— Он засунул его мне в зад.

Я замерла, мои пальцы зависли над клавиатурой ноутбука. Потом медленно подняла взгляд от диссертации, над которой работала, к подруге, которая пристально на меня смотрела.

— Извини… Что?

Эмбер бросила ключи на кофейный столик и встретилась со мной взглядом.

— Он засунул свой член мне в задницу.

— Нет, нет, это я поняла, — ответила я, расслабив руки на клавиатуре. — Привет, кстати.

Она тяжело вздохнула и с силой бросилась на диван, чуть не опрокинув мою бутылку с водой, когда закидывала ноги на стол.

— Значит, свидание прошло не очень? — спросила я, мельком посмотрев на часы. — Хотя оно длилось всю ночь.

И при этом она была в той же одежде, в которой ушла шестнадцать часов назад.

Если бы взгляды могли убивать, Эмбер уже была бы за решеткой.

— Грейс!

— Что? Я просто спросила. — Я моргнула. — Кстати, ты закрыла входную дверь?

— Я недостаточно громко её хлопнула для тебя?

— Я не знала, услышала ли тебя миссис Йоханссон, которая живет через четыре дома, поэтому решила уточнить.

— Грейс! Ты же моя лучшая подруга. Ты не должна дать мне какой-то совет?

— Прости, Эмб. Я просто не уверена, что сказать на тему случайного попадания члена в задницу, кроме как предложить тебе немного вазелина, — честно ответила я. — Из всех моих неудач в свиданиях, такой казус у меня не случался.

Эмбер смотрела на меня, и она моргала так интенсивно, что одна из её накладных ресниц отклеилась и начала сползать с века.

— У тебя там… — Я легонько коснулась ногтем уголка своего глаза.

Она скривилась и сорвала ресницу.

— Так лучше?

— Не совсем. Теперь такое ощущение, что я разговариваю с полуптицей.

— Чёрт возьми. — Она аккуратно сняла вторую накладную ресницу, очевидно, наклеенную вчера, и бросила обе в пустую кружку на столе. — Теперь лучше?

— Я бы предпочла, чтобы ты выбросила их в мусорное ведро, а не в мою чайную кружку, но, полагаю, хуже не стало, — ответила я, вручную сохраняя своё эссе. — А как он смог засунуть его в твою задницу?

Эмбер моргнула.

— Я больше никогда не буду заниматься сексом в позе собаки.

Это многое объясняло.

— Аааа. Но всё равно, как они этого не замечают? Разве сопротивление не является очевидным признаком? Я имею в виду, что ситуация меняется от «влажно и готово» до…

— До ощущения, как будто пытаешься всунуть шар для боулинга в пуговичное отверстие?

— Описание немного более резкое, чем я предполагала, но, наверное, сойдет, — пожала я плечами и снова сохранила документ, чтобы убедиться, что всё в порядке, после чего отложила ноутбук на стол. — Полагаю, ты больше с ним не увидишься?

— Как ты догадалась?

— Не знаю. Время-то обеденное. Он настолько плох, если ты провела с ним столько времени?

— Мы вернулись к нему только в два ночи. Я пыталась позвонить тебе после ужасного секса из его ванной, чтобы ты меня забрала, но ты не ответила.

Я моргнула, глядя на неё.

— Да, Эмбер. Было четыре утра. Я делала то же самое, что и большинство нормальных людей в это время, — спала.

— Почему ты не перезвонила мне утром?

— Я перезвонила. Телефон был отключен.

Она порылась в своей сумке и вытащила телефон.

— Ах. Он разрядился.

— Думаю, у него не было зарядки, — задумчиво произнесла я, поднимаясь и беря кружку с её накладными ресницами. — Моя лежит рядом с диваном.

— Спасибо, — пропела она, потянувшись за зарядным проводом. — О, вот оно. Сейчас у меня появится семьдесят тысяч уведомлений.

— Я же говорила тебе отключить их в настройках. Ты почувствуешь себя гораздо свободнее без всего этого.

— Если бы только могла. Я бы пропустила половину работы. Почему я вообще решила работать в сфере социальных сетей?

Я прошла на кухню, включила чайник и крикнула через коридор:

— Потому что все остальные вакансии, которые тебя интересовали, требовали ежедневного ношения настоящей одежды.

— Аргх, — откликнулась Эмбер. — Теперь я вспомнила.

Я покачала головой и повернулась к чайнику, прихватив две кружки из шкафа. Я не любила пачкать их без необходимости, но не собиралась пить из той же чашки, в которую она кинула ресницы.

Очевидно, эти ресницы пережили нелегкую ночь.

— О нет. Он мне написал! Грейс! Помоги!

Я тяжело вздохнула.

Чайник достиг своего кипящего апогея, и щелчок кнопки, уведомляющий о его отключении, разнесся эхом по кухне. Я поспешно заварила две чашки чая, вернулась за упаковкой шоколадных печений, прижала её к боку и как можно быстрее побежала обратно.

— Что он написал? — спросила я, осторожно сбросив печенье на диван, прежде чем поставить кружки на стол.

— Спасибо за чудесную ночь, прости за всю эту ситуацию с попой, и что пришлось рано уйти на работу. Ты свободна в пятницу? Ужин в качестве извинений за мой счёт, — прочитала она. Эмбер медленно оторвала взгляд от экрана телефона и посмотрела на меня так серьезно, что если бы она задержала это выражение лица ещё немного, то превратилась бы в горгулью и улетела бы жить на стену дома моего отца.

— Ну, вот это поворот. — Я подтянула ноги на диван и прижала кружку к груди. — Что ты собираешься ответить?

— Чёрт возьми, не знаю, вот почему я и позвала тебя. Ты же у нас специалист по красивым словам. Вот и придумай.

Я фыркнула.

— Если ты считаешь, что у меня есть какие-то особенные способности, значит, ты явно не видела, сколько текста я сегодня удалила.

Эмбер тяжело вздохнула.

— Не могу поверить, что он написал. Я думала, всё кончено.

— Значит, ты явно оказалась лучшим любовником, чем он.

— Ну, я точно ничего случайно ему в задницу не засовывала.

— Звучит так, будто второе свидание могло бы быть идеальным моментом для мести, — подметила я.

Эмбер зажала переносицу пальцами, слегка покачав головой.

— Не могу поверить, что ты это сказала. Когда у меня вообще может появиться возможность засунуть что-то парню в задницу?

— Кроме мелочной мести? Когда найдёшь кого-то, кому это понравится, я полагаю.

— Почему я вообще живу с тобой?

— Потому что я не беру с тебя аренду? — предположила я, пряча свою ухмылку за кружкой.

Эмбер на секунду задумалась.

— Ты права. Ты лучшая подруга на свете.

Я посмотрела на неё исподлобья.

— Не смотри на меня так. У тебя же нет ипотеки, мой маленький человек с привилегиями.

Мой косой взгляд превратился в сердитый.

— Покупка дома — это самое малое, что мог сделать мой отец. Он ведь и так больше ничего для меня не делает, не так ли?

— Не знаю. Зато у тебя на письмах стоит красивый титул. Гораздо лучше, чем просто «мисс». Иногда я притворяюсь, что мы живем в «Аббатстве Даунтон», а я твоя горничная.

— И ты хочешь, чтобы я помогла тебе ответить этому неудачному кавалеру? Тот самый красивый титул, о котором ты говоришь, не особо помогает в моей личной жизни. Бабушка меня предупреждала.

Честно говоря, многие парни оказывались напуганными, когда узнавали, что я не просто Грейс Монтгомери-Браун, а леди Грейс Монтгомери-Браун.

Хотя какая разница. Мои отношения с отцом всегда были натянутыми, особенно после того, как он предал мою мать, когда мне было девять.

А именно — когда он обрюхатил свою любовницу и настоял на том, чтобы мать развелась с ним как можно скорее, ведь у неё должен был родиться мальчик. Тот самый ребёнок, о котором он всегда мечтал и которого моя мать «не смогла» ему подарить.

Как будто она могла контролировать пол ребенка.

Но это не помешало отцу пытаться втянуть меня в свою уютную новую семью с мачехой и сводным братом. Я ничего не имела против Винсента и не заботилась о том, что однажды он унаследует титул графа Локсфорда со всеми проблемами, которые с этим связаны. Однако меня раздражало показное поведение моей мачехи, которая демонстрировала свои отношения с отцом как до, так и после их стремительной свадьбы.

Как будто никто не знал, что он женился на ней только из-за беременности.

Не нужно говорить, что я проводила с ними только самое необходимое количество времени. Мы договорились ужинать раз в месяц, я навещала их на Рождество и изредка общалась с Винсентом. Но, честно говоря, трудно найти общий язык с семнадцатилетним парнем, чьи интересы в основном ограничиваются футболом и Fortnite.

По крайней мере, мне так кажется. Я не знаю, чем занимаются семнадцатилетние парни в свободное время и знать не хочу.

Нет, спасибо.

Наши бурные отношения с отцом только ухудшились после смерти моей матери, когда мне было пятнадцать. У меня не оставалось выбора, кроме как вернуться в родовое имение Локсфордов и жить с отцом и его новой счастливой семьёй. Это были худшие три года моей жизни. Моя кошмарная мачеха не просто пыталась занять место моей матери — она буквально старательно изображала её, как будто это было нормально. Отец же словно не понимал, что происходит.

Помню, как однажды буквально потащила его на совместную сессию психотерапии, где он, наконец, осознал, что его жена Кармен слишком далеко зашла и что мне не нужна новая мать. Я хотела вернуть свою родную, а не женщину, которая так или иначе участвовала в разрушении моей семьи.

Сильная депрессия, которую моя мать пережила после того, как её жизнь буквально развалилась, привела к тому, что она перестала заботиться о себе должным образом. Может быть, если бы этого всего не случилось, она бы заметила, что болеет, и врачи успели бы обнаружить рак на ранней стадии, чтобы спасти её жизнь.

Как я уже говорила.

Я не хочу утверждать, что Кармен каким-то образом причастна к смерти моей мамы, но она точно не была безгрешной. Впрочем, как и мой отец, но, по крайней мере, он позаботился о том, чтобы мама не беспокоилась о деньгах.

После нашего сеанса терапии мы прошли ещё несколько, и отец, наконец, понял, что жизнь в Локсфорде не приносила мне ничего хорошего. Он согласился оплачивать моё жильё во время учёбы в университете, и дистанция между мной и Кармен помогла немного наладить наши отношения.

Я никогда не полюблю эту женщину, но теперь её хотя бы можно было терпеть.

Проблемы начались после окончания университета. Я не хотела возвращаться в Локсфорд и была уверена, что Кармен тоже не хочет моего возвращения, поэтому мы пошли на компромисс.

Отец подарил мне деньги на покупку дома в пределах определённой суммы. Кармен не была в восторге от того, что он без малейших раздумий купил мне, надо сказать, очень неплохой дом, полностью упуская из виду тот факт, что её сыну, вероятно, никогда не придётся беспокоиться о покупке жилья, а я, в конце концов, получу всего лишь жалкие крохи от состояния моего отца после его смерти.

Это был, наверное, единственный раз, когда отец велел ей замолчать.

Взамен я обязалась приходить на ужин раз в месяц и стараться уговорить бабушку не «выносить мозг» Кармен каждый раз, когда они встречаются.

Так мы каким-то образом построили… ну, что-то вроде функционирующих отношений.

Хотя на самом деле — нет.

Тем не менее, я продолжала ходить на наши ежемесячные ужины и иногда делала вид, что пытаюсь убедить бабушку не быть такой стервой по отношению к Кармен. Не то чтобы Олив Браун хоть как-то заботили мнения двух людей, которые разорвали жизнь её дочери и внучки на части, даже если с того момента прошло уже почти двадцать лет. Бабушка умела держать обиду, как никто другой из тех, кого я знала.

Бабушка и моего отца не особо жаловала и не имела бы с ним абсолютно никаких дел, если бы не я. Но каждый раз, когда выдавалась возможность позлить Кармен, та не упускала её. Я пыталась объяснить бабушке, что теперь я взрослая и нет никакой необходимости поддерживать отношения с отцом, но она видела своим долгом убедиться, что я получу свою часть наследства.

Они с Кармен спорили уже целое десятилетие о том, какой должна быть моя доля наследства. Для моей мачехи мой дом был единственным, что я должна была получить, но бабушка придерживалась совершенно иного мнения. Иногда мне казалось, что Кармен даже не видела завещания отца.

А я знала, что мне причитается.

Если он умрёт первым, она будет вне себя от ярости. Я почти уверена, что именно так он и планировал — типично для него оставить мне разбираться самой.

Хотя, как однажды сказал мой отец:

— Винсенту-то алмазное колье ни к чему, верно?

Вопрос, конечно, был в том, что его будущей жене и, возможно, дочери оно бы пригодилось. Наверное, поэтому фамильные реликвии, которые он собирался передать мне, лежали где-то в сейфе, готовые перейти ко мне в ближайшие годы, чтобы избежать тех самых налогов на наследство, которые разорили так много аристократических семей за эти годы.

Не уверена, что Кармен вообще знала о существовании этих вещей.

Иногда я задумывалась о их браке.

Тихо.

Только с бабушкой.

После ежемесячных ужинов, когда у меня появлялся новый повод пожаловаться на Кармен.

Не могу сказать, что я ужасная стерва, честно. Просто немного. И только за её спиной. Не то чтобы это делало меня лучше, но по крайней мере я не врала.

Кроме того, я никогда не говорила ничего такого, что не могла бы сказать ей в лицо. Хотя бабушка наверняка сделала бы это первой.

— Ах, твоя бабушка, — с довольным вздохом произнесла Эмбер. — Она скоро к нам приедет? Я скучаю по её ростбифу.

Я рассмеялась, отставив чашку в сторону.

— Думаю, если я попрошу её после ужина с отцом, она с радостью приедет на наш ростбифный фестиваль злословия.

— Ростбифный фестиваль злословия звучит как рай, если честно.

Она не ошибалась.

— Когда у тебя ужин с отцом и демонами?

Я сдержала смех.

— Винсент не такой уж и плохой, если не считать, что он подросток.

— А Кармен?

— Ах, ты имеешь в виду племянницу Вельзевула?

Эмбер закрыла лицо руками, её плечи задрожали от смеха.

— Не понимаю, как ты сохраняешь серьёзное выражение лица на этих ужинах.

— Легко. Когда меня тянет на язвительный комментарий, я думаю о семейных реликвиях в банковском сейфе и о том, какое у неё будет лицо, когда она поймёт, что они принадлежат мне.

Эмбер медленно кивнула.

— Это точно помогает.

— М-м. В общем, ужин в эту пятницу, и, подозреваю, они захотят обсудить день рождения Винсента.

— Значит, они ничего не знают о том грандиозном пьянстве, которое он планирует устроить в Лондоне?

— Ни малейшего понятия, — ответила я, потянувшись за пачкой печенья. — Он как раз собирается сказать им, что не хочет того, что они планируют.

Эмбер прищурила глаза.

— Опять использует тебя как своего эмоционально поддерживающего питомца?

Эмбер усмехнулась.

— Удачи с этим. Уверена, твой идеальный, нормальный, неаристократический мужчина уже где-то рядом, готовый унести тебя на руках.

Я рассмеялась.

— Да, и он появится без какого-либо груза проблем и с семьей, которая не делит наследство на части.

Она хитро прищурилась.

— Звучит как сказка.

— Скорее, как чудо, — заметила я, отпивая чай. — Но я лучше рискну с обычным парнем, чем с очередным аристократическим беспорядком.

Эмбер подняла кружку, будто для тоста.

— За обычных парней без всяких титулов.

Я стукнула своей кружкой о ее.

— За будущее без драмы.

— Нет, бабушка, ты не можешь отправить анонимное письмо со словами ненависти Кармен. Я уверена, что это уже будет считаться преследованием.

— Если это преследование, то и её существование в моей жизни тоже оно. Мысли о ней мучают меня, — ответила бабушка, с возмущением поднося средний палец к уголку глаза, как будто вытирала слезу.

Слёз не было.

Она каждый день наносила половину тюбика туши. Вы бы заметили, если бы та плакала.

— Я не уверена, что её проживание в том же городе можно считать преследованием, — медленно произнесла я. — Это, скорее всего, означает, что у тебя нездоровая фиксация и что тебе нужно пойти к психологу.

Бабушка ударила чайной ложечкой по краю чашки с таким воодушевлением, что я ожидала, что её чашка сейчас расколется. Потом она подняла взгляд, полный гнева, и уставилась на меня.

— Я возмущена, Грейси.

— Нет ничего плохого в терапии. У меня есть психотерапевт.

— Я встречала твоего отца. Тебе действительно нужен психотерапевт.

Ох, сегодня она была особенно бурной.

Это было похоже на управление тридцатью дикими котами в ванной, когда она в таком настроении.

И она была права. С ней было трудно спорить.

— Бабушка.

— Не говори моё имя таким тоном.

— Ты ведёшь себя неразумно, — сказала я ей. — Я тебе говорила: тебе необязательно поддерживать какие-либо отношения с папой. Я взрослая и вполне справлюсь с ним и Кармен без твоих не слишком божественных вмешательств.

— Я ей не доверяю. — Её губы, накрашенные глубоким красным, дрожали от неудовольствия. — Я собираюсь потратить остаток своей жизни на то, чтобы убедиться, что ты получишь то, что заслуживаешь от этого ужасного человека.

— Бабушка, я и так получаю. Честно, я довольна своим домом. Ему не нужно было его покупать, тем более устанавливать такой бюджет, и я благодарна за это. Это означает, что я обеспечена на всю жизнь. Мне ничего другого не нужно.

— Абсолютно нет. Когда вернусь в виде призрака, я хочу увидеть её лицо, когда она впервые увидит тебя в ожерелье с бриллиантами Локсфордов.

— Правда? Я бы предпочла находиться подальше от неё, когда это произойдёт, — честно ответила я. — Не удивлюсь, если она попытается сорвать его с моей шеи.

— Да, если она попытается, я буду бить её своей тростью.

— У тебя нет трости.

— Будет, когда ты наденешь это ожерелье, — беззаботно ответила бабушка, поднимая чашку с чаем. — Я позабочусь о том, чтобы она была под рукой.

— Ты собираешься достать её из сумки, как Мэри Поппинс?

— Возможно. Это зависит от того, насколько далеко зайдёт индустрия технологий сумок.

— Существует ли такая индустрия технологий сумок?

— Если нет, то должна быть. Всем женщинам нужна расширяющаяся сумка.

Я замерла, задумавшись.

Я не была уверена, что согласна с этим.

У меня уже в сумке достаточно хлама — наличие бесконечного хранилища казалось очень скользкой дорожкой. Хотя, полагаю, это зависело от того, считаете ли вы, что есть такое количество бальзамов для губ, которое можно назвать чрезмерным.

Я никогда не имела их достаточно.

Если только не смотрела в свою сумку.

Тогда да, тогда было слишком много бальзамов для губ.

— Ладно, хватит об этом, — сказала я, вытирая уголки рта салфеткой. — Можем поговорить о чём-то другом, кроме Кармен?

— С удовольствием. Как продвигается твоя диссертация?

Только не об этом.

Пожалуйста.

Я вздохнула, медленно убирая волосы за ухо.

— Ужасно. Мне кажется, что я уже покрыла все аспекты связи аристократии с рабством и их значимости для британского общества. Это неожиданно сложно, даже с учетом ресурсов и непосредственного опыта.

— Ты умница, Грейси. Ты справишься. Сколько времени у тебя осталось до конца срока?

— Примерно год, — ответила я. — У меня больше чем достаточно времени, и я рада, что мне не нужно преподавать, но иногда кажется, что я никогда не завершу это.

— Завершишь. Ты говорила то же самое о своей степени, и ты её получила. — Бабушка сделала паузу. — Какое звание будешь использовать, когда закончишь? Доктор Леди Грейс? Леди Доктор Грейс?

Я удивлённо взглянула на неё.

— Я… не знаю. Теоретически, я смогу использовать титул доктора, и, вероятно, буду использовать его профессионально.

— Но не лично?

— Эх, слишком много хлопот, чтобы менять имя повсюду. Если я когда-нибудь выйду замуж, можно будет всё это сделать тогда. — Я махнула рукой. — Так или иначе.

Бабушка покачала головой и подняла чашку с чаем.

— А как насчет Эмбер? Я давно её не видела.

— Ах да. Она хочет, чтобы ты пришла и приготовила свой ростбиф.

— О, значит, мы устроим вечеринку. Прекрасно. Я приду после того, как ты поужинаешь с этим твоим ненавистным отцом.

Ненавистным, пожалуй, не совсем точное слово для описания моего отца, но всё равно более вежливо, чем её обычное «тупица», так что мне пришлось это проигнорировать.

— Хорошо, — ответила я, отмахиваясь. — Ладно. В воскресенье?

— Да, в воскресенье. — Она сделала паузу. — Это в это воскресенье? Или в следующее?

— В это воскресенье.

— О, хорошо. Мне предстоит свадьба через три недели.

— Какое отношение имеет свадьба через три недели к нашему ужину в эти выходные или в следующие, бабушка?

Бабушка сжала губы.

— Если я буду готовить для вас, мне нужно время, чтобы уговорить вас помочь мне выбрать наряд. Это свадьба внучки моей дорогой старой подруги, и я хочу выглядеть наилучшим образом.

— Ты всегда выглядишь великолепно, — напомнила я ей, бросив взгляд на её тёмно-синий костюм. — Ты бы выглядела ещё более великолепно, если бы избавилась от этого маскарадного паука, характерного для две тысячи седьмого года.

Она моргнула ресницами, как пауки.

— Я держусь за свою молодость.

— Тебе семьдесят шесть. Думаю, твоё удержание ослабевает.

— Я поддерживаю бурные отношения с твоим отцом ради твоего же блага, а ты так меня обзываешь. — Она достала из сумки кошелёк. — Я собиралась заплатить за твой завтрак.

— Ты ведёшь себя как драма-квин, — заметила я.

— Ты бы знала, что это такое. Ты сама одна из них.

— Да, и это я унаследовала от тебя, — ответила я с улыбкой, положив руку на её. — Я заплачу за счёт. Ты платила в прошлый раз.

Она подождала секунду, потом улыбнулась и убрала кошелёк.

— Если бы я знала это раньше, то заказала бы копчёного лосося.

Я рассмеялась и покачала головой, доставая из сумки кошелёк, пока она привлекала внимание официантки и делала универсальный жест, означающий просьбу принести счёт.

— Я пойду поправлю макияж, — сказала бабушка, отодвигая стул. Она встала и остановилась, потом повернулась и взглянула на меня. — Это не значит сейчас то же самое, как раньше?

Я сморщила нос и слегка покачала головой.

— Да, это может быть понято по-другому.

— Поняла, — ответила она, быстро исчезая в сторону туалета.

Было сложно иметь бабушку, которая ведёт себя как двадцатилетняя, будучи семидесяти шестилетней.

Она была энергичнее меня.

Официантка вернулась с счётом, и я расплатилась картой, поблагодарила её и полезла в сумку за чаевыми. Сервис и еда здесь всегда были на высоте, но я не могла дождаться, чтобы выйти отсюда и стать банальной барышней, выпив дешёвый кофе для пробуждения.

Я любила свою бабушку, но, боже мой, иногда это было как развлекать детей. Она была полна жизни и энергии, и я обожала это в ней, но мне также нужно было немного подзарядиться после продолжительного времени вместе.

Иногда это был кофе, иногда — рюмка водки.

К сожалению, ещё не было полудня, и я не любила «кровавую Мэри», так что кофе был лучшим выбором.

Бабушка вернулась через несколько минут, и я оторвалась от телефона, когда она подошла к столу.

— Всё в порядке?

Она кивнула.

— Да, дорогая. Чёртов туалет не сливается. Мы готовы уходить?

— Да. — Я подняла сумку и взяла пальто со спинки стула. Потом одела его, помогла бабушке надеть её пальто, и мы вышли из ресторана вместе.

Она посмотрела на серое небо.

— Будет дождь.

— Это Англия и февраль. Конечно, будет дождь, — улыбнулась я ей. — Какие у тебя планы на сегодня?

— Я собираюсь в магазин пряжи и встречаюсь с Марси на обед.

— Ага, — сказала я, вспомнив, что Марси была не просто подругой бабушки, а гораздо больше. Хотя ни одна из них никогда не признается в этом вслух, по крайней мере, пока они трезвы.

— Обед? Ты только что поела, — заметила я.

— Я не говорила, что буду есть сейчас, — ответила она, её глаза блеснули. — Есть отличный коктейльный бар, который только что открылся на улице Кинли.

— Я слышала об этом, — ответила я. — Хочешь, я провожу тебя до магазина пряжи?

— Нет, дорогая, у тебя есть свои дела. Ты будешь работать над своим проектом о рабстве?

Этот вопрос был довольно жутким вне контекста.

— Да, — ответила я. — Думаю, я схожу в библиотеку и посмотрю, что там есть, но, возможно, просто сосредоточусь на их вкладе в общество.

— Неудивительно, что тебе трудно. Они ничего не приносят, эти глупые аристократы.

Я сжала губы.

— Бабушка, я одна из этих глупых аристократов.

— Нет, я тебя люблю. Это значит, что ты просто аристократка.

— Ты знаешь, как делать комплименты, — усмехнулась я.

Она улыбнулась.

— У тебя помада на зубах, — уведомила я бабушку.

Она энергично провела языком по верхним зубам, снова обнажив их передо мной.

— Лучше?

— Всё чисто, — ответила я. — Наслаждайся коктейльным обедом с подругой.

Бабушка фыркнула.

— Может быть, тебе было бы лучше, если бы у тебя была своя подруга, а не злословила бы о мне.

Я поцеловала её в припудренную щёку и улыбнулась.

— Увидимся позже, бабушка. Веди себя хорошо.

— Никогда. Жизнь гораздо интереснее, когда ведёшь себя плохо.

— Ладно, только не травмируйся.

Она кивнула.

— На это я согласна. — Она подмигнула и развернулась, помахав мне рукой на прощание. — Пока, Грейси.

— Пока, бабушка. — Я постояла у выхода из ресторана и дождалась, пока она не скроется за углом, а затем направилась в противоположную сторону, качая головой.

Слава Богу.

Пора выпить дешёвый кофе.

Я поспешила в ближайшую кофейню и заскочила внутрь, когда дождь только начал моросить. Это был тот ужасный туманный дождь, который может промочить до нитки совершенно незаметно. И я надеялась, что это всего лишь кратковременный ливень. У меня не было капюшона на куртке или зонта, и мне не хотелось тащить свою тяжёлую сумку через весь город под дождём.

Кроме того, я не хотела оставаться в кофейне прямо перед обеденным наплывом клиентов.

Так бывает, когда не проверяешь прогноз погоды.

Я почувствовала дрожь, пробежавшую по спине, и стряхнула её, вставая в очередь.

Очередь была вполне приличной. Она была упорядоченной, спокойной и двигалась относительно быстро. Я была в более худших очередях.

И, учитывая, что я британка, я была своего рода экспертом в очередях.

Моя первоначальная оценка подтвердилась, когда заказы передо мной были убраны всего за несколько минут. Я заказала простой кофе с собой, зная, что выпью его, пока доберусь до библиотеки, и прошла через стандартные процедуры оплаты, переместившись в сторону, пока не услышала своё имя.

Мой телефон завибрировал в кармане, и я вытащила его, чтобы проверить сообщения.

— О, всё в порядке. Пальто непромокаемое, — сказала я, хотя, честно говоря, больше всего меня отвлекало его лицо. Мужчина был потрясающе красив, с тёмными волосами и ещё более тёмными карими глазами, которые переливались золотисто-ореховыми вкраплениями. Он был немного выше меня, всего сантиметров на пять, но это не помешало мне запрокинуть голову назад, чтобы встретиться с его взглядом.

Или, знаете ли, просто разглядывать каждую черту его лица. Например, ту очень симпатичную короткую бороду, которая, без сомнения, скрывала черты его лица, которые могли бы резать лёд. Такие мужчины, как он, обычно обладают челюстью, которая способна сокрушить лёд, это уж точно.

— Вы в порядке? — снова спросил он, нахмурив брови.

Я быстро моргнула и вернулась в реальность от своих мечтательных мыслей.

— Да, извините, просто... Я в порядке, — ответила я. — Мне очень жаль, я не смотрела, куда иду.

— Я тоже не смотрел. — Его губы слегка приподнялись с одной стороны в улыбке. — Могу заменить ваш... кофе?

Я взглянула на смятый стаканчик для кофе на земле и сжала губы.

— Нет, всё в порядке. Кофе не был таким уж хорошим.

— Это минимум, что я могу сделать за то, что врезался в вас.

— Вряд ли. Я врезалась в вас так же, как и вы в меня, — ответила я, снова подняв взгляд к его глазам. — Правда, всё нормально.

— Совсем нет. Плюс ко всему, мы можем найти бумажные полотенца, чтобы попытаться очистить ваше пальто. — Его улыбка стала шире, и он протянул руку в сторону кафе. — Пожалуйста. Я настаиваю.

Я колебалась, но в голове снова зазвучал голос моей покойной бабушки по отцовской линии, который твердил мне, чтобы я не была грубой. Серьёзно. Женщина умерла шесть лет назад, а она всё ещё преследует меня. Неудивительно, что у меня есть проблемы с семьёй со стороны отца.

— Ну что? — глаза парня сверкали, словно он знал, что я всё равно сдамся, как бы долго ни пыталась протестовать.

— Хорошо, — согласилась я через мгновение, вернув ему улыбку. — Спасибо. Это очень любезно с вашей стороны.

Он шагнул вперёд и придержал дверь для двух пожилых дам, которые входили в кафе.

— После вас, пожалуйста, — сказал он им.

Окей. Он был и красив, и вежлив? Неужели я столкнулась с единорогом?

Пожилые дамы поблагодарили его от души, и одна из них похлопала его по руке, как это делают бабушки.

— Теперь вы просто хвастаетесь, — сказала я ему, останавливаясь перед входом в кафе.

Красавчик рассмеялся и вошёл следом за мной.

— Я бы спросил, редко ли встретить мужчину с манерами, но, знаете, у меня есть друзья.

Я кивнула и тихо засмеялась.

— Видимо, не такие уж и вежливые, как вы, — ответила я шёпотом.

— Что вам заказать? Можете попробовать очистить своё пальто немного.

— О, хорошая идея, — сказала я. — Просто обычный кофе, пожалуйста.

— Сахар?

— Только одну ложку. Спасибо.

— Я буду ждать вас у стойки для выдачи заказа, — сказал он и указал на место.

Я кивнула и вышла из очереди, направившись в сторону туалета. Женский туалет, к счастью, был пуст. Я подошла к раковине, убрала телефон в сумку, которую поставила на пол, и посмотрела на себя в зеркало.

Мои щеки были розовыми, и я знала, что это не только от холодной погоды.

Фух.

Конечно, я должна была столкнуться с кем-то на улице, и, конечно, это должен быть кто-то такой красивый и добрый, как этот мужчина.

Я наклонилась ближе к зеркалу и осторожно надавила на уголки глаз. В какой-то момент во время столкновения они увлажнились, и у меня появились крошечные черные пятнышки там, где тушь намокла на ресницах и высохла на коже.

В каком же виде я была.

Я вытащила несколько бумажных полотенец из диспенсера у раковины и попыталась как можно лучше оттереть пятно. Толку от этого было мало — прошло слишком много времени, и материал был скорее влажным, чем мокрым. Спасибо непромокаемой подкладке внутри пальто, иначе я бы промокла до нитки.

Все, чего добилась, это то, что растащила мокрые кусочки полотенец по себе. Я убрала самые крупные, стряхнула их рукавом и снова достала телефон из сумки. У меня было два сообщения от Эмбер, и я открыла их.

Мамин голос заполнил коридор:

— Уильям? Где ты? — Я поднял глаза от книги как раз вовремя, чтобы увидеть, как она в своих тапочках вошла в гостиную.

— Здесь, — ответил я равнодушно. — Что ты кричишь?

Она сложила руки в молитвенном жесте перед грудью и взглянула на меня.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты нашёл пару на свадьбу сестры.

— Нет. Я никого не беру.

Мама закрыла глаза.

— Ты должен. Но это будет либо твой выбор, либо бабушки.

Я откинулся на спинку кресла и вернулся к книге.

— Тогда бабушка будет ужасно разочарована.

— Нет, Уильям, ты не понимаешь. У тебя будет пара. На свадьбе бабушка не оставит тебе выбора и заставит тебя познакомиться с девушкой, которую одобрил дедушка.

Это заставило меня остановиться.

— Что он там затеял?

— Мораг позвонила мне.

— Бабушка позвонила тебе?

— Не удивляйся. Мы с ней общаемся, — мама сделала паузу. — Раз или два в год. Когда это необходимо.

Я взял закладку и вставил её между страницами книги, затем закрыл её.

— Мама.

— Сестра дала тебе возможность взять кого-то на свадьбу на случай, если ты кого-то встретишь. Дедушка решил, что время «на случай» прошло, и что неприемлемо, чтобы ты пришёл без пары.

— Я понимаю, что они застряли в девятнадцатом веке, но почему я не могу прийти один? А что, если я не хочу никого?

— Тогда дедушка воспользуется шансом, чтобы познакомить тебя с дочерью одного из своих знакомых.

— И дай угадаю. Этот знакомый — граф или герцог или кто-то другой из высшего света.

Мама медленно кивнула.

— Граф Торнвик. Приятный человек, но его дочь…

— Капризная избалованная дива? — Я приподнял брови.

— Ты её видел?

— Да. Я играл в теннис с Томом прошлым летом. Кейтлин продержалась час, прежде чем он увёз её обратно в их арендованное жильё.

Мамины брови поднялись.

— Ну, она и станет твоей парой, если ты никого не найдёшь.

— Свадьба через немногим меньше трёх недель. Где я должен найти партнёршу за это время?

— Не знаю, дорогой, но я просто предупреждаю, что произойдёт, если ты никого не найдёшь.

— Ты пробовала сказать ей нет?

— Разве я пыталась спорить с двумя людьми, которые меня ненавидят? Конечно нет, — ответила она, фыркнув, как будто я задал самый глупый вопрос на свете.

В её защиту, вопрос действительно был глупым. Никто не говорит моим бабушке и дедушке «нет». Особенно не моя мама. Их отношения были бурными в лучшем случае и ядерной войной в худшем. Обычно они находились где-то посередине, в стиле Римской империи.

— Ладно, — ответил я. — Серьёзно. У тебя нет каких-нибудь друзей, у которых есть дочери, которых я мог бы «позаимствовать» на неделю?

— Если бы твоя сестра выходила замуж в Греции? Безусловно. Но извини, Уилл, никто не хочет ехать в Шотландские высокогорье в феврале. Кроме твоей сестры.

Я поморщился. Она была права. Желание моей сестры провести свадьбу в снегу — что не было гарантией, даже в середине нигде, где находился поместье Гленрок — означало, что последнюю неделю февраля и первую неделю марта мы будем проводить в холоде северной Шотландии.

Никто из нас не был этому рад, но мои родители были просто счастливы, что мой дедушка наконец разрешил маме войти в дом.

— Фрейя выходит замуж первого марта, — заметил я.

— Это просто 29 февраля под видом марта, — ответила она.

Я вздохнул. И не собирался спорить.

— Я что-нибудь придумаю, — сказал я, потирая затылок. — Или я позвоню бабушке и посмотрю, сможет ли она уговорить дедушку.

— Удачи с этим. — Она повернулась и затем остановилась, глядя на меня через плечо. — Подумай об Эмили Дарлингтон.

Я нахмурился.

— Племянница лорда Хэмптона?

— Да. Она не совсем аристократка, но у неё достаточно престижная родословная, чтобы твой дедушка не сошёл с ума, если ты её приведёшь. Она свободна, и, по-моему, она интересовалась тобой пару лет назад.

Она интересовалась?

Эта новость была для меня неожиданностью.

— О, — ответил я. — Ты уверена? Она никогда не упоминала об этом.

— Ты тогда встречался с Сильвией.

Вот почему она не упоминала. Я не могу сказать, что когда-либо был особенно заинтересован в Эмили. Не то чтобы она была непривлекательной или ужасной личностью. Она была вполне милой, и я рад был бы пообщаться с ней, если бы наши пути пересеклись, но я просто не помню, чтобы когда-либо был заинтересован в ней как в ком-то большем, чем просто друг.

Что, к сожалению, делает её менее желательной кандидатурой на роль моей спутницы. Мне не хотелось бы создавать ей ложные ожидания, и не имеет значения, если я прямо скажу ей, что это только как друзья.

Я бы взял её на длинные выходные в Шотландию на свадьбу моей сестры.

Ни одна женщина не поверит, что это только дружеский визит.

— Хорошо. Я подумаю об этом.

— О, Уильям, — сказала мама, поворачиваясь ко мне. — Постарайся найти кого-то, кого твой дедушка сочтёт подходящим для тебя. Он стареет, и я боюсь, что, если ты приведёшь кого-то обычного, как твой отец, это может его добить. — Она остановилась, наклонила голову набок и задумчиво посмотрела на книжный шкаф. — Хотя…

— Мама! — Я едва сдержал смех. — Я подумаю о Эмили, ладно? Но ничего не обещаю, и я поговорю с ним, если не получится. В худшем случае, я уж как-нибудь перетерплю выходные с Кейтлин, даже если это может меня убить.

Она сжала губы, как будто собиралась что-то сказать, но в последний момент отвернулась и вышла из гостиной.

Я вздохнул и откинул голову на подушки дивана, бросив руку на глаза. Я не собирался за ней гнаться — она и так переживала из-за предстоящего визита в замок Гленрок, и я знал, что ей нелегко.

Не могу её винить.

В конце концов, именно она стала причиной почти разрушения рода Гленрок.

Ну, не она, а мой дедушка и его архаичные взгляды, но её присутствие стало катализатором.

Герцогство Гленрок — то, что наша семья держала уже сотни лет — одно из старейших в Соединённом Королевстве, не говоря уже о Шотландии. Мой дедушка, нынешний герцог, был приверженцем старых традиций, и я совсем не удивлён, что он выбрал кого-то, кого считал подходящим для моего брака.

Очевидно, что мой отец, отказавшись от этого и выбрав мою мать, ничего не научил старого ворчливого дедушку.

Он хотел, чтобы мой отец женился на ком-то с подходящей родословной, даже устроил помолвку, но как рассказывает мой отец, оба нарушили этот план и поженились на тех, кого хотели.

Это почти разрушило их отношения, и хотя дедушка это отрицает, я подозреваю, что он мог бы лишить моего отца наследства, если бы у него был второй сын, а не две дочери после него.

Особенно учитывая, что моя сестра родилась первой.

Я искренне верю, что дедушка действительно полюбил мою мать только в день моего рождения.

Не уверен, что у нас вообще были бы отношения с ними, если бы не бабушка.

Бабушка часто говорила, что она едва не потеряла своего единственного сына из-за действий дедушки; и теперь не собиралась терять и внуков. Это не означало, что она и мама ладили, но это позволяло нам поддерживать некоторую связь с ними.

Мама считала, что и я, и Фрейя имеем право знать нашу семью, особенно учитывая, что я когда-то унаследую герцогство. Она не хотела лишать нас богатой истории нашего рода, и я помнил весёлые летние каникулы в Гленроке в замке.

Мы плавали в озере, бегали с собаками и узнавали всю историю о нашей семье и замке.

Мне там нравилось. Я по-прежнему навещал это место раз или два в году, когда это было возможно, но предпочитал летние месяцы зимним.

Не виню Фрейю за то, что она захотела выйти замуж там в это время года. Было очень вероятно, что замок Гленрок, расположенный глубоко в горах, на берегу озера Данкри, окружённый холмами и горами, действительно будет покрыт снегом.

Естественно, у моей сестры были очень строгие правила касаемо количества снега, которое она разрешала.

Я попытался указать, что её мнение по этому поводу не имеет большого значения. После того как она пять минут ругала меня за то, что испортил её мечты, я больше не упоминал об этом.

Никто больше не упоминал.

Фрейя была тем, кого можно назвать невестой-брайдзиллой.

Мне удалось избежать большей части подготовки к свадьбе. К счастью, я не был в свадебной процессии, что означало, что я просто обычный гость. Я с удовольствием сходил на примерку костюма вместе с её женихом, Джеймсом, согласился носить ту же галстук и бутоньерку и прийти вовремя, и на этом всё.

Привести спутницу было бы гораздо более замысловатым мероприятием, чем мне хотелось бы.

Это была первая возможность за долгое время увидеть всю семью, помимо наших тётушек и дядей, двоюродных братьев и сестёр. Будут прабабушки и прадедушки, дальние родственники, возможно, кто-то, кто был третьим кузеном дважды отдалённым от давно потерянного дяди и монгольской тюрьмы.

Так что нет.

Я не хотел бы брать с собой абы кого.

Тем более не того, кого мой дедушка считал подходящим.

Однако мама была права. Эмили Дарлингтон — это тот человек, которого мой дедушка считал бы хорошей парой, и, возможно, это правильное решение. Я не хотел усложнять ситуацию ещё больше, чем она уже была, так что, возможно, приглашение её поможет сохранить мир.

Я мог бы взять её, сказать дедушке, что это несерьёзно, тем самым удовлетворив и его, и себя.

Я опустил руку и посмотрел на камин. Огонь почти погас, но мне не хотелось вставать и добавлять дрова, чтобы снова разжечь его.

Сегодня я не хотел принимать это решение. С другой стороны, у меня не было особого выбора.

Меня принудительно загоняли в угол в последний момент.

Я даже не был уверен, сможет ли Эмили пойти. Насколько знал, она работала в юридической фирме в Челси, и сомневался, что она сможет взять неделю отпуска за такой короткий срок.

На самом деле, никто из тех, кого я знал, не смог бы взять отпуск в такие короткие сроки.

Если бы только…

Нет.

Это было бы абсурдно.

Я не собирался развлекаться такими безумными мыслями.

Я встал с дивана, схватил книгу и направился на кухню. Очевидно, мне нужен был кофе, потому что я явно устал, если я думал о том, чтобы попросить Грейс пойти со мной.

Я подпер подбородок рукой, прижимая палец к губам, задумчиво глядя на телефон. Локоть был плотно прижат к столу, удерживая мою голову, пока я пристально смотрел на экран.

Пригласить Грейс пойти со мной? Это было безумие.

К сожалению, кофе не помог избавиться от этой сумасшедшей мысли.

Более того, она явно не из тех, кого мой дед посчитал бы подходящей.

Хотя... Вряд ли бы он нашел ее абсолютно неподходящей. Она училась в Кембридже, готовилась к защите кандидатской, а если было что-то, что мой дед действительно ценил, так это интеллект.

Ее любовь к истории тоже могла бы сыграть на руку. Ведь дед сам был выпускником исторического факультета. Правда, учился он в Оксфорде, а не в Кембридже.

Хм.

Прошло два дня с тех пор, как мы столкнулись у кофейни, и с тех пор я ей не писал. Просто не знал, что сказать, а теперь чувствовал себя немного неловко, потому что единственная причина, по которой я собирался это сделать, заключалась в том, чтобы пригласить ее стать моей спутницей на свадьбу.

Черт.

Если я этого не сделаю сейчас, то уже никогда не решусь.

Я понимал, насколько сомнительно это решение, но отчаянные времена требуют отчаянных решений, а я определенно находился на грани отчаяния.

Я схватил телефон и решил закончить с этим.

— Не могу поверить, что ты осудила меня за то, что я снова встретилась с Саймоном, в то время как сама собираешься уехать в Шотландию с парнем, которого знаешь всего-то пять минут!

Я моргнула, застёгивая чемодан для завтрашней поездки.

— Я знаю его почти три недели.

— И провела с ним вживую всего пять минут.

— Скорее, двадцать.

— О, эти дополнительные пятнадцать минут меняют дело, — протянула Эмбер. — Прости меня.

Я усмехнулась.

— Я понимаю, ладно? Знаю, что это безумие. И я обычно не делаю ничего подобного, но у меня от него действительно хорошие вибрации.

Она подняла брови.

— Хорошие вибрации? Настолько хорошие, что ты с тех пор его не видела?

— Эмбер, это же Шотландия, а не Тайвань. Успокойся. — Я стянула чемодан с кровати и откатила его к окну. — Всего неделя, я буду с телефоном, и даже установлю одно из тех приложений, где можно делиться местоположением, чтобы ты всегда знала, где я нахожусь.

— Это, по-твоему, не перебор?

— Ты же сама драматизируешь.

Она на мгновение задумалась.

— Ладно, хорошо. Тогда мне будет проще сообщить всё это в полицию, когда он расчленит тебя мясным тесаком и разбросает части тела по лесу, чтобы накормить местную живность.

— Прекрасно. Рада, что мы уладили этот вопрос. — Я подтянула волосы и переделала хвост в какой-то странный пучок.

— Это совсем на тебя не похоже, Грейс. Ты не сбегаешь с парнем, которого только что встретила.

— А ты делаешь это всё время!

— Вот именно! А чем я буду вносить вклад в нашу дружбу, если ты перестанешь быть разумной? Я слишком молода, чтобы быть благоразумной.

Я моргнула.

— Ты младше меня всего на три месяца.

— Именно. Ты всегда была разумной. Если ты внезапно станешь безумной и безрассудной, баланс в нашей дружбе нарушится.

— Это действительно так безумно и безрассудно?

Эмбер замерла.

— Ну, не уверена, что сама бы так поступила.

— Но ведь ты же собираешься на третье свидание с парнем, который засунул тебе в задницу не один, а два раза, — напомнила я ей, беря сумку с туалетными принадлежностями с прикроватной тумбочки. — Так что, прости, если я ставлю под сомнение твои суждения.

Она всплеснула руками.

— Вот почему ты — разумная в нашей дружбе!

Я с трудом сдержала улыбку.

— Это бесплатная неделя отпуска. Я жутко застряла в учёбе, так что почему бы и нет? Это может быть именно тот отдых, который мне нужен.

— Неделя в Шотландии с горячим незнакомцем? Почему мне кажется, что я попала на съёмочную площадку голливудского фильма? — вздохнула Эмбер, опускаясь на мою кровать и скрещивая ноги. — Ладно. По крайней мере, переспи с ним, пока ты там.

— Мы будем жить у его бабушки с дедушкой. Не уверена, что это уместно.

Она снова вздохнула.

— Ладно, а где будет свадьба?

Я указала на свой ноутбук.

— Замок Гленрок.

Она потянула его к себе и поставила на колени.

— Неплохо. Место шикарное. Он что, не только красив, но ещё и богат?

Я положила все вещи, которые нужно будет собрать утром, рядом с сумкой для туалетных принадлежностей на комоде.

— Не знаю. Это ведь свадьба его сестры, а не его, но от него немного веяло деньгами.

— Веяло деньгами? Господи, вы, аристократы, что, можете это почуять?

— Да. Как ищейки.

Эмбер рассмеялась, изучая сайт.

— Резиденция герцога и герцогини Гленрок. Ты их знаешь?

— Знаю о них, — ответила я, садясь рядом и заглядывая через её плечо. — Не думаю, что когда-либо встречалась с ними лично. Но знаю немного об их истории из своих исследований.

— Наверное, у них много денег, если свадьбу устраивают здесь.

Я постучала по экрану.

— Они буквально сдают замок в аренду для свадеб. Это не отель, просто аренда под свадьбы.

— Это часто встречается?

— Чаще, чем ты думаешь. Эти поместья очень старые и требуют огромных средств на содержание. Аренда несколько раз в год для свадеб и других мероприятий приносит приличный доход, который помогает поддерживать их в порядке. Я знаю, что герцог Бата так делает — его дочь Габриэлла недавно спроектировала огромную новую зону для их общественных садов. Кажется, она делала что-то подобное для графа Англси. По крайней мере, этим она занималась в последний раз, когда мы общались.

— Вот это да, — пропела Эмбер. — А твой отец когда-нибудь об этом думал? Сдавать для свадеб или ещё чего-нибудь?

— Один или два раза, я думаю, — ответила я. — Знаю, что он сдавал часть садов для свадеб и фотосессий. Но не думаю, что отец хочет, чтобы люди были в доме, хотя на территории полно амбаров и подсобных помещений, и люди любят деревенский стиль.

— Это логично. — Эмбер перешла к фотографиям. — Вау. Это место потрясающее. Неужели ты не почувствовала бы себя принцессой, если бы вышла замуж здесь?

— Наверное, почувствовала бы. — Я наклонила голову, пока она просматривала многочисленные фотографии потрясающего экстерьера замка.

Это действительно выглядело как мечта. Холмы и горы на заднем плане создавали ощущение, будто замок вышел прямо из сказки, а озеро, на которое он смотрел, было великолепно в любое время года.

Я знала это потому, что были фотографии всех четырёх сезонов.

Если бы можно было представить самое идеальное место для свадьбы в стиле принцессы... это был бы замок Гленрок.

Даже Дисней бы позавидовал таким замкам.

С другой стороны, я была заядлым фанатом истории, так что, возможно, для меня это было куда романтичнее, чем для кого-то, кто не разделял моей страсти.

Эмбер счастливо вздохнула и вернула мой ноутбук на кровать.

— Ну, глядя на это место, думаю, не могу тебя винить за то, что ты едешь. Я бы, наверное, тоже поехала, если бы у меня был хоть малейший шанс.

Я поморщилась.

— Ты точно справишься тут одна?

— Конечно, справлюсь. У меня работа каждый день, да и мама говорила, что хочет меня увидеть. Думаю, папа поедет на рыбалку с друзьями на выходные, так что, возможно, проведу с ней время.

— Не забудь на этот раз включить сигнализацию.

— Один раз забыла, и теперь никогда об этом не забуду.

— Ты же знаешь, как я отношусь к сигнализации.

Эмбер встала с кровати и покачала головой.

— Да-да, я знаю. Не забуду. Во сколько у тебя завтра рейс?

— В восемь. Уезжаю в пять утра, чтобы успеть всё сделать.

Она надула губы и протянула ко мне руки.

— Так ты уйдёшь до того, как я проснусь?

— Обещаю писать тебе каждый раз, как куда-то доберусь. В аэропорт, на самолёт, в Шотландию, к бабушке с дедушкой Уилла. — Я обняла её.

— Так и надо. — Она крепко меня сжала. — А теперь принимай душ и ложись спать, иначе проспишь будильник и свой рейс.

— Да, мамочка, — ответила я, отпуская её.

— Не говори со мной таким тоном.

— Выметайся из моей комнаты. — Я засмеялась, снимая полотенца с тёплого радиатора.

Эмбер подняла руку над плечом и показала мне средний палец, но всё же оставила меня одну и ушла в душ.

Я взяла полотенца и пошла в свою ванную. Включив душ, уделила себе чуть больше времени под горячей водой — увлажняла кожу, дополнительно намылила волосы, и да, побрила ноги.

И, ну, другие места.

Мечтать ведь не запрещено, правда?

К тому же, я ведь не знала, насколько большой дом у бабушки с дедушкой Уилла. Вдруг ночные развлечения будут возможны. Если это так, я хотела быть готовой.

Хм. Похоже, придётся упаковать больше нижнего белья, на всякий случай.

Постойте.

А что, если нам придётся делить комнату?

Я не спрашивала его об этом.

Чёрт.

Закончив принимать душ, я завернулась в полотенце и поспешила обратно в комнату. Холодный воздух резко контрастировал с парной теплотой ванной, и по всему моему телу пробежала дрожь, а на влажной коже появились мурашки.

Чёрт возьми.

Я не закрыла дверь в спальню. Неудивительно, что здесь так холодно.

Я захлопнула её, поправила полотенце и взяла телефон, чтобы написать Уиллу.

Оказалось, что я, конечно, не была абсолютно уверена.

Примерно через двадцать минут после начала поездки я задремала. А судя по времени на часах, проспала почти весь путь, потому что, подавив зевок и потянувшись, поймала весёлый взгляд Уильяма.

— Не устала, да?

— Заткнись, — пробормотала я. — В том кофе вообще был кофеин?

— Видимо, нет. — Он тихо засмеялся. — Зато удачно получилось. Я как раз думал, как тебя разбудить, мы уже почти на месте.

Я моргнула, села прямо и выглянула в окно. Вокруг нас раскинулись снежные холмы, плавно перекатывающиеся по всему пейзажу, а густые заросли елей были покрыты пушистым белым покрывалом.

Красота. Как в сказке.

— Уже приехали? — Я прочистила горло. — Где мы?

— Рядом с Данкри, — ответил Уильям, сверившись с навигатором на встроенном экране на приборной панели. — Видишь? Мы недалеко от южного берега озера.

Я прищурилась, глядя на экран.

— О. Я не знала, что твои бабушка с дедушкой живут так близко к месту проведения свадьбы. Думаю, это удобно.

Он на секунду взглянул на меня и прикусил нижнюю губу.

— Хм. Я не сказал тебе, да?

У меня засосало под ложечкой, но не от хороших предчувствий.

— Не сказал что?

— Мои бабушка и дедушка владеют замком Гленрок.

Я поперхнулась.

На ровном месте.

На самом деле, может, это был просто крохотный воздушный пузырек, случайно застрявший в горле, из-за которого я начала немного кашлять, но кто его знает наверняка?

— Ты в порядке? — Уильям нахмурился, посматривая то на меня, то на дорогу.

— Нет, ты мне это не говорил, — сказала я, прижимая руку к груди. — Твои бабушка и дедушка — герцог и герцогиня Гленрок?

— Да. — Уилл на секунду замялся. — Хм, видимо, я забыл, что ты этого, вероятно, не знала. Эй, откуда ты знаешь, кто они такие?

Я подняла руки.

— Историк. Аспирант, работающий над темой, связанной с аристократией. Часть аристократии… — Конечно, я знаю. Да и вообще, это есть на сайте.

— Забыл об этом, — задумчиво протянул он. — Ну да, мои бабушка и дедушка — герцог и герцогиня Гленрок.

— Как ты мог не упомянуть это?

— Если честно, это не то, что я обычно рассказываю при первой встрече. Люди немного странно реагируют. — Он взглянул на меня краем глаза. — Яркий пример.

— Ладно, погоди. — Я замахала руками и развернулась в его сторону, чтобы посмотреть на него. — Я не в шоке от того, что они герцог и герцогиня, — пояснила я. Привет, мой папа — граф. — Я бы просто предпочла знать об этом заранее, вот и все. Чтобы могла дать заднюю, пока не стало слишком поздно. Как, например, сейчас. — Я не уверена, что взяла с собой вещи, которые подойдут для пребывания в таком месте. Им не будут мешать мои пижамные штаны с Лило и Стичем?

— Это справедливо, — произнёс Уильям медленно. — Извини. Мне следовало сразу сказать тебе, где мы остановимся. И я не уточнил, что это наш замок, так что это моя вина.

Я кивнула, соглашаясь и принимая его извинения.

— Люди начинают вести себя странно, когда понимают, что однажды ты унаследуешь замок.

— Да, я это понимаю.

Он мельком посмотрел на меня.

— А ты не паникуешь.

— Что, ты думаешь, что я никогда раньше не встречала аристократов? — Я приподняла брови. — На моем курсе по истории было, как минимум, четверо.

А, ну и… я тоже одна из них.

Он усмехнулся и, включив поворотник, свернул с главной дороги на более узкую.

— Да, ты права. — Уилл повернул руль. — Вот почему мой дедушка так настаивает на том, чтобы я выбрал правильного человека. Или того, кого считает правильным. Он…

— Архаичный и предвзятый?

— Нет. — Уильям задумался. — Да.

Я рассмеялась.

— Так почему ты привёз меня, а не какую-нибудь знатную девушку, которая ему бы понравилась?

— Я пытался. Она была недоступна.

Я уставилась на него.

Его губы изогнулись в хитрой улыбке.

— Шучу. Мама предложила кого-то, но я пригласил тебя. Ты идеально подходишь как друг, благодаря твоему образованию, и, возможно, он даже сочтет тебя подходящей кандидатурой на роль неофициальной подружки.

— Начинаю чувствовать себя как жареная курица, которую подносят к Гордону Рамзи, — заметила я. — А я думала, что в твоей семье нет драмы.

— В моей семье полно драмы, — возразил он. — Я определённо солгал об этом.

— Что-нибудь из того, что ты мне рассказал, правда?

— Меня зовут Уильям, и я действительно закончил Оксфорд.

— Отлично. Единственное, что мне хотелось бы, чтобы было неправдой, оказалось верным.

Он засмеялся, включил поворотник и притормозил у обочины, слегка заехав на травяной склон. Затем опёрся предплечьем на руль и посмотрел на меня.

— Слушай, извини. Если хочешь домой, я развернусь, отвезу тебя обратно в аэропорт, и мы забудем, что это вообще случилось.

Я встретилась с ним взглядом на несколько секунд, затем перевела внимание на табличку у дороги. Там было написано «Замок Гленрок, 200 м».

— Это указатель на замок? — спросила я, указывая на знак.

Он посмотрел на него и кивнул.

— Да.

— И ты готов прямо сейчас развернуться на этом самом месте, отвезти меня в аэропорт, посадить на другой рейс и сделать вид, что мы никогда не встречались?

— Да.

Я посмотрела на табличку, затем на него.

Вау.

Он действительно был чем-то особенным.

— Езжай дальше, — сказала я, разворачиваясь обратно и усаживаясь на сиденье. — Ты не развернёшься сейчас.

— Ты уверена?

— Уильям. Езжай.

Он завел машину.

— Грейс, я серьезно.

— Просто езжай. — Я нетерпеливо взмахнула рукой. — Давай. Пока я не передумала.

Уильям на секунду замер, искоса глядя на меня, затем проверил зеркала и отъехал от обочины.

— Когда ты пожалеешь об этом через двадцать четыре часа, я напомню тебе об этом разговоре.

— Тебе не придется. Я никогда его не забуду.

Мы оба засмеялись, но я не шутила.

Как я вообще здесь оказалась?

Замок Гленрок находился не в двухстах метрах, но это не имело значения, когда он появился перед нами. Мы едва проехали знак, как замок открылся нашему взору. Он был уютно устроен среди холмов, с озером с одной стороны и просторными садами с другой.

Фотографии, которые я видела, не передавали всей его красоты.

Замок Гленрок действительно был сказкой, воплощенной в реальность. Смесь барокко, палладианского и готического стилей, с тремя основными этажами и башнями на каждом углу, каждая из которых увенчана конической крышей, устремленной в небо. Все окна были немного утоплены в массивные каменные стены, обрамленные арками, а по мере того, как мы приближались по длинной извилистой подъездной дороге, я заметила огромные резные деревянные двери, детали которых с такого расстояния были неразличимы.

Чем ближе мы подъезжали к замку, тем более внушительным тот казался. Он словно возвышался над окружающей землей, и даже несмотря на то, что мы поднимались по пологому склону, до него было еще далеко.

Это было самое красивое место, которое я когда-либо видела в своей жизни.

А ведь я выросла в роскошном особняке, так что это не должно было быть чем-то новым для меня, но...

Это было просто волшебно.

— Вау, — прошептала я.

Уильям кивнул, припарковав машину перед замком.

— Да, впечатляющее зрелище.

— Замок прекрасен, — ответила я, улыбаясь ему. — По-настоящему.

Уголки его губ дернулись, и он вышел из машины. Я знала, что должна была дождаться его, но мне хотелось увидеть замок собственными глазами, без стеклянной преграды, так что быстро потянула за ручку двери и открыла её.

Глаза Уильяма заблестели от веселья.

— Я собирался открыть тебе дверь.

— Знаю, но... — Я оперлась на дверь и взглянула на замок передо мной.

Слушайте.

Я видела замки.

Каждый британец знаком с замками. Они повсюду, они великолепны, и это наша история. Замки часть нас.

Но некоторые из них особенные, и замок Гленрок был... о, да. Определённо особенным.

— О, вау, — прошептала я, крепко держась за верхнюю часть дверцы машины. — Фотографии не передают всей его красоты.

Уильям прислонился к передней части машины, губы слегка изогнулись в улыбке, и медленно кивнул.

— Да, он действительно красив. Иногда я забываю об этом, кажется.

Я скользнула взглядом по замку: от конусообразных крыш башен до центральной части, которая возвышалась на два этажа выше остальных, с камнем, явно указывающим на более древнюю постройку, и до дверей.

Дверей, которые как раз начали открываться.

— Это мои бабушка с дедушкой, — быстро сказал Уилл. — Они заметили, как мы подъезжали.

Я глубоко вздохнула, подняла сумочку с пола машины и выпрямила спину.

— Пойдем.

Он посмотрел на меня.

— Что?

— Пойдем. — Я закрыла дверцу машины. — Что, думаешь, они тут на пикник вышли?

Уилл оттолкнулся от машины и повернулся ко мне.

— Грейс, ты знаешь...

— Уильям, ты вернулся! — Элегантная пожилая женщина, которая явно была его бабушкой, опередила мужа, распахнув руки в очевидном требовании объятий от внука.

Она определенно была герцогиней Гленрок.

Некоторые люди просто обладают этим. Тем самым «оно». Как бы это ни называлось, у неё это было.

Ну, вы понимаете.

— Бабушка. Прости, если я вас напугал. — Уилл обнял её, и она отпустила его как раз вовремя, чтобы осмотреть меня и улыбнуться.

— Мы беспокоились, когда ты уехал, не сказав, куда направляешься, — сказал мужчина — предположительно его дед. Он поправил рукава рубашки, прежде чем сосредоточить на Уильяме строгий взгляд.

— Я оставил записку на холодильнике, дедушка, — пояснил Уилл. — И сказал Крейгу и Ширли, что еду в Инвернесс, чтобы встретить Грейс в аэропорту.

— Очевидно, сообщение не было передано, — ответил его дед. — В следующий раз лучше передай его напрямую.

— Понял, дедушка.

Герцогиня Гленрок прочистила горло и бросила выразительный взгляд на Уильяма, а затем на меня, словно намекая, что нас уже должны были представить пять минут назад.

Я едва сдержала улыбку.

Уильям кашлянул и сделал шаг ко мне.

— Дедушка, это Грейс... — Он замялся, потому что, конечно, я не сказала ему свою фамилию. Быстро оправившись, Уилл положил руку мне на спину и жестом другой руки указал между нами. — Грейс, это мой дедушка, Ангус. Герцог Гленрок.

Герцог пристально смотрел на меня несколько секунд, и все слова, которые Уилл успел сказать о нем за те несколько минут до нашего приезда, промелькнули у меня в голове, как и воспоминания о детстве, окруженном аристократами различных титулов и регалий.

— Ваша светлость, — мягко произнесла я. — Приятно познакомиться.

Единственным признаком удивления было легкое подергивание его бровей.

— И мне приятно познакомиться с вами, Грейс. Я слышал, что вы учитесь в докторантуре в Кембридже.

— Да, сэр. Я выпускница исторического факультета.

— Интересно. Я сам выпускник Оксфорда, как и Уильям, но тоже изучал историю. Мне было бы интересно узнать о вашей теме для диссертации.

Мои щеки слегка покраснели.

— С удовольствием обсудила бы это с вами.

— Это моя жена, Мораг. — Ангус чуть выдвинул её вперед. — Герцогиня Гленрок.

Манера Мораг была гораздо мягче, чем у её мужа, и её улыбка заставила её глаза засверкать чем-то гораздо более игривым, чем я ожидала от столь формальной пары.

— Грейс, — тепло произнесла она, взяв мои руки в свои. — Так приятно познакомиться.

Я не смогла сдержать улыбку.

— Это для меня честь, Ваша светлость.

— О, пожалуйста, зови меня Мораг, — ответила она, сжав мои руки. — Ты же практически семья.

Я?

Это было новостью для меня.

Мораг отпустила мои руки, и я бросила взгляд на Уильяма. Он выглядел таким же встревоженным, как и я, а его дед повернулся к дому.

Очевидно, для него это тоже было новостью.

Это не внушало большого успокоения.

— Тогда, думаю, вам следует звать меня Ангусом, иначе я никогда не дождусь конца этого, — с тяжким вздохом сказал герцог.

Мораг подмигнула мне, и я с трудом сдержала улыбку, хотя это не развеяло комок нервозности, который застрял у меня в животе.

Что она имела в виду, говоря, что я практически семья?

Я ведь едва знала Уильяма, не говоря уже о ком-то ещё!

Уильям достал мои чемоданы из багажника и понес их через гравийную дорожку.

— Крейг мог бы сам их принести, — заметил Ангус через плечо, когда мы направились к роскошному входу в замок.

Дверь была немного утоплена в каменные ступени, и одна из двух массивных деревянных створок с великолепной готической резьбой была приоткрыта, давая возможность взглянуть на черно-белого колли, сидящего внутри с радостно высунутым языком.

Я с трудом сдержала смех от его очевидного непослушания.

— Брюс, иди внутрь, — сказал Ангус. — Пошёл.

Собака — которую я предположила зовут Брюс — ничего не сделала, оставаясь на месте и радостно виляя хвостом по деревянному полу, высунув длинный язык.

Я снова с трудом подавила смех.

— Брюс, на место, — приказал Ангус.

Брюс его проигнорировал.

Мораг прочистила горло.

— Брюс, на место.

Брюс послушно отправился куда-то внутрь замка, и Ангус бросил тёмный взгляд на жену.

— Не выношу эту собаку.

— Да, знаю. Именно поэтому у тебя в карманах всегда лежит сушеная курица, — небрежно ответила Мораг.

— Это не для Брюса.

— Для кого тогда, дорогой? Для неразлучников?

Неразлучников?

Боже мой. Куда я вообще попала?

Ангус повторил недавнее действие жены — громко прочистил горло — и отступил в сторону, пропуская Мораг и меня внутрь замка.

— Спасибо, — поблагодарила я, проходя мимо него.

И, господи, как тут было величественно.

Прихожая — ну, это было слишком скромное название для такого места — оказалась огромной, с высокими потолками, резными каменными стенами и таким полом, который отражал историю сотен лет, прожитых в этих стенах.

— Почему бы вам пока не устроиться? — предложила мне Мораг после секундного раздумья. — Мы сейчас здесь одни, а вам, похоже, действительно нужно вздремнуть, дорогая.

Прекрасно.

— Уильям, покажи ей комнату, ладно?

— Какую? — спросил Уильям, аккуратно поставив чемоданы на пол.

Брови Мораг поднялись.

— Твою, конечно. Где же ей ещё спать?

Что, простите?

— М-м-м, — вторил ей Ангус. — Даже если вы не женаты, времена явно изменились.

Я бросила взгляд на Уильяма. Почему он молчит?

— Не обращайте внимания на его ворчание, — продолжила Мораг. — Вам уже двадцать девять лет. Думаю, можно доверить тебе разделить комнату с твоей девушкой.

Его кем?

Я посмотрела на Уильяма, умоляя, чтобы он хоть что-то сказал, но Уилл только нервно хихикнул.

Скажи что-нибудь, тыква ты безмозглая!

Ничего.

Он ничего не сказал.

Хотя, справедливости ради, и я тоже молчала. Меня настолько шокировало это предположение о нашем статусе, что не смогла вымолвить ни слова.

— Ну что ж, раз это решено, мы вас оставим. Думаю, скоро вернется твоя сестра, и обязательно появится какой-то кризис, который ей срочно нужно будет разрешить, — сказала Мораг, дотронувшись до руки Ангуса.

Не успела я осознать, что происходит, как они ушли по длинному коридору направо и быстро скрылись из виду.

— Э-м, — медленно произнес Уильям.

Я повернулась к нему.

— Э-м? Э-э-м? Это все, что ты можешь сказать?

— Э-м, — повторил он, облизав губы. — Э…

— О, прекрасно, мы обнаружили еще одну букву алфавита. Уильям! — Я хлопнула его по руке, и он вздрогнул, как будто пришел в себя. — Почему ты им ничего не сказал?

— Бабушка как-то внезапно выдала это, да? — Он сжал губы. — Извини. Я хотел, но ничего не смог вымолвить.

— О, я это заметила! О, боже. Вся твоя семья думает, что я твоя девушка?

— Не знаю, — неуверенно ответил он. — Пойдем наверх, быстрее. Здесь нет ни капли уединения для такого разговора.

— Я не собираюсь делить с тобой комнату!

— Идем, пока нас не услышал обслуживающий персонал.

— Персонал? — Конечно, у них был персонал. Почему бы и нет? Если у них есть какаду, наличие прислуги кажется вполне естественным.

Уильям подхватил чемоданы и направился к одной из двух широких лестниц.

— Пойдем, мы что-нибудь придумаем.

Неохотно, но я последовала за ним. Мне не нравилась эта ситуация, но я все-таки была рада, что смогу осмотреть замок. Если он снаружи был таким великолепным и если прихожая была такой грандиозной, то каким же будет остальное?

Возможно ли осмотреть все это за один день?

Не будут ли его бабушка и дедушка против, если я проведу весь день, бродя по замку как заядлая любительница истории?

Не думаю, что Мораг была бы против, но честно говоря, Ангус немного меня пугал.

Хотя, мы с ним, по крайней мере, были согласны в одном: мне не следует делить комнату с Уильямом.

Ангус явно придерживался весьма… традиционных взглядов на этот счет, в то время как Мораг была более современна в своих мыслях. Что ж, я бы с удовольствием подыграла этим старомодным взглядам, если бы это означало, что у меня будет своя комната.

Так как я не являюсь девушкой Уильяма и, скорее всего, больше никогда не увижу этих людей, то не возражала бы, если бы все думали, что я — молодая женщина с крепкими традиционными ценностями.

С другой стороны, я тоже воспитана. Они уже были достаточно добры, чтобы открыть свой дом для человека, которого никогда раньше не встречали, так что, возможно, мне придется смириться с этой ситуацией.

— Теперь можно поговорить? — спросила я, когда мы шли по длинному коридору.

— Через секунду, — ответил он. — Многие из гостей семьи приедут в четверг и будут оставаться здесь, так что персонал занят подготовкой всех комнат. Обычно они не используются, поэтому требуют дополнительной уборки.

— Сколько здесь вообще комнат?

— Спален? Около двадцати четырех.

— Ага, стандартное количество для домохозяйства в современной Британии.

Он улыбнулся через плечо и остановился перед большой дверью.

— Это моя комната. Ну, комнаты, — поправился Уилл, вынимая ключ из кармана. — Теперь понятно, почему мне дали два ключа.

— Ты не подумал упомянуть об этом, когда мы были в машине? И я конкретно спросила, как все будет устроено?

— Вообще-то, это совсем вылетело у меня из головы. — Уилл открыл массивную дверь и вкатил чемоданы с каменного пола на паркет. — Летом замок иногда открывают для публики, когда бабушка и дедушка уезжают в отпуск, — объяснил он, когда я нахмурилась, глядя на пол. — Им не разрешают заходить в частные комнаты, но экскурсии проходят по коридорам, так что, кроме небольшой зоны, здесь либо оригинальные, либо восстановленные полы.

— О, это логично. — Я последовала за ним внутрь и закрыла массивную дверь за собой, затем замерла.

Это была не комната.

Это было целое крыло с несколькими комнатами.

— Неплохая… квартира? — предположила я, оглядывая пространство.

Уильям скривился.

— Да. В тридцатые годы мой прадед решил превратить часть замка в квартиры. Кажется, хотел их сдавать в аренду, чтобы помочь с доходами от поместья. Но началась война, и он не успел закончить ремонт. Когда мой дед стал герцогом, то решил превратить эти наполовину отремонтированные квартиры в крылья для членов семьи. Каждое состоит из гостиной, спальни и ванной комнаты. Это, кстати, комнаты, предназначенные для старшего сына.

Я замерла, слегка нахмурившись.

— Так почему здесь не остановились твои родители?

— Есть большая вероятность, что мои бабушка и мама поубивали бы друг друга, так что они с папой остановились в коттедже на территории поместья. Туда же отправили и мою сестру, но это скорее потому, что дедушка провел с ней двадцать четыре часа в замке и выгнал ее из-за того, что не смог с ней ужиться.

— Не смог ужиться?

— Она — настоящая невеста-брайдзилла с его характером, — пояснил Уилл. — Дедушка трижды за два часа угрожал отменить свадьбу, она грозилась не пригласить его, на что он ответил: «Какая к черту свадьба, я ее уже отменил!» — так что бабушка решила, что будет лучше, если Фрейя поживет в другом месте.

— Понятно. — Я медленно кивнула и огляделась. Дверь в спальню была открыта, и я увидела другую дверь, которая, по всей видимости, вела в ванную. — Я думала, ты сказал, что в семье нет драмы.

— Я уже признался, что соврал об этом. Кроме того, думал, что у тебя будет своя комната. Так что я не самый надежный рассказчик.

Я положила сумку на столик у двери и посмотрела на него.

— Да. Что ж, насчет этого…

— Я не собираюсь делить с тобой комнату, не говоря уже о кровати, — сказала ему. — Я тебя не знаю.

— Хорошо, давай обсудим это. — Уильям отодвинул мои чемоданы в сторону и подошел к окну. — Это полностью моя вина, что я не уточнил с самого начала, что ты просто подруга.

— Да, я это понимаю.

— Если хочешь, то прямо сейчас могу спуститься вниз и сказать им, что произошла ошибка. Честно говоря, я могу сделать это сейчас же. — Он повернулся и уселся на широкий подоконник. — На самом деле, я пойду и постараюсь найти комнату поближе, в которой ты сможешь остановиться.

— Почему ты просто не сказал об этом раньше?

— Понимаешь, бабушка меня застала врасплох, и они оба приняли тебя как само собой разумеющееся. После всей драмы с моими родителями... — Уилл пожал плечами.

Я махнула рукой и села на мягкий диван. Комната и камин могли быть роскошными, но большинство предметов мебели были просто обычными, и я задумалась, имел ли Уильям какое-то влияние на это.

— Какая драма? Ты просто сказал, что они не могут остановиться в замке вместе... Почему?

Уилл посмотрел в сторону, затем сосредоточил взгляд на мне.

— Когда говорил, что взгляды моего деда устарели, я не лгал. Они действительно такие. Он абсолютный сноб.

— Понятно.

— Дед устроил брак для моего отца, когда тому было чуть больше двадцати. Это была дочь его друга — другого герцога, хотя я не помню, кого именно, — объяснил он. — Но мой отец был влюблен в мою мать, да и невеста тоже была влюблена в кого-то другого. Они вместе решили, что не будут следовать устроенному браку и женятся на тех, кого любят.

— И это вызвало такие проблемы, что твои родители не могут остановиться в чертовом замке с твоими дедушкой и бабушкой?

Вау. Это была настоящая драма.

— Моя мама вообще не имеет аристократической крови. Она, если грубо, простолюдинка. Когда они поженились тридцать пять лет назад, всё еще существовал некоторый классовый разрыв. Особенно для старых герцогств, таких как Гленрок. Отец должен был жениться на подходящей паре.

— Но он выбрал не делать этого?

— Верно. Мой дед был в ярости. Ни он, ни бабушка не пришли на их свадьбу, и я думаю, если бы у него был второй сын, то лишил бы отца наследства за непослушание и назначил бы другого наследником.

— А у твоих дедушки и бабушки был устроенный брак?

Уильям кивнул, засунув руки в карманы.

— Не пойми меня неправильно, они очень любят друг друга, но мой прадед настаивал, чтобы дедушка женился на дочери хотя бы графа. Мой прадедушка по линии бабушки был маркизом Лохферна.

И маркиз была выше графа, так что он зашел далеко за пределы.

— Дай угадаю, раз это сработало для твоих бабушки и дедушки, твой дед решил, что это сработает и для твоего отца, — сказала я.

Ещё один кивок.

— Примерно так. Возможно, если бы он не встретил маму до того, как это было предложено, то отец так бы и сделал. По всем данным, они до сих пор хорошие друзья с Мэри и её мужем, а Мэри и папа прекрасно ладят. Просто это больше похоже на братско-сестринские отношения, я полагаю. Думаю, они были бы счастливы вместе, если бы пошли на этот шаг, но это была не жизнь, которую он хотел.

— Твой дед был расстроен из-за этого.

— Очень. Он не одобрял свадьбу папы с мамой и не стеснялся об этом говорить. Дед так и не изменил своего мнения по этому поводу.

— А бабушка?

— Бабушка мягче его, это видно. — Он пожал плечами. — Помни, что тридцать пять лет назад общество было не таким прогрессивным, как сегодня. Ей, по сути, пришлось подчиняться дедушкиным желаниям и соглашаться с его мнением.

Я наклонила голову и потянула подушку на колени, чтобы обнять её.

— Она согласилась?

— Бабуля никогда не скажет, но я подозреваю, что она не соглашалась с его позицией. — Уильям сместил вес на другую ногу. — Фрейя была её красной линией. Мама смеется, когда рассказывает эту историю, но, видимо, бабушка сказала дедушке, чтобы он вытащил ногу из своей «проклятой большой задницы» и чтобы она видела своих внуков, независимо от того, нравится это дедушке или нет.

— Ему это понравилось?

— Не до тех пор, пока я не родился. — Он усмехнулся, и его плечи дрожали от тихого смеха. — Он любит Фрейю, не пойми меня неправильно, но, эм, она не тот наследник, которого он ждал.

Я сжала губы и посмотрела вниз.

Да, я знала, что это значит.

— Понимаю, — сказала я, кивнув. — Так что... Ты говорил мне, что он пытался устроить тебе свидание. Думаешь, он пытался то же самое с тобой?

— Возможно, в более современном виде, — сказал он после паузы. — В наши дни он не смог бы организовать брак, но определенно попытался бы подыскать мне подходящую невесту в надежде, что я поддамся его желаниям.

— А ты бы поддался?

— Если бы я действительно заинтересовался ею, то да, конечно.

— А если нет?

— Нет. Я ценю, что это сработало для моих бабушки и дедушки, но не заинтересован в том, чтобы выходить замуж за кого-то только потому, что мой дед считает это правильным. Мне бы потом пришлось жить с этим.

Я смотрела на подушку, вертя свободную нитку вокруг пальца.

— Если бы ты прямо сейчас спустился вниз и сказал им, что мы просто друзья, какова вероятность, что он попытается устроить тебя с кем-то?

Уильям прикусил нижнюю губу и медленно провел по ней зубами, что было неожиданно соблазнительным, и я не могла не следить за этим взглядом.

— По шкале от одного до десяти? Как минимум восемь.

— Серьезно?

— Он будет уважать тебя как мою гостью, но всё равно будет представлять меня подходящим гостям и подталкивать.

Я чувствовала, что он именно это и скажет.

— А если ты не скажешь им, что мы просто друзья? И будем делать вид, что у нас отношения? Тогда он что? — Я подняла взгляд, и наши глаза встретились.

Он замедлил движение, потом покачал головой.

— Нет.

— Даже несмотря на то, что они ничего не знают обо мне или моей семье?

Что? Я не могла сказать, что я простолюдинка. Потому что не была. Мой отец был графом. Я не была мисс Грейс Монтгомери-Браун, я была леди Грейс Монтгомери-Браун.

Я была именно той женщиной, которую Ангус бы принял в качестве невесты для своего внука.

Не то чтобы я собиралась кому-то это рассказывать.

Как бы замечателен, добр и привлекателен ни был Уильям, аристократы были моей красной чертой в отношениях, и я не собиралась менять это.

— Как ты, наверное, понимаешь, дедушка тоже очень ценит образование, — сказал он, немного смущённо. — Твоя степень и текущие исследования в области истории, особенно в аспекте, дают тебе много свободы.

Сложно было начать его уважать.

Он действительно был снобом.

— Хорошо, но не для брака, верно?

— Вероятно, нет, — признал Уильям.

Я провела языком по губам и глубоко вздохнула.

— Ладно, хорошо. Я сделаю это.

— Сделаешь что?

Я сбросила подушку и раскинула руки.

— Буду делать вид, что я твоя девушка.

Он наклонил голову вбок, немного как щенок, пытающийся понять, что вы говорите.

— Ты что?

— Буду делать вид, что я твоя девушка, — повторила я. — Только на эту неделю.

— Ты будешь делать вид, что ты моя девушка, — произнёс он медленно.

— Теперь ты просто повторяешь за мной, — засмеялась я. — Слушай, это проще всего сделать. Никто не знал обо мне раньше, верно?

— Ты не существовала.

— Точно. Мы можем принизить серьёзность наших отношений до неформальных, но эксклюзивных. Тебе не придётся общаться с людьми, которые тебя не интересуют, дедушка будет рад, что мы не думаем о свадьбе, и всё, ну... Всё станет немного проще, не так ли?

Уильям отстранился от подоконника и подошёл немного ближе.

— Грейс, подумай о том, что ты предлагаешь. Если мы будем делать вид, что у нас настоящие отношения, нам придётся вести себя так, будто мы действительно вместе.

— Я это поняла, — ответила я, опираясь на спинку дивана. О, как здесь было уютно. — В выходные будет много людей, и я сомневаюсь, что на нас кто-то будет обращать много внимания. Так что это будут, что? Пару раз обняться, обниматься тут и держаться за руки там? Мы оба взрослые люди. Думаю, мы справимся с этим, не распадаясь на части, за... понедельник, вторник, среду, четверг, пятницу, субботу, воскресенье, понедельник утром... семь с половиной дней.

Он смотрел на меня, его губы дрожали.

— Ты только что считала это в уме?

Я повела плечами.

— Да. Да, считала.

Уильям засмеялся и сел на диван, посмотрев на меня.

— А если люди спросят, как мы познакомились? Как долго мы вместе?

— Мы разберёмся, — ответила я. — Пока мы сохраним наше знакомство простым и будем придерживаться правдоподобного временного интервала, никто ничего не заподозрит.

— Какого рода временной интервал?

— Ну, что для тебя правдоподобно? Это не моя семья, которой я лгу. Как долго можно быть в отношениях, чтобы ни один из твоих родственников не узнал об этом?

Он постучал пальцами по бедру.

У него были красивые руки.

Очень красивые руки.

Боже.

Сначала его нижняя губа, теперь его руки.

Мне нужно перестать думать о том, как хороши разные части его тела.

— Три месяца? Четыре, если постараться? — ответил он после небольшой паузы.

— Ладно, значит, мы познакомились четыре месяца назад и встречаемся около трёх, — сказала я, пожав плечами.

— Но как мы познакомились?

— На вечеринке по случаю помолвки двух друзей из университета, — предложила я. — Мы можем оставить детали про друзей неясными, это необязательно должны быть люди, которых знает твоя семья, и мы можем их полностью выдумать.

— И ты думаешь, что это сработает?

— Не знаю. Мы можем отмахнуться от большинства вопросов, напоминая людям, что это свадьба твоей сестры, и мы не хотим отвлекать внимание от неё. Ты просто решил одним выстрелом убить несколько зайцев, приведя меня сюда.

Он провел рукой по лицу.

— Это кажется плохой идеей.

— Хорошо, ладно. Не будем делать вид. Ты идёшь вниз, говоришь дедушке и бабушке, что мы просто друзья, и мне нужна своя комната, а я буду наслаждаться свадьбой, пока ты будешь вынужден общаться с женщинами, с которыми не хочешь встречаться.

Уильям задумался.

— Ну, когда ты это так ставишь, то это звучит как, не такая уж и плохая идея.

— Не хочу хвастаться, но у меня нет плохих идей. Обычно.

— Надеюсь, что это не окажется последними словами. — Он посмотрел на меня. — Это может закончиться очень плохо, если нас разоблачат.

— Тогда следовало подумать об этом, прежде чем позволить дедушке поверить, что у нас отношения. — Я встала и потянулась за сумкой, затем достала телефон. — Теперь мне нужно принять душ, чтобы смыть с себя грязь с самолета, а потом мы уместим три месяца отношений в один час.

Уильям усмехнулся.

— Не уверен, что смогу заняться тобой столько раз за час.

Я посмотрела на него, но он явно заметил, как мои щеки зарделись.

— Это не то, что я имела в виду, и ты это знаешь!

— Знаю. — Он засмеялся. — Но это стоило того, чтобы увидеть, как ты смутилась.

Я схватила подушку с дивана и ударила его по голове.

— Дурила.

— Смотри, мы уже ведем себя как парень и девушка. — Он взял подушку и продолжал улыбаться, а его глаза искрились с таким удовольствием, что даже его смех не мог это точно передать. — Рассматривай это как пробный запуск.

— Пробный запуск? Для чего? — Я рассмеялась и потянула свой чемодан в спальню.

— Для того, когда мы уедем отсюда, и я соблазню тебя, чтобы ты влюбилась в меня.

«Ха!» — рассмеялась я, остановив свой чемодан прямо у кровати. Затем прислонилась к дверному проему и бросила на Уильяма выразительный взгляд, приподняв бровь и изогнув губы в усмешке. «Когда все это закончится, и я вернусь домой, то никогда больше не буду с тобой говорить».

Он рухнул обратно на диван, смеясь. Такой глухой, глубокий, утробный смех, что я снова захотела ударить его подушкой. Уильям имел весьма привлекательный смех. Нет, не просто привлекательный. Очень Привлекательный Смех. Капитализация была необходима.

Я наступила обратно в основную зону, чтобы забрать свою дорожную сумку, и в ярости потащила ее обратно в спальню, не забывая бросать на него мрачные взгляды. Это не остановило его от смеха.

Закрыв дверь, я тряхнула головой и схватила телефон, чтобы написать Эмбер.

Я не помнил, когда в последний раз представлял женщину своим родителям. В основном потому, что всех, с кем я встречался — и это слово я использовал очень условно — за последние несколько лет, они уже сами видели. Мы вращались в одних и тех же кругах. Родители знали их родителей на протяжении многих лет, и, по определению, любую женщину, которая могла бы меня заинтересовать.

В этом были свои плюсы и минусы. Плюсы включали отсутствие необходимости проходить через всю эту драму представления родителям. Минусы включали необходимость объяснять, почему всё не сработало, когда отношения рушатся, и объяснять это несколько раз.

Это был первый раз за очень, очень долгое время, когда я встречаюсь с кем-то, кого мои родители не встречали прежде. И мы даже не встречаемся.

Я не был уверен, как мы это провернем. Мои бабушка и дедушка жили достаточно далеко, чтобы предположение, что мы вместе, казалось вполне логичным, но я на самом деле жил с родителями. В своем собственном крыле в большом доме, конечно, но все равно жил с ними.

Моя мать, безусловно, будет задавать вопросы о наших отношениях. Никаких сомнений. Я никогда не упоминал о Грейс до обсуждения моего плюс один. И хотя был взрослым мужчиной, способным хранить секреты, мама не оставит это так.

Я был на грани того, чтобы получить головную боль.

У меня были сомнения по поводу всей этой ситуации. Я не был уверен, что мы сможем это провернуть. Потому что так мало знали друг о друге, что это должно было быть очевидно для внимательного наблюдателя.

Нам только-только удалось придумать, как преподнести историю о том, как мы с Грейс встретились, черт возьми.

А это только вершина айсберга.

Оглядываясь назад, я осознавал, что это действительно моя вина. Потому что был тем, кто пригласил Грейс поехать со мной, и должен был знать, что мы окажемся в какой-то странной ситуации. И кто-то в моей семье обязательно предположит, что мы больше, чем друзья. Но я не ожидал, что это будет моя бабушка в первые секунды пребывания Грейс здесь.

Не то чтобы я думал, что убедить маму будет трудно. Она согласится, только чтобы избежать лишней драмы с моими бабушкой и дедушкой в течение следующих нескольких дней. Хотя определённо ожидал, что она выскажет свои опасения по поводу того, что Грейс не тот человек, которого бы одобрил дедушка, но мама не сделает этого при ней.

Слава Богу.

Нам не нужно будет повторять этот разговор.

— Ты выглядишь так, будто сожалеешь обо всех своих жизненных выборах, — сказала Грейс, толкнув меня локтем.

Я посмотрел на нее, с усмешкой на губах.

— Это так очевидно?

Она рассмеялась, убирая свои рыжие волосы за ухо.

— Немного. Ты действительно выглядишь довольно угрюмо.

Моя усмешка стала чуть менее ироничной и чуть более развеселенной.

— Правда? Я выгляжу угрюмо?

— Ну, не совсем угрюмый, — сказала она, прикусив губу. — Скорее, задумчивый.

— Так угрюмый.

— Да. Я пыталась быть милой.

Я рассмеялся, толкнув ее в бок.

— Просто я давно никого не представлял своим родителям, — медленно начал я, наблюдая за ней. — Обычно они уже знакомы с теми, с кем я встречаюсь.

— О. — На ее лице появилось понимание, и Грейс подняла брови. — Теперь это имеет смысл. И, наверное, я действительно появилась из ниоткуда, да?

— Немного. — Я провел рукой по лицу и вздохнул, когда мы увидели коттедж, где остановились мама и папа, на другой стороне холма. — Это тот самый коттедж.

Грейс перевела взгляд с меня на маленькое каменное здание и сделала вдох.

— Боже, здесь так красиво.

— Это просто коттедж.

Ее щеки немного покраснели, и она обняла себя, остановившись посреди гравийной дорожки на вершине холма, на который мы только что поднимались.

— Я знаю, но все здесь кажется красивым. Есть ли в этом месте что-то не так?

Я засунул руки в карманы и встал рядом с ней.

— Эм… В амбаре иногда водятся крысы, — сказал я, подумав. — Олени иногда ломятся в сарай.

Медленно Грейс повернула голову, чтобы посмотреть на меня.

— Олени ломятся в сарай?

— Да. Мне было лет… — Я выдохнул. — Не знаю, лет шестнадцать? Летние каникулы я проводил здесь. Когда мне исполнилось двенадцать, дедушка заставил меня работать на поместье вместе с разными смотрителями и садовниками. Сказал, что нужно знать, как это работает, если это когда-нибудь будет мое.

Ее губы дрогнули в едва заметной улыбке.

— Помню, как однажды я работал со смотрителями — думаю, главного парня звали Конх.

— Конх? Как ракушка?

— Это было прозвище.

— Хотелось бы так думать.

Я рассмеялся.

— В любом случае, Конх был полным сволочью. Отличный человек, но ужасный в работе.

Грейс усмехнулась.

— Он постоянно заставлял меня таскать всякую ерунду, — продолжил я, когда мы начали спускаться с холма к коттеджу. — Он дал мне список инструментов, которые нужно было достать из его сарая. И когда я пришел, дверь была разбита, а внутри находился огромный благородный олень с самыми большими рогами, которые я когда-либо видел.

Она спрятала подбородок в шарфе, но я заметил, что ее плечи дрожат от тихого смеха.

— И что ты сделал?

— Закричал, чуть не наложил в штаны и пробежал милю до того места, где Конх пытался очистить заросли. — Я провел рукой по лицу, пока она смеялась, даже не пытаясь это скрыть. — До сих пор я никогда не был так испуган в своей жизни.

— Что с ним случилось? — спросила она сквозь смех.

— Конх и еще несколько парней из команды смотрителей сумели выгнать его обратно в лес, но я так и не смог этого забыть.

— Он до сих пор здесь работает?

— Что? Чтобы ты выведала у него ещё истории?

— Возможно.

Я рассмеялся и покачал головой.

— Нет, он вышел на пенсию несколько лет спустя. Слава Богу. Хотя к тому времени я уже не проводил здесь так много времени каждое лето. То время, что я находился здесь, было посвящено моим бабушке и дедушке.

— Ты проводил все лето здесь? Каждый год?

— Почти каждый год, — ответил я. — Иногда мы откладывали начало, если у нас был семейный отпуск или что-то в этом роде, но по крайней мере четыре недели из летних каникул я проводил здесь. Мои родители оставляли меня и Фрейю. Фрейя не всегда выдерживала все четыре недели, но у меня не было большого выбора.

Грейс нахмурилась.

— Совсем не было выбора? Это обидно.

— Не совсем. Папа проводил неделю или около того здесь каждый год, чтобы следить за поместьем.

— Это должно было быть трудно.

— В детстве, да. Я ненавидел это. Но это изменилось, когда я повзрослел и начал осознавать всю важность семейной истории. Это место, — сказал я, осматривая окрестности, — это мое будущее. Я понимаю это сейчас.

— Вау. — Грейс медленно кивнула, убирая волосы за ухо. — Наверное, это правда. Ты собираешься переехать сюда?

Я покачал головой в замешательстве.

— Я не знаю, переедут ли мои родители, когда неизбежное произойдет, поэтому даже не думал об этом. Времена изменились, особенно это чувствуется, поскольку я вырос не в Шотландии. Во мне течёт и английская кровь, и я горжусь обеими частями своего наследия, но уверен, что многие были бы не рады видеть англичанина, который владеет шотландским титулом и живет здесь. Возможно, когда придет мое время, все будет по-другому, но кто знает.

— Наверное, — сказала она мягко. — А что ты будешь делать с замком? И с остальным поместьем?

— Оно останется под нашим контролем, конечно, но если я не буду здесь жить, то, вероятно, открою его для публики. Здесь есть что посмотреть, и это создаст поток туристов и рабочие места для местных сообществ.

— Похоже, ты все предусмотрел.

Я не мог не рассмеяться.

— Нет, не совсем. Это просто один из тех сценариев «что, если», которые нужно учитывать.

— Ты прав. А я просто пытаюсь разобраться, какие ручки лучше для заметок в моих исследованиях, — ответила она с легким смехом.

— Ты думала о том, что будешь делать, когда закончишь свою диссертацию?

Она глубоко вздохнула и выдохнула.

— Нет.

Я опустил подбородок, рассмеявшись, и посмотрел на нее краем глаза.

— Рассматривала преподавание?

— Я бы предпочла выколоть себе глаза вязальной спицей и взорвать свои барабанные перепонки ядерной бомбой, — ответила она, не моргнув. — Нет, я не буду преподавать.

— Разве тебе не нужно это делать с диссертацией?

— К счастью, нет. Это не было обязательным требованием. Только по желанию. Я выбрала категорическое «нет», — ответила она.

Я не мог её винить. Преподавание тоже меня не привлекало. Благослови тех, кто имеет терпение к этому, но я не был среди них. Особенно если речь шла о преподавании детям и подросткам. Я сам был таким когда-то. Знал, какие они могут быть ужасные.

— Этот путь намного длиннее, чем я думала… Оооо! — Грейс поскользнулась, когда гравий покатился под ней, и моё тело среагировало до того, как мозг осознал, что происходит.

Я схватил её за руку, не дав упасть, и обнял за талию для большей устойчивости. Короткие, частые вздохи вырывались из её приоткрытых губ. Правой рукой Грейс крепко держалась за моё пальто, настолько сильно, что я чувствовал, как ткань тянет вниз по всей моей верхней тела.

— Это было довольно пугающе, — пошутил я, глядя на неё.

Она повернулась ко мне и встретила мой взгляд. Её глаза немного расширились, и что-то внутри меня активировалось — почти как пробуждение.

Её глаза были завораживающими. Они были самыми красивыми ярко-синими, но её зрачки окружал более тёмный оттенок, почти переливающийся в зависимости от света, попадающего на её лицо.

И странно знакомыми.

Я, конечно, не встречал её раньше. Знал, что обязательно запомнил бы Грейс, если бы мы встречались, поэтому все, что я мог предположить, это то, что наши пути пересекались во времена университета. Возможно, через общих друзей или в какой-то похожей ситуации.

Или, возможно, я просто мимо проходил в супермаркете.

Но я так не думал.

Мог поклясться, что знал её. Это было похоже на зуд, как маленькая муха, которую я не мог полностью отогнать. Это чувство, что я её знал каким-то образом, проникло в меня и заняло своё место в самой глубине сознания, ожидая.

Чего, я не был уверен.

Может быть, неоновые огни на склоне холма, рассказывающие мне, почему я её узнал, или метеорит с инопланетной формой жизни, чтобы вернуть мне память.

Оба варианта подошли бы.

Грейс откашлялась и слегка отодвинулась от меня.

— Гравий, похоже, меня не любит.

— Всё в порядке? — Голос мамы донесся от подножия холма, и я посмотрел в её сторону.

— О нет, она это видела? — прошептала Грейс.

— Думаю, она могла нас ждать, — ответил я неопределённо.

— Значит, да.

Я рассмеялся и отпустил её с сомнением.

— Ты уверена, что не упадёшь снова?

— О боже. Это был один небольшой скользкий момент.

— Который мог закончиться тем, что ты села бы на задницу.

Она надула губы, глядя на меня с обидой.

— Давай уже покончим с этим.

Я не мог придумать ничего менее желанного.

— Давай, — ответил я, взяв её за руку.

Она посмотрела на наши переплетенные руки.

— Что? Я собираюсь представить тебя как свою девушку, а не как полузнакомую особу.

Грейс вздохнула.

— Я уже жалею об этом.

— Я пожалел в тот момент, когда ты это предложила.

— Я тоже. Я просто вежливо поступила.

Я рассмеялся и потянул ее за собой. Мама стояла немного в стороне, прикрывая глаза рукой, словно искала землю на горизонте, и я знал, что она вот-вот закричит, чтобы мы поторопились, пока собака не сбежала.

— О, Чарли! — закричала мама, в тот момент, когда маленький бело-коричневый комок устремился к нам.

Чарли стремительно подбежал и прыгнул ко мне, его передние лапы терлись о мои ноги, а хвост, казалось, был способен запитать маленькую электростанцию своим энергичным движением.

— Привет, Чарли, — произнес я, отпуская руку Грейс и наклоняясь, чтобы погладить нашего семейного пса. — Кто у нас хороший мальчик?

Грейс сдерживала смех, в то время как мама сложила руки на груди и смотрела на нас.

— Не он, судя по всему, — заметила Грейс.

— Эх… — Я взглянул на маму. Она стреляла на меня глазами. — Она переживет это. Это Чарли.

— Думаю, мне стоит сначала поздороваться с твоей мамой, а не с собакой, — медленно сказала Грейс.

— Да, пожалуй. — Я похлопал Чарли по бедру. — Пойдем, Чарли. Привет, мама, — поздоровался я, когда подошел к ней.

— Ты знал, что я не хотела его выпускать, — приподняла брови мама.

Она обладала особым талантом заставлять меня чувствовать себя лилипутом трехдюймового роста. Этот взгляд был предвестником этого таланта.

— Знаю, прости, — ответил я, наклонившись и поцеловав ее в щеку. — Мама, это моя девушка, Грейс. — Это было странно. — Грейс, это моя мама, Кэти.

Ну вот, вроде бы и все?

Чарли снова запрыгнул мне на ноги, и я отодвинулся, чтобы мама и Грейс могли поприветствовать друг друга.

В голосе мамы послышался оттенок удивления, когда она сказала:

— Девушка? О, как приятно познакомиться, Грейс.

— Взаимно, — ответила Грейс, почти неуверенно. — Мне вас звать Кэти или вы предпочитаете что-то другое?

Я заметил, как мама улыбнулась так широко, что уголки ее глаз сморщились.

— Кэти подойдет, — ответила она, хлопнув в ладоши. — Я бы представила вам моего мужа, но его нет здесь.

— Где папа? — нахмурился я.

— Твоя сестра в очередной раз втянула его в примерку костюма, — сказала мама, в ее глазах промелькнуло темное выражение. — Как будто предыдущих четырех было недостаточно.

Грейс попыталась сдержать улыбку.

— Слава Богу, что я не была здесь для этого, — произнес я, бросив взгляд на Грейс. — Она не ищет меня, не так ли?

— Я понятия не имею, что она делает. Если честно, Уилл, я избегаю твою сестру как чумы, — продолжала мама. — Если я этого не сделаю, одна из нас не доживёт до ее свадьбы.

— Дай угадаю. Ты ее в этот мир привела, и ты же сможешь ее оттуда вывести?

— Именно. Я это сделала, могу и, черт возьми, сделаю, если она продолжит так себя вести. — Она вздохнула. — Неудивительно, что твой дедушка ее выгнал.

— Должно быть, ситуация серьезная, если ты согласна с дедушкой.

— Иди внутрь и почисти рот с мылом.

— Я только указываю на очевидное, мама.

— Правда? Я думала, ты читаешь священное писание.

Грейс натянула шарф до нижней части лица и кашлянула в него, но я был уверен, что там прозвучал смех.

Я посмотрел между ними.

— Я, эээ, поставлю чайник, хорошо?

— Да, и возьми собаку с собой. Убедись, что помыл его лапы. Не хочу потом слышать от бабушки, что он оставил грязь на ковре.

— Да, мама. — Я взглянул на Грейс. — Значит, вы обе собираетесь обсуждать меня?

— Абсолютно верно, — ответила Грейс, не моргнув.

Мама улыбнулась.

— У меня уже готовы детские фотографии.

Фантастика.

Я вздохнул и посмотрел на собаку.

— Пойдем, Чарли. Я знаю, когда нас не хотят видеть.

Я знала маму Уильяма. Ну, не совсем знала, скорее узнала её. И это было гораздо больше, чем просто «О, я Вас где-то видела». Я действительно узнала эту женщину. Как будто она была в моей жизни какое-то время, но не могла вспомнить, как именно. Не знала, когда, не знала, почему, и понятия не имела, что мне теперь с этим делать.

Я даже не понимала, узнала ли она меня. Если да, то вспомнит ли та, как мы встретились? Почему я вообще ее знаю? Стоило ли мне спросить об этом?

Нет, не стоило.

Это поставило бы под угрозу все наши планы. Если Кэти знает меня откуда-то, то наверняка расскажет Уильяму. И тогда нам придется признаться, что наши отношения поддельные, а мне — кто я на самом деле.

Боже, это был бы кошмар.

Что я делала? Почему согласилась? Почему предложила поддельные отношения, когда сам Уильям предлагал быть просто друзьями?

О, потому что я думала, что сделаю хорошее дело, спасая его от «Службы Сватов Деда».

Но, как говорится, хотела как лучше, а получилось как всегда.

Теперь у меня скрутился маленький комок паники в животе, и я не знала, что с этим делать.

— Грейс, садитесь, — сказала Кэти, указывая на диван. — Прошу прощения, если выглядела немного удивлённой снаружи. Я думала, что вы и Уильям просто друзья.

Отлично. Он мог бы сказать это раньше в своей маленькой квартире-или-крыле-или-комнатах.

— Мы старались держать это в секрете, — ответила я медленно. — Должна признаться, я не была уверена, как он меня представит.

Это был ужасный ответ. Купится ли она на это?

Ох, она явно не верит.

Я немного пошевелилась. Надеюсь, та не заметит.

— О, конечно. Простите, я не хотела подразумевать что-то лишнее.

Что именно?

Что мы в действительно не встречаемся?

Нет, я могла понять, почему такое предположение было бы проблематичным.

— Я вовсе не думала, что это так, — заверила я ее.

Мы обменялись неловкими улыбками, прежде чем снова отвели взгляды. Я оглядела комнату. Это был великолепный коттедж — хотя назвать его коттеджем было слегка преувеличением. Это была не уютная двухкомнатная избушка, о которой обычно думают, а скорее обычный дом.

Так что это, как говорится, у высшего общества называется коттеджем.

Боже, насколько же мы оторвались от остального общества.

Камин был великолепным, сделанный из натурального камня, а открытая топка была ограждена железной решеткой и окружена ведром для угля и изысканным местом для дров с нарубленными поленьями. Потолки были обшиты балками, и богатые древесные оттенки добавляли комнате теплоты, что контрастировало с холодом деревянного пола.

По крайней мере, тут были коврики.

Тот, кто оформлял это место, имел вкус. Здесь было уютно и комфортно, а мебель идеально подходила к интерьеру, находясь где-то между современным и традиционным стилем. Большинство людей даже не могли бы мечтать об этом.

— Грейс, что вы…

— Можно мне воспользоваться вашим туалетом, пожалуйста?

Мы обе заговорили одновременно, затем на мгновение замерли.

Кэти нарушила напряжение тихим смехом.

— Конечно. Если выйти через дверь и пройти по коридору, это будет единственная открытая дверь.

Я пересела на край дивана и крепко ухватилась за его подлокотник.

— Спасибо, — сказала я, возможно, слишком стремительно.

Я встала и заставила себя двигаться в нормальном темпе по коридору. Прошла мимо закрытой двери и лестницы, пока не обнаружила открытую дверь. Легко толкнув ее, я заглянула внутрь, выдохнув с облегчением при виде туалета.

Никогда в жизни я не была так благодарна видеть туалет.

Хотя был случай после того, как я поела кое-что — ладно. Эту историю знать не должен никто, кроме меня.

Я влетела в комнату и заперла дверь за собой, затем принялась искать телефон в кармане пальто, чтобы отправить сообщение Эмбер.

Мы сумели покинуть замок до того, как вернулись родители и сестра Уильяма. Либо это была самая долгая примерка на свете, либо его отец прилагал активные усилия, чтобы держать сестру подальше от замка и подготовки к свадьбе.

Я не успела увидеть столько, сколько хотела, из-за подготовки, проходящей сегодня. К тому же была усталой, а мне хотелось быть максимально бодрой, чтобы насладиться этим. И, честно говоря, хоть герцог и казался мрачным, я на самом деле хотела, чтобы именно он показал мне замок.

Если Кэти была права, и Ангус — неиссякаемый источник информации, я хотела получить её от него. Маленькая любительница истории внутри меня требовала этого. Даже Уильям признал, что не будет лучшим гидом, но с радостью составит компанию, если мне будет так удобнее.

Но этого сегодня вечером не случится.

Сейчас мы направлялись на ужин. Вместе. Наедине. И на мне было одно из четырёх платьев, которые я привезла с собой как варианты для свадьбы, а Уильям был в рубашке.

Но это не было свиданием. Потому что мы не встречались.

— Знаешь, я думала, что ты шутишь, когда говорил своей маме, что забронировал нам столик на ужин, — сказала я, глядя на него, пока тот вёл машину.

Он кивнул в знак подтверждения.

— Я так и подумал, что ты так решишь.

— Почему ты забронировал нам столик на ужин? Ты не собираешься соблазнять меня по-настоящему, не так ли?

— Не завышай свою самооценку.

Я пихнула его локтем, и он легко засмеялся.

— На самом деле, я думал, что ты познакомишься со всей моей семьёй сегодня, так что это был способ для тебя избежать этого.

— Только для меня, да?

— Хорошо, нас. Для нас, — исправился Уилл. — Я знал, что мои родители захотят поужинать с нами всеми вместе, так что это было задумано как «Эй, не видел свою девушку неделю, хочу немного уединения».

— Умно, — сказала я, постукивая пальцами по ноге. — И тебе повезло, что я не знала, какое платье выбрать для свадьбы, и взяла четыре.

— Да. Мне действительно нужно поработать над своей коммуникацией, не так ли?

— Ммм. Это явно недостаточно.

— Понял. — Он сделал паузу. — Тебе не будет обидно, да?

— Обидно по поводу чего? Ужина или того, что ты никогда ничего не говоришь?

Он сжал губы и медленно кивнул.

— Это справедливо.

— Не обидно первое, но есть проблема со вторым.

— Да. Я этого и ожидал.

Я откинулась на сиденье, тихо посмеявшись.

— Это не конец света. Неожиданный ужин не так уж и плох по сравнению с тем, чтобы узнать, что твои бабушка и дедушка — герцог и герцогиня Гленрок.

— Я это понимаю, — сказал он, останавливаясь на красный свет и взглянув на меня. — Ты относишься ко всему довольно спокойно.

Ну, честно говоря, я уже привыкла к титулам.

— Я относительно легко воспринимаю это. Кроме того, это всего несколько дней. Не так много может пойти не так, верно?

— Ты это сказала, теперь ты накликала беду.

— Нет, всё будет нормально. Куда мы идём на ужин?

Он выглядел удивлённым, что я задала этот вопрос.

— В Данкри есть отличное семейное заведение — что-то среднее между рестораном с мишленовской звездой и деревенским пабом.

— Какое странное описание.

— Не знаю. Это то, что владельцы всегда говорят. — Он глубоко вздохнул. — О, ладно, в интересах коммуникации…

— Что ещё я не знаю? У тебя нет тайного ребёнка где-то здесь, нет?

— Если есть, то это секрет и для меня тоже, — пошутил он. — Мой дедушка имеет несколько титулов. — Каждое слово он произносил медленно и осторожно.

Я вздохнула.

— Какой из них ты используешь?

— Как ты узнала об этом?

— Что именно?

— Что я использую титул учтивости моего деда.

Я не знала.

Это была удачная догадка.

Не все внуки так поступали.

Я махнула рукой.

— Просто предположи, что я уже знаю всё, что ты собираешься мне рассказать.

Он покачал головой, медленно выдохнув.

— Виконт Кинкерк. Многие пожилые люди в Данкри происходят из клана, главой которого был первый герцог, и они очень гордятся этим. Они очень уважают моего деда и поэтому всегда обращаются ко мне должным образом.

— Я думала, ты говорил, что они не любят почти английского герцога.

— Но я не герцог. Просто использую титул деда, хотя внуки не всегда имеют его. — Он посмотрел на меня. — Так что, когда они начнут называть меня лордом Кинкерком, не паникуй.

— Всё будет нормально. Смотри, ты наконец сказал мне что-то до того, как это произошло.

— Ты никогда не дашь мне забыть это, да?

— Нет, но будь благодарен, что я просто твоя подруга на время и не твоя настоящая девушка, иначе у тебя были бы настоящие проблемы.

Он издал странный гулкий звук, который мог быть от страха или согласия, или смешанным из обоих.

Или это просто был его желудок.

Уилл проехал по главной улице, которая выглядела бы так, как на рождественской открытке, если бы ее покрывал более толстый слой снега, и в конце свернул налево на улочку поменьше. В самом конце этой улицы он свернул направо, на небольшую парковку, и заехал на свободное место.

— Мы приехали, — сказал он. — Ресторан на другой стороне парковки.

— Нужно ли здесь оплачивать парковочное время?

Он покачал головой.

— Только в высокий сезон. С октября по апрель парковка бесплатная.

— Какой приятный бонус.

— Согласен. — Уильям усмехнулся и вышел, затем обошел машину и открыл передо мной дверцу, прежде чем я успела отстегнуть ремень безопасности.

— Что это? Репутация, которую нужно поддерживать для лихого виконта Кинкерка?

Он вздохнул так, что его плечи приподнялись, а потом резко опустились.

— Я жалею о том, что пригласил тебя.

— Нет, не жалеешь. — Я вылезла из машина и, стоя перед ним, произнесла: — Признайся. Ты получаешь слишком много удовольствия от моего присутствия.

— «Удовольствие» — слишком сильное слово. — Уильям изогнул губы в легкой улыбке и посмотрел на меня. — Не будь такой самоуверенной, Грейс.

Смеясь, я отступила в сторону, чтобы он мог закрыть дверь, а затем приняла предложенную им руку.

— Мне не нужно быть самоуверенной. Я вижу, что тебе весело.

— Знаешь, говорить «мне не нужно быть такой самоуверенной» гораздо эффективнее, если за этим не добавлять ещё одно дерзкое заявление, — заметил Уильям. — Продолжай в том же духе, и я начну подумывать о том, чтобы заставить тебя самой оплатить свой ужин.

— Ты не позволил мне заплатить за кофе в первый раз, когда мы встретились, — напомнила я ему. — Думаешь, что я хоть на мгновение поверю, что ты заставишь меня платить за ужин?

— Возможно.

— Ладно, я заплачу за свой ужин.

— Только за свой?

— Ты бы позволил мне купить тебе ужин?

— Зависит от того, как ты меня попросишь, — ответил он.

— Никогда этого не произойдет.

— Значит, нет.

— Какой был смысл спрашивать тогда?

— Не знаю. Коммуникация.

Я пихнула его в грудь, когда он рассмеялся.

— Ты так усложняешь всё. Слава Богу, что всё это притворство.

— Усложняю? Я? Ты ещё не познакомилась с Фрейей, — заметил Уилл, направляясь к двери ресторана. — Леди вперёд.

Я отпустила его руку и вошла в ресторан, почувствовав, как тёплый воздух обволакивает меня. Я не осознавала, что на улице так холодно — в основном потому, что была прижата к боку Уильяма, но этот ресторан был как сказка.

И выглядел он как сказка. Одновременно уютный и интимный, но при этом чрезвычайно изысканный. Это было не то место, которое я ожидала увидеть в маленьком шотландском городке на краю света, но вот я здесь.

Это место казалось связкой тайн, которые ждали своего раскрытия, и мой разум уже начал обдумывать все способы, как я могла бы стать совершенно одержимой его секретами и историей.

— Лорд Кинкерк.

Я оторвалась от своего изучения ресторана и посмотрела на хостес. Среднего возраста мужчина за стойкой тепло улыбнулся Уильяму, который протянул руку, чтобы пожать её.

— Мистер Макгоуэн, — ответил Уильям. — Вы выглядите отлично.

— Я благодарен. А вы?

— Очень хорошо, спасибо. У нас забронирован столик на двоих на вечер. — Уильям положил руку мне на спину.

Мистер Макгоуэн посмотрел на меня.

— Ах, понимаю. Мисс…?

Я колебалась.

— Браун, — наконец, представилась я, используя девичью фамилию матери. — Грейс Браун.

Он тепло улыбнулся и проверил бумаги перед собой.

— Лорд Кинкерк, мисс Браун, могу взять ваши пальто?

Мы переглянулись, прежде чем снять верхнюю одежду. Мистер Макгоуэн забрал их и передал молодому сотруднику, чтобы повесить, прежде чем взять два меню в кожаных обложках с полки рядом с ним.

— Пожалуйста, следуйте за мной.

Уильям помахал мне, чтобы я шла первой, и я пошла за мистером Макгоуэном, следуя за ним через ресторан в дальний угол, где нас проводили к круглому столику с двумя приборами, слегка в стороне.

Он выдвинул для меня стул, и я поблагодарила его, когда села.

— Спасибо, — сказал Уильям, взяв меню.

— Спасибо, — повторила я, взяв своё меню, когда оно было предложено мне.

— Скоро кто-то подойдёт, чтобы взять заказ на напитки, — сказал он, кивнув нам, и ушёл.

Я посмотрела на большое окно справа от меня, на изысканное меню и, наконец, на Уильяма.

— Позволь догадаться — это лучший столик в ресторане?

Он попытался скрыть улыбку.

— Этот титул иногда бывает полезен.

Я засмеялась, открывая меню.

— Уверена, что так.

Уилл открыл в меню на разделе напитков.

— Я не знал, что твоя фамилия Браун.

Ну, половина её была.

— Ты никогда не спрашивал, — сказала я весело, пролистывая страницы в поисках меню напитков. — Не знала, что должна была предоставить эту информацию.

— И кто теперь плох в коммуникации?

— Если бы ты спросил, я бы сказала, — соврала я.

На самом деле, я даже не говорила ему свою настоящую фамилию. Только её конец. Там было ещё одно имя, о котором он не знал.

— Я собираюсь прекратить спор с тобой, — сказал он, смотря на меню. — Я продолжаю проигрывать.

— О, но это так весело. — Я сканировала список белых вин. — Это место дороже, чем я думала.

Он приподнял бровь в вопросительном жесте.

— Я бы не привёл тебя сюда, если бы не мог себе этого позволить, Грейс.

— Я понимаю, но мне от этого не по себе, — сказала я.

— Ты не привыкла к тому, что за тебя оплачивают ужин? — спросил он, слегка улыбнувшись.

— Не по шестнадцать фунтов за бокал вина. Боюсь даже взглянуть на цены на еду. — Я снова заглянула в меню.

Он наблюдал за мной несколько секунд.

— Мой дед владеет замком, и здесь меня называют Лорд Кинкерк. Я могу себе это позволить.

— Ты так говоришь, но был один парень в моём классе, который утверждал, что он виконт, используя титул своего отца. А на самом деле, у него не было ни гроша за душой.

Уильям сжал губы.

— Аристократия — это вещь противоречивая.

— Ну, если ты так говоришь. — Я вернулась к напиткам и перевернула пару страниц, дойдя до основного меню.

И я поморщилась.

Физически поморщилась от цен на еду здесь.

Господи, помилуй.

Я взглянула на стол. Уильям смотрел на меня, на его губах играла усмешка.

— Ох, — прошептала я.

— Ты действительно чувствуешь себя так неуютно? — тихо спросил Уильям, хотя мягкость его голоса никак не ослабила тот факт, что он едва сдерживал смех.

— Немного, — честно призналась я. — Обычно я не ем в подобных местах.

Он встретился со мной взглядом, прежде чем на его лице заиграла огромная улыбка. Из его уст вырвался смех, и он закрыл меню, не отрывая от меня взгляда.

— Слава Богу. Пойдём. Я знаю другое место.

Он встал и протянул мне руку.

— Что?

— Пойдём, — повторил он, слегка встряхнув руку, чтобы я взяла её. — Берём пальто и уходим.

— Что?

Когда я не двинулась с места, он подошел ко мне и быстро вытащил стул из-под стола.

— Пойдём, — повторил он, потянув меня за руку, чтобы я встала.

Я схватила сумку и поспешила за ним, крепко сжав его руку в своей.

— Что ты делаешь?

— Лорд Кинкерк, какие-то проблемы? — спросил мистер Макгоуэн у стойки хоста.

— Мне очень жаль, мистер Макгоуэн, — ответил Уильям тем, что, как я предположила, было его самым дипломатичным голосом. — Но Грейс и я должны уйти. Мне только что позвонила мама по поводу какого-то семейного скандала на свадьбе моей сестры, и нам нужно срочно вмешаться.

— О, Боже, конечно. Хотите перенести бронь?

— Сейчас нет, извините. Слишком много проблем с этой свадьбой.

— Конечно. Подождите минутку, пожалуйста, я принесу ваши пальто. — Мистер Макгоуэн исчез в боковой комнате, и я с широко открытыми глазами повернулась к Уильяму.

— Тсс, — прошептал он, как раз в тот момент, когда пожилой мужчина вернулся с нашими пальто.

Он передал Уильяму его пальто, затем держал мое, пока я не надела его, что я с благодарностью сделала, после чего взяла у него шарф.

— Спасибо, — сказал Уильям. — Прошу прощения за это.

— Пожалуйста, не волнуйтесь, милорд. Это не проблема. Надеюсь, вам удастся разрешить все вопросы.

— Я тоже. Спасибо. Пойдём, нам нужно идти.

— Спасибо, — сказала я мистеру Макгоуэну, смущённо улыбаясь, пока Уильям подталкивал меня к выходу из ресторана обратно в морозный холодный воздух.

Мы прошли несколько шагов от ресторана, и я схватила его за руку.

— Не могу поверить, что это сработало, — пробормотала я.

Он усмехнулся, переплетя свои пальцы с моими.

— Опять-таки, титулы иногда оказываются полезными.

— О, только не это снова, — рассмеялась я, легонько толкнув его в бок. — А куда мы идём теперь?

Он улыбнулся мне сверху вниз.

— Вернёмся к машине. Я знаю одно отличное место.

— Я не думала, что именно это ты имел в виду, когда сказал, что знаешь отличное место, — сказала я, слизывая кетчуп с пальца.

Уильям посмотрел на меня, держа в руке последний кусок своего бургера.

— А что не так с McDonald's?

Я прислонилась к окну, прикрывая лицо рукой, хихикая.

— Ничего с ним не так, просто это не то место, куда я думала, что ты меня ведёшь!

— А куда ты думала, что я тебя поведу?

— Не знаю, но я определённо чувствую себя одетой не по случаю.

Он нарочито осмотрел меня с ног до головы.

— На тебе действительно нарядное платье, а кетчуп прекрасно дополняет образ.

— Нет! — Я посмотрела на перед своего платья и, конечно же, там была маленькая капля кетчупа. — Почему я всегда оказываюсь в еде или напитках, когда ты рядом?

— Ты сама вылила целую порцию кетчупа на свой бургер.

— Ладно, ладно, — пробормотала я, поднимая салфетку, чтобы вытереть пятно.

К счастью, я была в чёрном платье.

И да, я знала, что чёрное платье не подходит для свадьбы. Но никогда не знаешь, когда тебе понадобится чёрное платье.

Очевидно, оно мне понадобилось, чтобы пойти в McDonald's с Уильямом, который явно не мой парень.

— Готово. — Я скомкала салфетку и положила её на поднос перед нами. — Почему ты привел меня в то место, если рад, что мы оттуда ушли?

Он доел и вытер рот новой салфеткой.

— Честно говоря, я спросил у деда, и он сказал, чтобы я привел тебя туда. Я особо не задумывался, потому что это то место, где мы обычно ужинаем всей семьёй, и я подумал, что тебе понравится».

— Ох. Теперь я чувствую себя виноватой.

— Не стоит. Шестнадцать фунтов за бокал вина — это нелепо. — Он рассмеялся. — Пример того, что просто потому что ты можешь, не значит, что должен.

Я взяла свой молочный коктейль.

— И зачем покупать бургер за тридцать восемь фунтов, если можно получить полный обед меньше чем за десять?

— Бургер столько стоил?

— Я же говорила, что мне не по себе. Это не моя вина, что ты не посмотрел на цены заранее.

— Боже всемогущий. У моих бабушки и дедушки больше денег, чем здравого смысла, а они, к слову, весьма разумные люди.

Я рассмеялась, одновременно всхлипнув и засосав молочный коктейль в нос. И почти уронила стакан, когда схватилась за лицо и зажала переносицу, закрывая глаза.

— О, чёрт! — Уильям хихикнул, наклонившись вперёд. — Ты в порядке?

— Нет. Жжёт, — пискнула я. — О, Боже. Больно.

— Прости.

— Я бы тебе поверила, если бы ты не смеялся.

Это заставило его смеяться ещё сильнее, и я быстро затопала ногами по полу, как будто это могло заставить боль уйти.

— Ай, — всхлипнула я, наконец отпустив нос и глядя на него через слегка мокрые глаза. — Предупреждай меня, когда собираешься сказать что-то смешное.

— Я не думал, что это смешно. — Он всё ещё смеялся, гад. — Извини. Ты точно в порядке?

— Теперь да. — Я тяжело вздохнула. — Не благодаря тебе.

— Эй, я купил тебе McDonald's

— Ах верно, верх романтики.

— Хорошо, что я не пытаюсь тебя очаровать, правда? — Он улыбнулся. — Нам нужно убить ещё полчаса, прежде чем мы сможем вернуться и притвориться, что поужинали в том дорогом ресторане.

Я об этом не подумала.

— Кто-то ещё будет там, когда мы вернёмся?

— Да, но это огромный замок, — сказал Уильям. — Так что есть неплохой шанс, что мы сможем спрятаться, прежде чем кто-то узнает, что мы вернулись.

— Только неплохой шанс? — с приподнятыми бровями спросила я. — Или всё-таки будет какая-то свадебная драма, которую можно будет послушать?

Уилл поднял палец, затем полез в карман за телефоном.

— Сейчас узнаю. — Он быстро что-то набрал на экране и отложил телефон в сторону. Через секунду он загорелся, и Уильям посмотрел на уведомление. — Нет. Фрейя с Джеймсом, а мои родители в своем коттедже. Дедушка и бабушка, скорее всего, скоро пойдут спать.

— Кто такой Джеймс?

— О, её жених. Похоже, завтра ты познакомишься со всеми.

— Не могу дождаться.

— Хотя бы сделай вид, что тебе интересно.

— Не могу. Кажется, молочный коктейль в носу сломал мне мозг.

Он засмеялся.

— Ты закончила? Можем поехать к сторожевой башне у озера, чтобы скоротать время перед возвращением.

— Звучит отлично. Ты знаешь историю этого места?

Уильям замер на мгновение.

— Может быть.

— Чего же мы ждём? Поехали.

— Ох, как холодно, — пробормотала я, натягивая капюшон на голову. — Чья это была идея?

Уильям усмехнулся и запер машину.

— Моя, но ты согласилась.

— Кажется, я неправильно оценила ситуацию, — заметила я с напускной серьёзностью. — Надеюсь, это будет хорошая история, чтобы хоть как-то оправдать то, что я тут мёрзну.

— Сторожевая башня вон там, пойдём. Внутри будет укрытие от ветра.

— Внутри? Мы сможем войти? Она открыта?

Он вытащил из кармана ключ.

— Открыта, если ты однажды станешь её хозяином.

Я посмотрела на старинный скелетный ключ, переливающийся бронзовыми оттенками.

— Осторожнее. Если ты будешь продолжать в том же духе, я, может быть, всерьёз задумаюсь о том, чтобы стать твоей настоящей девушкой.

— Нет, ты захочешь меня только ради истории.

— Могло бы быть хуже. Я могла бы хотеть тебя ради денег.

Он кивнул с лёгким согласием.

— В таком сравнении, история выглядит не так уж плохо.

Я рассмеялась и последовала за ним. Хотя уже начинала жалеть о том, что надела туфли на каблуках, но в мою защиту скажу, что даже представить не могла, что вечер повернётся так. Думала, мы просто пойдём в дорогой ресторан. А тут мы как два сумасшедших подростка сбежали в McDonald's, а потом полезли на старинную башню с видом на древнее шотландское озеро.

Полная смена декораций.

И всё же, это того стоило. Несмотря на холод, ночь была удивительно ясной, тысячи маленьких звёзд мерцали на небе, а почти полная луна заливала мир таинственным светом. Это было похоже на сон. Я скользила взглядом по изгибам и вершинам холмов, окаймляющих противоположный берег Лох-Данкри.

Вода была почти неподвижной. Лишь небольшая рябь на её поверхности отражала лунный свет.

— Красиво, да? — тихо произнёс Уильям, глядя на меня.

Я улыбнулась.

— Да, красиво. И ночь для этого идеально подошла несмотря на то, что немного холодно.

Он задержал на мне взгляд и с лёгкой улыбкой сказал:

— Пойдём. Башня прямо за этими деревьями.

— Ох.

Я последовала за ним и через несколько деревьев оказалась лицом к лицу с древней каменной кладкой.

Я прикоснулась к стене — камень был грубым, неровным, но в этом было какое-то особое очарование. И ощутила странное спокойствие, словно сама башня была живой, дышала историей, окутывая меня теплом.

— О, вау, — выдохнула я. — Посмотри на этот камень. Это невероятно. Сколько ему лет?

Уильям открыл деревянную дверь и на секунду замер.

— Эта башня старше замка, так что...

— О Боже, правда?

Уилл с трудом сдержал смех.

— Предшествует ему примерно на сто пятьдесят лет. Башне около тысячи лет, плюс-минус.

Мой рот от удивления приоткрылся, напоминая тот самый мем с шокированным Пикачу.

— И мы можем войти внутрь? Это безопасно?

— Я бы не взял тебя сюда, если бы это было небезопасно, Грейс.

— А мы можем подняться наверх? — спросила я, бросив взгляд на дверь.

— Да.

— На самый верх?

— Нет. Я думал, что мы дойдём до середины, а потом повернём обратно.

Я оторвала руку от стены и бросила на него строгий взгляд.

— Это не смешно.

Он рассмеялся и распахнул дверь.

— Заходи. Внутри будет теплее.

Я не заставила его повторять дважды. Внутри сразу стало теплее — я не осознавала, насколько сильный был ветер снаружи. Хотя тут тоже было холодно, но всё-таки терпимо.

— Тут точно безопасно? — оглядывая древние каменные ступени, спросила я.

— Да, — заверил он. — Моя семья вложила огромные деньги в сохранение этой башни. Она была обследована всего два месяца назад, и всё признано безопасным.

— Башне тысяча лет. Большинство таких построек небезопасны.

— Давай поднимемся до первой смотровой площадки, а там ты решишь, идти дальше или нет.

— Хорошо. — Я посмотрела на свои туфли. — Но я совсем не одета для этого.

— Ты иди первой. — Глаза Уилла заблестели от веселья. — Если упадёшь, я тебя поймаю.

— Или мы оба покатимся вниз.

— Ты будешь падать мягче, так что давай, пока я не передумал. — Он включил фонарик на телефоне. — Теперь ты видишь путь.

Я рассмеялась и начала осторожно подниматься по лестнице, вцепившись в бронзовые перила. Ступени были ещё более неровными, чем казалось на первый взгляд, но, к счастью, я не поскользнулась. В какой-то момент даже задумалась, а не снять ли туфли и не пойти ли босиком.

— Вот здесь, — сказал Уильям, когда я уже всерьёз хотела остановиться. — Тут есть небольшой проход направо, через который можно выйти на смотровую площадку.

Я остановилась, повернулась и забрала у него телефон.

— Мне нужен свет впереди, а не сзади.

— Пожалуйста, пользуйся моим светом, — буркнул он.

— Так я и собиралась, — весело ответила я, освещая путь. — Вот этот проход?

— Если рядом есть бронзовое кольцо, то да.

— Если бы ты сказал это раньше, я бы не спрашивала.

Мы прошли в просторное помещение, и я осветила дорогу для него.

— Это смотровая площадка?

— Если только ты не захочешь выйти наружу. — Он поднял ключ.

Я поколебалась. Было холодно, но мне очень хотелось выйти.

— Ладно, всего на несколько минут, — сказала я, потирая руки. — Раз уж мы здесь.

— Ты говоришь это так спокойно. — Уильям вставил ключ и повернул его, щелкнув замком. — Но я вижу, как ты буквально дрожишь от волнения.

— Это не от волнения, это от холода, — сухо возразила я. — В отличие от тебя, я без брюк и носков, и мне дико холодно.

Он посмотрел на меня, прежде чем открыть дверь.

— Хочешь мой пиджак?

— И что я с ним сделаю? Протяну ноги через рукава, как в какие-то странные штаны? — Я покачала головой. — Не будь глупым. Открывай дверь и рассказывай мне про башню.

С легким смешком Уильям сделал именно это. Он с усилием открыл толстую деревянную дверь и жестом пригласил меня выйти.

Я шагнула наружу, и холодный воздух обрушился на меня, словно арктический ветер. Здесь, на высоте, было гораздо холоднее, чем на земле, что, конечно, было логично. Но мне от этого было не легче. Я точно замерзну до смерти к тому времени, как мы спустимся обратно, и Уильяму придется нести меня в Гленрокский замок и усаживать перед камином, чтобы я оттаяла.

Я поежилась, прижавшись к стене.

— Ох, холодно.

— Садись, — предложил он, улыбаясь и делая это первым.

С недовольным вздохом я опустилась на ледяной камень. Стена защищала нас от ветра, и это было настоящим спасением, к тому же отсюда был замечательный вид.

И, слава Богу, он того стоил.

Вдали на горах лежал снежный покров, а вокруг сгущались тяжелые тучи, как будто они собирались обрушить еще больше снега. Это было завораживающее и пугающее дополнение к пейзажу, и я была уверена, что больше никогда в жизни не увижу чего-то столь же прекрасного.

— Ты обещал рассказать историю, — тихо напомнила я, продолжая любоваться видом.

Уильям усмехнулся.

— Мы потомки клана МакИнтайр, — начал он, смотря вдаль. — Я давно не читал точные подробности, так что память немного подводит.

Я фыркнула.

— Заманиваешь девушку обещанием рассказа истории, а потом выдаешь неопределенные факты. Какое разочарование.

Он бросил на меня взгляд.

— Ты хочешь, чтобы я продолжал или нет?

Ну вот, неудачно двусмысленно прозвучало.

— Извини. Продолжай.

— Спасибо. — Он снова повернулся к виду на горы, и я сделала то же самое. — Клан появился еще до того, как Шотландия стала государством. Тогда самая большая ценность была у этих территорий, а эта часть Высокогорья пользовалась наибольшим спросом. В отличие от большей части региона, здесь были плодородные земли — тогда, до того, как всё изменилось с приходом современного общества.

Я кивнула, соглашаясь.

— Из-за этого было много кровопролития, поскольку другие кланы пытались захватить эту землю. Насколько помню, однажды мы потеряли её, в Первой битве за Гленрок, где был убит наш вождь. В следующем году его сын, новый вождь, собрал клан, провел несколько рейдов на мелкие поселения, предложив выжившим присоединиться к нашему клану в обмен на земли. Он удвоил размер клана всего за год.

— Впечатляюще.

— И при этом обошелся без лишней крови, — добавил Уильям. — Это было действительно впечатляюще, учитывая жестокость того времени. Клан МакНэйр расслабился, думая, что окончательно победил МакИнтайров, и мы начали Вторую битву за Гленрок, чтобы вернуть своё.

— МакИнтайры, конечно, победили.

— В конце концов, МакНэйры сдались, поняв, что не смогут выиграть, и заключили договор с нашим кланом: больше не воевать и сохранить жизнь своему вождю.

— Они сдержали слово?

Уилл кивнул.

— МакНэйры поселились рядом с нашими землями, но по сути стали частью нашего клана, пока не переселились в Ирландию. Они передали свои земли нашим предкам.

— Вау. Были ли еще сражения?

— Не такие крупные, как те, — ответил он. — Наши предки укрепили оборону после первого поражения, построив сторожевые башни, как эта. Они служили и для предупреждения, и для того, чтобы лучники могли сбить любые армии, пытавшиеся захватить землю. Благодаря этой защите, моя семья приобрела огромное влияние в политике. Они имели решающий голос в том, кого поддерживать в борьбе за трон Шотландии. Один из вождей даже служил лорд-канцлером королю.

— Ничего себе. Значит, у вашей семьи была настоящая власть?

— В те времена, да. Они поддержали короля во время одной из попыток английского вторжения в четырнадцатом веке, и с армией МакИнтайров пришла победа. Король был настолько благодарен, что сделал нашего вождя герцогом Гленрокским, и остальное — уже история.

— Это невероятно. А что насчёт остальных титулов вашей семьи?

— Здесь я менее уверен, — признался он. — Дедушка также носит титулы маркиза Брэнига, графа Данбарна и виконта Кинкерка.

— Маркиз? Ах да, в Шотландии это маркесс.

Он усмехнулся.

— Я думал, ты этого не знаешь.

— Не будь глупым. Это просто холод замедляет мои мысли, — засмеялась я. — Ваш отец — маркиз?

— Нет. Мой прапрадеда был, скажем так, довольно колоритной личностью, и у него была слабость к... э-э, проституткам.

Мой рот открылся от удивления.

— Что?

— Когда это было совершенно незаконно, — продолжил Уильям. — Все знали, кто он такой, и это, мягко говоря, не делало чести его жене.

— Неудивительно, — заметила я.

— У них так и не было детей, — объяснил он. — Но он был отцом не менее одиннадцати незаконнорожденных сыновей и дочерей от своих любовниц и, скажем так, «оплаченных компаньонок», что лишь укрепило мнение, что его жена была виновата в их бесплодии.

Мои губы дрогнули от смешка — манера, в которой Уильям описывал ситуацию, была очаровательно сдержанной.

— Так это и привело к тому, что титул вернулся в основную линию?

— Да, именно так. Он умер без законного наследника, и титул перешел к его племяннику как к ближайшему родственнику мужского пола. Этот племянник и был герцогом Гленрокским. Тогда его сын носил титул графа Данбарна, и они решили не менять его, хотя титул маркиза выше по рангу.

— Предполагаю, что дело ещё и в его репутации.

— Ну да, титул был, скажем так, «запятнан» его скандалами, и никто не хотел быть с ним связанным. Это передавалось из поколения в поколение.

— Значит, твой отец использует титул графа Данбарна, а ты — виконта Кинкерка. А когда он станет герцогом, ты станешь графом?

— Именно так, — ответил Уильям. — Титул маркиза остался, но общий консенсус таков: старый дядюшка Данк был слишком уж диким, так что лучше оставить его в прошлом.

Я засмеялась и откинулась на стену.

— У всех уважаемых семей есть хоть один дикий родственник где-то в глубине истории. Кажется, у меня есть какая-то там пра-пра-тетушка, которая однажды продемонстрировала свои прелести королю Георгу Третьему. Полагаю, твой дядюшка Данк — это ваш вариант.»

— Да. К счастью, этот «дикий ген» с ним и закончился, — улыбнулся Уильям, наклонив голову. — Жаль, что его дед получил титул маркиза за услуги королю.

— Что он сделал? Обеспечил короля проститутками? Извиняюсь — «оплаченными компаньонками».

Уильям посмотрел на меня с легкой гримасой.

— Вот именно это он и сделал. И сам за это платил.

— То есть это было, как говорится, «плати и получай»?

— Именно так, — усмехнулся он.

Я не смогла сдержать смех. Какая безумная история у его семьи. Я была здесь всего на несколько дней, но определённо намеревалась усадить его дедушку и узнать как можно больше. Должно быть, там скрываются ещё более захватывающие истории, о которых Уильям и не догадывается.

— Ладно, пойдём. Уже поздно, а это облако выглядит так, как будто вот-вот высыплет на нас белую дрянь. Последнее, что мне нужно — это объяснять семье, почему ты замерзла насмерть. — Он поднялся с холодного камня, повернулся ко мне и протянул руки.

Улыбнувшись, я вложила свои руки в его. Он потянул меня вверх с такой энергией, что я споткнулась и врезалась в него, заставив Уильяма сделать шаг назад, чтобы не упасть.

— Ой, — пробормотал он. — Чуть перестарался, да?

— Немного. — Я посмотрела на него снизу вверх, и мои губы сами собой изогнулись в маленькой улыбке.

Лунный свет танцевал на его лице, словно подчеркивая каждую черту, придавая ему почти божественный вид. Его тёмные карие глаза казались ярче и теплее, чем обычно, а резкие линии его скул, переходящие в аккуратную щетину, отбрасывали тени, подчёркивая его сильный подбородок.

И его губы.

Едва заметно изогнутые в уголках.

Скрытые тенями настолько, что мне вдруг захотелось дотронуться до них, чтобы убедиться, что они всё ещё там.

Конечно, они были, но желание приподняться и поцеловать его просто, чтобы убедиться, накатило на меня как непреодолимая сила.

Но я не поддалась этому желанию.

Не могла поддаться.

Улыбка Уильяма исчезла, и вместе с ней его губы чуть приоткрылись. Почти маняще. Искушение, которому я точно не должна была поддаваться.

Его взгляд дрогнул.

Он скользнул вверх и вниз по моему лицу, изучая изгибы моей челюсти, линии бровей, изгиб моих губ и маленькую неровность на носу.

Меня.

Он изучал меня.

Это было одновременно тревожно и приятно — нечто, чего я не могла до конца понять.

Уильям задержал взгляд на нижней части моего лица на целую вечность и медленно отпустил мою руку, поднимая другую к моему лицу. Тыльной стороной пальцев он слегка коснулся моей щеки, и я замерла, когда его пальцы дотянулись до моих губ.

— У тебя волосок прилип к губе, — тихо сказал Уильям, осторожно убирая его. — Вот, готово.»

Я сглотнула.

— Ох. Я не заметила.

— Наверное, это случилось, когда я тебя поднял. — Он слегка улыбнулся и сделал шаг назад. — Пойдём. Я спущусь первым на случай, если ты вдруг упадёшь.

— Спасибо. — Я положила руку на живот и бросила последний взгляд на горы. — Почему их не видно с земли?

— Слишком далеко оттуда. Это сюрприз, который не каждый может увидеть. Считай, что тебе повезло.

— Да, конечно. Держу пари, ты приводишь сюда всех девушек, — поддразнила я.

— Нет, — губы Уильяма изогнулись в едва заметной улыбке, — только тебя.

Вот чёрт.

Моя шея нуждалась в том, чтобы ее хрустнули. Жаль, что я не знал здесь ни одного мануального терапевта, потому что мне действительно нужен был кто-то, кто взялся бы за дело и вправил бы мне шею так, чтобы она хрустнула во всех направлениях, которые кажутся неправильными, но ощущаются так хорошо.

Мой диван явно не был предназначен для сна. Тем более не для человека, который был ростом шесть футов. Практически каждый сустав в моем теле болел после той малой доли сна, что мне удалось урвать этой ночью, но я никак не мог себя заставить попросить Грейс разрешить мне спать в спальне вместе с ней.

Не после того непреодолимого желания поцеловать ее на башне.

Когда я поднял ее на ноги, и она случайно врезалась в меня, глядя на меня так… так, словно… словно я достал для нее луну с неба — именно такое чувство меня накрыло на эти несколько мгновений.

Это плохо.

Мне не нужно быть гением, чтобы понять, что я влип с этой женщиной. Я почти ничего о ней не знал, но меня тянуло к ней, как мотылька к пламени.

И вот я валялся на этом диване, как идиот, и ждал, пока она откроет двери спальни, чтобы я мог пойти в туалет, потому что не хотел будить ее, если та еще спит.

Неужели это и есть увлечение? Если да, то оно переоценено.

Мне просто нужно было в туалет. И чтобы шея хрустнула.

Я, в общем-то, человек несложный.

С трудом поднявшись, потянулся. Я был слишком высоким для этого дивана, и мне придется либо потерпеть несколько дней, либо признаться Грейс, что этот диван совершенно не годится для сна.

Что глупо, учитывая, что это самый удобный диван, на котором я когда-либо сидел.

Я так не мог больше. Не мог ждать, пока она проснется. Поэтому решил, что мне нужно найти другой туалет.

Я натянул футболку и носки и крадучись вышел из комнаты. В конце коридора была ванная, которой никто не должен был пользоваться. И я поспешил туда.

Сделав все свои дела, я вернулся в комнату, где Грейс уже складывала одеяло на диване.

Она посмотрела на меня и улыбнулась:

— Доброе утро. Я уж думала, что ты сбежал.

— Мне нужно было в туалет, — объяснил я, закрывая за собой дверь.

— Ох. — Она нахмурилась. — Ты мог бы воспользоваться этим.

— Я думал, ты еще спишь и не хотел тебя беспокоить.

— Не глупи. Если тебе нужно в туалет, просто иди.

— Значит, ты уже не спала?

Она указала на себя:

— По мне видно, что я только что проснулась?

Я провел языком по верхней губе:

— Я не стану отвечать на этот вопрос. Это ловушка.

Грейс рассмеялась и отнесла одеяло и подушку обратно в спальню, положив их в изножье кровати. Она уже успела ее заправить, аккуратно натянув покрывало.

Она была аккуратной.

Я обычно оставлял кровать как есть. В лучшие дни мог просто накинуть одеяло сверху, но уж точно не застилал все так аккуратно, как это сделала она.

— Что? — Грейс провела руками по покрывалу, разглаживая его, и посмотрела на меня. — Моя футболка просвечивает или что-то такое?

Мои глаза дернулись вниз к ее груди и тут же обратно, и я провел рукой по лицу:

— Черт возьми, это вопрос на беду.

— Ой. — Ее щеки слегка порозовели. — Я просто… Эм, ты странно на меня смотрел, вот и все.

Я потер лицо руками и вздохнул:

— Ты заправила кровать.

— И это вызвало у тебя такое удивление?

— Я обычно не заправляю кровать.

— Тебе не нужно было мне этого говорить. Твое удивление само все выдало. — Она скрестила руки на груди, приподняв её, и я отвел взгляд в сторону окна.

— Ты видела, что творится на улице? — спросил я, оценив краем глаза погоду через щелочку в шторах.

— Нет. — Грейс замерла. — Что там?

Я подошёл к шторам и резко дёрнул их в сторону, открывая вид на снег, медленно падающий за окном.

Грейс ахнула и бросилась вперёд, практически прижав лицо к стеклу, как это делают дети.

Это было раздражающе мило.

— Снег? — спросила она, дыхание затуманило окно перед ней.

— Да. Я говорил тебе вчера вечером, что, похоже, пойдет снег. — Я прислонился к стене.

— Разве уже не слишком поздно для этого?

— Ты погоду проверяла? Надвигается холодный фронт, — объяснил я. — Но нет, это не поздно для таких северных районов. Я видел снег в апреле и даже в начале мая.

— Ничего себе! — Она протёрла рукавом запотевшее от её дыхания стекло. — Это может повлиять на свадьбу твоей сестры?

— Не должно. Хотя всё зависит от того, что погода сделает дальше, — признался я, глядя в окно. — Пока не так плохо.

— Ты же сам только что спросил меня, проверяла ли я погоду. Ты не знаешь, что будет дальше?

Я не успел ответить, как в дверь вдруг постучали громко и резко. Я нахмурился, развернулся и подошёл к двери, открывая её.

Фрейя ворвалась в комнату, всё ещё в своём толстом пальто, сапогах и огромной шапке с помпоном, которая была слишком велика для её головы и смешно свисала набок.

— Ты видела эту погоду? — взвизгнула она, размахивая руками. — Уильям!

— Доброе утро, дорогая сестра, — ответил я пустому пространству в дверном проёме. — Проходи, пожалуйста.

— Ой, не умничай, — огрызнулась Фрейя, стаскивая шапку с головы. — Посмотри на этот снег!

Я закрыл дверь и повернулся к ней:

— Я видел. Красиво.

Если бы взгляды могли убивать, я был бы уже мёртв.

— Когда это закончится? — потребовала она.

— У тебя что, доступа к прогнозу погоды нет? Пробовала пользоваться интернетом?

— Ты пытаешься меня убить?

— Если попросишь, я уверен, что дедушка позволит тебе включить новости и подождать прогноз, — усмехнулся я.

— Уильям! — Её голос поднялся на несколько октав, почти до визга. — Ты не настолько глуп! Я паникую.

— Неужели? А я не могу сказать. Проблема в том, что ты слишком драматична.

Фрейя сжала кулаки, слегка дергая ими, словно не могла решить, ударить меня или нет.

Если бы я был игроком, а иногда мне нравилось рисковать, то поставил бы как минимум пятёрку на то, что она меня ударит.

— Прекрати вести себя как придурок, — сказала Грейс, стоя у дверного проёма, скрестив руки на груди. — Она явно расстроена.

— Она всегда чем-то расстроена, — возразил я. — Грейс, это невеста-брайдзилла…

— Клянусь Богом, Уильям, я переломаю тебе колени, — огрызнулась Фрейя.

Я едва сдержал смех:

— Я имел в виду мою дорогую сестру Фрейю.

Она сделала шаг ко мне, и я, привыкший к ударам за годы, инстинктивно отступил.

Губы Грейс дёрнулись в улыбке.

— Это Грейс. Моя девушка, — добавил я, указывая на неё.

Фрейя резко повернулась, немного отмерев:

— Та самая тайная девушка, о которой никто не знал?

— Я взрослый человек со своей жизнью, — напомнил я ей.

— Нет, — ответила Фрейя, развязывая шарф на шее. — Простите, я была крайне невежлива. Грейс, приятно познакомиться и прошу прощения за то, что так ворвалась.

Грейс смотрела на неё несколько секунд, прежде чем моргнула, словно стряхивая некий туман, который вдруг опустился на её мысли.

— Ой, нет, прошу прощения. Я недавно проснулась, и мне кажется, мой мозг ещё не работает, — сказала она, пожимая руку Фрейе.

— Прошу тебя успокоиться, — подхватил я. — Для твоих драм слишком рано.

Фрейя бросила на меня раздражённый взгляд:

— У меня нет интернета, и дедушка приказал дворецкому сменить пароль Wi-Fi.

Я с трудом сдержал улыбку.

— Мне нужно узнать погоду, если вдруг кто-то захочет поменять свои планы на поездку.

— Мы можем почистить дорогу до Данкри, — заметил я. — Рабочие на тракторе посыплют соль.

— Фантастика, будем надеяться, что все наши гости уже в Данкри и готовы прокатиться на лучшем из тракторов Джона Дира.

Я вздохнул и посмотрел на Грейс. Она что-то быстро набирала на своём телефоне.

— Что ты делаешь? — спросил я.

Она подняла на меня взгляд:

— Проверяю погоду. А что ещё я должна делать, учитывая тему разговора?

Фрейя посмотрела на нас обоих, раскинув руки:

— Как так вышло, что я знаю её всего две минуты, но уже больше люблю её, чем тебя?

Я пожал плечами:

— Ты меня возненавидела с того момента, как впервые увидела.

— Да. Ты на меня пописал. Это не было лучшим началом наших братско-сестринских отношений.

— Ммм, но ведь это не моя вина, правда?

— Ты пописал на меня и моего любимого плюшевого мишку. Да. Это твоя вина.

— Мне было всего четыре часа от роду. Так что нет.

Фрейя свирепо посмотрела на меня:

— Я сейчас сделаю что-то не нарочно.

Грейс рассмеялась, заставив нас обоих замолчать и уставиться на неё.

— Я ещё никогда не видела, чтобы взрослые так препирались, — пояснила она, улыбаясь.

— Прости, — ответил я. — Попробуем прекратить.

— О, пожалуйста, не надо. Я получаю огромное удовольствие.

На губах Фрейи мелькнула тень улыбки:

— Ну, по крайней мере, она выдержит эту неделю. Могу ли я осведомиться о погоде?

Плечи Грейс вздрогнули.

— Выглядит не очень. Кажется, что сюда движется буря. — Она оттолкнулась от дверного косяка и подошла к нам. — Два разных фронта встречаются прямо над нами. Похоже, Шотландию и север Англии накроет полностью.

— Прекрасно, — пробормотала Фрейя, шмыгнув носом. — Как же люди сюда доберутся?

— На снегоступах? — предложил я. — Вероятно, где-то есть сани. Может, найдём лыжи. А если ещё запряжем хаски, то всё будет отлично.

— Ты не помогаешь, — заметила Грейс, ткнув меня в плечо.

— А, видишь ли, ты перепутала меня с тем, кто пытался помочь.

Она вздохнула.

— Если ты не собираешься помогать, может, займёшься чем-то другим? Вместо того чтобы бесить свою очень напряжённую и очень расстроенную сестру?

— Ты — мой новый любимый человек, — пробормотала Фрейя, расстёгивая пальто.

О, нет.

Она никуда не собиралась уходить.

Она останется здесь навсегда со своей паникой.

— Может, мне позвонить маме? — предложил я, осторожно отступая от них обеих.

Очевидно, они ополчились на меня.

— Да, как раз то, что нам нужно, — сказала Фрейя, бросив пальто на диван. — Мама и дедушка будут спорить по каждому поводу.

Она была права.

— А что, если, — начал я медленно, — я займу дедушку и папу на час, чтобы ты могла разобраться с этим. Это поможет?

— Ты пытаешься помочь или просто хочешь сбежать с этим жалким предложением?

— Немного того и другого, — признался я.

Фрейя вздохнула.

— Полагаю, это не совсем бесполезно. Зови Джеймса тоже. Ты должен начать звонить людям и сказать, чтобы они приехали пораньше.

— Почему это я должен делать?

— Потому что ты мой брат, и это будет по-человечески.

— Она права, — вмешалась Грейс. — И на самом деле это самый простой способ. Если погода ухудшится, нам придётся связываться с поставщиками, а это куда больше работы, чем позвонить нескольким гостям. Тебе нужно будет связаться только с самыми важными, но это нужно сделать как можно скорее. Многие могут отказаться от поездки, и они смогут отменить свои бронирования, если им дать достаточно времени.

Я моргнул.

— Но ведь цель в том, чтобы все гости приехали?

— Да, но некоторые не смогут изменить свои планы. — Она положила телефон на столик и обняла себя руками. — Детей некуда девать, работа, полные рейсы или поезда... Лучше дать им время. Если у вас есть список с их электронными адресами, лучше написать одно сообщение и сделать массовую рассылку.

— В списке триста человек!

Грейс подошла к розетке у телевизора, вытащила зарядное устройство от моего телефона и протянула его мне.

— Тогда это тебе пригодится.

Я зажмурился и потер переносицу. Я на это не подписывался.

— Ладно. Это точно не будет адом.

Я взглянул на кресло, где Фрейя сидела, закрыв руками лицо, и ощутил, как чувство вины свило узел в моём желудке.

Она планировала свадьбу восемнадцать месяцев. Специально выбрала это время года, чтобы был снег, но не настолько много, чтобы это стало проблемой. Она продумала каждую деталь до мелочей, и, как бы мы ни спорили и не дразнили друг друга, Фрейя была моей сестрой.

Я её любил.

И даже если звонить и писать трёмстам людям для меня было адом, я это сделаю.

— Ладно, — согласился я, положив зарядку на диван. — Дайте мне десять минут на душ и переодеться, и я подниму всех остальных в замке, чтобы разобраться с этим.

Фрейя резко подняла голову и посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

— Правда?

— Да, правда, — сухо ответил я. — Ты меня раздражаешь, но ты моя сестра.

Она с трудом сдержала улыбку.

— Это, наверное, самая милая вещь, которую ты мне когда-либо говорил.

— Здесь нет никаких «наверное». — Взглянув на неё, а затем на Грейс, я позволил своим губам слегка изогнуться в улыбке. — Это так.

— Ты уже готов? — спросила Фрейя, стучась в дверь спальни. — Десять минут, говоришь? Чушь собачья!

— Иду, иду! Господи Иисусе, да это как снова жить с мамой, — пробурчал Уильям из-за двери.

— Ты до сих пор с ней живёшь! — крикнула в ответ Фрейя.

— Я живу на одной территории, а не с ней!

— Это одно и то же!

О, Боже.

Их ссоры были просто сумасшедшими. Я, честно говоря, никогда не слышала ничего подобного. Это было одновременно и по-детски, и нелепо, и совершенно смешно.

Это была просто мелочная перепалка. Такие мелочи, которые, если честно, заставили меня почувствовать легкую грусть от того, что у меня с моим братом не было такой связи. С Винсентом мы всегда ладили, но никогда не были близки, не так, как эти двое.

Хотя, учитывая нашу семейную динамику, это неудивительно.

Я не была тем человеком, к которому Винсент обратился бы в случае кризиса, в отличие от Фрейи, которая, казалось, всегда полагалась на Уильяма. Было очевидно, что он был для неё самым комфортным человеком, к которому она могла прийти, а не родители, не бабушки с дедушками и даже не её жених.

Нет, её брат.

Вот почему их перепалки казались мне смешными.

Для меня было совершенно ясно, что они обожают друг друга. Что-то в языке их тела и взглядах, которыми они обменивались, кричало о тесной связи между ними, несмотря на их слова.

Я не понимала, почему вмешалась. Не знала, почему решила помочь. Честно говоря, я не была уверена, что кризис настолько серьёзен, даже с таким прогнозом погоды.

До свадьбы оставалось четыре дня. За это время многое могло измениться, включая саму погоду. Британская погода была крайне непостоянной, меняясь буквально от малейшего дуновения ветра.

Кроме того, не была уверена, что сотрудники Метеобюро вообще понимали, что делают. Однажды я открыла их приложение, чтобы проверить погоду, и оно показывало дождь... в то время как я стояла под безоблачным небом. Скажем так, я с большим скептицизмом относилась к их прогнозам.

— Уильям! — Фрейя снова начала стучать в дверь. — Снег всё ещё идёт, а ты всё ещё не двигаешься!

— Чёрт возьми, я готов, я готов. — Дверь распахнулась, и Уильям вышел.

На нём была белая рубашка под бордовым свитером, тёмно-синие брюки и блестящие тёмно-коричневые туфли. Я готова была поклясться, что каждый дюйм его одежды был идеально подогнан под его широкие плечи и, к сожалению, слишком мускулистые руки. Его тёмные волосы были ещё мокрыми и блестели под светом.

Я не буду говорить про его бороду.

Она была мокрой.

Я видела капли воды на ней.

Мне не нужно было, чтобы мой мозг уходил в эти дебри. Совсем не нужно.

Если я это сделаю, то начну думать о том, что под этой рубашкой и свитером, и тогда уже больше ни о чём другом думать не смогу.

И так было достаточно трудно не думать о том, чтобы поцеловать его на башне. Тогда это была лишь мимолётная мысль, вспышка, которая продлилась не дольше мига, но как только мы вернулись в замок и разошлись по своим комнатам, это чувство вернулось.

И оставалось с тех пор.

Мысль о поцелуе с Уильямом была как торнадо, а неспособность избавиться от этой мысли — как разрушение, которое оставляет такой шторм после себя.

Это был знак.

Знак того, что это плохая идея. Что вся эта ситуация — это грубая ошибка с обеих сторон, но особенно с моей.

Я не хочу целовать Уильяма.

Это приведёт только к плохим последствиям, плохим решениям, ошибкам.

Но, о Боже, как же я не могла не думать о том, каково это было бы — почувствовать его губы на своих.

Всего на секунду. Даже на полсекунды.

— Слава Богу. Наконец-то, — выдохнула Фрейя. — Надо срочно убрать дедушку отсюда, пока мама не приехала.

— Знаю, знаю. И так слишком много драмы с твоей свадьбой, а им ещё не хватает лишнего времени вместе.

— Ты перестанешь называть мою свадьбу драмой?

— Перестану, как только ты перестанешь драматизировать. — Уильям потянул её за локон, на что она нахмурилась. Он проигнорировал это и повернулся ко мне. — Ты уверена, что справишься с Риз Уизерспун тут?

Фрейя стиснула переносицу и опустила подбородок, её плечи поднялись в глубоком вдохе.

— Уильям.

— Со мной всё будет в порядке. Она не такая уж плохая, — сказала я, пытаясь сгладить ситуацию.

— О, как мило с твоей стороны быть такой оптимистичной, — ответил он сухо. — Напиши мне, если понадобится помощь.

— Я точно справлюсь.

— Мммф, — было его недовольное бурчание, когда он снова мельком взглянул на сестру. — Если настаиваешь. Увидимся позже.

Я улыбнулась, обхватив себя руками.

— До встречи.

Он наклонился и поцеловал меня в щёку. Это было нежнейшее прикосновение, едва уловимый поцелуй, и дрожь, которая пробежала по моему позвоночнику, была совершенно неуместной.

Почему он…

Ах да.

Для Фрейи мы были вместе. Было бы странно, если бы он не проявил никакой нежности перед уходом.

Как будто почувствовав, что мне не по себе, Уильям подмигнул мне в дверях и быстро исчез из виду.

— Слава Богу, он ушёл, — сказала Фрейя, протирая лицо рукой. — Пошли, надеюсь, мы сможем всё исправить, прежде чем всё пойдёт прахом, и я не смогу показать здесь своё лицо ближайшие десять лет.

Мда. Может, Уильям и был прав насчёт неё.

— Ангус, ты болван! Ангус, ты болван! Где болван? Где болван?

Я вздрогнула от неожиданного крика, раздавшегося справа от меня, и чуть не споткнулась на последних ступеньках, когда бело-жёлтая… штука… пролетела прямо передо мной, сделала круг и в конце концов приземлилась на стойку перил, аккуратно усевшись на круглую вершину балясины.

Птица.

Это была птица.

Точнее, попугай-корелла.

Его тело было желтым с белыми пятнами, а хвост, кончики крыльев и голова были более яркими, чем остальные части тела. Большой, смешной хохолок торчал вверх и назад с его головы, а оранжевые пятна на щеках напоминали мне щеки Пикачу.

— О, Чуи, — воскликнула Мораг, выбегая в холл за птицей. — Я же говорила тебе оставаться в гостиной!

Чуи?

— Где Ангус? Ангус-идиот! Ангус-идиот! — закричал Чуи, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону.

— Нет, нет, прекрати это, — засуетилась она, размахивая руками. — Он тебя услышит!

— Ты должна знать, что нельзя говорить такие вещи при нем, — сказала Фрейя, спускаясь к нам по лестнице. — Он слишком быстро запоминает.

— О, я знаю, — вздохнула Мораг, глядя на нее. — Просто вырвалось. Он опять положил вилки к кружкам.

— Почему он вообще разгружает посудомойку? Ты же буквально платишь кому-то, чтобы они это делали, — удивилась Фрейя.

Мораг тяжело вздохнула.

— Я не знаю. И почему он кладет посуду в шкаф для тарелок — выше моего понимания.

Я невольно усмехнулась.

— Ты новенькая! — внезапно выкрикнул Чуи, уставившись на меня черными глазами-бусинками, которые были одновременно пугающими и смешными. — Тревога! Тревога! Вызовите полицию!

Мораг опешила, увидев меня.

— Нет, нет! Чуи, нет! Никакой полиции!

Чуи издал ужасный пронзительный крик и взлетел, устремившись прямо на меня, наполовину поднявшуюся по лестнице.

В момент, который точно не был бы моей гордостью, я завизжала, вскинув руки, чтобы прикрыть лицо от птицы, и рухнула обратно на ступеньки.

— О Боже! — воскликнула Мораг. — Чуи, прекрати!

— Мелкий ублюдок, — раздался незнакомый мужской голос, в котором смешались английские и шотландские интонации. — Попался!

— Вызовите полицию! Похищение! Похищение!

Я осторожно выглянула из-под рук, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что всё чисто, и медленно опустила руки.

— Я в безопасности?

Мораг усмехнулась.

— Прости, дорогая. Если бы я знала, что ты с Фрейей, то заперла бы его в клетке. Он воображает себя охранной системой для дома.

— Жаль, что его нельзя записать как сигнализацию в страховку, — пробормотала Фрейя. — Давай… — Она протянула мне руку, чтобы помочь встать, и я взяла её, поднимаясь на ноги. — Эта птица — заноза в одном месте, сама нуждается в системе предупреждений, а не быть ею.

Мораг поджала губы.

— Хотела бы я поспорить, но это правда. Он тот ещё нарушитель спокойствия.

— «Тот ещё» — это мягко сказано, — раздался мужской голос, и наконец я увидела его обладателя.

Это точно был отец Уильяма. У них было слишком много общего, чтобы быть просто дальними родственниками, и в его улыбке, обращенной к Мораг, угадывалось что-то очень знакомое.

— Мам, держи его в клетке на выходных или хотя бы запри комнату, если собираешься его выпускать, — сказал он пожилой женщине, подтверждая свою личность.

— Я хотела, — ответила она виновато. — Иногда я забываю, как быстро он летает.

— Удивительно, что пёс его ещё не съел, — пробормотала Фрейя.

— Да, ну, это не от недостатка попыток, уверяю вас, — фыркнула Мораг. — Я выпустила Чуи только потому, что Брюс сейчас на тренировке с Джессикой.

— Кто такая Джессика?

— Новая работница, которую наняли в садовники, — ответил мужчина, потом повернулся ко мне. — Простите, они ведут себя невежливо. Вы, должно быть, Грейс?

Я улыбнулась.

— Это я.

— Стюарт. Отец Уильяма, — представился он, протянув руку для рукопожатия, поднимаясь по лестнице, и я спустилась, чтобы пожать её. — Рад наконец-то познакомиться. Я уж начал думать, что он вас выдумал, чтобы отвязаться от бабушки и дедушки.

Ха.

Ха.

Да… Это было бы неловко.

— Как будто он мог бы придумать кого-то настолько милого, как Грейс, — сказала Фрейя, спускаясь по оставшимся ступенькам. — Я до сих пор поражаюсь, как ему удалось уговорить её встречаться с ним.

Честно говоря, я тоже.

— Ты не считаешь, что уже слишком взрослая для таких препирательств, Фрейя? — спросил Стюарт, приподняв брови.

— Нет, я буду ссориться с ним даже на смертном одре, — язвительно ответила она. — Разве ты не должен быть с ними?

— Нет, — отрезал Стюарт. — Я решил, что не хочу замерзать на этом холоде.

— Папа!

— Фрейя, я уже семь раз примерял этот чертов костюм. К тому же трачу кучу денег на эту свадьбу. Думаю, я сделал достаточно.

— Но, папочка!

Он поднял руку, останавливая ее.

— Ты выбрала провести свою свадьбу здесь в это время года. Мы с дедом предупреждали тебя о возможных погодных рисках, но ты решила нас не слушать. Я помогу тебе с тем, чем смогу, но думаю, что твой дед и брат вполне справятся со списком гостей.

Фрейя глубоко вдохнула, собираясь спорить, но отец опередил её.

— Твоя мама помогает им, — продолжил Стюарт, опустив руку. — Достаточно ей позвонить тёте Гвен, и все уже через пять минут будут в курсе. К тому же, гости уже начали прибывать в Данкри, включая родителей, бабушку с дедушкой и братьев Джеймса. Он только что уехал за ними в аэропорт.

Фрейя нахмурилась.

— Я думала, они приедут только через два дня.

— Ну, как видишь, некоторые из твоих гостей умеют проверять прогноз погоды и самостоятельно перестраивать свои планы. — Глаза Стюарта лукаво блеснули. — Может, тебе стоит больше доверять людям.

Фрейя отвела взгляд и вздохнула.

— Я рада, что они уже здесь ради него.

Я сдержала улыбку и взглянула на неё.

— Несколько дополнительных рук не помешают в случае экстренной ситуации.

Мораг захлопала в ладоши.

— Точно. К тому же, все они поселились рядом, в коттеджах на территории, так что не будет риска, что кто-то из важных гостей не доберётся до церемонии. Ну что, теперь, когда мы знаем, что самые важные люди точно будут здесь, пойдём выпьем чаю и всё обдумаем, как следует?

— Прекрасная идея, мам, — согласился Стюарт. — На улице чертовски холодно.

— Подожди, мама помогает деду со списком гостей? — Фрейя крепко схватила отца за руку. — Мы уверены, что это хорошая идея?

— Нет, — ответил он с легкой улыбкой. — Но я уверен, что твой брат справится.

— Всегда приятно, когда в тебя верят, — сказала Мораг, подмигивая мне. — Ну что, пойдём, детка, попьём чайку и подумаем, как сделать так, чтобы свадьба не превратилась в полный кошмар.

Если это вообще возможно.

Я убрала руку с лица, когда дверь открылась, и Уильям застыл на месте, увидев меня.

— Не надо, — сказала я, опуская руку обратно на лицо. — Просто не надо.

Его тихий смешок наполнил воздух, за ним последовал щелчок закрывающейся двери.

— Я тебя предупреждал, но ты решила быть героиней.

— Я сказала «не надо», Уильям, — повторила я, не двигаясь со своей драматичной позы мученицы на диване. — Я устала. Голодна. У меня болит голова, и мне нужен крепкий напиток.

— Да, обычно именно так моя сестра на всех действует. Но тебе повезло — я подготовился и принес всё, что тебе нужно.

Медленно я приподняла руку и повернула голову, чтобы взглянуть на него. У него было три пакета из супермаркета, один из которых тихо звенел.

— Этот, — сказала я, указывая на него. — Вот его я и хочу. Даже не знаю, что там, но точно знаю, что хочу это.

Он засмеялся и поставил все пакеты на пол.

— У меня ещё и пицца есть, — сказал он, доставая из пакета пять коробок.

— Почему у тебя пять коробок пиццы? — Я приподнялась на локтях и уставилась на пиццу.

Он цокнул языком.

— Я не знал, какую ты любишь.

— И ты не мог написать мне и спросить?

— Нет, не мог. Это подразумевало бы объяснение маме, что я не знаю, какую пиццу предпочитает моя девушка.

— Справедливо, — кивнула я. — Хотя, учитывая твои ужасные навыки общения, её бы это особо не удивило.

— Я притворюсь, что не слышал этого, — пробормотал он, убирая коробки обратно в пакет. — Единственный минус — нам придётся их готовить.

— Макдональдс и замороженная пицца два дня подряд? Вот это жизнь. — Я с трудом поднялась и вздохнула.

— У тебя есть другой вариант — ужин с моей семьёй.

Нет уж. Я своё время с его семьёй сегодня уже отсидела. Спасибо, больше не надо.

— Знаешь, кажется, здесь нет плиты.

Уильям слегка усмехнулся.

— Я так и думал, что ты так скажешь. В этом замке три кухни.

— Конечно. А как же иначе? Двум людям ведь обязательно нужно три кухни.

Ну а что? Одна для завтрака, другая для обеда, третья для ужина?

Хотя, я уверена, ни в одной из них не было пустых коробок из-под хлопьев в шкафах. Эмбер была настоящей мастерицей оставлять коробку, когда съедала всё до последней крошки.

Вы знаете, как больно, когда тянешься за коробкой своих любимых хлопьев и обнаруживаешь, что она пустая? А ведь ты специально не стала покупать их вчера в магазине, потому что была уверена, что они есть в шкафу!

Вот именно.

Если бы у меня дома было две кухни, таких проблем бы не было.

— Пойдем, — сказал Уильям, поднимая пакет с пиццами и протягивая руку. — Я умираю от голода, и уверен, ты тоже.

— Ладно, ладно. — Я вложила свою руку в его, чтобы он помог мне встать, и добавила: — Но я всё равно хочу то, что в звенящем пакете.

Смеясь, Уилл отпустил мою руку, когда я поднялась, и достал из пакета бутылку вина.

— Это ты имеешь в виду?

— Вот это я возьму. — Я выхватила бутылку из его рук, прижала её к груди и нетерпеливо посмотрела на Уильяма. — Веди.

Он покачал головой, едва слышно хмыкнув, и открыл дверь в коридор. Здесь было значительно холоднее, и я вздрогнула, когда почувствовала ледяное дыхание старого здания.

— Прости, — тихо сказал он, закрывая дверь. — Я забыл сказать, что за пределами жилых зон бывает холодно.

— Это старый замок. Я не ожидала, что здесь каждый дюйм прогрет до идеала, — ответила я, обняв себя руками, не выпуская горлышко бутылки. — На кухне теплее, чем в коридоре?

— В Антарктиде теплее, чем в этом коридоре.

Отличный аргумент.

— Если нет, духовка скоро согреет. Я попрошу кого-нибудь принести дрова в комнату, чтобы разжечь камин.

Я бросила на него взгляд из-под ресниц.

— У нас в комнате настоящий камин?

— Нет, я думал развести огонь и задохнуться от дыма.

— Мне не нравится твое отношение.

— Я купил тебе пиццу и вино. Разве это не дает мне права на каплю сарказма?

— Абсолютно нет. Если я дам тебе поблажку, ты всё испортишь. Я не дура, лорд Кинкерк.

Он засмеялся, открывая дверь, которая выглядела настолько современной, что казалась неуместной среди толстых каменных стен.

— Никогда больше не называй меня так.

— Почему? Тебе это нравится? — поддразнила я его.

Уильям покачал головой, заходя на кухню, но не ответил.

Хм. Может, ему действительно это нравится.

В любом случае, он был обречён. Я собиралась называть его лордом Кинкерком при каждом удобном случае.

Первая его ошибка была в том, что он попросил меня так его не называть.

Вторая — что не признался, нравится ему это или нет.

Это было как приманка перед ослом. Он просто обязан был понимать, что я буду продолжать.

— О, это уже лучше, — заметила я, закрывая за собой дверь. В камине был разожжён огонь, излучающий тепло, которое буквально звало меня сесть рядом с ним с бокалом вина. — Вот это уже дело.

Уильям засмеялся, ставя пакет на кухонный остров посреди комнаты.

— Я попросил кое-кого разжечь его до моего возвращения, — признался он. — И, вероятно, дрова уже сложены у нашей комнаты.

— Ах, как живут сливки общества. — Я поставила бутылку и огляделась. Это была относительно нормальная кухня — если не учитывать огромный камин.

— Где бокалы для вина? И какие пиццы ты купил?

Уильям достал коробки из пакета, затем потянулся к стойке с бокалами и снял два бокала.

— Как будто они появились волшебным образом.

— Да-да, помолчи, — пробормотала я, открывая винную бутылку с завинчивающейся крышкой.

Приятно знать, что даже в замке можно найти дешёвое вино.

Я налила два бокала, пока Уильям выкладывал пиццы.

— Вот, лучшая пицца в Данкри, — пошутил он, взмахнув рукой над коробками, как ведущий телешоу.

Я сжала губы, стараясь сдержать улыбку.

— Все эти пиццы, и ни одна из них не моя любимая.

— Что? — В его глазах вспыхнула тревога, и он посмотрел на коробки. — О, чёрт. Только не говори, что это пепперони. Я не взял пепперони.

— Ладно, не скажу. — Я согнулась пополам от смеха, уткнувшись лицом в сгиб локтя на стойке. Столько волнений, и он забыл про один из самых классических видов пиццы.

— Сырная, ветчина с ананасом, ветчина с грибами, барбекю с курицей и мясная фиеста, — беспомощно перечислил Уильям, и я едва уловила его жалобный тон сквозь свои хихиканья. — Наверное, стоило просто спросить, тогда бы я взял правильную.

— О, хватит… — Я едва могла говорить сквозь смех, но подняла голову, чтобы взглянуть на него. — Это всего лишь пицца. Мне подойдёт сырная.

Он встретился со мной взглядом, приподняв бровь.

— Ты уверена? Я могу сходить за пепперони.

— Уильям, там практически Северный полюс. Я не заставлю тебя идти за ещё одной пиццей, когда здесь уже есть... пять. Господи, зачем ты купил пять? — Я снова рассмеялась, глядя ему в глаза.

Если бы я отвела взгляд, то наверняка оказалась бы на полу, хохоча так, что уже не смогла бы встать.

Он плотно сжал губы, и казалось, что с трудом сдерживает свой смех. Его глаза сверкали так, как это бывает перед тем, как человек либо задумал какую-то шалость, либо вот-вот начнёт безудержно смеяться.

Именно так обычно бывало у меня, если верить моей бабушке.

А доверять бабушке — опасное занятие.

— Прекрати смеяться надо мной, — с лёгким вздохом попросил Уильям. Он взял сырную пиццу и ещё одну коробку, отнёс их к духовке, пока я усаживалась на один из неудобных деревянных табуретов.

И я оказалась права. Если просижу здесь дольше пары минут, моя задница будет умолять о пощаде.

Можно было бы предположить, что кактус будет удобнее, но проверять это мне не хотелось.

Не стоило рисковать, если кактус всё-таки окажется ещё менее удобным, чем этот стул.

— Всё. Две пиццы в духовке, — сказал Уильям, потирая руки и взглянув на меня с триумфом.

— Ты выглядишь чересчур довольным собой, — заметила я, поглядывая на него с лёгким скептицизмом, покачивая бокал с вином в руке. — Это первый раз, когда ты ставишь замороженную пиццу в духовку?

— Конечно, нет. Я был студентом. Жил на замороженной пицце, пиве и хлебе, с которого, возможно, сдирал синенькие пятнышки.

— Плесень. Это называется плесень.

— Когда ты говоришь так, это звучит хуже.

Мои губы слегка дёрнулись.

— Не думаю, что есть хороший способ сказать, что ты ел частично заплесневелый хлеб.

Уилл потянулся за своим бокалом, но замер.

— Наверное, ты права, — задумчиво произнёс он, медленно садясь на табурет. — Расскажи, что сегодня произошло.

— Что именно? Как меня чуть не убила птица, я всерьёз подумывала сброситься с башни, или как твоя бабушка с отцом спорили о законности содержания выдр в качестве домашних животных?

Уильям провёл языком по губам и медленно кивнул.

— Начни с начала. И Чуи — это корелла, а не попугай.

— Ну, кто бы он ни был, он маленький ублюдок, — ответила я. — Гадёныш пикировал на меня с лестницы, вызывая полицию. А потом весь день пялился на меня из своей шикарной клетки, пока твоя сестра не сорвалась и не накинула на него одеяло. После этого он издавал сирены ещё пятнадцать минут, пока мы не ушли.

— Чувствую, что это даже не самое худшее, что произошло сегодня, — сказал Уильям.

— Твоя сестра практически террористка, — продолжила я. — После того как мы связались со всеми подрядчиками, потому что она была в панике, мы перешли к проверке того, что уже было доставлено, чтобы понять, нужно ли что-то менять.

— Нужно?

— К счастью, нет. Но это не помешало ей впасть в истерику из-за того, что салфетки оказались не того оттенка белого.

Он нахмурился:

— Оттенки белого?

— Их слишком много, если честно, и почти все неотличимы друг от друга, — ответила я. — Салфетки на один оттенок ярче, чем нужно.

— На один оттенок ярче, — тихо повторил он, почесав нос. — Как она вообще это поняла?

— Нас было трое, и мы не смогли этого понять, так что одному Богу известно.

— Ты пробовала его спросить?

Я скомкала чек из пакета с пиццей и бросила в него.

— Твоя бабушка пробовала. Думаем, он прятался. Повезло ему.

Уильям рассмеялся, положил чек в пустой пакет и улыбнулся мне:

— Я же предупреждал, какая она.

— Нет, не предупреждал. Ты не углублялся в детали. Откуда мне было знать, что она расплачется из-за карточек с именами на столе?

— Она плакала из-за карточек?

— Они, видите ли, слишком большие.

— Слишком большие, — повторил он. — Зато никто не перепутает своё имя.

— То же самое сказал твой отец. Она чуть не швырнула в него чай.

— Представляю.

— Как думаешь, она слишком зациклилась на свадьбе и недостаточно — на самом браке? — спросила я, слегка покачивая бокалом, наблюдая, как вино кружится по стенкам.

— Да. — Он даже не задумывался.

— Ты пробовал ей об этом сказать?

Он засмеялся, поднимая бокал, словно собирался сделать глоток.

— Пожалуйста, ты скажи Фрейе об этом. А я возьму телефон, чтобы снять, как она выльет на тебя чай.

— Она не выльет на меня чай. — Я закатила глаза, чего не делала уже много лет… Если только не разговаривала с бабушкой. — Она меня любит.

— Никто не застрахован от гнева моей сестры. Даже Джеймс, хотя она выходит за него замуж. Ты бы видела её, когда он предложил надеть серые костюмы вместо чёрных. Я думал, у неё случится инсульт. — Он фыркнул, посмотрев на меня: — Она — монстр.

Я сжала губы.

— Не говори, что собираешься сейчас её защищать.

— Я пытаюсь, — медленно ответила я. — Но у меня плохо получается. Это очень сложно.

— Потому что Фрейя — сложная. Это у нас семейное.

— Похоже, я начинаю понимать, почему тебе нужна была пара на этот уикенд. Всё дело не в том, что твой дедушка хочет тебя с кем-то свести, а в моральной поддержке для общения с сестрой.

Уильям запрокинул голову и рассмеялся.

— Чёрт, ты меня раскусила. Как ты догадалась?

— Тебе просто повезло, что ты встречаешься понарошку с девушкой, которая и красивая, и умная.

— И невероятно скромная.

— Конечно. Это моё третье лучшее качество.

— Позволь угадать: сразу после красоты и ума?

— Нет, после чувства юмора и моей задницы.

Он замер, уставившись на меня своими тёмно-карими глазами, затем опустил подбородок на грудь, спрятав лицо за руками, и снова разразился смехом. Всё его тело содрогалось от дикого хохота, и я вынуждена была поднести бокал к губам, чтобы самой не засмеяться.

— Ты сейчас сожжёшь пиццу, — спокойно заметила я, глядя на духовку. — И если ты умудришься сжечь замороженную пиццу, я потеряю к тебе всякое уважение.

Продолжая смеяться, Вильям поднялся и подошёл к духовке, приоткрыв дверцу и заглядывая внутрь.

— Ещё пара минут, — сказал он.

— Как и тебе нужно ещё пару минут посмеяться.

— Я не смеюсь, — пробурчал он.

— Только что смеялся.

— Это был не смех.

— Это был смех, — возразила я, постукивая ногтями по столешнице.

— Я не собираюсь с тобой спорить о том, смеялся ли я или нет.

Уильям снова обернулся к духовке. Очевидно, наблюдение за приготовлением замороженных пицц показалось ему более плодотворным занятием, чем спор со мной.

Не могу его в этом винить. Я всегда права.

Если, конечно, не считать моего решения поехать с ним в Шотландию. Это был явно плохой выбор, так что я не включу его в свою статистику.

И нет, вопросов на эту тему я не принимаю, большое спасибо.

— Так… — Уильям открыл дверцу духовки, нацепив очаровательные прихватки с котятами, и вытащил два противня. — Смотри-ка, я их не сжёг.

Я наклонила голову вбок.

— Ты думал, что сжёг?

Он оглянулся на меня и прищурился:

— Я воздержусь от ответа.

Да, пожалуй, лучше и не отвечать.

Я потянулась через столешницу и придвинула к себе бутылку вина.

— Ага. Думаю, мне понадобится всё остальное.

— Я просто не понимаю, как это произошло, — проворчал Уильям, вытаскивая ключи из кармана. — Как вообще пицца могла оказаться холодной в середине?

Я натянула ворот свитера на лицо, пытаясь приглушить смех.

— Ты готовил её при слишком высокой температуре, — сказала я сквозь ткань воротника. — Поэтому края успели пропечься, а центр остался сырым.

— Да, но ведь это пицца. Она же плоская.

— Именно поэтому проблему было относительно легко исправить. К тому же ей в любом случае не хватило бы пару минут, — добавила я.

— Такое ощущение, что ты меня осуждаешь, — медленно произнёс он, толкая дверь в нашу маленькую квартиру.

— О, хорошо. — Я остановилась в дверях и встретила его взгляд. — Значит, это было заметно. А то я переживала.

— Я уже начинаю жалеть, что позвал тебя с собой, — пробормотал он.

— А я жалею с того самого момента, как узнала, что твои бабушка и дедушка — аристократы. — Я отпихнула ботинки к двери и поставила бутылку вина на журнальный столик.

Серьёзно, эта бутылка начала напоминать мне дополнительную руку. Мне нужно было срочно уезжать, иначе я рисковала пристраститься к вину, как к эмоциональной поддержке.

Иначе, судя по всему, скоро по новостям передадут, что по Шотландскому нагорью разгуливает подвыпившая англичанка в одних трусах.

Хотя, если честно, я не собиралась выходить на улицу в нижнем белье.

Или куда-либо.

Это было бы неуместно. И незаконно.

И на улице холодно.

— Всё ещё не могу поверить, что ты не устроила истерику. Большинство женщин... ну, в общем, теряют голову, когда узнают, что я однажды унаследую замок. — Уильям запер за собой дверь и медленно скинул обувь, оставив её валяться прямо посреди фойе.

— Не хочу показаться занудой, но, может, тебе стоило упомянуть об этом заранее, — сухо заметила я. — Это бы смягчило удар.

— Да, но тогда это прозвучало бы как хвастовство.

— Я сомневаюсь, что можно сказать кому-то, что ты унаследуешь древний замок, и при этом не прозвучать хвастливо.

Уилл кивнул и присел перед камином, потянувшись за поленом.

— Ты права, отличный аргумент.

— Все мои аргументы отличные. Спасибо, что заметил.

— Пожалуйста, — улыбнулся он, бросив полено в огонь. Оно с глухим стуком упало на угли, которые мирно тлели до этого, и огонь вспыхнул с новой силой, потрескивая корой сухого дерева. Звук треска напомнил мне рекламу хлопьев «Rice Crispies».

Щёлк.

Трррррррр.

И хлопок.

— Чего ты улыбаешься? — спросил Уильям, усаживаясь на диван. — Ты уже всё вино выпила?

— Нет, но собиралась, — ответила я.

— Хорошо, что я купил несколько бутылок. — Он потянулся к другой бутылке, лежащей на столе.

— Уже тёплое, правда, — заметила я.

— Я думал, что замок — это уже достаточно крутой повод для понтов. Если бы у меня был ещё и мини-холодильник, мне бы не было равных.

— Ах да, конечно. Секрет успеха — это мини-холодильник, — кивнула я с важным видом. — Осторожнее, а то на тебя начнут охотиться миллиардеры за раскрытие их тайн.

— Пусть попробуют, — усмехнулся Уилл, наполнив себе бокал вином и оставив бутылку открытой.

— У тебя замок, скоро станешь герцогом, и ты наливаешь вино, не дожидаясь просьбы. — Я посмотрела на его профиль. — Как такое возможно, что ты до сих пор одинок, сэр?

Уильям улыбнулся хитрой улыбкой.

— Очевидно, потому что у меня нет мини-холодильника.

— Тебе стоит его купить и указать это в профиле на Тиндере. Все девушки сбегутся. Точнее, в замок.

Уилл откинул голову назад, смеясь, и повернулся ко мне всем телом.

— Это не мой замок, и уж тем более я не сижу в Тиндере.

— Почему? Это замечательное болото генитальных фото и лёгкого оскорбления. Почему бы не добавить это в свою жизнь?

— Ты на Тиндере?

— Да. Это хорошее напоминание, с кем не стоит встречаться. — Я задумалась, слегка нахмурив брови. — Не то чтобы у меня был длинный список потенциальных партнёров, но это неважно.

Уильям покачал головой.

— Не могу поверить, что у тебя действительно нет никого, кто хотел бы с тобой встречаться. Что с тобой не так?

— Хм, — нахмурилась я, подтягивая ноги на диван, чтобы использовать колени как подставку.

— Пожалуйста, используй мои колени, чтобы тебе было удобнее, — пробормотал он.

Я с трудом сдержала улыбку.

— Ты, наверное, всем девушкам так говоришь.

Он поднял руку к лицу и почесал под глазом, медленно повернув голову ко мне.

— Грейс.

— Прости. Я увидела возможность и воспользовалась ею.

— Большинство девушек, как ты так элегантно выразилась, не используют меня как подставку для ног, нет.

— Даже твои бывшие?

— Даже мои бывшие, — подтвердил он.

— Их потеря, — заметила я. — Ты весьма удобная подставка для ног. Наверняка мог бы быть и комфортным креслом.

Он откинулся на подушки дивана и махнул рукой в сторону своих колен.

— Пожалуйста, не отказывай себе в удовольствии.

Я ударила его по бедру пяткой, но не смогла сдержать тихий смешок.

— Ещё один бокал, и я, возможно, приму твоё предложение.

— Думаю, тебе уже хватит. — Он положил руку мне на лодыжку, смеясь вместе со мной.

— Чтобы снова общаться с твоей сестрой завтра? Мне ещё далеко до нужного количества. — Я отпила немного вина, подтверждая свои слова. — Но нет. Я не буду сидеть у тебя на коленях ни сегодня, ни в любой другой день, лорд Кинкерк.

Уильям посмотрел на меня сурово.

— Я же сказал, не называй меня так.

— Я не очень хорошо подчиняюсь, — беззаботно поделилась я. — Обычно я делаю наоборот, когда мне что-то приказывают.

— Как же ты не ладишь с авторитетом, если учишься на доктора наук?

— У меня проблемы с отцом.

Он прикусил язык и посмотрел на меня.

— Это лёгкие проблемы с отцом или уровень голливудских драм?

Хуже.

«Аристократический уровень проблем с отцом», — подумала я, но вслух говорить это не стала.

— Где-то посередине, — наконец произнесла я. — У нас с ним непростые отношения.

— Ну, я-то явно эксперт по семейным драмам, если ты ещё не заметила.

Я рассмеялась, вытягивая пальцы ног, когда его большой палец мягко коснулся моей голой лодыжки.

О, боже.

Мне не нравилось, как это ощущалось.

Точнее, мне не нравилось, насколько это было приятно.

— У тебя их действительно много, признаю. Но у меня не всё так плохо. — Ну, в основном. Иногда. Это зависело от того, говорю ли я с Эмбер или с бабушкой.

С обеими мне ещё нужно было связаться, ведь моя бабушка даже не знала, что я не дома.

— У меня всё не так уж и плохо, — возразил Уильям, глядя на огонь. — Просто это всё уже стало нелепым. Мои родители не собираются разводиться, а мои бабушка и дедушка не молодеют. Бабушка уже победила рак один раз — дедушке придётся принять помощь моих родителей, если болезнь вернётся.

— У неё был рак?

— Десять лет назад. Его вовремя обнаружили, к счастью, но всегда есть шанс, что он может вернуться, правда? — Уилл улыбнулся мне грустной улыбкой. — Она теперь намного слабее, чем была до болезни.

Я невольно улыбнулась при мысли о том, что Мораг может быть слабой. Для меня она была совсем другой — энергичной и полной жизни. Но я ведь почти её не знала, а для Уильяма та, возможно, действительно была такой.

Для меня же Мораг была настоящим ураганом.

— Никогда не знаешь. Иногда люди находят в себе силы бороться, а иногда нет, — тихо сказала я, опуская взгляд в бокал. В горле застрял небольшой комок от мысли об этой болезни и о том, что она у меня отняла.

— Прости, — произнёс Уильям, остановив движение пальца у моей ступни.

Я посмотрела на него.

— За что?

— За то, что заставило тебя так выглядеть, — тихо ответил он, глядя мне в глаза.

Я натянуто улыбнулась.

— Прости. Моя мама умерла от рака, когда мне было пятнадцать. Это всё ещё болезненная тема.

— Тогда я очень сожалею, — сказал он, снова проведя большим пальцем по моей коже, на этот раз почти машинально. Это прикосновение было таким успокаивающим, что я позволила себе насладиться им. Хотя бы на мгновение.

— Всё нормально. В конце концов, у меня была возможность помучить свою ужасную мачеху в течение трёх лет, пока я не съехала, так что всё не так плохо.

— Что, ты, как Золушка?

— Можно и так сказать. Моё существование — это настоящее наказание для неё, — сказала я. — И знаешь, это доставляет мне огромное удовольствие.

Его рот медленно изогнулся в полуулыбке.

— Всё настолько плохо?

— Это ужасно смешит мою бабушку. Она ненавидит Кармен.

— Мать твоего отца?

— Мать моей мамы, — уточнила я. — Я никогда не видела, чтобы кто-то ненавидел кого-то так сильно, как бабушка ненавидит её. Она не подпускает её к себе и на пушечный выстрел, иначе уже давно была бы в тюрьме за убийство.

— Вау. А она также относится к твоему отцу?

— Каждый раз, когда мы говорим о нём, она называет его «паршивым мерзавцем», так что, думаю, да. Иногда бабушка выражается куда более цветисто и использует слова, которые я даже повторять не хочу.

Его брови взметнулись.

— Осмелюсь спросить?

— Эм… Если мой отец не «паршивый мерзавец», то он «вшивый никчёмный пиздабол».

Уильям моргнул, глядя на меня.

— А, — наконец произнёс он. — Это не просто красочно, Грейс. Это целая радуга.

— Прямо как она. Бабуля — ходячая радуга.

— Буквально или фигурально?

— Она обожает яркую одежду, которая не всегда сочетается, — медленно произнесла я. — И у неё есть подруга, которую она называет просто другом. Думаю, она делает это только потому, что не хочет признавать, что я была права, когда угадала.

— Ах, вот откуда у тебя упрямство.

— Именно.

Он рассмеялся.

— Удивлён, что ты призналась в этом.

— Почему бы и нет? По-моему, это отличное качество. Особенно когда ты прав, и спустя неделю кто-то всё-таки признает это.

Уильям провёл языком по губам, которые изгибались в хитрой улыбке, и, о боже, не мог бы он прекратить это делать?

Это начинало действовать на меня. В плохом смысле.

Может, мне и правда уже хватит вина...

— Ты уже так делала?

— Что?

— Упиралась пятками целую неделю, пока другой человек не признавал твою правоту?

Я щёлкнула языком.

— Да, но Эмбер знала, на что подписывается, когда переезжала ко мне. Она моя лучшая подруга. Для неё не было сюрпризом, что я всегда права.

Его плечи затряслись от тихого смеха. Уильям поднёс бокал к губам, но снова опустил его, когда очередной упрямый смешок взял над ним верх. Он облокотился на подлокотник дивана и прижал пальцы ко лбу, и, слава богу, наконец-то отпустил мою лодыжку.

Можно ли возбудиться от того, что кто-то гладит твою лодыжку?

Это был фетиш на ноги?

О, боже, может, меня теперь возбуждает, когда трогают мои ноги?

Хотя, в этом нет ничего страшного. За фотки ног в интернете неплохо платят, если найти нужных людей.

— Ты живёшь с лучшей подругой?

— Удивительно, что ты вообще можешь говорить. Я не настолько смешная.

Он убрал руку от лба и снова положил её на мою лодыжку, издав звук, наполовину смех, наполовину довольный вздох.

— Дело не в том, что ты смешная. Просто ты говоришь вещи прямо. Без всякого украшательства, да?

— Я достаточно мила, — улыбнулась я. — Да, мы живём вместе. Ты видел цены на коммуналку в наши дни? Кто может себе позволить жить в одиночку?

Я. Я могла. Просто выбирала не жить одна.

— Очень верно, особенно в Оксли и окрестностях. Вы снимаете квартиру?

— Нет, мне повезло получить наследство, которое я вложила в дом, — ответила я.

Что? Я ведь не соврала. Технически, это было наследство.

— Наверное, это дешевле, чем арендовать, — догадался он, и правильно. — Ты давно знакома с подругой?

— Мой Бог, лорд Кинкерк. Если бы я не знала лучше, то решила бы, что ты пытаешься узнать меня получше.

— Чёртов титул, — проворчал он, глубоко вздохнув.

Я спрятала смех за глотком вина.

Это было слишком весело.

— Если ты моя девушка на выходные, мне стоит узнать о тебе хоть что-то, — рассудил Уилл. — Кроме того, — добавил он с лукавым блеском в своих красивых глазах, — Это всё равно не имеет значения. Ты уже ясно дала понять, что после этих выходных мы больше не увидимся.

— Я не врала, — сказала я, направив бокал в его сторону. — Ты можешь впечатлить некоторых женщин всей этой показной роскошью, но не меня.

— Тебя не впечатляет замок?

— Это Шотландия. Тут не только в Данкри есть замки, правда?

— Ого. Надо бы алоэ достать, — засмеялся Уильям, качая головой.

— О, перестань. — Я слегка пихнула его пяткой в бедро, усаживаясь немного ровнее. — Это всё действительно очень красиво, и замок просто великолепен. Я надеюсь, что смогу исследовать его и поспрашивать твоего деда о его истории, но меня это не впечатляет на личном уровне.

— Только на академическом?

— Академический интерес лучше, чем никакого, — пожала я плечами.

— Справедливо, — кивнул Уилл. — Хотя я твёрдо намерен добиться, чтобы к концу мы хотя бы стали друзьями.

— Мы что, собираемся связать наши души на фоне свадебной травмы?

— Ты шутишь, но мне кажется, мама с дедом чуть не сделали это сегодня, — хмыкнул Уильям.

— Правда? Потому что, судя по словам твоего отца, их совместное пребывание в одной комнате — это как ядерная бомба, готовая взорваться в любой момент.

Он наклонил голову вбок, издав неопределённый звук, как будто не знал, что на это ответить.

— Лучше всего держать их на разных концах страны. А еще лучше на разных концах континента.

— Это континент, а не страна.

— Вот видишь.

— Они вроде как начали уживаться. Или мне показалось?

— Да, и это-то меня и пугает. — Уильям сделал большой глоток вина. — Это как с малышами: когда они ведут себя тихо — это пугает. Когда моя мама с дедом вдруг начинают ладить, это по-настоящему жутко.

— Может, они действительно проходят терапию на фоне свадьбы? Кто бы мог подумать, что невеста-истеричка поможет залечить семейные раны? Наверняка это не было в твоих планах.

— В моих планах? — засмеялся он, чуть не падая в мою сторону. — Не могу сказать, что у меня есть такой план.

— Мы можем его составить. Это сделает следующие несколько дней чуть более терпимыми.

— Ты собираешься сделать план, чтобы пережить свадьбу моей сестры?

— Это сделает травму веселее, — ответила я, убирая ноги с его колен. Потом, поставив бокал на столик, поднялась и метнулась в спальню за своим чемоданом. Там лежали мой блокнот и пенал. Взяв их, я вернулась.

— Ты серьёзно... О, Боже, Грейс. — Уильям выглядел одновременно позабавленным и озадаченным, что только подогревало моё чувство юмора.

— Что? Меня уже атаковал попугай. Что ещё может случиться? — Я вернулась на диван, поджав под себя одну ногу, и открыла блокнот. Вытащив ручку, наскоро начертила игровое поле для бинго.

— Ты правда это сделала. Но это последний раз, когда я позволяю тебе пить столько вина.

— Попробуй остановить меня. — Я бросила ему вызов, с улыбкой протягивая ручку. — Как насчёт этого?

— Слишком много колонок. — Уилл коснулся пальцем каждой клетки. — Должно быть пять на пять.

— Ох, черт. — Я перевернула страницу и снова начала рисовать, на этот раз считая клетки. — Теперь лучше?

— Твой почерк оставляет желать лучшего, но сойдёт.

— Тогда сам пиши. — Я сунула ему ручку.

— О, ни за что. Даже врачи жалуются на мой почерк.

Я закатила глаза и написала «бесплатно» в центральной клетке.

— Ладно, это наше свободное место. Что же произойдёт в эти выходные?

— Надеюсь, что Чуи снова нападёт на тебя. Жаль, что я пропустил это.

— Ненавижу тебя, — пробормотала я, записывая в одну из клеток «Чуи атакует Грейс». — Что насчёт семейной ссоры?

— Нужно быть конкретнее. Думаю, их будет немало.

— Хорошо... Твоя сестра кидает что-то в кого-то.

— Это, вероятно, самый реальный вариант.

Я записала это.

Уильям прищурился и с довольным видом сказал:

— Тётя Сесилия снова рассказывает о том, какие части тела ей удалили.

Я сделала двойной взгляд и повернулась к нему.

— Она часто это делает?

— Гораздо чаще, чем хотелось бы, — признал Уильям с лёгкой улыбкой. — Надо ведь и лёгкие пункты включить в наш список.

— Логично, — согласилась я, записывая это. — Твой отец снова примеряет костюм.

— Мы все, вероятно, будем это делать.

— Что-то прибудет с опозданием?

— Надеюсь, что нет, но, скорее всего, да, учитывая погоду.

— Снег идёт каждый день.

— О боже, Грейс. Ты что, хочешь навести проклятье на свадьбу?

Смеясь, я наклонилась в его сторону, слегка толкнув его, прежде чем выпрямиться.

— Не будь смешным. Я думала, мы просто кидаем идеи.

— Ладно, ладно, — сказал Уильям, смеясь и положив руку на спинку дивана. — Судя по тому, что здесь написано, я уже боюсь этих выходных.

— Не будь ворчливым, — сказала я, взглянув на него. — Кто первым соберёт бинго, тот победил.

— И что победитель получит?

— Не знаю. Ты просто… победишь.

— Какой смысл побеждать без приза?

— Ты что, не слышал? В наши дни все выигрывают.

Уильям фыркнул:

— Если бы мне такое сказали в школе, я бы разбил яйцо из эстафеты с яйцом и ложкой кому-нибудь об голову.

— Ах, так ты ходил в престижную школу, да? Где настоящие яйца.

— Больше не ходил. Они прекратили это после того, как мы устроили битву яйцами на одном из спортивных дней, — поделился Уилл, встречаясь со мной взглядом. — После этого чайки стали настоящими ублюдками.

— Я не уверена, что хочу спрашивать, — медленно произнесла я.

— Лучше не спрашивай. Так вся моя юность прошла. Но нам нужен приз, иначе всё это — пустая трата времени.

— Ладно, что ты предлагаешь? И если ты подумал, что я куплю тебе ужин, то можешь об этом забыть.

— Я бы никогда тебе не позволил. — Его губы изогнулись в одну сторону, а в глазах снова зажглась та самая озорная искра. — Я придумал.

— Что? — Я слегка наклонила голову. — Ты начинаешь меня пугать. Перестань смотреть на меня так.

— Если выиграешь, я смирюсь с твоим желанием больше никогда не говорить со мной после этих выходных.

— Даже если случайно столкнёмся?

— Я просто улыбнусь и сделаю этот мужской кивок, — пояснил он.

— Ах, этот кивок, когда мужчины думают, что выглядят круто. Кивок «как дела».

— Именно так. Кивок «как дела», и я не скажу тебе ни слова.

— Кажется, мне не понравится ответ на этот вопрос. — Я постукивала ручкой по блокноту. — И если победишь ты?

Самодовольная, хитрая, ухмыляющаяся улыбка расползлась по его лицу, и я сразу поняла, что этот нахальный ублюдок собирается сказать.

— Мы останемся друзьями.

Я замерла.

— Просто друзья?

— А ты думала, я буду требовать большего?

— Улыбка у тебя на лице как раз это и предвещала, ублюдок.

Он посмотрел на мои плечи и выше, окидывая взглядом моё тело, нахмурившись.

— Что ты делаешь? На что смотришь?

— Ищу твой фильтр между мозгом и ртом. Он пропал, — ответил он с сарказмом.

— О, удачи в поисках, — вздохнула я. — Я уже двадцать восемь лет его ищу, и пока безрезультатно.

— Так и думал. Ну? — Уильям встретил мой взгляд с ожиданием. — Сделка?

— Ты обещаешь, что не будешь ко мне приставать?

— Ни в коем случае.

— Тогда никакой сделки, — ответила я. — Я с неохотой соглашусь на сделку, чтобы мы остались друзьями после этих адских выходных, но не более того. У меня нет никакого желания встречаться с тобой. Без обид.

— Да нет, это прозвучало как комплимент.

— Я не... — Я закрыла лицо руками. — О, боже. Я не это имела в виду.

Он убрал руку с подлокотника дивана, обнял меня за плечи и притянул к себе, смеясь.

— Я понял, что ты хотела сказать. К моему великому разочарованию, эти отношения всегда будут фальшивыми.

— Великое разочарование, вот уж нет, — пробормотала я сквозь руки.

Мои щеки горели — от смущения и… от чего-то большего.

Проблема была не в Уильяме.

На самом деле, у меня закрадывалось подозрение, что он мне нравится куда больше, чем должен был.

Хотя, кого я обманываю? Никаких подозрений. Я чувствовала себя с ним слишком комфортно. Даже сейчас, когда его рука обвивала мои плечи, а я прятала лицо, смущённая его смехом… это казалось чем-то абсолютно естественным. Как его прикосновения к моей лодыжке во время разговора или нежность в его голосе, когда я рассказала про маму... О, боже.

Нет, других слов не находилось.

Это было… комфорт.

Чувство, которое я не могла точно охарактеризовать. Я не понимала, как мы оказались здесь, как мы пришли к тому, что обсуждаем наши отношения из-за чертовой карточки бинго, которую мы придумали, чтобы просто пережить эти выходные.

Правда в том, что я действительно не хотела больше его видеть после этого.

Когда это сказала, я не врала. И ни капельки не совру, если снова скажу это.

Если мысль о том, чтобы поцеловать его, была опасной, то осознание этих неуловимых, раздражающих эмоций, кружащих внутри меня, было ещё хуже.

Привлечение — это одно.

Эмоциональная привязанность — совсем другое.

И я не имела права так чувствовать. Прошло... Черт возьми, даже сорока восьми часов не прошло. И не то чтобы мы провели всё это время вместе.

Но вот я здесь.

Счастлива. С его рукой на моих плечах, с его смехом над моей глупостью, и с тем, как прячу своё лицо, чтобы он не увидел, как я краснею.

Это всё происходило так легко.

Слишком легко.

Я знала, что между нами было что-то. Что-то, что я не могла объяснить. Что-то, что не хотела понимать. Потому что если пойму это, то мне придется принять это, а я не хотела этого делать.

Но у нас была связь. Такая, что казалась чем-то большим... большим, чем просто больше.

И это меня пугало, если честно, но что я могла с этим сделать?

Ничего.

Я убрала одну руку от лица.

— Хорошо, ладно. Если ты выиграешь, мы останемся друзьями, когда выходные кончатся.

Уильям протянул руку, и я поморщилась, как капризный ребёнок, пока мои пальцы соприкасались с его, и мы обменялись рукопожатием.

— Теперь эти выходные становятся интересными, — сказал он, забирая блокнот с моего колена. — Закончим это завтра. Уже поздно.

Я посмотрела на старинные часы в углу комнаты.

— Да, и, наверное, нас ждет ещё один сумасшедший день завтра, если прогноз сбудется.

— Да, но завтра к нам присоединится семья Джеймса, чтобы помочь справиться с Фрейей.

— И то правда. — Я положила блокнот на стол с ручкой и встала. — Ну, этот день был интересным.

— Здесь никогда не бывает скучно, — засмеялся он, забирая подушку с другого стула. — Иди. Думаю, нас ждет ранний старт завтра. Как ты уже узнала сегодня утром, Фрейя не уважает границы.

Я улыбнулась, убирая волосы за ухо, и направилась к спальне.

— Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Грейс. — Он тепло мне улыбнулся, а потом вернулся к кровати.

Я вошла в спальню и остановилась, оглядываясь через плечо, пока он сооружал постель на диване.

Я не могла оставить его там.

— Уильям? — позвала я.

Он посмотрел на меня.

— Тебе что-то нужно?

— Тебе необязательно спать на диване, — произнесла я тихо.

— Мне не трудно.

— Я видела, как ты потирал шею сегодня утром. — Я повернулась, обняв себя. — Ты высок. Диван не такой длинный. Если ты пообещаешь держать руки при себе и принести это одеяло, думаю, тут будет достаточно места для нас обоих.

Уилл приподнял брови.

— Ты позволяешь мне спать с тобой, Грейс?

— Я заставлю тебя спать на улице в снегу, если ты продолжишь флиртовать со мной, — сказала я решительно.

— Нет, не заставишь. Я слишком очаровательный для этого.

— Боже, я уже жалею об этом.

— Осторожно, сожаление — первый шаг к признанию своей ошибки.

Я ущипнула себя за переносицу и посмотрела вниз, глубоко вздохнув, потом медленно выдохнула.

— О, я уже близка.

Он рассмеялся. Это было скорее хихиканье, такое грязное, как у людей, которые знают, что загнали тебя в угол, но в его смехе не было злобы.

На самом деле, теперь я пыталась не усмехнуться.

— Замолчи, — сказала я, закрывая за ним дверь в спальню. — Держи одежду на месте и руки по ту сторону кровати с твоим одеялом, — сказала я, подбирая свою пижаму, чтобы переодеться в ванной. — И не смей брать моё.

Я вошла в ванную, чтобы переодеться, прежде чем он успел сказать ещё слово. Затем переоделась в пижаму и яростно почистила зубы, чтобы не дать своему разуму убедить меня отказаться от того, что я собиралась сделать.

Спать в одной постели с Уильямом.

Разве я не выпила достаточно вина сегодня?

О, Боже, нет. Я не собиралась это делать.

Не раздумывать. Не сегодня. И никогда.

Не с Уильямом.

Я собиралась лечь спать и проснуться на следующий день с ясной головой, чтобы избавиться от всех этих глупых мыслей.

Даже если это будет рядом с ним.

О, черт.

Я всё испортила.

Я только что думала, как приятно было, когда его большой палец касался моей лодыжки, а Уилл обнимал меня рукой, и вот теперь я собиралась спать рядом с ним следующие восемь часов.

Хорошо. Я собиралась спать.

Не получится.

Я смыла макияж с лица и взяла увлажняющий крем с края раковины, выдавив немного на ладонь, затем вошла в спальню, втирая крем в лицо и шею.

— Тебе всегда требуется столько времени, чтобы переодеться? — спросил Уильям, оглядывая меня с постели. Он сидел у изголовья, поверх простыней, в шортах и футболке.

— Я чистила зубы и умывалась, — ответила я. — Что тебе следовало бы сделать, учитывая, что у тебя на щеке пятно от пиццы.

Он нахмурился, вскочил и помчался в ванную.

— Могла бы сказать мне об этом раньше.

— Могла бы, — согласилась я весело, растирая остатки крема. — Но не сказала.

— Ты — настоящая мученица, Грейс Браун.

— Спасибо, что сказал это, лорд Кинкерк.

Он вздохнул и включил кран, быстро намывая щётку, и бросил на меня мрачный взгляд.

— Мне не следовало бы заставлять тебя прекратить это делать, не так ли?

— Твоя ужасная ошибка. — Я посмотрела на кровать и на подушку, которую он положил, и поменяла её местами с другой.

— Что ты делаешь? — спросил он с зубной щёткой во рту.

— Я сплю с этой стороны. — Я схватила его одеяло и перебросила его на другую сторону кровати, затем потянула своё на себя. — Я сплю на левом боку и не хочу просыпаться, глядя на тебя. Это оставит мне шрам на всю жизнь.

— Кто я, по-твоему? — Он выплюнул пасту в раковину. — Какой-то демон паралича сна?

— Лучше не узнавать это наверняка. — Я наклонилась над кроватью, чтобы поменять наши телефоны, вытащила его из моего зарядного устройства и схватила свою бутылку с водой.

— Мой телефон почти разрядился.

— Не мой телефон, не моя проблема.

— Ты всегда такая раздражённая, когда устала?

— Да, именно так. — Я улыбнулась, завернувшись в одеяло и натянув его до подбородка. — Так лучше.

Уильям замер в дверях, посмотрел на меня и выключил свет в ванной, покачав головой.

— Если ты пытаешься убедить меня, что поддерживать с тобой дружбу дома будет трудно, не стоит. Я довольно упрямый.

— Похоже, нас ждет битва характеров, мой лорд, — сказала я.

— Чувствую себя героем романа в стиле регентства, — пробормотал он, выходя в гостиную. Через мгновение он вернулся с зарядным устройством для телефона в руке, а я с трудом сдержала улыбку. — Ты особенно мелочна сегодня вечером.

— Моему телефону нужно зарядиться, иначе я бы просто дала его тебе, — честно призналась я. — А если я не оставлю его включенным, Эмбер решит, что меня убили и выбросили в озеро.

Он сел на край кровати, держа телефон в одной руке, кабель зарядки в другой, и поднял брови.

— Ты серьезно?

— Я не импульсивный человек, — сказала я медленно, по-прежнему завернувшись в одеяло, как в буррито. — Она уверена, что ты либо серийный убийца, либо манипулятор, раз убедил меня поехать с тобой.

— Это не совсем необоснованно.

Он подключил телефон к зарядке и положил его на тумбочку, после чего залез под одеяло. Единственным источником света была слабая лампочка в его настольной лампе, и игра теней на его лице напомнила мне сторожевую башню.

И о том, как сильно мне тогда хотелось приподнять подбородок и поцеловать его.

Я сглотнула и потянулась за телефоном.

— Мне, наверное, стоит дать ей знать, что я ещё жива, прежде чем она вызовет полицию. Я не разговаривала с ней сегодня.

— Хорошая мысль. Я тоже проверю, смогут ли друзья прийти на свадьбу.

Тревога вспыхнула внизу живота.

Друзья.

Конечно, у него здесь будут друзья.

Уильям и Фрейя не сильно отличались в возрасте, и логично было предположить, что некоторые из его друзей тоже будут на свадьбе.

Двойной черт.

— О нет, — простонала Грейс, постукивая по экрану телефона. — Бьюсь об заклад, все они аристократы, да?

Я повернул голову, чтобы посмотреть на неё, с улыбкой на губах.

— Что у тебя против высшего общества?

— Всё, — весело ответила она, встречаясь со мной взглядом и расплываясь в улыбке. — Ну давай, с кем ты переписываешься?

— Чтобы ты могла рассказать мне их семейные истории? Может быть, какую-то занимательную информацию? — Я лишь поддразнивал её, но это не значило, что так не произойдёт.

— Может быть. Я достаточно хорошо разбираюсь в истории аристократии, знаешь ли.

— Хорошо, я только что написал Хьюго, он — будущий герцог Девонширский, — сказал я.

— О, дом Кавендишей. Какое красивое место.

Я не мог не рассмеяться.

— Впечатляюще.

— Продолжай.

— Я не собираюсь так легко тебе всё выдавать. — Я отправил ещё одно сообщение. — Хорошо, это сообщение Александру Уинтроп-Бентли.

На её лбу появилась небольшая морщинка.

— Герцог Вустерский?

— Чёрт возьми, я думал, что подловил тебя.

— Тебе придётся постараться лучше.

— Ладно. Это сообщение Фреду.

— Фред? Это как-то слишком неопределённо.

— Ты сказала, что мне нужно стараться лучше, так вот оно.

— Совершенно не о чем судить. — Она перекатилась на бок, чтобы лучше видеть меня, опираясь на локоть. — Как мне узнать, кто он такой или где он живёт, если его зовут просто «Фред»? Это не уникальное имя.

— Хорошо, Фредерик.

— Ну хватит уже.

— Нет герцогства в семье, — сказал я с неопределённостью. — Но всё равно он известен.

Грейс опустила взгляд на покрывало, нахмурившись.

— Фред… — прошептала она. — Это… Нет. Ковентри?

Я моргнул.

— Как, чёрт возьми, ты это угадала?

— Ковентри не является герцогством. — Её глаза блестели от удовольствия. — Сын графа — Фред, и это всем известно. Простая дедукция.

— Чёрт побери, — покачал я головой. — Хорошо, попробуй угадать это: я отправил сообщение садовнику.

Она рассмеялась, хотя в этом смехе было что-то немного… нервное.

— Это уж точно совсем расплывчато.

— Ага, не всё ты знаешь. — Я потряс телефоном перед ней. — Сдаёшься?

— Если садовник не скрытый виконт, я вынуждена сдаться.

— Майлз. Он помолвлен с дочерью герцога Батского — Габриэллой.

— О, конечно. Некоторые были недовольны этим, не так ли?

— Среди старомодных семей были некоторые разговоры.

— Как у вашей? — Её губы расплылись в озорной улыбке.

— Я не знаю. Я не поднимал этот вопрос. — Я рассмеялся и положил телефон, а затем выключил свет.

— Хм… — Грейс плюхнулась и снова завернулась в одеяло. — Последние два были подлыми.

— Вряд ли. Кстати, откуда ты столько знаешь? Ты знаешь почти столько же, сколько и я, а это моя жизнь. Люди, с которыми я вырос.

— Близость и моя область исследований, — тихо ответила она, перевернувшись на спину. — Я училась с несколькими аристократами, а также сложно изучать прошлое, не фокусируясь на настоящем. Не говоря уже о том, что часть моей диссертации посвящена тому, насколько аристократия актуальна в современной̆ Британии. Трудно писать докторскую диссертацию, не зная ничего о современных аристократических семьях.

Логично.

— Это хороший аргумент, — согласился я. — Я знаю, что это своего рода перерыв для тебя, но если я могу чем-то помочь в твоих исследованиях... Просто скажи.

— Спасибо. — Она повернулась ко мне, и я едва мог разглядеть её лёгкую улыбку в темноте. — Я бы хотела просто попасть в библиотеку, честно говоря.

— Давай попробуем попасть туда утром. Я ещё попрошу, чтобы ты побеседовала с дедушкой.

— Для этого придётся надеяться, что за ночь на нас не навалит два фута снега.

— Чёрт, не надо было говорить этого сейчас. — Я легонько ударил её ногой, а она тут же пнула меня в ответ.

— Я говорила тебе оставаться на своей стороне кровати.

— Нет, не говорила. — Я улыбнулся, зная, что удерживаю её взгляд даже в темноте — её глаза всегда сверкали этим волшебным огоньком, и я видел его даже в почти полной темноте. — Ты просила, чтобы я не трогал тебя руками. Про ноги ничего не было.

— Тогда держи ноги при себе.

— Нельзя менять условия соглашения после его заключения.

С тяжёлым вздохом она сердито повернулась на бок и в последний раз пнула меня.

— Ладно. Двое могут играть в эту игру.

Я рассмеялся, устраиваясь под одеялом.

— Спокойной ночи, Грейс.

— Сомневаюсь, что она будет такой.

Она была права.

Она была права.

Это была не лучшая ночь.

Ветер завывал за окнами с двух часов ночи, нарушая наш сон, и те редкие минуты, когда мне удавалось задремать, были заполнены мыслями о ней.

О том, что она лежала рядом со мной.

Грейс. Ее улыбка и смех, её саркастические комментарии и, казалось бы, бесконечное, обворожительное остроумие и шарм.

Я был в полной опасности.

Меня так необъяснимо тянуло к ней, что я невольно начал задумываться, не развивается ли у меня какая-то навязчивая идея по отношению к Грейс. Она была поразительной в столь многих необычных аспектах, и у меня было ощущение, что она что-то скрывает от меня.

Не то чтобы я имел право знать все о её жизни, конечно. Я не был обязан знать что-то, что она не захотела бы рассказать мне. Но мы уже не были чужими. Она знала многое о моей семье, и я узнал кое-что о её вчера ночью.

Однако оставалось нечто, скрытое от меня. Я не мог понять, что именно, и хотя знал, что не вправе требовать, чтобы она поделилась этим со мной, это не уменьшало моего желания узнать, что именно та так тщательно скрывает.

Возможно, поэтому я сейчас был на кухне, заваривая чай, пока она принимала душ.

Пространство.

Не то чтобы в огромном замке его было мало, но всё же.

— С твоей девушкой что-то не так, — вдруг сказала Фрейя.

Я процедил чай.

— И тебе доброе утро, Фрейя. Это ты пытаешься отвлечься от мысли о двадцати тысячах футов снега за окном?

— Да, именно так. Ах, доброе утро. Можно мне немного чая? Я пыталась зайти на основную кухню, но меня выгнали повара. Кажется, бабушка наняла половину Шотландии для организации свадьбы.

Я посмотрел на неё, пока она садилась за стол.

— Вполне уместно, учитывая, что ты пригласила половину страны.

— Ох, не начинай. Я сейчас не паникую и хотела бы сохранить это состояние.

— Посмотри на себя, проявляешь заботу о других.

— Ага. Ты что-нибудь слышал от своих друзей, смогут ли они приехать?

— Да, Александр и Аделаида, Мэттью и Ева, а также Габриэлла и Майлз летят в Эдинбург сегодня. Мэттью и Ева были в Девоне, и там снега нет.

— Эдинбург? Это не совсем близко.

— Майлз заверил меня, что они всё организовали, — ответил я, ставя перед ней чашку чая. — Пока больше ни от кого не слышал. Я написал Хьюго и Фреду вчера вечером, но они пока не ответили.

Фрейя кивнула.

— Рада, что близнецы и Габриэлла смогут приехать. Я уже начала думать, что у меня здесь не будет друзей.

— Ты? Без друзей? Ну уж нет.

— Уильям, ради Бога.

— Да я шучу. — Я дотронулся до её руки. — Хочешь что-нибудь к чаю на завтрак?

Она покачала головой.

— Я бы предпочла, чтобы снег перестал идти.

— Думаю, мы все этого хотим. — Я мягко улыбнулся. — Теперь, если не ошибаюсь, ты хотела сказать что-то странное о моей девушке?

— Помимо того, что она вовсе не твоя настоящая девушка, конечно, — сказала Фрея с хитрой улыбкой.

— Понятия не имею, о чём ты говоришь.

— Я давно что-то подозревала и начала копать. Абсолютно никто не знал, что ты с кем-то встречаешься, — продолжила она. — Так что я могу только предположить, что ты всё это придумал, чтобы остановить дедушку от сватовства.

— Ну, вот черт. У нас тут свой Шерлок Холмс. Звони в Скотланд-Ярд, — сказал я с сухой усмешкой. — Да, всё это притворство, и нет, ты не можешь никому говорить.

— Не глупи. Я сама через это прошла с дедушкой, помнишь? Он полгода пытался выдать меня замуж за будущего герцога Ренфру, а тот был ужасным типом.

Я обхватил кружку руками, наклонившись вперёд над столешницей.

— Помню те летние месяцы.

— Вот именно. И это был только один из них. Я никогда не подвергну тебя такому несчастью. — Она сделала глоток чая. — Но вот Грейс — тебе не кажется, что с ней что-то не так?

— Не могу сказать, что думал об этом. Почему?

— Мне кажется, что я её знаю. — Фрейя нахмурилась, и на её лбу появились маленькие морщинки. — Мы провели вместе весь день вчера, и что-то в ней кажется мне знакомым. Как будто я уже встречала её раньше. Ты не чувствуешь этого?

— Я... предположим, — медленно ответил я. — У меня было похожее ощущение, когда мы познакомились, но потом я подумал, что это из-за того, что она учится в Кембридже. Круги ведь у нас схожие. Я решил, что мы видели друг друга во время университетских лет, потому что никак не могу вспомнить, где именно.

— Это так странно. Это действительно раздражает меня, Уилл. Я точно знаю, что уже встречала её, но не могу вспомнить, где именно. Я даже пыталась искать её в соцсетях, но её там нет.

— Совсем?

— Нет. Ни Инстаграма, ни Фейсбука... Я даже сделала что-то сомнительное и проверила старые аккаунты на MySpace и Bebo.

— Может, нам стоит позвонить в полицию. На тебя, — уточнил я. — Это странно, Фрейя.

— Её нигде нет.

— Не все пользуются социальными сетями. Я, например, нет.

— Но ты есть, просто не используешь их.

— То же самое.

— Нет, у неё даже такого нет.

Я пожал плечами.

— Ну, значит, она не пользуется соцсетями. Это сейчас редкость, но не невозможно. Она очень увлечена учёбой.

— Да, и у неё очень уникальная область исследований. И она так случайно оказывается здесь? С будущим герцогом?

— О, Фрейя, сними эту шапочку из фольги, — сказала мама, заходя в комнату и присоединяясь к нам. — Прекрасно, здесь есть чай.

— Я приготовил его для себя и Грейс, — заметил я, пока она с довольным видом наливала себе чашку.

Мама посмотрела на меня с улыбкой.

— Ну, значит, тебе придётся приготовить ещё, не так ли?

Фрейя ухмыльнулась.

— А ты, — обратилась мама к ней, — отложи лупу. Ты не детектив. Очень грубо копаться в жизни человека настолько глубоко. Ты же знаешь, что так делать не стоит.

— Мама, мне просто интересно, кто она такая, вот и всё. Он встречается с ней уже, что? Три месяца? И ни разу о ней не упомянул? И у неё нет соцсетей? — продолжала моя сестра.

Ну, по крайней мере, она нас не выдала.

И это было уже хорошо.

— И я точно уверена, что уже встречала её, — Фрейя не переставала говорить. — Я знаю, что встречала, просто не могу вспомнить, где.

— Ты, вероятно, видела её на каком-нибудь мероприятии, — сказала мама, даже не моргнув. — Скорее всего, у вас есть общие друзья. Вот так они с Уиллом и познакомились — на помолвке общих друзей.

Я кивнул, уставившись на Фрейю.

Да, вот так мы и познакомились.

Эй, она же не знала иначе, если уж на то пошло.

— У тебя и так достаточно дел в эти выходные, чтобы беспокоиться о личной жизни брата. Он взрослый мальчик и способен сам справляться со своими отношениями. — Мама похлопала меня по руке. — Ну, будет, когда научится нормально общаться.

— Мама, — пробормотал я.

— К тому же, ты ведь не хочешь, чтобы она вошла и услышала, как ты её обсуждаешь, не так ли?

— Доброе утро, — поздоровалась Грейс, заходя на кухню.

Чёрт.

— Я поставлю ещё чай. Они всё выпили. — Я махнул в сторону мамы и Фрейи, а потом повернулся к чайнику.

— Ничего страшного. — Она улыбнулась и присоединилась к нам за столом.

— Мы как раз обсуждали их бабушку, — сказала мама. — И эту чёртову птицу. Он чуть не выколол мне глаз этим утром. Гнался за мной по фойе и кричал, чтобы меня арестовали.

Грейс прикусила губу.

— Он не самый очаровательный, правда? Вчера он меня атаковал на лестнице.

Фрейя покачала головой.

— Клянусь, я поставлю замок на его клетку до того, как гости прибудут. Я могу представить, как он утащит наши кольца или что-то в этом роде.

— Надеюсь, оператор это заснимет, если так случится, — сказал я, ставя свежий чайник на подставку и шлёпнув Фрейю по руке, когда она потянулась за чайником. — Ты уже украла одну чашку. Жди своей очереди.

Она убрала руку и скорчила мне рожицу, пока я тянул чашку к себе.

— Прости, что заняла твой день вчера, — сказала она Грейс. — Наверняка у тебя есть дела поважнее, чем бегать по делам чужой свадьбы.

— Мне не трудно помочь. — Грейс улыбнулась, глядя на неё. — Ты лучше себя чувствуешь сегодня?

— Теоретически, — медленно ответила сестра. — Но, по-моему, Джеймс что-то подсыпал мне в завтрак, так что я не совсем уверена.

— Бог благослови Джеймса, — пошутил я, размешивая одну ложку сахара в чае для Грейс и передавая ей чашку. — Вот, держи.

— О, спасибо. — Она взяла её и сделала глоток. — Знаешь ли ты, что нужно сделать сегодня?

Мама покачала головой.

— Мы сделали всё, что могли. Теперь всё зависит от Матери-природы — надеемся, эта буря стихнет, и гости смогут прибыть. Я полагаю, сейчас решают, как доставить всех, кто должен быть здесь для свадьбы.

— Священника тоже на тракторе привезут? — спросил я.

— Ты шутишь, Уильям, но я верю, что так и будет, — ответила мама. — Возможно, фермерские дороги — единственный путь на и с поместья, и садовники делают всё возможное, чтобы расчистить дорогу от Данкри. Но, по-моему, они уже проигрывают битву, поэтому всех необходимых людей мы привозим сюда этим утром. — Мама положила руку на плечо Фрейи. — Главное, чтобы у нас были официальные лица. Свадьба состоится, даже если на ней будет присутствовать только семья.

Грейс мягко улыбнулась Фрейе.

— Главное, что здесь те, кто действительно важен.

— Ты права. — Фрея ответила ей такой же мягкой улыбкой. — Это расстраивает, но хотя бы большинство нашей семьи уже приехали.

— Семья Джеймса добралась? — спросил я.

— Вчера вечером, — ответила Фрейя. — Они арендовали машины, и, приложив немного усилий, все смогли доехать. По-моему, только его сестру перенаправили в Абердин, и они сейчас разбираются с этим.

— Мне нужен чай.

Мы все повернулись к двери, когда папа подошёл к столу. Я никогда не видел его таким — его глаза были почти затуманены, а лицо выражало полное безразличие.

Он выглядел так, словно его накачали лекарствами.

— Ты в порядке, дорогой? — спросила мама, подходя к нему. — Уилл, налей ему чаю, пожалуйста.

Я налил чай и протянул ему кружку без молока и сахара.

— Вот, папа.

— Спасибо. — Он посмотрел на меня, но как будто сквозь меня. Отец отпил из кружки, а я подвинул ему табурет, на который мама аккуратно усадила его.

— Что случилось? Что-то произошло? — спросила Фрейя, наклоняясь к нему.

— Эм. — Он моргнул и посмотрел на неё. — Минус пять человек из списка гостей.

У меня закрутило живот.

Фрейя взяла его за руку.

— Кто? Папа, что случилось?

— Я только что говорил с Маргарет. — Он посмотрел на Фрейю, затем на Грейс. — О, здравствуй, дорогая. Я не заметил тебя.

— Всё в порядке, — мягко ответила Грейс. — Вы в порядке?

— Нет. — Лицо папы снова прояснилось, и он посмотрел на меня, затем на маму. — Маргарет. Я только что говорил с ней. Маргарет Веллингтон.

Я наклонился к Грейс и прошептал:

— Вдовствующая графиня...

— Ковентри, — прошептала она в ответ, не задумавшись ни на секунду.

— Они не смогут приехать, и Генри Эдвардс тоже. Эм. Боже мой. — Он провёл рукой по лицу. — Граф скончался сегодня утром.

Закрученный узел в животе превратился в удар под дых.

— Эрик умер?

— Да. — В глазах папы снова появилась затуманенность, а мама прижала руку к губам, и её глаза наполнились слезами. — Предполагают, что это был сердечный приступ. Его признали мёртвым по прибытии в больницу.

Я сделал шаг назад, и единственное, что не дало мне рухнуть, — это мягкие руки Грейс, которые направили меня на один из табуретов.

И не отпускали.

Одна рука лежала на моей спине, другая — обвивала моё плечо.

— Как там Фред? Как он? — Мой голос звучал хрипло, даже для меня самого.

— Граф, — ответил папа безжизненным тоном. — Такова природа наследования.

Грейс шагнула ближе ко мне, и её рука, лежавшая на моей спине, начала медленно поглаживать круговыми движениями.

— Извините, — сказал он через минуту. — Мне нужно позвонить Вайолет и узнать, чем я могу им помочь.

— Я организую доставку цветов, — добавила Фрейя, допивая чай и вставая. — Хочешь, я позвоню вместо тебя, пап? Тебе бы лучше прилечь.

— Нет. — Он оглядел нас всех. — Мне нужно чем-то заняться.

— Как насчёт очередной примерки костюма? — предложил я, на секунду прорвавшись сквозь печаль. — Мне кажется, тебе их было недостаточно.

Мама и папа улыбнулись, а Фрейя только покосилась на меня.

— Ладно, шутите на мой счёт сколько хотите. — Она подняла руки. — Я это приму. Всё нормально.

— Ух ты. Джеймс и правда что-то подмешал тебе в завтрак, да?

— Заткнись, Уильям.

Мама вытерла глаза, но на её лице всё же играла слабая улыбка.

— Никогда не думала, что буду так рада слышать, как вы препираетесь.

— Именно, — добавил папа. — Это даже как-то утешает.

Я шутливо отсалютовал им.

— Я отправлю сообщение Фреду.

— О, Уилл, можешь связаться и с Максом из Виндермира? — спросила Фрейя, остановившись в дверях. — Я знаю, что он и Фред очень близки. Пожалуйста, скажи ему, что я не буду в обиде, если они решат поехать поддержать Фреда и его семью.

— Да. — Я кивнул. — Предполагаю, что Элли и Эсме поедут с ним.

Грейс нахмурилась.

— Виндермир? Вы про Элли Аарон?

Мама посмотрела на неё.

— Да. Макс — герцог Виндермир, а она — его девушка. Ты её знаешь?

— Да, мы подружились в университете. Её кузина была в одной из моих групп и нас познакомила. Я помогала с одной из её книг несколько лет назад, — объяснила Грейс. — Если это поможет, я могу сама ей написать.

Я перевёл взгляд с неё на маму, а затем на свою сестру.

Ну надо же.

У нас действительно были общие друзья.

Вот так сюрприз.

— Да, пожалуйста, — сказала мама после секунды раздумий. — Это было бы очень полезно, Грейс. Спасибо.

— Конечно.

— Стюарт, дорогой, пойдём позвоним Вайолет. Фрейя? — обратилась мама к папе, а затем снова посмотрела на меня. — Уильям, скажи своему дедушке. Нам всем нужно будет быть готовыми к похоронам.

Я кивнул.

— Да, не волнуйся. Я всё сделаю.

Трое вышли, свернув в одном направлении, и я с облегчением облокотился на стойку перед собой.

Грейс опустилась на пустой табурет рядом со мной.

— Ты в порядке?

Я повернулся к ней с грустной улыбкой.

— Они были близкими друзьями нашей семьи. Я учился в университете с Фредом и Максом, и Эрик был очень близок с моим отцом.

— Мне жаль, — мягко сказала она, и в её глазах было настоящее сострадание. — Как странно, что мы говорили о Фреде только вчера вечером.

— Это правда. Теперь он больше не наследник. — Я сжал губы и опустил взгляд. — Прости. Это такое резкое напоминание о том, что то, что я унаследую, зависит от смерти двух дорогих мне людей.

— Не могу себе представить. — Она положила голову мне на плечо и обняла меня, мягко и тепло, словно обволакивая.

— Спасибо, — честно сказал я, положив руку на её руку. — Ты не обязана это делать.

— Должна. Я знаю, каково это — терять дорогого человека, даже если это немного другая ситуация.

— Хм. — Я кивнул, глубоко вздохнул и обхватил её пальцы своими. — Ты действительно знаешь Элли?

— Знаю. — Она тихо хихикнула. — Эми была в одном из моих курсов, и она сказала, что у неё есть кузина, которая пишет книгу о графе, но не может найти достоверные источники. Она нас познакомила, и вот так всё началось.

— Правда?

— Да. Я стала её постоянным исследовательским источником. И даже удивлялась, почему она не обращалась ко мне, когда писала свою последнюю книгу, но потом всё стало ясно, когда она рассказала, что встречается с Максом.

— Теперь у неё был намного лучший источник.

— Именно. — Грейс подняла голову и вытащила свою руку из-под моей, чтобы взять чашку с чаем. — Она вернётся ко мне в следующий раз.

— Как странно.

— Я упомянута в её благодарностях, если ты мне не веришь.

— Я тебе верю, — ответил я, наблюдая за ней. — Просто странно, что у нас и правда есть общие знакомые.

— Я же говорила, что история с помолвкой вполне правдоподобна. — Она улыбнулась. — Ну, давай, сделаем, что нужно, и потом, возможно, ты проведёшь меня в библиотеку.

На экране высветилось имя папы, и я поняла, почему он звонит.

Семья Гленрок были не единственными, кто потерял друга сегодня.

Эрик был близким другом моего отца, и я хорошо знала Фреда. Конечно, я не могла сказать об этом Уильяму, и всё утро я старалась сдерживать собственную грусть.

Разговаривать с папой сейчас не входило в мои планы.

Но у меня не было выбора.

Я повернулась к Уильяму:

— В замке есть место с хорошим сигналом? Мне нужно перезвонить папе.

— Эм, на кухне, — ответил он. — Всё в порядке?

— Если звонит папа? Нет, — сказала я с усмешкой. — Всё нормально. Бабуля, наверное, снова досаждала его жене, и он хочет, чтобы я её утихомирила. Пойду перезвоню.

— Ты уверена, что найдёшь кухню?

— Нет, но заблудиться в этом замке — не самое худшее, что может случиться, правда?

Уильям слегка улыбнулся.

— Если через тридцать минут не вернёшься, я отправлю за тобой кореллу.

— Ой, ну зачем сразу так угрожать? — вмешался Джеймс с другой стороны гостиной.

— Спасибо, — ответила я жениху Фрейи. — Кто-то меня понимает.

Уильям поднял руки.

— Тогда лучше не теряйся.

— Почему бы тебе просто не сказать, как туда пройти?

— Мне бы, если честно, понравилось отправить за тобой птицу.

Я схватила подушку с дивана и ударила его по затылку.

— Отвали.

Джеймс рассмеялся, а Фрейя, войдя в комнату, удивлённо посмотрела на нас.

— Что тут происходит?

— Как пройти на кухню? — спросила я её. — Мне нужно перезвонить папе, а твой брат угрожает отправить за мной эту чёртову птицу.

— О, Уильям, ты такой придурок, — сказала Фрейя, обращаясь к брату. — Я бы тоже его подушкой побила.

Потом она повернулась ко мне:

— В конце коридора налево, потом направо, и это будет третья дверь справа.

— Спасибо, — поблагодарила я, выходя за ней следом. В этот момент мой телефон завибрировал от нового сообщения от папы.

Кэти сжала мою руку, когда я прошла мимо нее и вошла в комнату.

— Не давай ей бродить по замку, Уильям. Один неверный поворот, и тебе действительно понадобится пернатая сигнализация, чтобы найти её. Поверь мне, — сказала она с выразительным взглядом. — Фрейя, пошли. Нам нужно съездить в Данкри за платьем, пока этот снег ненадолго прекратился.

— О, да! — Фрейя вскочила, а потом вернулась, чтобы поцеловать Джеймса. — Пошли! — Она выбежала из комнаты, увлекая Кэти за собой, и их веселый смех эхом разносился по коридору.

Джеймс посмотрел им вслед, потом вздохнул, обернулся в кресле и снова открыл свою книгу.

— Наконец-то. Час тишины.

Я встретилась взглядом с Уильямом, стараясь не улыбнуться.

— Нарушители! Тролль на кухне! — Чуи ворвался в комнату, мгновенно нарушив тишину Джеймса. — Тревога! — закричал он, заметив меня.

— Нет! — закричала я, схватив подушку, когда маленький желтый нахал нацелился на меня. Потом свернулась в клубок, насколько это возможно, пока Чуи отскакивал от подушки, которую я использовала как щит, и снова рвался в бой. — Уильям! Сделай что-нибудь!

— Чуи! Оставь её в покое! — Он прикрыл меня своим телом, и, кажется, размахивал руками в воздухе, пытаясь отогнать птицу. — Джеймс, помогай!

— Уже бегу.

Я закричала, когда когти Чуи задели мою руку, вероятно, оставив царапины.

— Ах ты, маленький гад!

— Ты, мерзавец! — Уильям отошел, больше не прикрывая меня, и встал рядом со мной на диване. Он накинул ещё две подушки на меня, чтобы защитить от живой замковой сигнализации, и я сквозь щель увидела, как он использует другую подушку, чтобы отмахнуться от птицы.

— Иди сюда, глупая птица, — послышался новый голос. — Она не чертов нарушитель. Прошу прощения, мисс.

Рядом с подушкой появился чей-то ботинок.

— Нарушитель! Нарушитель! — продолжал кричать Чуи, все ещё кружась над нами. — Тролль на кухне!

— Попался!

Крылья замерли, но их заменил вопль, больше похожий на кошачью драку, честно говоря.

Я опустила подушку и осторожно выглянула из-за неё.

— Теперь безопасно?

Звякнула дверца клетки, и мужчина, чья нога только что стояла рядом со мной, улыбнулся.

— Он заперт, мисс. Прошу прощения за это.

— Я бы сказала, что не стоит волноваться, но лучше стоит. Он уже начинает превращать это в привычку. — Я сердито посмотрела на птицу. — И если ты пытаешься цитировать Гарри Поттера, то тролль был не на кухне, а в подземелье.

— Подземелье! Подземельеее! — завопил Чуи.

— Пошли. Обратно в свою комнату, — сказал мой безымянный герой, унося птицу.

— Эта птица — просто бедствие, — сказал Джеймс, провожая их взглядом.

— Не говори. — Я сунула поцарапанную руку в рот. — Когти у него знатные.

— Ты в порядке? — спросил Уильям, потянувшись к моей руке. — Тебе что-нибудь нужно?

— Это всего лишь царапина, не перелом. Всё будет в порядке, — улыбнулась я. — Но спасибо.

— Ну, хотя бы можем вычеркнуть это из бинго, — сказал он с улыбкой.

Я сердито на него посмотрела.

— Какой ещё бинго? — спросил Джеймс, глядя на нас, как будто у нас по две головы.

Мы с Уильямом переглянулись, и он покачал головой.

— Неважно. Хотя теперь я должен Фрейе пятьдесят фунтов.

— За что? — рассмеялся Джеймс.

— Мы поспорили, нападет ли Чуи снова на Грейс. Я проиграл.

Моя челюсть отвисла.

— Вы поспорили на то, что эта птица снова на меня нападет? Ты мерзавец!

— Это был просто… ааа! — Он упал набок на диван, когда я начала бить его подушкой, которая до этого защищала моё лицо от птицы. — Ай, ай, ай! Перестань! Грейс!

— Нет! — Я продолжала колотить его подушкой — по руке, по плечу, по ногам, везде. — Ты гад!

Джеймс засмеялся и вышел из комнаты.

— Оставляю тебя с этим.

— Мерзавец! — Я ударила Уильяма ещё раз, и он повернулся, схватив подушку и вырвав её из моих рук. — Верни это!

— Ни за что, ты дикая!

Я потянулась за другой подушкой, но он был быстрее, отталкивая каждую из подушек, которые я могла достать, а затем повалил меня на диван.

— Нет! Отпусти меня!

— Нет! Не отпущу, пока ты бьёшь меня подушкой!

— Ты забрал мою подушку! — Я смеялась, дрыгая ногами. — Уильям!

Его смех был громким, глубоким, раздавался из самой груди и обволакивал меня, заставляя мою кожу покрываться мурашками. Его руки крепко держали мои запястья, но не причиняли боли, и когда наши взгляды встретились, то поняла, где я нахожусь.

Под ним.

Руки прижаты по обе стороны моей головы.

Его лицо в нескольких сантиметрах от моего.

Его тело зависло надо мной.

Мой смех угас, когда каждое чувство в моём теле вспыхнуло. Каждое нервное окончание ожило, и его хватка на моих запястьях согревала меня так же, как его выдохи, касающиеся моих щёк.

— Слезь с меня, грубиян, — выдохнула я, смотря на него, зачарованная его глазами.

— Нет. — Его глаза сверкали смехом и чем-то ещё, чем-то тёмным и глубоким. — Не слезу, пока ты не пообещаешь больше так не делать, — ответил он, его губы слегка изогнулись в ухмылке. — Ну что?

— Я больше не буду. — Я не могла сдержать улыбку, солгав.

— Ты лжёшь.

— Ты называешь меня лгуньей?

— Если ты врёшь, то да. Ну так что?

— Я не буду этого делать, — повторила я.

— Не будешь чего?

— Бить тебя подушкой.

— Ты обещаешь?

— Ты отпустишь меня, если я пообещаю? — Я слегка наклонила голову, убедившись, что наши губы не на одной линии.

Я не доверяла себе.

Не с тем влечением, которое сейчас буйствовало в моем теле. Мое сердце колотилось о рёбра, и если я останусь здесь ещё немного, то мне будет трудно дышать.

— Ты обещаешь? — снова спросил Уильям, и его волосы упали на лоб. — Это простой вопрос.

— Нет, — ответила я, слегка улыбаясь. — Не обещаю.

— Тогда я не отпущу тебя. — Он ухмыльнулся. — Ты начала это.

— Я не начинала. Это ты всё начал со своим пари!

Его улыбка стала шире.

— Я поспорил, что этого не случится.

— Ужасный выбор.

— Очевидно. — Он наклонился чуть ближе ко мне. — Итак, ты пообещаешь больше не бить меня, или будешь лежать здесь и притворяться, что тебе это не нравится?

— Мне это не нравится, — возразила я. — Совсем.

— Мхм. — Он опустил голову еще ниже, пододвигаясь ближе, не отпуская мои руки. — Грейс, как только ты признаешь себе, что я тебе нравлюсь так же, как ты мне, этот уик-энд станет намного проще.

— Ты мне не нравишься, — прошептала я, отворачиваясь от него, медленно выдыхая, чтобы не потерять контроль над дыханием. — Какое самодовольство с твоей стороны так думать.

— Ты плохо врёшь, знаешь об этом? — Его пальцы сжались чуть сильнее, мягко надавливая на мою кожу. — Я чувствую твой пульс, Грейс.

— Рада за тебя, — огрызнулась я. — Теперь слезай.

— Только если ты пообещаешь.

— Ладно. Обещаю, что больше не буду тебя бить.

— Вот видишь. — Он медленно отпустил меня, выпрямляясь, но не отводя взгляда. — Это ведь было не так сложно, правда?

Я отодвинулась на диване и села, сверля его тёмным взглядом.

— Не делай так больше.

— Почему? Боюсь, что в следующий раз я не сдержусь и поцелую тебя? А вдруг тебе понравится?

— Ни малейшего шанса. — Я встала и направилась к двери, чувствуя, как сердце стучит, будто только что пробежала марафон. — Выбрось это из головы.

Уильям рассмеялся, когда я вышла в коридор и оглянулась по сторонам.

— Куда ты собралась?

Я тяжело вздохнула, обернулась к нему и сказала:

— Понятия не имею, — шагнув обратно в комнату. — Я не знаю, куда идти.

Он откинулся на подушки, смеясь во всё горло, а я развернулась.

— Чёрт с тобой! — крикнула я, перекрикивая его смех. — Я заблужусь!

— Подожди! Я иду!

— Эта погода просто сумасшедшая, — заметила я, обхватывая себя руками и зябко кутаясь в кардиган, пока смотрела в окно. На улице уже стемнело, но снежные вихри были видны сквозь тьму. Снег всё валил и валил.

— Никто не мог предсказать такое, — отозвался Уильям, подходя ко мне сзади. — И не похоже, что это скоро закончится.

— Надеюсь, электричество не пропадёт?

Он фыркнул.

— Шансы пятьдесят на пятьдесят, но скорее всего пропадёт. Всё-таки это старый замок.

— Надо было поехать домой, — пробормотала я, сильнее запахивая кардиган. — Или хотя бы в отель. В отелях, наверняка, свет не отключат.

Уильям тихо рассмеялся, и этот звук прокатился по моей коже.

— В отелях тоже отключат. Эта погода слишком экстремальна даже для наших мест. В новостях её называют снежной бомбой или что-то вроде того.

— Они и снежинку называют метелью. Я бы не стала доверять их словам. — Я фыркнула и отошла от окна, запорошенного снегом, чтобы присесть поближе к камину. — Зато мы не замёрзнем.

— Ну, не совсем, — возразил он, наблюдая за мной, когда я плюхнулась на пол перед огнём. — Но если ты подойдёшь ещё ближе, то сгоришь.

— Зато не замёрзну.

— Зато умрёшь.

Честно говоря, это была та самая опасность, которую я готова была принять. Потому что, вероятно, скоро умру в любом случае. Если не от чего-то реального, то просто от стыда, когда придётся признаться Уильяму, кто на самом деле моя семья.

Я хотела признаться, правда. Начинала и останавливала себя раз пять за последние несколько часов, но так и не смогла произнести эти слова. Я понятия не имела, как подступиться к этому разговору, поэтому было проще просто не заводить его.

Я скажу об этом позже.

Или завтра.

Или тогда, когда у меня уже не останется другого выхода, кроме как раскрыть правду.

Может, будет легче, если меня загонят в угол. Например, если Кармен, Винсент или бабушка явятся сюда и заставят меня во всем признаться.

Не могу поверить, что бабушка в Данкри. Как она вообще узнала Гленроков — не укладывалось у меня в голове. Я знала, что её родители, мои прадеды, были относительно обеспечены, но никогда не думала, что наша семья имеет хоть какое-то отношение к аристократии.

Да, мама стала графиней после замужества, но бабушка никогда особо не любила папу, и я не припомню случаев, чтобы она хоть раз посещала мероприятия, где могла бы встретить кого-то вроде Мораг Гленрок.

Это было настоящей загадкой.

Что до Кармен... Чёрт побери. Не верю, что она тоже будет здесь. И та уж точно расскажет моему отцу, что я нахожусь тут, и тогда мне точно не избежать насмешек на тему того, что якобы встречаюсь с Уильямом.

Потому что нам придётся продолжать этот фарс. Никак нельзя признаться его бабушке с дедушкой, что на самом деле у нас ничего нет, а значит, эта маленькая мыльная опера перекочует и в мою реальную жизнь.

Чёрт возьми, я здорово всё запутала, да?

Эмбер была права. Это было ужасное решение. Надо было догадаться, что всё не окажется таким простым, как я себе это представляла.

И это было ещё до того, как я призналась себе, насколько меня тянет к Уильяму. Раньше, когда мы дурачились на диване, я хотела, чтобы он поцеловал меня. Его тело, нависающее надо мной, разбудило около двадцати миллионов нервных окончаний, и большая часть меня хотела принять очень плохое решение.

Поцеловать его.

И я могла бы это сделать. Могла бы позволить ему. Если бы не узнала, что мы с ним были друзьями в детстве.

Это многое объясняло. Когда мы встретились впервые, я почувствовала, что он мне знаком, и Уилл даже сам сказал что-то подобное. Мы не могли вспомнить друг друга, потому что прошло целых двадцать лет.

А теперь мне предстояло сказать ему правду.

Вот только слова не давались.

Мне стало слишком жарко у камина, так что я поднялась с пола и перебралась на диван, взяв плед с его спинки и накинув его на колени.

Уильям посмотрел на меня.

— Ты тут уютно устроилась. Не кажется ли тебе, что ты что-то забыла?

Я нахмурилась.

— Например, что?

— Я обещал показать тебе библиотеку сегодня, но мы так и не дошли до неё.

— Знаю, но я не для того таяла перед огнём целую вечность, чтобы идти в ледяную тундру, в которую превратится остальная часть замка, — возразила я, подтягивая плед повыше. — Тем более если свет погаснет. Последнее, чего бы мне хотелось, так это оказаться в отдалённой части замка, на милость стихии.

Уильям моргнул, глядя на меня.

— Что ты думаешь случится? Что кровожадный снеговик воспользуется отключением электричества, влезет в окно и покончит с нами, если мы осмелимся выйти из этой комнаты?

— Ну, теперь да!

Он стянул плед с меня и бросил его на пол.

— Пошли. Наши телефоны заряжены, если электричество отключат. Мы можем пойти в пижамах, и никто нас не побеспокоит.

— Но, но...

Он схватил мой халат в спальне, бросил его мне, а затем передал мой телефон.

— Вот. Ты не замёрзнешь. Дедушка обычно сидит в библиотеке по вечерам, так что там тепло.

— А как же этот огонь?

— Мы ненадолго. Я подброшу одно полено, и он будет ещё тлеть, когда мы вернёмся.

— Ладно, уговорил. — Я с трудом поднялась с дивана, взяв халат. — Если замёрзну насмерть, я хочу, чтобы ты признался, что поспособствовал моей смерти.

— Я немедленно сдамся в полицию, — поклялся он совершенно серьёзным голосом.

Я показала ему язык за спиной, натянула халат и надела свои угги. С тех пор как мы приехали сюда, они служили мне вместо домашних тапочек, и теперь я с радостью думала о том, что взяла их с собой.

Уильям закрыл за нами дверь.

— Не переживай, я защищу тебя от кровожадного снеговика.

— По-моему, ты не очень-то смешной.

— Жаль. Я считаю себя невероятно остроумным.

Я закатила глаза.

— Значит, у тебя ужасное чувство юмора.

Он рассмеялся, ведя меня по одному коридору, а затем по другому. Это место было настоящим лабиринтом, и я искренне удивлялась, как можно ходить здесь и не потеряться. Может, тут и правда есть карта с планом этажей?

Было бы весьма кстати.

Мы углублялись дальше в часть замка, где я ещё не была. Впрочем, это было неудивительно. Это место было просто гигантским, и я задумалась, был ли Уильям во всех комнатах. И задала ему этот вопрос.

Улыбнувшись, он покачал головой.

— Некоторые комнаты используются как склады для старых вещей, другие вообще не используются, а в некоторых, кажется, проводятся работы. Насколько я знаю, в восточном крыле идут внутренние ремонты, потому что полы там совсем изношены. Думаю, когда-нибудь я увижу их.

— Ух ты. Даже не представляю, сколько это стоит.

— Я тоже, и думаю, что не хочу знать.

— Наверное, это к лучшему. Моему дедушке пришлось полностью менять полы в одной части дома, и это обошлось ему в кругленькую сумму.

Уильям посмотрел на меня.

— Он ещё жив?

— Нет. Дедушка по папиной линии умер около тридцати пяти лет назад, ещё до моего рождения, а дедушка по маминой линии — двадцать лет назад.

— Теперь вы с папой остались вдвоём?

Я покачала головой.

— У меня есть бабушка — мама моей мамы. И сводный брат.

— Я помню, ты говорила, что ты почти как Золушка. Твой отец женился снова после смерти твоей мамы?

— Нет. Они развелись до того, как она заболела, — тихо ответила я, обнимая себя руками. — У него был роман с моей мачехой, и они развелись с мамой, когда выяснилось, что она беременна Вином — моим братом.

— Прости. Наверное, это было непросто. Я не хотел поднимать эту тему.

— Всё в порядке. — Я улыбнулась ему. — Я могу об этом говорить, просто стараюсь не впускать мачеху в свои мысли больше, чем это необходимо, чтобы сохранить здравый рассудок.

Уильям рассмеялся и распахнул передо мной огромные двустворчатые двери.

— Справедливо. Ты близка со своим братом?

— Ему семнадцать, мне двадцать восемь. Как ты думаешь, что у нас может быть общего?

— Если ему семнадцать, то, наверное, доставать его мать?

Я медленно кивнула.

— Мне действительно нравится помогать ему лгать ей. На нашем последнем семейном ужине он предупредил меня, что планирует что-то с друзьями на восемнадцатилетие и не хочет праздновать так, как она запланировала, и я с удовольствием встала на его сторону. Она была в ярости, но никогда не спрашивала его, как он сам хочет отметить.

— А что сказал твой отец?

— Проворчал что-то в своё виски и велел ей оставить всё как есть. Он уже достаточно взрослый, чтобы самому решать, как отмечать день рождения. Всё, что его интересовало, — это отвезти его на обед и угостить первым легальным напитком, как он сделал для меня.

— Его первым легальным напитком? — усмехнулся Уильям.

— Он подросток. Я уже не раз покрывала его, когда он умирал где-то в поле от алкогольного отравления.

— Ах, обряд посвящения каждого подростка.

— Точно. Хотя почему его мать всегда верила, что он ночует у меня, я так и не пойму. Брат пару раз действительно оставался, но не так часто, как она думает. Совсем недавно, когда он по глупости покурил травку, его друзья позвонили мне, чтобы я забрала его домой. — Я закатила глаза, проверяя телефон. — Подожди, это библиотека?

Он засмеялся, отступая в сторону.

— Я ждал, когда ты это заметишь.

Я хлопнула его по руке.

— Мог бы и сказать!

— И лишить себя удовольствия слушать, как ты наслаждаешься мучением своей мачехи? Никогда, Золушка.

— Это теперь моё новое прозвище?

— Только если ты будешь называть меня Лордом Кинкерком, — ответил он.

— В какой сказке мы с тобой живем, — сухо заметила я, делая несколько шагов вглубь библиотеки и оглядываясь вокруг.

Уильям щелкнул выключателем, заливая комнату светом. Библиотека оказалась огромной. Потолки были высокие и богато украшенные, излучающие историю из каждой мельчайшей детали. Книжные полки тянулись вверх к потолку, возвышаясь над нами со всех сторон. Они уступали место лишь высоким окнам, через которые, как я представляла, в солнечный день здесь струился бы свет. А диваны были смесью стилей — с высокими спинками, словно королевские тронные кресла, и более простые, в духе Честерфилдов, все на удивление удобные, хоть и нелепые на вид.

Комната была впечатляющей.

Украшенные люстры свисали с потолка в нескольких местах, и когда обернулась, поняла, что библиотека гораздо больше, чем я сначала подумала, — минимум вдвое. Она тянулась куда-то вдаль, а часть полок, стоящих посреди комнаты спинкой к спинке, создавали своеобразную стену.

— О да, — пробормотала я. — Кажется, я только что испытала оргазм.

Уильям рассмеялся, закрывая за нами двери.

— Если бы я знал, что это на тебя так подействует, то привел бы тебя сюда сразу же, как только мы приехали.

Я обернулась и легонько шлепнула его по руке, затем, подпрыгнув на месте, подтянула халат плотнее к себе. В комнате было приятно тепло, и я заметила два горящих камина на противоположных концах зала.

— Два камина? Ну, вы и важничаете.

Его губы слегка приподнялись в хитрой улыбке, глаза заблестели от веселья.

— Что, для того чтобы комната была важной, в ней обязательно должны быть камины?

— Нет, но они определенно добавляют ей некий шарм.

— Очень верно.

— А где здесь книги по истории? — с надеждой огляделась я.

— Это единственное, что тебя интересует?

— Нет. Я еще фанатка романов и детективов, так что лучше будь осторожен.

— Почему? Ты собираешься сначала соблазнить меня, а потом убить?

— Не говори глупостей, — отмахнулась я, проведя кончиком пальца по ряду кожаных книг-классиков. — Я просто сразу тебя убью. Соблазнение не будет слишком сложным, но определенно напрасной тратой времени.

— Соблазнение меня — трата времени? — усмехнулся он.

Повернувшись, я развела руки в жесте «смотри на все эти книги».

— Когда можно вместо этого изучать историю твоей семьи? Абсолютно.

— Тогда ты не найдешь её, разглядывая полное собрание первых изданий книг о Шерлоке Холмсе.

— Ох, говори со мной грязно, — пробормотала я, жадно рассматривая книги, затем достала «Собаку Баскервилей».

Да, точно.

Вот оно — первое издание.

— Если ты скажешь мне, что где-то здесь есть первое издание Джейн Остин, я, может, и соблазню тебя перед тем, как убить, только чтобы добраться до этих книг. — Я аккуратно вернула книгу Шерлока на место, следя за тем, чтобы не поцарапать переплет.

Уильям молчал.

Я резко повернулась.

— Уильям.

— Кажется, бабушка держит их в сейфе, чтобы защитить, — медленно сказал он, нахмурившись. — И еще кое-какие другие книги.

Я моргнула, потрясенная.

— Уильям!

— По крайней мере Диккенс, а также сестры Бронте. — Уилл сделал паузу. — И, кажется, там ещё есть Марк Твен.

Я приложила руку к груди и глубоко вздохнула.

— Как насчёт того, чтобы пропустить стадию соблазнения и сразу перейти к браку?

Он уставился на меня на мгновение, прежде чем разразился смехом и подошел ближе.

— Эй, я не против, если ты за. Мы всегда можем притвориться, что твой отец — французский дворянин или что-то в этом роде.

Я нервно рассмеялась.

— Может быть. А где книги по истории?

— Ты так быстро переключилась.

— Я книголюб в старой библиотеке. Меня легко отвлечь. — Я отошла от книжного шкафа и огляделась. — Это как бросить ребёнка в магазин игрушек и не ожидать, что он будет носиться, как угорелый.

— Ты не носишься, как угорелая.

— Конечно нет. Я не хочу повредить книги.

— Это всего лишь книги, Грейс. Ты не можешь их повредить.

Я прижала палец к его губам и строго посмотрела.

— Тсс. Они могут тебя услышать.

Он игриво прикусил мой палец, прежде чем я отдернула руку, а затем развернул меня за плечи.

— Книги по истории — вон там. — Уильям повёл меня в другой конец библиотеки, подтверждая мои подозрения: это действительно была бесконечная комната.

— Вау, — прошептала я.

— Если я не смогу тебя найти, когда нам пора будет уходить, то хотя бы буду знать, где искать, — поддразнил он меня, остановившись перед стеклянным книжным шкафом.

— Этот шкаф другой, — заметила я.

— Да. — Уилл убрал руки с моих плеч и достал ключ из кармана. — Ты не сможешь трогать все книги — некоторые из них настолько старые, что дедушка разрешает прикасаться к ним только в перчатках, но новыми можно пользоваться спокойно. — Он вставил маленький золотой ключ в замок и повернул его. Крошечный щелчок был очень приятным на слух, и Уильям медленно открыл одну из стеклянных дверок.

— Они действительно настолько старые?

— И да, и нет. На протяжении последних двухсот лет наши предки вели личные дневники. Они описывают и повседневные дела, и что-то интересное. Я не думаю, что дело в возрасте, скорее дедушка просто не хочет повредить их, если это можно избежать.

— Это те самые дневники? — Я указала на полку с множеством книг, все они были разных размеров и форм.

— Да.

— Одна из них выглядит так, будто её уронили в кофе.

— Вот почему он не позволяет никому прикасаться к ним без перчаток, — ответил Уильям сухо. — Чтобы предотвратить повторение таких случаев.

— А есть ли дневник сумасшедшего дядюшки?

С легким смехом он протянул мне одну из книг.

— Нет, но моя пра-пра-пра-бабушка вела журнал всех его выходок, благодаря которому мы и знаем, что произошло.

— Пра-пра-пра-бабушка, — с усмешкой произнесла я, беря книгу. — Интересно.

— Я не хочу считать все эти «пра». Я всё равно собьюсь.

Я засмеялась.

— А что это за книга?

— Это история герцогства за последние двести лет. Мой прадед начал делать копии оригинальных дневников, когда один из них был одолжен Национальному историческому музею для выставки, — объяснил он. — Ему не хотелось расставаться с ним, но моя прабабушка его убедила. Тогда он решил начать профессионально делать копии, чтобы они всегда были в сохранности.

— Так почему я не могу читать эти копии?

— Потому что у нас их нет. — Он усмехнулся. — Ну, не здесь. Одна копия находится в нашем доме в Оксли, а несколько — в университетских библиотеках. Удивлен, что ты не натыкалась на них в своём университете, особенно с твоей специализацией.

Я поджала губы.

— Надо будет проверить, если они у нас в наличии.

— Можешь, конечно. Или я просто попрошу дедушку показать тебе оригиналы, перед тем как ты уедешь.

— Думаешь, он согласится?

— Не вижу причин, почему бы и нет, — начал он, но его слова прервались, когда комната погрузилась во тьму.

Единственным источником света был оранжевый отблеск камина, но мы были в дальнем углу, куда он едва доходил. Это был лишь слабый намёк на свечение, никак не помогающий разглядеть окружающее, тем более, если рядом стояли бесценные дневники.

— О, нет.

— О, нет, и правда, — согласился Уильям, доставая телефон. Он включил фонарик и поменял его на книгу, которую только что дал мне. — Надеялся, что свет продержится немного дольше.

— Говори за себя. Кажется, я умерла и попала в рай. — Неохотно вернув ему книгу, я быстро осветила фонариком пространство вокруг и прислонилась к пустому столу у стены. — Ты сможешь видеть, если я сяду здесь?

— Да, не волнуйся. — Уильям вернул книгу на полку и запер шкаф, затем повернулся ко мне. — Пошли. Вернёмся наверх.

Я посмотрела на его телефон.

— Разве ты не говорил, что он заряжен?

— Да, он был подключён днём. Почему ты спрашиваешь?

— Потому что заряда осталось три процента.

Он нахмурился, забрав телефон.

— Чёрт. Видимо, его не подключили к розетке.

— Почему его не подключили

— Сегодня горничные убирались в наших комнатах. В этом доме катастрофически не хватает розеток, так что, думаю, кто-то отключил зарядное устройство, чтобы подключить пылесос, и забыл воткнуть его обратно. Я просто не заметил. — Он поморщился, глядя на телефон. — А твой?

Я сунула руку в карман халата и замерла.

— Эм...

— Я точно дал его тебе, и помню, что на нём было сто процентов.

— Ну, значит, он сейчас прекрасно заряжен на сто процентов и лежит на журнальном столике в нашей комнате, — медленно сказала я. — Ты дал его мне вместе с халатом, и я положила его на стол, пока надевала халат, а потом…

Он тяжело вздохнул.

— И не взяла его с собой.

— Похоже, что тот самый убийственный снеговик всё-таки доберётся до меня.

— Господи. Пошли, выбираться отсюда, пока мы не застряли среди книг.

— Я бы не возражала, — ответила я, оттолкнувшись от стола. — Хотя здесь, пожалуй, не слишком полезно находиться без света, чтобы читать.

— Именно.

Мы сделали всего три шага, как внезапно экран его телефона погас, и мы снова оказались в полной темноте. Единственный свет исходил от камина, но и того было недостаточно, чтобы освещать нам путь.

Я вздохнула.

— Прекрасно.

— Вот. — Уилл протянул руку и слегка коснулся моих пальцев, затем крепко взял меня за руку и потянул ближе. Я почти налетела на его бок и тут же легонько ударила его в грудь своей свободной рукой.

Я была настолько сосредоточена на Уильяме, что совершенно не заметила маленький столик прямо перед собой — тёмный и с крайне прочными ножками.

— Ай! — Я отпрянула, подпрыгивая на одной ноге. — Чёрт, как больно!

— Что случилось?» — спросил Уильям, оборачиваясь и протягивая руку ко мне. — Ты ударилась пальцем?

— Ты меня дёрнул, и я была больше сосредоточена на тебе, чем на том, куда иду. — Я использовала его для равновесия, схватив ногу и надавив пальцами на пульсирующий палец. — Ай.

— Конечно, вини меня. — Он засмеялся и обнял меня одной рукой, удерживая на одной ноге. — Через минуту всё пройдёт.

— Тебе легко говорить. У тебя нет ощущения, что палец вот-вот отвалится.

— Ты преувеличиваешь.

— Я только что ударилась пальцем, Уильям. Если уж когда-то и нужно преувеличивать, то именно сейчас.

Смеясь, он прижал меня к себе и осторожно повёл нас мимо столика, заставив меня поставить ногу на пол. Я осторожно перенесла вес на пальцы.

Уильям смотрел на меня так долго, что казалось, это длится вечность. Я была уверена, что меня сейчас вырвет — в животе всё скручивало, а комок в горле, состоящий из нервов, скоро не даст мне дышать.

Хотя это могло бы стать благословением в тот момент.

— Думаешь, сможешь дойти до камина, не причинив себе вреда? — наконец спросил Уильям. — Кажется, огонь скоро погаснет, а это явно у тебя займёт время.

Я заморгала.

— Это… это твой ответ?

— Ты много жалуешься, когда тебе холодно, а я бы предпочёл, чтобы ты не замёрзла до такой степени, чтобы чуть не сжечь себя, как это было раньше. Особенно учитывая отключение электричества, — пояснил он. — Ну?

— Если только никакие ножки стола не попадутся на моём пути, — пробормотала я.

Он шагнул вперёд, взял меня за руку, обхватив холодными, большими пальцами, и потянул к камину и зоне отдыха. Огонь из последних сил пытался удержаться, хватаясь за остатки поленьев, которые ещё могли гореть, и языки пламени время от времени взлетали, когда находили что-то, на что можно было опереться.

— Садись, — приказал он, отпустив мою руку и опустившись на колени перед огнём.

Не желая спорить, я сделала, как он сказал, и села.

Он потянулся за инструментами для камина, стоявшими рядом, и пошевелил угли, затем добавил щепок из ведра, а следом и одно из больших поленьев. Огонь был достаточно горячим, чтобы не потребовалось много усилий, и буквально через несколько секунд комната наполнилась приятными звуками потрескивания и щелчков, когда пламя полностью охватило дрова.

— Леди Грейс Монтгомери-Браун, да? — спросил Уильям, смотря в огонь. — Значит, твой отец — это...

— Граф Локсфорд, — тихо ответила я.

— Вот как мы были знакомы раньше. — Он потер переносицу. — Мы были совсем детьми, не так ли?

— Ты должен мне поверить, что я не узнала тебя в кафе. Я бы так и не поняла, если бы твоя мама не сказала мне сегодня утром.

— Нет, я верю тебе... Подожди, мама тебе рассказала? — Он посмотрел на меня, нахмурив брови. — Она знает?

— Она меня узнала. — Я нервно скручивала пальцы в руках. — Оказывается, твоя мама была лучшей подругой моей мамы до её смерти, а я очень похожа на неё, так что... — Я пожала плечами. — Она сказала, что мы много времени проводили вместе, когда были детьми, но потом вы переехали, и мы потеряли связь.

— Смутно помню это. Помню, как мы переехали и я больше не видел одного друга. Нам было что... десять?

— Кажется, восемь, — ответила я, переплетая пальцы, чтобы не стереть с них кожу из-за постоянного трения. — То есть, двадцать лет назад.

— Как странно. Фрейя тоже сказала, что узнаёт тебя, но я так и не сопоставил все факты.

— Я тоже. Я знала, что ты кажешься мне знакомым, и узнала твою маму, когда ты нас представил, но не могла вспомнить вас. А потом поступил тот звонок утром, и я поговорила с отцом, уже паникуя, а потом пришла твоя мама и сказала: «Эй, я тебя уже знаю», и она не сразу к делу подошла, а долго вокруг да около ходила.

— А теперь вдохни.

Я снова закрыла лицо руками, наклоняясь вперёд.

— О, это худшее.

— Ну, нет. Мы проводили много времени вместе в детстве. Это очень странный способ восстановить контакт, но могло быть и хуже.

— Как это может быть хуже? Моя бабушка оказывается лучшая подруга твоей бабушки и прямо сейчас находится в Данкри, а моя мачеха и брат уже едут сюда! А твои бабушка с дедушкой думают, что я просто какая-то случайная девушка, но на самом деле я именно тот человек, на котором твой дед хочет, чтобы ты женился, и я солгала всем о том, кто я на самом деле!

Благодаря огню, я могла видеть, как в его глазах постепенно приходит осознание: они расширились, а челюсть слегка отвисла.

— Да, — медленно произнёс он. — Это действительно проблема. Хотя мы можем свалить всю вину на меня, по крайней мере перед моими бабушкой и дедушкой. Я не против взять на себя ответственность за ложь о том, кто ты.

— Нет, никакой больше лжи. Это полный бардак, Уильям. Всё это ужасно запуталось, и это всё твоя вина.

— Моя вина? Ты не сказала мне, кто ты, и это моя вина?

— Да! Если бы ты с самого начала сказал мне, кто ты такой, я бы никогда не согласилась на эту... эту... авантюру.

Его губы скривились в одну сторону.

— Авантюра. В единственном числе.

— Я уже сказала «эту», и не хотела менять, — пробормотала я. — Ладно. У нас обоих проблемы с общением, и немного честности с обеих сторон не помешало бы.

— Ты права. Хотя это объясняет многое. Как ты знаешь столько всего, и тебя ничего не удивило, когда мы сюда приехали.

— Ты так думал? О, прекрасно. Я внутри сходила с ума, так что приятно узнать, что ты этого не заметил.

— Ты действительно волновалась?

— Я... не общаюсь с аристократией, — медленно сказала я.

— Не общаешься? Но ты ведь сама из аристократии. Твой отец — граф, у тебя есть титул. Как можно с этим не сталкиваться?

Я подвинулась назад на диване и подтянула одну ногу к груди, обняв её руками.

— Помнишь, я рассказывала тебе о своих родителях? О том, как мой отец изменил и женился снова, после того как забеременел от своей любовницы?

Его глаза расширились.

— Чёрт. Твой брат... Я его знаю. Он... Блин. Виктор, да?

— Винсент. Ему скоро исполнится восемнадцать.

— Ах, вот как. Конечно. Я даже не знал, что они приедут. А твой отец не едет?

Я покачала головой.

— Он ждёт, понадобится ли Фреду его помощь.

Уильям потер переносицу.

— Локсфорд. Конечно. Наши отцы были близки.

— Немного, — ответила я. — Он отправил Кармен и Винсента с извинениями, как я узнала сегодня.

— Подожди. А тебя не пригласили?

— Не знаю. Если да, он, наверное, просто не сказал мне, потому что знал, что я откажусь. Когда говорю, что не связана с аристократией, то имею в виду именно это. Я избегаю её любой ценой. Это не так уж странно — игнорировать преимущественно патриархальный класс, когда тебя отодвинули ради младшего брата только потому, что ему посчастливилось родиться мальчиком.

— Ну, если так сказать...

Я улыбнулась ему краешком губ.

— У меня есть некоторые проблемы.

— Больше или меньше, чем у Vogue?

— Ты хоть знаешь, что такое Vogue?

— Я не настолько глуп, Грейс. — Он усмехнулся, вставая и садясь на диван рядом со мной. — Значит... ты избегаешь высший свет, потому что злишься на то, что тебя обошли из-за брата.

— Не заставляй меня снова бить тебя подушкой.

Он закинул руку на спинку дивана, положив её за мою спину, и вздохнул.

— Я шучу, ты это знаешь. Это... многое объясняет. Я понимаю, почему ты решила отдалиться, особенно после того, как потеряла мать.

— Да, мне пришлось переехать к отцу и Кармен, и после того как я отказалась от её попыток заменить мою маму, она без всяких проблем напоминала пятнадцатилетней мне, убитой горем и потерей, что её сын унаследует всё, а я — ничего. И до сих пор она не может пережить этот «переходный» период.

— Я никогда её не любил, — задумчиво сказал он, мягко постукивая пальцем по моему плечу. — Она действительно говорит тебе такие вещи? Что об этом думает твой отец?

Я пожала плечами.

— Она никогда не говорит это в его присутствии. Мы ходили на терапию, чтобы он понял, насколько это травмирующе для меня — жить с ней. Он оплачивает моё обучение и купил мне дом, чтобы я не возвращалась к ним, но она всё равно жалуется. Говорит, что это якобы уменьшает наследство её сына.

— Это абсурд. Дед выделил деньги на дом Фрейи и Джеймса, хотя в этом и не было необходимости. Это довольно распространённая практика — заботиться обо всех детях, либо при жизни, либо через трастовые фонды. У тебя нет других средств?

— Есть трастовый фонд, и я знаю, что прописано в завещании отца. Кармен устроит грандиозную истерику, когда узнает, что одна очень дорогая мамина подвеска перейдёт ко мне, а не останется в основной семье после её смерти.

Тело Уильяма задрожало от тихого смеха.

— Она не знает об этом?

— После смерти мамы папа положил Локсфордский бриллиантовый кулон в хранилище. Мама его обожала, и по завещанию он перейдёт ко мне. Думаю, Кармен даже не знает о его существовании. Её до сих пор злит, что она не смогла надеть Локсфордскую тиару на их свадьбу.

— Почему не смогла?

— Потому что она была его любовницей и через неделю после свадьбы должна была родить. Я не думаю, что фамильная тиара подошла бы к обстановке в местном загсе. — Я замолчала. — Хотя в этом нет ничего плохого. Если судить по этому уикенду, бракосочетание в загсе кажется мне наилучшей идеей.

Он хмыкнул.

— Обстоятельства их свадьбы не совсем соответствовали дорогим украшениям, да?

— Именно. Это гораздо более изящное выражение, чем я могла бы подобрать. — Я хрюкнула, затем захлопнула рот рукой. — Извини. В общем, когда я поняла, кто ты такой, то запаниковала и должна была рассказать правду, но решила, что больше никогда не увижу тебя, и надеялась, что смогу выкрутиться без особых проблем.

Уильям слегка прижался ко мне.

— Ты ужасно всё просчитала.

Я вздохнула.

— Почему ты не злишься? Я была так разочарована, когда узнала, кем являются твои бабушка и дедушка, но ты совсем не возмущён.

— Ну… — медленно произнёс он. — Нет. Вовсе нет.

— Почему нет? Я бы чувствовала себя намного лучше, если бы ты накричал на меня за ложь.

— Ты бы?

— Нет, наверное, нет, но я уже солгала достаточно, так что одна ложь не так уж страшна.

Он рассмеялся, притянув меня к себе и прижав к своему телу. Я ненавидела, что не оттолкнула его, но это было так комфортно, и честно говоря, Уилл отлично обнимал, а мне сейчас действительно нужен был ободряющий жест.

— Всё не так страшно. Ну, возможно, для кого-то это было бы проблемой, но меня это скорее забавляет. Сколько историй ты придумала, и все они прошли мимо меня... Я даже немного впечатлён, — признался он. — Но должен знать, действительно ли ты учишься тому, о чём говоришь.

— Это не ложь. Я действительно изучаю аристократию и рабство и их актуальность для современной британской жизни.

— И каков твой вывод? Потому что, — сказал Уильям, тихо подтягивая меня ближе к себе, — я не уверен, что хочу, чтобы ты исчезла из моей жизни после этого уикенда.

Я замерла, чувствуя, как сердце начинает колотиться быстрее.

— Это не честно, — прошептала я. — Мы заключили сделку. Это просто… это было необходимо.

— И теперь ты хочешь просто исчезнуть? — Он смотрел на меня, его глаза были полны искренности и чего-то еще, чего я не могла распознать. — После всего этого?

— Да, потому что это был договор. — Я отвела взгляд, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами. — Ты меня не знаешь. И я не знаю тебя. Это просто временная ситуация, вызванная твоей сестрой и этой сумасшедшей свадьбой.

— И что? Разве это не повод хотя бы попытаться? — Он наклонился ближе, его рука все еще мягко держала мое запястье. — Мы ладим. Я не могу просто так позволить тебе уйти.

Я вздохнула, с трудом удерживая слезы, которые угрожали прорваться наружу. Это не то, чего мне хотелось. Я не хотела, чтобы меня втягивали в этот мир снова, с его сложностями, традициями и ожиданиями. Но теперь... теперь было не так просто уйти.

— Уильям… — начала я, но слова застряли в горле.

— Просто подумай об этом, — сказал он, мягко отпустив мою руку и откинувшись назад. — Ты не обязана принимать решение прямо сейчас.

Я молча кивнула, чувствуя, как эмоции бурлят внутри меня.

— Для второго? Совершенно не актуально, если честно. Людей куда больше интересует прошлое, чем настоящее. Мы совершенно бесполезны для общества в целом.

— Ты именно тот человек, который способен вернуть нас всех на землю, — пошутил он. — Хотя я с тобой не спорю. Но это скорее разговор для моего деда. Он тебе даст хорошую дискуссию, даже если будет с тобой согласен.

— О нет. Он меня немного пугает. Твой дедушка разозлится? Нам придется признаться в нашей настоящей связи?

Уильям тяжело выдохнул.

— Ну, это зависит от того, кто знает.

— Твоя мама знает. Она догадалась.

— Это значит, что папа тоже в курсе. И Фрейя с Джеймсом должны будут узнать правду. А твоя бабушка? Она знает? Она может рассказать кому-то?

— Нет и нет. Она не особенно любит аристократию.

— Разве не твоя бабушка со стороны отца приедет?

— Нет, бабушка со стороны матери. — Я на мгновение замолчала. — Понимаю, что это звучит нелогично, но честно говоря, я уже давно перестала пытаться понять свою бабушку.

— Я сделаю вид, что понял всё это, и буду просто кивать и улыбаться, — ответил он, с трудом сдерживая смех. — А что насчёт Кармен и Винсента?

— Винсент — это подросток, с которым я говорю только когда мы с ним планируем вывести из себя его мать, а всё, что Кармен знает о моей жизни — это мой адрес, и я даже не уверена, что она его помнит полностью.

— Ну, тогда тут мы в безопасности. А если она расскажет что-то твоему отцу?

Я пожала плечами.

— Мне двадцать восемь. Мне не нужно его разрешение, чтобы встречаться с кем-то, так что это неважно. Я просто расскажу ему то же самое, что мы сказали твоей маме вначале, и он отпустит ситуацию. Мы не особо близки.

— Мне жаль, Грейс.

— Вот и хорошо. Я была счастлива, пока ты не столкнулся со мной и не разрушил мою жизнь.

Он запрокинул голову, смеясь.

— Это ты в меня врезалась!

— Ладно, но я не разрушила твою жизнь так, как ты разрушил мою.

— Не знаю, теперь я, возможно, буду судить всех женщин, которых встречу, по твоему остроумию и актёрским навыкам.

— Не будь таким нелепым, — я ударила его по бедру. — Как будто найдётся кто-то, кто сможет сравниться со мной.

Он посмотрел на меня, слегка склонив голову и приподняв уголки губ.

— Ну, я не хотел говорить, но…

Я снова попыталась его шлёпнуть, но он поймал моё запястье, мягко обхватив его пальцами. Электрический разряд пробежал по моему предплечью, и я глубоко вдохнула, когда он наклонился ближе ко мне.

— Это изменило твоё мнение? — тихо спросил он.

— Что изменило моё мнение о чём?

— Тот факт, что мы были близки в детстве. Это меняет твоё решение притвориться, что я не существую, когда мы уедем из Шотландии?

Я сглотнула.

Я думала, у нас уже была договорённость по этому поводу».

«Она есть, но это было до этого. Это изменило твоё мнение?»

«Не вижу причин, почему это должно что-то изменить. Я не шутила, когда сказала, что избегаю всего этого. Моя жизнь гораздо спокойнее без этого». Я сделала паузу. — Но я сдержу глупую маленькую договорённость, так что тебе придётся выиграть бинго.

Он несколько мгновений смотрел на меня.

— Ты уверена, что я не могу убедить тебя передумать?

— Нет.

— Тогда у нас проблема.

— Почему? Какая проблема?

— Если ты выиграешь в бинго, — что я, между прочим, предложил ради шутки, — это неважно, но если выиграю я... вот тогда и проблема.

— Я абсолютно не понимаю, о чём ты говоришь. Вот почему мы в такой ситуации. Ты либо говоришь слишком много, либо слишком мало, — фыркнула я, откинув голову назад, чтобы хоть немного увеличить расстояние между нами. — Можешь просто объяснить нормально?

— Ладно. Я хочу, чтобы ты выиграла в бинго.

— Почему тебе это вообще нужно?

— Потому что тогда не будет иметь значения, если я сделаю вот это. — Он обхватил мою шею рукой и притянул меня ближе, поднеся своё лицо к моему, остановившись буквально в сантиметре от моих губ.

О, боже.

Он собирался меня поцеловать.

— Что ты делаешь? — прошептала я.

— Проверяю, смогу ли это сделать, не получив пощёчину, — пробормотал он, проводя большим пальцем по моей шее. — Пока всё идёт хорошо.

— Ты вообще обдумал то, что собираешься сделать?

— Да. Поэтому я хочу, чтобы ты выиграла в бинго. Если ты никогда больше не собираешься со мной разговаривать, то не имеет значения, если я поддамся и поцелую тебя, правда?

— Это плохая идея. Ужасная, правда.

— Я знаю. — Он вздохнул, отпустил меня и поднялся. — Пошли, Золушка. Пора идти наверх, пока огонь не потух.

Я сглотнула и встала, обхватив себя руками.

Боже.

Он не поцеловал меня.

Моя кожа покалывала от одной только мысли об этом. От ожидания, от его близости, от ощущения, что вот-вот это может случиться...

Я знала, что это плохая идея, но это была та самая плохая идея, которую мне хотелось осуществить. Пусть даже на несколько мгновений, но хотелось получить ответ — узнать, как это на самом деле: почувствовать его губы на моих.

Но он этого не сделал.

И меня это расстроило гораздо больше, чем должно было.

Я должен был поцеловать её.

Чёрт, я просто обязан был это сделать.

Мне было плевать на то, что она солгала. Я не мог притворяться, что полностью понимаю её причины скрывать свою семью — и своё настоящее имя — от меня, но я и не смогу понять. Потому что не переживал тот ужас, что пережила она, и надеюсь, что мне никогда не придётся.

Она имела полное право скрывать свою личность от меня. Грейс была права, когда сказала, что я тоже сначала не раскрыл, кто я такой. Мы оба играли в одну и ту же игру, просто она зашла куда дальше.

Она бы выкрутилась, если бы не моя мать, которая её узнала.

Из всех людей, с которыми я мог столкнуться в тот день, это оказалась именно Грейс. Каковы шансы? Какова вероятность того, что среди всех людей в Оксли я врежусь именно в неё?

Теперь понятно, почему я чувствовал такую связь с ней.

Я заметил её с того самого момента, когда обманом заставил её присесть и выпить со мной. Хотя нет, «обманом» — это слишком громко сказано. Но я определённо уломал её на это, и не могу сказать, что жалею.

Мы бы не оказались здесь, если бы я позволил ей уйти с кофе на вынос.

Что бы «здесь» ни значило.

Я, чёрт возьми, не знал.

Её настойчивость, что мы больше не увидимся после этих выходных, имела смысл. Я понимал её нежелание быть частью чего-то, хоть отдалённо напоминающего жизнь её отца — его титул принёс Грейс только боль и разбитое сердце. Законы наследования титулов — сущий кошмар, и в наше время нет никакого смысла в том, чтобы всё доставалось только по мужской линии.

Я вырос с пониманием, что однажды это поместье достанется мне. У меня было время с дедом, которого у моей сестры никогда не было, и не знал, как эта разница отразилась на ней. И я никогда не спрашивал, а Фрейя никогда не заводила разговор сама. Но это не значит, что её не волновало, просто она не хотела волновать меня.

Я вздохнул и уставился на холодильник. Её свадьба завтра. За ночь выпало три фута снега, и сегодняшний день станет настоящей спасательной операцией, чтобы собрать всех и всё для свадьбы в замке.

Персонал перерабатывал, подготавливая дополнительные комнаты, даже те, что не были предназначены для проживания, чтобы гости могли приехать сегодня и остаться на два дня. Сегодня снегопада не ожидалось, но температура вряд ли поднимется выше нуля, так что снег тоже никуда не денется.

Я понимал, что должен думать о том, как помочь с подготовкой, но все мои мысли были заняты рыжеволосой женщиной, которую оставил спящей в постели час назад.

Я оставил записку о том, что проснулся, и схематично нарисованную карту маршрута на кухню, в библиотеку и в бальный зал, где, собственно, и должна была пройти свадьба, но я просто ушёл.

Потому что не мог больше лежать рядом с ней.

Не потому, что это было невыносимо, а потому, что я не мог больше лежать рядом с женщиной, которую так сильно хотел поцеловать, что это жгло меня изнутри каждый раз, когда я смотрел на неё.

Я чуть не поддался. И почти сделал это. Почти совершил то, о чём мечтал с того самого момента, как помог ей подняться на башне, и она упала на меня. В ту ночь я был ближе всего к действительно приятному свиданию за долгое время, и оно даже не было настоящим.

Чёрт, эти отношения были самыми близкими к реальным за последние годы, и при этом они были самой фальшивой вещью, в которой я когда-либо участвовал.

Я не мог не верить в судьбу. Да, мы сами строим свою жизнь своими решениями, но что-то привело её обратно в мою. Я не знал, что именно, но она была здесь по какой-то причине.

И она хотела уйти из моей жизни так же быстро, как в неё вошла.

Бинго было весёлым. Шутка, каприз, почти. Что-то, что помогло нам скоротать время и справиться со стрессом, который навис над всей моей семьёй из-за свадьбы, но я не мог смириться с тем, что её победа означала конец.

Я не мог отпустить Грейс. Больше всего она была другом. Была другом ещё тогда, и с тех пор, как она приземлилась в Инвернессе, мы снова легко нашли общий язык. Я действительно считал её другом, даже если мне хотелось чего-то большего.

Чёрт, правда?

Я не знал. Только знал, что меня тянет к ней каким-то необъяснимым образом. С ней всё казалось таким естественным. Всё так легко — держать её за руку, обнимать её, спать рядом. Всё абсолютно платонически, но каждый раз, когда мы касались друг друга, это казалось чем-то большим.

Я, конечно, выглядел как влюблённый дурак, но не мог объяснить это иначе.

Я хотел уважать её желание никогда больше не общаться со мной, когда она уедет. Лучший способ быть ей другом — это уважать её границы, и я действительно хотел сделать это ради неё.

Именно поэтому я её не поцеловал.

Если бы я поцеловал её хотя бы раз, то не смог бы этого сделать. Я уже знал, что одно это маленькое действие, это простое касание, стало бы тем, что остановило бы меня от признания, что я хочу от неё большего, чем дружбы.

Что я начинаю испытывать к ней чувства.

Если бы я её поцеловал, мне пришлось бы это признать. Но если я сдержусь, я смогу продолжать делать вид, что ничего нет, что она не постоянно у меня в мыслях, что мы действительно просто друзья.

Я боялся свадьбы.

Боялся необходимости притворяться целый день, что мы действительно вместе.

Сегодня мне придётся избегать её как можно больше. Это никого бы не удивило, ведь день будет очень загруженным, и брат невесты вполне может быть занят.

Чёрт.

Я был слабаком.

— Доброе утро! — бодро сказала Фрейя, влетая на кухню. — О, ты заварил чай! Чудесно.

Я нахмурился.

— Ты что такая весёлая с утра? Ты под кайфом?

Фрейя посмотрела на меня, её губы изогнулись в хитрой улыбке.

— Увы, нет. Я просто решила быть счастливой.

— Нет. Ты самозванка. Моя сестра никогда не бывает счастливой.

— О, ты злобный хрыч, Уильям. — Она схватила кухонное полотенце и лениво замахнулась на меня. — Я недавно поговорила с Грейс. У меня был момент, и она привела меня в чувство.

— Всё, что ты только что сказала, пугает меня сильнее, чем ты можешь себе представить.

Фрейя налила себе чай и заглянула в мою кружку, доливая в неё из чайника, не спросив разрешения.

Да.

Мне было страшно.

— Я плакала, потому что мои туфли застряли в Эдинбурге, — объяснила она, помешивая чай. — Может, я была немного несправедлива ко всем, но Грейс отвела меня в сторону, усадила и напомнила, что Джеймсу совершенно неважно, в каких туфлях я буду. Как, впрочем, и всем остальным.

— Она права, — согласился я.

— Уильям, — укоризненно произнесла Фрейя. — Она напомнила мне, что самые важные люди уже здесь или смогут приехать, и не имеет значения, что на мне будет надето. Мне не нужны туфли или платье, чтобы выйти замуж, мне нужен только Джеймс. — Она на мгновение замолчала. — Ну, и еще священник с свидетелем, но это уже технические детали.

— У тебя есть и то, и другое, — добавил я.

— Верно. В любом случае, Грейс указала, что мои уличные фотографии всё равно не будут в туфлях на каблуках, потому что я наверняка сломаю ногу на льду и снегу.

— Честно говоря, ты можешь это сделать в любых туфлях.

— Я знаю. Вот почему я буду в резиновых сапогах.

Я уставился на неё.

— Ты наденешь резиновые сапоги на свою свадьбу?

Она пожала плечами.

— Грейс предложила мне пару своих туфель, потому что у нас один размер, но сапоги кажутся более разумным вариантом.

— Ты собираешься идти к алтарю в резиновых сапогах?

— Да. Ты сам только что сказал, что никому неважно, в каких туфлях я буду. Почему это должно иметь значение, если это будут сапоги?

— Я думал, ты наденешь их только на улице. Ты будешь скрипеть, идя по проходу, как клоун на заказ, Фрейя.

Она рассмеялась, усаживаясь на табурет.

— Может быть. По крайней мере, это будет смешно.

Я моргнул.

— Ты меня сейчас пугаешь.

— Ой, перестань. Я знаю, что была ужасной, и мне очень жаль. Правда. Я так увлеклась подготовкой к свадьбе, что забыла о том, что действительно важно — о браке. Грейс помогла мне осознать это сегодня утром. Свадьба — это всего лишь средство достижения цели, а цель в том, чтобы я провела остаток жизни с Джеймсом.

Уголки моих губ дернулись в улыбке.

— Тебе стоит добавить это в свои клятвы.

Её лицо просияло.

— Быстро, дай мне свой ноутбук.

Я открыл новый документ и передал его ей, и она быстро набрала фразу и сохранила документ.

— Сможешь отправить мне это по почте позже?

— Конечно. Это самое милое, что ты когда-либо говорила.

Она вздохнула и закрыла документ, затем замерла.

Чёрт. Я просматривал наши старые фотографии. Папа оцифровал их все и загрузил на онлайн-диск и другие физические носители на случай, если оригиналы когда-нибудь потеряются, и я как раз был в этом диске.

— Зачем ты их смотришь? — спросила Фрейя, чуть повернув ноутбук ко мне. — Боже, какие старые фотографии. Сколько мне здесь лет? Девять?

— Десять, — ответил я. — Это лето перед нашим переездом.

— Странный набор фотографий для просмотра. Постой. — Она прищурилась, наклонившись ближе к экрану. — Это поместье Локсфордов? Это что, день рождения?

— Да.

— Погоди. — Она увеличила изображение и указала на рыжеволосую девочку с щербинкой между зубами. — Она выглядит как...

— Грейс, — закончил я за неё.

Фрейя резко повернулась ко мне.

— Грейс?

— Да. Это Грейс.

На лице моей сестры промелькнуло замешательство, а затем оно медленно сменилось осознанием.

— Вот почему она показалась мне такой знакомой, — сказала Фрейя через мгновение. — Мы были друзьями, когда были детьми. Но когда мы вернулись, её родители уже развелись, и она больше не жила в Локсфорд-хаусе. Кажется, ты уже был в университете.

— Это так произошло?

— Да, я помню это. Мы были хорошими друзьями, и было одно лето за пару лет до этого, когда ты, она, Макс, Фред и его сестра были неразлучны.

— Я не помню.

— Ты, наверное, был слишком мал, чтобы запомнить это ясно. — Она перешла к следующей фотографии. — Но я помню, что казалось, будто она просто исчезла с лица земли, и после того как мы вернулись в Оксли, я уже училась здесь, в университете, — вспомнила Фрейя. — Так что я её больше не видела. А ты?

— Нет, пока мы не столкнулись друг с другом у кафе и, видимо, не узнали друг друга. — Я забрал у неё ноутбук и посмотрел на фотографию. На ней была группа детей на чьём-то дне рождения — вероятно, на дне рождения Грейс, учитывая место — Локсфорд-хаус, и я мог назвать каждого из них.

Все дети из высшего общества предназначены к титулу, будь то по наследству или через брак. А если не титул, то вполне комфортная жизнь с кем-то, у кого есть деньги, как у моей сестры.

Это был своего рода моментальный снимок привилегий.

Неудивительно, что Грейс больше не хотела иметь с этим ничего общего.

— Так вы действительно не встречаетесь, — заключила Фрейя.

— Нет. Мне нужна была пара, и она согласилась быть ею на выходные. Я не сказал ей, кто наши дедушка с бабушкой, а она не сказала мне, кто она. Грейс узнала только когда мы практически приехали сюда.

— А как ты узнал, что это Грейс?

— Ну, после того как ты заявила, что узнала её, и устроила свою маленькую тираду, я думаю, что мама тоже начала искать. Она узнала её благодаря матери Грейс. — Я пролистал фотографии, пока не нашёл снимок мамы, Фрейи, Грейс и женщины примерно маминого возраста, которая выглядела точно так же, как Грейс сейчас, только на несколько лет старше.

— Ого, — выдохнула Фрейя. — Грейс выглядит точь-в-точь как она. Разве её мама не умерла давно?

— Более десяти лет назад. В любом случае, наша мама её узнала, поговорила с ней, и Грейс призналась ей. Потом она рассказала мне вчера вечером.

— Ты зол, что она не сказала тебе?

— Нет. Я ведь тоже не сразу сказал ей, кто я такой, и она была права, когда сказала, что если бы я сразу раскрыл, кто я, она бы не поехала, и ничего этого не случилось бы.

— Почему бы она не поехала?

— Всё сложно, — ответил я. — Я рассказал тебе, кто она, только потому, что тебе нужно знать. А ещё ты пригласила её бабушку и мачеху.

— Кто её бабушка?

— Понятия не имею. Я не спросил, но ты знаешь её мачеху.

— Фу, — пробормотала Фрейя. — Я пригласила Кармен только потому, что мама сказала, что должна. Честно говоря, я пригласила Эдварда только потому, что подумала, что это будет вежливо, ведь он с папой давно не виделись. А потом мама заставила меня пригласить всех.

— Грейс была на приглашении?

— Да. Мы пригласили всех четверых. Они сказали, что Грейс не сможет приехать.

Я рассмеялся, потирая подбородок рукой.

— Она думала, что они так и сказали.

— Они соврали?

— Нет. Её отец знал, что она откажется.

— Она бы отказалась? Я могу наорать на неё.

— Наверное, но только потому, что она делает вид, будто не принадлежит к высшему классу, — нахмурилась Фрейя. — Когда свадьба закончится и я вернусь из медового месяца, я с ней серьёзно поговорю о том, что она мне наврала. Она же была моей подругой!

— Она была и моей подругой, — напомнил я ей.

— Дедушка с бабушкой уже в курсе?

— Нет. Это я оставляю на её усмотрение, но если кто-то спросит — мы встречаемся.

Фрейя допила чай и встала.

— Значит, ты продолжаешь это представление.

— Ага. Зато дедушка от меня отстанет. Я возьму вину на себя за то, что не представил её как следует, и всё будет в порядке.

— Ты слишком оптимистичен, Уильям. Этим я в тебе иногда восхищаюсь. Хотя, конечно, и высмеиваю, но это неважно. — Она поставила чашку в раковину и посмотрела на меня. — Ты же понимаешь, что вы с ней слишком уж комфортно чувствуете себя в этом «фальшивом романе», как в книге, верно?

— «Троп»?

— Да. Это троп. Когда они обычно влюбляются в конце и живут долго и счастливо, как Золушка и Прекрасный Принц, — сказала она. — И, судя по выражению твоего лица, ты уже на полпути туда.

Я взял чашку с чаем и посмотрел на фотографию маленьких Грейс и Фрейи с нашими мамами.

— У тебя же полно свадебных дел. Иди занимайся.

— Это именно то, что я сказала бы, если бы притворялась, что не влюблена в свою «фальшивую» девушку.

— Пошла ты.

— А вот и ты. Я тебя везде искал.

Грейс подняла голову с дивана в библиотеке и улыбнулась мне.

— Ты же оставил мне маршрут в библиотеку. Где ты ещё думал меня найти?

— Не знаю. Может, тебя преследует Чуи?

— Эта чертова птица меня доконает, — сказал дед, появляясь из-за книжного стеллажа. — Это только ты, Уилл?

Я даже моргнул от его неожиданного появления.

— Откуда ты взялся?

— Он прячется, — сказала Грейс, аккуратно переворачивая страницу книги. — Все на него орут, так что я стою на страже. Мы сначала подумали, что это Фрейя.

Я посмотрел на них двоих и их... ну, не такое уж и неожиданное, в принципе, союзничество. Я не был удивлён, что они оба здесь, изучают, судя по всему, книги по истории.

— Нет. Фрейя на удивление спокойна этим утром. Что бы ты ей там ни сказала — это сработало, — сказал я Грейс.

— О, отлично. Я нашла её практически в панике из-за туфель и успокоила. Рада, что это помогло.

Дед посмотрел на меня.

— Береги её.

Грейс рассмеялась и покачала головой.

В какой альтернативной вселенной я очутился?

— Эй, а ты знал, что у наших семей есть общая история? — Грейс посмотрела на меня. — Мы уже несколько часов копаемся в этих книгах по истории.

Я посмотрел на деда.

— Он знает, — сказала она невозмутимо. — Оказывается, моя бабушка везде меня демонстрирует, так что твоя бабушка узнала меня сразу.

Дед кивнул с важным видом.

— Мы подумали, что должна быть причина, по которой ты представил её просто как Грейс, так что ничего не сказали.

Что, чёрт возьми, здесь происходит?

Грейс посмотрела на меня с озорным блеском в глазах.

— Я объяснила, что мы не хотели, чтобы на наши отношения возлагали какие-то ожидания, поэтому держали всё в тайне, так как встречаемся не так давно.

Я начинал думать, что она могла бы работать в международной разведке.

— Понятно. Прости, дедушка. Я изначально не собирался её приводить, но это был лучший вариант по сравнению с тем, кого мама хотела мне сосватать.

— Это не комплимент, каким ты его считаешь, — спокойно ответила она.

Дедушка усмехнулся, вытаскивая книгу с полки.

— Она права. В любом случае, мы уважаем ваш выбор, и, теперь, когда я лично убедился, что у тебя хороший вкус на женщин, оставлю вас в покое.

Нет. Я точно попал в параллельную вселенную.

— Спасибо, — протянул я медленно. — Так что это за история с нашими семьями?

Грейс подняла книгу и показала мне.

— Это четыре поколения назад, — сказала она, переворачивая страницы. — Это... моя прапрапрабабушка, если проще.

Я присел на подлокотник дивана, наклоняясь к ней.

— Это восьмая герцогиня Гленрок.

— Ага, — подтвердил дедушка. — Вышла замуж за восьмого герцога.

Я посмотрел на Грейс.

— Это твой способ со мной расстаться?

Она откинула голову назад и засмеялась.

— Нет, не волнуйся. Даже если у них были дети, они настолько далеки от нас по родству, что это не имело бы значения.

— У них не было детей? Как же тогда продолжилась линия?

— Технически, у них была маленькая девочка, — объяснила Грейс. — Это всё очень грустно, если честно, хотя сейчас это интересно рассматривать с исторической точки зрения.

— Да, — снова повторил дедушка. — Ребёнок родился мёртвым, а у Винни было кровотечение после родов. У них не было нужных медицинских инструментов, чтобы её спасти, и она скончалась.

Я поднял брови.

— Жаль.

— Восьмой герцог, Ангус, потом женился на любовнице своего младшего брата, и у них родилось трое сыновей, — продолжила Грейс. — Судя по всему, это было довольно громким скандалом в своё время, потому что было много споров о том, чей сын старший мальчик.

— Помню, читал об этом, но не мог вспомнить, о каком герцоге шла речь. Это поэтому герцогство перешло ко второму сыну?

— И да, и нет, — ответил дедушка. — Спорили о том, что, даже если старший сын — Джон — не был сыном герцога, он всё равно принадлежал к мужской линии и, технически, мог наследовать титул.

— Это был аргумент брата герцога, как неудивительно, — добавила Грейс.

Дедушка усмехнулся.

— К сожалению, он умер вскоре, до самого герцога, так что мы так и не узнали, чей это был сын, и Брюс тоже никогда не делал официальных заявлений по этому поводу.

— Но девятый герцог точно был сыном Ангуса?

— Да. Брюс родился через два года после Джона, когда они уже были женаты.

— У вашей семьи история куда более яркая, чем я могла предположить, — сказала Грейс, листая книгу на своих коленях. — Я, возможно, никогда не покину эту библиотеку.

Дедушка засмеялся и передал ей ещё одну книгу.

— Вот. Это самое близкое к автобиографии Брюса, девятого герцога. Он активно участвовал в борьбе за отмену рабства в Соединённом Королевстве, и думаю, что выдержки из дневников его сына, Джеймса, могут быть очень полезны для твоего исследования.

Лицо Грейс засветилось, как будто ей подарили щенка.

— Выдержки из дневника Джеймса? Вы серьёзно? Я уже год пытаюсь найти надёжный источник для первых шотландских свидетельств.

Дедушка улыбнулся.

— Ты можешь взять её с собой и вернуть Уильяму, когда закончишь.

— Я не могу взять эту книгу, — сказала она, глядя на книгу. — Я... Я просто сфотографирую страницы или что-то в этом роде.

— Я настаиваю.

— Нет, не могу!

— Возьми книгу, — сказал я, наклонившись к её уху. — Иначе он будет спорить с тобой до тех пор, пока ты не сдашься.

— Я это слышал, — заметил дедушка.

— Я на твоей стороне, дедушка, — добавил я.

Грейс прижала книгу к груди, словно это был драгоценный клад.

— Огромное вам спасибо. Вы даже не представляете, насколько это мне поможет.

— У меня здесь ещё парочка книг найдётся, — задумчиво проговорил дедушка, поводя пальцем в воздухе, будто ища что-то вокруг. — Напомни мне, чтобы я не дал тебе уйти без них. Вот проведём свадьбу, а потом я их отыщу.

— Одна книга уже слишком много! — настаивала Грейс. — Я не могу...

Я прикрыл ей рот ладонью.

— Она говорит спасибо.

Грейс сердито посмотрела на меня, пока дедушка не погладил ногу. Брюс — пёс, а не призрак девятого герцога Гленрока — выбежал из какого-то невидимого угла библиотеки и последовал за дедушкой прочь.

Я убрал руку с её рта.

— Я прервал ваш спор. Пожалуйста, не благодари.

— Я не могу взять его книги, — упрямо возразила она, подняв на меня взгляд.

— Можешь. Уверен, он уже решил, что я на тебе женюсь, и однажды ты станешь хозяйкой этой библиотеки, так что ему всё равно.

Она закатила глаза и отложила книгу в сторону.

— Ты мечтатель, я вижу.

— Можешь так сказать. Хотя это легко вписывается в твою маленькую историю.

Она закрыла лицо руками.

— Не надо. Твоя бабушка была здесь, когда я пришла, и я решила, что скажу ей правду, потому что она не казалась такой уж страшной. Она призналась, что они оба знали, а потом пришёл твой дедушка, согласился с ней, и я потерялась в книгах по истории.

— Это немного похоже на Алису в Стране чудес для тебя, Золушка, не так ли?

Она стукнула меня по бедру.

— Хватит, лорд Кинкерк.

— О, теперь я могу вернуть тебе это, леди Грейс?

— Мне больше нравится Золушка.

— Почему? Потому что это меньшее из двух зол?

— Я ударю тебя этой книгой, — она сдвинула книги на кофейный столик и подалась вперёд на диване.

Я скользнул на подушку рядом с ней.

— Может быть, но оно того стоит.

Она смотрела на меня несколько секунд, потом вздохнула и покачала головой.

— Тебе что, больше нечем заняться?

— Что? Сидеть и смотреть на тебя? Вряд ли есть что-то лучше.

Его слова вызвали лёгкую дрожь, пробежавшую по моей спине, но я решила не обращать на это внимания.

Нет. Сейчас, как никогда, мне нужно было держать себя в руках. После того как прошлой ночью он чуть не поцеловал меня, я должна была контролировать свои эмоции.

Особенно теперь, когда все узнали, кто я на самом деле.

Тот факт, что его бабушка и дедушка знали правду, стал для меня неожиданным поворотом, к которому я была не готова.

Но тем не менее.

— Перестань глупить, — сказала я Уильяму, возвращая взгляд к книге. — Есть тысяча других дел, которыми ты мог бы заняться вместо того, чтобы сидеть здесь и мешать мне читать.

— Тогда я просто буду сидеть молча, — ответил он с усмешкой.

— Уильям!

— Что? — Он встретил мой взгляд, сдерживая смех. — Сейчас мне совершенно нечем заняться.

Я раздражённо вздохнула и снова уткнулась в книгу.

— Ты меня ужасно раздражаешь. Знаю, что у тебя найдётся масса дел. Разве у тебя нет друзей в Данкри, которых ты мог бы навестить?

— Несколько, — ответил он. — Но было бы невежливо идти к ним одному, ведь они все твои друзья тоже.

— Друзья — это слишком громко сказано, — пробормотала я. — Я не так уж часто их вижу, знаешь ли.

— Но ты всё равно общаешься с ними.

— Время от времени, — уклонилась я от ответа. — Это не значит, что я хочу делать это прямо сейчас.

— Ты боишься, что они узнают, что мы лжём?

— Нет. Они сразу поймут, как только мы откроем рот, — ответила я. — Но, если на то пошло, я не боюсь, что они нас сдадут. Мэттью и Ева притворялись женатыми целый год, так что никто и глазом не моргнёт, узнав, что мы делаем это всего на один уикенд.

— Но теперь они уже не притворяются. У них ребёнок.

— Я знаю. А Аделаида несколько раз притворялась, что встречается с Александром, прежде чем они действительно начали встречаться.

— Наверное, это у близнецов семейное.

— Уильям, это не помогает.

— Так чего ты боишься? — спросил он, играя с прядью моих волос. — Ты нечасто с ними видишься, а единственные люди, с которыми я бы действительно поделился подробностями о своей личной жизни — это Фред и Макс, и ни один из них не приехал на свадьбу.

Я тяжело вздохнула.

— Я не боюсь. Всё в порядке.

— Отложи книги.

— Что?

— Отложи их, и пойдём прогуляемся. Сидеть здесь, погружённой в свои тревожные мысли, тебе не поможет. Мы едва ли могли выйти на улицу из-за шторма, но он закончился до того, как вернулось электричество, так что давай выйдем из этих стен хоть на немного. Возьмём с собой Брюса.

Я посмотрела на него.

— Ты серьёзно? Ты думаешь, что это то, чем мы должны сейчас заниматься?

— С тем хаосом, который скоро обрушится на этот замок? Безусловно. Поставщики приедут из Данкри через... — он посмотрел на часы, — пятнадцать минут. Так что, если ты не хочешь, чтобы тебя сразу втянули в организацию кексиков или привязывание лент к стульям, пойдём.

Я сжала губы.

Это звучало не слишком весело. Существовали вещи, в которых я с радостью помогла бы, но кексы не входили в их число. Я бы их наверняка уронила.

— Ладно, — согласилась я, нехотя закрыв книгу. — Но я возьму их с собой наверх.

Уильям встал, собрал книги в стопку и поднял её.

— Пошли.

— Ты не должен нести книги.

— Должен. А теперь двигайся. Вперёд.

На улице было ужасно холодно. Снег собрался в огромные сугробы по обе стороны от расчищенных трактором дорожек, и некоторые из них казались мне такими же высокими, как и я.

Брюс совершенно не обращал на это внимания. Он бодро семенил впереди нас, придерживаясь выделенной тропинки. Каждые несколько шагов он останавливался, чтобы что-то обнюхать, петляя из стороны в сторону, создавая хаотичный зигзаг, который бесконечно забавлял меня.

Я ненавидела признавать это, но Уильям оказался прав. Холодный воздух временами словно резал кожу на лице, но в то же время он освежал. Я и не подозревала, насколько утомлена — ночь выдалась беспокойной: ветер завывал в окна, а Уильям лежал рядом, не давая мне уснуть. Но этот легкий ветерок, кружащий вокруг нас, быстро возвращал мне бодрость.

Мы особо не разговаривали. В этом не было необходимости. Мне нужно было вырваться из собственных мыслей, и прогулка на свежем воздухе была тем, что помогло. Я накрутила себя из-за того, что все узнали, кто я на самом деле, особенно опасаясь предвзятости его дедушки, который явно был сторонником строгих классовых различий в вопросах отношений. Но они меня перехитрили.

Его родители не возражали. Его сестра не возражала. Никому не было дела до того, кто я на самом деле, и это было похоже на пребывание в пузыре.

В странном маленьком аристократическом пузыре, так напоминающем мне о детстве.

Детстве, от которого я так отчаянно пыталась убежать.

— Тебе лучше? — спросил Уильям, наклоняясь, чтобы поднять мяч, который Брюс бросил ему под ноги.

Я кивнула.

— Неужели можно сойти с ума, живя в замке?

Он засмеялся, бросая мяч.

— Похоже, что да. Я и сам не знал, что мне это нужно, хотя мы здесь всего несколько дней.

— Ты был не так раздражителен, как я, — заметила я.

— Не уверен. Я всё же прервал твоё чтение. Мне следовало бы знать лучше.

— Действительно следовало, — кивнула я в знак согласия. — Мне было очень интересно расспрашивать твоего дедушку.

— Уверен, он с радостью позволит тебе сделать это снова, прежде чем ты уедешь.

— Надеюсь. Хотя я всё ещё не уверена, что смогу забрать его книги.

— Придётся, — ответил он, снова поднимая мяч с земли. — Иначе он смертельно обидится.

— Но если я выиграю в бинго, это значит, что мне придётся снова с тобой поговорить, чтобы их вернуть.

— О нет, какой ужас, — сухо заметил Уилл.

Я толкнула его локтем, пряча улыбку.

— Прекрати. Хотя мне действительно интересно, как мы будем выпутываться из этих «отношений».

— Никак. Придётся пожениться.

— Я, наверное, попаду в тюрьму за убийство, если выйду за тебя замуж.

— Для меня будет честью быть убитым тобой.

Я рассмеялась и покачала головой.

— Ты безумен. Серьёзно, нам нужно придумать, как мы из этого выберемся.

— Разберёмся, когда будем дома, — ответил он. — Кстати, как твоя бабушка узнала про моих дедушку с бабушкой? Извини, что меня тогда не было.

— Ничего страшного. Всё было именно так, как я сказала раньше. Я разговаривала с твоей бабушкой и рассказала ей правду, а она объяснила, что уже знала. Оказывается, моя бабуля, несмотря на все свои выходки, любит хвастаться мной и регулярно показывает мои фотографии твоей бабушке, когда они встречаются. Естественно, она узнала меня сразу и рассказала об этом твоему дедушке, — пожала плечами я. — Они решили, что на то есть причина, по которой ты не представляешь меня с титулом.

— Причина была. Я не знал, что он существует.

— Ну, да. — Я с трудом сдержала смех. — Но они были вполне довольны моим объяснением, что наши отношения совсем новые, и ты решил представить меня так.

— Ты же говорила, что не собираешься лгать и сваливать вину на меня.

— Не собиралась, но потом, когда я там оказалась, они выглядели такими счастливыми, что я не захотела разбивать им сердца.

— Ты только подкармливаешь чудовище.

— Ну, если бы ты начал с упоминания своего титула, нас бы здесь сейчас не было.

— Должен признать, я не расстроен, что мы здесь, — признался Уильям, посмотрев на меня. — Я просматривал фотографии сегодня утром.

Я сморщила нос.

— Ты не нашел мой профиль на Bebo, правда?

— Твой что — нет. — Он покачал головой, смеясь. — Боже, этот сайт вообще еще существует?

— Не знаю, и знать не хочу, честно говоря. Что ты смотрел?

— Не поверишь, но фотографии нас, когда мы были детьми.

Я остановилась посреди дороги и уставилась на него. Он повернулся и посмотрел на меня, подняв брови, а я быстро заморгала несколько раз.

— У тебя есть наши детские фотографии? — спросила я.

Уильям подобрал мяч и снова бросил его Брюсу, который помчался за ним.

— Оказывается, да. Папа несколько лет назад отсканировал все наши бумажные фотографии и загрузил их на семейный диск. Сегодня утром я проснулся рано и не хотел тебя будить, поэтому спустился вниз и решил посмотреть, нет ли там наших снимков. Честно говоря, не ожидал, что что-то найду.

— Но они там есть?

— Ты можешь идти и говорить одновременно? — Он сделал жест, чтобы я следовала за ним. — Я нашел несколько, которые, как мне кажется, сделаны на твоем восьмом дне рождения.

— Это... странно, — сказала я, поспешив, чтобы снова идти рядом с ним. — Мне кажется, у меня таких даже нет. Папа забрал много семейных фотографий после смерти мамы, и я никогда не просила их показать.

— У тебя совсем нет фотографий? Даже твоей мамы?

— Есть немного. Если честно, я была вредным подростком, который ненавидел всё и всех вокруг после смерти мамы. Мне было противно притворяться, что мы счастливая семья с папой и Кармен, и изображать, что я лучшая подруга своего младшего брата, — призналась я, скрестив руки на груди, пока мы шли. — Когда я уехала учиться в университет, папа дал мне маленькую коробку с несколькими фотографиями, которые, по его мнению, я захочу сохранить, но я так и не посмотрела их все. Это были семейные снимки, а я все еще была слишком зла на всё.

— Это понятно. А что, если я скажу тебе, что у меня есть фотографии твоей мамы?

— У тебя есть её фотографии?

— По крайней мере, с твоего дня рождения. Я думаю, это твой праздник. Он проходил в Локсфорде, и Фрейя думает, что это как раз подходит по времени. На снимках солнечно, и все в летней одежде.

— Мой день рождения в июле.

— Тогда всё совпадает. — Он улыбнулся мне, и его голубые глаза светились теплотой. — Мы можем просмотреть их перед твоим отъездом, а я попрошу маму поискать ещё снимки, чтобы отправить тебе.

— Спасибо. — Я опустила взгляд на неровную землю перед собой. — Как думаешь, странно ли, что у нас есть такая история?

— Думаю, странно, что мы ничего из этого не помним.

— Мы были детьми. Я помню некоторые моменты, которые теперь обретают смысл, но сомневаюсь, что смогла бы узнать тебя или кого-то другого, если бы нас выстроили в ряд. У нас ведь и имена не самые редкие.

— Это правда, — согласился Уильям. — Я знаю как минимум трёх Грейс и двух других Уильямов.

— Вот именно. Память — странная штука. Иногда я не уверена, действительно ли я вспоминаю моменты с мамой или просто придумываю их, так что не помнить тебя кажется довольно нормальным.

— Это вполне логично. Думаю, это не отличается от того, когда ты помнишь какое-то событие из детства, но путаешь детали.

— Верно. Например, я могла бы поклясться, что получила игрушечную кухню на своё трёхлетие, но папа всегда настаивал, что это было на четвёртый день рождения. Я спросила у бабушки, и она согласилась с ним. Но я всё равно поклялась бы, что мне было три, когда я её получила.

Уильям засмеялся, продолжая бросать мяч Брюсу.

— Могу представить, как весело проходят такие разговоры. Но нет, я не думаю, что странно, что мы снова встретились после стольких лет, если ты об этом спрашиваешь.

— Не думаешь? Не говори, что ты веришь, будто это всё предначертано судьбой или что-то в этом роде.

Уилл пожал плечами.

— Есть много вещей, которые нас связывают, если подумать. Наши пути всё равно пересеклись бы рано или поздно.

— Наверное. Скорее всего, на похоронах Эрика через неделю или около того.

— Ты собираешься?

— Папа попросил меня. Ну, это было больше приказание, замаскированное под просьбу, — сказала я, оглядываясь на красивый пейзаж, покрытый снегом.

— У тебя ещё не устала рука?

— Нет, я её меняю, — ответил Уильям. — Так что ты всё-таки поедешь?

— У меня нет выбора. Кроме того, было бы невежливо не пойти. Одно дело пропустить день рождения или даже свадьбу, но не прийти на похороны — это уже довольно неуважительно.

— Так ты предпочитаешь скорбеть по мёртвым, чем праздновать их жизнь?

— Да. Мёртвые не могут спросить, когда ты выйдешь замуж и родишь детей, — весело ответила я. — Кроме того, это единственное место, где можно ответить: «Когда будут твои похороны?» на вопрос: «Когда будет твоя свадьба?»

Уильям поджал губы, но я видела, что он с трудом сдерживает смех.

— Думаю, это ответ, который можно дать где угодно, если честно.

— Знаю, но на похоронах это звучит более шокирующе. У моего прадяди два года назад умер второй муж, и одна его подруга спросила меня, когда у меня будут дети. Я спросила, когда у неё будут похороны. Когда она сказала, что это неуместно, я ответила, что содержимое моей матки — не её дело, и если она не хочет услышать неуместный вопрос, то и сама не должна такие задавать.

— И что сказала твоя прабабушка?

— По-моему, это было что-то вроде: «Слава Богу, что кто-то наконец-то сказал этой старой болтушке заткнуться».

— Не слишком дружелюбно.

— Нет, и я бы поверила в её слова больше, если бы она не напомнила мне, что надо выйти замуж до её смерти.

— Она всё ещё жива?

— Да. Я остаюсь одинокой ей назло.

Уильям засмеялся.

— Хочешь слепить снеговика?

— Что? — Я уставилась на него, мои губы растянулись в улыбке. — Это так неожиданно.

— Идёт снег. Хочешь слепить снеговика?

— Если я скажу нет, ты начнёшь петь?

Он прыгнул с тропинки в глубокий снег, проверяя его.

— Не искушай меня, Золушка. Я довольно неплох в караоке.

Я посмотрела на его протянутую руку и, неохотно, взяла её.

— Ладно. Давай слепим снеговика, как будто нам по шесть лет. У тебя случайно нет фотографий этого на твоём волшебном диске?

— Может быть. Тебе придётся спросить у мамы. С чего начнём?

— Начнём с туловища, — предположила я, наклоняясь, чтобы слепить снежок. — Вот так.

— Это тело для очень маленького снеговика, Грейс.

— Оно не для снеговика, а для тебя. — С улыбкой бросила я снежок в него.

Уильям просто смотрел, как снег ударился о его руку и разлетелся.

— Осторожно. Ты ступаешь на опасную территорию.

— Ты первый начал.

— Вообще-то нет. Я хотел начать снеговика, а не снежную войну.

— Ну, это не моя вина, что в тебя просто хочется бросить снежок, — проворчала я, снова наклоняясь, чтобы слепить новый. — Я займусь головой, а ты — туловищем.

— Это мой снеговик.

— Да, но теперь я здесь главная, так что всё будет сделано как надо. — Я подмигнула ему и начала уплотнять снежок, чтобы его можно было катить.

Уильям тяжело вздохнул.

— Вон там будет лучшее место для нашего снеговика. Снег там не такой глубокий.

— Ты хочешь, чтобы я катала его в гору?

— Я помогу тебе. Просто начни, пока я не передумал и не выбрал снежки вместо снеговика.

Я рассмеялась и начала катить свой снежный ком по снегу. Он быстро становился больше, и, по мере того как снег уплотнялся, становился тяжелее. Катить его становилось всё труднее, и когда взглянула на Уильяма, я поняла, что у него дела обстоят куда лучше.

Нечестно.

Он был выше и сильнее меня, и его снежный ком двигался куда легче. А я была на грани того, чтобы застонать и упасть на пятую точку.

Это была ужасная идея.

Хотя выйти на улицу было хорошим решением. Разговор с ним о частичках моего детства, которые я с трудом помню, помог мне почувствовать себя лучше. А ещё осознание того, что у него есть фотографии моей мамы, одновременно странное и утешительное.

Странное — потому что я этого не ожидала, и утешительное — потому что это означало, что мне было так легко находиться рядом с ним. Я его узнавала, я его знала. Даже если это не было осознанным воспоминанием, какая-то часть меня это понимала.

Вот почему мне нравилось быть рядом с ним.

По крайней мере, так я себе это объясняла.

Я не хотела думать о том, что это может быть что-то большее. Даже несмотря на то, как моя кожа начинала покалывать, когда он меня касался, и на то, как приятно было его обнимать. Как не казалось странным лежать с ним рядом в одной постели.

Признаюсь, то, что мне хотелось прижаться к нему, было немного странным. Но я твёрдо решила игнорировать это и ни в коем случае не обсуждать.

И точка. Сейчас я чувствовала себя лучше, чем утром, и не собиралась снова уходить в свои мысли.

— Что ты делаешь? — спросил Уильям, нависая тенью надо мной.

— Пытаюсь, — тяжело выдохнула я, — сдвинуть это.

— У тебя не выходит.

— Да, спасибо, Шерлок. — Я выпрямилась и тяжело вздохнула. — Я, знаешь ли, это уже поняла??

Его глаза весело блеснули.

— Хочешь, помогу?

— Нет, но мне придётся согласиться.

Смеясь, он отодвинул меня в сторону и положил руки на мой снежный ком.

— Давай. Твой ком больше моего, так что это будет нижняя часть туловища.

— Уф. Неудивительно, что я не могла сдвинуть его. Он в два раза больше твоего!

— Это не моя вина, что ты превзошла все ожидания. Давай быстрее, пока мои руки не отвалились.

— Мы в лыжных перчатках, — напомнила я, наклоняясь, чтобы снова толкнуть снежный ком. — Раз, два, три.

По моему сигналу мы снова начали толкать, напрягаясь, чтобы сдвинуть его. Нам потребовалось несколько попыток, сопровождавшихся парой красочных фраз от Уильяма, прежде чем мы дотащили ком до того места, где он хотел строить снеговика.

Он отошел на пару шагов и окинул взглядом наш результат.

— Неплохо. Теперь давай поднимем мой ком сверху.

— О, нет. У меня сила в руках как у гнилого картофеля, — пробормотала я.

— Я заметил.

— Эй!

Он засмеялся и поманил меня к себе. Неохотно, но я подошла, и мы вдвоём подняли снежный ком на большой «туловище», едва удержав его от того, чтобы он не скатился обратно и не разбился на мелкие кусочки.

Я набила немного снега в зазор между двумя частями, чтобы закрепить их, а Уильям медленно отошёл назад.

— Ладно, всё нормально.

— Теперь нужно сделать голову, — напомнила я.

— Я сделаю голову, а ты найди глаза.

— Как я найду глаза? Здесь же кроме снега ничего нет! — Я обвела рукой всё вокруг, чтобы подчеркнуть свои слова.

— Камни на тропинке, — ответил он. — А Брюс найдёт ветки. Он в этом мастер.

— Где Брюс?

Уильям показал на пространство под огромной сосной, где Брюс, свернувшись клубком, уютно дремал.

— Он нашёл единственное место без снега, кажется.

Это была правда — ветви дерева были настолько плотными, что снег не мог пробиться сквозь них.

— Ладно, хорошо. Я посмотрю, что смогу найти, но не обижайся, если получится только с сосновыми иголками, — предупредила я. — Мы что-нибудь придумаем.

— У него глаза из сосновых иголок, — сказал Уильям. — Просто... по одной иголке на каждый глаз. И на нём твой шарф.

— Он спит, — заметила я, оглядывая снеговика. — И я не хотела, чтобы он был голым. Это же преступление, знаешь ли.

— Я даже не буду отвечать на последнюю часть того, что ты только что сказала, — прокомментировал Уилл. — Почему снеговик должен спать?

— Не знаю. Может, он устал от твоих выходок.

Уильям провёл рукой по глазам, тихо смеясь.

— Если я сейчас засну, это значит, что мне не придётся слушать твои?

— Нет. Я буду говорить, пока ты спишь. Как те кассеты для гипноза, которые люди используют. — Я хмыкнула и оглядела нашего снеговика. — Он неплох. Похож на Брока.

— Брока?

— Да, из «Покемона».

Уильям посмотрел на меня с улыбкой.

— Ты смотришь «Покемона»?

— Иногда бывает, — небрежно ответила я. — Кто не любит Тогепи?

— Он меня всегда раздражал своими писками, — задумчиво произнёс он. — Мне больше нравился Чаризард.

— Конечно, нравился.

— Что это должно значить?

— Все всегда были за Чаризарда или Пикачу. А знаешь, кто не получал достаточно признания в оригинальных сериях? Генгар.

— Не могу поверить, что мы сейчас обсуждаем «Покемона», — произнёс Уильям медленно. — Мы правда будем спорить о покемонах?

Я пожала плечами.

— А что ещё делать? Вернёмся?

— Хочешь помочь с подготовкой к свадьбе?

— Зависит от настроения твоей сестры, — честно ответила я. — Если она в таком же настроении, как утром, то нет. Я лучше брошусь в озеро.

— Вероятность этого пятьдесят на пятьдесят, но можем прогуляться к озеру. Отсюда недалеко — пара минут. Зимой там очень красиво.

— Хорошо, тогда пойдём, и я объясню, почему Генгар — лучший покемон.

— Брюс. — Уильям свистнул, и чёрно-белый колли, пробудившись от своей дремоты, тут же оживился.

Я завидовала собакам. Они могли проснуться так быстро. Мне требовалось как минимум пятнадцать минут, три жалобы, шесть стояний под солнцем с закрытыми глазами и бесчисленные прокрутки ленты в Instagram.

— Должен признать, я не ожидал, что ты назовёшь Генгара недооценённым. Мне казалось, что он был популярен, — сказал Уильям после короткой паузы.

— Нет, я думаю, большинство людей выбирали Алаказама. Он умел сгибать ложки.

— Я всегда хотел научиться сгибать ложки силой мысли, — согласился он. — Ты права. Алаказам был круче.

— Нет. Генгар всё равно выигрывает. — Я покачала головой. — Он большой, фиолетовый и призрак, и все его боятся. Не говоря уже о том, что, кажется, он мог бы обнять лучше всех. Он был бы лучшим питомцем.

— Как можно обнять призрака?

— Мы говорим о животных, которые могут сжиматься до размеров капсулы величиной с теннисный мяч. Думаю, мы можем допустить, что призрака можно обнять, — сказала я с усмешкой.

Уильям кивнул.

— Очень верно. Как они уменьшаются?

— Не знаю. Я никогда не задумывалась о научной стороне вопроса. Если начать разбираться в этом, то придется задаваться вопросом, как большой желтый мышонок может выпускать электричество из своих щек. Это скользкий путь к разрушению всей магии. Давай не будем это обсуждать.

— Некоторые вещи лучше оставить невыясненными, — согласился он. — Хотя мы с тобой явно разойдемся во мнениях насчет Генгара и Алаказама.

— Пожалуй. Хотя если бы ты привел своего Алаказама на бой против моего Генгара, я бы легко победила тебя.

— И как же?

— Психические типы слабы против призраков. Очевидно.

— Я думал, наоборот.

Я покачала головой.

— Ты явно не видел, как Дерека Акору рвали на части призраки в шоу «Самые ужасные места».

Уильям нахмурился.

— Разве не выяснилось, что это шоу было постановочным?

— Не знаю. Оно не столько пугает, сколько забавляет. Я смотрю его ради истории.

Он засмеялся и обнял меня, быстро притянув к себе.

— Конечно, ради истории. А какая отговорка для просмотра «Покемона»? Культурный аспект?

— Нет. Желание иметь электрическую мышь или маленького оранжевого дракона, который мог бы уничтожить любого, кто меня раздражает, наверное, перевешивает здесь.

— И это при том, что ты только что высмеяла меня за то, что мне нравился Чаризард.

— Я сказала маленький оранжевый дракон, а не Чаризард. Чаризард меня не впечатляет. Но Чармандер — это другое дело, он же просто милашка.

— Не могу поверить, что мы ведем этот разговор, — сказал Уильям, убирая руку с моих плеч. — Мне кажется, будто я целый день нахожусь в параллельной вселенной.

Я посмотрела на него, улыбаясь.

— Представь, каково мне быть здесь. Я давно не была в замках.

— Не могу поверить, что тебе удалось так долго скрывать это. Или что я не понял, что тут что-то не так. — Он свернул на небольшую тропинку, которую я узнала с другой ночи — ту, что вела к озеру.

По крайней мере, на этот раз я была в более подходящей обуви. И без пятен от кетчупа из Макдональдса на одежде.

— Я должен был догадаться, когда ты смогла назвать все титулы, просто услышав имена, — заметил Уилл, бросив на меня взгляд. — Хотя с Фредом у тебя это заняло слишком много времени.

— Я была немного смущена, — призналась я. — А вот с Габриэллой и Майлзом — это вообще позор. Она единственная, кого я знаю, кто встречается с садовником, так что я должна была догадаться.

— Тогда меня это не удивило, но теперь удивляет.

— Ну, не все могут быть идеальными. У меня в голове столько знаний. — Я подмигнула ему.

— Неудивительно, что ты нашла общий язык с моим дедушкой. Я был уверен, что он может ладить только с бабушкой, но вот ты — и вы уже практически лучшие друзья.

Я закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку.

— У нас есть общий интерес к истории, и он был очень рад поделиться тем, что знает о Винни. Я знала, что одна из моих предков вышла замуж за важного шотландца, но это всё.

— Я в шоке. Думал, ты знаешь больше о своей семье.

Я шутливо стукнула его по руке.

— Очевидно, недостаточно. Я просто думала, что это любопытный факт.

— Так и есть, — неохотно признал Уильям, словно не хотел соглашаться. — Иногда забываешь, насколько стары наши семьи. Мы также невероятно удачливы, что, в основном, у нас есть легко прослеживаемые генеалогические записи. Мы лучше других записываем нашу историю.

— Очень верно. — Я обхватила руками свою талию, опуская взгляд вниз, где Брюс вертелся у моих ног, вынюхивая что-то, что он уловил по запаху. — Знаешь, если бы меня так не увлекала история, думаю, я бы скорее всего занялась генеалогией.

— Правда?

— Да. Мне кажется, это безумно интересно. Но представь, как всё могло бы сложиться иначе, если бы, например, Винни не умерла при родах, — сказала я. — Родила бы она ещё одного ребёнка? Был бы это сын? Вся твоя семья была бы другой.

— Скандалов было бы точно меньше, — пошутил Уильям. — Но ты права. Её смерть навсегда изменила наш род.

— Тем более, что женщина, на которой он женился после, не была аристократкой, — заметила я. — Мэри, его любовница, была служанкой, без знатного происхождения. Сама свадьба уже была скандалом, даже без вопроса о том, кто отец Джона.

— Что ты думаешь?

— О чём?

— Кто был его отцом?

— Не знаю. Надо бы более тщательно изучить это, но по интуиции кажется, что Джон не был сыном герцога. Они поженились очень быстро, и он родился через восемь месяцев после свадьбы, так что велика вероятность, что это был не его ребёнок. Возможно, герцогу было всё равно, ведь ему нужен был наследник, а мальчик всё равно принадлежал его роду. — Я пожала плечами, когда мы подошли к берегу озера.

Захватывающее зрелище.

Холмы на другой стороне были покрыты снегом, и солнечные лучи делали его похожим не на снег, а на миллионы сверкающих бриллиантов, связанных в чудесный калейдоскоп из блесток.

Озеро было частично замёрзшим, особенно по краям, и ледяная вода плескалась у границ льда. Я наблюдала, как кусочек льда откололся и поплыл, нарушая полёт маленькой птицы, которая время от времени кружила над озером, спускаясь за глотком воды.

— Ого, — выдохнула я, осматриваясь. — Это место просто потрясающее.

— Рад, что ты здесь, — сказал Уильям, глядя на озеро. — Ты напоминаешь мне, насколько оно прекрасно.

Я улыбнулась ему, и моя улыбка стала ещё шире, когда он вытащил из кармана ключ.

— Отсюда не видно гор, — сказал Уилл с озорной усмешкой. — Пойдём. По крайней мере, на этот раз ты в правильной обуви.

— Да ладно тебе, — парировала я. — В прошлый раз я же не знала, что будет.

Уильям засмеялся в ответ, и я потопала за ним по тропинке. Деревья тянулись вдоль большей её части, но она всё ещё была покрыта льдом. Лёд хрустел под нашими сапогами, а Брюс петлял между деревьями, никогда не отходя от нас слишком далеко.

Этот пёс был очень послушным.

Я точно предпочитала его птице.

Почему бы Брюсу не быть охранной системой замка? Он бы, наверное, облизал всех до смерти, вместо того чтобы лаять, но всё равно. Мне не очень нравилось, когда меня облизывали собаки, но это было намного лучше, чем когда меня клевал нахальный попугай.

Уильям открыл дверь башни и придержал её, чтобы я вошла первой.

— На этот раз поднимайся до самого верха.

— Теперь я хотя бы вижу, куда иду, — пошутила я. — И у меня меньше шансов подвернуть лодыжку.

— Ну вот, теперь ты это сглазила. Брюс, оставайся здесь.

Я оглянулась через плечо, и увидела, как Брюс свернулся калачиком под ближайшим деревом и смотрел на нас своими большими, щенячьими глазами. Я надула губы, отвернулась, пока не поддалась желанию и не позволила ему пойти с нами.

Я не была уверена, что здание, простоявшее тысячелетие, — подходящее место для того маленького комочка энергии, каким был Брюс.

Осторожно, я начала подниматься по старым, неровным каменным ступеням. Сначала мы добрались до той самой промежуточной площадки, с которой вышли раньше, а затем продолжили путь вверх. Ступени становились все хуже, но ключом к успеху был медленный подъем. Вскоре мы добрались до круглой комнаты с толстой деревянной дверью.

Уильям шагнул вперед и достал еще один ключ, вставив его в замок и провернув. Замок щелкнул, и он открыл дверь, кивнув мне, чтобы я вышла наружу.

Боже. Ты. Мой. Если я думала, что вид с половины высоты был великолепен, то этот вид был просто неземным. Вдали открывалась панорама горной цепи, и все её суровые, каменистые вершины были покрыты белым снегом. Тучи нависали над ними в туманной дымке, не настолько плотные, чтобы принести новый снег, но вполне достаточные, чтобы придать пейзажу зловещий оттенок.

Небо здесь казалось синее, чем на земле, а вид вниз был одновременно и пугающим, и захватывающим. Мы были гораздо выше, чем я осознавала, но отсюда открывался великолепный вид на густые деревья, которые обрамляли башню, не преграждая этот потрясающий обзор.

И было холодно. Очень, очень холодно. Не думаю, что в Оксли было бы так холодно.

Я обняла себя руками и покачала головой.

— Это место потрясающее. Как можно не хотеть здесь жить?

— Башня не имеет водопровода, — ответил Уильям, смеясь рядом со мной. — И хотя можно купаться в озере, чаще всего это приводило бы к переохлаждению.

— Точно, — согласилась я, медленно кивая. — Не лучший вариант, правда?

— Совсем не лучший. Особенно с туалетами проблема.

— Зато теперь нам не нужно выливать ночные горшки в окно.

— В твоей голове всегда найдется полезный факт, да?

— Как минимум десять, — улыбнулась я. — Я не очень весела на вечеринках.

— Напротив, мне кажется, что ты была бы. Всегда найдется тот родственник, который считает, что знает все на свете.

— Это моя мачеха, и именно она настаивает на том, что я неинтересна на вечеринках, — пошутила я. — Хотя она и сама не поняла бы веселье, даже если бы оно скрутило её и отшлепало.

— Не то изображение, которое я хотел бы представлять, — засмеялся Уильям. — Ты замерзла? Ты оставила свой шарф у снеговика.

— Он был голым. Это было недостойно.

— Это всего лишь снеговик, Грейс. У него нет достоинства, а если и было, то он его потерял, когда ты почти решила слепить ему строительные штаны с трещиной.

Я сжала губы.

— Это был небольшой момент слабости, ладно?

Он засмеялся и снял свой шарф с шеи.

— Вот, надень это.

— Нет, я в порядке. Не так уж и холодно.

— Грейс.

— Уильям.

— Я надену это на тебя.

— Нет, не наденешь.

Он сложил шарф пополам, быстро накинул его мне на голову, как лассо, и дернул, разворачивая меня лицом к себе. Между нашими телами не оставалось много пространства, и его глаза лукаво блестели, когда он поднял шарф к моей шее, продел конец через петлю и затянул его.

— Не слишком туго?

— Нет, — проворчала я.

— Тогда ты выживешь. — Уилл шагнул ближе и аккуратно провел пальцами по моей шее, между кожей и волосами, освобождая их из-под шарфа.

Это были не его пальцы, а перчатки, но его прикосновение было таким нежным, что у меня по спине пробежала дрожь. Его губы чуть дернулись, будто он знал, что эта дрожь была из-за него, а не от холода, и я не могла не вспомнить тот раз, когда мы были здесь в последний раз.

Тогда мне хотелось его поцеловать.

И он почти поцеловал меня вчера вечером.

Во мне бурлило столько противоречивых эмоций, связанных с Уильямом. Я не знала, на чем сконцентрироваться, и это лишь усиливало хаос, пока я не могла разобраться в своих чувствах.

Я посмотрела на его лицо. Он был настолько красив, что смотреть на него было почти больно, и в нем было что-то, что притягивало меня, заставляло забыть обо всех мыслях и желаниях, выбросить их в окно и совершить череду плохих решений.

Хотя, если честно, я даже не была уверена, что пожалею о них.

— Грейс, — его голос прозвучал так мягко, что я почти подумала, что мне это послышалось.

— Ты почти поцеловал меня прошлой ночью, — неожиданно для себя произнесла я. — Почему?

Брови Уильяма поднялись.

— Почему?

— Да, почему? — Я выпрямилась, добавляя себе решительности. — Мы взрослые. И оказались в этой ситуации из-за недопонимания, но я не хочу больше путаницы. Так почему?

— Почему ты думаешь?

— Это не ответ на мой вопрос.

— Боже, Грейс. Потому что я хотел. Я хочу. По какой еще, черт возьми, причине? — В его голосе послышалась нотка раздражения. — Тебе стало легче, когда я это признал?

Я сглотнула.

— Нет.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал? Я стараюсь. Изо всех сил пытаюсь уважать твои границы. С самого начала ты говорила, что после этой свадьбы не собиралась больше со мной общаться. Ты избегала аристократии, так в чем смысл? Я мог бы поцеловать тебя, но зачем? Чтобы самому разозлиться, зная, что ты никогда не захочешь, чтобы мы были чем-то большим, чем друзья?

— Этого ты хочешь?

— Я не знаю, но знаю, чего не хочешь ты, и я это уважаю. Черт, если мы уедем отсюда и ты захочешь остаться друзьями, я буду рад. Вся эта ситуация странная, и я это понимаю, но мне и так тяжело притворяться, что я не безумно тобой увлечен, и что лежать рядом с тобой всю ночь — это не чертов кошмар, а ты еще и задаешь мне дурацкие вопросы, почему я не переступил твою чертову границу.

У меня сжался живот.

— Ты прав. Прости.

— Нет. — Он выдохнул и потер лицо руками в перчатках. — Прости меня. Я сорвался на тебя, хотя не должен был. Ты задала вполне разумный вопрос. Это ведь не в первый раз, когда я удержался от того, чтобы тебя поцеловать, так что это справедливо.

Я опустила взгляд.

— Уильям…

— Нам пора возвращаться. Мы уже давно отсутствуем, и тут нет сигнала. Думаю, свадебных приготовлений нам больше не избежать. Ну, мне точно, — сказал он, не глядя на меня. — Ты можешь сказать, что учишься, а меня попросят испортить какую-нибудь ленту.

— Ты…

— Что? — Уилл повернулся ко мне и встретил мой взгляд. — Что, Грейс? Что еще я могу тебе сказать сейчас?

— Почему ты меня не поцеловал?

— Что?

— Каждый раз, когда ты почти меня целуешь, ты останавливаешься. Всё, что ты сейчас сказал — ерунда. Почему ты просто не сделал этого?

Его челюсть на секунду напряглась, и он ответил:

— Потому что если я поцелую тебя, то больше не смогу притворяться, что не хочу этого.

— Ну, откровенно говоря, я бы предпочла, чтобы ты просто сделал это и покончил с этим.

— С чем покончил?

— С тем, чтобы поцеловать меня. Потому что ты ужасный актер, и я бы уже давно вырезала тебя из своего фильма. — Я приподняла подбородок. — Просто сделай это и выпусти пар.

Его брови приподнялись.

— Для человека, который сказал, что не хочет недоразумений, это довольно запутанный способ попросить меня поцеловать тебя.

— Ладно. Меня раздражает, что ты каждый раз собираешься поцеловать меня, а потом передумываешь, так что, пожалуйста, просто сделай это.

— Всё ещё слишком длинная просьба. Я не до конца понимаю, чего ты хочешь.

Я смерила его взглядом.

Он сделал шаг ко мне.

— Попробуй ещё раз.

— Клянусь богом...

— Он тебе не поможет. У него здесь нет сигнала, — прошептал Уильям, подойдя ближе, так что наши тела почти соприкоснулись. — Давай, Золушка, выкладывай, иначе я оставлю тебя здесь.

— Это из другой сказки, — пробормотала я.

— Три... два... один. Момент упущен. Жаль.

Он что, серьёзно?

— О, да пошёл ты, — выругалась я, оттолкнув его и зайдя обратно в комнату. — Ты специально это делаешь. И прекрасно знаешь, что я пытаюсь сказать, а ты просто издеваешься. Это не так уж сложно — просто, ради всего святого, поцелуй меня!

— С удовольствием.

Я едва успела осознать его согласие, как его губы резко опустились на мои. Он прижал мою голову, другой рукой удерживая мое тело около себя, и поцеловал меня.

По-настоящему поцеловал.

Его губы были холодными, но мягкими, а легкая щетина на его подбородке чуть царапала мои губы, заставляя кожу буквально ожить. Я скользнула руками на его талию и обхватила спину и растопырила пальцы, как будто могла прижать нас друг к другу ещё ближе.

Всё моё тело запело. В этом поцелуе было что-то удивительно удовлетворяющее — наконец-то узнать, каково это, когда он целует тебя, каково это — быть прижатыми друг к другу, словно это единственное место, где мне следовало быть.

Мы подходили друг другу так, что я знала — это ощущение будет преследовать меня.

От того, как наши пальцы переплелись, до того, как он прижал меня к своему боку, до того, как наши губы встретились — всё это обрело смысл.

Часть меня кричала остановиться, но та глубокая часть души, что узнала его с самого начала, ликовала от радости.

Это было как знание.

Я знала.

Просто знала.

Что этот поцелуй был тем самым, что затмит все остальные, что ничто больше никогда не заставит меня чувствовать себя так же легко и мечтательно, ничто больше не даст мне ощущения сказки, как поцелуй с Уильямом.

И это было по-настоящему пугающе.

Но с этим я разберусь позже. А пока собиралась просто насладиться моментом. Утопала в мягкости его губ, целующих мои, и мир вокруг меня закружился.

Поцелуй с ним был всем, что я себе представляла, но намного больше. Мое воображение меркло в сравнении с реальностью, когда я скользнула руками между нами, обвила его шею и приподнялась на цыпочки, чтобы лучше дотянуться.

Уильям медленно изучал руками мою спину и бока, опускаясь к талии и бедрам, притягивая меня всё ближе и ближе, чтобы я могла ощутить всё, что этот поцелуй пробуждал в нас обоих.

И я знала. Знала, что это творилось с ним, потому что со мной происходило то же самое. Тело словно вспыхнуло, и с каждым мгновением желание всё сильнее овладевало мной, заставляя умолять снять эту проклятую одежду между нами.

Внезапно Брюс залаял у подножия башни, заставив меня вздрогнуть. Уильям тихо рассмеялся, скользнув руками вверх по моей спине. Он прижался лбом к моему, его теплое дыхание касалось моих губ, когда он выдохнул.

— Ты, — сказал он тем же низким голосом, которым смеялся. — Только что совершила огромную ошибку, Грейс.

— Я?

— Позволив мне поцеловать тебя, ты, возможно, сделала самую глупую вещь в своей жизни.

— Почему?

Он наклонил голову и снова слегка коснулся моих губ своими.

— Потому что если ты хочешь, чтобы я отпустил тебя, когда мы уйдем отсюда, то тебе придется меня убить.

— Это худший бант, который я когда-либо видела, — сказала я, глядя на стул, на котором Уильям только что завязал бант. — Это не шнурки, Уильям.

Он поднял стул и посмотрел на него:

— Что с ним не так? Это бант.

— Он весь обвис! — Я подняла ленточку и снова уронила, чтобы продемонстрировать свою мысль. — Что ты с ним сделал?

— Завязал. — Он поставил стул обратно и сделал шаг назад. — Ладно, да, он немного жалкий по сравнению с остальными.

— Немного жалкий? Он выглядит так, будто ты просто дважды завязал кроссовки. — Я опустилась на колени и нахмурилась, глядя на бант. — Я показывала тебе это трижды, как ты до сих пор не научился? Ты не можешь завязывать эти штуки!

— Послушай, Золушка, тебе придется смириться с тем, что я просто не парень для бантов.

— Золушка? С чего это ты Золушка?

Я усмехнулась и посмотрела на дверь.

— Потому что у меня злая мачеха.

Бабушка ответила мне точно такой же ухмылкой.

— Это один из способов её описать.

Мораг улыбнулась, стоя рядом с ней.

— Посмотрите, кого я нашла, крадущуюся у ворот.

— Я не кралась. Я вообще не крадусь. Мне сказали, что моя внучка здесь, и просто хотела узнать, что она делает в замке в Шотландии, когда должна быть дома и поливать мои цветы.

— Я дала Эмбер твой ключ. Она поливает твои цветы, — ответила я, с трудом сдерживая смех. — Мне стоит задать тебе тот же вопрос: что ты здесь делаешь?

— Приехала на свадьбу, как и все остальные. Включая тебя, — парировала бабушка, заходя внутрь. — Господи, какой грустный бант. Неужели ты не можешь сделать лучше, Грейси?

Я указала на Уильяма:

— Вините Лорда Шнурки.

Мораг засмеялась:

— Ему и шнурки не сразу покорились, если я правильно помню.

— Ладно, — пробормотал Уильям. — В этом нет необходимости.

Я усмехнулась ему:

— Уильям, это моя бабушка, Олив.

Бабушка прищурила глаза, глядя на него:

— Ты внук Мораг. Я видела твои фотографии. Думаю, у меня есть несколько твоих голых фото в саду моей дочери.

Я плотно сжала губы и закрыла глаза, отчаянно пытаясь не рассмеяться.

— Ну, это один из способов снять напряжение, — ответил Уильям, и я как раз успела увидеть, как он взял её руку и поцеловал. — Простите, но я вас не помню, так что рад встретиться с вами снова.

— Конечно, ты забыл. Я сливаюсь с толпой.

— Ты носишь жёлтые брюки и резиновые сапоги цвета лайма, — заметила я.

— Я попрошу кого-нибудь отнести твои вещи в комнату, Олив, — сказала Мораг. — Дай мне своё пальто, дорогая, я его повешу, пока ты болтаешь с Грейс. — Она подмигнула мне, взяла пальто и вышла из комнаты.

— Так, — сказала бабушка, садясь на один из ещё не украшенных стульев. — Что ты здесь делаешь? И не говори мне, что тебя пригласили. Я знаю, твой отец сказал, что ты не приедешь.

— Откуда ты это знаешь? — спросила я, перевязывая бант, который сделал Уильям. — Вот, я сама сделаю, ты в этом бесполезен.

Он отдал мне стул с насмешливым салютом.

— Я позвонила ему, когда узнала, что ты здесь, — ответила бабушка. — Хотела узнать, привезет ли он свою демоническую жену и их отродье. Он сам не знал, что ты здесь. Так что, что ты здесь делаешь? Я думала, ты не общалась с Гленроками много лет. Мораг, конечно, ничего мне не говорила.

— Это всё из-за него, — сказала я, указывая на Уильяма, и скользнула к другому стулу, чтобы завязать на нём бант. — Мы случайно столкнулись у кофейни, он купил мне новый кофе и хитростью выманил у меня номер телефона...

— Хитростью — это слишком сильно сказано, — вмешался Уильям. — Я увидел возможность и не упустил её.

Бабушка мудро кивнула:

— Очень разумно.

— А потом он умолял меня приехать сюда. Правда, ни один из нас не узнал друг друга, иначе я бы сразу сказала, куда ему идти. Но если кто-то спросит, мы познакомились на помолвке общих друзей.

— Да, Мораг упомянула, что у вас отношения. Я так понимаю, это чушь собачья?

Если не считать недавний поцелуй, то да.

— Что чушь собачья? — спросила Кэти, подходя к нам в бальный зал. — Олив! Давно не виделись!

Лицо бабушки озарилось, и она встала:

— Кэти, дорогая! Как ты?

— Лучше буду, когда свадьба закончится, — ответила Кэти. — Что чушь собачья?

— Их отношения, — ответила бабушка. — Ой, чёрт. Она в курсе?

— Да, — устало ответила я. — Но, пожалуйста, прекрати кричать об этом, потому что не все знают.

Она вздохнула:

— Это выматывает меня. Придётся притворяться, что вы на самом деле встречаетесь, и спрашивать, когда у вас будут дети.

Я уставилась на неё:

— Пожалуйста, не надо.

Бабушка посмотрела на нас обоих, её глаза лукаво блестели:

— У вас были бы очень красивые дети.

— Осторожнее, — предостерегла я её. — Я решаю, в какой дом престарелых ты отправишься.

— Ты не отправишь меня в дом престарелых. Ты позволишь мне жить в своей гостевой комнате.

— Ни за что.

— Почему нет? Эмбер живёт с тобой бесплатно. Почему я не могу?

— Одного халявщика вполне достаточно, — отрезала я, вызвав улыбки у Кэти и Уильяма. — Если ты разговаривала с папой, то знаешь, что Кармен и Винсент приедут?

Выражение её лица сказало всё.

— Надеюсь, она наденет белое, чтобы у меня был законный повод пролить на её платье красное вино.

Кэти сдержала смешок:

— Мне придётся проверить план рассадки, чтобы убедиться, что вы не будете сидеть рядом за ужином.

— Нет, пожалуйста, посадите нас вместе, — возразила бабушка. — Я хочу посмотреть, как она будет изворачиваться.

Я перешла к следующему ряду стульев, продолжая завязывать банты и покачивая головой.

Уильям взял ленты и передал мне одну:

— Она её действительно не любит, да?

— А ты бы любил? — спросила я, бросив на него выразительный взгляд.

— Нет, — ответил он спустя секунду. — Пожалуй, нет. Нам придётся держать их поодаль?

— Нет. Кармен, скорее всего, поприветствует её, но бабушка с большим удовольствием будет делать вид, что не имеет понятия, кто она такая. — Я перешла к следующему банту. — Бабушка будет вести себя прилично. В основном.

— Если нет, посадим её рядом с моей тётей Сесилией.

— Это та, которая рассказывает про части тела, которые у неё удалили?

Он легонько постучал мне по голове:

— Гениально. Да, это она. Посадим Кармен с ней. Эй, мам. — Он посмотрел через меня на Кэти. — Посади Кармен и Винсента с тётей Сесилией.

Глаза Кэти засияли:

— Превосходная идея. У неё нескончаемая коллекция историй о всех удалённых органах.

— Забудь о Кармен, — сказала бабушка. — Посади её со мной. Звучит интересно.

Я посмотрела на Уильяма:

— По крайней мере, это её займёт. Если она будет занята, она не сможет навести хаос.

— Я не наводила хаос, — возразила бабушка. — Хаос находит меня.

— Это она всем так говорит, — добавила я. — Но это неправда.

Уильям сдержал улыбку:

— Ты тоже будешь такой через пятьдесят лет?

— А тебе бы хотелось это узнать. — Я фыркнула и перешла к следующему ряду стульев, войдя в ритм завязывания бантов. — Нет. Ещё одной бабушки никто не выдержит.

— Ну, всё, — сказала бабушка. — Я пожалуюсь твоему отцу.

— Нет, не пожалуешься.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что ты не разговариваешь, и я цитирую, «с этим лживым, подлым, сопливым мерзавцем», если не вынуждена, а ты уже говорила с ним сегодня. Нет шансов, что ты сделаешь это снова. — Я самодовольно улыбнулась ей. — Да и рассказывать-то нечего. Зачем мучить его, когда у тебя есть идеальный способ замучить его жену?

Бабуля прищурила глаза:

— Что ты имеешь в виду?

Кэти тоже внимательно посмотрела на меня:

— Да, какой способ?

Я указала на Уильяма:

— Насколько Кармен знает, я встречаюсь с будущим герцогом. Это её разозлит.

Глаза бабушки засверкали:

— Я скажу ей, что вы собираетесь пожениться.

— Нет, — сказала я в тот же момент, как Уильям сказал:

— Валяй.

Я злобно посмотрела на него:

— Никакого «валяй». Что ты имеешь в виду под «валяй»? Я не собираюсь выходить за тебя замуж. Я убью тебя через несколько недель. Мы это уже обсуждали.

— И, как я уже говорил, это того стоит, — засмеялся он.

— Молодая любовь, — протянула бабушка. — Разве это не отвратительно?

Кэти прикрыла рот рукой, сдерживая смех:

— Как бы мне не нравилось это шоу, у меня есть дела. Уильям, ты помогаешь или мешаешь, раз уж завязывание бантов ты забросил?

— Меня забанили, — с печалью ответил он. — Говорят, они выглядят как шнурки.

— Грейс, — обратилась ко мне Кэти. — Он помогает или мешает? Я могу найти для него другое занятие.

— Всё нормально, — отмахнулась я. — Оставь его здесь. Он только помешает кому-нибудь другому. По крайней мере, он хоть немного полезен — ходит за мной с лентами.

— Смотри-ка, — вставила бабушка. — Уже понял своё место в отношениях.

— Ладно, я пошла придумывать речь для твоей мачехи о том, что ты однажды станешь герцогиней.

Я посмотрела, как женщины вышли, и повернулась к Уильяму:

— И в какой момент я согласилась выйти за тебя замуж?

— Ни в какой.

— Спасибо.

— Но это не исключено.

— Что это ещё значит?

Он ухмыльнулся:

— Совсем недавно ты умоляла меня поцеловать тебя. Однажды ты будешь умолять выйти за меня.

— Во-первых, я не умоляла, так что следи за языком, — ответила я. — И я не планирую никому делать предложение, уж тем более тебе.

— Ох, ты ранила меня. — Уилл театрально схватился за грудь, чуть не уронив ленты. — Я же уговорил тебя поцеловать меня, верно?

— Нет, ты тянул время, как дурак, пока я не разозлилась и не накричала на тебя. Большая разница. Подвинься, — сказала я, толкая его в ноги. — Ты мне мешаешь.

Он положил ленты на стул рядом с собой и встал, обняв меня за талию и подняв вместе с собой.

— Уильям, поставь меня на место. Мне нужно ещё на восемьдесят трёх стульях завязать банты, а у тебя координация как у...

Он заставил меня замолчать ещё одним поцелуем, тем самым оборвав очередное неуклюжее оскорбление, которое вот-вот готово было сорваться с моих губ. Я прижалась к нему, медленно обвивая одной рукой его шею, затем другой, а его руки скользнули мне на талию, крепко удерживая меня рядом с ним.

— Я не соглашалась на это, — пробормотала я прямо в его губы.

— Я же говорил, что ты совершила огромную ошибку, — прошептал он в ответ. — Теперь, когда я знаю, что ты хотела этого поцелуя, я буду пользоваться этим знанием.

— Это грубо.

— Нет, это эксплуатация. — Он ухмыльнулся, отстранившись лишь настолько, чтобы я могла разглядеть игривый блеск в его глазах.

— По крайней мере, ты это признаёшь.

— Не вижу, чтобы ты пыталась меня остановить.

Я надула губы, и он, конечно же, принял это за знак, чтобы поцеловать меня снова, что собственно и сделал. К сожалению, Уильям был прав. Я не пыталась остановить его. У меня не было ни малейшего желания это делать, потому что хотела этого поцелуя.

Честно говоря, мне совсем не хотелось прекращать эти поцелуи.

Это была проблема.

— Ну, ладно.

Мы резко отстранились друг от друга и повернулись к двери, где стояла Фрейя с хитрой улыбкой на лице.

— Вы точно притворяетесь, — сказала она, а затем развернулась и ушла, оставив нас снова наедине.

Мои щеки загорелись, и я схватила коробку с лентами, всунув её обратно в руки Уильяму.

— Прекрати отвлекать меня.

Он ухмыльнулся:

— По крайней мере, теперь все поверят в нашу игру.

Я: Я поцеловала его.

Сегодня Грейс познакомилась не меньше чем с двадцатью членами моей семьи и даже встретила несколько человек, которых уже знала. Кого-то она встречала мимоходом за эти годы, а с одним из моих кузенов даже училась в университете несколько лет назад.

Честно говоря, я был поражен тем, как хорошо она справлялась с общением и всеми этими вопросами. Ужин прошел так гладко, как только можно было ожидать: с добрыми словами и тостами в честь моей сестры и Джеймса. Первая, кстати, действительно успокоилась и всем заявила, что завтра у нее для всех будет сюрприз.

Я подозреваю, что это были сапоги.

Учитывая, что она пила уже третий бокал вина, вряд ли сюрпризом могла быть новость о беременности.

По крайней мере, я на это надеялся. Но с тех пор как я снова упомянул сапоги, она была вся в восторге, так что, кто знает?

Грейс явно повлияла на Фрейю, и мне это, в общем-то, нравилось.

Я был впечатлен выдержкой Грейс, особенно когда нас засыпали вопросами. Члены семьи были в шоке, что мы встречаемся, спрашивали, как мы познакомились, сколько мы вместе, серьезно ли у нас все — все те обычные вопросы, которые обычно задают любопытные люди, с которыми ты редко общаешься.

Она отвечала на все с такой уверенностью и спокойствием, что никто бы и не заподозрил, что мы не говорим правду.

Да и вели мы себя как пара. Было что-то очень естественное в том, чтобы положить руку ей на спину, прикоснуться к ее руке, наклониться, чтобы прошептать что-то ей на ухо. Между нами была какая-то легкость и комфорт, которые я совсем не ожидал, когда задумал этот безумный план.

Конечно, наше детство играло в этом роль, но не только оно. Её вопрос о родственных душах всё ещё крутился у меня в голове — она чувствовала такую же связь со мной, как и я с ней?

Это всё было в моей голове или в её тоже?

Я не знал и, честно говоря, боялся её спросить. Её эмоции были сложными, особенно касающимися отношений, связанных с аристократией. И я не собирался на неё давить. И поцеловал её только потому, что она меня попросила.

Ну, фактически она накричала на меня. Но в итоге это было одно и то же, с тем же самым желаемым результатом.

Я не осознавал, насколько она была закрыта до этого момента. После того как я её поцеловал, всё стало так просто. Её улыбка была такой же яркой, а взгляд таким же озорным, но теперь казалось, что между нами больше не было стены. Если раньше она намеренно отходила в сторону, то теперь сама приближалась, касаясь локтем или легко задевая мою ногу под столом, как это было за ужином.

Казалось, что Грейс искала меня так же, как я искал её. Если раньше меня тянуло к ней, то теперь это чувство было в разы сильнее. Даже сейчас, когда мы находились на противоположных концах комнаты, я постоянно оглядывался в её сторону, где она разговаривала с дедом и его младшим братом, моим двоюродным дедом. Все они смеялись, и я едва мог сосредоточиться на разговоре, потому что был полностью поглощён ими.

Поглощён ею.

Я никогда раньше не представлял никого своим дедушке и бабушке, и это произошло совершенно случайно. Поэтому не ожидал, что они так хорошо поладят, и хотя мнение моего деда о Грейс, вероятно, частично сформировано благодаря её происхождению, я знал его слишком хорошо.

Он не смеялся с кем попало.

Он не раздавал свои драгоценные книги по истории кому попало, особенно не давал их брать домой и возвращать, когда захотят. Дед полностью принял её как мою девушку, и его отношение к ней было знаком одобрения.

Это вызывало у меня странные чувства. Не только потому, что она не была моей настоящей девушкой, но и потому, что он никогда не относился так к моей маме. Было как-то неправильно привести домой кого-то и увидеть, как его так легко принимают, особенно когда наши отношения даже не были реальными.

И всё же я был счастлив. И не солгал Грейс, когда сказал ей, что она совершила ошибку, попросив меня её поцеловать. Теперь, когда знал, каково это — держать её в своих объятиях, чувствовать её руки на своей груди и её тело рядом со мной, я был в беде.

Никто никогда не влиял на меня так, как Грейс.

Я был очарован ею. Её смехом, её улыбкой, её глазами. Её заразительной радостью и стремлением узнавать новое. Случайная информация, которая у неё была в голове, делала наши разговоры смешными в самые неожиданные моменты, и я хотел больше этих моментов с ней.

То восхищение, с которым она говорила, когда рассказала мне о нашем общем предке... почти общем. Связь между нашими семьями несколько поколений назад принесла ей столько радости, что мне захотелось пересмотреть все книги по истории в мире, только чтобы снова увидеть её такой счастливой.

В ней было что-то волшебное. Невероятно обаятельное во всех смыслах, какие только можно представить, и в некоторых, которые я даже не мог вообразить.

Прошло всего несколько дней, а я никак не мог избавиться от этого чувства по отношению к ней.

Ощущения, что она должна быть здесь.

Что она... Боже, нет, я даже не мог это осмыслить. Не мог думать, что она была создана для меня, но с тех пор как она спросила меня, верю ли я в родственные души, этот вопрос постоянно крутился у меня в голове. Хотя и ответил неопределённо, почти отстранённо, потому что не хотел сталкиваться с правдой.

Да, я верил в родственные души.

Я верил, что мои родители были родственные души, ведь, несмотря на всё, через что прошли, они в итоге выбрали друг друга.

Я верил, что мои бабушка и дедушка были родственными душами, ведь они прожили долгую жизнь вместе, никогда не сдавались, даже когда их ссоры ставили их друг против друга.

Я верил, что Джеймс и Фрейя были родственными душами: его спокойствие уравновешивало её бурный характер.

А я...

Грейс...

Может быть, она была моей. Если не по какой-то иной причине, то хотя бы потому, как я себя чувствовал рядом с ней.

Она была ближе всего к идеалу, каким только может быть человек. Может, я романтизировал её в своём воображении, и ещё не полностью увидел, кто она на самом деле, но я знал.

Часть меня знала это с самого начала. Когда мы столкнулись в аэропорту. Когда я встретил её, и она чуть не убила меня, заставив спать на диване.

Если бы я начал перечислять все моменты, в которых был уверен, что она та самая, мне пришлось бы написать книгу о нашем уикенде.

— Ты совершенно без ума от этой девушки, не так ли? — спросила тётя Моника, поглядывая в сторону Грейс. — Неудивительно. Если бы я была твоего возраста, я бы тоже была очарована ею.

— Думаю, я уже, — сказала моя кузина Кристина, тоже бросив взгляд в её сторону. — Если вы расстанетесь, можешь направить её ко мне?

Я слегка подтолкнул её плечом, смеясь.

— Я подумаю над этим.

— Это звучит так, как будто вы собираетесь расстаться, — сказала тётя Моника. — Вы действительно собираетесь?

— Надеюсь, что нет, — честно ответил я. — Я очень к ней привязан.

— Если бы это был мультфильм, у тебя бы постоянно были сердечки вместо глаз, — усмехнулась Кристина. — Хотя, возможно, тебе придется спасать её от дяди Дьюи, пока она окончательно не утонула в его исторических байках.

— Она пишет докторскую по истории. Спасать её не нужно, но, возможно, ей понадобится выпить. — Я чмокнул их обеих в щёку и направился к ней, медленно присоединяясь к разговору, подходя сзади и кладя руку ей на спину.

— Не верю, — говорила Грейс дяде Дьюи. — Не может быть, чтобы ты в восемь лет командовал армией жеребят и пытался захватить шотландский парламент.

— Не из-за недостатка попыток, — засмеялся дедушка. — Наш отец был большим любителем скачек, у него было несколько чемпионов. Он даже подарил молодую кобылу покойной королеве Елизавете на день рождения. Она несколько раз побеждала на скачках.

— Вау, — восхитилась Грейс. — Но это всё равно не объясняет армию жеребят. Что ты хотел с ними добиться?

Глаза Дьюи лукаво заблестели.

— Хаоса.

— Ах, твоего любимого хаоса, — вставил я. — Ты ведь не привёз с собой белок сегодня, да?

— Может быть, — ухмыльнулся он. — Они у твоей сестры в спальне.

— Я это слышала, дядя Дьюи, — сказала Фрейя, подходя к Грейс. — Могу я попросить тебя не выпускать армию животных до воскресного утра хотя бы?

— Ой, девочка, да я просто шучу. Фретов я дома оставил, — ответил он с хитрой улыбкой.

Я усмехнулся.

— Отец вас ищет, — сказала Фрейя, глядя на дедушку и Дьюи. — Что-то про то, что кто-то хочет купить лошадь. Я вообще не понимаю, что происходит.

Дедушка кивнул.

— Извините нас.

Они ушли, а я посмотрел на Фрейю.

— Он серьёзно?

— Да, — подтвердила она. — К моему удивлению. Лорд Мальверн здесь с тётей Джеки, и одна из его лошадей скоро выйдет на пенсию.

— Да он и за лошадью не смог бы ухаживать, даже если бы она его по яйцам ударила, — пробормотала Грейс.

Губы Фрейи дрогнули в едва заметной улыбке, когда она посмотрела на неё.

— Откуда ты это знаешь?

— Она всё знает, — ответил я, усмехаясь.

Грейс шутливо ударила меня по плечу, но её глаза искрились смехом.

— Он пытается купить новую лошадь уже три года, но никто ему не продаёт. Проблема была в его конюшнях: он нанимал несовершеннолетних работников, чтобы платить им меньше, чем минимальная зарплата, и лошади не получали должного ухода. У меня есть кузина, которая была там, когда училась в ветеринарной академии на коневода, и она сказала, что конюшни были в ужасном состоянии. Не делай этого.

— Ты как ходячая энциклопедия, знаешь? — Я посмотрел на неё сверху вниз.

— Интересно, — протянула Фрейя, глядя в сторону, куда ушёл дедушка. — Помню, что слышала, что его расследовали за что-то, но всё было очень засекречено.

Грейс протянула пустую руку.

— Вот вам и причина. Это было из-за ухода за лошадьми. Возможно, сейчас всё иначе, но посмотри конюшни, прежде чем продавать ему лошадей. Хотя, если они достаточно хороши, чтобы их дарили монарху, они слишком хороши для него, и он, вероятно, не сможет себе их позволить.

— Почему он не может их себе позволить? Он же не бедствует, — удивился я.

— Разве? — спросила она невинно. — Ты это точно знаешь?

— Что ты знаешь такого, чего мы не знаем? — спросила Фрейя, скрывая улыбку. — И как ты всё это узнаешь, если сама ушла из этих кругов?

Грейс тяжело вздохнула.

— Меня вынуждают ходить на ужины с отцом и его женой раз в месяц. Кармен — страшная сплетница и постоянно делится со мной всеми новостями, даже несмотря на то, что я говорю ей, что мне плевать.

— Подожди. — Грейс остановилась, огляделась, затем прижалась рукой Як стене для равновесия и потянулась к своим туфлям.

Я смотрел на нее с весёлым интересом.

— Что ты делаешь? — спросил я.

— Больше не могу их носить, — ответила она, снимая первую туфлю. Медленно опустив ногу на пол, Грейс вздохнула с облегчением, когда ступня коснулась холодного камня. — Ох, как же это приятно.

— Что? Не могла дождаться, пока мы вернемся в комнату?

Она сняла вторую туфлю, сопровождая это громким «чпок» губами.

— Вот, надень их, пройди до комнаты, а потом скажи мне, что тебе не хочется отрезать себе ноги.

— Нет уж, спасибо, — рассмеялся я. — Думаю, они не моего размера.

Она схватила туфли и продела пальцы в ремешки, поморщившись, когда сделала шаг вперед.

— Ай, как больно.

— Иди сюда, — сказал я с улыбкой и предложил ей руку. Она взяла ее с очередной гримасой. — Неужели всё так плохо?

— Мои ноги были в неестественном положении четыре часа. Конечно, всё так плохо. Они пытаются вернуться к нормальной форме, а пальцы распухли. — Она поморщилась, глядя на свои пальцы. — Кажется, мне нужно приложить лёд.

— Просто надень завтра обувь на плоской подошве.

— У меня нет с собой таких, если только ты не хочешь, чтобы я пришла в своих сапогах. И вообще, эти туфли не такие уж неудобные.

— Как они могут быть удобными? Ты кривишься от боли на каждом шагу.

— Они удобные, когда я сижу, — ответила она.

— Это самое странное объяснение, которое я когда-либо слышал. Послушай себя, Золушка. — Я покосился на её туфли. — Ты не собираешься потерять одну?

— О, перестань, — возразила она, останавливаясь посреди коридора и балансируя на носках. — Нужно разогнать кровь.

— Боже мой, мы здесь до утра застрянем. — Я вытащил руку из её и встал перед ней. — Забирайся мне на спину.

— Я не полезу тебе на спину!

— Я не собираюсь ждать, пока ты решишь, что снова можешь ходить, так что давай. Подвезу тебя до комнаты, а там можешь хоть ползать, если захочешь.

— Ты мог бы проявить немного сочувствия ко мне.

— За что? За то, что ты добровольно надела эти орудия пыток на свои ноги? Ни за что, Золушка. Теперь прыгай, на счёт три.

— О, Господи, ну хорошо, — сдалась Грейс, передавая мне свои туфли, и положила руки мне на плечи.

Я начал отсчёт, чувствуя, как она приседает, а затем прыгает на финальный счёт. Подхватил её под колени, туфли стукнули меня по бёдрам.

— Устроилась?

— Я не чувствовала такого позора с восьми лет. Это просто нелепо.

— Как и твоя обувь, — заметил я, неся её по коридору и делая поворот к нашим комнатам. — Но мне хотелось бы лечь спать до полуночи, так что пошли.

Она вздохнула мне в ухо.

— Спасибо. У меня болят ноги.

— Тебе было трудно это признать, не так ли?

— Тсс. Если ты заставишь меня признаться ещё в чём-то, никакой тайны не останется. — Грейс уткнулась лицом в моё, чуть сдвинув своё тело. — Как думаешь, нам действительно удалось всех обмануть сегодня?

— Да, твоя бабушка полностью уверена, что я безумно влюблён в тебя, и она знает правду, так что, думаю, мы выглядели вполне убедительно для всех остальных. Спускайся, — сказал я, остановившись у двери нашей комнаты.

— У меня болят ноги, — пожаловалась она жалобным, игривым голосом.

— Чёрт побери. Может, я и не влюблён в тебя, но уже подкаблучник.

Она засмеялась, пока я рыскал по карманам в поисках ключа от комнаты, неловко открыл дверь и пинком закрыл её за собой, пройдя внутрь.

Я донёс её прямо до спальни и повернулся к ней.

— Готова? Сейчас спущу тебя.

— Да, давай. — Грейс ослабила объятие, и я бесцеремонно сбросил её на кровать, даже не удосужившись как-то смягчить падение.

Грейс взвизгнула, когда отскочила от матраса, а я скинул её туфли на пол, не переставая смеяться.

— Ты жуткий! — Она сердито посмотрела на меня, поправляя юбку. — Ты же сказал, что опустишь меня мягко!

— Так я и опустил, — ответил я, смеясь. — Ты ведь лежишь на кровати, не так ли?

Она вскочила на ноги, которые вдруг оказались вполне здоровыми, и уставилась на меня.

— Ну ты… ты...

— Вижу, что ходить ты можешь прекрасно, — заметил я.

Она замерла.

— Ладно, ты меня поймал. Мне просто не хотелось идти.

— Правда? Похоже, что тебе просто хотелось обнимашек. — Я ослабил галстук и снял его через голову, бросив на пустой стул рядом с комодом. — Ты могла бы просто попросить, знаешь ли.

— Ты серьёзно? — фыркнула она, пройдя в ванную. Через мгновение она вышла и посмотрела на меня. — И хватит уже намекать на это. Ты меня и так достаточно обнимал сегодня.

— Я разрешу тебе быть большой ложкой, — крикнул я ей вслед в ванную.

— Я не хочу быть никакой ложкой!

— Ладно, ладно, я буду большой ложкой.

— Никаких ложек! — прокричала она, выходя снова с ватным диском в руке, стирая макияж. — Никаких. Ложек.

Я пожал плечами и начал расстёгивать рубашку.

— Ты уверена? Я хорошая ложка, и ты была весьма довольна, когда была большой ложкой.

— Я не была ложкой! Боже мой, если я услышу это слово ещё раз, я сойду с ума! — Она снова скрылась в ванной, а я облокотился на дверной косяк, медленно расстёгивая свою рубашку, наблюдая за тем, как она старалась избегать моего взгляда в зеркале.

Я знал, что она видит меня в отражении, и её взгляд слишком часто метался между её лицом и моей фигурой. Я усмехнулся, и она тут же схватила использованную салфетку и бросила в меня.

— Прекрати! — потребовала она. — Ты же знаешь, что делаешь!

Смеясь, я сказал:

— Я ничего не делаю. Это ты не можешь перестать пялиться на меня. — Я медленно вытащил рубашку из брюк.

Она сверкнула на меня глазами через зеркало, продолжая чистить зубы.

— Ты делаешь это специально. Мог бы одеться в другой комнате, но нет, ты тут, прямо у меня на глазах.

— Тебе что, мешает то, что я раздеваюсь при тебе? — спросил я, остановившись на полуслове.

Она замялась на долю секунды, продолжая чистить зубы и выдавила:

— Нет.

— Очень убедительно. — Я встал рядом с ней, взял свою щётку и выдавил немного пасты на щетинки.

Я чистил зубы рядом с ней, мы оба украдкой поглядывали друг на друга в зеркало. На мне были брюки и рубашка, но она была расстегнута, и я заметил, как она украдкой взглядывала на отражение моего тела, а потом нарочно отворачивалась.

Она закончила первой, потянулась за кремом для лица и начала наносить его на шею, когда я сделал шаг назад и медленно сбросил с себя рубашку.

— Прекрати, — предупредила она.

— Прекратить что?

— Ладно. Ты же не единственный, кому нужно раздеться. — Грейс собрала все использованные салфетки, включая ту, которую она бросила в меня, и выбросила их в небольшое мусорное ведро рядом с раковиной. Она перекинула волосы на одну сторону, расстегнула ожерелье и, положив его на столик, потянулась к молнии на спине.

И медленно, даже медленнее, чем я расстегивал свои пуговицы, начала опускать молнию. Материя её платья мягко сползла, обнажая нежную кожу спины и белую полоску бюстгальтера.

Я поймал свою рубашку прежде, чем она упала на пол, но не мог оторвать взгляд от Грейс. Молния остановилась у основания её позвоночника, и она отпустила замок, чтобы стянуть рукава с плеч, один за другим, а затем сдвинула ткань с бёдер. Освободившись от оков, зелёное платье с шелестом упало на пол, скопившись у её босых ног.

Раньше я никогда не понимал фразу «вся кровь в теле прилила к одному месту», но сейчас она обрела реальный смысл.

Каждая чёртова капля устремилась вниз, вызывая неприятное давление в области ремня брюк.

Чёрт возьми.

Чёрт. Возьми.

Тело Грейс было идеальным — и это только со спины. Веснушки покрывали верхнюю часть её спины, исчезая на уровне бюстгальтера, а на левом бедре был небольшой розовый шрам, который поблёскивал при свете.

Грейс шагнула из платья, нагнулась, чтобы поднять его, и, не взглянув на меня, пошла в спальню.

Я сжал переносицу и опустил голову, пытаясь совладать с охватившим меня желанием.

Это не сработало.

Самоконтроль должен был взять верх этой ночью.

Я повернулся в сторону спальни как раз вовремя, чтобы увидеть, как она бросает бюстгальтер в свой открытый чемодан. Грейс была полностью обнажена, кроме белых хлопковых трусиков, и я быстро развернулся, когда мельком увидел её грудь.

Я отвернулся от неё и стянул брюки, затем снял носки и оставил их кучей на полу, после чего надел шорты для сна и футболку.

Потом лёг в кровать, так и не посмотрев на неё.

Мой телефон остался в кармане брюк на полу.

Чёрт. Пусть там и лежит.

Я услышал, как крышка чемодана Грейс закрылась, и кровать слегка скрипнула, когда она забралась рядом со мной.

— Играешь в дурацкие игры — получаешь дурацкие призы, — пробормотала она.

Её слова закончились лёгким стуком, когда Грейс положила телефон на прикроватную тумбочку, и комната погрузилась в темноту, когда она выключила свет.

— Осторожно, — ответил я. — А то я перевернусь, обниму тебя, и ты сама увидишь, какой приз я выиграл.

— Только попробуй меня обнять, — предупредила она, — или я тебя укушу.

— В моём настроении это может даже понравиться.

— Уильям! — Она дёрнула за одеяло, сдерживая смешок. — Перестань.

Я усмехнулся в темноте:

— Почему? Тебя искушает?

— Не уверена, что стоит отвечать на это после двух бокалов вина.

— Двух? Это первые два или вторые два?

— Оба. Все два бокала.

Я тихо засмеялся:

— «Все два бокала». Это что-то новенькое. Ты права — может, и не стоит отвечать. Хотя тот «стриптиз» был явно больше, чем ты обычно делаешь.

— Это не был стриптиз! — Грейс перевернулась и ткнула меня в спину. — Если ты считаешь, что это стриптиз, то, наверное, очень многое пропустил в жизни.

— Может, и так. Ты хочешь сказать, что видела настоящий стриптиз?

— Я была на девичниках, — ответила она уклончиво. — Возможно, меня пару раз против воли затащили в стриптиз-клуб.

— Ага, значит, ты у нас эксперт. — Моя эрекция уже не была такой явной, как пару минут назад, и я повернулся на спину, чтобы посмотреть на неё, ловя её взгляд в темноте. — Но всё же это был стриптиз. Маленький, но всё же.

— Не был!

— Стриптиз — это раздевание, чтобы кого-то подразнить. Ты сделала и то, и другое, значит, это был стриптиз.

Она поджала губы:

— Ты был раздразнён?

— Можешь сама убедиться, — сухо ответил я. — Это будет несложно.

— Ты только что предложил мне потрогать твой член?

Я с трудом сдержал смех:

— Пожалуй, да.

— Спасибо, но я воздержусь. — Грейс уткнулась лицом в одеяло. — Боже, всё это полный бардак.

— Спи, Золушка, — сказал я. — Пока ты не наговорила себе на что-то, о чём пожалеешь утром.

— Например, что?

— Спи.

— Например, поцелую тебя снова?

— Грейс. — Я отвернулся от неё, хотя на самом деле не хотел. Больше всего на свете мне хотелось её поцеловать сейчас — даже больше, чем просто поцеловать. Я хотел провести пальцами по её позвоночнику, чтобы узнать, такая ли у неё нежная кожа, как я себе представлял. Хотел увидеть её без одежды, чтобы она обвила меня ногами, пока я исследую её тело, чтобы понять, так ли она совершенна, как кажется.

Грейс вздохнула и тоже повернулась на другой бок. Разрыв между нами в постели казался огромным, и одеяло натянулось так плотно, что по моей спине пробежал лёгкий холодок. Я ослабил хватку на покрывале, чтобы убрать этот эффект, и стало немного теплее, но не до конца.

— Спокойной ночи, — тихо сказал я.

— Спокойной ночи, — прошептала она в ответ, подёргивая одеяло и подтягивая ноги к себе.

Я крепко сжал веки. Потому что, по сути, отверг её — несмотря на весь флирт в ванной, ничего больше я не планировал на этот вечер. Но её намёк на то, чтобы снова меня поцеловать, был опасным. Я хотел её так сильно, что, если бы позволил ей поцеловать меня, если бы поцеловал её в ответ, мы могли бы перейти ту грань, которая окончательно размывает нашу «сценическую» связь.

Я бы не пожалел об этом, но знал, что Грейс может.

А я не хотел, чтобы она жалела.

Не хотел, чтобы она сожалела обо мне. Это было эгоистично, но правда.

Грейс снова пошевелилась, и я с трудом сглотнул комок в горле. Она придвинулась ко мне, пока её спина не прижалась к моей, и я ощутил запах её шампуня, когда её волосы рассыпались по подушке.

Я не двигался, ожидая, отодвинется ли она.

Грейс не отодвинулась.

Мои пальцы подрагивали от желания коснуться её, и прежде чем я успел осознать, что делаю, повернулся на другой бок. Потом скользнул одной рукой под её шею, прижав своё тело к её, и она устроилась ближе, просунув ногу между моими в маленьком объятии.

Она поднялась, откинула волосы, чтобы они не попадали мне в лицо, и снова прижалась ко мне. Её пальцы коснулись моей руки, когда подтянула одеяло под подбородок, и с её губ сорвался тихий вздох.

Я наклонил лицо к её волосам, мягко коснувшись губами линии роста волос на её затылке. Грейс вздрогнула, и её тело на секунду задрожало рядом с моим, а я улыбнулся.

— Перестань улыбаться, — прошептала она, ещё сильнее прижимаясь ко мне и немного поёрзав.

— Перестань ёрзать, а то ты перестанешь улыбаться, — прошептал я в ответ, чувствуя, как мой член снова напрягается.

Она замерла.

— Если ты кому-нибудь расскажешь об этом, я тебя убью.

— О том, что ты, оказывается, любишь обниматься? — Каждое моё слово касалось её кожи. — Твой секрет в безопасности.

— Хорошо. — Она снова уютно устроилась и зевнула. — Спи.

— Это ты всё время болтаешь.

— Ой, да иди ты.

Я сдержал смех, повернув голову, чтобы нормально дышать, не вдыхая запах её волос, и между нами воцарилась лёгкая тишина. Её дыхание замедлилось, стало ровнее, задолго до того, как это случилось у меня.

Как мне, чёрт возьми, спать в такой позе?

С ней в моих руках? Так близко ко мне? Прижавшейся ко мне, словно её тело было создано для того, чтобы идеально повторять каждую линию моего?

Я не должен был спать так.

Не должен.

Отлично.

Это было клише, но первое, что я почувствовала, когда сон начал медленно рассеиваться, была эрекция Уильяма. Мы лежали почти в той же позе, в которой уснули прошлой ночью, только его рука теперь была поверх одеяла, а не под ним, и наши ноги как-то сместились, как и руки, которые теперь простирались к другой стороне кровати.

Кажется, ночью я каким-то образом убрала его руку, которая была у меня под шеей.

Свобода и всё такое.

Но теперь, когда солнечные лучи пробивались сквозь щель в шторах, я более чем осознавала его лёгкое подталкивание к моим ягодицам.

Ну, по крайней мере, он действительно не соврал насчёт того, что я ему нравлюсь.

Не то чтобы у меня были основания сомневаться в этом. С тех пор как Уильям поцеловал меня вчера, в его поведении была только нежность, даже когда я видела, как он старался сознательно себя сдерживать.

Я думала, что мне это не понравится, но всё оказалось наоборот. Мне это нравилось. Мне нравилось ощущение его руки на моей пояснице, лёгкие прикосновения кончиков его пальцев к тыльной стороне моей ладони, мимолётные касания плеча, когда он играл с прядью моих волос.

Особенно это было важно вчера вечером после ужина. Нас буквально засыпали вопросами, и хотя я чувствовала себя достаточно подготовленной, чтобы справиться с ними, я всё равно сильно нервничала.

А что, если я ошибусь? Что, если запутаюсь во лжи? Что, если расскажу одну историю одному человеку, а его сестре — другую? Это было вполне возможно, и в этом заключалась проблема лжи — ты плетёшь коварную паутину, но она оказывается очень хрупкой.

Все эти лживые ниточки переплетаются в нечто блестящее и особенное, но одно неверное движение — и всё рухнет.

И вот, где я оказалась сейчас. Смогу ли я продержаться ещё одну ночь? Особенно с учётом того, что среди гостей были люди, которых я знала, — и, полагаю, они были друзьями Уильяма тоже. Мы могли бы разыграть это как что-то, что мы скрывали до сих пор, но тогда нам пришлось бы устроить расставание на глазах у большего количества людей, чем я предполагала.

До меня стало доходить, насколько это всё было плохой идеей. Наши круги общения были так тесно переплетены, и хотя я не знала этого вначале, оставаться здесь было ужасным решением. Я должна была уехать сразу же, как только поняла, кто он такой.

Так было бы проще во многих, многих отношениях.

Я бы не испытывала то, что испытываю сейчас, это уж точно. Я бы не чувствовала себя так спокойно, свернувшись калачиком рядом с ним, чувствуя его тёплое дыхание на своей коже. Мне бы не было так комфортно, когда он обнимал меня, когда тысячу раз касался меня, когда целовал меня так, как в самых сладких мечтах.

У нас оставалось два с половиной дня этой игры, а потом всё вернётся на круги своя.

Я вернусь к учёбе, отчаянно пытаясь вовремя закончить свою докторскую. Уильям вернётся к… чему бы он там ни занимался. Я даже не знала, чем Уилл занимается. Никогда не спрашивала.

Как это я не знаю?

В любом случае, всё вернётся в норму. Я вернусь к своей жизни, к жизни с моей лучшей подругой, а Уильям — к своей, какой бы она ни была.

Разве не так?

Со мной всё в порядке. Что бы это ни было — эта связь между нами — она исчезнет. Они всегда исчезают, хотя раньше я никогда не чувствовала ничего подобного.

С ним всё было так легко. Если бы не ложь, это совсем не ощущалось бы, как притворство. Чёрт, я чувствовала себя менее комфортно с настоящими парнями, будто быть настоящей девушкой было сложнее, чем это.

Но я не хотела этого.

Не хотела этой жизни высшего общества, полной сплетен и излишеств.

Я хотела нормальную жизнь. Нормальный дом, нормального мужа, нормальных детей, без обязательств, титулов и всего, что усложняет существование. И даже если я приму тот факт, что у меня есть чувства к Уильяму, такой жизни у него не будет.

Но хотела ли я этого?

Стоит ли отказываться от того, что ты думала, что хочешь, ради чего-то или кого-то, кого ты не знала, что нуждалась?

Я с первого дня была уверена, что никогда больше не заговорю с Уильямом после этих выходных, но было ли это теперь возможным для меня?

Нет.

Тот маленький шепот в глубине моего сознания был прав. Я не смогу игнорировать этого человека. Его семья хранит воспоминания о моей матери и моём детстве, и я хочу их услышать, а он — часть этой истории.

Может, я и не хотела больше никогда с ним говорить.

Может, я хотела.

Смогли бы мы стать друзьями? Возможно ли было сохранить дружбу, когда я чувствовала такое притяжение к нему? Сможем ли мы быть рядом, если кто-то из нас начнёт встречаться с кем-то другим? Буду ли я сравнивать всех с этим чувством?

А было ли это чувство настоящим?

Ведь мы в пузыре. В магическом, сказочном пузыре, в красивой сказочной обстановке. Я ничего не знала о нём, несмотря на то, что мы как бы знали друг друга всю жизнь.

Он любит кошек или собак? Какая его любимая фирма пасты? Кто для него лучший супергерой? Как он относится к гороховому пюре и карри в рыбацкой лавке?

Знаете, такие важные вещи.

Те самые важные вещи, которые теряют значение, когда его дыхание заставляет мою кожу гореть, а его прикосновение смывает все мои заботы.

И, знаете, слава богу, что оно смывает. У меня и так их предостаточно с учётом того, что моя мачеха должна приехать сегодня.

Просто одна мысль об этом заставляла меня напрягаться. Я не разговаривала с отцом с тех пор, как позвонила ему, и теперь, когда знала, что бабушка сказала ему, что я здесь, и что, по её словам, встречаюсь с Уильямом, была вероятность, что Кармен загонит меня в угол сегодня вечером и завалит вопросами.

Только потому что бабушка знала правду, это не значит, что она рассказала её отцу. И уж точно она не скажет ничего Кармен — да и я не хочу, чтобы та узнала.

Это было мелочно, но я была мелочной.

Особенно когда дело касалось её.

— О чём ты так думаешь, что напряглась? — спросил Уильям сонным голосом, просовывая руку под одеяло и обнимая меня.

— О свадьбе, — ответила я. — Точнее, о встрече с моей мачехой.

— Ммм, — пробормотал он, явно ещё не до конца проснувшись. — Натрави на неё свою бабушку.

— Мне не нужно натравливать её ни на кого. Она как сторожевая собака безо всяких приказов.

Он тихо хихикнул, но его смех был прерван тем самым огромным зевком, который оказался настолько заразительным, что и я не смогла удержаться.

Этот зевок вызвал ещё один сонный смех у него, такой, что он затрясся всем телом.

— Прости, — пробормотал он.

— Ммм, — отозвалась я. — Обязательно ли мне идти на свадьбу? Может, мне разыграть мигрень или что-то такое? Разве мы не обсуждали это как вариант?

— Нет. Ты не сможешь избежать этого сейчас. — Уильям поцеловал моё плечо, задержав губы на коже немного дольше. — К тому же, осталось совсем немного до того, как ты будешь свободна.

— Как бы не так, — пробормотала я. — С учётом того, сколько людей теперь думают, что мы в отношениях, я удивлена, что мой отец ещё не позвонил мне с требованием объяснений, почему я до сих пор не рассказала ему об этом.

— Что, если он позвонит? Что ты ему скажешь?

— Что я взрослая женщина, и мне не нужно его разрешение, чтобы встречаться с кем-то.

— И как это воспримет?

— Достаточно хорошо, чтобы перестать задавать вопросы, скорее всего. — Я вздохнула. — Он напишет мне сообщение позже, а завтра позвонит, когда Кармен успеет пожаловаться, что я игнорировала её весь вечер.

— Откуда ты знаешь, что она так сделает?

— Потому что я собираюсь игнорировать её весь вечер.

Он засмеялся, слегка сдвинулся, и его эрекция коснулась моей ягодицы.

— Правда?

— Да. Как ты думаешь, почему я не хожу на мероприятия с ними? Частично потому, что не всегда хочу, но даже на те, на которые я хотела бы пойти, я не хожу из-за неё. Ей нравится играть в счастливую семью и делать вид, что она лучшая мачеха на свете.

— Ты когда-нибудь давала ей шанс?

— Ты говоришь, как мой бывший терапевт.

Уильям подтолкнул меня, чтобы я перевернулась, и я развернулась, лицом к нему, надув губы.

— Мы должны это обсуждать прямо сейчас? — спросила я.

— Я просто интересуюсь.

— Ладно. Да, давала, — ответила я. — В университете я поняла, что, возможно, она не была таким уж ужасным человеком, как я считала. И пыталась наладить с ней дружеские отношения, но через несколько месяцев сдалась.

Он сжал губы в натянутой улыбке.

— Она дура.

Я пожала плечами.

— Я тоже была не самой приятной, но знаю, что сегодня вечером она будет играть роль заботливой и гордой мачехи, а потом снова станет самой собой. Она пыталась стать моей матерью после свадьбы с отцом, и, думаю, никогда не простит меня за то, что я её отвергла. Хотела бы я, чтобы она меня игнорировала, честно говоря.

— Я постараюсь держать тебя подальше от неё.

— О, мой настоящий Принц на белом коне, — с улыбкой поддела я. — Удачи с этим. Тебе придётся контролировать бабушку.

— Нет, я не смогу её контролировать. Она меня немного пугает.

— Это справедливо. — Я улыбнулась. — Нам, наверное, стоит встать. Удивительно, что твоя сестра до сих пор не влетела сюда.

Он покачал головой.

— Я видел её утренний план. Она занята, так что у нас есть немного покоя до предсвадебного обеда.

— Предсвадебный обед?

— Она хотела последний раз пообедать с нами перед свадьбой, так что бабушка устроила два отдельных обеда одновременно в разных концах замка.

— Это кажется слишком сложным.

— Ты встречалась с моей сестрой?

Я улыбнулась.

— Встречалась. И она мне очень нравится.

— Больше, чем я?

— Больше. Определённо больше. Она намного менее раздражающая.

Уильям зарылся рукой в мои волосы, нежно касаясь затылка.

— Придётся тебя переубедить, да? — прошептал он, притягивая мои губы к своим.

Я медленно закрыла глаза и обняла его, притягивая нас ещё ближе друг к другу. Одной рукой я нежно держала его за подбородок, а его пальцы скользнули под мою футболку, лаская кожу на спине.

Тепло пронзило меня. Было слишком рано для таких ярких ощущений, но моё тело не подчинялось времени. Каждая клеточка оживала под его поцелуями, особенно когда Уильям углубил его, проводя языком по моему.

Мне нужно было почувствовать его ещё сильнее, и я отдалась на волю ощущениям, которые стремительно нарастали внизу живота и рассеивались, пока не сосредоточились между ног, умоляя о большем.

Я перекинула одну ногу через его, прижимаясь к его эрекции. Она была твёрже, чем утром, и бесшабашная, неразумная часть меня хотела потянуть его трусы вниз, чтобы ощутить его по-настоящему.

Будто почувствовав это, Уильям перевернул меня на спину и навис надо мной, прижав мои руки к кровати. Его пальцы нежно сжали мои запястья, рассекая искры по моей коже. Я выгнулась, а он поцеловал меня ещё глубже, и я обвила его талию ногами, притягивая его к себе так близко, как только могла.

Это всё было плохой идеей, но мне было всё равно. Я хотела большего — его всего, настолько, насколько он мог мне дать, и столько, сколько я смогу принять.

— Грейс... — начал он.

— Заткнись, — прошептала я, сильнее сжав его ногами, чтобы передать своё желание.

Он тихо застонал, и этот звук пробежался мурашками по моей спине. Уильям отпустил мои запястья и, сняв футболку, позволил мне обнять его за шею, как только он был готов. Я цеплялась за него отчаянно, и Уилл скользнул рукой под мою голову, пока целовал меня ещё более страстно.

Моё сердце забилось быстрее, когда Уильям свободной рукой начал изучать моё тело. Скользнул по моему боку, поднимаясь к поясу моих шорт, и пальцами начал пробираться под мою футболку. Моя кожа горела там, где он касался меня, а сознание наполнялось ощущениями от каждого его прикосновения, распространяясь, словно лесной пожар.

С ним было так легко потеряться. Он был словно океан, в котором можно утонуть, если позволить себе, и именно это я и делала — позволяла себе тонуть, погружаясь глубже с каждой секундой.

И я не хотела всплывать на поверхность.

Я доверяла ему так, что меня это пугало, и когда он приподнял мою футболку и переместил свои поцелуи с моих губ на шею, лаская грудь свободной рукой, откинула голову назад. В этот момент я была полностью в его власти и готова была на что угодно, если это заставит меня чувствовать себя живой.

Будто читая мои мысли, Уильям сменил положение, ослабив мои объятия, и начал спускаться ниже, используя свои руки и губы, чтобы исследовать меня. Его язык играл с одним соском, а большой палец поглаживал другой, и я застонала, когда волна удовольствия пронзила меня.

Он сел, бросив мои ноги по обе стороны от себя, затем сдвинул своё тело, поставив одно колено рядом с моим бедром. Потом снова запустил руку в мои волосы, удерживая мою голову, целуя меня с той же ленивой страстью, что и раньше, но с глубокой жаждой, от которой я теряла рассудок.

Уильям опустил свободную руку между моих ног. Сначала поверх шорт. Пальцами скользнул по моему напряжённому и жаждущему внимания местечку, и мои бедра ответили движением.

Он целовал меня медленно, но жадно, затем его рукой пробрался под пояс моих трусиков к моей влажности.

Уильям тихо застонал, когда легко скользнул пальца и сквозь неё, и я тяжело дышала в его губы, когда он ввёл один палец в меня. Мои мышцы сжались вокруг него, и спустя несколько мгновений Уилл добавил второй, заставляя меня вцепиться в его плечи, пока основание его ладони терлось о мой пульсирующий клитор.

Я извивалась под его руками, мои бедра прижимались к его руке, отчаянно жаждая оргазма, который уже нарастал внутри. Другой рукой, запутавшейся в моих волосах, тянул мою голову назад, чтобы он мог целовать мою шею.

Я медленно распадалась на части, шов за швом, стежок за стежком. Его пальцы внутри меня и его рука, ласкающая мой клитор, были почти невыносимо хороши, и горячий разряд пробежал по моему телу, отдаваясь в ушах гулом, и…

Постой, нет. Это был не гул.

Кто-то стучал в дверь.

— Они уйдут, — прошептал он мне на ухо.

— Они не уходят, — ответила я, мой голос задрожал от прерывающихся вздохов, пока стук продолжался.

— Чёрт побери. — Он медленно вытащил свои пальцы из меня и из моих трусиков, поднялся и сердито направился в гостиную к двери. — Чего? — рявкнул он, открывая её.

— Чуи сбежал, — услышала я голос его матери. — Ты должен помочь нам найти его до свадьбы.

Я собиралась убить эту чёртову птицу.

— Ладно. — Уильям с грохотом захлопнул дверь и вернулся в спальню, с раздражением на своём красивом лице. — Если я найду эту птицу, я сверну ей чертову шею.

— Представь, что чувствую я, — пробормотала я, сжимая ноги, когда села.

— Считай, что это отсрочка, — предупредил он меня, срывая с себя шорты и боксёры, оставив свой напряжённый член свободно покачиваться, заставив меня невольно опустить взгляд. — Как только эта проклятая свадьба закончится, я кину тебя обратно на эту кровать, и ты не встанешь, пока я не закончу то, что начал.

Он стремительно вошёл в ванную, захлопнув за собой дверь, а я с тихим стоном откинулась на кровать, прикрывая глаза рукой.

Я ненавидела эту птицу.

Свадьбы были волшебными.

В них было что-то особенное, какая-то магия, которая витала вокруг в этот день — счастливое, мечтательное, ощущение полета, которое окутывало всех и словно дарило тысячи теплых объятий. Именно такой была свадьба Фрейи и Джеймса.

Это может звучать как клише, но она действительно выглядела как принцесса. Ее платье было прекрасно своей простотой: пышная юбка и драпированные спущенные рукава сами по себе притягивали взгляд. А в сочетании с нежным кружевом фаты, закрепленной маленькой бриллиантовой тиарой, она воплощала в себе тот образ невесты, о котором мечтает каждая маленькая девочка.

Правда, большинство девочек, наверное, не мечтали о ярко-розовых резиновых сапогах под платьем, но в некоторых ситуациях без этого не обойтись.

Джеймс же был воплощением Принца на белом коне в своем безупречно сшитом смокинге, а его галстук был такого идеального оттенка синего, что точно гармонировал с ее глазами.

Вместе Фрейя и Джеймс были настоящим воплощением счастья, и все это чувствовали. Оно буквально исходило от них волнами, и было видно, как сильно они любили друг друга и всех вокруг.

Она, конечно, иногда была настоящей «брайдзиллой», но, глядя на нее сейчас, когда та светилась от счастья, было очевидно, что Фрейя вовсе не капризничала. Ей просто действительно хотелось, чтобы этот день был идеальным. И забавно, что она получила все, о чем мечтала, именно тогда, когда отпустила это давление и перестала пытаться сделать день идеальным.

Даже в резиновых сапогах.

Наверное, это была моя любимая часть. Она нашла момент даже во время церемонии, чтобы показать свои сапоги. Наступило мгновение напряженности, когда она дошла до конца прохода, но как только она приподняла подол своего объемного платья и показала Джеймсу свои сапоги, улыбнувшись ему, все напряжение, как с нее, так и с него, мгновенно спало.

И с других тоже.

Кэти всю утро была настоящим комком нервов. Несмотря на всю помпезность и драму вокруг свадьбы, у них была одна из самых маленьких свадебных свит в истории человечества — брат Джеймса был его шафером, а шестилетняя дочь брата — подружкой невесты у Фрейи.

Я особо об этом не думала, пока Кэти не затащила меня в комнату Фрейи вместе с Мораг для тех мелких дел, которые происходят перед свадьбой. Мне удалось избежать фотосессии, к счастью, за исключением нескольких снимков, от которых я просто не могла отказаться. Это было неловко, но ничего критичного.

Я сама попросила, чтобы меня не включали в альбом из-за новизны наших отношений с Уильямом, и Мораг молча кивнула в знак согласия.

Кэти и Фрейя рассмеялись. Конечно, они знали правду о нас с Уильямом, но все же захотели сделать фото. Кэти — ради ностальгии, а Фрейя, потому что я была практически уверена: мне не удастся так легко избежать общения с ней в будущем.

Мы стали подругами.

Отвязаться от этой семьи оказалось сложнее, чем я думала.

Отчасти потому, что я не хотела этого.

Я не хотела лишать себя общения с Кэти и Стюартом, которые могли рассказать мне истории о моей милой маме. Не хотела разрушать возрождающуюся дружбу с Фрейей, которая, несмотря на весь стресс, была одной из самых приятных людей, которых я когда-либо встречала.

А Уильям...

Боже, я не знала.

Я не хотела возводить стену между нами, хотя меня пугали последствия, если этого не сделать.

Смогу ли я забыть, каково это было, когда он поцеловал меня?

Исчезнут ли воспоминания о его руках, обнимающих меня, пока мы спали?

Смогу ли я когда-нибудь вернуться к жизни, где его больше нет, а мое сердце не бьется быстрее при звуке его шагов?

Пройдет ли эта глупая, глупая маленькая влюбленность, те теплые, пьянящие ощущения, которые я испытывала рядом с ним?

Слишком много вопросов. Слишком много неизвестного. Слишком много пугающих вариантов.

Я просто... не хотела этого.

Не хотела.

Вот и все. Что бы это ни было, я не хотела. Не хотела его в своей жизни с этими нелепыми чувствами, но и не хотела, чтобы его не было рядом.

Я не хотела возвращаться в Оксли, зная, что он живет поблизости, и мы можем столкнуться в любой момент. Что, если мое сердце не справится с этой маленькой влюбленностью? Что, если он не испытывает ко мне того же, что я к нему, и встретит кого-то другого? И я увижу его с ней?

Смогу ли я быть в порядке с этим?

Смогу ли я быть счастлива, что он остался в моей жизни?

Более того, смогу ли я быть другом тому, кто заставлял меня чувствовать себя так волшебно?

Ну, я прочитала достаточно книг, чтобы знать ответ на этот вопрос.

Даже моя лучшая подруга не могла прекратить встречаться с мужчиной, который «случайно» сделал ей что-то весьма личное — не один раз — из-за того, что он заставлял ее чувствовать. Так что у меня был и реальный опыт, который подсказывал тот же ответ.

Я не смогла бы с этим смириться, я не была бы счастлива и не смогла бы остаться его другом.

Не после того, как я узнала, что такое быть чем-то большим, чем просто друзья.

Хотя мы даже не друзья. Я не знала, что у нас есть. И не хотела думать о том, что это что-то большее, потому что это было бы просто нелепо. Прошла всего неделя. Пусть мы провели почти каждую минуту вместе, и у нас была долгая история, но это не значит, что то, что я чувствовала, было нормально.

Это было ненормально.

И это пугало меня.

Я говорила себе, что все это из-за замка, свадьбы и волшебства вокруг нас. Ну ведь это же словно в кино, да? Заснеженный шотландский замок, будущий герцог, грандиозная свадьба... Это буквально основа для любовной истории.

Но неделя?

Нет.

Я была безумна.

Я медленно сходила с ума, и, несмотря на все мои чувства, не могла дождаться понедельника, когда поеду домой. Я была достаточно разумна, чтобы признать, что мне нужно пространство, нужно отделиться от этой ситуации, чтобы понять, что я чувствую на самом деле.

Мне просто нужно было дотянуть до этого момента, не потеряв разум окончательно.

— У тебя лицо, как будто тебя ударили по щеке, — сказала бабушка, протягивая мне бокал вина и садясь на стул рядом со мной. — Это свадьба. Улыбнись.

— Она не может, она слишком угрюмая, — сказал мой брат, наклоняясь через спинку моего стула.

Я подняла руку и шлепнула его.

— Ты маленький негодяй.

Бабушка посмотрела на него с прищуром.

— Ты свою мать сюда привел?

Мой стул слегка закачался, когда Винсент рассмеялся.

— Я не настолько глуп. Она занята своими связями.

— Она пытается свести тебя с кем-то, — огрызнулась я. — Найти тебе подходящую невесту.

Бабушка хмыкнула.

— Так не встречайся с теми, кого она предложит.

— Бабушка, — предостерегла я её.

— Нет уж, — сказал Винсент. — Я не думаю, что она на самом деле это делает. Просто она боится Оливии.

Упомянутая дама гордо расправила плечи.

Я повернулась к брату.

— Это действительно причина, почему ты здесь? Чтобы Кармен оставила тебя в покое?

— Нет-нет, — сказал Винсент, осматривая комнату так, как это делают подростки, когда ищут выход. — Я провожу время со своей любимой сестрой.

— Я твоя единственная сестра, а в последний раз ты делал это добровольно, когда тебе было четыре, и у меня был пульт от телевизора.

— На самом деле, это было в прошлом году, когда я купил тебе обед.

— Это была взятка, чтобы купить тебе алкоголь, — напомнила я ему.

— Если она не сделает этого, я сам возьмусь, — вмешалась бабушка. — Я возьму бесплатную еду.

Я вздохнула.

— Я сделала это. В чьём доме, ты думаешь, он пиво пил?

Винсент засмеялся.

— Мне пришлось косить ей газон шесть месяцев.

— Я тебя предупредила заранее. Если кто-то блеванет, ты будешь отвечать за газонокосилку. — Я пожала плечами. — Зачем ты тут без дела? У тебя нет никого, с кем поговорить?

— На самом деле, нет, — пробурчал он. — Я согласился прийти только потому, что папа был здесь, и знал, что он отпустит меня пораньше, если я попрошу. Мама не отпустит.

— Бедный ты. — Я потянулась, чтобы щипнуть его за щеку, но он увернулся. — Хочешь, я тебя отсюда вытащу? Скажу, что у тебя болит голова.

— Нет, она просто будет донимать меня всю следующую неделю.

— Подумай об этом так: всего шесть месяцев, и ты будешь в университете.

— Да, потому что поход в Кембридж избавил тебя от нее.

— Touché.

— А тебе почти тридцать, и все равно ты ужинаешь с ней раз в месяц. Надежды для меня нет, — пробормотал Винсент.

— О, как только тебе исполнится восемнадцать, ты сделаешь мне одолжение и скажешь, что больше не хочешь ужинать со мной, — сказала я, отпивая вино. — Часть этих ужинов — это время, проведенное с сестрой. Похоже, что ты, когда писался в мои туфли, когда тебе было пять, не сблизил нас достаточно.

Он сморщил нос.

— Это самая странная братская связь, которую я когда-либо испытывал.

— Ты можешь сказать это снова. Меня шантажировать, чтобы косить мой газон, было гораздо эффективнее.

Бабушка прищурилась на меня.

— Ты шантажировала подростка?

— Да. Не притворяйся, что ты никогда не делала этого со мной, — ответила я.

— Радует видеть, что ты все-таки пошла в меня.

— Господи, не пугай меня так.

Винсент засмеялся.

— Кстати, папа хочет, чтобы ты ему позвонила.

Я уставилась на него.

— Ты не мог сказать это вначале?

— Нет. Если бы я сказал, то уже вернулся бы, проводя субботний вечер с матерью, а это не в моих интересах.

Ох, снова быть семнадцатилетним.

— Ладно, — ответила я. — Он не мог сказать мне это сам?

— Может быть. Он сказал, что ты не ответила, когда он тебе звонил раньше, и ты тоже не написала ему в ответ.

— Конечно нет. Я на свадьбе. Какой невоспитанный малый достаёт телефон на свадьбе?

— Он достал, — сказала бабушка.

Винсент кивнул.

— Я достал. Играл в Candy Crush во время ужина.

Бабушка рассмеялась.

— Такое чувство, что ты пытаешься заставить мать выгнать тебя отсюда.

— Он действительно, — подтвердила я, в то время как он произнес:

— И то правда.

— Иногда я задумываюсь, как вы связаны, потому что вы совершенно не похожи, — сказала она, глядя на нас обоих. — А потом вы делаете вот это, и выходит ваш отец. Ужасно.

Я наклонила голову, зажимая переносицу.

— Мне это тоже не нравится, — ответил Винсент. — Он хочет, чтобы ты позвонила ему завтра, Грейс.

— Я постараюсь, — ответила я неопределенно. — Если нет, то позвоню ему, когда вернусь домой в понедельник.

— Я скажу ему, — сказал он, оглядываясь. — Здесь есть кто-нибудь, с кем я могу поговорить?

Я осмотрела комнату.

— Не знаю.

— Разве ты не знаешь всех этих людей?

— Не по своему желанию, — заметила я. — Ты ходишь на подобные рауты гораздо чаще, чем я.

— Не по своему желанию, — повторил он.

Я закатила глаза и повернулась, чтобы он мог смотреть на затылок моей головы. Многие люди не смогли приехать из-за погоды, и, судя по тем, кого я знала, большинство из них не включало никого, с кем бы Винсенту хотелось пообщаться.

Мне его было жалко.

Свадьбы были ужасны, когда ты подросток. В детстве они были веселыми, когда ты мог танцевать как угорелый, а как взрослый — опять же, ты мог танцевать как угорелый, только теперь уже пьяный. Но для подростков?

Не очень, особенно на таких более нарядных свадьбах, как эта.

Ему придётся с этим смириться.

— Это выглядит как просвещённый разговор, — сказал Уильям, вырываясь от своей тёти Сесилии.

Нас представили. Сразу после того как она рассказала мне о восемнадцати камнях в почках, которые ей удалили.

— Не наполовину так интересно, как твой, — ответила я, поднимая брови.

Его улыбка исчезла.

— Я пытался сказать ей, что уже знаю о том, как она удаляла аппендикс, но она сказала, что это было другое.

Винсент прищурился.

— Я думал, что у нас только один аппендикс.

— У нас есть, — сказал Уильям. — Я думаю, она говорила о желчном пузыре.

— У неё остались вообще органы? — спросила я.

— Нет, и спасибо богу, что она не может стать донором органов, иначе она вернулась бы и стала рассказывать нам обо всех этих пожертвованиях, — сказал он, заставляя бабушку смеяться. — Вы все прячетесь в углу? Всё, что вам нужно, это Кармен, чтобы сделать это семейным делом.

— Вот именно. Ты не женишься на моей внучке за этот комментарий, — заметила бабушка, вставая. — Я отзываю своё разрешение!

Я перевела дух, когда она вышла в толпу.

— Вау. Если бы я знала, что избавиться от неё так легко, я бы сказала это давным-давно.

Уильям усмехнулся, а Винсент стукнул меня по плечу.

— Ты выходишь замуж?

— Да, — ответил Уильям.

— Нет, — произнесла я в то же время, а потом стукнула его по руке и повернулась к брату. — Нет. Игнорируй его.

— Так почему вы встречаетесь, если не собираетесь жениться? — спросил Винсент, наклоняясь над спинкой моего стула. — Разве это не цель? Зачем встречаться с кем-то, если не собираешься на нём жениться?

Я открыла рот, чтобы ответить на его вопрос, но остановилась.

Ах.

Разве я не задавала этот вопрос прежде?

— Да, — произнес Уильям через секунду, растягивая слово, глядя на меня. — Почему мы встречаемся, если в итоге не собираемся жениться, Грейс?

Я медленно провела языком по губам, повернулась к нему и бросила ему самый плоский и в то же время смертоносный взгляд, на который была способна.

Я собиралась его убить.

— Ты мой пробный вариант, — сказала я, глядя ему прямо в глаза. — То, что делать не стоит, если хочешь знать.

Его губы изогнулись в улыбке, которая едва заметно проявилась.

— Я думаю, смогу убедить тебя в обратном.

— И на этом достаточно твоего флирта, — пробормотал Винсент, отталкиваясь от моего стула. — Ужасно.

Я дернулась, когда он исчез так же быстро, как и бабушка, а затем посмотрела на Уильяма.

— Я сегодня учусь, как быстро избавиться от членов семьи. Кто бы мог подумать, что флирт так отвратителен для подростка?

— Я знал, — ответил он. — Это не отвратительно, когда я это делаю, но отвратительно, когда моя сестра. Я его понимаю.

— Хорошо знать на будущее. Мне стоит регулярно брать с собой фальшивого парня.

Он рассмеялся.

— Потанцуем?

— Ты умеешь танцевать?

— Он точно не умеет, — сказал знакомый голос за мной. — Он наступил мне на ногу на моем двадцатилетии, и я до сих пор не простила его за это.

Я обернулась с улыбкой. Почему все подходят сзади?

— Могу представить, — сказала я Габриэлле. — Тебе стоило видеть, как он завязывал банты на стульях во время церемонии — это было похоже на то, как он завязывает футбольные бутсы.

Она медленно покачала головой, и её тёмные кудри качнулись с движением.

— Некоторые вещи, похоже, не меняются.

— Ты споткнулась о тачку три дня назад, — сказал парень рядом с ней. — Поэтому не уверен, что можешь тут кого-то упрекать, детка.

Габриэлла скривилась.

— Ладно. Это не моя вина, что тачка оказалась на пути. На самом деле, это была твоя. — Она толкнула его в грудь, а потом посмотрела на меня. — Грейс. Почему ты пряталась от меня?

Я улыбнулась.

— Вперёд! — Она подтолкнула меня, пока я не встала, затем убрала стул, на котором сидела, и обняла меня. С вздохом я ответила на её объятие, а Уильям взял мой бокал, чтобы не пролить его. — Я скучаю по тебе. Перестань игнорировать наши звонки.

— Я не игнорирую ваши звонки. Я просто забываю перезвонить, — ответила я честно. — Я как-то занята.

— Но не настолько занята, чтобы уехать в Шотландию на неделю, — возразила она, отстраняясь с тёплой улыбкой. — О, ты ещё не познакомилась с Майлзом. Майлз, это Леди Грейс Монтгомери-Браун, моя старая и дорогая подруга. Грейс, это мой парень, Майлз.

— Просто зовите меня Грейс, — сказала я, пожимая ему руку. — Пожалуйста.

Он улыбнулся, и его улыбка также отразилась в его глазах.

— С удовольствием. Я не смог бы запомнить титулы всех, даже если бы пытался.

— Забери Грейс с собой. Она — ходячая аристократическая энциклопедия, — вставил Уильям. — Она могла бы распознать всех по фотографии.

Габриэлла закатила глаза и посмотрела на меня.

— Адилейд и Ева здесь, и они сказали мне, чтобы я забрала тебя, чтобы мы могли пообщаться. Майлз, присматривай за Уильямом и следи, чтобы он не попал в беду.

— Я не попадаю в беду, — пробормотал Уильям.

— Ладно, тогда берегите друг друга. Я забираю твою девушку, — сказала она с улыбкой, схватив меня за руку. — Поехали.

— Оглядываясь назад, могу сказать, что завести щенка было ужасной идеей, — призналась Аделаида, накручивая прядь волос на палец. — Но Олимпия его обожает, так что, полагаю, мне придётся смириться с тем, что мои туфли периодически будут съедены.

— О нет, только не снова про щенка, — сказала Ева, присоединившись к нам за столом и садясь рядом со своей сестрой-близнецом. — Я же говорила тебе взять дрессировщика. Виновата в этом только ты сама. Ох, так-то лучше, — добавила она, поправляя вырез платья. — А то я уже думала, что мои сиськи сейчас лопнут.

— А где ты вообще молоко прячешь? — спросила я, с трудом сдерживая улыбку. — У тебя в этой огромной сумке холодильник?

— Возможно, я просто его ещё не нашла, — усмехнулась она. — Нет, молоко в холодильнике на кухне. Когда я объяснила Фрейе, что мне нужно сцеживаться, чтобы поддерживать лактацию, она нашла для меня тихое место. Хотя мне лично всё равно, но, наверное, сцеживаться на свадебном банкете не очень прилично.

— Обязательно так выражаться? — спросила Габриэлла.

— Да. Это мои сиськи, которые я дою. И я могу выражаться, как хочу.

Аделаида закатила глаза.

— Хватит уже про молочную фабрику Евы. Грейс, мне просто необходимо знать, как ты оказалась здесь. Последнее, что мы слышали, ты отказалась от всего и собиралась уйти в тень.

— Это слишком драматично, даже для тебя, — возразила я. — Я работаю над докторской диссертацией. У меня нет времени на случайные вещи, и любой предлог, чтобы избежать встречи с Кармен, я с радостью использую.

— Ты сегодня говорила с ней? — спросила Габриэлла, отпивая вино.

— Нет. И я этим горжусь. И, вероятно, должна Винсенту сотню фунтов за то, что он её держал подальше от меня.

Ева фыркнула.

— Но как ты оказалась на свадьбе? Мы все знаем, что ты на самом деле не встречаешься с Уиллом.

— Всё сложно, — ответила я и, немного подумав, рассказала, как я всё же здесь оказалась. Было много смеха, охов и ахов, пока вся история не выплеснулась из меня, и я закончила вздохом. — Теперь я не знаю, что делать.

— Было дело, — пробормотала Ева. — Так я и оказалась ходячей молочной фермой.

— Тише, — сказала я, имитируя, как застёгиваю её рот на молнию. — Мы не будем это накликивать, спасибо большое.

Аделаида наклонилась в сторону и оглядела зал.

— Если рассматривать брак как вариант, он не так уж плох.

— Не так уж плох? Ты видела этот замок? — спросила Габриэлла. — Я бы вышла за него замуж только ради этого замка.

— Нет, ты бы не вышла, — возразила Адди. — Я бы тебе не позволила после всего этого скандала с твоими тайными встречами с Майлзом.

— Мы не прятались.

— Вы прятались, — возразила Ева и посмотрела на меня. — Грейс, прошло двадцать лет. Уильям не твой отец, и ты не твоя мать. Если он тебе нравится, нет ничего страшного в том, чтобы попробовать. Худшее, что может случиться — это то, что ты уже ожидаешь. А лучшее — это то, что ты можешь выйти за него замуж и однажды занять общественное положение выше своей мачехи.

— Не стоит выходить замуж из злости, — пробормотала Адди.

— Нет, замуж надо выходить по любви, — согласилась Ева. — Но злость — отличный второстепенный мотив.

Габи кивнула.

— Она права, знаешь ли.

Уф. Я вздохнула.

— Знаю. Просто... каждый раз, когда я думаю, что могу передумать, что-то внутри говорит не делать этого.

— Это называется страх. — Ева закрутила серьгу. — И поверь мне, фальшивые отношения просто не работают, Грейс. Если только вы с другим человеком не невероятно несовместимы, ты создаёшь себе проблемы. И, прости, но именно это вы с Уильямом и сделали.

Я это знала.

— Не позволяй прошлому диктовать твоё будущее. Чужие решения и поступки, особенно те, на которые у тебя не было влияния, не должны определять твои действия сегодня.

— Прекрасно сказано, — заметила Адди. — Ты нашла это на Пинтересте во время ночного кормления?

Мы все разразились смехом, и Габриэлла обняла меня за плечи, быстро прижав к себе.

— Ты разберёшься, — шепнула она мне на ухо. — Рано или поздно.

Я улыбнулась, опустив глаза.

— Надеюсь.

— Что мы выясняем? — Александр, герцог Вустерский, подошёл сзади Аделаиды и облокотился на её стул. — Выглядело так, будто вы планируете захватить мир.

— Только страну, — ответила я с улыбкой.

— Я предлагала слонов, — добавила Ева. — Они большие, сильные, и никто не рискнёт тронуть слона.

— Не знаю, — сказал Мэтью, граф Англси, появляясь рядом с ней. — Наверное, всё зависит от того, сколько людей вы затопчете.

— Никого. Это будет мирный протест.

— Можно ли устроить мирный протест со слонами? — спросил Алекс.

— Больше, чем если бы вы въехали на голодных львах, — подхватила я.

Габриэлла щёлкнула пальцами.

— Хотя львы были бы подходящими животными для захвата Англии.

— Или драконы.

Мэтью медленно кивнул.

— Я голосую за драконов.

— Ты бы так и сделал. Ты валлиец, — ответила Ева. — Если ты получаешь драконов, тогда Уильям должен въехать на единороге, представляя Шотландию.

— Где можно найти единорога? — спросил он, опираясь на спинку моего стула. — Может, просто приклеим рожок от мороженого к голове лошади?

Я наклонила голову назад, глядя на него.

— Зачем приклеивать рожок от мороженого к голове лошади?

— Чтобы сделать её единорогом, очевидно.

— А если пойдёт дождь?

— Возьму целую коробку.

— Это абсурдный план.

— Как и слоны. Где ты возьмёшь столько слонов для переворота?

— Можно использовать коз, — предложила Габи, накручивая волосы на палец. — У тёти Кэт уже около тридцати коз, и мы просто выпустим их в Вестминстер. Пусть наводят там хаос вместо того, чтобы устраивать беспорядки в Эроувуд-холле.

— Пожалуйста, — пробормотал Майлз. — Я уже устал чинить их заборы.

Я ухмыльнулась.

— Не скучаю по хаосу в больших поместьях, если честно. Хотя, если бы бабушка решила, что может держать коз на своём участке, она бы точно это сделала.

— Это опасная идея, которую ты ей можешь подать, — медленно произнёс Уильям. — Учитывая, что она уже обсуждает, сколько попугаев купит, когда вернётся домой.

— Ты шутишь?

— Он не шутит, — добавил Майлз. — Она прервала нас, чтобы спросить, не знает ли он, где его бабушка купила Чуи.

Я резко повернулась.

— Эта чертова птица здесь?

Алекс рассмеялся.

— Нет. По звуку ты бы сразу поняла, если бы он был.

Я фыркнула.

— Не начинай, а то я научу твоего щенка грызть твои туфли вместо туфель Адди.

— Я за это выпью, — сказала она, поднимая бокал. — Аминь.

Ева охнула.

— Я обожаю эту песню! Мэттью, мы идем танцевать.

Его глаза расширились, и, не успев и слова сказать, она уже поставила бокал и потащила его на танцпол.

— Нет, — предупредил Александр. — Нет.

Аделаида уставилась на него.

Он вздохнул и протянул руку.

Я рассмеялась, когда она взяла его за руку и потащила к огромному танцполу, который был установлен в центре старинного бального зала, и только сильнее захохотала, когда Майлз сделал то же самое, прежде чем Габриэлла успела что-то сказать.

— Я не заставлю тебя танцевать, не переживай, — сказала я Уильяму, когда он подошел ко мне.

Он взял мой бокал, поставил его на стол, а затем поднял меня.

— Нет, но я заставлю тебя.

— Нет, нет, нет, — простонала я, когда он потащил меня через зал к танцполу. — Пожалуйста, не надо.

Со смехом он притянул меня к себе и обхватил одной рукой за талию, взяв мою руку другой. Ну же. Один танец. Разве это убьет тебя?

— Может быть, — пробормотала я, положив руку ему на плечо. — Ты не знаешь.

— Ты такая драматичная для такой красавицы, — сказал он мне на ухо. — Не дай мне забыть позвонить в Британскую киноакадемию ради тебя.

— Как мило, что ты перезапускаешь Леди и Бродягу. Это классика.

Тело Уильяма сотряслось от смеха, и он на секунду отпустил меня, чтобы закружить, а затем снова притянул к себе, наши тела столкнулись с тихим «Ой» с моей стороны.

— Признайся. Тебе это нравится, как бы ты ни делала вид, что иначе, — сказал он через секунду. — Вся эта роскошь, помпезность, люди, которые тебя понимают...

— Нравится — это слишком громкое слово, — ответила я, оглядываясь вокруг. — Это свадьба. Все они роскошные и помпезные, если уж честно, но я признаю, что приятно снова увидеть друзей.

— Вот и хорошо.

— Я всё равно не передумаю насчёт отъезда.

— Думаю, ты уже передумала, просто не хочешь в этом признаться.

— Почему ты так думаешь?

Он снова закружил меня, и на его лице сияла огромная улыбка.

— Просто у меня такое чувство.

— Это вовсе не ответ.

Песня закончилась, и раздражающий звук микрофона, по которому постучали, заставил меня поморщиться.

— Ой, простите за это, друзья, — сказал ди-джей. — Невеста попросила всех выйти на улицу к замку, а одиноких девушек встать в круг для бросания букета.

Я посмотрела на Уильяма.

— Я не собираюсь это делать.

— Придется. — Он обнял меня за плечи и, наклонившись к моему уху, прошептал: — Просто встань где-то в середине и сделай вид, что пытаешься поймать. Мои родственники сочтут это странным, если ты не пойдешь, или подумают, что мы уже помолвлены. Придется потерпеть.

— Я тебя убью, — прошипела я, когда вся компания начала выходить на улицу.

Снаружи едва рассвело, и прежде чем я осознала, что происходит, меня уже затолкали в толпу одиноких женщин, а Габриэлла крепко держала меня за руку, бросая мне испуганные взгляды.

— Если мы будем держаться за руки, шанс поймать его будет меньше, правда? — прошептала она.

— Не знаю. Нас тут около двадцати. Шансы вроде бы в нашу пользу, — ответила я также тихо.

Фотограф встал на небольшую стремянку и привлек наше внимание. Она дала нам несколько указаний для того, чтобы фотографии получились как можно лучше, а затем махнула кому-то, чтобы начали обратный отсчет.

— Три, два, один! — закричали все.

Фрейя бросила свой маленький букет через голову, прямо на нас. Он парил в воздухе, приближаясь всё ближе и ближе.

И ударил меня прямо в нос.

Мои руки сработали раньше мозга, поймав букет, прежде чем он успел упасть на землю, и я застыла.

Чёрт.

Я стала ходячим клише.

Фрейя обернулась и, улыбаясь, посмотрела на меня. Я сразу поняла, что она специально бросила его в мою сторону. Не спрашивайте меня как, но я знала, и это подтвердилось, когда она подошла ко мне, обняла и прошептала «Отличный улов» на ухо.

Если бы она не была в свадебном платье, я, возможно, пнула бы её.

— Вот почему я не хотела этого делать, — сказала я Уильяму, когда все возвращались внутрь.

— Да. Видишь ли, я об этом не подумал. — Он потер затылок. — Вот неожиданность.

— Ммм, — ответила я, прищурившись. — Она бросила его специально.

Он плотно сжал губы в тонкую линию.

— Я уже понял.

— Если бы у меня всё ещё был этот букет, я бы ударила тебя им.

— Подушки, букеты… Постоянно меня бьёшь, — проворчал он, обнимая меня за талию.

— На этот раз ты это заслужил, заставив меня там стоять.

Уильям вздохнул.

— Полагаю, заслужил.

Мы танцевали весь вечер.

Ну, не с заката до рассвета, конечно, но с заката до темноты, и это было почти всю ночь. Мои ноги сдались ближе к полуночи, и вечеринка была в самом разгаре. Большинство пожилых гостей уже ушли в свои комнаты или вернулись в Данкри, но для гостей младше шестидесяти вечеринка всё ещё кипела.

Аристократы умеют веселиться.

Но я, как оказалось, уже слишком стара для этого.

Да, я, Грейс, двадцативосьмилетняя девушка, слишком стара для этого.

На самом деле, я просто устала. День начался с хаоса, затем сменился на спокойствие, и снова перешёл в хаос, как только ди-джей включил музыку. Я удивлялась тому, как этот день закончился столь идеально, учитывая, насколько безумными были последние несколько дней, но свадьба прошла без сучка и задоринки.

Мораг даже умудрилась запереть Чуи так, что он не смог выбраться и устроить свой привычный беспорядок. Хотя я и не думала, что кто-то был под угрозой его особой агрессии — это, несомненно, было предназначено только для меня.

Часть меня хотела завтра навестить Чуи и посмотреть, сможем ли мы подружиться. Ну, знаете, когда он будет безопасно заперт в клетке и не сможет попытаться выцарапать мне глаза своими тонкими ножками.

Но прямо сейчас я хотела просто лечь спать.

Бабушка ушла в постель несколько часов назад, и Кармен с Винсентом тоже. Видимо, Винсент жалобами добился того, чтобы мама ушла, а бабушка заявила, что она слишком стара, чтобы тусоваться всю ночь.

Неудивительно, от кого мне это передалось.

К счастью для меня, Уильям тоже устал от всей этой свадебной суеты и даже не возразил, когда я предложила уйти. На самом деле, у меня было ощущение, что он ждал, когда я это упомяну, учитывая, что это была свадьба его сестры.

Что ж, с удовольствием возьму на себя вину за это.

Я не тусуюсь после полуночи.

Вообще-то, я вообще не тусуюсь. Если не считать сидение перед телевизором в трусах с конфетами за вечеринку.

И да, я считала это вечеринкой, но только втайне. Иначе пришлось бы объяснять, что я считаю отличной идеей для вечеринки, и это почти всегда заканчивалось ехидными комментариями от кого-нибудь. Обычно парней, которые предлагали быть единственным гостем на моей вечеринке.

К сожалению для того, кто обычно это предлагал, мои вечеринки были делом одного человека.

Как и моя сексуальная жизнь.

Ну, до Уильяма.

Мы даже не занимались сексом сегодня утром, но моя сексуальная жизнь оживилась больше, чем за последние несколько лет.

Ладно, несколько лет — это преувеличение. Я ведь не давала обета безбрачия, но то, что я занималась сексом время от времени за последние годы, не значило, что это было чем-то, о чем стоит писать домой.

Если утро было хоть каким-то намеком, эта тенденция скоро изменится.

И слава Богу.

— Мне снова нести тебя на спине? — спросил Уильям, глядя на мои ноги.

— Нет. Эти туфли удобнее, чем те, что я носила прошлой ночью.

— Так почему ты не надела их вчера вместо тех мучительных устройств?

— Потому что они не подходили к наряду.

Он оглядел меня с ног до головы, затем покачал головой:

— Они того же цвета.

— Нет.

— Обе пары — черные туфли, Золушка.

— И абсолютно разные черные туфли. Эти на ремешках, а те были закрытыми, из-за чего мои бедные пальцы были сжаты.

— Так зачем ты их надела?

— Потому что они лучше подходили к платью. Я уже это сказала. — Я закатила глаза.

— Но как?

— Они просто подходили, ладно? Прими это на веру и поверь мне.

Он снова покачал головой:

— Слава Богу, мне нужно всего лишь одна пара нарядных туфель.

— Технически, тебе нужно больше, в зависимости от цвета костюма. Нельзя носить черные туфли с синим костюмом.

— Грейс, как бы я ни ценил этот урок моды, можем мы перенести его на завтра? Я устал.

— Ты сам начал.

— Я... Ладно. Я же и закончу. — Он засмеялся, доставая ключи из кармана и открывая дверь в нашу комнату. — Честно говоря, я рад, что это закончилось. Возможно, теперь Фрейя немного успокоится.

— Она выглядела довольно спокойно, когда мы попрощались с ней.

— Это потому, что она была пьяна, — сухо ответил он. — Она всегда спокойна, когда пьяна.

— Уильям, твоя сестра вышла замуж в сапогах Hunter. Она вовсе не такая напряжённая, как ты думаешь.

— Только потому, что ты отговорила её от какого-то безумства, связанного с туфлями, — возразил он.

Я закрыла дверь за собой, закатив глаза.

— Ты слишком драматизируешь. Она не была настолько расстроена. Да, Фрейя переживала, но это не конец света. Одна из её подруг принесла запасные туфли для приёма.

— Ага, теперь понятно, почему на фотографиях она казалась выше, — сказал он, бросая ключи на столик и потянувшись к своему галстуку, чтобы ослабить его узел. — И почему она не скрипела на танцполе.

Я наклонилась, чтобы снять свои туфли, с трудом сдерживая смех.

— Этот скрип на полпути к алтарю действительно снял напряжение, да?

— Лучше, чем если бы она пукнула, — ответил он, ухмыляясь.

— О, боже! — Я расстегнула пряжку второй туфли и, сняв её, поставила рядом с первой. — Ох, как хорошо.

Он посмотрел на мои ноги.

— Из всего, что ты могла снять, ты выбрала туфли?

— Я носила их десять с половиной часов! Что бы ты предпочёл, чтобы я сняла, своё платье?

— Ну да, именно этого я и хотел.

Я уставилась на него.

— То есть ты хочешь, чтобы я стояла здесь в нижнем белье и на каблуках?

— Честно говоря, я не могу придумать ничего, что хотел бы больше, — с улыбкой ответил он.

Я опустила голову, пытаясь спрятать улыбку, и вздохнула.

— Ну, прости. Я больше их не надену.

Он ухмыльнулся, стянул пиджак и небрежно бросил его на диван вместе с галстуком, который снял, даже не потрудившись развязать. Затем принялся расстёгивать рубашку.

— Ты снова собираешься устроить мне стриптиз? — пошутила я, пропустив пальцы сквозь свои волосы, которые теперь окончательно распались на отдельные локоны.

— Нет, — сказал он твёрдо, расстёгивая пуговицы рубашки быстрыми, уверенными движениями. — Это пустая трата времени.

— На что?

— На то, чтобы закончить то, что мы начали этим утром.

Я сглотнула. Взгляд в его глазах был совершенно другим — смесь игривости и желания, которая заставляла их, казалось, менять цвет каждый раз, когда свет падал на них.

Между нами натянулась невидимая нить, дрожа на грани разрыва с каждым его шагом. Напряжение росло, усиливаясь с каждым его движением, пока он не остановился прямо передо мной.

На нём не было ничего, кроме брюк. Он потянулся к поясу и, расстегнув ремень, вытащил его из петель. Ремень присоединился к его одежде на диване, и я опустила голову, устремив взгляд на пол.

Уильям поднял палец и нежно подцепил мой подбородок, заставляя меня снова встретиться с его взглядом.

— Не надо выглядеть такой испуганной, — тихо сказал он. — Или ты думала, что я передумаю?

— Может быть.

— Я не всегда хорошо выражаю свои мысли, но если я дал слово, то его не нарушу. — Он провёл пальцами по моей челюсти, затем ласково обхватил лицо руками и наклонился, чтобы наши губы едва соприкоснулись. — Если только ты сама этого не захочешь.

Я покачала головой.

— Нет. Скажи это.

— Я не хочу, чтобы ты останавливался, — прошептала я, притягивая его к себе, шагнув ближе. — Я хочу этого, Уильям. Я хочу тебя.

Его ответом стал твёрдый поцелуй, словно он запечатывал мои слова и навсегда оставлял их в памяти.

Я не собиралась произносить их вслух.

Это было самое близкое признание, что уйти после этого уик-энда я уже не смогу.

Я не хотела, чтобы он это знал, но была уверена, что Уилл умный человек и поймёт, что я имела в виду.

Но я не собиралась об этом думать. И не могла позволить своим мыслям уйти вразнос, не в тот момент, когда мы, наконец, снова остались наедине, без шанса на вмешательство.

Я действительно хотела его. Действительно хотела этого. Хотела узнать, что значит быть так близко с ним, как только возможно. Хотела раствориться в нём, настолько, чтобы не знать, где заканчиваюсь я и начинаюсь он.

Хотела забыть всё остальное, хотя бы на мгновение.

Жить в мире, где существуем только мы двое.

Как бы нереально это ни было. Желания и мечты не всегда реалистичны, но это... Уильям... Это было реально.

Его поцелуи были одновременно мечтой и пыткой. Я не знала, как ему удаётся разбудить моё тело одними лишь этими простыми действиями, но его пальцы, медленно скользящие по моей коже, и язык, дразнящий мою нижнюю губу, разжигали пламя внутри меня.

Оно пылало.

Ни одна часть меня не была в безопасности от этого ощущения желания. Мои вены пульсировали, нервы танцевали, каждая клеточка моего тела покрывалась миллионами мурашек. Я была одновременно и спокойной ночью, и извергающимся вулканом.

Я не знала, как это возможно — настолько потерять себя в другом человеке, но я терялась.

Я была потеряна.

Была совершенно потеряна. Я хотела вцепиться в него, обхватить его талию ногами, запустить пальцы в его волосы, стать ближе и ближе к нему, пока глубокая, томящая боль между ног наконец не утихнет, пока не будет утолено желание, гнездящееся где-то глубоко внутри.

Если это вообще возможно.

Уильям провёл руками вдоль моей спины, медленно скользя пальцами по шву молнии, пока не нашёл бегунок. Он прервал наш поцелуй, чтобы медленно расстегнуть молнию, но его сбивчивое дыхание, пробегающее по моим губам, выдало, как сильно он этого хотел.

Он провёл кончиками пальцев по моей коже медленно и томительно, пока не нашёл лямки платья и не стянул их с моих плеч. Его пальцы нежно скользили по моим рукам, пока платье не соскользнуло вниз, ложась у моих босых ног.

Мы снова поцеловались, пока он возился с застёжкой моего бюстгальтера, и все мои прежние сомнения улетучились. Он расстегнул застёжку, и я сбросила его с себя, оставив на полу. Моя кожа прижалась к его телу, и это было жарко. Его грудные волосы царапали мои чувствительные, затвердевшие соски, заставляя меня задыхаться от удовольствия. Я поклялась, что он простонал в мой рот, но это быстро ушло, когда мы сдвинулись на кровать.

Уильям не отпускал меня, даже открывая дверь в спальню. Мы оба двинулись к постели, не прерывая объятий, пока он не отпустил меня, но это длилось лишь миг. Я упала на кровать, и он рухнул вместе со мной, его тело зависло надо мной, когда мы ползли по кровати, и он оказался между моих ног. Я обхватила его талию ногами, наши руки нашли друг друга. Я переплела пальцы с его, и он прижал мои руки к кровати над моей головой. Мои ноги держали его тело, а моя спина выгнулась, чтобы я могла чувствовать его как можно ближе.

От всякой нежности не осталось и следа. Его поцелуи стали жёсткими и требовательными, его хватка на моих руках была такой, что балансировала между болью и удовольствием. Его напряжённый член прижимался ко мне, и я не могла удержаться, мои бёдра двигались в ответ, моля о большем.

Но он не торопился, следуя своему ритму. Он целовал мою челюсть, шею, оставляя за собой огненную дорожку. Каждое прикосновение его губ заставляло мою кожу гудеть, и я ослабила захват на его талии, когда он опустился ниже, переместив свои поцелуи на моё тело.

Он не отпускал мои руки, пока не переключил своё внимание на мою грудь, лаская нежные соски языком, пока не втянул один в рот, легко прикусывая его зубами.

Всё, что он делал, только сильнее заводило меня. Мое дыхание перехватило, когда он начал двигаться дальше вниз по моему телу. Его хватка ослабла, когда он сел и, зацепив пальцами мои трусики, стянул их по моим бёдрам.

Я сомкнула ноги, когда он стянул трусики, но Уильям стоял на ногах всего пару секунд, прежде чем вновь раздвинуть мои бёдра и разместиться между ними.

И вот его голова оказалась между моих ног.

Я не успела даже почувствовать смущение, как он коснулся меня языком.

Мои бёдра дёрнулись, хотя он даже не коснулся моего клитора.

Он не спешил, исследуя меня своим языком и пальцами, прежде чем, наконец, подарить мне то, чего я так жаждала.

Его язык на моём клиторе.

Как по волшебству. Один, два, три быстрых движения его языка, и я кончила, словно кто-то щёлкнул пальцами. Искры взорвались. Весь накопленный внутри заряд влечения, фрустрации и желания вырвался наружу в волнах удовольствия, которые накрыли каждую клеточку моего тела. Разум, тело и душа слились в этом оргазме, который настиг меня неожиданно быстро, и я прикрыла глаза рукой, чтобы не смотреть на Уильяма, когда он поднялся.

И… исчез.

Я убрала руку с лица и вздрогнула, увидев его рядом со мной.

— Что ты делаешь?

Он открыл верхний ящик тумбочки и вытащил оттуда маленькую коробочку. Открыв её, он вытащил квадратик и поднял его передо мной.

— Презерватив, — сказал он.

Я замерла.

— Ты очень подготовлен, — пробормотала я.

— Грейс, прости, но, вежливо говоря, замолчи.

Я сжала губы.

Что я делаю, пытаясь умничать в такой момент? Я же здесь, горячая, отчаянная, лежу перед ним совершенно обнажённая, только что кончившая от его ласк за какие-то жалкие две минуты — если не меньше.

Уильям расстегнул брюки и стянул их вместе с боксёрами в одно движение, а я смотрела, как он натягивает презерватив на свою напряжённую эрекцию. Он снова наклонился надо мной, прижимая мои руки к кровати и целуя меня.

Я хотела большего — жаждала большего, поэтому притянула его к себе ногами, обхватив его талию так, чтобы он понял, чего я хочу.

Без слов он дотянулся между нами, направил свой член и нежно провёл им по моей влажной коже. С моих губ сорвался шепот: «Пожалуйста», и он медленно вошёл в меня. Я застонала, сильнее обхватывая его ногами.

— Чёрт возьми, — прошептал он, целуя мои губы. — Почему ты такая чертовски идеальная?

Я не могла ответить, потому что он двигался, его пальцы снова переплелись с моими, а бёдра начали плавные движения. Его ритм был неспешным и почти нежным, словно он хотел запомнить каждую деталь нашего соединения.

Это было прекрасно. Так прекрасно. Его движения внутри меня, его поцелуи, его руки, прижимающие мои к кровати — всё было именно тем, что мне нужно. Я не знаю, как он это понял, но он понял.

Всё внутри меня начало нарастать, и я освободила свои руки, чтобы обхватить его спину, притягивая его к себе всё ближе и ближе. Он наклонился, поцеловал мою шею, и моё тело изогнулось, так что каждый его толчок становился глубже и сильнее, пока он не ускорил темп.

Оглушительные волны наслаждения прокатывались по моему телу, пока не накрыло пиком, сотрясая меня изнутри. Мы двигались вместе, как единое целое, и я сжала его крепче, когда наши стоны слились в один.

Оргазм настиг меня с небывалой силой, как цунами, и Уильям тихо застонал, остановившись в моём теле. Я с трудом могла дышать, мои мышцы сжимались, и если я останусь здесь ещё немного, то просто усну на месте от усталости.

— Чёрт, — пробормотал он в подушку.

— Мы только что это сделали, — съязвила я в ответ.

Его тело затряслось от смеха, и он медленно приподнялся, чтобы посмотреть на меня.

— Я даже не знаю, что сказать на это, — признался он.

— Не говори. Просто подвинься, мне нужно в ванную, — сказала я.

Он снова рассмеялся, аккуратно выходя из меня и позволяя мне подняться.

Хотя я совсем не хотела вставать. Мне хотелось остаться в этой постели, но это было не самое романтичное занятие — подниматься после секса, чтобы привести себя в порядок.

Я поплелась в ванную и сделала всё, что нужно. Убралась внизу, использовала дополнительные салфетки для лица, потом расчёсывала волосы и вернулась в спальню, где Уильям уже лежал в постели.

— Ты спишь? — спросила я, забираясь к нему.

— Нет. Иди сюда. — Он потянул меня на себя и прижал к себе, глубоко вздохнув, когда мы устроились поудобнее. — Теперь я могу спать.

— Что, я твоя личная мягкая игрушка? — усмехнулась я.

— Мхм. — Он поцеловал меня в плечо и немного прижал ближе, счастливо вздыхая в мои волосы. — Так гораздо лучше.

Я улыбнулась, засунув одну ногу между его, и закрыла глаза.

Да.

Это было.

Гораздо лучше.

Воскресное утро настало, как обычно, слишком рано на мой взгляд. Особенно после вчерашнего вечера.

Я не помнил, когда в последний раз ложился спать после полуночи, не говоря уже о том, чтобы проводить время с кем-то. Всё, что я знал сейчас, — это то, что не хотел вставать с постели. Мне хотелось остаться здесь, с Грейс, уютно прижавшейся ко мне, с моими руками, обвивающими её, потому что встать означало начать день.

А начало дня означало наш последний полный день вместе.

Завтра в полдень она улетала домой. Погода успокоилась, и я знал, даже не взглянув в окно, что солнце медленно начинало таять огромные сугробы снаружи.

Но я не смел надеяться, что это задержит её рейс.

Я понимал, что она должна вернуться. У неё была целая жизнь за пределами того пузыря, в котором мы жили последнюю неделю. И я не мог удерживать её здесь дольше, чем она уже оставалась.

Но дома, в Оксли, всё было по-другому.

Я не собирался отпускать Грейс. Её вырвали из моей жизни, когда мы были детьми, и я не собирался позволить, чтобы то же самое произошло теперь, когда мы стали взрослыми. Что бы я ни чувствовал к ней, это было сильным и очень, очень реальным. Поэтому не готов был отпустить то, что могло бы быть, теперь, когда знал, насколько это хорошо.

Я бы свернул горы, чтобы Грейс осталась в моей жизни.

Но я не мог сказать, что это было бы просто дружбой. Этого было недостаточно. Не было ни единого шанса, что я смогу смотреть на неё так же, как на друга, и не вспоминать, как она стонала в мои губы и впивалась ногтями в мою спину.

Воспоминание о том, как её бёдра крепко обвивали мою талию, не давая мне двигаться, пока она таяла подо мной, будет преследовать меня до конца жизни.

Это не то, что можно просто забыть. Это запечатлелось так же ярко, как запах её волос, вкус её поцелуев, звук её смеха.

Я влип.

И не хотел думать о том, что будет дальше. Я хотел сосредоточиться на сегодняшнем дне, когда у нас был ещё один день вместе, прежде чем мы столкнёмся с реальностью. Где, по мнению большинства присутствующих, она была моей, а я её, и больше ничего не имело значения.

Здесь. Где я мог целовать её в любое время, когда захочу. Где мог держать её в своих объятиях, не вызывая вопросов. Где мы были просто Грейс и Уильям, и больше ничего не имело значения.

Она должна была это чувствовать. Должна была чувствовать что-то. Нет никакого способа, чтобы она не чувствовала. Если Грейс ощущала хотя бы половину того, что чувствовал я, она должна была понимать.

Она должна была знать, что я не собирался так просто отпускать её.

Между нами было что-то. Что-то особенное. Что-то, что я не мог спрятать под ковёр и игнорировать.

Если только она не была настолько упрямой, что всё ещё держалась за свою первоначальную позицию — никогда больше не видеться.

Чёрт.

Я не мог.

Я не мог не видеть её никогда больше.

— Перестань дёргаться, — пробормотала Грейс, немного поворачиваясь. — Ты меня беспокоишь.

Я сдержал смех.

— Извини. Я и не знал, что шевелюсь.

— Ну да, ну да. Ты уже целую вечность постукиваешь мне по ноге, — зевнула она, вытянув ноги, выгибая спину так, что её тело на мгновение отдалилось от меня. Она расслабилась с тихим стоном, а потом вырвалась из моих объятий и поднялась. — Сейчас я описаюсь.

— Тогда хорошо, что я вертелся, — рассмеялся я, перекатываясь на спину. Моя правая рука совершенно затекла, потому что она спала на ней всю ночь, и мне понадобилась целая минута тряски и покалывания, чтобы вернуть ей чувствительность.

— Не так уж и плохо! — сказала Грейс, закрывая за собой дверь ванной, совершенно обнажённая.

— Ты спала на ней!

— Это удобная подушка! — прокричала она в ответ.

Смеясь, я покачал головой и перевернулся, чтобы дотянуться до телефона. Но промахнулся, сбив его с тумбочки на пол. С тихим стоном я перекатился обратно, чтобы поднять его, и проверил время.

Десять.

Ну, я поспал больше, чем думал.

Это было не так уж плохо.

Я вытащил зарядку и разблокировал телефон, готовый очистить уведомления, но тут Грейс открыла дверь ванной, зевая. Я поднял взгляд, наблюдая, как она идёт по комнате, скользя взглядом по её обнажённому телу.

Она была совершенством.

— Что? — спросила она, заметив мой взгляд. — Ты пялишься.

— Ничего удивительного, — ответил я, медленно поднимая взгляд обратно к её глазам. — Посмотри на себя.

Её щёки порозовели, и Грейс прикрыла лицо одной рукой, прежде чем быстро метнулась к кровати.

— Заткнись. Который час? — спросила она, садясь рядом со мной и берясь за свой телефон. — Ох, похоже, я уже могу зарегистрироваться.

Я нахмурился, приподнимаясь.

— Не слишком ли рано?

Грейс пожала плечами, откатившись назад и смахнув по экрану. Её плечи напряглись, и я замер, когда она положила телефон на кровать.

— Что случилось?

— Мой рейс отменён, — тихо сказала она.

Надежда вспыхнула внутри меня.

— И они перебронировали меня на рейс сегодня днём.

Надежда не просто умерла — она была уничтожена.

— Что? Как они могли так сделать? — спросил я. — Они разве не должны поставить тебя на следующий рейс?

— Не знаю, — бросила она, вставая и направляясь к чемодану. — Я позвоню и разберусь, что происходит. Они не могут просто перенести рейс почти на сутки вперёд. — Она достала нижнее белье, затем надела джинсы и футболку, после чего снова взялась за телефон.

— На какое время они тебя поставили?

— На четыре тридцать, но хотя бы в Хитроу, — ответила она, прокручивая экран. — Боже, как это раздражает.

Я поднялся и тоже начал натягивать одежду, пока она набирала номер. Грейс включила громкую связь и поэтапно прошла через все пункты, пока не попала туда, куда нужно, и не встала в очередь на удержание.

Я обошёл кровать и прижал её к себе, поцеловав макушку.

— Я принесу тебе чай. Ты голодна?

Она покачала головой.

— Нет, есть не хочу, но от чая не откажусь.

— Хорошо. Скоро вернусь.

— Хорошо. — Она высвободилась из моих объятий и оглянулась. — Предполагаю, мне стоит начать собирать вещи, на всякий случай.

Я издал звук, который был чем-то средним между согласием и неудовольствием, взял телефон и натянул кроссовки. Пойти за чаем было чисто эгоистичным поступком. Мне не хотелось слушать, как она разговаривает по телефону с авиакомпанией. Быть может, это звучало глупо, но я только что подумал о том, что у нас был последний день вместе, а теперь этот день ушел.

Если ей была переназначена ранняя дата, то не было никакой возможности, что у них есть какие-то другие рейсы на завтра. Она улетит сегодня. Я чувствовал это.

Я фыркнул, заходя в кухню. К счастью, там было пусто. И я позволил себе погрузиться в свое плохое настроение, пока чайник кипел. Мне нужно было прочистить мозги, прежде чем вернуться в комнату, потому что мне придется отвезти ее в аэропорт скорее раньше, чем позже. Судя по морщине на ее лице, когда я ушел несколько минут назад, она уже была под стрессом.

Я не винил ее. Весь ее план был испорчен. И вот я, бурча и ворча, словно это был я, у которого были нарушены планы поездки.

Признавая, мне не хотелось ехать туда и обратно в аэропорт сегодня, но я это сделаю. Это больше неудобство для Грейс, чем для меня.

Я размешал ее чай со вздохом, положил ложку в раковину, а затем понес обе кружки из кухни к нашей комнате. К счастью, большинство моей семьи остановилось на другой стороне замка, а младшие двоюродные братья были ближе всего к моим комнатам. Судя по тому, насколько было тихо, они разошлись с вечеринки гораздо позже, чем мы с Грейс, и все еще спали.

Что делало нас довольно ленивыми, по правде говоря.

Я перехватил обе чашки одной рукой, чтобы открыть главную дверь, и голос Грейс просочился в гостиную.

— Больше нет ничего позднего?

Я замер.

Она вздохнула.

— Я не понимаю, как вы можете посадить меня на рейс почти за двадцать четыре часа… Я понимаю, что, но у меня назначена встреча во вторник, которую я не могу пропустить, так что это не работает для меня… Нет, я знаю, что вы сделали это, чтобы избежать юридических проблем, связанных с большими задержками, но это действительно неприемлемо. Не могли бы вы посадить меня на другую авиакомпанию завтра?.. Как это можно пропустить? Вы не можете оказать эту услугу, и я уверена, что кто-то может, и я определенно не буду за это платить… Нет, абсолютно нет… Хорошо, но как только я вернусь домой, я выброшу свою карту постоянного пассажира в мусорное ведро, потому что больше никогда не буду пользоваться вашей авиакомпанией. — Она отняла телефон от уха, нажала на экран и бросила его на кровать.

— И что теперь натворила бедняжка из службы поддержки клиентов? — спросил я.

Грейс нахмурилась.

— Они не могут изменить мой рейс. По-видимому, погода вызвала задержку множества рейсов, и эти пассажиры получили приоритет.

— Если это так важно, почему твой рейс отменен?

— Она не смогла дать мне ответ, просто сказала, что рейс не состоится, и они пытаются посадить людей на любые доступные рейсы. Для меня это либо сегодня в четыре тридцать дня, либо утром во вторник. Очевидно, что я предпочла бы вторник, но у меня есть встреча в университете, и я не могу ее перенести, так что у меня нет выбора.

Я протянул ей чашку чая.

— Во сколько нам нужно уезжать?

Она взяла кружку, глядя на меня с большой тоской в глазах.

— Тебе не нужно везти меня туда, Уильям. Я могу сесть на поезд из Данкри.

— Не будь глупой, — сказал я, сев на кровать рядом с ней и потянувшись к ее лицу, чтобы отодвинуть пламенные волосы от глаз. — Конечно, я тебя провожу.

— Это два часа туда, значит, тебе придется еще два часа ехать обратно. Я не собираюсь просить тебя сделать это, если ты не планировал этого сегодня.

— Ты не просишь меня. Я сам предлагаю и не приму отказа, — сказал я, убирая волосы за ее ухо и позволяя пальцам легко скользнуть по контуру ее щеки, улыбаясь мягко. — Это может быть два часа туда, Золушка, но это два часа, которые я проведу с тобой.

Ее губы слегка иронично изогнулись.

— А по пути обратно?

— Вероятно, я буду все время ругать себя за то, что я должен был сказать, но не сказал.

— Это самое понятное, что ты когда-либо говорил.

С улыбкой я ответил:

— Я знаю.

Грейс вздохнула и посмотрела в окно.

— Я надеялась, что у меня будет время еще раз пообщаться с твоим дедушкой, но, кажется, у меня этого нет. Мне нужно принять душ.

— Есть ли что-то, чем я могу помочь?

— О, нет, спасибо. — Грейс прижала кружку к себе, придерживая ее ближе. — Мне не нужно много упаковывать. Большую часть я уже сделала по ходу дела.

— Кроме одежды, которую ты оставила на полу прошлой ночью.

— Я думаю, что ты ответственен за этот беспорядок, а не я. — Она выпила свой чай. — Я хотела бы быть в аэропорту к двум с половиной. Сколько времени у нас остается?

Я перевернул ее телефон, чтобы посмотреть на время.

— Чуть больше часа.

— О, черт.

********

Большая часть пути до аэропорта прошла в молчании.

Я говорил себе, что это потому, что Грейс смотрела в окно и наслаждалась пейзажем, который она упустила неделю назад, потому что большую часть пути до замка Гленрока спала.

Теперь, с оставшимся снегом, это было похоже на зимнее чудо.

Я хотел, чтобы это было весеннее чудо, но нам не дано все.

Правда была в том, что я не хотел ничего говорить. Если бы сказал что-то, то был уверен, что сказал бы не то. Она была напряжена из-за поездки в аэропорт и уже решила, что ее не посадят на самолет после того, как она говорила с агентом по обслуживанию клиентов по телефону. Грейс уже зарегистрировалась, но все равно паниковала.

Ей не понравилось прощаться с моей семьей. Мои бабушка и дедушка, особенно мама, были грустными от ее раннего ухода. Мама пообещала, что они встретятся, когда вернутся в Оксли позднее на этой неделе, и я ничего не сказал, когда они прощались.

Не как папа прощался.

Или бабушка.

Даже дедушка, который поблагодарил ее за их беседу о истории в библиотеке и надеялся увидеть ее снова скоро.

Я тоже надеялся.

Я просто не мог поднять этот вопрос. Не сейчас. Я не мог поверить, что всего несколько часов назад думал о том, что не могу ее отпустить, а теперь везу ее в аэропорт.

Возможно, чтобы сделать именно это.

Знак к аэропорту Инвернесс напомнил нам взять следующий поворот налево с кольцевой развязки, и я это сделал, и здание предстало перед нами.

Грейс вздохнула.

— Похоже, мы здесь.

— Да. Хотя бы мы не застряли в пробке, — сказал я, указывая на поворот к парковке, где я мог ее высадить.

Она взглянула на меня.

— Тебе необязательно парковаться. Просто высади меня снаружи.

— Нет, я возьму твой чемодан. Ты же не будешь долго его сдавать, верно?

— У меня приоритет посадки, так что нет.

— Это был апгрейд, который ты выбила у агента по обслуживанию клиентов?

— Может быть, — улыбнулась Грейс, но ее улыбка быстро сменилась, когда я въехал на многоуровневую парковку. — Там место, в углу.

— Где? А, вижу. — Я осторожно проехал по парковке и припарковался, затем заглушил двигатель. — Ты уверена, что у тебя все?

Она кивнула.

— Если нет, я должна пообедать с твоей мамой, так что...

— Правильно. Конечно. Я возьму твой чемодан.

— Спасибо.

Я вышел из машины и закрыл дверь немного сильнее, чем намеревался, и к моменту, когда Грейс присоединилась ко мне у задней части грузовика, я уже достал ее чемодан и был готов идти.

Мы молча направились к терминалу. Чемодан Грейс гремел по неровному полу парковки и тротуару, и, несмотря на то, что зона высадки была очень оживлена, мы довольно быстро добрались до главного входа и вошли внутрь.

— Наверное, теперь ты рада, что я тебя не высадил снаружи, — пробормотал я.

— Это было безумие, — ответила она, протягивая руку за своим чемоданом. — Мне нужно сдать его.

— Контрольная точка безопасности на другой стороне терминала. Я провожу тебя туда.

— Тебе необязательно, — сказала она, ухватившись за ручку чемодана. — Я найду сама.

— Стоимость парковки одинакова, будь то десять минут или час.

— Хорошо.

На ее лице появилась улыбка, и она повернулась, занимая очередь для приоритетного багажа.

Я смотрел на ее спину. Мой живот крутило, в нем словно вился и сворачивался узел из нервов и грусти. Я сглотнул, когда она подошла к стойке и весело поздоровалась с сотрудником там.

Боже, как мне не хотелось прощаться.

Я не мог ее отпустить, не сказав ей... что-то. Любое слово.

Она быстро вернулась ко мне и заправила волосы за ухо.

— Готово. Где здесь безопасность? Ненавижу аэропорты, потому что постоянно приходится отстаивать гигантские очереди, чтобы попасть на посадку.

Я улыбнулся и обвил ее плечи рукой.

— Пойдем. Я провожу тебя.

— Хорошо. — Она прижалась ко мне, одной рукой удерживая сумку, а другой таща чемодан за собой. — Думаю, в Оксли будет теплее. Это плюс.

— Наверное, да. — Я посмеялся, потирая пальцем ее руку. — И солнечнее, тоже.

— Нет, вероятно будет дождь. Как обычно.

— Вот и безопасность, — сказал я через мгновение, останавливаясь перед огражденной зоной. Я убрал руку с ее плеча. — И вот, где мне нужно тебя оставить.

Грейс посмотрела на него, затем взглянула на меня.

— Думаю, да.

— Спасибо, что согласилась на этот безумный план, — улыбнулся я ей. — Даже если это оказалось немного более диким приключением, чем мы сначала думали.

— Если так можно выразиться, — сказала она, подавляя смех и снова доставая свой путевой кошелек с посадочным талоном и водительским удостоверением. — Я хорошо провела время, даже если это было немного безумно.

— Пожалуй ты наслаждалась только частями о истории.

— Черт. Ты меня поймал. — Ее улыбка блеснула в глазах. — Спасибо за то, что меня отвез.

Я ничего не ответил на это. Вместо этого обнял её и поцеловал в волосы. Грейс обвила руками мою талию и прижалась лицом к моей груди, крепко меня обнимая.

Я глубоко вздохнул и медленно выдохнул.

— Ты должна бы…

— Мы же не определили, кто выиграл в бинго, — тихо сказала она, повернув голову в сторону.

Я наклонил голову, приближая свое лицо ближе к её.

— Кто, по твоему мнению, выиграл, Золушка?

— Я думаю, ты поймешь, что это ты. — Ее слова прозвучали почти шепотом.

Улыбка появилась на моих губах.

— Да?

— Очень уверена. — Грейс отклонила голову назад и, протянув руку, обвила мою шею, приглашая мои губы встретиться с её.

Этот поцелуй был самым сладким, который я когда-либо испытывал, и во мне вновь проросла надежда.

Что это не конец.

Что это, возможно, только начало чего-то.

— Ты будешь жалеть об этом, — тихо сказал я, поднимая руки, чтобы обнять её лицо. — Дай мне дюйм, и я возьму милю. Я думал, ты усвоила этот урок.

— По-видимому, нет.

— Хорошо. — Я снова поцеловал её, держа её лицо в своих руках, затем отошел, чтобы встретить её прекрасный взгляд. — Потому что я больше не отпущу тебя, Грейс.

— Я буквально уезжаю прямо сейчас, — ответила она.

— Я всё равно не отпускаю, — улыбнулся я ей. — Напиши мне, когда приземлишься и доберешься домой?

Она кивнула, и я поцеловал её еще раз, прежде чем мне пришлось отпустить её.

— Прощай, — сказала тихо Грейс, и на её лице промелькнула тень грусти.

— До скорой встречи, — пообещал я, когда она встала в очередь и исчезла среди всех остальных людей, стремящихся туда.

И я имел в виду каждое слово.

Скоро мы увидимся.

Эмбер решила провести выходные с мамой, и это означало, что я вернусь в пустой дом.

И именно этого я боялась больше всего.

Пустоты моего дома.

Замок Гленрок всегда был таким оживленным. Даже если это была просто проклятая птица, которая гонялась за мной, всегда что-то происходило. В замке постоянно находилось много людей, и, хотя я представляла, что жить в таких условиях могло быть утомительно, внутри меня росла зависть.

Может, мне стоит завести кошку?

Потому что, несмотря на угрозы, Эмбер так и не завела кота.

Меня это немного расстроило.

Ладно, хорошо.

Я была немного расстроена весь день. Никто не мог меня винить — день был хаосом от начала до конца, и все мои планы на сегодняшний день были выброшены в окно и безжалостно растоптаны.

Теперь, вместо того чтобы провести последнюю ночь в замке, я оказалась здесь.

Стою посреди своей гостиной.

Продумываю, как убить Эмбер за то, что она не поставила сигнализацию, как я просила.

Вздох.

Я оставила свой чемодан там, где он был, рядом с диваном, и отправилась на кухню, чтобы проверить, есть ли еда. Оказалось, что еды почти не было, и теперь задумалась, а была ли Эмбер вообще дома на прошлой неделе.

Скорее всего, нет. Это бы означало поход в магазин, а она ненавидит это больше всего на свете.

И это, к моему сожалению, означало, что меня не ждала еда дома. Придется заказывать. Я не была против — у меня не было сил готовить, но теперь нужно было решить, что заказать, и это оказалось слишком сложно.

Естественно, я собиралась откладывать это решение как можно дольше.

Сначала надо переодеться из этих дорожных вещей.

Я потащилась наверх в свою спальню, чтобы взять чистую одежду, затем быстро прыгнула в душ, чтобы смыть с себя все самолетные микробы. Я больше не могла терпеть на себе джинсы.

После душа я высушилась, надела пижаму и спустилась вниз за телефоном, чтобы наконец решить, что заказать на ужин.

Я также должна была написать бабушке, что добралась до дома, и обещала Уильяму…

Я вздохнула.

Я обещала Уильяму, что напишу ему, когда буду дома. И когда приземлюсь, но так и не сделала этого, поэтому мне действительно нужно было написать ему.

Я быстро отправила сообщение бабушке, следом Уильяму и короткое сообщение Эмбер, чтобы она знала, что я дома. После этого упала на диван. Теперь осталось заказать еду, и я была настолько несчастна, что моё желание утонуть в одном-двух бокалах вина существенно ограничило выбор мест для доставки еды.

Придется выбрать то место, где доставляют вино.

Это значительно упростило мой выбор, и я сделала заказ в местном индийском ресторане. Если честно, это были сплошные углеводы, углеводы и ещё раз углеводы, но сейчас мне больше ничего и не нужно было.

Вино и углеводы. Чтобы утопить свою печаль.

Прошлая неделя казалась самой сюрреалистичной в моей жизни, и я не была уверена, смогу ли когда-нибудь до конца осознать все, что произошло, или разобраться в своих чувствах.

В каком-то странном смысле я даже была рада вернуться домой. Конечно, здесь тихо, и я одна, но это дало мне день, чтобы прийти в себя, прежде чем снова погрузиться в реальность.

Иными словами, у меня был целый день, чтобы одновременно и убедить себя встретиться с Уильямом снова, и отговорить себя от этого.

Я не была уверена, что смогу никогда больше его не увидеть.

Он был настойчив в аэропорту, и, честно говоря, я не могла перестать думать о его словах. О том, как тот пообещал, что больше не отпустит меня...

Я снова вздохнула и взяла телефон, одновременно схватив пульт, чтобы включить телевизор и немного разбавить тишину. Мне было все равно, что будет на экране, главное — чтобы хоть какой-то звук разорвал эту пустоту.

По крайней мере, бабушка ответила.

Уильям: Странно ли, если я скажу, что скучал по твоему храпу прошлой ночью?

Звон телефона заполнил машину, как противный будильник. Каждая короткая трель ударяла по моей голове, пока звон, наконец, не прекратился, и вместо него я не услышала:

— Грейс?

— Папа. Ты дома? — спросила я с облегчением, больше не слыша раздражающего повторяющегося звука.

— Да. Что случилось? Ты звонила три раза.

— Я в курсе. Тебе стоит иногда отвечать на телефон, — сухо ответила я. — Я буду у тебя через пять минут. Кто-нибудь ещё дома?

— Нет. Винсент в колледже, а Кармен с матерью в больнице. Почему?

— О. Сэнди в порядке?

— Да, это просто плановый приём у кардиолога по поводу её стенокардии. А почему ты едешь сюда?

— Разве дочь не может заехать к отцу? — с невинным видом спросила я.

— Нет, не может, если эта дочь — ты. Ты так никогда не делаешь.

— Ладно, хорошо, мне просто нужно с тобой поговорить. У тебя есть время?

— Для тебя у меня всегда есть время, Грейси. А если ты звонила три раза и уже почти здесь, то да, у меня точно есть время.

— Хорошо. Увидимся через пару минут. — Я потянулась и нажала на кнопку завершения вызова на экране, глубоко вздохнув.

В голове всё ещё шумело от того, что только что рассказала бабушка. Как это может быть правдой? Неужели мама действительно могла так поступить? У неё не было причин лгать мне и ещё меньше причин заступаться за отца, но всё это не вязалось с тем образом мамы, который я знала.

Она любила папу больше всего на свете. Я помнила, как она плакала, думая, что я сплю, а сама тихонько подползала к ней и забиралась к ней в постель, чтобы та перестала плакать.

Она всегда говорила мне, что это своеобразная «эмоциональная зарядка» — некоторые люди бегают или поднимают тяжести, чтобы поддерживать здоровье тела, а она предпочитала плакать, чтобы держать в порядке разум.

В каком-то странном смысле это было логично. Я тоже всегда чувствовала себя лучше после хорошего, сильного плача, но почему мама была так грустна, если это она всё начала?

Я не могла поверить, что она действительно это сделала.

Не могла поверить, что это она была той, кто сделал этот выбор.

Кто оттолкнул его.

Кто разрушил нашу семью.

Я не могла в это поверить. И не хотела верить.

И всё же что-то внутри меня грызло. Что-то подсказывало, что нужно быть открытой к этой мысли, что эта ситуация не такая простая, как мне казалось.

Я подъехала к великолепным воротам поместья Локсфордов и опустила окно, доставая брелок с кнопкой из отсека в двери. Одно нажатие — и замысловатые металлические ворота в викторианском стиле медленно распахнулись, давая мне возможность проехать по длинной подъездной дорожке, которая вела к дому.

Я въехала, зная, что через пять минут ворота снова закроются, и начала свой путь по аллее. По обеим сторонам выстроились высокие деревья, укрывая меня от зимнего солнца.

Я добралась до круговой подъездной дорожки и остановила машину рядом с фонтаном. И, как и последние несколько дней, меня снова охватило чувство печали.

Когда я была ребёнком, фонтан всегда напоминал мне тот, на который бросилась Золушка после того, как её сводные сёстры порвали её платье. Он был почти идентичен по дизайну, и это воспоминание закружилось в моей голове, оставив за собой след сожаления и тоски.

Золушка.

Конечно, я говорила с Уильямом, но одновременно и нет.

Я не сказала того, что хотела. Мы обсуждали только будничные вещи, мимолётные темы, те, что обычно обсуждают, когда пытаешься избежать чего-то более тяжёлого, чем погода.

А сейчас у меня было слишком много других дел, чтобы даже подумать о том, как бы сказать ему: «Эй, я провела с тобой одну неделю и теперь, кажется, одержима тобой».

Это было бы не слишком жутко, правда?

Одна из огромных дубовых дверей, ведущих в дом Локсфордов, открылась, когда я подошла, и я сглотнула, увидев, что папа стоит там, опершись о дверной косяк.

— Быстро ты, — сказал он, когда я подошла к ступеням.

Я кивнула.

— Сегодня на дороге не было овец.

— Ничего себе. Полнолуние, что ли?

— Наверное. — Я с трудом сдержала улыбку. — Ты точно успеваешь?

— Да, Грейси. Я же сказал, у меня всегда есть время для тебя. А теперь заходи, сядем, и ты мне всё расскажешь, раз это так срочно, что ты решила всё бросить и приехать. Ты меня уже встревожила.

Я проскользнула внутрь, а он закрыл за мной дверь и махнул в сторону гостиной, уводя меня в свой кабинет. Раньше это была ещё одна гостиная, но он всегда говорил, что ему надоело ходить на другой конец дома, чтобы попасть в свой кабинет, поэтому он перенёс его поближе к главному входу.

Работай умнее, а не усерднее, и всё такое.

— Горничные сейчас на этаже, так что закрой за собой дверь, — сказал папа, усаживаясь в кресло за своим столом. — Итак, что всё это значит?

Я закрыла дверь и посмотрела на него, всё ещё держа руку на дверной ручке.

— Бабушка мне всё рассказала.

— Я не понимаю.

— О тебе и маме.

Он слегка наклонил голову в сторону.

— Что ты имеешь в виду? Ты и так всё знаешь.

— Что? О том, что это она предложила тебе встречаться с другими, потому что была бесплодна и не могла подарить тебе сына, чтобы продолжить род?

Он опустил голову, зарыв лицо в руки.

— Чёрт возьми, Олив, — пробормотал он, круговыми движениями массируя виски большими пальцами. — Когда она тебе это рассказала?

— Примерно час назад, — ответила я. — Я хочу услышать это от тебя.

— Я не желаю это обсуждать, — тихо сказал папа, глядя на меня. — Тогда это не было твоей проблемой, и сейчас тоже не должно быть.

— Это моя проблема, — твёрдо сказала я. — Папа, я заслуживаю знать правду. Потому что провела последние восемнадцать лет, думая, что ты полностью ответственен за развод, что ты изменил ей и разбил ей сердце, потому что она была недостаточно хороша.

— Ты думала так? Думаешь?

— Что она была недостаточно хороша, потому что у тебя родилась только дочь? Да, прости меня, но учитывая, что ты женился на Кармен, как только узнал, что она ждёт мальчика, все знаки указывали на это.

Он тяжело вздохнул.

— Садись.

— Я не хочу. Просто хочу знать правду, папа. Мне двадцать восемь. Думаю, я уже могу с этим справиться.

— Это правда, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Всё, что рассказала тебе бабушка, правда. Развод был идеей твоей матери. Я никогда этого не хотел. Мне было всё равно, что она больше не могла иметь детей. У нас была ты, и этого мне было достаточно. — Он на мгновение замолчал. — И чтобы она поправилась. Я не был готов к той части клятв, где говорится «до тех пор, пока смерть не разлучит нас».

— Только ты ушёл, когда она была жива.

— Похоже, что так.

— Почему ты не рассказал мне правду?

— Просто ты была ребёнком. Когда мы разводились, ты была слишком мала, чтобы знать все подробности. Харриет хотела сказать тебе, когда узнала, что её рак неизлечим, но я не позволил.

Я сглотнула.

— Бабушка так и сказала.

— Мы много спорили об этом. — Его губы изогнулись в едва заметной улыбке. — Она хотела, чтобы ты знала правду, ведь наши отношения были натянутыми, но я отказался очернить её ради своего благополучия.

— Ты должен был мне всё рассказать.

— Возможно, ты права, и я искренне сожалею, что не сделал этого, — тихо сказал отец. — Но я принял то решение, которое считал лучшим для тебя на тот момент.

— Мама поступила так же.

— Да, но, как и всё, что она делала, это было тем, что приносило ей боль, но другим — пользу. И вновь это помогло бы мне, но за её счёт. Однажды я уже позволил ей поступить так и не собирался допустить этого снова.

— Ты знал, как я себя чувствовала?

— Да.

— Ты мог это изменить, если бы рассказал правду. Наши отношения могли бы быть другими.

— Я не жалею об этом, Грейс. Если бы всё зависело от меня, ты никогда бы об этом не узнала. Твоя бабушка не должна была тебе рассказывать. Я знал, что ты винишь меня, и был готов жить с этой виной, если это значило, что ты видела свою мать так, как видел её я.

Я обняла себя, опустив взгляд.

— Ты уже потеряла свою мать, тебе не нужно было терять воспоминания о том, какой ты её считала, — мягко сказал он. — Мы знали, что она неизлечимо больна, задолго до того, как рассказали тебе. Ты уже сильно страдала, и я не видел смысла делать это ещё хуже.

— Почему она это сделала? — спросила я. — Заставила тебя уйти.

— Наследие нашей семьи древнее. Она знала, как важно для нас всех продолжить род, а она не могла этого сделать. Я один раз уговорил её передумать, но она так и не смогла отпустить эту мысль. — Он вздохнул, поднявшись и направившись к бару в углу комнаты. Потом открыл бутылку, налил себе виски и на мгновение уставился в стакан. — Твоя мама была подавлена, и хотя у неё был кто-то, с кем та могла поговорить о своём здоровье, о жизни в целом она не говорила. Я пытался её убедить так же, как и твоя бабушка, но она не хотела. Харриет была упряма, и если принимала решение, то уже не меняла его.

— Но ты всё равно это сделал.

— Я просто шёл у неё на поводу. В ту ночь, когда встретил Кармен... это была ошибка, Грейс. Я до сих пор не могу объяснить своих действий и на следующее утро всё рассказал твоей матери. Она меня простила. Сказала, что рада, потому что это значило, что я начинаю соглашаться с её мнением. — Папа усмехнулся, покачав головой. — Я не решился сказать ей, что был безбожно пьян, когда это произошло. После этого я говорил ей, что хожу на свидания, хотя это было неправдой, и это действительно делало её счастливой.

— Я не понимаю.

— Я тоже. — Наконец он повернулся и посмотрел на меня. — Я намеревался тянуть это как можно дольше, поверь мне. Она была счастлива, и хотя я ненавидел лгать ей... Не знаю, Грейси. Пока я лгал, это не казалось проблемой.

— Но Кармен оказалась беременна.

— Да. Я дал ей свой номер до того, как мы провели ту ночь вместе, и она сообщила мне. Кармен клялась, что я отец, и у меня не было причин ей не верить.

Я замерла.

— Ты ведь действительно отец Винсента, да?

Его глаза блеснули.

— Да, я его отец. Не волнуйся. Одним из условий, которые я поставил для свадьбы, было проведение теста на отцовство сразу после его рождения.

— Ох, хорошо. А то я не уверена, что смогу пережить ещё одну подобную новость сегодня.

— Твоя мать справилась со всем с достоинством. У неё уже были подготовлены документы на развод. Твоя мать не хотела ничего — ни алиментов, ни помощи. Я сказал ей, что она глупая, и что не буду обращать внимания на эти бумаги, и что она подпишет те, что подготовлю я, или мы останемся женаты.

— Думаю, я знаю, что это были за условия.

— Я всё оплатил, — подтвердил отец. — Она, может, и не хотела этого, но я хотел. И это была моя собственная глупость, которая поставила нас в такую ситуацию. Я дал ей развод, который твоя мама хотела, в обмен на то, что ни ты, ни она ни в чём не будете нуждаться. Это было условием и для Кармен. Ей пришлось принять то, что у меня уже есть семья, которая была не менее важна для меня, и в обмен она тоже никогда не будет ни в чём нуждаться.

— Она знала, почему ты на ней женишься?

— Да. Она знала, что я её не любил на тот момент, и я знал, что Кармен выходит за меня ради статуса. Когда мы поженились, это был чисто брак по расчёту.

Я опустила взгляд.

— Я ненавидел это, — признался он. — Со временем я полюбил Кармен, и она меня, и, конечно, я никогда не пожалею о Винсенте. Я люблю вас обоих, но это не значит, что я не жалею о другом. Твоя мать была и остаётся любовью всей моей жизни, Грейси.

— Поэтому ты был с ней? В конце?

— Да. — Отец сглотнул и отвернулся. — Это было то, где я должен был быть. Я обещал ей, что буду рядом до тех пор, пока смерть не разлучит нас. Я нарушил много обещаний, но это сдержал.

Слёзы защипали мне глаза.

— Я не хочу, чтобы ты думала о ней плохо. Она делала то, что считала правильным, даже если мы об этом спорили. Твоя мама была самым самоотверженным человеком, которого я когда-либо знал, и если кто-то заслуживал долгой жизни, то это была она.

— Ты думаешь, всё было бы иначе? — спросила я. — Если бы она была жива?

Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

Он знал, о чём я спрашивала.

Если бы она выжила, был бы он всё ещё женат на Кармен?

— Я не могу ответить на этот вопрос, и ты это знаешь, — сказал он после паузы.

— Не можешь? — спросила я. — Или не хочешь?

Отец посмотрел на меня достаточно долго, чтобы я поняла — скорее не хочет.

— Мне нужно будет серьёзно поговорить с твоей бабушкой о том, что она раскрыла тебе эту информацию.

— Как будто ей будет дело. Она сказала мне, что считает, что мама была глупа.

— Я попадал дома больше чем на одну бурю между ними из-за этого, — кивнул головой он. — Они могли выдумывать самые изобретательные оскорбления, хлопать дверьми, а через пять минут вместе печь пироги. Это было удивительно.

Я улыбнулась.

— Звучит, как я и бабушка.

— Мне кажется, это просто Олив с каждым. Обычно она кричит на меня. Будет приятно для разнообразия накричать на неё.

Я тихо рассмеялась.

— Папа? Прости, что я когда-то верила в то, что думала тогда, — и говорила тебе столько ужасных вещей, когда была младше. Прости, что я когда-то думала, что ты считал, что мама была недостаточно хороша для тебя.

— Ох, Грейс. Поверь мне, когда я говорю, что каждый день спрашивал себя, как мне удалось обмануть такую замечательную женщину, чтобы она влюбилась в меня. — Его губы растянулись в улыбке. — На самом деле всё было наоборот.

— Не знаю, — тихо ответила я. — Может быть, в каком-то странном смысле, вы просто идеально подходили друг другу.

Он улыбнулся, отведя взгляд.

— Может быть. Обещай мне, что ты не будешь думать о ней по-другому.

Я покачала головой.

— Никогда. Она всегда делала то, что считала правильным для всех, и это просто ещё один пример этого. Прости, что я винила тебя.

— Иди сюда. — Он поставил стакан и позвал меня в свои объятия.

Я подошла.

Он заключил меня в огромные объятия, и слеза скатилась по моей щеке, когда я ответила ему тем же.

— Никогда не извиняйся за свои чувства. Твои чувства всегда имеют право на существование, и не позволяй никому говорить тебе обратное. Если кто-то это сделает, ударь их в лицо.

Я засмеялась, но это был какой-то странный смешок, наполовину смех, наполовину плач, который чуть не привёл к тому, что я сморкнулась прямо на его рубашку.

— Кстати, если меня когда-нибудь арестуют, я буду использовать это как защиту. Ты сам сказал, что можно, так что всё в порядке.

— Я оплачу тебе адвоката. — Он усмехнулся. — Только не плачь на мою рубашку.

— Ничего не обещаю.

— Я тебя развеселю — в эту пятницу семейного ужина не будет.

— Почему? — Я отстранилась и вытерла глаза.

— Во-первых, я не уверен, что это хорошая идея после того, что мы узнали, — сказал папа, смотря на меня понимающим взглядом. — А во-вторых, сегодня утром я услышал от Виолетты, что похороны Эрика пройдут в эту субботу днём, так что в пятницу нас не будет.

Я сжала губы.

— Я подумал, что мы с тобой можем пойти одни.

— А как же Кармен и Винсент?

Он покачал головой.

— Я скажу Виолетте, что они уехали куда-нибудь, а Кармен скажу, что были приглашены только мы с тобой.

— Папа, чему нас научил опыт о том, что нельзя говорить неправду?

— Что иногда врать — это нормально. — Он ухмыльнулся. — На похоронах будут Гленроки. Ну, Стюарт, Кэти и Уильям.

Я сглотнула.

— И я не думаю, что Кармен понравится вспоминать о нашей жизни до неё, — добавил он, пристально посмотрев на меня. — И теперь мне нужно узнать, как ты случайно оказалась на свадьбе Фрейи, потому что я знаю, что ты не встречаешься с Уильямом по-настоящему.

Я вздохнула.

— У тебя осталось немного виски?

— Ух ты, — выдохнула Эмбер, глядя на меня с широко распахнутыми глазами. Её челюсть была отвисшей, и я представила, что, наверное, выглядела так же весь день. — Это правда?

— У бабушки нет причин лгать о папе, особенно в такой ситуации. Он в итоге выглядит гораздо лучше, чем мама, это уж точно, — заметила я. — Просто… это не вяжется с тем образом, какой я её знала.

— А разве нет? — тихо спросила она. — Она всегда ставила всех на первое место. Это не имеет смысла для нас, но мы не можем даже представить, что она чувствовала. Они ведь хотели ещё детей, да?

Я кивнула.

— Я всегда знала, что они хотели больше одного ребёнка, но этого так и не случилось. Теперь, конечно, я знаю, почему.

— Точно. И вот твоя мама лишилась не только своего желания, но и желания твоего отца. Для нас это нерационально, но мы не можем встать на её место, чтобы понять, почему она так себя чувствовала.

— Я знаю, — вздохнула я и схватила подушку, обняв её. — И понимаю. Это не то, что я не могу понять. Я ведь и учусь, и живу в этом странном патриархальном обществе, просто мне хотелось бы, чтобы это не было так… — замолчала я.

— Патриархально, — закончила за меня Эмбер.

— Наверное. Просто это меняет всё, что я думала и что знала об их отношениях, и не знаю, как к этому относиться. Я так… зла.

Эмбер притянула меня к себе, уложив мою щеку на своё плечо и поглаживая меня по голове.

— Ты имеешь право быть злой, Грейс. И твой отец, и твоя бабушка видели, как ты отвергаешь огромную часть своей жизни из-за того, как ты относилась к их разводу. И ни один из них не подумал рассказать тебе, что же на самом деле произошло. Я понимаю, почему они этого не сделали, но также понимаю, как это сейчас на тебя влияет.

Я уставилась на угол кофейного столика.

— Я не думаю по-другому о своей маме. Как ты сказала, я не знаю, каково ей было, но… не знаю, Эмб. Как бы всё было, если бы я не считала, что папа нас бросил просто из-за Винсента?

— Наверное, одно хорошее в том, что у тебя и Винсента нет плохих отношений, несмотря на все эти чувства.

— Ну, это ведь не его вина, — сказала я. — Он был всего лишь младенцем, и, хотя тот может раздражать, Винсент неплохой парень.

— Вот именно. И, наверное, у тебя с Кармен никогда не сложились бы хорошие отношения, потому что она была полна решимости стать твоей мамой после смерти твоей, но просто не поняла намёка. А вот отношения с твоим отцом могли бы быть лучше, но над этим ты можешь поработать сейчас. Ещё не поздно.

Я кивнула.

— А вот я? Как я вижу отношения? Это навсегда испорчено тем, что я верила. Как мне изменить своё восприятие?

— Ты имеешь в виду, как ты видишь отношения в общем или как ты видишь их с аристократами?

— Ты должна мне помогать, а не указывать на технические подробности.

Эмбер засмеялась, похлопав меня по щеке.

— Я думаю, что если ты готова рассмотреть возможность отношений с Уильямом, тебе нужно поговорить с ним обо всём этом.

— Это слишком много, чтобы вывалить на кого-то.

— Он уже знает большую часть. Это не отличается от того, что ты только что рассказала мне. Что он сделает? Скажет, что ты ему не по зубам?

— Может быть. И его нельзя будет за это винить.

Эмбер схватила одну из подушек с другой стороны дивана и ударила меня ею.

— Прекрати! — Она толкнула меня, заставив сесть прямо. — Кто эта мрачная, жалкая девчонка? Это точно не моя лучшая подруга. Моя подруга смешная, умная, добрая и знает себе цену.

Я вздохнула, с трудом сдерживая улыбку.

— Ты рискуешь пораниться, — продолжила Эмбер. — С кем бы ты ни встречалась, всегда есть шанс, что ничего не выйдет. Это неприятно. Но ты двигаешься дальше. Знаешь, от чего не двигаешься дальше? От того, кто ушёл.

Я застыла.

— Именно о нём ты всегда будешь задумываться. Ты вся в беспокойстве, переживаешь о вещах, о которых тебе и не пришлось бы волноваться, если бы ты просто поговорила с ним. Если Уильям не хочет тебя, тогда он дурак, а не ты. А если он тебя хочет, Грейс, тогда он всё поймёт, и это то, над чем вы сможете работать вместе.

— Пожалуй, ты права.

— Вот в чём проблема у нынешней молодёжи. Никто не общается.

— Молодёжь? Мы одного возраста! — рассмеялась я и посмотрела на телефон. — Ты права. И я думаю, что мне необязательно сразу бросаться в омут с головой.

— Ну, могла бы и броситься. Ты уже переспала с ним.

— Это делается до того, как начать встречаться.

Эмбер кивнула.

— Абсолютно верно. Ты бы не купила машину, не взяв её для тест-драйва. Я просто провожу тест-драйв потенциальных парней, покатав их по спальне, вот и всё.

Я ухмыльнулась.

— Очень эффективный способ отсеивать слабых.

— Я так и думаю. — Она внимательно осмотрела свои ногти. — Так… ты собираешься поговорить с Уильямом?

Снова взглянув на телефон, я сказала:

— Думаю, да. Ты права — он всегда уважал мои границы и никогда не давил, даже когда я их двигала. Больше всего я переживаю, потому что даже не знаю, где он сам стоит в этом вопросе.

— Именно. Слушай, недостаток общения и стал причиной всего этого бардака. Если ты собираешься двигаться вперёд в каком-то направлении, вы должны быть на одной волне.

— Когда это ты стала такой мудрой?

— Когда ты сбежала в Шотландию с мужчиной, с которым только что познакомилась. Кто-то должен был стать разумным в нашей дружбе.

Я сморщила нос.

— Но мы ведь не только что познакомились.

— Ага, но мы этого не знали. Именно поэтому ты должна была ежедневно отчитываться. На случай, если он разорвёт тебя на части и спрячется в подземелье.

— Не думаю, что в замке есть подземелье.

— Спроси его. Мне нужно знать.

— Зачем?

— Чтобы я могла начать свою прибыльную карьеру чёрной вдовы, когда ты выйдешь за него замуж, — безмятежно сказала Эмбер. — Мне нужно надёжное место, чтобы прятать тела.

Я нахмурилась, глядя на неё, и медленно потянулась за телефоном, чтобы положить его себе на колени и написать Уильяму сообщение.

— Похоже на хитроумную схему, чтобы заставить меня с ним поговорить, если честно.

— Ну, телефон уже у тебя в руках, так что можешь написать.

— Забавно, как это работает, — с серьёзным видом сказала я, открывая приложение для сообщений.

Бабочки в моём животе сходили с ума.

Они были, должно быть, под кайфом. Иначе никак не объяснить, почему я так нервничала, шагая по Реймонд-стрит.

Это всё их вина. Эти бабочки заставляли меня чувствовать себя именно так.

Почему я так волновалась? Я же знала Уильяма. Это ведь не было традиционным первым свиданием — мы провели целую неделю вместе, и последние несколько дней я ощущала себя, как будто потеряла конечность.

Четыре дня.

Прошло целых четыре дня с тех пор, как видела его в последний раз, и я буквально разваливалась на части от тоски по нему.

Он сломал меня.

Встреча с ним была единственным бальзамом на эту рану, и меня пугало, как сильно я хотела увидеть его. Это нормально? Так ли должны чувствовать себя люди в отношениях?

Я никогда не ощущала этого раньше.

Не на таком уровне.

Я подняла взгляд и тут же увидела его. Он стоял, прислонившись к стене рядом с рестораном «Оскар», скрестив ноги в щиколотках, и смотрел вниз, на свой телефон. Его чёрное пальто было распахнуто, открывая белую рубашку, заправленную в тёмно-синие брюки, и я скользнула взглядом к его ботинкам.

Коричневые.

Так что он всё-таки знает, как сочетать цвета.

Я снова посмотрела вверх, на его лицо, и сердце замерло на миг, когда он встретился со мной взглядом. Его губы медленно растянулись в улыбке, он убрал телефон в карман и оттолкнулся от стены, подходя ко мне.

— Привет, — сказал он с улыбкой.

Я убрала волосы за ухо, чувствуя, как мои щёки начинают гореть.

— Привет.

Он посмотрел на меня пару секунд, а потом обнял, прижав губы к моей макушке. Мои глаза сами собой закрылись, когда его тепло окутало меня, и все мои переживания словно растворились, утекая из меня, будто он их вытягивал.

— Странно будет, если я скажу, что скучал по тебе? — тихо спросил он.

— Обычно да, но не в этот раз.

— Что это, Грейс, ты признаешь, что скучала по мне тоже?

— Не зазнавайся, — пробормотала я, отстраняясь. — Мне обещали еду.

Уильям тихо засмеялся и повернулся, чтобы открыть дверь.

— Я куплю тебе еду, но потом ты расскажешь, почему у тебя был такой плохой день во вторник.

Я кивнула.

— Договорились. Только сначала дай поесть. Я умираю с голоду.

Я вошла в ресторан и остановилась в стороне, чтобы он присоединился ко мне. Называть «Оскар» рестораном было немного преувеличением — это скорее бургерная, причём с американским уклоном. Она сильно напоминала мне место, в котором я была, когда поехала в Нью-Йорк с Эмбер на наши двадцать первые дни рождения.

Но еда здесь была вкусной, а я была голодна, так что меня не волновало, как это место называлось. Меня волновало только то, что здесь подавали еду.

Мы сделали заказ через один из автоматов, взяли номерок и отправились искать свободный столик. Нам повезло найти маленький столик с высокими стульями вместо обычных стульев, и мы заняли его прежде, чем кто-то другой успел его схватить.

Было не так уж многолюдно, но я была рада, что в заведении было достаточно фона, чтобы не возникло неловкой тишины.

— Итак, — сказал Уильям, повесив пальто на спинку стула. — Я бы с удовольствием пообщался, но меня сводит с ума то, что во вторник у тебя был такой плохой день, что ты захотела поговорить об этом лично, так что можно сначала обойтись без формальностей?

Я с трудом сдержала улыбку.

— Хорошо. Даже не знаю, с чего начать. Бабушка выложила всё так внезапно, а день закончился тем, что отец пообещал провести со мной выходные вдвоём, так что всё прошло как в вихре событий.

— Абсолютно ничего из этого не звучит осмысленно, так что, похоже, это был действительно сумасшедший день.

— Помнишь, я рассказывала, что избегала… ну, людей вроде нас? Потому что мой отец изменил моей матери и получил желанного мальчика?

Он приподнял бровь.

— Да.

— Оказывается, я всё поняла неправильно.

— Он не изменял твоей матери?

Я нахмурилась.

— И да, и нет.

— Тебе придётся всё выложить, Грейс, потому что я очень запутался.

И я выложила. Всё как есть.

Рассказала ему всё, что поведала бабушка, а потом пересказала разговор с отцом. В какой-то момент нам принесли еду, но я продолжала говорить, делая паузы только, чтобы откусить кусок бургера, пока камень не свалился с моих плеч.

Уильям почти не прерывал меня, разве что уточнял некоторые моменты, но в остальном позволил мне всё рассказать. И только когда я закончила говорить и вздохнула, он выждал мгновение, прежде чем заговорить.

— Это действительно много, — сказал он. — Неудивительно, что у тебя был ужасный день.

Я плотно сжала губы.

— Прости. Я не хотела сваливать всё это на тебя.

— Если бы я не хотел, чтобы ты выговорилась, то не спрашивал бы, верно? — Его губы дрогнули в лёгкой улыбке. — Это как-то изменило твои чувства ко всему?

Я покачала головой.

— Я боялась, что это изменит мои чувства к маме, но этого не произошло. Это было в её духе — жертвовать собственным счастьем, чтобы кто-то другой нашёл своё. В этом случае — это был мой отец. Я зла на то, что мне так долго не говорили правду, и что так долго держала эти чувства к отцу, хотя они были неверными.

— А что насчёт всего этого с мальчиком?

— Что, патриархальное и устаревшее общество аристократии?

— Звучит как новая тема для твоей диссертации.

Я засмеялась, откидывая голову.

— Нет, я уже слишком далеко зашла, чтобы её менять, но эта тема затронется в разделе актуальности.

— Хорошее место для этого.

— Я бы не сказала, что это меняет моё отношение. В конечном итоге, у меня были проблемы с отцом, потому что я думала, что он бросил нас ради новой семьи с мальчиком, который унаследует всё, и эти чувства просто теперь направлены в другое русло. Моя позиция остаётся прежней, и это только усиливает мои чувства к этой ситуации в целом, потому что это всё ещё проблематично.

— Лёгкие разговоры для первого свидания, — пошутил Уильям.

Я улыбнулась.

— Это не меняет моего отношения к этому, и, к сожалению, это никак не меняет того, как я к тебе отношусь. Так что я оказалась в тупике.

— Как ты ко мне относишься, говоришь?

— Не притворяйся. — Я пнула его под столом и посмотрела на свой наполовину съеденный бургер. — У меня есть… неуверенность.

— Кто бы сомневался.

— Уильям! Я пытаюсь говорить серьёзно.

— Извини, извини.

Я посмотрела на него, а он ухмылялся. Он совсем не был виноват.

— Ага, выглядишь ты действительно раскаянным.

— Прости, что я рад тому, что женщина, о которой не могу перестать думать, только что призналась, что чувствует то же самое. Я ничего не могу с этим поделать. — Он указал на свою улыбку. — Продолжай, пожалуйста.

Я вздохнула, потянувшись за своим напитком.

— У меня есть некоторые комплексы, касающиеся отношений. Особенно в нашей ситуации, когда ты унаследуешь титул герцога, а твой дедушка — сноб и аристократ до мозга костей.

Уильям с трудом сдерживал свою улыбку.

— Я знаю, и меня это не волнует.

— И я не могу обещать, что смогу с этим справиться, — предупредила я его. — Может, я не смогу справиться ни через месяц, ни через год.

Его крошечная улыбка не исчезла.

— Я знаю.

— Просто… Эмбер вчера напомнила мне, что люди никогда не жалеют о тех шансах, которые они использовали, только о тех, которые не решились взять. Я не хочу жалеть о том, что не дала тебе шанс, Уильям. И не хочу, чтобы ты стал тем, кто ушёл.

— Грейс… — Он вытер рот и протянул руку через стол, взяв мою руку в свою. — Посмотри на меня.

Я подняла взгляд с наших переплетённых рук и встретилась с его глазами.

— Я не стану тем, кто уйдёт, — мягко сказал он. — Я стану тем, кто останется.

— Ты этого не знаешь.

— Знаю. С того дня, как ты врезалась в меня возле кофейни, я не перестаю о тебе думать. Мы столкнулись тогда не просто так, и я никуда не денусь.

Мой живот сжался от его слов.

— Это может быть нелегко.

— Мне всё равно. Отношения не бывают лёгкими, и я не изменю своих чувств к тебе только потому, что это может потребовать усилий. — Уилл провёл большим пальцем по тыльной стороне моей руки. — Что бы тебе ни было нужно — сбавить темп, начать всё с нуля, не как в мини-версии «Острова любви»…

— Ты смотришь это шоу?

Он тяжело вздохнул.

— Хотел бы сказать «нет». Но однажды я случайно включил его и теперь не могу остановиться — смотрю каждый год.

Я прижала ладонь ко рту, чтобы скрыть смех.

— Это точно не то шоу, которое я ожидала от тебя.

— Ну да, — пожал плечами он. — Видишь? Мы так много не знаем друг о друге. Нас забросило в странную ситуацию, которой мы не могли управлять, но теперь мы можем это изменить. И можем всё делать медленно, снова узнать друг друга, ходить на свидания. Ты задаёшь темп, Золушка.

— Твои желания тоже важны, — заметила я. — Это не может быть только по-моему. Когда один человек диктует счастье другого, это как раз и приводит к таким чувствам, которые у меня есть.

— Если мне что-то не понравится, я скажу. Если буду несчастен, ты сразу узнаешь, — мягко сказал он. — Это улица с двусторонним движением, да, но я не уйду. Дорогая, мы разберёмся с этим вместе, и это займёт столько времени, сколько нужно.

Мои губы дрогнули в улыбке.

— Ты настырный маленький мерзавец, да?

— Слава Богу, что я такой, иначе ты добилась бы своего, и нас бы здесь сейчас не было.

— Пожалуй, ты прав, — замерла я. — О Боже, мы никогда не услышим конца этой истории, да?

Он покачал головой.

— Нет. Никогда.

— Знаешь, — сказала я, когда мы подошли к моей двери, и начала её открывать, — я ведь даже не знаю, чем ты занимаешься. У тебя вообще есть работа?

Уильям засмеялся.

— У меня есть работа.

— Ладно, и какая же?

— Э-э... Я бухгалтер.

Я остановилась в дверях и посмотрела на него.

— Ты — бухгалтер?

Он кивнул.

— Да. Уже с момента выпуска. Работаю с отцом.

Я не могла удержаться, смех вырвался из меня, и я покачала головой, входя в дом.

— Это же самая скучная работа в мире! Почему, ради всего святого, ты стал бухгалтером?

— Это случилось случайно, — осторожно ответил он. — Дедушка сказал, что единственное условие для меня в колледже — это выбрать математику одним из главных предметов. Я не знал, чем хочу заниматься, поэтому взял её, вместе с бизнесом и химией.

— Ну конечно. Эти три предмета отлично сочетаются.

— Оказалось, что мне очень нравится математика, и я был в ней довольно хорош, так что, когда я закончил первый курс колледжа, отец взял меня на работу летом. Изначально я должен был быть просто помощником, но заметил пару ошибок в счетах одного из его клиентов, так что он начал давать мне проверять записи.

— Дай угадаю, тебе это тоже понравилось?

— Ага, — засмеялся он, следуя за мной на кухню. — Поэтому я пошёл в университет, изучал бухгалтерское дело, и с тех пор работаю в компании отца.

— Не знаю почему, но я никогда не думала, что ты — бухгалтер. Ты совсем на него не похож.

— То же самое сказала моя последняя клиентка. Ей было семьдесят, она хотела обсудить финансовые вопросы по имуществу своего мужа и сказала, что я буду её следующим мужем.

— Ну хоть имущество того стоило?

— Наверное.

Я засмеялась и начала кипятить чайник.

— Не знаю, почему меня это так забавляет.

— Что тебя забавляет? — спросила Эмбер, заходя на кухню. Она остановилась, увидев Уильяма. — Привет. Ты тут новенький. Кто ты такой и что делаешь на моей кухне?

Уильям попытался не засмеяться.

— Вы, должно быть, Эмбер.

Она прищурила глаза.

— Ты тот самый парень с замком.

— Технически, это ещё не мой замок, — ответил он. — Пока.

Она посмотрела на меня, затем на него, потом снова на меня.

— Хм.

— Что ты тут делаешь? — спросила я, доставая три кружки. Раз уж все здесь, можно и всем чаю сделать.

— Пытаюсь понять, что с ним не так, — заявила она, скрестив руки на груди. — Он высокий, симпатичный, богатый, однажды унаследует настоящий замок и полностью сбивает тебя с толку. Должно быть что-то, что с ним не так.

— Он бухгалтер, — спокойно ответила я.

— Ах, чудак с цифрами. Ну, либо это, либо маленький член.

Уильям засмеялся и одновременно прочистил горло.

— Я много слышал о вас, Эмбер. Приятно наконец-то увидеть ваше лицо.

Она пожала его протянутую руку.

— И манеры есть. Ты уверен, что у тебя маленький член?

— Да, — ответил он, не моргнув. — Я человек цифр с маленьким членом. Вы меня разгадали.

— Ну что ж, по крайней мере, у тебя есть замок, который компенсирует это. — Она улыбнулась. — Скажи, Уильям, ты любишь ходить за продуктами?

Я вцепилась в край стола и опустила голову. Господи, она его по полной допрашивала.

— Почему ты здесь? Где твоя машина?

— Проходит техосмотр. Я позвонила Мартину, чтобы он привёз меня домой, — ответила она, имея в виду своего брата. — Машина прошла, но у меня нет желания возвращаться туда сегодня.

— Другими словами, ты хочешь, чтобы я отвезла тебя завтра утром?

— Спасибо за предложение, — нагло ответила она. — Ну а теперь, Уильям, как насчёт походов за продуктами? Где ты стоишь в этом вопросе?

— Я могу как взять это на себя, так и оставить, — ответил он. — Меня это не напрягает, но я это делаю, если нужно.

Эмбер кивнула головой.

— А что насчёт того, когда магазины переставляют товары местами? Меняют ряды и всё такое?

— Это должно быть незаконно.

— Этот мне нравится, — провозгласила она, подойдя ближе. — Ой, чай. Спасибо. — Она взяла свою кружку и с улыбкой посмотрела на Уильяма. — Я с нетерпением жду момента, когда мы будем ворчать на Tesco за то, что они снова передвинули йогурты, когда нам будет по шестьдесят, а я буду прятать тело моего последнего мужа в подвале твоего замка.

— Не могу дождаться.

Я уткнулась лицом в ладони, беззвучно смеясь.

— У тебя есть горячие, одинокие друзья? Такие же, как ты, но без замка и способности заставлять мою лучшую подругу сходить с ума? — продолжила Эмбер. — Я ищу кого-то, кто сможет платить другим за походы в магазин вместо меня.

— Эмбер! — засмеялась я, глядя на неё сквозь пальцы.

— Что? Если не спросишь, не получишь.

Уильям не мог перестать смеяться.

— Есть.

— Отлично. Приглашаю тебя на мой день рождения, и можешь взять с собой четверых дополнительных гостей, — сказала она, отпивая чай. — В октябре. У нас с тобой будет куча времени, чтобы сблизиться на почве странностей Грейс и чтобы ты открыл для себя все мои хорошие качества. Но не вини меня, если влюбишься.

О, чёрт возьми.

— Спасибо за чай. — Она улыбнулась мне, развернулась и вышла из комнаты.

— Мне она нравится. Полный хаос, — с улыбкой сказал Уильям, глядя на меня.

— Обычно люди не так реагируют при знакомстве с ней, но да, Эмбер как бабушка, только на сорок лет моложе, — ответила я.

— Я это слышала! — крикнула Эмбер сверху.

Смеясь, он подошёл ко мне и обнял за плечи, разворачивая меня лицом к себе.

— Как думаешь, я прошёл её тест?

— Как только ты сказал, что перестановка товаров в магазинах должна быть незаконной. — Я улыбнулась ему. — Она уверена, что с людьми, которых это не напрягает, что-то не так.

— А тебя это беспокоит?

— Нет. Это немного раздражает, но не настолько, чтобы волноваться.

Он скривил лицо.

— Хм. Может, она и правда что-то знает.

Я засмеялась и попыталась оттолкнуть его, но он лишь притянул меня крепче. Уильям крепко обнял меня, скользя руками вниз и прижимая мои руки к бокам, удерживая меня на месте.

Я откинула голову назад и посмотрела на него снизу вверх.

— Я не могу пить чай вот так.

— Он горячий. Может подождать минутку, пока я это сделаю. — Уилл склонился и нежно коснулся моих губ своими.

Я растаяла в его объятиях, медленно опустив руки на его талию и вцепившись пальцами в ткань его рубашки.

Я не знала, чем это закончится.

Не знала, было ли это правильным решением или же мы всё ещё будем здесь через год, десять или тридцать лет, но знала точно одно — это ощущалось правильно.

Так было всегда — с того момента, как мы столкнулись около кофейни, до момента, когда его бабушка и дедушка решили, что мы встречаемся. С момента, как он представил меня своей маме, которая сразу поняла мой секрет, до того, как я поймала букет Фрейи.

И это…

Это было просто правильно.

Где бы, как бы и когда бы это ни закончилось, я знала, что это было правильным выбором.

Я никогда не пожалею о том, что решилась дать шанс Уильяму.

Нам.

Проблема в том, что мы притворялись парой, а значит, всегда был шанс, что в конце концов между нами окажется нечто более реальное.

Я бросилась в объятия Уильяма, и он крепко обнял меня за талию, закружив в круге.

— Я сделала это!

— Да, сделала! Я так чертовски горжусь тобой, Грейс. — Он поставил меня на землю, сияя. — Или мне теперь называть тебя доктором Грейс?

Я прижалась лицом к его груди, смеясь.

— О, Боже, я не могу поверить, что это случилось.

Папа улыбнулся мне из-за плеча Уильяма.

— Я никогда в тебе не сомневался.

Я перешла из объятий своего парня в объятия отца, и он сжал меня также крепко.

— Твоя мама бы так гордилась тобой, Грейси, — прошептал он мне на ухо.

— Я знаю. — Ком в горле делал мой голос глуше, и я никогда ещё так остро не чувствовала её отсутствие, как в тот момент.

Оглядываясь и видя рядом с собой Уильяма, Эмбер, папу, бабушку, а также Мораг, Ангуса, Кэти и Стюарта, которые присутствовали, когда я защищала свою диссертацию и наконец получила степень доктора философии, я чувствовала, как болезненно ясно отсутствие мамы ударило меня.

Это было также тем единственным, что помогало мне пройти через всё это, даже когда я думала, что больше не смогу продолжать.

Я слишком много работала, чтобы упасть на последней ступеньке, и если бы она была рядом, то сказала бы мне продолжать, шептала бы, что я справлюсь, и я бы справилась.

Я действительно справилась.

Теперь я официально Леди Грейс Монтгомери-Браун, доктор философии, и могла бы использовать титул доктора, если бы захотела.

Но я не хотела.

Впервые за долгое время я почувствовала себя комфортно, используя титул Леди, так, как другие просто используют мисс или миссис. Я больше не прятала эту часть себя за занавесом, а последние тринадцать месяцев стали путешествием к самоосознанию, миру и счастью, которые были разбавлены множеством гнева и слёз.

Выходные, которые папа и я провели в Ковентри на похоронах Эрика, изменили многое между нами. Он спросил, согласна ли я снова пойти с ним на семейную терапию, и я согласилась. Нам ещё многое предстояло проработать, но его предстоящий развод с Кармен сблизил нас как никогда раньше.

Семь месяцев назад я пошла на ужин в Локсфорд-хаус с Уильямом. Он и папа отлично ладили, и Уильям стал часто присоединяться к нам — в основном для моральной поддержки, но также чтобы помочь Винсенту.

Оказывается, Винсент интересовался бухгалтерией. Это было то, чего я совсем не ожидала, хотя он всегда был немного помешан на цифрах. Я думала, что мой брат станет профессиональным игроком в видеоигры или чем-то подобным, но нет. Бухгалтерия.

Он даже собирался поговорить со Стюартом о возможности работы в их фирме.

На том семейном ужине в Локсфорд-хаусе был только папа, и он сообщил нам, что они с Кармен подали на развод. Всё было взаимно и мирно. После восемнадцати лет они, кажется, больше не любили друг друга так сильно, как я думала, и поскольку Винсент уже не был несовершеннолетним, это было лёгким разрывом. Что-то вроде того, что оба они хотели снова найти истинное счастье.

Мне было жаль — я знала, как это тяжело, но Винсент воспринял это спокойно. По его словам, они уже давно не были счастливы, и он знал, что это случится, как только ему исполнится восемнадцать. Папа снова начал встречаться, хоть и не всерьёз, и выглядел намного счастливее, чем за последние годы.

Не только моя семья залечила старые раны. После свадьбы Фрейи Ангус осознал, насколько ужасно он обращался с Кэти все эти годы, и решил исправить отношения с невесткой. Это был долгий процесс, и я не знала, смогут ли они когда-либо построить ту связь, которая у них могла бы быть, но они оказались гораздо ближе друг к другу, чем он когда-то думал. Теперь поездки в Шотландию больше не были обязанностью для семьи Гленрок — наоборот, все ждали их с нетерпением. И я тоже.

Эмбер съехала два месяца назад. Поскольку она никогда не платила за аренду, а только делила со мной счета за коммунальные услуги и продукты, она наконец накопила достаточно денег на первый взнос за свой собственный дом. Это всегда было целью, и мы провели бесчисленные часы, просматривая дома на продажу, пока Уильям не помог нам снизить планку с домов мечты до тех, которые реально вписывались в её бюджет.

Мы всё равно сортировали списки по цене — от самой высокой к самой низкой, на всякий случай. Искать дом было веселее, когда можно было смотреть на странные, дорогие особняки с ужасным интерьером.

Впервые в своей взрослой жизни я жила одна, и мне это даже нравилось. Было освобождающим иметь пространство, которое принадлежало только мне, и я всерьёз подумывала завести кота.

Мы с Уильямом обсуждали возможность жить вместе, но не спешили с этим. Он и так проводил у меня три-четыре ночи в неделю, а ему было удобно у родителей. Они ведь не теснились — у них было целое поместье, которое однажды унаследует Фрейя, и у него, по сути, была своя собственная часть дома.

Но это не мешало ему готовить на моей кухне.

Наши отношения вернули меня в светскую жизнь, которую я долгое время старательно игнорировала. Мой дом был как другой мир, далекий от всей этой блестящей и гламурной жизни высшего общества, полных светских мероприятий и свадеб. И, кажется, нам обоим нравилось возвращаться в уют моего маленького дома в тупике на окраине Оксли.

Сначала мы решили двигаться медленно и спокойно. Свидания, изучение друг друга, просто посмотреть, к чему всё придёт, и ни один из нас не мог назвать тот день или момент, когда наши отношения перешли от простых встреч к чему-то более серьёзному.

И нам это было не нужно.

Я знала лишь одно: пойти на риск и дать шанс этим отношениям было лучшим решением в моей жизни. Те семь дней в Шотландии были такими короткими по меркам жизни, но настолько интенсивными, что наши чувства росли с другой скоростью, и с тех пор мы проводили много времени с друзьями, вспоминая детство. И я открыла для себя множество воспоминаний, которые мой мозг давно спрятал.

Пустить его в свою жизнь — это было самое верное решение.

Я любила его. Целиком и полностью. Всем своим существом.

Когда-то я говорила, что не верю в родственные души, но если бы верила, то знала бы, что Уильям — моя. Я стала лучше, более прощающей и доброй благодаря его присутствию в моей жизни. И защитила докторскую только благодаря поддержке и любви, которую он и его семья мне так щедро дарили.

А бабушка... ну, она оставалась бабушкой. Она никогда не изменится, хотя наконец-то перешла с чёрной туши на коричневую и признала, что Марси — её спутница жизни.

«Подруга» звучало слишком по-детски, по её словам.

Не думала, что когда-нибудь пойду на Прайд вместе со своей бабушкой, это уж точно.

Мне просто нужно было убедить её оставить дома радужный топ в виде бикини до следующего раза.

Меня передавали из рук в руки, одаривая объятиями, поцелуями в щёку и поздравлениями. Я была на пике счастья, и прежде чем успела опомниться, меня уже усадили в машину и отвезли в паб праздновать.

Следующий час пролетел в водовороте шампанского и, как ни странно, шотов. Никогда бы не подумала, что увижу, как герцог и герцогиня Гленрок делают шоты вместе с моей бабушкой. И уж точно не ожидала, что бабушка будет слизывать соль с руки моего отца.

В этот момент я решила выйти на улицу, чтобы перевести дух. Внутри всё становилось слишком странным.

Уильям пошёл за мной, тихо посмеиваясь.

— Ты это видела, да? — спросила я, садясь на одну из скамей в саду. — Я не в каком-то адреналиновом угаре, и мне это не привиделось, верно?

Он сел рядом и обнял меня, покачав головой:

— Нет, мы действительно только что видели, как твоя бабушка лизала соль с руки твоего отца.

— Хорошо, — сказала я с облегчением. — Это всё было таким вихрем, что я уже начинала думать, что схожу с ума.

— Всё действительно произошло быстро. — Он прижал меня к себе. — Хочешь немного посидеть здесь?

— Пожалуйста, — ответила я, положив голову ему на плечо. — Не могу поверить, что я это сделала. Всё закончилось.

— Я так горжусь тобой, — мягко сказал он, поцеловав меня в макушку. — Ты так много трудилась для этого.

Не хочу хвастаться, но это действительно было так.

— Я немного потеряна, — призналась я. — Не знаю, что теперь делать. Это было моей жизнью так долго, а теперь у меня нет дел.

— Это не так, — возразил он. — У тебя есть предложение от университета работать в исследовательском отделе.

Я кивнула:

— И я думаю, что приму его, честно говоря. Знаю, что Лидсский университет пытался переманить меня, и зарплата там немного лучше, но не хочу переезжать. Это кажется таким хлопотным.

— К тому же, ты уже знаешь Кембридж и всех преподавателей. Лучше оставаться там, где тебе комфортно.

— Именно, — вздохнула я. — Но они же спросят меня, как меня называть.

— Просто используй свой новый титул в профессиональной сфере, — предложил он. — Ты уже думала об этом, и это логично.

— Наверное, так и стоит поступить, но это кажется таким сложным. Как, что, я — леди Грейс везде, кроме работы? Я никогда не научусь отзываться на имя доктора Монтгомери-Браун.

— Просто скажи всем называть тебя леди Кинкерк, чтобы сэкономить на бумажной волоките, — пошутил он.

Я откинулась и посмотрела на него:

— А почему бы и нет?

Уильям замер, и на его лице медленно появилась маленькая улыбка:

— Что?

— Почему бы и нет? — повторила я. — Я люблю тебя и никуда не собираюсь уходить.

Он просто смотрел на меня, улыбаясь.

— Если, конечно, ты не совсем это имел в виду, в таком случае забудь, — добавила я.

Он поднял руку и нежно взял меня за лицо:

— Я хотел посмотреть, как ты отреагируешь. Шесть месяцев назад, когда я пошутил об этом, ты послала меня к чёрту.

— Это похоже на меня, — рассмеялась я.

Он улыбнулся:

— Это не совсем так, как я представлял себе предложение, учитывая, что кольцо лежит под твоей кроватью, а не у меня в кармане.

— Что делает кольцо под моей кроватью? О, боже, ты собирался сделать предложение во время секса, да?

— Нет. На самом деле, я показывал кольцо Эмбер, а ты зашла, и мне пришлось его спрятать, так что...

Кто-то прочистил горло у двери паба, и мы оба посмотрели в ту сторону.

Там стояла Эмбер:

— Я, э-э, вот, — она подбежала к нам и протянула Уильяму маленькую коробочку. — Я украла его раньше. У меня было предчувствие насчёт сегодняшнего дня.

Я посмотрела на Уильяма, потом на неё:

— Не буду спрашивать.

Она покачала головой и убежала обратно к двери, а затем повернулась и подняла большие пальцы вверх, широко улыбаясь:

— Не переживай, никому не скажу.

Это совсем не внушило мне уверенности.

Уильям посмотрел на коробочку, а потом на меня:

— Похоже, я всё-таки сделаю это как положено.

Я не могла сдержать улыбку, которая расплылась на моём лице, когда Уильям встал передо мной на одно колено.

— Доктор Леди Грейс Монтгомери-Браун, — сказал он, пытаясь не рассмеяться.

Я прикусила нижнюю губу:

— Это просто нелепо.

Он кивнул:

— Я люблю тебя с того самого дня, как ты пролила на меня свой дешевый кофе, а я вынудил тебя дать мне свой номер, чтобы потом пригласить тебя в Шотландию в этой безумной затее избежать свидания по договорённости. Как видишь, это сработало для нас обоих.

Я не могла перестать улыбаться.

— Я сказал тогда, что женюсь на тебе, и теперь надеюсь, что ты докажешь мне, что я был прав. Грейс, ты — любовь всей моей жизни, и нет никого в этом мире, кто мог бы сравниться с тобой. Ты выйдешь за меня? — Он открыл коробочку, и я ахнула.

Я бы узнала этот грушевидный бриллиант где угодно.

— Это кольцо мамы, — прошептала я, прикрывая рот руками. — Как? Где?

Он улыбнулся:

— Месяц назад я обедал с твоим отцом и бабушкой. Я сказал им, что хочу сделать тебе предложение, и попросил их благословения. Они дали его, а вместе с ним — и кольцо твоей мамы, сказав, что хранили его на всякий случай. Я увидел его и понял, что оно идеально для тебя.

Слёзы навернулись мне на глаза.

— Я так сильно тебя люблю.

— Я знаю, дорогая, но ты всё ещё не ответила, а тут камень впивается мне в колено, так что не могла бы ты принять решение поскорее?

Я одновременно смеялась и плакала, кивнула, и мы оба встали. Он крепко обнял меня, так сильно, что мне стало трудно дышать.

И мне было всё равно.

Потому что я никогда в жизни не была так счастлива и не представляла, что когда-нибудь смогу быть счастливее.

— Видишь? — прошептал Уильям мне на ухо. — Я же говорил, что женюсь на тебе.

— О, да пошёл ты, — ответила я.