Съёмочная группа радостно вопила после финала. Режиссёр обнимал уставших операторов, ассистенты прыгали на месте от восторга. Техники спешно сматывали провода, тихо переговариваясь между собой. Мы выдали в эфир настоящую бомбу. Этот выпуск точно порвал все рейтинги телеканала.

Вот только…

— Пошли, — негромко бросил Макс, кивнув в сторону выхода.

Мы двинулись вглубь технических помещений телестудии. Сюда не доставал свет ламп. Это место отлично подходило для долгих разговоров без лишних ушей.

— Времени мало, — начал Макс без долгих вступлений. — Я в курсе всего, Игорь. Омар не зря паниковал, но есть важный аспект. Их цель иная. Им не нужен местный порт, им не нужен криминал и передел гастрономического рынка. Их цель, это ты. Твоя семья. Наследие вашей крови.

Я прислонился спиной к холодной стене и скрестил руки на груди. Я смотрел на агента с нескрываемым раздражением.

— Какое ещё наследие? Я простой повар. Моё наследие, это чугунные сковородки, острые ножи и честные рецепты. Я не играю в ваши игры престолов. Пусть аристократы сами грызут друг другу глотки, а меня оставят в покое. У меня новые кафе открылись, мне сейчас не до ваших интриг.

— Не прикидывайся дураком, Белославов, — Макс подошёл ближе. — Ты прекрасно всё понимаешь.

Его лицо оставалось бесстрастным. Он говорил ровно, не повышая голоса, но в каждом слове чувствовалась сталь.

— Завтра утром ты тайно покидаешь Стрежнев. Мы едем в столицу, в Петербург. Тебя ждёт мать.

Внутри меня всё заледенело, но через секунду этот лёд сменился обжигающей яростью. Я сжал кулаки так, а кровь застучала в висках.

— Моя мать? — процедил я сквозь зубы. — Та самая женщина, которая бросила нас с Настей? Которая оставила своих маленьких детей на растерзание долгам и опозоренному отцу? И теперь она вдруг решила устроить милый семейный ужин? Пусть катится к чёрту.

— Игорь, послушай меня внимательно…

— Нет, это ты меня послушай! — я шагнул к нему вплотную, глядя прямо в глаза. — Я сам построил свою империю с нуля. Я вытащил родную сестру из нищеты. Я отбивался от местных бандитов, кормил простых людей, выстраивал защиту своими голыми руками. Я ночевал на мешках в подсобке, пока она спокойно сидела в столице. Мне абсолютно плевать на её титулы, большие деньги и грязные тайны. Я никуда не поеду. Я сам защищу свою сестру.

Макс даже не моргнул. Моя харизма обычно безотказно работала на жадных чиновников и туповатых бандитов, но на него она не действовала совсем. Он воспринимал мой гнев спокойно, будто наблюдал за кипящей кастрюлей с супом.

— Твои сковородки не спасут от тех людей, которые идут за вами, — холодно ответил агент. — Твоя кулинарная магия здесь бессильна. Всё гораздо сложнее, чем ты думаешь. Я сам не знаю всей картины, я лишь выполняю прямой приказ руководства. Правду ты услышишь только из её уст. Остынь. Подумай головой, а не эмоциями. Эмоции оставь на кухне, там они нужнее. Твоя гордость сейчас может стоить жизни твоей сестре.

Он отступил на шаг и просто растворился во тьме огромной студии. Ни звука шагов, ни скрипа двери.

Охренеть, они и так могут?..

Я тяжело выдохнул, нужно было возвращаться к людям. Я натянул на лицо привычную уверенную улыбку и пошёл к своей шумной команде.

Зал «Империи» громко гудел от радостных голосов и смеха. Это был настоящий пир во время чумы, хотя никто из моих близких об этом не догадывался. Все искренне радовались нашей общей победе.

Захар уплетал жареные бараньи рёбрышки.

— Шеф, мы их уделали! — проревел су-шеф на всё заведение. — Мне сказали, что рейтинги просто космос! Эти напыщенные алхимики сегодня будут рыдать в свои дурацкие пробирки. Мы показали им настоящую еду!

Я звонко чокнулся с ним бокалом пива. Затем повернулся к Лейле. Сейчас она выглядела на редкость спокойной и расслабленной. Я пошутил над её строгим нарядом, она весело усмехнулась в ответ. Тамара специально приехала на наш праздник, вряд ли бы она такое пропустила.

Но мой мозг работал на пределе возможностей. Я выпивал, улыбался ребятам, кивал в такт музыке, а сам безостановочно думал о Насте. Она осталась в Зареченске. Там бойкая Даша, там верный Вовчик, там здоровенный Степан. Мои люди. Моя настоящая семья, которую я собрал сам. Если я ошибусь в расчётах, они все попадут под страшный удар.

Макс был профессионалом высшего класса. Он не брал на понт и не использовал дешёвый блеф для убеждения. Старый контрабандист Омар видел в своей жизни многое, и если он испугался нового загадочного игрока, значит, дело реально дрянь. Угроза носила масштабный характер, и я не мог её игнорировать.

Я жевал кусок мяса и строил в голове новую стратегию. Могу ли я просто отсидеться в Стрежневе? Нет. Если неизвестный враг бьёт по крови, он обязательно ударит по самому слабому звену. По моей сестре. Единственный способ защитить её, это узнать скрытые правила игры. Понять, кто мы такие на самом деле и кто именно на нас охотится. Я должен поехать в столицу Империи. Я обязан встретиться с темным прошлым, чтобы у нас появилось светлое будущее.

Громкая вечеринка закончилась глубокой ночью. Мы со Светой вышли на пустую улицу и поймали такси до отеля. В машине она увлечённо рассказывала про новые рекламные контракты, про растоптанных в прямом эфире критиков и наши будущие огромные доходы. Я отвечал коротко и односложно, устало глядя в окно на ночные огни спящего города. Мои мысли уже были далеко отсюда.

Мы поднялись на наш этаж. Длинный коридор пустовал. У дверей номеров Света вдруг резко шагнула ко мне, и игриво прижала меня спиной к стене.

— Шеф, — промурлыкала она очень тихо. — Мы сегодня были на недосягаемой высоте. Я видела лица этих столичных снобов. Они были в полном шоке от твоей готовки. Может, продолжим наш банкет в более приватной обстановке? У меня есть шампанское.

Она смотрела мне прямо в глаза. Света была роскошной женщиной. Умной, невероятно хитрой и чертовски привлекательной. Моё мужское тело реагировало на неё однозначно, но рассудок оставался абсолютно холодным и расчётливым.

Завтра на рассвете я исчезну из города. Я уеду в столицу с агентом спецслужб навстречу полной неизвестности. Провести с ней эту ночь, а рано утром трусливо сбежать без объяснений? Это подло и грязно. Я слишком уважал Свету как партнёра. Она заслуживала честности, а не такого дешёвого финала.

Я мягко взял её за тёплые руки. Осторожно отстранил от себя, сохраняя прямой зрительный контакт.

— Света, ты прекрасна, — сказал я спокойно. — Ты сделала для нашей победы невероятно много. Я очень ценю это. Но сегодняшний долгий марафон выжал из меня все соки. Я хочу только одного. Упасть на кровать и крепко спать до самого обеда.

Она непонимающе моргнула. На её красивом лице мелькнула явная обида. Женщины не любят подобных прямых отказов. Но Света умела блестяще держать удар, она была очень опытным бойцом медийного фронта. Её глаза быстро потеплели, и она хитро улыбнулась.

— Хорошо, шеф. Иди спи. Но запомни одну вещь. Этот должок я с тебя обязательно стрясу. С большими процентами.

Я поцеловал её. Мы тепло попрощались и разошлись по своим номерам.

— Рат, вылезай, — позвал я вполголоса, когда оказался в своём номере. — Есть важный разговор. Завтра всё изменится.

В номере стояла тишина, ни шороха, ни знакомого писка.

— Рат? Хватит прятаться по углам. У меня для тебя новые инструкции перед отъездом. И кусок отличного сыра с плесенью, я специально принёс его с нашей кухни. Давай, выходи уже.

Ни единого звука. Я включил верхний свет. Обошёл широкую кровать. Заглянул за плотные оконные шторы. Тщательно проверил ванную комнату, открыл шкаф для одежды, посветил экраном телефона в тёмные углы под столом. Моего пушистого шпиона нигде не было. Я попытался потянуться к нему мысленно, но наткнулся на глухую холодную пустоту. Магическая связь полностью оборвалась.

Внутри всё сжалось от нарастающей тревоги. Мой фамильяр был просто гениальным шпионом. А ещё он был вечно голодным гурманом с отменным нюхом. Он прекрасно знал, что я вернусь с ночного банкета не с пустыми руками. Рат никогда бы не пропустил момент вкусного угощения.

Он пропал. Просто исчез из запертого гостиничного номера.

Кажется, кто-то решил поменять меню без моего ведома.

Я стоял под горячим душем. Вода била по плечам, стекала по лицу и водоворотом уходила в слив, но смыть липкое напряжение никак не получалось. Мой фамильяр исчез. Гениальный шпион, который чуял вкусную еду за километр, просто растворился в воздухе. Это не было случайностью. Рат никогда не пропускал хорошую трапезу, особенно если я обещал принести ему что-то особенное с банкета.

Я выключил воду, вытерся полотенцем и вышел в комнату. Включил настольную лампу. Ещё раз осмотрел каждый угол, заглянул под кровать, проверил шкаф и даже открыл дверцу мини-бара. Никаких следов. Ни клочка шерсти, ни царапин на мебели.

Тело гудело от дикой усталости после долгого телевизионного марафона, а мозг отчаянно требовал отдыха. Я выключил свет и без сил рухнул на кровать. Пружины скрипнули под моим весом. Я закрыл глаза, надеясь хоть немного поспать, и сон тут же ударил меня по голове тяжёлой чугунной сковородкой.

Но нормального отдыха не вышло. Сон оказался грязным, душным и пугающе реалистичным.

Я стоял посреди родного Зареченска на вымощенной камнем площади. Моё кафе «Очаг» горело, но это был неправильный огонь. Пламя полыхало синим цветом, оно совершенно не грело и не издавало привычного треска дерева. Я повар, я знаю природу огня и работаю с ним каждый день, поэтому сразу понял суть происходящего. Этот огонь был мёртвым. Он жрал стены и крышу с жадностью голодного зверя, превращая всё в серую труху.

Я рванул к входу, но ноги тут же увязли в густом пепле. Он оказался липким и засасывал меня по самые колени, не давая сделать ни шага. Сквозь синий дым я увидел Настю. Моя младшая сестра стояла у барной стойки и в ужасе озиралась по сторонам. Её глаза блестели от слез, она кашляла от едкого дыма. Настя тянула ко мне руки и пыталась что-то крикнуть, но звук тонул в абсолютной тишине этого кошмара. Я открыл рот, чтобы ответить ей, но не смог издать ни звука.

А затем прямо за её спиной выросла фигура. Это была высокая женщина в роскошном тёмном платье, подол которого стелился по полу. Её лицо полностью скрывала плотная вуаль, сквозь которую не пробивался свет. От этой фигуры исходила такая мощная и древняя магия, что мне стало физически больно дышать. Воздух вокруг неё дрожал и искажался, словно над раскалённым асфальтом в летнюю жару.

Женщина медленно подняла руки в длинных перчатках и положила их на вздрагивающие плечи Насти. В тот же миг моя сестра начала растворяться. Она просто рассыпалась синими искрами, постепенно сливаясь с мёртвым огнём. Я заорал от бессилия и злости. Вырвал ноги из пепла, бросился вперёд и выдернул из-за пояса свой любимый нож. Я вложил в удар весь вес, всю свою ненависть к тем, кто трогает мою семью. Лезвие со свистом рассекло воздух, но прошло сквозь тёмную фигуру, словно сквозь утренний туман. Я потерял равновесие и едва не упал на покрытый пеплом пол.

Женщина без лица медленно повернула ко мне голову.

— Ты опоздал, — произнесла она.

Её голос не прозвучал в воздухе. Он завибрировал прямо у меня в зубах, отдаваясь тупой болью в черепе. Это был чужой, страшный и холодный звук, от которого кровь стыла в жилах.

Я рывком сел на кровати и открыл глаза. Грудь ходила ходуном, я хватал ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Простыня намокла от холодного пота и прилипла к телу. Сердце колотилось так сильно, что готово было проломить рёбра. Я потёр лицо дрожащими руками и сбросил одеяло на пол.

За окном уже занималось серое и сырое зимнее утро. Стрежнев медленно просыпался, укрытый плотными тучами. Я спустил ноги на холодный ламинат, подошёл к окну и прижался лбом к стеклу. Кошмар понемногу отпускал, но тревога никуда не делась. Она только усилилась и осела где-то в районе желудка.

— Рат⁈ — позвал я хриплым со сна голосом.

В номере стояла мёртвая тишина. Я включил свет и снова быстро обошёл номер. Проверил под кроватью, заглянул в шкаф, внимательно осмотрел решётку вентиляции под самым потолком. Ни единого шороха. Отсутствие крысы в такой момент заставило меня нервничать всерьёз. Рат был очень умным малым. Он пережил уличные войны, водил за нос опытных магов, командовал армией грызунов и всегда находил выход из сложных ситуаций. Он не мог просто так загулять или попасться в банальную мышеловку. Его либо убили, либо забрали те люди, которые обладают реальной силой и властью.

Внезапно раздался тихий металлический щелчок.

Я замер посреди комнаты и перевёл взгляд на входную дверь. Я лично запирал её на два оборота вчера ночью и накидывал толстую стальную цепочку для надёжности. Но дверная ручка плавно пошла вниз. Дверь бесшумно открылась, впуская в душную комнату сквозняк из коридора.

На пороге стоял Макс. Спецагент был одет в тот же строгий костюм, что и вчера. В тусклом свете рассветных сумерек, которые падали из моего окна, его невозмутимое лицо казалось зловещим. Сейчас он был похож не на человека, а на равнодушную маску палача, пришедшего за приговорённым к казни.

— Время вышло, Игорь. Пора ехать, — ровным и пустым тоном произнёс он, переступая порог.

Я остался стоять на месте, скрестив руки на груди. Сверлил его тяжёлым взглядом, стараясь скрыть бурю эмоций. Мой мозг работал на максимальных оборотах, быстро просчитывая все доступные варианты. Макс обошёл защиту номера за пару секунд, даже не издав лишнего звука. Значит, он применит силу или магию, если я сейчас упрусь и откажусь ехать.

— А стучаться вас в спецслужбах не учат? — спросил я спокойно. — Или хорошие манеры нынче не в моде?

— Манеры оставим для светских раутов, Белославов, — ответил агент, не меняя выражения лица. — Машина уже ждёт внизу. Собирайся. У нас плотный график.

Я мог бы броситься в драку. Мог бы схватить свой нож, который лежал на столе, и устроить здесь кровавую бойню прямо на ковре. Но к чему это приведёт? В соседнем номере спит Света. Начнётся шум, приедет полиция, поднимется страшный скандал в прессе. Мой бизнес, мои верные люди, инвесторы, всё это пойдёт прахом из-за одной глупой ошибки. Если я начну буянить сейчас, я подставлю всех, кто мне доверился и пошёл за мной.

У меня просто не было выбора. Но я не собирался выглядеть побитой собакой или жертвой непреодолимых обстоятельств. Я сам хозяин своей жизни и своих решений. Медленно кивнул ему в ответ, спокойно, с холодным достоинством взрослого человека, который полностью контролирует ситуацию.

— Дай мне пять минут, — сказал я твёрдо. — И подожди за дверью. Нечего мне тут сквозняк устраивать.

Макс молча кивнул и сделал шаг назад в коридор, прикрыв за собой дверь. Я отвернулся и начал быстро одеваться. Натянул чистую футболку, надел плотные джинсы, зашнуровал походные ботинки. Движения были чёткими и скупыми, без лишней суеты.

Перед тем как закинуть свои немногочисленные вещи в дорожную сумку, я подошёл к маленькому гостиничному холодильнику. Открыл дверцу и достал оттуда небольшой кусок дорогого сыра с благородной плесенью. Я принёс его с нашего ночного банкета специально для Рата.

Подошёл к прикроватной тумбочке и аккуратно положил сыр прямо по центру столешницы. Я не стал писать никаких записок, они были ни к чему в этой ситуации. Это был наш тайный код, наш немой договор. Рат знал меня лучше всех остальных. Он знал, что я никогда не брошу отличный продукт просто так гнить на столе. Если он жив, если он сможет вернуться в этот номер после моего ухода, один вид этого куска скажет ему самое главное. Шеф не забыл. Шеф никого не бросил. Шеф вынужденно отлучился по важным делам, но шеф обязательно вернётся за своими людьми.

Я застегнул молнию на сумке и забросил её на плечо. В последний раз окинул внимательным взглядом номер, который стал моим домом на эти сумасшедшие недели постоянных съёмок. Здесь мы праздновали наши маленькие победы, здесь мы со Светой строили амбициозные планы по захвату рынка, здесь я прятал свои тайны от чужих глаз. Теперь это место стало для меня чужим и холодным.

Я вышел в коридор. Макс развернулся и пошёл вперёд, указывая дорогу. Мы спустились по узкой служебной лестнице, минуя главный холл отеля, где уже начал появляться персонал. Вышли через чёрный ход во внутренний двор. Возле мусорных баков нас ждал неприметный тёмный автомобиль с тонированными стёклами. Двигатель тихо урчал, выпуская из выхлопной трубы облачка белого пара.

— Поехали, — пробормотал я, сам не понимая, что ещё сказать. — Надеюсь, нас ждёт приятная встреча.

— Я тоже на это рассчитываю, Белославов…

Поезд мерно стучал колёсами, отбивая по рельсам унылый и монотонный ритм. Мы уже несколько часов сидели в тесном, душном купе, и это была настоящая пытка. Не потому, что я боялся или паниковал, нет. Кухня давно отучила меня от таких бесполезных эмоций. Пытка заключалась в молчании моего спутника. Я не люблю, когда в моём супе плавает неизвестный ингредиент, а спецагент Макс был именно таким — нечитаемым, твёрдым и абсолютно чужеродным. Он просто сидел напротив и смотрел в окно, но я чувствовал его напряжение каждой клеткой.

Я решил разобрать его на составляющие, как делаю с любым новым продуктом, попавшим ко мне на кухню. Медленно и без суеты, отмечая каждую деталь. Сначала костюм — дорогая, но неброская шерсть, сшитая на заказ у хорошего портного. Сидел идеально, но всё же слегка топорщился на груди и под левой рукой. Там, где у обычных людей сердце, у Макса определённо помещалось что-то более твёрдое и смертоносное. Потом выправка — армейская, прямая спина даже в сидячем положении, ни одного лишнего движения. Он не расслаблялся ни на секунду, как пружина, готовая разжаться в любой момент.

Но главное — руки. Ухоженные, с коротко стриженными ногтями, но на подушечках указательных пальцев я заметил крошечные, едва заметные мозоли. Такие появляются не от магических пассов и не от перелистывания пыльных гримуаров. Такие появляются от многочасовых тренировок на стрельбище. От холодного металла спускового крючка.

— Вы не маг, — тихо произнёс я, нарушая затянувшееся молчание.

Макс оторвал взгляд от заснеженного пейзажа и медленно перевёл его на меня. Его глаза оставались бесстрастными, как у замороженной рыбы.

— Костюм сидит так, будто под ним бронежилет, — спокойно и уверенно продолжил я. — Покрой позволяет свободно двигаться и в любой момент выхватить оружие. А руки… на пальцах мозоли от спуска, а не от магических жестов. Вы не просто государственный агент, Макс. Вы — волкодав. Личный цепной пёс очень важной персоны. Телохранитель высшего ранга, приставленный к моей матери.

На его каменном лице не дрогнул ни один мускул. Но я увидел. На долю секунды его зрачки едва заметно сузились. Попал. Мой соус оказался достаточно острым. Он был поражён моей наблюдательностью, но профессиональная выучка не позволила ему этого показать.

— Твоя болтовня не изменит пункта назначения, повар, — ровным голосом ответил он.

— О, я и не сомневаюсь, — усмехнулся я. — Просто собираю информацию. Чтобы приготовить из врага достойное блюдо, нужно знать его сильные и слабые стороны. А ещё я ненавижу сюрпризы.

Утром в наше купе заглянула сонная проводница. Увидев меня, она встрепенулась и расплылась в натянутой вежливой улыбке.

— Ой, так это же вы! Господин Белославов! Мы всей семьёй ваше шоу смотрим! А можно автограф для дочки?

Она протянула мне блокнот и ручку, а затем с гордостью поставила нам маленький поднос. На нём стояли два стандартных «алхимических пайка экстра-класса» и два стакана с мутной жидкостью, которую здесь почему-то называли чаем.

— Вот, ваш завтрак, — просияла она. — Самый лучший! Входит в стоимость билета.

Я чуть скривился, посмотрев на серую, безвкусную на вид пасту внутри прозрачного пакетика. Этикетка на упаковке кричала о сбалансированном составе и суточной норме калорий. Полный бред. Этим можно было только замазывать щели в раме, но никак не есть.

— Уберите это, — решительно сказал я, отодвигая поднос.

Улыбка сползла с лица проводницы.

— К-как убрать? Это же завтрак, господин. Очень питательный. Сам «Императорский Альянс» поставляет!

— Эта питательная грязь не окажется в моём организме, — отрезал я. — Моё тело — это мой главный инструмент. Я не заправляю его мусором, особенно перед важной встречей, где меня, возможно, попытаются убить. Унесите. И спасибо за тёплые слова, но автографы я даю только после хорошего завтрака.

Проводница, смутившись, подхватила паёк и ретировалась. Макс же молча вскрыл свою порцию и с механической эффективностью начал выдавливать серую массу прямо в рот. Я смотрел на это с ужасом и сочувствием, как на человека, жующего картон.

— Серьёзно? — не выдержал я. — Вы едите эту дрянь?

— Приказ есть приказ, — невозмутимо ответил он, запивая пасту мутной жижей из стакана. — Нас обеспечивают лучшим.

— Лучшим дерьмом, — поправил я его. — Вставайте, Макс. Мы идём в вагон-ресторан. Там должно быть хоть что-то человеческое. Я научу вас завтракать, как человек, а не как подопытная крыса в лаборатории алхимика.

Я решительно встал и направился к выходу. Макс на секунду замер, а затем молча поднялся и последовал за мной, как тень.

В вагоне-ресторане было почти пусто. За одним из столиков сидела пожилая пара, а в углу дремал какой-то чиновник. Воздух пах химическими освежителями, дешёвым табаком и вчерашним перегаром. Я, не обращая внимания на удивлённый взгляд официанта, прошёл прямиком на кухню. Это было крошечное помещение, где с трудом могли бы развернуться два человека. У плиты стоял немолодой повар с заспанным лицом и высокомерным выражением. На его грязноватом кителе красовался маленький магический значок гильдии поваров-алхимиков.

— Посторонним сюда нельзя! — тут же рявкнул он, завидев меня. — Кухня — это святая святых!

— Святая святых, в которой воняет горелым суррогатом? — я беззастенчиво отстранил его от плиты. Что я терял? Меня везут в столицу, и там люди явно поважнее Ярового. Поэтому можно и повыпендриваться. — Разве вы не смотрите телевизор, господин повар? Я Игорь Белославов. И я сейчас проведу для вас бесплатный мастер-класс. Покажу, как готовить настоящую еду, а не просто разогревать консервы для солдат.

Повар открыл рот, чтобы возмутиться, но тут в дверях появился Макс. Один его холодный взгляд заставил местного кулинара заткнуться и покорно отойти в угол.

Я быстро осмотрел скудные запасы. Чёрствый багет, кусок заветренного сыра, несколько яиц, немного ветчины и пачка молотого кофе. Не густо, но для настоящего повара это не проблема, а интересный вызов. Удивительно, что здесь это вообще имеется. Припасли для элиты? Или кто-то просто забыл про это? В любом случае я приготовлю себе человеческий завтрак. Это же входит в стоимость билета?

— Смотрите и учитесь, — бросил я в сторону ошарашенного персонала. — Сейчас будет немного настоящей кулинарной физики. Никаких фокусов, только наука.

Я нарезал хлеб. Нашёл на полке сковороду, бросил на неё кусочек сливочного масла. Оно зашипело, наполняя воздух ореховым ароматом.

— Физика, господа, не магия, — комментировал я свои действия, укладывая ломтики на сковороду. — Масло шипит при правильной температуре, карамелизуя натуральный сахар в хлебе. Это даёт цвет, хруст и аромат, который заставляет людей хотеть жить.

Затем я быстро приготовил простейший соус бешамель. Мука, масло, молоко. Объяснил ошеломлённому Максу, что такое ру и как оно работает, связывая соус в единую эмульсию. Смешал соус с тёртым сыром, добавил щепотку перца. Смазал соусом хрустящий хлеб, положил тонкий ломтик ветчины, накрыл вторым куском хлеба, сверху ещё соус и сыр. Отправил всё это на пару минут под старенький гриль. А пока бутерброды запекались, на другой сковороде я пожарил две идеальные глазуньи — с жидким желтком и хрустящими краешками.

В это же время я нашёл в шкафу старенький френч-пресс, о существовании которого местный персонал, кажется, даже не подозревал. Я засыпал молотый кофе, залил его горячей водой — не кипятком! — и объяснил, как правильная температура и время экстракции влияют на вкус, в отличие от «магического кипятка», который просто сжигает зёрна.

Через десять минут по всему вагону-ресторану разносился божественный аромат. Пожилая пара с любопытством принюхивалась, а задремавший чиновник проснулся и с тоской посмотрел на свой остывший паёк.

Ну а мы, подобно господам, присели за стол.

Официант с почтительным трепетом, которого я не видел на его лице пять минут назад, поставил перед нами два дымящихся крок-мадам. Сыр расплавленной лавой стекал по золотистому тосту, а глазунья сверху подрагивала, словно живая.

Макс молча смотрел на это произведение искусства. Поднял взгляд от тарелки на меня, и впервые за всё время в его глазах промелькнуло что-то новое. Не только удивление, а неподдельное уважение к человеку, который даже в положении пленника смог взять под контроль чужую кухню и создать из ничего маленький шедевр. Я, не обращая на него внимания, уверенно взял в руки нож и вилку.

— Завтракать надо как король, — произнёс я, разрезая хрустящую корочку, из которой потёк горячий соус и ярко-оранжевый желток. — Особенно, если на обед тебя собираются съесть. И, кстати, вам придётся заплатить за те продукты, что я забрал у повара. Всё же некрасиво вот так нагло врываться на чужую кухню и отбирать то, что у них там осталось.

В тот момент Макс вопросительно изогнул бровь, что выражало ещё больше эмоций, чем если б он со мной говорил. И всё же одно слово он из себя выдавил:

— Белославов…

Ночь в поезде — это отдельный вид пытки для нервов. Мерный, гипнотический стук колёс не убаюкивал, а отсчитывал километры до встречи с прошлым, которое я давно списал в утиль. После нашего утреннего кулинарного триумфа Макс снова превратился в каменную статую. Он не спал, просто сидел напротив с закрытыми глазами, как хищник в засаде, экономя энергию перед прыжком. Я тоже не спал. Смотрел в тёмное стекло, где в отражении мелькали наши фигуры, и думал. Думал о том, как одна простая сковородка крок-мадам сдвинула в его голове что-то важное. Волкодав начал меня уважать. А уважение — это та самая универсальная приправа, которая может сделать съедобным даже самое паршивое блюдо.

Я провалился в дремоту далеко за полночь. Сон был рваным и липким, как плохо приготовленный соус. Разбудил меня не звук. В вагоне всё так же мерно стучали колёса и похрапывал кто-то за стеной. Меня разбудило ощущение холодного сквозняка на коже и чужого, враждебного внимания. Я открыл глаза за мгновение до того, как всё началось

Дверь нашего купе вырвали с мясом. Не открыли, а именно выломали, и теперь она криво висела на одной петле, как сломанная челюсть. Макс уже стоял посреди тесного пространства. Он не сидел, не спал, он уже был на ногах, и в его руке чернел короткоствольный пистолет, ствол которого смотрел в темноту коридора. Он проснулся на долю секунды раньше меня. Профессионал, чтоб его.

На пороге, блокируя выход, стояли трое. Их фигуры едва угадывались в тусклом свете ночного светильника. Все в чёрной, облегающей одежде. Лица замотаны тёмной тканью, так что видны были только глаза — холодные и пустые. В руках они держали короткие клинки, лезвия которых тускло светились нездоровым, болотным светом. Я сразу понял, что это за магия. Парализующий яд, мгновенно обездвиживающий жертву при малейшем контакте. Эти ребята пришли не для светской беседы. И тут я заметил ещё кое-что. Тишина. Не обычная ночная тишина поезда, а плотная, вязкая и неестественная. Будто уши ватой заткнули. Они накинули на купе магический купол, отрезая нас от остального мира. Никто не придёт на помощь.

Двое бесшумными тенями метнулись к Максу. Начался короткий и яростный бой в замкнутом пространстве. Зрелище было похлеще любого кино. Макс двигался с нечеловеческой скоростью, его тело превратилось в размытое пятно. Он уходил от светящихся лезвий, нанося короткие, сокрушительные удары в уязвимые точки. Он был не обычным солдатом, а настоящей машиной для убийства.

Третий, очевидно, посчитал меня лёгкой добычей и бросился в мою сторону. Он был уверен, что с поваром, которого везут под конвоем, справиться проще простого. Один укол, и клиент готов. Но он не учёл одного простого факта. Моя кровь — это моя территория, и чужую магию я на ней не терплю.

Лезвие чиркнуло меня по предплечью. Я почувствовал лишь лёгкое жжение, будто на кожу брызнуло раскалённое масло со сковороды. Нападавший на долю секунды замер. В его глазах под прорезями маски я увидел удивление. Он не мог понять, почему я всё ещё стою на ногах. Почему его смертоносные чары, способные свалить быка, не сработали. Он смотрел на меня, как повар-недоучка смотрит на свернувшийся в комки соус, не в силах осознать причину своего провала.

Этой секунды мне с лихвой хватило. Профессиональная кухня учит не только шинковать лук. Она учит действовать в аду, когда вокруг тебя двадцать кипящих заказов, а официант орёт, что у него горит подача. Я выхватил из приоткрытой дорожной сумки то, с чем никогда не расставался — мой личный нож. Удар был коротким и точным, как укол шпагой. Я не метил в сердце или горло, это грязно и неэффективно. Я просто сделал то, что делаю на кухне каждый день — отделил мясо от кости. Лезвие легко прошло сквозь ткань и перерезало сухожилия на руке врага. Его отравленный клинок со звоном ударился о пол. А затем с размаха врезал ему по челюсти локтем снизу вверх. Глухой, сочный удар, аж зубы клацнули. Тело убийцы обмякло, как мешок с картошкой, и рухнуло мне под ноги.

Бой закончился так же внезапно, как и начался. Двое других нападавших уже лежали на полу, туго связанные ремнями от багажа. Макс прислонился к стене, тяжело дыша, из разбитой губы у него текла тонкая струйка крови. Он вытер её тыльной стороной ладони и посмотрел на меня. В его взгляде больше не было ни капли снисходительности. Там было что-то похожее на глубокое, настоящее уважение.

— Ты шеф-повар или чистильщик? — хрипло спросил он, сплюнув сгусток крови на пол.

Я спокойно присел на корточки и вытер лезвие ножа о штанину поверженного убийцы.

— Профессиональная кухня в час-пик — это та же война, Макс, — философски заметил я, поднимаясь. — Я просто привык разделывать другое мясо. И терпеть не могу, когда без спроса лезут на мою территорию с грязными ножами.

Остаток ночи мы провели без сна. Поочерёдно дежурили у выломанной двери, вслушиваясь в каждый шорох. Макс молчал, но это было уже другое молчание. Не молчание надзирателя, а молчание сослуживца, который внезапно понял, что его напарник — не беспомощная овца на заклание.

Охрана поезда была в шоке, когда к ним заявился побитый Макс. А уж как они суетились, таща связанных бандитов в другое купе — надо было видеть. Конечно, я волновался, что они могут сбежать. Уверен, охрану легко подкупить. Вот только я видел, как смотрел на них Макс, и знал, что его «корочка», которую он сунул под нос старшему, явно сделала свою дело, и бандиты никуда не денутся. По крайней мере, до того момента, как мы приедем в столицу.

Утром поезд, устало, медленно вполз под громадные стеклянные своды вокзала. За окном проплывала совершенно другая реальность. Имперская столица давила своим масштабом, властью и холодной, высокомерной красотой. По перрону сновали дамы в дорогих мехах и господа в костюмах, их багаж несли слуги. Вдоль путей, как статуи, стояли высокие, статные полицейские в красивой тёмно-синей форме с золотыми галунами. На секунду я почувствовал себя провинциалом, впервые попавшим в большой город. Но я быстро задавил это глупое чувство. Я приехал сюда не как проситель. Я приехал за ответами.

Мы вышли из вагона на морозный воздух. Толпа тут же поглотила нас, закружила в водовороте звуков и запахов. Пахло дорогими духами и свежей выпечкой из вокзальных булочных. Макс уверенно повёл меня сквозь людской поток, направляясь к дальней, почти безлюдной части перрона.

И я её увидел.

Она стояла одна, в стороне от суеты, но вокруг неё было невидимое пустое пространство, которое никто не смел нарушить. Я чувствовал цепкие взгляды охранников в штатском, которые мастерски сливались с толпой. Она была высокой, её фигуру облегало дорогое тёмное пальто. Лицо полностью скрывали широкие поля шляпы и плотная чёрная вуаль. Точно такая же, как в моём ночном кошмаре.

Я подошёл вплотную. Несмотря на весь мой цинизм, на опыт прошлой жизни, на стальную выдержку, выкованную на адских кухнях, я почувствовал мощный, первобытный зов крови. Резонанс, который ударил по натянутым нервам, как разряд тока.

Женщина медленно, изящным и властным жестом приподняла вуаль.

Я увидел умное и волевое лицо. Лицо, которое не привыкло проигрывать. И глаза. Её глаза были пугающе знакомыми. Они были кристально чистым зеркалом моих собственных — стальными, проницательными и хищными.

— Ты стал сильным, Игорь, — произнесла она. Голос был тихим, но глубоким и вибрирующим, от него по коже побежали мурашки. — Жаль, что этой силы не хватит, чтобы пережить завтрашний день.

Она развернулась и, не оглядываясь, пошла к шикарному чёрному автомобилю, который беззвучно ждал её у выхода с перрона. Охранник в ливрее распахнул перед ней дверцу. Она села, а дверь осталась открытой. Она ждала меня.

Столица Империи только что сделала свой первый ход. И теперь была моя очередь садиться за игровой стол.

Света отбросила шёлковое одеяло и накинула халат. В зеркале отразилась эффектная женщина с профессионально ухоженным лицом, на котором, впрочем, уже проступала едва заметная тень усталости. Глупо обижаться, решила она. Он — гений, а у гениев свои причуды. Ей захотелось развеять утренний холод простым разговором, выпить вместе кофе и снова почувствовать ту общность, что связывала их в гуще борьбы.

Она вышла в пустой коридор и легонько постучала в его дверь. Тишина. Она постучала громче и настойчивее. Ни шагов, ни бормотания телевизора, ни звука льющейся в душе воды. Ничего. Раздражение быстро сменилось тревогой. Света достала мобильный, нашла его номер. Длинные и безнадёжные гудки уходили в никуда.

— Игорь, это уже не смешно, — прошептала она, прижимая холодный аппарат к уху.

На ресепшене её встретил молодой администратор, который при виде гостьи вытянулся в струнку, словно новобранец перед генералом.

— Доброе утро, госпожа Бодко. Чем могу помочь?

— Мне нужен доступ в номер господина Белославова, — произнесла Света тоном, не терпящим возражений. — У нас экстренное совещание по новому выпуску, а он не отвечает.

— Снова совещание? — на лице администратора появилась лёгкая улыбка. — Госпожа Бодко, я понимаю, что вы с господином Белославовым… компаньоны. Но если он хоть раз пожалуется, что вы проникаете к нему в номер, то мне не сносить головы. Вы же понимаете…

— О, мой дорогой, — губы девушки хищно растянулись. — Поверь, господин Белославов никогда на такое не пожалуется. Уверяю тебя.

— И всё же, госпожа Бодко… — было очевидно, что администратор не спешит идти на уступки. — Это не первый раз, когда вы…

— Ты решил со мной поспорить в тот самый момент, когда мы с Игорем опаздываем? — Света начала закипать. — Серьёзно?

Парень замялся, его лицо превратилось в маску корпоративного ужаса.

— Госпожа Бодко, я не могу… Правила отеля, частная жизнь гостя… Это уже слишком…

Света подалась вперёд, через стойку, и её голос упал до ядовитого шёпота.

— Мальчик, послушай меня внимательно. Игорь Белославова — главный актив одного из лучших шоу страны. Если с ним что-то случилось по недосмотру вашего отеля, первым уволят не тебя, а твоего начальника. А потом и его начальника. А когда я позвоню напрямую градоначальнику, вас обоих могут показательно выпороть на центральной площади за халатность, чтобы другим неповадно было. Ты хочешь войти в историю города таким образом? Или ты сейчас же достанешь мастер-ключ?

Администратор побледнел, сглотнул и, не говоря ни слова, достал ключ. Он что-то бормотал про «в последний раз», пока они поднимались в лифте, но Света его уже не слушала.

Щёлкнул замок, но номер оказался пуст. Кровать заправлена с такой армейской точностью, будто в ней и не спали. Вещи аккуратно сложены, белоснежный китель висел на плечиках в шкафу, как призрак своего хозяина. Окно наглухо закрыто. Воздух был застоявшимся, пахнущим лишь гостиничным кондиционером и средством для полировки мебели. Не было привычного аромата свежесваренного кофе, ноток мускатного ореха или чего-то пряного, что всегда незримо сопровождало Игоря.

Внутри «Империи вкуса» уже вовсю гремела утренняя подготовка. Хмурый Захар басом распекал поварёнка за неровные кубики лука. Официанты с сосредоточенными лицами натирали бокалы до хрустального блеска. Всё выглядело так, как и должно, но Света чувствовала: сердце кафе не бьётся. Механизм работал, но душа его отсутствовала.

В кабинете Игоря она застала Лейлу. Та сидела с каменным лицом сверяя накладные. Она даже не подняла головы, когда Света вошла.

— Его нет, — коротко бросила Лейла, будто констатировала факт из утренней сводки.

— И в отеле тоже, — ответила Света, тяжело опускаясь в кресло напротив. — Комната пустая, кровать нетронута. Не отвечает.

Лейла наконец подняла на неё тёмные глаза. В них не было паники, только холодный расчёт.

— Игорь — маньяк контроля. Он бы не ушёл по-английски, даже если бы начался конец света. Вчера на студии был один тип. В тени стоял. Игорь его заметил и весь напрягся. Думаю, это связано.

— Похищение? — по спине Светы пробежал холодок.

— Или принудительная эвакуация, — уточнила Лейла. — Он был вынужден уйти. Быстро и тихо. В номере было что-то подозрительное?

— Ничего. Абсолютно чисто, — покачала головой Света. — Только кусок сыра на тумбочке.

Лейла нахмурилась, и её красивое лицо стало жёстким, как у хищной птицы. Поднялась и начала мерить шагами кабинет.

— Нельзя паниковать, — наконец произнесла она, останавливаясь перед Светой. — Кафе должен работать без сбоев. Если наши враги, вроде Свечина, пронюхают, что шеф исчез, они налетят, как стервятники.

— Ты права, — Света выпрямила спину, сбрасывая оцепенение. — Держать оборону. Для всех Игорь на переговорах по расширению.

— Даём ему двадцать четыре часа, — отчеканила Лейла. — Если не объявится, я свяжусь с Бестужевым и Додой. А ты готовь медиа-пушки. Если понадобится, мы поднимем такой вой, что у похитителей закровоточат уши по всей Империи.

— А Настя? — тихо спросила Света.

— Ей мы скажем в последнюю очередь, — отрезала Лейла. — Паника там нам не нужна. Она бросит «Очаг» и примчится сюда, только всё усложнит.

Обеденный час пик обрушился на кафе рёвом голосов и звоном посуды. Официанты носились по залу, кухня работала на пределе. И в самый разгар этого управляемого хаоса, когда казалось, что всё идёт по плану, в кабинет постучали. Вошёл один из новых официантов, юноша с бледным лицом и трясущимися руками.

— Госпожа Алиева, госпожа Бодко… Там… за первым столиком…

— Что там? Говори! — Лейла мгновенно подобралась.

— Там человек… Он сказал, что он от самого графа Ярового. Требует шефа Белославова. Лично. Говорит, у него предложение, которое не терпит отлагательств.

Света и Лейла переглянулись. Это был самый худший из всех возможных сценариев. Их главный враг, серый кардинал всей губернии, решил нанести удар именно в тот момент, когда крепость осталась без командира.

— Просто прекрасно, — Света закатила глаза. — Вот теперь они и правда похожи на акул.

— За километры учуяли запах крови? — с усмешкой переспросила Лейла.

— Именно, — ответила Бодко, а затем снова обратилась к официанту, инстинктивно поправляя причёску: — Он один?

— Один, но у входа машина с гербом Яровых и охраной. Все гости смотрят, шепчутся…

Лейла глубоко вдохнула и посмотрела на Свету. В её глазах плескалась сталь.

— Пошли. Будем импровизировать. Главное — не дать ему почувствовать наш страх. Улыбайся, Света. Мы хозяйки этого заведения.

Я молча забрался на заднее сиденье. Дверь захлопнулась, отрезая нас от вокзальной суеты, криков толпы и едкого запаха палёной магии. За рулём сидел водитель: обычный квадратный затылок, строгий тёмный костюм, на мощных руках натянуты тонкие перчатки. Никаких эмоций, ни единого лишнего движения. Он был просто функцией, безмолвным винтиком в механизме моей внезапно объявившейся родственницы.

Мать указала мне на место напротив себя. Я присел, скрестил руки на груди, всем своим видом показывая нежелание общаться, и бросил последний взгляд в тонированное окно. Мой провожатый Макс остался на заснеженном перроне, деловито раздавая команды своим людям, которые уже крутились у поезда. Я смотрел на эту возню и чётко понимал ситуацию. Этих недобитков, что ночью желали пустить нас на фарш, сейчас повезут вовсе не в полицейский участок. Их ждёт сырой подвал без вывески, где законы Империи не работают, а откровенный разговор идёт на универсальном языке боли.

Машина плавно тронулась с места. Я отвернулся от окна и уставился на свои руки. Руки профессионального повара, испещрённые мелкими шрамами от сорвавшихся ножей и застарелыми белёсыми следами ожогов от раскалённого масла. Я старался скрыть внутреннее напряжение, медленно разминая пальцы. За толстым стеклом проплывала столица. Настоящая сверкающая столица Империи, а не наша суетливая деловая Москва из моей прошлой жизни. Холодный, надменный Петербург.

Город откровенно давил на психику. Широкие прямые проспекты подавляли своим неестественным масштабом, словно строились для великанов. Фасады монументальных зданий в стиле модерн пестрели вычурными коваными решётками. Эти решётки вились по балконам, словно застывшие металлические лианы, готовые задушить любого неосторожного прохожего. Рядом высились серые гранитные глыбы министерств. Широкие каналы давно сковало толстым, мутным льдом, а над ними висели тяжёлые ажурные мосты. Зима, видимо, не собиралась здесь отступать и планировала держать свою власть столько, сколько сможет. Петербург дышал мощью, кричащей роскошью и скрытой угрозой. Здесь всё, от брусчатки до шпилей, было пропитано огромными деньгами и старой, злой кровью дворянских родов.

Моя мать решила нарушить затянувшееся тяжёлое молчание.

— Посмотри направо, Игорь.

Её голос звучал поразительно ровно и по-светски вежливо. Словно она привезла любимого провинциального племянника на увлекательную экскурсию, а не вытащила родного сына из-под ножей наёмных убийц.

— Это знаменитый шпиль Адмиралтейства, а вон там, за деревьями, виднеются крыши старых императорских дворцов. Здешние зодчие всегда умели строить с истинным размахом. В прошлом месяце там давали такой грандиозный приём, что до сих пор судачат во всех приличных салонах. Подавали заливное из фазана со сложными визуальными иллюзиями, представляешь?

Я упрямо молчал, принципиально не поворачивал головы и смотрел куда-то в район её левого плеча. Внутри меня всё клокотало от глухой, застарелой злости. Эта женщина бросила нас с Настей много лет назад. Оставила маленьких детей разгребать долги покойного отца, прятаться от жадных кредиторов и выживать в грязи провинциального Зареченска. А теперь она сидит тут, укутанная в меха, пахнущая дорогим парфюмом, и спокойно вещает мне про балы и фазанов.

— Угу, — мрачно буркнул я.

Я не собирался играть с ней в эти лицемерные светские беседы. Моя закрытая поза выражала максимальную отстранённость и презрение. Хочешь говорить, говори сама с собой. Я простой повар. Моя главная задача состоит в том, чтобы кормить живых людей честной едой, стоять у раскалённой плиты и жёстко контролировать отдачу блюд в зал. Слушать бредни про архитектуру и зажравшееся высшее общество я не нанимался. Тем более от женщины, чьё лицо я с трудом вспоминал по старым фотографиям.

Она легко вздохнула, поправила пушистый воротник шубы и продолжила свой бессмысленный экскурсионный щебет, полностью игнорируя мою откровенную враждебность.

— А вот мы проезжаем Банковский мост. Обрати внимание на великолепных грифонов. Тончайшая работа старых мастеров. Сейчас так уже не льют, секрет правильного сплава безвозвратно утерян вместе с гильдией кузнецов.

И тут произошло весьма нечто странное. Она увлечённо рассказывала про этих нелепых крылатых львов и как бы совершенно невзначай уронила небольшую кожаную сумочку себе на колени. Тихо, едва слышно щёлкнула золотая застёжка. Мать опустила глаза и полезла внутрь, делая вид, что ищет носовой платок или поправляет сбившиеся перчатки. А затем, почти змеиным движением она протянула мне крошечную записку.

Я не дрогнул. Моё лицо осталось каменным маской, ни один мускул не выдал удивления. Мои руки давно привыкли шинковать скользкий лук вслепую на бешеных скоростях, когда один неверный миллиметр стоит тебе куска фаланги. Поэтому пальцы сработали на чистом автомате. Я забрал бумажку, сделав вид, что просто одёргиваю манжет.

Женщина снова подняла голову и ровным тоном заговорила про вычурную лепнину на фасадах и историческую ценность очередного соседнего особняка. Я опустил глаза и осторожно развернул листок, пряча его в тени от салонного зеркала заднего вида.

Моя мать повернулась к водителю. В её взгляде на секунду скользнуло нечто пугающее. Нечто холодное и хищное.

— Забудь этот адрес, — произнесла она тихим, но пробирающим до костей голосом. — Забудь наши лица. Иначе я лично вырву твои воспоминания. Вместе с глазами.

Я едва не поперхнулся от подобного заявления. Водитель судорожно вцепился в руль и побледнел. Его зрачки расширились, глаза остекленели и полностью потеряли фокус. Это был чистый гипноз. Ментальная магия в самом неприкрытом виде. Мужчина дёргано кивнул, ударил по газам и резко выехал со двора. Машина быстро скрылась за аркой, и мы остались одни под моросящим дождём.

Я смотрел на эту сцену с лёгким ступором.

— Идём, — бросила моя мать и уверенно направилась к провалу подъезда.

Мы вошли внутрь и направились наверх по разбитым ступеням. Мать на ходу пояснила ситуацию. Весь этот доходный дом официально принадлежал ей. Но жила она лишь в одной неприметной квартире на самом верхнем этаже. Она пряталась здесь, словно бледный призрак. Скрывалась от могущественного врага, который давно и методично вёл охоту на неё и её детей. На нас с Настей.

Щёлкнул замок, и мы шагнули в убежище. Квартира оказалась неожиданно огромной и вполне себе жилой. Современная техника и дорогая мебель. Мать явно ни в чём себе не отказывала. Кроме свободы, конечно же.

Я по профессиональной привычке сразу заглянул на кухню через открытую дверь. И едва не поморщился. Там царила мёртвая чистота. Никаких следов недавней готовки. Голые столешницы и пустые полки. Кухня, на которой никогда в жизни не готовили настоящую еду. Для меня, как для шеф-повара, это было самым удручающим зрелищем. Преступление против здравого смысла.

Мать молча сняла пальто и повесила его на крючок в прихожей.

— Может, чаю? — вдруг спросила Елена. Она явно пыталась неуклюже изобразить материнскую заботу. — Или ты голоден? Я могу заказать еду из ближайшего ресторана. Тут есть приличное место.

— Нет, спасибо, — сухо ответил я, медленно оглядывал холодную гостиную. — Я приехал сюда не на семейный ужин. Мне даром не нужны ваши магические суррогаты из местных кабаков. Мне нужны чёткие ответы на вопросы. Давай не будем делать вид, что мы нормальная, любящая семья. Мы оба знаем, что это не так.

Второй день подряд на кухне и в зале висела тяжёлая тишина. Даже обычный рабочий шум, шипение масла и звон кастрюль не могли её скрыть. Лейла взяла кухню под жёсткий контроль. Она управляла поварами железной рукой, пресекала любые, даже мелкие ошибки на корню. Никто из линейных не смел пикнуть или задать лишний вопрос. Захар угрюмо рубил куски говядины. Он вкладывал в удары тесака всю накопившуюся тревогу, превращая мясо в идеальные стейки. Тамара молча мешала соуса, хмуря брови. Все они нутром чувствовали беду.

Света в это время полностью взяла на себя зал. Она нацепила ослепительную улыбку и легко порхала между столиками. Гости постоянно интересовались, куда подевался знаменитый шеф Белославов. Света мастерски отшучивалась, не моргнув глазом. Она вдохновенно врала про срочные контракты на поставки редких специй из восточных стран. Она заговаривала зубы аристократам, успокаивая всех своим медийным шармом. Никто из посетителей не должен был заподозрить временную слабость. Конкуренты сожрали бы их живьём.

Но как только последний гость покинул зал, маски были сброшены. Девушки заперлись в кабинете, задёрнув жалюзи, и устроили совет.

— Прошло сорок восемь часов, — холодно констатировала Лейла. Она бросила быстрый взгляд на циферблат своих часов. — Он должен был выйти на связь любым доступным способом. Если он молчит, значит, он не может говорить.

— Пора поднимать тяжёлую артиллерию, — кивнула Света. Она устало потёрла виски, стирая остатки фальшивой радости с лица. — Мы не можем больше сидеть ровно и улыбаться этим снобам. Нужно действовать.

Я стоял и сверлил тяжёлым взглядом женщину, которая дала мне жизнь, а потом бесследно исчезла из неё на долгие годы, оставив нас с Настей на растерзание стервятникам.

Елена тяжело вздохнула и медленно опустилась на диван. Она наконец перестала играть в гостеприимную хозяйку дома.

— Я виновата перед вами, Игорь, — тихо сказала она. Женщина смотрела на свои тонкие руки, словно видела на них кровь. — Я оставила вас одних. Я знаю, что этому нет прощения. Но у меня просто не было другого выбора на тот момент. Я ушла, чтобы отвести удар от вас. Я спасала ваши жизни.

— Выбор есть всегда, — жёстко отрезал я, скрестив руки на груди. — Просто иногда он нам сильно не нравится. Можно было остаться и бороться вместе.

Она не стала со мной спорить. Не стала жалко оправдываться или давить на жалость. Только посмотрела на меня уставшими глазами. В них плескалась грусть человека, который давно потерял всё самое дорогое.

— Чтобы понять всю картину и узнать, с чем именно мы столкнулись, скажи мне одну важную вещь, — попросила мать. Она явно решила перевести разговор в конструктивное русло. — Что именно ты уже знаешь о нашей семье? Что тебе удалось раскопать за это время в Зареченске и Стрежневе?

Я мысленно перебрал все известные мне факты. Утаивать что-либо сейчас не имело никакого практического смысла. Игры закончились. Нам нужно было выложить карты на стол, чтобы выжить.

— Я знаю про старое предательство, — спокойно ответил я, глядя ей прямо в глаза и не отводя взгляд. — У меня есть данные о «Гильдии Истинного Вкуса». И я лично читал секретные файлы с флешки покойной Фатимы Алиевой. Знаю, что вас и отца предали ради денег и политической власти в городе. Я прекрасно знаю, что отец не был отравителем того чиновника. Это была грязная подстава, чтобы устранить его.

Елена внимательно выслушала меня. Она ни разу не перебила и не задала ни одного лишнего вопроса. Когда я закончил говорить, она кивнула, соглашаясь с моими выводами.

— Барон Воронков трус и алчный предатель, — произнесла она ровным тоном. В её голосе не было злости, только холодная констатация факта. — Это чистая правда. Он продал нас, но он не убийца. У этого слизняка просто не хватило бы смелости на такое серьёзное дело. И он далеко не главный враг в этой партии. Он лишь мелкая пешка.

Я недоуменно нахмурился, пытаясь сложить сложный пазл в своей голове. Если не трусливый барон Воронков из Гильдии. И если не влиятельный столичный граф Яровой со своими амбициями. То кто тогда дёргает за ниточки все эти долгие годы? Кто обладает такой огромной скрытой властью, чтобы заставить мою мать прятаться в тайной квартире?

— Наш настоящий враг, — продолжила Елена после недолгой паузы, — это один из истинных основателей «Гильдии». Тот самый человек, которого все в высшем обществе давно считают мёртвым.

Она выдержала паузу, словно давая мне время подготовиться к правде.

— Опальный князь Диворский, — выдохнула она имя, которое я слышал впервые в жизни. — Он виртуозно инсценировал свою смерть много лет назад. Ушёл в глубокую тень. И теперь он лично, методично охотится за нашей кровью. За тобой и Настей.

— Князь Диворский, — медленно повторил я.

Я словно пробовал это имя на вкус. Вкус оказался пресным, он отдавал плесенью и старой горечью.

— Хорошо. Допустим. Кто он такой и зачем ему мы? Требую нормальных объяснений, без лишней драмы и загадочных взглядов. Мы не в театре, а я не зритель.

Елена снова вздохнула. Сейчас она выглядела просто уставшей женщиной.

— Мы не простая семья, Игорь, — сказала она тихо. — Наш род, это дальняя побочная ветвь Императорской фамилии.

Я нервно хмыкнул.

— Звучит как начало романа для скучающих домохозяек. Дальше окажется, что я тайный наследник престола? Будем отвоёвывать золотую корону с половником в руках?

— Не кривись, — спокойно продолжила она. Мою иронию она пропустила мимо ушей. — Мы не претенденты на трон. Нам абсолютно не нужна корона. И никто нам её не даст. Но в наших жилах течёт особенная кровь. Она даёт редкую форму магии.

— Я обычный повар, — резко перебил я её. — Моя единственная магия, это крупная соль, свежий перец и правильная прожарка куска говядины.

— Дослушай меня, — жёстко сказала Елена. — У нас есть врождённое сопротивление любому ментальному давлению. Это не заученные заклинания. Это просто часть нас. Как цвет глаз или форма ушей. Ни один маг не сможет залезть тебе в голову и навязать свою волю.

Я задумался. В памяти сразу всплыли все прошлые стычки с местными магами. Я вспомнил, как напыщенные графы и бароны пытались задавить меня своей аурой. Как сгорали защитные амулеты, а мой разум оставался абсолютно чистым и холодным.

Я медленно выдохнул, попытался успокоить колотящееся сердце. Вся моя жизнь здесь была постоянной борьбой за выживание. Я дрался с бандитами, спорил с чиновниками, ставил на место аристократов и уничтожал конкурентов. Я побеждал их всех с помощью обычного ножа, стальной сковородки и здравого смысла. Я сутками выстраивал работу, искал фермеров, учил людей правильно резать лук.

Но сейчас передо мной стоял враг совершенно иного калибра. Враг, которого нельзя было купить, запугать или накормить. Он мог легко залезть в голову и переписать твою личность.

— Значит, мы особенные, — усмехнулся я. Мне было совершенно не до смеха. — Императорская кровь. Звучит очень гордо. Только вот эта великая кровь не спасла отца от позора и смерти. Она не спасла Настю от слёз и отчаяния, когда нам банально нечем было платить за свет в нашей старой закусочной. Какой реальный толк от этой хвалёной магии, если она приносит нам одни лишь беды?

Елена медленно покачала головой. В её уставших глазах мелькнула боль.

— Эта кровь, твой единственный надёжный щит, Игорь. Без неё Диворский давно бы превратил тебя в пустую оболочку. В послушную марионетку, которая покорно выполняет любые чужие приказы. Ты должен научиться ценить этот родовой дар.

— Я ценю только острые ножи и свежие продукты, — упрямо парировал я. — А все эти ваши магические интриги стоят мне поперёк горла. Я просто хотел спокойно кормить людей. Но раз уж мы оказались заперты в одной лодке, рассказывай дальше. Кто такой этот Диворский?

— Диворский был одним из основателей «Гильдии Истинного Вкуса», — мать подошла к мутному окну и уставилась в серый петербургский двор. — Он очень могущественный менталист. Настоящий гений в своей области. Но со временем он стал безумцем. Его силы намного превосходят всё, что ты видел раньше. Он умеет стирать целые куски чужой жизни. Он может блокировать память так, что человек мгновенно забывает собственное имя, жену, детей.

Она повернулась ко мне. В её глазах я увидел животный страх. Властная женщина сейчас откровенно тряслась от ужаса.

— Он сотворил нечто ужасное много лет назад. Мы с твоим отцом, случайно узнали об этом. Но Диворский просто стёр память всем людям в округе. Он вымарал себя из истории города. О нём банально забыли. Его официально считают мёртвым. И никто вокруг не помнит, что были с ним связаны в прошлом.

Я слушал её молча. Мой внутренний стратег привык хладнокровно просчитывать ходы на кухне и в бизнесе. Я прекрасно понимал, что если конкурент объективно сильнее тебя, нужно временно отступать. Мой рассудок отлично понимал её выбор. Она сбежала, чтобы отвести страшную угрозу от нас с сестрой. Это была жестокая, но железобетонная логика выживания. Чтобы спасти своих детей, матери нужно было исчезнуть самой и увести всё внимание психопата на себя.

Но моё сердце помнило совершенно другое. Оно помнило долгие беспросветные годы нищеты в холодном Зареченске. Помнило тяжёлый позор отца. Огромные долговые книги. Постоянные унижения от кредиторов. Удушающий страх за Настю, когда местные тупые бандиты приходили и дебоширили в нашей закусочной. Мой внутренний подросток всё ещё не мог её простить.

— Допустим, я верю, — сказал я ровным голосом. — Допустим, ты действительно спасала нас. Я готов это принять как рабочий факт. Оставим семейные слёзные разборки на потом. Но у меня есть конкретные вопросы. И мы их сейчас обсудим.

Светлана и Лейла сидели на диване напротив Бестужева и барона Воронкова. Девушки добились встречи с огромным трудом. Они пустили в ход абсолютно все свои связи и угрозы, чтобы выдернуть влиятельных аристократов из их уютных графиков.

— Перейдём сразу к главному, — холодно и жёстко начала Лейла.

Её красивое восточное лицо не выражало никаких эмоций. Девушка умела мастерски держать удар и прятать панику глубоко внутри.

— Игорь исчез, — продолжила она. — Испарился без единого следа сразу после шоу. Номер в отеле пуст. Вы оба прекрасно знаете нашего шефа, это не в его стиле. Он трудоголик, и никогда не бросил бы своё кафе в такой ответственный момент, когда мы только запустили новое меню и ждём аншлаг.

Бестужев недовольно нахмурил брови.

— Внезапное исчезновение Белославова, это сильный и неприятный удар по нашим инвестициям, — медленно произнёс ювелир. Он взвешивал каждое слово. — Мы вложили огромные средства в его проекты. Если поползут слухи, акции наших предприятий рухнут. Рынок не прощает слабости.

Воронков нервно поправил воротник. Он всегда начинал суетиться и потеть, когда дело пахло убытками.

— Может, он просто загулял по молодости? — неуверенно предложил Воронков, пытаясь найти самое простое объяснение. — Совсем молодой парень. Внезапная слава ударила в голову. Шальные деньги появились на счетах. Красивые женщины, столичные клубы. Решил отдохнуть от суеты на пару дней в тайне от всех. Выключил телефон и наслаждается жизнью. Такое сплошь и рядом.

Светлана подалась вперёд.

— Барон, вы сами хоть на секунду в это верите? — с нажимом спросила она. Света сверлила растерянного Воронкова злым взглядом. — Игорь пашет как проклятый круглыми сутками. Он буквально живёт на кухне среди кастрюль. Для него ресторанный бизнес важнее собственного сна. Без его участия наши телешоу просто встанут колом. Репутация всей вашей «Гильдии» полетит в пропасть. А ваши личные спонсоры зададут очень неприятные вопросы. Если мы потеряем Белославова, мы потеряем абсолютно всё влияние на гастрономическом рынке.

Светлана не собиралась сдаваться. Она умела мастерски манипулировать людьми. Она делала это ничуть не хуже опытного менталиста, используя только свой интеллект и глубокое знание человеческих слабостей.

— Подумайте о последствиях для ваших кошельков, господа, — её тон стал обманчиво мягким. Но в нём отчётливо звенела сталь. — Если завтра выяснится, что мы не смогли защитить наш главный актив, кто в здравом уме захочет вести с нами серьёзные дела? Мы моментально потеряем лицо перед всей столичной элитой. А в нашем жестоком мире потеря лица очень часто означает скорую потерю головы.

Лейла поддержала её монолог коротким кивком. Она решила выложить главные козыри на стол.

— Скажу прямо и без прикрас, — ровным тоном произнесла Лейла. — У нас со Светой нет никаких физических ресурсов для его поисков. У нас банально нет людей. Нет силовой поддержки. Нет боевиков, которые могут за ночь перевернуть этот огромный город вверх дном. Мои бывшие контакты не подходят для проблемы такого уровня. Мы всего лишь управленцы. Но у вас, господа бароны, эти огромные ресурсы есть.

Бестужев перестал нервно стучать пальцами по столешнице и внимательно посмотрел на Лейлу.

— Вы просите нас задействовать наши службы безопасности? — мрачно уточнил он.

— Именно так, — твёрдо подтвердила Лейла. — Нам срочно нужен официальный доступ к записям уличных камер. Полный доступ к транспортным узлам. Вокзалам, закрытым портам, выездам из города. Нам нужны ваши лучшие сыщики. Только вы можете дать нам эту возможность, не привлекая лишнего шума и внимания городской полиции. Мы должны найти его первыми. До того как информация просочится в газеты и начнётся массовая паника среди инвесторов.

Бестужев перевёл тяжёлый взгляд на Воронкова. В их глазах читалось молчаливое, но твёрдое согласие. Они оба понимали, что девушки правы. Белославов стал слишком ценной фигурой на финансовой доске, чтобы позволить ему сгинуть без следа. Его кулинарная революция приносила огромные деньги.

— Согласен со Светланой, — тяжело сказал Бестужев и устало откинулся на спинку кресла. — Нужно рассматривать и худшие варианты развития событий. Граф Яровой? Свечин? «Южный Синдикат»? Кто мог организовать такое похищение? Кому это выгодно?

— Свечин сейчас активно зализывает свои раны после разгрома на телеэфире, — отрезала Лейла. — Он обычный мелкий трус и никогда не решится на открытое вооружённое похищение. «Синдикат» не стал бы действовать так тонко и чисто. Они любят много шума, разбитые витрины и свежую кровь на асфальте. Остаётся только наш главный враг, граф Яровой. Или кто-то, о ком мы ещё абсолютно ничего не знаем. Скрытая третья сила.

— Если это сделал сам Яровой, то мы играем с огнём, — пробормотал Воронков. Барон был явно напуган такой мрачной перспективой. Вступать в открытую войну с графом ему совершенно не хотелось. — Нам нужно действовать осторожно, чтобы не спровоцировать бойню. Проверить все уличные камеры вокруг отеля Игоря. Найти случайных свидетелей. Допросить таксистов.

Лейла и Света незаметно для мужчин переглянулись. Они поняли, что добились нужного результата.

Я сделал несколько нервных шагов по паркету питерской квартиры. Моя голова работала ясно и чётко. Прямо как перед правительственным банкетом, когда нужно лично контролировать каждую тарелку на раздаче.

— Почему именно сейчас? — задал я мучающий меня вопрос. Я остановился прямо напротив матери, глядя на неё сверху вниз. — Столько долгих лет мы жили спокойно в своём захолустном Зареченске. Никто нас не трогал. Никто нас не искал. Никакие обезумевшие князья не выбивали нам двери. Мы спокойно варили свои супы, жарили дешёвые котлеты и кое-как сводили концы с концами. Почему он нашёл меня именно сейчас? Что изменилось?

Елена с нескрываемой горечью посмотрела на меня.

— Потому что ты перестал прятаться, Игорь, — тихо ответила она. Голос её слегка дрогнул. — Твоё кулинарное шоу громко гремит на всю Империю. Простые люди увлечённо обсуждают твои рецепты на каждом углу. Твои победы над старыми конкурентами у всех на устах. Ты засиял слишком ярко. Тебя просто физически невозможно было не заметить.

Она сделала неуверенный шаг и подошла немного ближе.

— Ты неосторожно разбудил дракона, сын. Он крепко спал, пока вы сидели тихо в своей крошечной убогой закусочной и не высовывались. А теперь ты привлёк его внимание своими успехами. Своей борьбой с Яровым и химической едой. И самое страшное во всей этой истории в том, что теперь он знает не только о тебе. Он знает о существовании Насти.

Опять двадцать пять. Весь мир, оказывается, одна большая кастрюля с двойным дном, а я в ней — простодушный пельмень, который думал, что знает, где верх, а где низ.

— Погоди, дай-ка переварю, — я скептически хмыкнул, присел на стул и откинулся на спинку стула, который тут же протестующе скрипнул. Кажется, ещё одно резкое движение, и я познакомлюсь с холодным полом поближе. — То есть, ты хочешь сказать, что вся эта «Гильдия Истинного Вкуса», с которой я бодался и дружился, все эти напыщенные аристократы с их мандрагорами и тайными встречами — просто… ширма? Они были созданы «драконом»? А не получится ли так, что он до сих пор сидит где-то в том же Стрежневе и дёргает за ниточки Воронкова и других?

Елена вздохнула и слегка улыбнулась, но… как-то горько. Холодная и собранная, будто она не о судьбах мира сейчас говорила, а обсуждала цены на капусту.

— Не ширма, Игорь, хотя в большей степени ты прав, — поправила она. — Позволь детям поиграть в песочнице с деревянными мечами, и они не пойдут искать настоящую войну. «Альянс» создал «Гильдию», чтобы аристократия могла «бороться с системой», выпускать пар, чувствовать свою значимость. Они думают, что играют в оппозицию, а на самом деле их партии расписаны на годы вперёд. Да, ты правильно сказал, кукловоды дёргают за ниточки, а марионетки ещё и гордятся тем, как красиво танцуют.

Я потёр виски. Голова гудела, как перегретый кухонный комбайн. В моей, прошлой жизни всё было проще: есть поставщик, есть продукт, есть гость. Если поставщик привёз дрянь, ты его меняешь. Если гость недоволен, ты либо исправляешь ошибку, либо вежливо указываешь ему на дверь. Здесь же всё было вывернуто наизнанку, закручено в такой узел, что без бутылки не разобраться. И не факт, что с бутылкой станет понятнее.

— Классическая схема картеля, — пробормотал я. — Создать видимость конкуренции, чтобы убить реальный рынок. «Альянс» — это материнская компания, «Гильдия» — дочернее предприятие для «бунтарски настроенной молодёжи». А мелкий бизнес, вроде меня, должен был просто сдохнуть в этой борьбе гигантов. Заблудиться в их интригах и тихо загнуться. Но что-то пошло не так.

— Да, — в её голосе снова прорезалась едва заметная тёплая нотка. Может, мне просто показалось, но это была гордость. — Что-то пошло не так. Как я уэе говорила, появился ты. Повар, который относится к еде серьёзнее, чем алхимики к своим зельям и порошкам. Ты начал варить свой суп в их общей кастрюле, и его запах оказался слишком настоящим. Слишком честным.

Она вновь подошла к окну, задёрнула плотную штору, будто боялась, что кто-то может подглядеть.

— Но ты видишь лишь верхушку айсберга, сынок. Борьба с аристократами Стрежнева и даже с самим Яровым, который тоже их марионетка, как ты уже понял — это уличная драка за место на рынке. А настоящая война идёт на совершенно другом уровне. И её цель… — она на мгновение замолчала, подбирая слова. — Цель Альянса — ослабить всех магов. Не только в Империи. Во всём мире.

Я ждал продолжения, ощущая себя посетителем в сумасшедшем доме, который слушает рассказ Наполеона о его планах.

— Они хотят сконцентрировать всю магическую энергию, весь «эфир», в своих руках. Стать богами, если можно так выразиться. Понимаешь, Игорь… — она нервно прикусила губу, покосившись на меня, будто решала стоит что-то говорить или нет. Но мы ведь уже начали этот разговор, и ей явно нужна моя помощь. Так что, дамочка, выкладывайте все карты на стол! — Наш мир не так прост, как ты мог думать.

— В этом я смог убедиться на собственной шкуре.

— Нет, я не о твоих испытаниях. Житейские проблемы бывают у всех. Конечно, твои намного… увлекательнее. Но я хочу рассказать тебе о магии. Ведь она течёт в наших жилах, пускай ты её особо и не ощущаешь.

Я снова подобрался, разговор становился всё более интересным.

— Эфир — это энергия всего нашего мира. Аура, сила, магическая подзарядка… называй как хочешь. Но факт в том, что она помогает магам не терять свою силу.

— То есть, если сильно напрячься, то я смогу кидаться огненными шарами? — хмыкнул я.

— Не паясничай. До такого не дотянули даже самые элитные военные маги. Хотя, кое-что у них получилось. Но речь не об этом. Эфир, он повсюду, и всё же он ограничен. Да, в мире существует его циркуляция из самых недр нашей земли. Но маги не должны слишком много его поглощать, иначе это нарушит природный баланс.

Природный… Травка… что-то мне подсказывает, что мой «полёт» в иное измерение и встреча с таинственным лесным духом отнюдь не совпадение.

— «Альянсом» правят сильные маги, которым уже больше сотни лет.

О, а вот сейчас теории заговоров начнутся? Интересно, а Рокфеллеры здесь тоже существуют?

— Но они хотят быть монополистами во всём. И во владении эфира и магии тоже. Но для этого нужно, чтобы остальные стали слабее. И их главное оружие, самое гениальное и чудовищное, что можно было придумать… — она резко обернулась, и её глаза в полумраке комнаты сверкнули, как два уголька в остывающем гриле. — Это еда.

У меня внутри всё похолодело. Не от страха. От омерзения и какой-то злой правоты, которая вдруг встала на своё место, как последний кусочек пазла.

— Эти порошки… — прошептал я, и слова царапали горло. — «Дыхание Дракона», «Поцелуй Нимфы», «Шёпот Леса»… вся эта химическая дрянь.

— Именно, — кивнула Елена. — Это медленный, но верный яд. Он не убивает физически. Нет, это было бы слишком грубо и заметно. Он постепенно, год за годом, «засоряет» магические каналы человека. Забивает их, как дешёвый маргарин забивает сосуды. Маг, который питается этим, становится слабее. Он теряет связь с источником, с эфиром. Он может творить лишь простейшее, полностью завися от артефактов и… готовых порошков. Альянс, через подставные фирмы, через взятки и ментальное внушение, сделал эту еду модной. Статусной. Пищей аристократов. Чем дороже ресторан, тем больше в нём «магии». И тем быстрее его посетители превращаются в магических инвалидов.

Я вспомнил лицо графа Ярового на балу. Его надменную усмешку, когда он пробовал моё блюдо. Он, один из верхушки «Альянса», наверняка питался чем-то другим. А вся остальная знать с восторгом поглощала отраву, считая это признаком элитарности. Моя ненависть к суррогатам, к ленивым поварам и безвкусной еде вдруг обрела новый и зловещий смысл. Я боролся за вкус, за честность, за искусство. А оказалось, что всё это время я был врачом, который интуитивно пытался отучить пациентов жрать мышьяк, потому что он «красиво блестит».

— Но зачем… Зачем им понадобилось так давить на нашу семью? На отца? Мы ведь не были главами магических родов, — спросил я, пытаясь сложить всё полностью.

Елена снова села. Её лицо стало жёстким, словно высеченным из камня. Она рассказывала историю не как свою личную трагедию, а как следователь, зачитывающий материалы дела.

— Потому что мы узнали правду. Не всю, но её часть. И эта часть была достаточно ужасна. Много лет назад князь Диворский убил дочь одного очень знатного аристократа. Несчастный случай на охоте, так всё было представлено. Но это была ложь. Он убил её хладнокровно. А потом… потом он просто стёр и подменил память десяткам свидетелей. Целому баронскому роду, их слугам, гостям. Заставил их видеть то, чего не было. Заставил их горевать о трагической случайности. Твой отец тогда уже добился кое-какого успеха в кулинарии, а я… я была просто молодой аристократкой с неудобным даром. Мы случайно, по крупицам, по оговоркам, по несовпадениям, поняли, что произошло нечто страшное.

Она сделала паузу, чтобы перевести дух. Я молчал, боясь спугнуть эту исповедь.

— Когда мы попытались докопаться до истины, Диворский понял, что мы — угроза. Он атаковал. Не физически, а ментально. Это был поединок, Игорь. Он пытался ворваться в наши разумы, чтобы переписать их, как старую книгу. Он попытался надавить на меня, но каким-то чудом моя кровь… наша кровь, не позволила ему сделать этого. Более того, тот момент, когда он был в моей голове, я смогла проникнуть в его. И я увидела всё. Весь план «Альянса». Всю эту паутину лжи, отравленную еду, ослабление магов… Это было чудовищно. От нечеловеческого напряжения мы оба рухнули без сознания.

— Но он успел, — закончил я за неё, и слова дались мне с трудом. — Он успел изменить память всем остальным.

— Да. Когда мы очнулись, мы были уже не героями, раскрывшими заговор, а сумасшедшими, обвинёнными в ереси и попытке государственного переворота. Нам никто не верил. Все, кто мог нам помочь, теперь смотрели на нас как на врагов. Нам пришлось бежать. Бросить всё. Начать жизнь с нуля под чужими именами. Вот почему вы оказались в Зареченске. Вот почему твой отец из блестящего шеф-повара превратился в владельца маленькой закусочной. Он не сдался, Игорь. Он продолжал бороться, как мог. Он пытался кормить людей честной едой. Он просто… проиграл.

Я сжал кулаки так, что ногти впились в кожу. Вся жизнь моего отца, все его неудачи, его позор, его ранняя смерть — всё это предстало передо мной в совершенно новом свете.

— Значит, война, — выдохнул я. — Так тому и быть.

Сказать-то легко. А вот понять, с кем именно воевать, оказалось куда сложнее. Я поднял глаза на женщину.

— Последний вопрос, — сказал я, и голос, на удивление, не дрогнул. — Почему мы? Я не понимаю. Зачем какому-то князю Диворскому так цепляться за нашу семью? Отец был простым поваром. Мы не владели землями, не командовали армиями. Мелкая сошка. Зачем ему понадобился весь этот цирк? С отцом, с тобой, теперь вот со мной.

Елена смотрела на меня долго и изучающе. Будто прикидывала, не сломается ли у меня позвоночник под тяжестью ответа. Видимо, решила, что я достаточно окреп.

— Потому что мы не сошка, Игорь. Мы — ошибка в системе. Генетическая аномалия. И проклятие, и дар, всё в одном флаконе. В нашем роду, как я уже говорила, появились люди с уникальной особенностью. С врождённым иммунитетом к ментальной магии.

Она произнесла это так буднично, словно сообщала, что у нас в роду принято есть суп вилкой. А у меня перед глазами замелькали картинки. Ледяные, бесцветные глаза графа Ярового на шоу, когда он впервые решил по-настоящему надавить на меня. Убийца в поезде. Его перекошенное от удивления лицо, когда яд на его клинке просто не сработал.

— Что, не сходится? — криво усмехнулась она, видя моё замешательство. — Думал, ты такой особенный сам по себе? Наш разум — это зеркало. Любая попытка залезть в голову отражается, а иногда и бьёт по самому колдуну. Наша кровь… она как универсальный растворитель для их дряни. Нейтрализует многие магические яды и проклятия. Не все, но большинство. То, что ты выжил в поезде — не чудо, а простая биохимия. Ты инстинктивно сопротивлялся графу, потому что твой мозг физически не умеет подчиняться чужой воле. Мы видим их ложь. И они это знают.

Она сделала паузу, давая мне переварить услышанное.

— И есть кое-что похуже. Наша кровь — это ключ. Ключ к созданию универсального противоядия от их ослабляющих порошков. Антидот, который может вернуть силу всем отравленным ими магам. Диворский охотится не за нами, Игорь. Он охотится за лекарством, способным уничтожить его империю. Он хочет заполучить наш генетический материал. Изучить. И сделать из него оружие для себя.

Кровь. Ключ. Генетический материал. Она говорила обо мне так, словно я был не её сыном, а редким грибом, выросшим на пеньке. И этот холод, это научное отстранение, наконец, пробили последнюю брешь в моей броне. Весь гнев, боль от её предательства, всё это сжалось в главный вопрос.

— Почему? — прохрипел я, подавшись вперёд. — Если всё так… если мы были так важны… почему ты нас бросила? Почему оставила с отцом одних, зная всё это?

— Я не бросала вас, — сказала она, и от её взгляда по спине поползли мурашки. — Я бы никогда этого не сделала.

Она на мгновение прикрыла глаза, и когда открыла их снова, в них была такая бездна боли, что я невольно отшатнулся.

— После той ментальной дуэли с Диворским… когда стало ясно, что мы проиграли, что нужно бежать… я поняла простую вещь. Вместе мы — слишком заметная мишень. Поодиночке шансов выжить больше. Нужно было разделиться. Чтобы кто-то увёл детей и залёг на дно, а кто-то — отвлекал внимание, принял удар на себя. Твой отец… он бы никогда не согласился оставить меня. Никогда. И тогда… я совершила нечто жуткое…

Она говорила, а я чувствовал, как что-то холодное кружит в груди.

— Используя остатки своих сил… и его безграничное доверие… я залезла в его разум. Я не стирала ничего, а добавила. Я создала для него новое, до мельчайших деталей прописанное воспоминание. Воспоминание о том, как я погибаю у него на руках.

В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как пылинки оседают на старую мебель. И как трещит и рушится мой мир.

Отец. Его вечно усталые глаза. Его руки, пахнущие не только специями, но и дешёвым табаком и беспросветной тоской. Его пьяные вечера, когда он сидел один на кухне и смотрел в одну точку. Его внезапные вспышки ярости и долгие недели апатии. Я всегда думал, что он просто сломался. Спился. Не выдержал позора и нищеты. А он… он до конца своих дней носил в сердце и в голове смерть любимой женщины. Смерть, которой не было. Он оплакивал призрак, пока оригинал вёл где-то свою невидимую войну. Вся его жизнь, вся его боль была построена на лжи. На лжи, которую ему в голову вложила она. Ради нашего спасения.

— Ясно… Получается, моё шоу, война с «магической химией», и моя слава… Это я привлёк его внимание. И что самое неприятное, — я попытался собраться и сжать волю в кулак. Мне необходимо было направить злость в нужное русло, — я вывел из тени не только себя, а показал ему ещё и Настю. Теперь он знает, что существует «запасной» носитель нашей крови. Что есть ещё одна девочка, которую можно захватить, изучить, использовать.

Кошмар. Та женщина в вуали, огонь, крик Насти… Это был не сон, а предупреждение. Или анонс.

Я медленно убрал руки от лица и посмотрел на Елену. Не как на предательницу и не как на чудовище. А как на генерала другой армии, с которым мне теперь предстояло либо воевать, либо заключать союз. Прошлое не имело значения. Отец мёртв, и его не вернуть. Важно только будущее. Будущее Насти.

— Что мы будем делать?

— Я рада, что ты спросил меня об этом. Есть кое-какие идеи…

Кабинет Максимилиана Доды был точной копией своего хозяина: тяжёлый и основательный. Широкий стол занимал половину комнаты. На стенах старинные карты Империи с неровными, нарисованными от руки границами соседствовали с плоскими экранами, на которых беззвучно плясали красные и зелёные столбцы биржевых графиков.

Сам Дода развалился в глубоком кресле. В бокале в его руке плескался коньяк, отбрасывая янтарные блики на чертёж какого-то завода. Он говорил по телефону, и его сорванный бас, казалось, заставлял вибрировать воздух.

— Иван Петрович, голубчик, — рокотал Дода в трубку. Улыбка на его лице была хитрой и довольной. На том конце провода какой-то чиновник из соседней, аграрной губернии, очевидно, был близок к панике. — Я всё понимаю, бюджеты не резиновые, пополнять их — дело святое. Но пойми и ты меня, Ваня. Когда сам князь Оболенский, наш главный имперский логист, за ужином лично мне жалуется на какие-то новые «санитарные поборы» и двухдневные задержки фур… это перестаёт быть твоей маленькой провинциальной проблемой. Это, Ваня, становится нашей общей головной болью.

Чиновник на том конце что-то зачастил про законы, предписания и общую необходимость для блага казны.

— Законы — это прекрасно, кто же спорит, — благодушно согласился Дода, делая глоток. — Но, знаешь, какая забавная вещь… ко мне тут на стол совершенно случайно попали документы по тендеру. На строительство новой дачи твоего губернатора. Очень, очень интересная бухгалтерия у компании-победителя. Кажется, она записана на твоего племянника? Документы такие… скучные. Я вот думаю, не отправить ли их в канцелярию по борьбе с казнокрадством, чтобы они там не пылились.

В трубке повисла тишина. Было слышно только, как Иван Петрович тяжело и прерывисто дышит, словно пробежал марафон.

— Так вот, давай мы с тобой сделаем так, — подытожил Дода, ставя точку. — Чтобы и у тебя фуры пролетали границу со свистом, и у меня на столе лишние бумаги не задерживались. Договорились, голубчик?

— Да-да… всё поняли… всё будет сделано… — пролепетал голос в трубке.

Дода с довольной ухмылкой повесил трубку. Ещё одна мелкая проблема решена. Легко, изящно, одним лишь намёком, который был страшнее любого крика. Он снова победил.

В дверь робко постучали, будто боялись потревожить само дерево.

— Не принимать! — рявкнул Дода, не желая, чтобы кто-то прерывал его сладкий миг триумфа.

Дверь, однако, нерешительно приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулась бледная, как сметана, голова его секретарши Светочки.

— Господин Дода, я очень, очень извиняюсь, — пропищала она, заикаясь. — Но там… посетитель. Он без записи. Говорит, что срочно, по вашему личному, неотложному делу. Говорит, от этого зависит будущее…

— Я сказал — никого! Вон! — начал терять терпение Дода. Его хорошее настроение улетучивалось, как дым от дешёвой сигары.

Но дверь распахнулась ещё шире. В сторону отлетела испуганная Светочка, едва не выронив папку. На пороге стоял Игорь Белославов.

Он был не в привычном белом кителе, а в дорогом тёмном пальто из тонкой шерсти. Под ним виднелся безупречный костюм. Волосы аккуратно уложены, на лице ни следа усталости, только свежесть и энергия. Он выглядел так, будто только что вернулся с курорта, а не из кухонного ада. Но самое главное было в глазах. В них, как всегда, плясали опасные искры, но сегодня к ним добавилось что-то ещё — холодный и уверенный блеск.

— Зря вы так кричите на милую девушку, господин Дода, — с лучезарной, обезоруживающей улыбкой произнёс Игорь. Он вошёл в кабинет так, словно бывал здесь сотню раз, и этот кабинет принадлежал ему. — Ведь я — и есть то самое будущее, которое пришло к вам без записи.

Дода опешил от такой наглости. Он привык, что перед ним трепещут, а этот поварёнок вёл себя так, будто это он, Дода, пришёл к нему на поклон. Он молча махнул рукой, отпуская перепуганную Светочку. Та испарилась, плотно прикрыв за собой дверь.

— Что ж, Белославов, — пророкотал он и указал на кресло напротив своего стола. — У тебя три минуты, чтобы меня заинтересовать. Иначе полетишь отсюда быстрее, чем пробка от шампанского.

Игорь спокойно сел, небрежно закинув ногу на ногу. Его улыбка стала ещё шире и ещё наглее. Он не торопился говорить, сперва окинув взглядом кабинет, задержавшись на картах и экранах.

— Мне не нужны три минуты, господин Дода. Хватит и одной. И я пришёл не обсуждать открытие ещё одного кафе в Стрежневе. Это мелко.

— Мелко? — хмыкнул Дода. — Мальчик, ты хоть представляешь, какие деньги крутятся в моих «мелких» проектах?

— Представляю, — кивнул Игорь, и его взгляд стал серьёзным. — Именно поэтому я здесь. Я пришёл предложить вам то, что сделает все ваши нынешние проекты похожими на торговлю семечками на рынке. Я предлагаю вам завоевать столицу Империи. Я хочу открыть главный ресторан страны. Прямо напротив Зимнего Дворца.

Я сидел напротив Максимилиана Доды и чувствовал себя игроком, который заявился в берлогу к медведю и предложил сыграть на его тайгу. Кабинет, казалось, сжался до размеров тесной клетки. Единственным звуком в повисшей тишине моё собственное, на удивление спокойное, дыхание.

— Ресторан… напротив Зимнего, — наконец, пробормотал Дода, откинувшись в своём необъятном кресле. — Белославов, ты в своём уме? Или столичный воздух так на тебя повлиял? Ты хоть понимаешь, куда лезешь? Это не твой уютный Стрежнев, где каждая собака знает повара-героя. Петербург — это аквариум, где вместо рыбок плавают пираньи и ядовитые змеи. Здесь не прощают ошибок. Здесь сожрут, даже не поморщившись, и вежливо попросят добавки.

Я улыбнулся. Той самой своей фирменной улыбкой, от которой, я знал, людей одновременно тянет ко мне и дико бесит.

— Вот именно поэтому, господин Дода. Именно поэтому я здесь.

Он нахмурил брови.

— Говори яснее, не люблю загадки.

— Всё очень просто, — я подался вперёд, уперев локти в колени, и понизил голос, превращая разговор в заговор. — В провинции «Магический Альянс» и прочие прихвостни могли вести себя как дешёвые бандиты. Поджечь сарай, подкупить инспектора, отключить свет… Топорные, грубые методы. Но здесь? В столице? На глазах у высшей аристократии, министров, а может, и самого Императора? Они не посмеют марать руки уличным криминалом. Это удар по их собственной репутации. Здесь они играют в шахматы, а не в городки.

Я видел, как в его глазах мелькнул хищный огонёк. Медведь перестал рычать и начал слушать. Пора было выкладывать главный козырь.

— Кроме того, у меня есть одна идея насчёт логистики, — я сделал значимую паузу. — Я ведь знаю, что вы в хороших отношениях с князем Оболенским. У него, если не ошибаюсь, монополия на все железнодорожные перевозки в западной части Империи?

Дода медленно кивнул, он явно не любил, когда посторонние лезли в его дела.

— Так вот, — продолжил я, чувствуя, как азарт наполняет кровь. — Представьте. Если абсолютно все поставки для нашего ресторана — мясо, овощи, специи — будут идти по его официальным, охраняемым каналам? Что тогда сможет сделать «Альянс»? Остановить поезд князя? Это всё равно что объявить войну одному из самых влиятельных людей Империи. И ради чего? Чтобы какой-то повар не смог приготовить свой суп? Смешно. Они не рискнут. Мы спрячем наши помидоры и мешки с мукой за широкой спиной князя Оболенского.

В кабинете снова стало тихо. Дода молча буравил меня взглядом, и я почти слышал, как в его голове с лязгом крутятся огромные шестерни. Он просчитывал риски, прикидывал прибыль, взвешивал политические дивиденды.

— Чёртов гений, — наконец, выдохнул он, и его лицо расплылось в широкой, хищной улыбке. Он так хлопнул своей лапищей по столу, что подпрыгнул пустой коньячный бокал. — Ты не просто повар, Белославов, ты, чёрт возьми, стратег! Дьявол, мне это нравится!

Он согласился. Но я знал, что сделка с таким человеком никогда не бывает простой.

— Но, — тут же добавил Дода, и улыбка мгновенно исчезла с его лица. — Есть два условия.

— Я слушаю.

— Первое. Ты — единоличное лицо проекта. Я в тени. Это ты, гений из Стрежнева, приехал покорять столицу. Я раструблю об этом во всех салонах. Весь успех твой. Вся слава твоя. Но и все шишки, если что, полетят в твою голову. Ясно?

— Более чем, — кивнул я. — Какое второе?

— Второе… — он немного замялся, что было на него совсем не похоже. — Я прикреплю к тебе свою жену. Кристину.

Я удивлённо вскинул бровь.

— Она у меня блестящий юрист, Белославов. Хватка острее капкана. Она окончила «Императорский юридический» с отличием. Она разбирается в здешних законах и подводных камнях лучше, чем я в биржевых сводках. Ей в этой столице, среди напудренных интриганок, откровенно скучно, зачахла без дела. А твой проект — это не только ресторан, но ещё и война. Идеальная арена для её амбиций. И я хочу, чтобы она тоже блистала. Она будет вести все твои дела. Все контракты, все разрешения, вся юридическая защита — это она.

И тут он тяжело опёрся руками о стол, нависнув надо ним всей своей тушей. А его взгляд стал тяжёлым, как свинец.

— Она красива, Белославов. Очень. Но если ты хоть на секунду забудешь, что вы работаете, и посмеешь с ней заигрывать… я забуду о нашей дружбе и о том, какой ты гениальный повар. Ты меня понял?

— Я понял одно, Максимилиан, — спокойно и твёрдо ответил я, глядя ему прямо в глаза. Да, пора было переходить на имена, раз и мне выставляют свои условия. — Что вы предоставляете мне первоклассного специалиста для защиты наших общих интересов. Гарантирую, наши с госпожой Додой отношения будут носить исключительно деловой характер. Я на работе не флиртую.

Он смотрел на меня ещё несколько долгих секунд, а потом откинулся на спинку кресла и громогласно расхохотался, так что задребезжали стёкла в шкафу.

— Верю! Чёрт побери, верю! В честь такой сделки…

Он потянулся к бутылке с коллекционным коньяком, которая уже была почата.

— Благодарю, но вынужден отказаться, — вежливо остановил я его.

— Что так? Боишься пить со мной?

— Боюсь произвести неверное впечатление на вашу жену. Я буду говорить с ней как с деловым партнёром, и я бы не хотел, чтобы от меня пахло алкоголем. Даже самым дорогим. Это непрофессионально.

Дода замер с бутылкой в руке, оценивающе глядя на меня. А потом медленно поставил её на место и кивнул с таким уважением, какого я ещё не видел в его глазах.

— Щепетильность. Мне нравится. Светочка! — рявкнул он в сторону двери. — Кофе нам! Самый лучший, какой есть!

За чашкой кофе мы быстро обсудили дела. Я доложил, что в Стрежневе и Зареченске всё работает как и полагается. Дода покровительственно хмыкнул, мол, он всегда готов прикрыть тылы. Я лишь мысленно усмехнулся. Он не помогал, а охранял свои инвестиции.

Вошла секретарша и положила на стол стопку распечаток с объектами недвижимости. Я пробежал глазами список и, не раздумывая, ткнул пальцем в первый попавшийся адрес.

— Вот этот посмотрим первым.

Перед уходом, уже стоя на пороге, я достав из кармана небольшой флакон, сделал лёгкий «пшик» на запястье. Комнату наполнил тонкий и благородный аромат.

— Что это? — Дода замер и шумно втянул носом воздух, как охотничий пёс, учуявший дичь.

— Эксклюзив. От барона фон Адлера, — небрежно бросил я. — Лучший парфюмер Империи, по моему мнению. Я закажу ему, чтобы он создал персональный аромат для вас. Подчеркнёт статус. Конечно, если вы пожелаете.

— Шутишь? Конечно, желаю. И Кристине закажи, если уж твой фон Адлер такой толока в этих ароматах.

— Договорились. Думаю, через пару недель вы получите заказ.

— Договорились. Кстати, Белославов, — бросил он мне в спину, когда я уже выходил. — Твои дамы в Стрежневе подняли на уши почти всех местных аристократов. Ищут тебя. Разберись с этим.

Я вышел из здания холодную петербургскую улицу. Лёгкие обожгло влагой и запахом сырого камня.

«Разберись с этим».

Легко сказать. Я понимал, что откладывать разговор больше нельзя. Я предал их доверие. Исчез, не сказав ни слова.

Поэтому достал телефон и нашёл номер Светланы. Сердце почему-то стукнуло чуть быстрее, дурной знак. Я нажал на вызов. Гудки шли мучительно долго. Каждый казался ударом молота по вискам. Я уже подумал, что она не ответит, сбросит или заблокирует.

Но трубку сняли. И вместо привычного «Алло» или даже гневного крика я услышал тихий, дрожащий от сдерживаемой ярости голос, который пробрал меня до костей.

— Если ты сейчас же не объяснишь, какого черта происходит, Игорь, клянусь, я лично тебя найду, придушу, вырву сердце и съем его у тебя на глазах, при этом посыпав какой-нибудь магической дрянью, чтобы ты прочувствовал всю тяжесть своего проступка.

Ого, неужели всё настолько плохо?..

Ненавижу врать. Особенно тем, от кого зависит твоя жизнь.

Я плюхнулся на заднее сиденье вызванного заранее такси. Водитель, не оборачиваясь, прошамкал сквозь седые усы:

— Куда едем, господин?

Я назвал первый адрес из списка, который мне вручила секретарша Доды. Пока машина, натужно кряхтя, вливалась в столичный поток, я продолжил «не совсем приятный» разговор. И да, когда я беру слово в кавычки, то можно понять, насколько всё вышло из-под контроля.

— Света, здравствуй, — произнёс я самым спокойным и бархатным голосом, который приберегал для особо важных гостей и опасных переговоров. — Я тоже очень по тебе соскучился. Как дела в Стрежневе?

В трубке повисло тяжёлое молчание. Я почти физически чувствовал, как она на том конце провода решает, убить меня сразу по приезде или сначала выслушать.

— У тебя десять секунд, Белославов. Я начинаю считать. Раз…

— Мне не хватит, — так же спокойно ответил я, перебивая её. — Слушай внимательно. Помнишь, мы говорили о выходе на новый уровень? О том, что Стрежнев для нас — это только песочница?

— И поэтому ты решил сбежать, как трусливый крысёныш, ничего не сказав? — в её голосе зазвенел металл. — Два…

— Я не сбежал, а сделал ход конём. Дода открыл для меня окно возможностей здесь, в Петербурге. Очень маленькое, крохотное окно, которое могло захлопнуться в любую секунду. Я должен был действовать немедленно. Я приехал сюда, чтобы запустить наш главный проект. Флагманский ресторан в столице Империи.

Я говорил уверенно, вкладывая в каждое слово всю свою харизму. Я врал, но врал вдохновенно, рисуя картину будущего, в которое она сама хотела верить.

— А предупредить? Позвонить? Отправить почтового голубя или сделать хоть что-то, чтобы мы были в курсе? — её голос немного смягчился, ярость сменилась горькой обидой. Счёт прекратился.

— Света, пойми, это была проверка. От Доды. Смогу ли я принять решение сам, смогу ли рискнуть всем ради дела. И я смог. Потому что я знаю, что у меня в Стрежневе самый надёжный тыл в мире. Потому что я доверяю тебе и Лейле так, как не доверяю даже себе. Вы моя крепость. А пока вы держите оборону, я должен брать новые высоты. Для нас всех.

Я умолк, давая ей переварить. Укол совести был слишком болезненным. Что поделать, такой я человек, что в прошлой жизни, что в этой. Я врал ей, глядя в мутное стекло такси, и ненавидел себя за это. Но правда была ещё страшнее. Правда про убийц в поезде, про сумасшедшего князя Диворского, про мою семейку с императорской кровью могла её убить. А моя ложь… моя ложь давала ей надежду и цель.

— Ресторан… в столице… — медленно повторила она, и я услышал в её голосе то, на что рассчитывал. Не злость. Азарт. — Ты сумасшедший, Белославов. Больной на всю голову.

— Я гений, — мягко поправил я. — И мне нужна твоя помощь. Держи оборону. Я позвоню вечером, обсудим детали.

— Вечером, — выдохнула она. — Если не позвонишь, я и правда приеду и убью тебя. И на этот раз это не угроза.

— Договорились.

Я положил трубку и на секунду прикрыл глаза. Один шторм укротил. Но впереди ждал целый океан.

Света положила телефон на барную стойку и тяжело выдохнула.

В зале, как всегда было шумно, но она уже давно не обращала внимание на этот гомон. Её голову занимали совсем другие мысли. До этого момента… теперь, после разговора с Белославовым, появились совершенно иные догадки и подозрения, которые казались глупыми, но это только на первый взгляд. Те, кто работал с этим чёртовым, но гениальным поваром, знали, что с ним никогда ничего не происходит просто так.

— И что там? — за спиной послышался знакомый голос, но Света всё равно вздрогнула.

— Жив, — выдохнула она, когда обернулась и встретилась взглядом с Тамарой. — В столице, решил открыть ресторан, чтобы покорить всю Империю.

— Ну, кто бы сомневался, — усмехнулась су-шеф, но Света видела, как дрожат её руки.

Тамара быстро налила себе на баре воды в стаканчик и залпом осушила его. От подобного зрелища у Светы глаза на лоб полезли.

— Ты… пьёшь на работе? Вот, прямо так, в зале?

— Это успокоительное, дорогуша, — усмехнулась та. — Тебе бы, кстати, тоже не мешало. А то наш шеф со своими выходками нас до психушки доведёт.

Света усмехнулась и потёрла уставшие глаза.

— Нет, Игорь, я тебя всё-таки придушу…

Такси привезло меня к серому, монументальному зданию. Просторные залы, высокие потолки, панорамные окна с видом на такую же серую улицу. Идеальное место для дорогого банка или элитного похоронного бюро. Я походил по пустым комнатам, и звук моих шагов отдавался в ушах. Поморщился. Всё правильно, всё престижно, но… бездушно. Как еда из магических порошков. В этом месте не было искры, не было истории, не было того вызова, который заставил бы говорить о нас всю Империю.

Когда я уже собирался уходить, к зданию плавно подкатил приземистый спорткар вишнёвого цвета. Дверца открылась, и из машины вышла Кристина Дода.

Я видел её один раз, в Зареченске, когда готовил ужин для её мужа и племянницы. Но там она была просто красивой спутницей, а здесь… Безупречный брючный костюм, облегающий фигуру, как вторая кожа. Светлые волосы собраны в тугой, элегантный пучок. Ни грамма лишнего, ни одной случайной детали. Она двигалась с грацией пантеры, а в её голубых глазах была холодная деловая хватка. Это была не светская львица, а акула, вышедшая на охоту в своих родных водах.

— Игорь Белославов, — её голос был таким же выверенным, как и её образ. — Мой муж сказал, что вам может понадобиться помощь.

— Кристина, — кивнул я, пожимая протянутую руку в тонкой кожаной перчатке. — Рад вас видеть. Кажется, последний раз это было над тарелкой моего тыквенного чизкейка.

— Я до сих пор помню его вкус, — она улыбнулась, но улыбка не затронула глаз. — Это было лучшее, что случалось со мной в Зареченске. Ну что, как вам наши бетонные джунгли?

В этот момент к нам подлетел лощёный арендодатель. Увидев Кристину и её спорткар, он расплылся в мерзкой улыбке.

— А, вот и вы, господа! Место вам, вижу, понравилось! Для таких солидных людей, пусть и из провинции, я готов сделать эксклюзивное предложение…

Он начал сыпать цифрами, сходу задрав цену чуть ли не в полтора раза. Я приготовился торговаться по-своему, жёстко и без сантиментов, но Кристина мягко остановила меня жестом.

— Одну минуту, — проворковала она, доставая из изящной сумочки тонкий планшет.

И тут начался спектакль.

— Скажите, голубчик, — её голос был сладким, как мёд, но слова острыми, как осколки стекла. — А почему в кадастровых бумагах за номером семь-три-дробь-четыре это помещение проходит как «складское», а вы сдаёте его как «торговое»? Несоответствие. Ай-яй-яй. А нормы пожарной безопасности? Для кухонь открытого типа, которые мы планируем, требуется совершенно другая система вентиляции и пожаротушения. У вас её нет. Это прямое нарушение указа номер триста двенадцать Городской Управы. А это, дорогой мой, не просто штраф. Это приостановка деятельности на полгода и тотальная проверка всех ваших объектов. Вы ведь этого не хотите?

За десять минут она не просто сбила цену вдвое. Она выпотрошила этого дельца, как рыбу, разложила все его нарушения по полочкам и заставила подписаться под шестимесячными арендными каникулами. Он стоял перед ней, бледный, потный, и лепетал что-то о готовности к сотрудничеству. Я смотрел на это с профессиональным восхищением. Её муж был прав, она была гениальна.

— Ну что, подписываем? — спросила она, протягивая мне почти дармовой договор, когда униженный арендодатель скрылся.

Я покачал головой.

— Нет.

Кристина удивлённо вскинула бровь.

— Но почему? Это фантастические условия! Даром, считай!

— Вы были великолепны, Кристина, — искренне сказал я. — Просто виртуозно. Но это место нам не подходит.

Я видел, как в её глазах мелькнуло недоумение.

— Нам не нужно место, куда люди будут просто приходить поесть, — пояснил я, глядя в её умные глаза. — Таких мест тысячи. Нам нужна сцена. Место с историей, с вызовом. Место, которое заставит старую аристократию поперхнуться своими магическими порошками только от одного нашего адреса.

И тут я увидел, как её взгляд изменился. Недоумение сменилось интересом, а потом настоящим азартом. Она поняла, что я мыслю не категориями выгоды, а категориями победы. И эта игра была ей по вкусу.

— К чёрту эти скучные бумажки, — сказал я, протягивая ей распечатки. — Давайте просто проедемся по городу. Почувствуем его пульс. Найдём наше место глазами, а не цифрами.

Кристина широко улыбнулась. Затем развернулась и направилась к своей машине.

— Тогда садись, повар, — бросила она через плечо. — Устрою тебе экскурсию по моим бетонным джунглям. Посмотрим, хватит ли у тебя смелости охотиться здесь.

Спортивный автомобиль летел по широким проспектам Петербурга, а мотор недовольно рычал на светофорах. Город за окном сливался в одну непрерывную серую полосу из камня и мокрого асфальта. Кристина вела машину уверенно, стараясь не выделяться из общего потока, но при этом показывая всем и вся, на что она способна. Внезапно женщина громко рассмеялась. И совсем не так, как подобает строгой столичной даме.

— Боже, Белославов, как же хорошо, — выдохнула она, не отрывая взгляда от дороги. Руки в тонких перчатках крепко сжимали руль. — Ты даже не представляешь, как я рада вырваться из своего золотого склепа.

— Разве плохо быть женой влиятельного инвестора? — спросил я и вальяжно откинулся на пассажирское сиденье.

— Ужасно скучно, — она брезгливо поморщилась. — Эти бесконечные встречи и пустые подружки с их мелкими сплетнями. Они обсуждают только наряды, чужие интриги и новые магические диеты. От такой тоски можно на стену лезть. А тут появилась настоящая работа с живой кровью, а не разбавленным сиропом. Мой мозг требовал сложной задачи, а твой проект стал глотком свободы.

Я понимающе усмехнулся.

— Всегда рад доставить удовольствие умной женщине. Особенно если это идёт на пользу нашему общему делу. Дать хорошему юристу работу, это как дать опытному мяснику его любимый нож. Все в выигрыше, а конкуренты пускаются на фарш. Можете резать их договоры без всякой жалости. Я даю вам полный карт-бланш на любые зверства.

Мы остановились на очередном светофоре. Кристина повернулась ко мне и слегка повела носом. Она принюхивалась, словно гончая перед добычей.

— Во-первых, давай на ты. А во-вторых, от тебя пахнет не так, как от других мужчин в этом городе, — задумчиво произнесла она. — Никакой дешёвой магии. Никакого приторного эфира или цветочных иллюзий, которыми тут поливаются все столичные франты.

— Эксклюзивная работа барона фон Адлера из Стрежнева, — небрежно бросил я и поправил манжету. — Настоящие запахи дерева, кожи и специй. Никакого обмана, только химия и природа. Я уже пообещал Максимилиану заказать для него индивидуальный аромат, чтобы подчеркнуть его власть и статус. И для тебя тоже обязательно закажу. Женщина твоего ума должна пахнуть успехом, а не весенней клумбой. Хороший запах, это половина победы на переговорах. Люди верят носу больше, чем ушам.

Кристина оценивающе посмотрела на меня. В её глазах мелькнул неподдельный интерес. Повар из провинции оказался далеко не так прост, как она могла подумать изначально. Он знал правила игры и умел играть по ним. Загорелся зелёный свет, и мы сорвались с места.

Вскоре мы приехали ко второму варианту аренды из списка секретарши. Это был огромный лофт в здании бывшей мануфактуры. Внутри нас встретили голые кирпичные стены, высокие потолки и железные балки. Владелец помещения суетливо бегал вокруг нас в нелепом пиджаке и сразу начал расхваливать свой товар.

— Исторический шарм, господа! — ворковал он и размахивал руками. — Тут царит настоящий дух старой Империи. Сделаем модный ремонт, и гости будут просто в восторге от аутентичности. Мы сохранили кладку.

Кристина даже не стала слушать его бредни. Она достала планшет и мёртвой хваткой вгрызлась в предоставленные документы. Я же пошёл бродить по залу.

— Исторический шарм, говорите? — голос Кристины стал ледяным. — А скрытые обременения по линии архитектурного надзора тоже входят в этот ваш шарм? А нарушения базовых санитарных норм для общепита? У вас тут трубы сгнили насквозь. Мощную кухонную вытяжку ставить категорически нельзя по регламенту номер сорок два «Городской Управы». Это значит, что ресторан закроют после первой же проверки.

Мужичок моментально побледнел и начал заикаться. Он пытался что-то возразить, но Кристина методично и спокойно разносила его бумаги в пух и прах. Она цитировала параграфы наизусть, словно читала их по бумажке. За десять минут цена аренды упала ровно втрое. Владелец был готов отдать нам ключи уже сейчас, лишь бы эта страшная женщина поскорее ушла.

Но я внимательно осмотрелся по сторонам и отрицательно покачал головой.

— Нет, Кристина. Заканчиваем сделку. Здесь пахнет старым машинным маслом и сыростью, а не высокой кухней. Запах въевшейся ржавчины не перебить никаким сложным соусом. Мясо будет горчить, а люди будут чувствовать себя на заводе. Нам тут делать нечего. Едем дальше и не будем тратить время.

Третье место находилось в самом центре столицы. Это был классический и до тошноты пафосный ресторанный зал. Повсюду лезли в глаза позолоченные вензеля, тяжёлая лепнина и бордовый бархат на креслах. Хозяином оказался тучный человек с потными ладонями. Он уверял нас, что место буквально намоленное большими деньгами.

— Тут обедали известные графы. Тут заключались миллионные сделки, — заискивающе шептал он и постоянно вытирал лоб шёлковым платком. — Это гарантированный поток элитной публики. Я уступаю вам настоящую золотую жилу.

Кристина потратила на него ровно пять минут своего времени. Она сходу нашла в договоре скрытые условия по коммунальным платежам. Оказалось, что арендатор должен из своего кармана платить за освещение всей прилегающей улицы и ремонт фасада соседнего здания. Она разорвала все его аргументы в клочья, переписала условия прямо на коленке и заставила его согласиться на свои правила. Тучный хозяин только тяжело дышал и обречённо кивал.

Я прошёлся между расставленными столами и снова недовольно поморщился. Воздух здесь пропах нафталином и старыми духами. Свет едва пробивался сквозь тяжёлые шторы.

— Слишком скучно, — сказал я, выходя на свежий воздух. — Я не хочу кормить этих аристократов в их естественной среде обитания. Это как варить пустые макароны каждый день. Сытно и надёжно, но абсолютно без фантазии. Здесь нет места для манёвра. Мне нужен настоящий вызов, а не золотое болото, где всё давно покрылось мхом. Моя еда требует правильной атмосферы, а здесь пахнет упадком и скукой. Нам нужно место с историей, которую мы напишем сами, а не чужой музей.

Кристина молча кивнула и приняла мои правила игры. Мы снова сели в машину и поехали по следующему адресу. Двигатель недовольно рыкнул, унося нас прочь от центральных улиц.

Наконец мы остановились у просторного двухуровневого здания. Огромные панорамные окна смотрели прямо на набережную Невы. Здание было светлым и современным, без всякой лишней мишуры. Рядом располагались отличные подъездные пути для разгрузки продуктов.

Но оно находилось совсем не напротив Зимнего Дворца, как я уверенно заявлял Доде изначально. Хотя… чего скрывать, я просто набивал себе и без того высокую цену.

Я вышел из машины и задумчиво посмотрел через реку. На противоположном берегу сиял дорогой фитнес-центр. Там возвышался огромный стеклянный купол, а на охраняемой парковке стояли вереницы автомобилей. Зуб даю, но туда регулярно съезжалась вся элита Петербурга.

Кристина встала рядом со мной. Поёжилась от пронизывающего ветра, дующего с реки, и плотнее запахнула пальто.

— Я совершенно не понимаю твою логику, Игорь, — сказала она. — Здание действительно отличное и подходит идеально. Юридически тут тоже всё должно быть чисто, да и район престижный. Но почему именно здесь? Ты же бил себя в грудь и хотел вид на императорский дворец. А тут мы смотрим на кучку потеющих графинь. Конечно, если выдать посетителям бинокли.

— Зимний Дворец от нас никуда не денется, — спокойно ответил я. — Но лучшая и самая надёжная реклама для любого ресторана, это довольные женщины. Посмотри внимательно туда.

Я кивнул на фитнес-центр.

— Там каждый вечер скучающие и влиятельные женщины Империи до седьмого пота изматывают себя на тренажёрах. Они терпят крики личных тренеров. Они давятся безвкусным сельдереем и пьют магические зелья для похудения. Зелья, от которых потом тошнит полночи, а вкус во рту напоминает мыло. Они дьявольски голодны. Они злы на весь мир. И в глубине души они просто хотят нормальной человеческой еды. Кусок хорошего, сочного мяса с правильным гарниром.

Кристина удивлённо посмотрела на меня. Кажется, она начинала понимать мою задумку.

— И что конкретно ты предлагаешь с ними делать?

— Я буду приманивать их, — я хищно улыбнулся. — Я рассчитаю и поставлю кухонные вытяжки так, чтобы запах жареного на живых углях мяса летел прямо через реку. Запах свежей домашней выпечки, густой ванили, чеснока и жареного лука. Это базовая физика запахов. Не знаю. получится ли, но попробовать стоит. А когда они придут, я дам им душевную атмосферу, тепло и доброе слово вместо постоянных запретов. Мы станем их кулинарным раем после этого фитнес-ада. Они будут тайком сбегать с тренировок прямо ко мне за столик. А следом за ними неизбежно подтянутся и их богатые мужья, чтобы оплатить счета и поесть нормально. Мы заберём у них клиентуру и сделаем их своими преданными фанатами. Ну а сплетни… ты же понимаешь, как быстро о нас заговорят, если одна женщина похвалит ресторан другой?

Кристина снова рассмеялась.

— Игорь, ты просто чудовище, в хорошем смысле. Ты же понимаешь, что наживёшь себе врагов в лице всех столичных фитнес-гуру. Модные маги-диетологи проклянут тебя, когда их клиентки начнут каждый вечер ужинать в твоём заведении жирной картошкой с мясом. Это война с целой индустрией. Тебя попытаются стереть в порошок.

— Я давно привык к врагам, Кристина, — я просто пожал плечами. — Пусть встают в очередь. Главное, чтобы не лезли на мою кухню без спроса. Справимся с магами, справимся и с тренерами. Мой нож острее их предрассудков. А хорошая еда всегда побеждает химические суррогаты.

В этот самый момент входные двери выбранного нами здания открылись. На пороге появился рослый человек с каменным лицом. У него была короткая стрижка и тяжёлый взгляд. За его спиной маячили двое крепких охранников, явно не понаслышке знакомых с уличными драками.

Он медленно спустился по ступеням к нам. Ветер трепал полы его плаща, но он даже не морщился от холода.

— Госпожа Дода, — хмуро произнёс он. — Я наслышан о вашем сегодняшнем разрушительном турне по городу. Мои люди уже доложили. Знаю, как именно вы разделались с моими незадачливыми коллегами. Ну что ж. Посмотрим, удастся ли вам так же легко прогнуть и меня. Мы здесь люди серьёзные, на фокусы с законами не ведёмся. Разговор будет коротким.

Владелец здания оказался упёртым мужиком. Он скрестил на груди руки и смотрел на нас с Кристиной исподлобья, но всё же пропустил внутрь.

— Послушай меня внимательно, Белославов. Это набережная Невы. Здесь квадратные метры стоят как чистое золото. А ты предлагаешь мне смешные цифры.

Я посмотрел ему в глаза и ответил:

— Я предлагаю вам стабильный процент от прибыли заведения. Оно станет настоящей легендой. Я нарисую вам сумасшедший трафик. У ваших дверей будут стоять очереди из аристократов. Это будет самое модное место в столице. О нас напишут все газеты.

Он усмехнулся и произнёс:

— Слова, это просто ветер.

Кристина шагнула вперёд и отрезала:

— А деньги, это факты.

Она положила на ближайший столик папку с документами и начала методично резать его договор на куски. Кристина прошлась по каждому пункту, отсекая все невыгодные для нас условия, действуя при этом словно опытный хирург со скальпелем в руках.

— Пункт четыре. Вы требуете оплату ремонта фасада за наш счёт. Но по документам фасад является историческим наследием. Город уже выделил вам субсидию на реставрацию. Вы пытаетесь получить деньги дважды. Это уголовная статья о мошенничестве.

Владелец упирался, спорил и краснел от злости, но против её железных аргументов у него просто не было шансов. Она находила такие лазейки в имперских законах, о которых он даже не подозревал, загоняя его в угол и перекрывая любые пути к отступлению. В итоге он тяжело вздохнул, махнул рукой и полностью признал своё поражение.

Документы мы подписали прямо там же. Здание на набережной официально стало принадлежать нашей франшизе. «Империя Вкуса» пустила корни в самом сердце столицы.

Мы тепло попрощались с Кристиной у её машины, я пожал ей руку и искренне поблагодарил за помощь. Женщина улыбнулась, кивнула на прощание и быстро уехала по своим делам. Оставшись один на ветреной улице, я смотрел вслед уезжающей машине и понимал, что без её участия этот сложный бой был бы проигран мною всухую.

Я достал телефон и набрал номер Максимилиана. Тот ответил почти сразу:

— Да, Белославов. Надеюсь, ты звонишь мне с хорошими новостями. Иначе зачем отвлекать человека от работы?

Я с улыбкой ответил:

— С отличными новостями, господин Дода. Здание мы нашли. Договор подписан на шикарных условиях. Владелец отдал ключи и даже не пикнул в конце. Кристина выжала из него всё до капли.

Я в красках расписал ему свой план, рассказав про фитнес-центр на противоположном берегу реки и про запах жареного мяса, который будет лететь через воду прямо к худеющим столичным аристократкам. Я подробно объяснил задумку о том, как мы заберём их клиентуру и сделаем из этих дам самых преданных гостей нашего ресторана. В трубке повисла пауза, а затем раздался хохот. Дода просто обожал такие дерзкие ходы.

Он отсмеялся и пророкотал в трубку:

— Дьявол, Белославов. Ты настоящий хищник. Мне это очень нравится. Это будет грандиозно. Мы утрём нос всей этой заносчивой столице. Пусть знают, как нужно готовить и вести дела.

Я серьёзно добавил:

— Это всё благодаря вашей жене. Она отработала просто блестяще. Её хватка вызывает уважение. Она разделала этого владельца под орех за полчаса. Без её профессионализма мы бы точно не получили такие условия.

Дода довольно хмыкнул в трубку, и по его голосу было слышно, что он гордится своей супругой.

— Я прекрасно знал, кого отправляю с тобой на переговоры. Спасибо тебе за то, что дал ей возможность проявить себя в деле. Ладно, действуй дальше. Я жду результатов и первых чертежей твоей кухни. Только не подведи меня, Белославов.

Дорога в гостиницу заняла чуть больше получаса из-за вечерних пробок, во время которых я молча смотрел в окно на фасады исторических зданий и спешащих прохожих. Столица Империи жила своей привычной жизнью. Люди бежали с работы домой, сидели в тёплых кофейнях, смеялись и громко ругались на светофорах, даже не подозревая о том, какая кулинарная буря скоро разразится на набережной. Я собирался перевернуть их закостенелое представление о еде с ног на голову, заставив прочувствовать вкус настоящей пищи, приготовленной без всякой магической дряни.

Наконец машина остановилась у парадного входа в гостиницу, я расплатился с водителем и зашёл внутрь. Устало кивнув швейцару, я поднялся на лифте и добрался до своего просторного номера на пятом этаже. Как только за мной щёлкнул замок, вся моя наглость мгновенно испарилась. Излишняя самоуверенность и пафос исчезли, будто кто-то выключил рубильник глубоко внутри меня, а маска циничного ресторатора со звоном упала на пол и разбилась на мелкие осколки.

Оставшись один в полной тишине, я прислонился спиной к двери, закрыл глаза и потёр переносицу.

Боже, как же сильно я от всего этого устал.

Моё тело ныло от напряжения, а голова гудела от переизбытка информации и контроля над каждым сказанным словом. Мне совершенно не нравилось играть роль наглого выскочки. Я не хотел идти по чужим головам ради успеха и всеобщего признания.

В глубине души я предпочёл бы просто стоять у горячей плиты, кормить обычных людей и придумывать новые рецепты.

Мне было физически противно переходить эту невидимую грань высокомерия, и я чувствовал себя по-настоящему грязным после постоянных словесных баталий, манипуляций и откровенного блефа. Я словно предавал самого себя, свои идеалы и любовь к честной кулинарии.

Но я тут же жёстко одёрнул себя и сжал кулаки. Вспомнил тот самый безумный план, который мы не так давно разработали вместе с матерью.

Открыл глаза и посмотрел в густой полумрак коридора. Сделал глубокий вдох, собираясь с мыслями и отгоняя прочь ненужные сейчас воспоминания. Нужно было принять душ, выпить чая и садиться за планирование меню для нового ресторана. Дел было по горло, а времени катастрофически не хватало.

Я тяжело вздохнул и произнёс вслух в пустоту номера:

— Да уж, это будет нелегко.

И внезапно из соседней комнаты раздался тихий женский голос:

— Ты абсолютно прав. Это будет совсем непросто.

По моему телу пробежал холодок. Я инстинктивно подобрался и сделал шаг вперёд, готовясь к драке. Осторожно заглянул в комнату, стараясь не издавать ни единого звука. Но как только я увидел говорившую, то облегчённо выдохнул.

— Не ожидал тебя увидеть…

В кресле сидела Травка, вальяжно закинув ногу на ногу. В полумраке роскошной гостиничной комнаты лесной дух выглядела совершенно чужеродно, напоминая живую ветку папоротника, которую случайно засунули в хрустальную вазу. Её кожа испускала зеленоватый свет, который плавно пульсировал в такт её дыханию, отбрасывая причудливые блики на обои и шторы.

Я застыл на пороге, ведь в голове это просто не укладывалось. Я прекрасно знал из её же собственных рассказов, что духи природы намертво привязаны к своему месту обитания. Травка была частью Зареченского леса, она физически не могла покинуть его границы, это противоречило всем местным законам магии.

— Ты как здесь оказалась? — спокойно спросил я.

В этом городе доверять глазам было крайне опасно, любая иллюзия могла стоить жизни. Учитывая, что я должен сражаться против менталиста.

Она легко улыбнулась, и её глаза сверкнули зеленью.

— Успокойся, повар, — её голос звучал тихо. — Я не пришла к тебе физически, моё тело всё так же спит под корнями старого дуба в лесу Зареченска. То, что ты сейчас видишь, это лишь астральная проекция.

Я хмыкнул обошёл кресло по дуге и включил небольшой напольный торшер. Жёлтый свет слегка разогнал изумрудное свечение, но общая картина от этого не стала более нормальной.

— Проекция на сотни километров от дома? — я скептически изогнул бровь. — Для этого нужна колоссальная энергия.

— Верно, — кивнула Травка. — Эфирные возмущения стали такими сильными и плотными, что позволили мне дотянуться до этого города. В мире творится что-то неладное, ткань реальности буквально трещит по швам.

Она плавно подняла руку, и её тонкие пальцы указали на мою широкую кровать.

— Я пришла не просто так и потратила столько сил не ради пустых разговоров, а принесла тебе кое-что важное.

Я повернул голову и увидел, как на покрывале безвольно раскинув лапки лежал серый комок. Это был мой хвостатый шпион, главный дегустатор и самая наглая говорящая крыса на всём белом свете. Рат не шевелился и не подавал никаких признаков жизни.

— Что с ним? — я быстро подошёл к кровати, чувствуя, как внутри всё болезненно сжимается.

Я привык к этому проныре больше, чем хотел себе признаться, поэтому осторожно коснулся его бока. Он был тёплым, но дыхание едва угадывалось.

— Жить будет, — успокоила меня Травка, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Но ему очень крепко досталось, ведь твой усатый друг оказался слишком умным и любопытным для простого зверька. Он попытался кого-то выследить, чтобы узнать, кто охотится за тобой и твоей семьёй. В итоге угодил в магическую ловушку, которую расставили верные слуги этого вашего Диворского.

Услышав фамилию сумасшедшего князя, я невольно вздрогнул.

— Откуда ты знаешь его? — спросил я, продолжая разглядывать неподвижного Рата.

— Я прочла его в твоих мыслях, как только ты вошёл в номер, — просто пожала плечами Травка. — Но дело совсем не в имени, человек, дело в том, что именно он делает.

Она вдруг стала предельно серьёзной, привычное лукавство мгновенно исчезло с её лица, уступив место древней мудрости существа, живущего столетиями.

— Я не знаю, кто этот человек в вашем человеческом мире, но я отчётливо чувствую плоды его действий. Он искусственно выкачивает чистый эфир, безжалостно ломая мировой баланс сил. Истинная магия уходит из земли, она уходит из живых существ и растений, собираясь в одном месте и в одних руках. Если он продолжит свои игры, мир просто задохнётся, это похоже на то, как если бы кто-то выкачал всю воду из реки, оставив рыбам только грязный ил.

Я стоял посреди комнаты, переводя взгляд с бесчувственного крыса на светящегося духа, пока разрозненные факты стремительно складывались в голове в пугающую картину. Баланс, выкачивание магии, отравление эфира дешёвыми порошками. И я, Арсений Вольский, сорокалетний уставший шеф-повар из Москвы, оказавшийся в теле молодого парня Игоря именно в этот критический момент.

Догадка скользнула в голове ужом, и мне с трудом удалось схватить её за хвост. Но как только это произошло, я усмехнулся.

— Это ты, — сказал я, делая шаг к креслу. — Это ты меня выдернула из прошлого мира.

Травка не отвела взгляд, её глаза смотрели на меня с удивительным спокойствием.

— О чём ты говоришь?

— Не прикидывайся, зеленоглазая, — я почувствовал, как к горлу подступает ком из злости. Но не на неё, а вообще на всё, что происходит прямо здесь и сейчас. — Моя прошлая жизнь, мой успешный бизнес, моя нелепая смерть там в Москве и внезапное пробуждение здесь в Зареченске. Это была вовсе не слепая случайность, ты искала оружие против тех, кто методично отравляет ваш мир, и ты нашла меня.

Она тяжело вздохнула, и в этом звуке послышался шум осеннего леса, сбрасывающего листву перед холодами.

— Я не делала это целенаправленно, Игорь, или Арсений, если тебе так привычнее себя называть. Я не сидела и не выбирала конкретно тебя по магическому каталогу душ, просто само мировое равновесие задыхалось от химических ядов «Альянса». Миру срочно нужен был мощный противовес, ему нужен был человек, чья абсолютная вера в честность и созидание могла бы пробить эту магическую грязь насквозь. Твоя сильная душа притянулась сюда сама, откликнувшись на зов умирающей природы. Ты просто оказался тем самым идеальным ингредиентом, которого катастрофически не хватало в испорченном блюде.

Я опустился на край кровати, стараясь не задеть хвост Рата, и закрыл лицо руками. Ситуация становилась абсурднее с каждой минутой, моя логика отказывалась это воспринимать, ведь я просто хотел готовить вкусную еду.

— Очень смешно, — горько усмехнулся я. — Знаешь, пару месяцев назад моей проблемой была разбитая плита в старой забегаловке. Я ночами не спал, как мне порадовать людей. Что им приготовить, ведь молоко в холодильнике скисло, Настя валится с ног, а денег не хватает даже для того, чтобы оплатить коммуналку. А теперь посмотри на меня, я сижу в столице Империи, общаюсь с духами леса, прячусь от всемогущих магов и плету заговоры вместе с олигархами. Повар с кухонным ножом должен восстанавливать мировой баланс и спасать вселенную от спятившего князя, это даже для дешёвого бульварного романа явный перебор.

Травка бесшумно поднялась с кресла, я не услышал её шагов, только почувствовал, как рядом повеяло прохладой. Она опустилась на колени перед кроватью и мягко коснулась моего колена.

— Ты справишься с этим, — её голос был на удивление спокойным и твёрдым, он вселял надежду. — Ты уже прекрасно справляешься, ведь ты готовишь еду, которая возвращает людям жизнь. Ты открываешь им глаза на вкус истины, а это оружие гораздо сильнее любых твоих врагов.

Она потянулась ко мне и нежно поцеловала в щёку. От её губ пахло свежей дикой мятой, мёдом и утренней росой. Это было очень странное и мимолётное касание, но оно чудесным образом сняло часть тяжести с моих плеч. Я почувствовал себя так, словно выпил кружку горячего бульона после смены в восьмое марта. И да, лучше не спрашивать повара, что он думает об этом празднике.

— Если окажешься на краю гибели и не увидишь выхода, — прошептала она, медленно отстраняясь. — Позови меня мысленно, позови как можно громче и искреннее. Моя проекция обязательно придёт и поможет тебе, но помни о двух важных вещах, человек.

Я поднял на неё усталый, но уже более ясный взгляд.

— Внимательно слушаю твои советы.

— Во-первых, твой серый друг, — она кивнула в сторону неподвижного Рата. — Он гораздо умнее и сложнее, чем кажется. Не отпускай его далеко от себя и заботься о нём, он тебе ещё не раз понадобится в этой войне.

— Принято, буду кормить его лучшим сыром, — кивнул я. — А во-вторых?

Травка чуть склонила голову набок, её глаза снова лукаво блеснули в полумраке комнаты.

— Во-вторых, готовься, тебя ждут поистине великие потрясения. Твоя жизнь перевернётся с ног на голову ещё не один раз, потому что твоё наследие уже живёт.

Я нахмурился, усиленно пытаясь понять скрытый смысл её фразы.

— Какое ещё наследие? Моя семья? Тайные рецепты отца? Моя сестра Настя или мои ученики в ресторане? О чём ты говоришь?

Она лишь загадочно подмигнула мне на прощание.

— Скоро сам всё узнаешь. Просто береги себя и продолжай готовить.

Свет вокруг её фигуры вдруг вспыхнул нестерпимо ярко, я зажмурился и прикрыл глаза рукой. А затем раздался тихий хлопок, который был похож на звук лопнувшего мыльного пузыря. Когда я открыл глаза, Травки в номере уже не было.

Я сидел в тишине ещё несколько минут, переваривая услышанное. Наследие уже живёт. Что это вообще значит? Моя особенная кровь, мой врождённый иммунитет к магии, моя вновь обретённая мать? Или она имела в виду что-то совершенно другое, о чём я даже не догадываюсь?

Мои размышления прервал громкий чих.

Я вздрогнул и обернулся, заметив, как на покрывале дёрнулся Рат, сел на задние лапы и начал ошалело мотать мордой из стороны в сторону. Его нос смешно дёргался, принюхиваясь к незнакомым запахам, а умные глаза пытались сфокусироваться на окружающих предметах. Крыс посмотрел на свои передние лапы, перевёл ошарашенный взгляд на меня, а затем долго уставился на лепнину высокого потолка.

— Шеф… — прохрипел он знакомым скрипучим голосом, потирая лапой мордочку. — Какого лысого дьявола мы здесь делаем? И почему у меня такое паршивое чувство, будто меня сбросили с небоскрёба прямо в чан с пересоленным бульоном?

Я смотрел на своего очнувшегося друга, и на моём лице сама собой расплывалась улыбка. Напряжение последних дней начало отступать.

— Мы в Питере, хвостатый, — ответил я. — И нам предстоит наварить очень много каши.

Рат попытался встать на четыре лапы, но его качнуло в сторону, и он плюхнулся пузом на одеяло.

— Эти ваши маги бьют исподтишка, шеф, — проворчал он. — Я толком не помню, что было, но почему-то в голове осталась мысль, что они те ещё сволочи. Закинуть бы их на сковородку и прожарить, как полагается.

Я усмехнулся, глядя на его недовольную морду. Рат всегда оценивал этот мир через желудок, и в этом мы с ним были невероятно похожи.

— Зато ты жив, усатый, — я протянул руку и слегка почесал его за ухом, отчего крыс довольно зажмурился. — А с остальным мы как-нибудь разберёмся, главное, что мы знаем врага в лицо.

— Знаем мы его или не знаем, а жрать хочется просто невыносимо, — заявил Рат, облизывая усы. — Надеюсь, в этом пафосном клоповнике можно заказать что-то нормальное? У меня в животе пусто, как в кошельке у стажёра.

— Будет тебе ужин, — пообещал я, поднимаясь с кровати. — И сыр будет. Нам нужны силы, ведь впереди нас ждёт большая готовка и драка с самым главным поваром этой химической богадельни.

Иногда лучший способ привести мозги в порядок, это просто взять в руки нож и нарезать овощи. Равномерно, быстро, отсекая вместе с шелухой все лишние мысли.

Я усмехнулся проницательности своего шпиона. Нос Рата работал безотказно, особенно в вопросах запахов. Отодвинул стул, присел и взял нож. Лезвие мягко вошло в золотистую корочку фриттаты. Горячий сыр потянулся длинными нитями, наполняя кухню запахом топлёного молока и жареного мяса.

— А ты молодец, хвостатый, — сказал я. — Твой нюх точно не пропьёшь. Ты абсолютно прав. Это не просто дорогой одеколон для поддержания образа столичного пижона.

Рат недоверчиво покосился на исходящую паром еду, затем снова посмотрел на меня. Его влажный нос продолжал нервно дёргаться. Он смешно водил усами в воздухе, словно пытался разложить мой новый запах на молекулы.

— Шеф, я крыса простая, — проворчал он, почесав пузо. — Я люблю запах сырого подвала, обожаю аромат жареной картошки. Я вполне могу понять запах чеснока или лука. Но запах крови, который спрятан в элитных духах? Это извращение даже по меркам свихнувшейся аристократии. Зачем тебе это нужно? Ты решил заделаться маньяком и пугать прохожих по ночам?

Я спокойно отправил в рот кусок омлета. Сладкие вяленые помидоры отлично оттеняли солоноватое мясо, а яйца получились на удивление нежными. То, что нужно после тяжёлого дня. Простая еда всегда успокаивала меня, приводила мысли в порядок и возвращала на землю.

— Это парфюм, который специально разработала моя мать, — пояснил я. — Елена оказалась не только менталистом, но и весьма неплохим алхимиком. Она много времени провела в своих лабораториях. В основу этих духов добавлена малая доля её крови. Той самой, которая обладает иммунитетом к ментальной магии.

Крыс удивлённо почесал ухо задней лапой. Он даже забыл про свой зверский голод.

— И что это нам даёт? — спросил он. — Ты решил мазать себя кровью, чтобы местные вампиры принимали тебя за своего? Или хочешь стать вожаком стаи оборотней?

— Во-первых, это всего лишь экстракт, а не полноценная кровь. я же не маньяк какой-то. А во-вторых, это даёт нам надёжный аэрозольный щит, — я откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Понимаешь, Рат, я просто не могу физически защитить всех своих партнёров. Я не могу круглосуточно закрывать своим телом Доду, его жену или других нужных нам людей. Я не могу контролировать их мысли. Если слуги князя Диворского попытаются залезть к ним в голову, они это сделают без особых проблем. Они просто перепишут им память, заставят предать нас, выведают секреты. Но если я разбрызгиваю на себя этот парфюм, я создаю вокруг невидимое облако антидота.

Рат перестал чесать ухо и уставился на меня. До него начал доходить масштаб задумки.

— То есть любой человек, который находится рядом с тобой и вдыхает этот запах, автоматически становится неуязвимым? Это же гениально.

— Не полностью неуязвимым, — уточнил я. — Скорее, он становится менее восприимчивым к гипнозу и чужому давлению. Это работает как лёгкая прививка от вируса. Запах попадает в лёгкие, быстро всасывается в кровь и ставит временный блок в мозгу. Таким хитрым образом я защищаю не только свой разум, но и разум своих спутников. При этом я не вызываю у врагов никаких подозрений. Для них я просто богатенький шеф-повар, который любит пользоваться дорогим парфюмом. Они даже не поймут, почему их магия вдруг перестала работать.

Рат вдруг издал очень странный звук, похожий на простудный кашель. Через секунду я понял, что он банально смеётся. Он хлопал себя лапами по животу и трясся от смеха. Смеялся так сильно, что едва не свалился с края стула.

— Ох, шеф, не могу, — выдавил он сквозь смех, вытирая слезы. — Повар из провинции, гроза всех столичных магов, вынужден спасать мир, благоухая как напудренный хлыщ на светском рауте. Это просто вершина иронии. Представляю, как ты будешь усердно поливать себя этой дрянью перед каждой важной встречей. Ты теперь не повар, а ходячий флакончик с освежителем воздуха.

— Смейся, смейся, — я беззлобно хмыкнул и снова взял вилку. — Посмотрим, как ты запоёшь, когда этот запах спасёт твою шкуру от жёсткого промывания мозгов. Ешь давай, пока всё окончательно не остыло. А то я сам сейчас всё съем.

Напоминать дважды не пришлось. Убедившись, что еда безопасна, Рат с головой ушёл в тарелку. Он вгрызался в куски омлета с невероятной жадностью, словно не ел целый год. После всех этих магических ловушек, блужданий по грязным вентиляциям и долгой отключки, простая человеческая еда казалась ему манной небесной. Я видел, как дрожат его лапы от нетерпения.

Я молча наблюдал, как он расправляется с порцией. Сочные помидоры лопались под его зубами. Поджаренное мясо приятно хрустело. Яйца буквально таяли во рту. Эта фриттата возвращала моего фамильяра в строй гораздо лучше любых лечебных зелий. Хорошо, что за время нашего разговора она успела чуть остыть, и Рат не обжёгся.

Накорми голодного, и ты получишь верного союзника. Это простое правило работало в обоих мирах.

Минут через десять тарелка Рата сияла чистотой. Помидоры, мясо и сытные яйца быстро вернули крыса к полноценной жизни. Его впалые бока заметно округлились, а тусклая шерсть снова стала гладкой и блестящей. Глаза его снова заблестели знакомым наглым огоньком.

— План отличный, шеф, — проскрипел он, довольно похлопывая себя по пузу. — Кровь, парфюм, наглость. Всё это звучит масштабно и дерзко. Мне такое нравится. Это полностью в твоём стиле. А сейчас что конкретно делаем? Идём кошмарить элиту? Будем бить им зажравшиеся морды или просто отравим всех конкурентов нормальной едой?

Я отрицательно покачал головой, неспешно собирая посуду со стола. Ночной Петербург неприветливо сверкал огнями, обещая нам новые проблемы и интриги. Помыв и убрав посуду, я достал из кармана телефон и посмотрел на крыса:

— Сейчас, Рат, мне нужно сделать самое сложное дело за сегодняшний день. Позвонить Свете. Я ей обещал.

— Алло, Игорь? — быстро произнесла она, и я прямо физически ощутил, как напряжение спадает с её плеч на том конце провода.

— Привет, Света. Как у вас там дела на передовой? Кафе ещё стоит?

— Держим форт, шеф, — с явной гордостью отчиталась Света.

Я легко мог представить, как она сейчас стоит посреди шумного зала, привычным жестом поправляет волосы и гордо выпрямляет спину, окидывая властным взглядом столики.

— Мы с Лейлой тут не сидели сложа руки после твоего внезапного исчезновения, — продолжила Света, и в её голосе зазвучал металл. — Мы развернули полноценную спасательную операцию. Подняли на уши всех, до кого только смогли дотянуться. Телефоны оборвали.

— И как успехи? Заставили местную знать хорошенько попотеть?

— Знаешь, странное дело. Они вроде бы и суетились, — в голосе Светы проскользнуло недоумение. — Делали какие-то звонки при нас, отдавали приказы своим помощникам. Но всё это происходило очень вяло, без должного рвения. Такое чувство, словно они просто отрабатывали номер перед нами. Они совсем не горели желанием лезть на рожон ради тебя. Будто их держали на коротком поводке.

Слушая её отчёт, я лишь тихо усмехнулся. Света просто не понимала причин такой пассивности со стороны наших покровителей. Она думала, что они просто обычные трусы или жадины, которые дрожат за свои кошельки и репутацию. Но я теперь знал правду.

Чётко осознавал, что вся эта так называемая оппозиционная элита, лишь марионетки с изменённой памятью. Ими ловко контролировал «Альянс» и лично князь Диворский. Заносчивые аристократы никогда бы не стали рисковать своими жизнями ради обычного повара с улицы. Они были как дешёвый полуфабрикат, в который забыли добавить специи свободы воли. Их оппозиционная борьба была лишь красивым спектаклем для отвода глаз от реальных проблем в Империи. Диворский дёргал за ниточки, а они послушно танцевали, считая себя независимыми и сильными игроками на политической арене.

Эта мрачная мысль окончательно убедила меня в том, что доверять можно только своей семье и узкому кругу верной команды.

Я отбросил тяжёлые мысли и произнёс в трубку:

— Света, я хочу сказать тебе спасибо. Првада. Без всяких дурацких шуток и иронии.

Она слегка замялась.

— За что именно? Мы просто делали свою работу.

— За всё, — твёрдо ответил я. — Пока я вынужден находиться здесь в Питере, ты с остальными тянешь на себе этот груз. Вы не разбежались, не запаниковали, а начали действовать. Я это очень ценю. Ты огромная молодец. И передай Лейле, что она тоже умница.

Света явно была польщена похвалой. Её тон тут же изменился, став более мягким и игривым.

— Ох, Белославов, ты умеешь говорить очень правильные слова, когда захочешь, — с томным интересом протянула она. — Раз ты так высоко ценишь мои заслуги, то скажи честно. Когда же ты наконец вернёшься в Стрежнев, чтобы отдать мне должок?

— Должок? — я притворился непонимающим дурачком, хотя прекрасно всё помнил.

— За ту ночь в отеле после эфира, — прямо напомнила Света. — Ты ведь не думаешь, что сможешь так легко от меня отделаться столичными командировками? Я женщина злопамятная, долги взыскиваю с процентами.

Я устало потёр лицо рукой. Мой мозг кипел от переизбытка информации. Сил на лёгкий флирт почти не осталось.

— Света, я буду с тобой предельно честен, — сказал я с тяжёлым вздохом. — Я пока не знаю точных сроков возвращения. Дел в столице оказалось гораздо больше, чем я планировал изначально. Нам нужно крепко закрепиться здесь, пустить корни, иначе всё, что мы строили в Стрежневе, просто рухнет под давлением конкурентов. Враг хитрее и опаснее, чем мы думали. Мне придётся надолго задержаться. Нас ждёт большая стройка.

— Я всё понимаю, Игорь, — её голос снова стал серьёзным, вся игривость исчезла без следа, уступив место деловой хватке. — Мы надёжно прикроем тылы. Работай спокойно. Главное, береги себя там. Питер не прощает ошибок провинциалам, особенно таким дерзким, как ты.

— Обязательно. Я буду держать тебя в курсе всех планов. Никаких больше внезапных исчезновений. Обещаю тебе.

— Ловлю на слове, шеф. Иди отдыхай. До связи.

Я хмыкнул, положил телефон на стол и посмотрел на своего усатого приятеля.

— Завтра начинается настоящая работа, хвостатый, — сказал я спокойно, глядя на него.

— Какая ещё работа, шеф? — переспросил он удивлённо. — Жарь огромные куски мяса, вари наваристые бульоны. Люди везде совершенно одинаковые, все они любят вкусно поесть. Тут не нужно придумывать ничего нового.

Я медленно покачал головой.

— В том-то и проблема, что не везде. Мы сейчас находимся в самой столице Империи. Местная элита давно и безнадёжно испорчена магическими порошками. Они привыкли к глупым иллюзиям, к фальшивым химическим ароматам. Нам нужно точно понять их вкусы, чтобы ударить по самым слабым местам. Я не могу просто скопировать меню из нашего кафе. Нам нужен совершенно другой масштаб, иной подход к подаче. Я должен знать врага в лицо.

— Как ты собираешься это выяснять? Пойдёшь просить секретные рецепты у шеф-поваров с чёрного хода?

— Я пойду пробовать их хвалёную еду, — усмехнулся я. — Завтра мы с Кристиной устроим масштабный рейд по пафосным заведениям этой столицы. Будем дегустировать их лучшие блюда. Я хочу своими глазами увидеть светящиеся соусы. Хочу попробовать их мясо, которое они прячут за дымовыми завесами из магии. Я уверен, что найду там кучу ошибок.

— А Кристина — это та дамочка, которая тебе сегодня помогла? Она что-то понимает в высокой кухне?

— Она знает этот город просто отлично, — пояснил я. — Она знает владельцев элитных мест, свежие сплетни, и странные привычки знати. Кристина просто счастлива стать моим гидом в Петербурге. Она хочет размазать наших конкурентов не меньше моего. Мы пройдёмся по их ресторанам, оценим подачу тарелок, разберём вкусы на мелкие части. Мы поймём, как именно их уничтожить на кулинарном поле.

Рат одобрительно кивнул.

— Разведка боем. Это я уважаю. А мне что делать? Сидеть в номере, охранять твои запасные ножи от горничных?

— Твоя задача будет намного сложнее и намного опаснее. Пока я буду ходить по дорогим залам с хрустальными люстрами, ты отправишься в теневую часть города. Понимаю, ты только что пришёл в себя, но без тебя мне никак не обойтись. Мне не нужны парадные входы и сверкающие витрины. Мне нужно знать грязную изнанку столицы. Кто тайно поставляет контрабанду, где работают чёрные рынки, откуда берутся редкие специи. Местные крысы знают абсолютно всё. Они слышат тайные разговоры бандитов в подворотнях, шёпот продажных полицейских, заговоры хитрых чиновников. Мне нужна эта информация.

Фамильяр тяжело вздохнул.

— Тебе нужно наладить контакт с местными стаями, — продолжал я убеждать сомневающегося крыса. — Узнай имена главарей. Выясни настоящие настроения в бедных районах. Но на этот раз будь предельно осторожен. Никаких глупых геройств, никаких прогулок по вентиляциям в логовах магов. Только аккуратный сбор слухов. Если почуешь малейший запах магии, сразу убегай. Ты хорошо понял меня?

— Ладно, — проворчал Рат. — Я сделаю это ради нашего общего дела. Соберу все грязные секреты этого города. Я договорюсь с местным крысиным королём, если он тут вообще существует.

Он сделал небольшую паузу и хитро прищурил глазки.

— Но ты прекрасно понимаешь, шеф, моя работа стоит дорого. Особенно после таких производственных травм. Я рискую своей шкурой.

Я не смог сдержать улыбку.

— И какова твоя цена на этот раз? — спросил я совершенно спокойно.

— О-о-о, для этого тебе понадобятся блокнот и ручка. Поверь мне, список будет немаленьким.

— Что ж, я готов к обсуждению.

Света стояла у барной стойки, крепко прижимая телефон к уху. Наконец она в сумочку и на её лице расплылась широкая улыбка.

Лейла всё это время стояла совсем рядом, напряжённо сжимая в руках папку с меню.

— Ну что там? — тихо спросила она, стараясь не привлекать лишнее внимание.

— С ним всё в порядке, — радостно сообщила Света, поправляя идеальную причёску рукой. — Он жив и здоров. Как я понимаю, уже в номере. Сказал, что работы валом, но я знаю, что он обязательно справится.

Плечи Лейлы заметно опустились, и она облегчённо выдохнула. Женщины обменялись понимающими взглядами. Война войной, конкуренты конкурентами, но их шеф жив, он действовал, а значит, у них снова был чёткий план работы. Они могли заняться своими прямыми обязанностями.

Успокоившись, Света повернулась к открытой кухне. Там, как всегда царил контролируемый хаос, который выстроил Игорь. Повара метались между плитами, раздавая готовые заказы официантам. Громко шипело масло, аппетитно шкварчало мясо, густой пар быстро к вытяжкам под потолком.

В этот момент её взгляд упал на Захара. Су-шеф как раз достал из морозильной камеры сырую рыбину. Захар бросил тушку на разделочную доску, молча поднял тесак, примерился и одним точным ударом отрубил рыбе голову. Громко хрустнули кости, а тёмная кровь брызнула на белую поверхность доски.

Внезапно лицо Светы побледнело. Вся радость от разговора с Игорем испарилась, уступив место подкатывающей панике. Её желудок скрутило спазмом, а к горлу предательски подступил приступ тошноты. Она инстинктивно прижала ладонь ко рту и схватилась за край барной стойки.

Лейла мгновенно заметила её состояние. Она шагнула к Свете, отложив папку, и взяла её под локоть, поддерживая.

— Света, что с тобой? — встревоженно спросила Лейла, заглядывая ей в глаза. — Тебе плохо? Вызвать скорую?

— Я не знаю, — с трудом выдавила Света сквозь сжатые зубы, стараясь дышать через рот, чтобы не чувствовать запах рыбы. — Меня сейчас стошнит прямо здесь. Наверное, мне лучше отойти…

Часто ли вас будили рано утром громкий стуком в дверь? Если нет, то сразу скажу, что это довольно неприятное чувство. И даже тот факт, что за дверью послышался приятный, пусть и настойчивый голос Кристины, мало что менял.

Я с трудом разлепил глаза. В голове гудело. Тело ломило так, словно вчера меня переехал грузовик с мясом, а потом водитель решил сдать назад, чтобы наверняка. Вчерашний день выжал меня досуха. Тайны и интриги, которые и не думали заканчиваться, выматывали сильнее, чем двойная смена на в новогоднюю ночь, когда чеки с заказами лезут без остановки.

Но расслабляться было нельзя. Моя главная задача — стать максимально яркой, шумной и раздражающей мишенью. Я должен отвлечь их внимание на себя, чтобы никто даже не посмотрел в сторону Зареченска и Насти.

Стук повторился, на этот раз ещё настойчивее. Я откинул одеяло, спустил ноги на ледяной пол и поплёлся к двери. Стоило мне повернуть замок, как Кристина шагнула внутрь, даже не поздоровавшись. На ней был строгий серый костюм, сидевший просто идеально. Волосы стянуты на затылке в тугой узел. Она вела себя по-хозяйски, словно сама оплачивала этот номер. Хотя в Стрежневе именно так и было. То есть, номер оплачивал её муж. Но не здесь, поэтому первое, что она получила — это мой хмурый взгляд, который никак её не смутил.

— Подъем, шеф-повар, — скомандовала Кристина, оглядывая комнату. — Хватит спать. Столица не ждёт опоздавших. У нас есть дело.

— Кофеин, — хрипло выдавил я. В горле пересохло. Я побрёл в сторону ванной, на ходу растирая лицо руками. — Пока в моей крови не появится чистый кофеин, я просто бесполезный кусок мяса. И даже не думай предлагать мне ваши магические бодрящие порошки. Я работаю только на честной химии.

Кристина тихо хмыкнула и элегантно опустилась в кресло у окна, закинув ногу на ногу.

— Будет тебе кофе, — сказала она с лёгкой ухмылкой. — Я знаю одно отличное местечко. Называется «Золотой Рассвет». Это пафосный ресторан для столичных ранних пташек из высшего общества. Местные чиновники, бизнесмены и аристократы любят решать свои дела до того, как взойдёт солнце. Они открываются неприлично рано.

Я замер, так и не дойдя до раковины. Остатки сна мгновенно выветрились из головы.

Раннее утро. Элитный ресторан, набитый снобами.

— Идеально, — я прислонился к дверному косяку, чувствуя, как на губах сама собой расплывается хищная улыбка. — Просто идеально, Кристина. Ты гений.

Она вопросительно приподняла бровь, ожидая объяснений.

— Утро — это самое уязвимое время для любой кухни, — с удовольствием начал объяснять я. Внутри уже закипал знакомый кулинарный азарт. — Повара ещё сонные и злые. Они не вошли в рабочий ритм. А самое главное — они ещё не успели как следует накачать свои утренние заготовки мерзкими магическими суррогатами. Концентрация пищевой иллюзии в это время минимальна. Это лучший момент, чтобы нанести им визит вежливости и немного взболтать их кулинарное болото.

Глаза Кристины блеснули.

— Мне очень нравится ход твоих мыслей, Игорь. Даю тебе пятнадцать минут на сборы.

Через полчаса мы переступили порог «Золотого Рассвета». Ресторан оправдывал своё кричащее название. Вокруг было столько позолоты, сверкающего хрусталя и тяжёлого бархата, что казалось, будто мы попали на съёмочную площадку документалки про Императора. Несмотря на ранний час, зал был почти полон. Мужчины в дорогих костюмах, сшитых на заказ, и дамы со сложными укладками чинно завтракали. Они переговаривались вполголоса, боясь нарушить атмосферу. В воздухе висела сонная скука богатой жизни.

Я надел простую чёрную водолазку и тёмные джинсы. На фоне этих разодетых павлинов я выглядел как чужак, но мне было плевать. Я пришёл сюда не для того, чтобы сливаться с интерьером. Я пришёл стать занозой под их ухоженными ногтями. И нет, не в том месте, о котором вы могли подумать.

— Столик у окна, пожалуйста, — громко и чётко произнёс я.

Мой голос разрезал благоговейную тишину зала. Метрдотель поморщился, окинув меня пренебрежительным взглядом. Он уже открыл рот, чтобы выставить меня за дверь, но тут заметил Кристину, и в его глазах мелькнул испуг. Он узнал её, молча кивнул, распорядился, чтобы забрали нашу верхнюю одежду и быстро проводил нас к лучшему столику с видом на улицу.

Как только мы сели, тут же материализовался вышколенный официант. Он протянул мне меню с золотым тиснением.

— Доброе утро, — пропел он. — Желаете начать с нашего фирменного «Эликсира Бодрости»? Это последняя разработка лучших алхимиков Империи. Мгновенно снимает усталость, проясняет мысли…

— Оставьте свои магические энергетики для студентов перед экзаменами, — я отмахнулся так резко и громко, что люди за соседними столиками начали поворачивать головы. — Принесите мне чёрный кофе. Двойной эспрессо. И сделайте его из настоящих кофейных зёрен, а не из тёртого рога единорога, или что у вас там на упаковках написано. А на завтрак… Яйца Бенедикт. Классика. Хочу посмотреть, умеют ли в столице готовить самые базовые вещи.

О да, проштудировав местную Сеть, я узнал, что в столице есть весьма похожие блюда на те, что готовили в моём мире. Проблема заключалась лишь в том КАК это готовили.

Официант побледнел. Он скомкано пробормотал «сию минуту» и буквально сбежал на кухню. Кристина сцепила пальцы в замок и с лёгкой полуулыбкой наблюдала за моим выступлением.

— Решил пойти ва-банк прямо с порога? — тихо спросила она, наклонившись ко мне.

— А зачем тянуть резину? — я пожал плечами и откинулся на спинку стула. — Мы же хотим, чтобы обо мне начали говорить? К завтрашнему дню половина этих надутых индюков расскажет всем своим знакомым о наглом хаме, который посмел критиковать святая святых столичного общепита.

Заказ принесли подозрительно быстро. Видимо, на кухне решили поскорее накормить шумного гостя и выпроводить его вон. Официант осторожно поставил передо мной белоснежную тарелку. На ней лежала разрезанная пополам булочка, ломтик ветчины, яйцо пашот и густой слой желтоватого соуса.

Я взял вилку, а зал будто затаил дыхание. Местные завсегдатаи делали вид, что увлечены беседой, но их взгляды были прикованы к нашему столику. Я физически чувствовал их внимание.

Надавил краем вилки на яйцо, но желток не вытек нежной, горячей рекой, чтобы пропитать хлеб. Вместо этого яйцо развалилось пополам, обнажив переваренный комок.

— Да вы издеваетесь, — сказал я вслух. Я не кричал, но в наступившей тишине мой голос разнёсся по всему залу.

Звон приборов за соседними столами мгновенно стих.

Я подцепил на вилку немного голландского соуса, поднёс к носу и принюхался. Затем аккуратно попробовал на язык. Вкус был химическим и неправильным. Я поморщился, словно разжевал горькую таблетку.

— Позовите шеф-повара, — приказал я застывшему рядом официанту. — Живо.

Меньше чем через минуту двери кухни распахнулись. Оттуда быстрым шагом вышел грузный мужчина в белом кителе. Его лицо покраснело от гнева, а маленькие глазки злобно сверкали.

— В чем проблема, господин? — процедил он сквозь зубы, подойдя к столу. — Вас что-то не устраивает в блюде?

Я медленно поднялся со стула. Мой рост позволял смотреть на него сверху вниз, и я с удовольствием этим воспользовался.

— «Что-то не устраивает»? — я рассмеялся, повысив голос, чтобы меня услышал каждый гость. — Да здесь всё не так! Вы называете это яйцом пашот? Вы передержали желток минут на пять! Это не пашот, это кусок резины! А ваш соус?

Я ткнул вилкой в жёлтую массу на тарелке.

— Думаете, я слепой и лишён вкуса? Вы попытались замаскировать свернувшиеся желтки дешёвой пищевой иллюзией! — я обвёл взглядом притихший ресторан, обращаясь к публике. — Господа! Вы платите огромные деньги за то, чтобы вас кормили отходами! Данный соус — это сложная эмульсия. Строгий температурный контроль и тяжёлая работа венчиком! А ваш шеф, — я снова уставился на багрового повара, — вместо того чтобы учиться управлять огнём, просто сыплет в испорченную еду алхимический порошок для густоты! Это не кулинария. Это наглое мошенничество. Вы заменяете честный труд дешёвыми фокусами!

В зале повисла мёртвая тишина. Лицо шеф-повара и без того красное сейчас пошло какими-то пятнами. Он открывал и закрывал рот, пытаясь что-то сказать, но не мог издать ни звука. Какая-то дама за соседним столом возмущённо ахнула. Однако многие гости опустили глаза и с явным подозрением уставились на свои собственные тарелки.

— Кристина, мы уходим, — я достал из кармана крупную купюру, бросил на стол и уверенно зашагал к выходу. — Здесь не подают нормальную еду. Здесь подают разочарование с лёгким привкусом магии.

Кристина грациозно поднялась и пошла следом. Как только мы вышли на улицу и двери отрезали нас от шокированного зала, она не выдержала и рассмеялась. Смех у неё был искренним и немного хищным.

— Это было… очень эффектно, — признала она, усаживаясь за руль роскошного автомобиля. — К обеду об этом скандале будет знать половина светских салонов города. Дерзкий повар из провинции публично унизил шефа самого «Золотого Рассвета».

Я опустился на пассажирское сиденье, откинул голову на подголовник и устало потёр переносицу. Адреналин от выступления пошёл на спад, возвращая тягучую усталость.

— Это только начало. Нам нужно ковать железо, пока горячо. Мы обязаны открыть наш ресторан как можно быстрее, — я залез во внутренний карман пальто и достал несколько сложенных листов бумаги. — Вот. Я полночи не спал, набросал черновое меню для нашего заведения на Неве. Никаких компромиссов с местными вкусами. Только чистая кулинария, идеальная техника и натуральные продукты.

Кристина уверенно вела автомобиль по проспектам Петербурга. Мы катались по городу уже несколько часов. После моего утреннего разгрома в ресторане у нас образовалось приличное окно в расписании. Делать было нечего, и мы решили убить время за разговорами.

— А вон там за мостом видишь старый особняк с колоннами? — спросила она, не отрывая взгляда от дороги. Её пальцы легко лежали на руле. — Говорят, там по ночам бродит призрак убитого алхимика. Ищет потерянный философский камень. Городские байки гласят, что он утаскивает под воду зевак, которые гуляют у реки после полуночи.

Она коротко рассмеялась, показывая своё отношение к подобным сказкам. Мне нравился её прагматизм. В городе, где половина жителей молится на магические порошки в еде и верит в проклятия, Кристина крепко стояла на земле. Причём в туфлях за тысячу баксов (да, да, в этом мире тоже есть «зелень»). Она доверяла контрактам и банковским счетам, а не мистической чепухе.

— Я в призраков не верю, — спокойно ответил я, разглядывая мутную воду Невы за стеклом. — Я верю в температурный режим, правильную нарезку и свежее мясо. Алхимики ваши просто жулики, которые боятся честного труда. Призраки не умеют готовить, Кристина. Философский камень в суп не покрошишь, бульон от него наваристей не станет.

Но мысленно усмехнулся.

Травка у нас ведь лесной дух. Так что же стоит в этом мире появиться настоящему привидению?

— О, ты просто не местный, Игорь, — улыбнулась она, выводя машину на соседнюю улицу. — Петербург соткан из таких историй. Это же столица. У нас на Петроградской стороне есть старый рынок. Там предприимчивые бабки продают светящуюся корюшку. Утверждают, что она выловлена в секретных магических источниках. На деле просто красят её дешёвым алхимическим люминофором. Туристы скупают тоннами, а потом светятся в темноте. А вот то здание, бывшее управление имперской магии, теперь занято налоговиками. Люди говорят, что налоги они выбивают гораздо эффективнее заклинаний.

Я усмехнулся, поёрзав в кресле. В этом мире технологии переплетались с дремучими предрассудками. В карманах у людей лежали смартфоны, по улицам ездили автомобили, а в головах шуршали опилки из волшебных сказок.

— Забавный у вас город, — протянул я, провожая взглядом студентов в униформе. — Но кормить его будет непросто. Людям здесь слишком долго промывали мозги усилителями вкуса. Они забыли запах чеснока и вкус стейка без химической подливки.

Кристина посерьёзнела.

— Дело не только в мозгах, Игорь. С поставками здесь будет сложно. Это тебе не провинция, где можно договориться с мясником за кружкой пива. Здесь всё давно поделено. Почти все склады, порты и фермерские угодья вокруг столицы контролирует «Магический Альянс».

— Прямо-таки всё? — я иронично приподнял бровь. — Неужели не осталось ни одной свободной грядки?

— Практически всё, — отрезала она. — Они абсолютные монополисты на рынке продовольствия. Чуть что не так, моментально перекроют кислород. Не продадут ни грамма муки, ни куска говядины. Они душат любых независимых поваров, заставляя покупать их пластиковую еду, накачанную химической магией. «Альянсу» выгодно, чтобы люди ели суррогат. Если мы откроем здесь ресторан твоего формата, они сразу поймут суть происходящего. Они попытаются оставить нас без сырья в первую неделю работы. Пришлют санитарных инспекторов, заблокируют счета поставщиков, устроят аварии на дорогах.

Я откинулся на спинку сиденья и сложил руки на груди. Внутри шевельнулся охотничий азарт. Мне нравилось решать сложные задачи. Ломать монополии через колено стало моим любимым делом в этом мире.

— Не сгущай краски, Кристина, — размеренно произнёс я. — «Магический Альянс» является не единственной силой в этой песочнице. Я прекрасно осведомлён о работе твоего мужа и его партнёров. Максимилиан не стал бы ввязываться в авантюру без надёжного тыла.

Кристина бросила на меня оценивающий взгляд. В её глазах промелькнуло удивление.

— И что же конкретно ты знаешь, повар из Зареченска?

— Я знаю, что князь Оболенский держит в руках логистические артерии Империи, — я пожал плечами, словно обсуждал погоду на завтра. — У него есть свои поезда, свои грузовики и свои пути обхода проверок. «Альянс» может контролировать склады, но дороги всегда контролирует князь. Мы пустим наши продукты по его каналам. Князь Оболенский нам поможет. Он ел мою стряпню и знает истинную цену настоящей еде. Он сыт по горло алхимическим мусором.

Кристина усмехнулась, а в её взгляде появилось уважение. Она не ожидала, что провинциальный шеф-повар, приехавший в Петербург вчера, хорошо разбирается в раскладах столичной аристократии.

— А ты не промах, Игорь, — покачала она головой. — Макс говорил, что с тобой не соскучишься. Я думала, он преувеличивает. Твоя осведомлённость похвальна.

— Я просто умею слушать людей и делать выводы, — сухо отозвался я. — Кухня быстро учит держать глаза открытыми. Если проворонить нужный момент, соус сгорит. В бизнесе всё работает точно так же. Расчёт, тайминг и холодная голова.

— Согласна, — кивнула Кристина. — Но давай не будем решать серьёзные вопросы на ходу в машине. Логистика князя является крайне деликатной темой. Мы обсудим это на званом ужине. Соберём нужных людей, сядем за стол, выпьем вина, и тогда уже ударим по рукам. А пока наша задача заключается в громком заявлении о себе. Мы должны показать местной публике разницу.

Мы плавно свернули на широкую набережную. Ветер неистово гнал по реке серые волны. Впереди показался модного ресторана. Судя по вывеске, там подавали безвкусную магическую пену под видом высокой кухни и брали за это сумасшедшие деньги. Время близилось к двум часам дня. Самое время для бизнес-ланча. Пора было нанести второй визит вежливости местным кулинарам.

— Готов? — с усмешкой спросила Кристина, паркуя спорткар у парадного входа.

— Я всегда готов, — я толкнул дверь и шагнул наружу. — Пойдём покажем этим фокусникам, кто здесь власть и что такое настоящая еда.

Нашей следующей целью стал модный ресторан «Аквамарин». Место было пафосное, дорогое, с огромными окнами и мраморными полами. Главной фишкой этого заведения была полностью открытая кухня. Гости могли сидеть за столиками и наблюдать, как повара колдуют над их тарелками. Это была идеальная сцена для моего следующего выступления. Я люблю открытые кухни, они не дают повару расслабиться и спрятать ошибки за закрытой дверью.

Мы зашли внутрь. Метрдотель суетливо проводил нас к столику. Я сразу заметил, что атмосфера в зале резко изменилась с нашим появлением. Официанты начали перешёптываться по углам, косясь в мою сторону. Слухи в ресторанном бизнесе разлетаются намного быстрее запаха гари. Весть об утреннем скандале уже достигла «Аквамарина». Некоторые молодые повара на кухне откровенно нервничали, роняя щипцы и суетясь у плит.

Но местный шеф-повар был сделан из другого теста. Высокий, болезненно худой, с напомаженными тёмными волосами и надменным взглядом. На его белоснежном кителе было вышито имя Эдуард.

О да, ещё один Эдик, который хочет выделиться за мой счёт?

Он сразу заметил меня, скривил губы в усмешке и направился прямо к нашему столику.

— Добрый день, — Эдуард остановился напротив меня, сложив руки на груди. — До меня дошли слухи, что в город приехал провинциальный гений. Тот самый, который учит столичных мастеров правильно варить яйца.

Кристина удобно откинулась на спинку стула и приготовилась наблюдать за шоу. Я медленно поднялся, чтобы быть с ним на одном уровне.

— Я учу не яйца варить, а людей химией не травить, — громко ответил я. — А вы, я смотрю, тоже любите сыпать дешёвые иллюзии в кастрюли, чтобы скрыть своё неумение работать с продуктом?

Лицо Эдуарда посуровело. Его профессиональная гордость была задета.

— Здесь готовят высокую кухню, господин выскочка, — процедил он сквозь зубы. — У нас лучшие ингредиенты и тонкие магические настройки вкуса. Вы в своей глуши таких слов даже не слышали. Если вы так уверены в себе, может, докажете своё мастерство на деле? Прямо сейчас. Или смелости хватает только языком чесать?

Я ждал именно этого предложения. Кухня была открытой, зал полон гостей, а у меня в кармане куртки лежал небольшой, но приятный свёрток. Я всегда ношу с собой козыри.

— С большим удовольствием, — я стянул куртку и бросил её на спинку стула. — Дайте мне чистый фартук.

По залу прокатился удивлённый гул. Посетители отложили вилки и ножи. Эдуард злобно хмыкнул, жестом приглашая меня на свою территорию. Я подошёл к открытой кухне, взял у пробегающего мимо стажёра чёрный фартук и быстро вымыл руки у раковины. Повара поспешно расступились, освобождая мне место у плиты.

— И что вы будете готовить, гений? — с издёвкой спросил Эдуард. — Рог единорога в соусе из слёз русалки?

— Мне нужны свежие морские гребешки, корень обычного сельдерея, хорошее сливочное масло и жирные сливки, — чётко скомандовал я, игнорируя его сарказм. — Живо несите. Время пошло.

Местный су-шеф растерянно посмотрел на Эдуарда, тот нехотя кивнул. Меньше чем через минуту передо мной на доске лежали продукты. Самые простые, понятные и базовые вещи. Никаких магических порошков, никаких светящихся эликсиров и прочей дури. Только честная еда.

Из кармана джинсов я достал свой арсенал: пару зубчиков чеснока и зелёную веточку тимьяна. Эдуард презрительно фыркнул, увидев эти специи, которые в столице считались копеечным мусором от кашля.

Я же включил плиту на максимум. Мои руки работали на автомате, мышечная память после тысяч смен никогда не подводила. Быстро очистил корень сельдерея от кожуры, нарезал его кубиком и бросил в сотейник с кипящей подсоленной водой. Пока жёсткий сельдерей варился, я занялся гребешками. Тщательно просушил каждый кусок бумажным полотенцем. Это главное правило, лишняя влага убивает корочку на сковороде, превращая жарку в тушение.

— Вы же не добавили кристалл вкуса в воду, — ехидно заметил молодой поварёнок, стоявший рядом со мной. — У вас пюре будет пресным.

— Вкус есть в самом продукте, парень, — ответил я, не отрывая взгляда от доски. — Его нужно просто уметь раскрыть, а не замазывать химической дрянью.

Сельдерей быстро сварился до мягкости. Я откинул его на сито, стряхнул воду и переложил в чашу блендера. Добавил кусок сливочного масла, немного горячих сливок и щепотку соли. Блендер взревел, и через десять секунд гладкое и шелковистое пюре было готово. Я выложил его на подогретую тарелку.

Пришло время главного действа. Я поставил на огонь сковороду с толстым дном. Капнул совсем немного растительного масла. Сковорода быстро раскалилась, пустив лёгкий сизый дымок.

Я аккуратно, пинцетом, выложил медальоны гребешков на металл, и тут же раздался громкий шипящий звук. Я не трогал их руками, не двигал по дну, позволяя сильному жару делать свою работу.

Через полторы минуты я перевернул гребешки, которые приобрели золотисто-коричневый цвет. Зал ресторана затих. Гости зачарованно смотрели на мои руки. Никто больше не жевал.

— А теперь настоящая магия, — негромко сказал я, обращаясь к поварам.

Я бросил на сковороду ещё кусок сливочного масла, раздавленные зубчики чеснока и веточку тимьяна. Сливочное масло мгновенно вспенилось, зашкварчало, издавая невероятный и мощный аромат. Запах жареного чеснока, глубокие ноты карамелизованного масла и яркая свежесть тимьяна густой волной ударили по рецепторам всех присутствующих в зале.

Никакие магические благовония и дорогие духи не могли сравниться с этим честным запахом еды. Гости в зале начали сглатывать слюну.

Я слегка наклонил сковороду на себя, собирая кипящее масло в углу, и взял ложку. Быстрыми движениями я начал щедро поливать морские гребешки. Горячее масло проникало в волокна, насыщая морепродукты глубоким вкусом трав и чеснока, одновременно доводя их до идеальной готовности изнутри.

Прошло ровно тридцать секунд, и я убрал сковороду с огня.

Пинцетом выложил горячие и блестящие гребешки на подушку из пюре сельдерея. Сверху полил оставшимся коричневым маслом со сковороды, чтобы оно красивыми каплями растеклось по пюре. Блюдо выглядело лаконично и визуально безупречно.

Я взял горячую тарелку и с хитрой ухмылкой поставил её на стойку прямо перед побледневшим Эдуардом.

— Пробуй, — коротко бросил я.

Шеф-повар нервно сглотнул. Он взял вилку, зацепил кусочек румяного гребешка вместе с пюре и отправил в рот. Жевал медленно, задумчиво глядя куда-то в сторону. На его лице отразилась целая буря эмоций, от отрицания до кулинарного шока. Гребешок был нежным внутри, с хрустящей корочкой снаружи, а терпкое пюре идеально оттеняло его своей бархатистой мягкостью. Вкус был чистым, мощным и объёмным.

Эдуард посмотрел на меня, а потом на свою притихшую команду, которая жадно вдыхала ароматы чеснока и тимьяна.

— Это, — он запнулся, подыскивая правильные слова. — Это просто невероятно. Как вы добились такого вкуса без наших усилителей?

— Физика и химия, Эдуард, — я стянул грязный фартук через голову и бросил его на стол. — И немного уважения к натуральному продукту. Учитесь готовить своими руками, а не дешёвыми иллюзиями.

В огромном зале повисла тишина, а затем какой-то тучный мужчина за столиком начал громко хлопать в ладони. К нему тут же присоединились остальные гости. Солидные посетители аплодировали мне, забыв про свои остывшие блюда. Я сдержанно кивнул публике и вернулся к Кристине.

Эдуард буквально сгорал от стыда. Он развернулся и быстрым шагом ушёл в подсобку, окончательно признав своё поражение.

— Ну ты и жук, Игорь, — с восхищением произнесла Кристина, когда мы заказали обед у перепуганного официанта. — Ты просто размазал его по стенке его же сковородкой. Это было красиво.

— Он сам напросился. Столица должна быстрее понять, что правила игры изменились. Я не собираюсь подстраиваться под их стандарты.

Нам быстро принесли еду. Мы обедали в относительной тишине, обсуждая деловые планы и стратегию.

— Кстати, о наших планах, — Кристина промокнула губы салфеткой. — Макс сказал, что нашёл отличную бригаду строителей для ремонта нашего здания на набережной. Самые элитные столичные мастера. Берут очень дорого, но делают всё по высшему разряду, с применением дорогих магических скреп и идеальной звукоизоляции. Завтра утром могут заходить на объект и начинать демонтаж.

Я перестал жевать, отложил вилку и внимательно посмотрел на неё.

— Нет, — твёрдо сказал я.

Кристина удивлённо моргнула, её брови поползли вверх.

— Что значит нет? Игорь, это лучшие рабочие в городе. Нам нужно сделать сложный ремонт быстро и качественно. У нас нет времени на поиски.

— Столичные неженки в чистых комбинезонах мне на стройке не нужны, — я упрямо покачал головой. — Они привыкли работать по выверенному шаблону. Чуть что пойдёт не так по чертежам, побегут жаловаться инспекторам и махать своими светящимися магическими скрепами. У меня очень специфические требования к будущей кухне. Столичные просто не поймут, что я от них хочу. Они всё испортят.

— И что ты предлагаешь? — Кристина нахмурилась.

— Мы вызовем старую бригаду из Стрежнева, — безапелляционно заявил я. — Во главе с прорабом Кузьмичом.

— Кузьмич? Это тот неотёсанный мужик, про которого рассказывал Макс? Игорь, это безумие. Тащить провинциальных строителей в Петербург? Да они же тут всё угробят в первый же день.

— Кузьмич отлично знает меня, а я знаю его, — я наклонился над столом, глядя ей прямо в глаза. — Он понимает мои безумные чертежи с полуслова. Он умеет лить бетон так, что тот выдержит прямое попадание артиллерийского снаряда. А самое главное, Кристина, Кузьмич никогда не задаёт лишних вопросов. Если я скажу ему пробить огромную дыру в стене для моей вытяжки, он просто возьмёт перфоратор и пробьёт её, а не начнёт ныть про согласования. Нам нужны верные и исполнительные люди с мозолями на руках, а не элитные халтурщики.

Кристина долго и пристально смотрела на меня. Она оценивала риски. Как умный бизнесмен, она понимала, что лояльность и точное понимание специфики моей кухни сейчас гораздо важнее столичных понтов.

А потом сдалась. Тяжело вздохнула, понимая, что со мной спорить бесполезно, и достала смартфон.

— Ладно, сумасшедший шеф. Твоя взяла, — она быстро набрала сообщение мужу. — Пусть Макс отменяет столичных умников. Готовь списки материалов и оборудования для своего ненаглядного Кузьмича. Но предупреждаю сразу, Игорь. Если он завалит нам сроки открытия ресторана, я лично закатаю его в этот самый прочный бетон. И тебя вместе с ним.

К восьми часам вечера мы наконец добрались до третьего заведения за сегодняшний день. Это был последний пункт в нашем графике. Ресторан назывался просто и без лишнего пафоса: «Старый Граф». Там не было кричащих букв, позолоты на дверях или швейцаров в ливреях. Только морёный дуб, приглушённый свет и тихая музыка внутри. Здесь собирались люди, которым уже давно не нужно было никому ничего доказывать, и это сразу бросалось в глаза по их расслабленным позам.

Мы весь день мотались по Питеру, оценивая конкурентов. Кристина выглядела уставшей. Её укладка растрепалась, а под глазами залегли тени. Беготня по улицам и мои утренние кулинарные выходки вымотали её. Но в глазах этой железной леди всё равно горел азарт, который не могла затушить усталость.

Мы заняли угловой столик, скрытый от чужих глаз каменной колонной. Подошёл официант, принял заказ и незаметно растворился в полумраке зала. Я откинулся на спинку дивана и вытянул ноги, наслаждаясь моментом тишины. Мозг всё ещё кипел от увиденного за день. Местные шефы безнадёжно погрязли в алхимии, забыв правила сочетания вкусов, и это играло мне на руку.

Дверь отворилась, впуская порцию холодного воздуха, и Максимилиан Дода появился в зале совершенно бесшумно. Для человека его габаритов он двигался плавно и быстро. Уверенно подошёл к нашему столику, отодвинул стул и сел напротив меня, окидывая зал цепким взглядом.

— Добрый вечер, — его бас прозвучал спокойно и веско. — Надеюсь, вы оставили в этом городе хоть один ресторан, который не мечтает о твоей смерти, Игорь? А то слухи по столице расходятся быстрее лесного пожара.

Кристина рассмеялась, расправляя салфетку на коленях, и посмотрела на меня с прищуром.

— Он сегодня был просто в ударе, Макс, и я давно так не веселилась. Сначала он размазал по стенке шефа в «Золотом Рассвете» за переваренное яйцо и химический соус, устроив публичную лекцию по термообработке белка. У бедолаги аж руки тряслись. А потом мы зашли в «Аквамарин», где Игорь устроил мастер-класс прямо на их открытой кухне. Местные повара до сих пор пьют успокоительное, потому что он доказал им бесполезность их магических порошков. Ему понадобилась только щепотка соли, кусок масла и разогретая сковорода, чтобы выдать вкус, который они искали годами.

Макс усмехнулся, поправляя запонки на манжетах рубашки. Он подозвал официанта, заказал стейк слабой прожарки и стакан виски со льдом, после чего снова повернулся ко мне.

— Отличная работа, шеф, — он коротко кивнул. — Светские сплетники только и делают, что обсуждают безумного повара с его честной едой, забыв про остальное. А теперь давай перейдём к новостям, ради которых мы тут собрались.

Я пододвинулся ближе к краю стола, опираясь на локти.

— Я нашёл нужные каналы поставок, — Максимилиан хмыкнул. — Логистику берет на себя князь Оболенский, и это наш козырь. Как ты и говорил, ни одна инспекция или дорожная стража не посмеет остановить его грузовики на въезде в город. Продукты будут свежими и без единой капли магии.

— Идеально, — я с удовольствием потёр руки. — Без отличного куска мяса вся моя затея не имеет смысла. Что насчёт стройки? Кристина днём писала вам по поводу Кузьмича. Уж простите, но я хочу, чтобы именно он занимался нашим будущим рестораном. Вы не против?

Макс снова улыбнулся, и его лицо на миг стало почти добродушным.

— Конечно, нет! Но когда я ему позвонил, это был спектакль, достойный сцены. Кузьмич минут десять нудно рассказывал мне по телефону про свой радикулит, больные колени и сырой климат Петербурга, от которого у нормальных людей кости ломят. Потом начал жаловаться, что его бригада занята на три месяца вперёд и не может сдвинуться с места ни за какие коврижки. Ломался как капризная девица.

— Кузьмич всегда так делает, — хмыкнул я. — Он набивает цену своему труду и прощупывает заказчика.

— Я это быстро понял, — кивнул Макс, делая глоток виски. — Поэтому я не стал с ним спорить и уговаривать. Я просто назвал ему сумму премии за срочность и переезд в столицу. Плюс пообещал двойной тариф за ночные смены, питание за счёт заведения и оплату проживания для всех его работяг.

— И что ответил Кузьмич на такую щедрость? — спросила Кристина, с интересом глядя на мужа.

— Его радикулит мгновенно прошёл, — рассмеялся Макс. — Он бодро заявил, что местные столичные халтурщики не умеют держать мастерок в руках и только всё испортят. И только он один сможет построить нормальную вытяжку для нашего гения. Прямо сейчас эти мужики грузятся в вагон. Завтра рано утром бригада Кузьмича в полном составе будет стоять на пороге нашего здания.

Я облегчённо выдохнул, это была победа. Стройка флагманского ресторана пойдёт по моим жёстким правилам без всяких компромиссов с бюрократами. Никаких магических скреп в стенах, которые лопаются от перепада температур. Никаких декоративных стенок из картона. Только бетон, металл, кафель и мощная вентиляционная тяга, способная вытянуть запах гари из самого ада.

Вскоре официант принёс нам еду. Стейк Макса шкворчал на керамической тарелке и выглядел достойно. Я намётанным глазом оценил корочку, и хотя качество прожарки немного не дотягивало до моих стандартов, так как мясо слегка передержали по краям, решил благоразумно промолчать. Я же заказал себе классический салат с ломтиками холодного ростбифа, листьями салата, томатами и горчичной заправкой. Мы ели в расслабленной тишине, наслаждаясь моментом затишья перед бурей. Ростбиф оказался самую малость жестковат, волокна сопротивлялись ножу, но после изматывающего марафона по улицам любая еда казалась манной небесной.

Я молча жевал мясо и смотрел на людей, сидящих напротив меня. Макс и Кристина многим рисковали, помогая мне закрепиться в этом городе. Они вложили деньги, задействовали тайные связи и подставили спины под удар влиятельных врагов вроде Диворского (пускай и не знали об этом). Простыми словами благодарность не выразить, ведь слова в этом фальшивом мире стоили слишком мало.

Я вытер губы салфеткой, отодвинул тарелку и достал из кармана телефон.

— Знаете, я ведь обещал вам подарок, — уверенно произнёс я, глядя им в глаза. — А я не люблю бросать слова на ветер, особенно когда дело касается моих партнёров.

Кристина удивлённо приподняла брови, откладывая вилку. Макс внимательно посмотрел на меня, инстинктивно ожидая подвоха.

Я нашёл в списке контактов нужный номер и нажал кнопку вызова. Включил громкую связь, чтобы они всё слышали, и положил аппарат на середину стола. Гудки шли пару секунд, абонент не спал.

— Игорь! Мой юный друг! — раздался из динамика радостный и громкий голос барона фон Адлера. — Какая приятная неожиданность. Чем обязан звонку, мой кулинарный гений? Надеюсь, ты не решил забросить сковородки ради парфюмерии?

— Здравствуйте, барон, — я улыбнулся, услышав голос мастера-парфюмера. — Мне срочно нужна ваша профессиональная помощь, и дело совершенно не терпит отлагательств. У меня появились надёжные союзники в столице. Очень важные для моего дела люди, которые буквально спасают мой проект от краха. Я хочу подарить им именные духи вашего производства в знак моего уважения. Разумеется, без единой капли магии или алхимии во флаконе. Только ваше чистое ремесленное искусство, основанное на химии ароматов и таланте.

На том конце провода повисла пауза. Барон заинтересовался таким заказом, но его принципы требовали соблюдения ритуала.

— Ты же прекрасно знаешь мои рабочие правила, Игорь, ведь я никогда не делаю парфюм вслепую, — обиженно ответил фон Адлер. — Мне нужно чётко и ясно понимать суть человека, для которого я работаю. Его характер, его душу, его страхи и желания. Мой аромат должен стать продолжением личности, второй кожей, а не просто вонючей водичкой в стекле. Опиши мне этих людей подробно и честно.

Кристина и Макс переглянулись, их глаза загорелись неподдельным интересом. Они ждали, что именно я скажу и как их охарактеризую перед чужим человеком. Я посмотрел прямо в глаза Максу.

— Записывайте, барон, — мой голос стал твёрже. — Мужчина. Это непременно должен быть тяжёлый, густой аромат табака, потёртой кожи, выдержанного годами в дубовой бочке коньяка и холодного металла. Это запах тихой, скрытой, но несокрушимой власти, которая не нуждается в словах и криках.

Макс мгновенно замер, словно превратился в каменную статую. Его рука со стаканом виски остановилась на полпути к губам. А в глазах мелькнуло детское удивление, которое сменилось уважением. Он не отрывая от меня взгляда, кивнул мне, благодаря и одновременно признавая мои слова.

Я перевёл взгляд на Кристину. Хитрый и безжалостный юрист, который способен хладнокровно разорвать оппонента в клочья одним контрактом, мило улыбаясь, скрываясь под личиной блондинки-простушки.

— А теперь женщина, — продолжил я мягче, но с той же уверенностью в голосе, не отрывая от неё взгляда. — Белые лилии после летней грозы, когда весь воздух звенит от озона. Острый, прохладный и дерзкий цитрус, который бодрит и кусает за язык. И тончайший струящийся шёлк, который надёжно скрывает под собой стальной клинок.

Кристина резко втянула носом воздух, словно ей не хватило кислорода в душном зале. Её тонкие пальцы крепко сжали край стола, и костяшки побелели от напряжения. Она смотрела на меня широко открытыми глазами так, словно я только что прочитал её дневник на центральной площади перед толпой.

Из динамика телефона раздался громкий и заливистый смех барона, махом разрушая повисшее напряжение.

— Браво, мой друг! Это просто великолепно! —парфюмер был в восторге от услышанного. — Какие точные жизненные метафоры, я просто потрясён твоим слогом. Я буквально наяву вижу этих сложных и многогранных людей перед собой. Это будет трудная ювелирная работа, но я с огромным удовольствием принимаю твой вызов. Я запрусь в лаборатории и начну смешивать первые базовые ноты сегодня ночью, пока не пропало вдохновение. Дай мне несколько дней, и я пришлю тебе шедевры, которые поразят их в самое сердце.

— Огромное спасибо, барон, я точно знал, что на вас можно положиться. Я ваш должник, — я быстро сбросил вызов и убрал телефон обратно в карман джинсов.

За нашим столиком воцарилась тишина. Было отчётливо слышно, как где-то на фоне играет одинокий саксофон, а официанты звенят посудой у барной стойки, готовясь к закрытию заведения.

Кристина первой решилась нарушить молчание. Она медленно покачала головой, а её глаза странно блестели в мягком полумраке ресторана.

— Это было невероятно, Игорь, — её голос дрожал от эмоций. — Ты буквально разобрал нас на составные части за пару минут. Никто и никогда в жизни не описывал меня настолько точно и страшно. Шёлк и стальной клинок, надо же придумать. Твоя проницательность пугает до мурашек и восхищает одновременно.

Макс аккуратно поставил стакан обратно на стол, так и не притронувшись к крепкому напитку. Его лицо оставалось серьёзным и непроницаемым, но в уголках губ пряталась довольная улыбка. Он как тёртый жизнью человек понял главное. Мои слова были не просто лестью ради финансовой выгоды или желания понравиться. Я наглядно показал им обоим, что прекрасно вижу их насквозь. И я принимаю их именно такими, какие они есть на самом деле, со всеми их ядовитыми шипами, секретами и острыми клинками.

— Ты опасный человек, — негромко сказал Макс. — Ты умеешь читать людей так же легко и безошибочно, как рецепты блюд на кухне. С тобой нужно держать ухо востро.

— Я просто всегда внимательно смотрю на свои ингредиенты перед тем, как бросить их на раскалённую сковородку, Максимилиан, — я честно пожал плечами, не собираясь играть в скромность или оправдываться. — Вы рискуете ради меня жизнями, деньгами и репутацией. Самое меньшее, что я могу для вас сделать, это проявить уважение и заботу.

Макс торжественно поднял стакан с виски, салютуя мне как равному партнёру.

— За наш новый союз, Игорь. С таким нестандартным подходом и твоей пробивной наглостью мы разорвём этот надменный город на куски.

Кристина подняла бокал с чистой водой и звонко чокнулась с нами.

— За честную еду и стальные клинки, — добавила она с лёгкой улыбкой.

Поздним вечером спорткар Кристины затормозил у входа в мою гостиницу. Мы ехали по ночному городу молча, я вымотался, словно я отработал три смены подряд. Кристина тоже выглядела уставшей, она смотрела на дорогу и крепко сжимала руль.

— Спасибо, что подвезла, — сказал я и отстегнул ремень.

— Завтра будет трудный день, Игорь, — ответила она, — твой Кузьмич приезжает рано утром, и я очень надеюсь, что этот мужик знает своё дело, ведь мы вложили кучу денег в это место.

— Кузьмич не подведёт, обещаю, — я кивнул ей с улыбкой. — Он хитрый жук, но строить умеет, так что завтра мы начнём возводить нашу новую крепость. Спокойной ночи, Кристина.

Я открыл дверь и вышел из тёплой машины на морозный петербургский воздух, ветер тут же забрался под куртку, заставив меня поёжиться. Автомобиль Кристины тихо заурчал мотором и скрылся за поворотом. Я посмотрел вслед, а затем побрёл ко входу в гостиницу, мечтая о горячем душе и мягкой кровати.

В холле было пусто и тихо, сонный портье вяло кивнул мне из-за стойки, я ответил тем же и просто пошёл к лифту. Поднялся на свой этаж, достал магнитный ключ и открыл дверь номера, где царила полная темнота. Щёлкнул выключателем, стянул ботинки прямо у порога, бросил куртку на кресло и рухнул на край кровати.

Я потянулся за телефоном, чтобы проверить почту, и экран засветился, показав одно непрочитанное сообщение от Светы, которое пришло около часа назад:

Утро выдалось холодным. Я оделся в номере, накинул куртку, вызвал такси и поехал на окраину столицы. Вчера Максимилиан Дода снял для строительной бригады номера в небольшом отеле в тихом районе. Подальше от глаз аристократов и шпионов «Альянса».

Машина петляла по улицам, минуя утренние пробки. Я смотрел в окно на дворцы, гранитные набережные и мосты. Город выглядел красиво, но красота отдавала холодом и чужой властью. Здесь правили маги, зелья и иллюзии вкуса. Я достал телефон, и ночная тревога отступила. На экране висело сообщение от Светы.

Она извинялась за пропущенный звонок. Объясняла это тем, что устаёт на работе и выключается по вечерам, стоит только голове коснуться подушки. Обещала перезвонить, как только разберётся с делами в кафе в Стрежневе. Я улыбнулся, глядя на экран, и убрал телефон обратно в куртку. Главное, что она в порядке. Усталость дело житейское, когда тянешь на себе заведение в моё отсутствие. Я переключил мысли на стройку. Работы предстояло много, ошибаться мы не имели права. Мы находились в логове врага. Оплошность могла стоить нам бизнеса, а может, и жизней. Князь Диворский не прощал ошибок, и я намеревался превратить ресторан в крепость.

В холле отеля пахло растворимым кофе и хлоркой. На диване сидел Кузьмич. Лицо его покрывали морщины, а под глазами залегли мешки. В руках он крутил потёртый термос. Увидев меня, прораб расплылся в щербатой ухмылке, обнажив неровные зубы, и поднялся навстречу.

— Здорово, барин! — Кузьмич шагнул вперёд и протянул руку. — Как ты тут без нас в столичной сырости выживаешь? Дышать нечем, один туман да ветер.

Я пожал его ладонь, чувствуя радость от встречи. В мире магов и интриганов мне был необходим человек, который верит в цемент, кирпичи и отвес.

— И тебе не хворать, Кузьмич. Рад тебя видеть. Как добрались? Без происшествий?

— Нормально доехали, — пробасил прораб. — Мужики мои отсыпаются в номерах. Дорога долгая была. Вагоны трясло, полки узкие, спать не получалось. То храпят, то ходят. А я лежать не могу. Шило играет, требует дела. Руки по работе соскучились. Максимилиан человек серьёзный, мы с ним давно знакомы. Он меня деньгами не обижал, платил исправно, так что я готов ехать и смотреть фронт работ. Халтурить мы не привыкли.

— Тогда поехали, — кивнул я. — Время не ждёт, враги тоже. Нам нужно открыться быстро. День простоя обходится нам слишком дорого.

— Ты посмотри на эти колонны, барин, — ворчал Кузьмич, указывая пальцем на проплывающие мимо здания, когда мы ехали в такси. — Лепнины нагнали, магии накрутили, а фундамент просел. Вижу, как трещины пошли. Вот что бывает, когда строишь не по чертежам, а заклинаниями стены держишь. Магия выветрится, и рухнет вся красота на головы столичным франтам. То ли дело наш бетон. На века!

— Вот поэтому я и позвал тебя, Кузьмич, — согласился я. — Наш ресторан должен стоять на законах физики, а не на магических соплях. Мне нужны крепкие стены, вытяжка и проводка. Мои печи будут работать на пределе.

Мы доехали до набережной Невы. Ветер дул с такой силой, что сбивал с ног. Возле фасада будущего ресторана стоял владелец здания. Я направился к нему, чтобы поздороваться и обсудить работу.

И тут произошло неожиданное событие. Кузьмич, который шагал следом за мной, остановился посреди тротуара.

— Серёга? — гаркнул прораб басом на улицу, распугивая голубей. — Ты, что ли?

Владелец здания вздрогнул, словно от удара током. Он обернулся и вытаращил глаза от удивления, едва не уронив папку в лужу.

— Володя? Кузьмич! Глазам не верю! — господин бросился обнимать строителя, забыв про манеры и статус.

Оказалось (ка мне потом поведал Кузьмич), что арендодатель и прораб служили вместе много лет назад в стройбате, делили кусок хлеба, спали в казармах и месили сапогами грязь. Они не виделись вечность, и их пути пересеклись прямо здесь, на набережной.

— Володька, да как же так! — кричал Сергей, хлопая Кузьмича по спине. — Столько лет прошло! А ты всё такой же здоровый, как медведь! Помнишь, как мы баню генералу строили? Как ты кирпичи руками ломал?

— Такое забудешь, — усмехнулся Кузьмич, потирая усы. — Ты тогда раствор мешал так, что он на следующий день в камень превращался. Эх, были времена.

Сергей на радостях тут же предложил бросить дела, закрыть двери и поехать в кабак отмечать встречу.

— Поехали, Володя! Угощаю! Лучшее вино, лучшая закуска. Нам нужно всё обсудить!

— Погоди, Серёга, — Кузьмич отстранил друга руками, лицо его стало серьёзным. — Вечером посидим, пива выпьем, вспомним молодость. Но недолго. Я своего барина Игоря Ивановича ни за что не подставлю и сроки ему не сорву. У нас договор. Сначала бетон мешать, трубы тянуть, а пьянки потом. Работа превыше всего.

Сергей озадаченно моргнул. Он перевёл взгляд на меня, словно заново оценивая.

Мы зашли внутрь помещения, и эхо наших шагов отскочило от потолков. Сергей никак не мог успокоиться от радости и поглядывал на меня с любопытством. Кузьмич, заметив этот интерес, включил режим рассказчика.

— Ты, Серёга, даже не представляешь, что за человек перед тобой сейчас стоит, — Кузьмич выпятил грудь, указывая на меня чертежом, который достал из кармана робы. — Это сам Игорь Белославов! Гений кухни! Он у нас в Зареченске такой Царь-Мангал отгрохал, что весь город неделю гулял и мясо ел. А потом поехал в Стрежнев и всех алхимиков на лопатки положил своими рецептами. Без магии, на таланте и перце! По телевизору звездой работает, все его в Империи знают.

Владелец здания слушал прораба с открытым ртом. Взгляд начал меняться на глазах. Если минуту назад он смотрел на меня как на арендатора с деньгами, то теперь в глазах читалось уважение и трепет перед личностью.

— Надо же, какое совпадение, — пробормотал Сергей, поправляя галстук. — А моя супруга обожает всякие передачи. Игорь, не сочти за наглость, не мог бы оставить автограф для жены? Она будет счастлива такому подарку.

Я улыбнулся и достал из кармана ручку. Народная любовь всегда помогала в бизнесе, и я не собирался упускать шанс наладить отношения с арендодателем.

— Без проблем, Сергей. Как зовут супругу?

— Анна Викторовна, — ответил он, протягивая тиснёную визитку.

Я расписался на карточке, пожелав его семье вкусных ужинов, честной еды без добавок и здоровья. Сергей расплылся в улыбке, поблагодарил нас, передал связку ключей и удалился на улицу, чтобы не мешать рабочему процессу.

Мы с Кузьмичом остались одни. Я начал ходить по помещению, размахивая руками и показывая рабочие зоны. Внутренний планировщик уже рисовал расстановку плит, столов и холодильников.

— Смотри сюда, Кузьмич. Вот здесь у нас будет располагаться открытая кухня. Никаких стен, картонок или перегородок. Гости должны сидеть за столиками и видеть огонь. Они должны наблюдать работу моих поваров с фермерскими продуктами. Это главное условие нашей концепции. Люди устали от того, что еду им готовят за дверями алхимики, насыпая туда всякую дрянь. Мы покажем им процесс.

Кузьмич кивнул, достал из кармана блокнот, нацепил на нос очки, прищурился и принялся чертить схему помещения огрызком карандаша.

— Открытая кухня это хорошо, — пробасил он. — А вытяжка где пойдёт? Трубы нужны широкие. У тебя же там жаровни будут работать на катушку. Запах пойдёт такой, что дышать нечем станет в зале.

— Вытяжку тянем прямо к потолку, — я указал пальцем вверх, где виднелись вентиляционные короба. — И делаем так, чтобы потоки воздуха шли прямо на улицу.

Я подошёл к окну, которое выходило на реку.

— Видишь тот стеклянный фасад на берегу? — спросил я, указывая вдаль. — Это фитнес-центр для богатых дам. Они там днями изнуряют себя бегом и сидят на химических диетах. Запах мяса, чеснока, розмарина и выпечки должен лететь прямо через реку. Пусть эти аристократки слюной подавятся на беговых дорожках. Мы заставим их сойти с ума от голода.

Прораб хрипло рассмеялся, записывая слова в блокнот.

— Хитёр ты, барин. Стратег и полководец. Одобряю такой подход к конкурентам. Так мы их измором возьмём. Сделаю тебе такую вытяжку, что тянуть будет как турбина на ледоколе. Ни один запах в зале не задержится, всё врагам в окна полетит.

Мы обошли коммуникации в здании. Кузьмич достал рулетку и начал замерять расстояния между колоннами. Он простучал стены кулаком, прислушиваясь к звуку. Проверил канализационные трубы, посветил фонариком в вентиляционные шахты. Затем достал нож и поковырял стяжку, оценивая качество бетона на полу.

Закончив осмотр, прораб хмыкнул, отряхнул руки и снял очки с носа.

— Ну что я тебе скажу, Игорь Иванович. Помещение наполовину готово к работе. Капитальных перестроек здесь не нужно, несущие стены крепкие, выдержат нагрузку. Трубы целые, проводка медная, выдержит печи без замыканий. За неделю мы управимся, а то и раньше закончим грязную работу. Можешь смело ехать в магазин и начинать закупать вилки, сковородки да тарелки. Мои мужики завтра с утра тут всё разнесут и заново соберут в лучшем виде. Я лично готов засунуть халтурщиков в бетономешалку. Буду гонять эту бригаду круглосуточно, пока они не сделают всё ровно по уровню. У меня не забалуешь.

Такси затормозило у обочины, подняв веер грязных брызг. Дождь барабанил по крыше машины с остервенением, размывая неоновые огни вечернего Питера в цветные кляксы. Я отсчитал наличные водителю, накинул капюшон куртки и выскочил под ледяные капли, сразу нырнув в спасительную тень арки старого доходного дома. Лифт предсказуемо оказался сломан, между этажами криво висела ржавая табличка с извинениями от управдома. Пришлось топать пешком на самый верх по выщербленным ступеням.

Я поднялся на нужную площадку, перевёл дух и постучал в обшарпанную дверь. Два коротких удара, небольшая пауза, затем ещё три. За дверью заскрежетали мощные замки, и на пороге появилась Елена. Моя мать выглядела откровенно вымотанной, под глазами залегли тёмные тени, волосы небрежно собраны в пучок на затылке. Но её взгляд горел тем самым фанатичным блеском учёного, который после долгих бессонных ночей наконец-то нащупал верный рецепт.

— Хвост был? — тихо спросила она, тревожно выглядывая в лестничный пролёт.

— Всё чисто, — я перешагнул порог и стянул мокрую куртку, повесив её на крючок. — Я далеко не новичок в этих играх. Перед выходом из гостиницы я щедро облился твоим защитным парфюмом, от меня сейчас разит как от лавки старого парфюмера. Водитель такси вообще никак не реагировал на магические триггеры, это был обычный уставший мужик после тяжёлой смены, который просто хотел заработать. К тому же я заставил его покружить по переулкам Петроградской стороны, мы сменили три маршрута, пару раз проскочили на жёлтый сигнал светофора. Ни одна ищейка «Альянса» за нами не увязалась, можешь быть абсолютно спокойна.

Она облегчённо выдохнула, закрыла дверь и провернула ключи во всех трёх замках. Квартира напоминала странную помесь подпольной алхимической лаборатории и современной больничной палаты. Повсюду монотонно гудели центрифуги, ярко мигали зелёными цифрами экраны электронных микроскопов, на металлических стеллажах теснились стеклянные колбы, мерные стаканы и штативы с пробирками. Воздух густо пах медицинским спиртом и какими-то терпкими горькими травами. Для меня, человека привыкшего к запахам чеснока и жареного мяса, это было похоже на кухню сумасшедшего шеф-повара, который решил во что бы то ни стало приготовить философский камень. На широком столе высились неровные стопки распечаток со сложными графиками и формулами.

— Отлично, Игорь, — она кивнула на гудящую в углу массивную центрифугу. — Я как раз запустила новую серию тестов. Образцы твоей крови показывают невероятные результаты, мы движемся в правильном направлении.

Её слова заставили меня вернуться на пару дней назад, к нашему первому разговору. Тогда в душной комнате она раскрыла мне масштаб надвигающейся катастрофы и свой план действий. Я хорошо помнил, как сидел на продавленном диване и внимательно слушал, как она чётко раскладывает по полочкам нашу стратегию. Суть плана была простой, наглой и самоубийственной одновременно. Я должен был стать максимально публичной фигурой в городе, превратиться в дерзкую и кричащую мишень для высших кругов столицы. Само открытие ресторана с честной едой прямо под носом у знати было идеальной приманкой лично для князя Диворского. Моя публичность должна была наглядно доказать Императору и всему обществу, что настоящая кулинарная физика и химия работают гораздо сильнее и честнее любой их дешёвой магической иллюзии.

В тот вечер Елена передала мне металлический кейс. Внутри лежали крошечные шпионские камеры, которые были абсолютно невидимы для местной магии. Да, да, практически такие же, какие мне предоставила Саша. Не удивлюсь, если эта «помощь» тоже была от матери.

Елена сказала, что Макс уже должен был установить их в моём гостиничном номере, а потом и во всех помещениях будущего ресторана. Мы были обязаны фиксировать каждый шаг врага, каждую их попытку саботажа.

Но нашим главным козырем и оружием возмездия оставалась наука. Елена планировала создать идеальную, невидимую приправу. Используя редкие антитела и генетические маркеры из нашей с ней крови, она хотела синтезировать особую добавку. План был жесток, но гениален в своей простоте. Я буду регулярно и незаметно добавлять «специи» в свои блюда для высокопоставленных, да и не только, гостей. Попадая в организм, она начнёт физически разрушать ментальные блоки Диворского в мозгах столичных аристократов. Люди начнут буквально просыпаться от гипноза (конечно, если он имел место быть), возвращая себе свободу воли и настоящий вкус к жизни. Вдобавок мы собирались распылять наш антидот прямо через систему вентиляции ресторана под видом приятных, аппетитных пищевых ароматов. Мой ресторан на набережной Невы должен был стать самым безопасным и свободным местом во всей Империи.

А конечная цель — выманить на свет и схватить самого Диворского. Конечно, это не уничтожило бы весь огромный «Магический Альянс» за один миг, но это точно обезглавило бы их структуру, посеяв панику в рядах алхимиков. Мы собирались полностью изменить расстановку сил в городе, вернув людям нормальную еду. Именно после того тяжёлого разговора я, переполненный злостью и решимостью бороться до конца, помчался в кабинет к Максимилиану Доде требовать немедленного финансирования и открытия ресторана в Петербурге.

— Игорь, ты меня вообще слушаешь? — голос матери резко вырвал меня из потока воспоминаний.

— Да, немного задумался о текущих делах, — я устало потёр лоб рукой, отгоняя лишние мысли. — Как идут успехи с нашим главным проектом?

— Дела идут неплохо, но у нас критически мало времени, — она подошла к рабочему столу и взяла в руки тонкий планшет. — Кстати, шах и мат, сынок. Через полтора часа у тебя состоится большое интервью с одним очень популярным видеоблогером. Студия уже готова, камеры настроены, ведущий ждёт твоего появления.

Я опешил от таких новостей, застыв посреди комнаты. Какое ещё к чёрту интервью? Я не просто забыл про него в бесконечной суете последних дней, я вообще впервые об этом слышал. Мой рабочий график был расписан по минутам. Нужно было решать десятки вопросов с поставщиками, проверять логистику, подписывать кучу договоров.

— Лена, ты сейчас шутишь? — я хмуро посмотрел на неё, чувствуя, как внутри закипает профессиональное раздражение шеф-повара, которому ломают выстроенный процесс. — У меня там стройка горит синим пламенем, поставки мяса и овощей нужно срочно налаживать, бумаги с юристами согласовывать. Какие ещё блогеры с их камерами и глупыми вопросами?

Она по-доброму рассмеялась, глядя на моё вытянутое от удивления лицо.

— Это моя стратегия, Игорь. Ты обязан прямо сейчас заявить на всю Империю о скором открытии своего ресторана на Неве. Пойми же наконец, как только миллионы людей узнают об этом из прямого эфира, люди Диворского просто не рискнут действовать в наглую. Они физически не смогут по-тихому стереть память Кузьмичу, нашему Доде, Кристине и обычным простым рабочим на стройке. Чем громче ты кричишь о своих амбициозных планах, чем больше шума создаёшь вокруг себя, тем сложнее им будет тебя заткнуть в тёмном углу или устроить несчастный случай. Твоя скандальная публичность сейчас является твоим лучшим бронежилетом против их чёрной магии.

Я обдумал её слова, начав мерить шагами тесное пространство лаборатории. В этом была логика. Диворский привык действовать в глубокой тени, тихо стирая память неугодным и нагло манипулируя чужим сознанием из-за кулис. Если я сегодня сделаю свой будущий ресторан самым обсуждаемым событием года, то любая, даже самая мелкая случайная авария на стройке немедленно вызовет общественный резонанс. Враги побоятся лезть на рожон под прицелом тысяч камер и взглядов зевак.

— Хорошо, ты права, — согласился я, внимательно оглядывая заваленную приборами, кабелями и пробирками лабораторию. — Но у меня тоже есть встречное предложение.

Я посмотрел на стопки бумаг и несколько натужно гудящих анализаторов. Как опытный кухонный управленец, который привык жёстко и эффективно распределять задачи среди поваров во время запары, я видел очевидную проблему. Елена банально зашивалась под неподъёмным грузом работы. Масштаб проводимых исследований был слишком велик для одного человека, даже такого гениального. Ей срочно требовался толковый, быстрый и умный су-шеф в этой научной мясорубке.

— Ты откровенно не успеваешь, — констатировал я прямо, с лёгкой хитрой улыбкой. — Я же прекрасно вижу, что ты спишь максимум по два часа в сутки, питаешься на ходу. Если ты скоро свалишься от истощения, то наш план просто рухнет. Я хочу предложить тебе помощь проверенного в боях человека.

Елена насторожилась, аккуратно отложив планшет в сторону. Она привыкла долгими годами скрываться и никому не доверять в этом мире.

— Кого именно ты хочешь сюда привести? Игорь, это секретные исследования нашей крови. Я не могу пустить в лабораторию случайного человека с улицы, это слишком большой риск для нас обоих.

— Она далеко не с улицы, — твёрдо ответил я, вспоминая умную, циничную и невероятно работоспособную аптекаршу Нику. Эта ведьма уже детально изучала мою кровь в Зареченске и знала про опасный маркер. К тому же её неуёмный научный интерес всегда пересиливал любые страхи перед авторитетами. — Она химик от бога, отлично разбирается в лечебных травах и местной магии. И самое главное, она уже лично видела мои анализы и умеет держать язык за зубами. Вскоре я вас обязательно познакомлю. Уверен, вы отлично сработаетесь. Вы обе в хорошем смысле повёрнуты на науке и результате.

Елена хотела поспорить со мной, привести ещё десяток аргументов против, но лишь тяжело вздохнула и коротко кивнула. Она была прагматиком и понимала, что я говорю дело. Без квалифицированной помощи ей просто не закончить сложнейший синтез приправы в назначенный срок.

Я бросил взгляд на висящие на стене часы. Время неумолимо поджимало. Если мне нужно было выступать перед миллионами зрителей и разжигать огонь интереса к проекту, следовало поторопиться.

— Ладно, время не ждёт, нужно ехать, — я быстро надел куртку, застегнул молнию и проверил наличие телефона во внутреннем кармане. — Побегу работать лицом перед камерами и злить наших конкурентов. Держи связь, Лена, и очень прошу, не забывай нормально обедать, а не только пить этот свой крепкий кофе.

— Будь осторожен, Игорь, — она тепло улыбнулась мне на прощание, провожая до двери. — И порви их всех в эфире.

Я спустился по лестнице, перепрыгивая через ступеньки и стараясь не думать об усталости. На улице дождь превратился в настоящую питерскую стену воды. У обочины меня уже ждал автомобиль. За рулём сидел Макс, выглядящий как монолитная скала. Он коротко кивнул мне в знак приветствия, когда я запрыгнул на пассажирское сиденье и хлопнул дверью, отсекая шум ливня.

— Готов стать новой звездой столичного интернета? — спросил он, плавно выруливая машину на залитый водой проспект.

— Готов, Макс. Жми на газ до упора, — я привычным движением пристегнул ремень безопасности, глядя сквозь лобовое стекло на огни большого города. — Пора наконец показать этим напыщенным фокусникам, что такое настоящая, глубокая прожарка.

«В кулинарии, как и на войне, хуже всего готовить на чужой территории, особенно когда рецепт диктует враг».

Я сидел на заднем сиденье такси, пока машина медленно ползла по забитым улицам Петербурга. За окном моросил мелкий дождь, капли лениво стекали по стеклу. Эфир на кулинарном шоу наделал много шума, поэтому мой телефон в кармане не переставая вибрировал от уведомлений. Я не обращал на них внимания, ведь у меня были дела куда важнее. Я просто нащупал кнопку, отключил звук и убрал аппарат во внутренний карман куртки.

В голове безостановочно крутился наш разговор с Еленой. Она взяла на себя слишком большую ношу. Синтез антидота из нашей крови требовал огромного количества времени и физических сил. Ей нужно было проводить опасные химические реакции, следить за показателями в колбах и не спать сутками. Одной ей с этим точно не справиться. Ей срочно требовался толковый ассистент с глубокими знаниями в химии, который совершенно не боится магии и умеет держать язык за зубами.

Кандидатура была только одна. Я снова достал телефон и набрал номер Вероники. Гудки шли долго, но в итоге трубку сняли.

— Слушаю, — раздался в динамике ленивый голос аптекарши, в котором слышалось недосыпание.

— Ника, собирай чемоданы, — сказал я ровным тоном, глядя на проплывающие мимо фасады зданий. — Ты нужна мне в Петербурге, причём прямо сейчас. Бросай свои настойки и выезжай.

На том конце провода повисла пауза. Я слышал, как она тяжело выдохнула, а затем в трубке раздался её смешок.

— Белославов, ты всё-таки решил сделать мне предложение? — иронично спросила Ника. — Я всегда думала, что для этого нужны кольцо с бриллиантом и хотя бы один убитый дракон.

— Предложение, Ника, но пока исключительно рабочее, — ответил я, усмехнувшись. — Здесь наклёвывается проект по твоему профилю. Всё очень запутанно и смертельно опасно, но подробности расскажу при личной встрече. Мне сейчас нужна твоя голова и твои аналитические навыки.

Вероника замолчала. Я знал, что сейчас она быстро оценивает риски. Она всегда отличалась прагматичным умом.

— Звучит как статья за государственную измену, — довольно протянула она. — Мне это определённо нравится. В Зареченске стало слишком скучно. Я куплю билет на ближайший поезд до столицы. Жди.

— Все издержки и проживание в гостинице за мой счёт, — добавил я.

— Ещё бы, — фыркнула аптекарша. — Я в этом не сомневалась. И ты должен мне шикарный ужин, шеф.

— Договорились, жду тебя, — я сбросил вызов и убрал телефон.

Первая фигура была расставлена на доске. Ника обязательно сработается с Еленой. Они обе были настоящими фанатиками своего дела и презирали дилетантов. Теперь я мог выдохнуть по поводу научной части моего плана. С появлением Зефировой создание приправы пойдёт гораздо быстрее.

Такси вырвалось из утренней пробки, и машина покатилась вдоль набережной Невы. Я расплатился с водителем наличными и вышел на улицу. Холодный ветер тут же ударил в лицо.

Передо мной возвышалось здание, где совсем скоро появится мой флагманский ресторан. Он утрёт нос всем местным снобам с их химической едой. Я накормлю этот город по-настоящему.

Я потянул на себя входную дверь и шагнул внутрь. Меня мгновенно оглушил грохот стройки. В воздухе висела пыль, она скрипела на зубах и оседала на одежде серым слоем. Бригада Кузьмича работала с пугающим усердием. Везде гудели перфораторы, визжали болгарки, кто-то громко матерился этажом выше.

Эти мужики приехали в столицу сегодня утром, но уже успели развернуть бурную деятельность. Они не собирались терять время на раскачку. Я стряхнул пыль с рукава куртки и пошёл вглубь зала. Шёл осторожно, перешагивая через куски битого кирпича, штабеля досок и мотки кабелей.

Из облака цементной пыли вынырнул сам Кузьмич. На нём была засаленная роба и старая жёлтая каска. Лицо прораба покрывал слой серой пудры. В руках он сжимал планшет с чертежами.

— Барин! — радостно гаркнул Кузьмич. Его бас легко перекрыл шум инструментов. Он на ходу вытер грязные руки о штаны и подошёл ко мне. — А мы тут уже пару стенок хотели снести! Но проверили всё по уму, они стоят верно, по уровню. Справимся без лишнего боя! Вентиляцию сейчас тянем прямиком на этих фитнес-страдалиц через реку, как ты заказывал. Трубы ставим широкие, тяга пойдёт зверская. Запах жареного мяса долетит до них в лучшем виде!

Я крепко пожал его ладонь, и меня совершенно не волновало, что я могу испачкать костюм. На стройке не место белым воротничкам и брезгливости.

— Отлично работаете, Кузьмич, — я оглядел просторный зал. — Я всегда знал, что на вас можно положиться. Что у нас по нагрузке на пол? Мои печи и оборудование весят немало, пол не провалится в подвал?

— Всё учтено, Игорь, — прораб постучал ботинком по бетону. — Полы залиты на совесть, любой танк выдержат.

Я пошёл дальше по объекту вместе с Кузьмичом, вникая в каждую деталь процесса. Смотрел чертежи, придирчиво проверял штробы под проводку и оценивал качество кладки. Я подходил к рабочим, здоровался с каждым лично и жал им мозолистые руки. Я видел в их покрасневших глазах усталость после долгой дороги в поезде. Но я также видел энтузиазм и готовность работать до седьмого пота. Они приехали в этот чужой город специально строить мой ресторан, и они верили в меня.

Грохот вокруг стоял жуткий, и нам приходилось кричать, чтобы услышать друг друга. Я подошёл к месту будущей барной стойки и взобрался на сложенные поддоны. Мне нужно было, чтобы меня хорошо видели все присутствующие.

— Мужики! — громко рявкнул я. Мой голос разрезал шум работающей болгарки.

Рабочие начали глушить инструмент. Визг пил стих. Люди стали стягиваться ближе ко мне, на ходу вытирая пот со лбов.

— Темп взяли просто отличный! — я обвёл взглядом их уставшие лица. — Я знаю, что гоню вас в шею без отдыха. Вы не спали нормально, добираясь сюда. Но мы находимся на чужой территории, где нас никто не ждёт. У нас нет времени на раскачку и перекуры. Мы строим здесь не просто очередной ресторан для столичных пижонов. Мы строим настоящую неприступную крепость честной еды!

Я выдержал паузу, давая им осмыслить сказанное. Десятки глаз смотрели на меня очень внимательно.

— Как только вы закончите, и зал с кухне й будут готовы к открытию, я закрою кухню на специальное обслуживание, — твёрдо пообещал я, глядя им в глаза. — Исключительно для вас. Никаких аристократов. Только мы. Я накрою вам такой сытный стол, что зареченский «Царь-Мангал» покажется вам лёгким перекусом! Будем гулять так, как этой столице и не снилось. Я сам лично встану к плите для вас и буду готовить, пока вы не скажете «хватит». Это моё слово шефа!

В пыльном зале на несколько секунд повисла тишина. Затем бригада взорвалась оглушительным гулом, свистом и радостными криками. Кто-то в порыве эмоций звонко застучал кувалдой по пустой железной бочке. Кузьмич стоял рядом со мной и довольно ухмылялся в седые усы. Он гордился своими парнями.

Я спрыгнул с поддонов и быстрым шагом направился к выходу. Я понимал, что прямо сейчас купил их преданность. Дело было вовсе не в денежных премиях. Дело было в простом человеческом отношении. Они знали, что я не считаю их расходным материалом. Для меня они были боевыми товарищами.

Я вышел из банка на набережную и с наслаждением вдохнул влажный речной воздух, очищая лёгкие от пыли. В ушах всё ещё стоял звон от инструментов. Впереди у нас было много тяжёлой работы. Мне нужно было проконтролировать поставки, встретить Нику, ввести её в курс дела и подготовить команду к открытию. Враги из «Магического Альянса» наверняка скоро опомнятся и начнут действовать в ответ. Они никогда не простят мне такой дерзости на их территории.

Но сейчас, стоя на ветру, я чувствовал себя спокойно и уверенно. Мой тыл был прикрыт слоем свежего бетона и преданностью честных людей, которым я доверял как себе. Я застегнул воротник куртки, защищаясь от ветра, и уверенно зашагал вдоль реки, прокручивая в голове рецепты будущих шедевров.

Никакая, даже самая сильная магия никогда не построит крепкие стены, если в самый их фундамент не заложено обычное человеческое уважение.

Я вернулся в гостиничный номер поздно вечером. Столица выпила из меня слишком много сил, я стянул куртку и бросил её на кресло. Затем налил стакан воды, которая остудила пересохшее горло. Тишина номера давила на уши после дневного грохота стройки, визга болгарок и мата Кузьмича. Я очень устал, но мозг продолжал работать, анализируя прошедший день. Эфир у Феликса прошёл блестяще, я размазал этого сноба по его же кухне. Запах жареной индейки всё ещё витал в моих воспоминаниях. Я доказал им всем, что физика и химия всегда побеждают их глупую магию.

Сел на край кровати, достал телефон и набрал номер Светы. После нашей близости в Стрежневе я ждал этого разговора, мне хотелось услышать её голос и узнать реакцию на эфир. Я просто хотел поговорить с близким человеком в этом чужом городе алхимиков. Гудки шли недолго, трубку сняли практически мгновенно.

— Да? Слушаю вас, Игорь Иванович.

Её голос прозвучал ровно, он был бодрым, но абсолютно пустым. Именно так подчинённая общается с директором. Я нахмурился, не понимая причины такого тона, ведь мы давно перешли ту черту, где требовались формальности.

— Свет? Мы когда перешли на «вы» и строгий этикет, или я что-то пропустил? — я попытался перевести всё в шутку.

— Что вы, шеф! — она звонко засмеялась в ответ.

Её смех показался мне неестественным. В нём напрочь отсутствовала та искра, которую я так хорошо знал. Я встал с кровати, подошёл к окну, прижимая телефон к уху, и посмотрел на огни Петербурга.

— Просто радуюсь вашему успеху, — продолжила Света, чеканя каждое слово. — Эфир был феноменальным, метрики вовлечённости бьют рекорды, а количество запросов на бронирование столиков превысило ожидания. Мы фиксируем небывалый интерес к вашей персоне, Игорь Иванович. Рейтинги взлетели до небес.

Она начала сыпать цифрами и графиками просмотров. Я внимательно слушал её речь, и моё напряжение росло с каждой секундой. Я обладаю слухом повара, мои уши привыкли улавливать изменения в звуке шкварчащего мяса. Я кожей чувствую, когда продукт начинает подгорать на огне, и сейчас я чётко чувствовал фальшь в каждом произнесённом слове. Что-то пошло не так. Я вспомнил наш последний вечер, её искреннюю улыбку, сейчас же со мной говорил запрограммированный робот.

Вдруг Света сбилась с ритма и сделала микроскопическую паузу, словно с трудом подавив вздох.

— Я так за тебя… — она запнулась и тут же исправилась. — За вас рада, Игорь Иванович. Вы молодец. У нас тут гости, мы обсуждаем новые поставки. Серые скатерти, как вы и просили. Они отлично впишутся в интерьер.

Серые скатерти? Мы никогда не обсуждали скатерти. Мой мозг мгновенно сложил два и два. Света никогда бы не стала играть со мной в такую игру после всего, что между нами произошло. Она умная женщина, она физически не может говорить со мной открыто, значит прямо сейчас рядом с ней кто-то находится и слушает. Люди Диворского решили нанести визит вежливости в моё отсутствие? Если так, то они выбрали идеальный момент для удара.

Мне захотелось закричать в трубку и спросить, в безопасности ли она, нужна ли ей помощь. Но я подавил этот порыв, если её слушают враги, моя паника только навредит ей. Я выдам свою слабость и дам им козырь, поэтому я должен был хладнокровно играть по её правилам.

— Спасибо за отчёт, Светлана, — ответил я ровным голосом, вложив в эти слова всю свою выдержку. — Рад, что серые скатерти вам подошли. Угостите гостей нашим чаем. Держите оборону в кафе, свяжемся завтра.

Я повесил трубку и отбросил телефон на подушку. Внутри меня закипала ярость, а кулаки сжались до хруста в костяшках. Они добрались до моих людей, они посмели угрожать моей команде. Мне нужно было быстрее закончить дела в столице, запустить ресторан и ударить по ним со всей силы. Я не позволю им навредить Свете. Я подошёл вплотную к окну и посмотрел на своё отражение в стекле. Где-то там сидели враги и наивно думали, что держат ситуацию под контролем. Они сильно ошибались.

Ближе к полуночи тишину номера нарушил шорох. Из вентиляционной решётки под потолком выскользнула тень и приземлилась на ковёр. Это был Рат, который выглядел довольным собой, словно только что вернулся с императорского банкета. Его бока округлились, усы топорщились от самодовольства. Он отряхнулся от пыли и деловито осмотрелся по сторонам.

— Привет, шеф, — пискнул он, поводя носом. — Город спит, а мы работаем. Местные крысы оказались на редкость сговорчивыми, особенно когда я пообещал им долю от твоих шедевров. Петербургская канализация таит в себе много секретов.

— Докладывай, — бросил я, не отходя от окна.

Рат подошёл к креслу, легко запрыгнул на сиденье и уселся, сложив лапки на животе. Он начал вываливать на меня тонны информации, которую его армия собрала за день. Он тараторил без умолку, гордясь своей шпионской работой.

— Шеф, эти столичные аристократы те ещё животные! — воодушевлённо рассказывал крыс, активно жестикулируя. — Графиня фон Лерх спит с конюхом, пока её муж выступает на правительственных приёмах. Барон Тюрин, тот самый хмырь, что топит за мораль, держит тайный игорный дом в подвале особняка! Якобы для важных шишек из «Альянса», которым задолжал в карты. А князь Мышкин тайно скупает контрабандные зелья для похудения, хотя сам кричит о здоровом образе жизни.

Рат жадно потёр лапки в предвкушении.

— У меня есть списки, имена, адреса. Мы можем использовать эти секреты для шантажа. Они будут платить нам за молчание! Мы обогатимся, шеф. Я уже вижу горы сыра и куски мяса в нашей кладовке.

Я поморщился от его слов, мне претила мысль копаться в чужом белье.

— Грязь в чужих постелях меня не интересует, Рат, — оборвал я его излияния, демонстрируя свои принципы. — Мне не нужны скандалы ради скандалов, я не жёлтая пресса. Пусть спят с кем хотят и где хотят, пусть пьют свои зелья. Это мелкая возня, а мы играем по-крупному.

Рат замер на месте, его усы обиженно опустились вниз. Он не понимал, почему я отказываюсь от такого оружия. Крыс привык к уличным правилам, где грязь стоит больших денег. Я повернулся к нему спиной и снова посмотрел на огни ночного города. Внизу по проспекту проносились редкие автомобили.

— Собранную информацию нужно уметь грамотно фильтровать, — произнёс я задумчиво, скрестив руки на груди. — Жена, изменяющая мужу, нам не поможет в войне. А вот то, что некий граф проиграл в карты поместье и теперь сидит в долгах перед «Магическим Альянсом», это уже очень интересно. Это наш шанс.

Я подошёл к столу и налил себе ещё воды. Она успокаивала, помогала сосредоточиться и мыслить трезво. Я сделал глоток и посмотрел на фамильяра.

— Это значит, что он отчаянно нуждается в деньгах, Рат. Это значит, что он является слабым звеном в их цепи. Такого человека можно легко перекупить или сломать. «Альянс» держится только на страхе и крупных долгах. Если мы найдём тех, кого они прижали к стенке, мы сможем переманить их на свою сторону и разрушить их империю изнутри.

Я потёр подбородок, выстраивая в голове новую стратегию. Мой мозг работал как часы, отмеряя пропорции для будущего блюда мести.

— Продолжайте следить за ними, Рат. Ищите тех, кто беден, тех, кто обижен властью, и тех, кто боится за жизнь. Мне нужны их финансовые отчёты, банковские переводы, скрытые активы. Мы будем бить их по кошелькам, а не по репутации в спальнях. Понял меня? Нам нужны их слабости.

Рат кивнул, оценив мой подход. В его глазах блеснул огонёк азарта.

— Понял, шеф. Ищем обиженных и должников. Мои парни завтра же прочешут все их архивы и кабинеты. Ни одна бумажка не укроется от нашего носа.

Он развернулся, спрыгнул с кресла и бесшумно скрылся в вентиляционной шахте. Я снова остался один в тишине номера. Тревога за Свету никуда не ушла, она сидела глубоко внутри, как острая заноза. Но я прекрасно знал, что паникой делу никак не поможешь. Мне нужно было действовать чётко, холодно и быстро. Я подошёл к кровати и лёг поверх покрывала. Сон упорно не шёл ко мне, я смотрел в потолок и прокручивал в голове варианты спасения моей команды из Зареченска и Стрежнева. Я не позволю «Альянсу» тронуть их, я сожгу этот город дотла, если с головы Светы или Насти упадёт хоть один волос. Они моя семья, а за семью я готов перегрызть глотки.

Завтра приедет Вероника, Кузьмич продолжит крушить стены, а я буду выстраивать свою новую кулинарную империю прямо на костях моих врагов.

Елена ждала меня среди стеклянных колб и изогнутых пластиковых трубок. И да, она снова выглядела уставшей. Под глазами залегли тени, кожа казалась бледной, но её взгляд по-прежнему горел фанатичным блеском. На её пальцах виднелись мозоли и мелкие ожоги от химических реагентов. В тесном помещении густо пахло медицинским спиртом, кислотами и горькими травами. Этот едкий запах мгновенно въедался в одежду и волосы, но Елена словно давно перестала его замечать.

Я начал нервно ходить из угла в угол. Места катастрофически не хватало. Я постоянно натыкался на толстые провода, спотыкался о картонные коробки с новыми реактивами, то и дело задевал плечом металлические стеллажи. Но я физически не мог заставить себя просто сесть на стул и успокоиться. Энергия требовала выхода, адреналин бурлил в крови, заставляя мышцы.

— Елена, у нас проблемы, — сказал я и резко остановился возле металлического стола, заваленного распечатками анализов и графиками. — Вчера я звонил Свете в Стрежнев. Разговор вышел странным. Даже пугающим.

Елена отложила пипетку, стянула защитные очки и устало потёрла переносицу. Центрифуга рядом с ней издала тихий писк и остановилась.

— Что именно показалось тебе странным, Игорь? Садись уже, не мельтеши перед глазами. У меня от твоего хождения голова кружится.

Я проигнорировал её просьбу. Просто оперся руками о столешницу, чуть не опрокинув колбу с синей жидкостью, и наклонился вперёд.

— Да практически всё. Она говорила со мной как запрограммированный робот. Абсолютно ровный, стеклянный тон, ноль эмоций. Обычно она постоянно шутит, подкалывает меня при любом удобном случае. Язвит так, что палец в рот не клади. А тут внезапно перешла на официальное «вы». Стала называть меня исключительно Игорем Ивановичем. Как деловые партнёры на первой встрече. Потом начала нести откровенную чушь про закупку серых скатертей. Мы никогда в жизни их не обсуждали! Её голос звучал пусто, словно она читала заученный текст по бумажке.

Елена помрачнела. Она встала, подошла к раковине в углу комнаты и тщательно вымыла руки, смывая остатки реактивов. Каждый её резкий жест выдавал скрытое напряжение.

— Это плохие новости, сынок, — тихо произнесла она и облокотилась о край раковины, глядя на своё отражение. — Твои опасения подтверждаются. Это почерк наших врагов.

— Какой ещё почерк? — я нахмурился.

— Промыватели мозгов из числа менталистов «Магического Альянса», — Елена тяжело вздохнула, вернулась к столу и присела на краешек стула. — Это их фирменный стиль. Света сейчас находится под подавляющим гипнозом. И я боюсь, что не только она попала под этот удар. Скорее всего, большая часть твоей команды в Стрежневе тоже сейчас под их влиянием. Они пришли за твоими людьми, Игорь. Решили ударить по самому больному.

Я не выдержал. Со всей дури ударил кулаком по столу. Посуда и колбы тревожно звякнули, пара карандашей со стуком скатилась на пол.

— Да я их порву! — зарычал я, совершенно не контролируя эмоции. Голос сорвался на хрип. — Прямо сейчас еду на вокзал. Беру билет на ближайший скоростной поезд и возвращаюсь в Стрежнев! Я лично выбью дурь из каждого ублюдка, кто посмел тронуть моих людей. Они у меня этот гипноз вместе с выбитыми зубами выплюнут!

— Стой. Успокойся и включи голову, — голос Елены звучал ровно и властно. — Твоё появление там сейчас ничего не решит. Ты сделаешь только хуже.

— Хуже? — я возмущённо посмотрел на неё. — Моя команда в заложниках у этих долбаных фокусников, а я должен сидеть здесь и молча смотреть на твои пробирки?

— Именно так, — Елена заставила меня посмотреть ей прямо в глаза. В её взгляде читалась стальная решимость. — Князь Диворский только этого и ждёт. Это ловушка. Ты появишься в Стрежневе, окажешься в зоне действия главного мага. И твой иммунитет могут просто пробить грубой силой. Их там слишком много. Или они возьмут Свету в заложники. Приставят нож к горлу и заставят тебя сдаться добровольно. Ты не отобьёшь их всех одной сковородкой и кухонным ножом.

Я тяжело дышал. Но мозг повара привык к холодному расчёту. На кухне паника приводит к травмам и испорченной еде. Разум начал медленно, но верно брать верх над бурлящими эмоциями.

— Мы ударим по щупальцам, когда нужно рубить саму голову, — чеканя каждое слово, произнесла Елена. — Наша цель находится здесь, в столице. Мы свалим Диворского и лишим его власти. Как только он падёт, гипноз спадёт со Светы сам собой. Чары развеются, как утренний туман. Но до тех пор мы не высовываемся. Играем строго по нашему плану. Ты должен терпеть и строить свой ресторан.

Я скрипнул зубами. Её логика не оставляла выбора. На голых эмоциях такую войну не выиграть. Я рисковал потерять всё из-за минутной вспышки гнева.

— Хорошо, — глухо ответил я. — Ты права. Я остаюсь в Петербурге. Но когда мы доберёмся до Диворского, я лично накормлю его битым стеклом. Без соли и перца.

Елена одобряюще кивнула. Мой гнев не исчез, но он сменился целеустремлённостью. Мы ударим их в самое сердце, а для этого нужен идеальный план.

— Вот и отлично, — она слегка улыбнулась и сменила тему, чтобы разрядить обстановку. — Расскажи мне лучше о своём помощнике. Кого именно ты вызвал мне на подмогу? Мне действительно не хватает рабочих рук в лаборатории, а дело предстоит очень тонкое.

Я вспомнил вчерашний разговор с Никой, и ко мне вернулась моя фирменная усмешка.

— О, это проверенный человек, — загадочно ответил я и расслабленно прислонился спиной к стене. — Гениальная аптекарша из Зареченска. Она обожает химию, отлично разбирается в лечебных травах и не боится напыщенных магов. У неё острый ум и такой же острый язык. Нулевая терпимость к дуракам и халтуре. Вы обязательно поладите.

— Звучит интригующе, — Елена приподняла бровь и вернулась к столу с раскиданными бумагами, снова беря в руки пипетку. — И когда я смогу оценить этого уникального специалиста в деле?

— Очень скоро. Я познакомлю вас, как только она приедет в Петербург, — пообещал я.

В этот момент в кармане завибрировал телефон. Я достал аппарат и посмотрел на экран. Звонил Максимилиан Дода.

— Доброе утро, шеф! — раздался в динамике бодрый, раскатистый бас чиновника. Он явно находился в отличном настроении. — Надеюсь, я не отвлекаю тебя от важных столичных дел?

— Доброе утро, Максмилиан. Я всегда готов к хорошим новостям, — ответил я спокойным тоном.

— Новости просто отличные, — довольно сообщил Дода. — Мои люди не спали всю ночь. Они прочесали половину города, подняли все старые связи и нашли нескольких очень перспективных кандидатов в повара для нашего нового ресторана. Парни с хорошим опытом. В грязных делах «Альянса» вроде бы не замешаны. Рвутся в бой и готовы доказать свою состоятельность.

— Это хорошо, — я кивнул, хотя он не мог меня видеть. — Но дипломы и красивые слова в резюме меня не интересуют. На бумаге все они гении кулинарии. Мне нужно проверить их. Пусть покажут, что умеют делать руками, а не длинным языком.

— Я так и думал, — рассмеялся Максимилиан на другом конце провода. — Поэтому у меня есть встречное предложение. В моём особняке есть великолепная кухня. Там полно свободного места, отличные индукционные плиты, мощные вытяжки. Приезжай туда сегодня днём. Мы устроим им настоящий экзамен. Посмотришь на них в деле, погоняешь по основам. Что скажешь?

— Идеальный вариант, Максимилиан, — я сразу оценил идею. Проверка боем на чужой кухне показывает истинное лицо повара. — Я согласен. Но мне нужны нормальные продукты для этого экзамена. Пусть ваши помощники сбегают на рынок.

— Диктуй, — деловито отозвался инвестор, и я услышал шорох бумаги.

Я начал медленно ходить по лаборатории. В голове уже выстраивались схемы блюд, на которых сыплются даже самые уверенные кулинары.

— Записывайте. Мне нужна свежая говяжья вырезка, кусок свиной шеи с хорошим жирком, целая охлаждённая курица. Из овощей берите картофель, морковь, репчатый лук, чеснок, свежие томаты и корень сельдерея. Обязательно найдите хорошие жирные сливки, сливочное масло жирностью не меньше восьмидесяти двух процентов и десяток крупных яиц. И главное, Максимилиан, найдите мне нормальные специи. Чёрный перец горошком, свежий тимьян, веточки розмарина и крупную соль. Никаких магических порошков в радиусе километра быть не должно. Если я увижу на кухне хоть одну баночку с алхимической дрянью, усилителями или добавками, я лично вышвырну её в окно вместе с кандидатом.

— Сделаем в лучшем виде, шеф, — уверенно пообещал Дода. — Жду тебя в особняке через пару часов. Адрес сейчас скину в сообщении.

Я сбросил вызов и убрал телефон обратно в карман. Предстояло собрать новую команду из незнакомых людей в чужом городе. Это довольно сложная задача. Но у меня просто не было выбора. Ресторан должен открыться точно в срок. Для этого нужны крепкие и надёжные руки у плит. Руки, способные выдержать мой бешеный темп и жёсткие требования.

Я вспомнил своих ребят. Они научились чувствовать продукт, отказались от магии и стали настоящими профессионалами. Теперь мне предстояло проделать тот же путь со столичными снобами. Я не собирался давать им поблажек. На моей кухне нет места лени и алхимии. Только честный и тяжёлый труд с уважение к еде.

Такси плавно затормозило у высоких кованых ворот. Я расплатился с водителем, вышел под мелкий питерский дождь и огляделся. Дом Максимилиана Доды впечатлял размерами и холодной архитектурой. Настоящая крепость для тех, кто уже всё доказал этому миру. Но меня сейчас волновала исключительно кухня внутри этого дворца. Я зашагал по мокрой брусчатке, на ходу застёгивая куртку. В груди ворочалось привычное предстартовое волнение. Столица не прощает слабости, а мне предстояло собрать боевую команду с нуля, выбрав жемчуг из кучи навоза.

Входная дверь распахнулась до того, как я успел нажать на кнопку звонка. На пороге стояла Кристина. Строгий серый брючный костюм сидел на ней как влитой, превращая её из жены инвестора в опасного палача. Она тепло улыбнулась и шагнула в сторону, пропуская меня в холл.

— Привет, шеф, — бодро бросила она, перехватывая мою мокрую куртку. — Твой список продуктов закрыт, всё ждёт на базе. А кандидаты сейчас активно потеют в гостиной. Ровно шесть человек. Трясутся, перешёптываются, пытаются угадать, как именно ты будешь ломать им психику.

— Отлично, — я коротко кивнул, стряхивая капли дождя с волос. — Пора начинать цирк. Где тут можно переодеться?

Кристина указала на небольшую комнату в конце коридора. Я зашёл туда, бросил сумку на кресло, достал китель и быстро переоделся. Стоило застегнуть пуговицы на груди, как всё вокруг изменилось. Из уставшего парня с улицы я превратился в диктатора. На моей кухне нет места жалости или сочувствию. Я поправил воротник перед зеркалом, глубоко выдохнул и пошёл знакомиться с будущими жертвами.

Шестеро, возможно, будущих поваров жались друг к другу на кожаных диванах. Увидев меня, они подскочили на ноги как по команде. Я молча окинул их тяжёлым взглядом. Оценивал осанку, чистоту ногтей, бегающие глаза, наличие мозолей от ножа. Половина из них выглядела как столичные пижоны, которые привыкли сыпать готовые магические порошки в кастрюли и называть это высокой кухней. Чистенькие, холёные, пахнущие сладким парфюмом, а не жареным мясом.

— Добрый день, — произнёс я ровно, но в голосе отчётливо звенел металл. — Вы пришли сюда за работой в моём ресторане. Предупреждаю сразу, я не смотрю на ваши дипломы. Рекомендательные письма от других поваров можете прямо сейчас выбросить в урну. Меня волнует только то, что умеют ваши руки на практике. Мы будем заходить на кухню по одному. Я даю базовое задание. Справляетесь без вопросов, получаете место в команде и отличные деньги. Начинаете умничать, выход находится вон там.

Я небрежно ткнул пальцем в сторону входной двери, развернулся и пошёл на кухню, махнув рукой первому претенденту.

Им оказался долговязый парень с модной зализанной укладкой и кривой самоуверенной ухмылкой на лице. Мы зашли в залитое светом помещение, сияющее сталью и профессиональной техникой. На столах ровными рядами лежали свежие продукты. Парень оглядывался по сторонам с таким видом, будто пришёл покупать этот дом, а не проситься на работу.

— Задача предельно простая, — я указал на миску и сковороду на плите. — Испеки мне один блин. Тонкий, ровный. Покажи своё чувство времени и температуры.

Пижон снисходительно фыркнул, показывая, насколько это ниже его достоинства. Он вальяжно подошёл к столу, быстро взболтал блинное тесто, взял половник и небрежно плеснул тесто на подогретый металл. Когда блин запузырился с одной стороны, парень решил показать свой истинный класс. Вместо того чтобы взять обычную лопатку или перевернуть блин резким движением кисти, он театрально взмахнул рукой.

Блин медленно оторвался от сковороды и завис в воздухе, окутанный зеленоватым свечением дешёвой магии. Парень самодовольно обернулся ко мне, явно ожидая аплодисментов.

Я спокойно выждал секунду, подошёл к нему и хлопнул в ладоши прямо над его ухом.

Маг дёрнулся, и его концентрация мгновенно лопнула, свечение погасло. Блин с чавкающим звуком рухнул прямо ему на голову, размазывая липкое тесто по волосам и стекая на лоб.

Пижон тонко взвизгнул, начал судорожно сдирать с себя обжигающую массу и обиженно уставился на меня красными глазами.

— У нас тут серьёзная кухня, а не цирк, — сухо констатировал я, указывая ему на коридор. — Свои фокусы будешь показывать на детских праздниках. Свободен.

Вторым на плаху зашёл пухлый мужичок в нелепых круглых очках. Типичный кабинетный теоретик. Наверняка прочитал сотню кулинарных трактатов, но тяжелее ручки ничего в руках не держал.

— Нарежь лук мелким кубиком, — скомандовал я, пододвигая к нему доску и несколько луковиц.

Мужик тяжело вздохнул, взял нож, неуклюже перехватил скользкую рукоять и начал медленно пилить овощ. Его движения были рваными и мучительными. Он давил на лезвие всем весом, безжалостно выдавливая из лука едкий сок. Буквально через минуту его глаза налились кровью, и он разрыдался.

— Это невозможно терпеть! — возмутился он, утирая слезы чистым рукавом. — Почему у вас на кухне нет амулета поглощения скорби? В нормальных ресторанах повара не плачут от лука!

Я брезгливо посмотрел на растерзанную луковицу, подошёл вплотную и вырвал нож из его потных рук.

— Твоя скорбь кроется в тупом лезвии и кривых руках, — я встал к разделочной доске, взял целую луковицу и за десять секунд нашинковал её полупрозрачными кубиками. Лезвие мягко скользило, не сминая волокна. — Режь быстро, скользи ножом вперёд, и сок никогда не пойдёт в воздух. Амулеты ему подавай. Ты профнепригоден. На выход.

Кастинг продолжался в таком же темпе. Я безжалостно вышвыривал алхимиков, ленивых бездарей и говорунов одного за другим. Простые задания срывали с них маски гениальности быстрее любых тестов.

Последним кандидатом оказался невысокий, но крепко сбитый парень с грубыми чертами лица и мозолистыми пальцами. Он тихо вошёл на кухню, коротко кивнул мне и замер в ожидании приказа. Никакой суеты, никаких бегающих глаз.

— Разделай эту курицу на части и поставь вариться прозрачный бульон, — я кивнул на охлаждённую птицу.

Парень не задал ни единого вопроса. Он шагнул к столу, проверил остроту лезвия подушечкой пальца и сразу приступил к работе. Его движения были выверенными. Суставы хрустели под правильным углом, острый нож мягко скользил по костям, не оставляя на них мяса. Он виртуозно снял окорочка, вырезал грудку, чисто зачистил каркас.

Затем он промыл костиы, закинул их в кастрюлю, бросил туда заранее подпалённые на огне морковь и лук для насыщенного цвета, залил всё водой и поставил томиться на минимальный нагрев.

Я молча смотрел на его работу и удовлетворённо кивал. Этот парень точно остаётся. У него правильные руки и стальная выдержка. То, что нужно для моей будущей столичной мясорубки.

Через два изматывающих часа кастинг завершился. Из шести пришедших человек я отобрал только двоих. Тех, кто понимал суть натуральных продуктов, а не надеялся на волшебную пыльцу из пробирки. Остальных я выгнал на улицу.

Я рухнул на барный стул и потёр лицо. Формирование команды вытягивало из меня слишком много сил. Кристина вошла на кухню бесшумно. Она поставила передо мной чашку горячего чёрного кофе, села напротив и закинула ногу на ногу.

— Ты был с ними излишне жесток, Игорь, — спокойно заметила она, пригубив из чашки. — Тот парень с горячим блином на макушке выбежал из моего дома чуть ли не в истерике.

— Они это заслужили, — я сделал глоток, чувствуя, как крепкий кофеин проясняет мысли. — На моей кухне нет места неженкам и фокусникам. Мне нужны солдаты, готовые пахать до десятого пота, не задавая вопросов.

Кристина поставила чашку на блюдце, сцепила пальцы в замок и посмотрела на меня немигающим взглядом. Воздух на кухне моментально стал тяжёлым. Приветливая хозяйка исчезла. Сейчас передо мной сидела железная леди, акула бизнеса, готовая рвать конкурентов зубами.

— Я буду главным администратором нашего ресторана, — произнесла она ровно, наглухо отрезая пути к отступлению. — Это моё окончательное решение, Игорь. Просто прими это как данность.

Я мастерски изобразил удивление. Слегка нахмурил брови, поставил чашку на стол и откинулся на спинку стула. Внутри меня в этот момент довольно скалился стратег. Мне был необходим именно такой безжалостный и умный цербер в зал. Женщина, способная легко строить аристократов, затыкать пасть чиновникам и держать персонал в ежовых рукавицах. Кристина подходила на эту роль идеально. Но сдаваться без боя было нельзя. В бизнесе нужно грамотно играть свою роль до конца.

— Это адская работа, Кристина, — я недовольно поморщился, качая головой. — Управление залом требует стальных нервов и прорвы времени. Тебе придётся улыбаться идиотам, решать проблемы с поставщиками, контролировать каждую пылинку на столах. Ты уверена, что тебе нужен весь этот стресс?

Она чуть склонила голову вбок, и в её тёмных глазах мелькнул азарт.

— Я привыкла всегда получать своё, Игорь, — её голос стал жёстче и холоднее. — Я уже вложила в этот проект свои силы и связи мужа. Я хочу сама контролировать зал изнутри и видеть своими глазами, как наши конкуренты давятся от зависти. Никто не справится со здешней публикой лучше меня. Я знаю все их слабости, знаю их грязные секреты. Я перегрызу им глотки за наш ресторан.

Я выдержал паузу, делая вид, что напряжённо взвешиваю риски, хотя всё было решено ещё до моего приезда в особняк.

— Ладно, — я тяжело вздохнул, всем видом показывая, что сдаюсь под её напором. — Твоя взяла. Должность твоя. Готовься к боли в ногах, постоянной бессоннице и истерикам элиты.

Кристина довольно улыбнулась. Её лицо расслабилось, она снова стала радушной и милой женщиной. Она думала, что прогнула меня в этих переговорах, и пусть думает так дальше. Мне нужен был мотивированный партнёр с горящими глазами, а не послушная пешка.

— Мы порвём этот город на куски, шеф, — уверенно пообещала она, поднимая чашку с кофе как бокал.

— Именно это мы и сделаем в ближайшее время, — кивнул я, поднимая свою чашку в ответ.

Поздним вечером я стоял на перроне петербургского вокзала. Ветер гонял по платформе мусор, пока я переминался с ноги на ногу в ожидании скоростной электрички из Зареченска.

Состав плавно подкатил к перрону, осветив асфальт фарами, и двери с шипением открылись, выпуская наружу толпу пассажиров. Я внимательно вглядывался в лица, пытаясь выцепить взглядом нужного человека.

Наконец из вагона вышла Вероника. Она выглядела эффектно и уверенно в себе, словно не тряслась несколько часов в поезде. На ней было тёмное пальто, а сапоги звонко цокали по асфальту. В её глазах читалась усталость, но осанка оставалась безупречной, ведь наша аптекарша всегда умела подать себя.

Я шагнул ей навстречу и натянул улыбку.

— Привет, Ника. Добралась без проблем?

Она окинула меня взглядом и слегка улыбнулась краем губ.

— Привет, шеф. Твоими молитвами. Поезда в столице ходят почти без опозданий, хотя чай в вагоне был отвратительным. Там плавала сплошная химия, пить это было невозможно.

Я потянулся и взял её чемодан за ручку, но рука сразу дёрнулась вниз, так как вес оказался приличным.

— Ты сюда кирпичи привезла или половину своей лаборатории? — спросил я, перехватывая ручку поудобнее.

— Инструменты, Игорь. Ты же сам выдернул меня в столицу ради важного дела, вот я и подготовилась.

— Пойдём к такси. Я заказал столик в ресторане неподалёку, там неплохо готовят мясо, так что сможем поужинать, отдохнуть с дороги и спокойно обсудить дела.

Ника остановилась прямо посреди перрона, игнорируя спешащих мимо людей. Она насмешливо фыркнула и скрестила руки на груди.

— Я приехала сюда не для того, чтобы есть столичную стряпню.

— В смысле? Это очень приличное место, Ника. Не забегаловка на углу, я лично проверял их меню и отзывы.

Она посмотрела на меня с вызовом.

— Ты у нас теперь телезвезда и шеф. Вся Империя обсуждает твои таланты и победы на шоу. Если дело действительно важное, ты должен меня уговорить. Приготовь мне ужин сам, сделай то, что я нигде больше не попробую.

Её тон был безапелляционным, но я лишь усмехнулся такой наглости. Спорить с Вероникой было бесполезно, она привыкла получать своё, да и отказывать красивой женщине в такой просьбе было глупо. Тем более, когда от неё зависит успех нашего плана.

— Ладно, уговорила. Поехали в гостиницу. Я снял для тебя соседний номер, а у меня есть кухонная зона со всем необходимым.

Мы поймали такси у выхода с вокзала и поехали по мокрым улицам Петербурга. Ника с интересом рассматривала город через залитое дождём стекло, а я сидел молча и обдумывал меню. Мне нужно было приготовить что-то классическое, но требующее идеальной техники, чтобы удивить женщину.

Ника скинула пальто на кресло, уселась на барный стул и закинула ногу на ногу. Я достал из шкафчика бутылку сухого вина, открыл и налил ей полный бокал.

— Наслаждайся, — сказал я, ставя бокал. — А я пока устрою тебе небольшое кулинарное шоу.

Она сделала глоток, внимательно наблюдая за моими действиями.

— И чем же столичный шеф будет удивлять провинциальную ведьму?

— Классикой, Ника. Сегодня в нашем меню Кордон блю.

Я снял пиджак, надел фартук, вымыл руки и достал из холодильника два куриных филе, после чего положил их на разделочную доску.

— Смотри внимательно. В кулинарии, как и в твоей химии, очень важна физика процесса.

Я взял нож и аккуратно разрезал каждое филе вдоль, раскрывая мясо как книгу, а затем накрыл его куском пищевой плёнки.

— Зачем плёнка? — поинтересовалась Ника, подавшись вперёд.

— Чтобы защитить нежную структуру птицы. Я буду отбивать мясо не молотком, а тыльной стороной ножа, и главное здесь не порвать мясные волокна. Иначе наш сыр при жарке просто вытечет на сковороду, а само мясо всохнет. Плёнка смягчает удары и распределяет силу.

Я начал методично отбивать филе. Мясо постепенно расходилось в стороны, становясь тонким пластом, а Ника молча следила за моими руками, изредка делая глотки вина.

Когда курица была готова, я снял плёнку, щедро приправив каждый кусок солью и перцем.

— Теперь начинка, — произнёс я, доставая из холодильника нарезку ветчины и кусок сыра.

Я нарезал сыр брусочками, уложил в центр каждого куриного пласта пару ломтиков ветчины, а сверху поместил сыр.

— Ветчина здесь работает не только для вкуса, — пояснил я, продолжая собирать блюдо. — Она служит дополнительным барьером, защищая сыр от контакта с мясом и жаром. А теперь наступает самый важный момент. Скрутка.

Я подцепил край куриного филе и в одно движение свернул плотный рулетик, подворачивая края мяса внутрь. Начинка оказалась запечатана внутри мясного кокона, поэтому никаких зубочисток или ниток мне не требовалось. То же самое я проделал со вторым куском.

— Выглядит просто, — заметила аптекарша, крутя ножку бокала.

— В простоте кроется мастерство. Теперь нам нужна броня, чтобы удержать соки внутри.

Я поставил на стол три глубокие миски: в первую насыпал муки, во вторую разбил два яйца с щепоткой соли и паприкой, а в третью высыпал мелкие сухари.

— Тройная панировка. Мука нужна для сцепки, она подсушивает поверхность мяса. Взбитое яйцо работает как клей, а сухари дадут нам хрустящий панцирь.

Я взял первый рулетик, обвалял его в муке, окунул в яичную смесь и щедро покрыл сухарями, придавливая их пальцами. Для надёжности сделал двойную броню, снова окунув запанированный рулетик в яйцо и отправил его в миску с сухарями. То же самое я проделал со вторым куском, и теперь Кордон блю выглядели как два плотных бочонка.

— Пора жарить.

Я поставил на плиту сковороду, включил средний нагрев и налил туда немного растительного масла вместе с куском сливочного.

— Сливочное масло даст блюду вкус и цвет, а растительное не позволит ему быстро сгореть, — прокомментировал я свои действия для Ники.

Когда смесь масел растопилась и зашипела, я аккуратно выложил рулетики на сковороду. Комнату мгновенно заполнил сливочно-мясной аромат жарящейся корочки. Запах был плотным и аппетитным, отчего Ника невольно подалась ко мне, а её ноздри слегка дрогнули.

— Пахнет потрясающе, — честно призналась она. — Никакие алхимические благовония с этим не сравнятся.

Я жарил рулетики около четырёх минут с каждой стороны, пока они не приобрели золотисто-коричневый цвет. Хрустящая панировка удерживала все внутренние соки, а я аккуратно переворачивал их щипцами, следя за прожаркой со всех боков. Когда Кордон блю дошли до готовности, я снял их со сковороды и выложил на бумажное полотенце, чтобы убрать лишний жир.

Затем достал из шкафчика две тарелки и положил на каждую по одному рулетику. Я поставил тарелку прямо перед Никой на барную стойку, взял нож и одним движением разрезал её порцию пополам. В тишине номера раздался громкий хруст панировки, и корочка лопнула. Изнутри вытек расплавленный горячий сыр, который тут же смешался с ароматом ветчины. Само куриное мясо блестело от прозрачного сока, доказывая свою прожарку и нежность.

Ника смотрела на это великолепие расширенными глазами. Она отложила бокал с вином, взяла вилку с ножом и отрезала кусочек. Я наблюдал за ней, снимая фартук. Она отправила еду в рот, медленно прожевала и зажмурилась от удовольствия. Хруст сухарей, нежность курицы, солёная ветчина и тягучий сыр создали во рту идеальную гармонию вкуса.

Она открыла глаза и посмотрела на меня с уважением.

— Что ж, ты справился с первым этапом, Белославов. Ты действительно гений, это настоящая магия без всякого волшебства. Я готова слушать, зачем именно ты меня сюда вытащил.

Я взял стул, сел напротив неё и придвинул свою тарелку.

— Ешь, Ника. Разговор предстоит долгий и серьёзный.

— Дело в моей крови, Ника, — спокойно сказал я.

Она вопросительно приподняла бровь, но промолчала, ожидая продолжения. Я налил себе вина, сделал глоток и продолжил.

— Помнишь те анализы, которые ты делала в аптеке, когда нашла маркер? — спросил я, наблюдая за её реакцией. — Так вот, моя мать жива. Она инсценировала смерть много лет назад, чтобы уберечь нас с сестрой от врагов, и всё это время пряталась в тени.

Ника поперхнулась вином, закашлялась, а я терпеливо подождал, пока она отдышится и вытрет глаза.

— Твоя мать жива? — хрипло переспросила она. — И кто она такая, раз из-за неё пришлось устраивать весь этот цирк с похоронами?

— Она из побочной ветви Императорского рода, — будничным тоном ответил я. — А этот маркер в крови даёт мне иммунитет к ментальной магии. Я могу не бояться гипноза, Ника, никто не залезет мне в голову.

Глаза аптекарши округлились от удивления, она переваривала информацию, глядя на меня так, словно я вдруг отрастил вторую голову.

— То есть я буду ассистировать самой вдовствующей Императрице кулинарного мира? — поразилась Ника, нервно хихикнув. — Звучит как бред сумасшедшего, Игорь. Мы сидим тут, едим курицу, а ты заявляешь, что у тебя в родственниках цари.

— Это реальность, — вздохнул я, опираясь локтями о стол. — Мы с матерью собираемся синтезировать из моей крови приправу, которая будет разрушать ментальные блоки в головах столичных аристократов. Мы добавим её в еду в моем новом ресторане, накормим этих снобов и снимем с них чужой контроль.

— Зачем такие сложности? — нахмурилась она, отодвигая тарелку. — Не проще ли сдать всё полиции или инквизиции?

— Чтобы выманить нашего врага — князя Диворского, — жёстко ответил я. — Он не умер, как все думают. Он тайно управляет «Гильдией» и «Альянсом». Именно он подсадил всех на эту химическую дрянь в тарелках, чтобы забивать магические каналы людей и контролировать их умы. И самое страшное, Ника, что он уже добрался до моих друзей.

Я почувствовал, как внутри снова закипает злость, и крепко сжал кулаки под столом, вспоминая недавний разговор.

— Вчера я звонил Свете в Стрежнев, — мой голос невольно дрогнул. — Она разговаривала со мной как заводной робот. Холодный тон, чужие фразы про какие-то скатерти. Мать подтвердила мои опасения. Света сейчас находится под подавляющим гипнозом. Она стала безвольной марионеткой в руках врага, и я должен её вытащить.

Когда я упомянул Свету, глаза Ники сузились. Она внимательно посмотрела мне в глаза, словно читая мысли.

— Ты так завёлся, когда заговорил о ней, — с улыбкой произнесла Вероника. — Ты наконец-то сделал свой выбор, шеф. Долго же до тебя доходило.

Я попытался отмахнуться от её слов, чувствуя себя глупо.

— При чем тут выбор, Ника? — буркнул я. — Она мой партнёр по бизнесу, она часть команды. Я в ответе за своих людей и не позволю какому-то древнему хрычу ломать им мозги.

Но внутри у меня действительно что-то защемило.

— Не ври себе, Белославов, — Ника не обиделась, наоборот, в её голосе звучала искренняя радость. — Света отличная пара для тебя. Она выдержит твой темп, она умная, хваткая и преданная. Я рада за вас, правда.

Напряжение в комнате внезапно спало, мы посмотрели друг на друга и весело рассмеялись. Ситуация казалась абсурдной. Нас окружили враги, впереди маячила битва с магом, а мы сидели на кухне и обсуждали мою личную жизнь за тарелкой остывающего рулета.

— Ладно, ведьма, — я с улыбкой поднял бокал с остатками вина. — Давай сначала вытащим её из лап Диворского, а потом уже будем строить планы. Твоя задача заключается в помощи моей матери в лаборатории. Она попросту не справляется с объёмом работы, а ты лучший алхимик из всех, кого я знаю.

— Сделаю всё в лучшем виде, — уверенно кивнула Ника, допивая вино. — Завтра же утром познакомь меня с этой женщиной. Я хочу лично посмотреть на ту, кто родила такого упёртого барана, способного перевернуть мир ради куска правильного мяса.

Мы доели ужин в дружеской обстановке, обсуждая дела без лишнего пафоса. Ника рассказала пару сплетен из Зареченска, я в свою очередь поделился планами на стройку ресторана в Петербурге, рассказал про идею с вытяжкой, направленной прямо на фитнес-центр. Когда тарелки опустели, я помог ей надеть пальто, взял её чемодан за ручку, и мы вышли из номера.

Я проводил её по коридору до дверей соседнего номера, поставил чемодан на пол и повернулся к ней.

— Отдыхай, Ника, — сказал я, пряча руки в карманы. — Завтра будет долгий день. Лаборатория ждёт, а нам нужно успеть сделать эту приправу до открытия.

На пороге она внезапно остановилась, сделала шаг ко мне, взяла за ворот и потянула на себя, поцеловав в губы. Нежно, без всякой страсти, но с теплотой.

— Это наш последний поцелуй, — тихо сказала она, отстраняясь и заглядывая мне в глаза. — Дальше будет только работа. Спасём твою девочку, Белославов.

Она весело подмигнула мне, ловко подхватила чемодан и скрылась за дверью. Замок щёлкнул, отрезая её от меня.

Я несколько секунд стоял в пустом коридоре, чувствуя запах её духов, смешанный с ароматом жареной курицы, который въелся в мою одежду. Потом развернулся и пошёл обратно в свой номер. Внутри было спокойно и ясно. Все карты открыты, роли распределены, оставалось только действовать по плану.

Как только я переступил порог и плотно закрыл за собой дверь, из вентиляционной решётки послышался шорох. А через несколько секунд на ковёр ловко спрыгнул Рат. Мой приятель выглядел бодрым и готовым к докладу, его усы топорщились от нетерпения.

Я молча прошёл на кухню, взял тарелку с остатками Кордон блю и поставил её на пол перед фамильяром. Рат радостно пискнул. Он вцепился зубами в кусок курицы и начал жадно уплетать расплавленный сыр с ветчиной, едва не урча от удовольствия и сметая еду в считанные секунды.

— Спасибо, шеф, — довольно прочавкал он, утирая усы лапкой и облизываясь. — Это лучшее, что я ел за сегодня.

— Ешь и докладывай, — велел я, садясь в кресло и вытягивая гудящие ноги. — У тебя есть свежие новости от хвостатой разведки?

Рат выпрямился на задних лапах и принял деловой вид.

— Новости отличные, шеф, — начал он, почёсывая пузо. — Мои парни взяли след того проигравшегося аристократа. Помнишь, я рассказывал тебе про графа, который по уши в карточных долгах перед «Альянсом» и теперь не знает, куда деваться?

— Помню, — кивнул я, внимательно слушая.

— Так вот, он сейчас в панике, — крыс хитро прищурился и почесал за ухом. — Он пытается спрятать концы в воду, мечется по городу как ошпаренный, встречается с мутными типами в переулках. Его бумаги лежат в сейфе в загородном доме. Есть шанс добыть чёрную бухгалтерию уже на днях. Мои ребята прогрызли ход прямо к задней стенке сейфа. Мы работали всю ночь, не жалея зубов, продирались сквозь бетон и арматуру. Ждём, когда он его откроет, чтобы умыкнуть папки прямо из-под его носа.

— Отличная работа, Рат, — я поблагодарил фамильяра. — Это именно то, что нам сейчас необходимо. Держи меня в курсе.

Крыс отдал мне честь лапкой, развернулся и быстро юркнул обратно в вентиляцию, оставив после себя чистую тарелку.

Я остался совершенно один, выключил свет и лёг на кровать. Закинул руки за голову и уставился в потолок, чувствуя, как усталость валит с ног, а мышцы ноют после дня, но сон упорно не шёл ко мне. Мозг продолжал активно работать, прокручивая события и выстраивая планы на завтра.

Мои мысли снова и снова возвращались к женщинам, сыгравшим важную роль в моей жизни. К Свете, которая сейчас находилась в лапах врага. Я представлял её мёртвый взгляд, её механический голос по телефону, лишённый эмоций. Это зрелище вызывало жгучее желание набить морду Диворскому прямо сейчас. И к Веронике, которая без раздумий бросила дела, примчалась мне на помощь в чужой город и честно признала моё право на счастье с другой, не устраивая сцен ревности.

Я прекрасно понимал, что сейчас не время для любовных переживаний, ведь наш враг стоял на пороге и уже нанёс первый удар по моим близким. Каждая минута промедления могла стоить дорого, а малейшая ошибка в рецепте могла обернуться смертью.

Но именно в этот момент я осознал главное. Света, Ника, Лейла, Настя, они не были просто женщинами, которые крутились вокруг меня ради славы или денег. Они не были слабыми созданиями, которых нужно было спасать из беды и прятать за спиной. Они стали моими настоящими полноценными партнёрами в этой битве.

Ради них я был готов пойти на всё. Ради их безопасности я готов был сжечь этот «Альянс» дотла, пустить по миру «Гильдию» и растоптать каждого, кто встанет на пути. Я растопчу их алхимию, я заставлю Диворского подавиться его гипнозом. Я разрушу монополию на рынке, готовя лучшую еду в этой стране. И верну своим людям свободу и право на честную жизнь. Никто не имеет права диктовать нам, что есть и как думать.

С этой мыслью я закрыл глаза и наконец-то провалился в сон.

Прошло несколько дней с приезда Ники, и столица интриг неожиданно подарила мне тёплый вечер. Мы собрались в особняке Максимилиана Доды, устроив себе небольшую передышку перед грядущей бурей. Огромная кухня Макса сочетала в себе дорогую технику и старинное дерево, а запах жареного мяса густо мешался с ароматами чеснока, специй и крепкого алкоголя. Кристина сняла строгий пиджак и встала у разделочной доски, ловко шинкуя свежие овощи. Для столичного юриста она орудовала тяжёлым поварским ножом на удивление уверенно. Я видел её удовольствие от этой простой работы, ведь в судах (а я был уверен, что там она тоже побывала) всё обстояло намного сложнее, там приходилось резать судьбы, а не помидоры. Максимилиан взял на себя роль бармена, громко гремел шейкером у массивной стойки, смешивал коктейли и травил байки из молодости, заполняя своим раскатистым басом всё пространство.

Но главными гостями сегодня стали Оболенские. Князь определённо вошёл во вкус после нашей прошлой совместной готовки и привёз с собой младшую дочь Марию. Юная княжна оказалась преданной фанаткой моего кулинарного шоу. Она сидела на высоком стуле, смотрела на меня огромными глазами и постоянно теребила край кружевного фартука. Девочка ловила каждое моё движение, а её восторг был абсолютно искренним, что в фальшивом мире аристократов стоило очень дорого.

Я положил на деревянную доску перед князем кусок говядины, любуясь свежим отрубом с прожилками белого жира.

— Вы держите нож словно кисть, князь, — сказал я с полуулыбкой, мягко поправляя руку Оболенского. — Но сырое мясо любит уверенность, поэтому давите смелее.

Оболенский понимающе хмыкнул, перехватил рукоять и налёг на неё всем весом, отчего лезвие плавно прошло сквозь плотные волокна. Князь довольно крякнул, гордясь своим маленьким успехом и радуясь настоящей физической работе.

— Ох, Белославов, — засмеялся Оболенский, отрезая следующий кусок. — С тобой я скоро забуду про логистику и открою свою чебуречную на окраине!

— Отличный план, — кивнул я, забирая у него нарезанное мясо. — Только чебуреки потребуют правильной муки и хорошего масла, а с этим в столице проблемы. «Магический Альянс» держит поставки под колпаком, пичкая людей химией и убивая настоящий вкус.

Князь отложил нож и посмотрел на меня. Улыбка на его лице осталась, но глаза моментально стали серьёзными, ведь чиновник понял намёк с полуслова.

— Ты ведь не просто так позвал меня рубить мясо, Игорь.

— Конечно нет, — я бросил куски на раскалённую сковороду, заставив масло недовольно зашипеть и выстрелить мелкими каплями. — Мне нужны гарантии, князь. Мой ресторан на набережной Невы совсем скоро откроется. И нам с Максимилианом необходимо заручиться поддержкой высшего чина, у которого, к тому же, своя логистическая компания, которая работает бесперебойно вот уже несколько лет.

Да, капелька лести никогда не вредила никакому блюду.

Мясо начало покрываться золотистой корочкой, и я ловко подбросил его на сковороде, пока Оболенский задумчиво тёр подбородок.

— С зелёными коридорами всё сложно, — медленно проговорил он. — «Альянс» не спит, его люди сидят везде, и они жёстко контролируют дороги. Но ты же понимаешь, что я не выбираю ничью стороны, для меня это просто бизнес.

— Конечно, понимаю, и всё же я уверен, что не зря обращаюсь к лучшему логисту Империи, — я протянул князю металлические щипцы. — Переверните вон тот кусок, пожалуйста. Если мы не наладим поставки, то проект с рестораном рухнет, а вместе с ним рухнет наша мечта — кормить людей нормальной едой.

Оболенский перевернул кусок говядины, и густой запах жареного мяса с веточками розмарина заполнил кухню. Князь тяжело сглотнул слюну, когда его внутренний гурман начал побеждать осторожного политика.

— Хорошо, Игорь. Я дам тебе свою лояльность. Твои заведения будут снабжены всем необходимым. По крайней мере, тем, что я смогу перевезти.

— Вот за это я вас и уважаю, — я сыпанул на мясо соль и перец.

Маша всё это время стояла у столешницы, переводя взгляд с отца на меня. Девочка явно робела перед взрослыми разговорами, но любопытство взяло верх над воспитанием.

— А правда, что вы однажды заставили графа Ярового есть руками? — тихо спросила она.

Кристина у доски тихо прыснула в кулак, а Максимилиан перестал трясти шейкер и прислушался.

— Правда в том, Маша, — я подмигнул ей, переворачивая очередной стейк, — что перед настоящим вкусом все равны.

Девочка восхищённо вздохнула. Я быстро разложил сочное мясо по тарелкам, Кристина добавила овощи, а Макс разлил по бокалам свои напитки. Мы сели за стол прямо на кухне без всякого пафоса и вышколенных слуг за спиной. Нас окружала только горячая еда и приятная компания.

Еда исчезала с тарелок с невероятной скоростью. Оболенский жевал мясо и довольно кивал, мыча от удовольствия и напрочь забыв про правила приличия. Кристина хвалила прожарку, Мария ела молча, но её тарелка опустела первой. Я смотрел на них и отчётливо понимал, что настоящая еда объединяет людей гораздо лучше любых договоров. Завтра начнётся сложная работа со стройкой и логистикой, но сегодня мы просто наслаждались вечером.

Ближе к ночи мы начали разъезжаться по домам. Я отказался от водителя Макса и прогулялся пешком, подставляя разгорячённое лицо холодному питерскому ветру. Я шёл по улицам спящего города, где лишь изредка проезжали машины, а фонари тускло светили в густом тумане. Я дышал влажным воздухом и думал о ресторане, место для которого на набережной было идеальным. Запах жареного мяса полетит прямо на другой берег Невы, столичные аристократы сойдут с ума от голода и сами принесут мне свои деньги. Ищейки Диворского будут бессильно злиться, но юридически ничего не смогут с этим сделать.

В гостиницу я вернулся трезвым и собранным. В номере было темно, я не стал включать свет, и лицо освещал лишь яркий экран шифрованного ноутбука. Я сел за рабочий стол, перед которым беспорядочно лежали старые бумаги из городских архивов и личных сейфов местных аристократов с упоминанием Диворского. Это были серые схемы поставок, длинные списки подставных фирм и маршруты контрабанды «Альянса». Эти люди годами травили население химией и зарабатывали на чужом здоровье миллионы, а мой отец поплатился жизнью за попытку им помешать.

В тишине комнаты раздался царапающий шорох, металлическая решётка вентиляции скрипнула и сдвинулась в сторону. Оттуда вынырнула серая морда, и Рат мягко спрыгнул на край стола, отряхнулся от пыли и выплюнул из пасти крошечную флешку.

— Надеюсь, ты принёс не сборник рецептов кошачьего корма, — тихо сказал я.

Рат фыркнул, дёрнул хвостом и показал мне острые зубы, после чего сел на столе и начал деловито умывать морду лапами. Мой фамильяр проделал отличную работу, ведь его новые знакомые неустанно шпионили за каждым шагом врага. Они незаметно пролезали в кабинеты, слушали секретные разговоры и крали документы. Никакая магия не могла засечь обычную крысу, в чём и заключалась наша главная сила.

Я взял флешку и вставил её в ноутбук, наблюдая за бегущими зелёными строками кода на экране. Рат умудрился достать свежий компромат, а я методично пополнял своё досье, копируя файлы и выстраивая новые связи.

Вот только я не спешил обнародовать эти карты, так как Диворский умён и легко выкрутится из обычного скандала. Мне нужен был один финальный удар, который разом снесёт ему голову и навсегда развалит «Альянс». Я перенёс последние данные с новой флешки Рата, и моя улыбка стала хищной. Ещё немного, ещё чуть-чуть…

Воздух в лаборатории Елены казался спёртым, тяжёлым и отдавал больницей. Пахло медицинским спиртом и каким-то старым металлом. Помещение больше напоминало операционную, а не алхимический кабинет. Повсюду стояли хромированные столы со стеклянными шкафами, внутри которых хранились непонятные мне реагенты. Я стоял у центрального стола, облокотившись о прохладную столешницу, и смотрел на колбу с мутной жидкостью.

Ника сидела рядом на жёстком табурете и выглядела вымотанной. Под её глазами залегли глубокие тёмные тени, а волосы растрепались и торчали в разные стороны. Последние несколько суток она почти не спала, смешивая мою кровь с экстрактом легендарной мандрагоры, которой мне пришлось поделиться с ними для лучшего эффекта. Оказывается, это растение способно на многое, но… не на чудеса с первой секунды. Елена стояла у окна, скрестив руки на груди. Она молчала, как делала всегда в минуты напряжения. Предпочитала холодный расчёт и не любила лишние эмоции.

Мы потратили уйму времени на этот проклятый состав. Моя кровь в сочетании с корнем мандрагоры наконец-то дали нужную реакцию. Мы получили рабочий антидот, состав должен был очистить умы аристократов от дурмана князя Диворского, вернув им свободную волю. Проблема заключалась лишь в одном.

Я взял со стола пипетку, набрал немного мутной жидкости и капнул её себе на язык.

Меня тут же скрутило от отвращения. Я закашлялся, глаза заслезились, а желудок предательски дёрнулся. Вкус оказался просто омерзительным. Он обжёг рецепторы едкой полынной горечью, отдал во рту ржавым железом и оставил после себя тошнотворное послевкусие. Я бросился к раковине в углу, включил воду и начал жадно полоскать рот, выплёвывая остатки этого зелья.

— Гадость редкостная, — честно сказал я, вытирая мокрые губы.

— Я предупреждала тебя с самого начала, — устало вздохнула Ника и потёрла виски пальцами. — Мандрагора всегда даёт стойкий осадок, Игорь. Мы очищали этот экстракт трижды, использовали самые сложные фильтры, но эфирные масла растения впитались в основу намертво. Их невозможно убрать без полной потери лечебных свойств.

— Ни один нормальный человек это пить не станет, — подала голос Елена и повернулась к нам. — А уж тем более наши избалованные столичные аристократы. Эти люди привыкли к сладкому вину, изысканным десертам и самым тонким соусам. Если мы попытаемся подмешать это в еду, они сразу почувствуют подвох, позовут полицию и обвинят нас в попытке отравления.

Я налил себе стакан воды и залпом выпил его. Елена была права. Наш план по спасению столицы с треском рушился из-за банального вкуса. Мы не могли заставить гостей моего будущего ресторана пить лекарство насильно, скрутив им руки и вливая зелье через воронку. Они должны были съесть его сами, причём с удовольствием и обязательной просьбой о добавке. Иначе всё это не имело никакого смысла.

— Дайте мне точные объёмы, — попросил я и повернулся к аптекарше. — Сколько этой дряни нужно на одну порцию, чтобы антидот сработал в организме взрослого мага?

— Три капли, — Ника пожала плечами и посмотрела на колбу. — Максимум пять, если человек обладает большой массой тела или сильным магическим фоном. Но поверь мне на слово. Даже одна капля этой термоядерной смеси испортит бочку лучшего мёда. Это доказанный факт, причём на тебе.

— Значит, мы просто не будем использовать мёд. Мы пойдём другим путём.

Я забрал колбу, развернулся и направился к выходу из лаборатории. Мне нужно было подумать в одиночестве. А думать я умел только в одном месте, где всегда чувствовал себя максимально уверенно и спокойно. На кухне.

«Особняк» Елены поражал своими размерами, и кухня в нём полностью соответствовала статусу хозяйки. Это было настоящее царство блестящей стали, холодного мрамора и профессиональной техники, что несколько сбивало с толку, мы ведь всё ещё находились в той старой и пошарпанной многоэтажке. Но кухня занимала здесь полноценную квартиру, которую умело «подкорректировали».

Я запер за собой двери, включил вытяжки и достал из холодильников всё, что могло мне понадобиться в ближайшие часы. Наступило время кулинарной физики, где любая магия была бессильна.

Начал с простых и проверенных вариантов. Сперва я попробовал спрятать антидот в густом ягодном соусе. Закинул в сотейник свежую малину, засыпал её сахаром и начал уваривать на медленном огне. Добавил немного жирных сливок для мягкости текстуры. Когда соус загустел, я капнул туда лекарство из пипетки и тщательно перемешал. Результат полетел в раковину через пару минут после первой дегустации. Сладкий ягодный фон только усилил мерзкую металлическую ноту мандрагоры, сделав её невыносимой. Меня снова передёрнуло от тошноты.

Затем я попытался уйти в экстремальную остроту, чтобы просто выжечь рецепторы. Я быстро нарезал томаты, чеснок и целую гору жгучего перца чили. Бросил всё это на раскалённую сковороду, сделал ядрёную сальсу и снова добавил антидот. И вновь полный провал. Горечь мандрагоры никуда не делась, она лишь смешалась с диким огнём перца, создавая на языке ощущение настоящего химического ожога. Я долго пил молоко прямо из пакета, чтобы хоть как-то унять пожар во рту.

После я методично переводил всевозможные продукты. В мусор безжалостно летели заварные кремы, наваристые бульоны, салатные заправки и пряные маринады. Спустя два часа непрерывной и изматывающей работы я сидел на полу возле духовки и устало смотрел на растущие горы грязной посуды. Кухня пропахла десятками разных ароматов, которые смешались в нелепую кучу, но ни один из них не решал мою задачу. Зелье упрямо пробивалось сквозь любую еду.

В этот момент дверь тихо скрипнула, и внутрь осторожно заглянула Ника. Она обвела взглядом грязные сковородки, посмотрела на моё уставшее лицо и сочувственно покачала головой, опираясь о дверной косяк.

— Это невозможно скрыть, Игорь, — поморщилась Ника. Подошла к столу, сняла пробу с одной из ложек и тут же стала вытирать губы тыльной стороной ладони. — Химия мандрагоры и твоей крови не перебивается ничем. Это мёртвое дело. Нам нужно искать другой способ доставки антидота, иначе мы просто отравим гостей.

— Забудь, Ника, — спокойно сказал я, поднимаясь с пола и глядя на кипящий сотейник на плите. — Вы дали мне формулу, а вкус я заставлю работать на нас. Горечь — это не брак и не приговор. Это яркий акцент, если точно знать, куда именно его добавить.

Аптекарша удивлённо приподняла брови, явно не ожидая от меня такой уверенности после десятка неудач. Но спорить не стала и тихо вышла в коридор, оставив меня наедине с этой кулинарной головоломкой.

Я подошёл к столу и оперся на него руками. Моя ошибка заключалась в самом подходе к мандрагоре (удивительно, что в прошлый раз с Лейлой всё сработало. С другой стороны, там всё было несколько иначе). Я постоянно пытался замаскировать её гнусный вкус, робко спрятать его за нотами сладких ягод или жгучего перца. Но маскировка на кухне всегда работает плохо. Человек инстинктивно чувствует вкусовой подвох на языке, мозг сразу подаёт сигнал опасности. Мне нужно было не прятать эту горечь, а сделать её логичной, правильной и неотъемлемой частью всего блюда.

Мне нужен был глубокий, тяжёлый и терпкий вкус, в котором ржавый металл и горькая полынь станут не дефектом, а благородной особенностью. Тот самый первобытный мужской вкус, который моментально пробуждает инстинкты мясоеда.

И знаменитый соус демиглас стал идеальным решением для этой задачи.

Я подошёл к морозильной камере и достал оттуда говяжьи кости с остатками мяса и толстым слоем жирного костного мозга. Взял поварской топорик и несколькими точными ударами разрубил кости на более мелкие части. Бросил их на металлический противень и отправил в духовку. Мне нужно было довести их до тёмно-коричневого цвета, чтобы вытащить наружу максимум насыщенного вкуса жареного мяса.

Пока кости запекались и шипели, я занялся подготовкой овощей. Крупно нарезал морковь, репчатый лук и корень сельдерея. Бросил их на сковороду и начал обжаривать на сильном огне до появления характерной чёрной подпалины. Затем насыпал на сухую сковороду обычный сахар и дождался, пока он не расплавится и не превратится в тёмную тягучую карамель. Жжёный сахар даст будущему соусу красивый цвет и нужную лёгкую горчинку, которая станет моим первым шагом к победе над мандрагорой.

Спустя время я вытащил противень из духовки. Кости громко шкварчали, пузырились жиром и потрясающе пахли. Переложил их в большую кастрюлю, добавил туда обжаренные овощи и залил всё это холодной водой. Поставил кастрюлю на слабый огонь и принялся ждать.

Этот процесс не терпел суеты. Бульон должен был томиться несколько часов, медленно и верно отдавая воде весь свой коллаген и вкус.

Время тянулось невыносимо медленно. Я методично убирал всплывающую пену шумовкой, следил за температурой нагрева и думал о нашей войне. Диворский контролировал большую половину столицы. У него были связи, бесконечные деньги, продажная политическая власть и сильная магия. У меня в арсенале были только поварские ножи, верная команда друзей и знания физики. Но мировая история уже много раз доказывала, что одна хорошая идея в сочетании с бараньим упрямством способна разрушить любую гнилую империю. Я вспоминал ребят из Зареченска, Свету, Лейлу и понимал, что не имею права на ошибку.

Когда бульон в кастрюле уварился наполовину, я аккуратно процедил его через мелкое сито. Получилась густая мутная жидкость с ярким мясным ароматом. Я вернул её обратно на включённую плиту. Пришло время формировать настоящий характер моего соуса.

Откупорил и влил в сотейник бутылку сухого красного вина. Прибавил огонь и начал быстро выпаривать лишний алкоголь. Вино дало соусу приятную фруктовую кислотность. Затем добавил туда заранее подготовленный жжёный сахар для глубокого цвета и объёма. В самом конце процесса бросил в кипящий соус горсть сухих ягод можжевельника. Можжевельник обладает мощным хвойным и смолистым вкусом. Он отлично сочетается с говядиной и сейчас идеально подходил для моей задумки.

Мой демиглас густел прямо на глазах. Из водянистого бульона он стал глянцевым, тёмным и тягучим, словно жидкий дорогой шёлк. По кухне поплыл невероятно сложный и манящий аромат. В нём гармонично смешались ноты жареного мяса, дыма от костра, сырого осеннего леса и хорошего терпкого вина.

Я выключил плиту и снял сотейник с огня. Взял со стола колбу с антидотом и пипетку. Сердце билось чуть быстрее обычного ритма. От этого момента зависело многое. Я аккуратно отмерил нужное количество капель и добавил их в горячий демиглас. Тщательно перемешал соус венчиком, разбивая капли в однородную массу.

Жидкость в сотейнике немного успокоилась и перестала булькать. Я взял рабочий нож, опустил кончик в тёмную массу и поднёс лезвие к губам.

Закрыл глаза и полностью сосредоточился на своих вкусовых ощущениях. Сначала по языку ударила плотная мясная база, насыщенная и обволакивающая весь рот. Затем плавно раскрылась приятная кислотность вина, которая играла на контрасте с жжёным сахаром. А потом пришла она. Та самая горечь мандрагоры.

Но теперь она не казалась чужеродной или противной. Металлическая нота слилась с хвойной смолой можжевельника, а резкая полынная горечь бесследно растворилась в жирном костном мозге. Всё это создавало глубокое, терпкое и по-настоящему благородное послевкусие. Вкус получился просто идеален. Он больше всего напоминал старое выдержанное зелье для суровых мужчин, которое хочется подолгу смаковать маленькими глотками, запивая им кусок хорошего сочного стейка.

Я удовлетворённо кивнул самому себе, открыл глаза и почувствовал приятное тепло внутри желудка. Мы наконец-то сделали это. Наше оружие против «Магического Альянса» было готово к бою, и оно выглядело как неплохое дополнение к ужину.

Я сидел за столом и мрачно смотрел на экран телефона. Недавний разговор со Светой никак не выходил из головы. Агенты Диворского всё-таки добрались до моего кафе в Стрежневе. Но не стали всё крушить или убивать людей, чтобы не поднимать лишний шум. Враги поступили гораздо хитрее и просто стёрли им память о нашей дружбе, превратив команду в послушных биороботов. Мои повара, которые ещё недавно шутили и спорили из-за рецептов, теперь видели во мне лишь строгого начальника. Захар наверняка молча рубил мясо без своих морских баек, а Лейла покорно кивала на любую глупость.

Я встал из-за стола и подошёл к рабочей зоне, где лежали несколько вакуумных пакетов. В глубокой миске покоилась сухая версия нашего антидота. Ника провела часы над горелками и смогла выпарить жидкость, превратив лекарство из моей крови и корня мандрагоры в бурый порошок. Он всё ещё невыносимо горчил, но с сухой смесью работать оказалось в разы проще, чем с жидким соусом.

Я зачерпнул горсть соли и высыпал в миску, следом добавил сушёный чеснок и немного паприки для цвета. Для маскировки запаха бросил щепотку дроблёного чёрного перца. Погрузил руки в смесь и начал тщательно её перемешивать, перетирая жёсткие комочки пальцами. Специи быстро забили запах мандрагоры, и получилась обычная универсальная приправа. Она ничем не отличалась от стандартной ресторанной заготовки, которую повара используют для маринования мяса. Я аккуратно расфасовал готовую смесь по пакетам и запаял их с помощью вакууматора. Сверху шлёпнул наклейки с логотипом нашей франшизы, чтобы внешне придраться было не к чему.

Дверь кухни открылась, и внутрь шагнул Макс. Он молча прошёл в угол, опустился в кресло и вытянул ноги. Макс вообще редко говорил без дела, предпочитая просто внимательно наблюдать за происходящим. Вслед за ним по лестнице спустилась Елена. Она подошла к барной стойке, достала бутылку виски и поставила на столешницу два гранёных стакана.

— Курьер от Оболенского уже ждёт внизу, — сухо сообщила женщина и скрестила руки на груди.

— Вот и отлично, — я собрал пакеты со стола и сложил их в картонную коробку, щедро замотав её скотчем. — Логистика князя работает как швейцарские часы. Его люди доставят эту посылку прямо на кухню «Империи» уже к завтрашнему утру. Никакая таможня «Альянса» не посмеет тормозить и проверять специи по личным накладным Оболенского. Им просто в голову не придёт искать там магическое лекарство от гипноза.

Я протянул коробку Елене. Она кивнула, забрала груз и вышла в коридор, чтобы передать его курьеру. Я проводил её взглядом и снова уставился на свой телефон. Посылка уехала, но этого было мало. Мои повара не станут есть непонятную приправу просто так, даже если на ней красуется наш фирменный логотип. Шпионы из «Альянса» наверняка плотно сидят на прослушке и контролируют каждый чих Лейлы и Светы. Мне нужно было заставить команду съесть антидот так, чтобы люди Диворского ничего не заподозрили. Придётся устроить для них убедительный спектакль с криками и угрозами.

Я набрал номер Лейлы и стал слушать длинные гудки, которые заставляли нервничать. Наконец на том конце сняли трубку. На заднем фоне слышался привычный звон посуды и шум вытяжки.

— Слушаю вас, Игорь Иванович, — раздался в динамике безжизненный голос Лейлы.

В нём не осталось ни капли её привычной восточной дерзости или теплоты. Она превратилась в настоящую зомби, выполняющую чужую программу. Я глубоко вдохнул, прикрыл глаза и мгновенно надел на себя маску высокомерного столичного самодура, который окончательно ослеп от собственной власти и денег.

— Слушай меня внимательно, Лейла! — рявкнул я в трубку так громко, что Макс в кресле удивлённо поднял брови. — Мне абсолютно плевать на ваши графики и запары! Я отправляю вам новую фирменную приправу, которая с завтрашнего дня становится лицом нашей сети! Это теперь обязательный стандарт для всех филиалов без исключений!

— Но мы не тестировали её, Игорь Иванович, — монотонно и послушно ответила Лейла, словно зачитывая текст по бумажке. — Нам нужно время на проработку технологических карт и калькуляцию порций.

— У вас нет времени! — я с силой стукнул кулаком по столу для пущего эффекта, заставив посуду жалобно звякнуть. — Завтра утром курьер привезёт партию. Если к вечеру каждый из вас не сожрёт по ложке этого соуса и не выучит его рецептуру наизусть, я вышвырну вас всех на улицу! Вылетите без выходного пособия и рекомендаций! Вы меня поняли⁈ Вы будете делать то, что я прикажу, и когда прикажу!

В трубке повисла тяжёлая пауза. Я физически чувствовал, как шпионы «Альянса» слушают этот разговор и самодовольно ухмыляются. Они наверняка решили, что столичная жизнь испортила провинциального повара. Звёздная болезнь, жадность и истерики шли чётко по их плану, подтверждая эффективность ментального вмешательства.

— Да, Игорь Иванович, — покорно отозвалась Лейла. — Мы всё сделаем в точности по вашей инструкции.

Я демонстративно сбросил вызов и швырнул телефон на стол. Тяжело опёрся руками о столешницу, чувствуя, как лицо каменеет от ярости. Играть роль скотины перед своими друзьями было омерзительно. Пусть они сейчас и находились под гипнозом, но каждое сказанное мной грубое слово оставляло осадок. Я привык защищать свою команду, а не орать на них.

Елена вернулась на кухню и молча посмотрела на моё напряжённое лицо. Она подошла к столу, взяла бутылку и плеснула на дно стаканов янтарный виски. Женщина прекрасно всё понимала и явно оценила моё хладнокровие в разговоре, который наверняка слышала в коридоре. В нашей войне лишние эмоции слишком часто приводили к поражению, поэтому приходилось действовать с холодной головой.

— Выпей, — она пододвинула стакан. — Ты всё сделал правильно, Игорь. Они ничего не заподозрят, а твоя истерика звучала натурально.

Я взял стакан, благодарно кивнул и сделал большой глоток. Крепкий алкоголь обжёг горло и немного снял напряжение.

— Груз ушёл, — тихо сказал я и уставился на пустую стену перед собой. — Они получат приказ от злого босса, испугаются увольнения и послушно примут лекарство. Ника уверяла, что антидот подействует быстро. Пускай не сразу, но они снова станут собой, морок Диворского спадёт, и мы вернём контроль над ситуацией в ресторане.

Макс в углу хмыкнул, так как уважал подобные методы. Мы всухую выиграли этот раунд. Я спас команду от чужого влияния, не покидая столицы, и оставил врагов с носом. Теперь можно было сосредоточиться на открытии ресторана здесь, в Петербурге.

Тишину кухни внезапно разорвал звонок моего телефона. Я вздрогнул и бросил взгляд на светящийся экран. Звонила Кристина.

Я нажал кнопку ответа, чувствуя, как внутри снова всё сжимается. Беда всегда приходила не вовремя.

— Да, Кристина, что стряслось? — спросил я, стараясь звучать спокойно.

В динамике раздался шум улицы, гул строительной техники и крики рабочих. Голос Кристины звучал непривычно тревожно и сбивчиво. Она тяжело дышала, словно куда-то бежала.

— Игорь, у нас тут проблемы! — нервно заговорила она. — «Альянс» натравил на стройку городскую инспекцию. Они приехали с целой кипой бумаг и наглыми рожами. Нашли какие-то надуманные нарушения в старых чертежах и теперь размахивают предписаниями. У них прямой приказ заморозить объект. Кузьмич пытается их не пускать на порог, ругается с ними матом на чём свет стоит. Если мы сейчас не отобьёмся, они просто опечатают здание на несколько месяцев, и весь проект рухнет в тартарары!

На заднем фоне послышался раскатистый бас прораба Кузьмича, который обещал засунуть инспектору его предписание в одно тёмное место и переломать ноги. Я сжал зубы, расслабляться было рано. Диворский смекнул, что я не поведусь на ловушку в Стрежневе, и решил ударить по моему столичному проекту. Он пытался перекрыть мне кислород и задавить бюрократией.

— Я тебя понял, — ровным и холодным голосом ответил я. — Тяни время, Кристина, любой ценой. Требуй показать все официальные предписания, придирайся к каждой запятой в их документах и проси снять копии. Заставь их цитировать законы вслух. А Кузьмич пусть кричит ещё громче и создаёт толпу зевак. Я скоро буду.

Я выскочил из такси, хлопнул дверцей и направился к ресторану. Стройка встала, техника замерла, а рабочие сбились в кучу у кирпичной стены.

Чиновники потрясали папками с документами, предвкушая победу над выскочкой из провинции. Они привыкли к покорности, но не учли одного фактора, которым была Кристина Дода.

Женщина напоминала разъярённую птицу, которая защищала своё гнездо. Она кружила вокруг чиновников, разносила их аргументы в пух и прах. Кристина виртуозно жонглировала параграфами законов Империи. Она выхватывала бумаги прямо из рук главного инспектора, тыкала пальцем в печати, требуя назвать реальные основания для проверки. Каждая её фраза била точно в цель, она не оставляла противнику ни единого шанса на внятный ответ. Я с удовольствием слушал, как она отчитывает этих взяточников.

Позади неё возвышался Кузьмич. Строитель сжимал в руках монтировку, всем своим видом показывая готовность пустить инструмент в дело при необходимости.

Я остановился у края площадки, скрестил руки на груди и оценил обстановку. Ввязываться в спор с этими червями было откровенно глупо. «Магический Альянс» подготовился к удару. Рано или поздно инспекторы найдут лазейку, повесят замок на мои двери и заморозят стройку на неопределённый срок. Мне нужно было ударить по их слабому месту, минуя официальные законы и правила.

Я поднял голову, посмотрел на небо и почувствовал на лице ветер. С залива дул ровный бриз, он шёл прямо со стороны Невы и продувал наш двор насквозь. Магия делала столичных аристократов ленивыми и предсказуемыми. Они привыкли полагаться на иллюзии и зелья, совершенно забывая про законы природы.

В моей голове созрел простой и действенный план. Физика всегда работала безотказно.

Я не стал кричать на всю улицу, а подошёл поближе и жестом подозвал к себе прораба, стараясь не привлекать внимание чиновников.

— Кузьмич, бросай железку, — скомандовал я, глядя прямо ему в глаза. — Тащи сюда гриль из подсобки. Ставь его по центру двора, чтобы ветер сдувал весь дым прямиком на улицу. Доставай мешки с вишнёвыми углями, которые мы привезли для тестов вытяжки. Разжигай огонь как можно скорее. Только делай всё быстро, пока эти крысы не опомнились и не вызвали подкрепление.

Прораб моргнул, перевёл взгляд с меня на инспекторов, но спорить не стал. Он отложил монтировку, рявкнул на рабочих, и те моментально засуетились. Мужики побежали в здание, начали вытаскивать оборудование и мешки с топливом. Через десять минут посреди двора стоял гриль. Вишнёвые угли затрещали, разгораясь от жидкости для розжига, а воздух задрожал над нагретым металлом.

Я тем временем прошёл к холодильникам в подсобке, открыл дверцу и достал пластиковые контейнеры. Там лежало несколько килограммов маринованной говядины. Оно отдохнуло и терпеливо ждало своего часа. Я вернулся к грилю, вооружился щипцами и начал методично выкладывать куски на решётку.

Мясо коснулось раскалённой стали, и двор моментально наполнился шипением. Жир начал плавиться, капать прямо на угли и испаряться. Плотный запах жареного мяса поднялся высоко в воздух. Попутный ветер подхватил это облако и понёс его прямиком на набережную. Аромат легко перелетел через забор и расползся по улице.

Прохожие останавливались, втягивали запахи, крутили головами и искали взглядом источник этого чуда.

Но моей главной целью были инспекторы «Альянса». Они стояли в пяти метрах от гриля, а весь дым летел прямо на них.

Чиновники годами ели химическую еду. Их рецепторы давно забыли, что такое нормальная человеческая пища. И сейчас их организмы получили мощнейший вкусовой шок. Главный проверяющий запнулся на полуслове, моргнул и замолчал, потеряв нить разговора. Его глаза раскрылись, а ноздри начали подёргиваться. Остальные инспекторы так же замолчали, смотря на шкварчащие куски мяса, не мигая. Они стояли, словно загипнотизированные кролики перед удавом.

Желудки чиновников начали предательски урчать, требуя закинуть в них еду. Они ломались под натиском животного голода прямо посреди своего спора. Вся их важность улетучилась вместе с дымом. Никакие законы, приказы начальства и печати не могли спасти человека от его собственной природы.

Я подцепил стейки щипцами, перевернул их на другую сторону, добиваясь хрустящей корочки. Сок зашипел с новой силой, поднимая в воздух очередную порцию аромата. Я вытер руки о полотенце и прямо посмотрел на незваных гостей.

— Немедленно прекратите это безобразие! — сорвался на фальцет главный инспектор, нервно сглатывая и не в силах оторвать взгляд от мяса. — Здесь запрещено разводить открытый огонь. Это нарушение техники безопасности!

Я усмехнулся, поиграл в руке ножом. Подцепил кусок и ловко отрезал от него ломтик прожаренной говядины.

— А это не огонь, господин инспектор, — ответил я, отправляя кусок в рот и пережёвывая мякоть. — Это мой агрессивный маркетинг. Вы собираетесь закрывать мой ресторан за то, что на моей территории вкусно пахнет? Не желаете кусочек? Могу угостить за счёт заведения, в качестве компенсации за ваши потраченные нервы и время.

Инспектор сглотнул так громко, что я услышал это сквозь треск углей. Его подчинённые переминались с ноги на ногу за его спиной. Они выглядели жалкими, сломленными и голодными. В их глазах читалась физическая мука. Они понимали, что не могут съесть это мясо. Но просто стоять рядом и дышать этим запахом было пыткой.

Кристина победно усмехнулась. Поправила выбившуюся прядь, скрестила руки на груди и сделала шаг вперёд.

— Ну так что, мы подписываем акт об отсутствии нарушений или вы продолжите глотать слюни на моем объекте до самого вечера? — спросила она, глядя инспектору в глаза.

Он затравленно оглянулся на своих коллег в поисках поддержки, но те стыдливо отводили взгляды. Они мечтали только об одном. Им хотелось поскорее сбежать от этого издевательства и нормально поесть. Чиновник сдался, выхватил из кармана ручку, не глядя чиркнул подпись на бумаге, а затем сунул документ Кристине и развернулся к выходу.

— Мы ещё вернёмся и всё проверим! — крикнул он напоследок. Но его голос дрогнул, а глаза продолжали коситься на гриль.

Делегация «Магического Альянса» сбежала с нашего двора. Я же стряхнул пепел с фартука и с улыбкой похлопал Кузьмича по плечу.

— Отличная работа, мужики. Вы все молодцы, — сказал я рабочим, которые начали робко собираться вокруг гриля с тарелками в руках. — Завязывайте с работой, сегодня обедаем стейками. Вы это честно заслужили.

Я вдохнул дымный воздух, прикрыл глаза и почувствовал вкус победы. Мы красиво отбили атаку Диворского в столице, и это вселяло уверенность в наших силах. Рабочие переговаривались между собой и смеялись. Они нарезали мясо кусками и макали в соус. Но этот триумф продлился недолго.

Кристина закончила разговор по телефону и торопливо подошла ко мне. Лицо её было мрачнее тучи.

— Игорь, — в её голосе звучала тревога. — У нас снова беда. Столичные поставщики только что разорвали все наши контракты. «Альянс» на них надавил, пригрозил разорением и проверками. Мяса для открытия ресторана просто нет.

Да чтоб вас…

Кристина сидела в моём будущем кабинете ресторана, нервно стуча ручкой по столу. Этот звук дико раздражал, но я понимал её состояние. Поставщики говядины кинули нас за день до открытия ресторана. «Альянс» перекрыл нам кислород, надеясь оставить мои кухни пустыми. Кристина предлагала перенести техническое открытие, пугая меня рисками и потерей денег. Она долго говорила про репутацию, злых критиков и радость конкурентов. Я не стал слушать её уговоры. Уж слишком большой путь прошёл из Зареченска до Петербурга, поэтому поднимать белый флаг перед людьми Диворского я не собирался.

— Мы ничего не отменим, — твёрдо сказал я, глядя на женщину. — Открытие состоится завтра вечером.

— У нас нет мяса, Игорь, — ответила Кристина, всплеснув руками. — Чем ты будешь кормить гостей? Хлебом с водой? «Альянс» запугал фермеров, никто не продаст нам кость для бульона.

Я покосился на дверь, за которой уже кипела работа, и живо представил, как совсем скоро буду стоять за плитой в своём кители и готовить стейки. И да, в том самом кители, который сшил для меня старый еврей, и те самые стейки, которые сейчас у меня собирались у меня забрать.

Что ж…

Мне оставалось только хмыкнуть этой идиотии и расправить плечи. В столице работали свои негласные правила. Человека в чистой одежде тут считают слабаком, который боится замарать руки. Мне нужно было ехать туда, где белые воротнички не выживают. Мой путь лежал на грязный оптовый рынок на окраине города. Там заправляли суровые мужики, которых местная мафия доила каждый месяц без жалости.

— Я сам найду мясо, — сказал я, направляясь к двери. — А ты готовь следи за работой и напомни нашим, что скоро открытие. Завтра будет аншлаг.

Я вышел на улицу, поймал такси и отправился на Сенной рынок. Ехали долго, пробираясь через забитые улицы. И всё же вскоре фасады центральных улиц сменились старыми стенами пыльных складов. И уже буквально через пару минут, мы были на месте.

Заплатив водителю, я шагнул на территорию рынка. Меня тут же окутал шум, а под ногами начала хлюпать мутная вода. Грузчики таскали туши на спинах, ругаясь матом. Торговцы спорили с покупателями из-за каждой копейки. Здесь не было столичной магии и кулинарных иллюзий, меня окружала суровая реальность. Именно тут находилась кровеносная система ресторанного дела, про которую забыли повара «Альянса». Они привыкли получать готовые продукты в коробках, совершенно не понимая их сути.

Я целенаправленно пошёл в дальний павильон, где продавали парное мясо, снабжая местные дешёвые забегаловки. За прилавками стояли мужики в заляпанных кровью фартуках. Они махали топорами, совершенно не замечая прохожих. Я подошёл к крайнему столу, за которым возвышался человек размером с медведя, с густой бородой и колючим взглядом. Этот мужик явно привык решать проблемы кулаками.

— Мне нужно мясо, — громко сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Много мяса. И только высшего качества.

Здоровяк перестал рубить кости, вытер грязные руки о фартук и смерил меня презрительным взглядом. Он осмотрел меня с головы до ног и криво усмехнулся. Для него я выглядел как столичный дурак, который случайно забрёл в неблагоприятный район.

— Мальчик, шёл бы ты в свои рестораны цветочки из редиски вырезать, — зло оскалился здоровяк, опираясь руками о стол. — Тут тебе не бутик. Мы тут серьёзным делом заняты.

Остальные мясники в павильоне моментально затихли и повернулись к нам, откровенно ожидая веселья. Мужики хотели посмотреть, как столичный франт начнёт топать ногами или побежит жаловаться охране. Но я не собирался с ними ругаться. Разговоры в подобных местах всегда были пустым звуком. Эти люди уважали только силу и реальное мастерство.

Я молча подошёл вплотную к его столу. Взял его тесак и взвесил его в руке. Баланс отличный, заточен профессионально. Рядом на крюках висела говяжья туша, с которой ещё капала кровь.

— Смотри на мои руки, — холодно бросил я мяснику. — И учись, пока я добрый.

Я неспешно приблизился к мясу, ожидая, когда кто-то скажет хоть слово против. Мужики удивлённо переглянулись, но мешать мне не стали. Удивительно, конечно, ведь я мог сейчас испортить им обвалку. Но, видимо, мой тон, взгляд и хладнокровие сыграло свою роль. Я стянул куртку, бросил её на ящик и взялся за работу. Кромсать продукт на куски было бы глупо. Я использовал старую французскую технологию разделки, которая требовала точности и знания анатомии, чтобы аккуратно подрезать плёнки, разделяя волокна по их швам.

Лезвие тесака скользило невероятно легко, а нож шёл словно по маслу. Я вообще не ломал кости, я просто находил суставы и разъединял их одним движением запястья. Куски мяса падали на стол ровными красивыми блоками. Я работал быстро, не делая лишних замахов. Мои руки сами помнили каждую жилку и связку. Годы работы на кухне забыть было невозможно. Толстый край, тонкий край, вырезка, лопатка. Всё это послушно отделялось от туши под моими движениями.

Я не обращал внимания на толпу за спиной, отгородился от шума рынка, полностью погрузившись в процесс. Мясо слушалось меня и распадалось на премиальные части. Через десять минут туша была идеально разобрана. На столе не было рваных кусков или мелких осколков костей. Передо мной лежало идеальное мясо, за которое любой адекватный (прошу подчеркнуть) повар готов продать душу. Конечно же, не свою, а какого-нибудь стажорика, но всё равно…

В торговом ряду повисла гробовая тишина, было слышно только, как капает вода с потолка. Здоровяк смотрел на стол с распахнутым от изумления ртом. Видимо, он не ожидал от «белого воротничка» такой качественной работы. Остальные торговцы тоже замерли, забыв про топоры. Я положил тесак обратно на колоду, взял тряпку и протёр испачканные руки.

— Я забираю всё, — громко сказал я в тишине, глядя прямо на бородача. — И плачу честно. Отдам наличными без откатов вашим крышам. По рукам?

Здоровяк наконец пришёл в себя и моргнул. Он закрыл рот, посмотрел на меня с уважением и протянул свою ладонь.

— По рукам, шеф, — хрипло произнёс он, крепко пожимая мою руку. — Меня зовут Фёдор. А ты откуда такой взялся на нашу голову?

— Из Зареченска, — просто ответил я. — Меня зовут Игорь. Грузите мясо в машины, парни, доставку я тоже оплачу наличными. У нас завтра техническое открытие. Мне нужно кормить людей нормальной едой, а не химией.

Я смотрел в окно на улицы Петербурга и глубоко дышал, чувствуя приятную усталость в руках и уверенность в собственных силах. У меня снова получилось выкрутиться из ловушки Диворского.

Мы благополучно добрались до ресторана, когда на город уже опустился вечер. Рабочие убирали последний строительный мусор со двора, загружая его в тачки. Наша вывеска ярко сияла в сумерках, привлекала взгляды прохожих. Окна были вымыты до блеска и отражали свет фонарей. Я вышел из машины, чувствуя себя победителем. Завтра мы дадим первый бой этой империи и накормим столицу. Мясо в холодильниках, команда готова, моё настроение отличное. Разве что-то сейчас может пойти не так?

Я уверенно направился к парадному входу, доставая связку ключей из кармана. Но внезапно притормозил, так как возле дверей стоял незнакомец. Дорогой костюм, блестящие туфли и его взгляд… всё говорило о том, что лучше не задавать Вселенной вопросов. Незнакомец медленно повернулся в мою сторону и улыбнулся.

— Я ваш первый гость на завтрашнее техническое открытие, — произнёс он голосом, от которого сразу повеяло настоящим холодом. — И поверьте мне на слово, ничего хорошего из этого не будет. Вы даже не представляете, с кем решили играть, повар.

Открытие на набережной шло полным ходом, и это был по-настоящему важный вечер для всей нашей команды. В зале собрались инвесторы, столичные критики и просто люди, которые решили посмотреть, что же здесь происходит. Просторное помещение шумело от множества голосов, а официанты быстро лавировали между столами с подносами. Играла тихая фоновая музыка, настенные светильники давали мягкий свет, создавая уютную атмосферу.

Я стоял на открытой кухне, переворачивал стейки щипцами и чувствовал гордость за работу. Кузьмич со своими рабочими сотворил настоящее чудо, успев закончить ремонт в назначенный срок. Теперь всё зависело только от меня и моих поваров. Команда работала идеально, каждый человек чётко знал своё место у плиты или на выдаче блюд. Мясо с Сенного рынка вело себя на огне просто шикарно, оно быстро покрывалось корочкой, отдавало сок и пахло настоящей едой. Жар от гриля приятно грел лицо, напоминая о наших первых днях в Зареченске. Тогда у нас была только маленькая закусочная с протекающей крышей, а теперь мы открыли большой ресторан в самом центре столицы и бросили вызов «Магическому Альянсу».

Ко мне подошла Кристина, оперлась локтями о стойку и закусила губу. Наш юрист весь день воевала с городскими проверяющими, но сейчас её явно беспокоило совершенно другое.

— Он пришёл, Игорь, — тихо сказала она, кивнув в сторону зала. — Тот человек в дорогом костюме. Сидит за центральным столиком и откровенно всем недоволен.

Я вытер руки, выглянул в зал и сразу узнал чиновника Диворского. Аристократ явно находился под глубоким гипнозом, его глаза казались стеклянными и ничего не выражали (да, почему-то в последнее время я начал их отличать). Враг прислал его, чтоб тот устроил скандал, раскритиковал еду и уничтожил репутацию заведения прямо в день открытия.

— Пусть сидит и ждёт, — спокойно ответил я. — Я сам его обслужу.

Я вернулся к плите, настал момент использовать наше секретное оружие. На горячий металл отправился кусок говядины, мясо зашипело, раскидывая капли жира во все стороны. Я добавил кусок сливочного масла, раздавленный зубчик чеснока и ветку розмарина, после чего начал поливать стейк кипящим маслом из ложки. Кухня моментально наполнилась густым запахом, а говядина приобрела нужный цвет. Я внимательно следил за температурой, чтобы не пересушить продукт. Доведя стейк до средней прожарки, переложил его на тарелку для отдыха. Соки внутри куска должны были распределиться равномерно, только тогда вкус получится правильным.

Затем я подошёл к холодильнику и достал заготовленный «нужный» соус. Подогрел его в ковше, полил стейк, и тёмная густая жидкость медленно стекла по краям говядины. Блюдо запахло жжёным сахаром, красным вином и хвоей. Запах получился настолько сильным, что легко перебил все остальные ароматы на кухне. Я взял тарелку в руки и вышел в зал, а официанты торопливо уступали мне дорогу. Гости замолкали и с интересом оборачивались мне вслед.

Чиновник сразу заметил моё приближение, брезгливо скривил губы и отодвинул стакан с водой. Ему «категорически» не нравилось всё вокруг.

— Ваш заказ, — я поставил горячую тарелку прямо перед ним. — Фирменный стейк с авторским соусом.

Аристократ посмотрел на еду с откровенным отвращением, взял вилку с ножом и небрежно отрезал кусок мяса, поднеся его к лицу.

— Вы называете это высокой кухней? — скривился он. — Какая пошлая, примитивная стряпня. Здесь нет ни грамма магии. Это обычный кусок коровы для немытых мужланов.

Я оперся руками о край стола, навис над ним и посмотрел прямо в пустые глаза.

— Вы сначала прожуйте, господин хороший, — холодно сказал я. — Проглотите, и уже потом мы поговорим о высокой кухне.

Незнакомец (и да, он до сих пор не представился, видимо, в их кругах неприлично называть имена и знакомиться, как обычные люди) надменно фыркнул, отправил мясо в рот и начал медленно жевать. Он явно собирался выплюнуть еду на скатерть и начать кричать, привлекая внимание других гостей. Но внезапно его челюсти замерли.

Я внимательно следил за изменениями на его лице. Знал, что сначала по языку аристократа ударила плотная мясная база соуса, затем раскрылась кислотность вина и сладость сахара. Вкус менялся каждую секунду, перетекая из одного в другой. А потом наконец-то сработал наш антидот. Резкая горечь мандрагоры ударила по рецепторам, смешалась с привкусом можжевельника и нанесла контрольный удар по вкусовым сосочкам.

Зрачки мужчины расширились, на лбу выступили капли пота, а дыхание стало прерывистым. Он жадно хватал ртом воздух, а его пальцы начали дрожать, сжимая вилку. Первобытный вкус пробил пелену гипноза, лекарство проникло в кровь и разогнало магический дурман. Ментальные оковы рухнули, очищая разум гостя от влияния Диворского.

О да, друзья, вы бы это видели…

Чиновник попытался что-то сказать, но из его горла вырвался только глухой хрип. Он сидел неподвижно и смотрел в одну точку перед собой. В его глазах появилась осмысленность, а пустота уступила место шоку и непониманию происходящего. Мой план с Троянским конём сработал, и наш ресторан превратился в клинику, где вкусная еда работала лучше любого скальпеля.

Аристократ с трудом проглотил кусок, тяжело задышал и больше не пытался скандалить. Он молча отрезал следующую порцию, отправил в рот и продолжил есть. В полной тишине чиновник полностью уничтожил стейк за пару минут, вымазал остатки тёмного соуса куском хлеба и съел его. На тарелке не осталось ни единой капли.

Гость отложил приборы, достал бумажник и бросил на стол несколько крупных купюр. Он не сказал мне ни единого слова, встал, поправил галстук и направился к выходу. Мужчина буквально выбежал из ресторана на улицу.

Я забрал пустую посуду со стола, и ко мне тут же подошла Кристина, с удивлением смотря на оставленные деньги.

— Что это сейчас было? — спросила она. — Он же собирался разнести нас в пух и прах.

— Он просто распробовал блюдо, — спокойно ответил я. — Вкус оказался слишком сильным для его организма. Возвращайся к гостям, Кристина. У нас впереди ещё много работы.

Остаток вечера прошёл гладко и без происшествий. Гости уходили сытыми и довольными, критики активно записывали заметки в свои блокноты, обсуждая нашу подачу и качество продуктов. Техническое открытие увенчалось успехом, мы на деле доказали столице, что кулинария способна творить чудеса без щепотки магии. «Магический Альянс» получил первый удар и даже не понял этого.

Ближе к полуночи последний гость покинул заведение. Кристина закрыла входные двери и перевернула табличку на стекле. Смена была официально закрыта. Все валились с ног от усталости, но это была приятная тяжесть, мы сделали большое дело.

Я спустился в свой кабинет, сел за стол, включил небольшую настольную лампу и открыл ноутбук.

Мой расчёт работал безотказно. Мы нашли действенный способ исцелять людей от гипноза «Альянса» без лишнего шума. Теперь каждый гость будет получать свою порцию антидота вместе с куском мяса. Армия чиновников Диворского начнёт таять с каждым днём. Эти люди будут приходить ко мне за едой, а уходить свободными личностями. Они сами разрушат империю своего хозяина изнутри.

Папка с компроматом от крысиной разведки была полностью расшифрована. Рат и его армия серых грызунов отлично справились с задачей. Никакая охранная магия не могла остановить обычную городскую крысу, которая пролезала в любые щели и слышала все тайные разговоры.

Я открыл нужную папку, и на экране появились сотни секретных документов. Я просматривал банковские выписки, читал списки продажных судей и находил имена высокопоставленных чиновников из Управы. Там фигурировали генералы и начальники полиции. Теперь у меня в руках находилась вся грязная подноготная «Магического Альянса». Я видел суммы переданных взяток, знал даты тайных встреч, видел адреса подставных складов и подпольных алхимических лабораторий. «Альянс» долгими годами травил простых людей химией и зарабатывал на чужом здоровье миллионы. Эти ублюдки разрушили экономику Империи. Мой отец пытался остановить этот конвейер и поплатился за это жизнью. Пришло время вернуть старые долги и выставить им счёт. Я должен был довести его дело до конца.

Официальное открытие «Империи Вкуса» напоминало один из филиалов ада. Ну или нечто похожее. Технический запуск неделю назад оказался просто лёгкой разминкой, а вот сегодня мы вышли на тропу войны. Зал, рассчитанный на полсотни гостей, забился до отказа уже через полчаса, и Кристине пришлось с вежливой улыбкой отказывать всё новым и новым посетителям. Столичная элита, подогретая слухами и моим недавним выступлением в Сети, пришла посмотреть на дерзкого выскочку из провинции. Репортёры деловито щёлкали камерами, критики надували щёки в ожидании провала, а светские львицы сверкали бриллиантами, лениво потягивая вино.

Я стоял на своём месте, за дирижёрским пультом открытой кухни, и методично отдавал заказы. Команда, закалённая техническим открытием, работала на пределе, но без паники. Официанты бесшумными тенями скользили между столиками, унося дымящиеся подносы с мясом и яркие тарелки с закусками. Всё шло по плану. Но я знал, что это затишье перед бурей.

И буря не заставила себя ждать. Входная дверь вновь открылась, впустив в зал порыв прохладного воздуха, и гул голосов моментально стих, словно кто-то повернул ручку громкости на ноль. В проёме стоял Аристарх Громов.

Гастрономический критик Петербурга и верный цепной пёс «Магического Альянса». Громов походил на ожившую восковую фигуру из паноптикума: тёмный костюм, седеющие усы и тяжёлый взгляд, от которого хотелось ёжиться. Кому-то, но точно не мне. Он пришёл сюда с единственной целью — публично растоптать меня, мою репутацию и саму идею честной кулинарии.

Зал замер. Гости перестали жевать, отложили приборы и, как по команде, повернули головы в его сторону. Я увидел, как побледнела Кристина, но тут же взяла себя в руки и с натянутой улыбкой шагнула ему навстречу.

— Господин Громов, какая честь! К сожалению, у нас нет свободных столиков, но…

Критик отмахнулся от неё, как от назойливой мухи, даже не удостоив взглядом. Он медленно, с чувством собственного достоинства, прошёл к центральному столику, который только что освободился. Брезгливо отодвинул стул и сел, оглядывая зал хозяйским взглядом.

— Позовите сюда вашего шеф-повара, — его властный голос прозвучал так, что услышал каждый человек в зале.

Я вытер руки и вышел из-за рабочей стойки. Бояться этого напыщенного сноба не было никакого смысла. Я подошёл к его столику, остановился и посмотрел ему в глаза.

— Слушаю вас, господин Громов.

Он криво усмехнулся, окинув мой китель презрительным взглядом, и вальяжно откинулся на спинку стула, явно наслаждаясь властью над аудиторией.

— Я много слышал о вас, Белославов, — манерно протянул он. — В свете говорят, вы творите чудеса без применения магии. Что ж, я пришёл проверить эти слухи лично. Но я не буду заказывать ваши вычурные соусы или мраморную говядину. Приготовьте мне самую простую вещь. То, чего нет и не может быть в вашем меню.

Он сделал театральную паузу, смакуя момент.

— Я хочу печёную картошку. Да-да, вы не ослышались. Просто один-единственный картофельный клубень, запечённый в печи. Без икры, без трюфелей и без ваших поварских фокусов. Докажите мне и всем этим людям, — он обвёл зал взглядом, — что за всей этой мишурой скрывается настоящий повар, а не просто ловкий мошенник.

Ох, да сколько можно?..

Мёртвая тишина стала почти осязаемой. Журналисты замерли с блокнотами наготове. Кристина нервно сглотнула и отвела взгляд. Это был удар ниже пояса, прямой и унизительный вызов. Подать обычный корнеплод в ресторане считалось оскорблением гостя и позором для шефа. Громов хотел не только раскритиковать, он и унизить, показать мою ничтожность.

Я не обиделся и не стал спорить. Молча кивнул, развернулся и пошёл обратно на свою кухню под удивлённые и сочувствующие взгляды гостей.

Половина успеха — правильный продукт. Забравшись в холодильную камеру, перебрал руками несколько десятков клубней, ощупывая каждый. Картофель не должен быть слишком молодым, иначе его нежная мякоть развалится в печи. Но и не слишком старым, чтобы в нём не было излишней сладости. Наконец, я нашёл идеальный вариант. Крупный, овальной формы, с плотной, чуть шершавой кожурой без единого зелёного пятнышка.

Я тщательно отмыл клубень от остатков земли, сделал сверху несколько глубоких крестообразных надрезов — это позволит жару проникнуть в самую сердцевину и сделает мякоть рыхлой и воздушной. Затем натёр ещё влажную кожуру крупной солью и добавил буквально каплю оливкового масла, чтобы корочка стала хрустящей.

А далее духовка и ожидание.

Время потекло мучительно медленно. Я стоял у плиты, контролируя процесс, и чувствовал на своей спине взгляды всей кухни и всего зала. Кожура начала темнеть и сморщиваться, покрываясь плотной, почти чёрной коркой. По кухне поплыл невероятный запах дымка и печёной земли. Забытый аромат из детства, который невозможно подделать никакой столичной алхимией.

Когда картофель был готов, я аккуратно достал его щипцами. Кожура стала твёрдой, как панцирь, а внутри скрывалась обжигающе горячая, белоснежная мякоть. Положил клубень на тарелку и слегка надавил пальцами на края. Надрезы раскрылись, словно цветок. В самую середину я опустил кусок сливочного масла, которое начало моментально таять, пропитывая пористую мякоть и стекая по краям. Финальный штрих — несколько оборотов мельницы с чёрным перцем.

Я сам взял тарелку и понёс её в зал. Сотни глаз следили за каждым моим шагом. Запах печёной картошки, сливочного масла и дыма плыл по ресторану, заставляя аристократов сглатывать слюну. В этом простом, домашнем аромате не было никакого пафоса. В нём была одна только сытная и неоспоримая правда.

Я подошёл к столику критика и поставил перед ним дымящееся блюдо. Жёлтое масло продолжало шипеть, жадно впитываясь в горячую плоть. Громов брезгливо скривил губы.

— И это всё, на что вы способны, маэстро? — с издёвкой спросил он. — Какая… крестьянская простота. Где же ваше искусство?

Я опёрся руками о край стола и наклонился к нему.

— Искусство, господин Громов, не в том, чтобы спрятать пустоту за дорогими иллюзиями, — ровным, но твёрдым голосом ответил я. — Оно в том, чтобы найти истину в простоте. Вы просто отвыкли от неё. Ешьте.

Громов надменно хмыкнул, небрежно взял вилку и, подцепив кусочек вместе с тёмной корочкой, отправил в рот. Он явно собирался демонстративно выплюнуть его в салфетку и начать разгромную речь, но… его челюсти замерли. Глаза критика, до этого холодные и насмешливые, широко распахнулись.

Я знал, что он сейчас чувствует. Хрустящая, солёная, чуть горьковатая от дыма корочка лопнула на зубах, моментально сменившись нежнейшей, рассыпчатой текстурой печёной мякоти. Сливочное масло обволокло рецепторы, придавая сытость и глубину, а чёрный перец добавил бодрящую остроту. Этот простой вкус буквально сбил его с ног.

Громов судорожно сглотнул, глубоко вдохнул и снова воткнул вилку в картофелину, на этот раз отломив огромный кусок. Он напрочь забыл о правилах приличия и торопливо засунул еду в рот. Его руки заметно дрожали. Критик ел так, словно не ел целый месяц. Он не обращал внимания на вспышки фотокамер, на шёпот в зале и вытянутые лица соседей. Он жадно поглощал картошку, соскребая вилкой остатки растаявшего масла.

Через две минуты всё было кончено. Громов сидел, тяжело дыша, и пустым взглядом смотрел на грязную вилку в руке. Его план провалился. Его собственные рецепторы предали его. Я выпрямился во весь рост.

— Высокая кухня, господин Громов, — громко, на весь зал, сказал я, — это не фокусы в тарелке. Это правда. И сегодня вы попробовали её.

Он не нашёлся, что ответить. Молча бросил на стол салфетку, резко встал и, не поднимая глаз, быстрыми шагами покинул ресторан.

И в этот момент зал взорвался. Люди аплодировали не только мне. Они аплодировали своей собственной маленькой победе над фальшью. Вечер продолжился с невероятным размахом, заказы сыпались один за другим, а кухня работала как никогда идеально. Кристина наконец смогла расслабиться и улыбнулась мне из-за барной стойки. Мы кормили столицу. И столица жадно просила добавки.

Смена закончилась, гости, а потом и повара разошлись, оставив меня одного в кабинете ресторана. Я смотрел на пустой экран ноутбука и просто пытался прийти в себя после этого безумного и напряжённого вечера. Мы громко заявили о себе в столице, но расслабляться было слишком рано.

Тишину разорвал резкий звук. Телефон на столе завибрировал и замигал ярким светом. На экране высветилось короткое имя: Света.

Я смотрел на телефон и чувствовал, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия. Я ждал этого звонка весь вечер. Наш антидот должен был наконец-то сработать. Если Лейла послушно выполнила мой приказ, то команда уже пришла в норму. Я надеялся на это.

— Слушаю, — коротко сказал я, стараясь держать голос максимально ровным.

— Игорь, что это было?

Её голос дрожал от гнева и обиды. Но самое главное, он снова был живым. Это была настоящая Света, а не бездушная кукла «Магического Альянса». Антидот сработал безупречно, что позволило мне облегчённо выдохнуть.

— Что именно ты имеешь в виду? — спросил я, откидываясь на спинку кресла и глядя в потолок.

— Не придуряйся, — произнесла она. — Мы несколько дней ходили как лунатики. Вся команда была словно в густом тумане. Мы работали, резали овощи, варили бульоны, но я вообще ничего не помню! В голове была только одна тупая мысль. Слушаться босса во всём. А потом Лейла принесла эту новую специю. Она сказала, что ты приказал всем её сожрать, иначе уволишь нас к чёртовой матери. Игорь, что вообще происходит?

Она тяжело дышала. Я слышал на заднем фоне громкий шум проезжающих машин. Видимо, она стояла на балконе своего номера в отеле и мёрзла на ветру. Мне очень хотелось рассказать ей всё. Хотелось объяснить про князя Диворского, про яды «Альянса», про массовый гипноз. Хотелось честно сказать, что я таким образом спасал их жизни.

Но я не мог этого сделать.

Люди «Альянса» наверняка сидели на линии связи. Если я сейчас раскрою свои карты, Диворский сразу поймёт, что его магия больше не работает. Он пришлёт в Стрежнев не хитрых гипнотизёров, а обычных наёмников. Я должен был защитить свою команду, даже ценой их доверия. И мне пришлось снова надеть маску наглого босса.

— Вы работали без должной отдачи, — сухо ответил я, разглядывая тёмный угол своего кабинета. — Кафе теряло прибыль, и мне пришлось вмешаться, чтобы навести порядок на кухне.

— Навести порядок? — Света нервно рассмеялась. — Ты звонил Лейле и орал на неё. Ты угрожал вышвырнуть нас на улицу без копейки. Мы твоя команда, Игорь! Мы вместе строили этот бизнес с нуля. А ты ведёшь себя как зажравшийся столичный барин. Тебя так быстро изменила столица и деньги?

Я сжал телефон в руке так сильно, что пластиковый корпус жалобно хрустнул. Каждое её слово било точно в цель. Она была права в своих суждениях, я вёл себя как последняя скотина. Но это была моя единственная стратегия выживания в этой войне. Я должен был оттолкнуть её, чтобы спасти от гнева аристократов.

— Это была проверка, Света, — холодно и чётко произнёс я, тщательно подбирая каждое слово для невидимых вражеских слушателей. — Обычная проверка на вашу лояльность. Мне нужно было понять, кому я могу доверять в стрессовой ситуации. Наш бизнес стремительно растёт, ставки повышаются с каждым днём. Я не могу полагаться на пустую сентиментальность. Вы успешно прошли этот тест. Забудь об этом инциденте и возвращайся к работе. Оставайся в Стрежневе. У меня здесь свои дела.

На том конце провода повисла тяжёлая и давящая пауза, и я услышал, как она тихо всхлипнула. Света никогда не плакала из-за проблем на работе. Она могла ругаться с наглецами, строить лентяев, выбивать бюджеты у начальства. Но сейчас я ударил её в больное место. Я обесценил нашу дружбу.

— Дела? — переспросила Света, и её голос стал совсем чужим. — Тебе нужны только твои новые дела, или новые друзья аристократы? Мы тут одни в этом проклятом городе, держим твою франшизу на плаву, отбиваемся от конкурентов. А ты там играешь в большого босса? Ты променял нас на столичные тусовки и дорогие костюмы. Да что с тобой не так, Игорь?

Я закрыл глаза и устало потёр переносицу. Голова просто раскалывалась от напряжения и недосыпа.

— У меня здесь важный проект, — монотонно продолжил я гнуть свою линию, подавляя собственные эмоции. — Ресторан в Петербурге требует моего полного и постоянного контроля. Я не могу сейчас тратить время на ваши пустые истерики. Вы все взрослые люди. Занимайтесь своей работой в Стрежневе. Я буду лично проверять ваши отчёты каждую неделю. Если показатели упадут, наш разговор будет совершенно другим.

— Вот как? — тихо сказала Света. — Что ж, господин Белославов, это ваше право.

В трубке раздались короткие гудки.

Я медленно опустил руку с телефоном. Кабинет показался мне тесным и душным. Я сидел в темноте, освещаемый только тусклым светом от экрана ноутбука. Вокруг меня крепкие кирпичные стены моего нового ресторана. Я только что размазал по стенке главного критика Империи. Досыта накормил высокомерную элиту чистым мясом. Я выиграл публичный бой.

Но именно сейчас я чувствовал себя проигравшим человеком.

Впервые оказался по-настоящему одиноким в этой войне. Настя осталась в Зареченске, Света и Лейла сидели в Стрежневе и ненавидели меня. Я оттолкнул близких людей, чтобы они не попали под удар Диворского. Мой план сработал, враги поверили в мою жадность и звёздную болезнь. Они не будут трогать провинциальный филиал, считая его просто источником денег для моих амбиций.

Повар никогда не имеет права на лишние эмоции во время запары. Если ты начнёшь жалеть кусок мяса, то твой стейк сгорит. Если ты будешь плакать над нарезанным луком, то испортишь соус. На профессиональной кухне нужна только холодная голова и точный расчёт. Сейчас вся моя жизнь превратилась в огромную и опасную кухню, где на раскалённой сковороде жарились судьбы реальных людей.

Мне нужно было продолжать игру, Диворский не остановится на проверках. Он будет маниакально искать мои слабые места. Он будет давить на поставщиков, присылать новых шпионов, использовать чёрную магию. Я должен быть готов к любому удару. И я должен нанести свой удар первым. У меня был компромат от Рата. У меня была логистическая поддержка Оболенского. У меня был идеальный антидот, надёжно спрятанный во вкусной еде.

Я снова посмотрел на свой телефон. Света наверняка сейчас сидит на кровати и плачет в номере. Она злится на меня, собирает вещи в чемодан, хочет всё бросить и уехать. Но она не бросит, она профессионал. Света поплачет, умоется, выпьет крепкий кофе и завтра утром выйдет в зал кафе, чтобы строить официантов. Она будет делать свою работу просто назло мне. Она захочет доказать всем, что они могут справляться и без шефа. А мне только это и было нужно.

Я осознавал тяжесть своего решения. Прекрасно понимал, что победа над «Магическим Альянсом» может стоить мне самого дорогого, что у меня было. Я мог потерять доверие близких. И даже когда всё закончится, они могут не простить мне эти слова. Но иного выбора у меня просто не оставалось.

Завтра начнётся новый день. Завтра я снова надену свой китель, выйду на кухню и буду улыбаться гостям. Я буду готовить лучшую еду в Петербурге, разрушая магические иллюзии чистым и честным вкусом. Я буду ломать криминальную империю Диворского кусок за куском, пока от неё не останется только жалкий пепел.

Я закрыл ноутбук и направился к выходу из кабинета. Впереди было слишком много работы.

Зал для особых гостей в новом ресторане «Империи Вкуса» идеально подходил для разговоров без лишних ушей. Свет здесь намеренно приглушили, высокие окна плотно закрыли шторами, а в большом камине тихо трещали поленья. В воздухе висел приятный и успокаивающий запах дыма, жареного мяса и дорогого алкоголя. За стенами шумел вечерний Петербург, по набережной Невы проносились дорогие кареты, люди спешили по делам, но внутри царила абсолютная тишина. Зал был закрыт для всех, кроме меня и моего гостя. Сегодня мы занимались не высокой гастрономией, а грязной политикой.

На столе лежала толстая серая папка. Рат, сидел рядом на спинке стула и деловито умывал морду.

— Там пахло дешёвыми цветочными духами, — брезгливо пожаловался Рат, разглаживая усы. — Этот тип спускает все деньги со взяток на карточные игры и свою крикливую содержанку, шеф. Классический столичный идиот. Он даже не утруждается прятать расписки от ростовщиков. Я лично вытащил их из-под отставшей половицы в его спальне. Его девка каждый день требует новые украшения, а долги растут как на дрожжах.

— Отличная работа, мой пушистый друг, — кивнул я и убрал папку. — А теперь исчезни, наш гость уже на подходе. Не стоит пугать важного человека говорящей крысой. Пусть думает, что полностью контролирует ситуацию.

Рат недовольно фыркнул, махнул хвостом, спрыгнул на пол и бесшумно растворился в углу комнаты.

Афанасий Петрович Зайцев занимал должность начальника городского департамента санитарного контроля (ох, я и сам понимаю, как это звучит, но ничего не поделать, такая работа тоже бывает). Он привык брать взятки, слушать лесть испуганных рестораторов и жить в полной безнаказанности. «Магический Альянс» использовал его как «нужного» проверяющего. Зайцев приходил в неугодные заведения, находил нарушения и закрывал чужой бизнес. Но у каждого имеется слабое место. Я не собирался отдавать найденные документы газетчикам. Обычный скандал в прессе просто разозлит «Альянс», и они посадят на хлебное место Зайцева другого вора. Компромат нужно использовать осторожно. Его нужно применять как скальпель, чтобы вырезать нужный кусок власти и подчинить себе. Я прислал чиновнику приглашение на закрытую дегустацию, и он с радостью прибежал поесть за чужой счёт.

Дверь тихо открылась, и на пороге появился Зайцев. Он тяжело дышал, постоянно вытирая вспотевший лоб. Его дорогой, но совершенно безвкусный костюм трещал на огромном животе при каждом шаге. Маленькие поросячьи глазки забегали по залу, оценивая обстановку.

— Проходите, Афанасий Петрович, — я приветливо улыбнулся и указал на кресло у огня. — Я рад вашему визиту. Присаживайтесь, в ногах правды нет.

— Ваше заведение наделало много шума в столице за последние дни, Игорь, — надменно ответил чиновник, грузно опускаясь в кресло. — Я решил лично проверить ваши таланты. Вы ведь понимаете, мы строго следим за качеством еды. Столица не прощает ошибок наглым поварам. Я могу закрыть это модное место за день из-за пылинки на кухне.

— О, я прекрасно осведомлён о ваших возможностях, — спокойно сказал я и сел напротив, проигнорировав угрозу. — Но сегодня я удивлю вас. Моя кухня работает без грамма магии, только честные продукты и наука.

Я коротко хлопнул в ладоши. Из неприметной двери появился проверенный мной лично официант. Он молча поставил перед нами первую подачу и так же тихо исчез, не проронив ни звука. На белом фарфоре лежало тонко нарезанное мясо с яркими каплями соуса.

— Угощайтесь, — я придвинул тарелку ближе к чиновнику. — Это карпаччо из дикой оленины. Я лично подбирал к ней соус из лесной клюквы, чтобы подчеркнуть природную силу мяса. Знаете, в чём кроется суть этого блюда? Она в самой природе азарта. Охоты, если так проще. Дикий зверь уверен в своей хитрости и неуязвимости. Он бежит по лесу, жрёт ягоды и не замечает капканов. А потом один меткий выстрел решает кто прав, а кто виноват. Вкус запретного плода всегда сладок, только за него приходится дорого платить.

Зайцев недовольно хмыкнул, взял вилку и отправил кусок мяса в рот. Он медленно жевал, а взгляд стал подозрительным. Мои слова про азарт и капканы задели его. Клюква давала правильную кислинку, нежное мясо буквально таяло на языке, но чиновник явно не мог насладиться едой. Привыкший к плоской, химической пище «Альянса», он был сбит с толку мощным вкусом.

— Специфично, — пробормотал он, поспешно запивая еду. — Охота всегда таит в себе скрытую опасность, Игорь. Можно и самому стать лёгкой добычей, если забыть о правилах игры.

— Вы абсолютно правы, — я согласился и тоже попробовал мясо. — Особенно когда самоуверенный охотник залезает в чужие угодья, теряет бдительность и начинает брать не по чину. Но мы собрались здесь не ради пустых бесед о лесных зверях. Наслаждайтесь вечером, впереди ещё много интересного.

Мы молча доели закуску. Зайцев крутился в кресле, нервно поправлял сползающий галстук и озирался по сторонам. Моё спокойствие давило на него сильнее любых прямых угроз. Я методично расшатывал его нервную систему перед главным ударом. Официант снова появился в зале, убрал пустую посуду и вынес основное блюдо. На этот раз это было белоснежное филе палтуса на подушке из запечённых овощей.

— Обратите особое внимание на текстуру, Афанасий Петрович, — я указал вилкой на рыбу. — Это северный палтус. Он скользкий, жирный и крайне капризный в работе. Стоит передержать его на огне хотя бы одну лишнюю минуту, и нежное мясо превратится в жёсткую резину. Нужно точно знать температуру, чтобы заставить его подчиняться воле повара. Прямо как с людьми, вы согласны со мной? Если надавить на человека слишком сильно, он сломается и пойдёт ко дну. А если найти правильный подход и нужный рычаг, он отдаст вам всё самое лучшее.

Зайцев напрягся ещё сильнее и брезгливо поковырял вилкой рыбу.

— Вы нарушаете предписания, Белославов, — чиновник попытался перейти в наступление. — Ваша кухня не использует сертифицированные магические добавки «Альянса». Это прямое нарушение новых стандартов качества. Я могу опечатать ваши двери прямо сейчас. Мои инспекторы найдут кишечную палочку даже в кипятке, если я прикажу.

— Ошибаетесь, — я усмехнулся, глядя на его жалкие потуги. — Мои юристы уже оформили ресторан как экспериментальную площадку исторической реконструкции вкуса. У нас есть официальная бумага от министерства культуры. Ваши стандарты здесь не имеют юридической силы.

Зайцев осёкся и злобно засопел.

— Вы любите дурацкие загадки и игры с законом, повар, — процедил он сквозь зубы. — Но я человек государственный и занят важными делами. Давайте перейдём к сути. Зачем вы меня позвали на самом деле? Хотите договориться о зелёных коридорах для ресторана? У нас строгие правила, но всегда можно найти компромисс для хороших людей.

Он бросил на меня надменный взгляд, видимо думал, что я пытаюсь купить его лояльность разговорами и едой.

— Компромисс мы обязательно найдём, — усмехнулся я и отодвинул свою тарелку в сторону.

Снова подал знак рукой, и официант вынес десерт, поставив его на середину стола. Это была сложная конструкция из тонких карамельных пластин. Они складывались в карточный домик, который сверкал золотом в свете каминного огня. Я небрежно потянулся за тканевой салфеткой, намеренно задел домик, и хрупкая постройка с громким хрустом рухнула на тарелку. Карамель разлетелась на десятки мелких осколков, подозрительно похожих на разбитое стекло.

— Какая досада, — я покачал головой, разглядывая крошево. — Один неверный ход разрушил всё красоту. И вот так вот малейшая ошибка превращает годы кропотливого труда в обычную пыль. Ваша жизнь очень похожа на этот домик, Афанасий Петрович.

Чиновник побледнел. Он снова достал платок и вытер мокрое лицо. Его столичная уверенность начала испаряться, уступая место панике. О да, он был наслышан обо мне, именно поэтому понял, что всё не просто так. Любого другого повара за подобные слова чиновник бы мигом превратил в порошок, но моя слава шла впереди меня, и поэтому Зайцев был осторожен в словах и эмоциях. Пускай они и дрожали под натиском моей «болтовни».

— Я не понимаю ваших намёков, Белославов, — его голос предательски дрогнул, и он опустил глаза на скатерть. — Я пришёл проверять кухню, а не слушать загадки.

Я выдержал долгую паузу, а затем с наглой улыбкой достал из-под стола бутылку коньяка, налил янтарную жидкость в два пузатых бокала и пододвинул один гостю. Затем выудил ту самую папку и небрежно бросил её на стол рядом с осколками карамели. Настало время главного блюда этого вечера.

— У вас отличный вкус, — тихо и жёстко сказал я, глядя прямо ему в глаза. — Вы любите ставить чужие судьбы на кон. Кстати, один мой знакомый недавно крупно проигрался в подпольном казино на Литейном проспекте. Он рассказал мне, что это злачное заведение держит очень жестокий ростовщик по кличке Филин. Вы наверняка слышали о нём, правда? Этот Филин славится тем, что обожает ломать пальцы должникам.

Зайцев открыл и тут же закрыл рот, не найдя, что мне ответить. Его пухлые пальцы вцепился в подлокотники кресла. Чиновник смотрел на меня с подозрением и страхом, а его былая спесь окончательно исчезла. Он понял, что я знаю всё про его долги, взятки и про молодую содержанку. Попытался заговорить, возмутиться, но из горла вырвался только жалкий хрип. Зайцев вжался в кресло, словно ожидал удара.

Я спокойно взял бокал и сделал маленький глоток.

— Это возмутительно! Я не понимаю, о чём вы говорите, — попытался соврать он, отводя взгляд в сторону камина. — Я государственный служащий! Я вызову полицию!

— Вы всё прекрасно понимаете, — мой голос стал ледяным. — В этой папке лежат распечатки всех ваших счетов и долговых расписок. Там указаны даты, суммы, адреса и имена. Там есть всё необходимое, чтобы посадить вас за решётку на долгие годы с конфискацией имущества. «Альянс» не станет вас защищать, они выкинут вас на помойку, как мусор. А кредиторы Филина быстро найдут вас в любой тюремной камере и заставят платить.

Зайцев тяжело и прерывисто задышал. Попытался встать, но ноги не слушались. Он оказался загнанным в угол, и вот здесь главное было не перегнуть палку, иначе он попросту сломается. А зачем мне сломанный инструмент?

— Чего вы от меня? — прошептал он. — Денег? У меня ничего нет, я всё отдаю этим страшным людям.

— Мне не нужны ваши деньги, — спокойно и даже слегка дружелюбно ответил я. — Мне нужен ваш ответ. Выбирайте, Афанасий Петрович. Завтра утром эта папка ляжет на стол городского прокурора, либо вы станете моим другом. Будете работать на меня, сливать информацию о каждой планируемой проверке, о каждом шаге «Альянса». Вы станете моими преданными ушами в Управе. И не вздумайте мне врать, я всё равно узнаю правду.

Чиновник тут же закивал.

— Я согласен, — выдавил он из себя.

— Вот и отлично, — я снова улыбнулся, словно мы мирно обсуждали рецепт картофельного пюре. — Я рад, что мы нашли общий язык. Знаете, иногда так сложно найти людей, которые тебя понимают. Выпейте коньяк, он отлично успокаивает. И можете доесть десерт, карамель вышла на славу.

Зайцев дрожащей рукой взял бокал и залпом осушил его, даже не поморщившись. Ему было не до сладостей, кусок явно не лез в горло. Он с трудом поднялся на ноги, поклонился мне и поплёлся к выходу из зала. Его спина сгорбилась, походка стала неуверенной и тяжёлой. Полчаса назад он зашёл сюда хозяином города, а ушёл моим карманным болтуном.

Я посмотрел на танцующий огонь в камине. На кухне всегда нужно держать ножи наточенными, ведь никогда не знаешь, когда придётся разделывать очередную зажравшуюся свинью.

Столичный ресторан работал на пределе возможностей. Мы исправно кормили сотни людей каждый день, выбиваясь из сил. Но для масштабов Петербурга этого было мало. Город был огромен, а чиновников, аристократов и военных в нём водилось столько, что я физически не мог засунуть антидот в глотку каждому члену «Альянса». Мне требовалась армия помощников, которые и сделают всю грязную работу за меня, даже не подозревая о своей миссии.

Мы с Кристиной сидели в кабинете до глубокой ночи, придумывая диверсию. Наш юрист пустила в ход все связи, поэтому на следующее утро в популярных газетах вышло броское объявление. Мы открывали «Высшую Академию Вкуса». По факту это была серия мастер-классов для личных поваров столичной верхушки. Кристина придумала рекламный слоган, который бил прямо по раздутому эго богачей. Он гласил просто и нагло:

Я наблюдал результаты нашей кулинарной диверсии с вытяжками вечером. Дамы бросали беговые дорожки и ехали к нам. Они отменяли новомодные диеты, забывали про зелья для похудения и шли на запах настоящей еды. Дорогие машины то и дело тормозили у наших дверей, и из них выходили аристократы. Официанты едва успевали разносить подносы, а посетители забывали о манерах, пачкали руки соусом и жадно жевали сочные стейки. Кристина носилась по залу, рассаживала гостей и виртуозно гасила мелкие конфликты. Я руководил поварами и радовался выручке.

— О боже, — радовалась одна из дамочек, снимая и комментируя на камеру смартфона каждое своё движение. Типичная блондинка с накачанными губами. Вот только сейчас на них блестела не губная помада, а капельки тыквенного соуса. — Вы не поверите, что я только что распробовала, — она обвела камерой зал и на мгновение задержалась на мне. — Это просто бомба! Я никогда ещё…

Недалеко от неё сидела семейная пара. Мужчина слегка в годах, а вот его пассия, наоборот, больше подходила ему в дочери. Впрочем, чему здесь удивляться? У богачей свои причуды.

— Нет, пусик, ты обязан это попробовать, — протянула девушка (или женщина. Вот как к ней обращаться?). — Смотри, какая рыба. Анжела здесь обедает чуть ли ни каждый день. Мы тоже должны…

Да, всё работало именно так, как я и планировал. И пусть аромат из вытяжек не мог перелететь через всё Неву и побаловать спортсменок прямо в фитнесс-центре, но идея открыть напротив него, сработала. Дамы проезжали мимо нас каждый день, и запах пробивался к ним в дорогие автомобили даже сквозь закрытые окна. Никто не мог устоять от подобного.

Ну а потом сарафанное радио. Они приезжали на занятия, а там им рассказывали, как же здесь всё… необычно, назовём это так. Дальше — больше. В общем, вы и сами это понимаете.

Входная дверь в очередной раз открылась, и с улицы пахнуло речной сыростью. Наш метрдотель побледнел, поклонился и повёл нового гостя к свободному столику. Бронь была оформлена на подставное имя, но мне хватило одного взгляда чтобы понять, кто к нам заявился. Елена слишком хорошо описывала этого человека.

Сам Юрий Диворский спокойно усаживался за мой стол.

Он выглядел как богатый меценат, седые волосы, цепкий взгляд и властная ухмылка. Официанты инстинктивно обходили его столик по широкой дуге, боясь подходить слишком близко. Диворский открыл меню, пробежался глазами по строчкам и сделал заказ.

— Один Веллингтон на пятый стол! — оповестил один из моих поваров остальную команду.

— Пятый стол я готовлю сам, а ты следи за грилем, у тебя там лосось пересыхает на краях.

Я подошёл к рабочему месту и выдохнул. Достал из холодильника кусок говяжьей вырезки и раскатал слоёное тесто на столе. На сковороде уже шкварчали мелко нарезанные шампиньоны с репчатым луком. Грибы отдавали лишнюю влагу и жадно впитывали запах свежего тимьяна и растопленного сливочного масла. Я выложил этот грибной дюксель на тесто, завернул в него обжаренное мясо и отправил рулет в разогретую печь.

Пока мясо запекалось, я занялся главным элементом. В сотейнике булькал тёмный и густой соус демиглас. Я быстро оглянулся, убедился в отсутствии лишних глаз и достал из кармана маленький флакон. Обычно мы добавляли всего три капли на целую порцию, чтобы незаметно ослабить гипноз «Альянса» с обычных горожан. Но сегодня надо было играть по-крупному.

Таймер громко пискнул, и я достал рулет из печи. Тесто стало золотистым и хрустящим. Я нарезал Веллингтон на ровные куски, выложил их на тарелку и щедро полил соусом. Вытер руки полотенцем, поправил воротник и вышел в зал.

Я лично подошёл к столику князя, поставил перед ним дымящуюся тарелку и дежурно улыбнулся.

— Ваш заказ, господин. Горячая говядина Веллингтон. Приятного аппетита.

Диворский медленно поднял на меня холодные глаза, и в ту же секунду воздух вокруг угрожающе затрещал, а я почувствовал лёгкое покалывание на щеках и шее. Князь ударил меня невидимой магией, пытался вскрыть мой разум, подчинить волю и прочитать мысли. Но невидимые ментальные щупальца с размаху ударились о мою защиту.

Однако я не мог показать ему свою силу и неуязвимость. Я должен был убедительно сыграть роль тщеславного, алчного и глупого провинциального дельца, которого интересуют только звонкие монеты в кассе.

— Говорят, вы творите настоящие чудеса, Игорь, — тихо произнёс Диворский, не сводя с меня своего гипнотического взгляда. — Люди забывают о своём долге, они забывают о статусе, лишь бы вкусить вашего мяса. В вас чувствуется весьма необычная сила. Вы словно управляете их разумом через желудок.

Я демонстративно убрал руки за спину, расплылся в широкой улыбке и чуть панибратски наклонился к нему через стол.

— Вся моя сила заключается в выдержке говядины, господин хороший. А ещё она кроется в правильном жаре и крупной соли. Ну и в хорошей ресторанной наценке, разумеется. Этот кусок сочного мяса заставит вас забыть о статусе гораздо быстрее, чем любые мутные фокусы столичных магов из «Альянса».

Князь слегка нахмурился, он явно не привык к такому фривольному тону.

— Вы очень самоуверенны для повара из далёкой провинции, юноша.

— А как иначе? — я беззаботно пожал плечами. — Налоги в столице просто огромные, чиновники дерут три шкуры, а поставщики овощей вообще обнаглели в край. Вчера за ящик обычных помидоров заломили такую цену, словно они сделаны из золота. Мне приходится крутиться волчком целыми днями, чтобы просто выйти в плюс к концу месяца. Вы ешьте скорее, пока слоёное тесто не остыло. Рецепт уникальный, я сам его дорабатывал. Хотите, я вам именную скидочную карту оформлю? Дам целых пять процентов на все обеды.

Диворский смотрел на меня с лёгким недоумением. В его привычном мире люди падали на колени, умоляли о пощаде или тряслись от неконтролируемого ужаса. Моя алчность сломала его картину мира. Его магия увязла в моей наглой толстокожести. Он искал в моём ресторане опасного революционер, а увидел обычного выскочку, который ослеплён жаждой наживы.

— Скидочную карту?

— Ну да. Вы человек солидный, наверняка будете часто к нам заглядывать с коллегами.

Князь молча взял нож и вилку, аккуратно отрезал небольшой кусок рулета, обмакнул в тёмный соус и отправил в рот. Он начал медленно жевать, прикрыв глаза.

Я затаил дыхание, смотря на его бледное лицо. Но Диворский спокойно проглотил еду. На его лице не дрогнул ни один мускул, а глаза остались такими же пустыми и безжизненными.

— Весьма недурно. Вы действительно знаете толк в хорошем мясе, повар.

Я почувствовал холодок между лопатками. Он ничего не заметил, мой антидот оказался для него обычной приправой.

— Стараемся для дорогих гостей, — я натянул на лицо самую глупую улыбку из своего арсенала. — Если вам понравилось, расскажите своим друзьям. Нам хорошая реклама точно не помешает.

— Обязательно.

Диворский вынес свой вердикт и, видимо, решил, что я безопасен. Просто жадный повар, который скоро погрязнет в столичных долгах и сам прибежит продавать свой бизнес «Альянсу». Вербовать меня не имело никакого практического смысла, пачкать руки об убийство тоже. Он молча доел блюдо, вытер губы и положил на стол несколько крупных купюр. Медленно встал, и не прощаясь направился к выходу, где растворился в ночи Петербурга.

Я проводил его долгим взглядом, после чего вернулся на кухню. Прислонился спиной к прохладной дверце холодильника и тяжело выдохнул.

Моя игра с дьяволом удалась, я обманул врага Империи и сохранил свою глупую легенду. Но эта победа не принесла мне никакой радости, она пугала меня больше любого поражения.

Диворский только что съел убойную дозу антидота, и ничего не почувствовал. Его магическое ядро оказалось настолько плотным, что моё лекарство стало для него простой каплей в море.

Чтобы пробить эту ментальную броню и лишить власти над людьми, мне нужна доза в десятки раз мощнее. Но как спрятать такую невыносимую горечь в обычной еде? Люди просто не смогут это проглотить, их вырвет после первого же куска. Мне придётся перевернуть все мыслимые законы гастрономии, чтобы найти действенный способ накормить этого монстра «правдой».

Ночь укрыла улицы Петербурга. Я закрыл двери ресторана и дважды повернул ключ. Внутри осталось только гудение холодильников и запах жареного мяса. Я вдохнул морозный воздух, сел в машину (да, да, Дода расщедрился и взял мне автомобиль на прокат) и завёл мотор, чувствуя, как руль неприятно холодит ладони. Я ехал по пустым проспектам, смотрел на фонари и пытался успокоить нервы.

Встреча с мертвецом вымотала меня, а в ушах до сих пор звенел его голос.

Я свернул в переулок, заглушил двигатель и вышел на ветер. Подошёл к железной двери, ввёл код на скрытой панели и шагнул внутрь, где мерно гудели вытяжки. Здесь не было места для ресторанного лоска, тут была совершенно иная атмосфера.

Прошёл по коридору и попал в лабораторию. В центре стоял металлический стол, заваленный колбами, пробирками и тетрадями. За ним сидела Вероника, ушедшая с головой в расчёты, не замечая перепачканных чернилами пальцев. Рядом стояла Елена, скрестив на груди руки, её лицо казалось слишком бледным в свете ламп. В углу лаборатории замер Макс.

— Я накормил его приправой, — мрачно начал я доклад, опираясь руками о столешницу. — Он съел всё, я следил за каждым его движением.

Елена напряглась и шагнула ближе.

— И что? Был хоть какой-то эффект?

— Ничего не произошло, — покачал я головой. — Вообще никакого эффекта, его аура даже не дрогнула.

— Нормальный маг после такой дозы должен был потерять сознание, а он просто сидел, пил вино и улыбался, — добавил я, сжимая край стола.

Елена вздохнула, подошла к графикам Вероники и устало потёрла виски.

— Этого следовало ожидать, Игорь, Диворский всегда был слишком силен, мы недооценили его.

Вероника оторвалась от бумаг, протёрла глаза и кивнула.

— Твои слова подтверждают расчёты, — сказала аптекарша, указывая ручкой на колонки цифр. — То количество зелья, которое снимает гипноз с аристократов или со Светы, для князя ничего не значит. Его организм легко переработал вытяжку из мандрагоры, словно это была лёгкая специя, зелье просто отскочило от его защиты.

Я сжал кулаки, вспомнив его надменный взгляд. Этот человек сидел в моём зале, ел мою еду и чувствовал себя хозяином положения. Он посчитал меня обычным кулинаром, это давало нам фору, но времени оставалось мало, ведь «Альянс» скоро во всём разберётся.

В этот момент из угла вышел Макс.

— У нас есть шанс, — произнёс он. — Мои источники в Управе донесли интересную информацию.

— Что за шанс? — спросила Елена, глядя на телохранителя.

— Через две недели состоится Благотворительный Имперский Бал, — ответил Макс, постучав пальцем по столу. — Диворский готовится к этому, он обязательно будет там, чтобы закрепить власть «Альянса» перед верхушкой знати. Он соберёт вокруг себя чиновников, купцов и генералов, там будет весь цвет Империи.

Я сразу же сложил два и два, Бал был идеальным местом для удара.

— Он будет на виду у всех, — продолжил Макс. — Если мы хотим его уничтожить, мы должны сделать это прямо там, публично сорвать с него маску и лишить его сил на глазах у элиты. Когда он потеряет контроль над умами чиновников, его империя рухнет в один момент, его просто разорвут на части вчерашние рабы.

В лаборатории повисла тишина, план звучал смело, но в нём зияла огромная дыра. Елена покачала головой, она озвучила проблему, которая не давала мне покоя всю дорогу.

— Но как мы заставим его принять полноценную дозу антидота? — спросила она, обведя нас взглядом. — Вы сами слышали Веронику. Нам нужно увеличить концентрацию зелья. Если мы нальём столько мандрагоры в соус, еда станет горькой, она будет на вкус как жёлчь.

Я выпрямился, почувствовал, как внутри меня разгорается азарт, страх уступил место кулинарному расчёту. Я шеф-повар, вкусы — это моё оружие, моя стихия и моя магия. Я усмехнулся, подошёл к доске на стене и взял маркер, привлекая их внимание.

— Вы забываете, с кем работаете, — уверенно сказал я. — Я шеф, а не аптекарь, для меня горечь — это не приговор, а просто профиль, который нужно правильно обыграть.

Повернулся к доске и быстро нарисовал круг, разделив его на несколько секторов, мой мозг уже начал генерировать сочетания продуктов.

— Мы не будем кормить его супом, салатом или мясом, — продолжил я, стуча маркером по доске. — Мы ударим с другой стороны, создадим уникальный десерт, нечто новое, построенное на вкусовых контрастах, мы обманем его язык и мозг.

Вероника подошла ближе.

— Десерт? Но сладость только усилит вкус мандрагоры, Игорь. Мы пробовали это на кухне, когда пытались добавить зелье в сироп, сахар делает горечь тошнотворной.

— Сахар усилит, согласен, — кивнул я, быстро записывая ингредиенты в колонку. — Сахар — это плохой союзник против химии, поэтому этот десерт не будет обычным. В нём почти не будет сахара, мы возьмём горький шоколад, добавим туда цедру грейпфрута для эфирной ноты, зальём всё это эспрессо и приправим перцем чили.

Елена удивлённо подняла брови, она попыталась представить этот вкус и поморщилась.

— Это звучит как кошмар для желудка, кто в здравом уме будет есть перец с шоколадом и цедрой?

— Это звучит как кулинарный шедевр, — возразил я с улыбкой. — Смотрите, как это работает на уровне физиологии, язык человека воспринимает горечь как сигнал об отраве. Нам нужно перегрузить другие рецепторы, чтобы мозг проигнорировал этот сигнал. Жир из какао-масел плотно обволакивает язык, он создаёт защитную плёнку, капсаицин из перца даёт жжение, переключая внимание нервной системы на боль, а кофейная кислотность балансирует фон. В такой агрессивной среде можно надёжно спрятать любую горечь, мандрагора больше не будет казаться ядом. Она растворится в шоколаде и кофе, превратится в землистую ноту, десерт будет обжигать рецепторы, бить по мозгам плотностью, но он будет вкусным. Диворский обязательно съест его, потому что это будет вызов его привычкам, он не сможет устоять перед такой игрой вкусов.

В лаборатории снова повисла тишина, но теперь она была наполнена надеждой, моя команда переваривала идею. Вероника первой поняла план, и её глаза загорелись.

— Это действительно может сработать, — произнесла аптекарша, хватая записи со стола.

— Именно так, — радостно подтвердил я, откладывая маркер. — Я сделаю такие шоколадные сферы, от которых этот мертвец потеряет голову, он сам положит яд себе в рот.

Макс потёр руки, на его лице появилась хищная улыбка.

— Отлично, кулинарная часть за тобой, — сказал шпион. — А я сделаю так, чтобы организаторы Бала заказали именно тебя в качестве шеф-повара на этот вечер. Твоя слава в столице нам поможет, ты стал модным поваром Петербурга, они просто не смогут отказаться от твоей кандидатуры. Я дёрну за ниточки в Управе, мы подкинем им идею через Зайцева, они сами принесут тебе приглашение.

План был готов, он был дерзким, опасным и сложным, но это был наш шанс выиграть войну. Я посмотрел на свою команду, мы были готовы дать бой самой сильной магии этого мира, мы смело бросали вызов Альянсу.

— Мы не просто накормим его, — сказал я жёстким голосом, глядя на друзей. — Мы заставим его проглотить собственное поражение на глазах у всей Империи, пора готовить десерт, господа.

Я вышел из лаборатории на улицу, и ветер ударил в лицо, освежая мысли. Петербург мирно спал под покровом ночи, он совершенно не знал о готовящейся буре. В моей голове уже крутились граммовки шоколада, перца и кофе. Я знал, что этот рецепт станет самым важным в моей карьере, ставкой в этой готовке была моя жизнь и жизни моей семьи.

Иногда мне кажется, что я не шеф-повар, а дрессировщик в цирке. Только вместо тигров у меня избалованные столичные снобы, а вместо хлыста я крепко держу сковороду, отучая их от магической дряни.

Дневной сервис в «Империи Вкуса» шёл своим чередом. Темп работы выдался неспешным, мы трудились в едином ритме, и я находился в своей стихии. Посетители любовались видами реки, пока мы готовили для них. Под гул вытяжек и ритмичный стук ножей я уверенно дирижировал открытой кухней, ведь это была моя территория с моими правилами.

Справа от меня крепкий парень ловко рубил зелень, доказывая делом своё право стоять на этой кухне после моего кастинга. Слева второй повар сосредоточенно колдовал над соусами, следя за каждой каплей бульона и уваривая его до нужной консистенции. Никакой магии, никаких порошков или бормотания заговоров под нос. На нашей кухне царили только профессионализм, базовые законы химии и точный расчёт пропорций.

Столичная элита уже распробовала нашу стряпню, поэтому ресторан стабильно заполнялся людьми каждый день, а свободных столиков к обеду почти не оставалось. Я с удовольствием наблюдал за залом с кухни. Местные аристократы, годами привыкавшие к иллюзиям и цветному дыму на тарелках, теперь заново учились жевать. Гости с удивлением открывали для себя текстуру прожаренного мяса, хруст корочки и плотность овощей, словно видели всё это впервые в жизни. Я видел, как люди меняются прямо на глазах, возвращаясь к истокам нормального питания.

Мои размышления прервал подошедший официант. Он виновато переступил с ноги на ногу и осторожно кивнул в сторону углового столика у окна. Там сидел манерный виконт, одетый в бордовый камзол с блестящими золотыми перстнями на пальцах. Этот гость брезгливо ковырял вилкой поданный ему стейк, всем своим видом выражая недовольство, вздыхая и закатывая глаза.

Я сам вышел в зал. Мне не нужны были скандалы, но и терпеть неуважение к еде я не собирался.

— Добрый день, — я вежливо кивнул, подходя к столику гостя. — Возникли какие-то проблемы с прожаркой мяса? Может, оно пересушено или сыровато на ваш вкус?

Виконт недовольно скривил губы, со звоном отложил вилку на край тарелки и посмотрел на меня, как на школьника.

— Понимаете, шеф, ваш стейк выглядит слишком провинциально и как-то приземлённо. Мой личный алхимик обычно добавляет в еду щепотку левитирующего порошка для создания воздушности блюда. А это недоразумение, — он ткнул пальцем в сторону доски с мясом. — Просто кусок плоти. Это скучно, тяжело и обыденно.

Я мысленно вздохнул, подавив желание закатить глаза. Воздушность мяса, левитирующий порошок и прочая ересь. Чего только не придумают шарлатаны из «Альянса», чтобы содрать побольше денег с богачей, продавая им пустоту под видом кухни.

— Видите ли, господин виконт, — я включил на полную мощность своё обаяние, добавив в голос долю самоиронии. — Гравитация, уверяю вас, является лучшим другом повара.

— Гравитация? — он непонимающе заморгал. — При чём здесь это?

— При том, — спокойно ответил я, опираясь рукой о край стола. — Именно благодаря ей мясной сок остаётся на вашей тарелке, а не разлетается пузырями по всему залу, пачкая ваш камзол и лица соседей. Физика работает безотказно и совершенно бесплатно.

Я жестом подозвал проходившего мимо официанта, забрал у него солонку и взял щепотку крупной соли. Подняв руку над столом, я размашисто посыпал стейк. Кристаллы громко застучали по поджаристой корочке мяса, растворяясь в горячем соке.

— Вот вам осадки в виде чистого вкуса без всяких иллюзий, — я с улыбкой поставил солонку на стол перед опешившим гостем. — Ешьте, пока магия физики не остыла. И приятного аппетита.

Я не стал дожидаться ответа и сделал шаг назад, давая ему пространство. Виконт явно опешил от моей наглости, но перечить не стал, неуверенно взяв в руки нож. Он отрезал кусочек мяса, положил его в рот и начал жевать. Его лицо на мгновение застыло, а столичный снобизм моментально улетучился, сменившись удивлением. Он быстро отрезал ещё один кусок, потом ещё один, орудуя приборами всё быстрее. К концу трапезы от его манер не осталось ни следа, он уплетал стейк так, что за ушами трещало. Парень даже отломил ломоть хлеба из корзинки и принялся жадно вымакивать им оставшийся на доске сок. Да, да, тот самый сок, который надёжно удержала гравитация.

Я молча развернулся и пошёл на кухню контролировать отдачу, так как у нас намечалась небольшая запара в горячем цеху. Но не успел я перевести дух и выпить воды, как меня снова позвали в зал. На этот раз отличились три ухоженные графини.

Они сидели за столиком, смущённо перешёптывались между собой и никак не решались сделать заказ у официанта. Я подошёл к ним, привычно убрав руки за спину.

— Дамы, вас что-то смущает в меню? — поинтересовался я, окидывая взглядом стол.

Одна из графинь, одетая в спортивное платье, робко подняла на меня глаза.

— Шеф, понимаете, мы сейчас сидим на строгой диете, — прошептала она так тихо, словно открывала мне тайну. — Нам нужно приготовить что-нибудь без калорий и обязательно с эфиром лёгкости. Чтобы ни в коем случае не нарушать ауру похудения. Мы ведь только недавно вернулись с тренировки и боимся испортить результат.

Я не удержался и тихо хмыкнул. Эфир лёгкости, аура похудения. Снова эти сектантские термины «Альянса» звучат в моей обеденной зоне, сводя людей с ума. Аристократы готовы верить во что угодно, лишь бы не признавать законы природы.

— Милые дамы, — я опёрся руками о спинку соседнего стула. — Давайте я вам открою секрет. Правильный жир, поверьте моему опыту, является источником чистой энергии для уставшего организма. Он не отложится на ваших боках, если вы его заработали.

Графини испуганно переглянулись, словно я предложил им съесть кусок угля. В их мире жир считался абсолютным злом, которое изгоняли зельями и заговорами.

— Более того, — я усмехнулся, глядя на их вытянутые лица. — После плотного ужина можете лично измерить пульс. Обещаю, он будет ровным и спокойным. Никаких сбоев в вашей ауре точно не произойдёт. Я даю вам слово шефа. Вы уйдёте отсюда сытыми и довольными, а ваша талия останется на месте.

Я не стал дожидаться их возражений и вернулся на кухню. Никаких пустых салатов сегодня точно не будет. Этим измождённым женщинам нужна человеческая еда после зала, иначе они прямо здесь упадут в обморок от истощения. Я открыл холодильник и достал лоток с птичьим паштетом, который приготовили сегодня утром. Мы добились шелковистой текстуры, добавили каплю коньяка и хорошее сливочное масло. Никаких усилителей вкуса, только чистый продукт.

Затем взял багет, отрезал несколько кусков и поджарил их на гриле до хруста, щедро натерев чесноком. Густой аппетитный запах сразу разошёлся по кухне, заставляя желудки поваров призывно урчать. Сформировав кнели из холодного паштета, я выложил их на горячий хлеб. Сверху добавил немного лукового мармелада для контраста вкусов. Блюдо получилось простым, приземлённым, но сытным.

Официант послушно подхватил тарелки и отнёс их графиням. Я остался наблюдать за их реакцией из-за стойки кухни, скрестив руки на груди. Я был уверен в своём блюде на сто процентов.

Когда дамы увидели жареный чесночный хлеб и слой паштета, на их лицах отразился ужас. Они смотрели на еду так, словно им принесли яд, переглядываясь и не решаясь притронуться к тарелкам. Но всё же самая смелая графиня обречённо вздохнула и первой взяла брускетту пальцами. Она осторожно откусила кусочек с края и зажмурившись в ожидании беды.

Внезапно её глаза распахнулись от удивления. Она перестала жевать, словно прислушиваясь к ощущениям во рту. Затем женщина быстро и жадно откусила ещё кусок, уже гораздо больше первого. Она даже тихонько застонала от удовольствия. Её подруги, внимательно следившие за этим, перебороли страх и тоже рискнули попробовать моё творение.

Уже через минуту графини потеряли дар речи. Они с наслаждением ели чесночный хлеб с паштетом, напрочь забыв про свои диеты, выдуманные эфиры лёгкости и мифические ауры похудения. Женщины уплетали еду с таким аппетитом, что мне стало за них радостно. В их глазах читалось признание моей правоты и искренняя благодарность.

Следующее утро выдалось тихим, поэтому до открытия ресторана у меня оставалось время. Вчера мы отпахали смену, когда зал забился битком, а люди приходили посмотреть на повара, бросившего вызов столичной магии. Мы готовили мясо на огне, резали овощи и варили бульоны, моя команда работала на кухне словно единое целое. Вечером я еле волочил ноги от усталости, но мы побеждали, заставляя людей забывать про иллюзии и вспоминать вкус настоящей еды.

Я шёл по утреннему Петербургу, наблюдая за просыпающимся городом и глядя на прохожих, которые спешили по своим делам. Я наслаждался этой рутиной, вдыхая прохладу с Невы.

Добравшись до «тайного» дома, прошёл по коридору, толкнул дверь и сразу увидел Елену. Она выглядела измотанной, но лицо оставалось удивительно спокойным.

— Проходи, Игорь, — она улыбнулась. — Сегодня у нас объявляется выходной от алхимии, так что давай попьём чаю.

— От такого я не откажусь, — кивнул я, снимая куртку и вешая её на крючок у входа.

Елена не повела меня в лабораторию с горелками, а пригласила подняться на жилой этаж, где я был всего лишь раз. И уже там, наверху, Елена подошла к шкафу, достала с полки несколько альбомов и положила их на стол передо мной, после чего разлила кипяток по кружкам.

— Открой, — попросила она, усаживаясь на стул напротив.

Я придвинул к себе первый альбом, перевернул обложку и почувствовал, как внутри всё сжалось. Со страниц на меня смотрело наше прошлое, тщательно собранное по крупицам и спрятанное под плёнкой.

Вот Настя стоит с бантами в волосах, сжимая букет гладиолусов по пути в первый класс школы в Зареченске. Фотография была сделана издалека, автор явно прятался за деревьями или снимал из салона автомобиля. Я перевернул страницу и увидел себя на школьной сцене во время получения какой-то грамоты, причём снимок получился размытым, видимо, у фотографа тогда дрогнула рука. Я листал страницы одну за другой, пока сотни моментов мелькали перед глазами в хронологическом порядке. Вот Настя разбивает коленки на велосипеде во дворе, вот отец чинит покосившуюся вывеску кафе, а вот я стою с разбитым носом после драки с пацанами. Вся наша жизнь оказалась задокументирована, но каждый кадр снимался тайно и с расстояния.

Я выдохнул, откинулся на спинку стула и взял следующий альбом со свидетельствами моего первого кулинарного опыта. На снимках я с серьёзным видом жарил яичницу на плите, спалив её до углей, но отец всё равно сидел за столом и ел эту гарь с улыбкой. Я улыбнулся воспоминанию (пусть и не совсем моему, но я уже настолько слился с новой реальностью, что полностью стал её частью), а Елена следила за моей реакцией, сцепив пальцы в замок.

— Я помню этот день, — произнесла она, глядя на фото. — Я стояла за углом на улице под дождём, но даже оттуда чувствовала запах гари. Мне хотелось зайти внутрь, забрать сковородку и показать, как это делается, но пришлось быстро уйти, когда мимо прошёл полицейский патруль.

Я кивнул, понимая её боль и осознавая, что каждое подобное решение становилось пыткой.

— Я ни на один день не выпускала вас из виду, — её голос дрогнул и потерял твёрдость. — Я следила за вами всю жизнь, каждую минуту.

— Ты была там, — констатировал я, закрывая альбом. — Рядом с нами, в соседнем квартале или на другой стороне улицы.

— Всегда, — она опустила взгляд на руки. — Я не могла подойти ближе и обнять вас, ведь если бы люди «Альянса» или Диворский заметили меня, они бы убили вас на месте. Мне только и оставалось, что смотреть издалека.

Она замолчала, сделала вдох и отпила чая.

— Иногда я пыталась помочь, — продолжила Елена, водя пальцем по краю кружки. — Я направляла поставщиков в кафе Вани, подбрасывала крохи удачи и уводила мелкие беды. Я делала всё предельно аккуратно, чтобы никто ничего не заподозрил, годами плела эти интриги из тени и знала каждый ваш шаг.

Я смотрел на эту женщину и видел, как её броня дала трещину, а по щеке покатилась слеза, которую она даже не попыталась смахнуть.

— Я сожалею, — Елена подняла голову и посмотрела мне в глаза, причём во взгляде читалась такая боль, что мне стало не по себе. — Мне пришлось бросить вас и отца, стерев ему память и внушив мысль о моей гибели. Я добровольно лишила себя возможности быть матерью, не видела ваши первые шаги и не заплетала Насте косы перед линейками. Я променяла свою жизнь на вашу безопасность, чтобы вы могли дышать…

Она заплакала, но сделала это тихо и без истерик, просто позволяя слезам катиться по лицу и падать на скатерть. Женщина, которая водила за нос людей столицы и синтезировала яды, сейчас сидела передо мной и плакала, как обычная уставшая мать.

Раньше я испытывал к ней лишь прагматичное уважение, видя союзника и стратега, но сейчас всё внутри перевернулось. Я ощутил родственное тепло, которого не хватало тому, прошлому Игорю. А сейчас, видимо, и мне самому, потому что в душе, где-то глубоко внутри, я разделял эти эмоции. Поэтому встал со стула, подошёл к ней вплотную и сделал то, чего мы не делали никогда за время знакомства. Я обнял её, крепко и по-настоящему, прижав к себе и чувствуя, как вздрагивают её плечи.

— Всё хорошо, — я принялся успокаивающе гладить её по спине. — Ты всё сделала правильно, поэтому перестань винить себя за прошлое.

Елена уткнулась лицом мне в плечо, продолжая тихо всхлипывать.

— Если бы ты тогда не ушла в тень, — заговорил я ровным тоном. — Мы бы сейчас здесь не сидели, потому что Диворский уничтожил бы нас всех. Ты спасла нас, дала шанс вырасти и стать теми людьми, которыми мы являемся сейчас, так что мы живы только благодаря твоему выбору.

Мы простояли в обнимку несколько минут, не произнося ни слова, потому что в этой комнате над лабораторией мы стали семьёй без тайн и страхов. Затем я подлил ей чая, и мы ещё долго сидели на кухне, вспоминая забавные случаи из прошлого, которые она видела только через объектив фотоаппарата. Я рассказывал ей о Насте, о её успехах в управлении кафе в Зареченске и о друзьях, а Елена жадно слушала и впитывала каждое слово, пока на её лице снова не появилась улыбка.

Ближе к вечеру мне пришлось собираться и уходить. По пути к гостинице я встретился с Вероникой, которая весь день моталась по лавкам и скупала редкие корни для создания новой партии антидота. Ника выглядела помятой после беготни по городу, однако её глаза азартно блестели, ведь мы смогли добыть достаточно материалов для работы.

— Ты не представляешь, — рассмеялась Вероника, когда мы вошли в вестибюль. — Столичные алхимики совершенно не понимают свойств корня солодки и на полном серьёзе пытались продать мне его как средство для левитации. Я пытаюсь им объяснить, что это трава от кашля, а они смотрят на меня круглыми глазами, будто я дикарка из леса.

— Они привыкли к названиям и обещаниям, — усмехнулся я в ответ. — Физика и химия кажутся им скучными, им подавай эфир, ауру и пыльцу, ведь за такие сказки можно содрать с клиентов в три раза больше.

Мы смеялись, обсуждая глупость столичных шарлатанов. Вестибюль казался почти пустым, из колонок играла музыка, а портье дремал за стойкой.

Но тут мой смех оборвался, я замер и почувствовал, как по спине пробежал холодок. Вероника удивлённо посмотрела на меня, затем проследила за моим взглядом и тоже замолчала.

В кресле лобби сидела Света, глядя прямо на нас.

Света сидела в кресле лобби отеля, и судя по её внешнему виду, дорога выдалась не из лёгких. Тени под глазами, растрёпанные волосы, и скомканный шарф на коленях. И вроде бы ехала днём, но что-то было явно не так.

Но вся её усталость мигом исчезла, когда она заметила нас с Вероникой. Света побледнела, медленно поднялась, и смерила нас ледяным взглядом. Ревность в её глазах была настолько явной, что любой другой мужик нервно бы попятился. Но только не я, разве можно заставлять женщину ощущать себя полной дурой? Нет, надо взять всё под свой контроль, и чем быстрее, тем лучше.

— Вот, значит, какие рестораны ты открываешь, — произнесла Света звенящим голосом. — Что ж, тогда мне всё понятно, господин шеф-повар. Очень специфические у вас тут ингредиенты.

Она открыла рот для новой тирады, но я уже шагнул к ней и, не дав пискнуть, обхватил за плечи и впился в губы прямо на глазах у всего отеля. Света ошарашенно замычала, упёрлась руками мне в грудь, но быстро обмякла и ответила тем же поцелуем, слегка приобняв меня. Да, довольно забавное ощущение, когда на тебя пялится с десяток любопытных зрителей, а ты стоишь и целуешься, словно подросток. Но в тот момент требовалось именно это. Или скажете, что истерика Светы была бы лучшим вариантом?

Но-ка бы кто ни думал, через пару секунд я всё же отстранился и посмотрел в её глаза.

— Давай чемодан, — сказал я. — И идём в номер, там всё объясню.

Света мотнула головой, но спорить не стала. Она протянула мне чемодан, а потом пошла следом. А вот Ника тихо посмеивалась, не отставая от нас. Ведьму явно забавляла ситуация, ведь теперь между нами были только формулы и реактивы.

Мы втроём зашли в мой номер, и я плотно закрыл за нами двери. Усадил Свету в кресло, достал из мини-бара бутылку сухого вина и налил ей неполный бокал. Разве стоит напиваться, когда мы оба (чего уж там скрывать) так жаждали этой встречи? Хотя… учитывая обстоятельства, наверное, стоило.

Она взяла бокал дрожащими пальцами, сделала глоток и выжидающе посмотрела на меня.

— Ну, я слушаю, — хмуро сказала Света. — Рассказывай про свою столичную любовь к травницам. И почему ты так по-свински разговаривал со мной по телефону. Я думала, ты совсем зазнался после эфиров. Мы там места себе не находим, а ты, оказывается, просто развлекаешься…

Света всплеснула руками, отчего вино чуть было не пролилось на пол, но она вовремя задержала руку, хотя, уверен, ей было абсолютно наплевать на то, испачкает она номер или же нет.

Мы с Вероникой переглянулись и одновременно прыснули со смеху, отчего Света готова была испепелить нас взглядом. И всё же я взял себя в руки и сел на диван рядом со Светой. С одной стороны, мне было забавно и даже чуть приятно наблюдать за её ревность. С другой, ситуация совсем не располагала к веселью.

— Моя мать жива, — сказал я прямо, глядя ей в глаза. — Она годами пряталась в тени. Всё это время она скрывалась в Петербурге, пытаясь подобраться к нашему общему врагу, который подставил родителей. А отец, как ты понимаешь, стал жертвой обстоятельств.

Света поперхнулась вином и закашлялась. Выпучив на меня глаза, она поставила бокал на стол и уточнила:

— Жива? Но ты же говорил, что она давно умерла. Все в Зареченске в этом уверены. Да ты и сам верил в это.

— Всё несколько запутанно, но в целом, да, так оно и было до недавнего времени, — кивнул я. И да, я был уверен, что в номере говорить безопасно, в конце концов, Рат и в этот раз проверил все мыслимые и немыслимые места, где могла находиться слежка. Парочку «жучков», кстати, он всё же нашёл. И теперь здесь было относительно спокойно. — Ей пришлось внушить ложные воспоминания даже моему отцу, чтобы увести врагов от нас с Настей. Против нас выступает сам князь Диворский. Тоже считается мертвецом, но мы-то знаем, что они иногда встаёт из своих могил. Он основал «Гильдию» вместе с моими родителями, но лишь для отвода глаз. А сам является одним из руководителей «Магического Альянса». Он могущественный менталист, который охотится за нашей кровью, ведь у нашей семьи иммунитет к ментальной магии. Диворский травит магов суррогатами, забивает их каналы химией, делает их послушными марионетками и забирает их энергию. А мы для него опасны, так как можем помешать их глобальному плану. Моя грубость по телефону был защитой от прослушки «Альянса». У них везде уши. Если бы я проявил слабость или привязанность, они бы ударили по тебе и Лейле. Вы стали бы рычагом давления. Поэтому мне пришлось играть роль мерзавца, чтобы вы оставались в безопасности.

Света сидела с открытым ртом. Она переводила взгляд с меня на Нику, пытаясь осознать масштаб всего происходящего. Вся её обида таяла на глазах. И тут в разговор вступила Ника, устроившаяся на подлокотнике дивана и скрестившая руки.

— Я здесь не ради романов, Света, — спокойно пояснила ведьма. — Я приехала как химик. Мы с Еленой создаём антидот из корня мандрагоры и крови Игоря. Это единственное спасение от гипноза Диворского. Лекарство, которое пробудит людей. Твой шеф сейчас работает приманкой, чтобы отвлечь «Альянс» от Зареченска и Стрежнева. Нам нужно время, чтобы синтезировать препарат и подмешать его в еду столичной элите.

Мылси в голове Светы наконец-то сложились. Её недавняя ревность растворилась без следа, и на смену пришли шок и стыд за поспешные выводы. Она закрыла лицо руками и судорожно выдохнула.

— Господи, какая же я дура, — пробормотала она. — Простите. Я просто… сходила с ума от неизвестности. Твой голос меня просто убивал, я накрутила себя до предела. Думала, ты нашёл себе столичную фифу и забыл нас.

Это хорошо, что она ещё не знает про нападение на нас.

Света подняла виноватый взгляд и извинилась. Она поняла под каким прессингом я нахожусь до сих пор. Заставлять себя грубить близким ради их же спасения было паршиво. Каждый звонок в Стрежнев давался мне с трудом, ведь тогда приходилось строить из себя равнодушного босса.

— Всё нормально, — я улыбнулся и сжал её ладонь. — Я бы тоже решил, что шеф слетел с катушек. Вы там старались и выбились из сил, а я тут по элитным ресторанам хожу, да ругаюсь со всеми. Но это часть плана.

Света быстро взяла себя в руки, и журналистская хватка снова вернулась к ней, отодвинув переживания на задний план.

— Так, сопли в сторону, — она поправила волосы. — Если у нас война с «Альянсом», я готова помочь. Мы развернём такую пиар-кампанию против Диворского, что им мало не покажется. У меня есть выходы на прессу, они ещё пожалеют, что связались с нами. Мы устроим им кулинарную революцию прямо в эфире.

— Вот это другой разговор, — кивнул я. — Лейла справляется в Стрежневе? Там нет проблем?

— Лейла держит кафе стальной хваткой, — усмехнулась Света. — Никто даже не пискнет. Мы сказали, что ты на важных переговорах по расширению франшизы. И ведь это правда. Ребята работают в две смены, но пока никто не жаловался.

Я с облегчением выдохнул, команда снова в строю. Поблагодарил Свету, поцеловал её в макушку и отправился на маленькую кухоньку. Мне нужно было перевести дух и накормить моих женщин. Готовка всегда была для меня медитацией и способом вернуть контроль над мыслями.

Вероника поднялась со своего места и пересела на диван к Свете, окинув ту заинтересованным взглядом.

— Какой срок? — шёпотом спросила Ника.

Света тут же вздрогнула, словно от удара током.

— Откуда ты знаешь.

— Я ведьма и травница, — усмехнулась первая. — Мужики тонких вещей не видят, пока живот на нос не полезет. Им табличку повесь, всё равно не заметят. А нас не обманешь, мы устроены иначе. У тебя эфир вокруг живота светится тёплым золотом. Я такое магическое свечение ни с чем не спутаю.

Света густо покраснела и опустила глаза.

— Семь недель, — прошептала она едва слышно.

После чего схватила Веронику за руку.

— Пожалуйста, Ника, я умоляю, — зашептала Света. — Ему нужно победить Диворского. Это вопрос жизни и смерти в буквальном смысле, ты и сама понимаешь. Он должен оставаться с холодной головой, расчётливым и жестоким. Ему не до переживаний о пелёнках и врачах. Я не хочу делать его уязвимым именно в этот момент. Если он узнает, то бросит всё и начнёт прятать меня по бункерам. А ему нужно построить ресторан и уничтожить «Альянс». Дай мне слово, Ника. Никто не должен знать.

Вероника выслушала её сбивчивую речь и кивнула.

— Это ваше дело, Света, — ведьма ободряюще похлопала её по руке. — Я могила, не скажу ему ни слова. Но не тяни слишком долго, он имеет право знать. Мужики не любят сюрпризы.

— Я скажу, — пообещала Света, немного успокоившись. — Обязательно скажу. Но только после победы. Когда все будут в безопасности.

Я решил приготовить простое и понятное блюдо, а именно жареный рис с курицей и соусом терияки.

Открыл холодильник и достал контейнер со вчерашним рисом. Зёрна уже успели подсохнуть и потеряли лишнюю влагу, что делало их идеальным материалом для обжарки. Горячий рис моментально превратился бы в клейкую кашу, а вчерашний отлично сохранит текстуру и впитает все ароматы.

Нарезал чеснок, зелёный лук и подготовил немного кунжута, который обязательно придаст нашему ужину лёгкий ореховый оттенок.

Затем поставил вок на конфорку и выкрутил нагрев на максимум. Капнул масла и подождал появления дымка. В раскалённую посуду сразу же отправилось куриное филе, зашипело и начало покрываться румяной корочкой. Я ловко перемешивал кусочки, не давая им прилипнуть ко дну.

Следом в вок полетели кубики моркови, горсть горошка и немного чеснока. Кухня моментально наполнилась ароматом жареной еды. Я подбросил содержимое вока и овощи с мясом послушно взлетели, перемешались в воздухе и с шипением упали обратно на раскалённую сталь.

Сразу после этого я добавил подготовленный рис, размял комки лопаткой и сдвинул шкварчащую смесь к краям. В освободившийся центр разбил пару яиц, замешал их на горячем дне и соединил с остальными ингредиентами. Каждая крупинка риса должна была покрыться плёнкой из жареного яйца.

В финале я влил соус терияки, который дал мне сладковатый аромат. Краем глаза заметил реакцию девушек, они прервали разговор и покосились в мою сторону.

Я снял вок с огня и посыпал готовое блюдо зелёным луком и кунжутом. Наш ужин был готов.

Мы уселись за круглый стол возле окна, и я разложил по тарелкам порции дымящегося риса, разлив остатки вина по бокалам. Но при этом внимательно наблюдал за Светой, которая лишь пригубила вино и просто сделала вид, что пьёт вместе с нами.

Еда получилась поистине божественной. Рис вышел сытным и сладковато-солёным, от него исходил лёгкий аромат дымка. Прожаренные кусочки курицы буквально таяли во рту, а овощи приятно похрустывали на зубах и давали нужную свежесть.

Я молча ел ужин и поочерёдно переводил взгляд со Светланы на Веронику. Атмосфера за столом наконец-таки стала тёплой и семейной. Девушки ели с аппетитом, звонко стучали вилками по посуде и изредка перекидывались короткими фразами о столичной погоде.

А когда с рисом было покончено, я понял, что пора возвращаться к насущным делам.

— Ужин окончен, переходим к военной стратегии, — громко сказал я и внимательно посмотрел на Свету. — Тебе нужно чётко понять план действий на ближайшие дни.

Света кивнула, решительно отодвинула бокал и мгновенно превратилась в профессионала.

— Я слушаю тебя, — серьёзно сказала она и сложила руки на столе. — Выкладывай всё как есть.

Я сделал глубокий вдох и собрался с мыслями.

— Князь Диворский слишком силён для нас, — начал я терпеливо объяснять. — Прямым путём мы до него никогда не доберёмся, он просто раздавит нас. Но впереди Благотворительный Имперский Бал, где соберётся вся элита города, и он тоже там будет. Мы нанесём удар именно там и на глазах у всех.

— Как именно ты собираешься это сделать? — прищурилась Света и с интересом подалась вперёд.

— Мы приготовим для него специальный десерт, — вступила в разговор Ника. — Это концентрированный кофейно-шоколадный десерт, в котором будет надёжно спрятана доза нашего антидота. Природную горечь мандрагоры мы замаскируем тёмным шоколадом, крепким эспрессо и жгучим перцем чили, чтобы он ничего не заподозрил.

— Диворский съест его прямо на глазах у присутствующих, — продолжил я. — Антидот должен лишить его сил, а вместе с этим спадёт пелена с глаз других аристократов, в том числе и самого Императора.

Света нервно постучала пальцами по столешнице, смотря куда-то сквозь стену.

— Ваш план звучит неплохо, — медленно произнесла она, взвешивая каждое слово. — Но тут есть одна дыра. Просто попасть на этот Бал нам будет мало. Диворский осторожен и подозрителен. Что мешает ему вежливо отказаться от десерта? Он может сказать, что уже сыт после банкета, или сослаться на строгую диету.

— У него огромное самомнение и раздутое эго, — возразил я ей.

— Его больное эго никак не отменяет паранойи, — жёстко отрезала Света и посмотрела мне прямо в глаза. — Нам нужно искусственно создать вокруг этого десерта ажиотаж. Мы должны лишить врага выбора. Князь не должен иметь возможности отказаться от предложенного блюда.

— Ты предлагаешь заставить его съесть десерт силой? — насмешливо уточнила Вероника, откинувшись на спинку кресла.

— Я предлагаю заставить его самого захотеть этот десерт, — Света улыбнулась своей фирменной улыбкой. — Я подключу связи в прессе и свяжусь со знакомыми блогерами. Мы запустим слух среди местной элиты, и уже завтра весь Петербург будет шептаться о шеф-поваре Белославове. Но не как об амбициозном рестораторе, а как о поваре, который приготовит блюдо тысячелетия. Некий кулинарный шедевр, точный рецепт которого держится в тайне.

Я усмехнулся. А ведь на права, это может сработать.

— Мы на каждом углу заявим об эксклюзивности, — продолжала Света, всё больше воодушевляясь идеей. — Это блюдо будет подано исключительно на предстоящем Балу и только для самых важных гостей. Мы раздуем огромный информационный пузырь вокруг этого десерта.

— Местные аристократы просто удавятся за право попробовать такое блюдо, — поддержал её слова я.

— Именно так, — Света радостно хлопнула в ладоши. — Диворский позиционирует себя как хозяин жизни. Он просто не сможет пропустить это блюдо, ведь вся Империя будет гудеть о нём без умолку. Он обязательно съест его, чтобы доказать свой статус. Он покажет всем, что ему доступно лучшее в этом мире. Мы поймаем его в ловушку на его же гордыне.

Она ещё не закончила мысль, а я уже представлял себе эту картину. Диворский вальяжно сидит за столом в окружении послушной свиты. Официант аккуратно выносит десерт, а вся элита смотрит на него с нескрываемой завистью. Он действительно не сможет отказаться от такого соблазна.

Я посмотрел на Свету с восхищением и уважением. Её идея отлично прикрывала нашу брешь в плане. Пиар-атака подобного масштаба должна загнать Диворского в угол, у него не останется пути для отступления.

— Твой план просто отличный, — я кивнул и мягко улыбнулся ей. — Запускай свою машину прямо с утра. Денег Доды точно хватит на статьи в газетах.

Удивительно, но в тот момент я чувствовал себя уверенно, как никогда раньше. В крови уже бурлило предвкушение финальной схватки с врагом. Я стоял на пороге решающей битвы, где должны были решаться жизни сотен и тысяч людей, включая моих близких и любимых. И разве в такой момент я могу отступить?

За окнами холодная река, пронизывающий ветер, но внутри «Империи» было тепло. Зал быстро наполнился запахами огня, мяса и пряных трав. Открытая кухня стала моим царством, где я диктовал свои условия и не терпел возражений. Я стоял у плиты, мясо шипело на сковородках, источая густой аромат.

Темп работы выдался на удивление спокойным. Я наслаждался минутами тишины, чувствуя жар. Столичная элита потянулась к нам толпами, аристократы хотели приобщиться к новому тренду. Они приходили сюда, пытались разгадать феномен заведения и глазели на открытый огонь.

Но тут моё внимание привлёк один из столиков у панорамного окна. Там расположился молодой столичный пижон со своей спутницей. Он был одет в светлый костюм, а девушка напротив него откровенно скучала, уткнувшись в телефон. Лицо парня выражало превосходство, он хотел быть в центре внимания, но панически боялся испачкать руки. О да, такие клиенты приходили к нам каждый день, они постоянно искали повод придраться к отсутствию магии на кухне.

Официант подошёл к столику и принёс заказ. Это был краб, которого мы запекли целиком с травами и сливочным маслом. Дорогое блюдо, но судя по его наглой физиономии, он может себе это позволить (я про аристократа, а не про краба, конечно же). Горячее блюдо источало аромат моря и чеснока. Парень брезгливо посмотрел на тарелку, даже не подумав взять щипцы для панциря. Аристократ, видимо, решил блеснуть даром телекинеза перед залом и впечатлить спутницу.

Я скрестил руки на груди, опёрся о стойку и стал наблюдать за этим. Парень напряг лицо и свёл брови. Куски панциря с хрустом треснули, оторвались от тарелки и зависли в воздухе. Следом за ними поднялись куски белого мяса. Они медленно поплыли к открытому рту аристократа, окружённые голубоватым свечением.

Соседние столики затихли. Телекинетик наслаждался вниманием, и именно тогда расслабился, чтобы самодовольно улыбнуться даме. Эта ошибка стоила ему дорого. Его концентрация сбилась, захват энергии дрогнул и пропал. Кусок мяса рухнул вниз, и жирный соус ляпнул на дорогой костюм.

Ну вот ты и довыпендривался, мажор.

В зале повисла гробовая тишина. Аристократ побледнел, а затем его лицо стало багроветь от гнева. Он вскочил со стула, сжимая кулаки, и вокруг него заискрилась магия.

— Что за убожество вы мне подали⁈ — заорал он на весь зал, брызгая слюной. — Ваша еда сопротивляется магии! Я засужу вас!

А вот теперь пора вмешаться, пока он не сжёг столы. Я подошёл к столику, включив всё своё обаяние, и добавил в голос капельку самоиронии.

— Вижу, ваш телекинез не справился с гравитацией, — произнёс я ровным тоном. — Оставьте магию в покое, пока она не испортила вам аппетит окончательно.

Я протянул руки и забрал со стола блюдо с крабом.

— Да как ты смеешь, простолюдин… — начал он, но я не дал ему договорить.

— Дайте мне ровно пять минут, — уверенно перебил я. — Я принесу вам то, что заставит вас забыть о грязном костюме. Просто присядьте, выпейте воды и успокойтесь. Вы пугаете даму.

Девушка вжалась в спинку стула и испуганно хлопала ресницами. Аристократ шумно выдохнул, смерил меня взглядом, но плюхнулся обратно на стул, продолжая тереть пятно.

Я развернулся и ушёл на кухню. Мне нужно было спасать ситуацию, защищать репутацию и воспитывать сноба. Я подошёл к нашему железному, в котором уже двенадцать часов томилась свиная лопатка.

— Шеф, может, я ему в щи пропишу? — хмуро поинтересовался Василий, тот самый официант, который обслуживал нас с Зайцевым. Да, пришлось на время дать ему иную роль, но у меня не было тогда широкоплечих официантов, один вид которых вызывал трепет. Так что… ну, вы поняли. — Чего он тут раскомандовался?

— Отставить, Василий, — усмехнулся я. — Мы будем убивать его вкусом. Жестоко и беспощадно. Давай доску.

Я достал кусок свинины и переложил его на деревянную поверхность. Вооружился вилками и начал рвать мясо на волокна. Оно распадалось само, истекая горячим соком. Я полил волокна соусом барбекю и перемешал, чтобы соус покрыл каждый кусочек.

Затем взял пышную булочку, разрезал пополам и поджарил на гриле до хруста. На нижнюю половину выложил порцию рваной свинины, сверху добавил салат коул слоу. Готовится, кстати, из капусты и моркови, заправить майонезом с каплей уксуса. Накрыл всё это великолепие верхней половинкой. Сэндвич получился исполинским. По краям стекал соус, смешиваясь с мясным соком. Блюдо выглядело с одной стороны, неряшливо, но с другой… м-м-м, притягательно.

— Вот это по-нашему, — одобрительно хмыкнул Вася, вытирая руки о фартук. — Этим можно накормить роту солдат.

Я положил блюдо на доску и понёс его в зал. Аристократ мрачно сидел на стуле и буравил взглядом скатерть. И поднял взгляд, только когда я поставил доску перед ним. Аромат копчёного мяса и выпечки ударил ему в нос, и парень непроизвольно сглотнул.

— Магия хороша для войн, — с усмешкой произнёс я, опираясь руками о стол. — Но чтобы почувствовать вкус жизни, в неё нужно вцепиться обеими руками. Ешьте.

— Вы предлагаете мне трогать это руками? — скривился он, хотя его глаза уже жадно ощупывали блюдо. — Как крестьянину?

— Именно так, — кивнул я. — Без вилок, без ножей и без магии. Только вы и еда. Смелее, я никому не скажу.

Аристократ посмотрел на сэндвич, потом перевёл взгляд на пальцы с перстнями. Запах барбекю и мяса оказался сильнее гордости и воспитания, и парень сдался инстинктам. Он отбросил салфетку, схватил горячий сэндвич обеими руками и открыл рот, жадно откусив кусок. Я видел, как его глаза расширились от удивления. Волокна тающего мяса смешались с соусом и хрустом капусты. Горячий сок потёк по его пальцам, капая на стол, но ему было плевать на мелочи. Он забыл про манеры, про статус и про испорченный пиджак. Аристократ впивался в еду зубами, приходя в гастрономический восторг. Он жевал быстро и жадно, словно не ел нормальную пищу несколько дней. Его спутница смотрела на него с изумлением, но парень не замечал её взгляда, погрузившись в процесс.

— Божественно, — промычал он с набитым ртом, слизывая соус с пальца. — Что это за колдовство?

— Никакого колдовства, — ответил я, выпрямляясь, и повторил уже заученную фразу: — Только физика, химия и уважение к продукту. Приятного аппетита.

Дневной сервис шёл своим чередом. В зале ресторана стоял непрерывный гул голосов, который сливался со звоном столовых приборов. Гости ели, а официанты ловко сновали между столиками с подносами. Кристина уверенно руководила посадкой посетителей и встречала каждого с дежурной улыбкой. Я стоял на раздаче и контролировал отдачу каждого блюда. Повара работали быстро и слаженно, поэтому нам не приходилось отвлекаться на пустые разговоры во время смены.

Вскоре мой взгляд зацепился за столик в самом центре зала. Там уселась компания из четырёх девушек, выглядевшими довольно измученными. У них были тонкие руки, впалые щёки и бледная кожа с сероватым оттенком. Это были те самые столичные фитоняшки, которые целыми днями пропадали в элитном фитнес-центре напротив нашего заведения. Годами сидели на диетах и глотали алхимические зелья для похудения. Видимо, к нам их прислали те графини, которых я недавно накормил багетом с домашним паштетом. Девушки пугливо листали страницы меню и затравленно озирались по сторонам.

Молодой официант терпеливо переминался с ноги на ногу рядом с ними, но они никак не могли сделать заказ. Я хмыкнул, понимая, что пора брать дело в свои руки, и направился прямиком в зал.

— Добрый день, дамы, — я приветливо кивнул им, подойдя ближе. — У вас возникли сложности с выбором?

Самая смелая из них подняла на меня глаза, а в её взгляде отчётливо читался панический страх перед честной едой.

— Господин… Белославов, нам очень рекомендовали ваш ресторан, — начала она дрожащим голосом. — Но мы боимся испортить фигуру. Мы уже давно питаемся только проверенными блюдами. Пожалуйста, подайте нам воздух. Нам нужно что-то невесомое и без калорий. Нам категорически нельзя есть тяжёлую пищу, иначе все тренировки пойдут насмарку.

Я едва сдержал вздох разочарования, ведь они на полном серьёзе просили накормить их пустотой. Жестокая столичная мода превратила этих девушек в запуганных теней самих себя. Они боялись съесть обычный кусок хлеба больше, чем получить настоящее проклятие.

— Воздух вы можете совершенно бесплатно вдохнуть на улице, — я слегка улыбнулся и уверенно опёрся руками о край их столика. — А ко мне люди приходят именно есть. Я шеф-повар, а не продавец иллюзий.

Девушки тревожно переглянулись.

— Но наши тренеры запрещают употреблять жиры в любом виде, — прошептала другая девушка и нервно дёрнула край салфетки. — Наша выстраданная аура похудения моментально разрушится от такой еды. Мы просто не можем рисковать.

— Забудьте про свои ауры и тренеров, — я включил своё влияние на полную мощность. — Просто доверьтесь мне хотя бы в этот раз. Я сам приготовлю вам то, что сейчас жизненно необходимо вашему организму. Настоящая еда лечит душу, а не откладывается мёртвым грузом на боках. Просто расслабьтесь, выпейте вина и подождите заказ.

Я не дал им ни единой секунды на возражения или сомнения. Развернулся и ушёл на кухню, оставив их переваривать сказанное.

Уже там достал сковороду и поставил её на огонь. Бросил кусок сливочного масла на раскалённую поверхность, оно тут же зашипело и начало плавиться. Быстро нарезал репчатый лук, затем взял грибы, нарезал их ломтиками и добавил всё в сковороду. Грибы сразу пустили сок и громко зашкварчали.

— Решил их накормить досыта, шеф? — усмехнулся Василий, стоя рядом. — Они же там ветром качаются.

— Они скоро в голодный обморок упадут прямо в зале от своих хвалёных зелий, — спокойно ответил я и продолжил готовить. — Им нужна реальная еда, а не магический суррогат.

Когда лишняя влага из сковороды выпарилась, я добавил ложку пшеничной муки, тщательно всё перемешал и влил сливки. Смесь на глазах начала густеть и приобретать кремовую текстуру. Добавил соль и щепотку чёрного перца для пикантности. Затем аккуратно разложил получившуюся массу по маленьким металлическим кокотницам. Сверху щедро посыпал каждое блюдо сыром и отправил все четыре порции запекаться в духовку. Сыр должен был хорошенько расплавиться и превратиться в румяную корочку.

Через десять минут я достал готовое блюдо. Оно пахло жареными грибами и томлёными сливками, а сырная корочка пузырилась по краям. Я поставил кокотницы на деревянные доски, захватил приборы и лично понёс заказ в зал.

Поочерёдно расставил дымящиеся блюда перед девушками, которые смотрели на расплавленный сыр с нескрываемым ужасом, словно я подал им яд.

— Господин Белославов, тут же один сплошной жир, — испуганно пискнула одна из них и отодвинулась от стола. — Нам придётся отрабатывать это неделю.

— Тут находится сплошная польза для вас и вашего здоровья, — я строго посмотрел на неё, пресекая панику. — Внимательно слушайте меня. Качественные сливки и хороший сыр отлично питают ваше тело. Они дают вам силы жить, а не просто существовать от тренировки до тренировки. От этого блюда вы никогда не потолстеете, если будете получать удовольствие от самого процесса еды, ну и не будете частить с подобным по сотне раз в день. Это чистая химия еды. Начинайте есть прямо сейчас, пока блюдо не остыло.

Самая смелая девушка нерешительно (о да, какой контраст) взяла ложечку. Осторожно подцепила сырную корочку вместе с грибами в соусе. Затем зажмурилась и отправила ложку в рот. Девушка замерла и перестала дышать. Но я понимал, что именно сейчас вкус настоящей еды пробил её измученные рецепторы. Она распахнула глаза и быстро зачерпнула вторую порцию. Остальные подруги немедленно последовали её примеру, а их надуманный страх исчез без следа. Напор честного вкуса легко сломил их сопротивление. Они ели горячий жульен, обжигали языки, дули на ложки, но не могли остановиться. Они съели всё до последней крошки и чуть ли не вылизали кокотницы. На их бледных щеках появился здоровый румянец. Я удовлетворённо кивнул им, забрал пустую посуду и вернулся к своей работе.

Время шло. Дневной сервис плавно перетёк в вечерний, а затем подошёл к концу. Посетителей становилось всё меньше, пока зал окончательно не опустел. Уставшие официанты начали протирать столы и готовиться к закрытию заведения. На кухне мы с ребятами уже отмывали рабочие поверхности и убирали остатки продуктов в холодильники. Свет в зале стал приглушённым, создавая ощущение покоя. Общая атмосфера в ресторане наконец-то успокоилась.

Внезапно над входной дверью звякнул колокольчик. Я оторвался от чистки плиты и выглянул в зал через окно раздачи.

На пороге стоял… граф Яровой.

А вот это неожиданно.

Он пришёл один, без своей привычной свиты и без охранников. Выглядел граф непривычно, его лицо заметно постарело, а плечи устало опустились. Куда-то исчезла его ледяная спесь хищника. Сейчас передо мной стоял просто уставший и вымотанный мужик.

Граф прошёл через пустой зал, выбрал самый дальний столик и опустился на стул.

Конечно же Кристина напряглась, узнав его, и её рука машинально потянулась к телефону. Дода вопросительно посмотрела на меня и ожидала команды. Я коротким жестом показал ей оставаться на месте, вышел с кухни и сам подошёл к столику, в ожидании подвоха.

— Добрый вечер, граф, — произнёс я ровным голосом. — Наш ресторан уже закрывается. Мы больше не принимаем заказы. Хотя в данном случае…

Яровой медленно поднял на меня бесцветные глаза, в которых, как ни странно, не было привычной угрозы. Там плескалась лишь серая пустота.

— Накорми меня, Белославов, — тихо сказал он. — Просто накорми. Без твоих речей и фокусов.

— Что именно будете заказывать? — я машинально достал блокнот из кармана.

— Пельмени, — коротко ответил граф и посмотрел сквозь меня. — Домашние пельмени из твоего Зареченска. Больше мне ничего не нужно.

Я молча кивнул, спрятал блокнот и ушёл обратно на кухню. Ситуация казалась сюрреалистичной, ведь мой заклятый враг пришёл ко мне в ресторан глубокой ночью ради простых пельменей.

— Что этому упырю нужно? — мрачно спросил Василий. — Вышвырнуть его на улицу?

— Он просто хочет пельмени, — ответил я и достал нужные заготовки. — Ставь кастрюлю.

Я сам бросил порцию пельменей в кипящую воду. Добавил лавровый лист и чёрный перец горошком для насыщенного аромата. Вода забурлила, а пельмени начали всплывать на поверхность. Я выловил их шумовкой и переложил в глубокую тарелку. Бросил сверху кусок сливочного масла, а затем посыпал всё мелко нарубленным укропом и налил домашнюю сметану в отдельный соусник.

После я вынес дымящуюся тарелку в зал и поставил её перед Яровым.

Граф не сказал ни слова. Он взял вилку, наколол первый пельмень, макнул его в сметану и отправил в рот. Закрыл глаза и начал медленно жевать, а его жёсткое лицо наконец-таки расслабилось. Он словно погрузился в счастливые воспоминания из далёкого детства. Вкус честной еды действовал на этого могущественного мага сильнее любой магии. Он ел в полном молчании, методично отправляя в рот один пельмень за другим, и совершенно не обращал внимания на происходящее вокруг. Съел всю порцию, а затем взял кусок хлеба и досуха вымакал остатки растопленного масла со дна тарелки.

Я молча наблюдал за ним у стойки бара и ничего не понимал. Зачем он приехал? Пришёл сюда, и ради чего он отбросил свою гордость?

Граф положил и вытер губы салфеткой. Я подошёл к его столику, чтобы забрать грязную посуду. Мои мышцы снова были напряжены, ведь я ждал магического удара или чего-то подобного.

Яровой поднял на меня тяжёлый и осмысленный взгляд. В нём не было ни капли гипноза или надменности, а осталась только безграничная усталость и решимость.

— Белославов, — тихо произнёс он, глядя мне прямо в глаза. — Где сейчас Лена?

В кулинарии работает одно железное правило: помутнел бульон — значит, ты прозевал накипь, и теперь на дне прячется грязь. Жизнь устроена точно так же. Когда посреди ночи в твой ресторан заявляется враг, съедает порцию пельменей и спрашивает о матери, давно вычеркнутой из официальных бумаг, — реальность вскипает и покрывается густой пеной.

Я стоял у столика и сжимал пустую тарелку. Яровой сидел напротив. Не метал молнии и не давил аурой, а просто смотрел на меня воспалёнными глазами.

— Моя мать мертва, граф, — произнёс я, чеканя слова. — Она бросила нас много лет назад. Если вы притащились сюда ворошить пепел моей семьи, то выбрали неподходящее время. Ресторан закрывается.

Яровой не попытался усмехнуться, лишь покачал головой и потёр переносицу. В этом жесте сквозила такая усталость, что я усомнился в его вменяемости. Сегодня его галстук съехал набок, а на пальто виднелась пыль, чего этот заносчивый аристократ никогда себе не позволял.

— Не нужно играть со мной, Белославов, — хрипло отозвался он, опираясь руками о столешницу. — Поверь, у меня не осталось сил плести интриги. Мне нужен разговор без свидетелей.

Я бросил взгляд в сторону бара, за которым застряла Кристина. Я кивнул ей, мол, всё под контролем, и повёл плечом, указывая графу на коридор.

— Идёте в мой кабинет, — сказал я, оставив тарелку на столе, потом уберу, или кто-нибудь из персонала поможет. — Обсуждать ваши галлюцинации посреди пустого зала мы не будем.

Мой кабинет не имел ничего общего с приёмными аристократии. Никакого красного дерева или кожи. Всё просто и по-человечески. Графу я кивнул на кресло для посетителей.

Яровой присел и выдохнул, его плечи опустились, а спина сгорбилась. Передо мной сидел не хозяин «Магического Альянса», а сломленный, уставший мужик.

— Я слушаю вас, Ваше Сиятельство, — бросил я, откидываясь на спинку. — Время позднее, выкладывайте.

Граф сцепил пальцы в замок.

— Ты думаешь, что знаешь своего врага, Игорь, — начал он приглушенным голосом. — Ты воюешь со мной, со Свечиным, с чиновниками из Управы, считая нас корнем зла. Но мы все лишь тени на стене. Истинный кукловод держит нити куда крепче, чем ты можешь представить, и он играет нами всеми.

— Оставьте метафоры для приёмов, — отрезал я. — Говорите прямо или уходите.

— Человек, разрушивший твою семью, жив. Князь Юрий Диворский. Тот самый основатель «Гильдии Истинного Вкуса», которого все давно похоронили. Он не умер. Он правит «Альянсом» из тени, скрываясь под именем князя Мироновского.

Внутри все похолодело. Яровой знал, о чём говорит, но он не знал, что я давно в курсе этого. Поэтому я заставил себя скривить губы, изображая раздражение.

— Диворский? Серьезно? Вы притащились сюда среди ночи, чтобы пугать меня призраками? Граф, вам пора сменить алхимика. Ваши зелья дают паршивый побочный эффект.

Яровой пропустил колкость мимо ушей, усмехнулся и подался вперёд.

— Я менталист, Белославов. Один из самых сильных магов в Империи. Я гордился своим разумом и способностью подчинять волю людей. Но оказалось, что все эти годы я сам работал марионеткой. Диворский настоящий монстр. Он опутал мой мозг такими нитями внушения, что я принимал его приказы за свои мысли. Я строил его империю, уничтожал конкурентов, заливал рынки химической едой. Я искренне верил, что делаю это ради блага государства.

Глаза графа заблестели. Он заговорил быстрее, словно боясь, что я его перебью.

— Я сопротивлялся внушению лучше, чем сомнамбулы, которых он плодит пачками. Мой дар позволял мне сохранять иллюзию выбора, но я все равно оставался пешкой. Так продолжалось ровно до тех пор, пока я не встретил тебя.

Я выгнул бровь, скрестил руки на груди и продолжил разыгрывать скептика.

— Меня? Я повар, а не экзорцист.

— Твоя еда, Игорь. Твоя проклятая, настоящая еда, — Яровой почти прошептал эти слова. — Я приходил в твоё кафе в Стрежневе совсем недавно. Решил пообедать чем-то особенным, и так оно и оказалось. Ты научил своих поваров готовить столь отменно, что любой шеф-повар при самом Императоре позавидует. Чистая физика, никаких суррогатов, которые годами забивали мои каналы… А ещё там скрывался другой вкус. Он словно бритвой полоснул по сознанию и разорвал морок.

Я напрягся и стиснул зубы, заставляя себя дышать ровно. Антидот, он сработал. Кто-то из моих всё же смог добиться того, чего я совсем не ожидал, а именно, очистить разум моего старого врага.

— Эта еда выжгла дурь из моей головы, — продолжал Яровой, сжимая кулаки. — Я начал замечать нестыковки в делах. Я начал видеть чужие приказы в своей памяти. Я потратил достаточно времени, чтобы по крупицам собрать разум и не выдать себя перед Мироновским. Это напоминало сдирание кожи заживо. Я понял, что он годами кормил нас суррогатами именно для того, чтобы мы оставались послушными идиотами, не способными мыслить.

Он замолчал и выдохнул, исповедь далась ему тяжело. Впервые в жизни этот надменный аристократ признавался в слабости перед кем-то, кто ниже его по статусу.

— И зачем вы принесли эту историю мне? — спросил я. — Хотите исповедаться? Идите в храм.

— Мне нужна твоя мать, — твёрдо ответил граф, глядя мне прямо в глаза. — Елена гениальный алхимик. Она единственный человек в Империи, знающий способы борьбы с ментальной магией такого уровня. Она выжила тогда, я абсолютно в этом уверен. Диворский ищет её, он чувствует исходящую от неё угрозу. Если мы не объединим усилия сейчас, он раздавит нас поодиночке. Устрой мне с ней встречу.

Поверить ему? Менталисту, который собирался стереть меня в порошок? Вдруг это лишь новая ловушка Диворского? Что, если князь послал Ярового выманить Елену из укрытия? Я не имел права рисковать. Её жизнь, жизни Насти и Светы зависели от моего ответа. И тогда я принял решение — буду до конца играть брошенного и озлобленного сына.

Я с ударил ладонями по столешнице, отчего в стакане подпрыгнули ручки.

— Слушайте меня внимательно, граф! — мой голос звенел от металла. — Я не знаю, в какие игры вы играете со своими кукловодами. Но моя мать умерла! Я сирота, который сам пробивал себе путь со дна. Если вы решили, что я прячу в подвале алхимика, то вы окончательно выжили из ума!

Я указал рукой на открытую дверь.

— Мой ресторан закрыт. Возвращайтесь во дворцы, Ваше Сиятельство, и лечите паранойю. И больше никогда не смейте упоминать мою семью в моем присутствии.

Я ждал вспышки гнева. Ждал, что в нем проснётся старый хищник, привыкший к повиновению. Но Яровой лишь тяжело вздохнул, поднялся с кресла и одёрнул пальто.

— Я понимаю твоё недоверие, Игорь, — произнёс он, направляясь к выходу. — На твоём месте я бы тоже вышвырнул себя за дверь. Слишком много грязи накопилось между нами за это время.

Он переступил порог, но перед тем, как закрыть дверь, обернулся. Его лицо стало неожиданно человечным.

— Я прошу прощения за всё зло, которое «Альянс» причинил твоему отцу и тебе. Я был слеп, но теперь прозрел, и всё расскажу, когда мы соберёмся все вместе. Береги себя, Белославов. Настоящая война только началась.

Прошла пара дней после той встречи, и казалось, что всё постепенно устаканилось. Но… вы же знаете, что человек предполагает, однако кто-нибудь за него обязательно располагает.

Смена выдалась невероятно тяжёлой, мы обслужили сотню столов за вечер. Ноги гудели, а спина ныла после долгих часов у плиты. Я мечтал о горячем душе и мягкой кровати. Вот только у судьбы были другие планы на этот счёт. Когда я поднялся на свой этаж и вошёл в номер, на ходу стягивая рабочую куртку, то замер на месте.

Я привык доверять инстинктам, и сейчас они буквально кричали об опасности. Мой взгляд скользнул по комнате и остановился на кресле у окна. И в нём сидел сам князь Юрий Диворский. От него исходила волна такой силы и власти, что обычный человек сразу упал бы на колени. Обычному человеку стало бы трудно дышать рядом с ним.

— Добрый вечер, Игорь, — произнёс гость тихо, но его голос заполнил каждый угол комнаты.

Я не вздрогнул и не показал страха. Зачем? Мы прекрасно понимали, что это встречи не миновать.

— Можешь даже не думать о своих камерах, — продолжил он спокойным тоном. — При желании моя аура выжигает любую цифровую запись в радиусе десятков метров. Мы находимся здесь одни. Никто нас не услышит, и никто не придёт на помощь.

Я молча прошёл к мини-бару, достал бутылку воды, откупорил её и налил себе полный стакан.

— Я не ждал сегодня гостей, — ответил я, делая глоток. Ледяная вода помогла собраться с мыслями. — Мой ресторан закрыт, кухня вымыта, а автографы я обычно даю только днём. Приходите завтра в рабочие часы.

Диворский тонко улыбнулся.

— Оставь свою дерзость для поварят, Белославов. Я пришёл к тебе не за едой. Меня зовут князь Мироновский. Я являюсь одним из директоров «Магического Альянса». А ты в последнее время слишком громко стучишь своими кастрюлями и привлекаешь много внимания.

Князь слегка подался вперёд. В этот момент я физически ощутил его мощное ментальное давление. Чужая воля пыталась проникнуть в мозг, сломать барьеры и подчинить мои мысли. Но иммунитет сработал безупречно. Я не почувствовал боли или страха, но благоразумно решил подыграть ему. Напряг плечи, сжал челюсти и сделал вид лёгкого удушья. Пусть думает, что контролирует ситуацию.

— Ты устроил настоящий цирк со своей честной едой, — ровным тоном сказал князь, наблюдая за моей реакцией. — Ты целенаправленно рушишь бизнес уважаемых людей. Мой личный бизнес. «Альянс» десятилетиями выстраивал систему питания в этой Империи. Мы кормим столичную элиту так, как считаем нужным. А тут появляешься ты со своими сковородками и начинаешь ломать наши устои и рынок.

— Я просто готовлю вкусную еду, — я пожал плечами, стараясь дышать тяжело и прерывисто. — Люди всегда сами выбирают, где им оставлять свои деньги. Я даю им выбор.

— Люди просто стадо овец, — жёстко отрезал Диворский. — Они всегда едят то, что им дают пастухи. Слушай меня внимательно, повар. Твоя сестра Настя сейчас в Зареченске. Очень хорошая, милая и трудолюбивая девочка. Будет жаль, если с ней что-то случится. Пожар на кухне, например. Или случайное отравление некачественными специями.

Внутри меня всё закипело от гнева. Упоминание сестры было запрещённым приёмом. Но я заставил лицо оставаться расслабленным. Мне нужно было играть роль жадного и недалёкого провинциала. Диворский привык видеть перед собой испуганных жертв или глупых героев. Я стану для него простым алчным торговцем, которого интересует только личная выгода.

— И что вы предлагаете? — спросил я, наливая себе ещё воды. Моя рука намеренно дрогнула, пролив пару капель на стол. — Закрыть мой ресторан, всё бросить и уехать обратно в деревню сажать картошку?

— Прекрати свой глупый крестовый поход против наших добавок. Готовь своё мясо, зарабатывай монеты, но перестань кричать на каждом углу о вреде столичной алхимии. Сбавь обороты в прессе и на телевидении. И тогда твоя семья будет жить долго и счастливо. Мы не тронем твою сестру.

Я усмехнулся.

— Князь, вы меня с кем-то перепутали, — я сел на край кровати, глядя на него с откровенной насмешкой. — Вы правда думаете, что мне есть дело до политики? До великих тайн вашего «Альянса»? Я приехал сюда из провинции без гроша в кармане. Моя цель состоит в том, чтобы забрать все ресторанные звёзды этой Империи. Я хочу, чтобы моё имя стоило миллионы. Вы считаете меня борцом за здоровье аристократов? Да плевать я на них хотел с высокой колокольни. Они просто глупцы с тугими кошельками. Они платят мне деньги за кусок жареного мяса, вот и весь секрет.

Диворский недоверчиво прищурил глаза. Он пытался прочитать мои мысли, но натыкался на глухую стену.

— Ты хочешь сказать, что тебя интересуют только деньги?

— Деньги, огромная слава, всеобщее признание, — я принялся поочерёдно загибать пальцы на руке, изображая жадность. — Я простой повар, князь. Хочу построить свою собственную империю вкуса. Если вы всерьёз думаете, что я сплю и вижу свержение вашей власти, то сильно ошибаетесь. Мне нет дела до того, чем вы там кормите в других заведениях. Травите их химией сколько влезет. Моя цель набить свои карманы. Если мы с вами договоримся о выгодном разделе сфер влияния, я готов пойти на определённые уступки. Но бесплатно я свой пиар не сверну, это стоит дорого.

В номере повисла тяжёлая тишина. Диворский привык судить людей по их порокам. Жадность была ему близка и понятна. Простой выскочка из народа, желающий стать сказочно богатым, идеально вписывался в его искажённую картину мира. Он недооценивал простых людей, и сейчас это играло мне на руку.

— Жадность является хорошим качеством, — медленно произнёс Диворский. Он поднялся с кресла и поправляя пиджак. — Я услышал тебя, Белославов. Думаю, мы сможем договориться. И всё же помни о сестре, моё терпение имеет границы. Если ты меня обманешь, я сотру её в порошок.

Он развернулся и неспешно покинул мой номер.

Я выдохнул, чувствуя холодный пот на спине, напряжение отпустило, оставив после себя слабость. Мой блеф сработал, эта игра прошла на лезвии ножа, но я смог убедить могущественного психопата в своей меркантильности. Это давало нам время для подготовки решающего удара.

— Погода в столице становится всё хуже, — глухо произнёс князь Диворский, когда сел в автомобиль.

Напротив него сидел граф Яровой, подозрительно глядя на своего босса. Диворский постучал по окошку водителю, и в тот же момент машина тронулась с места.

— В Петербурге такое в порядке вещей. Лучше расскажите, каково ваше впечатление от встречи с Белославовым? — ровным тоном поинтересовался граф.

— Он беспросветно глуп, Всеволод. Глуп, примитивен и невероятно алчен. В точности, как и все обычные простолюдины.

Князь тихо рассмеялся.

— Мальчишка думает исключительно о деньгах и славе. Он спит и видит, как станет звездой столицы.

— Вы считаете, что он опасен? — уточнил Яровой.

— Отчасти. Пойми ты наконец. Мы десятилетиями приглушали магический фон аристократов. Мы пичкали их всяким суррогатом вроде «Дыхания Леса». Годами забивали их энергетические каналы. Мы делали их послушными овцами, которые не задают вопросов и приказам.

Князь с силой сжал кулак.

— Наша монополия держалась на жёстком контроле вкуса. Мы кормили их магической химией, и они слабели с каждым днём. А этот паршивый повар рушит всё, что мы строили долгие годы.

— Вы имеете в виду его натуральные продукты? — уточнил Яровой.

— Я имею в виду его проклятую кулинарную физику! — злобно перебил Диворский. — Он готовит из простых овощей и мяса. Он принципиально не использует нашу магию. Но его еда заставляет людей забыть о наших порошках. Пока что он является для нас мелочь, но боюсь, что эта «кулинарная революция» может выйти за границы парочки городов или губерний. И вот тогда…

Яровой кивнул, он понимал масштаб проблемы.

— Мы не можем просто убить его прямо на улице, — продолжил Диворский. — Он стал слишком популярен. Из него сразу же сделают мученика.

— Что вы предлагаете? — спросил граф.

— Прижми его, — приказал князь. — Используй своё влияние. Найди его больные места и дави на них. Заставь его работать на нас, пусть он готовит свою натуральную дрянь для узкого круга. Или пусть его бизнес рухнет под грузом наших долгов и санитарных проверок. Если он откажется подчиняться, найди способ уничтожить его репутацию. Сделай так, чтобы люди сами отвернулись от него.

Диворский тяжело откинулся на спинку сиденья и устало закрыл глаза.

— Ты понял меня, Всеволод?

Яровой покорно опустил голову.

— У меня уже есть идеи на этот счёт.

До Императорского Бала оставалась ровно одна неделя. Время утекало сквозь пальцы словно вода через дуршлаг, и мы готовились к событию днём и ночью. Наша цель была ясна и проста — разоблачить Диворского на глазах у столичной знати и самого Императора, нанеся удар там, где враг чувствовал себя в безопасности.

Но также моя битва разворачивалась и на раскалённой кухне. Я стоял у плиты, методично готовил еду для аристократии и реализовывал свой наглый план, добавляя антидот прямо в тарелки наших гостей.

Для кого-то я подавал «соус Белославова», а для кого-то «десерт Очага». Кулинарная химия работала безупречно, и посетители ничего не подозревали, с удовольствием уплетая лечебные порции.

Я работал как заведённый. Мы отпускали десятки тарелок в час, работая на пределе возможностей.

За эти несколько дней Рат проделал колоссальную работу в тенях Петербурга. Он собрал армию городских крыс, и эти шпионы проникли прямо в центральный банк. Хвостатые диверсанты прогрызли провода, играючи обошли сигнализации и вскрыли тайную ячейку влиятельного должника «Альянса». Крысы вытащили оттуда кипу документов с чёрной бухгалтерией, долговые расписки и списки взяток чиновников Диворского.

По ночам крысиные отряды бесшумно разносили эти бумаги по спящему городу. Они подбрасывали компромат врагам Диворского, честным судьям и жадным до сенсаций журналистам.

Поздним вечером Рат сидел на столе в моём кабинете и с аппетитом уплетал кусок поджаристого бекона.

— В рядах «Альянса» началась настоящая паника, шеф, — довольно пискнул крыс и вытер усы. — Мои парни пролезли через вентиляцию в хранилище и выпотрошили нужные ячейки.

Рат жадно проглотил остатки бекона и продолжил доклад.

— Сегодня утром мы раскидали это добро на порогах редакций. Газеты вовсю пишут про махинации с налогами, а чиновники боятся выходить из домов. Диворский в бешенстве от утечки информации. Он лично допрашивает клерков, бросил все силы на поиск крота и совершенно забыл про тебя.

— Отличная работа, дружище, — я кивнул и налил ему в блюдце немного сливок. — Пусть эти аристократы грызут друг другу глотки. Нам нужно выиграть ещё немного времени до начала бала. Продолжайте следить за ними, но будьте предельно осторожны, чтобы не попасться.

Я вышел из кабинета и направился в просторный зал ресторана. Вечерняя посадка была полной, свободных мест как всегда не осталось. Люди ели то, что им нравилось, общались друг с другом и смеялись. Атмосфера была невероятно живой и настоящей. А за угловым столиком я приметил Максимилиана Доду и его Кристину. Света сидела рядом с ними и что-то увлечённо рассказывала, активно жестикулируя руками. Моя пиарщица отлично помогала Кристине с управлением ресторана, взяв на себя часть организационные вопросы.

Я подошёл к их столику и поздоровался.

— Присаживайся к нам, Игорь, — Дода указал на стул. — Мы как раз обсуждали твоё новое меню.

Я сел на стул и налил себе стакан холодной воды. Инвестор прожёг меня подозрительным взглядом, он понимал, что в моих планах что-то резко изменилось.

— Мы знаем про грядущий Императорский Бал, — тихо сказал Максимилиан и наклонился ко мне. — И мы понимаем, что ты не собираешься идти туда ради красивых фотографий в журналах. Ты точно что-то придумал, верно?

Кристина кивнула и поправила салфетку на коленях.

— Ты не из тех людей, кто тратит время на пустые светские беседы без повода, Игорь. Поделись с нами мыслями.

Я сделал глоток воды и посмотрел на своих союзников. Они заслуживали честности, но полная правда могла стоить им жизней в случае провала.

— Я планирую устроить там фурор, — честно признался я и посмотрел прямо им в глаза. — Я хочу показать Императору честную еду без магической химии. Я хочу доказать превосходство физики над их иллюзиями. А заодно я собираюсь поквитаться с врагами, которые много лет назад загнали мою семью в угол. Я заставлю их оплатить счёт сполна.

Дода хмуро свёл брови и потёр подбородок.

— Это опасная затея, Белославов. Ты идёшь прямо в логово льва.

— Я знаю, — я пожал плечами и не выказал ни капли страха. — Именно поэтому я не могу посвятить вас во все подробности.

Дода сделал глоток вина и окинул взглядом зал ресторана.

— Ты создал здесь нечто невероятное, Игорь. Люди приходят сюда не просто поесть, они приходят за глотком свежего воздуха. Мы с Кристиной видим эти перемены. Ты меняешь уклад жизни в столице.

— Я просто возвращаю им то, что у них когда-то украли, — спокойно ответил я.

Максимилиан понимающе кивнул. Он явно оценил мою заботу об их семье.

— Спасибо за честность, Игорь, — сказал он. — Мы не будем лезть с расспросами, но прошу тебя, будь осторожен. Если тебе понадобится помощь, будь то верные люди, транспорт или деньги, просто скажи мне. Мы всегда готовы помочь своему партнёру.

— Обязательно скажу, если прижмёт, — я тепло улыбнулся и встал из-за стола. — А пока просто наслаждайтесь ужином. Стейки из говядины сегодня получились особенно сочными.

Я вернулся на кухню и встал у линии раздачи. Работа кипела полным ходом, тарелки разлетались одна за другой. Повара отдавали готовые блюда, официанты подхватывали их и уносили в зал. Я внимательно смотрел на посетителей, анализируя результаты своего труда.

Мой план работал, столичная знать ела у меня каждый день. Они регулярно поглощали порции антидота вместе с моими соусами и постепенно просыпались от многолетнего магического гипноза. Я видел эти изменения по их лицам: мутный взгляд сменялся ясностью, аристократы начинали задавать неудобные вопросы, спорить друг с другом и принимать самостоятельные решения. Они массово отказывались от магической еды, выбрасывали зелья и игнорировали суррогаты «Альянса». Они больше не просили добавить в еду эфир лёгкости, они требовали обычный кусок хлеба, чтобы собрать с тарелки вкусный мясной сок. Их лица наливались здоровым румянцем, а в движениях появлялась забытая энергия.

Люди не понимали причину своего исцеления, но верили в лечебный эффект честной кухни Белославова. Слухи о свойствах моих блюд разлетались по Петербургу со скоростью лесного пожара.

Я смотрел в шумный зал ресторана и улыбался собственным мыслям. Всё складывалось идеально: Диворский тонул в газетных скандалах благодаря моим крысам, «Магический Альянс» терял влияние над умами знати благодаря моим соусам. К началу Императорского Бала ментальный контроль «Альянса» будет разрушен.

Как вы думаете, насколько быстро может пролететь время? Я вам подскажу, достаточно щёлкнуть пальцами или моргнуть, чтобы переступить из вчерашнего вторника в новый… понедельник.

Императорский Бал ждал нас уже завтра, и нам предстояла финальная битва с Диворским и его «Альянсом». Мы поставили на кон всё, поэтому я решил собрать штаб в номере гостиницы. За окном горели огни города, а внутри номера царил уютный полумрак. Я приглушил свет и включил тихий джаз. Это помогло снять напряжение, которое буквально висело в воздухе.

В комнате находились самые важные на тот момент люди. Елена сидела в кресле и устало прикрыла глаза. Макс сосредоточенно изучал план дворца на экране планшета, просчитывая пути отхода. Вероника и Света уютно устроились на диване, тихо шепчась о своих секретиках. Нам всем требовалась пауза перед завтрашним днём. Я хотел накормить их настоящей едой, чтобы успокоить нервы и придать сил, ведь хорошая еда всегда сплачивает команду.

Я подошёл к плите, помыл руки и достал продукты. Сегодня в меню значилась паста с уткой конфи и яблоками. Никакой магии, никаких порошков или эликсиров. Только поварской труд, температуры и законы физики.

Сковорода отправилась на огонь. Утиные ножки заранее томились в жиру при низкой температуре, и теперь мясо стало нежным, легко отходя от костей. Я взял вилку и быстро разобрал его на волокна, удаляя хрящики и куски кожи, оставляя только мясо. На сковороде весело зашипело масло, я бросил туда дольки яблок, посыпал их сахаром и дождался появления корочки. Фрукты быстро карамелизовались, покрываясь глазурью, и номер наполнился сладким ароматом. Затем я добавил утиное мясо, кинул розмарин и влил бульон. Жидкость закипела, смешиваясь с мясным соком и растопленным сахаром.

— Очень вкусно пахнет, сын, — тихо произнесла Елена, приоткрыв глаза. — Этот запах напоминает мне о прошлом. Как будто мы дома.

— Это простая и понятная еда, — ответил я, медленно помешивая соус лопаткой. — Нам всем нужны силы, завтра будет тяжёлый день.

— Мы готовы, — подал голос Макс, даже не оторвавшись от экрана. — Охрана на балу будет серьёзной, мы проверили списки. Твоя команда пройдёт внутрь без проблем, у нас есть пропуска. Главное, чтобы Диворский съел твой десерт с антидотом.

— Он обязательно его съест, — уверенно заявила Света, поправляя волосы. — Я пустила агрессивные слухи через журналистов. Вся столица ждёт это блюдо. Он не сможет отказаться от него на глазах у Императора. Гордость ему этого не позволит, он должен показать всем, что ест только самое лучшее.

Я бросил пасту в кипящую воду, и она сварилось за пару минут. Я переложил её прямо в сковороду с мясом и яблоками, затем всё перемешал. Потом разложил дымящуюся еду по тарелкам и понёс их своим близким.

Мы уселись вокруг стола, предвкушая отличный ужин. Я достал бутылку вина и разлил его по бокалам. Но когда очередь дошла до Светланы, она накрыла свой бокал ладонью и остановила меня.

— Нет, спасибо, Игорь, — быстро сказала она. — Я сегодня пас. Буду пить только воду.

Я удивлённо посмотрел на неё, застыв с бутылкой в руке. Света выглядела немного иначе, чем обычно. Её кожа стала бледнее, а под глазами залегли тени от недосыпа. При этом в её взгляде появился особый свет, которого я раньше не замечал. Она казалась хрупкой и одновременно решительной, словно приняла внутри себя какое-то важное решение.

— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросил я, поставив бутылку на стол. — Может, ты приболела из-за столичной погоды?

— Всё отлично, — она выдавила из себя бодрую улыбку, стараясь выглядеть естественно. — Просто я сильно нервничаю перед завтрашним днём. У нас было много работы, постоянный стресс и бессонные ночи. Вода мне сейчас будет полезнее алкоголя.

Я понимающе кивнул, мы находились на взводе эти последние дни. Диворский был страшным врагом, а цена ошибки измерялась нашими жизнями. Я вернулся к своей тарелке, стараясь прогнать тревожные мысли из головы, но краем глаза успел заметить, как мать и Вероника обменялись взглядами. Они словно знали какую-то тайну про Свету, но предпочли промолчать, будто оберегали девушку. Я не стал лезть к ним с расспросами, отложив это дело на потом.

Мы ели в тишине под звуки джаза. Утка конфи получилась безупречной. Кусочки яблок оттеняли вкус птицы, а мясной соус объединял все ингредиенты воедино.

— Знаете, я никогда не думала, что буду сидеть в таком дорогом номере и есть макароны с уткой, — усмехнулась Вероника, аккуратно накрутив пасту на вилку. — Это божественно. Всю жизнь я варила отвары в своей аптеке, а теперь мы идём свергать «Магический Альянс».

— Мы не правительство свергаем, а возвращаем людям вкус, — ответил я, налив себе вина. — Диворский зажрался. Он думает, что может травить всех своей химией, но он забыл простую истину. Желудок управляет головой, а не наоборот.

Эта домашняя атмосфера создавала резкий контраст с войной, которую мы вели против Альянса. Завтра вечером мы шагнём в логово врага, но сегодня мы были просто близкими людьми за вкусным ужином.

Но уже через несколько минут с ним было покончено. На душе стало спокойнее, и я выдавил из себя лёгкую улыбку, глядя на довольные лица присутствующих.

Что ж, видимо, пора…

Я медленно встал со стула, поднял свой бокал и посмотрел на каждого. Я был спокоен и собран, излучал уверенность, которая была всем так нужна, и точно знал, что нам нужно делать дальше.

— Друзья, — начал я ровным голосом. — Завтра мы пойдём на Императорский Бал. И это не будет обычным мероприятием для галочки в газетах. Это наш единственный шанс уничтожить систему, которая десятилетиями травила людей и лишала их воли. Завтра мы либо освободим Империю от его гнёта и фальшивой еды, либо мы проиграем и потеряем всё. Третьего варианта у нас просто нет.

Все молча смотрели на меня, и их глазах не было страха, я видел, что они готовы идти со мной до конца.

— Мы проделали большой путь от кафе в Зареченске до этого ресторана в Петербурге, — продолжил я. — Мы пережили наезды бандитов, проверки чиновников и атаки магов. Я горжусь тем, что именно вы стоите рядом со мной. Мы будем бить их нашей честной едой. Диворский может скрипеть зубами от злости и строить из себя бога, но они ничего не смогут сделать против хорошей сковородки, куска мяса и щепотки соли. Выпьем за нашу победу.

— За победу, — эхом отозвались они в один голос.

Мы коротко чокнулись, и можно было сказать, что ужин официально завершён. Команда начала расходиться, каждый подготовиться к завтрашнему дню. Все ушли… все, кроме Светы.

Она медленно подошла к окну и посмотрела на спящий город. Я подошёл сзади и обнял за плечи, чувствуя её тепло. Мы стояли в тишине, молча наблюдая за огнями холодного Петербурга. Впереди нас ждала буря, но прямо сейчас мы были вместе.

Я смотрел на её профиль в свете фонарей и вспоминал всё, через что мы прошли. Ещё недавно я был просто поваром, который готовил шакшуку и отбивался от местной шпаны. А теперь я стою в роскошном номере и готовлюсь бросить вызов самым могущественным магам Империи. И всё это ради того, чтобы люди могли просто нормально есть. Без химии, без иллюзий, без чужого контроля в своей голове.

Мы находились в Императорском дворце в Петербурге, где проходил главный бал года. Бальный зал сверкал от света люстр, а столы ломились от еды «Магического Альянса». Блюда переливались всеми цветами радуги и дымились. Но я знал правду про эту химическую дрянь. И ведь не только я. Но сегодня гости ели иллюзии и запивали их синтетическим вином, обманывая свои рецепторы. Элита Империи собралась здесь ради статуса. Женщины шуршали платьями, мужчины звенели медалями. В центре зала на возвышении сидел Государь Император Пётр Четвёртый, а рядом с ним находилась Императрица. Я смотрел на правителя и понимал тяжесть ситуации. Его воля подавлялась добавками «Альянса» уже десяток лет. Несмотря на статус, его взгляд казался мутным и отстранённым от реальности, из-за чего он напоминал куклу.

Я находился на этом балу в роли приглашённого шеф-повара. Мне выделили место в стороне, и оно превратилось в настоящую «шпионскую» территорию. Специально для такого случая я попросил привезти мой выходной китель. И теперь я хладнокровно руководил подачей блюд за столом. Моя команда работала без лишней суеты. Мы отдавали тарелки с мясом, тушёными овощами и сытными гарнирами. Жарили утиные грудки на сковородках, поливали их ягодным соусом и отдавали гостям. Наша открытая кухня стала островком реальности в море иллюзий. Запахи чеснока, розмарина и свежего хлеба выделялись на фоне магических благовоний.

Но главное оружие скрывалось внутри. В каждую порцию еды была введена доза нашего антидота. Люди подходили к столу, брали горячие тарелки и с удовольствием ели, нахваливая сочное мясо и не подозревая, что с каждым куском проглатывают свободу от чужого контроля.

Я стоял за стойкой и контролировал отдачу блюд. И в этот момент ко мне подошёл сам князь Диворский, хотя здесь его знали как князя Мироновского. Он выглядел безупречно в дорогом костюме, а на его губах играла надменная улыбка. Князь чувствовал своё превосходство над каждым человеком в зале и смеялся мне в лицо, а в его глазах читалась издёвка.

— Добрый вечер, Белославов, — протяжно произнёс князь, останавливаясь напротив моей станции.

— Добрый вечер, — коротко отозвался я, не отрываясь от работы.

— Вы очень стараетесь сегодня, — продолжил он, кивая на мои тарелки. — Жарко у плиты? Тяжело обслуживать господ весь вечер?

— Работа повара всегда требует усилий, князь, — спокойно ответил я и посмотрел ему в глаза.

Диворский хмыкнул, опёрся рукой о край стола и наклонился ближе ко мне.

— Ты действительно думал, что я настолько глуп? — почти шёпотом спросил он. — Я знаю про ваш план. Твоя мать слишком предсказуема, вы решили отравить меня десертом. Заставить сожрать какую-то алхимическую дрянь от Елены, чтобы я ослаб? Считали, что я не смогу отказаться от сладкого на глазах у элиты?

Я сделал удивлённое лицо и решил подыграть его раздутому эго.

— О чём вы говорите, князь? Какой отравленный десерт?

— Оставь этот спектакль для дураков, Белославов, — брезгливо отмахнулся Диворский. — Мои ментальные силы позволили мне давно просчитать ваш план. Я не притронулся ни к одной крошке за этим столом, не ел ничего из того, что ты приготовил. Я знаю про ваши фокусы, твоя затея провалилась, повар.

Как интересно и одновременно паршиво. Жаль только, что он не в курсе всех моих планов. Что ж, посмотрим, как он запоёт под конец Бала.

Он наслаждался своим триумфом, упивался властью, глядя на меня сверху вниз. Он был уверен, что контролирует ситуацию и раскусил нас. Я слушал его пафосную речь и чувствовал, как внутри закипает адреналин. Настал мой выход, партия подошла к финалу.

И тогда я перестал играть роль испуганного повара. Мои плечи расслабились, спина выпрямилась, а на лице появилась хищная усмешка. Я бросил щипчики на стол и посмотрел ему в глаза.

— Вы абсолютно правы, князь, — громко произнёс я. — Мы действительно создали кое-что интересное. Но это не отрава для вашей магии. Нет, нет, всё как раз-таки наоборот. Это рабочий антидот против вашей магии, который разрушает чужую ментальную магию. И он прямо сейчас находится в моём соусе.

Диворский нахмурился, не понимая к чему я клоню.

— И вынужден вас расстроить, он варился не для вас, — добавил я с наслаждением. — Он предназначен для всех остальных людей в этом зале. Вы мне были не нужны.

Князь замер, до него не сразу дошёл смысл моих слов. Он медленно повернул голову и посмотрел на толпу жующих аристократов.

По бальному залу прокатился тревожный гул голосов. Многие из гостей уже посетили мой ресторан и вкусили блюда с антидотом ещё до того, как пришли на Бал. К тому же я знал по донесениям Рата и его крысиной гвардии, что некоторые из аристократов заказывали доставку на дом. Видимо, не хотели появляться прилюдно в ресторане Белославова, ведь они тесно работали с «Альянсом». И всё же природное любопытство и голод взяли своё. Поэтому я был уверен, что большинство из тех, кто сейчас бродил по залу, уже попробовали то, что мы с Еленой и никой приготовили специально для них.

И теперь гости, которые только что поели мои блюда с ещё большим количеством антидота (пришлось рискнуть, и да, это был изначальный план, так как мы понимали, что Диворский хитёр), начали меняться на глазах. Аристократы сбрасывали ментальные блоки, а магия в их телах очищалась от суррогатов «Альянса». Кто-то хватался за голову, кто-то удивлённо оглядывался по сторонам. Их пустые глаза прояснялись, ментальный морок спал, оставляя после себя ясный ум, эмоции и чистую энергию.

Внезапно гул затих.

Император, до этого сидевший на троне сгорбленной и уставшей тенью, вдруг замер. Он медленно поднял голову, и секунду спустя он так же медленно поднялся. В глазах старика вспыхнул тот самый властный огонь, который я видел на старых портретах, — сила, которую он прятал или не мог проявить долгие годы. Воздух в зале будто загустел, а хрустальные подвески на огромных люстрах тихонько зазвенели, словно от сквозняка.

Диворский непонимающе нахмурился, ощутив, что его куклы перестали слушаться. Его лицо, только что сиявшее самодовольством, стало напряжённым. Он дёрнул пальцами, пытаясь вновь нащупать нити контроля над разумом Императора, но тот уже не был марионеткой.

Из толпы гостей, которые в панике начали расступаться, уверенно шагнул граф Яровой. Он подошёл почти вплотную к Диворскому, который всё ещё пытался понять, что пошло не так.

— Кажется, представление окончено, князь, — голос Ярового прозвучал громко и насмешливо. — Ваш карточный домик только что рухнул.

Диворский посмотрел на него как на надоедливую муху. Уверенность ещё не покинула его, и он был убеждён, что это лишь временный сбой.

— Всеволод, ты в своём уме? — злобно прошипел он. — Этот повар что-то подсыпал в еду! Прикажи страже схватить его, немедленно!

Яровой лишь усмехнулся, заложив руки за спину.

— Приказы вы теперь будете отдавать разве что сокамерникам, — спокойно ответил граф, глядя на Диворского сверху вниз. — Знаете, когда я проснулся? В Стрежневе. Когда поел обычных пельменей в заведении этого самого повара. Оказалось, тарелка горячей еды работает куда лучше ваших хвалёных эликсиров. С того дня я просто ждал момента, подыгрывая вам и делая вид, что собираюсь раздавить Белославова.

В этот момент из толпы вышла Елена. Она уверенно шла к моему столу и оуепеневшему Диворскому, и в руках у неё был старый кассетный магнитофон.

— Твой главный враг всё это время был не у плиты, Юра, — властно сказала она. Её голос, усиленный акустикой зала, заставил князя вздрогнуть.

При упоминании настоящего имени князь дёрнулся, как от удара. Но он тут же собрался, и его лицо исказила ярость.

— Что за чушь ты несёшь⁈ — возмутился он. — Моя фамилия Мироновский! Вы ничего не докажете! Это заговор! Ваше Величество, они пытаются вас обмануть!

Елена молча нажала кнопку на магнитофоне, и из динамиков на весь зал зазвучал до боли знакомый голос Диворского — запись, которую сделали в его поместье.

«…эти столичные бараны ничего не понимают, — вещал самодовольный голос. — Император ест с моих рук, словно ручная собачонка. Ещё несколько лет и их магические каналы окончательно забьются. Для нас подождать пару поколений не так уж и сложно. Вся эта знать — просто безмозглые марионетки. Я сотру память любому, кто посмеет пикнуть. Вся Империя принадлежит нам!»

Аристократы в ужасе распахнули глаза, слушая, как человек, которого они считали одним из значимых лидеров, называет их стадом. Когда запись закончилась, Император, чьё лицо превратилось в каменную маску, сделал тяжёлый шаг вперёд.

— Значит, ручная собачонка⁈ — его голос гремел под сводами зала, заставляя дрожать стёкла. — Ты решил, что можешь играть с короной, Диворский? Думал, что, скрывшись под другим именем, и давя на нас своим чёртовым гипнозом, сможешь выйти сухим из воды⁈ Ты годами травил моих подданных, превращал людей в кукол и воровал их магию! Ты посмел залезть в мой разум!

— Вы не имеете права! — закричал князь. — Моё имя Мироновский! У вас нет доказательств! Это подделка!

— Вы заигрались в бога, князь, — ровным голосом сказал я. — Слишком поверили в свою магию и в то, что простые люди — мусор под ногами. Но вы забыли одну деталь, — я кивнул на старый магнитофон. — Обычная магнитная плёнка. Ей плевать на вашу ментальную магию. Она не выгорает от заклинаний и просто пишет звук. Вы сами подписали себе приговор, когда болтали лишнее, а моя еда просто дала всем этим людям возможность снова думать своей головой. Физика победила.

Я спокойно обернулся к потрясённому залу. Сотни людей напряжённо ждали моих слов.

— А сейчас я расскажу вам, как всё было на самом деле!

За несколько дней до Бала.

Прошло ровно две недели после нашего триумфа на Императорском Балу. Шумная столица с её интригами, ядами и магическими суррогатами наконец осталась позади. Мы со Светой благополучно вернулись к нашим корням в Зареченск, а Елена поехала вместе с нами.

Наша старая закусочная, а ныне кафе «Очаг Белославова» встретило нас потрясающим запахом свежей выпечки, жареного мяса и уюта, по которому я успел безумно соскучиться. Внутри вовсю кипела работа, словно мы никуда не уезжали. За горячей плитой уверенно крутилась рыжая Даша, ловко переворачивая куски мяса на сковороде. Вовчик с пыхтением таскал мешки с картошкой из подсобки, а Кирилл протирал стаканы и помогал Насте за барной стойкой. Заведение жило своей жизнью, радуя утренних посетителей.

Мы вошли внутрь и остановились на пороге, заставив колокольчик над дверью весело звякнуть. Настя подняла глаза от кассового аппарата, замерла и выронила полотенце прямо на пол. Я напрягся и приготовился к тяжёлой сцене, ожидая криков, упрёков и слёз обиды, ведь сестра считала свою мать погибшей долгие годы. Но, как вы помните, Настя прошла через горнило войны с «Синдикатом» и «Альянсом», поэтому успела повзрослеть за эти суровые месяцы.

— Здравствуй, доченька, — тихо произнесла Елена, делая неуверенный шаг вперёд.

Её руки заметно дрожали от волнения, а в глазах стояли невыплаканные слёзы.

— Привет… мам? — пробормотала Настя, медленно выходя из-за деревянной стойки.

Они бросились друг другу в объятия прямо посреди зала под удивлённые взгляды наших сотрудников. Плакали навзрыд, крепко прижимаясь друг к другу, и в этих слезах не было злости или застарелой ненависти. Настя всё поняла без лишних слов, вмиг осознав жертву, на которую пошла мать ради нашего спасения. Елена плакала в волосы дочери, гладила её по спине и постоянно просила прощения за годы вынужденного обмана.

Я подошёл к двери, перевернул табличку надписью «Закрыто» на улицу и запер замок. Сам же встал к плите, привычно наточил нож и быстро накрыл стол для нашей семьи. Я не стал готовить никаких столичных изысков, сложных сфер или муссов, а подал только простую, понятную и честную еду. Вскоре шкварчала жареная картошка с грибами, хрустели солёные огурцы и источали аромат куски свинины. Мы сидели дружной компанией, много ели, смеялись и с удовольствием вспоминали забавные случаи из нашего недавнего прошлого, наслаждаясь моментом.

В самый разгар застолья Елена легонько тронула меня за рукав и кивком позвала отойти к барной стойке. Я вытер губы, извинился перед смеющимися ребятами и подошёл к ней, ожидая серьёзного разговора.

— Сынок, — начала Елена с хитрой улыбкой на лице, внимательно глядя мне в глаза. — Неужели гений, совершивший кулинарную революцию во всей Империи, до сих пор ничего не понял?

— Ты о чём сейчас говоришь? — я непонимающе нахмурился, перебирая в голове всевозможные варианты.

— Вспомни, как Света находилась в Стрежневе во время нашей войны с Диворским, — мягко продолжила она, опираясь локтем о столешницу. — Она сопротивлялась гипнозу самостоятельно. Ты сам рассказывал мне, что она заикалась по телефону, когда все подались гипнозу.

— Да, было такое дело, — я задумчиво кивнул, вспоминая тот напряжённый вечер. — Она молодец, у неё очень крепкая воля, но что всё это значит?

— А то, что она не пила наш антидот, — терпеливо пояснила Елена, всё шире улыбаясь. — Если она успешно сопротивлялась магии Диворского без нашего лекарства, значит, в ней уже был природный иммунитет. В ней течёт твоя кровь, сын.

Слова матери дошли до моего уставшего мозга далеко не сразу. Шестерёнки в голове скрипнули, провернулись пару раз и наконец встали на свои законные места, сложив мозаику. Я медленно перевёл ошеломлённый взгляд на стол, за которым сидела моя команда. Света сидела там, счастливо улыбалась шуткам Вовчика и с аппетитом хрустела огурцом вприкуску с жирным куском мяса. Беременна. Она ждёт нашего ребёнка. Вся моя напускная суровость столичного шефа моментально испарилась, словно дым от погасшей свечи. На моём лице расплылась глупая, но счастливая улыбка. Я просто стоял, опирался на стойку и заворожённо смотрел на свою женщину, физически чувствуя, как сердце радостно и гулко бьётся в груди.

— Эй, шеф, ты чего застыл? — крикнула Света, заметив мой пристальный взгляд. — Иди к нам, а то картошка остынет!

Я подошёл к столу, сел рядом с ней и легонько поцеловал её в висок, вдыхая знакомый аромат её волос. Света удивлённо моргнула, но ответила мне счастливой улыбкой, пододвигая тарелку с мясом поближе.

После плотного обеда внутренний зов потянул меня на улицу, требуя выйти из помещения. Я скомандовал семье тепло одеваться, и мы вышли из кафе, направляясь на долгую прогулку в зареченский лес. Весеннее солнце ярко светило и грело землю, снег давно сошёл, а природа просыпалась от зимней спячки. Воздух пах сыростью, молодой травой и терпкой хвоей, заставляя дышать полной грудью. Под нашими ботинками мягко пружинил влажный мох, а где-то в вышине пели птицы, радуясь наступившему теплу.

Мы неспешно шли по лесной тропинке, болтая о пустяках и наслаждаясь погодой. Внезапно я почувствовал шевеление в кармане куртки. Рат вывалился наружу, упал прямо на мох и замер, неловко раскинув лапы в стороны.

Я испуганно наклонился к нему, желая помочь, но Света удивлённо дёрнула меня за рукав.

— Ты чего там рассматриваешь, Игорь? — спросила она с недоумением, вглядываясь в пустой мох.

Я удивлённо посмотрел на неё, не совсем понимая происходящее.

В этот самый момент из-за ствола старого дуба материализовалась Травка. Лесной дух звонко рассмеялась, а её зелёные глаза блестели от веселья и озорства.

— Привет, человек, — весело сказала она, плавно подходя к нашей удивлённой компании.

Травка легко наклонилась и бережно взяла неподвижного Рата на свои тонкие руки.

— Я же говорила, что твой друг не так прост, как кажется, — объяснила Травка, ласково поглаживая шёрстку. — Он дух, которого могут видеть люди с магией в крови. Ты смотрел на него всё это время, кормил, но не видели сути.

Она играючи подбросила Рата высоко вверх и сбросила на влажную землю. Раздался хлопок, и облик наглой крысы рассеялся, шерсть растаяла в воздухе, превратившись в светящееся облако. Через секунду перед нами стоял полупрозрачный силуэт мужчины, одетого в поварской фартук.

Настя громко ахнула, попятилась и прикрыла рот ладонями. Елена тихо застонала, схватившись за грудь, а по её щекам снова потекли слёзы. Это был Иван. Настоящий отец Игоря и Насти, человек, с которого всё началось.

— Ваня, — прошептала мать, делая робкий шаг вперёд к призраку мужа.

Иван по-доброму улыбнулся своей семье. Его лицо светилось глубоким покоем и любовью, которую он пронёс через годы страданий.

— Диворский проклял меня в тот день, когда всё пошло прахом, — сказал дух, и его голос звучал тихо, как шелест листьев на ветру. — Он запер мою душу в теле животного, заставив скитаться по подворотням и питаться объедками. Но кукловод наконец обессилен, его чары разрушены, и я обрёл свободу.

Он подошёл к плачущим Елене и Насте, а затем нежно обнял их своими призрачными, мягко светящимися руками. Женщины плакали навзрыд, уткнувшись в его плечи, пытаясь насладиться этим коротким моментом. Они прощались по-настоящему, без обмана, магии, иллюзий и недомолвок. Я стоял немного в стороне, обнимал Свету за плечи и молча наблюдал за этой трогательной сценой воссоединения. Мне не хотелось вмешиваться в их личное горе и радость.

Затем Иван мягко отстранился от жены и дочери, кивнул им и подошёл ко мне. Призрак заглянул прямо в глаза. В его лице не было никаких вопросов, злости или упрёков. Дух видел этот мир насквозь и понимал всё без пустых слов. Он знал, что я не его родной сын Игорь, и перед ним стоит Арсений, взрослое сознание из другого мира, занявшее чужое тело.

— Спасибо тебе, — тихо произнёс Иван, склонив голову в знак признательности.

Он шагнул вперёд и крепко обнял меня. Я почувствовал прохладу и странное, глубокое спокойствие.

— Именно твоя посторонняя, но сильная воля спасла мою семью от неминуемой гибели, — продолжил он, отстранившись и глядя на меня с уважением. — Ты не сдался перед трудностями. Ты спас моё дело, ты спас этот город и даже империю от химической отравы и вернул нам нашу фамилию. Я благодарен тебе за всё. Вы вырастили отличную команду, победили сильных врагов и не сломались. Будьте счастливы, живите долго и готовьте с душой.

Я молча кивнул, с благодарностью принимая его слова. Мой долг перед этим телом и перед этой семьёй выплачен сполна, и теперь я абсолютно свободен, и готов строить свою жизнь вместе со Светой.

Иван выполнил своё предназначение и попрощался с близкими. Он отступил на пару шагов, Травка подошла к нему и ласково взяла за руку. Их силуэты становились всё прозрачнее, пока не исчезли, слившись с природой. На поляне остался только густой, приятный запах хвои и талого снега, дающий надежду на новое начало.

Света подошла ко мне и прижалась к плечу, ища поддержки после увиденного чуда. Я заботливо обнял её, чувствуя биение двух сердец, бьющихся в унисон, и осознавая, что скоро их станет три. Затем я подошёл к Насте и ласково вытер слёзы с её раскрасневшихся щёк.

На моём лице появилась привычная, тёплая усмешка шеф-повара, который готов заступить на новую смену и накормить весь мир.

— Ну всё, сырость тут развели! — сказал я громко и бодро, разрушая остатки грусти. — Хватит с нас магии на сегодня, пора возвращаться и работать. И сегодня мы будем готовить новые шедевры все вместе!

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.