Пациентов стало больше. То ли на это повлияла прошлая реклама Шелест, то ли действительно многие отреагировали на то, что мы переехали в отдельное здание и дистанцировались от «Целебника», укрепляя свою уникальность. Не знаю. Но факт налицо.

В то время как в обычный загруженный день нас посещали около двадцати жаждущих получить качественное лечение пациентов, сегодня таких было двадцать шесть.

Выдохся я под конец рабочего дня изрядно. Карычу даже пришлось подпитывать меня энергией. Я вспомнил о том, что собирался найти средство, которое восполняло бы мои ресурсы, расходуемые системой на способности. Следовало поискать некий витаминно-минеральный комплекс. Не витамины Юкка, на которые жуткая аллергия, а настоящее, действенное средство.

Когда мы сели в «Ниву», я залез в Сеть и начал рыскать по сайтам. Правда, ничего похожего пока не находил.

Затем я вспомнил, куда собирался наведаться. Разумеется, к Войничеву. Настало время поговорить насчёт юриста. Мог бы я, конечно, и по телефону с ним связаться, но решил, что слишком важная это тема. Нужно встретиться с нотариусом воочию.

— Олег, подбрось меня на Синицынской, — обратился я к здоровяку.

— Да как два пальца… — ухмыльнулся Пуля, останавливаясь на светофоре. Затем он ударил по рулю. — Ну вот угораздило же! — затем взглянул в зеркало заднего вида, — И сзади уже подпёрли.

— И долго мы будем торчать? — напряжённо спросила Настя. — Ещё надо заехать в продуктовый, а он через сорок минут закрывается.

— Да помню я, Настюха! — воскликнул Пуля, показав в лобовое стекло. — Ты видишь, что впереди⁈ Я ж не поеду по машинам.

— Не называй меня так, — резко произнесла Настя.

— Как? — удивился Пуля.

— Как ты сказал, — тихо произнесла Настя.

— А как? Настёной? — хмыкнул здоровяк.

— Анастасия, например, — предложила брюнетка, слегка улыбнувшись.

— Анастасия Батьковна, не соблаговолите ли вы… не выпендриваться, — захохотал Пуля. — Настюха, прекращай, ну. Во, пошло движение.

Автомобили впереди действительно тронулись, но затем мы вновь застыли, хотя уже прямо перед светофором.

— Да на ху… тор пусть они идут со своими светофорами! — не выдержал Пуля. — Чёрт меня дёрнул проехать Лесную. Объехали бы спокойно, и уже были в магазине.

Я же вспомнил о таинственном тумблере на приборной панели.

— У Ромы уже был? — спросил я у здоровяка.

— Да никак не соберусь. А когда хотел сорваться, он был занят, — произнёс Пуля.

— Так давай сейчас и проверим, — потянулся к тумблеру Захарыч.

— Нет! — гаркнул Пуля, останавливая старика. Да так крикнул, что Настя дёрнулась. — Убери руку. Я терпеть не могу сюрпризы. Вот узнаю, и проверим.

— Ты слишком заморачиваешься, Олег, — заметил Захарыч. — Думаешь, стали бы устанавливать сюда что-то опасное?

— Я ничего не думаю и не хочу, — прогудел Пуля. — Надо проверить, что это за хрень, я же сказал.

— Ай, как знаешь, — отмахнулся от него Захарыч и уставился в окно.

— Здесь останови, — сказал я Пуле, заметив знакомый перекрёсток и аллеей в стороне с рядами берёзок и лавочек.

Попрощался с коллегами и зашагал по тротуару в сторону конторы Войничева. Хотя для начала на встречу решил прикупить одежду в замеченном мной торговом центре «Ультра-дом». Странное название, и вряд ли удачное для такой пятиэтажной громадины. Ну да ладно, я не владелец. Пусть хоть назовут «Торговый центр Колючка», мне то что.

Здание находилось далековато от проезжей части, но вот его здоровенная вывеска, искрящаяся даже в светлое время суток, привлекала внимание. А вот это отличное решение. Мимо такого не пройдёшь. Даже если не планировал ничего покупать, всё равно захочется зайти.

А вот я планировал, и направился к громадине.

Я прошёл через застеклённую вертушку входа, зашёл в просторный холл, заметив нескольких охранников. Да и народу здесь было прилично.

Только увидел указатель, поняв, что магазин одежды на втором этаже, и направился к эскалатору, как мой телефон заиграл мелодией.

Гена, пропащая душа. Обещал мне светскую вечеринку в клубе пятисот, а сам исчез.

Я принял звонок, мы поздоровались.

— Привет, жулик. Ты куда пропал? — ухмыльнулся я.

— Это с какой стати ты меня так назвал? — Гена, судя по голосу, изрядно напрягся.

— Ну а кто взял деньги и забыл про вечеринку? — напомнил я ему. — Ты мне торчишь сто двадцать пять рублей.

— Ой, да хватит уже. Я не забыл, — произнёс Гена. — Просто там всё обломилось. Бородин, президент клуба, послушал свою тёлку и свалил на Мальдивы. Там юбилей и отметил.

— Но ты мне всё ещё должен, — заметил я, поднимаясь на второй этаж.

Поискал я глазами вывески, но ничего похожего на одежду не было. Лишь ювелирка, игрушки, обувь. Я покосился на свои туфли. Нет, их пока менять не буду, а вот на будущее возьму ещё пару. Как раз для выхода на какой-нибудь светский вечер. Забегу на обратном пути, а сейчас поищу, где всё-таки продают одежду.

В общем, решил я прогуляться в правое крыло.

— Я знаю, что должен, и сразу приглашаю на закрытую вечеринку, — выпалил Гена. — Но ты накинь ещё стольник.

— Не устраивает. Мы уже договорились, а ты вновь торгуешься, — произнёс я. — Некрасиво. Так что возвращай должок.

— Да чо ты нервничаешь? — раздражённо сказал Гена, затем тяжело вздохнул. — Ладно, давай по старой цене.

— И что это за вечеринка? — поинтересовался я, и Гена странно хихикнул.

— Тебе понравится. Но там будут, как и обещал, все успешные бизнесмены и даже несколько графов, — довольно произнёс он. — Уверен, что тебе придется по вкусу.

— Ладно, уговорил. И когда? — спросил я, всё же заметив вывеску «Медуза», и внизу подпись: «Одежда на любой вкус».

— А вот буквально через полтора часа, — сообщил Гена. — Только не говори, что не готов. Такие вечера не анонсируются заранее. Потом поймёшь.

— Нагнал ты, конечно, тумана, — хмыкнул я в ответ, встречая миловидную тёмненькую продавщицу. Она что-то начала говорить, но я жестом остановил её, давая понять, что пока разговариваю. — Ладно, Геннадий. Только пришли, где встречаемся, и точное время. Всё, отбой.

Я сбросил звонок, вернулся к продавщице.

— Хотел бы костюм новый, и рубашку, желательно белую, — сообщил я ей.

— Сейчас, сниму мерки, — она взяла с кассы, за которой сидели ещё две девушки, небольшой предмет вроде мухобойки. Сетчатый квадрат на ручке. Мне даже стало смешно. Я представил, как она сейчас начнёт гоняться за мухами, забыв обо мне. Но вышло иначе.

— Не шевелитесь, пожалуйста, — попросила продавщица и вытянула мухобойку перед собой почти вплотную ко мне. Странная штуковина в её руке вспыхнула, а затем из сетчатого квадрата потянулась энергия, окутывая меня.

Через пару секунд продавщица дала отбой и отправилась к прилавкам. Я же остался дожидаться её у ближайшей примерочной.

Девушка принесла то что нужно. Мне идеально подошли как рубашка, так и костюмы. Но из трёх предложенных вариантов я выбрал именно чёрный. Он выглядел на мне лучше остальных.

Оставив на кассе пять с лишним тысяч, я переоделся в костюм, отправив сменку в свою сумку, затем вышел из магазина и посетил обувно=. Там прикупил себе лакированные остроносые туфли и сразу же переобулся, прихватив с собой коробку со старой обувью.

Через пять минут я покинул торговый центр и продолжил путь в сторону конторы нотариуса. Ранец за плечами, в котором находилась коробка с обувью и старый костюм, выглядел немного странно. Но он был тёмным и почти сливался с пиджаком. С другой стороны я встречал и других аристо, у которых также, как и у меня, за плечами болтались сумки. Так что это было здесь в пределах нормы.

Я вернулся к своим мыслям. Недавнее нападение будоражило воображение, но я старался выкинуть его из головы. Просто смысла нет переживать об этом.

Перешёл я дорогу Останину. Ну и что? Что он мне сделает? Объявит войну как аристократу?

Но я ведь могу примкнуть к Державину, и он должен это прекрасно понимать. Я ведь раскидал его команду, вырубил боевого мага, пусть и не очень сильного. Это должно внушать уважение. А судя по тому, как он осадил своего сыночка, мужик явно дружит с мозгами.

Так что нападения или угроз от него ждать не следует. По крайней мере пока.

И меня интересовал ещё один немаловажный момент. Державин узнает о нападении? Софья ведь может и не рассказать об этом. Она ведь не хочет выдавать свои вылазки в город. Но вот охранник… Он может рассказать. Я уже читал в Сети, как поступали князья со своими гвардейцами в случае измены или предательства. Так что страх может перевесить деньги, которыми его подкармливает Софья.

Так я, погружённый в тяжкие думы, добрался до знакомого кирпичного здания, шустро поднялся на крыльцо и зашёл внутрь.

Войничев отпускал клиента. Сгорбленный старичок рассыпа́лся в благодарностях, так активно тряся его руку, будто от количества рукопожатий зависела его жизнь.

Клиент удалился, стуча по паркету тростью, а нотариус встретился со мной взглядом, радостно улыбнувшись.

— Рад вас видеть, Алексей Михайлович, — поздоровался он со мной. — Проходите, присаживайтесь.

Я пожал ему руку и устроился в кресле напротив нотариуса.

— Что вас привело ко мне? — спросил он, и на его морщинистом лице промелькнула улыбка. — Надеюсь, что нечто важное.

— Да, вы угадали, Николай Александрович. Я хочу обратиться к вам за помощью, — кивнул я, замечая алчный блеск в глазах Войничева. — Всё по тому же участку.

— А что с ним? Я ведь рассказал даже то, что вы бы никогда не узнали самостоятельно, — удивился нотариус.

— Я всё же хотел бы выкупить участок, — сообщил я и, не давая что-либо произнести Войничеву, продолжил: — Участок под арестом банка «Империал», но в то же время граф Брусникин признан банкротом. По сути, поместье в собственности банка. Я не разбираюсь в этих тонкостях, и понятия не имею, как можно заполучить его и какие бумаги нужно собрать. Мне нужен хороший юрист.

Войничев крепко задумался. Вышел из-за стола, добравшись до стены, нажал сбоку, и я увидел скрытый бар.

— Вы за рулём? — спросил меня нотариус.

— Нет, решил пешком прогуляться, — улыбнулся я.

— Тогда я вам хочу предложить изумительное вино, — Войничев достал из бара бутылку красного и следом прихватил два бокала. — Вы просто обязаны попробовать этот изысканный напиток. Его производит частник, не аристократ, но оно даст фору многим элитным винам.

Войничев разлил в бокалы красное вино. Я поднёс к себе свой бокал. Нотки муската, и вроде бы даже некий ореховый оттенок.

— Грецкий орех? — удивился я.

— Да-да, вы правильно поняли, — закивал довольный нотариус, пригубив вино. — А теперь попробуйте.

Я сделал глоток, затем ещё один. Очень приятный мягкий вкус.

— Я не специалист, но это очень хорошее вино, — признался я.

— Вот именно, — согласился со мной Войничев. — А насчёт юриста… — затем махнул рукой, хохотнув, — А, тряхну-ка я стариной. Всё же двадцатилетний опыт в юриспруденции никуда не делся.

— Это значит, что вы можете сами взяться за это дело? — задал я вполне риторический вопрос.

— А почему бы и нет, — вновь расплылся в улыбке Войничев. — Разберёмся с этим «Империалом», не сомневайтесь.

— Я не знаю ваших расценок, — признался я.

— Я вам подскажу, — произнёс нотариус. — Услуги будут стоить десять.

— Десять тысяч, — натянуто улыбнулся я. — Внушительная сумма.

Но на кону участок в два гектара. Территория больше моего поместья, да ещё и скрытое место силы. Что мне какие-то десять тысяч? Я за четыре дня заработаю эту сумму. Зато получу гораздо больше.

— Я согласен, — поднял я бокал вина.

— Тогда за успешную сделку, — Войничев стукнулся своим бокалом, хрусталь зазвенел, так символично обозначая заключение сделки.

— Тогда подпишем все необходимые бумаги, — довольно улыбнулся нотариус. — И вы переведёте на мой счёт аванс.

Чуть позже я ознакомился с договором, который быстро составил нотариус.

— Аванс пятьдесят процентов? — спросил я, затем перечитал один из пунктов.

— Ну а что вы хотели? Дело серьёзное, кропотливое, — пояснил Войничев. — Тем более результаты вы сможете наблюдать уже через неделю. Поверьте, это очень короткий срок. Ни один юрист не сработает так быстро, как я.

— Главное — результат, — вновь поднял я бокал и допил вино.

Затем принял от нотариуса инкрустированную камнями шариковую ручку, расписался в договоре и ещё раз пожал руку Войничеву, на этот раз как знак окончательного заключения сделки.

— Вот моя визитка, — Войничев протянул мне кусок картона с позолоченными завитушками. — Напишите в «Пульс» по последнему номеру. Так мы будем на связи. Предположительно завтра вечером встретимся, и я расскажу, какие данные от вас нужны. Ну и пока разведаю обстановку насчёт поместья на Суворовской двадцать четыре.

Мы тепло попрощались, и я получил сообщение от Гены. Он прислал место встречи, до которой оставалось чуть больше сорока минут.

Пришлось всё же вызвать такси, на нём я и добрался до Кутузовского проспекта.

У входа в большой бетонный дом на узком крыльце меня ждал Гена, нервно покуривая сигаретку.

Он заметил меня, когда я почти подошёл, махнул рукой, затушил окурок об урну.

— Привет, Алексей, — пожал он мне руку. — Ну что, может оплатишь сразу вторую половину?

— Уговор есть уговор, — холодно произнёс я.

— Ладно, — тускло отозвался этот горе-делец. — Мне просто деньги нужны. Там в картишки скорее всего будут резаться. У меня сейчас туго с финансами.

— А когда у тебя было нормально? — рассмеялся я.

— Неделю назад продал партию бытовой техники, — радостно сообщил амбал. — Так что там я был в шоколаде.

— А сейчас в другом веществе такого же цвета, — заметил я. — Наверное, в карты всё и спустил.

— Откуда ты узнал, — Гена вытаращился на меня.

— Догадался, — натянуто улыбнулся я, бросая взгляд на деревянную входную дверь. — Ну что, ещё десять минут до твоей вечеринки.

— Да пойдём, — Гена взлетел по ступеням. — Уже почти все там. Заодно познакомлю с графьями.

Мы зашли в полутёмный холл, я сдал свой ранец в гардероб, и миловидная девчушка за стойкой проводила меня взглядом.

— Куда собрались? — дорогу преградил массивный охранник. На его поясе сбоку я заметил кобуру.

— Братка, мы с тобой уже договорились, — подмигнул ему Гена. — Он со мной. Всё отлично, ты чо?

— Ты ещё три червонца должен, — громила внезапно понизил голос. — Ты дал сто, а уговор был на сто тридцать.

— Да на, подавись, — Гена сунул ему мятые купюры и махнул мне. — Пойдём.

Мы с Геной прошли в огромный зал с колоннами и вторым этажом, сделанным вроде партера. Здесь было прохладно и пахло благовониями. Мужчины, как и я, были одеты в строгие костюмы. Женщины — в облегающие платья.

Вокруг кожаные диваны, кресла, и почти все они были заняты. Столики с закусками и выпивкой. В стороне с десяток человек собирались за картёжным столом. Чуть дальше, за колонной, я услышал удары бильярдных киев по шарам.

Гул голосов, радостные возгласы, звон бокалов и женский смех. А на фоне всего этого звучала тихая спокойная музыка, смахивающая на классическую.

— Во, сразу познакомлю с аристократами. Правда, один уже нарезался в опилки, — хохотнул Гена, хватая первый попавшийся бокал с шампанским со стола и вливая в себя. — Но второй с радостью поддержит беседу.

Мы подошли к каминной зоне. Она была расположена в самом конце зала. Несколько кресел перед очагом, в котором потрескивали дровишки. Два кресла заняты.

На одном из них в стороне что-то мямлил толстый покрасневший аристократ с большим носом, изъеденным оспинами. Второе занимал старик, завёрнутый в плед.

— Ну дай хотя бы сотню, — умоляюще посмотрел на меня Гена.

— Держи, — протянул ему полтинник.

— Ты меня просто выручил, — просиял Гена, вырывая у меня из рук купюру. Затем он быстрым шагом направился в сторону картёжного стола.

Ну да, выручил. Проиграет ещё и эти деньги, а затем снова будет клянчить. И мне нисколько его не жаль. Это его выбор. Он сам решил тратить деньги на азартные игры.

— А вы тоже аристократ, да? — услышал я скрипучий голос.

Ко мне обращался старик, изучающе глядя слезящимися глазами. На вид ему было лет девяносто, хотя может даже больше.

— Да, барон Алексей Логинов, — приветливо улыбнулся я ему.

— Граф Анатолий Рохляков, — гордо сообщил он, слегка приподнимая подбородок. — Какой у вас бизнес?

— Клиника, — сообщил я.

— О, клиника, — удивился старик. — Так вы владелец клиники.

— Совладелец, — поправил я его. — «Возрождение». Может, слышали?

— Да Гена уже задолбал всех этим «Возрождением», — граф Рохляков пригляделся ко мне, прищурившись. — Я не против вас. Вы молодец, барон Ломинов.

— Логинов, — вновь поправил я его.

— А? Чего? — приложил руку к своему уху старик. В ушной раковине что-то блеснуло. Ну понятно. Слуховой аппарат.

— Я говорю, Ло-ги-нов, — сказал я ему в ухо.

— Так я и говорю, Ломинов, — проскрипел старик. — Так вот, я не против вас. Просто у Геннадия язык как помело. Меня он даже хотел сводить в вашу клинику. Но у меня свой целитель.

— Ахр-р-р… мда! — очнулся толстяк на соседнем кресле, открыл глаз. — И чо? Когда, Толя?

— Скоро будет. Скоро, Зиновий, пока поспи, — успокоил его старик.

Интересно, что скоро будет? Некое представление ожидается?

Толстяк захрапел, будто послушавшись, а Рохляков хитро улыбнулся.

— Перепить меня вздумал. На спор. Хех, — старичок вытер глаза платком. — Никто ещё не выигрывал у графа Рохлякова. Никто за всю его долгую жизнь.

— И много выпили? — спросил я чисто из любопытства.

— Две с половиной бутылки виски. И он сдался… С-слабак, — старик и правда плюнул в его сторону, затем повернулся ко мне. — А ты будешь?

— Нет, я больше по шампанскому, — улыбнулся я. — А что будет скоро?

— А что будет скоро? — будто эхом переспросил Рохляков, непонимающе уставившись на меня. А затем рассмеялся. — Да я шучу! А вы поверили, да⁈ Маски. Вас что, не предупредили?

— Нет, — хмыкнул я. — Вообще не в курсе.

— Тогда и я не буду говорить, — подмигнул Рохляков. — Пусть это будет для вас сюрпризом. Даже интересно, кто вам достанется.

— В смысле? — спросил я.

— Подождите, юноша, — старик взглянул на свои большие наручные часы. — Ещё пару минут.

Я больше ни слова не произнёс. Мне попалось отличное общество аристократов. Один — бухой в дымину толстяк. Второй — глуховатый старик, который еле языком ворочает.

В общем, я решил прогуляться по залу. Оглядеться нужно, заодно и захвачу бокал шампанского и найду нормальную компанию.

Но до столика с шампанским я не дошёл.

— Маски! — закричал звонкий женский голос. — Дамы и господа! Настало время масок!

«Ох, Лёха, что-то я сомневаюсь насчёт обычной вечеринки», — пробормотал Карыч.

«Какие есть версии?» — спросил я у питомца.

«Только одна. Жертвоприношение. Щас выберут одного из толпы и зарежут как барашка», — напряжённо выдавил Карыч.

«Не думаю. Посреди города, и такое? Да их бы сразу закрыли», — заметил я.

«Так это версия. Я ж не говорю, что так и будет, — вздохнул пернатый. — Но если что, не расслабляйся».

«Конечно», — согласился я с питомцем.

Через толпу прошли несколько охранников, раздавая маски. Все они были тёмными и закрывали почти всё лицо. Лишь прорези для глаз и органов дыхания.

Мне досталась маска оскалившегося льва. Почти как на моём перстне.

— Надевайте маски! Ну же, смелей! — закричал тот же звонкий женский голос.

Толпа загудела, отвлеклась от своих дел, собралась в центре зала, напяливая маски. Я тоже последовал их примеру, закрывая лицо.

— А теперь свет! Тушите свет! — радостно воскликнула женщина из партера. — Преображение!

Всё померкло, затем зажгли свечи на столах, я лишь замечал силуэты и шуршание одежды. А потом вновь вспыхнули люстры на потолке.

Я аж икнул от неожиданности, взглянув на пожилую даму в маске кролика перед собой. Она была в ажурном белье, причём топлесс. Её обвисшая грудь чуть ли не касалась живота. В руке крольчиха сжимала плётку.

Полураздетая дама подошла ближе, и её рука легла на мою ширинку.

— Ну что, львёнок, поиграем? — оскалилась женщина в маске кролика, щёлкнув плёткой по своей ляжке.

Вот так вечеринка, едрить её мать. К Гене появилось много вопросов, но их я задам чуть позже. Для начала надо избавиться от этой полураздетой похотливой дамы. И, кажется, я знаю, как это сделать наиболее эффектно.

Я отошёл на безопасную дистанцию. В стороне уже какого-то аристократа раздевала полуголая девица в маске лисы. За ними на трёх диванах раздетые женщины в масках накинулись на гостей вечеринки, светя обнажёнными прелестями.

— Не смотри на других. Ты мой, львёнок. Только мой, — хохотнула крольчиха и шагнула ко мне, вновь хлестнув себя по ляшке.

— Предлагаю более весёлую игру, — сообщил я дамочке и решил кардинально поменять её настроение. Выстрелил «Веселящим анестетиком», подкрутив градус весёлости на полную мощь.

Пучок энергии ударил в крольчиху, и та аж отшатнулась, захохотала как сумасшедшая, завертела глазами, будто впервые видит, что творится вокруг.

Она была прилично дезориентирована, но шаловливый взгляд намекал, что дай ей только повод, и она устроит здесь представление, от которого всем будет весело. И я ей дал такой повод. Точнее направил её.

— Эти дамы и господа очень хотят повеселиться вместе с тобой, — сообщил я крольчихе.

— Ох-хо-хо! Повеселиться! — повторила она, покрепче перехватывая плеть. — Шлёп-шлёп.

— Да-да, шлёп-шлёп. Ты уж как следует повесели их. Отхлестай по-полной, им это точно понравится, — отправил я команду.

Затем отошёл к каминной зоне, бросая взгляд в сторону чёрного выхода. До входа, через который мы вошли в этот зал, было далеко. И он был единственным шансом выбраться из этого гнезда разврата. Надо улучить момент и добраться до двери.

— Шлёп-шлёп! Лови мою плёточку! Ох-хо-хо! — услышал я голос крольчихи, затем последовала серия громких шлепков и женский визг.

— Шлёп-шлё-о-о-оп! — разносился истерический крик крольчихи по всему залу, ну а следом крики боли и женский визг.

Карыч захохотал в моей голове, наблюдая, как крольчиха начала гоняться за двумя полуголыми девицами. Одна из них добралась до торта на столе, зачерпнула рукой и швырнула в лицо своей преследовательницы.

Крольчиха всё же добралась до своей жертвы и ударила по её заднице так, что та взвыла от боли и швырнула обидчице эклером в лицо. Но крольчиху это только распалило.

— Где мои попки⁈ Шлёп-шлёп по аппетитным попкам! — вопила дамочка в погоне за следующей жертвой. Цель была упитанной и неповоротливой. По ходу перевернула карточный стол, пару кресел, и крольчиха добралась до её необъятного седалища, отхлестав по-полной.

Несколько гостей смеялись в голос. Это пока до них не добралась плётка крольчихи. Да и дряхлый граф Рохляков отвлёкся от своей трапезы и хрипло хохотал, густо краснея.

Я уже хотел слинять, но заметил, как старик захрипел, подскочил, опираясь на инкрустированную драгоценными камнями трость, схватился за горло и уронил костыль. Лицо графа посинело, вот-вот потеряет сознание. Он ел грушу вроде, вот ею и подавился.

Я тут же вспомнил, чему нас обучали в институте. Да и в фильмах частенько видел такой приём.

Разумеется, большая ошибка в этом случае хлопать по спине. Так можно протолкнуть застрявший кусок ещё глубже в трахею. Тем более нельзя пытаться достать предмет пальцами. Такое действие тоже может привести к смерти от удушения.

Абдоминальный толчок, так его называют в медицинских кругах. Только он спасёт старичка.

Я подскочил к графу Рохлякову вовремя, он уже падал. Подхватил его сзади за талию. Сжал одну руку в кулак и прижал его большим пальцем к животу пострадавшего чуть выше пупка, но ниже рёберной дуги. Затем обхватил свой кулак другой рукой и выполнил сильный толчок. Сначала на себя, потом резко вверх. Сразу же повторил ещё раз, и ещё. Изо рта старика что-то вылетело, он судорожно вздохнул.

Пострадавшего я усадил на кресло и отправился к двери, краем глаза наблюдая, как крольчиху пытался остановить один из гостей. Но дамочка сжала его причинное место, и до ушей донёсся вопль. Мужчина отшатнулся, согнувшись, и получил в дополнение плёткой по спине и заднице.

— Ах-ха-а-а-ха! — вновь захохотал граф Рохляков в стороне. — Что творит, стерлядь!

Я покинул зал, оказавшись на кухне. Ну да, стеллажи вокруг, что-то шкворчит на плите.

— Эй, уважаемый, здесь нельзя находиться, — увидел меня розовощёкий повар, замирая с ножом в руке.

— Как выйти отсюда? — спросил я у него.

— Так же как и вошли, — напряжённо сообщил он.

— Мне нужно срочно на улицу. В зале на гостей напали, — нагнала я тревоги, и повар охнул.

— Митя, звони охране, — сообщил он. — У нас ЧП.

— Там опасно. Слышите крики? — вздохнул я.

— Так, давайте я проведу вас, — махнул мне повар и прошёл мимо плит со кастрюлями и большим казаном.

Мы добрались до железной двери, которая была приоткрыта.

Она распахнулась, и внутрь вошёл ещё один повар, худощавый, с крючковатым носом.

— Хватит дымить, Кеша, у нас тревога, — прошипел на него розовощёкий.

Я же вышел на улицу, оказываясь в проулке. В стороне большой мусорный бак, из которого выпирали пакеты с отходами. Далее выход из переулка и дорога с проезжающими авто. яТуда мне и надо. Подальше от этого разврата.

«Да я лучше всю оставшуюся жизнь буду слизнями питаться!» — воскликнул Карыч.

«Ты не понял, — улыбнулся я, наблюдая через окно за вороной, которая смотрела именно на то место, где мерцал силуэт пернатого. — Я тебе предлагаю сделать её своей помощницей».

«Ты моей смерти хочешь? А она произойдёт уже на следующий день. От нервного срыва, — прощебетал Карыч. — И вообще, чем может это неуклюжее шумное существо мне помочь?»

«Ворона тебя видит, точнее чувствует», — заметил я. — Она очарована тобой и будет готова выполнять твои указания. Уверен, что это сработает'.

«А вот я не уверен, — вздохнул пернатый. — Она ж тупая. Ты посмотри на её взгляд».

«Даже если так, зачем тебе её ум? Тебе она нужна как исполнитель», — заметил я, и питомец притих, задумался.

Ворона ещё пару минут возмущённо покаркала у окна, затем вспорхнула с ветки. Я подошёл к окну, наблюдая, как удаляется её силуэт. Ну да, полетела в своё гнездо, которое находилось в заросшем саду бывшего поместья Брусникина.

«Ладно, попробую», — пробурчал Карыч, перелетев на шкаф. Я заметил лишь блеснувший силуэт, прочертивший пространство спальни.

Ну вот и славно. На этом я и уснул, причём моментально, стоило закрыть глаза.

На дереве сидела ворона, а её окутал самый настоящий купол магической энергии. Он сиял словно маяк, привлекая внимание отдыхающих.

Карыч настолько увлёкся тренировкой, что даже не подумал о том, насколько он палится. Его эксперимент сейчас виден за версту. Многие уже начали снимать на камеры смартфонов. Кто-то быстро сваливал, испугавшись такой страной трансформации вороны. Видно, подумали про аномалию поблизости.

Ладно отдыхающие, пусть снимают сколько угодно. Я переживал насчёт другого. Если кто из полицейских рядом, перехватить сигнал у него не составит особого труда. Любой мало-мальски датчик, который засекает потоки энергии, вычислит моего питомца без проблем.

Разумеется, я радовался таким крутым результатам пернатого. Но это пока не имеет значения. Сейчас главное прекратить этот чёртов эксперимент.

Я продолжал обращаться к Карычу, отправлять ментальные команды, но питомец увлёкся настолько, что не слышал ни слова.

Главное, чтобы его каркающая подопытная не взлетела, показывая себя на всю округу. Тогда уж точно хана.

Но чёрная зараза будто подслушала мои мысли и вспорхнула с дерева.

«КАРЫЧ!!!» — зарычал я, и пернатый услышал, охнул в ответ.

Купол слетел с вороны, та покружила в воздухе, совершила пару виражей и скрылась за высотками.

«Блин, Лёха, что-то я увлёкся. Больше такого не повторится», — извиняющимся тонном произнёс Карыч.

«Тебя могли обнаружить», — холодно заметил я.

«Да увлёкся я и забыл, что мы не в поместье», — тяжко вздохнул пернатый.

— Видели⁈ Что это за хрень⁈ — воскликнул захмелевший Рома.

— Собираться надо, — Артишок взглянула в сторону ближайшей компании.

Стройная шатенка с множеством мелких косичек пихала продукты в сумки. Крепкий светловолосый парень пытался её остановить.

— Не к добру это, Ваня… Это знак… — нахмурилась шатенка. — Ты ж не хочешь попасть под аномалию?

Парень вздохнул, покачал головой и принялся помогать ей.

— Зачем? Отдыхаем дальше, — улыбнулся я, развалившись на пледе.

— Лёша-а, — протянула категорично Зинаида, уставившись на меня. — Ты слышал? Я не хочу мутировать после облучения.

— Ты и так мутировала, Зина, — хохотнул Рома и выставил руку, принимая ею увесистый удар Артишок, затем рассмеялся. — Ай-я-я! Больно же! Я в хорошем смысле. Ты худеешь, значит мутируешь.

— Придурок, — процедила Зинаида, сверкнув глазами.

— Да может показалось? — в надежде оглядел нас Миша. — Да и сирены не было.

— Да ты того, что ли? — постучала кулаком себе по лбу Зина. — Пошевели извилинами. Могли не успеть включить сирену.

— Мне кажется, Зин, ты преувеличиваешь, — ухмыльнулся я, приподнимая голову. — Предположим, ты права. Но сирены ведь до сих пор нет. А что это значит?

— Это значит, что меньше народу — больше кислороду, — загоготал Рома и допил первый стакан коктейля «Понедельник отменяется». — Хорошо сидим. Можно даже искупаться.

— Ладно, отдыхаем дальше, — Зинаида проводила взглядом проходящие мимо компании, которые решили свалить с Чистых прудов куда подальше. Затем Артишок вернулась взглядом к Роме. — Набухался — веди себя достойно и не нарушай, а то все попадём.

— Ты о чём? — хмыкнул Рома. — Что я нарушу?

— Что я нарушу, — передразнила его Зина, скорчив лицо. — Видел таблички на берегу?

Только сейчас я понял, что это за столбики у береговых кустарников.

«Купаться запрещено!»

«Штраф — 100 рублей!»

Но написано было так мелко и на таком блеклом фоне, что я кое-как различил буквы. Давно явно таблички не обновляли.

— А кто видит? — огляделся Роман, затем заговорщически подмигнул нам с Мишей. — Мы по-бырому заплыв устроим. Спорим я первый доплыву до того берега?

— Не вынуждай, — сжала кулаки Зинаида, и Рома уставился на нее, нервно сглотнув.

— Серьёзно? Будешь бить своего друга? — удивился он.

— Зина права, Ром. Прекращай. Нас оштрафовать могут из-за тебя, — выдавил Миша.

— И ты туда же, — погрустнел Рома.

— И я солидарен со всеми. Ты будешь сам оплачивать штраф, если поймают, — присоединился я к остальным.

Рома только сейчас понял, что маху дал, и немного потух. Отхлебнул из второго стакана коктейля, и настроение к нему вернулось. Начал травить анекдоты.

В стороне я заметил пару отрядов полицейских. Они не стали подходить поближе, явно решили не будоражить отдыхающих, но выставили перед собой раструбы датчиков и измеряли фон.

Видно, ничего так и не нашли, раз скрылись с горизонта.

— Ну вот, видишь? Аномалия, аномалия, — заворчал Рома, затем улыбнулся, обведя рукой, в которой держал стакан коктейля, газон с отдыхающими и водную гладь пруда в стороне. — Посмотри, какая красота! Я прям душой и сердцем отдыхаю.

— Кстати, насчёт сердца, — заметил я. — Не налегай больше на такой коктейль.

— Да я ж тоже лекарь, понимаю, — кивнул Рома. — Энергетик, кофе, да ещё и алкоголь сверху — для моего кровяного насоса не очень хорошо. Но ведь разок можно? Кстати, у меня закончился. Может, ещё по одному?

— Алкаш, — пробурчала Зина, хмуро и в то же время задумчиво взглянув на Романа. — Короче, погнали за добавкой, пока очереди нет.

Мы добрались до вагончика, взяли ещё по коктейлю. Я не стал изменять традиции, «Поцелуй виверны» очень неплох. И Миша выбрал то же самое, что и в прошлый раз.

— Мне план Б, — бросил продавщице Роман.

— Он крепкий, Ромка. Ты сдурел? — зашипела Зинаида. — Там коньяка дохрена.

— Да пофиг, — отмахнулся Роман. — Я его ещё не пробовал.

Зинаида замялась, вновь задумалась, покусывая губы. Затем махнула.

— А, ладно! Мне тоже план Б, — сообщила она в окошко вагончика.

Чуть позже мы вернулись на лужайку. На пледе скакала чёрная ворона и поклёвывала купату.

— А ну пшла отсюда! — кинулась к ней Зина, хватая по пути палку и швыряя в неё. Но ворона схватила в клюв свою недоеденную добычу и свалила на ближайшее дерево. — Не, вы видели?

— Это та же птица? Которая ещё недавно светилась как лампа? — пробормотал Миша.

— Видимо, да, — кивнул я. Карыч уже извинился за неё, сообщив, что сделает внушение. Пока у него не всё гладко с приручением.

Мы доели что было, допили коктейли. Рому развезло, да и у Зинаиды язык начал заплетаться. Пришлось вызывать для них такси.

Проводив их, я попрощался с Мишей, и направился в сторону метро.

«А вороны разве едят жареное мясо?» — спросил я у Карыча.

«Да я сам офигел, если честно, — признался пернатый. — Вообще для них это вредно. Только сырым питаются. Но Каркуше, по-моему пофиг».

«О, ты даже прозвище ей придумал», — улыбнулся я, и Карыч рассмеялся.

«Рабочая версия», — сообщил он.

Так я добрался до метро. Прикинул по времени и понял, что пора в бассейн. Смысл пропускать, если я оплатил месячный абонемент?

Прошёл по переходу, окунулся в толпу и протиснулся в вагон. Через две станции в моём кармане зашевелилась фигурка Змея Горыныча, а затем адреналин сам собой выплеснулся в кровь. Стало как-то неуютно.

Но через несколько секунд всё прошло. Что это было? Я ведь что-то почувствовал. Да и дракончик, заточенный на Небулу, просто так бы не оживал.

Я буквально вскипел изнутри от безысходности, от отчаянья, от осознания, что скоро жизнь моя прекратится. Но я ни в коем случае не хочу умирать. Я не должен умереть!

Внутренняя сила, вырвалась из меня. «Нейтрализатор» сработал как надо, разрывая ледяные тиски в клочья.

Небула зашипела, открыла пасть, нависая надо мной, но я уже освободился, как и мой пернатый друг.

Нападать на Небулу было бесполезно, она очень сильна, да и мы к тому же всё ещё находились под подавляющей магией кобры, которая уменьшала наши способности. Надо было как-то сбить это подавление. И раз мы не можем напрямую воздействовать на неё, ничего не мешает привлечь помощника со стороны.

«КАРКУША!» — отправил я мощный ментальный сигнал Карычу и одновременно приложил картинку, как я планировал использование питомицы пернатого.

В любом случае ворона где-то рядом. Да вот же она, застыла напротив окна. Я собрал все силы, чтобы прорвать подавляющий заслон, всё ещё придавливающий меня к полу. Отправил порцию анестетика прямо в ворону, ну а Карыч успел накинуть на неё мерцающий купол.

— АШ-Ш-Ш-Ш-Ш! — услышал я и взглянул на здоровенные клыки, с которых капали на пол прозрачные капли яда.

Оконная рама в этот момент треснула, осколки стекла ворвались в помещение. В приёмную на огромной скорости влетел искрящийся шар, врезаясь в кобру и отбрасывая её на стену. Ворона выполнила свою миссию и выпорхнула из приёмной.

Небула как-то странно скрипнула, а я почувствовал свободу, судорожно вдохнул и в этот момент выплеснул во врага «Веселящего анестетика». Всё, что у меня было, я вложил в этот удар.

Кобра затряслась, вновь приобретая очертания пожилой женщины, затем снова начала покрываться чешуёй.

В этот момент ожил и Змей Горыныч. Дрожащей рукой я вытащил его из внутреннего кармана и выпустил. Дракончик взмыл в воздух, злобно рыча. Из него выплеснулась сеть, окутывая Небулу.

— Не-е-ет! — прохрипела чешуйчатыми губами женщина и забилась на полу в истерике. — Их-хи-хи! Не-е-е-ет! Ох-хо-хо, что это? Что это за дря-а-ань⁈

Пуля заскочил в комнату и на секунду замер.

— Стреляй! — рявкнул я, понимая, что больше у меня энергии нет. Я израсходовал всё, даже скрытые резервы.

Здоровяка не надо было просить дважды. Ловким движением он выхватил беретту и начал палить в Небулу, которая вновь пыталась принять змеиное обличье, содрогаясь от смеха на кафельном полу.

Первые две пули прошили тело существа. В этот момент оно вспыхнуло и… исчезло. Сеть поймала пустоту. Оставшиеся пули вгрызлись в пол, выбивая куски кафеля. Воздух наполнился пороховым дымом, от которого я закашлялся.

Добравшись до окна, я распахнул его настежь, затем уселся на пол, чувствуя, что надо срочно приходить в себя. Карыч начал усиленно подпитывать меня.

— Лёшка! — я увидел перед собой лицо Настюхи. Она протянула воду. Хотя нет, не только воду. В ней что-то было уже разведено.

— Где она⁈ — громыхал Пуля, бродя по приёмной. — Где эта тварь⁈ Вот же кровь, я попал в неё.

— Но не убил, — просипел я. — Это астральное существо.

— Опять оно напало на тебя⁈ Но зачем⁈ — зарычал Пуля. — И твоя игрушка… Это же та сеть, что выплёскивал воин!

— Потом, Олег… Дай оклематься, — я поднялся, чувствуя, что стало легче.

Послышались шаги, грохот колёс по керамограниту и дружное пыхтение. Несколько грузчиков в сине-зелёной спецодежде показались в коридоре. Они будто сошли с картины Репина «Бурлаки на Волге». Они впряглись в канаты и тащили платформу, на которой высилось нечто массивное в мой рост. Это нечто настолько запаковано картоном и замотано изолентой, что пока бессмысленно размышлять о находящемся внутри сюрпризе.

— Осторожней! Ну что вы делаете⁈ — воскликнул Рохлин, когда один из грузчиков дёрнул чуть сильнее, и подарок опасно покачнулся.

В ответ архитектор получил от грузчика недружелюбный взгляд, но больше не косячил. Рабочие докатили платформу до середины коридора и выдохнули.

— Всё, теперь распаковываем, — приказал Рохлин.

— Такого уговора не было, — прогудел носатый работяга, явно главный в этой группе, и демонстративно снял перчатки. — Оплачена доставка до адреса.

Рохлин замялся, затем махнул рукой.

— Ладно, будет вам доплата. Ещё двадцать накину, — сообщил он, прошипев под нос: — Крохоборы.

— Эт другой разговор, — улыбнулся носатый, доставая из кармана канцелярский нож. — Только наличкой.

— Будет вам наличка. Приступайте, — махнул ему Рохлин, отходя к нам. — Ну вы посмотрите только на это, — тихо возмутился архитектор. — Везде этот капитализм, выгода. Всё бы им цену себе набить и ободрать обывателя.

— Это неудивительно. Все хотят кушать, — заметил Захарыч.

— Такое ощущение, что все голодные как волки, вот я про что. Не то что раньше, — вздохнул Рохлин. Он напомнил мне старше поколение из моего мира с их вечной присказкой «А при коммунизме и вода была вкуснее».

Ностальгия по ушедшим временам, нежелание адаптироваться к новому — всё это и провоцирует такие настроения.

Пары минут рабочим хватило, чтобы полностью освободить от упаковки презент. И Пуля аж присвистнул. Настя ахнула, а Захарыч аж рот открыл, не зная, что сказать.

— Так вы ещё и скульптор? — подошёл я к гранитной скульптуре, довольно улыбаясь. Это просто произведение искусства.

Скульптура действительно была почти в мой рост. Изображена в виде змеи, которая обвила чашу и основание из рельефных букв.

«Клиника ВОЗРОЖДЕНИЕ» — прочёл я.

А ещё ниже заметил надпись: «Мы спасаем жизни!»

Я провёл по гладкой поверхности рукой. Гранит был светло-серым, даже ближе к серебристому с тёмными крапинами, и ко всему прочему приятно поблёскивал. Явно с некой примесью чего-то магического.

— Да ну что вы. До скульптора мне далеко. Увлекаюсь на досуге, — довольно улыбнулся Рохлин. — Моё хобби, считай.

— Но сделано очень профессионально, — признался я, ничуть не кривя душой.

— Да это шедевр! — воскликнула Настя, обходя вокруг скульптуры. — Борис Иванович, вы просто мастер!

— Да ну что вы, право, — засмущался Рохлин. — Мастер, хех. Но спасибо. Приятно такое слышать. После операции, когда я пришёл в себя, на меня снизошло вдохновение. И я мгновенно принялся за работу.

— Моё почтение, — пожал ему руку Захарыч. — Скульптура достойна того, чтобы стоять у главного входа.

— А я ведь тоже подумала об этом, — закивала Настя, с лица которой не сходила радостная улыбка.

— Ништяк, — кратко и понятно добавил от себя Пуля, положив ладонь на змеиную голову. — И хорошо, что не кобра.

— Простите, почему? — удивился Рохлин.

— Не обращайте внимания, — улыбнулся я. — У нашего охранника аллергия на этих змей.

— Так мы пойдём, чо? — вновь стянул перчатки носатый грузчик, намекая, что пора бы и расплатиться.

— А платформу вы нам оставляете? — хохотнул Пуля. — Ну так и быть, спасибо за подгон.

Работяги переглянулись, затем носатый сжал губы, вновь натянул перчатки, хмуро взглянув на здоровяка.

— К входу в здание верните, пожалуйста, — подчеркнул я. — Я покажу, куда поставить.

— Мы же уже доставили. Доплатить бы, — протянул носатый грузчик.

— Этого хватит? — протянул я десятку.

Носатый оглянулся на своих помощников, и те одобрительно кивнули.

— Да, вполне, — произнёс он, и грузчики впряглись заново, вывозя скульптуру обратно в холл.

Колёса грохотали по керамограниту. Основание, на котором стояла скульптура, скрипела, того и гляди рассыплется. Рохлин периодически поправлял грузчиков, напоминая, что его подарок уже не запакован, на что те только хмуро кивали.

— А как вы так быстро управились? — поинтересовался я, равняясь с пожилым архитектором. — Не только ведь муза вам помогала?

— С магическими инструментами всё гораздо быстрее, — скромно улыбнулся Рохлин. — Прошли те времена, когда наши предки работали с гранитом и бронзой при помощи чеканов, молотков и прочего, — затем архитектор чуть ли не прошептал мне на ухо, наклонившись в мою сторону: — Когда я переходил к шлифовке, решил добавить немного магических примесей. Этим и объясняется поблёскивание. Будто звёзды сияют на небе.

— Да, я заметил. Превосходно, — оценил я.

В это время скульптуру вытащили во двор и разместили справа от входа. Она как раз хорошо гармонировала цветом со светлым козырьком на крыльце.

Работяги, получив доплату, мигом заскочили в свой фургон, который довольно быстро исчез в арке.

Я заметил нескольких пациентов, которые направлялись в нашу сторону. Мы поблагодарили Рохлина, который пригласил нас как-нибудь выбраться к нему на дачу.

— Понимаю, что времени у вас не очень много, — расплылся он в улыбке. — Да и у меня сейчас несколько проектов. Но нам обязательно нужно встретиться и как следует отдохнуть.

— Как представится случай — обязательно, — пообещал я.

Рохлин исчез в тёмном представительном автомобиле, напоминающем кадиллак. Это была одна из моделей «Лады», чему я уже не удивился.

— И камеру надо поставить, — предложил Пуля, посматривая на козырёк. — Закрепим вон туда. А то могут запросто такой красоте ноги приделать.

— Мы во внутреннем дворе находимся, Олег, — заметил Захарыч, когда мы прошли в холл.

— И что? Охраны здесь я не видел. Эти изнеженные тюлени торчат всё время в здании, — прогудел здоровяк. — Думаешь, не утащит никто? Пф-ф-ф, ты будто не знаешь местных ворюг.

— Ну тогда ты этим и будешь заниматься, — ухмыльнулся старик.

— Да ты чего, Захарыч? — обиженно пробасил Пуля. — Я ведь как лучше хочу. И это не в моих обязанностях.

— Ничего не слышу, говори громче, — добавил пожилой лекарь и ускорил шаг.

— Не, ну ты видел? — возмутился Пуля, обращаясь ко мне. — Как стал управляющим, сразу изменился. Деловой, блин.

— Профессия у него такая, — развёл я руками. — Если нужна помощь — обращайся.

— Да сам справлюсь, — пробурчал Пуля. — Вонт Рому озадачу, по своим каналам пробьёт.

— Как знаешь, — произнёс я, оставляя его у будки охраны, затем обернулся. — Кстати, что Рома сказал насчёт того тумблера?

— Да ну его, — отмахнулся Пуля. — Пока ничего. Типа надо смотреть днище, а все ямы были заняты.

Так, значит. Я ухмыльнулся про себя, проходя в коридор. Что же там за примочка такая, что так нужно копаться в машине? И кто её сделал?

Но мысли эти улетучились сами собой. Пора принимать пациентов, которые уже расселись в просторном коридоре. Уже восемь, и это пока их столько.

В итоге я впахивал без обеда. Мой энерго-бустер давал о себе знать и помогал мне держаться бодрячком вплоть до вечера.

Выходил я из клиники, лицезрея в сознании сообщение от Системы:

/ИДЕНТИФИКАЦИЯ…

Статус: лекарь 6-го разряда.

Специальность: лекарь-хирург.

Навыки: «Магические швы», «Диагностический щуп», «Веселящий анестетик», «Нейтрализатор», «Регенеративные лучи», «Экстрактор».

Пассивный навык: «Астральное чутьё!»

Уникальный навык: «Феникс».

Текущий уровень: 9 (6550/25000)/.

Стандартное утро перед работой началось для меня с отжиманий, затем я вышел на пробежку и заодно решил проверить, как сделали работу.

Я получил от Пули запоздалое сообщение на телефон, увидел только сейчас.

«Всё нормально. Работу сделали. Расплатился», — прочёл я, заметив здоровяка. Тот, как всегда зевая, вышел на крыльцо с кружкой то ли кофе, то ли чая.

Всё же кофе. Лёгкий порыв ветра принёс знакомый бодрящий аромат.

— Ты как всегда, Лёха, — заметил Пуля, второпях делая два глотка, затем поставил кружку на небольшой столик, который находился на крохотной террасе. — Думал, спокойно попью кофе, и вот ты нарисовался.

— Не хочешь — не бегай, — хмыкнул я, делая небольшую разминку перед бегом. — Я ж тебя не заставляю.

— Ну да, а потом будешь меня подкалывать, — скривился здоровяк. — Знаю я тебя.

— Зачем мне это? Мы ж не подростки, чтоб такой ерундой страдать, — заметил я, и Пуля встал рядом, разминая мышцы.

— Ты сообщение хоть прочитал? — покосился он на меня.

— Угу, — кивнул я. — Но хочется самому взглянуть.

— Эти парни как роботы, ей богу, — хохотнул Пуля. — Так шустро работали, что я просто в афиге.

— Нам повезло с фирмой, — заметил я, срываясь с места.

— А то, — догнал меня Пуля. — Ещё как. Обычно резину тянут, а тут… Без перерывов и без лишнего базара заменили всё.

Я бежал по периметру по протоптанной тропе и с удовольствием отмечал, что Пуля прав. Лента натянута идеально, без перекручиваний и провисаний. Красота, да и только.

Иванов уже прислал в «Пульс» приложение, через которое и будем контролировать периметр. Его я и отправлю Матвею, да и себе поставлю на всякий случай.

Добравшись до двух заменённых межевых столбов, я заметил, что те стоят ровно и прочно, будто и не было недавнего казуса.

В этот раз Пуля выдержал со мной все семь километров. Правда на финише выдохся так, что упал на газон и не мог несколько секунд отдышаться. Лишь со свистом выплёвывал воздух из лёгких и смотрел в небо.

— Ты изверг, Алексей. Просто изверг, — промычал он. — Так издеваться над своим другом. Я бы пожалел тебя, между прочим.

— В спорте нет никакой жалости. Есть только цели. Завтра прибавим ещё километр, — заметил я, ухмыльнувшись.

Пуля перевернулся на бок, затем сделал упор лёжа и вскочил, отряхиваясь.

— Вот сам и будешь бежать этот километр, — пробасил здоровяк. — А я выйду на скамеечку, потягивая кофе, и буду кайфовать, смотря как ты еле передвигаешь свои булки.

— Вы завтракать идёте, бегуны? — появилась на крыльце Настюха в цветастом переднике. — А то там Захарыч уже рвёт и мечет. Дарья приедет с грузом, надо ещё помочь вытащить ящики.

— Дашка, конечно, молодец, — заметил я. — Видно забыла, что есть в природе такие существа, как грузчики, подвид — трезвые.

— Пф-ф-ф-ф, — Пуля выплюнул кофе, захохотав. — Подвид — трезвые! Нам везёт, попадаются исключительно такие. Но правда, чего бы Захарычу не раскошелиться?

— Потому что мы и так потратились на эти детали, — хмуро сообщил Захарыч из дома. — И там всего-то десять ящиков, не переломитесь.

— Решил свалить на нас работёнку. Во хитрец, — хмыкнул Пуля.

— Пожалей мои седины, — отозвался старик, когда мы зашли на кухню. — Вы и без меня справитесь. Не кирпичи будете таскать.

На столе я заметил блюдо с омлетом, в котором проглядывали сосиски и помидоры. А запах стоял такой, что поневоле выделялась слюна.

Я сытно поел, по-быстрому принял душ, а затем мы отправились в клинику, встречая довольную Дарью у входа, и рядом большой светлый фургон с открытым кузовом.

Захарыч ошибался. Такое ощущение, что в каждом ящике были именно кирпичи. Каждый весил кило сорок, не меньше. Но даже для меня это было не в напряг, а уж Пуля носил ящики как будто они были забиты пухом.

Я даже успел мельком порадоваться скульптуре у входа. Всё же смотрелась она великолепно и привлекала взгляд.

Перетащив груз из фургона в отдельное помещение на первом этаже, выделенное в качестве склада, мы вернулись к своим прямым обязанностям.

Впереди новые пациенты, новые диагнозы, опыт и звон монет, которыми скоро пополнится слегка опустевшая казна «Возрождения».

Поместье Державиных, беседка вдали от фамильного дома

Лев Николаевич Гудков неспроста столько лет протрубил в охране и дослужился до начальника Службы Безопасности. Он понимал, что дипломат клана, Климушкин, просто так на беседу не вызывает.

— Лев Николаевич, расскажите мне, как обстоят дела с охраной, — предложил ему дипломат, пристально вглядываясь в его лицо.

Гудкову стало не по себе от этого взгляда. Он явно что-то знает. Как-то между ними уже был разговор насчёт обеспечения телохранителей. Тогда он узнал непонятно каким образом, что те бронежилеты, которые достал Гудков, были не заявленного качества. Чудом удалось избежать скандала. Тогда Гудков откупился. Но что сейчас ему нужно?

— Всё хорошо в рядах моих гвардейцев, Михаил Фёдорович, — натянуто улыбнулся начальник охраны. — Прошлого разговора мне хватило, чтобы сделать соответствующие выводы.

— Да я не об этом, — улыбнулся краешком губ дипломат, не отводя от него взгляда. — Я про одного из ваших охранников и его недавней поездки на склад. Мы-то знаем, что там было.

— Ничего, — быстро выговорил Гудков. Может даже слишком быстро. Старался скрыть лишние эмоции, но его собеседник смотрел на него словно менталист, пытающийся ввергнуть в состояние гипноза.

— Так уж и ничего? Софья Ивановна была очень встревожена, когда я увидел её в саду. И какое же совпадение, что она скрылась с моих глаз как раз в тот момент, когда ваш охранник поехал за обмундированием, — сообщил дипломат, нервно дёрнув тонкими усиками.

— Не пойму, о чём вы, Михаил Фёдорович, — как можно спокойнее произнёс Гудков. — Вы подозреваете меня в чём-то?

— Будем говорить начистоту, — помрачнел дипломат. — Я знаю, что Софья Ивановна покидает поместье. И кто ей помогает, тоже знаю. Что произошло накануне? Почему княжна была встревожена?

Гудков на время задумался, отвёл взгляд, пригладил пышные усы. Если он будет и дальше упираться, будет только хуже. А эта должность была для него всем. Он добрался до вершины, и падать с неё не горел желанием. Больно будет падать. Очень больно.

— Михаил Фёдорович, раз мы говорим начистоту, есть одна новость, которая вас, возможно, шокирует, — вздохнул Гудков.

— Я многое повидал на своём веку, Лев Николаевич. Так что меня сложно чем-то удивить, — Климушкин продолжал смотреть на него мрачным взглядом. — Выкладывайте всё как есть.

Гудков думал недолго. А что он теряет? Хуже будет, если правда всплывёт. Поэтому начальник охраны просто достал смартфон и включил ту самую запись, где вырубали Ярослава.

— Всё равно ничего не понял, — покачал головой дипломат.

— На княжну совершил нападение Останин, хотел её похитить, — объяснил Гудков. — Это фрагмент недавних событий. Скрытая камера в автомобиле Ярослава сыграла свою роль. Он, как только увидел это, мне всё рассказал.

— Вот как, — хмыкнул Климушкин, вглядевшись задумчиво в потолок беседки, затем бросил взгляд на Гудкова. — Это точно? Ярослав ничего не напутал?

— Софья ему проболталась, но по секрету, — подмигнул Гудков. — Вы же сами понимаете, что будет, если Иван Тимофеевич узнает, всем несдобровать.

— Глава клана должен узнать это, — холодно произнёс дипломат. — Мне нет резона вас подставлять. Вы ведь понимаете, что я и себя так закопаю. Но сообщить ему надо.

— Но как⁈ — воскликнул Гудков, не сдержавшись.

Климушкин бросил взгляд на прислугу в стороне.

— Потише, прошу вас, — успокоил он начальника охраны. — Не нужно эмоций… Вы пойдёте, и всё расскажете князю.

— Да вы с ума сошли, — выдавил Гудков. — Меня выкинут с работы сразу же. А может ещё и посадят как соучастника.

— Лев Николаевич, проснитесь, — Климушкин постучал ложкой по краю пиалы. — Вы меня очень плохо слушаете. Я вам только что сообщил, что тогда и мне будет плохо, а нам это не надо. Верно?

— Да, верно, — согласился Гудков, всё же глотнув чая. Тот оказался терпким и ароматным. Но надо было хоть немного горло промочить.

— Вы всё свалите на этого вашего Ярослава. Он сбежал. Возможно, он даже соучастник, и работает на Останина, — тихо произнёс дипломат.

— Но ведь это не так, — удивился Гудков, но тут же спохватился. — Я понял. Да, только это и спасёт нашу с вами карьеру.

— Мало того, это ещё и усилит лояльность князя по отношению к нам, — ухмыльнулся Климушкин. — Дадите денег Ярославу, пусть сваливает подальше от столицы… Опять же видео покажем ваше. Мы следили за ним, но произошло внезапное нападение на княжну. Как-то так.

— Спас-то её барон Логинов, — заметил Гудков. — Так сообщила Софья.

— Ну и пусть. Молодец, что спас. А мы молодцы, что выявили шпиона в наших рядах, но он оказался слишком изворотливым и успел скрыться, — объяснил Климушкин, и Гудков даже посмел улыбнуться.

— Хороший план. А вы не зря свой хлеб едите, Михаил Фёдорович, — заметил начальник охраны. — Очень всё складно получается.

— Очень складно, да, — поднялся из-за стола. — Отправляйте вашего Ярослава и его родню подальше от столицы, а мы пойдём к Ивану Тимофеичу, на ковёр.

Так и сделали. Гудков встретился с Ярославом в одном из гаражей, где не было ни прослушки, ни камер. Но тот не хотел уезжать из столицы.

— Поймите, Лев Николаич, у меня ведь здесь родня, — заканючил охранник. — Куда я поеду? Может, в Петербург? Отсижусь.

— Отсижусь, — передразнил его Гудков. — Дурак ты, Ярослав. Князь тебя не пощадит и не будет слушать твоих оправданий. Ты не защитил его дочь, к тому же обманывал главу клана.

Гудков старался говорить тихо, но злость перед упорством этого сукиного сына откровенно бесила

— Ч-чёрт! — выпалил Ярослав. — Тогда точно надо уезжать, — он сел на шаткий табурет и схватился за голову, — Что же я наделал? Что же наделал?

— Былого не вернёшь. Ты уедешь подальше от Москвы, — процедил Гудков, прожигая своего подчинённого взглядом. — Иначе тебе будет очень плохо. И семью лучше забирай с собой.

— В Самаре живёт тётка, — вспомнил Ярослав, просияв взглядом.

— Вот и замечательно. И на, этого хватит тебе на безбедную жизнь, — Гудков передал охраннику несколько денежных пачек, которые передал ему Климушкин. — И держи рот на замке. Давай, шустрее. Уезжать придётся прямо сейчас.

— Да, спасибо, что беспокоитесь обо мне, — благодарно улыбнулся Ярослав.

— Вы для меня как дети, и ты не исключение. Всегда рад помочь, — соврал Гудков. — Давай, не трать время. Бери служебку и уезжай.

Гудков довольно наблюдал за сборами Ярослава, как тот покидал поместье. Уже через пару часов от него пришло сообщение, что он с родителями и сестрой сел в самолёт.

А ещё через полчаса начальник охраны вместе с дипломатом клана посетили кабинет главы клана.

Князь Державин сидел за столом, и когда они появились на пороге, окинул их хмурым взглядом.

— Вы явились без приглашения, — тихо и настороженно произнёс он. — Что-то случилось?

Климушкин посмотрел на Гудкова, затем еле заметно моргнули.

Лев Николаевич выдохнул и произнёс:

— Да, Ваше Сиятельство, случилось. Вашу дочь пытался похитить князь Останин.

Рывок араба был таким быстрым, что я кое-как успел сформировать импульс анестетика. Впервые так быстро применял способность, и даже почувствовал лёгкое головокружение.

Но я успел за секунду до трагедии.

Александр стоял, довольно улыбаясь, и только начал оборачиваться на шум. Араб уже был рядом, а остриё клинка, поблёскивая в свете уличных фонарей, метило ему прямо в сердце.

Но затем напавший будто споткнулся. Враг упал на асфальт и заржал ишачим смехом.

— Ах ты ж, паскуда, — пихнул его ногой Александр и чуть сам не упал. — Зар-резать меня… и-ик… решил⁈.. Меня⁈ Саню Фартового?

— Оставь его, — обратился я к спасателю. Надо привести его немного в чувство.

Мерцающая сеть окутала Александра, а затем, расщепив вредные вещества в его организме, исчезла. Ну вот, теперь хоть какая-то осознанность появилась во взгляде.

— Ех-хе-хе! — заливался араб, хлопая по асфальту ладонями.

— Ещё и ржёт, сволочь, — Александр ещё раз пнул араба под рёбра, но тот лишь перевернулся на бок, продолжая надрывать живот от смеха.

— Пойдём отсюда, — предложил я.

— Не на того нарвались, черти, — Александр вновь вытер лицо от крови, ухмыльнулся. — А всего то, ха!.. всего лишь черножопыми их назвал!

— Теперь я понимаю, почему началась драка, — ухмыльнулся я, утихомирив анестетиком очнувшегося амбала, который что-то зашипел и достал из кармана кастет. — Это ведь оскорбление.

— Не надо было борзеть, — объяснил спасатель. — Они к Регине пристали, лапать её начали.

Он вырвал из рук араба кинжал, покрутил в руках, поцокал, рассматривая рельефную костяную рукоять.

— К Регине? — переспросил я.

— Официантка. Хорошая девушка, — вздохнул Александр, срывая кожаные ножны с пояса хихикающего араба, и закидывая в них кинжал. Затем снял с руки прыскающего от смеха амбала кастет, положил в карман. — А эти черти её за задницу щипать начали. Некрасиво получается.

— Это хорошо, что заступился, — ухмыльнулся я, когда мы отошли от места стычки. — Хотя тебя ведь действительно могли порезать.

— Да я всё уже понял, — протянул руку спасатель, и мы схлестнулись в крепких рукопожатиях. — Спасибо тебе, Алексей. Забавно, — нервно хохотнул он, — опять ты мне жизнь спас… Чего они все смеются?

— Радуются, что ты их до смерти не запинал, — улыбнулся я и решил перейти к делу. — Надо поговорить.

— И накатить, — заметил спасатель. — Стресс требуется снять.

— Можно, но не здесь, — произнёс я. — Найдём другой бар.

— Да вон в квартале отсюда есть «Вяленая рыба», — махнул спасатель, и мы перешли дорогу, направляясь к очередному злачному заведению столицы. — Не в смысле того что рыба вяленая, а бар так называется. Там обычно неплохое пиво, и всегда свежее.

Я кивнул. Так и быть, пропущу кружечку. Ради сделки можно.

Передо мной выскочила… Зина Артишок в белом платье, довольная как слон, а рядом с ней плохо скрывающий улыбку барон Эдик Хлебников.

Да чтоб мне провалиться! Зина на светском вечере! Как такое вообще возможно⁈

— Зинаида, так себя не ведут здесь, — хрюкнул от смеха Эдик. — Мы на светском вечере.

— А что? Он мой друг! Я ж просто хотела приколоться, — хохотнула Артишок. — Ну что ты замер, Лёшка? Не ожидал, да?

— Не приколоться, а подшутить, — поправила её Софья. — Вы в обществе аристократов.

— Вот именно, выбирай слова, Зин. И вообще, — я почесал бок, понимая, что будет синяк, — откуда в тебе такие замашки — щипать кого-то?

— Мама с папой научили, — хихикнула Зина. — Ну что, пойдём, повеселимся? Кстати, я не представилась, — гордо добавила она, взглянув на Софью, — Зинаида Артишок, дама сердца барона Хлебникова.

— Софья Державина, — произнесла Софья, растерянно улыбнувшись, затем взяла Эдика под ручку. — На минуточку можно тебя?

Они отошли в сторону. Державина наверняка хотела спросить то же, что и я — куда делась его накрашенная утка? Она ведь там, на Москва-реке так опекала барона.

— А где его прежняя дама сердца? — спросил я у Зинаиды.

— Да ты не поверишь. Они ж разругались, прям на рынке, — улыбнулась Артишок, поправляя воротник моего пиджака. — А я рядом торговала своим барахлом. Он увидел меня, сразу вспомнил, глазки заблестели. Влюбился, наверное.

— Зин, ты прикалываешься? — недоверчиво всмотрелся я в её лицо, убирая руки от своего пиджака. — Какой, нахрен, рынок?

— Да вот те крест, — перекрестилась Артишок, и уже полушёпотом, оглянувшись на беседующих в стороне Софью и Эдика, добавила: — Я ему приглянулась, точно тебе говорю.

— Не обольщайся особо. Скорее всего, захотел насолить он своей невесте, вот и пригласил тебя, — объяснил я, и заметил, как лицо Зины тускнеет. — Нет, ты красивая и… экстравагантная. Кто его знает, может ты ему и понравилась. Но он аристо, понимаешь, да?

— Да-да, а я девушка с мусорки, — прошипела Зина, тараща на меня подведённые тенью глаза. — Давай, договаривай.

— Ты знаешь, что я не это имею в виду, — осадил я Зинаиду. — Просто хватит пари́ть в облаках, спустись уже на землю.

— Ой, ладно тебе. Поучи меня ещё что делать, — натянуто улыбнулась Артишок, затем подмигнула. — Так и скажи, что ревнуешь…

— Ни капли ревности, Зин. Мы же друзья, — подчеркнул я, и в этот момент вернулись Эдик с Софьей.

— Так, ну что, друзья, пора на праздник, — оглядела всех слегка удивлённая Софья и нежно взяла меня под ручку.

— Ага, тусанём как следует, — хохотнула Зина.

— Зинаида, ещё раз, — взглянул на неё Эдик, хотя он больше делал это для вида. Было видно, с каким трудом он скрывал улыбку. — Культурно отдохнём. Так надо говорить. Помнишь, о чём мы с тобой беседовали?

— Да, Эдик, я просто шучу. Извини=, — широко улыбнулась Артишок, даже немного покраснев. Впервые вижу, как Артишок смущается. — Не могу удержаться от восторга. Это ведь так круто — побывать на богатой вечеринке.

Барон Хлебников не выдержал и рассмеялся, покачав головой.

— Главное держи себя в руках, — вновь предупредил он Зину

— Клянусь всем, что есть и будет, и да свершится правосудие, — подняла руку Зина, согнув её в локте, затем хохотнула.

Мы удивлённо уставились на неё.

— Вы ещё скажите, что не смотрели «Пепел дракона», — оглядела она нас, затем протяжно выдохнула, пряча взгляд. — Ладно. Проехали.

— Ну что, нам пора, — произнёс Эдик, услышав смеющуюся компанию неподалёку.

— Да уже давно пора. Надо поздороваться с Новиковым. Он явно нас ждёт, — улыбнулась Софья, и мы направились к берегу реки.

Я услышал в стороне тихую музыку. Здесь также предпочитали отдыхать под классические мелодии. Что ж, это лучше, чем-то, что льётся с экранов на музыкальных каналах. Меня вполне устраивает классика в качестве фона.

Мы добрались до столов. Зина заохала от количества блюд, затем начала активно их дегустировать. Эдик как мог её одёргивал, чтобы она более степенно это делала.

Я же попробовал закуску с красной икрой, затем бутербродик с авокадо и фуагра. В целом недурно.

— Шампанское? — улыбнулся я Софье, показывая взглядом на стоящие в шеренгу бокалы, наполненные игристым напитком.

— Да, не откажусь, — кивнула Державина, принимая от меня бокал.

Себя я тоже не обделил, поднял хрустальный бокал и произнёс тост.

— Иллюминация н великолепна, но на самом деле истинный свет исходит именно от Вас, Софья, — произнёс я. — За Вашу способность делать этот мир прекраснее одним лишь своим присутствием!

— Ой, как приятно, — заулыбалась Державина. — А вы романтик, Алексей.

— Только учусь, — заметил я. — Но ваша оценка говорит о том, что я на верном пути.

— Потрясающий комплимент, — оценила Софья.

Я пригубил игристый напиток, который оказался очень приятным, с нотками фруктов. Затем я взглянул на бутылку, из которой один из официантов разливал в бокалы шампанское.

— «Золотая лента», — прочёл я на золотистой этикетке.

— Элитный напиток аристократов, — объяснила Софья, мило улыбнувшись. — Граф Новиков в своём репертуаре. Всё у него на высшем уровне, как и всегда.

— Я что-то слышал об этом шампанском, — заметил я.

Точнее не я, а мой предшественник. Но не буду же я говорить об этом Софье?

— Производство находится под Петербургом, — сообщила Софья. — Бизнес князя Михаила Меньшикова. Кстати, он тоже должен быть на этом вечере.

В стороне Эдик о чём-то говорил с Зинаидой. Затем они подошли к нам с бокалами.

— Да я лишь попробовала ту утку, вот и всё. Там соус вкусный, — хихикнула Зинаида.

— Попробовала, — рассмеялся Хлебников. — Ну да.

— Что случилось? — удивилась Софья.

— Да ничего особенного, собственно, — хохотнул Эдик. — Просто графине Стариковой не достался утиный стейк. Кто-то очень голодный утащил добычу из-под её носа.

Мы с Софьей дружно прыснули со смеху.

— Зин, ну ты что творишь? — тихо произнёс я, замечая за столом позади нас недовольную худощавую женщину в гламурном тёмно-зелёном платье. В одной руке она держала бокал шампанского, деликатно выставив мизинец, во второй вилку. Женщина бродила взглядом по столу, искала нужное блюдо. Видно, та самая обделённая графиня.

— Ну а я что? Нечего было ушами хлопать, — выдавила довольная Зина. — Кто успел — тот и съел.

— Зина, ты такая душка! — улыбнулся Хлебников. — Просто изумительное выражение. Надо запомнить.

— Фраза из детства. Я ж из многодетной семьи, — криво улыбнулась Артишок. — У нас как? Ставят большое блюдо с пельменями и восемь вилок. Так что если вспышку прое… ой… прозеваешь, голодным останешься.

— Простите, а вы из какого рода? — спросила её подслушавшая наш разговор пожилая женщина.

— Лариса Павловна, моя девушка, — подчеркнул Эдик, подмигнув нам. — И род её очень влиятельный.

— Род Артишок, очень древний сибирский род, — подыграла ему Зина.

— Редкая фамилия, нет, не слышала, — растерянно произнесла женщина. — Какие суровые у вас условия трапезы.

— У нас был особый дворянский этикет, ага, — ухмыльнулась Зина.

Мы отошли, так как Эдик кое-как сдерживался. Как только удалились от любознательной женщины, он закрыл лицо рукавом и рассмеялся.

— Смотрите, выдумщики, как бы вас на чистую воду не вывели, — заметила Софья. — Княгиня Кудрявцева ещё ладно, а её муж может и узнать по своим каналам.

— Да что ты, Софи, будто он не поймёт, что это шутка, — улыбнулся Эдик, вытирая слёзы, вызванные приступом смеха. — Ладно, всё мы правильно сделали. Хорошо, что отвязались от Кудрявцевой, а то суёт свой нос куда не просят.

Затем нас заметил и хозяин поместья. К нам подошёл сияющий от счастья граф Новиков. Слегка курносый, с богатой светлой шевелюрой. Он смотрел на нас как родственник, радующийся приезду близких, которых не видел много лет.

— Дорогие мои! — раскинул он руки в импровизированных объятьях. — Софья, Эдик, как же я рад вас видеть!

Он приобнял Софью, делая вид, что целует в щёчку, затем и Эдику пожал руку. А потом его взгляд с интересом пробежался по мне и Зинаиде.

— Немедленно познакомьте меня со своими партнёрами, — произнёс граф Новиков.

— Барон Алексей Логинов, — представился я, и мы пожали руки.

— Я о вас слышал. Да-да, — закивал граф. — Кажется, у вас есть клиника, и она довольно успешно развивается.

— Нам ещё далеко до ведущих клиник столицы, но мы успешно растём, — сообщил я.

— Да что вы право, — задорно хохотнул он. — О вашей работе ходят по городу удивительные истории. Будто вы людей чуть ли не с того света вытаскиваете.

— Не совсем так, — хмыкнул я. — Скорее, не даём туда попасть.

— Прелестно, — довольно причмокнул Новиков. — Просто прелестно. А вы, красавица, откуда?

Эдик вспомнил, как недавно представлял Зину княгине, с трудом скрыл улыбку.

— Зинаида, — улыбнулась ему Артишок. — Я торговлей занимаюсь.

— Хорошее дело, — оценил Новиков, целуя её ручку. — Что ж вы в стороне, пройдёмте в центр. Я вас с князем Меньшиковым познакомлю.

Я переглянулся с Софьей. И она довольно улыбнулась, кивая. Хорошее знакомство никогда не повредит, а зачастую и в будущем поможет.

Тем более мне надо почаще мелькать среди знатных особ, чтобы меня запомнили в лицо. А там и до персональных приглашений рукой подать.

Новиков нас вёл мимо столов. В стороне я заметил Юлю, ту самую особу, которая надулась и бросила злобный взгляд в нашу сторону и демонстративно обняла плечистого кавалера рядом с ней.

— Уже кого-то себе нашла, — пробормотал Эдик, следуя за нами вместе с Зиной. — А вон и её родители.

Я обратил внимание на мужчину и женщину в возрасте. Они посматривали искоса за нами и были мрачнее тучи.

— Достали, — процедил Эдик. — Всё ещё надеются, что я женюсь на их избалованной дочери.

— А я сразу подумала, что это не лучший выбор, — заметила Зинаида.

— Она точно с тобой не сравнится, — улыбнулся Эдик.

Я пытался прочесть его реакцию. Не было непонятно, то ли барон действительно так считал, то ли он всего лишь не хотел обидеть Артишок.

Зато Зинаида расцвела пуще прежнего, хотя и было видно по её слегка растерянному лицу, что она всё ещё не верит в такое развитие событий.

Такое, наверное, бывает с людьми, которые срывают джекпот в лотерее.

В стороне я заметил Долгопрудного. Он собрал вокруг себя нескольких барышень и увлечённо рассказывал им о ловле большой рыбы в Средиземном море. Да так размахивал руками, что плескал шампанским из бокала, едва не попадая на платья слушательниц.

Он уже был слегка выпивший, и меня пока не видел, что меня полностью устраивало. Пусть другим на уши приседает. Мне такого счастья сейчас не нужно.

Новиков всё же не довёл нас до Меньшикова. Кто-то отвлёк его.

Софью, в свою очередь, заняли две подружки, одна из которых, кучерявая, с длинным припудренным носиком, окинула меня очень любопытным взглядом.

Затем ушли в сторону и Эдик с Зиной. Артишок пыталась добраться до тарталеток, а барон решил её прогулять и объяснить, как следует есть, не привлекая к себе излишнего внимания аристократов.

Я остался в гордом одиночестве. Правда, ненадолго.

Ко мне подошёл парень на полголовы выше меня. Волевой подбородок, нос походил своей формой на сливу. А одет он был в яркий расписной костюм, явно сшитый на заказ. В руках он держал стакан с виски, в котором плескались кубики льда.

— Барон Логинов, — довольно громко протянул он, иронично улыбаясь. — Только купили титул, и бегом к аристократам?

— Мы знакомы? — пристально взглянул я на него.

— Нет, вряд ли, — на лице его появилась злорадная ухмылка. — Вы ведь недавно вышли в свет.

— Немного просвещу вас, — холодно произнёс я. — Титул я не покупал, он мне достался по наследству, так что я потомственный аристократ, как и вы. Вы ведь не покупали титул?

— Так я же граф, этот титул нельзя купить… Ладно, не напрягайтесь, это всего лишь невинная шутка, — выдавил парень, глотнув виски.

— Такие невинные шутки оставьте при себе, — подчеркнул я. — Они больше говорят о вашей невоспитанности.

— Ох, ничего себе. Невоспитанность… Какие мы серьёзные, — надул щёки наглый аристократ, и тут его позвал к столу один из дружков. Он хмыкнул, тут же теряя ко мне интерес, и ушёл из поля зрения.

— Граф Донской, очень задиристый. Вы бы с ним поаккуратней, — услышал я над ухом тихий голосок Софьи.

— Он настолько опасен? — улыбнулся я и обернулся к Софье. Вновь меня зацепил ее взгляд

— Он любит подначивать. А потом вызывает на дуэль, — сообщила Державина. — Если, конечно, услышит оскорбление в свой адрес. Говорят, что на шпагах графу Донскому нет равных.

— Я не боюсь его, — заметил я. — Как и дуэли. Просто дал ему понять, чтобы выбирал выражения.

— Вы отлично справились, — оценила Софья. — Я была рядом, так что слышала ваш ответ, и он мне понравился. Вас не так просто вывести на эмоции.

— Я не ведусь на такие детские провокации, вот и всё, — пояснил я.

Именно в этот момент к нам подошёл статный мужчина в тёмном костюме. На висках серебрилась седина, взгляд внимательный и даже слегка напряжённый, который был направлен именно на меня.

— Папенька, познакомься, это… — попыталась представить меня Софья.

— Я знаю, кто это, — протянул мне руку её отец. — Барон Алексей Логинов.

Я обменялся с ним рукопожатиями. Притом Державин посильнее сжал руку, проверяя меня, но я не поддался.

— Я уже в курсе нападения на дочь, — произнёс Державин, хватая новый бокал шампанского и делая глоток. — Хочу вас поблагодарить за ее спасение. Если вам нужны деньги, то я буду рад пожертвовать на развитие вашего бизнеса любую озвученную сумму.

— Благодарю, Иван Тимофеевич, но дело не в деньгах, — объяснил я князю, глядя ему в глаза. — Я оказался рядом во время нападения на вашу дочь. В силу своих убеждений я не мог закрыть глаза и пройти мимо.

— Похвально, Алексей Михайлович, — одобрительно закивал Державин, затем улыбнулся мне, и следом своей дочери. — Ладно, отдыхайте, не буду вам мешать.

Князь Державин отправился к Новикову, который что-то рассказывал компании аристо, ну а Софья ухватилась за мою руку. Её ладошка была холодной — княжна нервничала.

— Хорошо ответил, папеньке это понравилось, — тихо произнесла она.

— Софи, как ты можешь с этим общаться? — вновь подошёл к нам граф Донской, снисходительно посматривая на меня. Он явно поддал, и теперь вёл себя более развязно. — Кто его вообще пригласил, вот скажи? Где его дамочка? Пускай увозит его отсюда.

— Так я и есть его дамочка. Или ты против? — улыбнулась Софья.

Донской замер, уставился на неё, а затем прыснул со смеху.

— Это какая-то шутка… Ну да, ты шутишь, ведь правда? — выдавил он, замирая и округляя глаза.

— Кажется, кому-то надо поплясать, — произнёс я, понимая, что этот клещ от нас так просто не отстанет.

Пусть повеселит публику, да и выгонит немного из своего организма лишний алкоголь. Я выбросил в его сторону «Веселящего анестетика». Сгусток повышенной весёлости впитался в кровь за секунду, а ещё через секунду граф Донской потерял к нам интерес, услышав музыку, смутно напоминающую «Полёт валькирий» Вагнера.

— Забавно под такую музыку сплясать, — подмигнул я графу. — Да ещё и вприсядку. Да?

— Да, — кивнул он, расхохотавшись. — Вот это прикол!

Он сорвался к площадке, у которой стояли несколько аристократов с бокалами и слушали музыку. Донской растолкал их, вставая в центре, и принялся отплясывать гопак, радостно восклицая и хохоча.

Недалеко я заметил мужичка с чемоданчиком. Это точно был целитель, и он пытался понять, что же произошло с графом, затем посмотрел куда-то в мою сторону.

«Не боись, я уже затёр магический след, — хихикнул Карыч. — Так что хрен ему на рыло, не сможет он тебя выследить».

«Опять у Пули таких словечек набрался?» — вздохнул я.

«Эт тебе нельзя. А мне можно. Я не на светском вечере, — довольно ответил питомец. — Да и Шустрихи нет рядом, а грачихи есть. Понял, на что намекаю?»

«Смотри не попадись гвардейцам. Гуляка, блин», — предупредил я.

Карыч покинул меня, а мы с Софьей, мило беседуя, прошли в сад. Графа Донского, хохочущего на фоне, уводили два целителя в сторону строения вроде гостевого дома.

— Алексей, может, облегчим его участь? — Державина умоляюще взглянула на меня. — Он уже получил своё.

— Да, ему хватит, — кивнул я в ответ, забирая избыточный анестетик из крови графа. Тот начал возмущаться, пытался освободиться, но целители всё же увели его подальше, что-то объясняя.

Уже изрядно стемнело, в траве стрекотали кузнечики, по сторонам тихо разговаривали пары аристократов. Мы прошли ещё пару минут и оказались на большой поляне, куда вышел граф Новиков. Вокруг поляны на газоне расставлены мягкие кресла и стулья.

— Дамы и господа! Через пять минут состоится грандиозное огненное представление! — радостно оглядел он всех, кто подошёл к этому мест. — Сейчас мои слуги поставят столы, закуски и шампанское. Присаживайтесь, прошу вас.

— Я как-то видела такое на день города, — произнесла Софья. — Мне понравилось. Посмотрим, что здесь будет.

Ну а затем, когда слуги принесли всё то, о чём говорил Новиков, на поляну вышли мужчина и женщина в чёрных костюмах, которые мерцали блёстками. В руках они держали по факелу.

Мужчина провёл вокруг поляны контур при помощи какой-то указки.

— Я поняла, — зашептала мне на ухо Софья. — Это защитный купол, чтобы огонь не попал на кого-либо из нас.

— Вот как. Посмотрим, что будет дальше, — хмыкнул я, замечая еле ощутимую плёнку, которая образовалась на границе поляны, как раз перед первыми столиками.

Секунду спустя факелы выступающих вспыхнули как по команде.

А затем началось веселье, которого все ждали. Артисты жонглировали факелами, а огонь, то расплетался на узоры, то сплетался в картины, изображая то монстров, то людей с копьями, то средневековые крепости или причудливых птиц, похожих на птеродактилей.

Одна картинка сменяла другую, а в перерывах огненные узоры окутывали внутреннее пространство купола.

Когда шоу закончилось, все были под впечатлением. Защитный контур потух, но затем к артистам подскочил темноволосый парень моего возраста.

— Могу взглянуть? — спросил он.

— Прошу прощения, но это небезопасно, — покачала головой девушка, запаковывая артефактные факелы в футляр.

— Ну как там? — парень выхватил один из факелов, вроде даже нашёл какую-то кнопку, нажал на неё. Факел вспыхнул.

— Семён, а ну прекрати паясничать! — прогудел кто-то из толпы.

— Вот видишь, отец? А ты говорил, что это опасно! — воскликнул парень и взмахнул факелом. Пространство над аристо вспыхнуло. Несколько огненных шаров зависли в воздухе.

— Прошу вас, нажмите на кнопку снова, — попросил артист, протягивая руку. — Верните.

— Ха! Делов-то! — паренёк опустил руку со всё ещё пылающим факелом, и

огненные шары упали на поляну, сходясь в одной точке, как раз в том месте, где стоял Семён.

— А-а-а! А-а-а-а! — закричал от боли парень, надрывая глотку. Он упал, начиная кататься по земле, а его одежда моментально вспыхнула, словно порох.

Огонь с парня сбили два охранника, набрасывая на него огнеупорную ткань, но ему это не особо помогло. Жар был таким сильным, что куртка парня прогорела полностью, а его кожа обуглилась.

Я уже был рядом и облегчил участь пострадавшего анестетиком. В этот момент к нему подбежали два целителя. Одного из них я узнал. Целитель Державиных. Как всегда в пенсне и с чемоданчиком в руках.

— Просим вас отойти. Пожалуйста, удалитесь к столикам, — как можно вежливей обратился здоровенный охранник к гостям, в том числе и ко мне, о я не сдвинулся с места.

— Вас тоже это касается, — загудел передо мной голос здоровяка.

— Ярослав Сергеич, глубокий ожог, струп не даёт ему дышать, — услышал я напряжённый голос целителя с аккуратной бородкой. Тот склонившись над хрипящим аристократом. — Интубация бессмысленна.

Так он назвал процесс, при котором в горло вводят специальную трубку, чтобы пациент мог вздохнуть. Всё верно сказал. Смысла этого делать нет.

Кожа превратилась в плотный нерастягивающийся струп, который медики изредка называют эшаром. Хрен знает, что это был за огонь, но точно не обычный. Внутренние ткани за несколько секунд воздействия пламени отекли моментально. Травма серьёзная. Образовавшаяся «мёртвая кора» превратилась в панцирь, и он сдавил грудную клетку так, что лёгкие парня не могли расправиться на вдохе.

— Разрежем струп магическим лезвием, — напряжённо взглянул на целителя Державиных бородатый. — Я сделаю это.

Не знаю насчёт магического, но надрез был необходим. В этом я был с ним полностью солидарен. Выхода не было. Только хирургическое вмешательство.

— Илья Василич, не получится. Магическая плёнка, видите? Она блокирует. Попробую развоплотить её… сейчас, — пробормотал целитель Державиных, нервно поправляя пенсне, затем выставил руки.

— Алексей, пойдёмте, — прошептала Софья.

— Подождите, я ведь могу помочь ему, — прошептал я в ответ. Кажется у целителей ничего не получалось, а парень продолжал задыхаться.

— Послушайте свою даму, — обратился ко мне охранник. — Здесь не нужно геройствовать.

— Я лекарь, могу спасти его, — сообщил я здоровяку, замечая на его лице снисходительную улыбку.

Ну да, слово «лекарь» в присутствии двух целителей моментально теряет свой вес. Но я продолжал наблюдать, как целители безуспешно пытались помочь пострадавшему. И внутри меня боролись две мысли. Одна говорила, чтобы я не мешал целителям и не лез не в своё дело. Вторая упрямо твердила, что если парень умрёт, я никогда себе не прощу бездействия.

— Его обязательно спасут, не переживайте, — обнадёживающе прогудел здоровяк.

— Сомневаюсь, — буркнул я под нос, наблюдая за действиями целителя в пенсне.

Пока парень задыхался и был уже на грани, тот выплёскивал магию, которая ровным счётом никак не влияла на магическую плёнку, блокирующую доступ к ожоговому струпу.

Целитель скрипел зубами и продолжал выплёскивать энергию, но всё было напрасно.

Что ж, придётся действовать радикально. Я бросил взгляд на охранника, который меня точно не пропустит к умирающему. Здоровяк получил от меня заряд анестетика, застыл на месте, прикрыв глаза.

— Нет шансов, просто нет их. Он задохнётся, — услышал я от бородатого целителя.

— Я с вами согласен, — удручённо выдавил целитель Державиных. — Но сделаем всё что можем. Мы должны…

— Ему нужно сделать надрез, — присел я на корточки рядом с ними.

— Вы кто? — удивился целитель с бородкой.

— Я лекарь, — сообщил я.

— А мы целители, — выдавил мужичок в пенсне, не скрывая раздражения в голосе. — Отойдите и не мешайте. Вы же только что сбили моё заклинание!.. — затем его глаза округлились. — Вы же тот лекарь!

— У вас есть скальпель? — игнорируя слова целителя, я бросил взгляд на его блестящий чемоданчик.

— Да как вы… Немедленно отойдите! Охрана! — воскликнул бородатый.

Но затем он обмяк, как и второй. Я их угостил совсем небольшим количеством анестетика, чтобы не мешали. Оба забормотали под нос, уставившись на пострадавшего. Некогда мне с ними лясы точить. Дела надо делать.

— Что происходит⁈ Почему остановились⁈ Кто рядом с ним⁈ — рычал в стороне мужской голос, скорее всего отец пострадавшего парня. Неподалёку рыдала женщина, мать паренька.

— Я спасу его! Я лекарь! — сообщил я им и двум охранникам, которые оказались рядом. — Не мешайте!

Коренастые парни затоптались рядом в нерешительности. Аристократы притихли. Мужской голос зарычал в воздухе, приказывая охране ничего не предпринимать.

— Хр-р-р, ах-р-р, — аристо скрёб ногтями землю. Лёжа на спине, он пытался снова и снова вдохнуть, но грудная клетка почти не вздымалась.

— Сейчас, потерпи ещё немного, — сообщил я ему, оглядев тело, затем открыл чемоданчик.

Мне повезло. Скальпель я нашёл довольно быстро. Он выглядывал из кармашка и прятался в серебристом чехле.

Диагностический щуп я не смог погрузить в грудную клетку парня. Странная магическая плёнка заблокировала и мою энергию.

Что ж, тогда пойдём другим путём. Я пустил в ход «Нейтрализатор», кое-как пробивая плотный барьер.

Парень уже сипел, вены на его шее вздулись, лицо посинело от цианоза. Пульс нитевидный. По-хорошему ещё полминуты, а то и меньше, и кранты.

Нет времени на стерильные перчатки или полную антисептику. Я лишь увидел на столе абсент, замечая на этикетке «Крепость — 65». Отлично! То, что и нужно.

Выхватив из чехла скальпель, блеснувший в воздухе, я полил на него абсентом, затем на грудную клетку парня.

Что ж, поехали. Я ещё раз выплеснул анестетик, чтобы надёжней обезболить, следом занёс скальпель над задыхающимся бледным парнем.

Кто-то из дам завизжал, раздались изумлённые вскрики кавалеров. Целители пытались меня остановить, выплёвывая непонятные слова.

Плевать на них, всё внимание на пострадавшем. Сейчас мне нужна максимальная концентрация на одном: сделать правильный надрез и не повредить живые внутренние ткани.

Контролируя процесс при помощи диагностического щупа, я приложил лезвие к грудной клетке, которая больше смахивала на обугленное дерево, а затем надавил на скальпель ровно с таким усилием, чтобы погрузиться на нужную глубину и не повредить живую подкожную клетчатку. Хруст сухой корки врезался в уши. Я провёл по грудине, начиная от ярёмной ямки, где сходятся ключицы, и довёл почти до солнечного сплетения. затем сделал боковые надрезы.

Крови почти не было, так как сосуды в зоне ожога коагулированы, если проще — запеклись по полной.

Когда я совершил последний разрез, мёртвая кожа с характерным хрустом разошлась в стороны. Грудная клетка резко, судорожно поднялась. Парень сделал хриплый жадный вдох, затем задышал в полную силу. Синюшность на его лице исчезла, кожа приобрела бледный оттенок.

Ну вот и замечательно. Под занавес я убрал попавшую в организм инфекцию и применил «Регенеративные лучи», восстанавливая особо масштабные повреждения мягких тканей.

Затем пришлось развоплотить диагностический щуп. Целители всё же смогли справиться с моим анестетиком и очнулись.

— Немедленно отойдите! — зашипел на меня целитель Державиных. Он схватил меня за рукав и так резко дёрнулся, что с его носа слетело пенсне.

— Ярослав Сергеич, так он уже почти всё сделал, — растерянно произнёс бородатый целитель.

— Как сделал? — удивился целитель Державиных, склоняясь к парню.

— Семён Михайлович жив. Осталось лишь восстановить кожный покров. Но наследник жив… Он жив, — пробормотал бородатый, изумлённо взглянув на меня. — Постойте, как вы это сделали⁈ Вы ведь спасли его!

— Взял и сделал, — улыбнулся я, возвращаясь к Софье.

Что ж, лавры спасителя я уже заработал, а дальше пусть потрудятся целители. Да к тому же энергии на «Регенеративные лучи» тратится очень много. Мне не хватит её на полное лечение, даже учитывая, что я воспользуюсь скрытым резервом.

Мужичок в пенсне забавно таращился в мою сторону, а бородатый уже раскрыл ладони, освобождая спасённого от остатков струпа и заживляя ожоги.

И заклинание его было очень сильным. Даже с пяти метров я чувствовал мощный фон, отходящий от искрящихся потоков, которые выплёскивал бородач из своих ладоней.

Целители явно хотели мне задать вопросы, но ситуация неподходящая. Надо было полностью вылечить наследника. Хотя фамилии спасённого я так до сих пор и не знал.

/ПОЗДРАВЛЯЕМ!

Вы успешно провели операцию в полевых условиях!

Награда: + 700 очков опыта.

Бонус за сложность: +500 очков опыта.

Текущий уровень: 9 (12600/25000)/.

— Он будет жить? Что ты сделал? — у Софьи от волнения слегка изменился голос. — Ты спас его?

— Да, всё хорошо, — кивнул я. — Будет жить.

Мы отошли. Я ощущал взгляды чуть ли не всех аристократов, которые собрались поглазеть на трагедию.

Блин, чуть не забыл. Надо же охранника привести в чувство.

— Я сейчас, ещё один нюанс, — сообщил я Державиной, и отправился к замершему здоровяку, который будто дремал.

— Лёня, очнись, твою мать, — шипел на него пожилой мужчина в более яркой форме охраны. Скорее всего начальник охраны. — Ты сдурел, что ли? Спать на рабочем месте.

Он отвесил своему подчинённому звонкую пощёчину, затем затрепал за воротник.

Не доходя пары метров, я забрал избытки анестетика из тела здоровяка, и тот вздрогнул, подскакивая на месте, да так резко, что начальник охраны отшатнулся. Если бы не его подчинённые, начальник бы точно упал на пятую точку.

— Всё, я здесь, — выставил я локоть Софье, и она ухватилась за руку.

Мы какое-то время понаблюдали, как пострадавшего долечили, затем Новиков распорядился перегрузить его на левитирующие носилки. Через пару минут яф процессия исчезла за деревьями, направляясь в сторону фамильного дома.

Софью отвлекли, и ко мне подошли Эдик с Зинаидой.

— Лёшка, ты как вообще справился? — выпучилась на меня слегка поддатая Артишок. — Я ваще в осадок выпала, когда ты ножом вж-жик!

— Скальпелем, — поправил я её.

— Ну да, я так и сказала, — выдавила Зина. — Он ведь и меня спас. Прикинь, Эдик?

— Да ну, расскажешь? — взглянул он на меня.

— Лёш, не стесняйся, говори как было на самом деле, — затараторила Зинаида. — В общем, мы поругались. Я такая — пшёл ты! А он такой — Да иди ты!..

— Зин, давай лучше я расскажу, — остановил я её, понимая, что из моих уст прозвучит нормальная история целостней.

Вкратце я описал случай, когда Зину сбила машина, хотя не сказал, что за рулём была Софья. Мы договорились не рассказывать об этом.

— А знаешь, кто вышел из машины⁈ — Зинаида выпучила глаза, подведённые тенями.

— Кто? — удивился Эдик.

— Зин, ну зачем⁈ — воскликнул я. — Та женщина просила никому о ней не говорить!

Зина поняла намёк и охнула.

— Да, точно! Старуха была не в себе, что-то бормотала, и расплакалась и чуть не упала на колени, чтоб мы не сообщали в полицию, — выдала Артишок, даже глазом не моргнув.

Затем к нам подошла Софья, ну а Зина, видно, почувствовала вину и попросила Эдика обновить ей шампанское. Они удалились, оставляя нас наедине.

— Алексей, вы ещё раз поразили меня, — призналась Софья, когда мы отошли в сторону от поляны. — Если я всё правильно понимаю, вы спасли княжича.

— Княжича? Он из благородной семьи? — удивился я.

— Одной из самых благородных, я бы так сказала, — взглянула на меня Софья, и в её глазах я прочёл тревогу.

Рядом раздался звук шагов. Я увидел охранника. На его рукаве заметил нашивку — волк и два меча по бокам. Что-то знакомое я видел в Сети, но припомнить никак не мог.

— Прошу вас пройти за мной, — обратился ко мне охранник. — Вас вызывает князь Меньшиков.

— Я пойду вместе с ним, — холодно заявила Софья.

— Но у меня приказ привести лишь вашего кавалера, — растерянно выдавил охранник, понимая, кто перед ним.

— Это не обсуждается, — категорично произнесла Державина. — Пойдёмте.

— Ваше право, — отозвался охранник.

Мы направились вслед за охранником. Я, сам того не понимая, спас наследника одного из самых влиятельных московских кланов! И это новость меня изрядно обрадовала. Но назрел вопрос: как воспринял князь Меньшиков моё вмешательство в спасение его сына?

— Я бы и сам справился, вам не нужно было со мной идти, — сообщил я Софье, и она покачала головой.

— Вы не знаете Меньшикова. Он может не так понять, — пробормотала княжна. — Даже я поначалу восприняла ваш пассаж за грубое нарушение субординации. Так что если я буду рядом, это убавит его пыл, поверьте.

Мы добрались до большой беседки, в которой находился слегка упитанный усатый мужчина, и рядом с ним я заметил тех самых целителей, которые лечили княжича. Все обернулись в нашу сторону.

— Прошу вас, присаживайтесь, — пригласил меня князь на свободное место напротив него. — Кажется, нам надо поговорить. Софья Ивановна, вам необязательно присутствовать.

— Михаил Александрович, раз я спутница барона Логинова, значит, вправе находиться с ним рядом во время вашей беседы, — произнесла Софья. — При всём к вам уважении, мне тоже интересен предмет вашей беседы.

— Можете не переживать, наша беседа с бароном будет проходить исключительно в дружеском ключе, — улыбнулся князь Меньшиков. — Но можете остаться, я не в претензии.

Мы с Софьей сели напротив Меньшикова. Князь пригладил усы, с прищуром взглянул на меня.

— Как вас зовут по батюшке? — спросил он у меня.

— Алексей Михайлович, — представился я.

— Так вот, Алексей Михайлович. Надо сказать, что я удивлён. К тому же я уже пообщался с целителями, и они мне рассказали удивительные вещи, — тихо и спокойным тоном продолжил Меньшиков. — Из всего услышанного я понял одно — вы спасли моего сына. Особенно много о вас говорил Ярослав Сергеевич, — взглянул князь на целителя Державиных. — Это ведь тот самый лекарь? Вы не обознались?

— Разумеется, Михаил Александрович. Это он. Память на лица у меня отменная, — кивнул целитель, поправляя пенсне. — Я даже не думал, что он барон.

— Восстановил недавно титул, — объяснил я.

— В прошлый раз он спас свою подружку, — продолжал целитель. — А потом и Софью. Очень необычный лекарь.

— Но методы его, мягко говоря, противоречат этике целительства, — заметил усатый целитель.

Меньшиков побагровел, злобно взглянул на усача.

— О какой вы этике говорите, мать вашу? — процедил он. — Барон спас моего сына. Вы же сами сказали, что он бы умер. Это ваши слова.

— Всё верно… Но этика есть этика, Михаил Александрович. Если бы её не было, в медицинской среде воцарился бы хаос, — сообщил усач, затем встретился с гневным взглядом князя. — Но вы правы. Если бы он не вмешался, ваш сын умер бы от удушья. Барон Логинов его спас, я согласен с этим полностью.

Мне это порядком надоело. В моём присутствии обсуждают меня, будто обезьянку в зоопарке.

— Прошу прощения, я вам точно не мешаю? — оглядел я всех собравшихся и почувствовал, как Софья слегка толкнула меня под столом ногой. Она намекала, чтобы я не иронизировал при князе.

— Не обращайте внимания на этих стариков, — улыбнулся князь Меньшиков. — Я лично очень признателен вам. Если нужна какая-то помощь — обращайтесь. И скажите свой номер карты. Я распоряжусь, чтобы вас достойным образом отблагодарили.

— Благодарю за вашу помощь, но в целом ничего не нужно, — вежливо отказался я. — Я руководствовался личными убеждениями и не мог не помочь.

Меньшикову мои слова понравились. Я заметил по его взгляду, в котором мелькнуло уважение.

— Тогда запишите номер моего помощника, — улыбнулся он. — Если понадобится помощь, обращайтесь.

Я записал контакт, мы ещё немного пообщались, и нам принесли ароматный чай с мятой и чабрецом. Затем Меньшиков ушёл, как и усатый целитель. Мы остались наедине с мужичком в пенсне.

Ярослав Сергеич оказался странным собеседником. И нет-нет я ловил на себе его снисходительный взгляд. В то же время он до сих пор не мог поверить, что я проделал такую сложную операцию, и причём справился там, где целители оказались бессильны.

— Всё же если б у меня были в наличии золотые жёлуди, я справился бы с этим магическим барьером. Пробил бы его, — сообщил целитель Державиных, печально взглянув на Софью. — Но вот оказия — как раз перед вчера вечером я последний потратил на лечение гипертонии вашего отца.

— Хорошо, что Алексей оказался рядом, — улыбнулась Софья, взглянув на меня. — Правда ведь?

— У княжича шансов спастись почти и не было, — ответил я. — Но уверен, что если бы вы взяли с собой золотой жёлудь…

— Я понимаю ваш сарказм, молодой человек, — скривился Ярослав Сергеич. — Я просто ослаблен недавними операциями и не успел восстановиться. Окажись я в своей нормальной форме, Семён бы встал на ноги уже через несколько секунд.

— Не сомневаюсь, — кивнул я, слегка улыбнувшись.

На этом я решил завершить этот странный разговор. Целитель не мог себе простить свой провал, и в то же время пытался мне внушить, что я должен быть благодарен, что меня допустили до лечения аж самого наследника Меньшиковых.

Да к тому же меня смущало, что князь Меньшиков дал не свой номер телефона, а номер своего помощника.

После того как вечер был завершён и, попрощавшись с Софьей, я вернулся в своё поместье, рассказал о спасении Меньшикова-младшего и поделился с товарищами этими мыслями.

— Хе, телефон помощника он дал. Ну и чего? — хохотнул Захарыч в ответ. — Что ты хотел, Алексей? Ты барон, а он князь. Я бы очень удивился, если б он личный номер тебе дал. И ещё бы сказал — звони в любое время суток. Ага. Слышал? — он пихнул Пулю.

— Ну да, Лёха, ты что-то много требуешь от князя, тем более такой величины, — скривился в улыбке Пуля.

— Я спас его сына так то, — подчеркнул я.

— Да хоть весь клан, — улыбнулся Захарыч и скорчил физиономию, будто у него в голове стрельнуло. — Ты просто будь благодарен тому, что он вызвался тебе помочь.

— Да, Лёш, не возникай, — отозвалась Настя. — Тем более все знают, что Меньшиковы очень прижимисты на какую-либо помощь. И уже это достижение, что он вообще лично с тобой поговорил, а уж что поделился номером — так это ваще отвал башки.

— Да ну вас, пойду я, — отмахнулся я от них.

— Лёш, ты куда? — спросила Настя.

— Да пусть идёт… Обиделся он, видите ли, — пробурчал Захарыч.

— Пойду прогуляюсь! — ответил я Насте.

— А я с тобой. Можно? — подскочила ко мне брюнетка.

— Как хочешь, — пожал я плечами, и мы направились по территории к межевым столбам. Уже стемнело, и лента отлично освещала пространство в пяти метрах от себя.

— А что там ещё было? — спросил Настя. — Мне же интересно.

— Танцы, — улыбнулся я, вспоминая графа Донского. — Один чудак решил сплясать вприсядку под классическую музыку.

— Даже не представляю, сколько он выпил, — хихикнула Настя.

Мы шли вдоль столбов, а я размышлял насчёт такого кардинального разделения классов.

Сказать спасибо за то, что князь пригласил на разговор. Ага, щас! Ещё может в ноженьки поклониться? Будто я холоп какой-то.

В целом такое же отношение было и со стороны целителей. Их снисходительные взгляды раздражали. Слова приятелей о пропасти между лекарями и целителями оказались не пустым звуком.

Но именно это меня и подстегивало поскорей стать целителем. Главным условием, насколько я понял, был замер магического фона и некое испытание, для каждого индивидуальное.

Это всё, что знал мой реципиент насчёт перехода на высший уровень. Но это было настолько большой редкостью, что об этом все помалкивали.

— О, соседи! Я предлагаю продолжение банкета! — услышал я голос Долгопрудного. Его довольная пьяная физиономия выглядывала из калитки. Он поднял руки, в каждой из которых я заметил по бутылке шампанского.

— С радостью! — выпалила Настя и потащила меня за собой.

Не особо я был настроен общаться с Долгопрудным, но аппетитный запах жареного мяса, доносящийся со стороны стрельбища, перевесил всё. Я был слегка истощён после лечения и был не против отведать шашлыка. Да и Настю отпускать одну я не горел желанием. Непонятно, что у изрядно выпившего княжича на уме.

— Да ты и остальных зови, — хохотнул Долгопрудный, когда мы обогнули сетку стрельбища, и я заметил мангал, у которого переворачивал шампура слуга. Второй махал как заведённый опахалом, поддерживая затухающий жар.

— Мы ненадолго, — сообщил я.

— Всё равно. Зови, — кивнул княжич. — В большой компании веселее. Тем более твой охранник забавные анекдоты травит.

Я вздохнул, отправил сообщения Пуле и Захарычу. И если старик отказался, то здоровяк уже примчался, когда мы усаживались за большой стол под большим тентом.

— Не стесняйтесь, берите что есть на столе, — предложил княжич.

Я попробовал устриц, но они мне не понравились. Слишком склизкие. Лишь продегустировал омаров, которые мне показались излишне острыми. Нет, уж лучше я шашлычок поем.

— А это что? Устрицы, да? — радостно взглянула на одно из блюд Настюха, и княжич подвинул к ней свой стул, присаживаясь рядом.

— Это не просто устрицы, солнце моё, — улыбнулся он. — Это королевские белонги. Мы недавно на яхте в Средиземном море таких ловили. Пробуй.

Настя взглянула на раковины, затем взяла одну, сбрызнула лимоном и втянула в себя содержимое.

— Ну как? — княжич чуть ли не в рот Насте заглянул.

— М-м-м-м, — прожевывая, выдавила она. — Фкуфно.

— А то, Юрий Долгопрудный плохого не посоветует, — подмигнул он ей, поблёскивая масляными глазками. — Но давайте выпьем, друзья. Олег, давай свою чарку. Хоть попробуешь человеческого напитка.

Пуля взглянул на меня, но сдержался, протянул Долгопрудному свой бокал.

— Если бы вы видели, как Лёха там резал этого несчастного Семёнку, — захохотал княжич. — Всех этих целителей на место поставил, ха-ха! Кстати, Лёха, тебя Донской мясником прозвал, — подмигнул он мне. — Но он придурок, мало кто его поддержал. Все ж понимали, какую услугу ты оказал Меньшикову.

— Лёша просто талантище, — кивнула Настя. — И там было ещё фаер-шоу.

— О, дорогая, такую красоту ты пропустила, — причмокнул Долгопрудный. — Вот станешь моей любовницей, буду брать тебя на такие вечера.

Настя прыснула шампанским.

— Да вы что⁈ — воскликнула она.

Долгопрудный захохотал, вытирая слёзы.

— Ты бы видела своё лицо! Ха-ха! — воскликнул он, и затем уже тише добавил, приобнимая Настюху. — Кстати, я на своей яхте на следующей неделе выйду в плавание. Москва-река — Ока — Волга. Вот на Волге и потусим хорошенько. Поедешь со мной?

Рука Долгопрудного потянулась дальше, он сжал левую грудь Насти.

Ну а далее произошло то, от чего я дар речи потерял.

Настюха дёрнулась в сторону, схватила за руку княжича и вывернула его кисть, а затем кулак Насти врезался в улыбающееся пьяное лицо. Сила удара была достаточной, чтобы Долгопрудный рухнул со стула на газон.

Такое не прощается простолюдинам. И, понимая последствия, я ещё до выкручивания кисти успел усыпить княжича, как и двоих слуг, которые разговаривали неподалёку. Лишние свидетели нам ни к чему.

— Охренеть не встать! — нервно хохотнул Пуля, ударив по столу. Он повернул шею, изумлённо вглядываясь в лежащего на земле княжича, затем бросил напряжённый взгляд на застывшую брюнетку. — Какого чёрта ты творишь, Настя⁈ Ты могла его просто оттолкнуть⁈

— Ох, что же я наделала… — забормотала Настя. — Я не хотела, правда. Ваше сиятельство, прошу меня простить! Это рефлекторно получилось.

— Ты с кем разговариваешь? — улыбнулся я, услышав, как в кармане Долгопрудного заиграла весёлая мелодия входящего звонка. — Он дрыхнет.

— Правда? — Настя медленно поднялась из-за стола, присела рядом с посапывающим Долгопрудным. — Я же ему такой фонарь поставила. Ой, гематома вздувается… Что же делать⁈ Что делать-то, а⁈

— Спасать тебя, что же ещё, — вздохнул я. — И себя тоже. После такого у нас с ним отношения точно испортятся.

— А с ними что? Тоже спят? — с ухмылкой спросил Пуля, подходя к валяющимся у мангала слугам. — Блин, а как ты так быстро среагировал?

— Навык отработан уже, — объяснил я.

— У меня в аптечке есть мази, надо обработать, — подорвалась Настя в сторону нашего поместья.

— Да постой ты, — остановил я её. — И как ты будешь объяснять княжичу, что на его лице гематома?

— Расскажу, что упал, — напряженно взглянула на меня Настя, затем дёрнулась от снова подавшего сигнал смартфона Долгопрудного.

— Настюха, не мели чушь, — ухмыльнулся Пуля. — Это сейчас он пьян, а потом ведь протрезвеет.

— Олег прав. Твои мази не уберут синяк, и у него появятся вопросы к нам, — произнёс я. — Так что оставь свои лекарства кому-нибудь другому.

Настюха места себе не находила. Она побледнела, метнулась к слугам, потом вернулась, вновь осматривая княжича.

— И что ты будешь делать? — спросила она. — Регенерация?

— Да, я уберу следы удара, — кивнул я ей. — Он ничего не поймёт.

Я заметил, что со стороны поместья кто-то спешил к нам, освещая себе дорогу фонариком.

— Олег, задержи, кто бы это ни был, — быстро произнёс я.

— Понял, сейчас, — кивнул Пуля и метнулся в сторону непрошенного гостя.

Я же склонился над сопящим Долгопрудным, глаз которого заплыл от красной гематомы. По краям были видны синие прожилки. Уже через пару часов эта штуковина потемнеет до явного синюшного цвета.

Ну а мази, которые предлагала Настя, что смогут сделать? Ну остановят они дальнейшее воспаление повреждённых тканей, возможно даже ушиб на утро исчезнет. Но синяк-то останется.

Я сплёл регенеративные лучи и воздействовал ими на повреждение, чувствуя отток энергии. Решил сделать всё красиво и наверняка, ощущая, как под конец подключился мой скрытый внутренний резерв энергии.

Убрав с лица Долгопрудного гематому, я услышал шаги. Всё, я закончил. А теперь пора всем просыпаться.

Я разбудил слуг, затем княжича.

— Подождите! — подошёл к нему возмущённый Захарыч. — У нас здесь не клумба, а клиника! Вы адресом ошиблись, вероятно.

Парень растерянно посмотрел на экран своего смартфона, затем взглянул на старика.

— Нет, всё верно. Я не ошибся, — пробормотал он.

— И кому это всё богатство? — оглядел я здоровенный букет, понимая, что у нас точно есть две кандидатуры.

Во-первых, Долгопрудный мог подсуетиться, подарив букет Насте. Во-вторых, нельзя было скидывать со счетов чиновника, который решил приударить за Викторией.

— Просили передать эффектной блондинке, — сообщил курьер. — В букете есть записка.

— Да нет же, это какая-то ошибка, — забормотала Виктория, хотя улыбка сама собой появилась на её лице.

— А ну-ка, — Захарыч залез в букет, находя небольшой конверт, затем достал записку и прочёл вслух: — Дорогая моя Виктория. Когда вы впервые зашли в мой кабинет, я был настолько вами очарован…

— Верните, пожалуйста, — попросила блондинка. — Это ведь не вам письмо.

Захарыч протянул ей конверт с запиской, размашисто расписался в доставке и проводил взглядом уходящего курьера.

— Виктория, хочу напомнить, что ты на рабочем месте, — резко произнёс он, строго взглянув на свою помощницу.

Блондинка подвинула к себе корзину с цветами, понюхала и ещё шире улыбнулась.

— А как пахнет, — улыбнулась она, затем взглянула на старика. — Егор Захарович, вы ведь сами отправили меня в канцелярию. Верно? Я свою задачу выполнила. Так что вам не нравится?

— Мне не нравится этот цветник, — выдавил Захарыч, на лице которого я заметил красные пятна и слезящиеся глаза. — Немедленно… а-а-апчхи!.. убери эту ху… а-апчхи!.. куда подальше! За стойку спрячь и чем-нибудь накро… а-а-апчхи!..

— Егор Захарович, так у вас аллергия! — воскликнула Виктория, моментально побледнев.

— Что здесь происходит? — появилась рядом с нами Настя, затем её взгляд застыл на шикарном букете. — Ох, какая красота!

— Анастасия, уйди… а-а-пчхи-и-и! Убери… — Захарыч аж согнулся.

Я же решил помочь старику справиться с приступом поллиноза, как называют в медицинских кругах аллергию на пыльцу растений. Продиагностировал его организм.

Механизм проявления аллергии у Захарыча такой же, как и у всех остальных аллергиков. Пыльца попала в его организм через органы дыхания, а затем последовал ответ иммунной системы. Она восприняла пыльцу как чужеродный белок и начала вырабатывать специфические антитела. Те в свою очередь связались с мастоцитами (тучными клетками) и базофилами. Этот процесс привёл к их дегрануляции, то есть к высвобождению биологически активных веществ. Среди них гистамин. Вот они и вызвали у Захарыча покраснение на лице, слёзы, чихание.

Хотя затруднения дыхания я не выявил, видно, пожилой лекарь всё же себя как-то поддерживал. Ну да, всё верно. Я заметил его струйки энергии, которые были в данный момент направлены к гортани и не давали проявиться отёку.

Я убрал гистамин и прочие ненужные вещества «Нейтрализатором». Захарычу стало гораздо легче. Он вздохнул спокойно, а затем удивлённо взглянул на меня.

— Спасибо тебе, Алексей, — выдавил пожилой лекарь, вытирая слёзы. Затем он повернулся к Виктории и ткнул пальцем в сторону корзины с розами. — Что хочешь с этой гадостью делай, но чтоб её в клинике не было.

— Да поняла я уже, Егор Захарович, — вздохнула Виктория. — Всё с вами хорошо?

— А без твоего букета могло быть ещё лучше, — процедил старик. — Курьера вызови, и пусть увозит обратно к твоему Эзопову.

— Ну уж нет, я домой заберу… Хотя у меня нет наличных, они ж в последнее время наличными берут, — произнесла растерянно Виктория.

— Держи, — протянул я десятирублёвую купюру. — Этого должно хватить.

— Ой, спасибо Алексей Михайлович, — улыбнулась Вика. — Я верну завтра.

— Ну надо же, — пробормотал Захарыч, отойдя подальше от корзины с розами. — Вот так Эзопов, чёрт его подери. И мне привет передал, засранец.

— Откуда ж он знал, Егор Захарович? — произнесла Настя.

— Я будто не понимаю? — хмуро взглянул на неё пожилой лекарь. — Просто свои дела амурные не надо переносить на работу. И тебя тоже предупреждаю, Анастасия. Будет твой Юрик букеты присылать, а особенно если там будут розы, ломать буду их через колено и в окно. Понятно излагаю?

— Вы совсем не романтик, Егор Захарович, — заметила Настя. — Порадовались бы за девушку.

— Романтизм во мне умер, когда я зашил пулевое у первого… кхм… пациента, — нахмурился Захарыч. — Только здоровый цинизм. И Анастасия, ты на работе или где? Хватит болтать. Дезинфектор в руки — и вперёд.

— Да иду я уже, не ворчите, — выдавила ассистентка и направилась в приёмную.

— А вы, сударыня, бегом вызывайте курьера! — бросил Захарыч в сторону Виктории.

— Уже едет, Егор Захарович, — ответила его помощница, передавая букет зашедшему Пуле. Тот окинул нас вопросительным взглядом.

— В холле пусть пока постоит, — сообщил ему старик.

— Понятно, что нихрена не понятно, — ухмыльнулся здоровяк и поднял корзину, покидая коридор.

— Совсем тут распоясались, — пробурчал Захарыч. — Пойдём, Алексей, чаю хоть попьём, пока есть время.

Мы перешли в зону отдыха, в которой оборудовали служебное помещение под обеденную. Комната была раза в два больше прошлой обеденной. Большой стол у окна, два шкафчика. Пуля лишь притащил электрочайник и небольшой холодильник со складского помещения. Еще мы принесли стулья с высокими спинками. Их нашли в небольшом хламовнике на втором этаже.

Электрочайник щёлкнул клавишей, отсалютовал паром. Я разлил по кружкам кипяток. Хотел положить в кружку Захарычу чайный пакетик, но он помотал головой, отказываясь. Старик кинул в воду две ложки растворимого кофе и, кряхтя, полез в шкаф, начал копаться внутри.

Несколько секунд спустя пожилой лекарь достал тёмную бутылку с пятью звёздами на этикетке и надписью «Буяновский», с хлопком открыл пробку и привычным движением плеснул себе в кружку, затем подумал секунду и ещё добавил, встречаясь со мной взглядом.

— Алексей, ни слова. Я стресс погасить хочу, — тихо сообщил мне старик.

Ну да, ещё один стрессующий. То Саня Фартовый недавно успокоил себя так, что мне пришлось провожать его до такси, то теперь Захарыч.

— Я просто напомню, что ещё утро, — улыбнулся я, и пожилой лекарь расплылся в улыбке, пробуя напиток.

— А что может лучше с утра, чем кофе с лёгким оттенком коньяка? — довольно причмокнул он.

Я бы сказал, что скорее коньяк с лёгким оттенком кофе. Из кружки так пахло алкоголем, что, думаю, именно так и было. Но душнить не в моей привычке. Я отвлёкся на свой зелёный чай.

Захарыч устроился на стуле, откидываясь на спинку, сделал ещё один внушительный глоток из кружки, затем задумчиво взглянул на меня.

— Скажи, Алексей, как ты вообще помог мне? — произнёс Захарыч. — Ты ж лекарь, а так лихо управляешься с энергией, будто целитель.

— Обычное дело, — пожал я плечами.

— Да не обычное, — заметил старик. — Я кое-как гасил отёк Квинке, а ты взял и вывел гистамин из моей крови.

— Нейтрализовал, — поправил я его.

— Называй как хочешь, — пробурчал Захарыч. — Вывел, уничтожил, нейтрализовал. Суть одна. Ты работаешь на высшем уровне. Даже меня обскакал.

— Практики было много. Всего лишь отточил навыки, — ответил я, но мой ответ не устроил старика.

— Подожди, то есть ты хочешь сказать, что просто взял и убрал из моего организма избыток гистамина, или я что-то не понимаю?

— Непросто. Но да, сосредоточился, применил навык и убрал, — глотнул я зелёного чая, очень неплохого на вкус.

— Ну да, я почувствовал твою магическую сеть, — кивнул Захарыч. — Просто я в который раз прихожу к тому же выводу. Удивительно, как ты так вырос за последнее время. Ты сам-то хоть понимаешь, к чему всё идёт?

— Прекрасно понимаю, — кивнул я. — Я хочу стать целителем.

— Нет, я не спорю. Желание твоё понятно и закономерно, — продолжал старик, вновь глотнув свой коньяк с кофе. — Я про инстанцию, которая тебя, скорее всего, не переведёт в ряды целителей. Нужны хорошие связи, чтобы повлиять на это, и вступительный взнос нехилый. Ты пока не располагаешь такими деньгами.

— Накопим, деваться некуда, — ухмыльнулся я.

— Ладно с деньгами. Не исключено, что накопишь, — одобрительно причмокнул Захарыч, допивая свой напиток. — Про связи я всё же не просто так тебе говорю. Ты, наверное, знаешь эту историю, но я расскажу. Как-то один барон пытался выбиться в целители. Никодим Райский его зовут. Он подавал большие надежды. Нонсенс в мире целительства. Потомственный лекарь, поднимавший людей похлеще любого целителя. Но его задавили.

— Испугались конкуренции? — предположил я.

— А то, — скривился старик. — Он попал в водоём с акулами аристократии. Чванливыми, заносчивыми, завистливыми сволочами. Его просто сожрали. Да, именно так. И баронство, которое он купил, не помогло. Дали ему понять, что он из себя представляет, и вышвырнули.

— И что с ним стало? — спросил я, не припоминая этой истории. Либо мой предшественник не знал о Райском, либо память реципиента не до конца восстановилась.

— Да пропал он с горизонта, — печально произнёс Захарыч. — Поговаривают, что стал отшельником. С тех пор о нём никто ничего не слышал.

— Но я не Райский и сдаваться не намерен, — с уверенностью в голосе сообщил я. Старик растянул улыбку в ответ.

— Алексей, просто я к чему говорю. Не обольщайся на этот счёт, — тихо произнёс старик. — Никто тебя там, — он показал пальцем в потолок, — не ждёт с распростёртыми объятиями. Никаких оркестров в твою честь и ковровых дорожек. Талант ещё ничего не значит. Наоборот, это в данном случае играет в минус.

— Ничего страшного, Егор Захарович, — обнадёживающе улыбнулся я. — Прорвёмся.

— Зови меня Захарычем, Алексей, — улыбнулся старик. — Вон, Пуля… тьфу ты, блин… Олег, зовёт меня по отчеству, и ничего. И выкать прекращай. Мы с тобой не только коллеги, но ещё и партнёры по бизнесу.

— Хорошо, — мы пожали руки, и, кажется, Захарыч даже сглотнул ком в горле.

Что-то личное я задел в его душе. Что-то он вспомнил, запрятанное далеко в памяти. — Ладно, — махнул он. — Рабочий день ещё никто не отменял. Пойдём.

Он зажевал гвоздикой свой перегар, и мы вышли в коридор. Уже издали я заметил трёх пациентов, которые замерли у регистратуры. Пора приступать к своим обязанностям.

До обеда я лечил пациентов и, надо сказать, преуспел в лекарском деле. Те болячки, на которые я тратил много времени, теперь занимали гораздо меньшее время. Это и помогало делать небольшие перерывы между приёмами.

Хотя сегодня народу было ещё больше, и в голове продолжали крутиться мысли насчёт найма лекарей.

Ну а ближе к обеду нашу клинику посетила Софья. В этот раз её опекали так, будто это была сама императрица. Несколько мощных охранников у входа, трое в холле и ещё четверо в коридоре. Хорошо, что в купельную никто не зашёл, хотя я бы не удивился.

Ко всему прочему охрана выставила защитные артефакты, и я на всякий случай сообщил Карычу, чтобы сидел в астрале тихо и не жужжал.

Державина завершила процедуры как раз когда я пообедал. Мы вновь встретились к коридоре.

— Алексей, какое чудо, что меня отпустили, — тепло улыбнулась мне Софья. — останавливаясь у входа в купельную. — Я как раз время выгадала на обед. Мы можем поговорить?

— Да, разумеется, — кивнул я. — Пройдёмте в комнату отдыха.

Софья была не против, и мы в сопровождении трёх охранников прошли в комнату и устроились в удобных креслах. Я покосился в сторону слишком близко стоявших парней.

— Володь, можете нас оставить ненадолго? — попросила одного из них Софья.

Тот кивнул и, ни слова не говоря, отошёл к большому окну, переговариваясь по пути с остальными.

— Мой отец впечатлён вашим лекарским искусством, — сообщила Софья. — Но всё же Ярослав Сергеич, наш целитель, скептически относится к этому.

— Мне всё равно, как он ко мне относится, — сообщил я, слегка ухмыльнувшись.

— И правильно делаете. Я… вот, — Софья протянула мне конверт. — Если откажетесь — обидите меня. Ведь это за моё спасение.

— Софья, это лишнее, мы не бедствуем, — сообщил я блондинке, которая пристально смотрела на меня. Её голубые глаза вновь заставили меня отметить, насколько же она притягательна.

— Я не говорила, что вы бедствуете, но ведь еще только развиваетесь, верно? — княжна положила на подлокотник кресла конверт. — Мне пришлось разговаривать с отцом. Я была уверена, что это вам поможет.

Разумеется, клинике нужны деньги. Да и я лично нуждался в них, ведь всё, что было, потратил на обустройство поместья. Но взять крупную сумму из рук Софьи я не мог. С другой стороны, мой отказ обидит её, я уверен в этом.

— Сколько денег в конверте? — взглянул я на княжну.

— Пятьдесят тысяч, — сообщила она. — Вы возьмёте их?

В целом, посещение купельной стоит тысячу рублей, и, скорее всего, будем повышать стоимость услуги из-за её востребованности. Поэтому выход из непростой ситуации образовался сам собой.

— Давайте так, — улыбнулся я. — На эту сумму Виктория оформит месячный абонемент на ежедневные комплексные процедуры в купельной.

— Что ж, если вам от этого будет легче, я согласна, — довольно улыбнулась Софья. Кажется, она даже выдохнула от облегчения. — Кстати, некоторые свидетели спасения Семёна Меньшикова восприняли это неоднозначно.

— Я уже в курсе, — улыбнулся я. — Но это их право.

— Граф Донской питает к вам не очень добрые чувства, — вздохнула Софья. — Ончасто говорит о вас в негативном ключе. Будто вы оскорбили целителей, вмешиваясь в процесс лечения, да ещё и нанесли увечья наследнику Меньшиковых, используя скальпель.

— Главное, что сами целители говорят противоположное, да и князь Меньшиков всё прекрасно понимает, — произнёс я.

— Но только не его наследник. Ещё тот шалопай, — натянуто улыбнулась княжна. — Он ведь тесно общается с Донским, вот тот и вешает ему лапшу на уши. Вы не последний раз посещаете светские вечера, так что не удивляйтесь, если заметите его негативный настрой.

— Меня его настрой ни капли не волнует, не переживайте, — произнёс я.

— Хорошо, я рада, что вы всё понимаете, — кивнула Софья, вновь очаровательно улыбнувшись и взглянув на время. — Мне пора бежать.

— Подойдите к Виктории насчёт абонемента, — напомнил я, поднимаясь с кресла вслед за княжной.

Проводив её до регистратуры, я вернулся в обеденную. Чай-то я не успел попить.

Всё ещё находясь под впечатлением от очарования Софьи, я и не заметил, как в помещение зашли щебечущие Дарья и Настя.

— И как ты всё успеваешь, Даш, — щебетала на фоне ассистентка.

— А мне кажется, что я ничего не успеваю, — хихикнула рыженькая техничка. — Столько идей в голове, а время так бежит.

— О чём разговор? — включился я в их беседу.

— Да вот Даша успела усовершенстовать купель, а ещё отремонтировала ту древнюю быстро-плиту, представляешь? — ответила Настюха.

— Вот что, значит, Олег грузил в багажник с утра, — догадался я.

— Она хоть и древняя, даст фору ещё всем новым моделям, — улыбнулась Дарья. — Да и заменила я там всего-то пару деталей.

— А что с купелью? — поинтересовался я.

— Улучшила передатчик импульсов, поставила бесперебойник, — довольно сообщила техничка. — Теперь даже при истощении кристаллов ещё на сеанс хватит.

— Ты отлично справляешься, умница, — похвалил я её.

— Спасибо, Алексей Михайлович, — слегка разрумянилась Даша. — Из ваших уст похвала вдвойне приятна.

Я сделал глоток зелёного чая и услышал из коридора голоса, телефон ожил входящим сообщением от Захарыча. Он сообщил, что пришёл Степан из «Целебника».

Выходя в коридор, я заметил старика, который приглашал своего приятеля в служебное помещение. Он увидел меня и махнул, приглашая присоединиться.

Мы оказались в переговорной. Так бы я назвал эту комнату. Несколько столов, совмещённых в один длинный, стулья по бокам

Мы расположились с краю, и Степан окинул нас очень напряжённым взглядом.

— В общем, Егор, Алексей… Я с не очень хорошими новостями, — кое-как выдавил он.

— Стёпа, давай по существу, — пробурчал Захарыч. — К чёрту эти твои прелюдии.

— Нам придётся ещё немного повысить арендную плату. Ещё на тысячу, — еле слышно пробормотал Степан. — Вы пользуетесь оборудованием, которое оставил «Целебник», мебель здесь осталась. Это не мои слова, если что.

— А губа не треснет у вашего Шадрина? — грубо произнёс Захарыч, сжимая карандаш.

— Егор, решение уже принято, — вздохнул Степан. — Моё дело маленькое. Я передаю информацию. И от этого, поверь, не испытываю радости. Была бы моя воля, вы бы бесплатно арендовали здание. Но… сам понимаешь.

— А раньше ты по-другому говорил, — просипел Захарыч. Старик был так напряжён, что карандаш скрипел, грозясь треснуть в его руке. — Договорюсь, без проблем, Шадрин меня слушает… Это ведь были твои слова.

— Не знаю, какая муха Шадрина укусила, но… — начал было оправдываться Степан.

— Знаешь, Стёпа. Прекрасно знаешь, — Захарыч скривился в зловещей улыбке. — Но твоё право, можешь и не говорить. Кто я тебе? Всего лишь друг, с которым ты знаком с Академии. Кстати, ты мне так и не ответил, что вы там разгружали во дворе немаркированное.

— Я поручился за вас. Поручился, — выдавил Степан. — А ты ещё что-то требуешь.

— Я про твои обещания, только и всего и какие-то секреты, которые ты никогда от меня не утаивал, — печально проскрипел Захарыч.

— Степан, насчёт оборудования и мебели, — произнёс я, понимая, что у меня есть крупная сумма. Её, в принципе, хватит для того, чтобы закупить всё необходимое. — Можете забирать., но тогда мы не будем доплачивать. Идёт?

Тут же я поймал на себе удивлённый взгляд Захарыча.

— Алексей, ты в своём уме? — прошипел он в мою сторону.

— Я знаю, о чём говорю, — ответил я старику и вновь пристально взглянул на Степана, который спрятал взгляд. — Ну так что? Устроит это Шадрина?

— Надо поговорить с ним. Я не знаю, — растерянно произнёс Степан.

Когда мы проводили его, Захарыч сжал губы, всматриваясь в меня.

— Что ты скрываешь, Алексей? К чему был этот твой выверт? — просипел старик. — Ты ведь знаешь, что у нас денег не хватит. Да чёрт с ним, с мебелью. Даже на оборудование не наскребём.

— Этого точно хватит, — передал я ему конверт. Уже отложил себе двадцать тысяч. На первое время хватит.

Старик охнул, пересчитал купюры в конверте.

— Тридцать тыщ. Это откуда такое богатство? — удивлённо уставился он на меня, затем его взгляд просветлел. — А-а-а, понял. Державины тебе передали, значит.

— Угадали, — кивнул я.

— Себе хоть оставил?

— А то. И себе оставил, и на клинику хватит, — улыбнулся я. — В казне «Возрождения» уже есть свободные двадцать тысяч. Вот ещё тридцать.

— Да, пятидесяти должно хватить, — кивнул старик. — Ладно, пойдём работать.

Буквально в подтверждение того, что обед закончен, стал оживший во внутреннем кармане смартфон. Пришло входящее сообщение от Виктории. Начали приходить новые пациенты.

Уже смеркалось за окном, когда мы закончили приём больных. Заработал я за весь день две тысячи очков опыта и ещё немного приблизился к десятому уровню.

Я уже собрался, отправился вслед за выходящими из здания коллегами. Но Пуля встретил нас в холле с выпученными глазами.

— Олег, ты будто на ежа сел, ха-ха! Что с тобой⁈ — воскликнул Захарыч. Он под вечер напился своего напитка с лёгкими нотками коньяка и был навеселе.

— Да там это… движения какие-то странные во дворе, — сообщил Пуля, игнорируя слова старика. — Лимузин какой-то подъехал.

В этот же момент в холл зашёл лысоватый мужчина в клетчатом костюме с нашивкой на рукаве в виде трёх колосьев. Я сразу понял, что это слуга.

— Барон Алексей Логинов, — взглянул он на меня слегка отстранённым взглядом. — Имею честь пригласить вас в поместье графа Лихачёва.

— Что-то случилось? — спросил я.

— Да, и нам желательно поспешить, — ответил он, кое-как скрывая напряжение в голосе.

— Так что же случилось? — все же уточнил я.

— Извините, но н могу пока рассказать. Но поверьте, это очень важно! — заверил меня слуга.

Это были его последние слова, остальной путь в поместье графа Лихачёва прошел практически в полной тишине. Лишь со стороны водилы доносилась негромкая музыка, вроде инструментала. Жалобно выла скрипка, били приглушённые ударники и бренчала гитара.

Салон лимузина был устроен так, что пассажирские сиденья были расположены по обе стороны довольно большого стола. На столе находился графин с водой, пара стаканов и ваза с фруктами.

Слуга всё время залипал в телефон, с кем-то переписывался и лишь изредка бросал на меня взгляды.

— А вы, простите тот самый? — спросил он, наконец. — Я читал о вас в газете. Ведущий лекарь клиники.

— Да, я ведущий лекарь. Всё верно, — кивнул я. — В статье говорилось в основном о нашей работе.

— Я в свежем номере прочёл. Как раз о вас вышла статья, — конкретизировал слуга. — «Вестник эпохи».

— Вот как, — хмыкнул я. — Не читал.

— Вы действительно лечите людей исключительно магией? — задал очередной вопрос слуга.

Вот же прорвало его. То сидел молчал, то сейчас на разговор пробило. И статья новая вышла, а Елизавета мне ничего не сказала. И где она материал набрала? Со старых записей? Надо будет у неё поинтересоваться.

— Бывает такое, что приходится и скальпель применять, — сказал я, отмечая на лице слуги живой интерес.

Он поначалу хотел что-то сказать, затем передумал, но все же решился продолжить разговор.

— Моя супруга хотела бы у вас провериться, — сообщил он. — Надеюсь, что вы возьмёте недорого.

— Всё зависит от того, что у вашей супруги, — сообщил я.

— Ну да, — произнёс слуга и вновь затих.

Ну а я нащупал во внутреннем кармане за фигуркой Змея Горыныча визитку, достал её и протянул.

— Вот, возьмите, — произнёс я. — Звоните в рабочее время и записывайтесь на приём.

— Хорошо, обязательно обратимся, — довольным голосом сказал слуга, затем ему на телефон позвонили и он принял звонок. — Да, едем. Через двадцать минут будем.

Я посматривал в окно и понял, что мы проезжаем МКАД. Значит, едем в Подмосковье.

Чуть позже мы добрались до зелёнки, свернули с дороги и, проехав ещё с километр, остановились у массивных деревянных ворот. Охрана открыла створки, давая возможность проехать внутрь.

Хозяин, а это явно был он, встречал меня у своего двухэтажного особняка. Этажей мало, но дом сам большой по площади.

Я вышел из салона, и ко мне подошёл тощий мужичок, на котором костюм буквально висел. Впалые щёки, морщины, прочертившие всё лицо. На лице выделялись большие поблёскивающие глаза. Граф смотрел на меня, не скрывая надежды.

— Граф Пётр Илларионович Лихачёв, — пожал он мне руку. — А вы Алексей Михайлович, если не ошибаюсь.

— Не ошибаетесь, — кивнул я. — Куда пройдём?

— В гостевой дом, прошу, — показал он рукой в направлении одноэтажного аккуратного домишки в стороне от особняка, и мы вместе с ним направились по тротуарной плитке в ту сторону. — Князь Меньшиков вас посоветовал, сказал, что вы недорого берёте.

— Всё зависит от заболевания, — заметил я.

— Там очень непростой случай, — туманно объяснил Лихачёв.

Мы шли мимо низеньких фонарей, оставляя особняк в стороне.

— Это ведь ваш загородный дом, — произнёс я. Хотел сказать — «дача», но язык не повернулся. Всё же к владениям графа такое понятие неприменимо.

— Всё верно, — улыбнулся Лихачёв. — И принял я вас здесь не просто так. Вот только бумагу подпишем о неразглашении.

— А что не надо разглашать? — спросил я, скрывая улыбку.

— Вы скоро всё увидите, — тактично закрыл мне рот Лихачёв.

Мы поднялись на небольшое крыльцо гостевого домишки, зашли в прихожую, и нас встретила служанка в светлом переднике.

— Матрёна, принеси бумаги, которые я приготовил, — попросил её граф.

— Ах, да, сию секунду, — женщина кинулась в комнату, едва не задевая дверной косяк.

Я услышал тихий стук, пара неразборчивых возгласов, затем звук, будто кто-то стучал о стену.

— Кто там? — спросил я.

Граф напрягся, затем забрал у служанки бумаги и положил на трюмо, протягивая шариковую ручку.

— Подпишите, прошу вас, — сообщил он. — А потом всё объясню.

Интересно, что это за тайны Мадридского двора? Граф ведь действительно напряжён как перегруженная пружина.

Я ознакомился с двумя листами документа. Обычный документ о неразглашении. Обязуюсь, никому, бла-бла-бла. Особенно порадовал меня штраф за нарушение этого документа. Сто тысяч. Вот так тайна, конечно.

Но я умею хранить секреты., тем более есть врачебная тайна. Возможно здесь всё по-другому, не знаю. Подписав документы, я передал их графу, и тот расслабился.

— А теперь пройдёмте в комнату, — пригласил он меня. — Я покажу пациента.

Мы прошли в ту комнату, откуда раздавались звуки. Я увидел маленького мальчика лет семи. Он сидел у стены на паркете, игрался с машинками. Увидев нас, мальчик скривился, затем поднялся на ноги, поставив стопы навстречу друг другу и заковылял, взмахивая руками.

— Ат-та… — выдавил мальчик. — Пра… а… тр-ра…

— Это мой бастард, Вячеслав. Его мать умерла при родах, а я пообещал за ним присматривать, — тихо рассказал Лихачёв. — Теперь вы понимаете, почему я не обратился к целителям?

— Не знал, что они так болтливы, — хмыкнул я, наблюдая за мальцом. Он не дошёл до нас. Упал набок и всхлипнул. Матрёна заскочила, охнула и подняла его, отнеся в кроватку и давая леденец. — Не части со сладким, Матрёна. Сама говорила, что сладкое ему вредно.

— Это первая сладость за день, Пётр Илларионович, — умоляюще взглянула она на графа. — Иногда ведь можно побаловать.

— Сейчас его будет осматривать Алексей Михайлович, так что лучше подожди со сладким, — заметил граф

— Ничего, это не помешает, — натянуто улыбнулся я. — У него врождённая болезнь, как я понимаю.

— Да, именно так, — вздохнул Лихачёв. — Он болеет с рождения. Вроде ДЦП, но странная форма проявления.

— А в чём странности? — вгляделся я в мальчика.

Да, он неправильно держал руки, кривился, колени свёл внутрь, навстречу друг другу. Повышенное слюноотделение. А ещё непонятное произношение. Дизартрия, как это называют медики. То есть искажённое произношение из-за нарушения связи речевой мускулатуры с центральной нервной системой.

Ещё часто встречаются судорожные припадки, проблемы со зрением и слухом.

— У него изредка блестят глаза, очень странно блестят, — заметил Лихачёв.

— Да, странно. А у него случаем нет дара? — спросил я. — Его проверяли на это?

— Да, я вызывал одного специалиста, — подтвердил граф. — Он приехал с аппаратурой, расставил здесь кучу приборов и дал отрицательный ответ.

— Вот значит как, — я всмотрелся в мальчика, подмигнул ему. В ответ он выплюнул леденец на пол.

— Ох, Слава уронил леденец, — охнула Матрёна, обращаясь к мальцу. — Как же так?

— Я проверю его и всё скажу, — сообщил я Лихачёву. — Только мне нужно побыть в тишине.

— Апр-р-рапхир-р-р! — выкрикнул Вячеслав и чихнул. Слюни разлетелись по комнате.

— Слава! — воскликнула служанка, принимаясь вытирать его лицо платком.

— Оставьте нас на время, пожалуйста, — сообщил я ей. — Вас позовут.

— Х-хорошо, — служанка напряженно взглянула на меня, затем на своего хозяина, и выскочила из дома.

— Он всё равно будет шуметь, — вздохнул граф.

— Не будет, — пообещал я, и усыпил мальчика примерно на полчаса.

Тот затих и засопел.

— К-как вы это сделали⁈ — восторженно воскликнул Лихачёв, и я прислонил палец к губам, вновь напоминая, что мне нужна тишина.

Сплетая диагностический щуп, я погрузил его в грудную клетку Вячеслава и увидел то, что и предполагал.

В районе сердца находился центр энергии. Но я бы назвал это коконом, в котором оболочка сдерживала содержимое. Мальчик всё же был одарённым. Просто приборы не увидели это из-за того, что энергия была скрыта.

А ещё я заметил ментальные нити, которые исходили от странного кокона. Используя нейронные связи, они распространились по всему организму. Я заметил пару таких очагов в районе головного мозга и между первым и вторым позвонком, то есть почти там, где спинной мозг связывается с головным.

Вот они как раз искажали некоторые сигналы центральной нервной системы, заставляя мышцы сокращаться не так, как это должно быть.

— Вашему бастарду повезло, что именно так всё обернулось, — сообщил я после диагностики.

— Что не так? У него не церебральный паралич? — удивился Лихачёв, отчего на его лице прибавилось морщин.

— Есть хорошая новость, и не очень, — произнёс я, и граф напрягся. — Но томить не буду. Хорошая новость в том, что у Вячеслава нет ДЦП.

— Но как же? Моя прислуга возила его в больницу… — начал Лихачёв и сразу же осёкся. — Прошу прощения, я перебил вас.

— В больнице скорее всего, нет таких приборов, чтобы определить увиденное мной, — продолжил я. — А увидел я центр его силы. Мальчик одарённый.

— Этого просто не может быть, — граф достал платок, вытер вспотевший лоб, затем изумлённо посмотрел в сторону затихшего в кресле Вячеслава. — Он с рождения был не от мира сего. Мы куда только не обращались.

— Только не к целителям, верно? — улыбнулся я.

— Я не доверяю целителям, — тихо произнёс Лихачёв. — На словах у них всё красиво, но язык как помело у многих, да и не подписывают они соглашения. Видите ли, у них на слово верят. Вы просто не знаете, сколько у меня врагов, и каждый хочет меня поймать на чём-то. Они бы с радостью купили информацию о том, что в семье графа Лихачёва внебрачный сын. Мне такие проблемы не нужны, сами понимаете.

— Понимаю вас прекрасно, — успокоил я его.

— Вы говорили и о плохой новости, — вспомнил граф, уставившись на меня. — Говорите как есть.

— Она не такая плохая, как вам кажется. Вашему Вячеславу повезло. Негативный фон от кокона, который сдерживает его энергию, мог и повлиять на сердце, и на внутренние органы. Но они работают, несмотря ни на что.

— Это очень хорошо, да. Очень хорошо, — Лихачёв запыхтел, вновь вытирая пот со лба.

— Вы не волнуйтесь, — поспешил я его успокоить. — Всё поправимо.

— Вы сможете его вылечить? — чуть ли не задыхаясь произнёс граф. — Вы понимаете, я обещал Марьяне, что со Славиком ничего плохого не случится.

— Я постараюсь его вылечить, разумеется, — кивнул я. — Сейчас попробую кое-что сделать, и по итогу расскажу, что дальше.

— Да, конечно, — закивал Лихачёв. — Мне уйти?

— Можете остаться, только не шумите, — предупредил я графа. — Это меня может сбить.

Лихачёв предложил стул, на котором я и устроился напротив Вячеслава.

Что ж, начнём.

Вновь я запустил диагностический щуп, диагностируя состояние в реальном времени. Соткать сеть «Нейтрализатора»? Но что будет, если я растворю внутри организма мальчика непонятный кокон? А вдруг это навредит?

В общем, я решил использовать «Экстрактор». Несколько нитей закрутились в миниатюрную воронку, которую я начал погружать в грудную клетку, аккурат под сердце мальчика.

В этот момент я почувствовал себя, как и во время операции на мозге, нейрохирургом. В целом сейчас это было очень близко по смыслу. Операция кропотливая, и любое движение могло иметь негативные последствия для здоровья Вячеслава.

Воронку я подвёл к поверхности тёмного кокона, стараясь не касаться ментальных нитей, исходящих от него, затем коснулся поверхности.

Я чувствовал, как в воронку начала попадать тёмная субстанция. Продолжалось это очень долго, пока я не истощился.

Карыч меня тут же начал подпитывать, а я всё ещё диагностировал состояние мальчика. Не знаю, изменилась ли толщина тёмного кокона, но кажется, что он стал чуть светлее по тону. Да и несколько ментальных нитей, исходящих от него, просто исчезли.

— На сегодня всё, — откинулся я на спинку стула.

— Вам нехорошо? — услышал я рядом голос графа. — Матрёна! Воды, быстро!

— Ой, щас, бегу, — запыхтела служанка. Следом я принял в руки стакан воды и сделал несколько глотков. Стало гораздо легче, хотя тут ещё Карыч влил в меня много энергии.

Я поднялся, понимая, что пришёл в норму.

— Ну что? Получилось? — кое-как скрывая волнение, посмотрел на меня Лихачёв. Было понятно, насколько для него дорог его бастард.

Возможно, это тот редкий случай, когда отец не избавляется от бастарда, а наоборот, хочет спасти его. По крайней мере в своём мире я какое-то время увлекался историей, и сколько занимательных случаев узнал из летописей! А тут всё наоборот. Но ведь он слово дал Марьяне, связью с которой он очень дорожил.

— Да, ему стало легче, — выдохнул я, прикидывая количество сеансов. — Я работаю днём, но готов посещать вас каждый вечер в течение недели. Думаю, этого времени хватит, чтобы ваш ребёнок избавился от болезни.

— Я не всегда смогу принимать вас здесь, — грустно сообщил Лихачёв. — Через пару дней ко мне приезжают гости, и Вячеслава заберёт к себе в квартиру Матрёна.

— Я думаю, что можно привозить его в моё поместье, — сказал я, и Лихачёв напрягся ещё сильней.

— Но ведь там не будет посторонних глаз и ушей? — спросил граф, вновь вытирая вспотевший лоб.

— Нет, об этом никто не узнает, поверьте, — вновь успокоил я его.

— Тогда предлагаю обсудить стоимость услуг, — предложил Лихачёв, когда мы покинули гостевой дом, и направились в сторону лимузина.

— Раз вы пришли по рекомендации от князя Меньшикова, каждый сеанс вам будет стоить две тысячи рублей, — сообщил я и заметил улыбку на лице графа.

— Это очень хорошая цена. Я готов оплатить за всю неделю, — объявил он, потянувшись за смартфоном.

— Я предлагаю сделать проще, — сообщил я. — Честно, я не знаю, когда вылечу полностью вашего сына. Может получится раньше. И будет неудобно, если я возьму сверх того, что вы мне должны. Так что оплата после завершения каждого сеанса.

— Замечательно, — довольно улыбнулся Лихачёв и перевёл мне две тысячи.

После этого я попрощался с ним и сел в лимузин, отправляясь обратно в поместье.

По пути я мысленно вернулся к той операции. Это ведь совершенно другой уровень. Работа с тонкими материями. С этим и связано то, насколько быстро я истощился.

/ПОЗДРАВЛЯЕМ!

Вы провели уникальную операцию, эффективно используя «Экстрактор».

Особая способность улучшена. Её эффективность выросла на 50 %.

Награда: +800 очков опыта

Текущий уровень: 9 (15800/25000)/.

Ну вот и таинственная Система подтвердила, что операция была уникальной, ак что я продолжаю расти.

В хорошем расположении духа я вернулся в поместье, и на вопросы коллег, которые меня активно приглашали на чай, ответил туманно.

Пригласили, обычная простуда, вылечил. Всё.

Затем я приготовился ко сну, лишь изучил информацию насчёт графа Лихачёва. Раз я ему оказываю такую услугу, он мне точно будет благодарен. Так что важно, каким бизнесом он владеет.

В Сети я прочёл, что семья Лихачёвых владеет транспортной компанией в Москве, в Петербурге и в Ростове. Доставка посылок, элитные услуги по перевозке грузов, включая особо ценные, и прочее. В целом, как логист, Лихачёв мне мог помочь в будущем. Я отметил у себя в блокноте выгоду от знакомства с графом.

После этого я пообщался в «Пульсе» с друзьями. Зинаида продолжала восторженно рассказывать о том вечере у графа Новикова, и теперь Эдик для Артишок был не безымянным аристократом, а «ваще-то ничего такой, симпатичненький и весёлый».

Я рассмеялся, представляя Зину, которая тащит в ЗАГС Эдика и заставляет расписаться в документе, грозя кулаком. Вновь вернул Змея Горыныча на комод и расположив рядом с воином.

Завёл будильник на семь и задрых будто младенец.

День начался как обычно. Стандартное пробуждение, пробежка, затем дорога в клинику и приём первых пациентов.

В обед мне позвонил Войничев и обрадовал отличной новостью, от которой хотелось пуститься в пляс. У него все же получилось договориться. Протасов, замдиректора «Империала» всё-таки уломал своего босса продать участок за тридцать тысяч, и в восемь вечера необходимо ехать в банк подписывать документы.

Кое-как я дождался вечера, а затем Пуля подбросил меня на Калининский проспект. Как раз там, недалеко от площади, находилось роскошный центральный офис «Империала». Затемнённые окна в человеческий рост, позолоченный шпиль, парящий орёл в виде позолоченной фрески на фасаде здания — богато и роскошно.

Я встретил Протасова с Войничевым в большом холле.

— Алексей Михайлович, рад видеть, — пожал мне руку довольный нотариус.

— Здравствуйте, — кивнул напряжённый Протасов в знак приветствия. Он явно боялся, что Войничев заложит его с потрохами сразу после сделки. Старался не показывать вида, но его настрой я чувствовал и на расстоянии.

Мы поднялись на лифте на двадцать четвёртый этаж, затем миновали приёмную с улыбчивой секретаршей и прошли в кабинет Рогова Ефима Петровича.

Нас встретил тучный мужчина, который даже не поднялся из кресла. Он окинул нас ленивым взглядом, затем посмотрел на своего зама.

— Добрый день, давайте сразу и приступим, — произнёс он.

— Что ж, Ефим Петрович, будем только рады, если всё пройдёт быстро, — согласился с ним Войничев.

Я заметил сомнение на лице директора.

— Вы же согласны на сделку, верно? — поинтересовался я.

— Да, я согласен на сделку, Алексей Михайлович, — остановил он на мне напряжённый взгляд. — Но у меня есть одно очень важное условие.

— Внимательно вас слушаем, — напряжённо ответил Войничев, заиграв желваками на скулах. Он явно офигел от такого поворота, хотя для меня это было ожидаемо.

Уж слишком быстро директор одной из ведущих в Империи банковской сети согласился на уговоры своего помощника. Следовало ждать подвох.

— Вы куда-то торопитесь? Может, чаю? — оглядел он нас, широко улыбаясь.

Ещё недавно он с таким рвением хотел обсудить сделку, а теперь вдруг поменял подход. Хотя ничего странного я в этом не видел. И его предложение язык не поворачивался назвать дружеским жестом. Скорее наоборот. Рогов просто был любителем поинтриговать и решил потянуть время, наслаждаясь нашей растерянностью.

Но я не собирался доставлять ему такого счастья.

— Если бы я располагал достаточным временем, Ефим Петрович, с радостью бы согласился, — сообщил я ему, пристально глядя в глаза, что и смутило директора «Империала». Он отвёл взгляд, пригладил пиджак, не сходящийся на объёмном животе.

— В другой раз обязательно устроим чаепитие, — добавил я, намекая, что мне на хрен его чай не сдался. — Но сейчас много дел.

— А у кого их сейчас мало? — вздохнул Рогов, скривившись и взглянув на меня, теперь уже без улыбки и даже намёка на ложное дружелюбие. — Хорошо, тогда вот какое условие. Я буду являться совладельцем любых разведанных залежей в бывшем поместье семьи Брусникиных. И буду получать пассивный доход в случае их реализации, — сообщил Рогов, хищно улыбаясь. — Кристаллы, золото, любой минерал. Даже если обнаружите минеральную воду и начнёте её сбывать, часть дохода будете переводить на мои реквизиты.

— И сколько вы хотите, бескорыстный вы наш? — улыбнулся Войничев.

Рогов ещё сильнее.

— Я ведь не шучу, Николай Александрович, — пробормотал директор банка. — Совсем не шучу. Без этого условия продажи участка не будет. Да и что вы так напряглись? Сами же сказали, что на участке ничего нет, а геологоразведка — полная фикция. И если ничего там нет, то и вы мне ничего не должны.

— А с чего вы взяли, что мы волнуемся? — хмыкнул я. — Смущает, что вы диктуете странные условия. Я лично не люблю такого, да и Николай Александрович, — кивнул я в сторону нотариуса, — тоже не в восторге.

— Да, Ефим Петрович, это очень странное решение, если честно, — закивал Войничев. — Будто вы пытаетесь поймать нас на лжи. Если это сделка честная, то и поступать давайте честно и с уважением друг к другу.

— А я разве говорил, что не уважаю вас? — Рогов удивлённо изогнул брови, затем постучал пальцем, больше смахивающим на сосиску по тугой папке бумаг. — Всё здесь. И моё условие — не такая уж и проблема. Просто я всегда люблю перестраховываться.

— Хорошо, представим чисто гипотетически, что залежи есть, — Внезапно ожил Войничев и подвинулся к столу. — Какую долю вы хотите зарегистрировать?

— Пятьдесят процентов, — сообщил Рогов.

— А почему не все девяносто? — рассмеялся я, наблюдая за каменным лицом директора банка. — Даже если там что-то и есть, просто допустим, что есть, десять процентов будет вполне справедливо.

— Ну что вы комедию ломаете, — заканючил Рогов, кривя свою физиономию. — Алексей Михайлович, вы же взрослый человек, аристократ, имеете свой бизнес. Вы же понимаете, что такое выгода. Хорошо, я могу уступить, и согласен на тридцать процентов.

— Больше пятнадцати поднять не могу, уж извините, — ухмыльнулся я, заметив, как лицо Рогова начинает краснеть.

— Соглашайтесь, Ефим Петрович, это очень приличные условия, — закивал мой юрист.

— Ну хорошо, — вздохнул Рогов и протянул через стол руку для рукопожатия. — Двадцать процентов. Это финальное условие.

— Ну хорошо, пусть будет так, — я пожал ему руку. — Тем более там мы ничего не обнаружим.

— А вот посмотрите, — улыбнулся Рогов.

Конечно, я не собирался тратить время на утомительные торги. Тем самым показывая, что не особо верю в какие-то мифические залежи.

Рогов самоуверен и не понимает, что место силы на участке обнаружено не будет. Я уж приложу все силы, чтобы этому жадному толстячку не досталось ни гроша. Ну а Карыч и так найдёт способ подпитаться.

Мы подписали документы, я тут же перевёл тридцать тысяч рублей на счёт Ефима Петровича, и мы вышли из здания «Империала».

В руке своей я держал папку с бумагами, ценность которой переоценить трудно.

— Не думал, что он настолько жадный упырь, — широко улыбнулся Войничев. — И он с такой уверенностью говорил о каких-то залежах…

— Ничего там не найдут, поверьте, — успокоил я нотариуса.

— Ну если вы так уверены, считаем сделку довольно успешной, — широко улыбнулся Войничев. — Остался последний штрих. Теперь поедем в мой офис, заверим нотариально все бумаги.

Я заметил на обочине престижный белый седан вроде кадиллака. «Лада — престиж» — прочёл я на багажнике, хохотнув про себя.

В прошлом мире такое название модели общество высмеивало бы очень долго, а здесь это стиль, престиж, комфорт и соответствующая цена, равная цене Роллс-Ройса.

Я уселся в удобное кресло на заднее пассажирское сиденье. Войничев махнул водителю, и тот тихо тронулся с места.

— Сегодня управимся? — спросил я, в надежде в ближайшее время пройти на новую территорию и осмотреться.

— Конечно, Алексей Михайлович, — хохотнул нотариус. — Всего полчаса, не больше. Договорюсь с кадастровым отделом канцелярии и поставлю свою печать. После этого вы становитесь полноправным владельцем этой земли.

— Просто шикарно, — признался я, заметив блеск в глазах Войничева.

А к чему он должен печалиться? Можно сказать, сделка завершена, и скоро он получит остаток в пять тысяч рублей. К тому же ещё сверху доплачу две тысячи, я ведь помню свои обещания.

Семь штук — очень даже нехилая сумма для одной сделки. Уверен, что он не каждый день такое проворачивает.

Хотя мне не жалко денег. Их всегда можно заработать. А вот доверие таких спецов, как Войничев — бесценно. После этой сделки я для него автоматически становлюсь ВИП-клиентом, сомнений в этом нет.

Мы ехали по проспекту, но я даже не ощущал этого. Подтверждали, что мы всё ещё в дороге, лишь мелькающие в окне вереницы прохожих, автомобили, а также витрины магазинов и торговых центров.

— Хорошая машина, — оценил я.

— Ручная сборка, — улыбнулся Войничев. — Таких если наберётся двадцать моделей в нашей Империи, уже хорошо.

Мы добрались до офиса, и Войничев провёл меня в одну из комнат. Удобный диван, несколько кресел возле больших горшков с цветами, напоминающими декоративные пальмы, большой телевизионный экран на стене.

— Сюда я иногда приглашаю влиятельных клиентов скоротать время, — сообщил нотариус и ещё добавил, на всякий случай. — Полчаса, не больше.

Я кивнул, оставшись один и уставившись на картинку на экране. Татуированный парень заикался, выкрикивая слова, кривя рожу и растопыривая перед собой пальцы, а на его фоне дрыгались, будто в эпилептическом припадке две девушки. О дивный новый мир. Я, видимо, не смогу привыкнуть к такому трешу, и никогда не пойму его.

Меня умилила цветная блямба в углу экрана, утверждающая, что это хитяра и находится он в ТОП-чарте текущего года. Мозг плавится от таких хитов.

Нашёл я пульт на столе, переключил на новости, где миловидная репортёрша рассказывала о фермерстве в Подмосковье. На фоне мычащая в стойле корова, к вымени которой присобачен доильный аппарат в виде парящей в воздухе изогнутой сферы. Но никаких отходящих шлангов я не заметил. Лишь в стороне — полупрозрачная ёмкость, которая наполнялась молоком.

— Новый инновационный аппарат уже ввели в работу многие фермерские хозяйства… — продолжала репортёрша.

Я переключил на документалку, где велось расследование, кто же обесточивает подстанции и места силы и ухмыльнулся, слышав версии. Один лохматый учёный утверждал, что связь происшествий с инопланетной цивилизацией очевидна. Второй, с бугристым от прыщей лицом и в военной форме — судя по большим звёздам на погонах, генерал — настаивал, что сюда вмешались британские спецслужбы для дестабилизации обстановки внутри Империи.

Я вздохнул и переключил на мультфильм, чем-то похожий на «Ну, погоди!». Только в этой версии разъярённый всклокоченный медведь гонялся за хитрой лисицей.

«Лёха, надо смотаться, заправиться немного», — услышал я в голове голосок Карыча.

«На ту же кормушку?» — спросил я.

«А то. Думаю, что за это время успели завезти свеженькие вкусные кристаллы», — хихикнул пернатый.

«Ты думаешь, нас не ждут?» — хмыкнул я.

«Ждут, конечно. Я ж всё разведал. Какие-то тарелки установили, капканы понаставили, — весело ответил Карыч. — Но это им не поможет. У меня ведь уже есть Шустриха».

«Давай там не угробься, и свою подопечную не потеряй», — заметил я в ответ, услышав в ответ от питомца, что всё пройдёт идеально.

«Если хочешь — я могу устроить видео-трансляцию. Как в тот раз, помнишь?» — услышал я напоследок.

«Было бы неплохо», — ухмыльнулся я, понимая, что ждать мне ещё двадцать минут. Надо же себя чем-то занять?

И Карыч показал крутое кино, конечно. Только сейчас я понял, что он научился окружать ворону элементарным магическим щитом. Пусть тот был и слабым, но его вполне хватило, чтобы проломить крышу в здании, где хранились кристаллы.

Шустриха спикировала и через секунду проломила кровлю и перекрытия. Защёлкали ловушки, срабатывая на энергощит Карыча, который всё ещё мерцал перед вороной. Открылись, словно пасти росянок, артефактные капканы, жадно разрывая и впитывая оставшуюся после удара энергию. Ловушки отключились, отработав своё. Ну а Карыч беспрепятственно проник внутрь и начал питаться кристаллами. Шустрихе, понятное дело, он приказал убраться из опасной зоны, чтобы она отвлекала как можно дольше всполошённых барыг, а сам переключился на трапезу.

Я видел его глазами ряды кристаллов, размещённые в ячейках большого резервуара. Струи энергии тянулись к пернатому от голубых кристаллов, и те гасли, один за другим.

Снаружи уже зазвенела тревога. Антенны принялись жужжать и проворачиваться на шарнирах, определяя воришку. Топот ног приближался, уже и в замок кто-то вставил ключ, спешно проворачивая его.

Но Карыч успел. Он исчез до того как дверь распахнулась.

Лишь напоследок пернатый махнул крылом, материализуясь прямо перед вооружёнными мордоворотами. Отчего один из них нажал на пусковую кнопку разрядника и разрядом сшиб своего дружка.

«Ну что, как тебе кино⁈» — захохотал Карыч.

«На блокбастер тянет, — подчеркнул я. — Я понял твою тактику. Те ловушки в здании были одноразовыми».

«Именно так, Лёха. Ты правильно понял, — звенел в голове голосок пернатого. — Я использовал остаточную астральную энергию на Шустрихе, чтобы эти штуки отработали, и потом мне ничего не мешало разграбить злодеев».

«А ты шаришь, красавец», — похвалил я.

«Есть у кого учиться, — признался Карыч. — Это ведь ты подал мне идею использовать Шустриху в качестве тарана. Вот я и сымпровизировал, так сказать».

Я не успел ещё раз похвалить Карыча за креатив. Дверь открылась, и довольный Войничев пригласил меня в свой кабинет.

— Всё прошло ещё быстрее, чем я думал, — нотариус расплылся в улыбке, приглашая меня в кресло.

Я расписался в документах, затем Войничев поставил печать, и я перевёл на его счёт семь тысяч рублей.

Мы отметили удачное завершение сделки. Выпили по бокалу вина, того самого, который я пробовал и раньше, с оттенком грецкого ореха, Пуля забрал меня у нотариальной конторы, и мы отправились в сторону поместья.

— Ну что, Лёха, всё очень у тебя неплохо? — радостно засмеялся Пуля, хлопнув меня по плечу. — С тебя магарыч, в общем, за новое поместье.

— Как раз это не проблема. Накроем стол, но лучше в выходной день. Главное, новый участок надо расчистить от бурьяна, — подметил я, и Пуля хмыкнул.

— Да это ж ваще как два пальца об асфальт. Ща заедем в спецмагазин на Ворошиловской. Там мотокосу прикупим, — выкрутил он руль.

Мы нырнули в переулок, пролетая буквально в миллиметре от седана, который находился на обочине.

— Тут всего-то пара минут, если что, — мельком взглянул на меня Пуля. — Конечно, для тех, кто шарит в этих всех закоулках.

Добрались мы до небольшого магазинчика действительно быстро, а подъехав, зашли внутрь.

Продавца не было видно, зато слышно прекрасно. Кряхтя, он копался под стойкой, шурша пакетом.

— Кхм-кхм, — демонстративно прокашлялся я в кулак.

— А, да! Слушаю вас внимательно. Что вы хотели? Может, топор? Кувалду? У нас, знаете ли, недавно такие кувалду пришли… — затарахтел щуплый продавец в клетчатой рубахе и с карандашом за ухом.

— Подожди. Остановись, — прогудел Пуля.

— А ещё есть набор садового инвентаря. ДОн отличный, и отдам со скидкой, — продолжал выплёвывать слова мужик.

— Стоять! — рявкнул Пуля.

— Ага, стою, — пробормотал продавец, на всякий случай запуская руку под прилавок. Туда, где я заметил красную кнопку.

— Руку уберите, пожалуйста, от кнопки. Мы покупатели, а не бандиты, — попробовал я успокоить мужичка. Он вроде выдохнул, но всё ещё посматривал на нас с опаской. Точнее на Пулю, который возвышался над ним на сантиметров тридцать.

— Что хотите купить? — выдавил продавец.

— Нам нужна мотокоса, — хмуро сообщил Пуля. — Самую лучшую, и с гарантией.

— Да, есть такая. «Бруквертерна», — промямлил продавец. — Вам профессиональную?

— Именно, дружище, — оскалился Пуля. — Скидку сделаешь?

— Если надо — сделаю, — кивнул он, растерянно улыбнувшись. — Вы точно не бандиты?

— Я барон Логинов, а это мой телохранитель, — успокоил я его окончательно, показывая электронный паспорт со своим фото.

— Ну вот и разобрались, да? Славненько, — вытянул он улыбку, затем кинулся за стеллаж, доставая агрегат, до боли похожий на нашу бензокосу. Вот только бачок для топлива был крохотным.

В итоге мы приобрели садовый артефакт за полцены. Пуля разобрал его на две части, которые идеально вошли во вместительный багажник, а затем мы отправились в сторону поместья.

В пути я вызвонил Иванова, который пообещал прибыть в течение часа. Надо было оценить фронт работ по ограждению нового участка и демонтажу границы, которая отделяла его от моего поместья.

— Только не вызывай косарей. Нафиг тратиться? — услышал я Пулю, который уже вырулил на Суворовскую.

— Хочешь сказать, что ты будешь косить? — удивился я. — Там примерно два гектара будет, а то и больше.

— Для той крошки, которую ты купил, это на один вечер, — оскалился Пуля. — Да и я прошлое немного вспомню. Как-то работал на одной котельной слесарем, так постоянно выкашивал в летний сезон прилегающую территорию. Даже однажды со змеёй столкнулся.

— Уверен, что, увидев тебя, она решила шлангом прикинуться, — засмеялся я.

— Не, наоборот было, — захохотал Пуля. — Свалила она очень быстро. Хотя вроде тёмная шкура, вроде гадюка.

— Хорошо, что не кобра, — заметил я, вспоминая Небулу. Да, шансов против такой хищницы ни у кого бы не было.

— Как та, что на тебя напала? Да я бы с удовольствием её приговорил. Прямо в глаз, щёлк! — воскликнул Пуля и крутанул руль влево, чуть не вписавшись в створ отъехавших в сторону ворот поместья.

Сумел бы воплотить Пуля обещанное? Он храбрился, конечно, мнил себя охотником. Но астральное существо всё же не физическое. В любой момент она может приобрести астральную форму.

Кстати, даже интересно, что она делает сейчас, потерпев поражение. Скорее всего вынашивает очередной коварный план.

«Для этого ей нужна энергия, Лёха, — напомнил Карыч. — Так что внимательно следи за новостями. Кажется, что скоро там что-то появится интересное».

Я был полностью согласен с Карычем. Другого выхода у астральной кобры не было. Она истощена, и, чтобы не палиться, ей нужна энергия.

Мы подъехали к гаражу. Пока Пуля собрал косу и набрал бензина, направляясь в сторону заросшего участка, я поделился радостной новостью с Захарычем и Настей.

— О-о-о, Алексей, — протянул старик, буквально сияя от счастья. — С тебя хороший коньяк.

— Сделаем, — кивнул я, улыбаясь и отметив, что именно в выходной день.

— Уи-и-и, Лёшка, я так за тебя рада! — Настюха обняла меня, поцеловав в щёку, затем хихикнула и стёрла след от губной помады. — Это же сколько пространства!

— Вот именно, Настюш, есть куда развиваться, — согласился я с ней.

— А Олег куда учесал? У него в руках же мотокоса была? — закинул вопрос Захарыч.

— Решил помочь на участке, — объяснил я старику, и тот иронично улыбнулся.

— Да он выдохнется через пару минут, — произнёс пожилой лекарь. — Я даже пойду посмотрю, как он пыхтит.

— Через час ужин, не забудьте, — напомнила нам Настя, и мы отправились в сторону поместья, туда, откуда слышалось жужжание мотокосы.

Мы прошли через ограждающие ленты, и мне на телефон пришло уведомление о вторжении.

На всякий случай я отправил сообщение Матвею, чтоб не переживал. Это мы тревожим периметр.

— Я вот думаю насчёт Олега, — задумчиво пробормотал Захарыч, всматриваясь в сторону пыхтящего вспотевшего Пули, который махал мото-косой, срезая один ряд травы за другим. — Почему он иногда такие сложности придумывает? Подрядился выкосить на два гектара.

— Решил молодость вспомнить, — улыбнулся я.

— Да он сам ещё не старый, — хохотнул старик. — А вот здоровье своё угробит. А потом что? Потом будет жаловаться на то, что спину потянул и намекать, чтобы я или ты его подлечил.

— Не исключён и такой вариант, — кивнул я. — Но тебе ведь несложно помочь?

— Мне-то? Нет, конечно, — скривился Захарыч. — Но я специально откажусь. Пусть прочувствует на себе это. Может, в следующий раз будет сначала думать, а потом делать. Молодость он решил вспомнить. Тоже мне ностальгирующий. Ну а я мелким по деревьям лазил. Я что, полезу вон на ту громадину? — старик показал в сторону высокого дуба, над которым кружила Шустриха.

Я решил прервать ворчание старика. Мне надо было понять, почему Пуля не взял канистру бензина. Да и масло ещё вроде в него добавляют, насколько я помню, чтоб движок не сгорел.

Захарыч услышал мой вопрос и хрипло рассмеялся, затем закашлялся.

— Да ты чего, Алексей? Это ж мотокоса. Для неё бензин лишь как стартовое топливо. А работает она на кристаллах, — весело произнёс пожилой лекарь. — Так, конечно, ему бы надо было с собой цистерну топлива загонять. Да и масло… Какое масло? Ты о чём? Там защитный охлаждающий контур внутри.

— Откуда вы всё это знаете? — поинтересовался я.

— Да с отцом в молодости разбирали такие штуки, вот и набрался опыта, — хмыкнул Захарыч. — Но тогда они были не такие шустрые, конечно.

Затем старик начал рассказывать о своей юности. Как он перебирал старые модели мопедов и левитирующих площадок. Они в гараже даже собрали один образец, совместив оба устройства, и как он испытал его, вылетая из седла и поломав ключицу.

Затем Захарыч вспомнил о пасеке, на которой он усердно помогал деду, и про вкус натурального мёда и медовых сот. Так вкусно рассказывал, что я даже подметил про себя, что безумно хочу мёда.

Мы разговаривали, а Пуля продолжал косить, косить и снова косить. В итоге всё же мы достучались до него, и он отвлёкся на ужин. Отложил мотокосу, вытер пот с лица рукавом рубашки и, довольный, подошёл к нам.

— Ну что, трудоголик, руки ещё не дрожат⁈ — засмеялся Захарыч.

— Не, отлично косит, и мне только в радость, — пытаясь отдышаться ответил Пуля.

Мы направились в сторону гостевого дома. Захарыч открыл было рот. Видимо, захотел ввернуть ироничное словцо, но затем махнул рукой, решив не раздражать лишний раз уставшего Пулю.

Сытно поужинав пловом, я встретил Иванова. Он приехал с замерщиком, который довольно быстро замерил периметр. Я проплатил аванс, и Иванов обещал приступить завтра с утра.

Отпустив его, я отправился в фамильный дом. Приготовившись ко сну, я расположился на диване, раздумывая насчёт сада, и полазил в Сети в поисках подходящей организации.

«Эдем». Так называлась компания, которая предоставляла большой спектр услуг по участку. И работали они по большей части в поместьях, то есть на больших территориях.

Раз у меня появился участок, самое время поразмыслить насчёт сада. Я изучил информацию, где говорилось, что я могу заказать формирование сада под ключ, причём это займёт всего неделю. Насколько я понял, втыкают саженцы в землю и засыпают магические удобрениями. Это дорого, но очень быстро.

Есть ещё время подумать. Для начала работ надо убрать траву с участка, с чем Пуля до сих пор справляется. Вон, из окна всё ещё доносится отдалённое жужжание мотокосы.

Но этот звук не помешал мне уснуть. Я закрыл глаза и моментально отключился.

Недалеко от метро Пушкинская, в это же время

— Яков, ты меня специально драконишь? — злобно покосился на него худой как жердь Веня Золотой. — На что подбиваешь? На мокруху?

— Ты ведь шаман, Веня, — зашептал сын Анаболика, затем увидел неподалёку полицейского и потянул своего дружка за локоть в сторону. — Давай-ка свалим за ларёк.

— Давай уже по существу, а, — попросил Веня, топая за ним.

Когда их скрыла будка уже неработающего ларька, Яков оглянулся. Никого поблизости нет, поэтому можно говорить свободно.

— По существу, значит, — собрался Яков и начал рассказывать об этом сукином сыне, который посмел его ударить.

— Ты же мастер по тотемам, — добавил сын Анаболика в завершение своей истории. — Против них мало кто из одарённых может выстоять.

— Ну есть такое дело, да, — Веня Золотой скривился в хищной улыбке, поблёскивая несколькими золотыми коронками. — Могу замедляющий тотем поставить, прыщи чтоб повылазили, или слабость. Но учти… — шаман выставил крючковатый палец, — ещё раз говорю, на мокруху другого ищи. Я на это не подписываюсь. И ваще — криминал — мимо.

— Да подожди ты… — одёрнул его Яков. — Не особо криминальное. Я ж не зверь какой. Ты, главное, замедли этого сучёныша, а мы с пацанами проучим его.

Веня задумался, пригладил редкий пушок волос на голове.

— Можно, — тихо ответил он, затем пристально взглянул на Якова, вглядываясь. — Точно ничего серьёзного? Я ж тебя знаю, Яков, ты постоянно в какую-то жопу попадаешь.

— Да ты гонишь, что ли? — набычился сын Анаболика, но затем так же резко остыл. — Никакой жопы не будет. Всё чисто сделаем. Я уже договорился с местными гопарями. Ты замедлишь эту падлу, а мы его отмудохаем. Ну и сниму небольшое видео.

— Ну я знаю, как ты учишь, — напряженно взглянул на него Веня Золотой. — Один такой до сих пор в реанимации после твоих уроков.

— Да это случайно вышло, Веня, — Яков положил ему руки на плечи. — Выручай, братка, на тебя одна надежда. И в деньгах не обижу. Этот урод должен понять, с кем связался.

— Ладно, всё сделаю по красоте, — согласился шаман. — Можешь не переживать. Он не сможет даже пальцем пошевелить.

/ИДЕНТИФИКАЦИЯ…

Статус: лекарь 6-го разряда.

Специальность: лекарь-хирург.

Навыки: «Магические швы», «Диагностический щуп», «Веселящий анестетик», «Нейтрализатор», «Регенеративные лучи», «Экстрактор».

Пассивный навык: «Астральное чутьё»

Уникальный навык: «Феникс».

Текущий уровень: 9 (17800/25000)/.

Я открыл глаза, услышав зычный крик стража. Под потолком нарезал круги Змей Горыныч, пыхая иллюзорным пламенем.

Потянувшись, взял смартфон со стола и увидел сообщение от замначальника «Ремстроя» Иванова.

«Уже выехали» — сообщал он.

Вспомнил, что именно сегодня должны подъехать спецы из «Капитал-строя» по облицовке дома, и тут же телефон мой ожил.

— Алексей Михайлович, надеюсь, не разбудил, — услышал я знакомый голос. — Это Поташов Антон Петрович. Мы с вами выбирали панели.

— Да, недавно встречались с вами. Хотите приехать? — спросил я.

— Да, через час к вам приедет бригада, как раз загружается материалом, — ответил Поташов.

— Меня не будет на месте. дам телефон помощника, — сообщил я, подразумевая Матвея. В прошлый раз он справился, и в этот сможет за всем проследить. — Вечером я застану рабочих?

— Да, разумеется. Работы на два дня примерно, — объяснил менеджер. — Но как бы… нам нужен аванс, пока исключительно за материал.

Поташов озвучил цифру — семьсот рублей. Очень демократичная цена, как по мне. Я тут же перевёл ему деньги, затем скинул контакт Матвея и предупредил начальника охраны, чтобы лично контролировал ход работ.

Только я собрался на пробежку, как услышал звонок. Да кто там ещё?

Вернувшись к смартфону, который разрывался от громкой мелодии на комоде, я заметил на аватаре логотип — несколько деревьев и солнце над ними. «Эдем». Со мной связался оператор садовой компании. Договорился с ним насчёт подготовки участка, так что спецы от фирмы должны приехать в течение получаса.

Тянуть с этим я не намерен. Тем более Пуля косил вчера допоздна, возможно даже половину травы убрал. Завтра выходной, так что, думаю, он успеет облагородить участок. Потом надо вызвонить кого-нибудь из фермеров. Думаю, они с удовольствием заберут траву на корм скотине.

Вышел я на пробежку, слыша кряхтение Пули. Он уже допил свой утренний кофе и присоединился ко мне. Здоровяк явно не выспался, был слегка опухшим, но глаза его горели от энтузиазма.

— Сколько вчера сделал? — спросил я у него, подходя к условному старту, у небольшого фонарного столба.

— Да там джунгли, едрить их в сопатку, — процедил Пуля. — Ещё до той развалюхи не добрался. Ну, того деревянного дома. Короче, может четверть сделал. Не знаю.

— Справишься? — оценивающе взглянул я на здоровяка.

— Добью, конечно. В воскресенье буду весь день впахивать, — заблестел взглядом Пуля. — Да и сегодня вечером продолжу. Я ведь обещал.

— Если внапряг — бросай. Вызову бригаду, — слегка улыбнулся я, и Пуля тут же покачал головой.

— Не-не, я сам. Лучше мне эти деньги отдай, — прогудел он, криво улыбнувшись.

— Смотри сам. Я ведь не заставляю, — хмыкнул я и стартовал.

Пуля меня догнал на повороте. Бежал он тяжелей, чем вчера. Сказывалась вчерашняя нагрузка. Он выдохся на полпути, матюкнулся, затем махнул рукой, останавливаясь и падая на газон.

Встретил я его уже за столом, когда Настя накладывала нам яичницу с томатами.

— Вообще молчи, Лёха. Просто не захотел бежать, и всё, — пробубнил Пуля, бросая мимолётный взгляд на подошедшего Захарыча.

— Ну что, косарь! — радостно хохотнул старик. — Как тебе жизнь трудовая, а⁈ Трава ещё не раздражает?

— Захарыч, и ты помолчи, не донимай, — проворчал Пуля.

— Кстати, вы слышали о том, что «Алый парус» приезжает? — спросила Настя, чтобы разбавить обстановку.

— А, карусельки эти? Да каждый год их ставят на Воробьёвых, — хмыкнул Пуля. — Не интересно.

— Это тебе не интересно, а я бы хотела прогуляться, — Настя взглянула на Пулю. — Ты точно собираешься со своей Леночкой туда, даже не отмазывайся. Вот вместе и можем пойти.

— Да какие карусельки, Настюха⁈ — возмутился Пуля. — У меня полно работы. Целое поле этой грёбаной травы.

— Ага, значит уже достала работёнка, хе-хе, — бегло взглянул на него Захарыч и принялся за яичницу.

— Хе-хе, — передразнил его Пуля. — Не смешно. Я, может, подкалымить хочу. Коплю на что-то.

— На новую пушку? — хмыкнул Захарыч.

— Не твоего ума дело, — прогудел здоровяк. — Приятного аппетита.

— Лёш, а ты собираешься в «Алый парус»? — с надеждой в голосе спросила Настя.

Память предшественника подсказала, что этот парк аттракционов славится по всей Империи и собирает все сословия, как простолюдинов, так и аристократов. Правда, у особо влиятельных аристо, которые боятся за свою жизнь, есть отдельная, особо охраняемая зона. Но это действительно ежегодное и любимое многими событие.

— Не знаю, пойду ли, — пожал я плечами. — Возможно. Если соберусь, присоединяйся.

— Как дети, ей богу, — проворчал Захарыч. — Да и что вам там, мёдом намазано? Прям вот приспичило в первый день бежать туда. Две недели в Москве будет этот ваш «Алый парус».

— Вы ничего не понимаете, Егор Захарович, это ведь волшебство, — улыбнулась Настя.

— Вот что Алексей делает, вот это волшебство. А эти ваши крутилки, прыгалки, леталки… Статистику посмотрите. Каждый год гибнут там пачками, — продолжал ворчать старик.

— В «Алом парусе» такого не бывает, вы же знаете, — категорично взглянула на него Настюха.

— Но ведь когда-то будет? — зловеще оскалился Захарыч.

— Да ну что ты пугаешь? Не будет, — нахмурился Пуля. — Там же следят за этим. Это вон в Китае или Британии такое может быть. А в Штатах каждый день бьются. У них там всё на ржавых механизмах работает.

Во дворе я услышал шум двигателя, заметил знакомый микроавтобус и, быстро доев остаток яичницы, выскочив из-за стола.

Встретился с Ивановым и бригадой рабочих. Они вытащили платформу, нагружая на неё межевые столбы.

— Скоро привезут остальной материал, — успокоил замначальника фирмы. — Так что не переживайте, Алексей Михайлович. Управимся к вечеру.

— Зная вашу скорость и качество, не переживаю, — принял я от него документы, расписался и перевёл часть суммы за работу.

Деньги таяли на глазах. Но ведь они и нужны, чтобы их тратить, а в моём случае — вкладываться в своё родовое гнездо. И результат не заставит себя долго ждать, уверен.

Затем я увидел подъехавший тёмно-серый автомобиль с открытым кузовом вроде «Тойоты-тундра». Из машины вышел седой коренастый мужик в зелёной робе, а с ним щуплый, небольшого роста, мужчина со спортивной сумкой в руках.

— Родион Щупарев, бригадир, — пожал мне руку седой мужик и махнул на щуплого. — А это один из наших ведущих специалистов, Патрик.

— Руад встрэче, — с акцентом произнёс щуплый. — Можино пруосто Пэт.

— Британец? — удивился я, пожимая его жилистую руку.

— Та, по обмену опыт, — закивал он. — И остаться. Красота в Москва. Оучень красота.

— Хорошо, приступайте, а мне пора в клинику, — кивнул я, направляясь в сторону «Нивы», в которой меня дожидались коллеги.

По пути я увидел Матвея с двумя подчинёнными, который кивнул, сообщая, что всё под контролем. Я лишь дал указание, чтобы он снял на камеру, что будет делать специалист «Эдема».

Я запрыгнул в «Ниву», и Пуля рванул в направлении клиники. Добрались мы быстро, минуя две автомобильные пробки, и рабочий день начался сразу же, как только я добрался до нашей регистратуры.

Напротив Виктории я заметил женщину лет пятидесяти. Коса, собранная на голове в причёску, светлый брючный костюм, на плече белая сумочка под крокодилью кожу. Женщина морщилась от боли, хватаясь за бок, а лицо её было бледным.

— А вот и наш лекарь, он вас осмотрит, — взглянула в мою сторону Виктория.

— Здравствуйте, — повернулась ко мне женщина. — Ох, прошу вас, помогите. Страшно болит в боку, не могу.

— Проходите в приёмную, — кивнул я ей, и мимо меня прошмыгнула Настя в сторону раздевалки. — Сейчас я подойду.

Надо было накинуть белый халат, промыть руки, приготовить перчатки. В общем, обычная подготовка к приёму пациентов.

Через минуту я зашёл в приёмную, где уже за столом сидела Настя.

— Ох, да что ж такое⁈ — воскликнула женщина.

— Проходите и садитесь, я осмотрю вас, — пригласил я её, показывая в сторону кушетки в углу.

Женщина кое-как добралась до нее, вновь вздрагивая от боли, затем устроилась на кушетке, а я подтянул к себе хирургическое кресло, которое тихо простучало колёсами по плиточному полу. Усевшись в него, я провёл визуальный осмотр, взяв её руку и пощупав пульс.

Лицо бледное. Высокая температура, больше тридцати восьми. Пульс учащён. Она выглядела невыспавшейся, что подтверждали серые мешки под глазами.

— Рассказывайте, — тихо обратился я к пациентке.

— Жанна Волохова, управляющая фабрикой «Элитные ткани», — вздохнула она. — У меня встреча через десять минут запланирована.

— Вам важнее встреча, или ваше здоровье? — пристально взглянул я на неё. — Перенесите.

Ох уж эти карьеристы. Готовы всё на кон поставить, а на себя зачастую забивают. И потом всё заканчивается очень плохо. Здоровье потеряно, а кому они нужны без здоровья? Но в погоне за кипиай или прочими показателями эффективности они готовы закрыть глаза и на свою жизнь. лишь бы добраться до очередной премии.

— Да перенесла уже, — всхлипнула Волохова. — На полдень. Только помогите мне, док. Мне нужно прийти в норму. Сделка всей моей жизни.

— Сделаю всё, что смогу, — пообещал я и начал готовиться к формированию диагностического щупа. — Расскажите, что вас беспокоит.

— Сильно колет вот здесь, — пациентка приложила руку на область под рёбрами справа. — И отдаёт в правую лопатку и на ключицей тоже потом болеть начинает. Тошнило недавно. Вырвало чем-то жёлтым с утра. И температура высокая. Да ещё и горечь во рту странная.

— Что ели с утра? — поинтересовался я, и Волохова тяжело вздохнула.

— Вообще ничего. Аппетит пропал, — потухшим голосом сообщила она. — Напилась обезболивающего с вечера, и утром тоже приняла.

— Боли пульсирующие или тянет? — задал я очередной вопрос.

— Тянет, — произнесла Волохова, вытирая платком увлажнившиеся от слёз глаза. — Вчера я поужинала бульоном, и усилились боли справа, да и в последние два года такое бывало. А тут прям прихватило.

— А вы уже обращались в клиники?

— Да, год назад. Меня проверил лекарь и сказал, что надо удалять желчный. Но я отказалась. Потом обратилась к знахарке и начала пить травяные настои. Вроде легче стало. А сейчас… Ох-х, вот опять… — пациентка схватилась за бок, и её аж скрутило.

— А хуже стало недавно, — уточнил я, вспоминая её слова, и выпустил приличную дозу анестетика. Женщине сразу стало гораздо легче.

— Да, часов десять назад. После ужина, — обеспокоенно взглянула на меня Волохова. — Всю ночь не спала. Ни лекарства, ни травяные настои не помогали. Боль будто сильней стала, и температура поднялась. А, вот же ещё. У нас диспансеризация на работе была вчера. Все сдавали кровь. Я решила взять анализ с собой, вдруг поможет?

Я уже почти сформировал диагностический щуп, когда Волохова сунула мне в руку распечатку.

Отвлёкшись, я беглым взглядом изучил результаты.

Лейкоциты, белые кровяные тельца, которые являются основными клетками иммунной системы — выше нормы в полтора раза.

Нейтрофилы, отвечающие за защиту организма от бактерий — выше нормы.

СОЭ (скорость оседания эритроцитов) — повышена, ну а СРБ (С-реактивный белок) — раз в десять выше нормы.

Я не стал изучать остальные показатели. И так понятно — идёт очень сильный воспалительный процесс.

— Теперь прошу вас, не шевелитесь, — попросил я Волохову, возвращая ей результаты анализов. — Мне нужно вас осмотреть.

— Надо раздеться? — взглянула на меня с готовностью пациентка, и я заметил мелькнувшую на лице Насти улыбку.

— Нет, не нужно. Я вас так проверю, — объяснил я. — Просто закройте глаза, не шевелитесь и старайтесь дышать размеренно. Можете облокотиться на спинку.

— Да-да, конечно, — Волохова затихла на кушетке, откидываясь на мягкую спинку.

Я погрузил диагностический щуп в подрёберное пространство пациентки и рассмотрел внутренние органы. Особенно внимательно остановился на желчном пузыре. Он был увеличен, а стенка его утолщена до 6 мм. Явный отёк.

Еще я рассмотрел множественные конкременты, другими словами — камни. Их было много, а некоторые из них доходили до 1,5 см в диаметре. Один из камней был ущемлён в области шейки желчного пузыря.

Далее я отметил свободную жидкость в подпечёночном пространстве. Холедох — общий желчный проток, который располагается за пределами печени, примыкая к ней, а правый его участок внедряется в поджелудочную железу — не расширен, камней в нём не обнаружено.

Что ж, клинический диагноз был понятен. Дотянула Волохова до предела и чуть не угробила себя.

У неё острый калькулёзный холецистит, к тому же ущемление камня в шейке желчного пузыря, и стадия деструктивного воспаления. Притом примерно через шесть-восемь часов произойдёт перфорация, то есть разрушение стенки пузыря. Всё говорит именно об этом. Стенка желчного пузыря утолщена — раз, свободная жидкость — два, ну и три — ущемлённый камень, который и проделает дыру во внутреннем органе. Ну а затем перитонит и сепсис.

— Так, можете открывать глаза, — выдохнул я, и Волохова посмотрела на меня. В глазах её я различил тревогу и даже лёгкую панику. — У вас действительно камни в желчном пузыре, они никуда не делись. И скоро вам будет ещё хуже.

— Что-то ведь можно сделать? Я слышала про какие-то эликсиры, которые могут расщепить камни, но они очень дорого стоят, — пробормотала Волохова. — Вы же меня обезболили, верно?

— Да, но это ведь не лечение, — вздохнул я.

Слова пациентки сразу же напомнили мне о моём мире. В девяностых ходил слух о кремлёвской таблетке. Чуде, которое лечило от всего и вся и продлевало жизнь. Сколько людей купилось на это мошенничество, и не сосчитать. И вот, передо мной ещё один доверчивый человек.

— Вам не помогут ни таблетки, ни травяные настои, а уж тем более мифические эликсиры, — я пристально взглянул в глаза Жанны Волоховой. — У вас прогрессирующее воспаление и ишемия стенки желчного пузыря. Он скоро разрушится, если вы ещё раз откажетесь от операции.

Волохова испуганно уставилась на меня. Если бы не мой наркоз, она бы вскочила с кушетки и покинула клинику, но всё же я успел только что добавить немного весёлости в свой анестетик.

— И вы будете удалять желчный, да? — скривилась в улыбке Волохова. На фоне её испуганного лица это было похоже на гримасу. — Не нужно его удалять. Прошу вас.

— Попробуем его сохранить, — обнадёживающе улыбнулся я. — Но вам нужно ещё немного успокоиться и отдохнуть.

Я усыпил её, и Настя, которая уже находилась рядом, помогла ей не упасть набок.

— Что делаем? Скальпель? — посмотрела на меня ассистентка.

— Обойдёмся без него, — тихо ответил я и приготовился к лечению, вновь погружая диагностический щуп в подрёберное пространство пациентки.

Операция займёт всего полчаса, может чуть больше.

В прошлом мире это продлилось бы гораздо дольше.

Сначала — экстренная предоперационная подготовка, примерно час, может даже больше. Сюда входит инфузионная терапия или ввод в организм кристаллоидов, солевых растворов, чтобы восполнить жидкость в клетках и вне их. Затем приём антибиотиков широкого спектра действия. Следом подготовка к наркозу, или, как его называют врачи, премедикация.

И следом — хирургическое вмешательство. Лапароскопическая холецистэктомия. То есть, когда желчный пузырь удаляют через три-четыре небольших прокола в брюшной полости. Вводят камеру с подсветкой, передающую изображение на монитор в реальном времени, а через остальные проколы — специальные инструменты. Если не получается — открытая холецистэктомия, другими словами, большой разрез в брюшной полости и удаление.

После удаления — установка дренажа. Затем недельный контроль, промывка, удаление жидкости, диета и прочее, прочее.

Уверен, что во многих больницах и дешёвых клиниках сделают то же самое. Но моя операция не подразумевает таких сложностей.

Я сформировал «Экстрактор», и… началась кропотливая работа. Один камень за другим втягивался в крохотную воронку, а внутри расщеплялся на атомы, чтобы потом исчезнуть окончательно.

Время будто растянулось. Мне казалось, что прошло полдня. Я расщеплял камни, чувствуя отток энергии, затем внутренний щелчок — подключился мой скрытый резерв.

Успею. Осталось всего три камешка.

Убирая их из желчного пузыря, я подключил «Нейтрализатор», убрал инфекцию из организма Волоховой, затем лишнюю жидкость.

И в завершение понял, что надо врубать «Регенеративные лучи». Камень-то я убрал, а вот участок в районе шейки желчного пузыря прилично повреждён ущемлённым камнем. Пришлось его восстановить.

«Не переживай, Лёха. Я тут, — услышал я голосок Карыча и следом в меня потекли струйки энергии от пернатого. — Всё нормально. Я бздю… Тьфу ты, то есть бдю. Короче, ты понял».

Я улыбнулся, одобрительно кивая Насте, которая вытерла выступивший на моём лбу пот, затем протянула стакан воды.

— Спасибо, помощница, — улыбнулся я ей.

— Ну и как она? Всё сделал? — ассистентка вгляделась в лицо тихо сопевшей Волоховой.

— Да всё хорошо. Вон, видишь? Уже румянец появился.

— Точно, — подтвердила Настюха. — Лёш, ты просто талантище! Тебе в целители надо.

— Туда и стремимся, — подмигнул я ей. — Ну что, пора будить нашу гражданку.

Когда я забрал часть анестетика из организма Волоховой, она открыла глаза, села, замерев, будто прислушивалась к своему телу.

— Я ещё под наркозом? — тихо и опасливо спросила пациентка.

— Уже нет, — сообщил я ей, и женщина изумлённо уставилась на меня, вспоминая, что было до усыпления.

— Операция уже закончена? — охнула она, и я ответил лёгким кивком.

— Да, и ваш желчный на месте, — добавил я.

— Это чудесно! Да я так себя очень давно не чувствовала! — заохала Волохова. — Док, вы просто волшебник! Сколько я должна?

Пока она направлялась к стулу, на спинке которого висела её сумочка, я озвучил сумму. Тысяча рублей. По-моему, вполне справедливая цена, учитывая, сколько я энергии потратил на операцию. Мне даже показалось, что я продешевил.

/ПОЗДРАВЛЯЕМ!

Вы провели операцию, эффективно используя все особые способности.

Награда: +800 очков опыта.

Текущий уровень: 9 (18600/25000)/.

Чуть позже, когда Волохова расплатилась, я прописал ей витаминно-минеральный комплекс и диету. Месяц нельзя есть жареное, солёное, кислое, острое и печёное. И режим дня был очень важен. Ложиться до полуночи и вставать не позже восьми — это также было железным правилом.

Но пациентка восприняла всё это не очень радужно, хотя и промолчала. Вряд ли она хочет возвращаться к такому же состоянию. Уверив меня, что будет выполнять все рекомендации, Волохова покинула кабинет.

— Поздравляю с очередной успешной операцией, док, — улыбнулась мне Настюха, и в приёмную постучался очередной пациент.

До обеда я принимал пациентов, затем отвлёкся на обед, лишь мельком отметив приехавшую на процедуры Софью Державину. Но поговорить с ней так и успел, продолжил принимать больных.

В итоге заработал ещё две тысячи опыта. Что ж, недурно. До десятого уровня осталось меньше пяти тысяч, и мне не терпелось его достичь.

Когда я ехал в «Ниве» в сторону поместья, на мой телефон пришло запоздалое сообщение от Лизы. Я её спрашивал о новой статье.

«Лёша, я ещё в командировке. Всё объясню как приеду» — ответила она, и на этом всё.

Раз занята, я не стал её отвлекать. Переключился на созерцание города, мелькающего в окне.

А как я поступлю, если Елизавета и Софья будут звать меня на свидание одновременно? Понятное дело, что такое маловероятно, но всё же.

Кого я выберу? Я прислушался к себе. И понял одну очень важную для себя вещь. Елизавета — интересная, импульсивная, начитанная, красивая. Но Софья… В ней была некая изюминка. И дело даже не в её статусе. Как раз он для меня не играл роли. Взгляд, походка, даже голос — всё притягивало меня к Державиной. Меня тянуло к ней всё сильнее, и в который раз я поймал себя на мысли, что она ведь скорее всего чувствует то же самое. По взгляду её было это отчётливо видно.

— Эй, Лёха, ты ночевать, что ли, собрался здесь⁈ — услышал я над ухом громкий весёлый бас.

Затем увидел физиономию Пули, который прищурился, посматривая на меня через приоткрытое боковое окошко.

— Ты в порядке? — на всякий случай спросил Пуля.

— Да, просто задумался, — я открыл дверь, выпрыгивая из салона.

— Скорее замечтался. Рот до ушей, хоть завязочки пришей, — захохотал здоровяк.

— О приятном мечтал, — подтвердил я, затем взглянул в сторону косы, которая сиротливо прислонилась к гаражу. — Сегодня косишь?

— Ты хочешь мне настроение испортить? Не произноси этого слова, — предупредил Пуля. — Я работаю. А как закончу — забуду эту хрень навсегда.

Пуля отправился к гостевому дому.

Когда я вышел из фамильного дома, переодетый в льняные шорты и футболку, заметил что и здоровяк уже успел переодеться. Он подошёл к мотокосе, подхватил её на плечо и отправился в сторону новой территории.

Я же последовал за ним, но чуть в отдалении. Карыч захотел потренировать Шустриху, а лучшего места, чем заброшенный сад с грачихами, не было. В общем, решил пернатый повыпендриваться перед женским полом, понятно.

Пуля в ста метрах продолжил косить, а я посматривал, как Шустриха закладывала виражи в воздухе, и Карыч, сидя на дереве, дирижировал ею как оркестром.

— Ах ты ж с-су!.. — загремел в стороне голос Пули.

— БУМ-М-М-М-М! — загремело оттуда же, и на том месте, где стоял здоровяк, потянулся к небу чёрный гриб от взрыва.

Очуметь! Пуля-то жив⁈ Я кинулся ему на помощь, не понимая, что могло произойти.

Добрался я до места взрыва через несколько секунд. Карыч оказался там раньше меня и уже успокоил — Пуля всё-таки жив.

Здоровяк лежал в траве, мотая головой, и приходил в чувство.

— Олег, ты в норме? — подскочил я к нему, но не заметил ни крови, ни каких-либо ожогов.

Лишь спортивный костюм Пули у воротника был разодран. К счастью, всё обошлось испорченной одеждой, так как внутренняя диагностика подтвердила, что со здоровяком всё в порядке. Лишь кортизол, гормон стресса, да адреналин бушевали в его крови. Их я и нейтрализовал.

— Вроде цел, — прогудел Пуля, ощупывая себя. — Вот же паскуда, заискрила вдруг. Хорошо, что успел откинуть.

«По-хорошему надо бы того продавца проучить, — заметил Карыч. — Он же обманул вас».

«Мы обязательно наведаемся к нему», — пообещал я.

В это время я добрался до места взрыва. Хоть взрыв и был серьёзный, всё же воронка от взрыва небольшая. и вокруг чёрное пятно. От мотокосы остались рожки да ножки, точнее оплавившаяся рукоять, половина топливного бака и защитный кожух. В трёх местах горела сухая трава, которую я сразу же притоптал подошвами кроссовок.

Ёмкость с кристаллами раскрылась словно розочка. В стороне валялась рабочая часть — кассета с леской.

— Долбать-копать! Это же мой единственный костюм! — зарычал Пуля, заметив разодранную куртку. — Как же так вышло, мать его⁈

Я прошёлся вокруг того места, где обнаружил Пулю, и нашёл острый осколок металлического кожуха. Траекторию полёта угадать было несложно по срезанной траве. Осколок я заметил сразу. Он был большим, и не до конца закопался в землю.

— А ты в рубашке родился, — заметил я, и Пуля подошёл, затем осмотрел его и помрачнел.

— Я сейчас вернусь, — тихо процедил он.

— Я с тобой, — настойчиво сказал я, и Пуля кивнул.

Не хватало ещё, чтобы он прибил того щуплого продавца. В таком состоянии Пуля вполне может его приложить так, что тот откинется.

Мы добрались до фирменного магазина быстро. Всю дорогу Пуля молчал, и от этого было не по себе.

Когда мы добрались до места, здоровяк ворвался в заведение, словно разъярённый вепрь, едва не сшибая с ног выходящего покупателя. Щуплый продавец отшатнулся от прилавка, округляя глаза.

— Чт-то случилось? — спросил он. — Вы ещё хотите что-то ку-купить?

— Вернуть, — процедил Пуля, кидая на прилавок всё, что осталось от мотокосы. — Как там ты говорил? «Брукскверна»? Профессиональная?

— «Бруквертерна», — заблеял продавец. — Это же известный бренд. Качество, провер… проверенное временем.

Больше продавец ничего не успел сказать. Пуля рванулся, сгрёб его за шиворот и притянул к себе.

— Ещё слово — и я тебя в бараний рог согну, сучья ты печёнка, — прошипел он.

— Вы не имеете права, — прохрипел щуплый.

Пуля отпустил продавца, и тот потянулся к тревожной кнопке.

— Нажмёшь — и ты труп, — Пуля вытащил из-за пояса беретту и щёлкнул затвором, загоняя пулю в ствол.

— Ох… Что вам надо? — пробормотал продавец, поднимая руки. — Денег?

— Справедливости, — сообщил я, положив руку на плечо Пули, давая понять, чтобы он успокоился. Не хочется утихомиривать его анестетиком. — Вы давали гарантию. Но ваша хвалёная мотокоса чуть не убила человека.

— Но ведь не я же производил её, — возразил продавец.

— Ты же продаёшь её, стручок ты поросячий! — зарычал Пуля. — Поэтому уже виновен в том, что чуть не угробил меня.

— Попрошу без оскорблений, — побледнел продавец. — Я всё понимаю и сочувствую, что вам пришлось пережить такое. Выбирайте другой товар.

— Нет. Возврат денежных средств, — сухо сообщил я. — И компенсация от магазина. А также расписка в том, что вся партия этих чёртовых косилок будет отправлена поставщику.

— В Британию? — удивился продавец. — Это невозможно.

— Тогда пусть твой хозяин всё утилизирует, — процедил Пуля.

— Я и есть хозяин магазина, — промямлил продавец.

— Тем более, — кивнул я. — Вот и распишешься в своих действиях.

Хозяин магазина покосился на беретту, которую сжимал Пуля, нервно сглотнул и открыл кассу. Мы получили двойную стоимость мотокосы наличными, затем продавец написал расписку, что партия мотокос будет утилизирована сегодня же.

— А вот теперь справедливость восторжествовала, — кивнул я.

Разумеется, мы могли обратиться в полицию. Покушение на жизнь, торговля контрафактным товаром, и прочее. Но понятно, что расследование велось бы долго. На участок бы приезжали криминалисты, изучали следы после взрыва, затем бумажная волокита, вызовы в участок. Нет уж, так гораздо быстрее.

— Только попробуй куда-нибудь обратиться, — Пуля помахал перед его лицом береттой. — Я тебе мозги вышибу, если узнаю. Понял?

— По-понял, — закивал хозяин магазина. — Я всё понял. Никуда не обращусь и претензий не имею.

— Ещё бы у тебя были претензии, — пробурчал под нос здоровяк, когда мы покидали магазин.

Прошли мы до Нивы, Пуля спрятал ствол в кобуру, осматривая порванную куртку.

— Я его покупал недавно. Как же так? — трагично произнёс он. — Надо было этому фраерку башку прострелить за такое.

— Тогда и таможеннику, который пропустил товар, — ухмыльнулся я. — И чиновнику, который уменьшил пошлины ввозимых товаров. Ну а потом отправляться в Британию…

— Лёха, ирония тут не к месту. Я образно, — пробубнил Пуля. — Понятно, что этот доходяга не хотел меня убить.

— Эмоции понятны. Но ведь он и так искупил свою вину, всё тебе капнуло на счёт, — улыбнулся я, заметив, как Пуля продолжает рассматривать разорванный костюм. — И не парься, заедем в магазин, и купишь такой же.

— Такого же может и не быть, — произнёс Пуля, садясь в «Ниву».

— Значит, будет ещё лучше, — подчеркнул я, устроившись на соседнем кресле, затем взглянул на циферблат, высветившийся на экране смартфона.

Скоро должны привезти бастарда графа Лихачёва, так что стоило поспешить.

К счастью Пули, он нашёл точно такой же костюм, причём тот висел на самом видном месте, а затем мы помчали в сторону поместья. Пуля молчал насчёт новой мотокосы. Лишь совершил красноречивый жест, когда мы подъехали к гаражу — перевёл всю сумму, которая была потрачена мной на косилку.

Когда я взглянул на экран просигналившего смартфона, здоровяк тяжело вздохнул.

— Лёха, ну его в пень, — выдавил Пуля. — Нанимай кого ты там хочешь. Я больше не рискну, вот честно.

— Понимаю, тогда и премию за работу ты уже получил, — подчеркнул я.

— Ты и её перевёл? — удивился Пуля, когда мы покинули салон автомобиля, затем всё понял. — Тьфу ты, а я и не допёр сразу. Да, точно. Компенсация от того дохляка.

— Не благодари, — хлопнул я по его могучему плечу. — Главное, жив остался.

— Да я до сих пор ещё не могу поверить… — прогудел Пуля, следом заметил лимузин у фамильного дома и напрягся. — А это ещё кто?

— Да расслабься, — рассмеялся я, до того была напряжена физиономия у здоровяка, что я не сдержался. — Это ко мне.

— И кто? — Пуля продолжал вглядываться в белый автомобиль.

— Дед пихто, — хмыкнул я. — Какая разница. Один аристократ, которого надо подлечить.

По сути, хоть Славик и являлся бастардом графа Лихачёва, полукровкой, в этом мире такое не считалось, если только отец не откажется от него как от сына. И граф явно не собирался это делать. Поэтому формально мальчик, болеющий псевдо-ДЦП, являлся аристократом.

Я добрался до лимузина, и дверь открылась. Я увидел взволнованного слугу графа Лихачёва.

— Всё хорошо? Никто о нас не знает? — спросил он.

— Можете не переживать, — заглянул я в салон, увидел Матрёну и рядом с ней что-то бормочущего под нос Славика.

— Проходите в дом, — пригласил я. — Я живу один.

Охрану я уже предупредил, так что они не увидят мальца, да и моим коллегам не было до этого никакого дела. Вон даже Пуля, услышав, что ко мне пожаловал аристо, которого я должен подлечить, сразу же потерял интерес.

Славику я выделил удобное кресло, которое он за пару минут забрызгал слюной, пытааясь выговорить какое-то слово. В этот раз я продолжил истончать тёмный кокон, который окружал центр его магической силы, и вновь заметил, как ещё несколько ментальных нитей, которые тянулись к подкорке головного мозга и шейным позвонкам, исчезли бесследно.

Малец был накачан анестетиком еще перед операцией, и убирать его я не стал. Если бы не мой наркоз, скорее всего он бы кричал от боли, ведь в процессе мини-операции моя воронка поневоле задевала нервные окончания.

Чуть позже, отпустив слуг Лихачёва с парнем, я отправился в сторону нового ограждения и заметил Иванова с бригадой, которые что-то живо обсуждали.

— О, Алексей Михайлович, как раз вы нам и нужны! — воскликнул Иванов, расплываясь в улыбке.

— Что произошло? — оглядел я новенькие межевые столбы, затем понял, в чём загвоздка. Далее несколько буйно разросшихся кустарников не давали продолжить работу.

— Не пробьёмся, — признался Иванов. — У вас вроде территорию расчищал работник. Хорошо бы закончил своё дело. И тогда мы доделаем периметр. Тут осталась всего-ничего.

— Сегодня же распоряжусь, — задумался я насчёт «Эдема». Явно же Патрик всё ещё копается в саду. И контакт он мне оставлял.

— Тогда вы напишите завтра, когда всё будет расчищено, — добавил Иванов.

— Да, я свяжусь с вами, — кивнул я, отпуская их.

Прошёлся я по новой территории, которую успел выкосить Пуля. В целом почти треть сделал. Там же я и наткнулся на Патрика.

— Как успехи? — присел я на корточки рядом с кряхтевшим британцем.

Он держал в руках прибор вроде огромного шприца, игла которого торчала в земле возле саженца. Садовник нажимал на поршень, следя за шкалой сбоку.

— Оу, Алексий Мхайлоувич, — дёрнулся он, вырывая шприц из земли. Я заметил, как вокруг саженца замерцала земля. — Только ван хаф… половина работа сделать. Там где разметить — много трава, оучень много.

— Как раз поэтому я и хотел обратиться к вам, — произнёс я. — Нужен косарь.

— Коса… ах, да, чтоб убирать трава! — воскликнул Патрик. — Я знать таких.

В течение получаса я не только созвонился по предложенному Патриком контакту, но и встретил двух мужиков в робе. Будто братья-близнецы, они были небриты, слегка сгорблены и одеты в синие комбинезоны без символики. Каждый вытащил из минивэна по мотокосе. Но эти экземпляры, в отличие от того, что мы приобретали в магазине, были гораздо массивнее. Из больших барабанов торчала леска, которая светилась будто неоновая вывеска. Усилена магией, это факт.

А затем они принялись выкашивать траву, и я заметил, что при вращении леска слегка удлинялась, формируя бо́льшую область скашивания. Из-за этого продуктивность их работы была потрясающей.

За пару часов, заканчивая уже при свете налобных фонарей, эти спецы выкосили всю территорию. Я расплатился с ними, затем написал Иванову, что можно приезжать завтра с утра.

— Туморроу… завтра прийти, доделать, — закивал Патрик, отправляясь к своему неказистому серому седану. Я проводил его и выдохнул. Что ж, на сегодня всё. Никаких больше гостей и работ. И Пуля не будет жужжать посреди ночи мотокосой.

После душа я принял от Насти очередную партию жареных стейков, выслушав от неё лекцию, что на ночь жареное есть вредно.

Это может ей и вредно, а у меня метаболизм высокий, организм и не такое переварит. А Шустрихе и подавно всё равно, когда клевать этот деликатес.

Я открыл окно настежь, выставил большое блюдо со стейками, и тут же прилетела Шустриха, накидываясь на мясо и заглатывая его крупными кусками. Вот уж ненасытное существо. Сам же я выложил себе на тарелку парочку стейков, нарезал их на ломти и устроился на диване, щёлкнув пультом.

На экране мелькнули пограничные столбы, магический экран, мерцающий между ними. Затем арочный вход с несколькими зданиями и несколько фур, у которых суетились люди в форме.

— Таможенники Империи задержали крупную партию немаркированной оргтехники, завозимой из Пятого рейха, — тревожным голосом сообщала припудренная репортёрша, которая появилась на экране. — Это уже не первый случай…

Ну что же, в этот раз не прокатило, а вот мотокосы из Британии благополучно проехали через таможню. Либо настолько хитро упаковали, что таможенники прошляпили бракованный товар, либо хорошо проплатили кому надо, и на таможне закрыли глаза на досмотр.

Телефон между тем ожил. В дружеском чате «Пульса» разгорелась дискуссия насчёт завтрашнего похода в «Алый парус». Договаривались на полдень. Разумеется, я согласился. Мой предшественник был на этих аттракционах, но воспоминания обрывочны. Надо бы посетить эти чудесные карусели, как их называют в Сети.

После трапезы я написал Настюхе, чтоб была готова к обеду к посещению Воробьёвых гор, и она очень обрадовалась.

Затем я выключил телик и решил посмотреть видео-отчёт от Матвея, который снимал работу Патрика. На первых видео тот забивал колышки, отмечая места, где будут посажены деревья. Следом за ним шли трое рабочих с лопатами и копали в тех самых местах, втыкая саженцы. На последних отчётах было видно, как британец собирал шприц с магическими удобрениями, которыми начал удобрять почву.

Замечательно. Через неделю территория поместья станет совершенно другой. Вырастет сад. Да такой, что не стыдно будет и кого-нибудь из аристократов пригласить в гости.

На фоне этих мыслей я закрыл глаза и моментально отключился.

Понятно, сынок Анаболика не стерпел обиды и не послушал своего папеньку, решив всё же наехать на меня в лоб.

Я вновь взглянул на бормочущего лысого парня.

«Шаман», — вдруг промелькнула мысль. Точно. И те странные палки в асфальте — тотемы, которые меня сдерживают.

Но слишком шаман поверил в себя. Напрасно.

«Можно я его налобучу? — спросил Карыч. — Шустриха рвётся в бой».

В целом, я мог бы израсходовать свои скрытые резервы энергии и разорвать поток, который выплёскивается в мою сторону из тех грёбаных палок, но тратить энергию не хотелось. Потом ещё откат будет, станет нехорошо. Зачем мне это надо? Пожалуй, дам-ка я волю пернатому. Пусть развлечётся.

Боковым зрением я увидел Настю. Она лежала на асфальте, пытаясь подняться. С виду не пострадала. По крайней мере следов крови не вижу. Осмотрю её потом, когда разберусь с этими засранцами.

«Действуй, но только никого не убивать», — ответил я Карычу.

«Шустриха! Туши колдуна!» — услышал я, и если бы мог рассмеяться, так бы и сделал. Но ментальный паралич помешал. Даже уголок губ не дёрнулся.

Между тем шаман успел воткнуть ещё один тотем в асфальт, который вспыхнул огнём, а гопники с Яковом во главе почти добрались до меня.

Шорох крыльев превратился в свист, который приближался. Я не мог поднять голову и посмотреть в небо, но понимал — Шустриха пикирует со страшной скоростью.

Впереди вспыхнуло. Ворона обрушилась на шамана, врезалась в него сияющим куполом авторства Карыча, который защитил птичку от последствий удара.

Купол пробил невидимую защиту колдуна и отшвырнул его на стену ближайшего дома.

«Мочи палки! Сбей их, быстрее!» — раздавались в голове команды Карыча.

Ворона в этот момент находилась в состоянии берсерка. Может, энергия Карыча так действовала на неё, но скорее всего пернатый применил к ней очередное заклинание.

Шустриха кинулась к тому тотему, который пылал пламенем, и перекусила его клювом. Затем настал черёд сдерживающих. Они треснули следующими, лишь щепки разлетелись по тротуару и проезжей части.

Я же ухмыльнулся, чувствуя свободу. Теперь у меня руки развязаны.

— Лови, казлина! — зарычал сын Анаболика, размахиваясь битой.

— Стоять! — голос мой зазвенел в воздухе.

Я выплеснул такой разряд веселящего анестетика, что этот моральный урод отшатнулся. Он споткнулся о собственные ноги, упал на асфальт, уронил биту и зашёлся в диком хохоте.

Ещё двух отморозков с кастетами, которые оказались рядом, я просто усыпил. Они замерли в метре от меня, закрыв глаза и пошатываясь.

— Чт-то ты сделал, а⁈ Что это⁈ — выдавливал из себя Яков, корчась от смеха. Затем он взглянул на спящих гопников. — Вы что, бараны? Эй, черти! Ах-ха-ха!

— Подбери биту и разбуди этих недоумков, — дал я ему задание. — Чтоб знали, как тебя слушаться.

Яков, хохоча, еле встал, подхватил свою дубинку и сбил одного из усыпленных на асфальт. Следом отправил и второго, который упал рядом.

— Продолжай, остальных подгони, — дал я ему свободу для творчества.

И Яков начал. Ворвался в группу из пяти человек, успел ударить ещё одного в челюсть, и я услышал характерный хруст. Затем кто-то успел ответить ему и вмазал в нос кастетом. Началась потасовка.

Шаман между тем успел поставить ещё один тотем, который затормозил Шустриху. Затем выплеснул в меня из медальона, болтающегося на шее, несколько ментальных стрел.

— Рахвадум-ма! Ты упал и не встал! Рум-ма рам-ма! — заверещал колдун.

Из тотема выплеснулась энергия, которая напитала добравшиеся до меня стрелы, и те увеличились, превращаясь в молоты. Один за другим они обрушились на меня.

Но я уже был готов отразить атаку и выплеснул сеть «Нейтрализатора». Она сплелась в плотный купол вроде зонта. Молоты разбились о него и растворили мою защиту, но и сами исчезли.

Пора заканчивать этот спектакль. Я направился к шаману, который вытаращился и дрожащими руками полез в карман. Э нет, дружок, теперь ты уже ничего не сделаешь.

Заряд моего анестетика влетел в грудную клетку колдуна. Тот дёрнулся и прыснул со смеху, выплёвывая изо рта, что-то похожее на жвачку.

— Рум-ма рам-ма, — пробормотал он, хихикая и вновь поднимаясь.

— Ага, мама мыла раму, придурок, — процедил я.

Я смачно врезал ему в челюсть. Шаман упал на пятую точку, начиная ржать как сивый мерин.

Тотем ещё гудел от напряжения, сила в нём явно была. А в стороне продолжалась драка. Ну всё, и с них хватит. Я усыпил гопников. Они попадали на асфальт, словно сбитые кегли в боулинге.

Силушки во мне поубавилось, и я услышал внутренний щелчок. Скрытый резерв выплеснул энергию, и будто второе дыхание открылось. Начавшееся было головокружение прошло, как будто его и не было.

— Яков тебя нанял? Говори, скотина, — поднял я его за грудки.

— Их-хи-хи, да, Яков… Попросил помощи, ага, — закивал он, давясь от смеха.

Хорошо, что это инициатива именно сына Анаболика. Да и почерк именно его.

Понятно, что вряд ли авторитет наедет на меня. По разговору было всё понятно. Анаболик более аккуратен, и если и захочет вмешаться, то сделает это по-другому, и вместо гопников придумает что-то более серьёзное.

И я будто услышал слова, которые он скоро скажет своему сынку:

«Ты сам виноват, Яков. Я же сказал не лезть, а ты полез и получил по шее. Так что уйди с глаз моих».

Собрав наличку из бумажников этих злодеев, я усыпил хихикающего в стороне шамана. Не хватало мне ещё удара в спину. Пнул его тотем, выглядывающий из асфальта, и палка, изрезанная символами, отлетела, загромыхав по тротуару.

Только теперь я понял, что тотемы не вреза́лись в асфальт, это была иллюзия. Сила шамана удерживала их на месте в вертикальном положении. Колдун отключился, прерывая подпитку, и тотемы сразу же превратились просто в палки.

Я подскочил к Насте, которая уже поднялась и испуганно оглядывалась, находясь всё ещё в прострации.

— Всё в порядке. Никто не пострадал, — взял я её за локоть, и мы отправились по улице подальше от места происшествия.

— Почему они напали, Лёша? Кто это? — Настюха испуганно взглянула в сторону спящих избитых гопников, где еле шевелился изрядно помятый Яков. Теперь я его усыпил окончательно.

— Шпана подзаборная, вот кто. Пойдём отсюда, — продолжал я тянуть Настюху, нейтрализуя негативную энергию внутри её организма.

Сделать это было непросто. Сила шамана была грубой и концентрированной, поэтому пришлось попотеть, чтобы вывести из её организма эту дрянь.

Настя окончательно пришла в чувство, когда мы дошли до толпы прохожих. Они собрались у двух тотемов, лежащих на дальнем конце улицы.

«Вон оно чё, Лёха. Поэтому прохожих и не было, — объяснил Карыч. — Эта шаманская шкура оградила часть улицы своими палками. Никто не мог пройти мимо них».

«Но теперь то что?» — спросил я.

«Теперь они могут», — растерянно произнёс пернатый.

Понятно, теперь им просто любопытно. Многие снимали на камеры странные предметы, удерживавшие их на месте. Кто-то явно оказался блогером и уже вёл что-то вроде прямой трансляции.

Я заметил Пулю, который спешил к нам. Здоровяк тоже не понимал, что происходит и был на взводе.

/ПОЗДРАВЛЯЕМ!

Вы только что отразили ментальную атаку.

У вас появилась новая способность: «Отражатель». Противодействует ментальным атакам на базовом уровне. Шанс отзеркаливания — 10 %.

Награда за приобретённую способность: + 500 очков опыта.

Награда за применение способности «Веселящий анестетик»: + 200 очков опыта.

Текущий уровень: 9 (21800/25000)/.

О, у меня появилась новая способность! Это крутая новость! Я прочнее становлюсь на ноги.

— Чо случилось? Кто? — запыхтел Пуля, держа правую руку у кармана, где явно была спрятана его пушка. — Ну, чо молчите?

— В машину, там и расскажем, — обратился я к нему. — Мы не пострадали.

Мы сели в «Ниву», Пуля отъехал, затем покосился на меня, затем взглянул через стекло заднего вида на брюнетку.

— Я из вас всё должен вытягивать? Рассказывайте, — прогудел он.

Когда здоровяк услышал всю историю, он хохотал так, будто был под воздействием моего анестетика. Настя улыбалась, хоть и была до сих пор испугана.

— А я пытаюсь пройти, и не могу из-за толпы. Звоню — и тишина, — хмыкнул Пуля. — Надо было за вами пораньше выехать. Я бы успокоил эти куски дерьма моментально.

— Им хватило, поверь. А простреленные колени — это уж слишком радикально, — заметил я.

— Ты думаешь, что этих отбросов твои уроки чему-то научат? Великий учитель, тоже мне, — скривился Пуля. — Да они ещё больше озлобятся. Ладно эта гопота. Но Якова ты раздраконил конкретно.

— Не будь так категоричен, Олег. Лёша прав. Кто-то из них всё же поумнеет, — произнесла Настя.

— Ох, какие же вы душки, — хохотнул Пуля. — Вы уже вращались в криминале, видели все эти рожи. Вам мало? Так ничего и не поняли?

— Все люди разные, — произнёс я.

— Ладно, не буду спорить, — вздохнул Пуля. — Но ты вспомнишь меня, когда этот тупой сукин сын вновь нападёт на тебя.

— Нападёт — ещё получит, — улыбнулся я. — Назовём это терапией.

— Ха! А что, хорошее название. Но иногда лучший терапевт — вот, — Пуля достал беретту. — Пятнадцать усиленных сеансов, и каждый может навсегда вылечить от тупости.

— Тоже неплохо, — оценил я. — Но ты знаешь, я сторонник менее радикального лечения.

— Ох уж эти пацифисты, — вздохнул Пуля, поворачивая на Суворовскую.

— Не угадал. Вряд ли я причисляюсь к ярым сторонникам мира во всём мире, — ухмыльнулся я. — Иногда и повоевать надо.

— Именно, и с такими надо только воевать, — одобрительно улыбнулся Пуля. — У тебя ведь был травмат. Ты его сохранил?

— Он мне уже не нужен. Так справляюсь, — хмыкнул я, секунду подумал и взглянул на Настю. — Я тебе его передам.

— Да я не умею стрелять, вы чего? — охнула Настя. — У меня баллончик есть.

— Это ерунда. Пусть ещё и пушка будет, — настойчиво произнёс Пуля. — Я научу тебя шмалять. Ничего сложного.

Мы добрались до поместья под к трём часам дня. За поздним обедом рассказали Захарычу о случившемся, и старик помрачнел.

— Этот с-сыкун никак не успокоится, — проскрипел он. — Ладно, это ерунда. На большее ему мозгов не хватит, а после такого вряд ли полезет. Но чтоб шамана подключить… — помотал головой старик. — Это очень рискованно.

— Да ничем он не рисковал, Захарыч, — хмыкнул Пуля, допивая апельсиновый сок.

— А ты не знаешь, что имперские гвардейцы вылавливают их? — покосился на него старик. — За новостями следишь?

— Да я видел мельком в Сети. Упоминалось что-то вроде чистки, — согласился я.

Пару дней назад наткнулся на новость, но не обратил на неё внимание. Да и статья какая-то корявая, ничего было непонятно. Кто и кого зачищает.

— Во-от, чистка, — протянул Захарыч. — Из-за всех этих астральных тварей и истощений подстанций начали вылавливать всех этих подпольных шаманов и некромантов. У гвардейцев имперских есть возможности, уж поверьте.

— Наследил шаман там прилично, — кивнул я, затем посмотрел на свои наручные часы. — Но он до сих пор спит.

— Значит, следы замести не успел, — ухмыльнулся Захарыч. — Его уже, считай, взяли. Как бы за хобот не притянули сынка Анаболика. Ты ведь и его усыпил?

Я кивнул в ответ.

— Ну тогда и он, считай, за решёткой как соучастник, — добавил Захарыч.

— Вы сами сказали, что он сын Анаболика, — заметила Настя, глотнув чая. — Вытащат его.

— Анастасия, ты невнимательно меня слушаешь, — зыркнул на неё старик. — Я не говорил, что его не вытащат. Просто Анаболику нахрен такие проблемы не нужны. Светиться нельзя. Он же белый и пушистый для многих. Бизнесмен, как и Мамонт.

— Да плевать на них, — отмахнулся я. — Пусть сами разбираются.

— Я к тому, как бы Анаболик не решил после этого с тобой побазарить, — предупредил Захарыч. — Он же понимает, что его выродок вновь может наехать на тебя и снова навредить его репутации.

— Да пусть сколько угодно разговаривает, мне то что? — хмыкнул я.

— Алексей Михайлович, там этот… Патрик вас зовёт, — появился на пороге Матвей.

— Да, иду, — поднялся я из-за стола и вышел во двор. — И что он хотел? Закончил работу?

— Нет ещё, — помотал головой начальник охраны. — Он чем-то обеспокоен.

Я добрался до новой территории и с удовольствием окинул ее взглядом. Столько простора, что глаз радовался. И повсюду саженцы, вокруг которых мерцали пятачки вскопанной земли. Причём посажены деревья были не хаотично, а строго по плану, который согласовал со мной «Эдем». Я даже заметил колышки, которыми были отмечены места, где будут находиться выложенные камнем дорожки.

Патрика и двух рабочих я заметил недалеко от старенького ветхого сарая. Тот находился в ста метрах от бывшего фамильного дома, а ныне потрёпанного здания с прохудившейся крышей.

Британец заметил меня, направился в мою сторону. Ну а я отпустил Матвея, встречтив испуганного садовника.

— Сажать ноу… нельзя, — сообщил он, показывая в сторону. — Там нельзя.

— Что произошло? — спросил я.

— Удобрение — вспышка, — растерянно выдавил британец. — Нельзя сажать.

— Магические удобрения вспыхивают? — удивился я. — Как такое возможно? Может, вы используете некачественное сырьё?

— О, ноу-ноу, качество на высота! — округлил глаза Патрик. — Место странный.

Я прошёл с десяток метров, остановился на покошенном участке, который ничуть не отличался от остальных, и почувствовал лёгкую вибрацию под ногами.

«Это и есть то самое скрытое место силы», — хихикнул Карыч.

«И как могли удобрения вспыхнуть? Место силы напитало их и произошёл всплеск? — предположил я. — Но ведь ты говорил, что оно запечатано».

«Точно не напрямую. И разумеется оно запечатано. Но не полностью, — начал объяснять пернатый. — Ну вот представь капсулу, в которой содержится кислота. Со временем кислота в одном месте разъела стенки капсулы, и та прохудилась. Появилось совсем крохотное отверстие. И вот уже запах кислотный появился, а в том месте начала собираться лужа. И она принялась разъедать всё, что попало в неё или находится поблизости».

«Получается, естественный купол прохудился», — дополнил я.

«Да, и в нашем случае это не кислота, а энергия. Вот она сейчас испускает сильные пары, которые и пересыщают те удобрения. Конечно, те будут вспыхивать и сгорать».

«И давно он прохудился?» — поинтересовался я.

«Я предполагаю, что когда проводили геологоразведку. Что-то задели своими приборами. Вот и спровоцировали недавний всплеск, — весело ответил Карыч. — Но так даже лучше. Мне проще питаться».

В это время Патрик что-то мне пытался объяснить, но я половину его слов не понимал. Кажется, он предлагал вызывать геологов и узнать, что под землёй.

— Пока незачем вызывать, — улыбнулся я в ответ. — На этом участке не сажайте.

— Корректировать план? — Патрик удивлённо вскинул брови.

— Да, нужно скорректировать. Здесь я построю здание, — сообщил я ему, понимая, что это самый оптимальный вариант.

Построить и поставить ограничивающий контур, чтоб ни одна любопытная Варвара не совала нос на мой участок.

Всё же я намерен в ближайшем будущем приглашать гостей в поместье. Будет прогуливаться мимо какой-нибудь менталист из аристократов и пронюхает про место силы. Зачем мне лишняя огласка? Вот именно, незачем.

— А, ну тогда гуд, сделать всё куикли, — закивал британец и схватил ящик с колышками.

Затем он принялся обозначать под моим чутким руководством территорию будущего строения. Я же в этот момент слушал подсказки Карыча, который прекрасно понимал местонахождение скрытого места силы.

Да, отличное решение. И здание я назову личным домом медитации, чтобы вообще никто не прикопался и нос сюда не сунул.

Патрик управился с отметками и позвал помощников, сообщив мне, что осталось работы на час, а то и меньше. Вот и славно, пусть доделывает. А я пока напомню Насте, чтобы пожарила говяжьи стейки. Надо покормить Шустриху. Как мне признался Карыч, магическое воздействие истощает её, так что надо птичку держать в тонусе.

Я и сам не прочь перекусить. Добрался я до кухни и распорядился, чтобы Настя приготовила стейки.

— Лёш, не наглей. Я что вам, кухарка? — хмуро взглянула Настя, домывая посуду. — Собралась в кои-то веки на маникюр…

— Закинь в быстро-плиту, зачем жарить на сковороде? — предложил я ей вариант.

— Не пробовала, но там есть режим барбекю. Да и пространства много внутри, — задумчиво отозвалась Настюха. — А что, не попробуешь — не узнаешь. Так ведь говорят?

— Всё верно, давай прям сейчас и проверим, — кивнул я ей.

Настя разместила решётку в быстро-плите, закинула мясо, почитала инструкцию и выставила нужный режим. Через пару минут на кухне приятно запахло жареным мясом.

— Ох, и правда. И что это я торможу? — удивилась Настя. — Вот же, смотри, какие румяные получились!

Она вытащила шесть стейков на блюдо. Я не удержался и сразу же попробовал, отрезав кусочек.

— Замечательно получилось, — довольно улыбнулся я, затем забрал с собой блюдо с тарелкой и столовыми приборами и подался к выходу. — Успешного маникюра.

— Спасибочки, — расплылась в улыбке довольная Настюха в спешке снимая фартук и собираясь.

Добравшись до спальни я, как и прежде, поставил на подоконник блюдо для Каркуши, которая через пару секунд появилась на прикормленном месте и накинулась на еду.

Подцепил я вилкой сочный кусок мяса и закинул в рот. Итак, что мы имеем? Сад почти посажен, осталось лишь подождать недельку-другую. Ну а дорожки нужны по всему поместью. Учитывая масштаб, хватит ли у меня денег на это или придётся подождать? Должно хватить.

Поговорю с Ивановым, он как-то заикнулся, что его бригада может взяться за это. Глядишь, и скидку сделает.

Я тыкнул на пульт, и на экране телевизора появилось бородатое лицо ведущего, затем камера отдалилась. Я увидел сидящего в кресле напротив него седого мужчину в чёрном костюме.

— … И вот очередной всплеск в подпространстве, — тревожным голосом сказал ведущий. — В прошлый раз мы с вами говорили об оранжевой аномалии. А сейчас что?

— Да, хочу отметить, что всплеск необычный, — мягким голосом произнёс седой мужчина.

Я прочёл под ним титры: «Оглоблин Георгий Николаевич, профессор прикладной магии и артефакторики».

— Похожий был зафиксирован лет сто тому назад, — продолжал он. — Но сейчас всё же немного не так. Наша планета окружена озоновым слоем, но также и магической субстанцией, которая также защищает Землю. И вот представьте, что этот магический слой будто кто-то разрывает снаружи.

— То же самое, как и с аномалиями, — закивал ведущий.

— Я всё же привык считать, что аномалии — стихийное явление, — подчеркнул профессор. — Здесь же мы видим, как я уже сказал, явно чью-то волю.

— И что может произойти, когда… ну вы понимаете… когда произойдёт разрыв? — напряжённо произнёс ведущий.

— Мы не знаем, — пожал плечами Оглоблин. И я выключил телик.

Вот с этого и надо было начинать. Они не знают. Да никто не знает, что происходит. Даже Карыч притих, и ничего не может сказать. Он всё ещё изучает следы, пытается нащупать ниточки, чтобы потянуть их и разобраться в этой чертовщине.

«Ох-хо-хо! Вот это да!» — заверещал в моей голове пернатый, я от неожиданности чуть не подавился куском мяса.

«Что ты так орёшь? Нашёл что-то?» — резко спросил я.

«Лёха, я ведь только что нырнул под землю. Решил изучить ещё раз место силы», — начал объяснять Карыч.

«Ну и? Договаривай», — раздражённо бросил я ему. Терпеть не могу эти прелюдии. Мог бы и сразу сообщить, что произошло.

Карыч материализовался прямо передо мной, уставившись на меня поблёскивающими чёрными глазками.

— Ух, ты даже не представляешь, что я обнаружил! — радостно воскликнул пернатый.

— Не томи, давай выкладывай, — нахмурился я, и Карыч переместился на комод, к стражу и Змею Горынычу.

— У тебя так сейчас глаза блеснули, — прощебетал пернатый. — Ты злишься? Почему?

— Потому что кто-то резину тянет, — процедил я.

— Какую резину? — огляделся Карыч. — Зачем её тянуть? А-а-а, это ваши человечьи метафоры.

— Вроде того. Говори, — настойчиво произнёс я.

— Я артефакт нашёл! Прикинь⁈ — радостно выпалил Карыч. — Просто куш сорвали, я те говорю.

— Ка-а-ар-р! — донеслось с подоконника. Шустриха поблагодарила за трапезу и принялась чесать клювом под крылом.

— Так, и что там? — я аж вскочил с дивана, чуть не забыв о недоеденном стейке, но вовремя подхватил тарелку и перенёс её на стол.

— Похож на обычный кристалл. Но он необычный, вот в чём дело, — принялся объяснять Карыч и взял паузу.

— Ты опять испытываешь моё терпение, — подчеркнул я.

— Да слова пытаюсь подобрать, — вздохнул пернатый. — В общем, артефакт сформирован в результате воздействия места силы. Та самая энергия, что пробилась наружу и создала его.

— Ты уверен? — остановился я посреди комнаты.

— Более чем, — признался Карыч. — Я предполагаю, что микроэлементы, находящиеся в почве, собрались в одну точку. Так сказать сплавились в единое целое, — ответил Карыч. — Это природный артефакт, Лёха. Мы нашли природный артефакт!

— И ты знаешь, как он работает? — заметил я.

— Да, я уже понял, на что он способен. Уже могу проводить такие исследования. Артефакт будет служить… как у вас, человеков, это называется?.. Радаром, вот чем, — продолжал мой питомец. — С его помощью я смогу мониторить всё вплоть до Подмосковья. Выявлять иномирных существ, аномалии и всё, что не относится к этому миру.

Я задумался. Если всё так, как говорит пернатый — а мне в его словах сомневаться не приходилось — то мы ведь… Мы так и Небулу обнаружим, и поймать её не составит труда!

— Точно подмечено, — закивал Карыч, прочитав мои мысли. — Но мне нужно ещё немного времени, чтобы вскрыть его и активировать. Очень сложно он запакован.

— Сложнее, чем само место силы? — удивился я.

— Не сложнее, но серьёзно, — пояснил Карыч. — Так что я помчал туда. И хорошо, что подпитка под боком, она поможет мне не истощиться.

— Давай, удачи, — отпустил я пернатого, который сразу же вылетел в окно. Шустриха встрепенулась и вспорхнула следом за своим обожаемым хозяином.

Я же ухмыльнулся. Ну что же, скоро на одну угрозу станет меньше, и она самая серьёзная на нынешний момент.

Ещё на фоне маячила красная аномалия и странный всплеск энергии., но я пока не понимал, что это будет.

Кстати, что-то давно того странного типка не было. Странника. Он бы, возможно, многое объяснил.

Остальные проблемы я не брал в расчёт. На фоне всего этого они были мелочами. И недалёкий сынок Анаболика. И граф Донской, пытающийся подмочить мою репутацию.

Всё, что меня беспокоило на данный момент — странные предвестники чего-то неизвестного, а также угроза со стороны Небулы.

Мельком я взглянул на часы. Что ж, пора собираться в бассейн. Только я вскочил с кровати, как в дверь кто-то тихо постучал. Судя по стуку, точно не Захарыч, и уж тем более не Пуля.

— Входи, Насть! — бросил я, и на пороге показалась брюнетка. Она была в домашнем халатике, а лицо встревожено.

— Лёш, прости, что наехала там, на кухне. Я не хотела. Мы ведь живём в твоём поместье, а тут я вдруг… Просто нервы на пределе, — извиняющимся тоном произнесла Настя.

— Всё понимаю, — улыбнулся я. — Ты по какому-то делу?

— Я «Гуччи» заварила, — сообщила мне Настюха, и я чуть не прыснул со смеху.

Это напомнило знакомый бренд из моего мира. Представил, как Настюха заливает кипятком сумочку или какой-нибудь предмет одежды, и улыбка сама собой появилась на моём лице.

— И ничего смешного, — выдавила улыбку Настя. — Очень хороший чай, успокаивает. Составишь компанию?

— Ну, давай, попробуем твой «Гуччи», — согласился я, и вышел с Настей в коридор. — А Захарыч или Пуля что, отказались?

— Дрыхнут, — вздохнула Настюха. — Этот неугомонный старик угостил Олега своим кофе.

— Ну да, с небольшим содержанием коньяка, — хмыкнул я.

— Можно и так сказать, — произнесла Настя. — А я вот решила тебя пригласить почаевничать. Надеюсь, ты никуда не спешишь?

Я вновь взглянул на время. Час у меня точно есть, так почему бы и не поболтать за чашкой чая. Кажется, что для Насти это сейчас очень важно. Заодно и открою для себя новый вкус чая.

— Нет, не спешу, пойдём, — ответил я, и мы покинули дом.

Настя провела меня к старенькой беседке, где на столе стоял пузатый заварочный чайник и пара крохотных чашек на блюдцах.

Настя разлила чай, затем поднесла к носу свою чашку.

— Ну ты сам попробуй. Какой аромат, — улыбнулась она.

— Здесь нет ничего такого, надеюсь? — я принюхался к напитку. Лёгкие нотки мяты, яблока и небольшой оттенок ещё каких-то специй, вроде куркумы.

— Нет, аллергии не вызывает, если ты об этом, — успокоила меня Настюха. — Всё натуральное.

— Ты говорила, что чай успокаивающий, — вспомнил я. — О чём тревожишься?

— Да что-то никак не могу прийти в себя, — тяжело вздохнула Настя. — Когда я оказалась прижата к асфальту и увидела, как тот шаман…

Она взяла паузу, замотала головой, и ещё раз глотнула чай.

— Ты боишься, что эти уроды вернутся? — ухмыльнулся я. — Можешь быть спокойна. Они за мной приходили, а не за тобой.

— От этого не легче, — печально улыбнулась Настя. — Всё же мы не просто коллеги, а друзья. И я не хочу, чтобы ты пострадал.

— Всё будет хорошо, — ободряюще кивнул я.

— Ты не знаешь, на что способны шаманы. А я знаю, — криво улыбнулась Настя.

— Ты уже встречалась с такими? — удивился я.

— В детстве, когда мне было лет семь. У нас во дворе был такой мальчик моего возраста. Одарённый, но не маг. Тоже тотемы ставил, с душами разговаривал умершими. Странный, в общем, — тихо пробормотала Настюха, вновь разливая по кружкам ароматный напиток. — Всё ходил и бормотал под нос какую-то пургу.

— И произошёл между вами конфликт, — догадался я.

— Да, мы своей компанией его поддразнивали. Называли дурачком, — продолжила Настя. — И он не выдержал. Рассвирепел, воставил тотемы. Вот так же нас прижало к земле, как и меня недавно. А затем в воздухе появились огненный сферы. Две мои подруг подруги загорелись… Они умерли до приезда скорой.

— Ты пострадала? — спросил я.

— Мне оставил на память вот это, — выдавила Настя, и отогнула воротник своего халатика.

Я заметил под ключицей алый рубец от сильного ожога.

— Его поймали? — поинтересовался я.

— Поймали и его, и его родителей. Они пытались скрыться, — ответила Настюха и побледнела, будто заново переживая те события. — Больше о них никто не слышал.

— Запомни, всё уже позади, а то, что было в прошлом, пусть остаётся там, — произнёс я.

— Да. Ты прав. Надо просто отпустить это и расслабиться, — Настя допила чай, на её щеках появился румянец. — Когда я заканчивала институт, мне казалось, что жизнь лекарей скучна и однообразна. Но затем завертелось-закрутилось. Я попала к Кресту, потом познакомилась с тобой. Теперь это нападение. Я даже и не думала, что в моей жизни будут такие насыщенные дни.

— Злодеи наказаны, поэтому о них можно забыть, — произнёс я. — А полезут — им не поздоровится. Так что живём дальше и наслаждаемся жизнью.

— Отличные слова, — хихикнула Настя. — Спасибо тебе за поддержку.

Мы чокнулись фарфоровыми чашечками и допили чай. Поболтали на общие темы, затем коснулись развития «Возрождения».

Всё ещё впереди у нашей клиники. Но я в который раз поймал себя на мысли. Надо всё чаще выполнять частные заказы местной аристократии. Работа работой, а личный бренд для меня очень важен, вдь на его фундаменте я и буду развивать уже свою частную клинику для сильных мира сего.

Так что планы были более серьёзные, чем просто развитие «Возрождения».

— Опять эти комары, — охнула Настя. — Пора домой.

Я услышал противный писк над ухом. Эти твари обычно под вечер появляются, и всё из-за того самого заросшего пруда, где они успешно и быстро размножаются.

Надо будет решить эту проблему. И я даже знал, как аристократы справляются с этим. Ни на вечере Новикова, ни в поместье Долгопрудного ни одно кровососа я не заметил.

Память Алексея подсказала, что в этом мире популярна услуга магической дезинфекции. Есть фирмы, которые помогают избавить поместье от комаров, колорадских жуков, всяких полёвок и прочих вредителей.

Ну а как они это делают — узнаю чуть позже, как и пойму по ценнику, по силам ли мне сейчас оплатить такой сервис или придётся потерпеть.

Добрался до своего гардероба, быстро переоделся в спортивное и понял, что придётся вызывать такси. Пуля-то дрыхнет. Да и если проснётся — толку от него, если он налакался коньячно-кофейного напитка. Там и без трубки любой гаишник его завернёт.

По пути, находясь в салоне такси, я понял, что мысли в голове успокоились. Всё же чай «Гуччи» действовал вроде неплохого успокоительного. Но мне сейчас это не особо нужно. Наоборот, следовало держаться настороже. А вдруг опять эта чёртова кобра появится? Да и для тренировки расслабленность только во вред, поэтому я использовал «Нейтрализатор», снимая воздействие природного успокоительного. Сразу же голова прояснилась, да и энергии всё же прибавилось.

Я добрался до бассейна. Всё прошло в штатном режиме. Наплавался я вдоволь, а затем решил прогуляться по Лосиному парку, который был расположен неподалёку. Большая территория, множество тропинок, отходящих от главной аллеи, застеленной фигурной тротуарной плиткой, высокие раскидистые деревья, которым не один десяток лет. Я свернул на одну из таких тропинок, вдохнул чистый воздух.

Затем мой взгляд выцепил некое зарево в небе. Это было похоже на северное сияние, но, в отличие от него, занимало крохотный участок и мерцало ярко оранжевым. Да к тому же слегка колыхалось.

Предвестник оранжевой аномалии?

«Вряд ли, — услышал я Карыча, и голосок у питомца был очень обеспокоенным. — Точно не она. Кажется, что это связано с тем самым странным всплеском энергии».

«Есть мысли, что это может быть?»

«Эх, если бы я знал. Это может быть всё, что угодно, — вздохнул Карыч. — Буду наблюдать, и как додумаюсь, сразу сообщу».

— Ох, Матильда! — воскликнула пожилая женщина, вглядываясь в крону высокого дерева. Судя по платью и серебряной брошке в виде меча на воротнике — женщина из благородного рода. Рядом топтались её слуги, охрана.

— Да сделайте хоть что-нибудь! — всхлипнула она и вновь воскликнула вверх: — Матильдочка! Спускайся, ты можешь!

— Ме-е-еа-у-у-у! — раздалось в ответ откуда-то сверху. Кошка была в откровенном шоке. Видно, и сама не понимала, как очутилась там.

Стандартная история. Бросилась за птицей в порыве охотничьего энтузиазма, и сама не заметила, как забралась на самую верхушку.

Я поднял голову, кое-как различив в густой кроне дерева белое пятно, которое и голосило на всю округу.

Я направился к пожилой даме, но путь преградил один из телохранителей.

— Больше ни шагу, — грубо затормозил он меня, закрывая своим могучим торсом свою хозяйку. Затем взгляд его выцепил родовой перстень на моей руке, и он нехотя отошёл, пропуская меня к женщине.

— Да что же это? Как ты туда забралась, Матильда? — вздыхала она, вытирая слёзы платком.

— Добрый вечер. Что у вас произошло? — подошёл я к пожилой даме.

— Матильда кинулась за птицей, и я не смогла её остановить, — выдавила аристократка. — А теперь не может слезть. А я даже не знаю, что делать.

— Кажется, я могу вам помочь, — широко улыбнулся я в ответ.

Для меня было неважно, кто просил помощи. Даже если передо мной была бы простолюдинка, я бы всё равно пришёл на помощь. Я вызвал Карыча иобъяснил, что нужно сделать.

«Ох уж эти кошки, — вздохнул пернатый. — Опасные и хитрые существа. Сейчас, гляну на эту пострадавшую».

Я заметил мелькнувший в воздухе отблеск оперения Карыча, затем вновь взглянул на пожилую даму.

— Ох, если вы мне поможете… если спасёте бедную Матильду, я вам так буду благодарна, — выдохнула аристократка.

Я почувствовал возвращение Карыча.

«Не, Шустриху я точно не пошлю. Там крупная особь, и когти у неё ого-го», — сообщил пернатый.

«Но помочь надо», — настойчиво произнёс я. Достаточно настойчиво, чтобы питомец принял отчаянное решение.

«Хорошо, я её спущу», — выдавил он.

— И как вы будете снимать мою Матильду? — услышал я голос аристократки.

— У меня есть помощник, — улыбнулся я. — Ждём.

Карыч вновь метнулся к белому пятну на дереве, там и материализовался.

Раздалось свирепое мяуканье, рычание, звуки борьбы, ну а затем все звуки сменились на хрипы. Буквально через пару секунд показался Карыч, а в лапах его билась белая гладкошёрстная кошка, чем-то похожая на сиамскую, но крупнее.

— Ох, Матильдочка, — пожилая аристократка сложила перед собой руки лодочкой, будто в молитве, наблюдая чудесное спасение своего питомца.

Я хмыкнул, замечая, что Карыч, чтобы перенести кошку, даже чуть увеличился в размерах, иначе бы просто не смог её поднять. Одной когтистой лапой пернатый держал Матильду за холку, второй сжимал её шею, чтобы она не дёргалась.

— Ахр-р-р, — хрипела кошка, пытаясь вывернуться и махая лапами в надежде достать грача. Выглядело это настолько смешно, что я едва не расхохотался. Больших сил мне стоило удержаться от смеха.

— А вот и ваша любимица, — улыбнулся я, когда Карыч отпустил кошку в полуметре от земли.

— Ме-а-а-ау-у-у! — злобно выкрикнула котяра, подпрыгнув и взмахнув когтями, но Карыч уже перелетел на моё плечо.

— Матильдочка! Иди сюда, моя хорошая, — раскинула руки аристократка, и служанка схватила кошку, передавая её хозяйке. Ну а та сразу же принялась гладить это злобное существо.

— Угр-р-р-р, — выдавливала Матильда, мрачно посматривая в сторону Карыча, который начал деловито чистить свои перья.

— Какой чудесный у вас грач! — воскликнула аристократка. — Наверное, дрессированный.

— Да, цирковой, — кивнул я.

Ещё бы. Такой фокус провернул, что с ним только в цирке выступать.

— Марта, всё хорошо? Ты уже не хрипишь? — оглядела свою кошку аристократка. — Да хватит рычать, тебя эта птичка спасла, а ты её хочешь съесть.

— Тварь! — выпалил Карыч в сторону Матильды.

— Ох, он у вас ругается, — удивилась пожилая женщина.

— Только это слово и знает, но я его переучиваю, — решил я сгладить неловкую ситуацию.

— Я уж и забыла вас поблагодарить, — хихикнула довольная женщина. — Спасибо вам огромное за то, что не прошли мимо.

Далее женщина отвлеклась на звонок, а я продолжил свой путь по тропинке.

«Ты просто красавец, Карыч, — признался я. — Но в следующий раз лучше молчи».

«Не выдержал, хозяин. Эта сучка ведь в меня уже пару раз вцепилась. Там, на дереве. Пришлось ей показать, кто тут хозяин», — хихикнул пернатый.

«И у тебя отлично получилось», — признался я.

В стороне между высотками полыхнуло. Я аж остановился.

И что это было? Ведь это в самой столице и причём неподалёку.

Но вспышка как появилась, так и исчезла, и мне ничего не оставалось, как продолжить идти через парк. Ну а Карыч сорвался на разведку. Как прилетит, расскажет, что же там произошло.

Недалеко от метро Крылатское, за минуту до этого

Небула собрала все свои силы попыталась обернуться в астральную сущность. Только так она может уйти.

Но те несколько искр, которые она сформировала, чтобы свалить отсюда, были тут же перехвачены магами. Эти частицы силы в буквальном смысле вырвали из неё, и те зависли в воздухе. Да они насмехаются! Они просто насмехаются над её слабостью!

— Пакуйте эту нечисть, — самец в чёрном махнул остальным прямоходящим. Он продолжал скалиться и довольно разглядывать её.

Небула дёрнулась, но ещё несколько людишек подняли ружья, которые дёрнулись от выстрелов. В неё врезалось несколько пуль. Но нет, это были не пули. Она взглянула вниз. Какие-то шприцы врезались глубоко в её шкуру, доставая до плоти, и впрыснули в неё какую-то гадость.

Сознание помутилось, поплыло, а через пару секунд она отключилась.

— Аккуратней, увальни! — услышала она словно через вату.

Шуметь нельзя. Пусть думают, что она ещё в отключке. Для начала следует понять, где она находится, осмотреться.

Небула приоткрыла один глаз и поняла, что находится в некой герметичной капсуле. Эту капсулу пошатывало, а снаружи раздавались голоса. Её куда-то переносят.

— Ступени… да, туда, направо…

— Не шатайте…

— Куда она денется… — обрывки фраз долетали до неё.

Думают, что всё отлично, и они её поймали. Ну ладно, пусть так думают дальше.

Какое-то время капсулу ещё покачивало, а затем она замерла. Что-то зашипело, запищало впереди, да так противно, будто здоровенному комару прищемили кое-что.

Так, для начала нужно избавиться от браслета, которым стянули её пасть… Видно, прямоходящие перестраховались от её физической атаки.

Как избавиться? Да просто. Браслет был сделан из не очень качественной стали. И, разумеется, он был закрыт на электронный замок, хотя толку от него, если Небула может разрушить сам браслет.

Она принялась интенсивно выделять яд, поднимая в нём концентрацию кислоты. Раздвоенный язык припекало, но что ей ожог, когда жизнь на кону?

Капля за каплей во рту собиралась кислотная смесь. Небула немного наклонила голову и приоткрыла пасть насколько могла. Излишек яда попал на рифлёный пол капсулы, и от того места, куда упала капля, потянулась струйка дыма. Вторая капля угодила как раз на ободок намордника.

Металл зашипел, истончаясь. На него упала ещё одна капля. Небула лишь напрягла пасть, раздвигая её, и сдерживающее устройство щёлкнуло, отлетая в сторону, а затем электронный замо́к громко запищал.

Твою ж мать!

— Эй, там что-то происходит! — раздался голос снаружи.

— Открывать не велено, — ответил ему взволнованный женский голос. — Ждём Магистра.

Магистра? Судя по званию, очень важная особа. Скорее всего тот самый скалящийся тип в чёрном.

Но это даже и хорошо, что они ждали. Подарили ей время. Много времени.

Проделать дыру в капсуле при помощи яда было делом техники. Разъедающего яда скопилось более чем достаточно. От едкого дыма слезились глаза, а во рту саднило от сильного ожога, но всё же Небула справилась. Через несколько секунд она выскользнула наружу.

— Стреляй, — просипела человеческая самка в синей форме. Пятясь, она споткнулась, упала на пол и вытаращилась на Небулу, давая ей возможность для манёвров.

Небула плюнула в лицо самки кислотой, и жертва завизжала, затем упала замертво. Тощий дрожащий самец уже наставил на неё пистолет, из которого вылетел шприц, который не добрался до цели. Она сбила опасный предмет хвостом, затем кинулась в сторону самца.

Кислоту она уже израсходовала, и на ходу поменяла состав своего яда, делая его смертельным для прямоходящих. Клыки впились в шею жертвы. Небула прокусила шкуру что-то хрипящего в рацию человека, впрыскивая смертельную субстанцию.

Самец упал, темнея и вздрагивая от предсмертных конвульсий.

Ну вот. Теперь есть пространство для манёвров. И времени есть, правда немного. Она уже слышала приближающийся топот.

Небула огляделась. Она в некой лаборатории. Капсула была размещена напротив операционного стола, а вокруг него куча штативов с неизвестными приборами.

Генератор находился в соседней комнате. Небула чувствовала его энергию. Бросившись из последних сил в коридор, она добралась до металлического короба, клыками вспорола крышку и прикоснулась к мерцающим кристаллам.

О да! Всё тело её содрогнулось от сладкой дурманящей рассудок энергии. Этого было достаточно, чтобы вернуться в астральную сущность.

— Она здесь! Вырвалась! Ловушку, живей! — кричал один из самцов на другого. Она почуяла фон, исходящий от него. Маг, один из тех, кто вырвал из неё искры.

Она материализовалась прямо перед его лицом, увеличилась, откусывая голову. Одновременно обернула хвостом шею человека в серебристой спецодежде, напрягая мышцы. Хруст шейных позвонков для нее был слаще мёда.

Ну а затем Небула полностью перешла в астрал, слыша запоздалые крики и выстрелы. Будто погрузилась под воду. Позади включились сдерживающие барьеры. Поздно. Она успела.

Через мгновение Небула выскочила в тёмном парке, причём прямо возле аллеи.

«ВХОД ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА!» — мелькнула сбоку надпись на стареньком кирпичном здании.

Она вовремя ушла поглубже в астрал, понимая, что её увидели.

— Чёрт! Что это было⁈ — накрашенная блондинка вгляделась в то место, где только что была астральная кобра.

— Вера, ты кузнечика испугалась⁈ — захохотала крупная самка рядом, её подружка.

— Нет, ты видела? Что-то мелькнуло, — пробормотала блондинка.

— Менталистка, блин. Хватит видеть в каждом камне угрозу, — засмеялась подружка. — Пойдём, мы опаздываем…

Небула на всякий случай удалилась от самок, пролетев сквозь стену кирпичного здания и очутившись в подобии котельной. Узлы труб, арматура, стальные перекрытия, из трубы справа капает вода.

Никого здесь не было. Самое время выдохнуть и понять расклад.

Что будет дальше, она прекрасно понимала. Гончие почти перешли в этот мир, и первым делом пойдут по её следу.

Ну а что она может противопоставить им? Ничего. Те места силы, на которые она рассчитывала, уже покрыли куполами энергии, как и подстанции.

Ну а то место, где её поймали, было всего лишь ловушкой. Теперь она понимала это.

Выпивать энергию из артефактов, находящихся в поместьях? Но ведь она рискует нарваться на сильного мага. Да к тому же истощать трансформаторы и мелкие производства — не вариант. Зачем повышать риски быть пойманной на очередной вылазке? После её побега всех поднимут на уши.

Сейчас самое время упасть на дно и не отсвечивать. И ждать, когда гончие заскребутся в её дверь? Проклятье!

На Небулу накатила волна отчаянья. Никогда она не чувствовала себя такой беспомощной. Но делать что-то нужно, чтобы выжить. Возможно, даже то, что ей совсем не понравится.

«Там Небула!.. Я просто в шоке!.. Она вырвалась!..» — зачирикал в голове Карыч.

Я уже вышел из парка, когда почувствовал его появление. Над правым плечом мелькнули всполохи энергии.

«Спрячься получше, — сообщил я ему, замечая в стороне двух полицейских с датчиками. — Расскажешь, как пройдём их».

Судя по виду, стражи порядка были взволнованы. Они бродили внимательными взглядами по улице, будто выискивали кого.

Я прошёл мимо, завернул на узенькую улочку, затем добрался до подземки и, миновав ещё одну группу полицейских, нырнул в подземный переход.

«Теперь по порядку. Где Небула, и откуда она вырвалась?» — спросил я у Карыча.

«Её поймали в овальный ящик, довезли до бункера. Внутрь не получилось пробраться, — начал рассказывать питомец. — Ты не представляешь, сколько там датчиков!»

«Что дальше?» — спросил я, добираясь до эскалатора.

«Так вот, она вырвалась. Я заметил по астральному следу. Эх, такой был шанс её поймать, — Карыч тяжело вздохнул, затем добавил: — Она была слаба, очень слаба».

«Но по следу её можно отследить?» — поинтересовался я, успев запрыгнуть в последний вагон поезда.

«Он путаный, и это очень долго. Проще воспользоваться тем поисковиком. Артефактом в поместье», — услышал я от пернатого.

«И кто её подловил? Есть предположения?» — спросил я, и Карыч затих.

«Видел одного человека в чёрном, и с ним куча охраны. У входа в бункер заметил, когда Небула вырвалась, — ответил питомец. — А! Ещё что необычное. У него трость золотая, с узорами странными. И он точно сильный маг. Фонило от него так, что я сразу это понял».

— Аристократ, причём не бедный, — задумчиво пробормотал я под нос.

— Что вы сказали? — спросил меня интеллигентного вида мужчина в клетчатом костюмчике.

— Мысли вслух, — объяснил я.

«Символы хорошо запомнил?» — поинтересовался я у Карыча.

«Что-то запомнил, что-то нет. Зачем тебе?» — удивился пернатый.

«Символика в этом мире играет большую роль. Особенно у богатых, — заметил я. — Надо понять, кто охотится за Небулой».

«Ты хочешь объединить усилия?»

«Пока нет. Надо понять для начала, что добивается этот мажор с тросточкой», — ответил я, и Карыч захохотал.

«Мажор. Уже не первый раз слышу от тебя. И что, Лёха? Богатый?»

«Да, очень богатый человек, — кивнул я, выходя из вагона. — Всё, прячься».

Я мельком взглянул в сторону полицейского, который выставил перед собой датчик с экраном. Ещё двое проверяли документы у вызывающих подозрения граждан.

Раз Небула слаба, переживать не о чем. И теперь ей не дадут так просто пробраться к источникам энергии. Их будут охранять.

Кто занялся её поимкой, я узнаю позже. Сейчас мне интересно другое.

Я взглянул на сияние в небе. Оно изменилось. Ещё пару часов назад оно было ярким и переливалось, сейчас же затухает.

Что это значит, никто не понимал.

«Я знаю, что это, — выдавил Карыч. — 'Так обычно закрывается астральный переход».

«Кто-то попал на Землю?» — у меня аж в горле запершило от волнения.

«Да, и вполне вероятно, что из моего мира», — услышал я тихий ответ пернатого.

Это было очень интересным. Если всё так, значит, за Карычем ещё кого-то послали? Небула не справилась, следовательно, в мир придёт тот, кто всё сделает как надо. Логично.

Хотя тут не исключено вторжение, никак не связанное с Карычем.

Погружённый в тяжкие думы, я вернулся в поместье на такси, которое поймал у выхода из подземки.

Настюха хозяйничала на кухне. Я слышал её тихое пение, доносящееся из приоткрытого окна. Но ни Пули, ни Захарыча не было видно. Но ладно старик, мне нужен был Олег.

Хотел его попросить сгонять в магазин за тарой для своего энерго-бустера. В последнее время всё больше посещало мыслей, что надо быть готовым ко всему. Смесь приготовить не проблема, но ведь её ещё нужно разлить в удобные пузырьки, которые можно носить с собой. Такие продавались не везде, но их можно было найти, как и специальный ремень с кармашками, в которых они будут храниться. Пузырьков двадцать хватит вполне.

— Насть, а где Олег? — спросил я ассистентку через окно, и она дёрнулась от неожиданности.

— Ох, что ты так неожиданно подкрадываешься⁈ — воскликнула Настюха. — Напугал… Спит твой Олег.

— Всё ещё спит? — удивился я.

— Нет, конечно, — хихикнула Настя, вытирая полотенцем внутреннюю чашу быстро-плиты. — Проснулись они с Захарычем, и тот наехал, что Пуля пить не умеет. Вот и зацепились языками.

— Понятно, — вдохнул я. — Решили проверить ещё раз, кто более выносливый.

— В итоге выносливым оказался Захарыч, — рассмеялась Настя. — Его Пуля недавно вынес из кухни в его комнату.

Я услышал громкий дружный храп, который доносился из спален. Да и чёрт с ними, пусть дрыхнут.

Я же поужинал с Настей. Экран под потолком ожил, а на нём несколько экспертов, рассевшихся на креслах в студии. Они спорили об аномалии.

— Иван Романович, это не совсем так, — продолжал бородатый седой мужчина с покрасневшим лицом. — Есть наземные аномалии, есть подземные, которые, как вам известно, называют разломами. Ну а это воздушная.

— Оранжевая аномалия? Постойте, что за чушь? — возмущённо запыхтел худощавый старичок, враждебно посматривая на своего оппонента поверх кустистых бровей. — Это оптическая иллюзия.

— Не может такого быть! О чём вы говорите⁈ — воскликнул мужчина плотного телосложения в жилетке и с какими-то чётками в руках. — Иллюзия не показывает изменение структуры магического барьера на датчиках. А оно есть.

— Вы опять будете кричать про своих рептилоидов? — скривился бородатый эксперт. — Ну давайте… Что там? Сигнал от инопланетян?

— А почему бы и нет! — злобно выпалил плотно сбитый мужчина, загремев чётками. — Я уже который год об этом пишу в своих эссе. Они существуют, и…

— Ваши эссе сомнительны, — возразил бородатый.

— Дайте мне сказать! Я не перебивал вас! — зарычал на него мужчина с чётками.

— Переключи, — улыбнулся я. — Не могу слушать этот бред.

— Интересно, что это тогда? Там, в небе, — щёлкнула по пульту Настя, тревожно взглянув на меня.

На экране шёл какой-то фильм, вроде криминальный сериал. Но это лучше, чем та хрень, которую просто невозможно слушать.

— Когда придёт время, мы всё узнаем, — хмыкнул я.

— Ты так обнадёживающе сказал, — иронично улыбнулась Настюха. — Прям легче стало.

— Ну а что ты хочешь от меня услышать? Я не эксперт, могу лишь догадываться, — произнёс я, допивая квас. — Всё, я отдыхать.

— Ага, хорошего вечера, — попрощалась Настя. — Не забудь, что завтра мы пораньше выдвигаемся.

— Почему?

— Захарыч хочет провести планёрку. Что-то важное сообщить, — ответила Настя. — Но мне ничего он не сказал. По его лицу было понятно, что ничего хорошего он не скажет.

— Что ж, увидим, — я покинул гостевой дом, добираясь до своей громадины.

Приготовился ко сну, принял звонок от Софьи.

— Алексей, добрый вечер, — услышал я её мелодичный голосок. — Как у вас дела?

— И вам добрый вечер, Софья. Рад вас слышать, — ответил я. — Дела идут, работа кипит. А у вас всё хорошо, никто не угрожает?

— Да меня сейчас так опекают, что даже вздохнуть порой тяжело, — рассмеялась княжна. — Вы же видели телохранителей в клинике? Так это не все, кто следит за моей безопасностью.

— Это меня и успокоило, и огорчило одновременно. Всё же изредка хочется свободы, — заметил я.

— Поэтому я и сбегала из поместья, — прошептала Софья. — Кстати, на яхте графа Новикова вновь собирается светская тусовка. Может, вы хотите прокатиться по Москве-реке? Кстати, там будут и два главных целителя Москвы.

Я вспомнил одного из целителей, который был в составе комиссии, проверяющей нашу клинику.

— Лисовский в том числе? — улыбнулся я.

— Да-да, Лисовский и Сметанников, — радостно ответила Державина. — Вам будет очень интересно с ними пообщаться, как я думаю.

— Правильно думаете, приду с удовольствием. Но я соглашаюсь не ради этого, — произнёс я. — Главное, что и вы там будете.

Софья взяла паузу, видно обдумывала мои слова. Но ведь я сказал правду.

— Благодарю вас, Алексей, за комплимент, — смущённо произнесла Софья. — Послезавтра вечером в восемь часов жду вас на пристани «Щебетинская».

— Обязательно буду, — сказал я, и наш разговор на этом был завершён.

Я вздохнул, закрыл глаза и вновь представил, как Софья лежит рядом и игривым взглядом посматривает на меня. Моя фантазия плавно перешла в довольно откровенный сон, который я почти не запомнил.

— Как же тебя так угораздило, Гена? — вгляделся я в него. Прыщ, который появился на его лице, увеличился за несколько секунд раза в два, а то и больше.

— Да фам в фоке, — промямлил амбал, и отчаяние промелькнуло в его глазах. — Фпафай меня, Лёфа.

— Спасём, не переживай так, — произнёс я. — Давай, расскажи вкратце, как ты довёл себя до такого.

Пришлось вслушиваться в лепет амбала. Пока я готовил диагностический щуп, Гена рассказал, как он брился и порезался. Затем на его физиономии появились красные пятна, поднялась небольшая температура и за сутки образовалось на месте этих пятен много прыщей. Затем они стали зудеть, жечь и потом гноиться. Когда он прикасается к ним, чувствует лёгкую боль. Антисептики не применял, но пытался использовать крем от акне. Но сразу же и бросил — усилились зуд и жжение.

— Вспомни, что было до бритья, — решил я докопаться до истины. — Ты ж явно заразился от кого-то.

Гена притих, задумался, видно вспоминал, что предшествовало появлению этой дряни на лице.

— А! Фповтвал! — воскликнул Гена.

— Чего? Говори чётче, — хмыкнул я.

— Ифё издеваисся, — выдавил он.

— Я просто не понял тебя, вот и переспросил, — вздохнул я. — Что ты сейчас сказал?

— Фповтз-аал, — буквально выдавил из себя Геннадий.

— Понял, спортзал. И что там?

Гена рассказал, как он собрался в душ после тренировки и понял, что забыл полотенце дома. Вот и позаимствовал полотенце у парня, у которого были похожие прыщи на лице.

— Ты ведь ещё и не спишь — вижу тёмные мешки под глазами, — заметил я.

Геннадий кивнул, сообщив, что денег мало, и от этого он сильно в последнее время нервничает. Вот и взял подработку, заполняет какие-то торговые карточки по ночам.

Понятно. На фоне стресса и иммунитета бациллы в него и залетели как к себе домой.

Ну а Гена дополнил свою историю тем, что подчелюстные лимфоузлы увеличены и болят, когда к ним прикасаешься.

Используя свою интерактивную книгу, я дополнил картину, отсеивая ненужные варианты. Пустулы — проще говоря, гнойники с волосом в центре, острое начало, зуд, жжение.

Окончательный диагноз я сформировал, когда погрузил диагностический щуп в черепушку Гены, который продолжал молоть языком.

— У тебя, Геннадий, острый стафилококковый фолликулит лица, — сразу сообщил я ему. — И ко всему прочему осложнение из-за твоего образа жизни, локальный лимфаденит, то есть увеличение лимфоузлов. И всё это из-за снижения иммунитета.

— Не поняв, — выдохнул Гена. — Как двянь попава ко мне?

— Объясняю, — ответил я. — Ты же порезался во время бритья. Вот бактерии от того товарища с прыщами и проникли в твой организм через рану. Понял?

— Тфою мафь, — Гена испуганно вытаращился на меня. — Я фдохну фто ли?

— Да кто ж тебе даст? — ухмыльнулся я в ответ. — Был бы у тебя нормальный иммунитет, такого бы не произошло. Это было бы невозможно. Понимаешь, да? Ты сам себя загнал в такую ситуацию из-за своих стероидов, стресса и неправильного образа жизни. Смотрю, ещё кофе хлещешь и энергетик.

— Как ты ужнал? — глаза Гены ещё больше расширились.

— Я ж лекарь, не забывай, — хмыкнул я. — Уже проверил, что в организме творится. Давление у тебя нестабильное, сердечко пошаливает. Завязывай с энергетиком, иначе будут последствия. Кофе можешь пить, но нечасто и лучше не перед сном.

— Поял, поял, уфё тепевь, не буду, — замотал головой Гена.

— Сейчас подлечу тебя, — сообщил я амбалу, и тот напрягся, но после моего заряда анестетика обмяк, уронил голову на грудь и засопел.

— Лёш, может его положить? Не упадёт? — подошла ко мне Настя.

— Нормально всё с ним, Насть, — сообщил я. — Теперь лучше меня не отвлекай.

— Поняла, если что, я рядом, — услышал я голосок ассистентки, который будто приглушился.

Обычно в таких случаях делают общий анализ крови, мазок-отпечаток берут с фолликулы, а следом и посев на питательную среду. Затем назначают антисептики, антибактериальные мази, противозудные препараты. В крайнем случае подключают антибиотики.

Но всё это было лишнее. Я окутал тело Геннадия сетью «Нейтрализатора», от которой потянулись крохотные магические лучи-паутинки в организм амбала к очагам воспаления. С каждой секундой бактерий становилось всё меньше, и воспалительный процесс постепенно сходил на нет.

Управился я минут за десять. Почистил организм Гены и с удовлетворением заметил, что прыщи на лице пациента уменьшаются сами собой.

— Пропиши ему укрепляющий витаминно-минеральный комплекс, — обратился я к Насте.

— И всё? — спросила Настюха.

— Этого будет достаточно, — произнёс я.

Пока ассистентка заполняла формуляр рецепта, я наблюдал за лицом Гены. Прыщей на губе уже не было, да и на лице осталось лишь несколько напоминаний о болезни. Несколько наиболее крупных прыщей, на лбу, щеке и подбородке переросли в крохотные и без гнойных наверший. Когда и они прошли, я отозвал неотработанный анестетик из организма амбала.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.