— Кто вы такой? — хали Ораш резко поднялся, закрывая меня собой. — По какому праву вламываетесь в дом юной девы?

— Эта дева мне обещана! — ничуть не смутился мужчина. — Она без малого моя спутница, так что я имею на то полное право!

— Вы так и не ответили, кто вы, — стоял на своем хали Ораш. Я предпочитала помалкивать, ожидая развития событий.

— Халишер Рандлантар, — процедил незваный гость.

Сразу же резануло слово «халишер», так только в Острожье к одаренным обращаются. В Ирании принято до простого «хали» сокращать.

— А полное имя вы забыли, халишер? — хали Ораш не сдавал позиций.

— Аргус Айк халишер Рандлантар, — медленно, нехотя назвался мужчина.

— Рандлантар… — имя показалось мне знакомым. — Это ведь ваш шэрх в местной трухе? Так?

— Об этом нам только предстоит поговорить, — пообещал мужчина, набычившись.

— Почему вы утверждаете, что знаете мою подопечную, халишер?

— Это Алисана Браниш, — сообщил мужчина. — Ее отец обещал ее мне!

— Мы не в Острожье, халишер, — напомнил торговец. — В Ирании дев не продают.

— Я выплатил за нее две тысячи парисов! Она моя!

— И как же ваша обещанная нареченная попала в Жахжену, халишер? — продолжал допытываться хали Ораш.

— А это вас не касается! — отбрил тот. — Собирайся, Алисана, мы уходим!

— Она никуда с вами не пойдет.

— Пойдет!

На руках мужчины засветились линии шакти, такие же как у меня, только зеленые. На наших с хали Орашем глазах вокруг пришлого стали потрескивать молнии, волоски встали дыбом у всех троих. Что это, как не демонстрация силы?

Хали Ораш, хоть и был одаренным, уровень его силы не дотягивал до уровня Рандлантара и близко. Даже светящихся линий я у него ни разу не видела. Спрашивать напрямую было неловко, но сейчас я ясно видела, как торговец побледнел, сжал кулаки, но и все. Он был гораздо слабее того, кто заявлял на меня свои права.

«— Орхис!» — закричала мысленно первым делом, призывая друга. «— Орхис, помоги!»

Но до прилета шэрха еще нужно продержаться и не дать себя увести.

— Где мой отец? — обратилась к «нареченному», стремясь потянуть время.

— В водах амута! — расхохотался Рандлантар. — Я сам видел, как его шэрх не выдержал перелета и свалился в пучину.

— Видел, но не помог?

— А зачем мне было рисковать? — пожал плечами халишер. — Хватит болтовни! Иди сюда.

— Какого мое полное имя, халишер Рандлантар?

— Я сказал, хватит болтовни! — вызверился мужчина, резко дергаясь вперед.

Хали Ораш попытался ему воспрепятствовать, но был сметен зеленоватым смерчем. Тело торговца «нареченный» без усилий отбросил к дальней стене. От удара хали Ораш потерял сознание и сполз на пол.

Рандлантар схватил меня за руку и поволок наружу. Источник мой и так бесновался с самого его прихода, а сейчас я и вовсе ощущала бешеную вибрацию. Сдерживалась из последних сил, чтобы силой выброса не разрушить собственный дом. На улице дожидался запряженный крэк. Стоило нам отойти от дома шагов на десять я перестала сдерживаться, линии на моем теле засветились нестерпимо ярко, ожидаемо последовала мощнейшая вспышка, Рандлантара отбросило от меня шагов на пятнадцать. Своей бренной тушкой он снова повредил едва восстановленную изгородь.

Только вот халишер не упал. Силой своего дара замедлил падение, буквально воспарив в полуметре от земли. Недолго, всего на секунду или две, но именно это напугало меня сильнее всего. Насколько же он силен? Не зря ли я вызвала Орхиса, крик которого уже слышала. Шэрх приближался, он чувствовал мой страх, он готов был сражаться за меня.

Рандлантар весь засиял зеленоватым светом. Волосы мужчины поднялись дыбом, вокруг ладоней заискрились зеленые молнии. Глядя на меня совершенно бешеным взглядом, он шагнул в мою сторону. Рот мужчины искривился в некоем подобии улыбки, точнее ее было бы назвать оскалом, в уголках губ выступила пена.

Боже, да он сумасшедший! Теперь я испугалась еще больше.

В небе показался Орхис. Шэрх летел так быстро, как только мог. К счастью, утративший контроль халишер его пока не заметил. Несколько шагов — и вот уже Рандлантар в метре от меня.

— На колени! — прорычал он, сверля меня абсолютно сумасшедшим взглядом — Я научу тебя уважать халишера! На колени! — снова приказал он. Одновременно со словами прямо над моей головой сверкнула зеленая вспышка в форме плети.

Мысли проносились в голове с невероятной скоростью. Выхода я не видела. Несмотря на то, что уже немного могла управлять своим огнем до такого уровня управления шакти мне еще учиться и учиться. Может, сейчас самое время уступить? Дать отмашку Орхису, чтобы не вмешивался?

Друг все решил за меня. Разрывающий барабанные перепонки крик заставил «нареченного» обернуться. И вовремя. Орхис как раз пролетел прямо у него над головой, едва не цепляя задними лапами.

В ту же секунду в руках Рандлантара появилась новая светящаяся плеть. Резко взмахнув ею, он ловко зацепил заднюю лапу шэрха. Орхис дернулся, заклекотал что-то громко, и я отчетливо почувствовала его боль. Она словно оказалась разлита в воздухе. Наша связь настолько окрепла, что я ощутила, будто это мою ногу обвивает раскаленная энергетическая удавка.

— Отпусти его! — одновременно с криком со всех сил толкнула халишера в грудь двумя руками.

Он, явно не ожидавший сопротивления, уверенный, что моя воля уже подавлена, нелепо взмахнул руками и на миг потерял концентрацию. Плеть распалась, выпуская Орхиса из плена. Я отчетливо почувствовала вонь паленой кожи. У моего друга на лапе после контакта с плетью проступал сильнейший ожог.

Рандлантар быстро пришел в себя. Как по мне, так даже слишком быстро. Рывком шагнул ко мне и схватил за волосы. Другой рукой завел мои обе за спину и обмотал чем-то горячим, почти обжигающим. Попробовала дернуться — не тут-то было! Удерживающая перевязь не поддавалась.

Орхис тем временем опустился на землю, угрожающе раззявив пасть. Рандлантар не сводил с него бешеного, горящего каким-то фанатичным огнем взгляда. Меня от себя просто отбросил, даже не глядя больше в мою сторону. Все его внимание было сосредоточено на Орхисе. Мысль о том, где все соседи, когда они так нужны пришла ко мне уже после. В тот момент я только краем сознания отметила небывалую тишину вокруг. Все словно вымерли. Даже ветер, казалось, стих.

Орхис бросил на меня вопросительный взгляд, накачивая слизь из желудка. Я поняла, что он собирается сделать по активно ходящим бокам шэрха, по особому звуку, который мне уже приходилось слышать. Но и Рандлантар дураком не был. Сумасшедшим, очевидно, да, но не дураком. Мужчина быстро сообразил, что ему грозит и решил атаковать первым. В Орхиса полетел зеленый сгусток, шэрх его… проглотил. Но это сбило настрой, накачивать слизь пришлось заново.

Рандлантар дышал все тяжелее, прожилки на его теле стали менее яркими, менее заметными, что давало мне надежду на то, что мужчина слабеет. Однако сил на то, чтобы материализовать огромную зеленую сеть у него хватило. Сеть полетела в сторону резко вспорхнувшего Орхиса и упала на землю. Вся трава в том месте тут же пожухла и почернела.

Со страхом отшатнулась, изо всех стараясь освободиться, не выпуская из виду ни Рандлантара, ни Орхиса. Шэрх раззявил пасть, отставил крылья за спину и бросился на противника. Только сейчас я поняла, что до того Орхис сражался в пол силы, старался не убить Рандлантара. Думаю, тоже самое понял и «нареченный». Мужчина замер, концентрируя силу, словно собирая ее в ладонях, готовясь атаковать. Но Орхис не дал ему собраться с силами. Резкий плевок — небольшой, практически незаметный. Но попал он ровно в цель — прямо в лоб готовившегося атаковать халишера.

Рандлантар даже не кричал. Замер в нелепой позе, одновременно с тем по его лицу стала растекаться синева. Место на лбу с небольшой точки вскоре стало огромной дырой. Стало таким еще до того, как мужчина рухнул на землю, не подавая признаков жизни.

Плеть, связывающая мои руки исчезла сама собой, стоило сердцу Рандлантара перестать биться. Орхис с опасением следил за мной, друг боялся моей реакции на свой поступок.

— Спасибо! — шагнула к шэрху, прижимаясь всем телом. Меня колотила крупная дрожь. — Господи, хали Ораш! — вспомнила я.

Метнулась в дом. Торговец так и лежал у стены все в той же позе. Со страхом тронула шею, ища пульс. Есть! Жив!

— Хали Ораш! — тихонько постучала мужчину по щекам. — Хали Ораш, — снова позвала я.

Чуть спустила его вниз. Так, чтобы он лежал прямо, не согнувшись. Распахнула жилет на груди, облегчая доступ кислорода, принялась растирать ладони, не зная, что еще могу сделать.

Судя по шуму крыльев, Орхис куда-то улетел. Отметила это краем сознания, вся сосредоточенная на том, чтобы привести мужчину в себя. На улице слышались голоса. Сначала тихие, приглушенные, но чем больше проходило времени, тем яростнее призывы слышались во дворе. Конечно, наша схватка с Рандлантаром не могла не привлечь внимания, соседи пришли полюбопытствовать, а тут… мертвый альшар.

В дом заглядывали, но заходить никто не рискнул. Я же, не отвлекаясь, старалась привести хали Ораша в себя. Спустя довольно долгое время, когда я уже и поливала его холодной водой, и горящий волос к носу подносила, и по щекам стучала, руки-ноги растирала мужчина пришел в себя. Не знаю, что именно помогло, возможно, что просто время.

— Хали Ораш, — с волнением вглядывалась в лицо мужчины. — Как вы себя чувствуете?

— Алисана… Алисана, где он? — хали Ораш попытался встать.

— Лежите, не вставайте, — остановила его порыв. — Рандлантар мертв. Орхис его убил.

Тишина. Неверящий взгляд.

— Убил? Альшара? — уточнил мужчина.

— Да, — кивнула понуро. — У нас не было выбора. Этот мужчина словно умом тронулся, хали Ораш. Он напал на нас, не просто напал, он угрожал нам с Орхисом, — продемонстрировала обожженные запястья. — Если бы этого не случилось, возможно, там, — мотнула головой в сторону выхода, — лежала бы я.

От разговора отвлек вернувшийся Орхис. Я почувствовала его приближение задолго до того, как услышала шум крыльев. На улице поднялся переполох. Потом зычный голос призвал всех к спокойствию. Голос Триса.

От момента, как Орхис приземлился до того, как Трис вошел в домик не прошло и десяти секунд. Первым делом страж отправился на мои поиски.

— Иттани, — позвал он от порога.

Поднялась. Пошатываясь, шагнула к нему. Буквально упала в мужские объятия. Мне нужно было почувствовать, что я не одна, ощутить сильное плечо. Я так устала…

— Алисана, — прошептал Трис, поглаживая меня по волосам. Поднял запястья, рассматривая. — Что произошло? Расскажи мне сама, пока не прибыли остальные стражи, — спокойно попросил он.

— Тебя принес Орхис? — подняла на стража взгляд.

— Да. Нашел. Буквально силой заставил лететь сюда.

Весь вид Триса подтверждал его слова. Мужчина явно был не при форме. Простые свободные штаны темно-синего цвета, широкая рубашка, пояс. Вот и весь наряд. Но зипун Трис все же к поясу успел прицепить, — отметила, замечая опасный предмет.

— Так что тут произошло? — настаивал он на ответе.

— Рандлантар, он назвался этим именем, — отошла на шаг, сразу ощущая холод во всем теле. — Сказал, что узнал меня. Что отец меня… продал ему. Пришел заявить свои права, — обняла себя двумя руками, силясь унять дрожь. — Он напал первым. Орхис до последнего не хотел вредить.

Все, что я говорила, было стопроцентной правдой. Зная, что Трис как-то может распознавать ложь, обманывать я опасалась, ограничивая рассказ исключительно правдой. Может, в чем-то недоговаривала, но не лгала, нет.

— Как это продал? — нарушил тишину страж. — Разве он из Острожья?

— Я не знаю, — отвернулась. — Не знаю. Не помню отца той, кого узнал этот альшар, не помню никаких договоренностей. Как я оказалась в Жахжене… не помню. Мне страшно. Я устала. Боже, как же я устала!

— Алисана, — Трис снова притянул меня к себе, — Алисана, позволь мне позаботиться о тебе. Я смогу тебя защитить, только разреши.

— Я боюсь, — призналась совершенно честно. — Ничего не знаю о местных обычаях, боюсь загнать себя в ловушку.

— Меня боишься? — постарался заглянуть в глаза Трис.

— Не знаю, — покачала головой. — Ничего не знаю.

— Хали Трис, я верно понимаю? — впервые подал голос хали Ораш.

— С кем имею честь? — меня Трис не отпустил, так и продолжил обнимать, но внимание сосредоточил на торговце.

— Рамхан Арахар хали Ораш, — представился торговец, с усилием принимая вертикальное положение.

— Хали Ораш, не вставайте! — бросилась я к нему.

— Все хорошо, Алисана, все хорошо, — успокоил мужчина, но на плечо все же оперся.

— Я свидетельствую, хали Трис, что хали Рандлантар первым проявил агрессию, он использовал священную шакти против иттани Алисаны. Она вынуждена была защищать свою жизнь.

— Альшара убил шэрх, — хмуро уронил Трис.

— Спасая иттани, — прокомментировал хали Ораш. — Исключительно спасая иттани.

— Орхис до последнего старался избежать подобного исхода. Трис, — подняла глаза на стража. — Помоги ему, пожалуйста.

Словно завороженный моим взглядом, Трис медленно наклонился и едва-едва коснулся моих губ своими. Отпрянула, прижимая пальцы к губам.

— Простите, иттани Алисана, — опустил голову страж.

А я смутилась так, словно это первый поцелуй в моей жизни. Хотя то, что произошло и поцелуем-то не назовешь!

— Хали Трис, — кашлянул торговец. — Алисана под моей опекой, — сообщил он очевидное. — Держите себя в руках, хали, тем более что вы уже сговорены, ведь так?

— Так, но договор не подписан! — упрямо мотнул головой страж. — Хали Ораш, я прошу у вас разрешения на слияние с иттани Ораш, — неожиданно выпалил он.

— Не торопитесь, хали Трис, — лукаво улыбнулся торговец разбитыми губами. — Не торопитесь. Сначала свои дела завершите, шэрху моей подопечной помогите, а уж после и поговорим. Но! Слово Алисаны — первое, что я стану слушать, имейте в виду. Мы не в Острожье, хали Трис, неволить ее я не стану!

Разговор весь я выслушала. Многое не поняла, но и пропускать мимо ушей не стала. Значит, Трис хочет союза со мной. Как я к этому отношусь? Двояко, если честно. Во-первых, то что считаю союзом я и то, что назвал слиянием он, могут быть совершенно разные вещи, так что спешить точно не стоит.

Прошла мимо мужчин, направляясь к ожидающему у входа Орхису. Да, тут собралась целая толпа. Стражей пока не было, но соседи все высыпали из своих домов. Мужчины держались пока на расстоянии, не уверена, что кто-то из них смог увидеть рану Рандлантара, определить, что убил его именно шэрх. Хотя, мы так шумели, что вполне могли привлечь внимание соседей намного раньше и у произошедшего вполне могли быть свидетели.

— Орхис! — крепко обняла наклонившегося ко мне друга. — Спасибо тебе! Спасибо! Ты меня спас, нас обоих. Я не дам тебя в обиду, не позволю навредить, клянусь тебе!

Пора бы мне уже привыкнуть, что этот мир отличается от того, где я родилась и провела большую часть жизни. В ответ на мою клятву, над нами с птеродактилем словно зажглась искорка. Золотая, как и моя циниш. Искорка повисела над нами секунды две и растворилась в мареве ночи, оставив осознание, что клятва услышана и принята.

Поддерживаемый Трисом, к гомонящим соседям вышел хали Ораш. Двигался он тяжело, оно и понятно, приложило мужчину очень даже сильно, а хали Ораш уже не мальчик, далеко не мальчик. Трис резким движением зажег огромный светящийся диск, подбрасывая его над головами собравшихся. Диск светился ровным белым светом, освещая двор и всех людей, включая поверженного Рандлантара.

— Есть ли среди вас свидетели того, что здесь произошло? — обратился Трис к толпе, поднимая руку для привлечения внимания.

— Я! — вышел вперед скандальный сосед. — Я все видел, хали, — поклонился он.

— Видел, но не помог иттани? — голос Триса замораживал, даже у меня мурашки по коже побежали.

— Виноват, — снова склонил голову мужчина. — Но я не одарен Великой Матерью, хали, — сообщил сосед. — Вмешаться для меня значило бы погибнуть на месте.

— Значит ли это, что альшар, — Трис кивнул на тело Рандлантара, — угрожал иттани смертью?

— Не сразу. Поначалу он хотел забрать ее, а шэрха убить или покалечить. Но после альшар словно утратил искру разума, он нападал исступленно. Против шэрха использовал лиасскую сеть, чудом зверь не попал под нее. Иттани угрожал священной шакти, придавая ей убийственные формы.

Слова соседа меня удивили. Мне казалось, я ему не нравлюсь, а сейчас, когда предоставилась возможность поквитаться, он не лжет, не оговаривает меня или Орхиса, несмотря на неприятие, что явно испытывает и ко мне, и к шэрху.

— Откуда тебе известно про лиасскую сеть, если ты не одарен? — прищурился Трис.

— Мой сын был в страже повелителя, — понурился мужчина. — Олдар проходил обучение в столичной академии боевых искусств, он часто рассказывал о том, чему научился.

— И где же сейчас твой сын?

— Олдар погиб, — с явной неохотой выдавил из себя мужчина. — Мой сын участвовал в спасении юных иттани с территории островов. Шэрх… — вышло рычаще. — Шэрх сбросил его над пучиной амута.

Во все глаза смотрела на несчастного, понимая природу его ненависти к этим гордым созданиям местной богини. Понимая, но не принимая. Никто не знает, что там случилось на самом деле, как его сын обращался с шэрхом. Переносить дурное отношение на весь вид — глупо и неоправданно. Вместе с тем взгляд мой выражал благодарность. Несмотря ни на что, мужчина не стал отмалчиваться или клеветать на меня, смело рассказывая то, чему стал свидетелем.

— Не уходи никуда! — распорядился Трис. — Отправишься со стражами к эфету, твои показания очень важны.

— Как скажете, хали, — кивнул сосед, отходя в сторону.

Вдали показалась процессия на крэках. Над головами всадников, чуть впереди них, висели небольшие осветительные шары.

— Алисана, — обернулся ко мне Трис. — Иди пока в дом. Это стражи. Я сам с ними поговорю.

— Я хочу улететь, — уперлась, не отпуская шею Орхиса.

— Нет! — резко возразил Трис. — Это могут воспринять как акт агрессии. И шэрх, и ты должны остаться.

— Трис, я… боюсь. Орхис не должен пострадать.

— Он не пострадает, — твердо уверил мужчина. Шагнул ко мне, бесстрашно оторвал меня от Орхиса, заставляя смотреть себе в глаза. — Я не дам вас в обиду, Алисана. Ты мне веришь?

— Не знаю. Мне страшно. Боюсь… довериться.

— Когда-то придется, Алисана, — со значением проговорил страж, приблизив свое лицо к моему. — А сейчас — живо в дом! Хали Ораш, вам тоже пока лучше пойти в дом, — кивнул Трис торговцу.

— А Орхис? — все никак не могла уйти я.

— Шэрх пусть остается здесь. Только попроси его вести себя как можно тише. Никакой агрессии, даже малейшей!

— Орхис, — сглотнув, повернулась к другу. — Я ему верю, — кивнула на Триса. — Пожалуйста, веди себя тихо, ладно?

Погладила друга по морде, прижалась на секунду, напитываясь от него энергией. Отпуская страх. Ведь шэрх не боялся, это точно. Никаких эманаций страха от него не исходило. Он был настроен воинственно, что в данный момент пугало еще больше. Разгоряченный схваткой с Рандлантаром, птеродактиль готов был вступить в бой с любым, кто косо на меня посмотрит. Но не с Трисом, к нему Орхис благоволил.

Дождавшись медленного согласного кивка, неохотно пошла в домик. Хали Ораш двинулся следом. Стражи на крэках были уже в минуте пути от нас.

— Будете травяной напиток, хали Ораш? — чтобы хоть чем-то себя занять, принялась разжигать плиту.

— Отчего же не выпить? — пожал плечами торговец, изо всех сил демонстрируя спокойствие и уверенность. Присел на табурет, с интересом следя за моими действиями. — Что ты делаешь, Алисана? — безмерно удивился, когда я принялась распалять плиту специальным запальником.

— Хочу разжечь плиту, — пояснила, не отрываясь.

— Это я уже понял. Но для чего тебе запальник?

— А как же тогда? — повернулась к мужчине, глядя на него с недоумением. — Жарих, один паренек, он мне помогает по хозяйству, так вот он показал, что именно так и нужно.

— Алисана, ты обладательница золотой циниш, — усмехнулся хали Ораш. — Тебе не нужен запальник. Просто позови огонь, захоти, чтобы дрова занялись, и все.

А ведь правда.

Сосредоточилась на плите, послала огонек в самое ее нутро. Дрова занялись моментально. Запальником так быстро не вышло ни разу.

— Мне нужно учиться, хали Ораш, — признала очевидный факт. — Я ведь ничего не умею, — села, уронив лицо в руки.

— Ну-ну, будет тебе, — по-отечески приобнял хали Ораш. — Что ты скажешь по поводу предложения этого молодого альшара, Алисана?

— Вы про Триса?

— Про него. А что, тебе еще кто-то сделал подобное предложение? — лукаво усмехнулся мужчина.

— Трис связан с племянницей эфета. Они сговорены. Эфет точно желает этого союза.

— Еще бы ему не желать! — хмыкнул торговец. — Племянница эфета… милая девушка, одаренная довольно сильно. Даже прошедшая обучение. С хали Трисом они были бы прекрасной парой, — задумчиво сообщил хали Ораш. — Однако… однако альшары создают союзы не так, как простые люди, Алисана. Говоришь, шакти юного Триса резонировала с твоей? В вашу первую встречу, — пояснил, видя мой недоуменный взгляд.

— Я не уверена, он выразился уклончиво, но именно такой вывод я сделала.

— Что ж, это говорит о том, что ваш союз мог бы быть крайне счастливым, Алисана. Боюсь только, что ты права, и эфет Даорсах не отпустит просто так молодого хали Триса, не позволит ему сорваться с крючка в последний момент. Ты знаешь, кто он? Кто такой хали Трис?

— Нет, — пожала плечами. — Страж?

— Страж, — подтвердил торговец. — Это его вира. Пять или даже больше оборотов назад, едва закончив обучение, молодой хали Трис оказался достаточно неучтив с повелителем. Он, помнится, даже позволил себе какое-то оскорбление в его адрес. В то время много было слухов о таком громком событии, тем более что случилось это прилюдно. Но да молодость не терпит ограничений, — махнул рукой хали Ораш. — Тогда-то на него и была наложена эта вира.

— Вира?

— Наказание, — пояснил торговец. — Хали Трис обязан служить и повиноваться выбранному эфету до тех пор, пока тот не сочтет наказание выполненным.

— Трис нагрубил повелителю? — удивилась запоздало, проанализировав то, что услышала от опекуна. — Он вхож в окружение повелителя? Как это произошло?

— Как точно произошло мне неведомо, об этой истории я знаю по слухам. А что до того, вхож ли он в окружение повелителя… — хали Ораш загадочно улыбнулся. — Ксантр Дарон хали Трис — старший сын и наследник единственного брата повелителя, Алисана. Старший сын Дарона Тьябрика хали Триса.

Обдумать полученную информацию времени не было. В домик торопливо вошел тот, о ком мы только что говорили.

— Хали Ораш, — обратился он к торговцу, — стражи станут задавать вопросы. Нужно выяснить, насколько опасен был Рандлантар. Кроме меня еще один страж умеет распознавать явную ложь, — предупредил мужчина. — Рыжий, хали Острис. Я его не ждал, но эфет прислал именно его и, боюсь, не случайно.

— Мне нечего скрывать, хали Трис, — твердо встретил взгляд стража торговец. — Пусть задают свои вопросы, лгать я не стану.

— Алисана… — Трис замялся. — Я не смогу оградить тебя от расспросов, а Орхиса все же придется препроводить в труху до выяснения всех обстоятельств.

— Я пойду с ним!

— Как пожелаешь, — кивнул мужчина.

Сразу же за его спиной показались двое мужчин в серой форме.

— Иттани Ораш, хали Ораш? — высокий, короткостриженый, но с явной рыжиной страж оглядывал нас пытливым взглядом.

— Проходите, — кивнул торговец, поднимаясь с табурета, но движения не давались ему легко.

— Не затягивай, Острис, — предупредил Трис. — Хали Орашу нужен лекарь.

— Не вставайте, — милостиво разрешил второй страж — мощный блондин, косая сажень в плечах.

У обоих на поясе висели зипуны, сейчас неактивные, обманчиво неопасные. Только мне-то известно, насколько грозное это оружие.

Далее посыпались вопросы. Задавали их стражи вразнобой, порой перебивая друг друга, но, уверена, ход допроса был у них отработан и продуман заранее. Запутать они хотели именно отвечающих, то есть нас с хали Орашем. Только скрывать и правда было нечего. Рандлантар первым проявил агрессию, ничем не оправданную, а Орхис до последнего сдерживался, не желая вредить альшару.

Часть истории поведал хали Ораш, но основные события были ему известны только с моих слов, поэтому на большинство вопросов отвечала я.

— Где вы учились контролю, иттани Ораш? — очередной вопрос от Остриса, последовавший сразу после рассказа о том, как я пыталась противостоять Рандлантару. — Где учились обращаться с шакти?

— Нигде.

— Поясните, — недоверчиво бросил он.

— Это никак не относится к тому, что произошло, — упрямо сложила руки на груди.

— Отвечайте стражам эфета, иттани! — резко приказал блондин.

Ни один, ни второй, к слову, так и не представились. Остриса я определила по цвету волос, так как Трис его описал. К блондину обращалась просто хали или и вовсе минуя обращение.

— По какому праву вы повышаете на меня голос? — нахмурилась, чувствуя, что в груди зарождается вибрация. — Где вы были, когда на меня было совершено нападение? Я едва не погибла сегодня, а вы меня же в чем-то подозреваете? Да, мой шэрх убил альшара, отрицать не стану, но он спасал мою жизнь! Не свою, уважаемые стражи, а мою! Если у вас больше нет вопросов — попрошу вас удалиться!

Не знаю, откуда во мне взялось столько дерзости. Надоело! Мямлить, бояться, ждать от кого-то милости. Просто надоело! Ирашцы на каждом шагу твердят, насколько они лучше бравинов, а на деле… Ээх! — махнула рукой, бесстрашно проходя мимо стражей, выходя на улицу. Орхис был тут же, с места не сдвинулся, настороженно следя за всем происходящим. При моем появлении встал, расправил крылья. Ловко запрыгнула ему на спину.

— Я в труху, хали Трис, — крикнула выскочившему из домика мужчине. — Позаботьтесь о лекаре для моего опекуна.

Орхис расправил крылья и взлетел, едва я закончила говорить. Вытянув шею видела, как рыжий Острис торопливо активировал зипун, но Трис удержал его руку, не дал напасть. Видела, как Трис что-то с жаром доказывает напарникам. А после уже не смотрела вниз, наслаждаясь полетом и близостью своего друга. Единственного живого существа, которому ничего от меня не нужно, который готов был пожертвовать собой, чтобы меня спасти. Того, ради кого и я пожертвую собой, лишь бы ему было хорошо. Не брошу, не оставлю, позабочусь, защищу. Клянусь в том перед Великой Матерью!

Трис не подвел. Ни меня, ни Орхиса никто не тронул, на цепь не посадил, в камере на запер.

Разговор с тем, кто стоит даже выше градоправителя в местной иерархии состоялся уже утром. Думаю, эфет Даорсах вполне мог обернуть дело так, чтобы подсадить меня на еще больший крючок, заставить повиноваться. Мог, но не сделал, и все благодаря активному заступничеству Триса.

Поспать этой ночью стражу явно не довелось. Сначала он успокаивал толпу у моего дома и содействовал прочим стражам. Вызвал лекаря для хали Ораша, уговорил торговца отправиться в лекарскую, обработать травмы. Тело Рандлантара необходимо было перенести, убрать как можно скорее, а еще опросить свидетелей, зафиксировать их показания…

К моему огромному облегчению, несмотря на обилие других дел, Трис все же не оставил меня во время разговора с эфетом, пришел практически одновременно с ним. Явное заступничество стража, не давшего допрашивать меня по новой, эфету не понравилось. Заметила его недовольство, сквозившее в каждом жесте, в каждом взгляде. Но что-то останавливало местного судью от того, чтобы просто отослать Триса. К счастью, была, видимо, причина, почему эфет так поступить не мог и мне, тоже не спавшей этой ночью, лишь подремавшей немного в обнимку с Орхисом, не пришлось оставаться ни с ним, ни с прочими стражами один на один.

Во время разговора Трис не демонстрировал открыто привязанности ко мне, не пытался коснуться или взять за руку, просто был рядом, ограждая от повторяющихся по кругу вопросов, твердо вступаясь за Орхиса, заявляя, что шэрх не несет никому угрозы. Никому, кто не несет угрозы его хозяйке, мне. Сам при этом только в самом конце пламенно речи шагнул ближе, частично закрывая меня широкой спиной, демонстрируя, что и он тоже станет меня защищать.

Глаза эфета сузились, он переводил взгляд со своего стража на меня, притаившуюся за мощной спиной, и обратно. Трис упрямо выпятил подбородок, не собираясь уступать. Широко расставил ноги, руки сложил на груди, всем своим видом выражая непокорство.

— Ступайте, иттани, — взмахом руки недовольный эфет меня отпустил. — И уж будьте добры, проследите, чтобы ваш шэрх больше никого не счел угрозой!

Дождавшись одобрительного кивка Триса, с облегчением шагнула к выходу. А вот страж вынужден был остаться. Нетерпеливо дожидалась его у загонов, отвлекаясь только на Храна и Орхиса, но все равно то и дело косясь на дверь, из которой должен был показаться мужчина.

Думаю, Хран, шэрх Рандлантара, перейдет в собственность Горло. Но так для зверя даже лучше. Работники трухи шаг за шагом осваивают новый стиль в общении с шэрхами, пусть и на примере Храна. Птеродактиль выздоровел, содранная шкура на лапах зажила. Регулярное питание и дух свободы без адланрака сделали свое дело. Зверь успокоился, стал более контактным. Новое место жительства, уверена, ему даже нравилось.

Мысли снова вернулись к «жениху» и событиям ночи. Алисана Браниш… я хорошо запомнила имя, которым назвал меня безумный Рандлантар. Это имя не выходило у меня из головы. Мысль найти родных неоднократно приходила мне в голову и раньше, казалась довольно привлекательной. Теперь же я знаю второе имя Алисаны… свое второе имя.

Как родные отнесутся к моему появлению? Правда ли, что отец продал свою дочь в Жахжену или Рандлантар солгал? Если правда, не загоню ли я сама себя в угол, найдясь? Хотя… ведь необязательно сразу обозначать себя. Можно присмотреться к семье Алисаны издалека, не торопясь решить, стоит ли открываться.

В этом решении были и плюсы, и минусы. Лучшее, на что я могу надеяться — защита рода. Обучение, дом, поддержка. Но ведь семья наверняка распознает, что я больше не та Алисана, которую они вырастили. И тут, боюсь, история про потерю памяти может не пройти.

Ждать Триса пришлось долго, а может это мне так только показалось. Но, наконец, страж вышел. Словно почувствовав мой взгляд, безошибочно нашел меня у трухи. Приблизился. По лицу мужчины легко можно было догадаться — хороших новостей ждать не стоит.

Короткими рублеными фразами, с явным сожалением Трис сообщил, что прямо сейчас он отправляется в Фарлей с важным поручением.

— Вам нечего бояться, — снова перешел на вы Трис. — Я не отказываюсь ни от своих слов, ни от обещания помочь. К сожалению… я связан с эфетом крепче, чем хотел бы, — скрипнул он зубами, отводя глаза. — Ослушаться прямого приказа не могу. Пока не могу. Алисана, прошу вас, — Трис все же взял меня за руки, — дождитесь моего возвращения! Думаю, это последний рейд, больше Даорсах не сможет мною командовать.

— Все уже готово к полету, — высвободила руки, произнося то, что Трис и так знал. — Если эфет не передумает…

— Он не передумает, Алисана! — перебил Трис. — Вот, возьмите, — снял со своей руки простой плетеный браслет, завязывая на моем запястье. — Прошу, не снимайте его, пусть всегда будет с вами.

— Что это?

— Оберег. Его для меня сплела младшая сестра. Она сделала его сама, своими руками, он наполнен искренней любовью чистой души.

— Я точно не могу его взять! — отшатнулась, развязывая тесемки.

— Алисана, — Трис накрыл мои руки своей ладонью, — моя сестра — обладательница серебряной циниш, самой редкой во всем Ильриасе. Она еще не обучена, но то, что она сделала, вложив частичку своей души — лучший и самый дорогой оберег, какой только можно найти! Прошу тебя, не отталкивай мой дар! Моя сестра хотела, чтобы со мной не случилось несчастья, когда плела его для меня.

— Так почему ты его отдаешь? — тоже перешла на ты, зачарованная гипнотическим взглядом, теплом ладони поверх моей.

— Потому что не смогу быть счастлив, если что-то случится с тобой.

— Трис…

— Молчи, — снова перебил. — Я вижу, что ты не видишь меня, вижу, что твоя шакти и твоя душа не связаны, — опустил голову, произнося с очевидной горечью. — Алисана, я не стану давать больше никаких обещаний и клятв. Но я прошу тебя не отталкивать меня, только об этом.

Молчала, во все глаза глядя на этого сильного мужчину, который что-то почувствовал ко мне. Что-то, на что я не готова была ответить. Нужна ли ему моя жалость? Не думаю. Но мое уважение и благодарность он точно заслужил.

— Я благодарна за этот дар, — проговорила медленно, видя, как с лица Триса уходит озабоченность. — Только тогда и ты пообещай быть осторожным, чтобы мне не пришлось винить себя в том, что забрала у тебя защиту твоей сестры.

— Буду осторожен, — с намеком на улыбку подтвердил он. — И ты, — протянул руку, словно хотел коснуться лица, но не дотронулся, опустил раньше, — и ты тоже будь осторожна.

— Со мной будет Орхис и твой оберег, а еще хали Ораш. Со мной ничего не случится.

— Надеюсь на это, — кивнул в ответ Трис. Ему уже точно пора было уходить. Неподалеку нетерпеливо переминались с ноги на ногу его напарники. — Я тебя найду, — уже уходя пообещал мужчина. — Где бы ты ни была, я тебя найду.

Признаться, я до последних событий надеялась, что именно Трис станет сопровождать меня в Острожье. Теперь же, глядя в спину удаляющегося мужчины гадала, кого же эфет отправит со мной.

Мучиться догадками пришлось недолго.

Почти сразу после отъезда Триса эфет Даорсах сухо и скомкано сообщил, что со мной полетит Эрх. Рандал Лойтир хали Эрх — тот самый страж, который подпал под мой первый выброс силы. Но мужчина сам был виноват в произошедшем! Спровоцировал нелепыми обвинениями, в итоге случилось то, что случилось.

После тех событий мы с Эрхом неоднократно сталкивались и в трухе, и в управлении Горло, когда я приходила к эфету. Однако страж ни разу не попытался извиниться за свои необдуманные жестокие слова, а возможностей у него было хоть отбавляй! Напротив, мужчина всячески демонстрировал свое предвзятое отношение, вел себя высокомерно и неуважительно. Даже не представляю, как с таким напарником совершать столь сложный полет. Одно успокаивает, со мной будет хали Ораш, уж он-то в обиду точно не даст.

Вот и сейчас, во время разговора с эфетом, Эрх в очередной раз окинул меня высокомерным взглядом и отвернулся, словно ему и вовсе неприятно даже просто стоять рядом. Только фыркнула, глядя на подобную демонстрацию пренебрежения.

После разговора с эфетом отправилась в лекарскую. Идти решила пешком, едва уговорив Орхиса остаться в трухе.

— Я тебя позову, — пообещала другу. — При малейшей угрозе позову, обещаю.

Орхис недовольно проклекотал что-то, даже отвернулся, демонстрируя несогласие с моей позицией. Но отпустил. Напоказ разлегся посреди трухи, мешая работникам ходить, вытянул шею, глаза закрыл, крылья сложил, принял вид скучающей собаки.

Эрх вскочил на своего крэка, даже не попытавшись предложить меня подвезти. Умчался, напоследок лишь обдав пылью. Эфет отбыл чуть раньше, в экипаже. Ездить верхом не умею, да и нет у меня «жирафа». Труха в отдалении от основных улиц, экипажи тут ездят не так часто, сейчас и вовсе никого рядом не наблюдаю, так что выход только один — идти пешком.

Нужно признать, прогулка даже пошла на пользу. После бессонной волнительной ночи мысли, наконец, пришли в согласие с эмоциями. Успокоилась. Разве только за опекуна переживала, все же Рандлантар приложил его неслабо, а хали Ораш давно уже не мальчик.

К счастью, найти нужное здание не составило труда. Пару раз спросила дорогу, мне охотно подсказали верное направление. Ждала увидеть небольшое неказистое строение, но ошиблась. Горло — пусть и небольшой город, но в местную лекарскую стоило приехать и из соседних поселений. Длинное двухэтажное здание, вытянутое вдоль забора, несколько входов, множество окон. Лекари в чистых светло-серых накидках, никакой суеты, хотя больных немало. Большой мощеный двор, куда то и дело подъезжали повозки, привозя больных.

— Вам кого? — остановил меня молодой парнишка в светло-серой накидке.

— Хочу повидать хали Ораша, его привезли этой темной.

— Дочь? Спутница? — прищурился парень.

— Дочь, — уверенно ответила я. — Как он? В порядке?

— Это не ко мне, все вопросы хали Альшасиру задавайте, он этой темной недужных принимал. Ступайте в основной зал, там спросите, — махнул рукой, указывая направление и переключая внимание на следующего озирающегося по сторонам посетителя.

Найти хали Ораша оказалось не такой простой задачей, как могло бы показаться. Основной зал — большое, даже огромное помещение, разделенное на зоны напольными ширмами. Множество больных на деревянных койках. Кто-то спит, кто-то принимает пищу, другие разговаривают между собой, кого-то осматривает лекарь в светло-серой накидке.

Войдя, растерялась. Заозиралась по сторонам, выискивая знакомые черты. Ну не заглядывать же за каждую ширму, — остановившись на проходе, размышляла я. Тех, кому требовался присмотр, в лекарской оказалось несколько десятков. И все в основной, общей зале.

Стараясь сильно не глазеть все же прошла внутрь, проходя мимо больных, вглядываясь в обескровленные лица больных.

— Алисана, — кто-то окликнул слабым голосом.

Резко крутанулась, не понимая, кто меня звал. Торопливо шарила взглядом по койкам, пока не наткнулась на бледное измученное лицо того, кого и искала.

— Хали Ораш, — выдохнула, пораженная его внешним видом. На негнущихся ногах подошла ближе. — Великая Мать, хали Ораш, вы как?

Задавая вопрос, осознавала ответ на него. Торговец выглядел откровенно плохо. Голова перебинтована, ссадины обработаны, но мужчины был бледен, да и… будто похудел и постарел за эту ночь.

— Ну не переживай, не переживай, — заметил мое взволнованное состояние торговец. — Лекарь все поправит. В Горло хорошие лекари трудятся. Только вот в Острожье в ближайшее время я не полечу, не выдержу полета, — извиняющимся тоном добавил он.

— Простите, это все из-за меня, — присела на край низковатой кровати, довольно жесткой, к слову.

— Ты про Рандлантара? Брось, девочка, ты не виновата. С шэрхом-то твоим что? Какое наказание эфет назначил?

— Трис заступился, — впервые, переступив порог лекарской, улыбнулась. — Орхис меня защищал, поэтому ничего ему не будет.

— Да? — недоверчиво покосился хали Ораш. — Ты бы письменный отказ от обвинений у эфета все же попросила, Алисана. Странно это, что альшар погиб, а виновных не будет.

— Так сам он и виноват!

— Так-то оно так, — задумался торговец. — Однако семья Рандлантара такой ответ может и не принять. Если против тебя нет обвинений, пусть эфет это подтвердит! Алисана, послушай старика, я много лет дела веду и точно знаю, слова — что пыль на ветру, их может быть так много, а ветер уляжется, и будто ничего и не было. Требуй письменный отказ от обвинений, или хотя бы при свидетелях пусть эфет это объявит!

— Так он при Трисе и Эрхе и сказал, — задумалась, соглашаясь с правотой опекуна. — Поеду в управление, хали Ораш, — решила, подумав. — Поговорю с эфетом еще раз, сделаю, как вы говорите. Только с лекарем вашим переговорю и поеду.

С лекарем поговорить не удалось, слишком много больных. Просидела у торговца около часа, развлекая беседой. Ушла, когда поняла, что мужчина устал, ему стоит поспать. Несомненно, хали Ораш должен хотя бы несколько дней провести в лекарской, его травмы требуют обработки и присмотра, как бы он ни хорохорился и не заявлял, что в порядке. К тому же, он совершенно прав, лететь в таком состоянии ему просто нельзя.

По дороге домой у меня было время обдумать то, что сказал хали Ораш. Завернула в городское управление с желанием прямо сейчас поговорить с эфетом, но того на месте не оказалось. Ладно, в другой раз.

Зато наняла извозчика, который отвез меня домой. Уставшую, вымотанную бессонной ночью и переживаниями после, голодную и от того не слишком добрую.

На крыльце одиноко сидел Жарих. Парнишка задумчиво жевал травинку. При виде меня подросток встрепенулся, даже бросился навстречу.

— Вы в порядке! — с радостью выдохнул он. — По Горло такие слухи ходят! Какой только жути люди не болтают! — схватил меня за руку парнишка, торопливо выплескивая из себя накопившиеся переживания. — Будто бы ваш шэрх альшара сожрал, а после напал на стражей. А еще тут все разгромлено и кровь… Так что случилось, иттани? Где Орхис?

— Орхис в трухе, — поворошила засаленные волосы Жариха, чувствуя тепло в душе, видя искренние переживания помощника. — Идем, травяного настоя выпьем, — предложила ему. — Я еще ничего не ела, составишь мне компанию? Заодно и расскажу о ночных приключениях.

От предложений поесть Жарих еще в самом начале нашего взаимодействия отказываться перестал. Растущий организм подростка требовал топлива постоянно, так что он с радостью согласно закивал головой.

Рассказывая о ночных приключениях, в подробности вдаваться не стала, выдав усеченную версию, согласно которой ночью в дом ворвался невменяемый альшар. Угрожал мне, напал на хали Ораша, после чего тот теперь в лекарской. Орхис всех нас спас, привел стражей, те во всем разобрались, эфет установил нашу с Орхисом невиновность и отпустил домой. Собственно, все. В такой версии событий ночной ужас казался приключением, не более.

— Вот это да! — протянул Жарих, уминая последнюю лепешку. — А если бы не Орхис, что тогда? — спросил с набитым ртом.

— Даже и не знаю. Сама бы я с ним точно не справилась, — развела руками. — Жарих, ты ступай домой сегодня. Темная выдалась непростой, я пойду спать.

— Так я двор приберу пока, — встрепенулся парень. — Кровь смою, ограду поправлю. Отдыхайте, иттани, я шуметь не стану. Да и боязно вас одну оставлять-то.

— Ладно, Жарих, договорились, — умилилась его готовности меня защищать. — Разбуди тогда, если кому понадоблюсь, хорошо?

Едва скрывая зевки, убрала со стола, закрыла за Жарихом дверь и наконец-то отправилась спать.

Как это обычно и бывает, несмотря на усталость, сон не шел. Крутилась с боку на бок, ища комфортное положение, но куда там! Промаявшись около часа, решила, что нечего белым днем разлеживаться и, отчаянно зевая, принялась собирать вещи в дорогу.

Выглянула в окно — Жарих скручивал части ограды, снесенные ночью Орхисом. Парнишка упорно приходил каждый день хоть на несколько часов, находя для себя занятие. Помогал мне во всем. И покупки с рынка приносил, и двор в полный порядок привел, и в доме за тяжелую работу брался. Думаю, Жарих чувствовал себя виноватым, что я попала в заключение к эфету, а он, хоть и тоже брал и мясо, и рыбу, вышел сухим из воды.

— Что ни делается, все к лучшему, Жарих, — ответила тогда ему, привычным движением ероша спутанные волосы подростка. — Знакомство с эфетом мне многое может дать. Да и знание законов еще никому не мешало. Хорошо, что все именно так закончилось, могло ведь куда хуже.

— Моя вина, — понурил голову подросток. — Слышал ведь, что Дироша с крайней улицы палками побили на площади за то, что птицу бил в лесу.

— Меня хоть палками не били, — улыбнулась тогда натужно, шокированная тем, что могло случиться. Штраф, оказывается, еще не худшее наказание.

Уже темнело, когда у меня сварился густой суп и я позвала помощника ужинать. Предупредила, что скоро на какое-то время уеду из Горло.

— Ты уж последи за домом, пожалуйста, — попросила парнишку, наливая ему еще порцию супа.

— Послежу, — нахохлился Жарих, чувствуя ответственность. — Как не последить? А вы скоро вернетесь?

— Надеюсь на это, — пожала плечами. — Вот хали Ораша домой отнесем с Орхисом и вернемся.

Рассказывать о настоящей причине предстоящего путешествия не стала. Эфет насчет этого указаний не давал, но вроде и сама не глупая, понимаю, о чем распространяться не следует.

Несколько дней хали Ораш провел в лекарской. Думаю, у него сотрясение мозга. По крайней мере, на мой неискушенный взгляд все симптомы совпадают. Головокружение, тошнота, потеря сознания после удара. Однако несмотря ни на огромное количество больных и их скученность в лекарской, ни на отсталость в развитии этого мира, очень скоро хали Ораш пошел на поправку.

Уже на следующий день торговец выглядел куда как лучше, чем накануне. А через два дня готов был к подвигам, но лекари остановили, оставив пока под наблюдением.

— Я же альшар, Алисана, — в ответ на мое удивление таким скорым выздоровлением, пояснил хали Ораш. — Пусть не самый сильный, однако Великой Матерью одарен. Альшары намного крепче простых людей. Болеем мы не так часто, а поправляемся скорее. У людей кости по пол оборота срастаться могут, а у альшара за декаду. Не о чем переживать, девочка, скоро на ноги встану!

На следующий день меня снова вызвал эфет. Он тоже справлялся о состоянии хали Ораша, ведь понимал, что без него я в Острожье возвращаться не стану.

Только накануне вылета эфет подробно описал, кого и откуда нужно забрать. Точное место известно как раз моему напарнику, он бывал в тех краях. Забрать предстоит ребенка, практически младенца. Родился малыш от смешанной пары. Девушка доверилась альшару из Ирании, даже вышла за него замуж, проведя связующий обряд в храме Великой Матери. Из родных у нее только отец. Вот он-то как раз и не хотел упускать своей выгоды, был против долгосрочного союза с ирашцем, несмотря на солидную компенсацию, полученную от парня.

Альшар неожиданно погиб, когда девушка только-только родила. Отец бравинки узнал о том каким-то образом и пожелал забрать и дочь, и внучку обратно. У девушки еще оставались кое-какие сбережения, она тянула до последнего, не возвращаясь к отцу. Даже сумела отправить вестника в Иранию, умоляя спасти ее дочь, ведь девочка — наполовину ирашка.

— Медлить, как вы понимаете, нельзя, — подытожил эфет. — Думаю, девчонка уже у отца. Долго сопротивляться она бы не сумела при всем желании. Послание от нее пришло три декады назад, плюс время в пути не менее декады, а то и больше. У вас будет два адреса. Первый — на берегу, у ее отца и второй — в городе, где они жили с хали Диараком. Девушку зовут Евлеси. Евлеси Диарак.

— Одаренная?

— Даже если и да, бравинок никто не учит управлять своим даром, Алисана, — отмахнулся эфет. — Любыми путями вы должны доставить ребенка в Иранию. Хали Диарак был единственным сыном Сьяли и Дорга Диарак, девочка — их единственная внучка. И вот она-то точно иттани, хали Диарак был довольно сильным альшаром, его кровь должна вернуться в Иранию.

— А что с бравинкой? Ее просто бросить? Отнять дочь и оставить на волю отца?

— Алисана, — эфет нахмурился. — Евлеси — бравинка, она не может покинуть острова, — медленно, как маленькой, разъяснил мужчина. — Но если вы каким-то образом сможете скрытно вывезти и ее… что ж, думаю, Дорг Диарак возьмет на себя заботу о девушке в память о погибшем сыне. Только я бы на вашем месте сосредоточился на том, чтобы спасти ребенка. А девушка принадлежит островам.

— Девка наверняка уже в каком-нибудь лагере по разведению мальков на убой! — жестоко высказался Эрх. — Эфет Даорсах, вы должны дать четкие указания по поводу того, чье слово станет решающим, чтобы мне не пришлось спорить с… иттани Ораш по всякому поводу.

— Хали Эрх, — эфет нахмурился. — Вы выросли на островах, хорошо там ориентируетесь и только поэтому участвуете в этой экспедиции. Но иттани Ораш тоже имеет свои преимущества. Бесспорно, шэрхи ее слушают гораздо лучше вас. Причем, для того чтобы добиться взаимодействия ей не нужен зипун, использование которого, как вы знаете, неизменно привлекает внимание. Вам следует научиться слушать друг друга, — перевел взгляд со стража на меня, — понимать мотивы. Никак не спорить. Не заставляйте меня думать, что я ошибся в вашей кандидатуре, хали Эрх, — вернул внимание мужчине эфет.

— Я лишь высказал свое мнение, — буркнул страж. — И все же кто-то должен быть главным, чтобы в спорной ситуации скорее принять нужное решение.

— Не думаю, что мой выбор вам понравится, хали Эрх, — хмыкнул эфет. — Не усложняйте. Ваша задача — привести иттани на место и защищать от любых угроз. Транспортировка девочки на ней. Также, как и взаимодействие с шэрхами.

Не понравилось Эрху, что его не поставили надо мной главным, ой как не понравилось. Нужно отдать стражу должное, он сумел сдержаться и не высказаться прямо при эфете, но и друзьями нам не быть. Видела это ясно, как день.

— Если все вопросы улажены, не вижу смысла откладывать, — резюмировал эфет. — Лететь предлагаю уже сегодня, как только светило опустится за горизонт. Тогда вы прибудете на место через две темные как раз к восходу. Уважаемого хали Ораша уже везут в ваш дом, иттани Алисана, — повернулся ко мне эфет. — Лекари уверяют, что он вполне в силах отправляться в путешествие.

Что же, время на сборы — до вечера. В труху меня подвезли, стоило только заикнуться, что я могу Орхиса и сюда вызвать, прямо в центр Горло, к городскому управлению.

— Нет, нет, иттани! — поднял руки эфет. — В управлении есть свободный экипаж, вас доставят со всеми удобствами.

Улыбку скрыть не удалось. Мое настроение всю дорогу было приподнятым, стоило только вспомнить выражение лица эфета, когда он услышал мое предложение.

Орхис меня ждал. Шэрх был за пределами трухи, крылья расправил, словно готов был лететь в любую минуту.

— Привет, — соскочив с подножки и махнув благодарно извозчику, подошла к другу. — Ну что, нас ждет очередное приключение. Готов?

Орхис потерся о мое плечо клювом, распространяя волны тепла и уверенности.

— Подожди минутку, зайду к Храну, ладно? Попрошу его вести себя хорошо и тут же вернусь.

Орхис в ответ издал довольно громкий крик, Хран мгновенно откликнулся, но гораздо более приглушенно. Друг посмотрел на меня со значением, словно говоря, что все, готово, внушение Храну сделано. Только рассмеялась такой ревности и все же торопливо пошла внутрь трухи.

— Привет, — подошла к загону с шэрхом.

Зверь поднялся на лапы, шагнул ко мне. Вытянул морду, выпрашивая ласку, но Орхис, словно подсматривал, тут же издал предостерегающий крик. Хран втянул голову в плечи и лег обратно на землю.

— Да ладно тебе, не бойся, — присела рядом, поглаживая перышки на голове. — Орхис — добрый, просто ревнует немного. Веди себя хорошо, договорились? Не хулигань, не шуми. Хорошо ведь без адланрака и без цепи?

Хран поднял немного голову, посмотрел на меня умными глазами. Не удержалась и все же поцеловала сбоку клюва.

Все, пора.

Хали Ораш заранее приготовил несколько тюков, которые требуется переправить в Острожье. Теперь же оставалось закрепить груз так, чтобы Орхису было удобно. Для безопасности в полете эфет позаботился о специальном удерживающем устройстве, что-то типа седла на четыре места. Оно крепится на спину и шею шэрха, не стесняя его движений, не сковывая размах крыльев. К тому же впереди приспособления предусмотрено небольшое углубление, продолговатая выемка с ремнями для малыша. Думаю, ребенок от рождения до двух-трех лет вполне сможет лежать в этом углублении и спать в дороге.

Кроме прочего, заготовили воршики для Орхиса, а для людей тормозок. Воршики — единственное, что стоит давать шэрху в полете. Корзину планирую подвесить на его шею. Для того, чтобы восстановить силы Орхису достаточно было опустить клюв и захватить желтые ягодки. А если не достанет — я помогу. Для остальных собрали припасов с избытком, чтобы хватило в обе стороны. Неизвестно как встретит нас Верхний предел, лучше быть готовыми ко всему. Сложнее всего с водой. Ее на дальние расстояния перевозят в кожаных бурдюках с твердым горлышком. Вода в них быстро задыхается, нужно постоянно обновлять. Так что как минимум раз в два дня придется искать источник пресной воды.

Хали Ораш выглядел намного лучше, чем сразу после травмы, но все же быстро уставал. Когда до отлета оставалось около пары часов, заставила мужчину уйти в дом и отдохнуть. Сама села рядом, вытягивая ноги.

— Что тебя так беспокоит, Алисана?

Думаю, хали Ораш заметил, что я волнуюсь, даже боюсь немного.

— Страшно возвращаться, — ответила негромко. — Думала, со мной полетит Трис, но эфет его отослал.

— А как же этот молодой альшар? Хали Эрх, верно? Он тебе не нравится?

— А вам? — ответила вопросом на вопрос. Хали Ораш испытующе смотрел на меня, ожидая продолжения. — Признаться честно, у меня к Эрху предвзятое отношение, — вздохнула, признавая очевидное. — И да, он мне не нравится. Что-то у него случилось, как я думаю. Возможно, какое-то несчастье в прошлом, теперь он ко всем бравинкам относится предвзято. Слышали бы вы, что он мне наговорил при первой встрече! А что про бедную девочку высказал, которую не знает и даже не видел ни разу!

— Знаешь, как говорят, Алисана? — приподнявшись на локте, посмотрел на меня опекун. — «Слушай слова, но суди по делам!» Хали Эрха я видел лишь мельком, — задумавшись, добавил торговец. — Думаю, в дороге сумею сложить о нем более полное представление. Но и ты не спеши судить об альшаре по первому разговору. Не скрою, моему старому сердцу было бы спокойнее, сопровождай тебя в таком опасном предприятии хали Трис…

— Трис уехал, — даже отвернулась, чтобы скрыть горечь. — В любом случае, это не имеет значения, хали Ораш! Все будет хорошо, я ведь буду не одна. Переживать не о чем.

— Вы уже летали на шэрхах, хали Эрх? — пытался поддерживать светскую беседу торговец.

— Летал, — короткий ответ. Такой же как и на любые другие вопросы. Страж всячески демонстрировал отстраненность. Он сидел плечом к плечу со мной, но при этом отгораживался и держался, словно он сам по себе.

Мне не давало покоя подобное отношение Эрха к бравинкам, ну и рикошетом ко мне. Несправедливое, незаслуженное. Хотела непременно выяснить причину. Тем более я помню, эфет упоминал, что страж родился и вырос в Острожье. Откуда тогда такая неприязнь, едва ли не ненависть?

Вылетели практически в ночь. Дожидались хали Эрха, которого что-то задержало. Разумеется, объяснять причин задержки он не стал. Да уж, не самая легкая поездочка предстоит, — переглянулись с хали Орашем. Несмотря на задержку, на утро отбытие откладывать все же не стали. Мы с хали Орашем подготовили все необходимое заранее, но и у Эрха с собой был объемный тюк, который с трудом пристроили к остальным вещам.

Эфет выдал для поездки широкое, удобное сиденье. Крепления нисколько не мешали Орхису, а нам было довольно комфортно. Старое сиденье, служившее по дороге сюда, хали Ораш не продал, оставил для меня. Пыталась возражать, говоря, что привыкла уже и так, без сиденья, но торговец был непреклонен.

— Никогда не узнать нам всех путей, что уготовила Великая Мать, Алисана! Оставь, места много не займет, а будет нужда — пригодится.

Тут он прав, конечно, неизвестно как завтра жизнь сложится. Может, еще кого перевезти придется. Так что просто оставила седло в доме.

Орхис летел плавно, поначалу держась высоко, стоило отлететь от берегов Ирании подальше, спустился ниже. Мягкие размеренные движения крыльев убаюкивали, а так как разговор никак не складывался, мужчины вскоре заснули.

Пробовала тоже поспать, но не выходило. Никак не могла расслабиться. Удобное сидение стало казаться жестким и некомфортным. Сто раз пожалела, что не настояла на том, чтобы хали Ораш сел по соседству, а не за спиной. Так я бы могла положить голову ему на плечо, чего никак не могла позволить себе с Эрхом.

Прокрутившись и так, и эдак, в итоге прилегла прямо на шею Орхиса, даже отстегнув один страховочный ремень. Забралась повыше, желая стать ближе к другу. Поглаживала мягкие перышки, тихонько напевала что-то знакомое по прошлой жизни. Дорога очень выматывала, особенно поведение Эрха. С мужчиной было крайне тяжело, а ведь мы летим всего несколько часов.

Орхис… как я рада, что встретила тебя, — послала свои эмоции другу. Ведь иначе покинуть Жахжену я бы вряд ли смогла. Что тогда меня ждало? Даже представлять не хочу! Думаю, лучшим выходом было бы броситься с обрыва в море. Побыстрее завершить новую жизнь. К счастью, все сложилось иначе, и теперь у меня даже есть возможность помочь другим, попавшим в схожую ситуацию. Я твердо настроилась спасти не только ребенка, но и бравинку, ее мать. Если у меня будет хоть малейшая возможность так поступить, непременно помогу несчастной, которую не ждет в Острожье ничего хорошего.

К несчастью, Эрх может быть прав, и девушка вполне могла оказаться в одном из лагерей наподобие Жахжены. В голове не укладывается, как местные мужчины могут считать своих женщин товаром, инкубатором, годным только на то, чтобы воспроизводить себе подобных!

Перебирая перышки, несколько раз поцеловала друга. Куда придется, куда достала. Несмотря на толстую шкуру и обилие перьев уверена, Орхис чувствовал нежные касания, в ответ на каждое мне приходила волна тепла и любви.

Спустя какое-то время такого взаимодействия я вдруг стала ощущать, что у меня в груди вновь зарождается вибрация. Вибрация не искала выхода, она словно… резонировала с биением сердца Орхиса. Стала прислушиваться к собственным ощущениям. Чем ближе я была к шэрху, чем сильнее погружалась в его сознание, тем явственнее ощущала этот резонанс. Мы словно стали дышать в унисон. Сердца отбивали один ритм, точнее, его сердце и мой источник. Я ощущала каждый взмах крыльев Орхиса иначе, не так, как раньше. Закрыв глаза, словно погрузившись в сознание шэрха увидела мир иначе. Ночь раскрасилась в синий и серебро. Я вдруг отчетливо увидела воду внизу, звезды словно стали ближе, почувствовала… саму себя со стороны.

Испугалась. Резко распахнула глаза, вновь не видя ничего, кроме непроглядной темени. Орхис издал недовольный крик и мотнул шеей, выражая негодование.

— Не шуми, — шепнула, держась крепче.

Чуть успокоившись, бояться перестала. Напротив, теперь мне не терпелось понять природу такого взаимодействия, но для этого неплохо бы приземлиться, чтобы не рисковать понапрасну. Чтобы отвлечься, принялась вспоминала берега, на которых уже была в Острожье. Не Жахжену, нет. Про этот лагерь даже думать не хочу. Вспоминала домик Эльсинора, Тихора. Остров, на который отвозили с Орхисом больную девочку, участь которой в итоге оказалась совсем незавидна — стать любовницей престарелого лекаря, родить ему ребенка и оставить. Самой же вернуться к отцу, чтобы он снова ее продал и так по кругу.

Но и на тех островах можно найти хорошее. Тихор, что отнесся ко мне как к родной, укрыл, не выдал. Природа. Такой красоты, как на островах в Ирании нет. Ирания другая. Более обжитая, более застроенная и заселенная. Острожье же — настоящий край отступников, изгоев. Острова представлялись так ясно, словно прямо сейчас смотрела на один из них с высоты полета шэрха.

Орхис резко мотнул головой. Что? Почувствовала, что друг чего-то ждет от меня. Снова прижалась, пытаясь понять, чего он хочет. Закрыла глаза, стремясь и одновременно страшась снова погрузиться в своеобразный транс. И тут…

Птеродактиль резко мотнул головой, замедляясь, практически переставая шевелить крыльями. От его клюва потекло неясное лиловое свечение, окутывая, оплетая его всего и нас, замерших в разных позах. Плавным движением клюва, замерев на миг, мой высший шэрх разрезал ночь, будто вспорол пространство перед нами. Края разрыва ударили по закрытым глазам невероятным свечением. Все вокруг окрасилось слепящим лиловым светом. Не выдержав, распахнула глаза. Но от ослепительного сияния ничего невозможно было рассмотреть. Мои спутники проснулись и тоже щурились, силясь закрыться от внезапного яркого света. Отметила это краем глаза, полностью сосредоточенная на происходящем. Орхис издал громкий крик, на который охотно отозвался мой источник. Тут же почувствовала нарастающую вибрацию. Одновременно с тем откуда-то пришло знание, что мне нужно помочь своему другу, поделиться, поддержать. Прижалась к Орхису еще крепче, ладони опустила ему на голову, закрыла глаза, легко настраиваясь на него, делясь энергией, отдавая, становясь одним целым.

Как Орхис влетел в образовавшуюся дыру я не только видела с закрытыми глазами, но и чувствовала. Ощутимо тряхнуло, из груди словно потянуло силу, энергию, саму жизнь. Длилось все это совсем недолго. Резко стало темно и холодно. Накатила усталость, опустошение. Не упала, хоть и отстегнула еще раньше ремни — со спины меня подхватили сильные руки, удерживая, делясь теплом. Хотела поблагодарить и не смогла, сил не было даже на то, чтобы просто открыть глаза.

Почувствовала, что Орхис мягко приземлился. Но как? Мы ведь были посреди моря. Отметила это уже краем сознания, больше не в силах бороться с усталостью, проваливаясь в мягкий сон.

Проснулась от взгляда. Распахнула глаза и резко села. Чуть повело, немного закружилась голова. На меня пристально смотрел Эрх. Обычно его взгляд выражал презрение или в лучшем случае равнодушие. Сейчас же страж эфета смотрел на меня с любопытством и… чем-то еще. Но точно не презрение, нет. От его былого настроя не осталось и следа.

Кивнула мужчине, оглядываясь по сторонам. Орхиса нигде не было, а вот хали Ораш как раз подходил к нам, неся полную сумку воршиков. Ягодами сумка была набита до отказа, некоторые даже выпадали на землю от быстрого шага торговца.

— Алисана, — с улыбкой кивнул мне мужчина. — Вот, восстанови силы, — поставил сумку передо мной. — Собрал все, что смог найти.

— Мы в Острожье, хали Ораш?

— Похоже, что да, — удивленно согласился торговец. — Очень похоже, что да.

— А где Орхис?

— Улетел на охоту. Ему тоже нужно восстановить силы, — развел мужчина руками.

— Давно он улетел? — в волнении вскочила, пошатнувшись от резкого движения. Эрх тут же вскочил следом, подставляя плечо, поддерживая.

Краем сознания отметила нетипичное поведение стража, но больше я сейчас переживала за Орхиса. Огляделась. Вокруг густые заросли, деревья высоченные, местами переплетенные ветвями так, что и неба отсюда не видно. Ни неба, ни берега. Но шум воды все же доносился едва слышно, а может это шумело у меня в ушах.

Тут же, стоило подумать про Орхиса и заволноваться, гадая, где он, в ответ пришла волна тепла от друга. Он меня слышит. Он недалеко. С ним все в порядке.

— Как вы это сделали, иттани Ораш? — впервые подал голос Эрх. — Как мы смогли перелететь амут меньше чем за темную? Это невозможно. Таких быстрых шэрхов просто не бывает!

— Вы ведь проснулись? — уточнила, отстраняясь, отступая на шаг. — Не могли не проснуться от ярчайшего света.

— Проснулся, — Эрх кивнул настороженно. — Я думал, вам все же пришлось задействовать зипун, — предположил мужчина. — Но как ни подгоняй шэрха, так быстро он не долетит.

— У меня нет зипуна вовсе! — рассердилась, так сильно я ненавижу это приспособление. — И вам стоит учиться обходиться без него, хали Эрх! Сколько вам повторять, что шэрхи — очень разумные существа. Ведь и вам тоже можно угрожать грубой силой, чтобы заставить что-то сделать, но можно и договориться. Какой вариант для вас предпочтительнее, хали Эрх?

— Договориться, чтобы я делал то, чего не хочу будет непросто. Заставить быстрее, — искренне ответил мужчина.

— И вы хотели бы этого? Жить в страхе? Быть скованным по рукам и ногам, потому что хозяин вас боится? Прежде чем совершить что-то, хали Эрх, примерьте это на себя — мой вам совет.

Шум крыльев отвлек от дальнейшего разговора. Орхис возвращался. Хали Ораш шагнул ближе, поддерживая одним своим присутствием. Приземлиться в зарослях Орхису оказалось непросто, но он сумел. Поджал крылья, втянул шею. Опустился между деревьями.

— Может лучше выйти на более открытое место? — спросила сразу у всех, шагая к другу.

— Не стоит, Алисана, — отрицательно мотнул головой хали Ораш. — Не стоит привлекать к себе лишнее внимание.

— Орхис, — погладила тихо клекотнувшего шэрха, с удовольствием потянувшегося за лаской. — Как ты это сделал? — прошептала едва слышно, но для нашего общения и того не нужно, мы слышим друг друга и без слов.

В ответ пришла волна ощущений и образов. Мешанина, щедро разбавленная лиловым светом. Ничего не поняла. Орхис смотрел на меня умными серебряными глазами, смотрел, кажется, в самую душу. Моргнул, медленно прикрыв глаза. Открыл — в них отражалась я. Словно лес позади исчез, и Орхис видел только меня. Как завороженная, я погружалась в пучину взгляда птеродактиля. Увидела себя его глазами. То, как он видит меня, как видит нашу дружбу. Взаимодействие. Мой источник бьется в унисон с его. Кто-то другой управлял мною, когда шагнула и безошибочно нашла источник вибрации и у Орхиса. Горячий, большой, пульсирующий. Скрытый плотным оперением, источник шэрха был на груди, чуть повыше передних коротких лап.

Источник, перестроившийся, полностью созвучный моему.

— Я тебя чувствую, — прошептала, кладя ладонь на грудь впервые настолько открывшемуся зверю.

Одновременно с этим нехитрым действием меня накрыло волной образов. Я видела ночь, наш полет. Видела глазами шэрха. Его зрение не такое, как у людей, непривычное. Он все видит намного ярче, темнота не помеха. Вода, ветер, я на спине. Защитить, уберечь. Лиашши. Моя лиашши. Что бы ни значило это понятие, для Орхиса я — лиашши. Созвучная моей душе, — не успела сформулировать в собственном сознании вопрос — ответ пришел тут же.

Резонанс источников. Вот что это было ночью. Наши источники полностью подстроились друг под друга. А потом… Орхис понял, увидел куда мне нужно. Высшие шэрхи, у которых есть лиашши способны на то, что он сделал. Способны разрывать пространство, используя совместную энергию. Отсюда слабость.

После объяснения произошедшего ночью я увидела горы. Высокие, в сизой дымке. Огромные валуны у подножия, белые шапки на вершинах. Местами голые каменистые склоны, а с другой стороны — поросшие высоченными деревьями. Ущелье. Мое любимое. Пещера. Яйцо. Охранять. Защищать. Заботиться.

Из яйца показалась головка с розовым оперением — птенец. Тихий клекот прервал яркий свет. Чужаки. Незнакомцы. Рев! Быстрый взгляд назад, на птенца. Охранять! Не отдам! Защищать! Любой ценой.

Бой с незнакомцами. Сородичи с перевязанными пастями. Боль в глазах. Покорность. Темнота. Плен… Лиашши.

Оторвавшись от Орхиса поняла, что плачу.

— Орхис, твой птенец, — выдавила сквозь слезы. — Ты — свободен! Лети к нему! Лети сейчас же, не жди и минуты!

Птеродактиль мягко опустил клюв к земле, показывая, что никуда не собирается, что остается со мной.

— Но почему? Там ведь яйцо… птенец.

Тихий клекот и блеск серебряных глаз.

— Алисана, что произошло? — хали Ораш стоял рядом, но приблизиться не рискнул. — Вы оба замерли, это было так странно. Ты в порядке, девочка?

— Лиашши… вы знаете, что это значит для шэрхов?

— Нет, впервые слышу, — честно признался торговец.

— Это все байки! — фыркнул Эрх. — Нет никаких лиашши. Выдумки глупых сказочников!

— Вы уже слышали это слово? — резко обернулась к нему, смаргивая слезы.

— Ну слышал, — нахмурился. — Попадался мне как-то свиток с историей какого-то альшара, слившегося источником с шэрхом. Будто даже слышали друг друга без слов и понимали.

— И что? Что случилось с тем альшаром и тем шэрхом?

— Да ничего! Давно это было, когда шэрхи только пришли в наш мир. Кто ж те времена помнит? Байки все!

— Байки, значит. Орхис, — снова обернулась к другу. — Мы полетим в горы. Спасем девочку — и сразу полетим в горы! Мы найдем твоего птенца, клянусь тебе!

Золотая искра, зародившаяся над головой, ударила меня в грудь, заставив пошатнуться. Это означало только одно — и эта клятва услышана и принята.

— Хали Эрх, мы ведь уже на островах, я правильно понимаю?

— Да. Мне сложно определить, на каком именно, но точно на островах, — подтвердил страж.

— Что ж, тогда предлагаю перекусить и более не медлить. Хали Ораш, Орхис перенесет вас на Лаору, на побережье. Думаю, нам не стоит лишний раз появляться в городе.

— Ты права, Алисана, так будет лучше всего.

В дорогу мы брали с собой припасы, которые, конечно же, не успели съесть. Поэтому завтрак был более чем обильным. Утолив голод, времени больше ни на что не тратили.

С высоты полета шэрха найти Лаору Эрху оказалось несложно. Страж указал направление мне, а я Орхису. Вглубь острова залетать не стали, приземлившись на скалистом берегу, подальше даже от рыбаков. Груз хали Ораш укрыл, чтобы скрыть от посторонних взглядов. Сказал, приедет за ним на повозке.

Хали Ораш указал мне свой дом. Назвал улицу и место, где стоит его жилище.

— Ты всегда можешь на меня рассчитывать, — сообщил он, неловко обнимая. — Великая Мать не просто так свела наши дороги, Алисана. Уверен, мы еще встретимся.

— Спасибо вам за все, хали Ораш. Всегда буду рада вам. Будете в Ирании — милости прошу. Если вам нужна будет моя помощь, любая, хали Ораш — вы знаете, где меня найти.

— Доброе сердце, слишком доброе, — покачал головой торговец. — Обещай не задерживаться в Острожье, Алисана, здесь слишком опасно. Обрети спутника! Не медли с этим! Дева, хоть в Острожье, хоть в Ирании не может жить одна.

— Спасибо вам, — еще раз поблагодарила мужчину, тронула сухую щеку губами и запрыгнула на Орхиса.

Эрх ждал неподалеку.

— Сначала проверим городской адрес, — отрывисто распорядился он. — Дом хали Диарака тоже на Лаоре, нам повезло. Но на побережье оставаться опасно, слишком открытое место, предлагаю обосноваться где-нибудь в лесу. Адрес я сам проверю. Если они там — приведу обеих, если нет — полетим к ее отцу.

План Эрх выдавал уверенно, не советуясь, скорее, ставя в известность. Спорить не стала. Пока меня все устроило.

Лететь Орхис старался низко, пока не решили, что выбрали достаточно скрытый от глаз участок леса. Эрх отправился в город немедля, а мы с шэрхом решили устроиться поудобнее в ожидании стража.

Чтобы скоротать время, я снова попыталась настроиться на источник Орхиса, и мне это без труда удалось. Считывать образы из его сознания было совсем несложно, но на это время я словно выпадала из реальности, ничего не видя и не слыша вокруг.

Орхис всю свою жизнь прожил в стае. Я ожидала увидеть самку, ту, что отложила яйцо. Но с удивлением узнала, что Орхис не мальчик и не девочка. Будучи гермафродитами, шэрхи не нуждаются в партнере, все они размножаются через партеногенез. Однако все же шэрхи — удивительно заботливые родители. Мальки растятся в стае, и каждый взрослый шэрх присматривает за подрастающим поколением, независимо от того, он ли отложил яйцо или нет, каждый взрослый заботится о птенцах и не дает в обиду. С учетом того, насколько редко шэрхи откладывают яйца, птенцов в стае никогда не бывает много. Один, реже два одновременно.

Орхис показал мне нескольких маленьких шэрхов, в воспитании и взрослении которых он участвовал за свою долгую жизнь. Долгожители, эти звери откладывают яйцо лишь раз или два за всю свою жизнь. И после чувствуют детеныша, примерно так, как Орхис чувствует меня.

Детеныш… сначала Орхис принял меня за малька, о котором нужно заботиться, лишь спустя время признав во мне лиашши, созвучную его источнику. Что-то вроде духовной сестры.

В ожидании Эрха развлекалась тем, что считывала воспоминания Орхиса и щедро делилась своими. Теми, которые остались в прошлой жизни, такой далекой, такой другой.

Орхису не страшно было довериться, друг не удивлялся ничему, просто проживая вместе со мной моменты, оставшиеся лишь в памяти. Разделяя, сопереживая, поддерживая. Впервые с момента попадания в этот мир я так много времени посвятила воспоминаниям, позволила себе окунуться в прошлое, проститься с ним.

Эрх вернулся, когда уже стемнело. Вернулся один.

— В доме ее давно уже нет, — заявил в ответ на мой вопросительный взгляд. — Соседи девчонку толком и не помнят. Диарака да, вспомнили, но оно и немудрено. Альшар он был сильный, привлекал внимание. Один сосед припомнил, что Диарак долго жил с какой-то бравинкой, ребенка тоже вспомнил, но даже про пол сказать ничего не смог. Когда дом опустел, все решили, что Диарак переехал, мало кто догадывался, что он образовал пару с бравинкой, местные в храм Великой Матери ходят за другим, — Эрх рассказывал торопливо, одновременно с тем доставая из своего баула подстилку для сна. — Переночуем здесь, — уверенно продолжил он, — а уже по светлому пойдем на побережье дом рыбака искать.

— Он здесь, на этом острове?

— На Лаоре, да, — кивнул Эрх. — В Острожье люди редко с острова на остров перебираются, иттани Ораш, — почти нормально сообщил Эрх. — Тут где родился — там и живешь. Диарак девчонку из дома увез, у отца выкупил. Работал он в городе, там и жил. И ее к себе забрал, выходит. А отец ее — то ли травник, то ли рыбак, не разобрать. Живет в халупе на отшибе. Вроде рядом амут разливается сильно, соседи дома побросали и уехали дальше от Большой воды, а он упрямый, не хочет дом оставлять. Старой закалки. Не удивлюсь, если он дочь уже пристроил куда, а внучку на воспитание отдал.

Замерла, что-то ускользало от меня, только вот что. Эрх все говорил и говорил, я даже моргать перестала, боясь упустить тонкую ниточку. Мысль, воспоминание мелькнуло и пропало, но я не могла его просто так отпустить, силясь нащупать, поймать снова.

Лаора, рыбак или травник, живет на отшибе, старой закалки, соседи уехали, а он остался, вода разливается, Евлеси Диарак… Евлеси! Точно! — даже по лбу себя хлопнула, наконец нащупывая, но все еще не веря собственной догадке.

— Хали Эрх! — резко прервала стража. — Как его зовут? Отца девушки, то ли рыбака, то ли травника.

— Отца, — задумался мужчина. — Евлеси Эльсинор Диарак — девчонка. Эльсинор, выходит, его зовут.

— Эльсинор! Великая Мать, таких совпадений просто не бывает! Но ведь он говорил, что его дочь сгинула. Сгинула… неужели он так про союз с ирашцем?

В волнении я принялась вываливать свои соображения вслух, остановившись, только наткнувшись на недоуменный взгляд Эрха.

— Как давно они ходили в храм, хали Эрх? — подняла руку, не давая вопросу сорваться с губ мужчины. — Как давно хали Диарак забрал Евлеси из дома?

— Точно сказать не могу, — нахмурился Эрх. — Думаю, несколько оборотов. У них ребенок совсем маленький… — задумался он. — Около трех оборотов назад, я думаю, — постановил мужчина. А у меня все окончательно сошлось.

— Кажется, я лично знаю отца девочки, хали Эрх. — подняла глаза на стража. — Когда я убежала из Жахжены, он помог, укрыл, даже лечил Орхиса. Травник, Эльсинор — травник.

— Иттани Ораш, как все-таки вышло, что вы оказались в Жахжене? — Эрх пристально смотрел на меня.

— Так по доброй воле! — не смогла ответить иначе, не забыв прошлые нападки стража. — Красчей решила подзаработать, хали Эрх. А как еще это можно сделать, если не отдаваться первому встречному, а после продать новорожденного малыша? Ведь все бравинки только и мечтают о такой судьбе! Так чем я хуже?

Эрх посверлил меня тяжелым взглядом, я думала, мужчина извинится за те слова, что я услышала от него при первой встрече, но нет. Просто отошел и стал готовиться ко сну.

Место, где живет Эльсинор, я запомнила хорошо. Орхис его тоже не забыл. Когда друг понял, куда мы направляемся, едва сумел сдержать громкий возмущенный клекот. Эльсинор ему никогда не нравился, я чувствовала это еще тогда, очевидно это стало и сейчас.

— Мы только поможем детенышу, Орхис, — успокаивала я, поглаживая шэрха по перышкам.

Эрх в это время засыпал костер. Вещи собраны, их страж спрятал в зарослях, привалив ветками. Добираться решили по небу, но налегке. Эльсинор живет на отшибе, поблизости никого нет, нас он не ожидает, так что все должно пройти гладко. Надеюсь на это.

Еще на подлете я стала узнавать местность. Каменистая почва с темным песком, почти полное отсутствие растительности, одинокие ветхие домишки, брошенные своими хозяевами. Впереди показался дом Эльсинора. Вылетели мы с первыми лучами восходящего солнца, однако и Эльсинор был ранней пташкой. Мужчина уже возился неподалеку от длинного оречника, бывшего нам с Орхисом прибежищем некоторое время.

Орхиса Эльсинор скорее услышал, чем увидел. Задрал голову и тут же заметил нас. Сначала было дернулся в сторону дома, но почти сразу успокоился и остался на месте. Отложил в сторону доски, с которыми работал и просто ждал, пока Орхис опустится на землю неподалеку от него.

Первым с шэрха спрыгнул Эрх. Страж держал в руках зипун, просто демонстрируя, он его даже не активировал. Я спускалась под пристальным, немигающим взглядом Эльсинора.

— Ну здравствуй, девочка, — поприветствовал он, игнорируя Эрха.

— И вам здоровья, Эльсинор, — кивнула в ответ, но улыбку выдавить не смогла. — Как поживаете? Какие новости? Не вернулась ли… дочь?

Эльсинор изменился в лице. Нет, он не ожидал от меня такого вопроса. Он ждал обвинений в том, что выдал, но никак не вопросов о дочери.

— Зачем тебе Евлеси? — широко расставил ноги, брови сдвинул.

— Незачем! — вмешался Эрх. — Нам нужна подданная Ирании — дочь хали Диарака, мы прилетели за ней!

— Какая подданная? — удивление Эльсинора было неподдельным. — Вы о ком?

— О твоей внучке, бравин! Мы заберем ребенка и улетим. Только так и не иначе.

— Внучке? — Эльсинор задумался. — Неужели эта неблагодарная спрятала от меня ребенка?

— Вы не знали, что у вашей дочери есть ребенок? — не могла не вмешаться. Судя по реакции Эльсинора, он и правда не знал.

— Скрыла! — в досаде хлопнул себя по бедру мужчина. — Не знал! — зло выдохнул он. — Моя дочь — бравинка, если она родила девку, по закону девка принадлежит мне!

— Ничего подобного. Отец малышки — ирашец.

— К чему этот спор, раз ребенка тут все равно нет? — тронула Эрха за рукав, успокаивая. — Где ваша дочь, Эльсинор? Она в доме?

— Хватит уже кормить неблагодарную! — со злостью рубанул воздух мужчина. — Коли такая самостоятельная — так и пусть сама о себе заботится. Еще и девку скрыла, — сжал зубы Эльсинор.

— Так где же она?

— В работном доме. По закону половина заработка — моя. Вот и пусть отца на старости содержит.

— О какой старости вы говорите, Эльсинор? Сколько вам? Пятьдесят? Меньше? Почему вы считаете, что Евлеси не может быть счастлива? Почему были против ее союза с ирашцем? — не выдержала я.

— Так он раз только заплатил и все, — опешил Эльсинор, словно и правда не понимая, чего я возмущаюсь. — Я ее кормил, одевал, даже грамоте обучил! Красчей потратил немеряно, а теперь что? Девка должна принести доход, вернуть затраченное на нее, а она что же? Поверила этому белёсому и упорхнула. Девку не отдала, сама даже носа не казала. Три оборота с ним была, коли не помер бы, так и дальше не видать мне дохода!

— В каком работном твоя дочь? — перебил Эрх. — Отвечай!

— А зачем мне это? — сложил руки на груди Эльсинор. — Трудится она неплохо, красчи мне уже дважды с посыльным доставляли, пусть так и остается.

— Это просто невероятно, — покачала я головой. — Какая-то другая реальность, честное слово! Эльсинор, ведь Евлеси — ваша частичка, половинка вас и ее матери. Ваша кровь и плоть, неужели вы не желаете ей счастья?

— Девка она! Судьба у нее такая!

— Вы же несчастный человек, Эльсинор, — заявила с горечью. — Никогда не знавший ни любви, ни счастья. Мне вас жаль. Не только вас, жаль всех бравинов, всех, до единого.

— Мне нужен адрес работного дома, — Эрх активировал зипун и угрожающе шагнул к Эльсинору. — Либо ты сам мне его сообщишь, либо я заставлю тебя это сделать!

— Убьешь меня и точно ничего не узнаешь! — оскалился Эльсинор.

— Не смей мне тыкать, — Эрх махнул свободной рукой и Эльсинора отбросило в сторону. — Ты мне не ровня, бравин! — шагнул он ближе. В правой держал активированный зипун, левую поднял над головой. На ладони загорелся сероватый огонек, небольшой, в форме какого-то жучка. — Знаешь, что это? — спросил, кивая на руку. — Хотя откуда тебе знать? — ответил сам себе. — Это салах, бравин. Как только я отпущу его, он проберется тебе под кожу и станет медленно, но уверенно прогрызать дорогу к мозгу.

Эрх тряхнул рукой, и энергетический жучок спрыгнул с нее, метнувшись к отшатнувшемуся Эльсинору. Мужчина лежал на земле, попытался быстро вскочить, но не смог, не успел. Жучок забрался ему на босую ногу и словно вгрызся в стопу. Эльсинор закричал, я сама едва удержалась от крика, когда увидела, как жучок прогрызает дыру в стопе травника и забирается внутрь. Жучок двигался медленно, но сквозь кожу отчетливо было видно его продвижение. Эльсинор в исступлении бил по своей ноге, стараясь уничтожить жучка, кричал, все же вскочил и заметался по берегу.

— Эрх, — я сглотнула, находясь под огромным впечатлением от происходящего. — Эрх, это бесчеловечно.

— Рандал, — откликнулся страж. — Можешь называть меня первым именем. Совместные пытки… сближают, знаешь ли.

— Останови это, — попросила хрипло, глядя на мечущегося Эльсинора.

— Ты его жалеешь? — удивился страж.

— Останови. Ты сам сказал, что местные не переезжают с острова на остров, Евлеси на Лаоре. Город не такой уж большой, ну сколько здесь работных домов? Два, три?

— Два, три? — повернулся ко мне Эрх. — Да на Лаоре их не меньше трех десятков! Вся работа на островах построена по одной системе. Работные дома — основная статья дохода и Острожья, и бравинов. Женщины не могут выполнять тяжелой работы, ее выполняют мужчины. Остальное же — женская часть и трудятся бравинки в работных домах, как ты догадываешься. Причем, работные дома, это не только и не столько производства, иттани Ораш, — процедил Эрх. — Дома услады тоже входят в категорию работных, так что вполне может быть, что этот бравин продал свою дочь как раз в такое заведение. Все еще жалеешь его?

— Эльсинор! — окликнула мужчину, который метался по темной каменистой почве, не замечая мелких камней под босыми ногами. Судя по движущемуся огоньку, энергетический жучок добрался уже до его голени. — Просто скажите, где ваша дочь и все прекратится! Эльсинор! — шагнула к мужчине, стараясь остановить. — Где ваша дочь? Просто скажите, где она!

— У Бриггса! — выкрикнул травник. — Она у Бриггса на Портовой улице! Уберите от меня эту дрянь! Сейчас же уберите от меня эту дрянь!

— Если ты солгал, — Эрх вытянул руку перед собой, и жучок под кожей Эльсинора замер, остановился на том месте, где и был, примерно в середине голени, — я вернусь и снова запущу его! — пообещал страж. — А пока мой салах побудет с тобой, как напоминание о нашем знакомстве, бравин. Если ты расскажешь кому-то о нашем визите, если вдруг нас начнут искать, салах закончит свой путь. Это будет небыстро, бравин, ты успеешь раскаяться, уверяю тебя!

Работный дом на Портовой улице, которым заведовал Бриггс, отыскать оказалось несложно. Орхиса пришлось оставить на берегу, хоть мне это и не пришлось по душе. Отправлять Эрха одного я не рискнула, хочу вытащить бедную Евлеси с этого ужасного острова. Хочу ее спасти. А Эрх в этом совершенно не заинтересован, не могу ему доверять, никак не могу. Поэтому пришлось идти вместе.

Портовая улица тянулась вдоль пристани, небольшого причала и убегала дальше, мимо небольших темных домиков. Кожа Эрха довольно смуглая, но все равно в нем несложно узнать ирашца, я же и вовсе белая, спрятаться, отличаясь от других настолько сильно, непросто. Пришлось снова мазаться соком той травки, что как-то уже показывал Эльсинор. Измазала лицо, кисти рук, волосы. Натянула пониже на лицо накидку, закрывая яркие глаза и сеточку циани, ярко горящую под кожей.

Эрх на мои приготовления смотрел с интересом, не комментировал, но выражение лица мужчины… оно менялось. Заметила не в первый раз. Эрх словно по привычке иногда был довольно груб, но все же нормальное отношение ко мне у него нет-нет, да и прорывалось. Рандал… его имя. Он сам попросил так себя называть, мы даже обращались друг к другу на ты. Недолго. Углубляясь в городскую застройку, Эрх словно стал самим собой, тем стражем, которого я уже знала.

Работный дом Бриггса — большое вытянутое здание с несколькими входами. Поблизости бродило немало людей. Эта зона, портовая, вообще самая оживленная во всей Лаоре. Куча экипажей, повозок, людей на крэках и пеших. Женщин на улицах меньше, но тоже довольно много. На нас с Эрхом никто не обращал внимания, таких, как мы вокруг было полно, ничем, по сути, не отличались, от других прохожих. Работный дом, что тот муравейник. Зайдя внутрь, оказались просто в водовороте людей. Множество подростков и даже совсем еще детей, молодые девушки и женщины… Ткацкая фабрика — вот что это за работный дом. Большие станки, малые, тюки с шерстью, тюки с какими-то растениями, бочки с краской, крюки, на которых вытянуто полотно, другие — где висит крашеное на просушке. Гомон, вонь, крики…

Обстановка внутри меня оглушила и дезориентировала. Если бы не Эрх, сомневаюсь, что смогла бы найти Евлеси во всей этой какофонии людей, машин, мешанине звуков и запахов. Девушка, на вид совсем еще молодая, сидела согнувшись над огромной корзиной грязной шерсти. Не знаю, как Эрх определил, что это именно она нам нужна, но страж уверенно шагнул к сгорбленной фигурке.

— Евлеси Диарак? — окликнул, тронув за плечо.

Девушка встрепенулась, вскинув на нас ярко-зеленые глаза.

— Да. Откуда вы меня знаете?

Судя по огню в глазах, девушка не сломлена, она подавлена, но дух ее все еще силен.

— Меня зовут Асана, — присела на корточки рядом, представляясь коротким вариантом имени. — Мы из Ирании.

Оглядевшись по сторонам, подтянула повыше рукав, демонстрируя светло-белую кожу.

— Вам нужна моя дочь? — сразу поняла девушка. — Вы приплыли спасти мою Сенночку?

— И тебя, — взяла хрупкую ладонь в свою. — Мы спасем и тебя, Евлеси. Ты можешь отсюда уйти?

— Могу, только ненадолго. Иначе Бриггс рассердится.

— Хорошо. Идем.

— Нет, — остановил Эрх. — Пусть скажет, где дочь и все.

Так зыркнула на стража, что тот сразу же посторонился. Сделал странный жест рукой, и на Евлеси опустилась прозрачная серая сеть, такого же цвета, как и тот жучок, что ждал своего часа под кожей Эльсинора.

— Что это? — зашептала настороженно.

— Исталлах, скрывающий полог. Вы же не думаете, иттани Ораш, что нас никто не задержал и вовсе не обращал внимания просто так? — изогнул бровь Эрх.

— Спасибо, — кивнула благодарно. А ведь я и правда так думала.

Потянула Евлеси за собой, выводя на улицу. Спешно отошли немного от входа в работный дом. Эрх уверенно вел нас к другому строению — невысокому приземистому домику, в тени которого мы замерли.

— Так где твоя дочь? — грубовато обратился к бравинке страж.

— Она у иттани Далиры. Иттани согласилась забрать мою дочь, чтобы отец… чтобы он не смог ее продать.

— Эта иттани Далира, она далеко живет? Идемте скорее к ней, заберем твою дочь! Сьяли и Дорга Диарак — родители твоего мужа, они очень хотят забрать к себе внучку.

— Да, да, я понимаю, — закивала Евлеси. — Идемте.

— Евлеси, — остановила я ее. — Мы можем забрать и тебя, если хочешь. Если ты согласна покинуть Острожье.

— Меня? — глаза девушки загорелись надеждой.

— Да. Тебя ведь здесь ничего не держит?

— Иттани Ораш, — дернул меня Эрх. — Мы должны привезти только ребенка, — зашипел он.

— Бросьте, Рандал! — отмахнулась нетерпеливо. — Конечно же, мы заберем Евлеси. Если хали Диарак по какой-то причине не захочет о ней позаботиться, Евлеси сможет пожить у меня.

— Это глупо! Лишний риск!

— Идемте, — решила прервать бесполезный спор. — Показывайте дорогу, Евлеси, не стоит медлить и задерживаться здесь дольше необходимого.

Девушка еще немного помялась, переводя непонимающий взгляд с меня на Эрха, но все же двинулась вниз по улице, вжимая голову в плечи, когда мы проходили мимо работного дома.

Двигались быстро и молча. Эрх не говорил, но я догадываюсь, что полог, который он на нас набросил не может держаться вечно. Выйдя из района частой застройки, немного замедлились. Эрх указал на раскидистое дерево, увлекая нас к нему. Прислонился, переводя дыхание. С волнением заметила испарину на его лбу.

— Рандал… хали Эрх, вы в порядке?

— Вы уж определитесь, иттани Ораш, — ехидно откликнулся страж. — Рандал либо же хали Эрх.

— Что с вами? Вы очень бледный, — пропустила его замечание мимо ушей.

— Полог, — выдохнул страж. — Он отнимает слишком много энергии, — признался неохотно.

— Я могу как-то помочь?

— Вы умеете ставить исталлах? — выгнул бровь страж.

— Разумеется, нет! — ответила чуть нервно. — Но я… как-то делюсь энергией с Орхисом, вот я и подумала…

— Что ж, давай попробуем, — Эрх все время перескакивал в обращении ко мне. То на «вы», то на «ты». — Иди сюда.

Обернулся резко, без спроса притянул меня ближе, притискивая грудь к груди. Занервничала. Такая близость с Эрхом пришлась мне не по душе. Я прямо почувствовала, как мой источник заволновался, он не просто не резонировал с источником Эрха, даже напротив, я почувствовала неистовую вибрацию… Эрха вдруг отбросило от меня.

Стража, не ожидавшего подобного, впечатало в дерево позади. Услышала сдавленный «Ох». Все произошло так быстро, что я даже не сразу поняла, что случилось.

— Рандал, прости, я… не знаю, что произошло, — шагнула ближе, присаживаясь возле мужчины, ставя колени на землю.

— Твой источник меня не принял, — прокряхтел Эрх, с трудом открывая глаза. Моргнул раз, другой, фокусируя взгляд. — Но есть и хорошая новость.

— Хорошая? — переспросила, не распознав тона стража.

— Обычно при угрозе источник бьет на поражение, а я жив, — криво ухмыльнулся Эрх. — Ты — очень сильная альшари, Алисана, — посерьезнел страж. — Твою шакти нельзя оставлять без контроля, добром это не закончится.

Иттани Далира — молодая светлокожая женщина, встретила нас не слишком дружелюбно. Увидев Евлеси и вовсе попыталась закрыть перед нами дверь.

— Иттани Далира! — воскликнула девушка. — Это я, Евлеси Диарак! Я пришла за своей дочерью!

— Девочка в порядке, — с неприязнью заявила женщина, не прекращая попыток закрыть дверь.

— Я хочу ее забрать, — вырвалась вперед Евлеси, хватая женщину за рукав. — Где моя дочь?

— У меня ей будет лучше! — холодно процедила иттани, стряхивая руку Евлеси.

Евлеси остолбенела. Думаю, она не ожидала услышать ничего подобного. От удивления она отпустила руку Далиры, чем та не преминула воспользоваться, отступая вглубь дома.

— Девочка — подданная Ирании, иттани, — выступил вперед Эрх. — Вы не можете ее удерживать.

— Тарж! — громко позвала кого-то Далира. — Тарж, скорее сюда!

— Отдайте нам ребенка, и мы уйдем, — Эрх все еще пытался решить проблему миром.

— Она теперь моя! — женщина оглянулась, ища поддержки неведомого Таржа.

— Нет! — Закричала Евлеси, меняясь в лице. — Нет! Вы обещали! Обещали присмотреть и все! Обещали, что я смогу забрать свою дочь, когда смогу!

Евлеси оттолкнула Эрха и вбежала в дом. Далира встала у нее на пути, раскинув руки.

— Уходи отсюда, я ее не отдам!

На руках женщины зажглись два ярко-синих шарика. Евлеси отшатнулась, а вот Эрх, наоборот, шагнул ближе, тоже переступая порог дома. Ладони стража полностью покрылись серой искрящейся сеткой. Он поднял руки перед собой, шагнул еще ближе к женщине, оттесняя Евлеси от нее. Мне не оставалось ничего иного, как тоже войти в дом, чтобы суметь вмешаться при необходимости. Пока же я мягко обняла Евлеси за плечи, удерживая от резких движений.

— Не делайте глупостей, иттани, — мягко обратился Эрх к женщине, не сводя с нее пристального взгляда. — Закон на нашей стороне, и вы это знаете. Отдайте нам иттани Диарак, и мы уйдем. Иначе мне придется применить силу.

— Не отдам! — оскалилась женщина, сбрасывая с рук шарики. Еще в воздухе они приняли форму хищных зверьков, бросаясь на Эрха.

Страж скрестил руки и резко раскинул в стороны. В тот же миг перед ним появилась серебристая прозрачная стена. Синие энергетические порождения шакти Далиры, ударившись об эту стену, рассыпались на множество крошечных огоньков. Все произошло так быстро, что я не только среагировать, рассмотреть все толком не успела. Краем глаза заметила движение сбоку. Резко оглянулась — в дверях стоял молодой мужчина с ребенком на руках.

Он растерялся не меньше нас. Далира уже снова зажигала синие шарики на ладонях, Эрх наступал на нее, а мужчина переводил недоуменный взгляд с Эрха на женщину, потом на нас. Евлеси тоже его заметила. Девушка словно почувствовала присутствие ребенка в комнате, вот все ее внимание всецело было сосредоточено на Далире, но уже в следующую секунду она обернулась, безошибочно находя взглядом девочку.

— Сенна! — закричала Евлеси, бросаясь к дочери.

Мужчина среагировал мгновенно. Выставил перед собой свободную руку, на которой зажегся такой же ярко-синий огонек, как и у Далиры. Он стряхнул его с ладони, и прямо перед Евлеси выросла синяя стена. Я едва успела дернуть девушку за край одежда, чтобы она не влетела в эту стену, неизвестно какие последствия могли бы быть.

— Сенна! — кричала Евлеси. — Отдайте мою дочь! Это моя Сенна! Моя!

Ребенок, спавший до этого, завозился. Секунда, и кряхтение переросло в надрывный плач.

— Сенна! — кричала Евлеси.

Сбоку Далира и Эрх сражались, используя свои шакти, а все, что могла делать я — глупо таращиться на все это.

Мужчина оценил обстановку и решил унести ребенка. Я никак не могла позволить ему этого. Синяя энергетическая стена все еще отделяла его от нас, мужчина уже повернулся и скрылся за дверью, через которую до того пришел. Вызвала огонь, которым толком еще не умею управлять, представила, что горю вся, понадеявшись, что это убережет меня от фатальных последствий столкновения с синей мерцающей стеной. Евлеси отшатнулась, стоило мне вспыхнуть, словно факелу, а я, борясь с внутренней дрожью, шагнула к мерцающей пленке.

От контакта с чужой энергией меня заметно тряхнуло, словно током ударило. Огонь вокруг меня погас, отметила это краем сознания, спеша по следу мужчины. Он, слишком уверенный, что стена нас сдержит, оставил девочку в кроватке неподалеку от входа, а сам собирался уже вернуться.

Столкнулись почти у двери. Мужчина тут же вскинул руки, зажигая на них синие огоньки. А я вновь призвала свой огонь. Одежды на мне почти уже не было, некогда было контролировать силу жара, поэтому за мной тянулся дымный след. Бросилась прямо на мужчину, но он ловко увернулся. Сама я при этом едва не упала, с трудом сохранив равновесие. Одновременно мы кинулись к кроватке.

— Нет! Ты ее сожжешь! — закричал мужчина, искренне переживая за девочку. — Стой! Я не подойду ближе, но и ты не подходи! — он даже поднял руки над головой, словно сдаваясь. Огоньки, однако, не погасил.

Сделала еще один шаг к кроватке, замечая, что полы начинают тлеть сильнее, а какая-то тряпка неподалеку занялась и вот-вот вспыхнет.

— Отойди! — приказала не своим голосом. — Мы все равно заберем девочку. Так или иначе! Она — подданная Ирании, вы не смеете ее удерживать.

— Ей будет с нами лучше, — попытался увещевать мужчина, делая обманный маневр. Опустил одну руку, незаметно стряхивая часть энергетического шарика. Если бы я была чуть более невнимательна, точно не заметила бы. Из шарика образовалась синяя змейка, неслышно поползшая ко мне.

Подпустила ее ближе, делая вид, что не заметила и наступила, призвав огонь к стопе. Стопу обожгло, но змейка пропала. В этот миг дверь распахнулась, впуская внутрь Эрха. Довольно потрепанного, с прожженной и порванной местами одеждой. Страж быстро оценил обстановку и бросил что-то вроде широкой цепи в спину только оборачивающегося альшара. Цепь обвилась вокруг его шеи, сдавливая. Эрх сделал пальцем круговое движение — цепь, повинуясь его приказу, вытянулась и обмотала мужчину до пояса, накрепко приматывая руки к туловищу. Альшар дернулся, захрипел, но даже не смог выдавить и звука, придушенный энергетической цепью.

Евлеси не вбежала следом за Эрхом, и это меня пугало.

— Гаси огонь! — бросил мне страж, бегом приближаясь к кроватке. Эрх был бледен, даже не так, лицо его совсем утратило краски, кожа посерела и выцвела. Неловко взял девочку на руки и шагнул к выходу. А я… никак не могла справиться с расшалившейся стихией. — Алисана, скорее! Скоро тут будут законники!

Прямо так, все еще пылая, провожаемая ненавидящим взглядом альшара выскочила в дверь. Евлеси лежала на полу, из головы девушки текла кровь. Далира тоже лежала на полу, спеленатая похожей цепью. Ее рот был замотан обычной тряпкой.

Бросилась к Евлеси, стараясь погасить огонь и тут… Эрх упал. Он не споткнулся, он… его словно выключили. Девочка была у него на руках, мужчина точно придавил бы младенца своим весом, но Далира… не знаю, как женщина это сделала, но она сумела бросить синий огонек самыми кончиками связанных пальцев. Огонек, задержавший падение Эрха на несколько секунд. Секунд, которых мне хватило, чтобы броситься к нему и подставить себя под падающее тело. Огонь, наконец, погас. Упали мы все вместе, но девочка не пострадала. Я успела перевернуть Эрха и выхватить ребенка.

Тяжело дыша, смотрела на беззвучно рыдающую Далиру. На руках у меня кричащий младенец, рядом бесчувственный Эрх, сбоку Евлеси с пробитой головой. Тут же сильная альшари, умеющая управлять своей шакти, а в соседней комнате не менее сильный альшар, пусть и пока связанный. Все это под аккомпанемент разгорающегося пламени. Из соседней комнаты уже ощутимо тянуло гарью. И, как сказал Эрх, скоро прибудут местные законники.

На метания и рефлексию времени не было. Поднявшись вместе с девочкой, пошатываясь, подошла к Евлеси, мысленно призывая Орхиса. Без него мне не справиться, это совершенно очевидно. Придерживая заходящегося плачем ребенка, тронула шею бравинки, нащупывая пульс. Руки мои и без того дрожали, в ушах резко барабанила кровь, плакала Сенна…

Закрыла глаза, отрешаясь, словно отключаясь от звуков извне. Снова попыталась нащупать пульс — он был. Слабый, но был.

— Малышка, — обратилась к девочке, на вид которой можно было дать около года. Хотя, насколько я помню, дочь Евлеси должна быть постарше. Если не путаю, что-то в районе двух лет. Нахмурилась, опасаясь, что мы вломились в дом этих бравинов напрасно и пытаемся украсть не того ребенка. — Малышка, твоей маме нужна помощь, — ласковым голосом старалась успокоить ребенка, но это не помогало. Опустилась на пол возле Евлеси, отпуская девочку. Она тут же поползла ближе к бравинке, укладываясь возле нее. Легла и затихла, перестав кричать, только легкие всхлипы нарушали тишину.

А я спешно стала осматривать рану на голове девушки. Ее, видимо, отбросило сильным ударом, она ударилась о стену, а тут еще и выступ нехороший… Да, так и есть, неподалеку, на выступе я тоже нашла кровь.

— Евлеси, — потормошила бравинку, силясь привести в сознание. — Евлеси, прошу тебя, ты должна очнуться.

Все время я помнила про Далиру и ее мужа, старалась постоянно поглядывать то на альшари, то на дверь, за которой связанный альшар. Евлеси приходить в себя явно не собиралась.

Эрх тоже не подавал признаков жизни. Что делать я просто не знала!

Тронула пульс стража — жив. Господи, спасибо за это! — взмолилась про себя. Что ж, мне нужно спасти эту девочку. Понимаю, что оставлять тут Эрха и Евлеси неправильно, но что еще я могу сделать?

Услышав приближающегося Орхиса, схватила Сенну и выскочила наружу под истошное мычание Далиры. На улице пока не видно было признаков приближающихся стражей… законников, как назвал их Эрх. Зато Орхис привлек кучу зрителей. Заметила множество зевак, тыкающих пальцами в небо. Однако, стоило Орхису начать снижаться, все они бросились врассыпную.

Едва шэрх коснулся лапами земли подскочила, опустила вновь начавшую кричать и плакать девочку в так называемую люльку и рывком затянула ремни.

— Орхис, если прикажу — улетай! — прокричала шэрху, сверкая глазами.

Уже потом я осознала в каком стрессе и нервном напряжении была все это время. А пока мне пришлось вернуться в дом. Как бы то ни было, а сначала я вытащила Эрха. С трудом, мужчина весит килограмм восемьдесят, тащить пришлось за ноги, потому что за плечи оказалось слишком тяжело. Орхис догадался помочь. Схватил стража за шиворот и небрежно забросил себе на спину.

Эрх застонал от не самого мягкого приземления на жесткое сиденье. Упал поперек него, наверняка останутся синяки, но это все потом. Запрыгнула на Орхиса, с высоты птеродактиля замечая буквально в паре кварталов трех крэков с наездниками, несущихся в нашу сторону. А вот и законники, — отметила хмуро, рывком усаживая бессознательного Эрха в седло и затягивая один ремень из четырех. На остальные нет времени, его просто нет!

Евлеси. Девушку тоже пришлось тянуть наружу. За ноги не рискнула, у нее и так голова пробита, пришлось под плечи. Звук приближающихся крэков подгонял меня, пот градом тек по лицу, руки от усилия свело судорогой, но я не обращала ни на что внимания. Вдруг Орхис издал резкий угрожающий клекот. И тут же еще один. Все, времени больше нет!

Едва вывалилась на улицу, пятясь задом, таща Евлеси, сразу заметила вспышку, пролетевшую буквально в полуметре от меня. Орхис заклекотал, забил крыльями. Подставляя левый бок под следующий заряд зипуна, мой храбрый самоотверженный друг схватил Евлеси за платье и рывком забросил себе на спину. Я запрыгнула следом, краем глаза видя, что в нас летит очередная вспышка.

Орхис расправил крылья и тут же взлетел. Шэрх дернулся, Евлеси чуть не упала, я едва успела подхватить ее, торопливо застегивая ремень. Пока наклонялась за бравинкой с ужасом заметила, что весь левый бок и крыло Орхиса опалены до самого мяса. Но друг молча взлетал все выше. Я была занята тем, что старалась не упасть сама и не дать упасть Эрху с Евлеси. А Орхис, с жуткими ранами, летел в сторону леса, туда, где мы ночевали сегодня.

Дорога прошла как в тумане. Постоянный страх, даже ужас, который никуда не делся. Каждую секунду мне казалось, что за нами гонятся, я буквально затылком ощущала погоню, но оборачиваясь, к счастью, никого не видела.

Орхис тяжело упал, цепляя ветки. До лагеря оставалось метров двадцать, их Орхис просто не дотянул. Падая, шэрх, тем не менее, старался держаться ровно. Лишь у самой земли накренился набок, но и тут помнил о том, что на спине у него пассажиры.

И снова я не знала, к кому бросаться первому. Сенна продолжала надрываться. Девочка заходилась криком всю дорогу и успокаиваться, судя по всему, не планировала. Прикинув варианты, доставать ее из импровизированной люльки не стала. Мы посреди леса, где водятся не только хищники разные, но и насекомые, змеи, да мало ли опасностей! Сейчас она хотя бы не уползет и не нарвется на неприятности, а я могу не оглядываться на нее ежесекундно и попытаться помочь… кому сумею.

Спустила по очереди, стараясь действовать максимально бережно, Эрха и Евлеси с птеродактиля и оставила на земле неподалеку.

Простите, Эрх и Евлеси, но первым делом я решила помочь Орхису. Самое близкое мне существо в этом мире, шэрх страдал от обжигающей боли в боку. Я чувствовала эту боль. Отдаленно, друг не хотел ее транслировать, но все равно чувствовала.

— Орхис, — прижалась к морде птеродактиля, — скажи, как мне тебе помочь? Я могу передать свою энергию? Или собрать какие-нибудь травки? У нас остались воршики! — вспомнила вдруг.

Орхис заклекотал тихонько, не отпуская меня от себя. Потерся клювом о мое плечо, прося ласки. Это все, конечно, хорошо, но рану нужно обработать. Поцеловала шэрха несколько раз, вкладывая частичку души в каждый поцелуй, намеренно напитывая друга своей шакти. Птеродактиль прикрыл глаза, засыпая, а я метнулась к нашим припасам.

Мне нужна чистая вода обработать раны.

Бок Орхиса выглядел ужасно! Опаленные перья, обожженная плоть. Кровь не текла, потому что рана запеклась. Попробовала удалить грязь из раны и хоть немного промыть. Орхис вздрагивал, ему было больно. Терпи, милый, — мысленно просила я. Рану нужно обработать, просто необходима какая-нибудь заживляющая мазь!

Эльсинор! Он ведь травник. Только… захочет ли он помогать после всего, что случилось?

Орхису пока я больше помочь не могла. Оставив шэрха, переместилась к стражу. Сенна затихла немного, девочка все еще громко всхлипывала, но кричать так надрывно явно устала. Можно было бы дать ей воды, но тратить на это время пока не стала.

Эрх так и не пришел в себя. Не повлияло на его состояние ни перемещение за ноги, ни жесткое взгромождение на Орхиса, ни полет… ничего. Положила голову мужчине на грудь, слушая редкие удары сердца. Отстранилась, раздумывая. Опустила обе ладони на солнечное сплетение, в то место, где ощущаю источник у себя. Да, я помню, наши источники не резонируют, никак не взаимодействуют, но ведь Эрх мне сейчас не угрожает, а я ему. Не должен ни мой, ни его источники воспринять мое вмешательство как угрозу… надеюсь.

Закрыла глаза, прислушиваясь, настраиваясь. Прошла минута или около того, как я услышала невероятно слабую вибрацию. Крохотную, просто едва различимую. Но она была. Думаю, Эрх истратил слишком много энергии, возможно, ему даже пришлось зачерпнуть свои собственные жизненные силы, если это вообще возможно, или какие-то внутренние резервы, которые ну никак нельзя было черпать. Ведь Алисана так и погибла. Ей выкачали слишком много циниш, с чем девушка не сумела справиться. А что если… закусила кончик пальца, что, если попробовать дать Эрху мою циниш? Только вот, как это сделать?

Рискованно, — помотала головой. В прошлый раз, когда моя циниш попала на песок, он загорелся. Не хватало только Эрху еще ожоги устроить! Нет, нужно придумать что-то еще и скорее. Снова положила ладони на грудь альшара, сосредоточилась, представила, что моя сила перетекает в него. Двигается от моего источника, опускается в кончики пальцев, а уже оттуда направляется к источнику Эрха… Нет, ничего не вышло.

Орхис завозился, привлекая мое внимание. Шэрх закрыл глаза, а когда открыл, в них была я. Не лес за спиной, только я. Шагнула к другу, понимая, что он хочет что-то сказать. Хотел. Орхис послал мне образ пожилого мужчины, стоящего на коленях возле бездыханного тела молодой девушки. Вот мужчина наклонился к ней, прижался губами к ее. Я отчетливо видела, как сероватые потоки циниш на руках и оголенной груди мужчины пришли в движение. Он словно выдохнул свою энергию в губы девушки. Пошатнулся и упал, а грудь незнакомки резко пришла в движение. Она раскрыла глаза и сделала глубокий вдох.

— Спасибо, родной, — погладила шерха по клюву, спешно отползая обратно к Эрху.

Итак, шакти нужно выдохнуть, если я правильно поняла. Наклонилась над стражем, сосредоточилась на своем источнике, почувствовала вибрацию, позвала ее, вибрацию, не огонь. Мягко прижалась к губам Эрха. Это был не поцелуй, совсем нет. Эрх сам приоткрыл рот, когда я начала выпускать шакти, чувствуя холод и онемение. Энергия вытекала из меня, это и правда было так.

Эрх сделал глубокий вдох, а я резко отстранилась, чувствуя сильную слабость. Отшатнулась, едва не упав на спину. Дышала тяжело, глядя на приходящего в сознание стража.

Рандал медленно сел, кашлянул раз, другой, изо рта у него вырывался дым. Эрх повернулся набок, его вырвало… гарью?

— Не делай так больше, — первые слова неблагодарного. На меня не смотрел. Мотал головой, упершись руками в землю перед собой.

Встала, пошатываясь. Решила найти воду. Нашла. Протянула стражу, которому если и стало лучше, то совсем немного.

— Спасибо, — прохрипел он, жадно припадая к мешку с водой.

Оставила Эрха приходить в себя, сосредотачивая внимание на Евлеси. Сенна затихла, думаю, девочка, наконец, наплакалась и уснула. Евлеси дышала тяжело, кровь течь перестала, но вид девушка имела крайне болезненный.

— Оставь, ей уже не помочь, — раздался хриплый голос за спиной.

Резко обернулась, прожигая Эрха злым взглядом.

— Тебя тоже нужно было бросить?

— Конечно! — невозмутимо кивнул он, пошатнувшись от резкого движения. — Ты должна была спасти девочку, а вместо этого вытаскивала нас, рискуя и ею, и собой!

— В следующий раз обязательно оставлю тебя умирать! — пообещала, возвращая внимание Евлеси.

— Ты и так… — хмыкнул Эрх, с трудом поднимаясь, — чуть не добила.

— О чем это ты?

— Твоя циниш — огненная, Алисана, а моя — земная. Мы совершенно разные и абсолютно несовместимы. Твой огонь чудом не убил меня.

— Ты очнулся, — нахмурилась я, не понимая сути его претензий, — а до этого спокойно хоронить можно было, никто бы не распознал в тебе живого, Рандал!

— Я — альшар, Алисана. Альшар со вторым уровнем шакти, что значит, что я довольно силен. Да, израсходовал больше, чем нужно было, но до Великой Матери все же не добрался бы. Очнулся бы и сам, спустя несколько… темных.

— Неблагодарный! — фыркнула, снова сосредотачивая внимание на Евлеси. — То есть мне нужно было ждать несколько дней, пока ты очнешься? — бубнила себе по нос неслышно. — И все это время сторожить тебя от диких зверей? Еще, может, и тряпочкой обтирать?

— Что ты там бормочешь? — Эрх подошел ближе.

— Воздаю благодарственные молитвы Великой Матери! — огрызнулась я. — Благодарю за твое спасение.

— А, ну-ну. Отойди, дай посмотреть.

Сдвинул меня, а сам встал на колени рядом с, по-прежнему бесчувственной, Евлеси.

— Сильно ударилась, — выдал «мистер-очевидность». — Нужен лекарь.

— Раз ты и я в сознании, мы можем ее и так перевезти. Только вот… Орхис тоже сильно ранен.

Орхис лежал, закрыв глаза. Проверила девочку — она тоже спала. Всхлипывала во сне, веки трепетали, но хоть молчала.

— Почему она такая маленькая? — обернулась к стражу. — Это точно тот ребенок?

— Так ей не больше двух оборотов, — не понял вопроса Эрх. — А какая она должна быть?

— Ну, я думала, дети, родившиеся два оборота назад, уже говорят. Ну, как минимум, ходят. Да и покрупнее они мне представлялись.

— Она — одаренная, Алисана, потому и так мала. Источник развивается, забирая у нее жизненные силы. Как только циниш наберется достаточно, и она потечет по организму девочки, разгоняемая источником, девочка начнет взрослеть скорее. За оборот нагонит всех сверстников, а то и перегонит. Странно… что ты этого не знаешь, — с подозрением посмотрел на меня.

— Не помню! — отрезала, исключая дополнительные вопросы. — Как помочь Орхису, ты знаешь?

— Воршики, энергетическая подпитка и покой, — с умным видом выдал Эрх. — Еще можно у лекарей мази заживляющие купить, настои разные. Специально для одаренных. Только, сомневаюсь, что на Лаоре мы найдем такого лекаря. Да и опасно снова соваться в город. Лучше подождать здесь.

— Сделаем так, — подумав, постановила я. — Я вернусь в город и постараюсь достать мазь для Орхиса. Если получится, то и для Евлеси. В любом случае, — жестом прервала готовый вырваться поток слов у уже открывшего рот Эрха, — в любом случае, ребенка нужно чем-то кормить, если нам придется ждать здесь. Нужно молоко и… не знаю, что там такие маленькие дети едят. Суп можно на костре сварить, наверное. В любом случае, вернуться в город придется, Рандал.

— Тогда я пойду.

— Нет. Пойду я. А ты будешь следить за Евлеси и девочкой.

Эрх дернулся было возразить, но по моему взгляду понял — бесполезно.

Первым делом я умылась, с сожалением тратя запасы воды. Достала оставшиеся припасы, чтобы перекусить, здраво рассудив, что никому не станет легче, упади я в голодный обморок. Торопливо жуя кусок сваренного заранее мяса, обдумывала дальнейшие шаги.

Орхис летел из города минут пятнадцать, пешком мне этот путь идти не один час. Хорошо, если за пару дойду, и то не факт. Уже темнеет, найду ли я лекаря ночью? Но и оставлять все на самотек никак нельзя. В любом случае, нужно хотя бы достать подходящей еды для Сенны.

Доела, выпила еще воды, взяла тканевую сумку с длинными ручками. Бросила туда мешок с водой, без нее никак. Будучи в Ирании, я уже стала забывать, какая жара стоит в Острожье почти круглые сутки. Поразмыслила, не взять ли пустые мешки из-под воды, ведь в центре Лаоры есть рукотворный водоем, где местные набирают воду… В общем, прихватила парочку. Да и молоко можно будет налить в один из мешков.

Эрх на мои сборы смотрел исподлобья. Есть со мной не стал, но, стоило Сенне снова завозиться и заплакать, взял девочку на руки. Причем, страж явно знал, как правильно брать ребенка, по крайней мере, не боялся это сделать.

В самом конце намотала на голову темное полотно, тщательно скрывая слишком белые волосы. Стоило мне самой решить, что все, я готова выдвигаться, как Орхис открыл глаза и стал подниматься.

— Нет-нет, — испуганно дернулась в его сторону. — Оставайся тут. Отдыхай.

Но разве могла я когда-нибудь переупрямить этого птеродактиля? Вот и сейчас он опустил голову, посылая мне волну возмущения и несогласия. Дернул крылом, желая сбить сиденье, закрепленное на спине.

— Орхис, ну прошу тебя, — шагнула, мягко касаясь клюва, прижимаясь к морде шэрха.

В ответ раздался возмущенный клекот. Стало очевидно, одну меня Орхис не отпустит.

— Давай помогу, — Эрх, видимо, тоже это понял, только мужчину данный факт, скорее, обрадовал. Страж заметно повеселел. Подошел ближе, помогая мне открепить сидение. — Береги ее! — шепнул недовольно дернувшему головой Орхису.

Левый бок друга выглядел по-прежнему ужасно. Забралась с правой стороны, стараясь не касаться поврежденных участков. Орхис взлетел тяжело. Поднялся слегка над деревьями и полетел дальше, держась максимально низко.

Пока летели, я старалась нащупать то ощущение, что связывало нас во время перелета-перехода из Ирании. В какой-то момент вышло. Нет, мне не нужно было перемеситься моментально, я хотела напитать Орхиса своей шакти, помочь ему скорее поправиться. От перерасхода собственной энергии почувствовала сильную слабость, голова закружилась, пальцы ослабли. Едва не свалилась. Но и Орхис дальше лететь не мог.

Приземлился неподалеку от начала полей. Примерно на середине дороги от дома Эльсинора к городу.

— Уже темнеет, но тебе все же лучше уйти с дороги, — напутствовала друга, кивая в сторону.

К счастью, тут Орхис упрямиться не стал. Стоило мне пойти по дороге в сторону Лаоры, шэрх, тяжело ступая, ломанулся в сторону куцых зарослей. Но хоть что-то, все ж не совсем на виду.

Шагая торопливо в сторону города размышляла, где найти лекаря. Кажется, помощь хали Ораша понадобится мне гораздо раньше, чем я могла бы предположить. Уж адрес опекуна-то я выучила назубок. Но сначала все же попытаюсь найти лекаря или аптекаря какого-нибудь самостоятельно.

— Ирашка? — бравин отошел на шаг, разглядывая меня с нескрываемым удивлением. — И где твой отец? Или спутник? Ты уже связана?

— Ни с кем я не связана! — вырвала тряпку, которой заматывала голову, водружая ее на место.

Закончив, попыталась было уйти, но мужчина не дал, одним ловким движением цепко хватая меня за руку. Держал вроде и крепко, но не больно. Однако и вырваться у меня не вышло.

Этого настырного бравина я встретила, когда уже двигалась в обратном направлении. Лекаря не нашла, но набрела на лавку аптекаря, даже дорогу спрашивать не пришлось. Чего я не учла, отправляясь за лекарством, так это того, что расплачиваться-то мне нечем! Осознала, только услышав стоимость небольшого пузырька ранозаживляющей мази.

Спасла случайность, а может и правда помощь местной Богини. Столько странностей со мной в последнее время происходит, что я все чаще ловлю себя на том, что не просто верю в нее, но и обращаюсь за помощью в трудной ситуации. Следом за мной в лавку вошел деловой паренек, посыльный. Аптекарь попросил меня подождать, сообщив, что это срочно. Ему нужно было отдать пареньку какую-то коробочку. Аптекарь нервничал, только этим могу объяснить, что мужчина зачем-то принялся рассказывать, что это артефакт, обеспечивающий сохранность его мазей и настоек. И он полностью разрядился. А зарядить его стоит целую кучу красчей, еще и ждать придется не менее семи-восьми темных, потому как на зарядку очередь.

— Постойте! — остановила аптекаря, кусая губы. — Если… если я заряжу вам этот артефакт, вы отдадите мне пять баночек мази?

— Пять? — рассмеялся аптекарь. — Да заряд такого артефакта стоит как сто таких баночек! А ты можешь? — в волнении уставился на меня.

— Не уверена, — замялась. — Никогда не пробовала, но я постараюсь.

— Обожди пока здесь, — попросил аптекарь паренька-посыльного, а меня потянул за ширму. — Ты альшари, что ли? — посмотрел недоверчиво, а я взяла коробочку в руки.

Повертела и так, и эдак. Рассмотрела со всех сторон.

— Вы знаете, как обычно происходит зарядка? — вскинула глаза на аптекаря.

— Обычно сюда вот, — аптекарь указал на небольшое отверстие, — циниш закачивают. Это ежели сырую. А альшары свои артефакты просто в руках сжимают, да как-то энергию туда перекачивают. А как — то мне неведомо.

Так-так, теория мне ясна. Сделала глубокий вдох, находя внутренний источник, он в ответ отозвался легкой вибрацией. Волнуясь, сжала коробочку в руках, закрыла глаза, настраиваясь. Представила, что шакти собирается в кончиках пальцев, а уже оттуда перетекает в эту коробочку. Материал под ладонями заметно нагрелся, и только тогда я рискнула открыть глаза.

Сначала встретила горящий удивлением взгляд аптекаря. Мужчина открывал и закрывал рот, не в силах вымолвить и слова. Опустила глаза, рассматривая коробочку. Она была светло-серой, точно помню. Теперь светилась золотом, прямо как небольшая лампочка. Отдала коробочку аптекарю, принявшему артефакт осторожно.

— Зарядилась? — мне нужно было убедиться.

Впечатленный аптекарь часто-часто закивал.

В общем, пять баночек мази я получила. А еще целый мешочек разноцветных монет, точно таких же, как и в Ирании.

— Нет ли у вас молока и крупы какой-нибудь? — осмелилась на вопрос.

Молоко принес все тот же паренек-посыльный, что до поры ждал в торговом зале. И молоко, и крупу, и свежие лепешки зеленого цвета. Меня такими Эльсинор угощал. Из водорослей пекут, бадярики, если мне не изменяет память.

Сложила свои сокровища в сумку, щедро оплатив услуги паренька и направилась уже обратно, когда встретила этого самого наглеца! Бравин вел в поводу крэка, шел себе мимо, я себе. На него не смотрела, не заговаривала. Нет же, нужно было прицепиться! И как он только во мне ирашку разглядел-то? У бравина, кстати, кожа тоже заметно светлее, чем у местных. Смесок, очевидно.

Бравин крепко держал меня за руку, не давая вырваться.

— Пустите, — попросила максимально вежливо, опуская глаза в землю, чтобы не выдать страха.

— Не торопись, — хмыкнул незнакомец. — Куда ты собралась? Я провожу.

— Нет! Да пустите же меня! — снова нетерпеливо дернула рукой. Мужчина меня пугал, но еще больше пугало, что сюда примчится Орхис, если почувствует мое состояние. Вот уж тогда шуму будет! А ведь птеродактиль ранен, ему сейчас точно не стоит искать новых приключений.

На миг подняла глаза и оторопела. На лице мужчины стали проявляться такие же золотые нити, как и у меня. Альшар! — похолодела я.

— Послушай, тебе не стоит меня бояться, я не желаю тебе вреда, — мягко проговорил мужчина, видимо заметив все же мой страх. Руку, однако так и не отпустил. — Просто расскажи, где твои родные, я провожу.

— Я не нуждаюсь в страже! — отчеканила, со злостью дергая рукой.

— Вот же дикая хельша! — восхищенно присвистнул мужчина. — Как тебя зовут, ирашка? Хоть это ты можешь сказать?

— И вы отпустите? — прищурилась, сжав зубы.

— Если скажешь правду.

— Асана, — выдохнула, глядя мужчине в глаза.

— Алисана, значит, — чему-то улыбнулся он. — Так я и знал. Имя очень тебе подходит, ирашка. Алисана означает непокорная, но уверен, ты и сама это знаешь. А я Марон, — представился он и правда отпуская мою руку. Невольно отпрыгнула от него, боясь, что снова схватит. — Раз мы теперь знакомы, — он сделал вид, что не заметил моего маневра, — снова предлагаю тебе свою помощь и сопровождение.

— Марон, — отошла еще на шаг. — Не означает ли ваше имя «прилипчивый»?

— Нет, — рассмеялся мужчина, сверкая белыми зубами. — Мое имя имеет другое значение, — кивнул он.

— У меня есть друг и он меня ждет недалеко отсюда. Мой друг очень, просто очень не любит, когда кто-то меня преследует. Я не беззащитна, Марон, вам не о чем беспокоиться.

— Друг? — нахмурился мужчина. — Твой спутник?

— Можно и так сказать, — я была готова согласиться со многим, лишь бы отделаться от прилипчивого доброхота. — Спасибо за участие, только мне пора, — кивнула и бросилась наутек.

Первые минуты я ждала, что Марон остановит, схватит за руку, но нет, мужчина не преследовал.

Торопливо вернулась туда, где мы с Орхисом расстались. Найти его оказалось несложно. Шэрх, хоть и отошел подальше от дороги, все равно незаметным не стал. Надеюсь, никто его не видел. Эта дорога довольно пустынна, да и на полях я еще ни разу не видела людей. В любом случае, тут уже был бы переполох, а раз тихо, значит, обошлось. Друг так и лежал недвижно, вытянув перед собой пострадавшее крыло. При моем приближении открыл глаза, но даже не поднялся на лапы.

— Я достала лекарство, — сообщила первым делом, вынимая из-за пазухи пузырек с мазью. — Оно правда для людей, но, думаю, и тебе должно помочь.

Коснулась воспаленной плоти. Горячая. Плохо, очень плохо. Надавила, ожидая появления гноя. К счастью, его не было. Но еще и времени прошло недостаточно для развития абсцесса. Рана была чистой, только очень опухшей. Жирно нанесла мазь, втирая осторожно, стараясь обработать все поврежденные участки. Ушел весь пузырек. Пока втирала, проверила еще раз, не осталось ли пригоревших кусочков перьев или другой грязи.

Закончив наносить мазь, убрала пустой пузырек в сумку к остальным, когда заметила, что Орхис заметно напрягся.

— Что? Больно? — заволновалась я.

Шэрх поднялся на лапы, несмотря на боль, здоровым крылом придвигая меня к себе. От резкого движения повалилась на землю, а когда поднялась и выглянула из-за массивной туши, потеряла дар речи.

В нескольких метрах, широко расставив ноги и наставив на Орхиса активированный зипун, стоял Марон.

— Только попробуй! — угрожающе прорычала я. — Я тебе твой зипун знаешь куда засуну?

От неожиданности и волнения за друга, который совсем не в форме, да и пострадал как раз от такой вот игрушки, я просто рассвирепела. Глядя на активированный зипун, почувствовала, что и мой источник приходит в движение, вибрация нарастала слишком быстро. Да и успокоиться никак не выходило.

Вышла из-под прикрытия друга и бесстрашно двинулась к мужчине. Орхис что-то проклекотал явно гневно. Обернулась, послала другу ободряющую улыбку.

— Ты спятила? — зашипел Марон, медленно надвигаясь на меня. — С шэрхом заигрывать вздумала?

Схватил меня за руку и дернул на себя. Тут Орхис, конечно, не выдержал. Друг моментально бросился вперед, сбивая мужчину с ног, активированный зипун выпал и покатился по траве, озаряя сумерки серебряными отблесками. Мой же источник почему-то не счел такой поступок мужчины угрозой, никакого выброса не случилось.

Шэрх заклекотал, раскрыл пасть, явно готовясь выпустить струю жуткой слизи.

— Нет, нет! Орхис, не нужно, прошу тебя! — вырываясь, бросилась к другу, хватая за клюв. — Не нужно его убивать!

Не то чтобы мне стало так уж жалко глупого альшара, просто как вспомнила, что стало с тем диким зверем, а потом с Рандлантаром, съеденное недавно стало подступать к горлу. Увидеть такое еще раз я просто не готова.

— Отойди от него! — заорал Марон, в прыжке с перекатом хватая зипун и снова нацеливая его на Орхиса. Серебристый огонек на конце жезла стал дрожать и вибрировать.

— Да хватит уже! — заорала в ответ. — Орхис — мой друг, он не опасен! Убери свой зипун сейчас же! Не видишь, что провоцируешь его?

— Это шэрх, ирашка! Он не может быть не опасен!

К счастью, Орхис оказался умнее этого бравина. Шэрх закрыл пасть и опустил клюв, потираясь мордой о мое плечо. Выглядело это довольно умиротворяюще. Марон, настороженно глядя на нас, зипун все же погасил.

— Орхис разумен, — уже спокойнее пояснила я, видя, что бравин пошел навстречу.

— Ты умеешь им управлять? — недоверчиво поинтересовался мужчина. — Ты обученная альшари?

— Орхис меня слушает, понимает и заботится.

Вопрос насчет альшари просто проигнорировала, как и насчет обучения.

— Что с его крылом? Почему в таком состоянии?

— С чего ты решил, что я стану с тобой откровенничать? — фыркнула я, раздумывая, как бы поскорее отделаться от назойливого альшара. — Ты меня обманул! — обвинительно заявила я. — Мы договорились, что оставишь меня в покое, а ты стал меня преследовать!

— Я обещал тебя отпустить и отпустил. Никакого обмана, — развел руками Марон. — А то, что решил за тобой присмотреть… это нормально. Ирашка, одна в Лаоре... Великая Мать знает, что с тобой могло случиться!

— Я в порядке, — буркнула недовольно, продолжая успокаивающе поглаживать Орхиса.

— А вот твой шэрх явно нет. Я могу взглянуть? — Марон сделал небольшой шаг к нам.

Орхис тут же поднял голову, начиная угрожающе клекотать.

— Ты ему не нравишься! — выдала очевидный факт.

— Придется потерпеть! — отрезал Марон. — Ведь я могу ему помочь.

Посверлила мужчину недоверчивым взглядом.

— Ты лекарь?

— Нет, я не лекарь, ирашка. Но обучался лекарскому делу.

Повернулась к другу, спрашивая его мнение. В ответ пришла волна негодования, шэрху Марон не нравился, он ему не доверял.

— Ты точно можешь помочь? — снова вернула внимание мужчине.

— Постараюсь, — уклончиво ответил тот. Как раз отсутствие пустого бахвальства и убедило меня.

— Орхис, прошу тебя, — прижалась к морде друга, поглаживая успокаивающе по мягким перышкам.

Птеродактиль снова закрыл глаза, неохотно наклонил голову, соглашаясь. Потом лег на землю, вытягивая пострадавшее крыло, подставляя опаленный бок.

Марон медленно, внимательно следя взглядом за шэрхом, приближался. Шаг за шагом, пока не подошел вплотную.

— Он тебя и правда слушает, — удивленно присвистнул он. — Орхис? Это его имя?

— Да.

Я опустилась на землю рядом с другом и продолжала его поглаживать, успокаивая и расслабляя. Марон тронул осторожно крыло, провел по нему кончиками пальцев, а после опустил ладонь сверху, не нажимая, лишь мягко касаясь. Из-под руки мужчины полился золотистый свет, неяркий, однако вполне заметный. Орхис дернулся было, я и сама едва не вскочила. Но ничего плохого не происходило, напротив, рана Орхиса на глазах затягивалась коркой новой кожи.

Я завороженно следила за действиями Марона. Мужчина не закрывал глаза, наоборот, он направлял золотистый поток туда, где еще не касался опаленной плоти.

— Все, — убирая ладонь, сообщил он через минуту. Бок Орхиса все еще выглядел пугающе, но открытых обожженных ран больше не было, начался процесс восстановления. — Мазь помогла бы, — заметил Марон. — Не сразу, но помогла бы. Его ведь приложили из зипуна, так? — цепко посмотрел на меня. — Человек мог бы и не выжить, даже альшар, но шэрхи очень сильные и выносливые, да и выздоравливают намного быстрее.

— Спасибо, — кивнула благодарно.

— Откуда ты? Ты странно говоришь, но еще более странно себя ведешь.

— Можно я не стану отвечать? — устало осела на землю. — Врать не хочу, а к правде ты не готов.

— Врать и правда не стоит, — заметил Марон, присаживаясь рядом. Я облокотилась на Орхиса, мужчина же держал спину прямо, поза его была обманчиво расслабленной. Думаю, в любой момент он готов был вскочить и защищаться. — Расскажи, что можешь, — предложил он. — В моих силах тебе помочь. Откуда у тебя этот шэрх? Ведь он не твой, верно?

— С чего ты взял? — тут же ощетинилась всеми колючками, а Орхис открыл глаза и угрожающе заклекотал.

— Полегче, ирашка, — рассмеялся Марон. — Животинку свою не нервируй. Так что, хочешь сказать, сама шэрха приручила? — хитро прищурился альшар.

— Орхис раньше принадлежал Аравию из Жахжены. Этот негодяй жестоко с ним обращался, а я… спасла.

— Украла, — поправил Марон. — Если ты забрала шэрха у халишера без его на то согласия, значит — украла.

— И пусть, — упрямо выпятила подбородок. — Зато Орхис больше не страдает.

— Шэрхи не наделены разумом, как люди, он не может страдать. Шэрхи чувствуют голод, жажду и боль. Все. Не стоит приписывать ему качества, которые этому виду не свойственны.

— Он сам тебе это сказал? — развернулась, сверля мужчину злым взглядом.

— Шэрхи неразумны, ирашка, — снова, как маленькой, повторил Марон. — Как же он мог сам это сказать?

— Орхис способен на общение! — расслабленность с меня мигом слетела. — Он не говорит привычных слов, но все же способен передать свои мысли. А еще он вполне разумен! И страдать может также, как люди. А еще любить и переживать за близких!

— Любить? — Марон расхохотался. — Так ты думаешь, что он тебя любит? — мужчина продолжал смеяться, отчего вся моя симпатия, начавшая появляться после того, как он помог Орхису, стала испаряться.

— Спасибо за помощь, — поблагодарила максимально холодно. — А теперь мы с Орхисом хотели бы остаться одни.

— Он тебе не принадлежит, — напомнил Марон тоже поднимаясь. — Шэрха нужно вернуть владельцу.

— А ведь я тоже сбежала из Жахжены, — протянула задумчиво. — Меня привезли в это место против воли и удерживали насильно. Скажешь, может, что и меня нужно вернуть в Жахжену? — упрямо выпятила подбородок.

— О тебе я позабочусь, — кивнул Марон. — Тебе больше не нужно об этом беспокоиться.

— Мне не нужна твоя забота, — фыркнула, не сдержавшись. — Просто оставь нас в покое и все!

Избавиться от Марона оказалось сложнее, чем я думала. Прилипчивый бравин никак не хотел оставить меня в покое! Ну хоть зипуном своим трясти перестал, заткнув опасную игрушку за широкий пояс.

До самой темноты я ждала, пока Орхис наберется хоть немного сил. Шэрх дремал. Не спал, нет, он лежал с прикрытыми глазами, готовый в любую секунду броситься на мою защиту. Марон упрямо сидел рядом. На его вопросы я не отвечала, так что вскоре он перестал пытаться меня разговорить. Закрыл глаза, сложил руки на груди и сделал вид, что спит. Выжидал. Но и я тоже.

Крепления на Орхисе не было, думаю, именно это ввело бравина в заблуждение, что я не смогу улететь. Не стала его разубеждать, выжидая подходящий момент, чтобы сбежать. И он вскоре представился. Как только Орхису стало немного лучше, друг послал мне вопросительный сигнал, интересуясь, готова ли я? Готова. Тем более, что меня ни на минуту не оставляло беспокойство о голодной девочке и Евлеси с Эрхом. Да, о несносном страже я тоже волновалась. Как говорится, мы в ответе за тех, кого приручили.

Орхис обманчиво медленно поднялся на лапы, расправил крылья. Марон тут же встрепенулся. Бравин и сейчас не понял, что вскоре произойдет. Напротив, он выгнул бровь, с интересом следя за действиями шэрха. Со злостью заметила, что правая рука альшара легла на навершие зипуна. Далее все произошло очень быстро. Я призвала свой огонь, отозвавшийся довольно резво, и послала огненный шарик к поясу мужчины, раскаляя навершие зипуна, чтобы он не мог его схватить слишком быстро. Одновременно с этим Орхис дернул меня за шкирку, забрасывая себе на спину и тут же взлетел, резво набирая высоту.

Снизу доносилась приглушенная брань, а я счастливо рассмеялась, чувствуя себя колобком, который и от законников ушел, и от прилипчивого бравина.

Орхис всего за несколько минут достиг нашего лагеря. К счастью, сгустившаяся темнота полностью скрыла его от глаз Марона, тот вряд ли сумел бы проследить, куда мы улетели. Сама я, к примеру, не видела совершенно ничего.

Не сразу поняла, что меня насторожило. Тишина. Сенна не плакала. Признаться, в первый миг я здорово испугалась. Костер Эрх тоже не развел, надеюсь, что не желая привлекать внимания, а не потому что ему стало хуже. Стоило Орхису опуститься на землю, меня тут же кто-то схватил, зажимая рот.

— Тихо, — шикнул Эрх. — Неподалеку бродят законники. Нас как-то выследили.

Кивнула, показывая, что услышала. Страж отпустил.

Огляделась. Евлеси, к невероятному моему облегчению, пришла в себя. Девушка качала на руках спящую девочку, потому она и не плакала.

— Ты как? — шепотом спросила у Эрха.

— Не так плохо, как могло быть, — хмыкнул он. — Ты долго. Уже собирался идти искать.

— Что? А как же задание? Ведь самое главное — вывезти Сенну, а меня вполне можно и бросить, — вернула ему его же слова.

— Шэрх слушается только тебя, — пожал плечами страж.

— Ну-ну. Евлеси, ты как? — подошла ближе к девушке, доставая из сумки вторую баночку с мазью. — Я почти ничего не вижу, но твою рану нужно обработать. Огонек зажигать не будем, чтобы не привлекать внимания. Держи. Сама намажь голову, там, где болит сильнее всего.

Евлеси только кивнула. Перехватила дочку одной рукой и послушно намазала голову.

— Крепи сидение, — повернулась к Эрху. — Улетаем прямо сейчас. За мной тоже может быть погоня. Боюсь, времени почти нет.

К чести стража, он не стал ни задавать уточняющих вопросов, ни возражать. А принялся споро выполнять указание. Орхис молчал, думаю, Эрх старался действовать бережно.

Оставив Евлеси, подошла к птеродактилю, помогла Эрху закрепить до конца сидение, а заодно поинтересовалась у друга, насколько он способен сейчас к полетам. Орхис хорохорился.

— Предлагаю просто убраться с этого острова на другой, подальше отсюда, — шепотом предложил Эрх. — Перелет через амут, когда шэрх ранен — самоубийство.

— Не думала, что скажу это когда-нибудь, но ты прав, — улыбнулась, хоть страж и не мог видеть выражение моего лица.

Вдвоем быстренько перенесли все вещи, закрепили. Евлеси села, я сама затянула ремни. Эрх занял свое место, Орхис расправил крылья, готовый взлетать и только тогда я отняла Сенну у матери, укладывая ее в специальное крепление. Девочка, ожидаемо, тут же завозилась и начала хныкать. Орхис взлетел. Всем пришлось положиться на чутье и зрение шэрха, ведь никто больше в кромешной тьме совершенно ничего не видел.

Орхис летел около часа. Евлеси задремала, Сенна тоже не раскричалась, убаюканная покачиванием при полете. Единственное, о чем я переживала, как бы девочка не замерзла. Когда мы отлетели уже достаточно далеко, рискнула соорудить над малышкой тоненький огненный полог, согревая, но не обжигая и не выжигая весь кислород.

Почувствовала, что шэрх стал снижаться. Вскоре Орхис опустился на мокрый песок. На этом острове недавно прошел дождь. С деревьев капало, соваться под них не решились. Устроились на берегу, отойдя от воды метров двадцать. У меня и Эрха были подстилки для сна. Свою страж молча отдал Евлеси. Просто расстелил и указал девушке на готовое место. Я достала из сумки молоко, передавая его молодой матери. Лепешки у нас еще оставались. Евлеси с Сенной поужинали именно этим. Девочка в материнских руках вела себя, словно ангел. Не плакала, не кричала, ничего не требовала. Но и с рук не слазила. Чтобы Евлеси могла сходить в кустики, ей пришлось брать девочку с собой.

Орхис съел все оставшиеся воршики и уснул, расстелив приглашающе крыло. Для меня. Позже, чуть позже. Сначала я при свете небольшого огонька обработала сама Евлеси рану на голове. Промыла, убирая волосы и грязь, обработала мазью. Орхиса тоже потревожила, измазав еще один бутылек лекарства. Раны друга выглядели намного, намного лучше, чем несколько часов назад. Это меня немного успокоило. Отдала свой спальник стражу, а сама устроилась под бочком Орхиса. Удобно легла на его переднюю лапу, крылом он меня прикрыл сам. Спать таким образом было и тепло, и мягко, и спокойно.

Однако ночью я несколько раз просыпалась, разбуженная странным ощущением. Меня словно кто-то звал. Сложно объяснить точнее. Сильное, тревожащее чувство, тянущее изнутри, словно… даже не знаю, словно к моему источнику привязана ниточка и за нее кто-то тянет.

В итоге проснулась я раньше всех, еще только-только начало светать. Орхис встрепенулся, приоткрыл глаза, убедился, что я в порядке и уснул снова. А я прошла к воде, с удовольствием растирая прохладную влагу по лицу и шее. И пусть соленая вода коркой стягивала кожу, мне нужно было смыть с себя липкое ощущение, пришедшее ночью, снять сонливость, потому что тянущее чувство никак не проходило.

Я сидела на берегу, обняв колени и смотрела, как за горизонтом медленно поднимается солнце. У меня было время немного подумать. Моя жизнь… новая жизнь настолько не похожа на прежнюю. Совершенно не похожа. Чего я хочу? К чему стремлюсь? Все, что делала до сих пор — пыталась хоть как-то устроиться, бегала, спасала свою жизнь, отстаивала свободу. Устала. Очень от этого устала. Хочу хоть немного спокойствия и размеренности.

Но, с другой стороны, если бы не я, эта бравинка, Евлеси, так и была бы разлучена со своей дочерью. Судьба Сенны… не уверена, что у альшаров ее ждало что-то плохое. Я испытывала небольшие угрызения совести за все, что произошло в их доме. За урон, нанесенный жилищу, за вред, причиненный этим бравинам. Не знаю, может я не права, только мне кажется, не желали они зла Сенне, просто привязались к девочке и не хотели с ней разлучаться, боролись за свое право на счастье.

— Алисана, ты в порядке? — Эрх приблизился неслышно. Мокрый песок успешно заглушал шаги.

— Да, — обернулась. — А ты?

— Восстанавливаюсь, — страж пожал плечами, садясь рядом. — Я хотел сказать… спасибо. — Благодарность далась Эрху непросто. Едва удержалась, чтобы не съязвить по этому поводу. Удержалась. — Спасибо, что не бросила в Лаоре и потом пыталась помочь. Я был неправ и резок. Прости.

— Эрх, ты уверен, что хорошо себя чувствуешь? — расхохоталась, просто не сумев больше сдерживаться. — Кажется, тебе досталось сильнее, чем я думала.

Я все еще смеялась, когда Эрх слитным движением поднялся и отошел. Не думаю, что он обиделся на мой смех, зато мое настроение пошло вверх.

Денек будет жарким, как и любой другой в Верхнем Пределе. Посидела еще немного и тоже поднялась, возвращаясь в лагерь.

Страж уже набрал веток, мокрых из-за вчерашнего дождя, сложил их шалашиком. Легко высушила ветки, скрутив вокруг них небольшой огненный вихрь. Это вышло само собой, я просто захотела это сделать, выпустила огонек и… все. Следующий огонек, более жаркий, чем предыдущий отправился в центр дровяного шалашика, тут же разжигая костер.

— Ловко, — одобрительно хмыкнул Эрх. — Всегда завидовал огненным.

— Почему?

— Элита, — коротко ответил он. — При одном уровне шакти, огненные всегда сильнее. Намного больше возможностей. А ты еще и вон, — он кивнул на Орхиса, — шэрхами управлять умеешь.

Орхис проснулся. Друг выглядел лучше, нежели накануне. Расправил крылья, покрутил длинной шеей, издал приглушенный клекот и резко взмыл в небо.

— Ему не мешает размяться и поохотиться, — заметил Эрх, следя взглядом за шэрхом.

— Да, ты прав.

Евлеси тоже проснулась. Сенна еще спала, девушка переложила дочку, вставая. Подошла к нам.

— Спасибо вам, — кивнула первым делом, обращаясь сразу к обоим.

— Все в порядке, Евлеси. Как твоя дочь? Она так плакала ночью.

— Испугалась сильно. А… ее будет чем покормить?

— Молоко еще осталось. Еще можно сварить похлебку. Уверена, Орхис поймает рыбу. Ей можно рыбный суп? Есть еще лепешки… бадярики.

— Да, это очень хорошо, — закивала девушка. — Очень хорошо... Великая Мать послала вас! — вдруг выпалила Евлеси, прижимая ручки к груди. — Когда Рохшан погиб, я думала, моя жизнь станет прежней, как до встречи с ним. Все эти темные я знала, ждала… ждала, что отец заберет меня. Сенна… я лишь хочу другой судьбы своей дочери. Рохшан очень ее любил, он хотел увезти ее в Иранию. Но не без меня. Мы остались из-за меня. И он погиб… — девушка опустила голову, слезы потекли у нее по лицу. — Это я виновата, что Рохшан погиб.

Шагнула вперед, прижимая разрыдавшуюся девушку к себе.

— Никто не знает, какой путь уготован ему Великой Матерью, Евлеси. Рохшан был счастлив. Благодаря тебе и Сенне. Теперь ты должна стать счастливой. Ради него, ради памяти о нем.

— Рохшан рассказывал о своем отце, — шмыгнула Евлеси. — Дорг Диарак ни за что меня не примет. Он всегда был против союза сына с бравинкой. А теперь его сын погиб…

— Но зато осталась внучка и женщина, которую его сын любил, — утешающе перебила я. — Евлеси, Дорг и Сьяли Диарак тебя примут. Тебя и Сенну. А если нет, я помогу. Ты не останешься одна. Мы вывезем тебя из Острожья, обещаю тебе.

— Но ведь мне нельзя покидать Острожье, — Евлеси подняла на меня растерянный взгляд.

— И она, между прочим, права! — влез Эрх.

— Нельзя жить в таких условиях, как живут бравинки! — резко развернулась к стражу. — Женщины не вещи! Никто не имеет права распоряжаться ими, словно своей собственностью! Проблемы от того, что Евлеси покинет острова могут быть только у Эльсинора.

— И у нас, — веско уронил страж.

— У нас? — подняла удивленно брови. — Рандал, я сбежала из Жахжены, украв шэрха! Ты действительно думаешь, что у меня могут быть проблемы больше? Евлеси полетит с нами. И больше я не хочу спорить на эту тему!

В это время в небе заметила возвращающегося Орхиса. Шэрх нес в пасти крупного зверя. Бросил истекающую кровью тушу неподалеку от костра, а сам, сделав круг над лагерем, понесся к морю. Сложив крылья, нырнул, поднимая тучу брызг.

От наших криков Сенна проснулась. Причем в очень неудачный момент, как раз когда Орхис проносился над лагерем. Девочка испуганно расплакалась. Евлеси, и сама заметно струхнувшая от такого поведения Орхиса, бросилась к дочери, а Эрх шагнул к туше зверя.

— Орхис — совершенно безобиден, — решила прояснить ситуацию для Евлеси, чтобы она не боялась понапрасну. — Он — мой друг, слушает меня, тебе нечего бояться. Даже если Орхис вдруг поведет себя… пугающе. Его поведение не всегда привычно, но точно не несет угрозы тем, кто не угрожает ему или мне.

— Так это ведь шэрх, иттани, — с широко распахнутыми глазами, дрожащим голосом, справедливо заметила Евлеси.

— Шэрх, — кивнула уверенно. — Разумный шэрх.

Евлеси занялась утренним туалетом дочки, я только попросила не уходить далеко в чащу, предупредив, что тут могут быть хищники. По виду бравинки уверенно можно было заявить, девушка не поверила ни единому моему слову. Шэрхов считают дикими неразумными зверьми, убедить в обратном кого бы то ни было не так-то просто.

Эрх уверенно разделывал тушу, вокруг было полно крови, но сам страж оказался на удивление совершенно чистым. Если не считать ладоней и длинного изогнутого ножа.

— Предлагаю сварить кусок мяса, чтобы есть в дороге, — подошла ближе. — Еще сделать суп. Остальное пусть Орхис ест, сохранить мясо свежим все равно не выйдет.

— Лучше зажарить, так мясо будет вкуснее, — внес свое предложение Эрх.

— Тогда можно и так, и так. Не уверена, что ребенку полезно будет есть жареное мясо.

— А что с ним не так? — Эрх даже работать перестал, удивленно глядя на меня.

И что, рассказывать ему про канцерогены и вред жареного? Едва не рассмеялась, представив, что все же решила поделиться со стражем этой информацией. Вместо этого вскользь упомянула, что где-то слышала, что жареное вредно и принялась помогать.

Орхис вскоре вернулся в лагерь. Рыбу он съел сам и теперь, насытившись, улегся неподалеку от меня. Евлеси, пришедшая в себя, опасливо держалась противоположной стороны лагеря, Сенну с рук не спускала. С готовкой не помогала. С этим справились мы с Эрхом. Пришлось развести еще один костер. На нем жарились небольшие куски мяса, нанизанные на толстые, вымоченные в море прутья. На первом закипал небольшой, литра на три воды, котелок, куда я уже опустила крупный кусок. Варили в морской воде, поэтому дополнительная соль не понадобилась.

К мясу отправились коренья, их откопал и почистил Эрх. Он же принес пучок листьев и травок, посоветовав добавить и их. В последний момент вспомнила о крупе, купленной вместе с молоком и лепешками. В общем, суп получился густой, наваристый и невероятно вкусный. Бульон на морской воде слегка горчил, но вкуса это не портило.

Орхис отдыхал, лениво поглядывая на нашу возню.

Есть пришлось из общего котелка, посуды на всех у нас не было. Евлеси с опаской приблизилась, села с противоположной стороны костра, хоть так отдаляясь от шэрха. Да уж, обратный полет дастся девушке непросто, если она не переборет свой страх. Ночью, думаю, она не совсем отдавала себе отчет в том, что происходит. А вот сейчас то и дело опасливо косилась на Орхиса.

Мы выжидали два дня. Орхис порывался лететь раньше, но и я, и Эрх сошлись во мнении, что стоит дать шэрху восстановиться как можно лучше.

Неоднократно в небе над нами пролетали шэрхи с наездниками. Орхис, как и мы, старался не привлекать лишнего внимания, летая только на охоту. Мы углубились в лес, чтобы с высоты полета никто не мог заметить наш скромный лагерь.

Сенна успокоилась. Девочка скорее матери перестала бояться птеродактиля. Подходить не решалась, да и Евлеси девочку не отпускала от себя. Но смотрела без страха.

Эрх ходил на поиски пресной воды, занимался костром, помогал Евлеси с Сенной, когда той нужно было отлучиться. Странно, но стражу бравинка доверяла больше, чем мне. Думаю, на меня она перенесла свой страх к Орхису. Но я не страдала от этого. С Сенной немного играла каждый день, просто от скуки. Девочка, насколько мне кажется, была развита месяцев на девять. Едва пыталась ходить, но ползала быстро. Сидела уверенно. Ела твердую пищу. Могла попросить, если что-то нужно. В штаны делишки не делала, терпела, пока Евлеси не отведет ее в кустики.

Я несколько раз предлагала Эрху вернуться к Эльсинору, убрать то энергетическое создание, что теперь под кожей бравина. Старалась говорить тихо, чтобы Евлеси не услышала, не хотела тревожить девушку лишний раз.

— Он заслужил! — неизменно отмахивался страж. — То, как он обошелся с дочерью непростительно! Салах растворится сам к концу этого оборота, — все же пояснил страж, видя мой умоляющий взгляд, — а пока у Эльсинора будет время обдумать свои поступки.

— И еще больше обозлиться, — буркнула я невесело.

— Это его выбор, — пожал плечами Эрх.

Вылетать обратно решили в ночь. Я не знала, получится ли обратно вернуться так же быстро, как мы попали сюда, сумеет ли друг снова разрезать пространство.

С Орхисом за эти два дня несколько раз вышло обменяться энергией. Для этого уже необязательно было его целовать, теперь достаточно любого контакта. Я сделала для себя и еще одно открытие. Орхис пьянел от моей шакти, если не отдавал ничего взамен. Если же и у него выходило передать мне излишки энергии, мы оба ощущали невероятный прилив сил.

Эрх, кстати, так и не понял, что произошло по дороге сюда. Так что я сомневалась, подтверждать ли его сомнения, какие у стража наверняка были, или лететь два дня, не стараясь ускориться и перейти в Иранию мгновенно?

С Орхисом мы договорились, что он не станет пытаться разорвать пространство без моего одобрения. А еще я напомнила, что как только мы вернем девочку дедушке с бабушкой, тут же отправимся в горы и постараемся найти птенца Орхиса. Он уже вырос, больше не малек, вряд ли нуждается в опеке, но хоть повидаться. Орхис при воспоминании о птенце неизменно грустнел. Птеродактиль чувствовал вину, что не был с птенцом в самый опасный и сложный период взросления.

— Ты его спас, — погладила морду друга, слишком хорошо чувствуя настроение шэрха. — Если бы не ты, он бы и вовсе не выжил. Уверена, стая его не бросила. Твой птенец вырос. Мы скоро с ним увидимся, Орхис, обещаю тебе.

Сенна прямо перед вылетом раскапризничалась. Думаю, девочке передался невроз матери. Евлеси, очень бледная, даже почти не ела сегодня. Сколько бы я ни пыталась убедить девушку, что бояться нечего, ничего не помогало.

— Оставь ее, — посоветовал Эрх, сворачивая спальник. — Помню себя в первый день знакомства с твоим… другом, — страж усмехнулся. — Никакие слова не могли бы убедить меня, что зубастая тварюга, плюющаяся кислотой, не опасна.

— Орхис — не тварюга, — по привычке огрызнулась я.

— Ага, милый питомец, — рассмеялся мужчина.

Костер залили и даже прикопали. Вещи собрали. Уже начало темнеть.

Вместе с Эрхом проверили, как закреплено сидение, уложили все вещи. Страж сегодня несколько часов потратил на то, чтобы найти и собрать воршиков. Не стала ему говорить, что они больше не требуются. Обмениваясь с Орхисом шакти, у нас обоих постоянно и неизменно повышается ее уровень. Натренировавшись, я и вовсе чувствовала себя зайчиком из рекламы батареек, прекрасно понимая Орхиса с его «опьянением» моей энергией.

Сенна почти уснула, когда ее уложили в специальное крепление. Я сама затянула ремни. Евлеси с волнением следила за моими действиями, но издалека.

— Евлеси, ты же уже летала на Орхисе! — не выдержала я. — Он был тут, с нами почти постоянно и никого не тронул. Напротив, приносил мясо и рыбу и охранял нас от хищников. Прекращай! Я и так все время доказываю хали Эрху, что нужно рисковать и вывозить тебя из Острожья. Ты ведь хочешь быть со своей дочерью? Решай прямо сейчас!

Выпалила и отошла. Орхис для меня давно стал настолько близким, что такое отношение к нему обижало. Злило, конечно, тоже, но обижало намного сильнее.

Услышала тихий клекот. Друг подзывал к себе. Потерся клювом о мое плечо, заглянул в глаза, снова клекотнул. Успокаивает! Он меня еще и успокаивает!

Обняла морду птеродактиля и с удовольствие чмокнула местечко между глаз.

— Как же мне повезло тебя встретить! — сказала от чистого сердца. — Ничего, мы еще изменим мнение этих закостеневших в своих убеждениях невежд о шэрхах, вот увидишь!

— Иттани, — позвала Евлеси. — Простите меня, иттани. Я… я боюсь, это правда, но я полечу, не брошу свою Сенну.

— Забирайся в седло, — кивнула девушке, не собираясь помогать.

Орхис снова боднул меня слегка, словно укоряя и пригнул лапы, выстилая перед девушкой крыло. Евлеси охнула и попятилась.

— А я тебя предупреждал! — заявил Эрх, подсаживая Евлеси на спину шэрха. Страж затянул ремни и занял место по соседству.

— Готовы? — оглядела компанию внимательным взглядом. Забралась, занимая место рядом с Сенной. Укрыла ее тончайшим огненным пологом. Орхис взлетел.

Обдумывая дорогу, еще на земле я решила дождаться, пока Эрх уснет. Лететь два дня с маленьким ребенком мне совсем не хочется, будет лучше использовать способность Орхиса разрезать пространство. Но и демонстрировать такое умению стражу эфета я не собиралась.

Уже глубокой ночью, убедившись, что спутники крепко спят, забралась на шею друга, открепляя удерживающие ремни. Закрыла глаза, настраиваясь на птеродактиля. Представила свой домик в Горло. Обратилась к источнику, уже подстроившемуся под источник Орхиса. Мы словно дышали в унисон. Наше единение можно было бы назвать слиянием сознаний. Я вновь стала видеть окружающий мир его глазами. Это… удивительно. Ни с чем не сравнимое ощущение полета.

Сейчас, когда я уже не боялась такого слияния сознаний, позволила себе насладиться и ветром в лицо, и ночью, расцвеченной яркими красками. Зрение Орхиса, его восприятие мира, его ощущения все было необычным, но таким притягательным! Наконец, шэрх замедлился, клювом разрезая пространство. Ярчайшая вспышка едва не ослепила. Я не открывала глаза, видя как мы влетаем в лиловую воронку, а вылетаем на другом конце огромного моря. Горло оказался прямо перед нами.

— Это просто невозможно, — услышала неверящий шепот за спиной. — Это все выдумки! — Эрх словно старался убедить сам себя, что то, чему он стал свидетелем второй раз — неправда.

Обернулась и с волнением посмотрела на стража. Евлеси не проснулась, а вот Эрх, привстав на своем сидении, расширенными глазами смотрел вперед. Мужчина видел то же, что и я — Горло на расстоянии вытянутой руки.

— Молчи об этом! — вдруг заявил он мне, переводя взволнованный взгляд. — Если эфет узнает, не видать тебе свободы, никогда не видать!

Окинула стража неуверенным взглядом.

— И ты не проговоришься?

— Клянусь, Алисана Ораш, что от меня никто не узнает твой секрет! — с готовностью кивнул Эрх, стукая себя кулаком в грудь.

Золотая молния разрезала ночное небо, проносясь над головой стража.

Домик, к которому успела привязаться, Жарих, прибежавший тут же, едва узнал, что мы вернулись, Горло, ставший почти родным… я будто и не улетала. Ощущение дома, неожиданно у меня появилось ощущение дома.

Эрх ушел еще ночью, а мы с Евлеси и Сенной досыпали в доме. К моему стыду, у меня все еще нет ни одной кровати, да и тюфяк только один. Отдала его молодой матери, а сама пошла спать под крыло Орхиса. Все тело зудело и чесалось, поэтому утром первым делом нагрела воды, чтобы выстирать одежду и искупаться. Евлеси искупала дочь, привела в порядок себя. Мы перекусили остатками провианта, который брали в дорогу. Уже заканчивали, когда к дому приблизилась повозка, запряженная двумя крэками.

Правил уже виденный мною раньше страж. Он не представлялся ни тогда, ни сейчас, так что либо спрашивать самой, либо обращаться в духе: «эй, ты». Мужчина покосился на Орхиса с опаской, шэрх и вовсе не обращал на него внимания. К своему счастью, страж не потянулся за висящим на поясе зипуном, так что шуметь и ругаться не стала.

Вообще, настроение с утра у меня было превосходным, вернуться домой оказалось неожиданно приятно. Пусть и домик у меня маленький и скромный, мебели кот наплакал, вода на улице, как и удобства… все это ерунда! Главное, у меня есть крыша над головой и те, кто рад меня видеть.

Помогла бравинке забраться в повозку, передала наспех собранный узелок с тормозком. Знаю я эфета, может и не покормить молодую мать, просто не подумать об этом.

— Спасибо, иттани Ораш, — смущенно поблагодарила Евлеси. — Я никогда не забуду вашей доброты! Пусть Великая Мать хранит вас и весь ваш род!

— Удачи тебе, Евлеси, — обняла девушку, стараясь не прижать Сенну. — Если что пойдет не так, ты знаешь, где меня найти.

— Иттани Ораш, эфет Даорсах просил и вас прибыть к нему для разговора, — сообщил страж, видя, что я собираюсь отправить только Евлеси с ребенком.

— Я приеду позже, — отошла от повозки.

— Вы не поняли, — нахмурился мужчина. — Эфет Даорсах распорядился, чтобы я привез и вас тоже!

— Я все поняла, уважаемый! — повысила голос в ответ. — Но у меня еще есть дела. Как только закончу, тут же предстану пред светлы очи эфета.

Страж нахмурился. Мои слова ему были малопонятны, но отказ он уловил. Посверлил меня недовольным взглядом, хотел было что-то добавить, но выпрямившийся во весь рост Орхис, вытянувший морду в нашу сторону, сбил его с настроя.

Недовольный мужчина все же скомандовал крэкам трогаться и повозка, поднимающая тучу пыли, стала удаляться. Евлеси помахала мне, ободряюще махнула ей в ответ. Представляю, как должно быть страшно этой девушке. Но теперь у нее есть шанс. На нормальную жизнь, на счастье для себя и дочери, на семью.

Несколько минут я еще смотрела вслед удаляющейся повозке, прося Великую Мать позаботиться об этой бравинке, не побоявшейся пойти наперекор отцу, от всей души желая ей счастья.

Дела… итак, какие же у меня дела? — возвращаясь в дом, подумала я. Рассмеялась невольно. Ведь и нет никаких дел! Отказалась ехать из упрямства. Не хочу, чтобы эфет думал, что я готова бежать к нему по первому требованию. Я не один из его стражей, и ничего ему не должна! Пойду лучше кровать себе закажу, — решила, находя в вещах мешочек с монетками, полученными от аптекаря. Интересно, хватит тут на кровать? — высыпала два десятка разных красчей на ладонь.

На улице послышался шум. Выглянула и не сдержала улыбки.

— Жарих! — шагнула к пареньку, обнимая, лохмача немытые вихри.

— Иттани, я переживал за вас! — шмыгнул носом парнишка. — Рад, что вы вернулись.

— И я рада, ведь здесь мой дом. Как твои мама и сестренка?

— Все хорошо. Сестренка здорова, слава Великой Матери! Мамка шьет на заказ, не голодаем, — пожал плечами Жарих.

— Жарих, хорошо, что ты пришел! Мне нужна кровать, а к кому обратиться не знаю. Поможешь?

— Помогу! — уверенно кивнул парень. — Это к дядьке Симеону нужно, он любую утварь из дерева смастерить может.

— Веди! — скомандовала я, закрывая дверь.

Орхис пошел с нами. В прогулках в компании огромного шэрха есть свои плюсы. Никакой толчеи на дорогах, никто не толкнет даже случайно, не нужно бояться карманников, прохожие расступаются, я бы даже сказала разбегаются кто куда.

Жарих шел гоголем. Парнишка уверенно расправил плечи, став как будто выше ростом. Он совсем не боялся Орхиса и явно гордился этим. Конечно, с шэрхом мы не могли пройти прямо на рынок, Орхису пришлось остаться на окраине города, подальше от домов, чтобы никого не пугать. Да и на клюв ему я снова набросила муляж адланрака.

— Не хулигань, — попросила крылатого друга напоследок, — мы быстро.

Столяр Симеон не торговал на рынке, его работу все знали, приходили к мебельщику прямо домой. Вот и меня Жарих потянул к последнему дому на торговой улице. Ворота ремесленника были призывно распахнуты, так что мы с Жарихом вошли внутрь небольшого двора. Да уж, мимо такого дома сложно пройти. Я даже замерла в восхищении, разглядывая искусную работу мастера.

Красивые резные ворота. Домик аккуратный, небольшой, с яркими ставенками, весь, словно кружевной, неповторимые узоры фасада и окон, от которых невозможно оторваться. С первого взгляда кажется, что это просто орнамент, но стоит приглядеться, как находишь в рисунке зверей и птиц, цветы и даже луну со звездами. Рельефная резьба, фигурные столбы… не дом — настоящее произведение искусства!

В воздухе витал запах дерева. Сам мастер вышел к нам после того, как Жарих пару раз свистнул.

— Помощи Великой Матери во всех начинаниях! — басом поприветствовал Симеон, настороженно глядя на нашу колоритную парочку.

— И вам помощи Светлой Богини! — с улыбкой откликнулась я. — Меня зовут Асана, хотела у вас кровать заказать, а теперь не уверена, по кошельку ли мне ваша работа.

— Разное я делаю, — вытирая руки о серое полотно, сообщил Симеон. — Большая ли кровать нужна, дева?

— Это иттани Ораш, — влез Жарих, за что едва не схлопотал от меня подзатыльник. Но пареньку явно хотелось прихвастнуть высоким знакомством.

— Иттани, — стушевался столяр. — Ваши-то обычно у одаренных мебель заказывают.

— Симеон, в ваш дом можно на экскурсии людей водить и за просмотр красчи требовать! — с улыбкой заявила я. — Не уверена, что какой-то одаренный сможет превзойти ваше мастерство.

Я не лукавила нисколько, видела, что мастеру мои слова пришлись по душе.

— За добрые слова благодарю, иттани Ораш, — мастер чуть склонил голову. — Так какая кровать нужна?

— Да вот на меня и нужна, — улыбнулась, обводя себя ладонью сверху донизу. — Смотря сколько возьмете, а то и две закажу.

— Самая простая в три полпара станет. Коли резьбой украшать, то отдельный разговор вести следует. От времени на работу и цена складывается.

От аптекаря я получила пять парисов в общей сложности, если сложить все монетки разного достоинства. Полпар — это полпариса. То есть за кровать мастер хочет полтора париса, за две — три париса, соответственно. Две пока не потяну, но хоть одну заказать все же нужно.

— Мне самую обычную, — решила я. — Одну пока, а после посмотрим.

— Добро. Есть у меня кровать, готовая стоит. На такого вот худосочного мастерил, — кивнул на Жариха, — да передумал заказчик. Посмотрите, если понравится, сегодня и забрать можно.

— По какой же причине заказчик передумал? — нахмурилась я.

— Вы не думайте, иттани, не в кровати дело. Паренек тот к Великой Матери отправился, вот и не понадобилась кровать-то.

Суеверной я не была, так что пошла смотреть.

— Эта тоже три полпара стоит? — удивилась, рассматривая узорную кровать с высоким изголовьем и ножками, словно оплетенными лианами.

— Подороже, — усмехнулся столяр. — Но отдам, как сговорились. Давно она уже стоит, место занимает, — пояснил он.

— Договорились! — быстро согласилась я.

С Симеоном расплатилась, чувствуя себя слегка неловко, что за такую красоту плачу, как за обычную кровать. Но ситуация у меня непростая, красчей кот наплакал, шиковать пока не могу.

Организовать доставку вызвался Жарих. Дала ему три жиря под эти нужды. А сама решила все же к эфету сходить. Характер показала, но слишком уж злить местного судью точно не стоит.

Дорогу к городскому управлению легко уже могу найти сама. Пока шла, было время подумать. Такая жизнь, что я кровать себе купить нормальную не могу, не по мне. Чем же мне заниматься? Чем зарабатывать? Выйти замуж и положиться полностью на мужа — не выход. Такой вариант приходил мне в голову, признаюсь честно, но нет. Не смогу. Не по мне такая жизнь.

Могу заряжать артефакты. А что, неплохое занятие и заработок при этом солидный. Шакти у меня немеряно, если что Орхис поделится, — улыбнулась, как и всегда при мысли о друге. Только в Ирании очень много одаренных. Не думаю, что здесь подобная услуга будет пользоваться тем же спросом, что и в Острожье, а главное, также дорого стоить.

Нужно постараться попасть в академию. Да, это перво-наперво. Хотя, нет, перво-наперво неплохо бы грамоте местной обучиться. Как бы с эфета учителя стребовать?

За такими размышлениями незаметно добралась к управлению. Стражи на входе без слов пропустили внутрь, а вот эфет заставил себя ждать. Ну что ж, ты, Олеся, повредничала, дай и мужику характер показать. Села на табурет и принялась терпеливо дожидаться, пока меня изволят принять.

Я успела изрядно устать от ожидания, когда заметила эфета, входящего в здание управления. Очевидно, была не права, думая, что он заставил меня ждать просто так. Все это время я была уверена, что он в своем кабинете, а оказалось, что эфета и вовсе не было в управлении Горло.

По виду Даорсаха можно было судить о том, что мужчина взволнован. Двигался эфет в окружении стражей, в одном из которых с волнением узнала Триса.

При виде мужчины сердце вдруг зашлось стуком. Неужели соскучилась? Отвернулась, чтобы он не заметил моего взгляда. Мне нужно было несколько секунд прийти в себя.

— Иттани Ораш, — эфет Даорсах первым делом направился ко мне. — Алисана, примите мою искреннюю благодарность! — непритворно заявил местный судья. — Дорг Диарак — мой старинный друг, уже сегодня я отправил ему вестника с радостной новостью.

Кивнула, принимая благодарность. А взгляд нет-нет, да и скользил к высокому стражу. Трис же, не таясь, не спускал с меня глаз. Кивнула ему, приветствуя. Получила сухой кивок в ответ.

— Хали Трис, хали Ортис, хали Мартинс, прошу вас подождать немного, — обернулся эфет к стражам. — Иттани Ораш, — взял меня под локоток, — прошу вас, проходите, — эфет пропустил меня вперед, распахивая дверь своего кабинета. Прошел к столу, достал что-то из выдвижного ящичка. — Иттани Ораш, — снова обернулся ко мне, — это скромное вознаграждение от Горло за помощь в спасении маленькой иттани Диарак.

— Благодарю, — приняла тканевый мешочек, не слишком тяжелый, но приятно позвякивающий.

— Уверен, Дорг тоже захочет вас отблагодарить, Алисана, — кивнул мужчина.

— Эфет Даорсах, меня беспокоит судьба бравинки Евлеси. Что будет с ней?

— Как я и говорил, думаю, хали Диарак не откажет девушке в доме, ведь она мать его единственной внучки. Иттани Диарак в сопровождении матери и стражей уже отправилась в Фарлей к дедушке с бабушкой. Вестник прибудет заранее, у них будет время подготовить все к их прибытию.

— Рандал… Эрх говорил, что хали Диарак может винить Евлеси в смерти сына. Эфет Даорсах, прошу вас проследить, чтобы Евлеси не притесняли. Я переживаю о ней.

— Нет, Алисана, — качнул головой эфет. — Хали Эрх не знаком с хали Диараком лично. Я же его знаю. Дорг — не такой альшар, чтобы бросить беззащитную женщину на произвол судьбы или, упаси Великая Мать, вымещать на ней свои горести. Он сам, лично совершил не менее пяти экспедиций в Острожье, вывозя оттуда наших соплеменниц. Уверяю вас, Алисана, бравинка в надежных руках.

— Спасибо. Вы меня успокоили.

Выдохнула. Судьба Евлеси и правда беспокоила. Девушка и так натерпелась уже, пусть у нее все сложится хорошо, искренне желаю ей этого.

— Иттани Ораш, если у вас есть какие-то просьбы к городу или ко мне лично, не стесняйтесь их высказать.

— На самом деле, есть. Эфет Даорсах, не хочу обидеть вас недоверием, но я бы хотела получить письменное заверение, что ко мне нет никаких претензий по прошлому обвинению.

— Разумно, — кивнул мужчина. — Я все подготовлю и пришлю бумаги к вам с посыльным. Что-то еще?

— Да. — Закусила губу, обдумывая свою просьбу. — Эфет Даорсах, после травмы, полученной в Жахжене, я забыла почти все, чему училась с детства. К сожалению, это касается не только моих родных, но и даже грамоты. Если это возможно, я бы очень хотела позаниматься с наставником. Снова обучиться читать и писать. Получить хотя бы начальные знания по географии и истории и, конечно же, по контролю и управлению шакти.

— Я вас услышал, иттани, — снова кивнул эфет, явно стараясь не показать удивления. — Постараюсь вам помочь.

— Спасибо.

— Ваш шэрх, иттани Ораш, — остановил меня эфет уже перед дверью. — Ему все же лучше проживать на территории трухи.

Замедлилась, внимательно глядя на мужчину. Что ж, мне тоже стоит идти на уступки, если рассчитываю на помощь эфета. С ним явно лучше если не дружить, то хотя бы не враждовать.

— Хорошо, — мягко ответила в итоге. — Если вам так будет спокойнее.

— Так всем горожанам будет спокойнее, иттани Ораш.

Едва выйдя за дверь, тут же наткнулась на внимательный взгляд. Трис никуда не уходил, страж ждал меня все это время.

— Алисана, — шагнул ближе, но как-то неуверенно, словно боясь, что не стану с ним говорить.

— Ксантр, — личное имя стража вырвалось само собой, как и глупая улыбка, вдруг тронувшая уголки моих губ.

— Алисана, я скучал. — Трис протянул вперед руку, беря мою ладонь в свою, мягко сжимая пальчики. — Как прошло путешествие в Острожье?

— Рандал оказался не так плох, как я думала раньше, — еще шире улыбнулась я, а вот Трис, напротив, нахмурился.

— Рандал? — ревниво переспросил он. — Вы настолько сблизились с Эрхом?

— Были… некоторые моменты, после которых он позволил называть себя личным именем. Хали Трис, окончена ли ваша служба эфету? — вернула голосу серьезность.

— Сложный вопрос, — мужчина нахмурился. — Ты можешь подождать меня? Поговорю с эфетом и провожу тебя домой, — предложил он.

— Хорошо.

Трис подвел к низенькой скамеечке для посетителей, одарил на прощание пристальным взглядом и скрылся в кабинете эфета, а я закрыла глаза, настраиваясь на долгое ожидание.

Не успела толком расслабиться, как услышала отдаленные крики, гомон толпы, рев, клекот… Клекот? Выскочила из городского управления, озираясь по сторонам. Задрала голову наверх, вглядываясь в небо. В отдалении, на окраине Горло, в районе порта в небе бесновался шэрх. Это не Орхис, его бы я узнала сразу. У шэрха на спине с трудом рассмотрела наездника. Думаю, мужчина держался из последних сил, судя по резким движениям переполошенного, словно обезумевшего птеродактиля.

— Орхис! — закричала что есть сил, сама уже бегом направляясь в сторону порта. — Орхис! — не успела повторить крик, как тут же почувствовала отклик. Послала другу мысленный образ того, что увидела в небе и, не сбавляя скорости, продолжила бежать к порту.

Орхис прибыл на место раньше меня. Я очень переживала за раненого друга, но медлить было никак нельзя. Внизу, под бесновавшимся птеродактилем, были дома простых горожан. Порт — очень густонаселенный район Горло. Тут все время кто-то грузился, разгружался, что-то привозил, увозил, сновали торговцы, грузчики, моряки, стражи, множество парнишек, ищущих подработку. Сейчас люди старались попрятаться кто куда, шэрх то и дело опускался ниже, цепляя мощным хвостом и лапами самые высокие постройки, ревел, клекотал, издавал совершенно безумные звуки. Несколько раз он изрыгал из себя жуткую смертоносную слизь. Многие постройки внизу, также как и мощеная дорога покрыты были изъеденными кислотой дырами.

Почему этот шэрх без адланрака я пока не поняла, обязательно выясню, но чуть позже. При виде второго шэрха, Орхиса, люди загомонили еще громче. Каждый искал нору, куда бы забраться. Орхис спустился ниже, на лету подхватывая меня клювом и забрасывая себе на спину. И сразу направился к беснующемуся собрату. Это точно не Хран, что меня немного успокоило, да и на спине шэрха сидел не Даркер из трухи, а какой-то незнакомый мне альшар.

Орхис подлетел ближе, клекотнул что-то грозное, толкая невменяемого собрата клювом. Только он и головой не повел.

— Орхис, перекинь меня на него, — попросила, решаясь на опасную авантюру.

К счастью, друг не стал упрямиться, подлетел максимально близко. Бок к боку, крыло к крылу. Схватил сородича за шею, крепко удерживая, пока я перебралась на спину обезумевшего шэрха. Альшар, едва удерживающийся на его спине, смотрел на меня широко распахнутыми в удивлении глазами. Но, нужно отдать ему должное, в нужный момент подал руку и втянул, усаживая перед собой на сидении.

Рассиживаться мне было некогда. Прыгнула на шею шэрха, крепко прижимаясь к нему грудью. Закрыла глаза, настраиваясь на свой источник. Одновременно почувствовала пульсирующий огнем источник шэрха. Да ему же невероятно больно!

Успокоиться самой, чтобы успокоить животное было непросто. Призвала всю свою выдержку на помощь. Держа глаза закрытыми, пыталась дозваться птеродактиля. Орхис со своей стороны не давал сородичу дергаться, крепко держа за шею. Источник боли определила быстро — брюхо. Чуть позже поняла, что не сама боль так беспокоит животное, он боится. Безумно боится.

— Я тебе помогу, — прошептала, уверенная, что шэрх слышит. — Помогу, только нужно спуститься вниз. Я не дам тебя в обиду, обещаю тебе. Я сумею тебя защитить! Покажи, чего ты боишься, мне нужно знать, чтобы помочь.

Гладила перья шэрха, изо всех сил посылая ему волны спокойствия, которого сама едва добилась. Прошло минут пять, показавшихся мне часами, когда я услышала источник шэрха. Не просто услышала, сумела настроиться на него, заставляя биться в унисон с моим, подстраивая под себя. И тут пришла волна образов от Орхиса. Беснующийся птеродактиль боялся не за себя. Неистовавший шэрх готов был вот-вот произвести на свет яйцо.

— Орхис, веди его в труху! — прокричала другу, одновременно стараясь передать шэрху, на котором сидела череду образов, каждый из которых наполнила спокойствием и умиротворением.

В ответ пришла волна удивления. Шэрх пошел на контакт, и я поняла, что победила. После удивления от птеродактиля пришла волна негодования и гнева, направленная на альшара, удерживающегося на его спине.

— Он тебя не тронет, — погладила шэрха по шее, успокаивая. — Обещаю, что сумею защитить и тебя, и яйцо. Оборачиваться на мужчину не стала, чтобы вдруг не разорвать едва установившийся контакт со зверем.

Не сразу, но шэрх повиновался и полетел в сторону трухи.

Орхис опустился на землю первым, клекотом подзывая Храна. Он так и жил в трухе, чувствуя себя вполне комфортно. На шум выскочил и хали Даркер, и другие работники. С удивлением заметила Эрха. Что стражу тут понадобилось? Мысль мелькнула и пропала, вытесненная более насущными проблемами.

Направила готового произвести на свет яйцо шэрха к дальней части трухи в поисках подобия уединения. Стоило нам приземлиться, альшар, так и сидевший на спине шэрха, соскочил и бросился в сторону.

— Что происходит? — это Даркер, владелец трухи. Альшар прибежал так быстро, как только мог.

— Этот шэрх готовится отложить яйцо, — я хоть и спустилась, но не отошла от птеродактиля ни на шаг, продолжая касаться его морды открытой ладонью. — Хали Даркер, нужно обеспечить шэрху уединение. Распорядитесь принести воды, пожалуйста. И задержите того альшара, — кивнула на наездника. — Хочу с ним поговорить!

Видимо что-то в моем голосе заставило упомянутого альшара насторожиться. И правильно! Моя б воля, я б ему зипун, подпалины от которого хорошо виднелись на шкуре шэрха, кое-куда вставила, да заставила так ходить!

— Иттани Ораш, — также торопливо к нам подбежал Эрх. — И почему я не удивлен? — с усмешкой покачал головой страж. — Что тут у вас?

— Рандал, ты когда-нибудь видел, как шэрх откладывает яйцо? — ошарашенно повернулся к стражу Даркер.

— Шутишь? — рассмеялся Эрх. — Этого никто никогда не видел.

— Иттани Ораш утверждает, что сейчас произойдёт именно это, — растерянно заявил Даркер.

— Уважаемые халишеры, я полностью разделяю ваше любопытство, но все же прошу проявить уважение и понимание к этому шэрху. Хали Даркер, воды кто-нибудь принесет или нет? — рявкнула, не выдержав.

Тело шэрха содрогалось, я чувствовала его боль и страх. Орхис и Хран смотрели на происходящее с благоговением. Оба опустили головы вниз, вытягивая шеи. Позже друг мне объяснит, что так сородичи показывают, что не несут угрозы.

— Тим, — окликнул Даркер испуганного паренька. — Воды неси скорее!

— Отойдите подальше, вы ему мешаете! — махнула мужчинам, а сама спешно снимала с шэрха седло. — Орхис, что нужно делать? — отбросив сидение в сторону, обернулась к другу. — Как ему помочь?

Орхис едва ли не подполз ближе, так и не подняв головы, крылом, совсем легко подтолкнул сородича ко входу в труху, издал тихий клекот, не пугающий и не командный. Успокаивающий, пожалуй, верное определение. Втроем вошли в закрытое с трех сторон здание. Орхис пригреб массивную кучу сушеной травы и веток. Странно, я их раньше тут не видела. Но и это я обдумаю позже.

Шэрх зарылся в эту кучу, посмотрел внимательно на Орхиса, они словно переговаривались о чем-то без слов. Друг отвернулся, становясь на входе. Широко расставил крылья, угрожающе зашипел, отгоняя всех собравшихся, включая Храна. Меня никто не прогонял, поэтому я могла засвидетельствовать весь процесс.

Как откладывают яйца земноводные я видела неоднократно в познавательных передачах, как несутся куры даже вживую, поэтому ничего нового или необычного для меня не случилось.

Спустя минут пятнадцать птеродактиль переступил с ноги на ногу, отступая от импровизированного гнезда. Успела заметить мелькнувшее очень крупное ярко-розовое яйцо. Его шэрх споро закопал в траву и листья, а сам улегся рядом, устало закрыв глаза.

Я решила сама сходить к оставленной снаружи бочке с водой. С трудом приволокла тяжесть внутрь трухи. Шэрх приподнялся на лапах и с жадностью припал к воде. После слегка тронул меня клювом, благодаря.

— Отдыхай, — погладила его по морде. Поддавшись порыву, поцеловала то место, которое у Орхиса самое чувствительное.

Заметила искорку в глазах птеродактиля, а за спиной услышала шорох. Орхис резко обернулся и таак на меня посмотрел! Ревнует? Резко отпрянула от нового шэрха. Странно, к Храну Орхис так не ревновал. Я-то отпрянула, а вот шэрх потянулся ко мне, ластясь. Орхис прищурился, сузив глаза, расправил крылья, но не в защитном жесте, нет, теперь скорее, проявляя агрессию. Проклекотал что-то довольно громко, угрожающе глядя на сородича.

Даже не стала гладить птеродактиля, прежде чем отойти. Шагнула к Орхису, прижимаясь к клюву, стараясь успокоить.

— Не шуми, — шепнула ему. — Я твоя лиашши, и этого никому не изменить. Я тебя люблю, Орхис. Люблю и чувствую. Ему нужна была помощь и поддержка, — кивнула за спину. — Только и всего.

Орхис, все также угрожающе глядя на собрата, чуть ниже опустил голову, благосклонно принимая ласку.

— Присмотри за ним, ладно? — попросила друга, выходя из загона, чтобы больше не провоцировать конфликтов.

И Даркер, и Эрх, и тот альшар, что сидел на шэрхе, все ждали неподалеку.

— Поздравляю, у нас мальчик! — не удержалась от шутки, но по серьезным лицам мужчин поняла — шутку не оценили.

— Мальчик? — первым отмер Даркер. — Детеныш уже вылупился?

— Хали Даркер, а что вы вообще знаете о шэрхах? — усмехнулась я. — Как вы определяете их половую принадлежность?

— Кхм… признаться, мы не умеем этого делать. У шэрхов нет… явных признаков.

Клянусь, он покраснел! Едва не рассмеялась. Удержать серьёзное лицо оказалось сложнее, чем усмирить взбешенного шэрха.

— Шэрхи — гермафродиты, хали Даркер. Они бесполы, — решила все же сообщить. — У этих созданий Великой Матери нет девочек и мальчиков. И для воспроизведения себе подобных им не нужна пара.

Мужчины выглядели откровенно шокированными. Переглянулись, дружно нахмурились.

— Хали Даркер, отложившего яйцо шэрха нужно накормить и не тревожить.

— Мясом?

— Мясом, рыбой, что найдется. Если воршиков раздобудете — вообще чудесно будет.

Говорила с хозяином трухи, а сама смотрела на альшара, доведшего шэрха до такого состояния. Это я про подпалины на боках несчастного. Подпалины, оставленные явно зипуном.

— Где ваш зипун? — угрожающе шагнула к альшару-наезднику ближе.

Мужчина до сих пор не до конца пришел в себя, да еще и такой напор с моей стороны сбил его с толку, думаю, только поэтому он тут же отчитался:

— Выронил, когда шэрх бесноваться стал. Как… что вы сделали? Как сумели его усмирить?

— Как вас зовут? — я пока не собиралась отвечать на его вопросы, сначала он выслушает то, что хочу сказать. Заметила краем глаза, что Эрх тихонько посмеивается, с жалостью глядя на альшара.

— Ильтир Арагос хали Бранч, — кивнул альшар, прижимая кулак к груди, называясь.

— Так вот, хали Бранч, — шагнула еще ближе к нему, без страха тыкая пальчиком в твердую грудь. — Хочу, чтобы вы знали, шэрхи — разумные создания Великой Матери! Яйца они откладывают раз или два за всю жизнь и процесс это интимный и таинственный! Как вы только посмели тревожить шэрха в такой момент? — искренне возмутилась я.

— Да я не знал, что он… она, что шэрх собирается отложить яйцо! — выпалил альшар. — Я хотел доказать иттани… неважно, — резко махнул рукой. — Хотел доказать, что достоин вести ее в храм Великой Матери. А что может лучше доказать это, как не укрощение дикого шэрха? И я пошел в горы! Этот шэрх был в удалении от стаи, вел себя странно, был довольно притихшим… ну я и… в общем, сумел его укротить. А потом он словно взбесился, уже на подлете к городу. Я тянул до трухи, знал, что тут хали Даркер, про него слух идет, что он с любым шэрхом сладит… — альшар замолчал, виновато поглядывая на всех собравшихся.

— Что вы все творите! — покачала головой, имея в виду не только этих мужчин, но и вообще всех альшаров. Ничем, по сути, ирашцы от бравинов не отличаются. Все считают себя выше других. Шэрхов, женщин… Этот мир погряз в жестокости. Жестокости и рабстве! Самом настоящем узаконенном рабстве.

Птенцу шэрха, чтобы вылупиться нужно дней двадцать-двадцать пять. Все эти дни яйцо нуждается в защите и уходе. Шэрхи, живущие в стае, обычно следят за яйцом по очереди. В трухе Горло шэрхов трое, включая новичка, и все они активно заботились о яйце. Орхис так и вовсе добровольно не покидал территорию трухи вот уже десять дней! Меня ревниво не подпускал к новичку, но и сам не улетал, защищая и оберегая птенца наравне с остальными.

Я всерьез подумывала о том, чтобы научиться ездить на крэке, ведь дергать Орхиса каждый раз ради того, чтобы он меня перенес, все же неправильно. Он не мой раб, он мой друг.

Прошедшие дни я потратила с пользой. Эфет Даорсах сдержал обещание и нашел для меня наставника. Каждый день я ходила в Горло к очень старому альшару, давно уже оставившему работу в академии. Хали Варлах жил уединенно, несколько оборотов назад отпустив к Великой Матери свою спутницу. Детей у пары не было. Красчей альшару хватало на то, чтобы его дом помогала содержать в порядке приходящая женщина, она же готовила для пожилого альшара, но не жила в доме постоянно. Хали Варлах холил свое одиночество, словно наказывая сам себя за что-то.

Ко мне старый наставник отнесся равнодушно. Он не выражал сомнений в моих умственных способностях, но и не восхищался умениями. Эфет попросил его позаниматься со мной и хали Варлах не отказал ему в этой просьбе.

За прошедшие дни я выучила местный алфавит и довольно сносно научилась читать и писать. Хали Варлах прекрасно говорил и писал и на ирашском, и на бравинском, и меня обучал сразу двум диалектам одного языка. Наставник предложил было позаниматься математикой, но я отказалась. Думаю, законы математики одни во всех мирах. А вот география и история — то, что нужно. И еще, конечно же, контроль над шакти. Контроль и управление.

С каждым днем я возвращалась от наставника все позже. Старый альшар не гнал, никак не давал понять, что мне уже пора, но он быстро уставал. Очень быстро. Несколько часов, и я сама понимала, что хали Варлаху пора отдыхать. Однако с каждым днем я задерживалась у него все дольше. Будучи невероятно умным, начитанным, образованным хали Варлах мог дать мне так много! Моя воля, я бы и вовсе не уходила от него.

Трис, с ним все сложно… В тот день я совсем позабыла, что обещала ждать стража у эфета, выскочила из управления, заслышав клекот и после уже не вернулась, занятая вопросами устройства нового птеродактиля. Орхис тогда остался с новичком в трухе, а я, убедившись, что и шэрх, и яйцо устроены с комфортом, отправилась восвояси. Уже в вечерних сумерках и полном одиночестве возвращалась я домой.

Трис, вышедший от эфета и не заставший меня, как договорились, отправился туда же, в мое скромное жилище. Жарих пустил его на территорию участка, но в сам дом нет. И вот когда я, безумно уставшая, вернулась в тот день домой, застала интересную картину. Хали Трис, племянник повелителя Ирании, и босоногий парнишка Жарих в закатных лучах вместе выкладывали разномастным камнем крыльцо моего домика.

Даже залюбовалась. Страж снял верхний жилет, оставшись в тонкой рубашке. Мышцы заметно перекатывались под прозрачной тканью. Альшар не кричал на подростка, разговаривая как с равным. Спокойно объяснял парню, что делать, как правильно класть камень, куда и в каком количестве добавлять скрепляющий раствор.

Присела тихонько на высокий пенек и минут двадцать отдыхала душой, просто наблюдая за этими двумя. Наблюдала и размышляла. Трис… ведь не просто так он тут, совсем не просто так. Что я к нему чувствую? Посмотрел на мужчину внимательнее, оценивая красивое мужественное лицо, сильные руки с развитой мускулатурой, стройный торс, широкие плечи. Он мне симпатичен внешне, это сложно отрицать. Еще мне, несомненно, приятно с ним общаться. Трис добр и справедлив, не кичится своим происхождением, если бы не хали Ораш я бы и вовсе не узнала, что он племянник повелителя Ирании.

У мужчин закончился раствор. Не серый, цементный, привычный мне и не белый, гипсовый. Угольно-черный, с красными вкраплениями. Неподалеку от того места, где я сидела, в холщовом мешке как раз виднелся черно-красный порошок. Трис обернулся и увидел меня. Альшар замер. Честно говоря, у меня мелькала мысль, что он знает о моем присутствии и только делает вид, что не заметил. Но нет, его вид явно говорил, мужчина удивлен.

— Иттани Ораш! — воскликнул Жарих. — А давно вы здесь? Гляньте, какие ступеньки хали Трис помог мне соорудить! Больше ни скрипеть не будут, ни крошиться под ногами!

— Только подошла, — соврала я, старательно отводя глаза от альшара, смущенная его немигающим взглядом. — Ступени очень красивые!

— Иди… те в дом, иттани Ораш, мы почти закончили, — тихо заметил Трис, отодвигаясь, освобождая проход.

— Уже можно наступать? — замерла в нерешительности перед ступенями.

— Пока не стоит, — над ухом раздался голос Триса, а после он взял меня за талию и перенес через ступеньки, одновременно с тем толкая входную дверь.

Руки альшара задержались на моей талии чуть дольше, чем требовалось, чтобы помочь преодолеть препятствие.

— Спасибо, — поблагодарила, опуская глаза.

Позволила себе лишь короткий взгляд на стража и тут же шагнула вглубь дома. Захлопнула дверь и прижалась к ней спиной. Трис меня волновал, не стоит это отрицать. Но… я не готова пока к отношениям. Это сложно. Мир довольно отсталый, ежедневно каждому здесь может грозить опасность. Господи, да я даже не могу гарантировать, что завтра мне не придется бежать, спасаясь от преследования!

Единственное неизменное, что у меня есть — Орхис. Только он. И даже он, огромный сильный шэрх, даже он не всегда может постоять за себя. Даже он оказался в ситуации, когда его птенец остался один, а сам Орхис в рабстве у настоящего урода.

Любые отношения предполагают появление детей. Я хочу детей! Великая Мать знает, как я хочу ребенка! Но как я могу привести его в этот мир? Мир, в котором не могу гарантировать даже собственной безопасности, не говоря уже о безопасности будущей крохи.

Оттолкнулась от двери и пошла готовить ужин, думая, что это меня отвлечет. Не отвлекло. Одни и те же мысли все время крутились в голове, а еще почему-то вспоминалась прошлая жизнь. Эти воспоминания нет-нет, да и прорывались сквозь старательно возводимую завесу отчуждения от прошлого. Я скучала по удобствам, которые окружали меня раньше, скучала по спокойствию и уверенности в завтрашнем дне. Даже по сковородкам! Черт возьми, ведь у меня были такие чудесные сковородки!

В какой момент по лицу потекли слезы? Отбросила от себя серый грязный корнеплод, закрыла лицо руками и разрыдалась. Я выплескивала из себя переживания последних дней, недель, месяцев. Опустилась на пол, также не отнимая рук от лица.

— Я сильная, сильная, — бормотала, словно заклинание. Только не помогало, ничего не помогало.

Истерика и не думала заканчиваться. Я плакала навзрыд, оплакивая прошлую себя, прощаясь с той жизнью, в которую никогда не вернусь, принимая то будущее, что меня ждет. Другое будущее. Главное, что оно будет, Олеся! Главное, что оно будет!

— Алисана! — сильные руки подняли меня с пола, прижимая к груди. — Что? Поранилась? Что случилось? — взволнованный голос Триса заставил-таки этот слезоразлив прекратиться.

— Все в порядке, — шмыгнула, успокаиваясь. Вытянула руки, вытирая лицо. — Отпусти меня. Отпусти, я в порядке. Правда.

— Алисана, — Трис опустил меня на пол, осторожно взял лицо в ладони, заглядывая в заплаканные глаза. Краем собственной рубашки вытер соленые дорожки. — Алисана, — снова выдохнул он. — Я тебя чувствую, — взгляд мужчины выражал смятение. Он был удивлен, не только обеспокоен моими слезами, удивлен…

— Чувствуешь? Что это значит?

Трис смутился. Отпустил меня, отошел, даже отвернулся.

Решила не расспрашивать, но он сам ответил. Повернулся, твердо глядя в глаза. От былого смущения не осталось и следа.

— Я тебя чувствую, Алисана, — повторил намного увереннее. — Это значит, что мой источник настроился на твой. Полностью.

— Трис, я…

— Ксантр, — перебил он. — Для тебя я Ксантр.

— Ксантр, — сглотнула, обдумывая ответ. — Ксантр, прости, но я не знаю, что это значит. Это и правда так. Многие воспоминания ко мне так и не вернулись, даже самые основные. Ты можешь пояснить? Пожалуйста.

Альшар смотрел на меня, сдвинув брови.

— Ты не веришь? — моргнула, опуская глаза.

— Чувствовать, — Трис одним слитным движением приблизился и приподнял мой подбородок двумя пальцами, — это больше, чем любить, Алисана, — выдохнул, глядя прямо в глаза. Пристально, гипнотизирующе. — Мой источник нашел ту, источник которой созвучен ему, идеальную пару. Наши шакти могут слиться, позволяя появиться на свет одаренному потомству, — рассказывал он, внимательно отслеживая мою реакцию. — Альшары не могут просто пойти в храм и попросить благословения Великой Матери. Без обоюдного влечения, без того, что их источники резонируют друг с другом не могут.

— Ты спешишь, — отстранилась и отошла.

— Спешу? — усмехнулся Трис. — Алисана, то, что случилось — редкость, огромная редкость!

— В смысле редкость? Вокруг полно альшаров, у них есть дети… Значит, резонирование шакти случается то и дело!

— Ты и правда не понимаешь? Наш ребенок будет очень сильным альшаром! Мы с тобой идеально совместимы, идеально подходим друг другу!

— Разве я не должна чувствовать что-то схожее? — вернула его с небес на землю. — Твой источник настроился на мой, Трис! Твой, а не мой!

— Ксантр, — хмуро поправил мужчина. — Я не верю, что ты ничего не чувствуешь.

— Да я даже не понимаю, что именно должна чувствовать! — всплеснула руками. — Трис, — упрямо продолжала называть его именно так, — все последнее время я только и делаю, что пытаюсь хоть как-то устроить свою жизнь! Убегаю, спасаюсь сама или спасаю кого-то еще!

— Я предлагаю тебе союз равных, Алисана! Тебе больше не придется ни о чем беспокоиться. Я сумею решить все твои проблемы, сумею позаботиться о тебе.

— Нет! — выдохнула, прежде чем успела подумать. — Нет, хали Трис, — повторила уже спокойнее, — я не даю своего согласия. Мне нужно учиться, сейчас это для меня в приоритете. Еще я обещала Орхису слетать в горы, навестить его стаю. У Орхиса там остался птенец, он тоскует по нему. Нет в моих планах сейчас никаких союзов! Отвыкла я как-то полагаться на кого-то, уж прости, Трис. Отвыкла полагаться, рассчитывать, даже доверять.

После того разговора прошло двадцать дней. Трис несколько раз приходил ко мне домой. Мужчина пытался поговорить, но я не давала ему такой возможности. Обрывала любой разговор, если он грозил перерасти в новое предложение пугающего пока союза.

Мы общались на отвлеченные темы. Но общение тяготило обоих. Меня — потому что чувствовала вину, его — потому что не понимал причин моего поведения. Я и сама не до конца понимала, что уж там.

Однажды Трис пояснил, что должен съездить в столицу получить разрешение дяди на то, чтобы оставить службу у эфета.

— Даорсах меня отпускает, — сорвав веточку с ближайшего куста, сообщил страж. — Неохотно, ведь я наотрез отказался от его племянницы. Эфет был уверен, что именно этим завершится моя служба, — усмехнулся он, искоса поглядывая на меня, ожидая определенной реакции на свои слова.

— Ты поедешь в столицу? — проигнорировала его намек.

— Поеду. Оттягиваю только по одной причине, — и снова пристальный взгляд. Давящий.

— Мы с Орхисом собираемся в горы, — обронила я, меняя тему. — У него, оказывается, есть птенец. Альшар, который накинул на Орхиса адланрак и заставил служить увел его прямо от гнезда. Только поэтому у него и вышло. Орхис защищал потомство.

— Альшары много оборотов укрощают шэрхов, Алисана, — Трис остановился и заглянул мне в глаза. — Никто до тебя не считал их разумными, никто не мог, да и не пытался с ними поговорить.

— Не верю, что не мог, — качнула головой. Я много раз думала об этом. Не может такого быть, чтобы никто не обладал схожими с моими способностями. Просто этот одаренный не сумел отстоять это. Или испугался.

— Или не захотел.

— Это худший вариант, не хочу о таком думать, — помотала головой.

— Ты ведь вернешься? — Трис взял меня за руку. Не стала вырываться. Мужчина упорно ловил мой взгляд, поднял опущенный подбородок двумя пальцами, заставляя посмотреть на него.

— Здесь мой дом, Трис. Я вернусь.

Почти все свое время я посвящала учебе. Хали Варлах, по моей просьбе, каждый день давал задания, которые я должна была выполнять самостоятельно дома. Задания по контролю и управлению шакти. Эти занятия отнимали много сил, но и приносили неимоверное удовлетворение. Ну кому не хотелось бы получить в свое распоряжение удивительную силу? Магическую силу!

Кроме того, наставник позволял мне брать его рукописные записи домой. Читать их было непросто, приходилось прорываться сквозь непонятную вязь почерка альшара. Эти записи наставник вел, работая в академии. Это были планы лекций, а также много материала для новичков. Материала, помогающего мне освоить азы управления собственным даром.

К сожалению, общественных библиотек в Горло нет. Книги уже производят массово, но, в основном, для академий. Художественной литературы на бумаге вовсе не существует. Ирашцам некогда развлекать себя чтением, у них множество обязанностей, занимающих их время. Так что только учебная литература. Но и такую достать непросто. Книги, по которым меня учил читать хали Варлах, остались у наставника со времен работы. Он охотно давал их мне, но эти труды пока были слишком сложны для моего восприятия. Очень много непонятных слов, терминов, формул. Возможно, что-то из этого мне знакомо, но неизвестные названия сбивают с толку.

Как бы то ни было, несмотря на все сложности, я радовалась каждому дню. Училась радоваться простым вещам, тому, что сплю на кровати, например, а не на полу на тюфяке. Тому, что на моем столе есть еда, тому, что мне есть с кем поговорить.

Жарих так и приходил каждый день, хотя работы для паренька у меня уже не осталось. Точнее, она была, конечно. В собственном доме, долго стоявшем пустым, работы хоть отбавляй. Только вот монет на материалы и мебель нет. Жарих от скуки даже посадил что-то на моем участке, прямо за домом. Сам ухаживал, поливал, окучивал, пока я пропадала у наставника.

Я испытывала благодарность к этому пареньку за все, что он делал для меня, за то, что был рядом в очень сложный период, не оставил одну. Долго думала, как его отблагодарить. Красчи — это, конечно, хорошо, но сегодня они есть, а завтра нет. А вот образование — другое дело. Как-то поинтересовалась у хали Варлаха, сколько может стоить обучение в Академии для неодаренного. Сумма приличная.

Обучение длится от года, оборота, как сказал бы местный, до пяти. От времени зависит и стоимость. Но и результат тоже. За год невозможно получить даже самую простую профессию, нужно учиться не менее трех лет.

Помнится, эфет Даорсах упоминал, что хали Диарак захочет меня отблагодарить за спасение внучки, вот на эти монеты я и рассчитывала. Как только получу — оплачу обучение Жариха в академии. Даже если придется потратить все до единого красча!

— Это глупо, иттани Ораш, — отозвался эфет, стоило мне выдать ему свои планы. Дело в том, что как только Орхис решит, что может оставить новенького шэрха с его яйцом одних, мы улетим в горы. Так что я решила попросить эфета заранее, чтобы он отправил Жариха учиться, как только придет вознаграждение от хали Диарака. — Глупо отдавать все средства на обучение какого-то мальчишки. Вам следует подумать и о себе! Вам нужно найти спутника, иттани, и как можно скорее. Очевидно, что вы сами не способны позаботиться о себе!

— Благодарю за ваше искреннее участие, эфет Даорсах, — не повела и бровью в ответ на его реплику. — Обязательно подумаю над вашими словами. А пока все же прошу выполнить то, о чем договорились.

— Отправлю я этого паренька в академию, не переживайте! — отмахнулся эфет. — Но все же считаю, что это необдуманно и глупо так разбрасываться единственными средствами к существованию!

В труху в эти дни я не ходила, некогда было, да и не хотела Орхиса тревожить лишний раз. Очень уж он ревниво отнесся к моему отношению к тому шэрху. Я даже имя птеродактилю не дала, видя реакцию друга. А вот сегодня потянуло. Закончив занятие у хали Варлаха, не стала нигде задерживаться и едва ли не бегом помчалась в труху. Кажется, я знаю, что произошло, почему меня так тянет в это место. Еще по дороге почувствовала взволнованное состояние Орхиса. А, прибежав, убедилась в своих выводах.

Так и есть, птенец вылупился.

Возле загонов был и Даркер с помощниками. Хран и Орхис, широко расставив крылья, не подпускали никого ближе. Шэрхи вели себя не просто агрессивно, очевидно враждебно.

Даркер, завидя меня, безумно удивился.

— Как вы так быстро добрались, итани Ораш? Мы ведь только послали за вами, — развел он руками.

— Я не встречалась с посыльным, хали Даркер, — отозвалась взволнованно. — Меня позвал Орхис.

Подошла ближе, первым делом обнимая друга. Мне было жутко любопытно посмотреть на птенца, но и по Орхису за эти дни я очень соскучилась, мы почти не виделись все это время. Храну тоже перепала толика ласки, малая совсем, чтобы крылатый ревнивец не начал нервничать.

— Меня-то пустите? — улыбнулась грозным стражам.

Изнутри загонов послышался тихий тонкий клекот. Птенец. Широкая улыбка сама наползла на мое лицо. Орхис посторонился, пропуская меня внутрь.

От того, что два шэрха, широко расставив крылья, загораживали единственный проем, внутри царил полумрак. Медленно прошла внутрь. Шэрх смотрел на меня, пригнув шею. Он тоже расставил крылья, загораживая свое сокровище. Но, стоило мне подойти ближе, убрал одно крыло, открывая своего детеныша.

Не сдержала восторженной улыбки. Малыш был ростом со среднюю собаку. Такой же длинный клюв, как у родителя, такой же острый, шипастый хвост. Смешные крылышки, совсем крохотные передние лапки. При виде меня малыш замер, а после клекотнул что-то, забавно выгибая шею.

— Можно я дам ему имя? — посмотрела на взрослого шэрха. — И тебе тоже, если ты не против.

Шэрх благосклонно кивнул.

— Хэш! — издал он вдруг резкий звук, совсем не похожий на клекот.

— Хэш? Ты хочешь такое имя?

Шэрх повернул голову, явно выражая свое согласие.

— А детеныш? — сделала еще шаг, медленно поднося ладонь к головке с мягкими розоватыми перышками. Осторожно коснулась, поглаживая подушечками пальцев. Птенец прикрыл глаза и довольно что-то клекотнул.

«Сах!» — раздалось у меня в голове. Обернулась на Орхиса, вопросительно поднимая брови. Дождавшись утвердительного кивка, вернула внимание Хэшу.

— Сах, — предложила одновременно и детенышу, и Хэшу. — Подходит?

Хэш посмотрел на Орхиса, раззявил широко пасть и издал тонкий звук, не похожий на слышанные мною от этих зверей ранее. Орхис, чуть помедлив, издал похожий. В тот момент я не поняла, что происходит. Об этом друг мне рассказал, точнее показал позже, уже в горах.

Шэрхи живут стаями и, как и в любом обществе, у них есть вожак. Самый сильный, самый смелый, самый одаренный, готовый пожертвовать собой ради стаи — серсит, как называют таких шэрхов ирашцы. К мнению серсита прислушиваются, его решения не оспариваются, его участие в судьбе сородичей считается честью. Орхис — серсит своей стаи.

Дорога в горы заняла три дня. Орхис не стал разрезать пространство и перемещаться мгновенно, друг хотел, чтобы я запомнила эту дорогу и могла найти его дом, дом его стаи.

Это были чудесные три дня. Почти вся дорога пролегала над лесом, но и над морем мы тоже пролетали. Орхис опускался так низко, что задними лапами касался воды, обдавая нас обоих легкими брызгами. Охотился, на полном лету ныряя под воду и хватая там крупную рыбину. Я визжала как сумасшедшая, чем раззадоривала его еще больше. Орхис прекрасно чувствовал мое состояние и точно знал, что я не боюсь, что я счастлива!

На ночь не останавливались. Орхис летел все дальше, а я дремала прямо на его спине. Специальные сидения вполне позволяли немного отдохнуть.

Последний участок самый глухой. Не знаю, как именно шэрхи попали в этот мир, но местечко для их проживания нашлось очень уединенное. Мы миновали длинную полосу пустыни, сменившуюся степью с редким низким кустарником, а вот сразу за степью началась горная гряда, тянущаяся на несколько километров в даль.

Горы было видно издалека, но только подлетев ближе, я сумела оценить их красоту в полной мере. Приблизившись поняла, что это не классическая горная гряда, как я ее себе представляю. Эта горная гряда, раскинувшаяся в долине реки, представляла собой не непрерывную цепь, а несколько десятков отдельно стоящих скал. Высотой от двухсот-трехсот метров до нескольких тысяч. Орхис с гордостью показывал мне место, где родился и вырос. Птеродактиль пролетал над горами, громким криком оповещая о своем прибытии.

Нам навстречу вылетали десятки шэрхов. Они поддерживали крик Орхиса, паря рядом с нами. Шэрхи радовались возвращению Орхиса. Игриво толкались боками, пролетали рядом с нами, и сверху, и снизу, кружили вокруг. В какой-то момент шэрхов вокруг стало так много, что всех их невозможно было окинуть взглядом.

Мы пролетели вдоль реки, час или даже больше понадобился на то, чтобы Орхис показал мне всю долину. А потом… состояние друга резко изменилось. Его источник завибрировал часто-часто, Орхис был безумно взволнован. Сложив крылья, друг ринулся к земле. Там, неподалеку от входа в пещеру на земле лежал молодой шэрх.

Орхис опустился на землю, выстилая крыло, чтобы и я могла спуститься вниз. А сам не спускал глаз с молодого птеродактиля. Тот заволновался, поднялся на задние лапы, шагнул в нашу сторону.

Орхис что-то проклекотал, молодой шэрх нагнул голову вбок и тихо откликнулся.

Да это же его птенец! — наконец дошло до меня.

Многие шэрхи кружили поблизости, наблюдая за развитием событий, кто-то приземлялся рядом. Я отошла в сторонку, давая этим двоим познакомиться, с трепетом наблюдая, как Орхис подступает ближе к своему птенцу. Но вот и он сделал шаг навстречу. У меня слезы на глаза навернулись. Удивительные создания!

Как, ну вот как можно считать их неразумными? Какой сволочью нужно быть, чтобы напасть на шэрха, откладывающего яйцо или находящегося в гнезде?

Птеродактиль, ставший мне другом, остановился в шаге от молодого шэрха. Тихий клекот, понятный только им двоим. Такой знакомый наклон головы у второго. Орхис рывком сократил разделяющее их расстояние и боднул молодого головой. И тот зеркально повторил этот жест. Меня едва не оглушили крики кружащих поблизости шэрхов. Стая радовалась вместе с сородичами.

Поздним вечером, разведя костер и жаря на нем пойманную Орхисом рыбу я размышляла. О многом, но больше всего о том, как приняла стая возвращение Орхиса. Каждый опустился на землю и повторил тот самый жест. Кому-то Орхис позволил прижаться к своему лбу, от других были просто приветственные кивки и клекот. Всем своим нутром я чувствовала радость каждого шэрха в стае. Чувствовала их отношение к Орхису.

— Я хочу, чтобы ты остался здесь, — прошептала другу, смаргивая слезы.

Он опустился рядом после полета со своим птенцом. Надолго друг меня не оставлял, но я прекрасно понимала, что он хочет побыть с птенцом вдвоем. Им не нужно было говорить, просто быть рядом. Ощущать ветер, колышущий перышки, видеть одни и те же звезды, рассекать пространство крыло к крылу. Орхис не закрывался от меня, я чувствовала его радость, чувствовала умиротворение и безмятежность. Орхис впервые со дня нашего знакомства излучал довольство и спокойствие. Он был дома.

— Твое место здесь, Орхис, — слезы все же полились у меня по щекам, я просто не сумела их сдержать. — Твое место здесь, — повторила, уговаривая скорее себя, чем его.

Друг прижался на миг к моему лбу своим, а после вытянул шею и проклекотал что-то довольно громко. На его крик к нам стали слетаться шэрхи. Они приземлялись рядом, вскоре заполонив всю огромную поляну перед пещерой моего друга. Орхис показал, что это его стая, он и правда был их вожаком. Его птенец вырос, вскормленный сородичами, Орхиса не было рядом. Но теперь мой друг понимал, что должен остаться и позаботиться о них в ответ.

Два дня я провела в горах в окружении шэрхов. Все они слышали меня и понимали. Каждый из них! Я дала имена многим, не всем, но очень многим, тем, кто сам этого хотел. Орхис ревновал к каждому по отдельности и ко всем вместе, но он понимал, что такой контакт с его лиашши идет на пользу сородичам. Птенец Орхиса — Шайри, он сам выбрал это имя, именно он решил отвезти меня обратно.

— Я буду скучать! — прошептала, гладя мягкие перышки Орхиса, стараясь запомнить выражение его глаз, это удивительное теплое чувство единения, когда друг трется о мое плечо клювом.

Изо всех сил я старалась не плакать. Видела, Орхису мой отъезд дается не менее тяжело, чем мне.

Сидение закрепила на спине Шайри. Орхис боднул птенца, клекотнул последние наставления, снова потерся о мое плечо клювом и вдруг прижался лбом к моему.

Орхис показывал дни, которые мы провели вместе, передавал мне эмоции, что испытывал от общения со мной, делился любовью и тоской.

— Я люблю тебя, — прошептала, стирая соленые дорожки. — И буду скучать. Я очень буду скучать!

Вскочила на Шайри, и шэрх взмыл в небо. Издал громкий, оглушительный крик, под стать родителю, прежде чем разрезать пространство клювом.

Я не сливалась с ним источником и не показывала место, куда хочу попасть. Мне лишь оставалось наблюдать за действиями птеродактиля. Сильного, очевидно. Возможно даже более сильного, чем Орхис. Шайри выпал где-то посреди моря. Мне сложно было понять, пролетали мы эти места или нет. Дезориентированная неожиданным переходом, пыталась проморгаться и осмотреться по сторонам.

Открепила ремень и перебралась ближе к шее шэрха. Прижалась, стараясь слиться с ним источником, стараясь почувствовать Шайри, как чувствовала Орхиса. Птеродактиль не противился. У нас не было того единения, как с моим другом, вынужденным остаться со стаей, но контакт точно был. Шайри летел в нужную сторону, более того, оказывается, он уже бывал в этих местах.

Дорога заняла чуть больше суток. Дважды мы останавливались на вынужденный привал. Более молодой, Шайри уставал сильнее Орхиса, а мою шакти принимал частично. Для восстановления ему нужен отдых, хорошее питание и воршики. Однако, как и все юные создания, самоуверенности этому шэрху было не занимать. Так, он разрезал пространство еще дважды. На малые расстояния, не то, что его родитель, но все же заметно сокращая наше время в пути.

К моему дому прибыли впотьмах. Шайри тяжело опустился, от усталости едва не задевая забор вокруг моего скромного жилища. О том, что людей, которые живут поблизости не стоит пугать или как-то им вредить я попросила Шайри заранее. Долго ему показывала картины того, что его ждет в Горло, старалась передать свое отношение к людям, к альшарам. Рассказала о трухе, о том, что шэрхи живут там, чтобы не доставлять беспокойство людям. Про адланрак и зипун… старалась ничего не упустить, чтобы даже случайно не допустить ситуации, когда Шайри или мирные ирашцы окажутся в опасном положении.

Прибыв среди ночи, я не ожидала никого застать в домике. Единственный, кто мог тут быть — Жарих. Парнишка получил мое разрешение на пребывание в любое время. И уж никак я не ждала, что на шум выйдет… Трис.

Страж не выглядел заспанным, по его виду можно было судить, что он готов к дороге. Чуть позже обратила внимание на крэка, привязанного за домом.

— Что ты тут делаешь? — опешила я, касаниями успокаивая Шайри, почувствовавшего мое волнение и тут же ощерившегося.

— Привез послание, — кивнул страж, подходя ближе. — Что это за шэрх? Где твой?

— Орхис не мой шэрх, он — мой друг! Это — Шайри, птенец Орхиса.

— А Орхис?

— Остался в горах со своей стаей.

— Он ведь ее вожак, так? — догадался Трис.

— Верно, — подтвердила с грустью. — От кого послание?

— От меня. Хотел сообщить, что еду в столицу, к дяде. Поехали со мной, Алисана! — беря меня за руку попросил Трис.

— Поехали со мной! — снова попросил он, видя, что не спешу давать согласие.

А я молчала, обдумывая. На самом деле, я скучала по этому мужчине. Пока мы были в горах, у меня было достаточно времени обдумать его предложение, как и то, что испытываю к нему. Любви в моем сердце нет, но он мне нравится. И как человек, и как мужчина. Только вот… готова ли я следовать за ним? Достаточно ли этого, чтобы связать с ним свою жизнь?

— Ксантр, — обратилась, намеренно используя первое, личное имя, — я дождусь тебя здесь. Ты ведь едешь, чтобы освободиться от обязательств, окончательно получить прощение, верно?

— Ты знаешь?

— Хали Ораш рассказал мне, что ты отбывал наказание у эфета.

— Я был молод и глуп, Алисана. Несколько оборотов не принадлежал сам себе, вынужденный служить Даорсаху. Многие темные я жалел о тех необдуманных словах и поступках, что заставили дядю наложить такое наказание, но они привели меня в итоге в Горло. Повстречав тебя, я больше ни о чем не жалею! Ведь не будь я на службе эфета, не встреил ту, которую почувствовало мое сердце.

— Сердце? — усмехнулась. — Или источник, Трис?

— Поначалу и я думал, что только мой источник чувствует твою шакти и откликается на нее, но теперь точно знаю, что и мое сердце тоскует в разлуке. Я хотел бы никогда не разлучаться, Алисана. Хотел бы провести жизнь вместе!

Трис держал меня за руки, говорил с жаром, явно ожидая не той реакции, что я могла дать.

— Я не беден, — продолжил он со значением. — У дяди нет наследников и, вполне возможно, именно мне предстоит стать следующим повелителем Ирании. Все это я хотел бы разделить с тобой.

Именно эти слова оттолкнули меня, заставили отшатнуться.

— Только представь, сколько всего ты сумеешь изменить, став спутницей повелителя! — соблазнял Трис.

— Нет, я не поеду в столицу! — ответила резко, брезгливо считая, что Трис хотел меня купить. Соблазнял рассказом о своем происхождении и благосостоянии. — Езжай один.

— Что я сказал? — понял, что обидел по моему лицу. — Алисана, я тебя чувствую, но видит Великая Мать, не понимаю! Любая на твоем месте была бы рада стать спутницей наследника повелителя, но ты неизменно холодна. Ты словно все еще в горах, так далек твой взгляд.

— Ксантр, ты меня не знаешь, — подняла на него глаза. — Имеет ли для тебя значение, что у меня уже мог быть мужчина в Острожье? Что я могла быть близка с другим?

— Был мужчина? — Трис нахмурился. — В Жахжене, верно? — уточнил он. — Не стану лгать, это имеет для меня значение, но не такое, чтобы отказаться от тебя, Алисана. Я готов простить и смириться.

— Простить? — выгнула брови в удивлении я. — За что простить? За то, что меня продали в этот лагерь, а я посмела выжить? Езжай, Трис, — отняла ладони. — Легкой дороги. Поговорим, когда вернешься.

— Снова отталкиваешь. Неужели я опять сказал не то? — расстроился он.

— Езжай, — только и могла повторить я.

— Постараюсь вернуться как можно скорее. И вот тогда ты поедешь со мной, Алисана! Повелителю ты отказать не сможешь!

С этими словами, больше похожими на угрозу, Трис отвязал крэка и уехал в ночь. Несколько минут я еще смотрела ему вслед. Перед поворотом мужчина обернулся. Я не могла видеть выражение его лица с того места, на котором стояла но, уверена, Трис победно улыбнулся.

Устроив Шайри так, чтобы он никого из соседей не напугал утром, снова проговорив инструкции по поведению в городе, ушла в дом.

На столе, прямо посередине, нашелся голубоватый плотный лист, густо исписанный мелким почерком. Трис в свойственной ему манере сообщал, что едет к дяде в столицу. Сожалел, что не повидался со мной перед дорогой. Просил еще раз обдумать его предложение. Но большая часть письма была посвящена подробному рассказу о его владениях и доходах. Упомянул страж и о перспективе стать следующим повелителем. Итак, я убедилась в своей правоте, это не был порыв, Трис и правда хотел купить меня.

Горько. И обидно. Он совсем меня не знает и не стремится узнать.

Порой я сама себе удивлялась. Ну вот откуда такая принципиальность? Чем плохо выйти замуж за наследника повелителя крупнейшего государства. За богатого, одаренного мужчину, которого еще и тянет ко мне. Чего мне еще нужно?

В прошлой жизни, возможно, мне этого хватило бы. В прошлой жизни, возможно, я бы согласилась на его предложение. Но теперь, получив второй шанс, поняла, что жизнь может быть коротка, слишком коротка и уж точно непредсказуема. Тратить ее на нелюбимого, на пустое существование я не хочу. А чего хочу?

Этой ночью я размышляла как раз об этом. Чего хочу именно я? Еще пару недель назад я бы ответила, что хочу спокойствия и размеренности. Хочу не переживать о куске хлеба на столе, хочу заниматься чем-то, что приносило бы мне удовлетворение и радость.

Семья… хочу, но боюсь.

А теперь… теперь мне этого мало. Я хочу помочь несчастным бравинкам, кому сумею. Хоть немного облегчить им существование, ведь жизнью их быт не назовешь! Именно существование. Спасти, кого сумею. Да, я буду сотрудничать с эфетом и спасу столько несчастных, сколько смогу!

Сон навалился неожиданно, утром не могла бы вспомнить на каком этапе размышлений он меня сморил, но главное я помнила. И это решение приносило радость. Решение непростое, опасное, но однозначно верное!

Проснулась, когда солнце было уже высоко. Едва выйдя из домика, заметила Жариха, Шайри не пускал подростка к дому. Шэрх не нападал, он просто расправил крылья и периодически издавал угрожающий клекот. Жарих, весь бледный, стоял, прижавшись к ограждению. Как и еще несколько моих соседей, коих я заметила чуть позже.

Бегом слетела по новым каменным ступеням, бросаясь к парнишке. Обняла, гладя по голове.

— Испугался? Прости, моя вина. Шайри, это друг! — сообщила шэрху. — Мы ведь договорились вчера, что ты никого не станешь трогать.

— Он не трогал, — вступился Жарих дрожащим голосом. — Просто не пускал.

— Иттани Ораш, — срывающимся голосом позвал сосед, — попросите вашего питомца пропустить нас. Агнита уже, верно, на работу опоздала. А я шел к молочнику, но тоже, думаю, вряд ли почтенный Одельсар меня дождался.

— Я прошу у всех вас прощения! Этот шэрх впервые в городе, его действия были направлены на мою защиту, только и всего. Он не хотел ни на кого нападать. Простите меня! — снова искренне попросила, оставляя Жариха и подходя к Шайри.

Шэрх успокоился, но на собравшихся все еще посматривал с тревогой.

— Они все здесь живут, Шайри. И ходят постоянно. Это не только моя территория. Ты — молодец, — шепнула тихо, зная, что он точно услышит. — Мне приятно, что ты меня защищал. Но здесь мне ничего не грозит, это не требуется.

Шайри я увела за дом. Будучи чуть меньше по размеру, чем Орхис, с трудом, но шэрх сумел уместиться на небольшой участке. Посадки Жариха, правда, немного пострадали, но отвести Шайри в труху прямо сейчас я не могла, да и не хотела. Это будет для него лишним стрессом. Пусть пока побудет со мной.

— Жарих, проходи, — когда Шайри был устроен, позвала парнишку. — Что ты тут делаешь? Разве эфет Даорсах не устроил тебя на обучение?

— Завтра первый день, иттани Ораш, — неуверенно подтвердил Жарих. — Только я не поверил сперва. Меня как к эфету вызвали, так и вовсе решил, что за то мясо, что Орхис приносил. Испугался жуть как! Но пошел. Вы ведь пошли, значит, и мне отвечать нужно! После помощник эфета мне грамоту на обучение выдал, да красчей до Фарлея. Я ж и не понял сперва. Спасибо, иттани Ораш! — Жарих явно хотел меня обнять, но стеснялся.

Тогда я сама первая шагнула к нему, крепко прижимая к себе.

— Ты — очень хороший человек, Жарих. Не дело прозябать подработками на рынке. У тебя светлый ум, который нужно обучать и тренировать. Уверена, ты станешь большим человеком, вот хоть бы и новым управляющим Горло, когда нынешний на покой уйдет!

Жарих весело рассмеялся в ответ на мое оптимистичное заявление.

Парнишка вскоре ушел готовиться к дороге в Фарлей. Он больше переживал за то, что оставляет маму с сестренкой одних, чем за то, как устроится в новом городе. Думаю, я не ошиблась с тем, на что потратить вознаграждение от Дорга Диарака.

На следующий день я все же отвела Шайри в труху. Идея жить отдельно от меня шэрху по душе не пришлась, но Орхис велел отпрыску меня слушаться, так что Шайри повиновался. Хэш и Хран были в порядке, как и малыш Сах. Все трое выглядели вполне довольными своей жизнью.

После разговора с Даркером и я успокоилась. Альшар наконец-то понял, что шэрхи могут быть друзьями, что добровольно они способны на много большее, чем под принуждением. Эту истину еще только предстоит донести прочим альшарам Ирании, но первый шаг, несомненно, сделан. После трухи путь мой лежал в управление. Следовало поблагодарить эфета за то, что он выполнил свое обещание по поводу Жариха и сообщить, что готова и дальше участвовать в экспедициях в Острожье.

— А как же хали Трис, Алисана? — со значением спросил эфет. — Не будет ли молодой Ксантр против такой рискованной операции?

— Я все еще свободна, эфет Даорсах. Мой опекун — хали Ораш, не против. Это все, что вам нужно знать.

— Вот как, иттани Ораш, — эфет выглядел довольным, он разве что руки не потирал. — Что ж, я вас услышал. Тогда готовьтесь, скоро вам предстоит повторить свой вояж.

Прошло несколько дней. Самых тоскливых за все время моего пребывания в этом мире. Я скучала по Орхису. Очень скучала. Тоска просто сжирала изнутри. Почти все свободное от учебы время проводила в трухе, хоть так заглушая тягостное уныние. Жарих уехал в Фарлей на учебу, Трис в столицу, эфет про меня словно забыл. Впервые за долгое время я была совершенно одна, предоставлена сама себе.

Одновременно с тем, я знала, что мне предстоит вернуться в Острожье. Что-то тянуло изнутри, звало обратно. Словно осталось на тех негостеприимных островах незавершенное дело, что-то настолько важное… будто нить натянулась и звенела от напряжения.

Этим утром открыла глаза с ощущением, что нить должна лопнуть. Проснулась, тяжело дыша. Сон не помнила, но вот ощущения… что-то родное, теплое. Меня будто кто-то звал. И правда звал, кстати. От ограды раздавался призывный крик и редкие хлопки. Наспех оделась, пригладила волосы и выглянула наружу.

За забором, не решаясь пройти внутрь, заметила незнакомца. Он тоже меня увидел, кивнул.

— Иттани Ораш, простите, что так рано, дело не терпит промедления.

— Входите, — махнула ему, переминаясь с ноги на ногу. Босиком на каменных ступенях стоять было не слишком приятно. — В дом не зову, — все же предупредила мужчину. — Подождите немного, я сейчас выйду.

Вернулась в дом, умылась, собрала волосы, зажгла печь, ставя на огонь чайник. Сразу в воду бросила горсть листьев и сушеных ягод — утренний сбор для бодрости. Только после этого вышла снова во двор, не забыв в этот раз обуться.

— Что привело вас ко мне? — настороженно рассматривала мужчину в дорогой одежде, с неизменным зипуном за поясом. — Вы пешком?

— Крэка поодаль привязал, — махнул он. — Поговаривают, что у вас шэрх без привязи и адланрака, не стал рисковать.

— Он в трухе, — пояснила неохотно. — Так что привело вас в такую рань?

Светило и правда едва показалось на горизонте.

— Мне нужно, чтобы вы привезли сюда, в Горло одного человека… девушку, — мужчина смутился. — Оплата будет щедрой, можете даже не сомневаться! — поторопился добавить он.

— Привезла откуда? Заниматься похищением я не стану! — заявила на всякий случай.

— Меня, очевидно, ввели в заблуждение, — поджал губы мужчина.

— Простите, но я не понимаю, с чего вы взяли, что я могу вам помочь, — развела руками. — Вам что, сказали, что я занимаюсь похищением людей? Кто посоветовал вам прийти ко мне?

— Я не могу назвать его имени, простите. Мне сказали, что вы можете слетать в Острожье, а главное — вернуться оттуда.

— Как раз перенести вас в Острожье мне по силам, как, собственно, и вернуть обратно.

Глаза незнакомца снова загорелись надеждой.

— Тогда вы можете вызволить одну юную деву, привезти ее оттуда!

— Я перенесу на острова вас, а после верну вместе с девушкой, — предложила такой вариант.

— Я с вами не полечу! — заявил незнакомец. — Мне нельзя появляться в Верхнем пределе.

— Тогда наймите тех, кто может, — пожала плечами.

— Сколько человек ваш шэрх может переносить одновременно?

— Зависит от крепления. То, что есть у меня рассчитано на двоих.

— За что же вы хотите получить красчи? — фыркнул мужчины, складывая руки на груди.

— Кажется, вы что-то путаете. Это вы пришли ко мне домой! Именно вы даже не представились, начав выдвигать требования! В конце концов, это именно вам нужна моя помощь, а не наоборот. Я же вас не звала и ни на что не уговариваю, и, упаси Великая Мать, ни к чему не принуждаю!

— Хали Доршс, — недовольно буркнул мужчина.

— Иттани Ораш, — кивнула в ответ, хотя он и так знал мое имя. — Итак, хали Доршс, правильно я поняла, что в Верхнем Пределе есть некая девушка, которая не может покинуть острова законно?

— Правильно, — буркнул гость недовольно. — Я в розыске в Острожье, иттани Ораш, — соизволил он предоставить хоть какие-то объяснения. — На островах осталась моя любимая. Ее отняли у меня. Мы пытались уехать, но Лариш сняли прямо с баракара, я ничего не мог сделать. Сам спасся только благодаря покровительству хали Альтариш, посланника Ирании в Верхнем пределе.

— Как же вы предлагаете мне ее разыскивать?

— Я знаю, где она, — взгляд мужчины загорелся надеждой. — Лариш в лагере, в Жахжене. Она там не по своей воле, отец продал ее, продал мою Лариш!

Услышав ненавистное название, отпрянула. Жахжена. Даже не представляю, что должно случиться, что заставило бы меня вернуться туда.

— Вы в курсе, что это за место, хали Доршс? — спросила, откашлявшись.

— В курсе, — буркнул он в ответ. — Вы должны понимать, что времени совсем мало.

— Возможно, девушка уже… в тяжести, — посчитала нужным предупредить.

— Это неважно! — рубанул хали. — Она нужна мне любой.

— Хочу, чтобы вы знали, я ведь тоже в розыске на островах, хали Доршс. Более того, я тоже была в Жахжене, вернуться туда для меня означает слишком многое.

— Я хорошо заплачу! Я богат, иттани Ораш, но что значат красчи, если та, кому отдал свою душу в опасности! Дважды я нанимал баракар. Собирал команду, эти люди готовы были рискнуть. Только… в Жахжену можно попасть только с неба. Берег там крутой и обрывистый, пришвартовать баракар можно только в одном месте, хорошо охраняемом. Если вы там были, знаете, что представляет из себя это место. Лариш… будет бороться до конца! Я знаю, уверен в ней.

— Вы красиво говорите, хали Доршс, — покивала согласно. — Однако все ваши слова не стоят и выеденного яйца, если вы сами не решитесь на это путешествие. Спасать любимую чужими руками… это вас не красит, как мужчину, как альшара.

— И вы согласитесь довериться мне в полете? — удивился собеседник.

— Проходите, — все же пригласила альшара в дом. — Выпьем отвара, у меня есть лепешки. А после пойдем в труху. Вам уже доводилось летать на шэрхах, хали Доршс?

Мужчина помялся на пороге какое-то время, но все же вошел внутрь.

Разлила отвар по глиняным кружкам, одну передала гостю. Рассматривала мужчину с интересом.

— Расскажите мне о ней, — попросила, с удовольствием делая первый глоток. — Расскажите о девушке, что осталась в Острожье.

— Лариш, — выражение лица альшара стало мечтательным. — Прекрасна, как цветок ляйасы, покрытый каплями дождя! Я купил ее на десять темных, — качнул головой мужчина. — Я служу в управлении посланника Ирании на островах, — сообщил он деловым тоном. — Эта поездка не должна была продлиться долго, мне лишь нужно было привезти документы и отбыть обратно. Я не раз слышал разговоры про то, что в Острожье деву можно просто купить… знаю, меня не красит мой поступок, иттани Ораш, и мне за него искренне стыдно. Отец продавал Лариш, словно домашнюю оречу. Назначил цену, я заплатил. Лариш была так молода! Когда я узнал, что стану ее первым мужчиной… простите, иттани Ораш, — смутился мужчина. — Я отдал душу этой девушке почти сразу. Она… такая нежная, ранимая. Мою Лариш нужно оберегать и заботиться. Теперь мне уже невесело при разговорах о том, что любую деву можно просто купить. Варварство! Настоящее варварство.

— Но ее вы все же купили, — вернула я разговор в нужное русло.

— Да. Сначала на десять темных, после предложил Дархану, ее отцу, выкуп за Лариш. Он быстро смекнул, что может неплохо обогатиться. Я отдал ему все красчи, что были у меня с собой... Дархан меня обманул. Я и сам виноват, — опустил голову альшар. — Знал, конечно же знал, что бравинок не выпускают с островов, но все равно попытался ее вывезти. Лариш отняли у меня, а Дархан с берега кричал, что продаст дочь в Жахжену. Он наслаждался своей властью и моими страданиями.

Доршс искренне переживал, и именно это сыграло решающую роль.

— Если мой шэрх согласится лететь, я постараюсь вам помочь! — приняла решение, выслушав альшара, поначалу показавшегося мне заносчивым снобом. Возможно, такой он и есть, но девушку любит, это видно невооруженным глазом. К тому же, Острожье зовет меня, я и сама хочу вернуться.

Часть 2

— Чем ты недовольна? — Марон участливо подсел рядом. — Алисана, ты живешь в доме самого могущественного альшара всего Верхнего Предела. Находишься под моей защитой. У тебя есть все, о чем местные женщины могут только мечтать! Почему ты все время грустишь? Почему я никак не могу добиться улыбки на твоем лице?

— Оставь меня, — отвернулась. — Я уже много раз говорила, что такая жизнь не для меня. Мне не нужна клетка, пусть и золотая, я не хочу здесь быть.

— Да чего же ты хочешь? Свободы? Путешествовать со своим шэрхом каждый день, рискуя жизнью? Тебе прислуживает пол Жахжены, Алисана! Я скупил всех свободных девушек, и все они во дворце! Да я даже заставил молодых альшаров просить благословения Великой Матери на союз с одаренной альшари. Любой одаренной, не важно из какой семьи. Ты говорила, это сделает тебя счастливой… Мне грозит самый настоящий бунт внутри Острожья, но я готов и на это. Готов на все. Что еще мне сделать, Алисана? Чего еще ты от меня хочешь?

— Отпусти меня.

— Нет! Никогда! И не проси! — рубанул Марон. — Ты сама не понимаешь, о чем просишь. Женщине одной не выжить. Да и куда ты пойдешь? Где твои родные? Прошло столько времени, а ты до сих пор не готова мне довериться, не готова рассказать о себе, — с горечью констатировал мужчина.

— Довериться? — развернулась, неверяще глядя на него. — Довериться? Да как я могу тебе довериться? Ты силой удерживаешь меня подле себя! Ограничиваешь мою свободу! С чего мне тебе доверять, Марон? Я тебя ненавижу! Слышишь, ненавижу! Убирайся с глаз моих, не хочу тебя видеть! Я не обязана развлекать тебя разговорами, довольно и того, что я нахожусь здесь!

— Ненавидишь? — глаза мужчины опасно сузились.

Он порывисто поднялся, окинул меня еще одним злым взглядом и размашисто пошел прочь.

А я смотрела ему вслед и вспоминала, как вышло так, что я очутилась в самом настоящем дворце повелителя всего Верхнего предела. Только в плену…

Дождались темноты мы без происшествий. Под прикрытием высоких деревьев вместе с Шайри подобрались ближе к лагерю. Как же в эти моменты мне не хватало Орхиса! Его понимающего взгляда, нашей связи, благодаря которой и слова-то подчас были не нужны! С Шайри мы тоже понимали друг друга, слышали, но это совсем не то, что с Орхисом. Молодому птеродактилю было со мной интересно, но он не испытывал ни благодарности за спасение, ни привязанности, рожденной связью. Мы были партнерами. Да, партнеры — вот верное определение.

— В барак пойду я, — прошептала Доршсу, снимая обувь и накидывая на волосы темное полотно. — Постараюсь вывести вашу Лариш, только бы она не начала кричать!

— Вот, — Доршс протянул мне деревянную фигурку в форме птицы, — покажите ей это. Лариш поймет, что вы от меня.

Фигурку взяла, рассматривать было некогда. Просто сунула за пазуху и, осмотревшись в сотый, наверное, раз шагнула в сторону бараков.

В отдалении ото всех, на привязи маялся очередной скованный шэрх. Ему я решила тоже помочь, если смогу, если будет для этого хоть малейшая возможность. В лагере стало заметно больше охранников. Раньше их и вовсе не было, никто не ждал, что девушки начнут разбегаться. Теперь трое крепких бравинов обходили территорию по широкой дуге. Траекторию их передвижения мы с Доршсом изучили еще при дневном свете, так что сейчас для меня не было секретом, куда пойдет каждый из них.

Как и во времена, когда я была в Жахжене, в бараке на ночь зажигали какую-то вонючую траву, отупляющую, заставляющую повиноваться. Стражи тоже постоянно дымили какой-то дрянью. Аравий… его я тоже заприметила. Мужчина словно что-то чувствовал, подозревал. Он и днем вел себя беспокойно, то и дело вглядываясь в густые заросли, за которыми мы скрывались. И сейчас мужчина ни с того, ни с сего вдруг вышел из своего домика, шаря взглядом по сторонам.

Мне пришлось упасть на землю, утыкаясь в траву, чтобы не выдать себя. Я была так близко.

Выждав, осторожно бросила взгляд на Аравия. Он все еще осматривал окрестности. Достал самокрутку, зажег, до меня донесся отвратительный запах. Узнаваемый. Аравий курил ту самую дрянь, что и в ночь моего побега. Однако на него она действовала, очевидно, иначе, чем раньше. Потому что альшар не выглядел пьяным, его глаза заволокло черным туманом, движения стали резкими, порывистыми, дышать стал чаще.

Наконец, Аравий скрылся в своей хижине. К счастью, я решила выждать еще немного, буквально несколько минут. Но благодаря этому решению сумела не попасться ему на глаза. Аравий неожиданно снова вышел из дома, таща на цепочке юную девушку. Обнаженную полностью. К счастью, не Лариш, но кому от этого легче?

Девушку он пинком отправил в общий барак и только после этого окончательно вернулся к себе.

Я прождала еще минут десять, он больше не показывался. Тогда рискнула выбраться из укрытия.

Охранники в другом конце лагеря, у меня есть несколько минут. Пригнувшись, перебежала открытый участок, входя в барак.

Едва войдя, поморщилась от дыма. Дала глазам несколько секунд привыкнуть к полумраку. Снаружи тоже темно, но свет от ночного спутника немного разгоняет ночные тени, в бараке же, благодаря чадящим пиалам, вовсе ничего нельзя рассмотреть. Ну вот и как мне искать Лариш?

Девушки, по большей части, уже спали. Тихие шорохи наполняли ночную тишину. Та девушка, которую втолкнул в барак Аравий, только она еще не спала, свернувшись клубочком на своей подстилке. Именно к ней я и направилась.

— Ты как? — подошла к ней ближе. Тронула обнаженное плечо. Девушка вскинула на меня глаза. Заморгала часто-часто. — Где Лариш? — спросила я, понимая, что время утекает сквозь пальцы.

Девушка кивнула в сторону выхода, а потом еще и пальцем ткнула в спящую фигурку, приткнувшуюся на своем тюфячке.

— Лариш, — толкнула ту, на кого указала девушка. — Лариш, меня прислал хали Доршс.

Девушка резко села, испуганно глядя на меня.

— Ты ведь Лариш, верно? Дочь Дархана.

— Да, — только и ответила она, спросонья не слишком понимая, что происходит.

— Идем со мной, нужно торопиться, — потянула ее, понуждая подняться. — Лариш, хали Доршс ждет неподалеку, сегодня ты покинешь Жахжену, — шептала я, протягивая ей деревянную фигурку. — Все будет хорошо, — повторяла то и дело под неверящим взглядом девушки.

Я чувствовала себя отвратительно, спасая одну девушку под пристальным немигающим взглядом другой. Взглядом, полным надежды.

Я вернусь! — поклялась сама себе. — Вернусь и вытащу и тебя отсюда. Всех, кто здесь против воли. Каждую.

Мы с Лариш вышли из барака, где свежий ветерок с моря приносил облегчение, унося дурман, навеянный дымом в бараке. В последний момент заметила охранника, поворачивающего в нашу сторону. Дернула девушку вниз, мы обе тяжело рухнули на землю. Лариш пискнула, но я тут же зажала ей рот рукой, не позволяя издать и звука. Охранник прошел в шаге от нас, он не смотрел под ноги, и только это нас спасло.

Пока была в бараке почувствовала странное давление в груди, списала все на дым от курительных смесей. Но даже выйдя на свежий воздух давление не исчезло, напротив, становясь сильнее. Волнение, тревога, страх.

Где Доршс?

Я тащила Лариш все дальше в заросли, к тому месту, где остался Шайри, но ведь Доршс должен был нас встречать, так где же альшар, когда так нужен?

Приблизившись почти вплотную, я поняла, что не так. Шайри был связан. На морде шэрха поблескивал адланрак. Лапы скованы тонкой цепью. Доршс рядом. По лбу мужчины стекает кровь, один глаз заплыл, руки связаны перед собой светящейся золотой плетью. Только окинув друзей взглядом и задвинув Лариш за спину заметила виновника всего этого.

Чуть сбоку, так, чтобы не попасться мне на глаза сразу, стоял старый знакомый. Марон кривил губы в ухмылке, глядя на меня с превосходством.

— Я смотрю, шэрхом ты не ограничилась, — вместо приветствия заявил он. — Решила выкрасть из Жахжены еще и девушек? Зачем она тебе? — кивнул на Лариш. — Почти пустая, циниш в ней едва бьется.

— Мне не нужна ее циниш, — я судорожно пыталась найти выход. — Кто ты такой? Почему преследуешь меня?

— Спроси у своего друга, — перевел взгляд на Доршса. — Я позволил ему жить на своей земле. Привечаю посланников Тьяра в Верхнем пределе и чем они отплатили мне? Стараются выкрасть тех, кто составляет основу нашего существования! Ты ведь хотела украсть эту девушку, я прав?

— Кто ты такой? — снова спросила я, переводя беспомощный взгляд с Доршса на Марона и обратно.

— Спроси у своего друга, — милостиво позволил альшар, щелкая пальцами.

Доршс тут же замычал, с него словно заклятие немоты сняли.

— Лариш, — выдохнул он протяжно.

— Парис, — прохныкала девушка, протягивая к мужчине руки.

— Это Марон Адвар хали Вайрантир, — с почтением склонил голову Доршс, отводя глаза от Лариш и переводя на меня. — Повелитель Верхнего предела и всех бравинов.

— Благодарю за представление, — дурашливо кивнул Марон.

Альшар повел рукой, словно собирая ночь в кулак, из которого во все стороны брызнул золотой свет, а потом резко опустил руку вниз, разрезая пространство. Он сделал тоже, что делают шэрхи, только немного иначе.

— Вам всем предстоит воспользоваться моим гостеприимством, — заявил альшар.

— Отпусти их, — выдохнула, шагая ближе к Доршсу и Шайри, судорожно размышляя, как быть.

— Нет! Зачем мне это?

— Прошу, отпусти их. Они любят друг друга и хотят быть вместе. В чем их вина? В чем преступление?

— В том, что тот, кто давал клятву при пересечении границы островов не нарушать законов Острожья, нарушил их. Уже дважды! В первый раз Доршс был прощен, за него выплатили отступные, однако юный альшар так ничему и научился. Он вернулся, хотя право посещать Верхний предел им было утрачено, — Марон перевел жесткий взгляд на Доршса. — Вернулся и решил снова выкрасть бравинку!

Пока он говорил, я сумела незаметно приблизиться еще на несколько шагов. До Шайри бы не достала, но Доршс вот он, рядом.

— Стой, Алисана! — окрикнул Марон. — Шагайте в разлом, сейчас же! Тогда, возможно, я сохраню ему жизнь. Девка же вернется в Жахжену!

Со спины раздался шум. Резко обернувшись, заметила Аравия и еще двоих стражников, мчащихся к нам. Аравий меня узнал. Поняла это по бешенству, мелькнувшему во взгляде. Он поднял зипун над головой и выпустил в мою сторону серебристый луч. Уклониться я не успевала при всем желании. Одновременно дернулся Шайри и… Марон. Альшар все же успел первым. Он буквально за секунду оказался на траектории поражения, отбивая атаку Аравия. Меня толкнул за спину, а сам встал на пути мчащихся мужчин, широко расставив ноги.

Охранники замерли, то ли узнав, то ли заподозрив что-то, а вот Аравий, глаза которого все еще были затянуты черным дымом, пер напролом. Он снова вскинул зипун, целясь теперь в своего повелителя.

— Остановись! — властным голосом потребовал Марон, даже не шелохнувшись. Его голос… сам тембр, я бы точно послушалась, прикажи он так мне, но Аравия было не остановить.

— Эта девка моя! — выплюнул он, подскакивая ближе.

Марон напрягся, сжал кулаки.

— Ирашка моя! — повторил Аравий, наступая на Марона. Еще шаг — и он летит на землю, сбитый мощным ударом кулака альшара.

Воспользовавшись тем, что Марон решил поупражняться в боевых искусствах, бегом бросилась к Шайри, рывком сдергивая адланрак с пасти. Шэрх издал громкий крик, тут же привлекая к нам внимание.

— Тебе не уйти! — повернулся ко мне Марон, выбрасывая руку вверх. Подскочившего было к нему со спины Аравия словно спеленало золотой нитью. Альшар рухнул на траву, как подкошенный.

А я не теряла времени попусту, направила огненный поток к цепочке на лапах шэрха и еще один — к рукам Доршса. Альшар выглядел неважно, но я очень надеюсь, на шэрхе удержится. Не просто удержится, сможет и Лариш удержать.

— Остановись! — приказал Марон тем же повелительным тоном, только теперь обращаясь ко мне.

— Шайри, забирай их и улетай! — крикнула шэрху, указывая на Доршса и Лариш.

Марон успел подойти ближе, но Шайри все же успел схватить Лариш и Доршса передними лапами и тут же, оттолкнувшись от земли, взлетел, активно заработав крыльями.

Марон направил в сторону шэрха руку.

— Нет! — бросилась к нему. — Дай им улететь! Я пойду с тобой, только дай им улететь!

Не знаю, что остановило Марона, однако взгляд его медленно становился нормальным. За его спиной по-прежнему горел проем разорванного пространства. Какова же сила Марона, если он на такое способен?

Альшар взял меня чуть выше локтя и втолкнул в этот зияющий золотом провал, даже не глядя ни на спеленатого Аравия, ни на охранников Жахжены.

Вышли мы посреди зеленого сада. Меня замутило, задышала чаще, справляясь с с приступом. Марон без спроса прижал меня к себе, кладя раскрытую ладонь мне на живот. Я почувствовала тепло в том месте, которого касалась рука альшара. Одновременно с тем тошнота быстро ушла.

— Спасибо, — поблагодарила, с опаской поворачиваясь к мужчине лицом. — Ты… вы повелитель Острожья?

— Не похож? — усмехнулся Марон. — Не переживай, я не слишком долго в этом статусе, еще сам толком не привык.

— Вы…

— Можешь обращаться ко мне как прежде, — благосклонно позволил альшар.

— Зачем я тебе? Я ирашка, значит не подчиняюсь законам Острожья, ты не можешь меня удерживать.

Мои слова мужчине не понравились. Очень не понравились. Однако комментировать он не стал. Окинул злым взглядом и кивнул охранникам, во множестве высыпавшим в сад. Отдал короткий приказ относительно меня и снова разрезал пространство, шагая прочь.

Меня довольно уважительно конвоировали в роскошную комнату, у двери которой тут же встал на пост стражник. Пока я осматривалась, стараясь не впасть в истерику, пришла ну очень возрастная дама, заявив, что она будет мне помогать во всем, в чем потребуется.

Лишь мое воспитание не позволило заявить женщине, что это ей впору обращаться за помощью, а не наоборот. Женщина вызывала неприязнь одним своим видом. Дело и в брезгливом выражении лица, и в поджатых губах, и в запахе, что от нее исходил. К счастью, она и сама к общению не стремилась. В первый день побыла со мной недолго, показала, как ее позвать при необходимости и ушла. Вернулась позднее с подносом, уставленным незатейливыми яствами. На вопрос, где удобства, недовольно повела в отдельную комнатку в конце коридора.

Так и потекли мои дни. У входа все время стоял стражник, не выпускавший меня из комнаты одну. Необщительная служанка, даже не пожелавшая представиться, несколько раз в день приносила поднос, молча ставила передо мной тарелки, с каменным лицом предлагала наряды, крепко сцепив зубы вела через ползамка в банную комнату. При этом следом за нами следовал еще и стражник со зверским выражением лица.

Меня охраняли то ли как опасную преступницу, то ли как большую ценность, даже говорить о которой не следует.

Дни сменялись днями, от скуки я уже готова была лезть на стены.

Когда пришел Марон, я даже обрадовалась. Есть со мной он не стал, предложил выйти в сад, на что я закивала болванчиком. Нехитрое развлечение было первым за много дней.

Марон шел коридорами замка быстрым шагом и в совершенном молчании. Едва не бегом я следовала за ним. Альшар вывел меня в сад, только тут сбавляя шаг. Долго тишины я не выдержала.

— Что происходит? Зачем я здесь? К чему охрана? Ты меня боишься? — сыпала вопросами в спину мужчины.

Марон резко остановился. Я услышала глубокий вздох. Альшар неспешно повернулся ко мне, сцепляя руки за спиной.

— Я пока не готов это обсуждать, — ответил он, сверля взглядом.

— Ты держишь меня взаперти и не готов ответить по какой причине? — развела руками, стараясь сдерживаться и не сорваться на крик.

— Думаю, пора возвращаться.

Так мне преподали первый урок. Хочешь дышать свежим воздухом — умей держать рот на замке.

И снова потекли дни бездумного тоскливого существования. Марон все же приходил иногда, лично выводил меня в сад на прогулку, неизменно оканчивающуюся ссорой. Каждый раз я обещала самой себе молчать и не задавать вопросов, но не выдерживала. На мои требования отпустить и вопросы, зачем я ему Марон только крепче сцеплял зубы и оканчивал недолгую прогулку. Но все же продолжал приходить снова и снова.

Иногда я просыпалась ночью от ощущения взгляда. Да, он приходил по ночам, поначалу пугая, но человек привыкает ко всему. Вот и я в итоге привыкла. Тем более, что альшар меня не трогал, не пытался к чему-либо принудить, просто смотрел. В первый раз, когда я проснулась от взгляда, начала кричать. Едва слышный щелчок пальцев лишил меня голоса. Это было настолько ужасно, что в следующий раз я зажимала рот двумя руками, лишь бы не издать ни звука, только беззвучно плача от ужаса своего положения.

Я узнала значение его имени. Марон — властвующий, сильнейший. По сути, так и есть. Узнать что-либо еще о нем было просто неоткуда. Служанка, приносящая обеды, со мной по-прежнему не разговаривает. Я даже имени ее до сих пор не знаю! При всем при этом она смотрит на меня, словно я в чем-то провинилась. Ага, попала в плен.

Со временем мне предоставили кучу нарядов, соответствующих требованиям местных высокородных иттани. Даже тюрбан на голову приволокли, только я не собиралась его носить. Продолжала носить свою одежду, сама ее стирала, сама ухаживала, игнорируя подаренные наряды, пока однажды ночью мои вещи просто не пропали. Намек оказался более чем прозрачным.

Отупляющее безделье мне быстро надоело, но чем заняться в небольшом ограниченном пространстве придумать тоже не могла. Комната словно давила, сковывала все желания и мысли.

Однажды я просто не выдержала. Сдвинула все вещи к стене. Даже кровать смогла передвинуть. Стол, табуреты, тяжеленная тумбочка — сместила все, освобождая пустое место посреди комнаты. Тяжелые шторы сдернула, пуская больше света. Окна, не слишком большие сами по себе, и так давали слишком малый приток воздуха, так что прочь все лишнее! Если учесть, что в Острожье постоянно стоит удушающая влажная жара, проемы в стенах, заменяющие окна, уже не кажутся настолько ужасными, как я думала раньше.

На шум сначала заглянул стражник, а спустя несколько минут прибежал приставленная статс-дама.

— И-и-иттани, — заикаясь и часто моргая глазами вытаращилась она, — что вы делаете?

— Готовлюсь к тренировке, — заявила, зажигая на руках два огненных шарика.

— Но здесь нельзя! — голос женщины дал петуха, настолько ее взволновал мой ответ.

— И кто же мне запретит? Вы?

Шарики на руках стали больше, приобрели угрожающий красный оттенок. В комнате раздался отчетливый треск.

— Прекратите сейчас же! — взвизгнув, женщина отскочила к двери, глядя на меня оттуда с большой опаской.

— Рекомендую вам выйти, — обратилась с улыбочкой волка при встрече с зайцем, одновременно с тем подбрасывая шарики и деля их в воздухе надвое.

Служанка выскочила за дверь.

Не похожа она на простую служанку, — вдруг пришла очевидная мысль. Кто тогда? Интересно, интересно.

Час или около того я старалась и позаниматься, и не спалить комнату.

Хорошо, что сняла шторы, — глядя в окно на отлетевший небольшой огненный вихрь, вырвавшийся наружу, хмыкнула я про себя.

В голову пришла новая идея. Создав огненную плеть, высунулась из окна, сбивая листья с ближайшего дерева. До него было около трех метров, плеть такой длины слушалась плохо, но как упражнение меня увлекло. Причем настолько, что даже пропустила появление Марона в комнате.

Не знаю, сколько времени он за мной подглядывал, а только обернуться меня заставил тихий смех.

— Интересное занятие, — одобрительно кивнул Марон, а я торопливо убрала плеть. — Помнится, стоило мне так поупражняться, когда я был помладше, меня сцедили так, что подняться смог только на следующую темную.

— Это угроза?

— Предупреждение. Ты пугаешь людей.

— Мне скучно, — сообщила с опаской.

Это первый наш разговор с момента моего заключения в этих стенах. Нормальный разговор, я имею в виду.

— Идем, — альшар открыл окно перехода прямо посреди моей комнаты, протягивая руку, предлагая шагнуть внутрь.

Вышли на каменном плато, совершенно пустом. Ни деревьев, ни травы. Камень и песок.

— Где мы? — заозиралась по сторонам.

— Это самая восточная часть Верхнего предела, Алисана. Так ты хотела позаниматься? Вперед!

В руках альшара загорелся золотой посох, мужчина встал в стойку, предлагая мне на него напасть.

Поначалу онемела от шока.

— Как я выберусь отсюда, если покалечу тебя? — задала вполне, на мой взгляд, здравый вопрос. Но Марон расхохотался в ответ.

Взмахнул рукой и позади нас раскрылся зев перехода.

— Он ведет на побережье неподалеку от Лаоры. Победишь — будешь свободна.

Лучшего поощрения мне и не требовалось. Правда, воевать я не училась, но желание сбежать способствовало обучению на ходу.

Торопиться не стала. Медленно воплотила такой же посох, как у противника. Один в один. Хали Варлах, наставник, которого я вспоминаю с неизменной благодарностью сумел все же научить меня основам. И одна из этих основ — копирование. Перестраивать зрение, чтобы видеть потоки, которыми управляет противник несложно. Марон, правда, настолько быстро манипулирует шакти, что я мало что успеваю разглядеть. Например, я бы не отказалась попытаться повторить его трюк с разломом, но пока ни разу не успела даже начало заметить.

Марон хмыкнул, завидя копию своего посоха. Перебросил его из одной руки в другую. Успела заметить, что правая рука не осталась пустой. Зрение я не перестраивала обратно, и сейчас видела, как альшар держит заготовку чего-то, напоминающего плеть. Или веревку. Задумал связать меня?

Было у меня и преимущество. Хали Варлах так и не понял, как это выходит, но я могу управлять потоками на расстоянии. Шагнула к противнику, неотрывно глядя ему в глаза, а за его спиной потихоньку формировала огненную воронку, не напитывая ее энергией, чтобы не выдать себя, совсем слабую. Но, стоит Марону шагнуть в нее, пламя взревет и вот тогда…

Мечты оборвал выпад альшара. Он прыгнул вперед, выставляя вперед руку с плетью, тут же проявляя ее, целясь мне в ноги. Подпрыгнула, едва сумев увернуться. Буду заниматься в комнате спортом, — пропыхтела обещание самой себе. Совсем одеревенела!

Марон удовлетворенно хмыкнул, отступая на шаг, приближаясь к моей воронке. И тут я решила его к ней подтолкнуть. Резкий шаг вперед, посох перед собой. От него во все стороны брызги пламени, почти стена… Марон должен был отшатнуться! Должен был, но не отшатнулся. Мужчина просто шагнул сквозь мой огонь, не причинивший ему никакого вреда.

Я растерялась. Как это возможно? Не важно, что мы оба управляем огнем. Мой должен был его опалить! Также как и его меня. Проверять не стала, снова отступая назад.

— Зачем ты приходишь ночью? — выпалила вопрос, желая сбить противника, получить передышку, хоть на секунду. Так и случилось.

Марон застыл не более, чем на секунду. Стремительный бросок вперед, и вот я уже толкаю мужчину в грудь, разжигая воронку позади его спины максимально.

Альшар схватил мои руки, утягивая за собой. Падаем вместе. Пробую сгруппироваться, но земли ни один из нас не коснулся. С ужасом понимаю, что вокруг меня смыкается вода! Марон утянул меня под воду!

Выныриваю, в панике хватая воздух открытым ртом.

— Тебе стоит остыть, — смеется альшар, без усилий удерживаясь на поверхности.

А я с самым глупым видом осматриваюсь вокруг, не забывая болтыхать ногами. Если честно, плавать толком и не умею, а воды и вовсе немного боюсь.

— Как ты это сделал? Да кто ты такой вообще? — со всех сил толкаю мужчину в грудь, а он вдруг хватает за руки, притягивает к себе.

Короткий взгляд в глаза. Марон склоняется, и мои губы обжигает поцелуй. Не успела ни подумать, ни возразить, ни даже отклониться.

От волнения забыла шевелить ногами, но мужчина держит, не дает снова ухнуть под воду. Движения его губ нежные, мягкие. Он словно… не хочет меня напугать.

Поцелуй двух детсадовцев, но он отчего-то не на шутку меня взволновал. Дыхание тяжелое, вырывается с трудом. Поднимаю глаза на Марона и вижу полыхающие огнем глаза, а еще сетку циниш, густо оплетающую все его лицо, шею, руки. Вся кожа, не скрытая одеждой, светится.

— Почему ты не говорил со мной раньше? — не знаю, что сказать. Он держит, не отпускает. Еще и взгляд этот…

— А почему ты сбежала в Иранию? — вопросом на вопрос ответил Марон, глаза которого то и дело соскальзывают на мои губы и грудь, прикрытую лишь тонкой тканью, совершенно мокрой сейчас и ничего не скрывающей.

— Там мой дом. И потом, я должна была…

— Выкрасть мою подданную, я помню, — хмыкнул альшар, нежно проводя по моей щеке, заводя ладонь на затылок, готовясь снова притянуть к себе.

— Марон, но то, как живут бравинки недопустимо! — выпаливаю, отстраняясь. — Это же не жизнь, а ужасное существование, лишенное надежды на лучшее будущее!

Из глаз альшара медленно уходит пламя, сменяясь обычным холодом.

Прямо в воде открывается разлом. Да он и пальцем для этого не пошевелил! — возмущаюсь я, перед тем как оказаться посреди привычной комнаты в насквозь мокром платье.

Акция с тренировкой у самого правителя Верхнего предела была разовой. По возвращении я самостоятельно переоделась в сухое, корона не свалилась и когда я отжала насквозь мокрое платье, выплескивая воду подальше за окно. Хотела крикнуть «Поберегись!» но не для кого. Под окнами не нашлось ни одной живой души. Развесила мокрую ткань на спинке кровати. Фух, устала!

Итак, и что это было? Я про поцелуй…

Хотя, стоит ли врать самой себе? Марон ведь не просто так приходит ко мне по ночам! Ну не полюбоваться же на меня в лунном свете?

Прыгали с огненными посохами мы не так уж долго, время только к обеду. Принесла его все та же служанка, которая не похожа на служанку. Она снова молчала, лишь неодобрительно на меня косясь. Оставила поднос с тарелками на столе, мокрое платье забрала и удалилась, поджав губы.

Вечером, уже стемнело, снова пришел Марон. Я еще не спала, даже не ложилась. Чувствовала странное волнение, не знаю, что это, может быть, предчувствие. А может тоска. Всю жизнь, всегда я строила планы на будущее и стремилась к их реализации, у меня была цель, а теперь… Целью теперь можно считать только побег и возвращение в Иранию.

И сегодня, и вчера, и несколько дней назад я кричала в душе, напрягая тончайшую ниточку связи с Орхисом. Звала своего шэрха, мечтала, что он услышит и спасет. Мечтала и одновременно боялась этого. Марон настолько силен, не выйдет ли, что вместо одного пленника у него окажется два?

— Алисана? — окликнул мужчина, видя, что я задумалась. Протянул руку, предлагая принять.

Вложила свою дрожащую ладошку в его, почувствовала легкое пожатие. Рука Марона была огненно-горячей. Мы вышли в сад через разлом. Мне впервые удалось заметить первые моменты плетения, думаю, даже сумею их повторить.

— Не спеши, — качнул головой альшар. — Ты сильная и умная, ты сумеешь. Но не одна, это может быть опасно.

Перевела растерянный взгляд на мужчину. Он что, мысли мои читает? Промолчала. Пусть думает, что хочет!

— Упрямая, — покачал головой Марон. — Истинная валиси, — прошептал едва слышно, но я услышала.

И снова не стала переспрашивать. Слишком сильно было волнение, почему-то слишком быстро ухало сердце, а ведь он всего лишь держал меня за руку.

— Что случилось? — мужчина остановился, разворачиваясь ко мне. — Куда делся задор и веселье? Или для того, чтобы быть счастливой, тебе нужно угрожать мне своей шакти?

Он подначивал, я явно это видела.

— Ты изменился. Что послужило причиной? Больше не злишься?

— Остыл, — пожал плечами Марон. — Не могу больше видеть твою тоску, это сильнее меня.

— То есть ты меня отпустишь?

Одновременно с тем, как мои глаза загорались надеждой, взгляд Марона темнел.

— Нет! Этого не будет! — резко отрезал он.

— Для чего я здесь? Чего ты от меня хочешь? — не выдержав, практически закричала.

— Хочу видеть твою улыбку, — неожиданно ответил мужчина, чем только разозлил.

— Улыбку? — отскочила я, вырывая руку. — С чего мне улыбаться, сидя в заточении?

— Только скажи, я сделаю все, что ты хочешь, но не проси отпустить, — прошептал, прожигая огненным взглядом.

— Тогда пусть Жахжена опустеет! — выпалила самое невероятное, что смогла придумать. — Пусть все девушки получат шанс на лучшую жизнь!

— И что же они станут делать? — нахмурился Марон. — Ты готова нести за них ответственность? Ведь в Жахжене у них есть еда и кров. А еще надежда заработать красчи, чтобы выкупить свою свободу.

— Я найду им применение! — запальчиво заявила я, не веря тому, что Марон что-то сделает.

Но он сделал.

Через несколько дней ко мне стали поступать девушки. Молодые, совсем девчонки и постарше. С горящими надеждой глазами и с полностью потухшим, разочарованным, уставшим взглядом. Даже те, кто уже в тягости. Сначала это было несколько девушек. Я обрадовалась их появлению, Марон получил-таки мою улыбку. На следующий день девушек стало в два раза больше, и на следующий, и снова.

Все девушки оставались в моих покоях, ставших вдруг жутко тесными. Их кормили, они могли свободно перемещаться, только не хотели. Все они смотрели на меня с ожиданием, с надеждой на лучшее будущее.

А я вспомнила слова Марона. Он спросил, готова ли я нести за них ответственность, и я сказала, что готова. И вот они здесь.

Пару дней я раздумывала, какое занятие придумать для всех этих несчастных. А девушки все прибывали. Проведя небольшое тестирование, выяснила, что многие из них вполне сносно шьют, другие какое-то время работали на ткацкой фабрике, почти все знакомы с огородно-садовыми работами.

А еще любая из них готова была стать служанкой в этом дворце. Только вот для этого пришлось бы подвинуть кого-то другого, ту, кто уже выполняет эту работу.

Девушки, попав во дворец, первые дни были довольно неразговорчивыми, но с течением времени, убедившись, что им ничего не угрожает, расслабились. В моих покоях, в которых стало безумно тесно, то и дело слышался женский щебет и даже смех. К сожалению, девушки думали, что все эти изменения ненадолго, что я просто наиграюсь и верну их обратно.

— Ты снова не выглядишь довольной, — заметил Марон, выводя меня на прогулку, спустя несколько дней.

— Я довольна! Спасибо тебе! — повернулась к мужчине, искренне благодаря. — Я готова помочь этим девушкам, но… как мне это сделать, сидя в заточении?

— Тебе достаточно поклясться, что останешься в моем дворце добровольно и навсегда, что вернешься сюда, стоит мне позвать, — Марон смотрел мне в глаза, не мигая. — И твое заточение закончится в тот же миг.

Сглотнула, первой опуская глаза. Я чувствовала, как в животе что-то ухнуло вниз. Тяжелый ком в районе груди не давал сделать полный вдох. Если я думала, что была в заточении до того, Марон только что доказал мне, что теперь клетка захлопнулась еще плотнее.

Марон заметил мое состояние. Уверена, отметил он и мою бледность, и дрожащие губы, и частое моргание.

— Алисана, — голос мужчины не был довольным. Он слегка коснулся моего подбородка, приподнимая, заглядывая в глаза. — Тебе настолько невыносима мысль остаться в Острожье?

— Это тюрьма, — выдохнула я, не в силах сдержаться. — Ужаснейшее место, где никто не счастлив! Да и как можно быть счастливым, изо дня в день делая несчастными других!

Марон отшатнулся. Крепко сжал кулаки, упрямо выдвинул вперед подбородок, я видела, как сильно он сцепил зубы, чтобы не ответить. Впервые он оставил меня в саду одну. Просто развернулся и ушел, широко шагая, не обернувшись ни разу.

Гуляя с Мароном, я не могла пойти куда вздумается, шагая по указанному им маршруту. Сейчас же мне представилась прекрасная возможность осмотреться. И если раньше я бы искала пути побега, то теперь сбежать я уже не могла. Безо всяких клятв. Те девушки, которых привезли из Жахжены… я не могла их бросить. Ни одна из них до сих пор не верила, что жизнь может быть иной, что не обязательно продавать свое тело и свое дитя, чтобы было на что купить еду. Я обязана о них позаботиться. И в эту ловушку загнала себя я сама.

Верхний предел — земля с жарким влажным климатом. Чтобы что-то выросло в этих краях, достаточно просто воткнуть палку в землю, так что сад при дворце представлял собой бушующие джунгли. Много разнообразной зелени. Высоченные деревья и низкие кустарники. Буйство красок и цветов. Множество ароматных трав. Вскоре я совсем потерялась, сойдя с протоптанных дорожек и заходя все дальше вглубь зарослей.

К тому моменту, как меня окликнули двое стражей, я успела многое осмотреть и обдумать. Появились кое-какие мысли относительно будущих занятий вверенных мне девушек. Никакой опасности я не чувствовала, напротив, это место дышало спокойствием. Чем дальше отходила я от протоптанных дорожек, тем сильнее ощущала это место. Чувствовала его, как что-то знакомое. Возможно, Алисана уже бывала в этом саду? Иначе, как еще объяснить то щемящее чувство ностальгии, что я испытывала, проламываясь сквозь буйные заросли.

Змей или других опасных созданий мне, к счастью, не попалось. Не настолько я беспечна, чтобы не подумать о возможности такой встречи, так что бродила с заготовленным огненным мешком. Не понадобился. Этот сад, больше похожий на дремучие джунгли, встретил меня как родную и не стремился ни прогнать, ни убить.

Вернувшись в сопровождении стражей в свои покои, весь вечер обдумывала возникшие идеи, прикидывала так и эдак, набрасывала дальнейший план действий. Самое лучшее, что я могу сделать для этих бравинок, — задумчиво посмотрела на девушек, сидящих прямо на полу, — вывезти их из Острожья. Но если я не могу переправить девушек в Иранию, нужно постараться сделать подобие Ирании здесь.

Мои размышления то и дело соскальзывали к поведению охранников. Довольно нетипичному, если учесть, что им пришлось несколько часов разыскивать меня по саду. Они никак не выразили своего неудовольствия, более того, ни один не схватил за руку, не попытался иначе как-то воздействовать, хотя оба альшары, я это не только видела по узорам на открытых участках, но и чувствовала по вибрации от их источников. Вели себя уважительно… нет, не так, они были почтительны. Вот верное слово. И, признаться, это меня вдруг стало тревожить больше, чем даже ограничение свободы.

Через десять дней после просьбы на «моем балансе» оказалось двадцать четыре девушки. Всем пришлось потесниться, спали прямо на полу, расстелив все одеяла и накидки, что были в комнате. В отличие от меня, девушки могли выходить из покоев и возвращаться совершенно свободно, но не стремились к этому.

Я стала заниматься с девушками чтением, письмом и простейшим счетом. Это занятие увлекло всех. От скуки девушки готовы были учиться чему угодно. Ведь даже в Жахжене они не сидели без дела, постоянно выполняя какую-нибудь несложную работу.

Девушки считали себя моей собственностью. Поняла я это не сразу. Как не понимала долгое время границ собственных возможностей. Их, видимо, не знала лишь я.

Марон не приходил несколько дней, и я вдруг… заскучала. Не по нему, нет! По общению с тем, кто не лебезит и не старается угодить. По общению с образованным человеком, с которым интересно говорить на разные темы.

Марон не приходил, а я больше просто не могла сидеть в четырех стенах. Двери моей клетки не были заперты, но по ту сторону стояли охранники. Решившись, я предложила всем желающим выйти в сад. Пеструю группку, включающую и меня, беспрепятственно пропустили за пределы комнаты. Делая каждый следующий шаг по длинному коридору, я ожидала, что меня вот-вот окликнут и заставят вернуться. Этого не случилось. Мы беспрепятственно приблизились к главному выходу из дворца. Тут, у дверей тоже всегда стояли стражи. Нашу колоритную группу окинули заинтересованным взглядом и… распахнули перед нами тяжелые деревянные двери.

Только выйдя на улицу, я поняла, что не дышала. Девушки заулыбались, радуясь свежему ветерку, солнцу, пению птиц. И я радовалась вместе с ними.

Заметила на небольшом отдалении охранника, следующего в том же направлении, что и мы, но не приближающегося слишком близко. Ясно, поводок стал длиннее, но никуда не делся. Что ж, и на том спасибо.

Я пока не придумала ничего лучше, как занять девушек рукоделием. Точнее, плетением корзин и прочих емкостей для хранения. Прогуливаясь раньше по Лаоре, бродя по рынку я видела множество разных вариантов, значит, местные с подобным ремеслом знакомы. Насколько я знаю, плести можно из любых волокнистых и податливых материалов, из всего, что будет изгибаться и держать форму. Жаль только, сама не умею.

В саду, ухоженном только перед самым дворцом, и довольно сильно заросшем, стоит только отойти от входа подальше, без труда можно найти довольно много материала. Это и лозы, смахивающие на дикий виноград, плотные, но в то же время гибкие. И разные травы со схожими свойствами, а также кустарники. Нашлись и деревья, наподобие знакомых мне ив. Я никогда не занималась плетением, пару раз только наблюдала за процессом, так что вся надежда была на то, что девушки умеют плести, если не все, то хоть кто-то. Мои надежды оправдались. Девушки, засидевшиеся в четырех стенах, быстро увлеклись.

Они наперебой стали давать советы, из какого материала плести лучше всего. Многие этим уже занимались раньше. Глядя на их энтузиазм, выдохнула с облегчением. Осталось выпросить какие-нибудь режущие предметы, облегчающие сбор лозы, а еще найти место для работы. Хотя… осмотрелась. Сад вполне подойдет.

Дни стали проходить быстрее, ну или, по крайней мере, интереснее. Мы с девушками целыми днями пропадали в саду. Сначала вычистили небольшой участок диких зарослей поодаль от главного входа. Лианы, лозу, ветки, травки девушки охотно срезали. Затем одни занимались подготовкой — очищали, что-то замачивали, что-то высушивали, подвешивали, скручивали, мяли… для меня все было внове, участвовала во всех процессах, активно используя свою силу, стараясь ее потратить побольше. После общения с Мароном я и сама была как новогодняя елка, на теле ярко горели золотые узоры, особенно на руках и шее.

И вот тогда-то впервые я стала замечать, что бравинки меня… сторонятся, что ли. Это не было явно, но непринужденного общения между нами так и не возникло. Многие из девушек тоже были одаренными. Спустя время на их коже стали проступать едва заметные светящиеся линии. Очень тусклые, нужно напрягаться, чтобы рассмотреть. Тогда я решила обучать их еще и контролю над шакти. Однако мы не продвинулись в этом направлении совершенно! Не знаю, что не так, у меня просто руки стали опускаться! Ну вот что я говорю или делаю не то? Показываю все те же упражнения, что и хали Варлах, но ни одна девушка так и не сумела почувствовать свой источник.

Несмотря ни на что, про обычное обучение я тоже не забывала. Счет повторяли прямо в саду, а вот чтение и письмо в комнате рано утром и перед сном. Писали по очереди, на всех просто не хватало пишущего материала, а слишком наглеть и просить так много я не рискнула. Не знаю, пригодится эта наука бравинкам или нет, больше всего эти уроки нужны были мне. Чтобы не забыть того, чему научил хали Варлах, для тренировки мозга.

Девушки, что были в положении, к счастью, чувствовали себя хорошо. Таких в нашей разношёрстной компании четверо. Ни разу, ни к одной не прислали врача… лекаря, не важно, кого-нибудь, кто следил бы за их состоянием. Они вместе со всеми охотно выходили в сад и работали наравне с другими, никак не выделяясь, кроме визуально видимых признаков беременности.

Плести первые корзины мы начали только через несколько дней после начала работы. Лозы оказались в должной мере подготовлены и их стало достаточно для начала работы.

Теперь уже была моя очередь учиться. Равша, самая взрослая из девушек, охотно показывала тем, кто не умеет, как правильно изготавливать дно, как выставлять более толстые веточки, формируя стенки, как их оплетать. У меня выходило… не очень.

Разглядывая очередной шедевр, творение собственных рук не сумела удержаться от смеха. Девушки едва не покатились по траве вслед за мной. Да уж, мою корзиночку явно не стоит даже сравнивать с тем, что вышло у Равши. Она сплела не обычную корзину, а ту, куда легко можно поставить большой кувшин и переносить, повесив на спину. Настоящее произведение искусства!

Вот такой, беззаботной, смеющейся, потешающейся над продуктом собственного труда и застал меня Марон.

Я не сразу обратила внимание на застывшего неподалеку альшара. Насторожило, что смех постепенно стих, а девушки стали одна за одной опускаться на колени.

Марон перестал приходить не только ночами, он не появлялся и днем все это время. После того разговора прошло… сбилась со счета, если честно, две, три декады? Глядя на уверенного в себе альшара, почувствовала вдруг, как екнуло сердце. Перед глазами на миг встал образ Триса. Эти двое так похожи! Не внешне, точно нет. Уверенностью в себе и собственных силах, излучаемой энергией.

Марон пристально смотрел на меня. Неужели ждет, что я тоже опущусь на колени? Плохо же ты меня знаешь, правитель Верхнего предела!

— Оставьте нас. — Короткий взмах рукой, тихий голос. Не приказ даже, пожелание. Девушек как ветром сдуло.

— Ты долго не приходил. — Я поднялась с земли, отряхивая одежду, пряча взгляд.

Смотреть на Марона почему-то было непросто. Слишком сложные эмоции он у меня вызывал.

Молчание в полминуты все же заставило поднять глаза на альшара.

— А ты ждала? — Вопросительно заломленная бровь, внимательный взгляд.

Зависла, не зная, что отвечать. Ждала? Да нет! Или да?

— Смотрю, вы неплохо устроились, — не дождавшись от меня ответа, прокомментировал Марон, оглядывая собственный сад, где мы с девушками развернули свой кружок рукоделия.

— Девушек нужно чем-то занять, — спокойно ответила я. — Смотри! — Подхватила корзину, законченную Равшей. — Их вполне можно продавать! Так девушки смогут сами себя обеспечивать.

— А когда в саду закончатся ветки? — скептический взгляд Марона говорил сам за себя.

— Им ведь необязательно жить во дворце. — Мой голос стал тише. Руки сами собой опустились. — Девушки могут плести корзины, живя в городе. Продавать их на рынке. Не обязательно ведь возвращаться в Жахжену.

— Улыбающейся ты мне нравишься больше. — Марон тоже посмурнел. — Эти девы твои! Можешь распоряжаться ими по своему усмотрению.

— Нет. — Покачала головой. — Они не должны никому принадлежать. Это неправильно.

— Так устроено наше общество, — справедливо заметил мужчина.

— Ты ведь только недавно стал правителем? — Снова подняла глаза, ища ответ на лице альшара. Сухой кивок. — В твоих силах изменить… хоть что-то. Сделать лучше. Женщины не должны быть бесправными, они также достойны свободы, как и мужчины!

— Ты хочешь сделать из Верхнего предела Нижний. Не выйдет! Острожье развивается иначе. Все здесь устроено по-другому.

— Марон, ты знаешь, что у девушек в лагерях типа Жахжены выкачивают циниш, чтобы после наполнять ею артефакты и предметы для облегчения быта?

— Не только у девушек и не только в лагерях, — нахмурившись, ответил Марон.

— Но у них против воли! В Острожье так мало одаренных. Почему не защитить хотя бы их? Запрети скачивать циниш у таких девушек! Пусть они обучаются, пусть развивают свой дар, усиливают источник, повышают свой уровень. Ведь так ты получишь больше одаренных в будущем! Нельзя этих девушек продавать, никаких нельзя, но этих особенно! Альшары должны нести за них ответственность. И за них, и за детей, что родятся в таком союзе.

— Бравины не привыкли заключать союз с одной девой.

— И к чему это привело? Допускаю, что когда-то такая схема принесла свои плоды. Бравины не вымерли, попав на острова, но теперь все изменилось! Нет больше необходимости таким образом повышать рождаемость.

— Я тебя услышал, Алисана. — Марон серьезно кивнул.

— Спасибо.

Выдохнула, успокаиваясь. Я говорила так запальчиво и бесстрашно, словно передо мной простой бравин. Не стоит все же забывать, что говорю с правителем Верхнего предела, а не с простым альшаром, — напомнила сама себе.

— Ты так и не вспомнила, из какого ты рода?

— Нет, — качнула головой, невольно утыкаясь в землю. Врать не хотелось, да и надоело до одури!

— Лжешь? — голос Марона звучал удивленно. — Значит, все же вспомнила?

— Я не знаю, из какого рода девушка, на которую ты смотришь, — подняла глаза, встречая испытывающий взгляд. — Меня зовут Алисана Ораш, подопечная торговца хали Ораша. Вот что я знаю и в чем уверена!

Марон хмыкнул. Уверена, он понял, что я не договариваю. Сложно не понять, на самом деле.

— Составишь мне компанию за ужином? — вдруг предложил он, подавая мне руку.

В первый миг растерялась. Я только что едва ли не кричала на него, потом врала, а он… приглашает меня на ужин.

— Д-да, хорошо, — ответила, не слишком уверенно, принимая предложенную руку.

Марон чуть сжал мои пальцы, на секунду, не более. Повел, мягко удерживая куда-то в сторону от основного входа во дворец.

Вообще-то территория главной резиденции правителя Острожья огромна и не ограничивается основным зданием и заросшим садом. Мне давно уже любопытно было побродить тут и осмотреть все, и вот мое желание исполнилось. Марон уверенно шел через большой двор, мощеный крупными светло-желтыми плитами. Еще из окна своей спальни я видела, что во дворе обычно многолюдно. И сейчас тут крутилось достаточно народу. Мои девушки тоже были здесь. Сбились стайкой, не зная, как быть, куда идти. Проходя мимо, подмигнула им, стараясь приободрить.

— Почему мне вдруг разрешили выходить из комнаты?

— А тебе разрешили? — насмешливо переспросил Марон, останавливаясь и глядя на меня с чуть вздернутой бровью.

— Но… стражи не препятствуют.

Этот его взгляд… и улыбка. Намек на улыбку.

— Они не могут ни в чем тебе препятствовать, — медленно, тягуче сообщил альшар.

Почувствовала, как заполыхали щеки и шея.

— Успокойся, — Марон потянул меня на себя, кладя раскрытую ладонь на середину груди, безошибочно находя источник. Одним касанием он словно перетянул на себя весь мой жар, унял едва зарождающуюся вибрацию.

— Спасибо, — кивнула, облизывая пересохшие губы, гадая, как у него это выходит, так легко унимать мою шакти. Трису для этого нужен был более близкий контакт и времени гораздо больше. — Я могу сказать девушкам, что они могут вернуться к работе? — Кивнула в нужном направлении.

— Когда ты такая учтивая, мне страшно, — очень серьезно ответил правитель. Мужчина дернул уголком губ в намеке на улыбку.

А вот я улыбку сдержать не смогла, а после губы и вовсе задрожали от сдерживаемого нервного смеха, но остановиться не вышло. Рассмеялась, глядя на такого серьезного альшара, который натурально оторопел от моего веселья. Я и сама… оторопела.

— Прости. — Покачала головой. — Это от волнения. Так я скажу? — мотнула головой в сторону бравинок.

После согласного кивка отошла ненадолго, сообщив девушкам, что они могут вернуться к прерванному занятию, а я вернусь, как только смогу. Если вернусь, конечно.

Марон повел меня дальше. Прошли мимо десятка зданий, не меньше. Какие-то мастерские, кузня, уличная кухня, казармы… Вдалеке заметила очертания строения, очень напоминающего труху.

— Это ведь труха? Загон для шэрхов?

— Сейчас пустая, — коротко сообщил правитель в ответ.

И хотела допытаться, отчего так, но не успела. Марон вывел меня к небольшой беседке странной формы. Что-то вроде пирамиды, но без стен и окон. Несколько скрепленных между собой шестов, на них натянута ткань. Натянута, но не закреплена. Ткань развивается на ветру, внутри небольшой низкий стол. Такой низкий, что стулья не нужны. Марон помог мне опуститься на подушки, во множестве разбросанные по полу. Этакие небольшие тюфячки, набитые чем-то мягким.

Стол уже был накрыт. Нарезанные фрукты, пиалы с разными жидкостями. На суп не похоже, что-то новое, я такого еще не пробовала. Лепешки, мясо, напитки.

Марон не двигался, пока я не взяла лепешку. Неуверенно отломила кусочек и отправила в рот. Только после этого альшар сделал то же самое. Я взяла пиалу со странно-пахнущей желтоватой жидкостью, принюхалась. Бульон. Похоже, рыбный. Сделала глоток, перекатывая во рту новое блюдо, давая рецепторам распробовать.

— Позволишь? — Марон протянул руку, прося мою пиалу, ту самую, из которой я только что пила.

— Да, конечно.

Тут же протянула ее ему. Но Марон не взял. Подсел чуть ближе. Потянулся к пиале, приближая губы максимально, но все же именно мне нужно было поднести ее чуть ближе. Марон пил из моих рук, пристально, не мигая, глядя мне в глаза. Выпил все до последней капли.

— Айш ла фа ридал, — ответил, прикладывая пальцы жменей сначала к губам, потом ко лбу, а после к груди.

— Что ты сказал? — испугалась. Даже голос сел. — Что это значит?

Я занервничала. Происходило что-то, смысла чего я не понимала и от того беспокоилась.

— Попробуй это мясо, — вместо ответа предложил мужчина, протягивая мне кусочек. Поднес к губам и ждал, пока не возьму. Ничего не оставалось, как обхватить губами предложенное угощение.

— Вкусно, — ответила, прожевав. — Спасибо.

— Мой кров и моя пища к твоим услугам, — чуть кивнул Марон, заставляя меня нервно сглотнуть.

— Марон, зачем я тебе? Для чего я здесь?

Альшар проигнорировал мой вопрос.

Странный ужин продолжился. Марон больше не пытался кормить меня сам и не брал еду из моих рук. Но что-то все это значило, я уверена. Только вот что именно?

Больше во время еды мы практически не разговаривали. Простые фразы, односложные ответы.

— Я хочу пригласить тебя в храм, — помогая мне подняться, неожиданно произнес Марон.

— В храм? — С трудом заставила себя не дергаться. — За-зачем?

— На церемонию обретения спутника жизни. В качестве гостьи, — уточнил он насмешливо. Только теперь я немного расслабилась. — Это большая честь, Алисана. Присутствовать во время того, как пары испрашивают благословления Великой Матери могут лишь самые близкие, чаще всего пара и вовсе не приглашает никого.

— Я… спасибо. Это честь для меня, с удовольствием поприсутствую.

— С нарядом тебе помогут, — вскользь обронил альшар.

Мы вышли из странной палатки-беседки, неспешно двигаясь ко входу во дворец.

— Марон, — рискнула попросить. — Когда девушки сплетут корзины… могут они выйти на рынок и продать их?

— Если корзины выйдут достойными, они смогут продать их и внутри дворца. Уверен, на кухне им найдется применение. Для чего тебе красчи? — прищурился мужчина, снова останавливаясь.

— Не мне, — завела руки за спину, нервничая. — Эти красчи девушки разделят между собой.

— Ну, конечно! — усмехнулся Марон. — Даже не сомневался.

Не знаю, чего я ожидала, но Марон вел себя как обычно. Странных трапез наедине больше не было. Прогулки, разговоры — да, были, но и все.

В том участке сада, где мы с девушками обустроили импровизированную мастерскую за одну ночь возвели небольшую открытую беседку вытянутой формы. Придя на следующий день сначала распереживалась, что нас таким образом отсюда выживают, оказалось — нет. Почти сразу для девушек принесли напитки и перекус, показывая таким образом, что мы можем продолжать здесь работать.

В тот день Марон не приходил, но на следующий я все же смогла немного неловко его поблагодарить. Я чувствовала себя странно. С одной стороны, Марон держал меня в заточении, ограничивал мою свободу. С другой — старался разнообразить мои будни, выполнял любые просьбы, если только я не боялась их высказать.

Еще спустя несколько дней около беседки появился крытый каменный очаг и большая бочка с водой. Работа пошла веселее.

Девушки все чаще смеялись, больше разговаривали между собой, но вот со мной… со мной стали вести себя скованнее. Опускали глаза, блеяли, называли «иттани», хотя я сотню раз просила обращаться по имени.

Мои покои стали потихоньку пустеть. Девушек одну за другой переселяли в крохотные свободные комнаты на первом этаже. Размещали по несколько в одной. Без объяснения причин. Самый полный ответ, что я сумела получить: — «Приказ халишера Вайрантира.» Приказ Марона.

Поначалу я плела корзины вместе с девушками, но как-то так вышло, что совсем скоро меня перестали подпускать к любой работе, мягко отстраняя. И сколько бы я ни пыталась влиться в их коллектив, меня не принимали. Самое большее, на что могла рассчитывать — просто быть рядом, прислушиваться к их разговорам, а еще обучать желающих грамоте и управлению шакти.

Девушки наплели уже множество разных корзин. И больших, и маленьких. И для тяжелых грузов, и для легких. Корзины для кувшинов, накидки на стол, корзины для фруктов, корзины для лепешек…

Все забирал взрослый бравин. Не альшар. Не слуга и не стражник, но я то и дело видела его поблизости. Забирал, а спустя несколько дней приносил позвякивающий мешочек. Девушек все устраивало!

И меня… наверное.

И вот наступил момент, когда я снова осталась в покоях совершенно одна. Для занятий девушки приходили утром и вечером. Они по-прежнему считали себя моей собственностью, выполняли все пожелания, считая их приказами. Каждая старалась угодить. Та странная служанка давно уже не показывалась, она оказалась больше не нужна. Ольбрис, одна из моих подопечных, взяла на себя походы на кухню за едой сначала для всех, а после только для меня, когда, спустя короткое время, девушкам предложили принимать пищу в общем зале внизу.

Несомненно, я чувствовала, что ко мне относятся не так, как к остальным бравинкам и уж точно не как к пленнице. Особое отношение проявлялось и в обращении стражей, и в уважительном, почти подобострастном отношении всех служащих дворца, с кем доводилось общаться.

Подошла к окну, чувствуя свежий ветерок на коже. Сегодня был дождь, настоящий тропический ливень. Мы успели укрыться в беседке, но все равно промокли насквозь. Косой дождь хлестал, казалось, со всех сторон. Девушки прижались друг к дружке, пережидая бурю. Меня втянули в центр, закрывая и от дождя, и от порывов ветра. Все, что смогла — настоять, чтобы беременные тоже оказались рядом со мной, лучше прочих укрытые от непогоды.

Давно стемнело, но я отчего-то не торопилась ложиться спать. Словно ждала чего-то. Кого-то…

Он пришел. По моим прикидкам было уже далеко за полночь, я все же забралась в кровать, набрасывая легкую ткань в качестве защиты от небольшого ветра и насекомых.

Марон неслышно ступил вглубь комнаты, опускаясь в широкое кресло, стоящее чуть поодаль от кровати. Видеть его взгляд я не могла, зато чувствовала. Не знаю, видел ли он, что я не сплю, мог ли в темноте заметить выражение моего лица. Мне отчего-то стало жалко этого мужчину. Сильного, возможно, сильнейшего альшара, повелителя огромных территорий, уверенного в себе и своих силах, но тем не менее несчастного.

Почему я так решила? Просто знала.

Марон смотрел на меня, а я на него. В темноте могла видеть лишь очертания его силуэта, сколько бы ни напрягала зрение, не сумела рассмотреть даже поворота головы. Вскоре услышала, что его дыхание изменилось, Марон уснул прямо в том кресле.

Тихонько, стараясь не шуметь, сползла с кровати и подошла ближе, рассматривая расслабленные черты.

Густая темнота многое скрывала, но не узкий нос, не упрямо выдвинутый вперед подбородок, темные провалы глаз, чуть более впавшие скулы, или это тени заставляют меня думать, что Марон исхудал.

Вдруг поймала себя на мысли, что тяну руку к его лицу, что хочу обвести очертания скул, коснуться губ. Испуганно отшатнулась, со всей дури вмазавшись в столик позади себя.

Марон резко открыл глаза. Одновременно с этим в его руках зажегся огненный посох.

— Ты готов отражать опасность даже ночью? — выпалила, тяжело дыша, чувствуя себя полной дурой. Ну вот зачем встала с кровати? Лежала бы себе и лежала! Нет же, пошла альшара, держащего тебя взаперти, рассматривать!

Посох тут же исчез. Марон поднялся, растирая сон по лицу. Шагнул ко мне. Нас разделяли сантиметры. Я чувствовала его запах — песок, прожаренный на солнце, немного морского бриза. Боже, о чем я только думаю! Зажмурилась, ругая себя на все лады.

— Ты ведь не понимаешь, да? — хрипло со сна спросил Марон. Протянул руку к лицу, но так и не коснулся. Я чувствовала жар его тела, но касания не было.

— Чего не понимаю? — спросила, только чтобы не молчать, как под гипнозом следя за выражением лица мужчины.

Марон молчал. Смотрел, прожигал взглядом. Мотнул головой, словно отгоняя непрошенные мысли.

— Завтра обряд в храме, тебе стоит выспаться, — наконец, сказал он.

Выпалил и пошел к двери. Короткий стук, и полотно распахивают с той стороны. Марон вышел, а я еще какое-то время стояла посреди спальни, глядя ему вслед, размышляя.

С того странного ужина в не менее странной беседке прошло уже много времени. Я успела практически забыть про приглашение в храм. Но, не скрою, любопытно было бы поприсутствовать на подобном мероприятии.

Забралась в кровать, закрывая глаза, отгоняя образ самоуверенного альшара. И чего таскается ко мне по ночам? Зевнула, закрывая глаза.

Утро началось с суеты. Незнакомые бравинки принесли традиционный наряд иттани для примерки. Чехол телесного цвета, сверху полосы платья. Ткань нежная, чем-то напоминает шелк. Прямо на мне что-то ушили, где-то расставили.

— Вам очень идет! — сообщила мастерица. — Вы такая красивая!

— Спасибо, — растерянно поблагодарила я.

Не успела нарядиться и собрать волосы — стук в дверь. Еще судя по низким поклонам окружающих поняла, кого сейчас увижу.

Марон вошел, как обычно широко шагая. Спина прямая, взгляд твердый. За его спиной замерли двое стражей, пугая зверским выражением лица и темной одеждой. Правитель сегодня выбрал более строгий наряд. Никто в Острожье не носит плотную одежду — камзолы, плотные штаны, жилеты или кафтаны. Это легко объясняется жарой и влажностью. Марон обычно отдает предпочтение легким рубашкам с длинным рукавом, свободным штанам. Но обязательно в светлых тонах. Сейчас же мужчина был облачен во все черное.

Мой взгляд скользил по черной сорочке с длинным рукавом, застегнутой под горло. На ногах черные штаны. Прямые, но свободные. Поверх сорочки накидка. Тоже черная, но украшенная серебристой вязью вышивки — ворот и борта, а также манжеты рукавов и нижний край. Марон выглядел сокрушительно.

Сокрушительно? Нет, я хотела сказать внушительно. Да, именно так. Сглотнула с трудом под чуть насмешливым взглядом мужчины, облизала губы, не отдавая себе отчет в том, что делаю. Марон склонил голову набок, чуть сдвинул брови. Его взгляд прошелся по мне от кончиков легких туфель до волос на голове. Немного задержался на груди, потом замер на секунду на губах…

Мужчина едва заметно склонил голову, приветствуя.

— День стал светлее! — произнес он одно из традиционных приветствий.

Как под гипнозом, поклонилась в ответ.

— Рада тебя видеть.

Слова уже вырвались, только совсем не те, какие я собиралась сказать.

Наши с Мароном глаза одновременно удивленно расширились. Ни он, ни я не ожидали, что такое ляпну.

— Я запомню этот день, Алисана. — Марон рывком сократил разделяющее нас расстояние. — Попрошу сказателей написать песнь о прекрасной деве, чье сердце дрогнуло перед сиятельным альшаром.

Да он же насмехается надо мной! Вспыхнула от осознания, зато и неловкость от вырвавшихся слов прошла.

— Перед обрядом не принято принимать пищу, — спокойно пояснил мужчина, — поэтому тебе не принесли завтрак. Ты готова? Тогда идем.

Подал руку, которую чуть неуверенно приняла. В животе заурчало, от чего щеки моментально заалели. Марон сделал вид, что не услышал. Мужчина повел меня к выходу из комнаты, а потом по длинному коридору и вниз по широкой каменной лестнице. За нами неотступно шли двое стражей.

У входа во дворец ожидали еще шестеро. Все на крэках. Трое длинношеих животных ждали своих седоков. Меня Марон подсадил на шею белоснежного крэка, сам сел позади, крепко прижимаясь. Откуда ни возьмись в его руках оказалось тонкое газовое полотно, которое мужчина ловко набросил мне на голову, закрепляя каким-то обручем на лбу.

— Что это? — дернулась от неожиданности.

— Алсар. Традиционный головной убор. Странно, что ты не знаешь, — окончание фразы хмыкнул едва слышно.

Крэк тронулся с места, понукаемый сильной рукой. Я сидела боком, и это было… не слишком-то комфортно.

— Зачем он? Алсар?

Поправила немного ткань, убирая складки от лица, чтобы можно было хоть немного смотреть по сторонам.

— Алсар скрывает от палящих лучей светила и не менее жалящих взглядов завистников.

Мне было интересно проехать по столице Острожья. Самый большой остров, насколько я помню.

— Эришат. Название что-нибудь означает? — спросила из искреннего любопытства.

— Знаешь, Алисана, мне иногда кажется, что ты вместе с шэрхами попала к нам через божественный разлом, настолько ты несведуща в обычных вещах, — заметил Марон небрежно. — Эришат означает «первейший». Первое поселение бравинов, самое крупное поселение Верхнего предела, сердце Острожья.

— Марон, что если… что если ты не так уж не прав? — крутанулась на крэке. — Что, если я и правда попала в Ильриас через божественный разлом?

— Тогда я стал бы беречь тебя еще сильнее, еще яростнее отгонял бы всех желающих прикоснуться к божественному дару, — рассмеялся мужчина.

— Шэрхов вы стремитесь поработить, — заметила невесело. — Но, судя по твоим рассуждениям, они тоже божественный дар.

— Боги даровали нам шэрхов, чтобы мы могли преодолевать расстояния от одного острова до другого, Алисана. Они посланы, чтобы служить нам.

— Чудно! — всплеснула руками, от чего едва не свалилась с крэка. Марон вовремя подхватил, удержал, еще крепче прижимая к себе.

— Осторожнее, Алисана, — прошептал, склонившись к самому уху. — Свалиться с крэка — дурная примета. Наш народ верит, что после такого можно… — он заговорщически понизил голос, невольно заставляя меня прислушиваться. — После падения с крэка можно свернуть свою чудесную шейку! — выдохнул, обжигая шею горячим дыханием.

— И это правитель бравинов! — проворчала я, но губы уже предательски разъехались в улыбке. Хорошо, что благодаря тряпке на голове этого никто не мог видеть.

Крэки двигались по городу неспешно, не переходя на бег. Стоило отъехать от дворца, на пути стали попадаться горожане. Завидя нашу процессию, кто склонял голову, кто бухался на колени, но все неизменно отскакивали подальше от дороги. И только один бравин позволил себе подскочить к нашему крэку.

— Повелитель! Справедливости! Халишер Вайрантир, умоляю, справедливости!

Мужчина успел схватить Марона за край штанов, прежде чем один из стражей грубо оттеснил его.

Марон остановил крэка.

— Ты не против небольшой задержки? — спросил у меня, совершенно не понижая голоса, под перекрестьем множества взглядов.

— Нет, — замотала головой.

— Подойди! — Марон обращался к тому самому бравину. — Я тебя слушаю.

— Халишер Вайрантир! — бравин низко склонился. — Я купил двух дев. Одна с золотой циниш, другая с серой. Я скромный артефактор, халишер Вайрантир, и доход у меня небольшой, — торопился рассказать о своей проблеме мужчина. — Девы могут дать одаренное потомство, а пока их священная энергия послужит бравинам, наполняя артефакты.

— В чем же твоя проблема? — нахмурился Марон. Голос его приобрел металлические ноты.

— Дев я купил три декады назад, халишер Вайрантир, только раз и успел спустить циниш, да наполнить ею только два крохотных фиала. А теперь градоправитель указывает мне, что должен я дев либо отпустить, либо оплатить им их циниш, словно благородным бравинам. А то и вовсе повести одну из них в храм Великой Матери! — возмущенно выдохнул мужчина.

— Ты можешь повести в храм и обеих, — рассудил Марон. — Если сумеешь содержать дев и их потомство, обеспечить им кров и пищу, а отпрыскам, что появятся от такого союза обучение и выкуп.

— Халишер Вайрантир! — вскричал бравин, не сдержавшись. — Да ведь не было такого никогда! Что ж теперь благородных бравинов заставлять с девками весь путь идти? Да как же это?

— Ты верно не слышал последнего моего указа, бравин? — Марон чуть повернул голову, в голосе явно слышалась угроза. — Не смеешь теперь ни ты, ни любой другой бравин покупать одаренную деву, коли не собираешься заключать с ней союз в храме Великой Матери! Хайшас! — дернул головой правитель. К нам тут же подъехал один из стражей. — Проводи уважаемого халишера к его жилищу и удостоверься, что девы в порядке. Проконтролируй, чтобы достопочтенный артефактор выплатил обеим причитающуюся сумму за два фиала циниш. Проводи в храм, если на то будет обоюдное согласие.

Отдав распоряжения, Марон тронул крэка, а я только сейчас сделала глубокий вдох, поняв, что затаила дыхание еще когда он только начал говорить.

— Марон, — окликнула мужчину хриплым шепотом.

— Да, уважаемая валиси, — спокойно откликнулся он.

— Марон, ты… — прочистила горло, охрипшее от волнения. — Ты изменил закон? Защитил одаренных девушек?

— Я умею слушать, Алисана. И слушать, и признавать чужую правоту.

— Марон, — обернулась к мужчине, глядя на него другими глазами.

— Ты так на меня смотришь, словно видишь впервые, — напряженно рассмеялся мужчина.

— Кажется, так и есть, — кивнула, соглашаясь. — Вижу… впервые.

Марон уверенно направлял крэка к главному храму Эришата. Чем ближе к храму, тем больше стражей стояло вдоль дороги. Сотни горожан высыпали на улицы, приветствуя своего повелителя. Однако толпа не напирала. Напротив, при виде нашей процессии люди кланялись, а многие и вовсе опускались на колени.

Впереди показалось величественное здание, не похожее ни на один храм, виденный мною ранее. Мы въехали на красиво украшенную территорию храмового комплекса, заполненную до отказа горожанами. Марон помог мне спуститься. Стражи обступили со всех сторон.

Марон вел меня к каменному зданию, со стороны кажется состоящему из одних колонн. Сам храм построен на высоком фундаменте, похожем на свернувшуюся кольцами огромную змею. Четыре мощных кольца, на которых лежит желтоватая плита. Высокий купол и плиту соединяют несколько десятков колонн, выполненных в одном стиле. Высокие каменные постаменты, тоже чем-то неуловимо напоминают кольца змеи, свернувшейся вокруг шеста. Колонны сплошь покрыты вьющимся растением черно-красного цвета. Мелкие листья и толстые стебли. Такого растения я еще не встречала. Подходя ближе, с удивлением отметила, что весь пол храма устлан этим самым растением. Мы шагали по ковру из листьев. Сделать первый шаг было непросто, я никак не могла решиться растоптать такую красоту.

— В чем дело? — шепотом спросил Марон, наклоняясь ко мне.

— Мы ведь все здесь растопчем, — посмотрела на него с отчаянием. Мне казалось кощунственным наступать на живой ковер.

— Это священное растение, Алисана. Доршхар арашрат. Ступая по нему, ты ступаешь на тропу, выстланную Великой Матерью. Если помыслы входящего в храм чисты, он пройдет к самому алтарю. Если же в храм бравина привела злоба, корысть или другие дурные помыслы, доршхар арашрат не пропустит его внутрь. Это проверка, Алисана. Проверка чистоты сердца и духа.

— А где пара, которая должна проходить обряд? — спросила, чтобы хоть немного оттянуть момент, когда нужно будет ступить на священный ковер.

— Они войдут после нас. Никто не смеет войти в храм впереди правителя и его валиси, Алисана.

— Кто такая валиси? Что это значит?

— Посмотри на всех этих бравинов, — слегка дернул меня Марон, поворачивая к людям. — Поверь, сейчас в голове у каждого бьется мысль, что Великая Мать не пускает нас в свой дом. Каждый пар, что мы стоим здесь только убеждает их в этой мысли.

Окинула собравшихся взглядом. На лицах застыло ожидание, волнение. Люди и правда неотрывно следили за нашей парой, хмурясь с каждой секундой промедления.

Постаралась незаметно вытереть вспотевшие руки и шагнула под своды храма, стараясь легко наступать на лозы под ногами. Стоило мне поставить ногу, как листочки словно разбежались в стороны. Второй шаг делала уже смелее. Живой ковер расступался передо мной. Посмотрела на ноги Марона. Его ступни растение плотно обвивало, на моих глазах лозы тянулись за альшаром. Каждый шаг давался мужчине с трудом, но он шел вперед, хмурясь все сильнее.

— Что происходит? — не выдержала я, когда мы отошли от входа метров на десять и перестали быть видны снаружи.

— Не знаю, — резко мотнул головой Марон. — Боюсь, к самому алтарю мне не пройти.

— Почему? У тебя дурные помыслы?

— Нет. Только вот… ходят разговоры, что еще ни один повелитель бравинов не ступал на алтарный камень главного храма Эришата.

— И ты все равно пошел? — выпучила глаза я. — Постой, то есть ты тут впервые? — только сейчас дошло до меня.

— Впервые, Алисана, впервые. Дальше иди сама, я постою здесь. Постараюсь сделать вид, что это мое решение, а не упрямой травы.

— Тогда и я останусь здесь, — молниеносно приняла решение.

— И неинтересно посмотреть на обряд? — прищурился Марон.

— Интересно. Но я все равно останусь здесь.

Марон коснулся моего плеча ладонью, слегка сжал, смотря при этом не просто в глаза, казалось, в самую душу.

— Ты уверена в своем решении, Алисана? — настойчиво добивался он. — Ты выбираешь место подле меня на пути Великой Матери, осознанно не продолжаешь путь одна?

Опустить глаза… хотела, но взгляд Марона прожигал насквозь, просто не отпускал.

— Я не брошу тебя здесь одного, — выдавила с трудом. Перед глазами все еще стояла сцена с возмущенным бравином, которому не позволили больше измываться над бедным девушками. Марон не позволил. Нет, одного я его не брошу, не подорву авторитет, не позволю кому бы то ни было думать, что только его одного местная Богиня не пускает к алтарю! — Останусь рядом! — уточнила на всякий случай, чувствуя, как мужчина крепко сжимает мою ладонь.

В храме мы были одни. Не дошли даже до середины, а между тем, впереди отчетливо угадывались очертания чего-то крупного, выполненного в темных цветах. Мне было жутко интересно, что же там такое, но я все равно осталась рядом с Мароном. Спустя несколько минут в храм вошла еще одна пара — взрослые бравины. Женщина с такой же накидкой, как и на мне и мужчина лет шестидесяти, ведущий ее под руку. Думаю, в храм ведет не один вход, и они воспользовались не тем, через который вошли мы. Поравнявшись с нами, пара низко поклонилась Марону. Женщина дернулась было вперед, но мужчина ее придержал, намереваясь занять место рядом с нами.

Марон сделал жест свободной рукой, предлагающий им проследовать дальше. Бравин помялся немного, но все же повел свою спутницу вглубь храма. Не успела я проводить их глазами, как к алтарю с разных концов стали приближаться двое. Молодой мужчина и юная девушка. Оба практически обнажены. На девушке узкая набедренная повязка и полоса на груди. Волосы убраны в жгуты и свисают на спину. Мужчина в подобной же набедренной повязке. На груди такая же полоса. Цвета темные. Тем явственнее я видела загорающиеся линии циниш на обнаженной коже обоих.

Оба, по мере приближения к алтарю и друг к другу, буквально с каждым новым шагом стали светиться все ярче. Словно завороженная, я следила за парой и не могла оторвать от них взгляда. Девушка замерла, ступив на темную плиту, мужчина прошел чуть дальше и тоже замер. Оба стояли боком. Место у нас с Мароном явно не в партере, видно с разделяющего расстояния только фигуры брачующихся. У меня аж стало зудеть между лопатками от желания шагнуть ближе и рассмотреть все подробнее.

Вокруг пары вдруг засиял теплый голубоватый свет, окружая пару, обволакивая, заключая в кокон.

Не знаю, сами они шагнули навстречу друг другу или их притянуло, но двое оказались плотно прижаты телами. Голубое свечение стало шириться, затапливая весь храм. Когда коснулось нас с Мароном, почувствовала уютное тепло, успокоение души, я словно… оказалась дома. Марон крепче сжал мою ладонь, заставляя вынырнуть из мечтаний.

Пару у алтаря видно не было. Свет вокруг них стал слишком ярким, нестерпимо. Оглянулась. Голубоватое свечение вылилось за пределы храма. Снова взгляд на пару — а вот вокруг них уже просто один сплошной свет, стремительно становящийся золотым. Вдруг полыхнуло так, что думала ослепну. Когда проморгалась, поняла, что вся свечусь ничуть не меньше парочки у алтаря. Марон, кстати, тоже светился. Даже сквозь глухую черную одежду просвечивали золотые нити.

Наши взгляды встретились. Показалось вдруг, что Марон вообще на пару не смотрел, не сводя вместо того взгляда с меня. Мотнула головой, стряхивая наваждение. Моргнула раз, другой, а когда снова открыла глаза, лицо альшара было напротив моего, а его губы так близко, что я чувствовала теплое дыхание.

В горле пересохло. Оторваться от его губ, перевести взгляд выше, отступить, потребовать, чтобы отступил он… я ничего не могла. Вместо этого, как в замедленном кино, смотрела как Марон медленно закрывает глаза, тягуче медленно сокращает те сантиметры, что нас еще разделяли, а в следующую секунду я уже чувствовала жар его губ на своих собственных.

После посещения храма что-то неуловимо изменилось. Я все еще продолжала выходить в сад каждый день, но теперь это занятие не приносило мне ни удовольствия, ни радости. Девушки при виде меня замыкались все больше, голоса становились тише, смех смолкал. На прямой вопрос, что происходит, внятного ответа мне не дали ни разу.

Дни шли за днями, от ощущения бренности своего существования я становилась все раздражённее. Марон приходил. Практически каждый день и почти каждую ночь, фактически он был единственным, с кем я могла поговорить. Ночные визиты альшара постепенно перестали меня тревожить. Обычно он занимал место в любимом кресле и вскоре засыпал. Утром же, когда просыпалась, правитель бравинов чаще всего уже уходил.

Не встречая сопротивления, я сумела исследовать большую часть дворца. Снаружи здание выглядело неказисто, как, собственно, и внутри. Много камня и глины. Хозяйственные помещения маленькие, запущенные. Очень много одаренных альшаров. Стражи, видимо. Про присутствие огромного количества стражей в резиденции правителя я Марона не спрашивала, побоялась, что мой интерес может быть воспринят неправильно.

Нашла комнатки своих подопечных. Девушки выглядели счастливыми и довольными жизнью. Их кормили, у них было занятие, они зарабатывали красчи. Пусть речь идет о совсем скромных суммах, однако бравинки точно были довольны.

Огромная часть замка пустовала. Не просто пустовала, а была заброшена и, по всей видимости, уже давно. На части территорий требовался ремонт. Марону явно не до своего дома, он занят другими делами.

Бродя по длинным каменным коридорам, я прислушивалась к разговорам слуг, стражей, работников. Завидя меня, все обычно замолкали, но обрывки я все же улавливала. Альшары часто выражали неудовольствие, что им теперь нужно вести одаренных бравинок в храм и просить благословения Великой Матери, а после еще и содержать выбранную девушку и всех детей, которые появятся в таком союзе. Причем, насколько я поняла, Марон не ограничил количество спутниц для одного альшара, при условии, что тот сумеет всех их содержать на должном уровне и не станет делать между ними различий. Ну и, конечно, если Великая Мать такой союз одобрит.

Симпатии между мужчиной и женщиной возникают в любом обществе, этого не избежать. Только вот если мужчине разрешено относиться к женщине как к вещи, как к бесправной рабыне, от любой симпатии вскоре не останется и следа. Фактически, Марон узаконил многоженство, но даже такой вид союзов намного лучше того, что есть в Острожье сейчас.

Слуги про повелителя не болтали. Они обсуждали между собой цены на продукты, урожай этого года, налаживающиеся связи с Иранией. Вот об этом я с удовольствием послушала бы побольше, но, как и говорила ранее, при виде меня разговоры по обыкновению смолкали.

Я так поняла, что Марон — совсем молодой правитель. Стал им недавно. И однажды он рассказал, как стал правителем Острожья. Разговор состоялся ночью. В темноте нам говорилось особенно легко. Я сидела на окне, он в любимом кресле.

— Бравины многое переняли от ирашцев, Алисана, — откинувшись в кресле, негромко поведал Марон. — Правителем становится сильнейший. Тот, кто способен вести за собой остальных.

— А как определяется сильнейший?

— Довольно просто. В Верхнем пределе не так много одаренных, Алисана. А по-настоящему сильных и вовсе единицы. Чаще всего все они так или иначе связаны с правящим родом.

— Ты был в Ирании?

— Нет, — мотнул головой. — Никогда. Отец уехал в Иранию, спустя десять оборотов после моего рождения. Уехал и не вернулся.

— Как ты думаешь, что с ним? Он погиб?

— Точно нет. Я бы почувствовал. Когда ниточка члена рода обрывается, все это чувствуют. Отец жив.

— То есть он отказался от роли правителя? — допытывалась я.

— Отец никогда не был и не мог быть правителем Острожья. Его уровня шакти для этого недостаточно. Я занял место отца моего отца, Алисана. Лукар Парит халишер Вайрантир правил Острожьем более сорока оборотов, он ушел тропой предков, отправился на поклон к Великой Матери меньше оборота назад.

— Получается, ты только-только стал правителем?

— Разочарована?

— Глупости! — фыркнула я. — А твоя мама? — вернулась к интересующей теме. — Где она?

— Я ее не знаю. У отца было много… тех, с кем он пытался получить сильного наследника. Я — единственный одаренный, которого подарила ему Великая Мать.

Ага, Великая Мать, а обычная мать тут ни при чем? — подумала раздраженно, но вслух произносить не стала.

— То есть ты никогда не видел свою маму? — поинтересовалась вместо этого.

— Не видел, не знаю имени, не знаю ни где она, что с ней стало. Бравины живут иначе, Алисана! Жили…

— То есть ты согласен, что это не слишком правильно, что можно немного изменить ваше общество?

— Я смотрю на тебя и понимаю, я не в силах представить, что ты могла бы остаться в Жахжене. Что тебя касались бы руки других альшаров, что ты вынашивала бы их детей…

— А если бы у тебя была дочь, Марон? — невежливо перебила. — Ей ты желал бы такой судьбы? — подалась вперед, едва не свалившись с узкого выступа у окна.

— Дочь? Все бравины хотят сына, наследника. Девочки — товар. К ним никто не привязывается, ведь их путь не переплетен с дорогой отца.

— Но ведь и в Острожье одаренные идут в храм. Не так часто, но союзы заключаются. Девочки в семьях одаренных тоже товар?

— Ты росла в семье? — ушел он от неудобного вопроса.

Открыла рот для ответа, но все же успела вовремя прикусить язык. Я же вроде как не помню ничего о своих близких.

— Не хочешь говорить? — догадался альшар. — Скрываешь? Ты все время прячешься от меня, закрываешься, — констатировал с горечью.

— Марон, мне сложно воспринимать другом альшара, держащего меня взаперти!

— Другом? Было бы ошибкой воспринимать меня другом, Алисана!

— Ты так и не сказал, что значит обращение, которое я слышу отовсюду. Валиси, — подсказала, о чем говорю.

— Валиси, — прошептал мужчина, поднимаясь. — Иногда мне кажется, что стоит немного подождать и твое сердце проснется. Но… — мужчина покачал головой. — У меня много дел. Увидимся позднее.

— Много дел прямо посреди темной? — вскинула брови вопросительно. — Верно, какая-то бравинка жаждет аудиенции великого правителя? — выплюнула с неожиданной злостью.

Короткий взгляд, полный горечи. Марон ушел, оставляя меня наедине с собственными мыслями и размышлениями. Ну и катись!

Этой ночью мне приснился Орхис. Шэрх звал меня, отчаянно крича. Орхис в моем сне парил в горах, оглядывая свою стаю с высоты полета. Крик друга рвал сердце. Однако даже во сне я помнила, что он далеко. Хотела позвать, но голос пропал, отказав своей хозяйке. Ноги приросли к одному месту, одеревенели… все, что мне оставалось — следить за полетом огромного птеродактиля.

Я настолько соскучилась по своему другу, что проснулась в слезах. Еще долго после пробуждения сердце колотилось, как ненормальное. Как же я тоскую по Орхису! Просто невероятно сильно хочу его увидеть! Аппетита никакого, так что, отказавшись от завтрака, я вышла в сад. Еще раньше в самых зарослях нашла крохотный ручеек, не знаю, был ли он искусственным, рукотворным и просто запущенным со временем или же природным, похож ручеек, во всяком случае, на самородный. Вот к нему-то я и направлялась.

Легко вышла из комнаты, никто не посмел меня остановить, только один из стражей пошел следом, держась на небольшом отдалении. В ответ на мой взгляд поклонился и продолжить следовать за мной. Что ж, зато я не заперта в комнате, — пожала плечами, стараясь находить плюсы во всем.

Уселась прямо на мягкую траву, подгибая ноги под себя. Текущая вода меня всегда успокаивала, но не сегодня.

Я тосковала. Скучала по Орхису, по своему домику в Горло, по Трису, хоть и не хотела в этом признаваться даже самой себе. Корила себя, что не поехала с ним в столицу. Ведь все могло сложиться иначе!

Накрутила себя так, что едва пар из ушей не валил. У воды я просидела не меньше двух часов. Уже и жарко стало, и голод подступил, а я все продолжала себя жалеть. Как и обычно в таких ситуациях должен быть виновник всех бед. Таковым решено было назначить Марона!

Я могу понять, что понравилась ему, ну допустим. И что теперь, похищать? Запирать в своем логове? Лишать всех благ свободной жизни? Да мне ведь даже поговорить не с кем в этом каменном саркофаге! Когда пришел Марон, я даже не заметила. Да я так злилась на него в этот момент, что едва удержалась от того, чтобы не накричать прямо в первые секунды! Злость перемешалась с жалостью к себе и все это тут же вылилось слезами.

Марон опешил, ясно видела это по его лицу.

— Что случилось? — неуверенно поинтересовался он.

Только фыркнула, поворачиваясь к мужчине спиной.

— Чем ты недовольна? — Марон участливо подсел рядом. — Почему плачешь?

Мужчина мягко повернул меня к себе и потянулся к моему лицу, нежно стирая соленые дорожки.

Дернулась, резко отстраняясь, со злостью глядя на альшара.

— А какие у меня причины быть довольной? — высказалась максимально резко, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.

Марон промолчал. Взгляд стал тяжелым, давящим. Заметила заходившие на лице желваки. Тоже разозлился.

— Алисана, но ведь ты живешь в доме самого могущественного альшара всего Верхнего Предела! — не выдержав, возмутился Марон. — Находишься под моей защитой. У тебя есть все, о чем местные женщины могут только мечтать! Так почему ты все время грустишь? Все время недовольна! Почему мне так сложно добиться улыбки на твоем лице?

— Оставь меня, — отвернулась. — Я уже много раз говорила, что такая жизнь не для меня. Мне не нужна клетка, пусть и золотая, я не хочу здесь быть.

— Да чего же ты хочешь? Свободы? Путешествовать со своим шэрхом, постоянно рискуя жизнью? Тебе прислуживает пол Жахжены, Алисана! Я скупил всех свободных девушек, и все они во дворце! Да я даже заставил молодых альшаров просить благословения Великой Матери на союз с одаренной альшари. Любой одаренной, не важно из какой семьи. Ты говорила, это сделает тебя счастливой… Мне грозит самый настоящий бунт внутри Острожья, но я готов и на это. Готов на все. Что еще мне сделать, Алисана? Чего еще ты от меня хочешь?

— Отпусти меня.

— Нет! Никогда! И не проси! — рубанул Марон. — Ты сама не понимаешь, о чем просишь. Женщине одной не выжить. Да и куда ты пойдешь? Где твои родные? Прошло столько времени, а ты до сих пор не готова мне довериться, не готова рассказать о себе, — с горечью констатировал мужчина.

— Довериться? — развернулась, неверяще глядя на него. — Довериться? Да как я могу тебе довериться? Ты силой удерживаешь меня подле себя! Ограничиваешь мою свободу! С чего мне тебе доверять, Марон? Я тебя ненавижу! Слышишь, ненавижу! Убирайся с глаз моих, не хочу тебя видеть! Я не обязана развлекать тебя разговорами, довольно и того, что я нахожусь здесь!

— Ненавидишь? — глаза мужчины опасно сузились.

Он порывисто поднялся, окинул меня еще одним злым взглядом и размашисто пошел прочь.

Сначала смотрела ему в спину с осознанием собственной правоты, но уже спустя несколько минут пришло раскаяние.

Фактически, если разобраться, Марон не сделал мне ничего совсем уж плохого, даже вот пытается сделать мою жизнь более сносной, но это не отменяет того факта, что я пленница!

Вернувшись в комнату, снова подумала, насколько больше свободы у меня теперь есть. За мной все еще ходит охранник, но он честно старается не попадаться мне на глаза. Из Жахжены привезли толпу девушек по первому моему требованию. Еще Марон действительно изменил правила заключения союза для альшаров. Я сама была свидетельницей возмущения одного из бравинов, которого устраивало то, как было раньше. Да и разговоры в замке это подтверждают.

Возможно, я не слишком справедлива к Марону?

Эта мысль мне не понравилась. Ходила из угла в угол, мерила шагами комнату, размышляя, как исправить ситуацию. Наверное, стоит извиниться при следующей встрече! — неуверенно решила в итоге.

Еще нужно как-то устраивать девушек из Жахжены. То, что они не сидят без дела, конечно, хорошо, но не отвечает моим представлениям о достойной жизни. У многих я видела тонкие светящиеся линии. Значит, среди девушек есть одаренные! Уж им-то точно можно попробовать найти партнера, спутника, как говорят здесь. А еще двоим вот-вот рожать. Что будет с их малышами? Захотят ли они сами заботиться о детях?

— Алисана Эттар иттани Браниш! — раздалось от двери, когда я собиралась заходить на новый круг метаний по комнате.

Резко обернулась, глядя на довольного собой Марона.

— Я выяснил твое настоящее имя, — пояснил альшар в ответ на мой растерянный взгляд.

— Я выяснил твое настоящее имя, — пояснил альшар в ответ на мой растерянный взгляд. — Алисана Браниш.

— Меня зовут не так, — растерянно покачала головой.

— Ты называешь себя иттани Ораш, тогда как этот торговец не имеет к тебе никакого отношения! — заявил Марон, шагая ближе.

— Именно он и имеет. Хали Ораш спас меня, подарил крышу над головой, но главное — он был рядом в очень сложный период моей жизни.

— Это не делает его твоей семьей! — отрезал Марон, хмурясь. — Пусть войдут, — сказал кому-то, обернувшись на дверь.

В комнату с опаской вошли две женщины. Обе в традиционных нарядах для иттани Верхнего предела — платья, словно нарочно нарезанные на полосы, на голове покрывало, в связи с чем лицо частично закрыто. После храма меня тоже каждое утро ждал такой наряд. Волосы покрывать я отказалась. Жара стоит немыслимая, никакие лишние тряпки на себя набрасывать не хочется, пусть и тончайшие. А вот традиционные платья носила. Они на самом деле не такие открытые, как кажется. Под верхним слоем есть еще нижний. Ткань очень похожа на кожу, только тонкую. Смотрится довольно соблазнительно, можно подумать, что я голая, хотя по факту, это не так.

Вошедшие женщины обе белокожие и светловолосые. Не бравинки, это точно. Я могла свободно их рассматривать, пока обе не подняли глаза.

Женщина постарше, едва увидев меня, похоже, собралась рухнуть в обморок. Лицо ее под газовым покрывалом стало совсем серым. Словно ища точку опоры, женщина схватила за руку ту, что помоложе. А вот лицо той кривилось совсем не радостью. Медленно я начала догадываться, кто передо мной, только вот никаких чувств к этим двум, ожидаемо, не испытывала.

Марон не сводил с меня пристального, изучающего взгляда. Искал в лице… что? Признаки узнавания? Родственные чувства? Привязанность? Любовь? В любом случае, альшар недовольно сжал губы, с неудовольствием глядя на вошедших.

— Асана! — старшая все же не выдержала. Протянула руки ко мне, но шагнуть дальше не посмела. — Асана, дочка, — расплакалась она.

— Снимите алсары! — резко распорядился Марон.

Обе женщины поспешили повиноваться. Алсар — скрывающее лицо газовое покрывало. Обе спешно открепляли удерживающие зажимы. Полминуты — и алсары отброшены в сторону.

— И так не узнаешь? — не выдержал Марон моей апатичной реакции.

Я молчала, равнодушно рассматривая стоящих передо мной женщин. Лукавлю, не совсем равнодушно. Прямо сейчас перед глазами всплыло перекошенное лицо Аргуса Рандлантара, несостоявшегося женишка. А еще тот незабываемый вечер и события после… Постепенно равнодушие стало сменяться раздражением.

— Это твои мать и сестра, Алисана! Как ты можешь их не узнать? — разозлился Марон. Он явно ждал от меня другой реакции.

— Спасибо, — кивнула альшару, разглядывая женщин. — Я давно хотела их найти, но не могла.

— Асана, милая, — женщина заплакала, закрывая рот ладошкой.

Асана, милая? — закипала я. Где ж ты была, дорогая матушка, когда «Асана-милая» прозябала в Жахжене?

— Как я попала в Жахжену? — решила расставить все точки над i. — Вы ведь в курсе, что я там была, так ведь?

Переводила взгляд с одной на другую. Мать молчала, кусая губы. А вот ответ на мой вопрос был крупно написан на лице молодой бравинки — сестры.

Девушка опустила глаза, сжала несколько полос платья, не замечая, что мнет нежную ткань.

— Ты знаешь, как я оказалась в этом лагере, так ведь? — шагнула к ней. — Как тебя зовут?

— Тебе никогда не было до меня дела! — вздернула подбородок девушка. — Но не настолько же! Ты что, забыла имя старшей сестры?

— Отвечай, когда моя валиси тебя спрашивает! — стеганул словами Марон, но так, что даже я едва не подпрыгнула.

Валиси? Снова это слово. Давно уже пора выяснить, что оно означает!

Сестра только теперь побледнела, снова поклонилась Марону, складывая ручки на груди.

— Простите, повелитель, — прошелестела она. — Меня зовут Ильсаир, — сестра не подняла на меня глаз. Подозреваю, чтобы я не рассмотрела в них злобы, а может и ненависти. — Мне неведомо, как ты попала в Жахжену, сестра, — уверенно солгала она.

— Валиси ит Браниш! — поправил Марон. — Обращайся к моей избраннице достойно!

Стрельнула в альшара глазами. Он смело встретил мой взгляд. Он ждал его. Избраннице? — спрашивали мои глаза. Ответ я прочитала в сжатых губах, в упрямо выставленном подбородке, в потемневших глазах, в желваках, ходящих на его скулах. В этот момент я поняла, что мне не вырваться из этой золотой клетки никогда. Он меня не отпустит, просто не отпустит.

— Меня зовут Ильсаир, валиси ит Браниш, — покорно повторила сестренка несчастной Асаны.

Если сестра вела себя так, что ее истинные чувства легко угадывались, по матери такого не скажешь. Сама шагнула к ней ближе, сокращая разделяющее нас расстояние.

— Как вас зовут? — поймала встревоженный взгляд женщины. — Простите, но я действительно не знаю.

— Не знаешь? Как же это? — женщина растерянно оглянулась на Марона, на дочь.

— В Жахжене у меня выкачивали циниш, — решила пояснить. — Аравий, — назвала имя, пристально глядя на Марона, — взял слишком много. Я едва не отправилась к Великой Матери. Иногда мне кажется, что меня прежней уже нет, — посмотрела женщине прямо в глаза. — Я — больше не ваша дочь и сестра, теперь я Алисана Арахар иттани Ораш.

— Ты все еще моя Асана, — всхлипнула женщина. — Такая же непокорная, как и всегда. Меня зовут Барита, но ты всегда называла меня иттани Браниш, как велел халишер Браниш, твой отец.

— Почему? — не удержалась от вопроса. — Почему не мама?

— Халишер Браниш, мой верный спутник и твой отец — бравинец, Асана. Он так воспитан. Такое воспитание давал и своим детям.

— Он жив?

— Мне то неведомо, — женщина опустила глаза. — Халишер Браниш пропал чуть меньше оборота назад. Мне неизвестно, какой путь выстлала для него Великая Мать.

— Он погиб, — сообщила я, вспоминая слова «избранника». — Его сбросил шэрх над водами амута.

— Откуда ты знаешь? — резко спросил Марон, тоже подходя ближе.

Стоило ему шагнуть в нашу сторону, обе женщины склонились еще ниже.

— Ко мне приходил халишер Рандлантар. Назвался тем, кому отец меня продал. Он… уговаривал пойти с ним в храм Великой Матери и пройти обряд единения.

— И где он сейчас?

— Погиб. Мой шэрх его убил. Но это была самозащита! — поспешила добавить я.

— Твой шэрх? Тот взрослый серсит?

— Орхис, — грустная улыбка появилась на моих губах, как и всегда при воспоминании о друге.

— Халишер Рандлантар погиб? — вскрикнула сестра, перебивая.

— Знаешь его, — не спросила, скорее, констатировала, я, невольно удерживая Марона, вскинувшего для чего-то руку. Альшар посмотрел на меня хмуро, взглядом выражая свое неудовольствие.

— Простите, повелитель! — сестра повалилась на колени, мать вслед за ней. — Я не хотела проявить неуважение. Простите меня!

Взглядом показала Марону на коленопреклоненных женщин, подмигивая, делая большие глаза, чтобы он велел им подняться. Мужчина закатил глаза и неохотно выполнил мою невысказанную просьбу.

— Встаньте и отвечайте на вопросы моей валиси! И не вздумайте лгать! Я чувствую ложь, если вдруг вам это неизвестно.

Вообще-то, и мне было неизвестно, — вздрогнула, вспоминая, где успела слукавить в общении с альшаром.

— Что вам известно о Рандлантаре? Когда мы выделись в последний раз? Как я оказалась в Жахжене? — засыпала женщин вопросами.

— Халишер Браниш действительно вел переговоры с родом Рандлантар. Халишер Браниш уже собирался подписать договор, сумма выкупа была оговорена, но ты, Алисана, отказалась идти в храм с Рандлантаром, — немного испуганно принялась рассказывать мать. — Халишер Браниш оставил нас в Острожье, а сам должен был вернуться в Иранию, — сообщила она. — Он отправился в путь вместе с халишером Радлантаром. Что произошло, Асана… валиси, — тут же поправилась мама под пристальным взглядом Марона. — Что произошло в пути мне неизвестно.

— Сначала ответьте, как я оказалась в Жахжене? Вы так и не сказали, — сложила подрагивающие руки на груди.

— Точно мне неизвестно, — вздохнула женщина. — Халишер Браниш сообщил, что нить твоего пути теперь будет связана с халишером Рандлантаром. Но, когда халишер пришел в наш дом для подписания договора, ты сбежала. После твой отец, Асана… валиси… — снова поправила она себя, настороженно поглядывая на Марона. — Халишер Браниш сообщил, что нашел способ научить тебя покорности. Видимо, он имел в виду именно Жахжену.

Закрыла глаза, считая до десяти. Даже зубы сцепила, чтобы смолчать.

— Вы ведь ирашка? — спросила, чуть успокоив колотящееся сердце. — Судя по цвету кожи и волос, это так, — кивнула сама себе. — И как же вы могли позволить, чтобы ваша дочь оказалась в таком месте? Вы знаете, что это за место, иттани Браниш? Жахжена — лагерь для девочек, — ответила сама. — Их там отбирают, словно домашних ореч на ярмарке! Выбирают тех, кто подходит мастью и цветом шакти! А после насилуют, пока девушка не понесет! — не жалея, хлестала словами. — Всю беременность девушки работают, живут в бараках, постоянно окуриваемых дурманящими травами. После родов ребенка отнимают у матери. И знаете, какая судьба ждет малыша? Его забирают, чтобы вырастить раба, бесплатного слугу! Но это в лучшем случае, иттани Браниш. Ведь в худшем ребенка ждет алтарь! А девушку — новое насилие…

Отвернулась, смаргивая слезы.

Все в комнате молчали, пораженные моим экспрессивным выпадом.

— Не знаю, зачем ты привел их, — спустя пару минут, немного успокоившись, повернулась к Марону. — Алисана Браниш умерла! Я — больше не она. Эти женщины для меня никто! Они не моя семья… судя по всему, никогда ею и не были. Уходите!

Мать Алисаны переводила растерянный взгляд с меня на Марона, а вот сестренка сверлила злым, практически ненавидящим взглядом.

— Ты не заслужила того положения, которое имеешь! — не выдержала она. — Ты не достойна быть валиси повелителя!

— И кто же достоин? — шагнула к ней ближе. — Ты?

Девушка растерялась, она явно не ожидала, что я не промолчу.

— Марон, — перевела все еще раздраженный взгляд на альшара. — Присмотрись к моей сестре. Глянь, мы ведь так похожи! Может все же отпустишь меня, заменишь ею? — предложила зло.

Мать ахнула, сестра оторопела, Марон… сцепил зубы, явно сдерживаясь, чтобы не наговорить лишнего.

— Вам лучше уйти! — объявил «родственницам».

— А мне? Мне можно уйти? — выпалила и тут же пожалела о своей несдержанности.

— Нет! — грохнул Марон, сжимая кулаки и шагая к выходу.

Родственницы пулей выскочили за дверь, даже алсары свои забыли надеть.

— Марон! — окликнула альшара, когда он был уже у двери. Замер, обернулся. — Я сойду с ума в четырех стенах! Мне нужен воздух!

— Ты не в четырех стенах, Алисана! — прорычал Марон, возвращаясь. Он так резко рванул ко мне, что даже отшатнулась. — Чего ты хочешь? Чего еще ты от меня хочешь? — схватил за локоть и так тряхнул, что аж зубами клацнула.

Мужчина был зол. Не просто зол. В ярости. И довела его я. Он старался, нашел мою семью, а я не просто не обрадовалась, скорее, наоборот. Вдруг посмотрела на ситуацию со стороны. Марон ведь и правда старается, он делает все, чтобы я не чувствовала себя пленницей, а я лишь ною и бунтую. Вдруг устыдившись, опустила глаза.

— Ты можешь достать шэрха? — спросила намного мягче, поднимая глаза на мужчину. — Я хочу полетать. С тобой, — добавила торопливо. — Вместе.

— Готовься, — сверля взглядом, сообщил Марон, отпуская руку. — Вечером за тобой придут.

До вечера навестила своих подопечных, в очередной раз убеждаясь, что только мешаю им. Девушки в моем присутствии вели себя скованно, зажато, а ведь до того, как увидели меня, я слышала громкий смех.

Оставив бравинок, прогулялась по территории дворца, исследуя заросшие участки. Я попросту не знала, куда себя деть. Мне нужно дело. Настоящее, серьезное дело, иначе рискую сойти с ума!

Я как раз предавалась невеселым мыслям, как над садом пролетел шэрх. Мощный зверь, подчиненный, сломленный. На спине птеродактиля восседал незнакомый альшар. Он уверенно вел крылатого зверя вглубь территории, к трухе. Поспешила в ту сторону.

Когда пришла на место, шэрх был уже на земле. Наездник как раз привязывал его за лапу. Пасть перемотана адлантаром — все как обычно.

Не сбавляя шага, направилась к несчастному животному.

— Иттани! — мне наперерез бросились все, кто был поблизости, стараясь не подпустить к птеродактилю. Коснуться, однако, никто не посмел.

Решительно шагнула к связанному зверю. Альшар, который прилетел на нем, только он посмел преградить дорогу, спиной закрывая шэрха от меня. Или меня от шэрха, — развеселилась от такой мысли.

— Вам лучше уйти, иттани! — заявил, смело глядя в глаза. — Зверь опасен, деве тут не место.

— Как его зовут? — кивнула на шэрха, игнорируя слова альшара.

— Шэрха? — опешил наездник.

Стандартная реакция, — закатила глаза. Вполне предсказуемая.

— Именно шэрха! — рявкнула, не сдержавшись, видя страдания животного. — Пропустите!

— Шэрх опасен, иттани! — Мужчина и с места не сдвинулся. — Вам не стоит к нему приближаться.

Птеродактиль тем временем присматривался ко мне, тянул вперед перевязанный клюв, в глазах читалась мука.

Обернулась, ища взглядом своего охранника. Нашелся в паре шагов. Он смотрел на меня с плохо скрываемым страхом. В руках мужчины горел активированный зипун.

— Бросьте эту дрянь! — резко шагнула к нему. — Сейчас же! Не смейте угрожайте этому несчастному созданию!

От неожиданности охранник погасил зипун и отступил на пару шагов. А я вернула внимание наезднику. Он все так же преграждал мне дорогу. Ну не драться же с ним в самом деле!

Никто не ждал того, что произойдет дальше. Помог эффект неожиданности, уверена, иначе ничего бы не вышло. Решила отвлечь альшара небольшим огненным вихрем за спиной. Он что-то почувствовал, обернулся. Этого я и ждала! Резко обвила его ногу плетью. Дернула, сбивая с ног, отбрасывая в сторону, сама удивляясь невероятной силе броска.

Пока альшар не пришел в себя, ломанулась к шэрху. Первым делом сорвала с пасти адланрак, радуясь громкому крику птеродактиля.

Зверь задрал клюв к небу и, следом за первым, издал второй крик. Оглушающий, мощный. Тут же я поняла, что шэрх собирает желудочную слизь, готовясь к атаке.

— Стой! — выставила перед собой руку, обращаясь к разозленному зверю, ловя его взгляд. — Не смей атаковать!

— Иттани, отойдите! — заорал охранник, потрясая светящимся зипуном.

Быстрый взгляд за спину. Бравые альшары уже все вооружились зипунами и даже активировать не забыли.

— И не подумаю! — огрызнулась без огонька, смело подныривая под брюхо шэрха, собираясь распутать цепь на его лапах.

— Иттани, прочь! — не выдержал наездник.

— Не смей так говорить с моей валиси! — услышала грозный рык.

Мне даже оборачиваться не понадобилось, чтобы узнать — наша возня привлекла внимание Марона.

Споро распутывала цепь на лапах птеродактиля. Поза шэрха все еще выражала агрессию, но слизь набирать он перестал. Птеродактиль расставил широко крылья, пригибая клюв к земле, угрожающе шипя на всех, кроме меня.

Освободив его лапы, похлопала по брюху.

— Молодец, хороший мальчик! То есть не мальчик, — поправилась, смутившись. — Хороший шэрх! Орхис бы тобой гордился.

— Алисана, — голос Марона был уже совсем близко. — Я ведь просил ждать в покоях.

— Не могу смотреть, как над шэрхами издеваются, — с извиняющейся улыбкой сообщила Марону, не отходя от птеродактиля на всякий случай. — Прости, если помяла твоих подданных, — пожала плечами.

— Помяла моих подданных? — Марон потемнел лицом. — Кто-то посмел на тебя напасть? — голос альшара мог бы заморозить Сахару. Марон обвел всех взглядом, в котором явственно читалось желание убивать.

Наездник опустился на одно колено. Его помятый вид и так прекрасно выдавал, кого именно я помяла.

— Это я проявила агрессию, — помешала наезднику сказать, что бы он там ни собирался. — Действовала на упреждение. Меня никто не трогал.

Наездник посмотрел на меня с плохо скрываемым удивлением, брови мужчины были высоко на лбу, а глаза широко распахнуты.

— Простите меня, — кивнула ему дурашливо. — Когда шэрхов обижают, я становлюсь сама не своя. Не хотела причинить вам боль.

— Перестань! — Марон поморщился. — Я могу подойти или твой новый питомец меня сожрет?

Вопреки словам, Марон медленно приближался, не дожидаясь разрешения.

— Шэрхи никого не жрут без повода, — обиделась за птеродактиля. — Правда, малыш? — повернулась к зверю, поглаживая по морде. — Хочешь выбрать себе имя?

Хищник медленно кивнул, выпрямляясь, складывая крылья за спиной.

— Марон, — глянула на альшара, стоящего уже всего в паре шагов. — Хочешь придумать для него имя?

— Хочу, — кивнул, делая еще шаг, становясь вплотную ко мне. Наклонился к моему уху, глубоко вдохнул, втягивая запах. — Как же ты меня напугала! — прошептал едва слышно. — Думал, сердце провалится в источник и сгорит там в жгучем пламени!

— Волновался обо мне? — лукаво улыбнулась мужчине. — Или о своих альшарах?

— Не играй со мной, — предупредил Марон хрипло, заправляя прядь волос мне за ухо.

— Так что насчет имени? — горло вдруг пересохло. Говорить, когда Марон так близко оказалось слишком сложно. Его запах. Жаркий песок. Невольно втянула носом, видя, как загораются огнем глаза альшара.

— Джайс! — выдохнул Марон, не сводя с меня пылающего взгляда.

— Джайс, — моргнула, потеряв нить разговора. Так, Джайс… имя. Имя!

С трудом смогла обернуться к шэрху, с любопытством рассматривающему нашу колоритную парочку.

— Как тебе имя Джайс? — спросила у птеродактиля. — Это имя придумал сам повелитель бравинов, большая честь, — улыбнулась шэрху, чувствуя его согласие на каком-то внутреннем уровне. — Кивни, если согласен, — попросила я исключительно для того, чтобы все присутствующие убедились в его разумности.

Шэрх медленно кивнул, согласно прикрывая глаза. За спиной послышались удивленные выдохи. Удивленные, восхищенные, неверящие. Марон смотрел на меня с восхищением и… гордостью.

— Готова полетать? — спросил альшар негромко.

— Готова.

— Джайс, покатаешь нас? — уверенно обратился к шэрху Марон.

Я затаила дыхание, не зная, какой реакции ждать от шэрха. На всякий случай, положила ладонь ему на морду, мягко поглаживая. Не знаю, кого в итоге послушался шэрх, но он покорно выстелил приглашающе крыло. Марон подсадил меня, неприлично долго задержав горячие ладони на моей талии. А после и сам заскочил следом. Седло на шэрхе было. Одноместное. Марон вышел и из этой ситуации. Сел сам, а меня посадил на колени.

Птеродактиль поднялся на лапы, сделал несколько шагов по двору и взлетел, рывком поднимаясь в небо.

Не сговариваясь, позволили шэрху самому выбирать направление полета. Промчавшись с огромной скоростью над городом, Джайс вылетел к воде. Понесся над морем так низко, что цеплял воду лапами. Нас с Мароном обдавало брызгами, освежая, вызывая довольные улыбки. Марон крепко прижимал меня к себе, а у меня не возникало желания отстраниться.

Шэрх удалялся от Эришата все дальше. Откинулась на спину удерживающего меня мужчины, позволяя себе расслабиться и просто насладиться полетом. Ветер в лицо, яркое солнце в глаза, небо, полет, свобода!

Джайс отрывался по полной. Птеродактиль закладывал пугающие виражи, опускался к самой и воде и поднимался высоко в небо. Иногда издавал то победный крик, то жуткий клекот, если видел поблизости сородичей. Наконец, шэрх решил опуститься на землю.

— Дрисс. Этот остров — Дрисс, — пояснил Марон, когда Джайс заходил на посадку.

Знакомое название, где-то уже слышала, но где уже не помню.

Шэрх опустился далеко от побережья в густых зарослях. Для приземления выбрал местечко без деревьев, но вокруг, куда ни глянь, настоящие джунгли.

Легко соскользнув на землю, потрепала довольного шэрха по морде.

— Ты можешь поохотиться, — предложила ему. — Только не задерживайся, ладно? Мы будем тебя ждать.

Птеродактиль посмотрел на меня с сомнением, словно спрашивая, действительно ли я его отпускаю.

— Поверь, тебя одного скоро снова поймают. Лучше возвращайся, я сумею тебя защитить. Обещаю.

Умный крылатый зверь переступил с лапы на лапу, моргнул и взмыл в небо.

Марон во время нашего общения с шэрхом стоял неподалеку. Кривился, но в разговор не вмешивался.

— Ты так уверена, что он вернется? — спросил с сомнением, провожая взглядом удаляющегося птеродактиля.

— Думаю, вернется, — пожала плечами. — А ты умеешь охотиться? — подмигнула альшару. — Я бы тоже не отказалась чего-нибудь поесть.

— Вот это наглость! — присвистнул правитель Острожья. — То есть ты меня в прислугу записала?

— А разве добытчик — не первейшая обязанность мужчины? — сделала большие глаза. — Вперед, за мамонтом! Твоя женщина голодна!

— Не знаю, кто такой мамонт, — хрипло заявил Марон, нежно обвивая мою талию. — Но за фразу, что ты моя женщина, я готов сражаться со всем миром!

Я медленно смотрела, как он склоняется к моему лицу, сглотнула, предвкушая поцелуй, желая его. Наши губы разделяли считанные сантиметры, горящий взгляд альшара обжигал, когда моих ушей достиг отчетливый плач ребенка. Громкий испуганный крик, переходящий в визг, а после скулеж на высокой ноте.

— Ты слышал? — резко отстранилась, оглядываясь по сторонам.

— Слышал, — глухо подтвердил Марон. — И даже догадываюсь, что это может быть. Идем! — потянул меня куда-то в сторону.

Я активно перебирала ногами, мы бежали так быстро, как позволяла окружающая нас густая растительность. Вскоре лес расступился, открывая вид на небольшую пещеру у подножия невысокой скалы.

— Ты ведь не останешься здесь, даже если попрошу? — Марон тяжело дышал после стремительного бега с препятствиями. Я тоже силилась восстановить дыхание.

— Не останусь, — мотнула головой.

В этот момент снова раздался истошный детский крик.

— Держись за спиной, — попросил альшар, больше не медля.

Следом за мужчиной ступила вглубь пещеры. Сразу в глаза бросились факелы на стенах, разгоняющие полумрак. Внутри пещера поражала размерами. Внутри, довольно глубоко, были люди. При нашем появлении встрепенулись. Двое мужчин бросились к нам.

На ладонях обоих загорались зеленоватые шары. За их спинами остались еще двое. Мне показалось, что среди оставшихся есть женщина. Яркий отблеск подсказал, что кто-то активировал зипун.

Марон набросил на несущихся на него альшаров тяжелую огненную сеть так стремительно, что я даже не успела понять, когда он успел ее воплотить. Снова услышав крик ребенка, бросилась вперед, тоже зажигая на руках огненные вихри.

Десять шагов, и мне открылась ужасающая своей жестокостью картина. На невысоком каменном постаменте лежал мальчик, истекающий кровью вперемешку с серой циниш. Мальчик был привязан и за руки, и за ноги. Отвлекшись на ребенка, едва не пропустила одновременный удар от оставшихся возле ребенка изуверов.

Увернувшись от летящего в меня серебряного луча, бросила в ту сторону огненный вихрь, легко сбрасывая его с руки. Ребенок на алтаре кричал все тише. Кровь и циниш из многочисленных порезов стекала по узким желобкам в каменные чаши.

Снова отвлеклась на мальчика и едва не пропустила хлесткий удар серебряной плетью от бравинки.

— Дрянь! — взревела я, чувствуя, что плечо обожгло болью. На эмоциях сумела выпустить в мерзавку целый рой мелких огоньков, отвлекая ее от новой атаки…

С облегчением заметила Марона, метнувшегося в мою сторону. Над головой просвистела огненная плеть, сбивая направленный в меня зеленый сгусток. Марону я могла доверить свою спину, поэтому без промедления бросилась к алтарю.

Мальчик уже не кричал. Темнокожий от рождения, сейчас был сероватого цвета. Практически обескровленный, лишенный дарованной Богиней циниш. Развязывая липкие путы, старалась не касаться многочисленных порезов на его теле. Руки, шея, лицо, грудь, ноги — все было исполосовано жестокими извергами.

Он не был младенцем. Этот мальчик совсем не был младенцем. Лет пяти, не меньше, крепкий темноволосый мальчуган. Отвязав его, никак не могла заставить себя отстраниться, прижимая его так крепко, как только могла.

— Все будет хорошо, — шептала, глядя в закрывающиеся глазки. — Все будет хорошо. Не смей умирать! Держись! Мы тебе поможем, спасем!

Осторожно отстранив ребенка, рванула полосу с платья, принимаясь перевязывать крупный порез на запястье мальчика. Еoе полоса — и еще один порез. Еще и еще. Я осталась практически голой, когда малыш весь стал похож на перебинтованную мумию.

Снова прижала мальчика к себе. Гладила спутанные окровавленные волосики, омывала мальчика своими слезами и ничего больше не могла сделать!

Малыш моргал все реже. Он смотрел на меня с такой болью и мукой, что мое сердце разрывалось в клочья.

— Не закрывай глаза, — просила я, целуя окровавленные щечки. — Не закрывай глаза! Смотри на меня.

Постаралась успокоиться и слиться с малышом источником. Я смогу, должна! То ли дело в том, что наши шакти слишком различны, то ли в том, что так и не смогла сосредоточиться, а только ничего не выходило. Я не чувствовала отклика. Ни малейшего!

— Не закрывай глазки, смотри на меня! — снова попросила я, закричав от отчаяния, когда зрачки мальчика закатились, а весь он обмяк в моих руках.

Что за люди способны принести в жертву невинного ребенка? Жаль ли мне, что они погибли? Нисколько!

Я видела, как Марон расправляется с последним из чудовищ, по странному стечению обстоятельств похожих на людей.

— Все закончилось, — мужчина приблизился, убирая короткий жезл, отдаленно напоминающий зипун, за пояс штанов. Подал мне руку, но я так и не нашла в себе силы отстранить малыша. — Алисана, он встретится с Великой Матерью и будет счастлив, — мягко произнес альшар. — Отпусти его, просто отпусти.

— Нет! — Горло перехватил спазм. — Не могу. Не могу отпустить. — Начала раскачиваться, словно укачивая мальчика. — Он ведь ребенок, Марон, он должен жить! Должен радоваться солнцу, должен играть со сверстниками, учиться… он не должен умирать ради безжалостных чудовищ, посчитавших, что Великая Мать мало их одарила! Помоги ему! Ты ведь можешь! Я знаю, что можешь! — смотрела на мужчину с мольбой, не обращая внимания на соленые дорожки, бегущие по лицу.

— Слишком поздно, — покачал головой Марон.

Однако шагнул ближе и опустился на колени, прикладывая ладони к малышу. От ладоней альшара полился золотой свет. Сияние было таким ярким, что глазам стало больно, но я их не закрывала, не зажмуривала ни на секунду, перестала даже моргать. Я видела, как бравин пошатнулся, заметно побледнел, свет стал тускнеть.

Шевеление на руках привлекло внимание. Мальчик… открыл глаза! Он смотрел на меня своими чудесными карими глазками, в которых не было боли. Были принятие и благодарность. Малыш поднял крохотную ладошку и коснулся моей щеки, мокрой от слез.

— Хочу… запомнить… твое… лицо, — отрывисто, с трудом прошептал мальчик. — Чтобы, встретившись… с Великой Матерью, я… мог бы описать тебя… так хорошо, как только… смогу! Чтобы… Великая Мать… одарила… тебя… своей милостью, — ручка его безвольно повисла, а весь он снова обмяк.

— Нет, нет, нет! — прижала его еще крепче. — Ты не умрешь, не умрешь! Великая Мать, умоляю тебя, умоляю, не забирай его! Он не заслужил, его время не пришло, он должен жить! Умоляю! Марон… пожалуйста! Возьми мою силу, возьми мою шакти, помоги ему! Все, что хочешь, только спаси его!

— Уверена, что согласна на все? — поднял на меня тяжелый взгляд мужчина. — Безропотно заплатишь любую цену, какую бы ни назвал? И не станешь после меня винить?

Я чувствовала, как жизнь покидает тело малыша. Счет шел на секунды.

— Согласна!

— Салиха арф ла ридалиш ит Браниш! Ишит яр каритас хали Вайрантир! — Марон выкрикивал непонятные слова, а у меня внутри загорался огонь. В такт словам Марона источник резко завибрировал, да так сильно, как никогда прежде. — Согласна? — повторил вопрос Марон, глаза которого горели огнем. Кожа стала светиться и у него, и у меня. — Алисана, согласна? — прокричал Марон хрипло, на глазах загораясь все сильнее.

Вокруг нас вспыхнул яркий голубой свет, озаряя пещеру.

— Согласна! — выдохнула, догадываясь, что происходит.

Марон резко подался вперед и коснулся моих губ своими. Мой источник взревел еще неистовее, забурлил, завибрировал. Все вокруг озарил нестерпимый золотой вихрь, вырывающийся то ли из моей груди, то ли из груди бравина, то ли из груди ребенка. Я потерялась в том, что чувствовала в этот момент. Все заполнил яркий золотой свет, он словно был даже у меня в голове. Свет и жжение. Жжение пришло внезапно и стало нарастать. Все больше и больше, пока не выплеснулось огромным энергетическим всплеском.

Марон отпустил меня так резко, что едва не упала. Отпустил, прижимая раскаленные ладони к груди мальчика.

— Тир ашхат олдарин! Истер лодрин три астар!

Марон полоснул себя по запястью огненной плетью, одновременно срывая одну из повязок с запястья мальчика. Соединил руки, продолжая выкрикивать непонятные слова. От сцепленных запястий полилось серое сияние, окутывая мальчика, словно погружая в кокон. Ребенок на моих руках нагрелся так сильно, что я даже испугалась, что он воспламенится.

Бросила беспомощный взгляд на Марона и получила уверенный в ответ. Мужчина прижался ко мне лбом, так и не убирая одной ладони с груди мальчика, а другой от его запястья. Свет вокруг нас стал меркнуть, снова погружая пещеру в полумрак.

Закрыла глаза, тяжело дыша. Чувствовала себя так, словно пробежала марафон.

В себя пришла от того, что ребенок на руках завозился. Резко распахнула глаза, встречаясь взглядом с карими глазками мальчика. Ясными глазками, не затуманенными болью и близостью смерти.

— Великая Мать, это ты? — спросил он слабым голосом, поднимая ладошку и касаясь моей щеки. Прижала его ладошку своей, чувствуя, как сильно колотится сердце.

Слезы снова полились, только теперь это были слезы облегчения.

— Спасибо, Марон, — сглотнув, посмотрела на альшара, не спешащего отстраняться. — Я этого не забуду.

— Не уверен, что ты будешь также благодарна, когда узнаешь, что сейчас произошло, — невесело хмыкнул Марон, медленно отстраняясь.

— Кажется, я и так знаю. — Перехватила мальчика поудобнее, поглаживая по волосикам. — Это ведь был обряд слияния, верно?

— И что, никаких криков? — криво улыбнулся альшар, хмурясь.

— Никаких криков, — подтвердила устало, с умилением поглядывая на ребенка, собирающегося снова уснуть. — Давай отсюда выбираться.

Марон, пошатываясь, поднялся на ноги.

— Давай сюда, — протянул руки за мальчиком.

— Нет! — отказалась резко. — Я сама.

Марон наклонился и, взяв меня за локти, поднял с земли вместе с ребенком.

— Ты не все понимаешь, Алисана. — Тоже погладил мальчика по голове, задевая мои пальцы. — Этот ребенок теперь часть моего рода! — заявил Марон. — Обряд слияния был для всех нас. Наши пути связаны. Твой, мой и… нашего сына.

Встретилась с мужчиной глазами, не в силах осознать. Нахмурилась. Снова опустила взгляд на ребенка. Слабо улыбнулась, получив неосознанную улыбку в ответ.

— Все будет хорошо, — пообещала, целуя мальчика в лобик. Он жив. Это главное. А с остальным разберемся. Нельзя изменить только смерть, только ее.

Пробираясь к выходу, старалась особо под ноги не смотреть. Израненные тела альшаров — не то зрелище, на которое хотелось любоваться. И пусть они однозначно заслужили свою судьбу, удовольствия поверженные враги у меня не вызывали.

— Если шэрх не прилетит на твой зов, придется ночевать в лесу, — стоило нам покинуть пещеру, заявил Марон. — Открыть разлом во дворец я не смогу.

— Прилетит, — кивнула, мысленно призывая Джайса. — Или нет, — добавила с сомнением, не почувствовав отклика от птеродактиля.

На голову упала тяжелая капля. Подняла голову к небу. Странно, ни облачка. Однако капли сыпались и сыпались.

— Нужно укрыться, — озвучил общие мысли Марон.

— Обратно не пойду, — предупредила твердо, даже не рассматривая укрытие по соседству с мертвыми альшарами. Уж лучше дождь, чем такая перспектива.

— В этих местах буря может разыграться стремительно, — нахмурился Марон. — Искать другую пещеру поздно, а деревья не спасут.

— Джайс! — закричала что есть силы, прикрыв уши мальчика руками. Он, конечно, все равно проснулся. Завозился. — Ты как? Как себя чувствуешь?

— Хорошо, — неуверенно откликнулся малыш, пытаясь спуститься с рук.

— Не стоит, — остановила мягко. — Ты еще слишком слаб. Как тебя зовут?

Глаза мальчика стали круглыми и испуганными.

— Что такое?

— Я думаю, он не помнит, — вмешался Марон. — Слишком много циниш потерял. Ты ведь и сама пережила то же самое. Ты — Дарш Марон халишер Вайрантир, сынок, — обратился он к мальчику. — Иди сюда.

Протянул руки, перехватывая мальчика, укладывая голову себе на плечо. Свеженазванный Дарш Марон опустил головку на твердое плечо, обхватил шею Марона ручками и закрыл глазки.

— Ему нужно больше спать, — негромко пояснил альшар. — Чтобы силы восстановить.

Одинокие капли резко переросли в ливень стеной. Одновременно с тем налетел жуткий ветер, небо вмиг потемнело, налилось свинцом. Марон растянул над нами огненный полог, но он не слишком помогал от тропического ливня. Как бы против я ни была, а пришлось возвращаться в пещеру.

Мы сидели у самого выхода, глядя на разбушевавшуюся стихию. Я старалась не смотреть на тела альшаров, но нет-нет, а взгляд скользил в сторону алтаря.

— Марон, — испуганно окликнула мужчину. — Марон, что происходит?

Альшар резко обернулся. Мы вместе смотрели, как сквозь темный камень пробиваются тонкие черно-красные лозы. Упругие стебли появлялись из-под земли, с легкостью преодолевая преграду в виде камня. Лозы тянулись к телам альшаров, споро обвивая их, словно заворачивая в кокон.

— Это место силы, Алисана, — не отрывая взгляда от словно живых лоз, сообщил Марон. — Доршхар арашрат — священное растение. Проводник Великой Матери.

— Как же она допустила такое кощунство? Что это за Великая Мать, которая поощряет такое! — кивнула на сладко сопящего Дарша.

— Мы бы не выжили иначе. Бравины практически вымерли, Алисана. Все, что мои предки делали, все это было ради выживания. Не стоит винить их слишком строго.

— Но теперь ведь все это не нужно? — с надеждой посмотрела на альшара. — Теперь ведь можно…

— Не сразу, — перебил Марон. — Бравины не примут резких изменений. Но постепенно мы сможем изменить… вместе. Ты ведь поможешь мне? — высвободил одну руку, протягивая открытой ладонью.

— Вместе, — кивнула, кладя ладонь поверх его. — Я… должна тебе кое-что рассказать.

— Буря не думает прекращаться, — кивнул Марон, намекая, что времени достаточно. — Мы здесь надолго.

Помолчала, собираясь с мыслями. Мужчина не торопил. Дарш сладко спал на плече альшара, а я собиралась с духом, чтобы открыть правду. Надоело врать и изворачиваться! Произошедшие события что-то изменили. Во мне, в восприятии окружающего. Марон столько раз показал себя настоящего, а все, что делала я — лгала ему и думала, как сбежать. Этот мужчина заслуживает большего. Определенно.

— Я… Марон, — смело подняла взгляд на мужчину. — Я не узнала мать и сестру, потому что они не мои. — Альшар смотрел внимательно, но не перебивал. Давал мне возможность продолжить. — Алисана Браниш, — обвела свое тело, — она умерла. Аравий выкачал слишком много циниш. Алисана не выжила. Я… я тоже умерла. Только в другом мире, в другой стране. Меня звали иначе. Олеся. У меня был муж… спутник, мы хотели ребенка. Я умерла, Марон! — зажмурилась, боясь реакции альшара на свои слова, но все равно закончила: — А очнулась в теле Алисаны Браниш в Жахжене.

— Я знаю, — просто отозвался Марон.

— Что? — вытаращила глаза. — В смысле знаешь?

— Догадывался, но когда нашел иттани Браниш убедился окончательно, — кивнул он. — Среди бравинов практически нет провидцев, Алисана, — решительно принялся рассказывать Марон. — Великая Мать отпускает их от себя очень редко. Много оборотов назад я встретил деву. Она была одарена Великой Матерью, умела видеть то, чему суждено свершиться. Дева умерла у меня на руках. Она произвела на свет ребенка с двумя головами. Никто никогда такого не видел, Алисана. Я о таком до того даже не слышал. Несчастная истекла кровью, младенец отправился тропой предков вслед за ней. Я пытался ей помочь, Алисана. Выкачал себя досуха, но… не смог. Последние ее слова были обо мне. О том, что Великая Мать готовит мне дар. И если я сумею его рассмотреть и удержать, то стану величайшим правителем бравинов. Даром станет истинная валиси, вторая половина моего сознания. Та, что разделит мой путь. Та, что укажет иной путь бравинам. Сказано было, что дева не родится в нашем мире, но будет в нем жить. Дева не будет бравинкой, но не будет и ирашкой, у нее будут ум и отвага альшара и сердце Великой Матери. Я понял, что это ты еще тогда, в Лаоре, у лавки аптекаря, Алисана. Ведь мне было предсказано, что дева украдет мои мысли, украдет мой сон и покой. Проникнет под кожу, станет смыслом моего бытия. Прости меня, что удерживал насильно. Прости, что запер. Когда ты улетела в Иранию, я думал, что у меня в груди больше нет сердца. Оно сгорело и осыпалось пеплом. Я чувствовал тебя все эти темные. Стоило мне закрыть глаза, перед ними неизменно был твой лик. Моя жизнь больше не моя, Алисана.

К счастью, от необходимости что-то отвечать прямо сейчас избавил нашедший нас Джайс. С облегчением увидела, что буря закончилась и снова вышло солнце. Если не знать, что творилось буквально только что, о буре напоминали только пригнутые к земле тяжелые ветки и мокрая трава и листья.

— Джайс! — вышла навстречу шэрху. Седло он не потерял, но намокло оно изрядно. — Спасибо, что вернулся за нами, — благодарно погладила шэрха.

Птеродактиль с удовольствием подставлял то одну сторону клюва для ласки, то другую, тихонько клекотал, наслаждаясь проявлением нежности.

Со спины подошел Марон. Дарш по-прежнему сладко спал у мужчины на плече. Смотреть в глаза альшара после взаимных откровений было непросто, чувствовала себя жутко сковано. Марон бросил на меня короткий взгляд. Понимающий. Выставил одну руку перед собой, посылая к седлу легкий золотистый ветерок, высушивая сиденье.

— Ты с Даршем пристегивайся, — предложила, не глядя на мужчину, — а я сяду на шею. Мне так даже привычнее.

В конце все же посмотрела…

Марон одарил внимательным взглядом. Ловко взобрался на шэрха, придерживая так и не проснувшегося мальчика. Подал мне свободную руку. Приняла, хотя помощь мне требовалась. Он все время заботился, даже когда я не просила. Эта мысль билась в голове всю дорогу. Может… я наконец нашла свое место?

Усевшись на шею птеродактиля, прижалась к его шее, похлопала, побуждая взлетать. Джайс поднялся в небо мягко, но от толчка Дарщ все же проснулся.

Я слышала, как Марон что-то тихо говорит ребенку, успокаивая. Вскоре Дарш перестал бояться, то и дело слышался его восторженный голосок.

Джайс не хотел лететь во дворец, я чувствовала его неприятие этого места. Всю дорогу я не могла отвлечься ни на секунду, постоянно успокаивая шэрха и обещая защиту и покровительство.

Вскоре на горизонте показался Эришат. Джайс пролетел город на большой высоте, все же приближаясь к резиденции правителя. Опустился на землю посреди двора, распугав всех собравшихся. Тут же со всех сторон к нам бросились альшары. Марон сделал знак, успокаивая своих людей.

Я спустилась первая, возможно, нарушая какие-то правила, но иначе Марон с мальчиком бы не спрыгнули. Джайс просто опустил шею, по которой я и скатилась вниз, на плиты двора. Не успела еще ступить на твердую землю, как душу полоснуло тревогой. Тревогой, тоской, решительностью… это были не мои чувства. Едва не разрыдалась, осознав, что чувствую Орхиса. Я чувствую Орхиса! Чувствую его!

Марон с Даршем спустился, а я снова запрыгнула на Джайса. От волнения ничего не объяснила, никого не предупредила. Меня разрывало эмоциями Орхиса. Он тоже почувствовал меня. В небе раздался крик. Нет, не так — КРИК. Орхис был еще далеко, но он меня чувствовал, также как и я его.

Резко приказала Джайсу взлетать. Шэрх тут же послушался, ему и самому было в радость покинуть территорию дворца. Будучи уже высоко в небе, нашла взглядом взволнованного Марона. Он с силой прижимал к себе мальчика, не спуская глаз с меня.

— Скоро вернусь, — прошептала одними губами, заметив, как чуть опустились плечи альшара, немного расслабляясь.

Меня ждал Орхис. Хотя нет, не ждал, конечно, — даже рассмеялась такой абсурдной мысли. Он мчался навстречу! Я уже почти вылетела к морю, когда заметила огромную стаю шэрхов. Несколько десятков особей. И во главе мой серсит. Он все же прилетел за мной, почувствовал, не бросил!

— Орхис! — закричала во весь голос, просто не в силах больше сдерживаться.

В ответ прилетел крик не одного, а всех шэрхов. Оглушающий, мощный.

Рассмеялась. Легко. С облегчением. Впервые за долгое время я чувствовала себя совершенно счастливой.

И минуты не прошло, как Джайс и Орхис сблизились. Я не видела никого, кроме моего друга. Глаза в глаза. Он вырос. Орхис и раньше был крупным, сейчас же вдвое крупнее каждого члена своей стаи. Просто огромный! Поднялась на шее Джайса, выпрямляясь на ногах, оттолкнулась и прыгнула. До Орхиса было несколько метров, может даже, несколько десятков метров, но приземлилась я на родную шею, обхватив ее двумя руками. Грудь к груди. Я чувствовала неистовую вибрацию источника Орхиса. Источника, безошибочно узнавшего мой, подстроившегося моментально.

Орхис прижал мое тельце передними короткими лапами и сорвался в штопор. С оглушительным радостным криком мой птеродактиль взмывал все выше в небо, кружась вокруг своей оси. Окрестности оглашал радостный клекот шэрха и мой громкий, счастливый смех.

Позволила себе несколько секунд безумства, окликая друга.

— Как ты меня нашел?

В моей голове стали всплывать картины, видения. Трис. Орхиса позвал Трис. И сейчас Трис во главе оставшейся стаи направлялся в замок Марона.

— Нужно лететь в замок! — в панике попросила Орхиса, чувствуя невероятное удовольствие от слияния сознаний. — Пока альшары не натворили чего-нибудь непоправимого.

Орхис почувствовал и мое волнение, и нетерпение. Птеродактиль легко разрезал клювом пространство, влетая в получившийся разлом. А уже в следующую секунду вылетел посреди замкового двора.

Стая была уже здесь. Я безошибочно нашла Триса, он как раз соскакивал с Храна. Марон никуда не ушел. Взгляд метнулся к нему — Дарша на руках правителя бравинов не было. Мужчина стоял, широко расставив ноги, сверля прибывших недобрым взглядом. Орхис опустился в центре двора, разметав подбежавших стражей, в ужасе оглядывающих стаю шэрхов, не скованных адланраками. Свободных, гордых животных.

Спустилась по выстланному крылу. Видела взгляд Триса, направленный на меня. Прожигающий. Трис бесстрашно шагнул ближе. Альшара сопровождали с десяток стражей. Трис шел уверенно, глядя только на меня. Беспомощно оглянулась на Марона. Он стоял на месте. Сложил руки на груди, переводил взгляд с меня на Триса и обратно. Альшар поднял вопросительно бровь, кивая на «гостей».

Еще один взгляд на Триса и я… решительно двинулась к Марону. Орхис за спиной издал громкий клекот, ему вторили сородичи. Обернулась, натыкаясь на родной взгляд. Внимательный, поддерживающий. Орхис низко склонил голову к земле. Тот же жест повторила вся стая. Джайс был здесь же. Шэрх не сводил восхищенного взгляда с Орхиса, явно признав серсита своим вожаком.

Мне оставалось всего несколько метров, когда Марон наконец шагнул ко мне. Он словно давал мне самой сделать выбор. Приблизившись, заметила, насколько альшар бледен и взволнован. Марон с опаской подал мне руку, неуверенный, что я ее приму. Приняла, с улыбкой становясь вплотную к нему. От простого контакта прострелило с головы до ног. Необычная дрожь зародилась в районе груди, кольцами расходясь от источника.

Триса мы встретили вместе. Рука об руку. Альшар хмурился все сильнее, глядя на наши с Мароном сцепленные руки.

— Приветствую Ксантра Дарона халишера Триса! — громко провозгласил Марон.

— Приветствую Марона Адвара халишера Вайрантира! — также громко ответил Трис. — Приветствую Алисану Арахар иттани Ораш, величайшую наездницу! Ту, кто говорит с шэрхами!

Стражи за спиной Триса взорвались приветственными криками.

Марон сжал мою ладонь чуть крепче, больше никак не выказывая волнения. Ободряюще пожала в ответ.

— Хочу представить всем мою валиси! — выдержав паузу, громко выдал Марон, глядя Трису прямо в глаза. — Спутницу моего пути, валиси, посланную мне Великой Матерью, половину моего сознания — Алисану Арахар иттани Вайрантир!

Марон поднял высоко над головой наши сцепленные руки и тут же все бравины, бывшие поблизости, высыпавшие во множестве в замковый двор приветственно закричали. Трис сжал зубы. Крылья носа мужчины раздувались, желваки ходили по скулам, он так крепко сжал кулаки, что костяшки его пальцев побелели.

— Он тебя заставил? — обратился ко мне, игнорируя Марона. — Алисана, просто скажи, он тебя заставил? Силой принудил? — Трис угрожающе шагнул к нам.

— Нет! Марон — мой избранник, Трис. Половина моей души, альшар, с которым я буду идти одной тропой на пути Великой Матери! — отвечала громко и уверенно, чтобы ни у кого не возникло и тени сомнения в моих словах. — Трис, ты правда думаешь, что меня можно было принудить к союзу? — усмехнулась гораздо тише, подмигивая мужчине, очень боясь возможного кровопролития.

Ответ ему не понравился. Очень не понравился. Но Трису придется смириться. Как и мне.

Марон учтиво пригласил прибывших внутрь. Даже не знаю, когда его люди успели подготовиться, но вскоре в большом зале были накрыты столы. Всех ждал праздничный ужин.

— Где Дарш? — спросила у Марона, улучив возможность.

— Наш сын пока в моих покоях, — с напряжением отозвался альшар, с волнением ожидая от меня ответа. Фраза «наш сын» из уст Марона… это что-то запредельное. Мне пока сложно осознать, привыкнуть. Однако это не отменяет волны благодарности, что затопила меня против воли.

— Я могу к нему сходить? И… мне бы переодеться.

После событий в пещере я так и ходила в порванном, окровавленном платье. Наверняка чумазая и лохматая. Марон же выглядел безупречно, словно и не сражался совсем недавно с превосходящими числом противниками.

— Чуть позже вместе к нему сходим. — Взял меня за руку, поднося ее к губам, глядя в глаза. — Дарш спит, — добавил негромко. — Будет спать всю темную, это нужно для скорейшего восстановления и перестройки источника.

— Перестройки? — моргнула, стараясь вернуть способность мыслить здраво. Взгляд Марона меня беспокоил. Особенно после его откровений во время бури.

— Я не знаю, к какому роду Дарш принадлежал раньше, но это точно был не золотой род, — пояснил Марон. — Теперь же его едва пробудившийся источник будет перестраиваться. Дарш будет либо огненным, либо… выгорит. Это плата за второй шанс, Алисана. Теперь все зависит от него самого — насколько он силен, насколько был развит его источник.

— Спасибо тебе! — поднялась на цыпочки, и сама коснулась сухой щеки губами. — Спасибо, что не оставил его умирать, что сделал это для меня.

— Я все еще не верю, что ты так спокойно восприняла случившееся, — чуть хрипло заметил Марон. — Этот ирашский пижон… он так на тебя смотрит…

— Откуда ты его знаешь? — вспомнила, что Марон приветствовал Триса без подсказки о том, кто перед ним. — И… он хороший. Помог мне, когда я была в Ирании. Заступился за Орхиса. Уверена, вы поладите.

— Сомневаюсь, — хмыкнул Марон. — Я обязан знать все о правителях Ирании, валиси, — снова поднес мою ладонь к губам. — А халишер Трис — племянник правителя и первейший претендент на власть, единственный наследник уже немолодого и утратившего вкус жизни правителя. Иди переодевайся, — хрипло поторопил Марон, чуть подталкивая в сторону выхода. — Не задерживайся, прошу. Долго в разлуке я не выдержу, либо брошу этому наглецу вызов, либо…

Приложила два пальца к губам Марона, прерывая.

— Я быстро, обещаю.

Вихрем пронеслась по лестнице. К счастью, меня поджидала одна из девушек.

— Рариса! — прижала ладонь к груди. — Напугала.

— Простите, великая валиси! — низко склонилась девушка. — Я лишь хотела вас проводить и помочь с нарядом.

— Пошли, — кивнула ей, успокаивая колотящееся сердце. Ишь ты, великая валиси! О как, Олеся Александровна! Точнее, Алисана Арахар…

Рариса помогла мне быстро искупаться, вымыть волосы, принесла новое платье, мало чем отличающееся от предыдущего, разве что к нему прилагалось покрывало на лицо.

— Я не стану его надевать! — покачала отрицательно головой, осматривая себя придирчиво.

Волосы высохли не до конца, но я и так потратила много времени. Как бы Марон чего не натворил. На ноги обула изящные туфли на тонкой подошве и поспешила в большой зал внизу. С ума сойти, я столько времени провела в этом дворце, а есть внизу, в общем зале буду сегодня впервые!

Марон словно чувствовал, что я спускаюсь. Альшар ждал у подножия лестницы. Подал с улыбкой руку, вложила свою, чуть дрожащую ладонь, в его. Марон притянул меня ближе, касаясь губами виска. На секунду, не более, но меня словно током прошило. Встретились взглядами.

Столов в большой зале было несколько. Два длинных, установленных буквой Т и еще шесть поменьше, разбросанных по огромному неуютному помещению.

— Не нравится? — догадался Марон, хотя я уверена, на моем лице эмоции не отражались.

— Не слишком уютно, — подтвердила шепотом. — Позволишь мне кое-что изменить со временем?

— Хочешь мое сердце? — наклонился к самому уху Марон. — Я достану его без сомнений и вручу тебе. Только попроси. Моя жизнь, мой дом, мои подданные теперь и твои, Алисана. Рука об руку по тропе Великой Матери. Ты ведь так сказала?

— Да, — кивнула, смущенная и его взглядом, и словами, но более всего сотней глаз, что неотрывно следили за своим повелителем.

Трис сидел с нами за одним столом. И он, и все его сопровождающие. Альшар весь ужин сверлил меня взглядом. Необходимость разговора мне понятна, осталось только убедить Марона, что мне с Трисом нужно побеседовать и желательно наедине.

Кусок в горло не лез, хотя Марон старался за мной поухаживать. Разговоры велись, но тоже довольно напряженные. Наконец, эта пытка закончилась.

В зал вошли молодые альшары с какими-то музыкальными инструментами. Никто не танцевал, к слову, за столом женщин было всего с десяток на сотню мужчин. Та женщина, которую поначалу приняла за служанку, она тоже была в зале, сидела за небольшим столом чуть в отдалении от нашего. Ее, единственную из женщин, не сопровождал мужчина.

— Кто это? — спросила Марона, незаметно кивая на женщину.

— Амадея, — с теплой улыбкой ответил мужчина. — Странно, что ты спрашиваешь, Алисана. Она ведь была приставлена к тебе с самого начала, чтобы ты не чувствовала себя одиноко. Амадея должна была помогать во всем.

Губы сами собой растянулись в широкую улыбку.

— Ох, Марон, — прыснула я, не удержавшись. — Да она мне и десятка слов за все время не сказала. Даже свое имя не назвала. А кто она такая?

— Амадея — та, кто выкормил меня вместо матери, — посерьезнел альшар. — Прости, я думал, она поняла, когда я просил тебе помочь. Я с ней поговорю!

— Нет-нет, не стоит. Марон, а она… точно не твоя мама?

— Точно, Алисана, точно. Амадея попала в замок, когда мне было уже несколько декад.

Альшары повернулись в сторону музыкантов, кто-то топал в такт, кто-то ударял рука об руку. Почти сразу вслед за музыкантами ввалились альшары с завязанными лицами. Перед собравшимися разворачивалось какое-то действо, смысл которого от меня ускользал, но вот остальные явно были в теме. Подбадривали участников, которые то ли дрались, то ли танцевали.

— Марон, — обернулась к… мужу. — Мне нужно поговорить с Трисом. — Сжала ладонь мужчины двумя руками. — Ты можешь отозвать его в другой зал?

— Нужно? — нахмурился он. Кивнула. — Халишер Трис, — перевел внимание на Ксантра. Взглядом показал, что предлагает ему выйти. Трис тут же поднялся. Ну и я тоже.

Трис, Марон, я и еще по трое стражей с каждым альшаром — такой колоритной группой мы и покинули зал. Пока шли по коридору молчали. Марон пригласил всех в помещение неподалеку, пустое. Стражи торопливо зажигали факелы на стенах. Трис резко стряхнул с руки не меньше десятка светящихся шариков, подвешивая их над нашими головами. Если он хотел произвести впечатление — не вышло. Не после того, как я видела, как Марон открывает порталы, не пошевелив и пальцем.

— Ксантр, я рада тебя видеть, — намеренно обратилась к мужчине по первому имени. Но от Марона не отошла.

Скорбная складка у его губ немного разгладилась, лед из взгляда ушел.

— Алисана, что же ты наделала? Почему не дождалась? — он шагнул ближе, игнорируя Марона.

— Меня вела Великая Мать, Ксантр. Она выстлала для меня путь, по которому я и шла. Все случилось так, как было задумано ею.

— Я могу забрать тебя! Ты должна быть моей! — проигнорировал Трис мои слова.

— Халишер Трис! — рявкнул Марон. — Не забывайте, прошу, что говорите с валиси правителя Верхнего предела!

— Марон — половина моего сознания, Ксантр, — вмешалась торопливо. — Я свой выбор сделала, тебе остается только принять его.

Трис долго молчал. Сверлил меня взглядом, сцепив крепко зубы, испытывая терпение Марона.

— Мои поздравления, хали Вайрантир! — наконец выдавил он, поднимая глаза на Марона. — Лучшей спутницы не найти ни в Верхнем пределе, ни в Нижнем.

— Благодарю, — суховато поблагодарил Марон. — Уверен, вы найдете свою судьбу, халишер Трис, ту, кто послан вам Великой Матерью, — учтиво добавил он, притискивая меня к себе.

— Сомневаюсь, что это возможно. Не после того, как я узнал Алисану, — в голосе Триса явственно звучала горечь.

— Я рада, что мы знакомы, Ксантр, — за руку взять не рискнула. — Уверена, Верхний и Нижний пределы могут сотрудничать более тесно! — преувеличенно бодро вклинилась я. — Сейчас эти территории мало что связывает, но в будущем и торговля, и культурные связи могут окрепнуть.

— Ирашцы никогда не примут позиции, которую занимаю бравины в отношении женщин! — резковато ответил Трис. — Мне странно, что ты смогла с этим смириться, Алисана.

— Острожье меняется, Ксантр. Марон — не свой дед, он видит перспективы развития и понимает, что для его народа благо, а что нет.

— Хочешь сказать, эти слухи правдивы? Бравины больше не станут принуждать дев? Не станут приносить голышей в жертву, чтобы подпитать свой источник?

— Мой народ молод, халишер Трис. Намного моложе народа Ирании. Мы только ищем свой путь. Однако Великая Мать благоволит нам и подсказывает нужную дорогу, которой стоит идти ее детям, — вмешался Марон, которому совершенно явно не нравилось мое общение с Трисом.

— Я хочу пойти к Даршу, — повернулась к Марону, решив оставить этих двоих наедине. — Поговорите без меня, не хочу мешать. Ксантр, — обернулась к Трису. — Ведь именно тебе предстоит возглавить Иранию со временем?

— Предстоит, — подтвердил альшар.

— Верхнему и Нижнему пределам наконец-то повезло заиметь правителей со схожими на многое взглядами. Всем нам предстоит пора перемен. И только от вас, правителей, зависят эти отношения и перемены, на которые все способны.

Высокопарно? Возможно. Зато — правда.

— Не только от нас, — легкое касание губ у виска.

Покои Марона не отличались баснословной роскошью. Я бы даже сказала, что мои комнаты выглядели куда наряднее. Единственное существенное отличие — они по соседству с купальней. Это плюс и немаленький.

У входа караулил стражник. Меня приветствовал уважительным кивком. Приложил кулак к груди, глядя в пол. Открыл дверь, пропуская в святая святых.

Дарш мирно спал, подложив ручки под щечку. Возле кровати дежурила молодая бравинка. Девушка подскочила, склоняясь.

— Валиси, — прошелестела она, не поднимая глаз.

К покоям меня проводила Рариса, девушка словно поджидала меня, готовая услужить. Сейчас она замерла у порога, ожидая дальнейший распоряжений.

— Ты можешь быть свободна, — махнула склонившейся девушке. — Рариса, ты тоже. — Отпустила и ее, собираясь побыть с Даршем вдвоем.

Марон сказал, мальчик будет спать всю ночь, вот и хорошо, а я просто побуду рядом.

«Бинты» никто не снял. Личико Дарша было по-прежнему в запекшейся корке крови, служа напоминаем о случившемся.

Снова перед глазами встала та пещера. Какими извергами нужно быть, чтобы творить такую жестокость? — поразилась в очередной раз. Изуверы получили по заслугам, только это и примиряет меня со случившимся.

Прилегла рядом с мальчиком. Погладила спутанные волосики, поцеловала мягкую щечку.

— Все будет хорошо, — прошептала едва слышно. — Теперь все будет хорошо.

Незаметно для самой себя задремала. Проснулась от жара. Поначалу не поняла, где я. Мрак комнаты разгонял небольшой светящийся шарик, висящий у самой двери.

Покои Марона, — вспомнила с трудом. Дарш, — посмотрела на по-прежнему спящего мальчика и… владелец комнаты. Марон спал, лежа на боку, тесно прижимаясь ко мне. Мужчина был одет, как, впрочем, и я. Мы лежали поверх тонкого покрывала. Все вполне целомудренно, однако лицо опалило смущением.

Едва не рассмеялась собственной нелепой реакции. Уж о том, что происходит между мужчиной и женщиной в спальне мне известно. Стараясь не потревожить тех, кто вдруг стал моей семьей, повернулась к Марону лицом. Разглядывала знакомые черты лица словно впервые. До дрожи в пальцах вдруг захотелось коснуться, обвести контур губ, провести по скулам, коснуться глаз.

Дыхание Марона изменилось. Его глаза медленно распахнулись. Без страха встретила прямой взгляд. Как ни странно, но сейчас, под его пристальным, внимательным взглядом я уже не боялась. Медленно подняла руку и все же коснулась горячей кожи. Убрала непослушную прядь, упавшую на лоб. Пальцы стали спускаться ниже. Очертили линию скул, спускаясь к губам. Марон мягко поцеловал кончики моих пальцев. Не убрала руку, не отстранилась.

Мужчина мягко подался вперед. Очень медленно, давая мне время передумать, отшатнуться потянулся к моим губам. В момент касания ни он, ни я не закрывали глаз. Яркая вспышка, отдавшая куда-то в солнечное сплетение, испугала обоих. Только сейчас я отпрянула, тяжело дыша.

Дарш завозился, привлекая внимание, возвращая к реальности. Хотела обернуться к мальчику, но Марон не позволил. Удержал.

— Он спит, не тревожь, еще рано, — прошептал одними губами.

И снова потянулся ко мне. Мягкое касание губ, от которого мурашки волнами разошлись по всему телу. Марон чуть подался вперед, обнимая, крепко прижимая к себе. Углублять поцелуй не стал. Положил мою голову себе на плечо, поглаживая волосы.

Незаметно снова уснула уже до самого утра.

По пробуждении в покоях я оказалась одна. Резко оглянулась. Так и есть, Дарша на кровати уже не было, как и Марона.

Рариса словно караулила. Стоило мне спустить ноги с кровати, девушка заглянула в покои, спрашивая разрешения войти.

— Входи, — махнула благосклонно. — Где правитель? — спросила у нее первым делом.

— Он с мальчиком во дворе, упражняются. — Низкий поклон, глаза в пол.

— Помоги мне скорее переодеться, — попросила, стремясь скорее присоединиться к своим мужчинам.

От Рарисы узнала, что ирашцы покинули Острожье ночью.

Видимо, Трис решил не задерживаться, а может их беседа с мароном не задалась. Зато стая во главе с Орхисом осталась. Стоило выйти, шэрхи приветствовали меня дружным криком. С удовлетворением отметила, что животные накормлены и напоены, да и в целом выглядят довольными.

В дворе резиденции для такой стаи было явно маловато места. Шэрхи чувствовали себя превосходно, а вот люди… люди нет. Бравины лишний раз не покидали защитных стен, а если и выходили, то опасливо жались, обходя птеродактилей по широкой дуге.

Марон с Даршем легко нашлись в саду. Мальчик, высунув кончик языка от усердия, старался зажечь огненный шарик на ладошке. Оба были так сосредоточены на своем занятии, что меня заметили не сразу.

— Орхис, — погладила шэрха, шагнувшего за мной, наклонившего голову к моему плечу, потираясь о руку таким знакомым жестом. — Даже не представляешь, как мне тебя не хватало! — поцеловала местечко между глаз, с удовольствием видя, как сверкнули глаза друга.

Птеродактиль клекотнул, привлекая внимание упражняющихся.

— Алисана! — выдохнул Марон, как раз в этот момент у Дарша вышел-таки шарик. — Отлично! — похвалил альшар. — Ты молодец.

Я не знала, что мне делать, что говорить, как себя вести. Ситуация настолько странная, что… не знаю. Я так мечтала о ребенке, но о приемном никогда не думала. Но, кажется, я рада. Да, определенно рада!

— Дарш! — протянула руки, ловя подбежавшего мальчика в объятия, целуя в лобик. — Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо. У меня получилось! Ты видела?

— Видела. Ты молодец! — повторила слова Марона. — Давно проснулись? — перевела взгляд на мужчину.

— Успели искупаться, переодеться и поесть, — отчитался тот, шагая ближе. — Отдохнула?

Осторожно, словно боясь спугнуть, притянул меня к себе, медленно касаясь губами уголка моих.

— О-отдохнула, — дыхание вдруг сбилось. — Как насчет того, чтобы полетать? — предложила сразу обоим.

Обернулась на Орхиса. Птеродактиль следил за нами, наклонив голову вбок. Идея полетать явно пришлась ему по душе.

— Полетать? — с восхищением выдохнул Дарш. — На шэрхе?

— Это мой друг, — присела возле мальчика на колени. — Его зовут Орхис. Он не просто шэрх, это самый лучший шэрх в мире!

Почувствовала, как Орхис боднул меня в плечо, вызывая улыбку.

— Он твой? — протянул Дарш неверяще.

— Мой друг. Орхис свободен, он никому не принадлежит, — пояснила мягко. — Так что? Полетаем?

— С тобой куда угодно!

Следующие две декады мы все учились жить вместе. Даршу оказалось проще всего. К счастью, он не запомнил ничего из того кошмара, что был в его жизни раньше. Просто принимал то, что ему рассказывали. Чудесный, непосредственный ребенок.

Марон принял его раньше меня. Нет, я не отталкивала Дарша, не сторонилась. То, что я испытывала к этому ребенку… не сразу смогла назвать любовью. Мне мешала жалость, мешало то, что видела в той пещере. Но день за днем грань стиралась, я привыкала считать его сыном. А однажды…

— Мама!

Замерла, зажмуривая глаза. Закусила губу, чувствуя, что не могу сдержать слез. Это слово… как долго я мечтала его услышать. Невероятно…

Дарш со всей силы впечатался в меня, обнимая за ноги. Опустилась перед ним на колени, дыша ртом.

— Почему ты плачешь? — нахмурился Дарш. — Тебе больно?

— Нет, — мотнула головой, прижимая мальчика к себе. Крепко-крепко, так, словно хочу раствориться в нем. Вдохнула запах. Словно горячий песок, так пахнет Марон. — Где папа? — спросила охрипшим от волнения голосом.

— Готовит тебе сюрприз! — радостно выдал Дарш. — Ой! — зажал рот двумя руками. — Я не должен был говорить.

— Мы ему не скажем, что ты проговорился, — предложила, подмигивая. — Я тебя люблю, Дарш!

Слова вырвались сами собой. Я просто смотрела в карие глазки, просто касалась такой мягкой щечки, просто чувствовала ставший родным запах. Люблю! Прижала сына к груди, понимая, что и правда люблю! Полюбила всем сердцем. Сердцем, которое было готово к этой любви, открыто, только и ждало, на кого излить всю ту нежность, что скопилась за долгие годы.

— Идем к папе, — Дарш потянул меня за собой. Послушно последовала за сыном.

Марон… Каждый день он заставлял меня поверить в свою исключительность. Не принуждал ни к чему. Забавно, мы даже не целовались толком ни разу, узнавали друг друга. Спали в одной кровати. Втроем. И Дарш тоже. Марон сам не хотел отпускать его.

— Еще рано, — говорил он. — Источник не стабилен. Если вдруг что — хочу быть рядом.

Та пещера, в которой мы нашли Дарша — место силы. Именно в таких местах приносятся кровавые жертвы. Таких мест на островах не так много, все известны. У каждого места силы решено было оставить шэрха для охраны. Одновременно с этим вышел закон, запрещающий жертвоприношения.

Бравины роптали. Не всем пришлись по душе новые порядки, но это и понятно.

Орхис позвал свою стаю в Острожье. Шэрхам гарантировали свободу и неприкосновенность. Взамен птеродактили поступали на службу правителя. Это лучший выход из возможных. Более преданных созданий Великой Матери сложно представить. Стая беспрекословно слушалась Орхиса, а друг меня. Возле резиденции правителя возвели лагерь для этих зверей. Не то, чтобы им требовалась крыша над головой, скорее, чтобы меньше нервировать эришатцев.

Шэрхи у мест силы предотвратили уже несколько попыток убийств невинных детей. Всех спасенных Марон велел привозить во дворец. Одно крыло отдали под что-то вроде детского дома. Им Марон позволил заниматься мне.

Сюда привозили еще и тех детей, кто родился в лагерях, но оказался не нужен своим матерям. Лагеря потихоньку расформировывали. Никто больше не насиловал девушек, там оставались лишь те, кто уже был в тягости. Этим девушкам Острожье помогало, обеспечивая питание на время пребывания. После у девушки был выбор — забрать ребенка и воспитывать его, отдать отцу, если тот хотел забрать малыша или же привезти в резиденцию правителя.

Помещения, рассчитанные на сотню детей, заполнились за четыре дня. Нужны новые помещения. Нужны женщины, готовые ухаживать за детьми. Не просто ухаживать, те, у кого сердце не очерствело, те, кто способен на любовь, тем более к чужим детям.

Однажды Марон застал меня в слезах. Мне было жалко всех этих малышей. Каждого из них. Я никак не могла смириться с той жестокостью, что принята была у бравинов ранее. А еще я явственно ощущала растущее недовольство народа. Недовольство тем, что рядом с правителем появилась я. Бравины безошибочно определили корень всех бед, связав их со мной.

Охраны у меня стало больше. Орхис был рядом почти все время, и все равно меня уже дважды пытались похитить. Марон злился, порывался запереть и никуда не выпускать, но, к счастью, он неплохо успел меня узнать, чтобы понимать, это — не выход. Тем более, когда рядом Орхис.

Две декады пролетели в заботах и хлопотах. Марон часто отсутствовал, приходя только ночью. Днем и у меня было полно дел. Вот и пригодились мои «жахженки», которых привезли ранее. Девушки достаточно освоились, некоторые даже присмотрели себе альшаров. Возможно, вскоре они вступят в союз. Беременные еще не разрешились от бремени, именно они первыми вызвались работать в детском крыле.

С каждой желающей я говорила лично. Не претендую на роль психолога, но все же считаю верным хотя бы узнать отношение девушек к детям, к тому, как они видят предлагаемую работу, как относятся к этим несчастным, выращенным с жестокой целью.

Многих детей забрали отцы. Практически всех одаренных мальчиков. Девочки поступали к нам. Они отцам оказались не нужны, как оказались не нужны те мальчики, кого собирались принести в жертву. После того, как Марон показательно наказал нескольких подданных, пойманных шэрхами, тех, кто посмел ослушаться его приказа, желающих обойти закон стало меньше.

Даршу нашли нескольких наставников, с которыми он занимался ежедневно. Мальчик оказался силен настолько, что сумел перестроиться. Его источник принял золотую шакти, нашу с Мароном объединенную энергию, которую он получил во время обряда обретения пары. Дарш совершенно не помнил ничего, что было до обряда, он и обряда-то, к счастью, не помнил. Все, что могло служить напоминаем о том страшном дне — многочисленные шрамы по всему телу, но они бледнели с каждым днем, становясь все более незаметными.

Я бы тоже с удовольствием позанималась с наставниками, но пока на это не было времени. Марон пообещал, что сам станет заниматься со мной, как только станет немного свободнее.

— Валиси Вайрантир? — привлекла мое внимание Рариса. — Валиси Вайрантир, там вас зовут.

— Кто?

— Привезли еще детей, их уже некуда определять. Места закончились, — с сожалением добавила девушка.

— Я разберусь, Рариса. Спасибо.

Для детей место я найду, если нужно будет — отдам свою спальню, но никто из этих несчастных не останется на улице!

Мы с Мароном уже обсуждали постройку еще одного здания в городе, в котором будет детский дом. Кроме крыши над головой детям нужны кормилицы. Очень много кормилиц. Некоторые дети просто отказываются от молока ореч, даже в рот не берут. Малыши словно чувствуют, что оказались не нужны своим матерям, не хотят жить, не хотят бороться. Но я не собираюсь сдаваться просто так! Нет, это не про меня.

Многие детишки нуждаются и в лечение. Некоторые просто в энергетической подпитке. К сожалению, я лишена возможности лечить своей энергией, как это может делать Марон. Не знаю, возможно, сейчас я бы даже променяла все свои умения на одно это.

Кроме того, дети нуждаются в ласке, в теплых руках, в заботе, они нуждаются в родителях!

— Ты делаешь даже больше, чем должна, — со спины неслышно подошел правитель бравинов, кладя руки мне на плечи. — Мой народ пока не видит, не понимает, но зато вижу я и Великая Мать.

— О чем ты говоришь?

— Почти все голыши одарены, моя валиси.

— Нет, — обернулась к Марону. — Нет, Марон, их проверяли. Одаренных забрали отцы. К нам привозят лишь тех, кто лишен дара.

— Почти все голыши одарены, Алисана! — со значением повторил альшар. — Через две темные после приезда их проверяют снова. В каждом просыпается дар Великой Матери, моя валиси. Уверен, и в этих голышах пробудится источник. Думаю, это ее награда. Так Великая Мать показывает, что все правильно, одобряет и поощряет.

— Выходит, Острожье получит, наконец, своих одаренных? — спросила со взволнованной улыбкой.

— Выходит, что так, — кивнул альшар. — Бравины увидят в итоге, что Острожье выбрало верный путь. Сама Великая Мать указывает на это.

— Поехали в храм? — предложила я неожиданно даже для самой себя. — Я хочу увидеть алтарь, хочу, чтобы ты его увидел. Ты — достойнейший правитель, лучшего мне сложно представить! Уверена, Великая Мать примет тебя.

— Через три темные, моя валиси, — губ коснулся легкий поцелуй. — Мы поедем в дом Великой Матери через три темные.

— Ильшари? Это ведь ты?

Случайно заметила в толпе прибывших единственную, кто проявил сочувствие, пока я была в Жахжене. Ту, кто не бросил Алисану, выходил, помог встать на ноги. Ильшари была глубоко беременна во времена моего пребывания в лагере. Сейчас девушка выглядел изможденной, похудевшей, осунувшейся.

— Ильшари! — встряхнула не узнавшую меня бравинку. Девушка при виде меня стала опускаться на колени. — Нет, не нужно! Ильшари, это ведь я, Алисана! Неужели не узнаешь?

Девушка подняла на меня темные глаза, глядя так, словно видит впервые.

— Великая валиси! — с почтением поклонилась она.

— Ильшари, ты спасла мне жизнь! — дернула ее наверх, неловко обнимая застывшую фигурку. — Только благодаря тебе я здесь, не ушла тропой предков, — напомнила резковато, оглядываясь на многочисленных любопытствующих. — Идем!

Потянула ее ко входу. Быстрым шагом прошли внутрь заметно преображающегося замка. Голые стены повсеместно очищали от пыли и грязи. В некоторых помещениях их даже оббивали легкой тканью. Массивные столы и лавки отскоблили до светлого цвета, сверху покрыв каким-то специальным составом, защищающим древесину и делающим ее более гладкой.

Я тащила Ильсари все дальше. По лестнице, вычищенной, выскобленной и покрытой легкой светло-зеленой циновкой. По коридору, вдоль которого у потолка висели многочисленные светящиеся шарики, разгоняя полумрак и высвечивая фронт работ на этом участке. К счастью, рук хватало. Марон брал в замок всех желающих девушек, тех, кто вынужден был пойти в свое время в лагеря, чтобы продавать там свое тело. Эти девушки могли получить работу в резиденции правителя.

Совместно придумали несколько проектов, где они пригодились бы в дальнейшем. Уборка такой махины, конечно, займет немало времени, но когда-то все же завершится. Тогда, для поддержания порядка, столько служанок не потребуется. Но вот для присмотра за детишками всегда будут нужны женщины. В замке я могла к ним присмотреться, чтобы выбрать самых добрых и ответственных.

Кроме того, я загорелась идеей привести в порядок и сад. Тут девушки трудились бок о бок с альшарами. С радостью я отмечала заметно меняющееся отношение мужчин к девушкам. Симпатии разгорались то тут, то там. Конечно, бравины не скоро еще привыкнут воспринимать женщин равными себе, но когда-нибудь это обязательно случится.

А то, что творилось в нашем детском крыле — и вовсе не поддается никакой логике! Детишки, которых к нам привозили, совершенно лишенные дара, все как один, демонстрировали высокий уровень шакти! И это при том, что все они еще слишком малы для пробуждения источника. Тем не менее, он пробуждался во всех! Поголовно во всех!

Так что кроме девушек, требовались еще и альшары для присмотра за малышами, обучения, а у самых маленьких, но одаренных и для скачивания циниш в первые годы жизни, ведь они могли невольно навредить себе или окружающим.

Сама идея скачивать циниш у детей вызвала у меня бурный протест и совершенное неприятие, пока Марон не показал на себе, как это происходит, если скачать лишь то, что грозит выплеснуться из источника, спровоцировать выброс. После я потребовала демонстрации на себе.

Ничего страшного. Самое жуткое — порез в области локтя, запястья или подколенной чашечки. Это места, где ток циниш самый активный. Стекает она безболезненно, напротив, даже чувствуешь некое облегчение после ощущения давления и переполненности, так что возражать и бросаться на защиту голышей я перестала.

— Клянусь вам, великая валиси, лично следить за каждым голышом, которому станут скачивать циниш! — ударил себя в грудь альшар, назначенный главным в детском крыле.

Клятвы в этом мире даются и принимаются под присмотром Богини. Стоило мужчине договорить, над ним пронеслась голубоватая воронка, впечатываясь в грудь.

— Великая Мать покарает меня в случае небрежности или обмана, — добавил он, тяжело дыша, и потирая место на груди, куда впитался голубой вихрь.

Марон одобрительно кивнул своему ставленнику, а я немного успокоилась.

Ильшари я тянула в свои покои. Рариса неизменно шагала следом. Не знаю, когда эта девушка спит или ест, или справляет естественные надобности, ведь я постоянно вижу ее подле себя. Стоит мне проснуться — она тут как тут, стоит чего-то захотеть — несет. Кого-то позвать — исполняет. И сколько бы раз я ни отправляла ее отдыхать — все равно рядом.

— Проходи, Ильшари! — мы наконец переступили порог покоев правителя бравинов.

Девушка с робостью оглядывалась по сторонам.

— Рариса, попроси принести нам обед сюда, пожалуйста, — попросила верную помощницу. — Я рада тебя видеть, Ильшари, — произнесла первым делом, едва ли не силой усаживая девушку рядом с собой.

— Я знала, что рядом со мной не простая ирашка, — робко сообщила девушка. — Всегда знала.

— О чем ты говоришь? — подалась вперед.

— Когда халишер Аравий привез вас, великая валиси, в Жахжену, я не почувствовала ничего такого. Я, как и все, видела лишь взбалмошную девчонку, которая не знает настоящей жизни. Отличались вы лишь цветом кожи и волос. Но после, когда халишер стал скачивать вашу циниш, золотую, редкую, меня словно кто-то под руку толкал, чтобы помешала! — Ильшари подалась вперед, сверкая глазами. — Но я не смогла, — поникла она. — Той темной мне явилась Великая Мать. Вы не открывали глаза, не приходили в себя, все были уверены, что это конец, — Ильшари опустила глаза на сцепленные перед собой руки. — Великая мать сказала, что я не должна позволить вам оставить этот мир, не должна позволить уйти тропой предков. И я выхаживала, но… я знаю, великая валиси, что той темной Великая Мать призывала вас к себе. Потому что после это уже была не та ирашка, которую привез Аравий. Великая Мать вдохнула в вас свою искру, изменив, подарив Острожью великую валиси халишера Вайрантира.

— Ты была ко мне добра, Ильшари, — произнесла после долгой паузы. — И я благодарна тебе. Какую дорогу ты бы выбрала для себя? Чем хотела бы заниматься? Где твой ребенок? Хочешь его вернуть?

— Его не вернуть, — качнула головой Ильшари. По затаенной грусти в глазах я поняла, о чем она говорит. Обряд. Ее ребенок успел пострадать до принятия нового закона.

— Ты бы хотела остаться здесь? Помогать другим детям, оставшимся без родителей? Их матери отказались от несчастных, но им нужна забота и ласка, теплые руки, им нужна любовь. У тебя будет жилье и еда. Красчи за работу, но, главное, Ильшари, у тебя будет свобода. Никто больше не властен над твоей жизнью, только ты сама.

— Я останусь, великая валиси! Для меня честь быть рядом с той, кого избрала Великая Мать!

Девушка снова рухнула на колени, целуя полосу моего платья.

— Не нужно, Ильшари, — мягко потянула ее наверх. — Мне не нравится такое подобострастие. Поднимайся, прошу тебя. Ты ведь тоже одарена? — провела пальцем по едва заметным зеленым линиям на открытой коже девушки. — Значит, нужно заниматься, учиться управлять своим даром.

— Мой дар слишком слаб, но я стану делать все, что вы скажете, великая валиси.

Уже вечером, когда Дарш спал, а Марон только пришел в покои, решилась попросить его кое о чем. Я видела, как сильно Марон устает, но…

— Я вижу, что что-то тебя гложет, — заметил альшар, высматривая ответ на моем лице. — Это из-за той девушки? Ильшари, верно?

— Нет, не из-за нее. Марон, — закусила губу. Дурацкая привычка, от которой никак не могу избавиться. — Я хочу попросить кое о чем. Ты и так сделал для меня очень много, я знаю…

— Просто скажи, Алисана, — мужчина шагнул ближе, медленно протягивая руку, притягивая, но каждую секунду давая мне шанс отстраниться.

Все же обнял, прижал крепче. Опустила голову на грудь альшара, слыша частое взволнованное биение сердца. А еще всякий раз, стоит нам оказаться рядом, вот так вот близко, наши источники начинают сходить с ума. Оба. Мой так точно. Прямо сейчас я чувствовала зарождающуюся вибрацию в груди, перекликающуюся с такой же в груди Марона.

Приложила ладошку к солнечному сплетению Марона, закрыла глаза, прислушиваясь. Не ушами, сердцем. Спустя пару ударов уловила тонкую ниточку закручивающейся спирали. Я ее увидела! Увидела внутренним зрением. Золотая нить, тонкая, набирающая силу. Мысленно потянулась к ней, касаясь. От моих пальцев лилось схожее золотое свечение. Стоило ему соприкоснуться с нитью Марона, последовала вспышка.

Меня словно током ударило! В ушах зашумело. Но… от этого касания… не сразу смогла понять… меня физически потянуло к Марону. Все время эксперимента стояла с закрытыми глазами, упустив из виду состояние мужа, а оно явно намекало, что и он возбужден не меньше меня. Марон тяжело дышал, крепко сцепив зубы.

— Алисана, это… слишком интимное касание, — выдавил он с трудом. — Прости, мне сложно себя контролировать…

Однако не отпустил, из объятий не выпустил.

Я сама, первая потянулась к его губам. От легкого прикосновения подогнулись колени. Марон подхватил меня на руки, не размыкая губ, углубляя поцелуй.

Обхватила его за шею, запуская пальчики в волосы на затылке. Марон впервые целовал страстно, остро, горячо. Его губы ласкали мои. Охотно отвечала на поцелуй, хотела, чтобы он длился и длился, чтобы Марон не останавливался ни на секунду.

В какой-то момент Марон прижал меня еще крепче, но только чтобы отпустить, спустя секунду. Оба тяжело дышали. Губы горели огнем.

— Моя валиси, — прошептал мужчина, открывая глаза, глядя мне прямо в душу. — Моя душа твоя без остатка, Алисана. Готов подарить тебе весь мир, — выдохнул он, — только попроси! Мой путь без тебя прервется, ведь самое дорогое сокровище, смысл моего существования я сейчас держу в руках. Люблю тебя, посланница Великой Матери! Больше самой жизни люблю тебя!

Дарш все еще спал в покоях Марона, что, думаю, и заставило обоих остановиться.

— Ты хотела о чем-то попросить, — напомнил мужчина, тяжело дыша.

— Да. — С трудом отстранилась, собираясь с мыслями. — На Лаоре при трухе живет один паренек — Роднис. Он не может полноценно двигаться, давняя травма. Я подумала… ты не мог бы его найти? Твой дар… возможно, ты способен ему помочь… Марон, что? Почему ты так смотришь?

— Алисана, — Марон закрыл глаза, качая головой. — Моя валиси, ты можешь попросить о чем угодно, и что я слышу? Твоя просьба снова не для тебя. Ты просишь о бравине-калеке!

— Он был добр ко мне, — пояснила неуверенно. — Неплохой парнишка. А еще мне кажется, он одарен Великой Матерью, может чувствовать шэрхов, как и я. Он живет при трухе, помогает за еду и крышу над головой. Роднис говорил, что совершенно не боится шэрхов! — тараторила торопливо.

— Я его найду, — прервал меня Марон. — Если этому бравину можно помочь, клянусь — я это сделаю. Кого еще мне излечить, чтобы сделать мою валиси счастливой?

— Марон, ты делаешь очень много, я благодарна и… счастлива. Мне пока непросто, многое изменилось, но ты… я рада, что ты рядом. Спасибо!

Слов любви я пока не готова была произнести. Не уверена еще до конца в том, что чувствую. Но могу утверждать однозначно — с Мароном я не боюсь. Я уверенна в нем. Он дает мне почувствовать себя нужной, не ограничивает ни в чем, поддерживает любое начинание, выполняет всякую просьбу.

Заснула в итоге, лежа головой на коленях сидящего на полу мужчины. Марон не потревожил. Так и спал сидя, откинувшись головой на кровать, на которой спал Дарш. Утром проснулась от тихого разговора двух альшаров. Марон и Дарш строили планы на день. Открыла глаза, потянулась. Первое, что увидела — искрящиеся любовью глаза мужчины, который всю ночь держал меня на руках.

— Светлого дня, моя валиси! — опустил голову в намеке на поклон Марон.

— Мама, а можно Орхис нас покатает? — с кровати кубарем скатился Дарш. — После завтрака! Папа может куда угодно открыть проход, но на Орхисе так весело! Это же лучше, чем просто шагнуть вперед! Ну скажи папе, что лучше на Орхисе! — затараторил он.

— Папа может быть занят, — ответила неуверенно, отслеживая реакцию Марона.

— Хорошо, маленький вымогатель, — рассмеялся альшар. — Полетим на Орхисе. Но тогда и мама с нами.

— Куда полетим? — Выпрямилась, потягиваясь.

— На Льёрг. Это совсем небольшой остров, но у меня там важное дело.

— Прости, что не дала отдохнуть, — намекнула на вынужденную позу мужчины.

— Это была лучшая ночь в моей жизни! — Марон поднялся следом за мной. Притянул к себе, не стесняясь Дарша, коснулся уголка губ своими. — Буду счастлив проводить так каждую.

Горящий взгляд глаза в глаза заставил бабочек в животе вспорхнуть и начать нервно летать в поисках выхода. Марон понимающе хмыкнул, ловя прыгающего вокруг нас Дарша.

Мальчик совершено не помнил прошлой жизни. Принял те объяснения, что ему дали. Могу с уверенностью заявить, Дарш счастлив! Уверен в том, что мы его родители, что жил здесь все время. В первые дни я искала в нем признаки души из другого мира. Просто не могла ничего с собой поделать! Присматривалась, прислушивалась к каждому слову, только и ждала оговорки, но нет. Если душа Дарша и сменилась, то на душу, точно не помнящую прошлого. Оно и к лучшему.

— Иди сюда, маленький непоседа! — опустилась на колени, притягивая горячего со сна мальчишку. Обнимая, прижимая к себе. — Значит, хочешь покататься на Орхисе? — уточнила, трогая маленький носик. — А почему именно на нем?

— Потому что он самый сильный, как папа! — важно заявил Дарш, вызывая у меня умилительную улыбку.

— Беги собирайся, — скомандовал Марон. — Скажи халишеру Дьяри, что мы все отправляемся на прогулку на шэрхах.

Дарш убежал, а я повернулась к мужу.

— Халишер Дьяри? Наставник? — пыталась вспомнить, кто это.

— Нет. Дьяри — его персональный страж. Дарша вчера пытались увести от наставника, — неохотно добавил Марон.

— Кто?

Невольно напряглась.

— Не все бравины рады изменениям, моя валиси, — с тяжелым вздохом сообщил Марон то, что я и так знала. — Видимо, они поняли, что на меня можно попробовать воздействовать не только через тебя, но и через Дарша. Негодяев схватили, но нельзя расслабляться. Дарш не может ходить без охраны.

— Ты так к нему привязался. Марон, я видела отношение бравинов к своим детям. Обычно, оно… более отчужденное.

— Тебя удивляет, что Дарш стал мне дорог?

— Не обижайся, — попросила, подныривая под руку, обнимая.

— Ты не в силах меня обидеть, — с улыбкой заметил альшар. — Дарш после обряда стал частью моего рода… как и ты, — добавил чуть неуверенно. — Он… Дай руку. — Марон положил мою ладонь на свое солнечное сплетение. — Вот здесь, чувствуешь? — Закрыла глаза, прислушиваясь. Чувствовала уверенный ток шакти. — Источник любого одаренного Великой матерью связан со всеми членами рода, Алисана. Я — глава рода Вайрантир. Ты — моя валиси, наши шакти переплелись, еще не до конца, но они уже связаны друг с другом. Когда в такой паре появляется ребенок, его энергия тонкой нитью переплетается с нитями родителей, становится словно бы частью обоих. Его боль — их боль, его радость — радость родителей. Неодаренный ребенок ощущается иначе, словно не является частью рода, поэтому таких детей легче оторвать от матери. Привязки нет, если не создать ее искусственно. Нить Дарша уже переплетена с моей. Ты этого еще не чувствуешь, потому что… наш союз не завершен до конца.

— Ты говоришь о физической близости? — смущенно уточнила.

— Я не стану тебя торопить, — Марон поднял мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. — Стану ждать столько, сколько потребуется.

— Марон, я не понимаю, — моргнула. — Но как тогда родители могут принести одаренных детей в жертву? Как это вообще возможно? Если они чувствуют такого голыша на уровне источника.

— Только после того, как приняли в род, — напомнил Марон. — Тех голышей, о которых ты говоришь, намеренно не принимали в род при рождении. Теперь это невозможно. Теперь каждый альшар должен принести новорожденного в храм Великой Матери для благословения, неважно, одаренного или же нет. Но раньше… этого правила не было.

— То есть новорожденный не является частью рода автоматически? — уточнила, хмурясь.

— Не является. Голыши редко рождаются с активным источником, чаще всего циниш начинает циркулировать по их телу через несколько оборотов после появления на свет.

— Как все непросто, — покачала головой.

— Все не так сложно, как ты думаешь. Идем, Дарш наверняка уже извелся.

Торопливо умывшись и сменив платье, присоединилась к Марону, проделавшему те же манипуляции. Вместе спустились в общий зал. Рука об руку. После непродолжительного завтрака вышли в сад.

Шэрхи, в основном, жили за пределами резиденции правителя, но неподалеку, в специальном лагере, выстроенном исключительно для них. Многие из тех, кого привел Орхис, охраняли места силы от недобросовестных альшаров. Таких извергов становилось все меньше, но все же еще были. И только Орхис никуда не улетал. Он облюбовал себе местечко неподалеку от входа. Там мы его и нашли.

Друг при виде нашей компании встрепенулся, потянулся сначала ко мне, после к Даршу, который, кажется никогда его не боялся, Дарш просто не помнил, что шэрхов нужно бояться, зато каждый день видел пример нормального взаимодействия с этими гордыми животными.

Дарш первым взобрался на Орхиса по крылу, даже не дожидаясь пока шэрх выстелет его до конца. Мне забраться на спину птеродактиля помог Марон, занимая место позади. Седло мы не использовали.

— Иди сюда, — позвала непоседливого мальчишку, крепко прижимая, удерживая.

Орхис клекотнул.

— Что?

Друг послал образ того, что хотел сделать. Птеродактиль предлагал взять Дарша в передние лапы. Неуверенно передала это мужчинам. По загоревшимся невероятным счастьем глазам сына поняла, что его теперь ни за что не отговорить от подобной затеи.

— Да, да! — запрыгал он на спине Орхиса. — Хочу! Хочу!

— Орхис его ни за что не уронит, — обернулась к Марону.

— Я знаю. И доверяю Орхису, Алисана, — говоря, Марон гладил шэрха по спине. — Доверяю и благодарен за верную службу.

Орхис поднял голову к небу, издавая громкий крик. Ему тут же вторили десятки шэрхов, услышавших своего предводителя.

Кажется, моя жизнь потихоньку налаживается. Я вдруг поймала себя на мысли, что больше не хочу никуда бежать. Что мне хорошо здесь и сейчас с теми людьми и альшарами, кто меня окружает. Осознала, что несмотря на сложности, которые мы обязательно преодолеем, я счастлива. Несомненно, счастлива прямо сейчас!

Неприветливый крохотный островок в окружении скал притягивал, манил. Сверху выглядел как темное пятно посреди моря. Камень и песок. С высоты полета шэрха я рассмотрела небольшое поселение на берегу. Наверняка, рыбацкая деревушка. Одинокие, покосившиеся домишки, местами едва ли не вросшие в берег — вот и все постройки Льёрга.

Однако и на Льёрге нашлось место силы, об этом предупредил Марон еще до вылета.

— Что за важное дело? — оглядывалась с недоумением, стоило Орхису опуститься на мокрый песок у самых скал. Место настолько неприветливое, насколько это вообще возможно. Хотя, когда нас всех обдало брызгами, невольно рассмеялась, видя, как Дарш прячется за Марона. Ветер разыгрался не на шутку, море разволновалось, с силой ударяя о скалы.

— Идем, — Марон подхватил Дарша на руки, двигаясь вдоль скалы прямо по воде, прижимая извивающегося мальчишку к груди.

Я топала следом, радуясь присутствию Орхиса, который мог бы поймать меня в случае чего.

Орхис, с любопытством вытянув шею, следовал за нами. Мы прошли метров двести, уровень воды стал уже доставать до бедра. Шли по узкой кромке, буквально сразу Орхису пришлось спуститься в воду по грудь, чтобы продолжать двигаться дальше.

— Тут скользко, осторожно, — предупредил Марон, оборачиваясь.

— Я заметила, — взвизгнула, как раз оскальзываясь. — Меня Орхис страхует, — благодарно ухватилась за подставленное крыло. Переглянулась с другом, клекотнувшим согласно.

Последние метров тридцать были практически непреодолимы, зато я, наконец, поняла, куда мы идем. Впереди скалы словно расступались, образуя широкий проход. Марон забросил внутрь Дарша и повернулся ко мне. Орхис успел первым. Подхватив за шиворотку, ловко забросил в проем между скал.

Марон запрыгнул следом. Одновременно с альшаром зажгли несколько светящихся шариков. С любопытством оглядывалась.

— Это заброшенный храм? Дарш, не отходи далеко, пожалуйста, — окликнула сына, с удовольствием принявшегося исследовать пещеру.

— Место силы, — уточнил Марон. — Не уверен, что здесь когда-то были служители Богини, слишком уж оно труднодоступно.

— У Богини есть служители? — обернулась с удивлением. — Но я не видела никого в храме Эришата, ну тогда, на церемонии.

— Великая Мать отвернулась от бравинов, Алисана. Перестала озарять своим благословением, служители… жрецы, они просто перестали рождаться.

— Марон, а как отличить жреца? Как понять, что альшар перед тобой служитель Богини?

— Они должны слышать ее, уметь распознавать знаки…

— Ильшари… — прошептала задумчиво себе под нос. Богиня говорила с ней. — Если это место силы, почему шэрх его не охраняет? — моргнув, перевела тему.

— Сюда непросто добраться, — пожал плечами Марон. — Я и сам узнал об этом месте совершенно случайно.

— Зачем мы здесь?

— Нужно кое-что проверить.

Правитель бравинов прошел вглубь. Ничто не мешало его движению. Пещера оказалась довольно глубокой. Никакого алтаря или чего-то подобного я не заметила. Честно говоря, совершенно недоумевала, что мы тут делаем.

Марон тем временем углублялся все дальше.

— Алисана, Дарш! — позвал он взволнованно.

— Давай руку, — подала сыну ладонь, следя, чтобы не споткнулся. Но это было нужно скорее для моего спокойствия, Дарш чувствовал себя уверенно, падать точно не собирался.

Однако сын послушно вложил свою ладошку в мою. Пришлось пригнуться, хорошо, что вовремя заметила широкий выступ на потолке. Сделав еще шагов десять, замерла, в восхищении глядя перед собой. Пещера вдруг стала шире, а перед нами раскинулось настоящее подземное озеро. Вода в озере светилась, голубоватые и золотые всполохи то и дело пробегали по воде.

— Что это такое? — подошла ближе к Марону, с не меньшим восхищением смотрящему на необычное явление.

— Есть одна версия, но пока не уверен, — качнул он головой.

Дарш вырвал ручку, подбегая ближе к воде.

— Стой!

Не успела. Сын уже запустил ладонь в воду. К счастью, ничего не случилось.

— Дарш, подожди, не трогай пока эту воду, — попросила сына, уводя в сторону.

— Посмотри на него.

Я уже и сама заметила. Линии на теле сына стали ярче, засветились так, как никогда до этого.

— Марон, что это за место? Почему мы здесь?

— Несколько темных назад мне было видение, сон… не знаю. Думаю, я говорил с Великой Матерью. Нет, я не жрец, точно, но… Она указала мне это место. То, что ты видишь очень похоже на источник энергии всего мира, Алисана. Думаю, любой альшар, окунувшись в эти воды, мгновенно сумеет восстановить свои силы.

С минуту я просто молчала, пораженная услышанным. Марон за это время обошел озеро по кругу, Дарш в припрыжку бежал за ним.

— Если это так, — наконец отмерла, — это место нужно охранять особенно тщательно, а лучше и вовсе держать в секрете. Ты хоть представляешь, какая борьба может начаться за обладание этим озером?

Я не обрадовалась тому, что узнала, скорее, испугалась. Огляделась по сторонам уже с меньшим восхищением. Только войны с Иранией и не хватало для полного счастья!

— Не бойся, — Марон подошел ко мне. — Это место существовало всегда. То, что Великая Мать указала нам путь к нему лишь говорит о ее особом отношении. Это честь для бравинов. Думаю, сюда не сможет попасть никто с дурными намерениями, даже уверен в этом!

— Искупаемся? — выпалил Дарш, разряжая обстановку.

— А давай!

Марон стал торопливо раздеваться. Оглянулась на Дарша — он по примеру отца тоже сбрасывал одежду.

Запнулась. Раздеваться при Дарше я не хотела, но воды озера… они манили, звали. Поэтому шагнула к воде прямо в одежде.

Первое, что почувствовала, когда шагнула в мягкую жидкость — тепло. Я словно погружалась в теплый золотистый песок, а не в воду. Сложное ощущение, неподдающееся описанию. Оттолкнувшись, поплыла. Вода сама держала меня на поверхности, как и Дарша, забравшегося следом.

Сын лежал на воде на спине, не делая ничего, чтобы удержаться, она держала его сама. Марон подплыл ближе. Обнял, переплетая наши руки и ноги.

— Обвиваешь меня своими сетями? — улыбнулась. — Заинтересовываешь все больше, чтобы и не думала сбежать?

— А ты думаешь? — нахмурился альшар. — Думаешь сбежать?

— Нет, — качнула головой. — Не думаю. Кажется, в этом месте можно заряжать артефакты, — перевела тему под горящим взглядом мужчины.

— Скорее всего, это так, — согласно кивнул Марон. — Знаешь, за последнее время я увидел столько одаренных детей, Алисана, что уже не беспокоюсь о будущем Острожья. Вскоре не будет никакой необходимости прибывать сюда для зарядки артефактов, маленькие альшары подрастут и будут делать это сами.

— Детей нужно обучать. Контролю, управлению. Большая сила — большая ответственность, — говорила банальности только чтобы не молчать.

— Халишер Трис оказался на удивление… сговорчивым, — подобрал нужное слово Марон. — Мы переписываемся. Трис обещал прислать несколько сильных альшаров для обучения наших мальков.

— Вы общаетесь? — переспросила удивленно.

Для меня это было новостью.

— Не без небольшого напряжения, — сообщил Марон. — Трису непросто признать поражение, но он понимает, что единственная возможность иногда видеть тебя — дружба и мир между пределами.

— Единственная возможность видеть меня? — переспросила ошарашенно. — Ты его шантажируешь? — невероятно удивилась, даже отстранилась, глядя на Марона с сомнением, нахмурившись.

— Жалеешь будущего правителя Ирании? — упрямо вздернул подбородок муж. — Может, — цокнул, — ты хотела быть с ним, а я помешал? Лишил возможности выбора?

Схлестнулись взглядами. Мой — недоуменный, обиженный. Его — упрямый, дерзкий.

Промолчала. Наша первая ссора после того обряда. Иногда лучше промолчать. Качнула головой, отгоняя необдуманные слова, способные навредить.

В несколько гребков достигла резвящегося Дарша, потянув его к берегу.

Слова Марона не могли не задеть, но в какой-то мере я его понимаю. Думаю, это неуверенность в моих чувствах заставила его произнести то, что он сказал. Выходит, сама же и виновата.

Пожалуй, пора дать мужу то, что ему нужно, наверное, я уже готова произнести те слова, которые он хочет услышать. Тем более, что моя душа кричит их ему каждый день. И лишь разум еще чего-то боится. Боится окончательно довериться, вверить себя в руки этого мужчины.

Не сразу поняла, что привлекло мое внимание на теле Дарша. Что-то определенно изменилось. И речь не о ярко-горящих узорах. Шрамы! Они пропали!

Все, до единого шрамы, оставленные теми извергами, пропали с тела мальчика, затянулись полностью! Вертела Дарша, рассматривая со всех сторон. Никаких сомнений. Озеро еще и живительное.

Похоже, это место все же нужно будет охранять, причем очень и очень тщательно.

После перепалки у озера Марон держался чуть отстраненно, и вся обратная дорога прошла в молчании. Дарш ощущал возникшее напряжение и тоже притих. Орхис, чувствуя мое состояние едва ли не лучше меня, старался поддержать, подбадривающе толкаясь головой. А я… обдумывала слова Марона. Ну надо же, он шантажирует Триса общением со мной! Повелитель во всем, во всех поступках. Прежде всего думает о подданных. Можно ли его осуждать за это?

По возвращении осталась с другом в саду. Орхис разлегся между раскидистых деревьев, вытянув шею. Меня подгреб поближе. Дарш убежал на занятия с наставником, Марона сразу же увлек один из приближенных альшаров, а я решила провести немного времени в праздности. Обдумать… многое.

Строила планы на будущее. Что-то мне подсказывает, Марон согласится на все, что предложу. А собиралась я предложить построить большой комплекс для одаренных детей, включающий в себя здания для совсем маленьких. Те, где они будут спать, кушать, играть. Там же нужно предусмотреть комнаты для наставников, кормилиц, нянь и прочих работников.

Еще должны быть школы, в которых обучали бы не только управлению шакти, но и грамоте. Школы нужно делать доступными, а в идеале и вовсе бесплатными для всех желающих, не только для наших воспитанников, — размышляла, глядя на солнце сквозь причудливый узор листьев. Программу обучения придется писать в соавторстве с альшарами. Может даже поручить разным специалистам по небольшой части. Разделить по дисциплинам на земной манер. И тоже неплохо бы предусмотреть здание наподобие общежития для тех, кто станет прибывать на обучение издалека. Кому негде жить.

В таких общежитиях тоже потребуется обслуживающий персонал, столовые, охрана… С ума сойти, сколько всего нужно!

Для более взрослых одаренных в Острожье есть академия. Одна единственная. Попасть туда могут только альшары — мальчики, обучение платное. Это стоит изменить, однозначно. Раз Богиня решила одарить бравинов своей милостью и пробудить дар в тех, у кого изначально его не было, значит, одаренных будет много. Одной академии недостаточно, нужно больше. А еще образование должно быть доступным. Это самое главное! Можно для начала вооружиться примером Ирании, где бесплатно обучают самых одаренных, остальные же, если тоже хотят учиться, вынуждены платить.

И я совершенно уверена, что девочек и мальчиков нужно растить, воспитывать и обучать вместе. Так и только так можно добиться того, что альшары станут наконец воспринимать девушек равными себе. Не сразу, возможно, что не скоро, но все же маятник можно качнуть в нужную сторону.

Все же пришлось вернуться к делам. Дети прибывали и прибывали, так что до вечера я занималась вопросами их временного обустройства на территории резиденции правителя. Меня слушали беспрекословно, что сильно облегчало работу. Да и Рариса научилась передавать мои распоряжения так, что ослушаться никому и в голову не приходило.

Марон куда-то отбыл, а я загорелась идеей подыскать место для будущих построек как можно скорее.

День Дарша расписан по минутам, в моем обществе юный альшар не нуждается. Мы видимся в течение дня, чаще всего во время еды и перед сном. Остальное же его время занято наставниками за небольшими исключениями, как сегодня утром.

Еще я то и дело вспоминала разговор о жрецах — служителях Великой Матери. Явный признак по словам Марона — Богиня с ними говорит. Так что я решила найти Ильшари, обсудить это с ней.

Девушка нашлась в детском крыле, она помогала кормить малышей.

— Ильшари, — позвала девушку, — мне нужно с тобой поговорить. Совсем недолго.

Один из голышей потянул вдруг ко мне свои ручки, просясь взять его. Не удержалась. Присев на пол, прижала ребенка к себе.

— Вот, это для него, — принесла одна из женщин мисочку с мягкой овощной пастой и ложку.

Боже, я впервые стану кормить ребенка с ложечки! Даже запаниковала вдруг. Так, Олеся, соберись! Ты — взрослая женщина и точно справишься!

Малыш охотно открывал рот, позволяя себя кормить, глотал и снова тянулся к ложке. Ложка за ложкой, так увлеклась, что и не заметила, когда миска опустела. Еда закончилась неожиданно для нас обоих. Малыш скривил губки, собираясь расплакаться, а я запаниковала.

— Он не наелся! — заявила девушке, разносящей миски с едой.

— Нет, нет, великая валиси, — с опаской отозвалась девушка. — Это Ихан, если его не остановить вовремя, съест слишком много и будет мучиться животиком. Того, что вы ему дали, вполне достаточно, поверьте мне.

— Извини, Ихан, но это все, — серьезно, пусть и с сожалением, заявила мальчику. Он понял. Пожевал губками, но плакать передумал. Схватил прядь моих волос, увлекшись наматыванием на свой пальчик.

— Ильшари, ты не хотела бы стать жрицей в храме? — не стала ходить вокруг да около, сразу обозначив тему разговора.

— Это невозможно, — качнула она головой.

— Почему же? Великая Мать говорила с тобой, значит, ты способна слышать ее. Разве этого недостаточно?

— Я — дева, великая валиси. Во все времена только альшары были служителями Богини!

— Вздор! Великая Мать явно показывает, что все, что происходит в Острожье ей нравится. Все изменилось, Ильшари. Раньше, возможно, дев было мало, они нужны были для пополнения рода бравинов, но теперь все иначе! Если ты чувствуешь связь с Богиней и хочешь ей служить, ничто не должно помешать тебе в этом! Я собираюсь облететь Эришат в поисках подходящего места для… детского дома, — решила не углубляться в свои планы. — Ты могла бы полететь с нами. Если хочешь, можем остановиться в главном храме Эришата, ты даже могла бы остаться там на время, если хочешь.

— Великая Мать снова говорила со мной, — призналась девушка. — Она зовет меня, но… не уверена, что в храме меня примут.

— Так он пуст! Ты первая, кого Богиня призвала к себе на службу, Ильшари! Задумайся об этом.

И все же я решила прямо сегодня подыскать подходящее место. Еще не стемнело, на крэках ехать и опасно, даже несмотря на охрану, и долго. А вот на шэрхах мне не страшно ничего!

Орхис позвал несколько сородичей. Птеродактилей торопливо оседлали. Приставленные охранники волновались по поводу позднего полета, переглядывались между собой, но возразить ни один не решился.

Колоритной группой из трех огромных летающих зверей с восемью наездниками мы и отправились осматривать окрестности Эришата. Со мной на Орхисе полетела Ильшари, а на двух других сидели по трое охранников. Марон оставил для моей охраны самых одаренных и самых верных. Каждого он называл первым именем, что в местном обществе говорит о многом. Так что этим альшарам я полностью могла доверять.

Местное население на группу шэрхов в небе реагировало по-разному. Чаще всего, люди старались укрыться, особенно замечая, что шэрхи без адланраков на пасти. Но и боязнь гордых, очень умных зверей со временем должна уйти в прошлое. Даже не представляю, что могло послужить такому отторжению альшаров и шэрхов! Птеродактили сами тянутся к людям. Нуждаются в таком общении не меньше. Жизнь в горах, возможно, кому-то из них кажется единственно возможной, но многие охотно пошли за Орхисом, охотно поселились на островах Верхнего предела и охотно, без принуждения служат людям в обмен на уход и общение.

Эришат — крупный остров, наверное, самый крупный в Острожье. Застроена едва ли сотая часть суши. Большую часть острова занимают леса, конечно же, есть огромная полоса побережья, местами скалистая, но не везде. Городская застройка преимущественно двухэтажная, без окон, с потемневшими от времени и сырости стенами. Глиняная.

Отличным местом для будущего учебно-воспитательного комплекса мог бы стать участок на юге острова, — присмотрелась я. Летели низко и медленно. Приглянувшееся мне местечко в небольшом отдалении от города, но местность тут ровная, легко можно проложить дорогу. Территория громадная, лес чуть вдалеке. Здесь можно и шэрхов разместить, чтобы юные альшары учились с ними взаимодействовать, — планировала я.

Сделала знак спускаться. Орхис первым коснулся земли, вытягивая шею, издавая ставший привычным крик.

Спешившись, походила по выбранному месту, все осмотрела. Ильшари ходила за мной как привязанная. Думаю, девушка уже догадалась, что речь не только о детском доме, судя по осматриваемой территории. Один из охранников следовал за нами, держась на небольшом отдалении, но далеко не отходил.

— Могу ли я спросить? — не выдержал он, привлекая мое внимание.

— Конечно, — повернулась к мужчине. — Спрашивайте.

— Меня зовут Оранис, — запоздало представился альшар. — Что мы здесь высматриваем? Неужели в этих местах есть целебный источник? Или же скрытое место силы?

— Нет, — отрицательно качнула головой. — Мы здесь за другим. Вы должно быть уже слышали, халишер Оранис, что у детей, привезенных из лагерей, пробуждается источник.

— Слышал, — согласно кивнул он. — Великая Мать щедра в своей милости к бравинам. Острожье нуждается в одаренных, милость Богини поистине неиссякаема!

— Верно. Но ведь эти дети должны где-то жить, учиться управлять своим даром. Их так много, что и места для них нужно тоже много. А также для наставников, которые станут их обучать. Кормилиц и нянь, которые будут смотреть за самыми маленькими. Для охраны, которая не позволит никому повредить юным альшарам…

Мне так нужно было с кем-то поделиться своими мыслями и идеями, что я все ему рассказала. Вывалила все свои идеи, которые еще даже Марону не озвучила.

— Правильно я услышал, что вы хотите, чтобы вместе жили и проходили обучение и юные альшары и… юные девы? — оторопело переспросил мужчина.

К нам в это время уже прислушивались все стражники, которые прилетели со мной. И у каждого на лице читалось то же недоумение, что и у Ораниса.

— То есть из всего, что я сказала, именно совместное обучение альшаров и альшари поразило вас больше всего?

— Простите, великая валиси, — покачал он головой. — Только никогда одаренные альшары не станут проходить обучение в компании дев. Это же просто ниже их достоинства!

— Серьезно? И кто вкладывает такие мысли в головы юных альшаров? А говорить со мной для вас не ниже достоинства, халишер Оранис? — напряглась, хотя он не сказал ничего, что я и так бы не знала.

— Для меня большая честь говорить с великой валиси халишера Вайрантира, — склонился альшар, идя на попятную.

— Но равной вы меня не считаете? — уточнила все же. — Ведь я всего лишь дева.

— Вы — великая валиси, избранница нашего повелителя…

— Прежде всего я женщина, халишер! Считаете меня глупее себя? Неспособной к обучению? — обвела присутствующих жестким взглядом.

— Что? — побледнел темнокожий альшар. — Конечно же нет! Простите меня, великая валиси, я сказал, не подумав.

— Думаю, как раз, подумав, — с досадой покачала головой. — Оранис, вот скажите мне, что должно произойти, чтобы вы стали считать равной любую деву, не только ту, которую выбрал ваш повелитель?

— Равной? Великая валиси, но как дева может быть равна альшару? Девы нужны для продолжения рода, чтобы бравины не вымерли, чтобы искра Великой Матери передавалась из рода в род, — в разговор вмешался еще один смельчак.

— И все? Больше девы ни на что не годны? — перевела на второго мужчину все внимание. — Только раздвигать ноги, вынашивать потомство и все? — разозлилась не на шутку. — А то, что Богиня, которой вы поклоняетесь, женского пола ни на какие мысли не наталкивает великих альшаров? Именно женщина сотворила ваш мир, халишеры! Женщине вы поклоняетесь! У женщины просите помощи! Наконец, именно женщина вкладывает в ваши тела свою искру, одаряет шакти! И только женщина способна подарить вам жизнь! Никогда альшар не способен будет выносить и родить ребенка. Никогда! Какое же лицемерие считать женщин ниже себя! Ваш мир знает множество примеров храбрых, отчаянных женщин, способных на великие поступки, способных на самопожертвование и…

Не смогла продолжить. Прямо над нами раскрылся пролом, из которого шагнул всклокоченный Марон. Следом за ним в пролом прошли с десяток стражей с активированными зипунами.

— Что здесь происходит? — обвел собравшихся тяжелым взглядом. — Алисана, — шагнул, осматривая меня со всех сторон. — С тобой все в порядке? Что случилось?

— Все в порядке, — ответила медленно. — Марон, я не понимаю, а как ты нас нашел? И… что случилось?

— Почувствовал твое состояние, — немного успокаиваясь, ответил мужчина. — Я вдруг так разозлился и не сразу понял, что злость не моя, она твоя. Настроился и просто шагнул к тебе. О, как я испугался! — выдохнул он, ничуть не стесняясь присутствующих. — Наша связь крепнет, хоть ты и мечтаешь о Трисе, — шепнул едва слышно, только для меня, словно… подначивая.

Прищурилась, вопросительно глядя на мужчину.

— Прости, Марон, я бы хотела закончить свою речь. Чуть позже все тебе объясню, обещаю. — Отошла от мужа, снова приближаясь к мужчинам. — Это Ильшари, халишер Оранис, — кивнула на девушку, замершую неподалеку. — Сама Великая Мать говорила с ней. Думаю, не нужно объяснять, что это значит? Эта юная дева спасла меня от сильного альшара. От халишера Аравия, он управлял Жахженой. Слышали о таком? — Неуверенный кивок в ответ. — Так вот, эта хрупкая дева не побоялась его гнева, — чуть преувеличила я. — Выходила меня после того, как Аравий намеренно скачал слишком много циниш, едва не убив. Ильшари не сломалась под напором обстоятельств. Выстояла. Она родила одаренного малыша, которого у нее забрали, Оранис. Забрали и принесли в жертву! Считаете это справедливым? — напирала я. — Она росла с отцом, лишенная матери, как и почти все бравины в Острожье. Никогда не знала любви и ласки, с мальства знала, что ей уготовано — стать инструментом, дабы сохранить наследие бравинов, не дать им вымереть. И она следовала своему предназначению. Только вот времена, когда дев не хватало миновали, Оранис! Ильшари могла бы стать спутницей какого-нибудь альшара, содержать его дом, вести быт, рожать детей ему одному. Любить их, ласкать, лелеять. Это могли бы быть и девочки, и мальчики. И те, и другие могут быть одарены в равной мере. И те, и другие достойны счастья и любви. Не только альшары заслуживают достойной жизни! Бравинки, даже неодаренные, тоже ее заслуживают! Да столько, сколько они делают для Острожья, не делает ни один альшар!

— Оранис, это ты довел мою валиси до такого состояния? — выступил вперед Марон, задвигая меня за спину.

— Простите, халишер Вайрантир, — Оранис опустился на одно колено, склоняя голову. — Мои необдуманные слова виной.

— Нет! — вышла из-за спины мужа. — Нет же, Марон! Дело не в нем, точнее, не конкретно в нем! Я пытаюсь доказать, что девочки и мальчики должны с детства расти в равных условиях.

Марон моргнул. Открыл уже было рот, чтобы что-то сказать, но закрыл. Да уж, мой муж — очень умный альшар и знает, когда стоит промолчать. Видела прекрасно, что и для него эта идея, как бы это сказать помягче, довольно прогрессивна.

— Предлагаю на сегодня завершить все споры, — примирительно предложил Марон. — Ранняя пора мудрее поздней, со следующим восходом продолжим этот увлекательный разговор.

Только сейчас обратила внимание, что уже совсем стемнело.

— Марон, твои подданные считают меня корнем всех бед! — все же проговорила громко, чтобы все слышали. — И это понятно, ведь я пропагандирую перемены, слишком серьезные перемены, к которым не все в Острожье готовы. — Обвела альшаров твердым взглядом. — Но каждый из вас поймет, что я права. Не сразу, спустя несколько оборотов, но обязательно поймет! Спустя десятки оборотов вы станете с недоумением вспоминать, что могли так унижать своих женщин. Задумаетесь, как можно было приносить детей в жертву ради призрачного увеличения уровня шакти! Признаю, я выросла в другом обществе, но и оно шло по похожему пути. Теперь же все иначе, — замолчала, словно обессилев.

— Великая Мать уже дает нам понять, что все верно, что идем по нужному пути, — не так громко, как я, заметил Марон. Но к нему все прислушивались и, уверена, услышали бы, даже шепчи он. — Каждого из присутствующих здесь я считаю своим ближником! И каждый из вас должен знать, что столько одаренных, сколько сейчас находится в замке, Острожье не знало никогда. У каждого голыша, привозимого из лагеря, через две-три темные просыпается источник. И у девочек, и у мальчиков, — веско добавил Марон. — Из Ирании к нам прибудут наставники для обучения юных альшаров и альшари. Уровень дара уже сейчас замеряет халишер Лострис. И я могу вам сообщить, что нет ни одного голыша с уровнем шакти меньше второго. — Марон обводил своих подданных твердым взглядом. — У многих ли в Острожье второй уровень, халишеры? — выгнул он вопросительно бровь. — А шэрхи, которых альшары укрощали, но все равно боялись! Теперь они служат нам и не нападают. Кто из вас мог поверить, что с шэрхами можно договориться? С появлением моей валиси очень многое изменилось, сложно это отрицать, но изменения идут во благо бравинов! — Марон замолчал ненадолго, притягивая меня ближе, беря мою ладонь в свою и поднимая над нашими головами. — Считаю, вы должны знать, что моя валиси — посланница Великой Матери! — выпалил Марон. — Вам, своему ближнему кругу я могу это сообщить.

Воцарилась пораженная тишина. Альшары переглядывались между собой. А после стали опускаться на одно колено, склоняя голову. Оранис смотрел на меня, словно у меня вторая голова выросла, но тоже повторно опустился на одно колено, склоняя голову. Довершил все громкий, неожиданный клекот Орхиса.

— Бравины примут тебя, моя валиси! — поднес мою ладонь к губам Марон. — Мы — гордый народ, не сломленный под натиском смертельных испытаний. Бравинам сложно принять те изменения, что происходят в их жизни, но они поймут их необходимость, я уверен в этом.

— Да здравствует халишер Вайрантир! — закричал кто-то из приближенных Марона. — Храни Великая Мать иттани Вайрантир!

— Да здравствует халишер Вайрантир! — тут же подхватил стройный хор голосов. — Храни Великая Мать иттани Вайрантир!

Под крики своих самых верных альшаров Марон открыл новый пролом.

— Стой, — вспомнила в последний момент. — Ильшари нужно отвезти в храм.

Марон сделал знак Оранису и увлек меня в пролом. Вышли неподалеку от входа во дворец. Следом за нами в пролом прошли все, кто сопровождал правителя.

— Ты уже ужинал? — обратила внимание, что Марон собирается отправляться куда-то со своими альшарами.

— У меня еще есть дела, — уклончиво отозвался мужчина. — Алисана! — окликнул, когда я уже направилась ко входу.

— Да?

— Ты… все еще хочешь пойти со мной в храм?

— Хочу, — ответила уверенно.

— Зачем? Если ты мечтаешь о встречах с халишером Трисом?

— Ревнуешь? — мягко улыбнулась, касаясь упрямо выдвинутого подбородка кончиками пальцев.

— У меня нет причин? — Марон дернул головой.

— Ни единой! — поднявшись на цыпочки, коснулась уголка губ.

— За моим присутствием в храме будут наблюдать. Пристально наблюдать, Алисана. Все, что я делаю в последнее время идет вразрез с представлениями большинства бравинов о том, что верно и правильно. Если Великая Мать не примет меня… бунта не избежать.

— Она примет, я уверена. Разве мало знаков она подала? Я про одаренных голышей, Марон. И разве озеро на Льёрге не достаточное основание полагать, что Великая Мать одобряет твои действия?

— Тогда с восходом и отправимся! — решил Марон. — Но… ты ведь понимаешь, обряд между нами уже состоялся, Алисана. Так что если ты все еще надеялась, что можешь быть с Трисом, придется тебя огорчить…

— Хватит! — закрыла ладонью рот альшара. — Марон, прошу тебя, не нужно обижать меня этими словами. Ксантр для меня просто друг. Он помог мне в свое время. Да, скрывать не стану, он проявлял романтические чувства, на которые я не могла ответить ни тогда, ни сейчас.

— Ксантр… — пробурчал Марон.

— Тебя я Вайрантиром не назвала ни разу, — напомнила лукаво. — Для меня ты сразу Марон.

— И что, на мои романтические чувства ты тоже не можешь ответить?

— Да что с тобой сегодня? — стукнула мужчину по твердой груди.

— Прости, — альшар схватил мои руки и притянул меня ближе. — Да, я ревную и злюсь! Ничего не могу с собой поделать. Хочу, чтобы ты была только моей!

— Я и так только твоя, — подставила губы для поцелуя.

И Марон поцеловал. Прямо во дворе, по перекрестьем множества взглядов.

— Мне все же нужно уйти, — с сожалением заметил мужчина, целуя мою ладонь.

— Марон, я готова… проявить романтические чувства, — прошептала чуть слышно, только для моего альшара.

По возвращении узнала, что покои Дарша, отдельные, уже подготовили. Он сам мне и рассказал. Дарш радовал своей непоседливостью, заряжал неиссякаемым стремлением изучать мир, узнавать что-то новое. Заметила, что одного мальчика не оставляют вообще. За ним все время присматривал один или двое альшаров. И уже за ужином этому нашлась причина.

— Мама, мама! — вертелся он на лавке, не в силах усидеть спокойно. — А я сегодня научился вихрь делать! Показать?

— Какой вихрь?

Признаю, думала о другом, вот и не поняла сразу, о чем речь. Дарш резко выбросил в воздух перед собой огненный сгусток, закручивая его, невольно опаляя волосы и платье проходящей мимо служанки. К нам тут же бросился его наставник, туша огненный всполох, другой повалил девушку на пол, туша ее одежду и волосы, успокаивая, прося замолчать.

Молоденькая девушка испугалась и сейчас верещала так, что в небольшую обеденную залу сбежалась целая толпа. Дарш тоже перепугался. Губки его скривились. Кажется, я сейчас впервые после обряда увижу, как мой храбрый мальчик плачет.

— Дарш, идем! — потянула его к девушке на полу.

Он должен увидеть, что с ней все в порядке, но и оценить последствия необдуманного поступка.

— Халишер Вайрантир, нельзя упражняться вне защищенного периметра! — строго выдал тот альшар, что успел первым. Говорил, а сам косился на меня, отслеживая реакцию. А я что? Молчала.

Дарш потупился, зашмыгал носиком.

— Ты как? — подала девушке руку, помогая подняться, осматривая лицо в поисках ожогов. — Прости моего сына, — попросила я громко, чтобы все слышали мое отношение к простой бравинке. — Он еще мал, не оценил опасности.

— Что вы, великая валиси! — девушка повалилась обратно на пол. — Все хорошо. Это вы простите, я испугалась. Не ожидала… и вот…

— Дарш, иди ближе, — позвала сына. — Как тебя зовут? — окликнула девушку.

— Зарис, — не поднимая глаз, ответила она.

— Прости, Зарис, — прошептал подавленный Дарш.

— Осмотрите девушку, — повернулась к альшарам. — Волосы отрастут, конечно, а вот если вдруг есть ожоги — нужно отправить ее к лекарю.

— Все сделаем, валиси.

— Прошу меня простить, валиси, мне требуется провести с юным халишером беседу о правилах безопасности, — смело окликнул меня один из альшаров, с ожиданием глядя на Дарша.

Уже открыла было рот, чтобы заступиться за сына, но тут же закрыла. Все верно, огонь — это слишком серьезно.

— Хотела бы увидеть тебя перед сном, — только и сказала Даршу, подбадривающе сжимая его плечико, отпуская с наставником.

Аппетит пропал. Поднялась в спальню, сразу замечая произошедшие в комнате изменения.

Во-первых, заменили кровать. Никаких балдахинов, никаких резных столбиков — большая добротная кровать на низких ножках, стоящая вплотную к одной из стен в противоположном окну конце комнаты. Еще появилась ширма с золотистыми узорами, а в оконном проеме — подобие стекла.

Впервые в Острожье я вижу что-то подобное.

Пленка, — коснувшись мерцающей завесы, поняла я. Упругая, пропускающая воздух, но не насекомых. Звуки тоже пропускает, я прекрасно слышала перекличку стражей внизу.

Итак, спальня теперь только наша с Мароном, — улыбнулась этой мысли.

Невольно представила мужа. Ревнует, — вспомнила недавний разговор, глядя в окно на снующих там стражей. Они словно готовились к чему-то. Да, стоит признать, суета сегодня повышенная.

Трис мне нравился, глупо отрицать, но я никогда не видела его своим мужем. А вот Марон… мы с ним еще не были близки, и, думаю, пора это исправлять! Люблю ли его? Влюблена однозначно. Внешне он мне понравился с первого взгляда, а вот характер открылся со временем. Не скрою, был период, когда я едва ли не ненавидела Марона за ограничение свободы, за поступки, которых не могла понять… Однако стоило узнать этого мужчину получше, как он стал мне дорог. Его отношение к подданным, к тем, за кого он несет ответственность восхищает. Отношение к Даршу подкупает. И ведь явно это не игра, не способ понравиться мне через симпатию мальчика. Марон проникся Даршем намного раньше меня!

Рариса помогла приготовиться ко сну, сообщив, что Ильшари так и не вернулась. Верю, что она наконец-то нашла свою дорогу. Первая жрица Великой Матери — звучит невероятно! Ильшари заслуживает этой чести.

Привлек внимание шум во дворе. Выглянула в окно, замечая, что прилетел Орхис и еще один шэрх. Новенький какой-то, совсем молодой. Приглядевшись, заметила на спине этого шэрха знакомую фигурку. Роднис! Значит, Марон все же выполнил мою просьбу, нашел парнишку!

— Орхис! — позвала мысленно, видя как вскинулся друг, безошибочно находя меня взглядом. — Присмотри за этим бравином, — имела в виду Родниса.

Орхис клекотнул что-то, за шкирку стаскивая Родниса со спины своего сородича и ставя на землю. Роднис непонимающе заозирался, а Орхис кивнул мне, показывая, что услышал.

Завтра в храме я постараюсь развеять все сомнения Марона. Никакой ревности и сомнений в наших отношениях быть не может. Им просто не место. Никто мне не нужен, ни Трис, ни другой мужчина, никто, кроме одного единственного, способного заменить собой весь мир.

Всем, что имею, я обязана Богине. И мне вдруг стало очень важно поблагодарить ее. Не завтра в храме, а сейчас, одной.

Я знаю только один способ молиться. Попросила Рарису оставить меня одну и опустилась на колени.

— Великая Мать, обращаюсь к тебе и верю, что слышишь, — проговорила негромко, молитвенно сложив руки перед собой. — Бравины понесли немало лишений, пережили немало бед, но они заслуживают счастья, заслуживают покоя. Прошу тебя, прими Марона, как своего сына, покажи его подданным, что он идет по верному пути. Облегчи его усилия. Уверена, ты одобряешь те старания, что прикладывает Марон, чтобы изменить жизнь в Острожье. — Помолчала недолго, собираясь с мыслями. — Великая Мать, спасибо! Спасибо за новую жизнь, спасибо за шанс начать сначала. За прекрасного мужчину рядом, за сына, о котором всегда мечтала.

Почувствовала ветерок в волосах. Порыв пронесся по комнате, туша светящиеся шарики, погружая спальню во мрак. Не успела я испугаться, подумать, что это дурное предзнаменование, как передо мной открылся пролом. Ослепительно-сияющий ярким, лиловым светом. Поднялась на ноги, заглядывая сквозь него. Шагнула вперед и тут же отшатнулась. С той стороны проема я увидела больничную палату. Себя прежнюю, опутанную множеством трубок. Врача, занесшего руку, чтобы отключить аппараты.

Если я правильно поняла, прямо сейчас мне предлагалось сделать выбор. Шагнуть в прошлое или остаться в настоящем. Вернуться на Землю к привычной жизни или попытаться построить лучшую жизнь здесь. Подняв глаза, увидела Марона на пороге спальни. Мужчина видел то же, что и я. Он все понял. Безвольно уронил поднятые руки и просто смотрел, давал мне сделать выбор самостоятельно.

Я отчетливо видела дернувшийся кадык, заметила бледность, разлитую по волевому лицу, видела страх во взгляде. Страх и надежду.

Снова посмотрела в пролом. Там я. Я могу все вернуть. Не будет больше неустроенного быта, женщин, которых ни во что не ставят, ежедневной борьбы… Все будет просто и понятно. Интернет, электричество, стиральная машина, друзья и родные, привычная жизнь... Понятная, простая.

Я буду вспоминать все, как приключение, как сон… Или и вовсе забуду. Забуду Марона и Дарша, Триса и хали Ораша, Рарису и Ильшари, Орхиса…

И я решилась. Короткий взгляд на Марона, прежде чем сделать шаг…

Шаг к нему. К мужчине, которого полюбила. Мимо медленно гаснущего пролома.

Марон схватил меня в объятия и сжал так крепко, что перехватило дыхание.

— Люблю тебя, моя жизнь! — прошептал в волосы.

Мы вместе смотрели туда, где мужчина в белом халате выключал аппараты жизнеобеспечения один за одним. Последнее, что я увидела в проломе, прежде чем он погас окончательно — тонкую красную линию на мониторе у кровати.

Ноги подкосились, в груди разливался жар. Марон подхватил меня на руки.

— Алисана! Алисана!

Его крик доносился издалека. Слышала, словно сквозь вату. В грудь ударил мощный энергетический поток. Меня словно подбросило, но Марон крепко держал. Как ни странно, я в этот момент чувствовала, что ничего плохого не происходит. В данный момент прошлая жизнь окончательно остается в прошлом, связи рвутся наживую, отсюда такое состояние, слабость и темнота в глазах.

Проснулась от мягких поглаживаний.

— Ты меня напугала, — сообщил Марон, выглядящий уставшим.

Судя по тому, что уже светает, проспала я почти всю ночь.

— Прости, не хотела.

— Как себя чувствуешь?

— Нормально. Я… говорила с Великой Матерью.

— Ты ведь выбрала, да? — с трепетом спросил Марон.

— Я давно выбрала, — подняв руку, коснулась уставших любимых глаз. — Совсем не спал?

— Не мог, — качнул головой Марон.

— Нам нужно в храм. Прямо сегодня.

Поднялась, чуть пошатываясь.

— Ты уверена?

— Как ни в чем!

Сборы не заняли много времени. В храм ехали на крэке. Дарша решено было не брать, отправились вдвоем с Мароном, ну если не считать двух десятков сопровождающих альшаров.

Слухи по Эришату распространяются со скоростью лесного пожара. На всем пути следования кортежа собирались горожане. И даже кружащий над головами Орхис никого не заставил искать укрытие. Марона встречали разными выкриками. Кто-то желал долгого пути и процветания, а кто-то проклинал за непрошенные перемены.

Для меня дорога пролетела в один миг. Волнения не было, только предвкушение. Этой ночью я видела сон, безумно не терпелось узнать, вещий ли он. Прикрыла глаза, вспоминая… да, не терпится узнать как можно скорее!

— Я чувствую твое волнение, — склонился к уху Марон.

— Это нетерпение.

Храм выглядел также, как и в прошлый раз. Разве что теперь нас встречала настоящая жрица. Ильшари выглядела великолепно. Платье до самой земли совершенно непередаваемого завораживающего цвета. Волосы заплетены в сотни тонких кос и убраны назад. На голове и предплечьях широкие браслеты.

— Великая Богиня приветствует повелителя бравинов! — воскликнула Ильшари не своим голосом, воздевая к небу руки.

Никто не зароптал, что дева говорит от имени Великой Матери. Напротив, все притихли.

Марон соскочил с крэка, помог спуститься мне. Шагнули ко входу.

Приблизившись к Ильшари, заметила, что ее глаза светятся.

— Я не могла оставить тебя в такой день, дочь моя! — проговорила Ильшари, а у меня волосы на руках дыбом встали.

Услышала, как Марон гулко сглотнул и вдруг низко склонился, опускаясь на одно колено.

— Приветствую Великую мать! — громко произнес он. — Благодарю за оказанную честь!

— Не мешкай, сын мой, — рассмеялась «Ильшари». — Ступай скорее, пока твоя валиси не передумала!

Бросила на меня лукавый взгляд, отходя в сторону, пропуская нас вперед.

И снова ковер из листьев. Марон на секунду замедлился. Лозы метнулись к нам, обвивая ноги, потянули вперед. Марон крепко сжимал мою ладонь, его же при этом слегка подрагивала. Мы сделали не менее пятидесяти шагов, пока, наконец, приблизились к широкому черному камню.

Со всех сторон вдруг загорелись мерцающие огни. Вокруг нас с Мароном закружился золотой вихрь. А камень стремительно затягивали упругие лозы, заплетали так густо, что вскоре перед нами высилось настоящее ложе.

Что ж, сон все же вещий.

Оглянулась чуть нервно. В храме мы были одни. Никакие звуки снаружи не долетали сюда. Огни медленно таяли, погружая храм в полумрак.

— Это то, что я думаю? — повернулся ко мне Марон.

— Смотря что ты думаешь, — рассмеялась. Не могла не рассмеяться, глядя на его смущенное выражение лица. — Мы уже связны, но… я бы хотела, чтобы ты знал. — Посерьезнела. — Мое сердце сделало свой выбор, Марон. Не знаю, в какой момент это произошло, просто не заметила. Но теперь я уверена точно, мне не нужен другой спутник, только с тобой я готова пройти свой путь. Готова разделить твой, готова поддержать во всех начинаниях, подставить плечо, помочь словом и делом. Клянусь тебе в этом! Клянусь разделять твои идеи и взгляды, повелитель бравинов! Клянусь быть верной спутницей! Клянусь не предать! Клянусь воспитывать наших детей, если подарит их нам Великая Мать, в почитании и уважении, клянусь заложить в их души истинный свет! Клянусь любить тебя, Марон Вайрантир!

— Любить? — хрипло переспросил мужчина.

— Моя душа созвучна твоей, мое сердце бьется для тебя. Я тебя люблю, Марон! Не готова открывать глаза в мире, в котором нет тебя. Уж лучше тьма и безвестность, чем жизнь без души.

— Я люблю тебя, мой свет! — прижал мои пальчики к губам Марон. — Клянусь оберегать и заботиться! Клянусь прислушиваться и принимать помощь! Клянусь пройти свой путь рука об руку с тобой! Клянусь сделать тебя счастливой, моя валиси!

Вихря и свечения вокруг нас мы не заметили. Уже потом нам расскажут, что волна, выплеснувшаяся из храма была такой силы, что прошла весь Эришат насквозь. В каждом доме зарядились все артефакты, какие только были на острове. Каждый альшар почувствовал небывалый прилив сил и энергии. Шакти каждого восстановилась, наполняя источник до предела. По всему острову зажглись огни, а в небо взметнулись яркие всполохи. Но все это нам расскажут после…

А сейчас были только мы. Марон и я. Только нежность и ласка. Любовь и забота. Алтарь Богини, ставший ложем…

— Я слышу два сердца, халишер Вайрантир! — взволнованно выдал лекарь. — Простите меня, но я не в силах помочь.

— Убирайся! — прорычал Марон, гоня шарлатана прочь.

Нет, этого просто не может быть! — в ярости повелитель бравинов сжал металлический кубок с такой силой, что он превратился в кусок бесполезного хлама. Не может Великая Мать сначала подарить ему недостающую часть души, а после вырвать сердце из груди!

— Марон, в чем дело? — подошла к мужу, видя, что он едва сдерживает ярость, чувствуя его эмоции как свои.

— Мы справимся, жизнь моя, — поцеловал в лоб муж, стараясь унять эмоции. — Клянусь тебе, мы справимся. Если Великая Мать заберет тебя, уйду следом. Не хочу дышать без тебя. Просто не смогу…

— Да в чем дело? — вспылила, испуганная его состоянием. — Марон, ко мне один за одним ходят лекари. Ты уже и ирашских стал приглашать! Объясни наконец, что происходит? Что они говорят?

— Не нервничай, моя валиси, — муж притянул ближе, целуя.

— Да как я могу не нервничать, если ты скрываешь от меня что-то, а сам бесишься?

— Алисана, жизнь моя… лекари слышат два сердца, я и сам чувствую две души в твоем чреве, — с мукой в голосе выдавил Марон, закрывая глаза.

— И что? — не поняла. И правда не поняла. — Выходит, у нас двойня? Марон, ты что не рад?

— Двойня? Алисана, ты видимо не поняла. Помнишь, я рассказывал о деве, которая родила голыша с двумя головами. Оба погибли в муках.

— И ты думаешь, это наш случай?

— Я знаю, моя валиси. К сожалению, я знаю.

— Марон, у нас будет двое детей! — хлопнула несносного глупца по плечу. — Двое! Никто не умрет в муках, ясно тебе? — Ответом стал недоуменный взгляд. — Вы что, никогда не видели, чтобы у женщины рождалось сразу несколько детей?

— Но такого не бывает! — пораженно выдохнул Марон.

— Великая Мать, Марон, ты меня до сердечного приступа доведешь! — от облегчения даже ноги подкосились. — Хватит таскать ко мне лекарей, если они совершенно не разбираются в течении беременности! Мне поможет Ильшари. А в Острожье неплохо бы основать еще и лекарскую академию, готова даже стать подопытным кроликом, — проворчала недовольно, уходя в спальню.

— Подопытным кем? — ошарашенно прошептал вслед Марон.