Тод Моран, свежеиспеченный третий помощник капитана грузового парохода «Арабия», стоял у борта судна на полубаке, и мысли его были такими же туманными и неопределенными, как силуэт Сан-Франциско, вырисовывавшийся перед ним на фоне неба. Это был его последний день в порту. И он сознавал, что на многие недели — а может быть, и месяцы — это была последняя возможность ступить на американскую землю. Потому что завтра «Арабия» под командованием капитана Джарвиса выйдет в Южное море.

Гневная перебранка неподалеку вывела его из задумчивости. Он обернулся и посмотрел на забортный трап, который вел на причал и где стоял на вахте рулевой Топпи, маленький кокни. Тод увидел, как его тощее тело судорожно дернулось, и догадался, что какой-то портовый бродяга снова попытался пробраться на борт незамеченным.

— Нет здесь никакой работы! —  разносился пронзительный голос вахтенного. — Уже неделю назад набрали всех. Черт возьми, по пятнадцать человек настоящих моряков дерутся за каждую койку, а ты не выглядишь человеком, которого когда-либо окатывало соленой водичкой!

Ответ прозвучал тихо, но твердо:

— Да, я никогда раньше не плавал на пароходах, но мне обязательно нужно попасть на Таити — и как можно скорее.

— Ну ты и обезьяна! Хочешь, я перекинусь парой слов с капитаном, и он одолжит тебе свою каюту и поднимет якоря, а?

— Я вполне готов, если надо, отработать свой проезд, — настаивал нарушитель спокойствия. — Я сделаю все, что от меня зависит, чтобы как можно скорее добраться до Папеэте.

— О нет! Значит, за тобой гонятся копы[2], и тебе надо поскорее смотаться, не так ли?

— Послушайте, как человек человека: позвольте мне поговорить с вашим капитаном!

— Человек человека? Пацан, проваливай! Смотри-ка, покраснел! Убирайся отсюда, «человек»! Да побыстрее, понятно?

Заинтересовавшись, Тод Моран подошел ближе. На середине трапа стоял молодой человек, стройный и загорелый, одетый слишком хорошо для глаз, привыкших к одежде моряков и портовых работников. Когда его рука легла на поручень трапа, Тод заметил блеск наманикюренных ногтей. Вопросительно поднятое лицо было узким и острым; темные глаза с возмущением сверкали на человека, преградившего ему путь.

— Что-то случилось, рулевой? —  спросил третий помощник.

— Нет, нет, пока ничего; но думаю, что все еще может зайти далеко. Этот парень — настоящий упрямый пес, если можно так выразиться. Разве я ему не сказал, что нет у нас для него работы? Вы только взгляните на него!

Маленький матрос плотнее ухватился за поручень, сгорбился и с невероятной точностью плюнул в узкую полоску воды между причалом и судном.

— Ну-ну, Топпи, не теряй самообладания, — с улыбкой посоветовал ему Тод и повернулся к пристально смотрящему на него упрямому незваному гостю.

Карие глаза смотрели на него умоляюще.

— Я не могу добиться вразумительного ответа от этого моряка, — оправдывался он. — При этом я просто ищу работу. Моя просьба не может быть поводом для таких оскорбительных замечаний. — Молодой человек снял мягкую фетровую шляпу и вытер пот со лба. — Я обязательно должен добраться до Папеэте, — продолжил он немного спокойней. — Для меня это вопрос жизни и смерти. Пассажирский пароход отплывает не раньше следующего месяца, да и, откровенно говоря, у меня нет денег на билет.

Тод Моран облокотился о планширь фальшборта. Незнакомец, который не мог быть намного моложе его самого, странным образом привлекал к себе.  

— Почему, — спросил Тод, — вам так необходимо немедленно отправиться на Таити?

Юноша сделал еще один шаг вверх по трапу.

— Меня зовут Стен Ридли, и дом моего детства находится на Тайарее, небольшом острове рядом с Таити. А здесь я учился в школе, на восточном побережье. — Он помолчал, и его взгляд скользнул по судну, как будто ожидая от него помощи. — Мне просто нужно как можно скорее вернуться домой, — продолжил он. — Пожалуйста, пожалуйста, помогите мне найти хоть какую-нибудь работу на вашем судне. Я готов делать все, что угодно — любую работу.

Ухо Тода уловило странный тембр голоса молодого человека; хотя его английский был безупречен, в нем звучала едва заметная нотка иностранного языка, на котором он, возможно, говорил в детстве. Тод пригладил рукой волосы песочного цвета.

— Тоска по дому?

— Нет, не в этом дело, хотя я и скучаю по тропикам. Но что-то... что-то там произошло.

— Что-то плохое?

— Да. — Он опустил руки по швам и стал говорить еще тише. — Я точно не знаю, что происходит дома, но в этом есть нечто настораживающее — возможно, даже что-то ужасное. — Внезапно он вскинул руки вверх, что, казалось, было сродни странному звучанию его слов. — Ах, я не могу рассказывать вам здесь!

Тод Моран испытующе посмотрел на него. Юноша из одной из самых дорогих школ-интернатов на Востоке, размышлял он, и... хм... парень, который слоняется по Сан-Франциско без гроша в кармане. Есть ли у него здесь друзья?

Он озвучил эту мысль.

— Нет, — ответил Стен Ридли. — Я не знаю здесь ни души. Я один. Я разорен. Впрочем, меня это не особо волнует — я уже могу постоять за себя. Только вот мне срочно нужно домой. «Арабия», как я выяснил, является единственным судном, отплывающим в Папеэте в течение ближайших трех недель.

Взгляд Тода скользнул назад — туда, где над кормой судна кружили чайки. Никто лучше него не знал, каково это — оказаться в чужом порту одному и без денег. Разве однажды он не был в точно таком же затруднительном положении в Нью-Йорке, а затем снова на юге Франции?

— Ладно! — решил он. — Если рулевой соблаговолит впустить вас на борт, я отведу вас к капитану. — Третий помощник обернулся к вахтенному матросу. — Ну, что думаешь, Топпи?

— Как скажете, сэр. Ваше решение, — ответил маленький кокни. Тем не менее, он громко зарычал, неохотно отходя в сторону: — Надо же, «человек» на борту!

Стен Ридли нетерпеливо поднялся на палубу. Он так смерил взглядом Топпи, что маленький моряк почувствовал себя менее важным, чем кружившие над ними чайки.

Третий помощник повел его на корму.                             

— Я не могу обещать вам место, — объяснил он, — но я представлю ваше дело шкиперу. Вот увидите, капитан Джарвис — справедливый человек.

Свернув в проход по правому борту, двое молодых людей вскоре прошли мимо шахты тихого и явно пустынного машинного отделения и, наконец, снова оказались на открытой палубе. Они проскользнули под грузовой стрелой, которая в этот момент подавала в третий трюм ящики с консервами, и добрались до кормовой надстройки. Тут Тод поднял руку, чтобы постучать в дверь, за которой находилась судовая канцелярия,[3] но вспомнил, что он уже стал третьим помощником. Он опустил руку и без дальнейших формальностей вошел в помещение, где за столом сидел капитан парохода «Арабия».

— А, это ты, Джо Макарони[4], — начал капитан Джарвис, но, заметив хорошо одетого молодого человека, стоящего рядом с Тодом, удивленно поднял глаза.

— Кто это? — приветливо спросил он. — Один из ваших бывших друзей по колледжу?

— Нет, сэр. Парень ищет работу.

— Но вам должно быть известно, что у нас больше нет вакансий.

Его глубокий и проникновенный голос звучал теперь далеко не так дружелюбно.

— Я боялся такого ответа, сэр, — признался Тод. — Но я подумал, что мы могли бы найти место для возвращающегося на родину бедняги, который не прочь отработать свой проезд. Видите ли, этот юноша родом с Таити. У него не осталось денег, а  там что-то случилось — что-то, требующее его немедленного возвращения.

Капитан Джарвис откинулся на спинку своего вращающегося кресла и закинул руки за голову. Взглянув на Стена Ридли, Тод увидел, как глаза молодого человека расширились от удивления при виде капитана «Арабии».

Том Джарвис, старый друг Тода, был хорошо известен среди тихоокеанских моряков. Ростом свыше шести футов, широкоплечий и светловолосый, он однажды в своем прошлом позволил фантазии татуировщика выложиться на всю катушку. Тод мог представить, какое впечатление он производил сейчас на незнакомца: темные облегающие брюки подчеркивали необычную длину его ног; синяя рубашка, расстегнутая спереди, обнажала крепкую шею и грудь, на которой ухмылялись драконьи головы; на правой руке ниже закатанных рукавов рубашки виднелась узкая сетка из маленьких звездочек, а на левой на мощных мышцах извивалась зеленая змейка.

— Почему вы так торопитесь вернуться на Таити именно сейчас? — спросил он.

Стен Ридли сглотнул, пытаясь подобрать нужные слова.

— Это… дело обстоит следующим образом, сэр, — наконец произнес он. — Я был вдали от дома последние два года. Мой отец отправил меня в школу в Коннектикуте. Все шло хорошо до тех пор, когда примерно три месяца назад от него перестали приходить письма. До этого он писал мне каждый раз, когда сюда отправлялся пароход. Первый раз, когда не пришло очередное письмо, я подумал, что он, вероятно, был на Тайарее, где у нас есть кокосовая плантация. Но и следующее судно пришло без известий — ну, и без денег тоже. И я, должен признаться, запаниковал.

Он помолчал, глядя в пол. Тод и капитан Джарвис слушали молча, и молодой человек продолжил:

— Я отправил телеграмму на Таити, но ответа от отца не получил. Вместо этого пришло сообщение, что его нигде не могут найти. Затем я, наконец, получил от него известие — и с этого начинается самая странная часть этой истории. Отец написал, чтобы я не волновался, если не получу от него вестей в ближайшее время. Он посоветовал мне оставаться в школе, потому что там все уже оплачено до конца семестра. Но я ни в коем случае — что бы я ни услышал — не должен возвращаться домой.

— Хм, — капитан Джарвис подался вперед в своем кресле. — И вы не знаете, почему он это написал?

— Нет.

Ответ был едва уловим.

— Чем занимается ваш отец? Он плантатор?

— Да. У него есть плантация, где мы тоже можем жить; от Папеэте до нее всего одна ночь на паруснике. Он также владеет тремя небольшими шхунами, которые курсируют между островами Общества и группой Туамоту — их еще называют Жемчужными островами. Что-то случилось, что-то ужасное, я это чувствую. Но только — что?

Юноша уставился на них, его глаза потемнели от страха.

— И вы не можете дождаться пассажирского лайнера в следующем месяце?

Стен Ридли покачал головой:

— У меня больше нет денег. Те, что у меня были, я истратил, чтобы добраться до Сан-Франциско. Ох, возможно, мне не следовало ехать, но я больше не мог оставаться в школе. Эта история крутилась у меня в голове день и ночь, и мне было невыносимо ничего не делать.  

Капитан Джарвис повернулся к Тоду:

— Не могли бы мы где-нибудь использовать этого мальчика?

— Да, сэр, — быстро ответил Тод. — Можно взять его матросом без класса и использовать на дневных работах.

— Добро. — Капитан взял большую бухгалтерскую книгу, лежавшую на столе, и пролистал страницы. — Напишите здесь свое имя, — сказал он молодому человеку. — Завтра утром прибудет представитель судоходной компании, чтобы оформить прием людей на работу.

Юноша поспешно подошел ближе, взял ручку, которую Джарвис протянул ему, и стал писать на указанной строке. Тод, наблюдавший за этой небольшой церемонией с нескрываемым удовольствием, вдруг заметил, что его татуированный капитан как завороженный уставился на имя, записанное в книгу.

Глаза капитана сузились. На его бронзовом лице появилось выглядевшее для него странным растерянное выражение.

— Стенхоуп Ридли! — воскликнул он. Резким движением он встал, повернулся к двум молодым людям спиной и уставился в открытый иллюминатор, под которым располагался стол.

Тод почувствовал, что происходит нечто таинственное, волнующее. Взглянув на Стена Ридли, он встретил удивленный, вопрошающий взгляд друга. Юноша, который стоял такой стройный, энергичный и ухоженный, вдруг, казалось, съежился от близости рослого, сурового капитана. Даже его голос впервые утратил звучание спокойной уверенности.

— Вы... вы знаете моего отца, сэр? — спросил он с дрожью в голосе. — У вас есть какие-нибудь новости о нем?

С полминуты мужчина не отвечал; наконец он откашлялся и заговорил с большим напором:

— Вам лучше не возвращаться домой на Таити, молодой человек. Найдите себе работу. Оставайся здесь!

Тод в замешательстве уставился на него. Эта внезапная перемена — что она должна была означать? Что капитан Джарвис знал об отце этого юноши? И даже если он узнал это имя, то почему его голос приобрел такой отчетливо слышимый холодный отстраненный тон? Тод прекрасно знал, что резкость была в характере этого человека, и все же никто — как знал Тод — не мог быть более сострадательным и понимающим в трудную минуту.

— Почему вы не советуете мне ехать домой? — протестующе заговорил Стен Ридли. — Почему на каждом шагу мне встречаются все новые и новые препятствия? — Он вскинул руки в жесте отчаяния. — Капитан Джарвис, вы знаете что-то о моем отце! Вы что-то скрываете от меня.

Высокий статный мужчина не пошевелился. В сером свете, просачивавшемся сквозь иллюминаторы, его голубые глаза казались темными и непроницаемыми.

— Если я это делаю, —  сказал он спустя некоторое время, — то делаю это только для вашего же блага.

— Но я давно уже не ребенок, — ответил юноша неуверенным тоном. — Мне почти восемнадцать. Скажите мне правду, сэр. Я лучше выдержу что угодно, чем испытывать это невыносимое напряжение.

В то же мгновение Тод увидел, что выражение лица капитана смягчилось.

— Если я что-то скрываю, мой мальчик, так это только потому, что не могу поделиться полученной информацией.

— Даже со мной, не так ли?

Капитан Джарвис кивнул:

— Даже с вами — нет.

Какое-то мгновение в тесном помещении не раздавалось ни звука; затем Стен Ридли медленно повернулся к двери.

Его рука нащупала дверную ручку, задержалась на ней.

Вид поникшей фигуры юноши тронул Тода. Пораженный, даже опечаленный, он посмотрел на капитана, на того человека, который так часто относился к нему по-дружески. Что теперь? Что здесь было не так? Почему упоминание имени Стенхоупа Ридли вызвало недоверие?

Но, глядя на неподвижное лицо Джарвиса, Тод сомкнул губы, прежде чем с них сорвалось задуманное слово протеста.

Под рукой юного Ридли дверь открывалась дюйм за дюймом. Однако внезапно он замер и с видимым усилием взял себя в руки. Повернувшись, он с пылающим лицом посмотрел на Джарвиса.

— Я все равно поеду домой, — произнес он с вызовом. — Да, даже если вы не желаете или не можете мне помочь. Так или иначе, я доберусь туда на следующем судне. Я собираюсь выяснить, что там не так! Я собираюсь это выяснить!

Том Джарвис посмотрел на него одобрительным взглядом. Возможно, одежда юноши — модели, несомненно, с Пятой авеню — первоначально произвела на него ложное впечатление.

При звуке решительного голоса, при виде неудержимого огня, вспыхнувшего в темных глазах, при твердом выражении вытянутого лица юноши Том Джарвис показал себя цельным человеком. Это был человек, который, как знал Тод, по натуре боец, любил встречаться с другими бойцами; и вот перед ним стоял человек, несомненно, такого же рода.

— Молодой человек, — медленно произнес капитан, — что, если я действительно предоставлю вам койку?

— На «Арабии»? — Голос Стена Ридли дрожал от эмоций. —  Если вы это сделаете, капитан Джарвис, я буду вашим должником и никогда не перестану благодарить вас.

Капитан снова опустился в кресло.

— Хорошо. Моран, проследите, чтобы он получил койку и подходящую одежду. Мы не можем позволить ему разгуливать по палубе в том, в чем он сейчас одет.

Он бросил на юношу еще один пронзительный взгляд.

— Как бы вы не пожалели, Ридли, что отправились со мной. Я вас предупреждаю! Лучше останьтесь здесь!

Лицо Стена Ридли медленно теряло всякий цвет. Его руки нервно двигались.

— Благодарю вас, сэр, — сказал он, - но что бы ни случилось, я еду домой. Все это я перенесу лучше, чем неопределенное ожидание. Я еду!

На следующий день после полудня «Арабия» вышла в море. Под затянутым облаками небом старый пароход прошел Золотые Ворота, высадил лоцмана за пределами гавани и направился на юг.

Третий помощник Моран вышел на палубу после ужина в кают-компании. Было уже темно, и в правый борт дул пронизывающий ветер. Он прошел на носовую палубу, оперся о фальшборт и посмотрел вниз, в непроницаемую глубину. Его сердце пело от радости.

Черт возьми, не было ошибкой бросить колледж и поступить в морскую школу! Он неоднократно уверял себя в этом. Имея солидный опыт работы рядовым моряком, ему было легко сдать все экзамены; предложение этой должности на «Арабии» было тогда ответом на его самые сокровенные желания; и вот теперь он совершал свой первый рейс в качестве офицера. Он снова вышел в море, взяв курс на тропические острова к югу от экватора, о которых он всегда мечтал, — покрытые пальмами острова Южного моря. Он поднял голову и посмотрел на берег, туда, где цепочка крошечных бусинок света была последним, что он мог увидеть на своем родном берегу.

Тут внезапно распахнулась дверь в полубаке, ведущая в матросский кубрик, и широкий луч света упал на палубу почти у его ног. Обернувшись, он увидел груду постельного белья, летящую по воздуху и падающую на палубу в полосе желтого сияния. Сначала летели две простыни, затем соломенный тюфяк, затем дорогой кожаный чемодан, выглядевший совершенно неуместно здесь, на носовой палубе. Из кубрика донесся безудержный смех. Пронзительные голоса разом смолкли и внезапно слились в одно старое шанти[5]; и в такт этой матросской песне был вынесен предмет синего цвета, который остался неподвижно лежать на груде постельного белья.

Удивленный, Тод Моран присмотрелся и увидел, что предмет задвигался. Сначала показалась белеющая нога, затем в поле зрения появилась рука, приподнялась голова. Третий помощник оказался лицом к лицу со своим протеже с прошлого полудня.

В светлом четырехугольнике двери появилась фигура моряка, и чей-то голос крикнул:

— Эй, ты, петухов нам тут только не хватало. «Человек — человеку», убирайся-ка на палубу сегодня, у нас для тебя нет лишнего места. Декоративных обезьян не держим. Спи спокойно, сладенький!

Железная дверь захлопнулась, темнота снова окутала палубу.

Тод Моран онемел от изумления. И в тишине, прерываемой только свистом ветра в снастях и журчанием воды у борта судна, он услышал сдавленный всхлип.

Тод сделал шаг вперед:

— Что случилось, Ридли?

Ничего не ответив, юноша высвободился из-под одеяла, встал и рванулся бежать — как был, босиком.

— Стойте! Куда вы? — крикнул ему вслед Тод.

В темноте Стен Ридли поколебался, остановился и обернулся.

— Кто там? — крикнул он в ответ.

— О, это всего лишь я — третий помощник. Что случилось?

— Они выгнали меня из кубрика — эти хулиганы! Я им еще покажу!

Тод подошел к нему и ободряюще положил руку на плечо юноши.

— Успокойтесь, Ридли. Там есть типы, которые могут сбить тебя с ног одним мизинцем.

— Ах, они могут? — закричал юноша. — Ну, пусть попробуют.

Тод спокойно стал расспрашивать, желая успокоить того:

— Что же там случилось с вами?

— Только то, что я рано лег — вот и все, — гневно произнес Стен Ридли. — Я устал как собака от уборки палуб. Это достаточная причина для того, чтобы придираться ко мне?

— Конечно, нет. Но что вы им сказали?

— Ничего. И я не собираюсь связываться с этим сбродом.

— Может быть, — задумчиво произнес Тод, вспоминая свой предыдущий опыт работы, — может быть, их раздражало что-то, о чем они не говорили... А что это на вас надето? Это синий шелк?..

— Да, это пижама, — подтвердил молодой человек. — А в чем дело?

Тода Морана охватило неудержимое желание расхохотаться. Синяя шелковая пижама в кубрике «Арабии»! Небесный владыка, неудивительно, что парню не поздоровилось.

Ему с трудом удалось подавить свое веселье.

— Ридли, —  добродушно посоветовал он, — вам лучше немного изменить свои привычки.

— Вы хотите сказать, — подчеркнуто вежливо ответил молодой Ридли, — что я должен приспособиться к образу жизни этих типов?

— Именно так. Я советую вам выбросить за борт все, что у вас есть, и чем скорее, тем лучше.

Стен Ридли обернулся; темнота скрывала выражение его лица.

— Вы офицер, мистер Моран, и в то же время вы единственный человек на борту, который до сих пор удостаивал меня добрым словом. Боцман уже проклинает меня весь день, а матросы унижают меня, где только могут, потому что я так мало понимаю в морском деле. О, мне уже понятно: их нельзя винить. Да и что я знаю об их маленьком мирке? Ничего — да и ничего более я не хочу знать.

— Тогда вам здесь не место, Ридли. Когда вы просились на работу, я думал, что с вами будет все в порядке.

— Я тоже, — поспешно заверил его юноша. — Я искренне благодарен шкиперу за его согласие. И я, конечно, готов пойти на все, чтобы узнать, что случилось с моим отцом. Вы правы, мистер Моран. Мне еще многому нужно научиться. —  Он сделал паузу и понизил голос так, что ветер почти унес его слова. — Я последую вашему совету.

Третий офицер Тод Моран шагнул к нему.

— Дайте мне руку, — воскликнул он. — Если вы сделаете это, Ридли, я помогу вам всем, чем смогу.

В темноте его руку схватила сильная, худощавая рука. Ветер трепал тонкую шелковую пижаму вокруг вздрагивающего тела Ридли.

«Чертовски странно, — подумал юноша, подходя к фальшборту, — как можно за два коротких года привыкнуть к благам цивилизации. Дома, на Тайарее, я весь день носил только пареу, набедренную повязку, как носят все туземцы. Я плавал в лагуне, нырял за кальмарами, плавал на своей лодке-аутригере вдоль рифа и ловил рыбу — а теперь у меня волосы встают дыбом, когда те типы в кубрике смеются над моей пижамой».

Он молча и быстро стянул с себя тонкую пижаму. Секунду он держал ее над головой в протянутой руке, затем ветер унес ее в ночную тьму.

— Прощай, цивилизация! — воскликнул юноша. — Я очнулся от твоего морока. — Повернувшись к изумленному Тоду, он вполголоса рассмеялся. — Где я могу взять рубашку и рабочие брюки?

— Стюард открывает свою лавочку каждый день в пять. Там все могут получить то, что нужно; стоимость удерживается из заработной платы. До завтра я одолжу вам кое-какую одежду. Идите за мной, поднимемся в мою каюту.

Каюты палубных офицеров располагались на миделе по левому борту. У третьего помощника она была маленькой и безупречно чистой. В свете единственной лампы на подволоке сверкала белая краска и латунные детали, так как хотя «Арабия» и была довольно старой посудиной, но недавно прошла ремонт. Тод вытащил из-под кровати длинный, глубокий ящик, в котором аккуратными рядами лежали стопки белых рубашек и шорт.

— У меня достаточно всего этого, — заметил он. — В тропиках вам это пригодится.

Стен Ридли натянул рубашку без рукавов, затем ловко поймал пару синих рабочих брюк, которые бросил ему Тод. Мгновение спустя он встал, босой.

— Разве я не похож сейчас на идеального моряка? —  усмехнулся он.

Рядом с коренастым, крепким корпусом Тода тело юноши казалось тонким и нежным, но мускулы на его руках были хорошо развиты. Годы плавания и катания на каноэ по коралловым лагунам Южного моря, очевидно, наделили его способностями, которые было трудно предполагать в такой стройной и грациозной фигуре. Тод позавидовал молодой энергии этого юноши.

— Расскажите мне больше об этих островах в Южном море, — попросил он. — Что-нибудь самое интересное, что вы можете сейчас вспомнить в этом контексте.

Ридли несколько мгновений молчал, погруженный в свои мысли.

— Две вещи всегда казались мне необычными, — наконец ответил он. — Первое — это древние святилища на острове, где мы живем. Местные жители также называют его Тайарея — святая земля. Глубоко в джунглях находятся огромные каменные террасы, называемые мараэсами; там поклоняются древним богам Таити. Там когда-то также были каменные религиозные изображения.

— А другое?

— Это Таити Жак, большая серая рыба из рода дельфинов. Многие годы он, как лоцман, проводит островные шхуны через рифы в порт Папеэте и обратно.

— В это нелегко поверить, — сухо заметил Тод.

Стен Ридли непроизвольно вздрогнул.

— Это пока вы его не увидите, — возбужденно воскликнул он. — Туземцы откровенно балуют его; они любят его больше всего на свете. Я не знаю, что случится с тем, кто попытается причинить страдания Жаку. Мы наверняка встретимся с ним, когда будем проходить через единственный доступный для пароходов проход через рифовый барьер. Он будет плыть чуть впереди носа парохода и, подобно тюленю, то и дело будет высовываться из воды. Уверяю вас...

Нетерпеливые слова Ридли были прерваны коротким стуком в дверь.

— Войдите, — крикнул Тод.

Когда дверь распахнулась, по каюте пронесся порыв ветра. В проеме появился невысокий, крепкий моряк с толстым грубым лицом.

— Шкипер хочет поговорить с вами в канцелярии, мистер Моран, — объявил посыльный.

— Прибуду тотчас же, — ответил Тод.

Глубоко посаженные глаза мужчины на мгновение задержались на Стене Ридли, а затем расширились от удивления, когда он увидел, что третий помощник так любезно общается с этим новичком.

— Да, сэр, — ответил он автоматически.

Когда он ушел, Тод поднялся.

— Я вернусь через несколько минут, Ридли. Если вы еще не слишком устали, я хотел бы узнать больше о Таити Жаке.

Стен Ридли просиял от радости.

— Я посмотрю одну из ваших книг, пока вас не будет. В кубрике команды есть только одинокий том Зейна Грея, которого я читал еще в школе.

Он потянулся к книжной доске, прикрепленной над кроватью, затем снова обернулся.

— Может быть, капитан Джарвис расскажет вам что-нибудь о моем отце. Если он упомянет меня, не скажете ли вы ему, что я все понял?

Тод кивнул и вышел в промозглую, холодную ночь.

Когда Тод вошел в судовую канцелярию, капитан Джарвис сидел перед зеленым столом, привинченным к палубе в центре помещения, разложив перед собой карту.

— Посмотрим на острова Общества и архипелаг Туамоту, — объяснил он. — Садись, Джо Макарони. Итак, насколько готов мой новый третий помощник к выполнению своих обязанностей?

Тод опустился на одно из вращающихся кресел рядом с капитаном.

— Полностью готов, сэр. Докладываю, что я только что помог нашему недавно нанятому молодому моряку, Стену Ридли, сделать кое-что разумное.

— На твоем месте, — медленно произнес капитан, — я бы не стал слишком церемониться с этим парнем. Видишь ли, я следую сейчас на Таити из-за его отца. Там много чего необходимо расследовать.

Тод удивленно поднял глаза:

— Из-за его отца?

— Чертовски серьезное дело, мой мальчик, и я хочу, чтобы ты соответственно точно рассчитывал свои действия.

Джарвис сделал паузу, затем произнес задумчиво:

— Мы прошли долгий путь вместе, Джозеф Тодхантер Моран, с того раннего утра три года назад, когда ты в качестве камбузника явился ко мне на камбуз «Арабии», где я был коком. Ты помнишь?

Тод молча кивнул.

— В то утро я окрестил тебя Джо Макарони. Ты был зеленым от страха и морской болезни. Тогда я просто считал тебя безмозглой деревенской крысой. Но вскоре я узнал тебя получше. — Он улыбнулся при этом воспоминании и с любовью посмотрел на Тода. — С тех пор мы вместе прошли через огонь и воду, мой мальчик, через все трудности. Поэтому сейчас я хочу объяснить тебе, что происходит. На этот раз все может сложиться гораздо опаснее, чем раньше... Но теперь ты взрослый, Джо Макарони, ты мой третий помощник!

Тод почувствовал комок в горле, но взял себя в руки:

— Вы хотите сказать, капитан Том, что судоходная компания отправляет вас на Таити для расследования дела отца Стена Ридли?

— Именно так. Видишь ли, Стенхоуп Ридли, помимо прочего, еще и агент пароходной компании Блейкмора на островах. И слишком много грузов исчезло там, под тропическим небом, для того чтобы компания могла продолжать не замечать этого. Мистер Блейкмор лично дал мне это задание. Я должен выяснить, что происходит.

— Вы это узнаете, сэр, — твердо заявил Тод. — Если где-то есть секрет, который нужно раскрыть, капитан «Арабии» Том Джарвис именно тот человек, который им нужен.

Джарвис рассеянно улыбнулся.

— О юность! Всегда уверена, всегда готова выступить. — Он понизил голос и склонился над картой. — Дело серьезнее, чем ты себе представляешь, Джо Макарони. Я не первый человек, которого компания отправила в Папеэте.

Тод, быстро взглянув на капитана, увидел, что бронзовое лицо высокого человека стало серьезным, даже почти мрачным. Светло-голубые глаза сверкали сталью.

— Что… что случилось с этими людьми? — неуверенно спросил Тод.

— Мы не знаем наверняка. Первый, мистер X — дело было настолько секретным, что в офисе мистера Блейкмора его называли именно так, — отправился на острова около шести месяцев назад. Его первые отчеты были оптимистичными. Он писал, что следит за многими вещами; он шел по пятам Стенхоупа Ридли и его помощника, американца с крайне сомнительным прошлым. Американец, как мы узнали, был доверенным секретарем Ридли, но это ни к чему нас не привело, потому что примерно через два месяца мистер X доложил, что закончил расследование и все находится в полном порядке. Улик, которые он надеялся собрать против этих двоих, не существовало. Пропажи, которые случились с грузами компании, были совершенно случайными, и так далее, и тому подобное. Итак, это было все, что мистер X узнал, а он был опытным страховым детективом, человеком, который выслеживал многочисленные пропавшие грузы, расследовал случаи с затонувшими грузовыми судами, который мастерски умел определять причину внезапных пожаров на причалах, в результате которых гибли ценные грузы. Но... он больше не вернулся в Америку, и мистер Блейкмор позже узнал, что он стал жить на обширной плантации, купленной на Таити. На этом расследование мистера X закончилось, и охоту пришлось начинать заново.

Капитан Джарвис сделал паузу и откинулся в кресле. Из кармана своей синей офицерской тужурки он достал трубку и кисет с табаком.

— Следующим, кого компания послала, был один из своих адвокатов — его звали мистер Y. На этот раз инспектор путешествовал инкогнито, чтобы агент в Папеэте ничего не мог узнать о его деятельности. Возможно, ты еще не знаешь, Джо Макарони, что Папеэте славится как худший порт во всей южной части Тихого океана. Мистер Y исчез — исчез, как облачко дыма в небе. Больше о нем никто ничего не слышал.

Капитан замолчал.

Тод сидел молча, странно возбужденный услышанным. Внезапно прохладный ветерок приподнял уголки бумажной карты, лежавшей на столе, и от шелестящего звука у свежеиспеченного третьего офицера по спине побежали мурашки.

— А что случилось далее? — спросил он, затаив дыхание. — Вы следующий в очереди?

— Нет, я не следующий. После того, как расследования X и Y оказались неудачными, страховые компании, заинтересованные в этом деле, совместно с судоходной компанией Блейкмора решили отправить частного детектива. Он ехал на «Макуре» как обычный турист. Все говорят, что он был хитрым, умным и одним из лучших профессионалов Тихоокеанского побережья. Даже в офисе о нем не знали, настолько засекреченной была эта третья попытка. Он был известен под именем мистер Z.

— И что он нашел?

— Он ничего не нашел, — ответил Джарвис c расстановкой, в то время как костяшки его сжатых больших кулаков белели на фоне зелени столешницы. — Его нашли с ножом в спине... Однажды утром французская полиция нашла его на берегу в Папеэте. Он лежал под кокосовой пальмой совершенно мертвым.

Несколько секунд Тод сидел совершенно неподвижно, потрясенный этой цепью жутких событий. Затем он вскочил. Его трясло, и он просто не мог больше сидеть во вращающемся кресле и слушать эти невероятные истории. Отступив на шаг, он нервно огляделся. Переборки судовой канцелярии были ослепительно белыми. Под ногами он ощущал легкую вибрацию корпуса от работы винта, который уносил «Арабию» на юг, все дальше и дальше на юг, к Папеэте, худшему порту во всей южной части Тихого океана.

С усилием он взял себя в руки.

— А вы, капитан Том, вы тоже выполняете это задание?

Капитан провел рукой по подбородку.

— Я следующий, — добавил он со слегка кривой улыбкой. — Компания назвала меня мистером А в моем новом качестве детектива. «На этот раз начнем с начала алфавита, чтобы имелось достаточно букв».

— Нет-нет. — Тод подошел к столу и, опираясь обеими руками на зеленое сукно стола, пристально взглянул на своего капитана: — После вас буквы больше не понадобятся, капитан Том. Вы все раскроете!

— Я искренне на это надеюсь. — Уверенная улыбка скользнула по грубым чертам лица мужчины. — Нам и раньше приходилось плавать в суровую погоду, не так ли, Джо Макарони? Помнишь переход вверх по реке в Шанхай? Это тоже была далеко не увеселительная прогулка! И на этот раз мы вместе разгадаем этот ребус. Если нам повезет хотя бы наполовину, мы не разочаруем судоходную компанию.

Глаза Тода восторженно засияли.

— А этот агент, этот Стенхоуп Ридли, кто он?

— Американский плантатор и торговец жемчугом — богатый, влиятельный. Компания не хотела бы лишать его должности, пока она, так сказать, не поймала его с поличным. В конце концов, пока нет никакой уверенности. То, что у нас есть, — сплошные догадки. Эти тропические острова Южного моря могут иногда изменить белого человека по самой сути своей — так, что он даже отбросит всякое чувство приличия и чести. Возможно, это случилось с Ридли! А теперь и он исчез...  

— Вы имеете в виду: исчез, как и X, Y и Z?

Капитан Джарвис поднял глаза:

— Если бы речь шла о каком-нибудь парне из носового кубрика, я бы мог так подумать, но сомневаюсь. Мне кажется, это больше похоже на случай преднамеренного исчезновения. Ридли, возможно, пустился в бегство. Таити принадлежит Франции; раз в месяц из Папеэте в Бордо отправляется пароход. В Париже такой человек мог бы безбедно жить со своим богатством.

— Отец Стена Ридли! — воскликнул Тод. — Я просто не могу в это поверить.

Внезапно он замолчал. По его спине побежали мурашки. Взглянув вверх, на приоткрытый световой люк, он с изумлением увидел за стеклом расплывчатое пятно лицо какого-то человека.

На секунду третий помощник был слишком взволнован, чтобы действовать. Но тут же он подскочил к Джарвису и заговорил с ним тихо и быстро:

— Нас кто-то подслушал! С полуюта — через световой люк!

Шкипер «Арабии» поднялся с поразительной скоростью.

— Живо! — быстро приказал он. — Посмотри, кто там.

Тод повернулся к двери и толкнул ее. Он выбежал в темноту, поднялся по трапу правого борта и остановился. Слабый отблеск света от светового люка канцелярии падал на призрачные очертания вьюшек для тросов, рабочую шлюпку, лежащую на своих кильблоках, и релинги полуюта.

Он бесшумно подкрался к гакабортным релингам на корме и стал напряженно ждать. Слышалось только ритмичное пощелкивание счетчика механического лага, размеренное биение винтов, бульканье кильватерной струи — и больше ничего. Но его глаза, уже привыкшие к темноте, различили очертания человека, пробиравшегося, согнувшись, по палубе. Пока Тод сообразил, фигура исчезла вниз по левому трапу.

Тод немедленно бросился в погоню. Он выбежал на просвет и, держась одной рукой за поручень, с ловкостью моряка собрался прыгнуть вниз, как тут его схватили крепкие руки и прижали к большому телу, которое только слегка качнулось от толчка.

По темной палубе прокатилось проклятие, и могучий голос взревел:

— Попался! — и руки капитана Джарвиса схватили Тода железной хваткой.

— Это всего лишь я, капитан Том. Только что кто-то спустился по этому трапу и побежал куда-то. Вы его заметили?

— Гром и молния — это ты, Джо Макарони? — с разочарованным рыком капитан ослабил хватку. — Я сначала предположил, что ты увидел призрака, мой мальчик. Ты, часом, не ошибся?

— Конечно, нет, — горячо возразил Тод.

— Да, в любом случае мы отличные детективы! — рассмеялся суровый мужчина. — Кто бы это ни был — ему удалось уйти.

Глаза обоих пытались проникнуть в темноту, но и следа движущейся фигуры они не заметили.

На продуваемую ветрами палубу спардека из боковых иллюминаторов офицерских кают падал свет, а наверху, на шлюпочной палубе, два иллюминатора радиорубки мерцали, как круглые глаза в черной ночи. Под ними кормовая палуба и проходы по правому и левому бортам средней надстройки были погружены во мрак и не выдавали никого, кто мог бы в них спрятаться.

— Пойдем на поиски, — прошептал капитан. — Я беру левый борт, а ты иди по правому борту.

Они расстались. Тод пробежал по палубе мимо закрытых трюмных люков, вошел в неосвещенный коридор и вышел на носовую палубу. Там у фальшборта стоял матрос.

— Кто-нибудь проходил здесь? — спросил Тод.

— Нет, сэр, — ответил тот с явным удивлением. — Здесь все спокойно.

Подойдя к мужчине, Тод узнал в нем маленького коренастого моряка, который недавно звал его к капитану.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Смит, сэр.

— Это твой первый рейс на «Арабии»?

— Да, сэр.

Тод отвернулся, слегка встревоженный. Хотя слова мужчины были достаточно вежливы, в его тоне было что-то, что не понравилось Тоду. Очевидно, парню было трудно проявить должное уважение к молодому офицеру, который тесно общался с той тонкой натурой, объектом всех насмешек.

На противоположной стороне палубы Тод столкнулся со своим шкипером.

— Ничего не поделаешь, — прошептал капитан Джарвис. — На этот раз он ускользнул от нас. Но давай пока не будем беспокоиться — скорее всего, какой-нибудь любопытный парень, который больше ничего не знает о нашем деле. Ты, конечно, не смог узнать лицо за стеклом?

Тод покачал головой. Какое-то подозрение поднялось в нем из подсознания, подозрение, которое вызвало у него глубокий румянец от шеи до кончиков волос песочного цвета.

В глубине машинного отделения послышались звуки колокола, отбивавшего склянки.

— Мне пора заступать на вахту, — сказал Тод, собравшись с силами.

— Я сейчас тоже схожу на мостик, курс проверить, — кивнул его начальник. — Это будет твоя первая вахта в качестве третьего помощника, Джо Макарони. Удачи тебе!

Но мысли Тода были заняты не предстоящим дежурством.

Он задумчиво шагнул к трапу, ведущему на спардек, где находились жилые помещения офицеров. Открыв дверь своей каюты, он увидел Стена Ридли, сидящего на краю кровати с книгой по навигационным наукам.

— Прости, что я так долго отсутствовал, — пробормотал он. — А теперь мне нужно подняться на мостик.

Стен Ридли поднялся.

— Есть что-нибудь новенькое? — спросил он небрежным тоном.

Тод испытующе посмотрел на юношу. Ему только показалось, что дыхание того участилось, как будто он только что напрягся — может быть, он бежал? Взгляд Тода затвердел.

— Ничего, — ответил он. — Спокойной ночи.

Ридли перешагнул через обитый латунью комингс на палубу спардека. Там он остановился, его фигура была резко очерчена на фоне черноты ночи. Он приоткрыл рот, как будто собираясь что-то сказать, но не решился. Тод отчетливо видел, как болезненно напряглись мускулы на мальчишеском лице. Он бросил на Тода беспомощный взгляд: умоляющий, мучительный. При виде этого в Тоде что-то шевельнулось. Однако с огромным усилием он подавил порыв ответить на безмолвную просьбу.

Сильный ливень прервал тишину. Стен наконец произнес:

— Спокойной ночи, сэр. И… большое спасибо за все.

Мгновение — и он исчез, а Тод задумчиво стоял, уставившись через открытую дверь на мрачное пенящееся море, не обращая внимания ни на свист ветра в снастях, ни на стук капель дождя по палубе.

Если Тод и ожидал, что теперь он без промедления узнает больше о событиях той первой ночи после выхода из Сан-Франциско, то его постигло разочарование. На «Арабии» день за днем проходила монотонная рутина морского плавания, и все его подозрения оставались неподтвержденными. Несомненно, он был полностью поглощен своими новыми обязанностями третьего помощника; но были моменты, особенно во время двух ежедневных вахт на ходовом мостике, когда мысли об отце Стена Ридли и о роли самого Стена в загадочном происшествии той ночью постоянно крутились в его голове.

На пятый день пути, когда бурные воды Севера остались только неприятным воспоминанием, старое грузовое судно вошло в тропические воды. Офицеры сбросили свои синие мундиры и вышли на палубу в белой тропической форме — если можно назвать формой одежду, состоящую из белых шорт и легких рубашек с короткими рукавами. Но большего на «Арабии» и не требовалось.

На десятый день пересекли экватор.

— Вы почувствовали толчок? — спросил стоявший за штурвалом маленький рулевой. — Я так чуть не упал. Вам приходилось когда-нибудь пересекать черту, сэр?

Тод усмехнулся:

— Нет, Топпи, я впервые на экваторе. Очень жарко, должен сказать.

— Жарко? — Топпи презрительно пожал плечами. — Ну, если вы думаете, что сегодня жарко, то вам стоит попариться в Красном море. Вы назвали бы его чертовски горячим!

Тод уставился на полубак, где матросы, верные старому морскому обычаю, вовсю развлекались за счет товарища, который никогда прежде не пересекал экватор. Коренастый моряк, одетый как Нептун, подгонял своих слуг, которые с шумом и гамом «брили» человека длинным деревянным ножом.

— Кто это там, тот, которого сейчас посвящают в моряка летучей рыбы? — спросил Тод.

— А, это Горилла Смит. Из тех, кто думает, что он крепок, как шкура на барабане. Довольно странный парень! Но он умён. Видите, он не поднимает ни малейшего шума.

Горилла Смит, как заметил Тод, был тем матросом, который вызвал его к капитану, когда они со Стеном Ридли обсуждали странного дельфина-лоцмана в порту Папеэте. Смит так спокойно отнесся к бурному веселью, что люди разочарованно оставили его в покое и обратились к матросу по имени Чепмен, который обещал больше веселья. Громкий, протестующий голос Чепмена тотчас же нарушил утреннюю тишину. Моряки сияли от восторга.

— Малыша, наверно, следует пожалеть, — заметил Топпи, широко улыбаясь. — Теперь, думаю, следующим будет тот ужасный салага, которого зовут Ридли.

— О нет, они этого не должны делать, — возразил Тод. — Ридли уже раз пересекал экватор. Он же родом с Таити. Кстати, как он справляется с работой, Топпи? Дела идут лучше?

— Я бы этого не сказал, нет. — В голосе Топпи звучало презрение. — Этот джутовый пацан слишком скрытный, черт возьми. Так крадется по палубе, как будто ему не хочется с нами разговаривать. Нет, это не делает его слишком популярным, нет-нет.

— Для него это совершенно новая жизнь, — поспешил заверить его Тод. — Я думаю, что он находит судовую жизнь довольно суровой.

— Хм-м-м, сам он как мягкая слива. Мне не нравится этот сорт. Мелкий франт!

Вскоре Тод понял, что мнение Топпи отражает мнение всей команды. Стен Ридли никогда не общался с людьми вне службы. Время от времени Тод видел, как он разговаривает с Гориллой Смитом; но почему Стен выбрал именно этого мало привлекательного человека, Тод не мог понять, если не считать того, что именно непопулярность этого сварливого парня привлекала юношу.

Через два дня после пересечения экватора они впервые увидели сушу. По левому борту в поле зрения выплыл остров. Сначала это была не более чем серия крошечных точек вдали, на горизонте, но для Тода, стоявшего на мостике, это было зрелище, которое он никогда не забудет.

— Это атолл в Южном море, часть группы Маркизских островов, Джо Макарони, — объяснил капитан Джарвис своему молодому третьему помощнику. — Атолл — всего лишь песчаное кольцо с несколькими пальмами на нем вокруг неглубокой лагуны.

Тод с нетерпеливым интересом наблюдал, как далекий атолл медленно обретает форму.

Изящные, стройные пальмы четко выделялись на фоне жаркого неба; вода вокруг была глубокого синего цвета южных морей.

— Наконец-то я вижу остров, — сказал он, глубоко вздохнув, — я с трудом могу в это поверить. Может быть, мы увидим и туземцев?

Том Джарвис рассмеялся.

— Сейчас, наверное, еще нет. Даже туземцу, вероятно, будет трудно остаться в живых на одном из этих коралловых колец.

Теперь новые атоллы появлялись в поле зрения каждые несколько минут, и обычно их было двое или трое. По левому борту море было покрыто этими странными коралловыми венками.

— Есть ли здесь жемчуг? — спросил Тод.

— Не очень много. Чтобы найти жемчуг, нужно искать его к югу от Таити, у Туамоту.

Весь адски жаркий полдень атоллы поднимались из моря и исчезали за кормой, но к шестнадцати часам «Арабия» снова одиноко бороздила океанскую гладь, которая тянулась вплоть до острова Таити, находящегося в двадцати четырех часах пути.

В тот вечер после ужина Тод зашел в радиорубку, чтобы взять книгу из судовой библиотеки, которой заведовал радист. Остановившись на шлюпочной палубе возле дымовой трубы, он увидел на правом крыле открытого мостика капитана Джарвиса, поднявшего к глазам бинокль. Следуя направлению его взгляда, Тод заметил в открытом море крошечную белую шхуну.

Секунду спустя он поднялся по трапу на мост, откуда с возрастающим интересом наблюдал за этим суденышком. Путь «Арабии» из Сан-Франциско на Таити проходил по одному из самых редко посещаемых морских маршрутов, и с тех пор, как они оставили позади калифорнийское побережье, им до этого момента не встретилось ни одного судна. Небольшой двухмачтовик примерно в миле от них вел себя очень странно. Он рыскал и приводился к ветру, внезапно кренился, а затем, потеряв ход, лениво хлопал парусами. Тод спросил себя, какой же дурак стоял там у руля.

Джарвис опустил бинокль и стал отдавать быстрые, отрывистые приказы:

— На руле! Лево на борт! Держать на шхуну!

Тод сразу же почувствовал, как старый пароход накренился на левый борт и по плавной дуге, сбавляя ход, потянулся в сторону странного парусника.

— Там что-то не так, сэр? — спросил Тод.

Шкипер кивнул:

— Вот уже пятнадцать минут я наблюдаю за ним. Черт побери, коробка ведет себя странно! Вахтенный уже запросил его сигнальной лампой, нужна ли им помощь, но никакого ответа не наблюдается.

Очевидно, весть об этой странной шхуне уже разнеслась по всему судну, потому что Тод увидел, что команда «Арабии» собралась у фальшборта и напряженно смотрит в сторону небольшого судна, к которому они приближались. Тод вцепился в поручни, и в его голове проносилась череда безумных догадок. Был ли это терпящий бедствие туземный кораблик — возможно, с заразной болезнью на борту? Произошел ли мятеж, бой, в котором под палубой осталась только пара раненых? Разрази меня гром, если это не было чем-то таинственным!

Грузовой пароход медленно подходил к небольшому паруснику.

— Стоп машина! — крикнул капитан помощнику капитана, стоявшему в рулевой рубке. Было слышно, как в недрах судна пронзительно зазвенел звонок машинного телеграфа. Тут же старый трамповый пароход, теряя скорость, приблизился правым бортом к шхуне.

Через разделявшие их восемьдесят футов воды Тод видел, что на борту все блестело и было прибрано. Шхуна неподвижно лежала на воде; грот и фок мягко хлопали, как усталые крылья; кливер и топсель были аккуратно скатаны и принайтовлены к соответствующему рангоуту. Тод знал, что оно может в любой момент резко рвануться вперед, чтобы потом привестись к ветру и обстенить паруса. За ней садилось солнце во всем своем сияющем великолепии, и на его фоне шхуна казалась пугающе живой. Она напоминала Тоду растерянную морскую птицу, отчаянно жаждущую помощи вдали от твердой земли.

И вот помощь подоспела. Капитан Джарвис поднес к губам мегафон, и его зычный голос разнесся по воде:

— Эй, на шхуне!

Тишина, таинственная, пугающая, обволакивала маленькое суденышко. Взгляд Тода был прикован к нему. Палуба была безлюдна, штурвал закреплен, фока- и грота-шкоты обтянуты. Единственный иллюминатор маленькой рубки на миделе ловил последние лучи солнца и отражал их, как будто желая передать «Арабии» кроваво-красное послание.

Капитан еще раз окликнул шхуну, и его люди с нетерпением ждали. Ответа не последовало. Только порыв ветра, ударивший в паруса, заставил шхуну на несколько ярдов продвинуться вперед, чтобы затем накрениться на борт.

Капитан Джарвис повернулся к Тоду:

— Может, там все больные лежат. Моран, бери шлюпку правого борта и отправляйся на шхуну. Мы будем лежать в дрейфе, пока вы там не разберетесь, в чем дело.

Третий помощник начал действовать немедленно. Перегнувшись через поручни, он крикнул вниз, на носовую палубу:

— Боцман, пошлите людей, чтобы спустили шлюпку правого борта.

Когда Тод повернулся, чтобы уйти, капитан Джарвис предостерегающе положил ему руку на плечо.

— Будь осторожен, третий, когда подниметесь на борт шхуны. Что-то не нравится мне эта история. Одному Богу известно, что вы можете найти под палубой. Если на борту больше никого нет в живых или вообще никого нет, попробуйте найти судовой журнал и узнайте имя владельца и название порта, в котором зарегистрирована шхуна. Затем радист может запросить более подробную информацию. Думаю, это всё. Удачи тебе!

Когда Тод добрался до спасательной шлюпки, боцман уже раздавал матросам необходимые указания.

Умелые руки Йоргенсона и Топпи  быстро сняли брезент и приподняли шлюпку достаточно, чтобы она вышла из киль-блоков. Взгляд Тода быстро скользил по собравшимся морякам, выискивая тех, кого он хотел бы взять с собой.

— Топпи, на корму, Йоргенсон — как всегда, на нос!

Он на мгновение заколебался, встретив умоляющий взгляд Стена Ридли, стоявшего рядом с Гориллой Смитом.

— Хорошо, Ридли, — наконец крикнул он. — Смит, ты тоже!

Тод легко забрался в шлюпку. Выбранная четверка последовала вслед за ним, Топпи на кормовом фалине, Йоргенсон на носовом.

Матросы, остававшиеся на борту, стали вываливать шлюпку за борт.

— Задержать! —  раздалась резкая команда капитана. Люди сразу приостановили работу. Джарвис спустился по трапу из рулевой рубки и подошел к шлюпбалке.

— Возьми с собой этот пистолет, Моран, — серьезно сказал он, перегнувшись через релинги и засовывая пистолет в карман Тода. — Черт побери, я подумал, что вам лучше быть вооруженными.

Выражение лица великана было мрачным, когда он отступил в сторону, чтобы не мешать людям.

Скользнув по черному корпусу старого трампа, спасательная шлюпка опустилась на воду. Ридли и Смит отпорными крюками держали ее подальше от стального борта.

— Приготовились! - скомандовал третий помощник. — Шлюпка опасно накренилась, когда волна приподняла ее. — Отдать гаки!

Тод навалился всем своим весом на длинный румпель, чтобы отвести нос от парохода. Мгновение спустя четверо моряков заняли места на банках и разобрали весла.

Тод снова вернулся к наблюдению за странным суденышком, которое им предстояло осмотреть. Какой секрет скрывался под его палубой? Где находилась команда? Были ли люди больны — или что-то похуже? Его сердце билось быстрее по мере того, как таинственная шхуна приближалась все ближе и ближе. Очевидно, она была полностью загружена, так как сидела глубоко в воде, что позволяло Тоду видеть ее палубу со шлюпки. Никаких следов жизни по-прежнему не было видно.

На заднем плане солнце только что скользнуло под горизонт, и тотчас же вокруг корпуса шхуны собрались глубокие тени.

Спасательная шлюпка, рассекая волны, приблизилась к корме шхуны. Там черными буквами было начертано первое указание на ее происхождение:

Итак, это была шхуна «Виндрайдер»[6], зарегистрированная на Таити! Что ж, им лучше поскорее подняться на борт, пока не стало еще темнее, и посмотреть, что можно там обнаружить.

Он позволил шлюпке скользить вдоль левого борта. Йоргенсон встал, оставив весло, и схватился за узкий планширь над головой.

— Закрепите фалини! — приказал Тод. — Я поднимусь на борт.

Вставая и пытаясь обрести равновесие, он случайно бросил взгляд на Стена. Тот смотрел на него со странным выражением, выдававшим, по крайней мере, беспокойство, если не откровенный страх. Что ж, признался Тод самому себе, он тоже был не слишком уверен в том приеме, который ожидал его. Проворно схватившись за планширь, он подтянулся и, оказавшись на палубе, осмотрелся.

Его взгляд скользнул по прибранной палубе, белым парусам, которые призрачно возвышались над ним в сумерках, безнадзорному штурвалу на корме, открытой двери сходной рубки, ведущей к расположенной ниже каюте. В носовой и кормовой частях палубы были сложены жестяные канистры — вероятно, полные бензина или керосина, подумал Тод. Затем он почувствовал едкий сладковатый запах, который, казалось, источала шхуна. Был ли это какой-то особый груз из Южных морей — или запах исходил от чего-то, что ожидало его впереди? При последней мысли он почувствовал, как учащается его пульс. В нем зародился какой-то странный страх; в сознании пульсировало: что-то здесь не так. Здесь что-то не так. Здесь что-то не так.

Наконец он с немалым усилием взял себя в руки.

— Эгей, — позвал он не слишком твердым голосом, — кто-нибудь есть на борту?

Затаив дыхание, он ждал. Слышалось лишь журчание воды вокруг корпуса суденышка и скрежет снастей такелажа. Ни звука не доносилось из открытой двери. С усилием оторвав от него взгляд, он посмотрел туда, где слева по борту лежала в дрейфе «Арабия», иллюминаторы которой начали мерцать в сгущающихся сумерках.

Каким бесконечно далеким он казался! А как зловеще повисла эта неестественная тишина над палубой шхуны! Тем не менее, ее нельзя было просто бросить. Такой парусник длиной пятьдесят футов, как этот, стоил несколько тысяч долларов, даже без груза.

Он снова решительно открыл рот:

— Здесь кто-нибудь есть?

На этот раз он получил ответ. Все началось очень тихо - как простой смех; потом тот стал выше и пронзительнее, пока по узкой палубе не разнесся безрадостный, пронзительный визг. Тут же он с ужасом почувствовал, как его сердце колотится о ребра. Пот выступил у него на лбу. Он задрожал.

Отступая к фальшборту, он почувствовал, что его рука инстинктивно сжимает пистолет, который дал ему Том Джарвис. Он вытащил его из кармана брюк; его пальцы с новой уверенностью обхватили гладкую сталь рукояти. Оружие, вместе с памятью об указаниях своего капитана, вернуло ему уверенность.

Из спасательной шлюпки донесся возглас Топи: «О, Всемогущий!», а затем глубокий голос шведа Йоргенсона:

— Закрой пасть, братишка!.. Не лучше ли нам тоже подняться на борт, сэр?

— Нет, оставайтесь там, —  крикнул им третий помощник, — но будьте готовы в любой момент отвалить от борта.

Шаг за шагом он снова приблизился к маленькой рубке.

— Кто там внизу? — крикнул он. — Отвечайте!

Ничего. На этот раз тишину сумерек не нарушил ни один насмешливый смех. Тод сжал губы в тонкую, решительную линию, затем спустился по трем ступенькам трапа в каюту.

В низком помещении свет был таким слабым, что поначалу он едва мог что-либо разглядеть. Однако через мгновение-другое внутреннее содержание постепенно начало обретать форму. Две пустые койки, одна над другой, находились по левому борту. Рядом с ними стоял четырехугольный стол. Ни одного человеческого существа не было видно.

Стол был накрыт на одного человека: нож, вилка, ложка, тарелка и чашка, в которой было что-то черного цвета — по-видимому, кофе. На клеенчатой скатерти лежала половина буханки хлеба. Тод протянул руку и коснулся его. Хлеб был черств; должно быть, он пролежал тут несколько дней.

Но где же был шкипер шхуны, который, несомненно, был здесь во время ужина, именно тогда — когда... когда что-то произошло? Да, должно быть, произошло что-то необычное, непредвиденное. Но что?

— Кто там? — крикнул он.

В тишине эхо его голоса, отражавшееся от стен тесного помещения, казалось нереальным. Этот смех! Слышал ли он его на самом деле, или, может быть, это было просто плодом его разгоряченного воображения? Ерунда, Тод Моран, подумал он про себя, ты теперь офицер — третий помощник капитана парохода «Арабия». Том Джарвис считает тебя мужчиной, а теперь посмотри, как ты себя ведешь — робеешь, как школьница. При этой мысли его подбородок приподнялся, глаза сузились. Он сделал несколько шагов вперед, мимо стола, и вошел в почти темный камбуз.

На маленькой керосиновой плите стояла сковорода, а в миске рядом с ней лежали два яйца, целые. Что-то в домашней, простой атмосфере этого камбуза вернуло Тоду ощущение почти обыденной защищенности. Здесь люди ели и спали; по какой-то неизвестной причине они покинули свое судно. Почему? Что ж, ему предстояло найти ответ.

Он как раз собирался вернуться в каюту, когда его взгляд зацепился за высокую деревянную стойку в дальнем углу. Какое-то существо, сидевшее на корточках на вершине тонкого шеста, зашевелилось — что-то маленькое и зеленое с двумя круглыми пронзительными глазами. На его губах заиграла нервная улыбка. Он нашел источник того безрадостного крика. На него из темного угла смотрел попугай.

Его охватило облегчение.

— Привет! — сказал он с дрожью в голосе. — Как же тебя зовут?

В ответ попугай наклонил голову, прищурил один глаз, поднял крыло с зеленой каймой и боком подвинулся на своем шестке.

— Иа орана, — завизжал он. — Иа орана!

«Что за безумный язык? — подумал Тод. — Может быть, какой-то диалект Южного моря?»

Он подошел поближе, чтобы осмотреть две жестянки, прикрепленных к каркасу. Оба сосуда были пусты. Ну конечно! Малыш, по-видимому, был голоден и просил еды.

Он шагнул к закрытому настенному шкафчику. Открыв дверцу, он скользнул взглядом по его содержимому.

Он зажег спичку и почти сразу нашел наполовину полную упаковку какого-то зернового корма. Он насыпал зерна в один из сосудов, снял другой и подошел к крошечному тазику, над которым висел небольшой резервуар из оцинкованного железа.

Тод наполнил жестяную миску свежей водой и вернул ее на место. Попугай, который уже усердно чистил когтями и клювом одно из крупных зерен, прервал это занятие, сунул клюв в воду, а затем запрокинул голову, чтобы теплая влага стекала по его горлу. Хотя птица не могла произнести ни слова, вся ее реакция указывала на то, насколько она голодна и хочет пить. Набравшись смелости, Тод начал обыскивать каюту в поисках судового журнала — той книги, в которую на каждом корабле должны ежедневно заносить сведения о ходе плавания. Наконец, в шкафчике между каютой и камбузом он наткнулся на книгу в льняном переплете.

Вынув ее, Тод поднял книгу повыше, чтобы воспользоваться последними лучами солнца, падающими сверху через световой люк. Со вздохом облегчения он прочитал написанное по-английски на обложке:

Он стал нетерпеливо перелистывать страницы. Даже в полумраке он мог видеть, что они были густо исписаны. Правда, он не старался вчитываться в текст. То, что он искал, было именем владельца. Он пролистал обратно до первой страницы и внимательно уставился на нее. На тонкой бумаге четко вырисовывались большие буквы, и сквозь почти полную темноту каюты, казалось, проступало имя: Стенхоуп Ридли.

Позади него раздался скрежещущий звук. Он резко обернулся, охваченный внезапным ужасом. Белое пятно в проеме двери каюты оказалось гибким, стройным юношей с растрепанными волосами. Узнав его, Тод быстро захлопнул книгу. Перед ним стоял Стен Ридли.

— Ты в курсе этих дел? — шепотом спросил Тод.

Стен медленно кивнул:

— Да. Это шхуна, на которой мой отец занимался торговлей жемчугом. Он всегда пользовался ей, когда у него были дела где-нибудь на островах. Так почему же здесь так пусто? — Его голос поднялся до пронзительной высоты. — Что случилось, мистер Моран? Что только что произошло? — У него вырвался сухой всхлип, когда он оглядел маленькую каюту. — Стол накрыт для моего отца. Что с ним случилось?

Тод не ответил, и переборки, погруженные в глубокую тень, тоже не дали ответа. Через открытую дверь доносился тихий шелест воды вокруг корпуса судна.

Дрожащий от возбуждения голос Стена Ридли нарушил тишину:

— Я обыскал и носовую, и кормовую части. На борту никого нет. И каюта тоже пуста! Но вы слышали, как кто-то смеялся в ответ на ваши оклики?

Тод, улыбаясь, повел юношу на камбуз и показал ему на угол, где стоял шест.

— Вот этот парень, который смеялся. Ты узнаешь его?

Стен удивленно уставился на него:

— Попугай! Нет, я его не знаю. У папы никогда не было ничего подобного. — Погрузившись в свои мысли, он на мгновение замолк. — На этих островах нет попугаев, Моран. Должно быть, его привезли сюда из Южной Америки.

— А потом его бросили умирать с голоду, — с жалостью объяснил Тод. — Даже воды у него больше не было.

Стен взглянул на книгу в руке третьего помощника.

— Это что, судовой журнал? — взволнованно воскликнул он. — О, давайте быстро прочитаем это, мистер Моран. Из него мы обязательно узнаем, что произошло. —  В его голосе появился оттенок надежды. — Я достану лампу из шкафа.

— Добро. Я прикажу трем матросам свернуть паруса, пока ты здесь приготовишь все для чтения. Но в любом случае нам нужно поторопиться.

Когда Тод вернулся в каюту, он увидел, что Стен уже повесил латунную масляную лампу на крюк в потолке. Двое молодых людей сели на нижнюю койку и положили книгу перед собой на стол.

— Открой сам, — подвинул книгу Тод.

Стен бросил на него благодарный взгляд. Его дрожащая рука откинула потертую крышку переплета. Вместе они склонились над судовым журналом «Виндрайдера».

— Посмотрите, сэр. — Палец Стена ткнул в страницу. — Эта последняя запись журнала написана почерком моего отца. — Его голос слегка дрожал. — Дата записи двенадцатое апреля.

— Как? Прошло уже пять дней, — вскрикнул Тод. — Ты совершенно уверен?

Стен кивнул; его темные глаза изучали страницы.

— Да. Послушайте последнюю запись:

Ридли поднял голову и повернул бледное лицо к Тоду.

— Вот и все, — пролистал он последовавшие за этим пустые страницы. Когда он заговорил, его дрожащий голос упал до шепота. — Плохо дело.

Через секунду он встал, и его тень на стене сразу же стала огромной.

— Шхуна, вероятно, дрейфовала возле одного из этих коралловых рифов, — сказал Тод. — Они опасны, так? Какие шансы у тех, кто находится на борту, если выбросит на них судно?

— Практически никаких, — слетел с губ юноши едва слышный ответ.

— А будет ли у них больше шансов выжить в шлюпке?

Стен взглянул на него, задумался.

— Возможно. Если море не слишком бурное. Некоторые здешние острова окружены коралловыми рифами, сквозь которые судну не пройти. Поэтому шхуны, которые торгуют между островами, бросают якорь снаружи и перегружают товары на местные лодки, которые перевозят их через проходы в рифах в лагуны.

— Можно ли так же пройти через рифы во время сильного шторма?

— Не знаю. — Юноша опустился обратно на край кровати. Его пальцы нервно сжались, ногти впились в ладони. — Эти внезапные порывы ветра в Южном море коварны. А в открытом море...

— Но твой отец живет здесь уже много лет, не так ли? Он, должно быть, знает, как пройти на шлюпке через рифовый барьер.

— Я уверен, что он это знает, — нахмурил Стен тонкие брови, и Тод видел, что молодой человек доблестно пытается сохранить самообладание. — Но это не единственное, что меня беспокоит. Вы читали последние строки записи? «Потеря драгоценного груза. Я не могу пережить еще одну потерю». Большинство предприятий моего отца за последние несколько лет преследовали неудачи. — Он помолчал, невидящим взглядом уставившись в иллюминатор. — Я боюсь, мистер Моран, я боюсь!

Увидев белое, напряженное лицо, пристальный взгляд и подергивающиеся пальцы, Тод Моран почувствовал волну сострадания к юноше, сражавшемуся в темноте с неизвестными силами. Глубоко внутри молодого офицера зародились запоздалые дружеские чувства. Все его прежние сомнения относительно Стена Ридли мгновенно исчезли. Он протянул руку и коснулся руки товарища.

— Послушай, Ридли, — сказал он. — Мы столкнулись с чем-то злым и могучим — мы оба еще не знаем, насколько оно могуче. Но я хочу сказать тебе, что я на твоей стороне в этом деле душой и телом. Все, что я могу сделать, я сделаю. Если я смогу помочь, я помогу.

Юноша медленно обернулся и посмотрел на него почти недоверчиво:

— Вы серьезно, мистер Моран? — запинаясь, промолвил он.

— Не называй меня мистером, — ответил Тод, слегка улыбнувшись. — Я не намного старше тебя. Ну, когда мы на службе на «Арабии», будем вести себя по-прежнему; но когда мы одни, разгадывая тайну твоего отца, я хочу, чтобы мы были товарищами, настоящими друзьями. Как ты на это смотришь?

Не говоря ни слова, Стен Ридли с блестящими глазами пожал ему руку.

— Merci, mon ami,[7] — сказал он, переходя на французский язык своего островного дома и отказываясь от формальной манеры поведения, которую он принял на борту судна. —  Я не могу выразить всей моей благодарности. — Он задумчиво пролистал страницы судового журнала. —  Понимаешь, мой отец — это все, что у меня есть на свете. Моя мать умерла много лет назад. Она была француженкой и приехала на Таити из Парижа, чтобы навестить двоюродного брата, который в то время работал там в качестве правительственного чиновника. Она встретила моего отца в его доме. Однажды много лет назад я посетил семью моей матери в Париже, но у моего отца нет живых родственников. Нам всегда было немного одиноко.

— Тогда нам нужно обязательно найти твоего отца! Но мы должны поторопиться сейчас, пора возвращаться. Куда направлялась эта шхуна?

Стен Ридли пробежал глазами записи в журнале.

— Вот, здесь. «Папеэте, среда, 6 апреля». Это почерк Коркери. Он помощник папы на плантации, а также наш генеральный директор. В Папеэте он взял на борт хлопчатобумажные изделия, канистры с бензином и бочки со смазочным маслом и должен был отвезти их на острова и обменять на копру.

— Это та штука, которая так ужасно пахнет?

Тод сморщил нос от едкого запаха, доносившегося изнутри шхуны.

— Да, это сушеный кокос. Папа продает копру в Бордо, где из нее делают прекрасное мыло и масла.

Стен перелистнул страницы.

— Судя по всему, «Виндрайдер» отправился на Тайарею, подобрал там папу и взял курс на какие-то отдаленные острова. Коркери, должно быть, остался на плантации. В этот момент папа начинает вести судовой журнал. Шхуна должна была сначала отправиться на Бора-Бора, но так и не добралась... — Он закусил нижнюю губу, чтобы скрыть эмоции в голосе.

— Как далеко могла сдрейфовать шхуна? — спросил Тод.

— Я не знаю точно, где мы находимся, но к юго-западу отсюда наверняка есть несколько островов значительного размера. «Виндрайдер», возможно, прошел несколько сотен морских миль без экипажа.

— Разве не странно, что шхуну раньше не встретило хоть какое-нибудь суденышко?

— Нет, — покачал головой Стен. — Мы находимся в стороне от регулярно посещаемых островных маршрутов. По этому маршруту ходят только два парохода — оба британские лайнеры, и проходят они лишь раз в месяц. Один идет на север, другой на юг между Фриско и Сиднеем. Эти два пакетбота также заходят на Таити. Нет, шхуна могла дрейфовать несколько недель без того, чтобы кого-то встретить. — Стен вдруг поднял глаза. — Mon ami, для «Арабии» это означает получение спасательного вознаграждения!

— Мне очень жаль, — ответил Тод.

— Жаль? Мне нет, monsieur[8]. По крайней мере, теперь я знаю, что папа где-то еще жив. В последнее время здесь не сообщалось об урагане, не так ли?

Тод покачал головой:

— Радист обязательно получил бы штормовое предупреждение.

— Тогда это мог бы быть только особенно ужасный местный шторм. — Стен на мгновение остановился и глубоко задумался. — Как ты думаешь, почему «Виндрайдер» не наткнулся на какой-нибудь риф?

— Я тоже ломаю голову над этим, — признался Тод. — Возможно, после того, как люди сели в шлюпку, ветер изменился, и шхуну отнесло от берега… Так, нам пора уже вернуться на палубу.

Стен Ридли не пошевелился. На его вытянутом лице застыло растерянное выражение.

— Знаешь что, Моран, — наконец выдавил он, — что-то не так с этой историей, с этой шхуной… с ней что-то не так.

— Что ты имеешь в виду?

Стен медленно встал и огляделся. В свете лампы лицо его выглядело бледным и напряженным.

— Я не совсем уверен, но… я знаю это судно. Я плавал с ним на Маркизские острова и Туамоту. И именно поэтому я чувствую, что здесь что-то не так.

— А ты не придумываешь, Ридли?

— Возможно, — его голос не звучал убедительно. — Mon Dieu,[9] я чувствую, что что-то не так. — Он резко задержал дыхание. — Оно в воздухе, повсюду вокруг нас!

При этих словах, глубокая серьезность которых дошла до получателя, Тод вдруг почувствовал, как страх охватил его. С тех пор, как он ступил на палубу брошенной шхуны, он боролся с этим жутким чувством страха, которое волной поднималось внутри него и грозило захлестнуть его. В панике его взгляд блуждал по переборкам, которые как будто отступали и оставляли его наедине с невидимым врагом.

— О, и ты тоже это чувствуешь? — Стен уставился на него, широко раскрыв глаза.

Молодой офицер храбро боролся с этим удушающим страхом. Ради всего святого, настойчиво напомнил он себе, разве не был он офицером, возглавлявшим этот маленький абордажный отряд? Разве не именно таким его должны видеть подчиненные?

Он поднял глаза и пристально посмотрел на собеседника.

— Да, — признался он, — думаю, теперь я понимаю, что ты имеешь в виду. Но, наверное, это всего лишь атмосфера судна, покинутого экипажем. Мы не можем позволить нашему воображению взять верх, Ридли. — Он взял в руки судовой журнал. — Пошли. Мы возьмем это с собой.

Прежде чем они успели подняться по трапу, высоко над ними в ночи раздался окрик:  

— Эй, на шхуне! — Это был громкий голос Джарвиса. — Вы, тупоголовые обезьяны, для чего я вас туда послал? Устроить чаепитие посреди океана?

Сразу после этого до них донеслись жалобные слова Топи:

— Чтоб мне ослепнуть, если это так! Эта штука разговаривает. Она разговаривает, скажу я вам!

— Ой, заткнись уже! — раздался грубый голос Смита.

— Сам заткнись, пьянь чертова!

— Достаточно, Топпи. — Тод вышел на палубу.

Слева над ними во тьме маячил пароход, излучая свет из каждого иллюминатора. Пятидесятифутовая шхуна сразу показалась весьма крохотным судном.

Тод поднес ко рту ладони в виде рупора и крикнул:

— Эй, на «Арабии»!

— Ну, наконец-то! — послышалось с высоко расположенного мостика. — Что это за шхуна, Моран?

— «Виндрайдер» из Папеэте. На борту никого нет.

— О, так это дереликт[10]! Судовой журнал нашли? Хорошо. Кто владелец?

— Стенхоуп Ридли.

С мостика парохода донесся едва сдерживаемый крик изумления. На палубе матросы, облокотившись на планширь, с любопытством разглядывали шхуну.

— Мы подадим буксир, —  крикнул Джарвис. — Примите и закрепите его на баке. Мы отведем её в гавань.

— Есть, сэр.                

С палубы «Арабии» донесся шум производимых работ.

Оттуда снова раздался знакомый голос:

 — Съестное на борту есть?

— Много, сэр.

— Ничего не трогайте. Мы пришлем припасы. Оставь там двух человек и возвращайся с судовым журналом.

— Принял, сэр.

Позади Тода послышалось высокое тонкое скуление Топпи:

— Не оставляйте меня здесь, сэр, не оставляйте, Джо Макарони!

Третий помощник повернулся к маленькому лондонцу:

— Ты пытаешься нарушить приказ, Топпи.

— Да, сэр, — ответил тот слабым голосом.

— Йоргенсон, вы с Топпи остаетесь здесь, — еле заметно усмехнулся Тод, и начал командовать операцией: — Берегись! Уже подают буксирный трос.  Бегом, бегом!

— Черт знает что! Проклятье! — проревел капитан Джарвис. Он сидел за столом в судовой канцелярии и смотрел на третьего помощника. — Так ты говоришь, что тщательно обыскал шхуну?

— Да, сэр, — ответил Тод. — После того, как мы закрепили буксир, я обыскал каждый угол. На борту никого, кроме попугая, не было.

Джарвис нахмурил брови и посмотрел на раскрытый судовой журнал «Виндрайдера», который лежал перед ним.

— Я с трудом могу в это поверить.

— Я чувствую то же самое, — согласился Тод.

Джарвис поднял глаза.

— Черт возьми, что-то не так в этой истории, Джо Макарони! — Он встал и, подойдя к кормовому иллюминатору, выглянул в ночь, туда, где за кормой на буксирном тросе шла шхуна «Виндрайдер».

— Кого ты там оставил?

— Шведа Йоргенсона и Топпи. — Тод улыбнулся, вспомнив испуганное лицо маленького лондонца, наблюдавшего за отходом спасательной шлюпки.

Капитан Джарвис снова повернулся к столу и, опустившись в кресло, достал из кармана кисет и трубку.

— Я поручил радисту послушать правительственную станцию на Таити, — признался он Тоду. — Я запросил информацию об этом «Виндрайдере», но никому на острове не сообщил, что мы его подхватили. Ответ должен прийти сегодня вечером. — Он закурил трубку, затем взял книгу со стола. — Мне нужно повнимательнее просмотреть весь этот судовой журнал. Возможно, мы сможем что-то выяснить из этого. Тот факт, что именно мы находим эту шхуну, принадлежащую Стенхоупу Ридли, играет нам на руку, не так ли?

— Нам, конечно, повезло.

— Повезло? — задумчиво повторил Джарвис. — Вот что мне хотелось бы знать. — Внезапно он с легким стуком закрыл книгу. — А что, если попробовать разговорить молодого Ридли? У меня есть ощущение, что он знает о делах своего отца больше, чем рассказал нам.

Тод нетерпеливо наклонился вперед.

— Прямо сейчас, капитан Том? Я точно знаю, что с ним все в порядке. Он хочет знать правду так же сильно, как и мы.

Капитан Джарвис задумчиво почесал тонкую белую рубашку на груди, сквозь которую едва виднелись татуированные драконы.

— Хорошо. Пошли кого-нибудь за ним.

Ночь была темная, но ясная, на небосводе виднелись незнакомые звезды. Южный Крест ярко мерцал, и Тод, глядя на него, на мгновение задумался, когда же он снова увидит знакомое созвездие Большой Медведицы. Он прошел по палубе и подошел к матросу, облокотившемуся о поручень. Когда тот ушел за Стеном Ридли, Тод вернулся в канцелярию.

Очевидно, шкипер «Арабии» тем временем еще глубже обдумал проблему «Виндрайдера» и пришел к какому-то выводу. В уголках его рта играла торжествующая улыбка; светло-голубые глаза над высокими скулами сверкали решительностью.

— Думаю, мне пришла в голову неплохая мысль, Джо Макарони, — начал он своим глубоким, резонирующим голосом. — Еще минуту назад мои мысли были спутаны, я был совершенно сбит с толку. Ничего из того, что я знал об этой шхуне, похоже, не сходилось. Но теперь нити постепенно соединяются, образуя узор.

Тод рухнул в кресло, не сказав ни слова. То, как Том Джарвис пытался решить проблему, было ему знакомо. Его метод, как всегда говорил сам Джарвис, заключался в том, чтобы с математической точностью расставить все известные факты по нужным местам. Эти факты подобны нитям разноцветной пряжи, которую приходится ткать, пока не увидишь законченный узор — точно так же, как это делают ткачи ковров в восточных портах. Если процесс плетения проводить аккуратно, ответ вскоре должен стать очевидным.

— Ваш образ обретает форму? — спросил Тод, улыбаясь.

— Да, — подтвердил капитан. — Но одна нить упущена. Сообщалось ли о пропаже шхуны? Если да, то кто сообщал об утрате? Стенхоуп Ридли?

— Я надеюсь, что это так.

— Почему? — коротко отреагировал капитан.

— Потому что тогда мы бы знали, что он определенно все еще жив, что он не погиб, пытаясь добраться до островов Ноа-Ноа. Я думаю о Стене.

Глаза Джарвиса сузились; его голова дернулась вперед.

— Неужели ты думаешь, Джо Макарони, что молодой Ридли предпочел бы услышать, что его отец пытался получить деньги по страховке шхуны, которая не затонула?

Тод сидел неподвижно. Внезапный страх охватил его.

— Так вы верите в это? — воскликнул он. — Вы думаете…

Джарвис сердито ударил кулаком по столу:

— Думать? Полагать? Разве все не указывает именно на это? Почему меня вообще послали сюда расследовать дела Ридли? Потому что у «Ридли и Ко.» было слишком много неудач с грузами и судами. Потому что судоходная компания Блейкмора и страховые компании подозревают его в мошенничестве.

Джарвис встал; глаза его блестели в свете лампы.

— Шхуна должна была затонуть, но этого не случилось.

Тод резко вздохнул, чтобы остановить поток слов, срывающийся с его губ в яростном протесте. Какие причины он мог привести? Ни одного, кроме твердого доверия, вызванного, скорее всего, его дружбой со Стеном Ридли.

Когда Тод не ответил, Джарвис продолжил:

— Ты можешь не поверить в это сейчас, но ты ничего не сможешь с этим поделать, когда узнаешь все факты.

Внезапно он остановился; его взгляд скользнул к двери. Кто-то постучал.

— Заходите, — громко и отчетливо крикнул здоровяк.

Стен Ридли вошел. Тод посмотрел на него с тяжелым сердцем.

Лицо молодого человека было бледным, но спокойным, как будто он не совсем понимал, что его ждет здесь, в присутствии капитана. Когда он заметил третьего помощника, выражение его лица прояснилось.

— Садитесь, Ридли.

Тод с облегчением увидел, что голос капитана приобрел теплый, почти дружелюбный тон. Дружелюбный? Он более внимательно вгляделся в лицо своего начальника. Или то, что он увидел на его суровом лице, было жалостью?

— Я хотел бы задать вам несколько вопросов, — объявил Джарвис. — Возможно, вы ранее упустили из виду один-два момента, которые теперь приобретают существенное значение. Развитие событий проливает новый свет на вашу проблему.

— Я рассказал вам все, что знаю, — немедленно отозвался Стен. — Я не был дома уже два года.

Джарвис кивнул, а затем быстро задал мальчику вопрос:

— Что вы знаете о бизнесе вашего отца?

При этой прямой атаке Стен Ридли в шоке отшатнулся; но его глаза выдержали проницательный взгляд взрослого человека.

— Если вы думаете, что его методы нечестны, капитан Джарвис, вы наверняка ошибаетесь!

— Я просто хочу узнать правду, — мягко сказал Том Джарвис. — Разве вы не говорили мне, когда поднялись на борт, что тоже хотите знать правду?

— Я все так же хочу этого, капитан Джарвис.

Суровый мужчина ссутулил плечи и придвинулся ближе, опершись локтями на стол.

— Правду, даже если она болезненна?

Взгляд Стена не дрогнул:

— Да, сэр, — но эти слова сорвались с его губ приглушенно.

В глазах Джарвиса мелькнуло восхищение.

— Очень хорошо, — сказал он наконец. — Мы хотим быть честными друг с другом. Ведь так?

Стен кивнул; его бескровные губы сжались крепче.

— Хорошо. Я хочу разобраться в этой ситуации с «Виндрайдером» прежде, чем мы доберемся до порта. Вы сказали мне, Ридли, что ваш отец исчез с Таити, но теперь мы обнаружили, что он был на той шхуне всего пять дней назад. Как вы можете это объяснить?

Тод сидел неподвижно, глядя на лицо своего юного друга. Жалость охватила его, когда он увидел, как тот облизнул пересохшие губы, прежде чем ответить.

— Я не могу этого сделать, капитан Джарвис, — сказал он медленно, с трудом. — Вы помните, что я сказал вам тогда: мой отец перестал писать мне и присылать мне мой регулярный ежемесячный чек около трех месяцев назад. Наконец я получил короткое сообщение. Я не должен был возвращаться домой... Видите ли, он обещал прислать мне деньги на поездку на Таити, чтобы я мог навестить его. Я не видел его два года, и мне очень хотелось домой. И когда пришло это короткое письмо, я понял, что что-то не так. Я скопил достаточно денег, чтобы доехать до Сан-Франциско. Если у папы были какие-то проблемы, я хотел быть с ним.

Он опустил глаза, глядя на свои сжатые в кулак руки.

— Это естественно, — заметил Джарвис. — Но он явно не хотел, чтобы вы вернулись. Почему? Ему не хватало денег?

Стен поднял глаза:

— Я так не думаю. Хотя время от времени он писал мне, что ему не везет с некоторыми торговыми предприятиями, я не думаю, что ему действительно было плохо. Знаете, он всегда был довольно богат. Если бы у него закончились наличные, разве он не выписал бы мне сначала чек, прежде чем внезапно вообще ничего не отправлять? — Юноша беспокойно заерзал на стуле. — Нет, я думаю, что он просто не хотел, чтобы у меня было достаточно денег для возвращения домой, несмотря ни на что.

— Возможно, что так, — сказал Джарвис. — А у тебя есть мысли, почему твой отец вел себя так странно?

— Нет. За исключением, конечно, того, что я понял — что-то происходит.

— Разве не возможно, что у твоего отца были финансовые трудности, как и у многих других людей?

— Разве вы полагаете, что он не упомянул бы об этом в какой-то момент? — возразил Стен. — Разве он не написал бы мне, чтобы я был более осторожен с расходами?

— Возможно. Как у него обстоят дела с экспортом?

— Он экспортировал копру и ваниль. Однако он перестал продавать копру в США. Они получают это дешевле из Филиппин. Но он постоянно отправляет свои товары в Бордо.

— Разве твой отец не торговал жемчугом?

— Да, но в последнее время для этого не было большого рынка. Конечно, он отправляет тонны жемчужных раковин во Францию ​​и Америку для производства пуговиц и перламутра.

Джарвис с безразличным видом задал ему следующий вопрос:

— Похоже, ему нужны были деньги, да?

— Этого, пожалуй, следовало ожидать.

— Если бы ему понадобились деньги, нашел бы он покупателя на свои шхуны, пожелав их продать?

— Этого я не знаю. Учитывая, что торговля здесь в целом неторопливая, это может быть затруднительно, — быстро поднял глаза Стен. — Но зачем ему продавать?

— Тебе когда-нибудь приходило в голову, Ридли, — медленно спросил Джарвис, — что твой отец может продать все здесь и переехать с тобой в Штаты или привезти тебя жить к себе, скажем, в Париж?

Глаза Стена расширились:

— Ох… но, monsieur, он бы никогда этого не сделал! Он любит острова так же, как и я. Никто из нас не мог представить себе жизнь где-нибудь еще.

Джарвис задумчиво кивнул. Он внезапно повернулся к третьему помощнику и задал ему вопрос:

— Моран, когда вы поднялись на борт шхуны, нашли ли вы какие-нибудь признаки того, что она пережила шторм?

Тод неловко поерзал на своем сиденье.

— Вы имеете в виду, сэр, были ли паруса порваны, тросы ослаблены, такелаж сломан? — Он напряженно задумался. — Нет, я не могу утверждать, что нашел что-то подобное. Кажется, все в порядке. Но я плохо разбираюсь в парусном деле.

— А вы, Ридли? Нашли ли вы на палубе какие-либо следы, которые, по вашему мнению, указывают на то, что шхуна в последнее время подвергалась опасности?

Стен сглотнул и бросил на Тода страдальческий взгляд.

— Должен ли товар быть поврежден, сэр? Если вспомогательный двигатель не работал, шхуна легко могла сдрейфовать под ветер на какой-нибудь риф.

— Ты сам моряк? — спросил Джарвис, и Тод увидел, как Стен заерзал под его пристальным взглядом.

— Я могу управлять парусной лодкой, если вы это имеете в виду, капитан Джарвис.

— Ты бы вылетел на риф, если бы дул хороший ветер?

— Нет, — Стен едва смог произнести это слово.

— Но что, если бы не было ветра, как это часто бывает здесь в течение нескольких дней? Без работы двигателя шхуна могла бы дрейфовать прямо к рифу. Я сам подобное видел.

Джарвис внезапно подтолкнул к себе судовой журнал «Виндрайдера», лежавший на столе.

— Прочитай последнюю запись, — приказал он. — Твой отец сам писал, что шторм отнес их прямо к рифу.

У Стена перехватило дыхание. Лицо его было смертельно бледным. Он был загнан в угол — и он это знал.

— Вы хотите сказать, что мой отец всего лишь инсценировал кораблекрушение? — сердито спросил он.

— Да, — ясно сказал Джарвис. Его прямота не оставляла сомнений в его словах. — Капитан этой шхуны хотел потопить свое судно. Но что-то в его планах, как это иногда бывает, пошло не так. «Виндрайдера» что-то отвело. А мы нашли его.

Тод почувствовал, как его бросило в жар, а затем в холод. Но слова протеста замерли у него на устах, когда он увидел неумолимое лицо своего начальника. Его взгляд упал на Стена Ридли, и, к своему ужасу, он увидел, как голова юноши упала на скрещенные на столе руки.

— Вы хотели знать правду, Ридли, — продолжил Джарвис более спокойным тоном, в котором сквозил намек на жалость. — Все указывает на то, что это мошенничество. За всю прошлую неделю в этом районе не было сильного шторма, но запись в судовом журнале «Виндрайдера» была внесена всего пять дней назад. Ни малейших следов не указывает на то, что он попал в непогоду. Все это выглядит плохо, очень плохо. За этим стоят страховые деньги.

— Я не верю в это. — Стен резко поднял голову. В его глазах горел блеск. — Это неправда!

Он встал и сделал несколько усталых шагов к жужжащему настенному электровентилятору.

Джарвис тоже встал. Его массивная фигура почти упиралась в подволок[11].

— Вам есть что нам сказать, Ридли? Вы что-то скрываете?

Юноша медленно обернулся и посмотрел на него.

— Я рассказал вам все, что знаю, — повторил он дрожащим голосом. — Почему вы спрашиваете меня?

Джарвис тут же задал ему следующий вопрос — острый и резкий:

— В первую ночь в море кто-то подслушивал нас через световой люк. Это были вы, Ридли?

— Нет, сэр.

— Где вы были в тот вечер? Вас не было в кубрике. Никто из матросов не видел вас на баке в течение нескольких часов.

Стен коротко и горько рассмеялся:

— Могу предположить, monsieur, что вам не сообщили, что мои товарищи выгнали меня из кубрика?

— Я могу объяснить, — поспешно сказал Тод. — Ридли был в моей каюте. Мы говорили о Таити Жаке, дельфине…

— Вот как? — Джарвис удивленно посмотрел на своего помощника.

— И вы можете поклясться, что молодой человек оставался в вашей каюте, пока мы обсуждали его отца?

— Моего отца? — Стен сделал шаг к столу и выжидающе посмотрел на Тода. — Я этого вообще не понимаю.

— Ответь мне, Моран, — строго приказал Джарвис. — Можете ли вы поклясться, что этот молодой человек не следил за нами и не подслушивал через световой люк?

Тод потупился:

— Нет, — ответил он коротко. — У меня есть только слова Стена Ридли. Но когда я вернулся, он сидел на моей кровати и читал...

Стук в дверь прервал его ответ.

Джарвис сердито махнул рукой:.

— Войдите.

Радист, одетый с головы до пят в безупречное белое, вошел и подошел к столу:

— Ответ на ваш запрос, сэр.

— Спасибо, — коротко ответил Джарвис. — На сегодня все, Спаркс[12].

— Да, сэр, — с любопытством взглянув на напряженные позы троих в помещении, молодой радист снова вышел в темноту. Дверь за ним закрылась очень тихо.

Тод не сводил глаз с непроницаемого лица капитана, читавшего сообщение. Что-то в смертельном спокойствии этого человека заставило Тода внезапно почувствовать страх. Что было написано на машинописном листке бумаги? Неужели Джарвис больше никогда не поднимет взгляд?

Стен Ридли заговорил первым.

— У вас есть новости из Папеэте? — спросил он голосом, прозвучавшим высоким, тонким и болезненным. — Это касается моего отца?

Том Джарвис посмотрел в вопросительные, пронзительные глаза юноши.

— Да, — просто ответил он. — Это касается вашего отца.

Мальчик подошел к столу и так сильно оперся о него кулаками, что костяшки его пальцев побелели.

— Что, действительно мой отец подал заявление в страховую компанию?

— Нет. В радиограмме написано, что компания «Ридли и Ко.» сообщила, что шхуна «Виндрайдер» не прибыла в гавань в срок. Однако, судя по всему,  ее судьба никого не беспокоит.

— Слава небесам за это! — горячо воскликнул Стен.

На губах Джарвиса заиграла улыбка, смягчая строгость его выражения.

— Вот и все, Ридли, — сказал он, небрежно махнув рукой. — Спасибо за помощь.

— Я только боюсь, что не смог быть вам полезен, сэр.

— Ты рассказал мне больше, чем знаешь сам.

Стен какое-то время смотрел на него широко раскрытыми глазами. Затем он, не говоря ни слова, повернулся и вышел в ночь.

Третий помощник обдумал последнее замечание капитана. Наконец он наклонился вперед и начал говорить:

— Вы не рассказали Стену все, что есть в сообщении из Папеэте?

— Ты прав, мой мальчик. Я просто не упомянул, что в нем есть извещение об урагане, который движется с юго-востока в сторону этих островов. Сезон ураганов уже прошел, что никак не улучшает нашу ситуацию. Но уже слишком поздно, чтобы исправить ситуацию.

—Ураган!

— Да. Барометр падал весь вечер. Но мы должны укрыться в безопасной лагуне внутри огромного атолла до того, как ураган пронесется над нами. Хорошо, что мы успели подхватить шхуну прежде, чем шторм достиг этих вод.

— Я просто не понимаю, — продолжил Тод, — почему владелец до сих пор не подал иск в страховую компанию.

— Потому что владелец еще не вполне уверен, что прошло достаточно времени для подачи иска.

Тод провел пальцами по своим волосам песочного цвета:

— Есть еще возможность, капитан Том, что отец Стена Ридли погиб, пытаясь добраться до острова Ноа-Ноа.

— Ерунда! — Капитан Джарвис покачал головой. — Разве ты сам не видишь, что запись в судовом журнале — не что иное, как обман? Это было сделано на тот случай, если шхуна затонет на мелководье и страховая компания отправит на место кораблекрушения водолаза. Конечно, первое, что он искал бы, это судовой журнал.

Тод со вздохом откинулся назад. Страшные предчувствия одолели его.

— Может быть, вы правы.

— Я собираюсь сообщить властям в Папеэте, — медленно произнес капитан, — что мы нашли обломки «Виндрайдера». Если мои догадки верны, это сдвинет дело с мертвой точки. — Он выжидающе улыбнулся. — Да, будет интересно посмотреть, что произойдет, когда мы доберемся до порта.

На следующее утро в шесть часов Тод Моран с трудом встал после слишком короткого сна. Поскольку вчера вечером он был на борту «Виндрайдера», его вахту на мостике взял на себя мистер Миллер, первый помощник, так что Тоду пришлось нести вахту с полуночи до четырех. В результате после завтрака на палубе появился полусонный третий помощник. Однако его расслабленность быстро прошла, когда он осмотрелся вокруг.

Маслянистые волны катились с северо-запада, легкий туман скрывал солнце. Тем не менее, воздух уже был угнетающе горячим и душным. «Черт побери, — подумал Тод, — если это не предвестники ураганной погоды. Никогда прежде с таким не сталкивался!» Он стоял у фальшборта, уставившись задумчиво на волны, когда к нему подошел боцман, волоча на ходу ногу — видимо, результат какого-то несчастного случая.

— Вы видели капитана, сэр? — спросил он.

— Еще нет, боцман.

Тод посмотрел на невысокую, коренастую фигуру, мускулистые руки и шею, демонстрировавшие необычайную силу, и на редеющие волосы, свидетельствующие о том, что тому около сорока лет. Однако его внимание привлекло выражение смуглого, обветренного лица. Боцман казался растерянным и чем-то очень обеспокоенным.

— С экватора приближается ураган, — заметил третий помощник. — Спаркс вчера вечером получил штормовое предупреждение.

Взгляд боцмана проследил за указанным направлением, и он кивнул.

— Да, сэр. Но дело не в этом. Спаркс… но мне лучше переговорить с капитаном.

Развернувшись на пятках, он поковылял в сторону судовой канцелярии.

Тод следил за ним глазами, гадая, что могло так расстроить этого человека.

Мгновение спустя он увидел, как на палубу вышел капитан Джарвис, за которым следовал боцман. Быстрыми шагами они приблизились к Тоду. Высокий капитан нависал над своим помощником словно башня.

— Пройдем в радиорубку, Третий, — приказал Джарвис на ходу. — Там что-то случилось.

Тод вместе с ними поднялся по трапу на шлюпочную палубу. В ее кормовой части находилась радиорубка, сверкающая белой краской; в дверях стоял Горилла Смит, явно занятый оживленной беседой с кем-то внутри. Когда они подошли, Смит отступил в сторону. Джарвис вошел первым, Тод следовал за ним. Оба остановились у входа.

На узкой кровати напротив радиооборудования сидел Спаркс, подперев одной рукой голову; его лицо в тусклом утреннем свете выглядело бледным. Тод вздрогнул, увидев, что пол лица молодого человека покрыто кровью от основания темных волос до подбородка.

— Что случилось, Спаркс? — спросил капитан Джарвис. — Нет, нет, не вставайте, сидите как сидели.

Спаркс, наполовину приподнявшись, опустился обратно на кровать.

Он посмотрел вверх с нахмуренным и растерянным выражением лица. Он выглядел совершенно другим человеком, чем тот, которого Тод привык видеть на палубе безукоризненно одетым. Он сидел без пиджака, его рубашка и штаны были мятые и грязные, как будто он проспал в них всю ночь.

— Я сам не знаю, что все это значит, сэр, — ответил Спаркс с жалкой попыткой улыбнуться. — Кто-то сбил меня с ног прошлой ночью, ударил меня по голове свайкой или чем-то в этом роде. Я сразу вырубился. Затем нападавший связал меня и заткнул рот. Сегодня утром, когда я услышал, как матросы снаружи моют палубу, мне удалось пошуметь. Кто-то из матросов, должно быть, меня услышал, и они вошли в рубку.

Джарвис подошел к кровати и осмотрел рану на голове радиста. Волосы прилипли, все еще наполовину влажные от запекшейся крови.

— Моран, — быстро приказал он, бросив тому связку ключей, — принеси мне йод из лазарета. И пусть боцман обеспечит горячую воду, а также чашку кофе. Нам нужно как следует позаботиться о Спарксе, прежде чем мы сможем услышать его историю, рассказанную более подробно.

— Да, сэр, — Тод поспешил уйти.

Прошло около пятнадцати минут, прежде чем умелые руки Джарвиса перевязали рану, а Спаркс выпил дымящийся кофе.

— Теперь я чувствую себя лучше, — со вздохом облегчения объявил радист.

— Хорошо, — капитан Джарвис коротко кивнул. — Боцман, подождите снаружи со Смитом. Потом я поговорю с вами… Моран, закройте дверь.

Джарвис опустился на вращающееся кресло перед рабочим столом радиста и повернул его лицом к кровати.

— Итак, Спаркс, — начал он любезно, — в какое время произошла эта история?

Тод, опиравшийся спиной на дверь, повернулся лицом к радисту. Когда тот начал говорить, выражение лица молодого человека было задумчивым и напряженным.

— Должно быть, это было сразу после полуночи, сэр. Я установил контакт с «Макурой» — она направляется на Таити с Раротонги. Я пытался узнать больше о траектории урагана, сэр. Когда я уже снимал наушники, сидя за столом спиной к двери, свет внезапно погас. — Он на мгновение остановился и откашлялся. — Я помню, как услышал щелчок и обернулся в кресле, думая, что один из офицеров в шутку выключил свет. Но прежде чем я успел пошевелиться, мне по голове ударил тяжелый предмет. Я сразу потерял сознание. Следующее, что я помню, это то, как я лежу на кровати, связанный, как мумия.

Джарвис наклонился вперед, положив руки на колени.

— Ты уже проверил свои вещи, Спаркс? Чего-то не хватает?

Спаркс покачал головой.

— Ничего не пропало, сэр. Я внимательно проверил. Вот в чем странность, — его голос упал до едва слышного шепота. — Когда я пришел в себя, этот человек все еще был здесь.

— Смогли бы вы его узнать?

— Нет. Свет все еще был выключен. Но он, должно быть, сидел в этом кресле, сэр. Он отправил сообщение.

— Сообщение! — Тод увидел, как руки капитана железной хваткой сжали свои колени. — Ты слышал, что он посылал?

— Очень расплывчато, сэр. Глаза у меня заплыли, и меня подташнивало, но я изо всех сил старался понять щелчки ключа. Он использовал обычную морзянку, но очень медленно, как будто не был уверен в том, что делает, — снова повысил голос Спаркс. — А теперь самое странное, капитан Джарвис: сообщение было связано с ветром. Кто мог передать что-то о ветре прошлой ночью? Ветра не было вообще. На улице стоял мертвый штиль.

— Ветер! — Джарвис поднялся плавным, легким движением, и Тод увидел внезапную вспышку понимания в глазах капитана. — Подумай хорошенько, Спаркс, могло ли то, что ты услышал, означать «наездник ветра»?

Тод резко вздохнул. Неожиданный вопрос привел его мысли в смятение. В то же время он почувствовал нарастающий страх, сжимавший сердце.

— Да, я думаю, вы правы, сэр, — ответил Спаркс, поднимая глаза. — Думаете, это могло быть название шхуны, которую мы нашли? Да, черт возьми, должно быть, это было что-то насчет наездника.

— Ты разобрал какие-нибудь другие слова?

Спаркс печально покачал головой.

— Нет, сэр. Знаете, я все еще был ошеломлен ударом, и, обнаружив себя закутанным и неподвижным, я почувствовал себя чертовски странно. Мне очень жаль, сэр.

— Хорошо, хорошо. По крайней мере, вы хотя бы смогли дать единственную подсказку, которая действительно имеет значение. Что произошло дальше?

— Я, должно быть, пошевелился, потому что услышал, как незнакомец встал, постоял минуту, словно прислушиваясь, затем подошел к двери и вышел. Поверьте мне: когда хлопнула дверь, я почувствовал такое облегчение, будто с меня сняли центнер груза. К сожалению, в темноте я не смог разглядеть, кто это был.

— Вы действительно тщательно осмотрели все помещение?

— Нет, сэр, еще нет. Я лишь бегло проверил, не пропало ли чего-нибудь, когда матрос развязал меня. Но боцман что-то нашел. Он подошел ко мне с авторучкой и спросил, не потерял ли я ее. Он нашел ее на палубе прямо под столом. Но она не моя, и вчера ее не было, я это знаю точно.

— Авторучка, так-так! Где она?

Спаркс, слегка покачнувшись, встал и подошел к рабочему столу.

— Вот, сэр. — Он протянул капитану ярко-красную авторучку.

Джарвис с задумчивым видом взял ее в руки. Мгновение спустя он взглянул на Тода.

— Моран, ты раньше видел эту ручку?

Тод посмотрел на предмет, о котором идет речь.

— Нет, сэр, — ответил он.

Джарвис несколько секунд повертел ее в руках, затем отвинтил колпачок и осмотрел пишущий наконечник.

— Чернила черного цвета… но это ничего не значит. Однако определить владельца не составит труда. Я не могу себе представить, чтобы многие моряки пользовались такой ярко-красной авторучкой. Что вы думаете, Третий?

— И я нет, сэр.

Тод подошел ближе. Что имел в виду Джарвис?

— Садитесь, Спаркс. Располагайтесь поудобнее, — сказал капитан радисту. — Кто первым вас обнаружил?

— Матрос, который работал прямо у моей двери. Кажется, его зовут Смит.

— Хорошо. Моран, пригласите Смита войти.

— Есть, сэр. — Тод распахнул дверь и помахал рукой Горилле Смиту, стоявшему вместе с боцманом около спасательной шлюпки левого борта.

Коренастый моряк — в рабочих штанах, закатанных до колен, с босыми ногами, все еще мокрыми после уборки палубы — вошел в рубку уверенной походкой и остановился у входа.

— Вы хотели видеть меня, сэр? — спросил он глубоким хриплым голосом.

— Да, — Джарвис пронзил его суровым взглядом. — Расскажи нам, как утром ты обнаружил здесь Спаркса.

Небритый подбородок Смита выдвинулся вперед, когда он открыл рот, чтобы заговорить.

— Это было так, сэр, — неловко начал он, его маленькие черные глаза встретились с пристальным взглядом капитана. — Я просто тащил шланг по левому борту и проходил мимо, когда услышал очень странный шум, доносившийся из радиорубки. Как будто кто-то хотел закричать и не смог. Вы понимаете, что я имею в виду? Это странно, сказал я сам себе, и стал прислушиваться. Затем я услышал что-то вроде приглушенного крика. Вы понимаете?

— Продолжай, — приказал ему капитан. Тод заметил, что голубые глаза его друга сияют от возбуждения.

Горилла Смит глубоко вздохнул. Рубашка туго обтягивала его волосатую грудь.

— Ну, я подошел к двери и заглянул. Затем я увидел Спаркса, лежавшего связанным на кровати, его рот заткнут уголком простыни... Ну, я очень испугался, поверьте мне! Я посмотрел еще раз, а затем позвал боцмана — он стоял у трапа, ведущего на мостик. Он пришел, и мы вместе развязали Спаркса.

Джарвис поднял красную ручку.

— Ты когда-нибудь видел это?

— Да, сэр.

— Когда это было?

— Когда боцман поднял ее, сэр. Она лежала прямо под столом, — сказал матрос.

Джарвис на мгновение задумался. Наконец он махнул рукой:

— Можешь идти, Смит. Моран, позовите боцмана.

Боцман появился сразу. Он был явно рад принять участие в этом загадочном деле в радиорубке. Его темные глаза сверкали едва приглушенным энтузиазмом. Невысокий, но коренастый и крепкий, он стоял перед капитаном, кепка сдвинута набок.

Капитан Джарвис говорил спокойно — слишком спокойно, подумал Тод. Он знал заранее, что эта, казалось бы, небрежная манера слишком часто скрывает бурю, которая может разразиться в любой момент.

— Боцман, расскажи мне, что именно ты знаешь по этому случаю.

— Есть, сэр. — Судно слегка накренилось, и он перенес свой вес на одну ногу. — Дело было так, сэр: я стоял у мостика и смотрел, как Горилла Смит и Чепмен моют палубу…

— Значит, кроме тебя, там было еще два матроса? — перебил его Джарвис.

Боцман слегка удивленно посмотрел вверх.

— Да, сэр, Смит держал шланг, а Чепмен — швабру. Я видел, как Смит подошел к двери радиорубки и вошел. Чепмен пошел за ним. Вот это недопустимо, подумал я и последовал за ними. Когда я подошел сюда к двери, то увидел, что они оба находились в каком-то шоке. И неудивительно, подумал я, когда заглянул в радиорубку. На  кровати лежал Спаркс, обвязанный, как скатанный ковер из Порт-Саида.

Он взглянул на Спаркса, как бы прося его подтвердить историю.

— Продолжай, — приказал капитан.

— Ну, сэр, мы развязали его и выдернули кляп, чтобы он смог сесть.

— Подожди минутку, — прервал его Джарвис. — Кто развязывал радиста?

— Кто?.. А, Горилла Смит и я, сэр.

— А где был Чепмен?

Боцман сдвинул кепку и провел пальцами по редеющим волосам. На его лице появилось выражение растерянности.

— Ну, что ты поделаешь? — воскликнул он разочарованно. — Черт побери! Совсем забыл о нем. Да, после всего, что произошло, я и думать забыл об этом фрукте. Ну, подожди, доберусь я до тебя!

— Кто вообще этот Чепмен? Он новичок, не так ли?

— Пожалуй, так и есть! Никогда не видел его до этого рейса, но если и есть у нас на борту лендлаббер[13], то это он. Ему бы коров доить где-нибудь у фермеров...

— Оставим пока его. Продолжай свой доклад, боцман.

— Есть, сэр. Спаркс сел и сказал что-то о том, что его ударили свайкой по голове. Тот хотел что-то спереть, сказал я ему, и пусть он внимательно посмотрит, чего может не хватать. Он так и сделал, но сказал...

— А что насчет авторучки? — быстро спросил Джарвис.

— О ней? Ну, сэр, пока Спаркс осматривался, я увидел ручку, она лежала под столом. Я поднял ее и сказал: вот хоть одна вещь, которую не украл вор. А он сказал…

— Где именно ты нашел ручку?

— Вот здесь, — боцман подошел к столу и указал на конкретное место на палубе. — Я видел, где она лежит, даже не наклоняясь. Она лежала там, где ее оставил проклятый вор.

— Что заставляет тебя так думать, боцман?

Боцман снова выглядел озадаченным.

— Ну, сэр, Спаркс сказал, что это не его, и я просто подумал…

— Подожди минутку. — Джарвис обратился к радисту. — Спаркс, вы видели эту ручку раньше?

— Нет, сэр.

— И вы уверены, что она не лежала там перед нападением?

— Абсолютно.

Джарвис развернул кресло.

— Боцман, ты когда-нибудь видел эту ручку?

Мужчина на мгновение отвел глаза. Тод увидел, как на его грубом лице появилось коварное выражение.

— Ну, видите ли, сэр, — начал он и сглотнул, — конечно, вы не любите, когда говорят такие вещи, но, кажется, я уже видел его раньше.

Тода внезапно охватило опасение. Он инстинктивно понял, к чему поведут слова боцмана.

— Ты уверен? — спросил капитан.

— Нечасто случается, чтобы на такой старой лохан… ох, простите, сэр… я имею в виду на «Арабии», можно было увидеть такую ​​ярко-красную авторучку. Но однажды вечером я увидел, как один из людей писал ручкой именно такого цвета, когда я зашел в кубрик, чтобы вызвать Топпи.

Капитан нетерпеливо наклонился вперед:

— Ты видел, что кто-то пользовался вот такой ручкой? И кто же это был?

Боцман засунул руки в карманы.

— Ненавижу наушничать, сэр, но раз уж вы так прямо спрашиваете меня, то это была та тощая селедка, которую мы взяли на борт перед самым отходом.

Напряжение, охватившее Тода на протяжении всего доклада боцмана, как ни странно, улеглось. Хотя его ладони увлажнились от пота, при упоминании этого имени он, наконец, почувствовал нечто вроде облегчения.

— Да, сэр, — продолжил боцман таким тоном, что его заверение в нелюбви к стукачеству становилось совершенно невероятным, — это была эта сухопутная крыса, этот школьник. Кажется, его зовут Ридли.

В тишине, последовавшей за заявлением боцмана, с мостика раздался звон рынды[14], отбивавшей склянки: четыре сдвоенных удара.

— Моя вахта, — пробормотал Тод. Он выскользнул за дверь.

На открытой палубе чувствовалось, что воздух был влажным, тяжелым и угнетающе горячим. Нахмурившись, он посмотрел на небо и тут же забыл все мысли об авторучке. Сквозь сгустившуюся мглу едва проглядывало солнце; его окружало призрачное сияние. Слева на далеком горизонте появилась низкая, неровная гряда облаков. Одно из них, казалось, оторвалось от нее и направилось прямо к «Арабии».

Пожав плечами, Тод пробежал по железным ступеням в рулевую рубку, где ждал смены второй помощник. Тод быстро прочитал книгу распоряжений капитана, расписался в ней и подошел к машинному телеграфу. Он был удивлен, увидев, что у штурвала стоит Стен Ридли. Тод привык к тому, что вахту с ним нес Топпи, но на мгновение забыл, что маленький лондонец остался на шхуне.

— Можешь поблагодарить свои звезды, — сказал второй, покидая рубку, — легкий ветерок снаружи, похоже, дует мимо нас.

— О, а я думал, что мы ему попадемся, — отозвался Тод.

— Нет, если мы правильно рассчитали. Старик проложил предполагаемый путь урагана на карте в штурманской рубке. Он спускается от экватора в юго-восточном направлении и, по нашим оценкам, проходит мимо нас по корме, к северу от Маркизских островов. — Многозначительно взглянув на юношу у штурвала, он добавил: — Конечно, мы получим достаточно, чтобы подарить всем сухопутным жителям на борту незабываемые впечатления.

Он вышел, и в рубке остался только Тод со Стеном у штурвала. Теперь мостик будет находиться под его опекой в ​​течение следующих четырех часов.

— Что ж, рулевой, — заметил он, — возможно, нам удастся добраться до Папеэте прежде, чем тайфун пересечет наш курс. Однако если ветер задует слишком сильно, нам придется оставаться за пределами рифа.

— Да, сэр. Находиться в лагуне кораллового рифа в ветреную погоду опасно.

Тод посмотрел на носовую палубу, где матросы уже снимали легкие навесы из-за приближающегося шторма.

— Тебе приходилось стоять за штурвалом в шторм?

— На пароходе впервые, сэр. Но я плавал между островами на судах моего отца, предназначенных для ловли жемчуга.

Да, подумал Тод, юноша стоял на руле, как заправский моряк: глаза смотрят вперед, плечи отведены назад, ноги широко расставлены, руки крепко сжимают рукоятки штурвала.

— Хорошо, — удовлетворенно проворчал третий помощник, — с тобой все будет в порядке.

Он расстегнул воротник рубашки, чтобы хоть немного почувствовать легкий ветерок, который создавался от хода судна, прорывавшегося сквозь густой суп влажной атмосферы.

— Ридли, — выдохнул он, внезапно приняв решение, — у тебя есть авторучка?

Стен удивлённо посмотрел на него.

— Конечно, сэр. Certainement[15].

— Какого она цвета?

— Красного.

Юноша небрежно взглянул на покачивающуюся картушку компаса, слегка подвернул штурвал и снова стал смотреть прямо перед собой.

Тод с задумчивым интересом посмотрел на его четкий профиль. Не было ни малейшей возможности уйти от дальнейших вопросов. Ответы приходили немедленно, без лишних размышлений. Тод задавался вопросом, возможно ли, что бы Стен до сих пор не заметил того, что он уронил ручку в радиорубке? Уронил?..

Рассердившись, Тод взял себя в руки. Он признал юношу виновным, не дав ему возможности предварительно объясниться! И все же — оставалось ли что-то объяснять?

Он услышал, как открылась дверь на шлюпочную палубу. Вошел капитан Джарвис и подошел к своему помощнику. Тод увидел, как капитан нахмурился, заметив за штурвалом Стена.

— Моран, — сказал он, — скоро нас ждет сильное волнение, и я не уверен, что мы сможем удержать на буксире шхуну. Похоже, этот ураган движется южнее, чем я ожидал. Возможно, нам придется отдать буксир и позволить шхуне следовать за нами самостоятельно.

Мысли Тода обратились к двум матросам, оставшимся на «Виндрайдере».

— Смогут ли Топпи и Йоргенсон сами привести ее в гавань?

— В том-то и дело. Они не смогут. На ее борту должны находиться еще трое моряков. Я пошлю второго помощника с парой опытных матросов на случай, если нам придется отдать буксир. Теперь что касается груза...

— Машинное масло, бензин и копра, — напомнил ему Тод.

Джарвис задумчиво кивнул.

— И больше ничего на борту? Мне нужно знать как можно больше об этом… Мы не более чем в ста милях от Таити. Так что, при достаточной команде привести туда шхуну не составит большого труда.

Он сделал шаг к открытой двери, выходящей на правое крыло мостика.

— Как мы продвигаемся?

— Сорок пять миль за предыдущую вахту.

— Хорошо. Сегодня вечером мы будем стоять в порту Папеэте, если… если эта сумасшедшая дура не сломает нам все расчеты.

Стен Ридли, не поворачивая головы, обратился нетерпеливым тоном:

— Капитан Джарвис, позвольте мне тоже перейти на «Виндрайдер».

Высокий мужчина резко повернулся и всмотрелся в напряженное лицо юноши.

— Нет, это слишком опасно, Ридли. Но почему ты вообще хочешь туда пойти?

— Потому что я знаю эту шхуну, сэр. И я также хочу еще раз тщательно ее обыскать. Мне все это кажется, ну, очень странным... — Он сделал паузу, взвешивая слова. — Я все думаю о последней записи в судовом журнале, ломаю над ней голову.

— Что ты имеешь в виду?

— Я и сам точно не знаю. Хотел бы прочитать это еще раз.

— Послушай, Ридли, — голос Джарвиса был тверд и холоден, как сталь. — Ты уверен, что то, что ты здесь делаешь, — честная игра?

Юноша стоял совершенно неподвижно — почти устрашающе неподвижно, подумал Тод. Ни один мускул не шевелился на его красивом лице, но темные глаза смотрели как глаза затравленного животного.

— Значит, вы все еще мне не доверяете, — наконец ответил он. — Даже сейчас.

Несколько мгновений капитан «Арабии» расхаживал взад и вперед по узкому пространству рулевой рубки, затем внезапно обернулся и задал юноше вопрос:

— У тебя есть красная авторучка, Ридли?

— Да, сэр. Но какое это имеет отношение к...

— Где она?

— В моем чемодане, сэр. То есть, нет — вспомнил он. — Вчера вечером я одолжил ее одному из матросов. Он хотел написать письмо домой, чтобы сразу же отправить его в Папеэте.

— Итак, ты одолжил ее? И кому?

— Парню по имени Чепмен, сэр.

— Чепмен! — Капитан Джарвис засунул руки глубоко в карманы брюк и покачнулся на пятках. — Кто, черт возьми, этот Чепмен? Я хотел бы это знать.

— Боюсь, я не могу вам сказать, сэр, — продолжил Стен Ридли. — У него койка подо мной в кубрике. Но почему вы спрашиваете об этой авторучке?

Джарвис улыбнулся, и Тоду показалось, что он увидел выражение облегчения на его обычно спокойном лице.

— Я полагаю, Ридли, — ответил он, — что ты действительно имеешь право поинтересоваться причиной моего вопроса. Видишь ли, прошлой ночью в радиорубке напали на Спаркса — вероятно, между двенадцатью и часом. Сегодня утром мы нашли эту авторучку на палубе под столом. Это твоя?

Он вынул из кармана руку; красная авторучка лежала на широкой ладони.

Тод подошел к штурвалу и взялся за одну из рукояток.

— Давай, я сменю тебя на минутку, — предложил он.

Стен Ридли отошел в сторону, совершенно ошеломленный. Тод занял его место. Краем глаза он увидел, как юноша, нахмурив брови, осматривал авторучку.

— Да, сэр, — наконец вынужден был признать он. — Она моя.

— Точно твоя?

— Да, сэр, в этом нет никаких сомнений. По краю крышки есть небольшая трещина, видите? Моя, несомненно.

— Знаешь, как она попала в радиорубку?

— Нет, капитан Джарвис.

— Ты все еще утверждаешь, что Чепмен взял ее у тебя?

— Да, сэр. Когда я лег и задернул занавеску, он все еще писал за столом.

— Ну, вот и все! — Капитан Джарвис глубоко вздохнул; белая рубашка туго обтянула его татуированную грудь. — Я верю тебе, Ридли.

— Спасибо, сэр, — если в его голосе и была нотка горечи, то она была настолько слабой, что Тод не мог ее уловить.

— И чтобы доказать это, — продолжал Джарвис, — я даю тебе задание. Найди боцмана и скажи ему, чтобы он немедленно послал этого Чепмена на мостик. Понял?

— Да, сэр.

— Я доверяю тебе безоговорочно. Ты никому не расскажешь эту историю о своей авторучке.

— Понимаю.

— Тогда иди.

Тод, сжимая рукоятки штурвала, смотрел на длинную волну, пенившуюся у форштевня. Позади себя он слышал, как шаги Стена затихали вдали.

Капитан Джарвис подошел к нему.

— Я просто не понимаю, Джо Макарони, какое отношение этот Чепмен мог иметь к моей миссии в Папеэте, — признался он, опираясь на раму открытого иллюминатора. — Я несколько минут назад внимательно просмотрел бумаги этого парня. Кажется, все в полном порядке.

Тод посмотрел на картушку компаса и подвернул штурвал.

— Вы хотите спросить его об авторучке?

Джарвис покачал головой.

— Нет. Я собираюсь провести небольшой эксперимент. Посмотрим, что из него выйдет.

— Привет, это ты, Мак? — Капитан Джарвис стоял у переговорной трубы, связывающей мостик с машинным отделением, и разговаривал со старшим механиком. — Сколько оборотов делает машина?.. Хорошо. Добавьте десять... Что? Пар?.. Черт побери, разве у нас в бункерах закончился уголь?.. Конечно, мы отдадим буксир!.. Хорошо!

Он обернулся и коротко рассмеялся:

— Чиф[16] хотел бы обернуть свою машину ватой и обращаться с ней как с младенцем. Как будто «Арабия» могла идти под всеми парами, не перегружая свои котлы! — Он направился к двери, ведущей на правое крыло мостика. — Я снаружи, Моран. Когда придет Чепмен, поставь его на руль. Молодому Ридли вели ждать на шлюпочной палубе. Мне хватит десять минут, чтобы узнать то, что хочу знать об этом Чепмене.

— Да, сэр, — изумленный взгляд Тода последовал за мощной фигурой капитана, который подошел к краю крыла и оперся о планширь ограждения. Небольшой дождь, который сейчас шел, казалось, не беспокоил этого человека. Что, черт возьми, он собирался сделать? Тод ломал голову. Почему Джарвис хотел десять минут наблюдать за Чепменом вместо того, чтобы предъявить ему ручку как улику? Кто был этот Чепмен?

Размышляя над этими вопросами, Тод расставил ноги и крепче сжал рукоятки штурвала, заметив, как большая волна приблизилась с крамбола[17] к старому трамповому пароходу и слегка встряхнула его. Туманная морось беззвучно падала во влажном, густом воздухе, которая клубилась, как пар в прачечной, и почти поглотила грот-мачту и бак.

Наконец Стен вернулся и встал рядом с Тодом.

— Подожди на шлюпочной палубе, Ридли, — приказал ему третий.

— Есть, сэр.

Дверь за ним закрылась. Затем на железном трапе, ведущем на левое крыло мостика, послышался стук обуви. В дверях тут же появился высокий матрос.

— Вы вызывали меня, сэр? — раздался тонкий испуганный голос.

— Да. Встань за штурвал, Чепмен.

— Есть, сэр.

— Держи зюйд-вест-тен-вест,[18] — приказал Тод. — Внимательней на руле, Чепмен. Волны идут наискосок и растут.

Тод подошел к машинному телеграфу, затем бросил взгляд на человека за штурвалом. Он увидел высокого, стройного моряка средних лет. Под седыми волосами лицо было длинным и худым. В нем не было ничего особенного. Был ли это действительно тот человек, который тайно проскользнул в радиорубку, напал на Спаркса, связал его и заткнул ему рот, а затем смело отправил сообщение в Папеэте?

Даже если все так и было, ничто не указывало на то, что под этой застенчивой внешностью скрывалась такая смелая натура. Чего Джарвис ожидал от наблюдения за этим человеком? Что он надеялся узнать таким образом?

Тод взглянул на правое крыло мостика. Капитан, положив свои татуированные руки на планширь, смотрел в сторону кормы и совершенно не обращал внимания на рулевого. Тод подошел к задней двери рубки, открыл ее и закрепил на крючок. С высоты мостика он мог видеть за кормой шхуну, следовавшую за ними на длинном буксирном тросе. Кто-то стоял рядом с бушпритом — из-за расстояния он не мог сказать, Топпи это или Йоргенсон.

Паруса на ней были свернуты, и маленькое суденышко рассекало волны, как гичка за баркасом, маневренная и легкая; размеры его с мостика океанского парохода казались еще меньше, чем в действительности.

Внезапный крен  бросил его на переборку.

— Эй, Чепмен, — предостерегающе крикнул он, — будь осторожен! Держись крепче!

— Есть, сэр, — матрос бросил на него короткий взгляд и снова уставился на картушку компаса. Тод нахмурился и задался вопросом: могло ли то, что он увидел в его глазах, быть страхом?

Он внимательно изучал рулевого. Если он и был моряком, подумал Тод, то выглядел он определенно не так. Хотя его длинное туловище было одето в обычную для матросов одежду — рубашку без рукавов и синий комбинезон, на его лице не было и следов загара, возникающего от длительного воздействия ветра, солнца и ливней, а его руки определенно не были похожи на руки моряка. Длинные, тонкие пальцы лучше подходили для работы с авторучкой за письменным столом.

Авторучка?.. Пока еще смутная, мысль медленно зарождалась в сознании Тода. Наконец она приняла определенную форму. Дыхание третьего помощника участилось. Возможно ли, что Чепмен намеренно оставил ручку в радиорубке, чтобы направить подозрения на Стена Ридли? Возможно, он для этого и одолжил ее.

В конце концов, у них было только слово Стена Ридли, что не он напал на радиста; а мужчина за рулем понятия не имел, что они безгранично доверяют мальчику. Однако откуда Чепмен мог знать о «Виндрайдере»? Какая связь могла быть между ним и тем, что произошло здесь, в Южных морях?

В этот момент ход его мыслей был прерван появлением капитана. Широкоплечий шкипер «Арабии» остановился в дверях; его каштановые, остриженные волосы почти касались верхней перекладины. Он небрежно обратился к рулевому.

— Скажи-ка, Чепмен, ты когда-нибудь бывал в тропиках?

Худое лицо матроса как будто побледнело. Его испуганные глаза тревожно смотрели на вопрошающего.

— Э-э… да, нет, ненадолго, сэр.

— Никогда не пересекал экватор, так?

— Нет, сэр.

— Ты в этом уверен?

— Что… ну, конечно, сэр. Совсем недавно, когда мы пересекли экватор, матросы крестили меня и Смита. — На его губах ненадолго появилась кривая усмешка. — Представляете, это было весело, сэр.

Тод увидел, что капитан Джарвис прищурился, глядя на мужчину.

– Я только что просмотрел твои бумаги, Чепмен.

Мужчина нервно сжал рукоятку штурвала.

— Да? — еле слышно прошептал он.

— Последняя запись а твоей мореходной книжке сделана на пароходе «Санта-Клара».

— Да, сэр. Так называлось это судно.

Джарвис напряг желваки:

— Известно ли тебе, что «Санта-Клара» регулярно курсирует между Фриско и Вальпараисо? Рейсы вдоль западного побережья Южной Америки обычно требуют пересечения экватора.

Тод заметил, что тонкие руки мужчины дернулись. Его глаза были устремлены прямо вперед, вся его поза говорила о том, что он был очень напряжен.

— Как долго, — продолжал Джарвис своим медленным, глубоким голосом, — ты ходил в море?

— Пять лет.

Адамово яблоко мужчины резко шевельнулось.

— Ты, конечно, раньше служил рулевым? Судя по твоим документам, ты опытный матрос.

— Да, сэр.

— Тогда оглянись!

Джарвис подошел к кормовой двери и протянул руку в сторону кормы.

— Посмотри на кильватерный след — как змея, пытающаяся пересечь пруд. — Его голос стал угрожающим и обвиняющим. — Ты лжешь, Чепмен! Ты никогда раньше не стоял за штурвалом.

Мужчина испуганно взглянул на дверь. Руки на рукоятках дрожали.

— Прошло много времени с тех пор, как я в последний раз выходил в море, сэр. Я… я забыл почти все, что знал.

— В самом деле? — Джарвис подошел к нему поближе; огромное тело капитана возвышалось над тонким, утлым телом мужчины. — И тем не менее в твоих документах об увольнении, давших тебе право на работу, написано, что ты покинул «Санта-Клару» 15 марта, когда она только что прибыла во Фриско из Вальпараисо.

Мужчина вцепился в штурвал, как будто, боясь упасть, держался за опору.

— Я знаю, сэр. Но меня не ставили на руль.

— Ты снова врешь! Моран, возьми штурвал.

Джарвис схватил мужчину за руку и развернул его так, чтобы они могли смотреть друг другу в глаза.

— Если ты снова солжешь мне, Чепмен, я поломаю тебе все  ребра — ты понял, парень?.. Полагаю, ты купил свидетельство об увольнении у какого-то матроса. Сколько ты за это заплатил?

— Три доллара, сэр, — слова прозвучали сдавленно, и он отвернулся от капитана.

 — Хм! Почему тебе так хотелось попасть именно на этот пароход?

— На самом деле я не собирался садиться на это судно — я просто хотел побыстрее попасть на любое судно, сэр. Я хотел уйти.

— И почему?

— Я не могу вам сказать, сэр. — В тонком голосе послышался новый, мужественный тон. Он поднял бледные, опухшие глаза и встретил обвиняющий взгляд Джарвиса.

— Тогда, конечно, и твое имя не Чепмен. Ты просто использовал имя, которое нашел в купленной мореходной книжке, верно?

— Да, сэр.

Джарвис достал из кармана красный предмет.

— Ты видели это раньше? Подумай об этом хорошенько, парень, и постарайся вспомнить.

Тод, посмотрев на него, увидел растерянное выражение на худом, усталом лице.

— Ну да, я так думаю. Да, я знаю эту ручку.

— Откуда?

— Она принадлежит этому пацану Ридли, у которого койка надо мной.

— И ты когда-нибудь им пользовался?

Мужчина посмотрел вверх.

— Да, пользовался. Я одолжил его вчера вечером, чтобы написать письмо.

— Ты потом отдал его обратно?

— Нет, сэр. Когда я закончил писать, пацан уже спал. Было уже очень поздно. Я подумал, что будет лучше вернуть его сегодня.

— Ты это сделал?

— Нет.

Джарвис глубоко вздохнул. Он понизил голос:

— Как эта ручка попала в радиорубку?

Несколько секунд матрос в ужасе смотрел на него.

— В радиорубку? — повторил он. — Это невозможно.

— Можешь ли ты поклясться, что никогда туда не заходил?

— Да, могу. Сегодня утром я заглянул в дверь, но в саму рубку не входил. Да и ручки у меня с собой не было.

— В котором часу ты лег вчера вечером?

Матрос на несколько мгновений замер, размышляя.

Затем он поднес дрожащую руку к подбородку и почесал щетину.

— Думаю, было около двух часов, когда я пошел спать. Было так жарко, что я не мог спать и написал домой длинное письмо. Я помню, как посмотрел на часы — была половина второго.

— Половина второго! — Глаза Джарвиса засияли.

— Ты хочешь сказать, что в половине второго ты все еще писал этой авторучкой?

Тод крепче сжал рукоятки штурвала. Блин, что-то было не так! Спаркс сказал, что его сбили с ног вскоре после двенадцати, самое позднее в половине второго. Если это утверждение было правдой, то как ручка могла в то же время находиться в кубрике на баке? Спаркс... Спарксу было что скрывать?

— Да, сэр, — ответил человек, назвавшийся Чепменом. — Я написал длинное письмо и закончил его только около двух часов. Я определенно знаю. Когда я лег, я услышал, как колокол на баке пробил четыре склянки.[19]

Джарвис не ответил, и Тод понял, что капитан зашел в тупик.

— Как твое настоящее имя? — наконец спросил он.

— Это… я бы предпочел не говорить этого, сэр.

Джарвис раздраженно поднял руку.

— А-а, иди к черту! О деталях я побеспокоюсь позже. Ты прекрасно знаешь, что я могу послать сообщение в Сан-Франциско и разузнать о тебе.

Мужчина напрягся.

— Да, возможно, вы сможете.

В его голосе слышался вызов.

— Ну хватит. Пошел вон!

Джарвис подошел к двери, посмотрел, как долговязый, слегка покачиваясь, спускался по трапу.

— Будь я проклят, если имею хоть какое-то представление о том, что здесь происходит, Джо Макарони.

— Вы думаете, он говорил правду?

— Черт возьми, откуда мне знать? Если то, что он говорит, правда, мы не добились никакого прогресса.

— Даже хуже, — заметил Тод, — наша маленькая схема совершенно запуталась. Нам придется начинать заново, капитан Том.

— Ты прав. — Джарвис нахмурился. — У нас слишком много болтающихся концов — вот в чем беда. — Он на мгновение остановился, размышляя. — То, что мы нашли «Виндрайдер», не кажется ли тебе немного нереальным?

Тод быстро поднял глаза:

— Что вы имеете в виду, сэр?

— Только то, что это похоже на совпадение, а я в совпадения не верю. — Он резко развернулся и посмотрел на третьего помощника. — Слушай внимательно, Джо Макарони, — твердо сказал он. — Раньше я считал, что дело, которое мы хотим расследовать, сложное и запутанное, но в принципе объяснимое. А теперь я убежден, что наш противник настолько хитрый, такой тонкий, даже дьявольский, что я впервые не знаю, куда двигаться. Каждый путь, который я выбираю в этом лабиринте, ведет меня в тупик.

Тод взглянул на высокую фигуру татуированного капитана сияющими от волнения глазами.

— Но все будет в порядке, капитан Том! — воскликнул он. — С вами никогда ничего не шло не так.

— Никогда? — Слова прозвучали медленно и решительно. — Ты понятия не имеешь, что со мной шло не так, Джо Макарони. Конечно, то было раньше. Ты прав только для последнего времени. Просто я начинаю потихоньку сомневаться в успехе своей миссии, вот и все.

С удрученным видом он подошел к двери.

— Заходи, Ридли, — позвал он. — Становись на руль.

Мысли Тода путались, когда он возвращал штурвал Стену Ридли. Задумчивый и рассеянный, он смотрел через дверь, мимо радиорубки на шхуну, следовавшую за пароходом. Вдруг глаза его широко раскрылись. Огромная волна обрушилась на «Виндрайдера». Шхуну подняло, словно сухой лист, на гребень волны, а затем она исчезла из виду, пьяно покачивая мачтами. Он тут же повернулся к рулевому и предостерегающе крикнул:

— Держись!

Корпус «Арабии» задрожал от носа до кормы. Она легла на борт, ее грот-мачта описала широкую дугу на фоне неба. Нос поднялся, затем стал медленно опускаться, в то время как корпус начал возвращаться в вертикальное положение.

— Настоящая волна-убийца! — воскликнул Джарвис. Он подошел к задней двери. — Надо же, шхуна выжила. Кажется, приближается плохая погода. — Он внезапно замолчал и поднял руку, приказывая остальным замолчать. — Подождите минутку!.. Вы слышите?

Вдалеке слышался гул приближающегося шторма. Сердце Тода бешено колотилось о ребра от этого звука.

Тяжелые капли дождя упали на палубу. Небо потемнело. Сильный порыв ветра сотряс рулевую рубку, задребезжали двери и стёкла, со стола слетели карты. Тотчас же он снова стих, оставив после себя тишину — опасную, угрожающую тишину, которая была более зловещей, чем краткий всплеск ветра и моря.

— Шторм настигнет нас минут через пятнадцать, — сказал Джарвис как ни в чем не бывало. — Я хочу высадить на «Виндрайдер» еще троих человек. У нас пока есть время сделать это. — Он посмотрел на барометр, висевший на переборке, и его рот сжался в тонкую, твердую линию. — Моран, передай в машину, чтобы сбавили ход, пока мы спускаем шлюпку. И приготовьтесь к одному из самых свирепых штормов, которые вы когда-либо видели.

— Есть, сэр.

Третий помощник устремился к машинному телеграфу. Предстояло проделать много работы, прежде чем буря достигнет их.

— Тебе нужна помощь на руле? — спросил Тод Стена Ридли.

— Нет, сэр. Я могу справиться сам, пока меня не заменят. Уже скоро восемь склянок.[20]

Тод взглянул на корабельные часы, висевшие  на переборке. Утренняя вахта прошла так быстро, что он с изумлением увидел стрелки на одиннадцать пятьдесят. У него оставалось совсем немного времени, чтобы завершить рутинные дела, прежде чем его сменит следующий вахтенный помощник.

Он закрыл двери и закрепил броняшки[21] на иллюминаторах. Выйдя на крыло, он взглянул на шхуну. Ее белый корпус ярко выделялся на фоне темно-зеленого моря. Подняв глаза, он увидел черные тучи, которые, казалось, цеплялись за мачты и антенны судна. Неподалеку боцман с помощью матросов спускал спасательную шлюпку. На кормовой палубе другой матрос перекидывал через планширь шторм-трап. «Слава богу, Топпи и Йоргенсон скоро получат подкрепление», — с облегчением подумал Тод. В одиночку у этих двоих было мало шансов выжить на шхуне в приближающемся урагане.

Как только его сменили, Тод спустился в расположенную под рулевой рубкой штурманскую рубку, чтобы сделать записи в судовом журнале. Он сел за небольшой письменный стол, достал из ящика книгу, открыл ее, указав правильную дату, и тщательно записал курс, по которому судно следовало с восьми часов, и количество миль, пройденных с этого часа. Затем он продолжил: 

На мгновение он ухватился за край стола, когда его маленький мир внезапно сильно накренился на правый борт. Карандаш покатился по столу, он вовремя поймал его и поместил в углубление.

Он прервал запись, когда сильная дрожь сотрясла судно. Его повело влево, но он ухватился за край стола и удержался на месте. Снаружи волна обрушилась на корпус. «Арабия» снова задрожала под натиском многотонной массы воды.

Тод протянул руку и включил лампу.

Он уже собирался вынуть из ящика пресс-папье, но остановился, когда старый трамповый пароход в очередной раз задрожал всем корпусом, а с носа и кормы донесся оглушительный грохот сдвигавшихся с места цепей и прочих железных вещей. Вой ветра перерос в рев жестокой бури, бросающейся со все возрастающей яростью на среднюю надстройку. Тод взглянул через маленький иллюминатор на окружающую обстановку. Что, пароход повернул вправо? Да, погода была ужасной, но он не думал, что будет настолько плохо, что капитану Джарвису придется изменить курс.

Когда качка суда несколько ослабла, он взял пресс-папье и осторожно промокнул написанное. Затем он закрыл судовой журнал и положил его и все остальное в ящичек стола. Затем встал, держась одной рукой за стол, чтобы сохранить равновесие.

Открыть дверь было очень трудно, так как ветер давил на нее со страшной силой. Ему пришлось приложить все свои силы, чтобы постепенно приоткрыть дверь. Небольшую штурманскую рубку тут же наполнил шум шторма. Он быстро выскользнул на шлюпочную палубу и позволил двери захлопнуться за ним.

Свирепый ветер швырнул его на релинги. Вздрогнув, он осмотрелся, но было так темно, что он едва мог различить очертания полубака, который то поднимался на гребень волны, то опускался к ее подошве. Громадные волны перекатывались через фальшборт правого борта и обрушивались на носовую палубу. Под ударом этих тонн падающей воды старый пароход содрогался, словно в смертельном страхе. По палубе хлестал дождь, заливая лицо Тода. Моргая и держась обеими руками за поручни, он нащупал дорогу к железному трапу, ведущему наверх.

Достигнув открытого крыла мостика, он на мгновение заглянул в рубку. Слабый свет подсветки компаса освещал лицо рулевого, и Тод с облегчением увидел, что там больше не стоит Стен Ридли. Слава Богу, юноше стало легче. В такой шторм рулевая рубка была неподходящим местом для такого неопытного моряка. Тод тут же спустился обратно на шлюпочную палубу. Задержавшись на подветренной стороне дымовой трубы, он взглянул за корму в поисках шхуны, но тьма была непроглядная — даже гакабортный планширь не был виден. Обе спасательные шлюпки были поблизости: шлюпка правого борта крепко и надежно покоилась на своем обычном месте, а шлюпка левого покачивалась на шлюп-талях и боцман с командой пытались поспешно закрепить ее.

Тод подошел к ним по продуваемой ветром палубе и повысил голос:

— Вы успели, боцман? Высадили людей?

Боцман повернул к нему сердитое лицо.

— Успели? Какое там! — ответил он, перекрикивая завывание ветра. — Проклятая шхуна стала самостоятельной. Буксир лопнул, а мы не успели даже спустить шлюпку! А сейчас уже нет никакого смысла!

Тод в смятении посмотрел на говорящего, расставив ноги, чтобы противостоять раскачиванию палубы.

— Значит, вы никого не взяли на борт?

Шторм буквально вырвал ответ из уст боцмана.

— Нет, сэр. Мы ждем, может, сможем поймать ее снова.

— Где капитан?

— На корме. Хотел сам увидеть трос.

Боцман повернулся к своим людям.

— Побыстрее разберитесь с брезентом! — крикнул он. — Дождь может начаться в любой момент.

Тод поспешил вниз по трапу и побежал на кормовую палубу. Там ветер снова обрушился на него с полной силой. Пароход резко накренился на правый борт, через фальшборт пролился настоящий водопад. Вода кружилась и пенилась у его ног со злым шипением. Он вслепую нащупал ближайшую крышку люка и держался за нее, пока палуба снова не выровнялась. Когда он, наконец, добрался до трапа на полуют, он на мгновение задержался и с бешено бьющимся сердцем наблюдал, как нос судна поднялся на огромной волне, перевалил гребень и покатился вниз. Черное, сердитое небо, казалось, обрушилось на него. Плотно сжав губы, он поднялся наверх.

Во мраке палубы полуюта, прислонившись своим массивным телом к ​​стойке гакаборта, стоял капитан Джарвис. Справа от него стоял Стен Ридли. Взгляд Тода скользнул мимо них к пенящемуся кильватерному следу их судна.

Никаких признаков «Виндрайдера» не было — все, что он видел, это черные гребни волн, с которых ветер срывал брызги белой пены.

Тод поспешил по качающейся палубе к капитану.

— Он оборвался? — крикнул, цепляясь за гакабортный поручень.

Капитан Джарвис посмотрел на него сердито.

Взмахнув рукой в жесте беспомощной ярости, он ответил:

— О, черт бы побрал все это! Трос перерезан.

— Вы хотите сказать, что Топпи пришлось отдать буксир? — крикнул Тод.

— Я имею в виду, что какой-то злодей на борту нашего судна перерезал трос. Я только что посмотрел на это. Потертостей нет, ровно обрезано. Людей проверить пока не успел.

Джарвис надвинул кепку на уши и сердито обернулся.

Тод недоверчиво посмотрел на Стена Ридли, лицо которого было бледным как воск.

— Когда это произошло? — крикнул он ему на ухо.

— Сразу после вахты. — Стен нахмурился. — Когда я сменился и вышел на шлюпочную палубу, то увидел, как «Виндрайдер» медленно удаляется от нас.

— Конечно, Джо Макарони, мы немедленно изменили курс, — объяснил ему Джарвис. — Я надеялся, что мы могли бы поймать ее. Но это безнадежно. Одному Богу известно, что теперь будет со шхуной.

Тод крепче вцепился в поручни, когда палуба накренилась у них под ногами, и судно снова почти исчезло в глубокой подошве очередной волны. Он отвернулся, чтобы скрыть лицо от резкого ветра.

— Кто-то на борту очень заинтересован в том, чтобы «Виндрайдер» не смог прибыть в порт.

— Именно так, — капитан Джарвис подошел ближе к молодым людям. — Ну, Ридли, — заметил он, положив руку на его плечо, — на этот раз на тебя действительно нет подозрений.

Стен посмотрел на него:

 — У вас есть идеи, кто мог это сделать?

Капитан покачал головой:

— Ты знаешь об этом не меньше, чем я.

Вой ветра заглушил его следующие слова. Он помолчал, пока не наступила некоторая передышка.

— Похоже, молодой человек, — сказал он наконец, — что ваша шхуна все-таки не доберется благополучно домой.

Когда смысл этих слов проник в сознание Тода, он почувствовал, что его сердце замерло, в голове возникли ужасные мысли. Он вспомнил умоляющий голос Топпи, которым маленький кокни умолял не оставлять его на шхуне. И что он ответил? Усмехнувшись, он приказал Топпи и Йоргенсону оставаться на борту. И вот что из этого вышло... Он представил себе, как два отважных моряка мечутся и пытаются пережить ураган на таком маленьком каботажном кораблике — Топпи, всегда нахальный и веселый, вечно огрызающийся и при этом лучший товарищ в любой чрезвычайной ситуации, и Йоргенсон, упрямый, надежный и настолько лишенный воображения, что никакая надвигающаяся опасность никогда не могла его испугать. Смогут ли они, эти двое, справиться с ситуацией и пережить настигший их ураган? Или тяжело нагруженная шхуна не выдержит потрясающе беспощадного шторма и в конце концов беспомощно затонет?

Тод в отчаянии закрыл глаза, когда эти ужасные образы заполонили его разум. Но мужественный голос Стена Ридли вдруг вселил в него внезапную надежду.

— Не беспокойтесь о шхуне, — крикнул юноша. — Она переживала и худшие шторма. Само ее название говорит об этом. Ни одно другое судно между островами не является таким мореходным и безопасным. Если те двое на борту хорошие моряки…

— Хорошие? — почти вызывающе рявкнул капитан Джарвис. — Эти парни омыты всей морской водой на планете. Если шхуна сделает то, что ты говоришь, то они вдвоем обязательно приведут ее в гавань. — Его проницательный взгляд изучал черты лица своего визави. — Но разве ты не предпочел бы, чтобы она погибла? Я бы не стал винить тебя, пожелай ты, чтобы она никогда не достигла Таити и не использовалась в качестве доказательства.

Щеки Стена запламенели.

— Но я хочу, чтобы она добралась до гавани, капитан Джарвис, — возразил он очень серьезным тоном. — Думаете, шхуна даст показания против моего отца? О, это просто потому, что вы его не знаете. Именно для того, чтобы снять с него любые подозрения, я хочу, чтобы «Виндрайдер» был передан властям. Есть много вещей, которые мне хотелось бы внимательно изучить, и если шхуна погибнет… — Он поколебался, лицо его исказилось от беспокойства. — Если она пойдет ко дну, то все доказательства невиновности моего отца она унесет с собой в пучину. Теперь вы понимаете, почему я всем сердцем хочу, чтобы она добралась до Папеэте?

Тод, слушая его, почувствовал растущий интерес к судьбе этого юноши. Темные глаза Стена сверкали от возбуждения, охватившего его. Его стройное тело, стоявшее перед ними в напряженной и решительной позе, слегка покачнулось, когда по палубе пронесся новый порыв ветра. Все его поведение излучало мужество и верность, и Тод почувствовал, как у него участился пульс. Пусть доказательства вины Стенхоупа Ридли одно за другим будут уверенно представлены, пусть все на борту поднимут свой голос и заявят: «Стенхоуп Ридли — виновен», но ничто из этого не поколеблет уверенности молодого Стена. Он знал лучше. И это знание не позволяло ему ни на минуту усомниться.

При виде этой нервной, почти преувеличенной уверенности юноши Тода охватила смесь восхищения и жалости.

Потому что, если Стен ошибался, как он сможет снова посмотреть на него, когда эта ошибка будет доказана? Но нет-нет! Человек, внушавший такое безоговорочное доверие, должен был быть человеком чести, человеком, достойным доверия и уважения.

С душевным облегчением Тод увидел, как Том Джарвис взял Стена Ридли за руку.

— Молодой человек, — услышал он слова капитана, — я уже давно верю вам, но, черт меня побери, если я сейчас не начну верить и в вашего отца!

Над ними гроза торжествующе возвысила свой голос. «Арабия» продолжала уверенно приближаться к Таити.

В предрассветных сумерках следующего дня, на двенадцать часов позже расчетного времени прибытия, с «Арабии» увидели свет маяка на мысе Венера — самой северной оконечности Таити. Приблизившись, старый пароход повернул вправо и медленно заскользил вдоль могучего кораллового рифа, раскинувшегося у острова в миле от берега.

Хотя шторм уже утих, море все еще было слишком неспокойным, чтобы попытаться пройти через риф до рассвета. Наконец машина остановилась, и «Арабия»  стал дожидаться рассвета.

Тод Моран, разбуженный необычной тишиной на судне, встал, быстро оделся и спустился в кают-компанию выпить чашку кофе. Согнав сон, он прошел в сторону носа, поднялся по крутому трапу на полубак и подошел к фальшборту. Молчание машины показалось ему странным, даже пугающим. Он настолько привык к регулярной вибрации, что теперь ему казалось, будто перестал биться пульс его мира.

Его взгляд скользнул по острову, контуры которого облаком выделялись на фоне светлеющего неба. Неподалеку прибой белыми гребнями обрушивался на риф, а за лагуной вдоль берега вспыхивали отдельные огни. Когда небо стало еще светлее, он увидел три горные вершины, протянувшие свои массивные головы к восходящему солнцу.

Движение рядом заставило его обернуться. В первых лучах солнца он узнал Стена Ридли и увидел, как юноша с нетерпением смотрит в сторону берега.

— Мне не спится, — признался он. — Я не видел островов уже два года. Кажется, это было много лет назад. — Он указал на вулканические вершины. — Самая высокая, Орохена — две тысячи триста метров высотой. Господи! Хорошо снова быть дома.

Он радостно вдыхал пряные запахи, которые доносил до них ветер.

— Я хочу увидеть Таити Жака. А когда вы увидите, как он появляется из воды прямо перед нами и исчезает, только чтобы затем снова выпрыгнуть, тогда вам придется признать, что я говорил правду. Без дельфина-лоцмана это был бы ненастоящий Таити.

Тод придвинулся к нему немного ближе.

— Я не думаю, что мы увидим его сегодня, — сказал он.

Стен резко повернулся к Тоду:

— Что это значит, mon ami?

— Вчера вечером я снова взял журнал «Виндрайдера», и прочитал его почти до конца. Просто захотел узнать немного больше о шхуне. И один случай, который привлек мое внимание, был связан с этим дельфином-лоцманом. Кажется, несколько месяцев назад, когда «Виндрайдер» входил в гавань, на борту находился пассажир, некто по имени Тэтчер. Этот парень, увидев Таити Жака, бросился в каюту, схватил автоматический пистолет, выбежал на палубу и застрелил дельфина.

— Стрелял в Таити Жака! — Недоверчивое восклицание Стена было пронизано страхом.

— Да. Это отмечено в судовом журнале. После выстрела Тэтчера дельфин исчез из поля зрения. На поверхности появились следы крови. Коркери, помощник вашего отца, сделал запись в судовом журнале и, похоже, был расстроен этим инцидентом. Позже он упоминает, что Таити Жак исчез навсегда.

Стен схватился за планширь:

— Я просто не могу в это поверить! Таити Жак был любимцем всех островитян. Туземцы свято верят, что он приносит удачу. И потом, этот Тэтчер! Кто этот парень? Я никогда раньше не слышал его имени.

— Спроси Коркери, — сказал Тод. — Он должен быть в состоянии сказать это.

Когда солнце поднялось над горизонтом, палуба задрожала от вибрации, и старый трамп стал приближаться к городу Папеэте. Стен наклонился над форштевнем, его глаза были устремлены вниз, на воду. Но никакой дельфин не появился над волной. Лицо юноши потемнело от горя. Вся радость возвращения домой, казалось, исчезла из-за отсутствия странного дельфина.

За горными вершинами розово-алые цвета перешли в ярко-золотые. Кокосовые пальмы, ряды которых протянулись вдоль всего берега, казались крошечными и невероятно тонкими и нежными. В том месте, где неприступная стена рифового барьера прерывалась узким проходом, «Арабия» повернула влево и заскользила по нему. С обеих сторон прибой обрушивался на коралловые скалы; его оглушительный рев заглушал звук машины, работавшей средним ходом. Тод заметил, что зубчатый риф возвышается всего на фут над поверхностью воды. Медленно и осторожно судно проскользнуло через узкий проход в спокойные воды лагуны. Тихий океан лежал позади него. Пройдя более трех тысяч миль по морю, оно снова входило в порт.

Когда они достигли определенной точки напротив карантинной станции, флаг которой развевался над крохотным сказочным островком посреди гавани, машина снова остановилась, якорные цепи загремели, и «Арабия» стала ждать прибытия карантинных чиновников. Тод с удовольствием рассматривал берег.

Зелень огромных цветущих деревьев почти скрывала дома и магазины города, а за ними возвышались пологие холмы с банановыми и пальмовыми плантациями. Он наконец-то прибыл на настоящий остров Южного моря!

Наступило чрезвычайно напряженное утро. Карантинные чиновники прибыли уже в восемь часов и вскоре ушли. Старый трамп снялся с якоря и направился к причалам для более крупных судов, которыми мог похвастаться Папеэте. Лишь в четыре часа дня Тод нашел время сойти на берег. Одетый в свою лучшую выходную форму из белого льна, он зашел  в каюту капитана с докладом.

Джарвис говорил очень быстро, не отрываясь от стола.

— Сегодня вечером мы закончим выгрузку, — пояснил он. — Но мы останемся на якоре в гавани, пока не поведем переговоры относительно обратного пути в Штаты. Мы не будем торопиться, Джо Макарони. Нам нужно разобраться в деле Ридли до того, как мы отправимся домой.

— Я ненадолго сойду на берег, — сказал Тод. — У вас будут какие-нибудь поручения?

— Да, — капитан Джарвис развернул вращающееся кресло, засунул руки в карманы белых тропических брюк и вытянул ноги. — Я бы хотел, чтобы ты присмотрел за этим Коркери. Он поднялся на борт сегодня утром и хотел расспросить меня об обломках «Виндрайдера», которые мы якобы нашли. Нет, — ответил он на вопрос в глазах Тода, — он еще не подал заявление на страховку. — Капитан Джарвис сделал паузу, нахмурил брови. — Я попросил копию радиограммы, которая была отправлена с нашего судна прошлой ночью. Она была адресована Коркери и содержала указание не предпринимать никаких действий по поводу страховки, поскольку «Виндрайдер» был найден в целости и сохранности.

Тод резко вздохнул:

— Так вот оно что!

— Да. Сообщение было подписано JT. Очень мне хочется узнать, кто это!

— Вы узнали настоящее имя Чепмена?

— Еще нет. Но я планирую послать домой много радиограмм. Кто такой Чепмен? Можем ли мы узнать что-нибудь о его прошлом? И какое имя использовал мистер X, когда приехал на Таити от имени компании Блейкмор?

Тод взглянул на него с удивлением:

— Мистер X?

— Да. Разве ты не помнишь? Он был первым детективом, посланным сюда Компанией. Тот, кто сообщил, что всё в порядке. Пока вскоре не выяснилось, что он живет на большой плантации, которую купил. Я хочу знать, откуда взялись деньги. Был ли это его собственный капитал или кто-то дал ему достаточно, чтобы жизнь застрявшего на Таити американца оказалась приемлемой? Сегодня вечером я навещу американского консула. А пока присматривайте за Коркери. — Джарвис встал и прошелся по каюте. — Может, было бы неплохо взять молодого Ридли с собой и появиться с ним в офисе Коркери. Посмотрим, что будет потом...

— Коркери уже знает, что Стен на борту?

— Нет, я так не думаю. Возможно, будет интересно посмотреть, как он поведет себя, столкнувшись с мальчиком.

— Ридли работает на выгрузке второго трюма, — сообщил ему Тод.

— Тогда пусть боцман заменит его. Вы, мальчики, могли бы чему-нибудь научиться на суше.

Сердце Тода подпрыгнуло при этой мысли.

— Хорошо. Я собираюсь идти прямо сейчас. Но что за человек этот Коркери?

На мгновение капитан Джарвис стоял, погруженный в свои мысли.

— Я не совсем понимаю его. Он американец, который живет здесь уже много лет — в компании Стенхоупа Ридли. Посмотри сам, что он собой представляет.

Капитан снова сел за стол, а Тод направился к двери.

— Удачи! — крикнул ему вслед Джарвис.

На носовой палубе Тод обнаружил боцмана и его команду у люка номер два, который был широко открыт. По знаку третьего помощника подошел, ковыляя, мужчина, и на его смуглом лице появилась несколько снисходительная улыбка.

— Могу ли я что-нибудь сделать для вас, мистер Моран?

Слова почти терялись в визге лебедок.

— Да, боцман, — крикнул Тод ему на ухо. — Капитан хочет, чтобы вы отпустили молодого Ридли. Для этого парня есть другая работа.

Боцман поднял густые брови.

— Хорошо, сэр, — он отвернулся и медленно потащился к крану, у которого работал Стен. Тод увидел, как юноша удивленно поднял голову, услышав приказ начальника, и выжидающе посмотрел на него.

По слову офицера Стен исчез в кубрике. Тод подождал, пока он не появится через десять минут, одетый в белое.

— У меня даже нет настоящего тропического костюма, — оправдал он свою рубашку и брюки. — Старая куртка слишком тесна, а эти штаны мне немного коротки.

Он посмотрел на свои ноги и засмеялся.

— Ладно, пойдет, — улыбнулся Тод. — Так ты определенно выглядишь более деловым.

С хорошим настроением третий помощник спустился по трапу на пирс, но вскоре понял, что Стена не интересуют ничего, кроме новостей о его отце. Радость от того, что он, наконец, ступил на родную землю, смешивалась со страхом перед неизвестными неприятностями, которые могли его ожидать. Они быстро прошли через огромный склад, в который укладывали груз с «Арабии», мимо французских чиновников, скучающе наблюдавших за работой туземцев, и, наконец, через ворота вышли на главную улицу, начинавшуюся в этом месте гавани.

Тод остановился под навесом банка «Чин Фу» и повернулся к Стену.

— Капитан Джарвис сказал, что нам следует пойти к мистеру Коркери. Что ты об этом думаешь, Стен?

Глаза Стена сверкнули:

— Отлично. Он должен быть в состоянии рассказать мне об отце.

— Тогда веди, — предложил Тод. — Я здесь впервые, как ты знаешь.

— Прекрасно. — Стен откинул голову назад и глубоко вдохнул теплый, ароматный воздух. — Это туда.

Они шли по улице недалеко от берега. На другой стороне тянулся ряд неприметных зданий — маленькие магазинчики, в открытых дверях которых дремали китайские торговцы, кафе, из которых доносился гул французских голосов, и, наконец, большой склад, принадлежавший английской компании. Стен объяснил, что она вела значительную торговлю с туземцами. Они проходили мимо женщин в платьях до пола в стиле «Мамочка Хаббард» и босоногих темнокожих мускулистых мужчин в хлопчатобумажных штанах и рубашках. Тод окинул взглядом гавань, где стояло на якоре бесчисленное количество небольших судов, и узкий проход в рифе.

Однако не было никаких признаков приближающейся шхуны. Единственное каноэ с выносными балансирами быстро скользило по спокойным водам лагуны, его весла сверкали серебром в вечернем свете.

Стен остановился рядом со зданием с надписью «Почта и телеграф».

— Соседний офис принадлежит моему отцу, — прошептал он. — Коркери должен быть там в это время.

Тод проследил за его взглядом и увидел узкий вход с вывеской «Ридли и компания» над дверью. Испуганное восклицание заставило его оглянуться на друга.

— Что случилось? — спросил он.

Выражение лица Стена полностью изменилось; вытянутое лицо покраснело, темные глаза смотрели обеспокоенно и лихорадочно.

— Вывеска компании изменилась, — пробормотал он. — Раньше там говорилось просто «Стенхоуп Ридли». Ничего не понимаю...

— Давай войдем, — предложил Тод.

В маленьком кабинете было темно. За письменным столом с балюстрадой у стены сидел мужчина. Над его головой висела карта. Когда они вошли, тот быстро обернулся и встал.

— Чем могу служить? — отрывисто обратился он к ним.

Судя по всему, мистер Коркери не сразу узнал стоявшего перед ним молодого человека. Его взгляд скользнул по лицу Стена и остановился на лице третьего помощника. Тод увидел примерно сорокапятилетнего, очень худого человека. Белый тропический костюм висел на его костлявом теле, как на вешалке для одежды. Лицо не выглядело неприятным в свете, исходившем от входной двери, но все равно напоминало маску.

— Мистер Коркери? — Стен сделал шаг вперед.

Коркери повернулся к нему и осмотрел его более внимательно. Глаза, темно-карие, как и его волосы, расширились. Тод, внимательно наблюдавший за ним, увидел, как его зрачки внезапно сузились.

— Как? Стен! — Невесёлая улыбка исказила тонкий широкий рот так, что верхняя губа почти скрылась под длинным искривленным носом. — Ради всего святого, мальчик, откуда ты?

— Я прибыл на «Арабии», — пробормотал Стен. — Поскольку у меня не хватило денег на проезд, я записался простым матросом.

— Как простой матрос! — В тоне мистера Коркери сквозило одновременно удивление и неодобрение. — Мой дорогой мальчик, — сказал он, открывая маленькую дверь, ведущую в заднюю часть кабинета, — входи. Матрос на грузовом корабле! Что бы на это сказал твой бедный отец? Я совершенно с этим не согласен, Стен. — Он втянул сквозь зубы шипящий звук. — Нет, совсем нет!

— Это мистер Моран, мистер Коркери, третий помощник с «Арабии».

Мужчина резко изобразил поклон. Затем быстрыми птичьими движениями он выдвинул для них стулья.

— Где мой отец? — нетерпеливо спросил Стен.

Мистер Коркери скользнул во вращающееся кресло за столом, и, прежде чем ответить, вынул из нагрудного кармана белого пиджака носовой платок и вытер лоб.

— О, мой мальчик, ты спрашиваешь меня? Мне самому хотелось бы знать.

— Но, monsieur, что вы под этим подразумеваете? — Стен наклонился вперед, изучая выражение лица своего коллеги.

Под пронзительным взглядом Стена Коркери попятился. Он посмотрел на потолок.

— Это трудно объяснить. Сейчас все в беспорядке – ужасно неорганизованно! И твоего отца здесь нет.

Стен облизнул губы; лицо его побледнело под загаром.

— Что… что с ним случилось?

Мистер Коркери смиренно развел костлявые пальцы:

— Если вам действительно интересно знать, он был на борту «Виндрайдера» во время одного из своих обычных рейсов из Тайареи на Бора-Бора, когда шхуна затонула. — Его пальцы нервно барабанили по подлокотникам кресла. — Это говорит о том, что вероятность потери корабля как минимум весьма высока. Так мы считаем. Разве ваш капитан даже не заметил обломков?

Теперь он повернулся к Тоду, оценивая и рассматривая. После небольшой паузы он продолжил:

— Мы не слышали о ней с тех пор, как шхуна покинула плантацию, мой мальчик. Ни слова! Теперь нам остается только надеяться, что худшего не случилось. Да, нам остается только надеяться...

Стен встал и подошел к столу. Он оперся одной рукой о полированную поверхность.

— Я больше не ребенок, мистер Коркери. Я хочу знать, как здесь обстоят дела.

Коркери посмотрел на него.

— Да, ты вырос с тех пор, как покинул нас. Почти превратился в мужчину, да? — На его вытянутом лице появилась натянутая улыбка. — С тех пор дела не улучшились, Стен. Наоборот, все стало еще хуже. Если хочешь знать правду...

— Я хочу этого, — твердо сказал Стен, и Тод увидел, что рука на столе слегка дрожит.

— Тогда… — Коркери кивнул на Тода, — тебе не кажется, Стен, что в данных обстоятельствах было бы лучше, если бы мы поговорили наедине?

— Нет. Мистер Моран мой друг. Если бы не он, я бы не смог вернуться домой.

— Ага, вот как, — тонкие губы сморщились, он говорил медленно и выразительно.

— Продолжайте. Я хочу знать все.

— Хорошо, я постараюсь. — Своим тоном ему удалось передать нежелание обсуждать семейные дела при посторонних. — Бизнес уже некоторое время не является прибыльным. Как вы знаете, рынка для копры и перламутра нет. И, кроме того, с грузами твоего отца произошло много инцидентов.

— Инцидентов? — Дыхание Стена стало тяжелым.

— Так это называлось — сначала. Здесь пожар, там исчезнувшая шхуна. Если хочешь знать точно: именно страховые деньги держали твоего отца на плаву. Потом страховым компаниям в Штатах стало любопытно — они послали сюда людей, чтобы разобраться в бизнесе твоего отца. Кажется, это повергло его в шок. Он потерял голову.

— Что вы имеете в виду?

— Я имею в виду, что он начал вести себя странно. Как будто он боялся.

— Я не верю в это!

Крик Стена внезапно заполнил небольшой кабинет, и он вскочил.

Гневные морщины избороздили высокий лоб мужчины.

— Mon Dieu, разве ты не хотел все знать сам? Я постараюсь изо всех сил объяснить тебе ситуацию.

— Ну, хорошо. Продолжайте. — Стен опустился обратно в кресло.

— Твой отец был на грани разорения. Наконец он подошел ко мне и спросил, хочу ли я ему помочь. Конечно, я был рад это сделать. Мистер Ридли всегда был ко мне очень справедлив. Более доброго человека я вряд ли когда-нибудь встречу в своей жизни.

— Итак, — с горечью сказал Стен, — именно поэтому вывеска компании над дверью была изменена. Так что теперь это «Ридли и Компания».

— Да, — мистер Коркери поклонился в знак согласия. — Я и есть Компания, представь себе.

Тод почувствовал растущее желание вскочить и хорошенько встряхнуть этого непроницаемого, услужливого человека. Его история была слишком правдоподобной, а вся его манера поведения — слишком самоуверенной. Черт побери, он что, думает, что имеет дело с детьми?

— Так что же случилось с «Виндрайдером»? — спросил Стен.

— О да. — Выбрав из коробки на столе длинную сигару, Коркери откинулся на спинку стула. — Это тот момент, когда ты, возможно, сможешь дать мне некоторую информацию. Видел ли ваш корабль обломки? Об этом, — произнес он, — нам сообщили на почте.

Руки Тода сжались на подлокотниках его кресла.

Мог ли Коркери не знать, что капитан Джарвис осведомлен о секретном сообщении, отправленном одним из членов экипажа «Арабии», сообщавшим ему, что шхуна найдена целой и невредимой? В нем было гораздо больше, чем казалось на первый взгляд. Губы Тода сжались в решительную линию, он насторожился.

— А папа? — спросил Стен с дрожью в голосе. — Он принял участие в последнем рейсе «Виндрайдера»? 

— Да. Он был капитаном. Если он не появится в ближайшее время — и сейчас я в этом сомневаюсь, — тогда он затонул вместе со шхуной.

— Но она вовсе не утонула! — воскликнул Стен. — Разве вы этого не знали?

Веки Коркери на мгновение дернулись.

— Она вообще не утонула, — медленно повторил он, — я этого не понимаю. Мне сообщили…

— Должно быть, это была ошибка. Мы случайно обнаружили, что она дрейфует, и догнали ее. На борту никого не было.

— Случайно? На борту никого?

 Мужчина повторил эти слова как дурак, подумал Тод. Но один взгляд на неподвижные черты его лица убедил молодого офицера, что за ними скрывается весьма активный, живой и властный ум.

— Тогда где сейчас «Виндрайдер»? — захотел узнать Коркери.

— Вчера оторвался во время шторма.

— Да, — поспешил вставить Тод, — буксир оборвался, и на борту шхуны остались всего два матроса. Одному Богу известно, пережили ли они ураган.

Мужчина неловко заерзал на стуле, царапая ногами пол.

— Думаю, все, что нам остается, это ждать. — Он откашлялся. — Что касается твоего отца, Стен, извини, мне чертовски жаль, что приходится об этом говорить, но не думаешь ли ты, что весьма вероятно, что он и его команда погибли? Если бы они были еще живы, мы бы уже услышали о них.

— Кто был с ним на борту? — спросил Тод, пытаясь изменить направление разговора.

— Всего три человека — полукровка по имени Пьер, который был моим помощником, и двое уроженцев Тайареи.

— И никто не вернулся домой? — содрогнувшись, спросил Стен.

— Нет. Мы ни от кого не получили хоть какой-то весточки.

— Вы с тех пор не посещали плантацию, мистер Коркери?

— Нет, Стен. Но я связывался с мадам Диманш, и она ничего не слышала.

Стен повернулся к своему другу со страдающим лицом.

— Мадам Диманш — моя старая няня. Теперь она наша домоправительница. Ее муж — бригадир на плантации. Оба таитянцы.

После некоторого неловкого молчания, во время которого Тод наблюдал за мухой, жужжащей вокруг стола, Стен объявил:

— Думаю, завтра я поеду на плантацию, мистер Коркери.

— Как пожелаешь, мой мальчик. — Мистер Коркери вынул сигару изо рта. — Думаю, теперь мне придется рассказать тебе все остальное. Если твой отец действительно утонул, тебе мало что останется.

— Что это значит? — Глаза Стена гневно сверкнули.

— Я имею в виду, — невозмутимо продолжал другой, — что он оставил свои дела в таком беспорядке, что пройдут месяцы, прежде чем порядок будет восстановлен. Когда я стал партнером его компании, я, естественно, сделал определенные оговорки и подтвердил их в письменной форме — в целях самозащиты, конечно. Я должен был убедиться, что моя доля благополучно переживет крах, который в то время казался неизбежным.

— Mon Dieu, — нетерпеливо перебил Стен. — Вряд ли у вас были такие огромные суммы денег. Так что обязательства моего отца не могут быть очень уж большими.

— О, за последние десять лет я накопил немало денег и время от времени инвестировал их, — небрежно, но авторитетно возразил Коркери. — Ты, наверное, удивишься, если я скажу, сколько денег я вложил в эту компанию. На данный момент я владею гораздо большей долей. Я просто не мог позволить себе рисковать всем этим без поддержки.

Мышцы на лице Стена дернулись.

— Тогда… значит, у меня ничего не осталось? Если мой отец не вернется, компания будет вашей?

Коркери кивнул:

— Да. После того, как долги твоего отца будут выплачены, остальное станет моим.

— Но плантация на Тайарее, — сумел произнести Стен. — Конечно, она принадлежит…

— Нет. Она была передана мне еще до того, как я вложил свои деньги в компанию.

Стен принял этот удар с высоко поднятой головой. Его болезненный взгляд сначала упал на Тода, затем снова на агента.

— Значит, у меня больше ничего нет?

— Ничего. Мне очень жаль.

Коркери повернулся к Тоду, и из его широкого, тонкого рта полился поток тихих, настойчивых слов.

— Вы поймете, как мне тяжело говорить мальчику такие вещи! Очень неприятная ситуация! Если вы его друг, убедите его вернуться с вами в Штаты. Он обязательно найдет там работу, будет иметь будущее. Ничего подобного здесь нет.

— Вернуться в Америку? — воскликнул Стен. — Monsieur, вы не знаете, что говорите. Вы правда думаете, что я уеду с Таити? Это мой дом, не забывайте об этом. Острова — часть меня. Нет. Я останусь здесь; и если у меня никогда не будет чего-то большего, чем имеется у обыкновенного кулика, я все равно останусь.

Коркери позволил сигаре переместиться в другой угол рта.

— Но, мой дорогой мальчик, — возразил он, — просто будь благоразумен. По крайней мере, оставайся на судне, пока оно в порту. Может быть, ко времени его отхода ты передумаешь.

— Да, Стен, — энергично перебил Тод, понимая, что ни при каких обстоятельствах они не должны вызывать подозрений у этого мужчины. — Коркери в целом прав. Если у тебя нет здесь будущего, возвращайся с нами в Калифорнию. В Сан-Франциско всегда можно найти работу.

Если бы Тод вдруг поднес кинжал перед грудью друга, взгляд, которым юноша смотрел на него, вряд ли был бы более растерянным. Третий помощник ответил ему, подморгнув, что заменило вслух произнесенные слова: «Сыграй свою роль, Стен Ридли. Сыграй хорошо!»

И Стен Ридли сделал это. С явным усилием он подавил всплеск эмоций.

— Возможно, я действительно прислушаюсь к вашему совету, мистер Коркери. По крайней мере, я подумаю об этом, — согласился он. — Возможно, вы действительно правы. Если у меня на самом деле ничего не осталось от богатства моего отца, то в Штатах у меня будет больше шансов для нового старта. Но прежде чем уйти, мне хотелось бы еще раз увидеть мадам Диманш.

— Разумеется. — Коркери откинулся на спинку стула. — Ты должен попрощаться с ней. Она все еще в добром здравии — стала старше с тех пор, как ты уехал, но все еще активна, да. Мне очень жаль, мой мальчик, так жаль, что я не могу это выразить словами. Если ты предпочитаешь дождаться австралийского пассажирского судна, который прибудет на следующей неделе, я забронирую для тебя билет. — Он мрачно улыбнулся. — Я не думаю, что твоему отцу — бедняга, уж какой он есть! — хотелось бы видеть тебя матросом на грязном грузовом судне…

Тод засмеялся, а Стен принялся энергично защищать «Арабию»:

— Это прекрасное судно, мистер Коркери. Мне оно нравится. Нет, я предпочитаю вернуться с друзьями, чем плыть в одиночестве на пассажирском пароходе.

— Как пожелаешь. — Мистер Коркери встал. На лице его явно выразилось облегчение, что этот неловкий разговор окончен. — Если я могу вам чем-то помочь…

— Нам нужно вернуться на судно, — сказал Тод, вставая. — Конечно, Стен наймет адвоката для ведения дел своего отца, — добавил он.

— Само собой, разумеется! — просиял Коркери. — Все будет сделано организованно и законно. Нанимайте тех, кого хотите. Месье Моро, например, на улице Тамехани, он очень расторопный. Или месье Гиделя, рядом с Индокитайским банком.

— Спасибо, — коротко кивнул Тод.

Костлявая рука Коркери отодвинула засов на маленькой двери. Несомненно злобная улыбка расплылась по его неправильному лицу, когда он вышел вместе с ними в сумерки набережной и стал провожать их взглядом.

Когда два молодых человека перешли улицу и вернулись на пристань, где выстроились в длинную очередь маленькие островные шхуны, Стен вдруг остановился и посмотрел на своего друга.

— Ты веришь ему, mon ami?— спросил он.

Тод оглянулся через плечо. Худой и высокий агент стоял в дверях своего кабинета, все еще глядя им вслед.

— Пойдем, Стен, — поспешно приказал он. — Коркери наблюдает за нами. Мы можем разговаривать во время прогулки.

Не говоря больше ни слова, они пошли по белому пляжу под зарослями кокосовых пальм, чьи тонкие стволы склонялись над кромкой воды.

— Ну и как, ты ему поверил? — повторил Стен, когда они вышли за пределы слышимости мистера Коркери.

Тод почти зарычал от отвращения.

— Он скользкий. А какой он был добрый и милый! — Его губы скривились. — «Хочу помочь тебе вернуться в Штаты на пассажирском пароходе». Черт, нам придется остерегаться этого парня!

— Что он говорил о моем отце!

— Я не очень-то понял, — вынужден был признать Тод, — но одно можно сказать наверняка: по большей части это была ложь!

— Где может быть папа? Он бы никогда не сбежал, я это знаю точно. Если бы он разорился, он бы остался здесь и уладил дела со своими кредиторами. Как ты думаешь… — он на мгновение заколебался, а затем добавил неуверенно:

— Как ты думаешь, Коркери что-то с ним сделал?

Тод коротко рассмеялся:

— Не начинай видеть призраков, Стен. С местным колониальным правительством трудно шутить, не так ли?

— Ну да. Но французские чиновники не могут находиться на всех островах одновременно. Это не Франция — это ни что иное, как горстка небольших поселений, разбросанных на тысячах квадратных милях в Южных морях. Здесь происходят вещи, которые часто остаются скрытыми многими годами, а зачастую так и не обнаруживаются. О, я мог бы рассказать тебе кое-что…

Тод почувствовал нотку глубокого беспокойства в голосе своего друга. Он поспешил сменить тему:

— Возьми себя в руки вместе, Стен! Как насчет прохладительного? Вон там, это кафе? Там можно купить мороженое «Айскрим-и-Сода»?

Когда его взгляд скользнул по кафе, расположенное напротив гавани, глаза Стена загорелись. Под могучим цветущим деревом стояли маленькие столики, покрытые старой клеенкой.

— О, это кафе «Марипоса». Нет, в Папеэте нет этого мороженого, но можно попробовать ванильное мороженое. Ничего подобного ты еще не пробовал: оно сделано из восстановленного молока.

— Хорошо. Если оно будет достаточно холодным, я буду счастлив.

Тод нетерпеливо последовал за своим другом через улицу к маленькому железному столику. Сняв форменную фуражку, он вытер пот со лба и с большим интересом огляделся вокруг. Несколькими шагами дальше он заметил три знакомых лица. Боцман, Чепмен и Горилла Смит сидели, подперев головы локтями.

— Они, верно, загружаются спиртным, — сказал Тод. — Значит, сегодня их твиндеки будут гореть.

— Да, так происходит каждый раз, — кивнул Стен. — Папеэте просыпается, когда в гавани стоит корабль. — Его взгляд снова вернулся к другу. — Мы забыли спросить Коркери о Таити Жаке.

Тод кивнул. На ум пришла короткая запись в судовом журнале «Виндрайдера» о стрельбе по рыбе-лоцману.

— Кроме того, мы забыли спросить его о том Тэтчере, который произвел выстрел.

В этот момент к столу подошла с улыбкой темнокожая таитянка, чтобы принять заказ. После того, как она отошла, Тод наклонился вперед:

— А нельзя ли спросить эту девушку?

— Certainement.[22]

Стен с нетерпением ждал ее возвращения.

Когда Тод оглянулся на моряков с «Арабии», он заметил, что боцман был уже пьян и смотрел на них. В таком состоянии — молодой офицер прекрасно знал это по богатому опыту — вскоре должны будут начаться уличные драки, и ночью на палубах «Арабии» станут раздаваться шаткие шаги возвращающихся пьяных — как рядовых, так и офицеров.

Когда официантка вернулась, Стен задал ей вопрос на французском языке, которым, считал Тод, он никогда не сможет овладеть.

— Mademoiselle, я не видел Таити Жака, когда мы входили в гавань. Его больше нет?

— Жак с Рифа? — Черные глаза девушки сверкнули возмущением. — Ах, monsieur, разве вы не слышали, что произошло? Его застрелили пять месяцев назад — с палубы одной из наших островных шхун!

— Как такое могло случиться, mademoiselle?

Девушка развела руки жестом негодования.

— Это невероятно, monsieur. Жак был здесь уже много лет. Его все знали, а потом приходит какой-то американский ублюдок и стреляет в него!

— Значит, Жака убили?

— О, мы не знаем наверняка. Может быть, он просто ранен. — Она склонила голову. — Пусть le bon Dieu[23] вернет его, чтобы он снова мог проводить корабли через риф! — Девушка сделала паузу, и темные глаза снова гневно сверкнули. — Но он будет отомщен, monsieur. Да, он будет отомщен.

— Что ты имеешь в виду? — вопросительно посмотрел на нее Стен.

— Вы ничего не слышали об этой истории? В него стреляли с палубы шхуны «Виндрайдер» — стреляли, monsieur, когда он вел ее через риф. А теперь смотрите, что случилось с этой шхуной! Мсье Ридли теряет все свои деньги; он исчезает. А шхуна — она тонет, — девушка резко взмахнула рукой, чтобы передать всю силу ее слов. — Да, новость была размещена вчера в газете. Жак с Рифа отомщен!

Стен сидел задумавшись, рассеянно потирая рукой подбородок. Суматоха за одним из столиков отвлекла внимание Тода. Он увидел, что Чепмен встал, явно расстроенный, и ушел. Мгновение спустя боцман проковылял вокруг стола к стулу Гориллы Смита и поднял матроса на ноги. Тихо напевая и покачиваясь, они вдвоем повели друг друга по опасному маршруту между столами на улицу, где они медленно, шатаясь, побрели в сторону своего судна.

Интерес Тода вернулся к истории, которую он только что услышал.

— А вообще, что за существо этот Таити Жак? — спросил он.

— Мы никогда точно не знали этого, — ответил Стен. — Он был вроде дельфином, серым, почти белого цвета, длиной почти четыре метра. Много лет назад их было двое в гавани, но это было еще до моего рождения.

Когда девушка снова проходила мимо стола, Тод задал ей еще один вопрос: — Вы действительно думаете, mademoiselle, что выстрел в дельфина-лоцмана имел какое-то отношение к затоплению «Виндрайдера»?

— Certainement. Разве не каждый житель Таити предсказывал, что шхуну постигнет несчастье? А разве не так это произошло? После того выстрела никто больше не хотел доверять свое имущество «Виндрайдеру»; никто не хотел иметь с ним ничего общего, когда он отправился на острова. На этом корабле был tupapau.

— Тупапау? — непонимающе повторил Тод.

— Таитянский злодей, — объяснил Стен. — Дух, приносящий неудачу.

Девушка торжественно кивнула. Она понизила голос до шепота:

— Да, Жак с Рифа отомщен. Его tupapau позаботился об этом.

— Значит, Жака застрелил владелец, мистер Ридли?

Она отрицательно покачала головой^

— О нет, monsieur. Это был не monsieur Ридли. Он американец, да? Но он был очень приятным человеком — très gentil. Мне его жаль. Но именно из его лодки тот другой человек, monsieur Тэтчер, стрелял в Жака.

— Тэтчер? — повторил Тод. — Кто это?

— Об этом мало что известно, monsieur. Он приехал сюда из Сан-Франциско на «Моноваи». Вскоре он купил большую плантацию в Тауноа-Пойнт, в трех километрах от города.

Мозг Тода лихорадочно заработал. Это была первая ниточка. Пароходная компания Блейкмора узнала, что мистер X купил плантацию и остался на Таити. Так мог ли Тэтчер быть мистером X — детективом страховой компании, который счел более выгодным сообщить своим клиентам, что с Ридли и Ко все в порядке? Голос Тода дрожал от волнения, когда он задал следующий вопрос:

— А этот месье Тэтчер? Он еще живет на своей плантации?

— Нет, — пожала плечами девушка. — Как вы понимаете, monsieur, после той стрельбы он здесь не пользовался особой популярностью. Вскоре после этого он отправился в Сан-Франциско. О, с тех пор прошло, может быть, три, а может, и четыре месяца.

У третьего помощника вырвался вздох разочарования. Он уже чувствовал себя настолько близким к разгадке тайны, что, когда он узнал, что Тэтчер больше не находится в пределах досягаемости, весь ветер улетучился из его парусов.

— Большое спасибо, mademoiselle, — сказал он с наигранной улыбкой. — Нас это очень заинтересовало.

— Oui, monsieur. — Она поставила на стол небольшую тарелку, и Тод бросил на нее несколько монет. Она ушла, сверкая зубами и счастливо смеясь.

— Она тоже меня не узнала, — уныло произнес Стен.

Тод посмотрел на него.

— Ты ее знаешь?

— Немного. Она внучка мадам Диманш, моей няни. Когда я ходил в школу здесь, в Папеэте, я время от времени встречал ее в доме ее отца. Наверное, я сильно изменился за последние два года.

Тод задумчиво посмотрел на стоящую перед ним чашку с ванильным мороженым. Итак, Стен ходил в школу, которой руководили братья-католики здесь, в Папеэте! Каждый день он узнавал немного больше о прошлом своего нового друга, жизнь которого так сильно отличалась от его собственной. Молодой офицер все больше понимал, почему Стен иногда бывает таким странным и отсутствующим.

Подняв глаза, он увидел, что его друг смотрит на другую сторону улицы. За торговыми судами спокойная вода лагуны серебристо блестела в вечернем свете. На северо-западе солнечный диск как раз погружался в море. Вскоре внезапно, как это всегда в тропиках, наступит ночь.

По улице перед кафе весело прогуливались босоногие туземцы. До его ушей доносился нежный звук их речи.

Мимо проехало маленькое французское авто, громко сигналя. Прошел безупречно одетый в белое правительственный чиновник; за ним последовали двое темнокожих мужчин на велосипедах. Однако внезапно его глаза заметили знакомую фигуру, приближавшуюся к ним издалека.

Тод отложил ложку и быстро сказал:

— Коркери идет, Стен. Давай отойдем в сторону, чтобы он нас не увидел. Я хочу понаблюдать за ним.

Стен быстро встал и последовал за своим другом в тенистое помещение кафе. Через окно они могли видеть, что именно происходит снаружи. Появилась худощавая фигура мистера Коркери. Бросив на кафе беглый взгляд, он прошел мимо, сдвинув панамку далеко назад со вспотевшего лба, остановился на углу и поймал такси.

— Это одна из машин Тарепо, — заметил Стен. — Хотелось бы знать, куда он едет.

— Где он живет? — быстро спросил Тод.

— Он уже много лет живет в отеле «Диадем», в квартале от гавани. Нет, он бы не стал брать такси на такое короткое расстояние.

Тод немедленно принял решение.

— Мы последуем за ним.

— Ты думаешь… — начал Стен.

— Да, возможно, оно того стоит. Капитан Том сказал мне внимательно следить за этим парнем. Где нам тоже взять такси?

— На улице.

Стен вышел на тротуар, следя глазами за большой открытой машиной, которая ехала по набережной, мимо пришвартованной «Арабии».

— Он едет в деревню, mon ami. 

Юноша нетерпеливо помахал рукой туземцу, сидевшему на обочине.

— Такси, — кивнул ему Стен, — vite!

Мужчина встал и неторопливо потянулся, а затем направился к шаткому старому «Форду», припаркованному неподалеку.

— Один момент, monsieur, — ответил он.

Момент значительно затянулся, и прошло немало времени, прежде чем маленькая машина остановилась рядом с ними. Двое молодых людей прыгнули на задние сидения. Стен рукой указал путь.

— Туда, — сказал он.

Машина с грохотом ехала по набережной, не прилагая никаких усилий, чтобы объезжать пешеходов. Те быстро отскакивали в сторону, как только до них доносился громкий звук рожка.

Далеко впереди изгибы дороги скрывали машину, за которой они надеялись следовать.

— Куда, monsieur?— спросил водитель, небрежно оглядываясь через плечо и не обращая никакого внимания на дорогу перед собой.

— Продолжай ехать прямо, — приказал Стен. — Как есть, вдоль пляжа.

Достигнув банка «Чин Фу», они увидели далеко впереди в тусклом свете коричневое такси.

— Быстрее, — крикнул Тод, но через мгновение горько пожалел, что попросил таитянского шофера поторопиться.

Они промчались мимо складских навесов из гофрированного железа, и Тод мельком увидел «Арабию», в чьих иллюминаторах уже мерцал свет. Позади нее посреди лагуны стоял на якоре правительственный катер. Затем пристань осталась позади; они ехали по открытой местности. В глубокой тени кокосовых рощ появлялись и тут же снова исчезали очертания маленьких туземных хижин. Заборы вдоль дороги заросли тропическими растениями с ярко-красными и белыми цветами. С одной стороны возвышался склон с банановыми плантациями. С другой стороны время от времени сквозь пальмы сверкала серебром вода лагуны.

— Куда мы едем? — спросил Тод.

Стен наклонился к нему и, глядя на красные задние фонари идущей перед ними машины, пробормотал:

— Прямо в сторону Тауноа-Пойнт.

Тод вздрогнул и выпрямился. Тауноа-Пойнт — там была плантация Тэтчера!

— Стен, — нетерпеливо спросил Тод, — ты знаешь эту плантацию?

Юноша кивнул. Его взгляд не отрывался от красных задних фонарей, которые время от времени исчезали за поворотом.

— Думаю, да, — ответил он. — В Тауноа-Пойнт есть только одна большая плантация. Раньше она принадлежала англичанину. Полагаю, что Тэтчер купил ее у него.

— Хотелось бы знать, на чьи деньги это было куплено, — задумчиво ответил Тод. — Если Коркери действительно отправился туда, это докажет, что он каким-то образом причастен, так ведь? Не кажется ли тебе, что теперь, когда Тэтчер убыл, его интересует сама плантация?

— Возможно, ты прав, — ответил Стен. Он повысил голос и заговорил по-французски: — Останови. Мы здесь выходим.

Машина остановилась, и молодые люди выскочили. Стен быстро заговорил с водителем мягкой иностранной речью, слова которой легко слетала с его губ. Тод предположил, что это знакомый ему с детства язык. Водитель был явно удивлен, когда незнакомец заговорил с ним на его родном таитянском языке, потому что в тусклом свете, отраженном от фар, Тод видел, как тот смотрит на юношу широко раскрытыми глазами. Сразу после разговора мужчина отвел малолитражку с дороги и заглушил двигатель. Его тут же окутала блистательная тьма тропической ночи.

Стен толкнул друга под локоть, когда они оказались в нескольких метрах от машины.

— Я велел водителю подождать нас здесь, — сказал он. — В этом месте дорога поворачивает вглубь острова, а плантация находится прямо перед нами, на краю небольшого залива. Нам будет лучше продолжить путь отсюда пешком.

— Хорошая мысль, — согласился Тод, идя рядом со Стеном. — Коркери определенно направлялся на эту плантацию.

Они молча шли по узкой тропе. По обеим сторонам возвышались огромные кокосовые пальмы, их острые зазубренные листья высоко над головой шумели, овеваемые легким морским бризом.

Между тонкими стволами слева от них в свете восходящей луны мерцали мягкие воды лагуны, словно плоское серебряное зеркало. Издалека до их ушей доносился глухой рев прибоя, атакующего рифовое кольцо.

Внезапно Тод втянул воздух через ноздри и поинтересовался:

— Что это за запах? Напоминает свежеиспеченный пирог.

— Ваниль, mon ami. Где-то за этими деревьями находится площадка для сушки стручков ванили. Возможно, поблизости сушится и копра.

На ходу Тод запрокинул голову и взглянул на великолепие тропического ночного неба. Ему показалось, будто он забрел в волшебное сказочное королевство — таким чудесным и нереальным казался ему этот остров. Стен, однако, вскоре вернул его к реальности, предупредительно прошептав:

— Здесь начинается плантация. С этого момента ни слова.

Они свернули с этой тропы и вышли на еще более узкую тропинку, вьющуюся среди густой растительности.

Вокруг них стоял резкий запах тропической растительности, а тропинка иногда становилась настолько незаметной, что им приходилось смотреть вверх и использовать узкую полоску яркого неба для ориентировки. Наконец, однако, джунгли отступили по обе стороны, и сквозь пальмовую рощу они увидели освещенные окна и веранду просторного дома.

В стороне отчетливо виднелся темный контур припаркованной машины.

С предельной осторожностью они пробирались дальше, сойдя с тропы и переходя от дерева к дереву. Полосы лунного света между деревьями напомнили Тоду, что их чрезвычайно легко обнаружить, если в доме кто-нибудь не спит. Но им пришлось пойти на этот риск. Они медленно прошли мимо края пальмовой плантации до тех пор, пока между ними и домом остался лишь кусочек сада. Припаркованную машину отсюда уже не было видно. Им пришлось рассчитывать на то, что местный водитель будет дремать на своем месте, а не гулять по территории вокруг бунгало.

Стен первым прокрался по тропинке между клумбами. Они тихо проскользнули мимо манговых деревьев, обогнули заросли папоротника, которые росли выше их головы, и пересекли крохотный ручей, берега которого отбрасывали причудливые тени от кувшинок. Когда они подошли к дому, Тод с недовольством почуял слишком сладкий, похоронный аромат цветов франжипани[24], исходящий от невысокого куста.

— Псс! — Стен предупреждающе поднял руку. Тод застыл на месте.

Глубокая тень хлебного дерева окутала их.

Дом — длинное бунгало на сваях — находился всего в нескольких метрах от них. Свет лился из открытых окон без жалюзи. Через неподвижный воздух до них доносились звуки голосов.

Прижимаясь к другу, Тод прошептал:

— Если мы залезем под дом, сможем ли мы разобрать, о чем говорят?

— Думаю, да, — в ответ прошептал Стен. — Подобные дома на Таити сделаны только из лозы. Они построены на сваях, чтобы обеспечить безопасность во время наводнений и ливней.

Тод подавил испуганное восклицание. Наводнения, ливни! Что за место для жизни! Он чувствовал, как его пульс бьется в ритме далекого рокота прибоя.

Он оглянулся через плечо с внезапным беспокойством, почти ожидая увидеть гигантскую волну, накатывающую из лагуны. Вместо этого он на самом деле увидел нечто совершенно иное. Через кокосовую рощу подкрадывалась тень, тень человека.

Он схватил Стена за руку.

— Смотри! Кто-то преследует нас!

Он указал в направлении, откуда они пришли. Но темная фигура уже скрылась между пальмами.

— Может, это водитель Коркери? — прошептал Стен.

Тод на мгновение задумался.

— Нет, он бы не отошел так далеко от своей машины, не так ли? Как ты думаешь, это мог быть кто-то, кто следовал за нами из Папеэте?

— Сомневаюсь. Но я никого не вижу. Ты уверен, mon ami?

— Абсолютно, — кивнул Тод.

— Ну, мы все равно не сможем вернуться, даже если бы захотели. Итак, давай двигаться дальше. Оказавшись под домом, мы сможем что-нибудь услышать…

Он двинулся вперед, и Тод внимательно и осторожно последовал за ним.

Перебегая от дерева к дереву, используя каждый куст как прикрытие, они вскоре забрались под широкую веранду, которая простиралась вдоль трех сторон дома. Они остановились в полной темноте; Тоду его собственное дыхание казалось ревом бури. Стен взял его за руку и повел. Чтобы случайно не задеть один из столбов, они ползли со скоростью улитки. Подойдя к передней части дома, они услышали неясный гул голосов, доносившийся сверху.

Из своего укрытия они увидели дорогу, посредине которой стояло освещенное лунным светом такси, на котором прибыл Коркери.

Они отчетливо видели огонек сигареты на водительском сиденье. Значит, определенно не водитель следовал за ними через сад! Взгляд Тода вернулся туда, откуда они пришли, но кусты, деревья и папоротники стояли неподвижно на фоне лунно-бледного неба, и среди них не шевелилось ни одной тени. Если не считать далекого шума прибоя, вокруг царила тишина тропической ночи. Снова послышались голоса. Они бесшумно скользнули в том направлении, откуда доносился звук, и тут громкий смех над головами заставил их замереть. Голос Коркери!

На протяжении двух десятков ударов сердца тишину нарушало лишь позвякивание льда в стаканах наверху; затем агент заговорил снова, и слова дошли до них ясно.

— Попугай? — прорычал он. — Какая разница?

Ответ прозвучал так глухо, что они не могли ничего разобрать.

Когда снова заговорил Коркери, его голос зазвучал резко и едко.

— Как можно поднять столько шума из-за такой мелочи? Ты меня действительно удивляешь, Тэтчер.

Тэтчер! Тод впился ногтями в ладони. Внезапное чувство триумфа охватило его. Тэтчер, владелец плантации, был здесь! Девушка в кафе ошиблась.

Ответ прозвучал глубоким, угрожающим тоном, который разнесся по всему дому. Тод уловил слово «Фриско», а затем «Деньги». Что бы это могло значить?

— Вы совершили ошибку, когда вернулись, — невозмутимо парировал агент. — Я осознаю все, что вы сделали, и полностью готов позаботиться о вас. Но послушайте, Тэтчер…

— Вы предали меня!

На этот раз предложение было четким и понятным, и последовавшая за ним длинная череда ругательств также была отчетливо слышна.

Тод весь напрягся. Этот голос! Где он слышал ее раньше? Он хорошо знал эти глубокие, грубые тона, но как ни старался, не мог вспомнить, кому они принадлежали.

Вдруг Стен схватил его за руку.

— Смотри! Вот туда, — торопливо прошептал он, — откуда мы пришли.

Ледяной страх на мгновение охватил Тода. Он обернулся. Никаких сомнений: по залитому лунным светом саду ползла тень. Заставив себя успокоиться, молодой человек прошептал другу на ухо:

— Я пойду и посмотрю, кто это. Оставайся здесь и запомни каждое слово. Потом я встречу тебя на дороге.

В следующий момент он бесшумно выскользнул из глубокой темноты, царившей под домом, и быстро побежал через сад. В нем не осталось и следа страха, только непреодолимое любопытство узнать, кто же так заинтересовался ими, что последовал за ними в это весьма отдаленное место. Кто-нибудь из членов экипажа «Арабии»? Чепмен?

Он несся длинными прыжками по залитым лунным светом местам к высоким пальмам, растущим между ним и лагуной.

Неизвестный преследователь уже пропал. Он отступил на опушку пальмовой рощи и теперь метался между тонкими стволами, пытаясь найти тропинку, по которой он и пришел. Но Тод не собирался позволить парню сбежать, не увидев его лица.

Ведь кто-то отправил Коркери тайное сообщение с борта их судна? Может, это тот же самый человек, который обрезал буксирный трос во время шторма? Этого человека нужно было найти. Один взгляд мог раскрыть всю тайну той ночи. С бешено бьющимся сердцем он преследовал беглеца сквозь душную ночь.

От напряжения на его лице выступил пот, а одежда внезапно стала влажной и душной.

Мужчина бежал, прячась за деревьями, и Тод решил пойти прямым путем через пальмовую плантацию. Добравшись до тропы, он увидел этого человека всего в нескольких метрах перед собой. Последним усилием он кинулся вперед, догнал его, схватил за руку и остановил.

— Ты от меня так просто не уйдешь! — крикнул он, тяжело дыша. — Что ты здесь делаешь?

Лунный луч упал на фигуру мужчины. Призрачная внешность незнакомца заставила офицера разинуть рот от изумления. Помимо мягкой шляпы и огромных башмаков на человеке не было ничего, кроме самодельного халата из мешковины. Лицо его было темным и бородатым; только испуганные глаза, смотревшие на Тода, показывали, что странное существо было живым, а не просто продуктом чистого воображения.

— Что ты тут делаешь? — крикнул на него Тод в лучшей офицерской манере. — Почему ты следишь за нами?

Через секунду гнев Тода улетучился. Он понял, что смотрит на одного из тех колоритных ребят, о которых так часто говорилось в романах и репортажах из здешних широт, о которых он много слышал, но никогда не видел сам — бичкомбера, одного из тех белых людей, которые прочесывают пляжи на островах Тихого океана, человека, который опустился настолько низко, что живет отбросами родной цивилизации, собирая все, что находит, попрошайничает, когда представляется возможность, а чаще всего просто ворует. Сейчас перед ним стоял один из них! Тод чуть не рассмеялся — такого парня уж точно не интересовали дела «Арабии».

— Я не следил за вами, — захныкал незнакомец, стараясь говорить тихо.

— Тогда что ты собирался тут делать? — захотел узнать третий помощник.

Щетинистая морда бичкомбера поворачивалась то туда, то сюда, словно ища возможность улизнуть.

— Ты тоже не здесь живешь, — наконец отрезал он. — А что ты собирался делать, а?

Эта неожиданная атака лишила Тода дара речи. Он снял фуражку и вытер носовым платком лицо и влажные волосы.

— Вероятно, — сказал он, горько разочарованный результатами своей ночной охоты, — ты планировал небольшую секретную экспедицию — к курятникам, да?

Темные глаза на бородатом лице вспыхнули внезапным огнем. Длинные и грязные пальцы мужчины беспокойно царапали мешковину, достигавшую ему до колен. Но никаких ответов больше не исходило из его уст, затерявшихся в густой бороде.

Тод сказал, пристально глядя тому в глаза:

— Убирайся отсюда как можно скорей, понимаешь? Воровать я тебе не дам.

Бичкомбер вдруг стал по стойке смирно и поднял руку в насмешливом приветствии. Затем это чучело развернулось и помчалось по тропинке в сторону дороги.

С растущим чувством разочарования Тод перешел тропу и сел на другой стороне. Он хотел подождать здесь возвращения Стена. Обхватив руками колени, он сидел, и его мысли бродили по свайному дому, под террасой которого он оставил Стена. Было ли там достаточно безопасно для юноши? Эта мысль беспокоила его. Коркери и его коллеги, как он теперь прекрасно знал, не остановятся ни перед чем для достижения своих целей.

Но Стен не был глуп; здесь, на острове, он мог, пожалуй, справиться с трудностями лучше, чем кто-либо с «Арабии». Затем Тод попытался сложить события дня в логичную схему, но не смог. Окажется ли новость о том, что Тэтчер находится на острове, ключом к разгадке?

Каким-то необъяснимым образом он вернулся и тайно жил на своей плантации, неизвестный бездельникам и посетителям кофеен в Папеэте. Том Джарвис будет удивлен и обрадован, узнав об этом американском друге мистера Коркери! Но найдется ли связь между этим Тэтчер и призрачным мистером X? Есть ли в корабельном сейфе документы, доказывавшие эту связь вне сомнений? Тод почесал голову. Черт возьми, если Тэтчер действительно мистер X, тогда, кажется, они вот-вот докопаются до сути.

Молодой офицер улыбнулся про себя. Да, нити маленького узора начали складываться в некую форму; вскоре закономерность станет очевидной, и молодой Стен займет свое законное место на острове.

Звук мотора со стороны бунгало резко оборвал его мысли. Он тут же встал и, пригнувшись, шмыгнул в густой кустарник, росший вдоль тропы. Через несколько минут в темноте показались фары такси, и с глубоким гулом автомобиль проехал мимо него. Затем Тод услышал, как он свернул на дорогу и поехал в сторону города.

Тод вышел из своего укрытия и затих, пока его уши не уловили звук приближающихся шагов, которые, казалось, доносились из бунгало. Мгновением позже в тени появился Стен.

— Здесь я, — тихо позвал Тод.

Когда юноша приблизился, Тод, не давая тому возможности сказать что-либо, сразу спросил:

— Слышал что-нибудь там? Что-нибудь новое?

— Нет. — Стен покачал головой. — Только что Коркери и Тэтчер вышли из дома и сели в машину. За домом и плантацией присматривает только старый туземец.

— Да? Итак, Тэтчер поехал в город с Коркери? Так они помирились? — Стен рассеянно кивнул. — Но кто же увязался за нами, mon ami? Ты его видел?

— О, это был просто старый бичкомбер, который хотел что-нибудь найти — пожрать, я думаю.

— Бичкомбер? Он был одет в старое рванье?

— Да. При его виде рука тянется к оружию. Ты его знаешь?

Стен усмехнулся:

— Да его все на Таити знают. Живет здесь много лет —  думаю, он немного чокнутый. Мы называли его Робинзоном Крузо.

Молодые люди двинулись к дороге.

Внезапно Стен произнес, едва сдерживая волнение:

— Слушай, Тод!

— Да?

—  Я уже где-то слышал голос Тэтчера.

Тод крепко сжал плечо друга.

— Забавно, — сказал он, — я думал о том же. Просто не могу понять, где и когда.

На лице Стена отразилось замешательство.

— Ты слышал, что Тэтчер упомянул попугая?

— Да. Ты имеешь в виду?..

— Именно так. На «Виндрайдере» был попугай, — медленно продолжил Стен, пытаясь привести свои мысли в порядок. — А ты заметил, что Тэтчер, возможно, только недавно вернулась из Сан-Франциско?

— Да. Но девушка в кафе об этом не знала.

— Однако в Папеэте все всё знают! Странно, не находишь ли?

Тод был несколько озадачен:

— Что ты имеешь в виду под всем этим?

— Я имею в виду просто то, что ни один пароход из Сан-Франциско не заходил сюда уже три недели или больше. А если бы Тэтчер вообще прибыл на каком-то пароходе, как ты думаешь, знал бы об этом весь город? Уверяю тебя, уж она бы знала!

— Тогда как он сюда попал? Думаешь, он прятался здесь все это время?

Стен презрительно фыркнул:

— Твой разум сегодня не работает должным образом, mon ami.

— Ты прав, — признался Тод. — Это все проклятая жара — и погоня за этим бичкомбером.

Он зашагал быстрее, чтобы скорей добраться до дороги. Их маленькая машина стояла неподалеку отсюда.

— За последние три недели в порт зашло только одно судно из Штатов, — продолжил Стен. — И оно бросило якорь только сегодня утром.

Тод пробормотал с удивлением:

— Ты имеешь в виду «Арабию»?

— Именно так. Тэтчер говорил не так громко, как Коркери, поэтому я улавливал лишь кое-какие слова. Но я совершенно уверен, что мне знаком этот голос. Он принадлежит кому-то с нашего судна.

Мысли Тода вернулись к «Арабии». Да, голос звучал знакомо, но… но…

— Боже мой, Стен, ты понимаешь, что это значит? Если Тэтчер был на «Арабии» под другим именем, то это он был злодеем, напавшим на Спаркса. Это тот парень, который отправил сообщение Коркери! — Тод остановился посреди улицы и посмотрел на своего друга в лунном свете. — Стен, скажи откровенно, ты узнал этот голос? Знаешь, кто это?

Юноша ответил на взгляд Тода с некоторым сомнением:

— Я почти уверен, что это боцман!

Когда третий помощник и его спутник прибыли на пристань, где стояла на швартовых «Арабия», в судовой канцелярии все еще горел свет. Стремясь быстрее доложить капитану, Тод взбежал по трапу. Стен последовал за ним. Вахтенный матрос, стоявший в проходе, отступил в сторону при их приближении.

— Капитан на борту? — спросил Тод.

— Да, сэр. Думаю, он в канцелярии.

— Хорошо. Есть новости о «Виндрайдере»?

— Еще нет, сэр.

Тод развернулся и поймал Стена Ридли за рукав, когда тот пытался удалиться в помещения команды.

—  Стой, я тебя еще не отпускал. Ты должен пойти со мной к капитану Тому!

— Думаешь, он захочет меня видеть? — с сомнением спросил Стен.

— Конечно, захочет. Пошли.

Два молодых человека широкими шагами зашагали по проходу левого борта. Запах теплой еды с камбуза неприятно смешивался с запахом масла, доносившимся из открытого входа в машинное отделение. Яркие огни кормовой надстройки освещали людей, которые все еще выгружали груз из третьего трюма. Но лязги лебедок, скрежет грузовых стрел и крики таитянских грузчиков были только фоном для тех мыслей, которыми было занято сознание Тода, и которые он хотел как можно скорее сообщить капитану.

Однако когда он, толкнув дверь судовой канцелярии, вошел внутрь, то стал свидетелем встречи Тома Джарвиса с агентом мистером Коркери.

— Ох, извините, сэр! — И он намерился отступить.

— Ладно, заходите, Моран, — ответил Джарвис. — Мистер Коркери уже собрался уходить. — Капитан встал и многозначительно посмотрел на своего собеседника. — Вы ведь хотели пойти, не так ли, Коркери?

Агент пробормотал что-то неразборчиво и неохотно встал.

—  Да, все на сегодняшний вечер, капитан Джарвис. Я просто хочу вам со всей ясностью повторить, что не несу ответственности за тот хаос, который сейчас здесь царит. Если компания Блейкмор хочет забрать мое агентство, это их дело. Но вы должны сами видеть, как меня шокирует то, что Ридли внезапно вот так исчез.

— Да, это печально, Коркери, — ответил татуированный гигант. — И, конечно, я осознаю, в какие неприятности это вас втянет. Что касается юноши, то нам бы очень хотелось забрать его с собой в Сан-Франциско. — Джарвис перевел взгляд с агента и многозначительно остановил его на Стене Ридли. — Что вы скажете на это, Ридли?

Мистер Коркери резко развернулся и впился взглядом в Стена, но Тод с облегчением увидел, что его друг  был готов к правильному ответу.

— Да, сэр, — ответил он удрученным тоном, которым он, как Тод хорошо знал, скрывал свои истинные чувства. — Я был бы вам ужасно благодарен, если бы вы взяли меня с собой.

На вытянутом лице агента расплылась уродливая улыбка.

— Я рад, что ты смотришь на ситуацию здравомыслящими глазами, мой мальчик. Очень умно с твоей стороны. Просто замечательно.

Хотя губы Стена пробормотали «Да, сэр», его пылающие щеки ясно дали понять другу, насколько ему отвратительна та роль, которую ему предстояло сыграть.

— Хорошо, тогда я пойду, капитан, — заметил Коркери. — Если я вам понадоблюсь, пожалуйста, немедленно свяжитесь со мной. — Он коротко поклонился. Короткая вспышка мелькнула в его глазах, когда он взглянул на лица стоявших перед ним людей. — Для меня очень важно быть вам максимально полезным в этой непростой ситуации.

— Это очень любезно с вашей стороны, Коркери.

Если в голосе капитана и был намек на насмешку, агент, похоже, этого не заметил.

— Не стоит упоминания, — протянул он, подняв костлявую руку жестом отрицания. — Не стоит, капитан.

Он подошел к двери.

— О, Моран! — Джарвис произнес это так, как будто он только что что-то вспомнил. — Будьте так любезны, проводите мистера Коркери до трапа. Я не хочу, чтобы он где-нибудь запнулся о какой-нибудь кабель.

— Конечно, сэр, — улыбнулся Тод.

Когда они достигли средней надстройки, он задал вопрос, который беспокоил его уже некоторое время.

— Мистер Коркери, я хотел бы спросить вас о попугае, которого мы нашли.

— О попугае? — Агент выглядел озадаченным.

— Да, — продолжил Тод, следуя за ним в полутьме. — Разве вы не знали, что на борту «Виндрайдера» мы нашли попугая? Мне интересно, кому он может принадлежать.

Темные глаза мистера Коркери расширились; Тод снова увидел странное сужение его зрачков.

— Нет. Для меня это новость, — ответил тот после секундного колебания. — Может быть, он принадлежал отцу Стена. Но я не могу сказать наверняка.

Он снова замешкался на трапе, его тощая рука уже лежала на поручне.

— Если я узнаю что-нибудь о шхуне, я немедленно сообщу вашему капитану. Но я боюсь... да, я боюсь, что он пропал. На борту всего два человека — в такой шторм — нет, нет… — Он покачал головой.

Когда свет мощной лампы над их головами ярко осветил похожее на маску лицо мужчины, молодой офицер почувствовал, что в нем возникла непостижимая, совершенно первобытная неприязнь, чувство сильнейшего отвращения, не объяснимое разумом. Он был уверен, что за бесстрастным выражением лица действовал подлый и хитрый дух. Мужчина внезапно отвернулся и, взмахнув рукой в ​​последний раз, спустился на набережную.

Как только Коркери оказался вне пределов слышимости, Тод позвал вахтенного.

— Ни под каким предлогом не пускайте этого человека на борт, не сообщив об этом шкиперу, понятно?

— Да, сэр, — взгляд моряка проследил за худощавой высокой фигурой, пока та не исчезла в тени склада.

Когда Тод вернулся в канцелярию, Джарвис сидел за покрытым зеленью столом и пристально смотрел на юного Ридли. Стен говорил быстро, и хозяин «Арабии» время от времени задумчиво кивал. Когда Тод подошел к ним, великан поднял глаза.

— Ридли рассказал мне о вашей ночной экспедиции, Моран. Классная работа. — Джарвис вытащил из карманов брюк трубку и кисет. — Вы также слышали, как этот неизвестный человек разговаривал с Коркери. Это был боцман?

— Я не совсем уверен, — с сожалением сказал Тод. — Как этот Тэтчер мог быть еще и боцманом? Разве он не был на «Арабии» какое-то время?

— Только последние два месяца. Когда я снова принял командование этим судном после того, как мне пришлось поработать на «Нанкине», на борту уже находился боцман, нанятый третьей стороной. Если вы спросите меня о его прошлом, все, что я могу сказать, это то, что он опытный моряк. Больше я ничего не знаю.

— А что вы знаете об этом мистере X, капитан Том? — нетерпеливо спросил Тод.

— Немного. Он был подготовленным секретным агентом — детективом, которого в основном использовали страховые компании. Для каждого нового дела, над которым он работал, ему давали новое имя. Кажется, это то, что они всегда делают в этой отрасли. Но одно мы знаем точно – раньше он был профессиональным борцом.

Тод тихо присвистнул сквозь зубы.

— Это объяснило бы, как ему удалось так легко одолеть Спаркса.

Он помолчал, а затем с некоторым сомнением добавил:

— на самом то

— Звучит логично, — согласился Джарвис.

— Конечно, это так, — нетерпеливо воскликнул Стен. — И разве боцман не сложен как борец — мускулистый, коренастый и сильный?

Тод задумался над этим соображением. Да, это возможно. Без сомнения, Тэтчер вернулся в Штаты, получив обещание, что ему перешлют деньги. По прибытии туда он обнаружил, что Коркери не сдержал своего слова. Поскольку он больше не мог обращаться за работой в страховые компании, у него не было другого выбора, кроме как вернуться на Таити — и первое, что наверняка пришло ему на ум, был пароход компании Блейкмора, так как он знал об их регулярном сообщении между Фриско и Таити.

Это также могло бы объяснить сердитый спор по поводу нехватки средств между Тэтчер и Коркери. И если боцманом был Тэтчер, то нити в плетении капитана Джарвиса постепенно складывались в узнаваемый узор, вплетающийся во все более плотную структуру. Боцман! Тод сжал кулаки так, что костяшки пальцев побелели, резко выделяясь на фоне зеленой скатерти.

— Ты видел сегодня вечером на берегу боцмана, Джо Макарони?

Тод резко очнулся от глубоких раздумий:

— Да, сэр. Мы со Стеном сидели в кафе «Марипоса», когда боцман вместе с Гориллой Смитом и Чепменом встал и вышел на улицу.

— А Коркери через какое время сел в такси?

— Может, минут через десять.

Джарвис почесал короткую щетину на своей мощной челюсти.

— Это давало боцману достаточно времени, чтобы самому взять такси и добраться до плантации до того, как туда доберется кто-нибудь из вас.

Тод запротестовал:

— Но перед бунгало была припаркована только одна машина, и, когда мы выехали, нам не встретилось никаких встречных такси. Улица была пуста. И оба типа вернулись из Тауноа на машине Коркери.

Джарвис поднялся и молча прошелся по помещению. Тод чувствовал, что тот включает в свое плетение все новые нити, которые они ему принесли. Видел ли капитан перед собой проблеск света? Сама проблема не намного приблизилась к своему разрешению.

Потому что даже если виновником был Коркери — в чем Тод нисколько не сомневался, — капитан должен был иметь окончательные и убедительные аргументы, доказательства, которые ясно доказали бы вину агента в суде. За серией странных и катастрофических событий здесь, в Южных морях, несомненно, стоял хитрый и беспринципный планировщик.

Было ли где-то слабое место в ткани заговора, крошечный изъян, который мог обнаружить столь же блестящий ум Джарвиса? Поскольку «Виндрайдера» больше нет, а судьба Стенхоупа Ридли все еще остается загадкой, шансов прорваться сквозь завесу, за которой так прочно укрепился Коркери, было мало.

Пока Тод размышлял, а тишина в помещении не нарушалась, за исключением жужжания электрического вентилятора и размеренных шагов капитана, Стен Ридли казался все более беспокойным. Наконец он протянул руку и потянул Тода за рукав. 

— Mon ami, — сказал он дрожащими губами, — я боюсь.

— Боишься? — Тод посмотрел на своего друга с сочувствием. — Чего?

— О, не за себя. Я боюсь за своего отца, — объяснил Стен. Его темные глаза были омрачены дурным предчувствием, дыхание участилось. — Сегодня вечером ты рассказал мне, что случилось с теми людьми, которых послала сюда страховая компания — Y и Z, как вы их называли. Один исчез, и его больше никогда не видели; другой был найден на набережной Галлиени с ножом в спине. Mon Dieu, как я могу надеяться, что мой отец избежит подобной участи? — Он резко встал и отвернулся.

— Да ладно, Стен, не падай духом! — воскликнул Тод.

Юноша обернулся. В свете лампы его щеки казались бескровными, в глазах горел огонь.

— Ты думаешь, я не понимаю, к чему все это ведет? Вы с капитаном Джарвисом ни разу об этом не упомянули с тех пор, как пришвартовались, но я все равно это вижу. Если мой отец на самом деле еще жив, как ему удастся избежать обвинений в убийстве? Кто поверит, что он не убивал этих двоих? И даже если он невиновен, как новорожденный ребенок, как он сможет это доказать? С помощью Коркери? Никогда! Этот человек будет смотреть, как моего отца ссылают на Остров Дьявола или отправляют в исправительную колонию в Нумеа, не пошевелив и мизинцем в его пользу. — Голос юноши стал пронзительным. — А Тэтчер? Человек, предавший своих работодателей? Нет, он слишком в сговоре с Коркери, чтобы раскрыть один из его секретов. Мы столкнулись с непреодолимой стеной. — Стен на мгновение замолчал, и его испуганный взгляд обратился к массивной фигуре капитана. — Даже вы, сэр, не знаете, что делать. Даже вы!

— В самом деле? — Джарвис раздраженно фыркнул; он вызывающе вздернул подбородок. — Неужели не знаю? Черт побери, я почти закончил с этим. Это означает, что — по крайней мере, в моих глазах — тайна раскрыта.

— Вы хотите сказать, сэр… — запнулся Стен.

— Я хочу сказать, что мне не хватает всего лишь несколько мелких деталей, чтобы окончательно завершить это дело. Признаюсь, мне не известно, где твой отец и что с ним стало; Коркери же скоро будет у меня вот здесь. — Капитан поднял татуированную руку и сжал кулак крутящим, удушающим движением. — И не смейте во мне сомневаться! — фыркнул он. —Ты думаешь, что Том Джарвис не сможет докопаться до сути этого дела? Просто мне нужны еще двадцать четыре часа!

— Мне… мне очень жаль, сэр, — заикаясь, пробормотал Стен. — Мне так triste, так грустно.

— Да, я заметил это. — Джарвис подошел к столу. — Вы, оба, ели что-нибудь сегодня вечером? Нет? Были очень заняты, да? — Здоровяк негромко рассмеялся. — Ну, это многое объясняет. Однажды, когда я застрял в Шанхае и голодал три дня подряд, я тоже думал, что весь мир сговорился против меня. А потом пришвартовалось американское грузовое судно, и их кок накормил меня настоящей едой, и тот же мир внезапно стал сказочно-прекрасным. Что вам нужно, так это хорошая порция еды. Поедите, и получите дальнейшие приказы для вас обоих. Мы только начинаем нашу борьбу, и не должны терять ни минуты.

Тод вскочил:

— Просто скажите нам, что делать, капитан Том!

— Да, — подхватил Стен, затаив дыхание, — дайте и мне тоже шанс!

— Хорошо. — Ярко-голубые глаза сверкнули яростным огнем, который, как знал Тод, был верным признаком того, что здоровяк чувствовал себя очень близко к победе. — Ридли, найди водителя такси, на котором Коркери отправился в Тауноа этим вечером. И попробуй получить как можно более точное описание Тэтчер! Пока ты займешься им, мы с Мораном будем заняты здесь.

— Да, сэр. — Стен немедленно повернулся к двери.

— Минуточку! — остановил его капитан. — Какая характеристика боцмана наиболее выразительна? Какое существует веское доказательство того, что он и Тэтчер — один и тот же человек?

Лицо Стена потемнело:

— Хм, боцман коренастый, широкоплечий и не очень высокий... — Он на секунду замолчал, затем поднял глаза: — Я понял! Боцман хромает.

— Именно, — железный кулак Джарвиса ударил по столу. — Если водитель скажет, что пассажир был хромоногим, значит, мы его поймали.

— Понял, сэр. Я узнаю.

Стен вышел, его лицо сияло.

Капитан Джарвис посмотрел на третьего помощника.

— А нам не нужно далеко ходить, Джо Макарони. Боцмана оставим на потом — когда ознакомимся с результатом розысков Стена Ридли. А пока обязательно приготовь что-нибудь поесть, а потом приведи ко мне Чепмена. Я хочу задать ему несколько очень конкретных вопросов.

— Есть, сэр. Дайте мне несколько минут.

Выйдя на палубу, Тод оглядел работающих мужчин. Боцман стоял возле лебедки, но Чепмена нигде не было видно. Молодой офицер пошел на камбуз, сделал несколько бутербродов, зашел в кают-компанию и поел там, а затем прошел на носовую палубу. У него было мало надежды найти кого-нибудь спящим сегодня на борту, в первый вечер в порту; но, спустившись по трапу и заглянув во мрак матросского кубрика, он заметил знакомую фигуру на одной из коек в дальнем конце жаркого треугольного помещения.

— Это ты, Чепмен? - крикнул он.

— Да, сэр, — мужчина оперся на локоть и уставился на него.

— Шкипер хочет поговорить с тобой.

— Сейчас приду.

Вылезая из койки, он нервно потянулся за штанами и оделся.

В тусклом свете единственной лампы, светящей с подволока, Тод увидел, что мужчина смертельно бледен. Рука, только что тянувшаяся за башмаком, заметно дрожала, на лбу у него выступили густые капли пота.

— Ты уже был на берегу? — спросил Тод. Ему хотелось сначала услышать голос и попытаться сравнить с голосом, который он слышал на плантации не более часа назад.

— Да, сэр, — прозвучало невнятно. — Я сошел на берег перед ужином.

Тод поискал в памяти знакомый звук.

Пожав плечами, он вынужден был признать, что не нашел ничего убедительного. Даже если бы Тэтчер оказалась с ним лицом к лицу, слишком многое произошло с тех пор, как он сидел на корточках между столбами под крыльцом, чтобы точно запомнить тон этого голоса.

— Почему ты вернулся так рано? — спросил Тод.

Мужчина встал.

— Все члены команды, кто не на дежурстве, напиваются в баре Тони. Мне это не очень интересно.

— Значит,  ты после ужина все время были в кубрике?

— Да, сэр. — Чепмен подошел к трапу. — Я готов, сэр. — Молодому офицеру показалось, что он заметил некоторую строптивость, когда Чепмен расправил худые плечи.

Капитан Джарвис встретил их, сидя за столом. Тод подошел к кормовому иллюминатору, где тихо гудел электрический вентилятор. Чепмен остановился перед столом.

— Я хотел бы задать тебе несколько вопросов, Чепмен, — начал Джарвис. — С кем ты сегодня сошел на берег?

— Один, сэр. Как только мы закончили работу в пять, я пошел прогуляться по главной улице.

— Ты встречал кого-нибудь еще из команды?

Чепмен, похоже, не понимал, к чему ведут эти вопросы.

— Да, сэр, встречал. Смита и боцмана перед одним из маленьких придорожных кафе. Пригласил их выпить по стаканчику.

Джарвис наклонился далеко вперед. На его лице не шевельнулось ни одного мускула.

— Они вернулись на борт вместе с тобой?

— Нет, сэр. Я оставил их стоять перед кабаре Тони. Горилла Смит был настолько пьян, что и шагу не мог сделать. — Матрос откашлялся. — Я подумал, что будет лучше вернуться, и успел прямо к ужину.

— Так ты и боцмана оставил у Тони?

— Да. Значит, я расстался с ним там. Он проводил меня до двери и сказал, что хочет вернуться в «Марипосу» и выпить перед возвращением на корабль.

Джарвис спросил с сарказмом:

— Он не мог ничего выпить у Тони?

— Он сказал, что там слишком жарко, сэр. Предпочел уличное кафе, сэр.

— Ах, вот оно в чем дело. — Джарвис пристально вгляделся в стоящего перед ним. — Мне также хотелось бы знать, видел ли кто-нибудь на борту, как ты вернулся.

Чепмен выглядел изумленным. Он так широко раскрыл рот, что в уголке губ замерцал золотой зуб.

— Да, конечно, — ответил он. — Вахтенный видел, как я поднимался по забортному трапу. И стюард в столовой может подтвердить, что я был там на ужине.

— А потом?

Чепмен покачал головой:

— Я спустился вниз. Не думаю, что кто-то, кроме меня, заглядывал в кубрик. Не сегодняшним вечером, сэр. Внутри было слишком жарко. — Мужчина подошел ближе и положил ладони на стол. — Я просто не понимаю, что все это значит. Вы думаете, я сделал что-то не так этим вечером?

Глубоко посаженные глаза Джарвиса блестели от сдерживаемого волнения.

— Ты мог бы это сделать, Чепмен. Если бы ты хотел сойти на берег, тебе не обязательно пришлось бы пользоваться трапом, или я ошибаюсь? Вокруг полно лодок с туземцами, желающими заработать несколько монет. Если кто-то хочет выскользнуть на берег незамеченным, все, что ему нужно сделать, это остановить одно из этих каноэ и прыгнуть в него. Это правда, не так ли?

Тод почувствовал, как по нему пробежала легкая дрожь предвкушения.

Какую игру вел его татуированный капитан? Что конкретно он имел в виду? Подозревал ли Чепмена в том, что тот просто создал алиби,обеспечив достаточное количество свидетелей своего присутствия на борту, хотя на самом деле он находился в Тауноа? С вновь проснувшимся интересом он посмотрел на худощавого матроса, совсем не похожего на моряка.

— Да, таким образом можно было бы сойти на берег, — признался Чепмен через некоторое время. — Но у меня не было для этого причины, сэр.

— О, действительно у тебя ее не было?

Тихий, глубокий голос Джарвиса проникал в каждый уголок помещения. Он еще больше склонился вперед. Его большое тело было натянуто, как лук.

— Что я знаю о тебе, Чепмен? — произнес он медленно, резко и холодно. — Задумайся об этом на минутку! Ты поступил на это судно, используя документы, купленные на причале. Ты используешь чужое имя. Ты отказываешься раскрыть свою истинную личность. Ты не моряк, мы оба это точно знаем. Если бы у меня были основания подозревать члена моей команды в чудовищном преступлении, преступлении, за которое, по крайней мере, заперли бы преступника за решетку, а то и чего-нибудь похуже с ним случилось...

— Нет. Не говорите так! — Слова прозвучали сдавленно.

Тод, все время пристально наблюдавший за ним, увидел выражение глубокой боли на его бледном, худом лице. Глаза закрылись; небритый подбородок дернулся.

Вялые руки, длину и тонкость которых подчеркивала рубашка без рукавов, стали твердыми, когда кисти сжались в кулаки.

— А почему бы мне не сказать этого? — безжалостно спросил Джарвис.

— Потому что… потому что, — заикался мучительно мужчина, — потому что именно от этого я и пытаюсь убежать.

На мгновение воцарилась мертвая тишина. Затем капитан «Арабии» слегка пошевелился.

— Что ты хочешь этим сказать, парень?

— Я имею в виду решетки. Тюремные стены.

Глаза Чепмена теперь странно блестели, как у сумасшедшего или фанатика.

— Я не могу уйти от этого. Они вокруг меня, закрывая меня, преграждая мне путь, где бы я ни был. — Его голос стал высоким и пронзительным. — Даже здесь я чувствую их вокруг себя — здесь, где, я думал, меня никто никогда не спросит, никто никогда не узнает.

Снаружи послышался скрежет стрел, разгружавших кормовой трюм. Шум пронзил свисток боцмана.

Чепмен, казалось, с усилием взял себя в руки. Он посмотрел капитану прямо в глаза:

— Вы когда-нибудь слышали о деле Гранта во Фриско, сэр?

— Дело Гранта? — Джарвис покачал головой. — Не припоминаю.

— А я слышал об этом, — неожиданно вмешался Моран. — Вы были на Востоке, сэр, когда это произошло. Все газеты были полны статьями и фотографиями. — Тод резко повернулся к мужчине, стоявшему перед столом. — Но ты не Грант, Чепмен. Его фотографии выглядели совершенно иначе. Кроме того, этот Грант находится в тюрьме Сан-Квентин. Уже восемь месяцев, если я не ошибаюсь.

Чепмен опустил глаза:

— Этот человек мой брат.

Джарвис нахмурил брови.

— Но какое отношение все это имеет к тебе, парень?

— Какое это имеет отношение ко мне? — с горечью повторил Чепмен. — О, разве вы не понимаете, капитан Джарвис, каково это видеть одних и тех же людей каждый день? Вы забыли, как жить на суше – всегда в одной и той же обстановке? Мой брат присвоил средства одного из ведущих банков Сан-Франциско — того самого банка, в котором я работал. Он предстал перед судом. У него не было семьи, а у меня была.

Его голос дрожал, но он мужественно продолжал:

— Репортеры окружили мою квартиру, ворвались в небольшой офис, где я работал много лет. Я был братом мошенника, преступника. Он не был женат, но у меня была жена. Наши фотографии появились во всех грязных журнальчиках, во всех скандальных газетах, включая фотографии моего сына, а ему всего семь лет. Можете ли вы представить, что все это значило? О, мы всегда поддерживали моего брата, даже во время суда. Я нанял лучшего адвоката, которого только мог. И моя жена со мной согласилась. После того, как все закончилось и его отправили в тюрьму на другом берегу залива, мы обнаружили, что наша жизнь полностью изменилась. Что все уже никогда не будет прежним.

Чепмен невидящим взглядом посмотрел на свои руки.

— Люди на улице оборачивались, соседи перешептывались за спиной. Моего мальчика выгнали, когда он захотел поиграть со своими друзьями. Его тоже уже заклеймили преступником! Мое начальство в банке, люди, на которых я работал как раб, теперь смотрело на меня с подозрением. Ох, от меня пытались это скрыть — возможно, это было даже не намеренно, но я все равно это чувствовал. Мой брат был в Сан-Квентине; он нанес ущерб и ограбил наш банк.

Рыдание, которое он не смог сдержать, сотрясло худое тело мужчины. Глубоко внутри Тод почувствовал сильную жалость и горькое осознание того, насколько жестокой и несправедливой была жизнь для некоторых людей. Тюремные стены бросили свою тень на этого человека и погубили его.

Джарвис выпрямился.

— Мне очень жаль это слышать, Грант, — сказал он.

— Спасибо. — Мужчина взглянул на капитана, а затем вяло продолжил: — Я отослал жену. Она не могла больше этого терпеть, поэтому однажды забрала мальчика и вернулась к своей семье на Восток. Мы думали, что постепенно все наладится. Но… но этого не произошло. Дела в банке продолжали ухудшаться. Я ясно понимал, что они больше не хотели меня видеть, но были слишком трусливы, чтобы сказать мне об этом. Потом я, наконец, сдался. Я достиг предела своих сил. Моя жизнь закончилась — не по моей вине. Вот почему я купил иностранные документы и поехал с вами, капитан Джарвис. Я думал, что смогу оставить прошлое позади. Теперь я понимаю, что и это не работает.

Капитан какое-то время молчал. Странное выражение появилось на его грубом лице. Затем он встал, решительно оперся на обе руки и склонился над зеленой скатертью.

— Садитесь, Грант, — мягко приказал он. — Я рад, что знаю правду.

— Я устал, капитан Джарвис. Я больше не могу это выносить... — Грант внезапно рухнул на ближайший стул.

При этих словах Тод посмотрел на командира «Арабии» с новым пониманием. Капитан не только нес на своих плечах ответственность за корабль и его благополучие на море и в порту, но и должен был взять на себя все нужды находящихся на борту людей. Он был Хозяином, и это был его корабль; он был Капитаном, и это были его люди. Неужели не было предела весу, который могли выдержать его плечи?

«Это одинокое бремя командования», — подумал про себя Тод. Я устал, капитан Джарвис. Я больше не могу это выносить. 

Какой ответ Том Джарвис мог дать этому человеку? Глядя на своего капитана, Тод понял, что под татуировкой вьющихся драконов в его широкой груди бьется сердце, полное сострадания, жаждущее помочь любому, кто в этом нуждается.

Внезапным движением капитан поднял голову.

— Вы утверждаете, что не можете выносить дальше? — резко сказал он. — А я говорю вам, что можете! Вы вернетесь со мной во Фриско. Вы сможете!

Что-то в металлическом голосе, казалось, вытащило мужчину из глубокой депрессии. Он смотрел на Джарвиса, как тонущий в открытом море на внезапно появившийся спасательный круг.

— Да, сэр, вы вернетесь в Штаты, — повторил Том Джарвис. — Нельзя так легко сдаваться. У вас еще есть деньги?

— Нет, сэр. Все, что у меня было, я отправил на Восток вслед за женой и мальчиком.

— Вы также отправитесь на Восточное побережье.

Пара запавших глаз посмотрела на суровое лицо капитана.

— Каким образом?

— Я авансирую вас. Я верю в вас, Грант, настолько, что дам достаточно денег, чтобы начать все сначала. Попробуйте любой большой город на Востоке, где эта история еще не распространилась.

— Если я только смогу! — Слова были такими же пылкими и полными надежды, как шепот молящегося.

— Вы сможете. Вы этого хотите.

Мужчина медленно поднялся. Он протянул руку через стол и сжал протянутую руку капитана.

— Вы дали мне новый смысл в жизни, сэр.

— Хорошо, — внезапно сказал Джарвис. — На сегодня хватит, Грант. Остальное подождет. В данный момент у меня есть еще кое-что, чем нужно заняться.

— Есть, сэр, — ответил Чепмен. Он шел теперь уверенней. Подойдя к двери, он немного помедлил, а затем исчез, не сказав больше ни слова.

Тод подошел к столу и рухнул в кресло. Джарвис положил руку ему на плечо.

— Джо Макарони, мысль о тюремных решетках будет преследовать Стена Ридли, если нам не удастся снять с его отца все подозрения.

— Понимаю. Я просто никогда раньше не задумывался, что это значит.

— Это то, что будет преследовать его на этих островах — островах, которые он называет домом. Но он по-прежнему часть моей команды, он один из моих мальчиков. Теперь ты понимаешь, почему мы должны напрячь все свои силы и весь свой разум? Эта тень не должна падать на него. Мы не должны потерпеть неудачу. И мы ее не потерпим.

Той ночью Тод спал очень беспокойно. Несмотря на то, что его маленький электрический вентилятор постоянно гудел, а дверь каюты с видом на лагуну была широко открыта, жара не позволяла ему нормально спать — не только жара, но и осознание того, что в полночь Стен Ридли все еще не вернулся со своего задания. Напрасно он напоминал себе, что Стен знает острова так же хорошо, как и самих туземцев. А так как он не мог отделаться от тревожных мыслей, то всю среднюю вахту провел, ворочаясь с бока на бок на своей койке в полусне.

Когда четыре удара корабельного колокола возвестили два часа ночи, он открыл глаза и обнаружил отсвет красноватого сияния, танцующий вверх и вниз по переборке его каюты.

Вздрогнув, он вскочил с кровати и подошел к двери.

В лагуне, недалеко от его судна, двое туземцев ловили рыбу при свете факелов. На корме каноэ с выносными поплавками стоял таитянин, бедра которого были обернуты красным пареу. Его коричневое мускулистое тело освещалось светом факела из горящих пальмовых листьев, который он держал высоко над головой. Еще один полинезиец стоял впереди на носу лодки, держа в поднятой руке длинное копье, готовый к броску. Внезапно копье пронзило поверхность воды и через мгновение исчезло вне досягаемости.

Грациозным движением человек на носу прыгнул за ним; его гибкое тело в прыжке образовало идеальную арку. Он нырнул, схватил копье и тут же забрался обратно в каноэ сбоку от аутригера. Там он протянул своему восхищенному спутнику большую рыбу радужного цвета, которая извивалась на конце наконечника копья.

Тод откинул противомоскитную сетку, которая висела вокруг его койки наподобие занавески для душа, и попытался отвлечься от своих мыслей. Позже той ночью он услышал, как усилился ветер, дующий со стороны моря, и вскоре толстые капли дождя начали падать на палубу над ним. Полог над койкой шумел и колыхался, дверь скрипела. Он снова встал, закрыл дверь и залез обратно в койку, заправив концы москитной сетки под матрас.

Прошло, казалось, не больше пяти минут, когда его разбудил резкий стук в дверь. Открыв глаза, он увидел широкие лучи солнечного света, проникающие сквозь иллюминаторы.

На полупроглоченном «Войдите» в каюту вошел Стен Ридли.

— Садись на единственное кресло в моей королевской обители, — предложил Тод, приподнимаясь на локте и отбрасывая москитную сетку в сторону. — Повезло вчера вечером?

Стен рухнул в кресло; он покачал головой. Юноша выглядел уставшим. Тем не менее, сидя в синих хлопчатобумажных брюках и белой рубашке, он выглядел вполне по-морски, решительно отличаясь от того, чересчур ухоженного Стена Ридли, который впервые поднялся по трапу «Арабии» в порту Сан-Франциско.

— Нет, — приступил он к рассказу, — я не смог встретиться с водителем такси, который вез Коркери. Но я нашел его дом и его семью. А сам он принял заказ отвезти клиента в Папару. Это на другой стороне острова. Он вернется сегодня не раньше полудня.

— Вчера я очень волновался за тебя, — признался Тод.

Стен посмотрел на него с благодарностью:

— Возможно, у тебя даже были для этого причины, mon ami. Ты знаешь, за мной следили.

— Следили?! — встревоженно вскрикнул Тод.

Стен кивнул. Его лицо приняло задумчивое, но и растерянное выражение.

— В кафе «Марипоса» я узнал, где живет этот водитель. Я направлялся к нему домой, когда на улице Поля Гогена у меня внезапно возникло ощущение, что что-то не так, ощущение, что кто-то преследует меня. Я обернулся и заметил мужчину, который, метрах в двадцати позади меня, быстро скрылся за деревом. Мне это показалось крайне странным, и я решил выяснить, кого еще так интересуют мои занятия в такой поздний час.

— Так ты увидел этого парня?

— Ага. Сначала я прошел еще немного, потом спрятался в темном углу и стал ждать. Вскоре он поравнялся со мной. Да, он, без сомнения, следовал за мной, прокрадываясь мимо крайне осторожно, по возможности оставаясь в тени. И как ты думаешь, кто это был?

— Боцман?

Стен улыбнулся:

— Ошибаешься, друг мой. Это был бичкомбер.

— Тот самый, на которого мы натолкнулись на плантации в Тауноа?

— Точно так. Другого подобного на Таити нет. Он носит эту сумасшедшую мантию, сделанную из старых мешков. Конечно, было темно, но я не мог ошибиться.

— Ты говорил с ним? — нетерпеливо спросил Тод.

— Нет, конечно. Зачем мне это?

— Ты говорил, что знал его раньше.

— Так и есть, — признал Стен, — но я думал, что Коркери, возможно, платит ему за то, чтобы он шпионил за нами. Такой персонаж сделает что угодно за несколько франков.

— Продолжай, — призвал Тод. — Что произошло потом?

— Я быстро рванул в сторону города, — продолжил Стен. — Я не хотел ничем рисковать. Только убедившись, что стряхнул его, я развернулся и другой дорогой вернулся к дому этого водителя. И после всех этих усилий я обнаружил, что его нет дома.

— Значит, ты ничего не узнал о Тэтчере?

— Узнал ли я?  Я спросил девушку из «Марипосы», помнит ли она, как выглядел тот американец в Тауноа. Ее описание подходило любому сильному, коренастому борцу, но оно добавило кое-что важное: когда Тэтчер был на острове три месяца назад, он не был хромым.

— Тогда это не может быть боцман.

Губы Стена растянулись в улыбке.

— Только не принимай поспешных решений, дорогой мой. У боцмана мускулы борца, не так ли? И откуда нам знать, что он не повредил ногу после того, как покинул Таити несколько месяцев назад?

— Это не исключено, — задумчиво признал Тод.

— Откуда мы вообще знаем, — продолжал Стен, — что хромота боцмана реальна?

Тод открыл рот, но прежде чем он успел что-либо сказать, Стен поспешно продолжил:

— О, этот Тэтчер умен, в этом нет никакого сомнения! Если он выйдет на берег моряком и будет хромать, то никому в голову не придет ассоциировать его с американцем, некогда жившим в Тауноа.

— Ты многое обдумал, — ответил Тод, вскакивая с кровати. — Дайте мне минуту, и я оденусь. Нам предстоит сегодня переделать кучу дел.

— Не мог бы ты оказать мне особую услугу? — спросил Стен через мгновение. — Я хотел бы еще раз просмотреть судовой журнал «Виндрайдера».

— Мне придется обратиться к капитану Тому, — ответил Тод. — Он у него в запертом сейфе. Зачем тебе нужен журнал?

— Хочу еще раз просмотреть последнюю запись, от двенадцатого апреля. Что-то меня в ней беспокоит.

— Но что?

— Я сам толком не знаю. Дайте мне прочитать его еще раз. Тогда я смогу сказать тебе наверняка.

— Хорошо. — Тод поспешил одеться. — Тогда мне лучше сразу спросить шкипера. А ты оставайся здесь. Это самое надежное место на судне, чтобы прочитать его спокойно.

Он вышел из каюты и медленно пошел по узкому проходу правого борта спардека.

Его взгляд скользнул по воде. Лагуна сверкала в утреннем свете. Далеко на коралловом рифе несколько туземцев явно были заняты поиском моллюсков. Недалеко от «Арабии» бедно одетый белый мужчина ловил рыбу на каноэ. Вздрогнув, Тод в тот же момент узнал бичкомбера.

Тот все еще носил одежду из джутовых мешков и широкую шляпу, закрывавшую его бородатое лицо. Тод пожал плечами. Если этот опустившийся человек был секретным детективом Коркери, то не стоило слишком беспокоиться за безопасность судна. Он все равно ничего не найдет.

Торопясь на корму, Тод почувствовал, что утренний дождь освежил всю атмосферу. Лагуна казалась чище, небо голубее, пышная листва острова зеленее обычного. Глядя на крыши домов и холмы за ними, он увидел, что на юге небо было облачным. Видимо, в горах все еще шел дождь, потому что стройные водопады с Диадемы и Орохены низвергались каскадом сильнее обычного на сотни метров по вулканической скале в долины у их подножия. Между ними и Папеэте густели джунгли.

Он нашел капитана Джарвиса в его каюте, попросил у него судовой журнал шхуны и вернулся с ним к Стену Ридли.

— Когда закончишь читать, — сказал Тод, — положи его в один из ящиков под кроватью. Шкипер вышел на шлюпочную палубу и хочет, чтобы я подошел к нему.

Через некоторое время, выйдя на яркий солнечный свет верхней палубы, он застыл от изумления при виде открывшегося ему зрелища. Капитан Джарвис мыл палубу! Стоя спиной к радиорубке, великий повелитель «Арабии» держал двумя руками огромный шланг, из которого струя воды толщиной с его руку лилась на твердую древесину.

— Гром и молния! — крикнул Тод, ухмыляясь. — Что, черт возьми, здесь происходит? Весь экипаж отпущен на берег?

Татуированный геркулес невозмутимо взглянул на него:

— Просто еще один маленький эксперимент, Джо Макарони.

С этими словами он направил струю в сторону третьего помощника. Тод стоял неподвижно и с растущим удивлением смотрел на своего начальника. Джарвис не носил шляпы, и в ярком свете тропического солнца его коротко подстриженные волосы казались еще светлее, чем обычно. Сетчатая рубашка туго обтягивала его широкую грудь, на которой раскинулся двуглавый дракон. Его широко расставленные ноги омывались журчащей водой.

Джарвис направил струю воды через палубу в сторону левой спасательной шлюпки.

— Подойди сюда, Третий, — позвал он. — Будешь помогать.

— Мне взять ведро и швабру? — весело спросил Тод.

Капитан запрокинул голову и рассмеялся:

— Подчиняйся приказу, мидия, или я закую тебя в кандалы! — Через секунду уже другим голосом он сказал тихо и заговорщически: — Джо Макарони, исчезни в радиорубке и говори что-нибудь. Не повышай голос слишком громко, и продолжай, пока я тебе не крикну.

— Есть, сэр.

Удивленный, Тод послушно вошел в пустую обитель Спаркса и закрыл дверь. Он уселся в кресло радиста перед приборной панелью и, сдерживая смех, начал разговаривать сам с собой.

— Том Джарвис, — сказал он решительно, — вы самый сумасшедший идиот, который когда-либо жил на белом свете! То, о чем вы думаете, когда вам приходит в голову очередная идея, выходит далеко за рамки моего скромного интеллектуального горизонта. Если бы вы были Топпи, я мог бы кое-что понять. Но вы не пьяны — по крайней мере, я ни разу не видел, чтобы вы напились спиртным до изумления, и уж точно пять минут назад вы были отвратительно трезвы.

В этот момент с палубы раздался знакомый голос:

— Не могу понять ни слова, Третий. Будьте любезны, говорите громче.

Тод повысил голос:

— Это счастье, что вы меня не поняли, капитан Том Джарвис, иначе вы, наверное, заставили бы меня заковать в цепи. Я этого заслуживаю, но…

— Громче, — прогремело через открытый иллюминатор.

Водяной шланг издает слишком много шума, решил Тод. Он поднял голову:

— Теперь я кричу во все горло. Так меня разбираете?

— Да. Этого достаточно. Выходи.

— Надеюсь, — заметил Тод с притворным достоинством, выходя на солнечный свет, — что никто из команды не видел нас в этой оживленной игре.

Том Джарвис закрутил вентиль пожарного гидранта и выпрямился во весь свой величественный рост.

— Если бы эти так называемые матросы отмыли столько же палуб, сколько я, возможно, они, наконец, смогли бы отличить левый борт от правого, когда их спросят.

— Вы удовлетворены результатом? — скромно спросил Тод.

Голубые глаза капитана сверкали весельем:

— Я закончил и очень доволен, мой мальчик, — ответил он.

— Ридли рассказал вам, что он пережил прошлой ночью?

— Да. — Джарвис не выглядел особенно заинтересованным. Он подошел ближе к помощнику. — Я пытался восстановить, где все находились в момент обрубания буксирного троса, — признался он. — Но боцман не помнит точно, кто в тот момент помогал ему здесь, наверху.

— Значит, сам боцман все это время был здесь?

— По-видимому, так. — Джарвис повернул голову, и Тод, проследив за его взглядом, увидел идущего к ним радиста.

— Ваша почта, капитан Джарвис, — сказал молодой человек.

Джарвис принял письма и быстро пролистал конверты.

— Спасибо, Спаркс, — кивнул он. Радист прошел в свою каюту.

Внезапно капитан посмотрел на Тода.

— Вот письмо с одного из островов. Хотелось бы знать... — Он разорвал конверт, развернул небольшой листок дешевой писчей бумаги и прочитал, на его обветренном лице появилась улыбка. — Это написал Топпи, — радостно объявил он. — Они добрались до Бора-Бора. Прочти сам, Джо Макарони.

Тод принял письмо дрожащей рукой. Известие о том, что Топпи и Йоргенсон, два прекрасных моряка, оказались на одном из отдаленных островов, заставило сжаться его горло. По мере чтения его настроение улучшалось.

Днем ранее Топпи написал корявым почерком:

Тод поднял голову и громко рассмеялся:  

— Похоже, Топпи очень расстроился!

Юношеский смех эхом разнесся по всей палубе. Затем Джарвис весело сказал:

— О, он справится с этим. Не впервой! Когда придется, Топпи со шведом снова пойдут  вместе. А сейчас пойдем-ка в канцелярию, Джо Макарони.

Когда они подошли к трапу, Джарвис продолжил говорить уже тише:

— Нам нужно как можно скорее доставить сюда шхуну, Третий. Она является важным доказательством. Ее присутствие в значительной степени повлияет на исход дела.

Тод взглянул на массивный, словно вырезанный из камня профиль собеседника:

— Вы хотите сказать, что ясно видите перспективу дела?

— Нет, еще не совсем. Мне абсолютно необходима здесь шхуна. Я хочу осмотреть ее от носа до кормы со всей тщательностью. — Они спустились на главную палубу и направились в сторону кормы. — Ты когда-нибудь слышал о «Марии Целесте»?

Тод порылся в своих воспоминаниях:

— Имя кажется знакомым, капитан Джарвис, но я точно не помню, чье оно. Не тот ли это французский пароход, который стоял рядом с нами в Шанхае?

— Нет. Это был американский бриг, который шел из Нью-Йорка в Геную лет пятьдесят назад. Его обнаружили недалеко от Канарских островов. На борту не было ни души.

Тод спустился вслед за капитаном на кормовую палубу.

— Что с ними случилось?

— Никто этого не знает. Ни один член экипажа так и не был найден. Теорий, конечно, было множество, со стороны как моряков, так и сыщиков, которым было поручено раскрыть странное дело. Правда так и не была выяснена. Это остается одной из величайших неразгаданных загадок моря.

Вопросам Тода, готовым сорваться с его языка, не суждено было прозвучать. К ним подошел вахтенный матрос.

— На причале стоит тип, сэр, — объявил он, — и говорит, что ему нужно увидеть капитана.

— Чего он хочет?

— Это один из этих грязных тропических бродяг, сэр. Говорит, что хочет рассказать вам что-то важное о «Виндрайдере». Я не стал пускать его на борт, пока не доложил вам.

Капитан Джарвис кивнул. Его глаза засветились ожиданием.

— Очень хорошо. Проведите его в канцелярию.

Когда вахтенный ушел, Тод спросил:

— У вас есть что-нибудь для меня сегодня?

— Да. Подожди, пока я поговорю с этим бродягой. Эти бичкомберы порой подхватывают слухи, а потом с ними расстаются — за деньги.

Тод, отойдя к фальшборту, смотрел, как капитан вошел в судовую канцелярию. Мгновение спустя из левого прохода средней надстройки появился вахтенный, а за ним - знакомая фигура бичкомбера. Глаза Тода сузились.

Да, это была та же жалкая фигура, в той же одежке, сшитой из старых мешков, в той же мягкой шляпе и с тем же бородатым лицом. Был ли этот человек на службе у Коркери? Готов ли он теперь перейти на другую сторону за более высокое вознаграждение? И вообще, что этот тип знает?

Бичкомбер вошел в помещение, а Тод продолжал стоять у фальшборта, беспокойно и нервно. Его мысли были полностью заняты тем, что могло происходить за узкой белой дверью. Минуты тянулись медленно. На баке пробили восемь склянок, а дверь в судовую канцелярию все еще оставалась закрытой. Внезапно Тод вспомнил, что он еще не завтракал, быстро прошел в кают-компанию и съел тосты и яйца, которые ему подал стюард. Затем он прошел на носовую палубу и подошел к вахтенному у трапа.

— Капитанский посетитель уже сошел на берег? — спросил он.

— Нет, сэр. Он все еще на борту.

Третий помощник прошел по проходу к кормовой надстройке. Дверь в канцелярию все еще была закрыта. Он нервно ходил взад и вперед по палубе, гадая, что может сказать бичкомбер. Когда дверь, наконец, открылась и на пороге появился капитан, Тод вздохнул с облегчением. Однако посетитель не вышел. Джарвис, закрыв за собой дверь, жестом подозвал к себе третьего помощника.

Тод поспешил. В глазах геркулеса мелькнул блеск, который не ускользнул от испытующего взгляда Морана.

— Да, он принес важные новости, Джо Макарони. Но, прежде чем отпустить, я хочу допросить его более тщательно. Он утверждает, что располагает информацией о грузе «Виндрайдера». Правда это или нет, нам придется подождать и удостовериться. В любом случае шхуна нам нужна как важное доказательство. Выбери с собой нескольких человек и приведи шхуну сюда. И проследи, чтобы ее груз прибыл сюда именно в том виде, в каком ты его найдешь.

— Есть, сэр. Приложу все силы.

— Лучше всего взять с собой Ридли и кого-то из матросов. Я доверяю тебе самое важное доказательство в этом сложном деле. Береги шхуну как зеницу ока. Приведи ее сюда. Все понятно?

— Да, сэр.

— Бичкомбер только что сообщил мне, что сегодня утром с набережной Галлиени отправляется шхуна. Она доставляет запасные части на острова, в том числе и на Бора-Бора. Так что можешь пойти с ними... Наша сеть сужается, Джо Макарони. Скоро она сомкнется вокруг людей, которых мы хотим поймать.

Джарвис прервался, когда заметил Стена Ридли, спускавшегося по трапу со спардека. Тод сразу заметил, что лицо юноши светилось как-то особенно, как будто он узнал что-то важное.

— Ну, мой мальчик, — спросил Джарвис, — ты нашел в судовом журнале еще что-нибудь интересное?

— Да, капитан Джарвис. Выяснил, что последняя запись от 12 апреля — фальшива. Мой отец никогда ее не писал.

— Как ты пришел к такому выводу? — Голос капитана стал напряженным.

— Почерк похож на его, но это не он. Я совершенно в этом уверен, капитан Джарвис, совершенно уверен. Это подделка. Однако первое, что привлекло мое внимание — это фальшивый тон самой записи. Помните, там говорится, что туземцы находятся в тяжелом состоянии? Мой отец никогда бы такого не написал. Прежде всего, таитяне не боятся местных штормов — они слишком к ним привыкли. Даже если на них обрушится ураган, выкорчует их деревья и разрушит их дома, они примут это как приговор богов. Но никогда, «как обычно, в смертельной беде». Никогда!

Стен на мгновение замолчал, когда мимо них прошел матрос; затем он продолжил уже тише:

— Человек, который сделал запись в судовом журнале, смотрит на этих туземцев свысока. Они ему не нравятся, он думает, что он лучше. Такое никогда бы не пришло в голову моему отцу. Для него белые — захватчики на этих островах. Мой отец всегда говорил мне, что в этой местности образ жизни туземцев лучше нашего. Нет, мой отец никогда не писал этих строк.

Капитан Джарвис задумчиво кивнул:

— Ты сможешь доказать это в суде, мой мальчик?

Лицо Стена вытянулось.

 — Я не знаю, — признался он.

— Но нам нужны доказательства — веские доказательства, мой мальчик. Это наша главная проблема. В любом случае я отнесу судовой журнал американскому консулу. А вы, оба, срочно собирайтесь. Да, Ридли, я отправляю тебя с Мораном на Бора-Бора забрать «Виндрайдер». Ты был прав. Шхуна выдержала шторм.

Глаза Стена заблестели. Видно было, что у него выросла надежда на лучшее.

— Я хорошо знаю Бора-Бора, сэр. Это недалеко от моего дома, Тайареи.

— Ага! — сказал капитан Джарвис с внезапным проблеском интереса. — Чтобы заглянуть туда, надо сделать большой крюк?

— Нет, мы бы не изменили курс более чем на один градус.

— Хорошо. Я бы хотел, чтобы ты поговорил с той мадам Диманш, о которой упоминал Тод. Если она уже много лет в твоей семье, возможно, ей известно, где твой отец.

Стен ответил дрожащим тоном:

—«Если кто и знает, так это она.

— Я так и думал. — Брови Джарвиса решительно нахмурились. — Как только приготовите «Виндрайдер», сначала отправляйтесь в Тайарею и посетите мадам Диманш. Потом идите сюда как можно быстрее. Я ожидаю шхуну самое позднее через три дня. Всё.

Два часа спустя третий помощник капитана Моран со Стеном Ридли и Гориллой Смитом сидел под навесом на палубе суденышка, торговавшего между островами. При виде того, как берега Таити исчезают за горизонтом, двое молодых людей были на седьмом небе от счастья, хотя Горилла Смит, подумал Тод, выглядел не очень довольным.

Угрюмое лицо мужчины, черное там, где росла борода, было затенено маленькой белой фуражкой, низко надвинутой на уши. Его глаза невидящим взглядом смотрели на клубящуюся белую пену в кильватере судна. Время от времени, когда два юноши весело болтали друг с другом, глаза мужчины украдкой поглядывали в их сторону, задерживаясь на мгновение на их лицах со странным злобным выражением. Его широкие плечи слегка опустились вперед, а голые руки обнимали колени — руки, чьи крепкие мускулы говорили об изнурительном труде грузчика или о усиленных тренировках спортсмена-борца.

На Бора-Бора третьего помощника Морана встречал сердитый и недовольный Топпи.

— Это же ни в какие ворота не лезет, — горько негодовал Топпи. — Свинство какое-то! Если Старик решил перерубить буксир, то позвольте вас спросить: почему он нам этого не сказал?

— Но, Топпи, — сказал Третий успокаивающе, — разве я не объяснял тебе уже полдюжины раз, что шкипер не обрубал эту штуку?

— Не обрубал? Я не смеюсь, Джо Макарони! Думаешь, я не знаю, о чем говорю?

— Да, но это произошло без ведома капитана.

— Тогда я вас спрашиваю: кто это сделал?

— Я тоже не знаю. Кто-то, кто не хотел, чтобы шхуну привели в Папеэте.

— Ага, вы сами признались! Значит, кабель все-таки был обрублен! — Топпи с триумфом вернулся туда, откуда начал. — В любом случае, я больше на ней никуда не пойду.

Конечно, он пошел. Именно его приятель швед Йоргенсон перетащил его обратно по сходне на палубу «Виндрайдера».

Тод немедленно снялся с якоря. Маленькая шхуна оставила Бора-Бору позади и взяла курс на Тайарею, находившуюся в двадцати милях отсюда, со скоростью пять узлов. Хотя официально ею командовал Тод Моран, его помощник Стен самостоятельно управлял небольшим кораблем в спокойных водах между двумя островами.

Это был апрель, начало зимы в Южных морях. Двое молодых людей становились все веселее по мере того, как солнце удалялось севернее. Их жизнерадостность была заразительна.

Швед Йоргенсон отдался работе с энтузиазмом человека, который плавал раньше на парусниках и всегда сожалел об ошибке, перейдя на пароход. Горилла Смит молча выполнял данные ему задания и проводил свободное время на палубе с попугаем, который присоединился к нему, как давно потерянный друг.

— Привет, Джим, — скрипел он каждый раз, взмахивая зелеными крыльями. — Ia orana! Ia orana!

— Что говорит этот малыш? — спросил Топпи Гориллу Смита. — Это какой-то лягушачий диалект?

— Иди к черту! Ридли говорит, что это по-таитянски означает что-то вроде: «Привет. Как дела?» Умная птичка, — признался Смит с усмешкой. — Говорит на двух языках, помимо своего собственного — попугайского.

Топпи же совершенно не обращал внимания на красоту и покой окружающего пространства: глубокую синеву моря, журчание воды вдоль корпуса корабля, шепот ветра в снастях и трогательный вид надутых парусов, продвигавших «Виндрайдер» вперед, к цели.

Ближе к вечеру они уже пробирались сквозь рифы, окружающие Тайарею. Йоргенсон был на корме, управляя рулем, а Стен стоял на носу шхуны, подавая ему команды, направляя судно сложными, замысловатыми курсами. Вместе они провели шхуну через узкий канал в рифе и через лагуну к причалу у старой плантации Стенхоупа Ридли.

На деревянном причале, выступающим далеко за коралловые отмели берега, стояла высокая, мощная фигура туземки.

— Это мадам Диманш! — крикнул Стен. Он дико размахивал руками и громко кричал.

Когда шхуна подошла к причалу, Стен прыгнул на него. Госпожа Диманш немедленно прижала своего любимца к пышной груди. На ней была синяя мантия Матушки Хаббард, которая ниспадала на пол до самых щиколоток. Лучезарная улыбка растекалась по ее темно-коричневому лицу, белые зубы сверкали на солнце, а карие глаза полнились слезами. Какой бы массивной и бесформенной она ни была, она излучала такое обаяние и доброту, что Тода мгновенно потянуло к ней. Пока тройка матросов крепила швартовы, Тод и Стен последовали за пухлой островитянкой по тропинке через кокосовую рощу к дому. Мадам Диманш и Стен оживленно разговаривали на французском, английском и таитянском языках, а скорее на смеси всех этих языков. Тод уловил имена «Виндрайдер», Таити Жак и Тэтчер, которые несколько раз появлялись в словесном водопаде; но, так как иначе, он не мог следить за бурным разговором и предпочел осматривать плантацию, которая когда-то была домом его друга.

Дом напоминал дома других белых людей, которые он видел на Таити и Бора-Бора: длинное низкое бунгало стояло на высоких сваях, а широкая веранда вокруг него была затенена красно-цветущими кустами бугенвиллеи.

По мере приближения к нему все заметнее становился едкий запах сохнущей копры, смешанный с ароматом ванили. Стаи птиц майна прерывали свою непрекращающуюся болтовню и укрывались в ближайшем хлебном дереве. Над всем лежала печать глубокого покоя старомодного островного жилища.

Войдя на огражденную легкими перилами веранду, мадам Диманш опустилась в прочное широкое кресло и помахала пальмовым листом, чтобы охладиться. С обеспокоенным выражением лица она расспрашивала Стена, все ли с ним в порядке? Научился ли он чему-нибудь полезному в той странной школе? И действительно ли он путешествовал на поезде? Видел ли он настоящий лифт? Как? Mon Dieu! Он поднялся на лифте на пятьдесят этажей? Ах, какая глупость!

— Успокойся, пожалуйста, — попросил Стен, широко улыбаясь. — Это было намного безопаснее, чем путешествие, которое я совершил вскоре после этого на самолете.

— На самолете?

Мадам Диманш подняла глаза к небу. Казалось, она задыхалась, стала быстрее обмахиваться веером, ее огромное тело задрожало.

— О, я тебя расстроил! — печально воскликнул Стен.

— Ничего страшного, mon enfant.[25] — Она пригладила свои блестящие черные волосы толстой рукой. — Это просто волнение. Мне уже лучше.

Она быстро взглянула на Тода:

— Тысяча извинений, monsieur Моран. Я забыла, что у нас гость. Ну, тогда… Я устрою праздник: туземное угощение, которое так любит Стен, приготовленное в земле, monsieur, по-таитянски: хлебное дерево, жареный поросенок, бонита, осьминог, краб, таро, банановый poi...

— Остановись, я тебя умоляю, — прервал ее Стен. — От твоих слов у меня потекли слюнки, и мне стало казаться, что я ничего не ел уже два года. Но, пожалуйста, сменим тему. Я хочу поговорить с тобой об отце.

— Твоем отце? Как! Ты его не видел?

— Где… где он? Ты знаешь?

Глубокие карие глаза мадам Диманш озорно сверкнули:

—Certainement. Он сейчас в Папеэте.

— Но Коркери сказал, что он уплыл на «Виндрайдере».

— Какая же он свинья! Негодяй! — С уст мадам Диманш слетали подобные эпитеты с такой горячностью, что Тод почти окаменел от изумления.

— Он лжет, как обычно, — уже более спокойно выкрикнула она, а затем на мгновение задумалась. — Может быть, твой отец считает его достойным доверия, а?

Стен наклонился вперед в кресле. Выражение его лица было чрезвычайно напряженным.

— Что ты имеешь в виду?

Ее голос понизился до таинственного шепота:

— Правда в том, что Коркери изменяет твоему отцу, и я сказала это ему несколько месяцев назад, но он не захотел меня слушать. Твой отец долгое время болел, лежал в больнице Папеэте. Нет, mon enfant, он этого не писал тебе — не хотел, чтобы ты беспокоился. — Мадам Диманш сделала паузу, как будто хотела дать своим слушателям время усвоить эту новость. — Ты все понял?

Стен покачал головой:

— Нет. Я не понимаю, как Коркери мог обмануть отца так, что тот этого не заметил.

— Тогда слушай. Я объясню. — Мадам Диманш отложила веер. — Спустя некоторое время после того, как ты уехал в Америку, твой отец заболел. Сильно заболел, mon enfant. Он был вынужден на три месяца лечь в больницу в Папеэте. Когда он вышел из больницы, то вернулся в Тайарею для дальнейшего выздоровления и оставался здесь на одиннадцать или двенадцать месяцев, поручив вести все свои личные дела и дела компании на Таити этому Коркери. Я часто разговаривала с твоим отцом. Я говорила: «Сэр, как вы позволяете этому человеку заниматься вашими делами? Я не доверяю ему ни на миллиметр». Но твой отец всегда отвечал: «Ах, мадам, разве он не американец? И разве я не американец? Я ему доверяю». Но это потому, что твой отец нездоров, я знаю. Затем, когда к нему, наконец, возвратились силы, он отправился в Папеэте и обнаружил, что я была права, но было уже слишком поздно. Коркери сделал свое дело. Мошенник!

—  Что тогда сделал отец?

Толстые губы мадам Зонтаг изогнулись в улыбке:

— Я все тебе расскажу в свое время, mon enfant.

Она кокетливо взглянула на Тода.

— У таитян есть поговорка, monsieur, согласно которой история без конца подобна рыбе без хвоста. Никогда, никогда бы я не приготовила такую ​​рыбу! — Она несколько раз энергично постучала по полу босыми ногами, а затем продолжила: — Коркери посоветовал твоему отцу уехать ради его здоровья. А твой отец вел себя так, будто внимательно прислушивается. Он сообщил этому Коркери, что хочет поехать в Европу к хорошему врачу. Он не дал ему заметить, что он снова здоров, как раньше. Итак, мсье Ридли сделал вид, что уходит на корабле в Нумеа, на Мадагаскар и в Марсель, — но прежде чем корабль вышел из лагуны, он выскользнул на берег и тайно возвратился в Тайарею на «Аваруа». «Мадам, — сказал он, — я скоро поеду в Папеэте и присмотрю за этим человеком, которому я доверял. Я буду за ним наблюдать, а этот Коркери даже не заметит, что я здесь». — Она замолчала и, взяв веер, драматично помахал им в воздухе. —  Да, это были его истинные слова!

— Значит, мистер Ридли в Папеэте? — удивленно воскликнул Тод.

Мадам Диманш кивнула:

— Так и есть. Но где он прячется, я тоже не знаю. Много раз я приезжала на Таити, чтобы навестить свою дочь и десять маленьких внуков, но monsieur Ридли не видела ни разу.

— Так как же случилось, — спросил Тод, — что и Коркери, и судовой журнал шхуны сообщают, что мистер Ридли находился на борту «Виндрайдера» двенадцатого апреля? Он был здесь с шестого по двенадцатое апреля?

— Вы имеете в виду этот месяц? — Мадам Диманш удивленно подняла глаза. — Нет, monsieur, его здесь не было. Однажды утром, много дней назад — наверное, десять-пятнадцать — «Виндрайдер» пришвартовался к нашему причалу, но его привели Пьер и несколько таитян. Они сказали мне, что собираются торговать на Бора-Бора и других островах.

Тод многозначительно посмотрел на своего друга:

— Значит, ты был прав, что последняя запись в судовом журнале оказалась подделкой. Коркери, должно быть, написал это еще до того, как шхуна покинула Папеэте. Пьер, вероятно, тогда получил какие-то приказания, которые он либо выполнил, либо напутал.

Тон Стена был одновременно задумчивым и целеустремленным, когда он задал своей старой няньке еще один вопрос:

— Ты слышала что-нибудь о monsieur Коркери? Какие-нибудь слухи, людскую болтовню?

— О, на рыночной площади и в кафе в Папеэте много болтовни, мой Стен. Я слышала, он становится богатым, очень богатым. Я слышала, он рассказал некоторым людям, что monsieur Ридли продал ему половину акций своего бизнеса. Ах, это ложь! Он сам делает бумаги и сам пишет в них, а потом утверждает, что это почерк твоего отца.

Глаза Стена заблестели:

— Так ты думаешь, что Коркери подделал документы?

Госпожа Диманш выразительно покачала головой:

— Именно так! Я слышала, как это сказал твой отец. Я также слышала, как он говорит, что чувствует себя обязанным написать в Америку... как ты его называешь, мой Стен? — человека, который изучит эти документы и докажет…

— Эксперт по почерку? Графолог?

— Именно эти слова он произнес! Да, твой отец не глупый.

— Можете ли вы предположить, мадам, — вмешался Тод, — откуда Коркери взял все свои деньги?

Женщина пожала плечами:

— Он торгует с островами.

— Значит, он зарабатывает деньги на торговле?

Толстая рука мадам Диманш стиснула ручку веера, и она снова начала обмахиваться.

— Ну, за последние несколько месяцев он не заработал денег. Ни разу с тех пор, как застрелили Таити Жака. — Она обвиняюще подняла глаза. — Ах, этот негодяй, этот Коркери! Он позволил американскому другу застрелить Жака, и теперь все таитяне говорят, что «Виндрайдер» — плохой корабль.

— Вы знаете того типа, который застрелил Таити Жака?

— Нет, но я слышала, что это monsieur Тэтчер, который живет недалеко от Папеэте, в Тауноа.

Тод очень тщательно обдумывал вопрос, который хотел задать следующим. Наконец он сказал:

— Если Коркери больше не зарабатывал денег в этих торговых поездках, зачем он тогда отправил «Виндрайдера» в плавание?

— Потому что это единственная шхуна, которая ему еще принадлежит. «Тайарея» сгорела дотла со всем грузом. Все потеряно.

Стен быстро взглянул на нее:

— А «Виндфлауэр»?

— Она утонула. Да, Коркери очень не повезло. Его грузы сгорели; его шхуны утонули. Ах, он губит дело твоего отца.

Тод беспокойно поднялся со стула и зашагал по крыльцу.

— Странно, — пробормотал он. — Кажется, тут что-то не так.

— Странно? — ответила коричневая островитянка. — Мсье, это tupapau[26].

Тод обернулся. И снова это слово — тупапау.

Ему пришло в голову, что во всех таких потерях туземцы обвиняли злого духа. Кроме него, они не спрашивали ни с себя, ни с судьбы, ни с обстоятельств. Однако его не удалось так легко удовлетворить. С вопросом на устах он подошел ближе.

— Коркери часто бывал здесь?

— Только время от времени, monsieur.

Внезапно Стен тоже заинтересовался.

— Зачем он сюда приходил?

— Не знаю. Он говорил посмотреть, как все тут происходит. Может быть, еще и копру собирал. Но обычно этим занимался Пьер.

— А кто такой Пьер? — спросил Стен.

— Полукровка с Роротонги, которого Коркери нанял управлять «Виндрайдером». Ах, этот Пьер плохой человек, я могу это точно сказать. — Она вдруг замолчала и оглянулась, словно ожидая увидеть в дверях привидение. Только когда призрак не появился, она продолжила тихим голосом:

— Слушайте. Всякий раз, когда Коркери приезжает на остров, он направляется внутрь острова, к горам.

— К горам, — повторил Стен. — Зачем? Там нет ничего, кроме джунглей.

Черные брови мадам Диманш поднялись.

— Ах, это именно то, о чем и я себя спрашиваю! Приносил ли он оттуда дикие бананы, апельсины или feis? Нет. Так зачем же он туда ходит?

— Должно быть, у него есть какая-то причина, — размышлял Стен. — Там ведь даже деревни нет.

Женщина наклонилась вперед.

— Ты забыл, мой мальчик, что на защищенном от ветра склоне горы Сент-Илер находится marae.

— Что это? — спросил Тод, видя, что его друг молчит.

Стен подошел к краю веранды, повернул лицо в вглубь острова и указал на гору, поднимающуюся к небу в самом центре острова.

— Эта гора, — объяснил он, — в давние времена была вулканом. Легенда гласит, что здесь жил древний бог огня. Весь остров Тайарея был священным местом для ранних таитян, местом поклонения божеству. А у подножья этой горы стоит древний жертвенник, называемый Мараэ.

— И зачем туда ходить Коркери? — спросил Тод.

Госпожа Диманш вмешалась торжественным тоном:

— Таитяне в наши дни туда не ходят, потому что боги наших отцов разгневаны тем, monsieur, что мы забыли их и теперь молимся в церкви в Папеэте вместе с миссионерами.

— Но ты уверена, — спросил Стен, подходя к ее креслу, — что Коркери ходит к этому marae? 

Она кивнула с предельной решимостью:

— Я знаю. Слушайте. Однажды вечером я стала следить за этим Коркери. Я подумала: «Ну, почему ты всегда ходишь сюда, в джунгли, где живут только дикие свиньи и птицы майна?» И я последовала за ним. Коркери шел вдоль берега, пока не подошел к старому военному каналу, где воины когда-то прятали свои вака[27]. Оттуда Коркери повернул вглубь страны, к мараэ. Я видела его своими собственными глазами. — Быстрым движением правой руки мадам Диманш начертила крест. — Я быстро побежала домой. Не люблю этот район.

— Стен! — решительно произнес Тод.

Юноша удивленно повернулся к нему:

— Да?

— Ты знаешь дорогу к этому marae?

— Естественно. Но там от алтаря ничего не осталось, кроме каменной платформы. Все фигуры исчезли.

— Неважно, — решил Тод, — мы пойдем и разберемся.

— Нет-нет! — Островитянка с поразительной быстротой подняла свое тучное тело из лежачего положения. Ее лицо выражало глубокую озабоченность. — Нет, monsieur. Я запрещаю! Вам не надо туда идти. Это небезопасно.

Тод презрительно махнул рукой:

— Небезопасно? Почему так?

— Потому что вы никогда не вернетесь, monsieur.

— Ерунда! — сказал Стен, улыбаясь. — Мадам Диманш, нам нечего бояться таитянских богов. Мы же не бросали их ради чужих храмов! — И, повернувшись к Тоду: — Да, mon ami, нам пора идти.

Женщина медленно протянула толстую рук и похлопала юношу по плечу. Этот жест был почти нежным.

— Послушай, mon enfant. Ты мне не веришь, да? Я... мои слова правдивы. Прошлым летом один из собирателей копры тоже заинтересовался. Говорил, что ему нужно пойти посмотреть это мараэ, он так много о нем слышал. Я отговаривала его, но он настоял на своем. Voilà![28] Он не вернулся.

— Что ты имеешь в виду?

Стен казался ошеломленным, а Тод зачарованно наблюдал за напряженным выражением лица женщины.

— Ты же веришь мне, да? Этот человек никогда не вернулся. Тогда его друг пошел посмотреть, что случилось. — Голос мадам Диманш понизился до театрального шепота.  — Ах, diable! С ним случилось то же самое. Они оба исчезли, вот так-то!

Она громко щелкнула пальцами. Тод вздрогнул, им овладело мрачное предчувствие. В искренности ее слов не оставалось сомнений. Значит, таинственный, спрятанный в джунглях алтарь опасен? Даже для них обоих, которые не верили в богов и дьяволов Таити? Он коротко и насмешливо рассмеялся.

— Мы будем осторожны, мадам Диманш, — поспешил уверить он в первую очередь самого себя. — Знаете, на «Виндрайдере» есть пистолет. Я возьму его с собой.

— Но молодой Стен не должен сопровождать вас, monsieur. Не он!

— Не упрямься! — ласково возразил Стен. Он погладил ладонью одну из ее толстых загорелых рук. — Конечно, я пойду с ним.

—Sacre tonnerre![29] — воскликнула старуха. — Вы оба сумасшедшие?

— Ну-ну, успокойся, — попросил Стен. — Как насчет пиршества, которое ты нам обещала?

Госпоже Диманш очень хотелось отвлечь их.

— Хорошо. Располагайтесь здесь. Дайте мне три-четыре часа, и пиршество будет готово.

Тод улыбнулся:

— Пусть оно будет готово к нашему возвращению.

— Да поможет нам добрый Господь! — Мадам Диманш закатила глаза, затем упала обратно в кресло, первые слезы покатились по ее высоким скулам. Потеряв дар речи от огорчения, она закрыла лицо руками. И когда двое молодых людей попрощались и пошли своей дорогой, она так и осталась сидеть на прежнем месте.

Послеполуденное солнце косо светило сквозь деревья и кусты плантации, когда Тод и Стен направлялись к мараэ в глубине джунглей на другой стороне острова. Они шли по тропе, ведущей через обширный лес кокосовых пальм. Там, где лагуна поворачивала вглубь суши, они достигли небольшой деревни с хижинами под пальмовыми крышами и сделали перерыв. Стен оживленно разговаривал с группой таитянских рабочих, носивших на талиях только красно-белые парео. Вокруг хижин стояли невысокие платформы, на которых сушилась мякоть кокоса и маслянистые стручки ванили. Сладкий, отвратительный запах, исходивший от него, был почти невыносим для Тода. Он был рад, когда они, наконец, пошли дальше, хотя резкий смрад преследовал их еще долгое время.

Наконец они миновали плантацию и вышли на тропинку вдоль берега. Стен объяснил своему другу, что гораздо эффективнее обойти остров по берегу, чем идти другим, но гораздо более сложным маршрутом через внутренние районы. Тайареа, продолжал он, был одним из небольших островов, на котором была только одна плантация — плантация его отца.

Кроме той, через которую они только что прошли, другой деревни не было. Труднопроходимые дебри внутри принадлежали жрецам древней языческой веры; а поскольку старые боги больше не ценились, таитяне избегали острова, насколько это было возможно, и не строили никаких жилищ в пределах мили от места жертвоприношений, которым когда-то славился остров. Согласно народному суеверию, старые боги Таити теперь в гневе отступили в священную Тайарею и жаждали мести, потому что новый бог белых людей уже давно заменил их.

— Ты сказал, что там больше нет статуй? — спросил Тод, когда они шли бок о бок по тропе.

— Больше нет, mon ami. Давным-давно сюда приехал миссионер и с разрешения французской администрации использовал камни большого алтаря для постройки причала на своей плантации. Но ураган разрушил небольшую гавань, миссионер вскоре умер, и теперь от массивного сооружения не осталось ничего, кроме единственной платформы небольшого мараэ.

— А изображения богов? Что с ними случилось? — спросил Тод.

— О, это самая печальная часть истории. Чего бы мы только не отдали сегодня за изучение древних статуй и идолов, которым поклонялись коренные жители Таити! Многие каменные фигуры были уничтожены этим миссионером, но не все. Легенда гласит, что одной темной ночью необращенные туземцы погрузили оставшиеся статуи в свои огромные военные каноэ и погрузили их одну за другой в море, далеко за рифом.

Тод вздохнул. В уме он размышлял о безжалостности белой расы по отношению к цивилизациям, отличным от ее собственной. Они шли молча. Примерно в шести милях от плантации они подошли к небольшой бухте. Стен сказал своему другу, что они почти пришли. В старые времена эта бухта была портом для больших военных каноэ с соседних островов, и верующие совершали дальние путешествия, чтобы принять участие в праздниках, проходивших здесь в честь богов. Остатки старого военного канала все еще вели вглубь джунглей, к самому большому алтарю, где проходили самые важные церемонии.

Двое американцев достигли берегов бывшего военного канала, который сейчас выглядел почти как ручей.

Тод, внимательно присмотревшись, увидел, что старый водный путь все еще достаточно глубок и широк, чтобы позволить шлюпке значительных размеров пройти глубоко вглубь джунглей. Вдоль него с их стороны пролегала едва заметная тропа, по которой и пошли юноши. Хотя и можно было заметить, что немало человеческих ног недавно использовали ее, но сейчас над ней воцарилась абсолютная и гнетущая тишина. Крошечные сухопутные крабы — тутулусы, как называл их Стен — боком скользнули в свои норы. По обеим сторонам росли огромные папоротники. Над их головами покачивались кроны высоких пальм.

Вскоре грохот далекого прибоя уже не был слышен, и наконец они достигли конца старого канала. В сумерках тропических джунглей был построен деревянный причал. С горы стекал крохотный ручей.

Стен остановился и озадаченно повернулся к своему другу.

— Земля новая, — медленно сказал он.

— Что-то не очень похоже, — возразил Тод.

— Это только потому, что, mon ami, ты не знаешь, как один-единственный дождь состаривает все на этих островах. Но два года назад этого причала здесь точно не было. И мне кажется, что канал глубже.

Стен огляделся.

— Мараэ находится там. Пойдем.

Они шли молча. Ни одному из них не хотелось разговаривать. Вокруг них в мрачном подлеске жужжали крупные насекомые. Время от времени пронзительный крик птицы майны заставлял их подпрыгивать. В голове Тода терзался единственный вопрос: Почему Коркери посещал это безлюдное место, которого туземцы избегали любой ценой?

Внезапно Стен предупреждающе поднял руку. Тод тихо подошел к нему.

— Что такое? — прошептал он.

— Ты только посмотри! Кто-то построил хижину на платформе мараэ.

Тод внимательно вглядывался в сцену, лежащую перед его глазами. В сумерках зелено-бурые джунгли сливались в непроходимую чащу растений.

Вокруг росли папоротники, дикие апельсины и бананоподобные плоды. Однако вскоре он смог лучше различать детали.

На небольшом возвышении он увидел очертания длинной каменной платформы высотой около двух футов.

На вершине было сооружение с густым навесом из листьев и стенами, сплетенными из тростника.

— Как… кажется, здесь кто-то живет! — воскликнул Тод сдавленным голосом.

Глаза Стена, расширенные от изумления, не покидали длинной низкой хижины.

— Это тоже было недавно построено. Когда я уходил, ее еще не было. Я больше ничего не понимаю. Камни мараэ поросли папоротниками и другой зеленью.

— Надо бы нам посмотреть, что там внутри, — прошептал Тод. — Как ты, мурашки по коже у тебя не ползают?

— Ничего подобного! — смело заверил Стен.

— А у меня, да, — признался Тод. — Если хочешь знать, у меня волосы чуть ли не дыбом встают. Здесь есть что-то зловещее. Я начинаю верить, что мадам Диманш была права. Здесь тусуется тупапау.

На лице Стена, как ожидал Тод, не появилось ухмылки. Он смотрел прямо перед собой.

— Друг мой, — сказал он, — смотри, не видно ни двери, ни окна. Любопытно, а?

Это была правда. Две стороны длинной конструкции, которые они могли видеть со своего места, не прерывались никакими отверстиями. Из хижины снаружи не доносилось ни звука.

Стен положил руку Тоду на плечо:

— Надо найти вход.

— Сначала надо убедиться, что вокруг никого нет. — Рука Тода инстинктивно полезла в карман, где лежал пистолет, тугой и тяжелый.

— А если, mon ami, внутри кто-нибудь есть?

При этой мысли Тод тяжело вздохнул.

— Ты же не думаешь, что твой отец может находиться внутри в качестве пленника?

— Я этого не знаю. Мадам Диманш была абсолютно уверена, что он находится в Папеэте. Но откуда мы знаем, вдруг Коркери его обнаружил? Он мог поймать его и теперь держит в плену.

— Крикни погромче, — предложил Тод, вытаскивая пистолет из кармана и держа его наготове. — Может быть, мы получим ответ.

Но как только Стен повысил голос и позвал: «Есть тут кто-нибудь?», Тод понял, что это было напрасно. Ни одного человека нельзя было держать в плену в таком легком, хлипком домике, если только его не держали связанным с заткнутым ртом.

Снова в воздухе повисла тишина. Тод двинулся вперед.

Ему очень хотелось исследовать это странное сооружение, построенное в дебрях на заброшенном языческом жертвеннике. В общем, для хижины местных жителей оно было слишком длинным. Это было больше похоже на секретное место встреч, где сто или более человек могли встретиться и строить военные планы. Но времена диких межплеменных распрей на этих мирных островах давно прошли. Так почему же дом построили именно здесь?

Двое молодых людей осторожно прокрались вокруг стен из длинных плетеных циновок с низко свисающей крышей из пальмовых ветвей. Тод не мог обнаружить ни двери, ни окна. Стен, однако, лучше знал тонкости архитектуры Южных морей.

— Посмотри, друг мой, — сказал он, когда они, обойдя дом, вернулись к исходной точке в конце тропы, — часть этой стороны шарнирно закреплена вверху и открывается, как холст, образуя своего рода навес от солнца. Здесь между камнями можно увидеть две ямы в земле, в которые вставляют столбы.

Тод, затаив дыхание, кивнул. Так вот в чем был секрет входа!

— Он заперт? — спросил он.

Стен улыбнулся.

— В Южных морях нет замков. Давай поднимем этот занавес. — Он уже стоял на коленях, нащупывая стену.

Тод подошел ближе. Мгновение спустя они вместе подняли легкую плетеную часть стены и подставили под ее углы лежавшие рядом два тонких деревянных столба, которые они вставили в ямки.

Некоторое время они стояли молча, вглядываясь в темноту тростниковой хижины. В косо падающем сумеречном свете можно было различить бочки с нефтью, канистры с бензином, большие тюки хлопчатобумажной ткани — все товары, поставляемые на острова.

— Я что-то ничего не понимаю, — ошеломленно пробормотал Стен, входя внутрь хижины и внимательно осматриваясь вокруг. — В конце концов, кто складывает здесь свои товары?

— Кто? — немедленно откликнулся Тод. В его голове постепенно складывалось представление о происходящем. — Ты правда не понимаешь? Коркери, конечно. Это его скрытый склад. Здесь он прячет грузы, которые, по его словам, потеряны.

Стен коротким кивком показал, что он все понял:

— Так вот как он разорял «Ридли и компанию»! — В волнении от этого неожиданного открытия у него перехватило дыхание. —  Коркери, вероятно, загружал здесь свои шхуны, а затем обменивал товары на копру и перламутр, получая двойную прибыль.

— Но стоит ли того вся эта суета? — хотел знать Тод. — Из-за немного масла, бензина и нескольких мотков ткани?

— Немного масла и бензина! Дорогой друг, ты хоть представляешь, сколько стоят эти товары здесь, на островах? По крайней мере, в пять раз дороже, чем за них заплатили бы в Штатах. Человек может заработать небольшое состояние за один год торговли.

Стен внезапно замолчал и обернулся. С тропы в джунглях до их ушей донесся зов. Кто-то подошел к ним — кто-то, кто думал, что они друзья.

— Кто это мог быть? — прошептал Тод на ухо Стену.

— Понятия не имею. Он говорит по-таитянски. Ты слышишь?

Со стороны старого военного канала снова раздалось громкое приветствие. Стен побледнел.

— Кто бы это ни был, он думает, что мы — Коркери и его помощники. Быстро. Нам нужно спрятаться!

Одним прыжком Стен исчез в темноте хижины. Тод, однако, остался стоять возле входа.

— Как ты думаешь, их больше одного или двух? — спросил он.

— Я думаю, только один. Это, наверное, тот парень, который охраняет это убежище.

— Ах! — Восклицание невольно сорвалось с его губ. — Тогда он, вероятно, ответственен за исчезновение тех двух любопытных туземцев, о которых нам рассказала мадам Диманш. Он, должно быть, вооружен.

— Именно так, mon ami.

Тод забился в угол между несколькими коробками и тюками. Отсюда, скрытно от посторонних глаз, он мог пистолетом контролировать вход.

— Нам нужно как-то поймать этого парня, — прошептал он. — Сможешь ли ты заманить его в хижину так, чтобы он ничего не заподозрил? Я буду стрелять только тогда, когда это станет неизбежным. Если мы сможем схватить его и доставить на «Арабию», мы, вероятно, сможем извлечь из него достаточно информации, чтобы поймать Коркери. Понятно?

— Да, сэр, — ответил своему начальнику матрос Стен Ридли. — Я заманю его.

Тод не мог не восхититься смелостью юноши, ставшего в полный рост перед врагом, только что вышедшим из джунглей.

Стен прикрыл рукой рот и крикнул в знак приветствия: 

—Ia orana!

Из своего укрытия Тод осматривал дорогу, сжимая в правой руке пистолет. Он ждал, его сердце сильно билось.

Мгновение спустя появилась высокая, гибкая фигура приближающегося мужчины. Первым впечатлением Тода было то, что он американец, но когда незнакомец подошел ближе, темно-коричневая кожа и явно таитянские черты лица внезапно напомнили Тоду о полукровке, о котором упоминала мадам Диманш. Это был Пьер, помощник Коркери на «Виндрайдере».

— Bon soir, monsieur,[30] — крикнул ему Стен из мрака хижины. — Сегодня мсье Коркери послал за товаром меня.

— Вот как. — Мужчина бегло говорил по-французски. Он уже ступил на каменную платформу. — Мне сказали, что шхуна стоит на якоре у посадки. Но я не до конца понимаю. — Он приблизился к двери. — Кто вы вообще, monsieur?

Стен коротко рассмеялся:  

— Это сюрприз, не так ли? Месье Коркери уже сообщил мне, что вы не будете слишком дружелюбны, пока не ознакомитесь с моими полномочиями. У меня есть для тебя письмо.

— Письмо? — Полукровка потянулся за поясом своих потертых белых брюк. Тод увидел висевшую там кобуру с револьвером. — Если вы принесли что-нибудь написанное от monsieur Коркери, передайте это сюда.

В его темных чертах теперь читалось явное недоверие. Широко расставленные карие глаза сузились; полные губы сомкнулись; правая рука его незаметно приблизилась к кобуре пистолета.

— Шутки в сторону, — пригрозил он. — Покажите мне свои бумаги.

— Конечно, — сказал Стен с легкой уверенностью. — Не сердитесь без причины, месье. Вы не думаете, что было бы лучше оставить свой пистолет в покое?

Коварная ухмылка скользнула по губам мужчины.

— Оружие будет там, где нужно, monsieur, — объявил он, уже открыто взяв пистолет в руку.

Тод крепче сжал пистолет, нацелив его на вошедшего. Если начнется стрельба, то его пальцы должны быть первыми на спусковом крючке.

Когда Стен заговорил снова, его голос был полон презрения.

— Можешь ли ты отдавать мне приказы? Письмо у меня в кармане. Иди сюда и возьми его.

— Diable! — Cлово прозвучало сквозь стиснутые зубы. — Если обманете меня, то настанет ваш последний час. Поднимите руки.

Стен медленно сделал, как ему было сказано, но не сделал ни шагу ближе к входу.

Мужчина подкрался к юноше с пистолетом в руке, готовый выстрелить.

— Дайте мне письмо!

— С поднятыми руками? Мосье пошутил, не так ли?

— Сейчас посмотрим, кто шутит. В какой сумке?

— Сзади слева.

Когда полукровка наклонился, Тод понял, что нельзя терять ни секунды. Он тут же перепрыгнул рулон ткани и, высоко подняв пистолет, нанес мужчине мощный удар по правой руке. Тут же раздался пистолетный выстрел. Пуля пробила крышу в тот момент, когда револьвер выпал из рук мужчины.

Полукровка издал крик боли и ярости, и тут на него бросился Тод. Он обхватил обеими руками своего разъяренного противника, отчаянно пытаясь прижать его руки к бокам. Однако Тоду пришлось признать, что в извивающемся теле была сила, с которой он не мог справиться. Но на помощь ему пришел Стен Ридли.

Когда Стен прыгнул, он своим весом с грохотом повалил всех на землю. Секундой позже Тод почувствовал, как мышцы его противника расслабились. Мужчина лежал на спине, глаза его были закрыты, полные губы синели. В течение двенадцати ударов сердца молодой офицер думал, что камни древнего жертвенного алтаря раз и навсегда покончили с хранителем склада. С облегчением он увидел, как дернулось одно из коричневых век; и, наконец, глаза, полные животного страха, полностью открылись.

Тод немедленно прижал коленями к земле его руки.

— Быстрее, Стен, — выдохнул он. — Оторви кусок проволоки из обвязки тюков. Нам надо связать ему руки.

При словах Тода страх, казалось, исчез с лица метиса. Каскад ругательств, новых для Тода, хлынул из его рта.

— Кто вы? — наконец проревел мужчина.

— Просто друзья, — мрачно ответил Тод. — Друзья владельца этого товара.

— Вы имеете в виду monsieur Коркери?

— Нет, я имею в виду месье Ридли. У тебя есть проволока, Стен?

— Я обнаружил кусок веревки.

— Тем лучше.

Мгновение спустя Стен опустился на колени рядом с ним. Только тогда Тод поднялся, направив пистолет на метиса.

— Видите ли, я умею стрелять не хуже вас, monsieur. Будьте любезны, повернитесь. Мы свяжем вам руки за спиной.

Когда полукровка увидел направленное на него дуло, его напряженные мышцы расслабились. Без сопротивления он позволил Стену крепко связать ему руки. Наконец, он приподнялся и принял сидячее положение.

— Спроси его, кто он, — приказал Тод.

Молодой человек сразу заговорил на быстром французском языке.

— Monsieur Коркери заплатил вам за охрану этого места для него?

— Oui, — последовал угрюмый ответ.

— Есть еще кто-нибудь с тобой? Не вздумай лгать мне.

— Я один, monsieur. Моя работа — отпугивать туземцев, если они подойдут слишком близко.

Тод зарычал:

— Просто отпугивать? Что ж, об этом мы узнаем потом более подробно. Продолжай, Стен.

— Как тебя зовут?

— Пьер Шамбон.

Стен многозначительно посмотрел на своего друга.

— Пьер! — тихо произнес он. Затем, повернувшись к пленному, продолжил: — Как долго здесь находится этот склад?

— Полтора года. Вы отпустите меня, если я все расскажу вам?

— Может быть, — ответил Стен.

— Нет, — прервал его Тод. — Мы отвезем этого парня обратно на Таити на нашей шхуне.

— На «Виндрайдере»?— Голос был полон ужаса.

— Да, на нем.

— Нет-нет, monsieur. Умоляю вас, умоляю вас, не на шхуне. — Дрожь страха волной прокатилась по темному лицу. — На «Виндрайдере» сидит тупапау — тупапау Таити Жака.

— Ерунда. — Стен с презрением отверг эту идею. — Вы отправитесь на шхуне в Папеэте, чтобы рассказать властям все, что вам известно.

Несчастное лицо мужчины исказилось, словно от сильной боли. Тихий, жалобный крик сорвался с его губ.

— Прекратить! — скомандовал Тод по-английски, и хотя полукровка и не понял слов, он, несомненно, узнал тон, и замолчал.

— Нам нужно спешить, — сказал Тод. — В любом случае нам понадобится достаточно времени, чтобы доставить этого парня обратно на плантацию. Завтра утром мы отплывем с приливом.

— Пьер, — спросил Стен, — у тебя есть pirogue, n'est-ce pas?[31]

Полукровка кивнул.

— Хорошо. — Стен нетерпеливо повернулся к Тоду. — У него есть лодка с балансирами на старом канале. Мы берем ее и плывем домой через лагуну. Это безопаснее и быстрее.

Американцы быстро заперли склад и повели напуганного и странно молчаливого пленника к причалу, где в наступающей темноте они нашли каноэ. Вскоре они покинули старый военный канал и благополучно заскользили над коралловым дном лагуны к плантации Ридли.

На небе появились непривычные звезды; со стороны внешнего рифа доносился шум прибоя. Тод греб в передней части лодки со стороны балансира, Стен сзади по другому борту. Между ними на днище каноэ неподвижно лежал метис.

— Тебе лучше вести себя спокойно, — предупредил его Стен. — Если опрокинешь pirogue, то ты-то непременно утонешь. — Он помолчал мгновение, потом многозначительно добавил: — Нас также сопровождают две довольно взрослые акулы.

— Ах, какая мне разница? — простонал полукровка. — Умоляю вас, messieurs, не везите меня на «Виндрайдер». Мы никогда не доберемся до порта – никогда. На борту поселилось тупапау — это тупапау Таити Жака. О, вы смеетесь! Но разве я не видел, как monsieur Тэтчер стрелял в дельфина-лоцмана? Разве я не видел это своими глазами? Разве я не видел, как хлынула потоком красная кровь?

Тод слегка вздрогнул, когда скорбные звуки эхом разнеслись над тихой темной водой лагуны.

— Ах, вы мне не верите, — крикнул мужчина. — Но просто подождите. Вы поверите, когда будет слишком поздно. Пусть le bon Dieu защитит нас всех.

— До свидания, мадам Диманш, — произнес Тод слова прощания. — Я никогда в жизни не забуду вчерашний банкет. — Он стоял у фальшборта, пока шхуна отходила от причала. — Жаль, что вы не захотели пойти с нами.

— На «Виндрайдере»? — Госпожа Диманш выразительно закатила глаза. — Никогда! Но примерно через день придет «Аваруа». На ней я поеду в Папеэте. Туда мы прибудем до того, как ваш корабль отправится во Франциско, верно?

Свежий утренний бриз дул над лагуной и наполнял паруса ветром. Под руководством Стена маленькая шхуна скользила к узкому проходу через риф.

— Сколько времени нам понадобится, чтобы добраться до Таити? — спросил Тод, обращаясь к своему другу.

— Завтра ранним утром увидим, если этот ветер продержится.

Выйдя за коварный риф, «Виндрайдер» направился на юго-юго-восток. Утро прошло быстро, почти незаметно. Однако были вещи, о которых Тод хотел рассказать своему другу наедине, поэтому после обеда, приготовленного не очень опытным в кулинарии Топпи, он повел его на нос, где их не могли слышать остальные.

Топпи сидел за румпелем, Горилла Смит, как обычно, тихим голосом переговаривалась с попугаем, прохаживавшимся по небольшому кормовому планширю. Под палубой на одной из коек храпел Йоргенсон, а Пьер, который с момента прибытия на судно вел себя заметно тише, чем прежде, был заперт на камбузе.

Тод улегся на палубе.

— Стен, — серьезно начал он, — я все утро думал об этой истории.

— И ты пришел к каким-то выводам? — спросил Стен. Он сел рядом со своим другом, охватив руками колени.

— Нет, но некоторые моменты кажутся мне более ясными, чем раньше. Например, роль Коркери. — Молодой офицер помолчал, задумавшись, а затем продолжил: — Коркери, конечно, воспользовался болезнью твоего отца, чтобы взять на себя управление бизнесом. И, видимо, он не подозревает, что твой отец не последовал его совету покинуть остров по состоянию здоровья.

— Я не могу с этим согласиться, — спокойно ответил Стен. — Коркери не может поверить, что мой отец сбежал и отдал ему все, что у него было, без боя. Для этого Коркери слишком хорошо знает моего отца.

Тод нахмурил загорелый лоб.

— Вот именно! У меня такое ощущение, что Коркери не верит, что твоего отца больше нет – по крайней мере, не навсегда. Предположим, Коркери не был в этом уверен. Что бы он сделал? Что ж, он бы постарался получить как можно больше денег в кратчайшие сроки, чтобы самому убраться с островов.

— Что натолкнуло тебя на эту идею, mon ami?

— Разве это не объясняет, почему он хотел избавиться от своих судов и получить за них деньги по страховке? Он хочет превратить все имущество до последней капли в наличные. Он прекрасно знает, что земля под его ногами становится слишком горячей, чтобы продолжать свою маленькую игру очень долго.

— Значит, ты думаешь, что история с «Виндрайдером» была неудачной попыткой избавиться от него?

Тод на некоторое время задумался.

— Я не уверен, — признался он. — Знаешь, у меня не выходит из головы замечание, которое однажды сделал капитан Том. Он сказал, что шхуна, встретившаяся на нашем пути, кажется слишком удачным совпадением. «Слишком хорошо, чтобы быть правдой», сказал он. Что он имел этим в виду?

— Не спрашивай меня, дружище.

Стен окинул взглядом бескрайние просторы моря.

— И еще кое-что из того, что сказал капитан Джарвис, беспокоит меня. Он утверждает, что груз шхуны станет одним из самых ценных улик и что мы должны сохранить его, даже рискуя своей жизнью.

— Но разве груз не состоит из тех же вещей, которые мы нашли на мараэ?

— Вот это мне и хотелось бы знать точно. — Глаза Тода засверкали. Он быстро встал и склонился над бочкой с маслом, одним из немногих предметов, сохранившихся на палубе после урагана. — Стен, — прошептал он, — я хочу поближе взглянуть на это масло. Принеси мне разводной ключ, ладно?

— Охотно. Но я просто не понимаю, для чего он тебе нужен.

Когда Тод не ответил, его друг побежал на корму, спустился в маленькую каюту и через мгновение появился с большим гаечным ключом.

— Вот он. Но мне хотелось бы знать...

Тод поспешно выхватил инструмент из рук, подкрутил ключ до размера, подходящего к маленькой крышке на бочке, и начал вращать изо всех сил. Крышка медленно поддалась.

— Отломи дощечку подлиннее от одного из ящиков, ладно?

Стен сделал это без дальнейших слов.

— Такая пойдет? — спросил он, держа тонкий кусок дерева длиной около двух футов.

— Годится.

Тод засунул палку в глубину бочки.

— Она заполнена как следует, это точно, — заметил он. Когда он вытащил досточку, его глаза заблестели.

— Послушай, Стен, — пробормотал он. — Там нет ничего, кроме воды!

— Воды-ы? Ты имеешь в виду...

— Я считаю, что груз фальшив. Он ничего не стоит, — торжествовал Тод. — Я готов поспорить, что то же самое происходит с каждой бочкой с маслом под палубой. Коркери хранил настоящие товары в Тайарее, загружал свои шхуны поддельным грузом, топил их и получал деньги по страховке как шхуны, так и фрахта. О, он хитрый, но капитан Джарвис видит его милые трюки насквозь.

Двое молодых людей какое-то время стояли молча, как будто масштабность открытия лишила их дара речи. Наконец Стен оглянулся.

— Тод, — спросил он обеспокоенным тоном, — почему Горилла Смит сопровождает нас? Разве капитан Джарвис не велел тебе взять с собой Чепмена?

— Да, но потом он, должно быть, передумал, потому что, когда мы были на «Аваруа», Смит подошел ко мне и сказал, что шкипер послал его вместо Чепмена. А почему ты спросил?

Стен неуверенно улыбнулся:

— Может быть, просто у меня разыгралось воображение. Пьер так ужасается, так ужасается, когда тот подходит к нему на расстояние шага! Может быть, это заразно, mon ami?

— Тебе сейчас лучше прилечь и хорошенько выспаться, — посоветовал ему Тод. — Сегодня ночью ты заступишь на вахту, должен будешь быть начеку.

Двое молодых людей прошли по слегка наклоненной палубе на корму. Стен исчез в каюте, а Тод присел рядом с Гориллой Смит. Не исключено, появится возможность немного изучить этого человека – почерпнуть некоторые штрихи из его прошлой жизни, которые помогут ему лучше понять этого загадочного моряка.

— У тебя был когда-нибудь попугай, Смит? — спросил он.

— Нет. Но такое существо составляет чертовски хорошую компанию, — заметил Смит. На его темном, небритом лице застыло угрюмое выражение. — Я предпочитаю разговаривать здесь с птицей, чем с некоторыми людьми, усекаешь?

Нагло приподняв мускулистые плечи, мужчина повернулся спиной и погладил попугая по зеленым перьям.

Тод встал и тупо уставился в пространство. Он подумал, что он мог сказать такого, что настолько разозлило этого человека, что он ответил смелее, чем должно, даже не добавив обычного «сэр».

Его мысли перебил пронзительный голос Топпи:

— Эй, не пора ли кому-нибудь другому повеселиться с этой чертовой штукой?

Тод вытащил часы из кармана.

— Прости, Топпи. У нас на борту нет корабельного колокола. Но ты прав. Настала очередь Смита.

— Есть, сэр.

Горилла Смит обернулась. Все следы прежнего плохого настроения стерлись с его лица.

— Я только отнесу птицу на его насест. А то здесь он может взлететь на гафель и быть унесенным за борт. Не против?

— Нет, но поторопись.

Тод подождал, пока мужчина не исчез в люке. Затем он подошел к Топпи.

— Все еще собираешься списаться с судна?

Маленький кокни широкой ухмылкой показал свои желтые зубы:

— Я не знаю, сэр. Мне придется возвращаться домой за свой счет, да и какие у человека шансы на этом проклятом райском острове? — Топпи замолчал и крепче сжал румпель. — Горилла не торопится, что ли?

— Наверное, носит для птицы воду из камбуза... Ах, вот он, наконец, идет.

День подошел к концу. Постепенно жара утихла, солнечный свет стал менее интенсивным, и к тому времени, когда подали ужин, уже наступила ночь. Остров темным пятном маячил позади на горизонте. Когда Тод вышел на палубу, небо было полно звезд. Над ними сиял Южный Крест.

Тод и Стен проверили курс, а затем Стен пошел спать. Третий помощник с Йоргенсоном в качестве рулевого нес вечернюю вахту. Около двадцати трех разразился тропический ливень. Дождь захлестнул маленькую шхуну, согнав спавшего на палубе Топпи в каюту. В полночь Стен сменил Тода, и разбудили Гориллу Смита, чтобы он встал на руль.

— Как там метис? — спросил Тод.

— Ни словечка от него не слышно. Любопытно, да? Я ожидал, что он всю ночь будет стонать о тупапау Таити Жака.

— Он не такой уж дурной, как я думал, — это было все, что сказал Тод. — Разбуди меня, когда увидишь свет маяка на мысе Венера.

— Непременно, сэр.

Лежа на нижней койке, Тод обнаружил, что не может заснуть. Над ним храпел Йоргенсон, а из запертой двери камбуза, где по-туземному на циновке спал Пьер, не доносилось ни звука. Голова Тода кружилась от всевозможных версий и догадок. Всю свою вахту на палубе он размышлял о делах «Ридли и компании». И теперь, когда он пытался заснуть, его мозг отказывался отмахиваться от этих тревожных мыслей. Полузабытые происшествия поднимались из глубин его сознания: охота на бичкомбера среди деревьев плантации Тауноа, маленький эксперимент Джарвиса с водяным шлангом возле радиорубки, доклад Спаркса о человеке, отправившем сообщение о «Виндрайдере»… И  куда все это его привело? Твердая уверенность в том, что все нити узора лежат перед ним и их нужно просто привести в правильный порядок, мучила его. Паттерн не хотел складываться. Убаюканный журчанием воды за бортом, он наконец погрузился в беспокойный сон.

Казалось, он бежал сквозь гробовую тишину тропических джунглей. Внезапно он услышал резкое «Стоп!» сзади в джунглях, но побежал еще быстрее. Однажды он обернулся и узнал потрепанный вид быстро догоняющего его бичкомбера. Вокруг него теперь не было ничего, кроме темного подлеска, изобилующего тупапау – огромными, жуткими фигурами каменных богов с ужасными ухмыляющимися лицами. Он бежал всё дальше, дальше и дальше, пока вдруг его нога не зацепилась за корень, и он не упал во весь рост. Он резко проснулся.

Густой пот выступил у него на лбу. В каюте было абсолютно темно. Лишь через противоположный иллюминатор был виден крохотный кусочек звездного неба. С койки наверху доносился ровный храп Йоргенсона. На палубе раздавались шаги, и ветер тихо шептал в снастях. Тод лежал на своей койке и не двигался. Его вновь охватило мучительное ощущение того, что он давно знает разгадку всех таинственных случаев. События на борту «Арабии» снова прокручивались в его мыслях — но теперь с новой ясностью понимания. Он вспомнил ту первую ночь после выхода из Сан-Франциско, когда смутно различимое белое лицо мужчины заглянуло в иллюминатор, когда он сидел с Джарвисом в судовой канцелярии. Он просмотрел каждую деталь, чтобы составить лицо, вспоминал каждый шаг, который он предпринял в поисках человека. Его усилия не увенчались успехом; он не заметил никого, кроме матроса, слонявшегося по палубе бака. Этим моряком был Горилла Смит. Кровь Тода стучала по вискам. Его мысли устремились к сцене на шлюпочной палубе после того, как Спаркс был найден пленником в собственной радиорубке. Его обнаружили Чепмен и Горилла Смит.

И именно Смит утверждал, что слышал тихие стоны Спаркса — стоны человека, связанного с заткнутым кляпом ртом. Джарвис велел Тоду сесть на койку радиста для производства эксперимента! Так вот почему капитан-богатырь сам принялся скатывать палубу и приказал ему разговаривать сам с собой в радиорубке! Джарвис хотел знать, что может услышать человек, держа в обеих руках брандспойнт, из которого на деревянные доски лилась мощная струя. И Джарвис ничего не мог услышать! И все же Горилла Смит утверждал, что слышал, как радист с заткнутым ртом звал на помощь.

Когда в конце всех этих размышлений Тод нашел решение загадки, он почувствовал, как его захлестнула волна трепетного возбуждения. Горилла Смит! Смит был Тэтчер, а Тэтчер была мистером Х.

Неожиданно многие детали обрели новый смысл и наконец-то вписались в общую картину. О, этот человек свою роль сыграл блестяще. Он сумел на борту скрыть свою истинную личность, не позволяя никому почувствовать, что он может быть кем-то другим, кроме буйного моряка. Он даже прошел посвящение в «моряка летучей рыбы», когда они пересекали экватор. Умный парень! Мистер X, страховой детектив, когда-то был профессиональным борцом. В сочетании с дьявольским духом он обладал животной силой, способной на любое нападение. И этот Смит сейчас свободно расхаживал по палубе.

Тод внезапно задержал дыхание и замер. Тихие стоны доносились до него со стороны входа в каюту. И только тут он понял, что сама дверь закрыта. Он был идиотом! Глупый дурак! Одним прыжком он выбрался из постели и босиком подкрался к стонущему мужчине.

Внезапно его нога наткнулась на что-то, что заставило его в ужасе остановиться. В следующее мгновение он уже стоял на коленях, склонившись над распростертым на полу телом. Он коснулся гладкой щеки, густых, мягких волос. Стен! Его сердце замерло, когда он стоял на коленях в темноте рядом со своим юным другом.

— Стен, Стен, — тихо позвал он, — что случилось?

Фигура зашевелилась, рука коснулась его руки.

 — Это ты, Тод? — Слова прозвучали слабо, но ясно и отчетливо. —  Пьер, должно быть, освободился. Кто-то схватил меня сзади и сбросил со сходного трапа. Разве шум не разбудил тебя?

— Я не знаю, что меня разбудило. У тебя что-то болит? Ты ранен?

— Вроде нет. Только голова кажется такой огромной, что в нем мог бы поместиться индийский слон.

— Посиди, Стен.

Тод встал и быстро поднялся по сходному трапу к двери рубки. Его пальцы нашли медную дверную ручку. Она повернулась, но дверь не открылась. Она была заперта снаружи.

— Пьер напал на меня, — прошептал Стен рядом с ним.

Не ответив, Тод обошел небольшой столик и направился к узкой раздвижной двери на камбуз.

Пьер исчез. В следующее мгновение Тод снова был рядом со своим другом.

— Да, метис на палубе — освободился. Но за всем этим стоит Горилла Смит. Где Топпи?

— Не знаю. — У Стена перехватило дыхание. — Разве его здесь нет?

— Нет. — Губы Тода с трудом произнесли это слово. Он взял друга за руку. — Мы были идиотами! Горилла Смит — это Тэтчер, мистер X. Должно быть, он освободил Пьера, и теперь они работают вместе. Мы пленники.

На мгновение Стен ничего не ответил. Только когда Тод почувствовал, что рука дрожит под его рукой, он понял, что юноша осознал всю серьезность их положения.

— Тод, — услышал он его шепот, — что нам делать?

Тод Моран заполз обратно на свою койку. Когда он ложился спать около полуночи, пистолет был спрятан под подушкой. С холодным железом в руке к нему наверняка вернется храбрость. В темноте он засунул руку глубоко под подушку. В следующий момент его охватил ледяной страх и чувство безнадежности. Пистолет исчез.

Значит, его украли во время его сна. О, как могло случиться, что он так бездарно попал в ловушку!

Но сейчас не время беспокоиться об этом. Он должен составить план и действовать без дальнейших промедлений.

Сначала он схватил Йоргенсона за руку и тряс ее, пока огромный матрос не проснулся.

— Ни слова, — прошептал Тод. — Пьер сбежал. Мы заперты.

Казалось, прошла вечность, прежде чем отчаяние их положения проникло в медленно работающий мозг Йоргенсона. Наконец он спустил на палубу свои длинные ноги. Его голос прозвучал невыносимо громко в полной тишине, когда он спросил:

— А где Топпи?

— Я не знаю, — прошептал Тод.

— Ты имеешь в виду, что он с ними снаружи?

— Думаю, да. Соблюдай спокойствие. Нам нужно составить план.

Тод поднялся к иллюминатору сходной рубки и взглянул наружу. Близился рассвет. Перед ними уже виднелись темные очертания большого острова. На дальнем берегу сверкала цепочка огней. Возможно ли, что они приближаются к Папеэте? Теперь, когда у Гориллы Смита был «Виндрайдер» под его собственным командованием, он определенно не появится в пределах города и не встретится с властями порта!

Гораздо более вероятно, что он направился к одному из прилегающих островков, где мог незаметно проскользнуть в сумерках на берег и спрятать где-нибудь своих пленников, чтобы их не нашли как можно дольше.

— Это же Папеэте!

Стен подошел к нему и посмотрел в сторону берега.

— Ты уверен, что узнаёшь местность? — спросил Тод, все еще недоверчиво.

— Абсолютно, mon ami. Я слишком хорошо знаю эти горные вершины, чтобы ошибаться. Кто на руле?

— Я только что видел, как мимо проходил Пьер, значит, это, должно быть, Смит. Кто-нибудь из них знает фарватер?

— Пьер, конечно. Если в прошлом году он работал на Коркери, то, должно быть, много раз приводил шхуну в порт.

При этих словах Тод почувствовал огромное облегчение. Потому что он уже слышал далекий рев прибоя, рев ударов волн о коралловые рифы.

За горными вершинами острова небо посветлело; серебряное сияние заскользило по поверхности моря. Узкая палуба с низким фальшбортом обрела форму. Не было видно никого из тех, кто держал их в плену. А Топпи — где же он был?

По телу стоявшего ядом с ним юноши пробежала дрожь, когда от бака донесся внезапный крик. Голос Пьера был пронзительным от ужаса.

— Смотрите, monsieur! Там! Тупапау Таити Жака! 

Сердце Тода остановилось. В тот же момент он услышал, как Стен резко вздохнул. Юноша обхватил рукой барашек задрайки маленького иллюминатора и как зачарованный смотрел на поверхность воды прямо перед шхуной.

И, следуя вслед за ним, Тод заметил серую форма рыбы, похожей на дельфина, которая появлялась и исчезала в волнах. Таити Жак вернулся.

Крик Пьера продолжился. Это едва ли можно было назвать криком, скорее, воплем отчаяния — настолько нереальным, настолько полным ужаса, что Тод почувствовал, как ледяная дрожь пробежала по его спине.

— Тупапау! — наконец тихо заскулил метис. — Мы прокляты!

С кормы донесся хриплый голос Гориллы Смита:

— Прекрати, идиот! Это просто рыба. Держи рот на замке!

— Как? Вы не помните его? — громко крикнул Пьер. —  Это Таити Жак, Таити Жак, которого вы убили! Перед нами его тупапау! — И вновь от глубокого вопля по спине троих пленников, с величайшим интересом наблюдавших за происходящим через иллюминатор, побежали мурашки. — Боже, защити нас! Он пришел, чтобы отомстить.

Смит ответил грубо и презрительно:

— Ты идиот! Если я убил его, как он может оставаться в живых? Либо этот Таити Жак мертв, либо он жив. Больше ничего нет.

В утреннем свете, который становился все ярче, взгляд Тода в замешательстве и восхищении остановился на почти легендарном лоцмане рифа. Серебристо-серое тело длиной около трех метров скользило по волнам, как тюлень, и время от времени плавно погружалось в глубину; только его раздвоенный хвост торчал на фоне светлого неба. Оправился ли странный лоцман от раны? Вернулся ли он окончательно, чтобы снова безопасно проводить островные шхуны через узкий проход?

—  Стен! — голос Тода дрожал от волнения. — Это действительно Таити Жак?

В сером свете, попадавшем в каюту через иллюминатор, друг повернул к нему бледное, но радостное лицо.

— Да. Я не ошибаюсь. Рифовый лоцман Жак вернулся.

Несмотря на опасное положение, эти слова наполнили теплой радостью третьего помощника капитана «Арабии». Итак, загадочный любимец таитян вернулся на место своих триумфальных деяний. Хотя полукровка Пьер мог считать его призраком, но на этот раз Горилла Смит был прав.

Внезапно полил дождь, и Тод очнулся от своих размышлений. Очередной тропический ливень настиг их. Потоки воды, падающие с небес, были настолько густы, как завеса тумана, и  в мгновение ока и сам остров, и бело-пенное ожерелье прибоя скрылись из их глаз. За считанные секунды удары капель переросли в барабанный звук, который гремел в ушах, как пулеметная очередь во время вражеской атаки. Лишь смутно можно было разглядеть серый силуэт Таити Жака, пробиравшегося сквозь волны к левому борту.

Затем в поле зрения появилась мокрая фигура метиса. Он, спотыкаясь, бежал на корму. Его темные волосы прилипли ко лбу, по испуганному лицу стекали потоки воды, одежда мокрыми складками липла к телу.

— О, nom de Dieu! — простонал он. Он остановился прямо перед иллюминатором. — Мы больше не видим прохода!

— Ну ладно, и что с того? — сердито рявкнул Смит в ответ

— Но, monsieur, если вы последуете за тупапау Таити Жака, он наведет нас прямо на риф. Он хочет отомстить, поверьте!

— Тем лучше! — отрезал Горилла Смит. — Ты что, думал, что я собирался заходить в гавань с этими парнями на нижней палубе? Идиот! Мы оба окажемся в тюрьме в течение первого часа. Нет, я направляюсь прямо на камни. Мы проделаем такую ​​дыру в днище этой прекрасной шхуны, что она затонет раньше, чем город проснется! Когда мы наткнемся на риф, тебе останется только прыгнуть в воду, Пьер. Только ты, я и попугай выживем, чтобы рассказать историю этого кораблекрушения.

Тод отпрянул от иллюминатора, как будто его кто-то толкнул. Итак, теперь он знал, какой дьявольский план вынашивал Горилла Смит. Потопить шхуну с ее тяжелым грузом, заставить замолчать тех на борту, кто знал истинную личность Смита, а самим оказаться в Папеэте в роли счастливчиков, оставшихся в живых после кораблекрушения — таков был план отчаянного преступника, который мог потерять все и ничего не получить, если бы благополучно доставил «Виндрайдер» в порт. Но в ту долю секунды, когда Тод с горечью обмысливал этот план, в нем выросло непреодолимое желание битвы и мести. Сдаться без сопротивления, как крыса в капкане? Никогда!

Кто-то схватил его за руку. Обернувшись, он посмотрел Йоргенсону в нетерпеливое лицо.

— Вам достаточно сказать, Третий, и я вышибу эту дверь, как будто ее и не было.

— Нет, Йоргенсон. — Тод покачал головой. — Смит вооружен. Он без колебаний застрелит первого же, который вылезет на палубу.

Тод какое-то время стоял неподвижно, отчаянно пытаясь привести в порядок свои мысли. Терять нельзя было ни секунды, потому что рев прибоя становился все громче и громче. Он высунул голову в иллюминатор.

— Смит, — крикнул он, — выпусти нас. Дай нам шанс!

Его слова были встречены резким смехом.

— Выпустить? Ты думаешь, я сумасшедший? И не называй меня Смитом. Ты знаешь, кто я. Меня зовут Тэтчер. — Низкие звуки, резкие и отталкивающие слушателя, превратились в ликующий визг. — Чтобы я… тебя выпустил? Никогда!

— Это бесполезно, — успокаивающе сказал Стен. — Но посмотри сюда. — Тод быстро обернулся, увидев, что его друг опустился на колени. — Вот небольшой люк, ведущий в трюм.

Тод тут же встал на колени рядом с ним.

— Есть ли еще другие люки?

— Естественно. Еще два, насколько я знаю. Один ведет в носовой трюм, другой — в кормовой отсек, где расположен вспомогательный двигатель.

— Носовой трюм до потолка забит грузом, — заметил Тод. — Никаких шансов выбраться оттуда. А как насчет кормы?

Стен показал на кольцо, утопленное заподлицо с палубой. Взявшись за него, он поднял деревянную плиту размером семьдесят на семьдесят сантиметров толщиной один дюйм.

— Можно пролезть в корму, — взволнованно прошептал он. — Люк над старым вспомогательным двигателем находится на корме за штурвалом.

Тод сильно сжал его руку.

— Это именно то, что нам нужно. Иди вперед и веди нас. Давай, Йоргенсон. Это наш последний шанс. И помните, что Смит вооружен.

Ни секунды не колеблясь, Стен опустился в темный трюм шхуны, где под пайолами плескалась вода.

Торопливо, но с особой осторожностью они пробирались на корму в кромешной тьме. Неприятный запах герметичного узкого помещения давал ощущение того, что они задыхаются. Тод вытер пот со лба рукой, черной от слизи и гнилой грязи. Но глубоко внутри каждого из них горела искра новой надежды.

— Стен, — прошептал молодой офицер, — когда мы выберемся, то оставь Смита мне и Йоргенсону, а сам немедленно хватайся за штурвал.

Им пришлось шесть метров проползти на коленях. Стен наконец остановился.

— Подождите. Мы на месте.

В темноте Тод слышал тяжелое дыхание своего друга.

— Ты можешь найти люк? — прошептал он.

— Не суетись, просто следуй за мной… Вот он!

Тод услышал слабый треск дерева и понял, что его друг отодвинул узкую створку. Через минуту все трое стояли в маленьком отсеке, прижавшись к корпусу неработающего двигателя. Сверху доносился глухой стук дождевых струй. Или это уже был слышен шум прибоя?

— Готовы? — прошептал Тод, когда все трое подняли руки к крышке люка над головами. — Без шума! Поднимаем!

Деревянная крышка откинулась назад с мягким хрустом, заглушенным барабанящим дождем. Серый рассвет осветил широкую спину ничего не подозревающего Гориллы Смита, стоявшего всего в нескольких шагах от них за штурвалом. Мокрый и несчастный попугай спрятался от дождя в нактоузе.

Тод твердой рукой схватился за задвижку люка и прыгнул на палубу. Йоргенсон и Стен последовали за ним. Они бросились вперед, не обращая внимания на сильный ливень. В этот момент Горилла Смит с удивлением оглянулся. Уклоняться было уже поздно; поэтому он встретил их только глухим ругательством. Мощные руки Йоргенсона обвили его, в то время как Тод схватил его за на ноги. Горилла Смит пошатнулся и опасно прижался к релингам правого борта.

— Риф! — Словно во сне, Тод услышал испуганный голос метиса. Посмотрев вперед, молодой офицер увидел приближающийся коралловый барьер. Ветер в надутых парусах неумолимо гнал «Виндрайдер» прямо к коралловому берегу с его выступами и зазубренными гребнями, которые казались гигантскими зубами, только и ожидающими раздавить судно. Но Стен Ридли уже был у штурвала, вращая его влево.

Бросив на это только мимолетный взгляд, Тод сосредоточился на драке. Потому что завязался бой, потребовавший от него напряжения до последней капли сил. Горилла Смит бросался из стороны в сторону, дергая двух своих противников с силой раздраженного быка. Но если Смит был силен, то таким же был и швед Йоргенсон. В руках гигантского моряка была медленная, но неумолимая сила, которая сомкнулась вокруг его противника, словно присоски осьминога. Смит пенился и булькал, извивался и метался, но обе руки шведа ни на мгновение не ослабляли своего беспощадного давления. А силы двух мужчин, чьи мускулы были натренированы в суровой школе мореплавания, оказались не по силам бывшему борцу и не дали ему шанса вырваться на свободу и доказать свое мастерство.

Внезапно, сквозь рев прибоя, послышался скрежет, пронзительный царапающий звук, а затем резкий стук. Палуба шхуны бесшумно подскочила вверх. Небольшое судно содрогнулось. Их с силой ударило бортом о риф.

Тода сбило с ног и он оказался лежащим на палубе.

Он смутно видел, как Йоргенсон присел на колени, отведя правую руку назад для удара. Он услышал, как железный кулак ударил по живой плоти, и от этого глухого звука молодого офицера чуть не стошнило. Кулак ударил снова. Горилла Смит изо всех сил попытался принять полусидячее положение, но не смог и рухнул на палубу. Он остался лежать неподвижно, потеряв сознание.

Ошеломленный Тод, шатаясь, поднялся на ноги. Сорвав ремень с бедер, он опустился на колени рядом с Йоргенсоном, схватил волосатые кулаки Гориллы Смита и крепко связал их вместе. Только застегнув пряжку, он взглянул на белое лицо врага. Взгляда было достаточно: в следующий момент тот снова попытается встать на ноги.

— Быстрее, дай свой ремень! — приказал он шведу.

Йоргенсон медленно вытащил кожаный ремень из петель своих рабочих брюк. В мгновение ока Тод связал лодыжки лежащего мужчины. Теперь пусть он приходит в себя! Они крепко связали его.

Но — и его сердце забилось быстрее — что насчет «Виндрайдера»? Неужели они вернули командование им слишком поздно? Неужели корпус храброй маленькой шхуны разорвали на части коралловые зубы?

Он поднял глаза. Ливневый шквал прошел дальше, и небо над ними становилось светлее. У руля стоял Стен Ридли, его сияющее лицо было обращено к новому дню. Паруса перекинулись на левый борт. Шхуна медленно скользила прочь от предательских скал, которые всего несколько секунд назад были угрожающе близкими.

— Мы ударились о выступ, — крикнул Стен сквозь рев прибоя. — Но я думаю, что мы обошлись малой кровью. Один из вас должен быстренько заглянуть в люк носового трюма и посмотреть, нет ли в трюме течи.

Йоргенсон поднялся и шагнул вперед с раздражающей медлительностью, но решительно, просто оттолкнув дрожащего метиса в сторону. Тот в ужасе отшатнулся к переборке рубки.

Шхуна, которой умело управлял Стен, быстро скользнула обратно в открытое море.

— Признаков поступления воды не вижу, — крикнул Йоргенсон.

— Отлично.

Стен направил шхуну к узкому проходу,ведущему сквозь рифовый барьер в лагуну.

— Да, но где же Топпи? — озаботился Йоргенсон.

Тод сделал угрожающий шаг к присевшему метису.

— Где наш еще один матрос? — резко спросил он. — Он спал на палубе, когда Тэтчер выпустил тебя.

— Не знаю, monsieur, — пробормотал Пьер. — Я его не видел. Если его здесь нет, значит, Тэтчер выбросил его за борт. Но я ничего не знаю.

Зов свыше привлек их взоры к небу. На фоне ясного голубого утреннего неба выделялись полностью надутые стаксель и грот. А высоко над свернутым гаф-топселем они заметили рыжевато-коричневый пучок волос, склонившийся к ним.

— Здесь я! — пронзительно прозвучал знакомый голос. — Черт побери, я в порядке.  

Йоргенсон мощно выругался, скрывая этим свою радость.

— Ах, заткнись! — крикнул в ответ Топпи, крепко вцепившись в мачту. — Я проснулся, когда эти гориллы вышли на палубу с чашками кофе. Может, мне надо было наброситься на них обоих? Проклятье, это был бы перебор. Я спрятался здесь ради собственной безопасности.

Глаза Тода, обращенные к яркому утреннему небу, блестели от счастья. Он не вымолвил ни слова.

Именно Стен Ридли торжествующе крикнул:

— Спускайся, Топпи! Теперь ты в безопасности. Смит связан по рукам и ногам.

Он резко замолчал и протянул руку вперед.

— Вы только посмотрите! Это Таити Жак! Он ведет нас прямо к проходу.

Таити Жак, проведя «Виндрайдер» через проход в Голубую лагуну, вернулся туда, где он обычно дожидался следующих судов, чтобы служить им лоцманом. Город уже проснулся, и местные жители толпились на берегу, восхищаясь шхуной, которая, как сообщалось, была давно потеряна. «Арабия» стояла на якоре посреди акватории гавани; ее забортный трап был приспущен до воды. Пришвартовав шхуну, юноши поднялись по ступенькам и были с энтузиазмом встречены наверху своим татуированным капитаном.

— Клянусь потомками Нептуна! — крикнул капитан, встретив их на носовой палубе. — Я так и знал, что вам все удастся. Когда я узнал, что с вами отправился Горилла Смит, я послал вам весточку на следующем суденышке, шедшем на Бора-Бора, с приказом быть начеку. Вы получили сообщение вовремя?

— Нет, — улыбнулся Тод. — Но мне хотелось бы, чтобы мы ее получили.

— Для начала вам, наверное, лучше всего помыться. Вы выглядите так, как будто вас бросили в грязный трюм.

—   Мы хотим того же, — с усмешкой признался Тод.

—   А  где Смит? Он обезврежен?

— Да. Он и полукровка, которого мы схватили в Тайарее, находятся на борту, связаны и под охраной.

— Отлично. Я доложу начальнику полиции. — Джарвис повернулся к Стэну со странным выражением на резко очерченном лице. — Молодой человек, вас кто-то ждет в кают-компании.

Стэн удивленно поднял глаза:

—   Вы же не имеете в виду… моего отца?

— Именно его я и имею в виду. Поторопитесь. Мы с Мораном зайдем чуть позже.

Стэн остался стоять совершенно неподвижно, только желваки перекатывались под кожей лица. Затем, не говоря ни слова, он развернулся и побежал. Тод проводил его взглядом.

— Отец Стэна! — воскликнул он. — Где он только пропадал все это время?

Джарвис тихо рассмеялся. Пока члены его команды толпились возле фальшборта, чтобы полюбоваться шхуной, он повел молодого офицера к проходу по правому борту.

— Разве тебе это не известно? — спросил он, подмигивая. — Ты же беседовал со Стэнхоупом Ридли. Ты видел его несколько раз на острове.

— Как так? Ничего подобного! — возразил Тод. — Вы, наверное, хотите подшутить надо мной?

— Как только ты немного приведешь себя в порядок, мы отправимся на корму, и тогда ты сам сможешь убедиться, прав ли я.

Когда некоторое время спустя они вошли в кают-компанию, Стэн встал из-за стола, чтобы представить своего спутника приятелю.

— Mon ami, это мой папа. Ты узнаешь его?

Тод с сомнением посмотрел на незнакомца. Стэнхоуп Ридли, одетый в безупречно-белый тропический костюм, был стройным, высоким мужчиной с безупречной осанкой и точеными чертами лица. Он протянул руку с улыбкой, подобной той, что была на лице его сына.

— Что ж, молодой человек, — произнес он, — вот мы и снова повстречались.

Третий помощник покачал головой в нарастающем замешательстве:

— Опять? Я не могу вспомнить предыдущей встречи…

— Как? Вы не помните наш разговор в Тауноа? Той ночью вы выиграли гонку.

Лицо Тода просветлело.

— Бичкомбер! – воскликнул он.

— Да, бичкомбер.

— Но я не понимаю ... разве Стэн не сказал, что знает этого парня много лет?

— Так он его и знает. Но я неплохо заплатил настоящему бичкомберу за то, что он одолжил мне свою одежду. Затем я отправил его на другую сторону острова, в Папару, и велел ему оставаться там до тех пор, пока я снова не захочу поменяться с ним местами. Да, я играл эту роль, чтобы иметь возможность следить за действиями Коркери. В ту ночь я шел за ним, а не за вами.

— Значит, вы и не знали, что Стэн был на борту  Арабии»?

Мистер Ридли взглянул на Стэна:

— Напротив. Но я не осмеливался подойти к нему, опасаясь, что кто-нибудь потом раскроет мою личность. Однажды ночью я попытался поговорить с ним на улице Поля Гогена, но он исчез, прежде чем я сумел его догнать. — Он коротко рассмеялся, вставая. — Поверьте — для меня было огромным облегчением снова побриться и подстричься.

Капитан Джарвис опустился в кресло во главе стола.

— Все присаживайтесь, — предложил он, и затем наклонился к Тоду. — Я также не знал, кем был этот бродяга, пока вы двое не отправились на Бора-Бора. Но он, казалось, так много знал об этом деле, что мне стало не по себе. Он также раскрыл мне свою личность только после того, как убедился, что я пришел сюда для того, чтобы помочь восторжествовать правосудию. Затем мы решили действовать вместе. Мы не были готовы предпринять что-либо решительное, пока у нас не было веских доказательств. Поэтому я поставил «Арабию» на якоре здесь, в центре гавани, а мистер Ридли остался на борту в качестве моего гостя.

— Так вы узнали, кто такой Горилла Смит? — спросил Тод, затаив дыхание.

— Да. В то же утро, когда вы оба уезжали, сплетаемые мною нити нарисовали ясную картину, из которой следовало, что предателем на борту был Смит. Но перед этим я узнал от туземного водителя, что моряк, которого он привез из Тауноа вместе с Коркери, не хромал. Значит, это был не боцман! Однако я осознал опасность, в которой вы оказались, только тогда, когда Чепмен сообщил мне позже в тот же день, что Смит отправился с вами. О, это входило в хитроумные планы Коркери, можете быть уверены! И он чуть было не одержал верх, потому что вы не были настороже.

Тод задумчиво кивнул:

— Да, я пришел к такому же выводу, когда было уже почти слишком поздно.

Затем он стал докладывать о том, что произошло во время их плавания.

Когда он рассказал о тайном хранилище на Тайарее, мистер Ридли с нетерпением наклонился вперед.

— Вы хотите сказать, что вы, молодые люди, обнаружили склад с краденым товаром?

Он быстро повернулся к Джарвису:

— Он попался! Коркери тут же посадят в тюрьму и будут держать за решеткой до тех пор, пока у нас не появятся все остальные улики против него.

— Совершенно верно, — согласился с ним Джарвис.

— Продолжайте рассказывать, молодой человек, — сказал мистер Ридли. — Нам не терпится услышать остальную часть истории.

Тод в двух словах описал события, которые произошли на шхуне: как Таити Жак внезапно появился перед проходом, как Смит предпринял отчаянную попытку разбить «Виндрайдер» о риф и как его одолели.

—  Слава Богу, вы остались победителями! —  горячо сказал мистер Ридли. Затем он обратил влажно блестевшие глаза на своего сына. —Стен, капитан Джарвис сообщил, что именно ты первым заставил его поверить в мою невиновность.

— Я знал, что ты никогда так не поступишь, папа, — ответил юноша.

Капитан Джарвис вынул из карманов трубку и кисет с табаком.

— По мере того как мой рисунок постепенно насыщался элементами, я узнавал ответы на несколько вопросов: кто был предателем на борту «Арабии»? Кто сбил Спаркса с ног и передал сообщение Коркери? Кто обрубил буксирный канат и отдал «Виндрайдер» шторму на растерзание? Ты помнишь мой эксперимент на шлюпочной палубе, Джо Макарони?

— Да, капитан Том, и теперь я понял, в чем дело.

— Смит сказал, что слышал, как в то утро Спаркс стонал в радиорубке; но когда я взял шланг и пустил струю воды на палубу, мне сразу стало ясно, что Смит, должно быть, солгал. Он вообще не мог этого слышать. Джо Макарони, ты, должно быть, прямо-таки взревел, прежде чем я разобрал хоть один звук. Значит, Смит солгал. Почему? — Джарвис прервал речь и посмотрел на Стэна. — Потому что он хотел подбросить красную авторучку в каюту Спаркса. Смит смог завладеть ей только утром — он украл ее у Чепмена. Возможно, он знал, что эта вещь принадлежит тебе; также возможно, он предполагал, что она принадлежит Чепмену. В любом случае, это давало ему возможность направить подозрения на кого-то другого. Вот почему он сделал вид, что первым обнаружил плачевное состояние Спаркса.

Джарвис откинулся в кресле. Слушатели смотрели на него с растущим восхищением.

— Да, Смит был тем, кого мы искали, — продолжал капитан. — Но если он был так сильно заинтересован в этом деле — кто тогда он? Что ж, он должен был быть либо X, либо Y, либо Z — одним из трех детективов, посланных сюда для расследования дел «Ридли и Ко». Но Z был найден мертвым на берегу лагуны, Y исчез, а X купил плантацию на Таити и теперь жил там. Вот почему Горилла Смит мог быть только Y или X. Однако здравый смысл подсказывал мне, что Игрека, если он бесследно исчез, возможно, постигла та же участь, что и Z. Но как Смит мог быть Иксом, если Икс должен был жить на Таити?

Джарвис сделал короткую паузу; его взгляд скользнул по трем слушателям за столом: мистеру Ридли, уверенному в себе и спокойному после ужасных месяцев сомнений; Стэну с широко раскрытыми глазами; Тоду Морану, который от напряжения навалился грудью на край стола.

— Потом я узнал от вас, молодые люди, что мистер Икс, которого здесь, на островах, знали под именем Тэтчер, несколько месяцев назад снова уехал в Штаты. Тэтчер! Инициалы человека, отправившего радиограмму Коркери в ту ночь, были Дж. Т. У меня все сложилось — Горилла Смит и Тэтчер были одним и тем же человеком.

Капитан поднялся.

— Я велел привести Смита сюда до прибытия полиции. За Коркери я тоже уже послал, но ему пока не следует знать, как много мы уже раскопали.

Он вышел за дверь и вскоре вернулся с Топпи и Йоргенсоном, охранявшими Гориллу Смита. Тод заметил, что теперь запястья мужчины были скованы парой стальных наручников.

Усевшись, капитан повернул к пленнику хмурое лицо.

— Смит, теперь у нас есть все улики против вас. Признайтесь в том, что вы были первым детективом, которого прислала сюда моя компания!

Смуглое лицо Гориллы Смит подергивалось от беспомощной ярости.

— Я ни в чем не признаюсь, — прорычал он.

— Что ж, в этом нет особой необходимости, — спокойно произнес капитан Джарвис. — Мне просто нужно пригласить американского консула. Он вас знает. Только вчера вечером он заверил меня, что немедленно узнает вас даже из очереди в сотню человек. Он назовет вас Тэтчером.

Джарвис подождал, затем решительно продолжил:

— У нас достаточно доказательств, чтобы выдвинуть против вас нечто большее, чем просто обвинение в мятеже. Вы тот человек, который убил двух других детективов, посланных сюда!

В наступившей тишине Тод увидел, как глаза Гориллы Смит сузились. Всепроникающая, всепоглощающая ненависть сверкала в них.

— О нет, вам не удастся этого сделать! — прорычал он. — Вы не можете обвинять меня в проделках Коркери. Он мошенник, стоящий за всем этим!

Капитан Джарвис задумчиво кивнул:

— Я тоже уже думал об этом. Но вы, конечно, понимаете, что вы по уши погрязли во всем этом.

— Ну так что мне делать? — прорычал Смит. — В конце концов, мое положение не так плохо, как у Коркери. Да, я тот самый человек, которого ваша компания отправила первым на Таити. И именно тогда Коркери купил меня — и я, дурак, согласился! Он втянул меня в эту авантюру. Он также предоставил мне плантацию в Тауноа, но после того, как я совершил ошибку, выстрелив в этого их Жака — в простую рыбу, как я думал, — туземцы так возмутились, что я принял решение вернуться в Штаты. Коркери обещал регулярно присылать мне деньги, но он этого не сделал. Чтоб ему пусто было! — За этими словами последовал поток диких проклятий. — Потом во Фриско я прочитал в корабельных новостях, что «Арабия» должна была отплыть на Таити. Я спросил себя: почему? Ведь здесь не так много работы для грузового судна таких размеров. Когда я увидел, что вы упомянуты как капитан, я понял причину. — Мужчина на секунду заколебался и посмотрел на капитана с неохотным уважением. — О, вы хорошо известны на берегах Тихого океана, капитан Джарвис. Все знают, что к вам обращаются, когда судоходным компаниям действительно приходится грызть крепкие орешки. Мне сразу стало ясно, что вас направляют туда для расследования. — На мгновение мужчина уставился на наручники на своих запястьях. — Я верил, что это мой шанс. Дома я был разорен, и никто больше не доверял мне работу. Мне пришлось сменить имя и вести себя очень тихо. Поэтому я послал Коркери очень тщательно продуманную телеграмму и надеялся, что он поймет смысл. Он так и сделал. Он телеграфировал мне в ответ, что уладит все за меня, если я сяду на их корабль. О, мне нечего было терять! Я подумал, что, может быть, на этот раз мне удастся заставить Коркери заплатить больше. Поскольку раньше я уже ходил в море, я нанялся к вам на работу. Я позволил матросам подвергнуть меня крещению, когда мы пересекали экватор: не хотел, чтобы меня узнали.

Смит сделал паузу и украдкой взглянул на дверь, когда снаружи сильно постучали.

— Посмотри, кто это, Топпи, — сказал капитан.

Топпи шагнул к двери и широко распахнула ее.

— Разрази меня гром, если это не мистер Коркери, сэр! — объявил он посетителя.

Агент тут же появился в дверном проеме.

— Доброе утро, господин капитан, —  сказал он учтиво. — Только что получил ваше послание. Вы хотели поговорить со мной? Я очень рад, что «Виндрайдер» найден в целости и сохранности и теперь находится в порту.

Капитан Джарвис выпрямился, и Тод заметил, как его правая рука скользнула в задний карман.

— Садитесь, Коркери. У нас есть для вас новости.

Подходя к столу, агент бросил взгляд на связанные руки Гориллы Смита. Но лишь легкое подергивание век выдавало его внутреннее возбуждение. Но когда он опустился в кресло, то вдруг оказался лицом к лицу со Стэнхоупом Ридли.

— Доброе утро, Коркери, —  холодно произнес мистер Ридли.

Коркери попытался вскочить со своего кресла.

— Оставайтесь на месте, — приказал капитан. — Сюрприз, не правда ли?

Мистер Коркери с видимым усилием сглотнул, дернулся кадык, но с плотно сжатых губ не сорвалось ни слова.

Несколько мгновений его глаза блуждали по лицам вокруг стола, затем он снова посмотрел на своего бывшего шефа.

— Рад видеть вас снова, мистер Ридли, — прорычал он. — Однако дела у вас обстоят плохо — очень плохо.

Стэнхоуп Ридли улыбнулся:

— Для меня это уже неактуально, Коркери; для вас же — безусловно.

— Что вы хотите этим сказать? — со злыми блестящими глазами наклонился тот над столом.

— Я имею в виду, — подчеркнуто спокойно сказал Стэнхоуп Ридли, — что ваша игра окончена. У нас есть все необходимые доказательства. Мы знаем, например, о вашем тайном складе краденого на некоем marae, которого туземцы на Тайарее избегают.

Опираясь обеими руками о край стола, Коркери мрачно смотрел перед собой. Внезапно он, казалось, собрался вскочить. Но капитан Джарвис был слишком быстр для него; он молниеносно вытащил пистолет из кармана.

— Оставайтесь на месте, — приказал он. — Или я выстрелю!

Со сдавленным проклятием мужчина опустился на кресло.

— Эту ложь Тэтчер придумал, — яростно выпалил он. — Это ложь, я вам говорю. Ложь!

— О нет, я не лгу! — сердито вмешался Горилла Смит. — Тебе не удастся повесить на меня свои свинства, Коркери!

— Довольно, Смит. — Джарвис властно поднял руку. — Оставьте этого человека мне.

Он снова повернулся к Коркери, и его губы сжались в жесткую, суровую линию.

— Мы разгадали ваши маленькие уловки. Мы загнали вас именно туда, куда и хотели — в ловушку.

— Что вы имеете в виду? — Внезапно агент поднял голову; его темные глаза метали злобные, подлые взгляды в сторону обвинителя. — Человек, который топил собственные шхуны и получил страховые выплаты, сидит прямо рядом с вами — Стэнхоуп Ридли. Он и «Виндрайдер» пытался потопить! Это факт, который нельзя игнорировать.

Улыбка, на мгновение появившаяся в уголках его широкого рта, исчезла, когда Джарвис ответил:

— Должен признать, что какое-то время это меня очень смущало. Еще некоторое время после того, как мы нашли шхуну, я был твердо уверен, что мистер Ридли был на борту. Но там был совсем не он.

— Неужели вы верите его слову? — прошипел оппонент.

— Не только. Мы докажем это через полукровку Пьера. Да, и его привезли двое молодых людей из Тайареи.

Джарвис откинулся назад; его мощная рука, все еще державшая пистолет направленным на другого, покоилась на зеленой скатерти стола.

Однако Коркери так легко не сдавался.

— А судовой журнал? —  спросил он в ответ. — Записи сделаны рукой Ридли. Так где же ваши доказательства того, что он не тот человек, который планировал потопить свою собственную шхуну?

Стэнхоуп Ридли сидел прямо и напряженно в своем кресле. Когда он заговорил, его голос был глухим и угрожающим.

— Мы обвиним вас в подделке, Коркери. Капитан Джарвис показал мне последнюю запись от 12 апреля. А я уже телеграфировал эксперту по почеркам; он прибудет из Америки на следующем пассажирском пароходе. Я также хотел бы, чтобы он просмотрел ряд документов, которые вы храните запертыми в моем кабинете.

При этих словах у Коркери явно поубавилось бравады.

— Да, — продолжил капитан Джарвис, — маленькая хитрость с «Виндрайдером» чуть не сбила меня со следа. Но вы совершили большую ошибку.

Коркери мрачно посмотрел на него.

— Тот факт, что «Виндрайдер» оказался на нашем пути и мы нашли его, очень напомнил мне знаменитый случай в истории мореплавания — странную историю «Марии Целесты». Возможно, вы помните, Коркери, что много лет назад ее встретили недалеко от Канарских островов — без малейших следов экипажа. В капитанской каюте был обнаружен только недоеденный завтрак. — Капитан Джарвис придал этим словам особое значение. — Это была ваша ошибка, Коркери. Вы слишком точно обставили сцену. Вы не были оригинальными.

— Ах, черт возьми! — Коркери вскочил; его лицо было бледным, выражение лица искажено ожесточенной враждебностью.

Джарвис поднял пистолет.

— Сядьте снова, — приказал он. — Видите ли, я не верю в совпадения. Когда я увидел сходство с историей «Марии Целесты», я начал составлять новое плетение, пытаясь понять, как вписываются в него новые факты. И меня тут осенило, что кто-то намеренно пытается переложить все подозрения на Стэнхоупа Ридли.

Тод перевел взгляд на обвиняемого, которому приходилось мириться с тем, что нити паутины опутывали его все туже и туже. Коркери встретил достойного противника.

В этот момент в дверь каюты снова постучали. Джарвис поднялся.

— Это, должно быть, начальник полиции со своими людьми. Вам есть что еще сказать, Коркери?

Агент встал.

— Нет. Вам еще предстоит потрудиться с доказательствами, — сказал он с усмешкой.

— О, не волнуйтесь из-за этого. Говорят, что правосудие на Таити осуществляется быстро. Остров Дьявола — это меньшее, что вас ждет.

Лицо Коркери стало пепельно-серым, его веки опустились. Затем он выпрямился и бросил на Смита взгляд, полный невыразимой ненависти.

— Если я отправлюсь на Остров Дьявола, то возьму этого негодяя с собой.

— Это было бы здорово, — согласился с ним капитан Джарвис. Затем он крикнул: — Войдите!

В дверях появился французский офицер, за спиной которого топтались местные полицейские.

— Доброе утро, шеф! — Джарвис любезно поприветствовал офицера. — Вот эти два человека, и еще один внизу. Пожалуйста, забирайте их прямо сейчас.

Десять минут спустя Тод Моран стоял со Стэном и мистером Ридли на верхней площадке забортного трапа «Арабии» и вместе с ними смотрел вслед правительственному катеру, который направлялся к берегу с тремя задержанными — Коркери, Тэтчером и метисом Пьером.

— Ну что ж, папа, — крикнул Стэн, — вот и конец этой шайке. Теперь ты снова можешь повесить свое имя над дверью офиса.

— Нет, —  ответил ему отец, — я не стану вешать старую вывеску компании. Как ты считаешь, Моран?

Когда Тод повернул голову, то увидел, как выражение гордости скользнуло по лицу пожилого мужчины. В тот же миг он понял, что имел в виду мистер Ридли.

— Да, — согласился он, улыбаясь, — вам больше не понадобится старая вывеска.

— Почему же нет? — возразил Стэн.

— Потому что ты, мой друг, присоединишься к моей компании, — сказал его отец. — Ты будешь младшим партнером. Как ты смотришь на то, чтобы назвать компанию «Ридли и сын»?