- Где этот гад? Мерзавец! Подлец! Ненавижу его! Пусть только явится! Своими руками его.... Аааа! - Машка хватается за стену, когда схватка становится слишком сильной.

Больше всего я не люблю свою работу, когда приходится принимать роды у родственников и подруг.

Ещё больше я не люблю свою работу, когда приходится это делать в праздники или, что ещё хуже, накануне этих самых праздников.

Сегодня 30 декабря. Дело близится к полуночи.

Такси вызвать нереально - по всей Москве корпоративы. Да еще и суббота сегодня. Да еще и с интернетом что-то - глушат его, что ли?

Скорые все на вызовах - кому отдых, а у некоторых самый пик работы.

А если ещё и учитывать, что Маша с Артуром живут в пригороде, докуда добираться долго, то... Мы с Машкой крупно попали.

"Наш" будущий счастливый молодой отец на корпоративе вместе с моим ненаглядным мужем. Они вдвоём владеют сетью строительных магазинов в нашем городе.

-Маш, я ж ещё два часа назад говорила тебе, что нужно ехать. Теперь потерпи немного, пока я машину найду.

Стараюсь, чтобы мой голос звучал уверенно и спокойно. Но на самом деле я уже и сама немного паникую.

Потому что это только в фильмах показывают, как акушерка запросто принимает роды в ванне с водой, а на деле безопаснее всего делать это в родзале в сопровождении гинеколога, анестезиолога, реаниматолога, неонатолога и других узких специалистов.

Схватка отпускает и Машка возвращается в своё обычное блаженное состояние.

Из-за её пофигизма мы и дотянули до последнего. Машку заранее в роддом было никак не уложить.

-Сейчас Артурчику позвоним. Он приедет и нас отвезет! - начинает на полном серьезе сто десятый раз набирать мужа.

-Маш, Артурчик на корпоративе, - устало напоминаю ей. - С Радиком... К полуночи там уже не то, что за руль, там до такси нести придется обоих.

А уже почти полночь.

-Артурчик обещал не пить!

С моим Родионом не напьется только мёртвый. Муж любит праздники. Прямо-таки обожает. Он из тех людей, которых называют душой компании. У нас вечно - то походы на природу, то семьями в бильярд, то просто гости.

И это всё было бы просто замечательно, если бы не мои иногда круглосуточные дежурства.

Можно сказать из-за моей профессии и его страсти к гулянкам у нас до сих пор так и нет детей...

Я сапожница без сапог... Столько детишек приняла, а у самой нету...

Сотый раз набираю такси. Гудки идут и просят оставаться на линии, обещая, что диспетчер скоро ответит.

-Нила! Артурчик звонит! - радостно кричит из зала Машка.

Ну, слава Богу! В Артурчике, наконец, проснулся отцовский инстинкт! Может, реально не пил и сейчас, как истинный мужик, решит нашу проблему?

Заглядываю к ней, ожидая развязки. И даже немного выдыхаю.

Но, видимо, радуюсь зря.

-Да, это - я, Ржевская Марья Михайловна, - настороженно отвечает она, округляя глаза. - Да, Артур Альбертович - мой... Да. Нет. Да-а? Вот подлец! Вот скотина такая! Нажрался до бессознательного состояния, говорите? В обезьяннике, говорите? Ну, я ему сейчас... Не буду я его домой забирать! Не дождется!

Вижу, как искажается от боли Машкино лицо - схватки значительно участились и усилились. Скоро начнется.

Что делать?

Она роняет телефон на журнальный столик, хватаясь обеими руками за кресло, на которое уселась. Лицо багровеет, глаза выпучиваются.

Ну, вот. Это уже явно потуги!

Что же де-е-е-елать!!!!????

Из телефона до сих пор слышится мужской голос.

Хватаю трубку и шепчу, уже едва контролируя панику в голосе:

-Здравствуйте! Можно вас попросить!

-Эммм, - раздаётся оттуда хриплым простуженным басом. - С кем имею честь разговаривать?

-Меня Неонила зовут, я - подруга Маши Ржевской. Короче, Маша у нас рожает.

-Ну, и хорошо. Пока она рожает, муж проспится в отделе. Как раз Новый год всей семьёй уже встретят.

-Нам машина нужна! В такси не дозвониться! Скорые на вызовах. Помогите, пожалуйста, умоляю вас!

-Девушка, я из полиции вам звоню, если вы еще этого не поняли. Мы - не служба доставки и даже не такси.

-Я поняла. Ну, что вам трудно, что ли, помочь? Вы понимаете, - понижаю голос и выхожу на кухню, чтобы не пугать стонущую Машку. - У нас потуги уже начались. Она в течение часа-двух родит! А может и в полчаса уложился...

-Так я не гинеколог ни разу. Чем я вам помогу? - недоумевающе.

-Отвезите нас в роддом!

-Вы шутите?

-А-а-а! Скотина! - кричит Машка не своим голосом. - Убью мерзавца, когда рожу! Спать в кладовке будет! Или в бане! Гад!

-Кто там у вас так буянит? - спрашивает непонятливый мент. - Кстати, могу приехать и забрать его. У вашего алкоголика как раз местечко осталось в камере. Делайте вызов.

-Вы серьезно сейчас? Это - роженица, вообще-то!

-Я думал, группа нетрезвых моряков.

Вдыхаю поглубже, стараясь успокоиться.

Так. Что он там сказал?

Вызов надо сделать? Иначе, чтобы просто нам помочь, он не приедет?

А решать надо срочно. Очень срочно.

Окей.

-Так. Как вас там... товарищ полицейский! Примите вызов. У нас тут группа нетрезвых моряков-соседей буянит. Скоро до драки дойдет. Угрожают друг друга убить! Приезжайте скорее!

-Оружие у них есть? - меланхолично и, как мне кажется, с улыбкой спрашивает мент.

-Убью-ю-у! - завывает Машка.

-Да! - рывкаю я. - Слышите?

-Хорошо. Ждите. Сейчас будем.

Бросает трубку.

Приедет? Или нет?

Но и ждать милости от нашей доблестной полиции нам уже некогда.

Хватаю тревожный чемодан с Машкиными вещами и документами, беру ключи от Машкиной машины.

-Нила, ты что? - ужасается она. - Ты ж ездить не умеешь!

-А что делать? Надо ехать! - воинственно отвечаю я. - Будешь мне подсказывать, куда там жать и как рулить!

-Ой, мамочки! - стонет то ли от боли, то ли от страха Машка.

Мне тоже хочется постонать, но кто-то же из нас должен сохранять трезвую голову!

Выходим.

Медленно, с остановками, пересекаем огромный двор Ржевских, выходим за ворота. Останавливаемся возле Машкиной машины.

Ох, Нила, надо решаться! Давай! Ты сможешь!

-Давай, садись назад, - командую роженице.

Она с причитаниями открывает дверцу.

И в это мгновение из-за поворота выруливает автомобиль с мигалками на крыше.

Сирена не включена, но работающие мигалки здорово привлекают к себе внимание и видны издалека.

Господи, надеюсь эти менты едут к нам!

-Нила! Всё! Не могу больше! - за неимением рядом ничего, во что можно было бы вцепиться, Машка так хватает меня за руку чуть пониже локтя, что я воплю вместе с ней.

- А-а-а! Больно-о! - затягиваем на два голоса.

Полицейская машина останавливается рядом с нами.

Из неё выскакивают два плечистых мужика в форменных куртках и шапках-ушанках с гербом во лбу.

-Где дебоширы?

-Вот! - киваю на Машку. - Докиньте ее до роддома!

Мужики переглядываются.

И я уже мысленно чуть ли не падаю на колени перед ними, чтобы сжалились и все-таки отвезли нас туда, куда надо.

Но к их чести тот, что пониже и потолще подхватывает Машку под локоть и, отодрав от меня, ласково уводит к машине.

-Нео? - спрашивает второй хрипловатым басом, всматриваясь мне в лицо.

Так меня звали в далеком-далеком детстве. А потом... Потом так больше не звали совсем.

Мы как раз "Матрицей" засматривались и я, с моим именем, очень гордилась, что Неонилла - это практически Нео, если только отрезать несколько никому не нужных букв. Для девчонки в те далекие годы не считалось зазорным носить имя главного героя-мужчины, даже наоборот - было круто...

-Да ладно! Правда, ты! А я уже было подумал, что показалось, когда имя в трубке услышал! - смеется мент.

Всматриваюсь в его лицо.

Неужели? Да ну, быть того не может!

Тут темно, фонарь перед домом Ржевских сегодня почему-то не включился. И я трусливо позволяю себе не узнать его сразу.

Почему? Да просто сентементально сжимается сердце...

-Лев. Маршал, - отрывисто произносит он.

Да ладно!

На мгновение забываю о несчастной Машке. Тем более, что из машины её сейчас не так уж и слышно.

-Лëвушка?!

Где-то на подкорке моего сознания в стрессовой ситуации вдруг всплывает наше детское приветствие! И я вытягиваю вперёд свободную от тревожного чемоданчика руку, сжав её в кулак.

Он со смешком делает тоже самое. Костяшками касаемся рук друг друга, потом разжимаем кулаки, переползаем пальцами по ладоням, сжимаем их на запястьях. Стоп!

Мои пальчики едва-едва сходятся на его богатырской руке.

Это точно Лëвушка?

Не узнать! Высеченный стал. Плечи широкие. Лицо... Не разглядеть толком, но... Сразу же видно, что красивый.

Он и в детстве красавчиком был.

А вот я совсем нет.

-Кэп! - кричит из машины второй мент. - Поехали уже скорее! Иначе она нам прямо в машине родит!

Маршал хватает из моих рук чемоданчик и запихивает его в багажник.

Сажусь на заднее рядом с Машкой.

Отьезжаем.

Не сразу понимаю, что приземляюсь на что-то.

Пошарив рукой, достаю телефон.

-Это вашего алкаша мобила, - поясняет с переднего пассажирского Лев. - Взяли, чтобы связь с вами была. Боялись не найти в этих дебрях.

- Чего это "в дебрях"? - оскорбляется Машка. - Мы, между прочим, в лучшем пригородном поселке живем! А Артурчик мой где?

-Пьяный в обезьяннике спит.

Интересно, а Радик с ним? Это вполне реально. Бывало и такое. И не такое ещё бывало. Радик способен на многое, когда пьян.

Но почему-то спросить о муже не могу.

Это как-то...

Глупо, конечно! Но я когда-то, сто лет назад, была так влюблена в Маршала, что думала, никогда и никого любить сильнее уже не буду.

Это потом, когда его семья неожиданно переехала в другой город, со временем, оказалось, что всё проходит... А уж тем более детская влюбленность.

До больницы с мигалками и сиреной мы долетаем за считанные минуты.

Правда, приезжаем не в ту больницу, в которой я работаю - до неё ещё ехать и ехать. Но, судя по Машкиному состоянию, нам уже не до выбора.

В приемном покое меня сразу отсекают, запрещая проходить дальше.

-У нас свои акушерки. Извините, - указывает мне на дверь, не церемонясь, пожилая сонная женщина-врач. - Передайте медсестре вещи роженицы и документы. Оставьте свой номер телефона. Мы вам позвоним, когда родит.

-Нила! - панически орет Машка. - Я без тебя не рожу! Я отказываюсь без неё рожать! Дайте мне Нилу! Немедленно!

-А что это вы, роженица, так себя ведете? Вы что думаете, вы одна у нас? Скоро матерью станет, а туда же - кричать, дебоширить! А ну-ка, взяла себя в руки и потопала на кресло! - врачиха так это говорит, что Машка, бросив на меня прощальный затравленный взгляд, послушно уходит в указанном направлении.

- Маш, я, если что, на связи буду! Держись!

Оставляю медсестре её вещи, свой номер телефона, отдаю документы. Прошу звонить в любое время.

Выхожу в длинный пустой коридор.

Что делать? Как домой добраться ночью?

Или уже сидеть здесь и ждать, когда Машка родит?

Останавливаюсь в растерянности, глядя через стеклянную дверь приемного покоя на улицу.

Прямо перед входом всё еще стоит полицейская машина. Видимо, Лев решил меня дождаться.

Неожиданно в больничный дворик с улицы на всех скоростях заруливает чей-то внедорожник. С визгом тормозов, который слышно даже из помещения, тормозит возле крыльца.

Конечно, машина мне кажется знакомой! Конечно... Она очень похожа на тачку моего Родиона. Но мало ли таких же в нашем городе?

Но тут с водительского места выпрыгивает... мой Радик! Без шапки, и в расстегнутой куртке. Оббегает машину вокруг и открывает ту самую дверь, которую обычно открывает мне.

И вытаскивает оттуда за ручку... расфуфыренную дамочку в короткой распахнутой шубке, в праздничном платье, с большим животом и на каблуках.

Пораженно качаю головой. Вот Радику не повезло сегодня! В моей голове возникает четкая картинка того, как там, на их корпоративе, неожиданным образом оказалась эта несчастная беременная, как она натанцевалась и вдруг начала рожать. И мой муж... который тоже странным образом оказался там трезвым (что в принципе, невероятно!) повез ее сюда!

Представляю, как он удивится, когда мы сейчас здесь встретимся!

Стою и жду, с интересом посматривая на то, как бережно Радик ведет беременную красавицу по ступенькам крыльца.

Вот если я забеременею, он и со мной так же будет?

Вот сейчас мы с мужем посмеемся! Такое совпадение нарочно не придумаешь!

Надо же так встретиться - в роддоме в полночь! Представляю, как Бедаев будет на очередной гулянке друзьям рассказывать об этом, как все будут потешаться.

Стоя на выходе из роддома улыбаюсь этим своим мыслям, глядя на то, как муж заводит внутрь здания красивую беременную женщину.

У меня даже шутка сама собой сочиняется.

Хочу сказать что-то вроде "Какая встреча! Какие люди!"

И я даже почти успеваю это произнести.

Открываю рот и... слышу, как эта незнакомая совсем молоденькая женщина, которая поперлась на новогодний корпоратив на таком-то немыслимом сроке (там недель 36 точно!) говорит Родиону:

- Родя, милый, ты только не уезжай, прошу тебя! Я боюсь здесь одна оставаться!

Нет, вот интересно, да? Чего это мой муж должен караулить чьи-то роды? Пусть это делает ее благоверный!

Где он, кстати?

Она же наверняка - жена кого-то из поставщиков Родиона. Ну, или такого же, как он, владельца какого-нибудь магазина. Для жены простого продавца слишком шикарная.

Они проходят мимо, буквально в полуметре! Меня в упор не видят!

Некоторое время стою без движения, пытаясь осознать смысл происходящего. И особенно того, почему она так интимно исковеркала имя Бедаева... Потом, опомнившись, окликаю его:

- Родион!

Он резко останавливается и, отпустив беременную, медленно поворачивается ко мне.

- Нила? - смотрит расширившимися глазами, как будто увидел привидение. - А что ты здесь делаешь?

Ну, вот что я здесь делать могу? Как будто он не в курсе, что Маша Ржевская сегодня рожает!

- Рожаю! - все еще по инерции шучу я. - А ты? Где ты подобрал эту милую беременную девушку?

-А почему не в своей больнице? - растерянно шепчет он.

- Что она себе позволяет, Родя? - уперев руки в бока и демонстративно выпятив вперед живот, заявляет "девушка". - Что значит "подобрал"? Я что, собачка какая-то, что ли? Объясни этой тётеньке, что привез в роддом свою невесту! Которая, между прочим, скоро родит тебе сына! Кто вы такая, вообще, женщина?

Мне хочется ущипнуть себя за руку, чтобы проверить - не сон ли это всё! Потому что... Ну, бред же, правда?

Так ведь только в несмешных романах или слезливых мелодрамах бывает, чтобы женщина подобным образом узнавала о том, что у мужа появилась другая!

Или и в жизни тоже случается?

Я зачем-то продолжаю шутить, хотя уже всё ясно и впору было бы начинать плакать. Видимо, мозг включает такую защитную функцию:

- ЭТА женщина, вообще-то, жена вашего жениха, - говорю ей.

-Нила, пожалуйста, не начинай, - испуганно шепчет белый, как полотно, Бедаев.

Да я, вообще-то, еще и не начинала!

-Родя! - повышает голос будущая мать будущего сына Бедаева. - Объясни мне, что здесь происходит?

Мне кажется, ее схватки отступают под напором ярости. И она, забыв о том, где находится, готова вцепиться Радику в глотку!

"Ну, вот... - меланхолично думаю я. - А ты, Нила, всю жизнь была уверена, что твой муж любит спокойных женщин. Таких, как ты. А тут вон, напор, харизма и темперамент через край".

-Мила, только не нервничай, - сведя к переносице брови, он смотрит на неё умоляюще.

Я, значит, "не начинай"! А она, получается, "не нервничай"... Казалось бы, просто слова? Но нет! Нет! Меня, значит, нужно заткнуть, не дав возможности и слова сказать! А ее успокаивать нужно! Так, получается?

-Она говорит правду? - Мила тыкает в мою сторону указующим перстом, как мужчина на советском плакате "Ты записался добровольцем?"

-Она, - спокойно отвечаю я. - Говорит правду.

Всегда уверенный в себе, веселый и не лезущий за словом в карман Бедаев крутит головой, испуганно переводя взгляд с меня на неё и обратно. И молчит.

Смешной такой.

-Я не понимаю, что происходит! - надрывным слезливым голосом вопрошает роженица.

Ну, кто-то же должен ей всё объяснить? Наверное, придется мне...

-А что тут понимать, Мила? - берусь за ручку входной двери. - Я - жена твоего мудака. Но это - глупая формальность. Недоразумение. Вероятнее всего, после праздников он будет разведён и только твой. Удачных родов!

-Нила, постой! - кричит Бедаев.

-Ах, ты скотина такая! Мерзавец! Ты говорил, что не женат! - разоряется невеста.

-Уважаемые, что здесь происходит?

-Что вы здесь устроили за балаган?

Пока я выхожу на крыльцо и пока закрывается входная дверь, все эти голоса доносятся до моего слуха, перебивая друг друга.

Но дверь, к счастью, быстро захлопывается, отрезая меня от неприятной сцены.

Стою на крыльце.

Дышу, подняв лицо к небу.

Сверху прямо на мою разгоряченную кожу падают снежинки.

И что теперь делать? Как жить дальше?

Поплакать, что ли?

-Нила!

-Нео!

Внезапно раздаётся с двух сторон одновременно.

И вот впереди на нижней ступеньке крыльца передо мной стоит Маршал. А позади, ровно за спиной, Бедаев.

Мне просто сейчас нужно сделать выбор...

Только есть ли он у меня?

-Нео, поехали, мы тебя до дома подкинем, - демонстративно смерив Бедаева взглядом, первым говорит Лев.

-Уважаемый, - хмурится Радик. - Вы её с кем-то перепутали. Это никакая не... Нео, а моя жена - Бедаева Неонила.

-Ну, ни фига б себе, ситуэшен! - присвистывает Маршал. - Если это - твоя жена, товарищ Бедаев, то кого тогда ты рожать привёз?

-А я перед вами отчитываться не обязан, - храбрится Радик. - И кто вы такой вообще, чтобы вопросы задавать?

-А если я повесткой в отдел вызову? - вкрадчиво отвечает вопросом на вопрос Лев.

-Да вызывай! Угрожать он мне собрался! - взрывается Бедаев, поворачиваясь ко мне. - Так. Короче, Нила. Ты едешь сейчас домой. И ждешь меня там. Я приеду и мы все обсудим. Ты поняла?

Нормально!

Он тут рожать будет вместе со своей любовницей. А я его должна дома дожидаться, как болонка своего хозяина?

Правда, пойти-то мне куда, кроме нашего дома?

Ну, разве что рвануть к матери в Красноярск?

Ночью даже к друзьям как-то неудобно.

Хотя... Гостиницы в нашем городе никто пока не отменял.

-Поняла, - сухо отвечаю я.

Хотя, конечно! Конечно, мне очень хочется сейчас сказать ему то, что я думаю! Так сильно хочется, что язык чешется и на подкорке зудит: "Давай, Нила! Давай! Скажи, что он - мудак, скотина и кобель похотливый! Скажи, что испоганил тебе жизнь! Скажи, что от тебя он ребенка не хотел, говорил, что еще рано и надо пожить пока для себя, заработать побольше. А от неё..."

Но я чувствую, что если это скажу, то позорно разревусь на глазах у всех!

Особенно от последней фразы.

Ну, почему так? Ну, правда! Разве я была бы не такой хорошей матерью, как она? Почему со мной так? Ведь я, особенно в последние пять лет, только и делала, что говорила о детях!

А он все откладывал и откладывал - до того, как достроим дом, до того, как купим новую машину, до того, как откроем новый магазин, до того, как...

-Ну, я пошел тогда? - зачем-то спрашивает Родион.

Странный вопрос.

Какой ответ-то от меня ожидается?

"Умоляю, не уходи, любимый!"

Или: "Поехали со мной, Радичек, иначе я умру!"

-Иди, - усмехаюсь я.

Боковым зрением замечаю, как пораженно качает головой Маршал.

-И ты совсем ничего мне не скажешь? - мнется, как телёнок на привязи, Бедаев.

-Пока ты сопли жевать тут будешь, баба твоя родит, - не выдерживает Лев. - Пиздуй уже, а то Я тебе укажу направление движения!

-Беспредел, совсем менты охамели, - приговаривая себе под нос, мой муж, который всегда казался мне боевым, смелым и сильным, умеющим разговаривать с людьми и договариваться с ними, легко сдается и торопливо сбегает внутрь здания.

Последнее, что я слышу от него, это:

"Я номер тачки твоей сфоткал, встретимся в суде".

-Угу, - комментирует Лев. - Зам начальника ГАИ, на которого эта тачка оформлена, будет рад там с тобой встретиться, мудак!

Разворачивается ко мне.

-Я щас не понял. Что это было, вообще?

И этот туда же? Любовница наша оказалась дамой непонятливой - это ладно. Но чтобы и Маршал! Странно.

-Ну, что? - развожу руками. - Вот такая вот неожиданная встреча в роддоме. Я, он и наша рожающая любовница...

-Нет. Это я понял! - перебивает Лев. - Я не понял, почему Нео, которая даже в детстве умела словом наповал убить, сейчас промолчала и не объяснила придурку, какой он идиот!

Наверное, потому, что той Нео давно уже нет.

Что от нее осталось?

Обычная серая мышь, у которой каждый день жизни - точное повторение предыдущего.

Пожимаю плечами.

-Лев, подбросите меня до ближайшей гостиницы? - спрашиваю вместо ответа на его вопрос.

-Нет. Никаких гостиниц. Я тебя к себе отвезу.

-Ой, нет! Это неудобно!

-Неудобно спать на потолке. Одеяло падает. Помнишь дом моей бабули?

Это невозможно забыть!

Детьми мы там в прядки часами играли. Комнат в нём было что-то около пары-тройки десятков. А еще имелось несколько маленьких балкончиков и длинные узкие коридорчики со скрипучими полами.

Бабушка Льва происходила из старинной дворянской семьи, которая, как водится, была репрессирована, а имущество конфисковано.

Подробностей я, конечно, уже не помню за давностью лет, но в памяти всплывает, что дом этот каким-то чудом бабуле удалось вернуть уже к концу существования Советского Союза.

-Помню, конечно. Это был музей, а не дом...

-Он и сейчас таким остался. Свою половину я немного отреставрировал и перестроил. А бабулина такая и есть, какой была. Помнишь бабулю мою? Так вот до сих пор ни грамма не изменилась.

-Она жива? - ахаю я, на мгновение от радости даже забыв все свои беды.

-Живее всех живых. Недавно очередного жениха себе откопала.

-В смысле?

Ей же уже тогда... Лет далеко за шестьдесят было. А сейчас...

-Нет-нет, не боись, нарыла не в буквальном смысле. В санатории подцепила.

-А лет ей сколько?

-Девяносто в прошлом году стукнуло. Короче, всё, поехали! Никаких возражений. Выделю тебе отдельную комнату. Никому ты мешать на будешь. Ну, и дельце у меня к тебе есть. Важное... По профилю так сказать... Но об этом потом, ладно?

В ту минуту я просто радуюсь. Ну, насколько в моем положении в принципе можно радоваться, что как-то все решилось и мне не нужно думать, где переночевать. Потому что не могу я вернуться в наш дом с Бедаевым после его приказа ждать!

И, честно говоря пропускаю мимо ушей последние слова Маршала. А зря...

-Куда едем? - с энтузиазмом спрашивает напарник Маршала, сочувственно посматривая на меня через зеркало заднего вида.

Прячу глаза, чтобы не встретиться с его взглядом. Стыдно. Стыдно, что все всё понимают. Стыдно, что именно я попала вот в такую глупую ситуацию. Стыдно, что я сейчас уязвима и несчастна и не могу этого скрыть.

-Ко мне на пять минут заскочим, а потом сразу в отдел, - командует Маршал.

В двух моих карманах практически одновременно пиликают два телефона - мой и... Похоже, телефон Ржевского так и остался со мной.

На входящих сообщениях у нас стоит одинаковый звук.

Достаю свой.

Очень не хочется читать. Очень!

Не знаю, каким шестым чувством я ощущаю, что это - Бедаев, но уверена - он!

Впрочем, кто еще? Разве что Маша... Но Маше сейчас точно не до переписки со мной.

Беру сначала свой.

Конечно, Родион.

"Нила, я понимаю, как это выглядит! Всё понимаю! Но вот так сложилось. Однажды на гулянке встретились с нею. Помнишь мы в апреле в баню с мужиками ходили? Ты тогда на смене очередной была. Закрутилось всё у нас как-то. Я и не рад был. Много раз собирался порвать. Ну, а потом она сказала, что беременна".

Это так преподносится, будто несчастный Бедаев попал в сложную жизненную ситуацию, из которой просто не было иного выхода. Только тот, который выбрал он. И при этом он себя как бы заранее оправдывает.

А мне вот интересно, что эта женщина делала с мужиками в бане? Вариантов немного.

Получается, мой муж связался с дамой лёгкого поведения и при этом еще и со мной в постель ложился без зазрения совести?

И да, я отлично понимаю, что именно из мести думаю о ней плохо. Но ничего с собой поделать не могу!

Естественно, ничего не пишу ему.

Не созрел пока в моей голове адекватный ответ. Потом.

-А можно вам вопрос задать? - улыбается второй полицейский, бросая на меня заинтересованные взгляды через зеркало.

-Чо ты к ней пристал, м? Не видишь, девушка устала? - ворчит Маршал.

И мне вдруг обнять его хочется! То ли от избытка эмоций, то ли от того, что вот так пытается меня защитить...

Господи, ну, хоть в чем-то ты меня пожалел! Послал мне Льва! Если бы не он, я бы, наверное, сейчас рыдала где-нибудь в такси в жутком одиночестве.

-Да у меня вопрос насущный, - оправдывается его напарник. - Тебе бы, товарищ капитан, тоже послушать. Сам скоро в такой ситуации будешь!

Лев почему-то сконфуженно замолкает и отворачивается к окну.

-Спрашивайте, конечно, - соглашаюсь я.

-А вот вы сейчас подруге помогали или... Я просто слышал, что сейчас есть такая служба - ну, вот акушерка сопровождает беременность, перед родами находится с женщиной, помогает, едет в роддом с нею...

-Мы с Машей подруги, да. Но на самом деле, я работаю медсестрой-акушеркой в новом перинатальном центре. Уже четыре года у нас действует специальная программа по сопровождению беременных...

-Ой, а это, наверное, очень дорого, да? - тут же торопится спросить он. - Понимаете, у меня жена на шестом месяце. А работа у нас, ментов, какая? Сутками вечно дежурим, без проходных, без выходных. Ну, и я вот думаю... Может, и ей нужна такая медсестра, как вы... Чтобы в нужный момент приехала, поддержала.

-Это платно, да. Но я бы не сказала, что очень дорого. Я дам вам визитку нашего центра. Вы позвоните и расспросите про цены.

-А вот... - не успокаивается он.

-Заяц, есть у тебя совесть или нет? - не выдерживает Маршал. - Давай, в другой раз будешь свои проблемы за чужой счет решать?

-Да я-то что? Ну, подумаешь - спросил! Угораздило же с начальством на дежурство попасть. Был бы нормальный напарник, никто бы меня не шпынял...

Пока они переругиваются, моя рука автоматически тянется к телефону. И так как очередное сообщение приходит на мобильный Артура, то я по инерции достаю его.

И читаю:

"Братан, прикинь, моя узнала про Милку! Прикинь, мы с ней в одном роддоме столкнулись! Милке тоже рожать приспичило. Пиздец. Чо делать теперь?"

И второе: "С этой дуры станется на развод подать. А у меня все активы на неё оформлены. Что делать?"

"С этой дуры" - это про меня...

Господи, я с этим человеком столько лет прожила! Десять почти. В следующем феврале юбилей собирались отмечать. А он так обо мне пишет!

И ведь ему все равно абсолютно, что я... Что мне было больно все это увидеть! Он только об одном и думает, как спасти свой бизнес, чтобы, не дай Бог, мне ничего не досталось!

И очередное сообщение я, конечно, читаю тоже...

Последнее.

"Мне её сейчас проще грохнуть, чем дать развод".

Сижу, шокированно глядя в экран.

Он же не серьезно, правда? Ну, не может же Бедаев такое на самом деле думать?

-Приехали, - говорит водитель, останавливая машину...

-Зайдешь? - спрашиваю Зайца.

-Нет-нет, ты что! Я... Лучше здесь посижу, - естественно, сливается он.

Причина мне известна и понятна.

Бабулю не каждый может... Как бы это правильно сказать... Выдержать? Перенести? Правильно понять?

А если уж она кого-то невзлюбила! Всё! Суши весла. Зайца она невзлюбила, поэтому его желание встречаться с моей бабулей, как можно реже, мне понятно.

-Пойдем, Нео, - открываю ей дверцу и протягиваю руку.

Она стала ещё красивее. Как говорит бабуля: "Дети растут, мужики стареют, одни мы - красавицы".

Она - красавица. Лицо, волосы, руки... Фигуры под курткой, правда, не разглядеть, но я уверен, что и там у неё все прекрасно. Ухоженная, нежная...

Только грустная, что в такой ситуации неудивительно. Но с моей бабулей это ненадолго. Что-что, а с нею точно не соскучишься и не загрустишь.

С удивлением на лице протягивает мне свои пальчики. Выражение лица такое, как будто ей никто и никогда не подавал руки, помогая выйти из машины.

И я беру. Нет, слава Богу, вспышек там всяких и электрических разрядов от прикосновения не случается. И в жар не бросает. Хоть я и думал, что нечто подобное обязательно должно случиться.

Но... Что-то такое... Словно поскользнулся и вот-вот треснешься на землю... случается. На мгновение как будто торкает куда-то в солнечное сплетение. Секунда.

И снова всё нормально.

Это всё потому, что я иногда вспоминал её.

И даже бывало думал, что было бы, если бы тогда в далеком детстве, нас не разлучили....

Потому что потом ничего хорошего у меня так и не случилось. Жизнь прошла, а вспомнить нечего.

Хорошо, что Изабелла умотала на юга. Не хотелось бы, чтобы Нео с ней здесь встретилась.

Поднимаемся на крыльцо.

-Дом не узнаю совсем, - осматривается она. - Где балкончики? Где лепнина?

-Отреставрировал. Давно уже. Когда только в город вернулся. Оно там всё на честно слове держалось. Проще было убрать, чем ремонтировать.

-И бабуля позволила?

-Трижды имитировала сердечный приступ, но в итоге... Сама видишь. Так. Сейчас заходим и сразу направо. В доме темно, значит, все спят.

Там, внутри, главное, преодолеть общую прихожую. А дальше дом разделяется на две условные части. Направо - моя. Без стука туда уже давно никто не входит. Налево - бабулина, где она обитает с хахалем. А прямо - общие помещения, куда обычно мы заселяем гостей.

Нео - не гость. Она - своя. И я хочу её поселить у себя.

Заходим, не дыша и не включая свет.

Переговариваясь шепотом, разуваемся возле двери.

Подсвечиваю ей фонариком на телефоне, чтобы не споткнулась ненароком - хахаль любит бросать свои многочисленные тапочки где попало.

И в это мгновение из глубины комнаты раздаётся характерный щелчок взводимого курка.

По спине идет холодок. Руки автоматически дергаются вверх, прочерчивая светом фонарика замысловатые светотени на стенах.

-Кто? - басит бабуля, пытаясь сымитировать мужской голос. - Наши все дома. Чужим здесь не рады.

-Ба, ты что? Это же я, Лев! - опускаю руки. Но осторожно. Мало ли, вдруг она забыла слуховой аппарат надеть? - Не бойся, Нео, в ружье нет патронов. Я давно уже вытащил.

-Ахаха! Ошибаешься! Дурошлëп купил. Вчера посылала, - загробным голосом сообщает бабуля.

-Анна Вениаминовна, здравствуйте! - вдруг вступает в разговор Нео.

-Кто это? - настораживается старушка. - Голос не узнаю. Надеюсь, Изку из санатория ещё не выперли за недостойное поведение?

О, бабуля! Вот только не надо про Изабеллу сейчас!

-Ба, я сейчас свет включу. Ты ружьё опустила?

-Изку, говорю, из санатория не выпустили? - повторяет она. - Если это она, я стрелять буду!

Глаза привыкли к темноте, и я вижу, как она одной рукой пытается поправить свой слуховой аппарат, видимо, в спешке как попало засунутый в ухо.

-Бабуль, повторяю второй раз... Можно я свет включу?

-Мне второй раз повторять не надо, - перебивает она, видимо, справившись с аппаратом. - Мне с первого по хрен!

Включаю свет.

Слышу, как рядом издаёт странный звук Нео. То ли смешок, то ли что другое.

Да, картина эпичная, я в курсе.

Бабуля стоит в дверном проёме, широко расставив ноги. В руках отцовское ружьё, направленное на нас.

Одета в длинную, до пят, кружевную ночную сорочку. На голове сетка, удерживающая несколько крупных красных бигуди, на которые намотаны пряди её сиреневатых волос.

На носу - огромные окуляры в роговой оправе, перемотанные скотчем посередине. Так-то, днём, она носит красивые новые очки, а по ночам, чтобы ненароком не разбить хорошие, надевает эти, если вдруг надо встать.

-Всем хрен, а нам два! - вдруг выдает бабуля свою любимую фразу. - Наконец-то, Лев бабу привел! А-то я уж думала, мой единственный внук гомосеком вырос! С женой не спит... Баб не водит...

Бля-я-ять! Я так надеялся, что удастся завести Нео по-тихому к себе и уложить спать. А утром, сменившись пораньше, успеть дать ЦУ хахалю и бабуле! А нет. План не удался...

-Заходи, сударыня, будем чай пить, - повернув голову в сторону своей спальни, бабуля кричит командирским громовым голосом. - Дурошлëп, вставай, к нам гости!

-Дурошлëп, это кто? - шепчет, улабаясь, Нео, практически прикасаясь к моему уху губами.

И вот тут, под дулом отцовского ружья, которое бабуля так и не удосужилась опустить, поздней ночью, после тяжкого дня и нашей неожиданной встречи, я вдруг понимаю, что да, оно все-таки есть! И электричество, и разряд, и мурашки...

И нет, я, конечно, не строю никаких планов, но... Просто так я её отсюда не отпущу!

-Ба, ну, какой чай, в самом деле? Два часа ночи! Завтра кофе попьете утром, - отобрав у бабули ружьё, Лев вытаскивает из него патроны и рассовывает их по карманам.

В этот момент справа из-за старой, покрашенной белой краской, двери появляется некое создание... Господи, можно было и не спрашивать про дурошлепа - тут не ошибешься. Ох, и Анна Вениаминовна, не в бровь, а в глаз!

До колен у него натянуты полосатые гетры, как у Санта Клауса. Потом идут такие штанишки, типа панталон, потом почему-то обычная тельняшка с рукавами. Сам... извините, но тут по-другому не скажешь, дурошлеп - маленький, худенький, с ручками-веточками и невыразительными чертами лица.

Его лысую макушку венчает самый настоящий колпак! Полосатый, под гетры. Я думала, такие вот ночные колпаки уже лет двести имеются только в музеях, ан нет... Кое-кто ещё их носит.

Перед собой человечек несёт забинтованную руку, укачивая её, как младенца.

На входе в прихожую спотыкается о валяющийся в дверном проёме тапок и едва не падает вперёд лицом.

Лев успевает подхватить за плечи.

-Куда ты прешься, как лось по кукурузе? - кричит из кухни Анна Вениаминовна.

Человечек вздрагивает, делая испуганные глаза.

-О, Феофан Григорьевич, а что у вас с рукой? - спрашивает Лев.

-Э-эээ-эх, - вздыхает человечек, глазами показывая в сторону ушедшей на кухню и гремящей там чашками Анны Вениаминовны.

-Бабуль, ты что, Феофану Григорьевичу руку сломала? - с осуждением в голосе произносит Лев, забирая у меня одежду и вешая её на плечики в огромный встроенный шкаф.

Что интересно, в доме, ровно по центру прихожей как будто пролегла граница, разделяя его на два суверенных государства. Слева - современная такая страна с новой дорогой мебелью, свежими стильным обоями и шикарными дверями. Справа - всё почти такое, каким сохранилось в моей памяти, каким было 25 лет назад, ну, может, чуть облагороженное.

-Так а чо он пальцы в дверь сует? - без грамма вины отвечает Анна Вениаминовна. - Я тут, понимаешь, соседку провожаю, а он в щелку между дверью и стеной палец засунул! Как дитё неразумное. Я стала дверь закрывать, а он, видите ли, не ожидал! Вот дверь ему палец и того... Так он заорал так, что у меня приступ сердечный случился. Думала, лапти за печку двину.

-Охохо, - виновато вздыхает несчастный дурошлеп.

-Так, ладно, понял. У вас, что ни день, то новые приключения. Давай, Нео, заходи. Покажу, где тебе спать ложиться, да и поеду, а то Заяц там уже заждался.

Заходим. В современную часть здания. Здесь в центре - большая комната, типа собственной гостиной. И от нее, как лучи солнца, в разные стороны отходят двери.

-И часто у вас такое случается? - спрашиваю Льва.

-Да нет, только в полнолуние, - улыбается, взмахивая рукой в сторону каждой из дверей по порядку. - Спальня, ванная, туалет.

-Я тогда здесь, на диванчике, лягу? - робко киваю в сторону стоящего в центре гостиной дивана.

-Нет уж. Ложись в спальне. Диван беру на себя.

Он поворачивается ко мне. Замолкает.

Смотрит сверху-вниз.

Глаза улыбаются.

Становится так неловко-неловко, как будто я должна что-то сказать, а что, не знаю!

Смотрю в его глаза, судорожно придумывая какую-нибудь фразу.

Глаза у Маршала очень красивые. Теплые. Цвета расплавленного шоколада, обрамленные густыми чёрными ресницами.

Смотрим друг на друга, затаив дыхание. Я его, можно сказать, спокойно впервые разглядываю.

В памяти всплывает вдруг фраза его бабушки о том, что он не спит с женой. Да, я, несмотря на шок от увиденного, услышала и запомнила.

Надо сказать, что, естественно, это меня не касается. Позвал человек переночевать - и на том спасибо. А что там у него в личной жизни - захочет рассказать, расскажет. Не захочет... Ну, значит, нет.

Но одно дело правильно думать, а другое так же поступать!

И я, словно со стороны, слышу вдруг, как сама же произношу:

-А жена твоя где? В санатории?

На мгновение зажмуривается, словно я сказала что-то неприятное. Потом вздыхает. Потом только отвечает.

-Слушай, мне, правда, пора уже. Я завтра сменюсь, приеду и всё тебе расскажу. Ладно?

Киваю.

Собственно, мы столько лет не виделись. Человек ведь и не обязан мне душу изливать!

-Ты в шкафу в спальне бери любые вещи, белье постельное, полотенца. В общем, можешь чувствовать себя, как дома. И я скажу им, что ты устала и легла, чтобы не доставали. Сюда никто без стука не войдет. Надрессировал.

-Ладно, - киваю.

-Я пошел? - спрашивает ровно также, как это делал Родион возле больницы час назад.

Сам же, наверное, понимает, что звучит фраза знакомо. И тут же исправляется:

-Я пошел. До завтра.

-До завтра...

Слышу, как он что-то там объясняет на кухне. За массивной дверью слов не разобрать, но его хрипловатый бас уютно гудит вдалеке.

Осматриваюсь. Хорошо здесь. Всё просто, но добротно - и ремонт, и мебель, и даже шторы. По-мужски. Как будто бы и нет никакой жены...

Едва только за Львом закрывается дверь входная, в дверь, ведущую в гостиную Льва, тут же стучат:

-Сударыня, милости просим отведать чаю!

Не очень-то здесь слушают приказы Маршала...

Нет, я, конечно, могла бы извиниться и не выходить, но... Эта парочка действует на меня как-то... Умиротворяюще, что ли. Да и рядом с ними вообще не думается о том треше, который случился в моей жизни.

Поэтому я, конечно, выхожу.

Я помню эту гостиную! И этот круглый стол, накрытый белой вязаной скатертью помню. И даже эту вазочку, сдвинутую к краю.

В вазочке лежат печенье-курабье, пара пряников и несколько розовых зефирок.

Рядом стоит тарелка с нарезкой из сыра и колбасы.

В центре стола красуется бутылка вина!

Два часа ночи.

Стол. Двое странноватого вида стариков в потрясающих воображение нарядах.

Бутылка вина.

Что ты здесь делаешь, Нила?

-Дурошлеп, убирай чашки, Лев уже уехал, значит, можно не шифроваться. Доставай стаканы.

Феофан Григорьевич тут же срывается к высокому буфету и по одному достаёт оттуда три красивых бокала на длинных ножках.

-Погляди-ка не него, сударыня, он таблетки ест и хочет их а' лкоголем запивать! С головой человек совсем не дружит.

С тоской посмотрев в сторону бутылки вина, дурошлеп молча ставит один бокал обратно.

Подает два других Анне Вениаминовне.

Она сама с видом генерала, собирающегося сказать войскам напутственное слово перед битвой, разливает вино и поднимает бокал:

-В общем-то не важно, как устроен мир, если нам хватает на вино и сыр, - произносит с очень серьёзным видом. - За это и выпьем.

Как за такое не выпить?

Особенно в половину третьего ночи?

Чокаемся. Делаю несколько глотков. Ставлю бокал на стол.

Анна Вениаминовна, выпив своё вино до дна, внимательно наблюдает за мной.

С явным неодобрением.

Беру бокал и допиваю вслед за ней тоже всё, что налито. Не хочется её обижать.

-Наш человек, - кивает Феофану Григорьевичу в мою сторону. - Изка бы уже сказала, что Кагор с поминок пить не будет.

-Угу, - с готовностью соглашается Дурошлеп, откусывая кусочек зефирки.

-А кто это - Изка? - нет, я, если честно, уже догадываюсь, что это и есть та самая жена Маршала, но... Каюсь, в голове созревает не очень благородная идея, пока нет Льва, выяснить о ней хоть что-то.

Зачем? Для чего?

Сказал же человек, что приедет и сам все расскажет!

Наверное, после трудного дня и случившегося в роддоме, у меня самую малость едет крыша...

-Бери-бери колбаску, Феофанушка, - бабуля профессионально делает вид, что оглохла сразу на оба уха и не слышит мой вопрос.

Понятно. Видимо, на этот счет Лев дал им очень чёткие инструкции...

-Расскажи, сударыня, где живешь, чем дышишь, - смотрит на меня через очки умными маленькими глазками.

Неужели не узнала меня? Хотя... Что удивительного-то, столько лет прошло!

-Анна Вениаминовна, я - Неонила, Неонила Смирнова, помните, мы тут, на соседней улице жили. Мы со Львом дружили, я к вам в гости ходила.

-Помню, как же не помнить, - тут же отзывается Анна Вениаминовна.

Но я по глазам вижу, что не помнит, только вид делает. А вид делает потому, что боится не помнить. Потому что в таком возрасте, наверное, нет для человека страшнее, чем потерять память. Это как... себя потерять.

Не хочу, чтобы она расстраивалась, поэтому, естественно, не акцентирую внимание. Рассказываю дальше.

-Сейчас живу на другом конце города. Работаю медсестрой в перинатальном центре...

-Замужем? - бесцеремонно спрашивает бабуля, наливая ещё вина в оба бокала.

Мне очень хочется сейчас, повторив за Анной Вениаминовной, сделать вид, что я не расслышала и перевести тему. Но не могу! Они оба с такой явной надеждой смотрят на меня, как будто от моего ответа чья-то жизнь зависит!

-Да. Замужем. Детей нет. Сегодня узнала, что у мужа имеется беременная любовница...

Вот к чему эта последняя фраза, Нила? К чему? Зачем вываливать пожилым посторонним людям такое? Ты еще расскажи, что твой Бедаев написал Ржевскому на твой счёт в сообщениях!

Феофан Григорьевич и Анна Вениаминовна переглядываются. Мне кажется, оба имеют такой вид сейчас, как будто я сказала им, что являюсь дочерью дубайского миллиардера и привезла им в подарок немного своих миллионов.

-Мужик у тебя, значит, из породы кобелиных, - деланно вздыхает, как будто очень сочувствует данному прискорбному факту, бабуля. - Такой всенепременно рано или поздно оставит говна на крыльце. Лучше рано. Пока ты ещё не совсем состарилась. Не горюй, найдем мы тебе нормального мужика!

Отчего-то мне думается, что она сейчас намекает на своего внука.

Поднимает бокал, делает глазами знак, чтобы я тоже взяла свой.

Беру. Что уж теперь отказываться...

-Пусть тоску и геморрой унесет пчелиный рой! - произносит торжественно, как будто толкает тост где-нибудь в высшем обществе.

Выпиваем.

Вино немного ударяет в голову.

Анна Вениаминовна рассказывает историю в тему. Про свою подругу, которая застала мужа с любовницей. И то, как она схватила со стены ружьё (муж был охотником) и начала целиться ему между ног.

-А он как закричит: "Дорогая, дай мне последний шанс, умоляю!" - рявкает Анна Вениаминовна. - А она отвечает: "Хорошо. Раскачивайся из стороны в сторону".

И мне вдруг становится так хорошо-хорошо. И смешно.

Сонно хохочу, так и не поняв, выстрелила подруга бабули в мужа или нет.

Отчего-то представляется мне голый Радик и то, как он стоит и раскачивает своим хозяйством из стороны в сторону, из стороны в сторону.

А я целюсь в него из бабулиного ружья...

...Просыпаюсь от неожиданного звука рядом с ухом.

Как будто сопит кто-то.

В памяти мгновенно всплывают события вчерашнего дня и особенно ночи.

Медленно и с опаской открываю глаза...

-О, Боже мой! - с испуганным воплем спрыгиваю с кровати Маршала, как с горячей сковороды.

Потому что мало того, что со мной рядом примостился мужик, так это еще и не Лев!

Не то, чтобы я была согласна на то, чтобы это был Лев, но его присутствие в его же собственной кровати я хоть смогла бы понять и простить. А тут...

Мужчина, видимо, разбуженный моим криком, резко вскакивает с постели и, бешено озираясь по сторонам, тут же хватается за штаны.

Мамочки! Со мной в одной постели спал не просто чужой мужик! Но и абсолютно голый чужой мужик!

Не моргая, шокировано рассматриваю его.

Молоденькой совсем. Лет двадцать пять от силы. Мускулистый такой, с татухами на плечах и... Кажется, даже с татухами в паху... Вот тот дракон, который поднял голову примерно над хозяйством парня, очень даже мило смотрится...

Господи, Нила, куда ты пялишься? И о чем ты думаешь при этом?!

Видимо, оценив исходящую от меня угрозу, как минимальную, и так и не попав ногой в штанину, парень плюхается обратно в кровать и спокойно говорит:

-Ну, чо ты всполошилась? Мужика голого не видела, чо ли?

За моей спиной по законам жанра распахивается дверь.

-Кого убивают? - в комнату шагает Лев.

Таааак! Лев о мужике, получается, не в курсе?

Как тогда, спрашивается, какой-то мужик попал в выделенную мне кровать? Я уже было успела придумать, что он пришел со Львом с работы и... Дальше не хватает фантазии! Ну, не мог же Маршал подложить ко мне под бочок своего боевого товарища?

-А это ещё кто у нас? - с угрозой спрашивает Лев, кивая в сторону парня.

-В смысле? Это не с тобой разве? - теряюсь я.

-Это, скорее, с тобой, Нео. Во всяком случае, когда я уходил его здесь не лежало.

-Ну, чо вы тут устраиваете? - парень падает головой в подушку и натягивает одеяло, прикрывая причинные места. - Ну, зашел человек... Ну, лег... Чо теперь...

Его голос становится тише, а речь неразборчивее с каждым словом. И в конце он снова начинает сопеть и даже слегка похрапывать.

Лев воинственно шагает внутрь. По взгляду вижу, что дракону сейчас непоздоровится.

Хватаю за руку, тяну в гостиную.

На собранном диване небрежно брошены подушка и одеяло, как будто он только что пришёл и собирался лечь спать.

-Нет, нормально это, как считаешь? Какой-то мужик разлегся в моей кровати! С моей... хм... Ладно, тебя я сам позвал. Но его-то в первый раз вижу!

-Я тоже.

-Да?

Озадаченно смотрим друг на друга.

Со стороны двери, ведущей в общий коридор, доносится подозрительный шум.

Маршал идет к двери и резко распахивает её.

В комнату едва не вваливается Феофан Григорьевич. Где-то там, чуть в отделении, с невинным видом маячит бабуля. Сегодня она одета в винтажную блузку с рюшами и чёрную юбку. На голове красивые сиреневые локоны, на носу модные очки.

Лев успевает подхватить Дурошлепа, не дав ему навернуться.

-Оооох, - выдыхает тот с облегчением.

-Ба, ты не хочешь мне объяснить, кого это вы в дом впустили?

-Лев, не пугай меня! Для маразма ты ещё, вроде бы, молод, - старушка, сделав круглые глаза, выглядывает из-под очков. - Ты же сам вчера девушку привёл. Приказал любить и жаловать...

-Девушку привёл я сам, да, - терпеливо соглашается Маршал. - А мальчика? Мальчик откуда взялся?

-Мальчик? - заинтересованно спрашивает бабуля. Но даже мне уже ясно по её виду, что она в курсе, что только притворяется, будто не понимает, о ком идет речь. - А там есть еще и мальчик?

-Ба, - нажимает голосом Лев.

-Ну, ладно, ладно! В четыре часа, как издавно принято у врага, в наш дом явился этот... как его... Короче, племянник Феофана из Адлера проездом. Решил дядюшку на Новый год навестить, видите ли, - шепотом добавляет. - Пожрать на халяву...

Бедный Феофан Григорьевич с горестным видом согласно кивает.

-Племянник? - задумчиво переспрашивает Лев. - Так... А... А зачем ты его в мою спальню отправила? Почему не в гостевую?

Сделав вид, что оглохла, бабуля всплескивает руками и, нахмурившись, разворачивается в сторону кухни.

-Ба-а?! - в голове Маршала сквозит металл.

Бабуля, вжав голову в плечи, разворачивается.

-Феофан же, - кивает в сторону несчастного Феофана Григорьевича, явно переводя все стрелки на него. - Обещал твоей девушке нового мужа. Ну, и вот... Как говорится, главное, памятник поставить, а голуби сами прилетят...

То есть они племянника ко мне отправили с умыслом?

Жесть! Куда я попала...

-Ладно. Я позже с вами поговорю, - обещает Маршал и, подтолкнув Дурошлепа к выходу, закрывает за ними дверь.

Остаемся с ним снова вдвоём в комнате.

-Пиздец, - шепчет, бросая на меня полный сожаления взгляд. - Нео, прости! Они иногда такое отчебучат, что нормальному человеку и в голову никогда не придет.

-Да, ладно, ничего страшного. В конце концов, он же мне ничего не сделал такого... - шучу, пожимая плечами.

Неожиданно становится неловко.

Неловко от его взгляда.

Маршал как будто вот только сейчас вдруг обращает внимание на то, что я стою перед ним в одной только его футболке. И хоть она достаточно длинная, но до колен все-таки не доходит.

Смущенно складываю руки, прикрывая грудь. Да, футболка, конечно, из плотной ткани, но... Внизу-то белья нет.

А его взгляд медленно ползет вниз...

-Ты стала ещё красивее, Нео...

Он это ТАК говорит, что у меня мурашки бегут по коже! И кажется, даже кружится голова.

А еще я смотрю на него и... Не могу отвести глаз! Хочу, но не могу.

А муж всегда говорил, что я "пусть и не обладаю идеальной красотой, зато по характеру - совершенство". И мне казалось, что это - комплимент. Потому что он меня любит не только за внешность, точнее, не столько за неё, сколько за... За что? За характер? В общем, за то, что внутри. И только так и бывает в хороших, счастливых семьях. Правда?

А вот и нет! Как оказалось, нет.

Оказывается, что между мужчиной и женщиной, кроме всего прочего, должна быть ещё и искра. Что-то такое, что заставляет мурашки бежать по коже, а голову кружиться. Оказалось, что это очень и очень приятно, когда мужчина считает тебя красивой!

И мне хочется вернуть Маршалу комплимент!

Потому что он, действительно, стал ещё красивее, чем был когда-то! Хотя и тогда, в детстве, он был ого-го какой красавчик!

Но он внезапно делает шаг ко мне, гипнотизируя непонятным взглядом. И этот взгляд бессовестный так откровенно ползет вниз, что я покрываюсь краской смущения и полчищами мурашек одновременно.

Мозг обжигает пониманием - он сейчас меня... поцелует?

В комнате, где спит племянник Феофана Григорьевича, раздаётся трель входящего звонка. Мелодия знакомая. Это мой!

Срабатывает извечный комплекс, что телефон сейчас разбудит человека, и я бросаюсь внутрь, со смешанными чувствами думая о том, что ничего между мной и Львом не случилось.

Дракон так и спит в той позе, в которой мы его оставили, абсолютно не реагируя на посторонние звуки.

Хватаю телефон.

Бедаев! Вот только не это!

Отключаю.

-Давай сюда, - за спиной внезапно появляется Лев и ловко отбирает мобильный. - Я поговорю с ним.

-Ой, Лев, не надо! Зачем тебе это нужно? Я разберусь...

-Как говорит бабуля, лошадь сдохла, лучше слезть, - изрекает "народную мудрость" он, но не звонит, просто держит телефон в поднятой вверх руке, чтобы, видимо, я не достала.

Достанешь тут, если я ему по плечо со своим немаленьким ростом! Пару раз неловко подпрыгнув, как дурочка, наконец, соображаю, что это бесполезно.

-Или ты собираешься простить его и принять обратно? - спрашивает с ноткой презрения в голосе.

Эх, я вообще не думала ещё, что я собираюсь делать!

Вчера было как-то не до этого. Сегодня тем более.

А пора бы уже начинать думать. Потому что вечно обременять своим присутствием людей не будешь.

Но простить и принять обратно? Мне даже думать о таком неприятно.

Телефон звонит снова.

Лев вопросительно поднимает бровь.

-Давай, я сама отвечу?

-Хорошо. Но сначала послушай. Мой дом - твой дом. Можешь жить здесь столько, сколько нужно. И я помогу тебе всем, чем нужно. И защищу. Поняла?

Киваю.

На глаза наворачиваются слезы.

Ведь вот если так подумать... Лев ведь меня и не знает совсем. Я ему - чужой человек! Ну, подумаешь, девчонка, с которой вместе играли в детстве!

А вот... Готов помогать. Почему-то.

-И сегодня Новый год у меня встречаешь. Сегодня точно никуда не отпущу.

Выдыхаю.

Так. Ладно. Только не реветь!

-Давай телефон, - протягиваю руку.

-Согласна сегодня остаться?

-Подумаю.

-Нет, телефон не отдам, если не согласишься, - на полном серьёзе говорит он.

-Лев, что за детский сад?!

-Обещай, что останешься! Иначе я сам ему сейчас отвечу.

-Ладно. Обещаю! Обещаю! - все равно в праздник неудобно напрягать своими проблемами друзей, да и билеты к маме, наверное, в такой день не купишь. А здесь я уже, вроде как, прижилась...

Получаю телефон.

Маршал проходит к дивану и начинает раздеваться, явно намереваясь лечь спать после дежурства.

В нерешительности смотрю в его спину. Разговаривать с Бедаевым при Маршале как-то вот совсем нет желания!

Пишу ему сообщение:

"Родион, я завтра приеду и мы поговорим".

"Нила, ты где?"

"С ума сошла?" - строчит, как из пулемёта, короткими предложениями.

"Я приехал, а тебя нет!"

"Ты ничего с собой не сделала?"

"Ты в больнице?"

Ох, он явно преувеличивает свою ценность для меня. Сильно преувеличивает. Уж покончить жизнь самоубийством из-за его измены мне и в голову не пришло.

Что на это ответить?

Взгляд задумчиво скользит по комнате иииии...

Неожиданно останавливается на спине Маршала.

Вторая обнажённая мужская спина за это утро.

Вторая красивая обнажённая мужская спина.

И вот что у меня за дурь в голове! Просто кошмар какой-то!

Вместо того, чтобы придумать достойный ответ Родиону, я делаю вид, что пишу сообщение, а сама исподтишка пялюсь на Льва.

Ну, что же... Если сравнить Дракона и Маршала, то... Тут и сравнивать нечего. Там - молодой тонкий звонкий, чуть подкачанный, видимо, чтобы было красиво.

Здесь - сила и мощь. Широченные плечи, мощные руки... Наклоняется, стягивая с себя штаны. А задница...

Нервно сглатываю.

Докатилась ты, Нео! Упала ниже плинтуса!

Ты любуешься мужской задницей и у тебя при этом слюнки текут.

Но в оправдание мне можно сказать с уверенностью, что тут точно есть чем полюбоваться!

-Слушай, - вдруг говорит он.

Испуганно дергаюсь всем телом, не зная, куда перевести взгляд. Он мечется по всей комнате, пока Лев разворачивается! Только бы не понял, что я его разглядывала!

-Я диван разложу. И ложись со мной - досыпай. Ещё же рань несусветная. А ты мне выспавшаяся нужна. У нас дел по горло...

Одним движением раскладывает диван. Вторым ловко расстилает по нему простыню.

-Со мной все-таки безопаснее, чем с каким-то там...

Не уверена...

Телефон снова звонит.

Машка! За всеми своими бедами я совсем забыла про неё!

Ну, уж ей-то я не ответить никак не могу.

-Ты спи, не буду мешать, - выскальзываю в общий коридор и нажимаю "ответить"...

-Родила, - довольно выдыхает в трубку Машка. - Девочка, три шестьсот. Меня хвалили за то, как я дышала. И вообще, всё хорошо.

Она тараторит в трубку, а я стою посередине коридора и улыбаюсь.

-Слава Богу, Маш! Я так рада! Я поздравляю тебя! От всей души...

-Но, Нила, звоню я тебе не поэтому! - переходит на заговорщицкий шепот.

Жду, боясь даже предположить, что она может сейчас мне сказать.

-Короче, если ты стоишь, лучше присядь.

Ну, вероятно, она видела в роддоме Бедаева? Каким только чудом он смог пробиться внутрь, если даже меня туда не впустили. Но, с другой стороны, для денег нет ничего невозможного. Как и для счастливого отца...

-Сижу уже, не волнуйся, - вру я. Мне кажется, после того, что произошло вчера, меня будет трудно вывести из равновесия. - Говори!

-Короче. Меня положили в одну палату с другой женщиной, рожавшей этой ночью.

Вероятно, с Милой? Только этого не хватало! И Мила, вероятно, рассказала о Бедаеве и встрече со мной?

-Короче, она сейчас пошла к врачу. Ребенок спит. Прикинь, у неё родился мальчишка с тёмной кожей. Не прям совсем, а такой, знаешь...

-Метис, - подсказываю я.

-Да. И волосы такие... Кучерявые. Так вот! Она рыдает все утро! Мол, как я мужчине своему ребенка покажу! Он меня бросит.

Нет, присесть все-таки нужно.

Такое нарочно не придумаешь.

-Так вот я ей говорю, - продолжает вещать Машка. - Что не нужно было с двумя спать одновременно. А она...

Машка начинает хохотать так, что мне становится за неё страшно.

-А она говорит, мол, с негром спала год назад. Просто это генетическая память сработала. Ой, не могу-у-у! И где она, эта память у неё находится? В... В этом самом месте, что ли?

Невольно улыбаюсь.

Ну, если это, действительно, Мила. То... Так Бедаеву и надо! Есть все-таки справедливость на этом свете!

Хотя... Ребенок-то ни в чем не виноват.

А он, бедный малыш, в шаге от того, чтобы лишиться отца. А может, и матери.

-Слышу, что чувствуешь ты себя хорошо. Я рада, - говорю ей. - Ты за Артура не переживай. Телефон его все еще у меня. Я постараюсь с ним связаться в ближайшее время.

-Ой, а его выпустили! Даже с утра прям на полицейской машине наши вчерашние спасители привозили под окна роддома. Я ему махала. И даже дочку из окна показывала. Хотя что он там с третьего этажа мог разглядеть? Сверток один. Короче, он домой поехал отсыпаться. Вечером примчится на дочку смотреть.

-Маш, тут такое дело... - начинаю я.

Да, Маше сейчас, конечно, не до меня. Но мы давно дружим, а ситуация у меня сейчас такая, что помощь нужна экстренно. И к кому, как не к подруге с таким пойти.

-Ой, Нила, прости! Давай попозже поговорим, ладно? К нам доктор пришёл...

Она отключается.

Но, в принципе, можно ей попозже позвонить, да? У них с Артуром, помимо недавно купленного дома, есть небольшая квартирка в городе. И кажется, сейчас они её не сдают... Пожить в ней будет самы лучшим вариантом для меня.

Задумавшись, стою посередине комнаты.

Всё происходящее кажется мне невероятным, каламбуром каким-то, фантасмагорией. Вчера утром я жила своей обычной привычной жизнью, а сегодня... Ох, что же я не спросила имя и фамилию той женщины, которая с Машей в одной палате лежит! Чтобы уж наверняка знать... Впрочем, ладно, не последний же день живем.

-Сударыня, - раздается шепотом откуда-то сбоку. - Иди сюда быстрее!

Анна Вениаминовна, с опаской поглядывая в сторону двери, ведущей в покои внука, машет мне рукой.

Посторонившись, впускает меня на кухню.

Пораженно останавливаюсь возле двери.

Мама дорогая! Вчера еще здесь была чистота и порядок, а сегодня!!!

В тазиках на полу размораживаются залитые водой тушки птицы. На всех четырех комфорках плиты что-то кипит в кастрюльках. На обеденном столе высятся горы разномастной столовой посуды. Одуряюще пахнет вареным мясом и специями.

Феофан Григорьевич, обвязанный фартуком, в уголочке чистит картошку. В большой кастрюле перед ним уже плавают штук десять. А сбоку ждет своего часа еще почти полное ведро!

- Анна Вениаминовна, вы ждете в гости полк солдат? - ужасаюсь я.

- Полк не полк, а впереди неделя выходных! И каждый день нужно что-то есть, - поднимает вверх указательный палец, украшенный массивным перстнем. - Правда, Феофан?

- Э-эхх, - вздыхает, согласно кивая, Феофан Григорьевич.

- Лёвушка сейчас проснется, поедешь с ним за покупками, - тоном, не терпящим возражений. - А пока происпектируй-ка мои запасы. Вот тебе листик...

Протягивает мне альбомный А4 и ручку.

- Запишешь, чего нам еще прикупить надо...

Растерянно хлопаю ресницами - тут уже еды столько, что за неделю не съесть.

- Знаешь главное правило новогоднего стола? - прищурившись спрашивает бабуля.

Пожимаю плечами. Тут явно так просто не угадать.

-Скатерти видно быть не должно! Иначе всё пропало...

Отходит к плите, берет ложку и начинает что-то помешивать в булькающей кастрюльке, напевая себе под нос:

- Кто не курит и не пьет, тот запомнит Новый год...

Привожу себя в порядок, на цыпочках и не глядя по сторонам сходив за вещами в покои Маршала. Потом инспектирую запасы Анны Вениаминовны в ее сопровождении и пью сваренный бабулей кофе, забравшись с ногами в кресло возле кухонного стола.

Невольно ощущаю себя маленькой девочкой, которая приехала на каникулы к бабушке - меня окружили заботой и любовью, не докучают вопросами, подсовывают вкусняшки, фоном рассказывают секреты приготовления каких-то блюд.

Передо мной лежит лист со списком, надиктованным Анной Вениаминовной. В него каждую секунду приходится что-то дописывать. И мне кажется, этот процесс уже не остановить.

На кухне появляется Дракон.

К счастью, одетый.

Но из моей памяти уже, наверное, никогда не вытравить его голую версию...

-Всем привет! - расплывается в улыбке.

-Здрасте! Пожарный щит покрасьте, - не отвлекаясь от своего варева, бурчит бабуля.

Феофан Григорьевич наоборот, уронив недочищенную картофелину в кастрюлю, бросается обнимать племянника. Усаживает его за стол рядом со мной. Ставит поближе бутерброды и кофейник потрясающего кофе.

-Я уж было подумал, что прекрасная девушка в этом доме мне просто привиделась спросонья, - подмигивает он, бесстыже сканируя меня взглядом. - Иван.

-Нила, - жму его протянутую руку.

Молодой, да борзый. Судя по этому его взгляду, возраст женщины для него не проблема.

-Ох, - вздыхает Феофан Григорьевич явно привлекая наше внимание. Показывает глазами на бабулю.

Дракон тут же исправляется:

-До сих пор-то в этом доме блистала красотой только Анна Вениаминовна, а теперь вот... ещё и вы.

-О-о-ой, какой дешевый и пошлый подкат, - вздыхает бабуля, доставая из кастрюльки сваренные овощи. - Молодежь стремительно деградирует...

-Ну, рассказывайте, какие у вас новости? - игнорируя её выпад, спрашивает Иван-Дракон, откусывая половинку бутерброда.

-Да какие у нас новости? - качает головой бабуля. - То хрен... длинный, то рубашка короткая.

Едва не захлебнувшись глотком кофе от такой шутки, закашливаюсь.

Господи, "Стендап-шоу" отдыхает.

-А, ну, всë, как всегда, значит, - невозмутимо улыбается Дракон. - И это хорошо. Хоть что-то в этом мире остаётся неизменным.

-А у тебя, Иван, как дела? Не нашёл себе ещё невесту, чтобы образумила тебя, шебутного? - интересуется Анна Вениаминовна.

Забираю у нее тарелку с овощами и, несмотря на протесты, начинаю их чистить.

Дракон вздыхает с таким видом, словно ему сейчас наступили на больной мозоль.

-Не нашёл, значит. А потому что, кто ж за такого шебутного пойдет! - подводит итог Анна Вениаминовна.

-Ну, вот вы, Анна Вениаминовна, как всегда немного преувеличиваете! - смеется Дракон. - А я, может, ехал к вам и надеялся на чудо. И это чудо, может, произошло!

Красноречиво подмигивает мне, расплываясь в улыбке.

Это он намекает, что чудо - это я? От смущения не знаю, куда деть глаза.

-Угу, - мне кажется, в этом коротком междометье бабули явно и четко слышится удовлетворение. Как будто именно такого ответа она и ждала. Но хитрая женщина тут же переводит разговор в другое русло. - Что ж делать-то? Уже пора салаты крошить, а горошка-то нету!

Не знаю, может, она искренне полагает, что нет ничего более сближающего, чем совместное хождение по магазинам? Но смотрит она красноречиво сначала на Дракона, потом на меня. И не отреагировать на намёк я, конечно, не могу.

-Я схожу, - поднимаюсь из-за стола.

-Я с тобой, - тут же, как по команде, подрывается Дракон, запихивая на ходу в рот половину бутерброда.

-Феофан! - командирским голосом распоряжается бабуля. - Дай детям денег на продукты.

Как будто мы - школьники, которых бабушка посылает за хлебом. Может, она, и вправду, нас такими ощущает? Но... Ушло то время. Давно ушло.

-Нет, что вы, Анна Вениаминовна, я сама все куплю!

-И речи быть не может!

-Ну, тогда я не смогу с вами отметить праздник, уж извините. Не привыкла за чужой счет... Я тоже хочу внести свою лепту. Иначе не могу.

Как ни странно, бабуля, сверкнув глазами из-под очков, моментально сдается.

-Умеешь ты убеждать, сударыня. Список не забудь прихватить...

В коридоре, оказавшись один на один с Драконом, застываем в миллиметра друг от друга возле входной двери.

Едва не сталкиваемся лбами.

Я неловко потянувшись за своей шапкой, заброшенной Маршалом на верхнюю полку. Он, пытаясь достать с вешалки на противоположной стене своё пижонское пальто.

Встречаемся взглядами.

-Признавайся, ты - подружка бабулиного внука или сама по себе?

В глазах у него жгучий интерес и четко прослеживающееся желание броситься в бой.

-А что? - не могу решиться сразу, как ответить.

Мне бы хотелось сказать, что я - подружка Льва, да. Не потому, что это - правда. То, что мы просто дружили в детстве, этого бабника точно не остановит. Мне хочется так сказать, потому что я не хочу внимания от этого парня!

Но как сказать такое, если парень может быть в курсе, что Лев женат? Кем я буду выглядеть в его глазах? Любовницей Маршала? Нет уж, увольте!

Опять же, сказать, что я сама по себе - дать ему возможность приударить за мной?

-А то, что ты мне с первого взгляда понравилась. И я буду тебя добиваться, - озвучивает свои далеко идущие планы Дракон.

Нет, ночь-то закончилась, но сумасшедшая комедия, разыгравшаяся в моей жизни, почему-то продолжается!

- Какой ты... решительный и неожиданный, Иван, - смеюсь я.

- Да нет, я - обычный, а вот ты, - неожиданно обнимает меня за плечи одной рукой, второй открывая входную дверь.

И для полного счастья естественно в этот неловкий момент из своих покоев выходит сонный и взъерошенный Лев...

Мне кажется, в эту секунду я обретаю неожиданную способность! Я, хоть и нахожусь на своём месте, в своём, так сказать, теле, но вдруг вижу этот коридор как бы со стороны.

Себя, стоящую у двери в шапке набекрень.

Молодого Дракона, по-хозяйски обнимающего меня за плечи.

И Льва с мокрыми волосами и полотенцем на плечах, рассматривающего нас.

Взгляд Маршала прямо-таки на глазах темнеет. Выражение красивого лица из обычно спокойного и чуть ироничного становится каменным. Только сверкающие в полумраке бабулиного коридора глаза выдают ярость, бущующую там, у него внутри.

Я как бы умом отлично понимаю, что лично я ничем не заслужила этой ярости. Да и дракон, кажется, тоже. Но... Отчего-то хочется вжать голову в плечи и куда-нибудь спрятаться от греха.

-Я не понял, - говорит Лев и мне кажется, что под натиском металла, явно слышимого в его голосе, Дракон немного пятится назад, к выходу. - Тебе позволили переночевать в этом доме, так ты на радостях решил прихватить с собой все его сокровища?

Он так выразительно смотрит на меня, что и сомнений быть не может! Но это, конечно, совсем уж что-то невероятное! "Сокровища" - это я, что ли? Ой, как это...

Приятно! Хоть я и понимаю, что Лев просто шутит.

Какое там из меня сокровище?

Я ведь и ненакрашенная с утра! И волосы не мешало бы уложить! Лихорадочно поправляю шапку и оттягиваю с шеи воротник свитера, потому что мне вдруг становится удушающе жарко.

-Лев! Вы же Лев, правильно я понимаю? - испуганно бормочет Дракон. - Вы можете проверить мои карманы. Я ничего у вас не брал. Никаких сокровищ не прихватывал!

Оттягивает в стороны карманы своего пальто, убрав руку с моей спины.

Не знаю уж, как это все объяснить, но я испытываю облегчение от того, что он меня больше не трогает! Как будто мы тут на самом деле делали что-то предосудительное!

-Куда собрались? - Маршал смотрит мне в глаза, игнорируя Дракона и его карманы.

-За покупками. Нам срочно нужен горошек, - объясняю я.

-А-а! А подснежников бабуля с утра не заказала принести? - ворчит, вытирая голову полотенцем.

И снова какое-то странное волшебство вырывает меня из действительности. И я вдруг вижу всё! И то, как перекатываются от простых этих движений мускулы на его руках. И то, как напрягаются косые мышцы подтянутого живота. И даже капельку воды, незаметно бегущую по его груди и утопающую где-то в густой поросли тёмных волос на ней.

-А еще пирожки и горшочек масла, - неловко шучу я.

-Тонну пирожков и центнер масла? - уточняет Лев. - Раз уж дала в сопровождение вот этого...

- Я бы попросил! - абсолютно не воинственным, а скорее, действительно, просительным тоном начинает Дракон, но тут же "сдувается" и добавляет, глядя на меня. - Ну, пойдем?

Честно скажу. Не кривя душой.

Я хочу пойти за покупками с Маршалом.

Причина проста. Льва я знаю с детства. Мне с ним легко и просто. Я его понимаю. И доверяю ему абсолютно. Так, как, наверное, ни одному мужчине после предательства мужа не доверяю.

А Дракон... Ну, что Дракон? Я его в первый раз в своей жизни вижу. Намерения его не понятны, а помыслы явно не чисты...

-Иван? Тебя же, кажется, Иван зовут? - прищуривается Маршал. - Так вот власть сменилась Иван. Меняй... То есть снимай шапку. Ты остаешься дома, салаты крошить.

-Да мы-то уже собрались, а вы-то ещё вон, - робко и нерешительно, но все-таки возражает Дракон. - Раздеты.

-Что голому одеться? Три секунды и я готов, - подмигивает мне Лев.

Мне его шутки кажутся забавными, и я, конечно, расплываюсь в улыбке. А вот Дракону они явно не нравятся. И он, видимо, вкладывает в них какой-то иной, только ему одному ведомый смысл.

Понимающе хмыкает, начиная снимать пальто.

-Нео, две минуты и поедем, - сообщает Лев, скрываясь за дверью.

Обмениваемся с Иваном взглядами.

-Ты ж в курсе, что он женат? И что жена у него беременна? - спрашивает Дракон, ехидно прищурившись.

И эти его вопросы почему-то воспринимаются мною, как та самая бабулина шутка про крыльцо... На котором кто-то нагадил напоследок.

Нет, я, конечно, ни о чем таком и не думала в отношении Льва! Нет, я и не собиралась! Но...

Жена у него ещё и беременна! Ох, Лев, Лев!

Впрочем, он разве тебе, Нила, что-то предлагал, кроме помощи и поддержки? Он разве намекал на что-то? Это ты! Ты, бессовестная, слюни пускаешь, на него глядя! Это ты пытаешься на себя примерить все его шутки и взгляды.

И про мужа забыла...

-Между нами ничего нет. Просто у меня... небольшие неприятности в семье, - показываю Дракону безымянный палец с обручальным кольцом. - Вот Лев и предложил отметить с вами праздник.

-А-а, ну, ладно тогда, - кивает Дракон. - Значит, мне показалось...

Уточнять, что именно ему там показалось, я не могу - потому что мне кажется, что уже даже невооружённым глазом виден мой неправильный, невозможный интерес к Маршалу.

-Иван, - в коридор выходит уже полностью одетый Лев. - Освободите пространство. Нам двоим тут явно тесно...

И мне бы тоже стоило освободить. Выйти на улицу и подождать Льва там.

А я стою и пялюсь, обмирая в душе от того, как безумно идет Маршалу белый мягкий свитер под горло и как сидят на нём чёрные джинсы...

Все-таки выхожу на улицу первой, чтобы не мешаться Маршалу в узкой прихожей.

Там всё припорошено снегом. Тихо.

В другой стороне двора от подъезда второго, похожего на бабулин дома, откидывает снег дворник. Слышно, как лопата монотонно скребет по асфальту.

Замираю возле крыльца.

Там, внутри, в доме Маршала, у меня не было возможности задуматься о том ужасе, что вчера случился в моей жизни. А сейчас...

Оно как-то в одно мгновение вдруг наваливается, как волной накрывает, осознание. Как было, уже никогда не будет. Вся моя жизнь перевернулась с ног на голову.

Господи, Родион написал Артуру, что меня проще убить, чем дать развод! Как так? Неужели он это серьезно? Не верю! Не понимаю!

Господи...

Поднимаю глаза вверх. На лицо падают снежинки.

А я ведь совсем-совсем одинока теперь. Ни детей, ни мужа... А сверху падает-падает равнодушный снег. Сегодня праздник.

А я уже и не помню, что это такое - ждать новогоднего вечера, радоваться, наряжать ёлку, надеяться на чудо... Всё закончилось. Всё закончилось, так толком и не начавшись.

-Нила, - вдруг раздаётся совсем рядом. - Наконец-то!

От того, что я сразу узнаю голос, испуганно шарахаюсь в сторону.

Родион!

Поскользнувшись, теряю равновесие. И, нелепо взмахнув руками, падаю в собранный дворником сугроб.

-Господи, ну, что ж ты такая... Неловкая! - подает руку, стоя надо мной.

Улыбается.

Улыбается так, словно безумно рад меня видеть!

Хлопаю глазами ошарашено.

Такое ощущение, как будто я - актриса, вышедшая на замену в середине спектакля. Вообще не понятно, как играть, что делать, а уживаться нужно срочно - зрители ничего заметить не должны.

Чувствую, как в низкие ботинки набивается снег. Как мерзнут, попавшие в сугроб руки.

Схватив за руку, поднимает.

Молча отряхиваюсь, пытаясь сообразить, как Родион меня здесь нашел. Но у меня ни единого варианта! Ну, не Лев же ему сказал, в самом деле?

-Я так испугался, Нила, - проникновенно заглядывает мне в глаза. - Когда приехал домой ночью и понял, что тебя нет. Трубку ты не берешь. Я все больницы обзвонил, всех знакомых. Я в морги звонил, Нила! Ты знаешь, каково это - звонить в морги?

Вот что, что, а вызвать у меня чувство вины Родион всегда умел.

И умом-то я отлично понимаю, что не ему, уж точно не ему сейчас, меня винить в чем-то! А по привычке все равно становится стыдно!

-Мне казалось, тебе как-то не до меня было прошлой ночью, - наконец, начинаю соображать. - Такое событие! Любимая женщина тебе ребенка родила!

-Ой, я тебя умоляю. Ты всё неправильно поняла, Нила. Да, я ей помог. Да, у нас с ней... Случилось несколько раз. Но ребенок не мой! Тут даже экспертизу делать не нужно! Если ты мне не веришь, я его тебе покажу, и ты сама сразу все поймешь.

Да я уже в курсе, вообще-то.

Ох, Бедаев, надо же как тебя жизнь наказала!

Хватает меня за локоть, пытаясь притянуть к себе.

-Знаешь, Родя, - нарочно называю его так, как звала она. - Разве важно, кто отец этого ребенка? Даже если он не твой. Будете растить вместе с Милой. Любить друг друга, заботиться. А там, глядишь, и ты ей своего заделаешь.

-Я тебя люблю. И детей от тебя хочу! И...

-И капиталы свои на тебя нечаянно оформил, - подсказываю ему.

-При чем здесь это? - но по виду его ошарашенному сразу понятно, что я попала в точку. - Стоп! Откуда ты... А-а-а! Это мент твой, сука... Это он справки навёл! Оперативно работает, козел!

-Думай, что хочешь, только отстань от меня, - выдергиваю свою руку, едва не поскользнувшись снова.

-А скажи мне, Нила, где ты так вовремя этого мента откопала, а? А может, ты давно с ним шуры-муры крутишь? А-то мои грехи вон, по полочкам разложила, а свои? За свои отвечать собираешься?

-Отвечу, Радик, за всё отвечу. Но не перед тобой. Это точно.

-А я, Нила, - нависает надо мной, схватив рукой за капюшон куртки и оттягивая вниз, так, что молния впереди больно впивается мне в шею. - Тебя не отпускал. Поняла? Я тебе не давал разрешения уходить! Я тебя, сука, урою, если попробуешь мне подлянку с активами сделать!

Его искажённое злостью лицо внезапно сбоку сминается чьим-то кулаком. И Бедаев, выпустив мою одежду, как мешок с картошкой, падает в сугроб. Ровно туда, где недавно лежала я.

Я по инерции тоже едва не падаю.

Но Маршал успевает подхватить, не дав встретиться с землёй во второй раз.

-Ну, знаешь, Нео! Я уже устал от тебя мужиков отгонять, - серьезно заглядывает мне в глаза. - Куда мне тебя от них спрятать, м?

-Лев, не нужно... Господи, мне так неудобно перед тобой! От меня столько проблем!

- Так, эмоции придержи пока. И постой в сторонке. Я с твоим мудаком сейчас переговорю. Нормально. Так, чтобы он, наконец, понял, - косится в сторону барахтающегося в сугробе Радика. - Кто он есть и чего делать нельзя. И поедем за...

- Господи! Лев, что здесь происходит? - внезапно раздается за спиной Маршала.

Выглядываю сбоку, пока он разворачивается.

В паре метров от нас, придерживая за длинную ручку яркий розовый чемодан, стоит красивая девушка с длинными кудрями, струящимися по распахнутой белой шубке. Там, между полами шубы, мой наметанный взгляд улавливает очертания уже немаленького беременного животика, обтянутого белым кашемировым свитером.

- Я так понимаю, к Новому году в психбольницах объявили амнистию, - вздыхает Лев, отпуская меня. - И весь контингент почему-то потянулся к нам... Здравствуй, Белла...

-Кто эти люди? И, главное, почему ты, Лев, обнимаешься здесь, у всех на глазах, с какой-то женщиной? - такое ощущение, что она специально это всё говорит, чтобы завести себя. Потому что с каждым словом тон становится все более плаксивым, а голос все более высоким. - А беременную жену оказалось некому встретить с вокзала! Я еле такси нашла!

На последних её словах даже меня пронимает. Вот ведь да! Как же так? Он, значит, тут со мной за продуктами? А бедная девушка, значит, сама добиралась!

Снимаю с себя руки Маршала, все также придерживающие меня за талию. Муж называется! Даже и не подумал броситься к жене! Стоит тут, чужую женщину спасает!

-Белла, не переигрывай, прошу тебя, - усмехается бессердечный Лев. - Оставь концерт для праздничного ужина.

Из сугроба, наконец, поднимается Бедаев. Встает рядом с нами, с отвращением на лице отряхивая своё пальто от снега.

-Поехали, Нила, - говорит, не глядя на меня, таким тоном, как будто делает мне одолжение. - Ты видишь, людям не до наших проблем. Своих забот хватает.

Растерянно смотрю на него.

Вот что делать-то?

Наверное, надо ехать? Ну, действительно, у Маршала вон - жена... Может, у них там и пробежала какая-то чёрная кошка, но ради ребенка будущего отношения налаживать все равно надо.

А как тут наладить, если я буду в доме? Ведь возникнут подозрения! Во-первых, беременные сами по себе мнительные. А во-вторых, вон даже Дракон на что-то там между мной и Львом намекал!

-Даже не думай, - дергает бровью Лев, прямо глядя мне в глаза. - Пару дней поживешь у меня. А там дальше решим, что делать.

-Да как я...

-Лëвушка, - Изабелла внезапно в корне меняет изначальную тактику и говорит так ласково, как будто не она только что сыпала претензиями. - Мне что-то как-то нехорошо...

И начинает медленно и красиво оседать в соседний с нашим, пока еще нетронутый сугроб.

Я стою ближе всех к ней. И, конечно, инстинктивно, не раздумывая, бросаюсь на помощь.

Подхватываю под руку, удерживая от падения. Лев тут же оказывается рядом и берёт её под другую руку.

-Голова закружилась, - сообщает она. - Видимо, от расстройства.

-Так, Нео, ведем её в дом, - командует Лев. - А ты, Бедаев, чемодан занеси.

Ведем Изабеллу по узкой дорожке к крыльцу. Мимо опешевшего Радика.

-Я вам, что, носильщик?

-Благородная, кстати, профессия. Учти, из бизнеса вполне можешь уйти в это дело, - сообщает ему Маршал, открывая дверь в дом. - Если я от тебя еще хоть одну угрозу в сторону Нео услышу.

Входя в дом последней, я успеваю оглянуться и увидеть, как Бедаев тащит ко входу чемодан Изабеллы.

Сюр какой-то! Так бывает вообще?

Вчетвером набиваемся в тесную прихожую.

-Жареный пончик! - всплескивает испачканными в муке руками бабуля, выглянувшая из кухни. - Что за явление Христа народу? Дурашлеп, встречай гостей! Изка вернулась и какого-то кобеля за собой привела.

-Я бы попросила вас, Анна Вениаминовна, Изкой меня не звать. Я - Изабелла! - гордо вскидывает подбородок, явно передумав падать в обморок.

Маршал снимает с неё шубку.

-Ты погляди, - усмехается бабуля. - На ходу дырки вертит! Ты в паспорт свой давно заглядывала "Изабелла" Степановна? Так загляни на досуге. Вспомни, как тебя мамка с папкой наименовали. Заодно и на дату рождения посмотри. А то корчишь из себя тут девочку-припевочку.

А вот да, кстати!

Вблизи Изабелла вовсе не кажется молодой. И, если честно, и очень уж красивой не кажется тоже. Видны и морщинки в уголках глаз. И глаза у неё не яркие и голубые, как мне показалось на улице, а уставшие и равнодушные.

-Так, я чемодан занес, - сообщает Бедаев, берясь за ручку двери. - Ты, Нила, если хочешь, оставайся в этом дурдоме. Но, если что, где твой дом находится, я надеюсь, ещё помнишь...

-А кобель-то неглупый, - шепчет бабуля выглядывающему из-за её спины Феофану Григорьевичу. - Знает, когда пора ноги уносить...

-Лев, поможешь дойти до спальни? - умирающим голосом вопрошает Белла. - А то, боюсь, могу упасть...

-Я помогу, - внезапно из кухни, отодвинув бабулю и её хахаля, появляется Дракон и, без лишних разговоров подхватывает под руку Изабеллу и уводит её вперёд.

-Ну, а мы, наконец, отправимся за горошком, - развернув за плечи, Маршал выводит меня на улицу...

Едем молча.

Не потому, что мне нечего сказать. А потому, что я просто даже не знаю, с чего начать!

Тут как бы ни начала, что бы ни сказала, будет звучать с претензией. А мне, вроде как, не по статусу абсолютно какие-либо претензии ему озвучивать!

-Ну, ладно, говори уже, - разрешает Маршал. - А то, я смотрю, процессор твой вот-вот закипит.

Мозг посылает сигнал речевому аппарату, чтобы тот вымолвил что-то такое: "Лев, у вас в доме и без меня теперь куча народу. Мне неловко вас напрягать своим присутствием".

А говорю я абсолютно другое:

-А как Изабеллу зовут на самом деле?

-Вера, кажется, - равнодушно пожимает плечами.

В смысле "кажется"? Ладно, могу допустить, что муж способен забыть дату рождения жены - у Бедаева такое бывало. Ладно, выбросил из памяти её девичью фамилию - зачем в голове лишнюю информацию держать?

Но забыть её имя! Это за пределами моего понимания.

-Да ты у неё спроси! Мне кажется, она и сама не сразу вспомнит! - оправдывается Маршал.

-А почему тогда Изабелла? Не понимаю!

-Это - псевдоним. Белла у нас - актриса местного театра. Изабелла Юсупова - звучит, правда?

-Она не Маршал? - естественно, спрашиваю я.

Он кривится, как будто откусил лимон.

-Конечно, нет. Она не Маршал.

Юсупова, по её мнению, звучит лучше, чем Маршал? Странно. Но, с другой стороны, может, известность к ней пришла именно под той фамилией, а значит, нет смысла менять, чтобы не растерять фанатов?

-А чего Бедаев от тебя хотел? - Лев прерывает мои сумбурные мысли.

Вот честно! Я отлично понимаю, что вопрос с Родионом нужно решить. И понимаю также, что, вероятно, мне в этом понадобится помощь! Но...

Мне очень хочется отложить решение на как можно более далёкий срок.

Это как защитная реакция какая-то - просто пока не думать о плохом.

Опять же! Ну, я и так свалилась Льву на голову! Со всеми своими проблемами. У него у самого своих забот море. А тут еще и я.

С другой стороны... Если я не попрошу о помощи Маршала, который, на минуточку, является полицейским, то кого просить тогда? Таких знакомых у меня больше нет. А все друзья... они же заодно и друзьями Родиона являются... Мало ли что он там им обо мне наплетет?

-Он передумал становиться отцом, вот и приехал, - с тяжёлым вздохом отвечаю на его вопрос.

-То есть как это - передумал? Передумать и надеть гондон он мог девять месяцев назад, а теперь уже немного поздновато, ты не находишь?

-У него... То есть у его любовницы родился темнокожий ребенок, - говорю я.

Маршал так резко нажимает на тормоз, что не будь я пристегнута, наверное, улетела бы через стекло.

Но тут же выравнивает ход машины.

-Извини, Нео. Я просто шокирован. Темнокожий? Да, ладно!

Проговорив все это он вдруг начинает хохотать, почти не глядя на дорогу.

-Маршал! Хватит ржать! Умоляю тебя, рули!

-Ой, не могу, - смеется он. - Расскажи ещё что-нибудь! Бабуля по сравнению с тобой отдыхает.

-Я серьезно, вообще-то, - обижаюсь я.

-Чо, правда? - внезапно смех прерывается и он замолкает. - Елки... Пипец, как мужик обломался. Слушай, Нео...

Смотрит на меня с подозрением и даже, кажется, со страхом.

-Аааа, ты случайно, с бабулей вчера свечи не жгла? Паучьи лапки не варила? Землю на перекрёстке не рассыпала?

-Зачем это?

-Ну, может, Анна Вениаминовна в очередную крайность впала и решила заняться шаманством каким-нибудь? Наколдовать твоему Бедаеву ответочку от Вселенной? Она на такое способна, я знаю.

-Вселенная справилась и без помощи Анны Вениаминовны.

-Так... - задумчиво. - Получается, когда он тащил тебя за воротник, это было не насилие над женщиной, а просто он тебя так домой звал?

-Не совсем. Бедаев на меня часть своего бизнеса оформил. И, по ходу, немалую часть. Не спрашивай, зачем. Я не в курсе была.

-Ох, Нео, Нео, ты не пробовала читать то, что подписываешь?

-Ну, он сказал, нужно склад какой-то под товары оформить на меня. Мол, на нём и так висит куча недвижимости. Я, честно, не вчитывалась! Ну, муж же все-таки... Был.

-А теперь, получается, он решил тебя вернуть, потому что боится, что ты этим, пока еще твоим имуществом, распорядишься неправильно?

-Вероятно, да.

-Короче, теперь тебе, Нео, долго у меня жить придется. Пока мы тебя с Бедаевым не разведем. Если, конечно, ты не передумала к нему возвращаться.

Вернуться? Странные вопросы какие-то! У меня и в мыслях такого не было.

Но есть один способ сделать мое пребывание в доме Льва хоть немного более оправданным... Я ведь кто по профессии? То-то же...

-А Изабелле твоей скоро рожать?

Услышав её имя, кривится снова, как будто зуб болит.

-Не имею ни малейшего понятия...

-Маршал, как не стыдно! Отец ты или не отец?

-Хороший вопрос, - едва слышно бормочет себе под нос, останавливаясь возле большого супермаркета. - Мы прибыли. Пошли, а то горошек закончится...

Когда женщина нравится, некоторые вещи, которые раздражали в других, неожиданно начинают казаться милыми.

Вот она выбирает горошек. Читает что-то там на банке, склонив к плечу голову.

Что там читать, вообще? Состав?! Так, вроде, кроме горошка в банку ничего и не кладут...

А я, вцепившись в коляску и замерев рядом с ней, как верный паж, взгляда оторвать не могу.

Она очень красивая.

Не той, броской, утомительной красотой, которая, например, есть у Беллы. Другой... Мягкой, женственной, неосознаваемой своей хозяйкой.

Ненакрашенная, а все равно красивая! Бросает на меня взгляд из-под ресниц. Улыбается... И я, как влюблённый пень, против воли улыбаюсь в ответ... И мне так... хорошо-хорошо, просто вот плющит от счастья!

-Что ты так смотришь? Что-то не так? - начинает поправлять волосы, смущаясь.

Да всё не так!

Всё!

То, что я женат, например! То, что она на полном серьезе подумывает вернуться обратно к своему Бедаеву! Ведь подумывает! Иначе бы не рвалась так прочь из моего дома.

То, что Изабелла явилась не вовремя...

Так, стоп! А на что, собственно, ты рассчитывал, Лев?

Соблазнить в отсутствии Беллы Нео?

Если честно, то... Да! Именно на это и рассчитывал! С первой минуты, как увидел там, возле дома ее рожающей подруги. Чтобы влюбилась и наплевала вместе со мной на все условности...

-Такую кукурузу или такую? - показывает мне две абсолютно одинаковых банки.

Искренне пытаюсь вглядеться и понять, в чем разница. Но её, блин, нету!

-Эта стоит сто двадцать, а эта - семьдесят, - поясняет она, видя мое замешательство и вводя меня в ещё больший ступор.

Та-а-ак, в смысле?

-В чем тогда заключается вопрос? Берем подешевле - экономим семейный бюджет, - отвечаю я.

-Но эта! - поднимает вверх дорогую банку. - Лучше!

-Чем интересно? В ней кукурузинки сделаны из экологически чистой кукурузы? Или она обогащена магнием, необходимым для работы левых желудочков правого сердца?

-Она вкуснее, - смеется в ответ, но смотрит на дорогую банку уже с неким недоверием.

-Ну, бери тогда дорогую, раз вкуснее, - пожимаю плечами, - чего там уже мелочиться при таких тратах - тележка под завязку.

-Но она ведь дороже, - говорит задумчиво, ставя в тележку более дешевый вариант. Ох, уж эти женщины! Сами себе противоречат!

Идет дальше. И я послушно тащу тележку вперед. Ставит какие-то чашечки, блюдечки, конфеты в коробках. Ну, Анна Вениаминовна, ну, даёт! Зачем она это всё в список включила? У нее ж этой посуды немеряно! Но молчу - с женщиной спорить себе дороже. Ставит большой ананас, мешок мандаринов, две банки икры. Это всё богатство вот-вот начнет через края тележки переваливаться! Сосредоточенно проверяет список, сверяясь с тем, что мы уже успели найти. Наблюдаю за ней. Она такая молчаливая и спокойная... А в детстве вообще не такой была! Как будто неживая она, как будто безжизненная... Спящая красавица моя... Ну, и как теперь к ней подкатить? На фоне измены мужа она вряд ли решиться увести меня у Беллы... -Какие салаты любишь? - спрашивает у меня, вырывая из провокационных мыслей. -Да я... Я все люблю. Вообще поесть - это вот прям моё. -Какие тогда делать будем? У Анны Вениаминовны овощи на Оливье сварены. И надо бы еще что-то оригинальное... Ой, да мне хоть жареную крысу, только из твоих рук... -Пойду вон там креветок возьму, - отходит чуть в сторону, оставив меня наедине с тележкой. -О, Лев! Маршал! Здорово! Сто лет не виделись! Из-за стеллажа с рыбой, зажав в руке бутылку коньяка, в нашу сторону бежит Зайцев. За ним, хмуро сдвинув ярко-черные нарисованные брови, торопится его жена. Ох, и вредная дама эта жена Зайца! -Ага, часа три уже, как сто лет, - жмем друг другу руки. -Серёжа, у нас сегодня семейный ужин! Только попробуй свалить к своим друзьям! - ворчит его жена. -Это, Верочка, не просто друзья, это - начальство, - смотрит на меня умоляющим взглядом. - А начальство, как известно, если прикажет, то... Какой прозрачный намёк... К нам подходит Нео с пакетом креветок в руках. -Вот. Набрала. -Ой, а это же та же самая... - удивленно округляет глаза Заяц. - А вы же та самая вчерашняя женщина из роддома? Нео кивает. Зайцев посылает мне понимающий взгляд. Типа, ох, Маршал, ну, ты и развратник! Незаметно показываю ему кулак. Он снова делает просящие глаза. -А помнишь, Лев Николаевич, как хорошо мы прошлый Новый год отметили у вас в гостях, а? Глянь-ка! В свете желания смыться куда-нибудь с семейного ужина он даже готов терпеть мою бабулю, которая его, мягко говоря, недолюбливает! Ну, что вот с ним делать! -Приходите и в этом году, если хотите, - проглотив тяжёлый вздох, приглашаю я. - Мои домочадцы любят гостей... Ты как, Нео, не против? -Да я, вроде как, не хозяйка, - пожимает плечами она. - С чего бы мне против быть. -Мы подумаем. Да, Серёжа? - жена Зайца подхватывает его под руку и, не прощаясь, уводит прочь. Заяц успевает только показать мне поднятый вверх большой палец и кивнуть в сторону Нео. Дурак!

-Вот думаю, придут твои друзья на праздник. А там у тебя помимо... - очень не хочу обидеть даже словом, даже за глаза Анну Вениаминовну, которая, конечно же, чудит! Но чудит очень непосредственно и мило. Но тут что есть - то есть. - Помимо бабушки и ее... хммм... Мужчины...

Лев издает сдавленный смешок.

-Ты хотела сказать - помимо старушки с причудами и ее странненького, - подсказывает, крутя пальцем у виска. - Дурашлепа?

Наверное, все так и есть. И старушка, и ее причуды. И дурашлеп, но... Есть в них что-то, родное, что ли! Это, как говорится, плохонькое, но свое. От своего не отказываются и свое на чужое не меняют.

-Не совсем это, но да... Так вот помимо стариков, у тебя еще и молодая жена имеется, - едва сдерживаюсь, чтобы и жене его нечаянно не прикрепить какой-нибудь эпитет. - Дальний родственник с драконом и какая-то бездомная приживалка.

-Неплохая, кстати, получается компания. Но это, во-первых, еще не все мои домочадцы. А во-вторых, какая ты приживалка? Считай, что новогодний стол всей толпе оплатила!

Невооружённым взглядом видно, что его этот факт задевает. Но я уперлась, как баран, на кассе и все-таки добилась того, что Лев позволил мне оплатить хотя бы половину продуктов.

-Как это не все домочадцы? - мысленно пытаюсь представить, кто еще остался за кадром и нарочно игнорирую вопрос о деньгах.

-Не буду забегать вперёд. Пусть это будет сюрпризом, - невесело усмехается он.

Молчим.

Едем... домой.

Когда мы молчим, в моей голове сразу же начинают крутиться грустные мысли.

О том, что я стала, по сути, бомжом. Потому что теперь в нашу квартиру с Родионом путь мне заказан - не удивлюсь, если он уже и замки сменил.

О том, что я теперь - одинокая, никому не нужная женщина, у которой ни мужа, ни детей и возраст за гранью разумного.

Каким-то чудом он чувствует это мое настроение.

-Так, не молчим, рассказываем мне что-нибудь! - белозубо улыбается, снова глядя на меня вместо дороги.

-Да что? Ничего интересного в моей жизни нет! - пытаюсь отшутиться я.

-А-а-а, почему ты сказала... "Дальний родственник с драконом"? Что это значит?

О, Боже!

Так и хочется постучать себе по губам ладонью. Но поздно!

-Ну, ты же видел его, - пытаюсь намекнуть, не вдаваясь в подробности виденного мною.

-Интересно, - тянет Лев. - Что ты там у него разглядела такого, чего не увидел я?

Эх, надо признаться, мои бесстыжие глаза и у тебя, Маршал, многое успели разглядеть...

-Татуировка у него в виде дракона, - сообщаю безразличным тоном.

-Не прошёл даром совместный сон в одной постели, - недовольно хмурясь, подводит итог Лев.

-Ой, да я случайно увидела, когда он встал!

Звучит двусмысленно.

И это, похоже, понимаю не только я.

-Ты и это видела? - усмехается Лев.

-Ой, что за странные намёки такие? - не выдерживаю я. - Я пока зрения ещё не лишилась! И его рассмотрела. И тебя...

Многозначительно хмыкает.

-И что скажешь?

-О чем?

-Ну, наверняка же у тебя возникло некое сравнение в голове? Кто из нас тебе кажется более привлекательным?

Кошусь на его мужественный профиль. Красивый мужчина.

Необычный. Взрослый, женатый... Но при этом имеющий такой себе взгляд... Взгляд свободного человека. Вольного художника... Именно этим взглядом он на меня и смотрит!

-Лев, - внезапно выхожу из себя я. - А с какой целью ты меня привёз в свой дом, а? Ну, подумаешь, встретил подружку давно ушедшего детства. Так что теперь каждую в дом тащить?

Молчит, качая с усмешкой головой.

И у меня, конечно, возникают некие подозрения! Очень, надо сказать, неприятного характера.

-В мою детскую к тебе искреннюю любовь ты, конечно, не поверишь?

-Нет, - вздыхаю я. - Я поверю, скорее, в другое. В то, что ты надеялся на более позднее возвращение своей Изабеллы...

- А пока её нет, соблазнить тебя? Затащить в свое логово и... сотворить с тобой всякие неприличные, но приятные вещи? - говорит, понижая тон.

Блин! А что если я сама это придумала и, на самом деле, он ничего такого и не думал? Что если он сейчас скажет, что я не в его вкусе? Будет позорный стыдный облом...

Отворачиваюсь к окну, чтобы не видеть его насмешливый взгляд.

-Признаю, - говорит он. - Ты попала в точку.

Что? Да?

Поворачиваюсь к нему, собираясь высказать все свои мысли на этот счет! Но я настолько возмущена, что дар речи возвращается далеко не сразу.

-Но не в том смысле, что я прям вот был нацелен на то, чтобы тебя соблазнить, - тут же поясняет он. - Скорее, просто увидев женщину, которая нравится мне, подсознательно не смог с нею, то есть с тобой, расстаться. Ну, и дальше пришлось импровизировать. Но, согласись, твой муж сильно поспособствовал тому, что всё сложилось именно так, как сложилось!

-Мы не виделись сто лет, как я тебе могла нравиться! - цепляюсь я всего к одной, сказанной им фразе.

-Ну, я, например, оливье тоже не ел сто лет, но это вовсе не отменяет того факта, что я бы его с радостью отведал...

-Сравнение, конечно, очень... Образное. Но понятное.

Некоторое время молчим, размышляя каждый о своём.

-И что ты думаешь над моим предложением? - вкрадчиво.

Это еще и предложение было?

-Это отвратительно.

-Я так и думал.

-Лучше уж я буду сопровождать твою беременную Изабеллу до родов... Так хотя бы отплачу тебе за гостеприимство более приличным способом.

Усмехается.

- Договорились. Но...

Встречаемся взглядами. И он начинает хохотать, с трудом выговаривая из-за смеха:

- Если ты вдруг... Передумаешь... Ты знаешь, где меня... найти!

Аморальный мужчина...

Выбираем ёлку.

Маршал подходит к вопросу настолько скрупулёзно и вдумчиво, что, наверное, все деревья на елочном базаре уже пересмотрены и забракованы нами.

-Эта слишком маленькая, эта слишком большая, эта - голая, эта не пушистая, - отвергает он очередные предложения замерзшего продавца.

Подмигивает мне:

-Сейчас нам выдадут самую лучшую, надо только немного покапризничать.

-Ты всегда так делаешь выбор? - смеюсь я.

-А ты как? Есть какой-то другой способ? - нарочно удивленно округляет глаза.

-А я увидела, ухватила и бежать. Потом, правда, косяки всплывают...

-Ты именно так своего Бедаева выбирала? - усмехается он.

-А ты как свою Изабеллу? - огрызаюсь я.

-Нет, я не выбирал! - возмущенно. - Жизнь так сложилась.

-Вот и у меня... жизнь, - вздыхаю, поглаживая колючую ветку.

Его пальцы неожиданно накрывают мои!

Зачем? Кто разрешал?

Мне хочется задать эти вопросы, но я словно дара речи лишаюсь! Стою, как дурочка, не дыша.

У него ладонь горячая. По-мужски крепкая. Сжимает мою руку. Большой палец слегка поглаживает тыльную сторону.

Мне бы возмутиться. А я не могу. Не нахожу в себе силы, даже просто отдернуть руку!

-Вот такая еще есть! - раздаётся за нашими спинами. - Себе хотел оставить. Но вам эта точно подойдет.

Дергаюсь в сторону, как будто меня застали за чем-то предосудительным.

Впрочем, это предосудительное и есть! В свете того, что он мне только что озвучил в машине!

-Извини, Нео, я не специально, - смотрит виноватым взглядом. - Честно! Я сам не знаю, зачем я это сделал! Особенно после предыдущих моих пошлых шуточек...

-Так что? Берете вы елку-то? - недовольно спрашивает уставший нас ждать продавец.

-Берем, - не глядя на дерево, соглашается до этого жутко принципиальный Маршал.

....Между нами, как будто кошка пробежала. Из-за одного нелепого короткого прикосновения едем молча, я стесняюсь на него смотреть даже.

Я понимаю, что ничего не случилось. Я понимаю, что... даже если бы и случилось... Ну, люди изменяют своим женам и мужьям. И живут при этом вполне себе спокойно и счастливо. Ну, может, их немного мучает совесть, но с совестью вполне можно договориться. Наверное.

Но всё между нами вдруг как-то не так стало! Как-то сложно. Неправильно. И я расстроена этим!

На крыльце, когда я берусь свободной рукой за ручку двери, чтобы открыть её ему, нагруженному пакетами, внезапно бросает их под ноги и, захлопнув едва открытую дверь, говорит:

-Сейчас скажу и тогда пойдем. Не хочу в твоих глазах выглядеть нелепым идиотом. Я, конечно, трогал тебя специально! Конечно. Я думал, так не бывает, чтобы к человеку сразу тянуло. А вот увидел тебя и с ума схожу. Я думал, высплюсь, отдохну, и наваждение само собой схлынет. Но я утром ни на минуту не уснул, потому что знал, что ты где-то рядом находишься...

Дверь изнутри резко открывается, сдвигая пакеты к краю верхней ступеньки. Какой-то из них открывается. И вниз из него сыплются мандарины и яблоки, картинно разлетаясь по снегу.

На крыльце появляется огромный рыжий кот, подталкиваемый сзади большим тапком-крокодилом. Кот шипит, а шерсть на загривке у него стоит дыбом. Упираясь всеми лапами в пол, он пытается не дать себя выкинуть из дома.

-А-ну, пшел прочь, мерзкое отродье! - зло шипит изнутри Изабелла.

-Эт-то еще что такое происходит? - произносит Маршал громко.

Кот, издав радостный визг, с места совершает огромный прыжок и оказывается на руках у Льва. С громким мурлыканьем начинает яростно тереться лбом об его подбородок.

-Эта тварь, - Изабелла с места меняет тон и продолжает плаксиво и с причитаниями. - Погрызла мою новую сумку! Она, между прочим, сто тысяч стоит! За такое ему нужно все зубы выбить!

-Плохая примета, когда беременная обижает кошку! - раздаётся из глубин дома скрипучим голосом Анны Вениаминовны.

-Ну, вот еще и бабуля Горгона пожаловала со своими дурацкими приметами! - Изабелла топает своим крокодилом и со слезами срывается внутрь, оставив дверь нараспашку.

Чувствую, как моей щеки неожиданно касается что-то, щекоча.

Кот, вытянувшись изо всех сил с рук Льва и изучая меня огромными любопытными глазищами, настороженно нюхает, как будто ничего более интересного в его жизни не встречалось. Усы щекочут мою щеку.

-Ты спрашивала о домочадцах? - улыбается Лев. - Вот еще один. Шаман, можно Шам, можно Хам - откликается на всё. Характер нордический. Непосредственность зашкаливает.

Протягиваю руку, чтобы почесать красавчика за ухом. Он с удовольствием ластится, подставляясь. И пытается переползти с рук Льва ко мне.

-Предатель, - стыдит его хозяин.

-Дай подержать, - прошу я, умиляясь. - Это просто кот, он просто любит ласку...

Отдаёт.

Так с котом на руках, оставив на крыльце пакеты с продуктами, захожу в дом.

Вслед мне доносится негромкое:

-Ласку у нас не только кот любит, между прочим...

Я бы и рада еще немного пообижаться на Маршала, но почему-то отпускает и больше не получается...

-О, Феофан, глянь-ка, - встречает меня в коридоре Анна Вениаминовна. - Наш Шамка в людях разбирается получше своего хозяина...

Стою на перепутье.

Куда идти, собственно?

Да, мне был выделен угол в этом доме. Да, хотелось бы его сейчас занять.

Но в этом "углу" сначала нагло поселился Дракон, а потом вернулась его законная хозяйка. Наверняка, там сейчас уже все занято и для меня места нет.

В растерянности замираю посередине неожиданно пустого коридора. Куда пойти? Куда податься?

Кот, вывернувшись из рук, картинно размахивая длинным пушистым хвостом, идет в сторону владений Маршала. Оборачивается на меня от двери, негромко муркнув, - мол, давай, поработай швейцаром и открой, наконец, нам дверь.

Быстро раздеваюсь, вешая одежду в шкаф.

Из кухни доносится ворчание Анны Вениаминовны - она за что-то распекает несчастного Дурашлепа, который позволяет себе в ответ как всегда только расстроенно вздыхать.

-Мррау? - спрашивает кот, поднимая вверх рыжую морду.

Смотрит сначала на меня, а потом в сторону кухни.

-Да, будет лучше, если мы пойдем туда, - говорю ему, указывая в сторону кухни.

И он, словно понимает человеческую речь, разворачивается в сторону кухни!

Вот это кот! Обалдеть.

Делаю несколько шагов следом.

И тут он, на ходу передумав, несется вперёд и вбок, проскальзывая в соседнюю с кухней комнату за чуть приоткрытую дверь.

Я, честно, не знаю, зачем иду за ним! То ли из любопытства, то ли интуиция... Но, как Алиса, увидевшая кролика, без раздумий ныряю в кроличью нору.

Узкий тёмный коридор, стены которого с обеих сторон заполненны встроенными шкафами, выводит нас с Шаманом в большую комнату, сделанную по типу будуара - с тяжёлыми шторами, с кроватью, укрытой пышным балдахином, с туалетными столиками и приглушенной подсветкой.

Кот, разогнавшись, запрыгивает на туалетный столик и, схватив оттуда что-то яркое розовое, покрытое перьями, с грохотом спрыгивает с украденным на пол.

-Малыш, - раздаётся из-под балдахина. - Сделай что-нибудь! Эта тварь снова украла мою повязку!

Она думает, что сюда пришёл Лев? И просит о помощи его?

"Малыш" применительно к Маршалу, конечно, звучит несколько нелогично, но мало ли, какие у них там ролевые игры в семье заведены...

Только вот вместо "малыша" пожаловала я.

И, конечно, будет лучше, если я потихоньку уйду обратно, пока она меня не заметила.

Делаю несколько маленьких шажков назад, надеясь успеть сбежать, пока меня не обнаружили окончательно.

И тут из-под балдахина раздаётся ещё один голос:

-Милая, ну, что я ему сделаю, а? Не убивать же, в самом деле?

Чуть ли не бегом ломлюсь быстрее прочь отсюда.

Уже из маленького коридорчика слышу продолжение их разговора:

-Так давай! Уходи быстрее отсюда! Там Лев вернулся...

-Ты ж говорила, что ни он, ни бабуля сюда не заходят никогда... А дед, даже если увидит, не сдаст.

Половица под моими ногами предательски скрипит и я, путаясь в ногах, буквально вываливаюсь из маленького коридора в коридор большой.

И, не раздумывая больше, мгновенно скрываюсь в половине Маршала.

Внутри, прислонившись к двери спиной, выдыхаю.

Эт-то что сейчас было, а?

Это же был голос Дракона, правда?

Они с Изабеллой вместе лежали на кровати под балдахином???

Так, стоп. Мыслим спокойно и здраво!

Но в голове моей роится куча вопросов, ни на один из которых я не могу придумать мало-мальски нормального ответа.

Дракон и Изабелла лежали вдвоём на одной кровати?

У него хобби такое - спать рядом с малознакомыми чужими женщинами?

Они так быстро "познакомились" или уже давно были знакомы?

А Маршал в курсе?

И, пожалуй, главный вопрос к этому часу - мне нужно об услышанном и увиденном говорить Льву?

С одной стороны, конечно, неловко такое рассказывать. Да и ну, как-то неприятно быть доносчицей. Да и не мое это дело!

С другой, Лев, в конце концов, мой друг! Лев для меня многое уже успел сделать с момента нашей новой встречи.... И это будет с моей стороны очень некрасиво - промолчать! Тем более, что будь я сейчас на его месте, я сама бы предпочла, чтобы друг поставил меня в известность об увиденном!

Но! У них тут вообще отношения какие-то странные. А вдруг и эта неприятная ситуация - не новость для Маршала?

Ошарашенно сползаю в ближайшее кресло.

В ту же секунду дверь распахивается и сначала в комнату на всех скоростях забегает кот, неся в зубах что-то типа розового боа из перьев.

Боа красиво развевается. Кот несется, высоко задрав голову и выпучив глаза, видимо, довольный удачной охотой.

А потом заходит Маршал с елкой наперевес.

-Так! А кто обещал мне ёлку украшать и пакеты с продуктами разбирать? Давай-давай! Праздник ещё не начался. Успокаиваться рано!

Да в этом доме попробуй ещё успокойся! Тут до спокойствия, как на ракете до Луны...

Сразу ему сказать? Или потом? Может, представится более удобный случай? Может, можно немного отложить? Может, там ничего такого уж предосудительного и не было? И нужно за ними ещё понаблюдать?

Лев, который уже успел выйти в коридор, заглядывает в комнату снова:

-Ну? Где ты там?

Из-под кровати раздается кошачий кашель, который заканчивается красноречивым громким:

-Буа! Буа!

По пути извергая из себя розовые перья, кот с выпученными глазами несется прочь из комнаты...

- Сумасшедший дом, - вздыхает Маршал.

Не могу не согласиться...

-Нет, Степановна, ты к нам на праздник сегодня даже не мылься. Знаю я тебя. Вчера ещё на кашель жаловалась, разносчица заразы...

От того, каким непререкаемым тоном это говорит Анна Вениаминовна, я на месте её подруги уже давно отказалась бы от мысли идти к ней в гости. Но подруга бабули - Степановна - упорно не сдается. Что-то там доказывает в трубку.

Грустный Шаман с тоской смотрит на дождик, но наевшись перьев, на него уже не смеет покушаться. Лежит на табуретке, свернувшись в клубочек. И только глаза хищно сверкают в сторону ёлки.

Маршал устанавливает в уголке огромной кухни, плавно перетекающей в столовую, с таким трудом отвоеванную у продавца елку.

Я достаю старинные игрушки, выданные мне бабулей из большой коробки, перестеленной пожелтевшей от времени ватой.

-Что говоришь? Одиноко тебе? А мне весело? А-а-а! Ну, да, у меня же этот... - иронично смотрит в сторону трущего на терку морковь Феофана Григорьевича. - Мущщина. Ну, милая моя, мы, женщины, и в семьдесят лет ещё можем за себя... полежать. Так вот и ты не теряйся. Найди себе парня помоложе... Да и ложись.

Невольно краснею от того, что слышу.

Нет, меня не сами намеки бабули смущают! Меня смущает то, что это всё слышит вместе со мной и Лев тоже!

-Нео, давай ты придержишь за ствол, а я крестовину в ведро с песком утоплю поплотнее, - просит Лев.

Стараясь не уколоться, берусь за ствол. Он рядом присаживается на корточки.

Снизу-вверх смотрю на его макушку.

Смешно. Но мне даже эта его макушка красивой кажется!

Смотрю, как чуть длинноватые на затылке тёмные волосы Льва немного вьются на макушке, образуя мягкие волны.

Интересно, они какие на ощупь - действительно мягкие или, наоборот, жесткие? Интересно, что было бы, если бы...

Додумать не успеваю. Просто он немного подаётся назад. Я испуганно шарахаюсь, боясь, что через мгновение его крепкая спина коснется моих колен. Естественно, отпускаю ствол.

Ёлка клонится в бок, угрожая вывалиться из ведра.

-Нео, лови её! - смеется Маршал, хватаясь за ведро.

Неловко ловлю ветки, размахивая руками. Он поднимается, пытаясь удержать всю нашу шаткую конструкцию - ёлку, ведро, меня...

-Ой-е-ей! - влетаю в него сбоку, впечатываясь грудью в плечо, а носом задевая горячую щеку.

Замираем так.

С очень близкого расстояния вижу, как медленно несколько раз его веки закрывают глаза. Мне даже кажется, что взгляд у него становится таким... задумчивым-задумчивым, словно улетевшим в далекие дали.

Время будто останавливается именно в этой, отдельно взятой, точке квартиры.

Где-то там, далеко за пределами нашего кокона, в котором есть я, есть Лев и есть несчастная ёлка с ведром песка, доносится голос бабули.

Где-то там Феофан Григорьевич, стерев теркой кожу на пальце, болезненно ойкает и бежит к крану с водой. Как он бедный, тереть с переломом умудрился...

Где-то там Шаман, не выдержав безмолвного созерцания, спрыгивает со своего стула, и несется к нам на подмогу.

Где-то там на кухню заглядывает Изабелла...

А мы всё не можем расклеиться, отодвинуться, вынырнуть из этого неожиданного прикосновения!

-Нео, - Маршал медленно поворачивает голову ко мне и ловит взгляд. - Тебе не кажется, что всё это неспроста?

И да, я, конечно, хочу и могу сказать, что мне так не кажется. Я, естественно, могу уйти от ответа. Так и нужно сделать!

Но и не могу!

Положительно моргаю ему, чувствуя, что и мой взгляд становится таким же, как у него - задумчивым и осоловелым.

Это точно неспроста.

Всë это.

-А что это у вас тут такое происходит? - в наш с Маршалом вакуум внезапно врывается голос Изабеллы, разбивая его вдребезги.

-Готовимся встречать Новый год, - не глядя на неё отвечает Лев, отворачиваясь от меня к ёлке и продолжая её устанавливать туда, куда было задумано.

-Та-ак, - Изабелла довольно потирает руки. - А мне что делать?

-Что делать, что делать? Муравью хрен приделать, - ворчит Анна Вениаминовна. - Кабы ты хоть что умела-то. А то только спрашиваешь...

-А, ну, не надо, так не надо, - разворачивается в нашу сторону и идёт с таким видом, словно собирается выводить на чистую воду отъявленных преступников. - Тогда я иду к вам... Сто лет не наряжала ёлку. Дорогой, я хочу звезду установить, ты мне поможешь?

Смотрю на Маршала. А он как будто бы и не слышит просьбу своей женушки. Установив, наконец, ёлку, отходит в сторону, чтобы полюбоваться результатами своего труда.

Ну, вот... Похоже, сейчас я стану свидетельницей очередной семейной сцены...

А так все хорошо начиналось.

Мне хочется озадачиться и спросить: "Что за фигня такая происходит в твоей жизни, Маршал?"

Спросить нет возможности и времени. Да и смысл спрашивать это у себя самого?

Но озадачился я не на шутку.

И вот, почесывая затылок, поражённо смотрю на двух женщин в моем доме, украшающих каждая свою половину елки так, словно отвоевывают себе территорию, пригодную для жизни.

Я вроде как не у дел.

Но в то же время чувствую, что я - основной триггер для обеих.

-Не по цвету! - рычит Изабелла, снимая повешенную Нео стеклянную клубничку.

Более мудрая и спокойная Нео пожимает плечами, иронично изгибая бровь.

Ситуация глупая.

Потому что Изабелла никаких моральных прав предъявлять права... Тафталогия, но как есть. Не имеет. Юридические имеет, а моральные нет.

По поводу Нео... Если бы я мог, я бы ей на себя все права дал. И мыслимые и не мыслимые. И был бы этому рад.

-Лëвушка, - бабуля, ласково заглядывая в глаза, подсовывает мне блинчик с начинкой. - Съешь блинчик, мой хороший.

Ловлю короткий взгляд Нео и её понимающую добрую улыбку. Я знаю, что меня мало кто понимает в плане того, зачем я живу с бабулей. Да, я в состоянии купить жилье и съехать. Но как её бросишь? У неё то потоп, то пожар, то пальцы сломанные...

Никто не понимает, а Нео, как я чувствую, да! И не осуждает. И даже прониклась к бабуле. Как ни странно, и бабуля к Нео. То ли вспомнила Нео ребёнком, то ли, как и я, чувствует что-то особенное к ней.

Мне кажется, между нами не просто искрит. Мне кажется, я вдруг разом осознаю на себе весь груз своего недотраха...

До момента, пока эта женщина не появилась в моей жизни, не осознавал. Справлялся как-то. С помощью залётных баб, в основном с работы, ну, и верной правой руки.

А теперь вот осознаю.

Вяло жую блин. Даже вкуса не чувствую.

Зато чувствую дикое желание взять её за руку, увести к себе, запереться и...

Не даст. Не позволит ничего подобного.

Можно обманом заманить. А там сломить сопротивление поцелуем...

Но так думать - уже беспредел. Я так и сам не хочу. Я хочу, чтобы она хотела меня и...

Эх, Маршал-Маршал, опрометчиво ты распорядился своей "никому не нужной" свободой. Не мог чуть-чуть подождать. И тогда бы оказался свободным, когда встретился с Нео...

Хотя ведь ребенок... Он же не виноват, что у взрослых все вечно через одно место получается.

-Лëвушка, - шепчет мне на ухо бабуля. Из-за плохого слуха, видимо, думает, что именно шепчет, а на деле получается очень громко. - Ты б девушке рассказал, как оно на самом деле было...

-Я всё слышу-у! - кричит от елки Изабелла. - Анна Вениаминовна, вы сейчас переходите границы.

Как всегда в таких случаях бабуля притворяется глухой. И приговаривая что-то про яйца, которые забыла сварить, убегает к плите.

Феофан Григорьич, пока бабуля не видит, показывает мне, едва достав из кармана, маленькую миллилитров на 200 бутылочку. Ох, рискует мужик! Ох, рискует!

Хотя... Сегодня праздник. И, возможно, нам всем, действительно, не мешает принять по сто грамм...

-Ба, шашлык жарить не пора? - я обычно готовлю его заранее, а потом мясо томится в специальном, постоянно подогреваемом снизу, казане весь вечер.

-Пора, Лëвушка, пора, - внезапно обретает слух Анна Вениаминовна. - И бутылочку вина захвати. Мяско поливать для вкуса. И девушка пусть поможет тебе. Там много шампурить придется.

И эта туда же...

-Девушки, пойдемте мясо во двор жарить! - зову обеих, вытаскивая из кладовки огромную кастрюлю замаринованного шашлыка и бутыль домашнего вина.

-Там холодно! И мерзко! - канючит Изабелла.

-Пойдем, - соглашается Нео, перехватывая у меня нетвердо стоящую на крышке кастрюли бутыль.

-Сейчас переоденусь и выйду, - недовольно ворчит Изабелла. Подозреваю, что соглашается идти она исключительно потому, что идет Нео.

И да, я испытываю лёгкое разочарование от того, что она тоже пойдет. Но что ж поделать...

Перед домом у нас имеется двор, общий с двумя современными многоэтажками и ещё одним, похожим на наш домом. А вот за домом я себе оборудовал небольшую собственную площадку с беседкой, качелями и мангальной зоной.

Незаметно для Нео прихватываю с собой бокал.

Веду её по расчищаемой обычно мною, но сегодня хорошо присыпанной снегом дорожке.

К вечеру подморозило. И уже темно.

Уверенно топаю по знакомой тропе. Под ногами скрипит снег. Изо рта - пар.

От мысли, что вот сейчас мы окажемся вдвоём в закрытом от чужих глаз уголке, жарко. Хотя на улице, на самом деле, холодно.

-Куда ты ведешь нас? Не видно ни зги... - посмеивается за моей спиной Нео.

-Веди ж нас - так будет тебе за труды! Иль бойся: не долго у нас до беды... - цитирую вслед за ней.

В тот момент я даже не подозреваю, насколько пророческими окажутся мои слова...

Тот факт, что меня спаивают, я понимаю далеко не сразу.

Сначала я просто наслаждаюсь.

Маршал приносит из маленького, похожего на деревенский уличный туалет сарайчика, раскладной стул и охотничий тулуп.

Но сесть сразу не разрешает. Сначала греет возле разведенного огня.

Потом, когда, утопая в тулупе, я потягиваю из красивого бокала домашнее сладкое вино, по ощущениям напоминающее безобидный компот, он объявляет:

-Сейчас будет красота в твою честь.

-Это как? - улыбаюсь.

-Смотри и наслаждайся, - загадочно.

Я и так уже наслаждаюсь. Если честно.

Потому что невозможно наблюдать за тем, как работает мужчина и не наслаждаться. Если, конечно, работает он красиво.

Маршал работает так, что глаз не отвести!

Со знанием дела. Без суетливых движений.

У него и дрова загораются после первого чирканья спички о коробок. И мясо на шампура насаживается ровненько, как в "Мастер Шеф".

Идет снова к своему сарайчику. Некоторое время возится там, внутри, чем-то отчаянно звякая на всю улицу. А потом оттуда доносится радостное:

-Раз, два, три, ёлочка гори!

Ииии... Над сарайчиком вспыхивает ещё один фонарь - первый сразу был включён в беседке. А потом не сразу все, а по очереди, начинают загораться разноцветные лампочки, закреплённые в две линии по периметру двора. Веду взглядом вслед за огоньками. Пока не доходит до растущей у самых окон дома высокой елки.

Почему-то кажется, что ёлка не загорится. Ну, слишком она большая, чтобы легко её украсить.

Но она тоже буквально вспыхивает вся, переливаясь разноцветными огнями!

Сижу под впечатлением. От восторга, как в детстве, замирает сердце. Вокруг всё сверкает. Красота!

-Нравится? - раздается буквально над ухом.

А я и не заметила, как он подошел!

-Очень! - смотрю ему в глаза.

Мысленно добавляю, что очень мне нравится не только ёлка, но и быть здесь сейчас. Потому что... В моей жизни где-то там, далеко, вчера... Происходит треш. Который ещё не известно чем закончится для меня.

А я здесь...

И мне спокойно.

И можно пока не думать об этом треше...

И в мою честь кто-то делает красоту!

Но такое, конечно, ему говорить нельзя. Потому что между нами всегда будет незримо присутствовать Изабелла. Которая, кстати, возможно... Вполне возможно изменяет Маршалу с Драконом!

Но это ведь никак не отменяет того факта, что она беременна.

И да, я, кажется, как друг, подумывала рассказать ему о том, что видела и слышала недавно, но... Почему-то не могу этого сделать сейчас! Это как будто в бочку меда бахнуть ложку дегтя, испортив тем самым и мёд, и настроение. Я не могу этого сделать именно сейчас! Праздник ведь...

-Ну, раз нравится, подставляй бокал! Выпьем за красоту.

-Только если ты будешь пить со мной, - смеюсь я. - А то к празднику я окажусь самой пьяной в этом доме!

-Да, это будет несправедливо, - улыбается, делая глоток из горла. - Но наша задача не спалить мясо. А там можно и с дистанции сойти. Завалимся спать у меня. Никто и не заметит нашего отсутствия.

Ну, это вряд ли...

Молчим некоторое врем. И у меня складывается ощущение, словно воздух вокруг нас становится другим - вязким и тягучим, как патока.

- Скажи мне, где ты была всё это время, а? - спрашивает он с грустной улыбкой. - Почему не появилась в моей жизни раньше?

- Замужем была...

- Ну, вот! - говорит недовольно, наклоняясь ко мне и упираясь ладонями в высокие ручки моего стула. - Можно ж в такую минуту не вспоминать о плохом?

Видимо, от того, что его лицо совсем близко, от того, КАК он смотрит, как будто оторваться не может, как будто нет ничего важнее в мире, чем смотреть на меня сейчас, коварное вино неожиданно ударяет в голову. И звездное небо начинает кружится над нами, затягивая нас с Маршалом в круговорот. А вместе с ним кружатся и ёлка, и гирлянды, и даже беседка с мангалом.

И его губы приближаются, приближаются, приближаются...

И неожиданно мягко касаются моих губ.

Господи, это, конечно, нужно прекратить. Прямо сейчас. Раз и навсегда.

Но...

Задохнувшись от ощущений, я теряю дар речи.

А у него такие ласковые губы. И они так нежно, словно боятся напугать, касаются моих губ. И мы оба дышим так, словно безумно напуганы или вот ровно секунду назад пробежали стометровку.

В мой затуманенный вином и поцелуем мозг внезапно врывается мысль! Я точно целуюсь с Маршалом? Просто это... Ну, нереально же! Да и нельзя! Никак нельзя.

Распахиваю глаза, чтобы посмотреть.

И вижу, что он смотрит тоже.

Боже мой, что мы делаем? Так ведь нельзя!

Пытаюсь отстраниться, с ужасом понимая, что каким-то чудом я не только допустила сам поцелуй, но и позволила себе положить свои руки на его голову! И они с радостью убедились в том, что жесткие волосы на затылке Маршала ощущаются под прикосновением просто великолепно.

А он тоже, кстати, даром времени не терял. И его наглые руки каким-то чудом оказались там, под тулупом, и даже под курткой, на моей талии!

Смотрим друг на друга пораженно.

Я еще и немного с ужасом. Потому что он ведь теперь решит, что я не против... вот этого безобразия!

Он так, словно хочет повторить.

- Скользко-то как! - доносится издалека недовольный голос Изабеллы. - Вот если упаду, посреди ночи в больницу придется из-за вас ехать...

Видимо, у Изабеллы имеются какие-то шаманские способности. Ну, или она, как пророк, способна предсказывать будущее?

Её слова о падении только-только долетают до наших с Маршалом ушей, и в это мгновение она сама начинает падать!

Честное слово, от ужаса меня буквально парализует! Господи, у неё же там живот! Ребенок!

Лев бросается в её сторону.

Я просто зажмуриваюсь - мне бросаться нет смысла. Далеко, да и как скоро я из своего тулупа вылезу?

Жду стона и слез. И мысленно придумываю, что теперь делать и в какую больницу лучше ехать.

Но стона и слез не случается.

Точнее, стон я слышу, но он явно мужской!

Открываю глаза.

Изабелла стоит на дорожке в объятьях Льва. Видно, как он ощупывает её спину, проверяя все ли в порядке.

А вот Иван-Дракон распластался по тропе и, зажав руку между колен, перемежает стоны боли с матами.

Бегу и я им на помощь.

Перехватив из рук Маршала его жену, помогаю ей дойти до своего стула с тулупом и усесться в него.

-Я так испугалась, - причитает она. - Сердце чуть не остановилось!

Маршал тем временем оказывает первую помощь Дракону.

-Так. Давай, посвечу и мы посмотрим, что там с тобой.

Светит. Смотрим вдвоем. Дракон, как ребенок, боящийся вида крови, отворачивает лицо в сторону.

Средний палец на правой руке Ивана неестественно выгнут в бок.

-Пизде-ец! - выносит вердикт Маршал.

-Боже! Что там? Что с моей рукой? - паникует Дракон. - Там открытый перелом, да? Открытый?

-Ванечка, бедный, - чуть ли не плачет из тулупа Изабелла. - Из-за меня пострадал!

-Изабелла, ты какого хрена обула свои кроссовки? Я ж сколько раз говорил, здесь можно только в сапогах или валенках ходить! - отчитывает её явно очень испугавшийся Лев.

-Они некрасивые!

-Зато не скользкие.

Я тоже с ужасом гляжу на её белоснежные, даже, кажется, не зимние кроссовки.

-Эй, может, вы прекратите ругаться и поможете мне? - подает голос Дракон.

Переглядываемся с Маршалом.

-В больницу надо, - сообщаю ему.

-Нет, в больницу не поеду! - неожиданно отказывается Дракон.

-У тебя перелом! Завтра рука опухнет так, что ни в один рукав не войдет, - объясняю ему.

-Ты ж медик? Сделай что-нибудь! - заявляет он, откуда-то уже разузнав о моей профессии. - В больницу я не поеду.

-Что за... Вы тут поохренели, что ли? - выходит из себя Маршал. - Из чего она тебе гипс накладывать будет? Из какашек и мха?

-Ну, может, из гипса наложим? - робко предлагает из тулупа Изабелла. - У меня есть немного. Какая-то поклонница дарила набор для изготовления магнитиков на холодильник.

Это так глупо, что даже смешно.

Кусаю губы, чтобы не рассмеяться - все-таки не место и не время. Да и человеку больно.

Но предложение Изабеллы, наконец, приводит меня в чувство. И я начинаю думать.

Достаю из кармана носовой платок, набираю в него снега.

-Так. Лев, нужно что-то типа картонки или линейки пошире, чтобы зафиксировать. И полотенце, чтобы холод завернуть.

-Понял, - откликается он и сбегает в сторону дома. - Вы пока без меня тут ничего не утворите!

Прикладываю платок к руке Дракона.

-Ой-ей, больно как! - дергается он. - Говорил тебе, Белла, давай в доме останемся! Но нет же! "Пошли, Ваня, шашлыки жарить"!

-Ванечка, бедненький! - чуть не плачет она, пытаясь покинуть свое кресло.

-Так! Из кресла не вставать! - тут же реагирую я.

Идем с Драконом за ручку к беседке. Я держу холод, приложенный к его пальцу. Снег тает и течёт по моим рукам.

В голове крутится море сумбурных мыслей.

Но вообще... Я так поняла, что Маршал и Дракон сегодня впервые увиделись. А вот Изабелла и Дракон... Ну, даже если отбросить прочь тот факт, что я слышала, как они лежали вместе на кровати под балдахином... Мало ли, может, у меня слуховая галлюцинация тогда случилась?

Тем не менее, они общаются так, как будто хорошо знакомы!

Как так получается?

Мысленно сама себя обрываю, не позволяя додумывать мысли в этом направлении. Потому что...

Не так важно, что там между ними происходит. В конце концов, это не мое дело!

Важно то, что я-то! Я! Вот буквально только что позволила себе поступить ещё хуже, чем они!

И мне стыдно. Очень!

Прямо-таки в сторону Изабеллы глаз поднять не могу!

Как низко ты пала, Нео! Ты целовалась с чужим мужем и смела получать от этого удовольствие!

Мало тебя Бедаев своей изменой наказал.

-Так! Вот! - в беседку врывается Лев.

Ставит на пол табуретку. Садит на неё Ивана. На столе рядом с ведром забытых всеми шашлыков появляется бинт, полотенце, какой-то пакет с заморозкой и кусок широкой пластиковой трубы.

-Давай, Нео, сделай ему операцию. Да и поедем в травмпункт. А я пока пойду машину прогрею. Изабелла, ты со мной!

И вот, делая Дракону некое подобие лангета, чтобы зафиксировать повреждённую руку, я с тоской смотрю вслед чете Маршалов. Лев, бережно поддерживая, ведёт прочь отсюда свою беременную жену.

Да, так и должно быть.

А вот все то умопомрачение, которое нечаянно случилось между нами, его нужно... Поскорее забыть! Выбросить из головы!

Ну, просто случайная встреча наша всколыхнула что-то такое, намешанное на детской симпатии, в нас с ним. Но этому никак нельзя позволить развиться во что-то более сложное!

И... Завтра утром... Вот просто сразу утром мне нужно бежать из этого дома, как можно скорее! Иначе и до беды недалеко.

Дорогой Боженька...

Или лучше обратиться к Деду Морозу? Новый год все-таки...

Дорогой Дед Мороз, не нужно мне никаких подарков ни на этот год, ни в дальнейшем. Можно мне просто вернуть мозг в прежнее состояние? Просто вот в исходную точку... За полчаса до встречи с Маршалом? Можно?

Я клянусь, что весь год была хорошей девочкой и раз уж так некрасиво получилось с Бедаевым, может, я хоть какой-то подарок заслужила от тебя?

Но, учти, дорогой Дедушка, если ты мне не поможешь, то знай, я из-за тебя испорчусь, как оливье на третий день, и стану очень плохой! Смотри, я тебя предупредила. Только попробуй не исполнить!

Но мысленные мантры не очень-то помогают.

И я всё равно украдкой любуюсь его профилем, отражающимся в лобовом стекле.

Профиль у него что надо. Мужественный. Серьезный такой профиль. Высокий лоб. Ровный, ну, может, чуть длинноватый, но красивый нос, четко очерченный упрямый подбородок.

Выезжаем со двора. Лев хмуро выруливает, пытаясь выехать из обледенелой колеи на главную дорогу. Машину потряхивает.

-Ой, - на заднем сиденье стонет Дракон. - Держи ровнее. Больно!

-Да я и так стараюсь, - страдающим голосом отвечает Изабелла, баюкающая его пострадавшую руку на коленях.

Кошусь на Маршала снова.

Он реально ничего не замечает?

Ни того, что они там чуть ли не обнимаются? Ни её жалостливых "Ванечка, бедненький"?

Вот и я так жила с мужем и не замечала очевидного. А ведь должны же были быть какие-то звоночки, правда?

И я, кстати, была бы благодарна, если бы кто-то мне хотя бы намекнул на то, что мой муж имеет любовницу.

Но... Вздыхаю, вспоминая уже приличный по размерам живот Изабеллы. Тут без вариантов. Ради ребенка и я бы, возможно, продолжала цепляться за Родиона... Ради ребенка я и рта не открою.

-Как я теперь буду работать? С гипсом? - страдает сзади Дракон. - У меня же руки - главный рабочий инструмент!

Зачем-то смотрю на руки Маршала, крепко обнимающие руль. У него крупные сильные ладони. Длинные пальцы. Эх, такими руками только обниматься...

Господи, прикусываю изнутри себе щеку.

Нет, Дед Мороз, ты явно не справляешься с поставленной задачей!

-А кем ты работаешь? - заставляю себя поинтересоваться, повернувшись назад.

-Я - музыкант. Играю на ударных в оркестре.

-Да ладно! - поражённо хмыкает Маршал. - Две припиздну... хм... Две творческие личности в одном доме - это явный перебор даже для нас. А я-то думаю, что ж сегодня все через жо... Хм... Через одно место!

-Лев! Ну, зачем ты так? Ему же обидно! - встает на защиту Дракона Изабелла.

-А чо такого-то я сказал? Как есть.

- Я прошел такой сложный путь, - стонет сзади Дракон.

- От спермотозоида до капитана спортивной лодки... - тихонько подсказывает Лев.

- В переходах даже играл! А тут недавно в Сочинский академический пригласили... А как я теперь без пальца?

-Ванечка, между прочим, очень хорошо играет! Я, когда в прошлый раз ездила отдыхать, была на их концерте.

-На симфоническом, что ли? - ржет Маршал. - Помнится, ты говорила, что от инструментальной музыки у тебя изжога!

-А... Ой! Ну-у, - теряется Изабелла. - Вкусы изменяются у людей, между прочим... с годами!

-И как я теперь палочку держать буду? - чуть не плачет Дракон.

-Да, палочку нужно всегда держать, как можно, крепче, - потешается Лев. - Чтобы не упала.

Это, про палочку, что-то из пошлого? Или мне кажется?

Хотя уже не удивительно, что в моей голове всё время что-то этакое возникает! Прям вот мысль так и пытается свернуть с праведного пути! И всё в район какой-то запрещенной пошлости!

Вот и сейчас...

Ассоциация палочка-рука бросает меня в жар. И вот я уже такое себе представляю с участием рук Маршала!

А может, тут еще и бабулино вино виновато?

Дед Мороз! Ну, где ты там есть? Мне плохо уже...

Когда мы подъезжаем к ближайшему травмпункту, я испытываю настоящее облегчение, что вот сейчас, скоро хоть немного дистанцируюсь от него.

Маршал выходит первым.

Выскакиваю наружу, чтобы элементарно вдохнуть морозный воздух и прийти в чувство.

Подскальзываюсь возле двери и с воплем лечу на землю.

Успеваю даже подумать о том, что, к счастью, мы уже возле трампункта и здесь мне, если что, окажут первую помощь.

Но встречи с землёй не происходит.

Происходит очередная запретная встреча с сильными руками Маршала.

Лучше бы уж с землёй.

-Елки, ты что делаешь? Не падать! - выдыхает мне куда-то в ухо. - Чуть палец не вывихнул, пока ловил.

Не могу сдержать смешок.

Ну, блин! Смешно же!

Представляю, как они с Драконом вдвоём заходят в травмпункт со сломанными пальцами наперевес.

-Злая девочка, - шепчет в мое ухо Лев. - Нет, чтобы пожалеть, как вон Белла Ваньку жалеет. Она смеется.

-Белла и тебя пожалеет, - хмурясь, отстраняюсь. - Жена, как никак.

Белла и Дракон к этому моменту с примерно одинаковым трудом выползают из машины.

В голову приходит, наконец, хоть одна нормальная мысль.

Спасибо, свежий воздух!

-Так, Лев, ты за Беллой присмотри, чтобы не поскользнулась. А я Ивану помогу. У меня в этом травмпункте знакомые люди работают.

Беру под руку Дракона и веду в больницу, очень надеясь, что там еще не начали отмечать праздник...

В приемном никого нет.

И вообще, не слышно ни голосов, ни шума. А между прочим, как известно, 31 декабря для рядового травмпункта - один из самых посещаемых дней в году.

-Эй, есть кто-нибудь?! - спрашиваю сначала негромко, но потом решаюсь усилить звук и повторить.

Ответа нет.

-Так! Давай вот сюда, - направляю Дракона в комнату, где обычно делается первичный осмотр. - Садись на кушетку и жди. Я найду кого-нибудь и вернусь.

-Блин, я уже пальца не чувствую! - чуть не плачет он. - Ищи скорее! А то точно без руки останусь.

-А что это здесь происходит, а? - за моей спиной раздаётся знакомый бас Евгения Борисыча, местного врача-травматолога, давнего моего знакомого. - Граждане, что мы здесь ищем? Как всегда, вчерашний день?

Оборачиваюсь, натягивая на лицо приветливую улыбку.

-Борисыч, привет!

-Нила! Сколько лет, сколько зим, - сгребает меня в свои медвежьи объятья. - Я смотрю, ты квалификацию сменила? С беременных на мужиков перешла?

-Да это мой знакомый! Вот упал и повредил палец. Похоже, перелом.

-Как не вовремя, Боже мой! Мы со Светочкой только стол накрыли. Есть у тебя совесть?

-Прости, Борисыч, ну, хочешь, я за шампанским сбегаю?

-За шампанским? Нет, ну, кто пьет это мыло? Коньячку бы, на меньшее я не согласен.

-Так, ну, что тут у нас? - в комнату врывается Изабелла. С видом разъярённый матери, прибежавшей на защиту обиженного ребенка, бросается к Ивану. - Сделали уже?

-Кто это? - шепчет Борисыч, чуть отстраняясь от меня и заглядывая в глаза.

Да, Изабелла в своей длинной розовой шубе на распашку, да с торчащим беременным животом, производит неизгладимое впечатление.

Где-то там, на пороге появляется и Лев.

Встречаюсь с ним глазами. У него такое лицо... непроницаемое. Выразительно смеривает взглядом сначала меня, потом Борисыча. Как будто ревнует.

-Дамочка, вы рожать, что ли? Так это вам не к нам, - басит Борисыч. - Это с тобой, Нила, или что?

-Это со мной, - подает голос Дракон.

-Аха, группа поддержки, что надо. И ведь не скажешь, что соображали на четверых и закончилось плачевно. Так, давайте, что у нас тут? - берётся за мой импровизированный лангет Ивана, поднимает его руку.

-Аааа! - кричит Дракон.

-Мамочки, - стонет Изабелла, обмахиваясь руками и бледнея.

Мне кажется, она начинает оседать на пол! Подхватываю её под руку.

-Лев, стул, быстрее!

Она практически падает на подставленный стул.

-Света! - кричит Борисыч в сторону выхода. - Скорее сюда! И воды принеси!

-Ой, мне что-то... Как-то... Ой! - Изабелла меняется в лице.

И по её рукам, которые начинают с ужасом оглаживать живот, я понимаю, что дело плохо.

-Нила, - шокированно произносит Борисыч. - Ты б увезла её в перинатальный. У нас же ж тут условий для принятия родов нету. Да и щас к двенадцати начнется наплыв всяких-разных с ручками и ножками.

-Ой, а у нас тут откуда столько народу? - в кабинет заглядывает веселая дородная медсестра с полторашкой минералки. - Кому воды?

Проходит мимо Льва, с интересом его осматривая. Потом еще и оглядывается на него, стреляя глазками.

-Ой, а откуда у нас тут такие мущщины интересные?

Так и хочется сказать, что у этого интересного вот, рожающая жена, имеется.

-Женщина, воды уже дайте! - Изабеллу явно отпускает и к ней сразу же возвращается командирский тон.

-Борисыч, можно я её тут где-нибудь посмотрю? Надо понять, началось или так, ложный вызов.

-Да здесь и смотри. Кресла у нас все равно нету. А мы на рентген с болезным пойдем. Так, давай, безрукий, вставай и шагай за мной.

-Доктор, мне здесь остаться для помощи? - спрашивает медсестра. Судя по тому, как она, безотрывно смотрит на Маршала, помощь она планирует оказывать именно ему.

-Света, оформляй безрукого пока. А потом гипс готовь, - снисходительно отвечает Борисыч. - Ох, уж эти бабы...

Выходя, эта Света все-таки добивается своего - сманивает Льва под предлогом заполнения бумажек с его помощью.

-Так, Изабелла, давай, раздевайся, - говорю я.

-В смысле? Прям здесь? - хлопает она глазами.

-Ну, а что тебя смущает? Мы, как никак, в больнице, - развожу руками.

-Я не хочу Новый год в больнице встречать, - ноет она. - Везите меня домой!

Вот ведь парочка до кучи - что один, что другая, прям, как сиамские близнецы, ноют и ноют...

-Не хочешь в больнице, вполне вероятно, родишь в машине, - пугаю я.

- Ой! Снова больно! Сделай что-нибудь! - хватается за меня, как за спасательный круг. - Ты же меня не бросишь, правда? Я боюсь!

Да, веселый Новый год у меня намечается...

-Нила, она же у нас не наблюдалась. Да и, сама понимаешь, какой сегодня день. Кто анализы ей сделает - у меня все, кто в плановых родах не участвует, отправлены по домам!

-Алёна Павловна, давай я выйду на дежурство? Ну, очень надо! Я боюсь, что в областном перинатальном нам сейчас тоже очень не рады будут...

-Так пусть едет туда, где приписана! - дежурный врач приёмного отделения, конечно, не хочет брать дополнительную нагрузку. Это ясно. Но и в областной не хотелось бы вести - как оказалось, Изабелла толком нигде на наблюдалась. Так, только на учёт встала, да на скрининг один раз сходила.

-Ну, вот и кого ты мне сватаешь? Нила! Безответственную какую-то!

-Ладно, поняла. Короче, искать другой вариант какой-то? - немного выхожу из себя, потому что... ну, все-таки я, как бы, не с улицы человек, знаю порядки. Всё понимаю, но что ж делать, если вот - мы рожаем?

-Ой, ну, что ты обижаешься, Нила! - вздыхает. - Ладно уж, везите. А, кстати, почему у нас Ржевская не явилась вчера? Главный сегодня спрашивал про неё.

-А мы вчера не смогли доехать. Пришлось в районном роддоме по экстренке родить.

-Ну, хоть нормально там у неё всё? Нам же нужно будет с ними связаться, передать документы.

-Да, нормально. Девочку родила...

-Ладно. Ждем вас. Приезжайте.

Маршал выводит Изабеллу на крыльцо под руку. Она еле-еле идет, со стонами и причитаниями.

За ними выходит Иван. Уже загипсованный, с рукой, уложенной в специальный бандаж, выданный Борисычем по блату. Идет, почему-то прихрамывая, с выражением вселенской скорби на лице.

Вся компания медленно движется к машине Льва.

На крыльцо выходят Борисыч со Светой.

Борисыч машет мне рукой:

-Крепись, дорогой товарищ! Покой нам только снится!

-Ты, Борисыч, тоже держись! Спасибо и с наступающим!

- Спасибо не шуршит и даже не булькает!

- Поняла, коньяк с меня!

Усаживаем болезных на заднее, объясняю, куда ехать.

Буквально через пару сотен метров нас неожиданно тормозят гаишники.

Где-то внутри у меня обрывается что-то от страха - наверное, это сердце уходит в пятки.

Вспоминается, что бабушкино вино мы пили с Маршалом вместе!

-Бля, я, кажется, удостоверение забыл. А гайцы не наши, не местные! Местные бы меня не остановили, - сокрушается Лев, беря из бардачка документы и выходя на улицу. - Так, все сидим тихо и спокойно. Я сейчас все решу.

Отходит от машины, показывает документы, объясняет, демонстрируя что-то там, на экране телефона.

В этот момент сбоку, со стороны Изабеллы, в дверцу врезается что-то мощное. Мне даже сначала кажется, что это - другая машина!

И когда я, стремительно седея от ужаса, оборачиваюсь на крик, в голове такие жуткие картинки мелькают, что я даже не имею сил вскрикнуть!

Но даже беглого взгляда хватает, чтобы понять - все живы и машина, похоже, не сильно пострадала.

Выскакиваю наружу, видя, что Маршал и гаишники бегут к нам.

Сбоку от машины, возле самого колеса лежит человек в шубе Деда Мороза. Рядом валяется слегка покореженный велосипед и большой рюкзак.

Останавливаемся все вокруг него.

-Ты видел, откуда он взялся? - сдвинув шапку на лоб, чешет в затылке один из гаишников.

-Да я вот, с товарищем майором общался, - говорит второй.

-Бляяяяя, - ахает Маршал. - Этот... дед, падлюка, мне дверь помял!

-Ой, а вдруг он того... - наконец, прихожу в себя и сажусь на корточки, чтобы проверить пульс.

Дотрагиваюсь до шеи, виднеющейся в распахнувшемся вороте шубы.

Пульс есть.

Не успеваю отдернуть руку, как глаза у "деда" открываются.

-Еб... мать! - выдает он профессионально поставленным басом. - Вы чо на пути машину свою поставили?

-Слышь, дед, ты охренел в конец? Это - проезжая часть! Ты какого хрена выперся на неё на велодроне? Да еще и по снегу! - повышает голос гаишник.

-Так заказы у меня, - берётся за протянутые руки, садится, страдальчески трогая голову и кивая в сторону гаишников. - А ваши... братья по разуму, прав лишили! Чо делать? Вот на велик пришлось пересесть.

И тихо отпускает, так сказать, реплику в сторону:

-Менты - тупиковая ветвь развития.

-Эй, ты, бородатый! Предъяви документы! - у Льва, видимо, хороший слух.

-А чего я тебе что-то предъявлять должен? - спрашивает дед. Потом с сомнением в глазах всматривается в лицо Льва. И даже привстает из-за этого с земли. - Лев? Маршал?

-Семён? Левицкий? - Маршал узнает тоже, и уже практически беззлобно поднимает Деда Мороза на ноги. - Так, стоп! А Изабелла сказала, что ты погиб. Что по контракту отправился служить в горячую точку.

Так, значит, Изабелла тоже знакома с этим Семёном?

То ли услышав из салона знакомые голоса, то ли просто узнав Левицкого, из машины начинает биться наружу Изабелла.

-Семён! - кричит она так, словно вот-вот уже родит. - Семён!

Ничего не понимая, стою и смотрю на разыгрывающийся перед глазами спектакль. Что за дела вообще? Тут точно с ума сойдешь с ними со всеми...

-Друг мой лучший. Вместе в армии служили, - рассказывает мне Семён, издалека влюбленным взглядом посматривая на Льва. - Мы ж с ним всё время вместе, как бекон и яйца, как сопли и насморк...

Лев в паре метров от нас, уперевшись затылком в стену и прикрыв глаза, делает вид, что дремлет. На самом деле, как я думаю, он явно переживает некое шоковое состояние, которое вызвано сложившейся ситуацией.

Иван, свернувшись калачиком, спит на кушетке чуть дальше от нас по коридору.

Мы с Дедом Морозом пьем кофе, спрятавшись за кофейным автоматом.

В приемном ни души.

Как оказалось, у нас здесь сегодня ни одних родов по плану просто нет! И Алена Павловна, естественно, очень хотела отдежурить, как говориться, на лайте. Но, благодаря мне, не срослось...

-Потом и на гражданке много лет общались, служили в одном отделе в соседнем городе. А потом... Поперли, в общем, меня из органов. За пьянку и аморальное поведение. Через годик, правда, назад звали. Поняли, что такие, как я, на дороге не валяются. По крайней мере, трезвыми. Да я не пошел, - приосанивается с гордостью. - А потому что не фиг людей обижать!

-Так, а дальше что было? - подталкиваю его красноречие в нужном направлении.

Мне очень нужно узнать подробности! Желательно, именно сейчас, когда мы наедине.

Потому что, судя по поведению Изабеллы, которое я имела возможность наблюдать в тот момент, когда Семён врезался в машину Маршала, тут попахивает некой драмой любовного характера.

-Ну, что дальше, что дальше? Жена... Предательница ушла. Ну, конечно! Зачем бабе мужик, который оступился и пошел по наклонной? Бабе ведь успешный и богатый нужен! Она себе такого и нашла. Хотела она у меня квартиру оттяпать, да я тоже не лыком шит. Не дал. Но и она ушла не с пустыми руками. В них мною был положен большой детородный орган. Ибо не хрен наглеть. У нее от родителей двухэтажный особняк остался!

Невольно улыбаюсь.

И дело даже не в том, что Левицкий постоянно каламбурит, а в том, что он делает это с непроницаемым лицом. Получается вдвойне смешнее.

Мужик он привлекательный. Не сказать, что пьянка и аморальный образ жизни, в котором он все время покаянно признаётся, оставили след у него на лице. Нет, алкоголиком он не выглядит. Так, чуть помятым жизнью, разочаровавшимся в ней, но не утратившим былой привлекательности, мужчиной.

Да, конечно, вот эти все вещи - про квартиру, про то, что он сделал всё, лишь бы жене не отдать имущество - слышать неприятно. Но, в конце концов, не мне судить чужих людей. Тут хоть бы со своей жизнью как-то разобраться.

- Правда, квартиру потом продать пришлось. На работу меня не брали. А жить-то на что-то надо было! Алименты платить! У меня, знаешь ли двое детей осталось!

Чтобы удержаться и не прокомментировать эту тему, перевожу ее:

-Ну, а как вы с Изабеллой познакомились?

Хочется добавить: "И, главное, что именно между вами было?!"

Потому что встреча у них была, мягко говоря, эпичной. Изабелла рыдала, уткнувшись в его дедморозовскую шубу, твердила, что была уверена, что он погиб, до тех пор, пока ее новая схватка не разлучила их.

-Да как? Деньги с продажи квартиры быстро закончились. Пришлось перебираться сюда, к матери в ее однушку. А пить... То есть жить на что-то было нужно. Ну, я и устроился в театр, где Вера играла. Так, принеси-подай, подмети-прибей. А мужик я, как ты понимаешь, видный. Вот она меня и заприметила.

Замолкает, с виноватым видом крутя в руках стаканчик с кофе.

-Я не хотел с ней встречаться! Ну, она баба какая - красавица, умница! Актриса! А я кто? Маргинал? Синярик? Ни детей, ни податей. Ну, не в том смысле, что свободен, как ветер. Хотя и это тоже. А в том, что никому не нужен...

Вообще, конечно, мне проще представить себе пару Льва и Изабеллы, чем её же и Семена.

Почему-то мне кажется, что такие, как она, должны бы искать себе мужчину богатого и влиятельного, из тех самых высокопоставленных депутатов или могуществееных олигархов.

У неё для этого всё есть - внешность, умение скрывать возраст, немного высокомерное поведение, соответствующая работа.

А она вот...

-Но она ж влюбилась в меня, идиота. И все. Хоть и режь её! Ну, и я однажды не устоял.

-Так а как так получилось, что она считала тебя погибшим?

-Да как? Я когда понял, что она по серьëзке за меня замуж собирается, решил, что пора ноги уносить. Ибо второй раз этот хомут на шею надевать был не намерен. Собрал шмотье и уехал в бабкин дом в деревню.

-Получается, гибель твоя - это была инсценировка? - догадываюсь я.

-А то! У меня друган один есть, он в военкомате служит. Мы встретились с ним, посидели, выпили-закусили. И мне пришло в голову, чтобы он позвонил Вере и сказал, что мол так и так, Левицкий Семён Антоныч геройски погиб выполняя долг перед Родиной, отправившись служить по контракту.

Я даже не спрашиваю о том, не жаль ли ему было бедной Изабеллы! Ну, смысл спрашивать, если человек вон - свято уверен в собственной правоте!

Но мне самой жаль её. Наверное, она очень страдала, думая, что потеряла любимого человека!

-Так, а... Ну, а вот ты не предполагал, что однажды вы встретитесь нечаянно на улице?

-Да я сюда, в город, и не собирался возвращаться. Но тут Новый год же! А я когда в театре шабашил, мне один актёр на праздники новогодние хорошую непыльную халтуру подогнал. Два дня Дедом Морозом покалымил - и бабла прилично накосил. Все было рассчитано, как отцовский подзатыльник. Туда-обратно, нигде мордой не светить. Но видно, судьбу на хромой козе не объедешь...

Даааа, дела.

-Слышь, Сенька, - подает со своего места голос Лев. - когда это все у тебя произошло, а? Ну, когда ты решил начинать новую жизнь в деревне? И погибнуть на фронте?

-Да когда.... - Левицкий задумывается, чеша затылок. - Месяцев девять назад...

Как говорилось в одном хорошем советском фильме: "Меня терзают смутные сомнения".

Так вот, меня они терзают тоже. И с каждой минутой терзают всё сильнее.

Из того, что вещает Левицкий, уединившись с Нео за кофейным автоматом и явно думая, что я их не слышу, вырисовывается преинтересная картинка.

Семëн был с Изабеллой 9 месяцев назад, так?

А она при нашей встрече тогда сказала, что они расстались давно, то есть как бы на данный момент уже точно больше года бы прошло с момента их расставания.

И я, расстроившийся из-за смерти друга, подталкиваемый хитрой Изабеллой, по старой русской традиции напился и уснул у неё в гостях.

Что было потом, я не помню. Спустя месяцы память так и не вернулась. Хотя я и надеялся на это.

Но Изабелла утверждала, что у нас был не только совместный сон в одном помещении. Но и совместный секс.

А потом случилась беременность.

И я оказался её причиной. Или, точнее, главным подозреваемым. Ну, в общем, будущим отцом.

И теперь во мне невольно включился следователь. И он, зараза, не дает прочувствовать важность момента - того, что где-то неподалеку, может быть за этой стеной, рождается, именно мой ребенок! А, наоборот, заставляет думать о том, не могло ли быть так, что это не я кое-кого поимел, а меня 9 месяцев назад поимели. Причем, совсем даже не физически...

Как говорит бабуля, думай о людях сразу плохо - не ошибешься.

Вот я и думаю.

Левицкий, между тем, уже во всю подбирается к Нео. Помнится, он всегда был еще тем ловеласом. И жена его ушла именно из-за этого пагубного пристрастия Семена, а не по какой-то там другой причине.

Слышу, как шпарит ей свои давние байки, заливаясь соловьем:

-Чтобы скрасить своё неожиданно возникшее одиночество, я принял на грудь некоторое количество спиртного и...

-Левицкий, пойди сюда, - похлопываю по сиденью рядом с собой. - Присядь, голубь мой сизокрылый, рядом. Поговорим с тобой.

-Я сбегаю тогда, узнаю, как там идут дела? - спрашивает Нео.

Она так смотрит, как будто спрашивает: "Ну, что там, Маршал? Зачем же ты с девушкой друга закрутил, а? Не мог меня дождаться?"

Хотя, вероятно, это мне хочется, чтобы она так думала. А она думает что-то своё, другое.

-Давай, - положительно моргаю ей.

А вообще, я смотрю на неё и думаю.

Ну, ладно я! Я-то привык к своему мягко говоря ненормальному семейству, которое, как магнитом, притягивает не только неприятности, но и других таких же, как они сами, припиз...тых людей.

Ладно я - мне же деваться от них некуда!

Но Нео...

Ведь вот-вот случится этот страшный момент, когда она скажет: "Маршал, как мне надоел это нескончаемый балаган вокруг тебя! И ладно бы ты был свободен и не обременен будущим ребёнком! Ну, что мне сидеть рядом без какой-либо надежды на счастливый исход наших несуществующих отношений? Поеду я..."

Куда она там поедет, я пока придумать не могу. К мужу, может, или к подруге, или еще куда-то.

И я суеверно боюсь этого момента. Потому что, вероятно, это будет ВСЁ! Совсем всё, без надежды.

Нео скрывается за дверью.

Левицкий подходит и садится рядом, с опаской поглядывая на меня. Наверное, чувствует мой воинственный настрой.

-Скажи мне, старый добрый друг, а ты не допускаешь ли такого варианта развития событий, что вот этот ребенок, который где-то здесь появляется на свет, может быть твоим ребёнком, а не моим?

-Чего? Левушка, ты выражайся попроще! Ну, я ж после перепоя. У меня мозг еще в каматозе!

Всё у тебя работает, гад ты такой! Мне кажется, если сейчас ухом приложиться к твоей башке, то я услышу, как там, внутри у тебя орут дурным голосом мысли: "Левицкий! Спасайся!"

И ты просто не ожидал моего вопроса в лоб и экстренно придумываешь, как выкрутиться.

-Конкретизирую вопрос. Когда в последний раз ты спал с Изабеллой?

-С Верой, что ли? - его наглые глазки бегают, выдавая напряжённую работу мыслей. - Да это было сто лет назад уже!

-То есть ты утверждаешь, что это было задолго до вашего с ней расставания? То есть задолго до твоей мнимой смерти?

-У-утверждаю! - неожиданно уверенно выдает он.

Надо сказать, когда он говорит это слово, у меня в глубине души прям все обрывается от досады!

Нет, остается, конечно, смутная надежда на то, что он врет, но...

А ведь всё могло бы быть так просто! Э-ээээх...

-Ты уверен, Сенечка? - делаю ещё одну попытку. - Потому что когда она родит, я ведь не постесняюсь экспертизу на установление отцовства сделать. И если она покажет, что папашка не я, а ты...

-Мальчик у твоей подопечной. Хороший такой пацан 8 из 10 по Апгар, почти 4 кг весом. В общем, поезжай домой, ещё успеешь со своим Бедаевым Новый год встретить, - сообщает мне Алена Павловна. - И, главное, группу поддержки свою не забудь прихватить. А то у меня от количества тестостерона в приемной не только медсестры, но не роженицы всполошились.

-Ну, во-первых, Бедаев больше не мой, Ален, - не знаю, зачем я ей рассказываю это именно сейчас!

Наверное потому, что Алена - одна из тех людей, кто знал мою недавнюю простую, размеренную жизнь. И как-то... Хочется поделиться новостью, разрушившей эту жизнь напрочь.

-Да ладно? И когда только успели разбежаться! Вроде ж... Ну, да, с корпоратива он тебя забирал, нет?

-Да, забирал. А вчера, когда я Ржевскую в районный роддом привезла, встретила там Родиона с рожающей бабой...

-Ёлки! - Алена Павловна издаёт странный звук - что-то среднее между икотой и смехом, потом спохватывается, поняв, видимо, что ситуация несколько неуместна для радости. - Прости, Нил, эт я от неожиданности! Просто как-то так получается, что вся жизнь твоя около роддома крутится. И профессиональная, и личная...

-Не то слово, Ален, не то слово... Только вот я как-то все время не по ту сторону роддома нахожусь... По которую мне бы хотелось. И, наверное, по эту уже не суждено оказаться...

-Какие твои годы! Пффф! Вон, погляди, каких мужиков привезла с роженицей! Выбирай любого!

-Ну, это же её, роженицы, мужики...

-Ей-то на фига трое? Одного хватит! Тем более, что она теперь у нас дама занятая, ребеночка нянчить будет. Некогда ей с мужиками разбираться.

-Ладно, Ален, - встаю из-за стола. - Поедем мы, правда. Спасибо тебе за помощь! Слушай, я загляну к ней на минутку, ладно? Спрошу, что завтра привезти, ну, и поздравлю.

-Загляни, конечно! А то, если хочешь, пошли с нами в ординаторскую. Там девчонки праздничный стол накрыли. Шампанское, правда, безалкогольное, но для тебя найдем что-нибудь с градусами.

Смотрю на часы, висящие у неё в кабинете над выходом. До Нового года ровно час. Дааа, дела...

-Нет, Ален, поеду я. Мужики там, наверное, извелись уже...

-Ну-ну, - смеется мне вслед. - Ну, ты, если что, не теряйся. Бери самого крутого!

Самого крутого точно не получится. Изабелла крепко держится за него. И не только штампом в паспорте.

А остальные... Остальные мне неинтересны.

Надев халат и переобувшись в свои рабочие тапочки, спешу к Изабелле в палату. Она лежит в гордом одиночестве, в одной из лучших.

Всех, кого можно было до праздника выписать, естественно, отправили по домам, поэтому здесь практически тишина - так, в нескольких только, когда проходишь мимо, слышны голоса мамочек, да кряхтение малышей.

Тихонько захожу к Изабелле.

Ребеночек лежит в специальной кроватке-каталке. Спит, как маленький розовый сморщенный ангелочек. А Изабеллы нет!

Заглядываю в отсек с душевой и туалетом - здесь в каждой палате имеется свой санблок.

Её и здесь нет!

Так! Постойте!

Кручусь на месте, пытаясь понять, куда она могла подеваться. Собственно, уйти из роддома не получится - на ночь выходы изнутри запираются. А внизу на выезде со двора дежурит охранник.

Бегу на выход в коридор. И буквально сталкиваюсь с ней у двери.

-Нео! - бросается мне на грудь, рыдая. - Боже мой! Как я теперь жить буду? Что делать? У меня такой живот огромный стал! Я думала, рожу и он сразу уменьшится! У меня все бедра в растяжках! А грудь, Нео? Это просто вымя какое-то! Как мне с этим со всем жить?

Медленно выдыхаю.

Ну, собственно, не могло же быть всё хорошо, правда? Похоже, с теми, кто рядом со мной, хорошо не работает. Только через одно место.

-Так, во-первых, это все временно. Тело восстановится. Ну, и, - веду её к малышу, останавливаемся рядом, смотрю на маленькое красненькое личико. - Врачи говорят, что малыш у тебя здоровенький, что всё у него и у тебя хорошо. Три дня полежите, а там и домой выпишут!

-Нео! - хватает меня за руки и заглядывает возбужденно в глаза. Во взгляде такой блеск нехороший, как будто лихорадочный, но Алёна сказала, что родила Изабелла легко и никаких осложнений нет. - Я не смогу с ним! Куда он мне, а? Меня и так из-за беременности из половины спектаклей исключили! А с ним так вообще из театра попрут!

Если честно, меня её слова просто вот из себя выводят!

Нет, ну, что за люди, а? Бог дал ей хорошего мальчика. Её, в конце концов, целых три мужика ждут в приемной. У неё все есть - и красота, и крыша над головой! А она тут этот бред развела!

-И что ты предлагаешь? - говорю с явно слышимыми злыми нотками в голове. - Выбросить его на помойку? Или отказную писать будешь?

-Забери его себе! - с места заходится в истерике, чуть ли не падая мне на грудь.

Онемев, стою, не шевелясь.

Как это "себе"? Куда это "себе"?

Ситуацию спасает Алена Павловна с медсестрой Евой - видимо, услышали вопли Изабеллы и прибежали на звук.

-Так, это что тут происходит такое? Нила, давай, иди отсюда! Мы с мамочкой разберемся сами. Сейчас ей валерьяночки накапаем. Полезно очень. И нашего психолога позовем. Она, как раз, на дежурстве сегодня в предродовой... Все-все, Нила, иди! Не мешай!

Меня буквально выталкивают из палаты.

Но ухожу я оттуда с тяжёлым сердцем...

-У Изабеллы родился мальчик. Здоровенький. С ней тоже все хорошо...

Не знаю, зачем я так внимательно отслеживаю реакцию каждого из мужчин! Ведь к чему лишние вопросы? В данной ситуации, когда потенциальных отцов трое, наверное, должен действовать принцип - кто женился, тот и папа, так?

Но говорю и бросаю быстрые взгляды на каждого.

Сонный и растрепанный Иван страдающе баюкает руку. Такое ощущение, что он не очень-то и рад новости.

Семен, отыскав в кармане чекушку, непонятным образом уцелевшую во время его феерической встречи с машиной гаишников, неожиданно перекрестившись, выпивает ее из горла.

И только Маршал грустно улыбается, ероша волосы пятерней.

Ну, как бы... Выводы напрашиваются неутешительные.

Говорить об истерике Изабеллы и о её последних словах, сказанных мне, не хочу. Мало ли, у только что родивших еще и не такое случается. К утру, почти все одумываются и успокаиваются.

-Нам сказали уезжать и до обеда здесь не появляться. Что завтра привезти привезти я расскажу. В общем, если сейчас поедем, то как раз успеем встретить Новый год...

Возле машины Семён откланивается. И, достав свой покореженный велосипед из багажника, убегает с ним под мышкой в неизвестном направлении.

Несчастный покалеченный Дракон тут же укладывается на заднем сиденье и в скором времени начинает похрапывать на весь салон.

Мне кажется, что мы со Львом снова остаемся вдвоём.

И опять накатывает эта невыносимая, острая, болезненная грусть от понимания невозможности какого-либо продолжения...

Он так смотрит, что мне кажется, Лев чувствует то же самое, что и я!

-Нео, я сказать тебе хочу, - вдруг начинает он.

Забывая смотреть на дорогу, жжёт своими глазами в полутьме салона.

-Лев, нет, не нужно...

Если он сейчас скажет что-то такое, про чувства, это еще сильнее все усложнит! Будет еще хуже!

-Да нет! Я о том, о чем ты не хочешь, тоже говорить хочу, - смеется он.

Знаю, чувствую, что нарочно меняет тему.

Но это и хорошо.

-А о чем? - подыгрываю ему.

-Неподалёку от дома есть магазинчик с салютами и фейерверками. Давай, заедем и купим?

-Нам только салютов и не хватало! И так каждую секунду, как на вулкане.

-Да-а, вот такая она, моя семья, - страшная и беспощадная.

-Ну, знаешь! Я была бы счастлива такую семью иметь!

-Что? И даже Ваньку забрала бы?

-А чем плох наш Дракон? Спит вон себе спокойненько, сложив ручки.

-Значит, мысленно его ты зовешь Драконом? - ревниво прищуривается. - А меня тогда как?

Хочу сказать "Лëвушка", но вовремя прикусываю язык.

Маршал? Ну, нет! Нет! Это слишком... Слишком отстраненно.

-Царь зверей? - в детстве я его так называла. Я помню.

-О, нет! Только не это! Ну, что за детский сад!

-Лев, я зову тебя просто Лев! - пытаюсь исправиться я.

-Как грустно. Ему Дракон, мне всего-то Лев...

Въезжаем во двор, паркуемся возле крыльца.

Выхожу первая. Думая, что Ивана разбудит Лев.

Но Маршал неожиданно выходит вслед за мной.

Поднимаюсь на крыльцо, берусь за ручку двери.

Где-то вдалеке на улице как кто-то взрывает петарды и поет: "А-а-а, белая зима! Началась внезапно".

-Нео, стой! - ловит за руку.

Оборачиваюсь, думая, что что-то обязательно случилось. Потому что у нас же по-другому не бывает!

И мы снова оказываемся буквально лицом к лицу.

Мне, правда, приходится своё задрать вверх, чтобы посмотреть в его...

И я это зачем-то делаю.

-Нео! Я должен тебе это сказать сейчас. Пожалуйста, выслушай меня. Обещаю, скажу только один раз.

-Не нужно, Лев! Я и так всё понимаю!

Но сердце мое так истошно колотится в груди, будто я всем телом, всеми мыслями, всей душой жду, что же он сейчас скажет!

-Ты потом можешь хоть сто раз говорить, что я - дурак. И просто выбросишь это из головы. И забудешь навсегда.

Качаю головой отрицательно.

Потому что не забуду.

Я этот день, наверное, никогда не забуду. Даже в старости его вспоминать буду, может, как единственное светлое пятно в бессмысленно проведённой жизни.

-Я люблю тебя.

Я думала, я знала! В глубине души я знала, что он именно это скажет!

Но несмотря ни на что, три простых слова производят такой эффект на меня, что ноги подкашиваются и дыхание перехватывает.

Потому что он не врет! И не ошибается, принимая за любовь какое-то другое чувство. Я по глазам вижу.

-Мне кажется, я тебя всю свою жизнь любил. С детства. И ждал. Потому и не женился много лет. А тут... Нео, я всё это время, с момента свадьбы, ни разу к Изабелле не прикоснулся! Блять! Я понимаю, что это звучит, как попытка оправдать себя самого... Но! Это правда! Я разведусь. Ребенку буду помогать, конечно. Если Белле удобно, пусть живёт здесь. Я уйду! Буду приезжать хоть каждый день! Да что угодно... Только будь со мной...

От того, что я говорю и как я это делаю, мне реально больно. Потому что впервые в жизни, словно наизнанку себя выворачиваю перед женщиной.

И хочется как-то... По старой привычке перевести в шутку, как-то смягчить накал... Но я не могу ни перевести, ни смягчить! Я сейчас именно так чувствую! Больно и на разрыв.

А говорят, что любовь - приятное чувство. А нет! Это далеко не так! От неё, заразы, тахикардия и руки трясутся, как у старого паралитика...

Потому что вот сейчас она возьмет и скажет, что я ей тоже нравлюсь, но быть со мной она не сможет, потому что нельзя оставить ребенка без отца.

И будет, кстати, абсолютно права.

Только...

И она открывает рот, чтобы это сказать.

Я чувствую, что будет именно это!

Но я не могу позволить. Просто не могу!

-А помнишь моих родителей? - перебиваю её.

-Да, конечно, - мне кажется, она даже с облегчением выдыхает.

Ну, естественно, с облегчением - ей ведь теперь не нужно говорить мне неприятные вещи. Можно чуть-чуть потянуть время.

-Помню, конечно. Мама у тебя очень красивая женщина была. А папа... Помню, он вечно в разъездах, по командировкам... Машинистом на поездах дальнего следования?

-Да. Они сейчас на Дальнем Востоке живут. Да, еще живы-здоровы... Так я что сказать хотел? Во время отпуска летал к ним. С матерью ходили по грибы, по ягоды. И она мне рассказала, что отец всю жизнь гулял. Что у него вторая семья была. А там даже два сына уже взрослыми мужиками стали. Так вот он когда-то ей честно сказал, что, мол, люблю другую и хочу уйти. А она таблеток наглоталась с горя.

Вздыхаю.

Потому что я из этой истории сделал свои выводы. А вот другие люди... Большинство сделали свои. Отличные от моих.

И Нео вполне сейчас может оказаться в группе большинства.

-Он пожалел. Остался. А потом та женщина, его любовница, внезапно умерла. И мать говорит, отец стал как будто неживым после этого. Так и живёт до сих пор с нею, а как будто один, сам по себе. Ни слова доброго, ни любви, ни радости. Те дети знать его не желают, винят в смерти матери. Знаешь, что меня поразило больше всего?

-Что? - заглядывает в глаза.

И такой взгляд у неё... Ясный, чистый, открытый! Что мне вдруг думается - она не сможет не понять меня! Если она не поймет, то никто больше в этом мире не сможет.

-То что мать в конце сказала. Она сказала, что нужно было тогда его отпустить. Потому что всё равно оба не счастливы. Что всю жизнь прожила, думая, что он любит другую, зная это. А может, нашелся бы другой человек... А сейчас уже, вроде как, поздно. Обоим далеко за шестьдесят.

Замолкаю. Жду, что скажет.

Если честно, то боюсь смотреть в глаза.

Потому что да, понимаю отлично, что эта моя речь тоже выглядит, как оправдание для тех предложений и признаний, которые я ей озвучил в начале.

-Лев, - шепчет она. - Я не могу сейчас ничего решить. Прости меня. Но...

-"Ты хороший, но я тебя не люблю"? - вздыхаю я.

-Нет! - смеётся. - Наоборот!

-Наоборот? - немного воодушевляюсь я. - "Ты - плохой, но... Я тебя люблю?"

Молчит, опустив глаза.

Молчание - знак согласия, да?

Пусть я буду плохой! Пусть! Я это как-нибудь переживу и исправлю!

-Ой! Что это такое? - спрашивает вдруг, буквально спрыгивая со ступенек в снег.

Нащупываю в кармане телефон, чтобы фонариком посветить в то место, которое она разглядывает.

-Боже мой! Это же, кажется...

Свечу фонарём.

-Чей-то палец, - произношу почти спокойно.

Свечу вокруг, образуя фонариком более широкую зону обзора.

Неподалёку, в направлении беседки, на дорожке, припорошенный снегом, лежит топор. Рядом капли крови.

Ну, вот кого эта семейка на ночь глядя рубить собралась? Ну кого? И кто из них лишился пальца?

Вот так оставь их на час одних!

-Лев, - Нео хватает меня за руку. - Бежим скорее в дом! Они там живые, вообще?

Залетаем, несемся, не разуваясь в столовую, в темноте спотыкаясь о кучу обуви в узком коридоре.

-Скорее-скорее! Подставляйте бокалы! - слышится оттуда вполне живым и даже довольным голосом бабули. - Заяц, наливай! Феофан, раздавай ручки и листы... Щас президент появится!

-Слава Богу, кажется, все живы, - выдыхает за спиной Нео.

-Кажется, я сейчас еще сильнее поседел, - жалуюсь ей, с чистой совестью задерживая в коридоре. - Подожди... Одна секунда...

Она ведь почти призналась, что любит, да?

А с пальцем мы можем и попозже разобраться...

В соседней комнате бьют куранты. И стоит такой гвалт, будто там, по крайней мере, находится человек двадцать гостей.

А я целую Нео у стеночки, как пацан.

И мне так хорошо, как давно уже не было!

И она не отталкивает! Наоборот!

Гладит мое лицо. Отзывчиво подставляет губы. Позволяет скользнуть языком в рот...

Гладит шею.

Я ее пальчики, путешествующие по себе, ощущаю, как самую возбуждающую ласку! У меня от этих её касаний импульсы целенаправленно устремляются вниз. Туда, куда надо, в общем!

И это такая эйфория невыносимая!

В голове почему-то бабулиным голосом скандируется без остановки: "Она поверила! Она не против! Она согласна быть с нами!"

Почему это "с нами"? Никаких таких "с нами"! Со мной! Только со мной!

Вот сейчас мы встретим Новый год, посидим со всеми за столом, чтобы не вызвать подозрения. А потом... А потом она будет моей! Сегодня! Этой ночью!

А может... Можно вот прямо сейчас затащить её к себе, запереться изнутри, и...

-Я не поняла! Кажется, же дверь входная хлопала ещё когда Путин к народу обращался! - внезапно громко говорит в столовой бабуля.

Слышу, как шлепает в своих тапках по направлению к коридору.

Отпрыгиваю от Нео.

Не то, чтобы я стеснялся бабули. Не то, чтобы она не поймет... Просто Нео будет неприятно, что нас увидели. Я это знаю.

Нео смотрит так непонимающе, так расфокусированно... И дыхание у неё сбито! И вообще, ей нравилось целоваться со мной! Аааа! И я готов забыть о бабуле и все-таки затащить её к себе!

-А что это вы тут делаете? - бабуля заглядывает в коридор с видом того самого мальчика из фильма "Добро пожаловать или Посторонним вход воспрещен". Осталось только добавить: "Кино-то уже кончилось".

-А мы это...- бормочет Нео.

-Мы тут палец нашли возле крыльца. Не знаете, чей он будет?

-Какой палец? - быстро спрашивает бабуля. Но что-то в её тоне мне подсказывает, что она в курсе этой щекотливой темы. Оборачивается в сторону столовой, как будто бы ищет поддержки. - Не знаем мы ничего ни про какие пальцы.

Внутри у меня холодеет.

Так, Маршал, ты совсем уже голову тут со своей любовью потерял! Понял, что все твои живы и сразу расслабился?

А так-то эти люди способны не только себе самим увечья делать... Может, тут вообще во дворе убийство случилось! Может, эта компания в нем даже каким-то образом замешана!

-Мамочки, - испуганно шепчет Нео, видимо, приходя к похожим на мои выводам.

-Та-а-а-ак, - с тяжёлым вздохом вхожу в столовую. - Давайте, господа преступники, излагайте, кого убили и расчленили?

Этот день когда-нибудь закончится, вообще?

-Ну, ладно они! - грозно смотрю в глаза Зайцу. - Но ты-то! Ты ж мент все-таки! Не мог остановить ЭТО?

-А-а! Говорил я тебе, - хмурится, глядя на жену. - Не надо было нашему Лёньке разрешать этот костюм надевать! В прошлый раз я чуть с инфарктом не уехал по скорой. Ему, Лев Никлаич, короче, костюм Кощея на утренник был куплен, потому что он в новогоднем представлении участвовал и этого самого Кощея игра. И вот он, гад малолетний, на Озоне себе к этому костюму заказал отрезанные пальцы. А мы и не знали! На утреннике училку откачивали. А потом откачивали меня, когда я с работы домой пришёл и увидел полную комнату этих пальцев!

-Да праздник же! - оправдывается Вера, жена Зайца. - Он хотел в карнавальном поехать! Да и пальцы я, вроде бы, все выкинула, после того, как он один Анне Вениаминовне в салат засунул.

-Видимо, не все...

-Кстати, а где ваш Лёнька? - спрашивает бабуля.

Обвожу взглядом комнату. Большой стол выдвинут на середину. За ним сидят Заяц, его жена, Феофан Григорьевич, бабулина подруга Степановна. Стоят стулья и приборы для бабули, меня, Нео, Ивана и... ещё один. Получается, для Зайцева сына Лёньки....

-Мамочки, - бледнеет Вера. - Лёня! Сынок!

-Лёнька! Ты где, зараза такая? Выходи немедленно! - вскакивает из-за стола Заяц.

-Когда вы выдели его в последний раз? - спрашиваю, хотя, может, уже надо бежать и искать - топор на снегу, палец этот... А вдруг палец был настоящий?

Жена начинает рыдать. Заяц хлопает глазами, пожимает плечами и не издаёт ни звука.

-Да был! Оливье ел, когда мы на стол накрывали, - говорит Степановна.

Феофан, подтверждая, кивает головой.

-Ну, час где-то назад, - добавляет она. - Потом мы решили год проводить. Открыли бутылочку...

-И за ребёнком стало некому присматривать? - разворачиваюсь к выходу.

-Я с тобой, - Нео идет следом.

-Ну, ему ж десять уже. Он самостоятельный! - оправдывается Заяц.

-Так! Вы смотрите в доме, мы пойдем на улицу, - командую я, на правах старшего по званию и как самый трезвый.

Господи, этот день вообще закончится? Точнее, эта ночь...

Мне уже даже кажется, что я попала в какую-то постановку, в розыгрыш, на сьемки кинокомедии. Но такой комедии, не слишком смешной, с трагическими вставками.

В другой бы момент от осознания факта пропажи ребенка я бы была в ужасе. Сейчас даже уже почти не испугалась.

От усталости и количества впечатлений мне кажется, что это всё присходит не со мной, а я только, как зритель, наблюдаю со стороны, немного пугаясь в особо напряженных моментах.

Столько адреналина мой организм не получал уже давно. А может быть, не получал никогда. И теперь он перенасыщен и ему требуется перезагрузка.

Очень хочется присесть где-нибудь в укромном уголке и отрешенно посмотреть в стену. А еще лучше упасть на любую горизонтальную поверхность и спать. Можно пару суток. Чувство такое, что я и неделю смогу проспать!

Но слова Маршала о том, что мы с ним идем осматривать двор, немного приводят в чувство. Я мысленно встряхиваюсь и послушно иду за ним.

В коридоре обессиленно сажусь на банкетку, пытаясь нашарить среди кучи разномастной обуви свои сапоги.

-Заметь, - говорит Маршал. - Детской обуви здесь нет.

Да? Я даже не додумалась посмотреть...

Мои сапоги, как назло, тоже нигде не находятся. В упор их не вижу!

Их находит Лев. Присев передо мной на корточки, быстро обувает и застегивает.

-Лев, я сама... - вяло протестую я, не сводя глаз с его макушки.

Поднимает на меня глаза. Взгляд грустный-грустный.

-Видишь, как страшно и тяжко рядом со мной? Врагу не пожелаешь.

Рядом с тобой не страшно. И не тяжко. Это весь мир вокруг сошел с ума. Но ты-то в этом не виноват! Наоборот, мне даже кажется, что ты - единственное, что не дает этому миру свихнуться окончательно. И мне с ним заодно. И всё, что происходит, оно происходит не из-за тебя! Я знаю!

Но я, конечно, этого не говорю... Потому что... Ну, не время! Пропал мальчик! По дому бегают, ища его, испуганные родители! Не время и не место.

-Давай, найдем этого мелкого засранца и сразу спать, - Лев помогает мне встать, взяв за руку.

Выходим на крыльцо.

Где-то далеко в небе расцветает салют. Слышится музыка и чей-то смех. Большой двор хорошо освещен двумя фонарями.

Где может быть ночью этот малолетний разбойник?

Оглядываюсь вокруг. Шума в отдалении много, но здесь, во дворе, сравнительно тихо - ни людей, ни петард, ничего. Дом напротив совсем темный - такое ощущение, что в нём никто не живет.

-А мы ведь там, в беседке, за зданием не выключили гирланды... - вслух размышляю я.

-Точно! - щелкает пальцами Лев. - Пошли туда! Хорошо, хоть я костер снегом закидал, а то ведь Лёнька мог нам и пожар устроить!

В эту секунду со стороны машины Маршала, стоящей чуть в отдалении от крыльца раздается страшный крик.

Тут же входная дверь, ведущая в дом, открывается и из не буквально выпадают на крыльцо все, кто в доме оставался.

Из машины кричат повторно.

-Мне плохо, - стонет кто-то на крыльце.

-Верочка! - испуганно ахает коллега Маршала.

Верочка оседает на крыльцо, кто-то пытается ее ловить. Кто-то хлопает дверью.

А Верочка-то беременна. Главное, чтобы сейчас хотя бы ей рожать не приспичило!

Лев решительно шагает к машине.

Стою посередине двора, не зная, кому моя помощь сейчас нужна сильнее.

-Отойдите! Сейчас я ее приведу в чувство! - командует на крыльце Анна Вениаминовна, набирает в рот воды и, сделав громкое "пффф", выплевывает ее в лицо обморочной.

Так! К кому бежать мне? Так-то нужно помощь оказывать тому, кто непосредственно уже в ней нуждается.

Но... С обмороком они, скорее всего, справятся и сами...

Скользя по снегу, тороплюсь вслед за Львом.

Он не успевает дойти до машины, как дверь из нее открывается и на снег сначала вылетает знакомый нам, один в один похожий на уже виденный раньше палец. А потом вываливается со стонами и криками Иван.

-Срочно! В снег его! - кричит он. - Спасите!

-Кого в снег? - Маршал подхватывает Ивана под локоть здоровой руки и не дает упасть.

-У меня п-п-па-алец отвалился! - дрожащими губами шепчет Иван, округляя глаза.

-Расслабься. Это не твой! - сообщает Лев.

-Как не мой? А мой тогда где? - хлопает глазами взъерошенный сонный Иван-Дракон.

Где-то вдалеке слышится хихиканье.

Резко оборачиваюсь, осматривая периметр.

-Слышал? - дергаю за рукав Маршала.

-Нет, не слышал, а что?

-Сыночек, где ты? - стонет на крыльце пришедшая в себя Вера.

-Найду засранца все уши оборву! - ругается ее муж.

Маршал берет со снега палец и с отвращением на лице крутит его, рассматривая.

-Господа, к счастью, палец не настоящий. Но где же мальчик? - шутит он.

-Лев, - шепчу ему, показывая за угол дома. - Он там, наверное.

Громко говорить боюсь, мало ли вдруг пацан из-за угла наблюдает за нами.

- Так, - так же шепотом говорит Лев. - Сейчас обходим здание с разных сторон. Ты по дорожке, я слева. И смотри в оба. Вдруг этот засранец еще что-нибудь этакое придумал. Фантазия у него видишь какая!

Расходимся в разные стороны...

На повороте за угол с трудом удерживаюсь на ногах - скользко так, словно кто-то воды налил. А к вечеру-то мороз усилился прилично - вот и подмерзло, превращая небольшой спуск в настоящий каток.

И только я успеваю об этом подумать, как ноги разъезжаются в разные стороны и, с размаху шлепнувшись на задницу, я скольжу вниз.

Останавливаюсь почти у беседки, отбив напрочь копчик и пересчитав позвоночником все ямки и кочки на пути.

-Бля-я-я-ять, - это всё, что приходит на ум, когда, остановившись внизу, я лежу и смотрю вверх на ночное небо, полное далёких холодных звёзд. - Вот это Новый год! Не хватало только сломать себе что-нибудь...

-Лев! - с обратной стороны здания, скрипя сапожками по снегу, ко мне бежит Нео. - Господи! Ты живой?!

-Не уверен. Но кажется, да, - выдохнув, пытаюсь подняться.

-Ты так упал... эпически! Как в "Бриллиантовой руке"! У меня от ужаса чуть сердце не остановилось!

С её помощью встаю на ноги.

Пиздец.

А главное, возникают пугающие сомнения в том, что этой ночью мой напрочь отбитый и уставший организм, кстати, не спавший прошлой ночью, вообще будет способен на секс... А я так мечтал!

-Знаешь что? - заставляю себя отвлечься от лирики и подумать о насущном. - Дорожку-то водой полили. Хорошо так. Не жалея.

-Думаешь, это мальчишка твоего коллеги сделал? - шепчет она.

-Ну, больше некому. Остальные у нас, конечно, косячные, но до вредительства пока еще не дозрели.

Не сговариваясь, делаем вид, что что-то ищем в беседке. Всё еще горящие гирлянды неплохо освещают всё вокруг.

Мясо, кстати, унесли. Видимо, Феофан Григорьевич догадался. Но на столе все также одиноко стоит недопитая и не использованная для полива шашлыка бутылка бабулиной настойки и стакан, который я брал для Нео. А еще здесь лежат два растерзанных мандарина и две... разные варежки.

С тоской смотрю на бутылку. Э-э-эх, а так ведь всё хорошо начиналось! Выпить бы... Да не время.

Со стороны моего сарайчика вдруг доносится какой-то шум.

Хватаю Нео за руку и тащу вниз, приседая сам. Беседка обшита снизу, чтобы не дуло, поэтому нас не должно быть видно со стороны сарая.

От резкого движения в спине прямо-таки стреляет во все стороны. И я едва сдерживаюсь, чтобы от боли не высказать все маты, которые знаю.

-Ты думаешь, он в сарае? - шепчет Нео.

-Я думаю что ОНИ в сарае, - отвечаю я.

-Кто они? - пугается Нео. - Бандиты?

Господи, нам только бандитов для полного счастья не хватало!

-Да не-ет. Думаю, наш парень там, и он там не один....

В сарае никаких окон нет. Щелей, через которые можно выглянуть наружу - тоже. Сейчас они решат, что мы ушли и сами выползут.

-Пойдем и поймаем их! - воинственно заявляет она.

-Давай минуту здесь в тишине посидим, - прошу я. - Считай что это - по ходу единственная наша возможность побыть наедине. А вот эту тему, которую мне, конечно, очень хочется затронуть, затрагивать не нужно. Потому что... ну, какой должна быть ее реакция?! Еще не договорив, я уже понимаю и сам, какой...

-Лев, я не знаю... Мне кажется, нам не стоит спешить, - начинает она.

И... Я не могу! Вот просто не могу этого сейчас слушать! Мне физически больно в районе отбитого позвоночника от этих её слов!

-Так, стоп! Прошу тебя, не говори этого! У меня сейчас сердце остановится! - пытаюсь пошутить, но получается как-то нерадостно. Потому что правда...

-Ну, а что делать? - расстроенно вздыхает она. - Ты женат, я еще пока замужем. Это неправильно - начинать что-то... Начинать с измены и предательства.

Согласен.

Хочется придумать оправдание, но... Что ни приходит на ум, всё как-то мелко и пошло. И ни одного стоящего не придумывается, хоть стреляй! То, что я в любви тебе признался, оправданием не считается, верно?

В сарае медленно со скрипом открывается дверь.

Выглядываю сбоку, высунувшись в проём входа в беседку.

Из сарая, оглядываясь по сторонам, выходят двое мелких - пацан, на голове которого надета страшная чёрная маска Кощея, и девочка в белой курточке, белой шапочке и с короной Снегурочки, чудом зацепленной поверх этой самой шапочки.

-Свалили? - спрашивает девочка.

-Ага. Сдриснули, - отвечает пацан.

Мелкие засранцы!

-Этот, папкин начальник, так звезданулся, что, наверное, все зубы на дороге оставил! - смеется Заяц-младший.

-Ахаха! А этот, которому палец в рот засунули, - хохочет девочка. - Он так орал, так орал!

Топают они ровно в нашу сторону.

И когда подходят ближе, я по инерции ничего другого придумать не могу, как рявкнуть:

-Всем лежать! Работает ОМОН!

Не растерявшись, оба плюхаются в снег, профессионально, как в фильмах, закидывая руки за головы.

-Ну, что, напарник, - помогаю Нео подняться. - Пакуем преступников и ведем их в здание суда...

Идем нестройной толпой домой. Дети, не сговариваясь, со знанием дела, обходят с обеих сторон обледенелую дорожку. Лев тоже.

Задумавшись, ставлю ногу на лёд. Она тут же едет вперёд, угрожая впервые в жизни посадить меня в шпагат.

-А-а-а! - непроизвольно кричу на весь двор, резко теряя опору и падая вниз.

-Э, не-ет! - Маршал ловит. Ну, точнее, поймать, видимо, не успевает, но успевает как-то так извернуться в процессе, что я падаю на него, а он - в сугроб. - Ë-ë-ë... лки!

Лежу на нём сверху.

Понимаю, что нужно вставать, что ему холодно и больно, наверное. Но...

-Так бы и лежал всю жизнь, - озвучивает общие для нас двоих мысли Лев.

-Та-а-ак! - с вершины горы раздаётся голос коллеги Маршала. - Леонид! Быстро в дом, раздеться и занять ближайший свободный угол!

-Ну, па-а-ап! А торт?! - ноет Леонид.

-Сейчас у нас с тобой будет оч-чень серьезный разговор! И телефончик сдал. Быстро. Придется тебе с ним на месяцок попрощаться.

- Не-е-ет, папа! Чо я такого сделал?

- А это еще кто с тобой? Девочка, ты откуда?

Переглядываемся с Маршалом.

-Девочки с ними не было? - пугаюсь я.

-Боже, - поднимает глаза в небо. - Прошу тебя, только не это!

-Ты чья, девочка? - с подозрением спрашивает наверху друг Льва.

-Ничья. Сама по себе, - бурчит в ответ девочка.

-Лев, встаем, - пытаюсь подняться с него. - Иначе ты себе отморозишь что-нибудь.

-Да уже все равно. Судя по происходящему, своей смертью в глубокой старости умереть мне не судьба.

-Не смешно, - встаю на колени, чувствуя, как снег быстро тает и одежда на мне становится неприятно мокрой.

-А я уже и не смеюсь.

-Эй, там, внизу! - кричит сверху коллега Маршала. - Вы немного не дошли до спальни. Вставайте!

Встаем.

Отряхиваю Льва.

-Ну, что? Как ни откладывай неприятное, а идти в дом всё равно придется, - вздыхает он.

Идем. По пути он берёт меня за руку.

И я не вырываю её, хоть и понимаю, что надо! Надо вырвать!

Но на это у меня нет ни моральных, ни физических сил.

Иду и вяло думаю о том, что у него ладонь большая и такая... надежная, что ли. Он держит за руку и я точно знаю, что не позволит ни упасть, ни потерять направление движения.

Он держит за руку и... мне хочется идти за ним куда угодно, хоть на Северный полюс!

Дом встречает нас уже знакомым шумом множества голосов, запахом жареной курицы и мандаринов, новогодними песнями, доносящимися из телевизора.

Из столовой, перекрывая весь невнятный шум, раздаётся бодрый голос бабули:

-Пусть всё всегда проходит мимо, кроме здоровья, денег и интима! С Новым годом!

-Что с девочкой делать? - спрашиваю Льва, пока мы раздеваемся.

-Есть одна коварная мысль, - отвечает он. - Пусть с ней Заяц разбирается. Это же его Лёнька подкинул нам проблемку. А мы можем просто прилечь.

Замираю с сапогом в руке.

Судя по тому, как быстро развиваются наши отношения, я знала, что рано или поздно этот вопрос будет поднят.

И я как-то... Ну, не готова я! Не готова! Моральная сторона вопроса мучает и я не могу решить, как поступить, как быть и можно ли...

-Просто. Прилечь, - выделает Лев голосом два последних сказанных слова.

И я вдруг отчётливо понимаю, насколько сильно устала!

Усталость наваливается мгновенно, наливая свинцовой тяжестью ноги и руки. И я понимаю, что ни о чем так сильно не мечтаю сейчас, как о том, чтобы "просто прилечь".

-Ну, где вы тут? - выглядывает из столовой неожиданно оживившийся Иван, придерживающий здоровой рукой больную, а в больной зажавший бокал с шампанским. - Праздник же! Да и за нового члена семьи выпить надо!

А! Точно!

Столько событий, что я и забыла о ребенке Изабеллы...

-Идём! Наливайте пока! - командует Лев, но стоит только Ивану скрыться в столовой, затягивает меня в свою комнату и запирает дверь.

Не раздеваясь, падает на разложенный диван.

-Иди ко мне...

Это так интимно звучит, что я теряюсь и не могу найти в себе силы, чтобы отказаться и не пойти!

-Но если хочешь, можешь пойти отмечать с ними, - даёт мне право выбора. - Я не обижусь...

Нет, я всей душой, всем сердцем хочу идти к тебе. Хочу "просто спать" рядом. Не потому, что смертельно устала. А потому, что...

Это какая-то особенная близость. Она существует между нами. Она есть. И мне очень хочется, чтобы она была и дальше!

-Просто спать? - на всякий случай уточняю я.

-При всем моем желании я сейчас больше ни на что не способен, - расстроенно вздыхает он.

Это меня успокаивает.

И я решаюсь. Не раздеваясь, как и он, иду и ложусь ему под бок.

Рука Льва тут же обвивает за талию, крепче вжимая спиной и ягодицами в его крепкое тело.

Чувствую, как горячо выдыхает мне в волосы.

И уплываю куда-то, ощущая себя в полной безопасности...

Просто спать - это отличная идея, майор Маршал! Особенно хорошо, что ты эту душеспасительную мысль умудрился озвучить Нео.

Можно же было не обещать невыполнимого. И заведомо обманщиком не становиться. Но что сделано, то сделано...

Теперь-то как быть?

Сон как рукой сняло. Кажется, я и проспал всего час от силы.

Во всяком случае, из столовой еще доносятся голоса. Доминирует, конечно, бабуля. Перекрикивая других, на весь дом заявляет:

-Раньше я жила в Советском Союзе, а теперь... Теперь живу в телевизоре! Он - мой верный друг, товарищ и брат. С утра "Здоровье" с Ленкой Малышевой. Потом сериал про ментов по третьему. Потом в четыре про мужчин и женщин с Юлькой и Гордоном...

Ей что-то возражают, но тихо - мне не слышно, кто и что.

Я пытаюсь сосредоточиться на мысли, что можно ведь пойти к ним и избежать грехопадения. Выпить, наконец, за наступивший новый год, поздравить всех.

У меня ведь и подарки где-то завалялись.

И, может быть, среди них можно подобрать хоть что-то для Нео.

Но мой организм упорно сопротивляется такому решению. Ему, видите ли, нравится лежать здесь и обнимать её!

Единственная неувязочка в том, что этот засранец, кажется, собирается усыпить голос разума и всё-таки послать на хрен все мои добрые намерения!

Нет-нет, я же не сволочь какая-то!

Я, во-первых, обещание дал, что мы будем просто спать.

А во-вторых... Во-вторых, она же и спит! Это я измаялся весь! Сил никаких нет.

Говорят, человек быстро привыкает к запаху, если чувствует один и то же долгое время.

Но я никак привыкнуть не могу! Вот снова непроизвольно втягиваю носом аромат её волос. Сдвинувшись всего на пару сантиметров, практически утыкаюсь лицом в её шею, а носом за ушко. Туда, где нежно и женственно пахнет женщиной... Ею.

Её запах не спутаешь ни с чьим. У меня от него голова кругом идет. И мысли путаются.

Прихожу в себя в тот момент, когда губы прикасаются к её коже там, где только что безобидно нюхал. А рука, скользнув по ее груди, сжимает под нею, чувствуя волнующее прикосновение нежной тяжести.

Если чуть-чуть подвинуть ладонь вверх, если сжать... Даже через одежду, то...

Ну, ёлки! Маршал! Лежать, я сказал.

Вздохнув, во сне чуть прогибается, сильнее вжавшись попкой в мой ноющий от голода член.

Эй-эй, ну, ты же мне еще хуже сделала! Ну, вот как же так!

Она замирает снова. Прислушиваюсь к её дыханию. Дышит глубоко и размеренно. Не то, что я. Я с трудом контролирую себя, чтобы не задыхаться!

Спи, Маршал! Это - самый лучший выход из любой ситуации.

Вроде бы получается. Зависаю в каком-то мареве, на грани сна. И всё никак не могу провалиться в его спасительную глубину.

Чувствую, как под мою ладонь заползает её ладошка. Сжимаю её.

Сплетает наши пальцы. Это - мелочь, но так интимно, что бодрит не хуже кофе...

Выныриваю, так и не провалившись в сон до конца.

Наши пальцы, действительно, переплетены. Но это я сжимаю её руку. Она - полностью расслаблена и ничего не делает.

Тело тянет. Расслабиться невозможно. Я в каком-то полубреду нахожусь - всё как-то нереально, как-то странно. Хочется хотя бы выпрямиться и потянуться, если уж ничего другого все равно нельзя.

И, может быть, уже просто нужно отодвинуться от неё подальше, а? Глядишь, может, удасться уснуть, наконец. А там и утро быстрее наступит.

Осторожно освобождаюсь. Отодвигаюсь. Ложусь на спину подальше от Нео, на самый край дивана.

Замираю.

Так безопаснее. Это точно.

Да, но ощущается это стремно. Как будто у меня было всего-то ничего времени, чтобы побыть с ней. А я даже его умудрился просрать тем, что ничего не сделал!

Но я же обещал ей, что мы будем только спать! Блять!

Какого хера я вообще что-то обещал!?

Я хочу! Я так её хочу, что когда там уже утро! Если оно не наступит в ближайшее время, я сдохну на хрен от перевозбуждения!

Сонно вздохнув, она неожиданно переворачивается на другой бок, лицом ко мне и... Оказывается совсем рядом, ровно у меня под боком.

Крутится. Крутится.

Замерев, с бешено стучащим сердцем чего-то жду...

Закидывает ногу на мои бедра, придавливая несчастный, так и не опустившись член, и без того болезненно прижатый неснятыми штанами.

Рука ложится поперек моей груди...

Шепчет что-то.

Прислушиваюсь.

-Ле-ев...

Аааа! Внутри всё переворачивается от понимания того, что она во сне меня зовет! Может быть, я ей даже снюсь?

Смотрю в её лицо сбоку. В полутьме комнаты она такая красивая.

Я ведь себе никогда не прощу, если сейчас у пущу, может, единственную возможность...

Робко приоткрываю глаза, понимая, что лежу практически на нём! Руку закинула ему поперек груди, ногу на бедра! Осознание ситуации прошивает, как удар тока! Потому что... под моим коленом очень ярко ощущается... Ну, собственно, ощущается его эрегириванный член! И я давлю на него ногой!

Осторожно приподнимаюсь, собираясь сползти с него - вдруг он спит, и это у меня получится!

Встречаемся в полутьме взглядами.

Не спит.

-Пусть я лучше буду сволочью, чем нерешительным идиотом, - неожиданно шепчет Лев.

А в следующее мгновение я уже лежу на подушке, а он нависает надо мной!

Я знаю, ЧТО сейчас будет.

Я знаю, что ЭТО также неотвратимо, как то, что после ночи наступит утро, а после зимы - весна.

Потому что...

Он хочет меня. Я хочу его.

О том, насколько неправильны и запретны эти желания, мы подумаем завтра.

А сегодня...

Кладу руку ему на щеку, глажу по колючей щетине.

-А ты мне снился, - шепчу ему.

Это правда. Вот только что. Причем, сон был такой... как будто бы в нем между нами нет никаких преград и мы вместе. И он меня обнимает и целует.

-А ты мне так и не дала уснуть, - улыбается он.

На кухне всё ещё слышны голоса. Телевизор поет что-то голосом Филиппа Киркорова.

А мы здесь вдвоём.

Как будто, действительно, вдвоём в целом большом мире.

И мне... Если так подумать, больше и не нужно никого! Только человек, который меня понимает, который смотрит на меня, как на какое-то божество, который сказал, что любит, хотя не видел меня двадцать лет и после встречи прошел всего один день!

Прожить пол жизни, чтобы, сделав круг, вернуться снова к тому, давнему, первому, детскому и наивному чувству? Причем вернуться так, словно и жизни не было...

Как после всего случившегося не поверить в чудеса? Как?

Я знаю, что вот сейчас, вот сейчас он меня поцелует! И в ожидании этого внутри словно трепещет что-то! Может, это те самые бабочки, о которых столько всего говорят, но которых так никто и не видел?

Он медленно склоняется ко мне.

Сердце мое так бьется в груди, что оглушает меня саму!

-Прости меня, - легко прикасается губами в моей брови.

-За что?

-Я сейчас нарушу своё слово.

Да нарушай ты уже его! Я сама с ума сойду, если не нарушишь!

Мне такие сны с твоим участием снились, что я как будто всё ещё в процессе того, что там происходило! И тело мое всё ещё в этом процессе!

Но я не могу так сказать. Потому что... Я никогда в своей жизни не была инициатором секса!

И сейчас вдруг понимаю это!

Я не могу сказать: "Лев, я тебя хочу". Я не умею такого говорить!

-Ой, всё! - недовольным тоном. - Я предупредил!

Слетает с кровати!

Лежу, как дурочка.

То есть он решил, что я не хочу, что я против и... Как честный человек, просто отступил? Ну, Маршал! Не думала, что ты такой нерешительный!

Мне хочется разочарованно похныкать...

Потому что тело непривычно тянет. Потому что болезненно ноет грудь. Потому что... если он сейчас уйдет, то потом, в другой раз, я, скорее всего, ни за что не решусь на такое!

Но он никуда не уходит! Наоборот!

Стягивает через голову свитер. Затаив дыхание во все глаза смотрю на него! На его плечи обнаженные. Мне видно всё - за окном горит фонарь.

Звякает пряжкой ремня.

Ой, мамочки...

Штаны падают на пол. Он просто перешагивает их, оставляя лежать там.

Он такой... Большой! Такой плечистый! Мощный. Родион намного ниже и... Ему далеко до Маршала во всем!

Ведёт плечами, как будто разминается перед броском.

По моей спине идет холодок страха.

Как ЭТО будет с этим мужчиной? Которого я почти не знаю! И в то же время, как будто, знаю всю свою жизнь? В голову приходит идиотская мысль, что, наверное, мне тоже нужно... раздеться!

Дергаюсь, чтобы встать.

Протягивает руку.

Берусь, чтобы подняться.

Поднимает.

Ставит рядом с собой.

И я ловлю себя на мысли, что мне очень хочется погладить эти плечи, коснуться его тела! И не только для того, чтобы сделать приятно ему или себе, в просто, чтобы убедиться, что он реальный! Что всё это происходит наяву, а не во сне!

Робко кладу ладони на его грудь.

Она горячая, и под пальцами чувствуются жесткие колечки волос. А еще, если провести ладонями по ней выше и в стороны, то можно почувствовать как сокращаются упругие мышцы и даже уловить быстрое и громкое биение его сердца!

Взявшись за мой свитер, тянет вверх. Поднимаю руки, позволяя.

-Ты самая красивая моя женщина. Ты ведь моя, - не спрашивает, утверждает он. -Ты всегда была только моей. Просто мы потерялись. А теперь нашлись. И я тебя никому не отдам.

Это звучит, как сказка. И мне очень хочется в неё верить.

Но лирика лирикой, а секс сексом!

Вот эти все признания и душещипательные разговорчики - это, конечно здорово. И очень расслабляет женщину. И немного ослабляет тебя самого, но это уже - мелочи...

Только я не хочу, чтобы наш первый (и не дай Бог, единственный!) секс был для неё чем-то таким - "было грустно и плаксиво"!

Я хочу, чтобы она получила от него удовольствие. И кончила со мной. Я-то точно кончу с ней... Тут без вариантов вообще.

-Ну, и в чем была причина твоего стеснения? - восхищено разглядываю её тело, посеребренное заглядывающей в окошко луной. - Тут все очень и очень здорово!

-Маршал, - смущенно хнычет, пряча лицо в ладони.

От этого движения тяжелая грудь, покачнувшись, меняет форму.

Оу!

Как красиво!

Как тут удержаться? Да и какой смысл?

Наклоняюсь, вбирая в рот сосок.

Ахнув, вздрагивает и вцепляется мне в волосы, чтобы удержать равновесие.

Но не отталкивает. Наоборот. Коготки провокационно царапают мне кожу головы.

А у меня уже секса сто лет не было.

Как, впрочем, и лирики.

И меня откровенно прет от каждого прикосновения!

И даже появляется суеверный страх облажаться.

Потому что я точно кончу, как только войду в нее! А этого никак нельзя допустить в наш с Нео первый (и не дай Бог, единственный!) раз!

Стягиваю с неё джинсы. Присаживаюсь перед нею на корточки, чтобы помочь перешагнуть через них.

Не могу удержаться и целую под грудью и ниже.

А потом, чтобы не успела опомниться и начать сомневаться снова, роняю на кровать.

На мгновение зависаю, рассматривая.

Член возмущенно пульсирует, требуя ускориться и, наконец, приступить к процессу.

Но её глаза испуганно блестят в полутьме. Мне кажется, там, в её голове, всякие разные неприятные мысли крутятся.

-Маршал, я тебя боюсь, - озвучивает, действительно, со страхом.

Ну, я это уже понял...

-Да я не страшный совсем, - оглаживаю её тело ладонями, устраиваясь на краю дивана на колени.

-Ты - нет, а он - да, - взмахом руки показывает мне в пах.

Ловлю её руку, кладу на свой член.

-Чем он тебе... Не... - сжимает, проводя ладошкой снизу вверх, подушечки большого пальца проезжает по головке. И я на мгновение теряю дар речи. - Не угодил?

-Он огромный, Маршал! - возмущенно, как будто я обещал, что будет маленький и не сдержал обещание.

-Ну, что выросло, то выросло, - не могу сдержать смех.

-И вообще... - задумчиво, не прекращая движения руки.

-И вообще, все разговоры отложим на потом, - дотягиваюсь до диванной подушечки и тяну к себе. - Попу подними.

-О, нет-нет! Не нужно! - отпустив меня, пытается отползти на локтях назад.

Я, на минуточку, решился на эксклюзив. А девушка не желает это оценить? Непорядок.

Приподнимаю за бедра и засовываю под неё подушечку.

Пытается возражать, но замолкает, когда я устраиваюсь между её ног и целую в гладенький, как у девочки, лобок.

-Ооо... Ммм...

Довольно улыбаюсь. Потому что именно так и должна звучать женщина! Только так.

Сминает простыню, вцепляясь в неё пальцами.

Прислушиваюсь к своим ощущениям, лаская её языком.

Эти вещи я могу далеко не со всеми. С некоторыми не могу даже представить подобное. Что уж говорить про воплощение!

А здесь ничего не отталкивает.

Потому что моя.

Упираясь пятками в диван, приподнимается. Громко несдержанно дышит.

Вхожу в неё двумя пальцами, прикусывая губами клитор. И её с воплем передергивает в моих руках!

Сжимается, бедра дрожат.

Это красиво. И уже заранее, без секса, доставляет какое-то удовлетворение! Как будто долг выполнен! И мне хорошо от этого! Прям вот эйфория какая-то!

Вытаскиваю подушку из-под неё и, не давая прийти в себя, одним длинным толчком вхожу.

Стискивает меня внутри плотно, ритмичными судорожными "обьятьями" так, что приходится замедлиться и зажмуриться, давая себе возможность немного отдышаться.

Шепчет что-то сбивчиво, цепляясь пальцами за мои плечи.

Целую её в губы.

Медленно выхожу и вбиваюсь снова.

На каждый мой толчок она стонет!

Приходится ладонью закрыть рот, чтобы потом не краснела перед нашими сожителями.

И потом под её возмущенное сдавленное мычание, уже не сдерживая себя, трахать так, как хочется, поражаясь тому, как ярко чувствуется всё происходящее!

Сквозь нарастающий гул в ушах, сквозь подступающее, накрывающее с головой удовольствие, с удивлением и кайфом понять, что она взрывается со мной второй раз до того, как это делаю я сам!

И едва успеть выйти и кончить на ее лобок...

Просыпаюсь утром.

Тяжёлые шторы закрывают окна, но в центре, где они сходятся, имеется узкая щель. Через неё неожиданно светит солнце.

Символично-то как!

Осторожно, чтобы не разбудить, подушечкой пальца рисую узор у Льва на груди...

Вот и в моей жизни, наконец, солнце взошло! И очень хочется верить, что никакого неожиданного циклона не случится, что так и будет всегда - безоблачно и светло.

Его рука, лежащая на моей ягодице, неожиданно оживает. Сжимается, поглаживая, проходится до талии.

Замираю, не желая его будить.

И он расслабляется снова. Рука прекращает свои путешествия и остаётся лежать на моем бедре.

Кончики пальцев, как нарочно, практически касаются лобка. И от понимания их близости по моему телу идут такие микротоки, как будто меня уже ласкают, как будто вот-вот у меня снова будет секс!

Не-е-ет, будить Маршала опасно!

Ночью я уже нечаянно это сделала - решила сходить в душ, пока он спит.

Была схвачена, наглым образом закинула обратно в постель и отлюблена ещё раз!

И не то, чтобы я так уж была против повторения... Нет... Просто...

Казалось бы, что самое неприятное может случиться с женщиной в постели? Все думают, что ей не понравится и она не получить удовольствия?

А вот и нет!

То, что она, как мартовская кошка, неожиданно будет кончать и кончать... И что он подумает? Что? Что я настолько истосковалась по сексу, что просто, как какая-то нимфоманка...

Оххх! Как ему в глаза смотреть теперь?! Боже! Я скакала на нём, как дикая всадница на необъезженном мустанге! И при этом стонала так, что там, у бабули, наверное, было слышно! Я позволяла ему всё, что он хотел! В ротик? Пожалуйста! Любую позу... Мама дорогая! О некоторых я только этой ночью и узнала.

Дед Мороз, если ещё не поздно, я готова загадать своё желание! Можешь мне подарить амнезию? Или если не мне, то хотя бы Маршалу! Только ему, пожалуйста, не слишком сильную, только чтобы прошлой ночи не помнил!

Ну, вот, кстати, Нео! Пора бы уже подумать о моральном аспекте случившегося. А то ты, как бессовестная, всё о физическом да о физическом, всё об удовольствии да об удовольствии.

Пора подумать и о плохом.

Сегодня ночью ты, Нео, практически, сравнялась по грехам с этой... как там её? Ну, с роженицей Бедаева, любовницей твоего мужа. Она спала с женатым Радиком, а ты, Нео, спишь с женатым Львом.

Ты ничем не лучше неё.

Но Лев ведь обещал развестись... Да и непонятно вообще, кто там еще отец этого ребенка! Может, и не Маршал совсем.

Хорошие оправдания.

Ночью они казались вполне себе убедительными.

Сейчас почему-то выглядят не очень.

В голову лезут всякие народные мудрости - типа, на чужом несчастье счастья не построить... И всё такое.

Нет. Всё! Так нельзя! Пора как-то уже закругляться с этим безобразием!

Решительно снимаю с себя его руку, укладываю на диван рядом с собой. Тихонько выползаю со своего места. Встаю.

Диван предательски скрипит.

Испуганно оборачиваюсь.

Встречаюсь с открытыми глазами Льва. Взгляд у него настороженный, как будто он ждет чего-то плохого.

-Нео, - хриплым сонным голосом, от которого по всему моему телу бегут мурашки. - Не уходи, пожалуйста...

Нео, в самом деле! Всё уже случилось.

Да, вы нагрешили по полной, но... Если ещё разочек это сделаете, то хуже уже точно не будет. Ну, не будет хуже!

А он такой... Он такой красивый. Он такой... Он милый, когда сонный. У него такие глаза...

А еще он так жадно и с таким восхищением смотрит, словно видит перед собой не меня, а какую-нибудь красавицу-модель!

И мне даже не стыдно за то, что я голая.

Я просто не могу уйти! Ну, вот хоть стреляйте в меня!

Хотя нет, конечно, я уйду. Естественно. Пора бы уже и честь знать! Но не сию же секунду!

Прикусив губу, становлюсь на колени рядом с ним.

Приподнимает одеяло приглашающим жестом, давая возможность моему взгляду скользнуть вдоль его обнажённого тела и, конечно, углядеть, что там, где надо, там уже все готово к новому раунду греха.

Ложусь щекой ему на грудь.

Веду пальцем по линии челюсти. Палец ощущает мягкую щетину. Ловит его губами, втягивает в рот. Целует в ладонь.

-Угадай, что я загадал на Новый год!

-Мы же желание не писали и в шампанское не бросали под куранты.

-Это было главное условие? - притворяется испуганным. - Да как же так? Да что же теперь делать? Всё пропало!

-Ну, что? Что ты загадал? - целую его в челюсть, туда, где только что гладила.

-Загадал, чтобы всегда просыпаться по утрам с тобой. А ты?

-А я...

Мне хочется пошутить и сказать, что я себе пыталась загадать амнезию, чтобы забыть те безумства, которые мы тут творили.

Но... Я не хочу об этом забывать! Нет! Наоборот. Я хочу помнить это всегда. Помнить, как может быть хорошо с мужчиной. Помнить, как это - заниматься сексом с мужчиной, которого любишь.

Я не могу обидеть его сейчас. Даже в шутку!

-А я загадала, чтобы просыпаться с тобой...

Раздавленной кошкой с болезненными гримасами выползаю из постели.

На этот раз Маршал даже не просыпается.

А мне казалось, он никогда не устает...

Но нет - спит себе спокойно, не реагируя на движения рядом.

Полюбовавшись его широкими плечами. И не только ими. Сбегаю в ванную.

Перед этим прихватив свои вещи.

Хочется, конечно, надеть что-то другое, не свою уже несвежую одежду. Но чтобы что-то найти, нужно порыться в шкафах Льва. А будить его никак нельзя.

Долго стою под тёплым душем, чувствуя, как тело немного приходит в себя.

Да-а, Нила, ты уже и забыла, что такое настоящий секс. Потому что то скучное и унылое нечто, чем ты занималась несколько недель назад с Бедаевым, можно уже вычеркивать из памяти. Оно не должно занимать место достойных воспоминаний.

Вот то, что было этой ночью, нужно положить... нет, конечно, не на самую видную полочку памяти, но все же.. Так, чтобы время от времени доставать и...

Содрагаюсь, воскрешая в памяти особенно яркие картинки.

Потом осторожно пересекаю комнату, стараясь не издать ни шороха, ни скрипа. Мысленно посмеиваюсь - Маршал ночью утверждал, что он очень-очень чутко спит!

Открываю дверь и практически нос к носу сталкиваюсь с бабулей.

-Ох, Анна Вениаминовна! Вы меня напугали! - быстренько выскакиваю за дверь и закрываю её.

-Ой, Нео, - бабуля, кажется, сегодня впервые сама вспоминает мое имя. А может, не меня саму вспоминает, а то, как вчера меня называл Лев? Это, пожалуйста, вероятнее. - А я подслушиваю.

Что?

Ну, и как на такое откровенное признание реагировать?

Сказать, что так нельзя?

Но я, честное слово, просто вот физически не могу поучать эту женщину!

Посмеяться? Но кто её знает, может, она уже часа как два на посту?!

Пока я хлопаю глазами, отчаянно краснея и размышляя, могла ли она что-то постыдное подслушать или нет, Анна Вениаминовна решает продолжить.

-Подслушиваю, не уехала ли ты, сударыня, от нас ночью. Не бросила ли на произвол судьбы, горемычных.

А! Прослушка была этой целью!

-Ничего вы не горемычные. У вас вон, - киваю на дверь. - Лев есть.

-Да, - со знанием дела, глубокомысленно кивает она. - Лев у меня чудо. Сама воспитала. Да только не везёт ему по жизни.

Тяжело вздыхает и, подхватив меня под локоть, увлекает в сторону кухни.

-Ему бы такую женщину, - сообщает заговорщеским шепотом. - Как ты. Умную, красивую, под стать ему. Чтобы уважала его, заботилась о нём. Чтобы детишек ему нарожала.

-Анна Вениаминовна, - затрагивать эту тему мне сложно. Потому что только идиот не догадается, что ночью между мной и Маршалом что-то было. А его бабуля, несмотря на некоторую эксцентричность, далеко не глупый человек. - А почему вы так... хмм... немного недолюбливаете Изабеллу?

-За что я ее немного недолюбливаю? - старушка садится на свой любимый стул за убранный стол с чашками и порезанным, явно не тронутым вчера тортом. Наливает чай сначала мне, потом себе.

-Да.

-За то, что она не любит Лëвушку.

-Но как вот вы это поняли? Что она не любит! С чего взяли.

-С того, что... Ну, вот как думаешь, я люблю Дурошлепа своего?

Сложный вопрос.

Учитывая то, как она над ним посмеивается и как отчитывает за малейшую провинность...

На руки ко мне с разбегу запрыгивает Шаман. Начинает тереться своей лобастой мордой о мое лицо, вставая на задние лапки.

-Вот и Шамка тебя возлюбил. А он, знаешь ли, скотинка неглупая. Знает, кому в тапки ссать, а кому мышей носить.

Да просто я всегда любила кошек! А они меня. Но у Бедаева, как назло, аллергия на шерсть. И я даже такой возможности обрести любящие существо была лишена.

-Ну, вот смотри. Поехала я в санаторий, значит. Мне, как ветерану труда СССР, положено раз в год, значит, совершать променад по берегу моря. А там, в санатории том мужичонка-задохлик дорожки метет. У него за полгода до этого инсульт случился. Речь отняло. И память местами отшибло. Пока он по больничкам отлеживался, жена его через знакомого нотариуса из жилья-то и выписала, да и развод каким-то чудом оформила.

Слушаю и легко представляю себя Анну Вениаминовну, в шляпке и с ридикюлем подмышкой, прогуливающуюся по каменным тротуарам, и Феофана Григорьевича, несчастного, в старой, рваной одежде, метущего дорожки.

Прям, как живые, встают перед глазами.

-Думаю... Ну, пропадет же. Зима идет, а он в вранье, грязный. Живёт в коморке, похожей на Лëвушкин сарай. Позвонила я внуку, рассказала ему про Дурошлепа. Он сказал, чтобы забирала, если сердце мое этого просит. Вот и забрала...

Она грустно улыбается.

-Привезла. Он когда первую ночь в чистой постели лег спать. Да после ванны с пеной. Да после Лëвушкиных пельменей. Не поверишь! Как ребенок плакал! Это потом уж постепенно память к нему возвращаться стала. Вспомнил он и жену свою, и дочку-падлюку, и Ваньку.

-А Иван?

-А Ванька как раз тут и объявился. Они ж в разных городах жили, общались редко! Но мать Ванькина, сестра Феофана, перед смертью наказала сыну брата ейного найти. В общем, он и нашел.

История какая. Хоть книги пиши...

Дорогие друзья! Приглашаю вас в свой тг-канал! Там можно найти не только информацию о моих книгах (хотя и это, конечно, тоже!), но и многое другое - розыгрыши, информацию обо мне, визуалы героев, музыку... Найти его можно во вкладке "Обо мне" компьютерной версии сайта.

-А где, кстати, Феофан Григорьевич? - мне кажется, что они прям как попугаи-неразлучники, всё время рядышком. И сейчас удивительно, что мы сидим уже давно, а он так и не появился на кухне.

-Ох! - она всплескивает руками и подхватившись со своего места бросается к окнам. Отодвинув штору, по очереди смотрит сначала в одно, потом в другое. - Я ж его со списком в аптеку отправила! Уж как час назад! Батюшки мои родные! Это что-то случилося! Это он под машину попал! Или...

Округляет глаза и, неловко приземлившись на свой стул, хватается за грудь:

-Или сердце стало!

-Вам плохо? - выскакивают с места, бегу к крану, чтобы набрать воды.

Смотрит на свою руку. Думает.

-А! Нет! Не у меня сердце! У него сердце же больное! У меня всё нормально. Только вот ноги с утра ноют страшно! Я поэтому сама в аптеку-то и не пошла! Ой, чую, что что-то страшное с ним, ой, чую!

Вскакивает со стула снова.

Так, по виду, и не скажешь, что у неё ноги болят...

-Пойду Лëвушку разбужу! Пусть сбегает к аптеке, посмотрит, куда мой Дурошлеп запропастился!

А Лëвушка там, кстати, в чем мать родила лежит! Он вообще всю ночь так спал. Укроешь его, сразу же раскрывается.

-Ой, Анна Вениаминовна! Не будите Льва! Пусть выспится. Давайте я в аптеку сбегаю?

-А и правда! А и хорошо! А и сбегай! Тем более, что ты уже одетая, а Лëвушке ещё собираться надо будет. А у Феофанушки там, может, счет на минуты идет!

Быстренько одеваюсь, обуваюсь.

Она, заламывая руки, шепотом причитает рядом:

-Ох, и куда ж ты подевался, Феофанушка! Ох, и на кого меня, старую, покинул! Да то ж мы вдвоём куковали на белом свете! А как же я теперь без тебя буду!

-Анна Вениаминовна! - шепчу ей. - Да вы его раньше времени-то не оплакивайте! Да всё нормально с ним будет!

-Добрая ты душа, Нео! Хорошая... Такая моему Лëвушке нужна! С такой, как ты, он только и будет счастлив!

Слышать это, конечно, приятно, что уж скрывать!

Но о бедной Изабелле как-то все мы позабыли совсем!

И если так подумать, родившийся вчера малыш может быть и не от Льва, конечно, но Изабелла вообще-то - его законная жена. И через несколько дней вернется в этот дом из роддома.

И я тогда стану здесь лишней.

-А в какую аптеку он пошел? - додумываюсь спросить уже возле двери.

-Да тут со двора выйдешь и налево. Идешь до большого супермаркета. Его сразу видно будет. Там сбоку от него аптека самая дешевая. Туда и пошел.

-Все, поняла! Не волнуйтесь! Сейчас найду и вернемся!

Выхожу на улицу.

Торопливо оглядевшись, по натоптанной тропе выхожу со двора и, разглядев вдалеке супермаркет, спешу к нему.

На половине пути к супермаркету обращаю внимание на газетный киоск. В той части города, где живу я, таких и нет уже много лет! А здесь вот - сохранился! И даже работает, несмотря на время года. Правда, сегодня он закрыт - о чем имеется картонка с соответствующей надписью.

Все окошки в нем изнутри увешаны журналами и газетами. Тоже удивительно - ну, кто в наше время читает их, если вся информация подобного рода имеется в интернете! Но кто-то все-таки читает...

Из-за киоска неожиданно выруливает Феофан Григорьич собственной персоной. Одет он в черное строего пальто старинного такого кроя с меховым воротником. Оно на нем болтается, как на вешалке.

На голове у него шапка ушанка, подвязанная под подбородком. На руках - вязаные варежки.

Зажав в руке пакет, видимо, с лекарствами, и задрав вверх голову, он внимательно разглядывает витрины.

- Феофан Григорьевич! - окликаю его. - Ну, слава Богу! Вы нашлись!

Охнув, хватается за сердце.

- Да не пугайтесь вы! Это я, Нео! Меня Анна Вениаминовна послала вас разыскивать! Она переживает очень! Думает, что случилось что-то!

- Ох! - испуганно округляет глаза. И, подхватив меня под локоть, пытается тянуть в сторону дома обратно.

А я вдруг думаю.

Что...

Сегодня же новый год уже наступил. А у меня для Маршала никакого подарка нет.

И я вдруг решаю, что раз уж я все равно вышла из дома, то почему бы не забежать в этот супермаркет - тут и осталось то двести метров до него. И хоть что-то, хоть мелочь какую-то, купить ему в подарок. Ну, и Анне Вениаминовне с Феофаном Григорьевичем заодно.

- Феофан Григорьевич, вы идите домой. Осторожно только, во дворе скользко. А я на минутку заскочу в магазин и вернусь.

Покивав согласно, и пару раз оглянувшись на меня, он семенит в сторону дома.

А я, проверив наличие телефона с банковской картой в кармане, разворачиваюсь в сторону супермаркета...

Выбор в супермаркете невелик.

И мне, конечно, хочется какого-то эксклюзива, чего-то особенного, но в итоге я покупаю бабуле и Феофану две одинаковые чашечки, красиво упакованные каждая в свою коробочку.

Ивану нахожу в аптеке витамины с кальцием - для укрепления костей. Ему надо.

Покупаю ещё упаковку памперсов малышу и всякой дребедени - присыпки, крем, детские ножнички, пустышка. Это всё - в качестве подарка Изабелле. Потому что она вернется, а дома ведь ещё ничего для ребенка нет! Во всяком случае, я ничего такого не видела.

И, наконец, с какой-то дрожью волнения в душе, ищу подарок для Льва.

Долго не могу ничего придумать. Всё не то. Пена для бритья? Глупо. Чашка? Повтор. Коробка конфет? Такое подойдет, если уж совсем-совсем ничего другого в голову не приходит!

А мне очень надо, чтобы пришло!

Сделав круг по магазину, возвращаюсь в самое начало. Там, у входа всё ещё переливается яркими красками гирлянд и мишуры новогодний отдел.

Это, конечно, тоже глупо и по-детски.

Но я сейчас именно так чувствую! Рука тянется к новогоднем шару, внутри которого стоит сказочный домик, окруженный елками и снеговиками. Трясу шарик и внутри поднимается метель, вызывая ощущение начинающейся сказки.

Мой Маршал, встретившись накануне праздника при очень сомнительных обстоятельствах, сотворил для меня вчера настоящее чудо!

Ведь, если бы не он, что было бы со мной?

Да я была бы раздавлена, разбита, уничтожена изменой мужа, его предательством!

И вся эта мутная история с какими-то там, переписанными им на меня несметными сокровищами тоже неизвестно каким боком мне бы вышла.

А что получилось?

А получился замечательный день! И ночь... Которые я буду вспоминать всю свою жизнь, как что-то прекрасное! Как время, когда меня любили! По-настоящему. Ничего не требуя взамен. Вопреки ситуации. Потому что... Потому что просто любили!

Расплачиваюсь на кассе, придумывая, как скажу ему всё это. Как он посмеется вместе со мной моим детским фантазиям.

И ещё о том, что до возвращения Изабеллы и моего выхода на работу у нас есть пара дней. И раз уж так сложилось, раз уж жизнь распорядилась так, то... Кто я такая, чтобы противиться! Вот и проживу эти дни в доме, где мне хорошо.

Да и в конце концов иногда не нужно слишком уж раздумывать, почему нельзя сделать что-то. Нужно просто позволить себе быть счастливой. Хоть ненадолго.

И не думать о том, что будет потом!

Самое главное, не думать...

Задумчиво глядя под ноги, шагаю обратно в дом Маршала.

-Нила! Постой! - рядом останавливается машина.

Из неё выскакивает Родион.

Какая неприятная встреча!

Выбегает, спотыкаясь и подскальзываясь, на тротуар, с трудом перелезает линию сугробов, тянущуюся вдоль дороги.

-Я, между прочим, уже десятый круг по району делаю в ожидании тебя.

Дубленка нараспашку. Улыбается, как будто приехал меня с работы встречать. Чего не делал уже лет восемь точно. Как будто происходит что-то обыденное, привычное. И не он вчера пытался насильно затащить меня к себе в машину!

Трезвый, кстати. Что странно для Бедаева в послепраздничное утро.

-С Новым годом, что ли, поздравить хочешь? - осторожно оглядываюсь по сторонам.

Мало ли, что ему в голову взбредет. Если люди будут поблизости, должны же они мне помочь!

Но 1 января с утра особо-то желающих побродить по улицам, кроме нас с Феофаном Григорьевичем и нету.

-Нила, вот! - Бедаев нашаривает что-то во внутреннем кармане своей дубленки, вытаскивает, протягивает мне.

Коробка из ювелирного.

Как глупо.

-Хочешь купить мое прощение? Или боишься, что я не отдам твои акции или что ты там на меня переписал?

-С Новым годом, Нила, - делает грустный вид, как будто я его сейчас несправедливо обижаю. - Это просто подарок. Ты понимаешь, Нил... Я вдруг оказался один! Неожиданно оказался совсем один! Я вчера это понял. Сидел один у нас дома. И понимал, что я никому, абсолютно никому не нужен! Ничего мне не надо! Можешь всё себе оставить - и акции, и недвижимость, и машину - я много чего на тебя оформил. Только возвращайся! Простим друг друга. Родим ребеночка. И будем жить, как раньше...

-Как раньше уже не получится, - мелкими шажочками осторожно обхожу его, старательно увеличивая расстояние между нами.

-Нил, прости! Ну, хочешь, я на колени встану?

Кстати! Хорошая идея!

И нет, дело тут совсем не в том, что я так уж сильно желаю увидеть Бедаева на коленях! И уж точно не в том, что смогу простить, если он это сделает.

Нет. Просто если он встанет на колени, у меня будет хоть какая-то фора! Побегу со всех ног! А дальше... Дальше нужно что-то решать с Бедаевым!

Попрошу помощи у Маршала. Если надо, напишу заявление, что он меня преследует!

-Хорошо, - говорю я.

-Что хорошо? - теряется он.

-Вставай на колени.

Вздохнув, демонстративно смотрит на коробку. Которую я, конечно же, не спешу взять. Потом неторопливо засовывает её себе в карман.

Я подбираюсь в ожидании того, как он опустится вниз. Вот как только встанет, сразу рвану бегом!

Вцепляюсь покрепче в свои пакеты. Все-таки хочется их донести.

Он медленно встает на одно колено, глядя мне в лицо страдальческим взглядом. Потом еще медленнее на второе...

Резко разворачиваюсь и с места набираю скорость.

Но успеваю пробежать совсем немного.

Сзади в затылок ударяется что-то тяжёлое, большое.

Задохнувшись, лечу вперёд лицом в сугроб. Перед глазами темнеет.

-Неонила Николаевна, - чувствую, как меня хлопают по щеке. - Неонила Николаевна! Просыпайтесь! Давно она в таком состоянии?

Я слышу. Да.

Но слышу так, словно женщина, которой этот голос принадлежит, находится где-то далеко, не рядом со мной. А я, наоборот, как под несколькими слоями плотного одеяла лежу! Голос доносится издалека и глухо.

Голос мне не знаком.

Но я все равно изо всех сил стараюсь на него хоть как-то отреагировать! Ну, хотя бы просто открыть глаза. Но не получается.

-Да я не знаю точно, меня дома не было, - отвечает Бедаев.

Его голос я узнаю сразу.

Звучит он так, словно Бедаев сильно беспокоится! Прямо вот напуган до глубины души.

И этот факт почему-то кажется мне невозможным.

-Понимаете, она - медик. Доступ к лекарствам есть, - говорит что-то странное он. - Может, она там себе уколола что-то! Я не знаю!

Я уколола себе что-то? Я? Себе? Зачем? И что?

В голове постепенно проясняется. И, наверное, от мыслительных усилий она начинает болеть. Особенно сильно в том месте, где соприкасается с подушкой, то есть - затылок.

Я чувствую, как меня берут за веко и поднимают его.

Ожог от яркого света фонарика, направленного в зрачок, и благодаря ему я как будто бы вспоминаю, как нужно держать глаза открытыми. И больше их не закрываю.

-О, ну, вот и хорошо. Вроде бы приходим в себя, - говорит незнакомая женщина в синей куртке скорой помощи. - Вы меня слышите, Неонила Александровна?

-Никол... лаевна я, - по инерции поправляю ее.

Язык ворочается с трудом. И вообще такое ощущение, как будто я лечила зуб и мне обкололи обе челюсти с двух сторон. Касаюсь языком зубов и чувствую их как-то не так!

-Нила, ты меня напугала! - с претензией сообщает Родион.

У меня к нему такое странное отношение. Как будто я за что-то на него злюсь. Но за что? Не помню.

Чувствую, как врач измеряет мне давление. Потом пальпирует живот.

Пытаюсь осмотреться.

Место не узнаю!

Это - точно не наша с Родионом квартира!

-Где я?

-Помолчите! Я давление меряю.

-Она ничего не помнит, что ли? - паникует Бедаев. - Что с ней? Какой диагноз?

И я вслед за ним тоже начинаю паниковать! Что-то же, наверное, я не то говорю, раз он решил, что я ничего не помню!

-Так! Я вам не врач. Скорая диагнозы не уполномочена ставить. Жена ваша пришла в себя. Давление повышенное. Но в пределах нормы. Причин для экстренной госпитализации я не нахожу. Что вы употребляли, Неонила Николаевна? Головой не ударялись? - спрашивает с ноткой презрения, как будто я, действительно, могла что-то такое, нехорошее "употреблять", а после этого биться головой об стену.

Пытаюсь напрячь память и все-таки вспомнить, вдруг как-то нечаянно выпила какую-то таблетку.

Но это глупо. Потому что я и не знаю таблеток с таким-то эффектом!

-Ничего, - мямлю я.

-Ира, пометь, она утверждает, что ничего не пила, но тут на лицо явное медикаментозное воздействие. Заторможенность сознания. Рвота была?

Только сейчас замечаю, что на стульчике чуть в отделении от места, где я лежу, сидит девушка в такой же синей куртке с планшетом на коленях.

Ну, то есть, это - действительно, настоящая бригада скорой, которую Бедаев вызвал для меня.

-А что со мной случилось?

-Потеря памяти, - диктует врач. - Какое сегодня число?

Напрягаюсь изо всех сил. Не помню.

Молчу.

-Когнитивные нарушения... В общем, советуем вам обратиться к специалисту в поликлинику по месту жительства.

Встает, подхватывает с пола чемоданчик.

-Я всё.

-Можно вас на минуточку? - Бедаев увлекает обеих врачей куда-то за дверь.

Я остаюсь одна.

И мне становится страшно.

Я ничего не понимаю! Я не помню...

Нет! Я, конечно много всего помню! Как мы отмечали корпоратив на работе. Как потом, по пути домой, я звонила Маше - нужно было узнать, как она и договориться о том, когда поедем с ней рожать...

А вот разговора с Машей не помню.

И дальше... Ну, что-то же было дальше? Каким-то образом я же должна была оказаться вот в таком состоянии?

-Понимаете, - доносится издалека. - Она с корпоратива приехала перед Новым годом какая-то странная. Плакала. Кричала. Мол, она, как акушерка, столько детей приняла, а сама вот... сапожник без сапог. На меня наехала. Мы поругались. Я к матери уехал. Думал, отойдет, одумается, позвонит - праздник все-таки приближался. Но она не позвонила... Сегодня вот решил сам ехать домой...

-Ну, нам всё ясно. Рекомендации я вам оставила, - прерывает его врач.

-Да-да, спасибо!

То есть, получается, что я... Поругавшись с Бедаевым, с горя наглоталась чего-то? Или уколола себе что-то такое, отчего память отшибло и я впала в какой-то каматоз?

Такое человек может сделать только от ощущения жуткого горя!

Пытаюсь найти в себе это ощущение. Но не могу!

Да, у меня нет детей.

Да, очень жаль.

Но... Что-то сотворить с собой из-за этого я как-то не готова.

Так что всё-таки случилось?

Тот факт, что Нео в доме нет, я осознаю далеко не сразу после того, как просыпаюсь....

Потому что это не дом - это заколдованный бермудский треугольник какой-то!

Проснувшись, я думаю, что всё в порядке, что у нас всё хорошо...

То, что сбежала из постели утром, не сильно расстраивает. Уехать, не попрощавшись, она не могла. Значит, находится где-то здесь, в доме. А это, в свою очередь, значит, что я ее все равно скоро найду.

В прекрасном настроении убираю постель и иду в душ, прислушиваясь к звукам, кажется, никогда не засыпающего дома.

Какая-то в этом балагане, который здесь не прекращается никогда, все-таки есть прелесть!

Дом живёт! В нём спорят, ругаются, кричат, комментируют фильмы. В этом доме всегда меня ждут, что бы ни случилось...

Под эти философские мысли старательно бреюсь, чтобы быть для неё красивым. И, одевшись, иду искать...

-Степановна! Ну, ты как будто не знаешь поговорки! Какой? Да про коня, какой же еще? Старый конь борозды не испортит! Что говоришь? Что глубоко и не вспашет? - бабуля разговаривает по телефону. - Смешно, Степановна. Ну, не вспашет, так хоть сымитирует!

-Ба! А где Нео? - спрашиваю её.

-Щас, Степановна! Секунду! Да постой ты, глухомань! Не рассказывай! Что, Лëвушка? Еда в холодильнике. Чай заварен.

-Я говорю, где Нео, бабуль?

-Так она это... - бабуля задумывается.

И я на секунду пугаюсь, что у неё снова проблемы с памятью. Случается уже иногда, да. Врачи говорят, в таком возрасте это уже даже нормально.

-Так она это... Ходила Дурашлепа нашего искать! Потом это... Он сказал, что она в магазин пошла.

Как он мог что-то сказать? За несколько лет жизни его с нами я ни разу ни слова от него не слышал.

-Так где, говоришь, ты его встретила? - бабуля снова утыкается в телефон. - В аптеке? Вот дожились! Раньше-то знакомились в кафе там, в кино. А сейчас вон - в очереди за валидолом. Эх, старость!

Сажусь завтракать, думая, что, может, бабуля что-то напутала и о том, что пойдет в магазин, Нео сказала ей самой, а не Феофану Григорьевичу.

Кстати, а где это он?

Наскоро закинувшись вчерашними бутербродами с красной рыбой, запиваю парой глотков чая и иду искать...

Феофан Григорьевич спокойно дремлет в кресле-качалке в их с бабулей спальне..

Посомневавшись, все-таки бужу - чего-то уже тревожно становится.

-Феофан Григорьич!

Вскидывается, смешно всплескивая руками. Ударяется своим больным пальцем о деревянный подлокотник.

-Ааааа! - громко стонет от боли.

Ну, всё как всегда.

Без эксцессов у нас не бывает.

-А где Нео? Бабуля говорит, она в магазин пошла?

Зачем ей в магазин, если в доме всего навалом?

Если только за подарками...

И мне нужно срочно для неё что-то подобрать!

Кстати! Подарки я вообще забыл подарить!

-Угу, - кивает Феофан.

-Давно ушла?

Долгим взглядом смотрит на часы, висящие на стене.

-Угу, - неуверенно.

Так, ладно.

Тут я все равно ничего не добьюсь.

Надо идти искать по магазинам.

Выхожу из бабулиной спальни и практически сталкиваюсь с Иваном.

Он выходит из покоев Изабеллы. Молодец, догадался ночью не сунуться к нам с Нео.

Баюкает свою руку. Болит она у него, видимо.

Вид помятый, как с похмелья. Хотя, почему как? Кажется, вчера он, несмотря на руку свою, Новый год остался отмечать в столовой, когда мы уже спать пошли.

-Ты Нео не видел?

Пожимает плечами.

-Не видел. Я встал только что. Но слышал, как в дом зашел кто-то. Пару минут назад. Кажется, к тебе пошел. Наверное, она.

Меня отпускает.

Слава Богу! Нашлась!

Чуть ли не бегом несусь к себе.

В большой комнате никого. В маленькой тоже. В ванной вдруг начинает литься вода.

Дергаю дверь.

Заперлась изнутри.

А! Решила перед встречей со мной душ принять?

Ну, что ж, это было необязательно, конечно, но раз дама так хочет, так и быть. Не будем ей мешать.

Со спокойной душой иду доставать спрятанные под кроватью подарки. Отношу их под ёлку в столовую. Раскладываю там. Когда все соберутся, можно будет открыть.

Для Нео отдельно в сторонку кладу электрическую зубную щетку - купил вообще для себя. Подарок, конечно, так себе, но... С другой стороны - это символ! Символ, что она теперь будет здесь жить, что вон - даже щетка своя у нее уже здесь имеется! Надеюсь, она поймет...

Бабуля продолжает свои разговоры. И как у нее терпения хватает столько разговаривать! У меня бы уже, наверное, голос охрип!

-Что с тобой, Петровна? Не можешь вырвать? Оливье объелась, что ли? - судя по всему, это уже другая подружка звонит. - Я тебе сейчас верный способ скажу. Точно поможет. Вставь один палец в рот, а другой в жо... Ну, ты поняла, куда! Если не поможет, просто поменяй их местами.

Кошмар какой...

Ох, бабуля!

И, главное, она ведь даже не смеется своим шуткам!

Звонит Заяц.

Выхожу в прихожую, чтобы бабуле не мешать.

-Привет, начальник! Как настроение? Выспался?

-Привет. Ну, вроде бы, да. Настроение нормальное. А чего звонишь?

-Да чего? Тут такое дело... Помнишь вчерашнюю девочку, которую мы с моим обормотом поймали?

-Ну? - блин, я и забыл про эту девочку совсем!

-Прикинь, она из Звенигорска! Сбежала искать отца. Он тут перед Новым годом, оказывается, ушёл к любовнице из семьи. Мать ее там чуть ли не в инфаркте из-за пропажи дочки. А мы пол ночи выясняли, кто она и откуда. Молчала, засранка, как партизанка. А у наших коллег, сам понимаешь, праздник. Они заяву о пропаже каким-то чудом проворонили. Короче, ЧП мирового масштаба у нас.

-Да-а, дела-а...

-Так я по делу звоню! Ты ж не пил вчера. А у нас тут все после возлияний. А девочку нужно срочно домой вернуть.

Вздыхаю.

-На такси не пробовал отвезти?

-Так число сегодня какое? Нашел тут одного... калеку, бля, так он такую цену заломил за поездку, что мне проще его убить и отсидеть, чем заплатить... Ну, и там нужно же уладить дела с местными ментами - по заяве решить вопрос...

-Ладно. Понял. Съезжу.

Можно, как раз, Нео с собой взять. Прокатить...

Заглядываю в спальню.

Окна зашторены.

Но в сумраке видно, что она лежит на диване, укрытая одеялом.

Умаялась бедненькая ночью.

Ну, ладно, я быстро сгоняю, а она пусть поспит...

Сажусь с трудом. Комната вращается перед глазами. Тошнит.

Когда все-таки сажусь, затылок простреливает болью. Рука сама тянется к нему.

Прикоснуться невозможно - такое ощущение, что там рана! Хотя я как-то непонятно всё ощущаю. Кажется, что чувствительность в пальцах еще не вернулась.

А еще понимаю, что у меня болит лицо. Трогаю нос - он явно распухший.

-Нила! - в комнату вбегает Бедаев. - Сказано же, что тебе нужно лежать!

За плечи бесцеремонно укладывает меня обратно. Затылок, касаясь подушки, снова отдаёт болью в голову!

-У меня на голове что-то, - пытаюсь объяснить ему. - Ты не видел? Почему врачу не сказал?

-Да что там у тебя? Нормально всё, - отмахивается он. - Рассказывай давай, что ты тут натворила с собой!

Неужели правда? И это я сама себя так?

-Ничего не понимаю...

От усилий, которые я прилагаю, чтобы вспомнить хоть что-то, начинает пульсировать болью в висках.

-Больно? - Родион садится рядом на диван и начинает гладить меня по руке.

Смотрит с таким сочувствием, что мне даже жалко его становится - вон как за меня переживает!

-Давай, я тебе таблеточку дам? От головной боли? Доктор со скорой сказал, что эти можно принимать.

Не помню, чтобы доктор это говорил.

Но я так странно себя ощущаю сейчас, в этом состоянии частичной потери памяти и какого-то каматоза, что уже не знаю, где правильно думаю, а где - нет.

Может, доктор это говорил до того, как я пришла в себя?

Кладу в рот таблетку. Родион поит меня водой.

Укрывает одеялом.

Я что-то важное хотела спросить.

Что?

Не помню.

Ладно, я посплю, а потом вспомню и спрошу!

-Нила! Нилочка! Просыпайся! - кажется, голос Родиона раздаётся буквально сразу же, стоит мне только ненадолго задремать. - Ужинать будем.

Отмечаю про себя, что помню и врачей со скорой, и то, о чем мы говорили с Бедаевым, и, как прежде, помню свой звонок Маше Ржевской. Но чувство того, что из памяти выпало некоторое количество времени не покидает.

-Слушай, малыш, мне тут срочно нужна пара твоих подписей. По работе. Мелочи... Но очень срочно! Давай, я тебе вот так папочку эту подержу, а ты черканешь, а? - Бедаев сует мне под нос какие-то документы.

То есть он видит, что мне нехорошо, но при этом всё равно настаивает на том, чтобы срочно что-то ему подписывала?

-Радик, я не могу...

У меня реально кружится голова, стоит только попытаться сесть.

Ну, и чувство такое, как будто мне кто-то недавно говорил, что... Что-то такое, что нужно читать, прежде чем подписывать. Кто это говорил? К чему это говорилось?

Не помню.

-Прочитать сначала надо, - шепчу Бедаеву, с трудом садясь на диване.

-Нила-Нила! Не доверяешь мне, что ли? - обиженно качает головой. Но в глаза вглядывается как-то подозрительно, как будто что-то хочет там разглядеть, что-то узнать по взгляду.

Не доверяю?

Сто лет вместе живем. Почему я ему не должна доверять?

-Глупости какие. Просто...

Вглядываюсь в листы. Строчки скачут перед глазами. Когда моргаю, вообще не могу понять, куда до этого смотрела.

-У меня явно сотрясение, - доходит наконец-то.

Не помню, говорили врачи об этом или нет. Может, и говорили. Или, вроде, они про отравление говорили? И что я сама таблетки какие-то пила? Или мне это приснилось?

-Да нет, Нила, ты таблеток каких-то наглоталась, - говорит обвиняющим голосом. - Из-за ребенка. Как обычно. Никакого сотрясения нет!

-Я не помню этого, - теряюсь я.

Это страшно. И я понимаю, что мне, наверное, нужно в больницу, к врачу.

-Нил, ну, ты отлежишься. Спокойно отдохнешь. Всё будет хорошо. Всё наладится. Всё, что надо, вспомнишь!

А что надо?

-Отвези меня к врачу.

-Я же вызывал для тебя врачей! - возмущённо, как будто сделал для меня всё и даже сверх возможного.

-Это же скорая была...

Силы меня покидают. Мне очень хочется лечь снова. И спать.

Держусь из последних сил, чтобы просто не упасть головой в подушку.

-Нила, хочешь к врачу, поедем к врачу! - психует Родион. - Завтра! Только давай, подпиши мне эти хреновы бумажки! У меня проблемы с бизнесом! Если не подпишешь, то, сука, я всё потеряю!

Сосредотачиваюсь на бумажках.

Конечно, надо подписать... да... и он отстанет от меня! И я спокойно буду спать.

Почему только мы не у себя дома? И что это за дом такой? Или где мы находимся? В чьей-то квартире?

-А что это за квартира? - с трудом осматриваюсь.

Здесь хороший ремонт, и явно жилье недешевое.

-Нила! - тычет мне бумажками чуть ли не в лицо. - Я потом тебе всё объясню! Есть у тебя совесть вообще?! Я тебя о такой мелочи попросил!

Беру ручку в руку.

Надо как-то подписать.

Строчки расплываются перед глазами.

Где писать? Да я не помню даже, как это делается!

От бессилия плачу.

Так обидно становится из-за того, что он не обо мне волнуется, не переживает из-за того, что мне плохо, а из-за бумажек своих...

- Так. Давай, я тебе помогу...

Уже в Звенигорске улучаю минутку, чтобы позвонить Нео. Набираю, и пока идут гудки, прямо-таки весь расплываюсь в улыбке.

Предчувствую, как услышу её голос.

Я даже успеваю придумать, что именно ей скажу. И нафантазировать, что она мне ответит.

Такие новые ощущения... Прямо-таки жизнь прекрасна!

Но она не отвечает.

-Спишь ты там до сих пор, что ли? - разочарованно отключаюсь.

-Дядя Лев, - из машины выглядывает девчонка. - Я во-он там живу. Я сама домой дойду.

-Ага, щас! Кто сбежал однажды, того во второй раз одного не отпустят никуда. Жди. Сейчас дядечки-полицейские твою маму сюда сами доставят.

-А я все равно убегу! - упрямо.

-А мы тебя все равно снова поймаем. Только в следующий раз матери штраф выпишем за то, что плохо за тобой смотрит, а отца в тюрьму на пятнадцать суток...

-А отца-то за что? - озадаченно.

-За то, что вообще за тобой не смотрит.

-Так ему мамка меня не даёт!

Вздыхаю.

Ну, вот у меня самого в жизни полная жопа! Я вообще ни разу не психолог! И хоть мне в глубине души кажется, что отец, накануне Нового года бросивший жену и ребенка, все-таки явно не прав, вмешиваться в это дела как-то вот нет желания!

Для этого ведь есть другие, обученные люди - опека там, школьный психолог, менты местные, в конце концов...

Но вот приходится мне. Потому что никого другого в данный момент рядом нет.

-А я с папой жить хочу. Мать орет все время. Злая. И денег у неё нету ни на что, - продолжает девочка.

-Так, а он точно хочет тебя к себе забрать? - стараюсь говорить без намека, но он все равно как-то подсознательно слышится в вопросе.

Потому что ясно, как Божий день - если бы хотел, забрал бы.

Задумывается.

-Ему его новая жена не разрешает. Я когда к ним пришла, она вышла и сказала, что папы нет. А я знаю, что он был дома! Я его машину возле подъезда видела!

Вздыхаю. Ну, это же естественно - обвинять кого угодно только не того, в кого веришь. Ребенок пока еще верит в отца.

-А не вышел он почему?

Так-то взрослый мужик должен же был хотя бы поинтересоваться, как его малолетняя дочь попала в другой город, не одна ли она здесь случайно, и не случилось ли еще чего.

-Потому что, - бодро начинает она, но быстро сдувается и находит единственно возможное объяснение. - Она не разрешила.

-Ну, короче, у тебя все виноваты - мать, новая жена отца, только не он, да?

Поджимает губы.

Поубивал бы таких мужиков, которые детей своих бросают. Которые вот так трусливо сбегают от своих дочерей и забывают на хрен об их существовании!

Молчим.

Она ковыряет пальцем чехол на водительском кресле. Другого бы отчитал за это, но ей даже замечание не могу сделать - жалко ребенка. Хоть она, конечно, и заслуживает наказания за то, что сбежала!

Ребята из местного отдела, наконец, привозят её мать.

Женщина выскакивает из их машины и бежит к нам, обливаясь слезами, одетая кое-как, с растрепавшимися волосами.

-Катюша?! Дочка!

Открываю пошире дверцу машины с той стороны, где сидит девчонка.

Та демонстративно отворачивается и делает безразличное выражение лица.

Мать растерянно останавливается рядом.

Плачет. Видно, что всю ночь прорыдала.

-Вы простите, что так получилось... - извиняюсь за всех сразу. Хотя я, как бы, не сильно-то и виноват. Виноваты местные, потому что ориентировку не разослали! Ну, и Заяц, конечно! Мог бы более оперативно сработать!

Но она как будто не слышит меня.

-Катюша... Я уж думала, ты под электричку попала... Или маньяк какой-то... Или утонула... А мне... Как жить... Одной...

Даже у меня, мужика, что-то там, в груди, сжимается. Ребята с местного отдела переглядываются и тяжко вздыхают.

Девчонка кривится и начинает плакать.

-Мама! - наконец, не выдерживает и вылезает из машины. Со слезами бросается к матери. - Она сказала, что у папы скоро будет новая дочка и я ему больше не нужна!

-Кто сказал?

-Тётка, у которой... папа живёт... теперь!

-Ты МНЕ нужна, доченька! Мне...

Обнимаются. Ревут. Ну, и хорошо, что мать скандал не стала закатывать. Ну, и молодец, что так...

Ну, вот...

Какой-то мудак там, с новой бабой, спит себе спокойно, обожравшись новогодних салатов. А его бывшая и маленькая дочка такое горе пережили.

И новая баба у этого мужика - тоже сука ещё та! Как можно было ребенка отпустить одного! Да еще и наговорить всякого.

Как там бабуля говорит? Никому не нужны чужие дети? Никому. Но сочувствие же какое-то быть должно?!

Подвожу их домой. Мать, видимо, на отходняках от пережитого, сбивчиво рассказывает:

-Вы понимаете, мы с Катюшей поругались! Я и так на нервах вся из-за Сергея! Ну, что ушёл он... А тут она пристала. Мол, поехали на праздниках на турбазу, на которой мы в прошлом году семьёй отдыхали, на лыжах кататься. А мне... Ну, какие мне лыжи сейчас?! Да и он мне еще грозит, что за дом надо будет при разводе половину денег ему отдавать. А где мне их взять? А на лыжах - это дорого же! Ну, я и психанула на неё. Сорвалась. Наорала. Что-то разбила даже. Потом стала на стол накрывать - развод-разводом, но праздник же, а в доме ребенок. Зову, чтобы помогала. А её нету! Я пол города оббежала! Так испугалась...

-Мамочка, прости!

-Ты только не убегай больше, прошу тебя...

Перед тем, как высадить, беру у них телефон мудака-отца. Зачем? Хер его знает. Но так и подмывает пару ласковых сказать.

И, наконец, с чувством выполненного долга еду обратно к Нео...

С порога слышу причитания бабули.

Это страшно. Потому что она может делать что угодно - смеяться, ругаться, молчать, но вот чтобы плакала! Нет, такого я не припомню.

Не разуваясь, забегаю в её комнату.

Такой же испуганный, как и я, Феофан Григорьевич суетится рядом с ней со стаканом воды.

Бабуля рыдает, в подушку.

-Ба, что случилось?

-Я этого не переживу! Такой позор! - успеваю уловить в её словах до того момента, пока она не осознаёт, что я вернулся и не поворачивается ко мне. - Лëвушка, внучок, немедленно едем в больницу! Сейчас же!

Феофан жив, она сама на вид вполне здорова. Кому понадобилось в больницу?

-С Нео что-то случилось?

Замирает на кровати, поворачивает голову ко мне.

-Не знаю. Она не возвращалась из магазина.

Как не возвращалась? Уже вечер!

Может, бабуле кто-то сообщил, что с Нео что-то случилось?

-Ба! Тебе сказали, что Нео в больнице?

-Лев! Причем здесь она? - хмуро сводя брови к переносице, бабуля садится на кровати, отталкивает протянутый Феофаном стакан. - Убери эту воду! Не хочу я пить! Такое натворили! Изверги!

-Да что случилось? - начинаю закипать я - бабуля умеет навести шороху, ничего толком не объяснив. - Ты можешь мне нормально объяснить?

-Это ты мне потрудись объяснить, Лев, как такое могло тебе и твоей жене прийти в голову, чтобы при живых родителях, да при живой бабке, ребеночка оставить в больнице? В войну не оставляли! От голода помирали, а детей не бросали! А вы...

Снова начинает плакать, вытирая слезы протянутым Феофаном платком.

-Эээх, - Феофан Григорьевич одаривает меня осуждающим взглядом.

-Так. Постойте! Изабелла вернулась? - доходит до меня. - А Нео? Неонила где?

Но мне не отвечают, видимо, решают, что дальнейшего внимания в виду содеянного я не достоин.

Разуваюсь. Раздеваюсь. Собираюсь с мыслями.

Я очень надеялся, что после вчерашнего идиотского дня со всеми его нелепыми событиями, сегодня в моей жизни наступит хоть какая-то, путь короткая, но передышка. Хоть пару дней бы спокойно пожить, как все нормальные люди!

Но нет! Пиздец крепчает!

Иду искать по дому Изабеллу.

Сначала сворачиваю в её покои. Оттуда мне навстречу неожиданно выруливает Шаман, неся в зубах какую-то яркую фигню с перьями.

С рычанием, видимо, чтобы отпугнуть меня от своей добычи, проскакивает мимо в сторону кухни.

Опять нажрется гадости и будет блевать. Но сейчас мне точно не до кота.

Вовремя вспоминаю, что у меня же в комнате кто-то спал. Вдруг становится очевидно, что это была не Нео!

Потому что память, до этого услужливо молчавшая, вдруг подсовывает мне картинки отсутствия в прихожей её куртки и обуви! Я ведь подсознательно все это отметил для себя! Отметил!

Но почему-то не среагировал! Идиот.

Возвращаюсь к себе.

В комнате темнота, хоть глаз коли.

Включаю свет.

На диване, под одеялом лежит Изабелла. С видом смертельно больного человека.

Рядом в кресле сидит Иван. С видом тоже сильно не здоровым.

-Так, господа, что происходит? Изабелла, где ребенок?

Молча, демонстративно отворачивается к стене.

-Она его в роддоме оставила. Написала отказ, - меланхолично, словно речь идет о котенке, говорит Иван.

-Как так оставила? Зачем? - искренне не понимаю я не самого факт, а причины его. - Бросила, что ли? Но почему?

Подхожу, тормошу её за плечо.

Молчит.

Сжимаю плечо сильнее.

В душе разгорается ярость.

Хочется тряхнуть ее так, чтобы прочувствовала мою злость, чтобы, наконец, начала объяснять!

-Мне б-больно-о-о! - начинает рыдать.

-Больно тебе? Больно? - не могу сдержаться. - Раз тебе больно, то какого хрена ты из роддома свалила? Там врачи, они бы тебе помогли!

-Да потому что не могу я на него смотреть! Не могу! Понимаешь! Он мне всю жизнь испортил! Ни спектаклей теперь, ни кино! Да и кому я нужна с ребенком?

-В смысле, как это, кому? Ты ребенку нужна! Ты! Ему нужна! Он же маленький совсем! Как без матери? Я не понимаю...

Вот честно! Я ведь знал, что она с придурью. Я знал и видел. Но чтобы до такого додуматься!

Так-то даже у асоциальных бомжих какой-никакой материнский инстинкт имеется. Знаю - не раз сталкивался.

А тут! Ну ладно бы ей некуда было с ребенком идти! Или там, некому его содержать было! Но нет же - всё у нее есть. Кроме сердца.

-Конечно! - со злостью кричит она. - Думаешь, я не понимаю, что ты себе другую бабу завел?! Думаешь, я ничего не понимаю? А мне теперь куда?

-А я тебя из дому не гнал. И от ребенка не отказывался.

-Это - дело времени.

Да, блять! То есть получается, ОНА отказалась от сына, а виноват всё равно Я? Да достало меня уже быть для всех козлом отпущения!

-Да. Это дело времени, - спокойно повторяю за ней. - Без ребенка ты здесь жить не будешь. Поняла? Я и женился на тебе только из-за него. Сама знаешь. Да и ты ко мне неземной любовью не страдала. Так что смотри. У тебя есть выбор сейчас. Либо мы едем за ним вместе. И вместе растим его. Либо... Либо я еду за ребенком один. Но в таком случае к моему возвращению тебя здесь быть не должно. Всё ясно?

-Ты не имеешь права меня прогонять! Мне жить негде!

-У тебя там, кажется, комната в коммуналке пустует?

-Я не могу там! Там тараканы!

Вдыхаю поглубже, стараясь успокоиться. Но меня буквально трясет всего! Так хочется взять ремень и отходить её, дуру! Но во-первых, женщина только родила. А во-вторых, "учить" надо тех, кто дорог, а её бессмысленно...

-Короче, ты едешь со мной?

-Нет, - зло.

-Собирай вещи. Не съедешь сама, вышвырну на хер своими руками.

-Сволочь! Гад! - несется мне в спину.

Но я не слушаю.

Ищу паспорт.

И набираю Нео.

Но боковым зрением всё равно отмечаю, что Иван очень уж усиленно ее успокаивает, прям вот как будто они очень давно и очень близко знакомы...

Смотрю на Бедаева. Ощущение такое, словно я его сто лет не видела - какой-то он чужой, далекий. И у меня такое к нему чувство сейчас, как будто он мне что-то плохое сделал - обида какая-то.

Но что он мог? Рассказал доктору со скорой про то, что я хочу иметь детей и из-за того, что не могу, хотела покончить с собой?

Из-за этого?

Не знаю.

Просто вот не могу избавиться от чувства, будто кто-то очень важный недавно говорил мне, что-то там важное про какие-то документы. И я обещала быть внимательной.

-Послушай, Бедаев, - отодвигаю листы и ручку, и его руки заодно. - Ты не видишь, что ли, что мне плохо? Я в таком состоянии ничего подписывать не стану.

Да, я догадываюсь, ЧТО именно он сейчас скажет! И да, мне заранее неудобно перед ним из-за этого. Но!

-Я не понял! - возмущается Бедаев. - И мой бизнес - он как бы наш общий! Я - твой муж, вообще-то! Ты понимаешь, Нила, что у нас будут проблемы, если я не разберусь со всем этим дерьмом! Ты понимаешь, что мне срочно нужно твое согласие, чтобы...

Смотрю на него вопросительно.

Мне очень хочется прилечь.

Тело медленно, но верно, наливается тяжестью. Голова кружится.

И появляется предательская мысль - а может, нужно подписать всё, что ему нужно, только чтобы отстал от меня.

-Так! Нила! Бери ручку! И пиши немедленно! Иначе, блять, я в тюрьму сяду! Ты хочешь, чтобы меня посадили?

Я уже ничего не хочу.

Совсем ничего.

-Я домой хочу, - отвечаю шепотом, и осторожно, чтобы не потерять сознание от резкого движения, ложусь на подушку. - Что это за место?

-Сука! - Бедаев неожиданно подскакивает с места и делает замах рукой. Я даже не сразу понимаю, что это он в мою сторону замахивается!

И не сразу доходит, что именно так делают, когда хотят кого-то ударить.

А уж о том, кого он хочет ударить сейчас, я вообще не успеваю задуматься.

Но не бьет.

Хотя я уже инстинктивно успеваю зажмуриться.

Не бьет.

Хотя я успеваю испугаться так, что болью простреливает мозг.

Медленно открываю глаза.

Стоит надо мной, сжимая в кулак занесенную руку. Лицо настолько искажено злостью, что мне кажется, я его таким никогда и не видела.

-В последний раз объясняю, - цедит сквозь зубы.

Только чтобы не видеть его страшного лица, ползу взглядом по стене, находящейся напротив дивана, на котором лежу.

На этой стене - полочки-полочки с книгами, статуэтками всякими. Очень стильно всё - прям, как с картинки.

Взгляд скользит. Это всё здорово выглядит. Но это - точно не наша с Бедаевым квартира! Более того, я здесь ни разу не бывала. Я всё это впервые в жизни вижу!

Но на одной из полок стоит знакомый мне новогодний шар.

Я сначала пропускаю его, едва отметив подсознательно, что знаю эту вещь.

Но потом медленно к нему возвращаюсь.

-Фура с товаром накрылась! Какая-то тварь подожгла на границе. Я под неё брал в долг кучу денег. И брал у одного очень опасного человека. Мне нужно срочно взять кредит, чтобы отдать долг. Чтобы взять кредит, нужно согласие жены. Короче. Я сейчас выйду покурить...

А Бедаев же не курит.

Но картинка мужчины с сигаретой в руках вдруг так явственно возникает перед моими глазами, как будто я ее вот буквально только что видела!

-А когда вернусь, мы с тобой всё подпишем. Да, Нила?

-Нео, - неожиданно для меня произносит мой рот.

И от звука этого имени, от того, что взгляд снова находит этот новогодний шарик с домиком и снеговиком внутри, от картинки, в которой какой-то мужчина держит в сильных пальцах сигарету, я вдруг словно прозреваю!

Господи!

Лев! Маршал! Бабуля, Дурошлеп, Изабелла... Ребеночек.

Бедаев. Бедаев?!

Как?

Стоп!

Уже у выхода из комнаты он оборачивается.

Смотрим друг на друга. И он понимает.

-Вспомнила? - кривятся его губы.

-Нет, я...

Мой мозг даже припоминает вдруг, что произошло перед моим пробуждением в этой комнате!

Как я убегала от Родиона. И как стало больно затылку. И удар. И как потемнело в глазах.

Это же он, Бедаев, меня ударил! Больше же просто некому было!

А еще он писал Артуру про какие-то там, оформленные на меня активы. А еще он мне угрожал. А еще... у него любовница.

-Послушай, Бедаев, - стараясь не обращать внимания на головокружение и боль, медленно сажусь на диван, опускаю ноги на пол. - Мне твоего ничего не надо. Вообще ничего. Я всё, что скажешь, на тебя обратно перепишу. Квартиру напополам поделим - все-таки в браке покупали, да и всё. На бизнес твой я претендовать не стану. Я от тебя ничего не возьму, даже если сам давать будешь...

-Ты не поняла, НИЛА, - возвращается обратно. - Мне ничего возвращать не нужно. Наоборот, ты сейчас подпишешь все эти бумажки. И станешь владелицей всего, что у меня есть...

-И долгов? - начинаю понимать я.

-И долгов...

Подтверждает он.

В роддом я заезжаю всего на полчаса.

Вместо того, чтобы объяснять, что я - отец брошенного ребенка, показываю корочки и требую сразу вести себя к тому, кто здесь главный. Корочки - хорошая опция для ускорения процесса. И меня сразу же ведут.

Как ни странно в такое позднее время да еще на праздниках здесь находится человек, который имеет полномочия со мной разговаривать.

Излагаю свою ситуацию с порога, не вдаваясь в подробности и без лишних эмоций. Уставшей на вид немолодой женщине в белом халате они вряд ли интересны, а у мне еще Нео искать нужно!

-Да, мать написала заявление на отказ. Но ребенок всё ещё у нас, - спокойно говорит она.

-Когда я смогу его забрать? Я вообще его могу забрать?

-Вы - отец?

Хочется развести руками и сказать, что я не очень-то в курсе, отец я или нет. Но смысл? Я ж этого пацана, даже если он и не от меня, здесь не брошу! Мне никакие экспертизы не нужны.

Почему?

Не знаю. Может, просто потому, что не хочу, чтобы одним несчастным, никому не нужным ребёнком стало больше?

Это, собственно, не важно.

-Да.

-С мамочкой... с матерью ребенка находитесь в браке?

-Да.

-Ну, собственно, ничего не мешает вам забрать малыша, - я прямо-таки чувствую, как смягчается тон этой женщины и смотрит она на меня теперь так, словно я - герой её сегодняшнего дня.

-Сегодня забрать могу? - хрен знает, что я с ним сегодня делать буду, но если уж решил, то надо действовать сразу, нечего резину тянуть.

-Нет, ну, куда вы, Лев Николаевич спешите? Мы его пока не выписываем. Пусть у нас побудет пока. А вам нужно оформить документы. Получить свидетельство о рождении, где будет записано, что вы являетесь отцом. А еще обязательно посетите Отдел опеки и попечительства. Потому что отказ вашей жены мы уже передали им. Возьмите с собой паспорт и свидетельство о браке. Они там объяснят, что нужно сделать.

Встаю. Прощаюсь.

Чувство такое, что я что-то важное должен сделать. Да только не соображу, что именно.

-Я рада, что вы пришли, Лев Николаевич, - доктор встает и идёт вместе со мной к выходу из кабинета. - Сколько работаю, а до сих пор переживаю за малышей-отказников...

Неприятное ощущение такое, как будто я виноват. Ну, ведь в глазах этой женщины, наверное, так и есть. Ведь в нормальной семье так не бывает, чтобы жена отказалась от сына, а отец спохватился и забрал? В нормальной семье ребенок нужен обоим родителям.

И, конечно, я виноват, что не смог ему изначально этого обеспечить. Но что уж теперь...

-Я могу... на него посмотреть? - голос предательски хрипнет и я с трудом выталкиваю из себя конец вопроса.

-Давайте так, - улыбается врач. - Ему всего сутки от рождения. Лучше сейчас исключить возможность какой-либо инфекции. Приходите послезавтра. Я предупрежу, вас пропустят.

Если честно, то я чувствую облегчение.

И да, мне стыдно от того, что я чувствую облегчение.

Нет, дело вовсе не в том, что мне не хочется взглянуть на ребенка! Хочется.

Но... У меня Нео пропала! Мне срочно нужно искать!

А как себя вести с пацаном, которому от роду всего один день, я не в курсе совсем.

Пока ехал в роддом, Нео позвонил, наверное, раз двести. Но её телефон не отвечал.

Позвонил в отдел. Просил пробить, не поступала ли какая-то информация. По моей просьбе дежурный опер обещал обзвонить больницы... и морги.

Я все это организовал буквально в два звонка - так, как сделал бы для любого человека.

Но поверить в то, что делаю это для нее, не могу!

Единственное, что успокаивает, это та встреча возле моего дома с её мужем.

Ему же, козлу, явно что-то от неё было нужно!

Интуиция подсказывает, что ноги у этого неожиданного исчезновения растут именно из этого.

Её адрес я пробил ещё раньше - когда понял, что муж так просто от нас не отстанет.

В общем, еду в адресу.

Надежды найти её там, на самом деле, мало. Потому что в квартиру по месту прописки он её привезет только если совсем уж идиот. А на такую удачу я бы не рассчитывал.

Но удача ждет меня там, где я на неё и не рассчитывал.

К двери Бедаевых скотчем приклеен лист бумаги. На нём написано:

"Срочно позвони мне"

И указан номер телефона.

Естественно, "срочно" звоню, хоть это послание, вероятнее всего, адресовано и не мне.

-Неонила? - раздаётся а трубке женский голос.

Не отвечаю сразу. Вдруг эта дама что-то такое хочет моей Нео сказать, что сразу мне прояснит происходящее.

-Это - Людмила. Мы с вами встречались в роддоме позавчера. Вы, как женщина, должны меня понять, - начинает плакать. - Родион обещал мне, что женится, что ребенка признает. Я и аборт-то не сделала только из-за его обещаний! А теперь он говорит, что раз ребенок не от него, что мы ему не нужны! Что мне де-е-елать?

Ничего себе любовницы пошли! К законной жене за советом ходят.

-Что делать? Вам нужно срочно встретиться со мной. Майор полиции Лев Маршал, разыскиваю пропавшую Неонилу Бедаеву...

Мой разговор с любовницей Бедаева похож на разговор слепого с глухим. Вроде и язык у нас один, вроде и говорим об одном и том же, а ничего не понятно.

-Зачем Бедаеву нужна Неонила?

-Понимаете, он обещал, что разведётся, что на мне женится. Я поэтому и от ребенка избавляться не стала.

Вот ведь бабы! Этой ребенок был нужен, как способ манипулирования мужиком. Изабелле вообще не понятно, с какой целью. А у Нео, которая, может, лучшей матерью в мире была бы, детей нет...

-Я понял уже. Но тут вам ничем помочь не могу.

-Вы говорите, жена от него ушла? Это точно? Если да, то ничто не мешает Роде вернуться ко мне.

-Ребенок от него? - в лоб спрашиваю, пытаясь понять, что именно движет этой женщиной.

-Я не была уверена в этом...

-Так от него или нет?

-Нет!

-Понятно.

Вот ведь мужики! Один бросил дочку-подростка ради любовницы, вычеркнув из своей жизни, как только закрыл дверь в прежнюю семью. Второй напропалую изменял жене и обиделся на любовницу, которая всего лишь изменяла ему самому. Ни одному, ни другому дети не нужны тоже.

А мы ещё удивляемся, почему так происходит в нашей стране - уровень жизни растет одновременно с количеством детей в детских домах. А ведь должно быть наоборот.

-Так как я могу с ней поговорить? - настаивает женщина.

Искренне не понимаю, чем Нео может помочь в деле воссоединения Бедаева с его любовницей. Заставить его жить с ней? Бред же...

-Я бы тоже хотел знать, как с Неонилой поговорить. Но она исчезла. И у меня есть предположение, что Бедаев где-то её держит, не позволяя уйти.

-Родя? Держит свою бывшую? - округляет глаза. - Зачем?

Я бы тоже хотел знать, зачем.

Вероятно из-за того имущества, которое подписал на неё. Только смысл какой? Я уверен, Нео не стала бы биться за какие-то его богатства. Она точно не такая.

-Может быть, у него есть... ну, дача, например?

-Нет, дачи, вроде бы нет. Но... Мы с ним встречались в квартире Роди. Его жена о ней ничего не знает. Он говорил, что квартиру эту специально для меня купил...

Та-ак.

-И где эта квартира находится?

-Я название улицы не знаю. Но это недалеко от кинотеатра "Пять звёзд", знаете такой?

Врубаю в навигаторе название кинотеатра, и уже через пару минут с помощью Людмилы получаю приблизительный адрес. Правда, номер квартиры Людмила на знает. Но, зато помнит подъезд и этаж. Что даёт практически полный объём информации.

Через час я уже кручусь возле подъезда.

Первое января. Десять вечера. Мороз крепчает. На улице неожиданно ни души.

Зато на двери подъезда шикарной новостройки серьезный электронный кодовый замок. Как его обойти и попасть в подъезд - хрен его знает. По ходу, работает чисто по отпечатку и карте. Вызвать хозяина квартиры я возможности не вижу.

Стою, как дурак, возле двери.

Жду. Вдруг кто-то из жильцов решит сгонять в магазин или выгулять на ночь пса.

Ожидание затягивается. Нервы мои на пределе.

Предчувствие такое, словно она сейчас там, внутри, рядом со мной. И ей сейчас там плохо.

И мне срочно нужно решать! Срочно!

И я решаю.

Обхожу здание вокруг.

Окна первого жилого этажа расположены высоко, потому что внизу имеются какие-то бутики. Сегодня они, к сожалению, уже закрыты. Иначе вероятно получилось бы попасть в подъезд через черный вход какого-нибудь магазинчика.

В одном месте перед входом с вывеской "Стоматология" имеется что-то вроде новогодней инсталляции в виде искуственного дерева с подсветкой и висящими на ветках вместо листьев... зубами. Современное искусство - безжалостное и неотвратимое, как топор...

Но при первом контакте с деревом кажется, что оно вполне себе способно выдержать вес человека.

Подтягиваюсь на ветке и, цепляясь ногами за ствол, влезаю в развилку на месте, где ствол переходит в крону.

Дерево изгибается и жалобно мигает огоньками гирлянды, но неожиданно выдерживает мой вес.

С него до ближайшего окна не достать.

Приходится пойти ещё на один акт вандализма.

Открываю пару пластиковых зубов-листьев, каждый из которых размером примерно со спичечный коробок.

Первый не долетает - трудно рассчитать расстояние и вес предмета.

Второй попадает, но слабенько ударяет в стекло.

Открываю ещё пару, делая стоматологическое дерево беззубым, и уже пристрелявшись, кладу свои снаряды плотно в ближайшее освещённое окно.

И уже через пару секунд из квартиры выглядывает лысый мордоворот в полосатой майке.

-Пиздец тебе, мужик, - говорит он.

-Пиздец, это если ты меня достанешь, - сообщаю ему. - Но для этого тебе придется выйти из дома.

И открыть мне дверь подъезда.

-Хули мне выходить? Я сейчас шваброй тебя звездану!

-Не, шваброй не интересно. Выходи. Поговорить надо. Иначе зубов для метания в твое окно у меня до утра хватит. Терпения тоже.

С рассерженным рычанием мужик скрывается за шторой.

Меняю позицию, покидая гостеприимное дерево.

Мало ли, вдруг реально за шваброй попер.

Спешу ко входной двери.

И мужик оправдывает мои надежды, буквально через минуту вываливаясь из подъезда.

-Где ты, мудак? - ревет он.

-Здесь, - вырубаю его коротким ударом в ухо.

На войне, как на войне - без пострадавших не обойтись.

Захожу в подъезд.

Поднимаюсь в лифте на третий этаж.

Чем ближе к месту назначения, тем сильнее переживаю.

Нет, не из-за встречи с Бедаевым. Из-за неизвестности. И потому, что... ведь я могу и не успеть!

Сам себя пытаюсь убедить в том, что... Ну, елки! Ну, она с ним прожила столько лет! Ну, не маньяк же он, в самом деле, чтобы причинить вред женщине, да еще и собственной жене.

Но... Жизненный опыт и, конечно, опыт работы в полиции подсказывают, что в нашем мире всё возможно. И иногда люди творят такую дичь, в которую и поверить-то сложно.

А он точно мудак.

А она... Она такая добрая, хорошая, ласковая девочка. И она мне доверилась, а я... Целый день катался неизвестно где, потом ребенка спасал. И оставил её на произвол судьбы, одну.

На душе так тошно, как будто я, по меньшей мере, Родину предал!

Когда лифт останавливается и на несколько секунд замирает, прежде чем открыть мне двери, я подбираюсь, чувствуя, как напрягается всё тело и руки заранее сжимаются в кулаки.

Двери открываются.

И перед ними стоит сам Бедаев!

Охренев, смотрит на меня, как на привидение.

Вот ты-то мне и нужен!

Приветствую Бедаева, как недавно приветствовал его беспечного соседа с первого этажа, коротким, но сильным ударом в челюсть.

Он отлетает к противоположной стене, роняя папку. Из неё падают на пол и разлетаются по всей площадке какие-то бумажки.

Но быстро приходит в себя и с рычанием бросается в бой.

Как тигр.

Но я прилично выше и явно лучше подготовлен. Не зря периодически хожу в спортзал.

Встречаю тигра ударом кулака в солнечное сплетение.

Задохнувшись, оседает на пол.

-Где она? - ласково приподнимаю его голову за волосы, так чтобы имел возможность прочитать в моих глазах, насколько больно я ему могу сделать сейчас.

-Да пошел... ты, - не смиряется с положением дел он.

Меня ослепляет яростью. Так, что реально на мгновение темнеет в глазах.

Если бы он не знал, где Нео, он бы сразу так и сказал! Догадался бы, что я пришёл за ней и сказал! А раз не сказал, значит, она точно у него!

-Ах, ты мразь! - несколько раз луплю кулаками, куда придется. Пытается отбиваться, но ни разу не попадает по мне. Слабак.

В одну из дверей начинают стучать изнутри.

-Помогите! - еле слышно доносится оттуда.

Я не узнаю голос - звукоизоляция здесь неплохая. Но сердцем понимаю сразу, что это она!

Воспользовавшись тем, что я отвлекаюсь, чтобы понять, за какой из четырёх дверей находится Нео, Бедаев с трудом встает и... Вместо того, чтобы сбежать от меня вниз по лестнице, куда открыт доступ, начинает собирать свои бумажки!

Так. Стоп!

А что это у тебя тут такое важное, что важнее твоей никчемной жизни?

-Стоять, - ловлю за шкирку. - Ну-ка, дал сюда!

Забираю из его рук.

Пытается удержать. Что-то рвется.

-Сука! - орет дурным голосом.

-Я сейчас полицию вызову! - приоткрывается одна из дверей.

За ней стоит пожилая дама в халате.

-Сделайте одолжение, вызовите! И побыстрее, - соглашаюсь я.

Дама тут же прячется за дверью. То ли ошарашенная разрешением, то ли потому, что отправилась звонить.

-Слушай, - внезапно говорит Бедаев, доставая из кармана ключ. - Вот ключ от квартиры. Вот квартира. Она там. Я ничего ей не сделал. Она цела и невредима. Мне срочно нужно идти.

Сомневаюсь я только мгновение.

Да, соблазн забыть о существовании Бедаева и отпустить его огромен. Тем более, что увидеть Нео сейчас я точно хочу больше всего на свете!

Но интуиция подсказывает, что здесь что-то не так!

-Открывай сам! - киваю на дверь, преграждая ему собой путь вниз по лестнице.

-Сейчас, документы только соберу, - трусливо соглашается он.

Слышу, что по ступенькам наверх кто-то поднимается. Для ментов слишком рано - если даже соседка их и вызвала, то пока раскачаются и приедут, минут пятнадцать в лучшем случае пройдет.

-Помогите! - снова кричит за дверью Нео.

Блять!

-Нео, сейчас! Потерпи минуту! - ору изо всех сил ей, чтобы просто услышала мой голос и поняла, что я рядом, чтобы перестала нервничать.

Ощущение того, что за спиной кто-то стоит накатывает оглушающей волной.

Резко поворачиваюсь. Успеваю увидеть и узнать того самого мужика с первого этажа.

На голову обрушивается что-то тяжёлое.

Цепляясь за перила, чтобы не полететь кубарем вниз по лестнице, оседаю на ступеньки. Перед глазами темнеет.

-Эй-эй! Что происходит? - открываю глаза, понимая, что меня куда-то несут. - Куда тащите?

Меня кладут на пол. Ну, как кладут? Можно сказать, бросают.

-Аккуратнее! Ему же больно!

Это голос Нео!

Услышав её, начинаю крутить головой, желая видеть.

-Совсем уже ополоумели, граждане преступники? - откуда-то сзади доносится знакомый голос Зайцева. - А ну взяли товарища майора и на диван отнесли.

-Да нормально всё! - сажусь сам. - Не нужно никуда меня нести.

Сев, наконец, вижу Нео.

Она цела и, на первый взгляд, невредима.

Потом осматриваюсь. Вижу мужика с первого этажа и Бедаева. А еще тут, действительно, Зайцев и ещё один парень из нашего отдела.

-Ну, что, товарищи преступники, - радостно заявляет Заяц. - Проходим по очереди на кухню. Будем составлять протокол. Ты - первый!

Показывает указательным пальцем на мужика.

-Да я ж не знал, что это - полицейский, - оправдывается он расстроенно. - Я ж не знал! Меня гости дома ждут! Жена орать будет!

-Ты на моих глазах майора полиции звезданул по голове! Который, кстати, был при исполнении. Не знал он! Незнание закона, как известно, не избавляет от ответственности. А ну, марш на кухню! В ритме вальса! - чуть ли не кричит Заяц, делая очень злое лицо.

Так.

Нео бросается ко мне, помогая сесть. Сажусь, прислонившись спиной к стене.

Наконец, окончательно прихожу в себя.

-Сереж, отпускайте его. Он ни в чем не виноват.

-Ты серьезно вообще? Он ударил...

-Так, всё, я его ударил первым. Он просто, - слово "мстил", которое так и просится с языка, экстренно заменяю на другое. - Ударил в ответ. У меня к нему никаких претензий. Наоборот! Человек оказал помощь в поиске опасного преступника!

Все присутствующие, как по команде, поворачивают головы в сторону Бедаева.

Тот напрягается.

-Я ничего не сделал!

-Он меня ударил! - тут же начинает говорить Нео. - И сюда привёз! И заставил бумажки подписать, по которым я теперь должна каким-то людям кучу денег!

-Ах, ты, сука такая! - на эмоциях пытаюсь встать, чтобы дотянуться до него, но голова начинает кружиться и перед глазами темнеет.

Сажусь обратно.

Нео становится на пол, на колени передо мной.

-Дай я посмотрю голову! - непререкаемым тоном.

Послушно наклоняюсь, чтобы ей было видно.

- Тут шишка огромная! - расстроенно.

-Так, Бедаев на кухню, - командует Зайцев. - Лев Николаич, тебе, может, скорую вызвать? И ты уверен, что этого нужно отпускать?

-Скорую не надо, - решительно говорю я.

Не могу себе позволить отвлечься на эти мелочи - элементарно боюсь, что Нео снова куда-нибудь исчезнет.

Бедаева уводят на кухню.

-Ой, надо лёд приложить! - подскакивает она, но, видимо, у нее тоже кружится голова и приходится ухватиться рукой стену.

Оттолкнувшись от пола, ловлю её за талию. Усаживаю к себе на колени. Обнимаю. Прижимается щекой к моей щеке.

Слава Богу, всё нормально с ней!

-Не надо никакого льда. Побудь лучше со мной рядом.

-Ну, я пойду? - робко спрашивает мужик, о присутствии которого я напрочь забыл.

-Мужик, ты прости меня, а! Виноват перед тобой! Если что, обращайся. Чем смогу - помогу. Я - майор Лев Маршал из Ленинского отдела полиции.

-Что ж ты, майор, сразу в драку кидаешься? Надо ж было объяснить! Что б, я тебе разве не помог?

Он, конечно, прав.

Но теперь уж что? Ничего не поделаешь!

- Да просто запаниковал, решил, что моей жене угрожает опасность и вот натворил дел, - извиняюсь я.

Наклоняется ко мне. Ждем руки. Уходит.

На кухне Заяц с пристрастием допрашивает Бедаева.

-Мужики бумажки его изымите. Я сейчас их сам почитаю, - кричу им.

-Сделаем, - отвечают они.

А мы, наконец, остаемся в комнате вдвоём.

Так и сидим, прижавшись друг к другу на полу.

Я бы так всю жизнь и сидел. Лишь бы только она была рядом.

-"Твоей жене"? - шепчет она мне на ухо. - Это предложение?

-Ох, Нео, боюсь, когда ты узнаешь все, что еще произошло, пока тебя рядом не было, ты откажешься от этого предложения, - глажу её по плечам, вспоминая, как она сказала, что Бедаев её ударил. - Так! Стоп! В смысле, ударил?

-Представляешь, - смеется она. - У нас с тобой даже травмы идентичные. У меня тоже на затылке шишка огромная! И даже, кажется, ссадина...

-Заяц, - зову коллегу.

Бросив Бедаева, идет к нам.

Заглядывает, улыбается:

-Ребят, вас бы двоих поместить на недельку в какую-нибудь стальную капсулу. А то вокруг вас такие энергетические бури, что мне страшно! То одно, то другое...

В стальную капсулу с большой кроватью на нас двоих я бы тоже не отказался. И чтобы никого не видеть, кроме нее.

-Вызови нам врача!

-Ой, не надо! Мне уже лучше. Да и были какие-то врачи, - возражает она.

Заяц достает телефон, показывает на него глазами, мол, вызывать или нет.

-Вызывай, - киваю я.

Уходит на кухню.

-Лев, зачем? Не нужно...

Я не слушаю. Я уже один раз упустил ее. Не позаботился. Не защитил. Не хочу, чтобы что-то подобное повторилось.

-Нео, - спешу сказать, пока еще нет скорой и мы наедине. - Я сейчас скажу всё, что думаю. А ты, пожалуйста, послушай! Ладно?

Настороженно кивает.

-Боюсь, что вот то, что ты видела, пока была со мной эти пару дней, это не единичное явление, не ретроградный Меркурий. У меня часто так в жизни... Вечно катаклизмы какие-то.

-Еще ничего не предложил, а уже сам же и отговаривает, - смеется она.

- Я сейчас четко и по существу скажу. Изабелла бросила ребенка. Написала отказ. Я буду разводиться. Потому что, кроме ребенка, нас с ней ничего никогда и не связывало. И я бы очень хотел, чтобы ты потом вышла за меня. Только есть один момент. Бабулю и Феофана я не брошу. Но это еще не всё...

Если с наличием бабули и Феофана Нео уже, наверное, свыклась, то ведь теперь еще ребенок будет! Младенец!

Она кусает нижнюю губу. Но глаза у неё смеются!

И я решаюсь продолжить:

-Я хочу этого пацана забрать...

-То есть ты мне сейчас предлагаешь вот это всё? Бабуля, Феофан, малыш, ты, ваш дом? - вкрадчиво спрашивает она.

Да-а, понимаю, что наследство у меня так себе. И никуда мне от него не деться...

-Да, - вздыхаю я. - Понимаю, что предложение сомнительное...

- Согласна.

Не веря своим ушам, продолжаю:

- Понимаю, что спокойствия никакого не будет! Понимаю, что ребенок - это вообще не знаю, что такое! Но...

- Да согласна я!

Наконец, до меня доходит!

- Правда? Ты серьезно? - расплываюсь в улыбке.

- Да. Я всю жизнь мечтала о большой шумной семье. О детях. А еще...

Задерживаю дыхание, надеясь, что она сейчас скажет именно то, о чем думаю!

И она говорит:

- А еще я тебя люблю...

Как ни спешил Бедаев увезти бумажки, которые заставил меня подписать, ничего не вышло!

Надо же, он даже квартиру для встреч с любовницей купил! Причем не какую-то там, захудалую, а в новенькой многоэтажке. И обставил её так, что залюбуешься!

А я даже и не догадывалась.

-Надо же... - увлечённо читает разложенные на столе документы Лев. - Короче, схема была придумана такая. Задним числом составился брачный договор, в котором указано, что личные долги каждого из супругов, это их личные долги и не делятся в случае развода. Потом, значит, на тебя, Нео, он оформил кучу займов у каких-то неопределённых лиц. И даже ипотеку! По многим из них уже просрочены платежи и идут проценты пени. Короче, сколько тут получается...

-Да миллионов на пять, кажется! - подсказывает друг Бедаева, качая головой. - Надо Верке своей сказать, если будет на меня бузеть, тоже договор с ней брачный заключу.

-Да, она тебя тогда в бараний рог скрутит, - смеется ещё один полицейский.

-Это тоже надо прописать в брачном договоре, - на полном серьезе говорит Сергей. - Если вдруг повысила голос, платит мне штраф. Если запретила выпить после тяжёлого трудового дня, платит штраф.

-Лев Николаич, а что теперь делать с этими бумажками? - третий полицейский показывает на кучу расписок, которые Бедаев хотел заверить у нотариуса, чтобы уж наверняка все свои долги оставить мне.

-Да что делать? Порвем сейчас да выбросим и все дела, - сообщает Лев. - Заверить он их не успел. Об их наличии никто не знает. Да и вообще, любой суд признает, что Нео подписала это под давлением. Но смысл разводить волокиту до суда?

В уголочке комнаты на табуретке скромно сидит молчаливый Бедаев.

Смотрит на нас всех по очереди. Слушает.

Мне кажется, иногда по его лицу проскальзывает усмешка. Но ведь с чего бы ему усмехаться, если мы раскрыли его план?

-Так что, Лев Николаич, с этим мудаком что делать будем?

Лев смотрит на Бедаева долгим задумчивым взглядом.

-Да у вас на меня ничего нет! - нагло улыбается Родион. - Ну, хотите, доказывайте, что я ее тут насильно держал! И что это даст?

-А побои? - спрашивает Сергей. - Врач подтвердил наличие гематомы и, скорее всего, черепно-мозговую травму у Неонилы. Сейчас мы снимем побои. Она говорит, ты напал на неё возле сетевого магазина. Там точно камеры есть...

-Ой, я вас умоляю! Ну, максимум штраф заплачу! Вперёд! Работайте, менты! - кривится Бедаев.

-Нео, здесь есть принтер? Комп? - спрашивает Лев.

Пожимаю плечами. Я по комнатам не ходила. Не в курсе.

-Есть, - говорит третий полицейский. - Вон там видел, когда осматривался.

-Короче, делаем так, - говорит Лев. - Схема-то неплохая придумана. Отчего ей не воспользоваться? Делаем все эти бумажки, только в обратном направлении. Брачный договор, расписки о займах, о кредитах. Так, чтобы при разводе Нео не унаследовала его долги.

-Совсем охерели? - бледнеет Бедаев. - Да кто вам задним числом это всё заверит?

-Да твой нотариус, с которым ты договорился, и заверит. И не нам. А тебе.

-Да я... Да пошли вы! Я не повезу вас к нему да и всё!

-Тогда, короче, делаем так, - Лев решительно встает. - Фиксируем нападение гражданина Бедаева на сотрудника при исполнении, то есть на меня. Мы едем с Нео в травмпункт и снимаем побои. И ко всем твоим долгам, Бедаев, добавится одна очень неприятная статья...

-Статья 318 УК РФ «Применение насилия в отношении представителя власти». Наказание — штраф до 200 тысяч рублей, принудительные работы до 5 лет, арест до 6 месяцев или лишение свободы на срок до 5 лет, - тараторит, как на экзамене, третий полицейский.

-Смирнов, ну, ни фига себе знание УК РФ у тебя! - восхищается Зайцев.

-Да я в школу полиции поступить хочу, - смущается парень. - Вот, почитываю на досуге.

-Пакуем его? - спрашивает Зайцев у Льва.

-Да вы не докажете, что это я его бил! Там же мужик снизу! Это ведь он сделал!

-Мужик снизу вряд ли возьмет вину на себя, - усмехается Маршал. - Что будем делать, Бедаев? Думай. Пять минут у тебя...

Эти пять минут мы с Маршалом проводим вдвоём в той комнате, где я очнулась.

На кухне Зайцев и Смирнов методично прессуют Родиона. Он сначала пытается задиристо отвечать, но потом постепенно меняется тон и голоса его становится почти не слышно.

Сидим на диване. Он - устроившись в его углу. Я - примостившись на его плече.

Молчим.

Я - потому что, наконец, чувствую себя спокойной и счастливой.

Он...

-Лев Николаич, мы готовы на всё, - заглядывает в комнату улыбающийся Сергей.

Лев дергается, открывая глаза, как будто успел задремать.

И мне так жаль его становится.

Шепчу на ухо:

-Сейчас это закончится и мы поедем домой. Бабуля напечет блинчиков. Поедим и ляжем спать. На целые сутки.

-Звучит потрясающе, - целует меня в щеку...

-Знаешь, от чего я устаю больше всего? - спрашивает Нео, когда уже в темноте мы сворачиваем к роддому.

-От суточного дежурства? - предполагаю я, основываясь на собственном опыте.

-Не-ет, - улыбается она. - От всяких бумажек и инстанций.

-Это потому что у тебя сотрясение. И по-хорошему нужно в больницу.

-Достаточно и того, что я на целую неделю взяла отгулы.

-А обязательно заявление об этом писать именно сегодня? - потому что ей бы лежать сейчас, а она вынуждена ехать на работу.

-У нас здесь целых два дела, - берёт протянутую мной руку и выходит из машины.

Идем ко входу неспеша. Поддерживаю её, как могу.

-Почему ты такой напряженный? У тебя болит что-то.

Нет. Не болит. Ну, разве что немного голова. Но это, я считаю, нормальным при такой травме, как у меня.

Но мне, действительно, не по себе.

- Потому что догадываюсь, какое у тебя второе дело.

Косится сбоку, вопросительно приподняв бровь.

-Да, хочу познакомиться с... малышом.

А я вот не очень. Нет, я тоже хочу, но... Но что с ним делать, даже приблизительно не представляю!

-Какой смысл с ним знакомиться, если он ещё ничего не соображает?

Усмехается.

-Зато он всё чувствует. Если нужен кому-то, чувствует. И если не нужен никому тоже...

А, ну, раз так, то ладно. Пусть чувствует, что не один в этом мире.

Поднимаемся на второй этаж на лифте, чтобы прикладывать не слишком много усилий.

Чувствую себя древним стариком. Да еще и стариком, которого вот-вот ждет какое-то серьёзное нервное потрясение.

Уже знакомая нам по новогодней ночи и родам Изабеллы женщина встречает нас в коридоре.

-Ой, Нила, да что ж ты ехала-то, если у тебя сотрясение? Я бы к тебе Любочку прислала с бумажками.

-Ну, во-первых, я по новому адресу теперь живу, - осторожно косится в мою сторону, как бы спрашивает, так ли это, и действительно ли я ее к себе заберу.

С готовностью киваю, подтверждая.

-А во-вторых, Алёна Павловна... нам бы ребеночка навестить. Ты ж в курсе, что мамаша его оставила?

-Да-а, удружила ты нам с мамашей этой! Кормить сразу отказалась. Сказала, мол, плохо ей. Полежала до утра да и ожила! Глядим, а она уже у санитарки вещи свои вытребовала и уходит! Пришлось задержать, чтобы хоть заявление по форме на отказ написала, - внимательно всматривается в мое лицо. - А это - отец, который обещает забрать ребенка? Слышала, что вы встречались с нашим главврачом.

Киваю. Но не комментирую.

-Так можно нам на него глянуть? Мы одним глазком только!

-Да идите уж, конечно! Там Леночка его как раз кормить пошла.

Меня заставляют снять верхнюю одежду и обувь и выдают белый халат и даже маску. Не спорю и ни о чем не спрашиваю. Надо, так надо.

В полном обмундировании и с лёгкой тахикардией вхожу в комнату, из которой доносится тихий детский плач. Предчувствие подсказывает, что ревет наш.

В помещении находится несколько стеклянных высоких кроваток. Но ребенок лежит только в одной.

Молодая медсестричка в белом халате, сидя на кушетке, кормит его из бутылочки, примостив её сбоку на подушку.

Малыш крутит головкой и кричит. Лицо у него скривилось и покраснело. Губки дрожат.

Ужас.

С тоской кошусь на Нео. Надеюсь, она не решит дать мне его в руки!

-Ой, Нила, привет! - машет нам со своего места медсестричка. - А я вот, отказника кормлю!

-А он и не отказник, - Нео с улыбкой на лице подходит к кроватке, склоняется над ребёнком, гладит его по затянутому в пеленку тельцу. - Он наш.

-Правда? Ну, ничего себе! Ну, поздравляю вас тогда!

-А давай, мы его сами докормим?

-Да он и не ест толком! Ох, и капризный! Орет постоянно. Крутится. Спит плохо.

Нео садится на кушетку, стоящую возле кроватк,и и подтягивает её ближе к себе.

-Ты иди, Леночка, мы покормим и принесем бутылочку, - говоря это, она даже не смотрит в сторону уходящей медсестры. Всё внимание направлено на ребенка. И мне кажется, даже голос меняется. И говорит она мягче, нежнее, ласковее, что ли.

Осторожно достаёт ребенка из кроватки, при этом приговаривая:

-Маленький мой. Тебя тут обижали? Никто на ручки не брал? Бедный.

Я не знаю, как это объяснить, но ребенок, который совсем недавно появился на свет, словно бы прислушивается к ней! И когда оказывается на руках, сразу замолкает. Только шлепает своими маленькими губками, как будто что-то ими ищет.

Прижав его к груди, Нео подносит к лицу бутылочку и несколько раз тыкает резиновой соской в его рот.

Я не замечаю, как делаю несколько шагов в их направлении. Мне хочется рассмотреть, понять. Не то, чтобы поучаствовать физически в процессе, но... соприкоснуться с ним, что ли.

Застываю в метре от них.

Меня вдруг накрывает пониманием. Вот она - моя женщина. И вот он - мой ребенок у неё на руках!

Наверное, когда люди готовятся к свадьбе, потом к рождению малыша, это понимание приходит к ним иначе. Более щадяще, что ли. Меня же этой мыслью ослепляет. И я какое-то время просто осознаю.

А когда окончательно принимаю это и, больше того, с радостью представляю себе, что они теперь мои, со мной и я больше не буду одинок никогда... Меня ещё больше ослепляет. Только теперь уже счастьем.

-Хочешь его потрогать? - спрашивает Нео.

-Тише! Разбудишь! - шепчу ей.

Смеётся, легонько его покачивая.

Соска вываливается из маленького ротика. Причмокнув пару раз, продолжает тихонько спать.

-Смотри, какой он красивый, - улыбается она. - На тебя похож.

С сомнением кошусь на него. Как она там какие-то общие черты разглядела? Он мелкий совсем, красный, нос курносый...

Но не возражаю.

Пусть будет на меня...

Я, честно, очень надеюсь на то, что дома нас ждут только бабуля и Феофан.

Но уже не очень-то верю в подобное везение.

И когда мы с Нео входим в прихожую, сразу окидываю взглядом обувь, стоящую на полках. Сапоги Изабеллы и ботинки Ивана присутствуют. Это значит, что...

-Покой нам только снится, - вздыхаю, с тоской думая о том, что просто закрыться в своей половине до завтра точно не получится - бабуля же переживает и о Нео, и о ребенке.

-Слушай, - Нео испуганно заглядывает мне в глаза. - А вдруг она передумала оставлять ребенка? Раз не уехала...

И я сначала не догоняю этих её эмоций. Но быстро доходит! Получается, Нео не будет рада тому, что Изабелла передумала?

-Боишься, что я с ней останусь из-за ребенка? - предполагаю самый приятный для себя вариант её страхов.

-Боюсь, что я уже представила себе, что этот мальчик - мой сыночек... - грустно улыбается, ловит и сжимает мою руку. - Но и тебя никому отдавать не хочу!

Нет уж! Я и сам уже никуда не пойду. Хватит.

-Лëвушка! Нео! - бабуля, наконец, выходит к нам из-за прикрытой двери, ведущей в столовую. - А мы тут проводы устраиваем.

-Только не говори, что Феофан твой в армию собрался, - невесело шучу я.

С ними можно ждать чего угодно.

-Да у него ж палец больной! - смотрит на меня непонимающе. Как будто её Феофана не возьмут в армию исключительно из-за пальца и других причин негодности к службе нет!

-Пошутил я, - объясняю ей.

Но бабуля уже не слушает.

Бросается к Нео. Обнимает, как родную.

Вот ведь незадача. Нео из детства она не помнит, но с самого первого дня совсем иначе относится к ней, чем относилась всегда к Изабелле!

Изабеллу бабуля невзлюбила с того момента, как та переступила порог нашего дома. Она, правда, ей отвечала взаимностью.

-Где ж ты была, бедняжка моя? Я ж Дурашлепа своего искать тебя посылала! И Изку ругала! Думала, что это она тебя со свету сжила!

-Нет, это не она, - улыбается Нео. И мне кажется, круги у неё под глазами становятся ещё темнее, а лицо ещё более бледным. - Были другие тёмные силы. Но Лев меня спас.

-Так, бабуля! Иди-ка ты на кухню. Я сейчас приду для серьёзного разговора.

-Хорошо, внучок, бегу! - бабуля, наверное, впервые на моей памяти сразу же покладисто идет в указанном направлении и даже не возражает.

Первый заглядываю в свою комнату - мало ли, вдруг оккупанты все еще там сидят.

Но, к счастью, в моей половине пусто.

-Нам сюда, - затягиваю Нео туда. - Садись.

Усаживаю в кресло.

-Я сейчас кровать расстелю, - киваю в сторону своей спальни. - Потом принесу тебе чего-нибудь поесть. Потом помою тебя. И ты ляжешь спать. Я поговорю с бабулей. Запру дверь изнутри. И мы будем с тобой отдыхать... до следующей недели.

-Замечательный план, - расслабляется в кресле. - Только давай пропустим пару первых пунктов. Я буду просто... спать... А ты... говори и...

Мне кажется, не договорив даже, она засыпает.

Поэтому беру на руки и несу к кровати.

-Ой, Лев! Я сама! Ты же ударился!

Но я, конечно, не слушаю. Осторожно опускаю на кровать, одной рукой просто сдвинув в сторону покрывало.

-Раздеться надо, - сонно бормочет она.

Да, раздеться не помешает.

И да, конечно, в моей голове мелькают очень приятные картинки того, как можно будет встретить следующее утро! Ну, если, конечно, она будет себя чувствовать хорошо...

Помогаю ей раздеться.

Накрывает такими странными эйфоричными всплесками. В голове, как будто волны накатывают, и бьется сильнее и сильнее всего одна мысль: "Хорошо-то как! Как же хорошо!"

Стягиваю с неё джинсы. Снимаю носки.

Свитер она стягивает через голову сама, чуть приподнявшись над подушкой.

Конечно, не могу удержаться и не посмотреть на неё такую - в одном белье.

И только полюбовавшись и оставив парочку коротких поцелуев на её голых плечах, укрываю одеялом.

-Всё, спи!

-Лев...

-А?

-Почему ты улыбаешься? - спрашивает уже с закрытыми глазами.

Разве это не очевидно?

-Потому что люблю. И ты со мной. И мне хорошо.

И в этих коротких фразах сейчас умещается всё мое сердце, и душа и... всё на свете!

-Я тоже... люблю...

Шепчет она, засыпая.

И хочется наплевать на всё и просто раздеться и лечь рядом с ней!

Но нет. Там, за дверью находятся люди, которых сейчас я воспринимаю, как явную угрозу для... как минимум для своего счастливого будущего. Мне нужно сразу решить все вопросы. И только потом можно спокойно спать.

Выключаю свет. Закрываю двери.

И, подхватив в проходе желавшего прорваться в мою комнату Шамана, направляюсь на кухню решать проблемы...

Происходящее на кухне с первого взгляда напоминает мне суд.

Всё честь по чести - судья в чёрной мантии в наличии. Это бабуля в своей любимой чёрной кофте.

Она восседает во главе стола. А рядом с ней на низенькой табуретке сидит её личный секретарь - Феофан Григорьевич. С его руки уже снята повязка, но, видимо, приберегая, он придерживает её, прижав к груди второй рукой.

В точно такой же позе, с такой же рукой напротив стола сидит Иван. Рядом с ним, как невеста с женихом, восседает бледная Изабелла в белом шелковом халате.

На столе ничего. Что, в принципе, непривычно. Бабуля с Феофаном всё время пьют чай. И чашки, конфеты, печенье, варенье никогда не убираются со стола.

Выдвигаю себе стул, сажусь на него верхом.

-Можно начинать? - кровожадно потирает руки бабуля.

Смотрит в сторону Изабеллы с мстительным прищуром, как будто знает о ней что-то этакое и сейчас начнет это рассказывать.

Мне, конечно, хочется напомнить Изабелле, что я просил её покинуть мой дом, но решаю уступить возможность бабуле высказаться. Не зря же она так этого жаждет.

-В общем, Левушка, когда ты уехал, мы с Феофаном зашли в твою комнату, а они, - бабуля вытягивает вперёд руку и указательным пальцем показывает по очереди сначала на Изабеллу, потом на Ивана. - Там целуются!

Ну, что-то такое я уже подозревал. Просто некогда было обратить внимание и выяснить наверняка. Не зря же Иван был рядом с ней, когда она вернулась из роддома, и даже пытался заступаться.

-Да Лев вон сам в дом любовницу привёл! - возмущается Изабелла. - Или вы, Анна Вениаминовна, думаете, что эта Неонила в куклы сюда играть пришла?

-Ты Нео-то не трогай своим языком змеиным! - выходит из себя бабуля.

-А чего это он у меня змеиный?

-А потому! Что ни слово твое - то яд кромешный!

-А чего это яд? Вы-то первая начали!

-Так, стоп! - прерываю начинающийся скандал. - Я же ясно сказал тебе, Изабелла, что без ребенка жить с тобой не буду. Более того, я сказал, что к моему возвращению ты, а лучше вы оба, должны съехать. Так?

-Так! - повышает голос Изабелла. - Да только твоя бабуля... ненормальная меня не отпустила!

-Ба? - поворачиваюсь к ней.

-Да. Не пустила, - пожимает плечами, как будто это само собой разумеется. - Потому что ты, Лëвушка, должен был знать!

-Только попробуй рассказать! Злобная старуха! - шипит Изабелла.

Та-а-а-ак! Ну, после этой фразы я ж с вас со всех не слезу!

-А и расскажу! Что мы с Феофанушкой зря что ли под дверями два часа дежурили?

-Я сам расскажу, - неожиданно говорит до этого все время молчавший Иван.

Феофан одобрительно кивает на это. И вообще, когда я встречаюсь с бабулиным хахалем взглядами, он свои глаза виновато опускает.

-В общем, Лев, я должен извиниться перед тобой..., - начинает Иван.

Замолкает.

Мое терпение уже на исходе. И хочется побыстрее разобраться с этой дурацкой ситуацией и забыть ее, как страшный сон.

Поэтому не выдерживаю и тороплю его:

-Ну, должен, так извиняйся! И побыстрее. Но сначала быстро и подробно говори, за что.

-Заткнись, - Изабелла пихает его в плечо рукой.

-Что не так, Изабелла? Ты просила решить эту проблему, как мужчина! Вот я и решаю!

Вздыхаю.

Такими темпами мы долго ещё будем в час по чайной ложке из них вытаскивать!

Поэтому говорю сам то, что для меня уже очевидно:

-Короче, вы спите вместе, так?

-Нет! - психует Изабелла.

-Нет, - говорит Иван. - Сейчас нет. Но вот девять месяцев назад она приезжала в Крым отдыхать, а я был у друга в Ялте а гостях, и...

-И Левицкий, в общем, вероятно не отец, как и я, - доходит до меня. - А отец пацана, получается, ты?

-Ну, получается, что да, - вздыхает он.

-Ох, и Изка! - бабуля воздевает обе руки к потолку и смотрит вверх, как будто где-то там кроются ответы на все её вопросы. - С Иваном крутила, а дитё на Лëвушку повесить хотела! А в итоге так вообще бросила! Кукушка ты, а не баба!

-Я не знаю, чей этот ребенок! Я! А ОН, - Изабелла снисходительно кивает в сторону Ивана. - Как будто знает! Ну, что за глупости!

Встаю со стула.

-Лëвушка! Ты куда? Мы же ещё не разобрались! - спохватывается бабуля.

-Я уже во всем разобрался, ба. Изабелла и Иван должны покинуть мой дом. Иван, разрешаю тебе навещать Феофана Григорьевича, но ночевать в моем доме больше не оставайся.

-А ребеночек как же? - бабуля горестно заламывает руки.

-Мы с Изабеллой разводимся. А ребенка с Нео будем растить. Были в роддоме, обо всем договорились. После праздников всё оформим, как надо и заберем пацана домой.

Бабуля сначала замирает, глядя с недоверием. А потом, посмотрев убийственным взглядом на Изабеллу, снисходительно говорит:

- Маршалы своих детей не бросают! Вот так-то!

Иван с Изабеллой тихонечко выползают из-за стола и тянутся к выходу.

Мне кажется, они оба даже рады такому исходу событий... Ну, а что? Обузу с них сняли. Отпустили безнаказанными.

А мне, собственно, и разницы-то особой нет, кто отец. Главное, что Нео он нужен...

Перед тем, как уйти, оглядываюсь на стариков.

Бабуля вытирает слезы.

-Ба, ну, ты чего плачешь?

-Как чего? От радости, - обнимает Феофана и прислоняется лбом к его плечу. - Что женщина тебе хорошая попалась, что ребеночек сиротой не будет!

-Ну, ладно, если от радости, то поплачьте тут немного а я спать пойду...

Провожаю Изабеллу и Ивана до порога.

Нет, дело совсем не в том, что я хочу попрощаться с ними, просто считаю, нужно обязательно убедиться, что они, действительно, ушли.

Иван одной рукой с трудом вывозит многочисленные чемоданы Изабеллы на крыльцо. Бросает в ее сторону говорящие взгляды, полные восхищения и любви.

Она сама притормаживает, оставаясь со мной в коридоре.

-Знаешь, Лев, я одного понять не могу, ты то ли чересчур благороден, то ли бесконечно глуп! - говорит с обидой.

Меня не трогают её слова.

Потому что она абсолютно права... Если так рассудить, зачем я на Изабелле женился? Потому что думал, что она от меня беременна?

Это была только одна, не самая, кстати, главная, из причин.

-Я ведь думала, что ты меня любишь! Думала, что ты влюбился без памяти тогда, когда мы с тобой оплакивали Левицкого и между нами случилась близость. Думала, что та наша ночь навсегда в твоем сердце и все такое. Потому и жила с тобой. Потому и семейство твое ненормальное терпела. Мне всё казалось, ты начнешь проявлять свои чувства ко мне. А оказалось...

Ну, что, собственно говоря, я думал, когда принимал то самое, судьбоносное решение?

Что мне уже много лет. Что семью создать не вышло. Что в доме нужна женщина. Что беременность Изабеллы это - ну, что-то вроде знака. И в общем, нечего мне было в тот момент терять, кроме своего одиночества.

А его, как раз, я очень хотел потерять.

Мне казалось, что и чувства придут со временем.

Только любовь не пришла. И я, может быть, смирился бы с этим, если бы у самой Изабеллы ко мне было хоть что-то. Но ведь не было? Не было!

А тут вдруг бац! И случилась Нео! Я ведь даже не думал, что можно вот так влюбиться - как в омут с головой.

-Я ведь знаю, что ты мог бы уже давно всё обо мне выяснить. Ты бы мог припереть меня к стенке и я бы честно призналась, что ребенок, вероятно, не твой, что после тебя был еще и Иван. Но ты этого не сделал. Почему?

И правда, почему?

-Да всё просто, Вер, - никогда раньше у меня не возникало желания называть её по имени. А тут вот, само вырвалось. - Я хотел тебе помочь. Пожалел. Думал, что ты и ребенок... Что вы и меня от одиночества спасете, и добавите счастья в этот дом.

Звучит, конечно, слишком уж романтично. Мне и самому смешно. Но я не виноват, что теперь говорю так! Это всё любовь к Нео со мной делает!

-Просто ты меня не полюбила.

-А ты не полюбил меня!

-Я, честно, старался, - усмехаюсь. - Но не смог.

Невозможно "постараться полюбить". Это либо случается само собой. Просто так случается, как бы из ниоткуда. Просто накрывает чувствами. И ты перестаешь принадлежать самому себе.

Либо не случается никогда.

-А её, - с обидой кивает в сторону моей половины дома, туда, где спит Нео. - Получается, смог?

-А её смог. А ты Ивана? - это мне, на самом деле, не очень интересно знать. Но спрашиваю, чтобы оценить на перспективу развитие их отношений и риски для нас с Нео.

Пожимает плечами.

Не любит.

Мне кажется, такие, как Изабелла, не способны любить других. Только себя.

-Когда ты вернулась без ребенка, я понял, что точно никогда не смогу тебя полюбить.

-Да? А она, - снова кивок в сторону моей спальни. - Тебя тем взяла, что согласилась чужого воспитывать?

Нет. Конечно, нет.

Наверное, я ее и в детстве уже любил. А когда увидел там, у роддома, внутри словно перевернулось что-то и всё стало казаться другим - как будто невидимый художник раскрасил красками мой черно-белый мир.

Но и да, своим отношением к этому ребенку Нео меня покорила еще больше. Потому что не спросила, чей он! Не стала обижаться, раздумывать, просить паузу и так далее. А просто приехала и взяла на руки, как родного, как своего.

-Ну, а вот ребенок этот на хрена тебе сдался? Своих бы еще нарожали! - и говорит она, вроде бы, правильные вещи, но делает это так, словно надсмехается надо мной.

И мне хочется просто выставить ее за дверь и прекратить этот бессмысленный, никому не нужный разговор.

-Какая тебе разница? - все-таки отвечаю. - Что-то мне не верится, что ты о его судьбе переживаешь.

Усмехается. Но глаза не опускает. Как будто речь вовсе не о ее ребенке идет.

Нет, она не переживает. Ей все равно.

И к Ивану она безразлична. Просто нашла себе следующую жертву, которая будет помогать, обеспечивать, заботиться. А может быть даже и любить.

-Ну, смотри. Как знаешь. Прощай, Лев, - наконец, выходит.

-Угу. И ты прощай...

Запираюсь изнутри на оба замка.

Выдыхаю.

Бабуля выглядывает из кухни.

-Лëвушка, а мы с Дурошлепом моим лапшичку на бульончике сварили! Ты бы покормил нашу девочку.

Соблазн плюнуть на голод и, наконец, отправиться в постель к Нео, конечно, велик. Но я перебарываю его. Вряд ли Бедаев кормил её там.

Видя, что я всерьез задумался над её предложением, бабуля усиливает напор:

-Я быстренько! Сейчас все будет! Романтический ужин сделаем, как в лучших домах Парижа и Лонд о на!

И вот через считанные минуты я, вооружённый "романтическим ужином", стоящим на подносе, вхожу в свою половину...

Мне кажется, я моментально засыпаю.

Только сплю недолго.

И когда открываю глаза, Льва все еще нет.

Переворачиваюсь на другой бок. Лежу.

Не спится.

Но и идти туда, на кухню, мне не хочется. Потому что там Изабелла. После того, как она бросила ребенка, мне неприятно о ней даже думать, не то что видеть.

Сначала просто долго валяюсь на кровати.

Размышляю.

О Маршале. О Бедаеве. О малыше, который так и заснул у меня на руках. И о том, как жаль было его там одного оставлять...

Анализирую свои чувства.

Наверное, я должна быть расстроена произошедшим. Тем, как мой "всё ещё муж" поступил со мной.

Но я не расстроена. Мне хо-ро-шо! И даже больше - в сердце лёгкая эйфория, которая бывает, когда заканчивается что-то плохое, к чему долго готовилась, чего долго боялась.

И вот оно, это плохое, наконец, проходит и теперь впереди ждет только хорошее!

И Лев со мной!

И малыш...

И Лев скоро ко мне придет...

Лежать быстро надоедает.

Включаю лампу, стоящую рядом на тумбочке. Неспеша осматриваю комнату.

На полочке в тумбочке нахожу книгу. Она раскрыта и варварски перевернута вверх корешком.

О-о-о, это Лев читает?

Надо же!

И что у нас тут?

В голову приходит дурацкая идея. Загадываю, как в детстве, что на первой открытой странице, там, куда упадет взгляд, будет то, что меня ждет дальше.

Открываю книгу.

Читаю.

" Если Бог сотворил Адама сначала, а Еву потом, то это свидетельствует вовсе не о том, что мужчины главнее, а о том, что женщины совершенней. Мужчина – пробный образец человека, эскиз, в то время как женщина – окончательно утвержденный вариант, исправленный и дополненный" (1)

Глупости какие! Это никак не применишь к моему ближайшему будущему...

В коридоре - там, за пределами комнат Льва, раздаются голоса. Мне кажется, я слышу самого Маршала и Изабеллу.

Зачем-то быстренько сую книгу обратно и выключаю свет.

Укрываюсь одеялом.

Не дышу, как будто сплю.

Зачем?

Становится смешно.

Ну, что я, как ребенок, честное слово!

А потом в голову приходит замечательная идея.

А что если...

Срываюсь с постели. Но вовремя вспоминаю, что у меня, вообще-то, сотрясение. И в ванную иду уже медленно и осторожно, держась рукой за стену.

Что там было в книге? Женщины - более совершенный образец человека?

Это надо подтвердить.

Наскоро принимаю душ.

Правда, о совершенстве приходится забыть почти сразу. Потому что у Маршала в ванной имеются только мужские шампуни и гель для душа. И все они имеют достаточно термоядерный аромат.

Но делать нечего.

Мою голову. И всё остальное.

Вытираюсь.

Как могу, сушу волосы полотенцем.

Найдя у Маршала в шкафчике пару одноразовых бритв, конфискую одну.

И, в общем, собираюсь покинуть ванную, если и не слишком совершенной, то хотя бы с приятным ощущением чистоты...

Поискать что-то типа халата в комнате я не додумалась, а белья у меня запасного нет.

Единственное имеющееся здесь полотенце намокло.

И я решаюсь на то, чтобы быстренько добежать до кровати так, как есть...

Да, немного стыдно! Но... С другой стороны... С другой стороны вряд ли Лев будет не рад, если, вернувшись, застанет меня в постели именно в таком виде!

Предчувствуя его реакцию, и от этого улыбаясь, тихонечко выхожу из ванной, забыв выключить свет.

И надо же такому случиться, что ровно в эту секунду в спальню заходит Маршал с подносом!

Застываем каждый в своих дверях.

Он с подносом. Да.

Я - абсолютно голая.

Свет за моей спиной, наверное, не оставляет ему никакого простора для фантазии. Всё видно.

Опомнившись, несусь со всех ног к кровати, напрочь забыв о сотрясении.

И ныряю под одеяло.

Укрываюсь им до шеи. Выглядываю оттуда, мучительно краснея.

И сама понимаю, что глупо краснеть - у меня с ним уже всё было! И ничего с собой поделать не могу.

-Мне нравится ход твоих мыслей, - одобрительно кивает он, проходя к кровати.

Ставит на неё поднос.

-Я просто не нашла второго полотенца, - придумываю нелепое оправдание я.

-И это очень... - говорит задумчиво, ставя поднос на одеяло. - Хо-ро-шо!

-Такого романтичного ужина у меня еще не было, - смеюсь я, рассматривая стоящую на подносе еду. В глубокой пиалочке источает потрясающий аромат куриный супчик, рядом - свежий хлеб, чай, печенье.

-Клубнику со сливками буду подавать завтра на ужин, - смеется он, доставая из шкафа полотенце. - Не успел запастись.

-Ну, вот еще! У меня на клубнику аллергия. А вот супчик... - с удовольствием отправляю в рот ложку наваристого бульона. - То, что надо.

-У тебя пять минут, чтобы поесть, - бросает на меня от двери в ванную горячий взгляд.

И этот взгляд опускается и застывает где-то в районе моей груди. И до меня только тут доходит, что одеяло сползло! И грудь оголилась!

Судорожно натягиваю обратно.

-Точнее, три минуты, - сообщает он, исчезая за дверью...

1 - Б.Акунин "Турецкий гамбит"

Так быстро я, наверное, никогда ещё не мылся.

Осторожно ощупываю повреждённый затылок. Да, на мне всё заживает, как на собаке, но это - голова все-таки. Пригодится ещё в жизни. Нехорошо ею рисковать.

Шишка все еще приличных размеров. Болит, когда трогаешь.

А когда не трогаешь, у меня ничего не болит.

И вообще, когда тебя встречают вот так, как сейчас встретили меня, то боль мгновенно проходит и поднимается не только настроение!

Провожу рукой по щетине. Побриться бы не мешало.

Но три минуты уже точно истекли!

И тратить больше времени на косметические процедуры, когда меня там так сильно ждут, нет никаких сил!

Сначала по привычке оборачиваю бедра полотенцем.

Потом вспоминаю, что именно увидел, когда вошёл в комнату с подносом. Если бы не этот поднос, никакой силы не нашлось бы, способной меня притормозить и не дать схватить её в объятья! Но поднос же... И еда для неё.

Решительно сдергиваю полотенце.

Раз уж я в курсе её намерений. То почему она не должна быть в курсе моих?

Тем более, что мои намерения очевидны и без демонстрации.

Выхожу, как есть, по пути осторожно вытирая голову полотенцем.

-Оу, - реагирует Нео на мое появление.

-Это не "оу", а моя естественная реакция на твой стриптиз, - отвечаю я.

-Может ты поесть хочешь? Я тебе тут оставила... - робко, смущенно отводя взгляд в сторону.

-Ну, какой есть, в самом деле? - отбрасываю полотенце на ближайшее кресло и иду в сторону кровати.

Поднос, к счастью, уже стоит на тумбочке.

Подготовилась.

Останавливаюсь рядом с ней.

Она выглядывает из-под одеяла.

Под её немного испуганным, но и заинтересованным взглядом, тело напрягается само. Инстинктивно, словно готовлюсь к бою, разминаю плечи.

Мне нравится, как её глаза скользят по моему телу, останавливаясь в паху. Краснеет, но не отводит взгляда.

-Ну, иди ко мне, - маню ее пальцами. - Бояться нечего. Всё, на что я способен, ты уже видела.

-Я точно всё видела? - с нервным смешком.

-Нет, я, конечно, могу тебя попробовать удивить, - усмехаюсь я. - Но для этого тебе нужно...

Сдергиваю с неё одеяло. Бросаю его вслед за полотенцем.

-...Лечь на живот...

Смотрит с сомнением, пытаясь прикрыться руками.

-Быстр-ро, - тяну за щиколотки на себя.

-Эй, Маршал, ты что делаешь!

Шутливо боремся на кровати.

Такие игры в голом виде даром не проходят.

И, естественно, в какой-то момент я оказываюсь сверху между её ног. Вжимаюсь членом в мокренькую горячую плоть.

Мозг отключается моментально.

Чем я там собирался удивлять? Не помню ничего.

Дышу, как загнанный конь, уткнувшись в нежно пахнущую шейку.

Целую там, потом в ушко.

Бедра сами дергаются, направляя член туда, куда нужно. Втыкаюсь только головкой, сходя с ума от того, как плотно сжимают меня внутри её мышцы.

Ахает и кладёт руку мне на затылок, притягивая голову к себе.

От боли в глазах на мгновение темнеет. Со стоном буквально падаю на неё сверху. И немного трезвею.

-Лев, прости! - хнычет она подо мной. - Я забыла, что у тебя травма!

Так.

Приподнимаюсь на локтях.

Тянется снизу, целуя в губы. Её руки ласково гладят лицо.

-Люблю тебя, - шепчет еле слышно.

В моем сердце как будто что-то взрывается от этого шепота! Оно пропускает пару-тройку ударов, а потом срывается в такой башенный галоп, как будто стремится выпрыгнуть наружу. К ней в руки.

Это так... удивительно, когда ты слышишь и чувствуешь, что тебя, на самом деле, любят! И хочется тоже удивлять и радовать!

Встаю с неё.

Хочу по-другому. Хочу долго. Медленно. Хочу наслаждаться ею. И чтобы ей тоже было хорошо.

-Возвращаемся к изначальному плану. На живот. Быстро.

Заставляю перевернуться.

Что-то там возмущенно шепчет.

-Тебе понравится. Честно!

Достаю из тумбочки лосьон для массажа. На работе на двадцать третье всем мужикам подарили такие вот подарки необычные. Все ржали. А некоторым даже вот, пригодилось...

Наливаю немного в руку, любуясь Нео.

У нее фигурка такая - загляденье просто! Тонкая талия, выраженный переход к бедрам, попка...

Лосьон немного грею в руках.

Потом размазываю по её спине.

-Что это? - испуганно дергается она.

-Чш-ш, молчим и наслаждаемся, - сев чуть ниже попки на её бедра, оглаживаю спину, слегка сползая на ягодицы.

Разминаю плечи, шею, втыкаюсь пальцами под лопатки.

С блаженными стонами расслабляется.

-Ммм... Оооо...

-Нравится?

-У-угу...

Сейчас будет еще лучше.

Наливаю в руку еще немного лосьона. И начинаю втирать его в ягодицы, слегка разводя их.

-Ну-у... Нет! - пытается вывернуться она.

-Терпеть и наслаждаться! - удерживаю на месте. - Иначе будет... хуже...

Массирую попку, раздвигая половинки.

Вид просто пытка какая-то! Она там розовая, мокрая, с набухшими складочками!

Любуюсь ею - выписывая пальцами круги по губкам и клитору.

Её бедра дрожат.

Пальцы комкают простыню.

На лицо упали волосы, но я вижу, как она закусывает губку.

И больше не могу терпеть!

Потянув за бедра, заставляю встать на колени.

Вхожу в неё сзади, придерживая за талию. Заставляю себя не спешить и дать ей привыкнуть к себе.

-Ле-е-ев, - стонет она.

О, да! Зови меня по имени! Мне нравится...

Но долго терпеть не получается, потому что она сжимается внутри, плотно сдавливая меня.

И я просто не могу больше...

Тело срывается, вколачиваясь в неё сильно и ритмично.

И она очень скоро с воплем кончает, судорожно сжимаясь на мне.

Изо всех сил сдерживаю себя, чтобы не кончить сразу же вслед за ней. И продлить её удовольствие. Делаю еще пару толчков.

И кончаю в нее. Как в свою. Как ни с кем никогда себе не позволял.

И в какой-то эйфории падаю рядом на кровать, утягивая её себе на грудь.

Так и засыпаем, не найдя сил даже чтобы укрыться...

-Ой, Нила! Я думала, он и Артурчика моего за собой потащит! Там такие махинации вскрылись, что сидеть бы им обоим по полной. Но не удалось потащить - наш адвокат сработал хорошо. Артурчик отделался легким испугом, как говорится, - Маша рассказывает, а на заднем плане гулит их дочка.

-Сколько дали? - развешиваю в беседке Антошины ползунки и, зажав плечом трубку, интересуюсь я.

-Пять лет, - шепчет в трубку Маша. - Пять, представляешь? Он налоги не платил. Зарплату сотрудникам тоже. А еще, представляешь, какую-то схему придумал хитрую, чтобы деньги мимо кассы шли... Так об этой схеме мой Артурчик даже не слышал. Ну и, соответственно, деньги только Родиону доставались. А потом он решил рискнуть и вложиться в какую-то странную историю с какими-то ценными бумагами. Ну, и прогорел. Взял в долг у мужика одного. Много взял. А дело не пошло. А тут в магазинах проверки от налоговой... В общем вот так и получилось.

-Маш, ты знаешь, мне это неинтересно больше. Даже вникать не хочу. Главное, что это меня больше не касается.

По дорожке из-за дома в мою сторону выходит Лев. На руках у него маленький Антошка.

Замерев с детской футболочкой в руках, любуюсь ими.

Лев срывает ветку жасмина с цветами. От них аромат на всю улицу. И подносит к лицу Антошки. Проводит белыми лепестками по носу. Чёрные бровки ребенка удивленно поднимаются. Смешно сводит глаза к носу, пытаясь получше рассмотреть цветы. И чихает.

-Будь здоров. Расти большой. Не будь лапшой, - смеется Лев.

Наблюдая за ними, я совсем забываю про Машу, так и висящую на проводе.

-Нила, ты еще там?

-Д-да, здесь я, здесь.

-У меня беда, Нила, - упавшим голосом.

-Что случилось?

-Я беременна. Снова! - шмыгает носом, начиная реветь. - Еве всего семь месяцев! Что мне дела-а-ать?

Лев с Антошкой проходят мимо беседки дальше - там, за стеной соседнего дома другой двор, а за ним проезжая часть. Они часто ходят туда "учить машины" - Лев называет марки, а семимесячный Антошка как будто бы "запоминает".

Лев подмигивает мне и посылает воздушный поцелуй. Антошка тоже замечает меня и начинает, как маленькая обезьянка, радостно подпрыгивать на руках отца.

Машу им рукой.

Из-за угла нашего дома показывается Анна Вениаминовна.

Внимательно осматривает двор. Увидев меня, торопливо семенит по дорожке в сторону беседки.

За ней следом с подносом, на котором стоит заварочный чайник и чашки, спешит Феофан Георгиевич.

-Неонила! - строгим голосом издалека начинает бабуля. - Ну, что ж ты схватила тяжёлый таз? Что у нас для этой работы мужчин, что ли, нету?

-Нила? - стонет в трубку Маша. - Я ж одна с Евой все время. Артурчик на новую работу устроился. С утра до ночи там пропадает. А мне и помочь некому! А, получается, рожать уже в начале марта! Может мне... Может аборт сделать?

Словно отреагировав на страшное слово, Анютка изо всех сил бьет пяточкой мне в живот.

Замираю, прижав ладонь к этому месту.

-Ты ж знаешь, Маш, как я к абортам отношусь...

-Да знаю. Но тебе-то чего не рожать? У тебя вон помощников сколько! Лев с ребенком возится. Бабуля ночами качает. Феофан еду готовит. А я...

Она права.

Мне грех жаловаться. У меня есть время и на отдых, и на себя. Я и по магазинам могу погулять, и в салон красоты езжу. У меня впервые за мою взрослую жизнь маникюр на руках. И даже на ногах...

Да и Антошка - очень спокойный ребенок, с игрушками часами возится в своём манеже. И за семь месяцев даже не болел ни разу. Тьфу, тьфу!

-Ну, привози Еву к нам. Отдохнешь. А они с Антошкой поиграют.

Иногда она так и делает. Когда совсем уж не остаётся сил и терпения.

-Так, - бабуля решительно отбирает у меня тазик с остатками вещей. - Беременным нельзя руки поднимать вверх и вещи на верёвку вешать! Ребеночек пуповиной перемотается!

Ох, уж эти суеверия.

-Садись, моя хорошая. Садись! - уже совсем другим, ласковым тоном. - Чайку попей. А мы...

Передает тазик Феофану Григорьевичу, который только-только поставил поднос на стол в беседке.

-Сами всё развесим! - повелительным тоном, глядя на Феофана. - И сухое снимем и домой отнесем!

Сама садится со мной рядышком.

Делает вид, что занята чаем и не слушает нашего разговора с Машей.

-Я к вечеру привезу тогда, - вздыхает подруга. - Сама хоть ужин Артурчику приготовлю.

-Ладно. Давай. Будем ждать.

Отключаюсь.

-К нам Евочка приедет? - ахает Анна Вениаминовна. - Ты слышал, Феофан? Надо картошки на пюрешку начистить. Да брось ты это белье! Потом снимешь! Иди уже чай пить! А то остынет!

Пьем чай с бабулиным вишневым пирогом.

Хорошо-то как! Тепло. Птички поют. Солнышко светит.

Лев зовет на море.

Иван звонит, говорит, что его домик в Анапе свободен до конца лета, потому что он со своим оркестром уехал на гастроли в Белоруссию.

Изабелла его ещё весной бросила. Нашла себе какого-то режиссёра. Вроде бы с ним собирается заграницу.

От ребенка она отказалась. Ни разу не интересовалась им. И, наверное, даже не вспоминала...

По короткому бабулиному взгляду я понимаю, что Лев с Антошкой возвращаются. Но она тут же отводит глаза. Значит, Лев попросил не показывать, что они приближаются.

Нарочно не поворачиваюсь, делая вид, что не слышу, как Антошка пускает пузыри, тихонько рыча:

-Аввв! - видимо, им по пути встретился какой-нибудь собачник, выгуливающий своё животное.

Мне на глаза ложатся две маленькие ладошки, сверху направляемые двумя большими.

Антошка начинает хохотать.

Лев шепчет на ухо:

-Угадай, кто это?

Нетрудно догадаться?

-Ой, не знаю! - подыгрываю я. - Может серый волк?

-У-у-у! - отзывает Антошка на слово "волк".

-Ой, боюсь-боюсь, - поворачиваюсь, щекочу его.

Заливается смехом, прячась на груди у Льва.

Лев смеется.

Встречаемся с ним глазами.

В них столько тепла и любви, что я забываю обо всем вокруг.

Анна Вениаминовна отбирает у него ребенка.

-Лëвушка, иди чайку попей, а мы с внучком погуляем.

Феофан срывается за ними следом. Уносят Антошку к клумбе.

-Я соскучился, - перегнувшись через стену беседки, Лев обнимает меня. - Ты почему это сегодня утром так рано убежала, м?

Горячие губы впиваются в мою шею.

-Сюрприз тебе хотела сделать, - шепчу я, млея от ощущений.

-Сюрприз? - удивляется он. - И почему же не сделала? Я знаешь как ждал!

-Так у Анны Вениаминовны молоко сбежало, которое она на кашу поставила. Она расстроилась. Пришлось помогать чистить плиту.

-А что за сюрприз-то был? - втягивает в рот мочку моего уха. Языком играет с сережкой.

Мои глаза закатываются от удовольствия. Тело тянет. Хочется потянуться и потереться об него.

С беременностью я стала очень чувствительной и, кажется, постоянно его хочу...

-М-м-м, - потеряв мысль, забываю про сюрприз.

-Твой последний сюрприз, когда ты сказала, что беременна, я запомню на всю жизнь, - смеется Лев. - Но у меня тоже сюрприз. Я на обеде решил задержаться на часок. Так что... Пошли в дом, пока они тут на воздухе гуляют.

С сомнением оглядываюсь на бабулю, Антошку и Феофана. Вот ведь странное дело. С ними одними постоянно что-то случается. А стоит взять под присмотр ребенка, так наоборот собраннее и ответственнее людей в мире не найдешь.

Встаю.

Лев за руку выводит меня из беседки.

Так и идем, как молодые влюбленные, обнимаясь и целуясь, взявшись за руку к дому.

-Я тут премию получил, - достаёт из кармана форменных брюк коробочку.

-Что, опять кольцо? - притворно ужасаюсь я.

-Да нет, ты ж в прошлый раз сказала, что колец достаточно.

-А что там? - с интересом заглядываю внутрь.

-Мое сердце, - смеется Лев.

Внутри на бархатной подложке лежит кулончик в виде сердца с мелкими камешками по периметру.

-Какая красота! - ахаю я.

-Ты моя красота! - смеется, утягивая за руку в дом и сразу заводя в спальню...

В той, старой жизни остались одиночество и предательство. А новая жизнь для меня наполнена радостью и любовью. И впереди только хорошее...