─ Ксана Андреевна, ─ шептала Светка, размазывая слёзы вместе с тушью по бледным щекам, ─ что делать?

─ Не паникуй! ─ мне пришлось говорить жёстко, иначе, если я ещё буду мямлить, мы точно не выберемся, ─ берите детей и закройтесь в операционной, там три двери, запри все.

Я посмотрела, как четыре медсестры повезли, повели и понесли деток в сторону операционной. А я пошла ко входу в отделение. Через меня он точно сразу не пройдёт, а там глядишь и Росгвардия подоспеет.

Как назло, все врачи оказались отрезаны от нас этим ненормальным, который запер их на утренней планёрке на кафедре.

Я вышла из отделения, заперла дверь, ключ выкинула и встала, впервые в жизни порадовавшись своей грузной стокилограммовой фигуре, даже, если он и стукнет меня, сразу ему мою тушку не оттащить. Прислушалась, со стороны лестницы ничего не было слышно, лифты он, гад, тоже заблокировал, да и деток не слышно, даже самые маленькие, поняли, что надо тихо как мышки, и не плакали. Они здесь у нас в онкологии все такие, почти не плачут.

«Что там Светка сказала? Видела в окно росгвардейцы уже подъехали, дай бог успеют»

Дверь с резким звуком распахнулась и в проёме показался высокий, прилично одетый, и если бы не глаза, налившиеся кровью, с полопавшимися сосудами и странным образом кривившийся рот, то можно было бы сказать, что и симпатичный, мужчина.

─ В сторону, ─ махнул он мне автоматом, или что там у него было за оружие, я в оружии плохо разбиралась, хотя и военнообязанная, но всю жизнь проработала медсестрой, последние десять лет старшей.

─ Сынок, ─ решилась я пробиться сквозь пелену ненависти и безумия, ─ зачем ты так, они же дети.

─ Мой тоже был ребёнком, ─ буквально выплюнул, сошедший с ума от горя отец, ─ а вы его убили.

─ Так бывает, не всем можно помочь, ─ сказала я и он, размахнувшись попытался напугать меня прикладом.

─ Уйди, старуха! ─ крикнул он, а я, заметив, что в окне показались тросы, решила, что осталось совсем немного и рухнула, ещё больше перегородив вход, чтобы он не смог меня оттолкнуть.

Он нацелил на меня оружие:

─ Уйди, добром прошу.

─ Не уйду, ─ упрямо сказала я, и увидела растерянность в его глазах, и у меня родилась надежда, что всё ещё может закончиться благополучно. Но в этот момент одновременно произошли сразу три события.

Резкий звук бьющегося стекла, дрогнувшая рука мужчины и выстрел…

Что-то больно ударило меня в грудь, и в следующий момент я вдруг поняла, что не могу вдохнуть.

Перед глазами стало мутно, но я успела увидеть, как люди в касках и бронежилетах, впрыгивают в окно, как сыпятся сверкающие осколки, они роняют на пол террориста. И последняя мысль была: «Успели, мальчики».

Кто-то бил меня по щекам.

«Офигели совсем? ─ подумала я, не открывая глаз, но понимая, что дышать могу, ─ Что это за методы реанимации, я вообще-то почти герой!»

И я, не глядя, кулаком двинула прямо перед собой, раздался сдавленный стон, и экзекуция закончилась. Я медленно открыла глаза.

«Я в гробу?» — вокруг было темно, немного света пробивалось из узкого окошка, и я вдруг поняла, что если я и в гробу, то он, во-первых, на колёсиках, а во-вторых, двухместный. Потому что напротив меня сидела здоровая, толстая, рыхлая какая-то деваха, держась за глаз.

— Что вы дерётесь-то? — спросила она.

— А ты что руки распускаешь? — сказала я вслух, поразившись тому, что голос у меня не мой обычный громкий и резкий, а тихий, нежный. Я явно говорить громко не привыкла, и, как-то это слабенько получилось. И девица, похоже, воспряла, подумав, что раз голос слабенький, то и я слабенькая.

— Так вы не отзывались, — уже более нагло сказала она. — А скоро постоялый двор. А вы как заснули, так всё и спите. Мне вона начальник стражи сказал вас разбудить.

— Ну и разбудила бы, — сказала я, про себя отмечая странности про «стражу», — Что по щекам-то хлестать? Ты вообще кто такая?

Девица посмотрела на меня странно.

— Как это кто? Шаня я, — и как только она это сказала, у меня будто какой-то канал открылся, и в мой мозг хлынула информация. Имя девицы словно приоткрыло какой-то люк, над которым протекала река и сейчас воды этой реки «заливались мощным потоком» прямо мне в мозг.

Мелькали какие-то сцены, я ощущала какие-то чувства, эмоции, но мозг отказывался принимать странную информацию. Мне нужно было время, чтобы просто осознать: что это вообще? Почему я уверена, что все эти мысли, чувства, ощущения и знания принадлежат мне?

Глаза мои были полуприкрыты, поэтому я заметила, как сидящая напротив Шаня снова встала и размахнулась, видимо собираясь снова ударить меня по щеке. Я перехватила её руку и сжала, поразившись тому, что сила моя вроде бы со мной, и снова раздался стон. Я открыла глаза, продолжая сжимать руку нахальной девки, девица от боли опустилась на колени, и теперь я смотрела на неё сверху вниз.

— Ещё раз попытаешься ударить, я тебе руку сломаю, поняла? — почти ласково сказала я.

— Да-да, — жалобно стала отвечать Шаня. — Простите, госпожа, простите!

— Так-то лучше, — сказала я.

— Села на лавку! Быстро! — я отпустила её руку и только тогда обратила внимание на свою. Повертела её перед лицом, узкая тонкая кисть с длинными красивыми пальцами.

«Так… я не поняла, где моя пухлая ладошка с пальцами-сосисками, на которые только одно кольцо и налезало? Бабушкино. Так, а кольцо-то где?» — Я посмотрела на вторую руку. Никаких колец у меня вообще не было. И это было странно, потому что в памяти были эти руки, но украшенные красивыми кольцами и браслетами.

«Попёрли, — подумала я. — Пока я, значит, тут спала, и попёрли!» — и я с подозрением посмотрела на деваху.

— А где мои украшения?

— Ой, госпожа, не пугайте меня, — сказала Шаня. — У вас же всё забрали перед тем, как отправить в монастырь.

И как только она сказала про монастырь, тут же словно открылся шкафчик памяти, ещё одна полочка. Но, прежде чем снова уйти в себя, я строго посмотрела на деваху и сказала:

— Так, я сейчас ещё немного подремлю, а ты меня не вздумай руками будить. Как будем подъезжать к постоялому двору, позовёшь. Это понятно?

— Понятно, госпожа, — сказала Шаня, всё ещё потирая правую руку.

Я попыталась осознать новую информацию.

«Похоже, я… попала,» — подумала я, возблагодарив Бога и свою подругу Ленку, что таскала мне фантазийные книжки про попаданок. Вот уж не думала, что со мной это случится.

Ехидный внутренний голос прошептал:

«Ну а с кем ещё, Ксана Андреевна, это могло случиться? Только с тобой. Ты же вечно в забавные ситуации попадаешь».

Это правда. Моё правдолюбство знали все, и из-за этого я иногда попадала в… Но сейчас не об этом. Надо было срочно разбираться с тем, что есть.

«Итак, я попаданка. Зовут меня Ахсана ас Фариш. О, надо же! Похоже как, Ксана — Ахсана. О, я ещё и драконица, из довольно древнего, но обедневшего рода. И мне повезло, я стала эйлой наследника императора».

Эйлами в этом мире, под названием Аммараш, называли женщин, которые могли раскрыть силу дракона. Да, это был мир драконов. Несмотря на то, что здесь были и люди, к которым относилась сидевшая напротив меня Шаня, власть принадлежала драконам.

Ахсане повезло. Перед глазами мелькали картинки: счастливый отец Ахсаны, радостно размахивающий каким-то контрактом; мать, обнимающая её. Странно было осознавать, что теперь это — я: тоненькая, небольшого роста, с бледной кожей и бесцветными волосами. Я видела завистливые взгляды сестёр.

И вдруг увидела его, красавца, широкоплечего, высокого, стройного. Я таких мужчин вообще ещё не видела никогда, даже на картинках. А нет, вру, как раз на картинках в тех книжках, которые Ленка приносила, и видела. Это был мой жених, наследник императора. И я помнила ощущение радости и счастья, когда мне об этом сказал отец.

И всё было хорошо до того момента, как мы с семьёй прибыли во дворец на помолвку.

Дворец был очень красивый: из белого камня, с высокими сводами, витражными окнами, симметричными башнями. И внутри дворца всё было очень красивое, золотое. Драконы вообще любили всё красивое и золотое.

На саму помолвку я была в красивом платье, бело-голубое, с серебристыми искрами, с нашитыми драгоценными камнями. Такая цветовая гамма даже несколько оттеняла мою бледную кожу, отчего я сама себе казалась ещё красивее.

Было много приглашённых, я мало кого знала, потому что у отца не было денег водить нас с сёстрами по приёмам.

Чуть позже ко мне подошла какая-то очень красивая девица. По сравнению со мной она была яркая, я бы даже сказала, по-цыгански яркая: чёрные волосы, чёрные брови, шоколадного цвета глаза, яркие вишнёвые губы, слегка смуглая кожа. Она представилась как дочь советника императора Латифа ан Дазара.

Девушка мило поздравила меня и пригласила выпить сока. К нам подошёл лакей, и мы взяли по небольшому хрустальному стаканчику. Я сделала пару глотков, а потом, через некоторое время, у меня закружилась голова, и меня затошнило. Я подумала, что это, вероятно, от волнения, и стала глазами искать свою мать, но не нашла. Потом кто-то взял меня под руку и сказал:

— Сейчас я вам помогу.

Я даже не могла вспомнить мужской голос это был или женский.

Перед глазами стало темно, и вскоре я уже ничего не видела, окончательно провалившись в темноту.

А утром меня разбудили голоса. Я открыла глаза, я находилась в какой-то чужой комнате. Рядом со мной, прикрывшись одеялом, лежал обнажённый мужчина. Я повернула голову в другую сторону: там стояли мой отец, моя мать, мой красавец-жених. И они все смотрели на меня.

Я тоже посмотрела на себя и с ужасом обнаружила, что я тоже была обнажена.

А после начался кошмар. Меня вместе с родителями выкинули из дворца. Дома меня заперли без еды и воды. Вскоре отец пригласил поверенного семьи, магического поверенного, и на камне рода, расположенном в подвале нашего особняка, произнёс формулу отречения, отрёкшись от меня.

У меня больше не было имени, я больше не принадлежала к этому роду. Но и этого им показалось мало. Вскоре за мной приехал возок, на котором вот я еду сейчас вместе с дворовой девкой Шаней в сопровождении монастырской стражи.

Да, меня отправили в монастырь Игурас. Там содержали преступниц и иногда туда отправляли провинившихся жён. Но если семья платила, то там можно было жить вполне сносно: тебе выделялась отдельная келья, и можно было самой выбирать себе занятие на оставшиеся годы.

За меня не заплатили. Это означало, что жить я буду в общем, неотапливаемом бараке и выполнять самые тяжёлые работы. А учитывая жёсткий климат в той части империи, то жить мне оставалось от силы несколько месяцев. Вряд ли даже драконий организм выдержит постоянный холод, недоедание и тяжёлый физический труд.

— Госпожа Ахсана, — услышала я голос Шани.

Я открыла глаза и посмотрела на девушку.

«Ну, эта точно мне не помощница…» — подумала я и решила, что надо бежать, и бежать надо до того момента, как за мной закроются двери монастыря.

Я обратила внимание, что мы остановились. Дверцы распахнулись, первой, самостоятельно, выскочила Шаня, но и мне никто не подал руки.

«Ну да, я теперь преступница, — подумала я, всё ещё до конца не понимая, что произошло во дворце. — Ну ничего, я с этим потом разберусь».

Погода была противная: сверху моросил мелкий дождь, небо было серое, было промозгло и холодно. Конечно, под ногами асфальта не было, там была размытая от дождя грунтовая дорога. Мы остановились возле деревянного строения, окружённого деревянным же забором.

«У них тут что, средние века?» — пришла очередная мысль.

«Ага,» — сказал ехидный внутренний голос, — и удобства на улице…

А я подумала, что если начну отвечать внутреннему голосу, то окончательно сойду с ума.

Подобрав длинные юбки, чтобы не запачкать пошла за Шаней. Хотя наряд мой красотой не отличался, видимо, отдали то, что не жалко было, чтобы отправить в монастырь помирать.

Шаня шла впереди, бодро перескакивая через лужи. Дверь мне придержала, дождавшись пока я войду.

Внутри дома было сухо и тепло, пахло кислыми щами. Комнату нам выделили с Шаней вдвоём. Там стояла одна узкая кровать.

Неожиданно Шаня наглым образом зашла и уселась на кровать. Я встала напротив.

— Ну-ка встала и села в другое место! — приказала я.

И тут эта наглая девица заявила:

— А куда же я сяду?

А я подумала о том, что всё-таки, несмотря на всё моё человеколюбие, руку я ей сломаю.

Видимо, что-то отразилось у меня на лице, потому что Шаня медленно встала, прошла по комнате и села на хлипкую табуретку, ютившуюся в углу.

Действительно, в этой комнате не было ни кресел, ни стульев.

— Сейчас мы для тебя тюфяк попросим, — сказала я.

— Так они небось денег захотят, — нахмурилась Шаня.

— Захотят — заплатим, — сообщила я.

— Так у вас-то нету, — в голосе Шани прозвучало сомнение.

— Так у начальника охраны же есть, — весело ответила я.

Шаня поджала губы.

— Хватит препираться, — строго сказала я, — лучше иди позови, кто там на постоялом дворе распоряжается.

Вскоре, предварительно постучавшись, в комнату вошла благообразная женщина лет шестидесяти.

— Что желаете? — она посмотрела сначала на меня, потом на Шаню, но, видимо, так и не поняла, кто из нас, кто.

— Тюфяк желаем, — сказала я. — Видите, тут одна кровать. Мне служанку положить надо.

— Тюфяк на ночь будет стоить ещё два фартинга, — спокойно сказала женщина.

— Мужчину видели, с нами приехал? — спросила я.

— Да, — сказала она.

— Вот он заплатит, — уверенно сказала я.

И вскоре у нас в комнате был тюфяк.

— Спать будешь здесь, — сказала я.

— Благодарствую, госпожа, — пробормотала Шаня.

А я подумала, что, наверное, будь у неё возможность, она бы сама меня придушила.

«И за что она меня так не любит?» — я покопалась в памяти. Вроде ничего плохого я ей не сделала. Потом подумала, что просто есть такая категория людей, которых хлебом не корми, дай пнуть того, кого все пинают. А последний месяц Ахсану пинали все, кому не лень.

Да, повезло так повезло…

Вскоре нас позвали ужинать. Мы с Шаней сели за небольшой столик внизу: в комнаты здесь еду не носили, потому что там есть было негде, ни столов, ни стульев не было.

Мы сели за небольшой столик у стены, а наша, вернее, моя охрана, даже не охрана, а надсмотрщики, расположились за большим столом позади нас.

Я уже заканчивала есть, когда дверь резко распахнулась. Вошёл хорошо одетый мужчина, вслед за ним двое несли ещё одного.

— Целители есть?! — громко спросил он.

Я по привычке (я же медик) откликнулась:

— Есть.

Охрана от удивления даже есть перестала.

Вошедший подозрительно на меня посмотрел.

— Сможете помочь?

— Ну почему нет, давайте попробую, — сказала я.

Он кинул что-то сверкнувшее золотом на стойку трактирщику, и тот побежал вперёд, открыл дверь, расположенную с другой стороны обеденного зала. Мужчину потащили туда.

— Что сидишь? Пойдём, — сказал мужчина, явно привыкший повелевать. Такой у него был вид и голос, что мои надсмотрщики даже не шевельнулись. А Шаня смотрела на меня выпученными глазами.

Ну а мне что? Я встала и пошла. Это я уже потом сообразила, что здесь другой мир, и здесь методы лечения могут быть совсем другие. Но было поздно.

Рана у мужчины была очень нехорошая — в живот. Операционных инструментов и хорошего хирурга с антибиотиками здесь не было. Но вдруг я поняла, что могу его вылечить.

Я не знаю, откуда пришло это понимание. Просто сначала на кончиках пальцев появилось лёгкое пощипывание, потом это пощипывание перешло в жжение. Я удивлённо посмотрела на свои ладони: они мягко сияли, а в голове уже складывалась картина, что нужно сделать.

— Правда, для этого… — пробормотала я, и уже громче сказала:

— Спустите ему штаны.

Мужики крякнули, но штаны пациенту спустили, прикрыв «то самое дорогое» сдёрнутой с другого стола салфеткой.

Я положила руки, прижав ладони по краям раны, которая шла от низа живота и почти до рёбер.

Жжение в ладонях усилилось, но теперь это больше походило на то, как будто я прикладывала руку к горячему утюгу: он ещё не очень остыл, но уже не такой обжигающий, чтобы получить ожог.

У меня на глазах происходило чудо: я буквально видела, как срастаются сосуды, как восстанавливается повреждённая ткань, как исчезает грязь. И остановилась только тогда, когда почувствовала лёгкое головокружение.

От страшной смертельной раны у мужчины остался розовый рубец, создававший впечатление, что операцию ему сделали месяца два назад. А сейчас уже всё зажило, но нужно ещё немного времени, чтобы от шрама остались только следы.

Другой мужчина, тот, что спрашивал про целителя, в дорогой одежде смотрел на меня восхищённо.

— Как же нам повезло! — сказал он. — Настоящий целитель в придорожном трактире. Я уж думал, что Гром не выживет.

— Ну вот, — развела я руками. — Простите, только шрам уже сил нет убрать.

— Это ерунда, — сказал мужчина. — Это мы сами. А почему вы так выглядите? И что это за люди с вами? — спросил он.

— Везут меня в монастырь, — печально ответила я.

— Да вам с вашими способностями не в монастырь надо, а в армию.

Ехидный голос произнёс внутри меня:

«А вот с этого места поподробнее».

— А как можно туда попасть? — спросила я.

— Ну, для этого вам нужно попасть в город Терлин. Там военная академия. Целителей, особенно с такой силой, они берут сразу. И… простите, я не знаю, какое преступление вы совершили. Но даже если самое страшное, хотя, глядя на вас, я бы так не подумал, то они всё равно вас возьмут. И у вас будет десятилетний контракт, в течение которого никто, даже сам император, не сможет вас тронуть.

— А потом? — спросила я.

— А потом у любого преступления истекает срок годности, — улыбнулся мужчина.

Я улыбнулась.

— А как мне туда попасть?

— Я могу помочь, — сказал он.

— Помогите, — ответила я, понимая, что вот он тот самый шанс, который нельзя упускать.

Мужчина вытащил из кармана что-то похожее на драгоценный камень в оправе.

— Что это? — спросила я.

— Это портал. Зажимаете в кулак и представляете себе, куда хотите попасть.

Я опустила руку, так и не забрав камень из его руки.

— Я не знаю, где находится эта академия и как она выглядит…

— Я покажу, — сказал он. Подошёл ко мне, прижался своим лбом к моему, и я вдруг увидела башни красивого каменного небольшого городка, извилистую реку, протекавшую по городу и разделявшую его на две части.

На выезде из города возвышался огромный замок, напоминающий сказочный «Дисней», только этот замок был тёмно-серым, почти чёрным. Кованые ворота, высокие в три человеческих роста, на воротах изображены какие-то диковинные птицы. А по краям от ворот, на высоких столбах, сидят…

— Виверны, — сказал мужчина.

— Да, — я посмотрела на него.

— Вот представьте себе эти ворота и виверн — и окажетесь прямо перед ними, — сказал мужчина.

Взял мою руку, вложил в неё камень-портал и сказал:

— Я вам рекомендую сделать это здесь и сейчас. Потому что до монастыря осталось не так много времени. А на территории монастыря никакая магия уже не действует.

Я сначала хотела рвануть в комнату, чтобы собрать вещи. Ведь были же у меня какие-то вещи? Я вспомнила тощий мешок, в котором самым ценным было небольшое зеркальце, которое мне удалось унести из дома, когда отобрали всё. Даже белья не было. Но я подумала: «Если армия, то там всё выдадут».

— Спасибо, — сказала я, прикрыв глаза, зажала в руке камень и представила себе ворота с вивернами.

Открыла я глаза уже стоя перед воротами, даже сначала показалось что я всё ещё их вижу в своём воображении, потому что сразу после перемещения сознание отказывалось воспринимать реальность вокруг чем-то реальным.

Само перемещение при помощи портала напоминало езду с «американской горки», этакий «вжух», во время которого захватывает дух, и потом ощущение тяжести как будто снова возвращается весь твой вес.

Я смотрела на ворота ..., ворота смотрели на меня.

─ Чего надо? ─ вдруг раздался скрипучий голос сверху.

Я подняла голову и увидела, что одна из виверн, наклонив вниз длинную гибкую шею, смотрит на меня.

─ Вы меня спрашиваете? ─ переспросила я, оглянувшись. Никого больше не увидела и снова посмотрела на виверну.

─ Тупых не принимаем, ─ раздалось с другой стороны.

Это в наш странный диалог вступила вторая виверна, голос у неё был более мелодичный, как будто женский.

Тут я поняла, что решается моя судьба, и сейчас эти каменные ящерицы меня турнут, и тогда не факт, что мне удастся сбежать, если вдруг меня начнут преследовать те, от кого я так удачно сбежала.

─ Что значит тупых?! ─ воскликнула я громко, ─ да я просто растерялась, была поражена вашей красотой, вот и застыла в восхищении.

─ Хм, ─ раздалось с той стороны откуда исходил женский голос, ─ кажется, всё-таки потенциал есть.

─ Какая магия? ─ спросил тот, у кого голос был скрипучий.

─ Целительская, ─ быстро ответила я, вспомнив, что целители очень сильно ценились.

─ Платная? ─ задал ещё один вопрос «скрипучий».

─ Нет, в армию пойду, ─ заявила я.

«Скрипучий» заржал:

─ Глянь-ка, ещё одна. Что вас всех туда тянет, кроме него, что других мужиков нет?

─ Кроме кого? ─ удивилась я, вообще не понимая причём здесь мужики.

─ Ладно, проходи, ─ сразу после этих слов, в воротах приоткрылась калитка и будь я хоть чуть-чуть покрупнее, мне бы точно не пролезть.

─ А куда идти-то? ─ спросила я.

─ Прямо иди, ─ прозвучал голос виверны, которая говорила в женском тембре.

Я и пошла, ощутив просто какое-то облегчение, когда за мной закрылась калитка.

Стоило мне войти, как мир вокруг наполнился звуками, и я увидела, что по дорожкам ходят учащиеся, никаких мантий, все в разной одежде, но на некоторых было надето что-то вроде военной формы.

На меня никто не обращал внимания, и я пошла прямо, тем более что дорожка, на которую я вышла, вела прямо к зданию, как будто пристроенному к основному зданию замка.

Я поднялась по ступенькам, потянула тяжёлую дверь и вскоре оказалась в небольшом коридоре, из которого вело несколько дверей. Табличек на дверях не было, так что я, следуя указаниям виверн, пошла в ту, которая находилась прямо.

И эта дверь оказалась открытой. И вот за ней было два стола, и за одним из них сидела миловидная девушка, а за другим никого. У девушки на столе было навалено много бумаг, а вот на втором столе, всё было разложено аккуратно, я бы сказала «волосок к волоску».

─ Здрасте, ─ поздоровалась я.

Девушка посмотрела на меня удивлённо, потом смерила меня взглядом с ног до головы, увидела мою непрезентабельную одежду, и лицо её приобрело высокомерный вид.

─ Риза* Сорреша пока нет, ─ холодно сообщила она.

(*риз — обращение к мужчине аристократу, реж — обращение к мужчине простолюдину)

─ Я подожду ─ так же холодно и с таким же выражением на лице сказала я.

─ Но он может…

─ Катуни* … ─ я перебила девицу, и сразу обозначила её статус, он явно, не был аристократическим. Я, кстати, тоже несмотря на своё драконье происхождение больше не относилась к высшему обществу. У меня теперь даже не было права использовать имя рода, только имя оставалось моим. ─ Я целитель и пришла подписать контракт с армией, прошу вас сообщить о моём визите.

(*карита — незамужняя девушка аристократка, *кара — замужняя женщина-аристократка)

(*катуни — обращение к незамужней девушке простого происхождения, катун — обращение к замужней женщине-простолюдинке)

Стратегия моя оказалась верной, как только прозвучало слово целитель, девица сразу подскочила, и со словами:

─ Подождите, здесь, карита, ─ выскочила за дверь.

Через несколько минут дверь распахнулась и в кабинет вошёл огромный, словно шкаф, немолодой уже, судя по седине на висках чёрных волос, мужчина в военной форме.

На погонах у него было по две виверны, я с помощью памяти Ахсаны отличала их от драконов, по длине шеи. У виверн она была более длинная. А вот, что это обозначало с точки зрения воинского звания Ахсана не знала, ну и я соответственно тоже.

Он окинул меня придирчивым взглядом, мой внешний вид похоже его не впечатлил, но несмотря на явное разочарование, он спросил:

─ Это вы на факультет целителей?

Я кивнула.

─ Готовы заключить контракт с армией? ─ снова спросил он.

Я опять кивнула.

Он посмотрел на меня настороженно и задал ещё один вопрос:

─ Вы немая?

Я отрицательно покачала головой.

Мужчина с явным раздражением воскликнул:

─ Ответьте вслух, наконец.

Я насмешливо на него посмотрела, ну что в самом деле так нервничать:

─ Я обладаю целительской магией, пришла сюда заключить контракт с армией, не передумаю, ─ добавила я, заметив, что он собирался что-то спросить.

Теперь кивнул он.

─ Пойдёмте.

─ Куда? ─ от неожиданности спросила я, потому что была уверена, что мы сейчас здесь будем оформлять документы.

─ Вы думаете мы берем всех, кто заявляет, что он целитель? ─ усмехнулся мужчина, ─ мы с вами пойдём к артефакту, там проверим ваш дар, его уровень, и после этого определим.

─ Представьтесь, пожалуйста, ─ сказала я.

И в ответ на удивлённый взгляд мужчины, пояснила:

─ Мне мама запрещает куда-то ходить с незнакомцами.

От неожиданности мужчина выдал мне и звание, и имя.

─ Вин-полковник Сарреш.

─ Теперь пойдёмте, ─ заявила я тоном старшей медсестры, которую сам главврач побаивался, правда с тембром голоса Ахсаны это прозвучало не так эффектно, но вин-полковник приосанился.

«Вот сразу чувствуется военная выправка,» ─ подумала я. Достаточно добавить в голос немного металла, и тебя уже уважают, а не смотрят, как на странную бабочку, случайно залетевшую в террариум.

Моего имени вин-полковник не спросил.

Я еле поспевала за Саррешем, он широко шагал по дорожкам академии, не обращая внимая на разбегавшихся в стороны студентов, бежать в припрыжку в «фарватере» вин-полковника, было удобно, но ничего видно, всё-таки мой теперешний рост был куда как меньше, чем в прошлой жизни. Наверное, поэтому, когда вин-полковник неожиданно остановился, я, не успев затормозить, больно врезалась носом прямо ему в спину. Спина была твёрдая, и, если бы скорость моя была выше, то я вполне могла бы сломать нос.

─ Почему не на занятиях? ─ строго спросил вин полковник, обращаясь к кому-то, кого мне не было видно.

─ Идём с тренировки по рукопашной, ─ заявил приятный мужской голос, с несколько высокомерными нотками. Я решилась взглянуть, кто там не убрался с пути Сарреша и тем самым затормозил наше движение к моему поступлению в армию.

Слегка наклонившись, я выглянула из-за мощного плеча вин-полковника.

Прямо перед вин-полковником, перегораживая дорожку стояли невероятные мужики, вот таких красавцев, и в таком количестве, я точно ещё ни разу не видела.

Они были разгорячённые, и от них просто как от печки жаром фонило харизмой. «Драконы,» ─ подумала я, и поспешила спрятаться обратно за широкое плечо Сарреша.

Но было поздно, меня уже заметили, и тоже заинтересованно вытянули шеи и мне даже показалось, что они принюхались, а мне захотелось втянуть голову в плечи и спрятаться, что было совершенно несвойственно для меня прошлой. И я вдруг поняла, что это сейчас сработали рефлексы несчастной Ахсаны ас Фариш.

К счастью, Сарреш был против нашего знакомства, поэтому он взял и отправил их в другую сторону, а мы с ним продолжили движение.

Вскоре мы пришли в здание, напомнившее мне цирк. Ну, конечно, цирком это не было, просто архитектура строения напоминала здание цирка, круглый купол, ряды кресел вокруг «арены».

На «арене» посередине был установлен круглый каменный стол или алтарь, на нём с шести сторон были сделаны углубления для рук. Прям такие ладони с растопыренными пальцами. Память Ахсаны подсказала, что это четыре стихии и ещё специальная магия. К специальной магии относилась и целительская, помимо этого была ещё и некромантия.

У Ахсаны изначально была магия огня, не очень сильная, но и не слабая. Средненькая. Вообще все драконы обладали той или иной стихийной магией. Обычно в пределах одного рода был один тип магии, не мог от дракона со стихией огня родиться дракон со стихией воды, как и целитель, драконы редко бывали целителями, обладая огромной силой они редко были готовы ей делиться, целительство же предполагало необходимость отдавать свою силу, чтобы излечить.

И что-то мне подсказывало, что целительская магия, так неожиданно и так своевременно проявившаяся, была именно моей, которую я притащила в это тело с собой.

─ Что надо делать? ─ спросила я и голос мой отразился от каменных сводов «цирка».

Сарреш мне объяснил, что мне надо пойти и первым делом поставить свои ладошки туда, где обозначен белый квадрат, так здесь обозначалась целительская магия.

Я спустилась вниз, обошла вокруг стола, проходясь взглядом по обозначениям. Вот ярко-красный треугольник — огонь, вот синий круг — вода, вот шоколадного цвета шестиугольник — земля, и серый ром, обозначающий магию воздуха. Некромантия, конечно же обозначалась чёрным, и была похожа на знак бесконечности.

─ Давай уже, ─ крикнул мне сверху Сарреш, и я, подняв голову увидела, что к нему присоединился кто-то ещё.

Остановившись напротив белого квадрата, я, с каким-то волнением положила руки. Сначала ничего не происходило, и мне хотелось крикнуть, что у них стол сломался. И только я собиралась крикнуть, как прямо перед глазами полыхнуло чем-то ослепительно белым.

Меня отбросило от стола, и пришла я в себя, сидя на полу, и удивлённо посмотрела на ярко белый столб всё ещё бьющий от стола-алтаря вверх в самую середину купола. И тут только до меня дошло, почему была сделана такая конструкция.

Ко мне подбежал Сарреш:

─ Вы в порядке, карита?

Глаза у него были изумлённые.

─ Я что-то не то сделала? ─ спросила я, опасаясь, что что-то сломала. А что? Я могу.

Вдруг сверху раздались аплодисменты:

─ Карита вы были великолепны, Сарреш где ты откопал это чудо?

Я всмотрелась наверх, откуда исходил низкий, мужской голос, но лица мужчины разглядеть не удалось. Свет был над ареной, а над сиденьями, окружавшими её света не было, поэтому лицо мужчины было скрыто в полумраке.

─ Сама пришла, ─ ответил Сарреш, и добавил, ─ в армию.

─ В армию? ─ удивился мужчина, ─ это прекрасно, если только теперь не передумаете.

─ Не передумаю, ─ буркнула я.

Сарреш помог мне подняться, и мы уже пошли с ним на выход с арены, как вдруг тот же мужчина сказал:

─ Карита, а вы не хотите проверить на другие виды магии?

Я бы хотела сказать: «Не хочу»,

Но Сарреш уже подтолкнул меня к артефакту, и я подумала, что, если у меня и огненная магия такая же, как и целительская, то я здесь вообще сгорю.

Руки вложила в углубление, напротив значка огненной магии очень осторожно, каждую секунду ожидая, что… сейчас рванёт.

И рвануло, но не так интенсивно. На этот раз меня не отбросило, просто огонь, который совершенно не обжигал меня словно, прилип моим ладоням, сколько я ни пыталась его сбросить, он только ярче разгорался.

─ Как его потушить? ─ в панике воскликнула я.

─ Уже не потушите, ─ ответил голос со стороны, ─ теперь он с вами всегда.

─ Это что, я теперь всегда буду с огненными руками ходить? ─ как стало страшно, а вдруг и правда, буду так и ходить, как человек-паук, застрявший в костюме.

Мужчина засмеялся:

─ Нет, конечно, я имел в виду, что у вас два вида магии, карита.

─ Пойдёте учиться на стихийный факультет?

─ А там тоже армия? ─ спросила я

─ Нет, там нет обязательной службы, но вы, если будете хорошо учиться, можете рассчитывать на стипендию.

Стипендия, это хорошо, но у меня-то совсем другие цели, вдруг они меня вытащат из этого прекрасного места и всё же отправят помирать в монастырь или ещё чего похуже придумают. Надо было выяснить.

Сарреш между тем снова подтолкнул меня к столу, я удивлённо на него посмотрела. Насколько мне «подсказывала» память Ахсаны, в этом мире ни у кого не было больше, два вида магии.

Но я решила, ладно, пусть и поочерёдно вложила ладони в остальные углубления. Там, где было обозначение некромантии, мне показалось, что ладоням стало тепло, и я, испугавшись, быстро отдёрнула руки. Но над углублением уже повисло тёмно-фиолетовое облачко.

Внимательно наблюдавший за мной незнакомец, сказал:

─ Интересная какая карита

Я молчала.

─ Сарреш, я забираю девочку, а ты иди подготовь контракт.

─ Армейский? ─ спросил Сарреш.

Мужчина взглянул на меня вопросительно, и я решилась спросить:

─ А, если будет не армейский, то меня смогут забрать из академии?

Незнакомец снова внимательно на меня посмотрел, словно просканировал, у меня даже мурашки побежали, и я передёрнула плечами, а брови на его лице удивлённо приподнялись.

Но ответил он не мне, а Саррешу:

─ Да, армейский.

Мне же кивнул, мол, пошли, но я осталась стоять на месте.

Вдруг из-за спины прозвучал насмешливый голос Сарреша:

─ Риз Орш, она с незнакомыми мужчинами не ходит, ─ и добавил, ─ ей мама не велела.

Я потупилась.

Незнакомец вышел на свет, у него были белые волосы, сначала я подумала, что седые, но они слегка серебрились, волосы были длинные, убраны в хвост, лицо было бледным и ощущение бледности усиливали глаза, фиолетово сиявшие на лице. При этом высокий лоб, крупный нос, и бледные губы, но всё вместе смотрелось довольно привлекательно, хотя и очень необычно.

─ Закария ас Орш, ректор Аммарашской Академии.

Улыбнулся и добавил:

─ Пойдёмте, карита, всё мне расскажете.

И я думала, что мы ножками пойдём, но ректор хмыкнул и взмахнув рукой, открыл тёмно-фиолетовый, почти чёрный проход.

Неожиданно от Сарреша прозвучало:

─ Риз Орш, вы уверены?

Я вопросительно посмотрела на ректора, но он ухмыльнулся и сказал, одновременно отвечая Саррешу и обращаясь ко мне:

─ Уверен. Проходите, карита, я же не могу держать его вечно.

Я и прошла, и оказалась в красиво обставленном мрачном кабинете.

Красиво, потому что всё было сделано дорого и качественно, а мрачно, потому что всё, ну или почти всё, было чёрным. Стол, не знаю из какого камня, но чёрный словно эбонитовая смола, стены, отделанные чёрным мрамором, даже дерево шкафов и то было почти чёрным. Светлым было окно, за которым виднелось голубое небо.

И я вдруг поняла, что с того момента, как я шагнула к воротам с вивернами, я ни разу не посмотрела на небо, и в моём воображении оно всё также оставалось хмурым и дождливым. А сейчас, среди всего этого мрачного чёрного великолепия ректорского кабинета, я видела голубое небо.

─ Присаживайтесь, карита, и давайте знакомится, а то вы моё имя знаете, а я ваше нет, ─ сказал ректор, и первым уселся в большое чёрное кресло.

А я что-то подумала, вот сейчас я ему расскажу, а он возьмёт и сдаст меня куда надо. Хотя, конечно, ректор не был похож на того, кто побежит отдавать девушку. Но Ахсана, в тело которой я попала, не была обычной девушкой, она была эйла. А эйлы, особенно с драконьей кровью, в мире Аммараш появлялись крайне редко. И пусть в памяти Ахсаны не осталось, лишилась она дара эйлы из-за случайной связи или нет, но рисковать не хотелось.

Я лично посчитала дар эйлы каким-то проклятием. Все девушки, не важно люди, драконицы, все проходили проверку на дар эйлы. Когда девушке исполнялось двадцать лет, её вели в храм и там она проходила проверку, и, если выяснялось, что она эйла, то радовались все … кроме самой девицы.

И вообще девушкам до двадцати лет запрещалось выходить замуж или терять невинность. Потеря невинности до проверки каралась очень жёстко, могли уничтожить всю семью.

Если девица оказывалась эйлой, то её выставляли на аукцион, где её продавали самому удачливому и богатому дракону. Деньги шли семье и поселению откуда была эйла. И, как правило деньги были огромные, потому что выявление эйлы проводилось всего раз в год, и на одну эйлу приходилось больше десятка драконов, а иногда и больше.

После покупки на аукционе почти сразу же проводился брачный ритуал, и брачная ночь, и во время первого соития, распечатывалась сила дракона.

Каждый дракон мечтал об эйле, и о первенце от эйлы. И вот после появления первенцы ценность эйлы заканчивалась. И в большинстве случаев её отправляли на «пир богов».

Что такое «пир богов» память Ахсаны умалчивала, а вот про первенца, я поняла, что первым у эйлы всегда рождался мальчик, который получал максимальную силу, наследник. После рождения первенца дракон уже мог иметь детей от любой женщины, и они тоже получали силу, хотя и не так много, как первенец.

Чем драконы и пользовались. Почти всегда эйлой становилась простая девушка, из деревни, зачастую малообразованная. Среди дракониц эйла могла появиться раз в сто лет, то есть почти никогда.

И поэтому ушлые драконы, женились на эйлах, а после рождения первенца, избавлялись от них, и женились на знатных драконицах, которые уже им рожали остальных детей, и воспитывали ребёнка эйлы, как своего.

Именно поэтому я решила, что «пир богов», это какая-то красиво завуалированная смерть.

Очень редко эйла становилась женой и матерью всех детей дракона. Но Ахсане повезло, она драконица, и её без всякого аукциона продали наследнику императора. И ей не нужно было бы уходить на «пир богов», но что-то пошло не так.

В общем, в связи с этим знанием, я решила подстраховаться и вместо подробного рассказа, сказала:

─ А давайте сначала контракт с армией подпишем, а после я вам всё расскажу.

Ректор сверкнул фиолетовыми глазами, но щёлкнул пальцами и на стол легли три плотных желтоватых листа.

Я протянула руку, но ректор положил свою, прижимая листы к столу и слегка наклонившись вперёд сказал:

─ Вы необычайно одарены, карита, у вас стихия огня, сильный целительский дар и немного некромантии. Вы могли бы закончить обычный целительский факультет, или стихийную магию, и … удачно выйти замуж. Вы уверены, что вам надо в армию?

─ Да, я уверена, ─ твёрдо сказала я.

─ Вы что? Покушались на императора? Или нарушили клятву эйлы?

Услышав про клятву эйлы, я чуть было не вздрогнула, но зато поняла, что это является преступлением не меньшим, чем покушение на императора.

Я спокойно сказала, теперь уже не сомневаясь в том, что выбрала правильную стратегию:

─ Риз Орш, дайте мне подписать документы, и я вам всё расскажу.

Вскоре все документы были подписаны, и я стала курсантом факультета военных целителей, сроком на один год.

Магическая подпись не требовала чернил или крови, достаточно было приложить палец и направить чуть-чуть магии, любой, и, конечно, подумать, что ты согласен.

И вот когда я полностью осознала, что теперь меня никто, даже сам император из этой академии не вытащит, я взглянула на ректора и сообщила:

─ Зовут меня Ахсана, имени рода нет, потому что меня изгнали, и я эйла, но так случилось, что я потеряла свой дар, а не передала его тому, кому предназначалось, и меня отправили в монастырь Игурас умирать. Но я не помню, как это произошло.

Я намеренно не стала говорить имя рода и называть, кто был моим женихом. Мне показалось, что это неважно.

Ректор Орш, выслушав меня, какое-то время сидел молча и сверлил меня своими фиолетовыми глазами.

И это длилось несколько долгих минут, и я уже подумала, что он сейчас возьмёт и обратит мой магический контракт в прах, но вместо этого он вдруг спросил:

─ Карита Ахсана, а вы можете дать мне каплю вашей крови?

Я на всякий случай спрятала руки, решив, что живой не дамся. Вампир он, что ли?

Покопалась в памяти Ахсаны, вампиров в этом мире не было, были какие-то теневики, с которыми как раз драконы и воевали, но те вроде магию высасывали, а не кровь.

Ректор заметил мой страх, и сказала:

─ Да вы не волнуйтесь, я же некромант, я просто по капле крови смогу точнее сказать, действительно ли вы потеряли дар эйлы, и что с вами случилось, если вы многого не помните.

И я подумала, что, наверное, будет хорошо узнать, что там на самом деле случилось. Это как сдать анализ для подтверждения диагноза.

И протянула левую руку, оттопырив по привычке безымянный палец.

Дальше процесс, конечно, совсем не напоминал взятие анализа в городской поликлинике.

Расширившимися от ужаса глазами я — причём именно я, Ксана Андреевна, потому что не думаю, что для Ахсаны это было новостью, — смотрела, как ректор отрастил чёрный ноготь на указательном пальце и острым кончиком очень осторожно дотронулся до подушечки моего безымянного пальца.

Вся эта картина была настолько фантасмагорична, что я даже ничего не почувствовала. И лишь когда перевела глаза на свою руку, увидела, что там выступила крохотная капелька крови. Кровь была красной — это я отметила автоматически, значит, состав крови похож на человеческий, решила я про себя. «Хотя неплохо бы было разложить всё это на молекулы», — это говорил во мне внутренний медик.

Зачем-то взглянув на меня долгим взглядом своих невозможных фиолетовых глаз, ректор осторожно наклонился над моей рукой и очень аккуратно, стараясь не задеть мой палец, языком слизнул эту каплю. На какое-то мгновение он прикрыл глаза.

Я сидела и смотрела на красивое лицо, без риска быть застуканной за разглядыванием, и думала: «Ничего себе анализатор…»

Внутри было чувство ожидания открытия тайны. Мне было очень интересно, что по этой капельке крови он сможет определить.

Когда через пару минут ректор открыл глаза, первое, куда упал его взгляд, — это подписанные нами бумаги. Не знаю почему, но я, с ловкостью фокусника, быстренько схватила лежащие сверху свои экземпляры, которые должна была передать ризу Саррешу, как сказал мне ректор, и прижала к себе, жалея, что у меня нет сумки или портфеля.

А ректор только после того, как с каким-то странным сожалением посмотрел на эти бумаги, перевёл взгляд на меня.

— Я впервые, — сказал он, — вижу эйлу с драконьей кровью.

И мне очень не понравилось, что дыхание его стало каким-то тяжёлым, как будто он испытывал боль или ему приходилось себя сдерживать.

И я решила уточнить:

— Что значит, эйлу? Я не потеряла дар?

— Нет, — выдохнул ректор, — вы по-прежнему невинны, но…

А я подумала: «Вот всегда есть «но» …» — и «поймала» свой второй вопрос прежде, чем он слетел с губ, выжидающе глядя на риза ректора.

— …Но вас отравили, — продолжил риз Орш через несколько мгновений небольшой паузы, — и отравили вас весьма опасным и редким веществом.

Он снова задумчиво поглядел на меня и попросил:

— Назовите мне ещё раз ваше имя.

— Я же сказала, риз ректор, — ответила я, — меня изгнали из рода, у меня больше нет имени.

— Ахсана, — произнёс он, растягивая гласные, как будто пробуя имя на звучание, чтобы вспомнить.

А я подумала: «Ёлки-палки, надо было мне назваться как-то по-другому… Вряд ли среди драконов-аристократов много девиц моего возраста с именем Ахсана». И я на всякий случай ещё плотнее прижала к себе подписанные экземпляры магических контрактов.

Ректор обратил внимание на мои судорожные прижимания с бумагами и сказал:

— Не волнуйтесь, карита. Никто не сможет вас забрать из Академии. Даже я.

— А зачем вы… — вырвалось у меня.

— Ну, во-первых, я не женат и никогда не был, — сказал ректор, и слегка наклонился в мою сторону. — А, во-вторых, я отчаялся найти свою эйлу, а тут вы.

Я попыталась попятиться, но стул был тяжёлый, поэтому он не отодвинулся.

«Мне тут ещё озабоченных ректоров не хватало», — подумала я.

— Не бойтесь, карита, — усмехнулся ректор, — сейчас гораздо важнее то, что я вам скажу. Это вещество, которым вас отравили, запрещено в нашей империи, потому что содержит в себе кровь теневиков. После него не выживают.

Я постаралась удивлённо взглянуть на ректора, похоже, мне повезло встретить «Шерлока Холмса».

А ректор между тем продолжал:

— Так вот, вас отравили, и вы, карита, не выжили. Вы умерли…

Я затаила дыхание, понимая, что «никогда ещё Штирлиц не был так близок к провалу» и судорожно соображая, что можно будет сказать в своё оправдание.

Но ректор спас меня сам, сообщив:

— Но по каким-то причинам боги вернули вас назад. А кто мы такие, чтобы обсуждать действия богов.

И ректор вдруг перестал быть сильно загадочным и улыбнулся. Ещё немного помолчал, потом сказал:

— Вы были правы, придя сюда, в Академию, с открывшимся целительским даром. Теперь я понимаю, откуда у вас дар целителя и откуда у вас небольшой дар некромантии.

А я про себя подумала: «О, у меня ещё некромантия есть!»

Ректор, как будто прочитал мои мысли, сказал:

— Да, некромантия у вас есть. Дар небольшой. Так бывает у тех, кто вернулся из-за грани. И если вы будете его развивать, то вполне будете способны применять его в целительстве — это усилит вас.

Я пока промолчала, слишком мало я знала о магии, даже с помощью памяти Ахсаны.

— Так вот, карита, — ещё раз повторил ректор, как будто уговаривая самого себя, — вы подписали контракт. Теперь никто не сможет вас тронуть. Учиться вам здесь год, и через год вы станете военным целителем.

И я всё-таки задала свой вопрос, потому что мне было странно, ведь везде, где бы я ни училась в своём мире, как раз-таки на врача всегда учились дольше всего.

— А почему всего год? — спросила я.

— Дело в том, карита, — ответил ректор, — что целителей нельзя научить. Вас направляет дар. Он сам знает, как излечить ту или иную болезнь. А год, потому что в первую треть года вы изучаете то, что может понадобиться вам без применения магии: зельеварение, местные травы, как их можно использовать.

— А дальше? — уточнила я.

— А вот дальше с вами может возникнуть сложность, карита, потому что дальше вы начнёте тренироваться с выпускным курсом боевиков, и потом будет магический ритуал по выбору дракона. Магия будет определять с кем вы будете в боевой связке.

— Что это означает? — спросила я.

— Мы выпускаем боевиков, и на фронт с теневиками они уходят парами: дракон и его целитель. Драконов немного, но только они могут противостоять тем, кто покушается на магию нашего мира. И всегда в пару магия выбирает тех, кто совпадает с драконом по возможностям. Выбранный целитель воюет вместе со своим драконом, максимально поддерживая его и давая ему возможность выживать.

Глаза у меня округлились, я вообще-то лечить пришла и не собиралась никаких драконов «максимально поддерживать».

Но ректор снова проявил проницательность и быстро сказал:

— Нет, не думайте. Никаких интимных взаимоотношений нет. Случается, конечно, особенно если целитель женщина, но всё только по желанию. И у нас много боевых связок, где и дракон, и целитель оба мужчины.

Просто в вашем случае сложность в том, что, во-первых, у вас драконья кровь, а во-вторых, вы эйла.

Ректор посмотрел на меня, как мне показалось, с жалостью. А я подумала: «Это что значит, мне придётся от озабоченных драконов отбиваться?»

И, видимо, что-то отразилось у меня на лице, потому что ректор, мягко улыбнувшись, сказал:

— Не переживайте, с этим я могу вам помочь. Я вам дам амулет, который скроет то, что вы эйла.

С этими словами он встал, подошёл к, казалось бы, гладкой стене, но когда он прикоснулся к ней рукой, то в стене приоткрылась небольшая дверка. Сейф. Оттуда ректор вытащил чёрный бархатный мешочек, принёс его и положил передо мной на стол.

— Вам надо самой вытащить его, так он сразу настроится на вас.

Я протянула руку, но, прежде чем я успела взять мешочек, ректор остановил меня и сказал:

— Это запрещённый амулет. Я делал его… — ректор вдруг замолчал. — Неважно, для кого я делал. Прошу вас никому не рассказывать и не показывать его, а когда выпуститесь из Академии, то, возможно, он вам больше не понадобится. А может быть, это произойдёт и раньше.

Я уже взяла в руку мешочек, но пока ещё не вытащила амулет. Услышав слова ректора, удивлённо посмотрела на него, а потом вспыхнула, поняв, что он имеет в виду то, что я могу потерять дар эйлы в этой академии.

Ахсана бы точно возмутилась, а вот Ксана Андреевна мудро промолчала и не стала это комментировать.

Но амулетик я взяла: он был похож на глаза ректора — фиолетовый камень в чёрной оправе, на простом чёрном шнурке.

Ректор посмотрел, как я надеваю его, и добавил:

— Периодически вы можете подзаряжать его сами, карита. Вашего некро-дара хватит.

— А как? Я не умею, — сказала я.

— Это просто, — сказал ректор и попросил меня снять амулет, и положить его на стол. Он показал, на амулете была такая небольшая точка.

— Положите любой палец, и он сам возьмёт магии столько, сколько ему надо.

— Да, действительно, — подумала я. — Ничего сложного.

— Ну что ж, пойдёмте, я вас провожу, карита Ахсана, к ризу Саррешу.

Но, прежде чем мы вышли, я спросила:

— Почему вы мне помогаете?

Ректор немного помолчал, будто раздумывая, отвечать или нет, но всё же решил ответить:

— То, что с вами произошло, не просто преступление. Это похоже на заговор.

И я вскинула глаза, понимая, что меня вычислили.

— Да, карита ас Фариш, — продолжил он, — эйла с драконьей кровью рождается раз в столетие, поэтому у вас не было шансов скрыться нигде…

Я сжалась, понимая, что меня, наверное, сейчас вернут в монастырь.

Но ректор продолжил:

— Кроме этого факультета. И я буду последним, кто вас выдаст. Но в этом году курс заканчивает наследник Амиран ан Араш.

Я даже глаза прикрыла. Так звали жениха Ахсаны.

Я даже глаза прикрыла. Так звали жениха Ахсаны.

Но оказалось, что расстраиваться ещё рано. Во-первых, до того, как я вообще столкнусь с кем-либо с выпускного курса, у меня есть ещё примерно три месяца.

За это время всякое может произойти, — подумала я, — в любом случае пока идти мне некуда, здесь для меня самой безопасное место. Да ещё я и контракт подписала магический: не только меня не могут отсюда забрать, но и я не могу сама никуда отсюда деться.

Внутри зрела уверенность, что всё я делаю правильно.

Ректор проводил меня к ри́зу Саррешу, и я завершила процесс приёма в Академию.

Сарреш выдал мне устную инструкцию, которая звучала так: «В неприятности не влезать, его не донимать».

Своей помощнице он тоже выдал задание: она должна была познакомить меня с Академией и помочь получить всё необходимое, а также отвести меня для заселения в общежитие.

Я видела, что девице неохота со мной возиться, но отпустить я её не могла.

Я, если честно, сама уже очень хотела куда-нибудь приткнуться, помыться и заснуть, потому что мне казалось, что день длится бесконечно.

Когда мы вышли из кабинета Сарреша вместе с девицей, которую звали Диана, она спросила:

— И куда вы хотите пойти, карита Ксана?

Я попросила директора записать меня Ксана. Ну, раз меня лишили имени рода, так чего же стесняться.

А так у меня хотя бы имя было своё, родное.

В общем, Диане я сказала, что сегодня сил бродить по Академии у меня точно нет, но я бы хотела всё получить и заселиться, и поесть.

Девица обрадовалась, показала мне, где находится столовая, которую здесь называли по-простому — едальня, помогла там зарегистрироваться, что означало, что теперь я могу приходить в положенное время и меня будут там кормить, и сразу повела меня куда-то к кастеляну.

Поскольку прибыла я позже остальных, то одежду, форму и бельё получила быстро, выдали то, что осталось. Но на удивление, всё было новое.

Я подумала: «Вот что значит армия — заботится о своих».

Сказали, даже можно зайти в счётную комнату, но это только с утра. И там мне вроде как даже выдадут пару золотых, а если я буду хорошо учиться, то такие пары золотых буду получать каждый месяц.

Я подумала, что это неплохая прибавка к безопасности. Хотя по памяти Ахсаны выходило, что пара золотых — это так, стаканчик сока где-нибудь выпить. Но у Ахсаны, может, была немножко другая жизнь, а я посмотрю, может быть, мне на что побольше хватит.

Комнату мне выдали отдельную. Правда, она была очень небольшая: там стояла всего одна узкая кровать возле стены и стол возле окна. А ещё был небольшой шкаф, но одежды у меня было немного, поэтому небольшого шкафа, я надеялась, что мне хватит.

— Ещё бы вам надо сходить в библиотеку, — сказала Диана. — Но список я забыла у себя в кабинете.

— Давайте мы сделаем так, — сказала я, — всё равно я сегодня больше никуда не пойду. Если вы завтра работаете, я загляну к вам завтра, и мы доделаем то, что не сделали сегодня.

Мне показалось, что девица не очень рада тому, что ей придётся что-то доделывать, но выхода у неё не было. Либо мы делали с ней это сегодня, либо откладывали на завтра.

Вероятно, она так же, как и я, подумала о том, что до завтра ещё всякое может произойти, и согласилась. И я её отпустила.

Прежде чем раскладывать всё в комнате пошла в едальню, там было шумно, много студентов, но, никакой очереди. Во-первых, для тех, кто заключил контракт с армией, была отдельная раздача, а, во-вторых, процесс получения еды состоял в том, что ты подходил, тебе накладывали то, что было, то есть там не было выбора: взял, что дали и иди ешь. И столов было много. Я села за столик возле окна, и с удовольствием съела то, что дали. А дали тушёные овощи, много мяса. Хлеб, и кусок пирога.

Запив всё это великолепие травяным отваром с каким-то кисленькими ягодами, я направилась в выделенную мне комнату.

Там я разложила вещи, застелила кровать и нашла в комнате маленький душ и туалет. И это окончательно уверило меня в том, что я совершила правильный выбор.

Там даже было небольшое зеркало, и случайно взглянув в него я вдруг поняла, что-то не так. Я, в воспоминаниях Ахсаны знала, как теперь выгляжу, Ахсана была блондинка, но не золотая, а бесцветная, волосы были очень светлые, глаза тоже были прозрачно голубого цвета, и светлая кожа. Кожа у отразившейся в зеркале девушки так и осталась светлой, а вот, глаза явно стали темнее, и в волосах у меня появились рыжие прядки.

«Это что ещё за магическое мелирование, — подумала я, -а главный вопрос, откуда?»

Но я так устала, что решила, это может подождать до завтра.

Когда я уже, вымывшись и слегка посушив волосы, лежала на кровати на чистом белье, медленно уплывая в сон, мне показалось, что вот теперь уже ничего плохого со мной не случится.

А ночью мне приснился мой жених — Амиран ан Араш.

***

Столица. Особняк в центре города.

Столица спала в прозрачном предрассветном тумане, но в особняке, который принадлежал наследнику императора, и где он жил, если не хотел возвращаться во дворец, ночь ещё не кончилась.

В спальне царил мягкий полумрак. За окнами уже светало, город ещё спал, и поэтому свет пока не проникал в спальню, только колыхание пламени в камине играло на стенах дрожащими отблесками. Широкая кровать занимала почти всё пространство. На кровати лежали двое.

— Я так рада, Амиран.

— Чему? — хмуро спросил мужчина, который, полуприкрыв глаза, расслабленно лежал на подушках, заложив за голову мощные руки.

Очень красивая девушка, лежащая рядом с ним, положила подбородок ему на грудь и повторила:

— Я так рада, Амиран, что твоя эйла оказалась такой слабой и глупой.

Мужчина промолчал.

Женщина между тем продолжила:

— Теперь мы можем быть с тобой вместе.

На лице у мужчины появилось мученическое выражение.

— Ты не понимаешь, Латифа, я не хотел ждать ещё год.

— Но ты же любишь меня, Амиран!

— Латифа, причём здесь любовь?!

Девушка села на кровати, обняла руками плечи, отвернулась от мужчины. В голосе её звучали слёзы:

— Но мы же собирались пожениться...

— Да, Латифа, мы собирались пожениться. И теперь мы точно сделаем это.

— Но ты был готов взять эйлу в жёны и забыть меня?

Мужчина понял, что сейчас у женщины начнётся истерика и спросил:

— Латифа, зачем говорить о той, что возможно уже умерла?

— Я страдала, Амиран, — голос у девушки всё ещё был грустный, но в нём уже не было слышно истеричных ноток.

— Пойми, Латифа, будь у тебя дар эйлы, то из всех эйл на свете я бы выбрал тебя, — голос мужчины, звучавший бархатисто, вдруг стал горьким, — я не хотел никого отправлять на пир богов, и боги ответили мне.

Они послали мне эйлу с драконьей кровью, и я уже верил, что через несколько дней раскрою крылья в полной силе.

Мужчина замолчал, глядя на красивую линию спины женщины.

Спустя несколько мгновений он сказал:

— Но ты права, Латифа. Моя эйла оказалась слабой. Значит, теперь я буду ждать следующего года, и эйла будет куплена на аукционе, как когда-то была куплена женщина, которая дала мне жизнь. А ты станешь матерью моих детей.

Девушка снова повернулась к мужчине, прильнула к нему, стала его поглаживать.

— Амиран, я жалею, что завела этот разговор. Прости меня.

И, чтобы поменять тему, она спросила:

— Когда ты возвращаешься в Академию?

— После первого месяца осени, когда закончу практику, — ответил мужчина, опуская руку на плечи девушке и прижимая её к себе.

— Значит, я увижу тебя только через три месяца?! — воскликнула она.

— Да, не раньше.

— Поцелуй меня, — попросила она, и сама потянулась к нему.

И разговоры закончились.

Ксана

Сон, конечно, был так себе: знойный красавчик обнимал какую-то такую же знойную красавицу.

Из воспоминаний Ахсаны я вспомнила, что девица, которая наглым образом обнимала моего бывшего жениха, и была той самой, что подошла к Ахсане на балу и предложила выпить сока.

И я вот не знаю, может быть, это моя природная подозрительность (всё же молодость моя прошла в такое время, когда никому нельзя было верить), но показалось мне, что не просто так Ахсане вдруг стало дурно, и знакомство с этой дочерью императорского советника тоже не просто так этому предшествовало.

Тем более что обнимались они очень даже жарко. Хотя сон мой был без звука, уж и не знаю, к сожалению или к счастью, но меня, слава Богу, выкинуло из этого сна, который мне совсем досматривать до конца не хотелось.

Интересно, это такие выверты сознания или какие-то подсказки? Я же всё-таки в магическом мире. Может быть, здесь интуиция моя как-то по-другому работает?

Проснувшись окончательно, я зашла в свою личную небольшую туалетную комнату и с удивлением обнаружила, что рыжих прядок в моих волосах стало гораздо больше, и они даже уже не рыжие, а приобрели насыщенный тёмно-каштановый оттенок, и смотрелось это очень прикольно.

По крайней мере, это преображение явно пошло мне на пользу: глаза из прозрачно-голубых, которые я помнила из памяти Ахсаны, стали такого тёмного серо-синего цвета, похожие на небо, покрытое грозовыми тучами, да и в целом лицо стало более выразительное, вряд ли кто-то мог меня назвать «бледной молью», как обидно бросали Ахсане вслед, когда выгоняли из дома.

Часов у меня не было, но я понадеялась на то, что завтрак я не проспала.

Здесь, на территории Академии, была весьма интересная система отсчёта времени: в шесть утра начинали бить часы (шесть ударов приходилось на полдень, потом отсчёт начинался сначала, и так в сутки, которые здесь тоже были двадцать четыре часа, было три цикла — от одного до шести ударов).

Звуки были разные: первый — утренний цикл был звонкий, на высокой ноте; серединный цикл, нота становилась ниже; а вечерний был в районе басов. Всё это мне вчера рассказала Диана.

Завтрак начинался на втором ударе утреннего цикла и заканчивался после третьего, а занятия в Академии начинались на четвёртом.

Сегодня у меня ещё был свободный день, потому что я каким-то загадочным образом умудрилась поступить в Академию хотя и позже всех, но накануне единственного в неделю выходного дня. Поэтому сегодня я планировала прогуляться в близлежащий город и потратить те пару золотых, которые мне выдали.

Своё грязное старое платье надевать не стала, надела форменное, которое, похоже, для всех факультетов было одинаковым, и пошла в едальню.

Учащихся на дорожках Академии сегодня практически не было, хотя на завтрак я не опоздала, но и посетителей в едальне было мало. Как мне объяснила пожилая женщина на раздаче в выходной многие разъезжаются по домам.

Знакомиться мне пока ни с кем не хотелось, но ко мне подсела невысокая худенькая девушка. У девушки были светло-каштановые волосы.

— Привет, я Рената, — сказала она. — Ты новенькая?

У меня не было причин не отвечать, и я тоже поздоровалась:

— Да, вчера поступила. Меня Ксаной зовут.

— Ты огневичка? — спросила она.

— Да, — кивнула я.

— Дар недавно открылся? — продолжала спрашивать новая знакомая.

Я покопалась в воспоминаниях Ахсаны, оказалось, что до того, как она стала невестой наследника, стихию огня ей определяли, но сам дар был в неактивном состоянии.

Так и ответила:

— Совсем недавно. А ты откуда знаешь? — тоже спросила я.

— Ну как же! Видно же у тебя по волосам. У всех так происходит, только гораздо раньше. У огневиков это особенно явно проявляется: сначала ты бледная, как поганка, зато потом волосы становятся красивого огненного цвета.

Я посмотрела на бледно-каштановый цвет волос моей собеседницы.

Она смутилась:

— Ну, ты не обращай внимания, что у меня светлые, — это же зависит от силы дара. Я над своим работаю.

— А ты на какой факультет поступила? — спросила Рената

— Я поступила на целительский, — сказала я ей, и глаза девушки расширились.

— Ох ты! Огневичка, да ещё и с целительским даром?

— Так получилось, — сказала я, ругая себя за то, что вот так взяла и всё выложила почти незнакомому человеку. Поистине«болтун находка для шпиона».

— Постой, — в глаза девушки появилось подозрение. — Ты подписала контракт с армией?

— Да, — сказала я.

— Сама?!

Я кивнула.

— Да вы с ума все посходили! — вдруг заявила неугомонная девица.

— Это ещё почему? — удивилась я.

— Ну не притворяйся. Все знают, что в этом году наследник заканчивает Академию, и все целительницы решили, что они непременно должны пойти на боевой факультет.

Она свысока на меня посмотрела:

— Ты думаешь, что наследник обратит на тебя внимание?

Я промолчала. Теперь-то я не думаю, а знаю. Но Ренате об этом знать было не положено.

Она между тем продолжала рассуждать:

— Хотя, может, так случиться. Ведь у тебя всё-таки два дара. Но только ради этого подписывать контракт с армией — это мне совершенно непонятно.

Рената понизила голос:

— Ну да, представляешь, даже говорят, что Ризу Оршу, нашему ректору, предлагали деньги, чтобы он открыл платные места на этом факультете. Ну, чтобы учащиеся могли на нём поучиться, не подписывая контракты с армией. Но он отказал.

А я про себя подумала: «И правильно сделал».

Но Рената посмотрела на меня с сожалением:

— Зря всё-таки ты пошла на боевой.

— Да что в этом такого? — удивилась я.

— Ты проучишься всего год, и потом тебя пошлют на войну.

— Ну да, — сказала я. — А зачем ещё в армию поступают?

— Странная ты. Если бы у меня было два дара, я бы точно в армию не пошла.

Меня немного начал утомлять этот разговор про мою уникальность, и я сказала:

— Слушай, ну ты так не удивляйся, а то я начинаю нервничать, и у меня еда плохо усваивается.

Девушка сразу смутилась и сказала:

— Нет-нет, конечно. Просто так необычно, у твоей семьи совсем не было денег, чтобы оплатить тебе обучение?

— Дело не в этом, — сказала я, — просто таково было моё желание.

Я решила не вдаваться в подробности. Мало ли что за девица, может, её ко мне враги подослали.

Подумала и сразу же оглянулась — «в поисках врагов».

Но в едальне особо никого не было, а если кто и был, то все были увлечены тем, что находилось у них в тарелках, поэтому никто даже не смотрел в нашу сторону. Но я решила всё равно свернуть с опасной темы и взять инициативу с вопросами на себя:

— Рената, а ты давно учишься?

— Да, я здесь уже два года.

— О, наверное, ты мне можешь подсказать?

— Да, конечно, всё что угодно!

— Я сегодня хотела прогуляться в ближайший город, может быть, что-то купить из одежды.

— Да, конечно, — сказала Рената и радостно переключилась на эту тему.

«Вот же болтушка!»

— Выходишь из Академии и идёшь всё время прямо, — с удовольствием начала объяснять Рената. — Погода сегодня хорошая, можно так дойти. Хотя около Академии, особенно в выходные, всегда дежурят извозчики. Если продолжишь идти прямо, то окажешься в центре, но в центре я тебе не рекомендую покупать, — она посмотрела на моё форменное платье, которое было у меня единственным чистым, потому что то, в котором я вчера попала в Академию, требовалось постирать.

И в этом тоже была проблема, потому что в моей маленькой туалетной комнате постирать длинное платье надо было ещё умудриться, а Диана мне вчера ничего не рассказала.

Рената продолжила:

— Проходишь центр и продолжаешь идти прямо. Справа начинаются улицы, отсчитываешь ровно две улицы, и на третьей будут магазины и лавки, в которых можно купить недорогую, но вполне нормальную одежду.

Я повторила:

— Так, всё время прямо и через две улицы направо.

— Отлично, — сказала я. — А не знаешь, студенты или курсанты могут работать?

Рената ответила:

— Студенты могут. Насчёт курсантов, честно, не знаю, но, скорее всего, если ты на военном факультете, времени у тебя не будет, только если в выходной.

— Да, это может стать проблемой, — пробормотала я.

— Подожди, но на военном факультете вас же всем обеспечивают?! — воскликнула Рената.

— Да, в принципе, да, я вчера всё получила. Но хотелось бы что-то ещё подзаработать.

И сразу спросила:

— А скажи, а где здесь какие-то постирочные, где можно одежду постирать?

— О, да, конечно! И тебе не нужно самой стирать. Насколько я знаю, на вашем факультете, на самом первом этаже общежития, есть комната, куда вы это сдаёте вечером, а утром уже получаете чистое, потому что тренировки боевиков часто бывают связаны с грязью.

Вот так, совершенно неожиданно, за завтраком я получила довольно много полезной информации. Придя в комнату, обнаружила, что мне под дверь сунули записку, где было указано, что вечером, после пятого удара часов, будет общее собрание целителей военного факультета.

«Ну что же познакомимся с коллегами,» — подумала я

Переодевшись в форму факультета и спустившись вниз, я спросила у коменданта общежития, где находится оранжерея, которая была указана как место проведения собрания. Комендант с удовольствием поделилась, что оранжерея находится около Восточных ворот Академии.

— А как я их узнаю? — спросила я.

— О, ты их непременно узнаешь, — сказала она. — На столбах около этих ворот сидят каменные виверны.

И я поняла, что это именно те ворота, через которые я вчера сюда вошла. И у меня сразу возник вопрос:

— А где тогда центральные?

По инструкции от Ренаты, именно через них я должна была выйти и пойти в город.

Оказалось, что центральные ворота находятся с другой стороны от Восточных и представляют собой плотную конструкцию, через которую ничего не видно. На центральных воротах находится пропускной пункт, где дежурят сурового вида стражники.

Но что самое любопытное, Восточные ворота были недействующими.

Комендантша сказала:

— Восточные ворота никогда не открывали, и через них уже лет сто никто не заходил.

— А почему? — вырвалось у меня.

— Их делали магическими, и за их открытие и закрытие отвечают виверны. А эти тварюшки такие вредные не каждого пропустят.

Она наклонилась ко мне и сообщила:

— Говорят, что ворота откроются лишь посланнику богов.

— А что, такое уже было? — поинтересовалась я.

— Было, — ответила она.

— И кто это был? — спросила я, понадеявшись услышать какую-то тайну.

И тайна оказалась страшной.

— И кто это был? — спросила я, понадеявшись услышать какую-то тайну.

И тайна оказалась страшной.

— Тот, из-за кого вот уже много лет продолжается война, — выплюнула комендантша. — Но ты не волнуйся, больше этих посланников учить не будут, сразу на плаху.

Я внутренне сжалась, понимая, что вчера мне удалось избежать ещё одной опасности, ведь меня даже никто не спросил, как я попала на территорию Академии.

И я вспомнила хитрые морды виверн.

«Вот же молодцы, — укоризненно подумала я, — даже не предупредили!»

Я решила не говорить, что отсчёт новых ста лет можно начать заново, просто поблагодарила добрую женщину и пошла в сторону Центральных ворот.

Она, кстати, мне ещё сказала, что я правильно делаю, что иду в город в учебной форме факультета:

— Так все будут знать, что ты под защитой Академии и армии, и у тебя не возникнет неприятностей. А то мало ли что...

— А какие неприятности меня могут ожидать в городе? — спросила я.

— Ну, обычно никаких. Но если вдруг ты задержишься до позднего вечера, то всякое может быть.

Я до позднего вечера задерживаться не собиралась, поэтому бодро потопала в направлении города.

***

Город, располагавшийся неподалёку от Академии, был небольшой и действительно находился неподалёку.

До окраин города я дошла минут за десять, а чтобы добраться от окраин до центра, мне понадобилось примерно то же время.

Чем ближе я приближалась к центру, тем красивее и богаче становились дома.

Меня поразило разнообразие цветов в отделке зданий, и, если на окраинах города преобладал серый цвет, то ближе к центру, песочный, розовый, белый, голубой, охровый, и каждый дом или особняк отличался от другого. Такое использование разных архитектурных стилей радовало глаз разнообразием.

Вскоре я вышла на центральную площадь, с одной стороны там была расположена ратуша с высокой башней с часами, а посередине площади был расположен большой фонтан.

В центре фонтана стояла скульптура мужчины и стоящей перед ним женщины — увидеть их лица можно было только, обойдя фонтан и самому встав лицом к этой скульптурной композиции.

За спиной у мужчины были развёрнуты огромные крылья, руки его застыли в каком-то причудливом жесте, как будто одной рукой он что-то поднимал, а второй рукой куда-то указывал.

Женщина прижималась к нему спиной, и создавалось впечатление, что с одной стороны он защищает её, а с другой, что они вместе застыли перед неведомым врагом. Струи фонтана били из-под подножия скульптуры, создавая ощущение, что они летят над водой.

Очень красивая композиция, я засмотрелась, но, увидев, что неподалёку стоит группа молодых людей, красиво и дорого одетых, которые начали оборачиваться в мою сторону, я поспешила уйти.

Неприятности мне и правда были ни к чему, и, кто его знает, насколько меня спасёт форма целительского факультета.

Вскоре я уже отсчитала две улицы и вышла на третью, о которой говорила Рената.

Там действительно были мелкие лавочки и несколько магазинов.

Многие из них были расположены в цокольных этажах. Посетив несколько из них, я убедилась, что пара золотых ─ это так немного, что, возможно, пару раз в месяц я могу позволить себе выпить стаканчик сока.

Стало понятно, что мне нужна работа.

Почему бы не попробовать заработать на своих целительских способностях, если я могу лечить и меня не нужно этому учить?

Я решила, раз у меня время есть, узнать в принципе про возможность устроиться на работу.

Продавщица одной из лавок, с которой я разговорилась, охотно ответила на мои вопросы.

Я спросила, где можно узнать про целительские кабинеты.

— Ты целительница, что ли? — спросила она.

— Я поступила в Академию на целительство. Вот думаю, может, практику смогу где-то проходить, помощницей устроиться.

— А, дело хорошее, — кивнула женщина. — Лучше тебе, конечно, в ратушу сходить, там вся информация есть, но боюсь, что они сегодня не работают. А так у нас-то город как расположен, здесь у нас Торговая улица, перед нами Мастеровая, а перед ними, ближе к центру, там целители. Сходи, посмотри, может, тебя и возьмут. И ты это не забывай, заходи.

А я у неё в лавке присмотрела такое платье, я бы и в прошлой жизни себе такое купила, но в прошлой жизни не было у меня такой стройной фигуры, как сейчас.

Платье из мягкой, похожей на тонкую фланель ткани, синее, закрытое полностью под горло, с длинным рукавом, и с поясочком на талии.

У меня была мамина фотография, и у неё было такое же платье, когда она была молодая, и мне так захотелось его купить, но оно стоило пять золотых, и я пока со своим бюджетом позволить себе этого не могла. Пообещав милой продавщице обязательно вернуться, как только у меня будут средства, я пошла искать работу.

После посещения третьего целительского кабинета стало понятно, что устроиться на работу мне будет тяжело. Во-первых, студентов никто не брал, во-вторых, когда узнавали, что у меня контракт с армией, удивлённо округляли глаза и сразу указывали на дверь.

В третьем месте я спросила:

— Что в этом такого?

И целитель, пожилой уже дядька, объяснил мне:

— Ну как же, деточка, вы же теперь собственность Империи, и работать вы можете только на неё.

— Да, — подумала я, выйдя из его кабинета, — это была засада. Но кто не жил в девяностые, и, кто не получал зарплату в конвертах, тот бы опустил руки. Если мы не можем устроиться официально — значит, устроимся неофициально.

Есть, конечно, риск, но магия нам на что?

«Подпишу магический контракт,» — подумала я и неожиданно почувствовала тепло в ладонях.

«Но не сейчас, — попыталась я успокоить внезапно проснувшуюся магию, и ладони перестали гореть, — да, насчёт подписания магического контракта, конечно, поторопилась, скорее сожгу, чем подпишу, но скоро я этому научусь».

Пока я стояла и размышляла, на обратной стороне улицы распахнулась дверь тоже какого-то целительского кабинета, и оттуда вышла женщина. Она плакала и медленно спускалась с крыльца. Остановилась, прижимая платок к глазам, и застыла, стоя на тротуаре, в какой-то странной растерянности. Весь вид у неё был такой, как будто бы произошло что-то, что сделало невозможным дальнейшее её существование.

Я не могла пройти мимо этого.

— У вас что-то случилось? — спросила я, перейдя на другую сторону улицы и остановившись рядом.

Женщина подняла на меня глаза, полные слёз.

— Да, — сказала она, — случилось.

— Может быть, я могу помочь? — спросила я.

Женщина посмотрела на меня:

— А у вас есть двадцать золотых?

— Нет, — сказала я, — двадцати золотых у меня нет.

— Тогда вы мне помочь не сможете, — и женщина отвернулась, явно намереваясь уйти. Но я медсестра с почти сорокалетним стажем, от меня просто так не уйдёшь.

— Подождите, у вас кто-то болеет?

— Подождите, у вас кто-то болеет?

— Да, — сказала она, — мой сын. Но на его лечение требуются деньги, а у меня нет таких денег. Даже если я продам дом, он вряд ли дождётся, когда я эти деньги получу.

В голосе её звучали рыдания.

Я сама чуть не разрыдалась, когда услышала про ребёнка.

— Послушайте, я, конечно, не именитый целитель, но учусь в Академии на целительском факультете. Давайте я посмотрю вашего ребёнка, — предложила я.

Глаза женщины загорелись надеждой:

— Правда, вы сможете?

— Давайте я попробую.

— Но у меня… у меня вот всего есть пять золотых, — неуверенно сказала женщина.

— Пойдёмте, я попробую вам помочь, — сказала я.

И мы пошли дальше по улице. Шли не очень долго, но жила женщина явно не в центре.

Сначала я старалась считать улицы и повороты, но после третьего поворота я плюнула на то, чтобы отслеживать, куда мы шли, и подумала, что как-нибудь выберусь потом.

Мы оказались на не очень богатой улице. Она ещё не была похожа на «серые» окраины города, но уже и не поражала обилием цветов центральных улиц. Хотя дома здесь всё ещё были добротные, но они были поменьше размером и не такие цветастые, в основном преобладал песочный цвет.

Но всё равно смотрелось очень хорошо, особенно вкупе с тем, что около каждого домика был небольшой палисадник.

Мы остановились около небольшого домика.

— Понимаете, — по дороге рассказала мне женщина, — мужа у меня нет, я вдова. Живём вдвоём с ребёнком и пожилой матерью. Я зарабатываю пошивом. Домик вот остался от мужа. И матушка у меня помогает мне, конечно, но она уже пожилая, видит не очень хорошо, но с ребёнком посидеть может.

Когда мы вошли в дом, я услышала кашель, нехороший такой кашель, как будто вся грудь у того, кто кашлял, была забита.

Мы прошли в комнату. На маленькой кровати лежал маленький человек, ребёнку было лет пять или шесть. Он был худенький, да ещё лицо у него было измождённое, видимо, от долгой болезни. Рядом сидела пожилая женщина. Подслеповато прищурившись, она посмотрела на нас.

— Карина, это ты, что ли?

— Да, я, матушка. Я привела целителя.

— Ой, как хорошо, — сказала пожилая женщина и посмотрела на меня сощурив глаза, но видно со зрением у неё и вправду было не очень, потому что она сказала, обращаясь ко мне:

— Господин лекарь, посмотрите нашего Тоника, совсем что-то ему худо.

Карина виновато пожала плечами, но я успокаивающе положила ей руку на плечо.

Малыш был горячий, воспаление и, вызванная им лихорадка с высокой температурой, довели малыша практически до беспамятства. Он лежал, словно тряпочка, глазки были закрыты, и только кашель, сотрясавший всё тельце указывал на то, что ребёнок ещё борется.

Я, если честно, не знала, как будет работать моя магия, но, сев рядом с ребёнком, я вдруг её ощутила.

Это было как волна морозно-родниковой свежести. Мир вокруг стал прозрачным и чистым, и я вдруг увидела тёмные пятна внутри маленького мальчика и поняла, что именно там очаги болезни. Я увидела, что воспаление не только распространилось на лёгкие, но и пытается поглотить маленькое сердечко.

Я не знала, как это смотрится со стороны, но я просто положила руки на худенькие плечики и стала рассказывать ему сказку. А он, вдруг распахнул свои глазки, неожиданно придя в себя и посмотрел на меня такими большими глазами, у детей, особенно больных, они всегда такие глубокие, словно за ними целый мир.

И по мере того, как я рассказывала ему сказку, я видела, что области воспаления скукоживаются, рассыпаясь и превращаясь в ничто.

Убрала я руки с плеч мальчишки только тогда, когда у меня уже закружилась голова.

В целом основное воспаление было снято, но надо было позже посмотреть и, может быть, через несколько дней повторить процесс очищения.

Подумала, что ректор Орш был прав, когда сказал, что целителей не надо учить, они сами знают, как лечить. Целительская магия знала.

Мальчик после процедуры заснул, температура у него уже была нормальная, кашля не было.

Его мать, видимо вне себя от радости, выложила передо мной всё, что у неё было.

— Карина, дорогая, — сказала я, — давайте так, вы мне что-нибудь поесть соорудите, а то меня немножко даже подташнивает от слабости. А по деньгам, вот сколько у вас, вы сказали, пять золотых? Давайте я возьму половину.

— Ну что вы! Заберите все пять! Я сегодня ещё получу за заказ. А вам, кстати, не надо пошить что-нибудь? У меня и ткани есть хорошие, я их недорого покупаю, потому что много беру.

В общем, так и договорились. Денег я с них не взяла, но Карина сняла с меня мерки и обещала мне пошить платье такого фасона, которое мне понравилось в магазине.

— Карина, я к вам ещё зайду через пару дней, если смогу. Просто не знаю, удастся ли мне выйти из Академии. Но если я не приду, то вы подъезжайте к Академии сами вместе с Тоником, только пешком не ходите, и вызовите меня. Мне нужно только взглянуть на вашего сына, чтобы убедиться в том, что лечение мы сделали до конца.

Я подумала, что проехаться на извозчике стои не так дорог, а мальчику свежий воздух не повредит, гораздо хуже будет, если воспаление останется недолеченным.

— Да-да, конечно, спасибо вам! — и женщина попыталась схватить меня за руку, чтобы её поцеловать.

— Ну что вы, право слово, не стоит, — сказала я. — Вы мне лучше скажите, здесь, на вашей улице, есть какие-то целители? А то вы что-то к такому дорогому пошли на центральную улицу.

— Да, есть у нас на улице целитель, — грустно сказала она, — только он не лечит совсем.

— А что с ним? — я удивилась, вдруг ощутив, что владение целительской магией приносит счастье, когда ей делишься.

— Да пьёт беспробудно. А если кому повезёт прийти, когда он протрезвеет, то может вылечить, но потом ему платят, и снова дверь целительского кабинета закрывается.

— А вы можете меня к нему отвести? — попросила я.

— Да боюсь, что он нам не откроет, — с сомнением в голосе произнесла Карина.

Но я всё же настояла на том, чтобы мы пошли к целителю.

По дороге думала: «Вот же, мир другой, магия есть, а алкогольная зависимость никуда не девается».

«Любопытно, а целительская магия может вылечить от алкогольной зависимости?» — задала я сама себе вопрос и поняла, что нет, потому что целительская магия настроена на то, чтобы отдавать, а лечение этой болезни, вопрос больше психологический. А целитель никогда никого не заставляет делать что-то, тем более если требуется использовать ментальные коррекции, потому что это уже не целительство.

***

Дверь нам и правда долго не открывали, но когда мы её дёрнули, то обнаружилось, что она уже открыта.

«Умно, — подумала я, — а то так закроется и помрёт, не дай бог, и будет там лежать до второго пришествия».

В доме целителя классически пахло грязью, испорченными продуктами и перегаром, поэтому первым делом, когда мы вошли, я метнулась и открыла окно.

В доме было немного комнат, и целителя мы нашли сразу, он спал, свернувшись калачиком, на роскошной когда-то кровати, которая сейчас была покрыта серым, не стиранным, наверное, года два, бельём.

— Как его зовут?

— Реж Гафар, — сказала Карина.

«Реж, — подумала я, — значит, он из простолюдинов. Жизнь подарила ему целительский дар, а он так с ним поступил».

Это вылечить от алкоголизма целительская магия не могла, а вот вывести из организма то, что туда было залито, вполне. И то, что я немного отдохнула и перекусила, вернуло мне немного сил, поэтому я осторожно, с некоторой брезгливостью (ненавижу алкашей), прикоснулась к открытой поверхности руки Режа Гафара и запустила процесс детоксикации.

Хорошо, что Карина осталась со мной, я даже не ожидала, что процесс детоксикации даст такой мощный отклик.

В общем, вышло из режа Гафара всё, что накопилось, видимо, за последнюю неделю.

Бегали мы с Кариной с тазами и с тряпками, но зато через час мы сидели за столом в гостиной.

Всё, что на этом столе стояло до нашего прихода, я просто сгребла и завязала в грязную уже скатерть.

Перед режем Гафаром стояла кружка с травяным отваром, травы уже здесь у режа в шкафах нашла Карина и помогла мне их заварить.

Мужчина посмотрел на меня ошарашенными глазами и спросил:

— Вы кто?

Пришлось объяснять…

Пришлось объяснять…

— Как же вы до жизни такой дошли, реж Гафар? — спросила я опустившегося целителя.

Он посмотрел в сторону Карины, потом, что-то решив, махнул рукой и рассказал о том, что сначала у него заболела жена, потом заболела дочь, и он не смог их вылечить.

Он посмотрел на меня, глаза у него были мёртвые, и спросил с надрывом в голосе:

— Зачем мне эта целительская магия, если я свою семью спасти не смог.

Я удивлённо посмотрела на мужчину: «Мне казалось, что целительская магия может всё».

— А что это было? — спросила я.

— Серая хворь.

Я покопалась в памяти Ахсаны, но не нашла никакого упоминания.

— Я не слышала о такой болезни, — сказала я.

— Вы, верно, из драконов? Так серая хворь касается только нас, простых людей. Драконы ей не болеют.

— А драконы её могут вылечить?

— Могут, только вряд ли они станут тратить свою магию на людишек, — горько произнёс реж Гафар.

Меня это возмутило.

А Карина вдруг сказала:

— Реж Гафар, я, конечно, в этом мало понимаю, но серая хворь, она же с той стороны приходит? Если бы драконы могли её вылечить, они бы, наверное, вылечили.

Я переводила взгляд с Карины на режа Гафара и обратно.

— Вы имеете в виду, эта хворь, она из теневого мира? — спросила я.

— Да, — объяснила Карина, — обычно там те, кто воюют, потом карантин проходят и только потом возвращаются домой. Но иногда бывают вот такие пробелы. Вот и у нас здесь вернулся один, да видно, карантин не высидел до конца, и пол-улицы заразились.

— А я вот не заразился! — неожиданно выкрикнул реж Гафар и стукнул кулаком по столу.

— Почему? — удивилась я, стараясь говорить спокойно.

Он опустил голову на руки, тяжело вздохнул и сказал:

— Потому что я целитель, а мы не болеем. Я даже отравить себя толком не могу.

Я укоризненно покачала головой:

— И вы решили, что, если будете беспробудно пьянствовать, это вам поможет?

Мужчина молчал.

— А вы не хотели бы наоборот — помогать людям? — задала я вопрос, который не раз задавала в прошлой жизни.

— А они мне помогли?! — зло спросил он.

Теперь я промолчала, просто смотрела на него.

Как много видела я таких отчаявшихся людей, приходивших в наше отделение. Да и тот, который в меня выстрелил, тоже был из таких вот, считавших, что если тебе не смогли помочь, то пусть теперь всем будет плохо.

— Жизнь ваша, конечно, но кому будет лучше оттого, что вы могли помочь человеку, ребёнку или женщине, и не помогли?

Я видела, что мужчина всё сильнее хмурится, но остановиться уже не могла:

— Скажите, тем, кто уже покинул нас, им от этого будет легче? — спросила я.

Глаза режа Гафара, и без того красные, вдруг начали наливаться кровью, и я подумала, что сейчас он меня тут кулаком по голове и прибьёт, если, конечно, сможет.

В ладонях снова потеплело, но прошла минута напряжённой тишины, и мужчина как-то сник.

— Вы правы, — сказал он, — но беда в том, что я почти уничтожил в себе целительскую магию, и теперь мне хватает только на небольшую помощь. А потом нужно ждать неделю, а то и две, пока накопится ещё.

Я покачала головой:

— Ну, здесь мы с вами можем друг другу помочь, — сказала я.

Мужчина как-то с подозрением посмотрел на меня.

— Реж Гафар, — решила я сразу успокоить мужика, который, вероятно, вспомнил, как его тут полоскало от моей «помощи» некоторое время назад.

— Ну, так-то насчёт интоксикации, — сказала я, не в силах удержаться, — это я вам устрою, если вы снова так напьётесь. Но я имела в виду другое.

И без всяких намёков прямо сказала:

— Мне нужна работа, но мне её никто не даёт, во-первых, потому что я студентка, а во-вторых, я на военном факультете учусь. Но если я буду практиковать в вашем кабинете, могу даже за это десять процентов вам отдавать, то никто и не узнает об этом.

Как я и предполагала, никакого негативного отклика это предложение у людей с нижних улиц не вызвало, ни у Гафара, ни у Карины.

— Но здесь мало кто может много платить, — сказал реж Гафар.

— Да мне много и не надо, — ответила я. — Ну, вот так, чтобы на одежду хватало, может, на мелочи женские.

В общем, мы с режем Гафаром договорились, что я буду приходить один день в неделю, в выходной, а он повесит на двери кабинета объявление, что этот день будет приёмным.

Внимательно посмотрела на мужчину, которому явно не терпелось от меня отделаться, и предупредила:

— Но, реж Гафар, — сказала я, — я очень не люблю, когда мои планы нарушаются. А если ещё они нарушаются из-за вот этой бутылочной зависимости, то пощады не ждите.

На лице мужчины мелькнул страх, и я удовлетворённо подумала, что в нашем деле главное не внешность, а главное характер.

— Ну ладно, что ли, пойдём мы, — сказала я и напоследок оставила мужчине ещё распоряжение, всё же старшую медсестру в себе не заставить замолчать:

— А вы приберите, чтоб на следующей неделе, когда я пришла на приём, здесь чисто было.

— Я зайду, — сказала сердобольная Карина, — помогу вам, реж Гафар.

Реж Гафар отчего-то смутился.

А я с подозрением покосилась на Карину. Неужели у неё могут быть какие-то матримониальные планы насчёт него? Надо бы её предупредить, что пока он не зарекомендует себя непьющим, с ним не связываться.

Пока мы «спасали» режа Гафара и договаривались с ним, на улице уже стемнело.

Я посмотрела на часы и поняла, что не только на собрание факультета безбожно опоздала, но ещё и возвращаться буду по темноте.

Вспомнила предупреждение комендантши, но понадеялась, что всё-таки пойду через центр города и постараюсь быстро пробежать окраины, и форма военного целительского факультета меня спасёт.

Не спасла…

Причём я ещё даже не успела дойти до окраин города. Я только отошла от Центральной площади, как дорогу мне перегородило несколько молодых людей.

— О, посмотрите, какая цыпочка, — сказал один из них.

Судя по тому, что все были красавцы, они либо драконы, либо маги, но мне и то и другое было некстати.

А по первой же фразе я поняла, что дело плохо, потому что они были нетрезвые. А мой земной опыт подсказывал, что в таком состоянии мозги у мужчин работают по-разному и не всегда позитивно для жертвы. Особенно если они толпой, а всех прочистить так, как недавно чистила режа Гафара, я вряд ли смогу.

— Что вам нужно? — спросила я тоном старшей медсестры.

И в первый момент это даже подействовало, они остановились. Но был среди них один, видимо, самый нахальный, который сделал шаг вперёд и сообщил:

— А я тебя присмотрел ещё днём, ты на статую Великого Дракона любовалась.

А я подумала: «Вот же глазастые! Не просто так я опасность почувствовала, когда они начали на меня смотреть».

— Я учусь на военном факультете, — сказала я, — и возвращаюсь в академию.

Я не была уверена, что это сильно подействует, и так и вышло.

— Это с каких это пор на военный факультет стали таких цыпочек принимать? — снова влез этот нахальный и протянул ко мне руки.

Я подняла ладони, они осветились оранжевой магией огня.

Я ещё не знала, как это сделать, но просто думала о том, чтобы они начали светиться, и они засветились.

— Убери руки! — резко сказала я.

— А иначе что? — развязно спросил нахальный.

— А иначе протянешь ноги.

— Ой, напугала, — издевательским тоном сказал он и зажёг крупный такой, огненный шар на ладони.

А я вспомнила, что такой шар могут зажечь только сильные маги-огневики или те, у кого есть специальные артефакты.

Я несколько растерялась, и в этот момент он другой рукой схватил меня за плечо.

И я уже хотела, невзирая на этот огненный шар на его ладони, врезать ему своей правой, светящейся, в нос, как когда-то папа учил, как вдруг его отбросило от меня метра на три. Причём полыхнуло знакомым, таким потусторонним, фиолетовым светом.

Остальные подельники охнули и дружно сделали шаг назад.

И в этот момент между ними и мной замерцала рамка портала, запахло свежескошенной травой, и из портала вышел… ректор Аммарашской академии, риз Закария Орш.

Оглядел нашу композицию, посмотрел на меня, причём смерил взглядом с головы до ног, после чего обернулся к замершим в оцепенении юным алкоголикам, взглянул на лежащего на тротуаре нахала и ничего хорошего не предвещающим тоном спросил:

— Что здесь произошло?

Поскольку молодые люди молчали, отвечать пришлось мне:

— Да вот, риз Орш, молодые люди собирались меня до академии проводить.

— А вы что? — с усмешкой спросил он.

— А я отказалась, — сказала я.

Он ещё раз посмотрел на парней:

— Первокурсники? С какого факультета?

Оказалось, что это студенты первого курса. Учатся не на боевом, а на каком-то факультете управления.

— Все свободны, — сказал он, — кроме вас, и он показал пальцем на того парня, который лежал. Вернее, он уже не лежал, а вставал, кряхтя.

— Имя?

— Ташир аш Сион.

— Вы риз Сион за посягательство на военного целителя исключены из Академии.

Все начали что-то говорить, мне показалось, что даже возмущаться.

Ректор к ним повернулся:

— Вопросы?

Но «друзья» исключённого дружно замотали головами.

— Марш в академию! — приказал риз Орш, и больше никто не роптал, а дружно так, почти что бегом побежали в сторону Академии.

— А я, — спросил Ташир.

— А вы больше не учитесь в академии, — безразличным тоном ответил ректор и отвернулся, но молодой маг не успокаивался:

— Риз Орш, как же так? Мой отец…

— Деньги, согласно договору, будут возвращены вашему отцу в той сумме, в которой, согласно договору, они могут быть возвращены, — сухо произнёс ректор, словно процитировал какие-то правила.

— Вы пожалеете! — вдруг заявил нахальный.

— Пожалею, — усмехнулся ректор, и вокруг его рук закрутилось фиолетовое пламя и снова запахло свежескошенной травой, — об одном, что оставил вас в живых.

— Я всё сказал.

И с этими словами ректор положил мне руку на плечо, и перед нами снова возникла рамка фиолетового портала. Меня туда втолкнули, причём, когда ректор положил мне руку на плечо, его не отбросило, как того парня, который за пять минут перестал быть студентом Академии.

Вышли мы уже в кабинете ректора.

Я подумала: «Что-то я подозрительно часто стала здесь бывать».

— Скажите мне, карита Ксана, — сказал ректор, сложив руки на груди и глядя на меня с укоризной, — почему я нахожу вас так поздно вне академии?

Я подумала, что рассказывать ректору о том, что я искала работу, крайне неразумно. Я же теперь собственность армии, запретят ещё.

— Ну, я ходила гулять в город. Сегодня же ещё можно? — решила сказать немного правды. — Заказала себе платье.

Ректор посмотрел на меня каким-то странным, расфокусированным взглядом:

— Надо же… вы ведь почти не лжёте, но есть что-то ещё.

— Нет, честно, — замотала я головой, — это всё.

— Значит так. Завтра у вас начинаются занятия, карита Ксана. Выход в город, только с моего письменного разрешения.

Я возмутилась:

— Что, даже в выходной?

— И даже в выходной. Я вам буду определять то количество часов, которое вы можете находиться вне Академии.

Вдруг я вспомнила про Тоника с Кариной:

— А ко мне могут из города прийти? — спросила я.

— А у вас есть в городе друзья? — удивился ректор.

— Ну да, я познакомилась с одной девушкой.

— Придут на пункт охраны и вызовут вас. Если у вас будет время, подойдёте, поговорите с ними.

Я вздохнула: «Надо же, почти как в тюрьме».

— И не вздыхайте, это ради вашей же безопасности. Вот, — и ректор протянул мне лист бумаги.

— Что это? — спросила я.

— Почитайте, — кивнул он.

Оказалось, что такое было разослано во все города в отделения стражи: разыскивали юную блондинку, которая сбежала из монастыря Игурас.

— Я не была в монастыре! — возмутилась я наглому вранью.

— Я знаю. Но стражникам-то это неведомо.

— Простите, риз ректор, — сказала я, — я буду осторожна.

— Да не волнуйтесь, карита. Ещё не было случая, чтобы военного целителя могли забрать из Академии.

«Вот спасибо, — подумала я, — успокоил. «Ещё не было случая...» А вдруг я, как обычно, стану первой?»

После разговора в кабинете ректор снова так это ручкой махнул, … и вышла я через его портал прямо у себя в комнате, в общежитии.

Нет, ну понятно, конечно, что он ректор, наверняка в любое помещение в Университете доступ имеет, но как-то так стало не по себе.

Это что же, он так в любой момент ручкой махнёт, и в комнату, и без стука?

Нет, на это я не согласна.

Но на самом деле это была, конечно, меньшая из моих проблем.

Когда впечатление от произошедшего немного улеглось в моей голове, я приняла тёплый душ, полюбовалась на то, что цвет моих волос стал ещё более каштановым, и сама я стала совсем не похожа на то изображение, которое мне показывал ректор.

Я стала яркой, даже цвет глаз у меня изменился, и губы стали ярче, как бы поддерживая общее «проявление». И, на мой взгляд, я теперь совсем была не похожа на ту бледную девицу, которой была до того, как стала активно использовать магию.

Мне даже пришла мысль: «А может, и магии никакой особо у Ахсаны не было, а с моим появлением она взяла и проявилась? Не зря же и у нас тоже говорят, что вот есть сила духа или сила души. А у меня этой силы много было, вот я вместе с этой силой сюда и пришла».

Пусть в моём мире и не было магии, но я всегда как огнём горела, и медицину любила, и не представляла себе, что буду чем-то другим заниматься.

Постепенно мысли перетекли на ректора, и возникла мысль, которая сразу ко мне в голову не пришла, а, как ректор узнал, что мне требуется его помощь? Вспомнились прочитанные книжки, и я подумала, что, может быть, на мне какой-нибудь магический маячок висит. Но, к сожалению, я пока не умела смотреть специальным зрением, которое позволяло бы разглядеть магические штуки.

Вдруг мой взгляд упал на слабо светящийся фиолетовым медальон, который, по словам ректора, был некромантским амулетом, скрывающим мою суть эйлы.

«А может, у него не только такая функция, — подумала я, — может, он ещё и как передатчик работает, и я сейчас стою тут перед зеркалом голая, а риз ректор в этот момент меня в свой магический телевизор рассматривает!»

И стоило мне об этом подумать, как мне показалось, что камушек фиолетовый как-то странно потеплел. Я его ладошкой прикрыла и бочком-бочком из душа вылезла, надо будет у ректора спросить.

Он, конечно, тот ещё жук, правду, может, и не ответит. Ну так мы между строк попробуем прочитать. Но на всякий случай я решила перед зеркалом больше обнажёнными телесами не светить.

В комнате на столе обнаружила стопочку тетрадей и всякие принадлежности, а ещё расписание занятий и схему расположения аудиторий.

Для целителей на общем военном курсе всё было просто. Четыре основных аудитории и несколько предметов: травное дело, практическая магия, основы боевых искусств, этикет и история.

В день, как правило, все занятия по два-три часа, между ними — завтрак, обед и ужин.

А мне ещё назначили два раза в неделю занятия с ректором, и подозревала я, что это он из-за моего некромантского дара. Не просто же он решил со мной время проводить, у него-то его, наверное, ещё меньше.

«Да, — подумала я, — «пятилетку за два месяца» выучить — это не так просто, и времени, похоже, свободного и вправду не будет».

На следующее утро пошла учиться.

Вот что значит жизненный опыт, сразу всё нашла. Не успела зайти в аудиторию, пришла специально пораньше, ко мне подошёл молодой человек.

— Карита Ксана? — строго спросил он.

Я его смерила взглядом.

— Возможно, — осторожно ответила я, — с кем имею честь?

Мне показалось, что парень немного смутился.

— Реж Арвир, — и я вспомнила, что приглашение на собрание студентов факультета было подписано этим именем. Так это же староста!

— Доброе утро, реж Арвир, — улыбнулась я, подумав, что вот человек позаботился, чтобы у меня расписание в комнате было, а я его даже не поблагодарила.

— Почему вы не пришли на собрание факультета? — строго спросил он.

— Простите, реж Арвир, я днём гуляла в городе и заблудилась, поэтому опоздала.

— Весьма неосмотрительно с вашей стороны, пойти одной в незнакомый город, да ещё и так поздно вечером.

— Да-да, я уже поняла свою оплошность, — я подумала, что может и неплохо, что староста такой зануда.

— После занятий подойдите ко мне, карита, я вам выдам расписание занятий и схему аудиторий.

Я уже хотела сказать, что у меня есть расписание, а потом вдруг подумала: «Вот любопытно, если расписание не он передал комендантше, чтобы та положила мне в комнату, то кто тогда обо мне так позаботился?»

Но времени додумать у меня не было, пришёл преподаватель, и нужно было начинать заниматься.

За три дня учёбы я познакомилась со всеми целителями на своём курсе. Общаться с большинством было легко, потому что в основном целителями были простолюдины.

На курсе было всего несколько девушек, и ни одна из них не была аристократкой. Подозреваю, это не потому, что среди аристократов не было целительской магии, а потому, что мало кто из них шёл на службу в армию.

Да и среди мужской части курса в основном были парни из разных провинциальных городов и деревень. Парочка были явно аристократического происхождения, но смотрели на всех свысока. И хотя на меня посмотрели заинтересованно, подходить не стали, я подумала, наверное, потому что почувствовали во мне драконью кровь, а они были хоть и магами, но людьми.

Вообще-то драконов в академии было много, на других факультетах, но, как и говорил ректор, завидев форму военного целителя, обходили стороной.

Несколько раз я встречала тех парней, кто тогда попытался пристать ко мне в городе, но исключительно издалека.

«Любопытно, а тот самый парень, которого изгнали, он уже покинул Академию? Или ещё пытается «добиться справедливости»?» — мелькала у меня идея подойти к кому-то из них и спросить, но они так быстро убегали, завидев меня, что я решила, что будет как-то несолидно за кем-то из них гоняться.

За эти несколько дней я практически забыла о том, что меня разыскивают дознаватели, пока на третий день моего обучения, прямо посреди занятия по практической магии, где мы учились чувствовать свой источник, меня не вызвали к ректору.

В аудиторию постучался молодой человек, явно с какого-то старшего курса: такие обычно занимались отработками, бегая с различными распоряжениями у деканов факультетов и ректора.

Я вышла из аудитории, с подозрением покосилась на парня:

— А вы не знаете, зачем меня вызвали?

— Знаю, — говорит он мне, — дознаватели там. Приехали несколько человек, наверное, что-то серьёзное.

И я только после этого вспомнила, что ректор меня предупреждал.

«Неужели всё-таки заберут меня из Академии? — подумала я. — В любом случае буду всё отрицать».

Я, кстати, несколько дней думала о том, зачем им вообще могла так понадобиться карита, отлучённая от семьи, да ещё и без «дара эйлы». Так и не поняла.

Но на всякий случай решила, что буду всё отрицать: не я это! нет больше Ахсаны ас Фариш, потому что я и имя использовать не могу, есть курсант Ксана.

С этими мыслями я вошла в кабинет ректора.

И с удивлением увидела там толстуху Шаню. Подумала, что, наверное, её для опознания привезли. Еще несколько мужчин. У одного из них была очень знакомая «морда», и я подумала, что, наверное, он из тех стражников был, которые Ахсану охраняли.

А ещё с большим удивлением я увидела того самого мужчину, который подарил мне спасительный портал.

А ещё я с большим удивлением увидела того самого мужчину, который подарил мне спасительный портал, но он меня не узнал или сделал вид, что он меня не узнал. Я подумала: «Ну что ж, выходит, не всё так плохо». Лицо ректора было спокойным, и мне почему-то подумалось, что ректор Закария просто так своих студентов не сдаёт.

Мужчина, который дал мне портал, оказался дознавателем. Он представился, звали его Ракеш ан Нафар.

Он мягко ко мне обратился:

— Карита, сейчас мы проведём несколько опросов, — сказал он. — Вы не переживайте, это совершенно не больно.

И вдруг он мне подмигнул.

Я, конечно, не стала подмигивать ему в ответ, но мне стало весело.

«Что здесь происходит?» — подумала я.

— Итак, Шанелия Ойс, — совершенно другим тоном, сухим и жёстким, а не тем мягким, которым он разговаривал со мной, спросил Ракеш у Шани:

— Узнаёте ли вы свою подопечную?

Шаня, хотя и сидела от меня примерно метрах в трёх, прищурилась, наклонилась, потом отклонилась, ещё раз прищурилась. Потом посмотрела на дознавателя, который в этот момент рассматривал большой перстень на своей руке, а я ещё подумала, что-то, похоже, непростой перстенёк, возможно, амулетик какой-нибудь.

— Да, вроде бы не похожа, — неуверенно сказала Шаня.

— Это не ответ, Шанелия. Вы должны ответить либо да, либо нет, — и дознаватель ещё раз спросил:

— Это ваша подопечная?

Шани поджала губы, видать, ей очень хотелось, чтобы я была её подопечной. Но, во-первых, я изменилась внешне, а во-вторых, перед ней сидел маг, а не просто девчонка, которую она лупила в повозке.

— Нет, — сказала служанка после недолгого молчания.

Я всеми силами повторяла про себя таблицу умножения. Мне было так смешно, но я понимала, что именно сейчас решается моя судьба.

— Вы уверены? — спросил дознаватель.

Шаня ещё раз на меня взглянула.

— Да, — сказала она, — я уверена, это не леди Ахсана.

Затем настала очередь стражника, и я подумала, что с этим должно быть попроще, если, конечно, у него нет никакой профессиональной особенности, то он вообще мог запомнить только цвет волос.

Так оно и вышло, он сразу сказал:

— Нет. Наша подопечная, во-первых, не обладала никакой стихийной магией, — и добавил, — а во-вторых, она была белая вся, а это вон яркая, аж глаз режет.

В общем, отпустили меня. Сначала, правда, дознаватель выставил из кабинета ректора «свидетелей», и настоял на том, чтобы их вывели с территории академии, а потом выставили и меня, хотя мне страсть как хотелось поговорить с моим спасителем.

Но пришлось возвращаться на занятия.

***

Разговор в кабинете ректора

— Ну что, Закария, где твоя благодарность? — спросил ректора дознаватель после того, как они остались в кабинете одни.

— Благодарность? — удивлённо переспросил некромант.

— Конечно, благодарность, какую я тебе жемчужину прислал, вон, засияла всеми красками. Рассказывай, какая у неё магия открылась, — жизнерадостно произнёс Ракеш.

— Постой, Ракеш, ты о чём? — переспросил ректор. — Что значит прислал?

— Не о чём, а о ком, о студенте твоей талантливой.

— О карите Ксане? — уточнил ничего не понимающий ректор Аммаршской академии, который ожидал битвы за Ксану, а получил улыбающегося во весь рот самого страшного дознавателя в империи.

— Да, о ней, о карите Ахсане, но, если теперь её зовут Ксана, то так даже лучше.

— Расскажи, — вдруг попросил ректор.

— Да ты понимаешь, возвращались мы с задания и попали на небольшой прорыв, и Пайпер получил страшную рану в живот, а у меня оставался всего один портал на одного человека, и переправить его одного в таком состоянии я не мог, а магию теневики из нас почти до капли высосали.

Дознаватель потемнел лицом, как будто снова очутился там, но длилось это всег мгновение, и после быстрой паузы он продолжил:

— И вдруг, на постоялом дворе, вот просто ни на что ненадеясь, спросил: «Есть ли целитель?» — и она встала.

Я сначала даже не понял, а потом она как руки приложила, а там просто бездна магии, и излечила она Пайпера за минуты, и следа не осталось.

— А как ты понял кто она? — отчего-то ревниво спросил ректор.

— Обижаешь, Зак, это же профессиональное, увидел охрану с монастырскими знаками, драконицу без стихийной магии, сопоставил кое-какие факты, и понял, что стоит ей попасть за высокую ограду монастыря Игурас, ей никогда оттуда не выйти.

А тем более с такой сильной целительской магией. И я ей отдал портал, а она умненькая оказалась, тут же им воспользовалась.

Закария слушал и не верил своим ушам, чтобы Ракеш вот так вот взял и нарушил закон, по сути, помог осуждённой сбежать.

— Почему? — спросил он.

И Ракеш понял, о чём Закария его спросил.

— Потому что не могла она быть виноватой в том, в чём её обвинили, ты бы видел, как она лечила. Магия чистая, и сама она сияла, словно глаза божественной драконицы.

Потом дознаватель улыбнулся:

— Это я ей посоветовала в Армию поступать.

И вдруг спросил:

— А ты не знаешь, она через Главные ворота прошла?

Ректор внимательно посмотрел на старого боевого товарища.

— Почему ты спросил?

— Да мне некогда было объяснять, как попасть в Академию порталом. Она же должна была себе чётко представлять место, а она ни разу здесь не была, вот и описал самые запоминающиеся ворота в заборе академии.

— Я не знаю, но никаких сигналов не поступало. Может, она и попала к вивернам, но потом дошла до основного входа, но я проверю, — сказал ректор, подумав, что он уже ничему не удивится.

— Ну так ты будешь меня благодарить или нет за жемчужину? — не успокаивался Ракеш.

— Да уж и не знаю, жемчужину ты прислал или бомбу замедленного действия, — ответил некромант, — я не успеваю амулеты на ней заряжать, они разряжаются со скоростью падающей звезды.

Потом усмехнулся:

— А через несколько месяцев у них учения совместные начнутся с выпускным курсом, и, если у неё амулет разрядится там во время учений, у меня вместо выпуска драконье побоище будет.

— Постой, — спросил дознаватель, — так она что, не утратила дар эйлы?

— Нет, — покачал головой ректор.

— А в столице говорили, что утратила, за это и осудили.

— Вот и мне интересно, почему все говорили именно так, — задумчиво произнёс ректор.

Когда вернулась на занятия, практическая магия уже закончилась. Спасибо старосте, он забрал мою сумку, которую я по глупости оставила в аудитории, рассчитывая вернуться быстро. Потому что следующим занятием у нас была физподготовка, которую вёл суровый декан факультета военных целителей. Тот самый человек, который принял меня в эту Академию, «настоящий полковник» Шахир Сарреш.

Форма у меня была в сумке, поэтому я быстро побежала переодеваться. А то с него станется заставить меня лишние пять кругов бегать, и оправдание в виде того, что меня вообще-то дознаватели вызывали, для этого вояки не сработает.

Гонял он нас нещадно, даже я со своей драконьей выносливостью к концу занятия падала.

Но спорить с ним или давить на жалость было бесполезно.

Потому что он мне ещё на первом занятии объяснил, причём говорил громко, так что остальным, уже слышавшим этот ликбез, пришлось выслушать его ещё раз, в повторе:

— Теневики не станут ждать, пока вы будете свои ленивые задницы переставлять!

Большинство целителей были из простого народа, поэтому слушали внимательно. Те же, кто ходил с высокомерными аристократическими лицами, вяло морщились, потому что активно морщиться в присутствии Шахира Сарреша было «небезопасно».

Он пристально взглянул на меня, как будто я была самым «слабым звеном», и повторил:

— Драконы вас таскать не будут. Поэтому ваша задача, привести свои мягенькие тельца в такое состояние, при котором вы хотя бы сможете не отстать, когда понадобится перемещаться на какие-то другие позиции или срочно уходить.

Слушала я Сарреша с каменным выражением лица. Хорошо себе представляла, что если действительно будут какие-то сложные условия, то лучше обладать быстрыми ногами, если хочешь жить.

Но Сарреш зачем-то снова посмотрел на меня и ещё раз сказал:

— Драконы вас не будут защищать. Вы должны уметь сами себя защитить.

Ну, и, собственно, после этого всё и началось.

Физподготовка была три раза в неделю, и каждое занятие начиналось с бега, бегали мы минимум пять кругов.

Но если Саррешу что-то не нравилось, то круги добавлялись очень быстро.

После бега шла разминка. Иногда Сарреш устраивал спарринги, но не для всех.

Я вот ещё ни разу не участвовала, не знаю, с чем это связано.

Ещё Сарреш сказал, что это пока мы тренируемся между собой, но когда выпускной курс вернётся в Академию, то тренировки будут серьёзнее. Потому что нам нужно будет проходить полосу препятствий вместе с выпускниками. А учитывая, что выпускной курс боевиков, исключительно сильные драконы, все понимали, что надо использовать это время сейчас, чтобы к тому времени, как выпускной курс вернётся, не падать каждый раз в яму с грязью.

И причём «падать в яму с грязью» не было образным выражением.

Сарреш показал нам, как устроена тренировочная полоса препятствий для боевиков. Там не только была яма с грязью, там и брёвна на высоте, и высокие барьеры, и даже поджигаемый этап, который, я так понимаю, во время прохождения нужно было каким-то образом тоже пройти. И водное препятствие тоже было, поэтому никто не расслаблялся и все выкладывались по полной.

Сегодня, после физподготовки, я закопалась в раздевалке, долго решала, надевать форму или добежать до жилого корпуса в тренировочном костюме, и уже оттуда пойти на ужин. Но всё же решила, что помоюсь в раздевалке, надену форму и схожу поужинать, а потом сразу в корпус.

И когда я вышла с ужина, там уже почти никого не было, я пришла с едальню одна из последних, уже темнело, самое начало сумерек, которые мягко опускались на Академию. Но недостаточно темно для того, чтобы зажглись фонари, которые здесь, похоже, были на каких-то магических фотоэлементах, и включались, и выключались, реагируя на общую освещённость.

Студенты всё ещё перемещались из корпуса в корпус, поэтому я, если честно, ничего такого не ожидала. Шла, размышляла о том, нужно ли мне ещё опасаться каких-то проверок, или сегодняшнее дознание полностью обезопасило меня от посягательств тех, кто решил меня упрятать в этот странный монастырь.

И вдруг передо мной, на дорогу, из-за угла вышел парень, в котором я с удивлением узнала одного из тех, кто тогда приставал ко мне в городе.

И всё бы ничего, но мне не понравилось то, как он появился, создалось впечатление, что он именно здесь, в самом тёмном месте дорожки, меня и поджидал.

Поэтому я несколько резко спросила:

— Что надо?

Но он очень вежливо поздоровался, сказал: «Прости, что побеспокоил», — и я как-то расслабилась. Думаю: мало ли, может быть, что спросить хочет.

Он сказал:

— Прости, что так тогда в городе получилось. Перебрали... на самом деле ничего плохого не хотели.

Я говорю:

— Да ладно, не переживай.

Он улыбнулся и, сказав:

— Спасибо тебе большое, — и протянул мне руку.

И я машинально, совершенно даже не подумав о том, что в этом мире нет такого жеста, протянула руку в ответ. И уже в самый последний момент поняла, что что-то не так, и решила её отдёрнуть, но он уже схватил меня за предплечье, а второй рукой, ладонью, прижал свою раскрытую ладонь к моей, как будто что-то приклеивая туда.

Лицо при этом у него стало виноватым, и он сказал:

— Прости, ничего личного. Тебе просили передать.

Ладонь стала гореть, как будто мне туда перцовый пластырь мгновенного действия прилепили.

И я вдруг почувствовала, что мир вокруг закружился, а я стала проваливаться в какую-то чёрную дыру.

Из Портала я не вышла, как должна была. Ну по крайней мере из того опыта, который у меня был, когда я пользовалась порталами ректора, а меня выкинуло, и я упала, больно ударившись коленками.

Когда глаза немного привыкли к темноте… хорошо, что после попадания я получила некоторый апгрейд, очки мне теперь не требовались, и в темноте я видела, если не как кошка, то, по крайней мере, гораздо лучше, чем раньше.

Я находилась, судя по всему, в каком-то деревенском сарае, деревенском, потому что в углу стояли хозяйственные принадлежности, при ближайшем рассмотрении оказавшиеся чем-то похожим на вилы и грабли, почему-то сразу стало спокойнее.

«Надо же, какие неосмотрительные похитители,» — подумала я.

Оставить разозлённого мага в сарае с метательными железными предметами! Взяв в руки вилы, они оказались наиболее лёгкими для того, чтобы ими размахивать, я пошла проверить, открыта ли дверь и что там слышно снаружи.

К сожалению, дверь была заперта.

«Это похитители предусмотрели, — подумала я. — Ну что ж, значит, они не совсем лохи».

Надо было подумать, как ещё я могу себя защитить. Я попробовала нагреть магией ладони. Огонёк появился почти сразу, и источник стихийной магии я ощутила там, где и говорили на уроках по практической магии, в районе груди стало тепло.

Я порадовалась: надо же, всего несколько уроков практической магии, а я уже почти управляюсь с огнём. Но стоило только ослабить концентрацию, как огонь тут же пропал.

«Ну ничего, — подумала я, — такой огненный шар, как у того парня, которого выгнали из Академии, конечно, у меня вряд ли сейчас получится, но что-нибудь подпалить я точно смогу».

Я почему-то сразу подумала именно о том парне, кажется, его звали Ташир, кого их исключили из Академии. Уж больно интересно прозвучало: «ничего личного, вам просили передать». Кто ещё мог попросить мне что-то передать? Вряд ли это кто-то из компании моего бывшего жениха или монастыря.

А вот передавший «послание» парень, похоже не понимает, что он попал. Но, видимо, либо он был сильно должен заказчику, либо он не рассчитывал, что я вернусь. От этой мысли мне несколько поплохело.

Стала думать дальше. Помимо магии огня у меня была целительская магия. Но вот какая штука, я не знала точно, чем это может мне помочь, потому что у Ахсаны этих знаний не было, и на занятиях нам пока тоже этого не говорили, а я не спрашивала.

Но откуда-то во мне зрела уверенность, что я никоим образом не могу применять целительскую магию, чтобы причинить вред живому существу, даже если это живое существо само нарывается на то, чтобы ему вред причинили.

Так что я могу, конечно, об этом говорить, бравируя, что остановлю дыхание или сердце, особенно тем, кто не знает, но вряд ли у меня получится использовать целительскую магию, чтобы вытащить себя из неприятностей.

«Но ведь есть масса способов использовать целительство, не причиняя вреда,» — подумала я и стала размышлять.

В конце концов я пришла к выводу, что неплохой защитой может стать погружение кого-либо в лечебный сон… Если попробовать усыпить похитителей, и внутри, где-то в районе диафрагмы, мне стало тепло, и сразу пришла мысль: «Неужели это целительский источник откликается на мой запрос? Значит, в целебный лечебный сон я погрузить могу».

Ведь действительно не бывает абсолютно здоровых, а часик лечебного сна очень круто оздоравливает организм и вреда не наносит, но мне как раз может хватить этого часика на то, чтобы сбежать в безопасное место.

Порадовавшись, что я нашла хоть какое-то решение по своей защите, я ещё раз обследовала помещение, больше ничего интересного не нашла и стала думать: «Вот любопытно, почему в прошлый раз ректор сразу появился, а в этот раз его вообще нет? Может, он каким-то образом отключился от того, чтобы следить за мной?»

«Или занят», — произнёс внутренний голос. «Не может же он всё время сидеть в академии и ждать, когда с тобой переключится опасность».

«Нет, конечно, — подумала я. — Тем более я вообще не ждала никакой опасности — она как-то сама на меня свалилась».

Я попробовала себя побить по плечам, потом пыталась «убиться» несколько раз, разбежавшись и ударившись в дверь, но ректор так и не появился. Стало не очень приятно, как-то я рассчитывала на его поддержку.

Немного устав от попыток «вызвать» ректора, я присела на какой-то небольшой ящик, пыльный, конечно, но я подумала, что пыль на юбке форменного платья, это одна из меньших моих проблем.

«Хорошо ещё, что поужинать успела,» — подумала я, и стала дальше размышлять. Но через какое-то время бездействия я начала, что называется, клевать носом.

Разбудили меня голоса. Судя по тому, что те, кто был за дверью, разговаривали громко, они не опасались быть услышанными, а значит этот сарай, куда меня забросил портал, явно находится где-то не в людном месте.

«Ну да», — подумала я. — «Я прям Шерлок Холмс, только вот как мне это поможет?»

Дверь распахнулась. Я встала с пыльной коробки, гордо держа в руках вилы. Как я и предполагала, в дверь вошёл тот самый красавчик, который больше не являлся студентом академии и, скорее всего, думал, что это именно по моей вине. Он, конечно, был сильным огненным магом. Но, с другой стороны, я же тоже маг огня. Значит на меня его огонь не подействует, а вот мои вилы на него вполне.

Но, как оказалось, пришёл он не один. Вслед за ним прошёл странного вида бледный, в чёрной одежде, и вообще какой-то болезненно худой мужчина, а вслед за ним ещё один.

«Ничего себе, — подумала я. — Целую армию с собой привёл».

И вот тот второй вызвал у меня вопросы: он был высокий, красивый, такой породистый, и мне на мгновение показалось, что он либо дракон, либо в нём присутствует драконья кровь.

Но всё, что я знала о драконах по воспоминаниям Ахсаны, такого ведь не бывало, чтобы были драконы-полукровки, от драконов всегда рождались только драконы.

Конечно, со мной никто не поздоровался. Ташир, вспомнила я, как звали студента-недоучку, посмотрел на меня как на пустое место и сказал:

— Вот она. Забирайте её.

Я выразительно качнула вилами и громко заявила:

— Что значит «забирайте»? Куда это забирайте? Я требую объяснений!

Мужчины вздрогнули, такое впечатление, что они не ожидали, что я умею разговаривать. И вдруг «бледный» удивлённо посмотрел на меня и спросил:

— Она что, разговаривает?

Мне такой игнор категорически не понравился, и я снова качнула вилами и сказала:

— Да, и довольно давно, мама говорила, что года не было, как начала.

Глаза у бледного вылезли на лоб, и он даже стал вежливым:

— Вас ведь сюда закинуло через метку?

Я взглянула на ладонь, про которую совсем забыла, и увидела на ней красное пятно, как будто оставшееся, как след от натёртости. Видимо, посчитав это утвердительным ответом, бледный посмотрел на Ташира и сказал:

— Она вообще не должна была двигаться.

— Но я-то двигаюсь, — сказала я, — именно поэтому я возражаю, чтобы меня кто-то куда-то забирал.

И добавила:

— Срочно верните меня в Академию, пока ещё целы! — и снова покачала вилами.

Мне показалось, что на лице у мужчины, похожего на дракона, мелькнула улыбка, а у меня, в связи с этим мелькнула надежда, что, может, не все такие отъявленные мерзавцы, как этот юный мажор Ташир.

А юный мажор, между тем, со злобой на лице заявил:

— Я не буду учиться, и ты не будешь учиться!

— Ризы, — сказала я, вспомнив вдруг, что говорил ректор про то, что военных целителей не трогают, — вы в курсе, что я учусь на военном факультете, что у меня контракт с армией и я военный целитель?

Мужчины переглянулись. Мажорчик Ташир стал выглядеть бледно, но нагло заявил:

— Да врёт она всё! На обычном факультете учится! Кто её на военного целителя-то возьмёт? Она же драконица!

Мужчина, похожий на дракона, сказал:

— Если она целитель, я пас. С армией связываться не буду.

А «бледный» просительно взглянул на красавчика, потом перевёл взгляд на Ташира и сказал:

— Но в целом, конечно, можно и целителя, но надо бы доплатить.

Мне не понравилось это обсуждение, и я приготовилась отбиваться.

— Плачу пять сверху, — сказал Ташир.

И бледный вдруг неожиданно быстро выхватил из кармана какую-то штуку, которая вдруг развернулась в огромную светящуюся сеть, и эта сеть полетела в меня. Я, естественно, с вилами полетела на Ташира, выражение испуга на его лице радовало меня, но магическая сеть была быстрее. И так я и застыла посередине сарая, в боевом прыжке с вилами наперевес, окутанная сетью, которая не только обездвижила меня, но ещё каким-то образом зафиксировала в пространстве.

И тут Ташир совершил самую большую ошибку в своей жизни, то есть, если быть точным, то вторую большую ошибку. Он решил меня ударить. И стоило только его руке коснуться моего плеча, … как открылся знакомый фиолетовый портал, из него вышел мой любимый ректор.

Вид у него был несколько расхристанный, такое впечатление, что ему пришлось очень быстро одеваться, но его это явно не смущало.

Первой мыслью пришло облегчение, что ну, наконец-то, а то я уже заждалась.

Вторая мысль была, а почему на ректора никто не нападает, а третья мысль, что, наверное, у них закончились магические сети.

Ректор что-то сделал руками, и все, кто пытался на меня напасть, мои похитители, тоже застыли в пространстве, причём Ташир и бледный застыли где-то посередине между полом и потолком, пришпиленные к стене сарая словно мухи.

А красавчик, похожий на дракона, просто застыл на месте и сейчас стоял, вращая глазами.

— Что здесь происходит? — строгим голосом спросил ректор.

Я обвела глазами всех подвешенных и замерших, и попыталась ответить, но не смогла.

— Карита Ксана, — устало-укоризненно сказал ректор, — ну как вы опять умудрились вляпаться в какую-то гадость?

Он щёлкнул пальцами, и я бы снова упала, больно ударившись коленями, но в этот раз мне повезло, ректор меня подхватил.

— Риз Орш, — сказала я, — я не виновата, меня похитили из Академии!

— И каким же образом вас похитили из магически защищённой Академии? — недоверчиво спросил ректор.

Я продемонстрировала ему ладонь. Он взял мою руку, погладил её пальцами, и во мне появились странные ощущения, которые не должны появляться у студентки по отношению к ректору. Я сжала губы и прикусила щёку, чтобы избавиться от «мурашек».

— Интересно, — сказал ректор Орш и повернулся к подвешенному на стене Таширу. — И откуда же у вас метки-порталы с кровью теневиков, риз Сион?

Но, похоже, обездвиживающее заклинание ректора действовало так же, как и сеть, потому что никто из обездвиженных ответить не смог. Ну или не захотел.

Но это меня не остановило, и я на них нажаловалась. Сказала, что они хотели меня похитить, а этот вот Ташир им заплатил, и они собирались меня куда-то увезти.

— Разберёмся, — сказал ректор, щёлкнул пальцами, а потом вдруг другой рукой как будто стёр то, что хотел сделать, и внимательно посмотрел на красавчика, который был похож на дракона, и спросил:

— Фай?

Ректор снова щёлкнул пальцами, явно для того, чтобы позволить красавчику говорить. Тот усмехнулся и ответил:

— Не знаю такого.

— Ты же Фай ан Каот.

— Фай ан Каот, — сказал красавчик мрачно, — погиб в Чёрной пустыне. Вам ли не знать, риз Орш, что там никто не выжил.

— Я не проверял, — вдруг несколько растеряно произнёс риз ректор, и я вдруг вспомнила, что он некромант и наверняка может проверить, умер кто-то или нет.

— Что с тобой произошло? — спросил ректор и вдруг принюхался. — Ты потерял дракона?

Фай поморщился и произнёс:

— Вот не надо мне говорить очевидные вещи. Именно поэтому Фая больше нет. А есть Бродяга-наёмник.

Ректор его перебил:

— Герой войны, который зарабатывает похищением военных целителей, которых и так мало?

И резко добавил:

— Кому как не тебе, Фай, знать, насколько важен военный целитель для дракона!

Наёмник по имени Фай прикрыл глаза и вдруг хрипло сказал:

— Убей меня, Закария. Я больше не могу так жить.

— Дурак, — совершенно не аристократически сказал ректор и всё-таки щёлкнул пальцами.

И через некоторое время раскрылся портал, и через него вошла городская стража во главе со своим начальником, по крайней мере, так я оценила мужчину, который отдавал приказания и с которым общался риз ректор.

Риз Орш в городскую стражу отправил бледного и Ташира, предупредив главу стражи, что это сын советника Сиона, и, скорее всего, его отец за ним прибежит.

— Отдайте его отцу, не наживайте себе неприятностей.

Потом ректор добавил:

— С ними отступник, его бы надо отправить в столицу, вряд ли получится, сделать это самим, вызовите асов.

Что такое отступник я не знала, а вот про асов память Ахсаны мне подкинула, что асы, это боевые маги, которые способны противостоять тёмной магии.

Я подумала: «Неужели «бледный» теневик? Почему ректор назвал его отступником?»

После чего ректор повернулся к Таширу и сказал:

— Завтра утром ты должен быть в Академии вместе с отцом. Если до четвёртого удара тебя не будет, то после шестого удара ты станешь личем. Мне как раз нужен помощник.

И ректор вдруг каким-то образом выгнул свою ладонь, и с неё сорвалась чёрная капля, которая резко подлетела к Таширу и впиталась ему в лоб.

Мажор тихонько заныл:

— Что вы сделали, риз Орш?

Ректор спокойно и почти что с улыбкой ему ответил:

— Сейчас у тебя в голове твоя смерть, и только от тебя зависит, выживешь ты или нет.

— Всё, — улыбнулся ректор. — Можете забирать, — сказал он, обращаясь к главе городской стражи, который по какой-то причине не заметил того, что произошло.

И это не образное выражение, он действительно не видел этого. Мне показалось, что это видела только я, сам Ташир и ректор.

Когда стражи ушли, ректор повернулся к тому, кого он называл Фай:

— А тебя, Фай, я тоже жду завтра в Академии утром.

— Что, и в меня запустишь смерть? — мрачно спросил наёмник, который, видимо, тоже видел манипуляцию ректора.

— Нет, — сказал ректор Орш, — у меня есть для тебя работа. Ты же не просто так выжил. Захотел бы умереть, уже умер. Но если ты живёшь, значит, есть причина. В общем, приходи, и я всё скажу.

Потом ректор взмахнул рукой. У меня возникло дежавю, потому что передо мной снова открылся фиолетовый портал.

— Прошу, карита Ксана, — с лицом, не обещающим ничего хорошего, сказал ректор, и я сделала шаг, входя в портал.

Вот только оказалась я совсем не в Академии.

Вот только оказалась я совсем не в Академии.

Выйдя из портала, я обнаружила себя в шикарной гостиной. Память Ахсаны подсказала мне, что это явно особняк, дорогая отделка стен, светильники на артефактах, каменные полы, от которых не исходил холод, что означало, что сделаны они с применением магии.

Невозможно, чтобы это была комната в общежитии академии или какой-то простой дом, такие полы стоили как три обычных дома.

— А-а… — сказала я, поворачиваясь к ректору, который в этот момент тоже вышел из портала и навис надо мной. Я непроизвольно сделала шаг назад.

— Ректор Орш, — пролепетала я, — а где мы?

— У меня дома, — ответил он с каменным лицом, но в его глазах мелькнули смешинки.

Мне сразу стало не по себе.

— А зачем мы у вас дома? — осторожно спросила я.

— Затем, карита Ксана, что я вообще-то уже отдыхал, когда вы соизволили попасть в неприятную для вас ситуацию, — раздражённо сказал ректор.

— Но я же не виновата! — возразила я, делая ещё шаг назад.

Ректор, явно недовольный тем, что я отступила из-под его нависания, снова шагнул ко мне.

— Конечно, не виноваты, только вот вы постоянно попадаете в какие-то странные ситуации, — заметил он.

— Знаете что! — сказала я, потому что мне надоело отступать, да и отступать мне уже было некуда позади я чувствовала, что ещё шаг и упрусь в стену. И я сама шагнула вперёд, став к ректору практически вплотную.

Может, я и была ниже ростом, но из опыта прошлой жизни я знала, здесь главное не показывать страха, ведь сила, это не абсолютная величина, а восприятие. И, если тебя воспринимают, как слабого и боящегося, тебе никакой рост не поможет, и наоборот.

— Знаете что, ректор, — сказала я, — если вы не в состоянии обеспечить безопасность военного целителя в своей академии, не надо перекладывать вину на кого-то другого!

И, сказав это, я вдруг резко пожалела. Ректор вдруг стал ещё выше, как будто, и в его глазах начало разгораться фиолетовое свечение.

«Ой, мамочки, — подумала я, — сейчас он на меня личем сделает, как грозился сделать Ташира!»

Но отступать я не собиралась.

— Кар-рита Ксана! — вдруг рыкнул ректор.

Я подумала, что сейчас он меня точно в зомби превратит. Видимо, ужас у меня на лице был такой, что он неожиданно успокоился.

— Вы что, меня боитесь? — неожиданно растерянно спросил он.

— Да, — честно ответила я. — А что вы надо мной нависаете и рычите на меня?

— А почему вы меня боитесь? — уточнил ректор.

— Ну как же… а вдруг вы меня в лича превратите?

Ректор прикрыл лицо рукой, и мне даже показалось, что он плачет. Но, когда он убрал руку, оказалось, что он совершенно не аристократично ржал.

— Как я могу вас превратить в лича? — сквозь смех выдохнул он.

— Ну, Ташира же вы обещали сделать личем! — возразила я.

— Ташира обещал, но он-то не является студентом Академии.

— А какая разница? — спросила я, немного успокоившись.

— Разница в том, — пояснил ректор, — что я ректор Академии и защищаю студентов. Я не имею права их убивать.

«А, ну это, конечно, меня успокоило», — подумала я с сарказмом.

— А что, это точно в правилах прописано? — уточнила я.

— Вы что, учитесь уже несколько дней и не удосужились прочитать правила?! — тяжело вздохнул он, и укоризненно добавил:

— Не точно такими же словами, конечно, карита Ксана, но в целом смысл тот же.

— А что вы ещё не имеете права делать? — ехидно уточнила я.

— Вот я сейчас вам среди ночи не буду рассказывать правила. Прочитайте их сами, они лежат у вас в комнате в общежитии. И подождите меня тут, хорошо?

— Есть, ректор, — пробормотала я. — А всё же зачем мы сюда пришли?

— Может, вы не заметили, но я… несколько не одет, — сухо сказал он.

Я окинула взглядом ректора.

По мне так, кроме плохо застёгнутой рубахи, ректор был вполне одет.

— Это иллюзия, — пояснил он. — Хотите посмотреть, как я выгляжу на самом деле?

И я покраснела, даже странно, ведь на самом деле я не юная девица, а солидная женщина шестидесяти лет, но, если честно, то покраснела я, не потому что испугалась, что он снимет иллюзию, а потому что еле удержалась от того, чтобы сказать «да».

Я отвернулась и уставилась на стену, которую покрывали тонкие отражающие свет реечки. И, конечно, в отражении за своей спиной увидела прекрасный образчик мужской красоты и силы. Да, и он действительно был обнажён.

Через пять минут я услышала:

— Можете поворачиваться.

В голосе ректора звучал такой странный оттенок, что мне показалось, что он точно знал, что я его видела.

Я сделала невозмутимое лицо и повернулась.

На этот раз ректор был в своей обычной чёрной одежде, немного украшенной вышивкой. Запонки, перстни, скорее всего, всё это не просто украшения, а амулеты или артефакты.

Вскоре передо мной засветился фиолетовый портал.

Он вывел меня в мою комнату.

Я не успела даже задать ректору вопрос о том, может ли он беспрепятственно проникать ко мне в комнату и как это предотвратить, потому что, стоило мне сделать шаг, портал за спиной закрылся.

А в комнате я обнаружила записку: оказывается, сегодня вечером ко мне приходили и искали, но не нашли.

«Ёлки-палки, — подумала я, — это же Карина! Я же ей обещала взглянуть на Тоника, и как раз прошло уже несколько дней, как надо было это сделать. Надеюсь, что они с Тоником недолго ждали!»

И теперь, несмотря на обещание ректора никуда не выходить и не попадать в неприятности, я поняла, что завтра мне нужно попасть в город.

Как бы это сделать, если без разрешения ректора выходить за территорию Академии нельзя?

Я вспомнила про виверн, да-да, те самые ворота, которые открывались не всем. Но мне-то они открылись.

Я подумала, что если я после занятий осторожно туда приберусь и попрошу виверн незаметно выпустить, а потом впустить обратно, то смогу быстро сгонять до города, посмотреть Тоника и вернуться обратно.

Я была уверена, что завтра, будет безопасно, ведь ректор будет разбираться с Таширом и тем непонятным драконом-недраконом-наёмником, а бледного, кажется, арестовали и куда-то увезли.

Денег у меня было немного, но я решила, что туда добегу на своих двоих, а обратно возьму экипаж с извозчиком.

Да, денег жалко, но жизнь дороже, да и личем становиться не хотелось.

С этой прекрасной мыслью я успокоилась и уснула.

Кабинет ректора Амарашской академии

У ректора Амарашской академии риза Закарии Орша болела голова.

Нет, у магов голова не болит, у некромантов тем более. Но у него болела по другой причине. И звали эту причину карита Ахсана ас Фариш, которую лишили имени и почти лишили жизни, но боги хранят её.

Ощутив сигнал от амулета, который передавал, что его подопечная находится в опасности, ректор, не раздумывая, прямо из душа, в чём был, то есть без всего, создал портал и шагнул туда, где что-то происходило с его неугомонной студенткой, на ходу создавая иллюзию, что он одет.

Картина, которую ректор увидел, поразила его. В заброшенном сарае, скорее всего расположенном на окраине, в прыжке, в воздухе застыла карита, обездвиженная сетью, девушка в этот момент была похожа на древних воительниц, в одной руке у неё были вилы, а в другой у неё разгорался небольшой огонёк пламени. Выражение лица у неё было воинственное, ни капли страха, чистая ярость.

Выглядело потрясающе, у некроманта, которому стукнуло уже сто пятьдесят лет, впервые за долгие годы дрогнуло сердце.

И снова закралась предательская мысль:

«А может, плевать на то, что она не его эйла? Если мой племянник так глупо отказался от дара богов, может, я, Закария, более достоин этого дара? Если боги привели её ко мне, может, не стоит отказываться от дара?»

И он бы, наверное, не посмотрел на то, что она эйла наследника и в первый же день сделал её своей, но вот беда, он не чувствовал отклика от девушки.

А без этого связи не получится. Эйла должна реагировать на сильного дракона, особенно если дракон реагирует на неё.

А эта странная эйла, как будто ничего не чувствовала.

Поэтому Закария обвесил её амулетами, ей сказал, что амулет скрывает дар эйлы, и это на самом деле было так, но помимо этого амулет имел и дополнительную функцию. Когда-то этот амулет заказал его отец, для своей возлюбленной, для матери Закарии.

И теперь, он всегда знал, что она чувствует, мог переместиться туда, где она находилась. А ещё амулет подавал сигнал, если Ксана не могла справиться с ситуацией сама.

Но самое главное, что амулет реагировал на физический контакт в сочетании с уровнем негативной энергии, то есть кто-то пытался причинить ей вред и дотрагивался до девушки с этим намерением, амулет срабатывал, передавая сигнал тому, на кого была основная настройка.

Ночью, оставив её одну в комнате общежития, Закария постарался прислушаться, чтобы понять, когда она уснёт, и спокойно уснуть самому, но, судя по тому, что от неё постоянно шли беспокойные мысли, она о чём-то раздумывала.

И вдруг, он ощутил удовольствие, удовлетворение, это было, как вспышка, яркая и мощная.

Ректор даже удивился: «Откуда такие эмоции?»

Прислушался, в своей комнате она была одна. А потом в голову его закралась мысль, что, скорее всего, ей просто в голову пришла какая-то радостная мысль.

Любопытно, после этой вспышки фон резко успокоился, и, судя по всему, она уснула.

Из этого Закария, наученный горьким опытом общения с неугомонной студенткой, сделал вывод, что она что-то задумала.

Вдруг его мысли прервал стук в дверь.

Это был его секретарь, как обычно кто-то из студентов, назначенный на отработку.

— Ректор, к вам советник Сион, — доложил студент.

«Советник, — подумал ректор, — значит, официально представился».

А вслух сказал:

—Пусть входит.

Вскоре в распахнувшуюся дверь вошёл высокий, окружённый аурой власти, немолодой, о чём свидетельствовала седина на висках, мужчина. Седина у драконов, живущих до пятисот лет, появлялась после половины жизни.

«Значит ему около трёхсот,» — подумал Закария.

Ректор ни разу не встречался с отцом Ташира, потому что тот поступил на первый курс и почти что совсем не успел проучиться, и это была их первая встреча.

Но он сразу отметил, как похожи отец и сын, те же чёрные волосы, гордый профиль, надменный взгляд. Разве что у сына выражение лица было чуть более человечным.

— Присаживайтесь, риз Сион.

Советник хотел что-то сказать, но Закария опередил:

— Вы знаете зачем я просил вас прийти?

С достоинством и с очевидной попыткой перетянуть контроль над ситуацией, советник начал:

— Мой сын, он сказал, что вы его отчислили.

— Да, — спокойно подтвердил ректор. — Отчислил.

— И за что же, позвольте узнать?

Закария подумал, что этот старый интриган, давно при императоре, наверняка всё знает, и молчит не из любопытства, а из расчёта.

Тем не менее, по протоколу следовало ответить официально:

— Ваш сын отчислен за попытку нападения на военного целителя.

Советник Сион вздрогнул.

— Есть свидетели? — спросил он.

Вот этого Закария и ожидал, в тоне советника явно звучало то, что с любыми свидетелями он «вопрос решит».

— Есть, — ответил ректор.

— И кто тоже? — спросил советник, в его тоне ректору послышалась нотка ехидства.

— Я, — спокойно ответил ректор Амарашской академии.

Советник замолчал.

И Закария с усмешкой подумал: «Да, вряд ли со мной модно договориться. Да и денег у советника для такого не хватило бы».

А вслух ректор сказал:

— Но позвал я вас не для того, чтобы сообщить об отчислении вашего сына, с этим вы и сами разберётесь. Скоро получите официальные документы и возврат уплаченной суммы.

После сделал паузу, давая возможность советнику сказать, но не дождавшись от того никакой реакции, добавил:

— Я позвал вас, чтобы сообщить, что ваш сын снова напал на военного целителя.

Советник резко поднял голову, явно не для того, чтобы говорить, а в ожидании, что дальше скажет Закария.

— Если вы не хотите проблем для сына, из-за того, что он посягнул на собственность армии, то вам придётся решить эту проблему миром — продолжил Закария, и вдруг спросил:

— Вы ведь уже вытащили его из участка стражи?

Сион промолчал.

«Ну конечно вытащил», — подумал ректор.

— Так вот, — спокойно сказал он. — Если вы не хотите, чтобы дело дошло до трибунала…

Советник вздрогнул. Он прекрасно знал, что нападение на военного целителя приравнивается к нападению на королевскую особу. А это значит каторга, а может и казнь.

— Вижу вы поняли какие последствия возможны, — продолжил Закария, и добавил, — ещё вам следует знать, что этот конкретный целитель находится под моим личным покровительством, и вчера я едва сдержался, чтобы не убить вашего сына.

Советник Сион уже не выглядел так надменно, как в начале разговора. Обвинение было страшным, да и вряд ли кто-то стал бы судить Закарию Орша, внебрачного брата императора, за то, что он превратил бы наглого мальчишку в лича.

— Что я должен сделать? — тихо спросил советник.

— Выплатить компенсацию целителю за перенесённый стресс, — ответил ректор. — И сделать так, чтобы вашего сына в этом городе больше никто никогда не видел.

После добавил, уже с лёгкой усмешкой:

— Как педагог рекомендую отправить его в Серую академию.

Советник Сион вздрогнул.

— Учиться там тяжело, — продолжил ректор, — зато оттуда выходят сильные, не подлые, и преданные Империи люди.

Если, конечно, выходят… — пробормотал советник.

Это была правда, не все поступившие в Серую Академию выживали.

— Какая компенсация должна быть выплачена? — спросил Советник Сион.

— Минимум десять тысяч золотых. Дальше, на ваше усмотрение.

Советник тяжело вздохнул. Сумма была запредельной, но по сравнению с жизнью сына, не такой уж большой. Он мог себе это позволить.

— У вас есть что-то ещё, риз Орш? — спросил он.

— Нет, — ответил Закария. — Только одно, сумма должна оказаться на счёте целителя к девятому удару сегодня.

Советник Сион на пару мгновений задумался, потом просто кивнул.

— Теперь точно всё, — добавил ректор.

Советник резко встал.

— Прощайте, — сказал он, и в его тоне как будто бы прозвучала угроза.

Но Закария Орш был уверен, как бы близок не был советник к императору, родная кровь всё равно ближе.

Когда-то молодой император, злясь на отца за внебрачного сына, всё же принял Закарию, и тот ответил верностью.

И именно поэтому ректор продолжит приглядывать за своей неугомонной подопечной. А также продолжит расследование: зачем и кому понадобилось лишать наследника силы.

Потому что пока не будет эйлы, не будет и полной силы у молодого дракона.

Дверь снова отворилась, но на этот раз это был уже не помощник. В дверь сразу прошёл тот, кого Закария одновременно и хотел видеть, и сомневался, что он придёт. Но Фай ан Каот, тот, кого Закария думал уже очень давно нет в живых, и он удивил некроманта, потому что он всё-таки пришёл.

Усевшись в кресло, ещё хранившее тепло от предыдущего посетителя, наёмник, усмехнувшись, спросил:

— Видел советника Сиона, он шёл с таким лицом, как будто его сняли с должности. Что ты с ним сделал?

— Просто поговорили, — ответил Закария, и глаза его полыхнули фиолетовым пламенем.

Наёмник поёжился. Для дракона такого как он, половина которого умерла, близость некроманта всегда отзывалась холодом. Он и вправду не собирался приходить, но его слишком зацепили слова Закарии о том, что целителей осталось мало.

Когда-то и у него самого был целитель, и они служили в связке. Фай его не спас, хотя, если бы спас, возможно, целителю бы удалось спасти его дракона, но драконы почему-то всегда придерживались мнения, что целителя можно легко заменить.

И вот результат, целитель, о гибели которого Фай теперь сожалел не меньше, чем о потере дракона, погиб, и его дракона больше нет.

А он, Фай, чуть было не вляпался в тёмную историю, связанную с нападением на целителя.

А ведь когда он только начинал свою карьеру наёмника, то дал себе слово, что не будет участвовать в тёмных делах. И не поверил, когда один опытный человек сказал ему:

«Эта дорожка всегда ведёт в темноту, и в определённый момент твоей жизни, идя по этому пути, тебе придётся сделать выбор. Нельзя остаться чистым на пути наёмника».

И вот вчера это чуть не произошло. Он был благодарен Закарии за то, что тот не дал ему окончательно погрузиться во тьму, и именно поэтому он сегодня пришёл. И Закария его удивил.

— Я хочу нанять тебя, — сказал Закария наёмнику.

Фай усмехнулся: «А что он хотел, что Закария предложит ему стать преподавателем в Академии? Он же наёмник…»

— Кого-нибудь надо убить? — мрачно спросил он и махнул головой в сторону двери. — Может быть, тебе мешает советник Сион?

Некромант рассмеялся:

— Смешно. Если бы я хотел кого-то убить, поверь, наёмник бы мне не понадобился. Нет, я хочу нанять тебя в качестве телохранителя.

Фай сначала хотел рассмеяться, потому что слабо представлял, как он, потерявший дракона, может быть телохранителем для сильнейшего некроманта Империи. Но потом вдруг до него дошло: «Закария хочет нанять телохранителя не для себя, а для неё».

— Целительница? — спросил Фай.

— Да, Фай. Я рад, что ты сохранил ясность ума, — сказал Закария. — Ясность ума и проницательность, это значит, что ты справишься со своими обязанностями.

— А что в ней такого? — спросил Фай.

— Сначала клятва, — сказал Закария и поднял руку. — Не боишься? — спросил он наёмника.

Фай ответил:

— Тот, кто уже один раз умер, тому та сторона не страшна.

И подставил ладонь.

Ректор Амарашской Академии отрастил коготь и уколол наёмника прямо в центр ладони. Из ранки пошла кровь, и тотчас же возникло фиолетовое свечение, охватившее кисть наёмника. Он слегка поморщился, но выступившая кровь зашипела, и ранка закрылась. Фиолетовое свечение превратилось в круглую печать с причудливыми рисунками, изображавшими какие-то непонятные закорючки.

— Печать Теневого Дракона, — посмотрев на ладонь, изумлённо сказал Фай. — Не знал, что её ещё кто-то ставит.

Ректор не стал комментировать, только улыбнулся и холодно произнёс:

— Ты знаешь о последствиях.

— Неужели всё так серьёзно? — спросил Фай.

— Теперь слушай, — произнёс Закария, кивнув.

— Целительница, которую ты будешь охранять... — здесь Закария сделал паузу, — неинициированная эйла.

Глаза у наёмника округлились, став такими большими, что стало удивительно смотреть на его лицо.

— Она же драконица?! — удивлённо воскликнул Фай.

— Да, она драконица, — ответил Закария, — и неинициированная эйла.

— Но как она оказалась в твоей Академии, да ещё и заключила контракт с армией? — в голосе Фая звучало искреннее удивление.

— Это долгая история, но ты должен её знать, — и ректор продолжил:

— Она была выбрана эйлой наследника, и Амиран в этом году должен был войти в силу. Но внезапно оказалось, что она потеряла дар эйлы в день помолвки, и опозоренную девицу лишили всех привилегий, выгнали из рода и отправили в монастырь Игурас.

— Ты был там, во дворце? — спросил Фай.

— Нет, — ответил Закария, усмехнувшись. — Ты же знаешь, что мать императора до сих пор не может видеть моего лица.

— И что было дальше? — спросил Фай.

— Я подозреваю, — ответил Закария, снова сделав паузу, — что по дороге она умерла.

Если бы Фай не получил печать Теневого Дракона, которая являлась смертельным проклятием, таким, что если бы он хотя бы попытался подумать о том, чтобы открыть тайну кому-то или предать, проклятие сожрало бы его, то он, вероятно, не поверил бы Закарии.

Но та серьёзность, с которой Закария подошёл ко всему этому, указывала на то, что он говорит правду, какой бы невероятной она ни была.

И Фай промолчал, ожидая продолжения.

— Но Отец-дракон не позволил случиться несправедливости, — сказал Закария, — и в тело погибшей эйлы пришла другая душа, сильная и чистая, и вместе с собой она принесла магию. У девушки теперь не только дар эйлы, у неё магия огня и целительская магия. Ну и, как последствия пережитой смерти, немного некромантии.

Фай схватился руками за голову:

— Подо что я подписался?..

Закария развёл руками и улыбнулся:

— Поздно, Фай, волосы на голове выдирать. Теперь ты знаешь всё.

Фай поднял голову и с недоверием спросил:

— Точно всё?

— А, нет, забыл, — улыбнувшись, сказал Закария.

И Фай понял, что вот сейчас он и услышит то, ради чего его наняли.

— Через пару недель с полевых учений возвращается выпускной курс боевиков. Они будут знакомиться с целителями, и через три месяца произойдёт отбор.

— Ты шутишь?! — спросил Фай. — Неинициированная эйла в толпе молодых драконов? Да будь я самим Отцом-Драконом, я бы, наверное, не справился.

— Не волнуйся, Фай, я дал ей амулет. Этот амулет принадлежал моей матери, он скрывает то, что она эйла, но его приходится заряжать. Сила у девчонки неимоверная, и выжигает накопитель амулета в два раза быстрее, чем обычно.

Некромант поморщился, и добавил:

— Иногда я отслеживаю и заряжаю его на расстоянии, потому что у меня есть такая возможность. Но она и сама может его заряжать, её дара некромантии на это хватит.

Ректор вздохнул, подходя к самому важному, и сказал:

— Но, когда начнутся совместные учения целителей и боевиков, меня может не быть рядом, и амулет может разрядиться. И вот тогда могут начаться проблемы.

Фай поднял голову, видимо, собираясь что-то сказать, но Закария жестом руки остановил его.

— Но теперь рядом будешь ты, — улыбнулся он, — и я надеюсь, что проблем не будет.

— А когда она закончит учёбу, что будет? — всё-таки спросил Фай.

— Там посмотрим, — сказал Закария и, после пары мгновений, добавил: — Во-первых, я хочу разобраться, кто помешал Амирану получить силу и зачем. Если мне удастся разобраться и Амиран не будет дураком, то в конце учёбы эйла станет его женой, и он войдёт в полную силу. А если у него не хватит ума, то … я сам женюсь на ней.

— Ты всё продумал, — улыбнувшись, покачал головой Фай.

— Да, — сказал Закария, — кажется, что всё. Но с посланницей богов нужно быть осторожным. Это ведь не простая эйла нашего мира, она не позволит выбирать за себя.

Глаза ректора Амарашской Академии снова полыхнули фиолетовым:

— Стань ей другом, самым близким. Не любовником, нет, именно другом, тем, кому она сможет доверять, и то, что у тебя нет дракона, в этом поможет. Она не будет чувствовать себя в опасности, наоборот, она будет чувствовать твою боль и будет стараться тебе помочь, потому что такова суть целительской магии.

Ректор посмотрел на бывшего сослуживца, лицо которого было мрачным.

— Ну что, Фай, ты не пожалел, что пришёл сюда?

Наёмник ответил без промедления:

— Нет, Зак, я не пожалел, — помолчал немного и добавил: — И ты не пожалеешь.

И мужчины пожали друг другу руки, просто так, без всякой подоплёки и печати.

И Фай пошёл искать свою подопечную.

Ну вот дожила, у меня появился телохранитель, в голове сразу всплыли кадры любимого фильма, и я даже мелодию песни вспомнила. Но хорошее настроение продолжалось недолго, потому как на сегодня у меня было запланировано небольшое нарушение дисциплины, а именно выход за территорию через ворота с вивернами, а наличие телохранителя спутало мне все планы.

И, главное, прилипчивый такой, на всех занятиях со мной отсидел, а когда я после занятий, пошла в общежитие, решив, что уж теперь-то он от меня отвяжется, он мне указал на то, что я забыла поужинать.

─ Карита Ксана, ─ сказал мне телохранитель, ─ вы не туда идёте.

─ А куда мне идти? ─ хлопнула я глазами, решив, что раз он такого мнения о моих умственных способностях, то немного «игры» не повредит.

─ В едальню, ─ уверенно заявил он.

─ Мне не надо, ─ снова хлопнула я глазами.

─ Надо, ─ не отходил он с дороги.

─ Риз Фай, пропустите, пожалуйста, я спешу, ─ решила я проявить настойчивость, вспоминая, что героиня моего любимого фильма так и делала, правда закончилось её самоуправство не очень, но у неё-то не было ректора-спасителя.

Но Фай стоял как скала, и тогда я вдруг поняла разницу, это же не я его наняла, и понятно, что мои распоряжения он выполнять не будет. Даже хотела пойти поругаться к ректору. Но время мне было дорого, меня ждал ребёнок, больше с осмотром тянуть было нельзя и тогда я решила поменять тактику.

─ Ладно, риз Фай, ─ сказала я, и мужчина поморщился.

─ Карита Ксана, называйте меня просто Фай, ─ попросил он.

─ А это уместно будет? ─ я за переживала, потому что у меня здесь и так с репутацией не очень, а ещё и мужик рядом, и я его по имени называю.

─ Конечно, ─ удивлённо произнёс Фай, ─ я же вам служу.

«Ну я бы, конечно, поспорила, кому он служит».

─ Тогда Фай, делаем так, идём ужинать и у меня к вам будет одно дело, ─ заявила я и бодро двинулась в сторону едальни.

Набрав еды, причём, причём оказалось, что Фая тоже поставили на довольствие, я решила ничего ему не говорить до того, как он поест.

А вот когда тарелки опустели и остались только напитки, причём, что любопытно, мы с Фаем не сговариваясь взяли одинаковый напиток, его почти никто не брал, он назывался кафитель, и был очень похож на кофе. А я и в своём прошлом была большая поклонница кофе, и, когда совершенно случайно обнаружила этот напиток здесь, то при каждом удобном случае его брала.

Когда попросила его первый раз, тётечка на раздаче удивлённо на меня посмотрела и спросила: «Вы точно его пить будете?»

Я кивнула, а когда пила, наслаждаясь горьким вкусом любимого напитка, то обратила внимание, что та самая повариха с раздачи, поглядывает в мою сторону, наверное, не поверила сначала.

А вот сейчас напротив меня сидел Фай, который, судя по всему, тоже был любителем кафители, и вот почему-то нисколько не удивлялся тому, что я тоже пью такой напиток.

— Фай, — я решила не тянуть, а сразу сказать, что мне нужно, — мне необходимо в город.

Я ожидала чего угодно, того, что он скажет «нет», или ещё того хуже отправит меня к ректору, а он взял и согласился.

Я даже опешила, и сразу не нашлась, что сказать, зато Фай нашёл, он спросил:

— А разрешение на выход имеется? Вы же читали правила, карита, только в увольнительную можно покидать Академию без специального разрешения.

Это-то я знала, что для армейских факультетов, дисциплина гораздо строже, чем для остальных, но я-то собиралась «пойти другим путём».

Но я была уверена, что виверны меня пропустят, не знаю откуда возникла эта уверенность, но она была, поэтому я заявила:

— Разрешения есть

И никак не ожидала, что Фай скажет, что он идёт со мной

— А зачем? — спросила я.

Мужчина снисходительно на меня посмотрел, и стало ясно, что охранять меня буду не только внутри Академии, но и снаружи

— Ладно, — я решилась открыть свой «большой секрет», — мы пойдём через Восточные ворота

Фай вопросительно на меня посмотрел, а я сидела и думала: «А вдруг он меня сейчас потащит в местную инквизицию, или куда они там «посланников богов» таскают.

Но, что удивительно, Фай только кивнул и ничего не сказал.

И через несколько минут мы уже стояли перед воротами.

— Ты погляди, явилась, — вдруг раздался мужской голос.

Я подняла голову:

— Здравствуйте, можно мне… нам пройти?

Меня проигнорировали, и снова прозвучало:

— Значит, как пройти, так мы сразу и приходим, а как просто зайти навестить, вкусняшку принести, это значит мимо нас.

Я снова растерялась, но быстро пришла в себя:

— Да я только осваиваюсь, и вообще меня здесь уже похитить успели…

— Как похитить? — вдруг взволнованно произнёс женский голос, — кто?

— Да так, один прид… недоучка, — исправилась я, вдруг осознав, что слово «придурок» в местном языке звучит нецензурно.

— А это кто с тобой? — снова раздался мужской голос.

— Фай ан Каот, — мой телохранитель не стал ждать, когда я его представлю и назвался сам.

Виверны замолчали.

Я на всякий случай сообщила, что Фай теперь мой телохранитель, и что его ректор назначил.

Было у меня подозрение, что виверны не просто так молчат, а ведут внутренний диалог между собой.

Вдруг ворота отворились, и мы с Фаем быстро в них прошли, я только и успела оглянуться и крикнуть:

— Спасибо, мы скоро вернёмся, сильно плотно не закрывайте.

Мне вслед донёсся хриплый смех и голос, а в голове эхом прозвучали отголоски чьих-то мыслей:

«Вот нахалка, она думает, что мы привратники».

«Ей можно».

С Фаем было очень комфортно, выйдя из ворот мы бодрым шагом потопали в сторону города, она сразу спросил куда мне надо, я рассказала адрес, который мне удалось запомнить, и то ли мы пошли по какой-то другой дорогое, то ли, Фай просто задал очень уверенный темп, а только уже через минут десять мы уже подходили к дому Карины.

На улице уже начало темнеть, и в домах постепенно зажигались окна, световые артефакты, которые здесь использовались, давали мягкий тёплый свет, и поэтому создавалось впечатление, дома окружены золотистым сиянием. Я вздохнула, отчего-то мне тоже захотелось жить вот так вот, иметь свои маленький домик, в котором вечером будет загораться свет, небольшой палисадник, но откуда-то вдруг пришло ощущение, что это не мой путь. К сожалению, не все прожив одну жизнь заслужили покой в другой. Мне, видно, ещё надо потрудиться.

Я постучала в дверь, калитку в палисадник открыла сама, не хотелось кричать на свю улицу, а звонков здесь не было.

Дверь мне открыла Карина, и на лице у неё сначала был испуг, но увидев меня, она вдруг просияла, и с криком: «мама, это Ксана!», кинулась меня обнимать. После она заметила Фая и замерла, пришлось объяснять, что это ничего страшного, это мой провожатый, потому что поздно.

Тоник чувствовал себя прекрасно, я, кстати, думала о том, как может сработать магия, но всё снова оказалось гораздо проще. Стоило мне положить руки мальчику на плечики, как я сразу увидела, что в целом все было хорошо, все воспалительные очаги исчезли, но осталось небольшое раздражение в области кишечника, подозреваю, что это было связано с иммунитетом, я быстренько подправила.

Карина попыталась усадить нас ужинать, но мы-то поели, поэтому отказались.

Зато я примерила платье, которое было почти готово и после примерки Карина обещала, к выходным его закончить.

— Как там реж Гафар? — спросила я, с ужасом ожидая, что реж «алкоголик» снова ушёл в запой.

Однако Карина, отчего-то смутившись, сказала, что всё в порядке, с того дня как мы о нём позаботились, ничего подобного больше не было.

— Я захожу к нему почти каждый день, — сказала она, — вот посмотрите Ксана, он на сказал такой сок пить каждое утро.

Я вдруг вспомнила, что «не магией единой жив человек» и тоже оставила рекомендации, что мальчишке ещё поделать и подавать, после перенесённого воспаления.

В общем, пообещав, что в выходные зайду, я собралась уходить, и вдруг вспомнила испуганное выражение лица Карины, когда она открыла дверь.

Попросив Фая подождать меня снаружи, я спросила:

— Карина, у тебя что-то случилось? Ты кого-то боишься?

И Карина расплакалась.

— Да в чём дело?

Оказалось дело снова людской жадности. Во сколько живу на свете, всё никак не могу понять, отчего некоторым, всё время мало? И своё, и чужое, всё бы загребли? Куда спрашивается? Вот я, копила-копила, на счету сумма, так и осталась, лучше бы съездила куда-нибудь отдохнуть, вот мечтала всё время на Алтай, а так и не поехала, и чего копила?

У погибшего мужа Карины были родственники, сестра старшая, живут в деревне, и решили они в город податься, и вдруг вспомнили, что у их почившего родственника там есть дом, и они же не написали Карине, мол так и так приедем погостить, они сразу пошли к судье, и заявили, что «наследства нас лишили, помогите восстановить справедливость».

И пришло Карине уведомление, что родственникам надо бы четвёртую часть дома отдать, потому как ей четвертина, сыну половина, и сестре мужа четвертушка, ну или деньгами, если она хочет, чтобы дом у неё целиком остался. А деньгами ни много ни мало три с половиной тысячи монет, да ещё и услуги судьи надо оплатить в размере двухсот пятидесяти монет.

А всё произошло из-за того, что муж не успел завещание оставить, и вот результат.

— Не представляю, — рыдая говорила Карина, — как это всё будет, они же приедут и начнут здесь порядки свои устанавливать.

«Ну да, — подумала я, — и получит Карина локальную войну в собственном доме».

А вслух сказала:

— Ты давай сырость не разводи, Сколько у тебя есть времени?

Оказалось, что на выплату Карине дали десять дней. Хорошо было то, что от выплаты родственнички отказаться не могли, если основной владелец дома находил деньги, то дом переходил в его полную собственность.

Я решила завтра сбегать к ректору и спросить, где можно взять такую немалую сумму. Может можно в армии займ оформить? Я бы тогда взяла. Мне же всё равно десять лет служить, а армия целителей всем обеспечивает. А может смогу хорошим людям помочь.

Успокоив Карину, вышла из дома, а к режу Гафару всё же решилась заглянуть, вдруг он там втихаря прикладывается, а Карину обманывает.

Фай молча следовал за мной. Постучалась в дверь, которая на сей раз оказалось заперта, стала ждать. Вскоре дверь отворилась и вначале я даже не узнала в гладко выбритом, коротко подстриженном мужчине, того самого режа Гафара, с набрякшими мешками под глазами, со спутанными волосами и щетиной, которого мы здесь обнаружили с Кариной несколько дней назад.

И мне сразу стало понятно, почему Карина смущалась.

«А он так ничего, — подумала я- но вот пока я ему не доверяю».

— Приветствую вас, реж Гафар, — сказала я.

Мужчина с подозрением на меня взглянул, потом перевёл взгляд на Фая.

— Это со мной, — уже почти привычно сообщила я, и добавила, — а я пришла вам сказать, что в воскресенье приду. У нас же ничего не поменялось?

Реж Гафар отрицательно покачал головой.

Я принюхалась, спиртным не пахло. И я решила переложить на плечи режа Гафара немного ответственности.

— Хочу вас попросить, реж Гафар, приглядывайте за Кариной, а то что-то она волнуется, там родственники супруга объявились с претензиями.

Реж Гафар прям «стойку сделал», услышав имя Карины.

Но я сразу предупредила, что подробностей не знаю. Решила не облегчать режу задачу. Захочет сам всё узнает, а вдруг у него сундук где-то зарыт, глядишь и Карине поможет.

Обратно с Фаем мы шли не спеша, в городе он был несколько напряжён, как будто ожидал, что вот-вот из-за угла кто-то выскочит и накинется на нас, а когда вышли из города, то он немного расслабился и мне удалось даже у него кое-что выспросить.

А именно разговор зашёл про то, что я эйла. Я напрямую спросила у Фая, что он про меня знает. Сначала он пытался увильнуть, а потом яч ему сказала, что я не маленькая восторженная девица, и, если я буду точно знать от чего он меня охраняет, то и мне и ему будет легче.

И тогда он сказал, что знает, что я неинициированная эйла, что заключила с армией контракт, чтобы скрыться от несправедливости.

Я взглянула на него и всё-таки спросила:

— А то что мы с вами через Восточные ворота прошли, это вас не удивило?

И сработало, он рассказал, что ректор подозревал во мне «посланницу богов».

А я подумала: «Вот же … некромант. А мне вообще ни словом»

И тогда я попросила Фая рассказать мне подробнее про эйлу. И то, что он мне рассказал привело меня в ещё больший шок.

Я уже знала, что эйлу здесь покупали на аукционе. И то, что всех девиц в возрасте двадцати лет проверяли на дар эйлы. Новым для меня стала информация, что аукцион проводился раз в год, и то, что второй раз купить себе эйлу было нельзя, да и не имело это смысла. Эйла была нужна дракону для того, чтобы раскрыть силу, эйла беременела от дракона в первую же ночь, и рожала ребёнка, всегда первый был мальчик, наследник, самый сильный в семье, и вот здесь и начиналось самое страшное.

Среди дракониц почти никогда не рождались эйлы, раз в сто лет такое могло случиться, поэтом эйлы в основном были из простолюдинок, и, конечно, же простолюдинка не могла быть матерью драконов. Поэтому, как только наследник появлялся на свет, эйлу отправляли на «пир богов», а дракон женился на … высокородной драконице, которая воспитывала наследника и рожала дракону детей.

После связи с эйлой и рождения первенца, дракон мог иметь одаренных детей от другой женщины, потому что входил в полную силу и мог её передавать своим детям.

— А что такое «пир богов»? — спросила я, потому что уже несколько раз в том или ином виде слышала про этот странный процесс отбора эйлы, а вот про «пир богов» никто ничего толком рассказать не мог.

— В Игуранских горах есть пещера с чёрным озером, — сказал Фай, — монахи, живущие там, говорят, что это вход в чертоги богов, и эйла, давшая жизнь дракону уходит туда.

— Погоди, — я даже остановилась, — они её топят?

— Нет, — сказал Фай, — она уходит в озеро.

— Я не поняла, — в голосе моём прорывалось раздражение, вот чувствовала я что-то нечисто с эти «пиром», — как уходит?

— Я не знаю, я никогда там не был, как и многие из нас, но брачная связь, которая проявляется после первой ночи, исчезает, как будто эйла … — и Фай вдруг замолчал

— Умерла? — спросила я.

И мой телохранитель кивнул, и сказал:

— Именно поэтому дракон может жениться на другой.

— Всё ясно, вы сволочи и убийцы, — сказала я, от охвативших меня эмоций даже не заметив, что отделила себя от драконов, и с возмущением спросила:

— А что нельзя просто развестись?

Фай взглянул на меня снисходительно:

— У драконов не бывает разводов.

И мне захотелось выругаться так, как в этом мире не ругаются. А когда Фай вдруг сказал:

— Но вам, карита Ксана, это не грозило, вы же драконица.

И я истерически расхохоталась.

Когда моя истерика немного утихла, я спросила:

— Неужели нельзя спрятаться, или как-то отказаться от этого сомнительного дара?

Но оказалось, что это самое страшное преступление, за которое могли наказать всю семью, или даже всё поселение.

А ещё Фай, видимо, решив меня успокоить, рассказал, что иногда, правда это бывает крайне редко, некоторые драконы оставляют эйлу супругой. Из чего я сделала вывод, что необязательно избавляться от эйлы, но драконы, видимо, не поняли, что они не просто избавляются от ненужной жены, они отвергают дар богов.

И я по-другому вдруг посмотрела на то, почему я здесь оказалась. И разговоры виверн тоже теперь виделись в другом свете.

Мы с Фаем беспрепятственно прошли в ворота, виверны, конечно, немного поворчали на тему припозднившихся студенток с непонятными телохранителями, но впустили.

На следующее утро мне удалось уговорить Фая не сидеть со мной на занятиях.

— Ну что со мной может случиться, Фай? Вот после занятий встретишь и проводишь. Мне так и самой было удобнее, а то я и так белая ворона, вернее драконица среди целителей, а тут ещё и громила со зверским лицом за мной ходит. Это я к нему как-то быстро привыкла, а остальные от него шарахались.

А после занятия практической магией, мы с нашей группой пошли на обед. Сегодня от меня никто не шарахался, и было приятно идти месте с другими.

Вдруг дорогу нам перегородили три девицы, форма была явно пошита на заказ, уж слишком разительно отличалась от выданной мне в Академии. Правда, я не знала, может это была фишка какого-то факультета.

Все притормозили, и я тоже, за спинами крупных парней, мне было не очень хорошо видно, кто там, но вдруг спины раздвинулись, и я увидела, что девицы смотрят прямо на меня.

— Ты, — вдруг указала пальцем на меня девица, стоявшая посередине этой троицы, и я вдруг поняла, что я её знаю. Это была та самая дочь советника, которая предложила Ахсане выпить стаканчик сока на балу в честь помолвки.

— Я, — ответила я и улыбнулась так, чтобы все тридцать два зуба было видно.

— Останься, надо поговорить, — она оглядела остальных, и высокомерно сказала, — остальные свободны.

— Мне некогда, — несколько резко сказала я, и сразу поняла, что все вокруг удивились, и в первую очередь сама «дочь советника». Латифа, вдруг память подкинула имя.

— Ты знаешь кто я? — спросила она.

— Постой, — я сделала вид, что размышляю, — может ты студентка Амарашской академии?

Вокруг раздались смешки, и мне даже показалось, что одна из девиц, стоявших рядом с Латифой тоже попыталась скрыть улыбку.

Но Латифа не среагировала, и я даже восхитилась таким спокойствием к мнению и реакции окружающих.

— Смешно, — без тени улыбки сказала она, потом прищурилась отчего взгляд у неё стал почти что змеиным, и спросила:

— Я не могла тебя где-то видеть?

— Откуда я знаю, — сказала я, вдруг забыв о том, что я вообще-то взрослая тётя, как будто вся эта атмосфера академии снова вернула меня в бесшабашную молодость, когда вот так вот понимаешь, что раз прогнёшься и на тебе уже все ездят, — вот я тебя точно не видела. Ты кто?

Я нарочно обращалась к ней также, как и она ко мне.

И после этого вопроса на бесстрастном лице Латифы вдруг появилась эмоция. Наверное, так я бы смотрела на божью коровку, которая вместо того, чтобы улететь вдруг сама бы начал декламировать присказки и послала бы меня «за хлебом».

И вдруг, я это ощутила, как холодную волну, прокатившуюся внутри. И вроде бы ничего не изменилось, но на долю секунды во взгляде Латифы появилось узнавание. Он сама не поверила в это, но мысль ей в голову пришла.

— Как тебя зовут? — спросила она.

Я промолчала, а её подружка вдруг дёрнула меня за рукав:

— Отвечай, деревенщина.

Я схватила её за руку, и легонько вывернула, отчего та почти сразу же попыталась упасть на колени.

Вокруг нас начал собираться народ.

— Можете обращаться ко мне карита Ксана, — сказала я, отпуская руку подружки Латифы.

Взглянула на Латифу, постаралась вложить во взгляд, что я тоже её узнала и всё помню, и точно знаю, что это она.

Не знаю, что она увидела в моих глазах, но она отшатнулась, освободив дорогу и я пошла вперёд.

— Весьма недальновидно, карита Ксана, — подсев ко мне за обедом, сказал староста.

Я вопросительно на него взглянула.

— Это же была Латифа ан Дазар, дочь советника императора, герцога Дазара, и невеста наследника.

И здесь я не удержалась:

— Невеста? Но она же не эйла.

Арвир снисходительно рассмеялся:

— Вы действительно из какой-то далёкой деревни, карита, конечно, нет. Эйла наследника скорее всего будет из простых, а после эйлы, супругой и будущей императрицей станет карита Латифа.

«Интересно девки пляшут,» — подумала я, и вдруг мне стало совершенно ясно, что между троном империи и Латифой стояла несчастная Ахсана, и именно поэтому от неё избавились, таким жестоким образом. Но кто за этим стоит? Сама Латифа или её герцог-отец?

— Спасибо за информацию, реж Арвир, — поблагодарила я старосту, и улыбнувшись добавила, — иногда мне тоже кажется, что я из глухой деревни.

***

А на следующее утро пришло две новости. Первая, была прямо очень хорошая, потому что мой самый лучший ректор, вызвав меня к себе, сказал, что на моём счету десять тысяч золотых монет.

— И откуда такая щедрость? — не преминула я спросить. Вот как-то не привыкла к халяве, и просто так я бы не взяла.

Но оказалось, что это была компенсация от недоучки Ташира, за то, что он похитил меня из Академии.

— А я могу сразу пользоваться этими деньгами? — спросила я.

— В принципе, да, — сказал ректор, — это же ваши деньги.

Но потом, видимо, что-то ему пришло в голову, потому что он подозрительно на меня посмотрел и спросил:

— А вам нужны деньги?

Я подумала: «Ну надо же, какой своевременный вопрос!» Так и захотелось ответить: «Не, конечно, я буду жить на два золотых.» Но я решила себя сдерживать, нельзя, чтобы так часто и явно Ксана Андреевна «вылезала».

Поэтому сказала:

— Да, мне понадобится сумма в размере четыре тысячи монет.

Ректор даже поперхнулся:

— Зачем вам такая большая сумма?

— Риз Орш, а я обязательно должна отчитываться?

Ректор взял себя в руки и кивнул:

— Нет, конечно, карита, просто я за вас отвечаю.

— Мне надо помочь одному хорошему человеку, — сказала я.

Ректор прищурился:

— Человеку? Это мужчина?

Я поджала губы, сказать ему что-ли, что мужчина. А ч о? Тоника тоже можно назвать мужчиной, просто он маленький.

Но что-то было такое в фиолетовых глазах ректора, что я решила с ним не шутить.

— Нет, это женщина, она попала в трудную ситуацию с роднёй мужа, который оят отобрать у неё дом. И рассчитывать ей не на кого, а мне вроде как с «неба свалилось». Почему бы не помочь?

Ректор смотрел на меня так, словно я ему только что заявила, что собираюсь свернуть императора, и вернуть власть народу.

Ректор покачал головой, и мне показалось, что он хотел ещё что-то спросить, но почему-то не спросил, а только сказал.

— Дайте мне адрес этой женщины, я попробую разобраться.

— В смысле разобраться? Там по суду надо деньги выплатить и срок ограничен, — возмущённо сказала я.

— Карита, — терпеливым тоном повторил ректор, —иногда суды выдают решения не разобравшись, поэтому я проверю, и, если другого пути нет, то отдадите вы деньги, никто вам не запрещает.

Я думала, что это все новости, но оказалось, что есть ещё одна.

Время пролетело, и в Академию через пару недель возвращался выпускной курс боевиков. А это значит…

— А это значит, — сказал ректор Закария, — что приедет ваш жених.

— Он мне больше не жених, — сказала я. — Вы забыли? Они же меня выгнали и лишили имени.

— Но это не отменяет того, что вы, карита Ксана, неинициированная эйла, — произнёс ректор.

Я улыбнулась:

— Но он же этого не знает, риз Орш. И я же могу надеяться, что вы ему этого не скажете?

— Я-то не скажу, — сказал ректор с таким честным видом, что у меня тут же мелькнула мысль ему не поверить.

Но потом мне стало неловко, потому что он пока меня ещё ни разу не обманул.

А ректор продолжил:

— У вас есть амулет, но его надо заряжать. Стоит забыть и всё, все драконы, находящиеся рядом, сразу узнают, кто вы.

Я укоризненно посмотрела на ректора:

— Как это я могу забыть зарядить амулет?

Ректор явно знал больше моего, потому что следующее, что он сказал, было:

— У вас будут совместные учения, и не все из них будут проходить на территории Академии. Иногда вы будете выезжать в полевые условия, и это будет проходить день-два, а иногда будут сложные ситуации.

О! Ну да, это же армия, а я об этом как-то не подумала.

Но я-то была в себе уверена, как это я, Ксана Андреевна, старшая медсестра и забуду зарядить амулет? Однако, к словам опытного товарища следовало прислушаться, и я сосредоточилась на том, что продолжил говорить ректор.

— Именно поэтому, — сказал Закария, — я и приставил к вам Фая, а не для того, что вы подумали.

— А что я подумала? — моргнула я глазами.

Ректор спокойно ответил:

— Вы подумали, что я хочу усилить над вами контроль.

Я смущённо опустила глаза, не признаваться же ректору, что действительно была такая мысль.

—Кстати, —как бы невзначай спросил ректор, — как вы с Фаем поладили?

— Фай отличный… — я запнулась, потому что чуть не ляпнула «отличный мужик». Решила, что не надо сдавать все козыри, и, подумав, ответила по-другому: — Ну, он немного мрачный, но в целом весьма достойный телохранитель.

Ректор чему-то загадочно улыбнулся.

«Ну и пусть его, — подумала я, — кто его знает, на каких условиях ему служит Фай».

И если, услышав о том, что я внезапно разбогатела, моя «внутренняя старшая медсестра» потёрла ручки, потому что теперь у меня есть деньги платить, и мелькнула мысль «перетащить» Фая на свою сторону, то потом я вспомнила сцену в сарае, куда недоумок Ташир меня спрятал.

Тогда мне показалось, что риз Орш и Фай раньше знали друг друга. Причём не просто знали, а, возможно, вместе служили или даже воевали. А такие вещи деньгами не перекупаются.

— Я прошу вас, — сказал ректор. — Я прошу вас, карита, если вы не желаете стать инициированной эйлой и супругой наследника или кого-то ещё из драконов, не закончив обучение, будьте предельно внимательны.

«Чтооо?!» — я просто заорала внутри. Супругой этих гадов чешуйчатых я точно не собиралась становиться! Несмотря на то, что нынешнее моё тело тоже к этому роду относилось. Но то, что я узнала про институт эйл, отвратило меня от любого из них, даже от ректора. Хотя он до сих пор не женат…

— Карита Ксана, — вдруг спросил ректор.

А я даже не заметила, что в своих мыслях ушла так глубоко, что уставилась на ректора оценивающим взглядом. Вероятно, на драконов, находящихся в поиске, так смотреть опасно. Но если я что-то и нарушила, то господин ректор ничего не сказал.

Вместо того чтобы отпустить меня, он произнёс:

— И ещё. Сейчас сюда зайдут несколько студентов первого курса. Вы сможете узнать того, кто передал вам теневой портал?

— А что ему будет? — спросила я.

— Я его отчислю, — сказал ректор.

А я подумала, что с таким подходом к концу моего обучения на первом курсе вообще студентов не останется.

— Или вы хотите для него другого наказания? — спросил ректор.

— А какие возможны варианты? — решила я уточнить.

Ректор задумался, а потом вдруг спросил:

— Вам нужен раб?

Я испуганно вздрогнула. Я вообще-то, родилась в стране, которая строила коммунизм, и где все переживали об «эксплуатации человека человеком».

Какой раб? Я и наёмным трудом никогда не пользовалась, даже грядки на даче сама копала.

А ещё, я в очередной раз поняла, что мне явно не хватало информации, то этой минуты, я вообще не знала, что здесь есть рабство.

— А что вы думаете про клятву служения? — спросил ректор, заметив мою нерешительность идти в рабовладельцы.

«Я про неё не думаю вообще,» — произнесла я про себя, потому как память Ахсаны такие вещи не содержала».

А вслух спросила:

— А это не будет рабством?

Ректор как-то странно усмехнулся, причём взгляд его был такой многозначительный, что мне показалось, будто он знает обо мне больше, чем мне кажется, но при этом ничего не говорит.

Я подумала: «А может быть, что Фай ему рассказал, что мы ходили через ворота с вивернами? И ректор же не дурак, он сразу обо всём догадался».

Но спрашивать я не стала, решила, что раз ещё не вызвали «инквизицию», то это уже хорошо. Но если что, то спрошу у Фая прямо, на прямой вопрос он не сможет не ответить.

А у ректора спросила:

— А что означает клятва служения?

— Этот человек бросит всё, чтобы вам помочь, и придёт на помощь, как только позовёте.

— Но ведь это не лишает его воли? — уточнила я.

Ректор снова усмехнулся:

— Нет, не лишает. На клятву служения идут добровольно.

— Ага, — сказала я с ехидством. — Вы сейчас ему предложите либо отчисление, либо клятву служения.

— Если он не будет готов к этой клятве, вам просто не удастся её принять, — ответил мне ректор.

— А если денежная компенсация? — спросила я.

— Да, — ответил ректор, — денежная компенсация — это выход. Но если он не из очень богатой семьи, то не сможет вам заплатить. А брать маленькую компенсацию я не рекомендую, потому как это означает обесценивание проступка.

— А сколько назвать? — спросила я.

— Слишком большую мало кто может потянуть, — произнёс ректор, — такую, как заплатил советник Сион в десять тысяч золотых монет. Это очень большие деньги.

Ректор задумался, и после пары мгновений размышлений добавил:

— Просить надо не меньше пяти тысяч.

Я задумалась. С одной стороны, деньги не лишние, а с другой, что такое деньги? Они есть сегодня, а завтра их нет. Они не придут тебе на помощь в сложную минуту. А если на клятву он согласится добровольно, то это будет гораздо более ценным, чем деньги.

— А можно будет мне самой с ним поговорить?

— Если вы, карита Ксана, считаете, что сможете, то я вам предоставлю такую возможность.

И вскоре дверь открылась, и в кабинет ректора вошли пятеро студентов. Троих из них я знала — это были дружки злосчастного Ташира. Один из них старался сохранить на лице бесстрастное выражение, но у него плохо получалось.

Риз Орш посмотрел на меня:

— Вы узнали?

— Да, — ответила я и указала на парня, который передал мне теневой портал.

— Миро Линори, останьтесь. Остальные свободны, — произнёс ректор и неожиданно вышел сам.

Я осталась один на один с тем самым товарищем, который, собственно говоря, и отправил меня в неизвестность, дав теневой портал.

— Почему ты согласился сделать это? — спросила я.

— У меня был долг, — глухо ответил он.

— Карточный? — усмехнулась я и подумала, что если скажет «да», то пусть идёт на исключение.

— Нет, я не играю. Это был долг жизни.

— Расскажи, — попросила я.

И Миро рассказал, что у него болела младшая сестра. А Ташир помог ему деньгами, но предупредил, что однажды к нему обратится.

— Ты заплатил моей жизнью за жизнь своей сестры? — спросила я, чтобы он не думал, что его поступок можно оправдать.

Парень молчал.

Я сказала:

— У тебя есть выбор. Ты можешь заплатить мне деньги, большие, или принести клятву служения.

— Вам? — удивлённо спросил он.

— Да, мне. Личную клятву служения, — сказала я, но подумала, что я же не Ташир, и добавила: — Но я тоже принесу клятву. Я поклянусь, что не стану просить тебя делать то, что может погубить другого человека или дракона, и что обращусь к тебе за помощью только в случае опасности для своей жизни.

— Я согласен, — практически не раздумывая, сказал Миро.

— Тогда позови ректора, — приказала я.

И только когда парень метнулся из кабинета, я поймала себя на мысли, что я вконец обнаглела: распоряжаюсь кабинетом ректора по своему усмотрению, да ещё и посылаю за ним.

Похоже, что риз Закария был неподалёку, потому что вернулись они быстро, и при помощи ректора мы скрепили клятву.

Ректор использовал свою фиолетовую некромагию. Смотрелось жутковато, но по ощущениям мне от некромантии особо ничего не было. Но я уже в учебнике прочитала, что чувствуют те люди, у кого нет дара некромантии, в учебнике было написано, что на миг им кажется, что они одной ногой перешли в иной мир.

Так я обзавелась не только телохранителем, но и «рыцарем».

Выйдя из кабинета ректора, который осудил моё решение дать клятву, но я не стала с ним спорить, дело было сделано, я увидела ожидавшего меня Фая. По дороге к корпусу общежития я спросила его:

— Ты сказал ректору, через какие ворота мы с тобой проходили?

— Да, — сказал Фай.

— Ты ему всё рассказываешь? — спросила я, отчего-то испытав неприятное чувство. Всё же была какая-то надежда, что Фай может хранить мои тайны.

И он, как будто почувствовал моё настроение и сказал:

— Но я не сказал, куда мы ходили.

— И что сказал ректор? Теперь что будет со мной?

— Тебя будут оберегать больше, чем кого бы то ни было, — ответил Фай.

Я нахмурилась:

— Так, я что-то не поняла. Что значит «оберегать»? Мне рассказывали, что Посланников богов хватают и тащат чуть ли не на плаху.

Фай рассмеялся:

— Это всё неправда. Это сказки для маленьких детей.

— А что тогда правда? — спросила я.

— Правда в том, что Посланник появляется тогда, когда миру грозит опасность. И если Посланника не получится сохранить, например, он может погибнуть, тогда мир пострадает.

— А что же случилось с прошлым Посланником?

— Ну вот как раз мы не смогли его защитить, и случилась катастрофа. Мы настолько близко столкнулись с Теневым миром, что уже сотни лет идёт война за то, чтобы сохранить хотя бы остатки магии в нашем мире.

То, что я узнала свою значимость для жизни этого мира, честно говоря, меня не порадовало. Нет, ну конечно, хорошо, что меня будут охранять, но всегда найдётся кто-то, кто захочет меня убить. И чем придётся пожертвовать, чтобы спасти мир?

Это я и спросила Фая.

— А вы умны, карита Ксана, — сказал он. — Судьба Посланника богов, если верить легендам, всегда трагична. Но это же легенды, — попытался успокоить меня Фай, видимо, заметив, как вытянулось моё лицо.

— Ну спасибо, успокоил, — сказала я.

— Вы не переживайте, карита Ксана, — произнёс Фай, — теперь между вами и вашей погибелью стою я.

Так и захотелось съехидничать, что теперь я точно буду спать спокойно, но я не стала. Он так торжественно это произнёс, что было бы неправильным отнимать у него это право.

Поэтому я просто похлопала его по плечу, и тут из-за спины раздался неприятно знакомый, женский, приятный голос:

— Вы посмотрите на неё! — сказала Латифа. — Разве можно так себя вести на территории Академии?

Я в недоумении повернулась к дочке советника:

— Я вас не поняла?

Латифа не поленилась мне и ещё нескольким своим подругам объяснить, что на территории Академии запрещено находиться с посторонними мужчинами.

Прямо так и заявила эта блюстительница морали.

Я не стала её радовать и говорить то, что это не просто посторонний мужчина, а сделала удивлённые глаза и сказала:

— Ой, я не знала! Только не говорите никому, а мы сейчас уйдём.

И, ухватив Фая под руку, мы пошли в сторону общежития.

Когда мы отошли, Фай сказал:

— Зря вы так, карита Ксана. Теперь о вас пойдут слухи.

Я снисходительно на него посмотрела и сказала:

— Слухи, Фай — это последнее, о чём мне стоит беспокоиться.

Но как оказалось, я была не права.

Но поняла я это только тогда, когда в Академию вернулся выпускной курс боевого факультета.

Несмотря на то, что я стала состоятельной дамой, с круглым счётом в банке, я всё равно пошла в город, чтобы практиковать целительство.

Я всю жизнь считала, что заработанные честным трудом деньги, гораздо больше весят, чем полученные вот так, как я их получила, или выигранные в лотерею.

Я честно отработала несколько часов, причём ко мне, вернее не ко мне, потому что я была «нелегалом», а к режу Гафару выстроилась очередь. Женщины его хвалили за то, что он перестал пить, а ещё нанял в помощницы молодую лекарку.

Карина с Тоником, сидевшие внутри дома, Карина помогла мне с пациентами, посмеивалась, видимо, вспоминая, как мы недавно здесь режа Гафара из состояния опьянения выводили.

Думаю, что и реж Гафар запомнил это на всю жизнь, и теперь при взгляде на бутылку сразу вспоминал меня.

Кстати, дом Карины мы, с помощью ректора всё-таки отбили у нечистоплотных родственников. Как и сказал риз Орш, судье просто некогда было разбираться, он принял заявление и отправил дело на рассмотрение. Судью оштрафовали, всё же это халатность, которая могла стоить людям жизни, ведь никто не знает, чем бы закончилась «семейная война» в доме Карины.

А риз Орш отправил какого-то ушлого клерка, который давно работал на его семью, и тот раскопал, что на самом деле, дом был куплен после того, как Карина вышла замуж, а это значит, что родственники её покойного мужа к этому отношения не имеют, они могли бы иметь только, если у них на руках были бы документы, что они ссудили деньги молодой семье, и та с ними не рассчиталась.

Но таких документов у семейки не нашлось, и им пришлось распаковывать чемоданы, и оставаться в своём посёлке.

К концу третьего часа своего первого рабочего дня я была очень довольна, мне удалось вылечить несколько детишек, пусть их заболевания не были такими серьёзными, как у Тоника, но у одного было небольшое воспаление в ушке, у второго фурункул, у третьего начинающийся дисбактериоз.

Взрослые ко мне тоже пришли, у одного дядьки явно был сахарный диабет, все признаки налицо: он был крайне худой, цвет лица был тусклый, щурился, сказал, что стал хуже видеть, постоянно просил пить, облизывая сухие губы.

А пришёл с раной на пальце ноги, которая у него вот уже месяц не заживала, и когда я начала задавать вопросы, он занервничал, такая повышенная возбудимость, кстати тоже сопровождает эту страшную болезнь, и собрался уходить.

─ Позовите мне режа Гафара, мне надо рану лечить, а вы меня про что спрашиваете?

К сожалению, анализа крови здесь не брали, вампиров в этом мире не было, но как оказалось, мне и не требовалось дополнительная диагностика, как только я до него дотронулась, то диагноз подтвердился.

И здесь эта болезнь была излечима.

В общем настроение у меня было отличное. Мы с Фаем на этот раз вошли через основные Северные ворота, поскольку ректор всё же выдал мне увольнительную, хотя он так и не знал, зачем я иду в город.

А Фай, который утром по пути в город всё допытывался, зачем мне работать в не самом богатом районе, да ещё и получать за это гроши, когда у меня теперь есть деньги.

Я тогда не стала ему ничего отвечать, и, вот сейчас мы шли обратно, и он сам сказал:

─ Я вас, карита Ксана, такой счастливой ещё не видел, что с вами сделали ваши пациенты?

─ Они выздоровели, ─ сказала я, и в глазах у меня защипало.

Больше Фай не спрашивал меня, зачем мне это надо.

А утром во всей Академии только и разговоров было о том, что возвращается выпускной курс. Наши целители, мои коллеги с курса, тоже стали переживать, даже всегда спокойный староста и тот, сломал карандаш, когда о чём-то задумался на лекции.

Я спросила:

─ Почему вы все так переживаете? Разве это опасно?

Ответил мне реж Арвир, наш староста:

─ Понимаете карита Ксана, оттого какие у нас сложатся отношения с драконами, зависит наша жизнь, вернее то, насколько она будет длинной.

─ А разве они сами не заинтересованы в том, чтобы нас защищать? ─ задала я вопрос и по лицу старосты поняла, что опять попала в «деревенские простофили».

Я не стала продолжать расспросы, похоже, что отношение к целителям здесь было такое же потребительское, как и отношение к эйлам.

Внутренний голос произнёс: «А как же риз ректор, он же к тебе хорошо относится, обереагает». Но сама же себе и ответила, что скорее всего это потому, что я драконица и эйла.

Чуть позже в едальне, я проходила мимо основного зала в выделенный для армейских целителей зал, и обратила внимание, что за одним из столов сидит Латифа, окружённая девицами, и они о чём-то её расспрашивают.

Заметив, что я смотрю в её сторону, она демонстративно отвернулась и что-то сказала, все засмеялись и посмотрели на меня.

«Вот же кошёлка,» ─ подумала я, и гордо вкинув голову прошла мимо.

***

Кабинет ректора Амарашской Академии

─ Ты с ума сошёл! ─ сказал ризу Оршу сидящий напротив него высокий, черноволосый, широкоплечий красавец, одетый в форму боевого факультета. наследник императора, Амиран ан Араш. Его лицо, так похожее на лицо его отца, презрительно скривилось.

Видя, что его дядя, брат его отца никак не реагирует, он воскликнул:

─ Она же преступница, её место в монастыре!

─ Она целитель! ─ сказал Закария, недоумевая почему такая реакция у племянника, ─ и ты как будущий командующий и правитель должен смотреть шире.

Закария вздохнул, и продолжил:

─ Ты не хуже меня знаешь, что целителей всё меньше, и даже, если она уже не эйла, то послужить империи она может.

Закария намеренно не стал ничего говорить племяннику, захочет сам разберётся, в конце концов это не так же и сложно, а не сможет разобраться, значит не будет у него уникальной эйлы. Значит не заслужил.

А про Ахсану ему пришлось сказать, иначе бы это выглядело странным, когда наследник узнал бы в ней свою невесту, и что бы тогда случилось, и смог бы Фай оказаться рядом в этот момент, ректор не знал, поэтому он посчитал необходимым сразу обозначить для Амирана правила.

─ Ты относишься к ней не как к преступнице, а как к любому другому армейскому целителю. Она подписала контракт, а это значит, что у неё после распределения будет дракон, с которым она будет в связке.

─ Нет! ─ вдруг крикнул Амиран.

Ректор удивлённо на него посмотрел.

─ Ты что?

Амиран выглядел растерянно:

─ Не знаю, я сам не понимаю, что произошло, видимо, я не хочу, чтобы такая недостойная девица служила в армии.

Закария покачал головой:

─ Пока не видел в ней ничего недостойного.

─ Ты же знаешь эту историю! ─ возмущённо воскликнул Амиран.

─ Не уверен, что я знаю всю историю, ─ ответил ректор, ─ но уверен, что всё очень непросто. Ладно, я всё сказал, надеюсь, ты меня услышал и глупостей не наделаешь.

─ Не наделаю, ─ сказал Амиран, решив игнорировать недостойную «преступницу».

***

Ксана

Утром оказалось, что в Академию вернулся выпускной курс боевого факультета. Всё случилось так быстро, что наш курс целителей оказался не готов.

Вместо первой лекции Сарреш нас выстроил на полигоне и сказал, сейчас у вас состоится знакомство с боевиками, как потом «решит» магия, не известно, но до распределения вы работаете все со всеми по очереди, что бы артефакт потом смог наиболее точно определить лучшую связку.

─ Уже сегодня у вас будут совместные занятия, ─ сказал Сарреш, и все вздрогнули, как-то мы были не готовы, Сарреш явно увидел нашу нерешительность, усмехнулся и продолжил, ─ с каждым днём ваши потоки будут подстраиваться под кого-то из драконов, но кто это будет, вы узнаете только после распределения.

─ Всё ясно? ─ крикнул он.

─ Да, ─ не очень стройно ответили мы, и лицо Сарреша горестно скривилось.

─ Идут, ─ кто-то из наших прошептал, и мы все посмотрели в сторону входа на полигон. Они шли будто ангелы возмездия, огромные, в форме, коротко стриженные, в них не было расслабленности, они шли не строем, но казалось, что нас окружают.

И только когда Сарреш крикнул:

─ Шевелите ногами, желторотики!

Мы поняли, что они пока ещё такие же кадеты, как и мы.

Драконы подошли и выстроились, я почувствовала, что мои коллеги целители немного сникли под давлением драконьей ауры, а мне было всё равно, я не ощущала, а потом я увидела его.

В голове всплыло имя: Амиран. Я вдруг ощутила какую-то восторженную радость, от того какой он красивый, что он скоро будет мой. Даже потрясла головой, это были воспоминая Ахсаны.

Я просто прилипла к нему взглядом, мне хотелось смотреть на него, и это тоже явно было не моё желание, а воспоминания, доставшиеся мне вместе с телом. Я не стала опускать взгляд и продолжала смотреть.

Он стоял прямо напротив меня, и тоже смотрел. Он смотрел на меня так, что я поняла, он знает кто я.

И чем мне это грозит?

Но, когда мне всё-таки удалось оторвать от него взгляд, я вдруг поняла, что смотрит не только он. Почти все драконы смотрели на меня. Мне стало не по себе. Даже Сарреш это заметил.

А я попыталась вспомнить: «Подзаряжала ли я амулет утром?»

─ Ну что уставились! ─ разрядил напряжённую обстановку грубоватый голос Сарреша, ─ знакомьтесь.

И драконы начали по очереди представляться.

Многие из них, представляясь, смотрели на меня, и тогда я решила не переживать, здесь много народа, ещё и Сарреш, вряд ли они кинутся на меня, чтобы сразу жениться, скорее всего я просто уникум, потому что драконица. Дракониц в армии не было, я первая, это мне рассказал Фай.

А вскоре и Амиран заметил, что все смотрят на меня, и на его лице вдруг начали появляться красные чешуйки.

«Ох ты ж, ─ подумала я, ─ он что, красный дракон?!»

Вот очередь дошла и до него, и он демонстративно посмотрел на стоящего рядом со мной Арвира, нашего старосту и назвал своё имя:

─ Амиран ан Араш.

Я почувствовала, что староста задрожал от такого высочайшего внимания, и я просто по-дружески пожала ему руку, и тогда это произошло.

Я почувствовала, что староста задрожал от такого высочайшего внимания, и я просто по-дружески пожала ему руку, и тогда это произошло.

Глаза Амирана вдруг вспыхнули красным светом, такой рубиновый оттенок с пламенным отсветом. Он сделал шаг вперёд, встал близко-близко к несчастному Арвиру и сквозь зубы, как будто у него свело челюсть, прошипел:

— Отойди от неё.

Вкупе с тем, что по щекам змеилась алая чешуя, переходя на шею, а глаза сверкали, словно два подсвеченных пламенем рубина, смотрелось страшно.

И я от ужаса вцепилась в руку Арвира, и тот дёрнулся, чтобы отойти, но не смог, потому что я держала его за руку. Амиран уставился на мою руку, которой я держала руку Арвира, и всё так же, не разжимая челюсти, произнёс:

— Отпусти его.

В голосе его, даже без присутствия рычащих звуков откуда-то взялись рычащие тона.

Вдруг прозвучала команда Сарреша:

— Разойдись!

Я резко отпустила руку Арвира.

— Всем в укрытие! — скомандовал Сарреш.

Все бросились врассыпную, в сторону укрытия, и я тоже бросилась бежать, но не убежала, потому что этот ненормальный наследник схватил меня за капюшон форменной куртки и я чуть не задушилась, пытаясь продолжить бег.

Он притянул меня к себе и стал дышать мне в макушку. Я смотрела на разбегающихся сокурсников и не понимала: а мне-то что делать?

Напротив нас остановился Сарреш, он пытался выглядеть уверенным, но я с ужасом увидела у него в глазах растерянность. Хорошо ещё, что командного голоса вин-полковник не утратил.

— Курсант Араш! — резко сказал он, но ничего не изменилось.

— Курсант Араш! — повторил Сарреш.

Но, судя по тому, что меня прижимали всё сильнее, курсант Араш полковника Сарреша не слышал.

— Что делать-то? — спросила я.

— Молиться, — сказал Сарреш, и мне стало не по себе.

— А что с ним случилось? Почему он так реагирует? — я спрашивала, потому что в памяти Ахсаны про то, что наследник может сойти с ума информации не было.

— Он в полуформе, — ответил Сарреш.

Я не очень поняла о чём он, и, видимо, это отразилось у меня на лице, и вин-полковник Сарреш пояснил в своём стиле: «Сила есть, мозгов нет».

Легче мне от этого не стало, но так я узнала, что у боевых драконов бывает ещё полуформа.

Сарреш что-то пробормотал в передающий артефакт, закреплённый у него на руке, похожий на часы, и через секунду перед нами оказался ректор.

Увидев «картину Репина»: «дракон похищает армейского целителя», он щёлкнул пальцами. Чёрное облачко проскочило сквозь меня, я его даже не почувствовала, но руки ненормального наследника разжались.

А я от облегчения упала на грудь ректору. Но ректор, в отличие от Амирана, не стал меня к себе прижимать, он взял меня двумя руками и поставил подальше от себя.

— Что произошло? — спросил он.

Я обернулась. Наследник лежал на земле полигона, за спиной у него были раскрывшиеся крылья, по обеим сторонам щёк вылезла алого цвета чешуя, на руках были огромные алые когти.

«Ничего себе маникюрчик», — подумала я, — «и он вот этим меня к себе прижимал? Да он запросто мог мне живот разрезать».

— Не мог, — вдруг услышала я голос ректора, и поняла, что последнюю фразу сказала вслух.

— Почему не мог? — спросила я.

— Потому и не мог, — ничего не объясняя, сказал ректор. — Он не причинит вам вреда, карита Ксана.

Я спросила:

— А что с ним произошло? Я вообще смогу продолжать обучение?

Мы находились на полигоне, но поскольку все, и сокурсники Амирана, и мои сокурсники, убежали в укрытие, то мы находились втроём: я, ректор и Сарреш.

— Да я бы тоже хотел знать, — сказал Сарреш, — что произошло с одним из самых разумных драконов моего курса.

— Вин-полковник, — несколько резко сказал ректор.

Сарреш сразу вытянулся.

— Идите, соберите группу. А мне нужно побеседовать с каритой Ксаной, — и ректор открыл свой фиолетовый портал, пройдя в который я оказалась у него в кабинете.

— Что вы натворили? — спросил он меня.

— Ничего, — удивлённо ответила я.

«Я что, ещё и виновата? Опять?»

— Расскажите всё подробно, шаг за шагом, — мирно попросил ректор, и я не стала возмущаться вслух.

— Мы представлялись, сначала мы, потом драконы назвали своё имя, а рядом со мной стоял староста Арвир, и ему стало плохо оттого, что у наследника слишком тяжёлая для человека энергия. А наследник стоял прямо напротив Арвира, и я просто взяла Арвира за руку, чтобы поддержать.

Ректор как будто бы в отчаянии опустил голову на руки, а когда поднял, то в глазах его не было веселости.

— Карита Ксана, никого из мужчин, даже своего телохранителя, не берите ни за руку, ни в объятия не кидайтесь, не прижимайтесь в присутствии Амирана.

— Так, я не поняла, — сказала я, скрещивая руки на груди, старая привычка, еще с прошлой жизни, — Амиран мне вообще никто, мы с ним виделись всего один раз.

Я посмотрела на ректора и, глядя ему прямо в глаза, сказала:

— Да, признаю, что Ахсана ас Фариш была в него влюблена.

Да, я рисковала, но судя по тому, что рассказал мне Фай, ректор знал, что я не из этого мира.

— Вы не оговорились, — сказал ректор.

— Я не оговорилась, — сказала я, — и вы это отлично знаете. Но прошу вас, объясните мне, что происходит?

И ректор объяснил:

— Похоже, когда у вас была помолвка, каким-то случайным образом у вас произошла привязка, и дракон Амирана запечатлелся на вас.

Я удивлённо смотрела на ректора: «Это когда это мы бы успели? До стакана сока или после?»

Ректор понял моё молчание как сигнал к тому, что я готова слушать дальше.

— Амиран как человек и как дракон сейчас пока существуют отдельно, они сольются в тот момент, когда вы передадите ему дар эйлы.

— Ничего я ему передавать не собираюсь, — резко сказала я, перебив ректора. — Пусть идёт вон к своей Латифе и пусть она ему там всё передаёт, если у неё ещё осталось что передать.

Ректор усмехнулся:

— Ей действительно нечего передать Амирану. Латифа ан Дазар не эйла и никогда ей не станет. А вы эйла и…

— Но постойте, — удивлённо сказала я, — у меня же есть амулет.

Ректор снова усмехнулся:

— К сожалению, амулет действует только на человеческую часть.

— А остальные драконы? — с ужасом представив себе, как они все на меня нападают, спросила я.

— На остальных вы не запечатлены, — ответил ректор. — А дракон Амирана увидел вас и признал своей, и теперь он хочет сделать вас своей собственностью.

— Риз ректор, — сказала я, — что мне теперь делать-то?

Ректор тяжело вздохнул.

— Ну во-первых, соблюдать правила: не подходить к другим мужчинам в присутствии Амирана, не дотрагиваться до них, не флиртовать с ними, не держать их за руку.

— А на учениях? — спросила я. — Если меня распределят другому дракону?

— Не распределят, — уверенно сказал ректор.

— Не поняла, — сказала я. — Что значит «не распределят»? Нам Риз Сарреш сказал, что каждый с каждым будет тренироваться.

— Так и будет, — сказал ректор, — но не вы. Если мы не хотим погубить наследника, который прихватит ещё с собой парочку целителей или других драконов, то тренироваться вы будете только с ним.

Теперь вздохнула уже я.

— Постойте. А по поводу магического распределения тогда что?

— На магию мы не сможем повлиять, — произнёс ректор, и в голосе его я услышала сожаление. — Артефакт может выбрать, как угодно.

— А что же тогда будет? — спросила я.

— А тогда, карита Ксана, — ответил ректор, — я буду вынужден открыть Амирану, что вы не утратили дар эйлы, и будет ваша свадьба.

«Вот блин, — подумала я, — куда ни кинь везде Амиран: налево пойдёшь ─ голову потеряешь, направо пойдёшь убьёшься, прямо пойдёшь замуж придёшь».

Я молчала и думала о том, что если я не могу изменить ситуацию прямо сейчас, то надо пока извлечь из неё максимальную выгоду, а также обезопасить себя.

Вслух же сказала:

— Так давайте тогда действовать по мере возникновения проблем. Значит, сейчас мне надо доучиться, и я буду тренироваться в паре с Амираном.

Ректор облегчённо вздохнул:

— Ну и хорошо.

— А что сейчас-то делать? — спросила я.

— Возвращайтесь на занятия, карита Ксана, — ответил мне ректор.

Я взяла свою сумку. Но только я подошла к двери, как она распахнулась, чуть не ударив меня по лбу, и в кабинет ректора ворвался совершенно взбешённый Амиран.

— Выгони её из Академии! Я не буду с ней учиться, — крикнул он.

— Выгони её из Академии! Я не буду с ней учиться, — крикнул он.

Увидев меня, он на мгновение остановился, сделал вдох, как будто бы пытался что-то сказать, но резко отвернулся и снова повторил ректору, только уже тише:

— Таким не место в Академии.

Ректор спокойно перевёл на меня взгляд:

— Идите карита Ксана, вам пора на занятия.

Я кивнула и вышла. Подумаешь, очень-то хотелось с ним учится, фифа какая, главное, чтобы вредить не начал, такой красивый, и выглядит так мужественно, а похоже, что головой-то повредился в детстве.

Хотя о чём я, думаю, что на самом деле драконы здесь все такие, устроили себе аукционы получения силы, девок губят.

— Ты абсолютно права, — вдруг раздался знакомый, слегка хрипловатый голос. Я подняла голову говорила виверна, та которая с мужским голосом. Я удивилась, я и не заметила, как дошла до своих любимых ворот. И как это я вместо учебного корпуса сюда пришла?

— Мы тебя позвали, — произнесла другая виверна, та, что говорила женским голосом.

— Зачем? — возник у меня закономерный вопрос.

— Мы знаем, что ты встретилась со своим женихом, — сказали они.

— Да, и он мне совершенно не понравился, — ответила я.

— Ну, вот врать-то не надо, — сказал «виверн», — что мы не видим, что ли, как у тебя пульс ускоряется?

— Это от возмущения, — сказала я, вспоминая наглую рожу наследника.

— В общем, дело не в этом, — спокойно сказала виверна, — запомни главное, что он ни в коем случае не должен узнать, что ты не потеряла дар эйлы.

— А что тогда будет? — спросила я и уже произнеся вопрос поняла, что он был глупым, ректор же сказал, что сразу жениться потащат.

— Вижу, что ты уже и так поняла, — сказала виверна своим грудным мелодичным голосом.

— Да, — кивнула я, и сразу же спросила, — а почему?

— Иначе всё зря, — тихо произнёс «виверн», и глухо, как буто бы для себя, повторил, — всё зря.

И тут я вспомнила, что не только я знаю про свой дар, но и ректор, который, кстати, сейчас остался в кабинете с наследником, а ещё Фай, которого сегодня я ещё вообще не видела.

Мне, видимо, не надо было произносить это вслух, потому что я сразу же и получила ответ:

— Ректор не скажет, мы ему сообщим, а Фаю твоему клятва не позволит, — ответили мне виверны.

— А-а, — у меня возник ещё вопрос, жизненный, по поводу того, как долго мне держать всё в тайне.

Но мне даже не дали озвучить его до конца, просто сказали:

— Так долго как получится.

***

Амиран

Это было возмутительно, Закария, видимо, со своими идеями спасти наш мир совсем сошёл с ума, если кто-то узнает, что нарушившую главный закон империи девицу, не только не казнили, а ещё и приняли и всячески обхаживают в Академии, то это будет взрыв. Эйл и так не хватает, и каждый год на аукционах происходит просто битва, чтобы получить возможность раскрыть силу, а тут такое.

И на что это, интересно, намекал Закария, когда сказал, что не всё так просто. Что может быть сложного, Амиран вспомнил то злополучное утро, когда они отправились вручать дары после помолвки, и не обнаружив её в выделенных покоях, обнаружили её в комнате Сахашара, главы охраны советника Дазара. Сахашар был магом, не слишком красив и не слишком молод, Амиран до сих пор не мог понять, почему она так поступила.

Настолько не хотела становится его женой? Перед глазами встало сонное, немного растерянное, бледное лицо бывшей невесты, к которой со спины прижимался просто переполненный силой Сахашар, который клялся и божился, что она сама к нему пришла.

Амиран никак не мог вспомнить, почему они пошли в комнату в Сахашару, кто об этом сказал? Этого он тоже не помнил. Тогда он даже не задумался об этом, а сейчас это показалось ему странным.

И это её растерянное лицо, как будто бы она не понимала, что происходит. Но, в любом случае, девушка, потерявшая дар эйлы, являлась преступницей.

Амиран почувствовал, что его дракон снова начал злиться, к сожалению, он пока не до конца понимал его, вот после ритуала слияния с эйлой, он и его дракон станут одним целым.

А пока Амиран полагал, что его дракон, как и он злится из-за недостойной невесты. Когда он шёл на представление курса целителей он настроил себя, что ни за что не посмотрит на неё, и, когда он её не увидел, то даже обрадовался, но потом вдруг понял, что его взгляд то и дело застревает на яркой с огненными волосами девушке в форме целительского факультета, а когда она нежным голосом произнесла, что её имя карита Ксана и Амиран увидел, что почти все, стоявшие в строю драконы сделали «стойку» на неё и прямо ощутил их предвкушение, каждый думал, что она достанется именно ему, дракон взбунтовался.

Амиран впервые в жизни не смогу удержать силу. Ему пришлось даже задействовать амулет, который он в последнее время он носил уже просто как украшение и уже не думал, что он ему когда-нибудь понадобится.

И вот, справившись с непонятным всплеском, он вдруг понял, что это она и есть, его недостойная здесь находиться невеста.

А потом она взяла за руку тощего прыщавого парня, который трясся, когда Амиран просто на него смотрел, и тогда Амиран перестал себя контролировать второй раз в жизни. Он даже не помнил ни что говорил, ни что делал. Очнулся лежащим на песке полигона, а рядом сидел усмехающийся Сарреш.

И тогда Амиран понял, что не сможет учиться вместе с этой девицей. Мало того, он из-за неё остался без силы, так ещё и опозорился, а теперь и не сможет закончить Академию. Поэтому и побежал сразу к Закарии, а там она.

— Выгони её из Академии! Я не буду с ней учиться, — крикнул он.

— Да не учись, — спокойно сказал Закария, и стал внимательно рассматривать какие-то записи, лежавшие перед ним на столе.

Тогда Амиран применил последнее:

— Я буду вынужден сообщить отцу.

— Что? — усмехнулся Закария, — что ты не в состоянии справиться с всплесками силы?

Амиран замолчал: «Да, об это он не мог сказать отцу, потому как это автоматически означало, что он не способен править».

— Нет, я скажу ему, что ты взял на обучение преступницу.

— На целительский армейский факультет может прийти любой, и ему будет предоставлена защита, — сказал ректор, — или ты забыл правила Академии?

— Она сама уйдёт, — зло сказал Амиран, — я позабочусь о том, чтобы она не смогла учиться.

— Ты ничего плохого ей не сделаешь, — уже совсем другим тоном, жёстким, даже зловещим тоном, сказал Закария, — и учиться она продолжит.

— Почему ты так защищаешь её? — практически взвыл Амиран, перебрав все возможные аргументы.

— Потому что не всё так, как видится, Амиран, — ответил Закария, и добавил, — иди, и, если не хочешь, то скажи Саррешу, что я разрешил не ставить тебя с ней в одну связку.

А когда дверь за племянником закрылась, Закария встал к окну, взглянул на двор Академии, некоторое время смотрел, как по дорожкам перемещаются студенты, потом тяжело вздохнул и сказал:

— Всё только начинается.

Ксана

Вот и начались первые занятия. Причём я думала, что занятия у нас с боевиками будут только практические, но неожиданным образом выпускники появились и на учебных лекциях.

Я всегда садилась поближе, поэтому, когда у меня на спине возникло ощущение чьего-то взгляда, я сначала даже не поняла и передёрнула лопатками, пытаясь его сбросить.

Но, когда ощущение от чужого взгляда не прекратилось, пришлось повернуться. Обернувшись, я обратила внимание, что наверху, на верхнем ряду, сидят боевики, которых нам вчера представляли, но никто из них не смотрел на меня. Увидела я и Амирана, который сидел с отсутствующим видом и скучающе что-то записывал.

Сегодня на «Основах практической магии» говорили о связках между боевой магией драконов и целителей. Мне было интересно, поэтому я отвернулась и снова принялась записывать. Но стоило мне отвернуться, как тут же вернулось ощущение сверлящего взгляда.

Рядом со мной сегодня никто не сел, хотя обычно мы всегда садились рядом со старостой. Но я обратила внимание, что на сегодняшней лекции он сел так далеко от меня, как только можно.

И вообще рядом со мной образовалось какое-то пустое пространство, даже девчонки рядом со мной не сели. Ну, в общем-то, мне особо и не надо было, я сюда не болтать приходила, а учиться. Но стало понятно, что «выступление» наследника на представлении запомнили все.

Когда лекция закончилась, я несколько замешкалась, собирая вещи, и вдруг снова почувствовала, что мне в спину кто-то смотрит. Я резко обернулась, по лестнице с верхних уровней спускался Амиран. Я нарочно подождала ещё пару минут, чтобы он точно вышел из аудитории, чтобы не пересечься с ним в дверях, хотя он прошёл мимо с видом, как будто меня не существует, но, как говорится, «бережёного Бог бережёт».

Дождавшись, когда прошла пара минут после того, как Амиран покинул аудиторию, я вылезла из-за парты и пошла к выходу из аудитории, но дверь казалась заперта.

«Это что за шуточки?» — подумала я. А последним передо мной выходил Амиран, то на кого мне ещё было подумать? Естественно, я подумала на него.

Я стучала и кричала, но всё было бесполезно. Однако дверь мне всё-таки открыли, Фай, не дождавшись меня около учебного корпуса, зашёл внутрь и обнаружил меня, стучащую в дверь с той стороны.

— Что с тобой произошло, карита? — спросил он.

— Не знаю, — ответила я. — Похоже, что в Академии появился кто-то, кому не очень хочется, чтобы я ходила на практические занятия.

А следующей парой как раз была практическая отработка взаимодействия связки «боевик–целитель».

Времени до начала занятия оставалось совсем немного, поэтому пришлось ускориться, бежала я практически бегом, еле успела переодеться, выскочила из раздевалки и ринулась на полигон. В строй вскочила за минуту до того, как Сарреш поднял глаза. Он всегда так делал, отсчитывая последние мгновения до начала занятия.

Обратив внимание, что я пусть немного задыхаюсь, но стою в строю, Сарреш отвёл глаза и сказал:

— Итак, кадеты, приветствую вас на первом занятии по совместной отработке практических навыков. До того, как вас распределит артефакт, учиться взаимодействовать друг с другом вы будете в случайных связках, и помните, что это не просто взаимодействие. Постепенно ваши магические потоки начнут настраиваться на того, кто вам максимально подходит.

И он начал называть пары.

Моё имя назвали в паре с каким-то Сарватом. Навстречу мне вышел высокий улыбающийся красавчик с рыжими волосами, который тут же сказал, что мы с ним одной масти, и, скорее всего, не просто так его имя прозвучало первым.

Я, во избежание инцидентов, вспомнив слова ректора, улыбаться ему не стала. Однако же удивилась, припоминая, что ректор сказал, что заниматься я буду только с одним драконом. Но, видимо, что-то изменилось, ведь не просто же так Амиран ворвался в кабинет ректора с криком: «Убери её! Я не буду с ней учиться!» Поэтому я вздохнула, подумав, что занятие не закончится ничем непредсказуемым, и мы начали отработку.

Задание на первом занятии было простым: задача была вместе с боевиком пройти полосу препятствий первого уровня.

Ну, как сказать... Сейчас мы, как целители, отучившись несколько месяцев, проходили третий уровень полосы препятствий, первые два мы уже отработали.

Боевые драконы, я думаю, были уже где-то на пятом или шестом уровне. Максимальный уровень был седьмой, но, учитывая то, что проходить нам эту полосу надо было вместе, а ловкостью целители не отличались, то возможно, что и первый уровень будет сложен.

Причём я ещё была одной из самых ловких, потому как выезжала за счёт того, что всё-таки моё тело не было совсем человеческим, и многие вещи, такие как координация, возможность более высокого прыжка и более крепкие кости, помогали мне проходить полосу препятствий, а вот те целители, которые относились полностью к людям, им, конечно, было сложнее. Как правило, у нас после таких занятий всегда были ушибы, вывихи и синяки.

Я не стала смотреть, с кем в пару поставили Амирана, но, когда мы с Сарватом встали напротив входа на полосу препятствий, я вновь почувствовала спиной чей-то взгляд. Обернувшись, вновь увидела отсутствующее лицо Амирана, который смотрел совершенно в другую сторону.

«Ну-ну, — подумала я, — продолжаем в том же духе».

Сарват спросил меня, какой уровень сейчас полосы препятствий я прохожу.

Просто сказала ему, что мы уже прошли на третий, и добавила, что, думаю, что пройду без проблем.

— Хорошо, — сказал он. — Держись за мной. Если вдруг понадобится помощь, зови и ничего не бойся, я успею и подхвачу. — Потом вгляделся в моё лицо и добавил: — И, может быть, тогда ты мне улыбнёшься, карита.

Я еле сдержала улыбку, памятуя о словах ректора, что не нужно в присутствии Амирана улыбаться другим мужчинам.

Первую половину полосы препятствий мы прошли вообще без проблем, но потом что-то произошло. То ли Сарреш сегодня сделал усложнение, то ли ветер был сильнее. Только когда я проходила бревно, меня вдруг шатнуло, и я поняла, что не могу устоять и начала заваливаться. А вниз было лететь метров шесть, и падать в бурлящую грязь.

Каким образом Сарват понял, что со мной что-то случилось, я не знаю, но я даже не успела позвать его по имени, как вдруг оказалась подхвачена крепкими руками. Он усадил меня на бревно и спросил:

— Ну что, дальше сама дойдёшь или будем сниматься?

— Дойду, — сказала я и стала подниматься.

Сарват каким-то образом шагнул мне за спину и встал так, чтобы подстраховать меня во время прохождения:

— Иди вперёд, не оглядывайся. Просто знай, что я позади, если что я помогу.

Когда мы дошли до следующего этапа, а это был финальный этап, и проходил он внутри конструкции, так что никому не было видно, что происходит. И когда мы наконец-то выбрались из этого этапа, слегка взмокшие, взъерошенные, но довольные, что мы всё-таки его прошли, то у самого выхода полосы испытаний стоял Амиран. Глаза его горели рубиновым огнём, но, по крайней мере, ни чешуи, ни крыльев я не видела.

— Что вы там делали? — спросил он.

Мы с Сарватом переглянулись.

Это был странный вопрос, и мне захотелось Его Высочество «послать», но Сарват ответил:

— Мы проходили полосу препятствий.

— Почему же так долго вы провели в закрытой части? — спросил Наследник.

Мне захотелось закрыть лицо руками. Это был какой-то испанский стыд. Он что, совсем дурак? Но, видимо, отношение к наследнику было уважительным даже у его сокурсников, поэтому Сарват ему объяснил, что возникли сложности, поэтому нам пришлось немного задержаться, чтобы обойти опасный участок.

И что было потом? Стоило ли говорить, что Амиран не пошёл со своим целителем проходить полосу препятствий? Он до конца занятия стоял за моей спиной и нервно дышал.

Я подумала, что если так будет продолжаться день за днём, то долго я не выдержу.

А за ужином вообще произошло интересное событие. Мы, как обычно, пошли ужинать с коллегами с целительского факультета, и, хотя все сидели в одной части едальни, но у боевиков был свой стол.

Но сегодня он был «разбавлен» женским обществом, рядом с Амираном, прижавшись к его плечу, сидела Латифа. Я подумала, что, вероятно, она мешает ему держать столовые приборы, слишком уж близко прижимается. У меня внутри возникло какое-то дискомфортное ощущение, но я его быстро подавила, что мне до Наследника или до его невесты? Пусть милуются, лишь бы меня не трогали.

Но, видимо, не трогать меня они не могли.

Я не знаю, что у них там были за отношения и что они обсуждали, а только через несколько дней по Академии поползли странные слухи.

Я пришла на занятия и обнаружила, что драконы смотрят на меня с вожделением, а мои коллеги-целители сторонятся. В едальне я сидела за столом одна. Ко мне подсела Рената, девочка со стихийного факультета, с которой я познакомилась ещё в самом начале, и, оглядываясь, словно боялась, что её могли увидеть, рассказала, что по Академии кто-то пустил слух, что я сбежала в армию из-за того, что у меня был роман с одним из высокопоставленных офицеров дворца.

Я примерно поняла уже, что слухи, конечно же, были про репутацию, но на всякий случай спросила:

— Ну, даже если и был роман, то в чём дело?

Девушка грустно улыбнулась и сказала:

— Ну… дело в том, что теперь тебя считают легкомысленной и доступной.

Я бросила взгляд в сторону драконов, за стол, где сидел Амиран со своими сокурсниками, и у меня создалось впечатление, что он один-единственный не смотрел в мою сторону.

А терпение моё лопнуло, когда после лекции ко мне подошёл один из самых неприятных из них, я его старалась избегать, в том числе и на занятиях.

Звали его Байкор. Он перегородил мне дорогу и, склонился надо мной, приблизив своё лицо к моему, он спросил:

— Сколько ты хочешь за то, чтобы сегодня закончить день в моей комнате?

Я не стала раздумывать, призвала немножко магии для усиления воспитательного воздействия и со всей силы, как могла, запилила ему прямо в физиономию кулаком.

От неожиданности он отшатнулся, но быстро пришёл в себя, и его руки потянулись к моему горлу, и тут между нами возник Амиран.

— Руки убрал, — сказал он.

— Ты что, Амиран? — осклабился Байкор. — Ты что, защищаешь эту ш…

— Ещё одно слово, Байкор, — и в вечерний час ты будешь иметь дело со мной на полигоне. И это будет официальный вызов, — сказал Амиран.

Мне не было видно лица Байкора, потому что за широкой спиной Амирана мне вообще ничего не было видно, но я поняла, что, видимо, официальный вызов со стороны наследника не укладывался в планы нахального дракона.

Потом Амиран повернулся ко мне и кивнул:

— Пошли.

У него было такое выражение лица, что я не стала спрашивать «куда», а просто пошла вслед за ним.

Мы прошли по коридорам Академии, спустились вниз, в сторону библиотеки. Здесь, в библиотеке, находились небольшие ниши, в которых можно было уединиться и спокойно почитать. Туда-то мы и зашли, и сейчас, днём, когда шли занятия, в библиотеке, в принципе, никого не было.

Амиран навис надо мной, почти что прижав меня к стене одной из этих ниш, а рукой упёрся в стену рядом с моей головой, наклонился и спросил:

— Зачем ты их провоцируешь?

— Я?! — возмущённо спросила я. — Это я их провоцирую? А мне кажется, что у кого-то вода плохо держится.

— Я не понимаю, что ты говоришь. Какая вода?

— А скажи мне, Амирчик, кто распускает обо мне слухи? Уж не твоя ли невеста? Или, может быть, ты сам?

И только сказав это, я поняла свою ошибку, потому что скулы Амирана начали покрываться алой чешуей, а зрачки вытягиваться в вертикальную полоску.

— Повтори, что ты сказала, — он наклонился ещё ближе. И вдруг ноздри его расширились, и вместо того, чтобы продолжать меня расспрашивать, он уткнулся носом прямо мне в макушку, окончательно навалился на меня, прижимая меня к стене, и задышал ещё чаще, чем до того, как это случилось.

Все мои попытки оттолкнуть его не увенчались успехом. Радовало только одно, что он только дышал и больше ничего не делал.

Я стояла и думала: «Ну и что это значит?»

— Амир… — позвала я. — Амирчик?

— Как ты меня назвала? — вдруг оторвался от своего дыхательного упражнения наследник.

— Амирчик, — весело сказала я.

И вдруг я заметила, что зрачки в его глазах окончательно стали вертикальными, и он прошипел мне в лицо:

— Больше никогда так меня не называй. Ты недостойна.

Наконец мне удалось толкнуть его в грудь так, что он перестал на меня давить.

Я сказала:

— Если я недостойна, то что же ты тут дыхательные упражнения устраиваешь?

Он отпрянул, развернулся и пошёл прочь.

— Стой! — крикнула я.

Амиран остановился и повернулся:

— Что тебе?

— Уйми свою невесту. Потому что если она продолжит распускать обо мне слухи, то я ей попорчу личико.

— Не связывайся с ней, — сказал Амиран. — Я всё решу.

А у меня внутри так неприятно стало… И когда я подумала почему, то поняла, что мне не понравилось, что он не стал отрицать, что она его невеста.

С тех пор вокруг меня словно возник океан отчуждения, ни один дракон больше ко мне не подходил. Я не знаю, что сделал или сказал Амиран, но только даже во время занятий меня стали ставить исключительно вместе с ним. И это была мука.

Потому что он со мной не разговаривал. А как проходить полосы препятствий не общаясь? В результате в рейтинге команд мы всегда болтались на последнем месте, и угадайте, кто в этом был виноват?

Конечно же я!

И вот сегодня как раз очередная отработка, выездная игра, причём мы выезжаем на несколько дней на отдалённый полигон, там нас разбивают на команды и соревноваться мы должны друг против друга.

Конечно же меня снова распределили к Амирану. Мне это надоело, и я подошла к Саррешу и попросилась в другую команду.

─ Вин-полковник, я больше не могу так, в результате я ничему не научусь, потому что никакого взаимодействия не происходит. Кадет Араш меня просто игнорирует. Или вы хотите, чтобы я выпустилась из академии и погибла в первом же бою? Такая стратегия?

Я знала, что бью по больному, Сарреш в своё время потерял двух целителей, и специально пошёл в Академию, чтобы учить целителей выживать.

Но мне нужен был результат. Я на знала, как там дальше сложится у наследника. Купит ли он себе эйлу на аукционе, жениться ли потом на Латифе, мне хоть и было неприятно об этом думать, но я была готова это принять. А вот собственную гибель на поле боя, из-за того, что мне не дали возможности научиться, я принимать не желала.

Саррешу нечего было мне ответить, и он, поскольку учения проходили не на территории Академии, принял решение.

─ Хорошо, кадет, убедили, пойдете по общему жребию.

И я вдруг поняла, что сама себя поставила в дискомфорт, ведь общий жребий мог меня поставить и в пару с Байкором или с кем-то другим из тех, что смотрели на меня не как на целителя. Оставалось надеяться, что зона отчуждения, созданная вокруг мен наследником, сработает и здесь.

Мы все собрались на полигоне на распределение. Амиран привычно встал позади меня. А меня вдруг охватило странное предвкушение, что сейчас для него возникнет удивительный момент прозрения, что не всё в этом мире происходит так, как хочется ему.

Я очень надеялась, что и соревноваться мы будем в разных командах, мне очень хотелось вылезти с низкого рейтинга, куда я постоянно попадала из-за его бездействия.

Наконец, началось распределение. Вдруг прозвучало моё имя, и вслед за этим имя Сарвата. Я почувствовала, как за моей спиной вздрогнул Амиран. А вот я облегчённо вздохнула, этот дракон относился ко мне уважительно, с его стороны я ни разу не замечала сальных взглядов.

Сарват подошёл к нам и встал рядом. Наследник взглянул на него и вдруг спросил, обращаясь к Саррешу:

─ В чём дело, вин-полковник Сарреш?

─ Обратитесь по форме кадет Араш, ─ жёстко оборвал его Сарреш, и я прям загордилась учится на его факультете.

─ Вин-полковник, разрешите обратиться, ─ не замедлил произнести наследник.

─ Не разрешаю, ─ сказа Сарреш, ─ обратитесь после распределения.

Амирана распределили к целителю, парню из какой-то отдалённой деревни, который был довольно сильным целителем, да ещё и обладал большой физической силой. Он всегда держался в первых строчках рейтинга, и драконы с радостью становились с ним в связку.

После распределения, Сарреш дал слово Амирану.

─ Вин-полковник, могу я поменять целителя? ─ спросил Амиран

─ А чем вас не устраивает, целитель Ивар? ─ удивлённо спросил Сарреш,

─ Я бы хотел тренироваться с целителем Ксаной, ─ ответил Амиран.

─ У вас в этой связке весьма низкие результаты, ─ отрезал Сарреш, ─ не разрешаю, ─ и добавил, ─ привыкайте, что у вас будут другой целитель, с такими низкими результатами магия вряд ли выберет целителя Ксану вам в финальную связку.

И вдруг по щекам Амирана поползла алая чешуя, а глаза осветились и зрачки начали вытягиваться, но он довольно быстро взял себя в руки.

Вытянулся, отдал честь, и не оборачиваясь на меня с Сарватом, пошёл и встал рядом с Иваром.

Перемещение должно было состояться прямо сейчас, и там на месте мы распределялись по командам, и у каждой команды было полдня, чтобы обосноваться на выделенной территории и подготовится к соревнованию, которое должно было начаться по определённому сигналу.

Сарреш активировал портал, пользуясь каким-то приспособлением, я думаю, что это был специальный артефакт, потому как провести такое количество народа и удержать портал, наверное, было под силу только ректору, которого, кстати, стало на удивление мало в моей жизни.

У меня за спиной стоял Сарват и Фай. Все уже привыкли к тому, что за пределами занятий я редко появляюсь одна, а вот так, чтобы на практику меня сопровождал телохранитель, такого никто не ожидал, и, конечно, некоторые не удержались оттого, чтобы отпустить скабрезные шуточки.

Начал, конечно же Байкор:

─ А что, у нас теперь целители со своими любовниками на практику ходят?

─ Идите, кадет, ─ подтолкнул его в спину Сарреш.

Но слово было сказано, и остальные начали смотреть, и у многих возник в глазах вопрос: «Почему я иду на практику не одна».

Я повернулась к Фаю:

─ Действительно, Фай, ну что со мной может случиться. Там будет Сарреш, и вот Сарват.

Сарват тут же с готовностью кивнул:

─ Риз Фай, обещаю защищать кариту Ксану, и не только потому, что она на эту игру мой связанный целитель.

Фай укоризненно взглянул на меня:

─ Карита Ксана, а то вы не знаете, как драконы относятся к целителям. Не говорите глупости. Есть распоряжение ректора, и я иду с вами.

Так мы и прошли в портал, втроём. И я сразу же наткнулась на напряжённый взгляд Амирана.

А потом Сарреш провёл распределение по командам, и мы с Амираном оказались в разных командах.

Я радовалась. Но как оказалось, всё опять пошло не по плану.

Мы разбились на две группы, каждая группа получила своё задание и отправилась обустраивать свой лагерь.

В рамках задания мы должны были обустроить штаб, каждая команда должна была добыть спрятанный где-то сосуд, в нём находились «секретные документы», и задача была эти документы сохранить и передать в «главный штаб», который находился в основном лагере, там, где стояла палатка Сарреша и Дирраха, куратора боевого факультета.

Фай, конечно, со мной в лагерь группы допущен не был, иначе, что это за армейские сборы, как сказал Сарреш, и он находился вместе с Саррешем. Я, конечно, же проверила амулет, скрывающий, что я эйла, он был полон, и мы договорились с Фаем, что по окончании каждого дня я буду через переговорный амулет отчитываться, что со мной.

Игра планировалась на три дня, или могла закончиться раньше, если сосуд найдут и передадут в штаб.

Конечно, все боевые действия должны были выполнять боевые драконы между собой, но каждая связка, дракон-целитель, предполагалась, что будет находиться вместе.

Территория, на которой шла игра, была более ста километров, и сосуд мог находиться, как на расстоянии пяти километров, так и девяносто пяти. Поэтому никто изначально не знал, как и где мы окажемся в процессе.

Сарреш назначил главным Сарвата, и тот отдал приказ троим драконам провести разведку, чтобы понять, где мы находимся, и как далеко от на с расположение другой группы.

Конечно же не обошлось без ложки дёгтя. В нашей группе оказался Байкор, ему в качестве целителя достался наш староста Арвир. Но Байкор сразу же стал ко всем придираться, хотя его никто не выбирал главным.

— Почему целители валяют дурака, пусть пока займутся тем, что разбивают лагерь, — сказал он.

Сарват сразу поставил его на место:

— Мы пока не знаем, где встанем лагерем, надо определиться, где мы вообще.

Сарват достал карту местности и с несколькими оставшимися драконами они стали её изучать.

— Вот, — показал Сарват, на изображение какой-то то ли скалы, то ли скульптуры на карте, — видите? Башня мертвеца.

Я поёжилась, подумала, что название какое-то жуткое.

А вот Сарват обрадованно сказал:

— Я думаю, что сосуд скорее всего здесь.

— А почему? — вдруг вылетело из меня. Вот я же не собиралась «отсвечивать», но мне показалось что если «башня мертвеца» настолько очевидна, то скорее всего сосуд спрятан не там.

Все замолчали, услышав мой вопрос, Байкор презрительно скривился, но тоже ничего не сказал, а вот Сарват спокойно объяснил.

— Вокруг башни заражённая земля, когда-то в ней случился прорыв, его закрыли, но теневой барьер остался, и теперь в башню сложно попасть. Люди туда вообще не пройдут, маги могут, но это будет сложно, силы потребуется много, а вот дракон в полуформе, может пройти.

Но я же «старшая медсестра», поэтому я не смогла не поставить под сомнение:

— То есть это самое сложное место, которое есть на карте?

Все посмотрели на меня, как на «дурочку» и уверенно кивнули.

— И вы все, — я оглядела стоящих драконов, — каждый из вас выбрал бы именно эту башню, чтобы спрятать туда важную вещь?

Драконы снова кивнули, но уже не так уверенно.

И я снова спросила:

— То есть, вин-полковник Сарреш и вин-майор Диррах спрятали сосуд туда, куда бы его спрятал каждый из вас?

В ответ мне была тишина.

Драконы задумались. Напряжённая работа мысли прослеживалась за фасадом красивых мужских лиц. Я даже залюбовалась.

Но решила задать ещё один вопрос:

— А есть такое место на карте куда бы никто из вас не стал прятать сосуд?

Что тут началось! Драконы отмерли, и начали спорить. Кто-то кричал, что надо идти в башню, и я бы даже их поддержала, но почему-то мне думалось, что военные преподаватели академии несколько более умны, и стараются кадетов научить тому же.

Через некоторое время вернулись драконы, посланные в разведку, они начертили на карте место расположения «противника», сообщили, что их разведгруппа тоже уже проверила, где находимся мы, поэтому надо срочно менять дислокацию.

Они же подтвердили мои слова, что есть несколько объектов, которые тем или иным образом походят под то, чтобы в них мог быть спрятан сосуд с документами.

Посередине территории было болото, в центре которого стоит лесная сторожка. Пройти сложно, но можно, если действовать сообща.

Был ещё разлом, в который можно спуститься, и теоретически там могли быть подземные пещеры, в которых тоже можно было спрятать. И ещё одно место: скала в конце территорий, это мы уже обнаружили на карте, довольно крутая и отвесная, по крайней мере по схематичному рисунку, и там тоже мог быть спрятан сосуд.

На курсе все драконы могли обращаться и летать, но не было ни одного дракона, получившего дар эйлы, а это означало, что каждому ещё надо было уговорить своего дракона что-то сделать.

— Ну так что, — вдруг громко заявил Байкор, — мы вообще не пойдём к башне мертвеца? Вы уверены, что задание настолько простое?

Драконы снова переглянулись.

И в результате Байкора и ещё одного дракона Сарват отправил к башне.

Остальным же следовало проверить другие версии. Сарват разбил оставшихся ещё на две группы, мы с ним и ещё один дракон должны были выдвинуться в центр болота, второй группе же предстояло направиться к расщелине и ждать нас там.

Драконы решили, что будут передвигаться по земле, так их сложно будет отследить.

До болот мы добрались быстро, идти по лесу с драконами было легко, да и моё физическое состояние, благодаря нормальному питанию и постоянным тренировкам, стало гораздо лучше. А организм у меня был крепче, чем у остальных целителей, всё же драконья кровь давала свои преимущества.

А вот когда мы дошли до болота стало сложнее, идти надо было осторожно, ступая след вслед, друг за другом, да и то, это не давало стопроцентную гарантию. А ещё от болот пахло, и совсем не водой, а сероводородом. Я присмотрелась и заметила, что над поверхностью в некоторых местах поднимались туманные испарения, и у меня появились подозрения, что этим можно отравиться.

Если в болотах происходят процессы гниения, то вполне возможно, что вырабатывается сероводород. Не знаю, насколько он опасен для драконов, но моё предположение было, что опасен.

Знаний в памяти Ахсаны об этом я не нашла, поэтому оставалось надеяться только на мои собственные, а мои собственные «кричали», что ещё чуть-чуть и мы перестанем ощущать противный запах, и это будет означать только одно, что сероводород* на драконов действует, как на людей.

(*При высоких концентрациях сероводород парализует обонятельный нерв, и человек перестаёт ощущать запах, что может привести к внезапному отравлению)

Я попыталась остановиться, но драконы «пёрли», как танки по бездорожью.

— Не останавливайся, — резко сказал мне Сарват, я от неожиданности оступилась, и одна нога у меня провалилась в болото.

Это произошло буквально за секунду. Мне казалось, что я стояла, и вдруг раз, и провалилась. Хорошо, что меня окружали драконы, реакция Сарвата была мгновенной.

Он, умудрившись устоять на узкой, одному ему видимой тропе, схватил меня и с глухим булькающим звуком выхватил из, тут же начавшей меня засасывать, трясины. Но мне не понравилось выражение лица Сарвата, оно стало рассеянно-мрачным, испуганным. Он посмотрел вперёд, оглянулся назад и сказал:

— У нас есть не больше получаса. Нужна проточная вода.

— А что случилось? — спросила я, уверенная в том, что раз я целительница, то уж заражение-то от грязной воды болота мне точно не грозит.

— В этих болотах яд, — сказал Сарват.

Я укоризненно на него посмотрела:

— Сарват, я же целитель. Я справлюсь с этим.

— Нет, — сказал он. — Это теневой яд. Болото образовалось после прорыва. Против этого яда целители бессильны. Его надо смыть, пока он не проник внутрь и не заразил тебя настолько, что ты уже не сможешь с ним справиться. И смыть его нужно проточной водой.

До центра болот нам оставалось идти меньше, чем возвращаться туда, откуда мы пришли.

— Но там может не быть воды, — сказал Сарват.

И решительно произнёс:

— Мы пойдём назад.

Сарват дал указание второму дракону продолжать путь к центру болот, а мне сказал осторожно идти за ним, и двинулся в обратном направлении.

Через какое-то время я вдруг поняла, что мне сложно переставлять ноги. Вот я вроде пытаюсь, а получается словно во сне, когда ты бежишь, но бег у тебя выходит вязкий, как будто пытаешься прорваться через плотную пелену. И при этом начинаешь задыхаться, потому что прикладываешь очень большие усилия, но у тебя ничего не получается.

Я смотрела на удаляющуюся спину Сарвата и поняла, что сама не справлюсь.

— Сарват… — позвала я.

Он обернулся.

— Невезучий целитель тебе достался, — сказала я, и в этот момент в глазах у меня потемнело. Я ещё какое-то время пыталась удержаться стоя, но почувствовала, как ноги стали ватными, дыхание перекрылось… и наступила темнота.

Пришла в себя от того, что мне было холодно. Но чувствовала я себя гораздо лучше. А холодно мне было от того, что тело моё было почти полностью погружено в воду, прямо как я была, в одежде.

— Прости, что в одежде, — сказал Сарват. — Я не рискнул тебя раздевать.

А я подумала, что повезло мне с драконом сегодня. Может быть, и дальше будет везти, и магический артефакт выберет мне в пару Сарвата.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Сносно, — ответила я. — Падать в обморок больше не хочется.

— Мы успели. Повезло, что здесь довольно большой ручей, — сказал Сарват и добавил: — Ты прости, что, может быть, кинул тебя не очень аккуратно. Каждая секунда была не счету, боялся не успеть.

— Это ерунда, — поблагодарила я Сарвата. — Спасибо тебе большое. Ты спас мне жизнь.

— Ну, положим, жизни, ты бы сразу и не лишилась, но восстанавливалась бы долго ─, «успокоил» меня Сарват.

— Что теперь делать? — спросила я.

— Ну, я предполагаю, — сказал Сарват, — что ещё какое-то время нужно побыть в воде, чтобы точно быть уверенным в том, что грязи из болота на тебе не осталось. А потом нужно продвигаться к лагерю. Тебе нужно обсушиться: оставаться в таком виде на ночь глядя нельзя, замёрзнешь и заболеешь.

Я попыталась было возразить, что я целительница, и если что, то сама себя вылечу.

Но Сарват, усмехнувшись, опередил меня:

— Я знаю всё, что вы хотите сказать, Ксана. Но даже силы целителей не безграничны.

Потом вдруг лицо его как будто посветлело.

— У вас же ещё магия огня? — спросил он.

— Да, — сказала я.

— Ну тогда… Если вы не хотите в таком виде передвигаться в лагерь, я отвернусь, а вы можете высушить одежду здесь.

Мне эта идея понравилась гораздо больше, чем идти в мокром комбинезоне через лес, а потом искать место в лагере среди драконов, где пересидеть, пока форма будет сушиться.

Через некоторое время Сарват помог мне выбраться из ручья.

Уже опускались сумерки, и в лесу становилось свежо. Я почувствовала, что снова начинаю дрожать.

Сарват снял с себя куртку:

— Вот, — сказал он. — Брюки не предлагаю, они у меня одни, а под курткой есть ещё рубаха.

Я благодарно улыбнулась, шутки, это было то, то нужно, и спряталась за высоким кустом, развела огонь. Вызывать пламя у меня получалось гораздо быстрее, чем фаербол, и пламя получалось такое оранжевенькое, весёлое. Ветки, которые Сарват помог мне набрать, оказались сухими и загорелись быстро.

Я разделась, как следует выжала свой комбинезон, и попробовала нагреть воздух возле ладоней так, чтобы пройтись по мокрой форме ладонями, как отпаривателем. Форму повесила на куст, сверху накинула куртку Сарвата, которая была мне до середины бедра. Так что вид у меня был, можно сказать, почти приличный.

И в этот момент за спиной раздался голос:

— Я так и знал. Значит, ты не удержалась, Ахсана. Ну почему каждый раз, когда я начинаю хорошо к тебе относиться, ты оказываешься в постели с мужчиной?

Я стояла спиной, но не узнать голос наследника было сложно.

«Что же он такой озабоченный-то…» — подумала я. Поворачиваться мне не хотелось, потому что спереди вид был не такой приличный, как со спины. Но и разговаривать с ним, стоя к нему спиной, было не очень удобно.

Мне нечего было скрывать, поэтому я была готова посмотреть ему в глаза.

Я завернулась в куртку Сарвата и развернулась:

— И где вы видите постель, ваше Высочество? — спросила я.

Он сделал шаг вперёд, нависая надо мной, втянул воздух и выдохнул мне прямо в лицо:

— Тогда как ты объяснишь, что ты здесь стоишь голая? И где твой любовник?

И в этот момент из-за дерева шагнул Сарват:

— Я здесь, Амиран.

И мне захотелось закатить глаза второй раз. Ну кто так отвечает…

Глаза Наследника полыхнули алым:

— Значит, вы даже не скрываете этого.

И вновь его взгляд переместился на меня. Я в ужасе наблюдала, как по щекам, потом на шею, ползут алые чешуйки.

Амиран вдруг прищурился, как будто ему на мгновение стало больно:

— Таким, как ты, не место в Академии, — снова бросил мне обвинения наследник.

Сарват сказал:

— Вы не так поняли…

И я увидела, как за спиной Амирана распахнулись алые крылья.

Я увидела, как за спиной Амирана распахнулись алые крылья.

Он смотрел прямо на меня, и его зрачки медленно вытягивались, становясь вертикальными.

Выражение лица стало хищным, а алые чешуйки, начинавшиеся с висков, переходили на скулы, щёки, спускались по шее вниз, на грудь.

Рубаха, форменная, плотная, прочная рубаха, треснула на расширившейся груди наследника.

«Что делать? — подумала я. — Как это вообще остановить?» И похоже, что меня он убивать не собирался. Это значило, что убьёт он ни в чём не виноватого Сарвата.

И тогда я сделала единственное, что пришло мне в голову: я сделала шаг вперёд, закинула ему руки на плечи, подумала, что он стал гораздо выше, чем был, потому что я еле-еле достала до его шеи. Чешуя была горячая и сухая.

От неожиданности он наклонился ко мне, и в этот момент я его поцеловала, вдруг понимая, что это вообще мой первый поцелуй за много-много лет, а здесь, в этой реальности, я не помнила, и память Ахсаны тоже молчала об этом.

Похоже, что девочку тоже никто никогда не целовал.

Сначала я просто прижалась губами к его губам, сама, как будто в первый раз, не понимая, что делать дальше. Но драконы, они же такие драконы… Я почувствовала, как его ладони оказались у меня на спине, как его губы обхватили мои, и первый мой поцелуй был со вкусом огня и крови.

Похоже, я прикусила губу или он её прикусил, я так и не поняла, что произошло, а только услышала, как кто-то громко, оглушая меня, заглушая все остальные звуки, ревёт. И постепенно этот рёв становится тише и тише, а поцелуй, из злого и жёсткого, превращается в нежный.

И вот уже я слышу не рёв, а мурлыканье, как будто огромный, размером со слона кот, довольно облизываясь, мурлычет. И это всё равно громко, потому что звук был похож на звук заведённого мотора от трактора, но это было не оглушающе-ужасно громко, а успокаивающе приятно.

Так, как бывает, когда гроза уже прошла, и раскаты грома всё ещё слышны, но ты знаешь, что они уже очень далеко и тебя больше не будут пугать фиолетово-белые молнии.

Фиолетовый свет всё-таки стоял перед глазами. Я отпрянула от Амирана: он недоумевающе смотрел на меня, зрачки его были круглые, как у обычного человека. Я в них отражалась, белое, испуганное лицо, обрамлённое ярко-медными волосами.

Воздух вокруг нас был фиолетовый. Я повернула голову направо и увидела ректора. Он укоризненно смотрел на меня, проходясь взглядом сверху вниз.

Я знала, что он сейчас видит: короткую куртку Сарвата, распахнувшуюся на груди, где, кроме белья, ничего не было, голые ноги и меня, босиком стоявшую на траве. Я запахнулась, и в этот момент отмер Амиран.

— Закария, — спросил он. — Что происходит? — после чего перевёл недоумевающий взгляд на меня: — Что с вами произошло, карита?

Из-за моей спины раздался голос Сарвата, который смотрел на ректора:

— Карита Ксана провалилась в теневое болото. Я принял решение смыть отравленную грязь, и мы нашли проточную воду, чтобы это сделать. Курсант вынуждена была раздеться, чтобы обсохнуть. И в этот момент появился риз Араш.

Ректор перевёл взгляд с наследника на Сарвата, потом на меня. Видимо, ему оказалось достаточно этой информации, чтобы восстановить картину произошедшего.

— Амиран, — сказал он, — мне казалось, что ты в другой команде.

Наследник, похоже, всё ещё не пришедший в себя и не понимающий, что с ним творится, кивнул и тут же произнёс:

— Разрешите идти.

Ректор покачал головой:

— Идите, — сказал он.

И наследник, развернувшись и не оборачиваясь, ушёл.

Я смотрела ему вслед, осознав, что похоже наследник себя не контролирует. Он даже не помнит, как и почему он оказался здесь.

Я подумала: «Тяжёлый случай».

Мои размышления прервал голос ректора, который сказал:

— Карита Ксана, будьте добры, приведите себя в надлежащий вид.

И перевёл взгляд на мою одежду, висевшую на ветках.

— Риз Сарват, идите сюда, — сказал ректор.

Мужчины отвернулись. Одежда моя практически досохла. Я быстро оделась и покашляла, но они продолжали стоять спиной ко мне. Тогда я сказала:

— Можно поворачиваться. Я готова.

Мужчины развернулись, и … ректор посмотрел на меня, потом на Сарвата.

— Риз Сарват, как вы считаете, карита способна продолжать учебную операцию?

Я сжала кулаки, потому что ну… это было бы странно, если бы меня сняли с этой операции. И вообще, мне нужен был этот сертификат, я не собиралась становиться эйлой наследника. Хотя мне и понравилось с ним целоваться, но с другой стороны, это же молодое тело, вполне резонно, что ему нравилось целоваться с красивым мужчиной. «Бабка» внутри меня захихикала.

Кстати, я проверила амулет, он был полный, и я понадеялась, что мой поцелуй ничего не значит.

Но на лице у меня отобразилось нежелание сниматься с операции и, видимо, уловив изменения в выражении моего лица, Сарват сказал:

— Да, карита справляется с ситуацией. И то, чему вы оказались свидетелями, риз Закария, было взвешенным решением, которое помогло избежать неконтролируемого оборота со стороны риза Араша.

Ректор пару мгновений молчал, потом сказал:

— Сарват, вы же понимаете, что не нужно распространяться ни о том, что вы видели, ни о том предположении, которое вы сейчас произнесли.

— Я понял, риз ректор. То есть неконтролируемого оборота не было?

— Не было, — сказал ректор и, открыв фиолетовый портал, сделал шаг, но перед шагом он обернулся, посмотрел на меня:

— Карита Ксана, я в вас верю.

И мне захотелось закатить глаза в третий раз.

***

Вернувшись в лагерь, мы с Сарватом обнаружили там вернувшихся из разведки Байкора и того дракона, который отправлялся в середину болота.

Как мы и предполагали в начале, Байкор сказал, что никаких документов и никакого сосуда, конечно, в заражённом доме не было. Но сказал он это как-то глухо, не желая признавать, что ошибся и зря настаивал на своей точке зрения.

Но здесь меня снова поразил Сарват, который поблагодарил Байкора за то, что тот, несмотря на малую вероятность, отработал все имеющиеся у нас предположения.

В середине болот тоже не обнаружили никаких следов сосуда, но принесли оттуда шкатулку. И вот уже целый час мы пытались её открыть.

Она не открывалась никакими заклинаниями, не разбивалась, и тогда кто-то сделал предположение, что она откроется только в определённом месте. Поэтому необходимо вернуться к продумыванию маршрута. Продумыванием маршрута мы занимались всё оставшееся время до того момента, как на лагерь опустилась тьма.

Сарват распределил дежурство. Меня он выключил из графика дежурств. Я обиделась и заявила, что я вполне могу служить наравне с остальными. Но Сарват был неумолим, он заявил, что поскольку я сегодня пострадавшая и провалилась в теневое болото, то мне нужно отдохнуть, иначе завтра я буду недееспособна.

Такое объяснение не вызвало возмущения ни у сослуживцев, ни у меня, и я с чистой совестью забралась в полевую палатку, которую сама же, без помощи остальных, разложила.

Я сразу же провалилась в сон, и проснулась оттого, что мне было ужасно жарко. Вот просто ужас как. А ещё было тяжело дышать.

Открыла глаза, я по-прежнему находилась в своей палатке… но уже не одна.

Открыла глаза, я по-прежнему находилась в своей палатке… но уже не одна

… Кто-то здоровый и невыносимо горячий придавил меня, прижимая со спины. Что любопытно, я не чувствовала угрозы. Мне было тяжело, мне было жарко, но в то же время мне было приятно.

Не было никаких противных запахов. Было темно, поэтому видно было плохо, но я рукой попробовала пощупать руку, которая меня обнимала. Так и есть, ещё даже не оборачиваясь, я уже знала, кто это. Сегодня я уже гладила такие чешуйки. Уверена, что при свете они будут отливать алым.

У меня вопрос: «Как он вообще пробрался? У нас же выставлены караулы…

Я вздохнула: «Надеюсь, что он никого не переубивал».

Я попробовала пошевелиться. Находящийся сзади наследник недовольно заурчал. Освободиться не было никакой возможности. Тогда я постучала его по руке, вообще никакой эмоции. Тогда я развернулась к нему лицом.

Хорошо, что успела выставить руки перед собой, потому что, как только я развернулась к нему лицом, я оказалась прижата обеими руками к горячему (о, мамочки) обнажённому торсу.

Что же от него так пышет-то, как от печки…

— Амиран! — позвала я. — Амиран! — и постучала кулаком ему по груди.

Глаза наследника раскрылись. Они светились алым светом, и зрачки у него были вытянутые. Он снова попытался прижать меня, но я сопротивлялась. Делал он это нежно, поэтому никаких резких движений не последовало.

Он обнюхал мою голову, и я чуть громче сказала:

— Амиран, приди в себя!

И как будто по волшебству, услышав мой голос, в его глазах начал тускнеть алый свет, а зрачки стали сначала пульсировать, а потом постепенно становиться круглыми. Продолжалось это около минуты.

Когда произошло окончательное изменение, я это сразу увидела, потому что в глазах наследника появилось выражение непонимания.

— Что ты здесь делаешь? — резко отстранившись, спросил он.

— Я? — удивилась я. — Это ты что здесь делаешь? И вообще, говори потише, опозоришь меня! Ты чего вообще в мою палатку пробрался?

Амиран начал оглядываться. И через некоторое время, видимо, он понял, что это не я в его палатке, а он в моей.

— Как я здесь оказался? — спросил он.

— Этого я не знаю, — сказала я. — Я проснулась от того, что ты навалился на меня со спины.

Я прямо увидела, как он сглотнул.

— Что ты сделала?

«Да что ж такое-то… — подумала я. — Опять я виновата».

Он схватил меня за шею, и это, чёрт возьми, совсем не было нежным.

— Ты что-то используешь? Говори! Ты управляешь моим драконом?! — он словно с ума сошёл и это без всякого алого свечения в глазах.

Почему я отказалась от телохранителя в «полях»?

Я почувствовала, что начинаю задыхаться. Ещё не хватало, чтобы этот придурок меня убил! Пришлось применить парализующее заклинание, «заморозку». Моя целительская магия мне помогла, и руки наследника разжались.

— Что это? — недоумевающе спросил Наследник.

— Ничего, через часик заработает, — сказала я. — И вообще, убирайся отсюда! — и я резко оттолкнула его от себя. — Ещё раз проберёшься ко мне в палатку и позволишь себе хватать меня за шею, и я остановлю тебе сердце. Понял?

Я могла поклясться, что в глазах Амирана мелькнуло уважение.

«Чокнутые драконы…»— подумала я, а вслух сказала:

— Пошёл вон.

И что любопытно, он как-то очень тихо, несмотря на огромное своё тело, убрался из моей палатки. Даже если он там встретит кого-то, то я буду всё отрицать: это не я, это не ко мне приходили.

Оставшееся время до утра прошло спокойно. Правда, я всё время просыпалась, потом что мне всё время казалось, что кто-то опять пробирается в палатку.

«Придурок,» — подумала я. — Надо будет спросить у ректора, что происходит, как он вообще попал в лагерь и почему он пролез именно в мою палатку. Хотя ректор что-то говорил про «принятие меня драконом» … может быть, поэтому я вижу дракона его в глазах.

Я вздохнула.

Дракон, наверное, хороший — он мне больно не делал. А вот с Амираном следует, конечно, «поработать».

Утром я не выспалась. Когда прозвучал сигнал подъём я выбралась из палатки, осторожно, потому что не знала, что произошло ночью в лагере, но никто вроде бы косо на меня не смотрел.

Я умылась, все позавтракали пайками, которые у каждого были с собой, и Сарват распорядился, что мы идём к последнему пункту, всё остальное было проверено, оставалась только Скала.

Две разведгруппы он послал вперёд, чтобы те организовали засады, ещё одну вперёд прослеживать движение нашего противника. А я подумала, что надо было взять наследника в плен и допросить.

Сарват произнёс короткую речь, и я ещё раз поразилась его командирским способностям. Он сказал, что, скорее всего, путь будет нелёгким, и потери будут, и к этому надо быть готовыми.

Попросил целителей подготовиться, потому что нападения, скорее всего, будут происходить на драконов, но и драконов просил обращать внимание, где находится их связанный целитель. Потом кивнул мне, и я встала у него за правым плечом, и мы вышли на путь к Скале.

Путь был неблизким, по карте до Скалы выходило примерно восемьдесят километров от той точки, где мы ночевали.

Мы хотели сделать большой марш-бросок за световой день и, переночевав ещё одну ночь, подготовиться непосредственно к штурму Скалы, таков был план.

Я, конечно, не стала высказывать своё мнение, но, скорее всего, точно такой же план был и у другой команды.

Я уже убедилась в некой линейности мышления драконов. Но это всё же учения, поэтому я не стала задавать этот вопрос, иначе пришлось бы тратить время на обсуждение.

***

Амиран. Несколько часов назад

Наследник Амарашской империи, которая включала в себя весь видимый внешний мир, пробирался по лесу, проклиная непонятные причины, побудившие его переместиться в лагерь неприятеля, пусть даже и игрового, при том в совершенно в непотребном виде.

На нём были брюки и остатки от форменной рубахи, потому что перемещался он в полуформе, а это подразумевало, что увеличился он в размерах плеч примерно раза в полтора, и весь торс у него был покрыт жёсткой чешуёй. И, скорее всего, по лесу он перемещался малыми порталами, как умеют только драконы именно в полуформе.

«Что ты творишь?» — думал Амиран, обращаясь к своему зверю.

А тот, похоже, на него обиделся. Во-первых, он был доволен, потому что по какой-то странной причине признал в этой «порченой эйле» свою самку. Ещё днём, когда Амиран вдруг обнаружил, что обнимает и целует её, совершенно не испытывая никакого к этому желания.

При этих мыслях зверь недовольно зарычал.

— Ну ладно, — сказал Амиран. — Допустим, желание она вызывает, но я не собираюсь связывать свою жизнь с недостойной.

Рёв дракона стал таким, что Амиран подумал, что у него сейчас лопнут перепонки в ушах.

Он обратился к своему дракону:

— Мы же с тобой до сих пор не понимаем друг друга из-за неё. Если бы она не утратила дар эйлы, а подарила его нам, то мы бы сейчас были одним целым. Так что я ненавижу её!

Рычание прекратилось, и дракон неожиданно замолчал. Но это молчание было гораздо красноречивее его рёва.

— Я не понимаю тебя… Ты хочешь мне сказать… — раздражённо воскликнул Амиран. И вдруг он совершенно чётко осознал, что означает молчание его дракона.

— И ничего я не тупица! — сказал он.

Но молчание дракона стало ещё выразительнее.

— Нашей самкой не может быть порченная эйла, иначе я никогда не получу полную силу и не смогу объединиться с тобой! — ещё раз повторил мысленно Амиран

Но дракон не желал с ним разговаривать.

«Надо поговорить с Закарией, — подумал Амиран. — Что происходит? Может быть, она действительно что-то использует? Как-то воздействует на моего дракона?»

И тут он вспомнил, как она так нежно прикоснулась к рукам, и руки заледенели.

Сейчас руки у Амирана уже отошли. Это было странное ощущение, как будто временный паралич.

«А вот любопытно её угроза… Она что, действительно может остановить моё сердце?»

И у Амирана в голове возникла мысль, одна из тех мыслей, которые заставляют нас начинать в чём-то разбираться, не верить тому, что мы видим, подвергать сомнению то, что услышали. Мысль, которая даёт нам возможность докопаться до истины.

— Как такая женщина могла очнуться в кровати престарелого начальника охраны? — спросил себя Амиран. — И почему никто не стал ни в чём разбираться? Посмотрели на то, как он светился от количества энергии… А её моментально выгнали из дворца. Но такая женщина не может быть настолько глупой.

В свой лагерь Амиран пришёл, когда уже начался рассвет. Но он был боевиком, а боевики могут не спать несколько суток подряд, поэтому он сразу дал сигнал подъёма и объявил, что они идут к Скале. Потому что они накануне проверили остальные места, где мог быть спрятан сосуд, и везде было пусто. Скала оставалась единственным местом, где мог быть спрятан сосуд, который означал победу в этой игре.

— И чем быстрее мы туда доберёмся, — сказал Амиран, — тем быстрее сосуд окажется в наших руках. Потому что я вас уверяю: Сарват поведёт свой отряд туда же.

Назвав имя Сарвата, он тут же вспомнил о том, что за плечом у Сарвата его Ксана, и услышал, как дракон недовольно зафырчал.

И Наследник даже не подумал о том, что непроизвольно назвал её: «моя Ксана».

Размышлять было некогда, и драконы, встав в связке со своими целителями, двинулись к Скале.

Сегодня был последний день, и, хотя все понимали, что это учебное задание, но все, включая целителей были на редкость сосредоточены, даже Байкор, который в предыдущие дни спорил и препирался, сегодня молчал. Я ещё подумала, что возможно его изменил поход в башню, оттуда он вернулся хотя и целый, но мне казалось, что это в большей степени заслуга связанного с ним целителя.

Сартар, и, собственно, я вместе с ним шли впереди, но в какой-то момент всё изменилось, Сартар вдруг замер и остановился. Через некоторое время он отдал приказ двум связкам выдвинуться вперёд. Я не удержалась и спросила:

— А что там?

Сартар усмехнулся:

— Похоже, что наши друзья подготовили нам сюрпризы.

И я подумала, что, возможно, зря я не рассказала про ночной визит наследника, может он как раз эти сюрпризы готовил, а потом его занесло ко мне в палатку.

«Эх, — подумала я, — надо было всё-таки взять его в плен, и пытать».

Почему-то вид пыток, превратился в моём воображении в лицо дракона с закрытыми глазами, алой чешуёй на скулах, но на лице вместо выражения муки от «пыток» было выражение наслаждения, и я даже замотала головой, пытаясь отогнать от себя порочный образ.

«Вот же, др-р-акон, — подумала я, — влез всё-таки ко мне в голову».

И поругала себя: «Стыдно Ксана Андреевна, о таком думать».

Но на самом деле почему-то стыдно не было, а было приятно и внутри стало тепло, но потом я вспомнила, что у него есть родовитая невеста, а он , как и все драконы, собирается купить себе эйлу, чтобы потом избавиться от неё, и непонятное тепло, разлившееся от солнечного сплетения вниз по животу сразу сменилось холодом в районе груди, и это был холод бессильной злости потому что я была категорически против всего этого «института эйл».

— Ксана, — вдруг ворвался взволнованный голос Сарвата, и я, будто бы очнулась, выныривая из своих мыслей.

— Да, командир, — вырвалось непроизвольно.

Сарват улыбнулся:

— Я уже думал, что ты уснула.

Я сама предложила Сарвату перейти на ты, потому что было довольно странно во время военной операции, пусть и учебной называть друг друга на вы, да ещё и полными именами. Особенно нам, находившимся в одной связке. Мало ли что может произойти, но пока Сарват будет выговаривать «карита Ксана» он потеряет драгоценные мгновения.

— Задумалась.

— Сосредоточься, впереди препятствие, — сказал Сарват.

— Как на полигоне? — спросила я, с ужасом вспоминая, как мы с Сарватом проходили полосу препятствий.

Сарват покачал головой:

— Скорее всего это адаптировано под натуральные условия, но от этого не менее опасное.

И он оказался прав.

Те ловушки, которые устроили драконы из другой группы, довольно легко обезвредили разведгруппы, которые Сарват послал вперед.

А вот то, что над устроили организаторы наших учений, это уже было гораздо серьёзней.

На нашем пути вдруг раскинулись километры непроходимого леса, метал, огонь, магия, ничего не брало эти, буквально сросшиеся между собой, деревья и кустарники. Причём ветки цеплялись за нас с такой силой, что наши форменные комбинезоны уже пестрели дырами. Чем больше драконы набрасывались на лес, тем плотнее становились заросли, и вскоре мы оказались практически в ловушке, окружённые со всех сторон сжимающимся кольцом агрессивных деревьев.

— Стойте! — крикнула я.

Драконы, подпитываемые целителями, продолжавшие из последних сил пытаться уничтожить лес, остановились.

Сарват вопросительно взглянул на меня.

Я сказала:

— Агрессия порождает агрессию.

Вопросов во взглядах не убавилось и вдруг, целитель Байкора хлопнул себя ладонью по лбу и громко сказал:

— Точно! Ксана ты гений!

Он повернулся лицом к лесу, раскинул руки в стороны, раскрыл ладони, и вдруг я тоже поняла, что надо делать.

Подбежала к нему и встала рядом, копируя его позу. Вскоре и остальные целители присоединились, образовав круг, внутри которого застыли всё ещё не понимающие драконы. Мы раскрылись лесу, и наша магия стала осторожно касаться покорёженных стволов, сцепившихся чёрных крючковатых веток. И через некоторое время, лес начал будто бы оживать. Деревья выпрямлялись. Колючие кустарники превращались в ягодные кусты, и уже через несколько минут пере нами открылась тропа.

— Как ты догадалась? — спросила меня Сарват, когда мы уже шли по открывшейся тропе.

Внутренний голос ехидно произнёс: «Жизненный опыт». Но у Ахсаны жизненного опыта моего масштаба, конечно, не было, но я поразилась креативности наших учителей, которые решили заставить драконов задуматься, что не всё можно решить силой.

Поэтому промолчала, просто многозначительно хмыкнула, и Сарват второй раз не стал спрашивать.

Небольшая передышка, вскоре закончилась, потому что мы дошли до крутого обрыва, в самом низу которого было ущелье, дна видно не было, а лес позади нас сомкнулся и оттуда потянуло гарью.

Мы с Сарватом переглянулись.

— Нас торопят, надо искать способа перебраться на ту сторону, -сказал он.

— А мы можем перелететь? — спросила я.

Оказалось, что да, и драконы именно так и собирались сделать, но я не учла, что среди боевиков нет ни одного инициированного дракона, которому не нужна эйла, а это значит, что дракон и его человек, всё ещё разные личности, и драконов, в отличие от человека нельзя обмануть артефактом.

Не всем удалось сразу подняться в небо, некоторые потратили больше времени, пытаясь сначала уговорить своих драконов проявиться, а потом взять всадников, потому как драконы не считали себя транспортным средством.

Мы с Сарватом стояли в некотором отдалении, ожидая, когда основная часть обернётся и перелетит.

— Что-то не так, — вдруг произнёс Сарват, когда уже второй дракон, взлетев, стал возвращаться обратно.

Драконы вытягивали шеи и рычали, взлетали и приземлялись обратно, в общем творился какой-то хаос. Рык волнующихся драконов отдавался у меня в груди. Я тоже, как и Сарват сначала не поняла, что происходит и стала озираться.

И вдруг Сарват произнёс:

— Они зовут.

— Кого зовут? — всполошилась я, услышав, как очередной дракон, который вернулся обратно с того берега ущелья, громко зарычал. И вдруг я каким-то шестым чувством ощутила, что они ищут именно меня. Рукой я дотронулась до того места, где был спрятан амулет.

Сарват, вот же умный парень, даром, что дракон, внимательно взглянул на меня.

— Такой зов дракон использует, когда рядом эйла.

И Сарват внимательно опустил взгляд на мою руку, которую я прижала, к вороту комбинезона, за которым у меня был амулет.

— Амулетом можно обмануть человеческую часть, но не дракона, — сказал он, и спросил, — это ведь тебя они ищут?

Что мне оставалось делать? Я кивнула.

Сарват спросил:

— Кто ещё знает? Ректор Закария в курсе?

Я снова кивнула, чувствуя, что вибрация у меня в груди усиливается, зов драконов работал.

Не то, чтобы мне захотелось радостно побежать в их сторону, с криком: «Я здесь!»

Но я ощущала, как внутри меня рождается какая-то странная смесь из радости и предвкушения, словно пузырьки в бокале игристого весело поднимаются со дна наверх, так и внутри меня множилось это радостное ощущение.

— Я не уверен, что сдержусь, если обернусь, — сказал Сарват, — поэтому вот, — и Сарват дал мне небольшой, похожий на обычный голыш камень.

— Что это? — спросила я.

— Это экстренный портал, он выведет тебя на территорию учебного лагеря, но, — он поморщился, — наша группа будет считаться проигравшей.

Я нахмурилась:

— А есть какой-то другой способ? Не все же возвращаются.

И правда из десятка драконов, только половина кружились над ущельем, издавая рычание.

— Ты можешь увести драконов и пусть за мной вернётся тот, кого не затронуло?

Сарват кивнул и побежал к ущелью, я осталась стоять в отдалении, зажав портальный камень в руке. Вскоре я увидела, как довольно крупный тёмно-синий дракон взмыл над ущельем, и зарычал, уводя с собой остальных. И вот в его рычании не было никаких призывных оттенков.

Поэтому, когда за мной вернулся Сарват, я уже знала, что его дракон на меня не откликнулся.

Я обрадовалась, а вот Сарват почему-то расстроился.

Когда мы перебрались на ту сторону, там уже все были в человеческой форме и на чём свет ругали преподавателей, которые устроили им такое испытание. Все посчитали, что присутствия эйлы на самом деле не было, что это была учебная имитация.

Я выдохнула, зато теперь я точно знала, кто из драконов может быть для меня опасен, а кто нет.

Дальше до скалы мы прошли практически беспрепятственно.

Пара оврагов, внезапно возникших прямо из ниоткуда, и ловушки с дикими осами можно считать почти что безобидными розыгрышами.

Но, когда мы вышли к скале, другая группа там уже была, и часть из них уже начали восхождение, а часть охраняла подступы.

Я так поняла, что мы задержались из-за меня, вернее из-за того, что некоторые летали над ущельем в поисках эйлы. Но я своей вины не чувствовала, решила, что буду считать, что я вообще здесь ни при чём.

Но надо было думать, как обойти или обезвредить другую группу и пробраться к скале, да ещё и разыскать там сосуд. И тогда Сарват предложил войти в пещеру, но к пещере тоже надо было прорваться.

И боевики согласовали план, никого из лекарей не посвятили и не взяли собой, но уже скоро проход в пещеры был открыт.

— Что вы с ними сделали? — спросила я, вдруг ощутив потребность помогать всем, тем более что в другой группе не было наследника, он, видимо в это время совершал восхождение.

— Ерунда, — ответил Байкор и в его голосе звучало самодовольство.

Сарват подтвердил, что ни драконы, ни связанные лекари не пострадали, что всё в рамках учебной игры.

Я, конечно, сомневалась, что боевые драконы дали себя просто так вывести из строя, но когда мы шли к пещере, то никаких несчастных, лежащих на траве я не увидела, следов крои и чего-то ещё страшного, не было, я прислушалась, целительский дар требовал отыскать всех, но скорее всего их и вправду просто обездвижили, и это было для них неприятно, именно поэтому мой дар требовал вмешаться.

В пещеру начали входить двойками, целитель и дракон, и когда снаружи оставались я, Сарват, Байкор и его целитель, это и произошло.

Вдруг раздался гул, такой глухой, похожий на звук падающего с неба крупного предмета, когда что-то рассекает воздух, заставляя его «петь».

Внезапно появился запах железа. Я подумала: «Так пахнет кровь».

И в один миг мир взорвался.

Кто-то охнул: «Прорыв».

И всё вокруг потемнело.

Я такого здесь ещё не видела, и очень сомневаюсь, что и Ахсана, когда-нибудь слышала о таком. Создалось впечатление, что в один миг земля раскололась. Наверное, так чувствовал себя мой дед, который прошёл большую войну, и рассказывал мне, как они попали под массированную бомбардировку, и он видел людей, у которых из ушей и из глаз текла кровь, все кричали, но не было слышно ни звука.

Так и я сейчас, после того как раздался хлопок, звук будто бы отключили, я видела, что Сарват что-то мне кричит, но уши мои, словно бы заклеили, в них не проходило ни звука.

Зато вонь становилась всё сильнее. Теперь это был не только запах крови, к нему примешивался запах сероводорода, разбавляемый запахом гвоздик. Почему гвоздики я никак не могла понять, и как вообще я могла их почувствовать в этом хаосе?

Сарват, наконец-то, понял, что я его не слышу и, схватив меня бросился в сторону пещер. Только когда он меня запихнул в узкий проход я поняла, что он собирается вернуться один, без меня, хотя все остальные стояли в связках, я видела, как сила исходит от драконов через мечи, а за их спинами стояли целители, подпитывая их.

Сарват начал меня ощупывать, я вяло его отпихивала и кричала:

— Я с тобой!

Наконец он нашёл то, что искал и выдернул у меня из кармана портальный камень, и сунул мне его прямо под нос. Я взглянула ему в лицо, и прочитала по губам:

— Активируй! Это приказ!

— Нет! — я кричала, не слыша свой голос, позади Сарвата громыхнуло и он стал заваливаться прямо на меня. И сразу включилась целительская сила.

Сарват почти сразу же пришёл в себя, взглянул на меня, как будто бы не понимая, что произошло, а позади него уже вставала огромная тень.

— Сзади! — заорала я, надеясь, что Сарват меня слышит.

Судя по тому, как быстро он развернулся, слышал он меня прекрасно, так мы с ним и вступили в бой.

Одним движением руки Сарват развеял тень, и, повернувшись ко мне, прокричал так, чтобы я смогла прочитать по губам:

— Держись позади.

Я кивнула. И больше он не упирался, заставляя меня использовать экстренный портал.

Мы выбежали на открытую местность, откуда и раздался хлопок, я вдруг увидела, что Байкор один, и он ранен в руку, правая рука у него болталась плетью, а на него наступают две огромные тени. Но на самом деле это были не тени, я уже потом поняла, что они были вполне материальны.

Я попробовала направить силу на расстоянии на руку Байкора, и через несколько мгновений увидела, как Байкор этой рукой выхватил второй меч, и тот, загоревшись от вливаемой в него силы, развеял наступавших на Байкора врагов.

Я вдруг поняла, что могу и отслеживать состояние Сарвата, который в процессе боя получил уже два ранения, но их я быстро залечила и ещё немного передала своему связанному бойцу силы. И одновременно следить ещё и за Байкором.

Но мне хотелось знать, где же его целитель, и скоро я получила ответ на этот вопрос.

Парень лежал у самого подножия скалы. Оглянувшись и, увидев, что драконы теснят теневиков, я быстро подскочила к нему. Одно прикосновение и я понимаю, что он выкачал себя до дна, такое впечатление, что Байкор получил смертельное ранение, и целитель его вытащил.

Я поделилась с ним силой и рванула обратно, и в этот самый момент передо мной возникла огромная, словно стена, тень, и тогда-то и узнала, что на самом деле они не тени, что то, что мне казалось тенью, было ошмётками тумана, прикрывающего уродливые тела.

Они были бы похожи на людей, если бы не были такими изломанными. Словно творения Сальвадора Дали с вывернутыми суставами, со звериными головами, с торчащими наружу костями и гниющим нутром, они были укутаны остатками силы, и я видела, что им не нужна моя смерть, им нужна моя сила.

Но, если к другим они пытались подобраться и забрать силу на месте, то на меня у них, видимо были другие планы.

Потому что первый монстр вдруг страшно закричал и рядом возник второй, и они начали наступать на меня, оттесняя меня к скале.

И когда им оставался всего один шаг, а я приготовилась дорого отдать свою жизнь, пытаясь накопить огонь в ладонях, и, надеясь, что он против этих страхолюден подействует.

Сделав ещё шаг назад, я вдруг прижалась спиной к кому-то твёрдому, как скала, но горячему, как …

Дракон.

Мои руки вдруг оказались в больших и сильных ладонях, и знакомый голос прошептал:

— На счёт раз.

И я сначала хотела спросить: «Что на счёт раз?»

А потом вдруг поняла, вернее даже не я поняла, а моё тело вдруг в самой середине, там, где меня учили чувствовать стихию огня, вдруг стало горячим-горячим, и потом прямо в моих руках, которые держал Амиран родилось огромное белое пламя, которое взметнулось таким столбом, не меньше, чем тот который я видела у артефакта при приёме в Академию, и от чудовищ не осталось и следа, и разлома тоже не осталось.

И это было очень странно, потому что для того, чтобы закрыть разлом, нужна была четвёрка драконов, или специальный амулет, напитанный силой.

А после нашего совместного огня вообще не осталось чудовищ. А я вдруг почувствовала, что ноги меня не держат, и начала оседать, но была подхвачена сильными руками. Амиран что-то вложил мне в руки, а сам поднял меня и понёс. А у меня так кружилась голова, что я закрыла глаза, потому что меня даже начало тошнить.

Вскоре я услышала хлопки порталов, и стало ясно, что нас пришли спасать. Амиран спросил:

— Я тебя посажу, не упадёшь?

— Нет, — не открывая глаз, сказала я.

Я ощутила, что меня сгрузили на какой-то пенёк, судя по жёсткости, ещё какое-то время я посидела с закрытыми глазами, а когда их открыла, то первое что увидела, был насмешливый взгляд ректора.

— И почему я не удивлён? — странно произнёс он.

А я вот с удивлением на него посмотрела: «Любопытно, что он имеет в виду?»

Но выяснилось всё позже, оказалось, что наша группа выиграла, потому что у меня в руках был сосуд, который все разыскивали до того, как случился прорыв.

И все мои попытки сказать, что это мне отдал Амиран, ни к чему не привели, да и он сам тоже это отрицал. И никому не сказал, что это мы с ним уничтожили чудовищ и закрыли разлом.

Потом нас отправили в Академию, причём я прошла через портал ректора, под удивлёнными взглядами сокурсников.

«Ну вот, — подумала я, — теперь все ещё знают, что у меня и некромантия есть».

Но зато по порталу ректора я сразу попала в лазарет, где меня подключили к какому-то восстановителю, и я уснула, потому что сил не было вообще.

А проснулась я оттого, что кто-то на меня смотрел. За окном было ещё темно.

— Амиран, — сказала я, — ты чего тут делаешь?

— Пришёл тебя проведать, Ксана, — и так он произнёс моё имя, что мне сразу захотелось… вот совсем не нужное что-то, тем более от наследника.

— Почему ты отдал мне сосуд? — спросила я, чтобы отвлечься от глупых желаний.

— Ты его заслужила, — неожиданно сказал он, — если бы не ты, мы бы не дождались подмоги, а так почти все выжили.

— Почти? — мне стало страшно, — кто-то погиб?

— Да, — сказал Амиран, — один из наших, он погиб сразу, ты бы не могла его спасти, он оказался в самом центре разлома.

— А его целитель?

— Он успел его вытолкнуть, — сказал Амиран.

И я вдруг подумала, что не все драконы думают только о себе.

— Зато я видел, как ты успевала помогать и Байкору и его целителю, и Сарвату, благодаря этому они продержались.

И вдруг прозвучало уж совсем неожиданное:

— Прости, что оскорблял тебя и думал про тебя плохо. Ты достойна учиться на целителя.

— Спасибо, — мне даже стало неловко, что наследник вдруг так высоко оценил мои умения.

Но всё не могло пройти гладко, потому что он всё-таки спросил:

— Я только не могу понять, как ты оказалась в постели Сахашара?

— А кто это? — спросила я, не ожидавшая такого вопроса, и когда спросила, то уже догадалась, что это тот, кто скомпрометировал Ахсану.

Принц укоризненно на меня посмотрел.

— Прости, Амиран, забыла, — виновато сказала я.

— Так как? Ты непохожа на ту, которая бы так сделала, — с каким-то отчаянием в голосе произнёс наследник.

И я решила ответить честно, как есть:

— Я не помню, я выпила сок, и после этого всё как в тумане.

— Зачем ты снова врёшь? — всё с тем же надрывом спросил Амиран

— Я не вру, — ответила я, — это правда.

Он вскочил:

— Я же хотел по-хорошему, неужели так сложно сказать.

Я промолчала, подумала, что вряд ли он меня сейчас услышит, тем более что по его щекам уже бежали алые чешуйки.

Амиран какое-то время смотрел на меня, а потом молча развернулся и вышел.

А у меня защипало в глазах. Просто какой-то замкнутый круг. Но так даже лучше, а то вдруг снова решит на мне жениться, а я не хочу в эйлы.

А когда рассвело, то ко мне пришёл ещё один гость, вернее гостья.

Я спала, но спала чутко, поэтому, когда в палату открылась дверь, то я это сразу услышала. Тот, кто пришёл, старался идти тихо, тщательно контролируя шаг, чтобы его не услышали.

«Значит кто-то не с добрыми намерениями,» — подумала я, и не ошиблась. Эта красотка не могла прийти с добрыми намерениями, хотя сейчас, застыв примерно в шаге от меня, натолкнувшись на мой взгляд и пряча что-то в рукаве, она изображала лучшую подругу, которая не спала ночь, и с первыми лучами светила прибежала узнать, как моё самочувствие.

Как вовремя я открыла глаза.

— Латифа? — спросила я громко, — что ты здесь делаешь так рано?

— Тише, — сказала она, — ещё все спят.

— А ты почему не спишь? — спросила я, одновременно размышляя, что делать, если она в меня кинет какую-нибудь гадость. Слабенький щит я смогу поставить, но вот будет ли он эффективен? И где вообще Фай? Ко мне тут ходят словно через проходной двор.

— Я зашла проведать, как ты себя чувствуешь, — сказала она и сделала небольшой шаг вперёд, и мне это не понравилось.

— Стой, где стоишь — резко произнесла я.

Лицо Латифы стало злым, моментально утратив часть красоты. Она даже стала казаться старше.

— У тебя морщины, — сказала я, вспомнив, одну даму из пульмонологии, которая терпеть не могла, когда кто-то говорил про морщины, её это настолько выводило из себя, что она переставала себя контролировать, и начинала совершать ошибки.

Но Латифа явно была покрепче, она, наоборот, тут же расслабила лицо, снова став юной красоткой. И опять сделала небольшой шаг вперёд.

Я подняла руку и зажгла на ладони небольшой огненный шар.

— Приблизишься и я тебе волосы сожгу, — медленно сказала я, и покачала ладошкой, шарик почти утратил стабильность, но я его удержала.

— Зачем пришла?

— Я тебя узнала, — зло сказала она.

— Рада за тебя, — спокойно ответила я, продолжая удерживать шар на ладони, и добавила, — если это всё, что ты хотела сказать, можешь идти.

— Я не знаю, как тебе удалось сбежать из монастыря, но ты его не получишь, — сказала она.

А я рассмеялась:

— Благодарствую, теперь всё?

И я изобразила муку на лице и простонала:

— Ой-ой, мне жарко держать, сейчас уроню.

И я подбросила шар, Латифа отшатнулась.

— Чокнутая! — воскликнула она, и вдруг прыгнула прямо ко мне, и моментально отпрыгнула, словно белочка, я даже не успела среагировать, только шар погасила, чтобы не сжечь дурочку.

А Латифа без всяких слов с каким-то сознанием выполненного долга, вышла из моей палаты.

А я осталась, не понимая, это вообще, что сейчас было, и что она мне сделала?

***

— Отец, — Латифа использовала дорогой переговорный артефакт, чтобы связаться с отцом, — я взяла её кровь, она уже должна быть у тебя.

— Всё, Латифа, больше ничего не предпринимай, я сам всё сделаю.

— Когда будет известно точно? — в голосе Латифы слышались нотки нетерпения.

— Завтра утром я скажу тебе, кто эта женщина, является ли она бывшей дочерью рода Фариш.

Латифа закусила губу, как обычно делала, когда нервничала:

— А если это она?

— Если это она, тогда её судьба будет зависеть от того сохранила ли она дар эйлы.

— Сахашар был слишком щепетилен, — Латифа скривилась, — конечно она его сохранила.

— Это хорошо, но мне пора, дочь, до завтра, — прозвучало от отца.

— Почему? — спросила Латифа, недоумевая, но отец уже отключился.

Девушка какое-то время смотрела на погасший артефакт, лицо у неё было злым.

Мысли в голове невесты наследника, которая во сне уже примеряла императорскую корону, считая себя лучшей претенденткой, бродили разные, но одна из них не оставляла её с того дня, как Амиран перестал приглашать её к себе. И она это чётко связывала с появлением наглой рыжей целительницы.

Латифа была почти уверена в том, что рыжая целительница Ксана и есть Ахсана аш Фариш, которая не только выжила, но умудрилась получить ценную магию, и теперь к ней стало ещё сложней подобраться. А ещё из бледной поганки превратилась в яркую красотку, и, похоже, не замечает, с каким восхищением все драконы на неё смотрят.

Латифа фыркнула: «Только что не облизываются».

«Эйлу надо было не просто опозорить и сослать, её надо было уничтожить, и, если мужчины не в состоянии это сделать, то это придётся сделать ей».

Я так и не выспалась толком, лучше бы уже у себя к комнате в общежитии спала, там, по крайне мере я чувствую себя более защищённой. Да ещё сразу после Латифы пришёл местный целитель, который меня сюда и уложил, и ругался на меня, что он мне блокировку магическую поставил, потому что я много магии израсходовала, и мне нужно было восстановиться, и какие-то амулеты на меня извёл, а я зачем-то сломала этот блокиратор, и магичила.

«Зачем-зачем, Латифу пугала».

В общем он меня «выписал», и я, радостно выскочив из домика академического госпиталя, сразу наткнулась на двух хмурых мужчин. Один из который был мой телохранитель, а другой мой рыцарь-должник.

— А чего вы такие хмурые? — спросила я.

— А то вы не знаете, карита Ксана? — мрачно произнёс Фай.

— Не знаю, -я улыбнулась.

Мужчины переглянулись.

Тот, который Миро, обращаясь к Фаю сказал:

— Риз Каот, похоже, что карита и вправду не понимает.

— Что я должна понимать?

— Вообще-то студенты в прорывы не попадают, — сказал Фай, — и в тех местах куда вас посылали, никогда и не было прорывов.

— Как это не было, там есть заражённые болота, и башня, в которую никто не может войти.

Фай скептически на меня посмотрел.

— Ты серьёзно? — удивилась я, — это что, всё было смоделировано? А прорыв?

— А вот прорыв был настоящий, и … — Фай обернулся на Миро.

Тот кивнул:

— У меня клятва.

— И сейчас там работают маги императора, выясняют, кто его закрыл.

— Как это кто? — удивилась я.

Фай сделал шаг вперёд, как будто бы пытаясь заставить меня замолчать.

— Ректор, — сообщила я, — вместе с преподавателями.

Фай кивнул:

— Вот так и говорите дознавателям.

Ну, в общем-то, я так и собиралась.

Миро, успокоившийся, что со мной всё в порядке ушёл, прямо как брат, честное слово, а Фай повёл меня к ректору.

— Фай, а где ты был ночью? — спросила я.

— А что-то произошло? — вместо того, чтобы ответить спросил Фай.

— Да, так, шастали ко мне всякие, — сказала я.

Фай удивлённо посмотрел:

— На входе была защита, никто бы не смог пройти, ректор ставил, а я проверял.

Я удивлённо приподняла брови:

— Однако наследник прошёл.

Помолчала, любуясь виноватым лицом Фая и добавила с оттенком сарказма:

— А вслед за ним Латифа, его прекрасная невеста.

Фай задумался:

— Здесь может быть только одно, что ректор ставил защиту, и не предусмотрел, что члены императорской семьи могут её даже не заметить.

— А Латифа? — спросила я, и почему-то голос у меня дрогнул, — она уже тоже … семья?

Фай пожал плечами и что-то пробурчал, я до конца не услышала, но мне показалось, что-то типа: «Ни на минуту оставить нельзя».

Я решила, что потом у Фая выспрошу, почему нельзя говорить, что прорыв закрылся после того, как мы с наследником объединили нашу магию.

Я анализировала, что это было, но мне казалось, что я ощущала, как по моим венам течёт его магия, и мне вот теперь любопытно, что ощущал он. Жаль, что он такой обидчивый, теперь и не спросишь.

— Фай, а завтра выходной, — напомнила я телохранителю, что в выходной мы с ним ходим в город. Там же люди ждут.

— Карита Ксана, а ты уверена, что тебе уже можно пользоваться магией? — спросил он.

— Да, — кивнула я, вспомнив Латифу.

Я, кстати, после её ухода, так ничего и не почувствовала, и не поняла, что она сделала и зачем приходила, да ещё изображала вампира, пытаясь напрыгнуть на меня.

И вообще, откуда она узнала, что я это я?

***

Ректор, как и всегда производил на меня успокаивающее действие. Фиолетовый отблеск в его глазах, который всех пугал, на меня действовал совершенно противоположно.

В его присутствии мне ничего не было страшно, мне казалось, что ректор, это тот, кто вытащит меня из любых передряг.

Нет, я, конечно, не обольщалась, все драконы себе на уме, и ректор наверняка тоже, и, зачем-то я ему нужна. Но мне хотелось думать, что защищает он меня, потому что я такая особенная и уникальная.

— Карита Ксана, — произнёс ректор и даже его укоризненный тон не был для меня устрашающим, — почему вокруг вас всё время что-то происходит?

Настала моя очередь пожимать плечами. Я не стала произносить это вслух, но ведь ректор знал, что я та, кто прошёл через Восточные ворота, так зачем он спрашивает? Судя по тому, что он сам приставил ко мне телохранителя именно так всё и должно быть.

Ректор попросил меня рассказать, что произошло перед тем, как образовался прорыв, и что произошло перед тем, как он закрылся.

Я рассказала, как помнила и закончила свой рассказ:

— И вы прибыли и закрыли его.

— Я не закрывал прорыв, — сказал ректор, и добавил мрачно усмехнувшись, — чтобы закрыть прорыв такого размера нужно было не меньше десяти драконов.

— Ну-у, — протянула я, понимая, что не просто так Фай спрашивал, что я собираюсь говорить, и у меня возникло такое детское чувство, когда ты испытываешь ощущение, что ты что-то натворил.

Ректор, не отрываясь на меня смотрел:

— Что-то вспомнили, карита?

А что я могла вспомнить, только твёрдое горячее тело, прижавшееся к спине, и ощущение того, что на какой-то миг его магия заструилась по моим венам.

— Вы и наследник, — вдруг сказал ректор, — вы были рядом в момент прорыва?

И я уже собиралась ответить, как вдруг дверь распахнулась и вошёл тот самый мужчина, который когда-то помог мне, отправив порталом к воротам с вивернами, дознаватель Ракеш ан Нафар.

— Закария, это снова я, ты рад?

Судя по лицу ректора, если он и был рад, то очень умело это скрывал.

— Приветствую, риз Нафар, — официальным тоном приветствовал ректор дознавателя и, обернувшись ко мне сказал:

— Карита Ксана, можете идти.

А я решила воспользоваться ситуацией, если ректор хочет, чтобы я как можно быстрее исчезла из его кабинета, то он мне пообещает:

— Риз ректор, а можно мне на завтра увольнительную в город?

Глаза ректора опасно блеснули фиолетовым, но он кивнул:

— Возьмите бланк у секретаря.

— Спасибо, — улыбнулась я, решив, что хотя бы раз надо выйти из Академии через официальные ворота, а то, не ровен час, кто-то отследит.

Как в воду глядела.

Не знаю о чём там дознаватель собирался говорить с ректором, но, когда я выходила, то дознаватель мне подмигнул, я вот, даже подумала, что может у него тик, в прошлый раз у него глаз дёрнулся, и в этот раз тоже. Хотя, тогда, на дороге, когда я ещё вообще ничего не понимала, никаких дёрганий у него на лице не было.

Наверное, всё-таки подмигнул.

Ну, а раз подмигнул, то значит ничего страшного для меня не будет. И в самом деле к ректору меня в этот день уже не вызывали, а на следующий день утром, я собралась в город, на свою мединскую практику.

Может в деньгах я уже и не нуждалась, но люди нуждались во мне, и, кстати, после работы в «клинике» режа Гафара, я всегда на следующий день ощущала прилив сил, как будто бы ты в спортзале размялся, и кровь по венам побежала быстрее и гормоны какие-то нужные выработались, и в целом чествуешь себя лучше.

На завтраке я встретилась с Ренатой, она сама подсела ко мне за стол, специально прошла в ту часть едальни, в которой был армейский факультет. Но сегодня особо никого не было, потому что выходной, и кто-то уехал домой ещё вчера, а кто-то предпочитал позавтракать в городе.

— Расскажи, что у вас там на практике произошло, — зашептала она, — никто ничего не говорит, ваши молчат, а к драконам не подойти.

Я не знала, можно ли рассказать, меня же не предупредили, можно говорить о прорыве или нет, но по своему опыту знала, что о катастрофах или каких-то малоуправляемых вещах, предпочитают народу сообщать, только когда ситуация становится такой, что все уже сами узнали, или когда её берут под контроль.

Решила не говорить, рассказала только, что наша группа выиграла у той группы, где был наследник.

— Ух ты, ничего себе! — радостно воскликнула Рената, — то-то я смотрю, никто ничего не рассказывает. Даже Латифа не хвастается.

И вдруг я ощутила на спине чей-то взгляд.

Рената перевела глаза мне за спину и сказала:

— Так вот почему наследник такой хмурый, а теперь он ещё на тебя смотрит.

Я передёрнула плечами, но ощущение взгляда не прошло. Тогда я резко обернулась, но Амиран, не отвернулся, и не сделал вид, что он не смотрел, наоборот, он продолжал смотреть на меня.

«Странный такой, — подумала я, — подошёл бы и спросил».

Я отвернулась, продолжая ощущать его взгляд.

— Ой, смотри, к наследнику Латифа пришла, — продолжила комментировать происходящее у меня за спиной Рената.

Я молча доедала, не стала оборачиваться, вот ещё не хватало смотреть как наследник будет «ворковать» со своей странной невестой.

— А он уходит, а она с подносом села, а он не стал с ней сидеть, ничего себе у вас тут интересные дела творятся, — судя по всему Рената пришла собрать побольше новостей и теперь радовалась, что ей это удалось.

Но у Ренаты всё равно вопросы не кончились:

— А скажи, ведь у вас скоро магическое распределение, уже понятно кто с кем будет в связке?

И я вспомнила и даже похолодела, что действительно ещё пару недель, и нас будут проверять артефактом. Вот же! А вдруг мне достанется наследник, и при мысли об этом, у меня что-то сладко сжалось внутри, и я испугалась.

«Это не моя реакция, — в ужасе подумала я, — я взрослая тётя, я не могу никого хотеть». Но потом пришла мысль, что это Ахсана никого хотеть не может, а вот я…

— Ты боишься? — спросила Рената, о существовании которой я на секунду забыла, увлекшись анализом своих ощущений.

— Да, то есть нет, — растерянно произнесла я, потому что в этот момент я подняла глаза на застывшую Ренату, и обернулась, у меня за спиной стоял наследник.

— Карита Ксана, — произнёс он, обходя стол, и, вставая напротив, — я хотел бы пригласить вас на прогулку.

Я с трудом проглотила непрожёванный кусок бутерброда, и вдруг снова ощутила, что кто-то смотрит мне в спину.

Хорошо, что на целителей проклятия нельзя было наслать, целительская аура сразу же залечивала сама себя, не все это знали правда.

«Любопытно, — подумала я, подавив желание почесать спину, — что за проклятие только что растворилось на моей спине?»

А вслух ответила:

— Простите, риз Араш, я сегодня занята.

Думаю, что стук от челюсти, которую уронила Рената, и скрип зубов наследника слышали все, кто сейчас находился в едальне.

Но я же и вправду занята. И вообще, что это за подход, то я его обманываю, и вообще недостойная, то на прогулку. У него что, раздвоение личности?

Наследник молча развернулся и пошёл.

Рената с «квадратными» от удивления глазами повернулась ко мне и спросила:

— Это что сейчас было, Ксана?

Я пожала плечами:

— Сама не знаю.

Рената прикрыла рот рукой, как я поняла, чтобы никто не увидел, что она говорит, и сказала:

— Не поворачивайся спиной к Латифе, она так на тебя смотрит, что не понимаю, как ты вообще спокойно сидишь.

— Сижу, только спина чешется.

Рената прыснула:

— Ну ты даёшь, подруга, видно, не просто так ты в армию пошла, характер у тебя железный.

Я не стала комментировать, услышала, как пробили часы и поняла, что мне пора.

— Ладно, Рената, увидимся.

Сегодня мы с Фаем выходили через центральные ворота, как порядочные. Фай даже удивился:

— Как тебе удалось заполучить пропуск?

— Секрет фирмы, — сказала я.

— Чей секрет? — переспросил Фай, который, конечно, был не в курсе некоторых используемых мной выражений из другого мира.

— Там был дознаватель и ректору очень хотелось, чтобы я побыстрее ушла, — решила я объяснить Фаю необъяснимый поступок риза Орша.

— А вы коварны карита, даром что целительница, — сказал Фай, и я вдруг поняла, что этот мрачный дракон, вернее человек, потерявший дракона, пошутил.

Я ведь ни разу не слышала от него шуток. Значит что-то меняется, и даже его зачерствевшая и покрытая ранами душа излечивается.

До города мы дошли бодренько, пару раз мне показалось, что-то царапнуло, вроде того ощущения в едальне, когда мне в спину все смотрели, но, обернувшись я никого не увидела.

Сегодня возле дома режа Гафара людей было ещё больше. Ну, да прошлый выходной, я же пропустила.

Зашла в дом, Фай привычно остался с наружи. В доме режа Гафара уже привычно пахло булочками с корицей, здесь она называлась по-другому, но суть и аромат оставались теми же.

Карина и Тоник уже были здесь, было у меня такое подозрение, что скоро возникнет «новая ячейка общества», уж слишком ярко светились глаза у Карины, да и реж Гафар стал выглядеть совсем иначе. Да и Тонику нужен был отец.

Как бы матери ни любили своих сыновей, женщина не сможет дать мальчику то, что он мог бы получить от отца.

— Карита Целительница пришла, — радостно сказал реж Гафар, — я уже думал, что снова придётся самому всех принимать.

— Простите, реж Гафар, как вы справились в прошлый раз? — спросила я.

— Не поверите, карита, вымотался, конечно, но сил, будто бы больше стало, — улыбнулся мужчина, который ещё недавно практически потерял свою магию.

— Это прекрасно, у меня тоже всегда после такой практики, сил как будто прибавляется, — поделилась я, — а ещё, скоро у нас магическое распределение, и не знаю, как будут занятия складываться после того, как я получу постоянную связку. Да и выпускной экзамен впереди.

— Эх, карита, — шутливо протянул реж Гафар, — приучили вы людей к хорошему, а сами, значит, убегаете.

Я хмыкнула:

— Вот и хорошо, значит вы без дела не останетесь, будет на что семью содержать.

И реж Гафар сразу смутился.

А Карина улыбнулась и подмигнула мне. Сейчас и она совсем не была похожа на ту бледную и измученную женщину с исколотыми иголкой руками. Теперь у неё было достаточно денег для хорошего освещения, и ещё она приобрела себе швейный артефакт, и шьёт теперь гораздо быстрее. Почти вся моя одежда пошита у Карины.

И я точно знаю, что ещё куча девчонок из академии обшивается у неё.

Кофе с булочкой был выпит, я переоделась, вымыла руки и приём начался.

Народу сегодня действительно было много, работать стало легче, люди, некоторые приходили не в первый раз, некоторые по рекомендации, но недоверия было гораздо меньше, поэтому на убеждения не тратилось столько сил, сколько в первые приёмы.

Я снова наслаждалась возможностями магии.

Привели ребёнка, мальчишка, глаза испуганные, еле дышит, явные дефекты в носоглотке, осложнённые постоянными воспалениями, аденоиды, гипертрофированные гланды. Небольшая магическая манипуляция, и красота, даже антибиотиков не надо, потому что ничего не травмировано.

Бабуля пришла с ревматоидными проявлениями. Ну, от старости и магия, конечно, не сильно помогает, но облегчить боль и снять воспаление, я смогла. Бабуля ушла, почти пританцовывая, ну чем не омоложение?

В общем день прошёл весело, так, что даже пообедать было некогда. Карина несколько раз заглядывала, делая «страшные глаза», но я не могла оторваться, ведь там на улице стояли люди, с утра занимавшие очередь, многие приехали из близлежащих деревень, специально ко мне на приём. Как мне кусок в горло полезет?

Последний пациент был невозможно брюзгливым мужчиной, которого привела жена, у него было обострение гастрита. Запущенное. Пришлось повозиться, и сил почти не осталось, руки даже тряслись. Закончив приём, я присела на стул, и Карина предложила мне поужинать с ними, но время было позднее, нужно было идти в академию, или хотя бы отметиться.

Я уже пожалела, что вышла через центральные ворота, ведь, когда мы с Фаем пользовались Восточными воротами, то всего-то надо было выслушать бурчание виверн, зато приходить обратно можно было во сколько хочешь, никто не заметит. А здесь пропуск не отметишь, и получишь выговор за опоздание.

— Прости, Карина, надо бежать, но не откажусь, если завернёшь чего-нибудь с собой, — устало сказала я.

А Карина, зная меня, уже всё завернула и сунула мне в руки небольшую холщовую сумочку. Наш с ней патент. «Шоппер». Недавно начали делать, но Карина говорила, день ото дня заказы на него растут. Правда, зарегистрировали мы его под названием «Покупайка», но народу зашло.

В общем вышла я из дома, на улице уже было темно, но вместо привычно сидящего на лавочке Фая меня там ждал совсем другой.

— Карита Ксана, давайте я вас провожу, всё же нам надо поговорить, — спокойно и без всякого надрыва сказал наследник.

— А где Фай? — с подозрением спросила я.

— Я ризу ан Каоту всё объяснил, и он согласился, оставить вас на моё попечение, — улыбнулся Амиран.

Я оглянулась. Ну не мог Фай вот так вот просто меня оставить.

— Фай ан Каот, выходи! — громко сказала я, весело глядя на удивлённого наследника.

«А он что думал, что я сразу побегу? — задала сама себе вопрос, и сама же и ответила, — конечно, он так и думал, кто же кроме тебя, Ксана Андреевна, поставит под сомнение слова наследника императора?»

Из темноты переулка вышел Фай. Выражение лица у него было укоризненное:

— Карита Ксана, могли бы и промолчать.

— Не могла, Фай, — заявила я, — кому как не тебе знать, что я никому не верю.

И взглянув на принца, лицо которого начало приобретать обиженное выражение, добавила, чтобы «снять обострение»:

— А красивым мужчинам тем более.

И надо же, наследник смутился.

«Знай наших!»

— Ну теперь-то вы спокойны? — спросил Фай.

— Зная, что вы, риз, будете неподалёку, я спокойна.

И обратилась к Амирану:

— Прошу меня простить, риз Араш, но это вынужденная мера.

Амиран повернулся к Фаю:

— Я понял, клятва не даёт вам оставить подопечную, я прощаю вас.

Я подумала, что вот никогда мне не понять этих драконов: «За что прощает-то?»

Но не стала больше влезать, посмотрела, что Фай с достоинством поклонился и снова исчез в темноте переулка.

— Пойдёмте, риз Араш, — кивнула я наследнику, надеясь, что, если он меня не поправляет, значит я верно его называю, как и принято в Академии, без титулов.

Но наследник всё же оказался недоволен, потому что не успели мы пройти и несколько шагов, как он спросил:

— Карита Ксана, а почему вы ко мне обращаетесь так официально, разве мы с вами не перешли на возможность более неформального общения, всё же вместе воевали.

А я вспомнила, как дразнила его: «Амирчик». И как он бесился.

Но не стала возражать, просто сказала:

— Хорошо, Амиран, тогда вы тоже можете называть меня просто Ксана.

— А почему Ксана, а не Ахсана? — неожиданно спросил он.

И я сказала ему правду, пусть понимает, как хочет:

— Потому что Ахсана умерла, Амиран.

На какое-то время наследник замолчал. Но потом снова задал вопрос:

— Вы никогда меня не простите?

— А вы меня? — я считала, что все его обиды именно от этого и идут, что он считает себя незаслуженно пострадавшим.

И он снова попытался свернуть на свою любимую тему о том, что я помню.

Но я, понимая, что сейчас это снова закончится скандалом, сказала:

— Амиран, давайте не будет про прошлое, я не хочу сейчас ничего вспоминать, но очень надеюсь, что настанет тот день, когда всё прояснится. И все, кто делал плохое, будут наказаны.

И наследник как-то быстро согласился, чем порадовал меня. Всё же не до конца он пропащий.

И стоило мне об этом подумать, как внутри запели «птички». Даже в сумерках, тогда, когда все говорят, что все становятся одинаковыми, мне нравилось смотреть на него.

Мне в нём нравилось всё, кроме характера, конечно, и того, что я «его эйла». А так, уверенная походка, широкий разворот плеч, мощная грудь, и мужская красота лица, выражавшаяся в немыслимом сочетании нечеловеческой привлекательности и мужской харизмы, всё это привлекало меня.

Амиран стал расспрашивать меня про то, чем я занималась сегодня, и очень удивился, что я занималась целительством.

— Ксана, неужели вам приходится работать?

— Нет, это не работа, Амиран, это сплошное удовольствие, — я вдруг вспомнила, что ровно такое же чувство испытывала от работы в отделении, там, в прошлой жизни.

— Надо же, — удивился наследник, — как искренне это звучит.

— Вероятно, потому что это так и есть, — ответила я, и тут же спросила:

— А есть что-то, что доставляет вам такое же удовольствие?

И наследник вдруг задумался. А мне стало понятно, что он никогда об этом раньше не задумывался, что его жизнь скорее всего была подчинена словам «надо», «обязан» и иже с ними.

Я не торопила его, не заполняла возникшую тишину ненужными словами, и через некоторое время, он вдруг сказал:

— Мне нравится создавать.

Я молчала, ждала, что он продолжит, и не ошиблась.

— Мне нравится строить. Но я очень давно этого не делал. — и в словах, и в том, как это было сказано, я вдруг услышала разочарование. Разочарование тем, что он не делал того, чего желал.

— Но ведь для того, чтобы создавать не обязательно что-то физически выстраивать из камня или другого материала, вы же наследник императора, вы можете создавать что угодно, — сказала я.

— Что например? — озадаченно спросил наследник.

— Например, систему здравоохранения, — заявила я то, о чём уже не раз думала.

Наследник даже остановился:

— Поясните, карита Ксана.

Ну я и пояснила, что следует учитывать дороговизну лечения магией, и то, что здоровье населения — это тоже ответственность императора, и то, что можно предотвращать и это гораздо дешевле, чем лечить. И то, что студентов вполне можно, и даже нужно использовать в этих программах, а не запрещать им работать.

Наследник начал задавать вопросы, ставить под сомнение, и даже спорить.

Вскоре за такой интересной дискуссией мы и не заметили, как дошли. И … не смогли расстаться.

Амиран спросил:

— Карита Ксана, а чем это так вкусно пахнет из вашей замечательной сумки.

Я пожала плечами:

— Не знаю, мне подруга положила на случай, если едальня уже закрыта.

И вдруг поняла, что мне тоже не хочется с ним расставаться:

— А хотите мы это вместе съедим?

— Хочу, — улыбнулся Амиран, и моё сердце предательски забилось быстрее.

«Эх, Ксана Андреевна, помолодела ты настолько, что не можешь себя остановить».

Разве такие процессы не остановишь! Гормонами, даже с помощью таблеток не всегда удаётся управлять, а уже когда тебе начинает хотеться петь… то становится ясно, что не просто так в народе про «дурную кровь в голове» говорят.

И пошли мы с наследником не куда-нибудь, а в одну из беседок, где обычно встречаются влюблённые парочки. И не заметили, что нас провожают глазами. Потому что были настолько увлечены беседой и обществом друг друга, что ничего не замечали.

***

— Они в беседке, там, за корпусом практической магии.

Латифа, казалось, никак не среагировала, но, если бы девица, которая принесла ей дурную весть, увидела её мысли, то она бежала бы без оглядки.

Потому что Латифа представила себе, как она душит эту тварь, эту дуру, которая пришла и зачем-то ей рассказала, что в беседке, куда студенты прячутся, чтобы целоваться, потому что за плющом, обвившим беседку снаружи ничего не разглядеть, теперь её Амиран и с ним та, которую она думала, что уничтожила.

Хотя пока отец точно не подтвердил, но что-то подсказывало Латифе, что это именно Ахсана, которая каким-то чудом выжила, и даже сохранила свой дар эйлы.

Но ничего, Латифа сильнее и умнее, она расчистила себе дорогу к браку с наследником и не собирается никого больше на неё пускать.

«Подруга» Латифы ушла, а Латифа, расставив все свои вещи, флакончики и, перебрав драгоценности в шкатулке, наконец успокоилась, и, подняла списки своих должников.

Завтра она встретится с одним из них и поскольку долг магический, он будет обязан исполнить её приказ.

Общение с Амираном у нас вышло просто отличное, самое главное, что больше он меня про «непонятное» прошлое не спрашивал, и не обижался. А поговорили мы с ним о вещах мне интересных и как медику, и как женщине, которая не может пройти мимо того, кто нуждается в помощи, а уже о детях я вообще молчу.

Единственный момент был такой, что Амиран меня спросил, действительно ли я собираюсь служить в армии десять лет.

Я отшутилась:

— Если выживу!

А он почему-то стал мрачный и, похоже, что еле сдержался, потому что мне показалось, что пара алых чешуек на висках пыталась проявиться. Но было уже темно, поэтому, возможно, что мне показалось.

Когда мы вышли из беседки, то наткнулись на прогуливающегося там Фая. Отчего-то лицо Амирана вытянулось, как будто бы он забыл, что у меня есть телохранитель, но до общежития он меня всё же проводил.

А мне всё время казалось, что кто-то смотрит на нас, но спина в этот раз у меня не чесалась, значить обошлось без проклятий.

Следующие несколько дней были целиком учебные, никаких общих тренировок, всё было стандартно, нас даже предупредили, что боевики идут по своей программе, а как вернутся, снова будет практическое задание, после которого нас ждёт магическое распределение.

Никто из целителей не переживал, что останется без дракона, а вот драконы, я полагаю, переживали, потому как их было больше, чем нас.

А я переживала по другому поводу. К ректору меня вызвали в первый же учебный день. И «подмигивающий» дознаватель там тоже был.

— Карита Ксана, рад вас видеть! — расплылся он в улыбке, можно было подумать, что он просто душка, но я-то помню, как он Шаню расспрашивал, у той все её телеса тряслись.

— Доброго дня, риз Нафар, — проявила я вежливость и продемонстрировала прекрасную память. Что-то мне подсказывало что риз Нафар знает обо мне гораздо больше, чем показывает.

Вопросы он мне задавал в присутствии ректора, и все они касались ситуации, случившейся во время наших учений. Я так поняла, что некоторых с нашего факультета уже допросили, потому что, когда меня с первой пары вызвали к ректору, наш староста, улыбнувшись сказал:

— Там господин дознаватель, но он немного вопросов задаёт и в присутствии риза Орша.

— Спасибо, Арвир, — кивнула я.

Староста вообще переживал обо всех нас, а обо мне только, когда рядом не было Амирана.

— Итак, карита Ксана, как вы поняли, что это прорыв? — спросил дознаватель.

— Кто-то крикнул «прорыв» и после этого нестерпимо завоняло, и появился этот страшный туман, — ответила я.

— Вы когда-нибудь раньше видели прорывы?

— Нет, конечно, это было впервые.

— Тогда почему вы поверили?

Я улыбнулась:

— Я ориентировалась на приказы командира.

И тут риз Нафар меня подловил, вот же, знала же, что ему известно больше.

— И что вам приказал ваш командир, риз Сарват, кажется? — спросил меня дознаватель.

— Он приказал мне активировать экстренный портал — ответила я, (не врать же).

— Эх, карита, а зачем же тогда вы сказали, что ориентировались на приказы командира? -так по-доброму, по-отечески улыбнулся риз Нафар.

«Эх, риз дознаватель, когда вы только изучали науку допроса, я уже работала старшей медсестрой!» — усмехнулась я про себя, а вслух сказала:

— Так я же и говорю, что ориентировалась, будь это не настоящий прорыв, разве отдал бы Сарват такой приказ?

И заметила, как ректор, блеснув фиолетовыми глазами, понимающе улыбнулся.

А на лице риза Нафара сначала отразилось разочарование, а потом он снова изобразил этакого добряка и сказал:

— Так я думал! И последний вопрос, — и лицо его неожиданно стало серьёзным, — что вы ощутили, когда увидели теневиков перед собой?

И я ответила правду:

— Я почувствовала, что им не нужна моя смерть.

Ректор закашлялся, а дознаватель почесал ухо, как будто бы ему показалось, что он ослышался, но переспросил:

— А что им было нужно?

Я пожала плечами:

— Мне показалось, что они тянулись к силе.

Больше ни дознаватель, ни ректор меня ни о чем не спрашивали, и я в сопровождении Фая побежала учиться.

А через пару дней, у нас была контрольная работа по целительским потокам. Это такой предмет, по сути, анатомия, но с магической точки зрения.

А поскольку в человеческом обличье анатомия драконов, и магов мало чем отличалась от той, что я прекрасно знала в другом мире, то мне этот предмет давался легко, и, я с удовольствием вспоминала и перекладывала магические схемы на привычные мне понятия мышечной, нервной и других систем организма.

И надо же было такому случиться, что я отвлеклась прямо на контрольной работе, где нельзя было разговаривать. Подозреваю, что это была чья-то маленькая месть, за то, что я была по этому предмету круглой отличницей.

Один из парней-целителей, которому непросто давались в целом все теоретические предметы, он был откуда-то из глубинки, где качество образования было ниже,чем в столице, но при этом магически был очень силён, стал спрашивать у меня что-то вроде:

— На какую систему организма нельзя воздействовать, используя накопитель?

И вопрос-то плёвый.

— На мозг, конечно, — шёпотом ответила я, но наши перешёптывания засекли. Оба получили минус один балл, и как бы теперь я ни написала, всё равно мне отлично уже не получить. А значит придётся сдавать экзамен, вместо автомата. А это целый день, особенно если в конец списка поставят.

И я подошла после урока и прямо спросила преподавателя:

— Что надо сделать, что исправить этот балл?

Он сначала как-то странно на меня посмотрел:

— Карита, вам-то что бояться экзамена?

— Я не боюсь, но каждый экзамен — это день, и если я могу получить целый день в свободное пользование, то я лучше это сделаю.

— Тогда, — улыбнулся пожилой преподаватель, — подготовьте-ка доклад к следующему занятию на тему: «Лиар Маннор, наиболее значимые открытия».

Кто это вообще? И, видимо, на моём лице отразилось недоумение, потому что преподаватель посоветовал сходить в библиотеку:

— С вашим умом, карита, вам будет интересно, а если вам будет интересно, то и доклад получится такой, что мы все с удовольствием послушаем.

И поход в библиотеку оказался весьма полезным.

Пожилой господин, отвечающий за библиотеку, долго искал книгу про этого Лиара Маннора, а когда нашёл, то странно на меня посмотрел. Но ничего не сказал, выдал, сухо сообщил, что работать с этой книгой, которую и книгой-то назвать было нельзя, так, тоненькая брошюрка, я могу только здесь.

Здесь так здесь.

В библиотеке народа было немного, я села за самый дальний столик, что бы никто не заметил и не подсаживался, и я бы смогла по-быстрому закончить, и пойти отдыхать.

Но, как только я открыла эту книгу, то с первых же строк поняла, что Лиар Маннор никто иной, как тот, кто тоже, как и я прошёл на территорию Академии через Восточные ворота.

И эта брошюра, по сути, была короткой историей его жизни здесь. И за то время, что он провёл здесь, он «изобрёл» рентгеновский аппарат, стиральную машину, и как это не смешно, микроволновку.

Этот человек был великим инженером, но почти все его «изобретения» были уничтожены сразу после его гибели, потому что, не понимая принципов их работы, маги и драконы предпочли уничтожить эти вещи, не зная, как они могут повлиять на магию мира, которая продолжала утекать в теневой.

И я долго думала, как рассказать про этого мага, которого одни до сих пор считают причиной основной проблемы этого мира, а другие уже и не помнят, и поэтому немного дольше провозилась с оформлением, и, когда я уже заканчивала, то вдруг услышала знакомый голос.

Разговаривали мужчина и женщина.

Мужской голос я не узнала, а вот женский принадлежал Латифе.

— Мне нужен этот артефакт, — Латифа говорила тихо, почти шёпотом, но в тишине библиотечного зала, слышно было очень чётко, да ещё они стояли практически рядом со мной, между нами был стеллаж, за которым был не виден мой стол. Я это местечко давно приглядела, очень удобное.

Мужчина ответил:

— Этот артефакт запрещён в империи, вам ли не знать, карита Дазар.

— Попрошу не называть меня по имени, — Латифа слегка повысила голос, и зло добавила, — и вообще, что это за дурацкая идея встретиться в библиотеке?

— А где ещё? — в голосе мужчины прозвучало искренне удивление, и усмешка, когда он спросил, — не в беседке же для влюблённых парочек нам с вами встречаться?

И тут до меня дошло, что я-то как раз в такой беседке с наследником сидела. Вот же, а я даже не подумала. Но вроде бы было уже темно, буду считать, что нас никто не видел.

Разговор между тем продолжался:

— Зачем вам этот артефакт? — спросил мужчина

— Это не ваше дело, — отрезала Латифа, — я плачу, вы мне приносите артефакт.

— Хорошо, — в голосе мужчины мне показалась насмешка, когда он назвал сумму, такую, что даже мне стало не по себе, -триста тысяч золотых.

Но Латифа не дрогнув, подтвердила.

«Вот дурная, надо было торговаться, — взыграл во мне хомяк, — сейчас он ещё что-нибудь попросит»,

Так и вышло!

— Это ещё не всё, — сказал мужчина.

— Сколько? — в голосе Латифы сквозило презрение.

— Нет, денег больше не надо, — как-то лениво произнёс мужчина, — нужна личная клятва от вас.

— Вы с ума сошли! — Латифа сказала это практически в полный голос.

— Такое моё условие, — сказал мужчина.

— Назовите сумму, — попыталась предложить Латифа.

— Нет, — тон мужчины стал жёстким и холодным.

Мне захотелось посмотреть на этого мужчину, и я привстала, чтобы заглянуть в просвет стеллажа, но, к моему большому сожалению, он стоял ко мне спиной. Я увидела только волосы, судя по интенсивности рыжего, мужчина был огневиком.

«Что же там за артефакт такой, — подумала я, -если Латифа готова заплатить любые деньги, и даже согласится на личную клятву?»

Каково же было моё удивление, когда она согласилась, предупредив, что клятва будет на разовое действие.

А я вздохнула, потому что снова ощутила себя недоучкой, я вообще не знала, что бывают клятвы на разовое действие, я думала, что такая же клятва служения, как та, что мне принёс Миро.

— Сообщите, когда артефакт будет готов, — сказала Латифа и теперь её голос звучал нервно, в нём больше не было презрения.

— Всенепременно, — а вот мужчина вернулся к тому же игривому тону, что был в начале беседы.

— И не затягивайте, до распределения осталось совсем мало времени, — сказала Латифа, и меня зацепила эта фраза.

«Что значит до распределения, я знаю только об одном распределении, том, которое будет у нас, неужели противная девица что-то задумала? И чего ей спокойно не живётся, никто у неё наследника не отбирает?»

Ну если только совсем чуть-чуть.

— Не выходите сразу за мной, — сказала Латифа, и я услышала шаги.

Тихо облокотилась на спинку кресла, и оно вдруг предательски скрипнуло. Я даже почувствовала, как разлилось напряжение от стоявшего за стеллажом мужчины, мелькнула у меня мысль влезть под стол, но потом я подумала, что, во-первых, не успею, а, во-вторых, из-под стола будет неудобно отбиваться, если он вдруг решит меня убить, как ненужного свидетеля.

Я с ужасом смотрела, как мужчина стал медленно идти вдоль стеллажа, чтобы обойти его.

Сердце колотилось. Сделала реферат, называется.

И вдруг раздался голос смотрителя библиотеки:

— Так, и что вы здесь делаете? Библиотека закрывается, ну-ка отойдите от стеллажа, покажите мне, ничего не взяли?

И я, воспользовавшись тем, что библиотекарь отвлёк незнакомца, нырнула в простенок между стеной и стеллажом, может кто-то и не уместился бы. Вот я в прошлой жизни точно бы не влезла, а теперь, ещё и место для дыхания осталось.

И вовремя, потому что этот, который «незнакомец», всё же сделав шаг заглянул за стеллаж, но реферат и книги я аккуратно сдвинула в угол стола, за лампу, и скорее всего их заметить он не мог. А меня точно не рассмотрел.

Зато я его рассмотрела.

Это был сокурсник Ренаты, я его несколько раз видела в едальне, кстати, в компании с Миро. Надо бы у Миро спросить.

Когда все ушли я выдохнула. Вылезла из-за простенка, и подождала ещё какое-то время, чтобы точно убедиться в том, что не наткнусь на оживающего меня «заговорщика» сразу за дверьми библиотеки.

Не учла я одного, что когда я пошла на выход, то обнаружила запертую дверь, и никого, кто бы мог меня выпустить.

А через час в Академии раздался сигнал тревоги.

И это был сигнал тревоги, для сбора на точках. За то время, что я здесь обучалась, такой сигнал звучал два раза. И оба раза были учебные.

Сейчас все выскочат из корпусов и побегут собираться в специально обозначенных местах, оборудованных экстренными портальными переходами, их начнут пересчитывать, и обнаружат, что меня нет, и найдут.

И тогда Латифа и её визави точно узнают, что в библиотеке они были не одни, и я не смогу раскрыть их коварные планы, а в следующий раз мне может и не повезти, чтобы узнать, что они задумали.

А то, что Латифа задумала какую-то гадость я даже не сомневалась, совершенно в её духе.

Тревожный сигнал повторился, я надеялась, что это всё же учебная тревога, а не настоящий прорыв. Я так и стояла возле двери, когда воздух рядом со мной стал мерцать и вскоре привычная фиолетовая рамка распахнулась и в ней возникла фигура ректора.

─И почему я не удивлён? ─ задал явно риторически вопрос риз Закария Орш.

─ Так вышло, я не виновата, ─ сказала я.

─ Там у Фая сердечный приступ, а наследник империи грозится разнести Академию и еле сдерживает силу, ─ прокомментировал текущую ситуацию ректор, и задал резонный вопрос:

─ А скажите, карита, что вы здесь делаете?

─ Реферат, ─ честно ответила я.

Ректор нахмурился и спустя пару мгновений хмыкнул:

─ Надо же, благодарю за честный ответ.

─ Да вам попробуй соври, всё равно ничего не выйдет, ─ пробурчала я.

И вдруг двери библиотеки дрогнули под ужасным ударом.

Я испуганно посмотрела на трещавшие под напором неведомого существа двери.

─ Это прорыв? ─ спросила я и заметила, что голос дрожит. Всё же встреча с теневыми существами не прошла даром, испуг остался.

Но ректор был на редкость спокоен.

Он просто сделал шаг назад, взглянул на меня, и сделал ещё один шаг.

Не поняла, это он чего решил, что пока меня жрать будут, он «что-нибудь придумает»?

И я сделала несколько шагов к ректору, он если что порталы создавать умеет.

─ Карита, оставайтесь на месте, ─ на полном серьёзе сказал ректор, и добавил, ─ не бойтесь, он вам ничего не сделает.

И только я собиралась спросить: «А кто он?»

Как двери рухнули и в библиотеку ворвался пылающий алым, ставший огромным, с раскрывшимися алыми крыльями, с нечеловечески хищно-прекрасным лицом, Амиран.

И пока я на него отвлекалась, ректор крикнул: «он в полуформе» и исчез в своём портале, оставив меня один на один с монстром. Потому что сейчас на меня смотрели нечеловеческие глаза. Но ректор был прав, опасности от этого существа, в которое превратился Амиран, я не ощущала.

Втянув воздух этот монстро-Амиран, сграбастал меня, прижал к себе и задышал. Я попробовала вырваться, но какое там, он держал меня огромными ручищами и ещё для надёжности видимо прикрыл крыльями. Так что я оказалась в таком домике.

Но опасности я не ощущала, даже наоборот, как будто от Амирана шёл какой-то поток радости, счастья, как будто он потерял что-то, а потом нашёл.

«Эх, Амирчик, ─ подумала я, ─ если бы ты был такой же мудрый, как и тот, в кого ты превращаешься, цены бы тебе не было».

И я прикрыла глаза, чтобы самой не переживать, а устроившись на широкой груди наследника переждать пока он придёт в норму.

Через некоторое время я заметила, что он синхронизировал своё дыхание с моим и даже сердце, которое гулко и тяжело стучало в его груди, стало замедляться и вскоре у меня вновь появилось ощущение, что мы с ним сливаемся, только теперь это происходило не на уровне магических потоков, как тогда на учениях, когда мы с ним закрыли прорыв, а на уровне какой-то тонкой оболочки. Пользуясь терминологией своей прошлой жизни, я бы назвала это аурой.

Между тем, постепенно дыхание Амирана становилось спокойнее, и в какой-то момент я ощутила, что крылья исчезли, и открыла глаза. На меня смотрел наследник. Его глаза всё ещё светились алым, но дракона там не было. Хотя зрачки всё ещё оставались слегка вытянутыми.

«Сейчас спросит, как он здесь оказался,» ─ с мрачным сарказмом подумала я.

Но я ошиблась, похоже что-то поменялось в голове наследника, потому что первое, что он спросил, было:

─ Что ты здесь делала? Почему ты в закрытой библиотеке?

─ Вас забыла спросить, ─ ответила я, вырываясь из его объятий. Руки у него были уже не такие огромные, как в полуформе, поэтому мне удалось вывернуться, да он уже сильно и не сопротивлялся.

─ Карита Ксана, ─ сразу же исправился наследник, а я подумала, что обучаемость свидетельствует об уровне интеллекта, значит не всё потеряно.

─ Карита Ксана, я ни в коем случае не желал вас обидеть, просто согласитесь это странно, что вы находились в библиотеке после её закрытия.

Я вздохнула:

─ Риз Амиран, не более странно чем то, что вы выломали дверь и дышали мне в макушку.

И после моих слов Амиран повернулся к тому, что осталось от дверей и с большим удивлением спросил:

─ Это я сделал?

─ Да, ─ кивнула я, не собираясь его жалеть. Потому как здесь был только он и я, и если не он, то могут свалить и на меня, а я этого не делала.

Не знаю, сколько бы ещё продолжался допрос, а только воздух снова задрожал и в библиотеку из своего некромантского портала вошёл риз ректор.

А мне стало любопытно, он вообще иначе, кроме как порталом ходит?

И похоже, что я произнесла это вслух, потому что ректор мне ответил:

─ Да, карита Ксана, хожу, и только, когда ситуация требует незамедлительного вмешательства использую портал.

Мне стало неловко.

Но, видимо, ректору было некогда, и сделав странный пас рукой он за пару секунд восстановил двери, после чего ткнул в меня пальцем и сказал:

─ Вы со мной.

И взглянув на Амирана, сообщил:

─ А вы приведите себя в порядок, и тоже прошу ко мне в кабинет.

И даже я только после сказанного заметила, что рубашка у Амирана разорвана в клочья, видно, когда в полуформе он в размерах поменялся, не вся одежда выдержала мощные мышцы наследника.

Мы вышли с ректором в его кабинете. И я, не дожидаясь, пока ректор что-то спросит, сразу сказала:

─Риз Орш, я случайно услышала разговор в библиотеке между каритой Латифой Дазар и студентом стихийного факультета, и мне кажется, что карита что-то затевает на распределении артефакта.

Ректор странно на меня посмотрел, и ответил:

─ Карита Ксана, я понимаю, что возможно вы не случайно оказываетесь в каких-то местах, что вас ведут боги, но с чего вы взяли, что карита Дазар хочет повлиять именно на магическое распределение боевого факультета?

─ Она так сказала, ─ растерянно ответила я, подозревая, что есть ещё какое-то распределение, о котором я просто не знала.

─ Вы можете дословно повторить, что сказала карита? ─ попросил ректор.

Я слегка прищурилась, пытаясь вспомнить:

─ Она сказала: «давай быстрее, до распределения осталось совсем немного времени».

Ректор скептически на меня посмотрел:

─ И где же здесь угроза?

И мне самой показалось, что я слишком перестраховываюсь, но что-то не давало мне замолчать.

─Риз ректор, но студент сказал, что артефакт запрещён в империи, да и встреча была тайной, ─ не сдавалась я.

─ Хорошо, карита Ксана, я проверю, но прошу вас не волноваться, магическое распределение нельзя ни подделать, ни как-то повлиять.

─ Я бы на вашем месте беспокоился о другом, ─ начал говорить ректор, но не успел договорить, этот момент раздался голос наследника:

─ О чём бы вы на месте кариты беспокоились?

Возникла неловкая пауза, но ректор быстро сориентировался и продолжил:

─ Я бы беспокоился о том, что будет, если на магическом распределении магия выберет в пару карите кого-то, а не вас риз Араш.

А мне показалось, что ректор собирался сказать что-то другое, но почему-то при Амиране не стал этого делать.

Я подумала: «Ну другого, так другого, ректор же сказал, что магия никогда не ошибается».

Но взглянув на Амирана поняла, что «другого нам нельзя», алые чешуйки уже весело поблескивали на скулах.

Ректор взглянул на меня:

─ Теперь видите, карита Ксана?

─ Вижу, риз ректор, но вы сами сказали, что магия не ошибается.

Амиран какое-то время молчал, а когда заговорил, то я обратила внимание, что чешуек на щеках больше не было:

─ Я бы не рекомендовал карите Ксане идти на распределение.

Теперь настала моя очередь удивляться.

Я посмотрела на ректора:

─ А разве в армии для всех не одинаковые законы?

Ректор улыбнулся:

─Одинаковые.

─ Тогда почему-то это я не должна идти на распределение?

─ Карита Ксана, ─ теперь в разговор включился Амиран, ─ по какой-то причине мой дракон выбрал вас. И я пока не могу его сдержать.

А я подумала: «Значит дракон выбрал? Не он сам? Интересная позиция».

Амиран меж тем продолжил, и мне неожиданно страшно не понравилось, что он сказал.

─ Пока я не вошёл в силу, нам с вами придётся как-то существовать, ─ Амиран сморщился, как будто ему было больно.

У меня зародилось подозрение, и я решила уточнить:

─ А что значит не вошёл в силу?

Амиран молчал, ректор тоже просто сидел, наблюдая за наши диалогом.

И вдруг из-за одного из шкафов показался какой-то весь пыльный Фай.

─ Это значит, карита Ксана, что риз Араш собирается покупать эйлу и тогда он станет драконом в полной силе.

И я не смогла сдержать эмоции:

─ То есть я должна существовать с вами, до тех пор, пока вы не возьмёте эйлу?

Принц поджал губы:

─ Поймите карита Ксана, весь наш мир держится только потому, что драконы идут на жертвы.

И я ехидно поинтересовалась:

─ И что же это за жертвы? В «черное озеро» эйлы уходят в одиночестве.

─ А что вы хотите? Такова цена за существование мира! ─ заявил наследник.

И я уже хотела крикнуть, что это цена не за существование, а полноценная диверсия, разрушающая мир, но ректор мне не дал этого сделать. Он меня бесцеремонно перебил, и Амирану он тоже не дал ничего сказать.

─Вот моё решение: Никаких изменений мы в распределение вносить не будем, и, если случится так, что вы окажетесь в разных связках, то так тому и быть.

─ Но! ─ Амиран попытался возразить, но ректор его остановил.

─Я всё сказал, Амиран.

И меня поразило, то, что ректор так к нему обратился.

Амиран ушёл, зло хлопнув дверью, а меня ректор остановил и попросил показать мне того студента, которого я видела в библиотеке вместе с Латифой.

Амиран ан Араш

Настал день распределения. До встречи со артефактом оставалась ночь. Правду все говорили, что сколько бы ты ни готовился к этому дню, когда он настаёт, ты понимаешь, что не готов. А особенно, если в числе целителей та, которая тебе все нервы вымотала.

А что, если магия выберет для неё в связку другого?

Я даже думать об этом не хотел.

Сегодня ночью ко мне пришла Латифа. Она по-прежнему была очень красива, и в другой раз я бы, наверное, воспользовался предложенным мне шикарным телом. Но дракон, у которого с недавних пор появилось собственное мнение, не дал мне этого сделать.

Меня в буквальном смысле затошнило от сладкого запаха духов Латифы. Причём раньше я не замечал, чтобы её духи были такими резкими.

―Чем от тебя пахнет? ― спросил я, чувствуя, как горлу подкатывает тошнота.

― Ничем, ― растерянно прозвучало от Латифы и мне стало неловко, что я так резко с ней разговаривал.

― Прости, Латифа, просто я неважно себя чувствую, ― сказал я, ― давай я тебя провожу, мне надо выспаться, у меня завтра распределение.

― О! ― изумилась Латифа, ― а расскажи вы совсем-совсем не знаете, кого вам выберет магия?

― Совсем, ― подтвердил я, потому что говорить о распределении был легко, и добавил, ― до самого момента обретения.

― А заранее можно предсказать, кто станет связанным целителем? ― я не удивился тому, что Латифа задаёт такой вопрос, мало кто знал про ритуал обретения, но Латифе удалось меня удивить.

― Никто не знает кого выберет магия, ― сказал я.

― А вот и нет, ― заявила Латифа, и, снизив голос до шёпота, сказала:

― Есть артефакт, который позволяет увидеть, кто из целителей магически тебе подходит.

Я нахмурился, потому что я о таком артефакте ничего не слышал, но теоретически такой артефакт можно было сделать по принципу, что наиболее совпадающие потоки магии целителя, сравнивались с потоками магии дракона, и, наверное, этот прогноз был бы наиболее близок к истине.

Поэтому я переспросил:

― Ты уверена, Латифа?

― Уверена, ― ответила она, и улыбнувшись, добавила:

― Я купила его тебе в подарок, хотя он и не дешёвый, ― и вытащила небольшую коробочку, внутри был неправильной формы, гладкий камень, похожий на обычный серый булыжник.

Я подержал над ним руку, не стал сразу брать его, но ничего не ощутил, никакой опасности, приворотов, проклятий, но и никакой магии в нём тоже не было.

― Тебя обманули, Латифа ― с сожалением сказал я.

― Не может быть! ― воскликнула Латифа и схватила артефакт.

И вдруг лицо стало растерянным, и она протянула мне раскрытую ладонь, на которой лежал артефакт.

― Пожалуйста, Амиран, попробуй зажми его в кулаке, мне кажется, что я что-то чувствую, ― просящим голосом произнесла Латифа.

Мне было не сложно, тем более что Латифа не была виновата в том, что мой дракон её не хотел.

Я взял камень, и стиснул его в кулаке, одновременно прислушиваясь, чтобы определить, этот артефакт вообще хоть когда-то работал?

И в этот момент я и ощутил, отголоски теневой магии, от которых рука моментально онемела.

― Ты где его взяла? Дура! ― воскликнул я, чувствуя, что онемение сменяется жжением. Я разжал ладонь, камень выпал, и он уже не был серым булыжником, это был кусок чёрного оникса. И я уже видел такие камни. Из таких камней состояли горы теневого мира. Мира, который присосавшись, как пиявка к нашему миру, отбирал у нас магию.

Жжение прошло сразу, как только непонятный артефакт выпал из моей руки. И вроде бы я больше ничего не чувствовал, но то, что я его активировал заставляло меня нервничать. Дракон внутри меня ощетинился, потому что драконы не переносили эманации теневого мира, чуждого для нас. Повлияет ли он на что-нибудь.

Латифа сидела, вжавшись в диван, и я вдруг понял, что непроизвольно вошел в полуформу, а обычно в полуформе драконы себя не контролируют, вот она и перепугалась.

Усилием воли я вернулся обратно и снова задал ей вопрос:

― Что это на самом деле и где ты его взяла?

Но девушка продолжала молчать, тогда я взял непонятный артефакт, использовав защитную перчатку для лабораторных работ и, оставив Латифу одну, пошёл искать Закарию. Если он не сможет определить, что это за артефакт, то вряд ли кто-то ещё это сделает.

Итак, завтра распределение. При мысли об этом становилось одновременно и страшно, и весело. Весело, потому что уже очень хотелось получить определённость, а страшно было из-за того, что после выпускного экзамена, который проводится уже в постоянной связке, учёба закончится, и нас будут посылать на настоящие прорывы.

И становилось грустно, что учёба так быстро заканчивается, а вот все остальные остаются и продолжат учиться.

Я всё же не разделяла оптимизм ректора по поводу «запрещённого артефакта» и Латифы. Сдаётся мне, что я права, и что интриганка что-то задумала. Причём снова что-то весьма подлое.

И хотя я всё ещё обижалась на Амирана, за его твердолобость в вопросе обретения дракона и использования эйлы, как расходного материала. Вот, если бы он сказал, «что я женюсь на эйле, стану императором и издам закон, что если ты заполучил эйлу, то эта женщина с тобой на всю жизнь», тогда бы я его простила. Но вот это потребительское отношение к тому, что является основой их существования я принять не могу.

Но, несмотря на это Амирана мне было жаль, если с ним завтра что-то произойдёт, да и вообще не только с ним, а с кем-либо из нашего потока, не прощу себе, что ничего не предприняла, чтобы это остановить.

И тогда я решила связаться с Амираном и тоже его предупредить. Говорят же, что, если предупреждён, то вооружён.

Переговорный амулет мне оставили после наших выездных занятий, работал он по принципу разрешения. Если кто-то разрешал тебе с ним или с ней связываться, то амулет каким-то образом «узнавал» это и просто чётко произнеся имя, ты выходил на связь с тем, чьё имя произнёс.

―Амиран ан Араш, ― произнесла я, и стала ждать. Сначала ничего не происходило, а потом вместо Амирана появилось изображение Латифы, причём выглядела она, как будто только что… из душа вышла, забыв накинуть что-то сверху.

Ну меня голым «топлесс» не смутишь, хотя, конечно, я больше на торс рассчитывала, но, видимо, дракон решил расслабиться перед сложным днём.

―Амирана позови, ― сказала я, никак не реагируя на победную усмешку Латифы.

― Не могу, ― произнесла Латифа, и ещё плечами повела.

― Ты бы прикрылась что ли, ― произнесла я, ― а то продует.

Латифа отключилась. А я подумала, что, наверное, ректор прав, и, если Амиран ночует со своей невестой, то, вряд ли она каким-то образом опасна для него. И мне надо о себе позаботиться, на всякий случай, а драконы пусть сами о себе переживают.

И хотя было неприятно, но я напомнила себе, что я специально в армию записалась, чтобы избежать внимания жениха, вон моя предшественница от этого внимания скоропостижно скончалась. Поэтому ну и пусть сами друг на друге женятся.

Так я размышляла, но потом вдруг вспомнила что просто так они не поженятся что сначала Амирану нужна эйла. И мне захотелось взвыть от безысходности. Какой-то замкнутый круг. Как прекратить всё это.

И вдруг у меня в голове прозвучали знакомые голоса:

― Гляди-ка начало доходить

― Да, мы очень рады, что ты осознала свою миссию.

― О чём вы вообще? ― задала я вопрос, понимая, что виверны каким-то образом транслируют мне свою речь прямо в голову.

― Мы о том, что надо всё менять иначе мир погибнет.

― А как всё поменять? Вы знаете?

А в ответ мне была тишина, виверны как обычно, слились на самом важном моменте.

Вот же…

Но вдруг в голове прошелестело:

― Мы не знаем, ты должна знать.

И только лёгкий флёр вины, как будто вивернам было неловко за то, что они не знают.

И я хотела об этом подумать, но усталость взяла своё, и я уснула.

А утром, проснувшись и вспомнив про то, что сегодня распределение, я и думать забыла, что ночью пыталась размышлять о спасении целого мира.

***

Распределение, конечно, в Академии было отдельным ритуалом, проходило в том же зале, где стоял артефакт определения магии, где меня проверяли на приёме в Академию. В принципе было ожидаемо, потому что магия вещь довольно непредсказуемая особенно у молодых студентов. Что-то всегда идёт не так.

А этот зал был оборудован специальной защитой. Которая гасила излишки магических волн. Но собрали нас не в этом зале. Сначала Сарреш собрал нас на полигоне.

И только кога прошла перекличка я заметила, что нет Амирана.

А вот Сарреш как будто бы так и надо, после переклички осмотрел стоящих нас, и судя по мрачному выражению лица остался доволен.

Был бы недоволен, мы бы сейчас лицезрели картину «Сарреш в гневе» и неизвестно, чтобы нам пришлось делать до того, как мы бы пошли в ритуальны зал.

В день распределения туда кроме драконов и целителей никто не допускался. Потоки нельзя было искажать никакой другой магией, даже тем целителям, у кого была ещё одна магия, запрещалось её использовать. На потоке нас таких было всего двое, но Сарреш глядя почему-то на меня строго сказал, что ни в коем случае нельзя пользоваться другой магией кроме целительской.

Я рявкнула:

― Есть вин-полковник.

Сарреш вздрогнул, но больше ничего не сказал. Мы все заметили, что Сарреш вообще был сегодня немногословен.

― Тоже, наверное, переживает, ― сказал наш староста, а мы, переглянувшись, подумали, что староста льстит Саррешу, потому как тот не может переживать.

И только после инструктажа на полигоне Сарреш повёл нас в ритуальный зал. Я рассчитывала, что Амиран появится к моменту нашего прихода в зал, но и там его не было.

Я подумала, неужели он из-за меня не пришёл? Неужели так не хотел оказаться со мной связанным? И стало как-то обидно.

Всех нас выстроили по кругу, разделив на боевиков и целителей. И когда мы уже стояли, глядя н артефакт в ожидании его решения, оказалось, что нас ещё недостаточно проинструктировали.

В воздухе появилась фиолетовая полоса и вскоре из неё показался ректор, а вслед за ним Амиран. Вот только Амиран был какой-то потухший, создавалось впечатление, что он словно потерял краски, даже его яркая внешность казалась посеревшей.

Ни на кого не глядя, Амиран прошёл и встал на свободное место.

Ректор ещё раз сказал, что делать и чего не делать. Особенно мне запомнилось:

― Если вам станет больно, или магический луч слишком сильно вас ударит, не обращайте внимания, это нормально.

И после этих слов ректор активировал артефакт.

А я вдруг почувствовала на себе взгляд. Подняв глаза, увидела, что это Амиран. В его глазах была тоска.

Что же с ним случилось? ― подумала я и руки зачесались провести диагностику, используя дар, но вдруг стало страшно. А вдруг из-за этого артефакт не сработает?

И я решила подождать.

Ректор назвал первое имя, со стороны боевиков вышел дракон, я его знала, это один из тех, кто не среагировал тогда в лесу на меня, когда обернулся в дракона, поэтому стояла спокойно, ожидая, что будет дальше.

Он положил руки в углубление на камне, и после этого все затаили дыхание.

Вдруг из камня-артефакта ударил ярко-жёлтый, почти золотой луч, и чётко протянулся прям в солнечное сплетение одного из целителей. И ректор крикнул:

―Первая связка!

Парень-целитель вздрогнул, смотрелось это немного жутковато, как будто бы выстрел, причём магия связывала целителя, но я не заметила, чтобы такой же луч протянулся к дракону. Подумала о том, что надо уточнить у ректора почему.

И раздались аплодисменты.

Ректор сам называл имена, второй дракон был из тех, кто метался в поисках эйлы, и я несколько напряглась, а ну как шибанёт сейчас по мне «луч света». Каким-то образом Амиран уловил моё состояние, потому что я даже на расстоянии чувствовала его эмоции. Вероятно, что это был обоюдный процесс.

И это было очень странно, потому что амулет работал, но то ли Амиран после того, как мы объединили нашу магию, стал более чувствительным, то ли его дракон уже влиял на него сильнее.

Но и для этого дракона магия выбрала другого. И для следующего тоже. И потом. И так продолжалось пока не осталось трое драконов, а из целителей наш староста Арвир и я. Байкор, Амиран и Сарват застыли каменными изваяниями, глядя на нас.

Ректор назвал имя Байкора. Тот нехорошо усмехнулся, и, оглянувшись на принца и Сарвата, прошёл к артефакту, положил руки на камень, и все замерли. Но прошло несколько секунд, потом минута, но артефакт молчал. Байкор оглянулся на ректора, ректор молча смотрел. Потом Байкор взглянул на меня:

―Ты что-то сделала?! ― крикнул он, ― ты мстишь мне?

―Курсант Байкор, ― раздалось от ректора, ― отойти от артефакта.

―Нет! ― крикнул Байкор, ― я не уйду! Пока не заполучу целителя, я никуда не уйду.

У меня в голове кто-то вздохнул, я прислушалась и вдруг услышала диалог:

«Нет, придётся ему уйти», ― прозвучал голос виверна.

«Бедный мальчик», ― вздохнула виверна.

Мне показалось, что они не знали, что я их слушаю, но, похоже, что наблюдали с самого начала, потому что дальше обсуждение пошло о том, что «наши-то смешные, переживали, как будто бы у них был выбор». И дальше из их разговора поняла, что выбора уже нет, мы, с Амираном, объединив свои магии сделали первый шаг на путь, с которого уже не сойти.

Но Байкор не собирался отступать, по лицу его поползли серые чешуйки, за спиной стали разворачиваться крылья, молодой дракон перешёл в полуформу, по лестнице вниз начал спускаться Сарреш, но ректор оказался быстрее. Фиолетовая молния вылетела из его пальца и ударила чётко в середину лба разбушевавшегося Байкора. Дракон, как стоял, так и упал. А подошедший Сарреш вынес его из круга.

И я подумала, что, вероятно, у ректора и Сарреша всё отработано, один пуляет свои фиолетовые убойные штуки, а второй убирает за ним.

И у меня в голове раздался смешок, но комментариев за ним не последовало. И в этот момент прозвучало имя наследника.

С мрачным выражением на лице Амиран подошёл к артефакту, и, глядя на меня медленно опустил ладони в углубления для рук. Несколько мгновений ничего не происходило, выражение лица Амирана стало ещё мрачнее, а я поняла, что не дышу. И в этот момент в голове прозвучало: три, два…

И из артефакта ударил свет. Вот только ударил он не в мою грудь, а вверх. Лицо Амирана из мрачного стало удивлённым, полагаю, что у меня тоже.

«Один!» ― услышала я удовлетворённый голос виверна, и луч, который только что бил вертикально вверх, вопреки всем известным мне законам разделился на две части, одна из которых ударила в грудь Амирана, а другая вошла чётко мне в солнечное сплетение.

Сперва мне показалось, что я ничего не почувствовала, но буквально спустя секунду появилось лёгкое жжение, быстро переросшее в горячую пульсацию. И я ощутила удовлетворение, и радость, но это были не мои чувства, И в то же время я ощутила, что, что-то не так, как будто бы Амиран ранен, или сильно устал.

Я подумала, неужели он так перенервничал? Ведь ещё несколько дней назад всё было в порядке. И я собралась просканировать его.

«А наследничек-то где-то подцепил теневую хворь,» ― вдруг прозвучало в моей голове.

«Так, и что делать? ― громко подумала я, теневые гадости убрать можно, но крайне неприятно. Потому что, если что-то из теневого мира цепляется, то оно сразу проникает глубже, чем просто рана, внедряясь в магический контур, и выцепить её становится крайне сложно.

«Он справляется, ― прозвучало в голове, ― но возможны искажения».

―Что за искажения? ― спросила я вслух, но голоса уже исчезли. И я, глядя на довольного Сарвата и Арвира, поняла, что пропустила, как магия провела очередную связку целитель-дракон.

Рядом со мной стоял Амиран, и, несмотря на его состояние я ощутила, что его просто распирает от радости.

―Даже не думай, ― сказала ему.

― О чём? ―спросил наследник, еле сдерживая улыбку.

― О том, ― ответила я.

― Да ни о чем я не думаю, просто рад, ― вдруг просто сказал он, а я почувствовала, ка радость наполняет и меня. И это была именно моя радость. И это уже не были чувства Ахсаны, мне было спокойно и хорошо рядом с Амираном, и снова пришлось себе напомнить, что все драконы здесь себе на уме, завели себе аукционы, покупают эйлу, а потом от неё избавляются.

И Амиран ничем не лучше. «Рад он».

А в голове снова раздалось хмыканье.

Когда мы вышли из ритуального зала, то оказалось, что уже стемнело.

―Ничего себе! ― сказала я, глядя, как Фай выходит мне навстречу, ― а я даже не заметила, как день прошёл.

И сразу навалилась усталость.

Постепенно все вышли и собрались на площади рядом, ожидая того, что скажет вин-полковник Сарреш или ректор.

Ректор вышел, вокруг него вились фиолетовые всполохи, выражение лица было серьёзным. Он поднял руку, и все замолчали. Сарреш стоял с ним рядом.

―Курсанты, я вас поздравляю! Вы все подтвердили, что достойны магической награды, все, это значит, что вы отлично поработали! Остался всего один шаг до того, как вы выпуститесь из Академии, и вступите в ряды императорской армии…

И в этот момент мне показалось, что ректор посмотрел прямо на меня.

―Задание будет сложным, но не смертельно опасным, поэтому, всего того, что вы уже изучили, будет вам достаточно, и уходить на задание вы начинаете завтра. Но…

Ректор осмотрел нас всех и договорил:

―Будьте готовыми в любой момент, вы совместно с вашей связкой получаете уведомление и бежите к указанной портальной точке. Оттуда вы переходите на полигон, созданный специально для вас.

У вас будут ровно сутки, чтобы выполнить задание и подтвердить, что вы достойны звания выпускника Академии. В случае непредвиденных обстоятельств выполнение задания может растянуться до трёх суток.

На этом ректор закончил свою речь, и ушёл, а я, безуспешно пытавшаяся поймать его взгляд, чтобы намекнуть, что мне надо с ним поговорить осталась стоять среди возбуждённо переговаривающихся сокурсников, все продолжали переживать ритуал обретения связки.

А поговорить с ректором хотела на свою любимую тему, (яж эйла), я подумала, что трое суток в компании наследника, это может оказаться для меня слишком опасным. А вдруг придётся ему перевоплощаться в дракона, и он поймёт, что я не просто приятно пахну, но ещё и стою между ним и его силой.

Часы пробили время, и я вдруг осознала, что голодна. Кивнув наследнику, пошла в сторону Фая.

Но у наследника были на меня планы.

― Карита Ксана, а вы куда?

― Кушать, ― сказала я, ―очень голодна.

И тут у наследника сделалось какое-то странное лицо, такое предвкушающее, и он спросил:

― Вы бы не хотели перекусить в городе?

Я подумала: «Хитрый какой, не успел обрести связку, уже и поужинать. А потом опоздаешь к закрытию ворот академии и будет вам и «позавтракать», нет уж, я как-нибудь без ужина в городе обойдусь».

И ответила я чётко:

― Нет, в городе не хочу, пойду в едальню, а вы если хотите, Амиран, то присоединяйтесь.

Так мы с Амираном и вошли в столовую, почти что под ручку, и мне показалось, что все взгляды обратились на нас.

Когда мы уже сидели за столом, и первый голод был утолён, я хотела спросить про задание, но вместо этого неожиданно спросила:

―А что-то Латифы не видно?

Амиран удивлённо на меня посмотрел, но ответил:

― Её отец забрал из академии.

Я нахмурилась:

― Что-то произошло?

― Карита Ксана, я бы лучше хотел обсудить задание.

Я вздохнула, Амиран прав, если нас в любой момент времени могут вызвать, лучше пока действительно поговорить об этом.

И мы обсудили, и то, что надевать, и что иметь готовым и собранным, и Амиран рассказал какие были задания в прошлом году. Оказалось, что боевики это изучали.

Я пообещала находиться там, куда Амиран меня поставит, если вдруг мы попадём в ситуацию прямого столкновения.

После ужина Амиран меня проводил, а у себя в комнате я обнаружила записку от Карины, в которой она писала, что Тоник заболел, и реж Гафар не справляется, и просила срочно прийти.

Конечно, я вызвала Фая, и он сразу выразил сомнение, что вообще надо куда-то идти, тем более что рядом с Кариной теперь реж Гафар, который вообще-то дипломированный целитель.

― А, если там правда плохо с мальчиком? ― спросила я, и добавила, ― Фай, ещё не так уж и поздно, выйдем через ворота с вивернами и добежим до города, а там я посмотрю в чём дело, и мы сразу обратно.

Фай колебался, и тогда я решила немного «подтолкнуть» его:

― Фай, я не прощу себе, если ребёнок заболел, а я не смогла помочь, тем более завтра уже нельзя выходить из академии.

―Ну ладно, Ксана, уговорила, ― согласился Фай.

Я, взяла с собой свой «тревожный» сундучок с лекарствами, переоделась в полевую форму, чтобы было удобно бежать.

И уже меньше, чем через четверть часа я стучалась в дверь Карины.

Дверь мне открыл Тоник. И выглядел он совершенно здоровым.

— Ой, карита Ксана! — закричал и обрадованно запрыгал Тоник.

Я зашла, обняла мальчишку, чмокнула в макушку:

—Как твои дела, малыш?

— Хорошо, — мальчишке явно не терпелось побежать и позвать маму, —а мы ужинать садимся, пошли с нами, — и он потянул меня за руку.

— Кто там, Тоник? — раздался голос Карины.

— Мам, это карита Ксана!

Карина вышла, увидев меня, широко улыбнулась:

— Ксана, как здорово, что ты пришла!

Потом увидела вставшего у меня за спиной Фая

—Что-то случилось? — вдруг встревоженно спросила она.

— Ну, похоже, что ничего, — сказала я, оборачиваясь на Фая, стоявшего за спиной. — И это даже хорошо. Я получила от тебя записку, что Тоник заболел, и решила прибежать, удостовериться, что это не так, что у вас всё в порядке.

— Я не писала никакой записки. Правда-правда, — произнесла Карина.

— Да, я верю тебе, Карина. Конечно, нет, не переживай. Наоборот, мне даже хорошо, что я вас увидела. А то завтра уже может начаться выпускное задание, и в выходные могу и не успеть. Так что ты передай, пожалуйста, режу Гафару

— Тебя распределили? У тебя теперь есть свой дракон?

— Ага, ручной, — и мы посмеялись.

— Нет, серьёзно, ты с кем в связке?

Я вздохнула.

— С Амираном.

— О нет! — Карина эмоционально всплеснула руками.

А Фай покачал головой.

— Да ничего страшного, — улыбнулась я, и поспешила попрощаться.

—Была рада повидаться. Тогда мы пойдём обратно, а то потом будет поздно. В любой момент нас могут вызвать на задание.

***

Мы с Фаем пошли обратно. На самом деле время было, и мы решили прогуляться, не бежать, хотя в ту сторону мы именно бежали. Я не знаю, что произошло с моим организмом за эти несколько месяцев, но мне нравилось бегать, и я уже практически не отставала от Фая. Хотя, мне кажется, что он бежал не в полную силу.

— Расскажи мне, чего мне ждать на задании. Ты же проходил его, — спросила я Фая.

— Мы все проходили, — сказал Фай. — У всех своё задание, практически никогда не повторяются.

— Ну, так расскажи, что было у тебя. Если, конечно, тебе не больно об этом вспоминать.

— Уже нет. И я расскажу, потому что теперь ты стала для меня той, кого мне нужно сохранить. Если уж я не смог сохранить своего целителя... Об одном жалею — о том, что это не я буду там с тобой на задании. Но я думаю, что Амирану можно доверять, — сказал Фай. — Он не будет зря подставлять тебя.

Я вздохнула. Не то чтобы я сильно переживала, что Амиран меня подставит под удар. Нет, как раз я была уверена в обратном, что, так же, как и Фай, Амиран будет меня защищать. Меня волновало другое. Я так и не собиралась становиться эйлой наследника, но, если там, где будет задание, всё пойдёт не так, как планируется, мне нужно подумать, как этого можно избежать.

Об этом я и спросила Фая.

— Никак, — ответил он. — Если Амиран обратится в дракона, дракон поймёт, что ты его эйла. Ничто не сможет его остановить, кроме...

— Ну давай, Фай, договаривай, — сказала я.

— Кроме тебя.

— Ну так, и что я должна сделать?

— Просто скажи ему, что ты не хочешь.

— Что, так просто?

— Нет, Ксана, это совсем не просто. Никто не может противостоять зову дракона. Он поймёт, что ты эйла, и включится зов, и ты сама не захочешь уходить.

Я подумала и осторожно сказала:

— Так, тогда мне нужно что-то, что могло бы остановить меня.

Фай промолчал.

— Ты действительно этого хочешь?

— Да, потому что я не хочу в Чёрное озеро.

— Ну, тебя-то вряд ли туда отправят, — «успокоил» меня Фай.

— Ну знаешь, Фай, жить, радуясь, что меня туда не отправили, и знать, что туда продолжают отправлять остальных, это как-то не по мне, — меня даже передёрнуло от такой перспективы.

Фай остановился, полез в карман и достал небольшую коробочку.

— Вот.

— Что это?

— Это амулет. Он на какое-то время позволит тебе остаться в своём сознании, не поддаваясь зову дракона.

— Как это работает? — спросила я, разглядывая в свете луны достаточно тонкую иглу.

— Это нужно будет воткнуть в левую ладонь, прямо в середину. И у тебя будет несколько минут, чтобы сказать ему «нет».

Я скривилась, представив себе этот ритуал.

— Но почему всё так непросто? Но, спасибо. А откуда у тебя этот амулет?

— Мне дал его ректор Закария.

— Любопытно, а почему он его дал тебе?

— Не для меня. Он знал, что ты спросишь.

«Эх, — подумала я, —всё-таки ректор потрясающий мужчина, жаль, что он не мой дракон».

И в этот момент произошло сразу несколько вещей. Вдруг вспыхнул яркий белый свет. И я с удивлением увидела, как падает Фай. А всё вокруг обрело какой-то странный оттенок, одновременно теряя краски и в то же время становясь необычайно ярким, словно негатив — всё тёмное стало белым, а всё белое стало чёрным.

Я обернулась и увидела Латифу.

— Ты что здесь делаешь? — спросила я. — Ты же уехала домой!

— Все так и думают, — сказала она. — Но, я пришла попрощаться, надеюсь, что теперь навсегда. Прощай, Ахсана.

И она резко толкнула меня в грудь. Я попыталась зацепиться руками, сделать хоть что-то, но тело меня не слушалось, и я полетела в какую-то глубокую чёрную кроличью нору. Ощущение полёта усиливалось ещё и тем, что свет, который я ещё видела, становился всё меньше и меньше, как будто я падала вниз…

Неожиданно мне стало не хватать воздуха. Сделав несколько судорожных движений, пытаясь вдохнуть, я вдруг почувствовала, как сознание моё исчезает. И только целительская магия внутри моей крови позволяла мне существовать, жизнью это уже назвать было нельзя.

И вдруг падение остановилось, я сильно ударилась спиной. Этот удар выбил остатки воздуха из моих лёгких, но в следующий раз, когда я попыталась вдохнуть, воздух неожиданно появился. Правда, он был странный, горячий, пыльный, пах странно, но знакомо. Такой неприятный запах — серы и разложения.

«Теневой мир, — подумала я, — это прорыв?»

Я поняла вдруг, что лежу с закрытыми глазами. Попыталась их открыть, но глаза резал какой-то странный свет, и я снова зажмурилась. Я открыла их ещё раз, и на этот раз получилось, и никакого света не было.

«Не понимаю, где я», — подумала я.

Вскоре я просканировала себя. Оказалось, что все кости у меня целые, кроме ушиба на спине, всё остальное не пострадало. Подлечила ушиб на спине.

«Удачно я упала»

Я присела, огляделась вокруг, куда ни кинь взгляд везде была серая пустыня. Чуть правее, вдали, виднелись какие-то чёрные горы. Небо тоже было чёрно-серым. Было непонятно — это день или ночь.

Я никогда не была в теневом мире, но нам читали лекции про него. Поэтому я сразу узнала этот ландшафт. Видимо, он здесь везде был одинаков, потому что на картинке в учебнике была изображена точно такая же картина, которая сейчас находилась у меня перед глазами. Чудовищ не было.

Я стала вспоминать, что я помню про теневой мир. Самое главное правило: нельзя использовать магию. Любопытно, то, что я просканировала и подлечила себя — не является ли это использованием магии?

Хорошо, что я неосознанно не использую магию. Мой земной менталитет требует от меня усилие, чтобы я каждый раз вспоминала, что у меня она есть. А иначе я бы уже начала сканировать пространство, и создавать щиты. И тем самым обозначила бы своё присутствие.

Так. Теперь надо думать, как мне выбираться. К сожалению, никаких амулетов с экстренными порталами у меня не было. Из всех вещей у меня был только мой тревожный сундучок, в котором были только самые необходимые лекарства.

«Ну, это уже больше, чем ничего», — подумала я.

Вопрос был только в том, сидеть ли мне на месте и ждать, когда меня спасут, или постараться найти выход из теневого мира?

Без экстренного портала для меня может быть только один выход, найти прорыв. Но чтобы найти прорыв, требуется просканировать пространство. А если я просканирую пространство, теневые твари почувствуют, что появился некий источник магии, и меня сожрут. Или что они тут с нами делают... Я, честно говоря, этого даже до конца не знала. Но узнавать как-то не хотелось.

Воды и еды у меня не было. И насколько я знала, в теневом мире нельзя было найти нормальную еду и воду. Здесь же вроде как всё заражено, искажено и испорчено. Хотя... Что-то в учебнике было написано про некие оазисы.

Сейчас я находилась на открытом пространстве, и это было крайне неприятно, хотелось куда-нибудь спрятаться. И я решила не оставаться на открытом пространстве, а пойти в сторону гор. Возможно, мне удастся найти место, где я хотя бы смогу разжиться пригодной для употребления водой. Иначе долго здесь мне не протянуть.

Я шла и вспоминала, что я знаю о теневом мире, по всему оказывалось, что знаний моих очень мало, просто катастрофически мало. Не потому, что я этого не учила, а потому, что было крайне мало тех, кто попадал в теневой мир и возвращался обратно. А те, кто возвращались, это были везунчики, которым удавалось быстро найти прорыв и не погибнуть в схватке с тварями, выбираясь из него.

В описании прорывов очень часто присутствовало розовое свечение. Оно появлялось в виде воронки, похожей на смерч.

«Значит, если я увижу что-то похожее на смерч, мне надо бежать не от него, как бы я это сделала в нормальной ситуации, а к нему. И каким-то образом впрыгивать в воронку, надеясь, что она меня вытолкнет, и рядом не окажется больших тварей, способных меня быстро съесть».

Но пока в окружающем меня обозрении никаких смерчей не наблюдалось.

***

Твари появились, когда я уже практически дошла до леса. Я не знала, можно ли там от них спрятаться. Умеют ли они лазать по деревьям? Безопасны ли эти деревья? Но, повинуясь человеческому стремлению выжить, я побежала внутрь леса.

Сделав шаг за кромку леса, я вдруг поняла, что пропали звуки. Весьма интересный эффект. Вот только что я слышала рычание и топот, несущихся за мной тварей. А в лесу, я как будто оказалась в звукопоглощающем помещении, где не было звуков, ни внешних, ни внутренних, которые обычно бывают в нормальном лесу.

Я застыла непосредственно возле кромки леса, глядя на то, как приближаются твари. Их было трое.

Какие же они были страшные! Изломанные конечности, как будто их нарисовал странный сумасшедший художник. У одной твари вообще какие-то пятна, похожие на глаза, перемещались по всему телу. У другой твари была огромная пасть, из которой сочилась ядовито-зелёная жидкость. Третья тварь была помельче. И самое страшное было в ней то, что она напоминала человека. Но вряд ли у людей вместо лица огромная пасть с зубами, вместо рук — щупальца, а ноги словно ноги кузнечика, коленками назад. Вероятно, чтобы прыгать на жертву.

Твари не могли меня учуять, хотя я стояла всего в двух шагах от них, просто за кромкой леса. И мне вдруг пришла в голову мысль: а что, если лес — это тоже огромная тварь? Я сама залезла к ней внутрь, и она уже начала меня переваривать?

От этих мыслей стало жутко. Но я ничего не ощущала, кроме страха и отвращения, которые испытывала, глядя на ищущих меня тварей.

Твари ещё немного потоптались снаружи и, повернувшись, куда-то пошли.

«Неужели уйдут?» — подумала я.

И мне повезло. Твари действительно пошли прочь от леса. И когда я перестала их видеть, я решила попробовать выйти из леса обратно.

И меня разбил нервный смех, потому что выйти обратно я не смогла. Между мной и пространством снаружи, как будто бы встала толстая стеклянная стена. Я всё видела. Я даже ощущала запахи, но выйти за её пределы я не могла.

Я ещё раз прислушалась к лесу. Тишина была неестественной. Именно поэтому мысли о том, что это может быть и не лес вовсе, продолжали биться в моей голове.

— Кто ты?! — крикнула я вслух, но в ответ мне была лишь неестественная тишина. Эха в этом лесу тоже не было.

И снова у меня было два варианта. Либо остаться и глядеть, как в телевизор, наружу, рассчитывая, что кто-то придёт меня спасать. Или пойти вглубь леса, попробовать найти источник с водой.

Сидеть и ждать было невыносимо, поэтому я решила пойти.

И лес, как будто бы, расступался передо мной. Как будто бы повиновался моему желанию. На земле появлялась тонкая тропинка. Хотя до этого мне казалось, что заросли были непроходимыми.

И эта тропинка вела меня всё дальше и дальше вглубь леса, и я шла, пока не дошла до озера.

Как и всё в этом мире, оно имело странный оттенок. Оно было синим, но видели ли вы когда-нибудь синий цвет в чёрно-белом негативе? Так вот, озеро казалось белым. И в то же время оно было синим, потому что мозг отказывался принимать, что оно чёрное.

Я подумала, что в этом озере может быть как вода, так и кислота. Проверить было невозможно, и я склонилась над водой, пытаясь рассмотреть, если ли вводе хоть какая-то жизнь.

И вдруг в моей голове прозвучал вопрос:

— Ты где?

Это был голос Амирана. Это было так странно, что я растерялась и ответила вслух:

— Я не знаю.

— Где ты? — повторил он, — опиши, что видишь.

— В лесу.

— В каком лесу?

Амиран явно нервничал.

— Ну, в лесу, меня закинуло в теневой мир, — сказала я. — Я в лесу.

— В теневом мире нет лесов, — сказал Амиран.

И я вдруг отчётливо увидела, что на самом деле я нахожусь на открытом пространстве. А вокруг меня собирается целая толпа тварей. Но они ведут себя очень странно, они не нападают на меня, а вместо этого они выстраиваются вокруг.

— Амиран, — подумала я, — ты прав, но если ты знаешь, где я, то ты можешь меня найти?

— Стой на месте, — сказал Амиран. — Я сейчас буду.

— Стою, — ответила я, понимая, что даже при всём желании уже не смогу никуда убежать.

Какое-то время ничего не происходило. Я стояла. Вокруг меня всё также собиралась огромная масса тварей, которые пока стояли на расстоянии и колыхались в каком-то едином ритме. Больше я не впадала ни в какой транс, и у меня не было видений, что я нахожусь в каком-то лесу.

И вдруг вся эта картина взорвалась. И откуда-то с неба рухнул огромный алый дракон, слепящий, как пламя, разнося первые ряды тварей. Сразу запахло сладковатым запахом разложения.

Твари многие отпрянули назад, как будто бы разбегаясь. И в следующее мгновение они все ринулись на нас.

Но, я уже чувствовала Амирана, стоящего за моей спиной. Его руки на своих плечах. Чувствовала, как мои руки охватывает огонь, усиленный магией наследника, который неожиданно подхватил меня и закружил в каком-то странном смертельном танце. А пламя, в которое вдруг превратились мои руки, словно гигантские лезвия жёлто-белого цвета, срывалось с моих рук и ударяло в толпу тварей.

Мы долго кружились, так долго, что меня даже затошнило. Вокруг нас лежали горы убитых тварей. Сил у меня не было. Я просто повисла на руках наследника.

—Ксана, — голос Амирана был хриплый, — возьми, у меня в кармане экстренный портал, он настроен на двор Академии, воспользуйся. Это приказ.

— А ты?

— Я потом, — всё также хрипло сказал Амиран, и я вдруг почувствовала, что его руки больше не держат меня. Я попыталась ухватиться за него, но он уже оседал на землю. Конечно, мне не удалось его удержать.

— Амиран! Амиран! —сама от себя не ожидала, что меня охватит такой испуг, при виде Амирана, лежащего без чувств.

Он не откликался, я прислонила голову к его груди, сердце билось, но медленно, как будто с неохотой. Внезапно я разозлилась, ну не может же такого быть, чтобы вот так вот всё и закончилось здесь, в этой странной негативной бесцветной реальности.

— Амиран! Амиран! — я стала бить его по щекам, —Амиран! Приди в себя!

— Ну, пожалуйста… — настроение моё скакало, от полюса к полюсу, теперь из моих глаз катились слёзы, и я прижималась лицом к его груди, целовала его лоб, глаза.

— Амиран, прошу тебя, очнись!

Но всё было бесполезно. Амиран продолжал безмолвно лежать.

Вдруг я услышала шум, похожий на тот, который слышала, когда мне казалось, что за мной гонятся твари. И вдалеке увидела облако, подозрительно быстро движущееся в нашем направлении.

Можно было воспользоваться порталом, но я не могла бросить Амирана здесь.

Плевать, что здесь нельзя пользоваться магией, мне нужен этот бестолковый дракон и он выживет.

И я влила в него восстанавливающую магию.Какое-то время ничего не происходило, и, когда мне уже казалось, что придётся принять бой, потому что облако уже не было облаком, было видно, что это твари, и количество их только увеличивается, Амиран вдруг вдохнул и открыл глаза.

Зрачки были вертикальные, но я надеялась, что он слышит меня.

— Амиран, надо спрятаться, скорее, — прокричала я.

Амиран посмотрел на меня, на какое-то короткое мгновение его взгляд стал осмысленным.

— Надо бежать, Амирчик, вставай, родненький.

Он поднялся, но разума в его глазах я не видела, оглянулся в направлении тварей, потом подхватил меня и побежал.

Бежал быстро, как будто бы и не валялся только что, изображая полуживого. А я болталась на его плече, как мешок с картошкой. Ну, примерно так я себя и ощущала.

И когда Амиран остановился, то меня поразило, что он почти не запыхался. «Вот же силища!» — подумала я с удивлением, оглядывая то расстояние, которое он пробежал.

Мы были как раз у тех самых чёрных гор, которые я видела издалека.

Амиран, будто бы у него всё было заранее продумано, занёс меня в пещеру, поставил на землю и рухнул, снова. Словно из него вынули стержень.

— Амиран, — простонала я, — если ты думаешь, что они нас здесь не найдут, то ты ошибаешься.

Но Амиран молчал, снова лежал трупиком, и сколько бы я ни вливала в него магии, всё как будто бы уходило в «чёрную дыру».

И тогда я решила поставить щит. Чтобы иметь хоть что-то, что может меня оградить от несущейся в моём направлении толпы тварей.

И вдруг услышала стон из дальней стороны пещеры.

— Кто здесь? — Я непроизвольно зажгла пламя на руке, которое неровным светом осветило небольшую пещеру. В самой глубине её, в самом тёмном месте, лежало существо, мало походившее на человека. Пожалуй, только тем, что у него было две ноги и две руки. Они тоже были какие-то деформированные. Вместо кистей рук были какие-то клешни. Лицо… страшное, словно изломанное кубизмом, глаза на разных уровнях, кривой рот, полный зубов.

Но это существо не собиралось нападать.

Я шагнула к нему ближе, с этого расстояния стало видно, что у существа была вспорота грудная клетка. Похоже, что оно умирало.

— Кто ты? — повторила я.

Но существо не ответило, только закашлялось. Кровь у него была чёрная. Но, может быть, это при свете теневого мира так казалось. А на самом деле, возможно, она была красная. Сказать было сложно.

И вопреки здравому смыслу, я вдруг почувствовала, как целительская магия переливается к ладоням. Я не знаю, зачем, но я сделала ещё шаг и влила немного магии в это странное существо.

Оно вдруг выгнулось, осветившись белым светом, и закричало.

Я испуганно подумала, что я его убила. Но в следующий момент свечение пробежалось с головы до ног и обратно, существо ещё раз выгнулось и после рухнуло, расслабившись.

А я только когда сделала, подумала о том, что я его сейчас вылечу, а оно возьмет и съест меня.

Но существо открыло глаза и совершенно неожиданно в этих глазах я увидела … разум. И существо попыталось говорить. Да, это снова было похоже на стон, видимо речевой аппарат этого существа был не приспособлен для того, чтобы говорить. Но я вдруг расслышала:

—К-кто ты?

Я сделала шаг назад.

—Я чую твой страх, дева, — хриплый голос существа отдавался эхом в пещере, хотя говорил он негромко.

Мне действительно было страшно, но я спросила:

— Кто ты? И почему ты говоришь?

Существо то ли закашлялось, то ли рассмеялось.

— Т-ты местный? — спросила я.

— Да, — прозвучал ответ.

—Почему я никогда не слышала, что здесь есть такие как ты? У тебя есть имя? — я вдруг вспомнила, что первое, что надо всегда выяснять, чтобы установить доверие, это имя.

— Боюсь, ты не сможешь его выговорить, — существо с каждым словом говорило всё лучше, —зови меня Тень.

— Но почему ты говоришь? — я снова сделала шаг вперёд, чтобы взглянуть на это существо и меня поразило, что его лицо больше не было похоже на гротескную маску.

— Поначалу мы все умеем говорить. Ну, не со всеми это остаётся, потому что для того, чтобы здесь выжить, тебе не нужно уметь говорить. Тебе нужно уметь драться..., драться и выживать, но т-ты… твоя магия … изменила меня.

— Зачем вы лезете в наш мир? — спросила я.

Существо замолчало.

— За магией. Мы хотим жить. И если ты заметила, то в нашем мире магии нет. А чтобы выжить, она нам нужна. И ваш мир нам представляется такой огромной жемчужиной, полной магии. Как же нам туда не лезть?

Потом оно замолчало и сказало:

— Будь готова. Они уже здесь.

И в следующий момент это началось.

***

Щит, который я поставила, выдержал первый удар, откинув нападавших.

— Как надолго его хватит? — спросила я.

Тень прохрипела:

— Если не придут архонты, то какое-то время продержится.

—А они придут?

— Обязательно! — и Тень снова хрипло то ли закашлялась, то ли рассмеялась, — невинная магичка с целительской магией — это очень долгий деликатес.

— Успокоил! — нервно сказала я.

— Что же делать? Как нам спастись?

Тень задумался, и я подумала, что, если он попросит подойти или влить в него ещё магии, то я не буду этого делать, ему меня не обмануть. Но вопреки моим ожиданиями он вдруг сказал:

— Ещё немного и твой эйран потеряет своего дракона.

— А что же делать? Он не воспринимает мою магию.

—Это наш мир, он тянет силы, здесь ваши маги теряют силу.

Это я знала, именно поэтому драконы всегда ходили в связке с целителями. Но меня волновал другой вопрос:

— А почему я не теряю сил?

— Ты иномирянка, — просто сказал мне Тень, причём как само собой разумеющееся, как будто бы у меня на лбу табличка висела.

— А как я могу помочь своему напарнику?

Тень снова рассмеялся:

—Ты ещё спрашиваешь? Он лежит возле озера полного чистейшей родниковой водой, но умирает от жажды, потому что не знает, что это озеро. Вы слепые что ли, вообще?

Я вздрагивала каждый раз, когда натягивался щит, сотрясаясь от ударов снаружи.

— Решайся быстрей, — сказала Тень, — я чувствую, что архонты приближаются.

— Да на что решаться-то? — разозлилась я. Как же мне надоело, что все, включая это странное существо говорят иносказаниями, и я выкрикнула:

— Слушай, хватит говорить аллегориями! Ты можешь сказать чётко, что надо сделать?

— Ты — его предназначенная. Вам просто нужно соединиться.

—Что значит соединиться? Ты что не видишь, что он вообще, как труп?

— Просто поцелуй его, дева, — странным голосом сказал Тень, и, как-то странно хмыкнув, добавил, — остальное он сделает сам.

И я вдруг поняла, что нет у меня другого выхода. Что с самого начала было ясно, что мне придётся отдать Амирану дар эйлы.

Я подошла и присела рядом с Амираном. Лицо его было бледным. Черты лица заострились. Дышал тяжело, как будто продолжал биться против тварей и ему не хватало дыхания.

Но я знала и даже видела, что это из-за того, что этот мир практически забрал всю его магию, и сейчас Амиран начал терять жизненные силы, и ещё чуть-чуть и процесс станет необратимым, и его дракон погибнет.

И мне даже показалось, что Амиран стал выглядеть старше. Хотя в этом странном свете теневого мира всё выглядело не так, как должно.

Я наклонилась к лицу Амирана, прикоснулась губами.

Мне показалось, что Тень, который дал мне совет, пристально смотрит на нас. Мне стало неловко.

— Отвернись! — крикнула я.

В ответ на это раздалось насмешливое хмыканье. Но, судя по шевелению, которое я уловила боковым зрением, существо всё-таки отвернулось.

Я прикоснулась губами к щекам Амирана. Он не двигался, как будто не чувствовал моих прикосновений. Я прикоснулась губами к его губам. Губы несносного дракона были сухие и немного обветренные.

Тогда я ещё раз поцеловала его, добавив немного магии. Не помогало. Я будто бы целовала мраморную статую, с одной лишь разницей, она была горячая

И тут я вспомнила, что на мне всё ещё амулет, который дал мне ректор. Я его сняла. И мне показалось, что в воздухе прибавилось кислорода, потому что у меня закружилась голова. Как будто бы амулет блокировал не только дар эйлы внутри меня, но приход какой-то дополнительной силы снаружи, хотя в этом мире нет магии, но, похоже, что дар эйлы раскрывался, просто от присутствия, даже лежащего в беспамятстве, Амирана.

И я снова поцеловала его, по-настоящему, как хотела бы, чтобы он меня целовал, без всякой нежности. Ничего не происходило, и я уже собиралась отстраниться, как его руки на мне сомкнулись, и я не заметила, как оказалась лежащей на полу пещеры.

«Да, — подумала я, совершенно не романтично, — соломки бы не помешало». И это была последняя здравая мысль.

И, как будто, прочитав мои мысли, дракон рыкнул, и снова перевернул меня, укладывая на себя и в процессе сдергивая с меня остатки одежды, которой и так осталось немного.

Но делал он это хотя и резко, но в то же время осторожно, продолжая меня целовать, как будто я и вправду была для него родником, от этого поцелуя у меня кружилась голова, и я уже не понимала, где мы находимся. А потом мысли из головы исчезли совсем.

Я рождалась и умирала, я взлетала и падала вниз, я была небом и землёй, я была морем и ветром, и все эти стихии наполняли меня, пока во мне не осталось свободного места. И тогда случился взрыв. И из этого взрыва, когда вселенная, а вместе с ней и я, разлетелась на осколки, родилась звезда.

Эта звезда взошла в небе над обоими мирами, и запустила пока невидимый глазу процесс. Процесс восстановления магического ядра мира.

Когда я окончательно пришла в себя, то осознала себя лежащей на Амиране, его грудь мерно вздымалась, и я словно бы покачивалась на волнах. Приподняв голову, увидела, что Амиран смотрит на меня, и зрачки его были обычными, но в то же время было видно, что это уже не тот Амиран, который не мог понять, что хочет его дракон.

Снаружи была тишина, я посмотрела в сторону Тени, существо лежало тихо, будто бы находясь в беспамятстве, я просканировала его, это был обычный сон, вернее не совсем обычный, это был сон, вызванный изменениями, которые мы с Амираном запустили в этом мире.

—Почему ты мне не рассказала? — вдруг спросил Амиран.

— О чём? — я сделала вид, что ничего не понимаю, сложила руки него груди и положила подбородок на кулачки.

— О том, что ты не лишилась дара эйлы.

А я подумала, что он всё-таки дубинушка, лежит подо мной и спрашивает о всякой ерунде.

— А почему я должна была тебе об этом рассказывать? — я усмехнулась, — и зачем?

Амиран замолчал, не стал мне отвечать, потом встал, осторожно поддерживая меня.

«Восстановился полностью,» — подумала я, просканировав и его, причём теперь он мне виделся совсем другим не таким, как прежде. Теперь у него был плотный алый контур, а не призрачный туман.

Амиран поднял остатки моей и его одежды, разбросанные по полу пещеры, целой оказалась только его рубаха. Он надел на меня. Вытащил из кармана экстренный портал:

—Надо выбираться, Ксана.

—Погоди, — сказала я, — дай я посмотрю, что с ним.

И я сделала шаг по направлению к лежащему возле стены пещеры существу. Оно больше не напоминало тень, оно было похоже на человека. Амиран оказался быстрее, и перегородил мне дорогу.

— Не надо, Ксана, не рискуй.

— Я просто посмотрю, я его уже просканировала, он не опасен, он спит.

Амиран отступил, оставаясь рядом.

Я наклонилась, рассматривая того, кто подсказал и вдруг увидела не глазами, а магическим зрением, что существо продолжает меняться, и пока эти изменения идут, он будет спать. Мне даже стало не по себе, что за процессы запустились? Не сделали ли мы хуже?

Я обернулась и посмотрела на выход из пещеры, ещё недавно там были толпы теневых тварей, а сейчас тишина. Щит давно исчез, но никто не пытался пройти или ворваться.

— Амиран, — сказала я, —давай посмотрим, что там.

Амиран взял меня за руку, и мы вышли из пещеры. Оказалось, что мир вокруг нас изменился.

Я держала Амирана за руку, ощущая себя с ним одним целым. Так, как будто даже мысли у нас с ним были одни на двоих.

Небо стало синим, на нём даже было видно светило, оно было тусклое, но это совершенно точно была…

—Дневная звезда, — произнёс Амиран, как будто бы услышав мой мысленный монолог.

Чёрная, потрескавшаяся земля под этим светом вдруг показалась нам ожившей, потому что то тут, то там проклёвывались зелёные ростки, а где-то весёлыми зелёными пятнами уже виднелись целые полянки, покрытые свежей травой.

Тварей нигде не было, как и их останков. Зато розовым смерчем совсем рядом с нами переливался портал в наш мир. Да, это был именно портал, но он не разрывал ткань миров, как будто бы ожидал нас.

И мы не стали использовать экстренный портал, который бы разорвал пространство, мы прошли этим.

***

Когда мы вышли из портала, то оказались около восточных ворот, здесь была ночь, а значит был шанс проскользнуть в общежитие незамеченными, тем более что на Амиране были остатки штанов, больше похожие на короткие шорты, а на мне только его рубаха. Конечно, она была мне почти до колена, но мой вид не оставлял сомнений в том, чем мы с Амираном занимались.

И я услышала насмешливое:

— Как прогулялись?

И самое интересно, что Амиран тоже услышал.

— Хорошо, — ответила я, оборачиваясь на застывшего наследника.

—И нам хорошо, — проскрипел мужским голосом виверна.

— Пустите нас, пожалуйста, а том нам переодеться надо, — сказала я.

Ворота неслышно отворились.

Мы с наследником прошли на территорию.

— Та не Ахсана, — глядя на меня изучающе сказал Амиран, и это не был вопрос.

— Нет, — ответила я.

— Ты действительно не знала, что с тобой… то есть с ней произошло? — спросил он.

Я покачала головой:

— Нет.

Амиран замолчал.

После недолгого молчания он спросил:

—Как тебя зовут?

А мне стало смешно, прям как в анекдоте «секс не повод для знакомства», но я сдержалась и просто ответила:

— Ксана, меня зовут Ксана.

Мы уже дошли до общежития, когда из тени нам навстречу вышли двое.

Фай и Миро. И я подумала, что только ректора не хватает.

И стоило мне об этом подумать, как пространство раскрылось и вышел ректор. Не обращая внимания на Амирана и остальных он в два шага преодолел расстояние между нами и стал меня ощупывать:

— Жива! Слава Отцу-дракону! Жива!

Амиран как-то странно рыкнул и вырвал меня из рук риза Закарии.

Тот сначала недоуменно посмотрел, а потом грустно улыбнулся.

— Она отдала тебе дар эйлы, — произнёс ректор, глядя на Амирана, и, делая всё, что произошло между мной и Амираном достоянием общественности.

— Риз Закария, — не выдержала я, — а можно не в третьем лице о присутствующих, и, если вам нужны подробности, то я вам потом расскажу, не при всех.

Амиран зарычал ещё громче.

— А ты не рычи, — сказала я, и рык тут же прекратился. А ректор рассмеялся.

— И здесь вы, карита Ксана, отличились, — непонятно сказал он.

И сразу посыпались вопросы:

— Как ты попала туда? Как вы выбрались? Что там произошло?

Единственное, что я рассказала, это то, что отправила меня в теневой мир Латифа.

—Она что-то использовала, чтобы открыть портал в теневой мир, — сказала я, а Фай рассказал, что, когда он пришёл в себя рядом был ректор, а дорога была совершенно пуста, и никаких следов того, что на ней был кто-то ещё, не было.

И они снова начали задавать вопросы, но я вообще-то без трусов стояла и босиком, поэтому посмотрела на этих «интересующихся» и спросила:

— А можно мне пойти в комнату, я хочу отдохнуть?

И тотчас же Амиран подхватил меня на руки, дверь распахнулась, подозреваю, что место имела магическая манипуляция ректора и меня со скоростью разогнавшегося болида доставили прямо к моей комнате.

На попытку войти вместе со мной, я мягко отказала и выпроводила наследника, который пообещал, что будет утром ждать меня у дверей.

Я же, закрыв дверь выдохнула. Что-то я устала. Сил хватило только на то, чтобы принять душ и доползти до кровати.

***

Но прошло три дня, а он так и не появился. Ректор тоже отсутствовал в Академии и единственный кто никуда не пропал — это был Фай, который смотрел на меня с жалостью.

— Ну что ты на меня так смотришь? — спросила я.

— Он вернётся.

— Мне всё равно, — сказала я, и не выдержав спросила, — а с чего ты взял, что я его жду?

—Ты отдала дар эйлы.

— Ну, отдала, — пожала я плечами, —иначе нам было не выбраться.

— Теперь вы с ним связаны, — сказал Фай.

— Его нет уже три дня, и, если бы мы были с ним связаны, он бы обязательно уже явился, — высказала я свои мысли, которые были весьма противоречивыми, потому что с одной стороны, я не хотела, чтобы меня ограничивали, а потом бы отправили в Черное озеро. А с другой стороны, было как-то обидно.

Фай промолчал, но меня уже несло:

— Скажи мне, он хотя бы поинтересовался, где я и что со мной?

— Нет, — покачал головой Фай.

Больше мы об Амиране не говорили.

А по истечении третьего дня появился ректор собственной персоной, который выспросил у меня что произошло в теневом мире, а сам так ничего и не рассказал.

На мой прямой вопрос, где Амиран, и неужели он занят настолько, что не может поинтересоваться, как я себя чувствую, ректор ответил:

— Занят, настолько, что не может подставить тебя под риск.

Я замолчала.

— Так всё серьёзно? — спросила я.

— Серьёзнее не бывает, карита Ксана, но верь мне, всё будет хорошо.

— А что насчёт экзамена? Нам его зачли?

— Да, — ответил ректор, — с отличием, вы же прошли его в реальных боевых условиях. И сейчас специалисты изучают тот портал, который вы создали.

— Мы создали портал? — удивилась я.

— Да. Вы создали портал между нашим миром и теневым. И знаешь, что, Ксана? Теневой мир больше не тянет магию из нашего мира. И с тех пор, как вы вернулись, не открылось ни одного прорыва. И всё это очень радостно и странно.

— Риз Закария, когда мы уходили оттуда, мне показалось, что тот мир оживает. Как будто... Как будто что-то исправилось там.

Я сказала, и прислушалась к внутренним ощущениям, вспоминая розовую дымку портала.

—Мне кажется, что этот портал скоро закроется, — сказала я.

— Почему ты так думаешь? — удивился ректор.

— Ну, потому что это неправильно. У них свой мир, и он должен развиваться отдельно. А пока он присоединён к нашему, этого не получится.

Ректор, услышав мои слова, сразу куда-то заторопился, единственное, что сказал перед тем, как убежать, что завтра будет церемония дипломов, на которую приедет сам император.

Я хотела спросить, «а император один приедет или с наследником?», но не успела, ректор уже скрылся в своём фиолетовом портале.

Амиран так и не появился. Я решила не расстраиваться. В конце концов, у меня был заслуженный диплом. И, как сказал Арвир, который зашёл меня проведать и принёс мне потрясающую, белую парадную форму выпускника академии, нам всем дадут алмазные звёзды. То есть не просто бумажный диплом, а алмазные звёзды.

В утро, когда должно было состояться торжественное вручение дипломов боевым целителям и драконам, ярко светило солнце, это был один из тех редких дней, когда на небе не было ни облачка.

Целители в белоснежной форме, драконы в чёрной, у боевиков не бывает другого цвета. Но мы все словно шахматные фигуры выстроились на площади в центральной части академии. В этот день выпускались только учащиеся боевого факультета, поэтому остальные толпились за периметром, который невидимой линией охватывал всю площадь.

Я оценила мастерство установки охранного периметра, когда пройти могли только те, кто имел официальный допуск, как мы выпускники, или приглашённые. Ещё бы, ведь на вручение звёзд должен был приехать сам император.

Налюбовавшись на стройные ряды боевиков, которые в своей чёрной форме смотрелись как ангелы мщения, я про себя усмехнулась, а что, если мы с Амираном действительно изменили экосистему целого мира, и теперь не будет никаких нападений чудовищ, то с кем будут воевать эти красивые и сильные мужчины?

Возвышение, на котором предполагалось присутствие императора и руководства академии, пока пустовало. И мы просто болтали. Но через некоторое время вдруг раздался голос Сарреша:

— Смиррна!

И все сразу посмотрели на возвышение, и увидели, как сначала вышли солдаты в форме императорских гвардейцев, потом, ректор, а вслед за ним появился и сам император, за которым зашёл и встал рядом Амиран. А рядом с Амираном улыбаясь во всё лицо стояла… Латифа.

Руки мои непроизвольно сжались в кулаки. Я не знала, чего мне сейчас хочется больше всего: ударить Амирана по его красивому и благородному лицу или свернуть шею Латифе за всё то, что мне пришлось пережить.

Я злилась на него, за то, что он стоял и ни разу не взглянул в мою сторону.

На неё, за то, что она сейчас стояла рядом с Амираном, и говорила что-то, возможно поздравляла его...

Я злилась, и сердце моё обливалось слезами.

Почти шестьдесят лет опыта, практичный ум, выработанное годами скептическое отношение к любви, и такая засада. Ка-ак! Как я могла во всё это вляпаться?!

С этими мыслями я чуть было не прослушала, когда назвали моё имя. Хорошо, что Арвир, стоявший рядом тихо ткнул меня в бок:

— Ксана, ты чего, заснула?

Я вздрогнула и вдруг поняла, что на площади царит тишина. А по центру на возвышении всё так же стоят два кресла, там сидит император, императрица, за креслом императора стоит Амиран и впервые за всё время этого торжества он смотрит в мою сторону.

Я вдохнула, и мои сокурсники расступились передо мной, пропуская. Я подошла к возвышению, где ректор своими руками надел мне на шею мою заслуженную алмазную звезду.

И вдруг ко мне обратился император:

— Карита, не желали бы вы в качестве награды за вашу смелость в спасении наследника что-то особенное?

Формулировка меня удивила, я-то считала, что, как минимум мир спасла, а оказалось, что только наследника. Но не стала уточнять. И, я, конечно, желала что-то особенное. Но не думаю, что император был способен мне это выдать.

Поэтому я сказала, что не считаю то, что я сделала, особенным, и для меня большая честь просто служить в армии империи. (тем более, что я в отличие от остальных почти точно знала, что служба теперь не будет экстремально-опасной).

— Но, может быть, вы хотели бы разорвать контракт? Всё же десять лет для девушки в армии — это много.

А вот здесь я испугалась по-настоящему. В смысле, разорвать контракт? Что, меня снова в монастырь? Я скосила взгляд на стоящего по другую руку императора Амирана и прижимавшуюся к нему Латифу. И подумала: «Или постель греть наследнику?»

— Нет, спасибо, ваше императорское величество, — сказала я. — Я, пожалуй, откажусь.

И вот теперь на площади установилась такая тишина, что стало слышно, как шепчутся зрители за периметром.

Император смотрел на меня нечитаемым взглядом. Я знала, что пока не отпустят уходить самой нельзя. И ждала.

В какой-то момент мне показалось, что император меня сейчас спалит, потому что в его глазах вдруг заиграло пламя и зрачки стали вытягиваться, удлиняясь.

И я уже стала продумывать варианты побега, как вдруг оказалась прижатой к широкой груди наследника.

— Соглашайся, Ксана, — громко сказал он, и ещё сильнее прижал меня.

Я же находилась в совершеннейшем изумлении. Поймала такой же изумлённый взгляд Латифы, и императора.

— Зачем я должна согласиться? — спросила я, вдыхая родной запах моего дракона, и радуясь, что несмотря, что Латифа к нему прижималась, никакого её запаха на нём нет.

— Моя жена не будет работать с кем-то другим в связке. У моей жены будет только одна связка, и это я.

— А как же твоя невеста? — ехидно спросила я.

Что-то при этих словах хрустнуло. Я увидела, как Латифа сунула руку в карман. И в следующее мгновение произошло сразу несколько событий.

Двое охранников схватили Латифу за руки, выбивая у неё из руки экстренный портал. Несколько других охранников скрутили высокого полного мужчину, память мне подсказала, что это отец Латифы.

В охране тоже кого-то уронили, скручивая руки.

— Ну вот и всё, — выдохнул мне в макушку Амиран. — Вот и арестовали мы тех, кто нас пытался разлучить.

А я подняла голову, чтобы заглянуть ему в бесстыжие глаза, и уже открыла рот, чтобы высказать, что думаю, про таких конспираторов.

А он взял и поцеловал меня на глазах у моих сокурсников и будущих сослуживцев, между прочим.

Но я не сопротивлялась.

***

В общем, благодаря тому что ректор Закария инициировал дополнительное расследование, был раскрыт целый заговор, направленный на то, чтобы сменить власть правящей династии. И всё на самом деле было подстроено даже не Латифой и не её отцом, а двоюродным братом императора, который и стоял за всеми этими странностями.

Потому что, просто так убить императора нельзя, ведь кровь императора священна, и присяга, которой связаны все драконьи роды империи, никому не даст причинить вред императору или его семье.

А вот сделать так, чтобы династия ослабла, чтобы наследник никогда не принял дракона, чтобы можно было поставить под сомнение его способность принять управление драконьей империей... Да, это занимало гораздо больше времени, но приводило к надёжным результатам.

И Латифа здесь, скорее всего, была одной из пешек в этой большой игре. И всё бы у них получилось, если бы Ахсана действительно потеряла дар эйлы. Но начальник охраны, которого подкупили для того, чтобы он скомпрометировал девушку, не стал трогать Ахсану, находящуюся в беспамятстве под воздействием зелья.

А когда Ахсана, не выдержав позора погибла, то вмешались боги, которые переместили в тело Ахсаны, которая устала сражаться, меня, Ксану Андреевну. Что и привело в итоге к тому, что все заговоры оказались раскрыты, а миры спасены.

***

Но, если вы думаете, что я сразу упала в руки Амирана, то глубоко ошибаетесь. Видимо, благодаря помощи богов и моему земному происхождению, мне не понадобился амулет-игла, чтобы удержаться от возмутительно неудержимой харизмы дракона.

Не скажу, что это было просто, но ему пришлось меня добиваться.

Мы с ним даже успели целый год прослужить в армии. Но ситуация складывалась таким образом, что вся наша служба сводилась к путешествиям по империи. Когда откуда-нибудь приходило известие, что есть подозрение на открытие прорыва. Но прорывы действительно перестали появляться.

И это было первое изменение после того, как мы с Амираном вернулись из теневого мира.

Учёные стали исследовать и обнаружили, что теневой мир перестал воздействовать на мир драконов. А следующее изменение стало заметно, когда в драконьих семьях и у людей стали рождаться девочки с даром эйлы, много, почти каждая девочка несла в себе дар богов.

И тогда я поставила условие Амирану, что я выйду за него замуж, если он отменит все эти постыдные и страшные законы относительно эйл.

И вот теперь я точно знаю, если мужчина, обладающий силой и властью, любит женщину, то он может ради неё свернуть мир.

Законы отменили. Ведь уже больше не надо было проводить аукционы, божий дар был практически у каждой женщины.

Но теперь закон империи гласил, что эйла и жена, это одно и тоже, нельзя было отказаться от эйлы. И, если дракон нарушал закон, то его ждала страшная кара, и в этом, надо признаться, был и мой вклад.

Через виверн я обратилась к богам и попросила, чтобы те, кто имел глупость отказаться от дара богов, теряли и силу, полученную от этого союза.

И, достаточно было двух случаев, чтобы остальным стало неповадно.

И чёрное озеро исчезло, а на его месте появилось самое обычное озеро, с чистой и прозрачной водой. И мне кажется, что это тоже одно из последствий разъединения миров.

Может те несчастные женщины, кого отправляли в это озеро, переходили измененными в тот теневой мир? Но ведь теперь и он изменился, и возможно, что и у тех, кто его населяет, тоже всё изменится к лучшему.

Теперь у драконов появилась другая цель — найти свою пару, уговорить и беречь её. Тогда боги давали и силу, и одарённых детей.

Двадцать лет спустя

Сегодня был один из тех дней, которые называли свадебными. Вот не знаю откуда пошло такое поверье, что, если сыграть свадьбу именно в этот день, то счастье будет длиться вечно.

Это был день, когда мы с Амираном поженились, теперь все хотели играть свадьбы именно в эту дату. И всё бы ничего, но как попасть на свадьбу к другу, если в этот день, женятся ещё трое твоих друзей?

Я не могла отказать Фаю, который неожиданным образом встретил истинную пару, и сразу не поверил в то, что его дракон вернулся, но потом сообразил, что кто, как не его дракон сообщил ему, что он полный кретин, потому что прошёл мимо истинной.

А ректор академии Закария, мой любимый ректор, и дядя моего любимого мужа? Он, наконец-то позволил себе любить. Мне пришлось его уговаривать, потому что его избранная оказалась его студенткой, причём первокурсницей, отчего он сильно негодовал и кричал, что это выглядит пошло.

Пришлось ему рассказать, что в моём мире все женщины от двадцати до восьмидесяти мечтают о романе с харизматичным ректором.

Услышав это, мой балбес-супруг, снова начал рычать. Столько лет прошло, а он всё никак не может Закарии простить, что тот ему не рассказала, что я не потеряла дар эйлы. До сих пор подозревает, что у Закарии были на меня свои планы.

Миро, тоже решил жениться именно в этот день и в этот год, он давно уже стал просто другом, но виделись мы редко, потому что Амиран не терпел рядом со мной свободных мужчин.

Карина и реж Гафар тоже поженились, и реж Гафар теперь возглавляет департамент медицины для людей, ведь для драконов и людей теперь существуют разные подходы к исцелению. Всё это произошло не без моего участия. Я курирую все программы здравоохранения в империи, чтобы не допустить такого, чтобы у кого-то не хватило денег, чтобы вылечить больного ребёнка.

Двоюродного брата императора, отца Латифы и остальных заговорщиков должны были казнить, но в ночь перед казнью они все исчезли. И я думаю, что здесь не обошлось без вмешательства богов.

Их, конечно, искали, но я сразу сказала Амирану, что их не найдут. Иногда мне приходила уверенность в чём-то, пусть даже я и не знала точно.

И спустя некоторое время поиски прекратили.

С тех пор их просто предали забвению. И это на мой взгляд тоже страшно. Ведь по-настоящему мы исчезаем тогда, когда становится некому нас помнить.

Зато Амиран постарался, чтобы меня всегда было кому помнить, и после того, как у меня родился пятый ребенок, я сказала:

— Всё, давай остановимся на этом волшебном числе.

Но оказалось, что для драконов волшебное число тринадцать. И мне пришлось пригрозить, что я сбегу.

И на какое-то время Амиран угомонился, но вот сегодня утром, проснувшись я снова почувствовала знакомую утреннюю тошноту.

— Ты что не выпил зелье? — строго спросила я. Но, глядя в удивлённое лицо мужа, я вдруг услышала знакомый смех крылатых привратников академии. И поняла, что в дело снова вмешались боги.

Но я на них не в обиде, ведь с каждым новым ребёнком моё счастье становится только больше.

И теперь я точно знаю, что нет ограничений у счастья, оно может быть настолько большим, насколько вы сами себе позволите. Позволяйте себе быть счастливыми!

***

Теневой мир (Арогард)

После того, как Риоран очнулся, он долго не мог вспомнить кто он и что произошло. Но спустя некоторое время воспоминания вернулись и хлынули волной. И он вспомнил, что девочка, вся состоящая из света, вылечила его раны и он впервые осознал себя. Кто он есть.

А после он увидел, что девочка и дракон два будто бы разорванных звена цепи, и, если эту цепь соединить, то может произойти чудо, и он подсказал, и она послушала его. Всё что ему запомнилось, это свет, белый, слепящий, и боль, потому что его теневая структура не выносила свет, и тогда он умер.

И родился вновь, но родился он совсем другим. И он услышал богов, и они дали ему имя и сказали, что надо делать.

И когда он вышел из пещеры его люди уже ждали его. И он стал тем, кто повел их в новую жизнь, к свету.

А над миром сияла звезда, которая зажглась в ту самую ночь, теперь она дарила миру тепло и свет, который не обжигал, но под которым жизнь в мире стала идти совсем по другим законам.

Боги объяснили Риорану, что благодаря тому дару, что принесла с собой эйла, магическое ядро мира восстановилось, и в мире возродилась магия.

Боги не обещали лёгкой жизни, наоборот они предупредили, что будет тяжело, но всё обязательно наладится.

КОНЕЦ