Муж-дракон вернулся из военного похода. Я с волнением выбежала навстречу, чтобы сообщить радостную новость. У нас будет сын, наследник. Супруг будет счастлив!
— Это не мой ребёнок. Ты изменила мне, — штормовой взгляд генерала прожёг мой округлившийся живот.
— Конечно, твой. Что ты такое говоришь? — Я стыдливо прикрыла полами плаща располневшую фигуру.
— Я не могу иметь детей, Цветочек. — Муж жёстко взял меня за подбородок и подтянул к себе. — Хорошо, что ты сама всё решила и мне не нужно искать причину для развода, потому что, — дракон оттолкнул меня и подал руку выходящей из экипажа роскошной блондинке, — это моя будущая жена. А ты — пошла вон!
***
Дракон выгнал меня беременную, но я поселилась в старом поместье, обустроила хозяйство и родила сына. Жизнь наладилась, но однажды бывший муж неожиданно появился на пороге. Не знаю, что ему надо, но теперь моя очередь говорить “пошёл вон”!
— Уже едут! Едут! — закричала детвора за окном.
Сердце забилось в предвкушении.
Наконец-то дождалась!
Я выглянула в окно, вдыхая волнующий весенний воздух. Люди начали натягивать праздничные флажки и доставать подготовленные корзинки с цветными ленточками, рисом и монетками, чтобы сыпать под ноги всадникам, когда те будут въезжать в ворота.
Вдали уже показалась большая колонна с развевающимися на ветру чёрными знамёнами, на которых пестрел белый дракон — фамильный герб герцога Данкана Асгарда, моего мужа.
Мой дорогой, любимый супруг возвращается из военного похода. Целый и невредимый. Я так сильно его ждала, волновалась.
— Ай! — Охваченная волнением, я укололась иглой и тут же приложила палец к губам.
Вышивка в кроватку будущего малыша испачкалась кровью. Недобрый знак. И сон сегодня тоже был дурной: за мной гналась чёрная тень. Я проснулась в холодном поту, когда она настигла.
Это, наверное, от переживаний. У беременных на то постоянно есть повод. Я не знала, как встретит меня муж и сама не очень знала, как мне его встречать. Супруг взрослее меня вдвое. Могущественный, сильный, жестокий генерал, воюющий с демонами, а я сирота, которая воспитывалась в монастыре. Только одному богу известно, почему из сотен других девушек во всём королевстве, прославленный генерал Данкан Асгард выбрал в жёны именно меня.
Но я была рада такому подарку судьбы.
Мы поженились полгода назад, провели вместе лишь одну единственную ночь, а на утро муж отбыл в поход.
При воспоминании о брачной ночи к щекам прилил жар. Данкан был мужественен и жесток, как и положено мужчине, а я робела и покорялась, как положено женщине. Но я влюбилась в своего мужчину всей душой, искренне и нежно. И сильно затосковала, когда он покинул меня, словно у меня отняли часть моего тела. А потом я обнаружила, что забеременела. Лекарь сказал, что у меня будет сын, и радости моей не было предела, ведь каждая женщина мечтает родить мужу наследника!
Послание, о том, что его светлость возвращается домой после сражений с демонами, нам в поместье доставили на прошлой неделе. До этого долгие месяцы связи с супругом не было. Редко кто готов отправиться к границе миров, чтобы передать весточки от жён. Поэтому мужа ждёт сюрприз.
Я накинула шерстяной плащ и, придерживая округлившийся живот, поспешила во двор. Отчего-то грудь сжималась от тревоги, и меня не оставляло дурное предчувствие. Но я гнала плохие мысли прочь.
Всё в порядке. Он жив и уже едет ко мне. Совсем скоро я его увижу, и мы будем праздновать!
За эту неделю я вычистила поместье от зимнего хлама, приказала всем слугам сменить платья на новые и подготовить всё для пира, чтобы быстро накрыть праздничный стол. Сама я нарядилась в лучшее платье и надела подаренные на свадьбу колье и серьги. Сегодня я планирую любить мужа и быть любимой.
— Ура! — закричали люди, когда первые всадники въехали во внутренний двор.
Я взялась за перекладину каменного крыльца и счастливо улыбнулась, маша воинам белым кружевным платком.
В небо полетели ленточки, звонкие монетки застучали по мостовой. Цветные флажки закрутили танец на ветру под радостный гул жителей, собравшихся из ближайших деревень. А я заворожённо следила за мощным воином в белом меховом плаще, медленно подступающем на коне к широкому крыльцу.
Мужчина откинул длинные полы, сверкнув доспехом на солнце, и ловко спешился. Я крепче взялась за каменные перила, замирая от волнения, — передо мной стоял мой муж, суровый генерал-дракон Данкан Асгард.
Минуты две он удивлённо рассматривал мой большой живот, а потом поднял голову, и я встретилась с его штормовым взглядом. В льдистых глазах с вертикальными зрачками бушевала свирепая буря.
В один миг солнце на небе затянуло тучами. На мостовую упали капли дождя. Сердце в груди заколотилось, словно бешеное, и нехорошее предчувствие переросло в настоящую панику.
Почему супруг глядит на меня так, словно хочет убить?
— Здравствуй, Данкан, — произнесла я, делая робкий шаг навстречу. — Я очень рада тебя видеть.
— Здравствуй, Лилиана. Где ты нагуляла свой приплод? И даже не стесняешься мне его выпячивать, — словно гром, произнёс генерал.
Слова мужа резанули, словно раскалённый нож, вонзившийся в грудь. Кровь запульсировала в жилах. Я ничего не понимаю!
— Это твой ребёнок, Данкан, — твёрдо сказала я.
— Это не мой ребёнок, Лилиана. Ты изменила мне! — прошипел муж, прожигая штормовым взглядом мой круглый живот.
Люди окружили нас в кольцо, внимательно следя за ссорой герцога и его супруги.
— Конечно, твой. Что ты такое говоришь? — я стыдливо прикрыла полами плаща располневшую фигуру.
Все глазели на меня, особенно муж, и от въедливых взглядов по коже проносился колючий мороз.
Предчувствие беды оказалось верным. Женщины никогда не ошибаются в подобных вопросах. Но я и подумать не могла, что беду принесёт мой муж!
Генерал Асгард грубо взял меня за подбородок, подтянул к себе и прошептал стальным голосом на ухо:
— Я не могу иметь детей, Цветочек. Исключено. Ты — распутная девка! — Его тёмно-синие глаза полыхали ненавистью. Казалось, сейчас возьмёт чуть ниже, за горло, и переломит тонкую шею.
Накатил дикий ужас, от страха онемел язык. Я чувствовала, что спорить с драконом бесполезно и даже опасно для жизни. Обхватив его стальную руку обеими ладонями, я молилась лишь о том, чтобы он не навредил малышу.
— Хорошо, что ты сама всё решила, и мне не нужно искать причину, чтобы развестись с тобой, — выплюнул в лицо генерал и оттолкнул меня, разворачиваясь навстречу въезжающему в ворота экипажу.
Я впечаталась спиной в перила и начала потирать подбородок и шею, на которых горели следы от жёстких пальцев. Внутри растекалась горячая лава обиды.
За что мой муж так жесток со мной?
Почему не верит?
Ведь я не знала других мужчин, кроме него!
Толпа расступилась перед белой сверкающей лакированной каретой, выкатившейся на середину двора. Генерал открыл дверцу, подавая руку роскошной блондинке в короткой шубке с переливающимся на ветру пушистым мехом.
Он ласково улыбнулся ей — и моё сердце в один миг сгорело заживо и превратилось в чернеющий уголь.
У него другая женщина. И он добр с ней. А мне даже в брачную ночь улыбки не подарил и ласкового слова не сказал…
На вид блондинке было около тридцати. Высокая, стройная и надменная леди. На её длинных ухоженных волосах, шее и запястьях миллионами граней сверкали дорогие украшения, которые, судя по всему, подарил ей мой муж.
На мне же одиноко висело тонкое колье, и серьги с небольшими аккуратными голубыми сапфирами тускло поблескивали под цвет глаз. Сиротке, выросшей в монастыре, ведь много не надо, чтобы почувствовать себя желанной? Я растаяла тогда от подарка.
Властный взгляд красотки медленно прокатился по толпе и остановился на мне. Победно усмехнувшись, женщина положила длинные пальцы, одетые в толстые бриллиантовые кольца, на грудь моему мужу.
— Это леди Клаудия, моя будущая жена, — объявил генерал. — А ты, Лилиана, пошла вон. Даю тебе полчаса собрать тряпки.
Муж взял свою роскошную красотку под руку и двинулся мимо меня по начищенной до блеска лестнице в парадные двери особняка. За ним последовали его вельможи, топча грязными сапогами мой чистый пол.
На стол в просторном холле уже вынесли вино и горячие блюда, которые я ещё утром помогала готовить. Вкусные ароматы быстро разнеслись в воздухе, да только меня тошнило от всего происходящего. Особенно от всеобщего смеха и поздравлений генерала с его победой в битве и скорой женитьбой на столь «красивой, умной и терпеливой женщине», — кто-то произнёс именно такие слова, поднимая бокал.
Обойдя стороной шумный холл, я двинулась, словно мышь в чужом доме, наверх за вещами.
Ни минуты не хочу оставаться в этом доме! Не может иметь детей? Да, даже если раньше не мог, со мной-то всё получилось! Не могла же я от воздуха забеременеть! Похоже, что дракон просто искал повод для развода — не нужна ему ни я, ни мой ребёнок. Он встретил красотку и сразу привёл на моё место. Я же беззащитная сиротка, со мной так можно.
Если он так думает, то он ошибается!
Я не пропаду, пусть не надеется. Выживу и ребёнка подниму. И всё у нас с малышом будет хорошо! Без него!
Я вернусь в монастырь, в котором выросла, найду там приют, пока не рожу, а потом видно будет.
Я положила ладони на живот и с волнением переступила порог супружеской спальни. Взгляд упёрся в массивную деревянную кровать с балдахином.
— Теперь они с Клаудией будут спать в постели, где мы с ним… — прошептала я, давясь тугим комом обиды.
Позади раздались властные шаги и затихли у меня за спиной.
— Будем, не сомневайся, — пророкотал Данкан.
Я испуганно повернулась. Высокая массивная фигура мужа, выросшая в дверях, давила почти физически. Доспехов на нём уже не было — только плотный военный мундир.
Я осторожно попятилась вглубь комнаты, к комоду, обходя огромную, стоящую в центре покоев кровать.
Зачем он тут? Что ему надо?
Но, конечно, спросить я не решалась.
Нужно просто забрать вещи и поскорее уйти!
Внутри бурлила обида, а ещё глупое женское любопытство повернуться и посмотреть на него. Интересно, как дракон изменился за полгода, в которые мы не виделись? Появились ли новые морщинки? Я ведь каждую ночь представляла себе его лицо, восстанавливая в памяти черты: прямой профиль, чувственные губы, густые пепельные волосы, рассыпавшиеся по плечам. Хотела бы я рассмотреть чудовище, по которому скучала, напоследок, но в то же время опасалась поднять на него взгляд.
Я решительно прошла к комоду, стараясь не думать о давящем присутствии мужа, и стала доставать нижнее бельё, ночные рубашки, чулки. Заберу всё, что успела купить за время брака. Это моё по праву жены.
— Там служанки суетятся, не знают, что к чему. Бесит, — холодно произнёс Данкан, делая ленивый шаг вперёд. — Говорят, ты разрешила моей управляющей уволиться?
— Она была стара и просилась на покой, а я сама со всем справлялась.
— Может, тогда мне тебя оставить в служанках⁈ — прорычал Асгард. — Потому что твои тупые девки ни черта не знают. Пойди и дай им указания перед уходом!
— Хорошо, я поговорю с ними, — кивнула я, продолжая складывать вещи.
Хотелось сказать, чтобы с новой хозяйки теперь требовал со служанками управляться, но, боюсь, для моего ребёнка это может плохо кончиться. А ребёнок для меня сейчас самое главное.
Генерал подошёл ближе и сложил руки на груди, внимательно следя за мной. От его взгляда по спине сбегали мурашки.
— Я послал за судьёй, он разведёт меня с тобой сегодня же. Конечно, ты ничего не получишь: ни моих земель, ни другого имущества, ни содержания на ублюдка. Ни на что не рассчитывай.
Обидно. Очень обидно.
— От такого мужа, как ты, мне ничего не надо, — буркнула я, всё-же не удержавшись.
Но тут же пожалела.
— Не надо, говоришь⁈ — Муж в один миг сократил расстояние и схватил за руку, державшую сумку. — Если не надо, то зачем ты так старательно укладываешь тряпки, которые купила на мои деньги?
— Знаешь что, оставь их себе! — выпалила я, разжав пальцы. Гнев клокотал в груди, лавой вырываясь наружу. Сумка упала к ногам. — Передашь Клаудии по наследству!
Я попыталась отнять руку, но дракон не отпустил. Наоборот, притянул к себе, не оставляя между нашими телами ни сантиметра воздуха. Глаза Данкана грозно расчертили вертикальные полосы зрачков: его зверь алчно пожирал меня взглядом и, казалось, сожрёт прямо здесь.
— Не смей даже слова дурного говорить о Клаудии — эта святая женщина вернула мне дракона! — хрипло прошипел муж.
— Вернула? — проговорила я, удивлённо распахивая глаза. — Разве у тебя его не было?
— Представь себе! Пятнадцать лет до встречи с Клаудией мой дракон был мёртв. Я встретил её в начале похода в приграничье, и она воскресила моего зверя. Когда я с тобой спал, Цветочек, я был лишён драконьей родовой силы. Ты НЕ МОГЛА забеременеть! — прорычал Асгард в лицо.
Я несогласно помотала головой.
— А если всё-таки могла? — проговорила я упрямо.
Лицо бросило в жар от воспоминаний об алчных ласках, клеймящих поцелуях и стальных мускулах под моими пальцами, которые жадно сжимали меня. Он был моим единственным мужчиной.
Но если не он, то кто отец моего ребёнка?
— Не могла, Лилиана! Сотни девок до тебя не могли, и ты не могла, — опасно прошипел генерал. Он взял меня за шею стальной хваткой и чуть сдавил, заставляя глядеть ему в лицо: — А если бы ты забеременела — я бы тебя убил! Ты моего ребёнка носить недостойна!
— Отпусти, — закряхтела я.
Штормовые глаза генерала полыхали гневом. Он всегда смотрел на меня с лютой злостью: и когда приехал за мной в монастырь, назвав невестой, и когда вёл к алтарю на свадьбе. Я подумала, что Асгард от природы такой суровый, хмурый, на него наложился отпечаток многих войн, я думала, что смогу сделать его счастливым, но нет: сегодня я видела, что счастливым его делала Клаудия. Её он ласково обнимал. Колючая ревность покатилась по душе. Он не всегда такой злой — только со мной.
За что же он меня так ненавидит? Что я ему сделала?
— Отпустил, — фыркнул генерал, разжав пальцы. — И скажи спасибо, что я тебя не выпорол за измену. Не хочу руки марать. Уходи, Лилиана!
Как только он отпустил меня, я обмякла. Тело била крупная дрожь. Придерживаясь за комод, я сделала неровный шаг к выходу.
— Тряпки возьми, — бросил в спину Данкан, протягивая сумку. — И это вот на, бери! — Он достал из кармана толстый мешочек и зажал в моих подрагивающих пальцах.
Судя по позвякиванию и по тяжести, там были деньги.
— Зачем это? Ты же сказал, что ничего мне не дашь?
Не понимаю его. То грозится убить, то смотрит так, что сердце всмятку. В брачную ночь так смотрел на меня: обволакивающе и жадно. И когда колье свадебное дарил — тоже. И когда деньги на поместье оставлял перед отбытием на войну, говоря: себе тоже что-нибудь купи… И я купила платья и бельё, то самое, которое собирала в сумку.
Генерал снова склонился к моему уху, и я вздрогнула. Но вместо того, чтобы дальше говорить гадости, он только шумно вобрал воздух, собирая его с моей кожи, а затем нехотя выпрямился.
Крылья носа мужчины подрагивали, будто он продолжал изучать мой запах. Расчерченные вертикальными зрачками тёмно-синие штормовые глаза бушевали. Зверь Данкана глядел на меня так голодно, как будто хотел сожрать. И я не могла оторвать от него взгляд, словно приворожённая.
Нужно бежать! Поскорее! — шептало предчувствие.
— Затем, чтобы ты смогла уехать подальше от моих владений и я тебя здесь больше не видел, — хрипло прошептал генерал.
Деньги лишними не будут. Как и вещи. Надо брать. У меня ребёнок будет, я должна о нём думать.
— Прощай! — быстро выпалила я и, прижав к груди сумку и кошелёк, бросилась к двери, словно добыча, отпущенная хищником на свободу.
Но не тут то было!
Данкан не дал уйти, перехватил за располневшую талию и притянул к себе. На удивление, прикосновение мужчины было осторожным и не причинило вреда животу.
Он прижал меня спиной к своей груди, передвинул стальной захват выше, сжав налившуюся тугую грудь.
По телу пробежал сладко-болезненный спазм.
— Стоять, Цветочек. Ты кое-что забыла… — хрипло пророкотал генерал, шумно втягивая воздух.
Я попалась в капкан. Сердце забилось, как бешеное, выбивая канкан о рёбра. Бросило в жар, и я затаила дыхание, молясь, чтобы дракон меня отпустил.
— Что же я забыла? — осторожно спросила я, боясь пошевелиться.
Любое неловкое движение может повредить ребёнку.
Мужская ладонь легла поверх моего тонкого запястья и крепко сжала, так что брачный браслет болезненно впился в кожу.
Ах, вот что я забыла. Я должна вернуть ему семейный артефакт, чтобы он подарил его своей новой жене.
Я попыталась снять тяжёлый массивный браслет из чёрного камня, но Данкан перехватил мои руки и развернул лицом к себе.
— Ты странно пахнешь для шлюхи, Цветочек… — прорычал он, пожирая голодным взглядом. — Слишком возбуждающе пахнешь…
Сильные руки по-хозяйски погладили моё тело, избегая касаться живота. Зато грудь всю облапали, не стесняясь.
Сердце гулко колотилось, но я старалась не двигаться и почти не дышать, молясь, чтобы Данкан поскорее отпустил меня.
Он ведь отпустит меня, правда? Не собирается же он…
— Ты приятно изменилась, есть за что подержать, — пророкотал он, опаляя чувствительную кожу жарким дыханием.
По позвоночнику сбежали волнующие мурашки, и странный, совсем ненужный трепет забился внизу живота. Я скучала по нему, сильно, но…
— Ты не вправе больше ко мне прикасаться! — возразила я, упираясь ладонями в стальную грудь дракона.
— Почему же не вправе? Судья приедет только вечером, да и пока на тебе брачный браслет, ты ещё моя, Цветочек. — Рычащий бархат голоса распалял нервы.
Я тихонько подрагивала от неясных чувств, главным из которых был страх. Но было и кое-что ещё. Тягуче-тёплое и сладко-болезненное, собственническое и одновременно чуждое. И всё это — к нему одному.
Безумие!
— Ты моя жена, — пророкотал Асгард, хищно раздувая ноздри, — моя девочка, и я хочу, чтобы ушла из моего дома, неся на себе только мой запах. Ты только МОЯ!
Данкан крепко обнял меня сильными руками, и я вздрогнула от неожиданности. Дышать было трудно, но я боялась пошевелиться, чтобы он не навредил ребёнку. Живот, слава богу, дракон по-прежнему не трогал, и я была ему очень благодарна.
— Отпусти меня, — попросила я сдавленно.
— Отпущу. Обещаю, скоро отпущу, — низко прорычал Асгард.
Дракон слегка ослабил объятие и стал торопливо расстёгивать пуговицы мундира, одновременно направляя меня к кровати. Голодный.
Штормовой взгляд генерала становился темнее с каждой секундой. Я больше не различала вертикальных зрачков на фоне тёмно-синей радужки. Зверь Асгарда глядел на меня с сумасшедшим желанием, и я поняла, что он не отпустит, пока не сделает своей. Зверь меня хочет, он полностью овладел разумом мужа.
Генерал положил меня на постель. Лязгнула пряжка ремня, раздался шелест одежды.
— Ты тоже хочешь меня, бесстыдница, — пророкотал муж, добравшись до сокровенного. — Так и знал, что нельзя оставлять такой пылкий Цветочек в одиночестве. Стоило оставить одну — полезла на первого встречного!
— Я была только с тобой! — яростно выпалила я, но сразу затихла, когда муж придавил меня всем своим весом.
— Моя, — тихо прошелестел муж с интонациями нежности в голосе и погладил по щеке и плечам.
Сердце дрогнуло. Я так хотела этой нежности, так ждала его ласки всегда, мечтала о ней… За что он так со мной? Почему сейчас, когда привёл в дом другую?
— Моя девочка, — прошептал дракон, прикрыв глаза в блаженстве.
Пульс зашкаливал от происходящего. Я не смела сопротивляться, боясь, что Данкан будет со мной груб. Нужно терпеть и надеяться, что он быстро закончит.
Но от прикосновений дракона по телу разбегались сладкие мурашки, и мне хотелось провалиться сквозь землю от того, что мне это нравилось. Проклятие, нравилось! Чувствовать его. Принадлежать ему. Подчиняться. Я ведь ждала его из похода, как безумная, каждый день глядела в окно. Надеялась, что у нас будет хорошая семья. Что он будет меня любить.
Вот именно так. Как сейчас. Со всей страстью. Настойчиво, но ласково.
И не скажешь, что у него есть другая женщина! Красотка! Ведь, конечно, она есть, она была с ним долгие месяцы в походе. Он спал с ней! Ведь спал же?
А сейчас он любит меня.
— Как я хочу тебя… — хрипло прошептал он. — Ты нужна мне, Цветочек.
Столько нужды было в его голосе — что сердце пронзительно заныло в ответ.
Я тихо застонала, подаваясь к нему навстречу. Ты мне тоже нужен, Данкан.
Несмотря на сильное желание, дракон был осторожен с моим животом, будто боясь повредить.
Рваное дыхание заполняло комнату. Мы слились в горячем пьянящем танце, древнем, как сам мир. Словно, мы всё ещё муж и жена, и нет никакой другой, и не будет.
Мужские губы обжигали клеймящими поцелуями мои плечи и шею. Кожа горела пламенем от прикосновений.
— Ты моя! Моя, слышишь? — прохрипел муж, сжимая меня в стальных объятиях.
Моё сознание затуманилось от близости, я искусала все губы в мучительной сладкой истоме. А потом забилась от острого удовольствия, пронзающего всё тело насквозь, и тут же гаснущего, как уходящая заря, оставляя за собой лишь сладкую, упоительную дрожь.
Дракон держал меня в объятиях, зарывшись лицом мне в волосы, раскиданные по плечам, жарко дышал и гладил, пока затихали последние всполохи нашего общего удовольствия.
Когда всё закончилось, Данкан оттолкнул меня и встал, застёгивая одежду.
— Теперь, Лилиана, иди дай распоряжения служанкам, — произнёс он безразличным тоном.
Как будто между нами сейчас не было близости, и он не сгорал со мной от страсти!
Генерал потянулся ко мне, и я подумала, что, может быть, он всё-таки хочет обнять меня и сказать, что эта новая женщина — ужасная ошибка. Что он лишь одну меня любит? Но дракон бесцеремонно сцапал меня за руку и стянул брачный браслет, оставив на руке обжигающий след. В его глазах был шторм, и больше не было голодного зверя.
Разум мгновенно отрезвило горькое похмелье.
Как я могла только что переспать с человеком, который привёл в дом другую? Да ещё получить с ним… удовольствие?
Я сама стала себе противна.
— Деньги не забудь, — бросил Асгард.
Накинув мундир, дракон сразу же ушёл и даже не обернулся на прощание. В коридоре послышался елейный женский голосок:
— Я тебя уже потеряла, дорогой! Твой дом такой большой. Чья эта комната? Что ты там делал?
— Идём, Клаудия. Я тебе позже всё здесь покажу, — мягко сказал он.
Он вежлив с ней, обходителен. Успокоившийся после того, сбросил пыл со мной. Ой, не думаю, что он берёт её так же алчно по-звериному, как только что взял меня!
Сердце в крошку — и осколки болезненно режут вены. Когда-то я думала, что особенная для него. Я отдалась ему вся без остатка, принеся брачные клятвы, но он растоптал меня.
Шаги за дверью стихли, и я метнула со злости подушку в стену.
— Мерзавец! Ненавижу тебя, Данкан Асгард! — прошипела я.
Отдышавшись, я сползла с постели и бросилась в ванную. В напольном зеркале увидела, что на шее и плечах горят багровые следы укусов-поцелуев. Я не могла глядеть на себя и торопливо включила воду, схватила мочалку и принялась быстрыми рваными движениями тереть кожу, желая поскорее отмыться от его запаха. Противно быть клеймённой тем, кого ненавидишь!
Вернувшись в спальню, я быстро надела своё старое платье, которое носила ещё, живя в монастыре. Широкая грубая льняная ткань, две заплатки на подоле, но пока ещё налезает на меня — мой живот хоть и в натяг, но поместился. Я накинула на плечи шерстяной плащ и двинулась к дверям.
Путь преградила сумка с шёлковым кружевным бельём, оставленная на полу, поверх которой лежал толстый кошелёк.
Нет, я ничего у него не возьму, пусть и не думает, что я шлюха, которую можно купить! И его колье с серьгами, свадебный подарок, тоже оставлю. Вот тут, на комоде. Пусть Клаудии своей подарит. А я ухожу!
Со служанками тоже теперь пусть сам разбирается. Я здесь больше никто, чтобы давать распоряжения. Он как себе вообще это представляет? Эмма, Адель, подлейте леди Клаудии горячего бульона из второй кастрюли, которая стоит на левом кухонном столе? Ага, и плюнуть в тарелку не забудьте!
Привёл новую хозяйку, пусть она теперь со всем сама разбирается. И с крышей, протекающей над левым флигелем, и с муравьями, пожирающими яблони в саду, и с разваливающейся канализацией.
Закутавшись в плащ, я вышла во двор. Царила суета. Всюду сновали прибывшие с генералом воины. Бегали дворовые собаки и куры. Кругом лежали тюки с вещами и стояли телеги.
Спасаясь от зябкого ветра, я накинула на голову капюшон и направилась к воротам, стараясь не разглядывать, что привёз в поместье генерал из дальнего похода. Теперь не моя забота это разбирать, складировать, и следить, чтобы мыши не съели. Пусть леди Клаудия и следит.
— Мяу, — вдруг послышалось жалобное мяуканье, когда я проходила мимо закрытой телеги.
Любопытно стало, и я заглянула под полог.
В неприлично узкой клетке сидел большой белый пятнистый кот. Животное не умещалось в полный рост и вынуждено было лежать, сжавшись в тугой комок. Массивный хвост оплетал лапки.
Это разновидность леопарда? Или кот необычной окраски? В любом случае, зверь диковинный и очень красивый. Где генерал его взял, такого?
Котик жалобно посмотрел на меня большими глазами, словно моля о спасении.
— Мяу-мяу!
Какой хорошенький. Как же его жалко! Крупный и толстенький, ему ведь тесно в этой клетке!
— Отойди. Иди вон те тюки перебирай, этой телегой позже займутся, — проговорил пожилой мужчина в мундире — один из военных, прибывших с мужем.
Он принял меня за местную работницу, а в широком плаще не заметил, что я беременная. Как быстро всё переменилось, ведь ещё утром меня все здесь уважительно называли леди Асгард.
— Тут животное, ему тесно, этой телегой нужно заняться в первую очередь! — ответила я. — И вообще, куда вы этого кота хотите разместить? Ему ведь нужно специальное помещение.
— Разберёмся без тебя, иди. Это зверь леди Клаудии, подарок от генерала. Она его держит в клетке, пока он не научится манерам.
— В этой тесной маленькой клетке? Так он точно ничему не научится.
— Мяу-мяу-мяу! — встрепенулся котик, словно поддакивая мне.
— Замолчи или получишь! — замахнулся мужчина, и животное боязливо зажмурилось и прижало уши.
Жалко. Нет, я не могу его так оставить.
Я отошла на пару шагов, делая вид, что ухожу, но, как только военный отправился к другим телегам, я тут же бросилась к коту, хватаясь за висящий на дверце замок. Зверь стал прижиматься к моим рукам и старался облизать.
— Ты мой хороший! Клаудия плохо обращается с тобой, да? Я тебя выпущу на свободу. Пойдёшь со мной? — я погладила его через прутья.
— Мур, — проурчал кот.
— Только нужно найти ключ!
Я обернулась в поисках того военного, который указывал мне, что делать. По-видимости, он тут главный по телегам, и у него должны быть ключи!
Из дверей особняка выбежали мои служанки, сёстры Эмма и Адель, увидели меня и бросились навстречу.
— Леди Лилиана, подождите! Мы с вами!
— Со мной? — удивилась я, разглядывая тугие узелки с вещами в руках двух сестёр.
Эмма была на год младше меня, а Адель — на два. Девушки были очень хорошими и прилежными, добросовестно следили за порядком. Они всему научились у старой госпожи Джоанны, работавшей прежде управляющей генеральского поместья.
Когда я переехала в имение Асгарда, госпожа Джоанна внимательно оценила мои хозяйственные таланты и убедившись, что я трудолюбива и старательна, обрадовалась, что теперь сможет передать дела и пойти на покой. Как оказалось, генерал Асгард не разрешал ей уволиться, несмотря на преклонный возраст, потому что некому следить за порядком. Честных и совестных управляющих, которым можно было бы доверить большое поместье, было не сыскать. А я подошла к хозяйству ответственно, потому что хотела порадовать мужа, благо, что в монастыре много чем приходилось заниматься.
— Да, мы уходим с вами, — кивнула высокая стройная Эмма. — Без вас здесь не останемся.
— Ну, куда же вы со мной, девочки? Мне ведь совершенно некуда идти. Я отправлюсь в монастырь. А у вас обеих хорошее жалованье и крыша над головой. Вы родителям своим помогаете.
— Жалованья нас лишила новая хозяйка! — выпалила полненькая Адель.
— Она нас выгнала! — добавила Эмма.
— Как же так? Вы же незаменимые помощницы! И скажите мне, пожалуйста, как так вышло, что вы не знаете, где у нас в поместье что лежит? Почему генерал на вас ругался? Или вы это нарочно? — я строго поглядела на сестёр.
— Конечно, нарочно, — ответила Эмма. — Не хотим служить этой белобрысой мымре.
— Нам вас жалко, леди Лилиана! Хозяин обошёлся с вами ужасно несправедливо! — жарко выдала Адель.
— И вообще, какой вам монастырь? Вас там кормить плохо будут и работать заставят, а вы вон с каким животом. Пойдёмте с нами к нашим родителям! — произнесла Эмма. — Вы с нами всегда добры были, и мы вас не бросим.
— У меня сейчас выбор невелик, — грустно улыбнулась я. — Я с радостью пойду с вами. Только нам нужно освободить кота!
Сёстры удивлённо переглянулись.
Я подвела девушек к телеге с клеткой, и они ахнули. Кот сделал жалостливые глаза и тоненько мяукнул. Пушистый, белоснежный с пятнистым узором, голубоглазый и с прекрасным массивным хвостом.
— Ключи должны быть вон у того господина, — проговорила я, показывая сёстрам на пожилого военного, который как раз появился в толпе других мужчин.
Людей с генералом прибыло много, в основном все в военной форме. Я усмехнулась. Очень интересно, как он их устроит, если служанок его женщина всех уволила. В доме остались лишь повариха, два конюха и садовник. Много прислуги Асгард не держал, поскольку в поместье не жил — всё время пропадал в походах. Ох, я бы посмотрела, как Клаудия справится!
— Ключи, говорите? — хмыкнула Эмма. — Пошли, Адель, есть идея. Леди Лилиана, можно вам наши вещи оставить? Посидите вот тут на скамейке, сейчас всё будет!
Девушки оставили меня под окнами особняка с их узелками. Я устало опустилась на скамью. Спина болела и отёкшие ноги начали ныть, хотя не так много было сегодня нагрузки. Беременность отнимала силы, и каждый день мой был труден. Только недавно закончились месяцы утренней тошноты, но на смену им пришли разные боли во всех частях тела. Я погладила большой живот и пообещала малышу, что мы выберемся, всё будет хорошо.
— Ты понял приказ? Её ребёнок не должен родиться, — раздался мужской голос из раскрытого окна, под которым я сидела.
— Понял, будет сделано!
Голоса были незнакомы.
Сердце сразу ушло в пятки, я распахнула глаза от ужаса.
Возникла уверенность, что говорят обо мне. О ком же ещё? Что-то я не вижу тут других беременных…
Кому-то неугоден мой ребёнок! Только кому? Неужели Данкан поручил своим людям убить меня? Вот так жестоко — не в глаза, а за спиной.
Обхватив живот дрожащими пальцами, я поднялась со скамьи и попятилась к центру двора, желая затеряться в толпе снующих людей.
Жаль, я не видела лиц тех, кто говорил в окне. Но лучше им не подозревать, что я что-то знаю.
Ко мне подбежали Эмма и Адель с довольными лицами.
— Зачем вы подняли вещи, леди Лилиана, — посетовала Эмма, забирая у меня из рук узелки. — Тяжёлое же!
— Да нет, нормально, — ответила я замедленно, как во сне. Из головы не выходил угрожающий голос, услышанный в окне. — Мне не впервой.
Я привыкшая к нагрузкам — с детства в монастыре приучена к труду. Носила грузы, сажала огород. Благодаря моей созидательной магии, растения хорошо меня слушались и приносили много урожая. Настоятельница лично занималась со мной магией, помогая развить дар, и говорила, что во мне не простая кровь, а какого-то сильного мага. Наверное, я незаконная дочь какого-нибудь лорда, которую подбросили к дверям обители. Но этого мы уже никогда не узнаем.
Адель оглянулась по сторонам и с довольной улыбкой протянула мне связку ключей.
— Как вам это удалось? — удивлённо проговорила я.
— Карманник Питер, который за мной ухаживал в прошлом месяце, дал пару уроков, — усмехнулась Эмма. — Главное, заставить человека потерять бдительность. Ну, а девушке, тем более двум, это несложно. Только давайте побыстрее, пока капитан Готфрид не хватился!
Мы быстрым шагом направились к телеге с клеткой.
— Его зовут капитан Готфрид? — удивилась я.
— Угу. И вечером у меня с ним свидание! На которое я не приду, — звонко отозвалась Эмма.
Осмотревшись и убедившись, что никто не обращает на нас внимания, я отодвинула полог. Белый кот, увидев нас, обрадовался и громко замяукал с порыкиванием.
— Тише, малыш! А то услышат! — Я торопливо перебирала ключи, по очереди вставляя их в замочную скважину. Один, другой — не подходят. Занервничала, вдруг тут и вовсе нет нужного ключа, и нужно искать новый способ…
Но вдруг замок щёлкнул и поддался.
Я вынула тяжёлый металл из петель и открыла клетку. Кот тут же сиганул размашистым прыжком на землю и бросился бежать. Лишь грязь летела из-под когтей.
Раздались удивлённые возгласы, когда зверь пронёсся сквозь толпу к воротам поместья. Кто-то из воинов даже попытался его остановить, схватив алебарду. Но котик оказался юрким: сменил направление бега, сделал пару больших прыжков и оказался за забором, уносясь прочь.
На свободу! Так и надо Клаудии, негоже такому красивому коту сидеть в такой маленькой клетке!
Я натянула на голову глубокий капюшон и, схватив своих служанок под локти, быстро зашагала прочь от телеги, делая вид, что мы тут ни при чём. Просто мимо проходили.
Выходя за ворота, я услышала разгневанный голос:
— Доложите генералу и леди Клаудии, что киркоул сбежал!
Не оборачиваясь, я стремительно двигались прочь по мощёной дороге. Отойдя шагов на двадцать от ворот, я остановилась и слегка нагнулась — сердце колотилось в груди, как бешеное, требовало передышки.
— Всё в порядке, леди Лилиана?
— Да, сейчас пройдёт.
Мимо проехала коляска и остановилась чуть впереди.
— Леди Лилиана, садитесь! — выкрикнул Джон, один из двоих конюхов, которые были у нас в поместье.
— Нет! — выпалила я испуганно, и Эмми с Адель удивлённо на меня посмотрели.
— Уезжай! — махнула я Джону, прогоняя, будто он мой враг.
— Леди Лилиана, лорд Асгард приказал отвезти вас в монастырь! Ваши вещи в коляске, — кивнул он назад.
На сиденье лежала сумка и толстый кошелёк.
— Плевать, что он приказал. Я не поеду!
— Леди Лилиана, — прошептала мне на ухо Адель, заглянув в коляску. — Почему вы отказываетесь? Там ведь… приличные деньги…
— Я ничего от него не приму.
Я молча взяла девушек под руки и повела их вперёд, минуя Джона.
— Поезжай обратно, — бросила ему напоследок.
Сердце колотилось о рёбра от страха. В голове гремел страшный голос: «Её ребёнок не должен родиться».
Откуда мне знать, что это не Джон замешан в заговоре? Я не сяду к нему в коляску.
Я боялась рассказать о своих страхах Эмме и Адель, чтобы они не волновались. Просто буду очень бдительна и не буду общаться с чужаками. Девушки покорно пошли со мной дальше. Эмма даже подбодрила:
— Ну, ничего, до города час пешком, а там возьмём извозчика и доедем до родителей. Три кроны стоит, я в прошлом месяце ездила. Идёмте, леди Лилиана.
Через некоторое время я сильно устала. Ногу натёрла туфля — моя обувь была не предназначена для долгих прогулок. У дороги лежало поваленное дерево с притоптанной травой вокруг, и мы с девочками присели отдохнуть, как, видимо, делали многие путники до нас.
Рядом паслись деревенские козы, и к нам выбежала девочка лет пяти в коротком платьице. Я её знала — дочурка местных сельчан, которые снабжали поместье капустой и тыквами.
— Леди Лилиана, здравствуйте! — с восторгом проговорила она, удивлённая встретить на дороге хозяйку местных владений.
Вот только я уже не хозяйка.
— Привет, малышка Бриджит, — произнесла я с улыбкой, поправляя девчушке белокурые прядки.
Я знала имя девочки, как и её троих старших братьев. Все они были очень милыми детьми, я часто баловала их сахарными конфетами, когда отец брал ребят с собой на повозке в поместье.
— А я за козочками смотрю, — проговорила девочка, краснея. — А вы хотите пить, леди Лилиана? Кажется, вы устали. Пойдёмте к нам?
Бриджит помахала матери, показавшейся возле низких домиков на другом конце поля.
В горле пересохло от долгой дороги, и живот начал урчать. В последние недели я постоянно испытываю чувство голода, малышу требуется больше питания, но много еды в меня не влезает. Кушаю часто и понемногу. Вот так и живём.
— Мы с удовольствием примем твоё предложение, Бриджит, — улыбнулась я.
А ещё, может быть, мистер Генри, отец девочки, согласится добросить нас до города.
Я уже собралась подняться с дерева, как раздался грозный стук копыт, и прямо перед моим лицом вырос огромный всадник. Я подняла голову и встретилась со штормовым взглядом генерала Асгарда.
Я осмотрел крыльцо и провёл ладонью по шершавой поверхности стены. Серый камень стал выглядеть новее и чище, будто с него смыли вековую пыль. Даже в стыках не было никакой ветоши, а кое-где швы промазаны свежей известью. На конюшне я тоже заметил, что проводились работы по восстановлению крыши, стояли новые опорные столбы.
Я годами не находил времени, чтобы следить за поместьем, пропадая на войне. Управляющая поместьем госпожа Джоанна за внешним состоянием в принципе не следила, занимаясь сохранением припасов и ведением бухгалтерии. Получается, Лилиана занималась?
Хм.
Я поднял голову, провожая взглядом неуклюжую фигурку жены. Пока что жены. Лилиана шла к воротам, как курочка, немного вразвалку, но подвижно и легко, быстро перебирая ножками в домашних туфлях.
Засранка, даже не надела нормальные сапоги для дороги, ушла в чём есть!
— Джонни! — позвал я конюшего. — Запряги коляску и отвези леди Лилиану в монастырь, малыш. Вот вещи, — я передал парню сумку и кошелёк, которые обнаружил нетронутыми в спальне, и в довесок сунул замшевые сапоги и меховую шубу, которые нашёл в шкафу. Довольно дешёвые.
Будет она мне ещё тут строить гордячку! Засранка.
— Слушаюсь, ваша светлость! Всё будет сделано! — добродушно отчитался парень.
Джонни с малых лет служил у меня, я подобрал его на постоялом дворе в далёких краях умирающим от голода сиротой и привёз в поместье. Можно сказать, вырастил.
Конюх убежал, и я прикрыл глаза, вдыхая едва уловимый цветочный аромат, ещё державшийся в воздухе.
Бледное прекрасное лицо Лилианы с большими добрыми глазами так и стояло перед внутренним взором, разжигая внутри яростное, но притягательное пламя. Лилиана. Моё проклятие. Моё… желание.
Её весёлый звонкий голос до сих пор звучал в ушах. Никогда не забуду, как она искренне обрадовалась, когда я прискакал в монастырь в день её восемнадцатилетия и сказал, что она теперь моя невеста. Я — известный во всём королевстве великий генерал Асгард. Герцог Веберский, кавалер всех высших орденов. Она обрадовалась так мило, искренне по-девичьи, что я заберу её из обители, ведь в монастыре жизнь не была мёдом. И я не отказал ей в радости — знал, что воспользуюсь для ритуала и сладко ей не будет — так почему бы не сделать девочке приятно? Подарить красивые подарки, побыть с ней ласковым? Ведь я и сам тосковал по чистой любви, годами предаваясь плотским утехам лишь со шлюхами в военных лагерях.
— Ли-ли-ана, — я медленно набрал воздуха в грудь.
Хрупкий Цветочек, пахнущий тёплым летом. Когда касался тебя, боялся сломать.
Кто бы мог подумать… Что. Цветочек. Ляжет под другого!
Шлюха. Предательница.
Ненависть сковывала грудную клетку, затмевая взор кровавой пеленой. Рёбра трещали от напряжения при каждом вздохе. Разум ревел: нужно её убить! Прикончить шлюху и ублюдка! Руками вот этими задушить за предательство!
Вот так вот она отблагодарила меня за мою милость и терпение! Нужно было всё решить с ней ещё полгода назад, когда стала не нужна. Чтобы не досталась никому после меня! И не мучила меня воспоминаниями о себе в военном походе.
Я так сильно её ХОТЕЛ. Прикончить. Я её ненавидел. Всецело. Всей душой. Не только за чужую койку. Но и потому что… она была причиной отсрочки моей мести кровному врагу за смерть моей истинной пары, моей дорогой Габриэллы, и нашего неродившегося ребёнка.
Я никогда ей этого не прощу.
Как же хотелось сжать пальцы на хрупкой шее жёнушки.
Но мой новый зверь, в отличие от меня, Лилиану обожал. Мой возрождённый дракон не позволил расправиться с Цветочком по возвращении из похода. Это он, проклятый, велел её отпустить с животом и не трогать. Он рвал во мне вены изнутри, запрещая причинять ей боль. Мы сражались, как заклятые враги. Я — со своим собственным зверем. Сражались насмерть.
Мимо пробежала детвора местных сельчан, вырывая меня из разъедающих мыслей. Дети робко помахали мне ручками, я ответил тем же. Сколько радости на лицах детей! Хозяин обратил внимание!
Я тормознул солдата, проходящего мимо с грузом, — он как раз нёс сладости, заказанные Клаудией. Я подозвал детей жестом. Те застыли и испуганно выкатили глаза.
— Ну, идите, не бойтесь, — сказал я, веля подняться по ступеням.
Один мальчик и две девочки, лохматые, в простой льняной одежде, маленькие, старшему не больше семи.
Я присел перед ними и разжал ладонь, на которой лежала горсть конфет.
— Разбирайте, — сказал детям.
Девочки первыми похватали сладости, мальчик робко взял оставшуюся конфетку. Я достал ещё горсть и снова раздал, теперь уже мальчику больше. Глаза детей заблестели чистой безмятежной радостью, которая бывает только в детстве.
— Спасибо, лорд! — произнёс паренёк.
— Спасибо, лорд! — выпалила одна из девочек, что была постарше.
— Спасибо, лолт! — прошепелявила вторая малявочка.
Сколько ей? Года два?
Я перевёл взгляд на пацанёнка и сказал:
— Приходи завтра утром сюда и мальчишкам соседским скажи. Я планирую набрать новичков в личную гвардию и обучать буду лично.
Мальчик ещё больше обрадовался, вытянул лицо и, кажется, забыл как дышать. Только робко покивал.
— Теперь бегите! — приказал я.
Мальчишек учить давно хотел. Вкладываешься в них с детства, и вырастают надёжные преданные солдаты. Теперь, когда большая битва выиграна, в войне будет длинный перерыв. Может быть, на год или, если повезёт, два. Можно заняться поместьем и обучением мальчишек. В перерывах между муштрой, буду водить араву на охоту или купание, или ещё куда. Куда-нибудь, чтобы утолить вечную тоску по собственному ребёнку. Моему сыну. Ему было бы сейчас пятнадцать, я бы всё отдал, чтобы он у меня был… Теперь, когда родовая сила дракона вернулась, надеюсь, новая жена родит мне наследника.
— Дорогой, это правда, что киркоул сбежал⁈ — воскликнула Клаудия, вылетая из дверей особняка и бросаясь мне на шею.
Проклятый киркоул, очень редкое животное, которого она умоляла раздобыть ей. Мне пришлось выложить бешеные деньги и задействовать все связи. Но Клаудия мечтала — и я сделал.
— Да, сбежал, — проскрежетал я, обняв женщину.
И я даже знаю, кто этому посодействовал. Я своими глазами видел, как Лилиана открыла клетку. Наблюдал за ней с этого самого крыльца, как она крутилась возле телеги со своими служанками. Останавливать не хотел, просто пялился на неё, а на кота было плевать.
— Это невозможно! Киркоул мне нужен! С таким трудом мы с тобой искали, где его купить! И ты заплатил за него миллион крон! Нужно найти кота, слышишь, Дан⁈ Ты же накажешь того, кто не уследил! — Клаудия громко орала, но натолкнувшись на мой строгий взгляд, смягчила тон и умоляюще похлопала большими зелёными глазами. — Прошу, дорогой, верни мне киркоула, ты ведь всё можешь.
Она погладила меня по груди и потянулась поцеловать в губы.
Демоны побери, как же иногда эта женщина меня бесила своей слащавостью. Но я обязан ей драконом, а значит…
— Кот скоро будет у тебя. Успокойся.
Я позволил Клаудии благодарно скользнуть губами по моим губам. Хочет — пусть целует. Ей всё можно.
До встречи с Клаудией я ходил по земле, словно труп, раненый, истекающий кровью зверь. Вслед за гибелью моей истинной, дракон после долгих адских мук тоже погиб, и от меня осталась лишь тень. Оболочка. С вечно кровоточащей раной. С дырой в груди. Я стал весь седой не по возрасту. Белый. Я должен был погибнуть, но я жил только ради мести своему врагу, демону Ульриху, убившему мою беременную жену, мою истинную.
Мерзавец, мой враг, использовал хитрое защитное заклинание, запечатал свою смерть за жизнью подвернувшегося на пути ребёнка. Как назло выбрал поменьше и помилее. Когда я пришёл убивать его и вонзил ему меч в грудь, то от боли скорчилась трёхлетняя девочка, сидевшая в углу. Она должна умереть первой, чтобы умер мой враг. Заклинание связи жизней.
Глядя на муки невинного ребёнка, я тормознул. Вспомнил своего нерождённого — и не смог убить другого. Демона запечатал в сторожевой башне, а девчонку схватил и отвёз в монастырь в своих владениях. Там её подлечили и взяли под опеку. Я узнал у проверенных мудрецов, что заклинание, наложенное демоном, смогу снять с девочки только связавшись узами брака и соединившись телами.
Мой враг выиграл для себя целых пятнадцать лет. Его жизнь назло мне била ключом в подрастающей девчонке. Так легко было прикончить её и всё решить. Но я не трогаю детей.
Я никак не выделял её, сказал, что нашёл сироту. Приказал заставлять работать в монастыре наравне с другими. Я ждал её совершеннолетия, чтобы заключить брак и снять заклятие. Она часто болела, и я в глубине души надеялся на роковой исход, но исправно отправлял в монастырь лекаря.
Чтобы не свихнуться за время в ожидании мести, я принимал душащие эликсиры. Они выжигали эмоции, мысли. Я перестал быть человеком, стал бездумным механизмом, который делает, что должен. Я много трахался, потому что телу нужно удовлетворять инстинкты, много убивал демонов на границе миров, не беря отпусков, потому что долг обязывает защищать королевство. Моё существование было совершенно безнадёжным и имело чёткую цель: месть. Прошло время, и я наконец женился на девчонке.
Как сейчас помню день свадьбы…
Разложив на брачном ложе молодую жену, я исполнил ритуал, снимающий заклятие. Соединился с Лилианой. Я был бережным. Она была прекрасна и чиста, как прекрасный цветок, таких девочек у меня не было. Она уснула в моих руках, и я до утра на неё пялился, как сумасшедший, неспособный разобрать собственных чувств. Всего лишь очередная женщина, ну, девственница — да, давно таких не было, но ведь ничего особенного.
Однако, зацепила чем-то.
Наутро, оставив жену в своей постели, я отправился в сторожевую крепость на границе владений, чтобы убить Ульриха, которого пятнадцать лет держал в темнице в магических оковах.
Я спустился в подземелья, но оказалось, что прошлой ночью Ульрих сбежал. Когда часть жизненной силы после моей свадьбы с девчонкой вернулась к нему — он обрёл большую мощь и нашёл способ расправиться со стражей.
Я рвал и метал, пустился по следу, как бешеный. Но король срочно вызвал на войну. Случился огромный прорыв демонов, тварей было столь много, целые полчища. Они уничтожали людей и селения. Я принял зов и пошёл защищать наш мир.
Битвы были тяжёлыми, как никогда, и я много раз мог в них сгинуть. Но жажда неоконченной мести удерживала меня среди живых. Или нежный взгляд Цветочка, который вновь и вновь воскресал в памяти — постоянно о ней думал тогда. Словно дурной был. Она долгие годы берегла в себе смерть моего врага, навсегда пропахла им, я не мог её желать — это было сумасшествием. Я не планировал быть с ней. Я заливался эликсирами по полной, чтобы на части не рвало от мыслей о хрупкой девочке, которая осталась в родовом имении. Я тогда чересчур много себя гасил, немыслимые дозы эликсиров, затуманенный разум. Из такого состояния уже не выбраться живым, но я и не собирался. Мне немного нужно было: лишь закончить войну и добраться до Ульриха, убившего мою семью.
А потом появилась Клаудия. Магиня. Прибыла словно из ниоткуда и стала помогать раненым в лагере, сказав, что сердце её требует помогать защитникам родины. Добрая женщина.
Она была красива и соблазнительна, а я был очень пьян и хотел забыть Лилиану.
Я плохо помню ту ночь. Но помню, что оставил Клаудию у себя. Она предложила мне свои эликсиры, пообещав облегчение. Я выпил всё, что она мне дала — готов был принять даже яд — так дерьмово было. Потом накрыла темнота. А проснувшись утром, я ощутил в себе давно забытую мощь. Глубокая чёрная бездна в душе затянулась — я снова обрёл дракона. Не того, что был у меня прежде — он погиб вместе с моей Габриэллой и малышом — это был другой дракон. Новый. И мы с ним, демон его побери, никак теперь не могли сойтись в планах в отношении Цветочка.
— Ваша светлость, леди Лилиана отказалась ехать! — доложил Джонни, вернувшись к крыльцу на коляске.
Дрянь.
— Ты ей дал извозчика, Дан⁈ Что⁈ И вещи⁈ Меховая шуба? — Клаудия перестала ластиться ко мне и, заглянув в коляску, потрогала пухлый кошелёк. — Это после того, как она предала тебя! Может, ты и брак расторгать не будешь, и я зря жду?
— Клаудия! Я сказал, что женюсь на тебе. Законник приедет вечером, и мы всё оформим. Иди в дом! Размести моих людей и найди, чем всех накормить. Хочешь быть хозяйкой — можешь приступать к своим обязанностям немедленно!
От моего резкого голоса женщина вздрогнула и испуганно прижала руки к груди. Снова эта её наигранная хрупкость.
— Прости за грубость. Иди сюда. — Я привлёк её к себе.
Обнимал одну женщину, а перед глазами стояла другая. Которую безумно трахал полчаса назад в своей супружеской постели.
Как тебя забыть, Цветочек⁈ Как выбить из головы⁈ Ты мне не нужна!
Клаудии придётся хорошо поработать этой ночью. Очень хорошо, чтобы я смог отпустить свои фантазии о беременной девке.
Шлёпнув будущую жену по круглому заду, я отправил её в дом и стремительно сошёл с крыльца, подходя к своему жеребцу.
— За мной, Джонни! — приказал конюху.
Я обвела взглядом жилистые ноги чёрного жеребца, скользнула выше по начищенным сапогам всадника, его мускулистым бёдрам и сильному торсу, затянутому в военный мундир. Посмотрела выше и встретилась наконец с чернеющим бездной взглядом генерала Асгарда.
— Ты что-то ещё от меня хотел? — проговорила я невозмутимо.
Старалась держаться смелой и гордой, но у самой сердце колотилось о рёбра, как птица в клетке. Сколько голода в штормовых глазах. И ярости. Только бы не убить пришёл!
Инстинктивно я накрыла живот ладонями, защищая малыша от мужа.
— Где киркоул? — хрипло проговорил генерал.
Я непонимающе нахмурилась.
— Снежный кот. Зачем ты выпустила его из клетки⁈
Я сглотнула. Сердце ещё скорее забилось. Асгард уже знает! Он пришёл наказать меня за кота?
Я поёжилась и задрожала.
— Мне стало его жалко, вот и выпустила, — ответила я. — Он убежал на свободу.
Генерал обвёл меня затянутым чернотой взглядом с ног до головы и усмехнулся. Что он нашёл в этом забавного? Над глупостью моей смеётся или наивностью? Пожалела кота, отпустила, да. Над моей верой в любовь он смеётся — за то, что поверила ему и полюбила. Ждала с войны. Пусть… Пусть смеётся. Пусть накажет, если хочет. Но я не жалею, что выпустила бедное животное из клетки.
Я гордо подняла подбородок.
Генерал поймал мой непокорный взгляд, набрал воздуха в грудь и медленно выдохнул, словно усмиряя себя.
— Ты даже не понимаешь, насколько я к тебе милостив, Цветочек, — хрипло проговорил дракон, покачав головой. — Марш пошла в коляску! — рявкнул грозно и кивнул на Джона, подъехавшего следом.
От яростного приказа, рассёкшего воздух словно сталь меча, волоски на коже поднялись дыбом. Тело дрогнуло, готовое мгновенно ускориться и повиноваться. Но я закусила губу, стараясь успокоиться.
Куда он меня отвезёт? Утопит в канаве?
— Нет, — проговорила я. — Я никуда не поеду.
— Что⁈ — прищурился Асгард, удивлённый непокорностью. — Погромче, Цветочек, я не расслышал.
— Я сама доберусь, спасибо! — ответила я громко.
Эмма и Адель испуганно ахнули у меня за спиной за то, что я смела возражать грозному хозяину всех окружающих земель.
Генерал расслабленно откинулся в седле и смерил меня бушующим взглядом. Его радужки рассекали всполохи ярких синих молний. На небе прогрохотал гром. Грозовой дракон гневается.
Мне конец.
И бежать некуда — в любом случае догонит и сделает со мной, что захочет. Как сделал в спальне. Подчинит полностью. Я беззащитна.
Асгард, словно хищник во время броска, ловко спрыгнул из седла и двинулся ко мне. Я в защитном жесте прикрылась руками и зажмурилась. А в следующий миг ощутила, как земля покачнулась. Данкан подхватил меня на руки и понёс в коляску.
Я распахнула глаза, упёрлась ему в стальные плечи и замотала ногами.
— Пусти меня! — выпалила рассерженно.
Сразу бросило к воспоминаниям, как он брал меня в спальне некоторое время назад. Там я тоже упиралась. Кажется, он тоже об этом вспомнил, потому что взгляд его мгновенно заблестел, он шумно вдохнул мой запах, точно так же, как в постели, и уголок рта его скривился. Он думает о том как трахал меня.
— Какой же ты ублюдок, — выпалила ему в лицо.
Асгард не отреагировал. Внёс меня в коляску и опустил на сиденье, на удивление весьма осторожно, не причинив вреда ребёнку. Вот только я, размахивая ногой, задела туфлей бортик коляски, и туфля упала на землю. Данкан наклонился, поднял — и поймал меня за лодыжку.
Прикосновение пальцев обожгло через чулок. Он что собирается надеть мне обратно туфлю?
— Мамочки, отпусти! — смущаясь, закричала я.
Не хочу, чтобы больше касался меня. Не хочу чувствовать его руки. Лучше бы ударил, чем держал надёжно-сладко.
— Помолчи, Цветочек, — рыкнул он, потянув на себя ступню, словно свою собственность. Опустил взгляд, и глаза его удивлённо расширились.
Асгард схватил меня за вторую лодыжку и скинул с неё тоже туфлю, жадно рассматривая.
— Ты совсем охренела что ли⁈ — Поднял на меня ошалевший взгляд.
Испуганный!
Асгард увидел, что чулки порвались на пятках, и на коже образовались мозоли. Домашние туфли не приспособлены для ходьбы по кочкам, особенно если ноги отекли из-за беременности.
Нутро облилось стыдом. Хотелось забрать обратно свои ножки из лап Чудовища. Я дёрнулась, и мозоль, коснувшись его пальцев, заболела.
— Ай, — поморщилась я.
— Сиди спокойно, — приказал Асгард и полез в поясную сумку.
Всё ещё напуганный.
Я попыталась спрятать лодыжки и отодвинуться подальше, но дракон снова меня сцапал.
Сильные пальцы стянули чулок, как ненужную тряпочку, и приложили к моей стопе чистый бинт. Мощные крепкие руки перематывали мою стопу бережно и осторожно, совсем не причиняя боли повреждённой коже. В голове не укладывалось, как Чудовище может быть столь нежным.
Закончив с одной ногой, Асгард опустил её себе на колено, а не на пол и стал накладывать бинт на вторую. Он делал это сосредоточенно, быстро, с прекрасным знанием дела, а я жадно рассматривала его загорелое лицо, паутинку морщинок вокруг глаз и чуть заметную щетину, отросшую с утра.
Я вдохнула запахи стали, кожи и холода, которыми веяло от мужа.
И снова меня повело от его близости. Перед глазами туман. Ненависть сплелась с горючей тоской, которой я жила последние месяцы. Боль предательства миллионами игл врезалась в сердце, впрыскивая горький яд. Нельзя больше позволять ему меня касаться. Я опустила глаза и взгляд наткнулся на узорчатую рукоять меча, торчащего из ножен на поясе Асгарда.
От вида оружия по телу прокатилась дрожь. Сталь с раннего детства внушала мне неконтролируемый ужас. Отголоски далёких воспоминаний вновь и вновь рисовали мне ужасные картины, в которых дрались насмерть два воина, и я, малышка, задыхалась от страха, зная, что от исхода битвы зависит моя жизнь. Потом один, пепельноволосый, заваливал другого и вонзил в него меч. Я почувствовала пронзающую боль в груди, словно пронзили мечом меня, чувствовала, как утекает жизнь, и видела перед собой ужасающе страшный взгляд чёрной бездны. Такой же, как сегодня видела у Асгарда.
Нет-нет, это не мог быть он. Слишком давно было. Да и было ли? Просто кошмары.
Или всё же?.. Почему раньше я не задумывалась, что муж похож на того человека из кошмаров? Быть может, потому что я знала его всего одну ночь, в которую он был мне мужем, а не палачом?
Я продолжала с волнением рассматривать мужчину, находившегося в тесной близости.
Спросить его? Нет, он лишь посмеётся.
Я впитывала его образ, стараясь запомнить черты, чтобы тщательно потом сравнить с образом из памяти. Ловила движения ресниц и стрелки суровых морщин: вокруг рта, на лбу. Генерал всё время хмурился. Всегда был суров. На войне по другому нельзя. Но упоительное и нездоровое удовольствие накрывало меня от его близости. Не могла спокойно дышать, когда он рядом и касается моей кожи пальцами. Он был по-своему красив. И мне хотелось любоваться им бесконечно. Как же я ненавидела себя за эти чувства. Он ведь предал меня! Выгнал! Меня разрывало на части от ненависти к этому человеку и от желания не расставаться с ним: он как будто врос под кожу! Неужели наш брак был ошибкой, и я ему никогда была не нужна? Не могла до сих пор поверить, что это происходит в реальности. Ведь я думала, он полюбил меня с первого взгляда, выбрал из сотен других. Думала, у нас связь, притяжение, общая нужда друг в друге. Столько голода было в постели в нашу первую ночь… и сегодня… Но нет, это всё ложь. Глупые девичьи мечты? разбившиеся о жестокого дракона.
Асгард, как же я тебя ненавижу за то, что ты сделал! За то, что отрёкся от нашего ребёнка, нарушил брачные обеты и привёз Клаудию!
Отстань от меня… Отпусти… И не прикасайся никогда больше, прошу тебя… Не-е-ет…
Дыхание перехватило, когда он склонился, чтобы зубами надорвать бинт. Кожу обдало горячим дыханием, и меня затрясло от нежеланной близости. Нежеланной и ненавистной.
— Готово, — хрипло произнёс дракон, поднимая голову, и потянулся за сапогом.
— Я сама! — воскликнула я, выставляя вперёд руки.
— Нет уж! Я сам.
Данкан расшнуровал замшевый сапожок с меховой подкладкой и осторожно вставил мою забинтованную ножку в колодку. Сапоги были моими, я купила их зимой. Самые простые без изысков, лишь бы тёплые.
Генерал принялся зашнуровывать.
— Я могу сама, — настойчиво проговорила я.
Асгард приподнял бровь, скользнул по мне взглядом, продолжая зашнуровывать сапог. Закончил, потянулся ко второму и проделал тоже самое. Руки его действовали знающе, легко справлялись с кожаными бортами и шнуровкой, не то что мои тоненькие пальчики. Я бы долго возилась. Генерал за долгие годы войн каждый день снимал и надевал разного вида доспехи со шнуровками — научен.
Слава богу закончил. Отпустил. Выпрямился.
Спасибо, Господи.
Я едва могла выровнять дыхание, торопливо расправляя подол, чтобы спрятать под ним беззащитные ноги.
Подняла глаза — рядом на сиденье лежала сумка, которую я собирала ещё в спальне поместья, меховая шуба и кошелёк. Я перевела взгляд с вещей на дракона. Асгард сидел рядом и во все глаза пялился на меня. В радужках дракона бушевала буря. Крылья носа подрагивали. Он был неспокоен и опасен. Как будто обдумывал, что со мной делать дальше. Снова этот ненасытный голод в глазах. Я не знала, что от него ожидать. Только бы отпустил, дал уйти, о большем не прошу. Ведь ты собирался отпустить меня, Данкан.
Острый выступающий кадык властно дёрнулся, и я внутренне содрогнулась, готовясь к худшему.
Но Асгард всего лишь обратился к извозчику:
— Джонни, отвези леди Лилиану в монастырь.
— Слушаюсь, ваша светлость!
— Вещи и деньги возьми, Лилиана, — низко сказал Асгард. — О ребёнке подумай.
Я побоялась возразить. Облизала пересохшие губы. Как же хотелось пить.
Асгард как будто понял, потянулся к фляге, висевшей на поясе, открыл и протянул мне.
— Выпей.
Господи, я не буду ничего брать у него из рук!
Генерал сделал глоток первым, а затем насильно приложил к моим губам:
— Выпей и успокойся, я сказал. Маленькими глотками. Вот так.
Холодная жидкость потекла по моему подбородку. Вода. Я сделала глоток. Один, маленький. Хватит.
Я отвернулась, и генерал убрал флягу.
— Уезжай, Цветочек, — сказал он устало. — Я хочу тебя забыть.
Возвращая флягу на пояс, Асгард вышел из экипажа. Коляска покачнулась, заметно полегчав без его веса. По венам потекла теплая волна облегчения.
— Вы, — резко произнёс генерал, поглядев на моих служанок. — Сопроводите леди до монастыря. Идите в коляску.
Девушки покорно поклонились и торопливо уселись на сиденье напротив меня. Он — хозяин всех окрестных земель, его все слушаются.
Асгард закрыл дверцу, проверив надёжно ли закрыт замок. Кропотливо всё проверяет. Крышу поднял для защиты от ветра и дождя. Зачем он это делает?
— Лилиана, — требовательно произнёс генерал, закончив с коляской. — Я хочу, чтобы в монастыре ты приняла постриг, никаких повторных браков у тебя, естественно, не будет. О встречах с отцом твоего ублюдка можешь забыть навсегда. — Я расширила глаза от его слов. — Я сообщу настоятельнице письмом. Всё. Вези её, Джонни, — отвернулся генерал. — И осторожнее на кочках, понял меня⁈
Асгард подошёл к своему жеребцу и ловко запрыгнул в седло. Копыта застучали, унося генерала прочь.
Подул хлёсткий ветер. Брызнули капли начинающегося дождя.
Джон взмахнул поводьями, и наша коляска, покачнувшись, покатилась по дороге. Медленно, но неотступно.
Я протестующе сжала в кулаки подол.
Стать монахиней? Ну нет, принятие монашества означало отказаться от своего ребёнка, отдать его в приют и посвятить себя служению. Нет! Совершенно точно нет! Я своего малыша не оставлю!
Я сирота и знаю, что такое жить без матери. Это тоска, слёзы, никто не пожалеет, не приласкает. Кошмары по ночам. Я не заставлю своего малыша всё это пережить при живой матери. Узнав о беременности, я так сильно обрадовалась, что стану мамой, мечтала взять на ручки крошку и расцеловать его щёчки. Я ни за что не расстанусь с ним.
Значит, в монастырь ехать нельзя. Нужно где-то спрятаться.
Дождь начал сильнее накрапывать, зашуршал по крыше коляски. В небе гремели раскаты грома. Резко похолодало. Как быстро солнечное утро перетекло в пасмурный день. Небо заволокло тяжёлыми тёмными тучами. Подул пробирающий ветер, и я поёжилась.
— Леди Лилиана, накиньте мех, — заботливо проговорила Эмма.
Я бросила взгляд на шубу, лежавшую рядом и прищурилась. Не хотела ничего брать от Асгарда.
Но в животе завозился малыш — ему стало неуютно от холода. Плечи зябко подёрнуло.
— Простынете ещё, только недавно отболели, — добавила Адель.
Служанки правы. Здоровье моё не отличалось крепостью. В начале зимы я сильно простудилась под сквозняками, гуляющими в доме и велела законопатить все щели. А потом в начале весны снова простудилась, когда разогретая тёплым солнцем вышла на теневую сторону дома. Лёгкий ветерок — и вот я опять с насморком.
Гордость ни к чему — нельзя рисковать малышом. Я должна взять вещи и деньги.
Я накрылась мехом, вдыхая запах тёплого дома — поместья Асгарда, в котором прожила полгода и о котором с особой бережностью заботилась. Это был мой дом. В шубе стало теплее, но на душе растеклась колючая тоска. Я думала, что буду счастлива замужем, но не вышло.
Ненависть к мужу за его поступок поднималась в груди горячей волной, словно лава вулкана.
Я сделала глубокий вдох, затем медленный выдох и погладила живот. Малышу нельзя чувствовать моего напряжения.
— Всё будет хорошо, мой маленький, обещаю, — прошептала чуть слышно, пряча лицо в меху шубки и снова вдыхая её болезненно-приятный домашний запах.
Коляска катилась очень медленно и плавно — по-видимости, Джон соблюдал приказ генерала и осторожно объезжал кочки.
Я стала хаотично соображать, что же делать дальше. Городские крыши уже виднеются за холмами на горизонте, скоро будем в городе. Попрошу Джона остановить на городской площади, недалеко от станции дилижансов, возьму вещи, деньги, сяду в первый попавшийся экипаж и уеду. Исчезну для Асгарда навсегда.
Коляску пару раз обогнали всадники из числа людей генерала. Потом проскакали навстречу, как будто кого-то искали. Ещё несколько мини-отрядов прочёсывали поле справа и рощицу слева. Да, они точно кого-то ищут.
— Вон он там! — закричал один из бородатых мужчин, направляя коня из перелеска к дороге, по которой мы катились.
Из кустов высунулась испуганная белая морда маленького леопарда. Загнанный зверь хотел перебежать дорогу, но чуть не попал нам под колёса, отпрыгнул и прижался к обочине.
— Стой, Джон! — выкрикнула я.
Извозчик остановил коляску. Я с волнением повернулась к коту, сжавшемуся в комочек в густой траве у дороги: уши прижаты от страха, глаза большие и напуганные. Воины Асгарда верхом шли на нас со стороны рощи. Сейчас окружат кота и поймают. Сердце не выдержало, я отомкнула замок на дверце и позвала:
— Кис-кис, иди сюда.
Зверь услышал зов, поглядел на меня умоляюще.
— Иди, не бойся, скорее!
Кот ползком с поджатыми ушами и хвостом преодолел отделявшее нас расстояние и забрался в коляску. Я закрыла дверцу.
— Поехали скорее, Джон!
Парень послушно взялся за поводья, но с тревогой обернулся ко мне:
— Кота ведь ищут, леди Лилиана! Мы не можем его увезти! Всадники нас сейчас остановят — вон за нами увязались, догоняют — видели, что мы останавливались на дороге!
Джон вжал голову в плечи, опасаясь наказания.
— Просто сделай вид, что ничего не видел, — сказала я, накрывая кота шубой, снятой с плеч. Крупный зверь съёжился в комок, забравшись под сиденье. — Послушай, Джон. Скажем, что остановились, потому что меня замутило. Спокойно правь коляской, как будто ничего не случилось. И вы не говорите ничего, — попросила я служанок.
Девушки кивнули. Эмма затолкала длинный кошачий хвост, выглянувший из-под сидения, глубже под шубу.
Необычный кот. И большой. Скорее всего это леопард. Как только уместился в ногах?
Путь коляске перерезал воин, верхом на коне. Двое всадников настигли справа и слева. Нас окружили в кольцо, заставляя остановиться.
— Стоять! Покажите, коляску!
Дыхание замерло.
Мужчина в военном мундире спешился, подошёл и с важным видом взялся за замок на дверце. Как будто ему всё дозволено.
Я выставила руку вперёд, запрещая открывать наш экипаж, а ногой глубже вдавила кота под сиденье. Тот послушно съёжился.
— Добрый день! Что вы хотели? — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.
Я глядела прямо в глаза молодому военному, а у самой внутри сердце отбивало канкан. Я не дам им обыскать экипаж.
— Леди Лилиана, мы ищем киркоула… — ответил мужчина, немного замешкавшись от моей готовности дать отпор.
Он думал, изгнанная, униженная жена генерала будет хныкать, повесив голову, и смиренно подчиняться солдатам? Ошибается!
— Понятия не имею, что за киркоул, — произнесла я, чувствуя, как кот шевельнулся от страха за моей ногой, накрытой меховой шубой.
Киркоул — название зверя я слышала впервые. Я думала, что передо мной очень рослый кот необычной породы или котёнок леопарда-альбиноса. Про таких зверей я слышала. Но оказывается, это особое животное. Интересно, откуда он взялся и почему его так сильно хотят найти, что привлекли отряды солдат?
Пульс ударял в висках от напряжения. Если зверь мяукнет или высунет хвост — его заберут. И предчувствие шепчет, что кота ничего хорошего не ждёт.
— Киркоул… Э-м-м… Такой большой, белый кот, похожий на рысь, — торопливо объяснил военный, показывая размер животного в холке.
— Я не видела.
— Мы гнали его к дороге. Вы как раз проезжали мимо и остановились… — в упор поглядел военный.
— Мы остановились, потому что леди стало плохо, её вырвало! — выпалила Эмма, переглянувшись со мной.
Мужчина повернулся к служанкам и вперил в них взгляд.
— Леди Лилиана беременна, её укачало, — добавила Адель.
Военный молчаливо смерил мой круглый живот под натянутым платьем.
— Говорите, не видели? — прищурился он.
— Нет, — я помотала головой. — Такого зверя я точно бы запомнила.
Военный покосился на извозчика, но Джон сделал невозмутимое лицо и помотал головой. Молодец, парень.
— Ладно, раз не видели, проезжайте, — недовольно буркнул военный, убирая ладонь с дверцы.
Джон тут же тронулся, и я по инерции вжалась в спинку сиденья.
Киркоул, как его назвал военный, сидел без движения, прижатый моими ногами. Он словно окаменел, и я волновалась, всё ли с ним в порядке. Слегка отодвинула край шубки, чтобы убедиться, что кот на месте. Его ярко-белая шерсть пестрела на фоне тёмной обивки коляски.
Мы отъехали на безопасное расстояние, я осмотрелась по сторонам и, убедившись, что всё в порядке, подняла шубу, чтобы добраться до кота.
— Как ты там, малыш?
Я погладила тёплую шерсть на боку и ощутила, что киркоул дрожит от страха. Зверь сидел к нам задней частью и не поворачивался.
— Погляди же на меня, — позвала я.
Нагнуться было тяжело из-за большого живота, и Адель помогла мне подтянуть кота, чтобы увидеть его мордочку.
Огромные голубые глаза испуганно и моляще глядели на нас. Ушки были прижаты. Милый.
— Не бойся, — я погладила киркоула по голове, и кот ласково подался навстречу, прижимаясь к моим рукам.
— Красивый, но очень испуганный, — проговорила Эмма, тоже погладив киркоула по спинке.
Малыш поластился о мои руки, колени, о ладони Эммы и громко благодарно замурлыкал, видимо, ощутив себя в безопасности.
— Я не дам тебя в обиду, мой хороший, — проговорила я. — Отправишься со мной.
— Леди Лилиана, — осторожно проговорила Эмма. — Значит, мы едем в монастырь, как приказал его светлость?
Джон обернулся через плечо и бросил на меня обеспокоенный взгляд. Мне не нравилось внимание Джона — я всё ещё переживала, что он может быть замешан в том, чтобы мне навредить. Слова об угрозе моему ребёнку не выходили из головы, и я не могла доверять никому, кроме, наверное, моих служанок.
— Я не подчинюсь генералу Асгарду, — ответила я твёрдо. В груди снова вспыхнула злость на мужа. — В монастыре он потребует, чтобы я приняла монашество, у меня заберут ребёнка. Меня никто не защитит, я не поеду в монастырь. Пока я в герцогстве Асгарда, он имеет надо мной власть, поэтому предложение поселиться у вас, девочки, я тоже принять не могу. Я уеду как можно дальше, в другое герцогство, где генерал меня не достанет. Деньги у меня есть, на первое время хватит. Может быть, получится, устроиться на работу в какое-нибудь поместье управляющей или помощницей…
Я пожала плечами, ощущая тянущий страх, что беременную меня вряд ли куда-то возьмут. Маленький срок ещё можно было бы скрыть, но у меня большой живот. Однако, я была настроена решительно. Главное, не поддаваться страхам и действовать. У тех, кто действует, что-нибудь обязательно получится. А те кто перестают барахтаться — тонут.
— Леди Лилиана, мы бы поехали за вами, да Адель? — проговорила Эмма.
— Мы вас не бросим, леди Лилиана, возьмите нас с собой, — проговорила Адель.
— Спасибо, девочки, — ответила я с мягкой улыбкой и пожала служанкам руки.
Приятно, что девочки так хотят меня поддержать, но я не могу взять их с собой. Я не знаю, какая жизнь меня ждёт, а у них родители. Они найдут новую работу, выйдут замуж. Я не могу портить им будущее. Не буду пока их расстраивать, ничего не буду отвечать.
Мы проехали поля и небольшую рощу. На подъезде к городу вдоль дороги стали появляться домики, и я снова накрыла кота шубой, чтобы никто не увидел его. Киркоул послушно затих, будто понимая опасность.
Дома стали стоять плотнее друг к другу. По улице двигались прохожие и другие экипажи. Джон неуклонно продолжал направлять коляску вперёд, к центру.
С тех пор, как я поселилась в поместье Асгарда, я неплохо успела узнать город, когда ездила заказывать себе платья, новые лампы для гостиной, и когда искала плотника для восстановления хилой крыши в конюшне. Скоро мы подъедем к площади, где находится станция дилижансов. Тогда я и попрощаюсь с Джоном и своими девочками-служанками, сяду в междугородний экипаж и уеду.
Внезапно меня охватило острое чувство опасности. Быстро забилось сердце. Ясно почудилось, как будто нас преследуют. Я выглянула из-за козырька коляски, обводя глазами горожан, размеренно катящиеся телеги и раскачивающиеся на ветру вывески.
Ничего необычного не было. Спокойное течение городской жизни нарушал только усилившийся дождь и частые раскаты грома в хмуром небе.
Я откинулась на сиденье и обняла ладонями тугой животик. Наверное, показалось.
Но беспокойство не оставляло. Данкан заставил меня выпить из его фляги. Моим пересохшим губам полегчало, но я не переставала волноваться, что в воду могло быть что-то подмешано. Да, он тоже пил, но он дракон, а на них не действует яд.
Мы въехали на городскую площадь, когда ливень разразился уже во всю.
— Джон, притормози! — попросила я.
Извозчик подъехал к тротуару и остановился. Дождь шёл очень сильный, барабанил по крыше коляски. Холодные брызги капель, отлетавшие от бортика, вымочили мою шубку и лицо. Непогода разыгралась не на шутку.
Генерал Данкан Асгард — повелитель гроз, владеет магией молний, бурь и штормов. Испорченная погода — его рук дело, тут к гадалке не ходи. Дракон в гневе. Только на что он злится? Это мне в пору ураганы устраивать, а не ему.
Но я предпочту просто убраться подальше, чтобы избежать его бурь и штормов.
Я бросила взгляд на противоположную сторону площади, там за углом должны стоять дилижансы, готовые к отправлению. Служанки взяли вещи, поправили капюшоны и приготовились выходить из экипажа вместе со мной.
— Нет, девочки, — сказала я, помотав головой. — Простите. Я должна уехать одна.
— Но, леди Лилиана! — возразила Эмма.
— Простите, — я убрала мокрую прядь с лица Адель и поправила воротник плаща Эмме. — Так будет лучше. Лорд Асгард может повредить вам, если пойдёте со мной. Простите. И прощайте.
Я взяла вещи и решительно открыла дверцу. Киркоул без слов выпрыгнул следом за мной, отошёл чуть вперёд и остановился на тротуаре, сжавшись в комок и поджидая меня, весь мокрый от ливня.
Какой умный зверь. Я думала, его придётся ещё поуговаривать.
— Леди Лилиана! — окликнул Джон. — Но его светлость приказал отвезти вас…
— Знаю. Но не могу, прости, Джон, — сказала я. — Скажи, что я сбежала.
Джон всегда был предан Данкану, ему не должно влететь за меня, он ведь только извозчик, а не охранник. Асгард не приставил ко мне стражу — у него даже в мыслях нет, что я ослушаюсь. Ох, как он разозлится, но, надеюсь, я буду уже далеко за пределами его земель.
Я поправила капюшон, пряча от дождя лицо, и ускорила шаг, пересекая площадь. Скорее прочь!
Киркоул бежал рядом полу-ползком, прижимаясь к земле. Пугливый малыш, даже выпрямиться боиться. Совсем замучала бедолагу Клаудия.
Я подошла к станции и обомлела. Не было ни одного экипажа. Сердце тяжело заколотилось в груди, и предчувствие неотступной беды только усилилось.
— Подскажите, можно ли уехать? — я спросила седого торговца, продающего хлеб под навесом.
— Так всё, последние экипажи на сегодня уехали минут десять назад. Утром приходите. Может, булку возьмёте? Свежая. А какой котик у вас красивый… Как зовут?
— Спасибо, — я помотала головой и отвернулась.
Надежда сбежать оборвалась.
Но я не собиралась падать духом. Пока о побеге не узнал Асгард, он не станет преследовать. Сейчас вернусь к Джону и служанкам, переночуем в гостевом доме, тем более, что близится ночь. Обсохнем, согреемся. А утром я уеду.
Я подняла голову и увидела, как мне навстречу бегут служанки с виноватым видом.
— Мы всё же с вами решили… — пробормотала Эмма.
— Всё, отменяется побег, девочки, — вздохнула я. — Переночуем в городе.
Джон довёз нас до гостевого дома. Я выбрала самый приличный, хоть и самый дорогой, но мне нужна была гарантия безопасности. Гостей тут мало, и все знатные люди. Я взяла себе отдельную комнату, а девочкам — одну на двоих. Джон отправился на конюшню, отказавшись от номера.
Войдя к себе в комнату, я опустила вещи на кровать и первым делом осмотрела окно — второй этаж, забраться будет сложно. Но на всякий случай я заперла ставни. Так надёжнее. Замок на входной двери проверила: работает. Но на ночь не поленюсь и придвину кресло. Да уж, ещё вопрос, смогу ли я вообще ночью уснуть? Буду дрожать от каждого шороха.
Пока я осматривалась в комнате, киркоул запрыгнул на кровать, лёг в центре и начал вылизываться, вытянув ногу.
Я подошла, села рядом и погладила кота по голове.
— Ты мой мальчик. Молодец. Мокрый весь. Сейчас обсохнем. Всё будет хорошо, обещаю.
Киркоул посмотрел на меня умными глазами, мяукнул в ответ и стал лизать руку, причмокивая.
Я поняла, что котик голодный. Да и сама я очень хотела есть. Малыш в животике беспокойно запинался. Да, пора тебя покормить, мой крошка. Сейчас обязательно пойдём, только нужно доделать кое-какие дела.
Развесив промокшую верхнюю одежду по вешалкам, я открыла кошелёк пересчитать деньги. Когда расплачивалась за комнаты и открывала его впервые, то ахнула. Кошелёк был наполнен золотыми кронами. Я высыпала содержимое на кровать и пересчитала — оказалось триста тысяч! Мне бы хватило на покупку небольшого домика. Да, глупо было отказываться от таких денег! Нам с сыном они очень пригодятся.
Затянув кошелёк, я повязала его на пояс — ценности лучше носить при себе.
А теперь пора поужинать. Когда заходили в гостиницу, на первом этаже я приметила ресторан.
— Жди меня тут, малыш, — сказала я, погладив кота на прощание. — Я принесу тебе что-нибудь вкусненькое.
Я заперла дверь на ключ, вдруг ощутив в животе напряжение и неприятную тянущую боль. Обожгло от мысли: вдруг тот глоток из фляги Асгарда всё-таки губительно подействовал?
Я обняла живот и прижалась к стене. В висках пульсировал страх. Я постояла немного, делая глубокие вдохи.
Спокойно, Лилиана. Держись. Ещё три месяца нужно продержаться.
Отпустило.
Может, просто тяжёлый день, мне нужно поскорее поесть и лечь отдыхать. Держа ладони на животе, я осторожно спустилась по лестнице. Прошла по просторному холлу мимо пары пустующих кресел. Молодой регистратор в чёрном форменном камзоле приветливо улыбнулся из-за стола.
Я улыбнулась ему в ответ и прошла в зал с большими окнами и тёплой подсветкой настенных светильников. На ковровой поверхности стояли покрытые белыми скатертями круглые столы.
Эмма и Адель догнали меня и смущённые дорогой обстановкой взялись за руки. Девочки хоть и служили в поместье герцога, но у Асгарда в особняке не пахло роскошью. Он жил очень просто, я бы даже сказала по-солдатски. Для жизни было всё, обстановка практичная и долговечная, и простая. И мне это было очень по душе.
Так, хватит о нём. Нельзя о нём думать!
Потянуло вкусными ароматами, и мы скорее присели за ближайший столик. Я подняла мягкий буклет с наименованием блюд и принялась изучать.
Мои девочки быстро справились с выбором, а я не могла решить взять ли суп или рис. Снова всколыхнулась тревога. А вдруг за мной следят? Вдруг еду отравят?
— Сырный суп, пожалуйста, — я услышала, как делает заказ знатная дама за соседним столом. Её голос звучал с небольшим акцентом. Я повернулась, внимательно слушая. — Куриную ножку. Студень и малиновое пирожное на десерт. Ах, да и чай с мятой.
Следом официант подошёл к нам, и я заказала всё точь-в-точь, как та дама — может, не рискнут травить мою еду, опасаясь перепутать с заказом знатной дамы — такую травить опасно, у неё наверняка есть важные покровители. А если я переберусь к ней за стол — то точно не отравят.
— Интересный выбор, — проговорила женщина из-за соседнего стола, с прищуром изучая меня.
У незнакомки был странный выговор и необычное для наших мест платье. Полностью чёрное с вытачками на груди. Красивое, но нездешнее. На вид ей было около пятидесяти. Аристократическое лицо, глубокий мудрый взгляд. Непростая женщина, знатная. В ней чувствовалась сила и властность. Но моя интуиция подсказала, что, несмотря на внешнюю суровость, она добрая и не причинит мне вреда.
— Вы иностранка? — спросила я.
— Леди Элеонора Конмарк, принадлежу королевскому роду Южного королевства, младшая сестра королевы, — медленно кивнула женщина. Она встала из-за стола, расправив шелестящий подол, и подошла к нам. — Можно присоединиться? — произнесла с улыбкой.
— Конечно, — приветливо проговорила я, но внутренне очень засмущалась. Она младшая сестра королевы, ого! — Меня зовут Лилиана, а это Эмма и Адель.
Я не стала называть своего титула герцогини Асгард, ведь очень скоро — Данкан говорил, что уже сегодня вечером, — его отберут. У меня не будет ни звания леди, ни фамилии. Ничего не будет.
Нам принесли блюда. Эмма и Адель аккуратно орудовали вилками, я видела, как они смущались знатной женщины, составившей нам компанию. А вот я, несмотря на то, что одета была в монастырское платье, более бедное и заношенное, чем у моих служанок, почему-то сразу почувствовала расположение к незнакомке и не стеснялась её. Сложно объяснить, но я доверяла своему чутью. Хотелось с ней поговорить, но я не решалась начать первой.
Все принялись за еду, а я внимательно разглядывала свой суп, водя ложкой по тарелке. Если был отдан приказ, чтобы мой ребёнок не родился, то будут использовать все доступные средства. Стоит ли рисковать? Но есть очень хочется.
— Боишься, что отравлено? — проницательно проговорила леди Элеонора.
Эмма и Адель положили приборы, переглянулись и испуганно уставились на меня.
— По правде говоря, да, — ответила я, сглотнув. — Как вы догадались, леди Элеонора?
— Я долго живу на свете и сталкивалась со множеством интриг, — сказала она, достав из сумки небольшой кристалл-артефакт на цепочке.
Поднесла его к моему супу, затем поводила над куриными ножками, студнем, чаем. Заодно проверила свои блюда и блюда девочек.
— Всё чисто. Ешь. Тебе нужно хорошо питаться, — сказала она, опустив взгляд на мой живот, и ласково улыбнулась.
— Спасибо.
Я принялась за суп, с большим аппетитом глотая ложку за ложкой. Леди Элеонора ела медленно и неторопливо.
— Расскажи мне, откуда такие страхи насчёт отравлений? — проговорила она медленно. — В твоём положении это странно.
— Я переживаю, что моего ребёнка хотят убить. Его отец властный человек, и он отказался от нас, — ответила я.
Служанки снова переглянулись и поёжились.
— Печальная история. Может быть, тебе нужна помощь? Я могу помочь.
— Нет-нет, всё в порядке. Утром я уеду, — проговорила я.
Я не хотела погружать в свои проблемы незнакомку, тем более иностранку, тем более сестру королевы. В конце концов, я не знаю, насколько могу ей доверять. Может, она знакома с Данканом и Клаудией, и дружна с ними?
— А вы какими судьбами вы в нашем герцогстве? — поинтересовалась я.
— Я когда-то давно унаследовала в ваших краях поместье, — проговорила с небольшим акцентом леди Конмарк. — Исправно платила налоги сорок лет и, вот, решила приехать хотя бы взглянуть на владения. «Танцующие дубы», может знаете?
— «Танцующие дубы», — утвердительно кивнула я. — Заброшенное поместье недалеко от монастыря, в котором я выросла. Мы бегали туда за яблоками и сливами.
Я улыбнулась, предавшись беззаботным детским воспоминаниям.
— А дубы там есть? — усмехнулась женщина.
— Да, — кивнула я. — В центре старого сада стоят два переплетённых друг с другом дуба. Им лет по пятьсот — не меньше.
— Хм, не терпится взглянуть.
— Хорошее поместье, только полуразрушенное, — продолжила я. — Оно уже в моём детстве было разрушенным. Заросший сад, скошенная крыша. Говорят, оно принадлежало одному капитану, который очень давно погиб на войне, а потом перешло его жене, но она не приезжала. Так это вы его жена? Сорок лет — и ни разу не приезжали?
— Жена… — неуверенно кивнула леди Элеонора, делая глоток мятного чая. — Вот, завтра поеду, погляжу, что оставил мне мой… супруг.
— В поместье вы вряд ли сможете жить, оно в очень плачевном состоянии. Но поблизости есть монастырь, где вы всегда сможете найти ночлег и пищу.
— Спасибо, Лилиана, — поблагодарила иностранка. — Знай, если тебе всё-таки нужна помощь, то я здесь до завтрашнего утра. Я могу почти всё.
— М-м, а вы можете проверить не приняла ли я уже яд? — проговорила я напряжённым голосом. — Меня напоили водой, и у меня болел живот.
Леди Элеонора без дальнейших пояснений снова покопалась в сумке и достала другой артефакт. Провела над моей грудью, внимательно наблюдая за кристаллом в оправе.
— Нет, никакого яда нет, — помотала головой она. — Всё хорошо, девочка.
Я задумчиво кивнула. Больше просить незнакомку мне не о чём. У меня есть деньги, завтра я уеду и поселюсь как можно дальше от герцогства Асгарда. Всё будет хорошо.
Я попрощалась со всеми и направилась в свою комнату, неся с собой тарелку со студнем для киркоула.
Пока кот ел, я заперла дверь, придвинула плетёное кресло, подперев спинкой замок. Разулась и переоделась в ночное платье. Ноги были в бинтах, мозоли ныли, и я не стала снимать повязки. Ванну принимать тоже не стала — слишком устала. Откинув одеяло, забралась в мягкую постель и погладила животик. Малыш легконько пинал меня в бок, у него обычное ночное веселье. Значит, с маленьким всё хорошо. Ещё недавно я мечтала, чтобы Данкан почувствовал эти лёгонькие пиночки — маленькую жизнь внутри меня. Настоящее чудо. Хотела, чтобы порадовался счастью вместе со мной, и его тяжёлые морщинки разгладились, а взгляд потеплел. Но теперь я вынуждена спасать нашу с малышом жизнь, опасаясь угрозы прежде всего от него. Ото всех. Я никому не могу доверять.
Кот забрался на постель и улёгся в изголовье, принявшись вылизывать мне волосы, ласково и благодарно.
— Ты мой хороший, — прошептала я, поглаживая котика в ответ, его мягкую густую шёрстку. — У тебя есть имя, малыш? Как бы мне тебя назвать?
Глаза слипались, я незаметно провалилась в сон. Проснулась от сильного чувства опасности. Оно хлынуло по венам обжигающей волной и заставило меня резко сесть на постели. Я услышала за дверью скрип шагов. Кот тоже поднял голову и внимательно уставился на дверь. А затем ручка с тихим скрежетом повернулась.
Когда я вернулся в поместье, обнаружил полнейший хаос. Мои люди толпились во дворе под дождём, раскладывая костёр для приготовления пищи под небольшим навесом.
— Пирс! Что происходит⁈ — спросил полковника, спешиваясь с жеребца.
Поводья у меня забрал гвардеец.
По моему лицу и плечам хлестал холодный дождь. Ветер трепал мокрые волосы. Я сам вызвал непогоду, но лучше пусть гнев прольётся дождём, чем я кого-нибудь придушу.
До сих пор крыло и не отпускало из-за Лилианы.
— Ваша светлость, грузы перенесли в клети, как вы приказывали, — доложил полковник, вытянувшись по струнке и подняв ладонь к виску. — Я запросил у леди Клаудии место для размещения людей и пищу. Она ответила, что в доме нет ни того, ни другого. Она разрешила офицерам сесть за обеденный стол, но я предпочёл остаться со своими людьми.
Полковник опустил глаза. Старый боевой товарищ с перекошенным от ужасных ранений лицом, служил ещё моему отцу. Он верен мне и не боится говорить плохо о женщине, которая вернула мне дракона. Бесстрашный Пирс. Но я больше всего ценил в людях прямоту и честность.
Сейчас меня больше всего волновало, что я должен обеспечаить моим людям тёплый очаг и пищу.
Когда король отпустил меня с войны, я расквартировал армию в приграничье и привёз в родовое поместье лишь пятьдесят личных гвардейцев. Это самые верные люди. Я приказал Клаудии разместить и накормить их. Какого хрена они на улице⁈
Решительными шагами я вошёл в дом, на пути возникли слуги Клаудии — их было у неё человек десять. Я спрашивал, зачем столько, но она отвечала, что нужны, и я не возражал, исправно платя жалованье. Исполнял её капризы.
— Где хозяйка? — спросил парня, безмятежно несущего большое блюдо с жареным окороком.
— В обеденном зале, господин генерал, — слуга задрожал, увидев меня, и втянул голову в плечи.
Я нашёл Клаудию за столом, она сидела одна со скучающим видом и нарезала мясо.
— Почему мои люди на улице⁉ — рявкнул я.
Женщина подпрыгнула, делая невинные глаза.
— Ты хочешь, чтобы они все сидели рядом с нами? — изумилась Клаудия. — Они солдаты…
— Я с ними проливаю кровь. Конечно, дорогая! Иди и позови их всех сюда!
Я сел во главе стола, с голодом поглядев на пищу. Как же я устал и хотел жрать. Но сначала — мои люди.
Клаудия поднялась и робкими шагами двинулась к дверям.
— А потом посмотри комнаты во флигелях и найди, где разместить пятьдесят человек, — сказал ей вслед.
— Я не должна всем этим заниматься, Дан, — обиженно проговорила женщина, остановившись в дверном проёме. — Найми управляющего! Я всего лишь магиня, я и без того много сделала для тебя…
Я сжал кулаки. Потребовалось много терпения, чтобы не зарычать. Она, наверное, не понимала, не так воспитана. Выросла в другой стране. Нужно объяснить.
Я услышал всхлипы. Клаудия закрыла лицо руками и заплакала. Пришлось встать.
Я подошёл к ней.
— Мне нужна жена, которая будет всем этим заниматься, — сказал я мягко, привлекая женщину к себе. Погладил по спине. — Жена должна прикрывать тылы, пока я на войне. Следить за домом, вести бухгалтерию, создавать запасы. Ладно, не плачь. Вернись за стол, я сам позову людей.
Я приказал полковнику Пирсу занять комнаты в особняке и обживаться. Через несколько минут гвардейцы собрались в обеденном зале и взялись за ужин. Разожгли жаркий камин, чтобы обсохнуть. Мне пришлось самому разобраться с припасами и приказать поварихе готовить дополнительную пищу, дав ей в распоряжение двух помощников.
Сам быстро поев и выпив, я положил перед собой бухгалтерские книги и пролистал. Нужно понять, как идут дела в поместье. На страницах было много сложных подсчётов, сделанных сперва рукой госпожи Джоанны — её почерк я хорошо знал — а позже ровным аккуратным почерком Лилианы. В том, что это была её рука, сомнений не было. От чернил до сих пор веяло летним цветочным лугом.
В монастыре её много и хорошо учили. Настоятельница догадывалась, что я заберу её, и не хотела, чтобы я разозлился, получив недоучку.
Да, уж. Подсчёты припасов, налоги, сметы. Всё подсчитано, кропотливо записано, никаких долгов у имения нет. Запасов много.
Клаудия сильна в магии и эликсирах. Но с поместьем не справится — это факт. Мне нужно заниматься этим самому или нанять управляющего. Но ничего, до новой войны есть время подумать.
Я опрокинул в глотку бокал янтарной настойки, чувствуя, как горят горло и язык. Нутро затопила ярость. Цветочек бережно следила за моим домом, как за своим. Я не должен был делать из неё хозяйку. Была же Джоанна!
Когда пир был в самом разгаре, наконец приехал судья. Я его ждал.
Мы уединились в моём кабинете. Войдя в уютную комнату с синими бархатными шторами, я осмотрелся — давно здесь не был, но всюду порядок, и даже пыль протёрта. Даже на фолиантах, стоявших в шкафу. Я потрогал книги и прошёл к письменному столу с бокалом.
Пожилой судья в пышном белом парике и расшитом камзоле — что за дурацкая мода у светских господ — разложил на столе гербовые бумаги.
— Всё, как вы просили, ваша светлость, — проговорил законник, поправляя сползающее с носа пенсне. — Развод по причине измены супруги. Лишение титула и наследства для леди Лилианы. Подпишите здесь. Она ничего от вас не получит.
Я взял перо, поднёс к документу, но в последний миг застыл. Зверь внутри поднял ропот, начал терзать меня, жечь изнутри адским пламенем. Зубами рвать плоть.
Я положил ладонь на грудь, надавливая.
Заткнись. Заткнись. Тебе жизнь дала другая женщина! А Цветочек — изменила!
Пересилив внутреннего зверя, я поставил большой размашистый росчерк.
— И чтобы дважды вас не беспокоить: документ о заключении брака. — Законник положил передо мной гербовую бумагу, в которой стояли наши с Клаудией имена.
Я расписался и в нём и отложил перо.
— Хорошо, — кивнул судья, убирая документы в кожаную папку. — Теперь, чтобы новый брак вступил в силу, нужно получить подпись леди Лилианы в документе на развод, простая формальность. Где её можно найти?
— В монастыре, — прорычал я. — Съездите туда сами. Завтра. Она будет там.
Я хрипел. Зверь продолжал драть меня изнутри. Что же ты, мой зверь, делаешь? Поверь, пусть девочка идёт, она слишком хрупкая, там ей будет безопаснее. Замолчи, зверь, ты не знаешь, каково потерять беременную истинную, ты никого не терял. Хочешь Цветочек? Не надо, поверь. Пусть идёт и не рвёт сердце. Клаудия даст нам покой, который так нужен. Нам нужна стабильность.
Перед внутренним взором предстала моя истинная пара, юная Габриэлла. Я встретил её в одном из провинциальных городов. У нас была стремительная, жаркая любовь. Мы поженились, и она сразу забеременела. Я тогда командовал армией королевства, и мы окружали демонов в кольцо. Наши силы превосходили, и у демонов не было шансов на победу. Но их повелитель Ульрих оказался хитёр. Он узнал, что у меня есть истинная пара. Я её прятал, но он нашёл. Добрался до неё. Известно, если убить истинную дракона, то дракон гибнет. Ульрих решил уничтожить генерала, командующего армией, не в бою, а через женщину, и лишить королевство людей надежды на победу.
Дракон погиб. Но желание отомстить оказалось сильнее смерти, и человек выжил.
Я нашёл демона и посадил в темницу. Долго ждал, когда смогу уничтожить. Но теперь он сбежал, и снова королевство и моя семья в опасности. Пусть Лилиана уезжает в монастырь со своим ублюдком и не испытывает судьбу. И гвардейцы в моём поместье не просто так находятся — зря Клаудия с ними недружелюбна. Они её защитят, если вдруг придёт опасность.
Судья поклонился и ушёл как раз к Клаудии, чтобы получить её подпись в брачном документе. Она обрадуется, давно меня просила.
Сунув руки в карманы брюк, я медленно прошёл в свою спальню. Постель была раскидана, всё напоминало о Лилиане и о том, что мы тут с ней делали. На комоде что-то блеснуло — и я разложил на руке ожерелье и серьги, которые подарил ей на свадьбу.
Не взяла гордячка!
Знала бы, сколько стоили эти украшения. Металл — рунный титанис — дороже золота в десять раз, украшения из такого есть разве что у королевы и надевает она их только по большим праздникам, чтобы показать величие. И вот у неё было. У Цветочка.
Нужно отдать.
Сунув драгоценности в карман, я прошёл по комнате и заглянул в узкую прикрытую дверью. Раньше здесь была гардеробная, а теперь…
Твою же мать! Детская кроватка, пряжа, одежда детская… Какого хрена?
Я оглох от эмоций. Здесь должна была быть спальня моего младенца! А поставила кроватку для нагулянного ублюдка!
Я подхватил деревянную люльку и в ярости шарахнул об стену. Дерево разлетелось в щепы. Пульс бешено стучал в висках, и зверь драл душу в клочья.
А что если это мой ребёнок? Вдруг мой⁈
Нет, невозможно. У меня было много женщин до Лилианы. Без родовой силы дракона детей быть не может. Такого не бывает в природе! Дракона вернула мне Клаудия, когда провела таинственный ритуал в военном лагере.
Я услышал мягкие шаги в соседней комнате. Вот как раз она идёт. Я вышел навстречу из детской и запер дверь. Не хотел показывать ей нежные рюши, словно это было что-то очень сокровенное. Только наше с Лилианой.
Клаудия не обратила внимания не маленькую дверку, женщина сияла счастьем и подступала ко мне кошачьей походкой, расстёгивая пуговицы на платье одну за другой.
— Дорогой муж, я так счастлива, документы подписаны, — промурлыкала она, высвобождаясь из одежды. — А праздник будет?
— Будет. Завтра, когда Лилиана подпишет документ о разводе.
— Но мы ведь не будем ждать? Я больше не могу, иди ко мне, хочу тебя поблагодарить за то, что ты такой сильный и спасаешь наш мир. Это наша спальня? — она обвела взглядом раскиданные вещи. — Какой бардак, но мы это исправим. Иди же ко мне, дорогой.
Меня всё ещё крыло от вида детской комнаты, и обнажённое женское тело не возбуждало. Но я позволил Клаудии обвить мою шею руками и начать целовать.
Её губы были сладкими, а тело податливым, жарким. Ночь стремительно таяла, близился рассвет. Пора взять ждущую меня женщину, забыться с ней и уснуть. Завтра много дел: поместье, обучение мальчиков…
Я направил Клаудию к постели, но неожиданно сердце сжала когтистая лапа. Накрыла лихорадочная тревога. В глазах потемнело от накатывающего ужаса. Зверь заметался в панике.
Нужно срочно ехать. Куда? Зачем? Не мог понять. Но иначе конец. Всему конец.
— Жди, — бросил Клаудии, скидывая её руки.
— Дан, что с тобой⁈ Снова дракон беспокоит? Я говорила, он молодой, непокорный. Я дам тебе успокаивающий эликсир, тебе всегда от него легче. Подожди минутку!
Клаудия метнулась к двери, очевидно за сумкой, в которой хранила эликсиры и снадобья.
— Не сегодня, — я отодвинул с пути женщину.
Оглохший от ужаса, я обернулся зверем и стремительно бросился в город. Гром и молнии рассекали небо мне вслед.
Не знаю, зачем, куда несусь.
Шестое чувство привело меня к дверям гостиницы. Я постучал в массивную кованую дверь, мало ожидая, что в такую рань откроют. Ждать не мог, выбил. Рванул к лестнице, ведущей наверх, откуда-то донёсся шум удаляющихся мужских шагов. Но мне они были не важны.
Я остановился перед дверью, за которой сосредоточился на этот миг весь мой мир. Я рванул ручку на себя.
— Лилиана!
Ручка дёрнулась дважды, но запертый замок не дал открыть дверь.
Я услышала тихий металлический лязг, как будто осторожно вставили отмычку.
— Мамочки, — прошептала я беззвучно и инстинктивно сползла на пол, прячась за кроватью.
Куда деться? Под кровать?
Меня найдут в любом случае! Это за мной пришли. Чтобы до ребёнка добраться.
Кот вздыбил шерсть, пригнул уши и яростно зашипел, уставившись на дверь. Я схватила с прикроватной тумбы стеклянную вазу, вынула цветы, — буду бросать, как кто-то войдёт.
Но вдруг скрежет в замке прекратился, раздались быстрые удаляющиеся прочь шаги, как будто кто-то спугнул ночных гостей!
Дверь мощно тряхнуло, и раздался грозный голос Асгарда:
— Лилиана!
Грудь только сильнее стиснуло от страха. Я крепче сжала вазу во влажных пальцах.
Неужели он пришёл меня убить⁈
В следующую секунду воздух сотрясло от внезапного грохота — дверь сорвало с петель, а кресло, подпиравшее её, отлетело в сторону, словно игрушечное.
— Лилиана! — заревел пугающим голосом генерал, словно раненое животное.
От испуга я швырнула в него вазу, но Асгард ловко отмахнулся от летящего предмета и шагнул в центр комнаты, шаря глазами. Искал меня.
Кот угрожающе зарычал, протяжно замяучил и бросился с когтями на дракона, цепляясь ему в бедро зубами.
— Ах ты, тварь, — прорычал Асгард, схватив кота за горло, уложил на пол и придавил ногой, обездвижив клыки и когтистые лапы.
Кот рычал и кряхтел.
— Не трогай его! — закричала я.
— Не бойся, не убью, слишком много за него заплатил! — гневно бросил Асгард, направив на меня жестокий взгляд. — Значит, всё-таки это ты забрала киркоула, а говорила сбежал! Обманула меня, Лилиана!
Голос дракона гремел, словно гром, и пугал до дрожи.
Я хотела бы оправдаться, сказать, что кот пришёл ко мне позже сам, но в этом не было смысла. Асгард в гневе, и любое моё слово — гвоздь в крышку гроба.
Тело потряхивало от страха, я продолжала прятаться за кроватью.
— Вылезай оттуда, — медленно проговорил Данкан, перехватив кота за шкирку и отбросив в угол.
Киркоул понял, что сопротивляться грозному генералу бесполезно, покорно отполз подальше и сжался в комок, продолжая рычать и шипеть.
Генерал двинулся ко мне.
— Как ты тут оказался, Данкан? Это ты хотел убить меня⁈ — спросила я прямо, вздёрнув подбородок.
— Если бы хотел убить — ты бы была не здесь, а в могиле, — прознёс Асгард. Взгляд его был шальным, бездонно-чёрным в полумраке комнаты. — Не говори ерунды, Лилиана! Вылезай, я сказал.
Он шагнул ближе, и я отползла от него к стене, выставляя руки вперёд.
— Тогда как ты тут оказался?
— Оказался, и всё. Хватит вопросов! — прорычал он.
— Тут кто-то был и хотел попасть в мою комнату, — произнесла я, чуть дыша от страха.
— Кто-то был? — генерал задумчиво обернулся к двери. Крылья носа дрогнули, словно он принюхивался, как зверь. — Я слышал шаги. Мне это не нравится. Одевайся, я отвезу тебя в монастырь. Сам. Сейчас!
Он подал руку, предлагая помощь, чтобы я могла встать.
Я склонила голову набок и приоткрыла рот. После унижений он хочет помочь⁈ В монастырь отвести хочет сам?
Да иди ты, Данкан!
Я напоролась на твёрдый, как сталь взгляд дракона, и закусила губу.
Если начну перечить, опять потащит на руках и отвезёт в свой проклятый монастырь. Если он решил, то обязательно исполнит. От дракона веяло беспощадной решимостью.
Пожалуй, сделаю, как он хочет. А возможность сбежать у меня ещё появится. Монастырь — не тюрьма.
— Мне нужно одеться, — произнесла я.
Я не приняла его руки, осторожно поднялась сама, придерживаясь за кровать, и прошла к дивану, на котором лежало аккуратно сложенное платье. Подняла тряпочку, чувствуя между лопаток прожигающий взгляд. Я осторожно повернулась, и увидела, что Данкан смотрит. И не просто смотрит, а пожирает меня штормовым взглядом. Рассматривает тело под полупрозрачной тканью ночной сорочки и выпирающий живот.
Снова голод в глазах.
Я испуганно прикрылась платьем. Пусть только попробует снова взять меня.
— Выйди, Данкан, — произнесла хрипло, задыхаясь.
По коже пробегали мурашки, сердце колотилось от страха. Но малыш в животе вёл себя тихо, спал. Я обхватила живот ладонями — самое главное для меня и дорогое. Я не дам дракону навредить ребёнку. Придётся быть послушной, чтобы он не потребовал от меня.
Но Асгард вдруг встряхнул головой, будто сбрасывая морок, и резко шагнул за порог.
— У тебя три минуты, Цветочек, — сказал перед тем, как закрыть дверь.
Прижимая платье к груди, я мягко опустилась на диван, словно оплавленная свеча. По венам потекла волна облегчения: я жива и цела. Дракон не тронул меня, и те, кто приходил за мной, — тоже. Они сбежали, потому что Асгард их спугнул. Но что привело дракона сюда посреди ночи?
Хотя, судя по пробивающейся из щели между ставен бледной полосе света, было уже утро.
Я устало провела ладонями по лицу. Совсем не отдохнула за ночь. Тело дрожит от напряжения.
Асгарду мало того, что выгнал меня — продолжает истязать и пытать. Зачем? Что он от меня хочет? Но ответа я не узнаю.
Однако Данкан не собирался меня убивать, и от этого становилось легче. Он меня убедил — если бы и правда хотел моей смерти, я бы была уже в могиле.
Кот подбежал ко мне, пугливо пригибаясь к полу. Опершись передними лапками о мои колени, привстал и начал ласкаться и мурлыкать, щекоча длинными усами. Радуется малыш, что я цела. Я погладила пушистую шерсть и обняла зверя за толстую шею.
— Шайн.
— Мур-мур.
— Ты будешь Шайном. Мне кажется, тебе идёт это имя. Как же нам быть с тобой? — я погладила киркоула по голове. — Данкан заберёт тебя, чтобы вернуть Клаудии. Ты должен бежать, Шайн.
Я подошла к окну и раскрыла ставни. Сырая влага раннего утра просочилась в комнату. Нет, отсюда не сбежишь — слишком высоко и совсем не за что зацепиться, чтобы можно было спуститься вниз.
— Забирайся под кровать, Шайн, — прошептала я, подняв угол свисающего с постели одеяла. — Сиди тут. Я попрошу леди Элеонору спрятать тебя. Думаю, на неё можно положиться. Потом я тебя найду, обещаю.
Киркоул потёрся спинкой о мои ноги и послушно заполз в тёмную щель под кроватью. Я опустила одеяло, оставив небрежно свисать до пола, и принялась одеваться.
Мысли хаотично метались. Данкан доставит меня в монастырь — этого уже не изменить. Но стать монахиней он меня не заставит, нет. Пока я ещё не совсем беспомощна и неповоротлива, я сбегу из монастыря. Под замком меня держать не будут, Асгард даже помыслить не может, что я осмелюсь сбежать и ослушаться. Сяду в телегу к заезжему торговцу и уеду — деньги у меня есть. Главное, отбиться от врагов, которые хотят до меня добраться. За мной точно следили от самого поместья, видели, в какую гостиницу я заселилась. Очевидно, они узнают и то, что генерал повезёт меня в монастырь. Я должна попросить его о защите. Как бы я сильно не ненавидела мужа, только он сможет меня защитить. Пусть найдёт тех, кто охотится за мной, а потом я сбегу.
Закусив до боли нижнюю губу, я взяла сапоги у двери и присела на диван. Большой живот мешал нагнуться и завязать шнурки. Я кое-как перемотала завязки и вышла в коридор.
Генерал стоял в проходе вместе с заспанным Джоном, трущим глаза. Увидев меня, Асгард тут же двинулся навстречу, забрал из рук вещи и вошёл в комнату.
— Где киркоул, Лилиана⁈ — грозно прорычал он, осматривая комнату.
Асгард прошёл к окну, выглянул в раскрытые ставни, покрутил головой и повернулся ко мне с суровым лицом.
Только бы не вздумал искать под кроватью…
— Мне повторить свой вопрос? — с хладнокровным спокойствием произнёс генерал.
От вкрадчивого голоса волоски поднялись на коже.
— Он ушёл, — ответила я, едва сдерживая дрожь на губах.
— В окно⁈
Я кивнула.
Данкан двинулся на меня, пожирая свирепым взглядом. Я попятилась к стене и споткнулась. Дракон тут же поймал меня за локти и взглянул на мои сапоги — не задумываясь, присел затянуть завязки.
— Осторожно, Цветочек, — прошептал он хрипло, с раздирающими душу нотками нежности в голосе.
Я обняла живот, боясь пошевелиться, и затаила дыхание. Неловкость вместе со стыдом прокатились по нутру. Сердце сжалось. Я старалась не глядеть на беловолосую голову мужчины, склонившегося передо мной, но его близость будоражила меня.
Генерал быстро справился, одёрнул книзу подол моего платья — и вывел меня из комнаты.
Идя по коридору мимо дверей других номеров, я вспомнила об Эмме и Адель. С девочками придётся попрощаться, генерал не будет брать их с собой. Зачем? Когда теперь он сам собрался меня сопроводить.
Я поглядела в широкую спину Асгарда, двигавшегося впереди. Что заставило его явиться в предрассветной мгле в гостиницу? Как он нашёл меня? Вопросы не переставали осаждать голову.
В холле стоял испуганный молодой мужчина-регистратор с сонным лицом. Асгард приветственно кивнул молодому человеку, и тот вытянулся по струнке, словно солдат.
— Доброе утро. Подскажите, какой номер у леди Элеоноры Конмарк? — я смело обратилась к мужчине. — Я уезжаю, но я забыла ей кое-что вернуть.
— Лилиана, — недоверчиво проговорил Асгард, вставая рядом со мной вплотную, — что и кому ты забыла вернуть?
Я покрутила в руках собственную заколку.
— Передай ему, — генерал кивнул на регистратора. — И пошли!
— Я должна передать сама и попрощаться, — произнесла я настойчиво. — Я не прошу тебя ни о чём запретном, Данкан. Отдам и поеду в монастырь, как ты хочешь. Всего лишь хочу попрощаться со знакомой. Пожалуйста.
Меня трясло, когда я выдавливала из себя слова. Но голос звучал уверенно.
Видит бог, я не хотела ни о чём его просить. Я вообще не хотела с ним разговаривать больше никогда в жизни после того, как он выгнал меня! Но генерал Асгард — власть и закон всех окрестных земель, и никто меня перед ним не защитит. Я должна играть по его правилам.
Я выдержала бушующий взгляд дракона. Асгард не привык, чтобы ему перечили, особенно женщины. Но я не дрогнула.
Он взял заколку и покрутил в руках, ища подвох. Но подвоха не было — это просто заколка.
— Номер двенадцать, второй по коридору, — пролепетал регистратор, когда дракон перевёл на него взгляд.
Асгард опёрся ладонью о косяк нужной двери и постучал сам. Дверь открыла заспанная леди Элеонора.
— Лилиана? — удивилась она. — А вы кто?
— Лорд Асгард. Доброе утро, — хрипло произнёс генерал и открыл дверь шире, осматривая комнату.
— Что вы себе позволяете, лорд Асгард? — возмутилась чужестранка.
— Давай, возвращай, Лилиана, и пошли, — сказал мне.
Я протянула заколку леди Элеоноре и быстро прижалась к ней в мимолётном объятии.
— В моём номере, под кроватью, — прошептала неуловимо, прислонившись губами к уху.
Хоть бы она услышала!
— Спасибо за заколку, она мне больше не нужна, — сказала я громче, чтобы Асгард слышал. — Рада знакомству. Прощайте.
— Прощай, Лилиана, — леди Элеонора кивнула, подыгрывая мне.
Она быстро сообразила, что я пришла за помощью. Теперь я была абсолютно уверена, что в её жизни действительно было много интриг и тайн.
Мы вышли на крыльцо. Улица была пустынна, моросил дождь и дул пронизывающий ветер. Джон подогнал коляску, генерал усадил меня на сиденье и сам сел рядом.
— Поехали, Джонни, — приказал дракон.
Коляска покатилась, мягко покачиваясь на рессорах. Асгард повернулся ко мне, испепеляя взглядом. Желваки на его скулах мощно двигались. Лицо мрачное и суровое. С таким видом только убивать.
— Теперь рассказывай, Цветочек, кто тебя преследовал?
— Ты не могла ослышаться? — спросил Данкан хмурясь, когда я рассказала о голосах из окна в поместье.
Я отрицательно помотала головой.
— А может, ты выдумываешь всё, Цветочек, и это отец твоего ублюдка хотел тебя выкрасть? В любом случае, не переживай, я выставлю охрану в монастыре, пока не разберусь со всем. Всех ждёт виселица.
С виду Асгард казался спокойным, но я слышала, как скрежетали его зубы. Он в бешенстве, что в его доме завелись предатели. Конечно, он хотел бы думать, что мне показалось. Но, я уверена, его отряд ожидает чистка.
Однако я подписала себе приговор и не смогу сбежать — он выставит охрану и заставит меня принять монашество. Зачем он так мучит меня? Ему мало издевательств?
Отчаяние хлынуло по венам, на груди собралась тяжесть, словно на шею повесили булыжник. Живот напрягся и стал протяжно поднывать. Как же жалко мне моего малыша и себя саму, разве мы заслужили столько жестокости?
Я прикрыла глаза, ощущая гнетущую усталость. И вдруг почувствовала, как Асгард накрыл меня шубой.
— Поспи, — сказал он тихо. — Ехать пару часов.
Словно по приказу, я провалилась в сон. Поверхностный. Урывками. Рядом с человеком, разбившим мою жизнь на осколки. Но всё же сон. И я смогла немного отдохнуть.
Вскоре мы прибыли в монастырь. День был мрачным, тучи так и не разошлись, разве что дождь прекратился.
Старинные стены встретили молчаливым величием. Древний монастырь возвышался на невысоком холме, откуда просматривались окрестные земли. В серой дымке я различила тени старого поместья «Танцующие дубы», хозяйкой которого являлась леди Элеонора.
Она скоро прибудет в свои владения, возможно даже сегодня. Надеюсь, она поняла моё послание.
Наша коляска остановилась во внутреннем дворе монастыря. Навстречу вышла настоятельница Сельма — скрюченная старушка в чёрной монашеской рясе. Асгард оставил меня в экипаже и отошёл поговорить с ней один на один. Они оба бросали на меня тяжёлые взгляды, генерал щурился.
Закончив разговор, настоятельница приблизилась и злым кивком указала следовать за ней, направившись к тяжёлой деревянной двери, ведущей в жилые помещения.
Я взяла сумку, плащ и шубу и отправилась за ней.
Мы прошли по тёмному коридору, поднялись по узкой каменной лестнице на второй этаж, и госпожа Сельма отворила скрипящую дверь. Келья оказалась маленькая, одноместная, с узким крошечным окошком, выходящим во внутренний двор. От тонкого матраса на узкой койке пахло плесенью и сыростью — я выросла в таких условиях, и не хотела подобного для своего ребёнка. Я должна покинуть это место во что бы то ни стало.
Прижав вещи к груди, я помялась на пороге — не решалась пройти внутрь. В глубине души как будто надеялась, что меня отсюда заберут.
— Лорд Асгард сказал, ты примешь постриг, Лилиана, — сказала хриплым голосом настоятельница Сельма. — Мы проведём обряд, когда родишь. Когда у тебя срок?
— Шесть месяцев, — ответила я.
Взгляд старой женщины сделался задумчивым, словно она что-то подсчитывала. Она мотнула головой, как будто не поверила мне. Лицо её оставалось сердитым, а ведь раньше настоятельница была добра ко мне. Она воспитывала меня, обучала всем премудростям ведения хозяйства, помогала развивать магическую силу. Но теперь её взгляд был полон презрения.
— Как ты могла предать генерала? — ядовито прошипела настоятельница.
Я стиснула зубы и опустила взгляд. Не ответила. Спорить бесполезно. За непокорность меня могут отправить в подвалы и посадить под замок. Я мечтала лишь об одном — уйти отсюда и зажить новой жизнью. И я обязательно это сделаю.
— Размещайся. Обед будет через час, тебе принесут в келью.
— Я могу сама спуститься в обеденный зал, — проговорила я.
— Нет. Лорд Асгард велел кормить тебя отдельно и проверять пищу на яды. Что ты натворила, Лилиана?
Я снова промолчала.
Вот как, оказывается! Значит, он всё же воспринял мои слова всерьёз, и защитит меня — на душе появился слабый просвет.
Пусть поймает негодяев.
Сельма хлопнула дверью и негромко заговорила с кем-то в коридоре. В ответ раздался мужской голос.
Откуда в монастырских кельях мужчины⁈
Я схватила подсвечник с хлипкого стола и решительно раскрыла дверь. Если это убийцы пришли за мной, я должна бежать прямо сейчас! Пока они там говорят с кем-то, я смогу убежать. Другого шанса не будет!
Но в коридоре оказался Асгард и ещё один мужчина в военной форме, пожилой, с изуродованным лицом и короткой седой бородкой, которая частично скрывала шрамы. Увидев меня, генерал насторожился, а второй военный вежливо поклонился, словно я какое-то высочество.
— Леди Лилиана, добрый день, я полковник Пирс, приставлен к вам для охраны, — отчитался он, поглядывая на подсвечник в моей руке.
Вид мужчины был запыхавшимся, как будто полковник только что прибыл. Под его тяжёлым взглядом рука с орудием опустилась сама собой.
— Ваша светлость, так вы говорите, что свадебную церемонию нужно провести сегодня вечером? — не обращая внимания на моё появление, настоятельница Сельма продолжала разговор с Асгардом.
Она глядела на генерала снизу вверх с просветлённым лицом, будто перед ней само божество. Асгард и был божеством для всех своих подданных: защитник людей, воин, кавалер многих орденов. Герой для всех, кроме меня…
Дракон отвлёкся от настоятельницы и прошил меня штормовым взглядом, от которого у меня по коже бежали мурашки. Крылья его носа дрогнули, словно зверь принюхивался к моему запаху. Взгляд почти осязаемо обвёл выпирающий живот. Сердце в груди замерло: только бы не причинил мне вреда, ведь невозможно понять, что у него на уме. Асгард совершенно дикий зверь.
— Да, госпожа Сельма. Сегодня к шести жду вас в своём поместье на брачной церемонии, — решительно произнёс он, переведя взгляд обратно на настоятельницу.
Поклонился и зашагал прочь.
Полковник Пирс застыл у моих дверей, словно статуя. Я вернулась в келью, закрыла дверь и прислонилась спиной. Тяжело вздохнула: придётся тут обживаться, пока не найдут того, кто хочет причинить мне вред.
Скоро принесли обед: бульон с куском мяса, большой ломоть хлеба, каша с гуляшом, и два яблока. Не помню, чтобы в монастыре так сытно кормили! Я подняла удивлённый взгляд на юную послушницу, которая принесла поднос, и настоятельницу Сельму, которая её сопровождала.
— Я проверю еду при тебе, — произнесла настоятельница, извлекая артефакт. Похожий я видела у леди Элеоноры. — Чтобы ты не волновалась. Пища в порядке. Ешь на здоровье.
— Благодарю, — сказала я.
— А мне уже пора на церемонию к лорду Асгарду, — важно произнесла она и быстро удалилась.
— Защити вас господь, леди Лилиана, — пролепетала послушница, упархивая следом за Сельмой.
У него свадьба, а я здесь, в серых стенах, покрытых плесенью. Пусть Господь его накажет за то, что так поступил со мной.
Я поглядела на еду: она выглядела аппетитно, но мне кусок в горло не лез. Ещё вчера я была полна надежд, меня называли леди, а сегодня я в заточении в монастыре — преступница.
В животе активно запинался малыш. Он проголодался, я должна думать о его здоровье, я должна поесть.
С большим трудом я проглотила ложку бульона. Затем ещё одну. Вкус не ощущала, его перебивала горечь, поднимавшаясь из глубины души. Но скоро аппетит всё же разыгрался, моему телу требуется много питания. Я быстро опустошила миску с бульоном и перешла к каше. Поев, я ощутила временное облегчение. Был соблазн прилечь и уснуть, чтобы забыться от всего происходящего ужаса. Но я не могла сидеть сложа руки и бездействовать. Я решила отнести пустую посуду на кухню, заодно разведать обстановку: что изменилось в монастыре, пока меня не было. Нужно выяснить, как я смогу отсюда уехать.
За дверью поджидал полковник Пирс, с ним был ещё один военный.
— Я могу выйти? — спросила я, замешкавшись в дверях с тарелками.
— Можете, но недалеко, — запросто ответил полковник. — И я буду вас сопровождать.
— Хорошо, я не против, — кивнула я.
Охрана сейчас мне нужна даже в монастыре. Всюду.
Я прошла к лестнице, и солдаты двинулись за мной, словно конвой за преступницей.
Когда я выходила из кухни, услышала во дворе ржание лошадей. Кажется, кто-то приехал. В монастыре обычно стояла гробовая тишина, и любые посторонние звуки хорошо были слышны.
Полковник Пирс открыл для меня тяжёлую дверь, ведущую во двор, и первый осмотрелся, прежде чем позволил выйти.
У ворот стояла большая чёрная карета, довольно сильно скруглённая с боков — такие в нашей стране не делали, довольно необычно. Лакей открыл дверцу, и из салона показалась фигурка в чёрном траурном платье. Леди Элеонора! Облегчение разлилось по сердцу.
Женщина направилась ко мне.
— Здравствуй, дорогая, — леди Элеонора раскрыла руки, собираясь обнять меня, как старую знакомую, по которой очень соскучилась.
— Стоять! Кто вы такая⁈ — рявкнул полковник Пирс, тыча в Элеонору стальным мечом.
Когда только успел вытащить?
— Что происходит? — чужестранка застыла.
— Я охраняю леди Лилиану. Никому не велено приближаться, — ответил Пирс.
Леди Элеонора переглянулась со мной, на лице её на миг скользнуло недоумение, но в глазах тут же вспыхнул хлёсткий огонь.
— Леди Элеонора — моя знакомая, она мне не угрожает, уберите оружие, — попросила я полковника.
Пирс не торопился отступать, разглядывал гостью с большим вниманием, плотно сжав губы. На изуродованном лице ярче проступили шрамы.
— Вы собираетесь заколоть пожилую женщину? — твёрдо произнесла Элеонора. — У вас что, других способов охранять, кроме как железом, не изобрели⁈
— Как велели, так и охраняю! — полковник оскалился и раздул ноздри.
Зацепила, кажется, его чужестранка. Но меч всё же убрал в ножны и перестал пялиться на неё.
— Я хочу поговорить с Лилианой. Прогуляемся, дорогая? — Элеонора взяла меня под руку.
— Я вынужден присутствовать, — твёрдо ответил Пирс.
— Присутствуйте, но не подслушивайте, — с достоинством проговорила Элеонора.
— Я вас обыщу. Руки в стороны, пожалуйста, леди, — мягко проговорил полковник.
— Хах, ничего себе! — фыркнула чужестранка. — Только не говорите, что будете делать это вручную. У вас есть артефакты? Что за отсталая страна!
— Руки, пожалуйста.
— Что ещё за варварство? — хмыкнула Элеонора.
До последнего мига она не ожидала, что он её коснётся.
Но полковник Пирс грубо по-военному провёл вдоль рук и талии женщины, а потом сделал то, о чём ни я, ни Элеонора и подумать не могли! Он обыскал её ноги! Прямо посреди двора монастыря под взглядами любопытных монахинь. Быстро, чётко, без лишних движений.
Когда полковник закончил и выпрямился, Элеонора зарядила ему звонкую пощёчину:
— Чудовище!
Изуродованное лицо Пирса тут же покраснело, и седая бородка ярко выделилась на покрытом грубыми бороздами лице.
Щёки Элеоноры тоже залились краской.
Я опустила взгляд. Даже мне стало неловко из-за происшествия.
— Я этого так не оставлю! — прошипела Элеонора. — Идём, Лилиана.
Мы двинулись к яблоневой аллее, Пирс остановился в её начале и пристально наблюдал за нами с расстояния.
— Тот человек, с которым ты была утром, твой муж⁈ Такой же солдафон! Ужасная страна и ужасные мужчины! Какой кошмар, куда я приехала! — воскликнула Элеонора, чтобы полковник слышал.
— Да, лорд Данкан Асгард мой муж, почти уже бывший, — проговорила я с горечью в голосе. — А вы нашли моего кота? — я поглядела на чужестранку с надеждой.
— Нашла, Лилиана, и была очень удивлена. Это киркоул! Ты знаешь, что это за зверь? — леди Элеонора пристально поглядела мне в глаза.
Я сцепила руки и сглотнула.
— По правде говоря, нет, — помотала головой.
— Это редчайшее животное, описанное в древних манускриптах. В живых их не встречали уже сотни лет! Киркоулы обладают особой магией. Их когти и зубы смертельны для демонов — действуют на них, как яд, и противоядия не существует.
— Надо же. Только непонятно, зачем он был нужен Клаудии… Может, хочет сделать из его когтей какое-то оружие для Данкана? — задумчиво пробормотала я.
— Кто такая Клаудия?
— Любовница моего мужа. Я забрала киркоула у неё, она держала его в клетке и плохо с ним обращалась. Так где же он? Киркоул в безопасности?
— Зверь в моём втором экипаже с племянником за воротами. Киркоул в полной безопасности, не волнуйся. У этих животных высокий интеллект, они понимают человеческую речь, но не приемлют хозяев. Клетка для них непостижима. Киркоул послушался меня и пошёл со мной, когда я сказала ему о тебе. Кажется, к тебе он привязался, оценил, что ты его спасла.
Я тоже привязалась к Шайну — зверь осмелился броситься на Асгарда, защищая меня, хотя совсем не имел шансов победить дракона.
— А вы не могли бы присмотреть за ним какое-то время? — я подняла полный отчаяния взгляд на пожилую женщину.
Я пока не могу оставить Шайна себе. Сперва нужно разобраться с преследователями, а затем сбежать из монастыря.
— Что происходит, Лилиана? Тебя здесь заточили против воли? Расскажи мне всё, я постараюсь помочь.
Мы дошли до конца аллеи и остановились вдали от пристального взгляда полковника Пирса. Я рассказала леди Элеоноре свою трагическую историю о муже, обвинившем меня в измене, и о том, что меня ждёт постриг в монахини.
— Ну и гад же, терпеть таких мужчин не могу! — выругалась чужестранка.
— Я хотела сбежать. Но кто-то хочет избавиться от моего ребёнка, и потому Асгард приставил охрану.
— Думаешь, твой муж хочет избавиться от ребёнка?
— Нет, — помотала я головой. — Это не он. Я думаю, это его любовница. Больше некому.
— Хм, значит, шансов, что он тебя защитит, нет!
— Он обещал, — возразила я, вспоминая с какой злостью Асгард говорил о виселице для тех, кто угрожал мне.
— Ты уже проиграла, Лилиана: ты в монастыре, а она при нём, в его доме, она не даст ему разобраться. Не тешь себя надеждами на помощь мужчины, девочка. Ты должна сама о себе позаботиться. Я вижу ты неизбалованная девочка, знаешь манеры и руки работу знают, — Элеонора опустила взгляд на мои слегка обветренные ладони, и я, смутившись, натянула рукава пониже.
Я не белоручка, это точно. Я и шила, и мыла, и всё по дому делала — мне в радость было, да и приучена с детства следить за хозяйством. Однако сейчас было так стыдно… — вон у Клаудии вот руки белые, все в кольцах, а у меня… Мне никогда не встать с ней на один уровень — я сиротка, что с меня взять. Вот муж и выгнал.
— Как ты смотришь на то, чтобы стать управляющей моего поместья, Лилиана? Справишься? — леди Элеонора приподняла бровь, внимательно глядя на меня.
— Справлюсь ли? — улыбнулась я. — Почти полгода я занималась ведением хозяйства в поместье Асгарда, и дела шли очень хорошо. Я справлюсь, — сказала я с уверенностью. — Правда, поместью нужен большой ремонт. Вы ещё его не видели. Взгляните сперва, решитесь ли там поселиться, прежде чем подыскивать управляющую.
— Об этом не волнуйся, ремонт у меня в планах, — леди Элеонора поиграла бровями. — Грандиозный.
— В таком случае, я разумеется, согласна! Только… — я опустила взгляд, — мне скоро рожать, и какое-то время не смогу заниматься…
— Не волнуйся, я не такой изверг, какой порой кажусь, — усмехнулась леди Элеонора. — У тебя будет отпуск и помощники. Думаю, мне нужно будет нанять пару служанок.
— Я смогу вам кое-кого порекомендовать, — кивнула я, сразу подумав о моих помощницах Эмме и Адель.
— Хорошо. Тогда сейчас же поедем в поместье. На счёт преследователей, не переживай, у меня тоже есть охрана. Чужих в дом я не пущу, тебе никто не навредит.
— Благодарю. Только осталось самое важное — заставить моего мужа отказаться от идеи сделать из меня монахиню. Его люди не выпустят меня отсюда, — проговорила я, бросив взгляд на полковника Пирса, продолжающего испепелять нас взглядом из дальнего конца аллеи.
— Выпустят, — цокнула языком Элеонора. — Этот точно тебя отпустит!
Мы вернулись к полковнику.
— Я забираю девушку, — проговорила чужестранка.
— Лорд Асгард запретил леди Лилиане покидать монастырь, — ответил Пирс, прищуриваясь.
— Мне нужна управляющая в имение, я хочу взять Лилиану на эту должность.
Леди Элеонора решительным шагом прошла к своему экипажу и требовательно раскрыла руку перед молодым лакеем. Тот без слов потянулся что-то достать из кожаной сумки, висевшей на его боку. Это оказался конверт с печатью.
— Прошу, прочтите. Читать-то умеете? — чужестранка передала конверт полковнику, и тот, не реагируя на выпад, спокойно заглянул внутрь.
Я видела, как лицо мужчины медленно вытягивается по мере того, как он пробегает глазами строчку за строчкой.
— Это письмо от вашего короля, полковник, — произнесла Элеонора. — Тут сказано, что мне должно быть оказано полное гостеприимство и всякое содействие. Если ваш лорд Асгард запретит мне выбрать помощницу, какую я хочу, он не окажет мне гостеприимства. Вам это понятно, полковник? И я легко могу на него пожаловаться! Вот прямо немедленно и пожалуюсь, если вы не выпустите нас! Лакеи, подайте перо и бумагу!
Я обвела удивлённым взглядом леди Элеонору: у неё есть связь с нашим королём! Она очень влиятельная женщина, и то что она готова мне помочь — просто подарок судьбы. Интуиция подсказывала, что этой женщине можно верить, и что сердце её совершенно искренне в желании помочь мне.
— Хорошо. Но я и мои люди должны оставаться с леди Лилианой, — ответил полковник Пирс, потерев покрывшийся испариной лоб.
Пирс нервничал!
Кажется, мужчине тяжело далось решение отпустить меня с леди Элеонорой, и он уже во всех красках представил, как получит выговор от генерала. Возможно, даже плетьми. А ведь ничего плохого не сделал — сохранил генеральскую репутацию незапятнанной перед королём.
Мне принесли вещи из кельи, и мы отправились в поместье леди Элеоноры в её экипаже. У ворот монастыря стояла вторая карета со скруглёнными формами, про которую она говорила. Там должен находиться Шайн с племянником.
Оба экипажа покатились по бугристой, заросшей дороге. Мой живот начал ныть от кочек, но благо ехать было недалеко, минут десять.
Дождь давно уже прекратился, но небо было тёмным и низким. Вдали чернела полоска дремучего леса на фоне сизых от влаги полей. И в окружении мрачного, застывшего в тишине простора развалины старой усадьбы, показавшейся впереди, выглядели угнетающе.
Деревянный забор давно почернел и покосился, уцелела лишь лента кирпичного фундамента, на которой он когда-то стоял. Лакеи убрали с размокшей дороги поваленные кованые ворота, и экипажи смогли въехать во двор поместья. По корпусу карет зачиркали ветви заросшего сада: особняк стоял в окружении старых деревьев, по которым расползся толстый вьюн.
Полковник Пирс с несколькими солдатами в открытой коляске тоже собирался заехать на территорию поместья, но леди Элеонора запретила: «Частная собственность, хотите охранять, делайте это снаружи!»
Мы остановились у покосившегося крыльца. Дверцу нашего экипажа вместо лакея открыл молодой человек в синем, расшитом серебром камзоле. На шее был повязан голубой платок, тёмные волосы уложены в модную причёску. Наверное, это и есть племянник, о котором говорила леди Элеонора.
Мужчина протянул женщине руку.
— Благодарю, Майкл, — произнесла чужестранка, выбираясь наружу.
Следом рука была подана и мне.
— Спасибо, — поблагодарила я, заглянув в лицо молодого мужчины.
Майкл был весьма хорош собой и аристократичен, вежлив, глаза голубые, на вид ему было не больше двадцати лет. Смотрел он куда-то поверх меня. Я тоже не задерживала на нём взгляда.
— Осторожнее, ступенька, леди, — проговорил он, крепко держа меня за руку.
— Спасибо, — я снова его поблагодарила.
Тут под ноги бросился Шайн и протяжно сказал «мяу».
— Мяу-мяу-мяу! — киркоул заорал, словно жаловался на всё, что с ним произошло в моё отсутствие.
— Привет! Прости, что оставила тебя, Шайн! Я рада, что ты не попался Асгарду. Но если будешь так громко кричать, то солдаты услышат, — я погладила киркоула по голове.
Кот тут же громко заурчал и стал тереться о мои ноги. Настойчиво, чтобы я хорошенько почувствовала его радость, восторг и любовь.
Я оглянулась в сторону ворот, не увидит ли полковник Пирс, что киркоул здесь. Но заросли были столь густыми, что ворота даже не просматривались.
— А вот и те самые дубы? — проговорила Элеонора, кивком указав на два могучих дерева, сплетённых ветвями, словно влюблённая пара в объятиях.
Земля под дубами была засыпана старыми желудями и пожухлой прошлогодней листвой.
— Да, — улыбнулась я, вспоминая, как в детстве мы с девочками, такими же сиротками, как я, бегали под размашистыми кронами и набирали полные карманы желудей. Зачем-то. Просто так. Потому что было весело.
— Нет, ну, это полный ужас, тётя, — вздохнул Майкл, поставив руки на пояс. Взгляд его был обращён на фасад особняка.
Старый дом выглядел весьма плачевно. Стёкла были не везде. Рамы почернели от времени. Штукатурка местами осыпалась, оголив кирпич. Отсюда ещё было не видно, но я знала, что часть крыши тоже обвалилась.
— Я думал, тут будет приличнее, — вздохнул молодой человек. — Ладно, давайте поторопимся, нужно успеть вернуться в город до темноты.
— Я приехала сюда не на пару часов, Майкл. Уверена, что смогу привести это место в порядок. Идёмте внутрь. А вы охраняйте, никого подозрительного не пускать, — приказала леди Элеонора двоим одетым в чёрные камзолы мужчинам, которые вышли из кареты Майкла. Затем чужестранка кивнула лакеям: — Что стоим? Заносите вещи в дом.
В холле было много пыли, и над головами щебетали птицы, свившие гнездо под потолком.
Казалось, ещё немного и особняк сложится в руины. Здесь было опасно находиться.
— Подождите, я применю заклинание против разрушения, — проговорила я, загородив проход руками.
Прикрыв глаза, я сосредоточилась.
Моя созидательная магия полилась лучами вдоль стен к опорам и крыше. Я не могла починить разрушения, но в моих силах было не дать дому упасть нам на головы.
— Спасибо, Лилиана. Так ты бытовой маг? — воодушевлённо произнесла леди Элеонора, когда я открыла глаза. — Это же великолепно!
Майкл тоже с удивлением разглядывал меня, словно лишь теперь по-настоящему увидел.
— Не совсем бытовой, леди Элеонора, у меня лишь созидающая магия. Я могу помогать растениям расти и не давать разрушиться строениям. Пока я здесь, я поддержу стены заклинанием. Если я уберу заклинание, дом может обвалиться, — с грустью произнесла я. — Меня обучала настоятельница в монастыре.
— Это хорошо, Лилиана. Подержи пока стены, чтобы нас в случае чего не зацепило. А я пока подготовлю мощное заклинание для восстановления дома… Я же обещала ремонт.
Я не представляла, что за заклинание собралась готовить леди Элеонора, ведь тут даже отряд бытовых магов не справится, чтобы «оживить» особняк.
Я осматривалась по сторонам. В любом случае, каким бы заброшенным не был дом, это так прекрасно иметь свою усадьбу. Я обязательно куплю себе собственный дом, когда закончится преследование и я хоть немного встану на ноги. Я пощупала кошелёк, повязанный на поясе. Пусть небольшой, но у меня будет свой дом, и я буду там жить со своим ребёнком в безопасности. Подальше от Асгарда.
Я погладила животик, представляя себе эти чудесные дни. Как возьму малыша на ручки, поцелую щёчки, опуская играть на мягкий ковёр в светлой гостиной.
Всё будет, — пообещала я себе.
Леди Элеонора достала из сумки узорчатую шкатулку и, поставив на запыленный стол, открыла. Глаза заслезились от блеска артефактов.
— Помогите мне, Майкл и вы, господа, — женщина кивнула лакеям, которые сложили вещи недалеко от входа и теперь стояли, озираясь по сторонам. — Кристаллы нужно выставить по всем углам, в дверных и оконных проёмах на всех этажах. Я сильный маг, Лилиана, — проговорила леди Элеонора, увидев мой любопытный взгляд, — но, к сожалению, бытовой магией не обладаю. Эти артефакты сделали для меня лучшие бытовые маги моей страны. В них сосредоточен огромный заряд силы, способный восстановить дом почти из руин. Я догадывалась, что здесь меня может ожидать.
Раздался стук по дверному косяку, и все удивлённо обернулись.
— Добрый день! Можно войти?
Дверь была открыта, потому что после того, как мы вошли, она оторвалась от петель. На пороге плечом к плечу с охраной леди Элеоноры стоял пожилой судья Дермонт. На его голове был пышный белый парик, в руках он держал кожаный портфель. Мы с судьёй встречались полгода назад, он заполнял бумаги на нашей с Асгардом свадебной церемонии.
— Я же просила никого не пускать! — сказала леди Элеонора охране.
— Это судья, ваше высочество, — поклонился один из мужчин.
— Чем обязана? — развела руками иностранка.
— Вы новая хозяйка Танцующих дубов? — улыбнулся законник, входя в дом. — Приятно познакомиться, я лорд Дермонт!
Судья поклонился и перевёл взгляд на меня.
— Наконец-то я вас нашёл, леди Лилиана! — воскликнул он, торопливо доставая бумаги. — Я был в монастыре, но там сказали, что вы его покинули. Я привёз документы о разводе, вам нужно подписать!
Судья положил на стол гербовый лист, достал чернильницу и перо и повернулся ко мне в нетерпении.
Я уставилась на росчерк Асгарда в документе. Он уже подписал. Так легко отказался от меня — раз и всё. Обвинение в измене, лишение содержания, лишение фамилии и титула — вот что было написано в документе.
Я не могу это подписать. Если подпишу, — соглашусь, что изменяла, и меня сгноят в монастыре. А ведь я ни в чём перед мужем не виновата! Но если не подпишу документ, то Асгард взбесится и не знаю, что сделает со мной. Ему нужен развод — у него сегодня свадьба. А мне нужна свобода, безопасность и деньги на малыша…
Леди Элеонора бесцеремонно взяла документ со стола и стала читать.
— Хм, — фыркнула она. — Не подписывай, — сказала она. — Факт измены не доказан, нужна проверка отцовства, до рождения ребёнка придётся подождать, прежде чем сыпать обвинения. Путь лорд Асгард оформляет нормальный развод с содержанием и хорошими отступными для тебя сейчас, если ему так не терпится развестись. Либо ждёт твоих родов и проводит официальную проверку.
— Но так нельзя! — взвизгнул судья. — Подписать нужно прямо сейчас! У лорда Асгарда сегодня брачная церемония, к ней уже всё готово! Подписывайте, леди Лилиана, или лорд очень сильно разозлится!
Тут судья прав.
В нашей стране женщины не стоят и волоска с головы мужчины. Особенно если мужчина — герцог Данкан Асгард. Герой и любимец короля. Я прекрасно понимала, что Асгард придёт за мной разъярённый, заберёт из поместья леди Элеоноры, и никакие покровительственные письма чужестранки тут не помогут. Дракон сделает так, как решит сам, — и я снова окажусь в сырой келье монастыря под охраной. Может быть, стоит подписать документ и не вызывать на себя больше ярости?
Малыш в животе запинался, зарядив серию коротких, но чувствительных пиночков в мой бок. Мой маленький малыш. Я погладила живот руками. Низ немного тянуло от усталости.
В груди поднялась решимость.
Если сейчас не отстою себя, то мне и ребёнку конец. Я не позволю Данкану так легко избавиться от меня. Он взял меня замуж, спал со мной, я берегла его дом, пока он воевал — он кое-что мне должен.
— Я подпишу этот документ быстро и без проволочек только в том случае, если лорд Асгард освободит меня от монастыря, позволит приобрести дом и спокойно жить своей жизнью с моим ребёнком, — заявила я. — Передайте ему мои условия, лорд Дермонт.
— Вы пожалеете об этом, Лилиана! — выпалил законник и сгрёб документы в портфель. — Вы всё равно всё подпишете! Никто не смеет ставить условия ЛОРДУ!
Судья скрылся в дверном проёме, налетев на охрану и полковника Пирса.
— Всё в порядке, леди Лилиана? — с тревогой проговорил военный, глядя на мой расстроенный вид.
— В порядке, спасибо, — кивнула я.
— А это, — полковник коротко и безэмоционально кивнул на кота, — киркоул генерала?
Я закусила губу и досадливо покачала головой.
— Вернитесь к воротам, полковник! — требовательно воскликнула леди Элеонора. — Вы нарушили моё право частной собственности!
— Я должен был убедиться, что судья не угрожает леди Лилиане. Извините, что нарушил ваше право, леди Элеонора, — процедил мужчина. — Уже ушёл.
Я тяжело вздохнула. Ну вот, теперь Асгард явится в гневе, нужно готовиться. И снова прятать кота!
Ах, что-то живот сильнее начал ныть, мне нельзя волноваться.
— Молодец, Лилиана, — произнесла леди Элеонора, положив мне на плечо худую ладонь в бархатной перчатке. — Ты дала отпор своему мужу. Ты сильная девочка. Я поддержу тебя, не волнуйся.
— Спасибо, леди Элеонора. Я не знаю, как мне благодарить вас.
— Никак не благодари, это у меня профессиональное. Я тридцать лет работала директором института благородных девиц и оберегала своих девочек. Своих детей нет, а материнский инстинкт есть. Я хочу о тебе позаботиться. Ты уже знаешь, кто у тебя родится? — леди Элеонора опустила взгляд на мой выступающий живот.
— Мне сказали, мальчик. Лекарь проверял на древнем артефакте.
— Думай теперь больше о своём мальчике и не переживай из-за мужа. Все мужчины, скажу тебе по-правде, те ещё ко… Ну, может быть, кроме моего Майкла. Он ещё слишком мал и не успел испортиться. Ладно, пора заняться заклинанием! — леди Элеонора похлопала в ладони, возвращаясь к столу со шкатулкой. — Майкл, вы там законичили наверху⁈
— Да, тётя, — отозвался мужчина.
Майкл стоял на лестнице, потирая пыльные ладони, и глядел на меня, поддерживающую большой живот. Меня смущал его прямой изучающий взгляд.
Леди Элеонора сплела пальцы в знак, и от шкатулки во все стороны хлынули лучи оранжевого света. Такого яркого, что мне пришлось зажмуриться.
Когда мерцание угасло, и я открыла глаза, то увидела светлый просторных холл без единой пылинки. Починенная мебель стояла ровно, ковры вычищены, птичье гнездо с потолка пропало. На стенах сиял новенький шёлк обоев.
— Как это возможно⁈ — удивилась я.
Поняв, что моя созидательная магия для поддержания рушащихся стен больше не нужна, я убрала заклинание. Почувствовала себя очень уставшей — магия отнимала не только ментальную, но и физическую энергию. Голова немного закружилась, и я придержалась за стену.
— Это было самое мощное заклинание, какое только возможно создать. Мне его приготовили лучшие бытовые маги, положив на создание не один месяц, — ответила леди Элеонора, довольно прохаживаясь по начищеному паркету.
Женщина была очень радостная. Приятно было поглядеть в её светлое лицо. Я села на краешек дивана и любовалась. Киркоул, не церемонясь, запрыгнул ко мне, прогнулся в спине и вонзил мощные когти в обивку спинки, желая подточить.
— Ой, что ты! — пикнула я. — Веди себя хорошо, так же нельзя!
Котик быстро понял, что перешёл границы и просто улёгся на мягкую сидушку, принявшись вылизываться.
Леди Элеонора только усмехнулась, смерив взглядом длинную вытянутую кошачью лапу.
— Особняк я восстановила, но теперь нужно привести в порядок сад и нанять слуг, — произнесла она. — Ты говорила, у тебя есть кто-то на примете, Лилиана?
Я кивнула и тут же взялась писать письма своим служанкам, почтальон в городе знает их семью и обязательно передаст. Лакей забрал письма — завтра утром он должен отправиться в город за припасами. Я составила список. Леди Элеонора сделала меня управляющей своего поместья, и я сразу же принялась за работу.
Я собираюсь делать её очень хорошо.
Дел было много. Я обошла дом, проверила спальни, выделила комнаты для охранников и лакеев на первом этаже. Второй этаж заняли леди Элеонора с Майклом: там находились две спальни и маленький кабинет. Себе я выбрала маленькую комнатку рядом с кухней и даже примерилась, как рядом с моей кроватью встанет детская люлька. Рядом была ещё одна небольшая комната — там я решила поселить своих девочек-служанок.
Эмма раньше хорошо управлялась на кухне — возможно, сделаю её поваром. А Адель будет заниматься порядком в доме. Особняк леди Элеоноры в разы меньше, чем у Асгарда, и дел тут будет меньше. Мы со всем справимся. Беспокоил только сад — он был очень заросший. Нужно поискать садовника. А пока можно попросить лакеев леди Элеоноры спилить сухостой. Займусь этим завтра. Если, конечно, завтра для меня наступит. В груди не стихала тревога: я ждала скорого появления генерала Асгарда и воображала себе его гнев.
А пока нужно было решать насущные вопросы, и я предложила приготовить ужин, но леди Элеонора настояла, чтоб будет мне помогать — она очень беспокоилась за мой живот. Оказалось, чужестранка прекрасно умела мыть и чистить овощи, как будто всю жизнь этим занималась. В нашей стране высокородные леди сами ничего не делали, нанимали служанок, а леди Элеонора, целая сестра королевы, могла запросто орудовать кухонным ножичком. Удивительная женщина, и мне захотелось узнать её ближе.
Ужин мы приготовили из продуктов, которые привезла с собой леди Элеонора. Это был свиной окорок, картофель — диковинный для наших краёв — и леди Элеонора подсказала, как его готовить, — свежая капуста, из которой я нарезала салат, — а это было привычное блюдо, и я умело справилась. Но вот оливы в банке я прежде не видела, их запах будоражил, и леди Элеонора велела мне попробовать. Мне очень понравилось и захотелось тоже чем-нибудь удвить леди Элеонору. Завтра лакей привезёт заказанные припасы, и я приготовлю что-нибудь вкусненькое из местной кухни.
Надеюсь, что мои помощницы завтра приедут и начнут помогать, потому что я сегодня очень сильно устала.
— Ужин готов, — я пригласила лорда Майкла в столовую, где мы с леди Элеонорой накрыли стол на троих.
Я предложила хозяевам обедать одним, мне было неловко, я ведь не член их семьи, всего лишь управляющая. Но леди Элеонора сказала:
— Ты будешь сидеть с нами за этим столом, Лилиана. Я уверена, однажды ты пригласишь нас на ужин в свой роскошный особняк.
Я скромно опустила взгляд.
На самом деле, это была моя мечта: иметь свой большой дом, обязательно с садом, быть хозяйкой и ни от кого не зависеть. Выращивать на близлежащих полях урожай, делать запасы, заботиться о людях, с которыми живёшь рядом. Раньше ещё я мечтала о любви, но теперь в моей голове больше нет девичьих грёз. Единственный мужчина, проникший в моё сердце, сломал меня, как тростинку. Я больше не хочу ни на кого надеяться. Просто безопасность и достаток — большего мне ничего не нужно. Только моё положение сейчас слишком шаткое для того, чтобы говорить о своих мечтах вслух, поэтому я принялась за еду, не поднимая головы.
— М-м, давно я так вкусно не ел! — произнёс с улыбкой лорд Майкл. — Домашний ужин — радость для моего сердца. И желудка, конечно. Спасибо, дорогие леди.
— Подлиза, — усмехнулась леди Элеонора.
Улыбка была нечастым гостем на её лице, но очень радовала меня.
Киркоулу достались обрезки от окорока и картофель — он с аппетитом поел и разлёгся на диване в холле, вытянув мощные лапы и хвост. Леди Элеонора не гнала его, а лишь забавлялась. Зверь всем нам доставлял большое удовольствие.
Мы закончили ужинать — и лакей позвал леди Элеонору к дверям, сообщив о визите некоего лорда.
Сердце в груди кольнуло, не генерал ли это пожаловал?
Я принялась собирать посуду. Это забота служанок, но пока девочек нет, я сама должна поработать. Мне хотелось быть полезной для моей благодетельницы.
Обходя стол, я ощутила, как ноги подогнулись. Перед глазами появились цветные круги. Силы резко покинули меня. Я слишком перетрудилась сегодня.
Майкл успел поддержать меня за плечи, крепко прижав к себе. Наши лица оказались напротив друг друга.
— Леди Лилиана, что с вами⁈ — прошептал он, беря меня крепче.
— Чем это ты занимаешься, Цветочек? — за спиной раздался грозный голос Асгарда.
Сильные руки генерала в мгновение ока оттолкнули Майкла и подхватили меня.
— Чем ты тут занимаешься, я спросил? — штормовой взгляд прошил меня насквозь.
Находясь в объятиях генерала, я ощущала себя маленькой щепкой в бушующем океане. Буйство стихии и мощь вот-вот поглотят меня — и я не успею пискнуть.
— Пусти меня, я должна присесть, — проговорила я.
Асгард на удивление спокойно проводил меня к дивану и помог сесть.
— Всё в порядке, Лилиана? — приблизилась леди Элеонора и протянула стакан воды. — Вот, выпей.
Асгард перехватил стакан и метнул в стену с пронзительным звоном.
— Отвечай, Лилиана! — прогрохотал Асгард, поглядев на меня сверху вниз.
Мощь его фигуры заставляла ёжиться. И даже Майкл с леди Элеонорой вздрогнули от голоса дракона.
— Я управляющая в поместье леди Элеоноры, — подняла голову я. — Вот чем я здесь занимаюсь. Что ещё ты хочешь услышать, Данкан?
— Ты обнималась с этим мальчишкой! — прорычал дракон, кивнув на Майкла.
— Прошу прощения, лорд, но я не мальчишка. И не стоит марать имя леди! — вмешался Майкл. — Ей стало плохо, и я её поддержал!
— Молчать, мальчик! — рявкнул генерал. — Ты трогал мою жену, смотри, чтобы я не приказал отрубить тебе руки.
Майкл застыл с пунцовым лицом — по-видимости с ним никогда столь грубо не разговаривали, тем более из-за женщины. И как бы племянник леди Элеоноры не пытался ширить плечи, сейчас он действительно казался совсем юным мальчиком, не представляющим угрозы матёрому генералу.
Асгард вновь повернулся ко мне:
— Ты попросила защиты, Лилиана. Я взялся тебя охранять. Но ты сбежала из монастыря. Ты уверена, что этим людям можно верить? — он кивком указал на Элеонору и Майкла. — Ты уверена, что тебя здесь не напоят ядом⁈
Голос генерала гремел, словно гром. Глаза, тёмные от злости, пожирали меня. Я ведь думала, он первым делом будет вытрясать из меня подпись в документах на развод, но никак не полагала, что буду слушать чтение нотаций о моей безопасности.
— Насчёт леди Элеоноры я уверена, — ответила я твёрдо.
Асгард шумно вздохнул, словно стараясь успокоить себя.
— Вы, — протяжно произнёс он, повернувшись к леди Элеоноре. — Вы приехали из Южного королевства. Между нашими странами ещё сорок лет назад шла кровопролитная война, и многие о ней помнят. Король уважает вас, но и вы не наглейте!
— Что вы себе позволяете, лорд Асгард⁈ Смягчите тон! Вы разве не знаете, кто я?
— Я знаю, кто вы. И мою жену вы не имели права увозить, — низким голосом проговорил генерал. — Теперь из-за вашей мании величия будут наказаны люди. Полковник Пирс и, конечно, она, — Асгард кивнул на меня. — Собирайся, Лилиана.
— Я думала, вы придёте поговорить со своей женой и обсудите развод, как цивилизованный лорд, а не как солдафон. Уходите из моего дома немедленно! Лилиана с вами не пойдёт.
— Я хозяин в этих землях, и будет, как я сказал.
— Я напишу королю, — возразила леди Элеонора.
— Пишите, — просто ответил генерал. — Лилиана? — Асгард протянул руку, предлагая мне за неё взяться.
— Я никуда не поеду, Данкан. Тебе ведь доложили о моих условиях. Хотя, если, конечно, ты прогнал свою Клаудию… — протянула я.
Ох, откуда я только набралась смелости ответить мужу!
— Нет, конечно, я её не прогнал, — покрутил головой Асгард. Моё сердце от его слов разбилось вдребезги. — Моя женщина ждёт меня за пиршественным столом, а я по твоей милости здесь, Цветочек. Ты хочешь, чтобы я разрешил тебе жить свободно?
Генерал приподнял бровь и склонил голову на бок.
Как же он опасен. Одно лишнее слово — и сотрёт меня в порошок. Генерал выглядит, как хищник, играющий с жертвой.
— Да, — твёрдо ответила я. — Я не хочу расставаться со своим ребёнком. Мне нужна свободная и безопасная жизнь.
В воздухе собралось колоссальное напряжение, и казалось, в любой миг рванёт, и я разлечусь в щепы от своей прямоты и непокорности.
— Нет, Лилиана, — мрачно проговорил Асгард, поразмыслив минуту. — Ты была моей женой, свободы у тебя никогда не будет. Так не бывает. Или ты думаешь, я собираюсь тобой делиться? Нет, Цветочек. Выбор, который есть у тебя: либо монастырь, либо… — генерал прищурился и заиграл желваками, как будто сомневался, но всё же озвучил: — либо пойдёшь управляющей в МОЁ поместье, мне нужен толковый человек. Сможешь остаться со своим ребёнком и будешь у меня на глазах. Так мне будет легче проследить за твоей безопасностью. Согласна? — Асгард вперил в меня взгляд.
Сердце пропустило удар.
Я точно не ослышалась? Генерал предлагает мне выбор? МНЕ? Готов позволить оставить ребёнка? Господи, не верится!
Но Клаудия… Как я могу согласиться служить этой… ведьме⁈ Нет!
— Быстрее решай, Цветочек. Я тороплюсь, — произнёс генерал, переступив с ноги на ногу.
Я переглянулась с леди Элеонорой. Она широко раскрыла глаза и покосилась на Асгарда. Кажется, даже она не рассчитывала услышать от генерала столь «щедрое» предложение.
Генерал сверлил меня взглядом, ожидая ответа, и было совершенно очевидно, что он точно увезёт меня отсюда. Вопрос только куда: в монастырь или в своё поместье?
Я так ненавидела его, что уже была готова ответить, что поеду в монастырь! Лишь бы не видеть больше это чудовище. Вернуться к первоначальному плану и сбежать, когда всё затихнет, казалось лучшей идеей из всего возможного.
Но тут случилось то, чего я боялась.
Генерал скользнул взглядом по комнате и увидел пятнистый белый хвост, торчащий из-за дивана.
О нет! Нет-нет…
Асгард мрачно хмыкнул и вновь вперил в меня жгучий взгляд. Нашёл кота и укоряет меня.
— Хорошо, Данкан, — произнесла я. — Я согласна стать управляющей твоего поместья, но я не хочу возвращать киркоула Клаудии! И не буду прислуживать ни ей, ни тебе! — прорычала я.
Асгард склонил голову на другой бок.
Казалось, он сейчас сделает во мне дыру своим пристальным взглядом!
Но дракон ответил:
— Хорошо. Наймёшь приличных слуг. Киркоула оставь тут, чтобы Клаудия о нём не узнала. И собирайся, Цветочек. Я жду. — Асгард прошёл к дверям.
Вот так просто согласился?
Я погладила тянущий живот и поглядела в спину генерала:
— Данкан!
Генерал обернулся, вопросительно приподняв бровь.
— Позволь мне остаться на ночь здесь, боюсь я не перенесу сегодня дорогу, — проговорила я тихо.
Асгард резко прошёл обратно, наклонился и вгляделся в лицо.
— Что с тобой, Цветочек? — жарко прошептал он и тяжёлой ладонью пощупал мой лоб.
Тёмно-серые радужки дракона рассекли вертикальные звериные зрачки. Зверь взял верх над человеком.
— Лилиана, что с тобой⁈ — губы генерала дрогнули. В глазах — волнение, граничащее с паникой. — Что с тобой? Не молчи!
— Всё хорошо, я просто немного устала, — проговорила я, впитывая тепло его ладони на своём лбу и запах холода и стали, кажущийся сейчас самым безопасным. — Утром в дороге растрясло, потом весь день на ногах. Моё тело сейчас не выдерживает столько движения, — я легонько погладила напряжённый живот, стараясь расслабить мышцы.
Асгард положил на живот свою ладонь. В прикосновении чувствовалось покровительство. От тепла мужской руки тяжесть в животе мгновенно исчезла, ноющая боль ушла, стало легко и приятно. Я готова была застонать от облегчения, но плотно сжала губы, чтобы случайно не сделать этого.
Генерал молча вложил мне в руку украшения — подарок на свадьбу — и закрыл мой кулак. Этим жестом дракон словно просил меня вернуться, может быть, даже просил прощение за хозяина. Его зверь. Это сделал дракон генерала.
— Отдыхай сегодня, — произнёс Асгард, выпрямляясь.
В глазах снова сталь.
Зверь неожиданно куда-то делся. Данкан его подавил, заставил убраться. А мне нравился его зверь. Он был милее генерала.
— Пусть Лилиана переночует у вас, — генерал обратился к леди Элеоноре.
Я сжала в руке подарок, только теперь поняв, как скучала по ожерелью и серьгам. Они были дороги мне, как и часть этого мужчины — всегда будет дорога. Несмотря на то, что другую его часть я всегда буду ненавидеть.
— Конечно, пусть Лилиана остаётся, сколько потребуется, — кивнула женщина.
— Завтра я пришлю за ней экипаж.
Генерал потянулся к прямоугольной кожаной сумке, висевшей на ремне поперёк груди, достал гербовый лист и протянул мне. Документ о разводе.
— Подпиши это сейчас, Лилиана.
В груди снова разгорелся костёр: обвинение в измене, лишение титула и содержания — всё было тут и никуда не делось. Я подняла взгляд на яростное и непримиримое лицо Асгарда.
Чудовище.
Сдержит ли он слово, что позволит мне жить с моим ребёнком? Обеспечит ли безопасность? Интуиция кричала, что да, именно рядом с драконом мне будет безопаснее всего. Я должна согласиться. Я глубоко вздохнула и оставила росчерк на гербовом листе.
Теперь мы разведены.
Я не хотела думать о том, что ночь Данкан проведёт со своей новой женой, но в груди давило и тянуло. Трудно было дышать. Я почти не спала, крутилась, но под утро провалилась в шаткое забытьё. Разбудили меня знакомые приветливые голоса.
Я накинула длинный кружевной пеньюар из тех, что забрала у Асгарда, и выглянула в щёлку двери. Хотела убедиться, что мне не кажется.
— Эмма! Адель! Вы здесь! — воскликнула я.
Девушки беседовали с леди Элеонорой, но увидев, что я проснулась, она отпустила их ко мне.
Как добрые подруги, мы устроились в моей комнатке. Я с заспанным видом куталась в широкий пеньюар, сидя на кровати. Эмма и Адель тоже присели рядом, переглянулись меж собой и попрятали глаза.
— Как же я рада вас видеть, девочки! — сказала я.
— И мы безумно рады, леди Лилиана! Спасибо, что позвали нас на работу! — проговорила Адель.
Но в голосе не чувствовалось восторга.
— Что случилось? Вы не рады?
— Мы рады, — кивнула Эмма. — Мы вот вам от матушки тут пирожков принесли, угощайтесь, — девушка протянула мне небольшое лукошко.
Беременность постоянно распаляла чувство голода, и я, не удержавшись, достала румяный пирожок, и откусила. Внутри оказался черничный джем. Слегка горьковатый. Но так бывает, если чернику собирали на болотистой почве.
— Спасибо, девочки? А вы? Берите, — я протянула лукошко.
— Нет-нет, спасибо, это всё вам, — ответила Адель.
Служанки снова попрятали глаза, и я почувствовала, что что-то не так. На языке стало горче. В груди всколыхнулось плохое предчувствие, сковало грудную клетку, словно когтистая лапа. Но я не успела сообразить, что происходит.
Болезненный спазм охватил живот, как будто обожгло огненным хлыстом. Раздался небольшой бульк, и я ощутила, как одеяло подо мной быстро становится горячим, мокрым и розовым.
— Что это? — испуганно прошептала я, схватившись за болючий живот. — Мне ведь рано рожать: только шесть месяцев!
Когда я вернулся от Лилианы, свадебный пир был в самом разгаре. Клаудия повисла у меня на шее, стала ластиться, как кошка и целовать.
— Я так скучала, милый. Где ты был? Ты нашёл киркоула?
— Нет.
— Ты должен найти его как можно скорее, или мне будет очень грустно! — она обиженно надула губки и вспорхнула из-за стола танцевать.
Лился быстрый перебор лиры, на которой играл один из солдат. Второй — отбивал на своей ритмичный бой.
В зале царила праздничная атмосфера.
Клаудия была единственной женщиной здесь и выглядела совершенно шикарно, словно царица, и, конечно, мои гвардейцы глазели на неё. Но если бы это танцевала Цветочек, я бы их всех убил. Не позволил бы никому на неё смотреть.
Мысли постоянно обращались к Ней. Больше она мне не жена. Но свобода для неё невозможна. Зверь дурел от мысли, что она может принадлежать другому. Нет. Лилиана не будет принадлежать никому, кроме меня. Может, она хотела сбежать с мерзавцем, от которого нагуляла ребёнка? Может, этот тот мальчишка? Надо его наказать. А её я не отпущу, пусть не мечтает. Это зверь заставил меня вернуть её в родовое поместье, здесь она будет под моим присмотром. Так спокойнее зверю. И безопаснее для неё.
Дом я вычистил. Разогнал всех слуг Клаудии — я их не знал и никому из них не верил.
Я допросил каждого из своих людей, где они были и что делали в момент, когда Лилиана слышала угрозы из окна моего дома. МОЕГО ДОМА, Р-Р! Все мои гвардейцы были при деле: кто-то разгружал обозы, кто-то носил груз на склады. В доме в интересующий меня момент находился только один солдат, который заносил сладости для Клаудии. Но он ничего подозрительного не слышал. Я всегда точно знаю лгут мне мои люди или нет — я с ними провёл бок о бок ни один год: вместе мы пировали и лежали в сырой земле, поджидая врага, и спасали жизни друг друга на поле боя. Если я в ком-то из них хоть немного бы засомневался, этого человека бы не было со мной рядом.
А вот слуги Клаудии вызывали вопросы. Двое из них как раз сегодня пропали, и никто не знал, где они. Я велел их найти. Обшарить поместье, соседние сёла, оповестить патрули в городе. Я должен найти этих двоих, у меня к ним много вопросов. Клаудия божилась, что понятия не имеет, куда они сбежали, и с трудом смогла назвать их имена.
Я выгнал всех её людей, к демонам. Клаудия надулась, но в этом вопросе я непримирим.
Моя новоявленная жена продолжала танец, кружа в центре столов. Взгляд то и дело останавливался на мне. Она призывно хлопала длинными ресницами, наклоняла голову вбок, пыталась разжечь во мне огонь. Я уже собирался забрать её в спальню, но адъютант принёс послание.
Королевская печать.
Хмель мгновенно выветрился из головы, когда я начал читать. Король сообщал, что разведчики доложили о скоплении отрядов демонов. Командующим замечен сбежавший из плена предводитель демонов — Ульрих.
Проклятие!
Я сжал кулаки и оскалился.
Мне было приказано явиться на военный совет в столицу. Как можно скорее. Снова грядёт война, а это значит, что отпуска, на который я рассчитывал, у меня не будет. Я не займусь мальчишками, которые должны явиться утром в поместье. И ребёнка сделать не успею: сегодня мы с Клаудией оба пьяны, а я бы не хотел рисковать здоровьем будущего наследника.
— Что ты там опять читаешь, милый? Хотя бы сегодня смотри только на меня! — Клаудия отодвинула гербовый лист и поглядела на меня большими умоляющими глазами. — Ты же помнишь, кто вернул тебе дракона?
Ладони женщины упёрлись в мои плечи, пальцы шаловливо стали гладить ткань мундира.
— Конечно, помню. И благодарен тебе, Клаудия. Теперь ты моя жена, — произнёс я, поднимая бокал.
— Возьми меня, Дан, — прошептала она, склонившись к моему уху и губами касаясь мочки. — Я так хочу тебя… как безумная… — мурлыкала она. — Больше нет нужды ждать, сегодня наша брачная ночь.
Я взял женщину за затылок и засунул ей в рот язык, целуя грубо и с напором. Жена даже испугалась и отпрянула от неожиданности.
— Пошли в спальню, — сказал я.
Допросилась.
Мы удалились.
У Клаудии красивый аппетитный зад. Она призывно умеет двигать бёдрами. Груди полные и упругие. Любой бы не слезал с неё сутками, но я, как достопочтенный лорд, не трогал невесту до свадьбы.
Был слишком занят войной.
Я долго голодал — и поэтому сорвался на Лилиану, как увидел… Снесло голову напрочь от Цветочка.
Я опустился в кресло, поставив бокал на подлокотник. Жена устроилась на ковре у ног и потянулась к ремню брюк.
У меня перед глазами предстала Лилиана. Сегодня я брал её здесь, в этой спальне. Её гибкое тело, тонкая кожа, розовые соски — всё снова у меня перед глазами, как будто она до сих пор стоит передо мной. Я вижу её, почти осязаю. Даже запах чувствую. Глаза, голубые, как озёра. Как отделаться от тебя, Цветочек? Я не хочу, чтобы ты владела моим разумом. У меня теперь другая жена. В моей постели теперь другая.
— Ух, какой ты огромный, — удивлённо вздохнула Клаудия.
Женщина умело ласкала, а я пил вино и придерживал ей волосы.
Нутро разрывалось от отчаянной борьбы со зверем. Он Клаудию не хотел, рычал на неё. А я решил, что у меня будет новая жизнь. С этого момента. Я приказал дракону подчиниться. Я заслужил после всего, что пришлось мне пережить, после потери истинной, шанс на нормальную жизнь! Внутри клокотала страшная битва, и напряжение натянуло все жилы. Я рычал, стискивая зубы до скрежета. Казалось, разорвусь на части. Я бы и хотел разорваться, чтобы всё скорее закончилось. Я устал страдать. Клаудия старалась, а я не чувствовал ничего, кроме инстинкта, и зверь раздирал меня за то, что я делаю. Даже с Цветочком было хоть и болезненно до разрыва души, но чудесно сладко. Облегчение накрыло мгновенно, как только я представил у своих колен Лилиану.
Я рассвирепел.
Ты должна убраться из моей головы, Цветочек! Почему я только о тебе думаю, где бы ни был и что бы ни делал⁈ В постели с другой женщиной — всё равно ты в моей голове!
Я перевернул Клаудию, оперев её коленями в кресло, и взял грубо, жестко, стараясь выбить из себя мысли о другой. Ты мне не нужна, Цветочек! Не нужны твои мягкие губы, нежные руки, не нужен твой влюблённый взгляд, которым ты глядела на меня на нашей свадьбе.
Лилиана. Цветочек мой дорогой. Я до сих пор чувствую лишь твой запах, он впитался мне под кожу. Только ты перед глазами. Только ты. Снова… Всегда…
Я вовремя остановился, чтобы Клаудия не забеременела.
— Теперь иди к себе, — сказал я, хватая воздух.
— Но как же… Я должна спать с тобой, я ведь твоя жена!
— Иди, я сказал! Я привык спать один.
Клаудия обиженно поправила платье и удалилась. А я уснул — пара часов, чтобы прийти в себя, а потом нужно к королю.
Я начал собираться на рассвете: надел мундир, затянул ремни. Но меня не отпускало поганое чувство тревоги. Интуиция никогда не подводит солдата. Грядёт что-то страшное. Может, стоило рискнуть, и сделать наследника? Предчувствие, что с этой войны я не вернусь, — так остался бы сын.
Но кроме предчувствия кровавой битвы, было что-то ещё. Что-то ещё точило мою душу. Зверь метался, рвался прочь.
— Да что с тобой, Асгард⁈ — прорычал я, оскалившись на себя в зеркало. — Опять о ней думаешь? Не надоело⁈
И тут сердце словно прошило разрядом молнии. Беда! Смерть вонзила клыки в моё, родное. По венам полился холодный липкий страх, что я вот-вот потеряю всё. Вообще всё, весь мир, если сейчас же не увижу Лилиану. Мой Цветочек. Мою дорогую девочку.
Я должен лететь к ней прямо сейчас.
— Что вы сделали? Вы меня отравили⁈ — я застонала от боли, сжавшись в комок на кровати.
Шайн пронзительно муркнул, ткнувшись мне в лицо мокрым носом, словно не мог понять, почему хозяйка вдруг громко стонет.
Болезненная схватка огнём обожгла живот, я не могла пошевелиться. Лишь видела сквозь бегущие слёзы, как суетятся служанки, подбирая упавшее на пол лукошко и остатки пирожка.
— Скорее-скорее, нужно уходить, — пропищала Адель, потянув Эмму к двери.
— Помогите! — закричала я, упираясь головой в подушку.
Голос звучал чуть слышно. Все силы уходили на то, чтобы пережить боль.
Зубы скрипели от продолжающейся схватки. Сердце колотилось быстро и рвано. Паника стискивала грудь, дышать было тяжело.
Но вдруг на короткий миг наступило облегчение.
Эмма пробежала мимо кровати с лукошком, и я успела схватить её за рукав:
— Кто вас послал⁈ Как вы могли предать меня!
— Простите! Она заставила, обещала наслать проклятие на нас и на всю нашу семью, если не дадим вам снадобье. Ещё в гостинице должны были… У нас не было выбора, простите леди Лилиана! Вы только ребёнка сбросите, а сами будете жить, она обещала. Держитесь!
— Кто она⁈ — рявкнула я, сильнее притягивая к себе Эмму за рукав.
Я глядела в её большие испуганные глаза, требуя ответа.
— Говори! Скажи мне имя! — прорычала я, сквозь зубы.
— Леди Клаудия… — простонала Эмма.
— Но как же так⁈ Как так⁈ Ведь она вас выгнала, и вы помогли мне выпустить её киркоула из клетки!
— Мы её возненавидели за то, что она нас заставила, и хотели напакостить! Помогли вам освободить киркоула с большой радостью!
Боль снова ударила огненным хлыстом, рассекая живот. Я откинулась на постели и закричала.
— Простите нас, леди Лилиана, — жалобно простонала Эмма, вырываясь из моей руки, и побежала прочь.
— Будьте вы прокляты! — прорычала я, извиваясь от боли. — Я найду вас и отомщу!
Служанки выбежали прочь, оставив дверь открытой.
— Помогите! — закричала я, что было силы, обнимая обеими руками живот.
В комнату вбежала леди Элеонора.
— Лилиана! О боже! — воскликнула она, увидев кровь на простынях, и в панике взялась за голову.
— Я рожаю… — простонала я грудным голосом, борясь с очередной схваткой. — Позовите повитуху! Помогите спасти ребёнка, прошу вас, леди Элеонора!
— Сейчас, милая, сейчас, ложись удобнее, вот так. Майкл, срочно! — позвала она. — Принеси мою шкатулку! Там противоядие, Лилиана, всё будет хорошо.
Леди Элеонора убрала мокрые простыни и уложила меня под одеяло. Испуганный Майкл принёс артефакты, и леди Элеонора надела мне на шею зелёный кристалл на цепочке.
— Это обезвредит яд, что ты приняла, и поможет уменьшить боль, — проговорила она.
Мне действительно стало легче, я перестала дрожать и скрежетать зубами, слёзы перестали катиться из глаз. Напряжение слегка отпустило, и я смогла свободнее дышать. Ребёнку нужен воздух, я должна дышать глубоко.
Вдох. Выдох. Вот так.
— Проклятие, мы не сможем остановить роды… — мрачно произнесла леди Элеонора. — У тебя отошли воды и началось сильное кровотечение. В опасности не только жизнь малыша, но и твоя, Лилиана. Снадобье было слишком сильным.
Моё бедное дитя!
Господи, почему я одна в этот момент? Мне нужен дракон, мне нужен мой муж! Пожалуйста, ты мне так нужен, Данкан, я не смогу без тебя это пережить.
Шайн жалобно мяукал, сидя возле постели, и искал мои ладони, чтобы потереться о них. Утешал меня.
— Майкл, немедленно езжай в монастырь, пусть пришлют лекаря, целителя, кого угодно! Срочно! Тут всё очень стремительно. — Леди Элеонора подложила под меня новую простынь.
— В монастыре нет… лекаря… Нужно в город, — прошептала я, стискивая зубы от боли.
— Майкл, значит, в город! Поторопись, пожалуйста! Лилиана, послушай, — женщина погладила ладонью мой взмокший лоб. — Не волнуйся, мы примем ребёнка, мы сделаем всё, чтобы спасти вас обоих, ты только слушайся, не отчаивайся, ты должна быть сейчас сильной.
— Я буду сильной ради малыша. Только пошлите за Данканом… а-а-а… пожалуйста… — простонала я.
Снова жгучая схватка заставила откинуться на подушки. Из глаз брызнули слёзы. Леди Элеонора плотно сомкнула губы, а затем развернулась к племяннику:
— Майкл, пошли кого-нибудь к Асгарду!
— Бегу, тётя! Держитесь, леди Лилиана, я за помощью!
Дверь в гостиную была распахнута. Я видела, как Майкл выскочил на крыльцо, а навстречу ему влетела мощная фигура.
— Где она⁈ — раздался грозный голос.
Я узнала… Это Данкан…
Боже, это правда он? Так быстро?
— Лилиана там, в доме! — воскликнул Майкл.
На пороге спальни появился генерал с белым, как полотно лицом, и тёмными, безумными глазами. Увидев меня, он тут же бросился к постели, оттолкнул леди Элеонору и навис надо мной.
— Лилиана! Цветочек мой, что с тобой⁈ — Асгард погладил по лицу и влажным волосам. — Что, демон побери, с тобой⁈ Ты что, рожаешь⁈
Я схватила его за руку, прижала жадно к своим губам:
— Не уходи, прошу.
— Не уйду. Я пришёл. Я с тобой, тише, моя девочка, — прошептал он, касаясь лицом моего лица, мокрого от слёз.
Данкан положил ладонь на мой твёрдый, как камень, живот и зарычал, словно зверь, которого смертельно ранили.
— Я рожаю, — прошептала я в отчаянии, продолжая терзать руку дракона. — Мне страшно.
— Спокойно, Лилиана, я рядом, — хрипло прошептал он.
Выпрямившись, генерал скинул мундир и торопливо закатал рукава белоснежной сорочки.
— Чего стоите, чистые полотенца и воды сюда! — приказал он Элеоноре.
— Это служанки… — проговорила я. — Они сказали, их послала она… Твоя Клаудия!
— Я понял. Понял! Я их всех повешу, всех, кто причастен, и её тоже, — Данкан сжал мои пальцы, переплетя их со своими. — Пирс, зайди сюда!
Асгард был свиреп и беспощаден. Его ноздри хищно раздувались. Будь служанки здесь, он бы их сам лично убил — я в этом не сомневалась. А вот Клаудию… не знаю…
Полковник заглянул в комнату, вытянувшись по струнке:
— Слушаю, ваша светлость!
— Найди девок-служанок! И Клаудию под замок!
— Я уже отправил солдат за служанками, ваша светлость, — доложил он. — В поместье за леди Клаудией с вашего позволения я отправлюсь лично.
— Ступай. Доложи сразу, как схватишь. Я должен её допросить.
Сердце словно прошило горящей стрелой. Данкан действительно приказал арестовать свою новую жену⁈ Накажет её за меня⁈
Схватки продолжали мучить меня.
Асгард сел рядом на постель, окружив меня всем собой. Вопреки разуму, в присутствии дракона мне сделалось спокойнее.
— Почему он так обезображен? — простонала я в подушку, кивнув на ушедшего Пирса.
— Ты хочешь поговорить об этом сейчас? — хмыкнул Данкан, растирая мои пальцы в своей твёрдой шершавой ладони.
— Я хочу поговорить о чём угодно, лишь бы отвлечься от боли.
Дракон потянулся к кулону на шее, который надела мне леди Элеонора.
— Артефакт должен работать. Но очевидно боль слишком сильна, — поморщился он. — Пирс… — Медленно проговорил Данкан, — горел в демоновом пламени. Когда демонов берёшь в кольцо окружения и у них исход один — смерть, они могут сотворить заклинание массового убийства. Уничтожить себя заодно с врагами. После этого колдовства остаётся выжженное поле, на котором лет десять не растёт трава, — Асгард говорил размеренно и тихо, словно рассказывал сказку на ночь ребёнку. Жуткую сказку. — Пирс попал в это месиво. Его нашли всего обожжённого и собрали по кускам целители. Он не помнит о той битве, он не помнит ничего о том, что было прежде. Даже имя своё забыл. Тебе не стоит слушать об этом, Лилиана, — мрачно отозвался Асгард.
Генерал накрыл тёплой ладонью мой живот. Его близость, участие, неподдельное волнение были мне так нужны сейчас. Просто необходимы. Я за него одного цеплялась и находила в нём спасение. Только в нём одном.
— Вода, чистые полотенца, всё тут, — леди Элеонора поставила ведёрко и стопку тряпок. — Как ты, Лилиана? Лорд Асгард, вы не слишком близко? Вы её не раздавите?
Дракон мрачно обернулся к женщине и снова уставился на меня вертикальными зрачками, продолжая поглаживать живот мягкими движениями.
— Он меня не раздавит, всё хорошо, — проговорила я, вглядываясь в лицо мужа. Со мной был дракон. Зверь, который меня любил. — Ой… ой-ой-ой!
Меня согнуло пополам от резкой схватки.
— Господи, я не выдержу! — закричала я.
— Держись, Цветочек. Видимо, это потуги! — выпалил Асгард, вытерпливая то, как я до крови царапала ему руку ногтями. — Я думал, у нас есть время до лекаря, но, похоже, я ошибся. Ты сейчас родишь.
— Вы принимали роды? Разбираетесь в этом⁈ — с тревогой проговорила леди Элеонора. — Потому как я сама никогда не рожала и не присутствовала.
Я рвано вздохнула я, когда боль немного отпустила, и крепче взялась за Асгарда. Даже если он не умеет, я его не отпущу.
— Я видел в военных лагерях разное. Не бойся, Цветочек. Леди Элеонора, успокойтесь. Подойдите сюда, нужна будет ваша помощь. Помогите сменить постельное. Лилиана… — позвал Асгард, застыв надо мной. Я прикрыла глаза, боялась взглянуть ему в лицо — он видит меня сейчас совершенно беспомощной и окровавленной. Видит то, что ни один мужчина видеть не должен. — Лилиана! Посмотри на меня! — Асгард взял меня за лицо, вынуждая распахнуть глаза. — Цветочек, это потуги. Ты в родах. Головка уже идёт. В следующий раз потужься — и ты родишь. Справишься?
— Мой малыш… Как он, Данкан? Он жив? — я стиснула зубы, пока дракон что-то со мной делал внизу… — Я справлюсь! Справлюсь! — зарычала я.
— Родничок пульсирует, ребёнок жив, — сказал Асгард.
— Кажется, снова потуга… — проговорила я, хватая ртом воздух и впиваясь непослушными пальцами в бок Асгарда. Я царапала его кожу, но он был весь сосредоточен на принятии ребёнка, и позволял мне себя терзать.
— Тужься сильнее, Цветочек, — приказал дракон. — Сильнее, Лилиана! Ещё!
Дыхания уже кончилось, но я продолжала усилие. Я должна родить малыша. Только бы он был жив! Только бы выжил!
— Вот, умница! — облегчённо воскликнул генерал через секунду.
Я ощутила, как тяжесть покинула моё тело. Ребёнок скользнул в руки Асгарда — и наступило долгожданное облегчение от боли. Радость заполнила грудь. По венам потекло сладкое блаженство. Наверное, это счастье испытывают все роженицы после родов. Но только мне не до радости — мой малыш слишком мал. И ещё он молчал…
— Данкан, как малыш⁈ — просипела я слабым голосом.
Тело совсем не слышалось. Все силы отдала а борьбу со схватками.
Асгард хмурился. Подхватив мокрое красное крошечное тельце, он завернул его в поданное леди Элеонорой полотенце. А сверху ещё в одно. Получился тугой комочек.
Если бы ребёнок был мёртв, то его бы так не кутали, правда? Но почему они ничего не говорят⁈ Почему кроха не кричит?
— Данкан? — жалобно простонала я. — Как мой малыш?
Мой голос звучал едва слышно, я была полностью измождена и потеряла много крови.
Я лежала, раскинувшись на постели и глядела затумененными от слёз глазами на широкую фигуру генерала-дракона, который прижимал к груди маленький комочек. Данкан внимательно разглядывал его и хмурился. Брови мужчины подрагивали, словно от волнения.
Ребёнок был крошечным, вдвое меньше обычного младенца, а на руках у здоровенного мужчины, казался и вовсе куколкой, завёрнутой в кокон.
— Смотри, Цветочек, — Асгард повернул ко мне младенца, показав сморщенное крошечное личико. — Ты родила сына.
Его голос дрогнул.
Голос Асгарда, демоны побери, дрогнул!
Ребёнок выглядел слишком крошечным, с тоненькой почти прозрачной кожей. От вида крохи слёзы полились ручьём из глаз.
— Дай его мне, прошу, — я потянула руки к Данкану.
— Да… Конечно… Приложи его к груди, — Асгард разместил малыша на моей груди, осторожно сдвинув ткань сорочки в сторону.
Это было совсем не интимно, но очень правильно. Как будто мы давно родные друг другу. Асгард подвинул тельце ребёнка ближе к соску и следил, затаив дыхание, — казалось, он больше всех хотел его накормить.
Но малыш не реагировал.
— Лорд Асгард, обрежьте пуповину, — проговорила леди Элеонора, подавая генералу чистые ножницы.
Он приоткрыл кулёк с ребёнком, пережал, быстро сделал и вновь закутал малыша.
Я увидела, какие у малыша крошечные ручки! — Сердце вздрогнуло.
Сынок не шевелился, будто спал, и никак не реагировал на попытки его покормить. Я застонала от безысходности, поймав тяжёлый взгляд генерала.
— Шесть месяцев — слишком маленький срок. — Асгард стиснул челюсти. — Тем, кто заставил тебя родить раньше срока — не жить. Обещаю, Лилиана.
Асгард чудовищно злился. Его глаза были заполнены чёрной бездной. Он ведь почувствовал, что это его сын? Скажи же, Данкан, теперь ты веришь мне, что я родила твоего ребёнка⁈
— Тебя нужно переложить на чистую постель и убедиться, что кровотечение остановлено. Давай, Цветочек, пошевелимся, — проговорил он в ответ на мольбу в моих глазах.
Асгард взялся за чистые простыни и помог мне перебраться на сухое, затем подал чистую сорочку и взял на руки ребёнка, пока я переодевалась. Потом вернул малыша мне.
Я не выпускала крошечного младенца из рук, моля всех богов мира сохранить его жизнь. Крошка слабо дышал и ни на что не реагировал. Вся надежда только на целителя. Он ведь скоро будет? Пожалуйста, пусть он приедет поскорее!
— Леди Элеонора, оставьте нас, — попросил Асгард, мрачно поглядев на чужестранку.
Леди Элеонора понимающе кивнула и удалилась. Данкан сел рядом со мной на постель и пристально поглядел на ребёнка.
— Ты родила моего сына, — произнёс он хрипло, поглядев мне в глаза.
Голос генерала замогильный. Страшный. Как будто вот-вот наступит конец света.
Асгард почувствовал своим драконьим чутьём, что это наш сын! Это же хорошо! Но почему же он не рад? Может, потому что я ему не нужна? Он же хотел выкинуть меня, и беременность его ребёнком тут ничего не поменяет…
Я не нужна ему.
А если он захочет забрать малыша⁈
Дыхание перехватило от страха, и я крепче обняла крошечного младенца.
— Ты не поедешь в поместье, Цветочек, я передумал делать тебя управляющей, — опасно прищурился Асгард. — Как оправишься от родов, отправишься в монастырь и будешь жить под строгой охраной, и не спорь, — генерал непреклонно помотал головой. — Я должен ехать к королю, Лилиана, впереди война. Угроз слишком много. Поняла меня? Ты должна меня слушаться.
Асгард взял меня за подбородок, ожидая ответа.
— Что будет с сыном? — прошептала я, напрягая руки, держащие младенца.
Меня волновал лишь один вопрос: что он собирается делать с моим ребёнком⁈
— Если выживет — будет с тобой, становиться монахиней тебя не заставлю, будешь растить сына. Или ты думаешь, я отберу его? — Асгард приподнял бровь. — У меня нет груди, чтобы его выкормить, ему нужна мать, успокойся.
Спасибо и на том.
Я выдержала тяжёлый взгляд генерала. Зверя больше не было. Со мной снова говорил человек. Чудовищно злой, расчётливый и жестокий.
— Ответь, что ты поняла меня, Лилиана, — потребовал Асгард.
— Я поняла, — произнесла я, отдёрнув подбородок из тисков его стальных пальцев.
Жестокий, бесчеловечный ублюдок! Он вообще способен любить⁈ Мне кажется, он не рад даже рождению собственного сына!
Слёзы горячими ручьями покатились по щекам.
Время тянулось медленно, я не оставляла попыток покормить малыша. Гладила его и целовала. Но он как будто спал. Я слушала его дыхание и вглядывалась в личико, не в силах наглядеться.
Как я его назову? Я ведь даже имя ему не придумала. Полагала, отец должен дать имя сыну.
Асгард всё это время сидел рядом на постели, как цепной пёс. Холодный и мрачный. На ребёнка почти не глядел. Лишь изредка я ловила его любопытный взгляд. Но он тут же пресекал в себе любопытство.
Целитель прибыл через час. Наконец-то!
Это был седой магистр с длинной редкой бородкой. Он часто бывал в монастыре и лечил детей, вознаграждение ему платил сам Асгард.
Целитель деловито прошёл в комнату — сразу ко мне с ребёнком.
— Спасите его прошу! — прошептала я потрескавшимися губами.
Магистр долго молчал и хмурился, ощупывая головку младенца. Я знала — изучает ауру.
Асгард отошёл от нас и задумчиво уставился в окно, будто состояние ребёнка его не волновало.
Лицо целителя помрачнело, и он отрицательно покачал головой:
— Младенец родился сильно раньше срока, жизненных сил недостаточно. Он угасает, ему остались считанные часы.
— Может быть, можно перелить ему жизненных сил! Возьмите мои! — воскликнула я.
— Это дракон. Ему может помочь только его отец, — магистр плотно сжал губы, покосившись на генерала Асгарда. — Но переливание жизненных сил очень сильно ослабит тело и магию дающего. Очень сильно! Возможно, уйдут годы на восстановление. На пороге войны никто из воинов-драконов на такое согласится.
Асгард услышал разговор и приблизился.
— Я готов, — произнёс Данкан, поглядев на меня и на младенца. — Сделайте, что нужно, магистр.
— Лорд Асгард, я должен предупредить, вы окажетесь весьма ослаблены. Ваше состояние будет, как после тяжёлой болезни. Вы такими тяжёлыми болезнями никогда не болели, вы же дракон!
— Начинайте готовиться! Почему я должен повторять⁈
Седой магистр поклонился и проковылял к саквояжу, который привёз с собой. Загремел артефактами, в поисках подходящего.
— Вам следует снять рубашку, лорд. Ребёнка тоже следует распеленать, — проговорил целитель.
Асгард решительно расстегнул пуговицы на вороте и стянул сорочку через голову, слегка растрепав пепельные волосы. Я в это время раскрыла кулёк и поглядела на сына — крошечный неподвижный комочек.
Грудь сжималась от страха за него.
— Что дальше⁈ — потребовал Асгард.
Магистр отыскал вытянутый кристалл с неровными гранями, закованный в золотое обрамление, и повернулся к нам:
— Вам следует взять ребёнка на руки, ваша светлость, и прижать к груди как можно плотнее.
Генерал наклонился к сыну, и наши взгляды встретились. Передо мной был не зверь, а человек. То самое чудовище, что вышвырнуло меня на улицу. Я очень боялась довериться ему, мои пальцы дрожали, но Данкан обхватил мои ладони своими. В его взгляде читалась уверенность. «Не бойся, — как будто говорил он. — Ради сына я сверну горы. Отдам всё, что у меня есть».
И ещё в его глазах был надрыв. Жуткая боль, осколкам рвущая ему сердце. Я почувствовала, что за малыша он действительно способен отдать жизнь и позволила ему взять ребёнка на руки.
Данкан прижал голенького сына к широкой груди, покрытой порослью тёмных волос. Магистр приблизился и жестом попросил генерала склонить голову, чтобы он мог надеть цепочку с артефактом.
Коснувшись кожи Асгарда, кристалл засветился нежным зелёным свечением, словно молодая трава, полная жизни.
— Нужно, чтобы камень касался вас обоих, — проговорил целитель, размещая артефакт в щёлочке между телами отца и сына.
Господи, какой же малыш маленький. На фоне огромного генерала он казался вовсе кукольным, ненастоящим ребёнком, а какой-то игрушкой — и сердце моё сжималось от боли, страха, трепета и робкой надежды.
Только бы сын выжил.
Магистр начал читать заклинание. Длинный полу-песенный текст звучал, как молитва. Я повторяла слова про себя.
Уверена, Асгард тоже.
Я без стеснения рассматривала полуобнажённое тело дракона. У нас родился ребёнок, но я даже не видела мужа прежде без одежды. В брачную ночь Данкан был в длинной сорочке, как и я. В нашу последнюю «встречу» он даже не снимал мундира. У Данкана были литые мышцы и чёткий глубокий рельеф, совершенно идеальный и мощный, словно его тело выточили из мрамора лучшие мастера. Однако всё тело генерала покрывали шрамы. Некоторые были совсем свежие, с красными зазубринами. Другие — старые, уже побелевшие рубцы. И это при том, что у всех драконов хорошая регенерация — через какую же бойню он прошёл?
Магистр продолжал ритуал. Время тянулось медленно. Данкан с мрачнейшим видом прижимал к себе ребёнка, не сводя с него глаз. Малыш по-прежнему не шевелился, и моя душа рвалась на части. Тело начало потряхивать от напряжения.
Когда же что-нибудь прояснится?
— Гу-гу-а, — пролепетал сын и потянул ручки вверх, хватая в кулачки волоски на груди отца.
Комнату наполнил тоненький едва слышный лепет. Голос нашего сына!
— Господи! — воскликнула я, приложив ладони к лицу.
Из глаз брызнули неконтролируемые слёзы. Сердце затопило радостью.
Данкан просветлел в лице, хотя на вид выглядел очень уставшим.
— Всё получилось, — торжественно провозгласил магистр, закончив читать заклинание. — Смерть больше не угрожает. Ребёнок получил жизненные силы отца.
Малыш возился на руках дракона, засовывал кулачок в ротик. Такой прекрасный малыш! И даже тельце его порозовело.
— Кажется, он голоден, — произнёс Асгард.
— Аппетит — это хорошо, — сказал целитель. — Можно передать младенца матери.
Генерал шагнул ко мне. И в его движениях не было прежней силы. Асгард двигался медленно и тяжело.
Получив сына на руки, я прикрыла нас обоих одеялком и тут же стала кормить. Голодный сынок прекрасно справился, как будто уже знал, как это делать. Запыхтел, глотая молочко, и продолжал шевелить ручками, которые я неустанно ему целовала.
— Вам теперь нужен полный покой, ваша светлость, — проговорил магистр, обращаясь к Асгарду. — Постельный режим.
Данкан опустился на стул и натянул сорочку. Пуговицы застёгивал медленно, с трудом попадая в петли. Дыхание дракона было глубоким, будто он только что долго бежал.
Асгард откинулся на спинку и шумно вздохнул.
— Покой мне пока что не светит — я должен ехать к королю. — Он застегнул последнюю пуговицу и поглядел на меня.
Взгляд генерала был уставшим и замутнённым, я даже не могла понять зверь передо мной или человек. Он был измучен и ослаблен. Лицо посерело, и морщины стали глубже. Асгард будто прибавил одним махом лет десять!
— Лилиана, больше не убегай, скоро я переправлю тебя с охраной в монастырь — там ты будешь в безопасности, — прихрипел он, поднимаясь.
Я кивнула, целуя сына в макушку. Сладенькую, пахнущую молоком темноволосую макушечку.
Генерал тяжёлым шагом приблизился и с любопытством заглянул под одеялко к сыну, потрогал его за щёчку.
— Береги его, — тихо, сокровенно прошептал Данкан.
Я подняла удивлённые глаза на генерала. Взгляд дракона был светел и прозрачен, пронзителен, будто сейчас совершенно особенный момент. Это что прощание такое перед разлукой? Я не хочу прощаться. Ты же вернёшься, Данкан?
Генерал трогательно улыбнулся и провёл шершавой ладонью по моей щеке, словно утешая.
Сердце наполнилось теплом. Я прижалась к его руке, будто ласковая кошка. В глазах стояли слёзы. Я радовалась, как никогда прежде. На руках — долгожданный ребёнок, рядом — любимый мужчина. Роды сделали меня слишком чувствительной, любящей и благодарной. И в момент нежной близости я была готова простить всем всё на свете. Даже ему. Всё готова была простить.
В дверь осторожно постучали.
— Да, — обернулся Асгард.
На пороге появился Пирс, весь промокший от дождя и пота. Глаза круглые, бешеные.
— Простите, ваша светлость, — проговорил он, задыхаясь. — Леди Клаудия сбежала! Когда я приехал в поместье, её уже не было. Я отправил людей на её поиски.
Асгард заскрежетал зубами. Желваки его гневно задвигались.
— Хорошо, продолжайте искать! Я еду с вами, — генерал взял мундир и двинулся к дверям, столкнувшись на пороге с леди Элеонорой.
— Всё в порядке? Вас можно поздравить с наследником, лорд Асгард? — произнесла женщина.
— Лилиану поздравьте, — произнёс генерал. — Мы не женаты. Я не признаю ребёнка.
Асгард развернулся, не бросив на нас с сыном даже взгляда на прощание.
— Да пошёл ты к демонам, Асгард! Уходи! — выкрикнула ему в спину. Генерал застыл на пороге. — И никогда больше к нам не являйся! Я не хочу тебя больше видеть! Никогда!
Он слышал. Точно слышал мой воскрик, брошенный ему в спину, но ушёл, как ни в чём ни бывало!
Его слова, что он не признает сына, ударили, как гром с неба.
Сердце всмятку. Я доверилась ему, раскрыла сердце, я любила его, а он растоптал меня снова. Опять.
Немедленно захотелось смыть с себя его прикосновения и взгляды.
Глаза закололо от слёз. Но я не могла позволить себе плакать. Я больше никогда не буду из-за него лить слёз! Навсегда выжгу его из сердца.
Ненавижу тебя, Асгард! Ненавижу!
И никогда тебя не прощу!
Несколько дней прошли в заботах о младенце. Он был крошечным — страшно было прикасаться. Крошка много спал и хорошо кушал, каждый день прибавлял вес. Все мои мысли и силы были направлены на ребёнка. Лекарь приезжал ежедневно нас проведать, и всякий раз, когда он говорил, что малыш здоров, я чуть не плакала от счастья.
Я назвала сына Дэви, что на древнем языке означало «любимый». Мой любимый сынок. Мой крошка, за которого я готова отдать всё на свете.
Как только мы немного окрепли, нас перевезли в монастырь в просторную светлую келью, это была особенная комната, самая лучшая в монастыре, в ней обычно принимали знатных гостей.
Дни потекли рекой.
Охрана была повсюду, ко мне не допускали никого, кроме леди Элеоноры. Пищу и вещи постоянно проверяли артефактами — сперва я чувствовала себя словно в тюрьме, но прекрасно понимала, для чего это делается, и скоро смирилась. А теперь уже и вовсе не замечала, принимая проверки за ежедневную рутину.
Леди Элеонора не стала настаивать на том, чтобы оставить меня в своём поместье, ведь в её доме я чуть не погибла, и женщина до сих пор не могла себе простить. Ходила тихая и задумчивая, какая-то прибитая, и не было в ней больше того задора и блеска, который вначале меня так поразил.
Мне грустно было видеть её такой.
— Это я позволила служанкам войти в дом, — сказала леди Элеонора, глядя на спящего в кроватке Дэви, который выглядел, как маленькая куколка. — Мне так жаль, Лилиана…
Мы с чужестранкой сидели за небольшим столом в келье и пили душистый монастырский чай.
— Вы не могли знать, что служанок послала Клаудия, — проговорила я. — Я и сама бы их впустила. Не вините себя, всё давно прошло! Главное, что мы живы, всё обошлось.
Я тепло улыбнулась леди Элеоноре и взяла её за руку.
— Однажды я чуть не потеряла одну свою воспитанницу из-за того, что влезла в её жизнь, Изабеллу… — задумчиво произнесла чужестранка, сжав в ответ мою ладонь. — Я скрывала ото всех её очень опасную магию, а когда правда открылась, моя воспитанница попыталась сбежать — и произошёл несчастный случай. Я тогда впервые отправилась в храм и молилась так отчаянно… Тогда моя девочка едва не погибла и тут снова — я бы поседела, если бы уже не была седой. Как будто жизнь ничему меня не научила… — вздохнула женщина. — Мои девочки продолжают попадать в опасные ситуации по моей вине. Я очень привязалась к тебе, Лилиана, — леди Элеонора сдвинула брови и внимательно поглядела мне в глаза. — Ты чем-то очень напомнила мне капитана Гройса, которого я любила в юности. Человека, по которому я до сих пор ношу траур, и за которого я так и не вышла замуж. Ты такая же тёмненькая, похожие черты бровей, носа, — несмело улыбнулась женщина. — Северяне, конечно, все чем-то похожи, но ты показалась мне особенной. Я вмешалась в твою судьбу, желая от всего сердца помочь…
— Всё в прошлом! Идите сюда! — Я встала и крепко-крепко обняла пожилую женщину. Поцеловала в щёку. — У меня нет никого ближе вас, понимаете? Я вам очень благодарна, леди Элеонора.
Мы обнялись, как родные, почти как мать с дочкой, и на душе стало тепло-тепло.
— Пора гулять с Дэви, — проговорила я. — Вы пойдёте со мной?
— Я буду счастлива погулять с вами, моя милая, — улыбнулась чужестранка. — Я всегда хотела повозиться с малышами, но замуж так и не вышла и матерью не стала. Мне с вами очень хорошо.
— Вот он сладкий малыш, который очень хочет, чтобы с ним повозились. Он очень благодарен вам за внимание и подарки, и я тоже благодарна, — я кивнула на кроватку с голубым балдахином.
Леди Элеонора накупила в городе пелёнок, тёплых шерстяных ковров на пол и стены кельи, игрушек. Кроватку из ясеня с балдахином тоже она купила и привезла всё в день переезда, обрадовав меня, как будто у меня день рождения.
— Сущие пустяки, милая, — проговорила леди Элеонора.
Я стала собирать Дэви на прогулку, пеленая в тёплые одеялки и целуя в сладкие щёчки. Леди Элеонора мне помогала и очень радовалась общению с малышом.
— Он улыбается мне! — восхитилась чужестранка и продолжила лепетать: — Забавная баба Элеонора? Да? Ты ж мой сладенький. Щёчки-то какие кругленькие. Кушаешь хорошо? Какой молодец.
Дэви прилично прибавил в весе. Выглядел здоровеньким крепышом, я не могла на него налюбоваться. И мне совершенно не важно, что меня считали изменницей, а ребёнка — нагулянным. Для меня сынок был самый любимый и родной. Асгард взял клятву с лекаря о молчании. Лишь Пирс и леди Элеонора знали тайну рождения Дэви, но без подтверждения целителя всё это были лишь слова.
Ну и не нужно мне родство с драконом! Пусть подавится. Мне же легче — никто не заберёт у меня сына. Как только опасность минует, я уеду из герцогства и куплю дом. Только скорее бы нашли Клаудию — Асгард не успокоится, пока не отомстит, — в этом я могу быть уверена.
Поиски Клаудии и служанок были очень тщательными: до меня доходили слухи, что во всём герцогстве женщине невозможно было просто так пройти по улице — её обязательно допросят и потребуют подтвердить личность. Но чем больше проходило времени, тем меньше у меня оставалось надежды на её поимку. После родов прошёл уже месяц — ведьма могла уже далеко уехать.
Пока я собирала Дэви на прогулку, Шайн крутился под ногами — мой милый киркоул остался жить со мной. Сперва Шайн очень пугался и прятался, когда Дэви плакал, но постепенно привык и даже стал охранять его, как верный пёс. Звал меня мяуканием, когда крошка просыпался, а я находилась в стороне за какими-нибудь делами.
Мы вышли с леди Элеонорой из кельи, и охрана тут же выстроилась вокруг.
— Есть ли какие-нибудь новости с границы? — спросила я у солдат, затаив дыхание.
Каждый раз боялась услышать ответ.
Новая война с демонами шла полным ходом. Генерал Асгард увёл свои полки и сражался там. Говорили о страшных потерях, и о том, что сам король выступил к границам.
— Утром докладывали, что под Варденом всё ещё длится битва. Третьи сутки. И генерал Асгард там, и король, — ответил стражник.
— Храни их бог, — прошептала я, ощущая как в животе холодеет от страха.
От этой битвы зависит будущее нашей страны. Все говорили, что в ней сошлись все силы с обеих сторон. Тысячи солдат.
При мысли об Асгарде внутри проворачивалось огненное колесо и поднималась волна жгучей ненависти. В ушах звенели его хлёсткие слова: «Мы не женаты. Я не признаю ребёнка».
И лишь злость на генерала удерживала меня от переживаний и молитв, которыми я жила прежде, когда была за ним замужем. В те времена я молилась о нём день и ночь.
Но не теперь. Не теперь.
— Всё в порядке, Лилиана? — спросила леди Элеонора, увидев мою задумчивость.
— Всё хорошо, — улыбнулась я.
А у самой страшно сжималось сердце. Я не стала рассказывать леди Элеоноре про сон, который мне часто снился в последние дни. Сегодня он тоже был. Причём, особенно яркий. В нём генерал Асгард падал с коня, на него набрасывались демоны и рвали на куски. А он страшно кричал и беззвучно шептал моё имя. Одними губами: «Лилиана». В этот момент я просыпалась от страха, как будто слышала зов наяву.
Он ослаблен, лишён жизненных сил. Ему нелегко в бою. А что если, он и правда?..
Нет. Это просто сон — убеждала я себя. Просто сон.
Мы с леди Элеонорой отправились к яблоневой аллее. Я несла Дэви на руках, а чужестранка рассказывала, что в их стране есть специальные колясочки для детей. И она мне обязательно такую закажет, сегодня же напишет бывшим ученицам, чтобы выбрали лучшую и выслали.
Мы болтали о милых детских пустяках, но я всё не могла отделаться от тревожного ощущения, терзающего нутро. В небе плыли кучистые облака, дул тёплый весенний ветер. Солнце светило ярким шаром — казалось, всё хорошо, но было чувство, что сейчас грянет гром, солнце скроется за тучами и разразится буря.
Хоть бы я ошибалась!
У ворот послышалась какая-то возня: прибыли солдаты и о чём-то горячо стали говорить с капитаном охраны.
Мы с леди Элеонорой подошли ближе и увидели в створе монастырских ворот полковника Пирса в грязном мундире и с перебинтованной головой, на повязке багровела старая запёкшаяся кровь.
Он как будто только что вернулся из битвы.
Пирс уехал с Асгардом, и я месяц никого из них не видела.
На фоне светлого дня и расцветающего сада, полковник казался неожиданно налетевшей грозовой тучей. Той самой, которую я так не ждала.
— Полковник Пирс, рада видеть вас. Что тут происходит? — произнесла я, прижимая Дэви к груди.
Пирс сглотнул и облизал обветренные растрескавшиеся губы.
— Солдаты больше не будут вас охранять, леди Лилиана, — прохрипел он.
Охрана и впрямь посторонилась и рассеянно стала переглядываться.
— Почему? Что-то случилось? — я вперила взгляд в полковника.
Грудь сковал оглушающий липкий ужас. Руки похолодели и задрожали. Случилось. Точно случилось. Я ведь ещё утром знала, что случится что-то. Ужасное.
— Генерал Асгард мёртв, — мрачно произнёс Пирс. — Солдаты переходят под командование короля. Они должны покинуть монастырь и прибыть в расположение Его Величества.
— Вы… вы уверены? — произнесла я, мотая головой. — Вы не могли ошибиться?
— Я видел сам, — ответил Пирс, глядя на меня в упор.
Худое изуродованное лицо мужчины казалось ещё более безобразным.
Я опустила взгляд, крепче прижав Дэви.
Я ведь тоже всё видела… во сне… Значит, сон был вещим.
— Генерал Асгард был ослаблен из-за… ритуала, — прорычал сквозь зубы полковник. — Ульрих снёс его из седла в бою, повалил на землю, стал избивать. Я видел, как генерал выплёвывал свои зубы. Потом ему выкололи глаз копьём, а после отдали на растерзание демоновым собакам. Звери рвали его, как кусок мяса, он валялся распластанным в крови и грязи и уже даже не орал…
— Вы с ума сошли⁈ — рявкнула леди Элеонора, ударив Пирса звонкой пощёчиной. — Не смейте при ней такое рассказывать! Она же мать! Молоко может пропасть!
Полковник зашипел и сморщился от боли, очевидно отдававшей в рану на голове.
— Почему вы его не спасли, раз вы всё видели⁈ — выпалила я.
Внутри меня всё клокотало от ужасающей картины, которую я себе вообразила, которую отчасти уже видела во сне. Его ужасные мучения!
— Я лежал на поле боя раненый и умирающий. Меня нашли наши лекари, а от Асгарда нашли только куски мяса, — Пирс покосился на чужестранку, боясь снова получить удар. — Командир был очень слаб, когда отправился на эту войну, леди Лилиана. Даже на коне едва сидел. Когда меч держал — рука дрожала. Магией пользоваться не мог — был весь высосан до конца. Из-за ребёнка.
Полковник опустил взгляд на Дэви и замолчал.
— Ребёнок не виноват, — произнесла леди Элеонора. — Лорд Асгард сам поставил себя в такое положение, притащил новую жену-дьяволицу. Не удивлюсь, что она одна с демонами заодно!
— Я ненавидел эту козу всем сердцем, — Пирс смачно сплюнул на землю растоптал след. — Но генерал её обожал. Ладно, не будем судить убитого.
В монастыре было оставаться бессмысленно, раз солдаты больше не охраняют меня, и я вернулась в келью за вещами, чтобы уехать к леди Элеоноре.
Я шла, как кукла. Руки и ноги не слушались. Я положила Дэви в кроватку. Пока леди Элеонора присматривала за ним, я взяла подушку и зашла в умывальную комнату. Придавила подушку к лицу и завыла.
Данкан!
Как же я тебя ненавижу, проклятый дракон! За что ты так меня, а⁈ Как же больно от мысли, что тебя больше нет! Ты слишком много значил для меня. Слишком много! Как же я тебя ненавижу за то, что ты погиб!
Сердце рвалось в клочья. В груди настоящий уголь. Неуёмное пекло. От боли я просто не могла дышать. Я продолжала выть в подушку, пока не закончились силы, а потом стала умываться ледяной водой. Глаза красные — нужно убрать отёки.
Я подняла голову и поглядела на себя в зеркало.
— Я должна его забыть, — сказала я себе. — Забыть и жить дальше ради сына. Клянусь, больше — ни слезинки по Нему. Нельзя.
Я вытерла слёзы, подбадривающе кивнула себе и вышла к Деви и леди Элеоноре.
Мы уехали в Танцующие дубы, и полковник Пирс сопровождал нас. Леди Элеонора предложила ему погостить в её поместье на время его отпуска, который он получил по ранению, — и полковник занялся нашей с Дэви охраной.
Оказалось, у полковника Пирса не было ни дома, ни семьи, он всюду сопровождал генерала, жил у него в поместье в короткие перерывы мирной жизни, в остальное время — в военном лагере.
Пирс рассказал, что минувшее сражение под Варденом было решающим. Демонов зажали в кольцо и уничтожили, и всё благодаря талантливой стратегии генерала Асгарда, героически павшего в той битве.
Мы выиграли битву.
По стране загремели празднества по случаю победы. Говорят, даже король приезжал в наш город и заглянул в монастырь, чтобы почтить память генерала-герцога Данкана Асгарда. Люди кругом радовались, но в Танцующих дубах мы ничего не отмечали и никуда не выезжали. Жили тихо и скромно. Я вся сосредоточилась на ребёнке — сын был самым главным в моей жизни. Леди Элеонора во всём помогала мне — ей очень нравилось возиться с малышом.
Так мы прожили ещё один месяц.
Майкл почти сразу уехал от нас. Он быстро заскучал на одном месте и отправился путешествовать по королевству. Иногда писал тёте письма, сообщая, что с ним всё в порядке, и леди Элеонора зачитывала их вечерами вслух.
Майкл очень поэтично описывал события и быт селян, которых встречал, и послушать его письма было очень любопытно.
Я узнала, что племянник леди Элеоноры носит титул принца, он сын королевы, старшей сестры чужестранки. Но принц не наследный — перед ним в очереди ещё два старших брата, которые вовсю заняты правлением, а Майкл — младший, поздний ребёнок, его растили с множеством послаблений и даже разрешили не получать военного образования. Майкл изучал в университете дипломатию, и с удовольствием согласился сопроводить тётю в дальнюю поездку, чтобы набраться разностороннего опыта.
Леди Элеонора очень хвалила своего племянника.
Скоро прокатились новости о продажи земель генерала Асгарда. Тело дракона ещё не остыло, а король уже быстро всё решил!
Меня почему-то этот факт очень разозлил.
У Асгарда не было официальных детей, а жена могла наследовать только, если родила ребёнка. По этой причине Клаудию даже не искали, и земли герцога перешли Его Величеству, а тот объявил об их срочно продаже.
Срочной — потому что весна подходила к концу, а земли требовалось поскорее ввести в оборот. Их никто не возделывал.
Владения Асгарда состояли из множество полей, лесов и поместий, включая родовое, где я прожила полгода после свадьбы. Огромные угодья! Но хорошо и то, что Клаудии ничего не достанется! А то я бы её со злости покусала.
Я стиснула зубы: мы с Дэви могли бы унаследовать всё, но есть документ о разводе, где я изменница. Сына Данкан не признал. Асгард не оставил нам ничего… ничего, кроме мешка денег.
Тяжёлого мешка.
Я чувствовала, что должна хотя бы попробовать побороться за наследство сына.
Взвесила кошелёк, добавила свои свадебные украшения, и решила купить столько земли, сколько смогу. Хоть небольшой кусочек, а лучше большой и с домом! Земли в нашей стране редко продавались, и это был мой шанс стать хозяйкой, а с землёй давали и титул. Только так я имела возможность обеспечить сыну хорошее будущее.
Леди Элеонора рассказала, что в её стране во время крупных продаж имущества проводят аукционы, но у нас было не так. Стоимость земли назначал король, и кто первый успел купить — тот и владелец.
Поэтому, я внимательно следила за открытием торгов по имуществу Асгарда, и как только объявили дату, записалась на приём к королевскому представителю в городе.
Вышло это просто — я не стала ждать новостей из газет, а с позволения леди Элеоноры каждое утро посылала лакея лично дежурить у палаты королевского представителя, пока чиновник не ответил долгожданное «завтра открываем торги».
Я уж очень хотела купить нам с Дэви землю! И поехала прямо к открытию палаты. Вернее, мы все вместе поехали: я с Дэви, леди Элеонора и, конечно, полковник Пирс.
Мы вошли в палату, везя перед собой колясочку, которую доставили из южного королевства по просьбе леди Элеоноры. Передо мной выстилели карту обширных владений Асгарда с указанием стоимости каждого клочка.
Сердце разрывалось на части при виде карты — она выглядела точь-в-точь как видение из моего сна, когда Асгарда раздирали на части. Его разорвали не только физически, но и всё его наследие поделили на куски.
Взгляд сам упал на родовое поместье, которое я холила и лелеяла полгода, пока была замужем. В стенах старинного особняка провёл младенческие годы сам Данкан и все его предки. Мне казалось, что и моему сыну будет лучше расти в окружении древних стен, пропитанных драконьей силой. Пусть Асгард не признал Дэви, но сын всё равно узнает об отце от меня, ведь кем бы ни были родители — знать свои корни важно — я обязательно ему расскажу. Жаль только, я не знаю, кто были мои родители, — может, поэтому так держусь за наследие бывшего мужа, чтобы хоть к чему-то быть причастной?
Однако поместье Асгарда с прилегающими к нему полями стоило миллион крон. Слишком дорого. У меня имелось лишь триста тысяч и колье с серьгами…
Леди Элеонора предложила вложить свой капитал в размере двухсот тысяч — именно столько у неё имелось наличных денег, большее нужно было запрашивать через банк из-за границы. И она была готова обратиться за процедурой, но я не хотела становиться содержанкой, и убедила свою благодетельницу, что моих денег мне будет вполне достаточно на приобретение скромного имущества. Тем более, — утешала я себя, — большой размер владений требует больше сил и времени, а у меня маленький недоношенный ребёнок, которым я вынуждена денно и нощно заниматься. Я почти не сплю по ночам. Мне лучше купить что-нибудь небольшое, что-то, что будет по силам содержать.
Только вот какой кусочек карты мне приобрести?
— На покупку земли возможны некоторые уступки по королевской программе до окончания этого месяца, — произнёс чиновник, увидев мои сомнения.
— Да? И какие же? — я тут же загорелась.
— Поля сейчас стоят пустые из-за потери хозяина, селяне не решаются ничего возделывать. Нужно срочно засеять поля и начать поставлять ко двору продовольствие: капусту, репу, овёс — в этом году в королевстве большая недостача еды из-за войны. Золото есть, а продовольствия нет. Пять лет нужно будет выращивать продукты и сбывать Его Величеству, а потом купленные земли можно использовать по своему усмотрению. Но если поставлять продовольствие не будете — король заберёт земли назад.
— А в каком размере уступки предлагаются, если я хочу приобрести родовое поместье Асгарда? — я ткнула на карту.
Дэви проснулся и захныкал. Я принялась покачивать колясочку. Сынок уже проголодался, нужно скорее совершать сделку и кормить его.
— Король готов отдать эту землю за пятьдесят процентов от цены.
Ого! Действительно, хороший уступок. Правда, мне всё равно не хватает. Интересно, на сколько оценят мои свадебные украшения?
Но леди Элеонора на дала мне достать колье с серьгами, выложив на стол свои двести тысяч крон:
— Бери, Лилиана. Будем соседями.
Я тепло улыбнулась чужестранке, продолжая качать Дэви, и подвинула к деньгам леди Элеоноры свой тяжёлый кошелёк.
Чиновник пересчитал деньги. Мы подписали купчую и договор с королём о поставках: в течение двух недель я должна засеять все поля, а осенью снять урожай и поставить ко двору девяносто процентов. Десять разрешалось оставить себе для людей. Сурово. Нужно собрать много урожая, чтобы мы не голодали.
Из палаты королевского представителя я вышла с чувством исполненного долга, и это ощущение, наверное, было самым приятным за последнее время, за исключением рождения Дэви, конечно.
Ворота распахнуты настежь, как будто хозяева уехали, а слуги забыли за ними закрыть.
Только беда в том, что ни хозяев, ни слуг здесь не было — поместье Асгарда пустовало.
Карета остановилась на гравийной площадке перед особняком, лакей открыл дверцу. Я вышла первой, и леди Элеонора осторожно передала мне на руки Дэви, а затем выбралась сама.
Шайн осторожно высунул мордочку и сперва понюхал прохладный ветер, доносивший весеннюю свежесть, потом аккуратно выбрался и, прижимаясь к земле, поволочился за мной. Киркоула пугало поместье Асгарда — видимо, он помнил о клетке, в которой сюда приехал.
Трава в саду за прошедшее время отросла и торчала неприглядными ёжиками по углам. На земле валялись предметы, разбросанные ветром. Где-то вдали поскрипывал забор на ветру.
Внутри дома картина была ещё плачевнее. Здесь остались следы свадебного пира: накрытый стол, расставленные кресла, как будто на них только что сидели. Запах стоял очень неприятный, я поморщилась и поспешила подняться наверх.
Взгляд зацепился за то, что во всём доме были вывернуты ящики. Столового серебра, блюд и кубков не было. Здесь побывали воры — и от этого на душе стало печально, словно у меня внутри натоптали. Я уверена, это не не селяне, а кто-то из города — так подсказывала мне моя интуиция.
— Давай его мне, Лили, — шёпотом проговорила леди Элеонора, беря на руки спящего малыша, чтобы я могла свободнее осматриваться.
В спальне я нашла разбросанную постель и лишь одну смятую подушку. Он спал тут один.
В крошечной детской, прилегающей к спальне, всё было разворочено, словно случился ураган. Даже люльку сломана. Но я подняла с пола нежное кружевное одеялко, которое вышивала сама, и рассмотрела: не порвано, можно постирать и украсить новую кроватку.
Представшая картина запустения вызвала смятение и желание просто взять и сбежать отсюда. Но отступать нельзя: я теперь тут хозяйка, и у меня контракт с королём на поставку продовольствия.
— Мы справимся, да, сынок? — проговорила я младенцу, проснувшемуся на руках леди Элеоноры.
— Мяу! — Шайн появился в дверях спальни. — Мя-я-яу! — пронзительно промяучил кот.
— Что случилось, малыш?
— Мяу! Мяу! Мяу! — продолжал орать Шайн, оглядываясь по сторонам.
— Что ему нужно? — развела руками леди Элеонора. — Лили, ты понимаешь, что он хочет?
Связка защитных артефактов на моей шее задрожала, и я приложила ладонь к груди, определяя, какой именно кристалл реагирует.
— Леди Элеонора, что-то происходит!
Артефакты я носила уже месяц. Леди Элеонора сделала для меня специальные, созданные под мой слепок ауры, мощнейшие амулеты. Теперь, если мне грозила опасность, они давали знать. Один чувствовал яды, второй — злые намерения, третий — скрытые ловушки, а четвёртый сигнализировал о близком присутствии сильного мага — так я могла бы ощутить, например, появление Клаудии или кого-нибудь ещё, опасного для меня. На леди Элеонору артефакт не реагировал, она специально его так настроила. И вот сейчас вибрировал именно последний артефакт, сообщая, что в доме появилась чья-то сильная магия.
— Уйдём отсюда, — с опаской проговорила леди Элеонора.
Я взяла Дэви на руки, и мы поторопились вниз, столкнувшись в коридоре с полковником Пирсом.
— Уходим! — Элеонора схватила его под локоть и развернула.
— Что случилось? — недоуменно воскликнул военный.
Мы вышли на крыльцо — но артефакт всё равно не успокаивался, и, казалось, даже сильнее завибрировал.
Я крепче обняла Дэви и переглянулась с леди Элеонорой.
— Рядом сильная магия, — произнесла чужестранка. — В доме может быть опасно…
— Или вне дома… — проговорила я, чувствуя усиливающуюся дрожь кристалла. — Как будто сюда кто-то приближается… Кто-то очень могущественный…
Над нашими головами пролетела огромная тень, и я инстинктивно пригнулась, накрывая Дэви.
— Что это было? — прошептала я.
Пирс приложил руку в виде козырька ко лбу и стал присматриваться. Наши лакеи и охранники леди Элеоноры тоже глядели в небо.
Тень ещё раз скрыла солнце — и на нас налетел порыв сильнейшего ветра, взметая пыль. Я едва успела прикрыть Дэви.
— Что происходит… не пойму. Небо ясное, откуда тень… — щурясь, проговорил полковник.
— Глядите! — воскликнула я, тыча пальцем в небо над лесом.
Огромный дракон приближался к поместью. Чёрный, как смоль. Крылья в полнеба, переливаются искристой тьмой. Его мощь вызывала дрожь во всём теле.
— Что там, Лилиана? — пожала плечами леди Элеонора.
— Там дракон. Неужели не видите⁈ Он летит прямо сюда! Огромный! — я накрыла рукой скачущий ходуном артефакт на груди.
Пирс и Элеонора переглянулись и покачали головами, а я задрала голову, провожая взглядом полёт гигантского чудовища.
Зверь завис высоко в небе над поместьем.
— Вон он! — показала я. — Правда не видите⁈
— Это очень странно, что ты видишь, но мы не видим, — проговорила леди Элеонора. — Но у меня нет причин сомневаться. От него исходит сильная магия — твой артефакт кричит об этом.
Леди Элеонора ходила по двору, поднимая голову и так и сяк, но так и не могла увидеть дракона. Полковник делал тоже самое.
— Вон же он! — говорила я.
Но все мотали головами: не видели.
Мы около часа силились это объяснить. Спрашивали лакеев и селян, которые прибежали в поместье, увидев моё появление. Никто дракона не видел, кроме меня.
Мои глаза слезились от разглядывания яркого неба, но я всё никак не могла насмотреться. Дракон был потрясающе красив и могуч. Он мне сразу очень понравился. И самое главное, я не ощущала исходящей от него опасности. Дракон не был врагом.
— Что он делает? — спросил Пирс, прищурившись.
— Ничего… — ответила я. — Просто реет в воздухе. Высоко.
И так уже час висит: не улетает, но и не приближается.
— Леди Лилиана! Леди Лилиана! — ко мне подбежал Джон, конюх Асгарда.
Пирс его грубо оттолкнул и обыскал.
— Я с леди Лилианой хочу поговорить! — воскликнул парень.
— Привет, Джон! — произнесла я. — Пирс, позвольте.
— Я так рад видеть вас, леди Лилиана! В поместье творился беспредел, приходили бандиты! Я лошадей лорда Асгарда увёл в надёжное место, вы не беспокойтесь, я кормлю их, ухаживаю, они целы.
— Спасибо, Джон, я уже думала, что от былого хозяйства ничего не осталось. А где кухарка? Что стало со всеми?
— Все ушли, — развёл руками Джон. — Кухарка устроилась в городе. Мой начальник, конюх Сэмюэл тоже в городе, извозчиком пошёл. А я вот лошадей хозяина забрал, когда бандиты нагрянули, и спрятался в шалаше в лесу. Не знал, что делать дальше, — вздохнул Джон. — Я же хозяину с детства служил. Он меня учил всему… Я бы вернулся в поместье и служил вам, если вы разрешите?
— Хорошо, Джон, возвращайся, — кивнула я. Теперь ты старший в конюшне.
— Спасибо, леди Лилиана!
Дэви расхныкался на руках, прося кушать. Пелёнки тоже промокли.
— Ладно, пока дракон там зависает и никого не трогает, я пойду покормлю и переодену ребёнка, — сказала я. — Леди Элеонора, поможете мне?
Чужестранка кивнула и улыбнулась крохе.
— Вы просто пойдёте в дом, пока ОН там летает? — процедил Пирс.
— Если бы он собирался напасть, он бы уже это сделал, — сказала леди Элеонора. — Похоже, он не опасен. Возможно, это дух-хранитель… Быть может, его послал Асгард перед смертью…
— Дух-хранитель? — переспросила я.
— Раз его видишь только ты, Лилиана, значит, это твой дух-хранитель. Думаю, Асгард мог сотворить такое заклинание. Оно очень мощное — стоит всех сил мага. Возможно, он понял, что не выживет, вот послал. Дэви-то он спас. Видимо, не мог оставить вас без защиты. Но вы всё равно проследите за ним, полковник!
— Хорошо, я попытаюсь проследить… — протянул Пирс. — Если сумею рассмотреть, — военный прищурился, рассматривая в небо.
Джонни тоже застыл, задрав голову вверх.
— Иннис, — я подозвала десятилетнюю сельскую девочку, стоявшую возле крыльца. Её родители работали у Асгарда на полях, а бабушка делала потрясающий домашний сыр, которым они меня угощали.
— Иннис, позови ко мне мужчин из деревни, скажи у новой хозяйки есть работа.
— Обязательно, леди Лилиана! Уже бегу!
Через два часа дракон всё так же висел в небе, никуда не улетел и по-прежнему никому не стал виден, кроме меня. Артефакт на груди продолжал вибрировать, но я уже привыкла и почти не замечала неудобства. Дэви покушал и заснул, переодетый, сытый и самый сладкий малыш.
Во дворе особняка собрались селяне. Я передала сына на руки леди Элеоноре и вышла к людям. Разговаривать решила с возвышения каменного крыльца, чтобы все слышали — народа было очень много, человек пятьдесят. Пришли не только мужчины, но и женщины — а как же — женщины довольно любопытны.
Однако, я решила, что женщин в особняк не возьму даже в служанки — после предательства Эммы и Адель я не смогу никому доверять. Для тяжёлой работы по дому найму кого-то из мужчин, а следить за порядком я могу и сама, тем более созидающая магия позволяет держать дом в чистоте без больших физических усилий.
Готовить себе и сыну уж точно я не доверю никому постороннему, так что поиск поварихи даже не стоит. А вот садовник нужен — весь двор зарос травой — нужно косить, и я бы ещё высадила цветы.
Но это что касается содержания особняка — не самое главное. Народ я позвала для другой, гораздо более важно работы.
— Добрый день, — поздоровалась я. — Со многими мы уже знакомы, я Лилиана, ранее леди Асгард, но теперь… теперь просто хозяйка старого поместья. Я купила эту землю и получила от короля контракт — нам нужно засеять поля, нужно завтра же браться за работу! Если мы соберём хороший урожай и продадим его королю, то осенью я уменьшу вдвое земельные налоги! — я говорила решительно, мотивируя людей.
Если удастся собрать много урожая, то нехватку денег, которые не соберу налогами, я закрою хорошими продажами. Король-то готов платить за продовольствие! Вопрос в том, что его недостаточно выращивают. Мне нужно вырастить много, чтобы ещё самим хватило на запасы. Надеюсь, моя созидательная магия поможет в этом, ведь я хорошо управлялась с растениями.
Люди обрадованно возликовали. Им нужна работа, нужен хозяин — тогда у всех будет благополучие.
— Прошу старост подойти ко мне! Остальные могут пока идти домой, — сказала я.
Поля, принадлежащие поместью, относились к отдельным деревням, а в деревнях главными были старосты — с ними я и хотела обсудить дела.
— Леди Лилиана, — ко мне подошёл мистер Генри, староста ближайшего поселения, он был одним из уважаемых селян. — Рад видеть вас снова в поместье. Вас здесь не хватало!
Ко мне приблизились ещё десять пожилых мужчин — их всех я хорошо знала, они привозили в поместье продукты из своих деревень и приезжали на ярмарку, которая проходила по субботам.
— Леди Лилиана, — растеряно проговорил длиннобородый староста Алан. — В моих владениях стоит вода — я не смогу начать завтра засев!
— Леди Лилиана, а у нас мыши от голода поели подготовленные семена репы! Нечего сажать! — пожаловался староста Брайан.
— У кого-нибудь есть лишние семена? — спросила я остальных старост.
Все помотали головами.
— Самим бы хватило на посадку, — вздохнул Генри.
— Ладно, мистер Алан, так как у вас стоит вода, отдайте ваши семена мистеру Брайану. Завтра поедем посмотрим, что делать с вашими подтоплениями, а семена для вас поищем, как разберёмся с водой. Все свободны. Завтра вечером жду с отчётом о работе!
Мужчины поклонились и двинулись за ворота.
— Мистер Генри, подождите, — позвала я старосту. — Я бы хотела вас кое-о-чём попросить.
— Вы можете прислать мне в особняк трёх-четырёх мужчин для разной работы? Нужно отмыть дом и навести порядок во дворе.
— Я могу прислать трёх парней: Шона, Фергуса и Норри — они не принесут мне пользы на посеве, слишком молодые, а полы мыть умеют. Они сделают для вас любую работу, какая потребуется, леди Лилиана, — они помнят вашу доброту.
Мистер Генри поклонился и ушёл. Удивительно, но старосты продолжали называть меня леди, хоть титула я лишилась после развода. Так они выражали мне своё уважение.
Ребята прибыли спустя полчаса. Самому старшему, Шону, было пятнадцать, Фергусу — четырнадцать, а младшему Норри — десять лет. Они были братьями, племянниками мистера Генри.
Ребята принесли с собой тряпки и вёдра и принялись наводить порядок в спальне.
В доме было много комнат, но я решила не прятаться и не избегать тяжёлых воспоминаний. Чем дольше буду обходить стороной самую сложную комнату особняка, тем труднее мне будет забыть о том, что здесь случилось. А мне ведь очень нравился вид из окна спальни, и я была в восторге от удобства кровати, когда на ней спала.
Пусть сегодня ребята её всю помоют и выбросят хлам. А завтра я закажу шёлк для смены обивки на стенах и новые ковры. Комната будет другой, уютной, только нашей с Дэви. Кроватку тоже нужно, кстати, заказать новую, и я поставлю её рядом со своей.
Леди Элеонора решила остаться на пару дней помочь мне обживаться. Завтра после осмотра подтоплений мы собирались съездить в город и заказать кое-что для ремонта в доме, а сегодня нужно поужинать и отдыхать. Дэви нужно искупать и помять ему ручки и ножки — он недоношенный и требует много внимания, чтобы смог вырасти здоровым.
Ужин мы с леди Элеонорой приготовили из продуктов, которые прислал мистер Генри с мальчиками: свежий хлеб, молоко, немного бекона и очень много капусты.
Я её потушила в казане, леди Элеонора нарезала бекон. Мы сели за стол на кухне, где парни успели убраться. Большой холл, в котором был прошен свадебный пир, решили убирать завтра — сегодня уже все устали, за окном темнело. Я пригласила за стол Джона — он как раз вернулся с лошадьми, и мальчиков. Полковник Пирс тоже был с нами.
— Я вашу капусту не понимаю — её везде подают, но как можно это есть! — тихонько под нос ворчала леди Элеонора. — Завтра же отправлю письма на родину — пусть вышлют на посев картофеля, вы должны выращивать картофель, Лилиана. Он не прихотлив, в ваших краях замечательно был мог расти. Почему у вас о нём даже не знают?
— А знаете что, леди Элеонора, — проговорила я. — Я и правда засажу поля старосты Алана картофелем. Ваше картофельное пюре просто восхитительно. Я думаю, и солдаты короля оценят. Что скажете, полковник? — я поглядела на Пирса.
Он с удовольствием ел картофель у леди Элеоноры, пока мы все у неё проживали. Раз в неделю ей делали поставки с родины, потому что в наших краях купить картофель было невозможно.
Военный отложил вилку и без колебаний кивнул:
— Если картофель поступит в питание нашим солдатам, то они вдвое лучше будут воевать. Потому что репа с капустой уже, честно говоря, достали. Солдатам нужно разнообразие!
Вечер я провела с Дэви: искупала моего сладкого мальчика, сделала зарядку, накормила как следует — малыш кушал молочко с аппетитом. Потом спела песенку и уложила спать на большую кровать рядом с собой.
Полковник Пирс с леди Элеонорой, как обычно, засели за бокалом вина. Они обсуждали обустройство Танцующих дубов. Леди Элеоноре понравились наши края — их тишина и девственная природа — и она решила остаться здесь жить. Хотела открыть на территории своего поместья институт для девочек. Полковник объяснял леди Элеоноре, что, в таком разе, ограду нужно поставить более высокую и надёжную, полностью каменную, поскольку в округе много военных. Он шутил, раззадаривал ей, леди Элеонора шипела на Пирса, спорила, но не прогоняла. Кажется, им обоим такое общение доставляло удовольствие. Каждый вечер они спорили, пререкались, потом расходились спать. Оба одинокие. Отпуск Пирса подходил к концу, скоро он уедет от нас, и, я уверена, леди Элеоноре станет очень скучно.
Утром Джон подал карету, запряжённую породистыми жеребцами генерала Асгарда, и мы поехали осматривать затопленные поля старосты Алана.
Дракон по-прежнему находился в небе и никто, кроме меня, его не видел. Когда карета тронулась, зверь полетел за нами, сопровождая, словно большая грозная тень, и артефакт на шее по-прежнему дрожал от близкого присутствия чужой магической силы.
Мы осмотрели затопленные поля, и оказалось, что проблема в близко расположенной реке.
— Воде пора было уйти ещё месяц назад, но уровень до сих пор высокий, — проговорил Алан. — В этом году было много снега в горах, откуда река вытекает. Может, плотину нужно… Или ждать, пока уровень воды сам спадёт… Но так и весна кончится, — тяжело вздохнул староста.
— Ждать нельзя, нужно сажать, — я покачала головой, прижимая к себе Дэви. — Значит, нужно поставить плотину выше по течению. Организуйте людей. Почему вы сами этого не сделали?
— Так на плотину наказ нужен, — виновато пожал плечами Алан. — На засев полей — тоже наказ. Мы всего лишь селяне, без наказа ничего не можем. Хозяин всё решает и планирует. Говорит, что нам делать.
— Хорошо, — кивнула я. — Тогда я вам велю: ставьте плотину, осушивайте поля, но не переборщите, а то пересушите. Скоро нам доставят картофель на посев, будем сажать!
— Что доставят? — переспросил мистер Алан.
— Попробуем посадить новую культуру, очень питательную и вкусную.
Следующие дни прошли в делах. Мы окончательно отмыли поместье и привели в порядок двор, парни помогли сменить обивку на стенах в спальне — и комната полностью преобразилась.
Вещи Асгарда: награды, одежду, оружие я велела сложить в сундуки и унести на чердак. Выбрасывать не решилась — пусть останется для Дэви.
Ещё во время уборки мы обнаружили за камином в кабинете генерала тайное углубление за кирпичом, в котором лежало несколько кошелей отборных золотых монет. Я посчитала — оказалось пятьсот тысяч крон.
Деньги были очень кстати, поскольку тех, что дал Асгард, не осталось.
У генерала были банковские счета на гораздо большие суммы, но из-за отсутствия наследников, они тоже перешли королю. Р-р-р!
Леди Элеонора уехала от нас, так как у неё в Танцующих дубах скопилось много дел — она очень хотела к осени успеть организовать свой институт.
Полковник Пирс остался со мной, и дракон всё так же продолжал висеть в небе.
Я устроилась на дворе, положила Дэви в колясочку, прикрыв люльку от солнца ажурной пелёночкой, и принялась вязать шерстяной костюмчик сыну. Малыш прибавлял в весе каждый день, и за два месяца с его рождения вырос вдвое — я безумно радовалась.
Шайн сладко мурлыкал, свернувшись клубочком у моих ног.
Но вдруг на солнце налетела тень, подул мощный порыв ветра, и в воздухе повеяло грозовым напряжением. Дракон спустился низко и навис, давя огромной массой. Шайн подскочил и зашипел. На груди неистово забился артефакт, и в груди возникло необъяснимое чувство паники. Чутьё никогда меня не подводило — я собралась схватить Дэви и умчаться в дом, как в ворота грозно постучали.
— Проверьте, кто там, — приказала я Пирсу.
Полковник отправился открывать ворота.
В створе массивной кованой двери показалась тонкая фигура с блондинистой головой.
Клаудия.
Небо потемнело, в лицо ударил штормовой порыв ветра, на землю упали грозди дождя. Казалось, назревал шторм.
Я оставила Дэви в люльке под навесом и вышла навстречу злодейке.
— Что тебе здесь нужно? Убирайся! — воскликнула я.
— Что мне нужно⁈ Ха! — усмехнулась блондинка, стоя в дорогом плаще с белым мехом на плечах. — Это ты убирайся, это поместье моё!
— Я купила его, я здесь хозяйка! А ты чуть не убила моего ребёнка и ответишь за это! Полковник, схватите её!
Пирс нервно переступил с ноги на ногу, шагнул навстречу и угрожающе скривил изуродованное лицо.
Клаудия вскинула руки:
— Попробуйте сперва что-то доказать! Я ни в чём не виновата, — прошипела Клаудия. — Я герцогиня — тронешь меня, полковник, попрощаешься со свободой. Король поторопился продать земли Асгарда, он не знал кое-о-каком факте! Я жду ребёнка! — рявкнула блондинка.
Клаудия беременна⁈ — я выпучила глаза и обвела фигуру блондинки в просторном плаще.
Живота видно не было, значит, это случилось чуть ли не перед смертью генерала.
Дракон в небе взмахнул крыльями, обрушив сокрушительный порыв ветра в сторону Клаудии и растрепав ей волосы. Женщина замолкла, чуть не подавившись попавшими в рот локонами.
— Я не отдам тебе поместье, Клаудия! Обращусь к королю! — прорычала я, сжимая в гневе кулаки.
— Ты съедешь отсюда, как миленькая! Вот, почитай! — Клаудия метнула в меня свиток, перевязанный красной лентой, какими перевязывались важные документы.
Я развернула гербовый лист, в котором было королевское постановление о возвращении владений генерала его законной жене, поскольку она носит наследника. Я должна вернуть купчую и получить свои деньги обратно в королевской палате.
— Я беременна от Асгарда, — повторила Клаудия и положила руки на живот, — родовое поместье будет принадлежать моему сыну. А твой ублюдок, — Клаудия кивнула мне за плечо, поглядев на люльку, — долго не проживёт, вот увидишь.
— Не смей угрожать моему ребёнку! — выкрикнула я.
— Это ты не смей тявкать на меня! Я хозяйка, и я вернулась! И приведи-ка сюда моего киркоула! Я знаю, он у тебя.
Я поглядела на Клаудию исподлобья и решительно помотала головой.
Ни Шайна, ни поместье она не получит.
— Веди сюда киркоула, я сказала! — пронзительно закричала ведьма и бросилась на меня, целясь длинными пальцами в волосы.
Но под ноги Клаудии, громко зашипев, каскадом ударили яркие вспышки молний. Блондинка взвизгнула и подпрыгнула:
— А-а-а! Что за демон⁈ Грозовая магия⁈ Откуда⁈
Я вскинула голову вверх: дракон скалился, по его чешуе разбегались голубые всполохи. Это он молнию засадил в обидчицу. Дракон не даст меня в обиду! Спасибо, мой зверь!
Однако Клаудия его не увидела и только напряженно оглядывалась.
— Я обещаю, ты пожалеешь, Лилиана, — прошипела Клаудия, попятившись в сторону своего экипажа, ожидающего за воротами.
Как только блондинка укатила, дракон в небе перестал скалиться и усмирил стихию. Ветер стих, вернулось солнце, играя яркими бликами на стеклах особняка.
— Вот гадина! — воскликнула я, как только Пирс запер за магиней ворота.
— Спокойно, леди Лилиана, — проговорил полковник. — Она не стоит того, чтобы вы нервничали, у вас молоко!
— Это верно, — кивнула я. — Мой сын слишком мал и слаб, ему нужна спокойная здоровая мать. Но какого демона она угрожает, а⁈ Ей что, мало⁈ Она чуть не убила нас обоих! Я не отдам ей поместье, нет! Это наследие моего сына, и к тому же мы уже поля засеяли, люди плотину построили. Я весь дом отдраила! Я тут хозяйка, — я топнула ногой со злости.
— Леди Лилиана… — полковник покачал головой.
— Ладно-ладно, — глубоко вздохнула я. — Я сейчас успокоюсь.
Дэви заплакал в люльке. Я подхватила малыша на руки.
— Это кто у нас тут проснулся? — поцеловала в обе щёчки своего мальчика. — Мой хороший малыш. Пелёночки промокли, ох, мой сладкий, сейчас пойдём переоденемся в сухое.
Я прижала Дэви к груди, прикрыла глаза и вдохнула нежный запах сыночка.
— Как же я тебя люблю, малыш. Я никому не позволю тебе навредить, мы обязательно что-нибудь придумаем! — прошептала, водя губами по тонкой ткани вязаной шапочки.
Я двинулась к крыльцу и увидела белый хвост Шайна, торчащий из-за куста. Кот спрятался от Клаудии.
— Шайн? Выходи, мальчик, — позвала киркоула. — Ты испугался? Пойдём в дом, злая ведьма уехала, всё хорошо.
Котик вышел на голос и, испуганно прижимаясь к земле, побежал за мной по ступеням.
Когда я переодела и покормила Дэви, сразу же написала записку леди Элеоноре о приезде Клаудии и её угрозах. Чужестранка мудрая женщина, может быть, она подскажет, как мне отстоять поместье.
Я позвала Джона и передала ему конверт. Конюх поклонился и убежал исполнять поручение.
Вечером мне пришёл от леди Элеоноры ответ:
«Контракт, Лилиана! У тебя контракт с королём на поставку продуктов на пять лет, а королевские контракты не подлежат аннулированию так легко. Завтра же поезжай к королевскому представителю, я тоже приеду, поговорим. Так легко поместье у тебя не отберут, я тебе обещаю! А через пять лет кто его знает, что случится! Может, у Клаудии, не дай бог конечно, но ребёнок не выживет, всякое бывает, тогда она не будет наследницей. Кстати, Лилиана, Майкл приехал, грустный какой-то. Думаю, завтра возьму его с собой, чтобы развеялся. До встречи, моя милая, целую!»
Леди Элеонора вселила надежду, что я могу побороться. Я успокоилась и быстро уснула. Но посреди ночи проснулась от ужасного кошмара: тот самый ужас, который снова и снова терзал меня с самого детства. Чёрная тень, меч пронзающий мои рёбра, страшная боль. Хохот демона. Данкан в недоумении бежит ко мне, подхватывает на руки — я крошечный ребёнок. Я уверена, что это был Данкан. Это ОН снился мне с самого детства. А демоном был… Ульрих — его главный враг. Но только причём здесь я?
Готовя утром завтра на кухне, я поджидала полковника Пирса. И когда он появился, первое о чём я спросила:
— Ответьте на вопрос. В той битве мы ведь победили? Это значит, что Ульрих погиб?
— И вам доброе утро, леди Лилиана, — коротко поклонился полковник Пирс, застыв на пороге.
Лицо его помрачнело от моего вопроса, и старые шрамы отчётливее проявились на лице, делая его ещё более безобразным.
— Какие вдруг у вас вопросы с раннего утра… — протянул военный, отмерев, и прошёл к столу, взяв чашку и чайник, который я успела вскипятить.
Пока полковник молчал, я продолжала помешивать кашу. Варила овсянку — её запасов у нас было много. С малиновым вареньем и краюшкой свежеиспечённого хлеба — просто объедение.
Хлеб я успела вынуть из печи за десять минут до прихода полковника — румяные кругляши остывали на блюде.
— Там творилось такое месиво, — проговорил полковник, наливая чай, — что было не разобрать, кто есть кто. — Пирс сделал глоток и немного помолчал. — Король предпочёл объявить, что Ульрих мёртв. Но… — протянул военный, — никто его трупа не видел.
Пирс поднял на меня взгляд. В глазах стоял мрак.
— Значит, он может быть жив… — прошептала я, и по моей спине пробежала толпа мурашек.
— А почему вы спрашиваете? — нахмурился Пирс, снова отпивая чай.
— Он убил моего мужа и ещё многих людей — и вы ещё спрашиваете, почему? Я хочу знать наверняка, что злодей мёртв, — проговорила я.
Я расставила тарелки и стала раскладывать кашу.
Я готовила еду на всех: на мальчиков-помощников, на конюха Джона и на полковника. До сих пор никому не могла доверить приготовление пищи после отравления.
— Я хочу, чтобы меня больше не мучали кошмары… — произнесла я задумчиво.
— Вы что-то помните? — Пирс отставил чашку и прищурился.
— Мне снятся сны про демона, — призналась я. — Вы что-то знаете об этом? Вы можете объяснить, как я связана с Ульрихом? Почему в моих снах Данкан побеждает его, а всю боль оружия чувствую я?
Пирс нахмурился и кивнул.
— Расскажите же мне всё!
— Эту историю не знает никто, Асгард держал всё в тайне. Но я служил ещё его отцу и знал Данкана мальчишкой, мне он доверял и поделился.
— Сколько же вам лет?
— Я и сам точно не знаю. Много. Драконы стареют гораздо медленнее людей, а во мне есть частица этой крови. Скорее всего, я был лордом. Но мы не обо мне говорим. Демон Ульрих использовал вас для ритуала, леди Лилиана. Спрятал в вас свою смерть и стал неуязвим для Асгарда. Генерал мог лишить вас жизни, чтобы добраться до демона, но пожалел. Он нашёл способ снять заклинание с вас, связавшись с вами брачными узами.
Моё сердце разбилось на осколки.
— Выходит, Асгард выбрал меня в жёны только ради того, чтобы снять заклинание? Он выбрал меня не потому что я его привлекла? — Глаза заволокло пеленой, но я быстро поморгала, не позволяя себе плакать.
Я обещала себе больше никогда не плакать из-за Асгарда.
— Так уж вышло, — развёл руками полковник. — Он женился на вас, чтобы добраться до Ульриха. Это была цель его жизни. Он снял заклинание, и часть силы демона, которая тоже была с вами, высвободилась. Ульрих обрёл большую мощь и сумел сбежать из заключения.
Пирс рассказывал о демоне, а я всё думала о генерале, и о том, как он жестоко поступил со мной. Он не собирался строить со мной семейное счастье, я была лишь способом достижения цели. И хоть генерал уже мёртв, и всё это не имеет значения, мне отчего-то всё равно больно. Ужасно больно.
А Клаудию он полюбил, он был нежен с ней. Она беременна от него. Наверное, Асгард был бы счастлив, если бы узнал о наследнике. А Дэви он признать не пожелал…
Но я всё равно не отдам этой ведьме поместье! Я ей не проиграю! Я лучше, чем она — и я это докажу!
— А кто мои родители? — спросила я Пирса.
— Где вас взял Ульрих нам не известно, — полковник пожал плечами.
— Спасибо за рассказ, — кивнула я. — Пора завтракать. Все за стол! — позвала всех.
После завтрака я одела Дэви в красивый вязаный костюмчик, который закончила на днях, и вышла к поданному экипажу.
Шайна для безопасности я взяла с собой, чтобы ненароком Клаудия его не похитила в моё отсутствие.
Полковник Пирс уже ждал меня на крыльце в военном мундире. Золотые пуговицы сияли в солнечных лучах, эполеты внушали величие, выражение гордости и счастья торжествовало на лице военного — отпуск Пирса заканчивался, он собирался забрать в городе письмо о своём новом назначении и отбыть в ряды королевской армии.
— Детскую коляску я уже погрузил в багажное отделение, леди Лилиана, — кивнул полковник, открывая передо мной дверцу.
— Спасибо.
Я села на сиденье, разместив на ручках Дэви. Пирс уселся рядом со мной, и мы тронулись. Полковник глядел вдаль, воинственно прищурившись. От него исходил дух решимости. Мне было жаль, что Пирс покидает меня, но армия — его жизнь, и ничего другого у него нет.
Я провожала взглядом большую тень дракона, тянущуюся над полями.
— Вы справитесь без меня? — вдруг повернулся полковник. — Я обучил Джона кое-каким навыкам с оружием, он будет приглядывать за вами — ведь он и без того вас всюду сопровождает. Чужих людей в особняк не пускайте. Ну, вы и так всё знаете, леди Лилиана. Дракон вас защищает, — Пирс кивнул на тень над каретой.
— Спасибо за заботу, полковник. Только вы нас не забывайте, приезжайте в отпуск, мы будем вас ждать. Вы попрощаетесь с леди Элеонорой?
— О, нет, — отмахнулся Пирс. — Я вижу, как она воротит взгляд от моей физиономии, не буду лишний раз пугать.
Мы добрались до города, полковник помог мне выбраться из кареты и достал из багажного отделения коляску для Дэви.
— По тебе я буду скучать больше всех, парень, — Пирс потрогал мальчика за щечку. — Ты сын Асгарда и унаследуешь его силу, я не сомневаюсь, — кто бы что ни говорил! Берегите его, леди Лилиана!
Полковник, закинул на плечо вещевой мешок, развернулся и зашагал прочь.
Я глядела ему вслед. На сердце стало грустно — мы с Пирсом прожили под одной крышей около полутора месяцев. Сперва в Танцующих дубах у леди Элеоноры, потом у меня в поместье. Он был надёжен, как скала. Мне будет его не хватать.
Я подкатила детскую коляску ко входу королевской палаты, Шайн побежал за мной.
Двери неожиданно открылись.
— Лилиана, а вот и ты! — воскликнула леди Элеонора. — Идём скорее, кажется, победа будет за нами! Настоящая победа!
Войдя в кабинет королевского представителя, я увидела Майкла, перегнувшегося через стол чиновника и что-то активно ему внушающего.
И это было так не похоже на прежнего Майкла, словно за те два месяца, что мы не виделись, он из мечтательного мальчика превратился в наученного жизнью мужчину. Фигура его стала шире, щёки заросли короткой привлекательной щетиной. Даже камзол больше не такой щёгольский — простой чёрный, но строгий.
Интересно, что случилось с молодым лордом за время путешествия?
— Леди Лилиана, добрый день! — поклонился Майкл. — Вы прекрасно выглядите. А это Дэви? Ох, как он вырос — просто не узнать!
— Да, Дэви растёт не по дням, а по часам, — улыбнулась я, разворачивая сына личиком к мужчине. — Приветствую вас, лорд Майкл. Вы тоже изменились, и вас тоже теперь непросто узнать.
— Госпожа Лилиана, здравствуйте! — произнёс королевский представитель, смерив меня строгим взглядом.
— Добрый день, лорд Скотт, — поздоровалась я.
— Я правильно понимаю, что вы отказываетесь возвращать поместье лорда Асгарда обратно королю, чтобы он передал его законной наследнице? Леди Асгард была у меня вчера и яростно билась о возвращении родового поместья. Она ждёт ребёнка.
— Да, я знаю. Но возвращать поместье я не собираюсь, — ответила я. — Рада, что вам уже объявили мою позицию, — я переглянулась с леди Элеонорой. — Я собираюсь отстаивать свои земли, у меня контракт с королём. Я уже засеяла поля. Свои обязательства я выполнила, король должен выполнить свои: я должна остаться владелицей земли как минимум на срок договора.
— А вы уже все-все поля засеяли? — строго спросил чиновник. — Я слышал, у вас было наводнение.
— Мы справились с наводнением и всё засеяли, — подтвердила я.
Интуиция твердила, что лучше опередить события и сказать, что работа по посеву закончена, иначе будет очень плохо. Вода с полей уже сошла, и мы ждали, когда подсохнет грязь. Через пару-тройку дней я всё равно собиралась отправить селян сажать картофель — десять телег пророщённых клубней как раз на днях доставили из южного королевства, и они лежали у меня в погребе. Занимали всё его пространство снизу до верху, между прочим.
— Это хорошо, — кивнул лорд Скотт. — Потому что если бы ваши обязательства были исполнены не полностью, то в связи с объявлением законного наследника, контракт был бы признан недействительным. Но если вы всё засеяли, то сделку уже отменить невозможно. Все обязательства по контракту отныне должны быть соблюдены.
— Все обязательства? И даже тот пункт, что после истечения пяти лет, земли будут полностью принадлежать мне? — уточнила я.
— Все обязательства, — кивнул чиновник. — Король обещал, что земли поместья будут принадлежать вам по истечении пяти лет, если вы будете поставлять продовольствие — так это и будет, если вы ничего не нарушите.
— Благодарю! — воскликнула я.
Дэви на руках начал капризничать, я перехватила его поудобнее.
— Что ж, тогда нам пора. До свидания! — проговорила я, разворачиваясь уходить.
Нужно кормить сыночка и менять пелёнки.
— Подождите, леди Лилиана! — воскликнул лорд Скотт. — Я должен осмотреть ваши поля, действительно ли вы всё засеяли. Завтра с утра вам удобно будет мне всё показать?
— Д-да… конечно, — кивнула я. — Разумеется.
По спине пробежали мурашки: мы ведь не успеем засеять картофель! Что же делать⁈
Мы с леди Элеонорой и Майклом вышли на крыльцо. Я часто дышала от волнения. Дэви плакал.
— Поместье останется твоим по истечении пяти лет, Лилиана! — сказала леди Элеонора. — Об этой победе я и говорила. Но я не думала, что этот толстяк окажется столь большим бюрократом и пожелает проверить твои поля! Да, Дэви? Ох, этот злой дядька!
Сын широко заулыбался. Он обожал леди Элеонору.
— Нужно скорее возвращаться в поместье и начинать посев! — сказала я. — Ещё полдня сегодня есть — соберу всех селян. Я успею!
— Верно, если постараться, то можно успеть. Мы с Майклом поедем с тобой, — проговорила леди Элеонора. — Я помогу тебе с малышом. Поехали!
Джон открыл дверцу экипажа, я забралась на сиденье. Шайн послушно запрыгнул следом.
— А где полковник Пирс? Я думала, он с тобой, — спросила леди Элеонора.
— Он отбыл в армию. Его отпуск закончился.
— Как, и даже не попрощался⁈ — фыркнула чужестранка. — Просто взял и уехал⁈
— Он сказал, что не хочет пугать вас своими шрамами, вот и не стал беспокоить — так он мне сказал.
— Старый вояка, вот все они такие, Лилиана! — прорычала леди Элеонора. — Думают там себе, что хотят и не считаются ни с кем! Я с тобой в карете поеду, если ты не против, — леди Элеонора разместилась рядом на сиденье. — А Майкл пусть в нашем экипаже. Поезжай за нами, Майкл!
— Едем, Джон! — приказала я.
Мы проехали пару улиц, я кормила Дэви под прикрытием плаща и глядела в окно. И вдруг увидела на обочине дороги полковника Пирса.
— Леди Элеонора, глядите!
Полковник сидел на земле с опущенной головой и сжимал кулаками седые волосы на затылке. Вещевой мешок валялся в стороне как будто полковнику нет до него дела. Не трудно было догадаться, что военный в отчаянии, только вот, что случилось⁈
— Стой, Джон! — воскликнула Элеонора и вылетела из экипажа навстречу Пирсу.
Я видела в окно, как чужестранка подбежала к Пирсу и замахала руками, а он прикрылся ладонями, словно защищаясь.
— Значит, шрамами пугать не хотели⁈ — услышала возглас леди Элеоноры.
— Простите, я не знал, что вы так обидитесь! — оправдывался Пирс, продолжая прикрываться ладонями.
— Что вы! Я не обиделась! Я просто… в ярости! — выпалила женщина, продолжая активно махать руками. — Ну, и что же вы тут сидите? И не едете в свою армию⁈
— Меня уволили! — прорычал полковник, осторожно приподняв голову. — Ясно, вам⁈ Уволили по старости! Королю не нужны старые покалеченные солдаты… Моя жизнь кончена-а-а!!!
Пирс снова схватил себя за волосы, замотал головой и уткнулся в колени. Глядя на страдания вояки, сердце разрывалось.
— Полковник! — выкрикнула я из открытой дверцы экипажа. — Мне нужен начальник охраны в поместье. Я была бы рада, если бы вы согласились!
Пирс поднял голову и пристально поглядел на меня.
— Вы ведь знаете, что я не могу верить никаким охранникам, кроме вас, — проговорила я, поджав губы.
Это была правда. Я никому не могла доверять, а Пирс был верен Асгарду, а значит, и мне. Ему я могла доверять.
— Я почту за честь служить вам, леди Лилиана, — полковник поднялся на ноги, низко поклонился, подобрав вещевой мешок, и пошёл к экипажу.
Пирс помог леди Элеоноре забраться в карету, а сам сел рядом с Джоном впереди на козлах.
Как только мы вернулись в поместье, я тут же послала своих парней к старостам и призвала селян. В течение пары часов к поместью прибыло десятка два телег с работниками. Лица у людей были озадаченные и тревожные.
— Нам нужно сегодня засадить картофельное поле, или поместье у меня отберут, — сказала я собравшимся. — Новой хозяйкой будет Клаудия.
— Не-е-ет, — возмущённо заорали в толпе.
— Я рада, что вы так же, как и я, не хотите новую хозяйку! Тогда постараемся, господа! От сегодняшней работы зависит наше будущее!
На лицах селян появилось воодушевление и решимость — и моё сердце радостно забилось. Мы справимся!
Я оставила леди Элеонору и Майкла в поместье следить за погрузкой картофеля из погреба в телеги, а сама с Пирсом и сыночком на руках поехала во владения мистера Алана на затопленное поле. Шайн упросился с нами, и я позволила киркоулу забраться в экипаж. Клаудию мы не повстречаем — значит, можно.
Земля на полях кое-где всё ещё была слишком влажной. Но делать нечего — нужно пахать сажать.
Запрягли несколько лошадей с плугами и пустили в поле.
— Сажаем на глубину штыка лопаты на расстоянии полушага! — объяснила правила посева, которые узнала от леди Элеоноры. Она сказала, что в посадке картофеля нет ничего сложного: копай ямки, бросай, зарывай. Так я и объяснила селянам. Они — бывалый народ, сразу всё поняли.
Я приказала поделить поле на участки между старостами, сама показала где чьи границы, чтобы ускорить работу. Селяне начали сажать под руководством своих старост.
Мои ноги по колено вымазались в грязи. Руки болели от тяжести Дэви, которого я носила на руках, — наша элитная коляска, привезённая из южного королевства, по вспаханному полю проехать не могла, Пирс пару раз переносил её на руках, но мы слишком активно двигались, и я приказала вернуть коляску к экипажу.
Солнце неумолимо клонилось к закату, а работы впереди было очень много, и я страшно волновалась.
Женщины принесли еду мужчинам, мне тоже предложили хлеба с молоком, но я отказалась, хоть в животе и урчало.
— Люди устали, так до ночи не закончат, — произнёс Пирс. — Может, вы их как-то подбодрите, леди Лилиана? У вас неплохо получилось в поместье, когда вы объявили о том, что поместье могут отобрать.
— Но я вроде бы всё сказала… Как ещё я могу их подбодрить? — проговорила я, покачивая спящего Дэви.
— Может, попробуйте, как в армии. Когда генерал говорил нам: «Парни, мы сражаемся за нашу землю! Когда победим, сядем пировать! Я лично с каждым выпью!» — Наш дух взметался до небес, и в руках такая мощь образовывалась, ух, как сейчас помню! Только, как селян подбодрить, я не знаю. Да и вы не пьёте.
— Спасибо, полковник. Кажется, у меня есть идея…
Я созвала старост и сообщила, что если успеем засадить поле к ночи, то завтра будет большой праздник с танцами, это будет наш ежегодный день поместья! Я попросила донести до людей, и мы с Пирсом увидели, как селяне быстрее стали закапывать клубни.
— Ну, как у вас тут идёт работа? — леди Элеонора приехала к нам на холм вместе с Майклом. — Смотрю, сажают правильно, как я говорила, — кивнула чужестранка.
— Стараемся соблюдать ваши рекомендации, леди Элеонора, — улыбнулась я, устало выгнувшись вперёд. Дэви был тяжёленький, и тело ужасно затекло.
— Давай его мне, Лили, передохни немного.
— Спасибо, — я передала сына и погнулась из стороны в стороны, испытывая облегчение.
— Быстро растёт карапуз, — проговорил Майкл, скользнув по мне взглядом и отошёл в сторону, сорвав травинку.
Молодой человек был мрачен, как туча, хоть и старался быть дружелюбным.
Я шагнула следом.
— Что-то случилось, Майкл? Вы вернулись из путешествия совсем иным.
— Я неожиданно узнал, что не являюсь центром вселенной, — грустно усмехнулся молодой человек. — Только тёте не говорите.
— Обещаю не буду.
— Я встретил невероятную женщину… И влюбился.
— Не взаимно? — догадалась я.
— Сперва очень даже взаимно, — хрипло произнёс Майкл. — Но однажды утром я проснулся, а она уже вещи собрала и говорит мне: «Ты был приятным мальчиком, но мне пора». И закрыла дверь. Я побежал следом, но она уже умчала в экипаже.
— Мне жаль… — проговорила я, прижав руки к груди.
История Майкла очень напомнила мне мою собственную: как Асгард выгнал меня, когда я безумно его любила.
— Не переживайте, Майкл, всё устроится! — подбодрила я.
— Спасибо, леди Лилиана. Не представляете, как мне хотелось с кем-то поделиться, — тяжело вздохнул молодой человек.
— Вы всегда можете со мной поделиться чем угодно, я поддержу вас.
К нам приблизилась леди Элеонора, снова умиляясь улыбкой Дэви. Карапуз всё-время улыбался, глядя на женщину, — он её просто обожал.
За деревьями в закатном солнце что-то сверкнуло.
— А что это там блестит, какой-то забор, вы не знаете? — спросила я полковника Пирса.
— Это родовое кладбище Асгардов.
По спине пробежал холодок.
— Вы о нём не знали? — спросил Пирс. — Пойдёмте покажу, а то меня не станет — кто расскажет Дэви о его предках?
Было жутковато, но внутренне меня тянуло узнать больше о семье Данкана. Может быть, я смогу его лучше понять? Все его чудовищные поступки по отношению ко мне. Ведь он отец Дэви, и я должна буду как-то о нём рассказать сыну. Не хотелось бы говорить только плохое.
Кладбище было ограждено невысокой кованой оградой, стоящей на старом гранитном фундаменте. Пирс открыл калитку, пропуская меня вперёд. Шайн скользнул следом, пугливо пригибаясь к земле.
В мрачной тени вековых дубов темнело несколько старинных заросших вьюном и мхом склепов.
— Это прадед генерала с женой, а это его отец и мать, — Пирс указывал по порядку на склепы. — А это первая жена генерала Габриэлла и ребёнок…
— Жена и ребёнок?
— О них почти никто не знал, генерал держал в тайне наличие семьи.
Сердце пронзительно заныло, как будто его сжала тяжёлая мохнатая лапа. Боль, ревность, горечь затопили грудь. Но прежде всего — бесконечная жалость к ней, к Габриэлле, и малышу… Ведь они не просто так лежат здесь, на кладбище.
— Что с ними случилось? — проговорила я сдавленным голосом.
— Генерал был женат недолго, всего пару месяцев, — проговорил полковник. — Они с Габриэллой были истинной парой. Он прятал её от Ульриха, но демон добрался до неё и убил. Габриэлла ждала ребёнка. Дракон Асгарда тогда тоже погиб, не выдержал потери истинной.
Я стояла, словно оглушённая, и глядела на серый холодный камень гробницы. Шайн тревожно прижимался к ногам, я гладила его по голове, стараясь унять дрожь в пальцах. История Данкана поразила меня в самое сердце.
— После смерти дракона от Асгарда осталась только человеческая оболочка. Он жил лишь одержимый местью Ульриху, но от его руки сам и погиб, — горько добавил Пирс.
К горлу подступил тугой болезненный ком. Дышать было тяжело, сердце резало и кололо раскалёнными иглами.
Было невыносимо жаль генерала.
А у меня, получается, не было даже шанса, чтобы он меня полюбил, — у него была истинная до меня. Я такая глупышка, любила его. Очень.
Но что теперь горевать? Асгарда нет. Зато есть сын. Я должна быть сильной и позаботиться о нём.
А ещё есть дракон… — я подняла голову к небу, — дракон, который защищает нас с Дэви.
Я вгляделась в очертания могучего зверя. Строгий профиль, шрамы на теле… Стоп, а откуда у духа могут быть шрамы?
Господи… Это не дух-защитник, которого послал Асгард… Это и есть сам Асгард… Это его зверь! Но если дух зверя жив, то может ли быть жив сам генерал?
Столько вопросов… Нужно рассказать леди Элеоноре — может быть, она сможет помочь в объяснении?
Я почувствовала усиливающуюся вибрацию артефактов на груди и поспешила вернуться к Дэви. Взяла малыша у леди Элеоноры и прижала к груди.
Тревога нарастала.
На дороге показалась белая карета. Внутренним чутьём я поняла, что к нам едет Клаудия.
Чёрный дракон на небе снизился, накрыв поле сумрачной тенью.
Лакей открыл дверцу, и блондинка в длинном плаще изящно вышла из экипажа, направляясь к нам.
Майкл вздрогнул, увидев Клаудию.
Ведьма скользнула по всем присутствующим надменным взглядом и на секунду задержала взгляд на племяннике леди Элеоноры.
Затем повернулась ко мне.
— Значит, с королевским представителем ты договорилась, Лилиана? Сказала, что все обязательства выполнила? — фыркнула Клаудия. — Только забыла засеять поле, да? Ахаха, какая ты глупенькая! Я уже послала за чиновником, пусть посмотрит, как ты тут трудишься, пчёлка ты наша! А вот и мой киркоул! Отдай его сюда!
Глаза Клаудии сверкали, как два чёрных сапфира, она хищно уставилась на пятнистый белый хвост, торчащий из-под моего экипажа. Киркоул забился туда от страха.
Клаудия приказала своим слугам:
— Что стоите⁈ Схватить его!
— Не позволяйте ей, полковник! — выкрикнула я.
Пирс преградил путь слугам Клаудии, а для убедительности разжёг на ладонях голубые магические шары. Ух ты, полковник имел сильный магический дар!
— А ну, не подходите, гадёныши! — выпалил военный. — Я человек суровый и головой ударенный, никого не пожалею! Мне терять нечего!
Люди Клаудии испуганно переглянулись и попятились к своей хозяйке.
Леди Элеонора, увидев магию Пирса, широко раскрыла глаза и прикрыла пальцами рот, бледнея на глазах. Не упала бы в обморок!
— Леди Элеонора, что с вами? — забеспокоилась я.
— Да так, ничего… — чужестранка тряхнула головой, словно смахивая наваждение. — Всё в порядке, дорогая.
— Ладно, Клаудия, повеселилась и хватит! — выпалила я. — Забирай своих людей и поезжай прочь с моей земли!
— Разбежалась! Я дождусь чиновника! — прорычала блондинка, скрестив руки на груди.
— Я без тебя его прекрасно подожду. Уезжай, слышишь? Полковник, проводите леди Асгард!
Пирс не успел сделать и шага, как с неба посыпался град молний, ударяя под ноги Клаудии и её слугам. Одна из вспышек даже шарахнула по их карете, и кони встали на дыбы, но конюх удержал напуганных животных.
В воздухе снова заискрило, и Клаудия, не дожидаясь новой порции драконьей магической атаки, направилась к своему экипажу.
— Всё равно я заберу своего киркоула и изгоню тебя из поместья, Лилиана! — выкрикнула она в окно кареты, отъезжая. — Чем сильнее ты сопротивляешься, тем сильнее будешь жалеть, запомни!
Ведьма укатила. Артефакты перестали дрожать на груди, но сердце продолжало неистово колотиться.
Майкл стоял, плотно сжав губы и кулаки, и глядел вслед ведьме. Чем-то она его зацепила.
— Нужно действовать… встретить чиновника и не пускать сюда! — проговорила я. — Пирс, поедемте со мной, постараемся его перехватить. Леди Элеонора… Леди Элеонора! Вы в порядке? — я потрогала женщину за плечо: она была сама не своя, смотрела на Пирса, как будто увидела призрака.
— А? Да, Лили, нужно перехватить и перенаправить… — кивнула чужестранка.
— Вы сможете с Майклом остаться на поле, пожалуйста, и проконтролировать окончание работы?
— Конечно, леди Лилиана, мы останемся, — кивнул Майкл. — Поезжайте навстречу чиновнику.
Солнце окончательно скрылось за лесом, резко похолодало, поднялся ветер. Дэви на руках завертелся и начал капризничать, прося кушать.
Мы с Пирсом сели в экипаж. Шайн, как обычно, устроился рядом со мной на сиденье. В карете было тепло и уютно. Я накрылась плащом и принялась кормить голодного сына.
Когда кормила, всегда успокаивалась, испытывая большое удовлетворение и бесконечное счастье. Но сейчас сердце в груди не унималось: на кону вопрос, останусь ли я хозяйкой поместья, или Клаудия у меня всё отберёт⁈
Мы остановились на развилке: одна дорога вела к особняку, другая в город, две другие — в поля да деревни. Мы стали ждать.
Пирс с Джоном бродили вокруг кареты, пока я переодевала Дэви в сухой костюмчик — хорошо взяла с собой запасной. Сын хорошо покушал и теперь крепко заснул. Сама я очистила своё платье и ботиночки магией созидания — она помогала вернуть первоначальный вид вещам.
Тяжёлый выдался день. Ноги гудят, руки, спина, шея — всё ломит и готово отвалиться. Но если всё получится, то завтра будем с сыном спать в обнимку до обеда очень счастливые!
Да, и с тобой, конечно, Шайн! — я погладила киркоула по голове, и тот громко довольно заурчал.
Уже почти стемнело, когда на горизонте появились огни приближающегося экипажа. Даже двух, как оказалось, когда они подъехали ближе к развилке. Это была карета королевского представителя, а второй экипаж, конечно, принадлежал Клаудии. Никуда не делась пиявка, снова приехала.
— Мне доложили, что вы обманули меня, леди Лилиана, — сказал чиновник, устало хмуря лоб.
Вообще, мужчина в эту минуту походил на человека, которого не очень вовремя вытащили из кровати, — был крайне недовольным, одним словом.
— Ваши поля на самом деле не засеяны? — чиновник ударил по ладони сложенной картой. — На дворе без недели лето. Все сроки посева давно вышли. Что вы на это скажете, леди Лилиана⁈
— Я скажу, что вам неверно доложили, — произнесла я. — Кто-то думает, что лучше разбирается в делах моего поместья? Но это не так. — Мой голос был уверенным и спокойным. Внутренняя злость делала меня цепкой и сильной. — Прошу, поедемте, я покажу вам свои засеянные поля и вы сами убедитесь.
С перекрёстка мы свернули в сторону деревни старосты Генри, где давно были засеяны поля, и как только экипаж начал набирать скорость, я услышала позади крики Клаудии.
— Не туда! — завопила ведьма. — Она везёт вас не туда!
Ух, мерзавка! Так и хотелось мне её чем-нибудь стукнуть!
Экипаж королевского представителя остановился, чиновник вышел на дорогу, выслушивая звонкий ор Клаудии. Я передала Дэви на руки Пирсу и подошла к ним.
— То есть вы, леди Клаудия, хотите сказать, что лучше меня ориентируетесь на моей земле? Да ещё в темноте? — невозмутимо ответила я. — Едемте за мной, господин чиновник, и я вам всё покажу.
Королевский представитель смерил нас обеих взглядом: бешеную Клаудию и спокойную меня, и на удивления, прислушался.
— Езжайте вперёд, леди Лилиана. Мы осмотрим ВСЕ ваши земли. Каждое поле. Раз уже меня вытащили на ночь глядя.
Я показала чиновнику посаженные поля мистера Генри, там кое-где уже виднелись всходы. Потом проехали через владения и других старост, катались около часа, и Клаудия не отставала от наших экипажей.
Чиновник светил фонарём, внимательно осматривая землю, но что было вдали — в темноте он не видел.
— Что ж, а теперь покажите мне поля мистера Алана, — мужчина сверился с картой. — Кажется, там мы ещё не были. Я же сказал, что осмотрю всё.
— Конечно, поедемте, — кивнула я. — Но, может, сперва хотите чаю? Мой особняк совсем рядом. А чай у меня душистый, с чабрецом и малиной, прошлой осенью сама собирала.
— Спасибо за предложение, но сперва долг.
Несмотря на отказ, чиновник после моего предложения, как-то просветлел и улыбнулся.
Мы поехали к полю старосты Алана. Я скрежетала зубами от волнения. Хоть бы селяне успели закончить!
Когда мы прибыли, то экипажа леди Элеоноры не было видно. Телег и людей — тоже не было. В свете фонаря виднелись только ровные ряды картофельного поля.
Я вздохнула с облегчением.
— Земля свежевскопанная… — проговорил королевский представитель, перетирая в пальцах ком.
— Вчера сажали, — ответила я.
— Она всё врёт! Сегодня они сажали! — воскликнула Клаудия.
— Все поля возделаны, — с нажимом проговорила я. — Вы приехали проверить именно это, господин чиновник? Вы убедились, что я исполнила свои обязательства?
— Убедился вполне, — прищурился мужчина. — Но заеду проверить при дневном свете всё равно. Я вас предупрежу о проверке накануне, чтобы вы освободили для меня время. Спасибо, госпожа Лилиана.
Когда чиновник и Клаудия уехали, на дальнем конце поля зажглись огни и донеслись голоса.
Майкл возник прямо из темноты возле нашего экипажа.
— Ну, как? Всё в порядке, леди Лилиана? — спросил он.
— Да, отвязался, — вздохнула я с облегчением. — А где все? Как вам удалось спрятать людей, телеги, лошадей?
— Мы закончили посев, но чтобы не выдать себя и не попасться на пути чиновнику с телегами, полными людей, и плугами, я приказал селянам отправиться на дальний конец поля и затаиться. Как огни ваших экипажей засветились вдали, мы погасили все фонари и замолчали. Благо стемнело — хоть глаз выколи. Тётя пообещала превратить в жабу любого, кто издаст хоть звук, и селяне даже лошадей заставили стоять тихо.
Я проснулась к обеду. Солнце уже вовсю освещало спальню. Дэви сладко спал рядом на кровати возле моей груди.
Вчера я вернулась домой уставшая и разбитая, быстро помылась и легла спать. Уснула мгновенно, как только голова коснулась подушки. И даже сынок сегодня проспал всю ночь — кажется, впервые.
Шайн, увидев, что я проснулась, поднялся со своей стороны кровати, выгнул спину колесом, потянулся и уткнулся мне в лицо, ласкаясь. Громко и благодарно замурлыкал.
— Ты мой хороший, — погладила я киркоула. — Хороший мой мальчик.
Дэви проснулся и, увидев меня, растянул сладкие губки в улыбке.
— Ма, — пролепетал сын.
Я поцеловала его нежные ладошки и пяточки, приложила к груди и принялась кормить. За ночь грудь болезненно набухла, и какое облегчение мне теперь дарил сынок.
Чуть позже, когда я уже встала, оделась и пеленала Дэви, в дверь постучали.
— Лили, ты уже проснулась? — проговорила леди Элеонора. — Я хочу с тобой поговорить.
— Да-да, проходите, леди Элеонора!
Чужестранка вошла крадущейся походкой и заперла за собой дверь. Лицо её было бледным, а глаза уставшими с пролегающей красной паутинкой.
— Дэви, сладенький, как спалось, красавец? — проговорила она немного хриплым голосом.
— Что с вами, леди Элеонора? Вы сегодня не спали? — заволновалась я.
— Почти нет… Послушай, Лили. Я хотела спросить, — проговорила леди Элеонора, отвернувшись к окну, стала смотреть в сад, теребя штору, пока я надевала Дэви тёмно-синюю вязаную шапочку. — Как ты думаешь, он действительно получил такую сильную травму, что забыл меня? И неужели за столько лет ни разу не вспомнил?
— Кто ОН?
— Пирс! Пирс — это капитан Гройс! Мерзавец, которому я отдала своё сердце много лет назад. Мой жених, который погиб! Я сорок лет хранила о нём память и брачные браслеты, которые он для меня приготовил, я ни одного мужчину не подпускала к себе — верна была первой и единственной любви! Я грустила и тосковала по нему, а он жив! Жив, негодяй! Я узнала его, когда он применил свою магию вчера — это точно он!
— Ого! почему бы вам не поговорить с ним? Спросите у него прямо, что он помнит о прошлом?
— О нет-нет! Я не собираюсь навязываться! Если он потерял память и забыл меня — значит, забыл. И даже сейчас я ему как новая женщина не интересна — он ведь собирался уехать в армию, даже не попрощавшись! Я ему безразлична. Но я хочу убедиться, что это точно он!
— У вас есть идеи, как это узнать?
— Лили, поговори с ним осторожно, узнай, что он помнит о своём прошлом?
— Хорошо, леди Элеонора, я поговорю, — кивнула я.
Чужестранка повеселела и снова стала заигрывать с Дэви. Сынок улыбался ей во всё личико и агукал.
— Леди Элеонора, я тоже хотела у вас кое-что спросить, — проговорила я.
— Слушаю, Лили.
— Как думаете, может ли быть жив Данкан, если этот дракон — дух его зверя?
Чужестранка повела бровями и направила палец вверх.
— Ты думаешь, этот дракон… дракон Асгарда?
— Это точно он! Не дух-защитник, как мы думали, а сам что ни есть дракон Данкана. Но почему его вижу только я?
— Потому что он не имеет плоти. Это часть духа Асгарда. А ты его видишь, вероятно, потому что ты его истинная пара.
— Я его истинная пара, — утвердительно кивнула я. — Я такую сильную связь с ним ощущала с момента встречи, что в глубине души всегда знала, что это так. Я вернула Данкану вторую ипостась. Но генерал был одурманен Клаудией, она вовремя подсуетилась и приписала себе заслуги! Но каким образом я пробудила в генерале дракона?
— Ты обладаешь созидательной магией, Лилиана, а Асгард был разрушен. Видимо, твоя магия куда более глубокая, чем ты себе представляешь. Ты исцелила Асгарда, помогла ему вырастить новый драконий дух там, где у него была дыра. И для этого дракона ты истинная.
— Удивительно… я же ничего такого не сделала, я просто…
Просто лежала под ним в брачную ночь. И очень любила его. Его — человека.
— Ты полностью открылась ему, твой магический источник слился с его источником, получился максимальный эффект. Асгард много получил от связи с тобой. Исцелился. Но, видимо, не сразу это понял. И ты от него понесла сразу же — у вас мог быть идеальный союз.
Мог бы, если бы он не ненавидел меня и мог бы впустить в своё сердце…
— Если дух дракона жив, то где-то же должно быть и тело? — проговорила я. — Как вы думаете, леди Элеонора… Может быть, Данкан не погиб? Может, находится в плену? Или потерял память?
Я бы так хотела верить.
— После того рассказа, что мы слышали от Пирса, сложно себе представить, что он мог выжить… — леди Элеонора медленно покачала головой и развела руками. — Скорее всего, этот дух — неупокоенный призрак.
Сердце застыло в груди.
А я мечтала о чуде. Просто потому что сейчас только он может защитить нас от Клаудии: вернуться, обличить её и посадить в темницу. Без Асгарда на ведьму нет управы.
Вечером, как я и обещала, я устроила для селян праздник. На большой поляне перед воротами особняка я попросила расставить столы. Народ принёс угощения. Были танцы, песни, народ гулял до утра. Мы праздновали нашу маленькую победу.
Пока Леди Элеонора качала Дэви в коляске, Майкл пригласил меня на танец. Мы кружились в общем плясе и я ловила себя на мысли, что мне не было так весело даже в детстве! Я вновь ощутила себя озорной девчонкой и позабыла о грузе проблем, свалившихся на плечи. Снова стала юной и полной надежд.
А когда стемнело, Майкл зарядил в небо фейерверки своей огненной магией. Люди восторженно визжали, и я вместе с ними. Красота-то какая!
— Ещё, Майкл! Как здорово! — кричала я и хлопала в ладоши.
На следующий день леди Элеонора с племянником уехали к себе в поместье. Летняя дорога напрямую через поле прилично сокращала время в пути, и теперь дорога занимала чуть больше часа.
А вечером ко мне в гости заглянул чиновник. В его руках была корзинка с яблоками.
— Помнится, вы приглашали на чай, госпожа Лилиана, — проговорил он, доброжелательно улыбаясь.
С представителями власти нужно поддерживать хорошие отношения, поэтому я любезно улыбнулась лорду Скотту, приняла его корзину и пригласила мужчину в дом.
Я заварила чай и накрыла стол в холле, подав печенье, которое испекла днём для мальчиков. Ребята сейчас помогали Джону в конюшне, а полковник Пирс присоединился к нам за столом. Дэви недавно покушал и лежал в люльке, агукая и гремя игрушечной лошадкой. Люлька у меня стояла в холле рядом со столом. В кухне тоже была небольшая кроватка, куда я клала сына, пока готовила еду. Было удобно иметь несколько кроваток в доме — и спасибо за них полковнику Пирсу! Он оказался отличным мастером.
— У вас нет прислуги? — удивился лорд Скотт, когда я поставила перед ним чашку чая.
— У меня есть помощники — трое ребят, — проговорила я. — Но что касается приготовления пищи или чая — я предпочитаю делать это сама.
— Вы молодая мать с грудным ребёнком, следите за большим особняком и сами руководите селянами, как вам удаётся со всем справляться? Иная леди опустила бы руки и выскочила замуж.
— Я не из таких леди, которые сидят без дела, — улыбнулась уголками губ. — Я выросла в монастыре, и мы ни дня не сидели, сложа руки.
— К тому же леди Лилиана недавно овдовела, некогда ей о замужестве задумываться! — грубовато вмешался Пирс.
— Насколько я знаю, госпожа Лилиана развелась с лордом Асгардом, — произнёс чиновник, прищурившись. — А овдовела леди Клаудия. Вы достойны восхищения, госпожа Лилиана. Вы старательны, не ленивы и милы. И чай у вас действительно вкусный, — мужчина сделал глоточек, причмокивая, и приятно улыбнулся.
— Благодарю вас, лорд Скотт.
— На самом деле, я только что с полей старосты Алана, с тех самых, которые были затоплены, — проговорил чиновник, заглянув мне в глаза.
Я подобралась, отставила чашку и затаила дыхание.
— Я видел, что вы там всё полностью засадили, — кивнул лорд. — Нападки леди Клаудии беспочвенны. Но будьте осторожны, госпожа Лилиана, боюсь эта чужачка может как-то продолжать пакостить. Вообще, не знаю, где нашёл её лорд Асгард, но то, что все земли герцогства отошли ей, — никому в городе не нравится. Она осела в Синицином гнезде, небольшой усадьбе к югу отсюда, и люди там уже шлют жалобы в палату. Остаётся только надеяться, что у неё под сердцем сын, и что, когда он вырастет будет похож на отца, лорда Асгарда, и наведёт везде порядок.
По сердцу словно прошлись лезвием.
— Будем надеяться, — проворчал Пирс.
Зазвенела погремушка, выброшенная из колыбельки. Чиновник перевёл взгляд на захныкавшего Дэви. Я встала и взяла малыша на ручки.
— Как здоровье вашего сына? — произнёс чиновник.
— Спасибо, хорошо, — кивнула я. — У нас всё хорошо.
Мы ещё поговорили о погоде и о том, что много солдат вернулось, и появилось больше рабочих рук. А потом лорд Скотт уехал обратно в город.
Полковник помогал мне убирать со стола, и я решила его спросить.
— Почему «Пирс»?
— А? — не понял полковник, застыв с чашкой в руках.
— Данкан рассказывал мне, что вы потеряли память и не помните, кто вы? Кто назвал вас Пирсом?
— Генерал рассказывал вам обо мне, хм?
— Да, мы немного болтали, всё же мы были женаты, не удивляйтесь.
— Да, леди Лилиана, я полностью потерял память, и из-за изуродованного тела меня никто не смог узнать, — ответил полковник. — А может быть, те кто мог, все пали в той битве. Пирсом меня назвали по названию реки, которая протекала в месте битвы. По навыкам, которыми я обладал, мне присвоили звание лейтенанта и, когда я поправился, меня перевели в полк генерала Асгарда старшего, отца Данкана. Верой и правдой я прослужил в армии сорок лет, а потом был уволен. Это вы уже знаете.
— И вы совсем-совсем ничего не помните? Может быть, сны… Видения прошлого?
— Хотите знать мои сны? — усмехнулся полковник и направил задумчивый взгляд в сторону, как будто что-то вспоминал. — В них одни кошмары…
— И нет никакой женщины?
— Какой ещё женщины? А почему вы спрашиваете?
— Да так, подумала, может у вас была семья, и ваша жена, должно быть, очень горюет. Вы не хотели бы её найти?
— Всё что было, осталось далеко в прошлом. Да и кому я нужен, старик да с таким лицом? — усмехнулся Пирс. — Я чудовище, от меня женщины шарахаются. Мне приходится им платить, чтобы даже просто пообщаться.
— Мне кажется, она бы приняла вас любым, — ответила я.
— Вам кажется! Роскошная женщина с высоким титулом такого урода не приняла бы никогда. Тем более прошло сорок лет! — выпалил Пирс, с громким стуком опустив чашку на стол.
Господи, да он же всё помнит!
— Мне нужно на воздух, извините! — грубо произнёс Пирс и быстрым шагом двинулся к дверям.
— Стойте! — выкрикнула я, вместе с Дэви на руках устремившись за полковником.
— Почему вы молчите, что помните леди Элеонору⁈ — я преградила путь мужчине. — Почему молчите о том, что вы лорд Гройс? Танцующие дубы — это же ваше поместье! Разве вы не хотели бы вернуть себе своё имя и титул? Вы же лорд!
Полковник Пирс поморщился, как будто испытывал сильную боль. Набрал воздуха в грудь, а затем протяжно выдохнул.
— Потому что, Лилиана, — сказал он как-то снисходительно по-отечески. — Воспоминания стали возвращаться ко мне всего лет пять назад. Я сорок лет был Пирсом, у меня был мой генерал Асгард, мои подчинённые, моё место. Это была моя жизнь. А Гройс давно погиб, у него не было ни семьи, ни жены, о нём никто не горевал. Поместье давно сгнило к тому моменту, когда я понял, что был его владельцем. А ещё я знал, что если воскресну из мёртвых и верну права на имение, то ОНА об этом непременно узнает, потому что завещал я всё имущество ей. А я не хотел в таком виде ей показываться на глаза — несчастным стариком. Может, она меня вообще забыла! Столько лет прошло! Я плюнул на поместье и продолжил волочить своё существование. Но когда увидел ЕЁ в монастыре, обалдел, чуть сердце не остановилось, такая она красивая, стала ещё более роскошной женщиной. Она, конечно, не узнала меня, старого изувеченного солдата, — усмехнулся полковник. — Уверен, она меня даже не помнит, мы ведь так недолго были вместе…
— Леди Элеонора помнила о вас всю жизнь! Она поняла, кто вы, когда вы применили магию на поле, — произнесла я, покачивая Дэви.
— Откуда она знает, как выглядит моя магия? Ах да, я демонстрировал её при ней как-то на турнире. Надо же… помнит… Она правда меня помнит? — нахмурился Пирс, поглядев на меня бездонными, полными хрупкой надежды глазами.
— Она все годы вас любила и так и не вышла замуж, — сказала я. — Они приехала в Танцующие дубы, чтобы поселиться здесь, разве для вас это не доказательство, что вы для неё безумно много значили?
Пирс долго глядел на меня, потом закрыл лицо руками и заплакал.
— Будет вам, держитесь, полковник! Вы же солдат! — попыталась подбодрить я, похлопав мужчину по плечу. — Давайте поедем прямо сейчас к леди Элеоноре и всё ей расскажем?
Пирс рвано вздохнул и кивнул:
— Поедемте. Поедемте со мной, Лилиана.
Мы поехали. Где-то на пол-дороги полковник Пирс скомандовал Джону тормознуть, вышел в поле и нарвал цветов: ромашек, колокольчиков и незабудок.
— Мои обручальные браслеты должны быть у неё, — с волнением проговорил Пирс. — Может быть, она их не сохранила, надо бы новые заказать. Ничего, что я без браслетов?
— Без браслетов нельзя, — покачала я головой, делая расстроенную гримасу.
Пирс побелел, седые брови задрожали.
— Я же пошутила! Просто скажите ей правду, а с браслетами разберётесь позже.
Мы подъехали к Танцующим дубам, леди Элеоноре доложили о нашем прибытии, и она вышла встречать нас вместе с Майклом.
Пирс первым вышел из экипажа и решительным шагом двинулся к Элеоноре, сжимая в кулаке букет. Протянул цветы, Майклу кивнул отойти, и они стали разговаривать.
Я не стала приближаться.
Майкл глядел на меня с большим недоумением.
— Что случилось? Всё в порядке? Вы так неожиданно приехали… — начал Майкл.
— Да как ты смеешь! — раздался вопль Элеоноры.
Мы оба оглянулись: чужестранки лупила цветами Пирса по плечам и груди.
— Тётя! Что вы делаете? — воскликнул Майкл, бросившись к Элеоноре, но я удержала его за рукав.
— Не ходите к ним, Майкл, пусть поговорят. Лучше погуляйте со мной по вашему саду.
Мы двинулись по тропинке, временами осторожно оборачиваясь на скандалящую пару.
За спиной всё ещё раздавались оглушительные крики, цветы поломались и валялись на земле, а Пирс стоял, как каменная статуя, принимая все удары и обвинения.
А потом неожиданно стало тихо. Мы вновь обернулись и увидели, как Пирс сгрёб Элеонору и сжал в объятиях. Женщина обмякла и обняла его в ответ, закинув руки на шею.
Они целовались. Мы с Майклом смущённо отвернулись и зашагали дальше.
— Вы объясните, что с ними такое? — проговорил молодой человек.
Я рассказала Майклу, что полковник Пирс и есть тот погибший жених леди Элеоноры, которому она всю жизнь хранила верность. Лорд Гройс.
Вечер мы провели уютно по-семейному в Танцующих дубах, ужинали и болтали. Леди Элеонора и полковник объяснились и примирились. Чужестранку было не узнать — она словно помолодела лет на тридцать: румяные щеки, блеск в глазах, как у влюблённой девушки. Пирс тоже преобразился: в его взгляде появилось столько жизни и силы!
— Мы всё наверстаем, обещаю тебе, — проговорил он.
— Главное, что мы вместе, я и подумать не могла, что такое счастье возможно. Я думала, ты погиб.
Леди Элеонора достала брачные браслеты, которые он для неё когда-то приготовил, — она все эти годы их хранила — и они их надели.
— Теперь ты мой, и никуда я тебя не отпущу! — проговорила чужестранка, счастливо улыбаясь и обнимая мужчину. — Свадьба через месяц! Я должна идеально подготовиться! Позову всех! Сестру, её семью! Всех своих учениц!
Леди Элеонора — женщина, которая делает всё с размахом. Она заказала себе модистку из столицы южного королевства для пошива платья и повара, который будет готовить свадебный банкет. Леди Элеонора пригласила свою сестру-королеву и всю её семью!
Торжество сулило быть самым ярким событием в герцогстве за последние чуть ли не сотни лет.
— Дорогая Лили, мне нужна твоя помощь, моё поместье слишком мало, чтобы разместить всех гостей, — сказала леди Элеонора. — Прошу тебя принять у себя несколько моих бывших учениц с семьями и ещё нескольких вельможных гостей.
Конечно, я согласилась. Я готова была во всём помогать моей благодетельнице, как она помогала мне.
А полковник Пирс решил вернуть себе настоящее имя и титул: виконт Эдвард Гройс. Отправился к лорду Скотту зарегистрировать своё возвращение.
Дни бежали быстро, словно река: забот было очень много. Пока леди Элеонора готовилась к празднеству, у меня кипела работа на полях. Взошли первые ростки — я так этого ждала, поскольку теперь могла повлиять на растения своей магией. Через почву мне не удавалось помочь растениям развиваться быстрее, но когда ростки пробились на поверхность, я тут же занялась делом.
С малышом на руках было непросто, но тут мне неожиданно помог лорд Майкл. Ему было скучно в поместье тёти, где речь только и шла, что о скорой свадьбе, а уезжать в путешествие тоже было нельзя ввиду скорого праздника, и молодой лорд стал часто навещать меня, ведь у меня каждый день были интересные разъезды и дела. Майкл брал Дэви на ручки и ходил за мной по полям, пока я уговаривала магией растения расти быстрее.
— Вот это да! — восхищался Майкл, глядя на то, как после моего заклинания растения на глазах преображались.
Капуста из скрюченного росточка превращалась в крупный кочан. Репа пускала широкие листья, и из земли начинала выпирать головка. Овёс поднимался, наливались крупные зёрна, толстые стебли шелестели на ветру.
— Так через неделю уже и урожай можно снимать! — произнёс Майкл. — Мама у тебя настоящее чудо, да, Дэйв?
Мой мальчик уже научился располагаться на ручках столбиком. Во всю глазел по сторонам, трогал Майкла за щёку и широко улыбался.
— Тебе к лицу ребёнок, — улыбнулась я.
Мы с Майклом уже давно перешли на «ты» и довольно сблизились. Мне было с ним легко, как с другом.
— Ты не думаешь завести деток? Мне кажется, ты был бы хорошим отцом, Майкл, — проговорила я.
— Думаю, мне ещё рановато, — отмахнулся молодой человек. — Но глядя на твоего сына, я чувствую, что-то отцовское во мне просыпается. Я сам почти не знал отца, он рано скончался, я был очень поздним ребёнком. Мне его не хватало. Так что, возможно, ты права, Лили, лучше завести детей пораньше и быть с ними всё время! Да, Дэйв?
Майкл скорчил рожицу, и сынок захохотал.
После работы в поле мы часто отправлялись к реке и устраивали пикник. Дэви лежал на животике на пледе, иногда вставал на четвереньки, но ползать ещё не мог. Сын был крепким и рос очень активно, несмотря на недоношенность. Лекарь сказал, что в нём сильная драконья кровь, и жизненные силы отца дали ему огромный потенциал для развития. Он значительно опережает сверстников.
Я взяла сына на ручки и поцеловала, а затем подняла взгляд в небо на дракона, который грозно висел над всеми нами и приглядывал.
— Спасибо, Асгард, — тихо прошептала я. — Но не гляди так укоризненно.
— Ты что-то сказала, Лили? — переспросил Майкл.
— Так, ничего, — ответила я.
— А я думаю, тебе нужно подать прошение на получение титула, раз у тебя поместье, — проговорил молодой человек.
— Да, я думала об этом, но пока не было времени заняться. Нужно выяснить, как это сделать.
Дэви тянул меня за волосы и весело агукал. Я осторожно высвобождала свои пряди и целовала его ладошки.
— У тебя малыш, тебе некогда заниматься бюрократией. Если хочешь, я узнаю, как это делается у вас в стране, и помогу тебе составить прошение. Буду рад помочь!
— Я буду так признательна тебе за помощь, Майкл, — благодарно улыбнулась я, обнимая сына.
Дракон иногда рычал с небес, когда молодой человек оказывался слишком близко, и когда мы слышали гулкий рык, Майкл сразу сторонился.
— Я же не имею никаких намерений, кроме дружеских. Слышишь, Асгард⁈ — Майкл закричал в небо. — Если тебе не нравится, то иди сам пригляди за ребёнком, пока Лилиана занимается растениями! Не можешь? Ах, ты же у нас всего лишь дух!
Дракон рычал ещё грознее, а потом замолкал.
— Додразнишься ты, Майкл.
— Нет, ну а что он⁈
Примерно раз в неделю ко мне заезжал лорд Скотт, привозил сладости и рассказывал о событиях в городе. Мне казалось, он пытается ухаживать за мной, и в эти дни всегда заряжал дождь с грозой, иногда даже с бурей. Дракон сердился. Лорд Скотт был наслышан про моего дракона, поэтому долго не задерживался. А как только чиновник уезжал, снова выглядывало солнце.
Лорд Скотт передал королю мою жалобу на Клаудию, я описала её попытку покушения на меня, которая привела к преждевременным родам и просила защиты от козней. Лорд Скотт привёз неутешительный вести — король сказал, что его не интересуют бабские дела и пригрозил, что если будут поступать ещё жалобы, то он запретит иметь женщинам имущество. Мне пришлось умолкнуть.
А Клаудия к тому моменту разошлась вовсю.
Частенько, возвращаясь домой, я обнаруживала у ворот поместья куриные перья, кровь и записку: «Верни моего киркоула, иначе пожалеешь!» Это была Клаудия. Пару раз она присылала людей, чтобы они выкрали Шайна, но дракон оберегал нас, сразу срывался с неба, метая молнии — злодеи едва успевали унести ноги.
Лорд Скотт, в отличие от короля, принял мою сторону и несколько раз ездил к Клаудии заступаться за меня, но та беспомощно хлопала глазами и сообщала, что ни в чём не замешана. Говорила, что она беременна и ей не до меня. Так передавал лорд Скотт.
Но однажды, когда я заказала в городе пряжу, мне привезли её с наложенным вредоносным заклинанием. Артефакт на моей груди сразу заверещал об опасности. Пряжа должна была пойти на костюмчик для Дэви!
Как же я разозлилась!
Я расспросила Джона, как так вышло, и он рассказал, что когда возвращался с моей пряжей из города, на дороге его остановила странница в глубоком капюшоне. Пока он помогал чинить её телегу, она, видимо, тайно наложила заклинание.
Это стало последней каплей моего терпения.
Майкл тоже отчего-то неестественно психовал, когда узнал о заклинании. Так далеко Клаудия ещё не заходила.
Я решила поехать и разобраться с ведьмой! Пригрозить! Я слышала, она живёт в поместье Синицино гнездо. Позвала полковника, он взял с собой несколько грозных ребят, и мы поехали. Майкл тоже был с нами.
Сына я отвезла леди Элеоноре — только ей могла доверить малыша. Шайна тоже оставила у чужестранки — она сильная магиня и сумеет позаботиться о моей семье. Молока для Дэви сцедила, должно хватить на полдня.
Дракон, на удивление, полетел за мной — неожиданно, я думала, что он будет охранять Дэви, что к нему он привязан. Но оказалось, что нет.
Поместье Синицино гнездо было небольшим. Дом деревянный. Глухой деревянный забор. Злые собаки, гавкающие во дворе.
Слуги Клаудии впустили нас. Ведьма, кутаясь в синий атласный плащ, отороченный белым мехом, вышла на крыльцо.
Собаки, прикованные цепями, оскалились и зарычали. Голодные и потрёпанные. Хоть бы цепи выдержали.
— Зачем пожаловала? — фыркнула Клаудия, смерив меня горящим взглядом. — О, и ты тут, — глянула ядовито на Майкла, — я же говорила тебе не приезжать ко мне больше, мальчик.
Мальчик? Я покосилась на Майкла.
Меня тут же отбросило к воспоминания о его рассказе про неудачную историю любви. Девушка бросила его, назвав Майкла приятным мальчиком. Неужели этой девушкой была Клаудия⁈
— Леди Лилиана моя подруга, я вынужден заступиться за неё! — прорычал Майкл. — Что ты себе позволяешь, ты же могла навредить её ребёнку!
Молодой лорд выступил вперёд, под самое крыльцо, и поглядел на женщину снизу вверх.
— Да разве я что-то сделала⁈ — снисходительно проговорила Клаудия, покачав головой.
— Зачем тебе нужен киркоул, Клаудия⁈ — воскликнула я. — Он мой питомец, и ему со мной хорошо. Отцепись от животного. У тебя куча земель и богатств, может, ты перестанешь докучать мне?
— Для чего мне нужен киркоул — не твоё дело! — прорычала Клаудия. — Ты скоро вернёшь мне его!
— С чего бы это⁈
— Когда будешь раздавлена горем, тебе будет не до славных белых котиков! Знаешь ли, маленькие дети часто болеют и умирают… — угрожающе протянула она.
— Замучаешься пыль глотать, если хоть пальцем тронешь моего сына! — воскликнула я.
— Его трону не я, а воздавшаяся справедливость! Ведь ради него Асгард отдал силы и погиб. И теперь меня никто не защитит! Из-за тебя и твоего сына рухнули все мои планы!
— От чего тебе требуется защита⁈ — воскликнул Майкл.
— Ты в этом точно не поможешь, — махнула рукой Клаудия. — Лучше не лезь и уезжай в своё королевство, малыш.
— Я сам решу, что мне делать! — резко ответил Майкл.
— Всё, Лилиана, если ты не привела мне киркоула, проваливай из моего поместья! Давай!
Клаудия всплеснула руками, прогоняя нас, и весьма прытко для беременной на третьем-четвёртом месяце сбежала по лестнице, идя нам навстречу.
В небесах раздался грозный рёв, похожий на раскат грома. Видимо, дракон почувствовал угрозу.
Солнце померкло, а на землю упал град жужжащих ярких искр.
Клаудия замерла и ошарашенно осмотрелась по сторонам. Взгляд её застыл на длинной драконьей тени, накрывшей весь двор.
— Тебя охраняет дракон⁈ — изумилась ведьма.
В глазах Клаудии вдруг отразилось осознание, и она громко хмыкнула, словно поняла, ЧТО это за дракон.
Асгард.
— Вот скотина! — смачно прошипела блондинка.
Скотина — это она, видимо, про генерала.
Мы уехали. А когда я вернулась к леди Элеоноре за сыном, то обнаружила страшное.
Пока мы были в отъезде, на поместье леди Элеоноры напали бандиты. Но не простые — это были сильные маги. Они схватили Шайна в магический капкан, и пока чужестранка отбивала киркоула защитными заклинаниями, один из злодеев ворвался в комнату, где находился Дэви. Мерзавец метнул огненный шар прямо в люльку. Поднялось пламя. Леди Элеонора едва успела поставить защиту над малышом. Буквально за минуту всю комнату охватило зарево пожара.
Но Слава Богу всё обошлось, леди Элеоноре удалось прогнать нападавших: чужестранка обладала мощной боевой магией. Сын не пострадал, но очень испугался. Шайн забился далеко в угол и дрожал от ужаса. Пострадали два лакея леди Элеоноры, которые помогали отбиваться от бандитов: один получил сильные ожоги, а другой — мощный энергетический удар в солнечное сплетение.
Леди Элеонора вызвала лекаря из города, мы как раз обогнали его на дороге. Чужестранка выбежала с Дэви на руках и рассказала нам о нападении. Полковник сжал кулаки и взревел:
— Я эту Клаудию на клочки порву!
Дракон в небе пришёл в неистовство. Мгновенно налетела буря. Загрохотал гром, засверкали молнии. Стало темно, как ночью, и дождь хлынул стеной.
Я схватила плачущего сына и прижала к груди. Шайн выбежал на мой голос и прижался к ногам дрожащим существом. Я старалась успокоить и сына, и киркоула, и леди Элеонору. Дэви отчаянно требовал грудь, и я пошла его кормить.
Внутри бешено клокотал гнев.
Так больше нельзя — это уже слишком, я чуть не потеряла сына.
Настрадавшийся Дэви быстро уснул, а я вышла к леди Элеоноре, она стояла с целителем над тяжело раненым лакеем.
Я позвала женщину жестом.
— Лилиана, как ты? — чужестранка взяла меня за руки и заглянула в глаза. — Господи, я так распереживалась.
— У меня есть план, чтобы Клаудия отстала от моего ребёнка.
— Какой?
— Мы скажем, что Дэви сгорел в том пламени. А Шайн сбежал.
Леди Элеонора открыла рот от удивления. Я добавила:
— Идите и скажите лекарю, пусть освидетельствует сгоревшую люльку. А я, передайте, в страшном горе, вы мне дали успокаивающие капли. Я не хочу ни с кем разговаривать. И полковника Гройса с Майклом предупредите, что это вопрос жизни и смерти для Дэви. Пусть они молчат.
Леди Элеонора обвела меня долгим взглядом и кивнула:
— Хорошо, Лили.
— Как солнце сядет, я уеду к себе и спрячу Дэви и Шайна, — произнесла я хриплым голосом, стирая слезу, бегущую по щеке.
— Я всё сделаю, положись на меня, — повторила чужестранка, обняв меня, и прошептала на ухо: — Иди отдыхай.
Я скрылась в комнате с Дэви и Шайном.
Лекарь вскоре закончил с ранеными, осмотрел выгоревшую дотла комнату, попросил леди Элеонору передать мне глубокие соболезнования и уехал.
Правду знали лишь леди Элеонора, полковник, Майкл и Джон. Для лакеев то, что Дэви на самом деле жив, оставалось тайной. Конечно, мне не хотелось вовлекать моего конюха Джона в свой секрет, но он уже стал невольным свидетелем и должен был отвезти нас с малышом домой. Джон побелел от ужаса, когда увидел погром и выжженную комнату, и поклялся быть преданным мне во всём, как был предан моему мужу, генералу Асгарду.
Когда стемнело, Джон подал экипаж к самому крыльцу. Я закутала Дэви в одеяла и осторожно вынесла ребёнка, молясь, чтобы нас не увидели лишние глаза.
Шайн запрыгнул в карету следом.
Перед отъездом я попросила Майкла придумать что-нибудь для отвода глаз насчёт Шайна. Люди в деревне должны были увидеть, что он действительно сбежал, чтобы у Клаудии не осталось сомнений.
— Я найду похожего по росту пса, выкрашу его и дам побегать по деревне, — сказал Майкл. — Я сделаю так, что все поверят, не беспокойся, Лили. И не волнуйся, поезжай.
Майкл обнял меня на прощание и хотел поцеловать в лоб.
Но в небе предупредительно прогремел гром. Не стоит нервировать и без того беснующегося дракона, который продолжал гонять тяжёлые тучи.
Добрались мы без происшествий. Джон выпроводил мальчишек, которые ждали нас дома, чтобы я могла незаметно внести Дэви.
Я дала мальчикам-помощникам несколько монет и отпустила насовсем, чтобы они не догадались о присутствии ребёнка, ведь сын будет временами кричать.
На следующий день прибыл лорд Скотт с соболезнованиями.
Я оставила Дэви с Джоном в доме, а сама приняла чиновника в саду. Ненадолго, буквально минутку, мы поговорили, я попросила меня извинить и убежала.
Я стала затворницей. Следующую неделю совсем не выходила из особняка. Майкл с леди Элеонорой пару раз меня навещали и привозили продукты.
Слухи о том, что киркоул сбежал, гуляли по всем деревням, и селяне даже организовывали отряды, чтобы его поймать. Но Майкл сообщил, что пса того уже перекрасил обратно и все следы замёл, — пусть селяне ищут.
Но нельзя было оставлять работу в поле, и после недели сидения дома, я попросила Майкла помочь мне. Молодой человек оставался в карете с Дэви и развлекал его, пока я колдовала над ростками, а когда Дэви начинал хныкать, я уединялась с ним сама, кормила и играла. А потом снова наставал черёд Майкла.
Селян, которые приходили посмотреть на мою работу, я отваживала: я держала роль убитой горем матери, которая не в силах ни с кем общаться.
Но долг выполнять обязана.
Я должна была как можно скорее получить урожай. Чем больше мы сможем вырастить, тем больше сможем оставить запасов себе, ведь доля, которую запросил король очень велика.
Капуста и репа созрели за две недели после первых всходов, и я распорядилась, чтобы начали снимать урожай и засевать поля заново.
Были отправлены первые поставки продовольствия ко двору. Я назначила старосту Генри сопровождать груз, с ним поехал лорд Скотт. Чиновник обрадовался, что сможет порадовать короля столь скорым урожаем, собранным в его регионе.
Тем временем день свадьбы леди Элеоноры и лорда Гройса приближался. Праздник должен был состояться уже на днях.
Из столицы лорд Скотт и староста Генри привезли для меня триста тысяч крон за снятый урожай и похвальную грамоту от короля. А пока они были в отъезде, пустые поля мы засадили новой рассадой капусты и репы. Овёс почти подоспел, и я дала распоряжение на покос. А староста Алан начал копать картофель, леди Элеонора пару раз выезжала полюбоваться свежей золотистой картошечкой.
Мы в тот же вечер отварили клубни и насладились нежным вкусом, заедая ржаным хлебом и запивая молоком. Женщины в деревне пробовали испечь пироги с картошкой и остались в восторге. Людям так понравилось, что они готовы были оставить весь собранный урожай картофеля себе и не продавать королю, но по контракту я обязана была поставить девяносто процентов урожая. Поэтому после первой пробы приказала отложить мелкие клубни на посев, а остальное просушить и подготовить к отправке.
— Завтра же нужно засевать поле картофелем заново, — дала я распоряжение мистеру Алану.
А леди Элеонору попросила заказать ещё картофеля для посева из южного королевства, чтобы мы могли засадить и другие поля.
Получив быстрый урожай, селяне очень обрадовались и принялись работать усерднее, особенно на посеве картофеля, ведь чем больше мы его вырастим, тем больше сможем закрыть в своих погребах.
Пока на полях кипела работа, у себя в саду перед особняком я выращивала чудесные алые розы, источающие нежное благоухание. Цветы пойдут в букет на свадьбу леди Элеоноры. У них невообразимый окрас: красный, но такой нежный, ласковый, тёплый, наполненный радостной любовью.
После трагедии с пожаром леди Элеонора отменила торжественное празднование. Я уговаривала её не отказываться от праздника, о котором она мечтала, но леди Элеонора настояла, что безопасность Дэви для неё важнее. Никто не должен узнать о наличии у меня ребёнка, а если понаедут гости, это будет сложно. Отказываться же от моего общества в такой день леди Элеонора не желала.
— Ты мне как внучка, Лили, я хочу видеть тебя рядом, — проговорила женщина, привлекая меня к себе.
Мы тепло обнялись. Она погладила меня по голове, как маленькую, я уткнулась носом в её грудь, как будто она моя бабушка. Мы обе чувствовали близость и радовались, что нашли друг друга в столь далёком краю.
— Церемонию проведём в ближайшем монастыре, там прекрасный яблоневый сад, я пройду по аллее в платье, как мечтала, а ты поглядишь на нас с Гройсом из экипажа вместе с Дэви. А потом мы все вместе поедем домой и отпразднуем в узком кругу: мы, да ты с Майклом. Всех слуг я на время выпровожу из дома, чтобы не увидели Дэви.
Так и договорились.
В день свадьбы я срезала прекрасные алые цветы и собрала восхитительный букет. Надела одно из платьев, которые покупала ещё будучи молодой женой Асгарда: нежно-кремовое с высокой талией, чтобы не давило на живот и корсажем с завязками сзади и крючками спереди, чтобы легко было расстегнуть. Я тогда уже знала о беременности и рассчитывала, что после родов буду кормить ребёнка, а в последующем — и не одного.
Нежные девичьи мечты.
Джон подал карету, уложил детскую коляску и небольшую сумку со сменной одеждой Дэви в багажное отделение. Шайн запрыгнул в салон и улёгся на полу. Стояли жаркие дни, и мохнатый кот искал прохлады.
Праздничный букет я разместила в салоне на противоположном сиденье, чтобы не помять. Взяла сына поудобнее и приказала Джону:
— Трогай.
За окошком мелькала сельская жизнь, люди занимались в поле. По небу плыли сияющие кучевые облака, а среди них — неизменная крылатая тень дракона. На душе было хорошо и спокойно, и было ощущение, что на землях моего поместья как будто бы воцарился мир.
Наверное, это чувство пришло ко мне, когда до меня дошли слухи о том, что Клаудия уехала.
Говорят, что её вычурный белый экипаж видели движущимся на восток. Там нет владений генерала, что она там забыла, никто не знает.
Может, ей стало больше неинтересно досаждать мне после того, как с Дэви она «расправилась», а Шайн «сбежал»?
Хотелось бы верить, что она больше не вернётся.
Но несмотря на лёгкость сегодняшнего дня, предчувствие у меня было нехорошее. Как будто скоро грядёт буря.
Мы ехали в монастырь через город — дорогу в поле размыло после сильной грозы.
Проезжая в районе главной площади, мы остановились, пропуская гружёную телегу. Я выглянула в окно и поглядела на стоявший на противоположный стороне дороги экипаж: он был белым и сразу привлёк внимание.
Это же экипаж Клаудии!
А в салоне были двое. Да, я оказалась права, это была Клаудия. Она глядела на спутника и активно жестикулировала, а затылком ко мне сидел пепельноволосый мужчина…
Дыхание мгновенно оборвалось.
Сердце пронзила острая игла: я ни с кем не спутаю этого мужчину.
Стояла кромешная тьма, боль огнём обжигала тело. Позвякивали цепи над головой, и слышался сдавленный хрип дыхания.
Это хрипел я.
Терзания были невыносимы, а страх за близких просто сжигал изнутри. Моя Лилиана, мой Цветочек. Как же я был не прав, когда поверил ведьме. Ты оказалась чиста и не изменяла мне! Я зря ненавидел тебя из-за Ульриха все эти годы — ты самое нежное существо, ты ни в чём не была виновата.
Ты нежно любила меня и родила мне сына, а я так жестоко поступил с тобой. И даже не признался, что мне очень жаль за свои поступки, когда уходил на войну.
Цветочек родной… Моя девочка…
Мой маленький сын…
Как мог, я защитил Лилиану: развёлся с ней и спрятал в монастыре. За ней никто не должен охотиться. Она нелюбимая жена. Сына я тоже не признал — постарался таким образом вывести его из-под возможного удара. Но как же я боялся, что Ульрих ими всё же заинтересуется. Теперь я был уверен, что Клаудия с ним заодно, она расскажет, что дракона вернула мне не она, а Лилиана, демон найдёт Цветочка с сыном и поглумится, как сделал когда-то с Габриэллой. Только бы дракон их защитил…
Жгучая жажда защитить семью волнами поднималась изнутри и не давала сдохнуть. Я должен убить урода-демона, отомстить за первую жену и уберечь Цветочка с сыном.
Как там мой малыш, окреп? Подрос? Хотел бы я взглянуть на него.
Мысли о семье согревали душу и унимали жгучую боль.
Но вот раздался металлический скрежет двери, и послышались тяжёлые шаги.
Мой заклятый враг снова пришёл терзать меня.
Мой хрип усилился. Я хотел вцепиться ему в глотку, вырвать через рот кишки. Зубами разорвать на части.
Я натянул цепи до предела, раздирая кожу на шее и руках. Я хотел его достать и уничтожить!
Рвать! Рвать! Рвать!
Ульрих остановился передо мной. Единственный уцелевший глаз различил размытый силуэт и хаотическое мерцание разноцветных мушек. Я получил столько ударов, что зрения почти лишился даже в уцелевшем глазу. Рёбра сломаны, тело — сплошные гноящиеся раны. Драконья регенерация сперва хорошо работала, стягивая повреждения, но их было слишком много. Слишком. Демоновы псы хорошо меня подрали.
Я думал тогда, что всё, конец, не выживу, и отпустил дракона, чтобы он вернулся к Ней и защитил.
Ульрих дёрнул за волосы и потянул мою голову вверх, заставляя поглядеть на себя.
Я плюнул ему в лицо.
— Ублюдок! — выругался демон, наградив меня новым ударом.
Я обильно сплюнул кровью.
— Ты пятнадцать лет держал меня в плену, генерал Асгард, — угрожающе проговорил демон. — Я же не собираюсь мучить тебя так долго. Всё решится уже сегодня. Знаешь, кто к нам сейчас приехал? Твоя любимая жена!
Сердце в груди трепыхнулось, словно ещё живое.
Нет. Нет, только не Цветочек. Неужели дракон не уберёг её?
В темницу вошла худая фигура со светлой головой.
Клаудия.
Слава богу, не Цветочек.
Но легче не стало. Внутри забилось чувство безумной тревоги за семью.
— Ох, — воскликнула Клаудия. — Даже не верится, что этот кусок мяса Асгард. Он ещё жив? Ходили слухи, что он погиб.
— Конечно, жив! Я не дам ему лёгкой смерти. Жду, когда ты добьёшь его своими новостями. Где ты пропадала столько времени⁈ На связь не выходила. Ты что, сбежать решила⁈ Ты выполнила то, что я тебе приказал⁈ — злился Ульрих.
— Выполнила, — проговорила замогильным голосом Клаудия.
— Генерал, смотри на меня, — рявкнул демон, оттягивая мне волосы назад, — я хочу видеть твоё лицо, когда ты узнаешь, какие именно новости привезла Клаудия. Ты ведь уже понял, что это я её к тебе послал, да? Знакомься, моя дочь, наполовину демоница, наполовину человек. Мастью пошла в мать — очень похожа на людей.
Я полный идиот, что не догадался раньше. Когда она начала соблазнять меня, я был так увлечён ею и слеп. Дурак!
Внутри всё жгло от осознания, что я спал с демоницей. Что я обменял на неё свою нежную девочку.
— Ну, что ты молчишь, дочь?! — рявкнул Ульрих.
— Твой сын мёртв, Асгард, — холодно проговорила Клаудия.
Сердце остановилось. В душе кромешная тьма. Я завыл. Как волк дикий заскулил.
Мой сын. Мой. Маленький сын. Я его не уберёг.
— Я рад, что ты услышал это перед смертью, генерал, — хмыкнул Ульрих. — А девка? — спросил он у Клаудии.
— Девка жива, но что с неё взять? Он ведь её ненавидел. Асгард, наверное, даже обрадовался бы, если бы она умерла! Пусть живёт, — отмахнулась ведьма.
— Я же приказал тебе всех убить! — рявкнул Ульрих. — Ты смеешь мне перечить⁈
— Я просто говорю, что девкой он не дорожил. Совсем. А я не хотела рисковать собой, потому что её охраняет какая-то магичка, — проскрежетала сквозь зубы Клаудия. — Тебе что мало, что я убила его сына? Гляди, как он страдает.
Ульрих отпустил мои волосы и расхохотался.
— Действительно, это всё, что я хотел увидеть. Пора с тобой кончать, генерал. Наше противостояние было долгим и иногда даже интересным, но я устал.
Раздался лязг стали — демон извлёк клинок и пронзил мою грудь. Боль, на удивление, не стала острее — душевную боль ничто не могло затмить. Кровь тёплым ручьём полилась по животу. Я безвольно повис на цепях.
Проиграл и сдох.
Обидел Лилиану, не уберёг сына. Не отомстил за Габриэллу. Эта глупая смерть — словно месть за все мои ублюдочные поступки. Я её такую заслужил. Тупую, в плену, морально раздавленный.
Видит бог, как я раскаиваюсь. Как мне жаль. Очень жаль. Прости меня, Цветочек, что не уберёг сына.
— Теперь я хочу, чтобы ты вернулась домой, Клаудия, и вышла замуж за одного из моих полководцев, — воодухотворённо произнёс Ульрих, отвернувшись от меня. — Почему ты молчишь, дочь?
— Отец… Я унаследовала землю Асгарда и хотела бы… властвовать там? — осторожно произнесла она.
— Ты что, смеешь ослушаться⁈ — рявкнул Ульрих.
— Нет, конечно, отец, — процедила Клаудия. — Нет.
— Как ты могла что-то там унаследовать, ты что забеременела от него⁈ Я же предупреждал тебя!
— Нет! — воскликнула Клаудия. — Конечно, я не беременна. Но я им наврала, чтобы вступить в наследство. Думала, потом подберу какого-нибудь сиротку и скажу, что родила сама. Просто, хотела бы пожить среди людей. Расширить влияние было бы выгодно для нас, как считаешь, отец?
— Нет, дочка! Их земли мы захватим войной! Пусть они там раздирают на части имущество генерала, а я соберу новую армию и захвачу всё северное королевство целиком. Хватит проявлять своеволие, Клаудия, вечером ты едешь знакомиться с женихом, готовься!
Ульрих ушёл, хлопнув дверью.
Я был уже почти без сознания, но почувствовал, как подошла Клаудия.
— Ты умираешь, Асгард, сердце почти остановилось, — прошептала она, потрогав пульс на моей шее. — Надеюсь, тебе очень погано, потому что мне тоже было очень погано, когда ты спал со мной, а звал свою Лили!
Имя Цветочка, как глоток воздуха, придало мне толику жизненных сил и заставило тьму перед глазами на миг расступиться.
Я бы схватил сейчас Клаудию за горло и придушил за сына, но едва смог пошевелить пальцами.
Ведьма усмехнулась.
— Я ведь была по-настоящему влюблена в тебя, Дан, — продолжила Клаудия. — Ты был такой сильный, я думала, ты сможешь мне помочь… Но ты всё никак не мог забыть свою Лилиану! А теперь стоишь на коленях, разбитый, без магии… Знаешь, а мне нравится видеть тебя таким. Это лучше, чем, когда на коленях перед тобой стояла я.
Я тяжело застонал, поднимая голову:
— Ты лживая сука!
— Да, ты прав, — прошипела она. — Слушай дальше, генерал! Я же действительно беременна! Но, ха-ха, не от тебя! Я изменяла тебе, а Лили — нет. Да, это было часто. Когда ты уезжал, я садилась на другого, ты ведь не прикасался ко мне, мучил взрослую женщину воздержанием! А когда ты ушёл на войну, я сразу нашла молодого парня, он был горяч и знал не только позу «сзади». И вот теперь мой ребёнок считается твоим, потому что я твоя жена! Здорово, да? Твой сын в могиле, а твоё имя будет носить какой-то ублюдок.
Клаудия нагло рассмеялась.
Я натянул цепи, рванулся вперёд, чтобы достать до неё, но сердце остановилось, и я повис. Сознание ещё билось, но с каждым мгновением угасало.
— Во всём виноват только ты сам, Асгард! Ты мог бы быть со мной и победить Ульриха! А в результате висишь тут на цепях и умираешь! — с отвращением прошипела Клаудия. — Асгард? Асгард, ты что? Послушай! Я не успела сказать главного! Послушай!
Она с силой хлестала меня по щекам.
— Ты хочешь шанс, Асгард? Я могу дать тебе его, вернуть тебе жизнь, но в обмен ты мне кое-что пообещаешь! Всего лишь чуточку милосердия. Ты же способен на это?
Наш экипаж тронулся, и белая карета быстро исчезла из виду.
Я отвернулась от окна и застыла, переваривая увиденное.
Он жив!
Господи, Асгард жив! Я не могла ошибиться.
Я прижала ладонь ко рту и глухо застонала, стараясь не напугать сына.
Эмоции били через край. Радость, злость, гнев! Безумный коктейль.
Но главное — он жив!
И он с Клаудией! Демон его побери, опять с этой ведьмой! Ох, как я ненавижу и её, и его!
Если Асгард узнает про сына, то захочет отобрать! Я должна хранить свой секрет ещё строже!
Я прижала к груди Дэви и постучала в переднее окошко кареты.
— Джон! Отстанови! Подойди ко мне, Джон!
— Что случилось, леди Лилиана⁈ — испуганно воскликнул парень, остановив экипаж и открыв дверцу.
— Послушай меня, дорогой, ты поклялся мне в верности, так? Это значит, ты должен хранить мой секрет даже перед генералом Асгардом.
— Но генерал мёртв… — пробормотал Джон.
— Он жив. Он вернулся. Я даю тебе выбор сейчас, мой дорогой Джон: ты продолжаешь служить мне и хранить мою тайну или уезжаешь, уходишь немедленно, чтобы Асгард не смог тебя допросить. Выбирай, Джон! То, что Дэви жив, должно остаться в тайне.
Парень чуть не подавился от нахлынувших эмоций. Сорвал с себя шапку, смял в руках.
— Генерал правда жив⁈ — проговорил он с надеждой.
— Да, я только что видела его в городе.
— Я… Я так хотел бы его увидеть! — он закрутил головой по сторонам.
— Думаю, скоро увидишь, — кивнула я.
— Нет, я так не могу, леди Лилиана! — возмутился Джон после тугих раздумий. — Не могу бросить вас, ведь я вам поклялся в верности. Я буду хранить ваши тайны, буду молчать про Дэви.
— Тебе придётся дать отпор Асгарду, когда он придёт. Он может надавить на тебя, припомнить, как подобрал тебя в детстве, забрать тебя, — предупредила я.
— Видит бог, я бы с радостью вернулся к нему, потому что очень люблю генерала, но я не смогу бросить вас. Он учил меня верности, я дал вам слово и не нарушу его, — сказал Джон.
— Спасибо, Джонни. Спасибо, я в тебе не ошиблась. Тогда поехали, поспешим, леди Элеонора ждёт.
Моя благодетельница и её жених встретили нас во дворе монастыря. Оба красивые и сияющие. На полковнике был военный мундир с начищенными до блеска эполетами, леди Элеонора надела роскошное белое платье. Я подарила свой огромный букет невесте и поздравила пару со знаменательным днём.
Леди Элеонора и полковник были столь увлечены друг другом, что я не стала портить их праздник новостями об Асгарде. Решила дождаться окончания церемонии.
Я устроилась в карете с Дэви на руках и наблюдала в окошко, как леди Элеонора торжественно ступает под яблоневыми ветвями навстречу своему любимому.
Настоятельница прочитала молитву, лорд Скотт зафиксировал записи о браке в королевской книге.
Лорд и леди Гройс поцеловались.
И уже в Танцующих дубах, когда мы собрались в украшенном светлыми лентами холле, я поделилась, что видела в городе генерала Асгарда.
Полковник, узнав об этом, переменился в лице.
— Быть не может! Я же видел, как его убивали! — прорычал он. — Если бы Асгард был жив, то он бы давно дал о себе знать! Почему об этом никому не известно⁈ Почему он не заявился в своё поместье⁈
— Может, он только что приехал и как раз собирается заявить о себе? — я пожала плечами. — Он был вместе с Клаудией в её экипаже. Они вместе приехали. Я думаю, скоро мы всё узнаем.
— Это точно был он? Ты хорошо его разглядела, Лили? — нахмурилась леди Элеонора.
— Я каждую его чёрточку узнаю. Это точно был он, — кивнула я. — Но меня сейчас больше всего беспокоите вы, полковник.
— Я⁈ — изумился военный.
— Вы ведь не расскажете генералу о том, что Дэви жив?
— Он отец, он имеет право знать!
— Я сама решу, на что он имеет право, а на что нет! — эмоционально воскликнула я и добавила спокойнее: — Я слишком много пережила, чтобы снова рисковать сыном. Клаудия снова попытается убить его! Вы должны молчать. Поклянитесь!
Леди Элеонора недобро покосилась на мужа, и полковник кивнул:
— Хорошо. Я клянусь хранить тайну ради Дэви. Пока опасность не минует. Потом ты должна будешь рассказать всё Асгарду, Лилиана.
— Договорились, лорд Гройс. Теперь давайте праздновать? — сказала я.
Когда наступил вечер, я засобиралась домой. Грудную клетку сковывал страх. Пугала грядущая встреча с Асгардом. Было искушение остаться у леди Элеоноры, но рано или поздно мы ведь всё равно встретимся с бывшим мужем? Я не буду прятаться. Я хозяйка своего поместья.
Уже стемнело, когда Джон привёз меня в домой. Я приказала запереть ворота, и только убедившись, что на дворе никого нет, выскочила из кареты и забежала в дом с Дэви на руках.
— Джон, запри все двери и иди отдыхать. Я позову, если понадобишься. Доброй ночи.
— Доброй ночи, леди Лилиана.
Я уложила Дэви и собралась принять ванну, когда снаружи раздался стук.
Кто-то стучал в ворота.
Сердце зашлось в бешеном ритме.
Неужели бывший муж пожаловал?
— Леди Лилиана, — Джон постучался в спальню. — Вы слышите, там кто-то пришёл, в ворота стучит. Мне проверить?
— Не надо, Джон. Я сама, — произнесла я и накинула шерстяной плащ поверх платья.
Меня лихорадило, плечи дрожали от холода, хотя вечер был тёплым.
— Пригляди за Дэви, Джон. И не выходите из дома. Я скоро.
Я вышла во двор и приблизилась к воротам. Снова послышался настойчивый стук. Нервы натянулись, как струны.
— Кто там? — спросила я громко.
— Это я, Лилиана, открой, — раздался до боли родной голос Асгарда, прозвучавший с усталой хрипотцой. — Нам нужно поговорить.
Сердце пропустило удар. Я затаила дыхание, борясь с ураганом эмоций, накрывающим с головой.
Спокойно, Лилиана. Спокойно, — сказала я себе, делая глубокий вдох. Запахнула плащ на груди потуже.
— Нам не о чем говорить, Асгард! Уходи!
— Открой, Цветочек, впусти меня в мой дом!
— Ошибаешься, Данкан! — прошипела я. — Теперь это не твой дом. Поместье принадлежит мне, а ты — пошёл вон! Возвращайся к своей Клаудии!
— Лилиана! — прорычал генерал. — Открой! Впусти меня! Мы должны поговорить!
— Нет! Уходи, убирайся! Я не хочу тебя видеть! И перестань стучать! Лучше съезди к лорду Скотту, он скажет, что я тут хозяйка. У меня контракт с королём, — я рвано вздохнула, стараясь унять дрожь во всём теле. — Я купила поместье и никому его не отдам, ясно? Возвращайся к своей жене, Данкан! Ты, кажется, хотел её наказать за то, что она напала на меня? Но, видимо, уже передумал! Я видела вас сегодня вместе в городе!
— Лилиана, мне жаль, что наш сын погиб! — рявкнул Асгард, прерывая мой крик.
И мы оба замолчали.
Настала могильная тишина, в которой слышался лишь шорох сбитого дыхания.
— От сына ты отрёкся, — произнесла я глухо в щель ворот. — Не смей называть его своим теперь! Уходи, Асгард! — с надрывом выкрикнула я.
Голос дрожал. Тело колотила мелкая дрожь. Я была на пределе и чуть не выла в голос от захлестывающих эмоций.
Этот монстр жив! Жив! Он посмел прийти ко мне и говорить о сыне!
Он выставил меня беременную!
Буря смешанных чувств раздирала душу. Я ненавидела его всей душой и в то же время заворожённо застывала от звуков его голоса. Который, я думала, что больше не услышу.
Меня разрывало на части.
Я же приказала себе больше не любить его, не плакать, не вспоминать — и нормально жила. Но что ж такое сейчас опять со мной происходит⁈
От мысли, что он там, за деревянной преградой ворот… Живой!.. я сходила с ума.
Я боялась открыть ворота и поглядеть на него. Я бы не вынесла его взгляда. Погибла бы на месте.
— Успокойся, милая, — хрипло произнёс генерал, словно услышал мою мысленную истерику. — Я сейчас уеду, чтобы ты успокоилась. А завтра приду снова, и мы поговорим. Мы должны поговорить, Лилиана. Это очень важно.
Послышались шаги, скрипнуло седло. Раздался удаляющийся стук копыт.
Вот так просто? Асгард уехал и даже дверь не вышиб? Не попытался сломить мою волю, как раньше? Добровольно взял и ушёл…
Надо ли рассказывать, что ночь я не спала? Нервно ходила по комнате, кусая губы и заламывая руки. А вот Дэви спал крепко — нагулялся за сегодня, да и вообще сынок подрос и стал ночью подолгу спать, не просыпаясь. Мой сладкий мальчик.
Но что нужно Асгарду? О чём он хочет поговорить? Хочет забрать поместье? Выгнать меня? Как он мог снова спеться с Клаудией, я не верю своим глазам! Должно быть, она снова зачаровала его.
Мне нельзя ему верить, что бы он ни сказал.
Но боюсь, встречи не избежать, и нужно морально подготовиться.
Но разве можно к такому подготовиться? Господи…
В полном измождении я легла к Дэви на постель и закрыла глаза, проваливаясь в мутный, словно болотная тина, сон. Время было уже под утро.
От нервов проснулась с первыми лучами зари и отправилась готовить завтрак.
К восьми утра приехал Майкл, и мы, как обычно, отправились в поле. Меня ждали только что взошедшие колосья овса, я собиралась поколдовать над ними, чтобы скорее росли. Работа успокаивала внутреннее волнение.
— Не знаю, как мне быть, Майкл, — я потёрла уставшие после бессонной ночи глаза, окидывая взглядом большущее поле. — Если Асгард явится сюда, как мне спрятать Дэви?
— Давай я возьму его в свой экипаж, и мы отъедем к дальним деревьям. Ты немного поработаешь тут, покормишь его, а я постерегу, чтобы никто не ехал. Если Асгард явится, я вместе с Дэви уеду, пока ты с ним не решишь. И не волнуйся, Дэви со мной в надёжных руках. Если что, я спрячу его в Тайных дубах.
— Хорошо, Майкл, спасибо тебе.
Мы пожали друг другу руки и принялись действовать по уговору.
Примерно к полудню на горизонте появилась тёмная фигура всадника с пепельной гривой волос. В груди сжалась тугая пружина.
Майкл был на другом конце поля с Дэви. Я обернулась к нему и коротким кивком дала знак уезжать. Карета покатилась вдаль. Асгард не должен был встретиться с сыном.
Я принялась колдовать в поле над ростками, ожидая приближение всадника.
Я должна быть сильной и смелой. Я тут хозяйка. Я справлюсь. Я дам отпор бывшему мужу!
Пальцы дрожали, магия не слушалась. Нервы были на пределе.
Нет, я не смогу с ним встретиться лицом к лицу. Не сейчас. Это слишком!
Просто мне нужно ещё немного времени, чтобы свыкнуться с мыслью, что он жив! А то ещё расплачусь при нём.
Я развернулась и быстрым шагом, перейдя в конце на бег, бросилась к своей карете.
— Джон, трогай! — выкрикнула я, когда Асгард уже почти поравнялся с нами.
— Леди Лилиана? — замешкался возничий, покосившись на генерала, выросшего рядом.
— Джон, давай! Уезжаем! Это приказ! — я требовательно постучала по стенке экипажа.
Парень взмахнул поводьями, и мы покатились.
— Лилиана, стой! — выкрикнул Асгард.
Генерал развернул коня и стал преследовать меня.
— Джон поезжай и не останавливайся! — выдала я.
Господи… Что же делать⁈ Как оторваться⁈
Мы подъехали к поместью. Ворота были заперты, и пока Джон открывал, Асгард сошёл с коня и распахнул дверцу кареты.
— Здравствуй, Лилиана, — произнёс он.
Его бледное лицо со свежими шрамами и густой бородой, успевшей отрасти за четыре месяца, заставило меня замереть. Остекленелый правый глаз внушал полнейший ужас — словно нет в нём жизни.
— Ты не во время, приходи в другой раз, Данкан! — выпалила я, бросившись к противоположной дверце экипажа, и выскочила на улицу.
Шайн рванул за мной.
Я вбежала в ворота, которые успел растворить Джон, и бросилась к крыльцу. Забежала в дом. Асгард ступал слишком близко. Его огромная тёмная тень разрасталась надо мной.
— Лилиана, не пугайся. Не убегай! — раздалось почти над ухом, и тяжёлые пальцы скользнули по ткани платья.
Почти схватил.
Но я вырвалась.
Я бросилась в кухню — там на двери была задвижка и имелся запасной выход во двор.
Забежала, замкнула задвижку, схватила скалку и приготовилась.
Бежать из своего дома глупо — не побегу на двор, буду отбиваться.
Асгард толкнул дверь, легко сорвав задвижку. Первый же его шаг — и он получил скалкой. Но в следующий миг она каким-то образом оказалась у него в руках.
Я влепила ему пощёчину, но он перехватил мою руку, прижал к своему бледному лицу и застыл.
— Выслушай меня, Цветочек.
— Может, предложишь чаю? И поговорим, — произнёс Асгард.
Он был слишком близко. Слишком. Я старалась не глядеть в его лицо.
— Обойдёмся без чая, — проговорила я сквозь зубы. — Просто скажи, что тебе надо?
Я наконец вскинула на него взгляд. И тут же пожалела об этом. Я снова ужаснулась от бледности и худобы генеральского лица. Одежда на нём была совсем не та, в которой он уходил на войну, не расшитый золотом мундир, к которому я привыкла, а самый простой чёрный камзол, расстёгнутый на две верхние пуговицы, под которым виднелась чёрная рубашка.
Асгард протянул одеяльце Дэви. Синее, с голубой атласной каймой.
Я выхватила одеялко, быстро смяла и отбросила в сторону.
В моей карете взял! Он же заглядывал внутрь! Там ещё лошадка деревянная лежала. Господи, а если он догадался, что Дэви жив⁈
— Выпало, когда ты убегала, — произнёс Асгард, прищурившись.
Борода делала Асгарда старше, скрадывала шрамы. Эмоции на лице совершенно не читались.
— Вожу с собой, как память, спасибо, — процедила я.
— Оно мокрое. Ты плакала? — проговорил он, пронзая взглядом.
— Иногда плачу. Не бери в голову. Так, чего ты хотел? Поместье забрать?
Асгард поморщился и мотнул головой.
— Я за другим пришёл, — протяжно поговорил он, продолжая глядеть в упор.
От страшного взгляда по спине толпой пробегали мурашки.
Пришёл он, видите ли! После всего, что рассказывал Пирс…
— Как ты вообще выжил⁈ — сорвалось с языка. — Я жадно разглядывала его лицо, поборов первоначальный страх. Любопытство пересилило. — Говорили, тебя разорвали на части? Это неправда?
Я заглянула ему в глаза. Остекленелый правый глаз заставил пожалеть о сказанном. Всё это правда. Его растерзали и покалечили. И то, что он сейчас жив — просто какое-то чудо. Или чья-та прихоть?
В груди нарастала тревога. Нельзя просто так обмануть смерть. Ведь Асгард явно её обманул. После такого не выживают. Грядёт что-то страшное, что-то опасное… и потому генерал здесь.
Я с волнением выдохнула.
— Не будем об этом, — нехотя ответил Асгард. — Мне нужен киркоул, Лилиана. Я знаю, что ты его спрятала, как в прошлый…
Прежде, чем генерал договорил, я прервала его:
— Нет! Это Клаудия прислала тебя, да? Возвращайся-ка ты к ней! Нечего тебе тут делать! — выпалила я, схватившись за дверь.
Сейчас как выгоню!
— Послушай, — произнёс он, положив широкую ладонь на дверь. — Киркоул нужен, чтобы изготовить ритуальное оружие против Ульриха.
— Изготовить оружие⁈
— Да, иначе Ульриха не убить. И с Клаудией я уже не вместе, Лилиана. Утром я начал оформлять развод.
Асгард пошатнулся и устало прижался к косяку. Тяжело вздохнул, как-то рвано, как будто его беспокоила боль. И как будто побледнел ещё сильнее.
Генерал лишился жизненных сил и магии, когда спасал Дэви. Прошло всего четыре месяца — конечно, он не восстановился, лекарь говорил понадобятся годы… А ещё война и тяжёлые раны.
— Присядь, — сказала я. Сердце пронзительно заныло от вида генерала. — Я сейчас чай сделаю. Будешь?
Не дожидаясь ответа, я принялась ставить чайник.
Асгард тяжело опустился на стул, положил локти на стол — основательно так расселся, как будто только этого и ждал.
— Какой ты будешь чай? С малиной или мятой? — проговорила я, раскрывая баночки с травами.
Асгард молчал. Его мрачный взгляд застыл на детской люльке, стоявшей в углу кухни, и на игрушках, которые лежали повсюду.
— Почему ты всё это не уберёшь?
— Не твоё дело.
— Каким он был? Как ты его назвала? — хрипло произнёс генерал.
Сердце защемило, тягучая боль потекла по венам. К горлу подступил ком.
Как же жестоко я поступаю, что скрываю правду, но… Я не могу поступить иначе. Я не могу доверять Асгарду, он слишком близок с Клаудией, а я должна сделать всё, чтобы защитить сына.
— Дэви. Я назвала сына Дэви.
— Хорошее имя, — кивнул Асгард.
Я сыпанула в заварник малину, и мяту, добавила чабрец и залила кипятком.
— Почему киркоул понадобился именно сейчас? Раньше ты пытался убить Ульриха обычным оружием, — проговорила я, продолжая суетиться у плиты. Зачем-то поставила подогревать сырники, которые готовила утром.
— Сейчас стало известно о такой возможности. До того я пятнадцать лет не мог убить его никаким оружием, Лилиана, — произнёс генерал, постучав пальцами по столешнице. — Он спрятал свою смерть в невинной девочке — в тебе. — И поднял на меня тяжёлый взгляд.
— Ты женился на мне, чтобы снять то заклятие, — кивнула я с усмешкой. — Я знаю, Данкан, можешь не рассказывать.
Я отвернулась, перевернула сырники и помешала чай в заварнике. Нужно было куда-то деть руки.
Асгард молчал. Не стал оправдываться или что-то объяснять.
А мне бы хотелось услышать, что что-то он ко мне всё-таки чувствовал, кроме долга…
Я выложила сырники на тарелку и принялась наливать чай в чашки.
— Ульрих снова защитил себя подобным заклинанием, — произнёс Асгард. — Клаудия нашла способ убить демона, не причинив вреда человеку, в котором он спрятал свою смерть. Это снова маленькая девочка. Для этого нужно оружие из киркоула — это древнее животное, чьи укусы смертельны для демонов.
В животе пробежал холодок.
Я поставила сырники и чай перед Асгардом и опустилась за стол напротив него.
— Ещё ни разу мне не готовила моя женщина, — произнёс он, откусив кусочек.
— Я не твоя женщина. Мы развелись, забыл? — я поправила генерала.
— Ты всегда будешь моей, Лилиана. Этого не изменить, ты сама знаешь, — хрипло проговорил Асгард, глядя мне прямо в глаза. — Мой новый дракон тебя выбрал.
По спине пробежали мурашки, а в животе взвилась горячая спираль.
— Дракон, тот что в небе? — я указала пальцем вверх.
— Да, — кивнул Асгард. — Я отпустил его к тебе, когда полагал, что не выживу. В нём остатки моей магии и силы.
— Значит, ты сейчас просто человек? А дракон сам по себе?
Генерал кивнул.
— Почему ты не заберёшь дракона обратно, чтобы стать сильнее?
— Нельзя. Не важно, Лилиана, — неохотно поморщился Асгард и отмахнулся. — Так, ты знаешь, где киркоул?
— Зависит от того, что ты с ним хочешь сделать. От него нужна какая-то определённая часть? Можешь шерсть или ус? Не целиком же он нужен? — произнесла я.
— Нужна кровь и кусок кости… — задумавшись, проговорил Асгард. — Он нужен Клаудии целиком.
— Она его убьёт?
— Вероятно, — безразлично произнёс генерал.
Сердце сжалось.
— Ты же понимаешь, я не могу отдать на растерзание невинное животное⁈ Может, есть другой способ победить Ульриха? — проговорила я.
— Можно, например, убить другую невинную девочку, наплевав на связывающее заклинание, — пожал плечами Асгард.
— Тоже не вариант, — вздохнула я. — Разве что, ты снова на ней женишься? — прищурилась, решив позлить генерала.
— У меня нет столько времени — Ульрих собирает армию уже сейчас и скоро выступит к нашим границам, — совершенно серьёзно ответил Асгард. И добавил: — Да и жениться я больше не планировал.
Генерал откусил сырник и глотнул чай, как ни в чём ни бывало.
— Ты очень вкусно готовишь, спасибо, Лилиана.
Я хмыкнула. Ничего особенного не сделала — обычные сырники, обычный чай.
— На здоровье.
Грудь пекло и распирало от скопившегося молока — нужно спешить к сыну. Он там голодный. Но сперва нужно закончить разговор с Асгардом.
— Я хочу сама узнать, как создаётся ритуальное оружие, чтобы рассудить, можно ли оставить киркоула в живых. Мне нужен манускрипт, где Клаудия об этом прочитала. Или где она взяла эти сведения? Я взгляну и запрошу мнение авторитетного мага — а твоей Клаудии верить не могу, извини.
— Хорошо, я узнаю. И дам тебе информацию. В скором времени, — кивнул Асгард.
И снова он меня удивил, что так легко согласился. Асгард не стал давить, требовать. В былые времена он просто отнял бы киркоула и наплевал бы на меня! Но сейчас всё по-другому.
— Хорошо, буду ждать, — кивнула я.
Повисло молчание.
Я сложила ладони под подбородком и глядела на то, как Асгард уплетает сырники и пьёт чай. У него хороший аппетит, он голоден. Мне было приятно, что ему нравится. Я даже чувствовала в этом какую-то победу. Он сидит здесь, передо мной, ест мою еду, весь такой покорный.
Очень хотелось накормить его побольше, накрыть обед, у меня ведь там очень вкусный молодой картофель оставался. Сварила бы сейчас. Но я умышленно не стала предлагать ничего больше. Я хотела, чтобы Асгард поскорее ушёл, мне нужно к сыну.
Асгард ведь уйдет отсюда, правда?
— Кхм, — я прочистила горло и решительно произнесла: — А что с поместьем? Ты планируешь его отобрать, как Клаудия? Или послушаешься короля?
Мой голос дрогнул, в горле вырос ком. Я вспомнила все те покушения на Дэви, которые ведьма пыталась организовать. Очень хотелось нажаловаться сейчас Асгарду обо всём. Чтобы защитил меня, пожалел, чтобы он её наказал! А главное, чтобы не возвращался к ней даже ни на минутку, даже для разговора о киркоуле!
Асгард сжал зубы. Лицо стало мрачнее тучи. Костяшки пальцев, сжатых в кулаки, побелели.
— В этом поместье ты хозяйка, Лилиана, — проскрежетал генерал. — Я не претендую. Живи на здоровье. А Клаудия тебя больше не тронет. Я обещаю.
— Ты и в прошлый раз обещал, — сорвалось с языка.
Генерал заиграл желваками, взгляд стал совсем тяжёлый и чёрный от злости. Внутри него кипела такая тёмная ярость, что мне сделалось страшно.
— Я виню себя за это каждый день, — произнёс он наконец.
Мы встретились взглядами. В его глазах плескался океан боли и сожаления. Быть может, известия о том, что сын жив, рассеяли бы сейчас его боль. Но я не могла сказать правду и отвела глаза первой.
— Тебе пора, — проговорила я.
— Спасибо за чай, Цветочек, — произнёс Асгард, поднимаясь из-за стола. — Но я хочу сперва переодеться. Мне нужны мои вещи.
Генерал свернул из кухни на лестницу и по-хозяйски двинулся на второй этаж.
Узнаю Асгарда! Снова делает всё, как хочет, шагает вперёд и никого не спрашивает.
Я поспешила за ним. Нужно же остановить его, не дать увидеть следы пребывания Дэви! В спальне у нас ого-го!
— Там ничего твоего нет! — воскликнула я, преградив путь в спальню.
Асгард прищурился и подозрительно поглядел на меня.
— В смысле «нет»?
— В прямом… Мы же думали, что ты погиб.
— И ты всё выбросила? — нахмурился он. — Награды? Именной клинок от короля?
— Нет.
— Продала?
— Нет! Всё на чердаке.
Асгард взглянул на узкую лестницу, ведущую наверх, и тяжело вздохнул:
— Ну, что ж, милая моя, придётся тебе туда забраться, потому что я не смогу — раны, — генерал прижал руку к рёбрам.
Я представила, как Асгард будет снизу любоваться на мои юбки… ну, нет.
— Я позову Джона. Джо-о-он! — выкрикнула я, голос чуть сорвался.
Парень тут же прибежал. Они обнялись с Асгардом, Джон даже заплакал, прижавшись к генеральской груди.
— Я так скучал по вам, мой лорд! Так молился за вас! Хвала небесам, что вы живы! — всхлипывал Джон.
— Будет тебе, парень, — пробормотал Данкан, трепля его по волосам и слегка улыбаясь. Чмокнул его в макушку, как родного.
На сердце будто отвалился кусок льда, когда я увидела эту картину. Чудовище способно на чувства. Искренние и тёплые. Пусть не ко мне, но к другим — да!
Джонни спустил для Асгарда мундир, сорочку и что-то ещё из одежды.
А наглый генерал стал переодеваться прямо тут, под шаткой лестницей.
И я бы развернулась и ушла! Но должна была сторожить дверь в спальню. Поэтому я просто отвернулась и уставилась в стену.
— Остальные вещи прикажете доставить вам в новое место? — проговорил Джон.
— Нет, пусть всё остаётся здесь.
Я распахнула глаза и уставилась на Асгарда, застёгиваюшего пуговицы на золотом мундире. Как это «нет»? Что значит «пусть остаётся здесь⁈»
Он ведь не собирается здесь жить? Он ведь сказал, что не претендует на поместье!
— Я возьму лишь пару сорочек, мне хватит, — добавил Асгард. — В остальных вещах нет нужды. Награды и именное оружие стоит передать в мой полк. Я займусь этим позже.
В животе пробежал холодок. Почему ему не нужны его вещи? Зачем он хочет передать награды в полк? Почему не собирается возвращать дракона? Звучит так, словно генерал подписал себе смертный приговор и скоро собирается на гибель.
— Можешь открывать глаза, Цветочек, я привёл себя в порядок, — Асгард повернулся ко мне.
Но я и так уже смотрела на него и кое-что даже успела увидеть, но краснеть не собиралась — не девочка.
И раны да, действительно у него были. Рёбра перемотаны тугим бинтом — вероятно сломаны. А на шее на шнурке висел горящий ярким золотым светом амулет — раньше его не было.
В своём привычном мундире передо мной предстал почти тот самый Асгард: величественный, сильный и жестокий. «Почти» — потому что борода делала его немного другим, постарше. А остекленелый глаз напоминал о том, что ему его выкололи… Драконья регенерация, видимо, восстановила, как смогла, но выглядело это всё равно жутко.
Я проводила Асгарда до дверей и остановилась на крыльце. Как когда-то, когда провожала его на войну.
Тогда он даже не посмотрел на меня, а теперь обернулся и обвёл красноречивым взглядом:
— Я скоро вернусь.
— Хорошо, — кивнула я. — Завтра днём я буду работать в полях. Приезжай вечером.
Я приготовлю ужин.
Господи, о чём это я⁈
Сразу же осекла себя:
— Нет, лучше утром! К восьми, чтобы я перед работой в полях всё узнала о ритуале и смогла обдумать.
— Хорошо, — ответил Асгард и ушёл.
Я закрыла дверь и привалилась к ней спиной.
А где он будет сегодня ночевать? А с кем?
Мысли жалили, как осы. Мне же должно быть глубоко плевать на него! Меня ничто с ним не связывает! Я помогу уничтожить демона, но на этом всё. Однако, душа не на месте. Сердце щемит, в животе леденящий холод.
Дракон! Ты, зверь, который в небе! Помоги своему человеку справиться с тем, куда он идёт. Неспокойно моё сердце. Ой, как не спокойно.
Я глубоко вздохнула, приводя мысли в порядок.
Всё, хватит волноваться об Асгарде! Мне нужно думать о сыне!
— Джон, подай, пожалуйста, экипаж! Мы поедем за Дэви!
Я забрала Шайна, который прятался под кроватью в спальне, и мы уехали. Дорога через поле уже просохла, и мы добрались быстро.
Весь вечер я провела с сыном в Танцующих дубах, кормила его, играла, упивалась счастьем. Слава богу, что мой сын у меня есть. Любимый, сладкий, самый милый малыш.
Я рассказала леди Элеоноре о желании Асгарда передать Шайна Клаудии и о том, что киркоул необходим для создания оружия против Ульриха. Чужестранка подтвердила, что это может быть правдой: киркоулы действительно когда-то стояли на страже в борьбе с демонами.
Так же я поделилась тревогой о том, что Асгард не собирается забирать своего дракона и вещи тоже оставил.
— Может быть, он поссорился с драконом? И тот не хочет к нему возвращаться? — задумалась я.
— Человек имеет власть над зверем, генерал его хозяин, Лилиана, — проговорила леди Элеонора. — Я думаю, Асгард подчинил бы дракона. Такой, как Асгард, точно смог бы вывернуть своего зверя в бублик, если надо! Вероятно, он считает, что дракон нужнее тебе, чем ему. Боится за тебя так сильно? Или боится, что погибнет, тогда и зверь — вместе с ним?
— Я не хочу думать о чьей-либо смерти, даже о его! — взволнованно проговорила я. — Но предчувствие всё же какое-то нехорошее.
Мы поужинали. И приехал Майкл.
— Лилиана, как хорошо, что ты тут! — с порога воскликнул он. — Я был в городе, в королевской палате у лорда Скотта, и хочу тебя поздравить!
— С чем? — я взметнула вверх брови и улыбка сама собой появилась на лице.
Майкл точно приготовил что-то приятное. Я чувствовала.
— Пришло одобрение от короля на получение тобой титула! — воскликнул он. — Лорд Скотт сказал, что сегодня доставили! Король даёт тебе титул баронессы, имя рода можешь выбрать ты сама. И герб. Нужно будет завтра поехать в королевскую палату для получения бумаг.
— Вот это да! — обрадованно закричала я и закружилась по гостиной с Дэви на руках. — Спасибо, Майкл! Без тебя у меня бы ещё долго руки не дошли подать прошение!
Леди Элеонора и полковник горячо поздравили меня и откупорили бутыль вина, правда я пить отказалась.
— Молодец, девочка, — чужестранка расцеловала в щёки. — Горжусь тобой! Мужчинам не понять, насколько это великое достижение для женщины! Ваш король неплохой человек, раз согласился. Сначала я думала, он невероятно старомоден и полон предрассудков относительно женщин, — усмехнулась она.
— Я сейчас начну ревновать, — пробубнил полковник, растянув губы в улыбке.
Леди Элеонора переметнулась к мужу и задобрила его объятиями. Как приятно было видеть их мягким, ласковыми и любящими.
Что-то недостижимое для меня в теперешней жизни.
Наступил вечер, и леди Элеонора предложила оставаться у неё. Но как же быть, если у меня встреча с Асгардом назначена на утро? И что делать с Дэви? Мне нельзя показывать сына генералу.
Я сильно устала за день и решила переночевать у леди Элеоноры, а утром поехать в поместье. Сына придётся оставить пока в Танцующих дубах. Я нацедила полно молока, чтобы малышу хватило, а леди Элеонора спрятала баночки в холодильном ящике с магическим артефактом — там молочко долго простоит.
Над полями только занимался рассвет, а мы с Джоном уже были в пути. Туман стелился над землёй пушистыми облаками, на траве сверкала роса, вдали над лесом золотились рваные перья облаков.
День, похоже, будет ясным и жарким.
Я представляла себе, как приду домой и приготовлю завтрак для Данкана. Сегодня поджарю яйца с беконом и поставлю в духовку яблочный пирог — он делается за пару минут. Как раз успею к приезду генерала. Опять, наверное, будет голодным.
Но с Асгардом мы встретились на развилке. Откуда ехал он, я не знаю. Но то, что я не ночевала дома — ему, кажется, сразу стало понятно.
Рассудила я так потому, как генерал торопливо спешился и ворвался в мою карету.
Хорошо, что я успела тут прибраться, и детских вещей было не найти. Остальное меня уже так сильно не волновало.
— Где ты была? В поместье ты не ночевала. Я спросил, где ты была, Лилиана⁈
— В чём дело, Данкан? Не твоё дело, где я ночевала! Я свободная женщина.
— Ты была в Танцующих дубах, с тем пацаном?
— Что? — нахмурилась я. — Уж не ревнуешь ли ты? Ты не имеешь на это права, Данкан, ты в курсе?
Асгард поморщился и помотал головой, будто смахивая наваждение.
— В курсе, бл… — выругался генерал. — Ладно, поехали, Джон, — приказал Асгард моему возничему, а сам пошёл примотал вожжи своего коня к карете и нагло уселся ко мне в экипаж!
Вот это наглость! Я только стала думать, что он изменился, но мне, видимо, показалось.
— Цветочек, вот возьми, — Асгард достал из внутреннего кармана мундира свиток, перевязанный красной лентой и протянул мне, — это бумаги о разводе с Клаудией. Я закончил вчера вечером. Случившееся было ошибкой.
— Да что ты говоришь⁈ Может, и её ребёнок от тебя тоже ошибка? А вообще, знаешь, что? Мне плевать! Мне нет до этого дела! Забери! — я стукнула свитком Асгарда по рукам и швырнула его, куда глаза глядели.
Генерал глубоко вздохнул. С сожалением и решительностью.
— Это брачный браслет для тебя, Лилиана, — Асгард достал из кармана и протянул мне, не обращая внимание на мой протест. — Новый. Купил вчера у ювелира, какой имелся в наличии, но закажу поизящнее. Старый я выбросил. Я плохо поступил с тобой.
Генерал тянул мне украшение, предлагая взять, но его я тоже отшвырнула.
— Мне ничего не надо! И до твоего развода с Клаудией мне нет дела!
Асгард проводил взглядом полёт его «подарков» и перевёл на меня тяжёлый взгляд.
Нутро обожгло хлёстким пламенем. Живот свело острыми спазмами. Зачем он меня просвещает о своей личной жизни? Зачем тянет мне новый браслет⁈ Мне плевать на генерала! Видит бог, плевать!
— Тебе есть дело, Лилиана. Иначе ты не забрала бы себе моё родовое поместье. Ты любила меня, девочка. А я был сволочью, признаю. Но теперь всё изменилось.
Асгард сцапал меня в объятия и прижал к груди.
— Я хочу, чтобы ты вновь стала моей женой, — пошептал горячо, ведя губами по моему виску. Совершенно дикий, голодный, озверевший. — А если ты снова забеременеешь, я буду счастлив. Но настаивать ни на чём не буду. Не имею права. Я устраню все угрозы для тебя, ты унаследуешь мои земли, всё герцогство. Ты и ребёнок, которого родишь, если согласишься. Пока я был в плену, только о тебе думал, с ума сходил, любимая. Цветочек мой ненаглядный. Лили, девочка. — Голос Асгард нежный и тёплый рвал струны души. — Погляди на меня.
Он развернул моё лицо к себе.
Сердце бешено колотилось! Когда-то я мечтала услышать эти слова, увидеть в его глазах любовь…
Когда-то.
— Пусти! Пусти, говорю! — я забилась в объятиях генерала. — Я тебя ненавижу, Данкан! И никогда не прощу за то, что выгнал меня беременную и привёл на моё место другую! Вот к ней и возвращайся, а ко мне не лезь!
Генерал отпустил, и я жёстко ударила его в грудь. Хотела ещё по лицу, но побоялась сделать хуже его глазу — он и без того выглядел страшно.
— О какой беременности ты говоришь, если дракон больше не с тобой?
— Мой дракон с тобой, Лили, — проговорил Асгард горячо. — Ты можешь от меня забеременеть. Если…
— Нет. Никаких если! И думать об этом не хочу! А поместье я купила, потому что у меня не было другого дома, а о нём я привыкла заботиться, — выпалила я. — А ты! Ты никогда не любил меня! И теперь не начинай, Данкан!
— Ты разумеется права, Цветочек, — кивнул Асгард. — Имеешь право меня ненавидеть.
Генерал наклонился, нащупывая на полу документы о разводе и браслет, но вместо этого поднял деревянную лошадку.
Вот демон! Завалилась, должно быть. Сердце заколотилось, ведь Дэви только вчера играл с ней. Только бы Асгард не почувствовал.
Генерал мрачно поглядел на меня, поглаживая пальцами лошадку. Нахмурился:
— Ты ничего не хочешь мне объяснить?
Я выдержала его полный тьмы взгляд и мотнула головой.
— Нет! Отдай. Ребёнка больше нет, и между нами всё кончено. Я не хочу больше об этом. Давай лучше поговорим о деле. Тебе есть, что рассказать мне про киркоула и создание оружия?
Я поправила платье, отсела как можно подальше, прижавшись к окну. Пригладила растрепавшиеся волосы и покосилась на Асгарда.
— Есть, — кивнул он. — Правда, манускрипт Клаудия не дала, это были записи из древней библиотеке в Азаурвице, городе в приграничье.
— И я должна верить в её рецепт наслово?
— Конечно, нет. Я приказал его сюда привезти, — ответил генерал. — Через три дня увидишь своими глазами.
— Хорошо. Я изучу и решу, можно ли обойтись «без крови». А что ты будешь делать потом, когда получишь оружие?
— Вызову Ульриха на поединок. Он очень хочет до меня добраться. А я — до него. Мы оба жаждем этой битвы, — стальным голосом произнёс Асгард.
— Ты же лишён сил и магии, как же ты будешь сражаться? — прищурилась я.
— Оставь тонкости сражения мне, Лили, и не волнуйся, — мягко ответил Асгард.
Мы подъехали к поместью. Джон остановил карету и пошёл открывать ворота.
— Кажется, я всё тебе сказал, что хотел, — проговорил Асгард, помогая мне выбраться из экипажа. — Может, у тебя остались вопросы?
Поглядел сверху вниз.
Наши пальцы соприкасались. По телу пробежала волнующая дрожь, и я тут же отняла руку.
Я хотела приготовить ему завтрак? Не знаю, что на меня нашло! Да тут лишняя минута близости просто сжигает, как пожар! Сводит с ума! Никогда ни к кому меня так отчаянно не тянуло.
Нельзя, нельзя снова пускать его в сердце. Слишком много боли. Все раны вскрылись и кровоточат.
— Тебе пора, — произнесла я. — Я жду от тебя манускрипт.
— Тебе пора, — сказала Цветочек. — Я жду от тебя манускрипт.
Я застыл.
Так отчаянно хотел её поцеловать, смять алые губы, поднять на руки и внести в свой дом. Я скучал по ней безумно. И знал, что она по мне тоже. Чувствовал по её притяжательному аромату, по блеску в глазах — она скучала. Тосковала. Милая моя, хорошая, добрая девочка. Всё нутро содрогнулось от мысли, что я заставил её страдать.
Но силой мне её не вернуть. Нужно время.
И я ушёл.
Пока ехал в город, думал.
В какой момент Лилиана стала для меня из ненавистной девчонки, которая мешала достижению цели, любимой женщиной?
Вчера я был на кладбище, навещал Габриэллу. Погладил холодный камень гробницы и понял, что всё изменилось.
Раньше я был холодным и бесчувственным, как этот камень. Жил только желанием отомстить Ульриху — никакая любовь не могла прорасти на подобной почве, и хрупкая преданность Лилианы разбилась о мою слепоту и жестокость.
Меня тогда не тронули ни её влюблённые глаза на свадьбе, ни ночь, в которую мне словно богом был дан шанс. Я всё отринул и выгнал её беременную, даже думать не стал, что это может быть мой ребёнок.
Дурак!
А потом, когда я увидел Лилиану в муках рожающую Дэви… Моего сына… Она душу готова была положить за то, чтобы мальчик жил! Она любила его, моего сына, ни за что! Просто так. Мою плоть и кровь. И это было для неё так естественно и просто, несмотря на всё то, что я с ней сделал. На сердце треснула ледяная скорлупа. Вся шелуха слетела в один миг. Моя женщина рожала моего сына! Женщина, которую я втоптал в грязь, трахал, как животное, на которой женился ради мести. Моя женщина — теперь важнее моей мести и всего, чем я жил прежде.
Лилиана своей чистотой и магией вернула мне дракона. Вернула мне смысл жизни, осветила путь во тьме. Жаль, что путь короток, но я не смею давить на неё. Прежним Асгардом я уже не буду.
И хоть цель осталась прежней — уничтожить демона, теперь в бой я иду не из-за слепой мести. Главное теперь не утолить свою боль, а обеспечить безопасность моей женщины и страны — чтобы больше не страдали невинные люди.
Мой бой будет страшным. Но такова судьба — выбора нет — вся моя жизнь война.
В городе я сразу поехал к лорду Скотту в королевскую палату.
— Ваша светлость, — раскланялся чиновник, встречая меня. — Прошение на получение титула для леди Лилианы, которое вы вчера привезли от короля, я уже оформил!
— Известил её?
— Эм… — замялся Скотт. — Я передал информацию через её друга. Он как раз прошение за неё и подавал.
— Какого ещё друга⁈ — рыкнул я.
— Лорд Майкл, ваша светлость… Он всюду появляется с леди Лилианой.
Ревность обожгла нутро. Снова. Страх, что она выберет не меня, а молодого парня, холодными щупальцами прополз по телу. Я старый и покалеченный, я ужасно с ней поступил. У меня нет шансов.
Когда возвращался из плена — я первым делом поехал к королю, доложил о том, что жив, и том, что задумал. А покидая королевский кабинет, я обнаружил на столе у секретаря прошение на титул для Лилианы, и отказ, стоящий на нём красной печатью. Я взял бумагу и вернулся к королю.
— Почему отказал? — спросил я.
— Женщина без мужа, без рода, будь она хоть трижды красавица — титул не положен. Секретарь даже мне не заносил — тут и так понятно, — объяснил Его Величество.
— Это моя жена.
— Бывшая. У тебя теперь другая жена.
— Бывших жён не бывает, Рейдан. Дай ей титул. Если она что-то просит — она должна это получить. Всё, что она когда-либо придёт и попросит у тебя — ты должен ей дать! Поклянись, что позаботишься о ней, когда…
— Хорошо, Данкан, — ответил король. — Ты спас мне жизнь в бою. Ты мой близкий боевой соратник. Твоя бывшая жена получит титул и всё, что когда-либо у меня попросит. Клянусь.
И теперь я пришёл к лорду Скотту убедиться, что всё оформлено. Я торопился закончить это дело и ещё несколько — время не ждёт. У меня очень короткий срок.
После чиновника я поехал к нотариусу — тот обещал подготовить бумаги по имуществу и наследству. Клаудии после развода я оставил немного денег, а на счёт ребёнка — отцовство невозможно определить до рождения и она могла бы потрепать нервы, настаивая, что ребёнок мой, но умница не стала упираться и согласилась, что отец не я. Даже не роптала.
Иначе я бы её прикопал. Если бы не наш уговор, я бы ей сердце руками выдрал!
Зубы заскрипели от злости.
— Вот тут распишитесь, ваша светлость, — нотариус отвлёк от мыслей и пододвинул ко мне гербовый лист.
Я оставил размашистый росчерк. Все земли и другое имущество я завещаю Лилиане вне зависимости от того будет она моей женой или нет. Согласится ли родить мне ещё ребёнка или нет.
А потом я увидел Клаудию. Она вышла из лавки травника и села в свой экипаж. Я решил не приближаться, подошёл к своему коню, сел в седло и поехал в гостиницу, где снял комнату.
Экипаж Клаудии проехал метров пять и остановился, женщина резко открыла дверцу и согнулась пополам. Её вырвало.
Проклятие, а я ведь до конца не верил, что она ждёт ребёнка.
Я подошёл и протянул платок.
— Возьми. Ты в порядке?
Клаудия была бледная, почти зелёная.
— В порядке, — грубо ответила она, вытирая губы моим платком.
Я заметил, что в кулаке она сжимала флакон из тёмного стекла, — и отнял.
— Это что? — спросил.
— Не твоё дело. Отдай!
— Избавиться от ребёнка хочешь? Больше не нужен после развода?
— Это средство от тошноты, Асгард, отдай! Я хочу этого ребёнка, понял? Беременность для меня исключительное состояние, и я ее тяжело переношу, я ведь не человек!
— Ясно, возьми, — я отдал ей пузырёк.
— О себе лучше подумай, у тебя не так много времени! Когда уже приведёшь мне киркоула?
— Когда приведу, тогда и приведу.
— Я вытащила тебя с того света, вылечила, ты бы сдох там, не говори со мной таким тоном!
— Если бы я сдох, ты осталась бы там, среди демонов, а не шастала бы здесь по прекрасной земле и при деньгах, и ребенка бы твоего изгнали из чрева!
Проклятая ведьма-демоница будет жить и растить своего ребёнка после того, как убила моего.
Я схватил Клаудию за шею и слегка придушил. Ненависть топила чёрными волнами, застилала глаза.
— Ты поклялся, что не тронешь, — закряхтела она, цепляясь в мою руку острыми ногтями. — Поклялся… Я же спасла тебя, помогла сбежать из плена… Я дала тебе шанс…
— Хороший шанс, — выругался я и выпустил ведьму, вспомнив, что она беременна. — Всего месяц мне дала.
— Таково заклинание! — закашлялась она. — Смерть не обмануть! Даже я этого не могу! Если бы ты был ещё жив… но ты уже шагнул за грань! Твоё сердце не билось. Смерть заберёт тебя назад… Только успей убить нашего врага, ты поклялся!
— Киркоул скоро будет у тебя, Клаудия. И из Синицининого гнезда съезжай побыстрее!
После того, как проводила Асгарда, я прибралась дома и съездила на поля, пробыла там до обеда — нужно было дать живительную магию молодым росткам овса.
В полдень я отправилась к сыну в Танцующие дубы. Но то, что меня там ожидало, мне не понравилось.
Леди Элеонора и полковник выглядели обеспокоенными, а Майкл и вовсе встретил меня мрачный и со ссадиной на лице.
— Господи, что случилось? — воскликнула я. — Где Дэви?
— Всё в порядке, спит, — кивнула леди Элеонора. — Майкл тебе расскажет, что случилось.
— Пройдёмся? — предложил молодой человек, приглашая в сад.
— Говори же, Майкл? Почему вы все такие взволнованные? Что у тебя с лицом⁈
— Асгард приезжал.
— Господи! Он узнал о Дэви⁈ Он приезжал за ним? — я испугалась, схватилась за грудь, рвано схватила ртом воздуха.
— Нет, он приезжал поговорить о тебе. Со мной, — Майкл потёр ссадину на скуле.
— Господи! Он тебя избил? Какой ужас!
— Нет, это было потом, — поморщился Майкл. — Сперва мы общались, как два достопочтенных лорда. Он расспросил меня о моих нравственных и политических взглядах, о планах на жизнь. А потом Асгард спросил меня о моих намерениях относительно тебя, — Майкл понизил голос. — Честно слово, я чувствовал себя словно жених на разговоре с отцом невесты. Странное ощущение.
— Что ты сказал ему?
— Я ответил, что мы с тобой друзья, и у нас нет романа. Я сказал ему правду, Лилиана.
Майкл поглядел на меня строго и добавил:
— Ему, мне показалось, было важно знать… правду. Может быть, он уступил бы тебя мне, если бы счёл меня надёжным парнем? — Майкл усмехнулся и снова потёр ссадину.
— Уступил бы? Как непохоже на Асгарда, — я покачала головой. — Ну, а как ты получил по лицу?
— Я сказал ему, что он м… дак.
— Ма-а-айкл!
— Он бросил тебя и потом Клаудию. Он поступает с женщинами, как последний… Она ведь беременная! Как была и ты, Лили. А Асгард ответил, что Клаудия беременна не от него. Ну, как и с тобой тогда! Тут я не удержался и налетел на него. Но против вояки ничего сделать не смог и оказался на земле, лицом поцарапался о камень. Ты не думай, Лили, я не защищаю Клаудию, я разговаривал с ней и требовал тебя не трогать, но Асгард не должен поступать так ни с кем — ни с тобой, ни с ней…
— Ты заступился за Клаудию?
— Да.
Я покачала головой, недоумевая.
— Как и за тебя — я тоже заступился, — добавил Майкл.
— Асгард сказал, что он не отец её ребёнка? — переспросила я.
— Так он сказал, — прорычал Майкл. — Как думаешь, это может быть правдой? Вдруг?
Взгляд мужчины сверкнул неясной надеждой и тут же потемнел чёрной печалью. У меня внутри всё перевернулось. Если Данкан не отец ребёнка Клаудии, то может, у них не было той сногсшибательной любви, которую я себе вообразила? От которой ревностью выжигало нутро.
Но тогда почему он не наказал её? Почему спустил то, что она покушалась на нашего ребёнка⁈ Он ведь обещал мне, что она поплатится! Неужели он её любит несмотря ни на что и готов всё простить?!!
Мне хотелось разорвать Асгарда на куски, как те псы, за то, что он не наказал Клаудию!
А ещё меня волновал вопрос, почему Майкл так переживает за эту ведьму? Заступается за неё! И тут я поняла…
— Майкл… Скажи, та женщина, с которой ты расстался, — это…?
— Да, Лилиана, это Клаудия! — Майкл страдальчески поморщился. — Я сам не знаю, как это принять.
— Ну, ты даёшь! Мог бы сказать! — я развернулась и зашагала прочь.
Злость накатила волной. Я считала Майкла другом, а он молчал о том, что был близок с Клаудией! Да он же ездил к ней в Синицино гнездо, она же намекала: «О, ты снова тут».
— Ты же мог в любой момент предать меня ради неё! О таком нельзя молчать, Майкл! Ты с ней встречался у меня за спиной!
— Лили, постой! Я не знал, кто она, когда с ней познакомился! И я никогда бы тебя не предал! Когда я узнал, что Клаудия — новая жена Асгарда, я чуть с ума не сошёл. Я поехал к ней и потребовал, чтобы она оставила тебя в покое! Мы расстались, ты моя подруга, я тебя не предам. Я не предаю своих близких. Скажи, ты веришь мне?
— Ты знаешь, что меня предали близкие, Майкл. Мои служанки, которым я доверяла. Мне сложно верить кому-либо. Тем более ты от меня скрывал, что с ней знаком!
И я пошла к сыну.
— Я не хотел тебя расстраивать, Лили, — Майкл догнал меня и схватил за руку. — Я в таком отчаянии! У меня был с ней роман, я её любил! А потом сердце вдребезги, когда узнал, кто она. А что, если… если это мой ребёнок, Лилиана? Скажи, что мне делать?! Что мне делать⁈
Я развела руками.
— Съезди поговори с ней. Если это твой ребёнок, ты должен знать. Я не буду настраивать тебя против неё, но и дружить как прежде мы уже не будем, Майкл.
Я вернулась в дом. Леди Элеонора рассказала, что Асгарда в дом не пускали, Дэви он не видел. Я успокоилась.
После обеда и занятий с ребёнком, я решила съездить в город к лорду Скотту получить бумаги о титуле. Шайна я оставил, а вот Майкл поехал со мной. Он был весь потерянный, не мог найти себе места, и мне было его очень жаль.
Из королевской палаты я вышла с гербовым листом, украшенным королевской печатью и титулом баронессы. Леди Лилиана Дэвистоун. Имя рода я подобрала подходящее для своего сына, поскольку титул унаследует он (когда всё успокоится, я, конечно, скажу, что он жив). А герб решила, что придумаем с Дэви потом вместе, — сейчас не к спеху.
На улице шёл дождь, а у меня на лице сияла довольная улыбка. Но она тут же омрачилась, когда я увидела Асгарда на другой стороне улицы.
Он заметил меня и сразу же направился ко мне. До своего экипажа добежать и спрятаться я не успела.
— Промокнешь, Цветочек, — проговорил генерал, накидывая мне на плечи свой плащ.
— Не стоит, Данкан, что ты делаешь⁈ Всё в порядке!
— Я провожу.
Отмахнуться не вышло — плащ он на меня всё же нацепил и поправил капюшон.
Майкл сразу же отошёл в сторону и не стал мешать — видимо, прошедший разговор в Танцующих дубах чётко опеределил их роли.
— Тебя можно поздравить с титулом баронессы? — Асгард кривовато улыбнулся, взглянув на свиток в моей руке.
— Ты уже знаешь?
— Слышал. Прими мои поздравления.
— Спасибо. Ну, мне пора, — я взялась за дверцу экипажа и оглянулась к Майклу, который почему-то не шёл.
Мы с Асгардом обернулись и увидели в конце оживлённой улицы Клаудию в своём вычурном белом экипаже.
— И она здесь, — буркнула я, покосившись на Асгарда. — Ты с ней тут был?
— Я решал дела, — холодно бросил генерал и поглядел на меня со всем жаром — так, что по телу пробежали обжигающие волны.
Но Асгард быстро отвернулся и нахмурился, — меня показалось, он не хотел пугать меня своим изуродованным глазом, который по прежнему выглядел словно не живой и не реагировал на свет.
— Значит, вот кто тот «молодой и умелый», с которым она завела ребёнка, — проворчал Асгард, раздувая ноздри и косясь на Клаудию.
— Значит, это правда не твой ребёнок?
— Нет, — проскрежетал генерал.
Мы помолчали, наблюдая за Майклом и Клаудией, они ругались, кричали друг на друга. Она била его в грудь, вытирала слёзы и снова била его. А он пытался её обнять. Ну вот, кажется, я потеряла друга.
Асгард стоял мрачнее тучи, поглядывал то на них, то на меня.
— Что, больно, когда твоя вторая половинка меняет тебя на другого? Точно так ты поступил со мной, — уколола я, сглотнув комок обиды.
До сих пор в ушах звучали слова: «Пошла вон».
— Моя половинка ты, Лилиана, — Асгард преодолел последний, разделявший нас шаг, и оказался очень близко, почти касаясь своей грудью моего тела.
Меня окутал аромат холода стали, кожи и горячего пламени. Мой родной мужчина, такой противоречивый, проросший под кожу, — я по нему скучала. Дыхание срывалось, я вся дрожала. Сделай он ещё движение — и я бы поддалась слабости и прижалась к нему, обняла, чтобы поверить, что он здесь, живой.
Но коснуться меня Асгард больше не смел. После тех признаний и моего отказа между нами появилась невидимая преграда, которую невозможно преодолеть просто так. И я, глубоко вздохнув, отошла подальше.
Скинула с плеч плащ и протянула генералу.
— Майкл, похоже, остаётся, а мне пора, — произнесла я, берясь за ручку дверцы кареты.
— Подожди, Цветочек. Что это у тебя? — Асгард глядел ниже моего лица. Я проследила за взглядом мужчины и увидела на своей груди два симметричных мокрых пятна.
— Это дождь, я промокла, — я прикрылась руками и спряталась в глубине кареты. — Трогай, Джон! — нервно выкрикнула возничему.
На самом деле, это было молоко. Пора кормить Дэви. Груди разрывались.
Асгард же не мог догадаться? Он же мужчина, солдат! Откуда ему знать, что это молоко?
Но почему-то он продолжал стоять у кареты и бешено глазеть на меня. Сердце заколотилось о рёбра, готовое выпрыгнуть из груди.
— Я провожу тебя до дома, Лилиана, — произнёс наконец генерал и, решительно захлопнув дверцу, пошёл к своему коню — как будто не провожать собирался, а сопровождать под конвоем!
— Я не домой, у меня дела! — крикнула ему в окно.
— Ты разве не переоденешься в сухое? До особняка десять минут.
— Я прекрасно доеду и сама, провожать не нужно. Джон, едем!
— А я всё-таки провожу, — низко и хрипло ответил он, словно голодный зверь, напавший на след.
Р-р-р! Ведь не отстанет!
Экипаж тронулся, я вжалась в сиденье и стала молиться, только бы Асгард не узнал о Дэви и не отнял его. Не отдал своей дорогой Клаудии.
— Джон, правь в особняк, а там… — проговорила в переднее окошко возничему. — В ворота Асгарда ни за что не пускай, нечего ему там делать!
Я отсижусь немного дома, дождусь, когда генерал уйдёт, и поеду к сыну.
Когда мы подъехали, генерал уже встречал у распахнутых ворот и махал рукой, чтобы заезжали.
— Как ты открыл⁈ Сломал замок⁈ — возмущённо выкрикнула в окошко.
— У меня есть ключ, Цветочек. Замки ты не сменила, — ответил Асгард, запирая ворота за каретой.
Я двинулась к крыльцу. Генерала не приглашала, но он всё равно двинулся за мной. Я попыталась закрыть дверь перед его носом, но он успел подставить ладонь.
— Ты проводил меня, теперь тебе пора, — проговорила я с нажимом давя на дверь.
Какой же он сильный!
— Позволь, я на кое-что взгляну? — Асгард вошёл.
— А если не позволю?
— Цветочек, сейчас самое время сказать мне всё, — проговорил генерал, надвигаясь на меня скалой.
Я бы тебе всё рассказала, но я не могу верить тебе, Данкан! Ты обещал защитить меня, но сам гуляешь рука под руку с Клаудией, женщиной, которая чуть не погубила Дэви дважды! С которой ты изменял мне. Откуда мне знать, что ты не под дурманом или ещё под чем-то?
Я попятилась назад и помотала головой:
— Мне нечего тебе сказать. Уходи! — указала на дверь.
Асгард стиснул желваки, смерил меня тяжёлым взглядом, а затем свернул к лестнице — направлялся прямо в спальню.
По позвоночнику прокатилась капля ледяного пота. Я сжала в кулаки похолодевшие пальцы и пошла за ним: медленно, стараясь унять дрожь. Всё, что найдёт в спальне — детские вещи. Дэви в доме нет, беспокоиться не о чем, но всё равно страшно.
Когда я поднялась, Данкан уже прохаживался по комнате, скользя взглядом по кроватке, стоящей вплотную к большой кровати, и по игрушкам и пелёнкам, разложенным на комоде, на столе, на креслах. В комнате царил небольшой детский хаос.
Генерал взял из кроватки пелёнку и поднёс к лицу, шумно вдыхая. Как зверь, принюхивался к запаху сына. Если бы дракон был с ним — думаю, Асгард бы легко отыскал Дэви по запаху, но сейчас он не сможет.
— Почему всё тут так оставлено? — сдавленно проговорил он, переведя на меня мрачный взгляд. — Убери это всё, Лилиана! — разозлённо громыхнул он и, швырнув мне пелёнку, тяжёлыми шагами направился к двери. — Будь дома сегодня, Цветочек. Никуда не ходи.
Мы смерили друг друга напряжёнными взглядами.
— Какого демона ты смеешь приказывать мне, Данкан?
Генерал развернулся и оказался возле меня. Я испугалась и вжала голову в плечи.
— Такого демона, что ты моя сладкая, — он шумно вдохнул мой запах. — Пока я есть, ты должна слушаться меня, — В его глазах полыхнула тьма, он невесомо обвёл силуэт моего лица, протяжно, словно в муке, выдохнул и ушёл.
Как только генерал уехал, я позвала Джона и велела сменить замки: на воротах и в доме. Сегодня же, сразу как отвезёт меня в Танцующие дубы. Выждав полчаса, я велела подать экипаж, несмотря на предупреждения Асгарда. С молоком шутить нельзя, тем более — там сын голодный.
Дождь продолжал накрапывать, небо заволокла серая пелена, похолодало. Леди Элеонора встретила меня очень взволнованная: мы с Майклом надолго пропали. Но вот я вернулась, а её племянника до сих пор не было.
Дэви громко кричал на руках у чужестранки, и я немедленно принялась его кормить прямо в холле, прикрывшись пледом. Лорд Гройс, бывший полковник Пирс, был в мастерской на дворе, чинил какую-то утварь.
На вопрос леди Элеоноры, где же Майкл, я сказала, что он решил задержаться в городе.
Я хотела рассказать своей благодетельнице, что Майкл был близок с Клаудией, но закусила язык. Пусть он сам расскажет ей — сегодня же. А если не расскажет, то придётся мне. Такое нельзя держать в тайне. Надеюсь, что он скоро уже вернётся.
Дэви закончил кушать, успокоился и уснул. Я положила его в колыбельку и накрыла одеялком. Погладила по пушистым тёмным волосикам. Лорд Гройс сделал нам эту колыбельку — он такой молодец, делал всё для удобства пребывания малыша в доме. А ещё говорил, что когда Дэви подрастёт, то обязательно будет брать его с собой на рыбалку и охоту. Нам повезло, что у нас есть лорд Гройс.
Леди Элеонора сделала чай, и мы сели за стол возле окна. Дождь перестал, и мы наблюдали, как лорд Гройс увлечённо возился под дубами, выкладывая оградку из булыжников. Вокруг нависала мокрая зелень вьюна, и прелый запах мокрого сада радовал сердце.
Стукнула дверь в доме, кто-то вошёл.
— Наверное, Майкл, — проговорила леди Элеонора, мы обе обернулись.
Но это был не Майкл.
В холле выросла огромная фигура генерала Асгарда. Взгляд его был устремлён к колыбели, стоявшей в середине комнаты. Он шагнул вперёд.
Сердце сжалось.
Асгард подступал медленно и хмурился, словно боялся спугнуть или разочароваться. И вот наконец замер над кроваткой. Лицо его расслабилось и просветлело. Брови дрогнули.
Он минуту безотрывно глядела на ребёнка, а потом поднял на меня взгляд и взволнованно шевельнул губами.
Я ожидала от Асгарда чего угодно: жестокости, укора, проклятий, но…
— Как он вырос, — изумлённо прошептал генерал. Очень тихо, одними губами, чтобы не разбудить. И вновь уставился на сына.
Дэви закряхтел, и я осторожно приблизилась.
Сын открыл глаза и, нахмурившись, глядел на Асгарда.
— Помнишь меня? — прошептал Данкан, присев у кроватки. — Или забыл? Не бойся, я твой папа.
Асгард протянул Дэви палец, и сын крепко схватился за него, внимательно разглядывая бородатое лицо отца. Сын так смешно хмурился, слишком серьёзный для младенца — и в этот момент очень напомнил мне самого Асгарда. Точная маленькая копия.
— Я немного изменился, — с улыбкой проговорил Данкан, почесав бороду. — Если хочешь, побреюсь, но станут видны шрамы. Ну же, сынок, это я, папа.
Дэви неожиданно разгладил личико и улыбнулся.
— Гу-у-у, — загулил малыш. Громко заговорил с отцом на своём, детском, словно рассказывая, как он тут жил-поживал без него.
Данкан широко и счастливо улыбнулся. В глазах заблестела влага — от меня не скрыть — я внимательно, во все глаза, глядела на бывшего мужа. Видела, как его сердце разрывается от встречи с сыном. Эти минуты счастья я навсегда сохраню в душе.
— Правда-правда? — отвечал Асгард на лепет сына. — Мама хорошо тебя кормит? Ты так вырос, щёчки, животик — всё, как надо.
— Да, он хорошо кушает, — проговорила я, погладив Дэви по тёмным волосикам.
Асгард взял меня за руку и поглядел в глаза. С благодарностью, со всей любовью. Его брови и губы снова дрогнули, будто он переживал глубокие эмоции.
— Спасибо, Лилиана.
Сердце в клочья от его взгляда, от голоса!
Я замерла, до боли закусив губы.
— Я хочу его взять его на руки. Можно? — попросил Данкан.
— Конечно. Сейчас я помогу.
Я подняла Дэви и передала Асгарду. Сын впился пальчиками в отцовскую бороду, с любопытством изучая. Дэви уже уверенно сидел столбиком, и Данкан этому сильно удивился.
— Прошло четыре месяца, он так вырос, — удивлённо поглядел на меня.
— Ты дал ему жизненных сил, и в нём драконья кровь — он очень быстро растёт, очень крепкий мальчик. Уже вовсю переворачивается и встаёт на четвереньки, но ещё не ползет. Сидеть пытается.
Асгард покивал, гордо глядя на сына. Погладил его по спинке:
— Мой молодец. Мой хороший.
Дэви с большой охотой, пуская слюни, трогал отца: его волосы, лицо, мундир, эполеты.
— У тебя будет такой же, если захочешь. И борода, да-да, обещая, — улыбнулся Асгард.
Дэви верещал от радости. А потом, наигравшись, положил головку отцу на плечо. Прижался. Признал. Очень доволен, спокоен и счастлив. Никогда сына таким одухотворённым и безмятежным не видела. И Данкана, к слову, тоже. Между отцом и сыном есть какая-то особая связь.
— Он засыпает, — тихонько сказала я, глядя как Дэви прикрывает глазки. — Мало поспал.
Асгард придерживал его за спинку и осторожно покачивал, а потом переложил себе в руки, и мы оба любовались спящим Дэви.
— Положим его? — прошептала я.
— Нет, дай мне побыть с ним подольше. Пусть спит у меня на руках, — так же шёпотом ответил Асгард.
— Хорошо, — кивнула я. — Может, ты хочешь чаю? Ты ехал за мной по промозглой погоде?
Мы двинулись в сторону кухни.
Леди Элеонора незаметно удалилась в сад к Гройсу ещё несколько минут назад, и мы были с Асгардом в доме одни.
— Да, Цветочек. Я понял, что ты что-то скрываешь, — генерал пронзил меня взглядом. — Почему ты не сказала?
Я достала чашки и потянулась за чайником.
— Почему не сказала, Лилиана?! — шёпотом прорычал Асгард.
Хочет знать правду. Имеет право.
— Потому что ты продолжаешь отношения с Клаудией, Данкан, — повернулась я. — Она пыталась убить Дэви! И ей почти удалось! Огненный шар спалил люльку твоего сына до тла!
Асгард побледнел и напряжённо сглотнул. Вновь засмотрелся на сына.
А я разошлась — гнев кипел во мне, обида рвала душу.
— Почему ты не наказал её, Данкан⁈ Меня ты не пощадил — за мнимую измену прогнал и унизил! А она? Она дорога тебе? Ты любишь её? Ответь мне, Данкан! — прошипела я. По-прежнему тихо, чтобы не разбудить сына.
Асгард нахмурился и коротко ответил:
— Если я её трону, то погибну.
— Что это значит, демон тебя побери⁈
— Наливай чай, — приказал генерал, садясь на стул с сыном на руках.
Я взялась за чайник.
— Я живу взаймы, Лилиана, — произнёс Данкан, глядя на безмятежно спящего Дэви. — Я был в плену, и Ульрих убил меня, а Клаудия вернула из-за грани смерти, дав частицу своей жизни. Это заклинание нас связало, если я убью её — погибну сам. Но частица жизни была небольшой, смерть скоро сама заберёт меня назад, потому что обмануть её невозможно, только отсрочить, — Асгард поглядел мне в глаза. — Я должен успеть убить Ульриха оружием, которое изготовит Клаудия.
Асгард говорил ровным тихим голосом, качая сына на руках. А я глядела на него, и мне хотелось рыдать.
Он не может скоро погибнуть, он ведь только вернулся!
Чашка выскользнула из рук, и чай расплескался по столу.
— Осторожно, Цветочек, — проговорил генерал, поймав чашку до её падения на пол.
Я принялась вытирать стол, стараясь взять себя в руки после его жуткого рассказа.
— Я должна взглянуть на манусткрипт, я не могу просто так отдать на расправу кота, — я кивнула на милую моську Шайна, сидевшего на диване и глядевшего на нас.
— Скоро мне его доставят, — кивнул генерал и уставился на меня тёмным штормовым взглядом. — Я хотел, чтобы ты вернулась ко мне, Лилиана, и мы бы попробовали снова. Но я не могу настаивать, потому что я здесь ненадолго. Решил, что если ты со мной ляжешь, то пусть это будет добровольно: не из-за жалости, страха или потому что я заставил. Поэтому я не рассказал тебе о своих перспективах.
— Добровольно после всего, что ты сделал, не будет, Данкан.
В глубине глаз генерала мелькнули звериные огоньки.
Он помолчал немного, а потом сказал:
— Я оформил завещание на тебя, ты получишь моё герцогство, Лилиана. Вы с сыном будете обеспечены.
— Пытаешься подкупить меня? Любовь не покупают, Данкан. Мне ничего не нужно, у нас с Дэви всё есть.
— Если герцогство не нужно тебе, то оно нужно сыну. Так или иначе всё перейдёт тебе, это уже решено, — стальным голосом произнёс Асгард. — Также король готов откликнуться на любую твою просьбу. Проси и не стесняйся. Ты под его защитой.
— Хм, я как-то попросила короля защитить меня от Клаудии, но ему не было до меня дела, — произнесла я.
— Я говорил с ним. Теперь всё иначе. Ты главное в моей жизни. А Клаудия скоро уберётся отсюда — сразу, как сделает мне кинжал. И никогда не вернётся — иначе королевские солдаты выдворят её силой или дракон спалит.
Данкан нежно глядел на сына и спокойно рассуждал о том, что будет ПОТОМ. А у меня от его слов по спине пробегали колючие мурашки.
Ненавижу. Ненавижу тебя, Асгард! Ты так легко говоришь о своей кончине и не думаешь, каково будет мне и Дэви! Вон он как пригрелся у тебя на руках!
— И сколько у тебя времени? — проговорила я сдавленным голосом.
Асгард осторожно, чтобы не разбудить сына, потянулся к шее и достал амулет, висевший на шнурке. Нахмурился. Золотистый кристалл теплился свечением, но яркость была гораздо ниже, чем в прошлый раз.
— Я бы рассчитывал не больше, чем на неделю. Времени мало, милая.
Мы замолчали. Выпили тёплый чай, нервы слегка улеглись. Хотя мои пальцы до сих пор дрожали.
За окном разгорелся закат, скоро будет темнеть.
Леди Элеонора с мужем вернулись в дом.
— Лилиана, ты останешься на ночь? — проговорила чужестранка.
— Нет, я поеду домой, мы и так с Дэви долго у вас пробыли, — проговорила я.
Я собрала вещи Дэви, пока Данкан носил его на руках.
— Я поеду с вами, — сразу сказал генерал. — Хочу побыть с сыном всё время, что осталось.
По его тяжёлому взгляду поняла, что возражений он не примет. Да и я вряд ли смогла бы отказать.
Потому что я вовсе никакая не сильная и стойкая, а измученная, исстрадавшаяся женщина, которая в глубине души ни на миг не хочет расставаться с мужем. Пусть и бывшим.
Мы сели в экипаж, сын тут же проснулся и потянулся ко мне, хватаясь жадными ручками за грудь. Асгард передал сына мне — до последнего не выпускал с рук, словно грелся об него.
— Я покормлю, ты отвернёшься?
Генерал покорно устремил взгляд в окно, пока я справлялась с пуговицами. Дэви присосался и аппетитно зачмокал.
Едва я прикрылась пледом, который благоразумно взяла с собой, Асгард медленно повернулся.
Зачем, Дан? Зачем ты на меня глядишь? У меня сердце рвётся.
Я слишком уязвима: с горящими грудями и младенцем на руках. Готова провалиться сквозь землю от стыда.
— Ты так красива, Лилиана, — хрипло проговорил Данкан. — А я был такой дурак.
— Ты меня смущаешь, отвернись, — ответила я, стремительно краснея.
От внимания мужчины внизу живота закрутились жгучие вихри. Лицо вспыхнуло огнём.
— Тебе нечего смущаться, Цветочек, — Асгард положил тёплую ладонь мне на бедро, укрытое пледом, успокаивающе погладил.
По-родному — так тепло и приятно. Словно мы семья, и он мой муж, и не бросал нас.
Дэви покушал, и я быстро спрятала грудь, стараясь забыть об острых колющих чувствах, разрывающих сердце.
Сын потянул ручки к Асгарду.
— Пойдёшь к папе? — прошептала я, целуя малыша в щёчки.
— Иди скорее, мой хороший, — ласково проговорил генерал.
Сердце защемило от нежности — Данкан так сильно любил Дэви.
В деревне Асгард велел Джону остановиться, и пошёл куда-то. А я, взяв сына на руки, удивлённо глядела в окно. Он зашёл в дом старосты Брайана и вышел с огромной корзиной припасов: я разглядела окорок, молоко в кувшине, зелень. Следом вышел очень довольный Брайан, крутя в руках золотые кроны.
— Поехали, Джон, — приказал Данкан, усевшись на сиденье, а корзинку отправив в багажное отделение. — Набрал всего из еды на ужин. Приготовишь что-нибудь? — сказал мне, снова беря Дэви на руки.
— Что-нибудь посущественнее сырников?
— Не откажусь и от сырников. Они были очень вкусными. Твоя мама готовит изумтельные сырники, сын, — проворковал Данкан малышу, целуя в лобик.
Дэви радостно гулил, хватаясь за отца, и хохотал, когда тот прижимался к нему лицом.
Глядя на милую картину, сердце билось со сладким упоением. Когда-то я именно так представляла свою жизнь.
Мы подъехали к воротам особняка, Асгард вышел из экипажа с сыном на руках, и подал мне руку, но я не взялась. Не хочу лишний раз касаться его — и так кроет от близости. Я не знаю, что делать.
Пока Данкан был с сыном, я занималась ужином. Поставила варить молодой картофель и запекать мясо, которое привёз Асгард. Сделала лёгкий салат, поставила чай и разобрала продукты из привезённой корзины — было навалом всего, еле смогла закрыть холодильный ящик.
Дела делались быстро и легко, потому что не нужно было приглядывать за сыном — за ним следил Данкан. Из комнаты доносился детский смех и агуканье. И я впервые в жизни не волновалась, что напрягаю своим ребёнком другого человека, прося его приглядеть, пока сама бегу в ванную или ещё куда-то. Дэви под присмотром отца — и это счастье, если можно так назвать.
Они шумели, болтали, ходили по дому на папиных руках. Я несколько раз выглядывала проверить, когда было подозрительно тихо, но всё было в порядке, и я успокоилась.
Через несколько минут, когда мясо уже подходило, Асгард принёс сына в кухню. Дэви спал, раскинувшись у него на руках, уже переодетый в другой костюмчик!
Я расширила глаза.
— Ты переодел?
— Он сделал дела… Я помыл его и переодел. Нашёл одежду в стопке на столе в холле.
— А водой тёплой мыл? А вытирал чем?
— Нашёл простынь, воду подогрел магией, не волнуйся, всё в порядке. Ему понравилось, не плакал.
Я посмотрела на безмятежно спящего младенца и поняла, что всё действительно в порядке. Данкан справился с детскими делами и даже слова не сказал. Всё сам нашёл и сделал. Разве так бывает у генералов?
Облегчённо вздохнув, я достала мясо.
— М-м, как вкусно пахнет, — протянул генерал, шумно вбирая воздух.
— Положи Дэви в колыбельку, — указала я. — И садись за стол. Наверное, несколько спокойных минут у нас есть. Сын один долго не спит.
Асгард принялся есть с большим аппетитом, будто сто лет голодал. Начал с мяса и зелени. Я всё ждала, когда притронется к круглому отварному картофелю, заправленному сливочным маслом.
— Что это? — поковырял вилкой.
— Попробуй, если вы, генералы, не привередливы?
— Нисколько, — ответил Асгард, отправив в рот кусочек рассыпчатой картошечки. — М-м, вкусно. Не пробовал такого раньше. С мясом отлично сочетается. Так что это?
— Это картофель. Леди Элеонора привезла из южного королевства, и мы теперь выращиваем. Не знаю, оценят ли король и его вельможи — недавно мы отправили ко двору первый снятый урожай.
— Оценят. Они оценят, — кивнул генерал, с аппетитом уплетая еду. — Даже без моего одобрения прибегут к тебе за рассадой, чтобы тоже сажать. Это действительно вкусно.
— Ох, я надеюсь, конечно, но губу не раскатываю, — проговорила с улыбкой.
Однако похвала мёдом полилась по сердцу. Слова Асгарда много значили для меня, хоть и не должны были. Мне должно быть фиолетово до его мнения!
— Очень вкусно, Лилиана. Спасибо. Я балдею, когда ем твою еду, — жуя проговорил он.
Я ущипнула себя за бок: нельзя таять от его слов. Нельзя!
Мы неспешно поужинали, Асгард съел две порции. Мы уже перешли к чаю, когда Дэви завозился в колыбельке.
— Поспал даже дольше, чем я рассчитывала, — я промокнула губы салфеткой и собралась встать к малышу.
— Допивай чай спокойно, Цветочек, я возьму его, — сказал Асгард, поднявшись из-за стола.
И я действительно спокойно допила чай, пока Данкан возился с сыном. Дэви обычно спросони хныкал и показывал характер, сердился, что его положили спать одного, куксился, а сейчас, увидев отца, тепло прижался к нему и снова мирно прикрыл глазки. Ну, зайчик же. Оба они зайчики.
Было очень необычно вот так сидеть и пить чай, отдыхать душой, любуясь на моих мужчин.
Закончив с чаем, я сложила грязную посуду в мойку.
— Ты сама всё делаешь по дому? — проговорил Асгард. — Без служанок?
— Да, мне не сложно, — ответила я. — После того случая не хочу видеть в доме посторонних.
Я начала ополаскивать тарелки.
— Возьми сына, — сказал генерал и, подвинув меня от мойки, сам стал намывать тарелки. Да так умеючи!
На мой недоумевающий взгляд он ответил:
— Солдат должен уметь всё. Я не сказал тебе, Лилиана, но тех девчонок, которые отравили тебя, нашли.
— Нашли? — затаив дыхание, спросила я.
Дэви окончательно проснулся и закрутил головкой, ища отца.
— Мне доложили, когда я был в войсках накануне главной битвы, — вытирая тарелку, проговорил Асгард. — Их нашли в канаве, месяц они там пролежали. Их опознали родные.
— Какой кошмар…
— Слуг Клаудии, чей разговор в окне особняка ты слышала, тоже нашли мёртвыми. Я проводил расследование. Клаудия тщательно заметала следы.
На душе собрались тучи. Сын почувствовал мою тревогу.
— Давай не будем об этом при ребёнке, — сказала я.
— Не будем, — кивнул Асгард.
Генерал закончил прибираться в кухне и поглядел на меня, вытирая руки полотенцем. От его прямого дикого взгляда сделалось не по себе.
— Я пойду искупаю Дэви, и мы ляжем спать, — объявила я и развернувшись, собралась улизнуть из кухни долой от хищных мужских глаз.
Асгард поймал меня за локоть и мягко прижал к своему боку.
— Я тоже хочу искупать его.
— Что ж, купай, конечно, я не против, — произнесла я, выравнивая дыхание и поскорее отошла от генерала на несколько шагов.
Мы поднялись в спальню, там в купальной комнатке были все приспособления для Дэви: небольшое корытце, ковшичек, игрушки. Асгард сам донёс сына на руках, сам раздел и голопопого внёс в купальную комнату. Я приготовила воду и показала ему, как лучше держать ребёнка. Асгард всё быстро понял, стал поливать Дэви водичкой, сынок агукал и хохотал.
Потом мы, вернее Данкан, его вытер и одел. Я только сидела на краю кровати и смотрела, ощущая, как приятная усталость растекается по телу. Сердце билось натужно и радостно от того, что я могу вот так сидеть и отдыхать от забот, пока отец занимается сыном. Асгард со всем прекрасно справлялся и единственное, чего он не мог — разве что накормить Дэви молоком.
— Ну, вот, герой, ты готов. Проголодался? Иди к маме, — Данкан собирался передать Дэви мне, но я ловко спрыгнула с кровати.
— Подожди! Посиди с ним ещё пару минут, мне тоже нужно в ванную.
— Хорошо, без проблем.
Я скрылась за дверью и закрыла задвижку.
Ох, неужели я смогу спокойно помыться, не боясь, что Дэви будет один и расплачется?
Я быстро скинула одежду и полезла в купель. Дала себе минут пятнадцать понежиться. Давно у меня не было такой возможности, и этот шанс упускать было нельзя.
А ещё я нервно думала, где ляжет спать Асгард? Вряд ли он сам захочет уйти из некогда своей спальни. А значит придётся воевать и отстаивать территорию. На это нужны силы. Поэтому я лежала в тёплой купели, оттягивая момент и собираясь духом.
Я уже долго была здесь, но генерал не стучал в дверь и не торопил меня.
Я была благодарна ему, но совесть уже точила изнутри, что я надолго оставила сына, а ещё за дверью было подозрительно тихо!
Я быстро выбралась из воды, вытерла длинные волосы, закуталась в широкий халат и выскользнула в таком виде в спальню.
Эти двое лежали на покрывале поперёк кровати и спали. Асгард держал Дэви на груди в кольце рук, а сын обнимал его плечи маленькими ручонками.
Я погасила верхний свет, оставив только лампу возле кровати, отодвинула немного покрывало и забралась под кусочек одеяла. Долго глядела на них, умиротворённо спящих.
Потом Дэви завозился, и Асгард открыл глаза.
— Давай его мне, — я взяла сына к себе, малыш сразу потянулся к груди.
От Асгарда я отгородилась скомканным одеялом, чтобы он не видел и смущал меня.
Когда интересное от генерала скрыли, он поднялся и начал раздеваться.
— Ты же не собираешься спать здесь, правда? — испугалась я.
— Я собираюсь искупаться, — ответил он хриплым заспанным голосом. — Потом прилягу в кресле. У меня не так много времени, чтобы быть вдали от вас, Цветочек.
Ох. Он прав. Я не могу разлучить его с сыном, они так хорошо ладят.
Дэви присосался к груди и задремал. Я нервно прислушивалась к плеску воды в соседней комнатке. Когда Асгард вышел и остановился перед нами, я притворилась спящей. Успела разглядеть, что он был хотя бы одет в рубашку и брюки. Асгард долго стоял и смотрел на нас, а потом погасил лампу на тумбе, и я услышала, как он устало опустился в кресло. Вскоре послышался звук тяжёлого размеренного дыхания. Устал.
Ещё через какое-то время я тихо поднялась и укрыла мужчину пледом. Бледный, искалеченный и такой родной. Он здесь, рядом. Хотелось прижаться к нему и подышать им. Я приблизила лицо, втягивая запах. Но Дэви снова завозился, и я скользнула к нему под одеяло, пока сын не проснулся. Быстро уснула — было спокойно, когда Асгард рядом.
Следующие два дня прошли очень тепло, по-семейному. Данкан был всё время с сыном, разговаривал с ним, веселил его, делал ему разминку, купал и переодевал. При этом успел починить шатающийся дверной косяк в кухне, заказать дров, потому что обнаружил, что их мало. Делал все хозяйственные дела. Спал в кресле в моей спальне, несмотря на то, что в доме было полно комнат. В первые две ночи я смущалась, на третью — привыкла и даже боялась представить, как будет без него. А Асгард не проявлял со своей стороны давления, в постель не просился, только подолгу на нас смотрел перед сном.
Будил нас обоих по утрам Дэви. Сонный Асгард брал его на руки и отправлялся в ванную умывать. А я готовила завтрак.
После завтрака мы выезжали в поля, я кое-где колдовала, а Данкан следил за малышом.
Мы сели и обсудили с генералом примерный план посева и сбора урожая, и получилось, что благодаря моей магии, поместье получит втрое больше урожая. А это значит, что с учётом процента, который я должна передать королю, нам всем хватит припасов, чтобы пережить зиму. И денег будет очень много, ведь король за поставки платит рыночную цену.
— Ты станешь очень богата, Цветочек, если продолжишь в том же духе, — похвалил генерал.
— Не называй меня Цветочек.
— Ты сладкая и пахнешь, как Цветок, не могу удержаться, Лилиана. Ты молодец, я очень горд тобой.
Мне было очень приятно. Я светилась от его слов.
А ещё я заметила, как дракон на небе реагирует на Данкана, — и у меня сжималось сердце. Как только генерал показывался во дворе, могучий зверь снижался, раздувал ноздри, жалобно смотрел и скулил. Чуть ли не плакал.
— Нет, — отрезал Данкан. — Я сказал, останешься с ней.
Он говорил это тихо, лишь дракону, но я слышала.
Дракон безумно хотел вернуться к хозяину, но Данкан не разрешал.
На третий день к Асгарду приехал адъютант и привёз небольшой деревянный ящик. Я сразу поняла, что в ящике манускрипт.
Дан передал Дэви мне на руки и занёс ящик в дом. Поставил на стол в холле, ножом выковырял гвозди из крышки и достал толстый талмуд в кожаном переплёте с окантовкой из почерневшего серебра с камнями.
— Ну, вот, Лилиана. То, что ты просила, — проговорил Данкан, разворачивая манускрипт ко мне.
Я передала сына Данкану и взялась за книгу. Название гласило: «Свод ритуалов для борьбы с демонами. Составлен монахами Азаурвица», дата составления стояла трёх-тысячелетней давности.
Я листала книгу со старыми письменами, язык понимала — в монастыре меня научили древнему, настоятельница старалась.
Данкан сделал мне чай и стал развлекать Дэви, пока я изучала.
В книге были описаны демоны, Ульрих упоминался уже тогда, три тысячи лет назад, и не один раз. Рассказывалось о разных заклинаниях, которые использую демоны, в том числе связывание жизней, которое Ульрих применил на мне.
— А вот и про киркоулов. Нашла! — воскликнула я.
Я жадно вчитывалась в древний текст. Некоторые слова было трудно разобрать из-за ветхости страниц, но Данкан помогал, тоже старательно пытаясь разобраться.
«Растереть кость киркоула в порошок и оросить свежей кровью. Добавить ровно такую же часть камфоры и полученной смесью обмазать клинок и прокалить в божественном огне. Такое оружие способно убить демона, минуя любые защитные заклинания. Абсолютно любые», — прочитала я.
— Интересно, что такое божественный огонь? — хмыкнула я. — Если у нас его нет, то и смысл остального теряется.
— Это молния, Цветочек, — ответил Асгард. — Дракон сможет помочь.
— Хорошо. Значит, нужны кость и кровь киркоула, — сдавленно проговорила я. — Это ужасно, Данкан.
Я помотала головой и прикрыла лицо руками.
Милый Шайн в последние дни осмелел и перестал бояться Асгарда, ходил за нами по дому, забавно выпрашивал еду лапкой. Мы гладили его, ласкали. Даже Данкан гладил.
Я подошла к Шайну, заинтересованно глядевшему на нас с дивана — своего излюбленного места. Погладила кота и обняла за шею. В глазах слёзы:
— Шайн, что делать? Может, ты скажешь, где взять кость какого-нибудь твоего предка?
Я заплакала в голос, прижимаясь к киркоулу.
Шайн жалобно замяукал и положил мне голову на плечо — жалел меня.
Данкан тоже подошёл и стал меня гладить по спине.
— Может, кость где-то и можно выкопать, но на поиски нужно время, — проговорил Асгард. — А его у меня почти не осталось.
— Ты меня сейчас совсем до срыва доведёшь, — застонала я, повернувшись к нему. — Я не знаю, что делать!
Асгард обнял меня крепко. Дэви прижимался к одному его плечу, а я к другому.
— Я скажу королю, чтобы нашёл кости, порылся в древних курганах, — глухо сказал генерал. — Возможно, там что-то можно найти. А кровь уж придётся взять у твоего Шайна, Цветочек. Немного. Уговоришь его на небольшой укол, попросишь полковника подержать. Убивать его ради мести я не буду.
— Не будешь?
— Нет, не буду, — мотнул головой генерал. — Долгие годы я хотел отомстить Ульриху за смерть первой жены, да и за мою собственную смерть хотел отыграться, но не ценой жизни невинного существа. Твоего питомца, которого ты любишь, Лилиана. Но король сможет уничтожить демона, если у него будет оружие, которое сделает Клаудия. Завтра же я поеду к нему, объясню всё, а затем вернусь на войну.
— У тебя мало времени, зачем тебе уезжать из дома? — умоляюще поглядела на Асгарда.
— Армия демонов уже подтягивается к границам — и нового столкновения не избежать. Я должен быть там и защищать людей.
Данкан поцеловал меня и Дэви в макушки, продолжая обнимать. Я старалась не плакать.
Генерал отказался от мести своему врагу ради меня. Осознание, что он готов отказаться от цели своей жизни, прожгло меня раскалённым копьём. Он другой, он явно изменился. И я больше не злюсь на него. Моё сердце его простило.
Остаток дня прошёл, как обычно, только Асгард приготовил вещевой мешок в дорогу. Утром он уедет.
Мы вместе искупали Дэви, поужинали, и я легла с сыном в постель, а Асгард расположился в кресле. Но когда Дэви наелся и уснул, я осторожно поднялась и переложила младенца в колыбель, запахнув занавесочки балдахина.
Данкан за всем этим внимательно наблюдал. Я повернулась, и наши взгляды встретились.
Хрупкая фигурка Лилианы направилась ко мне, лёгким бегом, наверное, чтобы не успеть передумать. Она запрыгнула ко мне на колени и прильнула всей собой, обнимая за шею, словно трепещущая на ветру травинка. Робки поцелуи запорхали по моему лицу.
Ох, девочка, что же ты делаешь? Разве я заслужил?
Нежные пальчики ласкали мои плечи и шею.
Сердце затопило теплом и нежностью. Я уткнулся лицом ей в шею, вдыхая тонкий аромат цветов, и прикрыл на мгновение глаза, чтобы вдоволь насладиться обретённым счастьем.
Неужели это происходит со мной? Неужели она сама ко мне пришла?
Лилиана гладилась об меня щекой и обнимала за плечи, как родного.
Кровь забурлила в жилах, мышцы натянулись, как канаты. Так скучал по ней. Хотел её с диким звериным голодом.
Я не выдержал. Прижал Лилиану крепко к себе, погладил по спине и плечам, ощупывая тело. Погладил ноги, бёдра, жарко выдохнул и сомкнул ладони на талии девушки. Никуда сегодня Цветочка не отпущу. Не смогу. Моя девочка.
Я обнял лицо Лилианы и поцеловал в губы. Медленно и осторожно проникая внутрь, чтобы не спугнуть своим напором.
Лилиана застыла от моего вторжения, но затем её пальцы вновь вцепились в мои плечи, а язык толкнулся навстречу. Девочка моя хочет меня.
Перед глазами вспыхнули искры эйфории.
Я целовал её долго, наслаждаясь сладостью и теплом. Душа ликовала. Я не знал, что могу ещё чувствовать счастье. Лилиана вернула меня к жизни, пусть и перед самой смертью, но я безмерно благодарен ей. За преданность, за любовь, за нежность. За сына, которого она родила и сберегла от зла. Я исполнился трепетной нежностью к женщине, которую обнимал.
— Я люблю тебя, малышка, — произнёс, поглядев ей в глаза. — Люблю всем сердцем. Прости меня за всё.
Лицо Лилианы засветилось и зарумянилось.
— Я простила, — проговорила она, строго поглядев на меня. — Иначе бы не целовала.
— Родная, — прошептал я, обняв её крепко.
Лилиана взяла меня за плечи и томно, зовуще поглядела в глаза.
Я понял. Я всё понял. Сейчас, милая.
Я поднял её и отнёс на постель. Осторожно раздел, лаская и нежа. Мою хрупкую девочку.
Я посадил Лилиану наверх: хотел, чтобы ей было хорошо сегодня. Она двигалась сама, выбирая темп и раскрывая свою чувственность, а я помогал, едва сдерживался, но в этот раз для меня важней всего была она. Изгибающаяся, нежная, танцующая на мне. Я ускорился, когда почувствовал, что она близка, — и Лилиана закусила губу, протяжно застонала и упала мне на грудь. Тонкое тело содрогалось мелкой дрожью. Губы целовали мне шею и шептали: «любимый». Я глубоко толкнулся и догнал её следом.
— Так ты выйдешь за меня снова? — проговорил я, убирая локоны от её лица.
— Да, выйду, — кивнула она робко. — Ты мой единственный, Данкан. Никого другого никогда не будет.
Чистая, нежная, сладкая. МОЯ.
— Законник приедет за твоей подписью в брачных документах, свою я уже поставил, Лилиана.
— Ты всё уже решил?
— Решил. Ты моя навсегда.
Мы всю ночь любили друг друга. Страстной и нежной любовью. И сын, будто поняв, что родители прощаются, не просыпался.
Лилиана прилегла мне на плечо, я нежно поцеловал её пальчики и провёл по щеке. Не мог налюбоваться на любимые черты. Как я мог эту женщину не любить? Она самая добрая, умная, хорошая моя. Как я счастлив, что она есть в моей жизни.
Ночью мы словно вырвались из мрака и были заняты только друг другом. Но как только начало светать, в блёклом свете стали резкими мои шрамы, и Лилиана увидев их, загрустила, вспомнила, что это последняя наша ночь.
Мы лежали, я гладил её в тишине, она не хотела засыпать, но всё же я убаюкал её в своих руках. Умаялась сладкая моя. Уходя, я не стал будить Лилиану, лишь поцеловал в лоб её и сына.
Амулет почти угас, когда я добрался до полка, стоявшего у границы. В груди давило, тяжело было дышать — видимо, конец подступает. За прошедшие дни не было ни минуты, чтобы я не думал о любимой женщине, оставшейся дома. На душе было светло, несмотря на всю тяжесть, что всем нам предстояла.
К границам мы ехали с королём. Я рассказал Рейгарду о Дэви, и о том, что Лилиана спрятала его. Он пообещал, что Дэви получит мою фамилию.
Мы остановились на холме, глядя на открывающийся простор. Завтра здесь разыграется битва. Мы с королём оба примем в ней участие, и оба можем сгинуть. Я положил ладонь на грудь, стараясь унять давящую боль. Только дожить бы до завтра.
— Поздравляю, Данкан. Тебе повезло, что дома есть сын и любимая жена, — задумчиво произнёс король, подставляя ветру суровое лицо. — Ты исполнил долг мужчины, — в глазах Его Величества неожиданно промелькнула глубокая тоска.
У Рейгарда в личном было погано. Когда-то погибла любимая жена, осталась дочка. Он женился второй раз, ему нужен был сын, наследник. Но за много лет ребёнок так и не появился на свет, хотя маги обещали, что новая жена имеет идеальную совместимость. Уж не знаю, маги ошиблись, или он с ней что-то неправильно делал? Но он чертовски об этом переживал. Ладно, сочувствие — не моё дело, откуда оно только проснулось? Моё дело вот — сталь меча и долг по защите страны. Дома жена и сын, моё самое дорогое, и я должен дать им безопасное будущее.
— Пойду проверю готовность солдат, — сказал я, придерживаясь за грудь. Дыхание тяжелело с каждой минутой.
— Иди, — отпустил король.
Вечером накануне битвы я написал для Дэви записку. Ничего особенного, просто пара слов наставлений отца и то, как сильно я их с мамой люблю. Лилиане не писал ничего. Словами не передать то, как я тоскую. Я сложил записку, кинжал с личными печатями и родовые кольца в небольшой сундучок и приказал адъютанту передать жене.
Всю ночь я молился. О мире и спокойствии для Лилианы. О мире для моей страны и народа. Минуты, проведённые в молитве, успокоили меня и придали сил. Я поднялся с колен просветлевшим и уверенным, что сделаю всё, что от меня зависит.
Рассвет встретил гулом тревожных рожков. Сердце едва билось, а в теле почти не осталось тепла, но я взял меч и с решимостью отправился туда, где должен быть. Со своим королём. Во имя защиты своей страны.
— Ваша светлость! — догнал адъютант и, задыхаясь, проговорил: — Там прибыла ваша жена, она вас ищет!
Я проснулась одна в спальне, и сердце тут же пронзительно заныло от осознания: он уехал на войну, и я больше его не увижу!
Сев на постели, я почувствовала неясное магическое покалывание в теле. Вчера во время близости, во время ненасытной любви, что-то произошло со мной, с нами. Мой магический источник словно сильнее раскрылся, когда я полностью отдалась Данкану. И вместо слабости или опустошения после бессонной ночи, я ощущала сильнейший прилив энергии.
Я встала к колыбельке проверить сына. Дэви уже не спал, играл с бахромой на бортиках и заулыбался мне, когда увидел. Я взяла крошку на ручки, расцеловала и принялась кормить.
Низ живота сводило от воспоминаний о прошлой ночи. Груди тянуло, до сих пор на нежной коже горели следы алчных поцелуев Асгарда. Лицо запылало при мысли о том, как он лизал и кусал мои соски.
Я должна что-то сделать! Я не могу сидеть вот так и ждать его смерти! Душа не на месте, хочется кричать и выть от отчаяния!
Тело продолжало неясно отзываться на любое движение, словно под кожей прорастали магические каналы. Сила двигалась во мне, и от этого слегка кружилась голова.
Что-то происходит.
Переодев сына в новый костюмчик, я спустилась с ним на руках вниз. Шайн тёрся о ноги и призывно мяукал.
— Сейчас покормлю тебя, малыш… — проговорила я сдавленным от горя голосом.
Я опустила Дэви в люльку на кухне, дала Шайну корм и принялась заваривать себе чай. Из рук всё вываливалось, сердце колотилось набатом, в ушах стоял гул беды.
Я должна что-то сделать, чтобы спасти его…
Шайн не стал есть, продолжил мяукать и крутить у ног. Странно мотал головой и когтился о дубовый пол.
— Да что с тобой, Шайн? Что ты хочешь? — я не могла понять.
Джон прибежал с круглыми глазами и сказал:
— Там леди Клаудия у ворот. Хочет поговорить с вами, леди Лилиана. С ней лорд Майкл!
Я выпрямилась и расправила подол платья.
— Пригляди за Дэви, Джон. Я выйду к ней.
Я поговорю с ведьмой. Я должна спросить её, есть ли шанс для Данкана. Хоть мизерный! Я должна знать!
Стоило только открыть ворота, Клаудия ворвалась во двор с воплем:
— Где он⁈ Он уехал⁈ А как же ритуальное оружие⁈
Глаза круглые, бешеные. Лицо бледное, голос дрожит. Клаудия не похожа сама на себя.
Майкл вошёл следом, попытался удержать ведьму за плечи, но она сбросила его руки.
— Данкан уехал, — ответила я.
Тут ведьма рассвирепела и бросилась на меня, цепляясь за ворот платья. Майкл полез разнимать, но нас троих чуть не снёс штормовой порыв ветра. Дракон Асгарда навис сверху громадной чёрной скалой и предупредительно зарычал. Воздух заискрился от грозового напряжения.
Клаудия, испугавшись, выпустила меня. Майкл схватил её и отвёл в сторону. Мы с ведьмой застыли, яростно глядя друг на друга.
— У нас был уговор, что Асгард убьёт Ульриха! — выпалила Клаудия, отбиваясь от Майкла. — Я дам ему оружие, и он убьёт его!
Лицо ведьмы неожиданно перекосилось и побледнело, она схватилась за живот, вскрикнула и начала опадать. Майкл успел подхватить её на руки.
Клаудия закатила глаза и жалобно застонала, продолжая держаться за живот:
— Мой ребёнок…
— Клаудия! Я здесь! — проговорил Майкл. — Лилиана, нужно положить её!
— Неси её в дом, — согласилась я.
Мы положили Клаудию на диван в холле.
— Вызови лекаря, Майкл, пожалуйста, я не хочу потерять ребёнка, — простонала ведьма, цепляясь за мужчину.
Майкл побежал к их извозчику, чтобы послать за лекарем, а я подала Клаудии воды. Как сильно бы я её не ненавидела, сейчас мне стало её жаль — она искренне волновалась за своего ребёнка.
— Ульрих не даст мне жизни, — простонала Клаудия, сжимаясь от боли. — Он убьёт моего ребёнка, если узнает… Ульрих — мой отец и считает, что я должна жить среди демонов. Но я не хочу. Я хочу жить на земле, как вы, люди. Хочу стать матерью — для демоницы забеременеть от человека практически невозможно. Асгард должен был убить Ульриха и сделать меня свободной! Я хочу жить в нормальном мире!
— Успокойся, — проговорила я, убрав налипшие на её лицо волосы. — Тебе нужно расслабиться, подумай о ребёнке, Клаудия. Король найдёт останки киркоулов, живших прежде, и достанет кости — тогда будет оружие. Шайна убивать мне не будем, Данкан отказался от мести, но король обязательно закончит это дело.
С кухни раздалось царапание — Шайн что-то там вытворяет. Нужно было бы пойти проверить, но я пока не могла оставить Клаудию.
— Это займёт время… Пока ваш король будет искать кости, Ульрих может добраться до меня и убить! — простонала ведьма, в отчаянии крутя головой. — Я пошла против отца в открытую и помогла Асгарду сбежать! Он не оставит меня в покое, найдёт меня!
Клаудия зарыдала.
— Успокойся, дыши глубже! Люди защитят тебя, мы не такие, как вы, у нас есть милосердие, — сказала я. — Вот сделай глоток воды, — я попоила её. — Скажи лучше, есть ли шанс у Данкана остаться в живых⁈
— Смерть уже распахнула для него свои объятия, — тихо прошептала ведьма. — Я отдала часть своей жизни, чтобы вернуть его из загробного мира. Много сил отдала, чтобы отсрочить смерть и исцелить его раны… Но смерть всё равно его заберёт. Это непреклонный закон мира. Смерть всегда забирает.
Тугой ком подкатил к горлу. На сердце собралась скорбь, но я протестующе сжала кулаки. Нет. Нет. Нет. Не хочу мириться!
Майкл вернулся и присел рядом с ведьмой, беря её за руку, я смогла наконец-то от неё отойти подальше.
— Как ребёнок? — прошептал Майкл, погладив Клаудию по животу. — Тебе легче?
— Легче немного. Главное, чтобы не было кровотечения, я не хочу его потерять, Майкл. Пожалуйста, не оставляй меня, будь рядом, мне страшно.
— Я рядом, я с тобой, милая.
Майкл и Клаудия обнялись, а я отвернулась, не в силах глядеть на это.
Шайн показал моську с кухни и беззвучно мяукнул, подзывая меня. Мордочка его была в крови. Я очень испугалась и поспешила проверить, что случилось.
Переступив порог кухни, я ужаснулась открывшейся картине — на полу лежал кошачий клык с окровавленным корнем.
— Шайн? Это твоё? Что случилось, малыш? — я поглядела на киркоула. На подбородке были следы крови, а на дверном косяке остались вмятины от зубов. — Ты сам себе выломал клык?
— Мя-мя… — жалобно мяукнул киркоул.
Клык… Это же кость! Шайн отдал свою кость, чтобы сделать оружие против Ульриха! Додумался же малыш!
Я обняла кота за шею, зарывшись лицом шерсть.
— Спасибо, Шайн. Ты такой молодец!
Я омыла водой киркоулу мордочку, ещё раз обняла, и вернулась к Клаудии.
— У нас есть кость киркоула. Клык ведь подойдёт?
Ведьма оживилась и присела, рассматривая мощный белый зуб, лежащий на тряпице.
— Значит, всё-таки ты киркоула держишь у себя, обманула меня, Лилиана!
— Не время что-либо выяснять, делай оружие!
Мы дождались лекаря, он проверил ребёнка Клаудии и велел ей соблюдать полный покой. Велика угроза выкидыша. Решили оставить Клаудию у меня и никуда не перевозить, пока опасность не минует. Я разозлилась, но что поделать.
Майкл перенёс ведьму в одну из гостевых спален а потом поехал за её сундучком с зельями и артефактами в Синицино гнездо, чтобы она смогла изготовить оружие.
Весь остаток дня Клаудия колдовала, лёжа в постели у меня в доме, Майкл помогал ей, а я занималась Дэви. Пришлось признаться Клаудии, что я спрятала сына — раз она пошла против Ульриха в открытую, то больше не будет охотиться за мной и малышом. Да и в таком состоянии — не сможет.
В обед прибыл судья с документами на заключение брака между мной и лордом Асгардом. Я, не задумываясь, всё подписала. К чему ломать гордыню — мы оба хотели быть вместе. Сердце твердило, что я делаю всё правильно. Это нужно нам обоим. Я простила Данкана, приняла, решила быть с ним до конца — всё время, что нам отмерено.
Вечером навестить меня приехали леди Элеонора и лорд Гройс. Увидев Клаудию и Майкла, они оба ахнули. Майкл признался, что любит Клаудию, и как только она поправится, они уедут далеко и не станут никому помехой. Клаудия тоже его любит, только при истинной любви демоница может зачать ребёнка от человека. Она долго боролась со своими чувствами, избегала Майкла, чтобы не обрекать его на непростую жизнь с ней, ведь он принц, молод и заслуживает лучшей жизни. Но он сам к ней пришёл и решил остаться, потому что не видит жизни без неё. Всё это рассказал нам Майкл, пока Клаудия проводила ритуал.
Леди Элеонора и лорд Гройс благословили его.
Скоро Клаудия позвала меня.
— Попроси дракона обжечь кинжал молнией, и оружие будет готово, — проговорила она, протянув мне сверкающий кинжал, и откинулась без сил на подушки. — Отвезите оружие Асгарду, прошу! Он обещал убить Ульриха… Он мне обещал…
Голос Клаудии был слабым, лицо бледным, как полотно. Майкл крепко сжал её руку, присев рядом на край постели. Он очень переживал.
— Я сама поеду и отвезу, — сказала я. — Я найду Асгарда. Я должна ещё раз увидеть его!
Мы вышли во двор, я положила клинок на землю, отошла в сторону и позвала дракона. Он понял мою просьбу и ударил молнией в сталь.
Кинжал готов.
Я велела Джону заложить экипаж и принялась собираться в дорогу, укладывая в сумку вещи для себя и для Дэви. Леди Элеонора отговаривала, полковник предложил, чтобы он сам отвёз кинжал. Но я не могла оставаться дома, когда муж ТАМ, он не вернётся, мы не попрощались… Я должна быть с ним.
В результате споров, полковник и леди Элеонора решили поехать со мной. Мы выдвинулись в ночь и не останавливались в пути. Джон и лорд Гройс менялись, правя лошадьми. Жеребцов мы меняли на почтовых станциях. На рассвете четвёртого дня мы, наконец, добрались до военного стана.
Всюду было движение, несмотря на ранний час. Воины готовились к битве.
Я увидела Асгарда.
Генерал в боевом облачении скакал мне навстречу в лучах восходящего солнца. Воин света, защитник людей. Мой муж!
Сердце ускорило ритм.
Данкан спешился, обнял меня, приподняв над землёй.
— Милая, зачем ты здесь? Опасно, — хрипло проговорил он, прижимая к себе и целуя лицо, висок, шею.
Жадно, голодно. Он скучал.
Милый мой, близкий, родной. Как же я скучала по тебе!
Глаза защипало от подступивших слёз.
— Ты ушёл и даже не сказал ничего на прощание! — укорила я.
Я сердилась на него за то, что оставил, за то, что недолго нам быть вместе. Почему судьба так жестока с нами?
— Прости меня, не хотел тревожить твой сон печалью, ты так сладко спала.
— Поцелуй меня, тогда не буду сердиться, — прошептала я.
Он поцеловал. Властно, подчиняюще, как умел только он. Сердце затопило теплом, я крепко обняла мужа за плечи, прижалась к нему вся, впитывая каждой клеточкой тепло его тела, его запах и силу.
А потом достала из кармана плаща свёрток с кинжалом:
— Возьми, Клаудии удалось создать оружие. Шайн пожертвовал свой клык.
Асгард забрал кинжал, поцеловал меня на прощание, вновь забрался в седло своего коня и отправился догонять короля, проехавшего мимо нас со свитой.
Я глядела вслед развевающимся на ветру знамёнам. Красный дракон, белый, синий, чёрный — все сильнейшие роды королевства здесь, и мой муж среди них.
Он не может провести последние часы дома в постели — он воин, который будет защищать людей до последнего.
Всюду гремели боевые барабаны, гудели рожки, слышался грохот оружия. Но Дэви, на удивление, не боялся, а с любопытством глядел по сторонам на движущихся мимо всадников.
Лорд Гройс отвёл нас с леди Элеонорой в шатёр, пока нас не затоптали.
Ожидание — это самое страшное. Когда не знаешь, что там происходит, жив ли ещё твой муж или уже пал от руки врага… Мы находились в лагере, и я наблюдала, как лекари готовили носилки и магические артефакты.
Сердце сжималось от волнения.
Когда начали приносить первых раненых, я бросилась помогать. Леди Элеонора взяла моего малыша и присматривала за ним, пока я подавала лекарям нитки для шитья ран и бинты. Я не могла сидеть сложа руки.
Молодой воин истекал кровью на глазах и умирал, но все лекари были заняты, и я сама стала накладывать ему повязку на грудь. Прикоснувшись к ране, ощутила, как мой магический источник дрогнул. Моя магия сама потянулась по венам и хлынула из ладоней жаркой волной. Рана на груди парня затянулась на глазах, он зашевелился и сел, как будто вовсе не был ранен.
— Леди Элеонора, я ведь не целитель, что это значит? — спросила я чужестранку, когда у нас выдался перерыв.
Леди Элеонора достала свои артефакты и проверила меня.
— Ого, твоя магия многократно усилилась, Лилиана, — удивлённо расширила глаза она.
Леди Элеонора задумчиво нахмурилась, внимательно глядя на меня.
— Ты провела ночь с Асгардом?
Я кивнула.
— Ты сильно любишь его да, девочка?
— Очень сильно, — призналась я, прижав ладонь к сердцу.
— Видимо, твоя магия имеет иную природу, не такую как у всех нас, — проговорила леди Элеонора. — Все мы растим свои способности силой разума и многочисленными тренировками, а ты… Твоя сила питается любовью, Лилиана. Во время вашей первой ночи с Асгардом, ты смогла исцелить его и пробудить у него нового дракона. А теперь — ты раскрыла свою собственную магию на полную. Твоя магия теперь может исцелять. В тебе сокрыт не просто дар созидания, но великий дар Жизни. Это редчайшая магия древней крови друидов. Похоже, ты одна из них.
— Я до сих пор не знаю, кем были мои родители, — я покачала головой. — Лишь Ульриху известно, где он меня нашёл.
— Хм, тут ещё кое-что, Лилиана, — задумчиво проговорила леди Элеонора, продолжая водить передо мной артефактом. — То, что способно ещё больше усилить твою магию. В тебе больше любви, чем ты думаешь.
— Что же это? — проговорила я с любопытством.
— Ты ждёшь ребёнка, Лилиана.
— Как?! Уже? — я искренне удивилась, хотя ведь Дэви я тоже забеременела после одной единственной ночи с Данканом. Только тогда прошёл месяц прежде, чем я это поняла, а сейчас всего несколько дней.
— Да, Лилиана, уже, — кивнула леди Элеонора. — Твоя любовь чистая и искренняя, ты — чистое созидание, несущее в себе свет, исцеление и любовь. То, что ты ждёшь малыша — это счастье, это продолжение твоей любви, — леди Элеонора расчувствовалась, глаза увлажнились.
Женщина обняла меня нежно и трепетно, но нас прервал гул голосов и бой барабанов. Всюду разносилось всеобщее ликование, и мы поспешили выглянуть из шатра.
— Генерал Асгард убил Ульриха! Ура-а-а! — закричал молодой воин.
— Демон мёртв! Мы победили! Ура! — вторил ему другой воин.
— А где сам Асгард? — спросила я.
— Генерал… мёртв, — ответил мне молодой солдат, опустив взгляд.
— Приглядите за Дэви, прошу! — попросила я леди Элеонору, а сама бросилась вперёд, туда, куда звало сердце.
Я отказывалась верить. Бежала навстречу воинам, оглохшая и ослепшая, ведомая лишь любовью.
— Где генерал Асгард⁈ Где он⁈ — кричала я.
Мне указывали всё дальше и дальше, и лица воинов делались мрачными от моих вопросов. Я бежала вперёд, пока не увидела закованного в доспехи генерала, лежавшего на земле. В руке он сжимал кинжал, покрытый чёрной кровью демона. Над Асгардом на коленях с опущенной головой стоял король — я узнала его по мощной фигуре и золотому обручу на тёмных волосах, монарх был весь покрытый кровью, возможно раненый.
Я припала рядом, вглядываясь в белое недвижимое лицо мужа. Глаза его были закрыты, будто он спал.
Нет! Нет! Нет! Не может быть!
Я протянула ладони и коснулась его лица. Данкан был холоден, словно лёд.
— Он был ранен в бою? — спросила я короля.
— Нет, — ответил монарх тихим скорбным голосом. — Его время пришло. Но демона он успел достать.
— Нет, не пришло его время, — упрямо прошептала я и склонилась над Данканом.
Впилась в его ледяные губы жарким ртом. Поцеловала крепко, жадно, словно он был живой. Всей душой я приникла к нему, всем своим сердцем. Обняла одетые в доспехи плечи.
— Пожалуйста, не умирай, Данкан, у нас будет ещё один малыш, ты нужен ему и мне! — прошептала в холодные недвижимые губы. — Дэви ждёт тебя!
Моя магия потянулась навстречу мужу, словно он был моим продолжением, частью моего тела. Я желала его разбудить и отогреть.
— Ты мой, я забираю тебя у смерти, — прошептала я, прижимая тяжёлую голову Асгарда к себе. — Забираю, слышишь? Ты будешь жить, пока живу я. Мы единое целое, муж и жена. Ты мой, Данкан, слышишь?!
— Он уже далеко за гранью, — проговорил король, устало поднимаясь и позвякивая доспехами. Поморщился и зашипел от боли — ну, точно ранен.
Я не ответила. Я не согласна!
Монарх постоял немного и отошёл, сильно хромая. Кажется, у него была сильно ранена нога.
Пусть идёт заниматься своими ранами и не мешает несчастной женщине убиваться по мужу.
Я продолжала отчаянно шептать, обнимая и целуя своего любимого. Я отказывалась принять его смерть. Здравый смысл твердил, что всё кончено, и мы с ним проиграли. Так легко было сейчас сдаться и прекратить мольбы, но вера — это всё, что у меня было. И любовь — бесконечная, чистая. К нему одному, моему любимому.
Дракон Асгарда опустился на землю, накрыл нас обоих широкими крыльями и заскулил с бесконечной тоской. Как же ему больно без хозяина — совсем как мне. Весь мир не нужен без него.
— Иди к нему, иди скорее! Верни его! Ты найдёшь его за гранью! — взмолилась я.
Я прикоснулась к драконьему крылу и передала часть моей жизненной силы.
— Найди его и отдай ему мою силу, дай ему жизнь, пусть вернётся назад!
Дракон растаял в воздухе, снова сливаясь с телом генерала.
И вдруг Данкан шевельнул ресницами, лицо порозовело, на шее натужно забилась вена — и в этот миг в моей душе взошло солнце — муж открыл глаза.
— Лилиана, Цветочек… — прохрипел Асгард, щурясь от яркого солнечного света.
В его взгляде снова ожил зверь. Дракон нашёл за гранью его душу и отдал мою живительную силу. Смерть подождёт. Моя магия сильнее смерти, я смогла вернуть мужа из её лап!
— Ты жив, Данкан, ты жив! — радостно воскликнула я, обнимая его.
Генерал сумел сесть и притянул меня к себе, крепко обнял.
Руку внезапно обожгло словно огнём, и я увидела вспыхнувшую метку, охватившую запястье, словно золотой браслет.
— Ох, что это?! — взвизгнула я.
— Ты моя истинная, Лилиана, — прошептал Данкан, скинув с предплечья наруч и показав свою пылающую метку. — Дракон давно это понял, а я долго сопротивлялся. Но теперь мы с ним оба едины. Ты моя пара, — хрипло пророкотал Данкан, целуя в губы. — Моя.
Мы долго целовались. А потом генерал спросил:
— Ты снова беременна — это правда? — он поглядел на меня пронзительно, едва сдерживая радость.
— Как ты узнал? Слышал, что я тут тебе говорила?
— Слышал, Цветочек, — Данкан поправил мои локоны, нежно погладил по щеке. — Бился с тьмой, чтобы вернуться назад, но оковы смерти не пускали. А потом дракон принёс свет, много света. И любви. Жизнь снова наполнила моё тело, я открыл глаза и увидел тебя, родная моя, — Асгард нежно поцеловал меня в висок и прижал к груди. — Любимая. До сих пор не понимаю, как это возможно… Как ты сумела…
— После прошлой нашей ночи во мне проснулась древняя магия жизни. Я, кажется, друид, Данкан, представляешь? Моя сила подпитывается любовью. Я простила тебя и стала сильнее. Если бы не простила и мы не провели вместе ночь, то я не обрела бы силу и не смогла бы вернуть тебя к жизни.
Асгард обнял моё лицо и прижался лбом ко лбу, покорно и благодарно. Он весь сдавался мне на милость, покорялся, просил его простить.
— Если в тебе течёт кровь друидов, то я, кажется, знаю, где можно отыскать твоих родных, — проговорил Данкан. — В гринвудских лесах есть реликтовая роща, говорят там видели друидов. Они не выходят к людям, но местные знают, как их найти. Съездим туда, как только лекари разрешат тебе путешествовать, — генерал накрыл тёплой ладонью мой плоский живот. — Второй малыш, надо же, я не мог и мечтать. Небеса слишком щедры ко мне. Я обещаю, что эта беременность пройдёт у тебя легко, я буду всегда рядом, буду оберегать и защищать тебя, Цветочек мой любимый, Лилиана. А где Дэви? Я хочу его увидеть.
— Он с леди Элеонорой. Идём, Дан. Ты сможешь встать?
— Смогу, я цел. А ты как? Иди ко мне на руки, ты слишком много потратила сил.
Асгард отнёс меня на руках в шатёр к леди Элеоноре и Дэви.
Солдаты и офицеры увидели генерала живым и заликовали, забили в барабаны, застучали мечами по щитам. Теперь это была настоящая победа добра над злом. Королевство людей победило царя демонов.
Через девять месяцев я родила дочь. Во время родов Данкан был рядом и поддерживал в каждую минуту. Я родила легко и спокойно, потому что я во всём ощущала любовь и поддержку мужа.
Данкан сам дал имя дочери и назвал её Мелли, Мелисса. Дэви и Мелли стали нашим огромным счастьем. Данкан ушёл в отставку, и мы зажили в поместье. Муж, как и мечтал, стал возиться с местными мальчиками, создал для них школу юных воинов, учил ездить верхом, охотиться и сражаться. Дэви всегда был при нём, отец и сын души друг в друге не чаяли.
Я наводила уют дома, шила и вязала для детей и Данкана. Баловала детей, а вскоре забеременела третьим малышом.
А ещё, как и обещал Данкан, мы посетили реликтовую рощу и разыскали оставшихся друидов. Оказалось, что у одной пары действительно похитили дочку примерно моего возраста. Мы нашли моих родителей: мама, темноволосая низенькая женщина преклонных лет долго плакала, увидев меня, а потом благословила нас с Асгардом. Отец — высокий беловолосым маг — поведал мне о природе нашей магии, обучил некоторым заклинаниям и помог лучше понять себя. Я обрела душевный покой после встречи с родителями. Мы пригласили их в гости в наше поместье.
А вот Майкл и Клаудия исчезли. Когда мы вернулись с Данканом после победы над Ульрихом, их уже не было в поместье. Дай бой им счастья — все заслуживают любви, а я не держу зла, ведь я сама мать и теперь очень счастлива.
А ещё к нам приезжал лорд Скотт и доставил от короля распоряжение: монарх хотел, чтобы я выращивала больше картофеля. При дворе оценили и распробовали картошечку, а к нам в герцогство стали приезжать другие лорды за клубнями на посадку. Король прислал мне лично благодарственную грамоту за вклад в развитие королевства — гордости не было предела, я радовалась не меньше, чем Данкан своему геройскому ордену за победу над Ульрихом.
Я глядел на то, сладко спит моя жена в обнимку с дочкой и сыном, и не мог налюбоваться. За окном занимался нежный рассвет, просыпались птицы. Сердце в груди билось с тихим упоением. Это и есть счастье.
Скоро Лилиана проснётся, я принесу её любимый чай, а Дэви — овсяное печенье. Мелли примется за материнскую грудь. А потом Цветочек будет готовить завтрак для меня, а я буду продолжать ею любоваться. А потом мы все вместе поедем в город — сегодня ярмарка, я обещал Лили прогулку. Куплю ей всё, что она захочет, сыну — новых игрушек, а дочке — маленьких нарядных платьев. Вечер проведём тихо по-семейному, играя с детьми и веселясь.
Я и мечтать не мог о таком счастье.
Как же Цветочек сладко спит с детьми! Вечность бы глядел. Спи, моя сладкая, я буду сторожить твой сон.
Смысл жизни мужчины защищать своих близких. Моя жена нежнейшее существо, своей чистой любовью она сумела победить смерть и дать мне новый шанс на жизнь. Мне не замолить своих грехов перед ней. Она моё солнце, в лучах которого я купаюсь каждый день. Улыбка Лилианы, обращённая ко мне, стоит целого мира. Она родила мне двоих детей, и носит под сердцем третьего. Я буду благодарить её, защищать и любить до последнего вздоха.
Конец.
Дорогие читатели, поздравляю всех с окончанием такой непростой острой, горячей и душевной истории, и приглашаю вас в свою новинку про короля Рейгарда — "Развод с драконом, или Гиблое поместье попаданки". Этот мужчина не менее противоречивый и сложный, чем генерал Асгард, и женщина ему достанется непростая — попаданка Анна. В новинке мы встретимся с полюбившимися Данканом и Лилианой, узнаем как они поживают, кто у них родится третьим. С леди Элеонорой тоже встретимся)).