У Аштара были глаза цвета пепла.

Пепел – это мертвый огонь, он уже никогда не восстанет к жизни и не разгорится заново.

Когда мы впервые встретились с Аштаром, он был таким же. Гордый темный эльф, великий воин с громким прозвищем Погибель Драконов – и в цепях, падающий на колени и прыгающий на одной ноге, если прикажут. Жалкое зрелище. Мне в него верилось с трудом – я не так представляла себе легендарного эльфа, убившего собственными руками неуязвимых драконов и еще больше людей.

Тогда я подумала, что, наверное, ничего удивительного в этом все-таки нет. Люди ломаются. А темные эльфы, как бы они ни настаивали на своей исключительности, ничем не лучше. В конце концов, Аштара после пленения пытали и выставляли напоказ на площадях, где его обсмеивали и забрасывали гнилыми овощами те, кого он пытался освободить. От такого надломится кто угодно.

Но в тот памятный вечер, когда драконий принц хвастался перед всеми новой игрушкой, я невольно обратила внимание на то, что Аштар не поднимает взгляд. Раб и не должен смотреть на хозяев, потому что он им не ровня, но мне это показалось странным.

Что он там прятал, на глубине своих глаз? В них же ничего, кроме пепла.

Если бы только я в тот раз всматривалась внимательнее! Ведь под пеплом часто скрываются искры, от которых может разгореться новый пожар, во много раз опаснее предыдущего…

Золотые глаза драконьего принца хитро поблескивали в полусумраке зала. Снаружи давно стемнело, но жара еще держалась, заставляя дам томно вздыхать, а мужчин – чаще прикладываться к прохладительным напиткам. Многие гости уже ушли в сад.  Возле нашего стола осталось лишь несколько из них, чтобы понаблюдать за игрой.

– Поднимаю ставки, – сказал принц. – Если не поддерживаете – выходите из игры.

Он смотрел на меня, хотя за столом сидели еще три человека. Но они в сравнении со мной обладали серьезным недостатком – были мужчинами.

Я скромно отвела глаза, украдкой заглянув в свои карты. Тонкие деревянные дощечки для игры в ладжин были причудливо раскрашены разными фигурами.

Солнце, луна и звезды. Неплохая комбинация, можно рискнуть.

– Поддерживаю, – я повела плечами и бросила взгляд из-под ресниц на принца.

Только слепой не счел бы его красавцем. Стройное гибкое тело, смуглая кожа, разлетающиеся черные брови, острые скулы, большие миндалевидные глаза, похожие на две капли расплавленного золота. И вертикальные зрачки, конечно же, – отличительная черта народа драконов. Тонкий шелковый кафтан был распахнут, рубашка под ним – совершенно возмутительно – отсутствовала, открывая чужим взглядам мускулистый торс с будящей воображение полоской волос на животе.

Элай вей-Амран был пятым ребенком в королевской семье. Поскольку в Сенавии наследовать престол могли и дочери, Элай не имел почти никаких шансов занять трон. Да, в общем, и не стремился к этому. Ему гораздо больше нравилось пить вино, курить кальян, проводить вечера в чтении стихов и… соблазнять женщин. Впрочем, те и так радостно падали наследному принцу в постель целыми гроздьями, как переспелый виноград по осени.

Возможно, среди всех гостей я оставалась единственной, кто еще не раскрыл перед Элаем свой цветок. Я надеялась, что так дальше и будет, хотя с каждым днем удержать принца на расстоянии становилось все сложнее и сложнее. Кажется, во мне видели неприступную крепость, взять которую – дело всей жизни для хорошего полководца.

Мне бы чувствовать себя польщенной, но я прекрасно знала, что обычно бывает с такими крепостями после захвата. Их оставляют в руинах.

Отказывать Элаю было опасно – он не прощал обид. Приходилось маневрировать, стараясь при этом не разочаровать его холодностью, и мечтать, что однажды ему надоест эта игра.

– Поддерживаю, – почти хором ответили еще два игрока за нашим столом.

Третий со щелчком сложил карты, бросил их перед собой и недовольно поморщился, глянув на тугой мешочек с деньгами в середине стола. О них теперь можно было забыть – если, конечно, не отыграться в следующий раз.

– Выхожу.

– Открываем? – спросил принц.

Все одновременно выложили карты лицом – разноцветными символами – вверх. Вышедший из кона застонал – у него оказалась не такая уж дурная комбинация. С губ принца медленно слезала улыбка превосходства. Его комбинация была хорошей, но не самой лучшей на столе.

– Надо же. Лорд Мирале, мое уважение. Не ожидал, что вы выиграете.

Лорд Мирале засмеялся. Этот сухонький, уже немолодой и лысый человечек занимался торговлей шелком и был и так достаточно богат, а сегодня ему просто неприлично везло.

– Наверное, боги улыбаются мне. Позавчера я сделал большое подношение в Пантеон, – поделился старик, подгребая к себе горку монет и украшений, скопившую посередине стола. – Спасибо за игру, ваше высочество. Что-то я засиделся, больные кости уже начинают скрипеть. Начну собираться домой…

– Стойте, – жестко произнес Элай, хмуро наблюдая за тем, как от него отдаляются его деньги. – Я хочу отыграться.

– Но ваше высочество, – удивился Мирале, – вы и так много потратили. Вы же вот только что проиграли мне целое поместье…

В подтверждение он помахал скрученным в свиток листком бумаги с подписью принца. Тот скрипнул зубами.

Я бы побилась об заклад, что поместье маленькое, находится где-нибудь на окраине Сенавии и не приносит дохода, потому Элай так легко его отдал. В конце концов, зачем ему поместья, если он живет в королевской резиденции, за королевский же счет? Однако Мирале верно подметил – принц сегодня не в пример разошелся. Он не входил в число самых умных или смелых отпрысков короля – не зря Элай проводил время здесь, в провинции, а не в пышном отцовском дворце. Импульсивного молодого мужчину, который тратил жизнь на пьянство и женщин, не жаждали видеть в столице. А коршуны вроде Мирале только и рады были этим воспользоваться. Наверняка «подношение» он сделал не в храм, а одному из хелсарретских магов, которые наколдовали ему «счастливую руку».

– У меня еще есть кое-что, – сухо произнес Элай. – Поставьте на кон поместье, я должен его вернуть.

Мирале прищурился.

– Сначала назовите свою ставку. Она должна быть равноценной, не забывайте.

Принц отхлебнул вина из хрустального бокала и шутливо погрозил лорду пальцем.

– Это я ввел в вашем захолустье моду на ладжин, не вам рассказывать мне о правилах игры в него. Сначала я хочу знать, кто еще будет участвовать в следующей партии.

Желающих не оказалось. Встали из-за стола и двое наших последних соперников, качая головами. Среди зрителей раздались смешки.

Все понимали, что удача Мирале противоестественна. Из десяти партий он провалил всего одну, и ту наверняка намеренно, чтобы его ни в чем не обвинили. Какой смысл играть, если противник воспользовался магией и в любом случае победит? Элаю давно бы сообразить, что дело нечисто, и под каким-нибудь предлогом выйти, а он продолжал наседать.

В точности, как и в ухаживаниях за мной. Принц не понимал, когда пора остановиться.

Я прокашлялась и натянула на губы улыбку.

– Время позднее, господа. Прошу простить мою женскую слабость, я уже мечтаю о том, как бы скорее оказаться дома, на прохладных простынях.

Я начала приподниматься, как вдруг у дальней стены, в густой тени, увидела светловолосого мужчину в темной одежде. Он облокотился на комод, как будто бы отдыхая от бесед, музыки и еды, и следил за нашей игрой в ладжин.

Голова едва заметно качнулась туда-сюда.

Нельзя. Продолжай играть.

Я застыла.

– Леди Мелевин, останьтесь, я настаиваю, – Элай похлопал ладонью по столу.

Меня едва не передернуло. Будто перед ним собачка, которая должна знать свое место, а не глава древнего аристократического рода, пусть и женщина.

– Боюсь, мне нечего поставить такого, что могло бы сравниться с королевским поместьем, – вежливо ответила я, но все же вернулась на сиденье.

Принц рассеянно посмотрел на пустой участок стола передо мной. Мы начинали с небольших ставок. Я немного проиграла, потом выиграла достаточно, чтобы принять участие в последней, как мне казалось, партии, в действительности не потратив вообще ничего, поэтому только что с легкой душой рассталась с монетами. Закладывать родное поместье из-за причуд скупцов и дураков, таких как Мирале и Элай, не хотелось.

Элай неожиданно прищурился.

– Поставьте на кон один вечер с вами, леди Мелевин.

Я натужно засмеялась.

– Позвольте, ваше высочество! Вряд ли это стоит хоть сколько-то денег.

– О, напротив, это огромная цена. Не скромничайте: вы богаты, молоды, красивы и при этом не замужем, – принц обвел рукой зал. – Уверен, что здесь многие мужчины отдали бы многое за пару часов с вами, а уж за возможность стать вашим мужем – и того больше.

Я украдкой огляделась. И правда, кое у кого из зрителей заблестели глаза. Несколько гостей ближе шагнули к столу, наверняка раздумывая, стоит ли риск того. Пока что вслух желания присоединиться к игре никто не изъявил – подозрения, вызванные успехами Мирале, перевешивали соблазн.

– Уверена, лорду Мирале это будет совсем не интересно, – предприняла я последнюю попытку мягко воспротивиться.

Взгляд человека, наблюдающего за мной из тени, стал жестче. Ему не нравилось, что я не желаю выполнять приказ. Еще и старый мошенник, как назло, поддакнул Элаю.

– Ну что вы, леди Мелевин! Как всем известно, я вдовец. Возможно, пришла пора вновь жениться и подарить мать моим детям?

Врунишка. Его сыновья были старше меня и в чем точно не нуждались, так это в молодой матери. А вот шанс присвоить мои владения старый хитрец точно не упустит.

Зубы скрипнули. Продают меня, как корову на рынке…

В следующий момент я широко улыбнулась и мелодично засмеялась, надеясь, что никто не заметил гримасу на моем лице.

– Умеете вы уговаривать, господа. Хорошо, ставлю вечер со мной.

– Наедине, – добавил принц.

– Со слугами, разумеется, – поправила я.

– Конечно, конечно. О таком и упоминать нет смысла.

Он с хитрым видом покивал. Подлец. Наверняка уже вообразил себе оргию.

И почему Элай так уверен, что победит? Что это – упорство пьяного игромана, что удача наконец ему улыбнется? Я окинула его пристальным взглядом. Принц выпил, и немало, но слова произносил четко, а глаза оставались достаточно ясными. Впрочем, по драконьим глазам много и не поймешь. Золотой цвет и вертикальные зрачки сбивали с толку, а в полумраке они могли еще и светиться.

Я отвела взгляд. Магия в нашем мире не была чем-то из ряда вон выходящим, хотя и не встречалась на каждом шагу, да и не были драконы единственной волшебной расой. Эльфы, пустынные наги со змеиными хвостами, волки-оборотни с Севера и многие другие легко могли составить им конкуренцию. Однако именно от драконов у меня по коже шел мороз. Тот же бестолковый Элай, чье единственное достижение в жизни – сочинение посредственных стишков, запросто был способен в любой момент превратиться в здорового крылатого ящера величиной с этот зал и одна половину гостей сожрать, а вторую – передавить.

Наверное, потому Сенавией, крупнейшим государством на юге континента, и правили драконы, а не наги или эльфы и уж тем более люди.

– Ваше высочество, вы так и не назвали свою ставку, – напомнил Мирале.

Принц лениво оглянулся.

– Ну что, больше никто не хочет присоединиться к игре?

Зрителей стало чуть больше – некоторые перекочевали из сада в душный зал, чтобы стать свидетелями тому, как высокомерный королевский сын проиграется в пух и прах. Однако поучаствовать в этом лично никто так и не осмелился.

– Прекрасно, – Элай ничуть не расстроился, а, кажется, наоборот, обрадовался. Красивое лицо разрезала хищная улыбка. – Так уж и быть. Я поставлю две вазы из белого сетуайского фарфора.

Даже я не удержалась от снисходительной улыбки. Мирале откровенно хмыкнул.

– Ваше высочество, после того как ваш старший брат усмирил кочевников и обезопасил сухопутные торговые пути на запад, белым сетуайским фарфором никого не удивить. Может быть, у вас есть что-то еще?

На скулах принца заходили желваки. И еще вопрос, от чего: от намека, что ставка никчемна, или от упоминания Хашима – старшего принца, королевского первенца, прославленного воина, который наверняка станет одним из величайших правителей Сенавии.

Если, конечно, не сгинет в одной из бесконечных битв, в которых предпочитает проводить жизнь.

– Ладно, – напряженно ответил Элай. – Поставлю Погибель Драконов. Это достаточно ценный приз?

В зале наступила гробовая тишина. Как будто что-то почувствовав, музыканты в саду прервали мелодию. Среди гостей пораженно охнули, и одинокий звук прогремел громче раската грома.

Аштар Погибель Драконов был живой легендой. Мало кто поднимался так высоко – и падал так низко. Этот дроу не родился аристократом, но возглавлял армию темных эльфов и побеждал первого принца Сенавии чаще, чем любой другой полководец. Он оказался в плену не потому, что над ним одержали победу, а по глупой случайности – его корабль разбился в шторм, и почти бездыханное тело прибило к сенавийскому берегу вместе с обломками.

Это случилось около года назад. Первый принц отвел на пленнике душу, подвергнув пыткам и унижениям, а потом выбросил, как надоевшую игрушку, – отдал брату в качестве раба. Элай похвастался им какое-то время, заставляя прислуживать ему за столом, и, похоже, тоже устал от этого, когда игрушка перестала удивлять гостей. Наша провинция Тайез, в конце концов, была скромных размеров, хоть и считалась процветающей благодаря близости моря.

Я сглотнула и нервно потерла руки. Аштар давно выдал все секреты, которыми владел, его провели по всем крупным площадям Сенавии в доказательство, что никто не может противостоять драконам. На родину дроу не вернется – ему там сразу перережут глотку за предательство. Цели, которых хотела достичь королевская семья, так или иначе выполнены. В игрушке пропал смысл. И все же просто так поставить генерала темных эльфов на кон в ладжине…

– Принимаю ваши ставки, – самодовольно объявил Мирале. – Начинаем?

Перетасовать карты доверили мне, как единственной женщине среди участников. Я послушно разложила дощечки, не пытаясь ничего подтасовать – если у Мирале «счастливая рука», это не поможет, а если меня поймают на мошенничестве, это будет стоить дороже вечера в неприятной компании.

Элай хмыкнул, увидев, какой знак будет определять ход нашей игры.

– Дом звезд. Забавное совпадение. У дроу это священный символ – они делаются слабыми под лучами солнца, а звездный свет наполняет их силой. Вы знали?

– Нет, ваше высочество, – льстиво ответил Мирале. – Вы подлинный светоч знаний. Нам следует сделать ваше изображение священным символом – ваши мудрость и интеллект делают нас сильнее.

Тот ухмыльнулся, не заметив сарказма. Сенавия воевала с дроу уже демонову прорву лет. Только малые дети могли не слышать об особенностях их расы.

Первый кон прошел ровно. Все набирали или меняли карты, никто не захотел их открыть или повысить ставки. О преждевременном выходе из игры тем более речи не шло.

На втором коне Мирале заерзал сразу, как только к нему пришли новые дощечки. Старику не терпелось закончить игру – видимо, сработала «счастливая рука» и комбинация собралась хорошая. Принц тоже приободрился и оскалился, как будто судьба улыбнулась и ему.

Я задумчиво посмотрела в свои карты.

Дерьмо.

В общем-то, в этом не было ничего удивительного. Если Элай под конец вечера использовал какой-нибудь хитрый трюк, то я оставалась единственным честным игроком в этой игре. А это могло привести только к одному закономерному результату – проигрышу.

Разумеется, я не была такой дурой, чтобы в самом деле не иметь ничего, что могло бы переломить ход игры в мою пользу. Вопрос был лишь в том, действительно ли мне это так нужно? Не лучше ли проиграть – и сдаться уже наконец принцу или вытерпеть липкие приставания и потные ладони плешивого торговца шелком?

– Открываем? – пританцовывая на месте, предложил Мирале.

Элай первым раскрыл карты. Золотые глаза блеснули в сумраке.

– Верхушка Дома солнца! Ну, лорд Мирале, есть вам что этому противопоставить?

Тот на миг погрустнел и тут же злорадно осклабился, выкладывая дощечки.

– Все стихии. Когда партией верховодит ночь, они сильнее Дома солнца.

Элай побледнел и откинулся назад, не отрывая взгляда от карт.

Идиот. Должен был давно догадаться, что магию «счастливой руки» никакие трюки не переборют. Только более мощная магия.

Обо мне все забыли. Меня редко видели за игорными столами, и я не славилась пристрастием или успехами вообще хоть в какой-то из игр. Да и чего ожидать от женщины?

Я сложила свою дощечки в одну стопку, накрыла их ладонью, зажмурилась и задержала дыхание, словно боялась их показать. Отчасти так оно и было. Заклинание могло сработать, а могло и не сработать.

Выдохнув, я раскрыла карты. Оба – и принц, и торговец шелком – бросили туда снисходительные взгляды и оцепенели. Среди зрителей раздались удивленные оханья.

– Это же Дом луны, да? – уточнила я, хлопая ресницами. – Вся верхушка. А он при звездах главный, да?

– Да, – ошеломленно подтвердил Элай.

Я восторженно улыбнулась.

– Так это значит, я победила, да?

У магии всегда есть цена.

Неучи верят, что колдовство – это обычный талант, вроде умения играть на ситаре или сочинять стихи, а маги рассказывают страшные истории о цене дара только затем, чтобы спровадить конкурентов. А так-то, конечно, колдовские умения может освоить каждый – хватило бы упорства и нашелся бы учитель.

Это враньё.

Каждое заклинание забирает то, что тебе дорого. Хорошая новость в том, что ты сам можешь назначить, что именно. Плохая – в том, что люди редко способны понять, сколько на самом деле готовы вынести потерь и выдержать боли.

Поэтому настоящих магов в мире так мало – большинство погибает на этапе постижения азов. Лишь некоторые вовремя соображают, что даже у наемников с их опасной работой больше шансов дожить до старости.

Поэтому хороший маг зачастую ещё и хороший торговец. Нам прекрасно знакома истинная стоимость вещей.

И поэтому же я беспробудно проспала всю дорогу домой. Забралась в паланкин — и очнулась уже в своей кровати, когда жаркое летнее солнце вовсю светило в окно. Наверное, слуги, уже сталкивавшиеся с таким моим состоянием, вытащили меня из паланкина и отнесли в постель.

Это была моя цена. Высшие силы знали, насколько мне важен постоянный контроль.

На самом деле нам, людям, еще повезло. У нас не было столько ограничений на магию, как у тех рас, у которых она изначально текла по венам. Возьми светлого эльфа, закинь в пустыню с запасом воды и еды – и он погибнет уже через сутки, потому что рядом нет деревьев, из которых он может черпать силу. Северные оборотни в полнолуние теряют разум и становятся настолько кровожадны, что способны перегрызть глотки собственной семье, а утром, увидев, натворили, накладывают на себя руки. Что за счастье так жить?

Только у драконов я не знала ни одной слабости. Да и не хотела знать. Все, кто пытался докопаться до правды, очень уж быстро исчезали.

Кисло подумав об этом, я перевернулась на другой бок, чтобы в лицо не било солнце. Причиной дурных мыслей, несомненно, была усталость, в свою очередь, вызванная одним простеньким ночным заклинанием. Голова болела, в глаза будто насыпали песка. По моему опыту, такое состояние продержится еще пару часов и потом бесследно растает.

В дверь постучали. Я не ответила, но та все равно приотворилась.

– Госпожа Мелевин, простите, – донесся робкий голос управляющего. – Я услышал, что вы проснулись, и осмелился вас потревожить. Здесь дело, которое требует вашего вмешательства.

Я вздохнула, облизнула пересохшие губы, потерла веки и села в кровати.

– Что случилось, Кидат?

Немолодой приземистый мужчина скользнул в комнату. Как и все сенавийцы, он был смугл и когда-то черноволос – сейчас от буйных смоляных кудрей осталась пара седых пучков на круглой голове. Кидат служил еще моим родителям и за долгие годы зарекомендовал себя как отличный хозяйственник и верный, разумный слуга, который не станет беспокоить господ без причины.

Он откинул москитную сетку из воздушного льна, чтобы она не мешала мне встать с постели, и сам поднес мягкие домашние туфли, хотя этим могли бы заняться и слуги попроще рангом. Кидат всегда старался загрузить себя любой, даже самой мелкой работой, если находился в замешательстве.

– Около часа назад пришли посланники его высочества Элая вей-Амрана. Они привели темного эльфа на цепи. Сообщили, что это ваш новый раб и вы его… выиграли?

Последнее слово Кидат произнес с неуверенной интонацией, с опаской глядя на меня.

«Самой не верится», – хотела бы сказать я, но, конечно же, промолчала. Главе рода не подобает признаваться в том, что он растерян. Так меня учил отец.

– Да, выиграла в ладжин, – кивнула я. – Принц и лорд Мирале пытались торговать мной, как племенной коровой. Я хотела напомнить им, что не всеми аристократами можно вертеть, как вздумается.

– Вы совершенно правы, госпожа, – согласился Кидат, поклонившись. – Нельзя давать себя в обиду, особенно человеку с вашим высоким статусом.

– А еще, – неохотно добавила я, – кажется, мы все трое немного перебрали вина перед этой игрой.

Управляющий слегка улыбнулся. Это была ложь, но она многое объяснит простым людям вроде Кидата. Например, мое отвратительное состояние, действительно похожее на похмелье, и некоторые решения, которые со стороны могут показаться странными.

– Распоряжусь, чтобы вам принесли подходящий для этого случае завтрак и побольше холодного шербета. Он вас освежит. Но… госпожа, что делать с этим… рабом? Посланники принца бросили его у крыльца и ушли. Я впустил его, он с тех пор так и сидит у входной двери, как пес, и не шевелится. И молчит. Может, он не говорит по-нашенски?

– Я разберусь. Приведи его в зал, пусть ждет там.

К счастью, Кидат после этого скрылся, и я с облегчением рухнула обратно в кровать, разглядывая расписанный фресками потолок. Голова ныла так, что перед глазами всё плыло – не рассмотреть ни одно изображение, хотя я и знала их наизусть во всех деталях.

Очень «подходящее» состояние для того, чтобы вести беседы с падшим генералом. Почему-то мне казалось, что Элай не захочет расстаться с игрушкой, будет тянуть до последнего и у меня будет возможность подготовиться к встрече с живой легендой.

Я снова потерла веки. Под ними вспыхнули звезды.

Ладно, Мелевин. Пора брать себя в руки. Ты сбежала из обители магов, не окончив обучение, и скрыла это ото всех. Заняла место главы рода, хотя всю твою семью вырезали, и уже не первый год ведешь тайную игру с сенавийской аристократией, пытаясь выяснить, кто виновен в смерти почти всех твоих родных. Ввязываясь в это, ты знала, что легко не будет, и все же сделала это. Неужели разговор с рабом – такая сложная задача? Ты справишься.

И, стиснув зубы, я рывком встала с кровати.

Сенавийские аристократы обычно ели в зале приемов – главном зале поместья или особняка, одновременно выслушивая просителей и решая разнообразные дела. Считалось, что это показывает, насколько сильно аристократ занят работой. Как по мне, это было простым неуважением к зависящим от тебя людям, которые ждут твоего слова, пока ты жуешь.

Хорошо, что в этот раз я не изменила своей привычке и позавтракала у себя в спальне. При виде темного эльфа кусок не лез в горло, и даже глоток лимонного шербета колом встал в глотке.

Кресло хозяина стояло на возвышении, перед ним размещались низкие сиденья для просителей. Рабам туда подниматься не разрешалось, и Аштар ждал еще ниже, низко склонив косматую, давно не стриженую голову.

Дроу оказался высоким. Даже не вставая на ступеньки и сгорбившись, он возвышался надо мной. Его фигура когда-то была стройной, а сейчас скорее исхудалой. Густые волосы торчали паклей, скрывая темно-серое от природы лицо и удлиненные уши. Одежда висела на эльфе мешком, и, судя по ее состоянию, я бы не удивилась, если бы ее в самом деле шили из мешковины. На широких запястьях виднелись старые шрамы от кандалов.

Сейчас на Аштаре из цепей был только кованый ошейник с несколькими звеньями и стягивающие руки веревки. Скорее всего, Элай хотел подстраховаться – был бы дроу опасен, его бы давно убили. Путы, правда, сделали его вид более угрожающим. Рядом с рабом нервно мялся Кидат, у входа в зал непривычно напряглись стражники поместья.

Все-таки дроу в нашей глухой провинции были редкостью. Граница с Берзаном – страной темных эльфов – находилась на другом конце Сенавии. До нас доходили лишь слухи о вечных стычках с ними, но сами дроу сюда никогда не попадали.

Некоторые из баек достигали прямо-таки фантастического размаха. Болтали, например, что даже не особо выдающийся дроу запросто может перерубить крупного человека пополам. Аштар выглядел, конечно, серьезно, но не настолько.

– Выпрямись, – приказала я.

Он послушно распрямил спину, хотя продолжал смотреть в пол. Значит, не глухой и язык наш знает.

– Тебе известно, кто я?

– Мне сказали, что теперь я принадлежу леди Мелевин ан-Сафат. Осмелюсь предположить, что это вы.

Голос у него оказался тихим и мягким. Не такого ждешь от командира. Я обратила внимание на отсутствие акцента – на сенавийском раб говорил очень чисто.

– Да, это я. Что еще ты знаешь обо мне?

– Простите, госпожа. Ничего, кроме вашего имени.

– Я глава рода Сафат, хозяйка этого городского поместья и земель к северу от города. В основном на них выращивают кофе. Также мне принадлежат две городские кофейни и одна мастерская. Что ты умеешь?

– Воевать и убивать, – покорно ответил он.

Да уж.

– Я имела в виду, чем ты можешь быть мне полезен, учитывая, чем я занимаюсь.

– Не знаю, госпожа. Может быть, вам нужно кого-то убить?

Его тон не подразумевал, что Аштар может издеваться. Да и был бы раб чересчур остер на язык, давно бы его лишился.

С другой стороны, Элай не самого далекого ума мужчина. Он мог и не замечать сарказма, тем более если решил, что добился от раба всецелой покорности. А когда тебя лишают всего, смешивают с грязью и надевают цепи, острый язык зачастую единственное, с помощью чего можно ощутить хоть дуновение свободы.

– Подними голову.

Он подчинился, однако взгляд все равно держал опущенным. Я помолчала, внимательно изучая Аштара.

Странный, непривычный цвет лица ничуть не делал его уродливым. Наоборот, эльф был очень красив и обладал правильными, почти идеальными чертами лица – многие сенавийские аристократы в десятом поколении обзавидовались бы.

Вообще он оказался не таким запущенным, как можно было ожидать. От него не воняло, признаков заражения или болезни я не заметила, как и потеков грязи на лице или руках. Аштар следил за собой в той мере, насколько это возможно для кого-то в его положении.

Уважение к себе он не потерял. Так ли он сломлен, как того хотелось бы королевской семье?

– Посмотри на меня.

– Простите, госпожа, не могу, – вежливо ответил дроу. – Рабу не положено.

– То есть ты готов ослушаться приказа хозяйки?

– Если вы прикажете, я подчинюсь, госпожа. Просто мне не хотелось бы пачкать вашу красоту своим взглядом или оскорблять ваши чувства.

Красоту, вот как. Интересно, когда он успел ее рассмотреть, если, по его собственным словам, все время таращился на собственную обувь?

– Посмотри на меня, – твердо повторила я.

Он поднял взгляд.

У меня на миг остановилось сердце. Мир резко сузился – всё, кроме Аштара, перестало существовать.

Эти глаза… Они могли бы резать железо, не прикасаясь к нему. Я внезапно вспомнила нашу первую встречу в королевском дворце, когда Аштар послушно прыгал на одной ноге и по-собачьи тявкал, исполняя каждый, даже самый идиотский приказ Элая, демонстрировавшего гостям покорность нового раба. Тогда мне показалось, что его глаза похожи на пепел. А сейчас, наоборот, они сожгли меня и превратили в пепел мою душу.

Дроу опустил взгляд. Через мгновение я вспомнила, как дышать.

И заодно с новой силой навалилась головная боль. Я рассеянно глотнула шербета, пережидая приступ и раздумывая, что это только что со мной было.

– Аштар, – медленно произнесла я, – понятия не имею, чем ты занимался у его высочества, но я не он. Слуги у меня без дела не сидят. Я могу тебя отправить воевать с крысами и убивать тараканов, только что-то подсказывает, что это не самое подходящее для тебя занятие. Еще раз: чем ты можешь быть мне полезен?

Он молчал, глядя в пол. Я уже решила, что дроу не ответит, когда он наконец сказал:

– Мастерская. Вы не упомянули, что в ней делают.

– Это книжная мастерская. Не самая крупная, но в ней есть почти все, кто нужен для создания хорошей книги: переплетчик, переписчик, иллюстратор и так далее.

– Я мог бы им помогать, если вы того пожелаете.

Я пристально посмотрела на него. Опять неожиданные навыки для того, кого прозвали Погибелью Драконов.

– Ты знаком с книжным делом?

– У меня хорошее образование, – уклончиво ответил он. – И я быстро схватываю. Может быть, мои руки огрубели и уже не годятся для кисти, а на вашем языке у меня не получится писать с красотой и точностью каллиграфа, но я гожусь для выполнения мелких работ.

– Ладно, – согласилась я. – Несколько дней ты поживешь здесь, познакомишься со всеми, привыкнешь к новому дому. После этого я отправлю тебя в мастерскую.

Проще говоря, сначала я к тебе присмотрюсь получше и пойму, что там у тебя внутри, а потом подумаю, стоит ли тебя вообще выпускать из поместья.

Эльф поклонился. Черные космы опять упали ему на лицо, скрывая от меня пепельные глаза.

– Кидат, найди ему приличное место рядом с другими слугами, – распорядилась я. – Еще отправь кого-нибудь с Аштаром в бани, пусть его там вымоют, подстригут и приведут в порядок.

– Госпожа, – осторожно начал управляющий. – Простите, я, наверное, ослышался… В бани?

Я набрала в грудь воздуха, чтобы повторить приказ, – и выдохнула. Кидат, конечно, прав, а на мое трезвомыслие повлияла усталость.

Народ дроу официально вел войну не с людьми, а с драконами – с тех самых пор как драконы покорили Сенавию и огнем прошлись по Берзану, завоевав часть его земель. Темные эльфы считали, что крылатые ящеры нас поработили, поэтому мы им не враги. Проблема была в том, что королевская семья отправляла на границу с Берзаном войска, состоящие из людей, и дроу приходилось их убивать.

Аштара называли Погибелью Драконов за то, что он захватил и лично казнил двух военачальников-драконов, но и людей от его руки полегло немало. В нашей провинции легко может встретиться кто-то, чей родственник погиб из-за него или других темных эльфов. Бани – публичное место. Людей там много, никто за ними не следит. Один толчок, удар ножом – и не будет у меня генерала дроу.

Хотя я еще не поняла, как его использовать в своей личной игре, так глупо терять настолько крупную карту не хотелось.

– Спасибо за внимательность, Кидат. Конечно, я оговорилась. Пусть Аштар вымоется здесь. Проследи за тем, чтобы кто-нибудь из слуг его подстриг и ему подобрали чистую одежду по размеру.

Эльф никак не отреагировал. Как стоял и смотрел в пол, так и не шевельнулся, будто не о нем говорили.

– И еще кое-что, Кидат, – я задумчиво потерла подбородок. – Подготовь паланкин.

– Да, госпожа, – поклонился он.

В этот миг какое-то движение на краю зрения заставило меня отвлечься. Я повернулась и в дверях, которые вели в семейные покои, успела заметить исчезающий краешек красного платья.

Это могла быть только Ниса, моя племянница. Несносная девчонка опять подслушивала. Недавно ей исполнилось восемнадцать, она считала себя самым взрослым и умным в доме человеком и страшно обижалась, что ее не посвящают во все семейные дела.

Может, мне и правда следовало ее позвать. В конце концов, из семьи в живых остались только я, она да ее младшая сестра Диса, которая после покушения на них с Нисой помутилась рассудком и лишь пела, дни напролет просиживая возле окна в сад. Если моя игра приведет меня на плаху, возглавить род будет некому.

Но я не могла начать взваливать на нее все то, что два года назад посыпалось мне самой как снег на голову среди лета. Пусть хотя бы у Нисы будет счастливая жизнь.

Я вздохнула и постучала пальцами по подлокотнику кресла, возвращая себя в действительность.

– О чем я говорила? Паланкин, Кидат. Мне нужно нанести визит принцу…

Тайезский дворец, в котором находилась королевская резиденция и где жил Элай, соединял в себе черты исконной архитектуры сенавийцев и драконьих традиций. Ажурность утонченной резьбы по камню и высокие, просторные арки драконов делали легкими, воздушными наши приземистые постройки с плоскими крышами. Да-да, никаких сплюснутых куполов, так любимых завоевателями. А внутренние дворики с садами и журчащими в жаркий день ручьями, кажется, обожали оба наших народа.

Вся эта красота пряталась за мощными стенами песчаного цвета, за которые вели несколько ворот. Толку, правда, от них было немного, потому что Элай приветствовал у себя всех – от самой мелкой сенавийской знати до уличных артистов и пройдох-голодранцев, объявляющих себя заморскими мудрецами. На вечера вроде вчерашнего мог попасть почти кто угодно, лишь бы он показался принцу достаточно интересным, чтобы развлечь его хоть на четверть часа. Чтобы нанести принцу визит, мне даже не понадобилось отправлять посыльного с вестью о своем прибытии.

Покачиваясь в паланкине, я искренне любовалась виднеющимися крышами дворцовых построек. Некоторые сенавийцы ненавидели драконов за то, что они чужеземцы, захватили нашу страну и ввели свои законы. Я не знала, как они могут судить о том, чего не видел никто из живых людей – драконы завоевали нас почти два века назад. Наоборот, мне, родившейся в действительности, где правил род вей-Амран, казалось, что благодаря смешению культур и крови сенавийцы обогатили свою культуру. Например, резиденция была просто прекрасна.

И она от меня удалялась.

Я не солгала Кидату. Я в самом деле собиралась посетить Элая, но сначала требовалось решить другую проблему, более важную.

Четверо полуобнаженных носильщиков отнесли меня в храмовую часть города. На узких улицах сразу стало свободнее, вместо ярко разряженных горожан чаще встречались люди в строгих одноцветных белых и черных одеждах – служители богов.

В центре Храмового квартала на холме высился Пантеон – место, где поклонялись всем богам. Склоны облепили постройки пониже – храмы, посвященные отдельным богам, иноземным и тем мелким божествам, которым не нашлось места в Пантеоне. Также здесь селились разные культы, например гашишшины, воины с юга, курители гашиша, провозглашавшие, что воюют только за своего бога, а по сути простые наемники. Хелсарретские маги, представители знаменитой и при этом тайной южной обители, тоже построили себе дом в этом квартале.

Я направила носильщиков вбок, на средний ярус. Мы проехали резиденцию гашишшинов – от нее густо и сладко пахнуло гашишем.

Меня передернуло. На моих племянниц напал именно этот орден, если его так можно было назвать. Но они оказались лишь исполнителями. Кто заказчик, мне выяснить так и не удалось. Все, кто был связан с этим заданием, подозрительно быстро погибли, прежде чем я успела до них добраться, а остальные либо ничего не знали, либо очень хорошо прикидывались, что не знали.

Носильщики шагали дальше. Наконец они остановились у белокаменного здания с колоннадой. Его черты издалека казались строгими и простыми, но, если подойти ближе и присмотреться, становилась заметна богатая, искусная каменная резьба, которая покрывала фасад. Так жрецы Ланоны, богини магии, напоминали, что стать волшебником можно только благодаря долгому и упорному труду, который незаметен со стороны и который никогда по достоинству не оценят обыватели.

Статуя Ланоны стояла и в Пантеоне, но мне там никогда не нравилось – слишком многолюдно. Как боги тебя услышат, если в гуле чужих голосов не слышишь сам себя? Поэтому если я и ходила в храмы, то только в маленькие, вроде этого.

На входе мне поклонились – меня здесь знали еще со времен моей юности, когда я молила богиню о милости. Та, как ни удивительно, оказалась щедра – во мне открылся талант к магии, и я покинула родину, чтобы учиться в пустыне у хелсарретских магов. Хотя, может, это именно Ланона виновата в странной иронии – самая младшая дочь в семье, которая не могла ни на что претендовать и потому решила посвятить свою жизнь чудесам вдали от дома, в итоге сбежала обратно и стала главой рода. И могла бы стать еще и единственной его представительницей, если бы с помощью все той же магии не успела к Дисе и Нисе…

Стряхнув воспоминания, я шагнула внутрь.

В зале царила сладостная прохлада. У дальней стены возвышалась мраморная статуя Ланоны в ореоле из золотых перьев, распушенных наподобие павлиньего хвоста. Они изящно переходили в фонтанчик у подножия, который символизировал изобилие чудес, даруемых магией. Я поклонилась своей тайной покровительнице, бросила, как полагается, несколько монеток в водную чашу и вернулась чуть назад. В боковой части храма располагалось небольшое пространство, перекрытое ширмами. Можно было молиться открыто, перед статуей, а можно было за небольшую плату уединиться за ширмой и «послать» богине более личную просьбу.

Я вновь кинула монетку служителю и выбрала одну из «комнаток» за ширмами. Они полностью скрывали меня от других посетителей, которых, впрочем, в храме было немного. Если они хотели присесть, им приходилось вставать коленями на холодный мраморный пол, здесь же для состоятельных посетителей положили коврик и поставили складной стульчик.

Быть богатым удобно.

По давней привычке я устроилась на коврике, по-особому подогнув под себя ноги. Долго в такой позе сидеть было невозможно – если, конечно, ты не натренирован. Хелсарретские маги могли просиживать в ней по несколько часов, создавая впечатление у непосвященных, что они не простые люди, а созданы из камня, раз не вскакивают и не начинают растирать онемевшие конечности уже через полчаса.

Магия вообще по большей части состояла из фокусов и трюков.

Через несколько минут рядом раздался шорох шагов. Ширма отодвинулась, и ко мне присоединился мужчина. Посмотрев на меня, он сел на стульчик.

– Любишь ты выкобениваться, Мелевин.

– Беру пример с тебя.

Он хмыкнул.

Его звали Хведер. Как и вчера в королевской резиденции, он был одет в облегающие штаны и камзол – расстегнутый, жарко ведь все-таки. На сей раз не темного, а светло-зеленого цвета. Наряд, так же как коротко стриженные русые волосы и светлое лицо с почти бесцветными ресницами, выдавал в нем чужеземца, приехавшего в Сенавию из северных стран. Когда Хведер разговаривал с другими людьми, в его голосе отчетливо слышался акцент.

Почему-то он начисто пропадал, когда мы оставались наедине.

Хведер обладал приятной внешностью и обходительными манерами. Он называл себя представителем северной торговой компании, охотно заводил знакомства в городе и даже заключал какие-то контракты. Кто занимается их выполнением, я не имела ни малейшего представления. На самом деле Хведер никакого отношения к торговле не имел.

– Ты не должна являться сюда без приглашения. Мы же договаривались, – напомнил он. – Это может нас выдать.

– А ты не должен отдавать мне приказы перед всем честным народом. Тем более перед толпой знати и самим принцем, как вчера. Вот это выдаст нас гораздо быстрее.

– И ты заявилась высказать свое фи?

Я мрачно посмотрела на него. Белесые брови северянина были в удивлении подняты.

– И за этим тоже. Но в первую очередь затем, чтобы выяснить, какого демона мне приказали выиграть в карты такую фигуру, как генерал темных эльфов.

– Ты ошибаешься, Мелевин. Никто и никогда не отдавал тебе такого приказа.

У меня скрипнули зубы. Ну да, строго говоря, вчера какой-то мужчина в зале мне просто кивнул. А может, даже и не мне, а вообще другому человеку. Остальное я сама придумала.

Сердце вдруг ускорило ритм.

А если и правда придумала?

– Вы не предполагали, что я выиграю? – пораженно спросила я.

– Ну, вообще-то все вышло достаточно удачно…

– Хвед! – перебила я. – Ты намекаешь, что я должна была проиграть себя лорду Мирале?

Он вздохнул.

– Элаю. Он пришел к нам за парой магических трюков, хотел утереть нос Мирале, потому что тот его чересчур высоко задрал. Мы не подозревали, что среди ставок окажется Погибель Драконов. И учти: я тебе этого никогда не говорил.

– О боги…

Прекрасно, демоны меня побери. Выходит, я сорвала планы хелсарретских магов. Принц мне не нравился, но это было похуже его пьяного дыхания и влажных ладоней.

– Успокойся, – мягко произнес Хведер. – Я же сказал, получилось все удачно. С Элаем мы разберемся сами, а для тебя уже появились новые указания. Держи Аштара при себе, обращайся с ним хорошо. Нам нужно, чтобы он вспомнил, кто он такой – не раб, а предводитель, перед которым добровольно склонялись сотни и сотни дроу, позволяя отправить себя на смерть.

– Проклятье, Хвед, – я покачала головой. – Драконий принц, генерал темных эльфов… Вы не слишком многого от меня требуете? Если вдруг ты забыл, я пришла к вам год назад с одной простой просьбой: помочь мне найти убийц семьи. Год – и у меня до сих пор ни одного имени, ни хотя бы направления, в котором следует искать самой.

Добродушие северянина как рукой сняло. В голубых глазах появилась жесткость. Он двумя пальцами взял меня за подбородок и повернул к себе.

– Мелевин, послушай меня очень внимательно. Ты, кажется, немного запуталась. Прося хелсарретских магов, чтобы они начали твое обучение, ты знала, что просто прийти и уйти не получится. В обители веками хранятся секреты магии, которые не должны быть доступны обычным людям. А ты взяла и сбежала, хотя давала клятву отринуть все земное и суетное. Если ты считаешь, что ты смогла покинуть обитель благодаря твоей собственной находчивости или благодаря невероятному везению, ты сильно ошибаешься. Тебе позволили уйти. И даже когда ты притащилась, как побитая собака, с просьбой помочь найти убийц, к тебе отнеслись вежливо и не напомнили о том, что ты нарушила клятву и кое-что задолжала наставникам, которые потратили на тебя несколько лет, кормя, поя и одевая в пустыне, где холеная аристократская дочка сдохла бы уже через пару дней. Если в Хелсаррете решат, что ты должна ждать год – ты будешь ждать. Если решат, что десять лет, ты прождешь и их. А до тех пор будешь делать то, что приказывают. Ясно?

– Ясно, – процедила я.

Лицо Хведера смягчилось. Он отпустил меня.

– Умница. Всегда была умницей. Наверное, потому наставники тебя все еще ценят. Что касается дроу, повторюсь: будь с ним ласковой, обращайся не как с рабом, а как с дорогим гостем. Тебе это зачтется.

Я помолчала, изучая его взглядом и раздумывая, стоит ли спрашивать еще о чем-то. Затем рискнула:

– Хвед, – я добавила в голос умоляющей, растерянной интонации. Мужчины обычно любили это. – Не понимаю, чем этот эльф так важен-то? Он же сломан. Прогорел дотла, и у него даже в глазах только пепел да песья покорность.

Северянин улыбнулся и легонько потрепал меня по голове, взъерошив волосы.

– Не обманывайся. Дроу хитры и жестоки. Этот может казаться другим, но только потому что он забыл, каков он на самом деле.

– Все равно не понимаю. Принц и генерал – это фигуры в политической игре. Хелсарретским магам никогда не было дела до политики, пока какое-то из государств не решало наложить на обитель лапу и присвоить магию. Сам знаешь, они всегда были рады всем: и северянам, и нагам, и оборотням… Зачем им дроу? Неужели в обители хотят нарушить многовековое правило и вступить в политические игры?

– Нет, конечно, – он снисходительно посмотрел на меня. – Как тебе такое могло в голову прийти? Хелсаррет интересует только магия, а у Аштара как раз есть такой секрет.

– И что это за секрет?

Хведер прищурился.

– Почему у меня такое чувство, что меня используешь, чтобы выпытывать сведения?

Я картинно помахала ресницами. Он тихо засмеялся.

– Ладно. В конце концов, тебя это тоже касается. Что ты можешь сказать о силе драконов?

– Что они неуязвимы и поэтому правят людьми.

– Но Аштар убил нескольких драконов. Это известный факт. Что еще?

Я не торопилась. Хведер не задал бы такой вопрос, если бы ответ был простым.

– Драконы – создания из магии, как оборотни, эльфы или джинны. Однако они гораздо больше люди, чем духи. Они не вечны, как джинны или демоны, и по длительности жизни не могут сравниться даже с эльфами, которые живут по двести-триста лет. Король Надим вей-Амран, завоевавший Сенавию двести лет назад, давно почил, его мавзолей в столице – священное место. Если встретить дракона в его второй, человеческой ипостаси, то от человека его можно отличить только по вертикальным зрачкам. Тем не менее у драконов, как у всех магических рас, есть определенное преимущество. В их случае это неуязвимость для яда и оружия. Если есть дар, должно быть и проклятье. Драконы болеют, у них бывает похмелье – это я знаю точно, видела, как Элай мучился с утра. Но можно ли это назвать слабостью? Светлые эльфы твердо сказали бы, что нет – по сравнению с их слабым местом это не слабость вообще. Оборотни с их накатывающим в полнолуние безумием тоже истерически посмеялись бы. Как в таком случае Аштар убил двух генералов? По-моему, объявлялось, что это некая черная магия.

– Именно – магия. В этом-то и загвоздка.

Я пожала плечами.

– Магия – ответ примерно на все, что происходит в нашем мире. Не пойму, если Аштар настолько опасен, умеет колдовать и чарами убивает всемогущих драконов, почему бы королевской семье просто не избавиться от него? Эльфы не драконы, они прекрасно умирают от яда. А Аштару ничто не мешало и просто перерезать глотку, учитывая, сколько его держали в королевских казематах.

Хведер тяжело вздохнул.

– Мелевин, Мелевин… Все не так просто. Аштар не маг. В Хелсаррете в этом уверены – последний ученик-дроу обучался в обители лет сто пятьдесят назад и там же погиб, не завершив обучение. Под пытками Аштар признался, что у него было некое зачарованное оружие, которое ему дал хелсарретский маг. У генерала действительно нашли такой меч, и свидетели подтвердили, что дроу рубил драконьи головы именно этим клинком. Только никто из магов обители никогда и ничего генералу не давал. Там вообще не уверены, что создать подобное оружие возможно. Сам Аштар об этом «маге» ничего сказать не может, кроме как то, что тот обещал золотые горы и, в общем-то, свою часть сделки выполнил – драконы мертвы. Отсюда возникают вопросы: откуда на самом деле у Аштара зачарованный меч? От меча ли вообще погибли драконы или от какого-то другого колдовства? Кто представился генералу дроу хелсарретским магом, не будучи им? Кто бы это ни был, он здорово подставил обитель. Драконьи короли на двух континентах теперь уверены, что в Хелсаррете нашли способ убивать прежде неуязвимых драконов. Надеюсь, ты понимаешь, почему там взволновались?

В целом я понимала. В мире существовало два континента: зеленый Хелот, на южной оконечности которого раскинулась Сенавия, и лежащая через море прямо напротив Атлика, покрытая пустынями и, где-то далеко, буйными джунглями. Два огромных, населенных разными расами континента – и нигде не было столь же могущественных магов, как в Хелсаррете. Почти всей Атликой правили драконы – одни из сильнейших существ в мире, и даже они приходили за советом и помощью не куда-нибудь, а к хелсарретским магам.

В обители позаботились о том, чтобы раскрыть их секреты было непросто – в мир выпускали только самых надежных учеников, а сама школа-крепость пряталась глубоко в пустынях Атлики. Найти ее было первым из испытаний для тех, кто претендовал на звание будущего волшебника.

Возможно, Хелсаррет давно мог завоевать весь мир, как это пытались сделать драконы. Но цена магии… Вечный камень преткновения. Поэтому тех, кто управлял обителью, вполне устраивало нынешнее положение. Они были уважаемыми, влияли на многие события в мире и при этом не страдали от непомерной цены, которую пришлось бы заплатить за удержание двух континентов в своих руках. В конце концов, те же драконы – слишком серьезные противники, чтобы даже магам выступать против них.

Появление искусных в колдовстве соперников в самом деле должно было обеспокоить обитель. Только не рановато ли делать такие выводы?

Я опять пожала плечами.

– Добавили бы пыток и выяснили, кто отдал Аштару меч.

Хведер, кажется, окончательно во мне разочаровался, потому что откровенно закатил глаза.

– То, что ты не завершила обучение, здорово мешает. В случае с Аштаром пытки ничем не помогут. Если он знает что-то еще, то под давлением все равно не выдаст тайну, иначе бы уже давно во всем признался палачам короля, которые уж точно ничего для этого не жалели. Магия, как тебе известно, тоже не всемогуща – ни одно заклинание не покажет тебе чужие мысли. Если залезть к дроу в голову и выпытать истину нельзя, как ты сама думаешь, какой способ еще остается?

– Убедить его, что он может вернуться в дело. Тогда Аштар сам найдет этого мага, если действительно что-то знает о нем.

– Ну наконец-то, – он издевательски поаплодировал.

– Хвед, а если дроу не захочет? Если он правда сломан?

– Значит, секрет будет утерян. Жаль, но так бывает. Только учти, что в Хелсаррете тобой в таком случае будут не очень довольны.

Проклятье. И почему каждый раз, когда я связываюсь с магами, лишь увязаю в их делах еще глубже? Не надо было вообще к ним сбегать в юности…

Правда, тогда я была бы мертва. Как и Ниса с Дисой.

– Ладно, сделаю что смогу. Верну вашего дроу к жизни… Однако не забывай, что мне все еще нужны имена убийц моей семьи. Ты обещал. Вы все обещали.

Он склонил голову в знак согласия.

– Мы помним. И чтобы ты не думала, что на твою просьбу всем плевать и тебя всего лишь используют, могу гарантировать: если добьешься успеха с Аштаром, то приблизишься к исполнению мести.

Я вскочила на ноги и уставилась на него. Сердце забилось быстро-быстро.

– Хочешь сказать, что мою семью перебили драконы?!

– Ну вот опять, – мягко произнес Хведер, погрозив мне пальцем. – Ничего такого я не говорил, не выдумывай. И веди себя потише. Ты тут как бы одна.

Я зажала рот ладонью, демонстрируя, что больше шуметь не стану. Северянин улыбнулся, поднялся со стульчика и шагнул за ширму. Не прошло и мига, как я кинулась за ним. Мне еще о стольких вещах хотелось спросить, а он опять темнил и избегал разговора!

За ширмой никого не было. Служитель, которому я незадолго до того кидала монетку, чтобы сюда пройти, удивленно посмотрел на меня.

Хведер как в воздухе растворился. Наверное, применил магию…

Или какой-нибудь трюк.

Я вернулась за ширму, еще посидела немного, изображая усердно молящуюся почтенную главу рода, и только потом вышла из храма. Сердце все еще стучало быстрее, чем обычно.

Все пути ведут к драконам… Что ж, время в самом деле отправиться к ним.

Элай принял меня в библиотеке, которая заменяла ему рабочий кабинет. Обстановка в ней была на редкость чинной, учитывая обычные пристрастия принца. Никаких тебе кальянов и курильниц, ровные ряды книжных полок, аккуратно выставленные по порядку томики. Ненавязчиво пахло благовониями и небольшими лимонными деревьями, которые расставили в кадках по нескольким библиотечным комнатам, аркадой переходящим одна в другую.

Принц сидел в дальнем, самом просторном зале в окружении стеллажей. Свежий воздух из сада проходил через ажурную деревянную оконную решетку и создавал прохладу. На столе лежало несколько книг – поэзия, разумеется. Одну из них Элай задумчиво читал, закинув ногу на ногу.

Сегодня он выглядел приличнее – под шелковым кафтаном виднелась белая рубашка, хотя и расстегнутая на груди. Из-под небрежно повязанного простого белого тюрбана торчали непослушные темные волосы. При всей любви к роскоши Элай был на редкость равнодушен к вычурной одежде – одна из немногих черт, которые мне в нем нравились.

Услышав шаги, он отложил книгу. На красивом лице появилась улыбка.

– Леди Мелевин, какая приятная неожиданность!

Я изогнулась в поклоне.

– Спасибо, что согласились меня принять, ваше высочество.

Он приподнял бровь и красноречиво огляделся. Зал был пуст, если не считать двух стражников на входе и замершего у дальней стены слуги.

– Ведь ко мне так много посетителей… – насмешливо заметил Элай. – Кажется, все, кто мог сегодня составить мне компанию, отсыпаются после вчерашней вечеринки.

А горожане попроще давно уже поняли, что если и обращаться во дворец, то не к принцу. Он все равно не занимался делами провинции.

– К слову о вчерашнем вечере, ваше высочество, – осторожно начала я. – Вино и правда лилось рекой, а дым кальянов кружил голову даже тем, кто к ним не прикасался. Возможно, и я стала его невольной жертвой. В знак того, как высоко я ценю дружбу с вами, мне бы хотелось вернуть вам кое-что, что принадлежит вам.

Я протянула небольшой свиток, тот самый, на котором Элай вчера бодро и явно не подумав о последствиях расписался в том, что одно из его поместий переходит к победителю в игре.

К моему удивлению, принц несколько мгновений озадаченно смотрел на бумагу, как будто не понимал, что это, и наконец встрепенулся.

– Ах да! Иллех Громовержец, я так напился, что уже и забыл, как и на чем составил для Мирале проклятую расписку. Благодарю вас, леди Мелевин, – он даже встал из-за стола и подошел ко мне, чтобы взять свиток у меня из рук. Неожиданно Элай перехватил мою ладонь и легко ее поцеловал. – Это очень мило с вашей стороны.

Пальцы у принца были мягкими и нежными, а прикосновение губ – едва ощутимым.

– Любопытно, что раба-дроу вы решили оставить себе, а поместье вернули, – тихо произнес Элай, не сводя с меня пристального взгляда больших миндалевидных глаз, будто подведенных сурьмой.

У меня похолодело внутри. Я надеялась, что принц, уставший от игрушки, обрадуется поместью и забудет об Аштаре. Но когда с драконами все шло в точности по плану?

– Прошу прощения, ваше высочество, – я с ложной стыдливостью потупилась. – Не поймите неправильно. Раб-дроу – редкость даже на границе с Берзаном, что уж говорить о нашей глуши? Они все так горды, что убивают себя, как только появляется возможность. Аштар – исключение, и тот, кто им владеет, немного выделяется среди знати. Вы особа королевской крови, дракон, вы и так выше всех нас. А мое скромное положение…

– Не кокетничайте, леди Мелевин, – Элай вздохнул и выпрямился. – Вы и сами редкая жемчужина среди провинциального бисера. Даже не столько из-за внешности.

Его рука скользнула по моим волосам. Их пшеничный оттенок в самом деле нечасто встречался в Сенавии. Моя бабка была родом с Севера, и белизна ее кожи, светлота локонов перешли по наследству ко мне. Ниса и Диса, наоборот, обе родились темноволосыми, как и вся другая наша родня.

– А из-за чего же? – с наигранной наивностью спросила я.

Принц чему-то улыбнулся, глядя на меня сверху вниз, и кивнул на свиток с распиской.

– Достоинство, разумеется. Вы не коршун в отличие от большинства аристократов.

– Благодарю за похвалу, ваше высочество, – я снова слегка поклонилась.

– И тот факт, что вы женщина, – добавил он совсем другим тоном. – Хотя законы разрешают женщинам владеть землей и распоряжаться имуществом, немногие из них решаются стать главой рода и управлять делами. Еще меньше тех, кто достигает в этом успеха. Это вы редкость, Мелевин.

– Вы здесь достаточно давно, чтобы знать мою историю, – уклончиво ответила я, не желая принимать такой комплимент. – Я встала во главе рода не потому, что этого хотела, а потому что осталась единственной, кто мог это сделать.

– У вас есть племянница – это раз, – напомнил Элай.

– Она была несовершеннолетней, когда убили нашу семью. Я обучаю ее, но она пока не готова взять бразды правления на себя.

– Вы могли выйти замуж – два, – непререкаемым тоном произнес он, по-прежнему нависая надо мной.

Я заставила себя улыбнуться. Проклятый дракон… Не такой уж он дурак, каким хочет казаться.

– Могла, ваше высочество. Только вот в чем загвоздка: убийцы моих родителей и братьев так и не были найдены. Вдруг бы я вышла замуж за того, кто причастен к их смерти?

Я медленно, но смело подняла голову и посмотрела принцу в глаза. Тот несколько мгновений выдерживал мой взгляд, затем усмехнулся.

– Что ж, ваша правда – Аштар никак не мог в этом участвовать. Если память меня не подводит, в тот момент он успешно давал отпор моему светлейшему брату у границ Берзана. И я могу понять ваш выбор. Внешность у него необычная, женщины, как я слышал, считают его привлекательным на свой лад. Некоторые внешне благопристойные дамы даже одалживали у меня его на время ради телесных утех…

Теперь мои щеки вспыхнули уже безо всякого притворства.

– Ваше высочество! Как вы могли обо мне так подумать!

Он рассмеялся.

– О, как только я не думаю о вас! Вы же красивая женщина, леди Мелевин. К тому же одинокая. А учитывая, что вы справляетесь с управлением владениями не хуже многих мужчин, наверное, и аппетиты у вас соответствующие.

Я криво улыбнулась. К сожалению, моего воображения хватало на то, чтобы представить, как именно обо мне думает принц.

– Вы ошибаетесь, – коротко ответила я.

Элай опять засмеялся, но затем резко посерьезнел. От такой быстрой перемены в его настроении у меня прошлись мурашки по спине.

– К демонам все это. Забирайте его, и знать не хочу, для чего, как и зачем его будут использовать. Сдохнет или вы его перепродадите кому-то еще – да хоть в зверинец отправьте. Теперь это ваша собственность и ваша забота.

Он тяжело сел за стол, снова закинул ногу на ногу, подхватил брошенную книгу и уставился в нее. Почему-то мне казалось, что принц не читает, а лишь делает вид.

Что-то здесь было не так.

– Ваше высочество, – мягко произнесла я, – если вы хотите получить темного эльфа обратно…

Это предложение шло вразрез с приказами Хведера. Если вдруг Элай согласится, у меня появятся серьезные проблемы с хелсарретскими магами, а они, судя по обмолвкам северянина, и так были мной не очень-то довольны. Однако я решила рискнуть. Интуиция подсказывала, что принц откажется.

Так и случилось.

– Нет. Надоел он мне, – Элай равнодушно перелистнул страницу. – Ублюдка вообще давно следовало убить по-тихому. Даже имя его слышать отныне не хочу.

Его настроение со всей очевидностью испортилось. Дальше угнетать дракона было опасно – в таком состоянии ему могло взбрести в голову что угодно. Я молча поклонилась, чтобы ненароком не вызвать его гнева, и вообще стараясь привлекать поменьше внимания, и развернулась к выходу.

Я успела сделать два или три шага, когда принц, задумчиво отстукивающий ногтем по столу незнакомый ритм, позвал:

– Леди Мелевин.

– Да, ваше высочество? – я повернулась.

Он склонил голову набок. В глазах, переливающихся золотом, плескалась тьма.

– Когда мой предок король Надим двести лет назад завоевал Сенавию, он решил сохранить ваш обычай, по которому женщинам давалось гораздо больше свободы и прав, чем у нас на родине. Возможно, вы не слышали, но там ни одна женщина, кроме дракониц, не может стать главой рода. В Сенавии привыкли считать, что Надим не хотел допустить возмущений аристократии и потонуть в дрязгах, которые обязательно возникли бы из-за раздела земель. Знаете, в чем правда?

– В чем? – покорно спросила я, понимая, что от меня ждут этого вопроса.

– В том, – сказал Элай, пристально глядя на меня, – что такие женщины возбуждают.

Ничего не ответив, я еще раз поклонилась и вышла из библиотеки.

Домой я вернулась поздно и сразу легла спать, а на следующий день рано утром уехала на одну из плантаций.

Кофе в Сенавии рос только в Тайезе – нашей провинции – благодаря одновременной близости моря и гор. Хотя мои плантации занимали не так много места, зерна расходились по всей стране и попадали даже на королевскую кухню. Доход они приносили существенный, причем не только в золоте. В городе было всего три кофейни, и две из них принадлежали мне. Чтобы выпить чашку горького ароматного напитка, который придавал бодрости весь день, туда захаживал весь цвет местной аристократии, зачастую при этом обсуждая между собой личные дела. Все, что требовалось, это держать уши раскрытыми, и жизнь становилась значительно легче, а деловые партнеры – гораздо сговорчивее.

Поэтому запускать плантации было никак нельзя, но и возвращалась я оттуда вымотанная до предела. Солнце уже садилось, когда я устроилась в садике внутреннего двора с большим кубком холодного шербета, чтобы немного отдохнуть перед сном и полистать книгу.

Это был тот самый поэт, которого так увлеченно читал Элай в нашу встречу. Я запомнила название книги и отправила слуг поискать ее в городе. Поэт, как выяснилось, имел некоторую популярность, и уже сегодня томик лежал у меня.

Чтиво оказалось своеобразным, по крайней мере в этом сборнике. Может быть, он написал что-то еще, более достойное, но я видела перед собой лишь груду посредственной любовной лирики. Еще и в основном на одну тему – герой потерял возлюбленную и теперь страдал на все лады, мечтая о том, как уйдет следом за ней, как это будет красиво и так далее, и тому подобное.

Не долистав до середины, я с раздражением отбросила книжку.

Чушь. В смерти нет ничего красивого, философского и прочего, о чем так любят живописать поэты. Наверное, у них это и получается настолько притягательно, потому что они, не видевшие смерти, пишут для тех, кто тоже ее не видел.

Я в их число не входила. И мне казалось странным, что Элая могла заинтересовать подобная дребедень. В былые времена он ходил вместе со старшим братом в военные походы. Да и написал бы он даже лучше, хоть и не особенно талантлив. Может, заметил популярность стишков и захотел проверить, что же в них такого?

Убрав книжку, я обнаружила, что рядом мнется управляющий.

– Еще шербета? – голосом слаще самого напитка спросил он.

– Лучше сразу говори, в чем дело, – посоветовала я, чувствуя себя слишком уставшей, чтобы играть в обычные игры.

– Новый раб, госпожа… Его помыли, одели и выделили ему комнату еще вчера.

– Комнату? – переспросила я.

Вроде бы я ни о чем таком не распоряжалась. Аштар – необычный раб, но личная комната – это чересчур хорошо для кого-то, кто носит ошейник. Как бы не поползли ненужные слухи.

– Простите, госпожа. Это не то чтобы нарочно вышло. Никто из других слуг не захотел, чтобы к ним подселили дроу. Они… они боятся спать, когда он рядом, – промямлил Кидат.

Пальцы сами выстукали ритм по подлокотнику широкого кресла. Тук-тук, тук, тук-тук… Где же я его слышала? Вспомнить не получалось.

– Ладно, пусть будет комната, – неохотно согласилась я. Тревожить весь дом из-за одного дроу тоже плохо. – Что-то еще?

– Вы не распорядились насчет того, чем ему заниматься, пока он не в мастерской.

– И что? – не поняла я. – Ты не смог найти ему дело? В доме еще десяток рабов. Ты же как-то управляешься с другими.

 – Они люди, госпожа! – Кидат виновато склонился. – Они совсем иначе себя ведут, с ними и говорить проще. А этот… Он опять сел, сидит второй день на одном месте и даже не шевелится. Повторяет, как попугай, что он ваш раб, что никаких приказов вы ему не отдавали и что он не сдвинется, пока вы что-нибудь не прикажете.

Я в изумлении наблюдала за управляющим. Уж кем-кем, а дураком или слабаком он не был и всегда сам решал такие проблемы. Более того, первые полгода после смерти моих родителей, пока я возвращалась домой из Хелсаррета и пыталась разобраться в ведении хозяйства, им управлял, по сути, один Кидат. И делал это замечательно, поэтому я никогда не боялась оставить все на него.

– Последний раб, которого мы купили… Забыла, как его, – я рассеянно помахала рукой, – который сейчас на дальней плантации. Он тоже был упрямцем, и ты его быстро построил. Что сейчас не так?

– Тому, предыдущему, было достаточно пригрозить. А этому… – Кидат поднял на меня страдальческий взгляд. – Госпожа, ну какой из генерала темных эльфов раб? Он так смотрит в ответ, что сердце в пятки ухает. Его все боятся. Даже стражники.

– Днем темные эльфы слабы.

– А ночью-то нет, – резонно возразил он.

Я вздохнула. Ланона Чудотворица, ну почему только одно то, что перед ними не человек, приводит этих лоботрясов в ступор? В Сенавии не только люди живут, пусть нас и больше всего! На кой тогда в поместье вообще нужна стража?

Надо будет разогнать всех к демонам. Правда, как бы потом не выяснилось, что новые стражники еще хуже.

– Приведи раба ко мне.

Через минуту Аштар стоял передо мной.

Ему подобрали приличную одежду: свободные темные штаны, светлую тунику, подпоясанную кушаком. Рукава Аштар закатал, оставив открытыми по-мужски крепкие предплечья. Их покрывала целая сеть старых шрамов. Следы от порезов так тесно ложились друг к другу, словно загадочные иероглифы, вычерченные прямо на коже.

Просторный наряд на деле лишь подчеркивал узкие бедра и широкие плечи дроу. Он расставил ноги и сцепил ладони на животе, по-прежнему держа взгляд устремленным в землю. Это была поза не раба, а воина, который пытается убедить себя в том, что он раб, но еще не забыл, что способен за пару мгновений изрубить всех вокруг на куски.

Мне опять стало не по себе. Я вернулась к мыслям о стражниках и решила, что ну их, пусть остаются.

– Вы звали, госпожа, – Аштар почтительно поклонился.

Как интересно – склонялся он, а крохотной и слабой себя чувствовала я.

– Говорят, ты выказываешь неповиновение.

– Простите, – в его голосе зазвучало недоумение. – Как я могу не повиноваться приказам, если мне их не отдавали?

– Кидат – управляющий в этом доме. Не сомневаюсь, что тебе прекрасно известно, что это значит. Пока меня нет, ты должен подчиняться ему.

– А если он отдаст приказы, которые будут противоречить вашим? Или я пойму, что они могут вам навредить?

Я поджала губы.

– Ты насмехаешься надо мной?

– Прошу прощения, госпожа, – он низко склонился, в голосе появились виноватые интонации. – Быть рабом для меня в новинку. Я не вполне понимаю, как это устроено у сенавийцев.

– Ты уже целый год раб, – напомнила я.

– Полгода я был пленником и содержался в темнице. И всего полгода назад стал рабом его высочества принца Элая вей-Амрана.

Аштар поправил меня так вежливо, будто говорил мне: «У вас опечатка в этом слове, перепишите, пожалуйста», и будто его не пытали в это время всеми мыслимыми способами.

– И что, ты не подчинялся управляющему принца?

– Его высочество Элай имел на это твердое мнение: я обязан исполнять только его приказы, чтобы никто другой не мог использовать меня в своих интересах. Так он и сказал, – по-прежнему очень вежливо произнес дроу.

Хм. Вообще-то в этом был смысл.

– У меня другие правила, – отмахнулась я, решив не углубляться в споры. – Отныне ты будешь подчиняться мне и Кидату, если его требования не противоречат моим. Размышлять о том, кому и как они могут навредить, не твоя задача.

– Да, госпожа. Теперь мне все понятно.

Идеальнейшая покорность.

«Все-таки насмехается», – подумала я.

Он молчал, все еще склонив голову. Следовало бы отправить его в комнату и предоставить разбираться с ним Кидату, но чем дольше я смотрела на мужчину, чей вид и слова категорически не сочетались друг с другом, тем яснее понимала, что мне придется им заняться самой. Управляющий прав – передо мной кто угодно, но точно не обычный раб.

– Почему ты выбрал книжную мастерскую? – наконец заговорила я. – Мы далеко от Берзана, но легенды о тебе долетали даже сюда. Ты великий воин. Почему не попросил дать тебе оружие?

– Зачем, госпожа?

Гад.

– Чтобы охранять плантацию, например, – мрачно ответила я.

– Мне для этого не нужно оружие. Меня и так все боятся, – спокойно, без капли превосходства сказал он.

Этого не отнимешь…

– Сядь.

Я указала ему на место напротив своего кресла и, поколебавшись, кинула туда одну из мягких подушек, на которых сидела сама. Я сделала это даже не столько из-за просьбы Хведера, сколько потому, что мне самой претило усаживать кого-то на холодный камень, раб передо мной или нет.

– Принесите письменные принадлежности для Аштара, – приказала я слугам, затем обратилась к нему: – Прежде чем отправить тебя работать в книжную мастерскую, я должна понимать, что и насколько хорошо ты умеешь. Моя мастерская очень скромна по сравнению с другими в городе, но любого, кто работает в таком месте, все равно окружающие начинают уважать.

– Даже раба? – спросил дроу.

По его тону было невозможно понять, насмехается ли он снова или нет. Я решила, что лучше буду выглядеть дурой, втолковывая взрослому мужчине элементарные вещи, чем истеричной злыдней, которая ищет в каждом слове попытку ее оскорбить.

– Не знаю, как с этим обстоят дела в Берзане, а у нас даже раб может стать уважаемым человеком и в конце концов получить свободу, – пояснила я. – Особенно те, кто умеет читать и писать. Хорошее образование получают только аристократы, жрецы и те, у кого хватает заплатить за обучение в одной из школ. А это, как ты наверняка уже сам догадался, зачастую дети либо аристократов, либо жрецов. Соответственно, если в книжной мастерской будет работать грубый, необразованный человек, это плохо скажется на ее репутации. Даже если он всего лишь подносит иллюстратору краски или подметает пол.

Аштар молчал, опустив голову. Внезапно я поняла, отчего мне с ним так не по себе. Не только из-за его явной физической силы, но и из-за того что он не хочет смотреть в глаза. Прячет их. Оттого и создается впечатление, что эльф либо лжет, либо издевается.

– Вы хотите понять, достоин ли я такой милости, как работа в мастерской, – утвердительно произнес он.

– Да. Ты будешь привлекать внимание, Аштар. А следовательно, и я, как твоя хозяйка. Все, что ты сделаешь, отразится на мне.

Он опять помолчал, затем повернул голову, посмотрел на книгу, которую я положила рядом с собой на сиденье, и вдруг продекламировал:

– В том не любовь, кто буйством не томим,

В том хворостинок отсырелых дым.

Любовь – костер, пылающий, бессонный…

Влюбленный ранен. Он – неисцелим![1] 

Голос у него был поставлен очень хорошо, мог звучать громко и твердо, когда требовалось. Я поймала себя на том, что одобрительно киваю, хотя от полководца сложно было бы ожидать невнятной тихой речи.

Скорпионий хвост! Оказалось, легко забыть о том, кто перед тобой, когда Аштар так покорно себя ведет. Может, на то он и рассчитывает?

– Что это за стихи? – спросила я.

– Человека по имени Хилайят, который написал эту книгу, – дроу указал на томик на моих коленях. – Он умер около ста лет назад. Сборник стихов – единственное наследие, которое он оставил.

Вспомнив дурацкие четверостишия, я поморщилась.

– Жаль. Ему было бы лучше заняться чем-нибудь другим.

– Он нашел отклик в сердцах сенавийцев, – мягко возразил Аштар. – Его стихи переписывают даже спустя век, это любимый поэт его высочества Элая.

– И что же такого особенного в его произведениях, по-твоему?

– Он воспевает краткость человеческого века и призывает ценить такие радости, как любовь, потому что они длятся всего миг, но согревают сердце целую вечность.

Я покачала головой. Ничего подобного я там не увидела.

– Это твое мнение или принца Элая?

– Мое.

– Его высочество, вероятно, думает точно так же? – усмехнулась я.

– Возможно. Его высочество никогда мне об этом не говорил.

– Тогда за что же, по-твоему, он любит этого поэта?

– За то, что его стихи – это зеркало, в котором его высочество видит себя.

Я нахмурилась. То ли я чего-то не знаю об Элае, то ли мне опять мастерски дурят голову.

Слуга тем временем принес несколько листков бумаги и чернильницу с гусиным пером, которые положил перед Аштаром.

– Умеешь писать на нашем языке? – спросила я.

– Немного.

– Покажи.

– Что мне написать, госпожа?

– Что хочешь.

Он подвинул лист к себе и откупорил чернильницу. Я следила за его движениями – точными, четкими. У эльфа были длинные пальцы, благодаря которым руки казались изящными, но крепкие запястья свидетельствовали о том, что принадлежат воину. Я задержалась на них глазами и вздрогнула. По плечам будто прошелся холодный северный ветер.

В Хелсаррете обучали не только магии, но и вполне земным наукам. Медицине в том числе. Шрамы на руках и пальцах Аштара выглядели так, словно их много раз целенаправленно ломали, сращивали, а затем ломали вновь.

Такого можно было добиться только с помощью колдовства. Ходили слухи, что среди королевских палачей и правда есть маг. Конечно, в полном смысле слова его так нельзя было назвать – обучение в Хелсаррете он не окончил, иначе я бы знала об этом. Однако и крохи дара можно отточить до такой степени, чтобы стать в чем-то мастером. Говорили, этот палач платит цену особым образом – он истязает жертв, затем забирает их боль на себя, чтобы исцелить, и получает от этого извращенное удовольствие.

Сложно было представить, сколько этот урод работал над Аштаром. Может быть, все те полгода, что его держали в темнице.

Сердце сжалось от жалости. Дроу убил захватчиков, которые пришли в его страну. Так сделал бы любой, кому дороги его родина и народ. Аштара на самом деле истязали не за то, что он убил вражеских военачальников, а за то, что он поднял руку на драконов.

Он не заслужил страданий, которые ему причинили. Как и моя семья ничем не заслужила того, что их всех перерезали.

Хотя прошло два года, эмоции по-прежнему накатывали волной, грозя захлестнуть по голову. Я глубоко вдохнула, стараясь сдержать их. Сейчас не время и не место для горьких воспоминаний.

Аштар истолковал мой вздох по-своему.

– Вам не нравится, что я пишу, госпожа?

Прочистив горло, я попыталась сосредоточиться на движениях пера. На удивление дроу водил им по бумаге твердо, многократно изломанные руки не дрожали и выписывали ровные, четкие буквы без клякс. Почерку недоставало красоты, но это мелочь – к работе переписчика раба и так не допустят, по крайней мере не сразу после приема в мастерскую. А что за текст появлялся на желтоватой бумаге…

Сначала я подумала, что это очередное пошлое стихотворение из той книжки, затем поняла, что нет – рифмы и слоги не складывались. Щеки стали разгораться, хотя на сад уже опускалась вечерняя прохлада.

Эльф писал быстро, глаз выхватывал только отдельные словосочетания. Золотые кудри, губы словно лепестки мака, шея белее и изящнее лебединой, расцветающие под полупрозрачным шелком платья бутоны сос… Что?!

Я в ужасе бросила взгляд на собственную грудь. Платье было белым, никак не полупрозрачным и совершенно приличным – ничегошеньки под ним не просвечивалось.

– Ты что такое пишешь?! – возмутилась я.

– Простите, госпожа, – рука эльфа замерла. – Мне показалось, вы читаете с интересом.

– Нет! Да как ты вообще посмел!

Сердце колотилось, как будто… как будто… У меня даже сравнение не получалось подобрать от негодования.

– Еще раз нижайше прошу прощения. У нас в Берзане принято без страха и стыда восхищаться красотой, если видишь ее в вещи или в живом существе.

– Ты сейчас не в Берзане! Не делай так больше. Здесь тебе за такое могут глаза выколоть.

– Вы так не поступите, – тихо, но совершенно спокойно произнес проклятый эльф.

– Это почему?

– Если всем выколоть глаза, кто будет восхищаться вашей красотой?

– Тебе могут отрубить руки, которые написали похабство!

– Похабство? – плечи Аштара поникли. Он расстроенно посмотрел в собственный текст. – Я старался, чтобы это было красиво, но война всегда удавалась мне гораздо лучше, чем поэзия…

– Ты меня вообще слышишь?

– Конечно, госпожа. Вы говорили, что мне могут отрубить руки. Но так вы тоже не поступите.

– Да почему, демоны бы тебя побрали!

– Потому что кто тогда будет вас ласкать и писать стихи в вашу честь?

– Ну язык-то тебе точно отрежут! – в сердцах бросила я. – Слишком он уж длинный.

– Вообще-то некоторые женщины считают это достоинством, главное – умело им владеть…

– Хватит! – не вытерпев, я вскочила с кресла. – Мне надоели твои издевки. Возвращайся в свою комнату и не выходи оттуда, пока не скажут!

– Я ни в коем случае не пытался издеваться над вами. Все мои слова были искренними. Но с радостью сделаю все, что вы пожелаете, – Аштар еще ниже склонил голову и так, не разгибаясь, встал на ноги.

Длинные волосы занавесью падали ему на лицо, но я могла бы поклясться, что он улыбается. Затем дроу развернулся и сам, не дожидаясь занервничавшей стражи, скрылся в галерее первого этажа.

Я опустилась в кресло и тут же со сдавленным ругательством подскочила обратно – забытая книжка впилась острым углом в бедро. Да что ж такое! Я швырнула злосчастный томик на землю и только после этого снова устроилась на широком сиденье, забравшись туда с ногами.

Вспышка немного помогла. Сердце медленно усмиряло яростный бег. Я могла бы успокоиться и быстрее, но рядом все еще стояли слуги. При них не хотелось практиковать дыхательные упражнения, освоенные в Хелсаррете. Пусть думают, что меня вывел из себя наглый дроу.

Так оно и было, но не совсем. К возмущению примешивалась досада на саму себя – я-то считала, что научилась лучше контролировать себя. Впрочем, на меня еще в пустынной обители сетовали из-за моей импульсивности, а если не научиться владеть собой, настоящим магом не стать. Такое себе достижение – после стольких лет обучения и тяжелых испытаний остаться трюкачом, который способен лишь подменять карты в ладжине, и то не уверен, сработает это или нет…

На магов я тоже злилась, а вернее, на Хведера. Теперь с этим дроу я повязана надолго. Хочу того или нет, придется терпеть. Да и Аштар оказался далеко не сломленным рабом, послушной собачкой, каким его выставлял Элай. Мне бы обрадоваться, что задача стала легче – не надо заново вылеплять из комка грязи генерала, внушающего ужас врагам. Но интуиция, которую в Хелсаррете мне все же значительно натренировали, подсказывала: как бы не оказалось прямо наоборот – что задача только усложнилась, потому что у дроу со всей очевидностью есть на все собственное мнение. Его не подчинишь, пытками секрет, по уверению Хведера, тоже не вытянешь. Ну и что остается?

Сбоку тенью возник склоненный Кидат с кубком свежего, прохладного шербета. Очень вовремя. Я с благодарностью приняла его и сделала глоток.

– Этот раб… – начал управляющий и робко предложил: – Может, перепродать его? Пусть кто-нибудь другой с ним мучается.

Я отпила еще, раздумывая, не приложить ли холодное серебро кубка к продолжающим полыхать щекам.

– Нет. Не сейчас, – поправилась я. – Он достался мне бесплатно, а приобретение это важное. Надо дождаться, пока за него не предложат достаточно высокую цену.

– Разумно, госпожа, – одобрил Кидат, но бросил в ту сторону, куда ушел Аштар, обеспокоенный взгляд.

Мысль управляющего читалась вполне явственно: как бы не вышло, что мы настрадаемся от дроу гораздо больше, чем потом выручим за его продажу.

Я обвела садик взглядом. Слуги убирали письменные принадлежности, солнце скрылось, и внутренний двор, закрытый с четырех сторон стенами дома, заливало сумерками. Как будто бы чего-то не хватало, но чего, я никак не могла сообразить.

– А где Ниса? – спохватилась я.

– С Дисой. Читает ей вслух, – подсказал Кидат.

Я успокоилась, хотя это было немного странно. Племянница обладала еще более лихим нравом, чем я. И если меня обтесали в Хелсаррете, смирили и закалили характер, то Ниса такой школы нигде не прошла и потому оставалась в свои восемнадцать капризной девчонкой. Которая к тому же изо всех сил старалась не дать мне покоя из-за собственных амбиций. А тут гляньте-ка, тише воды, ниже травы, еще и сестрой наконец-то занялась. Неужели испугалась дроу?

«Это подождет до завтра», – вздохнула я, вспомнив, что еще надо перебрать учетные книги с плантации, сделала последний глоток и направилась в дом.

А наутро приехал Мирале.

Солнце уже поднималось над двумя главными городскими холмами – Дворцовым и Храмовым, но этот час все равно считался несусветной ранью для светских визитов. Вредный старикашка еще и не предупредил, что приедет.

Впрочем, он, по слухам, постоянно так делал. Свою причуду Мирале объяснял тем, что в его годы не до бурных ночных возлияний, встает он рано, до рассвета, и использует это время для занятия делами, потому что к обеду и до самой темноты наваливается кошмарная жара. А в его-то возрасте…

Все понимали, что он нарочно так поступает, выбирая момент, когда оппонент толком не проснулся и будет слаб в переговорах. И все терпели – в точности как при игре в ладжин несколько дней назад. Сложно возмущаться, когда против тебя один из самых богатых людей Тайеза. Род Мирале был не таким древним, как мой, например, но после драконьего завоевания, когда многие «старые» аристократы не захотели преклонить головы и сгинули в огне, а вместо них возвысились новые имена, это значило немногое. Главными компонентами успеха были размер кошелька и, разумеется, степень близости к драконам.

И вот здесь Элай поступал на удивление мудро – он благоволил всем подряд и никому в особенности. С его покровительством Мирале давно стал бы важнейшим человеком в провинции и мог замахнуться на саму столицу. Без покровительства – оставался богатым, но лишь торговцем тканями.

Если старикан хотел меня подловить, то опростоволосился. Я тоже привыкла рано вставать. Тем не менее разыграла из себя сонную, слегка растрепала локоны, будто не успела толком привести их в порядок, и пригласила гостя в сад, отговорившись тем, что к приему посетителей ничего не готово. В общем-то, это не было ложью – я никого не ждала.

Слуги принесли низкие плетеные стульчики и круглый столик с витражной столешницей, поставили перед нами две чашки крепкого свежезаваренного кофе и тарелку с десертом из маленьких кусочков слоеного теста, пропитанного медом, с начинкой из орехов. Моду на него ввели драконы, принесшие рецепт из родной страны. Там его называли беклава, ну а в Сенавии она превратилась в пахлаву. Это считалось лучшей закуской для тех, кто тяжело воспринимал горечь кофе.

Мирале сделал глоток и, зажмурившись от удовольствия, улыбнулся, затем провел ладонью по гладкой столешнице, любуясь ярким разноцветным стеклом.

– За что всегда ценил вас, леди Мелевин, так это за то, что вы знаете, как порадовать глаз – и собой, и красивыми вещами, которыми себя окружаете.

– Благодарю, лорд Мирале, – я скромно опустила ресницы.

Его самого вряд ли язык повернулся бы назвать обладателем хорошего вкуса. Будучи худого телосложения, Мирале так плотно заворачивался в расписанный яркими узорами блестящий шелк, что казался круглым, как мельничный жернов. В такой одежде летнюю жару в самом деле вынести было невозможно, но он так любил демонстрировать свое состояние, что был готов ради этого терпеть любое неудобство.

Образ венчал огромный шелковый же тюрбан, украшенный драгоценными камнями. Как эта конструкция держалась на лысой голове и тоненькой стариковской шейке, я не представляла. Ну не гвоздями же прибит этот тюрбан и не на клей посажен? Может, Мирале хелсарретским магам приплачивал не только за «счастливую руку», но и за то, чтобы тюрбан не падал?

– Вы, должно быть, хотите возобновить прошлогодние переговоры о закупках кофе? – взяла я быка за рога.

Мирале, однако, не торопился обсуждать причину своего настолько раннего визита и сделал очередной медленный глоток, притворяясь, будто любуется померанцевыми деревьями в саду.

– Когда я был молодым, то тоже любил поспать до обеда и всегда с трудом вылезал из кровати. Для нежной девушки вроде вас это более чем понятно. Хотя… у вас ведь появился обольстительный раб, ночи с которым наверняка могут стать слаще, а утром так не хочется покидать постель.

В этот момент я отпивала кофе и притворно закашлялась, услышав последнюю фразу.

– Боги с вами, лорд Мирале! Вы его видели вблизи? Он такого цвета, будто весь обуглен, а его тело изломано и покрыто шрамами. Глазами же с ним вовсе лучше не встречаться – он словно дикий зверь зыркает в ответ. Я даже не знаю, где он сейчас. Наверное, где-то со слугами, – я повертела головой, ни капли не обманывая собеседника. Вчера я начисто забыла уточнить у Кидата, какую из комнат отдали Аштару. – Строго говоря, это вас совершенно не касается, но ночь я провела за другим, гораздо более приятным занятием – проверяла свои доходы. Вот что в самом деле способствует тому, чтобы сладко спать ночью и нежиться в постели утром.

Старик искренне рассмеялся.

– Охотно верю! В этом мы с вами похожи. Кажется, у нас с вами гораздо больше общего, чем можно было бы подумать.

– Возможно, – согласилась я, не отводя взгляд.

Глаза Мирале когда-то были карими, а теперь, поблекнув от возраста, стали скорее горчичными. Смотрели они так же остро.

– Что же насчет раба… – произнес старик. – Значит, он вам не по душе и вы готовы с ним расстаться – за разумную цену, конечно же.

Проклятье, так вот зачем он явился спозаранку.

Настал мой черед прикидываться, будто я наслаждаюсь напитком и видом аккуратно подстриженных шарообразных цитрусов.

Мирале, видимо, отчаянно хотел получить Аштара, раз нарушил традиции. В Сенавии было принято долго обхаживать партнера, сначала притворяться, будто совсем не заинтересован в сделке, а потом как бы давать себя уговорить, дожидаясь, пока не будут предложены лучшие условия. Никто не спешил. Старик, конечно, вытерпел несколько дней, но этого было слишком мало, особенно если он считал, что дроу используют для любовных утех.

Задумавшись об этом, я сделала еще глоток. И Мирале, и Элай поразительно легко говорили о том, что я сплю с рабом. Предполагалось, что девушки должны выходить замуж целомудренными, однако в моем случае – главы рода – торговля велась совсем на другом уровне. Когда шел разговор о браке, подразумевались не любовь и не продолжение рода, а присоединение к владениям мужа моих плантаций, которые давали весьма и весьма приличный доход. Ради такого почти любой потенциальный супруг закрыл бы глаза на то, что его жена давно не девственница. А уж в том, что хозяева используют для удовлетворения рабов, и вовсе никто не видел ничего предосудительного. Наоборот, это было скорее нормой для сенавийской знати.

Но все же старик и принц удивительно слаженно пели одну и ту же песню. Не потому ли, что вместе ее сочинили?

Если подумать, Элай, упорно желавший отыграться в злополучный вечер, сразу сдался, когда потерял еще и раба. Конечно, до него могло дойти, что шансов против «счастливой руки» у него нет, а трюки закончились. Если те вообще были. При личной встрече принц с трудом вспомнил о поместье, которое так жаждал вернуть, и хотя забрал его, но добровольно отказался от Аштара. Это тоже укладывалось в картину – Элаю после такого было бы сложно объяснить, почему раб вдруг снова оказался у Мирале.

Допустим, между Элаем и Мирале действительно существовал договор, по которому генерал дроу «случайно» должен был перейти из одних рук в другие. Оставалось понять, зачем это им обоим – и принцу, и старику. Если жадный до денег и почестей Мирале мог бы кичиться тем, что обладает королевской игрушкой, то Элаю все это на кой? Он и без того на вершине мира. Если бы хотел, мог бы стать правой рукой первого принца, своего старшего брата. Так нет же, он сам выбрал прозябание в Тайезе, где никогда ничего не происходит.

Я опустила чашку, будто бы с наслаждением выдыхая. По правде говоря, этот напиток я никогда не любила, но владеть кофейными плантациями и не пить кофе было бы слишком странным в глазах окружающих. Тем более мой отец его просто обожал, а мне в первое время приходилось ему подражать, чтобы аристократы не забывали, с кем имеют дело, видя перед собой девчонку, едва преодолевшую двадцатилетний рубеж.

– Лорд Мирале, позвольте, зачем бы мне расставаться с рабом, которого я только получила? – вкрадчиво спросила я. – Мой управляющий еще даже не проверил, каковы его умения.

– Хитрая вы лиса, леди Мелевин, – он шутливо погрозил пальцем. – Все знают, в каких областях лежат умения Погибели Драконов.

– Разве? – я равнодушно взяла десерт и отправила себе в рот. – Все откуда-то знают, что дроу обладает некими сказочными навыками в любовных утехах, а мне, например, об этом ничего неизвестно. Вчера я выяснила, что благодаря содержанию у его высочества Элая раб начал неплохо разбираться в стихах. Возможно, мне стоит отправить его работать в мою мастерскую – будет ценным помощником при выборе книг, которые стоит переписать. Может, потом я их буду продавать принцу втридорога?

Мирале прищуренно посмотрел на меня.

– Я мог бы предложить вам двух каллиграфов вместо него.

– А эти каллиграфы тоже умеют сражаться на мечах и прекрасно знакомы с культурой темных эльфов? – деланно удивилась я.

Он натянуто улыбнулся.

– Вижу, к чему вы клоните. Как насчет… скажем… небольшого участка земли у моря? Моя вилла Темерзин – вы должны знать о ней. Что если она достанется вам почти даром? Кофейные деревья там наверняка росли бы великолепно.

Моя рука, тянувшаяся к еще одной пахлаве, застыла на полпути. Я выпрямилась на сиденье и, с сомнениями поглядывая на собеседника, задумчиво облизнула пальцы, по которым стекала патока.

Предложение выглядело хорошо. Даже очень хорошо. С одним маленьким «но» – мне оно к демонам не сдалось.

О вилле я, конечно, слышала. Красивое место, летом в нем благодаря бризу жара переносилась намного легче, чем в городе. А вот кофе… Если бы он мог там расти, то уже рос бы. Мирале не дурак, на мои плантации заглядывался уже давно, и я точно знала, что он сам пытался заняться выращиванием кофе, но что-то не задалось. Проще говоря, мне хотели всучить ненужную, но симпатичную безделушку, статусную вещь, которая не приносит доходы, а сжирает их.

Впрочем, пусть Мирале верит, что ему удалось меня заинтересовать.

Он зачарованно следил за тем, как я медленно веду языком по собственной ладони и облизываю с губ капли меда.

Старый извращенец. Я на сорок лет младше.

– Любопытное предложение, – наконец сказала я, закончив ритуал. – Но поймите меня правильно, мне все-таки нужно повнимательнее присмотреться к новому рабу, а потом уже что-то решать.

Мирале понял посыл верно.

– Возможно, принятию решения поможет, если мы вместе съездим на виллу и я лично вам ее покажу?

– Да, наверное. Как насчет… – я задумчиво постучала пальцем по подбородку. – Ох, у меня все так загружено в ближайшие дни… Может быть, в день Эльметры Дарительницы?

Это было через десять дней от сегодняшнего. На морщинистом лице лорда, похожем на орешек кешью, промелькнуло разочарование. Он наверняка рассчитывал заключить сделку быстрее. И это снова заставило меня задуматься, к чему бы ему так спешить. Причин для этого, казалось, нет совершенно. Аштар с его секретами за это время никуда не денется.

– Договорились, – все же ответил Мирале.

Похоже, он боялся проявить настойчивость и спугнуть меня. Ведь тогда я могла бы догадаться, что раб для него стоит намного больше, чем вилла, и заупрямиться. Загадочно…

Старик допил кофе и поставил чашку с явным намерением завершить на этом разговор. Однако меня снедало любопытство. Понимая, что вполне могу совершать ошибку, я рассеянно покрутила свою чашку в руках.

– Лорд Мирале, буду с вами откровенной. Я уже предложила его высочеству в знак нашей дружбы забрать раба, если он того пожелает. Но не волнуйтесь – он отказался.

Старик вдруг расхохотался. Да так, что чуть тюрбан не рухнул.

– Почему вы смеетесь? – с недоумением спросила я.

– Милая, – снисходительно, как к ребенку, обратился он, – ваши стремления очевидны.

– Какие стремления?

– Леди Мелевин, я стар, но пока еще не слеп. Многие уже заметили, что вы всеми силами стараетесь заинтересовать принца Элая.

Да уж, досужие сплетники невероятно «внимательны». Если бы у них кроме глаз был еще и мозг, они бы заметили, как старательно я избегаю оставаться с ним наедине и в целом его компании. Если бы не задания Хведера, которые то и дело приводили меня в королевскую резиденцию, у меня бы это еще и получалось.

– У вас даже что-то получается, но видите ли, – с легкой насмешкой продолжал Мирале, не подозревая, что отчасти извратил мою собственную мысль, – истина в том, что вам не стоит надеяться на брак с принцем. Он не возьмет вас в жены, и сомневаюсь, что вообще хоть когда-нибудь женится. Лучше вам поискать достойную партию где-то в другом месте.

– Да почему же вы так считаете?!

Старик нехорошо улыбнулся.

– Потому что Аштар Погибель Драконов несколько лет назад захватил лорда Газима вей-Ширвала, которого во главе небольшого войска отправили отвоевать одну из захваченных темными эльфами крепостей. А вместе с лордом – его взрослую дочь. Оба они были драконами. Обоим Аштар собственноручно отрубил головы. А эта девушка была возлюбленной принца Элая, которую он хотел взять в жены…

До приторности сладкий десерт быстро исчезал с тарелки. Я брала кусочек за кусочком и смотрела на белые цветки померанца, на самом деле не видя их.

Мирале уже ушел. Рассказанная им история прояснила немногое, скорее запутала еще больше. О помолвке Элая, если ее вообще заключали, никогда не объявлялось, поэтому я ничего об этом не знала. Становилось понятно, отчего он так погружен в глупые стишки о любви и почему Аштар сказал, что книга поэта, потерявшего любимую женщину, служит для принца зеркалом.

Я даже могла понять, почему его старший брат не оставил дроу себе, не казнил и не подарил кому-то из придворных, а отдал Элаю. Но почему Элай столько времени держал убийцу возлюбленной у себя и ничего не делал? Нет, он, конечно, поиздевался над Аштаром, заставляя прыгать на одной ноге, но я бы на его месте этим не ограничилась. Когда убийцы семьи попадут мне в руки, я убью каждого. Медленно. Мучительно. И уж точно не стану терпеть хоть кого-то из них рядом с собой полгода, чтобы потом проиграть в карты вредному и жадному старику.

Чего-то я пока не улавливала. Какого-то фрагмента мозаики или сразу нескольких недоставало, чтобы сложилась ясная картина.

Может быть, мне и не следовало искать эти фрагменты. Задачу, выданную Хведером, получится решить и без них. Но что-то мне подсказывало, что это важно, причем жизненно важно. Мирале слишком суетился – для человека вроде него такое поведение подозрительно. Он бы не скопил богатство, если бы не умел выжидать. Раз уж я влезла в игру, надо хотя бы разобраться в ее правилах, пока меня не выкинули из кона, забрав все, что у меня есть.

Пора съездить в кофейню и послушать, о чем состоятельные горожане болтают между собой. Если повезет, какие-то из новостей удастся связать между собой и что-то прояснить.

Однако не успела я подняться, как на границе зрения мелькнула красная юбка. И вот уже передо мной на место Мирале опускалась Ниса.

Боги наградили ее привлекательной внешностью: черные кудри, огромные карие глаза, пухлые губы, точеная шея и аппетитная фигура. Эта девушка была воплощением мечты для многих мужчин, и ее не портил даже нос с горбинкой. Еще до ее совершеннолетия я получила уйму свадебных предложений, иногда даже от весьма приличных семей.

Ниса на все ответила отказом. Я ей не сопротивлялась. В ее возрасте, да и сейчас тоже, я не думала о замужестве, а предпочла удрать из дома, переплыть на корабле море и углубиться в Левадийскую пустыню, чтобы найти там хелсарретских магов. Внешность у нас была кардинально разная: я пошла в бабушку, Ниса – в мать из коренных сенавийцев, но страсть к приключениям текла в крови у нас обеих.

Да и не для того я спасала племянниц от убийц, чтобы выдать против воли замуж, отравив им жизнь.

– Значит, хочешь перепродать темного эльфа, – без предисловий, даже без пожелания доброго утра начала Ниса.

Нахмуренные брови выдавали ее недовольство.

– Если и так, то что? – уточнила я.

Она хлопнула ладонями по столу. Забавно, мы сегодня еще не виделись, а я ее, судя по всему, уже успела чем-то разозлить.

– Этого нельзя делать!

– Вот как, – ровно произнесла я.

Ниса выдержала несколько мгновений молчания, затем с негодованием уставилась на меня. Видимо, она ожидала, что я спрошу, почему Аштара нельзя перепродавать.

– И что, ты не хочешь спросить…

– Нет, – перебила я.

Племянница застыла на миг с открытым ртом, закрыла его и нахмурилась еще сильнее.

– Надеюсь, ты так говоришь, потому что уже и сама поняла, почему он нам нужен.

Седая Эхна, богиня мудрости, дай мне сил…

Ниса, как и всегда, лучше всех знала, как им надо поступать.

Я отодвинула от себя тарелку с заметно поредевшей пахлавой, отряхнула руки и сложила их на столешнице, придвинувшись к племяннице.

– Хорошо. Я внимательно тебя слушаю: почему нам нужен этот эльф?

Глаза у нее загорелись. Она тоже наклонилась ко мне и понизила голос:

– Он знает все о драконах! А теперь ему известны еще и все закоулки королевской резиденции и столичного дворца! Если мы уговорим его помочь, то…

– Что? – перебила я. – Мы трое возьмем мечи в руки и пойдем вырезать королевскую семью?

– Да что ты все к шуткам сводишь, – сердито зашипела Ниса. – Наш род перебили драконы. Все это видят, одна ты уже второй год упираешься. Аштар уже с ними воевал, он знает, как такие атаки проводятся. К тому же он может связаться с другими дроу. Они обязательно нам помогут. Это же их шанс освободить захваченные земли Берзана!

– Далеко идущие у тебя планы, – пробормотала я. – Не буду спрашивать, кто, по-твоему, после этого сядет на трон. Давай лучше сконцентрируемся на более важных деталях. Например, на том, как ты собираешься провести в прекрасно укрепленный столичный дворец, охраняемый сотнями стражников, отряд дроу. Они же такие незаметные, особенно днем.

– Аштар придумает, – безапелляционно заявила девчонка. – Я устройства дворца не знаю, а он там уже бывал.

Прекрасный ответ. И в логике не откажешь.

– Ладно. И как же ты предполагаешься связаться с темными эльфами? Напомню, что Аштар выдал секреты сородичей, поэтому в Берзане его не жалуют и наверняка предпочли бы его голову попытке переворота в Сенавии.

– Аштар…

– …придумает, – закончила я и со вздохом откинулась назад. – Тебе не кажется, что ты чересчур полагаешься на раба, с которым даже ни разу не говорила?

– Он не раб, – ее глаза полыхнули. – Он генерал темных эльфов!

– Был генералом темных эльфов, – поправила я. – Сейчас он раб, у которого нет ни армии, ни сторонников. Но знаешь, это совсем не важно. На самом деле важно то, что у нас нет никаких доказательств причастности хоть кого-то из драконов, не обязательно королевской семьи, к смерти наших родственников.

Кулаки Нисы сжались.

– Я видела дракона в небе над поместьем в ту ночь, когда убили маму с папой.

Я покачала головой.

– Мы обсуждали это тысячу раз. На ночном небе дракона рассмотреть сложно…

– Я знаю, что видела! – перебила она.

Мне отчаянно захотелось доесть последние кусочки десерта. Еще лучше – целое ведро.

Сколько бы я ни мучилась, никак не получалось понять, почему эта девчонка так уперлась в своей глупости. Ниса ведь не дура от природы – нанятые мной учителя исправно отчитывались о ее успехах в постижении наук. Если ей не составило труда освоить арифметику, то здесь-то почему возникает проблема, казалось бы, с элементарными вещами?

– Ниса, – твердо произнесла я, – что бы ты там не видела, это никак не доказывает участие драконов в убийстве. Повторюсь, это мог быть не дракон. А даже если и дракон, он мог всего лишь пролетать мимо по своим делам. Королю не надо пользоваться услугами наемных убийц, если он хочет стереть какой-то из родов с лица земли. Он берет, обвиняет весь род в измене, и ему верят на слово, потому что он, демоны побери, король. А даже если не верят, у короля очень много способов подделать доказательства. Тогда нас бы всех казнили совершенно официально, по закону. И если бы мне каким-то образом удалось сбежать и спасти вас с сестрой, то мирно сидеть и трескать по ночам померанцевый мармелад – да, Ниса, Кидат мне об этом рассказал, – нам бы не позволили. На нас охотилась бы вся демонова Сенавия, как на предателей родины.

Ее щеки заалели – может, от гнева, что я опять не потакаю ее домыслам насчет драконов, а может, из-за намека на ее слабость к сладкому.

Вообще-то я не собиралась упрекать Нису в том, что она взяла банку мармелада. Хотя дом официально принадлежал мне, племянница всегда считалась одной из трех хозяек. И я даже догадывалась, что цели у нее были благородными – побаловать Дису, которая навечно застряла в детстве. Но можно же было предупредить слуг, которые утром обыскались эту несчастную банку и уже начали подозревать друг друга в воровстве?

– А ты не думала, что наши родители могли знать какой-то секрет королевской семьи? – выпалила она. – Что их убили скрыто затем, чтобы они на «официальном» и «законном» суде не рассказали что-то, что могло навредить драконам?

– Конечно, и тебя тоже пытались убить именно потому, что ты знаешь некий ужасный секрет, но почему-то вот уже полтора года как никто на тебя больше не нападает, – я устало махнула рукой. – Хватит. Повторяю это тебе тысяча первый раз и надеюсь, что последний. Чтобы я не слышала от тебя больше никаких обвинений драконов. Пока мы живы и живем вполне неплохо, а если кто-то услышит твои бредни и доложит Элаю, наши головы вмиг окажутся на колах возле дворцовых ворот. Ты этого добиваешься?

Ниса уже запунцовела вся. Увы, я больше не сомневалась, что от злости.

– Ты обещала, что найдешь ублюдков, которые сделали нас сиротами, – процедила она. – Ты поклялась кровью! А сама сидишь трескаешь сладости, изгибаешь спину перед противным стариком, как какая-то шлюха, а пока он не видит, ползаешь на коленях перед принцем. Думаешь, я не знаю, что ты вернула ему поместье? Оно могло нам пригодиться!

– Дружба с Элаем поможет нам больше, – отрезала я.

– Нам? Или тебе? Разве ты все это затеяла не для того, чтобы повыгоднее себя продать принцу?

Мое терпение лопнуло.

– Вот что. Если я от тебя еще хоть слово услышу на ту же тему, ты не выйдешь из этого дома. Ни в свою любимую кофейню, ни на прогулку – никуда. По крайней мере, пока не выйдешь замуж. Клянусь, я выдам тебя за самого уродливого старика, которого найду. Да хоть за Мирале, если понадобится. И строй там свои козни против драконов, сколько влезет.

Ниса выскочила из-за стола со скоростью дикой кошки, бросила на меня яростный взгляд и умчалась в дом. Если бы она владела магией, не сомневаюсь, уже через час я бы умирала в жестоких мучениях.

Когда девчонка исчезла в арке, я уперла локти в стол и потерла переносицу. Чаще всего головную боль у меня вызывали две вещи: на первом месте магия, на втором истеричные требования племянницы. До смерти ее отца, моего старшего брата, мы почти не видели друг друга, вдобавок я пропустила четыре года ее взросления, которые провела в Хелсаррете. Я помнила ее испуганной маленькой девочкой с огромными распахнутыми глазами, как вдруг она оказалась капризной молодой женщиной, которая не хочет никого слышать, кроме себя. И ведь я поначалу честно пыталась ей рассказывать, как веду свое расследование. Прекратила, когда поняла, что в этом нет смысла – Ниса не одобряла ни одно из моих действий и настаивала, чтобы я делала все так, как того хочется ей.

Глядя на нее, я думала, что не выйду замуж вообще никогда. Вдруг мои дети вырастут такими же?

Снова накатило раздражение. Я задышала по одной из техник, которой учили в Хелсаррете. Вдох, пауза, выдох. Снова пауза. Вдох, пауза, выдох.

Стало спокойнее.

Внезапно меня осенило. Я все пытаюсь найти истину где-то в другом месте, а Ниса, возможно, отчасти права. Если бы я еще вчера подробнее расспросила эльфа, что он имеет в виду под «зеркалом» в стихах, сегодня не ударила бы лицом в грязь перед Мирале. Что если он знает, зачем его передают из рук в руки, и даже признается в этом мне?

Я выпрямилась и поискала глазами слугу. Тот был тут как тут, готовый услужить госпоже.

– Покажешь мне комнату, где Кидат поселил дроу? – спросила я.

Зайдя к Аштару, я резко остановилась.

Дроу сидел на циновке, брошенной на пол, и читал книгу. Уже одно это озадачивало. Нет, я, конечно, не запрещала прислуге читать, если та умела. Отец собрал приличную библиотеку, я давно прочитала ее от корки до корки и не видела смысла чахнуть над ней. Лишь бы те, кто брал томики, возвращали их на место. Но вчера я приказала Аштару не выходить из комнаты. Если бы он это сделал, охрана или кто-нибудь слуг обязательно доложил бы. Откуда тогда в его руках взялась книга?

Впрочем, гораздо больше меня поразила другая вещь – эльф сидел, подогнув под себя ноги, в той же позе, которой обучали в Хелсаррете.

Мысли панически заметались. Аштар – маг? Это бы объяснило то, как он убил неубиваемых, по словам Хведера, драконов. Но в обители же наверняка знали бы, что дроу – один из них? Если он знал некий секрет, почему тогда другие маги его не знали?

В следующий миг я заставила себя дышать спокойнее.

Это всего лишь поза. Одна из десятков подобных. Сама по себе она не значит ничего и тем более не дает способностей к магии. Так могут сидеть и обычные люди, если подсмотрят ее у магов и достаточно натренируются. А передо мной, в конце концов, бывший генерал, который выбился из черни. Он должен был как-то возвысить себя над остальными, чтобы те перед ним преклонялись, а в Хелсаррете я выяснила, что для этого все средства хороши.

Заметив меня, Аштар отложил книгу и склонился передо мной, не вставая с колен.

– Чем могу служить, госпожа?

Я покусала нижнюю губу, глядя на него.

– Откуда у тебя книга?

– Слуга по имени Бендевар принес. Он заносил мне еду, спросил, не скучно ли мне здесь сидеть целый день, и предложил принести что-нибудь почитать. Я сказал, что буду благодарен.

– И что же он для тебя выбрал?

– Сказки. Сам я бы такое не взял, тем интереснее оно оказалось. Есть занятные истории, некоторые похожи на наши, берзанские, а некоторые – совсем нет.

Я прислонилась к дверному косяку и сложила на груди руки. Спрашивать или не спрашивать о позе? Не выдам ли я нечаянно свою тайну?

– Ясно. У тебя любопытная поза. Видела ее только у волшебников, которые фокусами привлекают внимание простонародья на главной площади.

– Да? – он бросил рассеянный взгляд на собственные ноги. – Простите, госпожа, я не знал. У нас так сидят многие. Ее называют позой молящихся и принимают, когда хотят получить благословение звездной богини, которую в Берзане почитают превыше других.

– И о чем ты молишься?

Аштар помолчал. Он до сих пор не поднял глаз от пола.

– Госпожа, – тихо произнес эльф. – Я полгода провел в руках палачей. Мне было и до сих пор есть о чем молиться.

Я вздохнула и прошлась по комнате, остановившись у окна.

Аштару повезло, что другие слуги, испугавшись его, решили «уплотниться». Теперь на одного раба приходилось просторное помещение с сундуком для вещей, который служил одновременно стулом, с низким столиком и двумя сужающимися кверху решетчатыми окнами с видом на внутренний сад. Померанцевые деревья, росшие почти вплотную, загораживали солнце, поэтому в самый жаркий день здесь сохранялась приятная освежающая прохлада.

Должно быть, после дворцовых казематов дроу все это казалось раем.

– Прости, – сказала я.

– Вы просите прощения у раба? – с сомнением уточнил он.

– Почему бы и нет? Как дочь аристократа, я изучала законы. Рабство – это не более чем правовые отношения между двумя людьми. Ну, человеком и темным эльфом в нашем случае. То, что ты раб, не значит, что у тебя не может быть собственного достоинства. То, что я хозяйка, не значит, что я обязательно буду тебя унижать и издеваться над тобой.

Он помолчал.

– Похоже, я не убил никого из ваших родственников или знакомых, – саркастично заметил дроу.

– Тайез далеко от Берзана, – я пожала плечами. – У нас здесь и темных эльфов-то мало кто видел.

– Тогда спасибо. До этого никому не приходило в голову передо мной извиняться. Даже другим пленным.

– Пожалуйста. В свою очередь, надеюсь, что ты ответишь на мой следующий вопрос честно.

Делая вид, будто по-прежнему любуюсь померанцевыми цветами, боковым зрением я аккуратно наблюдала за Аштаром. Он впервые за сегодня поднял голову и, склонив ее набок, задумчиво посмотрел на меня.

– Конечно, госпожа.

Вот теперь я развернулась и тоже посмотрела ему в глаза. Он их не отвел.

– Сегодня ко мне приезжал один богатый и влиятельный лорд, чтобы выкупить тебя. Он очень спешил и назначил за тебя необычно высокую цену. Генерал темных эльфов, способный повести соплеменников в бой, столько, может, и стоит. Раб – нет. Тебе известно, зачем бы лорду Мирале ан-Иршвану отдавать за тебя подобную сумму?

– Нет. Я даже не знаю, кто это.

Я искала на его лице хоть какой-нибудь признак лжи – и не находила.

– Возможно, тебе будет интересно узнать, что я выиграла тебя в карты у принца. А вторым претендентом на тебя был именно Мирале.

Дроу оставался равнодушным.

– Все еще не представляю, зачем бы ему это делать. Мои соплеменники первым делом перережут мне горло, если встретят, а вторым – закопают глубоко под землю, где меня никогда больше не коснется свет звезд. Командовать войсками мне больше никто и никогда не позволит. Я сдал несколько других полководцев, своих друзей. Ваш король бросил мне их отрубленные головы под ноги, чтобы я гордился тем, чего добился.

Пепел. В его серых глазах сыпался пепел.

Я со вздохом отвернулась.

Дроу со всей очевидностью не настолько сломлен, как могло бы показаться, но и как выполнить задание Хведера, я до сих пор не представляла. После всего того, что проделали с Аштаром, его вряд ли получится убедить, что он может вернуться в дело.

И главное – если удастся, а потом сообщить ему, что все это было обманом, вот тогда он точно сломается. Пойду ли я на это, чтобы отомстить за семью? Ее уже не вернуть, а дроу такого не заслужил.

  – Может, я убил кого-то из друзей этого Мирале, – предположил Аштар. – И он считает, что месть стоит такой цены.

Версия была интересной, но я сомневалась, что она правдива. Семью Мирале я знала с детства, никто из них не отправлялся на войну и не погибал в сражениях. Впрочем, стоит проверить – мало ли чего я не знаю.

Все-таки придется ехать в кофейню и ловить слухи.

Я уже шагнула к выходу, когда дроу вновь обратился ко мне.

– Госпожа, если вы так добры к рабам, могу ли я кое о чем попросить?

– Зависит от просьбы.

– Могу ли я начать тренироваться? Я ослаб за год и не уверен, смогу ли выполнять даже самую простую работу. Вам будет выгоднее, если я немного окрепну.

Я прищурилась, наблюдая за ним. Он уже предусмотрительно опустил глаза в пол, хотя и принял смиренную позу.

Откуда-то возникло чувство, что меня прощупывают. Если буду чересчур потакать эльфу, он быстро сообразит, что его хотят использовать, и главное – для чего.

– Пусть работа и будет твоей тренировкой, – распорядилась я. – Сначала что-то попроще – можешь помочь на кухне или собрать упавшие померанцы во дворе. Махать мечом в книжной мастерской тебе все равно не придется.

– Как прикажете, госпожа, – послушно согласился он.

Я уже выходила из комнаты, когда в спину опять донеслось:

– А могу я в таком случае обратиться с еще одной просьбой?

Нахмурившись, я повернулась.

– Какой?

Аштар поднял голову и посмотрел мне в глаза. В них больше не было пепла – там горел огонь, от которого стало жарко.

– Мне бы хотелось еще хоть раз в жизни увидеть, как вы едите пахлаву, госпожа.

Мой взгляд метнулся к окну. Вдруг дошло, что отсюда открывался неплохой вид не только на сад, но и на то место, где мы с Мирале пили кофе. Причем я сидела лицом именно в эту сторону. Аштар видел все, в том числе и то, как я слизываю медовую патоку с собственных пальцев.

Щеки вспыхнули.

– Не забывайся! То, что я помню о твоем достоинстве, еще не означает, что ты можешь безнаказанно сыпать пошлостями, – резко произнесла я.

Он улыбался. Проклятый дроу знал, что за наглость ему не будет ничего. И потому, что он безумно красив, и потому, что даже в рабском ошейнике не растерял уверенности и харизмы, и потому, что, демоны побери, где-то в глубине души мне нравятся такие наглецы. Аштар лишь вновь опустил взгляд, чтобы я не могла видеть пламя в нем.

Из крыла с жильем слуг я выскочила то ли злая, то ли… не пойми какая. И сразу отправилась к Кидату, застав его на кухне обсуждающим домашние запасы.

Удачно. Я обвела взглядом перепачканные полы.

– Кидат, проследи, чтобы раб здесь все за сегодня отдраил. И чтобы он ушел спать, только когда закончит работу или будет падать от усталости. Никаких поблажек.

– Да, хозяйка, – удивленно ответил он.

Я злорадно улыбнулась.

Кое у кого сегодня вряд ли останутся силы на влажные мечтания. Я не из тех людей, которые издеваются над рабами, но никто и не обещал Аштару, что на новом месте ему будет легко…

Мне снился Хелсаррет.

Бесконечные пески, казавшиеся серыми под звездным ночным небом, а в нем холодный, бесстрастный серебряный серп луны. Потаенный оазис, найти дорогу в который можно, только разгадав хитрые загадки. Старая крепость такого же цвета, как песок, на котором она стоит. Просторный внутренний двор, залитый бледным светом полумесяца, и пара десятков застывших темных фигур. Все – в той самой мучительной с непривычки позе, которую так сложно воспроизвести непосвященным.

Это было одно из ночных молений учеников. Не столько действительно моление, сколько очередная проверка нашей выносливости: оскорбим мы богиню Ланону и тихонько заснем после полного трудовых тягот дня или же честно просидим до утра в священном трансе? Учителя всегда делали вид, что не наблюдают за нами, что двор пуст, никого, кроме нас, в нем нет, а потому всё остается только на нашей собственной совести. Конечно, это была неправда – после серии молений главных хитрецов обязательно наказывали.

Я тщетно боролась с одолевающей меня дремотой. День был просто ужасен. Ученики всегда начинали с самой нижней ступени – драили полы и отхожие места, готовили еду на всю обитель и возделывали сад среди пустыни. Тот, в чьих руках однажды окажется невообразимая сила магии, должен знать, каково это – быть слабым и униженным. По мнению учителей, только так в будущем мы сможем справедливо распорядиться новыми знаниями и умениями. Но проклятье, как же это было тяжело! И как хотелось спать…

Глаза закрывались сами по себе. Я тут же их испуганно распахивала. Не спать! Я не для того удрала из дома, подвергала себя опасностям, пересекая море и углубляясь в пустыню на чужом континенте, чтобы быть изгнанной из-за такой глупости! Мы можем считать, что никто не видит, как мы дремлем, но учителя бдят. Я чувствовала, как один из них наблюдает за мной сзади, из темноты. Ощущение было липким, неприятным, однако я боялась обернуться и проверить, действительно ли кто-то на меня смотрит и вообще учитель ли это. Я только лишь держала спину прямой и старательно пялила глаза в стену перед собой, чтобы не опозориться и доказать, что достойна даруемой в обители силы.

…Пока не услышала голос позади.

– Мелевин, – тихо звал он. – Мелевин!

Я вздрогнула и поняла, что ненадолго заснула. Оглянулась на других учеников – кто-то уже свернулся калачиком и беззастенчиво дрых, кто-то клевал носом, а кто-то еще держался. Похоже, голоса никто больше не слышал. Он мне почудился.

– Мелевин! – окликнули прямо за моей спиной.

Я резко развернулась и от страха забыла, как дышать.

Это был не учитель и вообще не человек. Позади клубился сгусток тьмы. В нем горели две серебряных звезды – глаза, внимательно смотревшие на меня.

– Проснись, Мелевин, – приказала тьма.

И я очнулась.

Никакого крепостного двора вокруг и близко не было. Я лежала в собственной кровати на липких от пота простынях. В распахнутые ставни не задувало ни ветерка, воздух стоял сырой, душный, дышать им – все равно что пытаться дышать супом. Отвратительная ночка. Неудивительно, что Хелсаррет приснился именно в нее.

Я приподнялась на подушках и потерла глаза. Судя по непроглядному мраку за окном, стояла середина ночи. Можно было спать дальше, но я не торопилась повернуться на другой бок и снова задремать.

Во-первых, интуиции следовало доверять. Боги посылают такие сны или кто-то другой – если тебе говорят быть настороже, лучше действительно быть настороже. Ну а во-вторых, я попросту сомневалась, что в такой духоте смогу снова сомкнуть веки.

Какое-то время я лежала на подушках, приводя мысли в порядок. Казалось, что я не спала вообще: устроилась вечером в постели, напряженно думая о поездке в кофейню, всего лишь моргнула – и вот уже середина ночи. Я даже помнила, на чем именно остановила мысль.

Последние два дня, проведенные сначала в одной кофейне, потом во второй, ничего не дали. Люди трепали языками о том же, о чем и обычно: изматывающая летняя жара, атликийские пираты, которые всегда в этот сезон принимались атаковать суда, выходящие из портов на побережье, ожидаемый хороший урожай оливок и, наоборот, плохой – пшеницы. Аристократы жили той же легкой жизнью, что и всегда, и слухи были соответствующими: один напился и позорно вывалился из паланкина в грязь у всех на глазах, два других молодых дурака подрались из-за молодой леди и так далее. Ничего важного и совсем ничего, что могло бы свидетельствовать о затевающихся заговорах или тем более войнах.

Я опять зашла в тупик. И о чем меня пыталась предупредить загадочная тьма во сне, тоже оставалось непонятным. В доме царила тишина. Все спали, как и положено в середине ночи.

Еще немного повалявшись, я выбралась из постели и немного постояла у окна в надежде поймать там хоть глоток свежего воздуха. Тщетно – «суп» всего лишь приобрел цитрусовый аромат.

Камень стены дарил слабую прохладу. Я прижалась к нему, разглядывая ночной сад. Что-то в нем казалось странным. Спустя несколько мгновений я поняла – он чересчур темный. Где же фонарь, который слуги обычно вешают на дерево с этой стороны двора?

Первоначально его зажигали для Дисы, которая в темноте начинала заходиться слезами, наверное, вспоминая о той темной ночи, когда убили ее родителей. Потом бедная девочка перестала плакать каждой ночью, но слуги уже и сами оценили удобство – маленький светильник из разноцветного стекла позволял пройти по двору, не споткнувшись, если вдруг кому-то требовалось встать ночью. Мне и самой он пригождался не раз.

Может, там закончилось масло или что-то случилось с фитилем?

От мысли о Нисе и Дисе, а еще из-за погасшего фонаря стало тревожно. Спросив себя, не тот ли это знак, обратить внимание на который призывал странный сон, я набросила накидку на тонкую шелковую сорочку и осторожно выглянула из спальни.

Тишина. Пустота. Как и должно быть в такой час.

Я медленно прошлась по коридору и тихо заглянула к девочкам в спальню. Сегодня явно была не та ночь, когда Нисе пришло бы в голову проказничать или воровать сладости, – сестры сладко спали в своих кроватях.

У постели старшей из племянниц я немного задержалась. Ниса сбросила покрывало и обеими руками обнимала подушку. Черные локоны разметались по белой простыне. Девочка – нет, девушка, пора привыкать к мысли, что она уже не ребенок, – выглядела красавицей пери[2] из сказок. Причем одной из тех, что стремятся скорее напакостить герою, а не помочь.

Вздохнув, я уже собралась вернуться в свою спальню, как услышала из сада тихий звук, будто что-то упало в траву. Это мог быть всего лишь перезрелый померанец. Но я только вчера приказала собрать их и наварить еще мармелада, памятуя о той банке, которую стащила Ниса…

Тревога сжала сердце холодными пальцами. Я осторожно вернулась в коридор и беззвучно зашагала к арке, выводящей во внутренний двор. Там должна была стоять охрана – всю ночь.

После того как почти всю семью зарезали прямо в доме, в их собственных постелях, я не скупилась на стражу. Да и старшему брату с его семьей не сильно помогло, что они в это время были в отъезде, а когда вернулись, то в буквальном смысле окопались в самом дальнем и надежном из наших поместий. Охрана не спасла их от гашишшинов. Ордену тайный убийц, наверное, и в королевский дворец ничто не помешало бы проникнуть, куда уж там простое поместье, пусть даже неплохо укрепленное…

Стражники, по крайней мере, задержали убийц. Настолько, что туда успела добраться я, скачущая из Тайеза на лошади, куда меня, в свою очередь, перенес покоренный джинн из пустыни. Я не смогла спасти старшего брата и его жену, но хотя бы сумела сохранить жизни Нисе и Дисе, которых гашишшины уже вытаскивали из погреба, где те прятались.

Ни о чем в жизни я потом не сожалела больше, чем о том, что в приступе ярости убила всех воинов ордена, еще остававшихся в доме…

Тогда я твердо решила, что у тайных убийц отныне не должно быть ни шанса добраться до племянниц. Обеих защищали чары, даже слабую разумом Дису. Ну а я и сама могла постоять за себя.

Предчувствие меня, увы, не обмануло. Настенная лампа возле пустующей арки тоже была погашена. На полу матово блеснула капля крови.

Десять тысяч скорпионьих хвостов!

Прижавшись лопатками к стене, я убедилась, что рядом никого нет, и выглянула из арки.

Охрана нашлась быстро – тела оттащили чуть в сторону, чтобы те не мешались в проходе. Выдохнув, я шевельнула пальцами левой руки. Подушечки привычно закололо «быстрым» заклинанием, отработанным настолько хорошо, что я могла бы запустить его и в бессознательном состоянии. Затем я аккуратно наклонилась и забрала у ближайшего мертвеца меч, так и не вытащенный из ножен.

Оружие легло в правую руку. Я не умела сражаться на мечах, но это и не требовалось – магия бьет точнее, чем сталь, а ее прикосновение смертельно с первого раза. Пока враги будут смотреть на клинок в одной руке, я убью их всех другой.

Осталось найти незваных гостей. Пока что их самих видно не было, только их жертв.

Я уже шагнула обратно в коридор, чтобы вернуться в спальню Нисы с Дисой и поджидать врагов там, но вдруг смутная мысль заставила меня остановиться.

Стражу убили только что. Ладонь бедняги Алота была теплой, когда я сталкивала ее, чтобы забрать меч. Арка ведет прямиком в коридор, где находятся хозяйские покои. Если убийцы пришли за мной или за моими племянницами, почему они не встретились мне по пути?

Я бросила взгляд на вторую половину дома.

Все просто – потому что на сей раз они пришли не за моей семьей.

– А-а-а! – истошно завизжала я на самой высокой ноте, какую могла выдать. – Алота и Барджа уби-и-или! – и бросилась к комнате дроу.

Нападать ночью удобно – все мирно спят в своих кроватях, никто не лезет под руку и не мешает. Если кто-то умудряется поднять жителей на уши, у гашишшинов появляются проблемы. Чисто работу уже не сделаешь – жертва может сбежать, да и вдруг кто-то увидит твое лицо? Тайный убийца таков лишь до тех пор, пока не станет известно, кто он.

Вдобавок ордену позволяли существовать ровно до тех пор, пока он не вызывал скандалов. Утверждаете, что вы не сражаетесь ни на чьей стороне? Прекрасно, так и делайте! Если появлялись свидетели тому, что кто-то из членов ордена без причины убил невинного человека, то в резиденцию любителей гашиша начинала наведываться стража, мешавшая обстряпывать темные делишки. Гнев предводителей ордена в такой ситуации падал не на городских стражников, которые просто выполняли свою работу, а на того, кто допустил ошибку и привлек к себе лишнее внимание. Я по опыту знала – ни один гашишшин не хочет, чтобы его раскрыли.

И я вновь оказалась права.

Ублюдки успели перерезать не всю охрану, а только тех, кто стоял на посту. Те, кто сторожил второй этаж, тоже были живы и сразу подняли крик. Затопали ноги, захлопали двери, загремело оружие. По меньшей мере одного из наемников это спугнуло.

Напротив меня, в другом конце сада, мелькнула тень. Человек был одет во все черное, лицо закрывал искусно повязанный кусок ткани. Даже глаза были вымазаны сажей – только белки сверкали в темноте.

Я прильнула к дереву, наблюдая за врагом. Следовало взять его живым, чтобы не повторить ту же ошибку, что и в прошлый раз. Кто-то должен назвать имя нанимателя, а это невозможно, если все исполнители мертвы.

Гашишшин меня не видел. Он тоже спрятался в тени померанцев, дожидаясь, когда проход освободится и можно будет проскользнуть мимо стражи. Может, бросить в него парализующие чары?..

Со стороны жилья прислуги раздался такой истошный вопль, что я вздрогнула и резко развернулась туда. Кто это кричал? Аштар?

Ответом мне стал человек, выскочивший в сад. Как и первый гашишшин, он был в черном, но мчался, подволакивая ногу и даже не пытаясь скрываться. Он едва не скатился со ступеней, как будто хотел скорее убежать от… Да от чего, демоны побери, мог в такой панике уноситься профессиональный убийца?

Через миг я его поняла.

В сад выплыл сгусток тьмы. Он двигался с нечеловеческой скоростью, метнувшись к раненому гашишшину и настигнув его за какие-то доли мгновения. Мужчина не успел и вскрикнуть. Брызнувшая кровь оросила листья цитрусов черными брызгами. Бездыханное тело с глухим стуком упало на землю.

Второй убийца не медлил и бросился из теней на сгусток мрака. В свете ламп, зажженных на втором этаже, блеснул клинок.

Тьме понадобилось всего одно движение, чтобы человек, повторив судьбу товарища, упал замертво.

Он еще не коснулся травы, а тьма уже стремительно разворачивалась, чтобы отразить атаку третьего гашишшина. Тот взялся будто из ниоткуда, напав на нее сзади. Убийца рубанул мечом, но отсек лишь клуб мглы, не задев того, кто под ней скрывался.

Блеск стали. Лязг оружия. Искры, выбитые ударами клинка о клинок. И снова глухой стук. Уже третий мертвый убийца орошал мои померанцы своей кровью.

Я стояла у дерева, боясь шевельнуться. Сердце застыло. Человек не мог двигаться с такой скоростью, с какой двигалась эта тьма.

Мрак медленно обернулся ко мне. В нем сверкали две серебряных звезды. Их яркий свет медленно угасал, превращаясь в самые обычные серые глаза. Клубы тьмы таяли, испаряясь утренним туманом, а под ними формировалась человеческая фигура. Вернее, не совсем человеческая…

Я сглотнула. Превращение во тьму, сила, получаемая от звездного неба над головой, – это же расовая магия дроу. Дар, с которым рождался каждый из них.

Передо мной на одно колено опустился Аштар.

– Госпожа. Как хорошо, что я был рядом, чтобы защитить вас от целого отряда убийц.

Мой взгляд скользнул по изогнутому клинку в его руках. Черненое острие – еще один признак того, что оружие принадлежало воинам ордена. Но если дроу не забрал меч ни у кого из трех мертвецов, которые лежали здесь, то скольких же он успел убить до того, как вышел в сад?

– Аштар, – непослушными губами произнесла я. – Мы оба с тобой знаем, что им нужна была не я.

Последнему, третьему убийце совершенно ничто не мешало атаковать меня, а не тьму. Задание для гашишшинов было превыше всего, а потом уже шла месть за убитых товарищей. Однако мужчина даже не попытался меня тронуть.

Белые зубы дроу сверкнули в улыбке.

– Ну что вы, госпожа. Лишь безумец станет нападать на темного эльфа ночью, когда мой народ сильнее всего.

– Если только этот безумец не уверен, что перед ним пленник, ослабевший после целого года пыток. Ты всегда мог сбежать, в любой момент того полугода, который тебя держали во дворце, верно?

– Не мог, – спокойно сказал он. – Я предал свой народ, и мне некуда бежать. Кроме того, – Аштар снова усмехнулся, – я ведь ваш раб. Принадлежу вам телом и душой. Верно, госпожа?

Мне нечего было ответить на эту откровенную подколку. Я вообще уже ничего не знала. Особенно – откуда это оцепенение. Я ведь уже сражалась и убивала гашишшинов, пусть и в слепой ярости. Почему тогда в руках такая слабость?

Не дождавшись от меня реакции, дроу встал с колена и расправил широкие плечи. Я неохотно подняла взгляд, вспомнив о том, что мой «раб» не только обладает врожденной способностью превращаться во тьму, но и выше меня на две головы.

– Я оставил одного живым, чтобы его можно было допросить, – произнес он. – Этот бедняга в моей комнате.

– Бедняга? – переспросила я.

– Конечно. Я перерезал ему сухожилия. Он уже никогда не сможет ходить.

По моей спине прошелся озноб.

Аштар по-хозяйски оглядел внутренний двор.

– Пойду осмотрю дом. Вряд ли кому-то удалось удрать, но проверить не помешает. Да, госпожа?

– Да, – машинально ответила я.

Он мог и не спрашивать. Его все равно никто не смог бы остановить.

Дроу мгновенно исчез среди деревьев. Шагнул вбок – и нет его. Лишь мелькнула тень – то ли ветка колыхнулась в звездном свете, то ли пролетела ночная птица.

А ко мне, гремя доспехами и оружием, по лестнице наконец сбегали выжившие стражники.

– Госпожа, вы целы? – кинулся ко мне старший из них.

Я задумчиво посмотрела на него, затем на трех мертвых гашишшинов и проигнорировала этот вопрос.

– Соберите тела. В комнате Аштара раненый убийца, нужно проследить, чтобы он выжил и смог ответить на все мои вопросы.

– Да, госпожа! – гаркнул охранник. – Еще приказы будут?

– Нет.

В них не было смысла. Если бы не дроу, орден уже перерезал бы глотки всем обитателям дома и сидел на наших трупах, курил трубки с гашишем.

Я вздохнула, незаметно «отпустила» так и не пригодившееся заклинание, развернулась и направилась в спальню, чтобы надеть что-то поприличнее перед тем, как начать допрос.

Уволить. Всех все равно придется уволить. И оставить одного Аштара…

Когда Аштар в следующий раз предстал передо мной, в окна лился яркий солнечный свет. Я сидела на возвышении в зале приемов, но мне приходилось поднимать голову, чтобы смотреть на своего раба.

После сегодняшней ночи он уже не особенно старался изображать покорного и безвольного раба. В лицо мне пока еще не смотрел, но глаз уже не прятал и спину держал прямой.

Конечно, какой дурак поверит в бессилие и кротость того, кто укокошил ночью четырех врагов и ранил пятого, будучи при этом безоружным и не готовым к бою. Я могла понять чувства охранников, которые сразу расступились при появлении Аштара.

Мы обнаружили тела трех стражей, которые попались гашишшинам под руку. Трое здоровых, тренированных мужчин, специально нанятых для сопротивления врагам, погибли мгновенно и молча, не успев и пикнуть, чтобы предупредить остальных об атаке. И один-единственный раб, который год не прикасался к оружию, а в последние дни занимался тем, что отдраивал кухню, всех спас.

Мне даже ничего не понадобилось говорить выжившей охране. Они и так все поняли о собственном профессионализме. А кто попытался отбрехаться тем, что, дескать, орденских воинов для того и обучают, тот заткнулся, когда услышал утром вопли и плач жен, пришедших забирать тела своих мужей.

После всего этого без красивого жеста было не обойтись. Поэтому в зале собралась часть прислуги, рядом замер бледный Кидат, которого ночью от всех новостей чуть не хватил сердечный приступ, а на возвышении вместе со мной сидели обе племянницы. Ниса с нескрываемым интересом изучала темного эльфа, Диса отсутствующе смотрела в потолок.

– Аштар, – громко произнесла я, – род ан-Сафат благодарит тебя за проявленную смелость и за защиту меня и моих племянниц от наемных убийц. Прими свою награду – этот наряд.

По мановению моей руки слуга развернул перед Аштаром добротную, хорошо сшитую рубашку с узором по рукавам и свободные штаны в тон. Это была одежда обычного сенавийского горожанина – не боги весть какая драгоценность, зато она выглядела намного лучше тех обносок, в которых дроу ходил сейчас и, что важнее, которые в принципе обычно доставались рабам.

Наряд оставил Аштара равнодушным. Он поклонился, показывая, что смиренно принимает дар.

– Также, – медленно продолжила я, – ты освобождаешься от домашних работ и с сегодняшнего дня займешь место стража этого дома.

Второй слуга продемонстрировал Аштару легкую серебристую кольчугу и меч на перевязи.

Это уже было кое-что посущественнее, чем тряпки. Простым рабам оружие не доверяли, а статус охранника и вовсе означал множество привилегий – еду лучше, чем у остальных, мягкую постель, а не жесткий соломенный тюфяк, и так далее.

Где-то в глубине души я искренне верила, что дроу это понравится. Он же генерал, пусть и бывший. Какой из него писец или поломойщик? Носить на поясе клинок совсем не то, что носиться по кухне с грязной ветошью и протирать горшки от пыли.

– Нет, – невозмутимо ответил Аштар.

Я приподняла брови.

– Нет?

Он на миг задумался и виновато поклонился.

– Простите, госпожа. Я хотел сказать, что вынужден отказаться от этой привилегии, потому что не могу взять на свои хрупкие плечи такую ответственность.

Среди прислуги кто-то истерически хохотнул.

Нашел, собачий сын, хрупкие плечи!

– Аштар, – я нетерпеливо постучала пальцем по подлокотнику. – Во время ночного нападения ты оказался единственным, кто смог справиться с преступниками, охотящимися за кровью моей и моих племянниц. Я не преувеличу, если скажу, что после такого вообще никто, кроме тебя, в этой комнате не имеет права зваться воином.

– Госпожа, я вновь прошу прощения, – мягко сказал дроу. – Как вы верно заметили, это было ночью, когда у моего народа просыпаются особые силы. Днем я слаб.

– Джеб, – ледяным тоном позвала я.

От дверей ко мне, растерянно оглянувшись на товарищей, шагнул стражник. Джеб был одним из лучших среди тех, кто охранял поместье. По крайней мере, я не раз слышала, как другие охранники хвалили его за силу и ловкость.

– Да, госпожа?

– Вынь меч и атакуй Аштара.

– Но госпожа, – неуверенно возразил тот, – он же без оружия.

– Атакуй! – повторила я. – Даже если это будет означать смерть раба.

Прислуга, охнув, расступилась подальше. Ниса, наоборот, аж наклонилась вперед. Черные глаза девчонки заблестели.

Я ждала, постукивая ногтем по подлокотнику. У меня не было сомнений, что Аштар не даст себя убить, какого бы слабака он из себя ни строил.

Так и произошло. Джеб, поколебавшись, выхватил меч и стремительно рубанул дроу. Тот легко уклонился. Не прекращая движение, стражник продолжил атаковать. В зале будто заработала небольшая мельница – клинок в руках Джеба летал так быстро, что превратился в едва заметную полосу. Но задеть эльфа он не мог. Каждый раз тот легко, будто в танце, отодвигался и отпрыгивал, не позволяя острию себя задеть.

Бой прекратился в один миг, точно так же как ночью. Я даже толком не поняла, что произошло. Вместо того чтобы уворачиваться, Аштар вдруг подскочил вплотную к охраннику, и тот уже со стоном катился по выложенному мозаикой полу.

Даже не запыхавшийся дроу задумчиво посмотрел на вырванный из рук противника меч и бросил его на пол. Оружие со звоном упало рядом с Джебом, который виновато смотрел на меня, не зная, то ли ему подниматься и продолжать бой до последнего, то ли что.

В тишине раздалось хныканье. Диса испугалась лязга стали и, как маленький ребенок, свернулась в клубок прямо в кресле. Проклятье! У меня напрочь вылетело из головы, что бедная девочка не выносит громких звуков.

– Ниса, пожалуйста, отведи сестру в комнату, – ровным голосом произнесла я. – Кидат, будь добр, помоги им. Все остальные – вон. За исключением Аштара.

Ниса бросила на меня недовольный взгляд, однако подчинилась, ласково подхватила Дису и, бормоча ей что-то успокаивающее, потянула к выходу. Слава богам, та не сопротивлялась, так что помощь управляющего почти не понадобилась. Он, как квочка, вышагивал за сестрами, следя, чтобы Диса не споткнулась и девочки не упали.

Через несколько мгновений зал опустел. Джеб с алеющими щеками поднял меч, поклонился мне и, не смея поднимать взгляд от пола, вышел последним.

Не обращая внимания на дроу, я откинулась в кресле, запрокинула голову и на несколько мгновений уставилась в потолок.

Чувствовала я себя ужасно, но винить за это следовало только себя. Аштар уже несколько раз показывал, какой он упрямец.

Дроу молчал. Смотрел он тоже в пол, будто это его там сейчас поваляли, а не Джеба.

– Не понимаю, – тихо произнесла я. – Хоть убей, не понимаю, почему ты, способный отправить всех окружающих на тот свет голыми руками, категорически не хочешь брать оружие, когда предлагают. Вчера оно тебя почему-то не смущало. Или это какой-то принципиальный момент для твоего народа – меч можно лишь отобрать в бою?

– Нет у нас такого принципа, – неохотно ответил он.

– Тогда какого демона ты прикидываешься слабым? Даже слепцам очевидно, что это ложь.

Аштар поднял голову и, не скрываясь, посмотрел на меня.

– А я не понимаю, почему вы так упорствуете. Особенно после вчерашнего. Гашишшины пришли за мной, а не за вами.

– И ты их убил.

– Как вы думаете, почему драконы завоевали Сенавию целиком за несколько лет, а Берзан не могут покорить уже двести лет? Нет, дело не в том, что эльфы живут по триста лет и поэтому очень умные. Дело в том, что нас учат сражаться с детства. Когда ваши дети играются с деревянными коньками и соломенными куколками, берзанские дети получают деревянный меч и идут бить им здорового соломенного болвана. Мы все растем с оружием в руках, и почти любой из нас легко уложит на лопатки равного по силе человека, днем или ночью – не важно. Вот почему вчера ночью прислали пятерых убийц, хотя, казалось бы, чтобы избавиться от истощенного пленника, хватило бы и одного, самое большее двух, учитывая количество охраны в вашем поместье. Подумайте, скольких к вам отправят, если станет известно, что я всех уложил и теперь вдобавок разгуливаю повсюду с мечом.

Я спокойно смотрела в его серые глаза.

– Ты в прошлый раз сказал, что ничего обо мне не знаешь, кроме имени. Это правда?

На краткий миг в них отразилось удивление. Аштар не понимал, почему я так резко сменила тему.

А я уж думала, этот мужчина непробиваем, как скала. Во всех смыслах.

– Правда, – спустя паузу ответил он и улыбнулся. – Хотя теперь знаю еще то, что вы невероятно красивы.

Я вернула ему кислую улыбку. Этот сердцеед никак не мог упустить момента отвесить комплимент.

– Около двух лет назад почти всю мою семью убили. Мать, отца, одного из двух старших братьев и старшую сестру. Всех их перерезали здесь же, в этом доме, в собственных постелях. Вместе с ними погибла почти вся охрана и те слуги, которым не повезло оказаться на пути убийц. Второго брата хранили боги – в тот день он получил письмо от заболевшей жены, которая вместе с двумя дочерями отдыхала в одном из наших дальних владений, и срочно уехал туда. Я в это время… гостила у друзей очень далеко от Тайеза. Но через месяц убийцы настигли и семью брата. Я была с ними и собственными глазами видела, как гашишшины протыкают мечами моих родственников.

Уголки губ Аштара печально опустились.

– Вот почему вы вчера вышли во двор с мечом в руках. Признаться, я тогда подумал, что вы испугались и вооружились первым, что нашли рядом. Прошу прощения и сочувствую вашей потере.

Я откинулась назад.

– Ну почему же, тебе не за что извиняться – отчасти так оно и было. Я испугалась и вооружилась тем, что нашла рядом с собой, когда поняла, что тишина в поместье стоит неспроста. Но если бы понадобилось пустить меч в ход, чтобы защитить девочек, я бы это сделала. Два года назад выжили только мы втроем, и то благодаря тому, что мой брат позаботился об их защите и за огромные деньги купил у хелсарретских магов какое-то хитрое заклинание, которое нас и спасло. Но сам он и его жена погибли. Никогда не предполагалось, что я, самая младшая из четырех детей, займу место главы рода, и вот я здесь. А теперь самое главное – по тому, как именно были убиты мои родители, у меня есть основания предполагать, что это была показательная «чистка». У нас в Сенавии такое бывает, когда один род хочет наказать за что-то другой род, но при этом не намерен брать на себя ответственность, ведь король может остаться недоволен кровавой резней между подданными. Меня не готовили к тому, чтобы вести семейные дела, поэтому я не знаю, чем и перед кем могли провиниться мои родители. Однако я не сомневаюсь, что рано или поздно придут и за мной с девочками. Вчера ты доказал, что один стоишь дороже, чем вся моя охрана.

Хоть его взгляд и стал задумчивым, дроу отрицательно покачал головой.

– Как я и сказал, как раз это и может стоить вам жизни. Меня не первый раз пытаются убить – дважды во дворце принца Элая мне подсыпали яд. Если бы стражники не развлекались тем, что отбирали у меня еду и бросали собакам, я был бы уже мертв, и никакой врожденный дар превращаться в тьму мне бы не помог.

– Ты знаешь, кто хочет от тебя избавиться?

– Нет. Да и знал бы, все равно ничего бы не сделал. Всех, кто меня ненавидит, не перебить даже за долгую эльфийскую жизнь. Может, покушения во дворце и вчерашнее устраивали вообще по требованию разных заказчиков. Хотите себя обезопасить – продайте меня, потому что, раз было третье покушение, будет и четвертое.

– И кому же, по-твоему, нужно тебя продать? – прищурилась я.

Он пожал плечами.

– Кому-нибудь, кто вам сильно не нравится. Есть такие?

– Боюсь, у меня не получится отправить тебя сразу в половину аристократических родов Сенавии.

Мы оба усмехнулись друг другу. Да, Аштар понимал, что друзей не бывает не только у генералов, но и у обычных аристократов.

Затем, посерьезнев, я встала с кресла, спустилась к дроу и встала рядом с ним. Подняла взгляд и устремила его в пепельные глаза Аштара. Он выжидающе смотрел на меня, ничуть не смущаясь моей близости.

И кого эльф пытается убедить в том, что он всего лишь скромный раб? Он был рожден, чтобы ему подчинялись, и это не вытравить никакими пытками.

– Аштар, есть причина, почему я добилась того, чтобы ты попал ко мне, и почему я не хочу тебя отпускать.

– Надеюсь, это потому что я демонически привлекателен, – с улыбкой заметил он.

Демонически – это было правильное слово. Черные как смоль волосы, кожа цвета сумерек и глаза цвета пепла, широкие плечи и руки, которые могли неутомимо ласкать, а могли и легким движением свернуть шею, – внешность Аштара одновременно пугала и завораживала. Рядом с ним я прямо сейчас ощущала странное томление, осознавая, что нахожусь полностью во власти мужчины передо мной, пусть на его шее и висит железный ошейник.

– Потому что моя племянница уверена, что видела в ту ночь, когда нас пытались убить, дракона над нашим домом, – твердо произнесла я. – Он наблюдал за гашишшинами и улетел, когда понял, что они провалили задание.

Дроу не шевельнулся. Но в его глазах в этот миг зажглось что-то такое…

Я поняла одно – мне бы не хотелось быть драконом и иметь такого врага, как Аштар.

– Думаю, они вернутся, – продолжила я. – Не знаю, кому из драконьих родов и каким образом перешли дорогу мои родители, но драконы не бросают дела незаконченными.

– Так значит, – он кивнул на оставленные слугами одежду, кольчугу и меч, – это такая просьба о помощи.

Я выдержала паузу, будто замялась. Впрочем, это была не совсем ложь. Мне действительно требовалась помощь Аштара, чтобы найти виновников смерти моей семьи. Пусть и немного иным способом, чем это сейчас виделось самому дроу.

– Да, – согласилась я.

Он по-прежнему стоял, глядя на меня сверху вниз, разве что голову склонил набок. Вдруг Аштар поднял руку и медленно провел темными пальцами по моей щеке, откинув с шеи прядь волос.

Я застыла. Даже упорно добивавшемуся меня Элаю я не позволяла прикоснуться к себе, хотя и допускала долю кокетства в общении с ним. Да уже несколько лет – с тех самых пор как я покинула Хелсаррет – до моего тела не дотрагивался никто, кроме единственной служанки, которая помогала мне принимать ванну и одеваться. Я не могла верить никому…

Кроме Аштара, который ничего обо мне не знал и которому было глубоко плевать на мой род и интриги местных аристократов.

– Мелевин, – тихо и внятно произнес он мое имя, давая понять, что игры в раба и хозяйку закончились. Теплые пальцы продолжали выводить витиеватый узор на моей щеке, спускаясь ниже, на шею, и вызывая мурашки по всему телу. – Очень хорошо подумай, прежде чем просить меня о чем-то. У всего есть цена. Вижу, ты уже поняла, что из меня паршивый раб и даже притворяться у меня получается плохо. Я не слушаюсь приказов. Я никогда не делаю того, чего от меня ждут. Я уже не предводитель темных эльфов, но я все еще Погибель Драконов. Помощь такого, как я, может обойтись недешево.

Я сглотнула.

– Чего ты хочешь? Свободы? Золота?

Он равнодушно пожал плечами.

– Первое я сам могу взять когда угодно, второе – тлен.

– Тогда что?

– Комнату получше и книг побольше. Люблю читать, знаешь ли.

Я уставилась на него. Аштар опять улыбался – по своей излюбленной привычке насмешливо.

– И… всё? – растерянно спросила я.

– Нет, конечно. Нужны приличные доспехи и нормальное оружие, а не эта дрянь, – он указал на кольчугу и меч. – Я сам выберу у мастеров. Должны же у вас быть достойные кузнецы в городе? Тебе придется оплатить им работу. Ну и, разумеется, мне будет необходимо тренироваться каждый день. Форму за год я все-таки потерял, и вчера мне скорее повезло – гашишшины явно не рассчитывали, что жертва способна дать отпор. А если твои подозрения справедливы и я буду вынужден защищать вас от дракона в его второй ипостаси, то это будет сложно даже на пике моей формы.

– Ладно, – оцепенело согласилась я.

Мной так не командовали со времен Хелсаррета, когда я только-только пыталась доказать великим магам обители, что достойна стать ученицей. Это было тяжело, но тогда меня это не коробило – одной из самых могущественных сил в мире не зазорно подчиниться.

А сейчас…

Странно, но никакой обиды или злости на дроу я не ощущала. Возможно, потому что его требования были справедливы?

– Теперь всё? – уточнила я.

– Пока да. Я не могу предсказать, что произойдет и во что это для тебя выльется. Как я уже сказал, по-моему, ты приобретаешь больше проблем, пытаясь защитить семью с моей помощью. Но если ты действительно согласна, я помогу. Ну так что, ты готова заплатить цену, какой бы та ни была?

Он наконец убрал ладонь от моей шеи и протянул мне для рукопожатия. Я задумчиво посмотрела на длинные темно-серые пальцы.

«У всего есть цена».

В Хелсаррете нас учили, что у магии есть цена. Но один из самых старых учителей говорил, что цена есть у всего. Просто цену богине Ланоне за ее чудеса мы платим вскоре после колдовства, и это всегда что-то вполне ощутимое. А последствия наших поступков могут догонять нас годами, и мы не всегда понимаем, что тоже заплатили цену за тот или иной выбор.

Я тогда считала, что это чушь. Да и сейчас такая мысль, бывало, проскакивала. Те, кто заказал убийство моих родителей, сестры и братьев, наверняка до сих пор жили припеваючи. Они не заплатили справедливую цену, а если я их не найду, то и не заплатят.

Но что если эльф прав? Сбежав из дома, чтобы воплотить мечту и стать магом, я получила желаемое и заодно избежала той жестокой участи, которая настигла родственников. Только и счастливой я не стала. Не это ли моя цена?

Впрочем, я согласна заплатить и больше.

Я уверенно пожала теплую ладонь дроу. Он ответил крепким и в то же время осторожным пожатием. Стисни Аштар руку посильнее – переломал бы мне пальцы.

– Готова.

– Договорились, – он убрал ладонь. – Ты допросила гашишшина?

Я вздохнула.

– Было бы что допрашивать. Он догадался, что его ждет, и, наверное, успел выпить какой-то яд. Когда мы с охраной за ним пришли, он уже издавал предсмертные хрипы, пуская зеленые пузыри изо рта.

– Люди… – Аштар покачал темной головой. – Знаешь, с кем воевать сложнее всего? С вами. Я понимаю эльфов, понимаю драконов, а понять, что в вашей, человеческой голове, не дано, похоже, никому. Ладно. Я пока возьму то оружие, что есть, и начну тренироваться.

И все. Он не спрашивал, даже просто из вежливости – просто ставил перед фактом.

Я нахмурилась, глядя в спину эльфу, который закинул кольчугу на плечо и, помахивая новым мечом в ножнах, направился к выходу.

– Подожди. Почему ты не попросил ничего посерьезнее, чем комната и приличное вооружение?

Он замер и бросил на меня вполоборота насмешливый взгляд.

– Например, что? Тебя?

Этот мужчина определенно обладал еще одним магическим даром – заставлял меня краснеть, как никто другой.

– А что если и так? – вызывающе спросила я, чувствуя, как разгораются щеки.

Аштар засмеялся и отвернулся, выходя из зала.

– Глупо просить то, что и так будет твоим.

– Наглец! – успела бросить я ему в спину прежде, чем он скрылся за дверью.

«Тысяча скорпионьих хвостов ему в глотку», – послала я мысленное проклятье, раз эльф уже не мог его слышать.

Но почему-то я ни капельки не злилась.

Только к вечеру я освободилась достаточно, чтобы выбраться из дома. Меня тянуло в Храмовый квартал, в храм Ланоны – сначала помолиться, выплакать богине все переживания ночи и целого дня, в течение которого мне пришлось общаться с семьями погибших охранников, а затем вызвать Хведера, наорать на него и опять пойти молиться Ланоне. Но богине можно было помолиться в любом месте, а прилюдный скандал с Хведером в нашем секретном месте ничему бы не помог. Да и вдобавок в такой час тайного посланника хелсарретских магов в храме было не найти.

По вечерам он занимался «работой» – налаживал связи со знатью и искал, с кем бы заключить выгодный торговый договор от лица «северной торговой гильдии». По большей части эта «работа» состояла в том, что Хведер просачивался на разнообразные праздники и приемы, которые устраивали аристократы, вроде недавней попойки у Элая, либо торчал в популярной таверне возле порта.

Там же он снимал комнату, в которой жил. Это давало Хведеру повод шутить, что он живет на работе и даже спит на ней.

Насчет последнего я бы поспорила. Из-за двери раздавались весьма характерные ритмичные стоны, свидетельствующие, что спать северянин предпочитал с некоей темпераментной девицей, которую ничуть не смущали ни тонкие стены, ни прекрасная слышимость в здании. Сопровождающий меня слуга растерянно замер, ну а я была достаточно расстроена и зла одновременно, чтобы без стеснения толкнуть дверь ногой и с ледяной улыбкой войти в жилище лжеторговца.

Комната была небольшой, но обставленной так, чтобы каждый гость понимал: у хозяина водятся деньги. Тут тебе и сундук с инкрустацией перламутром, и хороший писчий набор на столе, и даже свечи приличные, восковые, а не плошки с маслом или лучины.

Посреди комнаты стояла кровать. Белокожий Хведер лежал на подушках, блаженно прикрыв глаза, а на нем, как на лошади, галопом скакала худосочная девица с грудями не крупнее финика. Каждый прыжок сопровождался бурным и насквозь фальшивым стоном. А при моем громком появлении он и вовсе перешел в визг.

Перепуганная девица не подумала, что с «жеребца» неплохо бы слезть. Кажется, Хведер поначалу и не понял, что его пассия визжит не от экстаза. Во всяком случае, первые мгновения он ничего не делал, а потом догадался открыть глаза, вздрогнул при виде меня и наконец сбросил с себя девицу, сдавленно выругавшись на незнакомом языке.

– Какого демона ты тут делаешь? – рявкнул он наконец на сенавийском.

Я хладнокровно села на один из двух стульев в комнате, нарочито не отводя глаз от двух голых задниц, которые Хведер безуспешно старался спрятать под покрывалом. На двоих ткани катастрофически не хватало.

– Условия нашего договора внезапно изменились, – объявила я. – Нужно обсудить новый контракт. И обращайся ко мне на вы, северный варвар, перед тобой урожденная леди!

Еще несколько фраз на незнакомом языке, несомненно, в подробностях расписывали, что Хведер думает о моей урожденности и контракте. Однако девицу, которая, кстати, и не пыталась прикрыться (видимо, осознавая, что там и прятать-то нечего), он все же вытолкал из комнаты.

Та, держа в охапке свою одежду, вдруг застыла на пороге и с сердитым видом протянула ладонь к Хведеру.

– Мои деньги!

– Мы еще не закончили! – воспротивился тот.

Девица мрачно посмотрела на меня и перевела взгляд обратно на северянина.

– Деньги! – упрямо повторила она.

Мне пришлось слушать очередной поток непереводимых ругательств на чужом языке и ждать, пока Хведер отсчитает монеты. Только получив свои медяки, девица прямо в коридоре принялась натягивать на свои тощие кости платье. Моего слуги, который остался стоять у дверей и теперь отчаянно краснел, не зная, куда деваться, она ничуть не стеснялась.

Дверь захлопнулась. Хведер сложил на груди руки и зло смотрел на меня. Это выглядело бы угрожающе, не будь на нем из одежды всего лишь куль льняного покрывала. Да и тот держался на бедрах благодаря, кажется, одному волшебству.

– Дешевая шлюха? – спокойно спросила я. – Серьезно, Хведер? Ты же не урод. Да еще и северянин – экзотика. Неужели в Тайезе не хватает женщин, которым по душе блондины? Или тебя в самом деле привлекают гремящие кости?

– Не все рождаются красавицами с идеальными формами, как ты, – огрызнулся он. – И на таких женщин должен быть спрос.

– А, то есть ты облагодетельствовал бедняжку… Ладно.

– Сука ты, Мелевин.

– Как обычно, беру с тебя пример.

Я встала, демонстративно обогнула вставшего у выхода Хведера, выглянула в коридор и, поманив слугу, забрала у него завернутый в ткань предмет. Затем опять закрыла дверь и бросила сверток на все еще влажные простыни.

– Полюбуйся.

Северянин кинул на меня полный подозрений взгляд и развернул предмет. Раздалось тихое оханье.

В руках Хведер держал изящный изогнутый клинок с черненым лезвием. Считалось, что благодаря этому сталь не сверкает в темноте, отражая случайные блики света, и воина с таким мечом в руках сложнее обнаружить ночью.

Полная чушь, как по мне. Это был не более чем красивый штрих к легенде, которой окутывал себя орден гашишшинов.

– Откуда у тебя меч тайных убийц? – пораженно спросил Хведер.

– Он у меня не один, а целых пять, – процедила я.

– Случилось очередное нападение на тебя и девочек? Золотые перья Ланоны! – спохватился он. – Твои племянницы живы?

– Живы и здоровы, на твое счастье. Приходили не за нами, а за дроу.

Северянин сдавленно выругался, на сей раз по-сенавийски.

– Он жив?

– А как ты думаешь, откуда у меня пять мечей гашишшинов? Аштар их перерезал, не напрягаясь и не получив ни царапины!

Теперь вздох был восторженным.

– Так этот генерал в самом деле такой великий воин, как о нем рассказывают?

– Хвед, ты издеваешься? – мрачно перебила я. – Ты хоть представляешь, насколько мне нынешней ночью хотелось убить и тебя, и наставников? Я просила у обители помощи не для того, чтобы мне всучили дроу, из-за которого меня и девочек убьют просто потому, что мы случайно оказались рядом. Аштар сказал, что его уже дважды пытались отравить во дворце Элая. Если я буду держать дроу у себя, за ним снова придут, а это то, чего я вообще-то хотела избежать! Мне нужны убийцы моей семьи, а не впутывание в интриги континентального масштаба.

– А ты не думала, что это могут быть одни и те же люди? Те, кто заказал твою семью и кто сейчас охотится за дроу? – поинтересовался Хведер.

Наконец собравшись, он отложил меч и сел на кровать напротив меня.

– Род ан-Сафат никогда не был связан ни с дроу, ни с Берзаном, – отрезала я. – Ты опять пытаешься мной манипулировать, чтобы я, как послушная девочка, исполняла все требования обители.

– Мне не нужно тобой манипулировать, чтобы ты делала все, что тебе говорят, – осадил северянин. – У тебя должок, если ты вдруг забыла.

– Ты сам себя слышишь? Если из-за ваших игр погибнут Ниса с Дисой, никакого долга не будет. Если умру я, то тем более вся обитель с ее грандиозными планами отправится к демонам! А к этому все и идет. Хватит вешать мне лапшу на уши. Если моя помощь с дроу так нужна обители, тебе тоже придется напрячься, Хведер.

Тот поморщился.

– Чего ты хочешь?

– Чтобы ты выяснил, кому еще в Тайезе нужен дроу и, наоборот, у кого есть причины его ненавидеть.

– Шутишь? Это искать иголку в… мешке иголок!

– Если ты не можешь выполнить даже это, каким образом ты должен был помогать мне найти убийц семьи? – нахмурилась я.

Хведер сразу пошел на попятную.

– Ладно, ладно. Подсказки у тебя есть? Пока мое очевидное предположение – что это Элай, недовольный тем, что его игрушка попала к его же любовному интересу.

Я отрицательно покачала головой.

– Нет. Во-первых, принц вряд ли во мне хоть сколько-нибудь заинтересован. Ты знал, что Аштар убил невесту Элая?

– Знал, – он пожал плечами. – Ну так несколько лет прошло. Мужская потребность в женском тепле, представь себе, со временем не угасает, а Элай еще молод и полон сил. К тому же не похоже, чтобы он сильно скорбел по невесте.

– То, что мы не замечаем скорби, не значит, что ее нет, – возразила я.

– Возможно. Тебе лучше знать. А что во-вторых?

– Он не захотел, чтобы я возвращала ему раба. Сказал, что игрушка ему надоела и даже имени дроу он слышать не хочет.

– Солгал, чтобы отвести от себя подозрения? – предположил Хведер.

– Вряд ли. Думаю, он планировал передать Аштара лорду Мирале, а вся эта сцена со «счастливой рукой» и игрой в карты была лишь спектаклем, призванным убедить публику, что принц лишился генерала темных эльфов совершенно случайно. Пару дней назад ко мне примчался Мирале и начал настаивать на том, чтобы ему срочно перепродали дроу. Старик чересчур торопился. Обычно он так дела не ведет, что и навело меня на подозрения.

– То есть можно было бы предположить, что гашишшинов подослал Мирале, только все остальное свидетельствует о том, что дроу нужен ему живым, – подхватил северянин.

– В этой партии есть еще игроки, которых мы не знаем, – подытожила я. – Кто-то, кому Аштар сильно мешает. Я не уверена, что гашишшинов к нему стали бы подсылать из мести за убитых друзей или сородичей. Хотя нельзя исключать и такую возможность, меня больше волнует другое – не собирается ли кто-то использовать Аштара в государственном перевороте? Или, того хуже, начать новый виток войны? Я проверила свежие слухи, но ничего не нашла. Впрочем, в мои кофейни ходят в основном состоятельные горожане, а у людей победнее молва может быть иной.

Я указала на закрытую дверь, за которой недавно скрылась дешевая проститутка.

– У тебя есть доступ к более широкому слою слухов, Хвед. Найди того игрока или игроков, которые прячутся в тени. Это нам обоим выгодно, поэтому уж постарайся изо всех сил.

Он кивнул.

– Разумный довод. Я, конечно, последую твоему совету, но ты не пробовала пойти более простым путем? Гашишшины точно знают, кто их нанял.

– Я, по-твоему, совсем идиотка? – я нервно потарабанила пальцами по столу. Слава богам, Хведер держал его в чистоте, хоть и не отличался, хм, чистотой сексуальных связей. – Если бы хоть кто-нибудь из нападающих выжил, я бы их, ясное дело, допросила.

– Хочешь сказать, твой безумный дроу покромсал всех на лоскуты?

Я угрюмо глянула на него.

– Аштар не мой.

– Ну, формально он твой раб… – северянин посмотрел на мое лицо и почему-то сразу перевел тему. – Так и что, он не додумался оставить хоть кого-то в живых?

– Додумался – перерезал сухожилия на ногах одному из гашишшинов, чтобы тот не сбежал, а сам поспешил убить остальных. Но у убийцы, видимо, был под одеждой спрятан яд. Когда мои стражники ворвались в комнату, допрашивать было уже некого.

– Дурак твой дроу, – бросил Хведер. – Как только генералом стал? Надо было руки убийце отрубить. Это же гашишшин! Они всегда идут на дело с такой решимостью, будто оно последнее, и с радостью вручают себя в руки своему кровожадному богу-ублюдку.

– Ты мне это рассказываешь? Если вдруг ты запамятовал, я целый год пыталась растрясти гашишшинов, чтобы они выдали мне имена заказчиков моей семьи, ничего не добилась и только тогда решила обратиться к представителям Хелсаррета в городе. А насчет рук… Тебе кто-нибудь говорил, что ты кровожадный ублюдок? Аштар мог и не знать, на что способны гашишшины. Орден провозглашает, что не участвует в войнах.

– Да, просто режет глотки честным людям за звонкую монету, – проворчал Хведер. – Ладно, может, ты и права. Но уж будь добра, объясни доблестному генералу, что ему в следующий раз нужно делать, если он не хочет, чтобы его занесло трупами гашишшинов, как одинокого путника – песком в пустынную бурю. Ты вообще-то нашла к нему подход? Или все еще будешь убеждать, что он сломан?

– Не буду, – недовольно ответила я. – И это тоже, как по мне, очень странно. Неужели Элай не видел, что покорность в его пленнике напускная?

– Может, перед ним Аштар притворялся лучше, чем перед красивой молодой девушкой?

– Ага, ну да… Нашла я к дроу подход, в том числе благодаря нападению. Но что из этого получится, не представляю. Этот эльф… У меня от него мурашки по коже.

– Тогда, возможно, принц тебе понравится больше?

Я нахмурилась и подняла взгляд на Хведера.

– Что ты имеешь в виду?

Он сузил глаза со светлыми, почти бесцветными ресницами.

– Меня безмерно удивляет, что ты, такая проницательная в одних случаях, поразительно слепа в других. Допустим, гашишшины не вариант, потому что все равно ни в чем не признаются. Но есть еще один путь, опять же гораздо более простой, чем пытаться выявить вероятный заговор по разрозненным слухам, которые могут ничего и не значить.

Я нетерпеливо всплеснула руками.

– Ну и какой?

– Да Элай же, Мелевин! Если ты права и он целенаправленно устроил передачу Аштара Мирале, то у него же есть большинство ответов на вопросы, которыми ты задаешься. Очаруй принца, и пусть он сам тебе все расскажет.

– Но его невеста…

– К демонам невесту! – жестко перебил Хведер. – Это всего лишь отговорка, которую ты используешь, чтобы не заниматься не самым приятным для тебя делом. Всё, невеста мертва, нет ее, а Элай спит со всеми подряд. Начни уже применять свою драгоценную красоту для решения задач, пока она не рассыпалась в прах. Сколько тебе – двадцать четыре? Двадцать пять? Еще несколько лет, и от твоего милого личика и аппетитных форм перестанет что-то шевелиться не только у принца, а даже у последнего тайезского забулдыги.

– Все-таки скотина ты, Хвед.

– В отличие от тебя, не все могут сохранить свои беленькие и красивенькие ручки чистыми.

«И кто же тебе мешает?» – собиралась язвительно уточнить я, но вопрос умер на языке при взгляде на северянина.

Его тонкие губы перекосились, голубые глаза потемнели. Кулак так сжал простыню, что она съехала с края кровати. Я давно знала Хведера, но понятия не имела, что его заставило бросить родину, пересечь континент и углубиться в пустыни Атлики, чтобы искать там потаенную силу у магов. Да и сейчас он жил не своей жизнью, а был точно такой же марионеткой Хелсаррета, как и я. Насколько глубоко Хведер застрял в делах обители? Что такое его держит, что он вынужден мараться в грязи, хотя явно не желает этого?

Я бы, может, и посочувствовала. Но это не Хведера заставляли торговать своим телом и подкладывали под драконьего принца.

– Мои руки давно уже не белые и не чистые, – холодно ответила я. – В том числе и по твоей вине. Долг перед Хелсарретом не обязывает меня продавать себя Элаю. В конце концов, никто и не вспоминал о моем «долге», пока я не попросила помощи в поисках убийц семьи, и до сих пор с вашей стороны ничего не сделано.

– Я уже сказал тебе, что дроу…

– Да-да, – перебила я. – Может быть, он каким-то образом связан с гибелью моих родственников, но я пока никакой связи не вижу. Поэтому давай каждый из нас будет решать проблемы собственными методами. Если у меня что-то не получится, тогда я уже подумаю о твоем предложении насчет Элая, договорились?

Я встала, недвусмысленно показывая, что разговор окончен. Однако Хведер явно так не считал. Когда я развернулась, в спину донеслось:

– А ты проделала большой путь с тех пор, как я впервые увидел тебя в обители – испуганную, тощую, измученную путешествием через пустыню и преодолением ловушек возле оазиса. Тогда ты не смела возразить, даже когда тебе плевали в тарелку, только хлопала длиннющими ресницами и терпела.

– Конечно, потому что это проделывал парень-оборотень раза в два меня крупнее, – заметила я. – Он не выдержал испытаний, кстати. Переоценил свои силы, решив подчинить джинна, погиб в схватке и был сброшен в братскую могилу. А я здесь, жива и неплохо себя чувствую.

– Да, еще и пытаешься командовать теми, кто, в отличие от тебя, обучение окончил и обладает более высоким статусом.

Я прищурилась.

– А ведь я тебя тоже неплохо помню, Хвед. Ты тогда уже был не просто одним из многих неофитов, а прошел все испытания и стал личным учеником мастера Сайвана. На таких, как мы, ты даже не смотрел – считал, что все эти недотепы-однодневки недостойны твоего взгляда. А теперь, гляди-ка, мы с тобой, как два вола в упряжи, распахиваем одно и то же поле.

– Только ты из милой девочки превратилась в первостепенную стерву.

– Ошибаешься. Милой я никогда не была. Да и ты, впрочем, как был надменным козлом, так и остался.

И, не оглядываясь, я вышла из комнаты.

Как бы мне ни хотелось обратного, Хведер был прав. Женская красота мимолетна. Я становилась все ближе к «закату своего солнца» – моменту, когда гладкая кожа начнет увядать, а округлые формы набрякнут и перестанут радовать мужской глаз.

Сытая жизнь хозяйки кофейных плантаций позволяла мне отдалить «закат» – многие женщины моего возраста, но победнее, успевали к двадцати четырем годам родить по пять-шесть детей и отличались от толстых крикливых старух разве что отсутствием седины в черных косах.

Я много раз думала о том, что, не сбеги в Хелсаррет, повторила бы их участь. У отца было два сына-наследника и две дочери, которых можно было не раздумывая выдать замуж в какую-нибудь приличную семью для укрепления богатства и аристократических связей. Так и случилось с моей старшей сестрой, Аминой. Я не стала ждать, когда настанет мой черед быть проданной мужчине, которого я в глаза не видела, собрала вещи и просто исчезла, оставив родителям записку, что вряд ли когда-нибудь вернусь домой.

Привлекательная внешность в каких-то случаях помогала мне, в каких-то мешала. Юнец-оборотень, которого так некстати вспомнил Хведер, относился ко второй категории. Ему взбрело в голову, что меня будет легко добиться, а я упорствовала в нежелании ложиться к нему в постель. Вот тогда я и начала получать тычки, щипки, подножки, плевки в еду… Впрочем, так «повезло» не только мне.

Среди неофитов было еще несколько девушек. Приставаний сумела избежать лишь одна – самая страшненькая из нас. Она мечтала с помощью магии вылепить себе новое привлекательное лицо и красивое тело. Кажется, эта девушка удовлетворилась тем, что вышла замуж за помощника торговца, который поставлял в обитель провизию, и, подобно десяткам других, осознала, что ей ни к чему преодолевать все ступени колдовского искусства.

Честно говоря, мне было плевать, счастлива она или нет. Она нашла свое место – ну и прекрасно.

А где же находилось мое место?

В обители девушек вроде меня предупреждали, что ценой заклинания может стать наша красота. Нам предлагали задуматься, что для нас важнее. Тогда я была твердо уверена – да к демонам эту красоту, умение подчинять себе все чудеса мира важнее. Однако весть о моей семье, которую однажды принес в обитель тот самый помощник торговца, перевернула с ног на голову все пять лет, проведенные в Хелсаррете.

Я вернулась домой.

Какую цену теперь приобрела моя красота? Ведь обещанное всемогущество я так и не получила.

Я могла бы управлять плантациями и поместьем до самой старости, а потом передать наследство детям Нисы. Что Диса – это обломанная ветвь, которая никогда не даст плодов, было яснее ясного. Но Ниса явно ко мне любви не питала, и неизвестно, улучшатся ли когда-нибудь наши отношения. Не исключено, что мне стоит подтвердить подозрения лордов вроде Мирале и упрочить свое положение, добившись брака с Элаем.

Только для этого существовали два серьезных возражения. Первое – в отличие от Хведера, я все же склонялась ко мнению, что погибшая невеста для принца не пустой звук. Второе – то, что Элай был драконом.

Не каждая человеческая женщина могла выносить ребенка-ящера. Я могла умереть в родах. Или вообще не забеременеть. У легендарного короля Надима вей-Амрана, завоевавшего Сенавию, по легенде, было двенадцать жен и около тридцати любовниц. А детей-драконов всего трое. Да и Элай был сыном четвертой по счету жены нынешнего короля…

Между прочим, она тоже погибла. Сейчас король был женат уже на пятой. Она предусмотрительно не беременела – пятерых наследников и так хватит для того, чтобы сохранить династию на троне.

Еще я могла бы выйти замуж за Мирале. А что? Сколько там старику осталось коптить небо – еще лет пять? Потерплю его слюнявый рот и потную лысую макушку. Зато стану самой богатой вдовой в Тайезе. Хотя вряд ли взрослые сыновья Мирале мне что-нибудь оставят…

Конечно, ничто не мешало поискать более безопасные в плане замужества варианты. Однако в любом из них пришлось бы забыть о мести и заниматься только родом и хозяйством. Я и так почти утонула в ведении дел на плантациях. Прошел год – проклятый утекший меж пальцев, как песок, год, прежде чем у меня появилось достаточно времени на то, чтобы всерьез, а не урывками заняться поисками убийц. За это время нить с гашишшинами была безвозвратно упущена.

И вот теперь я снова чувствовала, что Хелсаррет через Хведера тянет меня за ниточки, бросая кость в виде заверений, что история дроу может оказаться связана с убийцами семьи, а на самом деле уводя меня в сторону от своего расследования. Туда, куда нужно магам, а никак не мне.

Сегодняшней ночью я вспоминала ту некрасивую, нескладную неофитку, которая согласилась на жизнь с помощником купца. Я по-прежнему не хотела гадать, счастлива ли она, зато теперь понимала, что девушка, скорее всего, оказалась умнее всех нас. Со временем именно от нее, а не от ее мужа станет зависеть обитель – магия магией, а питаться ученикам и наставникам чем-то надо.

Мне следовало поучиться у девушки, которую в отношении колдовских познаний я оставила далеко позади. Взять с нее пример следовало хотя бы по той причине, что прошло уже несколько дней после встречи в таверне, а Хведер лишь пожимал плечами. Отдельные слухи никак не получалось связать воедино – ни у меня, ни у него.

Я заставляла себя представлять золотые глаза Элая с вертикальными зрачками, таинственно поблескивающие в темноте. Его ровно подстриженную бородку, придававшую мужественность красивому лицу. Мускулистую грудь, плоский, подтянутый живот, узкие бедра, которые способны неутомимо двигаться навстречу всю ночь и дарить сказочно долгое удовольствие…

Только почему-то я видела совсем другое. Сильные руки со шрамами от кандалов на запястьях. Насмешливо изогнутые губы непривычного для людей темного оттенка. Глаза, в которых падал пепел.

Глаза, в которых лучше всего отражались мой собственный мир и я сама.

Я готова была выть от разочарования и злости на себя саму.

Ну же, Мелевин, ты должна думать о принце.

Должна.

Вместо этого я смотрела в потолок круглыми, бессонными глазами. Ночь сегодня снова была жаркой – может, потому и не спалось. Я слушала, как за окном стрекочут цикады и мелодично издает «чивик-чивик» какая-то птица.

Вдруг раздался шелест веток. Птичья песня резко смолкла, даже цикады притихли. Я настороженно поднялась на подушках, глядя в окно.

Внутренний сад ярко освещала луна – почти полная, высоко висящая в небе. Не тот час, когда гашишшины рискнули бы вновь напасть на дом. А с другой стороны, кто их разберет? В ордене утверждали, что гашиш курят для того, чтобы тело не чувствовало боли и чтобы отступал страх, но любой, кто хоть раз попробовал эту отраву, знал, что она способна вытворять очень странные вещи с разумом и способностью трезво мыслить.

Я аккуратно подобралась к окну, высматривая крадущиеся силуэты врагов, и, к своему ужасу, действительно отыскала два. Однако когда я изучила их получше, то с губ едва не сорвалось ядреное ругательство похлеще тех, что выдавал Хведер, когда я прервала его постельные скачки с тощей девицей.

Через двор пробирались Ниса и Диса в одних ночных рубашках. Больше всего шума издавала младшая племянница, которая, судя по сдавленному хихиканью, воспринимала все это как игру. Старшая иногда оборачивалась и шикала, иногда просто шепотом бранилась. В руках она держала какую-то банку. Я не сомневалась, что там померанцевый мармелад.

Когда девчонки шли через сад, Диса зацепилась юбкой за ветку, попыталась высвободиться и в конце концов просто села на землю среди цитрусов, промычав что-то Нисе. Та оглянулась и вместо того, чтобы взять сестру и отвести в спальню, тоже устроилась в корнях дерева и принялась открывать банку.

Я мысленно пожелала старшей племяннице упасть голой задницей на муравейник. Лучше всего – с рыжими, самыми злыми муравьями.

После нападения гашишшинов прошло всего три ночи! Охрана до сих пор на взводе, к тому же где-то по поместью бродит вооруженный дроу. Перепутает кто-то из них двух девчонок с очередным вторжением толп убийц – и дурочки лишатся голов по собственной глупости!

Набросив на плечи легкую накидку, я вышла в коридор. Два охранника в арке мне кивнули. Слава богам, они уже заметили бестолковых сестер, похоже, выбравшихся во двор через окно. Я сказала мужчинам, что разберусь сама, и направилась во двор.

Дом спал. Я огляделась, убедилась, что во дворе больше никого нет, и решила не поднимать шум. Если из-за ночной вылазки двух балбесок за сладостями подскочит все поместье, тоже ничего хорошего в этом не будет.

Племянницы устроились на другой стороне сада и хихикали, по очереди лазая ложками в банку. Я беззвучно шагнула в темноту под кронами деревьев, твердо намереваясь подобраться к проказницам незаметно, схватить обеих за уши и потащить в дом, как вдруг Диса бросила ложку, сорвалась с места и принялась танцевать.

Я замерла, завороженно глядя на девочку. Лунный свет ласкал ее, мягко очерчивая изгибы. Дисе исполнилось четырнадцать; она уже приобретала женскую округлость, но оставалась стройной и гибкой. Худенькая фигурка кружилась под звездами, радостно подняв руки к небу. Вьющиеся длинные волосы разлетались драгоценным шлейфом. Диса счастливо смеялась, полностью отдавая себя ночи и танцу.

Хотя я любовалась ей, в то же время на глаза наворачивались слезы. Она могла стать еще красивее старшей сестры и однозначно была добрее Нисы. Сколько я ее помнила, Диса была чудесным ребенком – не пакостила, слушалась родителей, прилежно училась. Впереди ее с распахнутыми объятьями ждала целая жизнь, полная радостей и любви…

Теперь ничего этого не было. Только теплая ночь, лунный свет и сворованная с кухни банка мармелада, который так приятно поглощать втихаря под ароматными деревьями.

Я больше не могла вынудить себя шагнуть из тени и оттащить сестер в спальню. Просто стояла и смотрела, как Диса самозабвенно танцует, в ожидании, когда в горле рассосется комок.

Наверное, потому я и не сразу заметила, как рядом со мной сгущается тьма. Удивленно повела головой, лишь когда поняла, что мрак клубится рядом, почти обнимая меня, облизывая длинными темными языками, подобными языкам пламени. Только эти, в отличие от огня, не жглись. Они… ласкали.

В следующий миг моей талии коснулись теплые пальцы, а лопатки уперлись во что-то жесткое. Ухо уловило теплое дыхание.

– Госпожа, опасно выходить среди ночи так легко одетой, – раздался знакомый шепчущий голос с изрядной долей ехидцы.

– А то что? – таким же шепотом спросила я.

– Простудитесь и заболеете, – ответил Аштар.

Вопреки его словам, пальцы игривой щекоткой поднялись выше, к плечам. Полупрозрачная накидка едва держалась на них. Легкое движение – и она с шуршанием слетела на землю. Я осталась в еще более эфемерной, почти ничего не скрывавшей ночной рубашке на тоненьких лямках.

Шаловливые руки эльфа не останавливались. Одну ладонь он держал на моей талии, а второй подцепил лямку. Она медленно сползала с плеча, грозя оголить меня окончательно и словно испытывая границы дозволенного.

Мое тело напряглось, внизу живота приятно тянуло от предвкушения. Я инстинктивно выгнула спину и прижалась бедрами к дроу…

Вновь зазвучавший смех Дисы вернул меня в действительность. Я очнулась и резко выпрямилась, сбрасывая несвоевременную истому.

– Что ты творишь? – прошипела я. – Убери руки!

– А мне показалось, тебе нравится, – шепнул насмешливый голос.

– Ты меня раздеваешь на глазах у моих племянниц! Прекрати сейчас же!

Лямка продолжила ползти вниз.

– Тебя никто не видит. Ты близко ко мне, и я укрыл тебя тьмой. Но если ты сделаешь хоть шаг в сторону…

Я бросила взгляд на себя. И правда, меня окутывали клубы мглы, однако стоило чуть поднять руку, как тьма стекала с нее, словно струи воды. Поколебавшись, я опустила руку, позволяя тьме опять меня скрыть. Диса уже отвернулась, стояла к нам спиной и о чем-то по-детски щебетала с сестрой, увлеченно наяривавшей мармелад. Нас обе не заметили.

– Прекрати, – повторила я.

Раздался разочарованный вздох. Лямка вернулась на место, а ладонь – на талию. О том, чтобы отодвинуться, нахал и не подумал.

Склонив голову, я его оглядела. Аштар оказался при мече, в доспехах, которые он же сам на днях выбрал у кузнецов. Вот почему моим лопаткам было так жестко – они упирались в спрятанную под одеждой кольчугу.

– Ты собирался соблазнять меня в доспехах? – поразилась я.

– А ты была готова соблазниться? – эхом откликнулся он.

Проклятый насмешник.

В такую душную ночь таскать на себе столько железа, наверное, было невыносимо. Тем не менее дроу умудрился подобраться ко мне совершенно беззвучно, и от него пахло не потом, а… свежестью сумерек? Эльф, что тут еще скажешь.

– Ты подглядывал за Дисой? – спохватилась я.

– Я следил за тем, чтобы с твоими драгоценными племянницами ничего не случилось, – поправил он. – Не мое дело – доносить до зрелых девиц, что негоже разгуливать в одном белье среди ночи в поместье, которое битком набито мужчинами. Хотя не удивлен этому с учетом, в каком виде разгуливает глава рода…

Дроу опять поддел мою лямку. Я сердито повела плечом и бросила взгляд на упавшую накидку.

– Пока ты не начал меня раздевать, я выглядела вполне прилично.

– Я бы поспорил, – горячий шепот коснулся моего обнаженного плеча, опять вызывая неуместные мурашки. – На месте твоего мужа я бы одевал тебя… поплотнее.

– Как хорошо, что ты не мой муж. И надеюсь, что у тебя не возникло никаких мыслей насчет моих племянниц. Потому что, если ты хоть пальцем их тронешь, клянусь, я устрою так, что на тебя обрушится гнев всех богов от пустынь Атлики до крайнего севера Хелота.

Дыхание отдалилось от моего плеча – Аштар выпрямился, глядя в ту сторону, где сидели сестры.

– Тебе нечего бояться. Они обе слишком юны, чтобы вызывать у меня желание. А домогаться до той, кто благословлен звездной богиней, и вовсе кощунство.

– Благословлен? – переспросила я. – Ты это о Дисе?

Я скорее ощутила кивок, чем увидела его.

– Посмотри, как лунный свет тянется к ней, – с благоговением прошептал дроу. – Твоя племянница купается в лучах богини и черпает из них силу, не осознавая этого. Она одарена. Никто из моего народа не посмел бы не то что тронуть, плохого слова о ней сказать.

Я лишь головой покачала. Темные эльфы – странный народ.

Они верили, что появились благодаря союзу Аннатэ, богини звезд, и бога тьмы, который в нее влюбился и долгое время добивался ее внимания. Далеко на островах, где-то в океане, окружающем континент Хелот, богиня наконец отдалась своему возлюбленному и родила первых дроу. Со временем они переселились на западную оконечность континента, основав государство Берзан и став соседями Сенавии.

Больше ни у кого на континенте не было таких удивительных обычаев, как у дроу, и больше никто не поклонялся богине звезд. В нашем Храмовом квартале вряд ли бы даже в одном из мелких святилищ нашлась ее статуя. И так интересно – во главу своего пантеона темные эльфы ставили не мужчину-отца, а женщину-мать. Вот уж чего точно нигде больше не встречалось.

– Что случилось с этой девочкой? – спросил Аштар, не отрывая от нее глаз. – Она ведь не родилась с благословением богини?

– Нет. Это произошло два года назад. Ей было всего двенадцать. Гашишшины убили ее мать прямо у нее на глазах, а потом попытались ее изнасиловать, – мой голос дрогнул. Тысяча скорпионьих хвостов! Столько времени прошло, а я все еще не могла говорить об этом спокойно. – Она сопротивлялась, и ее избили. Меня не было рядом, я не знаю, что именно Дису такой сделало. То ли ее ударили по голове, то ли она не перенесла того, что увидела. Двенадцать лет, Аштар! Если бы я могла, я бы оживила этих ублюдков и расчленила их заживо!

– Тихо, – он прижал меня к себе. Его объятья больше не были игривыми или соблазняющими – они успокаивали и утешали. – Тебя и старшую племянницу тоже… тронули?

У меня вырвался нервный смешок. Какой изящный эвфемизм для такой грязного и мерзкого поступка, как изнасилование. Впору поверить, что передо мной действительно книжник, а не генерал, чьи войска наверняка точно так же грабили, насиловали и убивали людей в тех крепостях и селениях, которые они то отбивали, то опять теряли в бесконечных приграничных стычках.

– Нет. Ниса пряталась лучше, ее не так быстро нашли. А я… Я должна была запустить то заклинание, которое нас всех бы спасло. И опоздала. Если бы я сделала это хоть на несколько минут раньше, может быть, Диса не стала бы такой, а ее родители были бы живы.

– Не кори себя за то, что не могла контролировать, – прошептал дроу. – Если бы ее родители выжили, возможно, гашишшины организовали бы еще одно нападение, и тогда погибли бы вы все. Что случилось, то случилось. Нет смысла жалеть о том, что могло бы быть.

– Тебе легко… – зло начала я и осеклась.

Легко ли ему говорить? Аштар был успешным предводителем дроу, но даже он не выигрывал каждую начатую им битву. Сколько их было проиграно, сколько сородичей погибло по его вине?

– Прости, – тут же исправилась я. – Но в следующий раз, будь добр, держи свое мнение при себе. Я тебя вообще-то не спрашивала, за что мне стоит себя корить, а за что – нет.

– Да, госпожа, – дыхание снова коснулось моего ухо, а шепот звучал насмешливо.

Интересно, существует ли хоть что-то, чем можно пронять этого проклятого соблазнителя?

Тем временем Диса натанцевалась, а Нисе, очевидно, надоело сидеть под деревом. Она наконец встала, взяла сестру за руку и повела к спальне, оглядываясь на дом. Посмотреть на сад ей в голову не пришло. Мы с Аштаром так и остались незамеченными.

Когда племянницы исчезли в галерее, я выдохнула и подняла упавшую накидку. Пальцы дроу вновь заманчиво скользнули по моей спине, пробуждая волну жара.

– Рядом больше никого нет. Мы могли бы перейти и к более интересным занятиям, – шепотом начал Аштар.

Я уже хотела вновь его оборвать. Ну в самом деле, неужели этот самоуверенный наглец не понимает с первого раза? Да я за эти несколько минут, кажется, его и не раз, и не два успела осадить. Сколько можно упорствовать?

Но слова умерли на языке, а желание прогонять эльфа становилось слабее с каждым мигом, в который его ладони касались через тонкую ткань моей кожи. Я напомнила себе об Элае, вызывая в уме его лицо и золотые глаза так настойчиво, словно хваталась за соломинку. Однако стоило представить себе принца, в груди разожглась злость.

Элай не ласков и не галантен. Он любитель брякнуть что-нибудь похабное, как при нашей последней встрече в библиотеке, и прилюдно шлепнуть по заднице приглянувшуюся ему танцовщицу. Позволив прикоснуться к себе, я почти наверняка получу только грубое соитие и мгновенно угаснувший интерес.

Да даже если принц окажется хоть сколько-нибудь внимателен и нежен, он не тот, кого я хочу видеть рядом с собой. Разве его руки всего четверть часа назад будоражили мое воображение? И вот те самые ладони ласкают меня, а я намереваюсь прогнать их обладателя.

С чем ты останешься, Мелевин, когда твои молодость и красота уйдут? Хелсаррет со своими интригами бросит меня, как только стану для него бесполезна, поиски убийц могут ни к чему не привести или не дать удовлетворения, на привязанность Элая тем более надежд нет. У меня даже не будет воспоминаний о губах, которые меня целовали. Только мечты…

Аштар, чувствуя мою нерешительность, с каждым мигом становился все смелее. Он провел ладонями до моих бедер, и правая рука скользнула внизу под сорочку, а левая, наоборот, поднялась выше и накрыла грудь. От прикосновения к соску меня словно прошило молнией. Я чуть сильнее прижалась к дроу и в тот же миг ощутила, как горячее дыхание опаляет мою шею.

– Мелевин, – голос эльфа стал ниже и приобрел хрипотцу, от которой закружилась голова. – Когда-то давно я мог предаваться подобным играм часами, но после года в плену у меня появились определенные пределы. Либо ты пошлешь меня к демонам прямо сейчас, либо я уже не смогу остановиться.

– Так не останавливайся, – шепнула я.

Он резко, рывком развернул меня к себе. С этого момента на разум как будто накинули пелену. Все стало казаться ненастоящим. Я пропала, сгорела в охватившей нас обоих страсти и перестала контролировать себя. Аштар – вот кому я теперь принадлежала.

Дроу впился в мои губы с такой ненасытностью, словно не целовал, а пытался напиться чистой колодезной воды после многих суток блуждания по пустыне. Его ласки, только что такие аккуратные, стали настойчивыми, по-звериному грубыми. Язык вторгался в мой рот, сплетался с моим языком, но это странным образом не вызывало у меня отторжения. Его жадность, наоборот, заставляла тело трепетать.

Ладонь Аштара скользнула между лопатками, прошлась по моей шее и утонула в волосах, прижимая мою голову так, чтобы я не могла отвернуться или податься назад, избегая поцелуя. Но я и не пыталась.

Раньше я не представляла, что мужчина может так желать женщину. И мне хотелось еще. Прямо сейчас.

Что-то вдруг затрещало, и я запоздало поняла, что это ткань сорочки. Эльф был слишком нетерпелив, чтобы снимать ее так, как положено. Накидка, упавшая с плеч, уже опять лежала на траве, а теперь и легкое ночное одеяние сползало на землю. Миг – и я стояла посреди ночного сада совершенно голая. Пройди сейчас мимо кто-то из слуг, он бы сильно удивился.

– Аштар… – робко произнесла я.

И вновь меня словно унесло рекой.

Вслед за сорочкой на траву полетели короткая кольчуга дроу и поддевка под нее. Оставшийся в одних штанах, он подхватил меня на руки и прижал спиной к померанцевому дереву. Я обхватила эльфа ногами и не смогла сдержать стон, когда его пальцы принялись играть с моим соском.

– Ашта-ар! – выдохнула я.

– Что? – выдохнул он в ответ.

Мы встретились глазами, и от его взгляда у меня пробежали мурашки.

Там горело пламя. Неугасимое, ненасытное…

– Не томи, – попросила я.

Его губы раздвинулись в коварной улыбке.

– Всё, как пожелает госпожа.

В тот же миг он в меня вторгся. Тело было готово принять его, оно жаждало этого, и я выгнулась от экстаза.

Дальше все было в прямом смысле в сильных руках Аштара. Он двигал меня навстречу и выскальзывал, чтобы в следующий миг толкнуться обратно в мое лоно. Я могла лишь постанывать и крепче сжимать ноги, чувствуя, как приближается пик удовольствия. Даже если спину в этот момент царапала кора померанцев, я этого не ощущала. Мир без остатка заполнило предвкушение.

– Быстрее, – шептала я, срываясь на стон и впиваясь ногтями в плечо дроу. – Быстрее!

И Аштар двигал бедрами, сводя меня с ума. Оргазм накатил волной. В зажмуренных от удовольствия глазах заплясали цветные огни. Я изгибалась, стонала сквозь зубы, кусала себя за губу, удерживаясь от рвущегося наружу вскрика. Мы же не в спальне, демоны побери! Вон там за деревьями, фонарь, а возле него в арке стоят охранники!

Сдерживаться стало сложнее, когда я услышала хриплое дыхание эльфа и короткий стон. Толчки стали чаще не просто потому, что Аштар старался удовлетворить мое желание. Он тоже был близок к тому, чтобы излиться в меня.

Когда это произошло, мне окончательно сорвало голову. Я не думала, что уже начавшийся оргазм способен стать сильнее, но это произошло. Я не помнила ничего. Может быть, я в самом деле кричала. Может быть, сумела ограничиться стонами. Мир вновь стал проступать через туман схлынувшего удовольствия, лишь когда дроу, тяжело дыша, опустил меня на траву и сам лег рядом.

Успокоился ли он? Нет! Его пальцы продолжали гладить мои бедра, живот и грудь, а губы и шею Аштар покрывал поцелуями.

Если стража поместья что-то и заметила, то не подала виду. Стояла тишина. Только звезды заговорщицки подмигивали с небосвода, словно давали понять, что не выдадут шалости хозяйки и ее раба.

– Боги, Аштар, – наконец смогла выдохнуть я. – Не знаю, безумец ты или чудотворец, но подобного удовольствия я не испытывала еще никогда.

Серые глаза засверкали во тьме.

– Сойдемся на том, что я безумный чудотворец, потому что могу гарантировать: такое же удовольствие я подарю тебе снова. Сегодня же. Сейчас.

Его ладонь скользнула мне между ног и нащупала точку, от которой мгновенно разлилась нега по всему телу. Как клятый дроу это делал? Предыдущий оргазм только закончился! Я была уверена, что после такого бурного соития невозможно опять испытать желание – по крайней мере, не так быстро.

– Стой! – взмолилась я.

– Да? – дроу хитро улыбнулся. Каждое движение его пальцев вызывало волну похоти. – А мне кажется, тебе, наоборот, хочется, чтобы я продолжал.

Боги!!! Мне пришлось закусить губу.

– Давай хотя бы переместимся в спальню, – прошептала я. – Пожалуйста.

– Если госпожа так просит…

Он подхватил меня на руки и поднялся так легко и грациозно, словно нес не женщину, а пушинку. Я уже собралась возмутиться, что неплохо бы для начала одеться, потому что нам проходить мимо фонарей, но Аштар все-таки не был настолько безумен. Нас окутала тьма, и сквозь сад не зашагал мужчина с обнаженной женщиной в объятиях, а поплыл сгусток мрака.

Это было странное ощущение. Охранники, совершающие обход дома, прошли по коридору в каком-то десятке шагов от нас. Эльф замер в коридорной нише, пропуская их, и переговаривающиеся мужчины не заподозрили никакого подвоха. Один замер на мгновение, всмотрелся в коридор, нахмурился, но в следующий миг спокойно пошел дальше, видимо, ничего не рассмотрев.

Магия. Демонова магия позволяла все: открывала любые двери, помогала победить в игре, в которой победить невозможно, и скрывала очевидное под завесью мрака. Я горько подумала, что, если бы на нашем месте сейчас были гашишшины, события недавней ночи повторились бы в точности. Слава богам, что они одарили способностью превращаться во тьму только темных эльфов.

Впрочем, иногда такое умение оказывалось очень кстати.

Мы проникли в спальню незамеченными. Аштар аккуратно положил меня на кровать, плотно закрыл дверь и устроился на подушках рядом. На губах по-прежнему играла озорная улыбка.

– Ты права, так гораздо удобнее. Продолжим то, что прервали?

Он вроде спрашивал, а руки уже тянулись ко мне. Что-то подсказывало, что отказа он не примет.

– Ты вообще устаешь когда-нибудь? – поинтересовалась я, вспоминая, как мной только что вертели на… хм, да.

– Конечно. Но не ночью. И не от любовных ласк.

Аштар по-хозяйски раздвинул мне ноги и улегся прямо на меня. Слова он подтверждал делом – хотя свет мы не зажигали и во мгле я почти ничего не видела, не понять, что упирается мне в ягодицы, было крайне сложно.

– Ты невероятный, – честно сказала я, что думала.

– Рассчитываю на то, что ты признаешься мне в этом сегодня еще по меньшей мере четыре раза.

– А ты самоуверен. Не переоцениваешь себя?

Его губы наклонились к моему уху.

– Нет. Я точно знаю, на что способен…

Утреннее солнце расцвечивало двор в нежный персиковый цвет. С той стороны, которая прилегала к «хозяйственной» половине дома и в которой жили слуги, охранники обустроили небольшую площадку для тренировок. Я стояла в тени галереи, прислонившись к колонне, и наблюдала за тем, как один из них обменивается с Аштаром ударами затупленных мечей. Пока мужчины лишь разминались, но уже вот-вот должны были перейти к более серьезной тренировке. Бодро поднимающееся над городом солнце оставляло им не так много времени до той поры, когда настанет дневная жара, при которой упражняться станет слишком тяжело.

Дроу двигался заметно медленнее, чем во время нападения гашишшинов. Солнечный свет еще оставлял двор в тени, но уже ослаблял эльфа. Хотя что значит «ослаблял»? Я невольно хмыкнула своим мыслям.

Сложно говорить о слабости того, кто и без своего волшебного дара способен одной левой уложить прекрасно подготовленного противника. Это раз. Третью ночь подряд Аштар с особым усердием «патрулировал» окрестности моей постели, а не поместье, это два.

Выносливости бывшего генерала оставалось только поражаться. Я не считала себя слабой женщиной – пусть я не могла по очевидным причинам соперничать с мужчинами во владении мечом, постоянное ожидание очередного нападения гашишшинов заставляло задуматься о самозащите. Сначала я нанимала учителя, который показал некоторые приемы, а потом в течение двух лет вставала по утрам и тренировала в одиночестве собственное тело.

И вот уже третий день у меня на это не хватало сил.

Почему-то мне казалось, что Аштар насытит первый голод и успокоится. Сейчас я уже начинала думать, что либо понятие «первый голод» у людей и дроу очень разное, либо эльф вообще ненасытен. Я ложилась плашмя, не способная даже на то, чтобы просто шевельнуться, а он все еще требовал ласк.

Если Аштар таков в любви, каков же он на войне?

Притворяясь, что слежу за тем, какое рвение проявляют стражники, поначалу не очень-то желавшие учиться у того, кто, по сути, был врагом Сенавии, я на самом деле любовалась крепкими, жилистыми предплечьями и гибким телом дроу. Сетка старых шрамов ничуть его не портила, а, наоборот, подтверждала, что их обладатель выдерживал множество не только любовных схваток. Невероятная ловкость – пока еще никому не удалось задеть Аштара – свидетельствовала, что противники, оставившие эти отметины на коже, были не четой простым людям.

Я украдкой вздохнула, вспоминая о том, что эти исшрамленные руки вытворяли со мной ночью.

Аштар не был у меня первым мужчиной. Я нарушила строгие правила еще до Хелсаррета, и это стало одной из причин, почему я в итоге сбежала из дома. Если не можешь выйти замуж за любимого человека, зачем вообще это «замуж» нужно? Ну а в обители связи между учениками даже поощряли – маг должен испытать все удовольствия и выработать к ним устойчивость, чтобы потом ничто не могло сбить его с пути. Там научили не стесняться своих желаний и при этом не терять голову от соблазнов.

Мне казалось, я достигла успехов в этой науке. Невзирая на определенные потребности, которые есть не только у мужчин, я держалась от них подальше, помня о том, что для главы рода это может плохо закончиться. А сейчас я, как девочка-подросток, прячусь за колонной и томно вздыхаю, следя за мужчиной и трепеща от воспоминаний об удовольствии, которое он дарит.

Может, Аштар меня приворожил? Или все дело в том, что я много лет, и в Хелсаррете, и после него, не позволяла себе думать о чувствах?

Впрочем, о каких чувствах речь… Банальная похоть, охватившая раба, которого год держали взаперти, и одинокую женщину, которой давно пора бы замуж вместо того, чтобы тщетно искать убийц семьи. По меньшей мере один из нас скоро от этого устанет. В любом случае развития у наших отношений не может быть никакого.

Рядом раздалось шуршание платья, отвлекшее меня от мыслей. Я оглянулась. В галерею вошла Ниса, уже одетая, в излюбленном красном наряде, с золотыми браслетами и ожерельем с гранатовыми камнями.

– Куда-то собралась в столь ранний час? – приподняла бровь я.

Племянница славилась тем, что любила поваляться в кровати и могла не вылезать из нее до обеда.

Ниса бросила на меня тяжелый взгляд. Прошло уже два дня с того момента, когда я застукала их бродящими по дому среди ночи и здорово пропесочила поутру. Старшая племянница, конечно же, решила, что я пытаюсь ограничить ее законную свободу. Ну а младшая, как обычно, вообще ничего не поняла.

– Хочу съездить к портнихе, обновить гардероб, – наконец снизошла Ниса до ответа.

– После ночных грабительских набегов на кухню в старые платья почему-то не влезается? – хмыкнула я.

– Отлично влезается, просто у меня давно не было ничего нового, – отрезала та. – Да и тебе не мешало бы последить за фигурой и лопать поменьше пахлавы перед стариками.

Что ж, спорить сложно…

– Останься.

– Это приказ? – сразу взвилась девчонка.

– Предложение, – поправила я.

– Что, опять хочешь усадить меня за «кирпичи» учетных книг?!

Я украдкой вздохнула. Когда мы дошли до того, что каждая реплика превратилась в нож, которым надо побольнее ранить противника?

– Нет. Кидат перепроверил за тобой работу и остался доволен.

– Кидат сразу мог всем этим заняться, – буркнула Ниса.

– Управляющий не вечен. Ему скоро пятьдесят. Если он заболеет, нам понадобится новый, а он может подворовывать, подделывать бумаги…

– …поэтому мы должны уметь сами все контролировать, – раздраженно закончила она. – Ты говорила это сто раз. Все, я уже разобралась в учетных книгах. Что еще от меня надо?

– Следить за доходами и расходами лишь один из десятков навыков хорошего хозяина. Сейчас приедет Мирале. Он хочет перекупить дроу. Не желаешь поучаствовать в обсуждении сделки?

Губы племянницы уже сложились в недовольной гримаске, и она начала набирать в грудь воздух явно для негодующего ответа, что я мешаю ей заняться покупкой новых безделушек, как вдруг до девчонки наконец дошел смысл сказанного. Она на миг нелепо замерла с раскрытым ртом и затем спохватилась:

– А я смогу повлиять на что-то? Или мне придется молча сидеть и во всем с тобой соглашаться?

– Мое решение, как главы рода, оспариванию не подлежит. Но ты сможешь высказывать свои доводы и задавать Мирале вопросы, если тебя что-то смутит в его предложениях. Если твои замечания будут ценными, я могу к ним прислушаться.

Карие глаза Нисы сразу загорелись. Она бросила взгляд на дроу – мужчины в этот момент прервали тренировку, чтобы выпить воды. Ярко выраженный кадык Аштара дергался при движении.

Я с трудом удержалась, чтобы не покачать досадливо головой. Переговорщица из Нисы выйдет плохая – у нее на лице написано, что эльфа она не отдаст и будет упираться всеми ногами и руками. Племянница и так считала, что генерал нам нужен, а когда он поубивал гашишшинов, то как с цепи сорвалась, доказывая мне, что мы не имеем права его куда-то отдавать. Он же рисковал жизнью ради нас! Доводы, что Аштар вообще-то рисковал ради себя самого, Ниса слышать отказывалась.

Вот и сейчас она жадно следила за пьющим дроу, который вылил остатки воды себе на голову, чтобы освежиться. Один из охранников пошутил, все засмеялись, и Аштар в том числе, сверкнув белыми зубами и тряхнув буйной гривой волос, с которых капала вода. Ниса не отводила взгляд.

Впору начинать сомневаться, что руководит племянницей – только ли желание наконец отомстить драконам с помощью генерала или какое-то иное чувство? Дроу красив и выглядит достаточно молодо, а Ниса уже не маленькая девочка.

Я торопливо погасила вспыхнувший огонек ревности. Интерес племянницы к Аштару с самого начала был очевиден, но эльф наверняка не такой дурак, чтобы у меня за спиной крутить роман с моей же племянницей. Пока она ничего не знала о наших с ним ночных «бдениях», вот и пусть остается в неведении. Не хватало нам еще и из-за мужчины рассориться. В конце концов, может, все это закончится раньше, чем Ниса о чем-то догадается.

– Хорошо, я останусь, – милостиво дала себя уговорить она. – Хотя, наверное, аристократа его ранга стоило бы принять в новом, более подходящем наряде…

– И этот прекрасно сгодится, – отмахнулась я. – К тому же, кажется, времени переодеться у тебя все равно не будет.

К нам спешил слуга.

– Паланкин лорда Мирале ан-Иршвана уже показался из-за поворота улицы, госпожа!

– Идем, Ниса, – я выпрямилась. – Есть буквально пара минут, чтобы я успела объяснить тебе, что к чему.

Сегодня я принимала Мирале по всем правилам: в зале, за столом, где уже были расставлены закуски и дымился паром кофейник. По правую руку от меня чинно восседала Ниса. Обе мы нарядно оделись и приукрасились ко встрече.

Старый лорд, однако, не выглядел польщенным. Он устроился напротив и смотрел на чашку так любимого им кофе и полное блюдце медовой пахлавы с таким кислым видом, будто ему предлагали пожевать лимон. Казалось, даже огромный тюрбан морщится, как вянущий инжир.

– Леди Мелевин, мне невероятно приятно принимать угощение в вашем доме, особенно из рук таких прекрасных молодых девушек, как вы и ваша племянница, но мы договаривались о другом. В частности, что мы поедем на виллу Темерзин, чтобы вы могли ее оценить перед приобретением. Конечно, на полный желудок долгая поездка к морю, несомненно, будет протекать легче. И если вы намереваетесь взять с собой племянницу, чтобы показать ей ваши будущие владения, я тоже только рад такой чудесной компании…

– Лорд Мирале, – мягко перебила я. – К сожалению, за несколько дней ситуация успела измениться. Пожалуйста, насладитесь хотя бы глотком кофе, прежде чем мы приступим к новым переговорам.

Старик с сомнением посмотрел на густой черный напиток.

– Я бы с удовольствием выпил с вами кофе уже на вилле. Заодно вы сможете распланировать, где на ней посадить кофейные деревья.

– Кофе плохо растет так близко к морю, – заметила Ниса. – Все плантации не зря находятся у подножия гор.

Мирале досадливо посмотрел на нее, а я, наоборот, спрятала смеющийся взгляд. Племянница с ее бесцеремонностью и прямотой, сама не зная о том, играла ровно ту роль, которая мне и требовалась.

– У виллы есть и другие преимущества, – вкрадчиво продолжил лорд. – Поэтому мы и договорились, что вы посмотрите на нее воочию. Рассказывать о ее красотах и удобствах я могу долго, но ничто не заменит живого взгляда на нее. Эту виллу хотел у меня выкупить сам его высочество Элай…

– И все же не выкупил, – опять встряла Ниса. – Мне было бы интересно узнать, почему же принц отказался от этой идеи, ведь он легко увлекается и тратит деньги.

Старик изо всех сил старался сохранить бесстрастность, но сердитый взгляд его выдал.

– Понимаю, у вас могло создаться впечатление, что у виллы есть некие неочевидные недостатки. Поэтому я и предлагаю вам оценить ее лично – чтобы вы убедились, что их нет. Что до его высочества Элая, то, к сожалению, на сделку повлияло именно то качество, о котором вы только что сами же и упомянули. Он так увлекся выбором разнообразных приморских вилл, что в итоге не смог остановиться вообще ни на одной.

– Это правда, он об этом упоминал при мне, – подтвердила я, стараясь сгладить раздражение старика. – Лорд Мирале, смею вас заверить, что ваша вилла Темерзин, ее несомненные достоинства и вероятные недостатки не имеют отношения к тому, что наше мнение изменилось. В конце концов, вы совершенно правы: ни я, ни моя драгоценная племянница не видели ее.

– Хотя слышали, что она очень красива, – быстро вставила Ниса, сообразившая, что перебрала с прямотой.

 Лорд не слишком искренне ей улыбнулся.

– Все мои владения ухожены и красивы. У меня хватает денег на их содержание и заботу о них. Леди Мелевин, позвольте узнать, в чем же тогда дело? Что могло случиться, что такая женщина, как вы, уже зарекомендовавшая себя крепкой хозяйкой и человеком, с которым можно уверенно иметь дела, вдруг нарушила договоренность?

– Мы не нарушили договоренность, ведь ее как таковой и не… – начала Ниса, но я остановила ее движением руки.

Мирале расстроен. Споры о формулировках сейчас ни к чему не приведут.

– Лорд Мирале, скажите, вы не слышали о недавнем нападении гашишшинов?

Лоб старика сморщился – он напрягал память. Молчание затягивалось, и это меня удивило.

Люди вроде Мирале стараются следить за слухами, чтобы использовать их для заключения выгодных сделок. Чем же таким он был занят, что пропустил новости о «визите» ордена в мой дом? Я не то чтобы трепала об этом языком на каждом углу, скорее наоборот. Однако были убиты три охранника, а такое не спрячешь. Кое-кто из знатных знакомых, встреченных мной на улице, уже останавливался, чтобы справиться о здоровье племянниц и посочувствовать мне, а также посетовать на то, почему король не выгонит из страны проклятый орден.

Все, конечно, понимали почему. Хотя орден официально утверждал, что он исключительно религиозный, а не военный, это была готовая боевая сила, которую можно использовать против врагов. Да и пришли гашишшины по удивительному совпадению из той же страны, откуда и драконы.

– Боюсь, я так старался подготовить виллу к вашему визиту, что упустил свежие новости, – наконец признался Мирале.

Я кивнула. Если он не выезжал с побережья несколько дней, то действительно мог ничего не слышать.

– На мое поместье снова напали гашишшины, как два года назад.

Глаза старика расширились.

– О боги, леди Мелевин! Я не вижу вашу вторую племянницу. Все ли с ней в порядке?

– Ей нездоровится, но, по счастью, по другой причине. От рук гашишшинов никто из нас не пострадал – стража выполнила свой долг, хотя несколько человек погибли, противостоя наемникам. Умерло бы больше, если бы не одно обстоятельство. Вот об этом мне и хотелось бы сегодня с вами поговорить.

– Что ж, понимаю, вилла Темерзин создана для отдыха и наслаждения морским воздухом, а не для обороны, – осторожно заметил Мирале. – Но у меня есть и более защищенные владения, которые могли бы вас заинтересовать.

– Нет такого места, куда бы не пролезли демоновы гашишшины, – весьма резко вставила Ниса. – Мои родители считали иначе и поплатились за это.

Старик прокашлялся.

– Прошу прощения, леди Ниса. Конечно же, я сочувствую вашей потере, но тогда мне не совсем понятно, чего вы хотите. По вашим же словам выходит, что защититься от ордена невозможно.

Я вновь шевельнула рукой, останавливая готовый вот-вот излиться поток слов от вспыльчивой племянницы.

– Лорд Мирале, обстоятельство, о котором я упомянула, это небезызвестный вам раб по имени Аштар. Услышав, что охрана кого-то заметила в доме, он схватил выроненное погибшим стражником оружие и принял бой, чтобы защитить новый дом, – вдохновленно врала я. – Почти в одиночку он разделался со всеми врагами, не дав им добраться до нас.

– Вот как, – Мирале начал мрачнеть, догадываясь, какие за этим последуют слова.

– Да. Аштар показал себя как прекрасный боец, который далеко обходит возможности обычной стражи, – я поднялась. – Вы прибыли в удачное время – прямо сейчас охрана проводит ежедневную утреннюю тренировку. Пройдемте во двор. Надеюсь, они еще не закончили.

Старый лорд встал с нежеланием, однако возражать не стал и последовал за нами. Я вышла в галерею и заняла почти то же самое место, где всего четверть часа назад встретила Нису. Слуги с прохладительными напитками уже были наготове. Мирале колебался недолго и взял серебряный кубок с холодным шербетом. Старик был не из тех, кто отказывается от удовольствий, если есть шанс их получить.

Охрана на той стороне двора нас как будто бы не замечала. Солнце уже заливало лучами часть двора, становилось жарковато, хотя пока и не душно. Тренировка явно приближалась к завершению – два стражника достаточно лениво размахивали мечами. Аштар в серебрящейся на свету кольчуге направлял одного из них. Тот сделал какое-то неудачное движение, дроу нахмурился и взмахом руки его остановил. Последовал короткий разговор, затем Аштар вдруг начал раздеваться. Первыми на землю полетели наручи. Дроу согнулся, стаскивая с себя кольчугу. Другой охранник помог ее снять.

Пока они возились, Мирале с приподнятыми седыми бровями повернулся ко мне.

– И на что, простите, мы должны здесь смотреть?

– Подождите немного, – попросила я. – Они нас не видят. Можно было бы подойти к Аштару и попросить продемонстрировать свое искусство, но, согласитесь, это будет не совсем настоящий бой. То, что происходит сейчас, не притворство, а подлинные боевые навыки темных эльфов.

Мы с Нисой тоже взяли по кубку шербета с плавающими в сладкой жидкости кусочками льда и продолжили наблюдать за тренировкой.

Аштар тем временем почти полностью разделся, оставшись в облегающих штанах. На темной спине блестели капли пота. Тугие мышцы сплетались в стальные узлы. В этом теле не было ни единой капли жира – воплощенные сила и гибкость.

Однако у меня что-то сжалось в груди от того, какой дроу худой. Мы занимались любовью ночью, когда такие подробности стыдливо прячет тьма. Солнце безжалостно открывало правду. На спине и плечах виднелись шрамы от плетей и кандалов. Я предупредила на кухне, что Аштар должен питаться хорошо, и, если он действительно будет это делать, следы от нанесенных в королевских казематах увечий вскоре пропадут. Но как же сейчас вздрагивало сердце…

Ниса, похоже, думала о чем-то другом. Не по-женски махом, не отрывая глаз от дроу, она выпила шербет и взяла у замершего рядом слуги новый кубок. Мирале с удивлением покосился на нее. Пришлось аккуратно оттеснить племянницу и занять старику обзор, мило ему улыбнувшись. Тот ничего не сказал и продолжил следить за тренировкой.

Аштар взял в правую руку меч, а в левую – вытянутый сенавийский щит. Универсальный стиль боя – это знала даже я, абсолютно не разбиравшаяся в воинской науке. Выпрямившись, дроу подозвал трех охранников в полном вооружении и позволил им себя окружить.

– Что он делает? – удивленно спросила Ниса. – Они же убьют его с первого удара.

Я спокойно глотнула прохладного напитка. Мирале скрипуче рассмеялся.

– Это же дроу, моя дорогая леди Ниса. Похоже, вы никогда не видели, как они сражаются.

– А вы видели, лорд Мирале? – уточнила я.

Он бросил на меня острый взгляд и промолчал.

Любопытная реакция. За эти дни я успела разузнать, не участвовал ли кто-то из рода ан-Иршван в войнах с Берзаном. Однако ни сам Мирале, ни кто-то из его сыновей не бывал на границе и не занимался поставками туда. Я проверила даже ближайших родственников – семью его старшей сестры, но и там оказалось пусто.

Откуда же в таком случае старик мог знать, как бьются темные эльфы?

Раздался отрывистый выкрик. Тренировочный бой начался.

Нет, не так. Началось избиение младенцев.

Охранники синхронно двинулись к дроу, пытаясь зажать его в тиски. Тот выбрал из трех одного противника и обрушился на него с такой силой, что отшвырнул почти в середину двора. Окружение мгновенно разбилось. Пока упавший стражник вставал, Аштар успел скрестить клинки со вторым. Хотя светило солнце, за мечом дроу по-прежнему было почти невозможно уследить, настолько быстро он двигался. Подсечка – и упал уже второй воин. Поистине акробатический прыжок – и я даже не поняла, как эльф смог выбить меч у третьего противника, увидела только уже приставленный к прорези в шлеме клинок.

Новый выкрик обозначил конец боя. Эльф опустил меч и отошел в сторону.

На его обнаженной спине не осталось ни единого красного следа, означавшего, что хоть кому-то из соперников удалось его достать в бою. В то же время двое из противников повалялись на земле, а следовательно, в настоящей драке почти наверняка были бы убиты, ну а третий, с острием у лица, со всей определенностью тоже был бы не жильцом.

Солнце, ползущее все выше по небосводу, коснулось лучами плеча Аштара. Тот, поморщившись, посмотрел на отсвет на коже, отодвинулся в тень и принялся одеваться. Тренировке подошел конец.

Я посмотрела на Мирале.

– Он такой днем – когда ослаблен. Думаю, не надо объяснять, каков он ночью. Лучше защиты от гашишшинов у меня нет и вряд ли когда-нибудь будет. Простите, лорд Мирале, но надеюсь, вы понимаете, почему я не готова сейчас думать о том, чтобы обменять Аштара на виллу, даже самую прекрасную в мире.

– У всего есть цена, – сухо ответил он.

Плечи словно обдало морозом. Я вздрогнула, нервно всмотрелась в старика, но тот как ни в чем не бывало продолжал:

– И у Аштара, не сомневаюсь, тоже есть, пусть она для вас и стала выше с учетом приключившегося несчастья. Этот дроу по-прежнему мне нужен. Чего вы хотите?

Я с демонстративной неторопливостью сделала глоток шербета.

– Вполне очевидного. Если гашишшины перестанут угрожать моему роду, необходимость в услугах Аштара для меня отпадет. А чтобы угроза исчезла, я должна знать, кто стоит за нападениями и смертями моих родственников.

Мирале тоже не спешил с ответом. Он облокотился на резные перила и, прищурившись, как хитрый лис, покачивал в руке запотевший кубок. Ниса, единственный нетерпеливый участник разговора, заерзала. Старик перевел на нее задумчивый взгляд.

– Леди Мелевин, могу ли я поговорить с вами наедине?

– Ниса – моя единственная наследница. Если со мной что-то случится, обязательства по договорам перейдут на нее, и вам все равно придется иметь дело с ней. Поэтому не вижу причин, почему бы ей не присутствовать при обсуждении.

– Со всем уважением к леди Нисе, вас я знаю, договоры с вами уже заключал и видел, как вы их исполняете. Вы надежный компаньон. Насчет вашей племянницы я ничего подобного утверждать не могу. Если вы посчитаете правильным, то можете потом слово в слово пересказать ей наш последующий разговор, однако я настаиваю на том, чтобы мы сейчас устраивали переговоры только вдвоем, как главы наших родов.

Черные глаза Нисы сразу заполыхали гневом, но она не осмелилась открыто возражать человеку такого высокого статуса, как у Мирале, и уставилась на меня. Я покачала головой.

– Ниса, пожалуйста, удостоверься, что нашему гостю приготовили лучший кофе, что у нас есть. А то мне кажется, что зерна были пережарены. Пусть слуги подадут в зал новые напитки.

Она с шумом втянула воздух в ноздри, но стерпела, легонько поклонилась по этикету, подчиняясь главе рода, и увела слуг из галереи за собой. Я поставила кубок на широкие перила.

– Вы умеете заинтриговать, лорд Мирале. Что вам известно такого, о чем нельзя знать моей наследнице?

Он пристроил кубок рядом с моим и глубоко вдохнул.

– Здесь так приятно пахнет цитрусами…

– Бросьте, лорд Мирале. Вы же избавились от Нисы не затем, чтобы восхищаться ароматами сада?

Старик с осуждением глянул на меня.

– Нет, конечно. Но я советую вам все же внимательно послушать того, кто прожил на этом свете значительно дольше вас.

Ах да, как у меня могло вылететь из головы основное правило сенавийской торговли – ни в коем случае не спешить? Мирале поторопился в прошлый раз и, похоже, усвоил это. Теперь мой черед заново постигать азы. Один из них: даже если партнер решил поведать тебе совершенно бессмысленную, по твоему мнению, историю, надо внимать каждому слову – возможно, тебе на что-то намекают.

Мы помолчали, наблюдая за тем, как с запотевшего хрусталя на мрамор перил стекают капли воды.

– Так вот, я говорил о том, что здесь приятно пахнет цитрусами, – повторил Мирале скрипучим старческим голосом. – Так пахло в вашем доме еще до вашего рождения, когда ваши родители только поженились. Между прочим, я присутствовал на их свадьбе среди почетных гостей.

– Они мне рассказывали об этом, – подтвердила я. – Хорошее было время.

– Да, в ту пору сад выглядел почти так же, только деревья, конечно, были поменьше. Шли годы, родились ваши старшие братья, сестра и вы. Затем вы вдруг исчезли, хотя многие семьи Тайеза вынашивали матримониальные планы на ваш счет и расстроились их разрушению. Ваши родители ничего не хотели объяснять, только сердито отрезали, что вы где-то у дальних родственников. Затем трагедия, ваша семья гибнет, и с той же внезапностью вы вновь появляетесь в городе, но уже не слабая и своенравная девочка, а сильная женщина, которая твердой рукой управляет плантациями и обширным хозяйством.

– Вы мне льстите, лорд Мирале.

– Это чистая правда. Преображение было поразительным. Настолько, что некоторые роды, которые все еще лелеяли надежду на ваше возвращение и свадьбу с их наследниками, слегка опешили и стали искать других невест, более покладистых и… назовем это «без амбиций». А некоторые, наоборот, с гораздо большим интересом стали на вас посматривать. Однако знаете, что меня удивило?

– Что, лорд Мирале? – покорно спросила я в соответствии с принятыми правилами игры.

– Что ничего в этом доме не изменилось, – он обвел рукой сад. – Вы определенно не ваши родители, вы ведете дела иначе. В таких случаях новые главы всегда стараются обставить старые поместья на иной лад. Вы же как будто застряли в прошлом. Вас не угнетает жить в том самом доме, где ваши мать и отец истекали кровью, расставаясь с последним дыханием?

– Их дыхание все еще где-то здесь, – сухо ответила я. – Оно поддерживает во мне не только жизнь, но и желание быть главой рода – играть роль, с которой меня никогда не готовили.

– Зря не готовили, кстати, – заметил старик. – Вы гораздо цепче вашего старшего брата. Удивлен, как ваши родители это просмотрели. Но это уже другой разговор. Вы спросили, почему я предпочел продолжить нашу беседу без вашей племянницы. Пока вы несколько лет гостили у загадочной дальней родни, меня продолжали приглашать в ваш дом. Я наблюдал не только за вашим взрослением, но и за взрослением Нисы. Мне кажется, она может стать хорошей женой. А у меня есть неженатый внук примерно ее возраста, которому она интересна…

– Лорд Мирале, прошу прощения, кажется, мы собирались обсуждать цену Аштара, а не брачный договор на мою племянницу. Если вы хотите получить с генералом дроу еще и Нису, то мне придется отказать сразу.

Он, хитро прищурившись, склонил голову.

– Вы опять не дослушали до конца. Вам вряд ли понравится, что я сейчас скажу, но у Нисы нет ни вашей целеустремленности, ни хотя бы хватки ее собственного отца. Капризная, избалованная девочка не будет хорошей главой рода, не сможет управлять плантациями и не справится с коршунами, которые мгновенно налетят, чтобы растащить по кускам ваше наследство. А ей придется этим заниматься, если вы продолжите упорствовать в поисках убийц вашей семьи.

Я похолодела.

– Кажется, я чувствую в ваших словах странный намек. Только не могу понять, это угроза или всего лишь предположение?

– Никаких угроз, – старик покачал головой. – Грех сживать со свету таких красавиц. Я старательно намекаю вот на что: вы этого не замечаете, но ваш род уже исчез. Фамилию ан-Сафат носят трое женщин. Даже если каждая из вас выйдет замуж и родит по сыну, все они будут носить другие фамилии и принадлежать другим родам. Что вам даст месть, леди Мелевин?

– Справедливость.

– Хорошо, допустим, вы найдете виновников и накажете их. Что дальше? Выйдете замуж и будете нянчить пятерых детишек, а плантации передадите супругу?

– Может быть, и так.

Он вздохнул.

– По вашему тону слышу, что нет. Пристройте хотя бы Нису, прежде чем совать голову в петлю.

– Вы с такой уверенностью упоминаете петлю, будто что-то уже знаете об убийцах моей семьи.

Мирале неопределенно помахал рукой и вновь поднял кубок, отпив потеплевшего шербета.

– Знал бы я что-нибудь наверняка, вряд ли стоял бы здесь. Скажем так, я догадываюсь, в каком направлении вам надо искать.

Я не прикоснулась к напитку, пристально глядя на старика.

– И в каком же?

– Сначала ответьте, что вы выяснили у гашишшинов.

– А что у них можно выяснить? Ничего. Даже если им принести голову одного из их братьев и привести десять свидетелей, которые подтвердят, что этот человек ночью убивал честных невинных горожан, сразу находятся железные доказательства, что он давно уже не состоит в ордене и вообще никакого отношения к нему не имеет. Следовательно, орден не может отвечать за его действия. Каким-то образом повлиять на руководство гашишшинов, которое сидит в резиденции в Храмовом квартале, невозможно, и вы сами это прекрасно знаете. Королевская грамота с разрешением проповедовать веру в своего бога творит чудеса похлеще хелсарретских магов. А в ордене уверены, что боевые искусства – это способ чествовать их бога.

– Но вы же все равно пытались штурмовать резиденцию ордена два года назад, – напомнил Мирале.

– Да, одна против высоких орденских стен… Весь Тайез потом надо мной потешался, – я скривилась, вспомнив собственную беспомощность. – Ничего не получилось добиться ни угрозами, ни лестью. Орден не выдает заказчиков. В этот раз я и пытаться не стала.

– А вы не задумывались, что бывает с теми, кто разочаровался в идеалах ордена или устал от сражений?

– Полагаю, от них избавляются свои же, потому что я никогда не слышала о гашишшинах «в отставке».

– В основном так и есть, но кое-кому удается выбраться из порочной системы. Так случилось, что я как раз знаю одного человека, который вдобавок был близок к руководству. Он вышел из ордена около года назад. Велик шанс, что ему известно, кто заказал вашу семью. Само собой, имя этого человека и сведения, где его искать, стоят очень дорого. Если раскроется, что он жив, к нему сразу отправят орденских убийц, и я потеряю единственного в своем роде осведомителя.

– Полагаю, вы хотите взамен на имя получить Аштара? Неравноценный обмен. Сначала мне надо добраться до этого человека и выяснить, знает ли он виновников и искренен ли. Я слишком часто сталкивалась с тем, что люди говорят мне то, что я хочу услышать, а не то, что произошло на самом деле.

Старик поколебался.

– Что ж, справедливо. Но я смогу устроить вам лишь одну встречу с ним. После этого он исчезнет, и даже я не буду знать, где его искать, пока он сам не решит вновь объявить о себе. Вам придется сразу давать все вопросы. Учтите, я не могу гарантировать, что у него найдутся все ответы или что они будут верны.

– То есть, если он соврет или ничего не знает, я останусь ни с чем, еще и потеряю Аштара, а вы получите все, что хотели, – я усмехнулась. – Вы интересно ведете дела, лорд Мирале. За что в точности я плачу?

– Я рискую, вот за что вы платите. Вы ведь не пойдете на встречу с гашишшином в одиночку, верно? Если проговоритесь вы или кто-то из ваших сопровождающих и моего осведомителя убьют, еще хуже – если ордену станет известно, что я помогаю кому-то из отступников, я потеряю не только деньги и связи. Я могу приобрести таких врагов, как гашишшины, а никому в трезвом рассудке этого не захочется. Тогда телохранитель, подобный Аштару, понадобится уже мне. А вы, леди Мелевин, теряете всего лишь одну из ниточек, которые ведут к отмщению. Это неравноценный обмен, – повторил он мои же слова.

Я стиснула зубы, прожигая взглядом безмятежно допивающего шербет старика.

С ним слишком сложно спорить. Впрочем, было бы легко, он бы не попал в число богатейших людей Тайеза.

Тогда я решила разыграть карту, которую откладывала на крайний случай.

– Со всем уважением, лорд Мирале, но темный эльф нужен вам совсем не для того, чтобы защищать от гашишшинов, хотя бы потому что сейчас они вам ничем не угрожают. Если бы вы так их боялись, то давно сдали бы им осведомителя и вместо врагов обрели бы могущественных друзей. Следовательно, вы ведете какую-то иную игру. Мне, разумеется, нет до нее никакого дела. Все, что меня в самом деле беспокоит, это личности тех, кто виновен в смерти семьи. Но если первый принц Сенавии узнает, что игрушку, подаренную им любимому брату, старательно пытаются то выиграть в карты с помощью «счастливой руки», то перекупить, его высочество Хашим может взволноваться…

Зубы Мирале, конечно же, не скрипнули. Он для этого слишком давно занимался торговлей и достаточно поднаторел в том, чтобы скрывать истинные чувства. Однако взгляд, которым меня одарили, все равно был красноречив.

– Леди Мелевин, в следующий раз, когда мне взбредет в голову сесть с вами за игру в ладжин, пожалуйста, напомните, чтобы я ни в коем случае этого не делал.

– Поверьте, я и сама предпочту избежать этого, – заверила я. – Давайте сойдемся вот на чем. Сначала я удостоверюсь, что ваш осведомитель сказал правду, затем передам вам Аштара. И мы, разумеется, забудем, что подобный договор в принципе когда-то существовал. Так будет честнее, вам не кажется?

Старик оперся локтем о перила и несколько мгновений молча смотрел на меня.

– Не поверите, но иногда меня радует, что Элай – дурак.

Я вопросительно подняла брови, вновь не понимая, к чему он ведет.

– Если бы у принца были мозги, он бы давно на вас женился, – пояснил Мирале, – берег как зеницу ока и ни в коем случае не пытался влить в вас опасное драконье семя, убивающее женщин. Если вы расстанетесь с идеей его обольстить, я буду настолько нагл, что предложу собственную кандидатуру. О нет, не улыбайтесь так. Годы наивной молодости у меня остались далеко, и разумеется, я не стану говорить о любви. Для супружеских измен я слишком стар. И даже не стану вам мешать проводить время с мужчинами, которые вам больше по душе в определенном смысле. Законных наследников у меня достаточно, ваши дети никак им не помешают. Лишь бы, если понимаете, о чем я, соблюдались некоторые приличия.

– Зачем вам это, лорд Мирале? Вас послушать, так я получаю сплошные выгоды, а вы – один ущерб.

– Ну почему же, – скромно возразил он. – Ваша красота – отрада для глаз, которая будет услаждать мое сердце каждый день. Но главное – ваш ум, Мелевин. Я давно вышел из возраста, когда воображение будоражат крутые бедра или пышная грудь. Намного больше меня волнуют мудрость и широта знаний, а подавляющему числу женщин не только вашего возраста, но и старше в этом до вас очень далеко. Гарантирую, что ни один мужчина не оценит вас так высоко, как я. Просто представьте, сколького мы могли бы достичь вместе – ваши ум и обаяние да мои хитрость и наработанные за десятилетия связи.

– Вы и правда хитрый лис, – я не удержалась от искренней улыбки. – От таких комплиментов ни одна женщина не устоит.

– А это и не комплимент, – сощурился старик. – Это чистая правда. На ваше предложение я согласен, а мое встречное предложение можете обдумать, не торопясь, – и он, направившись обратно в зал, как бы невзначай коснулся моей руки и прошептал: – Очень хорошо обдумайте все выгоды от нашего союза, Мелевин.

Я мысленно хмыкнула. Будь Мирале хотя бы лет на тридцать моложе, может, он бы меня в самом деле соблазнил. А что? Ума ему тоже не занимать. Ясно, что на деле все оказалось бы не совсем так, как он говорит, однако это, пожалуй, лучшее брачное предложение из полученных мной за все два года.

Затем, при воспоминании о гашишшинах и хелсарретских магах, улыбка медленно угасла.

Как бы ситуация не развернулась так, что мне действительно придется ответить согласием.

После откровенного разговора Мирале проявил удивительную прозорливость и не стал долго тяготить нас своим присутствием. Быстро выпив кофе, он раздал положенные в таких случаях комплименты напитку, дому и хозяйкам и распрощался.

Стоило ему скрыться за дверью, Ниса в меня как клещами вцепилась.

– Ну что? Ты же не договорилась с ним о продаже раба?

Я медленно сделала глоток кофе, мысленно забавляясь от того, как ерзает племянница.

– Это единственное, что тебя волнует?

– А что меня еще должно… – уже начала огрызаться она и вдруг застыла.

И без того большие глаза округлились, на лице отразился ужас.

– Да чтоб мне сдохнуть! Ты же не мою свадьбу с этим старым хрычом обсуждала?

– Ниса! – возмутилась я. – Ты откуда таких выражений набралась?

– От тебя! И это я еще не повторяю за тобой эпитеты, которыми ты втихаря награждала принца Элая!

Я поморщилась. Да, грешна, куда деваться…

– Не бери с меня дурной пример. Я не у всех на хорошем счету в обществе, сама знаешь. Ты должна быть лучше этого.

– К демонам! – она аж на месте подпрыгнула. – Не тяни! Что там Мирале обо мне говорил?

– Сначала спрашивал, что ты думаешь об одном из его внуков, и интересовался, нет ли у меня на примете женихов для тебя. Потом сделал брачное предложение уже мне самой.

Племянница фыркнула.

– Доелась пахлавы перед стариками? Теперь отдувайся. А он хитрец, однако. Не смог раба перекупить, так понадеялся, что он попадет в приданое? Кстати, а как зовут того внука? – как бы между прочим поинтересовалась она.

Я засмеялась.

– Ты тоже, смотрю, свою выгоду упускать не собираешься. Юношу зовут Гаэль.

– Сопляк во всех отношениях, – вздохнула Ниса. – Вот его старший брат еще куда ни шло.

Я наморщила лоб, вспоминая этого парня.

– Ты об Иньего?

– Ага.

– Но он же мой ровесник. Не староват для тебя?

– Ну… Сойдет. Он хотя бы драться умеет, не то что Гаэль, – племянница томно вздохнула. – Говорит, что его манеру боя когда-то давно похвалил сам первый принц Хашим. А Гаэль только и может, что глазами хлопать. Его ребята однажды на вечере нарочно облили вином, а он принялся сам извиняться вместо того, чтобы защитить свою честь.

– Да? Странно. Насколько мне известно, Иньего никогда не встречался с Хашимом.

– А ты откуда знаешь? – удивилась Ниса.

– Мы же одногодки. В каком-то смысле росли вместе. Твоя дядя с ним дружил. Да и Мирале хвастался бы при каждом удобном случае, если бы Хашим похвалил кого-то из его внуков. Сдается мне, твой драгоценный Иньего привирает, чтобы набить себе цену.

– Хм… – она нахмурилась и даже нахохлилась, думая о чем-то своем.

А я, глядя на нее, слегка забеспокоилась. То, что девочкам нравятся мужчины постарше и посерьезнее, случай нередкий и вполне объяснимый. Но как бы не выяснилось, что этот пройдоха Иньего умудрился украсть поцелуи у моей глупой племянницы.

– У тебя же ничего с ним не было? – на всякий случай уточнила я, впрочем, уже догадываясь, что правду мне все равно не скажут.

– Нет-нет, что ты, – конечно, невинно замахала ресницами она. – Это Иньего перед другими девушками выделывался, не передо мной. К тому же ты прекрасно знаешь, в попытке выслужиться перед драконами ничего горделивого и достойного одобрения я не нахожу.

– Ну да… – протянула я, не отводя от нее взгляда. – Ладно, вернемся к делу. Мы договорились с Мирале, что вас с Гаэлем должны официально представить друг другу. Это, разумеется, никого ни к чему не обязывает. Таких официальных знакомств с разными юношами может быть десяток. Но поскольку мы не готовы продавать Аштара, а Мирале не хочет отступаться, придется немного потерпеть. Дальше посмотрим. К слову, ты совсем не обязана быть милой с этим мальчиком. Если Гаэль сам потеряет к тебе интерес, Мирале сложнее будет сочинять причины для визитов в наш дом.

– Ну, это не проблема, – весьма уверенно заявила она. – Но за новым платьем все равно нужно съездить.

– Составлю тебе компанию, – кивнула я. – Мне тоже не помешают обновки.

– Хочешь, чтобы старик окончательно голову от тебя потерял? – хихикнула Ниса.

– Он и так уже у моих ног, – гордо ответила я. – А красивое платье никогда не лишнее.

Племянница понимающе засмеялась.

– Беги собирайся, – легонько подтолкнула я ее. – Потом еще в кофейню заедем – отпраздновать покупки.

– Кофейня, кофейня! – радостно захлопала она в ладоши и мгновенно унеслась в свою комнату.

Как только девчонка исчезла в коридоре, я посерьезнела и поставила недопитый кофе на стол.

Мирале, демоны его побери, прав. Хозяйкой Ниса будет никудышной. Голова у нее настолько забита тряпками и мальчиками, что она даже не спросила, а где в этой истории с официальными представлениями место для Аштара. Неужели она считает, что можно отвергнуть оба брачных предложения, и Мирале просто отстанет?

Запустила я ее образование, ох запустила… С другой стороны, стоило радоваться, что отношения с ней хоть как-то налаживаются. Может быть, пара походов за нарядами и посещений кофейни сгладят острые углы в наших отношениях.

Дверь тихо отворилась, и в зал кто-то вошел. Я встрепенулась, запоздало сообразив, что ради беседы с Мирале под разными предлогами отправила отсюда всех слуг, включая стражу, и теперь здесь одна.

Но это был всего лишь Аштар. Он уже привел себя в порядок после тренировки и завязал в хвост влажные волосы, чтобы вода с них не стекала на плечи.

Я против собственной воли загляделась на линию ключиц, видневшуюся в вороте рубашки, крепкую шею, кадык и идеально очерченный волевой подбородок. Да уж, любое предложение Мирале меркнет, когда смотришь на такое…

Дроу, не моргнув, поднялся по ступенькам и по-хозяйски устроился рядом со мной, положив ладонь мне на бедро. Хотя тело сразу с жаром отозвалось на прикосновения, я ощутила тревогу от того, с какой легкостью Аштар нарушал сенавийские правила. Спать с хозяйкой поместья еще не значит гулять где вздумается и вести себя как хочется.

– Нас могут увидеть, – сухо сказала я.

– В ближайшую пару минут сюда никто не войдет, – ответил он, ничуть не смутившись моей неласковостью, и медленно провел пальцами по моей руке до шеи. – Не бойся.

Я на миг опустила веки.

Аштар честно предупреждал, что с ним будет непросто и что он никогда не исполняет чужие приказы. Пустила его в свою постель – расплачивайся.

Впрочем, дроу все равно наплевал бы на приличия, даже если бы тогда в ночном саду я нашла в себе силы послать его к демонам, как он и просил. Попав в этот дом простым рабом, ничего не зная обо мне, он уже вел себя вызывающе.

Продолжая держать глаза закрытыми, я сделала глубокий вдох. От мужчины рядом со мной пахло жасмином и свежестью. Я ничего не могла с собой поделать – эти ароматы нравились мне всегда. Такое невозможно контролировать. И даже если бы я тысячу раз повторила себе, что дроу опасен, его теплая широкая грудь не перестала бы дарить ощущение покоя.

Я открыла глаза и устроила голову у него на плече. Он сразу подгреб меня ближе к себе, не переставая гладить руку. Как же приятно…

– Вижу, кто-то ел пахлаву, – заметил Аштар, глядя на опустевшее блюдо со сладостями. – Ты опять соблазняла Мирале?

– А ты ревнуешь? – оживилась я.

– К старику? – он презрительно фыркнул, но тут же искоса посмотрел на меня. – А если да?

– То я скажу, что пахлаву ела Ниса, и уже после того как Мирале ушел.

Аштар замолчал на несколько мгновений, будто к чему-то прислушивался.

– Обманываешь. От тебя пахнет медом.

– Ну, может, и я вместе с ней немного расслабилась…

Его взгляд изменился. Будто зачарованный, эльф потянулся к блюду, взял кусочек лакомства и поднес к моему рту. Я послушно открыла рот и, глядя Аштару в глаза, в которых разгорался знакомый огонь, губами взяла пахлаву у него из пальцев.

– Что ты со мной творишь, женщина? – прошептал он, жадно наблюдая за тем, как я прожевываю лакомство. – Я хочу тебя каждый миг, каждый час, весь день напролет.

– Я здесь ни при чем. Во всем виновата пахлава, – ответила я.

Он рассмеялся. Сексуальное напряжение между нами немного спало. И к лучшему, а то у меня тоже уже появилось характерное томление внизу живота.

В этот миг в коридоре раздались шаги. Я нервно выпрямилась, и вдруг Аштар меня поцеловал.

Он не отпускал меня долго, прижимая к себе и смакуя каждый миг прикосновения к моим губам. Затем выпустил и еще несколько мгновений любовался тем, как я раскинулась на подушках.

Дверь зала так и не открылась. Никто не вошел и не застал нас за занятием, которым не подобает заниматься госпоже и рабу.

– Сладкая, медовая Мэль, – о чем-то вздохнул Аштар, проведя пальцем по моим губам, на которых еще оставался привкус пахлавы. – Испугалась, что кто-то войдет? Ничего не бойся, когда я рядом.

Я ограничилась кивком.

У меня рядом с ним всю голову напрочь сносило, о каком уж тут настоящем страхе говорить.

– Мэль? – спохватилась я спустя миг. – Что это значит?

– Так звучало бы твое имя на берзанском. «Мэль» переводится как «звездное сияние». Удивительное совпадение, правда? – и он нежно провел рукой по моим волосам.

Я не стала спрашивать, что за совпадение, хотя и не поняла, что Аштар имел в виду.

– Не знала, что у вас существует специальное слово для обозначения звездного сияния.

– О, мы еще и различаем разные его виды. Зимнее мерцание звезд, летнее… Мы ценим каждое проявление звездной богини. Но об этом можно и позже поговорить, – он оглянулся на дверь. – Чем закончилась встреча с Мирале?

– Он пообещал устроить мне встречу с неким мужчиной, своим осведомителем, который раньше был гашишшином, но разочаровался в ордене и ушел оттуда. Этот человек может знать, кто заказал смерть моих родных. Если он скажет правду, то я должна буду передать тебя Мирале.

Аштар покачал головой.

– Тебе солгут. Мирале возьмет любого воина, переоденет, и ты не заметишь разницы. А тот наплетет все, что ему прикажет хозяин. Мне лучше пойти с тобой.

– Я тоже так подумала. И… Аштар, – я внимательно посмотрела на него. – Что если гашишшин окажется настоящим и честно назовет имя заказчика, а тот окажется не драконом?

– Рано загадывать, – спокойно ответил он. – Осведомитель Мирале на самом деле мог покинуть собратьев задолго до того, как был сделан заказ на твою семью. Судя по тому, что ты рассказала раньше о своих попытках вытащить сведения у ордена, будет настоящим чудом, если беглый гашишшин хоть что-то знает. А в чудеса я не верю.

К сожалению, верила я. И не просто верила – точно знала, что чудеса существуют. Только цена у них иногда неподъемно высока.

– Хорошо, – тем не менее согласилась я. – Тогда ждем, когда Мирале пришлет весточку.

– Мне показалось, что вы сегодня с племянницей куда-то собираетесь. Мне сопровождать вас?

Я на миг задумалась.

– Не стоит. Гашишшины днем не нападут, а тебя лучше поменьше показывать тайезской знати, чтобы у нее возникало поменьше вопросов. Ты неплохо обучаешь мою стражу, она справится с тем, чтобы сопроводить нас до лавки с тканями и кофейни.

– Как скажешь. Значит, встретимся ночью в твоей спальне.

Аштар поднялся и направился к выходу, но уже перед дверью оглянулся. Его губы раздвинулись в лукавой улыбке.

– И захвати туда блюдце с пахлавой. Не только же перед Мирале тебе ее есть, правда?

Мы весьма неплохо пополнили гардероб и даже ни разу не поссорились, после чего отправились в любимую кофейню Нисы. Я владела двумя. Одна располагалась ближе к порту, и публика там собиралась попроще, зато и слухи пересказывала на любой вкус. Вторая находилась недалеко от Дворцового холма, и ее главными посетителями были аристократы и состоятельные горожане.

Конечно же, Нисе она нравилась сильнее – распускаемые там сплетни касались в основном других молодых благородных девиц и юношей. Я бы лучше заглянула в первое заведение – там было больше шансов услышать что-нибудь о загадочном третьем участнике сложной политической игры, в которую против воли втянули нас с Аштаром. Но портить только-только налаживающиеся отношения со своенравной племянницей не хотелось, так что я легко поддалась на ее уговоры.

Мы уже покинули паланкин и ступили на мостовую возле входа в кофейню, когда Ниса глубоко вдохнула, и глаза ее зажглись.

– Это что за волшебные ароматы? – спросила она.

Я растерянно оглянулась. Из кофейни, как всегда, густо пахло горьким напитком и одновременно подаваемыми к нему сладостями. Но в самом деле сегодня к ним примешивались какие-то другие, более тонкие нотки.

– Благородные дамы не желают ли приобрести масла для тела? – нараспев произнес мужской голос, явно привыкший перекрикивать уличных торговцев. – Ваша кожа станет мягкой и гладкой всего после одного применения этих чудесных средств!

– И стоят они, наверное, как целый королевский дворец, – проворчала я, памятуя о том, что мы находимся в дорогом квартале.

Можно подумать, Нису получилось бы остановить такими мелочами! Она уже отбежала на обочину дороги и склонилась над небольшим прилавком, на котором рядами стояли флаконы из хрусталя. Внутри переливались на солнце разными цветами маслянистые жидкости.

Я тяжело вздохнула. Да здесь один лишь сосуд будет стоить как пара коров. Я не назвала бы себя прижимистой, но это же чистая растрата!

– Это масло виноградных косточек, его втирают в волосы, чтобы сделать их густыми и блестящими. А это кокосовое масло, оно превосходно для кожи, – уже тарахтел довольный торговец, почуявший барыш. – Есть масла для кожи с разными запахами…

– Розовое хочу, – задумчиво решила племянница, перенюхав штук пять флаконов.

– Вы так молоды, а аромат роз очень тяжел, – заметил торговец. – Возможно, вы предпочтете что-то более эфемерное, лучше соответствующее вашей неподражаемой красоте?

Хоть я и стояла рядом, недвусмысленно уперев руки в бока, все же одобрительно кивнула. Купец кое-что понимал в своем товаре и дал дельный совет.

– Розовое! – надула губки Ниса.

– Уже упаковываю! – заверил мужчина, понявший, что согласиться гораздо выгоднее, потому что спорить все равно бесполезно. Затем он повернулся ко мне. – А вы, прекрасная леди? Не хотите ли выбрать что-нибудь для себя по примеру вашей… – он запнулся, пытаясь сообразить, кем мы можем друг другу приходиться, и неуверенно предположил: – Подруги?

– Я ее тетя, – поправила я, вздохнула и все же склонилась над склянками. – Которое масло здесь улучшает кожу, напомните?

– Тебе-то зачем? – удивилась племянница.

– Ну вообще-то мне уже двадцать пять, – неохотно ответила я. – Пора начинать ухаживать за телом. Тебе это зачем, вот в чем вопрос. Вроде бы ты хотела не привлечь Гаэля, а, наоборот, разонравиться ему?

– Вкусный запах этому не помешает, – важно произнесла она. – А заботиться о коже нужно смолоду, чтобы не оказалось, что к двадцати пяти годам она уже одрябла.

– Ну так уж плохо я выгляжу, – буркнула я и ткнула в приглянувшийся флакон. – Это жасмин?

– Прекрасный выбор! – обрадовался торговец. – Утонченный запах для чувственных леди, который ни одного мужчину не оставит к вам равнодушным.

Я поморщилась. Мне бы, наоборот, поменьше внимания… Особенно от некоторых особ.

А потом я задумалась, понравится ли такой аромат Аштару. В Сенавии жасмин считался «ночным» цветком, чьи достоинства лучше всего раскрываются при свете луны. Есть ли жасмин в Берзане и что там о нем думают? Я понятия не имела. Впрочем, приятно пахнуть ночью в любом случае не помешает, а если это еще и сделает мою кожу мягче, то точно надо брать.

– Два флакона упакуйте, – сказала я.

Пока счастливый купец собирал наши покупки, Ниса красноречиво приподняла бровь.

– Сразу два?

Я пожала плечами.

– У меня рост повыше твоего, расход будет больше. А в следующий раз этого торговца может здесь не оказаться. Не буду же я за ним по всему городу бегать.

Она только фыркнула.

Спрятав наши драгоценные приобретения, мы наконец зашли в кофейню.

Прислуга уже была предупреждена о визите владелиц, но все равно показательно засуетилась. Я отмахнулась от встревоженного управляющего, успокоив его, что приехала сюда не ради проверок, а просто отдохнуть, распорядилась накрыть для нас с племянницей хозяйский столик и зашагала по залу.

Отец много лет назад неплохо вложился в это заведение – и не прогадал. Несколько столиков находились на улице, под навесом, увитым красиво цветущей лианой. Внутри каменные полы и стены дарили долгожданную прохладу. Серость камня сглаживали яркие циновки, витражные окна, причудливые лампы из разноцветного стекла и выставленные в углах кадочные пальмы. При кажущейся пестроте оттенки сочетались на редкость удачно, радуя глаз. Это, правда, уже была заслуга не отца, а матери, которая сама подбирала ткани и мебель.

Залов насчитывалось два. По одной стороне первого шли диванчики красного цвета и высокие столики, предназначавшиеся для посетителей побогаче. По другой стороне – низкие круглые столики с красными же подушками вместо стульев. Там предпочитала разваливаться веселая молодежь.

Второй зал был строже и заполнялся реже, но уж если кто-то заказывал в нем место – значит, дело у этого посетителя важное. Или же он богат и ценит тишину. Ведь каждый стол, окруженный с трех сторон мягким диваном, отгораживался от других деревянными ширмами, обитыми плотной тканью. Она заглушала звуки, не позволяя подслушать, что обсуждают за соседними столиками.

Разумеется, это была лишь видимость. Сверху все слышалось прекрасно. Отец предусмотрительно разместил в каждой нише под потолком небольшое отверстие, которое нельзя было заметить, если точно не знаешь, где оно. Эта хитрость позволяла стоять в соседнем помещении за каменной стеной и благодаря специальной трубке слышать разговор так, словно сидишь рядом с этими людьми.

В кофейне всего несколько надежных человек знали о потайной комнате – управляющий заведением и два подавальщика, собиравших для меня слухи. Им не запрещалось приторговывать сведениями на стороне – с условием, что я обо всем буду узнавать первая. Система, отлаженная еще отцом, устраивала всех нас и успешно работала много лет.

Не прослушивался всего один стол – в хозяйской нише. Туда-то я и направилась, приветственно кивая и улыбаясь гостям.

Снаружи стоял жаркий послеобеденный час – то самое время, когда люди склонны искать укрытие от жары под навесами и в уютных заведениях вроде этого. Первый зал оказался почти полным. То тут, то там встречались знакомые лица: пара лордов-игроков с недавнего вечера у Элая, молодая леди, с которой мы дружили когда-то давно, до моего побега в Хелсаррет. Теперь она сидела на диванчике с мужем, свекровью и тремя детьми разного возраста и лишь бледно улыбнулась мне в ответ.

К моему удивлению, в середине зала в компании мужчин распивал кофе и Хведер. На меня он даже не глянул. Судя по донесшемуся обрывку разговора, они обсуждали обнаглевших атликийских пиратов и безопасность морской перевозки грузов.

Ну, официально Хведер ведь именно этим и занимается – договаривается о доставке товаров по морю на север. Может, он здесь оказался в одно время со мной совершенно случайно.

У пары столиков мы с Нисой задержались, обмениваясь вежливостями. Когда наконец дошли до своего, то нас уже ждали напитки и закуски – кофе с молоком для Нисы, шербет для меня, горка сладостей и фруктов. Я устало опустилась на диван, с блаженством вытянула ноги и окинула взглядом яства.

– Что же ты померанцевый мармелад не заказала, – съехидничала я. – Думала, он твой любимый.

– Самый вкусный – спертый с кухни и съеденный ночью под деревом, – парировала Ниса. – Который день меня из-за него уже пилишь. Сама так будто не делала.

Я сделала гораздо хуже – сбежала из дома. Но об этом племяннице говорить не стоило, так что я неопределенно пожала плечами.

Ниса сделала всего один глоток кофе и высунулась из-за ширмы, кого-то разыскивая. Я проследила за ее взглядом. В первом зале на одном из диванчиков устроились три девушки примерно такого же, как у племянницы, возраста. Все трое пока не были замужем и пришли с матерями, которые воодушевленно сплетничали за соседним столом, предоставив дочерей себе. Те, впрочем, занимались тем же самым. Как говорят на севере, яблочко от яблоньки…

– Иди, – разрешила я. – Только обещай, что потом поделишься, о чем сейчас болтают в девичьих кругах.

– Ага, – и девчонку как ветром сдуло.

Я тоже высунулась посмотреть, как она с гордым видом усаживается среди подруг. Наверняка будет сейчас рассказывать о предстоящем официальном знакомстве с внуком Мирале. Мне было интересно, как это могут воспринять девушки из ее окружения, но обзор быстро загородили.

Двое мужчин направлялись к моему столику, причем одним из них был Хведер. Приподняв брови, я выпрямилась и приняла более приличествующую хозяйке заведения позу.

Вторым мужчиной оказался знакомый молодой купец, с которым мы когда-то недолго, хоть и успешно сотрудничали. Он поспорил с Хведером насчет безопасности определенных морских путей и хотел уточнить у меня, не отправляю ли я товары морем. Быстро выяснилось, что я ничем не могу помочь, потому что мои закупки идут с другой стороны, и мы разошлись. Хведер под тем предлогом, что хочет сделать мне такое предложение, после которого я почти наверняка передумаю не вести дела с северными государствами и заключу контракт, остался.

Как только его товарищ исчез, северянин фамильярно закинул ногу на ногу и бросил в рот виноградину с моего блюда.

– Ты не слишком обнаглел? – поинтересовалась я. – Сам говорил, что нам лучше не встречаться прилюдно.

– Милая Мелевин, – ядовито ответил тот, – тебе следовало об этом задуматься до того, как ты ворвалась в мою комнату в таверне в разгар моего отдыха. Разозленная девица, которая рассчитывала в ту ночь сорвать на мне больший куш, пустила сплетню, что ты приревновала меня и теперь будешь разгонять всех моих любовниц.

– Какая чушь…

– Внимательно посмотри на меня, а потом – на свое отражение в зеркале. Мы с тобой похожи гораздо больше, чем ты и Элай и тем более чем ты и некий дроу. Одного этого в глазах многих сплетников хватит, чтобы считать нас любовниками. А если учесть, при каких обстоятельствах ты ко мне вломилась, то прости, ты сама себя подставила.

– Ладно, – поморщилась я, признавая его правоту. – Надеюсь, ты все-таки пришел с чем-то важным, а не с праздными упреками.

– Я же не дурак, Мелевин. Не будь у меня серьезных новостей, я бы дождался твоего посещения храма Ланоны.

– Тогда закажи черный кофе.

– Зачем? Никогда не понимал этой вашей страсти…

– Закажи, – перебила я.

Хведер подался вперед и оперся на локти. Голос его стал низким и угрожающим.

– Ты правда думаешь, что можешь бесконечно на меня давить и это сойдет тебе с рук?

Я усмехнулась.

– Скажи, Хвед, сколько ты в Тайезе? Полтора года?

– А тебе какое, к демонам, дело до этого?

– Такое, что я здесь живу всю жизнь, а в этой кофейне бывала еще грудничком. Ты можешь сколько угодно превосходить меня в магических искусствах, но есть некоторые вещи, в которых тебе за мной никогда не угнаться. Первая из них – это знание негласных правил, принятых у местной знати. Ты же не думаешь, что мой отец был первым, кто открыл в городе кофейню, или что у него никогда не было конкурентов? Однако главенствующее место занял именно род ан-Сафат, и никто из нас при этом не марал руки кровью. А теперь закрой рот и внимательно меня слушай, если хочешь стать еще успешнее в заключении своих «торговых контрактов».

– Я тебе когда-нибудь говорил, что ты сука?

– Не меньше тысячи раз.

– Отлично. Слушаю.

Я откинулась назад.

– Если ты пришел обсуждать дела не куда-нибудь, а в кофейню, то ты не можешь не пить кофе. Были времена, когда здесь подавали всего один напиток – простой черный кофе, насыщенный и горький, как слезы матери о своем ребенке. Мой дед, а позже и мой отец, наблюдая за обычаями гостей из тех заморских стран, где кофе встречается чаще, внесли разнообразие, которое быстро прижилось и превратилось в целый кодекс. Если ты девушка или молодая женщина, которая пришла сюда поболтать с подружками, то можешь пить шербет или «белый» кофе – с молоком, а зачастую еще и с медом. Уставшие от забот матери семейств берут «белый» кофе, но молока в нем обычно значительно меньше, и туда вместо меда добавляется корица. Мужчины «белый» кофе не пьют никогда. Такое простят чужестранцу, но не сенавийцу, тем более тайезцу. Если твои намерения серьезны и ты собираешься твердо стоять на своем, то заказываешь кордо – так называется небольшая порция насыщенного черного кофе. Если ты хочешь дать понять собеседнику, что условия вам придется обсуждать долго, то берешь лонго – тот же черный кофе, но в нем больше воды, а значит, и порция больше. Если сомневаешься в партнере, твой выбор – черный кофе с лимоном или померанцевой цедрой.

– Потому что можно открыто морщиться? – хмыкнув, перебил Хведер.

– В том числе, – улыбнулась я. – Последний вид, о котором тебе стоит знать, это кофе каро – он готовится из кордо, в равных пропорциях смешанного с крепким алкоголем. Голову сносит стремительно, особенно на жаре, поэтому его на переговорах обычно не пьют. Но если уж твой партнер его взял – ему плевать на тебя и на все условия, которые ты можешь предложить. Впрочем, если ты собрался отдохнуть в хорошей мужской компании, то каро придется очень даже ко двору. Есть еще несколько видов, но их мало где подают. Названных достаточно, чтобы тебя уважали в приличном обществе. Хотя могу рассказать тебе и об остальных…

– Понял, понял, хватит, – вздохнул он. – Ты же не любишь кофе и не пьешь его сама.

– Мы все идем на жертвы, чтобы добиться целей, – ответила я, глядя в его голубые глаза с белесыми ресницами.

Северянин меня понял и медленно кивнул. Затем взмахнул рукой, подзывая обслугу.

– Принесите кофе кордо, – сказал он, при этом взглянув на меня.

– И мне, – добавила я.

Очень быстро чашки оказались на столе. Однако притрагиваться к ним никто не спешил.

– Так и что такое случилось, что потребовалась срочная встреча? – спросила я.

– Мне удалось выловить один любопытный слух. Судя по тому, что мне рассказали, тебе должно быть хорошо известен человек по имени Альго Вальядес.

Я оцепенела.

– Альго? – переспросила я зачем-то спустя миг.

Хведер пристально смотрел на меня.

– Он самый.

Не отдавая себе отчет в том, что делаю, я подняла чашку и сделала глоток кофе. До отвращения горький вкус сейчас прекрасно соответствовал тому, что творилось у меня в душе.

Альго, лихой красавец, блестящий фехтовальщик и мой первый мужчина. Не он подал мне идею сбежать в Хелсаррет, но он стал одной из причин, почему я действительно это сделала.

– Похоже, у вас есть какая-то общая и очень личная история, – предположил Хведер, все еще внимательно наблюдавший за мной.

– Да, личная, – согласилась я. – Поэтому ты ни слова из нее не услышишь.

– Дело твое, – сказал он, но дальше рассказывать не продолжил, как будто ждал, что я все-таки заговорю.

Зря надеялся. Это была одна из тех историй, в которых не признаются даже богам.

Предки Альго происходили из старой сенавийской знати, той самой, которая не подчинилась драконам и поплатилась за это. Погибли не все Вальядесы, но они лишились титула, земель и влияния. Спустя два века их потомки отличались от черни только тем, что могли хвастануть в таверне подвигами своего прапрадеда.

Альго был не похож на своих родственников, давно смирившихся с этим положением. Он вступил в число традиционалистов, которые придерживались старых обычаев и норм, царивших в сенавийском обществе до драконьего завоевания, и не боялся критиковать власть. Логично было ожидать, что он тоже за это быстро поплатится, но Альго оказался остер не только на язык. Он отчаянно тренировался с малого возраста и уже безусым юнцом легко мог победить в бою на мечах более старших соперников. К восемнадцати годам он приобрел в Тайезе такую славу, что противники, которых он оскорбил, предпочитали сразу же взять вину на себя и просить прощения, лишь бы не скрещивать с ним клинки на дуэли.

Как можно было в него не влюбиться? По нему сходили с ума все девушки провинции. А он обратил внимание именно на меня. Дело дошло до того, что Альго официально попросил моей руки.

Родители отнеслись к этому без одобрения. В тот момент мне едва-едва стукнуло восемнадцать, Альго – двадцать. Я – дочь богатых плантаторов, он – безродный сорванец со скандальной репутацией. Альго собирался делать военную карьеру и наверняка достиг бы там серьезных успехов, но существовал камень преткновения – в Сенавии невозможно было воевать не под началом драконов. А их мой избранник на дух не переносил…

Все понимали, что рано или поздно Альго докритикует власть до того, что закончит в канаве с десятком колотых ран, и никакие выдающиеся навыки фехтования ему не помогут. Мои родители никак не могли согласиться на мой брак с таким человеком, тем более что они уже получили несколько гораздо более выгодных брачных предложений. Наши чувства в расчет никто не брал.

Альго психанул, ушел в недельный запой, но… решение моих родителей оспаривать не стал. Протрезвев, он с мальчишеской запальчивостью объявил, что уйдет на войну, добьется там богатства и высокого положения и докажет, что меня зря не отдали ему в жены.

И через несколько дней в самом деле уехал.

Он направлялся к восточной границе – с той стороны нам угрожала орда кочевников, от которой уже пострадало несколько соседних стран. Новостей о моем возлюбленном долго не было, и я уверилась, что Альго погиб.

Родители принялись усердно таскать меня по официальным знакомствам с юношами, подобным тому, что предстояло Нисе, но ни один из претендентов в подметки Альго не годился. К тому же я вдосталь насмотрелась на горести старшей сестры, которую незадолго до того выдали замуж за мужчину, ей совершенно неинтересного и неприятного.

Хелсаррет сверкал впереди яркой звездой, обещавшей избавление от всех бед, которые мне тогда казались невыносимыми. И я тоже, подобно Альго, ушла за мечтой.

Уже вернувшись, я узнала, что он жив. Альго, как и обещал, хорошо показал себя в сражениях с кочевниками, которых в итоге были отброшены принцем Хашимом далеко от Сенавии, получил высокую командирскую должность и, кажется, даже женился. После успешного завершения восточной кампании он попал в столицу, где обзавелся важными знакомствами. А потом опять на северных границах подняли голову дроу, и Альго уехал…

В Берзан.

Я вскинула взгляд на Хведера.

– Нет, быть не может, – уверенно сказала я. – Он дольше меня не возвращался в Тайез. И уж точно его не было здесь, когда гашишшины напали на Аштара. Я бы знала об этом.

– Ты опять меня поражаешь, – пробормотал северянин, отпивая кофе и морщась. – Надо было все-таки заказать этот твой с лимоном… Так вот, ты же должна понимать, как устраиваются такие дела. Заказчик не обязан находиться где-то рядом, чтобы его заказ выполнили. Достаточно посетить резиденцию гашишшинов в любом городе, и они передадут весть, кому надо. К тому же ты не могла знать о том, чего не было. Альго действительно в тот момент еще не покинул столицу. Но сейчас он здесь. Прибыл буквально вчера на корабле. Я разговаривал с человеком, который плыл вместе с ним, и тот подтвердил все собранные мной слухи. А ты, – он выдержал паузу, опять вперив в меня бледный взгляд, – не слишком ли рьяно защищаешь бывшего дружка? Сколько ты его не видела – шесть лет?

– Семь, – поправила я и неохотно признала: – Да, ты прав, утекло много воды. Я не та, какой он меня помнит, да и Альго наверняка уже не тот человек, которого помню я. Но должны же оставаться неизменными какие-то вещи? Альго всегда ненавидел драконов и не стал бы играть на их стороне.

– А с чего ты взяла, что все сводится к драконам? Дроу грабят и разоряют села, в которых живут самые обычные люди. Твой Вальядес мог искренне верить, что защищает простых сенавийцев от врагов. И вот еще одна интересная деталь. Его поставили командовать всей конницей – высокая должность для человека, у которого нет в фамилии «благородной» приставки «ан». Если бы все прошло хорошо, Альго мог бы сейчас быть уже генералом и управлять всем войском. Угадаешь, что случилось?

– Аштар случился, – тихо сказала я.

– Он разбил твоего дорогого дружка в пух и прах, тот едва спасся с небольшим числом воинов. И опять же угадай, кто осмелился требовать у принца Хашима, чтобы тот не превращал одного из самых грозных противников Сенавии в игрушку недалекого Элая, а отрубил дроу голову и выставил у своего дворца?

– И теперь, когда не получилось отравить Аштара в резиденции, пока им владел Элай, и когда провалилось нападение в моем поместье, Альго после семилетнего отсутствия вернулся в Тайез, чтобы собственнолично разобраться с заклятым врагом, – продолжила я. – Красивая складывается картинка.

Хведер откинулся на спинку дивана, закинул в рот пару кусочков пахлавы и отряхнул руки.

– В обители уже выяснили, что Альго просил твоей руки и получил отказ, причем незадолго до того как ты оказалась в Хелсаррете. Меня отправили напомнить, кому ты сейчас служишь. Аштар в ведущейся игре – козырь, а Альго – расходная мелкая карта. Остальное сама понимаешь.

– Да-да… – я безразлично помахала рукой. – Как всегда, угрозы.

– Ну, в какой-то мере, наверное, это и обещание награды, – пожал плечами северянин. – В общем, я сделал, что ты просила. Альго лучше всех прочих кандидатов вписывается в образ третьего участника игры, который страстно хочет избавиться от дроу.

– И что, наставники ничего не предпримут? – поразилась я. – Он же не мои личные планы нарушает, а обители!

– Мелевин, – Хведер вытянул руки и положил на стол ладонями вниз. – Я, конечно, могу отправить наставникам отчет, в котором распишу, как этот Вальядес опасен, и посоветую его срочно устранить. Может быть, через пару дней после этого он отравится утренней кашей или так неудачно съест пирожок с рыбой, что кость встанет ему поперек горла и он задохнется. Но, представь себе, я не такой подонок, каким ты постоянно пытаешься меня выставить. Уверена, что хочешь смерти бывшего жениха? Или все-таки сама разберешься, хоть это и сложнее? В конце концов, может, все это случайное совпадение и не более того, а мы навоображали невесть что.

– Нет, смерти ничьей я точно не хочу.

– Вот и договорились, – он помолчал. – В обители также велели передать, что если тебе понадобится от меня какая-то магическая поддержка…

Пока Хведер выдерживал паузу, в нишу проник шум из первого зала. Звуки не были какими-то необычными для кофейни: радостные возгласы, скрежет отодвигаемых столов, громкие приветствия, но уж очень много сразу их оказалось.

Я выглянула из-за ширмы и сначала не поверила своим глазам, а затем пнула Хведера под столом, чтобы он скорее заткнулся. Слава Ланоне Чудотворице, тот мгновенно стих, удивленно на меня воззрившись.

Вовремя. Потому что в следующий миг к нашему столу подошел Альго Вальядес.

– Здравствуй, Мелевин, – широко улыбаясь, сказал он. – Давно не виделись.

Я смотрела в лицо мужчины, которого любила много лет назад, и не находила слов.

Когда Альго уехал из Тайеза, я убедила себя, что он мертв. И не только потому, что от него не было вестей, а еще и потому, что с войны вообще мало кто возвращался. В Хелсаррете для меня настала новая жизнь – я и о семье едва успевала вспоминать, а страдать по ушедшей любви тем более времени не хватало. После возвращения в Тайез и вовсе все изменилось. От услышанной где-то года полтора назад новости, что Альго жив и даже преуспевает, у меня ничто не шевельнулось в душе.

Что было, то прошло. В конце концов, семь лет минуло. Все уже давно по-другому. Да и Альго, если верить тем же слухам, обзавелся женой.

И вот он стоял прямо передо мной: высокий, статный, возмужавший, такой загорелый, словно летом ни одного часа не провел в тени. Под короткой опрятной бородой виднелось несколько шрамов, которых не было семь лет назад, но жгучие черные глаза смотрели так же пронзительно, как и раньше. Одевался Альго тоже по-прежнему как исконный сенавиец. Никаких тебе тюрбанов или кафтанов: белая рубашка; сверху добротная куртка-дублет на военный манер; свободные темные штаны, заправленные в высокие сапоги, которые принято носить у всадников; на поясе меч и кинжал. Браво и молодцевато, будто мы только вчера расстались.

Хотя тогда у Альго не было денег на драгоценный камень, вставленный в рукоять оружия. И на сапоги из кожи такой хорошей выделки. Колец на пальцах, как ни удивительно не было. Впрочем, Альго всегда отличался пренебрежением к такого рода украшениям, которые мешают в драке.

– Альго! – наконец очнувшись, я поднялась из-за стола. – Я столько лет считала тебя погибшим! Где ты пропадал все это время? Почему не возвращался? Надолго ли в Тайезе или проездом?

Он засмеялся, сверкая белыми зубами. Улыбка была бы идеальной, если бы с одной стороны, где шрамы, не отсутствовали два зуба. Видимо, даже такие великолепные фехтовальщики, как Альго, пропускают удары.

– Хорошо, что хоть что-то остается неизменным, а то я прогулялся по городу и с трудом его узнал. Ты по-прежнему задаешь такую кучу вопросов, что я теряюсь, на какой из них первым делом отвечать.

– Если не спешишь, садись, поболтаем за чашкой кофе, – предложила я, указав на стол, и запоздало спохватилась, что там сидит Хведер.

Альго с любопытством посмотрел на него.

– Вижу, у тебя уже есть собеседник. Мы, кажется, не знакомы с вами? – и он протянул руку, не дожидаясь ответа северянина. – Альго Вальядес.

– Хведер, – северянин с готовностью встал и пожал руку. – Просто Хведер. Я представляю интересы Майрицкого торгового содружества. Слышали о нас?

– Честно говоря, нет, – покачал головой Альго, продолжая широко и искренне улыбаться. – Но я не силен в торговле – все мои знания и умения лежат в военных областях.

– О, тогда, может быть, вы подскажете мне тактику, как убедить госпожу ан-Сафат сотрудничать с моим содружеством? – пошутил Хведер. – Я уже несколько месяцев предлагаю ей и такие выгодные условия, и сякие, а подход найти не могу!

Альго окинул внимательным взглядом наш стол. Я мысленно похвалила себя за то, что уперлась и заставила северянина заказать кофе по всем правилам. От внимания Альго вряд ли укрылось, что стол сервирован так, будто мы обсуждаем какой-то контракт, а значит, Хведер мне не любовник и угрозы не представляет.

– Знал бы я сам к ней подход, – в тон ему шутливо ответил Альго. – Последний раз мы виделись семь лет назад, и тогда Мелевин еще не была главой рода. Все мои тактики безнадежно устарели.

– Что ж, не буду вам мешать их обновить, – Хведер поклонился нам по очереди. – Леди ан-Сафат, мои предложения остаются в силе. Если они вас заинтересуют, вы знаете, где меня найти.

Однако едва он успел от нас отойти, его место тотчас заняла Ниса. Племянница, увидев меня с незнакомым мужчиной, мгновенно забыла о подружках и понеслась ко мне, чтобы встать рядом и похлопать ресницами перед Альго. Меня при этом недвусмысленно ткнули в бок – дескать, давай представляй. Я вздохнула.

– Альго, познакомься с моей племянницей Нисой ан-Сафат. Ниса, это Альго Вальядес… Прости, – я обезоруживающе ему улыбнулась. – Не знаю, какая у тебя должность сейчас в войсках.

– Я в Тайезе не ради войны, так что и без должности сойдет, – легко отмахнулся он. – Значит, ты малышка Ниса. Помню тебя еще во-от такой, – Альго наклонился и показал небольшое расстояние от пола. – Кто мог подумать, что ты вырастешь такой красавицей? Уже помогаешь тете в делах?

– Конечно, я ведь главная и единственная наследница, – горделиво ответила та. – Вы, наверное, редко бывали в нашем доме? Простите, что не помню вас.

– Я не был тем, кому рады в благородных домах, – засмеялся он, ничуть не обидевшись на прямолинейность девчонки. – Сейчас, правда, кое-что изменилось.

– Мы будем счастливы вас принять, – заверила Ниса, и тут уже я украдкой ткнула ее в спину.

Ишь, как разошлась раздавать приглашения незнакомцам! Вальядес, даже если до сих пор командовал конницей в войске Хашима, все еще не был нам ровней по статусу. Я так и не смогла простить родителям, что они из-за аристократических предрассудков не дали мне соединиться с возлюбленным. Однако теперь, будучи главой рода, уже понимала, насколько эти самые предрассудки могут оказаться важны, если хочешь сохранить не только благосостояние, но и просто шкуру.

– Ниса, тебя подружки не потеряли? – как бы между прочим осведомилась я.

Та легко раскусила уловку и уступать не собиралась.

– Мы уже все обсудили, что хотели, – злорадно улыбнулась она мне. – Я побоялась, что ты можешь заскучать без меня в обсуждении морских торговых путей с этим северянином.

Проклятая девчонка, скорпионий хвост ей в глотку! При ней будет сложно аккуратно выяснить, на кой Альго вдруг после семилетнего отсутствия возвращаться домой и не связано ли это с неким темнокожим остроухим рабом.

– На самом деле я бы с удовольствием принял предложение как-нибудь вас проведать, – прервал нашу перепалку Альго, глядя при этом только на меня. – После стольких лет было бы приятно увидеть знакомые лица и поболтать о старых временах.

Поболтать, да. Что-то подсказывало, лихой красавец не на это рассчитывает.

– А твоя жена – она не будет против? – очаровательно улыбаясь, уточнила я. – Или ты ее не взял в эту поездку?

– Жена? – он растерянно оглянулся, как будто за его спиной могла прятаться супруга. – Я никогда не был женат.

– Ох, прости. Здесь ходили такие слухи…

– Вот почему ты мне не написала после четырехлетнего отъезда? – тихо, совсем другим тоном спросил Альго. – Думала, что я женат?

– Думала, что ты мертв, – спокойно ответила я, не отводя глаз. – За семь лет я от тебя тоже ни строчки не получила. И если бы совершенно случайно однажды не услышала от гостей принца Элая твое имя, то до сих пор бы считала, что ты погиб еще по дороге к кочевникам.

Альго печально кивнул, соглашаясь, и виновато переступил с ноги на ногу.

Ниса переводила взгляд с меня на него и обратно. Глаза у нее блестели – почуяла сплетню. Племянница о неудачном сватовстве ничего не знала. Мои родители замяли этот факт, чтобы ненароком меня не опозорить, а мы с Альго были достаточно умны, чтобы встречаться скрытно.

 – Я все же надеюсь, что мы еще встретимся, – предпринял он еще одну попытку сгладить неловкость. – В Тайезе я на месяц, может, и дольше, если на границе будет тихо и меня не вызовут обратно. Ты, как мне рассказали, по горло завалена делами на плантациях. Бываешь еще где-то, кроме как на них?

То есть «где с тобой еще можно “совершенно случайно” пересечься».

– Раз в неделю я проверяю дела в кофейнях и мастерской, – уклончиво ответила я. – Иногда принимаю приглашения на вечера, которые устраивает принц Элай во дворце.

– Хорошо, – Альго поклонился, правой рукой коснувшись уха, затем сердца. Это означало «твои слова в моем сердце» по старой сенавийской традиции. – Верю в скорую встречу с тобой. И с твоей племянницей, конечно.

Хотя он вспомнил о приличиях и не забыл упомянуть Нису под конец, но едва на нее взглянул. Девчонка сразу нахмурилась от такого пренебрежения.

Я опять ощутила тревогу от того, как она стремится выделиться перед каждым мужчиной рядом, но это уже была не ревность, как в случае с Аштаром. Она-то не глава рода, и к ее достоинствам женихи будут предъявлять совсем иные требования, нежели к моим. Хоть я и не хотела портить ей жизнь, насильно выдавая замуж, но если Ниса ославится интрижкой, то это нам обеим осложнит существование. Пусть ее попытки заигрывать с каждым прохожим будут проблемами законного мужа, а не моими.

После разговора с нами Альго быстро покинул кофейню, даже не остановившись переброситься парой слов со знакомыми и друзьями, которых не видел семь лет. Словно он заявился сюда лишь ради меня. И это – после семи лет абсолютной тишины между нами.

Из-за дурного предчувствия у меня окончательно упало настроение.

– Собирайся, – сказала я Нисе. – Поедем домой.

– Но мы там с подружками…

– Ты же сама минуту назад убеждала, что вы уже все обсудили, – перебила я.

Она надула губы.

– Это из-за Альго?

– Да. И если у тебя в голове есть хоть капелька ума, на что я очень надеюсь, ты будешь держаться от этого человека как можно дальше.

– Потому что у вас явно что-то было? – вызывающим тоном поинтересовалась племянница.

– Потому что он опасен, – отрезала я. – Всем своим близким он несет только смерть и несчастья и, даже зная об этом, не останавливается.

Ниса промолчала, глядя ему вслед. И боюсь, после моих слов ее глаза лишь загорелись еще ярче.

Несколько дней стояла блаженная тишина. Я ездила на плантацию и продолжала собирать слухи – по сравнению с интригами хелсарретских магов это было почти расслабляющее занятие.

Неожиданное появление Альго здорово всколыхнуло провинциальных сплетников. Вдруг всплыли невероятные подробности о сказочных победах, которых он добился в восточной кампании и в стычках с темными эльфами Берзана, в тавернах обсасывали небылицы о том, как он еще в Тайезе подростком запросто побеждал в одиночку пятерых врагов. Люди сочиняли сказки об Альго прямо на ходу.

Забавно – почти никто не старался не вспоминать о том, что он местной власти долгое время был как кость в горле. Все обсуждали только его военные победы. Да так рьяно, что на этом фоне меркли даже тревожные новости о вконец обнаглевших атликийских пиратах, которые преследовали торговые корабли прямо у наших берегов.

Мнения о том, зачем Альго вернулся спустя столько лет, разнились. Кто-то говорил, что он всего лишь соскучился по родственникам. Только почему-то смерть долго болевшего отца три года назад оторваться от боев на границах его не заставила. Некоторые считали, что Альго поставят начальником стражи Тайеза. Кочевников он уже помогал усмирять, с дроу сражался, пора и атликийских пиратов на место поставить. Но откуда бы у него взялся опыт морских боев? И как без этого отбросить пиратов от Тайеза?

У меня вызывало вопросы и то, как Альго оказался командиром конницы во время сражений с Берзаном. Ездить на лошади он умел, это я точно знала, хотя это было слишком дорогое удовольствие для безродного юнца. Альго не был трепачом – он не только всем рассказывал о том, каких побед он однажды достигнет, но и действительно что-то для этого делал. Нанимался учителем фехтования, сражался на дуэлях за деньги, да и мешки тягать не отказывался – так и скопил необходимую сумму на то, чтобы купить коня и научиться верховой езде.

Но умение держаться в седле еще не означает, что ты способен выдержать строй в атакующей коннице и при этом ей командовать. Альго мог занять подобную должность только при чьей-то протекции. Но чьей?

Больше всего меня успокаивал последний слух. Злые языки считали, что Альго, проиграв Аштару, подорвал свою репутацию и к тому же разозлил принца Хашима требованиями казнить генерала дроу, так что поездка в Тайез – это на самом деле наказание, мягкая форма ссылки. Мы же одна из наиболее спокойных и мирных провинций. Ну, если не считать неуловимых пиратов, которые все равно щиплют только мелкие торговые корабли – для больших силенок не хватает. Чем здесь заниматься прославленному бойцу, уже вкусившему сладость командования войском? Только на стену лезть.

Я знала, что это не так, иначе бы Альго в первый же день не отправился в мою кофейню, но сама себя уже почти убедила в том, что история о ссылке – правда. В конце концов, он больше не появлялся на горизонте и не тревожил меня. Дни текли спокойно, даже лениво, а благодаря ночным визитам Аштара время летело незаметно.

Пока в одно из жарких летних утр не приехал Мирале.

По излюбленной привычке он не предупредил о своем визите, так что для меня это стало неожиданностью. Но если в первый раз я лишь изображала сонливость, то в этот меня действительно вытащили из кровати, растрепанную и категорически не готовую принимать важные решения.

Нису, впрочем, и вовсе поднять не удалось. Она схватилась за подушку, уткнулась в нее лицом, и даже мои увещевания о том, что ей пора принимать полноценное участие в господских делах, ничем не помогли. Из постели девчонка так и не вылезла.

И к лучшему, в глубине души решила я. Наши взаимоотношения с Мирале давно вышли за пределы обычной торговли.

– Тяжелая ночка? – съехидничал старик, попивая кофе и хитро поглядывая на меня. – Устало выглядите, леди Мелевин. Странно, ведь вы не посещали званые вечера с того самого момента, как выиграли в карты Погибель Драконов.

– Потому и не посещаю, – мрачно ответила я, поправив волосы и к собственной досаде обнаружив, что забыла надеть серьги. – Мало ли какой еще выигрыш неожиданно достанется…

– Это не он вам мешает спать? – не унимался он.

– Что мне действительно мешает, так это мысли о преследующих меня тайных убийцах, – отрезала я и тоже отпила кофе.

Хоть любви к нему я и не питала, но его бодрящие свойства отрицать было сложно. Сегодня густой кордо с пряными нотками пришелся очень кстати. Пахлавы, которую с охотой уминал Мирале, наоборот, не хотелось.

У Аштара проснулась сильная страсть к медовой патоке, причем почему-то исключительно на мне…

Старик, к счастью, намек понял.

– Тайные убийцы скоро перестанут вас беспокоить, – серьезным тоном произнес он. – Я связался с человеком, о котором вам говорил. Он согласен встретиться. Вас будут ждать завтра в прибрежной деревне Касалес. Приехать нужно к закату. Если спросят, кого вы ищете, отвечайте, что рыбака по кличке Поплавок. Тогда вам покажут дом, где вас встретит мой осведомитель. Имя я его назвать не могу, и сам он не представится. После разговора вам придется сразу же уйти и забыть о том, что вы когда-то бывали в Касалесе. Соответственно, моего человека вы тоже больше никогда не увидите – он уедет в другое место, изменив внешность.

– Прекрасно, – саркастично заметила я. – И как мне выяснить, состоял ли он когда-то в ордене и говорит ли правду?

Мирале спокойно отхлебнул кофе.

– Это уже ваши проблемы. Со своей стороны, я полностью уверен, что он бывший гашишшин. Разумеется, я посоветовал ему быть честным с вами, но отвечать за его действия не могу. Если он солжет, это на его совести.

– То есть вы вообще ничего гарантировать не можете, но хотите за это генерала, способного убивать драконов?

– Леди Мелевин, – он отставил чашку. Голос его зазвучал сухо. – Мы с вами это уже обсуждали. Кто из нас двоих больше рискует? Вы согласились на условия, отступаться уже поздно.

Я стиснула челюсти.

– Да, конечно. Хорошо.

– А послезавтра вы привезете ко мне племянницу для официального представления моему внуку.

У меня полезли глаза на лоб.

– Простите, но не слишком ли вы торопитесь? Подобная спешка немного настораживает. Портниха еще даже не успела сшить платье для Нисы!

– Я уже стар. Как бы об этом не было неприятно думать, мне осталось не так уж долго. Мне хочется увидеть счастье своих детей и внуков, вот и все. А платье… – Мирале усмехнулся. – К сожалению, мой внук уже пал жертвой очарования вашей племянницы. Руку на отсечение готов дать, что его не остановит, даже если леди Ниса придет в нищенских лохмотьях.

– Не сомневаюсь, – я откинулась назад и потарабанила пальцами по столу. – Но все-таки, лорд Мирале, вашу спешку тяжело не заметить, и это настораживает. Что происходит на самом деле?

Уже брякнув, я осознала, что перешла черту. О таких вещах не спрашивают, потому что ответ все равно никто не даст.

– Леди Мелевин, вы очень умны, но ваши молодость и неопытность в ведении дел иногда все же дают о себе знать, – Мирале прищурился. – У меня есть свои причины ускорить события. Напомню, что вы уже на все согласились. Или мне действительно необходимо начать интересоваться, почему никто не знает, куда вы пропали на четыре года? Вы говорили, что ездили к родственникам по бабушке, но вот что любопытно – никто их не видел и не слышал о них. Даже ваша бабушка никогда не поддерживала связи с родной семьей.

– Потому что она из очень далекой страны, – холодно сказала я.

– Правда? Насколько помню, ваша бабушка говорила, что она из Илавы. Странно, но в порт Тайеза иногда приходят корабли с моряками, которые выглядят в точности, как ваша бабушка, утверждают, что они тоже из Илавы, говорят с таким же акцентом… Мне продолжать?

– Не надо. Я поняла намек.

– Рад этому, потому что мне и самому не хочется выяснять, зачем молодой красивой девушке, вдобавок главе рода, скрывать подобные вещи. Вы вернулись – и хорошо, – и он поднял кофейную чашку, будто произносил тост с винным кубком в руке. – Жду вас с племянницей послезавтра. И да, чуть не забыл. Завтра вы можете взять с собой в деревню самое большее двух сопровождающих. Понимаю, что без охраны вам не захочется отправляться демоны знает куда, но это для нашей же общей безопасности. И соответственно, никто из ваших спутников не должен видеть лица гашишшина. Иначе он мгновенно исчезнет с помощью магии, не став ничего говорить.

– Так он еще и волшебник?

– Или обычный трюкач, – Мирале пожал плечами. – Но не рекомендую пытаться выяснить, что из этого правда. Значит, мы договорились?

Он спрашивал так, будто у меня оставался хоть какой-то выбор. Я кивнула.

– Напомню, что Аштар перейдет к вам только в том случае, если сказанное гашишшином подтвердится.

– Повторюсь, что не сомневаюсь в своем осведомителе. Мне он не солгал еще ни разу, – старик улыбнулся, вновь подняв кофейную чашку. – За успешную сделку!

Мирале вновь не стал задерживаться – видимо, считал, что у него уже все в кармане, раз так упорно игнорировал принятые правила игры. Я его проводила, мысленно пожелав в дорожку старику совсем не добра, и направилась во двор.

У любви Мирале к ранним визитам было одно преимущество – Аштар в это время занимался с охранниками и еще не спал.

Тренировка, как обычно, проходила в той части двора, где дольше сохранялась тень. Я уже заметила, что дроу не нравится, когда его открытой кожи касаются солнечные лучи. Они его будто обжигали. По крайней мере, хотя на коже не оставалось никаких следов, Аштар каждый раз морщился, как от физической боли. Даже пропущенные удары стражников не заставляли его так кривиться.

Бой уже заканчивался. Эльф дрался в паре с Джебом – оба в полном вооружении отчаянно размахивали мечами. Пару раз охранник даже почти попал. Наконец третий стражник, который наблюдал за ними, издал громкий возглас, видимо, означающий, что бой пора прекращать. Мужчины замерли, подошли к друг другу, пожали руки, затем что-то обсудили и стали расходиться.

Все это время я ждала вдалеке, прислонившись к колонне и любуясь Аштаром. Вроде бы ничего особенного он не делал – исполнял те же приемы, что и другие охранники, вместе с ними бегал по двору в кольчуге, чтобы тело привыкало к ее весу, но получалось у него это как-то… грациознее, что ли. Пока остальные мужчины жаловались на жару, хлебали воду и старались улучить минутку, чтобы полениться в сторонке, дроу никогда не халявил, а уж нытья от него тем более было не дождаться. При этом он никогда не задирал нос, что умеет больше остальных. Так, наверное, и выглядит настоящее превосходство?

А еще я завидовала, что уж там. Так скакать всю ночь и не выглядеть уставшим – это, похоже, еще одна тайная способность народа темных эльфов.

Аштар не стал переодеваться на тренировочной площадке и сразу пошел в дом. Заметив меня, он замер и поклонился.

– Доброе утро, госпожа. Кажется, вы не выспались.

Мои щеки против воли вспыхнули. Выспишься тут… Как и в прошлые разы, дроу не мог угомониться почти до рассвета и продолжал требовать ласк. Скорее всего, если бы с восходом солнца не начинали просыпаться слуги, меня бы и весь день из спальни не выпускали.

– И кто же в этом виноват? – подойдя ближе, шепотом поинтересовалась я.

Серый глаз, скрытый под прядью темных волос, лукаво сверкнул.

– Пахлава.

Я фыркнула и развернулась, дав знак следовать за собой. Аштар присоединился ко мне, идя в полушаге сзади – предельно допустимое расстояние, на которое раб может приближаться к хозяйке.

При свидетелях, во всяком случае.

Хотя нам навстречу не попадались слуги, дроу разумно соблюдал дистанцию. Мы давно согласились на том, что, пусть раб уже давно не просто раб, лучше не выставлять напоказ наши истинные отношения. В последний раз гашишшины меня не тронули, но если им станет известно, что Аштар питает ко мне чувства, то меня могут превратить в цель хотя бы ради того, чтобы ему досадить.

При ходьбе его кольчуга тихо позвякивала. Бряц-бряц.

– Я видел, что приезжал Мирале, – едва слышно произнес он. – Есть новости?

– Завтра встречаемся с его осведомителем. Брать много охраны мне запретили, поэтому поедем втроем – кучер, я и ты.

Старик ведь ничего не упомянул о том, что Аштару туда нельзя. А кого еще брать на встречу с гашишшином, если не того, кто умеет противостоять им лучше всего?

– От этой истории все больше несет подставой, – сказал дроу. – Уверена, что тебе вообще надо туда ехать?

Я сделала несколько шагов молча.

– Мне нужно выяснить, кто убил мою семью. Пусть крошечный, но все-таки шанс, что человеку лорда Мирале известна правда, существует. Если это окажутся не драконы…

Я не закончила. Аштар и сам должен был все понять.

– Мэль.

Он взял меня за руку, заставив остановиться. Мы замерли недалеко от его комнаты. Я устало прислонилась лопатками к стене, чувствуя сквозь ткань прохладу камня.

– Мирале давит на меня изо всех сил, – призналась я. – После встречи с гашишшином мне придется соблюсти договор и отдать тебя старику.

Аштар пожал плечами.

– Если ты правильно мне передала условия вашей сделки, то я перехожу к нему только в том случае, если осведомитель не солжет.

– Мирале уже начал под меня копать и вытаскивать подробности моего прошлого, которые должны оставаться похороненными, иначе среди моих проблем появится не только орден тайных убийц. Ты же осознаешь, что меня вынудят отдать тебя в любом случае, вне зависимости от того, что скажет беглый гашишшин?

Я всерьез рассчитывала, что он забеспокоится, но эльф лишь подтвердил свою непредсказуемость. Глаза его хитро загорелись, лицо опустилось ниже, так что он почти касался меня расплывшимися в улыбке губами.

– Вот как? Госпожа не хочет расставаться с неутомимым рабом?

В этот миг в конце коридора раздались шаги. Я выскользнула из объятий дроу, одернув платье. Однако потревоживший нас слуга прошел по сквозному проходу через арку, вряд ли нас заметив.

Нахмурившись, Аштар выпрямился.

– Ты как будто меня стесняешься.

– Я бы с удовольствием открыто прошлась с тобой в обнимку. Но ты забываешь, что в Сенавии ты не генерал, а раб, у которого к тому же есть ненавистники, подсылающие к нему отравителей.

– Игры в прятки возбуждают только первые несколько раз и быстро надоедают, – буркнул он.

– Может, продолжим разговор в твоей комнате? – с некоторой нетерпеливостью поинтересовалась я, уже опять слыша приближающиеся шаги.

Эльф не ответил, только опалил меня взглядом и развернулся к двери. Теперь уже он размашисто шел впереди, а я, с трудом успевая, семенила сзади.

Отметив это, я невесело хмыкнула. Игры, о которых только что упомянул Аштар, явно долго не продержатся. Сейчас он прикладывает к этому хотя бы какие-то усилия, а что будет, когда ему в самом деле надоедят показательные отношения госпожи и раба?

Дроу широко и, пожалуй, даже резковато распахнул дверь, уже занес ногу для шага, но вдруг застыл, так и не опустив ее. Затем медленно отодвинулся в сторону и поднял что-то с пола. Наконец догнав проклятого длинноного эльфа, я тоже зашла в комнату и увидела у него в руках сложенный лист бумаги.

– Что это?

– Хотел бы я сам знать.

Он развернул послание, но стоило взгляду упасть на текст, как привлекательное лицо дроу исказилось. С неожиданной яростью он скомкал лист, швырнул его в другой конец помещения и отвернулся от меня.

Я с удивлением посмотрела на вздымающиеся от гнева плечи. Что же там такое было, что всегда спокойный, насмешливый генерал дроу впервые на моей памяти вышел из себя?

Подойдя к комку, я подняла его и расправила. Увы, что бы Аштару ни написали, прочитать это мог только он. Лист испещряли округлые завитушки, разбитые на слова и предложения резкими линиями, похожими на клинья.

Берзанский язык. Раньше я видела его только в книге с образцами надписей на разных языках, которая хранилась в мастерской и по которой обучали переписчиков. Все когда-то бывает в первый раз…

– Скажешь, что здесь написано?

Он так долго молчал, что я уже думала – не ответит, но все же эльф заговорил:

– Мне напоминают, что у меня остались сторонники в Берзане.

– Напоминают? Значит, ты уже получал такие письма?

– Не письма – ко мне во дворце Элая пришел человек, одетый как слуга. Сказал, что его прислали мои друзья. Их имена, правда, назвать отказался. Он предложил помочь мне освободиться из темницы, если я той же ночью сяду на корабль и отплыву в Берзан.

– И что ты сделал?

– А как ты думаешь? Послал его к демонам. Это было слишком похоже на провокацию либо от самого Элая, либо от Хашима – проверить, насколько я сломлен. Если бы я согласился и шагнул за дверь, в меня бы тут же всадили пару десятков арбалетных болтов. Больше тот человек не появлялся.

Я еще раз покрутила в руках смятый лист. Новые тайные смыслы послания, к сожалению, от этого не раскрылись.

– Устраивать для тебя проверку в моем доме нет никакого смысла – даже слепой бы уже понял, что ни демона ты не сломлен. Скорее всего, тебя в самом деле зовут домой. Мирале… Всей водой пустыни могу поклясться, что это как-то связано с его визитом.

Дроу бросил на меня странный взгляд, но я приписала это его уверенности в том, что его «рабская» маскировка идеальна. Ага, особенно она была хороша в те моменты, когда он дерзил мне перед другими слугами, отказываясь от подарков или расписывая в стихах прелести, якобы видневшиеся под полупрозрачной тканью платья.

– Охрана не позволила бы посторонним слоняться по этому крылу, – продолжала я. – Значит, либо Мирале успел подкупить кого-то из стражников, кто пропустил приехавшего с Мирале чужака подбросить бумагу, либо кого-то из слуг, кто воспользовался твоим отсутствием и моей занятостью, чтобы оставить письмо.

– Я уже думал насчет стражи, – кивнул Аштар. – Это самое очевидное. Кто-то же должен был помочь пятерым гашишшинам проникнуть в дом. Но ничего подозрительного я пока не заметил. Либо предатель все-таки прячется среди слуг, либо гашишшины «отплатили» впустившему их стражнику кинжалом под ребро. У меня один парень здесь вызывает подозрение, но я пока не могу быть ни в чем уверен.

– Это значит, что слуг мне в любом случае придется перепроверить, – вздохнула я, складывая бумагу. – Слушай, это не то чтобы мое дело… Вернее, отчасти мое, но насильно лезть ни в чью душу я не стану, поэтому можешь не отвечать, если не хочешь. У тебя же в Берзане было все: власть, деньги, влияние. Да, ты очернил себя тем, что сдал нескольких военачальников. И все-таки, если тебе упорно передают такие послания, что-то у тебя на родине действительно есть. Может быть, твои прежние выдающиеся подвиги перевесят свежие прегрешения, и тебе вновь позволят командовать армиями.

– А кто сказал, что я этого хочу? – глухо откликнулся дроу. Он повернулся ко мне. В глазах его снова падал пепел. – Может быть, все, о чем я когда-либо мечтал, уже у меня есть, прямо сейчас. Красивая женщина, которая отвечает мне взаимностью. Дом, своя кровать и простая сытная пища, работа мне по душе – уж обучать навыкам боя я точно умею. Спокойная жизнь, в которой никто не требует от меня отправлять тысячи соотечественников на смерть и жертвовать друзьями.

– Я рада за тебя. Правда. Только ты же должен понимать, что так долго длиться не может. Обычаи моей страны не подразумевают, что глава состоятельного рода может выйти замуж за раба. Допустим, я тебя освобожу, но ты же демонова Погибель Драконов, Аштар. Принц Хашим не перестанет устраивать тебе проверки, не переведутся люди, ненавидящие тебя за то, что в сражениях с тобой умерли их близкие, и никогда не прекратятся попытки использовать тебя в политической игре. Боги, да у меня такое чувство, что, случайно выиграв тебя в карты, я в такой клубок интриг влезла, из которого мне до скончания веков не выпутаться!

Он шагнул ко мне и со вздохом привлек к себе, погладив по щеке.

Я закрыла глаза. Грубые пальцы воина касались моей с лаской и нежностью, которых сложно было ожидать от кого-то с прозвищем Погибель Драконов.

– Прости, Мэль. Я ведь предупреждал, что моя помощь в поиске убийц будет иметь цену. Мне не нравится, что какие-то старики не дают тебе покоя, а в доме завелись шпионы, но, видимо, ты права. Это неизбежно.

– Это ты извини, – я помотала головой, постепенно успокаиваясь. – Конечно, я помню твои слова. Просто… тогда я не думала, что мы так сблизимся.

Аштар провел пальцами по моей шее и спустился еще ниже. Он дразнил меня даже сейчас, во время серьезного разговора. А мое предательское тело еще и откликалось на его прикосновения, и дроу это чувствовал.

Я нехотя, но твердо отвела его ладонь, уже накрывшую полушарие груди.

– Мне бы хотелось знать, что ты намерен со всем этим делать. Очевидно, что ты не рвешься переходить к Мирале, а я – с тобой расставаться. И так же очевидно, что мне не оставят выбора, кроме как отдать тебя.

– У меня пока нет четкого плана, – признался он. – Я мог бы просто убить Мирале, но что-то подсказывает, что ты этого не одобришь.

Я покачала головой.

– Убийства не выход. Так не решишь каждую проблему, да и после того, что случилось два года назад, я не готова погружать еще кого-то в ту же пучину отчаяния, в которой едва не утонула сама. Заплатит только виновник в смерти моей семьи.

– Как ни странно, согласен. Пожалуй, и с меня хватит того, что я, по сути, собственными руками убил друзей. Пусть живет твой старик с огромным тюрбаном и маленькой головой.

Простая, неказистая шутка почему-то меня так рассмешила, что я не удержалась и захихикала. Аштар тоже заулыбался, откровенно мной любуясь.

Это было так приятно. Мужчины смотрели на меня по-всякому: и с интересом, и с восхищением, и с вожделением. Но так не смотрел еще никто. Даже Альго.

– Я со всем разберусь, – пообещал эльф. – Для начала надо все-таки встретиться с гашишшином. Возможно, именно эта встреча даст нам подсказку, как избавиться от Мирале и при этом отомстить за твоих родных. И еще… Вижу, ты устала, и виноват в этом я сам. Наверное, сегодняшней ночью мне лучше совершать обход, минуя твою спальню.

– Да, мне не помешает выспаться, – кивнула я. – Хоть я и буду по тебе скучать.

– У нас впереди много времени для ласк, – шепнул он, наклоняясь ко мне и целуя.

Почему-то я ни капли не сомневалась в том, что именно так и будет.

Для поездки в деревню я решила взять карету, в которой обычно каталась на плантации. Пусть из поместья до них насчитывалось всего три-четыре часа, экипаж хорошо экономил время – валяться столько времени в паланкине, как некоторые другие лорды, было просто-напросто скучно.

К тому же мне не очень хотелось открыто демонстрировать всему Тайезу, что леди Мелевин уехала куда-то лишь с единственным охранником – генералом темных эльфов. Слухи о том, какое положение он занимает в моем доме, – это одно. Если сплетники увидят такое воочию и получат подтверждение чужим домыслам – это уже совсем другое.

Дома я всем сказала, что собираюсь на плантацию – опять же чтобы не поддерживать ненужную молву. Чем меньше людей знают, что на самом деле карета поедет в прибрежную деревушку, тем меньше будет лишних вопросов.

Хотя я, кажется, предусмотрела все ситуации, в которых что-то могло пойти не так, нервозность меня не отпускала. Готовясь к поездке, я не могла усидеть на месте, брала вещи и тут же их клала обратно, донимала своих бедных слуг новыми и новыми приказаниями. Успокоилась я, только когда солнце начало клониться к морю. Скоро закат – пора ехать. Даже если я не подумала о какой-то предосторожности, все равно уже поздно, иначе опоздаю на встречу.

Кидат, как обычно, вышел к карете. Он считал своей обязанностью всегда лично встречать и провожать хозяев. К его большому удивлению, я порывисто обняла немолодого полноватого управляющего.

– Все хорошо, госпожа? – уточнил он, с тревогой глядя на меня. – Вы же постоянно туда ездите.

– Да-да, конечно, – поспешила заверить я. – Не обращай внимания, это женские телячьи нежности во мне вдруг проснулись. Просто пришло в голову, что каждый раз я вижу одно и то же лицо, и оно твое. Ты для меня уже стал символом родного дома.

Управляющий польщенно улыбнулся. Однако похоже, что мое беспокойство из-за этого жеста передалось и ему.

– Спасибо, но вы уверены, что вам необходимо ехать на ночь глядя? Там, конечно, есть где переночевать, только дома-то гораздо приятнее!

В этот момент мимо нас прошел Аштар, собирающийся сесть в карету, и Кидат вздрогнул.

– Как обугленный, молотом Громовержца клянусь… Госпожа, вам точно надо его с собой брать?

– Ты же знаешь, если бы он хотел причинить зло мне или девочкам, давно бы уже причинил, – мягко укорила я. – А лучшей защиты мне не найти.

– Ну так-то отряд воинов в сопровождении все равно не помешал бы, – продолжал ворчать управляющий, неодобрительно поглядывая на дроу. – Но вам виднее, госпожа.

– Да, – согласилась я. – Завтра мы уже будем дома. В мое отсутствие убедись, что портниха поспешила с платьем для Нисы. И прошу, последи за моей племянницей с особой внимательностью. Возраст у нее бунтарский, боюсь, как бы не выкинула чего-нибудь, пока меня нет.

Например, не сбежала ночью к какому-нибудь ухажеру, бойко заливающему о своих неподражаемых боевых навыках, которых почему-то никто никогда не видел. Я уже начинала опасаться, что у Нисы и на такое может ума хватить, тем более что она не обрадовалась настолько скорому официальному знакомству с Гаэлем.

Кидат кивнул. Он воспитал двух дочек и прекрасно понимал мои страхи.

– Не волнуйтесь, сделаю внушение охране и сам постараюсь ночью не ложиться.

Долго мы не прощались – в конце концов, я действительно исправно посещала плантации каждую неделю и вдобавок собиралась вернуться не позже обеда, чтобы успеть подготовиться к визиту в поместье Мирале. Я часто покидала дом и на более длительный срок, особенно если на плантациях наступал срок сбора урожая. Однако в этот раз все как будто было совсем иначе. Меня снедало нехорошее предчувствие, и в карету я садилась с тяжелым сердцем, до последнего провожая взглядом управляющего, пока он не скрылся за воротами поместья.

Я и сама не могла бы сказать, отчего у меня настолько дурное настроение. Казалось бы, наоборот, радоваться должна – через пару часов у меня появится настоящий шанс выяснить имена убийц. Два года бесконечной гонки за местью грозили завершиться уже сегодня, или, вернее, в ближайшие дни, потому что надо было еще найти этих людей.

И тогда что – свобода?

А как это – быть свободной, без цели, которая заставляет тебя вставать каждое утро и двигаться вперед, к ее осуществлению?

Я не имела ни малейшего представления.

И еще придется расстаться с Аштаром…

Хотя он оказался у меня только из-за магов и сразу было очевидно, что наши пути сошлись ненадолго, я начала к нему привыкать. Не только к жарким поцелуям и удовольствию, которое он дарил. Просыпаться в постели с мужчиной, который тебе нравится, оказалось демонически приятно. А эта его непоколебимая уверенность во всем, поразительные спокойствие и сила…

Рядом с этим мужчиной можно было позволить себе расслабиться. Я уже и забыла, каково это. Слабости – не для главы рода.

И вот теперь, едва я начала осознавать, насколько мне без этого было тяжело, Аштар уплывал из моих рук.

Причем не существовало никаких гарантий, что вместе с ним исчезнут и новообретенные проблемы. Судя по напору Хведера, Хелсаррет, похоже, не планирует от меня отстать. Да и Мирале уже начал под меня копать, что тоже не могло не тревожить. Я позаботилась о том, чтобы моя история о пребывании у родственников с севера выглядела правдоподобно, но вдруг два года назад в спешке все-таки что-то упустила?

Я беспрестанно напоминала себе слова Аштара – рано загадывать. Человек Мирале мог солгать, не явиться на встречу, да вообще могло произойти что угодно. Только как же перестать себя накручивать?

В салоне кареты стояла тишина, пока мы не выехали из Тайеза. Я мучилась тяжелыми мыслями, Аштар лишь поглядывал на меня. За городом я остановила экипаж и приказала кучеру ехать в противоположную от плантации сторону – к деревне Касалес. Он удивился, но одного взгляда на стоявшего рядом со мной дроу хватило, чтобы кучер побледнел и поклялся никому об истинной цели поездки не сообщать.

Мы опять сели в салон. В окошке медленно удалялись горы, у подножия которых находилась плантация. По-прежнему стояла тишина, если так можно было назвать цокот копыт, редкое ржание лошадей, скрип салона и стук колес по мощеной дороге.

Аштар нарушил молчание первым.

– Знаешь, я уже начинаю ревновать. Ты весь день думаешь только об этом гашишшине, забывая обо мне.

Я в этот момент задумчиво смотрела на облака, цепляющие вершины гор, и вскинула изумленный взгляд на спутника, сидящего напротив меня. Неужели правда ревнует к незнакомцу, которого я вдобавок в глаза не видела? Но нет. Аштар улыбался. Значит, шутит.

– Ты вообще способен ревновать? – поинтересовалась я.

– Нет, – ответил он, продолжая улыбаться. – Я же знаю, что неотразим. Раз побыв со мной, ты уже не сможешь представлять себя с кем-то другим.

Я хмыкнула. Опять шутит. Впрочем, в каждой шутке…

– Тебе, наверное, скучно так ехать? – предположила я.

Он пожал плечами. Взгляд скользнул по зеленым горным склонам.

– Виды красивые, поэтому не так уж чтобы скучно. Но я бы предпочел не трястись в этой клетушке, а ехать верхом на лошади. И привычнее, и опасность можно заметить издалека, – эльф задумался и добавил: – Вообще не помню, когда последний раз ездил в экипажах вроде этого. Кажется, последние лет пятьдесят из седла не вылезал.

– Пятьдесят? – ахнула я.

Аштар выглядел не больше чем на тридцать. Ну, может, с хвостиком. По эльфам, правда, только демон разберет, как определять их возраст. Они же не стареют – так и умирают к тремстам годам с молодыми красивыми лицами снаружи и седой древностью внутри.

Я хорошо помнила мастера Элорэля из Хелсаррета. Двести с лишним лет – а как мальчишка, даром что один из сильнейших магов обители. Хотя в глаза этому «мальчишке» заглядывать мало кто осмеливался – от них веяло бесконечностью и безжалостностью пустыни. Как и многие волшебники, Элорэль так много отдал в отплату за возможность творить мощные чары, что потерял часть себя. По-моему, за все время моего обучения он не сотворил ни одного заклинания – слишком хорошо знал, как коварна их цена.

Другие наставники часто ставили его в пример и говорили, что он мудрейший из магов, живущих ныне в обители.

– А сколько мне, по-твоему? – засмеялся дроу. – Ну не двадцать же?

– Нет, ну… – я даже растерялась. Истории об удачливом полководце родом из Берзана ходили давно, но убивать драконов Аштар стал далеко не сразу. Может, лет пять-семь назад. Вот тогда он и стал по-настоящему известен в Сенавии. Следовало учесть еще и то, что молодого эльфа не допустили бы сразу к командирской должности, ведь у дроу хватает тех, кто гораздо старше и опытнее. – Шестьдесят?

– Еще попытка?

– Ну не сто же, – осторожно выдала я.

В салоне уже начали скапливаться сумерки, и темное лицо эльфа становилось все сложнее рассмотреть. Зато глаза и сверкающие в широкой улыбке зубы не давали ошибиться – я опять попала в молоко.

– Что, неужели двести? – совсем обреченно произнесла я.

Иллех Громовержец, это же в какие прапрадеды он мне годится…

– Нет, не двести, – не переставал веселиться Аштар. – Ладно, не буду мучить. Твоя предыдущая попытка была близка. Мне около девяноста.

– Около? То есть ты сам не уверен?

– Мои первые годы жизни были… смутными. Родителей убили драконы во время очередного нападения на Берзан. Мы жили на границе, – пояснил он. – Вырезали всю деревню, спасся только я. Никого не осталось, кто мог бы напомнить мне, в какой год я родился. Какое-то время я скитался по лесам, потом, чтобы выжить, примкнул к таким же беженцам. Откровенно говоря, я не люблю рассказывать о тех годах, потому что подростком не представлял собой достойный пример для подражания. Я и воровал, и дрался. Собственно, на драке в таверне меня и поймали. Оказалось, я вмазал в нос ка-зарвану – это вроде десятника по-вашему. Причем в том заведении он отдыхал не один, а с сослуживцами. Весь его отряд мне долго и подробно объяснял, как я ошибался, – Аштар засмеялся, но зла в его глазах в этот момент не было – только тепло от воспоминаний о добрых временах. – Мы так впечатлили друг друга, что после потасовки они позвали меня с собой. С этого и началось мое восхождение в берзанской армии.

– Вот как, – я все еще пыталась осознать новость, что мужчина, который несколько ночей подряд не давал мне продыху, заставляя стонать и изгибаться под ним, еще старше, чем Мирале. – А ведь ты впервые что-то рассказываешь мне о своем прошлом.

– Ну, раньше как-то не до болтовни было, – он так сверкнул глазами, что мне стало жарко.

Я немного отдернула полупрозрачную занавеску на окне, надеясь, что ветер задует в салон немного прохлады. Правда, пока дневной зной не спешил отступать с тракта – все деревья рядом с ним вырубили, чтобы те во время штормов не падали на дорогу и не мешали повозкам, поэтому тенька здесь было не найти.

– Спасибо, что поделился историей о молодости, – искренне поблагодарила я.

– Рад, что тебя это развеяло ненадолго, но вижу, что сумрак уже опять находит на твое лицо. Что тебя так тревожит? Я угадал – это гашишшин?

– Да, – я виновато вздохнула. – Не столько он сам, сколько последствия этой встречи и вообще все, что может случиться. Мирале оговорился, что гашишшин может применить магию, и теперь не могу отделаться от мысли, а что если он в самом деле маг.

– Ну и что?

Аштар так легко пожал плечами, что я едва не фыркнула. Конечно, простачки часто недооценивают волшебство, считая, что это одни фокусы! Только генерал темных эльфов уж точно простачком не был.

– Считаешь, твой врожденный дар пересилит чары? – я покачала головой. – Ты уже доказал, что умеешь многое, но и тебя однажды поймали и взяли в плен. Не верю, что ты недооцениваешь противника, однако не пойму, что придает тебе такую уверенность в себе в этом случае. Ты уже сражался с гашишшинами?

– Если не учитывать нападение несколько ночей назад, то нет. Гашишшины редко осмеливаются лезть к тем, кто их создал.

Я приподняла брови.

– Что это значит?

– А ты не обратила внимание на очевидные сходства? – в ответ удивился эльф. – Они чернят кожу, нападают только ночью, рьяно поклоняются своему богу, и у них свой особый уклад жизни, которая проходит большей частью за закрытыми дверьми, в обособленных резиденциях. Точно так же и мой народ: мы среди всех богов чтим больше всего звездную богиню и из домов выходим только ночью, поэтому у людей может сложиться впечатление, что мы вообще их не покидаем. Про цвет кожи даже не упоминаю.

– Но из этого же не следует, что они созданы вами.

Аштар устремил взгляд в окно, на небо, постепенно окрашивающееся в розовые цвета.

– Нет, но я знаю историю своей страны. Я уже говорил, что родина моего народа далеко на островах в океане. Хотя мы все называемся дроу и придерживаемся примерно одних правил, между нами тоже не всегда царит мир. Много веков назад племена рассорились. Большая часть отправилась через море на восток – на материк Хелот, на побережье которого основала государство Берзан. А малая часть отправилась южнее, на материк Атлика, и застряла в пустыне. Кто не погиб, тот вернулся на острова или уплыл в Берзан. Но кое-кто нашел общий язык с местными человеческими племенами и стал их обучать. Так в конце концов и появился орден. Бог у них собственный, но методы и стиль боя наши. Только подделка с оригиналом никогда не сравнится, да и живут люди не настолько долго, чтобы отточить навыки до нашего уровня. Поэтому гашишшины предпочитают сражаться с людьми, а не с теми, кто их по определению превосходит.

– Вот почему они тогда отправили сразу пятерых, – пробормотала я.

– И все равно не рассчитали сил. Не буду скромничать, мои умения превосходят умения обычных дроу, иначе бы никто не позволил мне взять верх над войском. В Берзане суровые нравы.

Он произнес это спокойно, без эмоций, но я сразу заерзала на мягком сиденье. Об обычаях Берзана мне было известно по-прежнему недопустимо мало. Надо, что ли, заглянуть в мастерскую переписчиков – пусть поищут для своей хозяйки книгу о народе темных эльфов…

У меня, конечно, под рукой источник гораздо лучше, но Аштара не хотелось тревожить воспоминаниями о родине. Почему-то казалось, что ему это не слишком нравится. Не зря же он сказал вчера, что все, о чем он мечтал, у него есть прямо сейчас?

– Боевые приемы и образ жизни – это еще не магия, – напомнила я. – Заклинание мечом не разрежешь и не отпрыгнешь от него.

– Мэль, я не думаю, что он маг.

Вот так просто.

– И почему же?

– Потому что, если бы он был магом, он не был бы беглым. Гашишшины все с юга, а на юге всех колдунов давно подмял под себя Хелсаррет. Они там хуже драконов. Если впутался в эту систему, Хелсаррет тебя никогда не отпустит.

Я открыла рот, чтобы возразить, – и закрыла. В самом деле, в моем случае обитель и не думала ослаблять вожжи.

– Откуда ты столько знаешь о магах? – спохватилась я.

– Оттуда, что драконы на меня их не раз натравливали. Когда стало ясно, что мы слишком хорошо прячемся под землей и просто пролететь над нашими поселениями и все сжечь огненным дыханием не получится, династия вей-Амранов стала использовать разные колдовские ухищрения, чтобы обрушивать наши тоннели, заливать их водой и кипятить нас прямо там. Никакой врожденный дар превращаться в тьму от этого не спасет. Выход был всего один – нам пришлось искать собственных магов, – пожал плечами Аштар. – И я нашел себе такого. Он ненавидел драконов настолько же сильно, как и я, поэтому охотно помогал войску.

Я насторожилась.

– И что с ним случилось?

– Не знаю, – после паузы ответил он. – Судя по допросам, которые мне устраивал Хашим, драконы его так и не поймали. Думаю, его наконец настигли свои – он в свое время отказался подчиниться Хелсаррету, а там такое не прощают. Либо он просто-напросто утонул в той буре, которая разбила мой корабль. Печальные случайности происходят и с великими волшебниками, и с прославленными предводителями.

Аштар продолжал смотреть в окно. Его лицо не дрогнуло, но в голосе на последних словах прорвалась тоска.

У меня хватило ума и такта, чтобы сдержаться, хотя наружу рвались десятки вопросов. Как этот маг выглядел? К какой расе принадлежал? Какие заклинания использовал? Ответы или указали бы на конкретного ученика обители, или, по меньшей мере, подсказали бы, где искать того, кто научился убивать драконов. Даже если он действительно мертв, наставники были бы счастливы узнать о нем хоть что-то. Однако если я уймусь и забросаю эльфа вопросами, это обязательно его насторожит, не говоря уже о том, что расстроит.

Аштар и так перенес достаточно тягот.

Я потянулась к нему и накрыла рукой его ладонь, лежавшую на колене.

– Прости, мне не хотелось будить неприятные воспоминания. И снова спасибо, что делишься со мной своим прошлым.

Дроу отвлекся от созерцания пейзажей, посмотрел вниз и улыбнулся.

– У тебя такие маленькие ладошки… – он положил сверху вторую руку, тесно и одновременно нежно сжимая мою ладонь, и поднял на меня взгляд. – Ну вот, опять тень на твоем лице, и на сей раз уже виноват я сам. Знаешь что? У меня есть отличная идея, как нам обоим повысить настроение.

– Какая? – не поняла я, оглядываясь на тесный салон кареты. Большого выбора занятий он не предполагал. – Хочешь поиграть в слова?

– Поиграть, – согласился Аштар и вдруг обхватил меня, усаживая к себе на колени. – Но не в слова.

Дальше его голос превратился в шепот, щекочущий мою шею.

– Эта игра вообще не подразумевает разговоров. Только стоны и мольбы продолжить.

Он накрыл ладонью мою левую грудь, через тонкую ткань найдя сосок и мягко сжав его пальцами. Тело отреагировало само: с губ сорвался вздох, спина выгнулась. Но разум пока сопротивлялся.

Мы в карете посреди дороги, демоны побери! Едем по важному делу! Сколько там осталось провести в пути – полчаса?

И я даже озвучила все эти возражения Аштару, пока его вторая ладонь задирала мне платье.

– Задерни занавеску, и нас никто не увидит, – парировал он на каждый аргумент, прерываясь только на то, чтобы поцеловать мне шею. – Важное дело никуда не денется. А времени нам хватит.

– Но тут же просто места нет! – использовала я последний довод.

– Как видишь, мы прекрасно сидим. Еще и подушек груда.

Пояс на талии вдруг ослаб. Пока я искала возражения, ловкие пальцы дроу успели его развязать и положить на сиденье рядом. Затем он слегка подтолкнул меня и потянул мое платье вверх.

Это было какое-то безумие. Душная, жаркая и тесная карета… Место, еще больше не подходящее для любви, чем ночной сад с совершающей обход дома охраной.

Но мое тело опять этого хотело. Меня снедало любопытство, что же неутомимый дроу с не иссякающей фантазией еще может придумать, и я жаждала грубых и одновременно ласковых прикосновений Аштара к своей коже. Ни разу он не причинил мне настоящей боли, и я не боялась.

Поэтому поддалась, изогнувшись и подняв руки настолько, насколько позволял потолок экипажа. Шелковое платье с шорохом легко соскользнуло с тела. Затем настал черед нижнего белья.

Сильные руки опустили меня обратно на колени. Я подалась назад, ощущая обнаженными лопатками льняную ткань рубашки темного эльфа.

– М-м, а сам раздеваться не будешь?

– Сначала твоя очередь.

Он властным движением раздвинул мне ноги. Левая рука продолжила забавляться с моим соском, правая легла между бедрами.

– Ты сегодня пахнешь чем-то особенным, – Аштар глубоко вдохнул. – Жасмин?

– Да, – выдохнула я, потому что шаловливые пальцы уже принялись массировать клитор.

– Люблю жасмин. И еще больше люблю, когда твое тело с такой готовностью на меня откликается.

Он чуть сильнее сжал грудь, а пальцы заработали быстрее. Я закусила губу, сдерживая стон, а потом подумала: да к пустынным джиннам! За несколько ночей Аштар изучил мое тело лучше меня. Он знал, как дотронуться так, чтобы меня прошило молнией и мгновенно вызвало возбуждение, и как коснуться так, чтобы я медленно расслаблялась в его руках, погружаясь в негу. Обманывать его или пытаться сдерживать свои порывы было бесполезно.

Я прижалась к нему, запрокинув голову и закрыв глаза. Эльф легко нашел нужную точку, в которой удовольствие было наибольшим. Мое дыхание ускорилось. Я инстинктивно задвигала бедрами, подстраиваясь под его движения и вжимаясь в его пах.

Ага, Аштар хоть, кажется, и не планировал участвовать в разврате сам, но остаться равнодушным не смог. Через штаны весьма ярко ощущался все сильнее твердеющий член.

Удовольствие накатило внезапно. Я резко выгнулась, застонав, и вцепилась рукой в оконный проем. Аштар перехватил меня крепче, продолжая работать пальцами и продлевая оргазм.

Когда я наконец обмякла в его руках, то еле дышала. Он гладил меня по животу, груди, бедрам, усиливая чувство сладкой неги. Наконец эльф повернул мою голову к нему, и мы слились в поцелуе.

Это было прекрасно. Я запустила ладонь в густые темные волосы дроу, не желая его отпускать. Только что сама мысль заняться любовью в карете прямо во время езды казалась сумасшедшей, и вот я уже совершенно уверена, что идея прекрасна и надо почаще это повторять.

– Быстро ты, – поддел Аштар. – А говорила: получаса не хватит…

– Просто ты настоящий мастер, – так же шутливо ответила я, выгнулась, с легким нажимом провела ладонью по выпирающему бугру на штанах и прошептала: – А тебе поднимать настроение будем?

– Еще как, – усмехнулся он. – Только теперь потрудиться придется тебе.

Я охнула, когда сильные руки резко развернули меня лицом к дроу. Теперь я сидела у него на коленях, обхватив ногами его бедра.

Объяснять, что надо делать, не понадобилось. Слегка смущаясь от прямого взгляда, который ласкал мои изгибы, я расстегнула ремень Аштара и высвободила член.

Он имел такой же темный, сумрачный оттенок, как все тело дроу. Пожалуй, я до сих пор до конца не привыкла к этому. Я провела по стволу ладонью, сжатой в кулак. Вверх – вниз. Вверх – вниз. В общем-то, такая подготовка не требовалась – он явно был уже готов к решительным действиям.

Все же какое-то стеснение заставило меня вскинуть взгляд на Аштара. Он привлек меня к себе, страстно поцеловав, и слегка придвинул ближе к себе.

– Ну же, продолжай, – вдохнул он в мои губы.

В полуприкрытых глазах плескалось желание. Это придало мне уверенности. Приподнявшись, я пододвинулась еще ближе и медленно опустилась на член, позволяя Аштару направить его в меня.

Теперь уже я сама двигалась вверх и вниз. Поначалу было не очень удобно: мешал низкий потолок кареты, о который я пару раз чуть не ударилась макушкой, сам экипаж подскакивал на неровностях дороги, сбивая нам темп, колени упирались в сиденье так, что и груда мягких подушек не помогала. Но потом мы немного поерзали, подобрали другое положение, и я наконец вошла в ритм.

Дроу не сидел без дела. Аккуратными ласками он пробуждал во мне новый огонь – и это получилось. Даже когда я, постанывая, скакала на нем с прикрытыми глазами, то продолжала ощущать на себе его руки и любующийся взгляд.

Стесняться рядом с этим мужчиной было просто невозможно.

Как обычно, мы достигли пика одновременно. Сквозь залившую меня эйфорию я услышала короткий сдержанный стон эльфа, и вскоре стало ясно, что продолжать движение вверх – вниз бессмысленно.

Я устало опустилась Аштару на грудь, пытаясь восстановить дыхание. Он сомкнул руки на моей спине. В этот миг и карета начала замедляться.

– Кажется, приехали в деревню. Видишь, все было рассчитано идеально, – засмеялся дроу. – Ну что, вы не скучали во время поездки, леди Мелевин?

– Нет, – выдохнула я. Перед глазами все еще плясали разноцветные пятна. – О боги, совсем нет…

Если кучер и сообразил, чем мы занимались в экипаже, то не подал виду, дождался снаружи, пока мы приведем себя в порядок, и встретил с каменным лицом. Как и было приказано, он не стал въезжать в деревню, а остановился возле нее.

Аштар не ошибся – время мы в самом деле подгадали удачно. Судя по темнеющему небу и все еще розовеющим вершинам гор, солнечный диск уже готовился искупаться в морских волнах. Оставалось совсем немного, прежде чем сумерки сгустятся в непроглядную ночь.

Одернув платье, которое после развлечений в карете никак не желало садиться правильно, я окинула взглядом Касалес.

Деревушка, судя по традиционному сенавийскому названию, появилась еще до драконьего завоевания и была достаточно маленькой, чтобы никому не было дела до ее переименования. Море плескалось в какой-то сотне шагов от нас, лениво оглаживая галечный берег. Одноэтажные домики, скорее хижины, казались хаотично разбросанными вдоль пляжа, будто великан рассыпал деревянные кубики. Они оканчивались там, где начинал подниматься ландшафт, превращаясь в небольшие утесы, покрытые редким сосновым лесочком.

Мы сразу привлекли внимание жителей. Я заметила, как встали несколько мужчин, чинящих снасти на берегу. Женщина, которая неподалеку вешала постиранное белье на веревку, лишь ненадолго отвлеклась, наверняка удивившись богатым гостям, и продолжила заниматься своим делом. Однако через несколько хижин отсюда пожилая полная женщина сразу принялась загонять трех возящихся в земле детей в дом. Видимо, подальше от беды, которую мы могли принести. Только с чего бы рыбакам ждать подобного от проезжающей мимо знатной дамы с охранником?

Аштар стоял у моего плеча. Он поправил вооружение, вернул перевязь с мечом на пояс и выглядел сейчас как обычный телохранитель, а не как кровожадный генерал дроу из баек, пришедший грабить и убивать беззащитные сенавийские деревни.

Я еще раз окинула его взглядом и тут же поправила себя. Нет, у обычного телохранителя нет острых ушей, торчащих из-под черных косм, и кожа привычного оливкового цвета. Даже если бы дроу нацепил тюрбан, которые вслед за драконами давно носили все сенавийские мужчины любого возраста и статуса, его чуждость было бы не скрыть. Да и я со своими белокурыми волосами и бледным цветом кожи резко отличалась от чистокровных сенавийцев.

Наверное, мы представляли собой очень странную пару. Ночь и день. Двое будто заблудившихся чужестранцев глубоко в провинциальной Сенавии. Достойный повод спрятать детей от греха подальше.

Пока я разглядывала деревню, к нам приблизился низкорослый мужичок в коротких рыбацких штанах и латанной-перелатанной холщовой рубахе. Взмокшие волосы торчали в стороны.

– Рады встретить благородную леди и ее сопровождение в деревне Касалес! – бойко произнес он, коротко поклонившись. – Вы с пути сбились или рыбки к нам заехали прикупить? Если второе, то вы вовремя, госпожа. У нас сегодня хороший улов сардины, хоть пираты и пытались ее спугнуть!

– Здесь были атликийские пираты? – удивилась я.

Что бы они забыли в такой глуши?

К еще большему моему изумлению, рыбак уверенно кивнул.

– Сами не поверили, когда увидели, леди. Они тут не первый день уже шныряют туда-сюда, как подстерегают кого-то. Небось поняли, что отсюда их гонять некому, и сидят поджидают торговый корабль пожирней. Нас, слава Седону Владыке Бурь, не трогают. Наверное, слишком нищие мы для них, – хохотнул он, будто в бедноте прибрежных поселков было что-то смешное. – Так что, леди, сардинки не хотите? Свежей или уже жареной? А может, вареную предпочитаете?

– Благодарю за приглашение, но вообще-то я уже договорилась о поставке рыбы с человеком, которого зовут Поплавок. Не подскажешь, где его найти?

– Это легко. Вот там, последний дом, – он махнул рукой на пригорок.

Хижина стояла на отшибе от деревни, среди деревьев. Вид у нее даже издалека был подзаброшенный, словно там долгое время не жили, а потом попытались привести в порядок, но без особенного старания.

Что ж, подходящее место для убежища, в котором скрывается беглец.

Я кинула мужичку монету.

– Надеюсь, нас никто не потревожит, пока мы обсуждаем дела.

Когда рыбак рассмотрел в сумерках на металлическом кружочке профиль драконьего короля Надима Завоевателя, его брови взлетели вверх. На сей раз он поклонился гораздо ниже, чем в прошлый.

– Ни в коем случае, благодетельная госпожа!

Кучер остался присматривать за каретой и лошадьми, а мы направились к указанному дому. Откровенно говоря, место мне не очень нравилось – за скалами, среди раскидистых сосен с огромными лапами. Темнело там быстрее, чем на самом берегу. Луна сегодня быстро на небосводе не появится, чтобы подарить хоть немного света, и разговаривать с гашишшином придется в ночной мгле. На это он, видимо, и рассчитывал.

Если там вообще есть хоть какой-то гашишшин. В тенях леска могли прятаться убийцы. Зайдем в дом – и уже не выйдем.

– Что думаешь, не ловушка ли это? – тихо спросила я у Аштара, проходя мимо хижин и делая вид, будто не замечаю, какими любопытными взглядами нас провожают жители Касалеса.

– Не похоже, – после того как мы покинули карету, дроу посерьезнел, сбросив непристойный настрой, и внимательно следил за окрестностями. – Хотя упоминание атликийских пиратов меня насторожило. Разве они с этой стороны побережья частые гости?

– Совсем нет. За Касалесом начинается длинная полоса крутых скал – ни деревень толком, ни пляжей, ни каких-либо гаваней. Порты и достаточно богатые деревни, чтобы их был смысл грабить, находятся значительно дальше. Пиратам ни к чему подбираться настолько близко к берегу, что они даже напугали местных рыбаков.

– Может, ищут, где закрепиться в глуши возле Тайеза, чтобы возвращаться сюда после набегов и чтобы их при этом было нелегко найти?

 – Не к голым скалам же они причаливают, – я пожала плечами. – Хотя демоны их разберут. Может, где-то там существует потаенная бухта. Надо будет предупредить других торговцев, что здесь стало опасно.

Аштар кивнул и замер – мы подошли к двери нужного дома. Я всмотрелась в окна, но ставни с узкими прорезями оказались плотно прикрыты. Захочешь – ничего не рассмотришь.

Дроу сам постучал в хлипкую дверь.

– Женщина пусть войдет, – раздался оттуда мужской голос. – Ее спутник должен остаться снаружи.

Аштар ворвался внутрь так стремительно, что я даже моргнуть не успела, куда уж там остановить его. Оставалось лишь ругнуться и броситься следом в раскрытый проем, зияющий чернотой.

Попав в кромешную тьму, я застыла и мысленно прокляла сама себя за необдуманность. У дроу ночное зрение, а я куда полезла с обычным человеческим? Кто бы здесь ни прятался, его глаза давно привыкли ко тьме, а я несколько мгновений бестолково моргала, влетев с еще освещенной, пусть и закатным солнцем, площадки в дом, где даже ставни были захлопнуты.

Должно быть, Ланона меня сегодня хранила. Впереди не раздавалось ни звука. Наконец мне удалось разобрать очертания небольшого помещения, которое занимало все пространство дома. Ни стен, ни перегородок, лишь несколько криво прибитых полок, простой очаг, колченогий стол, разбитый сундук и груда тряпья в углу – очевидно, постель. Дощатый пол, как ни удивительно при такой скудной обстановке, закрывало несколько циновок. Под потолком висела связка вяленой рыбы, которой провонял весь дом, заглушая другие запахи.

В дальней части застыли друг напротив друга двое мужчин. Дроу направил меч на человека в темной одежде, какую мог бы носить любой небогатый сенавиец, если не был традиционалистом: свободные штаны, длинная туника, льняной кафтан по колено и тюрбан.

Только завязан он был иначе. Сбоку отходила длинная лента, которая полностью закрывала лицо, оставляя одни блестевшие в темноте глаза. Так защищали рот и нос от забивающегося всюду песка кочевые народы пустынь в Атлике. И так же скрывали внешность гашишшины, пришедшие к нам из той же Атлики.

В руках осведомитель Мирале держал взведенный арбалет, наставленный на дроу. Аштар медленно опустил клинок.

– Похоже, ты и есть тот беглый гашишшин, к которому нас прислали.

– А ты, похоже, идиот, – прошипел он. – Я же сказал оставаться снаружи.

– Идиот – тот, кто пускает вперед слабую женщину, когда там может оказаться ловушка, – Аштар вполоборота глянул на меня. – А ты могла бы и за дверью подождать.

Я только руками развела. Ну дура, что ж теперь делать?

Гашишшин, убедившись, что мы одни, тоже опустил арбалет, однако из рук его не выпустил.

– Дроу, значит. Это многое проясняет.

– Что именно? – сразу откликнулся Аштар, пристально наблюдая за ним.

Осведомитель, однако, оказался достаточно смел, чтобы его проигнорировать и повернуться ко мне.

– Меня предупредили, что у вас есть вопрос. Я отвечу всего на один. Задавайте его – и разойдемся.

– Сначала покажи лицо, – потребовала я.

– Об этом уговора не было.

– Значит, он изменился прямо сейчас, – спокойно сказал дроу. – И не размахивай арбалетом. Даже если в упор выстрелишь, все равно не попадешь. Ночь – мое время, а не твое, хотя твой орден наверняка постарался убедить тебя в обратном. Как видишь, я уже дрался с твоими друзьями и одолел их.

Он вновь приподнял меч. Я лишь сейчас обратила внимание, что на эту встречу Аштар взял черненое оружие одного из тех убийц, которые напали на поместье.

Не нужно было видеть лицо, чтобы заметить, как гашишшин напрягся еще сильнее. Я вновь вступила в разговор, пытаясь смягчить жесткость слов Аштара:

– Уговор был о том, что ты не только ответишь на мой вопрос, но еще я смогу проверить его правдивость. Завязать лицо и залезть в пустующий дом на отшибе – дело невеликое. Оно никак не подтверждает, что ты сражался за орден и хоть на кроху разбираешься в том, о чем должен мне рассказать.

Прокляли нас, разумеется, до седьмого колена, но повязку гашишшин все-таки снял. Под ней оказался достаточно молодой сенавиец – вряд ли старше тридцати, хотя растрепанная, запущенная борода могла прибавить ему годков, а бледная кожа и покрасневшие глаза выдавали человека с зависимостью от гашиша.

Заодно стало ясно, почему он так старательно скрывает внешность. На щеке, близко к глазу, виднелся некрасивый, неровный шрам. Если его раз увидишь, потом уже не забудешь.

– Старые друзья на память оставили? – дроу кивнул на уродливую отметину.

– Они почти всех так клеймят, – подтвердил мужчина. – Это должно затруднить нам побег, если мы решим оставить орден.

– Только тебя это не остановило, – заметила я. – Почему сбежал оттуда?

Он долго молчал. Сначала наконец убрал арбалет, положив возле себя на стол, зажег свечной огарок – в темноте все равно больше не было никакого смысла – и только потом ответил:

– Мне обещали вечное посмертное благоденствие подле бога, но забыли предупредить, что служение Джайхаду включает не только развитие боевых навыков и очищение мира от грешников, на которых укажут дайивы – наши проповедники, но и убийство детей. Я так и не смог поверить в их великие прегрешения, и никакой гашиш не способен стереть это из памяти.

Я нахмурилась. Около полутора лет назад вся Сенавия полнилась слухами о том, как в одной из северных провинций жестоко убили маленьких детей высокопоставленного лорда. Способы расправы над ними разнились, как и домыслы, за что так поплатился отец. Большинство сходилось на том, что смерть малышей была ужасной, а лорда наказали за то, что он участвовал в придворных интригах и сделал ставку не на ту «лошадь».

Если гашишшин не врал, то он покинул орден уже после того, как напали на моих родителей и брата. Может, он даже принимал участие в том нападении, во время которого зарезали родителей, среднего брата и сестру.

Гнев всколыхнулся мгновенно.

– А беременных женщин ты не убивал? – процедила я.

– Я совершил много зла, – спокойно признал он, глядя мне в глаза, – но такого греха на себя не брал. И кажется, теперь я понимаю, какой вопрос вы хотите задать на самом деле, хотя их число уже заметно перевалило за один.

Я уже набрала в грудь воздух, как вдруг за окном раздалась птичья трель. Хотя ее было еле слышно через закрытые ставни, оба мужчины напряглись. Аштар убрал волосы за ухо и склонил голову, к чему-то прислушиваясь, а гашишшин, прежде вообще почти не шевелившийся, едва заметно сдвинулся в сторону.

Трель внезапно оборвалась. В тот же миг дроу выхватил меч и приставил его к горлу осведомителя. Тот попытался уклониться, но ночь в самом деле была временем темных эльфов, а не людей. Какую бы сноровку ни привили в ордене, Аштар все равно был быстрее.

– Дом окружен, верно? – прошипел он. – Мирале решил сдать нас с Мелевин драконам?

– Кто бы это ни был, они только что убили моего дозорного! – рявкнул в ответ гашишшин. – Мирале своих людей тратить незачем. А вот вы могли привести за собой хвост!

– «Птица» была на твоей стороне? Что она успела передать?

– Что сюда приближается вооруженный отряд численностью не меньше десятка и мне пора убираться через подземный ход. Если это не ваши дружки, то настоятельно советую тоже делать ноги.

Он с поразительной смелостью оттолкнул от себя черненый клинок, взяв его прямо за лезвие, опустился на пол и отбросил циновки в угол. Под ними, как оказалось, скрывался небольшой люк в полу. Гашишшин уже схватился за небольшое железное кольцо, но Аштар бесцеремонно наступил на люк ногой.

– Демона с два ты от нас сбежишь, пока не ответишь на вопросы.

– Тебе что дороже – жизнь или ответы? – огрызнулся осведомитель.

– Аштар, – я коснулась руки эльфа, привлекая его внимание.

Сумерки летом были короткие, и снаружи успело полностью стемнеть. Однако еще не настолько, чтобы не заметить быстро двигающиеся между деревьями тени. Они короткими перебежками перемещались от ствола к стволу, прикрываясь от возможного обстрела. В сгустившейся под кронами мгле не получалось разобрать, гашишшины это или нет, но было видно, что они уже близко подобрались к дому и вот-вот в него ворвутся.

– У нас нет времени на пререкания, – сказала я. – Либо бежим все вместе прямо сейчас, либо деремся.

Я ничуть не удивилась тому, какой из вариантов выбрал дроу.

– Надо сражаться, – уверенно решил он и посмотрел на гашишшина. – Кто бы сюда ни заявился, он пришел и по твою душу тоже. Сколько еще ты будешь бегать от ордена? Пора дать бой. Если сегодня убьешь всех, кто тебя преследует, это замедлит орден. В следующий раз к тебе сунутся еще нескоро.

– Может, это и не за мной, а за вами, – парировал тот. – Вот ты и дерись. Дроу разве не способен в одиночку положить десятерых противников? Ты же только что убеждал меня, что ночь – твое время и попасть в тебя невозможно, даже стреляя в упор.

– Соврал, – невозмутимо ответил Аштар. – А ты и повелся. Удобно иметь репутацию великого предводителя темных эльфов, разве нет?

Гашишшин сдавленно выругался. Эльф прикинулся, что не слышит.

– Вставай. По одиночке, может, я бы всех и положил, но сразу с десятью драться не смогу, и окутывание себя тьмой меня сильно не спасет – у него недолгий срок действия. Что у тебя еще есть, кроме арбалета?

– Меч и кинжал, но ими я собираюсь воспользоваться сам, – осведомитель приоткрыл полу кафтана – под ней действительно висела перевязь с оружием. После недолгого колебания он еще залез в кожаный кошель на поясе, вытащил оттуда два маленьких керамических сосуда и протянул дроу. – Дымные снаряды. Спрятаться в темноте не больно поможет, но от этого дыма начинает першить в горле, если попасть в человека.

– Спасибо. Мелевин, лезь в люк. И не вылезай, пока я не разрешу. А услышишь, что в дом зашел не я, – беги как можно дальше и как можно скорее.

– Стой. У меня есть кое-что, что вам поможет, – я вытащила одну серьгу из уха, сняла с пальца перстень с небольшим белым камнем и тоже отдала их Аштару. – В серьге магическая сеть, она сработает, если бросишь ее в противника. Спутывает на пару часов так, что не шевельнуться. В перстне спрятана смертоносная молния. Сильно нажимаешь на камень, наставляешь на цель – она гибнет от разряда.

– Магические артефакты? – нахмурился он. – Откуда они у тебя?

– А ты считал, я буду сидеть сложа руки и ждать, когда гашишшины вернутся за мной и девочками? Я сходила в резиденцию магов на Храмовом холме и купила все, на что хватило свободных денег! Представь себе, у меня и дома несколько ловушек-секретов спрятано.

Дроу окинул меня странным взглядом, но допытываться не стал.

– Ладно, позже поговорим. Сейчас – в подпол, – он развернулся к гашишшину. – Они уже у двери. Я ее резко открою, ты бросишь туда снаряд, и я пойду разбираться с врагами. Жду тебя снаружи. Только учти, что под руку мне лучше не лезть – могу и убить ненароком.

– Даже не думал, – буркнул тот и дернул люк за кольцо. Внизу открылся узкий проход с вертикальной деревянной лестницей. – Дамы, прошу. Ход, если что, выводит к скалам. Там затеряться легко, никто не найдет.

– Пусть вас хранят боги, – пожелала я, подобрала платье и нырнула в подпол.

Как только я опустилась на несколько перекладин, осведомитель опустил люк. Свет померк. Я едва успела рассмотреть тесный коридор, пробитый прямо в земле и отдаленно напоминающий шахту, и тихо помянула злых духов. Ни лампы, ни фонаря, ни даже лучины мне с собой не дали. Гашишшин додумался прикрыть люк сверху еще и циновкой, так что здесь и вовсе наступила кромешная тьма. Как передвигаться в ней по этой шахте? Она была настолько узкой и тесной, что даже с моим скромным ростом не выпрямишься – только на четвереньках ползти.

Наверное, ход прорыли пираты или контрабандисты, которые планировали пробираться здесь сами или протаскивать краденые товары к лодкам. У меня, однако, не возникло ни малейшего желания проверять, так ли это. И не только потому что здесь было грязно, сыро, а еще в коридоре наверняка водились крысы, пауки, черви и другие «приятности».

Я не собиралась бросать Аштара с гашишшином в принципе.

Я могла убить всех врагов одним ударом, как при спасении Нисы с Дисой, и не спешила ничего делать лишь потому, что это могло вылиться для меня в слишком высокую цену. Сначала – плата Ланоне за колдовство. Потом – последствия того, что правда обо мне раскроется. Причем я волновалась не столько об осведомителе, который обязательно доложит обо всем Мирале и наверняка перепродаст эти сведения еще кому-то, сколько об Аштаре. Дроу не должен понять, что Хелсаррет продолжает за ним следить.

Но если кто-то из них двоих окажется на грани смерти – я сделаю это. Выдам себя. Аштар слишком ценен, а упустив ниточку, ведущую к убийцам семьи, я никогда себя не прощу. И плевать на последствия.

 После того как дроу выскочил наружу, прикрывшись завесой тьмы, гашишшин, судя по доносящимся проклятиям и щелканью спускаемой арбалетной тетивы, еще некоторое время оставался в здании. Дверь снова хлопнула – он наконец присоединился к Аштару.

Как только в доме стихли звуки, я толкнула люк и выбралась из подпола. Дверь в дом закрылась сама, так что снаружи меня было не увидеть. Свечу гашишшин погасил, видимо, чтобы лучше целиться, и мои уже привыкшие к темноте глаза ничто не ранило. Ползком подобравшись к окну, я аккуратно выглянула в прорези ставен.

Видно было примерно… ничего. Все застилал алхимический дым от снарядов гашишшина. Кто-то с кем-то дрался в темноте, но это и по звукам было ясно. Раздавались короткие яростные крики, лязгало и звенело железо. С другой стороны дома вдруг что-то вспыхнуло так ярко, что свет пробился даже сюда. Треск, вскрик, запах одновременно свеженарезанных огурцов и паленого мяса. Значит, Аштар пустил в ход артефакты и высвободил молнию.

Эх, дорогой был артефакт. У меня бы мастерства не хватило создать подобное самой. Но раз дроу его применил – дела у ребят не очень хороши.

Стих бой, впрочем, достаточно быстро. Я выждала еще несколько мгновений и еще раз выглянула наружу, на сей раз осторожно отодвинув створку.

От сердца отлегло. Аштар трогал острием меча тело у своих ног, проверяя, жив ли еще этот человек. Судя по тому, что тот не застонал и не вздрогнул, когда дроу пронзил ему руку, нет.

– Все закончилось? – подала голос я, не торопясь выбегать наружу.

– Мэль? Какого демона? – рявкнул Аштар. – Я же сказал сидеть в подполе, пока не вернусь!

– Я в число твоих подчиненных не вхожу, вот и не приказывай! – огрызнулась я. – У меня еще артефакты в запасе, и я не беззащитная девочка. Где осведомитель?

Аштар огляделся и зашел за угол дома.

– У нас проблемы.

То, как это было сказано, мне не понравилось. Очень сильно не понравилось.

Уже не таясь, я выскочила из дома. В нос ударил едкий запах дымных снарядов. Меня сразу передернуло, к горлу подступила тошнота. Только вонь от хитрой алхимической смеси была здесь ни при чем. Всего один раз я надышалась этой дряни – когда, ослепленная яростью, убивала гашишшинов, поднявших руку на брата, его жену и дочерей.

Тяжелое ощущение в груди от этого смрада лишь усилилось. Я завернула за угол и застыла, увидев открывшуюся картину.

Гашишшин положил трех противников, но и сам получил рану. Он лежал на траве, с хрипом дыша, и прижимал обе ладони к животу. Оттуда торчало древко с белым оперением.

В Хелсаррете я успела пройти только основы медицины, поэтому не могла точно сказать, какой из органов пострадал. Но и без этого было очевидно, что ранение смертельно. Стрела вошла слева, причем глубоко, а жизненно важные органы располагались там очень тесно друг к другу. Разница состояла лишь в том, как долго будет умирать раненый – несколько минут или несколько часов. Я склонялась к первой версии – уж слишком нехорошо дышал гашишшин, а приличную медицинскую помощь никто из нас ему предоставить не мог. Сомневалась я и в том, что где-то в окрестностях есть хоть один врач.

– Где лучник? – первым делом спросила я.

– Ускакал, – ответил Аштар и склонился над осведомителем. – Когда сообразил, что я сейчас прикончу его последних дружков и отправлюсь за ним, вскочил на лошадь и унесся на тракт. Нам бы, если по-хорошему, пора последовать его примеру. Есть риск, что он приведет товарищей.

– Сначала мне нужны ответы, – прошипела я, бросаясь к раненому.

– Мэль, посмотри на него. Он все равно что мертв!

Дроу попытался схватить меня за плечо, но я его оттолкнула и опустилась на колени рядом с гашишшином, пристально вглядываясь в его лицо.

Да, он умирал. Глаза закатывались, на губах выступила пена. Похоже, наконечник стрелы смазали ядом для верности.

Мне хотелось взвыть. В таком состоянии ничего гашишшин сказать не сможет, даже если от этого будет зависеть его жизнь. И что мне делать? Сидеть и смотреть, как теряется нить, которую я искала два демоновых года и подобную которой вряд ли когда-нибудь еще найду?

Спокойно, Мелевин. Думай. Почувствовав, как застучало сердце и закружилась голова, я заставила себя дышать медленнее, по хелсарретской технике. Вдох, пауза, выдох. Снова вдох, пауза, выдох.

Если что-то и придумывать, то сейчас, потому что разговаривать с мертвыми я не умею. Некромантия входила в разряд сложнейших магических искусств, доступных даже не всем мастерам. Существовал способ хитро вывернуться – многие демоны могли поговорить с душой в загробном мире, вернуться оттуда и передать хозяину слова. Но и здесь были свои подводные камни. Демон на то и демон – он обязательно солжет. Да и для начала необходимо умение заклинателя. В обители я показывала успехи в заклинании джиннов и других духов, которые в Сенавии назывались общим словом «демоны», только где я поблизости найду хоть одного мало-мальски сильного духа? Душу лучше ловить, пока она не ушла далеко от тела, а то еще и не все демоны потом ее смогут отыскать в загробном мире. К тому же мне неизвестно имя гашишшина, а без этого поиски здорово затруднятся…

Когда он судорожно дернулся в моих руках, стало очевидно, что решать нужно быстрее, а то в самом деле придется искать в загробном мире. Причем самой.

Раз загробный мир отпадает, остается одно – не допустить, чтобы раненый туда попал. Я порыскала в собственной памяти. Не найдется ли там сильных заклинаний исцеления? Лучше что-нибудь помощнее, потому что цена за слабое будет заплачена зря – оно не поможет.

Как назло, в голову ничего не приходило. Слабый я маг, слабый… Даже до ступени подмастерья не дошла. Оставалась бы лучше в Хелсаррете, доучивалась…

В отчаянии я подняла взгляд к небу. Луна еще не показалась, а звезды сочувственно мигали сверху: прости, Мелевин, очень жаль, но ничем помочь не можем, мы же далеко.

И тут меня осенило.

Эфемерность звездного света – вот мое решение. Временное исцеление, которое как бы есть, и в то же время его нет. Такое могли понять только другие маги, и, слава золотым перьям Ланоны, подходящее заклинание у меня нашлось.

Слова тайного языка пришли на память легко. Я мысленно назвала цену, потянулась руками к небу и сразу увидела, что чары подействовали – на пальцах засеребрились волшебные нити.

Время действовать.

– Выдерни стрелу, – приказала я дроу. Он не откликнулся, хотя стоял рядом, поэтому пришлось повторить: – Аштар, выдерни стрелу. Ты меня слышишь?

Я раздраженно повернула голову и поняла, что меня прекрасно слышали. Просто не хотели отвечать.

Нет, эльф не побледнел. Темная кожа дроу не бледнеет. Зато глаза стали огромными и круглыми. Он пораженно смотрел на меня и не шевелился.

– Ты маг?

– Это не то, о чем ты подумал. Пожалуйста, выдерни эту демонову стрелу, а потом поговорим!

Он подчинился и сразу отошел. Гашишшин дернулся, снова захрипел и смолк, потеряв сознание. Из раны сразу хлынула кровь, заливая и так уже промокший от нее бок. Я сразу зажала отверстие ладонью и на всякий случай проверила сердцебиение у своего «пациента».

Жив. Спасибо, Ланона.

Волшебной нитью из звездного света, свободно проходящей сквозь плоть без иголки, я быстро заштопала рану и завязала узелок, стянув края. Это остановит кровопотерю. Теперь следовало очистить тело от яда. Я не была уверена, но надеялась, что это исцелит и внутренние повреждения, нанесенные стрелой.

Вновь подняв руки, будто пытаясь обнять небо, я собрала побольше звездного сияния, сконцентрировала его у себя в ладонях и направила на гашишшина. В большом луче мерцающего света он казался совсем бледным, уже и не живым. Подавив панику – только что ведь проверяла сердцебиение! – я продолжила на него светить. От ног до головы. Медленно, чтобы чары точно успели подействовать.

Гашишшин вдруг крупно вздрогнул, перекатился на здоровый бок и согнулся в приступе рвоты. На траву вместе с кровью вышел крупный черный сгусток, издававший сильную вонь. Я постаралась пореже вдыхать, чтобы меня тут же не стошнило саму.

В любом случае, чары явно сработали. Осведомитель задышал ровно, без хрипа, глаза смотрели осмысленно, лицо приобрело более здоровый оттенок. Я проверила рану от стрелы – она тоже выглядела куда лучше и скорее походила на неглубокую царапину.

Велики и непостижимы чудеса Ланоны, слава ей во веки веков.

– Что… – схватившись за живот и не найдя там смертельного ранения, гашишшин сел и потрясенно огляделся. – Что, демоны меня побери, произошло?

– То, что ты мне задолжал ответ на вопрос, – резко произнесла я. – А теперь и жизнь. Если соврешь, мгновенно окажешься у врат в загробный мир. Понял?

Он кивнул. В самом деле, как не поверить, когда тебя только что, по сути, вернули из мертвых?

– Что ты хочешь узнать?

– Нападение на род ан-Сафат два года назад в Тайезе. Сначала глава рода, его жена, их сын и беременная дочь. Через некоторое время – второй сын и его семья, которых не оказалось дома во время первого нападения. За что их убили? Кто заказчик? Ты слышал об этом? Может, сам принимал участие?

Гашишшин слабо помотал головой.

– Я из орденской резиденции в северных провинциях. Меня в Тайезе в то время не было. Но, – он поднял ладонь, останавливая меня, потому что я уже сердито встрепенулась, – кое-что знаю.

– Говори, да поживее. Мое терпение не бесконечно.

Я опять немного приврала. Терпения у меня хватало, а вот богиня, к сожалению, терпением не отличалась. Уже начинала кружиться голова – верный признак того, что расплата за колдовство приближалась ко мне на всех крыльях.

– Вряд ли для кого-то секрет, что орден существует в Сенавии во многом благодаря тому, что король закрывает на нас глаза, – признался осведомитель. – А происходит это потому, что королевская династия прибегает к нашей помощи. Мы, в свою очередь, обязались никогда не покушаться на ее представителей, в том числе человеческих жен короля и так далее. Разумеется, король и его наследники не рискуют приходить к нам сами. Передачей приказов занимаются особые доверенные люди. К сожалению, я не достиг в ордене настолько высокого положения, чтобы знать их имена или хотя бы лица. Но мне известно, чей слуга встретился с гашишшинами в тот день, когда орден получил приказ на зачистку семьи ан-Сафат.

– И чей?

– Первого принца Хашима.

Я нахмурилась. Ниса визжала бы от счастья, услышь она это. И дракон, который якобы летал над нашим поместьем в ту ночь, укладывался в эту мозаику, и Аштара теперь продавать никак нельзя – кто же еще сможет отомстить дракону, если не тот, кого прозвали их Погибелью?

Меня же в получающейся картине многое смущало. В первую очередь то, что ответ я получила ровно такой, какой нужен обители. Он связывал нас с Аштаром еще сильнее, чем раньше, ведь даже постель далеко не так хорошо объединяет людей, как месть одному и тому же врагу. А самое главное – зачем Хашиму избавляться от моего рода? Отец, а до него дед были достаточно благоразумны, чтобы держаться подальше от политических интриг, тем более придворных. Может, первого принца беспокоило, что род ан-Сафат контролирует торговлю большей части сенавийского кофе? Так Хашим никогда не интересовался купеческими делами, он воин, а не барышник. Да и кофе в Сенавии пьют не только сенавийский. Атликийский, конечно, дороже, потому что приходится везти морем, но все равно вполне может составить конкуренцию нашему.

Ни одной, даже половинки причины я не могла придумать, зачем Хашиму все это затеивать. Неужели мне опять что-то неизвестно? Неужели придется до конца жизни искать нити, поднимать прошлое, ввязываться в интриги? Я не могла мстить тому, в чьей вине настолько сильно сомневаюсь.

– Это все, что тебе известно? – уточнила я. – Нет никаких подробностей, о которых ты умолчал или не посчитал важными?

– Мелевин, – задумчиво произнес гашишшин. – Так тебя зовут, верно?

– Да.

– Есть деталь, которая может тебя заинтересовать. В заказе было оговорено, что ни в коем случае нельзя трогать Мелевин ан-Сафат.

Еще лучше. Этот кусочек мозаики уже вообще никуда не влезал…

– Это всё, – осведомитель попытался подняться, но получилось лишь со второго раза, и то он покачивался, даже держась за ствол ближайшей сосны. – Если кому-то и известно больше, то только главе столичной резиденции и самому Хашиму. Остальные почти наверняка слышали только обрывки разговоров, как я. Теперь я могу идти?

– Можешь. Тебе стоит знать, – неохотно добавила я, – что исцеление временное. От яда ты, скорее всего, излечился полностью, но рана от стрелы утром откроется и будет кровоточить. Найди лекаря до того, как на небе погаснут звезды, тогда выживешь.

– Спасибо, – он аккуратно, боясь упасть, поклонился мне. – Кто бы ни прислал этих людей, за мной или за вами, я в любом случае твой должник.

– Нападающие оставили лошадей чуть дальше, в роще, – раздался сзади тихий голос Аштара. – Возьми одну из них, тогда наверняка успеешь к лекарю.

– И тебе спасибо, – откликнулся гашишшин. – Я видел, как ты расправлялся с врагами. Ночь воистину твое время. Желаю, чтобы так оно и оставалось. Прощайте.

Нетвердой походкой он направился в лес и быстро исчез во тьме.

Когда осведомитель ушел, я встала сама. Не хотелось, чтобы он видел, какие усилия мне для этого приходится прикладывать. А то хороша спасительница… За это время к головокружению уже добавились тошнота, железный привкус во рту и общая слабость.

Дроу по-прежнему держался за моей спиной. Я к нему не поворачивалась. И так чувствовала его злость.

Вместо этого я оглядела мужчин, убитых гашишшином перед тем, как он пал сам. Никто из них отношения к ордену не имел. Один оказался сенавийцем, второй бедуином из атликийских пустынь, третий и вовсе северянином, как Хведер. Все с открытыми лицами, в разномастной одежде, но с приличным вооружением – на затерявшемся в траве клинке даже сверкнуло клеймо мастера. Вид у мужчин, правда, был такой потрепанный, словно они всю жизнь провели в непрекращающемся разбое.

– Наемники, – пробормотала я. – С той стороны дома такая же картина?

– Да, – отозвался Аштар. – Похоже, это в самом деле мы привели хвост. Надо убираться отсюда. Надеюсь, карету нашу не увели, пока мы здесь трепали языками.

Голос звучал сухо, грубо. Я вздохнула. Объясняться придется долго.

– Согласна, – ответила я и повернулась к тракту.

Вернее, мне показалось, что я поворачиваюсь. А на самом деле я завалилась набок и рухнула на землю, потому что вдруг отказали ноги.

Вот и пришло время расплаты с богиней. Хорошо, что рядом есть Аштар. Хорошо же, да?

Бросился ли он ко мне, я так не увидела. Только нахлынувшую тьму.

Я проснулась от того, что кто-то шлепал меня по щекам. Открывать глаза страшно не хотелось. Все тело ломило, во рту стоял такой привкус, будто там месяц обитала целая стая голубей, а голова трещала, словно работала гонгом в Пантеоне. В целом по мне как будто проехалась упряжь из четверки коней. Туда-сюда. По десять раз в каждую сторону. Но тот, кто меня будил, не унимался и продолжал меня трясти.

Наконец я сдалась и подняла веки.

Я даже не пыталась предполагать, кого могу перед собой увидеть. Кидата, Аштара, семейного лекаря – это мог быть кто угодно, хоть Альго или Мирале. Но чье лицо я точно не ожидала обнаружить над собой, так это Хведера.

Голубые глаза северянина с бесцветными ресницами оказались так близко, что я вздрогнула и подалась назад. Тот, как ни странно, с облегчением выдохнул.

– Только очнулась, а уже с отвращением от меня отворачивается. Значит, с ней все в порядке.

Я с трудом припомнила, что произошло перед тем, как все померкло. Исцеление гашишшина, точно… Да, оно должно было отобрать немало сил. По крайней мере, меня принесли в мою спальню, а это уже неплохо.

– Сколько дней я спала?

Пересохшие губы еле шевелились. Собственный голос показался мне по-старчески скрипучим.

– Нисколько, – ответил Хведер.

– В каком смысле?

– В прямом! – с неожиданной злостью отрезал он. – Какую цену ты предложила за исцеление осведомителя?

– А ты откуда знаешь…

– Отвечай!

Я на несколько мгновений закрыла глаза, поразмыслила над своим состоянием и поняла, что признаться во всем лучше, чем выворачиваться. Все равно ничего умного не изобрету, а еще глубже себя утопить – это запросто.

– Ту же, что и обычно. Контроль – я всегда плачу контролем над событиями… И еще своим здоровьем. Ты же сам знаешь, мы должны предлагать что-то равноценное для нас.

– Золотые перья Ланоны, Мелевин, какая же ты идиотка! – рявкнул Хведер. – Иногда мне кажется, что даже если бы ты доучилась, то все равно шлепала бы ошибку за ошибкой. Он умирал, башка твоя соломой набитая! Ты не подумала, что сдохнешь сама, если отдашь собственное здоровье взамен?

Я промолчала. Оправдываться было нечем. Ну да, стоило подумать о последствиях, но мне тогда как-то оказалось не до того…

– Так что ты здесь делаешь и кто тебе все рассказал? – перевела я тему.

– Я, – раздался голос за спиной.

Хведер слегка отодвинулся. За ним, прислонившись к стене и мрачно сложив на груди руки, стоял Аштар. Больше никого в спальне не было.

Теперь я вообще перестала что-либо понимать.

– Что… что произошло?

Северянин оглянулся на дроу. Тот объяснил сам:

– Кучер догадался увести карету ближе к берегу, поэтому ни он, ни экипаж с лошадьми не пострадали. Я приказал ехать обратно. Здесь всем сказал, что во время поездки на нас напали разбойники. Я всех убил, но в тебя успели попасть какими-то чарами. А вскоре, едва ли не быстрее, чем семейный лекарь, заявился вот этот, – Аштар, не скрывая презрения, кивнул на Хведера. – Честно говоря, я думал, что Хелсаррет не так топорно работает.

Тот сердито сверкнул на дроу глазами.

– Я мог сработать и тоньше. Например, потянуть пару дней и передать лекарство через того же семейного лекаря, которого, ты, к слову, только что к демонам отсюда прогнал, потому что он ничего не смог сделать. А вы бы все это время на стену лезли от невозможности что-то сделать и выдернуть драгоценную госпожу с полпути на тот свет.

– Так это что, – поразилась я, – еще ночь на дворе?

– Уже светает, – ответил Аштар.

– Да, мы немного поспорили с твоим эльфом, стоит ли мне к тебе приближаться, – Хведер опять бросил на него красноречивый взгляд. – Как видишь, мне удалось его убедить.

– Что ты со мной сделал? Цену невозможно отменить! Я должна была спать еще пару дней так точно!

Он продемонстрировал мне пустой сосуд от лекарства.

– Ее никто и не отменял. Ты уже заплатила – отдала жизненные силы. А у меня очень удачно оказалось чудодейственное средство их восстановления. Между прочим, мне прислали всего три пузырька такого снадобья, так что за тобой здоровый такой должок.

– Сунь себе их в одно место вместе с тысячью скорпионьих хвостов, Хвед, – хрипло посоветовала я. – Все знают, что с ценой за магию шутки плохи.

– Это не шутки, а исправление твоего идиотизма. Проучись ты еще хотя бы год, знала бы, сколько существует исключений и вполне законных обходов правила. Ты сама этой ночью применила одно из них. Забыла уже? Исцеление гашишшина было иллюзорным, как звездный свет. Уж не знаю, сама ты до этого додумалась или тебе просто повезло, но, если бы ты решила прочитать заклинание настоящего полного исцеления, сейчас на этой кровати лежал бы твой холодный труп.

– У меня не хватило бы сил на настоящее полное исцеление, – неохотно призналась я. – Использовала то, что смогла.

– И этим спасла себя, – подытожил Хведер. – Только отдохнуть все равно не получится, извини. Тебе предстоящим вечером еще к Мирале на представление невесты идти.

– Боги, Хвед… – я поморщилась и приложила правую ладонь ко лбу, в котором не прекращалась тупая боль. – Есть хоть что-то, о чем ты не знаешь?

– Ну, Мирале из этого события большого секрета не делает. А его внук вообще уверен, что вот-вот женится на Нисе, и хвастается этим перед друзьями.

– Его ждет большое разочарование.

Северянин пожал плечами.

– Это уже не мое дело. Наставники дали тебе задание, выполняй его, как умеешь. Я свое выполнил – сохранил твою бедовую голову на плечах.

– И ты в самом деле веришь, что у вас что-то получится, несмотря на то что мне уже известно о слежке за мной? – прозвучал сзади голос.

Хведер оглянулся на Аштара.

– Тут такое дело, генерал: может статься, ты еще и по собственной воле к нам придешь. Судя по тому, что ты сам мне рассказал, охотились не за осведомителем Мирале, а за тобой. Опять.

– Наверное, по твоему замыслу, я сейчас должен затрястись от страха? Прости, не сработало. Тот, кто отправляет за мной убийц, похоже, паршиво соображает. Я убил пятерых гашишшинов и с наемниками тоже справился.

– Но не в одиночку. Ты сам признался, что тебе помогал человек Мирале, а под рукой удачно оказались дымные снаряды гашишшинов и зачарованные украшения Мелевин. А что если бы удача тебе не улыбнулась?

– Война всегда состоит из случайностей. Победа или проигрыш зависят только от того, как ты эти случайности сумеешь использовать. Не было бы артефактов и гашишшина – я бы придумал что-то еще.

– Или погиб бы.

– Да, – согласился Аштар. – Если бы я боялся смерти, не стал бы предводителем берзанского войска.

– А что при этом может погибнуть Мелевин, тебе тоже плевать?

Дроу посмотрел на меня и сразу перевел тему.

– Если я выясню, чей это знак, то нападения почти наверняка прекратятся, – он продемонстрировал нам небольшую кожаную флягу с каким-то символом на одной из сторон. – Здесь изображен боевой конь, который встал на дыбы. Этот герб я нашел сразу у троих наемников на разных вещах. Вы видели что-нибудь подобное?

– У благородных семей Тайеза таких гербов нет, – вяло ответила я. – Кому он принадлежит, не знаю. Вообще изображение не самое редкое, честно говоря. Его может много кто использовать.

– Или это случайное совпадение – три наемника из одного большого отряда перешли на службу к другому командиру, а тот, кому принадлежит этот герб, о тебе даже не слышал. И что тогда? – встрял северянин.

Аштар промолчал.

– Генерал, – уже чуть мягче продолжил Хведер, – перевод темы тебе не поможет. Ты же тоже умный мужчина, должен понимать, что Хелсаррет от тебя уже никогда не отстанет. Можешь убить меня, сбежать от Мелевин, но всех магов, как и всех драконов, тебе никогда не перебить. Сейчас ты всех, кто к тебе приставлен, уже знаешь в лицо и можешь открыто с нами работать. Неужели будет лучше, если тебе всегда придется оглядываться за спину и гадать, кто из твоих друзей может быть шпионом обители?

– Только поэтому ты все еще жив, северянин. Надеюсь, когда вы убедитесь, что я и вам, и драконам сказал чистую правду о том, что понятия не имею, где сейчас может быть мой маг, а без него и его колдовства я никакими уникальными силами не обладаю, вы наконец от меня отцепитесь.

– Об отсутствии уникальных сил говорит тот, кто голыми руками уложил пятерых гашишшинов? – саркастично парировал он. – Ладно, не мое дело. Я в любом случае ничего не решаю, а только служу гонцом. А сейчас мне пора откланяться – с утра еще по заключенным торговым контрактам отчитываться.

Хведер отвесил нам обоим шутовской поклон и вышел. Ни разрешения, ни благодарностей за мое исцеление он благоразумно не стал дожидаться.

Аштар, вздернув бровь, проследил за тем, как за северянином захлопывается дверь.

– Его очень хочется убить.

– Мне тоже. Постоянно, – согласилась я.

Он вздохнул и перевел взгляд на меня, не меняя закрытой позы.

– Значит, ты беглянка.

– Полноценных магов двадцати пяти лет не бывает. Ты наверняка и сам догадался, что я даже не подмастерье.

– Кто вас, магов, знает? Может, ты продлила себе молодость. Лет эдак на пятьдесят.

Я нервно хохотнула.

– Это требует таких кровавых жертв, что пошедшего на это уберут свои же коллеги – чтобы репутацию Хелсаррету не портил. Нет, Аштар. Я недоучка, бросившая обучение и не добравшаяся даже до первой ступени, после которой кто-то получает право называть себя магом.

– Вряд ли это так. Я видел тебя ночью. Ты пользовалась силой моей богини – Аннатэ, а не Ланоны. Ты исцелила человека, который был уже фактически мертв. Ему считаные мгновения оставались до того, как он предстал бы перед вратами загробного мира.

– Не переоценивай меня, – я покачала головой. – И прости, но в магии ты явно смыслишь немногое. Мне не нужно обращаться к твоей богине, чтобы воспользоваться мистической силой окружающих нас предметов или природных явлений. Это достигается благодаря Ланоне, которая ниспосылает такую возможность ее последователям.

Аштар скептически скривился и перевел тему, наверное, решив, что спор бессмыслен – каждый останется при своем мнении.

– Так почему ты сбежала из Хелсаррета?

– Услышала от купца, который привозил в обитель провизию, о том, что почти всю мою семью убили. Уничтожение целого рода было громкой историей. Дошло даже в пустыню, как видишь. Купец знал, кто я, и счел своим долгом сообщить. Как положено, я сначала отправилась к наставникам и попросила меня отпустить. А когда получила твердый отказ, сбежала.

Дроу приподнял бровь.

– И великие хелсарретские маги просто позволили тебе уйти?

– Ну, мне потом, конечно, сказали, что все так и было задумано, поэтому у меня огромный долг перед Хелсарретом. Как видишь, со временем он только растет и растет, – тяжело вздохнула я, махнув рукой в сторону двери, за которой скрылся Хведер. – Прости, Аштар. Я не могла тебе рассказать об этом раньше. Я на таком же крючке у обители, как и ты. С тем отличием, что ты можешь плюнуть им в лицо, и в тебя не рискнут плюнуть в ответ, потому что ты обладаешь ценными для них знаниями, а меня разотрут в порошок. Если в Тайезе станет известно, что я проходила обучение в Хелсаррете, спокойной жизни мне не будет. Все мои сделки мгновенно полетят к демонам, потому что конкуренты обвинят меня в нечестности – якобы я приворожила торговых партнеров. На меня начнут сваливать все беды подряд – от сдохшей коровы у соседей до нападений атликийских пиратов. Дескать, это я наколдовала. Уж молчу о том, сколько разных политических сил будет драться за то, чтобы я служила именно им. А когда они поймут, что я ни на что не способна, меня убьют, если первыми не успеют соседи. Будь я действительно шпионом Хелсаррета, я бы не сильно боялась, потому что за моей спиной стояла бы вся обитель. Но я одиночка. Обитель использует меня, не сильно стараясь делать что-то взамен. Да и не надо мне ничего этого – я хотела просто отомстить и дальше жить, как живется.

Он склонил голову набок.

– Волшебник, выковавший для меня меч, истинную Погибель Драконов, помогал мне достаточно долго, чтобы я примерно понимал границы его умений. Он окончил обучение – был, как ты говоришь, настоящим магом. Судя по увиденному ночью, ты ничуть ему не уступаешь. Никогда не думала, что тебе передали новость о гибели семьи намеренно? Именно затем, чтобы талантливый маг оказался вечно обязан обители и выполнял все ее поручения?

– Думала, – я немного помассировала виски. Ноющая боль отступала – похоже, чудодейственное средство Хведера потихоньку помогало. – Мне даже грешным делом приходила в голову идея, что наставники сами все это устроили. Но гашишшина ты сам слышал – за этим стоит принц Хашим. А обители ни к чему очередной недоучка, ушедший в мир. Если бы я доучилась, то умела бы гораздо больше и все равно висела бы на крючке у Хелсаррета, не имея возможности от них отделаться.

– Тебе виднее, – вроде бы согласился Аштар и тут же возразил: – Только ты не похожа на того, кем легко управлять. Скажем так, будь я десятником, в свою десятку тебя бы не взял. А если бы и взял, одна выходка вроде сегодняшней, когда ты ослушалась моего приказа, – и я бы убил тебя собственными руками. Однако, будь я королем, поставил бы тебя генералом, в то же время постоянно за тобой присматривая – а не придет ли тебе в голову, что корона тебе к лицу. Нужен ли Хелсаррету такой генерал, вот о чем стоило бы задуматься. Чем сильнее своевольный подчиненный, тем сложнее держать его в узде. Не проще ли выбить тебя из армии вообще, но не отпускать с поводка, чтобы ты, веря, будто решаешь собственные проблемы, на самом деле работала на обитель?

– Боги милостивые, Аштар… Я не настолько умна или талантлива, чтобы представлять такую серьезную опасность. Тем более для обители с ее могуществом.

Он пожал плечами и не стал на это отвечать.

– Отдыхай.

Показывая, что на этом разговор окончен, дроу оттолкнулся от стены и направился к двери.

– Прости, – торопливо сказала я ему в спину.

Он замер.

– За что?

– За то, что все получилось… так.

– Тебе не за что извиняться. Я и сам уже понял, что у «родственников» ты была не на севере, иначе бы в сердцах не поминала пустынных джиннов. А говорить мне правду о том, кто ты, ты и не обязана. Мы с тобой не муж и жена, чтобы во всем друг перед другом отчитываться. Да у меня у самого секретов целая гора. У Погибели Драконов и не может быть по-другому, верно?

Не дав мне возможности ответить или оправдаться, Аштар тут же продолжил:

– Поспи немного. Как я понял, у тебя важный вечер сегодня. Твоя старшая племянница, похоже, больше переживает, что ей не удастся в ближайшее время выгулять новое праздничное платье, а не что ты можешь умереть из-за нападения разбойников. Не будь плохой тетей, не давай ей повод расстраиваться.

И он вышел, плотно закрыв за собой дверь. Глухо застонав, я закрыла ладонями глаза, в глубине которых еще свербела боль.

С одной стороны, дроу сказал, что я была права, а с другой – его тон и поведение говорили прямо об обратном. И, демоны меня побери, я в самом деле чувствовала себя виноватой. Хотя, казалось бы, ну кто мы друг другу – любовники, и ничего больше. Разве не я сама доказывала еще вчера, что у нас нет и не может быть будущего? Тогда отчего так горько внутри?

Я убрала руки от лица и заставила себя дышать ровнее.

Последние слова дроу, саркастично подметившего «любовь» Нисы ко мне, в действительности давали надежду. Если он и зол на меня, то не настолько, чтобы возненавидеть или разорвать со мной все отношения. Все между нами еще может наладиться.

А для этого мне и правда надо хорошо подготовиться к вечеру у Мирале, чтобы быть во всеоружии.

Представление невесты в Сенавии считалось важным событием и одновременно значило очень немногое – по крайней мере, для аристократов.

В деревнях, как я слышала, часто обходились вообще без него. Если родители видели влечение молодых друг к другу или желали объединить семьи, то сговаривались сами и сразу устраивали свадьбу.

За принцев с принцессами тоже обычно все решали родители, которые заключали династические браки для союзов с соседними королевствами. В такой ситуации жених с невестой могли впервые увидеть друг друга только на свадьбе. Но мы, провинциальные аристократы «средней руки», обладали определенной широтой выбора.

В Тайезе представление невесты было целым ритуалом. Девушек начинали водить по гостям с шестнадцати лет. Обычно одна мать семейства приглашала к себе другую мать с ее дочерью, якобы просто выпить холодного шербета и поболтать о женском. «Совершенно случайно» в этот момент дома оказывался и сын хозяйки – получалось, что оба молодых знакомятся и друг с другом, и с родителями. Обставлялось это как милая и ни к чему не обязывающая дружеская встреча, на которой тем не менее обе стороны составляли свое мнение – стоит объединять кровь с этой семьей или нет. Поэтому девушки шили или покупали себе дорогие, красивые наряды и старались показать себя с лучшей стороны, даже если жених не приходился по нраву. Ведь женские сплетни – дело такое. Опростоволосишься перед одной – узнают все матери города, и тогда свадьбы не видать совсем.

Прежде чем сбежать из дома, я успела сходить на пять или шесть представлений – уже и сама точно не помнила. Меня приглашали охотно – и из-за особой, необычной для Сенавии красоты, и из-за отцовских плантаций. Невзирая на такое внушительное число знакомств, я до сих пор оставалась незамужней, и это не считалось чем-то предосудительным.

Ниса не была еще ни на одном представлении. До гибели родителей она считалась слишком юной для подобных вещей, а потом наступила пора траура. Когда он прошел, я предлагала племяннице устроить для нее представление. Вдруг ей нравится какой-нибудь юноша? А если нет, то просто развеяться – занять свободное время подготовкой к событию, показать себя высшему обществу Тайеза и заявить о себе как о видной невесте.

Но она каждый раз отказывалась. Дескать, ты же не выходишь замуж, боясь, что родишь детей от убийцы семьи. Вот и я не хочу.

В этот раз она меня удивила тем, что готовилась весьма охотно. Сама отправила слугу к портнихе, чтобы тот ее поторопил, собралась без моих тычков и принялась нетерпеливо мерить коридор шагами аж за полчаса до времени, назначенного для выхода. Диса мелкими перебежками двигалась за ней, глупо хихикая и пытаясь поймать за подол алого шелкового платья. Ниса всегда успевала подхватить его в последний момент и сердито ворчала на сестру, что та порвет ей дорогой наряд. Ах, если бы Диса хоть что-нибудь понимала…

Напоследок придирчиво оглядев старшую племянницу, я неохотно согласилась с Мирале – может, хорошей хозяйкой она и не станет, но красивой женой будет точно. Ниса подбирала детали наряда без моего участия и сочетала яркий, даже немного вызывающий цвет платья с комплектом серебряных украшений, верно догадавшись, что золото, которое часто добавляли к оттенкам красного, будет ее старить. Серебро же, наоборот, сделало ее образ выразительным, подчеркнув молодость.

У Гаэля не было ни шанса. Я лишь головой покачала. Как глава рода, я, конечно, могла просто отказаться от свадебного предложения, но Ниса ведь пообещала, что сама разберется с мальчишкой. И как она планирует это делать в таком-то сногсшибательном наряде?

Сама я нарядилась поскромнее – в платье излюбленного небесно-голубого цвета, ничуть не опасаясь, что буду блекло выглядеть по сравнению с племянницей. Сегодня ее день. Пусть блистает.

К Мирале мы поехали в паланкине, взяв с собой чуть больше полуобнаженных носильщиков, чем обычно. Занавеси оставили открытыми – это тоже была традиция. Даже если после визита никакие договоренности достигнуты не будут, всему миру не помешает узнать, что в одном из тайезских аристократических домов появилась невеста на выданье.

Опять же традиционно у дверей хозяйского дома нас должна была встречать жена главы рода, в крайнем случае мать жениха. Однако сегодняшнее представление несколько нарушало правила. Мирале был вдовцом, как и его сын – отец Гаэля. Роль матери жениха сегодня играл глава рода – сам старик Мирале, как добрый дедушка, заботящийся о внуках.

Учитывая, что этим вечером нам предстояло встретиться сразу с четырьмя неженатыми мужчинами, потому что старший брат Гаэля, Иньего, тоже еще не женился, представление невесты, чья «мать» все еще оставалась без мужа, принимало пикантный оборот. Мирале благоразумно пригласил семьи других своих сыновей, с женами и дочерями, чтобы не плодить лишние слухи. Но, выходя из паланкина перед его домом, я невольно задумывалась: к какой невесте кто здесь на самом деле хочет присмотреться и кто будет настоящим женихом?

Хвала Эльметре Дарительнице, хранительнице домашнего очага, Ниса вела себя на редкость достойно. Она терпеливо вынесла все объятия от присутствующих девушек и женщин рода ан-Иршван, похвалила у каждой наряды, мило и вежливо отвечала на вопросы, даже самые бестактные, например, а где Диса и выздоровеет ли она, хотя мне самой отчаянно хотелось за такое стукнуть этих куриц по голове. В кои-то веки я прямо гордилась своей племянницей. Сразу видно – из рода ан-Сафат!

Ее быстро окружила ватага женщин, родственных Мирале, и увлекла показывать огромное поместье. «Экскурсия» должна была окончиться в садике внутреннего двора, где нас ждал столик с шербетом, кофе и сладостями. Где-то там, за деревьями, Гаэль упражнялся со старшим братом во владении мечом. Тренировка, конечно же, чудом пришлась именно на то время, когда дом посетила Ниса.

Щебечущая девичья стайка пыталась увлечь и меня. Ко мне, однако, относились с настороженностью. Если моя племянница входила в их круг – женщин, которые ничего не решают, а хранят очаг и воспитывают детей, то я, как глава рода, скорее принадлежала мужскому миру. Да и мне их заботы и болтовня были чужды. Не став стеснять родственниц Мирале своим обществом, я вежливо отговорилась плохим самочувствием и направилась сразу в сад пить шербет.

Я была уверена, что сорокалетний отец Гаэля и Иньего, достаточно тихий, начавший рано лысеть мужчина, составит мне компанию. Он не был главным наследником Мирале и не занимался торговлей, но наверняка нам бы нашлось что обсудить. Я бы побилась об заклад, что по меньшей мере меня попытаются очаровать – если мы обе с племянницей выйдем замуж за мужчин из рода ан-Иршван, тот станет несомненным лидером всей провинции.

На мое удивление, отец Гаэля извинился, как и я недавно, отговорился срочными делами, и ушел. Не успел он подняться, как на диванчик рядом со мной неожиданно устроился Мирале.

Я оглянулась. Снова по поразительному стечению обстоятельств мы оказались одни. Откуда-то со второго этажа слышался женский смех, а из-за деревьев доносился звон металла – похоже, чтобы впечатлить возлюбленную, Гаэль настоял на использовании настоящих боевых мечей вместо деревянных, тренировочных.

– Рад, что вы нашли в себе силы прийти, – сказал старик, окидывая меня внимательным взглядом. – Слышал, прошлой ночью на вас совершили нападение и вы были ранены. Причем магией.

– Упала в обморок от испуга, ушиблась, а охранник сам перепугался и придумал невесть что, – отмахнулась я.

– И как вы себя чувствуете?

«Отвратительно», – хотела сказать я. Отвратительнее некуда. Причем не столько физически, сколько от того, что все шло наперекосяк – и с Аштаром, и с Хашимом, и вообще. Средство Хведера, надо отдать ему должное, подействовало отменно. В теле сохранилась легкая слабость, но она была не четой тому, что я испытывала при пробуждении и что меня наверняка мучило бы еще добрую неделю, не поспеши северянин с исцелением.

– Сносно, – коротко охарактеризовала я свое состояние. – Вижу, вам доложили о произошедшем. Насколько детально?

Теперь огляделся уже Мирале.

– Леди Мелевин, не стоит ли нам пройти в мой кабинет?

– А будет ли это прилично? – я кивнула в ту сторону, откуда раздавались девичьи голоса.

Судя по всему, Нису увлекли в часть дома, где с галереи второго этажа было лучше всего видно, как Гаэль и его старший брат показательно лупят друг друга мечами. Тем не менее женщины могли скоро вернуться. Что они подумают, если обнаружат, что мы с их дедушкой где-то уединились?

– Мы главы двух родов, – спокойно ответил старик. – Неприличным поведением для нас будет считаться только одно – если нас застукают за интригами против королевской семьи. Но этого никогда не случится, поэтому нам и бояться нечего.

Я невольно вскинула на него взгляд и пристально всмотрелась в морщинистое лицо. С чего бы это Мирале упоминать заговор против короны? Вот уж в чем я точно никогда не собиралась участвовать! Просто так он это брякнул, не подумав, или что-то имел в виду?

В любом случае у меня выбора не было – в саду я не собиралась обсуждать встречу с беглым гашишшином, а подставить меня сейчас Мирале не рискнул бы. У меня было слишком много возможностей закопать его вместе с собой.

– Тогда идемте, – согласилась я.

Старик встал первым, галантно подав мне руку. Выглядело это достаточно забавно, потому что он одновременно придерживал свой излюбленный огромный тюрбан. Я сдержала улыбку, поблагодарила за помощь, и мы тоже поднялись на второй этаж, где располагалось рабочее место хозяина.

Зная о его пристрастии к пусканию пыли в глаза, я ожидала увидеть покои с роскошной отделкой, золото и драгоценную инкрустацию. И удивилась, когда ничего этого там не нашла. Кабинет, пожалуй, оказался даже слишком просто обставлен для богатого аристократа: шкафчик для документов, несколько полок, просторный рабочий стол и еще один поменьше, сбоку, для образцов шелка, парчи и другой ткани. Лишь тонкий ценитель обратил бы внимание на сладкий запах и заметил, что почти вся мебель изготовлена из ценного сандала, а ручки и некоторые другие ее детали – из не менее дорогой слоновой кости, привозимой из сердца Атлики. Сходу я бы даже не назвала сумму, которую пришлось заплатить за интерьер. Однако работать в таком кабинете было приятно – и от дела ничто не отвлекает, и глаз радует.

– У вас здесь красиво, – искренне похвалила я.

Мирале усмехнулся, усаживаясь на хозяйское место, за стол, и предлагая мне устроиться напротив, в широком кресле с подушками.

– Спасибо. Рад, что вы оценили. Большинство гостей уходят отсюда несколько разочарованными – обычно они ожидают несколько иного. Не все способны увидеть истинную стоимость вещей.

Я пожала плечами.

– Я глава рода, как и вы, и тоже прожила в Тайезе большую часть жизни.

– В самом деле, – согласился старик, прищуренно глядя на меня. – Было бы странно, если бы мы не понимали друг друга, правда?

Похоже, мне предстояла очередная длинная прелюдия к настоящему разговору. Я натянуто улыбнулась и заранее смирилась с тем, что придется потратить уйму времени.

– Не желаете ли кофе? Что вы предпочтете – лонго, может быть? – подтверждая мои догадки, уточнил Мирале.

– Простите, я, пожалуй, вообще откажусь от кофе. Мне бы лучше чего-нибудь холодного и легкого. К сожалению, вчерашняя поездка на плантацию дорого обошлась для моего здоровья, и боюсь, от кофе моя голова может заболеть сильнее.

Его глаза окончательно превратились в узенькие щелочки.

– Мелевин… Прошу прощения, что без титулов – думаю, мы дошли в общении до того уровня, когда в них нет смысла. Так вот, Мелевин. Можете не облегать произошедшее ночью в изящные эвфемизмы. Разумеется, если только вы в самом деле не желаете шербета…

– Если уж совсем откровенно, не помешает, – признала я, легко принимая новые правила игры. Сам старик честным со мной не будет, это ясно как день. Но если хочет «искренности» – он ее получит. – В голове до сих пор стучит. Можете представлять, что я вместо шербета пью лонго, если так пожелаете.

Мирале с пониманием кивнул и позвал слугу. Прекрасно вышколенный смуглый мужчина принес нам напитки быстрее ветра: мне – гранатовый шербет с кусочками льда, хозяину – его излюбленный кофе.

Я с облегчением сделала глоток холодного кисло-сладкого напитка. Игры играми, а определенные преимущества в том, чтобы отбросить условности, все-таки были.

– Как ваш осведомитель? – поинтересовалась я. – Он смог добраться до безопасного места?

– Смог, – кивнул старик. – И успел рассказать поистине сказочную историю, прежде чем рана вновь открылась.

– Значит, его больше нет с нами?

– О нет, первым делом, следуя вашим же указаниям, он потребовал врача. Сейчас гашишшин в тяжелом состоянии, но лекарь считает, что он выживет. И вот что интересно: в историю, поведанную осведомителем, было бы невозможно поверить, если бы не свидетельство лекаря, что с такой раной не продержаться столько, сколько продержался осведомитель. Кроме того, еще днем раньше он бы не смог выжить даже благодаря вовремя оказанной помощи, потому что его тело было отравлено пристрастием к гашишу. А сегодня у того, кого не зря называют гашишшином, нет ни единого признака, что он вообще эту мерзость когда-либо употреблял. Чудо из чудес, не правда ли?

– Раз так, вашему осведомителю стоит принести большую жертву Ланоне Чудотворице в Пантеоне.

– Все еще будете что-то отрицать? – приподнял брови Мирале.

– Вы пока не сделали ни одного утверждения, которое понадобилось бы отрицать или подтверждать, – спокойно ответила я. – Разве что я бы поправила терминологию – это было не чудо, а магия. Теперь вы точно знаете, кто я и какие силы за мной стоят. Со всей очевидностью нам придется пересмотреть заключенное недавно соглашение.

Седые брови старика, только что изображавшие «домик», выгнулись в обратную сторону – он нахмурился.

– Почему я не удивлен тому, что вы так говорите? Это уже какой – третий или четвертый раз?

– Всего лишь второй. В обоих случаях вам следует винить только себя, Мирале. Вы изо всех сил стараетесь обвести меня вокруг пальца, предлагая вещи, которые и близко не подбираются к истинной цене сделки. Вы столько рассказываете об уважении и восхищении мной, а действия ваши прямо противоположны. Прямо хоть задумывайся, иметь ли с вами вообще дело, – и я хладнокровно сделала глоток шербета.

Он плотно сжал блеклые, испещренные морщинками губы и откинулся на спинку кресла.

– Кажется, вы забыли, что я уже честно исполнил свою часть сделки. Именно вы увиливаете от исполнения своих обязанностей. Кто из нас кого пытается обвести вокруг пальца?

– Кажется, – в тон ему ответила я, – вы старательно не замечаете, что только благодаря мне ваш осведомитель жив. Я могла сделать действие исцеления гораздо менее длительным и выбить правду силой, заплатив за это меньшую цену богине. Однако я пошла более сложным и дорогим для меня путем, подумав и о вас тоже.

– Лучше бы вы подумали о том, что привели за собой хвост, который и создал эту ситуацию. Я был в шаге от того, чтобы потерять и своего осведомителя, и свое вознаграждение за сделку.

– Но вы пока еще ничего не потеряли.

Мы с Мирале уставились друг на друга, сердито буравя противника взглядом. Я не собиралась уступать; он тоже. Неизвестно, до чего бы дошло, если не вмешались боги.

В кабинет постучали.

– Позже, – раздраженно бросил старик, однако стук продолжился, хотя и зазвучал испуганнее. – Да чтоб вас Громовержец испепелил! Что случилось?

Дверь приоткрылась. На пороге появился недавний слуга, на сей раз сильно растерянный.

– Господин, в дом ворвался человек, который требует срочной встречи с вами. Он говорит, что устал терпеть ваше молчание, и если вы прямо сейчас не появитесь, то он предстанет перед вашей семьей.

Выругавшись, Мирале подскочил с кресла. Резкое движение заставило огромный тюрбан опасно покачнуться. Снова помянув всех демонов, старик схватился за него обеими руками – и так выбежал в коридор.

Зрелище было уморительным, но смеяться мне не хотелось ни капли. Слуга торопливо посеменил за хозяином, показывая, где того ждет незваный гость. Обо мне все забыли.

Я встала и осторожно выглянула за дверь, проверяя, нет ли кого-то рядом. Интуиция подсказывала, что намечается какой-то скандал. Если я хочу иметь больше козырей на руках в борьбе с Мирале, стоит выяснить, кто к нему так нагло ломится.

Незваный гость, как выяснилось, успел добраться достаточно далеко и почти достиг внутреннего сада. Услышав довольно резкий разговор гостя с пытавшимся его остановить слугой, я быстро перешла по галерее второго этажа на другую сторону, перегнулась через перила и постаралась рассмотреть человека, который так взбаламутил Мирале.

Незнакомец был одет как моряк, а из его рта лился такой поток изощренных ругательств, какими могут сыпать только бывалые морские волки. Мирале отправлял товары и морем, и сушей – его караваны ходили даже в далекий Сетуай, куда путь занимал до нескольких лет. Но этот мужчина даже на не очень уважаемого купца не походил никак: грязные темные волосы висели сосульками, руки обвивала сеть синих татуировок, клочковатая борода не знала расчески, наверное, целый год. Простой матрос не стал бы тревожить Мирале, значит, это был кто-то поважнее. Пират? Наемник?

Подумав о последнем, я нахмурилась. На морских судах такое бывало – если команда по какой-то причине надолго застревала в порту, например ожидая задерживающийся товар, то у моряков переставало хватать денег на таверны и женщин. А как еще подзаработать крепкому здоровому мужику, если не податься в наемники? В то же время на кораблях часто встречались самые разномастные матросы – и северяне, и чернолицые жители юга Атлики, и даже низкорослые сетуайцы с раскосыми глазами.

В точности, как вчерашний отряд, напавший на гашишшина.

Мирале успел перехватить гостя до того, как тот вошел в сад и попался на глаза женщинам, уже вернувшимся с обхода дома и приступившим к застолью. Я навострила уши, но ничего, кроме злой фразы «Корабли не могут ждать вечно», обращенной к хозяину, не услышала, а она лишь подтверждала мою догадку о моряке, и ничего больше. Старик схватил мужчину под руку и оглянулся, проверяя, не видел ли это кто-то из домашних. Мне пришлось податься назад, чтобы остаться незамеченной. А когда я вновь осмелилась выглянуть, оба уже исчезли из виду.

Я заспешила обратно в кабинет, потому что Мирале мог вернуться в любой момент либо отправить ко мне слугу – проверить, как там дорогая гостья. И вновь мне удалось проскочить незамеченной. Проскользнув за дверь, я прислушалась к тому, что творилось снаружи.

На втором этаже по-прежнему стояла тишина. Похоже, все слуги собрались внизу, чтобы обслуживать капризных леди из рода ан-Иршван. Что ж…

Не торопясь расслабленно опускаться в кресло, я внимательно осмотрела помещение. Должно быть, у Мирале здесь хранится уйма важных записей. Особенно в том шкафчике для бумаг.

Я подошла поближе и изучила сандаловую поверхность. Дверца запиралась на ключ, но с моими умениями это не беда. Рука уже поднялась для колдовского жеста…

Нет, все не может быть настолько просто. Мирале пригласил меня в кабинет, уже зная, что имеет дело с магом. Конечно, он не рассчитывал, что нас прервут и гостья останется здесь одна. Но что если все-таки это было задумано нарочно? К тому же у людей настолько высокого положения документы всегда защищены очень хорошо. На шкафчике наверняка волшебная ловушка, а может, даже и не волшебная. Умельцы-инженеры на всякое способны. В итоге я заплачу цену и либо попадусь в ловушку, либо ничего важного внутри не найду. Еще хуже – если найду, но намеренно подброшенную фальшивку, которая уведет меня в противоположную сторону.

Опустив руку, я вернулась в кресло и взяла серебряный кубок с шербетом. Есть моменты, когда лучшее решение – ничего не делать. У меня и так достаточно рычагов, чтобы надавить на Мирале, и только что получен еще один.

Когда старик вошел в кабинет, я уже допивала напиток. Мирале окинул помещение прищуренным взглядом, но не нашел никаких признаков, что его документы кто-то ворошил, и хмуро влез в свое кресло.

– Простите, Мелевин. Эти моряки никаких берегов не видят… Придется искать новое судно для перевозки товара, – пожаловался он.

– Сочувствую, – без крохи искреннего сожаления ответила я.

Не торгуй я сама, может, и поверила бы. Но я тоже не раз имела дела с капитанами купеческих судов. Этот выглядел совсем не так, как один из них.

– Проклятье, еще и кофе остыл… – Мирале заглянул в свою чашку. – Вы не желаете освежить напитки?

– Если честно, я бы предпочла завершить наш прерванный разговор.

Он кивнул, хотя моей напористости явно не обрадовался. Положив обе руки вытянутыми на стол, старик сделал вид, что задумался.

– На чем же мы остановились? Кажется, на том, что вы отказываетесь выполнять свою часть сделки.

– Вы снова об этом? Хорошо, – я со стуком поставила кубок на стол. – Давайте тогда обсудим, что недавнее нападение гашишшинов на мой дом по удивительному стечению обстоятельств произошло после того, как я стала затягивать продажу дроу, хотя вы настаивали на срочной сделке. Вероятно, вы рассчитывали, что я испугаюсь и сразу же избавлюсь от раба, который притягивает к себе убийц? А когда и это не получилось, вы подумали, что можно избавиться от меня в принципе. При этом пострадал бы ценный осведомитель, но такой ведь удобный случай! Переодетые в наемников гашишшины, отправленные орденом расправиться с предателем, убили и его новую хозяйку. Так вы собирались это представить? А безутешная Ниса, лишившаяся тети и ставшая невероятно юной и неопытной главой рода, падает в руки вашему внуку. Со всех сторон сплошная выгода – и кофейные плантации у вас, и дроу, и все как будто совершенно случайно.

– Мелевин, боги вас упасите! – всплеснул руками он, возмущенно уставившись на меня. – Вам бы книжки писать с таким воображением. Я дурак, по-вашему? Стал бы я вам предлагать союз, если бы планировал убить? Зачем мне посылать к дроу убийц, тем более таких опытных, как гашишшины, если он со всей очевидностью нужен мне живым? И зачем мне лишаться единственного в своем роде осведомителя, чтобы вас убить? Я бы лучше вас отравил!

– Охотно верю, – мрачно вставила я. – Тем более что и шпион среди моих слуг у вас есть. Должна предупредить, что вы сделали не самый умный выбор – он работает так грубо, что уже выдал себя.

На самом деле я до сих пор не знала, кто это, но блефовать – так блефовать.

Мирале со звоном оттолкнул от себя чашку с недопитым кофе, опять откинулся на спинку и вперил в меня недовольный взгляд.

– Проклятье, Мелевин! Вы хуже самого ушлого из всех торговцев, с кем я в жизни имел дела.

– Слышали когда-нибудь поговорку о том, что торговлю изобрели жрецы Ланоны? Нет? Теперь услышали. Только, боюсь, время торговли между нами окончено. Карты раскрыты. Ссорясь со мной, вы ссоритесь с Хелсарретом, а он враг опаснее, чем гашишшины. Убийцам нужно к вам приблизиться на расстояние вытянутой руки, а моим наставникам достаточно о вас подумать.

Лицо у него сморщилось так, будто он сейчас в меня плюнет. Еще бы – с Мирале в Тайезе вряд ли вообще-то осмеливался спорить, кроме Элая, а тут какая-то девчонка в три раза младше осмеливается его затыкать. Я невозмутимо смотрела старику в глаза и ждала.

Он сдержался. С Хелсарретом не спорят даже самые богатые из аристократов.

– Ну и каковы ваши новые требования? – проворчал Мирале.

– Вы отзываете своего соглядатая из моего дома и прекращаете попытки перекупить Аштара. Он останется у меня.

– Мелевин, – голосом, в котором патоки было больше, чем в медовой пахлаве, ответил он, – шпиона я, конечно, отзову. Но кажется мне, вы сами полностью не осознаете силу генерала темных эльфов. Он находится там, где хочет он, а не Хелсаррет или кто-либо другой.

– Именно. И присоединяться к вам Аштар не желает.

– Нет, дорогая, вы не поняли. Аштар теперь знает, что по какой-то причине принц Хашим, его главный враг, сохранил вам жизнь, хотя приказал вырезать всю вашу семью. И надо же, какое совпадение – мало того что вы служите Хелсаррету, так еще и «случайно» выиграли в карты раба принца Элая.

– Это действительно всего лишь совпадение, – ответила я, хотя удержать выражение лица равнодушным в этот момент было демонически сложно.

Как я сама об этом не подумала? Наверное, потому что сначала из-за заплаченной Ланоне цены трещала голова, а потом я так погрузилась в подготовку к представлению Нисы, что забыла вообще обо всем. Для дроу подобный факт должен был выглядеть по меньшей мере подозрительным, а он ни словом не намекнул на мою вероятную связь с драконами – только на связь с обителью.

– Вы можете считать, что Аштар всего лишь разменная карта в ладжине, – продолжал Мирале, коварно сощурив глаза. – Ею сделал ход Хашим, затем Элай, вы, подошла моя очередь, и снова по кругу. А Аштар тоже играет, только вы в силу юности и неопытности этого не видите.

– Хватит, – я демонстративно поднялась, поправив платье. – Наша сделка сорвалась из-за того, что вы перехитрили сами себя, но проиграть достойно вы не можете и начинаете сыпать угрозами, безумными идеями, какими-то сказочными предположениями… Угомонитесь. И не забудьте, что должны забрать своих шпионов, иначе я вышлю вам их головы. Отдельно от тел.

Это тоже был блеф – никого убивать я не собиралась. И настолько резко разговаривать с Мирале, который мог позже здорово мне испортить жизнь, точно не стоило. Но вдруг накатила такая злость на всех этих демоновых интриганов, что я не смогла с собой справиться.

Чтоб подавиться финиками всем мастерам из Хелсаррета, которые меня в это втравили! Почему, в самом деле, в игру с генералом темных эльфов втянули именно меня? Этим мог заняться и Хведер, который прошел полный цикл обучения, став подмастерьем, и, между прочим, тоже присутствовал на том вечере! Уж ему-то вообще ничего не стоило переиграть «счастливую руку» Мирале и трюки Элая!

– Почему Хашим открыл вам дорогу к тому, чтобы стать главой рода? – не унимался старик.

– Разговор окончен, – плюнув на этикет, бросила я и вышла в коридор.

Ответить старику мне все равно было нечего.

Из кабинета я выскочила злющая, как ифрит, с той лишь разницей, что не поджигала все вокруг себя. С одной стороны, я понимала, что Мирале начал запугивать, сыпля домыслами, от обиды, что его обыграли. С другой – своего он добился. Я испугалась.

Меня так переполняли эмоции, что я не видела, куда иду. По привычке помчалась туда, где находилась лестница в моем собственном поместье, и опомнилась, только когда обнаружила перед собой глухую стену. Тысяча скорпионьих хвостов! Еще заблудиться в чужом доме не хватало!

Через несколько минут, побродив по коридорам, лестницу я все же нашла, но при этом оказалась в дальней, почти пустой части огромного здания. Звонкие голоса женщин из внутреннего сада здесь были едва слышны, а причудливые лампы были зажжены через одну для экономии масла. Я зашагала медленнее, ориентируясь на женский смех. Снова потеряться в коридорах не хотелось. Мы и так с Мирале расстались не добром, и обвинение в том, что я нахожусь в неположенном для гостей месте, уж точно было бы лишним.

Слава Ланоне Чудотворице, женский смех становился громче, коридор впереди освещался все ярче, и я уверилась, что наконец иду в правильном направлении. Однако тихие звуки из помещения с раскрытой дверью впереди заставили меня сначала умерить шаг, а затем и вовсе остановиться.

Я могла поклясться, что оттуда доносится воркование Нисы, а ей отвечает какой-то мужчина. Только что племянница здесь делает, да еще в такой компании?

Осторожно, боясь выдать себя, я подошла ближе и заглянула внутрь. Глупо получится, если я спутала Нису с одной из служанок, которая уединилась с таким же слугой, чтобы пофлиртовать.

Но зрелище передо мной предстало такое, что я обомлела.

Слух меня не обманул. Это была Ниса. Она прижималась к мужчине, чья ладонь бесстыже покоилась у моей племянницы пониже талии. Парочка самозабвенно целовалась. И в избраннике моей племянницы я с ужасом узнала Иньего – старшего брата Гаэля.

Меня сейчас не остановил бы и горный обвал. Я ворвалась в комнату, дернула охнувшую Нису за руку, оттаскивая ее от опешившего ловеласа, а ему самому влепила звонкую оплеуху.

– Как ты смеешь! – сразу взвился, как гордый орел, Иньего.

– Вот так! – зашипела я и одарила его второй оплеухой – с другой стороны для симметричности. – Пошел вон отсюда, пока не выяснил, как еще я смею! Племянницу я тебе сделать потаскухой не позволю!

– Она и сама отлично справляется, – буркнул этот идиот.

Я подступила еще на шаг к нему, едва сдерживаясь, чтобы на сей раз не ударить совсем по-другому – по-мужски, прямо в красиво очерченный нос с горбинкой, чтобы тот съехал на бок и попортил ловеласу внешность до конца жизни. Глядишь, перестанет быть таким самоуверенным болваном.

Иньего слегка побледнел и подался назад.

– Вон, – очень тихо, угрожающе повторила я, сверля его взглядом. – И чтобы возле Нисы я тебя больше никогда не видела. Иначе я устрою так, что ты на ней женишься, а потом прослежу, чтобы ты горбатился на моих плантациях, как последний раб.

Его испуганный взгляд метнулся от меня к Нисе и обратно.

– А что я скажу всем насчет следов от пощечины? – пролепетал Иньего.

– Двадцать пять годков уже, не маленький! Придумаешь что-нибудь. Давай, пошел отсюда!

Скотину как ветром сдуло. Я мрачно развернулась к Нисе.

Ее тоже хотелось ударить. Только девчонка мне такое никогда бы не простила, да и ума ей оплеуха уже никак не добавила бы.

Как назло, племянница не выглядела испуганной, в отличие от ее кавалера, который знал меня с детства и потому отчетливо понимал, что я могу исполнить все свои угрозы. Она смотрела вслед Иньего разочарованно и даже с презрением.

– А я-то ожидала от него большего…

– Я тебя предупреждала, что он лгун и сопляк, – процедила я. – Какого демона ты здесь делаешь? И что еще значит, что ты сама отлично справляешься с превращением себя в потаскуху, а?

– Иньего все не так понял! – бросила Ниса.

– Как можно было неправильно понять то, что ты на него почти запрыгнула, скажи мне, пожалуйста?

Она с гордым видом отвернулась, задрав нос.

– Я попросила его помочь! Я уже несколько раз намекнула Гаэлю, что он меня не волнует, а этот дурак ничего не понимает. Уж это-то точно должен был понять. Иньего сам сказал ему подойти сюда через какое-то время. А ты все испортила.

Я заставила себя убрать руки за спину, чтобы не чесались так от желания все-таки отлупить племянницу. Ремнем, по заднице, как малого ребенка. Пока был жив старший брат, я никогда не интересовалась тем, как он воспитывает своих детей, а зря. Что-то он упустил из виду в случае со старшей дочерью. Например, ту же порку.

– Ниса, ты хоть как-нибудь, хоть каким-нибудь местом осознаешь, что только что чуть не угробила не только свою репутацию, но и всю свою жизнь? Твое «гениальное» решение отделаться от Гаэля могло привести только к одному: либо сам Гаэль поднял бы крик, либо за ним увязался бы кто-то другой, кто тоже стал бы свидетелем этой сцены. Уже завтра весь Тайез обсуждал бы, что ты спишь с Иньего, потому что иначе трактовать то, как он лапал тебя за задницу, очень сложно. Как видишь, он не честный человек и на тебе не женится. Больше ни один мужчина в городе не возьмет в жены порченую девку, которая к тому же ославлена на весь город как потаскуха: пришла на представление невесты к одному, а обжимается по углам с другим.

– Возьмут, – ее глаза гневно сверкнули. – С руками оторвут. Все хотят наши плантации.

Я несколько мгновений смотрела на нее молча. Она в самом деле такая дура? Я тоже не отличалась примерным поведением в ее возрасте, но отчетливо понимала свое место в этом мире.

– Кажется, ты забыла жесткое правило всех поколений нашей семьи: плантации всегда остаются в роду. Они не перепродаются и не входят в приданое. Их попросту слишком мало, чтобы разбазаривать между всеми родами Тайеза, ведь дочерей у главы может быть много. Выйдя замуж, ты начинаешь принадлежать другому роду и лишаешься прав на плантации, пока жив хоть кто-то с фамилией ан-Сафат. А сегодня ты вдобавок ко всему доказала, что не способна оценивать свои действия и предвидеть их последствия даже на пять минут вперед. Если опозоришься, я и пальцем не шевельну, чтобы исправить ситуацию, не отдам за тебя в приданое ни одну из кофеен, ни тем более плантации. Сама себя в это втравила – сама и выкручивайся.

– Вот как? – прошипела Ниса, выгнувшись, как разъяренная кошка. – Значит, из-за твоих интрижек с Мирале и неспособности сразу отказать в продаже дроу я должна вытанцовывать перед мальчишкой, от которого меня тошнит, а ты не хочешь и пальцем шевельнуть? Получила мои плантации и думаешь, что меня можно оставить на обочине?

Так вот в чем, оказывается, было дело все это время?

– Твои плантации? А ну-ка поясни, пожалуйста, – ледяным тоном произнесла я, хотя внутри все клокотало.

– Мой отец был наследником рода, а я его старший ребенок! Это я должна была всё унаследовать! Ты бросила семью, сбежала из дома и не давала о себе знать почти пять лет. Родители вообще не знали, жива ли ты еще. И вдруг ты заявляешься в удобный момент, и наследство целиком отходит к тебе, хотя у тебя на него вообще никаких моральных прав нет. Интересно выходит, не правда ли?

Девчонка аж выпрямилась от гордости, какую интригу раскрыла. Глаза сверкали, ноздри трепетали от осознания Нисой ее всецелой правоты и чувства попранной справедливости.

Я не могла больше терпеть. Знала, что обязательно пожалею об этом, и все равно не стала сдерживаться.

По залитой сумраком комнате разошелся звук пощечины. Ниса, ахнув, схватилась за скулу.

– Сука!

– Эта «сука», – четко ответила я, глядя ей в глаза, – единственная причина, почему ты вообще жива. Если бы я не «заявилась в удобный момент» и не убила гашишшинов, тебя бы сначала долго насиловали, а потом выпотрошили, как селедку, и ты бы не стояла здесь и не бросалась обвинениями. Благодаря этой же «суке» наши плантации и кофейни сегодня процветают и зарабатывают едва ли не больше, чем при твоем отце и деде. А ведь два года назад я разбиралась в уходе за плантациями не больше, чем в дрессировке львов. Чем же занималась ты, истинная наследница и хозяйка, пока я, презренная узурпаторша и тиранша, поднимала наше семейное дело? Где ты была? Почему ни разу не сказала, что тоже хочешь ночами напролет сидеть над учетными книгами, собрать вручную плоды хотя бы с одного дерева? За последний год ты даже ни разу не удосужилась туда съездить! Ах да, ведь воровать мармелад, который за тебя сварили другие люди, и выбирать новые платья на деньги, заработанные кем-то другим, куда приятнее, чем работать самой. Так что нет, Ниса. Ты не заслужила того, чтобы за тебя вступались.

Сзади вдруг раздался смущенный кашель. Мы обе резко повернулись. Глаза племянницы расширились, а рука, которой она держалась за щеку, безвольно обвисла.

После того как Иньего с позором сбежал, дверь так и оставалась открытой. В проеме стоял паренек восемнадцати лет, некрасивый и немного нескладный.

– Леди Мелевин, вы случайно не видели моего брата? – спросил он. – Иньего попросил меня подойти сюда, а сам исчез.

При полном отсутствии мозгов Иньего досталась красота. С Гаэлем дело обстояло прямо наоборот. При взгляде в его грустные глаза мне стало жаль мальчика. Он явно стоял здесь уже давно и слышал многое, если не вообще все. Интересно, Нисе хоть раз приходила в голову мысль, что Гаэль на самом деле прекрасно понимает, каково ее истинное отношение к нему, но надеется, что девушка сможет узнать его получше и наконец оценить?

– Простите, лорд Гаэль, не видела, – с уважением и сочувствием ответила я. – Наверное, ваш брат что-то напутал.

Мальчик склонил голову в знак согласия и пошел дальше по коридору. Я со вздохом повернулась обратно к угрюмо молчащей Нисе.

– Сейчас ты выйдешь отсюда, сразу же вернешься в сад, извинишься перед хозяевами и скажешь, что твоя тетя дурно себя чувствует после разбойничьего нападения, ей внезапно стало хуже, поэтому вам придется ехать домой. Ты будешь со всеми вежлива и обходительна. Только попробуй что-нибудь выкинуть, и я тебя завтра же в жрицы богини Эльметры отправлю. И сегодня последний раз, когда я тебя вытаскиваю из твоих же проблем. Усвоила?

Угроза была серьезной – жрицы этой богини не покидали храм и соблюдали целомудрие в течение тридцати лет. Нарушение обета каралось мучительной смертью. Девчонка опалила меня ненавидящим взглядом, но нашла в себе силы на сей раз сдержаться и просто выскочила из комнаты. К ее же счастью, побежала она все-таки в сторону сада.

Оставшись одна, я потерла зудящие веки.

Боги, ну почему, почему с каждым часом все становится только сложнее…

На всем пути назад мы с Нисой не перекинулись и словом. Она плотно сжимала губы и старательно смотрела в противоположную от меня сторону.

Я даже не пыталась заговорить с ней или смягчить некрасивую сцену, произошедшую в поместье ан-Иршванов. Я попросту слишком устала для этого.

Дома нас уже ждали гости. Мирале слово сдержал с поразительной скоростью – от его имени пришли двое мужчин, больше похожих на вышибал, которые сказали, что должны забрать слугу по имени Бендевар.

Они ждали во входном зале под присмотром Аштара. Слуга – молодой парень, проработавший у нас всего год, – испуганно собирал скромные пожитки. Посланники Мирале выглядели вполне недвусмысленно. Проштрафившемуся соглядатаю повезет, если он останется в живых после того, как выйдет отсюда.

Ниса даже не спросила, что случилось и почему чужие люди забирают кого-то из наших слуг. Гордо прошествовала мимо всех в свою комнату – и была такова. Хозяюшка, чтоб ее демоны побрали…

Растерянный Кидат сразу кинулся ко мне.

– Госпожа, что происходит? – громко зашептал он, косясь то на гостей, то на дроу, который сложил руки на груди и весьма красноречиво замер напротив вышибал. Те, впрочем, вели себя смирно и просто скучали у двери. – Почему эти люди забирают Бендевара?

– Потому что он шпионил на другой аристократический дом, – объяснила я. – Не волнуйся, я уже дала понять его настоящему хозяину, что со мной такие игры не пройдут. Но с этих пор держи ухо со слугами востро – если затесался один, могут быть и другие шпионы, подосланные другими родами.

– Гром и молнии Иллеха! – схватился за голову управляющий. – Два года назад всех слуг поменяли, и вот опять…

– Нет, менять никого не будем, а то где был один, там станет десять шпионов. Но за подчиненными приглядывай и сразу докладывай мне, если что не так.

Он мне горячо закивал. Закончив с ним, я подошла к Аштару.

Дроу не спускал с вышибал остро смотрящих серых глаз. Сегодня они резали как ножи. Посланники Мирале делали вид, будто им плевать, однако нет-нет да нервно поглядывали в его сторону.

– Они пришли за человеком, на которого ты и думал? – тихо спросила я у Аштара.

– Да. Этот парень, Бендевар, слишком старательно пытался набиться мне в друзья.

Я припомнила, что именно он приносил дроу книги в первые дни, чтобы тот не скучал в своей комнате, ожидая хозяйских приказов.

– Не каждый, кто хочет стать твоим другом, обязательно шпион.

– Не когда ты Погибель Драконов. Как сама видишь, сегодня все сошлось.

– Он хотя бы объяснил, почему предал нас?

– Да. История старая как жизнь. Влюбился в девушку, хотел жениться, родители отказали из-за его бедности. Он честно копил деньги, пока вдруг не оказался по горло в не пойми откуда взявшихся долгах. Человек, которому он задолжал, предложил выбор: либо с него все спрашивают до последнего медяка и продают в рабство, либо долг списывают и даже платят сверху, если он будет выполнять простые задания в твоем доме. Подружиться с новым рабом, подбросить ему письмо – ничего сложного.

– Да уж, – пробормотала я. – И Бендевар такой может быть не один.

Аштар кивнул на Кидата, который носился по дому и сердито разгонял слуг, с любопытством заглядывающих во входной зал и мешающих Бендевару собирать вещи.

– Ты в своем управляющем уверена? Он один из немногих, кто работал здесь, когда убили твою семью.

Я покачала головой.

– Два года назад, во время первого нападения, убили несколько стражников и слуг, подвернувшихся гашишшинам под руку. Среди них был и муж дочери Кидата. Любимый муж любимой дочери, чтобы ты понимал. Кидат этого парня почти как сына вырастил, они все вместе душа в душу жили. Это для всех была страшная трагедия. Работай он на врагов, подобного бы не допустил. Да и нет у него от меня секретов, все на поверхности. Мне его не в чем подозревать.

В это время во входной зал наконец вышел Бендевар. Увидев меня, парень со слезами на глазах упал на колени и прижал лоб к мозаичному полу.

– Простите, госпожа! Гашишшинов не я впустил, клянусь! Те смерти не на моей совести!

– Поднимайся уже, – один из вышибал схватил его за плечо и резко дернул вверх.

Бендевара почти силой вытащили из дома. Он едва плелся за сопровождающими и постоянно оглядывался, хотя слуги, невзирая на все угрозы Кидата, все-таки собравшиеся посмотреть на его уход, перешептывались с осуждением. Немногие поверили, что Бендевар не имел никакого отношения к нападению гашишшинов.

Я вздохнула и потерла глаза.

– Что случилось? – едва слышно спросил Аштар.

Подняв взгляд, я обнаружила, что он смотрит на меня с беспокойством.

– У меня ужасное чувство, будто я еще одного человека отправила на смерть, – призналась я. – Не такого уж невинного, но… Они же убьют его, Аштар. Он точно это заслужил?

– Ты устала. Давай отведу тебя в покои.

Он взял меня под руку, крепко поддерживая, и в самом деле повел в спальню. Если кто-то из слуг и заметил это, мне было уже плевать.

В комнате эльф плотно закрыл за нами дверь и принялся зажигать свечи. Я тяжело опустилась на кровать и уставилась в пустоту. Даже на то, чтобы раздеться, не хватало сил.

Аштар опустился передо мной на одно колено и аккуратно взял за подбородок, разворачивая к себе и всматриваясь в меня.

– Мэль, в чем дело? На тебе лица нет.

Я не сомневалась, что он все еще зол на меня и будет еще по меньшей мере пару дней демонстрировать обиду. А в его голосе звучало столько тревоги… Не выдержав, я уткнулась ему в плечо и почувствовала, как в тот же миг сильные руки заключили меня в объятья. Как же в них было защищенно! Хотелось плакать, как маленькая девочка, и жаловаться на жизнь…

Так я и сделала.

– Я убедила Мирале отстать от тебя, но при этом вусмерть с ним рассорилась, – сиплым голосом, в котором набухали рыдания, сказала я. – И с Нисой. Я вроде всегда побеждаю, только такое чувство, что каждый раз от этого только хуже. И еще у меня страшное ощущение, что я виновата в убийстве собственной семьи. Почему меня было приказано оставить в живых? Я драконов до этого только издалека видела, а с Хашимом вообще никогда не встречалась!

– Тихо, тихо, – Аштар гладил меня по голове, успокаивая. – Я полностью тебе верю. Ты ни при чем и не можешь быть при чем. Гашишшин сам признался, что слышал все это не из первых уст. Возможно, твое имя упоминалось отдельно потому, что тебя считали пропавшей и неопасной, а слух успел исказиться, прежде чем попал к гашишшину.

Я подняла на него полный надежды взгляд.

– Ты правда так думаешь?

Он вздохнул и все же сказал:

– Я неплохо знаю драконов и представляю себе, как обычно действует Хелсаррет. В обители могли узнать о намерениях Хашима по поводу твоего рода и попросить, чтобы он не трогал многообещающую ученицу. На выживших племянниц, скорее всего, махнули рукой, потому что понимали – две маленькие девочки, одна из которых к тому же нездорова, им не помеха.

– Это объяснило бы, почему в Хелсаррете считают, что на мне долг, – кисло ответила я. – Но ответа на вопрос, чем мои родственники помешали Хашиму, так и нет.

– Какая разница? – дроу пожал плечами. – У меня появилась еще одна причина убить его. Раньше я хотел сделать это за себя, а теперь сделаю еще и за тебя.

– Аштар, – я всмотрелась в его глаза, в которых вновь появился стальной блеск. – Ты же не можешь…

– Не могу что? – перебил он. – По-моему, наш договор так и звучал: я помогаю тебе найти убийц семьи и отомстить. Именно этим я и собираюсь заняться.

– Почему-то не припоминаю, чтобы ты тогда называл цену за твою помощь, – нахмурилась я.

– Не называл, – согласился дроу. – Но ты ее уже платишь.

Он поднялся с колена и ласково взлохматил мне волосы.

– Ложись. Я скажу слугам, чтобы принесли тебе фруктов и шербета. Или лучше вина?

– Вина, – кивнула я и не удержалась, чтобы не заметить: – Ты ведешь себя здесь уже как полноправный хозяин.

Аштар криво усмехнулся, подергав себя за железный ошейник.

– Господин раб.

– Но слуги не смеют тебе возражать и исполняют каждое приказание.

– Они меня боятся, потому что чувствуют мою силу. Уважают, потому что я ни разу не дал повода думать, что я ниже их, и при этом ни разу никого не оскорбил, всем помогаю и ко всем прислушиваюсь. А самое главное – им нужна твердая рука. Мужская, – пояснил он. – Пожалуй, я соглашусь с тобой насчет Кидата – он не опасен, потому что слишком привык служить. Роль хозяина он не тянет. А ты, какой бы ни была прекрасной главой рода, не мужчина. Женщина во главе – редкость в вашей стране. Твои люди всегда будут ждать, что ты выйдешь замуж, вот тогда и появится настоящий хозяин.

– Хочешь сказать, что в Берзане все иначе?

Дроу улыбнулся.

– Мы поклоняемся богине. Конечно, у нас все иначе.

Я со вздохом упала спиной на кровать, широко раскинув руки.

– Может быть, мне стоит туда переехать…

– Осторожнее с мечтами, Мэль. Некоторые имеют свойство сбываться.

– Можно я тогда помечтаю о том, что ты присоединишься ко мне этой ночью?

Аштар хмыкнул.

– Желание госпожи для меня закон. Но сначала мне надо разобраться с парой дел. Надеюсь, ты еще не заснешь к тому времени.

– Тебе придется решать их очень быстро, – серьезно ответила я.

– Постараюсь успеть, – мягко ответил он.

– А я постараюсь дождаться, – откликнулась я, и мы улыбнулись друг другу.

В положении вроде нашего было сложно что-то обещать. Но иногда бывает достаточно и просто стремления сдержать слово.

Спрашивать, чем дроу должен заниматься на ночь глядя, я не стала. И сил не было, и демоны с ним – хочет изображать хозяина, пусть изображает. Я вдруг поняла, что даже восприму с радостью, если это произойдет. Я слишком устала сражаться в одиночку.

Хотя очень хотелось забраться сразу под покрывало, после того как дверь за Аштаром закрылась, я все-таки села и в ожидании слуг принялась снимать украшения перед небольшим зеркальцем.

На глаза попалась серебряная подставка на краю столика, на которую Кидат обычно складывал официальные приглашения и письма от других аристократических семей. Там уже собралась приличная стопка – я не проверяла их, наверное, всю последнюю неделю, если не дольше.

Несколько конвертов я отложила сразу – это были формальные приглашения на какие-то мелкие события, где меня на самом деле никто не ждал. Над четвертым я задумалась. Оно пришло от Элая.

Принц тоже обычно не высылал приглашений – все знали, что к нему можно прийти почти в любое время, и, если ты аристократ, тебя пропустят. Когда намечалось какой-нибудь крупное событие во дворце, его помощники все же отправляли приглашения, просто ради соблюдения приличий. Но вроде бы в ближайшее время никаких больших праздников нет…

Я развернула бумагу. Судя по идеально ровным строчкам и строгим формулировкам, писал все-таки помощник, однако звали меня на охоту. Элай относился к ней с презрением кабинетного ученого и устраивал только под давлением скучающей свиты. Что же изменилось сейчас?

Развлечение должно было состояться через несколько дней – можно успеть подготовиться. Поколебавшись, я положила бумагу на видное место, чтобы не забыть о ней и завтра подтвердить участие. Аштар, конечно, этого не одобрит, но кажется, все-таки пришла пора напомнить Элаю о наших хороших отношениях и о том, что я вернула ему проигранное поместье. От кого же еще узнавать о Хашиме, если не от его родного брата?

– Ик! – мужчина передо мной пьяно покачнулся на ногах и тут же схватился за рот.

Нет, не от смущения передо мной. Судя по зеленому виду лорда, его проблемы были посерьезнее этого.

Я устало подняла глаза к небу.

Солнце только поднималось над горами, а свита принца уже была пьяна. Или еще – зависит от того, как посмотреть.

Подготовка к охоте, по сути, началась вчера. Приглашенные к вечеру собрались в резиденции на Дворцовом холме и оттуда все вместе поехали за город, в королевский охотничий домик, возле которого простирался лес. Хотя «домиком» его тоже назвать получалось очень условно – здание, конечно, не могло сравниться размерами с дворцом, но вряд ли было сильно меньше моего поместья. Всю ночь аристократы пьянствовали на природе. Причем с таким старанием, что утром, когда пришла пора выезжать на собственно охоту в лес, большая часть не смогла встать с кроватей. Это если говорить о тех, кто вообще смог до них добраться.

Прекрасно зная, как проходят подобные увеселения, я приехала к охотничьему домику на рассвете. Конечно, существовала опасность, что после ночных возлияний никакая охота уже не состоится, потому что никто, включая принца, не будет в состоянии на нее выйти, но участвовать в попойке у меня совершенно точно не было желания.

Однако легконогая Сэйра, неуловимая богиня удачи, сегодня мне улыбалась. Как раз когда я, подходя к охотничьему домику, едва не столкнулась с перебравшим лордом, оттуда вышел Элай, одетый в шелковый кафтан на голое тело, свободные штаны и мягкие остроносые туфли. Щурясь, он взглянул на солнце.

– Возрадуемся же новому дню! – зычно воскликнул принц, уперев руки в бока. – Ну, дорогие гости, кто полон сил и составит мне компанию в преследовании богатой добычи?

В ответ прозвучал измученный стон. Почему-то из конюшни. Я мудро решила не проверять, что происходит внутри.

– А можно не так громко, ваше высочество? – страдальчески попросил только что встреченный мной лорд, который сейчас держался за стену и изо всех сил старался не упасть.

Элай засмеялся.

– Вот так охота закончилась, не начавшись. О, леди Мелевин! – он наконец заметил меня. – Жаль, вы не подъехали вечером. Ночью здесь было гораздо веселее, чем с утра.

– Не сомневаюсь, ваше высочество. Но я бы предпочла наблюдать за охотой прирожденных хищников, а не за поисками зеленого джинна на дне бутылки, – ответила я.

– Вы, как всегда, умеете подобрать красивые слова, – вздохнул принц. – Вам бы в поэты…

– Спасибо, я вполне неплохо себя чувствую и хозяйкой плантаций. В поэты лучше идти более чувствительным натурам.

– Это верно. Раз вы собрались на охоту, значит, кровью вас вряд ли смутишь… Но кажется, сегодня она отменяется, – радостно заметил Элай. – Ведь у нее не набралось участников!

– Трех достаточно, – раздался из дома знакомый голос, и на ступени рядом с принцем спустился Альго.

Если он и пил ночью, то от похмелья явно не страдал. Альго был уже собран, даже на поясе висела перевязь с мечом. Еще одну он держал в руках и сунул ее Элаю, мрачно глядя на него.

– Ну же, ваше высочество. Вы должны хоть изредка показываться простым подданным, и не только в нетрезвом виде. Так в Тайезе забудут, как выглядят драконы. Мелевин, – он мне поклонился. – Ты же присоединишься к охоте?

– Альго, – я тоже ограничилась простым кивком вместо приветствия. – Разумеется. Ради этого я сюда и приехала.

Он опять повернулся к принцу.

– Вот видите, компания есть. Пойду распоряжусь насчет лошадей. Мелевин, ты в паланкине, на своем коне или приказать оседлать для тебя какую-нибудь смирную лошадку?

– Прикажи, – согласилась я, при этом удивленно глядя на Элая.

Почему это вместо него командует кто-то другой, новый человек при дворе, да еще и не аристократ?

Альго направился к конюшне, а я подошла к принцу, который, морщась, смотрел ему вслед.

– Похоже, вы близко знакомы с моей нянькой, – неодобрительно сказал Элай. – Интересно, когда вы успели?

– Он был приятелем обоих моих старших братьев и помогал им с фехтованием, пока не покинул Тайез, чтобы снискать военной славы. А почему вы назвали его нянькой? Как я слышала, Альго вернулся ненадолго лишь для того, чтобы проведать родителей.

– Которых бросил на семь лет, да, – язвительно подметил он. – Если бы не мой брат, Альго о них и еще семь лет не вспоминал бы. Нет, он здесь потому, что отец, а на самом деле мой дорогой брат Хашим, который давно вкладывает свои мысли в голову отцу, беспокоится, что я плохо управляю Тайезом и не соответствую гордой фамилии вей-Амранов. Он, правда, глубоко ошибается – я не управляю Тайезом вообще, – усмехнулся Элай. – Хашим прислал своего дорогого друга и соратника, чтобы тот проследил, чем я занимаюсь и нет ли рядом кого-то, кто дурно на меня влияет. Не представляю, что доблестный воин Альго Вальядес, герой скольких-то там десятков сражений, будет делать, когда выяснит, что это я здесь на всех плохо влияю. В конце концов, кто может перепить дракона? Только дракон, а других в этой провинции нет. Впрочем, кажется, перезанудить этого зануду Альго не способен никто. Он всего несколько дней в Тайезе, а столько нотаций мне не прочитали за всю жизнь.

– И вы его не прогоняете? – удивилась я.

Элай, скривившись, пожал плечами.

– Он человек Хашима. Прогоню его – явится брат. Уж лучше потерпеть Альго.

Я сдвинула брови.

– Простите, я, наверное, что-то пропустила, погрузившись в дела своих плантаций. Когда Альго успел подружиться с вашим братом? Насколько мне известно, он… кхм… всегда критически относился к власти.

– Я заметил, – угрюмо ответил принц. – Очевидно, Хашим не власть, а боевой побратим. Или вы плохо знали вашего друга.

Кажется, ему вдруг пришла в голову какая-то мысль, потому что Элай резко просветлел и посмотрел на меня воодушевленно. Золотые глаза с вертикальными зрачками засверкали.

– А может, вы в память о нашей старой дружбе отвлечете его от меня, м?

– Как вы себе это представляете?! – возмутилась я.

Он сразу понурился.

– Да, возможно, вы правы. Если Альго такой же, как мой брат, то у него любимая женщина уже есть, и зовут ее война. А из вас какая война… Вы красота и услада для глаз, радость сердца и покой для души.

– Только с персиком не сравнивайте…

Его взгляд опустился мне пониже спины.

– Ну…

Я закатила глаза. Элай был… Элаем. Особенно в такие моменты, как этот, когда от него ощутимо пахло вином. Стоило больших усилий напомнить себе, что мне нужна его дружба. И она уже оправдывалась – принц, не осознавая того, только что выдал мне несколько полезных сведений и об Альго, и о Хашиме.

На мое счастье, из конюшни вернулся Альго, окинувший нас с Элаем внимательным взглядом.

– Лошади готовы. Можно отправляться в путь.

– Можно, – еще тяжелее, чем в прошлый раз, вздохнул принц и почесал обнаженную грудь.

На охоту я предусмотрительно надела широкие женские штаны – шаровары, которые, как и тюрбаны с кафтанами, пришли в нашу моду из Атлики, – поэтому на лошади ехала по-мужски. Впрочем, нельзя было сказать, что я не испытывала неудобства. Хотя женщинам у нас никто не запрещал учиться ездить на лошадях, я всегда считала это для себя бессмысленным и предпочитала передвигаться в паланкине или карете. Сегодня из троих благородных всадников я держалась в седле хуже всех и не раз мысленно поблагодарила Элая, который задал поездке крайне неспешный темп.

Принц объяснял это тем, что ему хочется полюбоваться прекрасными горными пейзажами, а Альго не помешает вспомнить, как выглядит его малая родина. Я подозревала, что причина куда проще – у Элая болела голова после попойки. Ну и, разумеется, он хотел позлить «няньку», который морщился и явно не испытывал восторга от созерцания знакомых ему с детства гор.

Я обратила внимание, что Альго держится в седле уверенно и едва ли не лучше принца. Хотя дракону мастерство всадника вроде бы ни к чему, Элая, как принца, должны были обучать этому с малых лет. Да и не в обозах же он таскался, когда в юности участвовал в военных кампаниях старшего брата? Практика есть. Альго, наоборот, выездке начал учиться поздно, и по-настоящему хороших учителей ему было найти негде.

Что же произошло за те годы, которые мы не виделись? Может, он в самом деле заслужил должность командира конницы, а не получил ее по протекции?

У меня было достаточно времени это обдумать, потому что разговор по удивительной причине не вязался. Может быть, ситуацию сгладили бы другие гости, но больше никто так и не нашел сил сопровождать принца на охоте. Прислуга со всеми необходимыми мелочами, которые могли нам понадобиться, следовала чуть позади, позволяя Элаю вести процессию. Несколько гончих псов, похоже, полностью разделяли его настроение и еле тащились на цепи псаря, не выказывая ни малейшего желания бежать за дичью.

Наконец я устала от молчания и решила, что мой долг, как единственной женщины в компании, попытаться наладить светскую беседу.

– Простите, – громко произнесла я, намеренно не обращаясь ни к кому конкретно из двух спутников, – а в чем, собственно, состоит охота во главе с драконом? Я никогда прежде в ней не участвовала, но всегда было интересно. Она чем-то отличается от самой обычной аристократической охоты?

Принц мою попытку не поддержал и продолжил ехать молча. Зато хоть какую-то вежливость проявил Альго.

– Меня один раз в столице пригласили поучаствовать в королевской охоте, – сказал он. – На нее собралось несколько десятков аристократов и шесть драконов – король, принц Хашим, принцесса Аджана и еще трое из других драконьих семей. Это было прекрасное зрелище, очень гордое. Скорее даже церемония, чем развлечение. Все приехали в красивых одеждах, на поле, где сделали остановку для отдыха, играла музыка, подавали напитки и изысканные яства. Когда мы выехали в лес, драконы приняли истинную форму и оставили нас далеко позади. Люди охотились с собаками, а драконы летали сами по себе. Каждый потом принес ту добычу, которую смог настичь: принцесса Аджана – оленя, король – вепря, Хашим…

– Кого же он добыл? – поинтересовалась я, потому что Альго умолк.

– Медведя. Он добыл медведя.

– Самый съедобный зверь, – ядовито заметил Элай.

– Это сложный противник и благородная добыча, – парировал Альго. – Медвежатина, может, не настолько вкусна, как оленина, но медведь мог напасть на людей в ближайших селениях и убить кого-то.

Приподняв бровь, я с удивлением смотрела на него. Похоже, Элай прав – я никогда не знала собственного любовника. Семь лет назад Альго не стал бы защищать драконов или восхищаться их полетами. Он бы сказал, что они транжирят сенавийские налоги, растрачивая их на роскошь, а вместо охоты им бы стоит заняться истреблением врагов Сенавии – тех же берзанских дроу, которые никак не отстанут от наших границ.

Да и говорил сейчас Альго как будто не для меня, а для принца – читал очередную нотацию.

– Медведи убивают нескольких людей в год, и то если те подбираются слишком близко к берлогам, – Элай лениво пригнулся, чтобы не врезаться в ветку. – Сколько людей убивают каждый год люди? А сколько драконы? Кто из них опаснее, по-вашему?

– Это все софистика, – спокойно ответил Альго. – Людям охота необходима для пропитания, как и драконам.

– Слава богам, Тайез не голодает, еще и другие провинции кормит. У нас плодородные поля, где выращиваются разнообразные злаки и где пасутся огромные стада скота, зеленые сады с плодовыми деревьями, ветви которых сгибаются под тяжестью фруктов. Даже вон кофейные плантации есть, леди Мелевин подтвердит. В море полно рыбы, в крайнем случае провизию подвозят в порт. Зачем нам здесь эта охота?

– Может, она нужна, чтобы драконы за вином и кальянами не забывали, кто они? – уколол Альго.

– О, слышу цитаты из великомудрых речей моего брата…

Элай придержал для меня очередную ветку, преграждавшую путь, и я благодарно кивнула. Каждый раз, пригибаясь, я боялась, что сползу с лошади мешком и неуклюже брякнусь на траву.

– Ладно, – принц приосанился в седле, убедившись, что мы выехали на более или менее свободную тропу. – Давайте я расскажу вам о настоящей драконьей охоте. Это не церемония, не повод помахать блестящим хвостом перед подданными и не тренировка боевых навыков, как это принято у вас, людей. Это побоище. Жестокое, кровавое и не оставляющее шансов выжить хоть кому-то, кроме драконов. Просто потому, что нас в сражении не убить, это всем известный факт.

Он оглянулся на меня.

– Леди Мелевин, вы знаете легенду о том, как появились драконы?

– В общих чертах. Богиня бескрайнего неба Химат влюбилась в смертного мужчину, короля пустыни, и родила от него детей. Они соединили в себе обе ипостаси: бога и человека, могли превращаться одновременно в огромного крылатого змея, царя небес, и принимать людской облик. Однако они вобрали в себя слабость смертных людей и не могли выжить в пустыне, рядом с отцом. Богиня Химат позаботилась о потомстве – она искупала детей в потаенном Источнике Жизни, откуда черпают бессмертие сами боги. Драконы, однако, так и не получили вечную жизнь – смертная, человеческая сторона в них преобладает. Зато они приобрели неуязвимость от ядов и оружия – возможность дожить до старости и умереть в собственной постели вместо того, чтобы сгинуть молодыми в пустыне.

– Леди Мелевин, вы столько же красивы, сколь и начитанны, – Элай окинул меня недвусмысленным взглядом. – Не устаю вами восхищаться.

Альго, заметив этот взгляд, нахмурился.

– Красивая история, но не понимаю, какое отношение она имеет к тому, что вы не желаете охотиться.

– Потому что есть вторая, более правдивая, как по мне, – ответил принц. – Богиня, может, и влюбилась в короля бедуинов, но в первую очередь все же откликнулась на его отчаянную мольбу. Племя погибало – оно страдало от вражеских набегов, колодцы в пустыне пересыхали, оазисы исчезали в песчаных бурях, людей жалили опасные скорпионы, подстерегали пустынные львы и еще тысячи бед, которые жители здешних процветающих земель и представить себе не способны. В ответ на просьбу племени богиня создала для них совершенных стражей – драконов. Мы можем подняться над любой бурей и посмотреть, в какой стороне оазис. Нам не страшны скорпионьи жала, и мы способны разорвать любого льва, который неосторожно выберет жертвой наших подопечных. Силы позволяют нам днем и ночью летать на огромные расстояния и приносить столько быков и баранов для пропитания племени, сколько им потребуется. А чтобы идеальные стражи не возомнили о себе чего-нибудь неподобающего и не заполонили весь мир, богиня дала им две слабости – жизнь длиной не дольше, чем у простых смертных, и ограниченную численность. Мы убиваем женщин, которых любим, чтобы иметь потомство, и страдают от этого не только человеческие женщины, как принято думать, но и драконицы.

– По-прежнему не вижу, где здесь мораль, – недовольно заметил Альго.

– О боги, удержите меня от шуток про тупых солдафонов, – едва слышно пробормотал Элай и более громко добавил для собеседника: – Мораль в том, что я рожден способным уничтожить любую добычу. В пустынях Атлики для нас серьезную опасность представляли только джинны, особенно коварные мариды, а в Сенавии они, к нашему общему счастью, не водятся. Между прочим, вы там вспоминали медведя… В окрестностях Тайеза даже их нет. Жителям здесь категорически ничто не угрожает. Все эти церемонии охот, которые так обожает моя царственная семья, нужны только для того, чтобы подданные не забывали, на какие зверства походя способны их монархи, ну а я запугивать своих подчиненных не любитель. В любом случае мне не нужно бессмысленно гоняться за несчастными оленями, чтобы кому-то что-то доказывать. Дракон не перестанет быть драконом, вино он пьет, арбузный сок или кровь младенцев.

– У вашего брата есть в этом сомнения.

– То, что он в чем-то сомневается, еще не делает его позицию правильной.

Я улыбнулась. У Элая была тысяча недостатков, но в остроумии ему отказать никак не получалось.

И без того сильно загорелое лицо Альго, как и следовало ожидать, потемнело еще сильнее.

– Собственно, это его высочество Хашима и беспокоит. Вы много и красиво говорите, но ничего не делаете.

– Я делаю очень многое – не ломаю то, что и без меня отлично работает, – парировал Элай.

Он остановился – мы выехали на небольшую полянку. Принц спешился, однако махнул нам рукой, жестом заставляя не подходить к нему. Слуга торопливо забрал у него коня и отвел ее под кроны деревьев.

– Держитесь пока что подальше – лошади могут испугаться моего второго обличья и сбросить вас, – предупредил Элай. – Поляну тоже не занимайте, чтобы мне потом было куда приземлиться. Надеюсь, я все равно надолго не задержусь.

И он принялся стаскивать с себя одежду, бросая ее на землю: сначала тюрбан белой лентой упал на траву, затем шелковый кафтан. К кустам, кувыркнувшись, полетели небрежно скинутые туфли, штаны…

Ахнув, я отвернулась. Хотя, не будь рядом Альго, пожалуй, взгляд отводить бы не стала – у принца было на что посмотреть. Аштар тоже отличался великолепным телом, но он исхудал в плену и только сейчас вновь наращивал мускулатуру. Элай же никогда не испытывал ни голода, ни нужды. Фраза «Дракон никогда не перестанет быть драконом» прекрасно описывала его самого – увлечение кальяном и вином не помешало ему сохранить идеальные пропорции тела и крепкие мышцы.

При всей моей нелюбви к нему я понимала, почему в постель принца выстраивались целые очереди из женщин, несмотря на проклятье драконьей беременности. Из рецептов противозачаточных настоек никто секрета не делает и дорогих ингредиентов там нет, а такого красавца-мужчину еще поди найди. Из аристократов-то все в основном как Мирале…

– Вы бесстыдник, ваше высочество! Здесь же дамы! – рявкнул Альго, из которого война на удивление пока еще не выбила представления о приличиях.

– Чего мне стыдиться? – деланно изумился Элай. – Вы же ездите на голых лошадях рядом с голыми собаками мимо голых птиц, и вас ничто не смущает. Почему тогда должен быть одет дракон?

– Это разные вещи!

Ему ответило презрительное фырканье, но уже не человеческое, а низкое, трубное и оглушительно громкое. Я повернулась обратно, сообразив, что пропустила момент, когда принц превратился в дракона.

И правда, вместо привлекательного мужчины на поляне возвышался огромный крылатый ящер. Я невольно охнула от восхищения. Все-таки есть очарование в этих прекрасных существах!

Стоящий на четырех лапах ящер превосходил размером фургон и переливался золотом так, что слепило глаза. Вся его шкура была словно усеяна блестящими, только-только отчеканенными монетами. Клыкастую морду венчала костяная «корона», от затылка до хвоста по линии хребта шел шипастый гребень, исключавший любую возможность прокатиться на драконьей спине. Каждый коготь на лапе был величиной, наверное, с мою ладонь. Широко и кровожадно оскалившись (а могли ли вообще драконы это делать иначе?), Элай взмахнул крыльями и взмыл в небо, задев ветки соседних деревьев и сбив с них ворох листьев.

Лошадь Альго была хорошо выдрессирована и лишь переступила с ноги на ногу, а вот моя испуганно заржала и дернулась в сторону. Вскрикнув и напрочь забыв о существовании поводьев, я вцепилась в край седла. Если бы не Альго, который тут же подхватил животное под уздцы и успокоил его всего парой тихих слов, я бы скатилась на землю, и хорошо, если бы ничего себе не переломала.

– Паршивец самовлюбленный, – процедил Альго, как только убедился, что лошадь подо мной вновь присмирела. – Как и все драконы, думает об одном себе.

– А я уж думала, что того лихого критика королевской власти, которому я собиралась вручить свое сердце семь лет назад, подменил демон-двойник, – пробормотала я. – Какое облегчение знать, что ты – это по-прежнему ты.

Бывший любовник слишком хорошо меня знал, чтобы не заметить сарказм в моих словах.

– Приятно знать, что и ты такая же ядовитая, как в юности, – усмехнулся он, но быстро посерьезнел. – Утекло много воды, Мел. Многое изменилось.

Альго спешился и подал мне руку, помогая выбраться из седла. Слуги уже суетились, расстилая под деревьями покрывала, укладывая подушки и устанавливая низенький, высотой всего в две ладони, столик. На нем, как по волшебству, появлялась ароматно пахнущая еда.

Не став мешать слугам подготовить все к обеду, или, вернее, к позднему завтраку, я прислонилась к дереву поодаль. Альго присоединился ко мне.

Я украдкой наблюдала за ним. Он наклонился, сорвал длинную травинку и принялся ее жевать – совсем как в юности, когда мы с братьями и сестрой сбегали в соседний лесок. Средний брат встречался там с Альго, чтобы поучиться «грязным» дуэльным приемам, пока не видят родители, старший, которому тогда уже исполнилось почти тридцать, за нами присматривал, а для нас с Аминой это был просто повод отдохнуть.

Его глаза все так же сверкали, а взъерошенные волосы лихо торчали в разные стороны. Только плечи стали шире и осанка изменилась с юношеской на мужскую, более серьезную.

Час назад, когда я увидела его возле охотничьего домика, то наполнилась тревогой. Я понятия не имела, что ожидать от этой поездки. А вдруг екнет в груди и проснутся старые, давно похороненные воспоминания о любви, против которой тогда был целый мир? Вдруг я пойму, что никогда и не переставала любить мужчину, с которым познала первые поцелуи, первую радость взаимности и даже нечто большее?

Но нет, сердце оставалось спокойным. Как Элай не заставлял его подпрыгивать от сладкой дрожи, так и Альго, похоже, утратил эту способность. Может быть, со времени нашей юности я стала жестче, а может, пустующее место уже начал занимать другой мужчина, с кожей цвета сумерек и глазами, в которых падал пепел.

Альго, казалось, был поглощен наблюдением за слугами, когда тихо сказал мне:

– Говорят, ты близка с Элаем.

Помрачнев, я повернулась к нему.

– Кто говорит?

– Это всего лишь слухи.

– Когда это ты начал прислушиваться к сплетникам?

Он наконец посмотрел на меня.

– Так это правда или нет?

Я поджала губы.

– Если бы нас не скрепляло общее теплое прошлое, ты бы сейчас получил пощечину, Альго. Уже очень давно никто не смел так запросто, мимоходом обвинять меня в легком поведении.

– Ты не ответила на мой вопрос.

– А ты напрашиваешься на оплеуху все сильнее.

Альго вдруг рассмеялся.

– Нет, не верю, что у тебя с ним что-то может быть. Ты слишком хороша для этого дурака.

Я отвернулась.

– С твоей стороны будет большой ошибкой считать Элая дураком. Он куда умнее, чем кажется.

– Подвешенный язык еще не делает шута ученым. А это все, что есть у Элая.

– За несколько дней в Тайезе ты не мог узнать его настолько близко. Значит, опять повторяешь слова Хашима?

Он помолчал, пристально глядя на меня. Улыбка сошла с его губ, словно ее и не было.

– Ты как будто на что-то зла на меня.

– А разве нет причин? Ты бросил меня, укатив на войну, исчез на семь лет, а когда вновь объявился, первым делом обвиняешь во внебрачной связи с другим мужчиной, даже не узнав для начала, как у меня дела.

Альго вздохнул и выплюнул травинку.

– Прости. Да, наверное, со стороны это паршиво выглядит. Но за последние несколько дней я уже от стольких общих знакомых услышал, что Элай оказывает тебе знаки внимания, а ты и не против, и вообще ты главная кандидатка в его невесты… Он тебе даже подарил генерала дроу.

Так. Вот и подошли к самой важной теме. А я-то уже понемногу склонялась к мысли, что Хведер ошибся и мой бывший любовник не имеет никакого отношения к третьему участнику игры, приз в которой – секрет убийства драконов.

– Подарил, вот как? Пожалуйста, не разочаровывай меня, повторяя глупости за досужими сплетниками, – медленно и четко произнесла я, мрачно глядя на него. – Тебя там не было, так что не рассказывай мне, что произошло тем вечером месяц назад.

– А что произошло?

Я внимательно смотрела в честные-честные карие глаза. Не знай я Альго, подумала бы, что он дурак. Однако дураки не попадают в друзья к первым принцам и не вырастают из безродных сорванцов-дуэлянтов в командиры конницы. Альго в Тайезе действительно ради Аштара. Вопрос лишь в том, не Хашим ли стоит за его спиной или все-таки моим бывшим любовником движут личные мотивы.

При мысли о первом принце меня пробрало дрожью. Совпадение ли, что тот, кто приказал вырезать мою семью, так близко общается с мужчиной, который был мне дорог?

– Элай со стариком Мирале подвыпили и заставили меня играть с ними в ладжин, – принялась рассказывать я, аккуратно подмешивая в правду капельку лжи. – И не просто играть, а поставить на кон себя. Что среди ставок окажется дроу, никто сначала и не подозревал. Элай поставил его, когда начал проигрываться в пух и прах и хотел отыграться. Оба, как ты понимаешь, мухлевали. Я должна была достаться либо принцу, либо Мирале. Но я тоже смухлевала и выиграла, щелкнув их обоих по носу. Мне было плевать на какого-то там генерала. Единственное, чего я хотела, это чтобы меня перестали унижать. Так что никто мне никакого дроу не дарил, и с Элаем, как ты, надеюсь, понимаешь, я не близка. Вежливые ответы на его приглашения вряд ли могут считаться горячей дружбой. Я бы и сегодня со спокойной душой поехала домой, формально отметившись на охоте, если бы ты не принялся настаивать, что нам очень нужно ехать на нее втроем.

– Проклятье, Мел, – Альго тихо выругался, в темных глазах появилось чувство вины. – Прости еще раз. Я ничего об этом не знал…

Он потянулся ко мне рукой. Я аккуратно отодвинулась в сторону, не позволяя к себе прикоснуться.

– Э нет. Ты не один изменился за семь лет, Альго. Став главой рода, я обнаружила, что даже у друзей теперь всегда есть какой-то свой расчет, и чаще всего он звучит как «заполучить плантации». Поэтому ты тоже прости, но мое расположение нужно заслужить, вне зависимости от того, с какими принцами ты на короткой ноге и какие должности ты занимаешь. И это не столько вопреки нашему прошлому, сколько из-за него.

Альго нахмурился, хотя и убрал руку.

– Справедливо. Похоже, на тебя многое свалилось. А я-то искренне верил, что ты счастлива и процветаешь после того, как заняла отцовское место.

– Ты правда думал, что я могу быть счастлива от того, что всю мою семью вырезали под корень? – неприятно поразилась я.

– Нет, конечно, – он покачал головой. – Неправильно выразился. Я имел в виду, что ты получила ту свободу, о которой всегда мечтала.

С губ слетел горький смешок. Да уж, сейчас я свободна, просто как никогда…

– Я не получила ничего даже близкого к мечтам. Ну а что ты? Уж ты-то, наверное, добился, чего хотел, раз тебя отправили вразумлять не кого-нибудь, а целого принца?

Альго тоже как-то кривовато усмехнулся.

– И да, и нет. Оказавшись на настоящей войне, я обнаружил, что действительность не совсем такова, как мне казалось. Ты удивлялась, почему я изменил свое мнение о драконах? Хашим спас мне жизнь в одном из боев с кочевниками. Сначала я был всего лишь его должником, а потом сблизился с ним, увидел, что происходит в верхушке командования, и понял, что главная проблема нашей страны не в драконах. Уйдут они – придут другие, которые будут ничем не лучше. Так что демоны с ними, с драконами. В первую очередь нужно защищать границы, потому что снаружи чересчур много тех, кто облизывается на наши земли. А когда на твоей стороне здоровый огнедышащий ящер, отбросить врагов становится куда проще.

– Так вот почему ты не возвращался столько лет? Трудился на благо Сенавии?

Мне не удалось скрыть сарказм. Впрочем, я не особенно и старалась.

Альго остро глянул на меня.

– Мел, мне сказали, что твои родители выслали тебя в Илаву, на родину бабушки, потому что узнали о наших с тобой отношениях и хотели скрыть позор для рода. Я был уверен, что ты оттуда уже не вернешься – забудешь обо мне, выйдешь замуж за какого-нибудь белобрысого илавца, и на этом наша история окончится. Новость о том, что случилось с твоей семьей, что ты вернулась и заняла место отца, дошла до меня всего год назад, когда я выбрался с берзанских границ в столицу. Но к тому моменту я уже так прочно завяз в обязательствах, что бросить все и помчаться сюда было невозможно. Мне приходилось в первую очередь думать о своих отрядах, которые я оставил в приграничье и с которыми сроднился так, что они стали мне семьей. Вот тебе чистая правда: я не рад, что меня приставили нянькой к великовозрастному принцу-дурачку. У Хашима для меня четкие инструкции, не выполню – моим отрядам не видать поддержки, а без поддержки их всех перебьют дроу. В то же время я рад, что задание Хашима позволило мне приехать в Тайез и встретиться с тобой. У тебя есть причины на меня злиться, я понимаю. Только и ты пойми, что не ты одна получила от жизни не совсем то, на что рассчитывала.

Он не моргнул, не запнулся, говоря о том, что недоволен заданием и ничего не знал о гибели моей семьи, и вообще не выказал никаких признаков лжи. Я, однако, обнадеживаться не спешила. Клинком Альго всегда владел намного виртуознее, чем словом, только и врать он тоже умел. Даже дружившие с ним старшие братья так и не узнали, кто стал моим первым мужчиной, и думали, что между нами не было ничего, кроме нескольких поцелуев. За годы он мог отточить навык, так что я бы не удивилась, если бы выяснилось, что с моих ушей сейчас свисает пара ведерок отменной лапши.

Тем не менее я кивнула.

– Справедливо, – использовала я его же слово.

Альго протянул мне широкую ладонь и улыбнулся.

– Вот и хорошо. Похоже, нам придется узнавать друг друга заново. Мне бы этого очень хотелось. Надеюсь, и ты не против.

Я ответила осторожным пожатием. Крепкая, мозолистая – рука бойца, а не крючкотворца. Когда-то она расстегивала на мне платье и жадно ласкала каждый мой изгиб…

Сердце мое продолжало биться спокойно, не ускорило шаг и не пропустило удар. За семь лет эти руки переласкали наверняка целые десятки женщин. Да и я не хранила им верность.

Альго поднял голову, вглядываясь в голубое небо сквозь плотно переплетенные ветви деревьев.

– Слышишь хлопки крыльев? Летит наш принц. Быстро что-то.

Просветы в листве закрыло огромной тенью. И вдруг оттуда на нас рухнуло что-то крупное и тяжелое, проламывая ветки и обрывая листья. Взвизгнув, я отпрыгнула в сторону. Слуги тоже с криками разбежались. Альго так и остался стоять на месте, мрачно глядя на упавший с неба прямо ему под ноги «подарочек».

Это оказалась туша крупного вепря. Его бока покрывали глубокие круглые раны от драконьих когтей. Вытекающая оттуда кровь еще дымилась – значит, животное буквально еще несколько минут назад было живо.

– Специально для вас, Альго, – раздался сзади голос.

Вздрогнув, я обернулась. Со стороны поляны к нам подходил уже преобразившийся обратно в человека Элай. На нем по-прежнему не было ничего из одежды, но все тело заливала свежая кровь. Явно не драконья.

– Это самая крупная особь, которую удалось найти поблизости, – продолжал принц. – За медведем в соседнюю провинцию, уж простите, не полечу, чтобы доказывать что-то вам или через вас моему драгоценному братцу, его высочеству принцу Хашиму, льву Сенавии, победителю кочевников, бла-бла. Надеюсь, достаточно и того, что во мне ничуть не меньше драконистости, чем в моем венценосном отце?

У Альго дернулся рот.

– Достаточно.

– Ну слава богам, – язвительно ответил Элай. – Наконец-то можно перейти от кровавых побоищ к чему-то утонченному и действительно имеющему смысл, – он повернулся ко мне.  – Простите, леди Мелевин, поскольку когтями срывать цветы неудобно, для вас я подарка не принес. Но могу сочинить для вас стих. Сейчас, только подберу первую строчку…

Принц уже поднес руку к подбородку, принимая позу мыслителя.

– Ваше высочество! – перебила я. – Может быть, вы сначала оденетесь? Мне кажется, так вам будет лучше думаться.

Он оглядел себя и скривился.

– Спасибо, вы совершенно правы. Я весь покрыт кровью несчастного животного. Это омерзительно. Подождите меня еще пару минут, я видел рядом ручей.

И вот уже опять огромные крылья сбивали вихри листьев. Альго, уперев руки в бока, продолжал смотреть на окровавленную тушу у себя под ногами.

– Ненавижу драконов, – очень тихо, но уверенно произнес он.

В Тайез я вернулась еще до заката. Охота, слава золотым перьям Ланоны, долго не продлилась – Альго удовлетворился вепрем, мы быстро перекусили и отправились обратно к охотничьему домику, где к обеду наконец-то начали оживать загулявшие вчера гости. После этого я сразу поехала домой.

Задерживаться все равно не было смысла. Принц находился в отвратительном расположении духа, возле него постоянно торчал Альго – и правда как нянька, только бородатая и вечно недовольная. Я могла бы попытаться вызнать о Хашиме у любого из них, но не когда они вместе и яростно собачатся друг с другом.

Придется искать другой подход к каждому из них, авось по крупице что-то удастся вытянуть. Но опять же когда они будут по отдельности. Думая об этом, я выстукивала кончиками пальцев по краю окошка давно прилипший незнакомый ритм. Время, время… Как много времени надо будет потратить на то, чтобы подобраться к Элаю и Альго? А если оба ничего не знают? Первый со старшим братом явно не в ладах, второй тоже со всей очевидностью не приобрел большой любви к драконам, хотя служит одному из них. Неизвестно, насколько доверительны отношения между Альго и Хашимом и упоминал ли наследник трона о моей семье при новом протеже.

Все это были дополнительные, раздражающие сложности. И все-таки я чувствовала прилив сил, какого не испытывала уже очень давно, и ничто не могло испортить мое настроение надолго. Даже ссора с Мирале и Нисой, которая все прошедшие дни задирала нос и не желала со мной разговаривать.

К демонам девчонку. Я так близко к убийце семьи, как не была еще никогда. Хотя не все в истории беглого гашишшина сходилось, ответы найти проще, когда есть имя. А мне к тому же повезло иметь поблизости сразу двух мужчин, которые могут дать подсказки. Причем ко мне не совсем равнодушны. Ну не чудо ли?

И самое главное – если ответы сойдутся и виноват окажется действительно Хашим, Хелсаррет потеряет один из главных рычагов давления на меня. Пусть идут к демонам со своими россказнями о долге и обещаниями, которые никто не чешется исполнять.

Карета вдруг остановилась. Я выглянула в окошко, проверяя, в чем дело. Мы уже въехали в город, солнце еще не зашло – что за задержки?

Экипаж качнулся. В окошке появилось по-деревенски простое лицо охранника Джеба.

– Простите, госпожа. Мальчонка-посыльный передал вам записку и уже сбежал, недотепа. Сказал, дело срочное.

Он протянул мне сложенный листок бумаги. Я с удивлением его развернула и тут же тяжело вздохнула.

Записка была написана будто бы от одного из служителей храма Ланоны. Меня спрашивали о дарах для бедняков, которые я регулярно отправляла туда в виде благотворительности – всем храмам вменяли заботу о бездомных и нуждающихся, и помощь в этом городских богачей всегда горячо приветствовалась. Только на самом деле послание написал Хведер – особым шифром, принятым среди учеников Хелсаррета. Меня звали срочно подъехать к таверне, где жил маг.

Да что ж такое… Кажется, на небесах кто-то твердо решил все-таки испортить мне настроение.

– Джеб, скажи кучеру развернуть карету, – приказала я. – Поедем к порту.

– Солнце скоро сядет, – напомнил стражник. – Может быть, встречу можно перенести на завтра? Или хотя бы мы заедем в поместье, чтобы взять еще охраны? В порту небезопасно.

– Что, опять атликийские пираты кого-то пощипали и капитаны не хотят выводить в море корабли? – сразу насторожилась я.

– Да нет, – рассеянно ответил Джеб. – Честно говоря, я не слышал, чтобы пираты хоть кого-нибудь тронули. Просто это же порт, госпожа. Там всякого люда хватает. Аштар будет недоволен, если узнает, что вы туда с таким малым числом охраны поехали.

Я приподняла бровь.

– С каких это пор Аштар решает, с кем мне и куда ехать?

– Простите, госпожа, – спохватился охранник. – Ну это же вроде как он за вашей сохранностью теперь следит. Он и от нас требует, чтобы мы всегда были начеку. На вас же в последнее время аж два нападения совершили, а тут порт…

– Поняла, поняла, – я махнула рукой, прерывая его невнятные оправдания. Круто дроу успел построить мою собственную охрану… Оно и к лучшему, наверное, но я внезапно испытала странное чувство. Кто здесь хозяин? – С Аштаром я сама разберусь, когда доберемся домой. А сейчас – в порт.

– Да, госпожа, – на его счастье, отозвался Джеб и исчез за окошком.

Через несколько мгновений карета вновь тронулась, а вскоре начала разворачиваться в сторону моря. Я посматривала в окно, следя за тем, где мы едем. В определенный момент я высунулась, приказала кучеру остановиться и, не дожидаясь, когда ко мне кто-нибудь подойдет, открыла дверцу и спрыгнула на землю.

– Ждите здесь. Дальше я пойду одна.

– Госпожа, – опять нарисовался рядом обеспокоенный Джеб. – Вам нельзя одной. Это же…

– …порт, да-да, ты говорил, – перебила я.

Охранник оглянулся на трех товарищей, которые в такой же растерянности замерли чуть поодаль.

– Госпожа, возьмите хоть кого-то из нас. Аштар…

– Кто тебя нанял и платит тебе деньги? – меня это уже начинало злить. – Я или Аштар?

– Простите, – Джеб виновато пожал плечами. – Вы добрая, даже не ругаетесь никогда. А он как глянет, так сам побежишь себе вены резать.

Простой, бесхитростный парень Джеб…

– Клянусь, я натренирую себе такой же взгляд, а заодно всех вас поувольняю, раз вы не слушаетесь, – мрачно предупредила я. – Стойте здесь и ждите моего возвращения. Все ясно?

– Да, госпожа, – вразнобой ответили стражники.

– Отодвину, пожалуй, карету подальше в переулок, – едва слышно и как-то невесело пробормотал кучер, наверняка вспоминая поездку в Касалес.

– Отодвинь, – согласилась я и быстрым шагом направилась в сторону таверны.

Охрана мне действительно не помешала бы. Уже сейчас я ловила на себе косые взгляды от людей на узких портовых улочках. А когда солнце скроется под волнами – до этого оставалось уже недолго, то будет еще хуже. В порту всегда мужчин было намного больше, чем женщин, и они принадлежали к тому срезу общества, с которым кому-то вроде меня сталкиваться не стоило. Даже несмотря на то что я могла за себя постоять – не кулаками, так магией.

Однако если Хведер настоял на срочной встрече, значит, случилось что-то серьезное. Я не собиралась раскрывать свои секреты перед толпой стражников. Уж лучше рискнуть, пройдя в одиночку мимо группы пьяных моряков.

Он встретил меня в условленном месте – не доходя двух домов до таверны, на углу небольшого проулка. Не здороваясь, маг окинул меня скептическим взглядом и втащил в грязный сумрачный проход между зданиями.

При первом же вдохе сразу перехотелось дышать носом.

Кроме нас, здесь больше никого не было, но я все равно сурово посмотрела на Хведера.

– Ты решил наплевать вообще на все предосторожности, о которых мы договаривались? На дворе день, и нашу встречу уже не обставишь как случайную.

– Боюсь, я единственный, кто сейчас рискует.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась я.

Он помотал головой. Маг не улыбался и вообще выглядел встревоженным.

– Тебе надо самой это увидеть.

– Да что такое случилось?!

Хведер не торопился отвечать. Он поцокал языком, критически меня оглядывая, и высунулся из переулка. На соседнем углу стояли две девицы из располагавшегося на соседней улице борделя. Очевидно, они опасались стоять возле самой таверны, потому что там хватало собственных девушек, которые без восторга относились к конкуренции.

– Эй, Мигела, красавица! – окликнул северянин одну из них. – Можно ненадолго позаимствовать твою накидку? Матерью клянусь, ты без нее только лучше, сама богиня красоты позавидует!

Шлюха фыркнула, и не думая покупаться на лесть. Блеснувшая в руке Хведера монета заинтересовала ее куда больше.

– Кто там у тебя? – девица попыталась заглянуть за угол, но я вжалась в стену, а северянин прикрыл меня плечом. – Опять любовницу протаскиваешь к себе домой, чтобы Летти не заметила? Берегись, Хведер, она тебе в следующий раз глаза выцарапает!

– Любовницу? Боги тебя упаси, Мигела! Да это моя сестра, с которой мы были разлучены в детстве и вдруг нашли друг друга. Ты же знаешь, мне нравятся другие девушки. Но на всякий случай не говори ничего Летти, ладно?

Девица засмеялась, забрала монету и протянула ему накидку.

– Молчу как рыба. Ты слишком хорош собой, чтобы эта курица попортила твою симпатичную мордочку.

– Мордочку, м? – насмешливо повторила я, когда она вернулась на свой угол и уже не могла нас слышать.

Хведер сунул мне ткань.

– Я ничего не говорю тебе по поводу остроухих чернокожих мужиков, с которыми ты спишь, вот и ты придержи свое мнение при себе.

– Он не чернокожий. Он серый и скорее сумрачный…

Я осеклась, заметив красноречивый взгляд Хведера.

– Убедил, заткнулась.

– Одевайся давай. И на лицо посильнее надвинь.

Что ж, полотна мне вполне хватило бы обмотаться с ног до головы – и еще осталось бы. Но девица, похоже, носила его в жару на голое тело – только этим получилось бы объяснить, почему от него так сильно несет потом. А сколько вши и клопов наверняка прячется в ткани, которая принадлежит шлюхе…

– Это точно необходимо? – поинтересовалась я.

– Знаешь, ты правильно сделала, что сбежала из обители, не дожидаясь окончания обучения. С твоей брезгливостью ты магом не стала бы никогда.

– Спорно. Нежелание носить грязное вшивое тряпье никак не влияет на врожденный дар к колдовству. Впрочем, ладно. Я-то могу прийти домой и вымыться, а ты говнюком быть не перестанешь, сколько ни оттирайся.

– Вот и порешили. Теперь шевелись, время не терпит.

Я послушно закуталась в накидку, скрывая под ней дорогую ткань, красивую вышивку и украшения. Кольца с пальцев я тоже предусмотрительно сняла и спрятала. Хведер напоследок критически меня осмотрел, убрал незамеченную мной светлую прядь и наконец кивнул.

– Иди за мной.

Мы вышли с другой стороны переулка, где никто не мог видеть меня и моего преображения, и направились к таверне.

На улице быстро темнело и становилось многолюднее – во мраке много не сделаешь, а на свечах и масле для ламп хозяева обычно экономили, так что у простых работяг день обычно заканчивался с гаснущими солнечными лучами. Народ перед тем, как пойти домой, подтягивался к питейным местам – пропустить кружечку, пожаловаться друзьям на жизнь, а потом уже отправиться на боковую.

Лавируя между моряками и грузчиками, я пониже опускала лицо. Вряд ли меня могли узнать, но некоторые посетители уже подвыпили, и встрять в драку, потому что я кому-то приглянусь, было бы лишним. И все больше вопросов вызывала причина, по которой Хведер меня сюда затащил.

Свободных мест в таверне оставалось немного. Северянин кивнул паре знакомых, однако присоединяться к ним не стал. Мы сели возле стены, заняв столик для двоих. Музыка не играла – в заведении прекрасно обходились и без этого. По большей части посетители были сенавийцами, но слышалась и чужая речь, мелькали бледные раскосые лица сетуайцев и до черноты смуглые атликийцы. Под низким потолком держался дым от курильниц, в которых явно помимо благовоний содержалось что-то наркотическое.

– Чего мы ждем? – спросила я Хведера после того, как он отпустил разносчицу, заказав две кружки пива.

Северянин кивком указал на компанию, расположившуюся ближе к середине большого зала. Мужчины там собрались разношерстного вида – от простых рыбаков до наемников.

– Слушай их внимательно, – посоветовал Хведер. – И запоминай лица. Никого, кстати, не узнаешь?

Я отрицательно покачала головой.

– А должна?

– Ну мало ли. Наслаждайся, в общем. Они уже начали.

Хотя компания находилась через несколько столиков от нас, напрягать слух не понадобилось – мужчины говорили достаточно громко. Сперва удивившись, вскоре я поняла, что они делали это намеренно. И места выбрали посреди зала тоже не случайно – оттуда их было слышно всем.

– Я видел это своими собственными глазами! – потрясая кружкой, из которой проливалась пивная пена, уверял рыбак. – С неба шло свечение, прямо от звезд. А когда я подошел поближе, спрятавшись за деревьями, то увидел ее. Она стояла, подняв руки, и впитывала в себя звездный свет, а потом простерла их над мертвецом у ее ног, и он ожил!

– Если ты был такой же пьяный, как сейчас, то тебе не только ожившие мертвецы могли привидеться, – засмеялся один из мужчин за столом.

– Пошел ты, Пард! – оскорбился рыбак, похоже, назвав собутыльника по кличке. Лицо у того и правда было покрыто оспинами, которые неравномерно загорели под солнцем и напоминали пятнистую шкуру леопарда. – Я и сейчас еще не пьяный, и тогда не был.

– Так что дальше-то? – напомнил другой товарищ.

– Мертвец ответил на ее вопросы и опять замертво упал! Девушка эта – маг настоящий! Прямо из Хелсаррета, зуб даю!

– Нашел чем удивить, – фыркнул все тот же «леопардовый» мужчина. – Ты из какой дыры вылез? В Тайезе на Храмовой горе уже лет сто их резиденция стоит. Они каждый праздник чудеса перед толпой показывают.

– И что, они там с мертвыми говорят? – не сдавался рыбак.

– Может, и говорят, – согласился Пард.

– И целый отряд наемников по щелчку пальцев убивают?

– А вот про это я бы отдельно послушал, – подал голос прежде молчащий человек на краю стола. Одежда выдавала в нем охранника торговых караванов. – Возле Касалеса на днях и правда кто-то порешил целый отряд хороших ребят. Никто не выжил. Как, говоришь, выглядела эта колдунья?

– Волосы как золото, – принялся заливать рыбак. – Лицо как луна. Шея как у лебедя. Тело стройное и гибкое, как тростиночка. Красивая – ум потеряешь от одного взгляда!

– По описанию – ну точно леди Мелевин ан-Сафат, – вдруг вступил в разговор еще один собутыльник. – Я у нее год проработал, пока не подался на вольные хлеба. Может, она и не зря тех ребят порешила? У нее пару лет назад гашишшины всю семью вырезали. Говорят, она виноватых до сих пор ищет, да все не сыщет никак.

– Ты со словами поосторожнее, – пригрозил охранник каравана. – Я же сказал, парни там хорошие померли.

– Знамо всем, какие из наемников хорошие парни, – усмехнулся тот. – Половина у стен ордена гашишшинов отирается, а потом делает вид, что ни при чем, когда погибают действительно хорошие люди.

У меня похолодело внутри еще при упоминании деревни Касалес, а когда прозвучали звуки моего имени, и вовсе все оборвалось. К счастью, мужчины зацепились языками и принялись спорить уже насчет наемников, забыв обо мне.

Я повернулась к Хведеру, который, как ни в чем ни бывало, пил принесенное девушкой-подавальщицей пиво.

– Какого нага облезлого здесь происходит? – прошипела я.

– Ты сама все слышала.

Я уже начала подниматься, однако северянин резво схватил меня и силой вернул на лавку, нервно оглянувшись – заметил это кто-нибудь или нет.

– Сиди! Ты же не лезть к ним вздумала?

– Не совсем дура! Ты объяснишь что-то или нет? Человек, назвавший мое имя, у меня никогда не работал – я всех своих до последнего раба на плантациях знаю в лицо и по именам! И рыбака этого в Касалесе в помине не было. Если бы он прятался где-то за деревьями, Аштар его бы увидел и убил, чтобы не оставлять свидетелей.

– Ты сама оставила в живых одного свидетеля, самого важного, – напомнил Хведер. – Беглого гашишшина надо было не лечить, а добить и бросить там, чтобы ни у кого не возникло вопросов, кто с кем дрался в деревне.

Я стиснула зубы. Убивать тех, кто поднимает руку на тебя и твои родных, – это одно. А там было совсем другое. Может быть, осведомитель Мирале и заслужил мучительную смерть, но так поступить я не могла.

– Мирале, – дошло до меня. – Это его рук дело?

– Возможно, – Хведер опять отпил пива, осторожно следя за компанией в центре зала. – К сожалению, я тебе не могу этого сказать наверняка, зато точно знаю, почему ты в глаза не видела здоровяка, который у тебя якобы работал. Он актер. Остальные, скорее всего, тоже. Наткнулся я на них вчера совершенно случайно, когда заскочил в городе в одну из забегаловок промочить горло и заодно узнать новости. Услышав твое имя, сначала решил, что у меня галлюцинации. Ребята громко погудели и отправились в другую таверну, а там сцена повторилась – слово в слово. В третьем заведении произошло то же самое. Сегодня они начали здесь, и если дальше продолжится так же, как и вчера, то за ночь они успеют посетить еще две таверны. Через несколько дней твое имя будет на слуху у всего города.

– Точно Мирале. Мстит за то, что я отказалась продавать ему Аштара, – я обреченно закрыла лицо ладонями, упершись локтями в столешницу. – Что теперь делать? От меня разбегутся все торговые партнеры с криками, что я к заключению контрактов их магией принудила. А я даже не настоящий маг! Куда мне после этого идти – карточные фокусы на площади показывать?

– Куда-куда… Никуда твои плантации не денутся. Будешь продавать кофе мужчинам, рассказывая, что он зачарован для поднятия потенции, а женщинам – что он сделает их худыми и молодыми. Сколотишь состояние больше прежнего.

– Ты продолжаешь издеваться надо мной даже в такой ситуации? – огрызнулась я.

– Не издеваюсь, а помогаю не разрушить семейное дело, – Хведер наконец повернулся ко мне. Глаза его смотрели серьезно. – Мелевин, прямо сейчас тебе нельзя пороть горячку. Помнишь, чем ты заплатила за выздоровление гашишшина?

– Контролем.

– Вот этот контроль ты и потеряла. Понимаешь? Тебя нагнала цена магии. Что бы ты сейчас ни пыталась улучшить, сделаешь только хуже. Не колдуй в ближайшее время ни в коем случае. И тебе явно пора найти какую-то другую цену для Ланоны.

– Тебе легко говорить, – я скорбно покачала головой. – Это не твой секрет сейчас выплывает перед всем родным городом.

– Уверена, что легко? – изменившимся голосом откликнулся Хведер.

Я удивленно посмотрела на него. Он плотно сжал побелевшие тонкие губы, в голубых глазах сверкали молнии.

– Что у тебя случилось? – тихо спросила я.

– Мы с тобой не друзья, поэтому не твое дело. Тебе достаточно знать, что не ты одна попадала в такую ситуацию. У меня мудрого советчика под рукой не оказалось, поэтому я свой шанс что-то исправить провалил.

– Прости. Я не знала. Думала, ты в Тайезе, чтобы доказать наставникам, что ты прошел все испытания и достоин звания мастера.

Он отмахнулся и вернулся к пиву, отвернувшись от меня.

– Самое сложное мое испытание – это ты, Мелевин. А ты круто облажалась, и я вместе с тобой. Сомневаюсь, что эти слухи навредят выращиванию и продаже кофе, но проблема все-таки есть. Хелсаррет и Хашим ищут мага, который научил Аштара убивать драконов. И вдруг генерал невероятным образом попадает от Элая прямо в руки к магу, о котором никто раньше не знал, что он маг. Чуешь, чем смердит?

– Твоими плохими шутками. В обители знают, что я никак не могла убивать драконов, и Аштара они мне сами всучили через тебя. А Хашим… Это он отдал приказ об убийстве моей семьи. И почему-то он оговорил, чтобы гашишшины ни в коем случае не тронули меня.

Хведер не удержался и повернулся обратно, уставившись на меня.

– Чего? Какие у тебя связи с первым принцем?

– Хороший вопрос. Я не понимаю, что происходит, Хвед, и такое чувство, с каждым найденным ответом все только еще сильнее запутывается.

– Вот теперь, кажется, я тебе наконец-то начинаю сочувствовать, – он покачал головой. – Но самую капельку.

– Другого я от тебя и не ожидала, – проворчала я. – Ладно. Так значит, ты предлагаешь ничего не делать?

Северянин кивнул.

– По крайней мере, пока не станет ясно, кто нанял актеров. Что-то меня в этом настораживает, но пока не пойму что.

Я опустила веки и потерла виски, пытаясь сосредоточиться в царящем гаме. В противоположной половине зала уже завязывалась драка. Портовая таверна полностью соответствовала своей репутации.

– Эти актеры – они меня ни в чем не обвиняют, – медленно произнесла я, боясь упустить мысль. – Ты заметил? По их словам выходит, что наемники – плохие парни, работающие на гашишшинов, которых в Тайезе мало кто любит. А я – эдакая справедливая мстительница за свою семью. Вчера в спектакле что-то отличалось?

– Нет, – Хведер поскреб веснушчатую щеку. – Все то же самое. И правда, если Мирале на тебя зол, зачем бы ему выставлять тебя в таком свете?

– Тысяча скорпионьих хвостов, – вздохнула я. – Мы опять что-то упускаем.

– Ну, строго говоря, ты упускаешь, – поправил он. – Эта проблема, если так подумать, не моя. И извини, но мне придется доложить о ней в обитель. Мне, может, и не хотелось бы, да через пару дней они и так обо всем узнают и обязательно поинтересуются, куда я смотрел. Между прочим, твоя главная задача – это Аштар. Все ответы на твои вопросы по-прежнему рядом с ним.

– Да, между прочим, – эхом повторила я, внимательно глядя на него. В голову пришло еще одно внезапное озарение. – Как давно в обители знают, кто заказал мою семью ордену?

– Мелевин, ты обгоняешь события, – поморщился Хведер.

Ну, хотя бы нагло врать в лицо не стал.

– Наоборот, сильно отстаю от них, – не согласилась я. – Ты уже не раз намекал, что если я буду потакать Аштару, то получу все ответы. И отчасти это оказалось правдой – я действительно узнала, кто убийца моих родных. Только сделала это без помощи обители, Хвед. Сколько еще меня будут использовать и зачем?

– Ты хочешь от меня невозможного, – огрызнулся он. – Я сам такая же пешка в их играх и знаю немногим больше твоего.

– Но ты знал о Хашиме, верно?

Северянин заглянул в кружку и, обнаружив, что она пуста, подтянул к себе мою.

– Ты же не будешь пиво?

– Пей. Только на вопросы отвечать не забывай.

– Знал, – угрюмо подтвердил он. – В обители это уже давно выяснили. Резиденции обители и ордена стоят на одной улице, если ты помнишь. Они торгуют между собой – гашишшины покупают у нас артефакты, а платят сведениями. Там сказали почти то же самое, что и ты сейчас: заказ на род ан-Сафат был передан через доверенного человека Хашима. Но что там отдельно оговаривалось твое имя, впервые слышу.

– А Элай? Меня старательно пытались с ним свести. Из-за этого?

– Нет, Элай хотел тебя получить. Зачем – понятия не имею. Может быть, ему надоело, что ты постоянно вертишь задом рядом с ним, а поиметь себя не даешь, – резко высказался Хведер. – И все шло неплохо, пока тебе не взбрело в голову, что я прошу выиграть в карты генерала дроу. Вот тогда-то все и пошло наперекосяк.

Я сложила локти на столе и задумалась. Вряд ли северянин меня обманывал – рассказанное им было вполне в традициях Хелсаррета.

– Ты тоже у них на крючке? – спросила я.

– А кто у них не на крючке? – пожал плечами он, продолжая налегать на пиво.

– Может быть, мы могли бы объединить усилия и каким-нибудь образом выскользнуть из их хватки.

– Вот вроде умная женщина, а иногда как выдашь глупость, так хоть за голову хватайся, – буркнул он. – Никто не может избавиться от Хелсаррета. Единственный, кому удавалось скрываться от обители достаточно долго, – это тот маг, который якобы выковал для Аштара волшебный меч. Искренне надеюсь, что он в самом деле утонул в том кораблекрушении. Если его найдут драконы, то сразу убьют. Если Хелсаррет – его медленно и мучительно убьют, затем воскресят и опять убьют, чтобы другим было неповадно без контроля обители изобретать новые заклинания, которые способны нарушить баланс в мире.

– Да какое же это нарушение баланса, – удивилась я. – Драконы – вот кто здесь явно нарушает баланс своей неуязвимостью.

– Аштар тебя уже в армию дроу завербовал, что ли? – поддел северянин.

– Да нет, просто если подумать…

– Если подумать, даже Хелсаррет не смог найти управу на драконов и вынужден плясать под их дудку. А Аштар – вернее, его друг – нашел. Причем ты сейчас единственный ключ к этому, потому что генерал больше никому ничего не скажет. Если у тебя все получится, то у обители появится оружие против драконов, и кто тогда кем будет помыкать – еще вопрос. Если не получится, драконы будут считать, что обитель им врала все это время, и в отместку убьют многих магов. Перед тобой Хелсаррет еще может повилять хвостом. А вот я… – он оттолкнул опустевшую кружку. – Самая мелкая карта в ладжине, которая в случае чего идет в сброс. Помогаю я тебе только по одной причине – если добьешься успеха ты, мне позволят убраться из этого демонова Тайеза и дадут звание мастера, я наконец вернусь на родину и стану там уважаемым человеком. Может, до королевского советника по магии дорасту. Так что не надо болтать при мне о каком-то там освобождении от гнета обители, ладно? К хренам джинньим оно мне не нужно.

– А, ну теперь ясно, почему обитель изо всех сил рвется помогать мне с Аштаром, ведь им это так нужно, так нужно, – съязвила я.

– Ты как будто никогда не достигала оазиса в пустыне и не знаешь, как на самом деле нас ничтожно мало. Если бы мы могли, мы бы помогали больше. Или ты правда думаешь, что ни у меня, ни у наставников нет других забот? Да только вчера нам на голову опять свалился Элай с его капризами!

– Раньше он хотел меня. А теперь чего? Или кого?

– Требует, чтобы мы нашли способ избавить его от твоего дружка Вальядеса, – мрачно ответил северянин. – И угрожает, что в противном случае мы потеряем поддержку драконов в этом регионе. А мы Вальядеса тронуть не можем, потому что он, в свою очередь, исполняет приказы принца Хашима, который тоже крайне недоволен вмешательством обители в его дела. Удержаться меж двух огней ничуть не проще, чем тебе – разобраться вот с этим всем, – он едва заметно качнул головой в сторону актеров, которые сыграли спектакль и уже покидали друг за другом таверну.

– Помоги хотя бы выяснить, кто их нанял. Уж это-то тебе точно выполнить легче, чем мне.

– Мелевин…

– Что «Мелевин»? Ты только что убеждал, что твое благополучие зависит от меня. Ну так впрягайся, дорогой! Один вол в моем лице это поле не распашет.

Хведер тяжко вздохнул и заглянул по очереди в обе кружки, однако они успели опустеть и пиво в них волшебным образом не появилось вновь.

– Теперь я понимаю, как ты добилась процветания плантаций за два года. Ты даже мертвого вынудишь работать на тебя.

Я помолчала, глядя на него.

– Ты никогда не задавался вопросом, как я смогла сбежать из обители и быстро добраться домой, хотя из Хелсаррета до Тайеза два-три месяца пути?

Он пожал плечами.

– С помощью чар, ясное дело. Артефакт какой-нибудь сперла из хранилища?

– Нет, я ничего не крала, потому и не считаю, что обязана чем-то Хелсаррету. Подумай, Хвед.

– Да демоны тебя знают, Мелевин! Ну, что ты сделала?

– Заключила сделку с пустынным маридом.

Северянин недоверчиво уставился на меня.

– Это невозможно. Мариды – самые умные из джиннов и самые опасные противники. Ученики гибнут каждый год, пытаясь подчинить даже более слабых джиннов.

– Вот именно – подчинить. А я с ним договорилась. Видишь разницу? – я выразительно посмотрела на Хведера. – Я совершаю ошибки, и иногда они могут казаться тебе страшно глупыми. Но если бы я не умела играть в эту игру, обитель наверняка устроила бы так, что Аштара передали бы тебе, а не мне. Поэтому будь добр, постарайся донести до наставников, что некая труппа бродячих комедиантов, – я указала рукой на освободившийся стол в середине зала, который уже занимали другие посетители, – не только моя, но и их проблема.

– Проклятье, Мелевин, – Хведер скривил тонкогубый рот. – Иногда я задаюсь вопросом, у кого я больше на крючке: у тебя или у обители.

Я похлопала его по плечу и поднялась с лавки.

– Лучше бы у меня. Потому что, в отличие от наставников, я не стану преследовать тебя до конца жизни, проверяя, кому ты подчиняешься.

Домой я ехала в унынии, даже несмотря на то что мне удалось вновь перетянуть Хведера на свою сторону. Как бы он ни кичился тем, что его познания в колдовских искусствах превосходят мои, от него всегда было сравнительно легко добиться того, что мне нужно.

Но число проблем при этом не уменьшалось. Только росло.

А дома меня ждал очередной неприятный сюрприз.

Сначала я этого не поняла. Еще от ворот я почуяла сладкий цветочный запах и стала улыбаться, подумав об Аштаре. Что он там такое для меня приготовил? Ждал, наверное, весь день в нетерпении…

Когда я нетерпеливо вбежала в дом, сердце и вовсе сладко затрепетало. Весь входной зал был уставлен букетами белых роз. Свежесрезанные, с брызгами воды на нежных лепестках, они пахли так ароматно и сладко, что хотелось кружиться среди них, как среди белых летних облачков. Причем их явно доставили только что – слуга еще втыкал последние стебельки в одну из ваз.

Кидат стоял здесь же, почему-то испуганный. И Аштар тоже – мрачный, со сложенными на груди руками.

При виде его во всех смыслах сумрачного лица улыбка потихоньку сползла с моих губ.

– Кажется, у тебя завелся воздыхатель, – вместо приветствия сказал дроу.

Я растерянно оглядела кустики роз.

– Разве это не твой подарок?

Аштар подцепил пальцем железный ошейник.

– Простите, госпожа, кажется, вы забыли, что перед вами раб.

– Не издевайся, – тихо попросила я и повернулась к управляющему. – Кто доставил цветы?

– Обычная прислуга. Имени отправителя они не назвали, – развел руками он. – Дескать, вы сами должны догадаться.

Я еще раз осмотрела «облачка», собравшиеся из бутонов.

Альго. В юности он называл меня белой розой из-за внешности, разительно отличающей меня от других девушек. Сегодняшний разговор начистоту бывший любовник явно воспринял как разрешение вновь за мной ухаживать.

– Ну и кто твой новый поклонник? – спросил Аштар, все еще держа руки скрещенными на груди. – Надеюсь, он всего один?

Я медленно прошлась по залу, касаясь рукой прекрасных бутонов.

– Уменя поклонников очень мало, Аштар. А вот у моих плантаций, наоборот, поклонников десятки. Не надо путать одно с другим. К тому же, подозреваю, этот поклонник не мой и даже не моих плантаций, а твой.

Дроу выгнул бровь.

– Хашим? Он бы не стал слать цветы. Этот предпочитает дарить отрубленные головы.

Кидат крупно вздрогнул.

– Можешь идти отдыхать, – разрешила я управляющему. – Дальше мы сами с Аштаром разберемся.

Он кивнул, нервно покосившись на темного эльфа, поклонился и скрылся в коридоре, а я замерла перед Аштаром.

Говорить или не говорить? Лучше все-таки предупредить. Альго весьма яро за меня принялся. Значит, вскоре будут и новые нападения.

– Ты помнишь человека по имени Альго Вальядес? – спросила я.

Он на миг задумался.

– Что-то знакомое. Один из полководцев Хашима?

– Да. Командир конницы, молодой – еще и тридцати нет.

– Все, понял, кто это. Честно говоря, людей я запоминаю с трудом – на границе они быстро меняются: либо погибают, либо их переводят в другие места. Но этот сумел меня удивить, а такое бывает редко, вот и врезалось в память.

– Он настолько талантлив? – не поверила я.

Зубы Аштара обнажились в зловещей улыбке.

– Если бы. Он не учел очевидную вещь – дети ночи, которые привыкли жить в подземных городах, очень быстро и качественно роют траншеи. Конечно, нам понадобился предатель во вражеском стане, чтобы узнать, где их прокапывать, но Альго и его помощники должны были предусмотреть такую возможность, а они этого не сделали.

– В твоем изложении он выглядит как круглый дурак. Однако Хашим вряд ли стал бы назначать командиром своей конницы идиота.

Дроу поморщился и неохотно признался:

– Ладно, он не то чтобы дурак, просто я умнее, и опыта боев у меня раза в три больше. Есть у этого Альго качества, которые делают его сложным противником. В первую очередь – если он вцепился в добычу, то ее получится вырвать только вместе с зубами. Причем попусту он не рискует и быстро учится. А самое главное – он настаивал на моей казни, когда Хашим меня поймал.

– Серьезно? – я поморгала, глядя на него. – Ты будешь хвалить своего врага за то, что тот хотел твоей смерти?

– Это разумный шаг. Я бы так и поступил. А то есть шанс, что враг освободится, найдет себе красотку и будет жить припеваючи, – усмехнулся он.

Я ответила улыбкой. Неуверенной.

Почему-то мне не хотелось проверять, что может сказать Альго, если узнает, кто сейчас спит с его бывшей возлюбленной. Да и Аштару о наших с Альго былых похождениях не следовало слышать.

– Он сейчас в Тайезе, – прямо сказала я. – Высока вероятность, что за нападением гашишшинов, которое ты отбил, и попытками отравить тебя в резиденции Элая стоит Альго. Так совпало, что он родом из этой провинции и в юности был дружен с моими братьями, поэтому знает и меня. Через меня же, – я кивнула на цветы, – он попытается достать тебя.

– И насколько хорошо он тебя знает? – вздернул бровь дроу.

Я медленно набрала в грудь воздух и так же медленно выдохнула. Сцены ревности сейчас были совершенно ни к чему, поэтому я призналась:

– Достаточно хорошо, чтобы знать, куда вернее всего бить, чтобы рассорить нас между собой. Если уж на то пошло, я не спрашиваю, сколько у тебя было женщин. Очевидно, что намного больше, чем одна. У меня тоже существовала какая-то жизнь до тебя. Самое важное – то, что происходит прямо сейчас. Между мной и тобой. Альго остался в прошлом. И есть еще одна важная деталь, о которой ты должен знать. Я потеряла контроль.

– Что ты имеешь в виду?

– Меня «догоняет» цена, заплаченная Ланоне. Я жертвовала контролем над событиями, когда выиграла тебя в карты и когда исцелила осведомителя Мирале. Мне казалось, что цена уже полностью выплачена, но похоже, что это не так. Все вокруг меня медленно погружается в хаос. А отношениями между нами я дорожу слишком сильно, чтобы вот так легко их потерять. Если ты на меня злишься…

– Мэль, нет, – мягко перебил Аштар. Взгляд его изменился, стал теплее. Дроу наконец оттолкнулся от стены и притянул меня к себе, будто пряча в своих объятьях от невзгод. – Я злюсь не на тебя, а на себя. Разумеется, у тебя есть право на прошлое. Но я увидел, как ты обрадовалась розам, и упрекнул себя в том, что не догадался об этом раньше. Человеческие женщины любят цветы, мне об этом прекрасно известно из тех же стишков, которые так любит Элай. А я ни разу не дарил тебе ничего. Я не романтик, Мэль. Я чудовище. Как и Хашим, я буду доказывать женщине свою любовь, бросая головы врагов к ее ногам. И я даже не задумался, нужно ли тебе что-то еще.

– Сейчас мне очень нужно принять ванну, – вздохнула я, проводя ладонью по сильной мужской груди.

Повезло мне все-таки с Аштаром. И я не задавала ему вопрос, сколько у него до меня было женщин, вовсе не потому, что оставляла ему какое-то личное пространство, а попросту потому, что меня страшил возможный ответ. Интуиция подсказывала, что генерал темных эльфов успел разбить немало девичьих сердец, прежде чем набрался достаточно опыта, чтобы сделать счастливой кого-то одного.

– А цветы? – спросил он. – Ты в самом деле любишь белые розы?

– Нет, это Альго так считает. На самом деле мне нравится жасмин. А еще померанцевые цветы. Их запах немного напоминает жасминовый, но он чуть более медовый.

– Цветы померанца, – задумчиво повторил Аштар и вдруг улыбнулся. – Это я могу.

Он вытащил из ближайшего букета розу, безжалостно оторвал бутон и спрятал за спину. Я удивленно ждала, что же произойдет.

– Раз, два… – принялся отсчитывать дроу. – Три!

Он резко выбросил в сторону левую руку, но в ней ничего не оказалось. Я растерянно смотрела на его пустую ладонь.

– Это что, фокус с исчезновением цветка? – с сомнением уточнила я.

Аштар рассмеялся.

– Почти. Это был отвлекающий маневр, чтобы ты смотрела в другую сторону и не заметила, как я натужно подменяю один цветок на другой, из твоего сада. После подземелий Хашима мои пальцы, к сожалению, уже не так ловки, как раньше.

Он вытащил из-за спины правую руку, а в ней вместо бутона розы лежал слегка помятый цветок померанца. Интересно, откуда он его взял? Держал все это время в кармане? Отчего-то спрашивать не хотелось – правда рушила ощущение сказки и волшебства.

– Чудеса, – улыбнулась я. – Может, на самом деле это ты – маг, которого разыскивают Хелсаррет и драконы?

– Ага, неудавшийся фокусник, – опять засмеялся Аштар. – Ты забыла, что я начинал как вор. Карманник, если точнее. Если бы мои руки не были достаточно ловкими, я бы давно сгнил в тюрьме или на каторге. Правда, навыки с тех пор сильно заржавели, и даже пытками мне не оправдаться. Надеюсь, у меня получилось хоть немного тебя порадовать.

Он аккуратно засунул цветок мне за ухо.

– Получилось, – согласилась я. – Это лучшее, что со мной случилось за день.

– А если я присоединюсь к тебе в ванной, то ты станешь еще счастливее, – голос дроу стал вкрадчивым.

Я задумчиво постучала указательным пальцем по губам.

– Да, там мы еще не пробовали. Должно получиться интересно. И это тоже меня порадует.

– Значит, договорились, – подытожил Аштар. – Пойду переодеваться.

– А я пойду распоряжусь насчет горячей воды, – сказала я.

И в очередной раз подумала, насколько мне повезло его встретить. Жизнь рядом с Погибелью Драконов становилась с каждым днем сложнее, но я не сомневалась, что не пожалею ни об одном мгновении, проведенном с ним.

Даже если в итоге потеряю всё.

Я была уверена, что в этот день уже ничто не испортит мне настроение. И вновь ошиблась.

Пока Аштар переодевался в своей комнате, я тоже ушла в спальню, чтобы снять украшения и подготовиться к совместному принятию ванны. Слуги, хорошо знавшие мои привычки, постарались заранее – вода в большой деревянной бадье уже исходила паром. Однако не успела я хотя бы серьги вытащить из ушей, как в дверь раздался стук.

– Госпожа, – зазвучал приглушенный голос Кидата. – Можно поговорить с вами?

– А до утра это не подождет? – недовольно откликнулась я.

– Простите, но лучше бы сейчас.

Я тяжело вздохнула.

– Заходи.

На пороге появилась округлая фигура лысеющего управляющего. Он плотно закрыл за собой дверь, еще и проверив перед этим, нет ли кого-то в коридоре. Я нахмурилась и внутренне напряглась. Подобное поведение Кидату было несвойственно.

– В чем дело? – сурово спросила я.

– Еще раз простите, госпожа, – замялся он. – Я хотел обсудить Аштара. Не подумайте, что я осуждаю некоторые ваши решения, связанные с ним, но есть вещи, которые меня беспокоят.

К собственному удивлению, я немного расслабилась. Безумие в последние дни перехлестывало через края – впору было ожидать, что совершенно мирный, уютный и добрый Кидат окажется пособником гашишшинов и попытается вонзить мне нож в спину. А он всего лишь волнуется из-за Аштара! Кто бы на его месте не волновался?

– Слушаю, – успокоившись, я продолжила снимать серьги.

Управляющий сделал несколько маленьких шажков ближе ко мне и понизил голос.

– Госпожа, у меня несколько взрослых дочерей, поэтому я понимаю ваше стремление приблизить к себе этого… мужчину. У меня не было бы к нему претензий как к командиру домашней охраны. Он многому учит Джеба и других парней. Их боевое мастерство растет прямо на глазах, и это заметно даже людям вроде меня. Но Аштар командует уже не только ими, а всеми слугами.

– Он оспаривает твою должность управляющего? – уточнила я. – Подвергает сомнению твои действия?

– Нет-нет, – Кидат покачал головой. – Он умнее этого и не пытается подорвать мой или ваш авторитет. Наоборот, он относится ко мне с подчеркнутым уважением, а за дурное слово в вашу сторону…

– Что – бьет моих слуг?

– Опять же нет. Он… как бы это сказать…

– Смотрит так, что сам бежишь вены резать, – вспомнила я, как это описал Джеб.

– В точности так.

– Тогда что тебя беспокоит, не пойму?

– То, что он чересчур быстро почувствовал себя в вашем доме хозяином, – серьезно сказал Кидат. – Простите, госпожа, но уже ни для кого не секрет, что ваши отношения с ним гораздо ближе, чем это предполагают приличия. Некоторые слуги начинают думать, что если приказ исходит от него, то это все равно что приказ исходит от вас. А Аштар не просто раб, он вполне официально враг Сенавии. Мне пока не удалось подловить его, но я уже заметил, что он не только отдает вашим слугам приказы, а отправляет их куда-то вне поместья. Когда я спрашиваю у них, где они были, они начинают отговариваться тем, что ходили по собственным делам. А я уверен, что это не так. Мне никто не хочет ни в чем признаваться, потому что люди боятся того, что может сделать Аштар, если они его разочаруют. Или сделаете вы, если поймете, что кто-то разочаровал вашего… фаворита.

– То есть никаких доказательств этого у тебя нет.

Управляющий понурился.

– Да, госпожа. Я готов принять наказание, если вы решите, что я оговариваю мужчину, которого вы к себе приблизили, но счел своим долгом предупредить о своих подозрениях.

Я вздохнула, сочувственно глядя на него. Бедняга. Столько лет успешно управлять домом и вдруг обнаружить, что власть отбирает какой-то раб. Впрочем, не «какой-то» – целый генерал. Кидата легко можно было обвинить в зависти и попытке оговорить соперника, но я понимала, что он действует из совсем других побуждений. Управляющий искренне хотел защитить меня. Не наказывать же его за это, пусть даже ему почти наверняка все показалось – дроу он сразу невзлюбил.

– Все в порядке, – успокоила я. – Спасибо, что рассказал. Если заметишь еще что-то подозрительное или у тебя появятся доказательства, поставь меня в известность. До этих пор не ссорься с Аштаром, хорошо?

– Конечно, госпожа, – он поклонился. – Всегда рад вам служить. Вы, наверное, и сами могли бы за ним проследить, если сомневаетесь в моих словах. Как мне кажется, охранники уходят ночью, когда все спят, и вы в том числе. Поэтому мне и не удается никого поймать с поличным.

Логика в этом была. Глубокой ночью действительно бодрствует только домашняя стража, и что они в это время делают, знают только они. А Джеб сегодня весьма красноречиво дал понять, кому охрана подчиняется на самом деле.

Я задумчиво кивнула.

– Приму это к сведению. Еще что-то?

– Все остальное идет, как обычно, госпожа, – Кидат вновь поклонился. – Больше никакие другие дела вашего срочного внимания не требуют. Разве что я бы хотел уточнить насчет госпожи Нисы.

– А что с ней? – насторожилась я.

– Она изъявила желание посетить плантации и лично проверить, как на них идут дела. Признаться, я удивился, ведь это первый раз… Мне подготовить все для вашей совместной поездки?

Я покусала губу. Девчонка взялась за ум или прямо наоборот – решила перехватить у меня власть, после нашей ссоры в доме Мирале сообразив, что она в самом деле ни демона не знает о том, как управлять «ее законной» собственностью?

– А Ниса разве упоминала о том, что мы поедем вместе? – поинтересовалась я.

– Нет, – растерялся Кидат. – Мне казалось, это само собой разумеется. Кто же ей все покажет и объяснит?

«Никто», – злорадно подумала я.

– Меня она ни о чем не предупреждала. Пусть едет одна, если захочет. Только отправь с ней верных, надежных слуг, которые проследят, чтобы она не набедокурила там, ладно?

– Конечно, – с пониманием покивал Кидат. – Трудный подростковый возраст – он у всех бывает, и у девочек, и у мальчиков… На этом точно все, госпожа.

Он раскланялся, оставив меня продолжать переодевания. Как только управляющий вышел, в комнату зашел Аштар, недоуменно проводивший его взглядом.

– У тебя был Кидат? Что-то случилось?

Я неопределенно повела плечами.

– И да, и нет. Он беспокоится из-за очередных капризов Нисы, а я пока не знаю, как к этому относиться.

– Кидата стоит послушать, – неожиданно сказал дроу.

– Да? И почему же?

– Он воспитал трех хороших дочерей. Ты – пока ни одну. У него больше опыта.

Я внимательно и серьезно посмотрела на Аштара.

– Начинаю понимать, как ты стал генералом и почему к тебе прислушивались армии.

– Лучше не буду напоминать тебе о моем возрасте и количестве моего опыта, – улыбнулся он. – А то мои полководческие достижения сразу начинают выглядеть не такими яркими.

– Да, не напоминай, – задумчиво согласилась я. – Тяжело представлять в своей постели дряхлого столетнего старика.

– Вот как? Это в каком же месте я дряхлый?

– Что-то не могу сообразить… Может, разденешься, чтобы я могла на тебя посмотреть и вспомнить все эти места? – игриво предложила я.

Дроу усмехнулся, медленно стянул белую льняную рубашку и бросил ее на кровать, оставшись в свободных черных штанах. Я завороженно следила за тем, как он приближается ко мне.

Идеальное тело. Совершенные рельефы мышц. Аштар восстановился после плена с невероятной скоростью. Теперь его не портили даже отметины шрамов, которые все больше бледнели, становясь едва заметными на серой коже. К этому телу хотелось прикасаться, ласкать его бесконечно.

Дроу поднял мой подбородок, заставляя смотреть ему в лицо. В светло-серых глазах плясали озорные огоньки.

– Для купания на вас многовато одежды, госпожа. Не пора ли раздеваться?

– Да, – ответила я, не сводя с него зачарованного взгляда.

– В таком случае позвольте помочь вам это сделать.

Он не спрашивал – он утверждал. Роль раба давалась ему по-прежнему плохо, но мне это даже нравилось. В конце концов, разве я не потеряла контроль над событиями? Этим вполне может поуправлять и Аштар.

Я с удовольствием наблюдала за тем, как темные пальцы ловко развязывают тканый пояс, поддерживающий мои шаровары. Ох, лукавил дроу насчет того, что потерял сноровку… С легким шуршанием свободные штаны вместе с поясом упали к моим ногам.

Дальше пришел черед туники. Эльф будто намеренно не торопился, растягивая удовольствие и дразня меня. Он подступил так близко ко мне, что наши тела соприкоснулись. Внутри сразу затеплилось характерное волнение.

– Подними руки, – прошептал Аштар, склонившись надо мной.

Спрятав хитрую улыбку, я развернулась к нему спиной и только потом послушно задрала руки, при этом выгнувшись так, чтобы мои изгибы выглядели особенно привлекательно. Пальцы подхватили ткань и потянули ее вверх. Сначала открылись бедра, затем талия… Сзади раздался низкий вздох, обозначавший, что я не ошиблась. Дроу оценил то, как его ответно дразнила, изгибаясь кошкой.

– Я ведь так могу и не дотерпеть до ванной, – предупредил он.

– Придется, – мурлыкнула я. – Ты же не хочешь потом мыться в холодной воде?

Тунику с меня после этого сдернули почти рывком и так же резко прижали к себе. Сумеречного цвета ладони жадно, с силой прошлись по моему обнаженному животу, бедрам, груди. Я сладко вздрогнула, когда первый горячий поцелуй накрыл мою шею. Потом второй, третий…

Спиной я чувствовала, что Аштар уже очень даже готов к тому, чтобы плюнуть на ванну и предаться страсти прямо здесь. Однако он прекратил поцелуи так же резко, как сорвался на них, и слегка отодвинулся.

– А ты, оказывается, та еще врунишка, – насмешливо прошептал он мне на ухо, щекоча длинными волосами. – От тебя пахнет вовсе не конями, а жасмином.

– А ты бы предпочел лошадиный пот? – парировала я.

– С удовольствием приму все, что связано с тобой.

Я так и не поняла, пошутил дроу или был совершенно серьезен. Он вдруг подхватил меня на руки и толкнул дверь комнаты ногой.

Я и ахнуть не успела, а эльф уже вынес меня из комнаты. У меня внутри все сжалось и тут же расслабилось – в коридоре никого не было. Аштар рисковал как будто нарочно. Меня это злило, но в глубине души я готова была признать, что в играх с хождением по лезвию ножа есть что-то будоражащее, что заставляет каждый миг чувствовать с особой остротой.

Да и так ли эльф рисковал? Кидат уже сказал, что слуги давно все поняли насчет наших истинных отношений с «рабом». Правда, оставалась Ниса… При всей своей дурости в некоторых вещах она соображала очень быстро. Какую свинью «дорогая» племянница подложит, если наконец поймет, что между мной и Аштаром, даже представлять не хотелось.

Впрочем, об этом можно было подумать и завтра – дроу уже подошел к соседней комнате, где слуги подготовили все для омовения.

Раньше здесь располагалась спальня матери, которая примыкала к отцовской. Для мужа и жены иметь разные покои было обыденным явлением – династические браки, принятые у аристократии, редко подразумевали любовь. Однако это помещение в нашем доме зачастую пустовало еще при жизни родителей – они любили друг друга, так что мама его использовала как кабинет, если надо было написать письма или хотелось немного отдохнуть в тишине, подальше от надоедливых детей и внуков. Поскольку я два года назад переехала в покои главы рода, то эту комнату переоборудовала под такие нужды, как принятие ванны.

Большая деревянная бадья, выстланная льняной тканью, чтобы хозяева не собирали при каждом мытье коллекцию заноз, уже стояла на мозаичном полу. Над ней под потолок взвивался пар. На поверхности воды покачивались белые цветы померанца – это постаралась служанка, похоже, догадавшись, как сегодня будут использовать ванну. Надо будет, пожалуй, девушку наградить…

Аштар аккуратно опустил меня в бадью, выпрямился и откровенно мной залюбовался.

– Знаешь, о чем я жалею?

– О чем? – сразу спросила я.

– Что за свою долгую жизнь не научился рисовать. Если бы кто-то запечатлел картину, которую я сейчас вижу, она бы стала шедевром.

– Вот и замечательно, что этого никто больше не видит. Меня очень даже обрадует, если ты останешься ее единственным ценителем.

Он хмыкнул.

– Я тоже.

И залез ко мне в бадью.

Узкие ванны я не любила, поэтому мы поместились туда вдвоем. Ради шутки я плеснула на него водой и тут же с восхищением отметила, как по темной коже стекают капли, в свете ламп переливаясь, будто бриллианты. Аштар в долгу не остался.

– Кажется, у тебя на спине пятнышко. Надо бы его как следует оттереть.

Сильные руки перевернули меня на живот. Ощутив шлепок по мягкому месту, я возмутилась:

– Это не спина!

– А здесь тоже пятнышко, – парировал эльф.

Как он его будет оттирать, не возникало сомнений. Я встала на колени и уперлась в широкий бортик.

Горячая вода расслабляла. Все в ней ощущалось… мягче. Тягучее. Я с готовностью и желанием приняла Аштара, когда он вошел в меня сзади.

Плеск. Стоны. Шлепки. Мы, как обычно, увлеклись. Вода выливалась на пол, но я не волновалась об этом – она собиралась в особых углублениях. Сейчас – никакого беспокойства. Только пульсация любимого мужчины во мне и нарастающее удовольствие, еще более жаркое, чем вода, в которую мы погрузились.

Только на пике я поняла, почему некоторым так нравится заниматься любовью в ваннах или бассейнах. Ты в буквальном смысле плыл на волнах оргазма. Стирались границы – жар в груди, жар в воде, жар объятий. Вода обволакивала, топила в неге.

Когда дроу с последним томным вздохом наконец отпустил мои бедра, я устало выставила подбородок на край бадьи и позволила телу, полностью расслабившись, распластаться по дну. На ноги опустилась тяжесть – это на них пристроился Аштар.

– Ну, теперь, наверное, можно и помыться, – сказал он.

Мы оба рассмеялись.

Ничегонеделание ничегонеделанию рознь.

Мое обещание Хведеру ничего не предпринимать еще не значило, что я буду весь день плевать в потолок виноградными косточками. Хотя с утра я, конечно, немного позанималась и этим, демонстративно не отреагировав на то, как Ниса встает сильно после рассвета и лениво собирается на плантацию. На ночь она там не останется, а за оставшийся срок и трети не осмотреть, но это ее проблемы. Пусть учится на своих ошибках. Я же все равно не могу сейчас ничего контролировать, правда?

Когда племянница наконец уехала, я отправила надежного человека в кофейню узнать о свежих слухах. Новости были неутешительными – в Тайезе, как и предсказывал Хведер, уже начали поговаривать о загадочной волшебнице, говорящей с мертвыми и похожей на леди Мелевин ан-Сафат. Обнадеживало, что люди в это не больно-то верят. Город у нас все-таки портовый, чужестранцев хватает, и белокурая жительница в нем не одна, а я была достаточно осторожна последние два года и не давала о себе повода думать, будто могу колдовать. Хотя, конечно, управляющий кофейни указал мне на нескольких людей, которые высказались о том, что я такого благосостояния достигла не иначе, как с помощью черной магии.

Я ничуть не удивилась, увидев, что так говорили мои давние конкуренты. Жаль, им не было известно, что не существует никакой «белой» и «черной» магии.

Если уж на то пошло, вся магия черная, как кофе. Цена за нее всегда настолько же горька.

После заката ко мне, как обычно, пришел Аштар, но в этот раз я быстро попросила «пощады», отговорившись тем, что хочу выспаться. Дроу, как обычно, отнесся к моим просьбам с терпением и пониманием. Чудо, а не мужчина…

Самым тяжелым в следующие два часа оказалось действительно не заснуть. С зажженными свечами бодрствовать было бы проще, но я лежала в кровати в полной темноте, изображая спящую, чтобы стражники ничего не заметили. Они время от времени проходили мимо моей двери по коридору, прогуливались по саду, проверяя, не прячется ли кто-то среди деревьев, и могли увидеть свет в моей комнате.

Тогда я не получу подтверждений подозрениям Кидата. Не узнаю, чем занимается Аштар, пока весь дом сладко спит.

Наверное, я все же задремала, потому что очертания спальни медленно сменились на высокие барханы и приземистые, мощные стены обители. В этот раз ее освещали только звезды, заполнявшие мягким серебристым сиянием двор. Я огляделась. Вокруг ни учеников, ни хотя бы слуг. Странно. Хелсаррет не пустовал никогда. Некоторые чары можно сплетать только ночью, поэтому во дворе всегда кто-то тренировался. Да и где же стражи-наги, люди со змеиными хвостами вместо ног, ни на мгновение не покидавшие стены обители, следя за тем, чтобы внутрь не проникли незваные гости?

Я вздрогнула, обнаружив, что за моей спиной, где еще миг назад ничего не было, появился сгусток тьмы. Резко развернувшись, я отступила на шаг назад и всмотрелась в клубящийся мрак.

Он напоминал огромный костер, с той лишь разницей, что его не питали дрова, а языки «пламени» имели черный цвет. Внутри угадывался силуэт мужчины. Человек? Или какое-то другое существо?

В языках темного пожара сверкнули две звезды. Два светло-серых глаза уставились на меня.

– Я тебя вижу, Мэль. Всегда видел. Ты предназначена мне и будешь моей.

– Аштар? – неуверенно спросила я, вглядываясь в сокрытое мглой лицо…

…и проснулась.

Никакого Хелсаррета или черных костров. Вокруг хорошо знакомая комната, принадлежавшая моим родителям, а до них – их родителям, и так много поколений назад.

Я села в постели, растирая пальцами веки и виски. Дурацкие сны… И ведь не первый раз уже что-то подобное снится. Может, все-таки это неспроста и боги посылают мне какой-то знак? В обители говорили, что прийти к человеку через сновидения возможно, хоть и невероятно сложно – не проще, чем поговорить с мертвым.

Да нет, глупость. Кто будет мне посылать видения окутанного тьмой Аштара? Если в прошлый раз сон хотя бы предупредил меня об опасности, то в этот раз в нем не было вообще никакого смысла.

Я спустила ноги с кровати и выглянула в окно, побоявшись, что рассвет близок и пропущено все, что только можно. Однако, разглядев положение луны на небе, вздохнула с облегчением. Не так уж много времени потрачено. Даже, пожалуй, наоборот, в самый раз.

Сегодня с моря шел холодный ветер, поэтому я надела более плотную накидку и хорошенько запахнулась. Уже подошла к двери, но, поколебавшись, вернулась к окну, беззвучно отодвинула резные ставни и, как маленький сорванец, вылезла в сад.

Через дом идти к комнате Аштара было дольше – больше риск наткнуться на охрану. К тому же в коридоре послышались легкие шаги. Слуги это были или кто-то другой, в сад я выскользнула вовремя.

Крепкая фигура стражника скрылась в арке галереи в другом конце сада. До появления следующего оставалось чуть больше минуты. Я торопливо пробежалась между деревьями, тенью промелькнула по галерее и замерла недалеко от окна комнаты Аштара.

Внутри горел свет. Эльф, подогнув ноги, сидел на циновке. Перед ним на деревянной подставке лежали письменные принадлежности и несколько листков бумаги. Я нахмурилась. Пишет кому-то письма? Но кому?

Несколько минут раздавалось только скрипение пера. Я не уходила, продолжая наблюдать. Стражники меня не видели – очевидно, их не беспокоило, что кто-то может подобраться к новому командиру охраны, поэтому они сюда даже не смотрели.

Вдруг дверь в комнату приоткрылась. На пороге появилась…

Ниса.

Она вернулась домой уже после заката, мрачная и надутая. Кидат потом мне передал, что на плантации племянница, как и ожидалось, сделать ничего не успела: ни осмотреть владения, ни познакомиться с рабочими. Я это никак для нее не прокомментировала – Ниса продолжала на меня обижаться и разговаривать со мной по-прежнему не желала.

Мне было плевать. Я не сомневалась в своих людях, а в своих способностях хозяйки – и подавно. Не волшебство два года назад сохранило плантации и благосостояние семьи, а я сама, и все слуги и рабочие это видели. Нисе не удастся перетянуть их к себе или каким-то образом напакостить мне с этой стороны.

Похоже, она это поняла. И решила зайти с другой стороны.

Из одежды на ней сейчас была только полупрозрачная сорочка, не оставлявшая места для загадки. Под тканью персикового цвета виднелись все плавные юношеские изгибы и высокая аппетитная грудь с темными сосками. Все волосы на теле по сенавийскому обычаю были тщательно сбриты. Правда, этот обычай касался замужних женщин, а не девочек до брака.

Во мне поднялась волна злости и возмущения. Вот, значит, до чего дошло? А ведь мне следовало ожидать чего-то подобного после того, как Ниса запрыгивала на Иньего. Очевидно, что для нее такие выходки не впервой. И куда я смотрела? Так увлеклась сначала плантациями, а потом местью, что не заметила, какую змею пригрела на собственной груди.

Мне стоило огромного усилия не кинуться внутрь, чтобы вцепиться в волосы одной самоуверенной соплячке. Пока еще никто не знает, что я рядом и все вижу. Дольше выдержу – больше выясню.

– Госпожа Ниса, – произнес Аштар, не отрываясь от письма, – это ваш дом, но разве правила вежливости не одинаковы для всех сенавийцев и не предполагают, что нужно стучаться, прежде чем войти к незнакомому мужчине?

– Ты не незнакомый мужчина, – ответила она, сделав несколько шагов по помещению.

Комната дроу так и осталась комнатой простого раба. Аштар и не подумал что-то в ней изменить, несмотря на то что его возможности сейчас были гораздо шире, чем когда он впервые здесь оказался. Даже постель все еще представляла собой обычный соломенный тюфяк. Ну, разве что на сундук перекочевало несколько книг из моей библиотеки, которые Аштар почитывал в те часы, когда спать еще не хотелось, а солнце снаружи светило слишком ярко для дроу.

Сесть было категорически некуда. Ниса так и осталась стоять перед Аштаром.

Он продолжал писать, не глядя на нее.

– У меня есть к тебе предложение, – сказала племянница.

В ее голосе чувствовалось слабое раздражение, которое смог бы различить только хорошо знавший ее человек. Она рассчитывала сходу привлечь внимание эльфа, а тот демонстрировал равнодушие, граничащее с неуважением. Меня тоже, помнится, в первые дни это выводило из себя. Но наши отношения с Аштаром быстро перетекли на другой уровень, а Ниса для него так и осталась чужачкой.

– У меня тоже есть к вам предложение, – откликнулся он. – Пожалуйста, вернитесь в свою комнату, пока охрана не заметила вашу пропажу и не забила тревогу. С чем бы вы ни пришли, это не повод поднимать на уши весь дом среди ночи.

– Я предупредила охрану, – помрачневшим голосом ответила она. – Ты можешь не разговаривать со мной так официально. Мы оба знаем, что ты гораздо больше, чем раб или начальник домашней охраны.

Дроу отложил перо и наконец поднял на племянницу взгляд.

– Хорошо, договорились. Буду разговаривать с тобой как со шлюхой, которой ты и являешься.

Ее щеки вспыхнули, спина выпрямилась.

– Не смей меня так называть! Я тебе не шлюха!

– Странно, а твой вид и поведение свидетельствуют об обратном. Чего ты хотела, девочка? Не трать мое время, оно ценнее твоего. Ты можешь этого не замечать, но я занят обеспечением безопасности – и твоей лично, и всей твоей семьи.

– Об этом я и собиралась поговорить.

Ниса вскинула голову, встряхивая копной смоляных волос. На Аштара это тоже никакого впечатления не произвело. Поза девчонки стала еще напряженнее. Ей явно требовалось немало усилий, чтобы держать себя в руках при виде подобного пренебрежения. Меня бы в такой ситуации уже давно облили ругательствами, однако Погибель Драконов – это тебе не добрая тетка, которая все стерпит и из дома не выгонит, потому что ты для нее последнее родное лицо в мире.

– Очевидно, что, сидя здесь, ты нас не защитишь. Корень зла не в гашишшинах, а в драконах, которые стоят за нападениями на мою семью. Также очевидно, что Мелевин ничего с этим делать не станет. Она тебя даже из дома не выпускает и думает только о том, как тебя выгоднее перепродать. Тебя – прославленного берзанского генерала! Я могу сделать тебя свободным…

– Не можешь, – спокойно перебил Аштар.

– Ты принадлежишь мне настолько же, насколько принадлежишь и Мелевин. Я могу дать тебе грамоту о вольности и снять ошейник.

– Нет, – ровным тоном повторил он. – Снять ошейник я могу и сам, а подарить мне то, что у меня и так есть, не в твоих силах. В этом доме я нахожусь не потому, что меня удерживают силой, а потому что хочу этого. Если бы ты была хоть немного внимательнее, уже давно бы это заметила. Что касается Мелевин, то ты в этом ты тоже сильно ошибаешься.

Ниса на миг замерла с открытым ртом. Будь она хоть чуточку менее смазливой, это было бы нелепо. К сожалению, боги при рождении ей благоволили. Даже сейчас ей удавалось выглядеть соблазнительно.

– Ты можешь взять меня, – выпалила она.

– Зачем? – кажется, искренне удивился Аштар. – Что в тебе такого, чего нет в тысячах других женщин?

– Плантации. Вместе со мной ты получишь богатство, влияние…

– Хватит, – с тяжелым вздохом перебил он, поднялся и сделал шаг к девчонке, нависнув над ней.

Я не слышала, что дроу ей сказал. Всего несколько тихих слов – и Ниса аж побагровела, а потом стрелой вылетела из комнаты. Аштар усмехнулся, устроился обратно на циновку, обмакнул перо в чернильницу и принялся вновь покрывать лист бумаги ровными строчками, как ни в чем не бывало.

Поразительно. Не то чтобы я сомневалась в дроу, однако получить подтверждение его верности было приятно. Пожалуй, на этом слежку стоило закончить – я и так увидела больше, чем рассчитывала.

Я осторожно отступила назад, но в темноте плохо разглядела, что под ногами. Что-то громко хрустнуло.

Аштар сразу повернул голову к окну, помедлил миг, все же поднялся и всмотрелся в темноту во дворе. Я замерла без движения, надеясь, что он не заметит моего силуэта на фоне стены.

– Мэль, – с укоризной произнес он, повернув голову точнехонько туда, где я пряталась. – Ты же не забыла, что дроу видят ночью не хуже кошек? Даже если бы я вдруг ослеп, тебя выдает запах жасминового масла.

Вздохнув, я выпрямилась и подошла к окну.

– Прямо невозможно с тобой. Все видишь, все слышишь, все чуешь… У тебя хоть одно слабое место есть?

– Ты, – ответил он. – Не стой снаружи, холодно же. Влезай сюда или войди через дверь.

Обходить по коридорам было бы слишком долго. Я подпрыгнула, села на подоконник, подтянула ноги и с помощью Аштара забралась в комнату.

Он отошел на шаг и пристально посмотрел на меня.

– И давно ты там пряталась?

– Не очень, – призналась я. – Но достаточно, чтобы увидеть, как к тебе приходила Ниса.

Его взгляд посуровел.

– Если это какая-то ваша обоюдная проверка…

– Нет. Я бы никогда так не поступила. Прости, что так глупо вышло. Меня разбудил шум в коридоре, ну, я сразу подумала о гашишшинах, – я виновато пожала плечами, дескать, что с меня взять. – Подскочила, обнаружила, что это Ниса, которая почему-то направляется к тебе. А дальше не смогла удержаться и подслушала.

Аштар с легким осуждением покачал головой, но вернулся ко мне и коснулся щеки. До этого момента я не ощущала холода и лишь сейчас, почувствовав тепло его рук, поняла, что действительно успела подзамерзнуть в саду.

– Сядь на постель и накройся одеялом, – распорядился дроу. – А я схожу на кухню за горячим питьем для тебя.

– Не надо, я лучше вернусь к себе, в кровать. Или у тебя останусь, – предложила я. – А то ты у меня ночуешь частенько, а я у тебя – никогда.

– Это место тебе не подходит, – возразил он.

– Если подходит тебе, значит, подходит и мне.

Аштар несколько мгновений смотрел на меня, затем улыбнулся.

– Ты всегда находишь, чем удивить. Честно говоря, встретив тебя впервые, я боялся, что ты окажешься такой же, как твоя племянница. Но ей до тебя – как до небес.

– Просто она не обучалась в Хелсаррете. В первый год мы, как крысы, ночевали в подвале, сбившись в кучу, вместе юноши и девушки. Во второй год нам выдали по личной комнате каждому. Это были каморки шириной в несколько шагов, туда помещался только набитый травой тюфяк. Твоя спальня, – я кивнула на сундук и подставку для книг, – показалась бы королевским дворцом в сравнении с ними. Кстати, а что ты там пишешь? Письмо? Мне казалось, у тебя нет знакомых в Тайезе.

Он рассеянно оглянулся.

– Какое письмо? Ты об этом? – Аштар взял один из листков бумаги. – Это всего лишь инструкция.

– Для кого?

Может быть, я выспрашивала слишком настойчиво, потому что он миг пристально смотрел на меня, затем протянул лист.

– Похоже, ты мне не веришь. Держи. Это инструкция для ребят-стражников. Вы, люди, постоянно отвлекаетесь на тысячу мелочей и забываете порой даже важные вещи. Я тренирую парней каждый день, но некоторые все равно не могут удержать в голове простейшие последовательности движений. Меня попросили записать их, чтобы твоя охрана могла тренироваться в любое время, в том числе когда меня нет рядом. Я не хотел бы, конечно, показывать их тебе, потому что художник из меня никакой, но раз уж на то пошло…

После недолгих колебаний я приняла лист. Действительно, дроу на сенавийском языке описывал какие-то удары и стойки. Под каждым небольшим абзацем располагались странные черточки кучкой.

– А это что? – спросила я.

Аштар поморщился.

– Разве ты не видишь? Вот это один воин, вот это второй, он держит меч… – взглянув на меня, он вздохнул. – Ну, я же предупредил насчет своих рисовальных талантов. Ладно. Лишь бы парни поняли, что я накалякал.

В дверь раздался уверенный короткий стук. Сразу после этого она приоткрылась, и на пороге появился молодой стражник.

– Аштар, ты… э-э… – начал он и сбился, заметив меня. – Леди Мелевин? А что вы тут делаете? – парень зачем-то выглянул обратно в коридор и растерянно посмотрел влево и вправо. – Как вы сюда попали? Мы же охраняем проходы. Мы видели леди Нису, но не могли же мы пропустить вас…

– Мы с племянницей проверяли, насколько легко отвлечь стражу, – мрачно ответила я, припомнив, в каком виде девчонка разгуливала по дому. И это перед всеми стражниками, мать ее перемать! – Оказалось, что легко.

Парень сконфуженно покраснел. Наверное, тоже подумал о наряде Нисы.

– Ну, мы следим, как приказано…

– А зачем ты пришел сюда? – перебила я, не желая слушать оправдания.

– Так за инструкциями, – окончательно смутился он. – Мне весь следующий час в арке стоять скучать. Хоть потренирую хваты какие-нибудь, чтобы спать не хотелось. Или тоже нельзя?

– Можно, – разрешила я.

Дело полезное. Пусть занимаются.

– А готово уже? – спросил стражник Аштара.

– Первая половина – да, – он протянул тому несколько листков бумаги. – С остальными парнями тоже можешь поделиться, как отдежуришь. Вторую половину завтра закончу и отдам.

– Спасибо. Спокойной ночи, госпожа, – робко добавил он, поклонившись мне, и закрыл дверь.

Аштар повернулся ко мне.

– Ты же не собираешься в самом деле отчитывать стражу за то, что она пропустила Нису и не заметила тебя?

– А разве не должна?

– Ниса – одна из хозяек, и она не скрывалась, когда шла по коридорам. Охрану я выставил так, чтобы охранять дом от гостей извне, а не изнутри. Я могу и у твоего окна расставить посты, но тогда понадобится нанять больше людей. Ты же не захотела пополнять стражу после нападения гашишшинов, и теперь у нас нехватка. К тому же, надеюсь, ты не использовала магию, чтобы проскользнуть через сад?

Я вздохнула.

– Отчитываешь меня, как ребенка.

– Я скажу парням, чтобы были внимательнее, – серьезно ответил дроу. – Сегодня они и правда облажались. Но и вы с племянницей тоже хороши. Чем меньше людей бродит ночью по дому просто так, тем легче страже делать свою работу.

Я помолчала и наконец задала вопрос, который, если откровенно, беспокоил меня больше стражницких постов.

– Что ты такого сказал Нисе, что она отсюда умчалась со скоростью ветра?

– Тебе не стоит этого знать.

– Стоит, Аштар.

Теперь настал его через выдерживать паузу. Не отводя взгляд, он медленно произнес:

– Я предупредил ее, что, если она продолжит меня донимать, я ее убью, и моя рука не дрогнет, потому что убивать женщин мне не впервой. А потом еще добавил пару красочных подробностей, как именно она умрет.

Я потерла переносицу.

– Ты будешь отличным дядей.

– Извини. У меня тоже нет опыта воспитания детей, поэтому я вчера и предложил прислушаться к Кидату. Да и подозреваю, в случае с Нисой уже поздно что-то делать. Она одумается, только когда у кого-то из парней лопнет терпение и ее изнасилуют всей компанией.

Я вскинула голову.

– Считаешь, моя стража на такое способна?

– Вряд ли, они слишком ценят работу в твоем доме, но исключать эту возможность не стоит. Я на своем веку многое повидал и уже ни от чего не зарекаюсь. Тем более, если мужчину дразнить достаточно долго, сорвется любой, а Ниса старается изо всех сил.

– Проклятье, – я устало зажмурила веки. – Надо уже завтра начинать искать ей жениха. И не из семьи Мирале, чтобы старик не смог претендовать на плантации. Кого бы выбрать безопасного… И как бы так сделать, чтобы этот выбор не зацепила догоняющая меня цена магии, а то все пойдет прахом.

Аштар поднялся с циновки и сел со мной рядом, обнимая меня так, чтобы я могла удобно устроиться у него на плече.

– Я бы тебе помог, – тихо сказал он. – Меня заплаченная тобой цена, похоже, не задевает. Но в благородных домах Тайеза я не разбираюсь, даже о твоем толком ничего не знаю. Ты из старой знати?

– Да, – я охотно прильнула к нему и прижалась щекой к сильной руке. – Тогда мы были мелким, незаметным родом и плантациями не владели – кофе в Сенавии вообще никто не выращивал, пока драконы не привезли его с собой из Атлики. Иронично выходит. Своим благосостоянием моя семья обязана драконам, и они же ее уничтожили.

– Ты пока жива, – возразил дроу.

– Я женщина. Выйдя замуж, я стану принадлежать другому роду. История рода ан-Сафат закончится на мне, несмотря на то что мои потомки продолжат жить.

– А по берзанским обычаям женщина не обязана брать фамилию мужа, – хитро вставил Аштар.

Я рассмеялась.

– Намек понят. Только ты ведь тоже последний в своем роду, верно? Не хочешь сохранить память о нем?

– Я не аристократ, у меня никогда и не было фамилии. Если поженимся, могу стать Аштаром ан-Сафатом. Хочешь? – с улыбкой спросил он.

– Это рассматривать как брачное предложение? – я игриво ткнула его в бок.

– Почему бы и нет? – Аштар продолжал улыбаться, но глаза его оставались серьезными и испытующе смотрели на меня. – На твои плантации я претендовать никогда не стану, распоряжайся ими как заблагорассудится, передавай кому вздумается. Родни нет, с неожиданными требованиями никто не вылезет. Твой род продолжит существовать во всех смыслах.

Я вздохнула одновременно мечтательно и с грустью.

– Это было бы прекрасно. Только ты сам знаешь, что это невозможно. В поместье против наших отношений, может, открыто и не выступают, хотя это уже перестало быть секретом, но толпа растерзает меня, как только в городе узнают, что я вышла замуж за одного из самых известных врагов Сенавии. А если до этого и не дойдет, то король избавится от меня каким-нибудь другим способом.

– Ты права, – согласился он. – Я уже обдумываю, как решить эту проблему.

– Да? – я выгнулась, настороженно всматриваясь в его глаза. – И как, по-твоему, это сделать?

Дроу отвел взгляд, так и не дав увидеть, что в нем.

– Увидишь свадебный подарок – узнаешь.

– Может, хоть намекнешь?

– Нет уж, – он приложил темный палец к моим губам. – Больше ни слова об этом. Тебе нельзя ничего знать, а то цена магии все испортит. Дождемся, пока утихнут отголоски, потом я все расскажу.

Мне пришлось кивнуть, хотя его слова меня здорово обеспокоили. Уж не на те ли письма, написанные берзанским языком и подброшенные шпионом Мирале, дроу удумал откликнуться? Значит, подозрения Кидата верны и из дома в самом деле по ночам уходят посланцы Аштара? Но я же сама только что убедилась – он занят обычными руководствами для рукопашного боя, и именно для этого к нему постоянно таскаются стражники. Может, план существует только у него в голове и вообще никогда не начнет претворяться в жизнь?

Ответы на все эти вопросы хотелось получить прямо сейчас. Это было важно, скорпионий хвост мне в глотку. Но я промолчала, потому что цена магии действительно могла все разрушить. Наверное, мне следовало и здесь положиться на Аштара и смириться с тем, что может произойти. Уж в ком в ком, а в нем-то я могу быть уверена?

– Идем, отведу тебя в спальню, – предложил он. – А то так и не выспишься. Ты хоть согрелась? Или отправить кого-нибудь согреть тебе питья?

– Все хорошо, – честно ответила я. – А рядом с тобой – так и вовсе замечательно.

Я выдержала всего два дня, сидя дома и занимаясь мелкими делами, потерять контроль в которых было не страшно. На третий сломалась, плюнула и поехала в город: сначала в свою книжную мастерскую, затем в королевскую резиденцию к Элаю.

Мастерской мой род владел многие и многие годы – я не рискнула бы подсчитать сколько. До того как одному из прадедов попало в руки необжаренное кофейное зерно, которое он сунул в землю возле дома и которое, к его большому удивлению, проросло, определив занятие нашей семьи на следующие два века, ан-Сафаты были книжниками. Смена профессии пришлась кстати, потому что драконы принесли в Сенавию не только кофе, моду и новую архитектуру, но и книгопечатные станки, которые медленно, зато верно уничтожали ценность труда переписчиков. Мой отец даже подумывал продать мастерскую, поскольку она приносила убытки. Его останавливало только то, что она у нас оставалась последней, принадлежала нам на протяжении поколений и была дорога как память о наших истоках, а денег от плантаций у нас вполне хватало на ее содержание.

Сейчас я была ему благодарна за колебания. Путешествия и пребывание в Хелсаррете натолкнули меня на мысль о том, как изменить работу мастерской так, чтобы, даже оставаясь убыточной, она все равно приносила пользу.

Двухэтажное здание, половину которого занимала мастерская, находилось в старом районе Тайеза, недалеко от порта, и сохранилось с додраконьего периода сенавийской истории. Его формы были предельно простыми, всегда вписывались в квадрат или прямоугольник, крошечные окна походили на бойницы, на фасаде не удалось бы найти никаких украшений. Коробка и коробка, сложенная из крупных камней.

Вход представлял собой простую арку с замковым камнем наверху. У массивной деревянной двери меня уже ждал мастер-переписчик Блас – сухощавый мужчина тридцати с лишним лет. Из-под педантично завязанного тюрбана у него торчали жиденькие темные волосы. Два года назад я повысила этого человека из простых переписчиков и поставила управлять заведением, уволив предыдущего мастера

Хорошим переписчиком Блас не был и прекрасно это знал, хотя и прикладывал усилия к тому, чтобы стать лучше. Но выручить много за эту работу у него не получалось, а дома по лавкам сидело семь мелких орущих ртов, которые хотели есть и не понимали слов «у мамы с папой нет денег», да и к тому же подлинные таланты Бласа лежали совсем в другой области. Я это заметила – и получила толкового помощника, вдобавок верного мне как пес.

– Я уже подготовил все отчеты, – бодро сказал он, когда я покинула паланкин и поднялась по каменным ступенькам в здание. – Что конкретно вас интересует?

– Наверху поговорим, – ответила я.

Блас сразу с пониманием замолк.

Я задержалась на миг, чтобы вдохнуть прохладный воздух. У неказистого с виду дома были свои преимущества – благодаря толстым стенам воздух в нем оставался прохладным. В мастерской пахло кожей, из которой создавали пергамент, и разными пигментами для красок. Правда, росписями книги здесь украшали в последнее время все реже – мастерская в основном жила за счет того способа подзаработать, который придумал Блас.

Мы прошли мимо длинных полок с книгами и нескольких столов, за которыми сидели переписчики. Четыре человека – все заняты работой. А ведь раньше рабочие частенько маялись от безделья и уходили выпить в ближайшую таверну прямо среди дня.

Мужчины дружно встали и поклонились, встречая меня. Возле одного из столов замер моряк, диктовавший писарю послание. Такую услугу мы тоже оказывали за мелкую монетку тем, кто не умел писать. Моряк неуверенно оглянулся, поскольку не знал, кто это появился, и на всякий случай тоже поклонился.

Лестница на второй этаж напоминала узкий ход в крепости. Блас галантно помог мне подняться по узким высоким ступенькам. Там, наверху, находился кабинет мастера-переписчика, однако Блас работал в нем редко. Он предпочитал сидеть внизу, за столом обычного переписчика, чтобы видеть, кто из его подчиненных чем занимается и кто заходит в мастерскую. Черта, которую я тоже одобряла. Но сегодня общаться в присутствии других людей, еще и клиентов, мы не могли, вдобавок ко всему отчеты и нужные мне сведения хранились именно здесь – подальше от входа, чтобы никто чужой не мог попасть сюда незамеченным и украсть важные документы.

На широком столе мастера уже лежали раскрытыми огромные учетные книги. Блас жестом пригласил меня сесть на его место.

– Прошу, леди Мелевин. Может быть, вам шербета налить? Он, правда, успел согреться…

Я покачала головой, вместо этого пройдясь мимо стеллажей. В одних секциях стояли отчеты за предыдущие годы, в других – старинные и редкие книги, которых подчас не было и в уважаемых книжных лавках.

– Не волнуйся, я не с проверкой и, надеюсь, ненадолго. Что у тебя есть на лорда Джалана ан-Фарама?

– Джалан, Джалан… – забормотал Блас, все же сам сел на свое кресло и передвинул несколько раскрытых книг, пролистав одну из них. Затем встал, подошел к стеллажам, вытащил еще несколько крупных переплетов и поискал в них.

Я заглянула ему через плечо. Возле каждого имени клиента было два типа записи – выплаченная сумма и маленький значок. Пустой кружок обозначал, что переписчик для этого человека выполнил самую обычную работу – записал со слов письмо, как только что внизу с неграмотным моряком, сделал несколько копий документа для какой-нибудь городской службы или еще что-нибудь вроде этого. Прозрачная, честная задача.

Перечеркнутый кружок свидетельствовал о том, что услугу клиенту оказали незаконную. В мастерской Бласа подделывали достаточно широкое число разных документов – от мелких записок до грамот о заплаченных торговых пошлинах и документов на какую-либо собственность. Под замком в сундуке хранились десятки фальшивых печатей, а переписчики внизу могли скопировать почти любые шрифты и подписи.

Поскольку мастерская находилась рядом с портом, где частенько обстряпывались темные делишки, клиенты у Бласа не переводились. При этом по характеру записей в учетных книгах никто, кроме нас с ним, не смог бы понять, какая услуга оказывалась. Если бы заявились стражники с проверкой, мы могли бы сказать, что переписывали обычный список покупок по просьбе жены указанного в отчете человека. И никто не смог бы доказать обратное.

Это позволило мне не только сохранить мастерскую в трудный период, когда я разбиралась с наследством после долгого отсутствия и рисковала потерять вообще все, но и всегда быть в курсе того, кто в порту ведет дела честно, а кто – нет. В свое время я отказалась от пары сделок благодаря сведениям Бласа и не прогадала. Эти люди, как выяснилось, подворовывали товар у партнеров, а потом подделывали на него бумаги.

– Джалан, который атликиец, владеет небольшим кораблем? – уточнил Блас.

– Он самый.

Мастер полистал еще несколько страниц.

– Вижу, что к нам иногда приходят люди с его судна, но у них по большей части мелкие просьбы: записку с его слов отправить, рекомендационное письмо проверить – не наврал ли наниматель. Чтобы этот Джалан у нас что-то подделывал, не вижу. Либо он честный человек, либо работает не с нами.

– Хорошо, – успокоенно кивнула я, принимаясь медленно шагать вдоль полок.

– Могу ли я поинтересоваться, чем он вызвал ваш интерес? – спросил Блас. – Может быть, мне удастся помочь как-то иначе. Мы же в порту, в конце концов. А здесь в последнее время происходит много разных странностей.

– Подыскиваю достойного мужа для племянницы, – честно ответила я.

Джалан был удобной, безопасной кандидатурой. Вдовец, уже немолодой – за сорок, без детей. Из имущества только небольшой подзапущенный дом и корабль, на котором лорд, сам родом с другого континента, постоянно ходил через море в Атлику и обратно. На плантации такой человек претендовать бы вряд ли стал. О многом говорило и то, что несколько месяцев назад он сватался к Нисе, а не ко мне, хотя формально по статусу я была ему ближе – тоже глава маленького рода.

Тратить время зря Джалан не любил, собрания тайезской аристократии и праздные развлечения игнорировал, прослыл мужчиной строгим и даже жестким, хотя и справедливым. А если за ним и темных делишек не водилось, то он и вовсе превращался в идеальную пару для Нисы. С таким мужем она не забалует и, может, наконец задумается о хозяйстве, а не о том, на кого из ближайших мужчин запрыгнуть.

 Что сурового, ходящего враскачку Джалана, чья кожа давно задубела от морских ветров, племянница никогда не полюбит и не оценит, я не сомневалась. Но если месяц назад я еще считалась с ее чувствами и искренне хотела для нее лучшего, то сейчас мне стало плевать. Девчонка доказала, что родственницу во мне не видит и при первой возможности смешает меня с грязью. Если так, то и мне нужно смотреть на нее как на конкурентку, а не как на дочь любимого брата. Тем более если у Аштара в самом деле есть какой-то план и существуют шансы, что мы сможем законно быть вместе…

– Госпожа? – раздался вежливый голос Бласа.

Я вздрогнула, очнувшись, и сама себе покачала головой. Провалиться глубоко в собственные размышления и забыть, где я и с кем, – это на меня не похоже.

Контроль, Мелевин. Он в твоих руках. Главное – удержать его.

– Да, прости, задумалась о Джалане. Ты что-то говорил? Что за странности происходят в порту? – спохватилась я.

– Этим летом нам стали приносить больше грамот для подделки, – объяснил мастер. – Корабли приходят с одним грузом, а вид делают, что он совсем другой. Как следствие, оживились контрабандисты. И еще эти пираты…

– Слышала, они сильно обнаглели.

Блас неуверенно пожал плечами.

– Ну да. Только я в порту всю жизнь прожил и пока еще не ослеп. Иногда правда суда приходят ограбленные и потрепанные в схватке. А иногда моряки орут, что на них напали пираты и отобрали весь груз, а сами целехонькие, на корабле ни царапины. По-моему, кто-то ворует у города из-под носа, пользуясь тем, что пираты стали чаще появляться у берегов.

– А можешь мне составить список купцов, чьи корабли никогда не страдают от нападений, и тех, у кого суда, наоборот, грабят чаще других? И, соответственно, кто может получать от такой аферы выгоду.

– Конечно. Это займет, наверное, два-три дня – надо будет на всякий случай перепроверить все и у знакомых поспрашивать. Что-то еще, госпожа? Рад ответить на все ваши вопросы.

Я сделала еще несколько задумчивых шагов возле стеллажа со старинными книгами.

– Раз уж я здесь… Почему-то не вижу книги с образцами берзанского алфавита. Она еще в мастерской?

– Куда она денется? – улыбнулся Блас, встал на цыпочки и потянулся к верхним полкам. – Я ее просто повыше переставил – не помню, чтобы мы хоть раз ее использовали. В Тайезе и светлые эльфы – редкость, а уж чтобы к нам темные плавали, учитывая их «теплые» отношения с драконами… Вот. Держите.

Мне в руки легла увесистая книжка небольшого формата, еще из тех, которые создавали вручную, а не отпечатывали на станке. Она явно стояла под потолком целые годы – перед тем как ее передать, Блас предусмотрительно вытер с нее полой рубашки толстый слой пыли.

Я раскрыла книгу и принялась переворачивать плотные пергаментные страницы. В ней было много текста на сенавийском, поскольку образцы предназначались именно для наших мастеров. Немного рассказывалось об истории Берзана, их культуре и обычаях. На одной из страниц нашлась иллюстрация богини Аннатэ – ее изобразили как темнокожую красивую женщину с золотистыми волосами.

– Ты читал ее? – спросила я Бласа, поворачивая к нему обложку.

– Я все книги в мастерской читал, – с нескрываемой гордостью ответил он. – Эту давно, но кое-что в памяти еще есть. Хотите узнать что-то о берзанских дроу в связи с новым приобретением?

Под «приобретением» он явно имел в виду Аштара. Я помедлила, раздумывая, стоит ли задавать вопрос, который меня волновал на самом деле. С одной стороны, он казался чушью, с другой – некоторые мастера в Хелсаррете настаивали, что если сон повторяется хотя бы два раза, значит, он непростой и надо выяснить у жрецов, как его можно истолковать. Только на Храмовый холм, тем более в Пантеон, я идти не собиралась. Жрецы в этом отношении ничуть не лучше магов – если и делают что-то, то исключительно ради своей выгоды. Встревать в чужие интриги еще глубже мне сейчас точно не стоило.

– Может быть, ты встречал где-то изображения мужчины в языках пламени? Не настоящего огня, а черного, как тьма. Мне кажется, что это должно быть как-то связано с верованиями дроу, но я не уверена.

Блас на несколько мгновений задумался, рассеянно потеребив тюрбан, аккуратно забрал у меня книгу и нашел нужный раздел.

– Много лет прошло, точно не помню, но кажется, что это здесь. Они так изображают своего бога ночи. Одно из большого числа отличий между нашими верованиями и дроу – у нас за ночь и тьму отвечает богиня Ноха.

– Я думала, мы верим в одинаковых богов. Аннатэ – она ведь есть и в нашем пантеоне.

– Да, но мы ей почти не поклоняемся, даже отдельных храмов нигде нет. Дело вот в чем, – мастер потер острый подбородок, глядя в книгу. – Ученые считают, что первые люди пришли в Тайез из Атлики, а отсюда распространились по всей Сенавии и создали наше государство, не теряя связи с Атликой. Поэтому у нас с драконами одинаковые боги. А темные эльфы заселили острова в океане, далекие от материка. Дроу жили там веками, их представления о мире все больше и больше расходились с нашими. Даже когда некоторые дроу приплыли в Хелот и основали государство Берзан, нас это не сблизило. Принято считать, что мы с берзанскими дроу воюем с тех пор, как драконы отобрали у них часть земель, но летописи свидетельствуют об обратном – стычки между Берзаном и Сенавией случались очень и очень давно, что тоже не способствовало перемешиванию наших верований и обычаев.

– Так, подожди. Наши верования отличаются, это я поняла. И что в Берзане думают об их боге тьмы? Он же их отец, верно? Почему дроу поклоняются не ему, а Аннатэ, их матери?

– Ну… – Блас пролистал несколько страниц, освежая память. – Отец, как это часто бывает в настоящей жизни, заделал детей и пошел дальше, а мать осталась их воспитывать. Но в книге написано, что не совсем верно полагать, будто дроу вообще не почитают Тахата, бога ночи. Просто его культ не так силен, как культ Аннатэ.

– Почему?

– Не знаю, – признался он, виновато повертев книгу в руках. – Может, здесь не было написано, может, я просто забыл. Надо внимательно перечитать. Если пожелаете, я для вас подберу другие труды на эту тему, поищу в наших запасах и книжных лавках что-нибудь более толковое. Это же всего лишь образцы для переписчиков, здесь многого не будет… Ну или у своего раба спросите. Он хоть и вояка, но, наверное, грамоте обучен?

Ох, знал бы Блас, насколько тот на самом деле образован… Только обращаться к Аштару мне почему-то не хотелось. Мужчина из сна напоминал его слишком сильно, да и вообще лучше сначала выяснить все самой.

– Спасибо, – я забрала у него томик. – Поступлю так: возьму это домой, почитаю сама и раба тоже спрошу. Трактаты пока никакие подбирать не надо, у меня все равно сейчас нет времени их изучать. Лучше займись списком торговцев, хорошо?

– Конечно, как скажете, – кивнул он.

А я оценивающе посмотрела на книжку в своих руках. Вот мне и занятие на ближайшие дни, если ситуация с контролем не улучшится…

Мне стоило удовлетвориться тем, что встреча с Бласом в мастерской прошла хорошо, и ехать домой, читать книжку. Однако я слишком этим воодушевилась, поверила, что дальше все будет настолько же хорошо, и приказала носильщикам отправляться в королевскую резиденцию.

Отчасти надежду в меня вселило то, что над белыми резными арками дворца в тот миг, когда я на него смотрела, пролетала стая белых голубей. Солнце так осветило их крылья, что они казались золотыми. Золотые перья Ланоны… Может, богиня мне все же благоволит и посылает знак, что цена уже заплачена и бояться нечего?

В Хелсаррете к приметам относились двойственно. Одни мастера настаивали, что только так, истолковывая знаки богов, можно хоть чего-то добиться. Другие яростно спорили – никогда не знаешь наверняка, правильно ли ты понял божественный намек. А если это на самом деле происки враждебного бога, который хочет тебя запутать? Или это – о ужас! – всего лишь случайность?

Некоторые мастера всю жизнь тратили на то, чтобы научиться правильно интерпретировать приметы и делать предсказания на внутренностях разных животных. Попав в обитель, я сразу поняла, что это искусство не для меня. Я предпочитала не гадать, а действовать.

Может быть, это однажды сгубит меня. Но еще не сейчас.

Дворцовая стража, как обычно, легко меня пропустила, не спросив, назначена ли у меня встреча с принцем. Однако резиденция отчего-то показалась мне пустынной. Остановившись во внутреннем дворе, я огляделась.

Стражников было столько же, сколько и обычно. С копьями, луками и мечами, в начищенных доспехах они стояли на постах во дворце и обходили рыжеватые крепостные стены. Что же тогда не так?

Привычно журчал мраморный фонтанчик, изображающий вазу с фруктами. А музыка не звучала, хотя музыканты играли почти во все мои предыдущие визиты. Слуги тоже обыденно спешили по своим делам. Посетители… Точно. Где все гости – аристократы, желавшие обратить на себя внимание принца, фокусники и авантюристы, жаждавшие урвать кусок в бесконечных празднествах Элая, торговцы, мечтающие, что у них разом скупят весь товар? Похоже, из чужаков я во дворе была одна.

Я быстрым шагом направилась в прохладные дворцовые коридоры. Мне сказали, что принц в своем кабинете обсуждает дела с министрами. Дольше чем на полчаса Элая, как правило, не хватало, поэтому у меня были все причины думать, что собрание уже закончилось или подходит к концу.

Мою догадку подтвердил встреченный по пути лорд Саван, старик с окладистой седой бородой и внушительным тюрбаном. Этот человек отвечал за продовольствие в Тайезе и был среди тех, кто на самом деле управлял городом, пока Элай предавался развлечениям.

– Лорд Саван, подождите минутку, одарите меня своей бесконечной мудростью! – попросила я, низко кланяясь старику.

Он заулыбался.

– Леди Мелевин! Вы и сами мудры не по годам. Всем бы ваше уважение к старости, – ворчливо добавил Саван.

Я всмотрелась в его сморщенное лицо.

– Вы же с собрания у его высочества Элая? Это он обидел вас пренебрежением?

– Если бы, – вздохнул старик. – Принц не проявляет рвения в государственных делах, но хотя бы не мешает делать свою работу тем, кто в ней разбирается.

– Что случилось?

К моей досаде, он отмахнулся.

– Не берите в голову. Все проходит, и это пройдет. Вы, наверное, к его высочеству? Если поспешите, успеете застать его в кабинете, пока он тихо не сбежал куда-нибудь из дворца.

– Зачем бы ему это делать? – удивилась я.

– Все дело в Альго Вальядесе, молодом мужчине, представителе его высочества Хашима, – поморщился министр. – У него поразительно большие полномочия для его статуса, и он не стесняется их применять. Даже к нам, министрам! Заметили, что дворец стал пустыннее? Никто не хочет сталкиваться с этим человеком. Хуже всего то, что они оба с его высочеством Элаем невероятно упрямы и не могут, да и не желают, по всей видимости, искать общий язык.

Он вздохнул.

– Простите, леди Мелевин. Вы просили крупицы мудрости, а я вас одолеваю старческим брюзжанием. На покой мне пора, на покой…

– Ну что вы, – я успокоила старика, погладив его по плечу. – В вас силы духа еще на двух молодых мужчин хватит. Как без вас Тайез? Вы же сами сказали – все проходит, и это пройдет. Альго уедет, и дела пойдут, как раньше.

– Уедет ли? – опять буркнул Саван и тут же сам себе покачал головой. – Ох, леди Мелевин. Бросьте бесполезного ворчливого старика и поспешите к его высочеству. Может быть, ваш день окажется удачнее моего.

Я его поблагодарила, мы расшаркались на прощание, и я опять заторопилась под дворцовыми арками к Элаю. Сказанное стариком тревожило. За прошедшие дни я не получила никаких новых слухов об Альго. Город, конечно, взбудоражила новость о том, что к Элаю по приказу его брата приставили няньку, причем человека, уже прославившегося бесстрашной критикой власти. Но что он начал заправлять во дворце, я еще не знала, хотя, пожалуй, следовало догадаться, что до этого быстро дойдет. Альго и в охотничьем домике ничуть не стеснялся командовать принцем и его окружением.

Значит, стоило ждать, что рано или поздно он применит свои полномочия и в отношении Аштара. Либо Альго вынудит Элая соврать, что я получила раба незаконно и обязана его вернуть, либо не будет мудрствовать и просто отдаст приказ доставить врага государства обратно во дворец. А там дроу может ждать только одно – казнь.

Я не могла этого допустить. И плевать на Хелсаррет с его интригами. Дроу стал мне слишком дорог.

Громкие голоса мужчин стали слышны еще из соседнего коридора. Я замедлила шаг и одернула платье. Сердце билось неровно, дыхание сбилось. Я так испугалась за Аштара, что сама не заметила, как перешла почти на бег. Нужно было успокоиться, прежде чем встречаться одновременно с принцем и человеком Хашима.

Когда я наконец вышла из-за поворота, сцена передо мной предстала именно та, о которой говорил Саван. Альго и Элай яростно собачились перед входом в кабинет. Рядом с тоскливым видом замерли еще два лорда, управлявшие провинцией. Третий, сокрушенно качая головой, уходил в противоположную сторону. Видимо, отчаялся пытаться как-то повлиять на ситуацию.

– …потому что вы ничего не делаете с проблемами, о которых вам сообщают, – резко выговаривал Альго, продолжая разговор, чье начало оставалось для меня неизвестным. – Возьмем атликийских пиратов. Сколько о них уже было сказано только в моем присутствии. И что вы предприняли?

– А я еще раз повторяю, что не надо выдумывать несуществующие проблемы, – огрызался Элай.

– Хотите сказать, что атликийских пиратов нет, весь Тайез их во сне увидел?!

– Я хочу сказать, что они веками грабили побережье, и никак это не изменить, если только не вырезать все население на противоположном нам побережье Атлики! Вы сами только что слышали отчеты министров. В провинции все идет ровно так же, как обычно! Атликийские пираты приносят не больше урона, чем в прошлый, или позапрошлый год или даже в те годы, когда меня здесь и близко не было, потому что я еще не родился.

– Министры удивительным образом говорят только то, что нужно вам. Почему у меня от рыбаков в прибрежных деревнях и непосредственно от свидетелей грабежей совсем другие сведения?

– Потому что вы сам дурак и слушаете дураков! – рявкнул Элай.

О боги… Я замерла в отдалении, не успев подойти и вмешаться до того, как случилась катастрофа. Сейчас что-то делать было уже поздно. Даже сильный, доходящий до коричневы загар не скрыл, как по лицу Альго разлилась мертвенная бледность. Губы плотно сжались, глаза стали как стеклянные. Мне этот вид был прекрасно знаком. Семь лет назад не прошло бы секунды, прежде чем Альго выхватил бы меч и пронзил обидчика насквозь.

Но то семь лет назад. Мужчина, которого я прежде любила, научился сдерживаться и использовать не только кулаки.

– Что ж, я вас понял, – процедил Альго. – Что-то делать вы отказываетесь, менять ничего не хотите. У меня не остается выбора, кроме как написать вашему брату, что вы не готовы прислушиваться к голосу разума. Не стали разбираться с меньшим злом – со мной, разбирайтесь с большим – его высочеством Хашимом.

– Прекрасно! Наконец-то смогу поговорить хоть с кем-то вменяемым! – взмахнул рукой Элай и зашел в кабинет, хлопнув дверью с такой силой, что та едва не слетела с петель.

Все еще ждавшие два министра, опасливо взглянув на Альго и обменявшись шепотками, тихо ушли по коридору, как будто их здесь и не было. Я тоже выждала какое-то время, пока бывший возлюбленный стоял перед кабинетом, уперев левую руку в бок, а правой с измученным видом растирая переносицу.

Как ни странно, я понимала обоих: и Альго, и Элая. Принц тоже раздражал меня своей расслабленностью, доходящей до расхлябанности. Однако в его словах крылось рациональное зерно – при нем жизнь в Тайезе не стала хуже. Он как будто существовал отдельно от города. Может быть, провинции и не требовалась та твердая рука, на которую старательно намекал Альго?

Он наконец поднял голову и заметил меня. Лицо чуть просветлело, на губах появилась слабая улыбка.

– Мелевин! Ты как луч солнца здесь. А что, кстати, ты делаешь во дворце? Разве ты не должна быть дома?

Я немного удивилась, откуда ему об этом известно, но решила не подавать виду.

– Я все предыдущие дни проторчала дома, соскучилась по делам. К тому же мне скоро отправлять урожай кофе в столицу, но в море атликийские пираты, а на дорогах разбойники. Я рассчитывала, что смогу во дворце узнать, собирается ли город что-то предпринимать на этот счет, или хотя бы узнать свежие новости, чтобы по ним выбрать более безопасный путь для товаров. Но что-то здесь никого нет… – я огляделась, изобразив растерянность.

Альго вздохнул.

– Эх, будь при мне все мои отряды, я бы устроил твоему кофе достойную охрану… Ничего, скоро здесь будет Хашим. Элай не дракон, а козел упрямый. Как упрется рогами и копытами…

– Альго, – я бросила взгляд по сторонам, взяла бывшего любовника за рукав и отвела к глухой стене, хотя ни слуг, ни лордов рядом не было, а стража стояла достаточно далеко. – Вряд ли тебя интересует мое мнение, но я все же за веяниями в Тайезе слежу внимательно, особенно за торговлей. Ты уверен, что здесь нужно присутствие Хашима? Первый принц славится… резкостью. А в Тайезе только-только наладилась размеренная жизнь, даже несмотря на пиратов. Ты уверен, что нам здесь действительно нужны такие потрясения?

Он задержал взгляд на моей ладони, лежащей на его руке.

– Мел, если бы все было так просто. Если начистоту, нет, я не уверен, что вам нужны потрясения, но у меня нет выбора. Я тебе уже говорил, что у меня четкие инструкции от Хашима. От того, как я их выполняю, зависят несколько сотен человек на границе с Берзаном. Никто из вас даже отдаленно не представляет, каково выживать там, на опустошенной земле, выжженной драконами и прокопанной насквозь, как червями, дроу. Ни провизии, ни хотя бы воды, потому что берзанцы постоянно умудряются отравить колодцы. Только полчища чернолицых эльфов, которые лезут буквально из-под земли и убивают наших людей. В тавернах Тайеза много болтают о том, как я поднялся в статусе и как, наверное, был счастлив после стольких лет вернуться сюда и заткнуть рот тем, кто когда-то смотрел на меня свысока. И никто не задумывается, почему на эту роль выбрали именно меня, без роду, без племени, вояку, сделавшего себе имя едва ли не вчера. Если я разозлю местную знать и меня убьют, потому что я в точности следую приказам Хашима, это не заденет ни один аристократический род. Сам принц всегда сможет отговориться тем, что это я дурак и все неправильно понял, а не он мне такое приказал. Понимаешь? Я не больше чем козел отпущения. А там, на границе, мои отряды, которые, по сути, как в заложниках там торчат и защищают задницы чинуш вроде Элая, которые пальцем о палец не хотят ударить.

Альго так распалился под конец своей длинной речи, что повысил голос и стал размахивать руками. Я чуть сильнее сжала ладонь. Он замер, спохватившись, выдохнул и весь словно съежился.

– Сочувствую тебе, но ты здесь не один, кому нелегко, – тихо произнесла я. – Пожалуйста, очень хорошо подумай, как происходящее может отразиться на всем Тайезе. Это одна из самых спокойных и плодородных провинций Сенавии. Продовольствие отсюда поступает в том числе и твоим отрядам на границе. Если здесь станет неспокойно, то и твоим людям будет несладко.

– Уже подумал, – неохотно ответил Альго. – Прости, Мел, но мое решение не изменится. Пора вызывать Хашима. Пусть он хотя бы разберется с пиратами, если не сможет навести порядок во всем городе.

Он снял мою ладонь с его плеча, нежно пожал ее напоследок и бледно улыбнулся.

– Тебе понравились мои цветы?

– Конечно. Приятно, что спустя столько времени ты еще помнишь, как называл меня.

– Такое не забыть. Спасибо за приглашение. Увидимся позже.

Альго отпустил мою руку и зашагал по коридору прочь.

Я покусала губу, глядя сначала ему вслед, потом на дверь кабинета Элая. Впервые за два года я думала не о мести, а о том, что имею сейчас, – об Аштаре. Если в город явится Хашим, и без того сложная ситуация запутается еще больше. Допускать этого нельзя. Может, хотя бы Элая удастся уговорить помириться с представителем первого принца, пока еще можно успеть что-то исправить?

Подойдя к двери, я вдруг осознала, что на прощание сказал Альго. За какое еще приглашение он меня благодарил?

Я резко развернулась. Но коридор уже был пуст.

Принц не хотел никого видеть, однако стоило попросить стражу передать мое имя, как меня сразу же пропустили. Я криво улыбнулась про себя – надо же, какие двери открываются перед именем Мелевин ан-Сафат. Родители бы гордились.

Шагая по кабинету Элая, я поняла, что первый раз здесь. В общем-то, в этом не было ничего удивительного – он работал в лучшем случае раз в месяц. Помещение отдаленно напоминало библиотеку, в которой мы встречались около месяца назад: анфилада с ажурными арками, безумно любимыми драконьим народом, сливочно-белый мрамор, резные окна, много книг. Только здесь разделенные арками «комнатки» были поменьше, и вместо стеллажей там стояли сиденья для посетителей, ожидающих беседы с принцем, а на стенах вместо карт и пергаментов с примерами каллиграфического искусства висели разнообразные картины.

Возле одной из них я задержалась. Но не потому, что меня привлекла изображенная на ней пастораль, а потому что было ясно видно: когда-то на этом месте висело церемониальное или трофейное оружие, обязательный атрибут подобных залов. Его сняли и поместили туда мирную живопись. Любопытный выбор. Оружия в кабинете вообще не было видно, ну разве что у стражников на поясах.

Элай сидел за широким столом у окна в последней из «комнат». Напротив, у стен, вместо кресел расположились широкие низкие диваны по атликийскому обычаю. Все до последнего пустовали. Перед принцем стоял кувшин, в руке Элай сжимал кубок с вином и отсутствующим взглядом смотрел в никуда. Сорванный тюрбан смятой кучкой валялся на краю стола.

Мне пришлось прокашляться, чтобы обратить на себя внимание.

– А, леди Мелевин, – очнулся принц. – Отрада для глаз, услада для ума… Или наоборот, не помню. Боюсь, вы решили меня навестить не в самый удачный момент. Как видите, во дворце бардак. Я даже подумываю, не удрать ли из собственного дома через потайной ход в какое-нибудь местечко повеселее. Не хотите, кстати, отправиться со мной?

– Вряд ли кому-то вроде меня дозволено видеть королевские потайные ходы, – вежливо ответила я.

– Ну так мы никому не скажем, что вы их видели, – озорно блеснули золотые драконьи глаза.

– Ваше высочество, – я подошла чуть ближе к столу и попыталась перевести тему, – вам не кажется, что эту проблему побегом через потайной ход не решить?

Выражение лица у него сразу стало таким, словно он лимонного шербета выпил. Элай откинулся на спинку кресла и отвернулся от меня, притворившись, будто ему ужасно интересен книжный шкаф в углу кабинета.

– Со всем уважением к вашему незаурядному уму, вы вряд ли понимаете, о чем говорите, – бросил он.

– Наверняка я не владею всей полнотой сведений, – согласилась я. – Однако кое-что известно и мне. Думаю, вас намеренно представляют в невыгодном свете перед братом, чтобы завлечь его в провинцию.

– Вот как? Вы теперь превратились в шпионку? – с ехидцей поинтересовался принц.

– Я просто держу глаза и уши раскрытыми. У меня есть подозрения, что угроза атликийских пиратов преувеличивается отдельными лордами, которые хотят навариться на смуте в Тайезе. Дайте мне несколько дней на сбор сведений. Если предоставить их Альго, он убедится, что вы заняты делом, отцепится от вас и не станет вызывать сюда его высочество Хашима.

– Вы тоже принимаете меня за идиота? – спросил он так неожиданно, что я растерялась.

Золотые глаза смотрели на меня серьезно и совершенно трезво, невзирая на только что выпитый кубок вина.

– Нет, конечно, – нашлась я. – Однако мне известно, что люди не всеведущи и не всесильны. Логично предположить, что и драконы могут знать не все. Особенно если в их окружении есть кто-то, кому выгодно скрывать от них важные сведения.

– Мелевин, – четко произнес Элай, медленно поднимаясь, выходя из-за стола и застывая рядом со мной.

Мне пришлось задрать голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Впервые пришло в голову, что он ничуть не ниже Аштара. Просто смотрелся как-то, что ли, не таким представительным?

– Знаете, Мелевин, – повторил принц, опаляя меня расплавленным золотом глаз, – я думал, что именно вы сможете понять меня лучше других.

– Почему? – спросила я, не отступая, хотя он стоял чересчур близко, почти за гранью приличий. Интуиция подсказывала, что сейчас отодвигаться и этим его отталкивать не стоит.

– Вы последний ребенок в семье, и я тоже, – принялся перечислять Элай. – У вас два брата и сестра, у меня на одну сестру больше. Вам ничего не светило в отношении наследования, и мне не светит. Но если ребенок младше других, это не значит, что он глупее всех, верно? Нашим талантам либо не дают раскрыться, либо не желают их признавать, потому что тогда будут недовольны старшие дети, которым по закону положено наследовать за родителями.

– Я не желала смерти старшим братьям и сестре, – напряженно произнесла я.

– Так и я не желаю. Искренне молю богов, чтобы они прожили в мире и добре долгую жизнь. Только разговор не об этом, – он развернулся и встал у окна, уперев одну руку в стену. – Красивый вид?

Я подошла ближе. Из окна виднелись крепостные стены, за ними – желтые и белые крыши жилых зданий, ослепительные в лучах солнца, крупные мазки зеленых тонов – буйные сады, которые люди в домах, не имеющих внутренних дворов, разбивали прямо на крышах или балконах. И совсем далеко – ярко-синяя полоса моря, переходящая в пронзительную синеву неба.

– Очень красивый.

– Согласен. Я вижу его каждый день в течение последних пяти лет – ровно столько я живу в Тайезе. А вы бы хотели тоже видеть его каждый день?

Я нахмурилась, не понимая, как трактовать этот намек.

– Простите, ваше высочество, меня полностью устраивает вид и из моего поместья.

Он усмехнулся.

– Амбициозности в вас нет. И это еще одна черта, которая нас роднит. Хашим сказал бы, что это недостаток, а я считаю, что это достоинство – знать, где твое место, и не пытаться прыгнуть выше головы. Помните, я рассказывал еще одну историю о происхождении драконов, не такую известную, как первая?

– О драконах-стражах?

Элай кивнул.

– Учитывая нашу неуязвимость для оружия и ядов и в то же время типично человеческую природу, следовало ожидать, что однажды кто-то из драконов решит: хватит подчиняться людям, мы можем и сами править. Так один из моих предков, уже ставший мифическим Джарван ас-Саяд, основал в Атлике государство Барайшат, первую страну, в которой правили драконы. Века спустя еще один мой предок, знаменитый Надим вей-Амран, рассорился с султаном Барайшата. Вместе со своими сторонниками он отправился за море, в Хелот, где завоевал для себя Сенавию и образно показал султану фигу, основав новую драконью королевскую династию. И вот мы уже двести лет пытаемся прорваться дальше, но здорово мешают берзанские дроу, которые как народ находятся на грани уничтожения, но никак не желают сдаться и бросить идею вернуть свои бывшие земли.

– Для нас «уже», для них «еще», – заметила я. – Эльфы живут по триста лет. Многие из них помнят, как жили на землях, которые сенавийцы и драконы несколько поколений считают собственными.

– Да, – подтвердил Элай. – В этом одна из проблем. Мы, драконы, забыли о том, что мы всего лишь стражи. Мой брат мнит себя великим завоевателем, который однажды подчинит весь Берзан и уберет угрозу для Сенавии с той стороны. Это, в свою очередь, облегчит нам дальнейшие завоевания. Но там нам обязательно встретится кто-нибудь еще, например светлые эльфы, ничуть не менее упертые, чем их темные собратья, оборотни и так далее. Так может продолжаться бесконечно. И кто от этого будет страдать? В первую очередь люди. Драконы хоть и точно так же устают, мучаются жаждой и голодом, но все же не гибнут.

– Эм, – неуверенно подала голос я, – простите, ваше высочество. Я немного не уловила, какое отношение к этому имеют атликийские пираты и то, что я якобы считаю вас идиотом. Боюсь, наоборот, вы слишком умны для меня.

Он рассмеялся.

– Нет, хотя моя склонность к многословию может создать такое впечатление. Я пытался так длинно объяснить, что мне известно о краже товара с кораблей, которую оправдывают набегами пиратов. Мне даже известно, кто за этим стоит. Как положено хорошему стражу, я слежу за вверенными мне землями, пусть и редко вмешиваюсь в события сам.

– Вот как, – обескураженно произнесла я. – Почему вы не сообщили об этом Альго?

– Потому что в этом нет смысла – он не услышит меня. А если и услышит, то все равно обставит ситуацию так, будто случившееся – полностью моя вина. Ваш друг утверждает, что выполняет указания Хашима, но в действительности играет в собственные игры.

– Он мне давно уже не друг, – поправила я.

Элай внимательно посмотрел на меня.

– Я заметил. И высоко ценю, что вы предложили помощь. Приятно знать, что вы на моей стороне.

Я прокашлялась, колеблясь, но все же задала мучающий меня вопрос.

– Именно что на вашей, а не вашего брата. Ваше высочество, я не говорила об этом никому, но раз уж у нас получился такой откровенный разговор… У меня есть причины считать, что ваш брат мог затаить зло на мою семью, поэтому мне страшно от того, что может случиться со мной, когда он прилетит в Тайез. Вы ничего не знаете об этом?

– За что бы ему на вас затаивать зло? – приподнял брови принц. – Вы ведь, кажется, даже не знакомы?

– Это меня и удивляет. Однако меня старательно убеждают, что мне нужно бояться вашего брата.

– На этом случайно настаивает не некий серокожий черноволосый мужчина? – хмыкнул Элай. – Хашим ему оставил немало шрамов.

– Нет, в том-то и дело. Если бы Хашима пытался очернить Аштар, я бы поняла. Но здесь, кажется, что-то другое.

Он надолго задумался и в конце концов пожал плечами.

– Честно говоря, сомневаюсь, что брат хотя бы имя ваше знает. Он любит кофе, именно сенавийский, и наверняка ему известно, кто главный поставщик зерен к королевскому двору. Но Хашим далек от таких вещей. Это не хлеб, необходимый для армии, не мясо и не сталь, без которой в войне тоже не обойтись. А все остальное брата не волнует.

Я уже хотела расслабиться, как принц после паузы добавил:

– Кроме магии, конечно. Но и она – сугубо в военном смысле. Вы же не маг?

Он улыбался, а меня по коже пробрало морозом.

– Я слишком молода для мага, ваше высочество, – вежливо ответила я.

– Ну да, все знают, что у магов длинные седые бороды и остроконечные шляпы. На худой случай это старые ведьмы, тоже почему-то в остроконечных шляпах… Хотя вам бы, наверное, пошло.

– Быть ведьмой? – уточнила я.

– Остроконечная шляпа, – улыбнулся Элай. – Я очень давно не общался с братом, но не думаю, что у него могут быть к вам или вашей семье какие-то претензии. Скорее всего, кто-то вас обманывает.

– Спасибо, вы разрешили мои сомнения, – поблагодарила я.

Пришлось немного покривить душой. К тому моменту как гашишшинам заказали мою семью, Элай уже несколько лет жил в Тайезе и не общался с Хашимом, поэтому мог многого не знать. Однако если первого принца интересует магия… Неужели за меня в самом деле вступился Хелсаррет, как и предполагал Аштар? В любом случае Элай не дал ответ, зачем бы Хашиму желать гибели моим родным.

– Мелевин, – мягко обратился ко мне Элай, взял мои ладони и нежно погладил большими пальцами, словно мы были чем-то большим, чем всего лишь знакомые. – Если вы по-прежнему хотите оставаться на моей стороне, прошу, никому рассказывайте об этой беседе. Нельзя, чтобы Альго раньше срока прознал о моей осведомленности. И не волнуйтесь насчет Хашима – я не дам вас ему в обиду. А теперь, пожалуйста, оставьте меня одного. Уверен, мой брат не заставит себя ждать. Мне стоит подготовиться к его приезду, раз уж он теперь неизбежен.

– Вы можете на меня положиться.

Я поклонилась, а он все держал мои руки. Только когда я напряженно улыбнулась и потянула их на себя, принц наконец смущенно выпустил меня.

Ох, Элай, Элай… Этот мужчина умел удивлять. Только как же он предполагал защитить меня от старшего брата, которого остерегался сам?

Домой я вернулась задолго до заката и сама удивилась, глядя на солнце. Уже и не помнила, когда у меня получалось переделать все дела в городе так рано. Даже возникло желание съездить куда-нибудь еще – в поместье я за последние дни насиделась по горло. Однако подчиняться внезапной причуде я не стала и твердо сказала носильщикам, чтобы они направлялись к дому. Хотя сегодня все в целом прошло неплохо, следовало еще немного потерпеть и убедиться наверняка, что цена Ланоне выплачена и я вновь контролирую события. Да и Аштару стоило скорее рассказать о том, что на днях в Тайез прибудет Хашим.

Там меня ждали очередные чудеса. Во входном зале, не успев толком зайти, я столкнулась с принаряженной Нисой. Она изумленно уставилась на меня.

– Почему ты так рано вернулась? Ты же поехала во дворец, разве нет?

– Да, по делам. Сегодня никаких праздников там нет, – я нахмурилась. – А когда это ты начала опять со мной разговаривать? В пустыне что, снег выпал?

Вместо ответа племянница фыркнула. А я, обведя взглядом суетящихся во входном зале слуг и уловив ароматы с кухни, удивилась еще больше.

– Мы ждем кого-то в гости?

– Это должно было стать сюрпризом! – надулась Ниса.

Я окинула ее внимательным взглядом. Она надела платье молочного цвета в стиле, который у нас считался классическим: струящаяся легкая ткань по силуэту, узкие бретельки, оставляющие плечи и руки открытыми, глубокий вырез, золотистый пояс под грудью, выгодно подчеркивающий аппетитные формы. В подобных нарядах часто изображали богов, чтобы напомнить о золотой эпохе древности, когда все было иначе и когда сами боги еще ходили по земле, а не следили за нами с небес и из подземного царства.

Нет, такое платье племянница не выбрала бы, чтобы устроить сюрприз мне. Она пыталась провернуть что-то для себя прямо у меня под носом, а я помешала, слишком рано вернувшись домой.

– Что именно – «это»? – сухо поинтересовалась я.

– Увидишь, – отмахнулась она. – Иди прими ванну и принарядись.

Это меня насторожило еще сильнее. После всего, что Ниса натворила, хотелось оборвать ее и сказать, что она не имеет права распоряжаться в моем доме, но наших отношений это не улучшило бы. Да и, строго говоря, она здесь была такой же хозяйкой, хотя ей все же стоило по меньшей мере предупредить главу рода о визите гостей.

Так или иначе я не могла выставить их прочь, кого бы она ни пригласила, или отменить подготовку к приему. Это было бы попросту невежливо и бросило бы тень на меня и мой дом. Возможно, Ниса того и добивалась?

К демонам девчонку. Придется сегодня потерпеть. Пусть она продолжает заниматься этими хлопотами, а я пока напишу письмо лорду Джалану ан-Фараму. Вряд ли одинокий моряк воспротивится быстрой свадьбе, и уже через несколько дней Ниса перестанет быть моей проблемой.

– После ужина нам нужно будет серьезно поговорить, – предупредила я.

– Да-да, – легкомысленно отозвалась она, схватила вазу с цветами и куда-то унеслась.

Задержав на ней взгляд, пока она не исчезла за углом, я направилась в свои покои. Аштара видно не было. Наверное, он по своему обыкновению еще спал, чтобы подняться в тот момент, когда солнце окрасится в закатные цвета, и провести всю ночь на ногах.

Встретив по пути Кидата, я отвела его в сторону. Управляющий тоже выглядел обеспокоенно.

– Ты знаешь, кого пригласила Ниса? – спросила я у него.

Он отрицательно покачал головой.

– Простите, госпожа. Она уверяла, что договорилась обо всем с вами и что вы дали добро. Причем она сначала приставила к работе самых младших слуг, а потом уже известила меня.

Проклятье… Ниса предусмотрела все, чтобы Кидат не успел отправить мне весточку и спросить, правда ли я дала разрешение племяннице звать кого-то в дом. Я потарабанила пальцами по стене.

– Ладно. Теперь уже ничего не сделать. Просто будь настороже, хорошо? Что-то мне не нравится все это.

– Само собой, госпожа, – поклонился он.

Предположение, что Ниса рассчитывала принять гостей в мое отсутствие, быстро подтвердилось. Загадочные посетители ждать себя не заставили. Едва я успела торопливо освежиться и переодеться в подходящее платье, по дороге рядом с поместьем зацокали копыта, и слуги бросились отворять ворота.

Встречать гостей во входном зале я вышла медленно, как подобает главе рода. Ниса уже была тут как тут – улыбалась и блистала, стараясь произвести наилучшее впечатление.

А вот моя выдержка дала трещину. Стоило мне увидеть, кто входит в дом, держа в руках шляпу, как я чуть не споткнулась на ровном месте.

Это был Альго. В той же одежде, что и во дворце, – он явно приехал сразу, как только отправил Хашиму письмо. И с большим букетом белых роз в руке.

Увидев мое лицо, он тихо засмеялся.

– Надеюсь, ты так поражена свежестью цветов. Я же ничего не пропустил за последнюю пару часов?

– Розы, как и в прошлый раз, невероятно красивы, – признала я. – Просто не ожидала тебя встретить.

– Но от тебя же пришло официальное приглашение, – недоуменно ответил Альго.

Ниса прокашлялась. Он посмотрел на нее так, будто впервые заметил.

– Кажется, произошло недопонимание, – сказала племянница. – Под приглашением стояло мое имя.

– Прошу прощения, – по-прежнему с легкой озадаченностью ответил Альго. – В мои времена ничто в доме ан-Сафат не делалось без ведома и одобрения главы рода. Рад, что Мелевин не настолько строга и дает больше свободы домочадцам, но я, похоже, отстал от событий и неверно понял смысл приглашения.

Между бровями племянницы пролегла несвойственная глубокая морщина. Я натянуто улыбнулась, стараясь не потерять лицо.

Доиграется Ниса, ох доиграется! Причем беду она навлечет не на мою голову, а в первую очередь на свою собственную. Хотя и мне ее сегодняшняя выходка может аукнуться. Всего несколько часов назад я заверяла принца в своей дружбе – и тут же принимаю в гостях его врага, да еще с охапкой цветов. Не знай я, насколько Ниса далека от придворных интриг, заподозрила бы ее в тонком расчете. Но нет, девчонка была глупа как пробка, ей просто везло постоянно вставлять мне палки в колеса…

– Хорошо, что я приехала пораньше, и мы избежали всеобщей неловкости, – изображая радушную хозяйку, я подошла к Альго, едва ощутимо коснулась его плеча и уже собралась повести за собой в зал приемов, но остановилась.

Гость оказался не один. Следом за ним в дом вошли двое бугаев в легких доспехах, с оружием на поясах. Снаружи, если судить по шуму, осталось еще несколько таких же мужчин, приехавших с Альго. По виду вошедшие с ним напоминали скорее наемничью банду, чем личную охрану высокопоставленного лорда, – все в шрамах, выправка военная, но вооружение такое разномастное, будто собрано на полях битв с мертвецов из разных фракций.

Почувствовав мое замешательство, Альго оглянулся на спутников.

– Не волнуйся. Мои ребята подождут здесь и мешать нам не будут.

– Давай они хотя бы на кухню пройдут и поедят что-нибудь, не торчать же им у дверей все время, – неуверенно сказала я.

– Они привычные.

– Как скажешь, – я бросила последний взгляд на двух мужчин, которые сняли шлемы и статуями замерли у входа напротив моей собственной заметно напрягшейся охраны, и все же повела Альго внутрь. – Когда это ты успел обзавестись личной стражей? Раньше тебе и своего меча хватало, чтобы никто не рисковал подойти слишком близко.

– Я открыл существование луков и арбалетов, – усмехнулся он. – И еще засад, в которых десяток противников бросается на одного. А если отбросить шутки, то мне удалось вывести небольшую часть своего отряда с границы, представив ребят как личную стражу, подобающую командиру на высокой должности. Ни у кого в столице это вопросов не вызвало. Вдобавок в Тайезе, как выяснилось, мне рады не все. Некоторые до сих пор помнят, как я задавал неудобные вопросы людям при власти, и не прочь мне отомстить.

– На тебя организовали покушение? – поразилась я.

– Еще нет, но предупредили, что оно возможно. Хотя меня больше волнуют не те, кто открыто говорит о своей неприязни, а такие, как Мирале, которые улыбаются в лицо, держа за спиной нож.

– Мирале ревнует, – фыркнула я. – Он мне недавно делал брачное предложение. Ужасно разозлился, когда получил отказ. Кажется, он был совершенно уверен, что я сразу упаду в его объятья, и даже представить не мог, что этого не произойдет. Теперь я для него первейший враг.

– Похоже на того Мирале, которого я помню, – рассмеялся Альго. – Ничего не изменилось. Только тюрбан с годами увеличился в размерах.

– Представь, каким огромным он станет еще через десять лет, – вторила я, мелодично смеясь.

– Точно! Старику понадобятся распорки, чтобы этот купол не рухнул.

Пока мы шутили, Ниса шла рядом и молчала, кидая на нас острые взгляды. Еще один болезненный урок для девчонки – ей следовало предусмотреть, что у нас с Альго найдется множество общих тем и воспоминаний, которые исключат ее из разговора. Наверняка она заметила и то, что я солгала насчет Мирале, однако ей хватило ума никак это не прокомментировать.

Ну а мне следовало задуматься, зачем племяннице зазывать к себе человека, который служит одному из драконов и ненавидит Аштара. Что это – желание отомстить дроу за то, что он не выказал восхищения принесенными на блюде женскими прелестями? А может, Ниса, прознавшая, что нас с Альго некогда связывало нечто большее, чем просто знакомство, решила увести у меня мужчину и этим показать свое превосходство надо мной?

Самой вероятной мне казалась версия, что она хотела убедить Альго отвернуться от Хашима. Аштар не захотел потакать ее бредням насчет свержения драконов – Ниса нашла другого полководца, молодого, амбициозного и тоже любителя покритиковать нынешнюю власть. Если так, то племянница еще глупее, чем я думала.

Мы прошли в зал и устроились за столом. Ниса благоразумно села рядом со мной, не став усугублять и без того некрасивую ситуацию.

Сегодня не было никакого праздника, и племянница, устраивавшая этот вечер, хотя и нарядилась красноречиво, но обставила его как деловую встречу, которая не подразумевала большого числа блюд. Стол украшали только легкие закуски и напитки. Расставив на столе несколько кофейников и пристроив букет белых роз в подходящую вазу, слуги замерли в отдалении.

Альго, к моему удивлению, налил себе двойную порцию кордо.

– Что с тобой случилось за эти семь лет? – вырвалось у меня. – Ты же не любил кофе.

– Просто он был мне не по кошельку, – рассмеялся он. – Служение принцу Хашиму меня разбаловало в определенном смысле. Он сам большой любитель кофе и угощает им всех от души. Рядом с ним я и сам привык к этому напитку. Особенно его ценишь, когда весь день проторчал в седле, а ночью тебя вдруг вызывают на важный военный совет. У нас даже шутили иногда, что, если бы не кофе, берзанцы уже бы давно дошли военным маршем до Тайеза, не останавливаясь.

– Значит, за напиток, который позволяет Сенавии оставаться свободной и процветать, – провозглашая тост, Ниса подняла чашку с кофе, в который до этого щедро добавила молока.

Улыбнувшись, Альго тоже приподнял руку с чашкой, отвечая на тост. Не став отставать, я налила себе обычную порцию кордо и присоединилась к тосту.

Ниса, глянув в мою чашку, поджала губы. Кажется, она и здесь усмотрела попытку ее обойти – дескать, я, как обычно это делают мужчины во главе рода, пью крепкий кофе, хотя в действительности вообще его не люблю. Но дело было не только в ней. На мой выбор обратил внимание и Альго, который сразу после этого бросил на меня прищуренный взгляд.

Альго и раньше неплохо умел читать между строк, а за прошедшие годы отточил это умение. Он знал о моих истинных предпочтениях и наверняка понял, на что я намекала: хоть перед тобой и слабая женщина, которая не сравнится с тобой в силе, но на уступки не рассчитывай.

– Между прочим, леди Ниса, – произнес он, – вы пока не сказали, зачем меня пригласили. С Мелевин нас связывает давнее знакомство, но вас я всего пару раз в жизни видел издалека, а вы меня, как выяснилось, и вовсе не помните. Чем тогда я обязан такой чести?

– Вы можете называть меня по имени, без титула, и на «ты», – предложила она, очаровательно улыбаясь. – У меня такое чувство, что мы уже почти семья.

Я едва не закашлялась от такой наглости. Слава богам, хоть у Альго голова была на месте.

– Благодарю за доверие, но, пожалуй, откажусь. Когда мы станем семьей, тогда это и будет уместно. А пока не хочу, чтобы меня упрекали в невежливости.

«Когда», а не «если». Он уверен в себе…

– Что ж, видите ли, – Ниса весьма умело притворилась, что ее это не задело, – в последнее время я увлеклась историей…

– Странно, ни разу не замечала тебя за книгами, – вставила я, не удержавшись от шпильки.

– Потому что ты слишком много времени уделяешь визитам во дворец и слишком мало – семье, – парировала она.

Достойный ответ. Теперь мы обе облиты помоями. Интересно, что думает о нас Альго, вынужденный слушать этот перекрестный обстрел?

– Итак, – племянница вновь повернулась к нему, – я слышала, что вы были дружны с моим отцом, дядей и обеими тетями. Я собираю материал о недавних сенавийских битвах и надеялась, что вы в память о моей семье откликнитесь на мою просьбу и поделитесь со мной какими-нибудь яркими историями.

– Например? – он приподнял бровь.

– Ну, к примеру, о том, как проходила военная кампания против кочевников и как вы познакомились с его высочеством Хашимом. Как вы, обладая лишь отвагой и талантом, сумели занять такое высокое место в командовании войском. Как вы воевали с Берзаном…

– Это очень много историй, – перебил Альго. – Да и прошу прощения, зачем они вам? Разве в Тайезе нет ветеранов, которые за монетку в таверне охотно расскажут все то же самое? Если вам так хочется послушать о войне – слушайте их.

– Но как я могу быть уверена, что они там действительно были, а не пересказывают с чужих слов или вообще сочиняют на ходу, чтобы получить выпивку? – возразила Ниса. – А вы точно участник событий и вряд ли станете обманывать.

Он снисходительно улыбнулся.

– Вы родственница людей, к которым я хорошо относился, а еще юная девушка, чей пыл простителен из-за отсутствия опыта. Я и сам когда-то, к сожалению, был преисполнен подобного пыла. По этим причинам я все же вам отвечу, хотя большинство моих соратников отреагировали бы гораздо резче. Тот, кто недавно прошел войну, вспоминать ее не рвется, а, наоборот, старается как можно скорее забыть. Не все любят выставлять напоказ свои подвиги и хвастаться в тавернах тем, что они выжили, когда десятки, сотни их товарищей, ничуть не менее заслуживших возможность сидеть рядом и веселиться в этот момент, погибли от вражеских рук, а иногда и вовсе из-за нелепых случайностей и ошибок руководства.

Я задумчиво кивнула. Сложно было не заметить, что Аштар тоже не любит обсуждать войну, которая, похоже, сопровождала его всю жизнь. Ни слова он не промолвил и о пытках в казематах Хашима. Мужчины вообще не стремятся говорить о том, что их ранит. И я начинала понимать, почему Аштар так разозлился, когда получил письмо на берзанском языке от «сторонников». Я не побывала на войне, а всего лишь ненадолго окунулась в государственные интриги, и то мне уже не хотелось иметь с этим хоть что-то общее.

Ниса от всего этого была далека. Явно не ожидавшая отповеди от Альго, она заерзала на сиденье, не зная, что говорить.

Я покачала головой. И тут девчонка попала впросак. Мне бы так это и оставить, но вдруг стало ее жаль. В нас все-таки течет одна кровь, да и вдруг Ниса когда-нибудь одумается и осознает, что я заботилась о ней?

– Альго, – попросила я, – поделись хотя бы чем-нибудь о себе. Здесь такие сказки рассказывают о том, как ты обратил на себя внимание принца Хашима, – одна краше другой, и ни в одну не верится. Я бы не стала тебя мучить просьбами, но, раз уж об этом зашел разговор, мне тоже интересно, что ты такого сделал, чтобы впечатлить прославленного сенавийского полководца. Это, наверное, должна быть хорошая история, которую не тяжело рассказывать?

Он склонил голову, глядя на меня, и хмыкнул.

– Всегда голову ломал, как у тебя это получается – ко всем найти подход, всех уговорить и всех смягчить.

Я засмеялась.

– О, ты глубоко ошибаешься. Вот когда я смогу обыграть Мирале, тогда у тебя будет право так говорить. А пока этот старик выкручивает мне руки на раз-два, как малому ребенку.

– Учитывая его возраст, для него мы все и есть дети, – согласился Альго. – Ладно, по крайней мере на меня твое обаяние точно действует. Леди Ниса, – он склонил голову, выказывая ей уважение, – могу поведать вам о битве при Фараньяне.

– Фараньян? – переспросила она. – А где это?

– Как же вы интересуетесь историей, если не знаете ничего об этом селении? – прищурился на нее Альго.

Я потянулась к нему и шутливо толкнула его в плечо.

– Пощади нас, Альго! Это сражение случилось шесть лет назад. Нисе тогда было всего двенадцать, а я вообще жила в Илаве. Там своих боев с кочевниками хватало, о сенавийских захочешь – ничего не выяснишь.

– Вот опять ты проделываешь со мной этот трюк, – с наигранным укором посмотрел он на меня, затем опять повернулся к Нисе. – Если вы посмотрите на карту мира, то увидите, что Сенавия занимает юго-западное окончание материка Хелот. Почти со всех сторон наша страна окружена морями или океанами. Сухопутные границы у нас всего с двумя государствами – с Берзаном и Таллией. Кочевники пришли с востока, где расположилась Таллия, и сильно ее потрепали. Чтобы наверняка их отбросить, нашим войскам пришлось забраться глубоко в Таллию. Там и находится крупная деревня Фараньян. В тот момент она была разорена и почти дотла сожжена отступающими кочевниками.

– А правда, что среди них были кентавры? – не выдержала племянница.

Она слушала Альго с горящими глазами. Тот с улыбкой кивнул.

– Правда. Вы видели их когда-нибудь?

– Никогда, – призналась я.

– Нет, – присоединилась ко мне Ниса. – Говорят, они огромные, почти как слоны, презирают доспехи и…

– Подождите, подождите, – хмыкнул Альго. – Кто здесь рассказчик?

Она пристыженно замолчала.

– Кентавры крупные только по сравнению со степными лошадьми, а те, в свою очередь, мельче наших, – пояснил Альго. – Так что кентаврам далеко до слонов, и они вряд ли вас поразили бы. Доспехи они носят, и еще как, иначе бы давно погибли бы под нашими обстрелами. Народ это дикий и яростный, а что они творят с захваченными человеческими женщинами… Вам лучше заткнуть уши, если однажды какой-нибудь дурак при вас решит об этом рассказать. Но в любом случае сегодняшняя история не о них.

Он обвел нас взглядом, выдерживая театральную паузу. Интерес разжегся даже у меня, равнодушной к подобным байкам.

– Когда мы подошли к Фараньяну, стояла осень. Битву было выгодно провести обеим сторонам. За деревней начинались густые леса и болота, непроходимые в такое время года. Скройся там кочевники, они бы потеряли многих бойцов, а нам пришлось бы вернуться в Сенавию и вновь ждать нападений на следующий год. Хашим же хотел покончить со степняками раз и навсегда. Силы были примерно равны. На стороне кочевников бились шаманы и заклинатели лошадей, на нашей – несколько талланских друидов, которые не уступали шаманам, и два мага, прошедших обучение в Хелсарретской обители. Для битвы выбрали большое пшеничное поле рядом с деревней, на котором уже собрали урожай. Мы встали лагерем, а кочевники укрылись в лесу и не торопились показывать оттуда нос, совершая редкие смелые вылазки, чтобы покусать нас за бока и раздразнить. Так продолжалось несколько дней, пока у Хашима не лопнуло терпение и он не приказал подчиняющимся ему драконам поджечь лес.

– Но это же могло навредить и вам, – не удержалась я.

– Могло, – согласился Альго. – Однако риск оправдался – мы выкурили кочевников из леса. Они пошли на нас огромной волной – всадники вместе с кентаврами. Вдруг оказалось, что их намного больше, чем мы думали. Пока мы выжидали, кочевники, оставаясь невидимыми драконьему глазу под сенью густого леса, получили подкрепления. Наши лучники осыпали их роями стрел – все без толку, на место одного погибшего кочевника вставали еще двое. Даже драконам не получалось с ними справиться – хитрые враги утягивали нас под деревья, где крылатый змей много не навоюет. И вот, в ход пошла наша конница. Только она способна по-настоящему противостоять кочевникам, которые рождаются в седле и проводят в нем всю жизнь. Ей и предназначалось решить, как кончится бой. Кочевники проявили в этом бою невероятную хитрость. Они создали из веток особые конструкции, которые закрепили на спинах у некоторых всадников, делая их похожими на демонов. Эти нагромождения шевелились при движении и издавали жуткие звуки, к которым степные кони были привычны, а наши – нет. Дело ухудшали иллюзии, наведенные шаманами. Стоило этим всадникам выскочить из леса, как многие сенавийские лошади испугались, стали сбрасывать седоков и бросаться врассыпную. Воцарился хаос. Тут и мог бы настать конец всем сенавийцам…

Он опять ненадолго замолчал, нагнетая обстановку.

– А вы-то где были? – не вытерпела Ниса. – Это ведь история о вас, разве нет?

Альго коварно улыбнулся.

– Да. Обо мне и моем отряде, потому что одного без другого не существует. Я тогда состоял в наемной пехоте и приобрел достаточно опыта, чтобы мне дали командование над небольшим подразделением. Мы должны были вступить в битву после конницы. Мы уже находились на позициях и ждали звука горна, который обозначал приказ отправиться в бой. И вдруг мы видим, что конная атака захлебнулась. Лошади, многие без всадников, несутся обратно, прямо на нас. В войске началась паника. Люди стали сдавать назад, кое-кто кинулся прочь с поля боя, чтобы спасти свою жизнь. Старший офицер приказал нам отступить, чтобы мы не погибли почем зря под копытами наших же лошадей. Если бы мы это сделали, у остальных отрядов не оставалось бы ни шанса, и Сенавия проиграла бы эту битву с огромными потерями. И тогда я нарушил прямой приказ. Если бы моя затея провалилась, а я выжил бы и посмел вернуться к своим, меня бы ждало суровое наказание. Возможно, даже казнь в назидание остальным.

Я промолчала, хотя в этом моменте он приукрасил действительность. Наемничьи отряды крайне редко славились дисциплиной. Если бы за неподчинение там казнили, то все наемники в Сенавии перевелись бы за пару лет. Скорее всего, Альго разжаловали бы до простого пехотинца и на этом успокоились бы.

Правда, возникал вопрос, где еще он приврал, чтобы произвести впечатление на двух благородных девиц, которые о сражениях только читали в книжках.

– Одна из лошадей неслась прямо на нас, – продолжал Альго. – Она замедлила ход при виде плотного строя пехоты. Я понял, что это мой шанс, подбежал к ней и запрыгнул в седло. Почуяв на себе чужака, она поднялась на дыбы и попыталась меня сбросить. Я удержался, а когда лошадь встала на четыре ноги, развернул ее, хлестнул и заорал во всю глотку. На мое счастье, животное уже достаточно ошалело, чтобы подчиниться мне. Увидев поблизости вражеского конника с ветками за спиной, я направил лошадь к нему и выбил его из седла. А когда оглянулся, то обнаружил, что некоторые воины из моего отряда последовали моему примеру, поймали лошадей и с криками скачут за мной. Лучники заметили, как успокоились животные, когда пал всего один сраженный мной враг, и стали целиться в подобных ему. Остальной мой отряд, кто не умел ездить верхом, смело бросился за мной в атаку. Они вдохновили колеблющихся сенавийцев и заставили запнуться кочевников, которые уже уверились в победе и не ждали сопротивления. Это и переломило ход сражения. Так мы победили. Так на меня обратил внимание Хашим, – гордо закончил он.

– Ого, – не очень аристократично, зато очень восторженно выдохнула Ниса. – А у вас что-то осталось на память о том сражении?

– Конечно, – Альго полез в небольшую поясную сумку. – После этого весь мой отряд перешел на службу принцу. По первости у нас не было ни своих знамен, ни отличительных знаков, ни тем более какого-то единого вида доспехов, поэтому Хашим разрешил нам пользоваться повязками на плечо, чтобы отличать друг друга в бою, и даровал подобие герба. С тех пор прошло много времени, повязками уже никто не пользуется, но многие по-прежнему носят этот символ в знак нашего братства. А я до сих пор храню на память свою первую повязку. Вот она.

Он наконец выудил сильно потрепанный кусок льняной ткани и аккуратно ее развернул. Было видно, что его много раз стирали, а когда носили, то не сильно берегли. Но простенькая вышивка толстыми нитками не пострадала – в середине повязки все еще различался…

Вставший на дыбы боевой конь. Такой же, как на фляге, которую Аштар прихватил с одного из трупов из Касалеса, после того как на нас с беглым гашишшином напала группа наемников. Изображение на повязке было грубее, проще, чем на более дорогой фляге, которую использовали как красивый сувенир, но сходство бросалось в глаза.

У меня внутри похолодело. Герб, наемники, Альго, ненавидящий Аштара, – все сходилось. Мирале не лгал, он действительно был в тот раз ни при чем и честно исполнил условия сделки, а я фактически плюнула ему в лицо и полностью заслужила его гнев. Но хуже этого – то, что Альго, отправив в Касалес наемников за моей каретой, был готов пожертвовать и моей жизнью, раз отдал приказ напасть на нас. Прямо сейчас человек, который легко променял меня на ненависть к врагу, сидел в моем доме, рядом со мной, а я ему мило улыбалась.

Стараясь сохранять самообладание, я поднялась из-за стола.

– Прошу прощения, – продолжая улыбаться, как ни в чем ни бывало, извинилась я. – Кажется, я выпила слишком много кофе. Сейчас вернусь.

Никто не возразил. Ниса увлеченно разглядывала повязку, а Альго, невзирая на собственные недавние слова, явно воспринимал ее восхищение с удовольствием.

Скрывшись в коридоре, я направилась не к уборной, а пошла к ближайшей комнате, где могла встретить кого-то из охранников. По пути мне удачно встретился тот самый молодой охранник, который среди ночи заходил к дроу, чтобы взять инструкции по ведению боя.

– Аштар еще не выходил из своей комнаты? – спросила я, поглядывая по сторонам.

– Вроде бы нет, – растерянно моргнул он. – Что-то случилось?

– Удостоверься, чтобы он там в ближайшее время и оставался. Он не должен попадаться на глаза моему гостю, ясно? И еще одно. Найди Джеба и очень аккуратно передай ему, чтобы он очень внимательно следил за людьми, которых привел с собой Альго. Это они под видом разбойников недавно напали на меня и чуть не убили.

Парень слегка побледнел.

– Госпожа…

– Что такое?

– Они уже в доме. Вы же сами предложили им пройти на кухню. Когда вы ушли в зал, они попросились туда, упирая на ваши слова, и сидят, хлебают суп. Не все из них, но человека три точно.

Я тихо выругалась.

– Ну тогда пусть Джеб и остальные, кто свободен, подтянутся к кухне и проследят, чтобы никто из чужаков не шатался по дому. Что бы ни случилось, драку первыми не начинать! Может быть, сегодня все обойдется. Мне не нужно, чтобы мои собственные люди спровоцировали разгром моего поместья.

– Есть, госпожа!

Стражник торопливо зашагал по коридору, а я изобразила, будто все-таки дошла до уборной, и вернулась обратно в зал.

Похоже, за время моего отсутствия что-то произошло. Ниса испуганно хлопала ресницами, сцепив ладони на коленях. Расслабленная поза Альго не изменилась, но меня этим было не обмануть – в воздухе ощущалось напряжение.

Я села на свое место, опять нацепив улыбку и в мыслях отчаянно моля богов, чтобы моя племянница-бестолочь просто брякнула что-то не то.

– Альго, ты уже допил кофе? – я, как радушная хозяйка, проверила кофейник. – Если он остыл, я отправлю слуг подогреть для нас напитки, а потом послушаем тебя еще. Ты так интересно рассказываешь. Я много раз слышала, что ты отличился в той кампании, но не знала, что так ярко. Теперь понимаю, почему ты стал командиром конницы.

– Спасибо. Вообще-то леди Ниса натолкнула меня на новую мысль, – он отодвинул чашку, которая не опустела даже наполовину. – У вас в доме тоже ведь есть ветеран боев, тех же самых, в которых участвовал я, только с другой стороны. Пригласи его сюда, и леди Ниса сможет узнать о войне гораздо больше – как она и хотела.

– Но я бы лучше послушала вас одного… – неуверенно попыталась вставить девчонка.

Альго ее и взглядом не удостоил. Он смотрел на меня, причем с таким выражением лица, как будто заранее знал ответ.

Я спокойно долила себе в чашку густого черного напитка. Он и правда успел остыть. Что ж, я все равно не собиралась его пробовать.

– Боюсь, Аштар не настолько хороший рассказчик, как ты. Пытки и плен сломили его.

– Забавно, – не отводя от меня глаз, произнес он. – А мои люди говорят совсем другое. Якобы дроу прекрасно себя чувствует в твоем доме и даже заправляет охраной. Приведи его сюда, Мел.

Я наконец подняла взгляд и встретилась со жгучими черными глазами бывшего любовника.

Значит, притворство закончилось, игра пошла в открытую.

– Ты можешь быть правой рукой хоть самого короля, только не забывай, что ты в чужом доме. Эти стены и так видели слишком много крови. Я приведу Аштара, но не оскорбляй меня и память о твоих же собственных друзьях, проливая в нем новую кровь. И не надо пугать мою племянницу. Они с сестрой и так достаточно пережили.

– Твоя племянница, пока тебя не было, пыталась выспросить у меня, что же такое кентавры вытворяют с женщинами, – ответил он. – Сдается мне, Ниса не такая пугливая, как тебе кажется. Да и о дроу первым заговорил не я.

– Но охотно подхватил эту тему. Зачем, Альго? Мы могли провести прекрасный вечер. Неужели так необходимо портить его застарелой ненавистью и враждой к тому, кто тебе давно уже не соперник?

– Во-первых, Аштар будет опасен до тех пор, пока не отправится к праотцам. Во-вторых, ты подозрительно долго упираешься, Мел, и ни с того ни с сего начала упоминать кровь.

– То, за какую дуру ты держишь меня, женщину, на которой собирался жениться, даже оскорбительно, – тихо произнесла я. – Неужели ты в самом деле думаешь, будто до Тайеза не дошли слухи о том, как ты настойчиво требовал у Хашима смерти пленного генерала дроу? Или будто я поверю, что ты, приехав в Тайез, сразу вспомнил обо мне только потому, что у тебя сохранились какие-то чувства?

– Чтобы ты знала, мне предлагали жениться на дочери одного из драконов, – холодно бросил Альго.

– Подозреваю, она родилась человеком, а не крылатым змеем, как надеялись родители? – ядовито вставила я.

Он сузил глаза.

– Суть в том, что я отказался, Мел. Потому что так и не смог забыть тебя, хотя и старался. А мог бы уже давно приобрести титул и владения, пусть и в придачу к нелюбимой жене. Последний раз: где Аштар? Мне не нравится, как ты тянешь время.

– А мне не нравится, как ты пытаешься командовать в чужом доме. Но так уж и быть, – быстро сказала я, заметив, что Альго начал приподниматься.

Если он сейчас позовет своих людей, тогда вечер точно закончится кровью, причем пострадают невинные люди – мои слуги. Оставалось надеяться лишь на то, что дроу что-нибудь придумает и выпутается из этой ситуации сам.

Я посмотрела на слуг, испуганно замерших поодаль.

– Разбудите Аштара и приведите сюда, – затем перевела взгляд на Нису, которая молчала все это время, нервно сцепив руки. – Иди в комнату.

– Но… – попыталась возразить она.

– Ты знаешь, что у Дисы истерика, когда в доме кто-то ругается, – перебила я. – Кидату сейчас будет не до того, чтобы сидеть с твоей сестрой. Проследи за тем, чтобы она не выскочила сюда, а то не угомоним ее потом до утра.

Слава богам, Ниса оказалась не настолько глупой, чтобы не понять намек. Она встала, боязливо покосилась на гостя и выскользнула из зала. Альго проводил ее хмурым взглядом, но, по-видимому, его успокоило, что девчонка направилась в господскую половину дома, поэтому останавливать ее не стал и вновь устремил недобрый взгляд на меня.

– Значит, семья для тебя по-прежнему всё? – спросил он.

– Вообще-то это я предлагала тебе вместе сбежать после родительского отказа. А ты предпочел бросить меня и уйти на войну.

– Я знал, что ты не сможешь без всего этого, – он махнул рукой, указывая на кофе, слуг и поместье, – и рано или поздно оставишь меня и вернешься сюда.

– Ты не знаешь обо мне ничего, – процедила я.

И это была правда. Если бы не убийство родственников, я бы до сих пор оставалась в Хелсаррете, где даже мастера жили в скромности. Многие приходили туда, чтобы позже вернуться на родину и с помощью магии завоевать славу, влияние, богатство либо утереть нос тем, кто их раньше не ценил. Но не я.

Он ничего не ответил, и это дало мне возможность прислушаться к происходящему в доме. Никто не шумел. Значит, люди Альго все еще сидели на кухне или торчали во дворе, не трогая моих слуг. Рядом охраны не было – она начинала дежурить в доме после заката, а в светлое время суток сторожила только ворота. Сейчас я жалела о том, что не расставила посты по всему дому еще и днем, как во дворце. Казалось, что никакой дурак не полезет в поместье засветло, когда все хорошо просматривается, а улицы и двор полны людей. Знать бы обо всем заранее…

Дверь зала приемов раскрылась. На пороге появился обеспокоенный слуга, которого посылали за дроу.

– Госпожа… – промямлил он и замолк, пряча глаза.

– Где Аштар? – нахмурилась я. – Ну, отвечай же!

– Нет его в комнате… И никто не видел его с самого утра…

Я резко поднялась с мягких подушек. Не может быть. Молодой охранник успел его предупредить, и дроу решил проблему вот так – сбежав?

«Нет, он не мог удрать», – тут же сказала я себе. Судя по розовеющему небу за окнами, солнце только-только садилось в море. Это не час темных эльфов, Аштар не смог бы превратиться во тьму. А если бы дроу вышел в ворота или перелез через забор, это мгновенно заметили бы, если не в доме, так заголосили бы прохожие на улице. Чернокожих людей в Тайезе не так много, чтобы Аштара с кем-то спутали.

А следом за слугой в зал вошла Ниса. Я бы сорвалась и наорала на девчонку за то, что она меня не послушала и вместо того, чтобы взять сестру и надежно спрятаться, как мы много раз обговаривали на случай очередного нападения гашишшинов, сунулась прямо в пекло. Но глаза у нее были огромными-огромными, и в них плескался страх.

– Тетя, я нигде не могу найти Дису, – дрожащим голосом произнесла она. – Ее вещей на месте тоже нет.

Внутри у меня все оборвалось.

Чтобы собрать вещи слабоумной племянницы и увести ее саму, пары минут не хватит. Да и незаметно Диса не исчезнет – она будет хныкать и всячески сопротивляться тому, чтобы покинуть поместье, где она ко всему привыкла и где чувствует себя безопасно. Аштар должен был вывести ее часы назад, причем при помощи слуг или охраны, которая прикрыла его побег. Но если я могла логически объяснить, зачем сбегать ему самому, то на кой демон похищать бедную девочку, не могла даже представить.

Альго со вздохом встал, засунул два пальца в рот и оглушительно свистнул. Я вздрогнула и повернулась к нему.

– Что ты делаешь?

– То, что давно следовало. Как долго ты в сговоре с Элаем?

– Что?!

– Не надо вот этих округленных глаз, обмороков и прочего притворства, – поморщился он. – Я их вдосталь насмотрелся в столице, тошно уже. Почему-то каждый аристократ уверен, что он от рождения прекрасный актер. Давай опустим эту часть и сразу перейдем к тому, что Элай передал тебе Аштара намеренно, а ты сейчас старательно тянула время, чтобы он успел уйти как можно дальше. Единственное, что мне непонятно, это чем он здесь занимался столько времени. Армию готовил? Что-то твоя стража на нее не похожа.

– Ты обезумел? – рявкнула я. – Какая еще армия? Какой заговор? Я уже говорила, что никого мне Элай не передавал, это была случайность! Да и зачем мне сидеть рядом с тобой, подставляя собственную шею, если я устроила Аштару побег? Участвуй я в заговоре, уже взяла бы племянниц и вместе с ними давно бы покинула Тайез!

– Не знаю, – честно ответил Альго. – Может, ты не настолько умна, как тебе кажется?

Глаза его стали холоднее льда, безразличнее, чем у статуи. Я скрипнула зубами. Спорить с ним было бесполезно – он просто искал козла отпущения. А мотив какой-нибудь мне потом придумают.

Тут и снаружи зала послышался шум. Судя по голосам, в дом входили спутники Альго, а моя охрана вместе с управляющим пыталась их не пропустить. Вдруг раздался грохот и женский вскрик. Я подскочила к дверям зала, надеясь увидеть, что происходит.

Побледневший Кидат сползал по стене с закатывающимися глазами. Похоже, его ударили по лицу. Жена управляющего, которая и взвизгнула только что, неловко старалась придержать полноватого мужа, чтобы он не упал на каменный пол и ничего себе не разбил. Джеб и его напарник наставили оружие на трех наемников Альго. Те тоже вытащили клинки и булавы, щерясь, как псы, в предвкушении битвы. Они видели, что сзади из бокового коридора к ним на помощь идут трое здоровяков, которые под предлогом моего приглашения проникли на кухню, а домашняя охрана стояла к ним спиной и даже не подозревала, что ее сейчас возьмут в клещи.

Для меня было вполне очевидно, кто победит в этой схватке. Люди Альго прошли вместе десятки боев, война для них закончилась недавно, и они еще не забыли вкус крови. Я тоже старалась нанимать в охрану опытных бойцов, но далеко не все из них были ветеранами. А даже если и участвовали в настоящих боях, то много лет назад. Им было что терять. Наемникам Альго – нет, и смерти они не боялись.

От ужаса я потеряла способность говорить, вцепилась в деревянный косяк так, что стало больно пальцам, и лишь переводила взгляд с этой сцены на Альго. Тот невозмутимо возвышался посреди зала на самой высокой ступеньке, той, которая предназначалась для главы рода. Он пришел сюда, уже зная, что применит силу, и нарочно привел с собой такую толпу. Ему лишь требовался повод, чтобы спустить на меня своих псов.

Страх внезапно отхлынул, уступив место злости. А она сделала мою кровь холодной.

Я выпрямилась и приказала:

– Джеб, опустить оружие! Не вступать в бой! Пусть стража выведет слуг из дома, чтобы никто не пострадал.

Охранник оглянулся на меня и кивнул. Он был смышленым парнем и понимал: если они нападут на спутников королевского представителя, то их из принципа отправят на каторгу. В первую очередь следовало убедиться, что никто из слуг не пострадает, а потом уже все остальное.

Напарник Джеба подхватил Кидата под руки и под причитания жены потащил в боковой коридор. Бугаи внимательно за ним проследили, но не отреагировали. У меня немного отлегло от сердца – значит, они пришли не за тем, чтобы громить мой дом. Им и меня хватит. А уж я как-нибудь вывернусь.

Люди, обслуживающие нас в зале, медленно двинулись к дверям, косясь то на меня, то на Альго. Один даже смущенно пробормотал извинения передо мной. Дескать, вы уж простите, хозяйка, но своя шкура дороже… Я понимала. Я бы сделала то же самое.

Ниса попыталась выскользнуть из зала вместе с ними. Если бы не это, может быть, слугам удалось бы спокойно покинуть дом. Однако Альго вдруг взмахнул рукой, отдавая своим людям приказ.

– Стоять! Никто отсюда никуда не уйдет, пока мы не прочешем поместье. Возможно, дроу еще где-то здесь.

Бугай с безобразным шрамом на щеке и выбитыми передними зубами поймал Нису за руку и дернул обратно, щербато хмыкнув ей прямо в лицо. Она, охнув, отвернулась. Бандит как бы невзначай стащил лямку ее платья с левого плеча. Девчонка рванулась, но тот держал крепко и только засмеялся еще громче и отвратительнее.

Ох, Ниса, Ниса… Ей следовало знать, что однажды ее игры в соблазнение мужчин чем-то таким и закончатся.

Я повернулась к Альго.

– Ты сразу это планировал – повесить всех собак на меня и под шумок разграбить поместье?

– Мел, – он сдвинул брови и то ли недовольно, то ли как-то даже сочувственно посмотрел на меня, – клянусь тебе молниями Иллеха, если бы ты сразу пошла навстречу, ничего этого не произошло бы. Но ты принялась убеждать, будто в истории с дроу вообще ни при чем, а меня к себе близко не подпускаешь, потому что я тебя когда-то бросил.

– А что, хочешь сказать, ничего такого не было?

Он спустился на несколько ступеней и остановился рядом со мной, глядя на меня сверху вниз. От взгляда на него меня аж выворачивало. Как я могла когда-то любить этого мужчину? Да я бы сейчас удавила его собственными руками.

– Мне жаль, – сказал он, но в его пустых черных глазах не было ни капли подлинной жалости. – Хашим отправил меня в Тайез, чтобы я нашел тех, кто сбивает с истинного пути его брата, и наказал их.

– И ты настолько слеп, что не видишь – Элай сам по себе и никого не слушает?

– Это не отменяет приказа Хашима. Да и Элай не так чтобы сам по себе. Никого не слушает – это правда, зато отдает приказы. Причем ситуация складывается крайне любопытная. Казалось бы, зачем генерал дроу молодой девушке, которая совсем недавно стала главой рода, еще толком не закрепила свои позиции и поэтому держится вдалеке от политики? Однако почему-то эта девушка близка к Элаю настолько, что в обществе даже начинают бродить слухи о том, что она может стать женой принца. Затем к ней попадает ценный пленник. А несколько дней назад и вовсе в городе стали поговаривать о том, что возле Касалеса видели женщину-мага, поразительно похожую на тебя. По удивительному совпадению там же убили целый отряд моих людей, которых я отправлял следить за Аштаром. И расправился он с ними не в одиночку, там явно работал кто-то еще. Где ты на самом деле пропадала почти пять лет, Мел? Ты не можешь быть тем самым магом, который помогал Аштару убивать драконов, в этом я уверен. Но тот человек, скорее всего, уже мертв, и Хелсаррет подобрал для генерала темных эльфов нового колдуна-помощника. Вернее, колдунью.

Я пронзительно взглянула на него.

– Ты сам-то в этот бред веришь?

– Верю, не верю… С Хашимом прибудет человек, который тоже обучался в Хелсаррете и способен разговорить любого. Вот тогда и выяснится, где правда.

Меня пробрало дрожью. Мной не просто пожертвуют – меня отдадут безумному палачу, даже не зная, виновата ли я в чем-то.

Дальше ждать было бессмысленно. На меня в любом случае повесят всех собак, так зачем сдерживаться?

– Отпусти Нису, – потребовала я.

– И не подумаю. Девчонка будет заложницей, пока ты не образумишься.

А я не образумлюсь никогда, потому что ни в каких заговорах не участвовала и понятия не имею, где может прятаться Аштар.

Я с печалью посмотрела на бледную, перепуганную племянницу, оцепенело замершую в руках бугая. Даже злясь на нее, я готовила ей участь намного лучше, хотя, может быть, Ниса и заслужила это. Она не ценила того, что я делаю ради них с Дисой, и не оценит никогда, что бы ни случилось. Мы потеряны друг для друга.

А богиня требует высокой цены за магию.

– Ниса, закрой глаза, – мертвенным голосом сказала я.

Она послушно зажмурилась. Альго, по моему тону заподозрив неладное, схватил меня за руку.

Я горько усмехнулась в мыслях. Если бы он хоть на долю мига, в самой глубине души допускал, что я могу быть магом, то не сделал бы этого. Он бежал бы как можно дальше отсюда.

– Пески Левадийской пустыни! Придите на помощь своей дочери! – крикнула я и резко крутанулась вокруг своей оси.

Альго все-таки догадался отскочить, еще когда звуки моего голоса не успели стихнуть. Только это его и спасло. Возникший вокруг меня песчаный смерч мощным порывом разбросал врагов по всему залу, а самого Альго ударил о стену с такой силой, что тот потерял сознание.

Я целилась именно в него. Стой он подальше от стены, от силы толчка переломал бы кости, а то и позвоночник. Часть меня радовалась, что мужчина, который когда-то был мне дорог, выжил. Но где-то внутри зажглась и досада – лучше бы этой лживой твари сдохнуть.

Времени довершить начатое у меня все равно не было. На грохот из коридора кинулись подручные Альго. Толку убить одного, если схватят другие? Никакое заклинание я уже подготовить не успевала, поэтому вытащила из уха сережку-артефакт и швырнула в бугаев. Она ударилась о грудь того, который бежал первым, и сработала. Весь коридор перекрыла липкая паутина-сеть, поймавшая сразу троих врагов.

Но еще она перегородила мне выход наружу. А за спинами тех, кто намертво прилип к толстым жгутам, оставалось еще трое тех, кого не зацепило. Да чтоб их!

Альго набрал себе в помощники действительно бывалых вояк. Стервецы даже глазом не моргнули, увидев магическую паутину, и резво отступили назад, ища другие подходы ко мне и перекрикиваясь с товарищами, которые ждали снаружи. Проклятье, проклятье, проклятье… Сколько их там? Как выбраться из поместья живой?

Сейчас я не думала о том, куда бежать после этого, – решать проблемы нужно по одной за раз. Прямого пути к побегу я, может, себя и лишила, но там как раз поджидали люди Альго. К счастью, из зала существовал не единственный выход. Второй выводил на господскую половину, а оттуда можно было попасть в сад.

Я задержалась лишь на миг – у Нисы. Она тоже потеряла сознание, но упала на бугая и потому не пострадала. Убедившись в этом, я бросилась к своей комнате мимо сжавшихся в комки слуг, ворвалась в спальню и перевернула одну из шкатулок с драгоценностями, без жалости раскидав их по столу. Помимо обычных украшений там хранилось и несколько зачарованных – последних, к моему огромному сожалению. Схватив их, я сиганула через окно во внутренний двор.

Домашняя охрана не дремала – в коридорах завязался бой. Увы, то ли тренировки Аштара помогли немногим стражникам, то ли у врагов тоже были свои козыри в рукавах. Сбоку от меня из галереи выскочили двое прихвостней Альго. У одного по дублету струилась кровь, но рана, похоже, оказалась не смертельной.

В сумерках ублюдки быстро меня заметили. На сей раз они приближались не торопясь – понимали, что у меня могут быть наготове другие артефакты. И не ошиблись. Я заплатила Ланоне достаточно высокую цену, чтобы песчаных заклинаний хватило еще надолго, а неспешность врагов давала возможность подготовить чары.

Твердая почва под ногами противников внезапно размягчилась и превратилась в песок. И не простой – зыбучий. Оба мужчины с криком провалились под землю. Всего через мгновение желтый песок сомкнулся над их головами, и вопли стихли.

Я пораженно уставилась на творение собственных рук. Заклинание вышло чересчур мощным. В Хелсаррете боевые тренировки часто проводились с песком – в конце концов, нас окружала бескрайняя пустыня, где его сколько ни используй, не переведется. Я применила навыки, которые мне в обители довели до автоматизма, однако сил должно было хватить в лучшем случае на то, чтобы враги провалились по пояс. Что происходит?

Впрочем, грех жаловаться на то, что мои шансы на выживание неплохо увеличились. Я ринулась через сад, в ту половину дома, которая предназначалась для слуг. Там существовал черный вход – вот из него и выберусь наружу.

В коридоре я едва не столкнулась с выбегающим на меня прихвостнем Альго. Заклинание уже было наготове. Вылетевший из моей ладони гигантский песчаный кулак с силой впечатал врага в противоположную стену, проломив ему грудную клетку, и рассыпался в прах.

И снова чудеса… Всего месяц назад я не была уверена, сработает ли простая подмена карт в ладжине, а теперь легко проламываю металлические доспехи, убивая людей? Предполагалось, что кулак всего лишь отбросит противника от меня, давая время убежать!

Не став рассматривать торчащие наружу осколки ребер, я помчалась дальше. Слуг по пути не встретилось, все оказались достаточно благоразумны, чтобы попрятаться. И хорошо. Мне не хотелось, чтобы кто-то из них погиб.

Толкнув дверь в конце коридора, я выскочила из дома. Впереди в сгустившихся сумерках виднелись небольшие ворота, запертые на засов. Дорогу к ним никто не перекрывал. Судя по тому, что из дома еще слышались крики и лязг оружия, моя стража пока справлялась с натиском. Лишь бы только и снаружи было пусто.

Я отперла засов, толкнула створку и медленно вышла за высокую ограду поместья.

Десять тысяч скорпионьих хвостов Альго в глотку… Меня поджидали пятеро. Двое из них наставили на меня взведенные арбалеты. А запас магии, дарованный Ланоной, уже почти иссяк.

– Сдавайся, – сказал один из них, с обнаженным мечом. – Будешь дурить – получишь два арбалетных болта в глотку. После такого даже маг не выживет. Дашь себя связать и пойдешь с нами – получишь шанс остаться живой.

Шанс… Я невесело рассмеялась. Его не было. Меня продержат живой только до тех пор, пока не явится Хашим с его палачом. В тот же миг, когда станет ясно, что мне некого сдавать, я не связана с делами Элая и не устраивала для Аштара побег, меня убьют. Никто в здравом уме не признает, что совершил ошибку, пытая невинную аристократку.

– Опустите оружие, – в ответ приказала я, отчетливо понимая, что на этом все и закончится – я не генерал дроу и не обладаю его славой, чтобы в мой блеф кто-то поверил, как это случилось в Касалесе. – Можете стрелять сколько угодно, болты до меня просто не долетят. В доме я уже убила нескольких ваших товарищей. Хотите к ним присоединиться в Подземном царстве?

Все же двое из пяти переглянулись. Никто не жаждет умирать.

– Артефактами пользоваться любой мастак, – оборвал тот, с мечом. – А у богатеньких больше возможностей их купить, чем у бедняков. Твои игрушки должны были уже закончиться.

Я криво усмехнулась. На небе уже зажглись первые звезды, и в голове начал оформляться план. Слухи, распускаемые актерами, были направлены против меня, но ничто не мешает мне обернуть это в свою пользу.

– Вам так сказали – что это все игрушки? – зловеще расхохоталась я. – И вас не насторожила городская молва о той, кто разговаривает с мертвыми и убила весь ваш отряд, посланный за генералом темных эльфов?

Я медленно вытянула вперед руку. На нее мягко опустилось серебристое сияние звезд, а затем окутало всю мою фигуру слабым свечением.

Это был простой трюк. На него как раз хватило остатков магии. Что меня всегда удивляло, так это то, что именно такие вещи, а не серьезные заклинания, обычно производят неизгладимый эффект на зрителей. Вот и сейчас четверо воинов дружно отступили подальше от меня, оставив впереди предводителя с мечом, растерянно оглянувшегося на спутников. Легко командовать, когда товарищи бок о бок, и сложно, когда они не очень-то рвутся тебя поддержать.

– Стоять! – рявкнул он. – Ведьма вас обманывает!

Я сделала шаг вперед. Теперь острие клинка почти упиралось мне в слабо сияющую грудь.

– Уверен, что хочешь проверить, обман ли это? – вкрадчиво поинтересовалась я.

Наступил миг тишины. Последний, решающий все миг. Я смотрела в темные сомневающиеся глаза мечника и ждала. Больше ничего сделать было невозможно – магия закончилась, новую цену я пока платить была не готова, иначе вместо спасения это могло привести меня к смерти. Оставалось лишь молиться, чтобы мужчине напротив не пришла в голову простая мысль: если бы я действительно была могущественным магом, уже бы давно убила этих ребят и пошла дальше, а не играла бы с ними в игру «Кто кого переспорит».

Мужчина плотно сжал губы, на что-то решившись. Затем выпрямился, набрал в грудь воздуха, раскрыл рот…

Что он собирался сказать: отпустить меня или отдать приказ расстрелять, я так и не узнала. Все пятеро внезапно рухнули в дорожную пыль и застыли.

За потерявшими сознание воинами, у ограды соседнего поместья, в сумраке проступила фигура мужчины в облегающих штанах, темном распахнутом камзоле по северной моде. Взмокшие светлые волосы торчали в стороны, свидетельствуя о том, что он сильно спешил.

Я с облегчением выдохнула, а в следующий миг снова напряглась.

– Спасибо, Хвед, но что ты здесь делаешь?

Северянин «отлепился» от забора и подошел ко мне, предварительно оглядев узкий проулок, в котором мы стояли. Пока что мы оставались в нем одни.

– А как ты думаешь? Мордаху твою смазливую спасаю, чтобы ее палачи Хашима не попортили! Нам туда, – он указал на улицу, которая проходила сбоку от поместья. – Поедем в телеге между мешками с персиками, но…

– Нет, – я отступила на шаг от него. – Слушай, правда спасибо за помощь, только дальше я сама по себе, хорошо? Хватит с меня быть марионеткой Хелсаррета.

– Мелевин, не глупи. Запас магии у тебя или уже иссяк, или на исходе, – Хведер указал на валяющихся в грязи мужчин. Он-то мгновенно догадался, почему я тянула время. – Твой дом осажден, за тобой обязательно отправят погоню. И что ты будешь делать? Опять с маридами договариваться? Они здесь не водятся, а демонов давно разогнали. Ну разве что гуля[3] на деревенском кладбище найдешь. И сильно он тебе поможет?

– Что-нибудь придумаю! – огрызнулась я. – Меня в это втравила обитель. С чего бы мне их руками топить себя еще глубже?

Хведер оглянулся в сторону главной улицы, на которую выходили ворота моего поместья. Оттуда зазвучал подозрительный шум.

– Шевелись, Меле…

Северянин повернулся обратно и осекся – я уже удирала в противоположную сторону, воспользовавшись тем, что он отвлекся.

– Проклятье! – прошипел он, боясь кричать, чтобы не привлечь внимание выживших людей Альго. – Ты меня даже не дослушала!

Я не остановилась, а, наоборот, припустила с удвоенной скоростью. Хведер тоже умелый болтун и использует любую ложь, чтобы заставить меня пойти с ним. Только с меня хватит. Много я выиграла, подчиняясь приказам обители? Аштар сбежал, бросив меня на растерзание Альго и Хашима, задерживаться в Тайезе нельзя – мой дом разгромят, титулы и владения отберут, а меня саму схватят и казнят. Из-за проклятого Хелсаррета я лишилась всего! Демона с два я позволю вновь подцепить меня на крючок, пусть хоть царицей Атлики пообещают меня сделать. Лучше жить в бедности, но как можно дальше от всего этого.

Увы, убежала я недалеко.

– Мелевин! – еще раз сдавленно позвал Хведер и, поняв, что это бессмысленно, приказал: – Спи.

Чернота навалилась стремительно. Я ощутила, что падаю, как минуту назад – наставившие на меня оружие мужчины. А дальше наступило небытие, которое не нарушали никакие сны.

Меня разбудил пронзительный птичий крик. Я резко подняла голову. Чайки – в моем доме? Откуда бы?

Однако со всей определенностью я находилась не в своей спальне, и увиденное вокруг ничего не проясняло, только еще больше запутывало.

Мир покачивался, отовсюду доносился скрип досок. Пахло сосной, смолой и морской солью, но это приятное сочетание портила пробивающаяся откуда-то вонь нечистот. Неподалеку действительно кричали птицы, а надо мной высились две мачты с надутыми ветром черными парусами. Небо покрывали звезды. Судя по положению луны, до рассвета оставалось несколько часов – стояло самое темное время суток.

Я потерла глаза, пытаясь прийти в себя. Похоже, я находилась на небольшом быстроходном корабле, чьи очертания не походили ни на одно знакомое мне торговое судно. Черные паруса использовали только атликийские пираты – самые наглые и отчаянные из них. Но если Хведер решил отдать меня им, чтобы те перепродали привлекательную аристократку в гарем какому-нибудь атликийскому султану, то я бы сидела в клетке, а не валялась на грязном тряпье на палубе.

– Ну наконец-то очухалась, – прозвучал сверху и немного сбоку насмешливый голос. – Действие заклинания давно уже закончилось, а ты все дрыхнешь и дрыхнешь. Это тебя дроу так умотал за месяц, что ли?

Короткой фразой я послала Хведера туда, где никогда не светит солнце. Он лишь хмыкнул.

– Вставай, спящая красавица. Скоро уже к месту назначения прибудем.

– Какому еще месту назначения? – проворчала я, садясь.

– Увидишь.

Значит, он и сам не знал. Я пригладила волосы, одернула платье и проверила забранные из поместья артефакты. Все на месте. И то хорошо.

На палубе мелькали тени – наверное, матросы. В темноте смуглых лиц было не рассмотреть, лишь доносились тихие голоса. Я не разбирала отдельных слов, однако говорили определенно на сенавийском. На атликийском-то пиратском судне? Очередная загадка.

– Воды? – предложил скрипучий старческий голос.

Я вздрогнула и повернулась на звук. Совсем рядом у борта, упираясь в него локтями, стоял Мирале. Он выглядел так же роскошно, как и всегда, разве что тюрбан был поменьше – крупный, наверное, в качку не удержался бы на голове.

Старик дербанил буханку свежего хлеба и бросал в волны. На поздний ужин – или ранний завтрак? – слетелось несколько разбуженных морских птиц. Одна из них меня и разбудила. Наглая чайка подлетала так близко к кораблю, что ловила куски хлеба, не успевали те коснуться воды.

– Что вы здесь делаете? – непонимающе спросила я.

– Кормлю чаек, – спокойно ответил он.

– Я спрашивала не об этом.

Он равнодушно пожал плечами, отломил большой кусок буханки и протянул мне.

– Хотите тоже покормить? Хоть какое-то развлечение. Забавно – я разбогател благодаря морской торговле, а корабли терпеть не могу. Но ничего, мы уже должны скоро причалить.

– Причалить куда? Кто-нибудь скажет мне, где мы?

Мирале опять пожал плечами.

– Я никогда не спрашивал. Намеренно – чтобы ничего не выдать, если попадусь. Знает только капитан, но он занят. Ну так что, присоединитесь? – и он тряхнул ломтем хлеба, напоминая о нем.

Я покачала головой, с опаской глядя на волны. После долгого лежания в неудобной позе у меня затекло и ломило все тело.

– Нет, спасибо. Боюсь, если я подойду ближе к этой штуке, то вывалюсь наружу.

– Это называется фальшборт, – Хведер подошел к нему спиной, бесстрашно оперся локтями и ладонью похлопал по тому, что я бы назвала верхней частью перил. – А это планширь. Ты же торгуешь с Атликой, Мелевин. Да и в Хелсаррет плыла на корабле. Как ты можешь не знать, как называются части корабля?

– Я не вылезала из трюма, потому что умудрилась сбежать из дома в разгар сезона штормов, и боялась, что меня вышвырнет с борта волной. А для торговли с заморскими странами знание устройства корабля вообще не нужно. Мне достаточно разбираться в том, как и куда доставляется мой товар.

– Верно, – одобрительно отозвался Мирале. – И снова удивляюсь, сколько у нас общего. Не будь вы предназначены другому мужчине, я бы еще раз сделал брачное предложение, леди Мелевин.

Его слова неприятно резанули по сердцу. Я нахмурилась, глядя на старика, который казался совершенно безмятежным. Связано ли его упоминание о моем предназначении со странным сном, который мне недавно привиделся?

И почему Мирале на меня не злится, хотя мы крайне паршиво расстались в последнюю встречу?

Спросить я не успела – меня поджидали новые чудеса, загадочнее прежних.

Раздалось хлопанье крыльев. Раньше мне казалось, что оно исходит от чаек, которых кормил старик, но теперь стало ясно, что это кто-то другой – уж слишком громкий был звук. Я вскинула голову, пытаясь рассмотреть, что же там за такая крупная птица, но вместо нее увидела дракона.

Хашим?!

Охнув, я вжалась в борт – или фальшборт, как там это назвал Хведер, – и лишь в следующий миг сообразила, что у первого принца другой цвет чешуи. Он был священным для атликийцев – черным. А к нам приближался золотой дракон.

Мощные порывы ветра, создаваемые кожистыми крыльями, попали в паруса и слегка накренили судно. По палубе забегали матросы. Что-то хлопнуло, и совсем рядом с нами быстрым шагом прошел командир корабля. Я с удивлением узнала в нем того самого то ли пирата, то ли наемника, который заявился к Мирале домой и угрожал появиться перед его семьей.

Дракон завис прямо над судном, но никто здесь этого не испугался. Хведер и Мирале молчали, наблюдая за гигантским ящером, и не выказывали ни капли беспокойства. Моряков, судя по доносящимся голосам, больше волновало, что мы можем налететь на камни.

Прошло несколько мгновений. Дракон как будто давал нам возможность полюбоваться тем, как при свете звезд чарующе переливается золотом его шкура. Затем хоп! Всего за миг ящер исчез, а на палубу недалеко от нас приземлился абсолютно голый Элай.

Я вдруг поняла, что устала удивляться. Что бы дальше ни произошло, хоть конец света, это будет совершенно нормальным событием в череде непрекращающегося безумия.

– Ваше высочество! – с укором обратился к нему капитан. – Ну не первый раз же! Вы так или наше местоположение выдадите, или корабль потопите. Пожалуйста, будьте аккуратнее!

– Хорошо-хорошо, я постараюсь, – примирительно ответил Элай. – Вот тебе честное слово урожденного принца.

Тот, похоже, не поверил и отошел от него с ворчанием, вернувшись под напоминавший палатку навес в задней части судна.

К принцу уже спешил слуга с одеждой. Элай, нисколько не смущаясь того, что на него устремлены десятки глаз, быстро натянул нижнее белье, просторные штаны, тунику и накинул сверху кафтан, не став повязывать тюрбан на темных волосах, которые развевались на морском ветру. Закончив с одеванием, он подошел к нам с беззаботной улыбкой.

– Кажется, все в сборе, – объявил он.

– Да, но пока тот, из-за кого мы собрались, занят с капитаном, – подтвердил Мирале и протянул ему тот самый кусок булки, который отламывал для меня. – Не желаете ли пока покормить птиц?

Элай, скривившись, посмотрел сначала на сыплющиеся крошки, затем на жадных чаек, которые подбирались все ближе и ближе к борту.

– Хорошо быть поэтом – всегда есть умственное занятие и не нужно изобретать для себя такие развлечения. Вас не раздражают их крики, лорд Мирале?

Тот вздохнул и швырнул в волны остаток хлеба. Птицы тотчас отстали, передравшись за то, кому достанется самый большой ломоть.

Вернув на губы улыбку, принц повернулся ко мне и согнулся в легком поклоне.

– Рад, что и вы здесь, леди Мелевин.

– Спасибо, ваше высочество. Возможно, я бы тоже обрадовалась, если бы хоть приблизительно понимала, что происходит.

– О, это скоро станет ясно, – отмахнулся он и взглянул на Хведера. – А вот тебя я не ждал. Знакомое лицо, но не могу припомнить твое имя…

– Хведер, – подсказал тот. – Представитель Майрицкого торгового содружества.

Элай усмехнулся.

– Полагаю, раз ты здесь, то никакое содружество либо не существует, либо ты не его представитель.

– Существует, но там не подозревают, что их представитель давно умер от лихорадки по дороге в Тайез и его заменил другой человек, – кивнул он. – Я ваш новый маг.

– Вот как, – хмыкнул принц, странно оглядывая северянина. – Это Аштар постарался, значит? А от моих предложений Хелсаррет нос воротил…

– Простите за уточнение, ваше высочество, мы не воротили нос, мы раздумывали. Предложение генерала оказалось интереснее в отношении магии, а она для нас первостепенна, – Хведер виновато поклонился, хотя я не сомневалась, что никакой вины он не испытывает.

Я уже смирилась и перестала задавать вопросы. Наверное, в самом деле надо было потерпеть, и ответы наконец появятся сами.

К счастью, они не заставили себя ждать.

Тканевая «дверь» навеса всколыхнулась. В темноте, за мачтами и стоящими рядом мужчинами, не было видно, кто оттуда вышел, однако через несколько мгновений мимо нас опять прошел капитан, кивнувший Элаю. Затем со стороны кормы послышалась тихая песня на незнакомом языке. Голос был мужским, бархатным и приятным. Совсем не соответствующим моему представлению о том, каким должен быть голос прославленного предводителя дроу, жестокой и беспощадной Погибели Драконов.

– Пора поздороваться, что ли, – пробормотал Элай.

Но еще раньше, чем он это произнес, я уже кинулась туда, спотыкаясь о канаты и какие-то выступы на палубе, невидимые в темноте. Различив знакомую фигуру на фоне отдаленных береговых скал, я замерла.

Это действительно был Аштар. Высокий рост позволял ему упереться в планширь ладонями. Дроу смотрел на берег и задумчиво напевал медленную красивую мелодию, которую я как будто бы уже не раз слышала, но не могла сообразить где.

Вроде бы незатейливый ритм увлекал за собой. Я легонько простучала его по собственному бедру и наконец вспомнила.

Песня, которую напевал Элай, когда мы встретились в дворцовой библиотеке сразу после того, как он проиграл мне Аштара. Ее же ногтями выстукивал Мирале в своем поместье, когда вернулся в кабинет после встречи с недовольным капитаном корабля. Все они сейчас находились здесь.

– Так это был ты? – вырвалось у меня. – Ты всем управлял?

Дроу обернулся. Сумеречное лицо терялось на темном фоне, но глаза… Они горели ярче, чем обычно. Так, как не бывает и не может быть у людей.

Рабского ошейника на нем больше не было. Он улыбнулся и двинулся ко мне, раскрывая объятья.

– Мэль! Ты наконец проснулась.

Я отступила на шаг назад. Мне отчаянно хотелось броситься к нему на грудь, разрыдаться, пожаловаться на весь мир, но я прикусила губу и не стала этого делать.

– Ты сбежал. Альго и его люди пытались меня убить, не найдя тебя в поместье! Разве не ты обещал, что защитишь меня?

Аштар остановился, но не убрал руки, все еще протягивая их ко мне.

– Прости. Мне пришлось уйти, чтобы вовремя все подготовить. Я посылал за тобой ко дворцу, но ты уже уехала домой. Поняв, что могу опоздать, я отправил за тобой Хведера. Он сказал, что едва успел предотвратить трагедию.

– Предотвратить? Да он меня встретил уже на выходе из дома, когда я сама освободилась и убила нескольких преследователей, потеряв Нису!

Улыбка окончательно стерлась с его губ.

– Твоя племянница мертва?

Я обреченно махнула рукой и обхватила себя за плечи. Меня начинала бить нервная дрожь, слезы были готовы вот-вот прорваться, но я не собиралась им этого позволять.

– Жива. Я отдала в уплату Ланоне последнее, что меня связывало с родителями, братьями и сестрой, – ее. Вернее, надежду на то, что мы однажды сможем примириться и стать семьей. Теперь Ниса потеряна для меня навсегда – она не перестанет меня ненавидеть, если вообще выживет, потому что осталась в руках Альго.

– Мэль… – Аштар вздохнул, подошел ближе и все-таки обнял меня, невзирая на мое слабое сопротивление. – Я не знал, что все так повернется. Мне жаль, но я не умею предсказывать будущее. По крайней мере, мне удалось забрать Дису.

– Она здесь? – встрепенулась я.

Дроу кивнул, отодвинулся от меня и приоткрыл край навеса. Там, в «гнездышке» из подушек, сидела моя младшая племянница. Едва слышно напевая ту же песню, что только что Аштар, она возила по палубе деревянных лошадок – одни из своих любимых игрушек. Диса казалась полностью поглощенной этим занятием и не обратила на меня никакого внимания. Вряд ли она вообще понимала, что находится вне дома.

– Как тебе удалось ее успокоить? – поразилась я.

– Я уже говорил – она благословлена нашей богиней. Диса пошла со мной охотно и пока еще ни разу не плакала.

Я покачала головой.

– Не поверила бы, если бы за последнюю четверть часа не наблюдала одно чудо за другим.

За спиной громко прочистили горло.

– Прошу прощения, что прерываю встречу влюбленных, – Хведер, конечно, не мог удержаться от укола, – но разговор зашел о чудесах. Генерал, ты не только Мелевин задолжал объяснения, что происходит. Я теперь твой новый маг, но в первую очередь служу Хелсаррету. А там очень ждут, что ты выдашь нам мага, который знает некий секрет.

– Тоже послушаю, – Элай вальяжно прислонился к стене юта. – В конце концов, именно из-за этого секрета я вступил с тобой в союз.

– А мне, в сущности, до него дела нет, потому что я преследую другие цели, – заговорил Мирале, хитро улыбаясь. – Но он важен и для меня, так что постою рядом и я.

– Хорошо.

Аштар вернулся к фальшборту и прислонился к нему, продолжая меня обнимать. Я все еще немного злилась на него, однако обида уже начинала угасать. В руках этого мужчины было так спокойно, что любые недобрые чувства таяли сами собой.

Корабль тем временем качнулся, меняя курс. Мы приближались к берегу.

Дроу посмотрел на Хведера.

– Что в обители смогли узнать о маге, который первым в истории выяснил, как лишить драконов неуязвимости?

Северянин поморщился.

– Что он мастер скрытности, и помог ему в этом ты. Неизвестно, когда он обучался в Хелсаррете и кто он. Пропажа оригиналов древних свитков, в которых описывалась истинная история возникновения драконов, обнаружилась при очередной инвентаризации лет пятьдесят назад, но тогда на это никто не обратил внимания. Бесталанные или недостаточно старательные ученики, сообразившие, что магами им не стать, часто пытаются обворовать обитель напоследок. Некоторым все же удается, несмотря на ловушки и охранные чары, которые расставлены на ценных предметах на этот случай. Возможно, кражу «драконьих» свитков совершил твой маг. А может быть, и кто-то другой. Мы не смогли определить ни возраст, ни расу, ни хотя бы пол твоего мага. У него было слишком много двойников.

Аштар усмехнулся.

– Еще бы. На него велась серьезная охота. Одного из двойников убили в бою, другого отравили. Причем шпионы Хелсаррета, судя по всему.

Хведер развел руками.

– Уж прости, генерал. Ты наши попытки заключить с тобой союз в тот момент отвергал, а драконы насели на обитель с требованиями исправить нашу «ошибку». Они слишком неприятные враги, чтобы мастера могли легко им отказать. Да, действительно, мы считали, что избавились от твоего помощника, но уже через несколько дней его место занял кто-то другой, творящий те же самые чары. Мы разбирали самые разные версии, даже что тебе помогают друиды или шаманы кочевников. Но и те, и другие пользуются только силами стихий. Настоящими магами в понимании обители их не назвать. Вряд ли бы кто-то из них смог придумать способ одолеть дракона.

– И что, неужели вам не пришла в голову очевидная мысль – что сражается на стороне дроу и убивает драконов тот, у кого больше всего причин их ненавидеть, то есть берзанец? – приподнял черную бровь Аштар.

– Кажется, последний дроу обучался в Хелсаррете около ста пятидесяти лет назад? – припомнила я.

Хведер кивнул.

– В обители ведут строгий учет учеников и следят за каждым, кто ее покидает. Простые меры предосторожности на тот случай, если кто-то вздумает набирать собственных учеников и создавать Хелсаррету конкурентов. Списки свидетельствуют, что тот дроу погиб на одном из испытаний и был похоронен в братской могиле. Воспоминания мастера Элорэля, светлого эльфа и старейшего из мастеров обители, это подтверждают.

Аштар неожиданно расхохотался, запрокинув голову. Я озадаченно глянула на него, северянин нахмурился, не понимая, что вызвало у генерала темных эльфов такое веселье.

– Вы так уверены в своем всемогуществе, что ослепить вас и заставить смотреть в другую сторону оказалось проще простого, – отсмеявшись, сказал он. – Даже магия не понадобилась. Сто тридцать два года назад к воротам обители подошел берзанец по имени Кайрэн. Он был очень молод, зол и не скрывал нелюбви к драконам за то, что они сожгли его родную деревню и убили всю его семью. Это стало его ошибкой. Мастера-наставники дали понять, что навсегда запрут Кайрэна в обители, если он не усмирит свой гнев. Он пытался притворяться, но молодость и неопытность играли против него – каждый раз на проверках наставники понимали, что юноша не отказался от мысли отомстить драконам. Он прошел первую ступень обучения и уже поступил в личные ученики к одному из мастеров, когда со всей отчетливостью осознал, что дальше его не пропустят, каких бы успехов он не достиг. Тогда Кайрэн пошел на хитрость. Во время очередного испытания он наложил на себя заклятие, которое должно было убедить всех вокруг, что дроу трагически погиб, не справившись с пустынным джинном. Когда «мертвеца» бросили в братскую могилу за пределами крепости и чары его пробудили, дело оставалось за малым. Кто станет охранять кладбище, если вокруг все равно непроходимая пустыня?

– Только не рассказывай, что этот Кайрэн тоже договорился с каким-нибудь маридом, – мрачно пробормотал Хведер.

Не удержавшись, я хмыкнула. Интересно, существовало ли хоть что-то, чего за века не испробовали беглецы из Хелсаррета?

– Нет, Кайрэн решил не полагаться на духов, потому что никогда не знаешь, кому они на самом деле служат, – ответил Аштар. – Единственным, кому он доверял, был он сам. К побегу он подготовился заранее, в укромном месте недалеко от обители запас воду и провизию. А еще позаимствовал из библиотеки в оазисе древние свитки, в которых, как ему казалось, могли храниться сведения о том, как ослабить драконов. Кайрэн закинул мешок за спину и… – он обвел нас взглядом. – Исчез.

Нас окружила тишина, если не считать поскрипывания снастей. Корабль становился все ближе к береговым скалам, но похоже, что моряки бывали здесь далеко не один раз, поэтому работали слаженно и почти не разговаривая между собой. Все огни на судне погасили или приглушили, чтобы их не увидели с суши случайные путники. Судя по доносящимся обрывкам тихих разговоров, мы должны были вот-вот войти в потаенную гавань. Я бы не удивилась, если бы оказалось, что мы сейчас к северу от Касалеса – там, где рыбаки встречали подбирающихся к самому берегу атликийских пиратов.

 Первым молчание нарушил Хведер.

– Юноша, о котором ты поведал, не мог просто исчезнуть. Что было дальше?

– Ты прав, – согласился Аштар. – Юноша остался, сгинул только Кайрэн. Он понимал, что больше не может носить это имя. Рано или поздно оно встретится кому-то из хелсарретских магов, и те откроют на беглеца охоту. Вдобавок дроу перевел свитки, и стало ясно, почему до сих пор никто не пытался убивать драконов. Для человека это было невозможно. Даже для темного эльфа с его долгой жизнью цена оставалась очень высока. Пришлось бы вновь потерять всех друзей, попрощаться со многими мечтами, и в том числе – с надеждой отомстить тому самому дракону, который убил его семью. Фактически нужно было отказаться от самого себя. Большинство на месте юноши испугалось бы. А он не колебался ни мгновения.

Эльф отвернулся, глядя в сторону берега. Ветер трепал его волосы и бросал на лицо, будто намеренно пряча от нас глаза дроу.

– На уплату цены ушли годы. Юноша давно перестал быть юношей. Он странствовал по миру, продолжал учиться магии, приобретал новые навыки и опыт. И все это – невзирая на страдания, которые ему причиняла цена. Поддерживало дроу лишь одно – в его голове зрел план, как не просто убить нескольких драконов, а как обеспечить мир на границах Берзана. Юноша вырос, научился смотреть дальше и глубже, смог перебороть личную ненависть ради блага всего его народа. Кайрэн перестал существовать во всех смыслах – такова была цена за знание, как убить дракона. А когда он стал совсем другой личностью, ему потребовалось новое имя. Тогда, около семидесяти лет назад, он отправился в небольшую деревенскую таверну в Берзане, где в то время отдыхал небольшой отряд потрепанных в боях ветеранов дроу, и влез с ними в драку. Отдышавшись, противники спросили его имя. «Аштар», – ответил он.

Дроу повернулся обратно. Ветер откинул назад пряди черных волос, открывая его глаза. В них горел пожар – тот самый, отблески которого я видела уже не раз, но даже не подозревала, насколько он на самом деле силен…

Хведер тихо выбранился на родном языке. Мирале захлопал в ладоши.

– Браво, генерал. Безмерно восхищаюсь целеустремленностью темных эльфов. А ведь раньше мне казалось, что это я ждал неимоверно долго! Мои родители были традиционалистами, но не то что ничего не добились, а, наоборот, чуть не лишились всего, включая собственные жизни. Еще в юности я усвоил простую мысль: если хочешь победить того, кого ненавидишь, стань похож на него. Больше сорока лет я ждал возможности сбросить драконов с трона и уже думал, что умру раньше, чем она представится. Но вы… Вы превзошли всех!

Аштар шутливо ему поклонился.

– Но ты же никогда не колдовал, генерал! – Хведер все никак не мог поверить, что рассказанное темным эльфом – правда, и тряс головой, не желая с этим соглашаться. – Если ты маг, зачем изображать из себя простого вояку, зачем семьдесят… демоны меня побери, семьдесят лет!!! Столько времени коту под хвост, чтобы пройти от новобранца до генерала! Зачем, если можно было сразу прийти к вашему королю, сказать, что ты можешь убивать драконов, и ты получил бы все то же самое?

– Это была бы видимость моей армии, а не моя армия, – ответил Аштар. – Я не жду, что ты поймешь. Не все в этом мире можно получить, просто сказав, что ты маг. Да и на самом деле, чтобы творить чудеса, даже магия нужна не всегда.

– Ты платил цену богине, – тихо, но уверенно сказала я, глядя на него. – Дело было не только в том, чтобы получить верную тебе армию, которая видела твое восшествие и предана тебе до гроба. За десятилетия слишком многое могло пойти не так, а ты не видишь будущее и не способен учесть все случайности. Тебе все равно приходилось использовать чары. Твое смирение было их ценой, верно?

– Ты проницательнее всех, – с нескрываемой любовью в голосе признался он. – Да, ты полностью права. Я продолжал платить Ланоне, в том числе и наперед. Мне нужны были гарантии, что все задуманное мной осуществится. Для этого не хватало всего одной детали, которую у меня никак не получалось найти, поэтому заплатить пришлось снова. На сей раз цена вылилась в неожиданный шторм, который разбил мой корабль, утопил очередного подставного мага и выбросил меня на берег прямо к ногам Хашима. Пытки тоже были ценой. Я терпел, потому что знал – после этого меня ждет награда. И она меня нашла.

Я неуверенно оглянулась на Элая, чьи глаза с вертикальными зрачками сверкали во тьме расплавленным золотом. Только он с его нелюбовью к старшему брату мог быть этой деталью, хотя я и не понимала, как может дракон выносить рядом с собой того, кто убил его невесту и охотится на весь его род. Даже Мирале смотрелся в нашей компании менее чуждым, чем принц. А как, в свою очередь, Аштар будет терпеть рядом с собой того, кто над ним издевался и мучил?

Элай заметил мой взгляд и отчего-то развеселился.

– Спасибо, леди Мелевин, я польщен! Вы, похоже, решили, что наш доблестный генерал говорит обо мне? Ну конечно, я тоже сразу так подумал. Кто еще может быть ключевой деталью в совершенно безумном плане по свержению королевской власти, если не дракон, поэт, красавец во всех смыслах, еще и королевский наследник, пусть и пятый в очереди? Я стану идеальным правителем, который уж точно постарается сохранить мир с нашими темнолицыми соседями! Однако генерал считает, что все же заплатил столь высокую цену не ради знакомства со мной и возведения меня на трон. Недостающий элемент – это вы, Мелевин.

Я перевела недоуменный взгляд на Аштара. Тот кивнул.

– Да, это так.

– Но я никто, – возразила я. – Все здесь чем-то выделяются и важны для мятежа. Хведер пусть не мастер, зато хотя бы завершил все ступени обучения, необходимые, чтобы зваться магом. Мирале – самый богатый и влиятельный человек в провинции. К нему прислушаются другие лорды, а на его деньги можно снарядить целую армию. Элай… Ну, если не задаваться вопросом, как вы вообще смогли договориться, то его присутствие здесь тоже можно логически объяснить. Чтобы придать мятежу хоть какое-то подобие легитимности, понадобится представитель королевской семьи. Аристократия гораздо легче согласится видеть на троне пусть пятого, но принца, чем чужака-дроу. А я… Я просто любовница.

– Это говорит та, кто в буквальном смысле размазала по стенам и закопала под землей нескольких опытных воинов, прошедших десятки сражений и убивших сотни врагов? – хмыкнул северянин. – Мне удалось подслушать людей Альго, пока я тебя прятал, чтобы отвезти сюда. Они тебя всю оставшуюся жизнь будут вспоминать с дрожью. Кто бы мог подумать, что смазливая изнеженная аристократка станет внушать больше ужаса, чем сотня дроу?

– За это была заплачена огромная цена! – возмутилась я.

– И я надеюсь, что тебе больше не понадобится ее платить, – мягко произнес Аштар, положив руку мне на плечо. – Это не изменит того, что ты гораздо больше, чем любовница, и даже больше, чем маг. Помнишь наш разговор о Хелсаррете, когда я сказал, что не взял бы тебя в свой десяток, но назначил бы полководцем? Я слегка покривил душой. На самом деле я бы сделал тебя своей королевой.

Я устало тряхнула волосами, не в силах больше спорить. Реальность, немного прояснившаяся после его признания в том, что он маг, опять разбилась на куски мозаики. Как только начинало казаться, что картина вот-вот сложится, появлялись новые фрагменты, из-за которых все теряло смысл.

Корабль вдруг ощутимо качнулся. Раздалась матросская черная брань, несколько мужчин бросились на левый борт. Над нами с обеих сторон зависли утесы. Они поднимались выше мачт, как будто угрожали сомкнуться над нашими головами и раздавить нас.

– Терпеть не могу корабли, – пробормотал Элай, поежившись.

– Не у всех есть возможность летать, ваше высочество, – возразил Мирале. – Не волнуйтесь, капитан проходил здесь сотни раз, и почти все – ночью. Если здесь затонет хоть один корабль, он перегородит проход, и контрабандисты уже не смогут им пользоваться, поэтому в их интересах быть предельно аккуратными.

Это подтверждало мою мысль о том, что мы севернее Касалеса. Гашишшин перед схваткой с отрядом Альго пытался спрятать меня в подземном ходе, который выводил через скалы к берегу. Возможно, прямо сюда. Если бы я тогда последовала его совету…

Впрочем, я бы тогда не узнала, кто убил мою семью.

Мы с минуту молчали, настороженно прислушиваясь к поскрипываниям судна и боясь услышать глухой удар корабельных боков о подводные камни. Спокойным, как всегда, оставался лишь Аштар, который с кажущейся беззаботностью опирался спиной на фальшборт.

Наконец корабль остановился. Матросы опять засуетились на палубе, подготавливая судно к стоянке. К нам подошел капитан.

– Мы приплыли, господа. Прямо к берегу подойти не сможем, надо будет немного подождать, пока мы спустим на воду шлюпку для вас. Генерал, – обратился он к Аштару, – похоже, вас пришли встретить.

Эльф широко улыбнулся. Он быстро зашагал к носу корабля, утягивая меня за собой, и грациозно запрыгнул на возвышение, держась за канаты. Я замешкалась – в отличие от дроу, в темноте мне не было видно, куда наступать, и я боялась, что рухну с высоты прямо в волны. Аштар легко, как пушинку, подхватил меня на руки и поставил рядом с собой.

– Смотри, – с гордостью произнес он. – Ты лишилась семьи, но у тебя будет новая. Больше, лучше, вернее. Все они станут любить тебя, как родную мать.

Сдвинув брови, я оглядела открывшуюся перед нами потаенную гавань. Откровенно говоря, я не вполне понимала, на что именно смотрю и где та упомянутая Аштаром семья. Со всех сторон, если не считать узкого «коридора», бухту окружали скалы, высокие настолько, что дна не достигал лунный свет. Не было видно ни полоски песчаного пляжа, ничего. Вместо волн в бухте плескалась сама первородная тьма.

Аштар приветственно взмахнул ей рукой.

– Аш тара ахт! – неожиданно выкрикнул оттуда голос, и мрак всколыхнулся.

– Аш тара ахт! – сотнями глоток откликнулся он.

Я ахнула. Тьма сверкала на меня белыми зубами тысяч улыбок, смотрела неисчислимым количеством глаз. Подняв правую руку к звездам, генерала приветствовали легионы дроу, собравшиеся в укромной гавани. Оглянувшись, я с ужасом поняла, что они не только на берегу, но и облепили скалы, глядя на нас и с боков, и сверху.

– Золотые перья Ланоны! – сдавленно ругнулся Хведер, незаметно подошедший к носу. – Сколько их здесь? Тысячи?

– Все, кого удалось тайно перевезти на пиратских кораблях из Берзана, – ответил Мирале. – Это было демонически сложно организовать, особенно с учетом того, что некоторые берзанцы сочли генерала предателем и чинили препятствия. А уж сколько это стоило…

– Больше всего это стоило не вам, а мне, – укоризненно обронил Элай, тоже присоединившийся к спутникам и оглядывавший бухту. – Если бы мой царственный братец знал, что почти все деньги из казны, которые я якобы трачу на бесконечные развлечения, на самом деле уходят на перевозку армии дроу в сердце Сенавии, его бы удар хватил.

– Еще хватит, – зловеще пообещал Мирале.

Я бы тоже вставила что-нибудь остроумное, но у меня не было слов. Вот куда уходили товары, «украденные» атликийскими пиратами с совершенно нетронутых судов. И вот почему Элай обо всем этом знал. Он и Мирале – два богатейших и влиятельных человека в Тайезе – обворовывали провинцию прямо у нее под носом и, по сути, крали у самих себя. Если бы Блас успел подготовить отчет об аферистах, о котором я его просила, на первых местах, без сомнений, оказались бы имена Элая и Мирале.

– Ихт ширан тара арван, ферт ах-аллан! – крикнул Аштар.

– Ферт ах-аллан! – вторили ему темные эльфы.

От этих голосов меня пробрало дрожью. Крик из тысяч глоток рождал волну. Она утягивала тебя за собой, заставляла исступленно кричать вместе со всеми – или трястись испуганной мышкой перед силой, которая намного тебя превосходит.

Но меня не только от этого до самого нутра пронзило страхом. Я никогда не учила берзанский, однако сейчас понимала каждое слово.

«Я вернулся, как было обещано!» – сказал Аштар.

«Как было обещано!» – ответили его легионы.

– Я пришел не один, но привел вам мать, свою жену, воплощенную в смертной женщине, – продолжал он говорить по-берзански. – Наша звездная богиня, наша великая мать Аннатэ теперь с нами!

Аштар протянул мне руку. Его внешний вид изменился. Эльфа окутывали черные языки пламени, будто его обнимала сама тьма. Серые глаза горели двумя яркими звездами, пронзая мглу. Они обещали грозную кару всем врагам и надежду – друзьям.

Меня, наоборот, в этот миг окружило мягкое серебристое сияние. Светились мои руки, волосы – я вся мерцала, будто впитала в себя звездный свет. Наверняка это были трюки Аштара, потому что я ничего не колдовала. Определенно Хведер тоже не имел отношения к нашему преображению – он выглядел так, словно проглотил собственный язык и теперь не знал, что с этим делать.

– Ан-на-тэ! – скандировали дроу на берегу и скалах. – Ан-на-тэ!

При виде тьмы, зовущей меня по имени, которое никогда мне не принадлежало, у меня упало сердце. Я наконец поняла, чего добивался Аштар.

Он хотел дать своей армии не просто генерала и королеву. Он хотел дать своему народу богов – их отца Тахата и мать Аннатэ, за которых не жалко проливать кровь до последнего. Я мечтала отделаться от Хелсаррета, но то были детские игры. Из этого мне не выпутаться уже никогда.

– Что ты наделал, Аштар, – обреченно произнесла я. – Что ты наделал…