— Вот же гад! — восклицает гневно сестрёнка и от возмущения даже подпрыгивает на стуле.

Её питомец, само собой, тут же поддерживает свою хозяйку звонким, немного, правда, приглушенным «тяв».

— Маркуша, перестань душить Тедди, — повышаю голос, но не поворачиваю голову в ту сторону, откуда несутся звуки пыхтения бедного йорка и довольное «ворчание» моего главного в жизни «мужчины».

Кстати, со вчерашнего дня получается, что и единственного.

Продолжаю разливать чай по кружкам, после чего несу их на стол, за которым как раз и сидит сестра.

Как только ставлю кружки на стол, всё-таки бросаю взгляд в сторону низкого диванчика, стоящего в углу кухни.

— Марк! А ну быстро отпустил Тедди! — грозно кричу на своего любвеобильного питомца.

После грозного рыка енот перестаёт тискать собаку сестры и смотрит на меня. Звериный нос дёргается, а чёрные пуговки глаз со вселенской обидой и недовольством взирают на мою персону. Этот засранец даже начинает протестующе ворчать, продолжая прижимать к себе йорка.

Мой енот обожает плюшевые игрушки в виде зверей, которых у него, наверное, штук тридцать, не меньше. Притом всяких видов и размеров. Постоянно их тискает, обнимает и перебирает им ворс, если он длинный. Он их настолько любит, что не только спит с какой-нибудь игрушкой, но даже НЕ пытается провести с ними водные процедуры, как со многими вещами в моей квартире.

И эту любовь он перенёс на животных маленьких размеров, будь то собака или кошка. А так как йорк у сестры по размеру немного меньше, чем сам Марк, мой енот воспринимает Тедди за плюшевую игрушку. И то, что собакен двигается и чего-то там тявкает, его вообще не смущает. А главное, иногда Маркуша так искренне удивляется, когда йорк начинает чего-то там вякать.

— Ма-а-арк… — предупреждающе тяну, прищуриваясь. — Никаких вкусняшек тогда сегодня, понял?

Мне иногда кажется, что разум у моего енота человеческий, а не звериный. Потому что понимает меня с полуслова иной раз. Вот и сейчас, после моей угрозы Марк недовольно фыркает, но отпускает Тедди, который тут же принимается радостно скакать по дивану.

— Нет, а ты почему такая спокойная? — своим вопросом Лика отвлекает меня от созерцания наших с ней любимых животинок.

Повернув голову в её сторону, вижу удивлённо-возмущённый взгляд своей младшей сестрёнки, которая даже и не думает приступать к чаепитию.

— Потому что успокоилась уже, — спокойно пожимаю плечами, отхлебывая из кружки.

— Как-то ты… быстро остыла, — бубнит сестра, тряхнув своей белокурой головой, на которой в такт этому движению подпрыгивают и бантики цвета фуксии.

Сестрёнка у меня любитель всего розового. Процентов восемьдесят её гардероба именно этого цвета, правда, различных оттенков. И ладно я и мама, которые довольно спокойно относятся к её такой лютой любви всего нежно-розового. А папулю уже, похоже, реально тошнит от этого цвета. Когда мы собираемся в родительском доме, первое, что делает папа, видя своё младшее «творение» — это довольно понятный всем жест и звук, обозначающий, что его типа сейчас вырвет.

Ну да, папочка у нас тот ещё приколист. Он и правда думает, что на Лику это рано или поздно повлияет, и она разнообразит свой гардероб какими-нибудь другими цветами. Но сестра у нас кремень. Весело смеётся на его попытки «образумить» дочь и… идёт на следующий день покупать себе очередную розовую вещь.

— Или ты не очень сильно расстроилась? — продолжает донимать меня сестра, сканируя меня требовательным и зорким взглядом.

— Лик, если бы ты вчера меня видела, когда я застукала эту мудачину на его соседке, то не задала бы такой вопрос, — ровным тоном говорю я, морщась немного.

Да, мой козлина, а со вчерашнего вечера это самый легкий и безобидный эпитет в сторону моего бывшего парня, мне изменил. Со своей же соседкой по лестничной площадке.

Вот не зря говорят, что делать сюрпризы в виде внезапного появления в доме благоверного чревато.

У меня тоже по классике и по одному месту всё пошло вчера.

Освободившись пораньше, решила сделать Виталюше сюрприз. Не предупредив, поехала к нему домой. Мы жили каждый у себя в квартире, но очень часто ночевали друг у друга, так что ключи были: у него от моей однушки, а у меня, соответственно, от его двухкомнатной квартиры.

В предвкушении думала, что встречу его вечером в новом нижнем белье, купленным мной несколько дней назад, и в красивой соблазнительной позе на постели. Удивить хотела мужика.

Ан нет!

В ахуе оказалась именно я.

Зайдя тихонько в квартиру, услышала из спальни всем понятные звуки — громкие стоны и шлепки. Не разуваясь и не раздеваясь, прошла в спальню. А там картина маслом: пыхтящий над стонущей «дамой» мудак, который утверждал, что будет работать до поздней ночи.

Смотрела на голую задницу этого козла, чувствуя горькое разочарование и, чего уж скрывать, боль в груди.

Рыдать и восклицать «О боже, почему?! За что ты, «любимый», так со мной?!» я не собиралась, не тот характер. В принципе, и закатывать скандал не хотела. Слишком мерзко и противно было. Но в какой-то момент решила, а чего это я так просто «отпущу» эту сволочь?

Ну… короче, выплеснула всю свою ярость. И, бросив ключи в лживую красную рожу, которая чего-то там лепетала, что я всё неправильно… тьфу, аж противно это повторять!.. поняла. Клянусь, в тот момент я даже орать перестала и просто в шоке смотрела на Виталю.

Он реально это сказал?!

Он настолько идиот, что ничего более умного не мог придумать?

Тут у меня даже мелькает мысль, что к самой себе теперь у меня возникают вопросики.

Как?!

Вот как за целый год, что мы с ним были вместе, я не смогла понять, что встречаюсь с полным дебилом?!

Как оказалось, Виталюша был не совсем придурошным имбицилом.

Потому что, увидев моё офигевшее лицо, он тут же изменил свои показания. И далее последовала сбивчивая речь, заверяющая меня, что он, такой бедный и несчастный, был коварно соблазнен соседкой.

Ага, не ведал, бедолага, что творил и очнулся только тогда, когда услышал мой голос.

— Ты хоть отхлестала его по щекам? — мои мысли прерывает безжалостный голос сестры.

Удивлённо хлопаю глазами.

Она у нас так-то милое, нежное создание, витающее в каких-то своих розовых облаках. И услышать от неё такое, да ещё и подобным тоном — это прям нонсенс.

— Пф-ф… буду я ещё руки марать об этого предателя, — отвечаю небрежно, когда прихожу в себя. — Ой, ладно, закончили этот разговор, Лик. Было и было.

Мусолить и дальше эту тему не хочу.

Что бы я ни говорила, но внутри всё равно до сих пор переживаю. Всё-таки год с ним встречалась. И даже любила этого козлину. Не сказать, что до умопомрачения, но…

— Лик, слушай, никак не могу найти ключи от нашей дачи, — говорю сестре, а сама с подозрением кошусь на диван.

То, что животинки наши затихли, не повод терять бдительность.

Но там всё нормально. Йорк сестры, перестав наворачивать по дивану круги, улёгся и задремал. А мой Маркуша, усевшись рядом с ним, перебирает своими маленькими пальчиками шерсть собакена, как он обычно это делает с игрушками.

— Дай мне свой экземпляр ключей, — прошу у Анжелики, переводя на неё спокойный взгляд.

Собственно говоря, именно за этим и позвала сестру к себе сегодня.

Проснувшись утром, я приняла решение уехать из города. Прийти, так сказать, в себя после расставания с Виталей в спокойствии и одиночестве. И родительский домик в загородном коттедже был самым идеальным вариантом.

Коттедж находился всего в тридцати минутах езды от нашего мегаполиса. Старый посёлок, в котором частные домишки использовались городскими жителями в виде дач, куда приезжали летом в отпуск или на выходные.

Наши с Анжеликой родители тоже десять лет назад прикупили там дом. И наше семейство часто собиралось не только летом, но и зимой. Два года назад мы там даже Новый год встречали.

Ну и сегодня я решила, почему бы не повторить этот опыт. Родители завтра уезжают на две недели за границу к друзьям, поэтому с ними встречать Новый год не вариант. У сестры тоже были какие-то свои планы на праздник.

Да и веселиться особо не хочется, поэтому к подругам я точно не поеду тридцать первого. Портить им праздник своим упадническим настроением мне совсем не хочется.

Короче, хочу встретить Новый год в полном одиночестве. С мандаринами, тазиком оливье и Маркушей, который обязательно будет крутиться возле меня, выпрашивая вкусняшки в виде конфеты или печенюшки. Ему такое не рекомендуют давать, но иногда я балую своего питомца.

— И родителям не говори, что я у тебя ключи попросила, — сразу предупреждаю Лику, а то она запросто может ляпнуть об этом в разговоре с ними.

Я не хочу им пока говорить, что рассталась с Виталей. Знаю, что родители расстроятся. И нет, не из-за моего разрыва с этим козлом (мама и папа Виталю, чего уж скрывать, слегка недолюбливали). Они просто будут сильно переживать за меня и весь свой отпуск будут не радостно проводить время, а постоянно названивать мне, интересуясь моим состоянием.

Я бы и Лике пока тоже не говорила, но пришлось из-за этих долбанных ключей.

— Хорошо, родителям не скажу. И на какое времени ты туда собираешься уехать? — интересуется сестра, с подозрением глядя на меня.

— Недели на две.

— Кать, а как же Новый год? Ты там его, что ли, планируешь встречать? — чуть ли не с ужасом спрашивает сестра.

Угукаю, отпивая чай.

— Ну… тогда я тоже с тобой поеду. Чего ты там одна будешь куковать в праздник, — сестрёнка хмурится.

— Нет, Лик, — качаю решительно головой. — Ой, да не переживай ты так! — восклицаю, когда вижу, что она намерена со мной поспорить. — Без обид, но я реально хочу в полном одиночестве пожить какое-то время. Если захочешь, приезжай второго января ко мне на денёк, а потом я тебя опять выпну в город, имей в виду, — улыбаюсь ей, показывая, что шучу. Захочет, пусть на несколько дней остаётся.

Сестра улыбается мне в ответ, после чего хитро прищуривает глазки.

— А вот в полном одиночестве, кстати, не получится у тебя, Катенька, — певуче произносит Анжелика с иронией в голосе.

— С чего бы это, дорогая моя сестрёнка? — подхватываю её тон.

Я знаю, что по соседству с нами в коттеджном поселке зимой никто не живёт. Что справа, что слева от нашего дома живут пенсионеры, которые только в начале мая заезжают в свои дома.

— Ой, а ты что, не в курсе? Мама тебе разве не говорила, что Вишины продали свой дом буквально неделю назад, — сестра говорит о соседях, которые живут справа.

Чёрт, не очень хорошая новость.

Наши дома расположены слишком близко, и огромной части забора между нашими участками как раз именно с ними и нет. Родители и Вишины дружили и постоянно ходили в гости друг к другу летом. Именно поэтому они и решили не возводить забор.

— Ну так Вишины могли продать таким же товарищам, как они сами. В том смысле, что эти новые соседи могут появиться только летом, — делаю предположение и очень надеюсь на то, что я права. — Лик, а ты в курсе, кто купил дом?

— Нет, — беспечно мотает головой сестрёнка.

— Даже если и будут соседи, я не планирую с ними контактировать, — бурчу я, допивая чай. — Ладно, давай мне ключи и езжай по своим делам. А мне собираться пора. Я пожитки Марка буду только часа два собирать и перетаскивать в машину. А ещё в магазин нужно заехать, чтобы продукты купить, — с последними словами начинаю вставать со стула.

Лика тоже поднимается и идёт в коридор. Достаёт из сумочки связку ключей. Отсоединяет один и передаёт мне со словами:

— Если передумаешь по поводу моей компании, звони, хорошо? — сестрёнка смотрит на меня обеспокоенным взглядом.

Видно по ней, что сильно за меня переживает.

— Обещаю, систер, — улыбаясь, крепко обнимаю её, после чего целую в щеку и отступаю назад.

Анжелика начинает собираться. Её Тедди и мой Марк, прискакав в коридор, крутятся у нас под ногами.

— Позвони мне вечером и скажи, живёт ли теперь кто-нибудь по соседству, — беря на руки своего йорка и открывая входную дверь, просит сестра.

— Обязательно, — обещаю, улыбаясь ей вслед. — Только всё-таки надеюсь, что там никого не будет.

Когда закрываю дверь за Ликой, смотрю на Маркушу, семенящего в сторону зала, после чего глубоко вздыхаю и тихо ворчу себе под нос:

— Я капец как на это надеюсь!

Вылезаю из автомобиля и тут же вжимаю плечи в пуховик. После тепла салона даже эти минус десять, которые показал датчик температуры в машине, кажутся как все минус двадцать.

Снег хрустит под подошвами, воздух пахнет дымком и морозом, а наш семейный домик маячит впереди, весь в белом, как пирожное в сахарной пудре.

Делаю глубокий довольный вдох и растерянно моргаю, обратив наконец-то внимание на то, чего тут точно не должно быть.

У нашего домишки сегодня есть… охрана.

Поперёк въезда во двор стоит чужая машина. Нагло. Широко. Как будто она тут прописана и платит коммуналку вместо родителей.

— О-о, ну конечно, — выдыхаю я и смотрю на это чудо парковки так, будто оно сейчас само устыдится и уедет. — Великолепно, — начинаю закипать. — Я приехала, а меня встречает… чья-то задница.

Задница машины, уточняю мысленно, чтобы не стать человеком, который ругается с предметами. Хотя… поздно.

Достаю телефон. Ноль связи. В смысле ноль. Полоски исчезли, как мои нервы, которые уже успел мне сегодня потрепать Виталюша. Мало того, что припёрся ко мне в квартиру, когда я из неё уже выходила. Устроил целое представление на площадке, умоляя простить его бедного-несчастного. Да то, что я его в грубой матерной форме отправила в эротическое пешее, этого козла ничуть не смутило. Он ещё и названивал мне всю дорогу.

— Замечательно, — бормочу, убирая телефон в карман. — Деревня. Природа. Духовные практики. Выживание.

Справа слышится скрежет лопаты по снегу.

Понимая, что это означает, закатываю глаза.

Полного одиночества, как я мечтала, не получится. Тот, кто купил дом Вишиных, решил тут всё-таки проживать.

Поворачиваюсь, делаю несколько шагов и вижу в соседском дворе молодого мужчину. Высокий, в тёмной куртке, шапка натянута до бровей. Он методично кидает снег, будто у него с ним личный конфликт и снег проигрывает.

Красивый. Ну, насколько можно оценить красоту по силуэту и тому, как он злится на сугробы.

Я делаю пару шагов к забору, стараясь не поскользнуться.

— Эй! — кричу, перекрывая хруст снега. — Извините! — чуть ли не рычу.

Он поднимает голову. Взгляд у него такой, будто я пришла попросить его перепахать поле, построить баню и жениться на мне. И желательно всё это сделать именно сегодня.

— Что? — коротко бросает он.

— Там… — я машу рукой в сторону въезда, — случайно не ваша машина перекрыла мне ворота?

Он переводит взгляд туда, куда я показываю, и делает паузу. На секунду. На одну. Ровно столько, чтобы я успела почувствовать, как во мне начинает бурлить вулкан.

— А, эта, — говорит он спокойно, слишком спокойно. — Да.

— «Да»? — медленно повторяю я, видя красные всполохи перед глазами. — То есть вы в курсе, что она стоит поперёк въезда?

— В курсе, — снова спокойно.

Я моргаю, чтобы сбросить перед глазами пелену ярости.

— И… вам нормально? — с сарказмом.

Он делает движение лопатой, будто ставит точку в разговоре.

— Угу.

Вот это его «угу» — прямой конкурент фразы «успокойся» по уровню раздражающего эффекта.

Ещё одни представитель парнокопытного семейства. Пока не понятно, козёл или олень.

Я делаю глубокий вдох. Второй. Третий. Как-то слабо они помогают.

Дыхательная гимнастика в поисках дзена, видимо, вообще не моё.

Спокойно, Катюха. С этим соседом придётся как-то уживаться. И не только тебе, но и родителям.

— Послушайте, я только приехала, у меня тут дом, вещи, холод, а ваша машина… — тыкаю пальцем в сторону чужого автомобиля, — нагло перегородила мне въезд. Уберите… пожалуйста, — последнее говорю сквозь стиснутые зубы и каким-то противным шипящим шепотом.

Мужчина смотрит на меня поверх лопаты.

— А «пожалуйста» было? — спрашивает он так, будто сейчас поставит мне оценку за вежливость.

Вдох. Выдох.

— Было. Только что.

— Неубедительно.

Я зажмуриваюсь на секунду, считаю до трёх, чтобы не сказать лишнего. Не помогает, потому что лишнее уже лежит на языке и просится наружу.

Помни, Катя, о родителях. Им ещё с ним общаться, а забора между домами нет, так что, можно сказать, плотно общаться.

— Хорошо, — говорю я сладко. Аж саму затошнило от этой приторности. — Уберите вашу машину. Пожалуйста. Убедительно. Срочно. И желательно молча.

Его губы дёргаются. То ли улыбка, то ли нервный тик от общения со мной.

— Вы всегда так разговариваете с незнакомыми людьми?

— А вы всегда паркуетесь так, будто мир — это ваш личный гараж? — язвлю.

Он прищуривается.

— Я не парковался «как мир». Я парковался на пять минут.

— Пять минут, — повторяю я. — Конечно. Это как «я только на секундочку» в супермаркете, а потом ты ждёшь в очереди.

Он опирается на лопату, рассматривает меня. Я, судя по всему, тоже его рассматриваю слишком активно, потому что он хмыкает:

— А вы кто вообще?

— Катя, — отвечаю автоматически, а потом добавляю. — На ближайшие пару недель хозяйка этого дома, к которому меня не пускает ваш автомобиль, — своей «шпилькой» напоминаю главную причину нашей занимательной беседы.

Он кивает, будто отмечает что-то в голове.

— Марк.

Я замираю.

А мой енот тут при чём?

Он вообще-то в данную секунду спокойно дрыхнет в машине.

— Простите, что?

— Меня зовут Марк, — повторяет он чуть громче, будто я плохо слышу.

— Марк… — шепчу, стараясь не заржать и не скатиться в истерику.

Но улыбку не могу сдержать.

— Что? — настораживается он.

— Ничего, — быстро говорю я, но улыбка не сползает. — Просто… у меня тоже есть Марк.

Он смотрит на меня так, будто я сейчас сказала «у меня тоже есть квартира» или «у меня тоже есть ноги».

— В смысле?

— В смысле… — я кашляю, — енот.

Пауза.

Потом ещё одна.

На меня смотрят уже с опаской. Думаю, примерно так смотрят сотрудники психлечебниц на своих клиентов.

Потом он резко и с сомнением фыркает.

Стопудово считает, что я не только над ним, но и над его именем издеваюсь.

— Енот? — уточняет он.

— Да, — гордо киваю, как будто речь о медали. — Домашний. Воспитанный. Почти.

— И зовут его… Марк?

Да, — говорю я. — Это, знаете ли, имя с характером. Оно… подходящее.

Мужчина подозрительно смотрит на меня.

— А вы уверены, что не перепутали? Может, это он машину так поставил? — с сарказмом басит. — Еноты, тем более Марки, они же такие… предприимчивые.

— Если бы это сделал мой енот, — отвечаю я ледяным тоном, моментально теряя всю весёлость, — он бы ещё и ключи спрятал. И лопату отобрал. И вас заставил бы извиняться.

— Неплохой енот, — иронично.

Что-то всё это мне надоело. Да и ветер начал подниматься, ледяными шипами «тараня» пуховик и «впиваясь» в тело, начинающее дрожать от мороза.

— Угу, — типа соглашаюсь с его последними словами и снова киваю на машину. — Уберите.

Он вздыхает так, будто я попросила его вручную растопить сугроб.

— Ладно. Сейчас.

— Спасибо, — говорю я. И это звучит практически искренне, потому что я всё-таки цивилизованный человек. Иногда.

Мужчина идёт к своей машине, и я невольно замечаю, что двигается он уверенно, без суеты. Сильные плечи, ровная спина… Я одёргиваю себя.

Катя, ау! Ты только вчера рассталась с парнем.

И ты приехала сюда, чтобы побыть вроде как в одиночестве, а не на свидание с первым встречным хамом идти.

Между тем сосед открывает дверь своего джипа, садится и заводит мотор. Машина рычит. Я отступаю на шаг, чтобы не выглядеть слишком радостной. Хотя внутри себя танцую маленький победный танец.

Машина аккуратно сдаёт назад и уезжает в сторону соседского двора. Въезд освобождён.

Я распахиваю водительскую дверь своей ласточки и забираюсь обратно, наконец-то ощущая тепло салона. Бросив взгляд назад, вижу, что Маркуша всё также сонно сопит, даже и не думая просыпаться.

Отвернувшись, улыбаюсь.

В голове уже вырисовывается список дел: добавить газа в доме, так как пока он на минимуме стоит, проверить все батареи, покормить Марка и выпить горячего чаю.

Включая первую передачу, начинаю заезжать во двор и вижу в зеркале, как мой сосед (ага, на эти две недели он именно мой соседушка) стоит у забора, снова взявшись за лопату.

Чертеняка во мне снова оживает.

Опускаю окно.

— Эй, Марк!

Мужчина поднимает голову, и в его взгляде опять появляются эти колючие настороженность и опаска, что он имеет дело со сбежавшей из психушки.

— Что ещё?

— Если увидите енота, который ведёт себя нагло и уверенно… — я делаю паузу, безумно улыбаясь, — не удивляйтесь. Это, видимо, у нас с ним семейное.

Он смотрит на меня пару секунд, а потом уголок его губ странно кривится.

— Если ваш енот украдёт мою лопату, я потребую, чтобы он тоже сказал «пожалуйста». Убедительно.

О, всё-таки у мужика присутствует какое-то чувством юмора. Не совсем сосед безнадёжен.

— Обязательно передам, — само собой, оставляю последнее слово за собой, после чего быстро закрываю окно.

Въезжаю во двор, паркуюсь, а затем выхожу из машины и смотрю на наш дом.

Ну что, Катя. Добро пожаловать.

Зима. Сугробы.

И сосед по имени Марк, который грубит так уверенно, как мой енот ворует и стирает мои вещи.

Мда… с одиночеством всё-таки вышла промашка.

Утро начинается просто замечательно.

Ощущаю себя прям как в какой-то рекламе: тишина, белый снег за окном, лёгкий пар от кружки, и я — стоящая у окна и наблюдающая с довольным прищуром, как красиво искрится снег во дворе.

Допив чай, иду к плите и начинаю жарить яйца. Попутно разговариваю с тостером, который работает через раз.

— Давай без сюрпризов, ладно? — шепчу я ему, нажимая рычажок. — Мне вчерашнего “соседа-снегоуборщика” хватило на неделю вперёд.

Тостер щёлкает так, будто обиделся, но работает, слава богу.

Довольно улыбаюсь, с облегчением выдохнув.

Поставив тарелку с яишницой на стол, вилку и кусочек тоста, осматриваю этот натюрморт.

Красота.

Всё идёт идеально. Почти.

Так как именно через секунду по коридору раздаётся подозрительно бодрое цоканье когтей.

Я даже не оборачиваюсь. Потому что знаю, кто пришел на запах еды.

— Марк, ты уже поел, так что можешь ничего не выпрашивать, — произношу я строго, не повышая голоса, но всё-таки оглядываясь через плечо.

Благо, кружку успела поставить на стол. А то однозначно она у меня выскользнула бы из рук при виде представшей картины.

В кухню вплывает мой домашний енот. Не идёт — именно вплывает, как человек, который уверен, что является центром вселенной и вправе опаздывать на собственное выступление.

На морде у него выражение победителя. А в лапах… что-то маленькое, рыжее и пушистое.

Я моргаю. Повторяю сиё действие, так как всё равно кажется… что мне всё это чудится. Ну или я всё ещё сплю и вижу сон.

Енот гордо поднимает добычу выше, демонстрируя мне маленького рыжего котёнка.

Котёнок пискляво мявкает и смотрит на меня круглыми глазами непонимающе и примерно также ошарашено, как и я на него.

— Что. Это. Такое, — медленно и раздельно произношу я.

Енот молчит. Эта пушистая задница смотрит на меня честными и довольными глазками, прижимая котёнка к себе. И так крепко, словно я пытаюсь отобрать у него сокровище.

— Марк, — повторяю я уже с отчаянием. — Это не плюшевая игрушка. Это не носок. Не ключи. Не моя перчатка. Не блестящая ложка. Это… живое.

Енот моргает. В его глазах четко читается "И что ?".

Я подхожу ближе, осторожно, как к мини-бомбе.

У нас есть дверь, которая выходит на задний двор. И в ней папа год назад специально для Марка сделал такую нужную и полезную вещицу. Ну знаете, как делают для собак и кошек маленькую дверцу практически у самого пола, чтобы зверье само могло выходить и заходить в дом.

Не нужно было самим постоянно открывать для него дверь, чтобы выпустить на улицу, а потом запускать. Маркуша быстро освоил, для чего эта дверца и сам выходит погулять, когда ему нужно. И заходит также спокойно.

Теперь понятно, почему я не слышала его последние полчаса. Он гулял, нашел котенка и приволок его домой.

— Откуда ты его притащил? — ага, прям он тебе так и ответит.

Енот в ответ делает звук, очень похожий на “фыр”. Это его фирменное “не лезь в мои дела”.

— Потрясающе, — говорит моё терпение и… тоже идет гулять.

Я протягиваю руки.

— Дай.

Енот отступает на шаг.

— Марк… — предупреждающе.

Он смотрит на меня так, будто я предлагаю ему отдать не котёнка, а его собственный пушистых хвост.

— Марк, клянусь, если ты сейчас не отдашь мне котёнка, я… — и зависаю.

Енот оценивает мою беспомощность и, видимо, решает проявить великодушие. С тяжёлым вздохом (да, енот умеет вздыхать так, чтобы ты чувствовала себя виноватой) он отпускает котёнка мне в руки.

Котёнок тут же устраивается у меня на ладонях, тёплый, пушистый, пахнет молоком и… чужим домом.

— Господи… — шепчу я. — Ты откуда?

Енот, как ни в чём не бывало, скачет к столу, залезает на стул и начинает деловито нюхать тарелку с яйцами.

— Нет! — резко говорю я. — Даже не рассчитывай! Это не “завтрак енота”, это мой завтрак.

Енот обиженно отводит взгляд. Сцена “меня здесь недооценивают” сыграна идеально.

Я прижимаю котёнка к груди и оглядываюсь, будто сейчас из шкафа выйдет его владелец с плакатом “верните моего ребёнка”.

И как по заказу…

Стук в дверь.

Громкий и уверенный. Такой, которым обычно стучат люди, не сомневающиеся, что их должны немедленно впустить. И желательно извиняясь.

Я замираю.

Конечно же я быстро соображаю, кто сейчас может стучать.

— Только не это, — шепчу я.

Енот поворачивает голову к входной двери и делает вид, что он вообще не при делах. Лапы чистые, морда невинная, котёнка он в жизни не видел.

— Предатель, — шепчу я ему.

Стук повторяется. Ещё настойчивее.

Я откладываю котёнка на сгиб руки и иду открывать, по пути пытаясь придумать правдоподобную легенду. Например... “котёнок сам пришёл”. Или “его принесло ветром”. Или “это вообще не котёнок, это… декоративная подушка”.

Тяжело вздохнув, открываю дверь.

На пороге стоит сосед. Сегодня без лопаты, без снега в волосах, зато с таким лицом, будто он пришёл арестовывать меня за преступление века.

Нагло заходит в дом, закрывая за собой дверь.

— Доброе утро, — отступая от него, говорю я с максимальной вежливостью. То есть через зубы. — Что-то случилось?

Он смотрит не на меня.

Он смотрит на котёнка.

И его взгляд становится таким острым и ледяным, что я почти слышу звук заточки ножей.

— А-а-а, вот ты где, — произносит сосед ледяным тоном.

— Простите? — делаю я вид, что не понимаю.

— Это мой котёнок, — отчеканивает он.

Опускаю взгляд на рыжика. Котёнок моргает, и тихое «мяу» звучит так, как будто он подтверждает слова своего хозяина.

— Ваш? — уточняю я обречённо, всё ещё надеясь, что это не так. — В смысле… ваш… вам принадлежит?

— А чей ещё? — Марк делает шаг ближе. — У меня пропал котёнок полчаса назад. Я обошёл двор, сарай, гараж. И вот… он у вас на руках.

— Стоп, — поднимаю ладонь. — Минуту. Вы сейчас звучите так, будто я ночью в чёрном плаще и с мешком пробралась к вам и украла котёнка.

— А как это ещё звучит? — иронизирует. — Вы вчера приехали, устроили сцену из-за машины, а сегодня у вас мой котёнок.

— Логика железная, — язвительно говорю я. — “Она попросила убрать автомобиль, значит, точно ворует животных”.

Марк прищуривается.

— Отдайте котёнка.

— Я бы с удовольствием, — говорю, — но давайте уточним всё-таки кое-что. Я его не брала.

— Конечно, — так сухо, что аж пить захотелось.

— Серьёзно! — делаю шаг назад, чтобы не давать ему повода говорить, что я «прячусь». — Это… это всё он.

И я показываю подбородком в сторону кухни.

Марк переводит взгляд. Видит енота.

Енот в этот момент стоит у стола, опираясь лапами на край, и с самым невинным видом нюхает мою тарелку. Прям образец честности.

— Это… енот? — спрашивает Марк так, будто увидел в моём доме крокодила.

— Это мой енот, — подтверждаю. — Я вам про него, кстати, вчера говорила. И да, он… как бы вам сказать… имеет склонность к… заимствованиям.

— К воровству, — уточняет Марк.

— Я предпочитаю слово «трофеи», — говорю я. — Он приносит мне… подарки.

Опущу момент, что Маркуша подарки приносит для самого себя.

— Подарки?! — Марк повышает голос. — Он украл моего котёнка и принёс вам “подарок”?

— Мне самой это не нравится! — вспыхиваю тут же. — Я проснулась, готовлю завтрак, а он входит как хозяин жизни и тащит это… рыжее счастье. Я тоже была в шоке.

После непродолжительной паузы сосед медленно начинает говорить:

— Вы хотите сказать, что ваш енот пробрался ко мне во двор и украл котёнка.

— Да.

— И вы просто… приняли это как норму?

— Я не приняла, — возражаю, закипая. Да что ж ты такой твердолобый! — Я забрала котёнка, чтобы он его не… ну, не таскал, не уронил, не спрятал. Собиралась выяснить, чей он. И вернуть.

— Каким способом? — сосед с сарказмом смотрит на меня. — Повесить объявление: пропал котёнок, обращайтесь к девушке с енотом?

— Не самый плохой план! — огрызаюсь. — По крайней мере, честный.

Мужик смотрит на меня так, будто я не девушка, а стихийное бедствие.

— Вы понимаете, как это выглядит?

— Как? — завожусь уже не по-детски. — Как будто я живу рядом с человеком, который вчера парковал машину у моего въезда, а сегодня пришёл обвинять меня в преступлениях моего питомца.

— Ваш питомец — ваша ответственность, — отрезает сосед, прожигая меня прокурорским взглядом.

Смотрит так, будто я проблема, которую он хочет решить… руками. Ага, на моей шее, сжав её посильнее.

— Спасибо, капитан очевидность, — не удерживаюсь от язвительного комментария. — Я вот прямо сейчас держу вашу ответственность в руках.

Котёнок тихо мяукает, будто просит нас обоих перестать быть взрослыми идиотами.

Марк протягивает руки.

— Отдайте.

Я смотрю на него. На серьёзное лицо, на напряжённые плечи, на этот взгляд, которым он будто пытается прожечь во мне дыру. И где-то внутри раздражение смешивается с… чем-то другим.

С ним сложно. Это я ещё вчера поняла.

Он раздражает и бесит. Но… почему-то цепляет.

— Ладно, — говорю я наконец-то. — Забирайте. Но только давайте договоримся. Я не похищаю котят, максимум — спокойствие.

— Это я уже понял, — бурчит сосед, закатывая глаза.

Аккуратно передаю котёнка. Мужчина нежно прижимает его к себе, и котёнок моментально успокаивается, будто «ага, это мой человек».

Я не знаю почему, но внутри от этой картины появляются тепло и умиление.

— Скажите вашему еноту, — говорит сосед, уже отступая к порогу, — что в следующий раз я вызову… не знаю… полицию енотов.

— Я ему передам, — отвечаю я. — Но вы же понимаете, он не говорит по-человечески. Он говорит на языке «мне всё можно».

Марк задерживает взгляд на мне на секунду. Чуть дольше, чем нужно.

— Я заметил.

И уходит.

Дверь закрывается. И наступает тишина.

Я поворачиваюсь к кухне.

Маркуша сидит на стуле и вылизывает лапу. Спокойный и удовлетворённый. Как будто только что принёс домой мамонта.

Паразит!

— Марк, — говорю я тихо. — Ты понимаешь, что ты сейчас украл котёнка у человека, который и так меня ненавидит?

Енот поднимает на меня взгляд.

В его глазах читается «Моя твоя не понимать».

— Ты устроил мне войну с соседом, пушистая ты задница! — восклицаю, не сдержавшись.

Енот фыркает и медленно поворачивает свою мордочку к столу, снова интересуясь яйцами.

— Даже не мечтай, — предупреждаю его, тыкая указательным пальцем в его сторону.

Зашибись у меня утро началось!

День, как ни странно, дальше проходит вполне себе спокойно. Сначала занялась генеральной уборкой, так как с начала ноября, когда мы были тут в последний раз, естественно, накопилось много пыли. Маркуша нет-нет, но ходил по дому и чихал, прямо намекая, какими местами мне в первую очередь заняться.

Отдохнув, после обеда вышла на улицу и, взяв пример с соседа, устроила себе физзарядку на свежем воздухе, расчищая от снега двор. Постоянно косилась на соседний участок, но Марка (тот который сосед) больше не видела. Мой Марк…

Черт, надо их как-то называть по-разному, а то уже даже начинаю путаться, про кого мысленно думаю.

Так, ладно, сосед будет Марком, а мой енот — Маркушей.

Заползла домой, когда уже солнце начало садиться. Сил не было от слова совсем. Вспотевшая до мокрых трусов и дышащая как астматик, направляюсь сразу в душ, который приводит меня немного в тонус.

Довольная как слон, направляюсь в сторону кухни.

Вроде как вечер в моём доме начинается с иллюзии порядка, чистоты и тишины.

Приготовила довольно плотный ужин, удивляясь, с чего бы мой Маркуша притих. Не слышно и не видно этого домушника. Даже начала верить, что сегодняшний день именно так и закончится: спокойно.

За окном темнеет, снег мягко подсвечен фонарями, а я, схомячив тарелку макарон по-флотски, с кружкой чая устраиваюсь на диване в зале.

Ляпота…

Маркуша заходит в комнату и забирается ко мне под бок, начиная своими лапками теребить мои пижамные штаны. Копошится рядом. Мирный. Спокойный. Слишком спокойный.

— Даже не начинай, — предупреждаю его не глядя. — Сегодня у нас режим «тихий вечер без преступлений».

Скашиваю взгляд вниз, на него.

Енот лениво моргает. В его взгляде кристально чистая невинность. Настолько чистая, что становится подозрительной.

Я делаю глоток чая.

Именно в этот момент раздаётся стук в дверь.

Не звонок. Не вежливое «тук-тук», а уверенный наглый стук человека, который пришёл не в гости, а забирать своё.

Я замираю.

— Да твою же мать! — говорю я в пустоту, закрывая обречённо глаза. — Только не это.

Маркуша поднимает голову. Прислушивается. Потом медленно отводит взгляд в сторону, будто его здесь вообще нет.

— Ты сейчас серьёзно? — шепчу я. — Даже не пытайся выглядеть непричастным.

Стук повторяется. Ещё громче.

Я поднимаюсь с дивана, по пути мысленно повторяя мантру «Я спокойная, взрослая, адекватная женщина. Я не кидаюсь на людей».

Открываю дверь и вижу на пороге... тадам!.. Марка.

Сосед стоит без куртки, в одном свитере и джинсах. С растрёпанными волосами и таким выражением лица, будто он готов вызвать экзорциста.

— Добрый вечер, — говорю я осторожно.

Боже, ну пусть он будет добрым, а!

— Где манго? — без вступлений спрашивает он, вводя меня в крайнюю степень охренения.

— В магазине… наверное, — делаю предположение, с подозрением косясь на мужчину.

А может, он того? Ну, не дружащий со своей кукухой.

— Не смешно, — сквозь зубы цедит он.

— Простите? — даю понять, что не понимаю его.

— Мой котёнок. Его зовут Манго, — Марк делает шаг вперёд, вторгаясь в моё личное пространство. — Он снова пропал.

Капец он выбрал прозвище своей животинке.

«Ой, кто бы говорил! Ты вообще своему еноту человеческое имя дала», — звучит с сарказмом внутренний голос.

— И вы, конечно же, сразу решили, что это я, — уточняю, отмахиваясь от язвы внутри себя.

— Не вы, — он бросает быстрый взгляд мне за спину. — Ваш енот.

Я усмехаюсь.

— Серьёзно? Вы опять это начинаете? — говорю, а сама начинаю напрягаться, вспоминая морду своего енота.

— Я это продолжаю, — парирует он. — В обед котёнок был дома. Вечером исчез. И угадайте, что у меня за ассоциации?

— Фантазия богатая, — отвечаю я. — Но давайте по фактам. В моём доме нет котёнка.

— Откуда такая уверенность? — он приподнимает бровь.

— Потому что я здесь живу, — говорю. — И потому что, — отступаю на шаг и указываю на енота, который в этот момент чинно выходит в коридор, — вот он. Без котёнка, на что я обращаю ваше внимание.

Енот останавливается, встаёт на задние лапы и смотрит на Марка. Спокойно. Почти с вызовом.

— Видите? — продолжаю я. — Пустые лапы. Никаких рыжих трофеев.

— Он мог его спрятать, — Марк скрещивает руки на груди.

— Конечно, — фыркаю я. — А ещё он, наверное, ведёт двойную жизнь и по ночам торгует антиквариатом.

— Не шутите, — отрезает Марк. — Мне не смешно.

— А мне смешно, — не успокаиваюсь я. — Потому что вы приходите ко мне второй раз с обвинениями, вместо того, чтобы нормально следить за своим котом.

— Я слежу, — резко.

— Ну да, — говорю с иронией в голосе, кивая головой. — Так слежу, что он регулярно оказывается не у вас.

Марк прищуривается.

— Вы намекаете, что это моя вина?

— Я не намекаю, — отвечаю сладко. Ну, достал, ей богу! — Я почти прямым текстом говорю.

— Вы просто прикрываете своего енота.

— Потому что у меня есть глаза, — огрызаюсь я, повторяя его позу, и тоже перекрещиваю руки на груди. — И логика. И чувство справедливости.

— И енот-вор, — добавляет Марк.

— Мой питомец не вор! — возражаю, но справедливости ради приходится признать. — Разок не считается. Да и вообще, может, он… коллекционер.

Енот, будто услышав своё имя, садится и начинает тщательно вылизывать лапу. Очень убедительно.

— Видите? — я киваю на него. — Спокойствие и абсолютная невиновность.

Марк переводит взгляд с енота на меня.

— Тогда разрешите мне осмотреть дом.

Ну, это уже всякие границы переходит.

Одно дело просто обвинять. И уж совершенно другое — требовать такое.

Да вы, батенька, совсем охренели!

— Что?! — я едва не давлюсь воздухом. — Вы серьёзно?

— Да.

— Вы сейчас предлагаете войти ко мне домой и устроить обыск? — на всякий случай уточняю я у соседа. Ну а вдруг мне послышалось. — Без ордера. Без разрешения. Без чувства такта.

— Я предлагаю найти моего котёнка, — спокойно и невозмутимо отвечает он, смотря мне прямо в глаза.

— В моём доме его нет!

Ну… нет же?

Маркуша, клянусь, я тебя кокну, если подозрения Марка верны!

— Тогда вам нечего бояться, — между тем парирует мужчина.

Вот это логика меня просто восхищает.

— Знаете что… Вы просто плохо следите за своим животным, а теперь решили свалить всё на моего енота и на меня заодно.

— Я слежу за ним нормально.

— Настолько нормально, что он сбегает, — елейно ему улыбаюсь. — Может, он просто ищет более ответственную семью?

Марк делает шаг вперёд.

— Не переходите границы.

— Это вы их уже перешли, — со злостью говорю я. — Стоите в моём доме и обвиняете меня во всём подряд.

— Я стою в вашем доме, потому что ваш енот таскает моего кота.

— Доказательства в студию.

И тут…

Из глубины дома раздаётся тонкий писк «мяу».

Тишина становится такой плотной, что её можно резать ножом.

Я замираю.

Марк замирает.

Енот замирает. На секунду.

Потом делает вид, что ничего не слышал.

— Это… — начинаю я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

— Не говорите ничего, — перебивает Марк и довольно уверенно идет вглубь дома, обходя меня как ни в чем не бывало.

— Эй! — само собой, бросаюсь вслед за ним. — Вы не имеете права!

— Имею, — отвечает он через плечо. — Если там мой кот.

— Это может быть… телевизор! — кричу я, конечно же, не особо в это веря. Но тут уже дело принципа. Нефиг так нагло бродить по моему дому. — Или игрушка! Или… эхо! — накидываю варианты.

— Ага, мяукающее эхо? — бросает через плечо с сарказмом Марк.

Мы заходим в комнату и сосед, быстро окинув её взглядом следователя, устремляется к шкафу.

— Эй! Это уже совсем наглость с твоей стороны, — не замечая, начинаю тыкать.

В ответ презрительное фырканье, после чего он открывает дверцу.

Из шкафа раздаётся возмущённое «мяу», и наружу выглядывает рыжая мордочка.

Манго, мать вашу.

Целый, живой и немного возмущённый.

Марк молча берёт его на руки, разворачивается и с укором смотрит на меня.

Становится ли мне стыдно?

Ну… да, черт возьми!

Я стою, не зная, куда деть взгляд.

— Я… — начинаю говорить, но меня нагло перебивают.

— Ты говорила, что его нет, — спокойно произносит Марк, тоже переходя на «ты».

— Я не знала, — честно признаюсь. — Клянусь. Я не заметила, когда Маркуша принес его в дом.

Да ещё и спрятал, паразит такой!

— Конечно, — мужчина смотрит на меня с прищуром. — Твой енот просто решил сделать тайник.

Я медленно перевожу взгляд на виновника, который тоже решил почтить нас своим присутствием.

Тот сидит у стены. Очень тихо и аккуратно. С выражением на своей наглой мордочке «я тут случайно».

— Марк, — говорю я сквозь зубы. Сейчас он точно не заслуживает ласкательного Маркуша. — Ты вообще в своём уме?

Енот моргает, само собой, не понимая суть моих претензий.

— Неделю никаких вкусняшек, понял?! — шепчу я ему.

Марк в это время уже идёт к выходу, прижимая котёнка к груди.

— В следующий раз, — говорит он у двери, — если твой енот решит завести себе питомца, пусть выбирает не моего.

— Может, тебе просто поставить замок получше? — не удерживаюсь я.

Он оборачивается. Смотрит на меня долго.

— Может, — отвечает на полном серьезе мужчина. — А может, тебе просто научиться признавать очевидное.

— Очевидное — это то, что ты плохо следишь за котёнком, — парирую я.

— А ты плохо следишь за енотом, — моментально прилетает ответочка от Марка.

Мы смотрим друг на друга. Напряжение между нами натянуто, как струна.

— Спокойной ночи, Катя, — наконец бросает он и выходит.

Дверь закрывается.

Я выдыхаю и, дойдя до дивана, медленно опускаюсь на него.

Маркуша подходит и кладёт лапу мне на колено.

— Даже не подлизывайся, — предупреждаю я его. — Сказала ведь. Неделю без вкусняшек.

Енот фыркает, будто говоря «Да щас».

— Ты понимаешь, что из-за тебя я выгляжу как сумасшедшая? — шепчу я.

Маркуша смотрит на меня с видом философа и посылом в черных глазенках «Зато весело».

— Весело будет, — обещаю я, — когда он в следующий раз придёт с ордером. А он придет, поверь мне, — пытаюсь запугать енота и тут же фыркаю, нервно засмеявшись.

Похоже, именно я перестаю дружить с головой.

Говорю всё это животному, которому глубоко плевать на мои слова. Он больше половины, если не всё, из того, что звучит из моего рта, не понимает.

Тридцатое декабря.

В доме за вчерашний день я навела идеальную чистоту, так что сегодня самое время заняться украшением дома к Новому году.

Поэтому утром, позавтракав, отправляюсь за главным символом этого праздника — ёлкой. И в этом мне поможет Тимофей Иванович, дедок, живущий в самом конце улицы. У него за домом целая плантация елей, которые он сам садит, а потом раздаёт соседям.

У нас весь посёлок знает, к кому идти, чтобы получить пушистую красавицу. Вот и я, заперев Маркушу в зале, отправляюсь к этому милому старичку. Само собой, не с пустыми руками: фрукты и упаковку чайного ассорти, который он так любит, упаковываю в подарочную коробку и даже красивый бант приклеиваю на неё.

Поменяв презент на маленькую ёлочку, которую сама же и выбрала, везу своё сокровище на санках, которые мне одолжил Тимофей Иванович.

Заходя во двор, кошусь в сторону соседнего двора. Мелькает мысль попросить Марка помочь затащить дерево, но тут же отказываюсь от неё.

Нет уж. Сама как-нибудь справлюсь. Я итак перед ним за Маркушу вроде как виновата. А стать ещё и должницей, прося о помощи — увольте.

Только собираюсь взяться за ствол дерева, как слышу гул машины. Удивлённо замираю, когда понимаю, что едут в нашу сторону. И невольно напрягаюсь, когда машина останавливается возле моего дома. Быстро направляюсь к калитке, которая тут же распахивается, и вижу сестру.

— Лика?! Что случилось?! — с тревогой восклицаю, оглашая своим ором всю нашу улицу. Благо, что людей на ней живёт мало.

— Ещё ничего, сестра, но я уже близка к тому моменту, чтобы что-нибудь сотворить. Для начала решила проверить тебя, страдающую в этом вынужденном заточении.

Фух… Я прям выдыхаю.

Подумала, грешным делом, что что-то с родителями случилось. Хотя, судя по её лицу, случилось. Вот только именно с ней. Она какая-то взвинченная.

— Лик, ну ты чего? Какое заточение? Я просто решила отдохнуть на свежем воздухе, что и тебе бы, смотрю, не помешало. Вид у тебя немного поюзанный.

— Это не только вид, Кать. Это состояние моей души, — эмоционально говорит она, что подтверждает мою догадку. Что-то у неё за эти дни произошло.

— Так, идёмте-ка в дом, пока у Тедди сосульки под носом не намёрзли, — её собакен, стремительно проверив все сугробы во дворе, подбежал к нам. Трясясь всем телом, смотрит то на меня, то на свою хозяйку с мольбой в глазах.

— Ой, мой малыш, ты чего так заснежился? — Лика подхватывает его на руки и начинает рукой стряхивать снег с шерсти. — Пошли скорее в дом.

Допрос сестры по поводу её настроения откладывается. Первым делом мы врубаем чайник и устраиваем себе второй завтрак. А после идём в зал, где разваливаемся на диване.

— Ну, Катя, колись! — удивительное дело, но допрос начинает именно она. — Как тебе новые соседи? Что за чудо прикупило этот терем?

Ну да, я же ей не рассказала о соседе. Позавчера только и успела сказать по телефону, что доехала нормально. А потом она ускакала спасать очередную животинку в ветклинике, в которой работала.

И вот что ей про соседа говорить?

— Катя, чего молчим? Настолько ужасное чудо.

— Ужасный, — уточняю.

— Дед? Сколько ему?

— Это не дед, Лика... В том-то и беда. Нашему новому соседу тридцать или чуть больше, короче плюс-минус.

— О, так это замечательно!

После моего мрачного взгляда несмело интересуется:

— Или не очень замечательно?

Кажется, взгляд у меня стал ещё мрачнее.

И сестра, увидев это, делает ещё одно предположение:

— Это в принципе отстойный сосед?

— Ну, как тебе сказать, Маркуша, конечно, знатно на нём отрывается, — вздыхаю и делаю чистосердечное признание. — И у нас определённо военные действия.

— Так... — глаза Лики начинают блестеть. Она даже садится на задницу, хотя до этого лежала пузом кверху. — Срочно хочу подробности.

Вздохнув, приступаю к рассказу.

Эта зараза периодически хихикает, но…

Так-то реально слышится ржачно, если бы это не касалось непосредственно меня и моего енота. Но я всё равно продолжаю чихвостить соседа, утверждая, что он сам виноват — нужно следить за своим питомцем, чтобы потом не наезжать на кого-то.

К концу рассказа сестра, как ни странно, перестаёт веселиться. И как только я замолкаю, трагично вздыхает:

— Как я тебя понимаю.

Кстати, это же я хотела провести допрос с пристрастием.

— Так... И что это значит? — требовательно произношу я, впиваясь в неё своим фирменным взглядом старшей сестры.

Спустя минуту уже себя еле сдерживаю, чтобы не заржать в голос. Причем смех, если вырвется, однозначно получится истерическим.

Оказывается, у неё тоже новый сосед. И там тоже идут нехилые баталии. Но самое смешное, что во всем этом принимает самое активное участие её йорк. С его подачи, так сказать, сестре приходится обороняться.

Тедди решил тоже проверить соседа Лики на прочность: тырит и грызёт его тапки, словно назло воет, беся тем самым мужика. Хотя так-то йорк у сестры довольно спокойный малый: тяфкает, но в основном по делу.

— Похоже, наши животинки решили нам с тобой свинью подложить, доставая соседей, — высказываюсь, как только Лика замолкает.

В унисон тяжело вздыхаем и одновременно поворачиваем головы в сторону кресла, стоящего напротив дивана, на котором возлегают с самыми невинными мордахами питомцы — хвостатые нарушители нашего с сестрой спокойствия.

Если бы не они, точно не было никаких соседских войнушек с мужчинами. Ни у неё. Ни у меня с Марком!

Сестра вскоре уезжает. Правда, Лика, перед тем, как свалить в закат, помогает мне затащить лесную красавицу в дом. Устанавливать её приходится, правда, самой.

Каким-то чудом получается это сделать. Потом притаскиваю коробку, где лежат новогодние игрушки, мишура и гирлянда, и приступаю ко второй стадии: развешиваю всю эту красоту на ели.

Маркуша крутится рядом и пару раз пытается забраться на дерево. Мой грозный окрик и пара пластиковых игрушек, которые я ему выделяю, делают своё дело. Зажав их своими маленькими пальчиками, он забирается на диван.

Нарядив елку, отхожу и скептически смотрю на пушистую «красотку».

Я, конечно, пыталась добиться «естественной асимметрии», когда её ставила, но получила «она перекосилась, но сделала вид, что так и было задумано».

— Ну и что ты на меня так смотришь? — бормочу, поправляя шар. — Я старалась. Между прочим, без дизайнера и без валерьянки.

Енот продолжает сидеть на диване и наблюдать за мной. Очень внимательно. Практически как арт-директор.

— Нет, — повторяю всё также грозно. — К ёлке не подходить и шары не воровать. Но самое главное — гирлянду не трогать. Это не игрушка. Это… источник света и моего психологического равновесия.

Енот зевает. Всем своим видом транслирует, что ему вроде как пофиг на происходящее.

Я включаю гирлянду.

Ёлка загорается мягким тёплым светом. На лице появляется счастливая улыбка.

Вот теперь действительно «запахло» Новым годом.

Через час решаю выгулять своего охламона, который в последние полчаса постоянно бегал к своей дверце, которую я ещё утром забаррикадировала. Обезопасила себя, так сказать, от очередного появления соседского котенка и его хозяина.

— Пойдём гулять, — говорю я, натягивая пуховик и шапку. — Проветрим тебе голову и лапы. Ну и заодно твои преступные мысли.

Енот мгновенно оживляется. Пуховик сработал как сигнал о том, что мы отправимся на улицу.

На улице морозно и красиво. Снег искрится, воздух хрустит, енот скачет по сугробам как маленький сумасшедший. Он роет снег, валяется, носится кругами и выглядит счастливо. Больше на собаку похож, чем на енота.

Я смеюсь, наблюдая за Маркушей.

Правда, радость и веселье резко пропадают, когда вижу, как он резко срывается с места и мчится к соседнему дому.

— Марк! — кричу я. — Марк, стоять!

Он, разумеется, не стоит. Енот ускоряется.

Маленький пушистый предатель.

— Ты куда?! — бегу за ним, скользя и ругаясь. — Нам нельзя туда! Там… там чужая территория. И потенциальные скандалы. Ма-а-арк!..

Енот исчезает за углом дома. Я тоже заруливаю туда и вижу, как Маркуша исчезает в открытой двери. У соседа, оказывается, в доме тоже есть выход, который ведёт к огороду.

Я замираю.

— Зашибись, — выдыхаю, как только хвост енота исчезает из вида. — Просто… зашибись!

Я подхожу ближе и осторожно заглядываю внутрь.

Небольшая летняя веранда и ещё одна дверь, которая точно ведет в сам дом. И эта дверь тоже, мать вашу, приоткрыта.

С обречением осматриваю веранду, надеясь, что Маркуша всё-таки где-то здесь. Но его нигде не видно. Так что вывод один — этот домушник пошел дальше.

Дохожу до двери, посильнее её приоткрываю и кричу в темноту:

— Марк!

И пофиг, какой Марк откликнется на мой зов. Я согласна на появление любого.

— Марк, к вам мой енот… зашёл!

Тишина.

— Алло? — ещё громче. — Есть кто дома? Если что, я не граблю… а пытаюсь вернуть своё!

Ноль реакции. Даже цоканья лап Маркуши ничуть не слышно. Затаился, гад такой, где-то внутри.

Я стою, колеблюсь ровно две секунды. Потом вздыхаю, сдавленно матерясь.

— Катя, — бурчу себе под нос, делая шаг вперёд, — ты взрослая женщина, которая не врывается в чужие дома. Ты просто… аккуратно заходишь и забираешь своего енота.

Захожу в дом.

В нём тепло и тихо. Подозрительно тихо.

— Марк! — я на всякий случай ещё раз пробую позвать погромче, но теперь уже имея в виду соседа. — Вы здесь?

Ответа нет. Я так понимаю, что мужчины всё-таки нет дома.

И тут мелькает крамольная мысль.

Я же могу сделать так, что сосед и не узнает, что мы с Маркушей вторглись в его жилище. Сейчас по-быстрому найду свою животинку (скотинку такую!) и свалю отсюда.

Иду дальше, заглядываю в одну комнату, потом в другую.

— Марк! — шепчу уже тише. — Если вы здесь, я не кусаюсь, — не иначе как на нервной почве шепчу этот бред. — Только саркастично разговариваю сама с собой.

И тут слышу шорох.

— Ага! Попался.

Маркуша обнаруживается в комнате, которая смахивает на гостиную. И роется, зараза такая, в каком-то ящике, делая вид, что ищет смысл жизни.

— Ты… — наклоняюсь к нему, — ты вообще понимаешь, что творишь?

Енот поднимает на меня взгляд. В нём абсолютное счастье.

Ну ещё бы. Столько новых вещей, которые можно перепотрошить.

— Домой, — строго говорю я. — Немедленно! Пока нас тут не застукали.

Беру его на руки, разворачиваюсь и несусь по тому же пути, что шла сюда.

Добегаю до самой последней двери, ведущей на веранду, открываю её и…

И ровно в этот момент утыкаюсь носом в кого-то.

Твёрдо так. Надёжно.

— Ой! — на автомате ляпаю вслух, после чего поднимаю глаза.

Марк.

— Ой… — повторяю уже менее уверенно.

Мужчина смотрит на меня сверху вниз. Потом на енота у меня в руках.

Снова переводя взгляд на моё испуганное лицо, хмурится.

— Это… недоразумение, — быстро лепечу я, приступая к объяснениям. — Он сбежал и зашёл к вам в дом. Я кричала, клянусь. Но вы не отвечали и я....

— Теперь понятно, откуда у вашего енота замашки домушника, — сухо говорит он. — Он просто берёт пример с хозяйки.

Как бы ни хотелось огрызнуться, но проглатываю оскорбление.

Косячнула сейчас реально я. И нехило так.

— Я сейчас уйду, — обещаю, мрачно смотря на его хмурое лицо. — Прямо сейчас. С енотом и без вашего котёнка.

Мне ничего не отвечают.

И тут соображаю, насколько близко мы находимся друг от друга. Я бы сказала… слишком близко.

Смотрим друг на друга и молчим. Воздух между нами вдруг становится странно плотным.

В эту секунду Маркуша фыркает. И это приводит не только меня, но и мужчину в чувство.

Кашлянув, он отступает и позволяет мне выйти из дома.

Рванув в сторону выхода с веранды, всё-таки останавливаюсь в дверях и, обернувшись, сдавленно произношу:

— Простите, что вошла в ваш дом без спроса.

После чего делаю шаг вперёд и, стараясь выглядеть максимально достойно, выхожу на улицу.

Только у себя дома позволяю себе выдохнуть.

— Всё, больше никаких прогулок без поводка! — бурчу я, опуская Маркушу на пол. — Понял, преступная и наглая ты морда?!

Маркуша фырчит и направляется в зал, мотнув в воздухе своим пушистым хвостом.

Ага, ты мне ещё оскорбись!

— И не смей трогать ёлку! — кричу ему вслед, скидывая пуховик.

Так, надо успокоить свои нервы.

Я привезла с собой две бутылки шампусика. Думала, одну открою завтра, провожая старый год и встречая новый. А вторую взяла на случай, если сестра всё-таки заявится на новогодних каникулах.

Направляюсь в кухню и достаю из холодильника шампанское. То, которое планировала открыть завтра часов в одиннадцать вечера.

Ну что ж, будем считать, что я сегодня начала провожать Старый Новый год.

Первым делом, придя на кухню, врубаю музыку на колонке. И только после этого достаю холодное шампанское из холодильника.

Открыв бутылку, решаю, что насухую хлестать шампусик как-то не комильфо. Поэтому достаю закуски, нарезаю сыр с колбасой и вытаскиваю пакет с фруктами.

Шуршание мешков само собой привлекло внимание Маркуши. Прискакал аки коняка и начал крутиться вокруг ног, периодически поднимаясь на задние лапы и трогая меня за штанину.

— Ладно, так уж и быть, — ворчу по-доброму, глядя на него сверху вниз. — Дам тебе внепланово чашечку винограда.

От знакомого названия, енот начинает радостно повизгивать, периодически переходя на мурлыкающие звуки.

Из всех фруктов именно виноград вызывает у Марка такую реакцию.

— Дам, если пообещаешь, что не будешь больше тырить котенка. И не врываться в чужие дома, — бубню я, начиная отделять от ветки виноградинки и складывать их в небольшую пластиковую чашку, которая выполняет роль тарелки для енота.

Маркуша смотрит на меня честными черными глазенками, в которых четко читается «да больше ни в жизнь, хозяйка».

— Ага-ага, — ворчу, закатывая глаза, — так я тебе и поверила. Серьезно, Маркуш, давай больше не нарываться, а? — как обычно начинаю разговаривать с енотом. — Ты видел лицо нашего соседа? Ещё один косяк с нашей стороны и он точно полицию на нас вызовет.

Неторопливо мою в раковине виноград и беседую с Маркушей. Видимо, по его мнению, я слишком долго это делаю, потому что скуление перерастает в шипение. Злиться начал. Вон даже его взгляд транслирует «Шевели уже копытами».

Ставлю чашку с помытым виноградом на стол и выдвигаю ему стул, на который он тут же забирается. Можно сказать взлетает.

Марк с урчанием принимается есть свое лакомство, а я, усевшись справа от него, наконец, отпиваю глоток шампанского.

Пузырьки ударяют в нос, отчего я крепко зажмуриваюсь. Внутри становится тепло и я счастливо и расслаблено улыбаюсь.

Красота…

Из колонки льется негромкая музыка и даже чавканье енота не мешает наслаждаться новогодней песней, звучащей сейчас.

Открыв глаза, с удовольствием наблюдаю за Маркушей, продолжающего хомячить своё лакомство.

Выражение его мордочки наверное примерно такое же как и моё — довольное до жути.

Медленно выпиваю бокал, после чего решаю, хватит мне или ещё бокальчик тяпнуть.

Цель вроде как достигнута — привела нервную систему в относительное спокойствие. В голове немного шумит, легкое опьянение присутствует. Но есть подозрение, что выпью ещё бокал на голодный желудок и запросто может разболеться голова.

Закрывая глаза, допиваю последние капли. Довольно, громко вздыхаю, ставя пустой фужер на стол, открываю глаза и...

Растерянно моргаю, видя на пороге кухни знакомую рыжую мордочку.

Манго?!

Котенок сидит на заднице и, наклонив голову вбок, смотрит прямо на меня.

Кошусь на Маркушу, но тот весь в своей тарелке. Ноль массы на внезапного гостя.

Нахмурившись, перевожу взгляд на пустой бокал.

Не хило меня унесло с одного фужера. Мерещится черт знает что.

Как-то слабо верится, что ко мне проник соседский котенок. Ну, потому что все двери и окна в доме однозначно закрыты. А Маркушина дверца забаррикадирована коробками.

Даже если предположить, что котенок прошмыгнул в открытую дверь, когда я заходила с Марком домой…

Да нет! В тот момент я точно бы его заметила. Тем более я ещё ничего не пила, так что стопудово Манго не зашел вместе с нами.

Да и Марк сейчас однозначно повернул бы свою головешку в сторону кота. От винограда он конечно бы не оторвался, но уж посмотреть точно бы туда посмотрел.

Так, Катюха, этому столику (то бишь, себе самой) точно больше не наливать.

Закрываю глаза и трясу головой.

Прочь галюны!

И практически сразу же вскрикиваю от боли, шокировано распахивая глаза.

Смотрю вниз и понимаю, что…

Нет, это не глюки!

У меня действительно в доме находится Манго. И сейчас этот рыжик, цепляясь своими острыми ногтями, по моей штанине взбирается наверх. Ткань хоть и плотная, но преградой для его когтей не является. Нет-нет, да и впиваются они мне прямо в кожу.

Открыв рот, наблюдаю, как эта мелочь добирается до колен, усаживается и задирает свою рыжую голову, смотря на меня честным преданным взглядом.

— Мяв… — пищит он и начинает водить своим маленьким любопытным носом по воздуху.

Учуял, видимо, запах сырокопченой колбасы, которая лежит на тарелке на столе практически на самом краю.

— Да ладно… — стону громко я, в неверии качая головой. — Ты откуда здесь взялся?

— Мяв…

Очень информативно.

— Слушайте, животные… Я скоро чокнусь с вами! Ну или меня твой хозяин прибьет! — с возмущением смотрю на это рыжее чудо.

Тот продолжает преданно взирать на меня глазенками, в которых я вижу только одно «Дай колбасы, соседка».

— Так… — начинаю вставать, беря котенка на руки и прижимая к своей груди. — Надо срочно выяснить, откуда ты проник в дом. Сейчас однозначно заявится твой хозяин, и мне нужны доказательства, что ни я, ни Маркуша тебя не воровали.

У меня есть только одно предположение, как котенок залез в дом. И я быстро иду его проверять.

— Ага! — довольно восклицаю, заходя к небольшую комнату.

Как я и думала.

Дверца для выхода енота, которую я заставила небольшими коробками, теперь практически полностью видна.

Видимо, пока мы гуляли с Маркушей на улице и проникали в дом соседа, коробки упали. Мой косяк, не спорю. Ведь я их туда складывала по-быстрому и не особо заботясь о том, чтобы конструкция из них была монументальной и не рушимой.

— Ну что, Манго, — улыбаюсь, смотря на котенка, — один — один. Мы к вам влезли, а ты к нам. Осталось только дождаться тво…

Замолкаю, когда слышу громкий требовательный стук во входную дверь.

— Ну кто бы сомневался… — нервно хихикаю я и направляюсь в коридор.

Маркуша уже сидит на пороге кухни и смотрит на меня довольным сытым взглядом.

Ну, да... «хлеба» он получил.

Теперь видимо ждет «зрелищ».

Пока иду на встречу очередного скандала, меня конкретно так пробивает на «хи-хи». Ну, или шампусик так действует, пробирая на ржач.

Если так подумать и посмотреть на ситуацию в целом, то ведь реально смешно выходит. Мой енот ворует постоянно котенка и дошло до того, что сам котейка уже, не иначе как по привычке, решил самостоятельно «свороваться».

Поди сидел себе сегодня и думал: «А чего это меня сегодня никто не стырил? Вон, даже в дом залезли, а меня не забрали. Непорядок. Пойду, наверное, сам уточню, какого лешего про меня забыли».

Я настолько живо представляю этот монолог в своей голове, да ещё и тонюсеньким писклявым мурлыканьем, что к тому моменту, как подхожу к входной двери, я уже чуть ли не хрюкаю от смеха.

Маркуша с Манго смотрят на меня с выражением в глазах «Ну точно, фляга засвистела у этой человечки».

Берусь за дверцу ручки и пытаюсь делаю пару глубоких вдохов, чтобы затормозить этот истерический ржач.

Так, Катюха, успокойся. Впереди серьезный и далеко не быстрый разговор с соседом. По-быстрому однозначно не получится, так как навряд ли мужчина сразу поверит, что в этом конкретном случае мой енот точно не виноват.

С горем пополам убираю улыбку с лица и открываю дверь.

Само собой, за ней стоит сосед. Злой, как огнедышащий дракон. Ноздри раздуваются, и кажется оттуда сейчас пар пойдет. Карие глаза полыхают дьявольским огнем, на котором меня с огромным удовольствием бы сожгли — уж больно взгляд говорящий.

— Кто бы сомневался! — рычит Марк, как только замечает свою пропажу у меня в руках. Смотрит так, будто поймал меня за руку в чужом кармане.

— Ой, вот даже не начинай, — фыркаю, опять переходя на «ты», хотя в его доме пару часов назад выкала.

Блин, надо уже как-то определиться, говорить ему «ты» или «вы».

— Я так и знал, что найду его здесь, — холодно произносит мужчина. — Опять!

— Нет, — тут же парирую в ответ я. — Вот прям сразу — нет!

И пока открываю рот, чтобы всё пояснить, меня опережают.

— Твой енот, — Марк делает шаг вперёд, — совсем обнаглел, — у мужчины пар не только из носа пойдет, но кажется, что и уши удостоятся этой честью.

— Мой енот вот совсем не при чем, — парирую я. — В этот раз всё…

Меня наглым образом перебивают:

— Не смеши меня.

— Я не смешу, — огрызаюсь в ответ. Как-то мне уже и не смешно. — Я информирую.

— Вчера он у тебя. Сегодня он у тебя. Совпадение?

— Да! — повышаю голос. — Представь себе, иногда коты ходят сами по себе. Без помощи енотов.

— Он маленький!

Зашибись, логика!

И мужики ещё угорают над женской, говоря, что она у нас никакой критики не выдерживает.

— Но не приклеенный к полу! — язвлю, улыбаясь ехидно и с вызовом. — У него есть лапы, представляешь?! Четыре. И все они, так сказать, рабочие. Запросто могут повести своего владельца куда-нибудь. Туда, куда он хочет пойти, — мой жирный намек сосед сходу улавливает.

— То есть ты хочешь сказать, — Марк грозно нависает надо мной, — что он просто… пришёл?

— Бинго! — я киваю. — Твой Манго пришел ко мне сам. Добровольно. Без участия енота. Без заговора и без похищения. Мы с енотом сами офигели, когда увидела твоего котенка на пороге кухни.

— Ну, конечно. Двери, окна закрыты, а Манго чудесным образом материализовался в доме. Интересно, каким образом случилось это чудо? — сарказм в голосе Марка можно ложкой хлебать. Не верит, гад такой.

Так, чем быстрее я предъявлю ему улики, тем быстрее закончится наша перебранка.

— Сейчас покажу тебе этот портал, — иронично. — За мной, — решительно командую Марку и иду на место преступления.

Чертыхнувшись, сосед следует за мной.

Войдя в нужную комнату, отодвигаюсь в сторону и разворачиваюсь лицом к мужчине.

— Ты спрашивал каким образом. Вот, через специальную дверцу, — рукой машу в сторону отверстия и раскиданных коробок. — Видишь? Эта дверца предназначена для животных. Мой енот именно через неё ходит гулять.

На лице Марка полный загруз. А потом я вижу тень сомнения, которое мужчина озвучивает вслух:

— Ты хочешь, чтобы я поверил, что Манго зашёл к тебе, как к себе домой? Сам. Без какой-либо помощи?

— Судя по тому, как он довольно мурчит у меня на руках, — язвлю я, — да, именно так.

Котёнок в этот момент довольно тычется носом мне в грудь, как будто нашел во мне мать родную.

Так, Манго, а ну-ка быстро делай виноватый вид и начинай проситься к своему хозяину.

А то уж больно у твоего владельца взгляд… кровожадный.

И направлен он конкретно на меня.

— Ты опять покрываешь своего енота, — цедит сквозь стиснутые зубы Марк, смотря на меня в упор.

От возмущения я чуть не задыхаюсь.

Ты гляди какой Фома неверующий!

Вот же, предъявила ему доказательства. Какого черта нужно быть таким твердолобым.

— Я никого не покрываю, — огрызаюсь я. — Я озвучила факт. А ты вообще в курсе, что твои наезды попахивают паранойей.

— Я просто устал искать своего кота! — рычит мужчина, вспыхивая как спичка.

— А я устала, что ты каждый раз приходишь ко мне, — делаю вперед шаги, вставая к нему слишком близко, — и ведешь себя так, будто я глава енотно-котячьей мафии!

Кстати, о Маркуше. Что-то не видать этого паразита, который запустил этот маховик соседской войны. Видимо, учуял, гаденыш, что лучше бы сейчас не отсвечивать.

Наше с Марком обоюдное возмущенное сопение заставляет котенка перестать тихо мурлыкать и испуганно, ну или виновато, прижать уши.

Видно по лицу Марка, что ему хочется ещё сказать мне пару ласковых. Но мужчина решает в кои-то веки побыть истинным джентльменом и первым прекратить нашу перебранку.

Делая глубокий вдох, он глухо говорит:

— Отдайте.

— Забирайте, — отвечаю небрежно. — Но без обвинений, — ой, Катюха, ну куда тебя несет?!

Рот закрыла, отдала кота и…

И продолжаю нарываться:

— Мы с Маркушей не виноваты, что твоему Манго у меня нравится.

— Что? — прищуривается Марк, у которого в глазах опять начинает зарождаться буря.

— В смысле… — тормози Катя. Вот просто тормози. Делаю вдох. — Ему наверное просто понравилось, как его Маркуша таскает. И шерсть перебирает. Наверное, он его еще и полизал, — сосед смотрит так, будто готов в эту секунду вызвать неотложку с психушки. — Ну как мать-кошка лижет своих котят, — обреченно поясняю. — Для Манго, согласись, это объективные плюсы, чтобы прийти сюда.

— То есть ты хочешь сказать, что ему здесь лучше?

— Я хочу сказать, что ваш кот — перебежчик, — фыркаю я, закатывая глаза. — И, возможно, с хорошим вкусом.

Ловлю себя на мысли, что… мне начинают доставлять удовольствие эти словесные баталии. И следом вторая мысль, которая приводит в тихий ужас — я не хочу, чтобы Марк уходил.

Когда это до меня доходит, я растерянно моргаю.

Воздух между мной и мужчиной ощутимо тяжелеет.

Сосед смотрит на меня долго и молча.

Потом осторожно забирает котёнка у меня из рук. Манго тут же тянется ко мне лапой.

— Предатель, — бормочет Марк, прижимая к торсу.

— Он правда сам пришел, — выдыхаю я, вытирая вспотевшие ладошки о бедра.

Марк кивает, но так, что не понятно — поверил все-таки или нет. Идет к входной двери, но дойдя до ней, оборачивается.

— В следующий раз, — усмехается, — если он опять окажется у тебя…

— Я поставлю табличку «Добро пожаловать», — нервно хихикаю, перебивая мужчину. — И валерьянку для хозяина.

Мужчина хмыкает едва заметно.

— Следи за своим енотом.

— А ты за своим котом, — улыбкой смягчаю свою ответную «шпильку».

Мы с соседом смотрим друг на друга ещё несколько секунд. Ощущение, что наши взгляды никак не хотят разрывать контакт.

По телу ползут мурашки от того, насколько сильно сейчас искрит воздух между нами. И этого воздуха почему-то становится катастрофически мало.

— Спокойной ночи, Катя, — говорит Марк и уходит.

Я громко выдыхаю.

Что это, мать вашу, было?!

Оставшееся время до сна слоняюсь по дому, погруженная в свои мысли.

Неужели меня начинает… привлекать Марк? Ну, как мужчина.

Нет, он, конечно, бесспорно красавчик, но я же вроде как в той стадии, когда при виде мужиков только плеваться должна. И обзывать их, находясь в уверенности, что все они козлы и изменщики.

Маркуша, словно чувствуя, что хозяйке надо время на подумать, ведет себя тихо. Шебуршит в своих игрушках, периодически прогуливаясь на кухню, чтобы попить воды.

Укладываюсь спать в районе десяти ночи. Бокал шампусика срабатывает ещё как снотворное. Вырубаюсь быстро и сон мой крепок. Настолько, что я даже не сразу просыпаюсь от громких ударов в дверь.

Плавая в полусне, думая, что мне это просто сниться. И лишь когда на меня запрыгивает Маркуша, наконец выныриваю из дремы, открываю глаза и понимаю, что в дом реально кто-то стучится. И стук такой… знакомый.

— Если узнаю, что ты каким-то образом опять притащил Манго, — хриплым от сна голосом бубню еноту, а сама начинаю подниматься с кровати, — тебе хана, Марк. Вот честно, откручу тебе башку…

Пошатываясь, дохожу до двери и открываю её, ежась от волны морозного воздуха.

Торс перед глазами тоже уж больно знакомый. Как и рыжий котенок, которого мне… прижимают к груди.

Сна как не бывало.

Подхватив руками мяукающий комок шерсти, поднимаю в шоке глаза на соседа.

— Пусть у тебя пока побудет, — взволнованно произносит мужчина, после чего стремительно исчезает, закрыв за собой дверь.

Манго смотрит на меня, сонно моргая глазами.

— А-а-а… мне всё это сниться, да? — непонятно к кому обращаюсь я. И смотрю на котенка так, будто жду, что он мне сейчас ответит.

Ну а что? Если это сон, то вполне возможно животные могут в нем говорить.

— Ауч! — взвизгиваю от боли, опуская взгляд вниз.

Маркуша с нескрываемой радостью смотрит на Манго, встав на задние лапы, а передними упираясь в мою ногу и царапая её своими когтями.

Так, если мне больно, то… это точно не сон.

— А что… вообще происходит? — вслух озвучиваю то, что меня в данную секунду больше всего интересует.

Маркуша пренебрежительно фыркает, Манго тоскливо мяукает. И оба смотрят на меня, как на идиотку. Ну, или я так воспринимаю их взгляды спросонья.

— Слушай, Манго, ты слишком часто оказываешься у меня в доме, — говорю я и мотаю головой, чтобы окончательно сбросить с себя остатки сна. — Если это какой-то знак от вселенной, то сразу говорю. У тебя уже есть хозяин и дом. Кстати, неплохой хозяин, если честно, — нехотя признаю очевидное, направляясь в кухню.

Оттуда в окне виден соседский дом Марка. Надо же посмотреть, вдруг там у него… тьфу-тьфу-тьфу, чтоб не сглазить, жилище полыхает. Насколько я знаю, бывшие соседи не проводили в него газ, топили печку по старинке. А сколько таких случаев, когда в деревнях из-за такого вида отопления горели дома. Вон, даже в нашем коттеждном поселке прошлой зимой почти дотла сгорел домишко. Благо, хоть никто не пострадал.

Дойдя до нужного окна, облегченно выдыхаю, увидев, что ничего на соседском участке не горит. Ни дом, ни сарай с баней.

В окнах зала (ну если новый соседушка ничего не поменял в доме после покупки) горит свет. Шторы плотные, но видно, что там кто-то ходит. И судя по фигуре, это точно Марк. Ходит туда-сюда вдоль стены, как раз там, где расположены окна.

Склонив голову набок, пытаюсь понять, чего он там мечется.

— Не, я эту разгадку всё равно не разгадаю, — отхожу от окна и усаживаю Манко на стул.

Енот туда же моментально залезает и обнимает котенка. Прижимает того к себе, как родного ребенка, издавая звук стрекотания. Это что-то среднее между мурлыканьем и щелканьем. Чаще всего Маркуша издает такое, когда тискает своих плюшевых игрушек.

Как мне объясняла сестра, который уж поболее меня разбирается во всякой живности, такими звуки издают матери-енотихи, когда общаются со своими детенышами. Вроде как они так успокаивают свое потомство.

— Слышь, отец-одиночка, — ставлю чайник, обращаясь к еноту, — не задуши Манго в своих объятиях, понял? Потому как наш сосед навряд ли поверит, что его котейка умер от твоей всеобъемлющей любви ко всему, что шерстяное.

Надо дрябнуть кофейку, потому что, что-то мне подсказывает — Марк появится ещё не скоро.

Я оказываюсь права.

Сосед стучится в мою дверь только примерно часа через три.

Я уже и кофе выпила, и животных молоком теплым напоила. Даже показала Манго, где стоит лоток, строго наказав Маркуше, который крутился возле моих ног, пока рыжик обнюхивал наполнитель:

— Увидишь, что Манго хочет в туалет, быстро тащишь его в свой пердонарий. Понял?

В ответ получила фырканье и снисходительный взгляд «Да щас, разбежался!». После они вдвоем направились в мою спальню, виляя своими хвостами. Да так синхронно, что я аж залюбовалась ими, с улыбкой смотря за уходом енота и рыжего котенка.

Оставшееся время до такого долгожданного стука сидела в зале, бродя по соцсетям. Даже кофе уже перестал помогать, и я всё чаще и чаще зевала, с тревогой смотря на время.

Короче, когда появился сосед, часы показывали четыре утра.

— Что у тебя случилось? — выпаливаю, распахивая дверь и впуская своего ночного визитера в дом. — Что-то…

Замолкаю, ошарашено смотря на мужчину.

Уставший, злой, все руки в чем-то черном. Рубашка и штаны мокрые, будто он плескался в воде, перед тем как прийти сюда. Дрожит, но это понятно: даже те несколько десятков метров между нашими домами пробегись в такой легкой одежде, да ещё и мокрой — ещё и нет колотить будет.

— Отопление полетело, — он закрывает за собой дверь, виновато глядя на меня. — Извини, что вот так… среди ночи нагрянул.

— Да ладно тебе… Соседи нужны не только для того, чтобы похищать котят, — улыбаюсь, пытаясь немного взбодрить мужчину, который устало опускается на пуфик, стоящий тут в прихожей. — А что конкретно случилось?

— Лопнула труба в двух местах. Сорвало к чертям собачим. А я как назло так раскочегарил печку, что стал кипяток хлестать. А Манго, балбес такой, вместо того, чтобы как нормальному коту, испугаться и улепетывать оттуда, постоянно лез в зал, где всё это случилось. Ну я и решил, лучше отнесу к тебе сюда от греха подальше. А то ещё обжегся бы, балбес… — голос Марка затихает и он с силой трет свое лицо. — Я понимаю, что это наглость с моей стороны, но можно… мы у тебя переночуем?

Эм-м-м…

Нежданчик, конечно, но не буду же я выставлять их на улицу на ночь глядя.

— Клянусь, я нормальный и тебе ничего не грозит… — начинает торопливо бормотать Марк. — Просто я реально на нуле. Пришлось всю воду из системы сливать, а потом… Кать, сил правда нет даже на то, чтобы всё это рассказывать. Ну так что, пустишь нас переночевать?

Взгляд у Марка примерно такой же, как обычно мой Маркуша смотрит на меня, когда проголодается.

Щенячий, просящий и обещающий вести себя так идеально, что меня должно от этого даже затошнить.

— Ну конечно пущу, Марк. Что за вопрос? Не выгоню же я вас с Манго в ночь на улицу, — немного смущенно бормочу я, отводя взгляд и нервно приглаживая рукой свою шевелюру.

Блин, оказывается всё это время, как встала с кровати, ходила с прической как у известного всем мультяшного домовенка Кузи.

Ну или как папуля шутит, при виде нас с Ликой, выползающих утром из спальни, когда мы с сестрой ночуем у родителей: «Что, девочки, опять с утра упали с сеновала и тормозили головой».

— Так, ладно, давай я покажу тебе комнату, где ты будешь спать, — начинаю быстро тараторить. — И где у меня ванная заодно. Думаю, тебе обязательно нужно принять горячий душ, чтобы не заболеть. Да и вещи тебе нужно какие-нибудь найти, чтобы ты свои мокрые повесил на сушилку сохнуть.

Короче, начинаю суетливо метаться по дому, а Марк молча следует за мной.

— Футболки отца на тебя точно не налезут, — бормочу себе под нос, перебирая в спальне родителей в шкафу одежду папы. Он по комплекции у нас немного меньше, чем Марк.

Сосед стоит в дверях и терпеливо ждет с полотенцем, которое я ему уже дала, в руках, когда я и вещички ему найду. Трясется от холода, бедный, но героически терпит, когда я хоть что-нибудь найду для него.

— О, а вот эти штаны подойдут, — достаю с нижней полки спортивные штаны отца, которые ему подарила моя тетка, являющейся его родной сестрой.

С размером она почему-то не угадала, так они папуле оказались ну очень велики, что в ширь, что в рост.

Кстати, они прям новье, папа их только померил и сразу же закинул в шкаф из-за несоответствия размера своей нижней половины тела и самого презента.

— Всё, давай быстро в душ, — командую, передавая треники в трясущиеся мужские руки.

Марк, буркнув быстро спасибо, практически бегом направляется в сторону ванной комнаты. Я же иду на кухню и достаю варенье с медом.

Надо бы Марка перед сном напоить горячим чаем с этими ингредиентами, чтобы точно не заболел.

Черт, жаль, что водки в доме нет. А то бы нафеячила соседу любимое папулино лекарство от простуды — пятьдесят миллилитров горячительного, мед и щепотка черного или красного молотого перца.

Папа у нас только такое лечение признает, когда начинает чихать. Мама с ним конечно ругается и подсовывает какие-то таблетки и микстуры, но папуля у нас кремень. Лечится только по своему рецепту. Правда, только в том случае, если нет температуры. Это прям обязательное условие, за которым он строго следит.

Кстати, самое удивительное, что он и правда на следующий день просыпается как огурец — бодрым, веселым и без каких-либо признаков соплей.

Услышав спустя двадцать минут, как хлопнула дверь ванной, что означало, что сосед вышел из душа, начинаю быстро накладывать в стакан малиновое варенье и мед. Чайник ещё горячий, поэтому наливаю кипяток и начинаю всё размешивать.

— Марк, перед сном выпей вот это, — говорю, как только слышу, что мужчина зашел на кухню.

Беру кружку, поворачиваюсь и чуть не роняю стакан из рук.

Мать моя женщина…

Вот это тело!

Нет, было конечно заметно, что Марк довольно неплохо сложен. Но…

К такому я точно не была готова.

Полуголый мужчина с широкими плечами, со всеми нужными кубками на прессе, при виде которых у меня самопроизвольно и предательски начинает скапливаться во рту слюна, стоит в паре шагов от меня и с любопытством осматривает кухню.

Вид капелек воды на этом шикарном теле заставляет нервно сжать пальцами ручку кружки и попытаться не захлебнуться слюнями, которых, кажется, стало еще больше.

Так, Катя, быстро взяла себя в руки!

Боже, спасибо, что Марк в этот момент не смотрит на меня.

Сглатываю и уводя свой, наверняка, поплывший и пожирающий взгляд в сторону холодильника, говорю практически хриплым голосом:

— На, выпей горячего чаю с медом. Как допьешь, выключи свет, ладно? А я спать…

Сую ему в руки кружку и самым позорным образом сбегаю из кухни, замечая недоуменный и растерянный взгляд мужчины.

— Эм-м… хорошо, — несется мне в спину растерянным басом. — Спасибо, Кать! — это уже он кричит, так как я уже успела далеко отойти от кухни. Ага, потому что практически бежала, а не шла.

Всю оставшуюся ночь мне снятся такие горячие сны. И угадайте, кто там фигурирует?

Пф-ф, ну конечно, я и Марк. А уж что мы творили в этих снах…

Там в своих грезах я достигала таких вершин блаженства, каких ни разу не достигала наяву. И Марк такие вещи мне шептал на ушко. Такие пошлые словечки, от которых меня начинало колотить. Только…

Почему вдруг во сне Марк начал орать и нецензурно выражаться?!

Резко открываю глаза и понимаю, что… маты и ор несутся из ванной комнаты.

И происходит это в реальности, а не во сне.

Подлетаю с кровати и несусь туда, не понимая, что такого могло произойти, что мужчина так буянит.

— Ты что творишь, полосатая сволочь?! — это я слышу ещё тогда, когда только выбегаю из спальни.

Мозг ещё толком не проснулся, поэтому буксует, не понимая, при чем тут какая-то хвостатая тварь.

Я бегу по коридору и влетаю в ванную, в которой стоит босой Марк в папиных штанах, снова красуясь своими кубиками на прессе.

— Что? Что происходит?! — спросонья хриплю я, протирая глаза. Быстро пробегаюсь по комнате испуганным взглядом и ища следы…

Да фиг его знает чего? Пожара, затопления… На худой счет — настоящего вора, который залез ко мне в дом и с какого-то перепуга решил принять душ.

Непонимающе моргаю, когда ничего такого не нахожу. Вроде всё нормально.

Перевожу взгляд на соседа, который при моем появлении развернулся ко мне всем корпусом и прожигает меня обвиняющим, взбешенным взглядом.

— ВОТ! — Марк отодвигается в сторону и обвиняющее тычет пальцем в угол комнаты, в место, находящееся между душевой кабиной и стеной.

Да ладно…

В этом месте у меня стоит небольшой тазик с водой, предназначенный для моего питомца. Маркуша, как истинный енот, безумно любит «стирать» какие-нибудь вещи. Обычно, всё самое важное — телефон, планшет, кошелек и что-то в этом роде — я тщательно прячу от него. Остальное, что он тырит и бежит стирать, в принципе я обычно просто сушу.

В данный момент Маркуша сосредоточенно стоит возле своего таза и стирает… телефон. Не мой, само собой.

И самое ужасное, что енот не просто его держит в воде. О, нет!

Он методично трёт его своими лапками, полощет, и прижимает ко дну с таким выражением в своих глазах, как будто у него с этим гаджетом личные счёты.

Смотрю на Марка. У него тоже очень выразительное лицо. Оно такое, будто у него только что утонуло будущее.

— Это мой телефон! Вернее, был мой телефон, — выцеживает сквозь зубы сосед.

— Эм-м-м… — невнятно мычу я.

Вот и что тут можно сказать.

Ну… да, телефон был, да сплыл. Точнее, поплавал и сдох, само собой. После таких постирушек навряд ли он вообще оживет.

Очередное хлюпанье заставляет нас с Марком перевести свои взгляды на енота. И в мужском я вижу жажду убийства.

— Так… не трогай енота! Он сейчас в процессе!

— В процессе убийства моего телефона?! — Марк делает шаг к тазу.

Так, кажется пора спасать свою любимую животинку.

— Не подходи! — я каким-то чудом просачиваюсь между соседом и углом, где происходит стирка.

Забирать у Маркуши то, что он стирает, позволено только мне. На остальных в процессе стирки он начинает предупреждающе фырчать, а потом и когтями может поцарапать.

— Он может обидеться и взбеситься! — на всякий случай предупреждаю Марка, чтобы точно не сунулся к еноту.

— Кто? Я или он?! — шипит Марк, упирая руки в бедра.

Глядя на его лицо, честно бормочу в ответ:

— Скорее всего, что оба.

Глаза мужчины шокировано округляются, когда он смотрит мне за плечо на Маркушу.

— Что… он делает?

Оглядываюсь.

О, стирка подходит к концу.

Вижу, как Маркуша в этот момент с важным видом пытается «отжать» телефон. Стискивает его пальцами и трясет над тазиком.

— Я ночевал у тебя всего одну ночь! — рычит сосед. — ОДНУ! И твой енот стирает всю… мою жизнь в тазике!

— Во-первых, — начинаю я, — это не тазик. Это многофункциональная ёмкость, — вообще не поняла, откуда я это взяла. А самое главное, нахрена я это сказала. Чтобы взбесить ещё больше Марка, что ли?

— КАТЯ!

— Во-вторых, — торопливо продолжаю я, — ты сам оставил телефон без присмотра.

— Я на минуту вышел из ванной, оставив его на пуфе! Откуда я мог знать, что твой енот скоммуниздит мой сотовый и утопит его в тазе?!

— А ванная — это его территория. Он тут стирает. Всегда.

— Что он стирает?! Чужие телефоны?!

— Всё, что считает подозрительным, — пожимаю плечами. — Носки. Тряпки. Мелочь всякую.

Ну и репутацию.

— Мою репутацию?! — моментально звереет Марк, покрываясь пятнами.

Черт! Я что последнее вслух сказала.

— Да причем тут твою, — тяжело вздыхаю я. — Скорее уж мою.

Марк проводит рукой по лицу.

— И ты ещё обвиняла меня, что я не слежу за своим котом. У меня теперь встречный вопрос. А ТЫ вообще следишь за енотом?!

— Я стараюсь, — вспыхиваю я. — Но он самостоятельная личность.

— Это животное!

— Не смей так говорить о члене моей семьи!

У меня даже родители относятся к Маркуше, как к ребенку.

Встаю так, чтобы видеть енота и смотрю на своё «чудо», иной раз бесячее и шкодливое, чего уж там, но любимое.

Хотя убить его мне тоже периодически хочется.

Например, как сейчас.

Эта пушистая зараза продолжает усугублять ситуацию.

Он гордо поднимает морду и, смотря на мужчину, снова макает телефон в воду.

— Отдай сотовый, зараза пушистая! — орёт Марк.

Эти две особи мужского пола меня прям взбесили. Разбудили, взбодрили и взбесили!

— Не ори на него! — ору я в ответ. — Он нервничает!

— Я НЕРВНИЧАЮ!!!

— А нечего было класть телефон там, где енот его может достать!

Мы с Марком, набычавшись друг на друга, проверяем прочность своих взбешенных взглядов, которые скрестились, как сабли в поединке.

— Ты понимаешь, что он его утопил с концами? — тяжело вздохнув, уже тише говорит Марк. — А там все контакты. Я даже позвонить никому не могу, потому что ни одного номера из родных и друзей наизусть не помню.

— Слушай… — я тоже говорю уже более спокойней. — Давай попробуем его реанимировать. Феном просушим, потом в рис положим. Мы как-то раз так старый папин телефон оживили, — кстати, это тоже Маркуша постарался, чтобы папин сотовый стал чистый и мокрый. — Если ничего не получится, само собой, я оплачу покупку нового.

Господи, надеюсь сотовый у Марка стоит не как крыло самолета.

— Я планировал сегодня вызвать специалистов по отоплению…

— Можешь звонить с моего, — торопливо перебиваю я мужчину.

— Телефон мне нужен был не только для этого, но и по работе, — мрачно ворчит мужчина, с досадой проводя ладонью по лицу.

— Считай, что у тебя выходной, — философски говорю я, улыбаясь.

— Катя, блин!

— Ещё в качестве извинений могу предложить… Ну, если тебе нужно будет, можете с Манго ещё одну ночь переночевать у меня, — голос немного садится, когда вижу как Марк щурится, задумчиво смотря на меня. — Только чур ты убираешь все свои важные вещи выше уровня енота.

Вспомнив, что у меня Маркуша ещё и классный скалолаз, добавляю с тяжелым вздохом:

— Знаешь, наверное, будет лучше вообще всё куда-нибудь спрятать.

Слышу легкое фырканье енота, будто говорящее «Ну попробуйте, наивные вы люди. Посмотрим, как быстро я найду этот тайник».

Марк смотрит на меня странным взглядом, определение которому я никак не могу дать.

Чего он так уставился, блин?!

Ну да, с утра пораньше я далеко не красотка. Но и не баба Яга, если что.

— Я принимаю твоё предложение, — между тем говорит Марк и переводит свой взгляд на енота, смотря на него с досадой.

Жажду убийства во взоре у соседа я не вижу, и это радует.

— А можно уточнить, какое именно? По поводу реанимации твоего телефона, временной бесплатной аренды моего или вашей с Манго ночевки у меня сегодня? — на всякий случай уточняю у мужчины.

— Всех.

Ну, всех так всех.

Не так я конечно планировала провести сегодняшний день и саму Новогоднюю ночь. Но деваться некуда, придется терпеть это вынужденное соседство, раз сама всё это предложила.

— Как ты с ним вообще живешь? — бурчит Марк, кивая на моего проказника. — Это же постоянно как на вулкане. Ну или так, будто в доме лежит граната, и ты никогда не знаешь, когда и где она рванет, — закрывая глаза, трет их пальцами.

— Я знаю, — тяжело вздыхаю я, соглашаясь с этим очевидным фактом. — Но я уже привыкла. И в большинстве случаев знаю, с какой стороны может прилететь. Да и… без него было бы скучно.

— Это… — мужчина открывает глаза и смотрит на меня, — это самое странное утро в моей жизни.

— Добро пожаловать, — прыскаю я. — Ты теперь официально в клубе «Нежданчик от енота».

Одновременно с Марком переводим взгляды на основателя этого клуба. И видим, как енот выкладывает телефон на половую тряпку, лежащую рядом с тазиком. После он удовлетворенно мурлычет и смотрит на меня. В черных глазенках четко читается «Всё, хозяйка. Постирушки произвел. Можешь меня похвалить».

— Он, что… мурлыкнул? — растерянно задает вопрос сосед, шокировано смотря на меня. — Как кот?

Ну, как бы да.

— Ага. Еноты издают такой звук, когда очень счастливы или довольны, — отвечаю на вопрос Марка со снисходительной улыбкой.

— Понятно. А что со стиркой моего телефона. Он… закончил? — осторожно спрашивает Марк, хмуро косясь на енота.

— Да, — киваю я. — Полный цикл стирки, — стараюсь не заржать, когда меня прожигают укоризненным взглядом.

Ну а что? Мозг уже окончательно проснулся. Так же как и чувство юмора. Да, оно местами с черным оттенком. Но если ко всему подходить серьезно, так и чокнуться можно.

— Я ему этого не прощу.

— Он не нуждается в прощении, — пожимаю плечами. — Он выше этого.

И Маркуша со мной полностью согласен. Что и демонстрирует, гордо направляясь к двери. Проходя мимо мужчины, енот негромко фырчит в сторону Марка.

Похоже, у них обоюдная «любовь».

— Катя… — тихо говорит Марк, как только енот выходит в коридор.

— М-м?

— Твой енот — домушник, прачка и психопат.

Мда… поспорить с соседом можно только по поводу последнего.

Но наверное всё-таки не стоит этого делать.

Так я пока не знаю, во сколько мне обойдется сегодняшняя постирушка енота, если мы не реанимируем телефон соседа.

Ну а раз спорить я не буду, то пора сваливать.

— Ладно, я пошла, — начинаю пятиться к выходу, стараясь сильно не пялиться на накаченное тело Марка. — А ты… делай то, что хотел делать до того, как… всё это началось… — бормочу, продолжая увеличивать между нами расстояние.

Вроде как с уходом енота обстановка должна была немного разрядиться. Вот только почему-то она странным образом наоборот… как-то сгустилась. Напряжение, повисшее в воздухе, становится физически ощутимым, пока мы смотрим с мужчиной в глаза друг друга и молчим.

Прям мурашки по коже от его пристального взгляда, который начинает медленно скользить по мне сверху вниз. Да и чего-то как будто воздуха в легких стало не хватать.

От звука слегка сбившегося дыхания мужчины, который я прекрасно слышу в этой звенящей тишине, по позвоночнику пробегает горячая волна трепета. А от вида того, как напряглись мышцы на торсе и предплечьях Марка, низ живота будто кипятком ошпаривает.

Выхожу в коридор и сразу же закрываю дверь, громко выдыхая.

Капец!

Пора окончательно признать.

Между мной и Марком начинает… искрить.

Зашибись, куда нас с соседом привели ссоры и перепалки по поводу животных!

А нам ведь ещё предстоит целый день и… ночь провести вместе.

Так, Катюха, никакого тебе алкоголя в Новый год. Всем прекрасно известно, как он расслабляет, и на что может толкнуть.

А толкнуть он может на некие всем известные безумства. Особенно тогда, когда мужчина и женщина заперты в одном пространстве и между ними вибрирует самое настоящее влечение друг к другу. И рядом нет никого, кто смог бы это затормозить.

Хотя почему, никого нет?

«Очень даже есть», — слышу внутри ехидный голос, когда взгляд натыкается на Маркушу. Который ухватил двумя своими загребущими ручка заднюю лапу Манго, пытающегося убежать от приставучего енота, и тянет его к себе. Ещё и возмущенно фырчит, гад такой, на котенка!

Обреченно застонав, иду спасать рыжика, начинающего протестующе мяукать от такого беспардонного обращения моего…

Как там Марк сказал?

Ах, да…

Моего домушника, прачки и... да, похоже, что немного психопата.

Ведь у этого товарища реально ни стыда, ни совести нет.

Пока я умываюсь и делаю остальные свои утренние процедуры, сосед в гостиной сушит феном, который я ему всучила, свой телефон.

Затем мы действуем согласно моему плану. Взяв рис, весь какой нашла на полке в шкафу, высыпаю его в глубокую чашку и закапываю туда пострадавший мобильный телефон.

После завтрака даю свой гаджет Марку, и он уходит в зал. Слышно, что звонит всё время кому-то и довольно эмоционально разговаривает. Будто злится. Хотя не трудно догадаться, на кого и почему. Наверняка, все отказываются ехать и чинить соседу отопление именно сегодня — тридцать первого декабря. Ну это и логично, что все уже в предпраздничной суете.

И тут меня осеняет.

Новый год я буду встречать с Марком. Думаю, он дико удивиться, увидев на моём столе только тазик оливье и тарелку с фруктами.

Да блин…

Придется готовить что-то посущественней.

Мама с детства нам с Ликой в голову вбивала: пришел гость — накрой такую поляну, чтобы о твоем гостеприимстве слава шла по всему свету.

Тяжело вздохнув, начинаю в голове накидывать меню, а руки сами достают нужные продукты и выкладывают их на столешницу возле раковины.

Время близится к обеду, когда Марк наконец закругляется со всеми своими разговорами.

Когда он появляется в дверях, кухня выглядит так, будто здесь готовятся встречать не Новый год, а конец света: миски, доски, ножи, майонез в трёх вариантах и я — в заляпанной футболке и наверняка с выражением лица «не трогай, убью».

Да, я умею готовить. И довольно хорошо. Но это не означает, что я люблю это делать, особенно в таком количестве и без чьей либо помощи.

— Марк, не стой как памятник, — недовольно ворчу я, не оборачиваясь. — Если освободился и пришёл помогать, бери нож. Если пришёл мешать — тоже бери нож, но аккуратно.

Он усмехается и подходит ко мне, вставая рядом.

Мужчина слишком близко. Я чувствую тепло от него, хотя наши руки не соприкасаются.

— Что резать? — спрашивает Марк.

— Морковку, — киваю я на оранжевый овощ, положив перед мужчиной доску и протягивая нож. — Лезвие у ножа очень острое, имей в виду. Я тебя предупредила, так что если порежешь пальцы, виноват будешь сам. И не смей потом обвинять меня или моего енота.

Он берёт нож и наши пальцы на секунду соприкасаются. Всего лишь секунда, но такая, что я резко забываю, как дышать.

Дыхание мне возвращает наша с Марком живность.

На кухню залетает Манго и с пробуксовкой бежит по линолеуму. Сразу же за котенком несется Маркуша. На его хитрой наглой морде четко читается, что он хочет потискать рыжий комочек шерсти. А в глазах — «Тебе от меня не скрыться. Поэтому лучше сразу сдавайся».

Мы с мужчиной внимательно и с интересом смотрим за этими догонялками.

Но тут мой негодник засекает, что на кухне присутствуют свидетели его будущего преступления. И ладно я, но тут ещё хозяина кота и телефона. Тот который посмел не только не оценить Маркушины старания по стирке гаджета, но ещё и орал на него в ванной почему-то.

В общем, енот засекает мужчину и резко меняет свой план. Добежав до середины кухни, останавливается, медленно поднимает морду и впивается недовольным взглядом в Марка. Сосед не остается в долгу: возмущенно и с угрозой взирает на енота, по хищному сощурив глаза.

— Чего он так на меня смотрит? — тихо интересуется у меня Марк.

А меня на смех пробивает, пока я наблюдаю за противостоянием этих двух… самцов.

— Наверное, решает, кто из вас выживет в этой лютой схватке взглядов, — хихикаю, пожимая небрежно плечами. Аж настроение поднимается. — Ты главное не шевелись. Может, он примет тебя за мебель, — сдавленно и тихо смеюсь.

Мужчина фыркает и первый отводит взгляд от моего питомца. Маркуша довольно задирает хвост, делает пару шагов в нашу сторону и забирается на табуретку, стоящую возле стола, притом недалеко от соседа. И оттуда уже начинает сверлить Марка победным взглядом.

Я же смотрю на котенка. Поняв, что его больше не будут ловить, он спокойно усаживается у батареи, находящуюся под окном, и начинает нализывать себе лапку.

— Слушай, всё-таки как-то странно он на меня смотрит? — приступая к нарезке морковки, ворчит Марк и кивает на енота.

— Наверное, думает, а не постирать ли тебя, как твой телефон, — произношу с самым невинным видом и тоже продолжаю дальше нарезать овощи на оливье.

Марк фыркает.

— Если что, то я до сих пор не простил ему это.

— Да ладно тебе, Марк. Он искренне считает, что сделал тебе одолжение, которое ты почему-то не оценил, — говорю я, шинкуя огурцы. — Говорит, экран был подозрительно заляпан.

— Он говорил? — Марк приподнимает бровь и с иронией косится на меня.

— Взглядом, — уверенно киваю я. — У него богатая мимика.

Мы с мужчиной синхронно смотрим на Маркушу.

Енот, словно подтверждая мои слова, медленно моргает.

И тут даже сосед не выдерживает, смотря на хитрую мордочку животного. Расслабленно хмыкает и улыбается краешком губ.

Дальше мы с соседом какое-то время работаем уже в тишине.

Спустя минут пять я ловлю себя на мысли, что мне сейчас очень комфортно. Даже готовка начала приносить удовольствие, а не вызывать психоз.

По кухне плывут ароматы трав и специй, которые я использую при готовке блюд. Стук ножей и громкое мурлыканье Манго — эти звуки кажутся такими домашними и уютными.

Это так странно. Чувствовать себя настолько спокойно и комфортно с человеком, о котором абсолютно ничего не знаю, кроме имени и того, что он назвал своего кота фруктом.

Кстати, сейчас очень хорошая возможность, узнать ещё хоть что-то о мужчине, который поселился по соседству.

— Слушай, а чем ты занимаешься? — с искренним интересом задаю вопрос, глядя на мужчину.

— Я архитектор, — отвечает Марк, скидывая с доски в чашку нашинкованную морковь. — Проектирую дома.

— Серьезно? — даже не пытаюсь скрыть удивление.

Глядя на его физические данные, приходит мысль, что он как-то связан со спортом. Я даже склонялась к мысли, что он тренер в каком-нибудь фитнес-центре.

— Ага, — спокойно кивает он. Кивает в сторону овощей, бессловесно интересуясь, что ему дальше резать.

Передаю ему крабовые палочки.

— То есть ты по профессии тот, который понимает, как должен выглядеть нормальный дом? — не в силах сдержать улыбки, сдавленно хихикаю.

Мужчина недоуменно смотрит на меня, не понимая, почему мне так весело от своего же вопроса. Но быстро соображает, на что я намекаю.

— Если это намек, что я купил дом, не посмотрев, всё ли в порядке с отоплением, то подкол не засчитан, — хмыкает он. — Трубами занимаются сантехники, а не архитекторы, чтоб ты знала, — он тоже не удерживается от шпильки в мой адрес. Но смягчает её подмигиванием.

— Уговорил. Один-ноль в твою пользу, — улыбаясь, отворачиваюсь и принимаюсь разделывать селедку для салата «под шубой». — Расскажи ещё что-нибудь о себе.

— Мне тридцать два. Своя архитектурная частная фирма, которой владею на пару с другом, — коротко выдает факты своей биографии и жизни. — Не женат. Детей, кроме Манго, нет, — улыбается. — И на данный момент времени нахожусь в статусе одиночки.

Не буду скрывать, но последние слова меня… порадовали.

Конечно же, у меня нет никаких далеко идущих планов в его отношении. Но думаю, мне точно бы не понравилась мысль, что я начала что-то испытывать к мужику, который женат или у которого есть девушка. Да я себя потом так ругала бы за это.

— А почему сюда переехал, если не секрет? — спрашиваю у него, продолжая насиловать селедку и вытаскивать из неё кости.

— Решил прикупить себе дачу на лето, — усмехается. — Подвернулся этот вариант. Меня всё устроило. Ну а потом мелькнула мысль, а почему бы не пожить тут в новогодние праздники, — тяжело вздохнув, качает головой. — Пожил, блин… Так, ну а что на счет тебя?

— Двадцать семь лет. Замужем не была. Детей, кроме Маркуши, тоже нет, — хмыкаю, практически слово в слово повторяя его же слова. — По профессии дизайнер интерфейсов, — так же односложно перечисляю факты своей биографии. — Работаю сама на себя. В основном на удаленке дома. Это, если что, родительский дом. А сама-то я живу в городе, — замолкаю.

Щека начинает пылать, когда я чувствую на себе пристальный мужской взгляд на своем лице.

Повисает неловкое молчание. Ну, по крайней мере, для меня оно именно такое.

— Кое-что ты, в отличие от меня, не сказала, — вкрадчиво произносит Марк, и я краем глаза замечаю, как он сдвинулся на шаг в мою сторону.

— Что именно? — вроде как недоумевающим голосом уточняю у него, чувствуя как сердце замирает.

Ух, что-то тут слишком жарко становится. Вроде не добавляла градусы в газовом котле.

Упорно делаю вид, что очень занята селедкой.

— Свой нынешний статус, — небрежно говорит сосед и, наклонившись слегка, протягивает руку в мою сторону, чтобы поставить тарелку с нарезанными крабовыми палочками недалеко от меня.

Его плечо в этот момент задевает моё. Вроде как невзначай, но меня будто током бьёт.

— А это для тебя прям так важно? — стараюсь произнести это таким же небрежным тоном, добавляя в тон немного насмешки.

— Возможно.

Похоже, ходить вокруг да около — это не про моего соседа.

Или он решил со мной пофлиртовать?

— Осторожно, Марк, — тихо говорю я, невольно улыбаясь. — Я могу неправильно это истолковать.

И повернув голову вправо, смотрю прямо в его глаза.

— И ты опять ушла от ответа, Кать, — приближается ко мне ещё ближе. Улыбка мелькает только с одной стороны его губ. — Мне стоит… хм-м-м… опасаться?

— Ты как-то слабо похож на человека, который может чего-то или кого-то испугаться, — мой голос немного садится и в нем появляется какая-то томность.

О боже, я что, тоже с ним флиртую?!

Катя!

Катюха, тормози!

Моим тормозом становится, угадайте, кто?

Само собой, мой Маркуша.

Удивительно, но громкое шипение моего енота Марка не тормозит. Он так и продолжает стоять очень близко и смотреть мне в глаза.

— Мне показалось, или он сейчас угрожает мне? — небрежно интересуется мужчина. Хотя видно, что напрягся. Да и улыбки на губах как не бывало.

— Как я там сказала? — не отвечая на его вопрос, начинаю говорить я. — О, вспомнила. Позволь я немного перефразирую.

Сдавленно смеюсь, но тут же делаю серьезную мину и говорю:

— Ты не похож на человека, который может кого-то бояться, кроме разве что моего Маркуши.

— Катя, блин! Я серьезно. Мне стоит опасаться того, что твой домушник-психопат сейчас вцепится когтями и зубами мне в ногу?

— Тебе стоит опасаться того, что его хозяйка начинает… злиться, — отвечаю невозмутимо Марку.

Подняв в воздухе руку с ножом, кручу им демонстративно из стороны в сторону.

Мужчина косится на острое лезвие, а потом смотрит мне в глаза недоумевающим взглядом.

— И почему его очаровательная хозяйка начинает злиться? — нахмурившись, сосед делает еле заметный шажочек назад.

— Потому что мне не нравится, что ты называешь его психопатом.

— То есть, с домушником ты согласна? — легкая ирония сквозит в его тоне.

— Ну-у-у… — опуская руку с ножом, хмыкаю. — Справедливости ради, мой енот действительно спер у тебя Манго и притащил его сюда в самый первый раз. Ну и то, что Маркуша проник к тебе в дом, — само собой, не озвучиваю тот момент, что я так-то тоже зашла к соседу без разрешения, — этого я тоже не могу отрицать. Короче, с домушником согласна. С психопатом — нет. Прошу запомнить.

— Ай, черт! — вскрикивает Марк, опуская голову вниз и смотря на свою ногу, по которой в этот момент начинает вскарабкиваться рыжий шалун.

Видимо, котейке стало скучно, вот он и решил тоже поучаствовать в общественной жизни этого дома.

— Манго, нельзя! — возмущенно рычит Марк, ловя его в районе своего колена, куда уже шустро забрался котенок. Снимает животное с ноги и опускает его на пол.

Рыжик, думая, что с ним играют, начинает снова кидаться на мужскую ногу.

Начинается противостояние человека и животного.

Не могу удержаться от смеха, глядя на то, как Марк прикрикивает на своего питомца и постоянно ловит его в прыжке.

Удивительное дело, но соседа спасает мой енот.

Увидев, что на его хозяйку больше не посягает «противник», он спрыгивает со стула и идет к коту. Завидев приближающегося енота, рыжий шалун рвет когти. Опять с пробуксовкой устремляется к выходу из кухни. Маркуша несется следом, набирая скорость.

— Руки не забудь помыть, прежде чем вернешься к готовке, — перестав хохотать, требовательно приказываю Марку.

Увидев, что мужчина беспрекословно выполняет мою команду, невольно улыбаюсь. Развернувшись к столу, заканчиваю уже с селедкой и жду, когда освободится раковина, чтобы помыть руки.

— Не хочешь сделать перерыв на чай? — интересуется у меня Марк, уступая мне место и начиная вытирать мокрые руки полотенцем.

— Почему бы и нет. Давай, ставь чайник, а я пока тут всё уберу, — киваю на стол, на котором мы с соседом резали продукты. Он выглядит так, будто на нём велась мини-война продуктов между собой. И победил в ней, как называет это моя мама, «художественный беспорядок».

— И я всё ещё жду ответа на вопрос по поводу твоего нынешнего статуса, — насмешливо произносит Марк, когда мы уже сидим за столом и пьем чай.

Ты посмотри, какие мы упрямые.

— Такой же как и у тебя, — фыркаю, перестав ломаться и озвучивая ответ слегка дрогнувшим голосом.

За всеми этими соседскими войнушками мысли о Витале как-то не посещали меня особо. Пожалуй, я даже большое думала о Марке, чем о бывшем.

А вот сейчас, когда зашла об этом речь, я вспомнила. И сразу же неприятные воспоминания накатили.

— Судя по тому, как ты нахмурилась… тебя это не особо радует? — Марк смотрит на меня пристально и немного растерянно.

— Просто я рассталась с мужчиной всего пару дней назад.

Мужчина выдерживает паузу и, когда видит, что никакого продолжения не будет, достаточно мягко задает вопрос:

— Почему, если не секрет?

— Потому что он оказался идиотом, — психую, хмуро взирая на Марка. — И изменил мне. Со своей соседкой.

— Эм-м-м… даже не знаю, что сказать, — теряется сосед, почесывая бровь.

— Вот и не говори ничего. Давай поговорим о чем-нибудь другом.

— Предлагай тему, — улыбается мягко Марк и расслабленно откидывается назад на спинку стула.

Моя взгляд тут же падает на его обнаженный торс.

Его накаченные мышцы даже в расслабленном состоянии выглядят далеко не расслабленно.

Надо заставить его надеть хотя бы фартук. Интересно, почему я сразу этого не сделала, когда он только стал помогать мне.

Неужели подсознательно я не хотела скрывать… эту красоту и усладу для моих глаз?

Фу, Катя. Как тебе не стыдно.

Засекаю его еле заметную довольную улыбку в краешке губ. Он правда тут же прячет её за кружкой, которую подносит к губам.

Быстро поднимаю глаза вверх и смотрю ему прямо в глаза. Они с лукавством довольно блестят.

Боже, он меня спалил.

Торопливо отвожу взгляд в сторону окна, чувствуя как вспыхивают стыдливым румянцем щеки. Шарю взглядом по двору и когда дохожу до багажника своей машины (а только его и видно), в голове возникает очень интересная мысль.

— Слушай, я сначала не подумала об этом. И только сейчас сообразила… — медленно начинаю говорить я, продолжая пялиться на автомобиль. — У тебя же есть машина. Ты спокойно можешь сесть в неё и уехать в город к своим родным или друзьям на Новый год, — рассуждаю вслух. — А ты почему-то… решил у меня остаться на эту ночь.

С последним словом перевожу на мужчину вопросительный и крайне подозрительный взгляд.

Очень вовремя включился разум, да, Катя?

— А что, ты отзываешь свое предложение по поводу ночевки? — вроде как небрежно интересуется Марк, но видно, что немного напрягается.

— Нет, конечно. Ну, я просто подумала, что люди обычно не отмечают его в гостях у малознакомой соседки, которую несколько раз обвиняли в похищении своего котёнка.

— Это неправда, — серьёзно отвечает Марк. — Именно тебя я обвинил, кажется, всего раз. А потом я уже обвинял твоего енота.

— О, спасибо, — фыркаю я. — Успокоил.

Сосед улыбается, но взгляд у него внимательный. Слишком. Как будто он заранее знает, куда я веду разговор.

— Так почему ты не уезжаешь? — всё-таки спрашиваю я, продолжая давить на него. — Если тебе неудобно ночевать у меня… то, знаешь, я не буду обижаться.

Марк делает паузу и дольше, чем нужно. Притом, это не та пауза, когда человек думает. Это пауза «я выбираю, что именно соврать».

— Далеко ехать, — говорит он наконец.

— Далеко? — уточняю я. — В смысле куда? У тебя родные в Антарктиде?

— Почти, — он усмехается. — Тоже за городом, но в другой стороне. И сейчас дороги… сам понимаешь. Праздник, снег, пробки.

Я прищуриваюсь сильнее. Потому что аргумент звучит логично. Я бы даже сказала, слишком логично.

— Марк, — говорю я медленно, — ты архитектор. Ты явно умеешь считать расстояния и планировать логистику.

— В проекте, — отвечает он. — В жизни я иногда импровизирую.

— Импровизируешь так, что повторно остаёшься ночевать у меня? — уточняю я, и сама слышу, как иронично это звучит.

Марк чуть наклоняется вперёд, будто приближает разговор к опасной зоне.

— А у тебя есть причины быть против? — спрашивает он мягко и вкрадчиво. — Особенно после того, как мы вроде договорились.

Ха! У меня причин — воз и маленькая тележка.

Как на счет той, что я в твоем присутствии чувствую себя не в своей тарелке. Ой, а как на счет этой — обоюдное притяжение, которое нарастает. И во что оно выльется — вопрос на миллион.

А я ещё пока не уверена, что готова зайти дальше легкого флирта.

— Причины? — я усмехаюсь. — У меня, Марк, есть список. Он лежит где-то рядом с «почему нельзя доверять мужчинам» и «как не сойти с ума под Новый год».

Он тихо смеётся. И я вдруг замечаю, что у него на щеке чуть дрогнула ямочка. Ненормально привлекательная деталь для человека, которого я знаю без году неделю.

И тут наша живность решает напомнить о себе.

Манго снова проносится по кухне, за ним Маркуша.

Енот тормозит возле Марка, будто специально, и очень демонстративно нюхает его носок.

— Маркуша, умоляю… только не стирай его, — сдавленно хихикаю я.

— Я тебе ещё телефон не простил, — Марк опускает взгляд на енота. — Вот только попробуй, — угрожающе произносит мужчина, но ногу немного сдвигает в сторону, убирая её от носа моего питомца.

Маркуша смотрит на него внимательно, аккуратно трогает лапкой мужской палец, а потом фыркает и убегает за Манго.

— Позволь поздравить тебя, — торжественно говорю я, улыбаясь. — Он тебя принял. Это почти признание в любви.

— Мне бы другое признание, — отвечает Марк, и в голосе у него появляется низкая и теплая хрипотца, от которой у меня сбивается дыхание.

— Эм-м-м… — мычу как корова, не понимая на что он намекает.

— Признание, что наша договоренность остается в силе, — приходит мне на помощь мужчина, усмехаясь. — И ты не выкинешь меня на улицу за два часа до Нового года.

Уткнувшись в свою чашку, делаю вид, что очень занята чаем.

— Катя, ты же не выкинешь? — с подозрением уточняет Марк.

— Ладно, — говорю я, стараясь звучать легко и непринужденно. — Ночуй. И раз мой енот тебя вроде как признал, на всякий случай предупреждаю: если Маркуша залезет к тебе ночью на подушку — не ори, а просто смирись.

И приняв самый невинный вид, на который я только была способна в данной ситуации, смотрю на реакцию Марка.

Мужчина давится чаем и начинает кашлять, смотря на меня с ужасом.

— Скажи, что ты пошутила?

Не выдержав, смеюсь в голос.

— Не совсем, — успокоившись, отвечаю соседу. — Просто не забудь плотно дверь в комнату закрыть. Если ты это не сделаешь, Маркуша запросто её откроет и залезет к тебе на кровать. Кстати, это самый безопасный для тебя вариант. Потому что второй вариант — он свиснет что-нибудь из твоих вещей. Угадай, где ты эту вещь утром найдешь?

— Видимо, в многофункциональной ёмкости, именуемой в простонародье — тазиком, — с кислым видом произносит Марк. — Угадал?

— Ну вот видишь. Ты меня уже с полуслова понимаешь, — улыбаюсь. — Ещё немного и начнешь также Маркушу понимать. Будешь считывать по его взгляду все его намерения в твою сторону, — допиваю чай и встаю со стула.

— Думаю мне бы это умение очень пригодилось, — хмыкает мужчина, перестав выглядеть так, будто лимон жует.

— Предлагаю проверить твой телефон. Вроде времени много прошло, как он сушится в рисе.

Проверка показывает, что сотовый всё-таки пал смертью храбрых при постирушках Маркуши.

— Блин… я была уверена, что у нас получится, — расстроено бубню себе под нос, с тоской смотря на темный экран гаджета.

Модель телефона реально дорогая. Чтобы отдать Марку за новый, мне придется расстаться с суммой, которая ощутимо ударит по карману.

— Марк, я верну те…

— Кать, я не возьму с тебя денег, — перебивает меня Марк, произнося это твердым тоном. — Это даже не обсуждается, — ещё жестче чеканит он, видя, как я открываю рот, чтобы начать с ним спорить. — Ты приютила нас с Манго. Поэтому, считай, что мы в расчете. Хорошо?

И не дожидаясь моего ответа, улыбается:

— Вот и отлично. Ну, что, отдохнули — продолжаем дальше стругать салаты.

И развернувшись он идет к раковине, чтобы помыть руки.

Я же застываю, глядя на его спину, на которой рельефно играют мышцы.

Спина у мужчины такая же залипательная, как и торс.

Так… где там у нас фартуки лежат?!

— С наступающим, моя самая любимая сестренка, — весело произношу я, как только слышу голос Лики в трубке телефона.

Решила набрать сестру, пока я в доме нахожусь одна. Марк пошел перед сном выгуливать нашу с ним живность. А ещё он планировал сходить в свой дом за какими-то вещами.

На часах девять вечера. В духовке запекается гусь, стол практически полностью накрыт, а я сижу в зале и любуясь мигающей ёлкой. На которой, кстати, нижний ряд веток выглядит довольно… голым. Видимо, моему еноту и котенку соседа не слишком понравились игрушки, висящие там. Ну, либо наоборот, слишком понравились — вот они их и стащили.

— Тебя тоже с наступающим, дорогая, — смеется в ответ Лика. — И кстати, позволь тебе напомнить, что я так-то твоя единственная сестренка. Ну, что, как там твоя война с соседом? Продолжается или кто-то из вас всё-таки выкинул белый флаг?

— У нас временное перемирие, — обтекаемо отвечаю ей, не признаваясь, что сегодня сосед будет у меня ночевать вторую ночь подряд.

Говорить об этом я пока ей точно не планирую. Придется ей всё подробно рассказывать, а почему-то пока не хочется.

— Ну и хорошо, — легко произносит сестра. — Тазик оливье заготовила себе на ночь?

Она же была в курсе, что кроме этого салата я ничего больше не планировала готовить. Поэтому приходится врать и тут.

— Само собой. Огромная чашка охлаждается в холодильнике и ждет своего часа. Слушай, Лик, а ты не в курсе почему у родителей телефоны вне зоны доступа? — спрашиваю у неё, а сама взглядом прохожусь по полу комнаты в поисках елочных игрушек, которые стащили с елки животные.

Не хотелось бы случайно на них наступить. Некоторые из них ещё советских времен, то есть стеклянные.

Игрушек на полу не вижу. Видимо, мой любимый домушник утащил их к себе в «норку». Ну, либо их постирал, и они сейчас лежат в ванной на тряпке возле тазика.

— Хотела их тоже поздравить и не смогла дозвониться, — объясняю сестре, почему спрашиваю про родителей. — Ты когда с ними разговаривала в последний раз?

— Вчера вечером. Ну, да… — мычит она удивленно. — Немного странно.

— Ладно, не бери в голову. Они у нас с тобой уже большие детки, — хихикаю. — Может специально отрубили сотовые или находятся там, где проблемы со связью. Ладно, Лик, давай. Ещё раз с наступающим. Люблю, целую!

— Я тебя тоже, Катюш, — с теплотой в голосе отзывается сестра и отключается.

Вставая с дивана, убираю телефон на стол и иду к окну, чтобы проверить, где там мой сосед и питомцы.

Во дворе их не вижу. Видимо, всей своей борзой тройкой пошли к Марку в дом.

Появляются они спустя минут двадцать. Услышав топот мужских ног за уличной дверью, выхожу в коридор, чтобы встретить их.

Дверь открывается, впуская троицу.

Первыми, само собой, залетают в дом питомцы.

Невольно улыбаюсь, когда вижу енота и котенка всех в снегу.

— Марк, ты их что, по очереди кидал в сугроб? — весело интересуюсь у мужчины, заходящего следом с небольшой дорожной сумкой в руках.

— Ага. Надеялся на то, что они в сугробе впадут в спячку, как настоящие медведи, — с легкой иронией отвечает сосед, ставя сумку на пол и принимаясь скидывать с себя куртку. Повесив её на вешалку, разувается. — И дадут нам с тобой спокойно провести Новый Год.

Судя по возбужденному состоянию животных, нам это не светит. Ну, в принципе ничего удивительного. Маркуша с Манго, набегавшись с утра, весь день до самого позднего вечера дрыхли без задних ног на моей постели. Соорудив себе уютную норку из пледа, енот затащил туда котенка. Которому, кстати, очень понравилось там спать, прижавшись к Маркуше.

— Жаль, что у тебя не получилось их усыпить, — якобы расстроено говорю я, с тоской в голосе. И не выдержав, сдавленно смеюсь.

В это время котёнок и енот решают побеситься ещё и дома. Начинают бегать по коридору. Бегают кругами, иногда меняя роли жертвы и преследователя.

— Они вообще когда-нибудь устают? — со стоном задает мне вопрос Марк, наблюдая за этой вакханалией.

Ну да, опыта у него совсем нет. Котенок у него совсем маленький, поэтому вдвоем времени они провели ещё мало. Мужчина ещё не особо в курсе, как это «весело» иметь рыжий сгусток энергии. А когда у него появляется ещё и собрат по «веселью» — то это вообще туши свет.

— Нет, — как бы не хотелось соврать, но приходится отвечать честно я. Надо же как-то мужика настроить на то, что это надолго. — Они питаются хаосом и нервами окружающих, — хихикая заканчиваю я, сама в это время пытаясь уйти с траектории движения двух бегунов.

Слыша громкий стон Марка, показывающий, как он отнесся к моим словам, начинаю перемещаться из стороны в сторону,

Но хвостатые террористы, видимо, посчитали мои ноги отличной полосой препятствий. И как будто специально бегут туда, куда я ставлю то одну, то вторую ногу. Дважды едва не падаю, боясь наступить на этих маленьких засранцев.

В третий раз я всё-таки начинаю заваливаться вперёд, теряя равновесие, и испуганно вскрикиваю. А руки вместо того, чтобы вытянуться вперёд, беспомощно взмахнули, словно крылья.

Понимаю, что лечу на пол прямо лицом.

Класс, Катя!

За двадцать семь лет ты впервые будешь встречать Новый Год с расквашенным носом.

Крепко зажмуриваясь, смиряюсь со своей участью и готовлюсь к дикой боли, которая меня ослепит, как только лицо встретится с полом. От страха я кажется даже глохну.

Но что-то происходит, и я почему-то резко лечу вверх.

Сердце бьется как бешеное.

Ничего не понимая, я начинаю медленно открывать глаза. Взгляд упирается в кадык, а нос улавливает приятный мужской парфюм.

Сглатывая ком в горле, заторможенно поднимаю голову вверх и кажется опять начинаю падать.

Вот только теперь на дно омута синих глаз, которые стремительно темнеют и наливаются чем-то таким притягательным и опасным.

Появляется четкое ощущение — я сейчас упаду в эту голубую бездну и будет достаточно сложно мне оттуда возвращаться. И вполне возможно, что я вообще не захочу оттуда выплывать.

Мужские руки прикасаются к моей талии. И в тех местах, где они лежат, кажется кожа начинает воспламеняться.

— Ты как? — его голос низкий, с хрипотцой. Губы почти касаются моего виска, и я вздрагиваю, потому что от его горячего дыхания по коже бегут мурашки.

— Кажется, я уже ничего не соображаю, — выдыхаю я честно.

Потому что это правда. Его запах, его близость, его руки кружат голову и начинают сводит с ума. Мозг плавится, как мороженое на солнце.

Я чувствую себя пьяной, хотя ещё не пила ни капли. Впрочем, пить я сегодня и не собиралась, потому что именно этого и боялась — того, что у меня тормоза откажут. А оказалось, что даже трезвой не могу бороться с нашим притяжением.

Марк усмехается, и эта усмешка — самая возмутительная вещь, которую я видела в своей жизни. Он что, надо мной смеётся? Прямо сейчас?

— Это хорошо, — говорит он просто. — Сейчас точно не надо соображать.

А потом наклоняется.

Я думала, что умею целоваться. Но то, что происходит сейчас — это не имеет ничего общего с тем, что я знала раньше.

Марк целует так, будто я — единственный источник кислорода в этой Вселенной. Жадно, глубоко, невыносимо правильно. Его язык скользит по моей нижней губе, просится внутрь, и я открываюсь, потому что не открыться ему невозможно. Это выше меня. Выше здравого смысла, выше страхов, выше всех «нельзя», «рано», «я только недавно рассталась с мужчиной» и «мы почти не знакомы».

Я вцепляюсь в его плечи, боясь упасть, хотя он держит меня так крепко, что падение невозможно в принципе. Съезжаю спиной по стене коридора, на которую даже не заметила, как он меня прижал, и понимаю, что колени меня больше не держат. Хорошо, что можно просто повиснуть на нём, отдавшись этому безумию полностью.

Марк отрывается от моих губ всего на секунду, чтобы прохрипеть:

— Чувствуешь, что делаешь со мной?

Ещё как чувствую! Бешеный стук его сердца под моей ладонью. Твёрдые мышцы под тонкой тканью футболки. И ещё кое-что, что я не могу не заметить, когда он так тесно прижимает меня к себе.

До этого момента у меня никогда не было мысли, что от поцелуя можно потерять голову настолько, чтобы захотеть всё и сразу. Наплевав на всякие приличия, на море «нельзя» и на то, что мы даже не в спальне.

Но Марк, видимо, думает иначе. Потому что он вдруг отрывается от меня, подхватывает под колени и закидывает мои ноги себе на пояс. Я взвизгиваю — не от испуга, а от неожиданности. И от того, что меня, оказывается, можно вот так спокойно поднимать на руки и носить. Виталя никогда…

Так, стоп, Катя!

Вот сейчас совершенно не то время, чтобы вспоминать этого козла. Да ещё и хоть как-то их с Марком сравнивать. Даже несмотря на то, что однозначно Марк будет выигрывать по всем фронтам.

— Марк… может… куда... — начинаю бормотать, совершенно не понимая, что хочу по итогу сказать.

Кажется, что-то такое должно было быть: «может немного притормозим» и «куда так спешить».

Но Марк решает ответить на последнее слово, думая, что это вопрос.

— Туда, где ты будешь кричать так, как захочешь, а не так, как позволяет акустика прихожей, — рычит он мне в губы и несёт в мою спальню.

Мы влетаем в комнату. Марк, не глядя, толкает дверь ногой, и она с грохотом захлопывается за нами. Кровать где-то рядом — я чувствую её краем сознания. Но он не торопится опускать меня на неё.

Он садится сам, усаживая меня сверху. Я оказываюсь на нём верхом, и это положение заставляет кровь прилить к щекам с новой силой. Потому что теперь я чувствую его особенно хорошо.

— Красивая, — глухо бормочет Марк, глядя на меня снизу вверх. — Ты пиздец какая красивая и… моя.

Слово «моя» заставляет задохнуться.

Я наклоняюсь, чтобы поцеловать его сама. Медленно, пробуя на вкус. Лёгкая щетина царапает мою нежную кожу, но мне это даже нравится. А ещё мне нравится, как мужчина вздрагивает, когда я провожу языком по его кадыку. Я прихожу в дикий восторг, понимая, что могу управлять этим мужчиной.

Его руки тем временем не теряют времени даром. Кажется, они везде: на моей спине, на талии, на бёдрах. Забираются под футболку, и я выгибаюсь от удовольствия, потому что его ладони горячие и чуть шершавые. Он гладит мою кожу так, будто изучает, запоминает, а потом присваивает.

— Сними, — прошу я хрипло. — Сними её.

Марк не заставляет просить дважды. В одно движение стягивает с меня футболку, отбрасывает в сторону и замирает. Смотрит на грудь в кружевном лифчике так жадно, что соски моментально твердеют.

А потом он начинает с жадностью целовать ключицы, плечи и ложбинку между грудью. Я запрокидываю голову, кусая губы, чтобы не застонать слишком громко. Но когда его губы смыкаются вокруг соска, я перестаю себя контролировать.

Боже, надеюсь дверь закрылась достаточно плотно. Иначе на мои стоны однозначно припрется енот, а за ним следом и котенок.

А нам с Марком лишние свидетели точно ни к чему.

Мужчина переворачивает меня на спину и нависает сверху. Тяжёлое, горячее тело прижимает меня к постели, и я начинаю таять. Да что там, я будто превращаюсь в лужицу, в которой каждая капля сейчас кричит «да».

— Катя, — шепчет хриплым голосом Марк, разрывая наш поцелуй и глядя мне прямо в глаза. — Ты уверена? Не хочется, знаешь ли, чтобы ты потом на меня своего енота-террориста натравила, — пытается пошутить он, хотя мужской взгляд очень серьезен.

Я понимаю, о чём он спрашивает. И почему-то уверена, что если скажу «нет», Марк остановится. Отпустит меня и уйдет. Ну, дальше моего дома, понятно что не уйдет. Но…

В том-то и дело, что я не хочу, чтобы он уходил. Никуда не уходил. Я хочу, чтобы он остался здесь со мной. И пусть я завтра, возможно, пожалею о своем решении. Но сейчас я хочу сделать то, что хочется мне. Без оглядки на кого-то или на что-то.

В конце концов, сегодня самая волшебная ночь на земле. Новогодняя ночь, когда ты загадываешь желание и ждешь, что оно сбудется.

Так вот, я загадала свое самое сокровенное желание и черт возьми глупо самой же препятствовать его исполнению.

— Да, — твердо выдыхаю я. — Да, Марк. Я уверена.

Последнее слово теряется в страстном, жгучем поцелуе.

Мужские руки со скоростью света продолжают своё путешествие по моему телу, избавляясь от последних преград. Я отвечаю тем же, царапая его спину, сдирая с него футболку, наслаждаясь тем, как перекатываются мышцы под его гладкой, горячей кожей.

Прикосновения наших обнаженных тел — как разряд тока по всем моим нервным окончаниям. Громкий, короткий крик срывается с моих губ, пока я выгибаюсь, стараясь прижаться ещё теснее к мужчине.

Его ладони скользят по моей талии, сжимают бёдра и приподнимают. Я послушно обвиваю его ногами, и в этот момент понимаю, что пути назад больше нет. Плавный толчок, и мы с ним становимся одним целым.

Марк что-то хрипло шепчет мне в губы. Я не разбираю слов, потому что пульс громко долбит в ушах. Ловлю лишь отрывок — «Ты…». Или мне просто кажется.

Всё смешалось: запах его кожи, соль на его плече, которую я слизываю языком, и этот непрекращающиеся глубокие толчки его твердой, горячей плоти.

Внутри всё сжимается в тугую, болезненно-сладкую пружину.

— Не останавливайся, — с трудом выдыхаю я, впиваясь ногтями ему в плечи.

Запах Марка, его вкус и тяжелое дыхание кружит голову так сильно, что веки опускаются.

— Смотри на меня! — рычит он, пока я ловлю цветные фейерверки перед крепко сжатыми глазами. — Хочу видеть твои глаза!

Я открываю их и тону окончательно. Потому что в его глазах буря эмоций, от которых перехватывает дыхание. Там безумное желание и в тоже время нежность. Что-то дикое, древнее и первобытное. А ещё в них… обещание. Как будто мужчина обещает мне, что это только начало.

Я смотрю на Марка и чувствую, как внутри разливается жар, как тело выгибается навстречу, как мысли превращаются в один сплошной стон.

— Марк... - шепчу я и…

Мой мир взрывается миллионом искр.

Крик срывается с губ, а моё тело выгибается, пока пальцы судорожно сжимают спину Марка. Волна за волной обрушивается на меня чуть ли до потери сознания. И тут я слышу сквозь собственное сорванные дыхание мужской рык — торжествующий и такой мужской, что, кажется, я готова ещё один раз словить кайф.

Марк, успевая выйти из меня, кончает практически следом, прижимая меня к себе так сильно, что даже дышать получается с трудом.

Медленно прихожу в себя, уткнувшись носом ему в шею. Мужчина всё ещё на мне и его тяжесть заставляет меня от удовольствия жмуриться, как самая настоящая кошка.

Не знаю, что мне готовит новый год, но проводы старого… получились просто обалдеть какие шикарные!

Новый год, кстати, мы встретили с Марком всё также в постели. Да и вообще вся ночь прошла тоже там.

Это было какое-то сумасшествие. Мы занимались любовью, делали непродолжительные паузы, во время которых чуть ли не шепотом разговаривали, рассказывая друг другу что-то о себе, а потом опять накидывались друг на друга.

Под утро вырубились оба, кажется, одновременно. И если Марк, когда в спальню проникли лучи солнца, даже не пошевелился, то я почему-то вынырнула из сна с ощущением, что больше не усну.

Тихо встав с кровати, первым делом рванула в душ. Выйдя из него, посмотрела на настенные часы, которые показали половину десятого утра, а потом пошла в кухню, где нашла двух хвостатых партизанов. Почему именно так назвала? Да потому что всю ночь их было не видно и не слышно. Кстати, надо бы ещё потом проверить все комнаты, чтобы убедиться, что они ничего страшного не натворили.

Маркуша и Манго лежат на диване и сладко спят. Правда, при моем появлении енот открыл глаза, тихо фыркнул и повел носом, будто принюхиваясь.

— И не смотри на меня так, — ворча, иду к чайнику, чтобы его поставить. — Я уже взрослая тетенька и имею право на личную жизнь.

Очередное фырканье со стороны дивана.

— И нечего обижаться. Еды у вас навалом было, — усаживаюсь рядом со своим питомцем.

Маркуша тут же забирается ко мне на колени и смотрит на меня снизу вверх с непонятным выражением своих глаз-бусинок.

— Думаешь, я с ума сошла, да? — тяжело вздыхая, интересуюсь я, скорее даже не у енота, а у себя самой.

Блин, ночью всё было намного проще и понятнее.

А сейчас…

А сейчас меня начинают раздирать сомнения, какие-то опасения и мысли, что всё слишком быстро у нас с Марком завертелось.

Мне безумно хочется, чтобы эта ночь была не единственной с мужчиной. Да, пожалуй, с ним я бы даже рискнула на новые отношения. И сам Марк мне об этом ночью сказал.

Но как же страшно.

Да, признаю, я кажется влюбилась в Марка. Пусть это и звучит дико и нереально, но то, что я к нему испытываю…

Черт, может я конечно та ещё дрянь, но надо честно уже признаться — к своему бывшему я никогда не испытывала такой спектр эмоций и чувств.

И мне страшно поверить в то, что Марк испытывает ко мне тоже самое. И даже если наши чувства взаимны, будут ли наши отношения долгими? Стоит ли так рисковать? Не хочется потом зализывать раны, если вдруг у нас ничего не выйдет.

— Как думаешь, стоит рискнуть с Марком? — еле слышно хмыкаю, начиная гладить Маркушу.

Тот лишь довольно жмурится, чуть ли не мурлыча.

— Вот ты ни черта мне не помогаешь, — бурчу я на енота. — Небеса что ли попросить, — задумчиво иронизирую я, — чтобы знак мне какой подали.

И в эту же секунду раздается громкий и требовательный стук во входную дверь, который заставляет меня насторожиться, Манго — проснуться, а енота — спрыгнуть с моих коленей и понестись в коридор.

Встаю тоже с дивана и иду за Маркушей.

Хм-м-м… интересно, кого это принесло ко мне с утра пораньше?

Ну, это точно не Марк. Он спит без задних ног у меня в спальне. Сестра и родители — их тоже можно смело исключить из списка подозреваемых.

Больше у меня нет вариантов, кому я могла понадобиться в первый день Нового года, да ещё и так рано.

Стук повторяется с удвоенной силой и нетерпением.

— Да иду я, — бурчу, кидая быстрый взгляд в сторону двери спальни, где спит Марк. Хоть бы не проснулся, а то я, признаться, ещё не определилась с тем, как мне вести себя с ним: то ли просить на выход, то ли реально дать шанс нашим отношениям.

Шлёпаю быстро босыми ногами к двери, открываю её…

И замираю, роняя челюсть на пол и чувствуя нервный тик в правом глазу.

— Привет, — говорит Виталий, широко улыбаясь и держа в руках огромный букет роз.

Зашибись!

Стоит себе козлина тире бывший, красивый, вылизанный, с выражением на лице «я всё осознал, раскаиваюсь и однозначно достоин прощения». Даже попытался скопировать знаменитый взгляд всем известного кота из мультика. Хреново, конечно, получилось. Ощущение, что его жестко пучит.

— Ты что здесь делаешь? — вернув челюсть на место, спрашиваю я в принципе спокойно, хотя внутри уже начинает подниматься знакомая волна злости и омерзения.

— Поговорить, Кать. Пожалуйста. Я… — и тянет мне свои цветы. — Я всё понял. Готов даже встать на колени, чтобы вымолить у тебя прощение.

О, началось.

— Нет, — отпихиваю букет от себя, — нет и ещё раз нет, Виталь!

И тут понимаю, что внутри меня при виде него ведь ничего не ёкает. Мне не больно, не тянет вмазать ему по лицу. Он просто мне немного противен и больше… НИЧЕГО! Этот мужчина не вызывает во мне никаких больше эмоций.

— Ну выслушай, — он нагло делает шаги вперёд, заставляя меня начать отступать назад в коридор. Блин, мне даже прикоснуться к нему противно. — Я был идиотом. Это была ошибка. Я не знаю, что на меня нашло и…

— Дверь вот там, — обрываю резко, показывая рукой за его спину. — И она уже открыта. Так что вали отсюда лучше по-хорошему.

Этот гад, конечно же, не уходит. Закрывает за собой дверь и делает ещё шаг ко мне.

Боковым зрением замечаю, что Маркуша и Манго встают недалеко от меня и с интересом смотрят то на меня, то Виталю.

— Я тебя очень люблю, Кать, — с придыханием начинает говорить мой бывший, укладывая букет на комод и прижимая руку к груди к тому месту, где находится его лживое сердце. — Я не могу без тебя. Ты не представляешь, как я страдал без тебя все эти дни.

Я моргаю.

— Ну, я видела, как ты меня любишь, Виталик. До сих пор под таким большим впечатлением, что аж поблевать тянет.

Он морщится так, будто Я его чем-то обидела, а не просто напомнила про его грешок и косяк.

— Это было один раз, клянусь! Говорю же, она меня самым наглым образом соблазнила.

Я смеюсь прямо ему в лицо.

— Бедный-бедный Виталюша, — с мнимым умилением и сочувствием смотрю на эту сволочь. — Силенок не хватило отпихнуть ручонки этой прожженной и крайне наглой соблазнительницы. Те самые, которые тянулись к его пипирке и бубенцам.

— Ты перегибаешь, — махом мрачнеет бывший.

— А ты перегнул, когда полез в чужые женские трусы, — жестко отрезаю я, всем своим видом давая понять, что ничего ему уже со мной не светит. И прекрасно зная меня, он видимо начинает понимать, что зря сюда приперся.

Виталюша раздражённо проводит рукой по волосам — знакомый жест, который раньше почему-то меня трогал, а сейчас вызывает только желание хлопнуть его этой же рукой по лбу.

— Дай мне шанс. Я всё исправлю.

— Мы расстались. На этом точка, — ещё жестче говорю я.

— Я не согласен.

Прекрасно. Оказывается, у нас тут голосование проходит, а я и не в курсе.

— А мне плевать, Виталь, — медленно и иронично поднимаю бровь.

Он делает шаг ближе. И я вообще перестаю понимать, на что он рассчитывает. Но на всякий пожарный делаю шаг назад и в этот момент…

— Катюш, ты где? — лениво доносится из спальни голос Марка.

Я даже не успеваю насладиться перекосившейся рожей бывшего, потому что Марк выходит в коридор босиком, в одних спортивных штанах и с растрёпанными волосами.

Виталий поворачивает голову в его сторону.

И всё, до него доходит.

— Это… это КТО? — чуть ли не выплевывает он. Кажется, теперь и его тянет проблеваться.

— Доброе утро, — между тем спокойно говорит Марк. — А ты кто? — в ответ кидает ответку, хотя видно, что уже догадался, что это мой бывший. И судя по тому, как не очень хорошо потемнели глаза Марка, присутствие соперника в коридоре не привело его в восторг.

Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться.

Виталий переводит взгляд с него на меня и обратно, и я прямо вижу, как в его голове складывается пазл.

— Ты… ты уже?! — голос срывается и становится писклявым. — С ним? Через несколько дней?!

Зашибись, заявочка.

— А ты с соседкой — через сколько? — сладко интересуюсь я у него.

Он, само собой, игнорирует мои слова.

— Ты вообще нормальная?! — взрывается он. — Ты даже не подождала?!

Серьезно? Нет, правда, он сейчас серьезно мне это предъявляет?!

— Чего? Пока ты нагуляешься и вернёшься ко мне с чувством выполненного долга?

— Да ты… ты…

И вот тут начинается самое интересное.

— Шлюха, — выплёвывает он.

Я замираю.

— Ты совсем охренел? — говорю тихо и выдвигаюсь в его сторону.

— Ты шлюха! — орёт он. — Я тебе изменил, да! Но ты хотя бы делай вид, что тебе больно! А ты сразу под первого попавшегося…

И тут меня мягко перехватывают за талию и отставляют в сторону, рядом с енотом и котенком, которые так и продолжают сидеть на своих пушистых попках и смотреть этот театр абсурда.

— Быстро извинился, урод, — угрожающе цедит Марк, подходя к Виталюше практически впритык.

Но Виталий уже несет конкретно.

— А ты вообще кто такой? — огрызается он. — Очередной её ёба…

Он не договаривает, потому что получает короткий и четкий удар без какого-либо предупреждения.

Виталий отшатывается, хватаясь за лицо, и в этот момент…

— ФР-Р-Р!

— МЯУ-У-У!

Я смотрю вниз на создателей этих звуков, а потом в шоке округляю глаза, не веря своим глазам.

Маркуша срывается с места первым, как полосатый и пушистый снаряд. Манго не отстаёт, хотя выглядит в три раза меньше, но по звуку — как минимум тигр.

— А-а-а! ЧТО ЭТО?! — орёт дурниной Виталий, забывая про свой расквашенный нос и тоже смотря вниз.

Маркуша, фырча и рыча, цепляется за штанину бывшего, котёнок атакует вторую ногу, а Виталий начинает скакать по коридору, пытаясь их стряхнуть.

Охренительное шоу. Смотрела бы и смотрела.

И тут мелькает в голове совершенно дикая мысль.

Ты же хотела какого-то знака, Катюха. Ну так вот он.

За эти дни Маркуша ни разу не бросился на Марка, а ведь он тоже довольно громко возмущался и на самого енота, и на меня. А на Виталю вон как кинулся, хотя прекрасно его знает.

То есть, получается… твой главный мужчина жизни встал на сторону соседа. Можно сказать, показывает тебе, кого именно он «одобрил» в твоего спутника жизни.

— Убери их! Убери ЭТО с меня! — между тем голосит скачущий Виталя.

— Это не «это», — невозмутимо говорю я, — это моя семья. И они тебя не одобрили.

— Катя!

— Господи, да перестань уже орать, как девчонка, — закатываю глаза, но сама перехватываю этого «танцора» и, нагнувшись, снимаю этих двух мохнатых и шипящих Халков с ног бывшего.

Маркуша у меня на руках недовольно рычит, как будто его лишили главной битвы жизни. А Манго шипит и пытается вывернуться, чтобы вернуться к веселью.

— Тихо, мои хорошие, — глажу их. — Он уже всё понял.

— Надеюсь, также понял и то, что тебе пора свалить уже отсюда, — ледяным тоном произносит Марк, вставая позади меня и укладывая свои руки мне на плечи.

Пятясь к двери, Виталя открывает рот, потом закрывает и смотрит то на меня, то на Марка, а потом и на живность в моих руках. Маркуша снова начинает угрожающе фырчать и бывший быстро открывает входную дверь.

— Ты ещё пожалеешь, — бросает он мне, злобно стреляя в наш дуэт своим взбешенным и обиженным взглядом.

Я выдыхаю, опираясь спиной о грудь Марка. Его ладони сжимают мои плечи, и мне становится так спокойно и хорошо, когда я чувствую его молчаливую поддержку.

— Уже нет, Виталь, — улыбаюсь счастливо. — Я точно не пожалею.

Дверь закрывается.

Тишина сначала оглушает, а потом я слышу, как начинает мурчать Манго на моих руках.

Развернувшись, смотрю на Марка.

— Знаешь, я признаться даже не удивлен такому «веселому» началу дня, — усмехается он. — Я так понимаю, мне нужно уже сейчас настраиваться на то, что наши с тобой утра будут проходить... точно не спокойно.

Я сдавленно хихикаю, хотя внутри всё сжимается от радости и счастья.

Утро, во множественном числе, да ещё и со мной. Кажется, мне только что дали четко понять, что хаос, который мы с Маркушей можем создать, мужчину не пугает. И он всё также готов быть со мной и дальше.

— Думаю, это хорошая идея… уже сейчас начать настраиваться, — этими словами говорю мужчине своё «да», которое он не получил от меня ночью.

Марк облегченно выдыхает, даже не думая этого скрывать. Ещё один факт, доказывающий, что я для него не случайная любовница на одну ночь.

— Давай сюда этих хвостатых сводников, — вроде как ворчит он, забирая у меня Манго и Маркушу, который даже и не думает возмущаться или протестовать. — Мы пока на утренние умывашки и постирушки пойдем с ними, а ты, женщина, приготовь своему мужчине завтрак, — тон как у падишаха. И как только видит мой возмущенный взгляд, хитро мне подмигивает и мягко продолжает: — Пожалуйста!

И насвистывая, мужчина направляется в ванную комнату.

Я стою, улыбаюсь как дурочка, смотря на эту троицу и вдруг вспоминаю его слова.

— А почему хвостатые сводники? — кричу в спину Марка.

Он оглядывается через плечо, тормозя буквально на несколько секунд, чтобы ответить:

— Ну, так это они нас свели. Так что… — и опять подмигнув, уходит.

Смотря на закрывшуюся дверь ванной комнаты, снова расплываюсь в счастливой улыбке.

Блин, а мне нравится, как начался этого год.

Так, завтрак, да?

Надо бы и этим пушистым террористам каких-нибудь вкусняшек дать.

Заслужили!

Я просыпаюсь не от будильника и даже не от плача ребёнка, а от странного шёпота, в котором явно слышится угроза, обида и оскорбление.

— Я сейчас серьёзно с вами разговариваю… — доносится из детской голос Марка. — Вы вообще понимаете, кто я в этой семье?

Я лежу, не открывая глаз, и начинаю улыбаться, потому что примерно представляю, что происходит в соседней комнате.

— Я, между прочим, отец, — продолжает мой муж всё тем же сдержанным, но уже опасно напряжённым шёпотом. — Родной, на минуточку!

Пауза.

— Не шипи на меня! — возмущенно.

О, началось.

Я тихо переворачиваюсь на бок, подтягиваю одеяло к подбородку и прислушиваюсь дальше, потому что это явно лучше любого сна.

— Манго, убери лапу… я сказал, убери лапу, — продолжает шипеть Марк. — Ты сейчас мне глаз выцарапаешь, и я буду очень плохо видеть, как вас кормить, — угрожающе.

Секунда тишины.

— Слышь, полосатая сволочь, — о, раз пошли оскорбления, которых я давненько не слышала в сторону Маркуши, енот реально уже допек мужа, — я тебя тоже вижу. Не надо так на меня смотреть. Ты не главный!

Очень выразительная пауза.

— Нет, ты не главный! Я — главный!

Я всё-таки не выдерживаю и тихо смеюсь в подушку.

Мой любимый мужчина стал понимать нашу живность с полувзгляда примерно год назад. Теперь не только я беседую с питомцами, но и Марк. Со стороны, признаться, это выглядит, да и слышится, чего скрывать, очень смешно.

В детской что-то шуршит, потом снова голос Марка:

— Я просто хочу взять своего сына! Вы, мать вашу, серьёзно сейчас охраняете его от меня?!

Ещё пауза.

— Да вы офигели!

Я медленно встаю с кровати, натягиваю халат и иду в детскую, уже заранее готовясь к картине маслом.

И, конечно же, оказываюсь права.

Марк стоит у кроватки, слегка наклонившись, будто собирается совершить очень рискованную операцию. Волосы растрёпаны, глаза чуть прищурены, губы сжаты — чистый спецназ перед штурмом.

Внутри кроватки, у ног нашего сына, которому вчера исполнился месяц, развалились два пушистых охранника.

Манго вытянулся (а теперь по размерам он даже больше енота) и лениво, но очень показательно держит лапу на детском одеяле.