— Привет, Коломбо! С новым назначением тебя!

Никита с досадой поднял голову от «…протокола допроса гражданина Звездина С. В., 1985 года рождения, проживающего…», но, увидев вошедшего, заулыбался.

— Уже ввязался? — Артем, с незажженной сигаретой, зажатой между пальцами, кивнул на тоненькую папку на столе приятеля, плюхнулся в кресло напротив и поискал глазами пепельницу. Он знал, что Никита не курит, но держит такую для гостей: старую, металлическую, с выгравированным гербом какого-то забытого ведомства. Правда, когда занят, чтобы не тратить время на пустые разговоры, пепельницу прячет. Сейчас, видимо, как раз был такой период, и Артем сунул сигарету назад в пачку.

— Нам сейчас нельзя ударить лицом в грязь, подполковник за всех нас поручился при переводе в СК. Новое место, все присматриваются, оценивают. Так что… — Никита поднял вверх палец, указывая на кабинет начальства на верхнем этаже. — Есть четкие указания: «Расследовать и доложить как можно быстрее». Наш городской блогер-скандалист постарался. Полицейские у него «только за деньги все быстро делают», а если не делают, значит, подозреваемый — в нашем случае бизнесмен Звездин — откупился. Поэтому мое начальство, получившее нагоняй от вышестоящего начальства, в погоне за народным одобрением сразу начало суетиться. Есть приказ. Теперь я главный в группе по расследованию исчезновения жены Звездина.

— Поздравляю. Теперь ты официально крайний.

Никита кивнул.

— Если ничего не найду, люди обвинят меня в бездействии. Если найду не то, что они хотят, обвинят в коррупции. А если докажу, что Звездин виноват, завопят, что только под давлением общественности и зашевелились.

— Да точно он жену грохнул! Чего тут не понятно?

— Играешь на стороне блогера, Артем? Если все так очевидно, то почему Звездин до сих пор не арестован? Имеем всего лишь подписку о невыезде, и все! Десять дней, Артем. Прошло десять дней со дня исчезновения Насти Звездиной, и где результаты?

Никита, скрипнув креслом, встал, на минуту замер, пережидая боль в спине, в некогда травмированном позвоночнике, затем принялся ходить по кабинету.

— Такое ощущение, что наши получили заявление, завели дело о пропаже человека, а потом просто сидели и ждали, надеясь, что все само собой рассосется. Ну поругались муж с женой, она в истерике убежала и исчезла. Дальше варианты: у подруги заночевала, у любовника спряталась, в не зарегистрированной на Звездиных недвижимости отсиживается, да куча вариантов! А в деле нет ни протоколов, ни допросов этих самых подруг, ни упоминания о любовниках, ни отчета о поиске посторонней недвижимости. Так что блогер прав. Мы ничего не сделали.

— Ага, Звездин откупился! — зло хохотнул Артем. — Ты почитай этого блогера, почитай. Да не его посты — там обычная желтуха, а комменты под ними. Все! Все, понимаешь, уверены на сто процентов, что Звездин разыграл спектакль, якобы они поссорились — и жена сбежала. И не делай вид, будто ты думаешь иначе. Здесь все ясно.

— Нет убедительных доказательств, Артем. Да вообще никаких нет! — Никита вдруг не к месту заулыбался. — Хочешь, фотки моей Сони покажу? Она там с братиками-близнецами. Так забавно вместе смотрятся.

— Выпроваживаешь?

— Работы много. — Никита в знак примирения развел руками. — Мне еще теперь комментарии читать.

Артем ушел, а Никита снова расположился в кресле, поерзал, поудобнее устраивая спину, и вчитался в текст протокола допроса единственного подозреваемого.

ФИО: Звездин Сергей Валерьевич

Отношение к делу: супруг пропавшей Звездиной А. Ю.

Объяснения гр. Звездина С. В.:

«В период с 19:00 до 21:00 я находился в ресторане «Маяк» по улице Ленина, где проходило празднование 30-летия моей жены, Звездиной Анастасии Юрьевны. В 21:00 Анастасия получила сообщение на мобильный телефон, после чего резко встала из-за стола, нанесла мне удар по лицу и покинула зал ресторана. Я последовал за ней, но на улице ее уже не обнаружил. Куда именно она направилась, мне неизвестно. Попытки дозвониться до жены были безрезультатны, ее телефон оказался заблокирован.

В связи с конфликтом я не вернулся домой, а переночевал у приятеля Самсонова Максима Анатольевича, где мы продолжили распитие спиртных напитков. Утром следующего дня я приехал домой, переоделся и к 09:00 прибыл на рабочее место. Местонахождение Звездиной А. Ю. мне неизвестно».

Примечания: 1. Со слов гр. Звездина С. В., конфликт произошел на почве личных отношений, детали переписки жены он не уточняет. 2. Самсонов М. А. подтвердил факт совместного распития алкоголя в ночь исчезновения Звездиной. 3. Камеры наружного наблюдения ресторана «Маяк» зафиксировали момент ухода Звездиной А. Ю., дальнейший маршрут не прослеживается.

Свидетелю разъяснены ст. 51 Конституции РФ и ст. 25.1 КоАП РФ.

Приложения: 1. Изображения с камер видеонаблюдения ресторана «Маяк». 2. Показания Самсонова М. А. 3. Данные мобильного оператора телефона Звездиной А. Ю.

Никита, собрав в стопку протоколы допросов свидетелей, где все как один подтверждали слова Звездина о ссоре, разложил на столе распечатанные снимки с видеокамер в ресторане. Красивая пара. Он высокий, стройный, без признаков «пивного животика», которые сейчас нередки у любителей пива и интерактивных игр уже в тридцать пять лет, с зачесанными наверх темными волосами, спокойным лицом и крупными руками. Она не красавица, но очень хорошенькая, с большими глазами, открытой улыбкой и короткой, по-особому заплетенной косой. До рокового часа, обозначенного в протоколе цифрой «21», они все время вместе, то танцуют, то о чем-то разговаривают, то просто держатся за руки. Никита вздохнул: ну хоть в облако телефона исчезнувшей непонятно куда и как Насти Звездиной специалисты из технического отдела успели забраться. Наверное, всем хотелось узнать, что же такого увидела жена Звездина в сообщении, что не утерпела и при всех ударила мужа.

Никита щелкнул мышкой, увеличивая изображение на экране. Цветной снимок, сделанный якобы скрытой камерой, заполнил весь монитор. Сергей Звездин возлежал (именно так, а не просто спал) в постели с голой проституткой. Одна рука Звездина подпирала голову, другая находилась на бедре женщины. Выражение лица самодовольное, с легкой ухмылкой. То, что дама — проститутка, не вызывало сомнений: макияж, поза, эффектное нижнее белье на полу, сброшенное будто в спешке.

Фотомонтаж, но неплохой. Так решили специалисты технического отдела. Словно кто-то собрал все клише о муже-изменщике и выдал за действительность. Никита просмотрел отчет специалистов: тени не совмещаются, свет из окна падает под неверным углом, на стыке фигур и фона заметны следы склейки, у Звездина неестественно вывернуто плечо, будто его тело «вставили» в кадр отдельно.

Почему Настя сразу приняла снимок за чистую монету? Были уже такие случаи? На фото в ресторане пара выглядит вполне благополучной.

Никита подумал, а как бы его жена Туся отреагировала, если бы получила такую подделку? Хотелось бы, конечно, чтобы рассмеялась, сразу почувствовав розыгрыш. Он брезгливо поморщился, закрывая окно со снимком. И вздохнул. Со всем известной привычкой Туси в ярости кинуть что-то в стену или в то, что рядом… или в того, кто рядом… одной пощечиной он бы явно не отделался.

Никита встал, подошел к окну, раздвинул ламели жалюзи и посмотрел на вечерний город. Именно сейчас жители, забившиеся после трудового дня в свои норки-квартиры, наверное, бурно обсуждают в Сети, виновен или нет в пропаже жены Сергей Звездин, известный в городе бизнесмен. Два завода работали на него без остановки: первый разливал кристально чистую минеральную воду из местной скважины, второй производил сладкую газировку, которую знал каждый ребенок в радиусе двухсот километров. Пузатые ПЭТ-бутылки с заводов Звездина выстраивались на полках магазинов боевым строем, тесня даже колу, несмотря на все предупреждения диетологов и громкие кампании против «жидкого сахара». И эти самые пузатые бутылки, тару для напитков, тоже штамповали на предприятиях Звездина.

Никита вернулся за стол и подвинул ближе ноутбук. Что ж там такого пишут, что даже Артем, обычно равнодушный к сетевому творчеству, так возбудился? Он нашел пост блогера с заголовком «Полиция покрывает убийцу? Где справедливость?», из-за которого у него теперь в производстве появилось новое дело, и стал просматривать комментарии.

Через пятнадцать минут в глазах зарябило от восклицательных знаков и точек на месте матерных слов. Блогер был аккуратен, видимо, его не раз пытались «закрыть»: в закрепленном сообщении были прописаны правила, запрещающие мат, спам, оскорбления и использование ботов в комментариях, разрешалось вести «грамотную аргументированную дискуссию» по теме постов. И народ, занимаясь творчеством, не мог общаться без сильнейшей эмоциональной составляющей русского языка, поскольку не получалось. Никита веселился, читая сообщения, приправленные мемами, словами с заменой букв и зачеркнутыми предложениями. Но Артем прав. Подписчики, уверенные в том, что Звездин виноват, а полицейские продались, получили взятку и теперь на эти деньги отдыхают на Канарах, соревновались в версиях, где можно найти труп Насти Звездиной и как именно муж мог ее убить. Приводились давние примеры из телепередач и сериалов. Полистав комментарии и ничего полезного не увидев, Никита зевнул и уже протянул руку, чтобы захлопнуть крышку ноутбука, как вдруг выскочил новый заголовок: «Кому выгодно ложное алиби Звездина?»

Рука, зависшая над крышкой ноутбука, замерла. Ложное алиби? Он достал из стопки протоколов листки с допросом Самсонова Максима, приятеля Звездина, с которым, по его словам, они пили всю ночь. Пробежав глазами протокол, Никита с любопытством открыл сообщение. Ух ты. Да тут видео. И что там?

Человек, очень похожий на Сергея Звездина, крадучись передвигался по городу в предрассветных сумерках. В нижнем углу записи было отмечено время, 05:14, и число, то самое, которое фигурировало и в протоколе допроса Самсонова. Сразу кучно посыпались комментарии, как будто все только и ждали новых разоблачений. Кто-то радовался, что вот наконец-то справедливость восторжествовала, кто-то советовал репостить видео и раскидывать по соцсетям, чтобы «сами знаете кто» не могли его изъять. И никто не сомневался, что на видео именно Звездин. Никита просмотрел ролик несколько раз. И, усмехнувшись, закинул удочку «на живца» — написал свой комментарий: «Не видно же лица, почему сразу Звездин? Ну идет себе мужик в пять утра по городу, ну в костюме, ну высокий и волосы темные. И все? В суде такое не пройдет». Подождал, не ответит ли кто по существу. Шквал возмущенных мемов и оскорблений равнодушно пропустил, ждал единственного комментария, чтобы запомнить имя и дать поручение в технический отдел вытащить адрес карасика, который мутит воду и подбрасывает время от времени дровишек в затухающий костер травли Звездина. Хотелось понять, сам ли блогер руководит процессом травли или есть еще кто-то, кто незаметно и мастерски манипулирует ничего не подозревающим автором контента.

Не дождался, но кое-что показалось ему занятным. Всего пара реплик, казалось бы не имеющих отношения к обсуждению:

Экс: Формер???

Формер: Узна́ю

Никита отметил на всякий случай в блокноте эти два имени, чтобы потом посмотреть еще раз. Он закрыл ноутбук и с хрустом в спине потянулся. Написал себе памятку, чтобы утром оперативники из его группы привезли на допрос блогера вместе с оригиналом видео. Хотя знал, чем дело кончится. Блогер докажет, что получил ролик от анонимного контакта и никаких правил, выкладывая контент, не нарушил. Еще и угрожать будет.

Никита потушил свет и вышел из кабинета. На служебной парковке он нажал на пульте дистанционной разблокировки центрального замка машины кнопку, и ему укоризненно мигнула фарами старушка «Нива», мол, задерживаемся, а давно пора спать.

Дома Никита заглянул в спальню к дочке, поправил сползшее одеяло и передвинул от края тумбочки голубой ночник в форме луны. На коврике у кровати, свернувшись в пестрый клубок, спали кошка и собака, неразлучный тандем. С первого взгляда было непонятно, где тут чья голова, а где хвост. Серый кошачий бок сливался с пятнистой собачьей лапой, настороженное ухо кошки торчало из-под пушистой гривы пса. Никита присел на корточки, осторожно провел рукой по теплому меховому комку.

В полумраке кухни пахло моющими средствами и выпечкой. Холодильник гудел в углу, на столе под клетчатой салфеткой ждал остывший ужин. Никита не стал его разогревать и быстро съел холодную котлету. Потом умылся, осторожно лег рядом с тихо сопевшей Тусей.

И… пролежал с открытыми глазами до рассвета.

Он вдруг вспомнил, как года четыре назад, еще до свадьбы, они с коллегами отмечали раскрытие дела, сложного, эмоционально очень тяжелого, которое вымотало всех до предела. В душном кабинете пахло спиртом, сигаретным дымом и потом. Кто-то, уже хрипя, рассказывал похабные анекдоты, кто-то спорил о футболе, а старший оперативник Михалыч — тот, что перешел в СК вместе с Никитой и Артемом, — раскрасневшись от водки, вдруг начал рассказывать про охоту. Подвыпив, он хвастался, что недавно добыл кабана. Михалыч даже встал, изображая, как целился перед выстрелом. Сначала ему показалось, что зверь рухнул без признаков жизни, но тот выжил и смог уйти, пока Михалыч перезаряжал ружье. Потом началась погоня за подранком, петлявшим, запутывая следы и оставляя кровавые пятна. Оперативник не скупился на подробности, все в кабинете слушали его и напряженно ждали развязки. И когда тот закончил, показывая, как ловко добил кабана, готовившего лежку, сразу все загомонили, задвигались, закурили. Переживали, как будто сами только что вернулись с охоты.

Сначала Никита удивился, с чего вдруг ему вспомнился тот давний случай. А потом догадался. Очень была похожа эта история на дело Звездина. Сначала все было просто: муж убил жену. Ссора, улики, общественность требует наказания. Добыча повержена. Но тут неожиданно всплывает алиби. Звездин не может быть замешан в преступлении, он пил в квартире Самсонова Максима. Недобитая добыча пытается скрыться. Но охотник идет по следу. Погоня. И снова стреляет на поражение, выкладывая видео, которое вдребезги разбивает алиби. Интересно, интересно. Но есть одна деталь, которую не заметил охотник. А Никита обратил внимание. Охотник ошибается, потому что торопится. Он думает, что добил подранка. Но это не так, и Никита это докажет. Жаль только, что время уходит. А главный вопрос так и остается без ответа: что на самом деле случилось с Настей Звездиной?

Подвал выглядел как разрытая могила из фильма ужасов: низкий потолок, холодный воздух, пропитанный сыростью и запахом затхлой воды. Бетонные стены, покрытые пятнами плесени, местами отслаивались, обнажая ржавую арматуру. Единственный источник света — тусклая лампочка в решетчатом плафоне — порождал дрожащие тени, превращая каждый угол, опутанный паутиной, в пятно тьмы, откуда вот-вот вылезут страшные твари. Где-то капало. Металлическая дверь, гладкая с этой стороны, была испещрена глубокими царапинами, будто по ней скребли когтями.

Матрас, на котором сидела Настя, валялся на чудовищно скрипящей от каждого движения металлической кровати. На матрасе выделялись темные разводы. Рядом на табурете стояла алюминиевая миска и стакан, а на полу у двери два ведра. Одно с водой, другое было предназначено для туалета. От стены к кровати тянулась металлическая цепь с наручником.

Настя сунула палец между обручем наручника и рукой, поводила немного и, почувствовав, как по воспаленной коже разлилась прохлада, испытала облегчение. Металл, проржавевший от времени и пота, оставлял на запястье красные полосы, похожие на кровавые. Цепь звякнула, и этот звук, ставший таким знакомым за последние одиннадцать дней, эхом разнесся по подвалу.

Настя не плакала. Слезы высохли еще на пятые сутки. Теперь внутри бушевало только холодное, ядовитое бешенство. Она ругала себя последними словами. Как? Как она могла попасться в эту ловушку? Она, которая вымеряла каждый свой шаг еще с тех пор, как начала выигрывать крупные соревнования по конкуру. Знала, куда направить лошадь, чтобы та легко преодолела преграду. Как повернуть, чтобы движение вышло красивым и понравилось публике. Как она, чемпионка, с десяти лет учившаяся просчитывать траекторию прыжка на три препятствия вперед, могла так глупо купиться? Настя в который раз сердито помотала головой и ударила себя по щеке. Дура. Ну какая же она дура!

За дни, проведенные в этом вонючем подвале, Настя восстановила все детали грязного снимка, который ей прислали. Он как будто врезался ей в память, едва Настя увидела своего Звездина и эту гадину. Это же фальшивка! Звездина в кровати она сама фотографировала шесть лет назад в отеле на Бали. Он выглядел таким самоуверенным и так глупо ухмылялся, когда она просила его улыбнуться в камеру. Откуда у похитителей этот снимок? И главное, почему она так разъярилась? На этот вопрос Настя смогла сама себе ответить откровенно: потому что женщина была похожей на Айше — роковую любовь Звездина. Настя, выходя замуж, знала, что Звездин ее не любит. В каждом разговоре, каждом поступке за его плечом стояла тень Айше, и он все время оглядывался, словно ожидая ее одобрения. Настя с силой натянула цепь, наручник больно впился в запястье, и она застонала.

Ищет ли он ее сейчас, когда прошло уже одиннадцать дней? Или думает, что она умерла? Настя стиснула зубы. Про похищение она помнила только то, как выбежала из ресторана и свернула за угол в какой-то узкий, плохо освещенный переулок. Там стоял темный внедорожник с услужливо приоткрытой дверью, и чей-то знакомый голос позвал Настю. Женский голос, это Настя помнила отчетливо. А потом резкий укол в шею, ватные ноги и провал в черноту. Она очнулась здесь, на этом матрасе, пристегнутая цепью к штырю в стене. Мужчина, который приносил ей еду и забирал пустые тарелки и ведра, приходил в шарфе, закрывавшем нижнюю половину лица, и бейсболке, надвинутой на брови. Насте казалось, что она его где-то видела. Нет, он не близкий знакомый, это точно. Но вот жесты и фигуру… она, пожалуй, могла бы его опознать, если перебрать всех друзей-приятелей Звездина и тех, кто работал с ним на заводах. Настя была уверена, что ее похищение и затевалось, чтобы доставить Сергею какие-то неприятности. Или что-то получить от него. Акции заводов? Деньги? Если бы она не была нужна похитителям живой, то ее бы сразу убили. Нет, ее держат, чтобы шантажировать Сергея. И лицо прячет этот коренастый мужик, чтобы в будущем, когда Звездин ее выкупит, она не могла узнать своего похитителя. Шанс остаться в живых есть. Но потом нужно будет отомстить. За унижение. Настя брезгливо осмотрела свою камеру, остановив взгляд на ведрах у двери, и сжала кулаки. «Вспоминай, психопатка», — приказала она себе.

А что еще оставалось делать в этой вонючей дыре? Ждать и надеяться. И не позволять отчаянию сломать себя, потому что она была здесь не одна. Настя медленно провела ладонью по животу, еще плоскому, но уже не принадлежавшему только ей. Внутри теплилась маленькая, хрупкая жизнь. Тайна, которую она собиралась открыть мужу за ужином в ресторане. Все должно было быть иначе: бокал вина в его руке, изумленные глаза, потом счастливая улыбка, восторг. Вместо этого тьма, вонь, цепи и запах гниющего бетона. Если бы Звездин знал… Он бы сжег весь город дотла, но нашел бы их. Ее и своего будущего наследника. Если бы знал… Но она не успела ему рассказать.

За окном потемнело и громыхнуло: на город шла гроза. Форточка в кабинете Никиты с резким стуком захлопнулась. Никита поморщился. Сидящий напротив парень, казалось, даже не заметил шума. Он что-то шептал, глядя на беспокойно двигающиеся пальцы.

Когда Никита встретил того самого блогера-скандалиста, которого прямо с утра оперативники доставили ему на допрос, то даже немного растерялся. Ожидал увидеть распространенный образ: яркий, провокационный наряд, заковыристые татуировки — и почему-то представлял себе человека с серьгой в ухе. Однажды встречал что-то похожее в магазине, когда менял покрытие на экране телефона. Продавец был весь усыпан татуировками, мелкими и большими, черно-белыми и цветными, некоторые были разбросаны по лицу загадочными знаками. Никита спросил, что означают татухи, есть ли какая-то система или план заполнения тела разноцветными шедеврами и с какой целью на лице находятся непонятные символы, парень ответил, что просто идет под настроение к мастеру и просит изобразить что-нибудь оригинальное. Кстати, очень быстро сделал свою работу, пока Никита, привыкший анализировать мотивы человеческих поступков, стоял в ступоре, переваривая полученную информацию. Как это — под настроение разрисовывать свое тело?

Вот примерно такого оригинала Никита и ожидал увидеть. Блогер же, которого и звали обычным именем Петр (а не Дэн, Ник или на худой конец Арк, по паспорту Аркадий), выглядел чистеньким мальчиком-отличником. Отглаженная рубашка, такие же брюки (не джинсы!), начищенные полуботинки и носки в тон рубашке. Стрижка, правда, выбивалась из образа пай-мальчика. Бритые виски и хвостик на макушке.

— Я вам не верю. — Петр наконец перестал разглядывать пальцы и поднял глаза на Никиту. — Да, флешку с видео мне подбросили в почтовый ящик, но первый пост я придумал сам. Никто мне ничего не советовал и не подсказывал.

— А давайте попробуем восстановить хронологию событий? Следите за руками, Петр.

Тот уставился на руки Никиты.

— Образное выражение, Петр. Так говорят фокусники, когда хотят показать, как устроен тот или иной фокус.

Петр упрямо насупился.

— Итак. Первый пост вы действительно написали самостоятельно. Еще бы вы пропустили такой инфоповод! Известный бизнесмен получает пощечину от жены на глазах у изумленной публики. И три дня… — Никита подвигал мышкой, перегоняя ленту с постами блогера, открытую на экране ноутбука. — Да, три дня поддерживали интерес к этой новости. Но потом… — Мышка сдвинулась вниз, вытаскивая на экран новые публикации. — Случились другие события, заслонившие происшествие в ресторане. Вот тут у вас про рождение детеныша капибары в зоопарке, выпускной бал одной из школ, закончившийся дракой. Надо же, почти каждый день обновляете ленту новостей? Похвально.

Никита искоса взглянул на покрасневшего от удовольствия Петра.

— И вдруг спустя десять дней после первого поста о Звездиных возникает крик души о том, что полиция ничего не делает для поиска Насти. Вот здесь. Именно здесь в первый раз у нас с вами появляется манипулятор. И я хочу знать, кто натолкнул вас, Петр, на мысль обвинить полицию в бездействии, а главное — дать понять публике, что Звездин, скорее всего, убил свою жену. Именно убил. А труп-то не найден. Как? Как вы пришли к такому умозаключению спустя десять дней после банальной семейной ссоры, когда все ваши читатели уже забыли о случае на юбилее?

У Петра забегали глаза. Краска схлынула, и по лицу разлилась бледность.

— Я не думал, что… — Петр затравленно посмотрел на Никиту. — В общем, да. Под постом о капибарах появился возмущенный комментарий о том, что мне нечем заняться, что я любуюсь на зверушек, а полиция в это время получает взятку от владельца заводов и ничего не делает для поиска пропавшей, а он наверняка свою жену и замочил. А я не хочу об этом писать, потому что меня запугали.

— И вы?

— И я написал тот пост.

— А я не вижу этого комментария. — Никита крутил колесико мышки, пробегая глазами реплики под фото милого детеныша капибар.

— А его сразу и удалили.

— Не запомнили, под каким ником было сообщение?

— Не помню. Что-то вроде «бывший» или «бывшая».

— Экс?

— Точно! Экс!

Хотя если учесть, что слово «формер» имеет английские корни, то у него тоже есть значение «бывший». Два «бывших» пытаются нагадить Звездину? Может, они и есть похитители? Это ниточка, за которую стоит потянуть. Вспомнив вчерашние непонятные знаки препинания под собственным предложением, Никита успокаивающе улыбнулся Петру, попросил продолжить разоблачения, а если пришлют еще что-то вроде последнего видео, сначала позвонить ему, Никите, а только потом публиковать. Закончил говорить Никита уже без улыбки и будто случайно сильно хлопнул ладонью по столу. Петр вздрогнул, понятливо кивнул и выскочил из кабинета.

Никита вернул на экран вчерашнее обсуждение видео якобы Звездина, крадущегося по ночному городу. А вот и манипулятор, который скрывает свое имя под ником Экс. На вброс Никиты о том, что такое видео не примут в суде, почти сразу появляются вопросительные знаки, которые можно интерпретировать как: «Что это за конь с горы?» А ответ «узна́ю» говорит о том, что у манипулятора есть помощник. Любопытно.

…Когда раздался телефонный звонок, Никита выполнял десятое упражнение для спины из списка, подготовленного ему Германом, главным врачом санатория, расположенного на берегу Волги неподалеку от города. Герман был давним приятелем Никиты и почти семьей. Оба женились на родных сестрах, да еще и одновременно сыграли свадьбы.

Разогнувшись, Никита взял со стола мобильник. Звонил Артем.

— Привет, что-то случилось?

— Вызывай своего Звездина на опознание, Коломбо. — В голосе Артема звенело торжество победителя. — В реке обнаружен труп молодой женщины, убитой, по словам судмедэксперта, от десяти до двенадцати дней назад.

— А опознавать хоть что-то осталось?

Никита нарочито медленно вытер вспотевшее лицо, оттягивая момент ответа. Повод, конечно, нерадостный. Но со своим подследственным Никита еще не виделся, пока не успел, а лучше всего лично познакомиться не в допросной, а в обстановке, где Звездин чувствует себя защищенным, например на работе. Скорее всего, он сейчас и находился там — рабочее время в самом разгаре. И хорошо бы сообщить об опознании, глядя в глаза, чтобы увидеть реакцию.

— Привезу его часа через два.

— Давай, давай. Посмотрим, как он выкручиваться будет.

— Хочешь пари? — Никита хитро сощурился. — Это не Настя Звездина.

— Что ставишь, если проиграешь? — сразу включился в обсуждение пари Артем, заядлый спорщик.

— Три пива. А ты… будешь должен один выходной. Идет?

— Идет. Обмен неравный, но ты все равно проиграешь. Нет других дел о пропавших девушках за это время.

— Увидим, — не стал спорить Никита.

— Увидим.

«Нива» рассерженно фыркнула возле ворот, блестевших на солнце, будто только что начищенных, и остановилась. Никита выбрался из машины, успокаивающе погладил ее по запыленному боку и оглядел надпись над воротами, гласившую: «Завод розлива минеральной воды».

Охранник с нарочито вежливой улыбкой, одетый в идеально отглаженную униформу, вышел из будки. Глаза его забегали, проверяя машину и самого Никиту, словно оценивая возможную угрозу. Никита объяснил цель своего приезда и, пока охранник связывался по телефону с начальством, осмотрел ближайшее двухэтажное здание, видневшееся за забором. Взгляд его упал на высокое окно на втором этаже. Там мелькнула тень. Кто-то наблюдал за ним.

Ворота открылись. Рядом с охранником стоял коренастый мужчина в костюме и рубашке без галстука. Он бегло осмотрел протянутые Никитой документы и вздохнул.

— Вы новый следователь? А старого куда дели? Теперь опять все сначала начнется. А работать когда? Лето на дворе. Жара. В магазинах вода разлетается с полок быстрее, чем городские сплетни. Мы и так работаем на пределе. А вы Звездина гоняете туда-сюда без конца. Лучше бы своим делом занимались! А мы — своим.

Вспомнив снимки из ресторана, Никита понял, что встретивший его мужчина — это Юрий, заместитель Звездина. Ой, какой сердитый. Сейчас мы это дело поправим.

— Так мы и занимаемся. Вот труп нашли женщины. Надо опознать.

Юрий испугался. Не растерялся, не пожал равнодушно плечами, а именно испугался. Сильно. Он застыл, на шее под кожей запульсировала жилка. Юрий несколько раз моргнул, будто фокусируя на Никите взгляд.

— Это… Настя?

— Я же говорю: опознать надо. Тело сильно пострадало. В воде долго находилось. Я и приехал за гражданином Звездиным Сергеем, чтобы отвезти его к нам в морг. — Никита безжалостно выкладывал подробности произошедшего, рассматривая лицо Юрия. При этом он по-дурацки жизнерадостно улыбался, чтобы Юрий не заподозрил, что его изучают. Ну стоит очередной недалекий следователь, объясняет цель визита. Для следователя ведь обезображенные трупы — ерунда. Так и сыплются каждый день из разных мест. Вот сейчас из реки приплыл. Чего ж ему пугаться?

Юрий быстро справился с собой. Никита удивился. Похоже, заместитель Звездина привык прятать свои мысли от окружающих. Интересно, а Звездин такой же? Посмотрим, посмотрим. И Никита, разглядывая здания завода, кинул, будто невзначай:

— Уютно тут у вас. Я ни разу не был на таком комбинате. А вы, Юрий, имеете акции? Если Настю не найдут, а Звездина посадят, вы же станете рулить всем этим предприятием?

И Никита, повернувшись, в упор посмотрел на окаменевшего Юрия. То, что тот владеет блокирующим пакетом акций, Никита выяснил вчера.

— Я Устав вашего ЗАО проштудировал. Ну не весь, конечно, а те статьи, где речь о наследовании и выкупе акций. Очень интересная картина получается. Если акционер умирает или становится недееспособным, то работают дальше с наследниками. А вот если он осужден и приговор вступил в силу, то действует нестандартное для обычных Уставов положение о несоответствии акционера критериям для владения акциями и создается база для принудительного выкупа бумаг оставшимися акционерами. А в вашем ЗАО акционеров всего два: вы и Звездин.

Юрий угрюмо усмехнулся.

— Наверное, именно такой следак и нужен Сергею. Который копается в мотивах, а не пытается как можно быстрее закрыть дело и отрапортовать наверх. Пойдемте, я отведу вас к Звездину. Мы запускаем резервную подстанцию для цеха изготовления ПЭТ-бутылок из преформ, хотим попробовать увеличить пропускную мощность конвейера. Я же говорю — жара. Город требует воды.

— А что такое преформа? — Никита еле успевал за Юрием, который быстро шагал по территории.

— Это заготовки такие цилиндрические, а сверху уже есть горлышко с резьбой. Получают их методом литья под давлением в специализированных термопластавтоматах.

— Вот я понимаю, что есть скважина с минеральной водой. Вы воду газируете и в эти бутылки из преформ разливаете. А сладкая вода? Как она получается?

— Это другая скважина, не минеральная. Добываем воду, очищаем, добавляем фруктовый или другой вкусовой концентрат. И опять же разливаем. Ну это упрощенно… Пришли. Только я вас прошу: вы Звездину не вываливайте, как мне, ну что, возможно, нашли Настю. Звучит очень страшно.

Юрий открыл двери в цех и пропустил Никиту вперед.

Цех внутри был опрятным и ухоженным. У Никиты слово «завод» ассоциировалось с грохотом и лязгом станков, беготней рабочих в промасленных спецовках и конвейером, на котором беспрерывной чередой двигаются какие-то предметы. Здесь же, в вестибюле, на подоконниках и на светлом плиточном полу возле больших окон стояли цветы. В помещении, куда его завел Юрий, рабочие, формировавшие по шесть бутылей перед тем, как автомат обтянет их вакуумной упаковкой, были в голубых и синих куртках и брюках. На головах у них были опять же голубые или синие кепки, похожие на бейсболки.

Звездин, едва увидев Юрия и Никиту, сказал что-то стоявшему рядом механику, вытер руки о серое полотенце и стремительно прошагал к ним через зал.

— Сергей, это следователь. У него к тебе дело. Ты только не волнуйся.

Теперь испугался Звездин. Он побледнел и, сунув в руки в карманы, выдавил:

— Что-то с Настей?

— Меня зовут Никита Алексеевич, я новый следователь по делу о пропаже вашей жены.

Никита оттер плечом невысокого Юрия и встал перед Звездиным. Они были одного роста и выглядели как два равных бойца на ринге перед боем, испытующе смотрящие друг на друга.

— Так из-за чего мне волноваться? Вы приехали арестовать меня? И ордер привезли? А где же ваши… — Звездин поискал взглядом за спиной Никиты. — Костоломы?

— Осторожнее, Сергей, — послышался голос из-за спины Никиты.

Юрий предупреждает Звездина? О чем? Будь готов, у следователя неприятные новости? Или: осторожнее, следователь задает странные вопросы? А может, Юрий информирует, что под видом жизнерадостного клоуна перед Звездиным сейчас стоит непростой противник?

— Извините. — Звездин отступил на шаг назад. — Я совсем замотался, да еще Настя пропала. А на улице…

— Жара, и город требует воды. Меня просветили. Но придется поехать со мной, Сергей Валерьевич. Сложившиеся обстоятельства требуют вашего присутствия.

Звездин опять побледнел, нашел глазами Юрия и поднял брови.

— Женщину нашли. Думают, что это Настя.

— В смысле, «думают»? Разве непонятно, она это или нет? — Звездин запнулся и глухо договорил: — Я понял. Опознание? А что, так не видно?

— В воде долго пролежала, Сергей Валерьевич, дней десять, так сообщил судмедэксперт. Нужен близкий человек, который знает про родимые пятна, татуировки, шрамы, то, что обычно скрыто под одеждой.

Звездин опустил голову, сильно ссутулился и медленно покачал головой, потом глубоко вздохнул и невыразительно произнес:

— Сейчас поедем? Вы на служебной машине?

— Вам лучше на своей, но чтобы за рулем сидел кто-то другой. Или можем поехать вместе, а водитель с вашим автомобилем пусть позади следует. Опознание — тяжелая процедура. Даже если человек умер своей смертью.

— Давай лучше со мной, я подгоню свою «бэху». — Юрий явно не желал оставлять наедине Никиту и Звездина. Но тот упрямо поднял подбородок.

— Ты никуда не пойдешь, закончишь наладку конвейера с механиком. Попроси моего водителя Алексея подъехать к Управлению следственного комитета. Пусть там меня подождет. — И, уже обращаясь к Коломбо, произнес: — Я с вами.

Увидев у ворот видавшую лучшие годы «Ниву», Звездин искоса посмотрел на Никиту, а в салоне спросил:

— Серьезно? А прежний следователь летал по городу на «Мерседесе».

— Такова жизнь, — философски проговорил Никита, выруливая от завода на городскую магистраль. — Сегодня ты летаешь на «Мерседесе» и разбираешься с делом крутого бизнесмена, а завтра тебя снимают с расследования, и вот уже известный городской сплетник полощет твое имя, обвиняя во взяточничестве. Или та же ситуация, но с другого конца: сегодня ты крутой директор заводов и считаешь, что приносишь пользу городу, за что тебе полагаются особые условия, но вдруг случается убийство, именно тебя обвиняют в смерти жены, и тот же скандальный блогер теперь топчет твое имя. А горожане, заметьте, с одинаковой радостью обрушивают гнев и на бизнесмена, и на следователя. А если я докажу, что блогер нечестно играет, то и ему достанется.

Всю дорогу Никита, чтобы заполнить возникшую в салоне гнетущую тишину, рассуждал о переменчивости народных предпочтений и низвержении кумиров. Звездин молчал.

На крыльце управления стоял Артем, предупрежденный Никитой. Он только что руки не потирал. И смотреть на него было неприятно. Только поэтому Никита, тронув за плечо напрягшегося Звездина, произнес:

— Вон с тем человеком пойдете. Он вас проведет в морг. И Сергей, не бойтесь. Это точно не Настя.

Звездин с силой выдохнул сквозь зубы, как будто всю дорогу задерживал дыхание.

— А вы ее видели? Ну, эту женщину?

— Нет. Мне и не надо. Я думаю, что вашу жену обманули. Где она, я не знаю. Но уверен, что живая Настя — козырь в руках похитителей. Что-то им от вас нужно, Сергей. Не поделитесь, что именно?

— Если бы я знал.

Звездин, согнувшись, выбрался из «Нивы» и, прежде чем захлопнуть дверцу, наклонился и тихо прошептал:

— Спасибо.

Распахнутое окно впускало летнюю вечернюю свежесть, наполненную густыми запахами сада. Лилейники, растущие прямо под окном, уже вовсю цвели, и их сладковатый аромат, смешиваясь с легкой пыльцой, витающей в воздухе, волнами накатывал в комнату. Чуть дальше, за аккуратно подстриженным кустарником, пионы начинали терять свои розовые лепестки, они осыпались на землю, образуя ковер у корней. А у самого забора, там, где тень была плотнее, гортензия, которую теща называла почему-то Лидией[1], покачивала первыми метелками созвездий от малейшего дуновения ветра.

Солнце клонилось к закату, и его косые лучи, пробиваясь сквозь густую листву яблони, отбрасывали на пол и письменный стол движущиеся узоры из света и теней. Стол стоял прямо у окна, и его поверхность была завалена распечатанными фотографиями. На снимках ехали или стояли машины, снятые в темном переулке: размытые фары, нечеткие силуэты, номера, сливающиеся в пятна из-за плохого освещения.

Это был тот самый переулок, куда свернула Настя Звездина после того, как, рыдая, выбежала из ресторана. Узкий промежуток между двух шоссе, почти не освещенный. Фонари стояли только на въезде и выезде, оставляя основной проезд в глубоких сумерках.

Примерно в середине переулка находился перекресток, почти незаметный, с узкими ответвлениями в жилые кварталы. И самое главное, там висела камера. Та самая, которая, вопреки всем ожиданиям, оказалась исправной. Это была удача. Редкая удача, когда слепое пятно вдруг оказывается под прицелом объектива.

Пока Никита занимался протоколом опознания, разговаривал со Звездиным и отмахивался от хмурых подначек проигравшего спор Артема, Михалыч с оперативниками собирали все видеоматериалы с видеокамер на перекрестке и на въезде-выезде. Никита ушел с работы пораньше и сейчас составлял на ноутбуке таблицу движения автомобилей по переулку в период с двадцати до двадцати трех часов в вечер празднования в ресторане, а еще за предыдущий и последующий день в это же время. Он перебирал снимки снова и снова, вглядываясь в каждый автомобиль, проехавший через переулок в тот промежуток времени. Темные седаны, внедорожники с тонировкой, даже такси — любая из этих машин могла быть связана с похищением, в одной из них могла оказаться Настя. Но камеры видели не все номера, некоторые были нечеткими или вообще нечитаемыми, приходилось работать с тем, что есть, внося в клетки таблицы марки, модели, примерный год выпуска, любые запоминающиеся детали. И вычеркивать из списка одинаковые номера. Скорее всего, это жители близлежащих домов, которые каждый день едут в эти часы с работы или, уже поужинав, в магазины-кафе-гости.

Настя в переулок забежала, но не появилась ни в поле видимости противоположной камеры, ни той, что на перекрестке. А значит, она села в машину. Вот эту машину и искал Никита. Он предположил, что за рулем мог быть кто-то знакомый, иначе Настя отказалась бы от предложения подвезти ее. Шесть лет замужества и постоянное внимание прессы наверняка приучили ее не доверять случайным попутчикам.

В какой-то момент Никита понял, что больше не может работать: силуэты машин сливались в глазах в крошечные пятна, на сетчатке будто застыл песок. Он вышел из дома и свистнул. Пес, развалившийся под гортензией, весело гавкнул и, в два прыжка преодолев расстояние, сел возле Никиты.

— Погуляем, Следопыт?

Они вышли из калитки и по тропинке, с двух сторон сжатой высокими соснами, двинулись в сторону Волги. Дома никого не было. Туся с маленькой Соней навещала сестру в поселке возле санатория, у той год назад родились мальчишки-близнецы. Никита посмотрел на часы на экране мобильника: наверное, скоро приедут. И может, не одни. Может, привезут бабушку Сони, тещу Никиты, которую Туся звала «мама Пашка».

Следопыт носился по лесу зигзагами, но обязательно выбегал на тропинку, словно показывая Никите, что он здесь, не потерялся, не убежал. Ну и заодно проверить, на месте ли хозяин. Собачий пушистый хвост мелькал в высокой траве, то исчезая за кустами, то снова появляясь на солнечных пятнах тропинки. «Я здесь, я рядом, но мне нужно бежать, нюхать, искать!» — казалось, говорил всем своим видом пес.

Никита подумал, что и его расследования обычно похожи на такие вот зигзаги. Он шел по прямой и ясной дороге фактов, но то и дело сворачивал в темные переулки версий, проверяя каждую, даже самую невероятную. А вдруг? А что, если?.. Потом возвращался и снова вставал на тропу проверенной информации. Сейчас он мысленно бродил как раз в одном из переулков зыбких версий.

Мысль о жилых кварталах, куда вели дороги от перекрестка, не отпускала. Именно там нужно было искать неизвестную подругу Насти или любовника. Насчет любовника Никита, правда, сомневался: все-таки шесть лет брака и ни одного грязного намека в СМИ что-то да значили. Завтра оперативники начнут прочесывать эти кварталы. Они обойдут каждую скамейку, каждую беседку, будут показывать фото Насти бабушкам у подъездов, подросткам у тренажеров, мужикам с банками пива у гаражей. Еще им необходимо будет установить контакты с местными участковыми. Эти всегда знают больше, чем кажется. Они не просто наблюдают, а собирают информацию, как пчелы мед: чей муж загулял, у кого счета подозрительные растут, кто слишком часто принимает ночью гостей. Михалыч, конечно, распределит ребят, а сам займется главной версией. На столе у Никиты все машины были уже разделены по столбикам и строкам таблицы. Остались три авто, которые Никита отнес к группе подозрительных: большой черный внедорожник с тонированными задними стеклами и заляпанным грязью номером, BMW, водитель которого зачем-то натянул бейсболку низко на лоб, хотя в переулке было и так темно, и «Фольксваген» последней модели вообще без номеров. Эти автомобили, въехав в переулок, повернули на перекрестке и затерялись в разветвленных улочках кварталов, а значит, определить их дальнейший маршрут не представлялось возможным.

Над соснами громыхнуло. Из-за набежавшей свинцовой тучи резко потемнело, поднялся ветер. Заскрипели стволы сосен, словно мачты кораблей перед штормом. По тропинке в сторону реки вихрем понесло прошлогодние иголки вперемешку с сухими травинками. Из леса выскочил взъерошенный Следопыт. Он махнул хвостом, словно спрашивая, что делать, если начнется дождь.

— Бежим! — крикнул Никита, почувствовав на плечах первые тяжелые капли.

Его голос потонул в новом раскате грома. Оба кинулись по тропинке, от ливня мгновенно превратившейся в чавкающую под ногами грязь, назад, в спасительное тепло дома. Следопыт мчался, огрызаясь лаем на каждый раскат.

Сквозь грохот Никита услышал звук автомобильного клаксона. Наверное, Туся, успевшая вернуться до дождя, волновалась, что он и Следопыт задержались на прогулке и попали под дождь.

Туся стояла на веранде. В руках она держала сорванные цветы лилейника, с длинных стеблей которого капала вода. Волосы от влаги сильнее обычного закручивались в светлые кудряшки. На бегу, перед тем как заскочить на веранду, Никита успел отметить, что во дворе нет тещиной машины, под дождем не скачет радостно Сонечка в маленьких резиновых сапожках, а у его «Нивы» опущены стекла, а это значит, что сиденья уже мокрые и до завтра они не высохнут.

— Привет!

Он остановился, чтобы приложиться мокрой щекой к лицу Туси.

— А где…

— Беги быстрее в спальню, переодевайся в сухое. Следопыт! А ты не лезь своими грязными лапами в дом.

Закрыв за собой дверь, Туся прошла в спальню и принесла Никите полотенце.

— Мама Пашка с Соней в магазин поселковый зашли, а я пешком домой притопала. Почти успела до дождя. Какое лето в этом году контрастное, да? С утра гроза, потом жара, теперь опять вон разверзлись хляби. И ливень уже заканчивается. Голодный? Сейчас я быстренько на стол накидаю. Или дождемся наших?

Никита вдруг вспомнил, что весь вечер ничего не ел. И обед тоже пропустил, потому что занимался со Звездиным. Он подошел, зарылся носом в любимые кудряшки жены и ответил сразу на все вопросы.

— Голодный. Подождем. А быстренько можешь кинуть в меня бутербродом.

Из открытого окна кабинета послышался звук въезжающей во двор машины. Почти сразу стих дождь, и по половицам проскакали детские ноги. Именно проскакали — Сонечка не ходила, а носилась по дому независимо от времени суток и погоды.

— Папка! — В дверь спальни просунулось лицо дочки, вымазанное шоколадом. — Мои братики такие смешные. Они уже хотят ходить, а бабушка Пашка им не разрешает!

— Иди сюда! — Никита подхватил дочь на руки, быстро вытер запачканный рот и заговорщицки зашептал: — Ты зачем сладкое ела? Мама будет ругать бабушку Пашку.

— А бабушка сказала, что маленькая шоколадка грехом не считается.

Никита засмеялся и вышел вместе с Соней в коридор, где Паша пристраивала свертки из магазина.

— Здравствуй, Никита. Герман просил тебе передать, чтобы ты не ленился и что пора провести еще один курс лечения для спины.

— Здравствуйте, Паша. Я ему позвоню. У меня дело сейчас в производстве. Начальство требует закончить как можно быстрее.

— У тебя дело? — Соня принялась щекотать отца за ушами и на макушке. Никита снова тихо засмеялся и опустил дочь на пол. Та сразу застучала сапожками в сторону кухни.

— Мама, у папы дело!

— У папы всегда дела-дела-дела. На-ка морковку, погрызи. Но сначала руки вымой.

Из кухни поплыли аппетитные ароматы, Никита подхватил Пашины покупки и пошел на запах. Ищейка он или нет?

Через час, когда все поужинали, Туся поставила на стол чашки для чая, а Паша выложила переданный Диной пирог. Никита прикрыл дверь в спальню дочери, взял из корзинки на столе булку с маком, виновато улыбнулся и, прошептав, что Соня спит, скрылся в кабинете.

— Что за дело? Страшное? — поинтересовалась Паша у Туси.

— Да сейчас весь город об этом гудит. Помнишь, дней десять назад на каждом углу вопили, что в ресторане жена мужа по лицу ударила, ну, наши городские богачи развлекались? У него заводы, а она бывшая чемпионка по конкуру?

— Звездины? — удивилась Паша. — Так потом вроде писали, что он сам и виноват, специально устроил скандал.

Туся приложила палец к губам и поманила за собой Пашу. Осторожно приоткрыла дверь и посторонилась, давая Паше возможность заглянуть в кабинет.

Никита спал за столом, положив голову на руки и придавив снимки автомобилей. На стене висела доска, в центре которой красовалась фотография четы Звездиных. От нее тянулась стрелка к снимку мужчины в костюме и с натянутой на глаза бейсболкой, стоящему возле BMW. Еще несколько стрелок заканчивались крупно нарисованными вопросительными знаками.

— Мне кажется, он не верит, что это Звездин, — прикрыв дверь с резким скрипом, прошептала Туся.

— Странно. А в городе все убеждены, что Звездин — убийца.

— В санатории тоже думали, что Герман отравил Бориса, помнишь? А оказалось…[2] Ничего, мой Коломбо разберется. Пойдем чай допивать, мама Паша. Тишина-то какая в доме, даже непривычно.

От скрипа двери Никита проснулся, а услышав слова тещи о том, что жители города убеждены в виновности Звездина, сразу потянулся к ноутбуку. Он же хотел проверить последние комментарии под постом Петра, как это его свалил сон? Они договорились на допросе, что Петр продолжит подогревать интерес подписчиков своими публикациями и что они с Никитой будут обмениваться информацией. Например, после обеда Никита с телефона, зарегистрированного на дальнего родственника приятеля Туси[3], скинул Петру сведения о найденном в реке трупе женщины. Это не секретные материалы. Труп нашли рыбаки, с них подписку о неразглашении никто не брал. Так что новость вполне могла прилететь из соцсетей. А уж как ее выловил Петр, никто разбираться не будет. Никита недолго раздумывал над ироничным замечанием Петра о том, что его блог становится сценой для неизвестной игры двух серьезных противников. По лицу Петра было заметно, что он доволен. Но если Петр надеется, что в будущем ему перепадет рассказ о том, как Никита вычислял с помощью постов преступника, то это большая ошибка. Никита, так же как и загадочные Экс и Формер, просто использует Петра для своих целей. Он не любил слово «манипулятор», в нем Никите чудилось что-то плутовское и недоброе. «Кукловод»? Это то же самое. Пусть будет «игрок». Они пока на равных. Не знают, кто есть кто и какая угроза от кого исходит. Но Никита чуть впереди. Он вычислил своих противников, пока только подозреваемых в травле Звездина, но не в похищении Насти, и сделал первый ход.

Сначала Никита прочитал пост Петра и мысленно похвалил парня. Он сделал правильные акценты в публикации о найденной женщине и закончил клиффхэнгером — крючком, который заставит читателей с нетерпением ждать развития событий.

«Дело Звездина. Мрачное продолжение. Сегодня утром из реки выловили труп молодой женщины, предположительно пробывшей в воде десять-двенадцать дней. Есть предположения, кто это? Вы слышали об исчезновении еще одной женщины возраста Насти Звездиной примерно в это время? Я — нет. А что же сделала полиция? Арестовала господина Звездина? Провела обыски в принадлежащей ему недвижимости с целью найти следы преступления? Опросила Настиных подруг, чтобы узнать о настоящих отношениях супругов, а не той залакированной картинке, которая подавалась нам в городских СМИ? Перепроверила ложное алиби Звездина, о котором я писал выше? Нет. Нет. Нет. И еще раз нет. Вот и все, что нужно знать о том, как ведется расследование. Завтра я попробую взять интервью в полиции, возможно, труп женщины уже будет опознан, и мы получим хотя бы одно “Да”».

Так. А теперь комментарии. Семьсот с лишним штук?! Конечно, в первую очередь нужно отыскать своих «бывших», Экса и Формера, но прочитать придется все. На поле могут появиться и другие интересные игроки. Через час Никита утомленно откинулся на спинку стула. Да уж. Он, полицейский, который любил свою работу, почувствовал себя вымазанным в какой-то грязи непонимания и даже ненависти. Нет сомнения, что эти высказывания идут от «диванных экспертов», которые знают о работе органов только по бесконечным сериалам вроде «Ментов». Но все-таки, все-таки. Да, попадались и адекватные читатели. Они предлагали дождаться завтрашнего дня и тогда узнать, куда идет следствие. Но их было ничтожно мало, и на одно такое мнение набрасывалось сразу десять негативных. Ну и ладно. Никиту больше волновали сообщения от Экса и Формера. И тут было над чем подумать.

Он встал, взял со стола оставшуюся от ужина булку с маком, прокрался на темную кухню и налил себе большую кружку чая с травами: Туся, зная, что муж часто работает по ночам, не забывала оставлять на столе термос с заваренным по особому рецепту напитком. Никита, торопясь, глотнул и зажмурился от удовольствия. Затем, также крадучись, вышел в сад и пристроился на качелях, которые они вдвоем с Германом соорудили для Сони. Предполагалось, что и подросшие близнецы Германа и Дины будут здесь кататься, поэтому озабоченные отцы заранее сделали качели крепкими и, прежде чем сдавать работу мамам и бабушке Паше, вдоволь поэкспериментировали сами. Вот и сейчас Никита крутился туда-сюда, поворачиваясь от одного столбика к другому, не опасаясь, что веревки порвутся и он упадет.

Экс: Новый следак не туда роет.

Формер: Что делать?

Экс: Сливай по плану.

Формер: А если не получится?

Экс: Тогда второй вариант.

Формер: Когда?

Экс: Как договаривались. Я все подготовлю.

Вот такой диалог составил Никита, продираясь сквозь десятки и сотни других сообщений от «Юля наращивание ресниц», «Куся», «Две улитки», «Цой жив» и даже «Испанский стыд». Никита выписал реплики на бумажку, которую прихватил с собой в сад. Но она ему не понадобилась. Потому что слова противников по игре запомнились сразу и требовали выделить главное.

Во-первых, откуда господа знают о назначении нового следователя и уже даже о его линии поиска преступника, ведь прошло всего два дня: «новый следак не туда роет». Во-вторых, противники сделали свой ход, и нужно ждать новых событий — об этом говорили предложения: «что дальше?» и «сливай по плану». И самое главное: оказывается, у них есть план. То есть все затевалось ради какой-то цели, а не просто чтобы потроллить известного бизнесмена. И этот план предусматривал начало, продолжение и развилку событий: «а если не получится?», «тогда второй вариант». Никита оттолкнулся ногами от земли и еще раз крутанулся. Нужно определиться, возможно, эти двое только хотят навредить репутации Звездина. Тогда на план не стоит обращать пристального внимания. Найдется Настя, и та же пара сотен читателей Петра, сражающихся «за правое дело», повернет копья в противоположную от Звездина сторону (но полицию ругать не перестанет, ведь она медлила и все проглядела). А вот если эти двое комментаторов связаны с похищением Насти и пытаются влиять на Звездина еще и с помощью общественного мнения, тут важно не ошибиться. Очень Никите не понравился этот «второй вариант». Может же быть, что похитители, тоже насмотревшись детективов, особенно заграничных, займутся членовредительством? И пришлют Звездину прядь волос или, не дай бог, палец?

Тишину нарушил донесшийся из леса громкий крик потревоженной кем-то птицы. Никита, вздрогнув, едва не пролил на колени остывший чай. Теплый, влажный после грозы ветер пошелестел, словно успокаивая, верхушками деревьев, уронив Никите на джинсы непонятно откуда взявшийся в разгар лета желтый лист.

Никита повертел лист в руке. Странно, что Звездину до сих пор не прислали условий, на которых будет освобождена жена. Тогда можно было бы подобраться к преступникам с той стороны. Или Звездин тоже не верит полиции и скрывает требования?

Он вспомнил сегодняшний допрос Звездина. Никиту в первую очередь интересовали отношения супругов. И сама ссора, но не с точки зрения гостей и знакомых, а личное впечатление о ней Сергея.

— Я впервые увидел Настю на городском ипподроме во время соревнований по конкуру. Я не особо люблю лошадей и на состязаниях присутствовал в качестве спонсора. Вам же не нужно объяснять, где обычно администрация берет деньги на подарки, призы для общественных мероприятий или, например, для помощи ветеранам? В бухгалтерии учреждений на эти статьи предусмотрены крохи, ну и городской бизнес в меру возможностей помогает. Не за спасибо, конечно, а за… назовем это хорошим отношением к предпринимателям. Иногда помогут на конкурсах по земельным участкам, иногда в налоговой выпишут штраф меньше, найдя другую статью о нарушениях. Ну вот… О чем я?

— Вы увидели впервые Настю на соревнованиях по конкуру.

— Ах да. Я ее увидел, в глаза заглянул, приз вручил, перекинулся с нею парой фраз и вдруг подумал, что вот такая и должна быть у меня жена. Красивая, но не броская, умеющая себя подать, но без гордыни, воспитанная и спокойная. Когда я начал ухаживать за Настей, она как-то сразу поняла, что от нее нужно и чего я добиваюсь. Умная, что тоже плюс. Поэтому все эти букеты-конфеты у нас прошли за полгода. Я сделал предложение, она согласилась. Мы подписали брачный контракт. Я специально по этому вопросу ездил в известную московскую юридическую фирму.

— Почему в московскую? В нашем городе тоже есть замечательные юристы. Лично я парочку точно знаю.

— Не верю я в соблюдение личных тайн в маленьких городах. Непонятно как, непонятно где, но информация просачивается, словно ядовитый газ через не вовремя закрытую печную заслонку.

— А что Настя сказала про контракт? Неужели согласилась?

— Настя знала, что я ее не любил. Да мне кажется, и сама она не испытывала ко мне страсти. Ей было двадцать четыре, но она была какой-то… взрослой. Получился договор между двумя что-то пережившими людьми. Каждый друг друга уважал и не спрашивал про прошлое. Называется «брак по расчету». Правда, в последние годы мне казалось, что она меня любит. Но Настя ничего не говорила сама. Так, взгляды, прикосновения.

— А что было в брачном контракте, можете поделиться?

— Ну, главное, никаких прилюдных скандалов, никаких любовников, никаких упоминаний в СМИ о недостойном поведении. Что еще? Ничего из того, что она узнает о бизнесе, не должно попасть в руки конкурентов. Оговаривалось содержание. А куда она тратит деньги, я не должен интересоваться. В отпуск только вдвоем. На городские мероприятия тоже. Ну и в гости, на юбилеи и все такое. Тоже вдвоем. Там длинный список. Я уже всего и не помню.

— Так почему же она устроила такое представление в ресторане? Это же прямое нарушение контракта, а значит, развод?

— Сначала бы найти ее живой. Я бы ее простил, мне кажется. Ну, хоть бы поговорил, узнал, что случилось. Я же фото, что ей прислали, видел мельком. Ну проститутка, и, скорее всего, я там где-то присутствую. Но я-то точно знаю, что ни по каким дамам легкого поведения не ходок. Мне работа адреналин заменяет. Вот Максим, с которым мы потом полночи пили, он — да. Регулярно с девушками зависает. Но он не женат. И девушки постоянной у него нет. Так что ему можно. А мне нельзя. И я не нарушал контракт.

— А как вы решили поехать к Максиму и почему не кинулись искать Настю сразу?

— Я выскочил почти вслед, только немного задержался, потому что сначала подумал, что она в дамской комнате плачет. Подождал, вышла женщина, сказала, что там больше никого нет. И я побежал на улицу. Максим за мной. Мы сходили на парковку, проверить, вдруг Настя уехала с водителем на нашей машине. Нет, тот сообщил, что никого не видел. Телефон не отвечает. И что было делать? Искать ее в темноте по улицам? Макс так и сказал: «Дай ей время остыть, поехали ко мне, утром разберетесь».

Звездин помолчал, опустив голову.

— Это бумеранг мне из прошлого прилетел. Я так расстался со своей девушкой, которая была до Насти. Вы, наверное, уже слышали?

— Да я только второй день как заступил вместо прежнего следователя. Откуда? А ту девушку вы любили или тоже по расчету встречались? Ваша история женитьбы на Насте напоминает мне проект по созданию благополучной ячейки общества. А женщинам очень важна любовь. Когда она точно знает, что вы не можете без нее жить.

— Женщинам, чтобы вить гнездо, достаточно понимать, что рядом надежный партнер. А страсти в клочьях… Это в молодости нужно пережить. И успокоиться.

— А как вы расстались со своей бывшей девушкой? Что за бумеранг?

Звездин, до этого момента говоривший напористо и уверенно, вдруг обмяк. Помолчав, он неохотно продолжил:

— Она меня предала. Я получил известие от надежного человека, подкрепленное фотодоказательствами, что она мне изменяла. Такие же фотографии, где она с… не хочу вспоминать даже. Наверное, мне нужно было с ней поговорить, выяснить, правда ли это. Но я ее просто выгнал. И Айше не стала больше искать со мной встреч. Я тогда думал, что это и есть ее признание в измене. Сейчас я думаю иначе. А тогда я никаких страстей больше не хотел. Только договорные отношения двух порядочных людей. Вот и получился бумеранг. Настя увидела такое же фото и поверила в измену, как и я когда-то.

Пиликнул телефон, уведомляя о принятом сообщении. Никита отвлекся от размышлений, посмотрел на экран и удивился. Михалыч тоже не спит? Старается реабилитироваться за десять потерянных дней? «Максим Самсонов владеет салоном по продаже внедорожников и сервисом по обслуживанию иномарок. Но ездит на разных машинах, берет якобы в краткосрочную аренду сам у себя. У Юрия, заместителя Звездина, есть BMW, машина была в день скандала на ремонте, я съездил, поговорил с мужиками, подтвердили». Никита усмехнулся. Вроде бы нашлись две машины из трех, те, которые могли быть замешаны в похищении. Но BMW стояла в ремонтном боксе, а Максим не отходил от Звездина, значит, за рулем внедорожника быть не мог. А с незнакомцем, как выяснилось, Настя никуда бы не поехала. Ну что ж, на завтра все равно запланирована встреча с Максимом, ведь его могут обвинить в предоставлении ложного алиби. Вот все и выяснится. А сейчас — спать.

К особняку Максима Самсонова Никита пробивался разве что не с боем. Сначала на въезде в коттеджный поселок, огороженный высоким сплошным забором, двое бойцов в форме вневедомственной охраны презрительно посмотрели на предъявленное удостоверение. Потом один пошел, видимо, звонить, чтобы узнать, пропускать ли странного полицейского на нелепой машине в святая святых — жилище миллионеров, а второй просто стоял лицом к Никите и молчал. И когда Никита из чувства протеста сделал шаг в сторону, чтобы понять, что происходит в домике охраны, собираются его пропускать или нет, второй боец сделал такой же шаг и снова загородил собой обзор. Никита никогда не жаловался на рост, но заглянуть за плечо охранника не смог бы, даже если бы подпрыгнул. Широченные плечи, мощная шея и кулаки, каждый размером со средний арбуз, произвели впечатление. Но остановило Никиту от разборок не натренированное тело противника, а взгляд. Угрожающий и одновременно предупреждающий, словно это был робот, который мог кинуться в атаку не раздумывая, просто получив приказ.

Униженный, но не побежденный Никита проехал с независимым видом по широкой, выложенной плиткой дороге в указанном охранниками направлении и остановился возле массивных кованых ворот с вензелями. Забор представлял собой ручной работы металлические вставки между столбами из натурального камня, по виду — гранита.

Здесь уже ждал следующий секьюрити Максима. Никита опять предъявил документы и ответил на вопрос о цели визита. В это время внедорожник с водителем за рулем выехал из гаража, расположенного внутри огороженной территории, и остановился. Наверное, Максим куда-то собирался отправиться. Никита шагнул за калитку и стал ждать. Секьюрити ушел докладывать, водитель оставался в машине, и Никита решил пока осмотреться.

Трехэтажный особняк с колоннами, высокими панорамными окнами и террасой был окружен благоухающим садом. От широкого крыльца вилась длинная аллея, вымощенная светлым камнем, по обе стороны которой цвели кусты роз: алых, кремовых, нежно-сиреневых. Их аромат смешивался с запахом жасмина, плетьми тянувшегося вверх по решеткам перголы. Справа от перголы красовался пруд, обрамленный лиловыми ирисами. В глубине сада просматривалась беседка из дерева и стекла, до половины укрытая разросшимся, искусно подстриженным можжевельником. За домом слышались крики: «Подача!», «Больше!», «Тай-брейк!», похоже, там кто-то играл в теннис. Никита, поняв, что здесь ему не угрожает ненормальный робот с равнодушными глазами убийцы, покосился на водителя и сдвинулся чуть правее: посмотреть, что еще есть на территории усадьбы, кроме теннисного корта. Неожиданно из домика охраны вышел огромный короткошерстный палевого окраса пес, его миндалевидные чуть раскосые глаза цепко осмотрели окаменевшего Никиту.

— Гайсан, нельзя!

Из машины выбрался водитель и кинулся наперерез собаке. Но пес, проигнорировав команду, напружинив ноги, сделал несколько пугающих шагов.

— Гайсан! Стоять! — это крикнул вышедший на крыльцо Максим. Он был в костюме и галстуке, наверное, собрался на деловую встречу. Но и эту команду своенравный волкодав проигнорировал и шагнул еще ближе.

Никита растерянно улыбнулся и спросил:

— Что мне делать? Такой огромный…

— Не двигайтесь. — Секьюрити выскочил из-за спины Максима и быстрым шагом подошел к собаке. — Он просто оценит опасность — вы у нас первый раз, а Гайсан охраняет территорию.

— А почему же он вас не слушается? Вот прыгнет, а я при исполнении. Покушение на должностное лицо. Я ведь предъявил документы.

— Вы извините, порода такая. Исключительная самостоятельность в принятии решений. Зато охранник — уникальный. Интуитивно предугадывает опасность и работает на опережение.

— Хозяина должен слушаться, нет?

Никита замер, в упор глядя на подошедшую совсем близко собаку и ее напрягшийся серпом хвост.

— Смотря какой хозяин, — негромко проговорил секьюрити, косясь на Максима, который оперся на перила террасы и с насмешливым видом ждал, чем кончится дело. Наверное, ему нравилась беспомощность следователя.

Волкодав постоял еще немного, затем опустил хвост и пошел назад в домик, равнодушно слушая, что ему выговаривает секьюрити.

Максим спустился с крыльца и встал, словно обдумывая, куда пригласить для беседы следователя. Никита ждал.

— Принесите кофе в перголу, — не глядя, бросил через плечо Максим и обратился к Никите: — Надеюсь, вы ненадолго. Я спешу.

— Конечно, конечно. Я не задержу.

Никита специально добавил в голос просительные нотки.

Он пошел за Максимом, размышляя о том, как удачно принял решение приехать сюда самому, а не вызывать повесткой господина Самсонова к себе в кабинет. Наверняка пришлось бы общаться с его адвокатом. Вон он какой оказался недоступный. И очень высокомерный. А Никите хотелось вблизи посмотреть, как потенциальный лжесвидетель будет изворачиваться, опровергая видео, которое опубликовал блогер Петр и которое взял на заметку прокурор.

Они расположились друг напротив друга за столом, на котором стояла ваза со свежими цветами. Девушка принесла и расставила на салфетках кофейник, молочник, сахарницу и две чашки с блюдечками.

— Слушаю вас.

Максим демонстративно посмотрел на золотые часы. В кустах возле перголы послышалось шуршание, словно кто-то мощный прорывался сквозь заросли. Спустя минуту на полянку вышел Гайсан. Он лег и положил морду на лапы, не спуская взгляда с Никиты.

— Не доверяет вам, — довольно засмеялся Максим.

— А что за порода?

— Гампр. Армянский волкодав. — Максим еще раз посмотрел на часы.

Никита вытащил айпад и, повернув экран к Максиму, нажал кнопку «Воспроизведение».

— Вот это видео, как одно из доказательств, предполагаю, будет представлено завтра в суде, и прокурор выступит с предложением изменения меры пресечения Сергею Звездину — скорее всего, это будет арест.

Максим, скупо улыбаясь, внимательно просмотрел весь ролик.

— Это точно Сергей?

— Это вы мне скажите. Вы же утверждаете, что всю ночь пили с господином Звездиным. Если выяснится, что видео подлинное, а на нем точно Сергей, вас могут привлечь за предоставление ложного алиби.

— Это вряд ли. Адвокаты на раз докажут, что я даже не знал, что Сергей выходил из моей городской квартиры. И пили мы не всю ночь, а часов до трех. Потом я вырубился. Да и Сергей уже дремал. В общем, мы заснули вместе, проснулись утром вместе. А какое время здесь указано? Пять утра? Ну, я был уверен, мы с братом в это время спали.

Внезапно раздался звонок мобильного. Максим поднес телефон к уху, молча выслушал, что ему говорят, и сухо ответил:

— Не сейчас, тетя. Я разговариваю со следователем, который ведет дело Сергея.

Ух ты. Есть еще и тетя, которая близко знает Звездина, раз Максим называет ей только имя? А в деле нет никаких упоминаний про родственников, кроме матери. И только тут до Никиты дошло.

— Вы сказали: «мы с братом»?

— А что, следствие еще не докопалось до этой информации? А вот Сергей уверен, что в небольших городах все тайны быстро всплывают наружу. У нас общий отец. С матерью Сергея он встречался давно, не женился, когда она… Но о сыне знал. Грехи молодости.

Максим взглянул сквозь решетку перголы на теннисный корт, по которому носились две длинноногие девицы в очень коротких шортах и мокрых топиках.

— С моей матерью он, кстати, тоже развелся. А Сергей вырос без помощи отца, даже в качестве отчества у него имя деда. Сам выстроил бизнес, заводы поднял с нуля. Отец его зауважал и протянул оливковую ветвь. Решил к себе приблизить. А Сергей практически послал его очень издевательским тоном. И все. Отец больше не пытался сблизиться. Сказал: «Не хочешь мяса, грызи кость». Такой вот у меня папаша, это одна из его поговорок, которыми он постоянно разбрасывается. «Под лежачий камень вода не течет», «Капля камень точит», «Ленивый сидя спит, лежа работает», ну и так далее. У него целая коллекция похожих высказываний.

Максим перечислял поговорки, которые, похоже, его отец выговаривал уже ему. Самсонов-старший был личностью легендарной. Он быстро поднялся в начале девяностых, а позже ему стало тесно в рамках провинциального города, и он перебрался в Москву. А Максиму, видимо, кинул подачку в виде салона по продаже внедорожников и автосервиса. Чтобы совсем уже великовозрастный шалопай не сидел на шее, свесив ножки.

— А где сейчас мать Сергея?

Максим презрительно посмотрел на Никиту.

— Да вы ничего вообще не знаете, как вы собираетесь защищать Сергея?

— Я не должен его защищать. Этим займется адвокат в суде. Мне нужно собрать доказательства, чем я и занимаюсь.

Никита встал. Кофе он так и не попробовал, в отличие от Максима, с удовольствием во время беседы хрустевшего печеньем и пившего кофе.

— Пожалуй, я пойду.

— Давайте я провожу. — Максим вышел из перголы, опередив Никиту, но дальше не пошел, а встал у входа.

Никита храбро двинулся в сторону собаки, полагая, что раз пес не кинулся вначале, значит, понял, что никакой опасности нет. А еще Никита чувствовал, что в спину ему издевательски смотрит Максим, оценивая, как недалекий следователь пройдет мимо волкодава.

— Ах, нет. Еще один вопрос.

Никита резко повернулся и успел заметить на лице Максима странное выражение: не испуга, а тревоги.

— Тетя, с которой вы только что разговаривали, она и Сергею Звездину тоже родственница?

— При чем тут тетя? Еще и ее на допрос позовите.

— Ну, вы ей так сказали: «Следователь, который ведет дело Сергея», и я подумал…

— У моего отца был старший брат. Он погиб. Тетя Лидия — вдова. Присматривает за мной. Думаю, даже стучит папаше на меня. Иногда. В воспитательных целях. Мы же одна семья! А своих детей у нее нет… Но мне правда некогда. Вы идите. Гайсан не тронет.

— А тетя была на юбилее Насти Звездиной?

— Нет, конечно. Она и Сергея не жалует, да и моего отца не особо. Такой характер.

Уходя, Никита слышал, как Максим разговаривает по телефону.

А Гайсан, когда Никита проходил мимо, стараясь тихо ставить ноги на камни, чтобы не спровоцировать шумом пса на агрессию, даже не посмотрел в его сторону.

У ворот усадьбы Никиту встретил секьюрити.

— Напугал вас Гайсан?

— Я смотрю, он только вас и уважает. Вы, случайно, не в кинологических войсках служили?

— Нет, — со смехом ответил секьюрити, — в саперных.

Выезжая за ворота коттеджного поселка, Никита улыбался. Не зря унижался. Потому что одного из двух игроков-противников он точно нашел. Нужно только понять, под каким ником тот общается в комментариях: Экс или Формер. Потому что это важно.

Перед двухэтажным зданием городского суда, не обращая внимания на грозовые тучи, с утра бороздившие небо, стояла небольшая толпа — человек тридцать с самодельными плакатами, на которых можно было разобрать: «Требуем правосудия!», «Убийцу к ответу!», «Проверьте алиби!» и другие призывы примерно одинакового содержания.

Судья Екатерина Владимировна Плицына смотрела в окно на скандирующую лозунги толпу и тяжело вздыхала. О том, что ее назначили на это дело, она узнала только два дня назад, когда у прокурорских поднялся шум из-за видеоролика, на котором вроде бы Сергей Звездин вроде бы возвращался в городскую квартиру Самсонова-младшего, вроде бы крадучись. Она этот ролик тоже видела и призналась себе, что принять за стопроцентное доказательство такого качества видео нельзя. Человек ни разу не поднял голову, что и понятно: шел-то он пошатываясь, будто пьяный, и чтобы не упасть, внимательно смотрел под ноги. Екатерина подтянула ноутбук, открыла показания Самсонова Максима и скривилась. Ишь как выкрутился! Спал, ничего не видел. Да и слава богу, еще и с ним разбираться. Коллеги в шутку назвали сегодняшнее заседание «Делом миллионеров». А начальство намекнуло, что лучше все вопросы решить одним днем, не затягивать. Мол, народ волнуется.

Так что же делать? Екатерина сцепила руки. Кроме того, ей однозначно дали понять, что администрация заинтересована в том, чтобы дело было закрыто как можно быстрее. Ну, здесь она не поможет. Потому что следователем назначен старший лейтенант Коломбо, или как там его настоящая фамилия. Все знают, что прозвище это говорящее, у Коломбо принцип: должна быть обоснованная уверенность в стопроцентной правоте.

Екатерина раздвинула пластинки жалюзи и снова посмотрела вниз. Народ стоит уже часа два. Если не закончить заседание, то неизвестно, во что выльются протесты.

Она вдруг решилась. Ну ладно. Вынесет она постановление об аресте Звездина на два месяца, а Коломбо за это время, возможно, добудет свои стопроцентные доказательства. Виновен Звездин — останется сидеть, а если нет, значит, выпустят. И волки сыты, и овцы целы. Под овцой Екатерина откровенно признала и себя. А что? Ей нужно в отпуск, невыносимо уже париться в жаркой духовке под названием город. Купить бы горящую путевку куда-нибудь в Турцию и забыться под шум волн. Что ей, больше всех надо?

Она решительно толкнула дверь в зал заседаний и даже не вспомнила, что главный человек в этом деле не следователь Коломбо и не городской водопроизводитель Звездин, а его жена Настя. О которой как будто совсем позабыли оба лагеря: и те, кто хотел посадить Звездина, и те, кто надрывался сейчас за окном, ругая всех и вся.

Когда судья вошла в зал, все встали.

Екатерина больше не сомневалась. Она начала заседание с привычных слов:

— Суд приступает к решению вопроса о мере пресечения в отношении обвиняемого Звездина Сергея Валерьевича. Прокурор, прошу изложить позицию обвинения.

Никита, сидевший в полупустом зале, потому что сюда пустили только тех, кто был приглашен сторонами по делу, увидел неприступное лицо Екатерины Владимировны и усмехнулся. Он понимал, как на нее давят. И скорее всего, она уже приняла решение. И не в пользу Звездина. Но ее ждал сюрприз. Утром Никита встретился с адвокатом и передал ему укрупненные снимки с видеокамер в ресторане и те, другие, с городских улиц. Никита перевел взгляд на Звездина, который находился за перильным ограждением. Тот смотрел перед собой отрешенно, сжав губы и нахмурившись. Он даже не оглядывался по сторонам, как будто избегая любого зрительного контакта с присутствующими, пока секретарь выполняла свои обязанности: проверяла явку свидетелей, разъясняла права сторон и приглашала всех занять предназначенные для них места.

Со своей скамьи встал прокурор, Никита видел его всего несколько раз. Они здоровались, но не были знакомы.

— Уважаемый суд, в связи с тяжестью предъявленного обвинения и наличием возможности скрыться от следствия, а также потенциального воспрепятствования производству по делу со стороны обвиняемого, прошу избрать меру пресечения в виде заключения под стражу на срок 2 месяца согласно ст. 108 УПК РФ.

— Защита? — Судья повернула голову к адвокату.

Тот тоже встал.

— Уважаемый суд, прошу обратить внимание, что мой подзащитный полностью отрицает свою причастность. Имеются доказательства, подтверждающие его алиби, а именно: свидетельские показания Самсонова Максима, которые покрывают время, указанное в обвинении. Более того, господин Звездин постоянно проживает в месте регистрации и не имеет намерения скрываться. В связи с этим прошу избрать более мягкую меру пресечения: подписку о невыезде и надлежащем поведении.

Судья:

— Прокурор, есть ли дополнительные сведения или возражения?

— Уважаемый суд! Алиби, предоставленное защитой, опровергается материалами дела. Мы имеем в своем распоряжении видеозапись, на которой господин Звездин в ночь совершения преступления идет по городу в пять утра. Откуда он возвращается и что там делал, выяснит следствие. Риски того, что обвиняемый скроется или уничтожит какие-либо улики, остаются актуальными.

Никита улыбнулся адвокату, который, перед тем как встать, оглянулся через плечо и кивнул.

— Уважаемый суд! Видеозапись, предоставленная прокуратурой, не доказывает вины моего подзащитного. На ролике всего лишь похожий на него человек. Того же телосложения и роста. Да, он в костюме, в котором вроде бы ушел из ресторана Сергей Звездин. Но обратите внимание, что он еще и в галстуке. Трудно представить, что человек, пивший сначала в ресторане, а потом в квартире господина Самсонова, так и остался в галстуке, а потом вышел, сделал, как предполагает прокуратура, что-то со своей женой, опять же в галстуке, и вернулся.

Прокурор его перебил:

— Эти данные не опровергают факт участия обвиняемого в совершении преступления.

Адвокат невозмутимо продолжил:

— Я еще не закончил, уважаемый суд. Следователь предоставил мне увеличенные кадры записи видеокамер из ресторана и с улицы. Обратите внимание на галстуки. Они разные.

Судья взяла протянутые адвокатом снимки, просмотрела и нашла взглядом в зале Никиту. Он пожал плечами. Что тут можно было сказать? Материалами из дела доказано, что Звездин дома не появлялся, значит, галстук сменить не мог, а лица на видеозаписях не видно. Костюм синий в мелкую полоску? Что ж, такие костюмы встречаются. Он буквально на днях видел как раз один такой.

…Звездин, выпущенный под подписку о невыезде, ждал Никиту в коридоре возле двери, за которой проходило заседание.

— Что-нибудь известно про Настю?

— Ищем, Сергей Валерьевич, ищем. А вы точно не хотите мне ничего рассказать? Я уверен, что Настю держат в заложницах. Странно, что вы, пытаясь доказать свою невиновность, совершенно не хотите помочь в ее поисках.

— Я… — растерялся Звездин.

Но Никита сухо кивнул на прощание и ушел, тихо переговариваясь с адвокатом. Пусть помучается. А то «жара, город требует воды». А напрячься, вспомнить хоть какую-то подозрительную возню вокруг себя тяжело? Не верят люди в полицию, но всегда ждут, что там им помогут, легко перекладывая ответственность со своих плеч.

А еще сегодняшнее заседание станет ответом парочке слишком самоуверенных игроков. Вчера, выискивая уже ставшие привычными ники в комментариях, Никита ожидал более многословного диалога. Все-таки дело было накануне суда. Плюс Петр сообщил в новом посте, что найденная в реке женщина — не Настя, а жительница одной из деревень, расположенных вверх по течению реки. Но осторожные Экс и Формер лишь скупо обменялись фразами, искусно замаскированными между призывами крикунов пойти завтра к зданию суда с протестами.

Экс: Следак что-то пашет не по-детски.

Формер: Да все уже. Завтра будет арест.

Отложив в сторону линейку и черный фломастер, Никита отступил от доски с нарисованными кружочками и вопросительными знаками. Теперь картина расследования стала более полной. В центре по-прежнему находилась пара Звездиных. Только сейчас снимок был разорван пополам. И стрелки тянулись только от Сергея — с Настей было не все ясно. Ни подруги, ни любовника опера пока не нашли, и это очень смущало Никиту. Из родни у жены Звездина никого не осталось. Еще до замужества Настя купила в городе квартиру на чемпионские деньги и жила там вместе с больным братом, пока тот не умер. В очень дорогой заграничной клинике, между прочим. А вот ближний круг Сергея пополнился новыми именами. Вверху кружок обводил жирно выделенное слово «Максим», слева располагался кружок «Юрий», справа — «Айше». Юрий владел блокирующим пакетом акций и правом их принудительного выкупа, в случае ареста и осуждения второго акционера он станет хозяином заводов и будет единолично снабжать город водой. У матери Сергея, как выяснилось, был пятипроцентный пакет акций, но она лежала в частной клинике и пыталась бороться с деменцией, а полгода назад умерла, и ее доля перешла Сергею.

Имя Айше Никита поместил на доску, потому что у нее, как и у Юрия, был мотив желать похищения Насти. Правда, история, о которой упоминал Звездин, произошла семь лет назад, но всем известна поговорка про месть и холодное блюдо. Мало ли как изменились обстоятельства. Например, появились деньги на то, чтобы нанять похитителей.

Никита походил по комнате, пожал плечами и снова схватил линейку и фломастер. Есть еще водитель Алексей. Во время похищения он находился на парковке, но это с его слов. Никита аккуратно поставил знак вопроса над кружком «Алексей», а потом, сдвинув линейку правее, провел линию и написал рядом: «Тетя Лидия».

Эти имена Никита добавил на схему, потому что их носители тоже были из пресловутого ближнего круга Сергея Звездина, хотя и являлись второстепенными персонажами. Водитель мог рассказать Никите об Айше, потому что работал со Звездиным около десяти лет, а значит, застал их расставание. Известно, что водителей, да еще тех, кто работает давно, обычно не замечают, когда, например, обсуждают что-то с попутчиком или разговаривают по телефону. Ну а тетя Лидия может пролить свет на взаимоотношения двух своих племянников. Раз, по словам Максима, она «стучит» Самсонову-старшему, значит, в курсе всего, что с его сыном происходит.

Но попасть к Лидии для разговора оказалось не просто. Свидетелем по делу она не была. То есть повесткой ее не вызвать. Позвонить и назначить встречу, мол, нужно поговорить о Сергее Звездине, которого, по словам Максима, она не признавала? Никиту точно пошлют.

Он повертел в руке визитку, которую ему дал Артем. На черном матовом фоне выступали выпуклые серебряные буквы: «Визит», а в уголке мерцал цветок лилии. И ссылка на сайт, куда можно было проникнуть, только если ты в списке избранных. Так сказал Артем. Личный кабинет, присвоенный кьюаркод и другие примочки. Потому что под вывеской известного всему городу турбюро «Визит» скрывалось не менее известное, правда в очень узких кругах, эскорт-агентство с таким же названием. Владелицей обоих была Лидия Самсонова, тетя Максима и вдова брата Самсонова-старшего.

— Нет в законе статьи о приравнивании эскорт-агентств к притонам с проститутками. — Артем, выложив визитку на стол, насмешливо подмигнул. — Хотя по смыслу это одно и то же, а фактически нет. За проституцию — срок, а за деятельность по организации отдыха и развлечений, проведению культурных мероприятий, конференций и выставок статьи нет. А это все обычные прикрытия в классификаторе ОКВЭД. Тут не подкопаться.

Артем помолчал, потом хитро прищурился и предложил:

— Простишь проспоренный выходной за эту визитку и информацию об эскорт-агентстве Лидии? Визитку из дела выдернул, потом вернуть надо. Мужик на московской трассе разбился. Машина всмятку. В личных вещах вот эта карточка была.

Никита развел руками:

— А что, есть варианты? Заставить тебя работать в выходной — это из области фантастики, да и то может-быть-когда-нибудь, а информация нужна еще вчера. А ты знал, что Звездин и Самсонов-младший — братья?

— От тебя впервые услышал. И как-то не верится. Да они и не похожи. Рост, телосложение одинаковое, оба темноволосые. И все.

— Ладно, давай про тетю.

— Неужели не помнишь? Самоубийство одного из братьев Самсоновых? Ребята мне все уши прожужжали, громкое было дело. И мутное.

— Это ты у нас любишь поболтать, а я своими делами занимался. Почему мутное?

— Остались вопросики. Положение тела странное, отпечатки как-то не совсем ровно зафиксировались. Жена, эта самая тетя Лидия, на допросе сидела в свитере, закрывающем шею и руки, и больших черных очках, из-под которых выглядывали неслабые такие синяки. Второй брат, нынешний Самсонов-старший, кстати, как раз после этого самоубийства перевел бизнес и срочно отбыл в Москву. Дождался вступления в наследство и укатил. И не жена, заметь, была основной наследницей, а именно брат. Может, она отказалась от своей доли, может, завещание было так оформлено. Самсонов кинул «на бедность» сыну автосервис, ей — турбюро, вот этот самый «Визит», и все, как будто забыл о том, что у него есть родственники. Олигархи — такие олигархи.

— А мне Максим сказал, что эта тетя стучит Самсонову-старшему в Москву о поведении сына. Значит, они общаются.

— Семь лет прошло. Может, старик пересмотрел свои позиции? Он потом еще женился там, в Москве. Но жена от него сбежала. С первой-то, матерью Максима, он давно развелся.

— От олигарха сбежала?

— Представляешь? Говорят, оставила записку с угрозами, вроде как знает страшную тайну, и если он будет ее разыскивать, то все выложит в Сеть, и все. Вышла из торгового центра и исчезла. Растворилась.

— Ладно, так что там с Лидией? Я к ней собираюсь, надо быть готовым к неожиданностям.

— Ну, собственно, я ничего «жареного» и не знаю. Она сделала турфирму прикрытием для элитных проституток и раскрутилась. У агентства для мероприятий есть в лесу база с парком и конюшней. Еще спа-салон. Ну и туры для совсем богатых. И по России, и за рубеж. Клиент выбирает девочку с сайта, что на визитке, оплачивает ей билеты и проживание — и кайфует. В агентство с эскортницами так просто не попасть. Все на личных связях завязано. Там и крутые москвичи тусуются, те, которые не хотят в столице светиться, да и крыша у «Визита» тоже московская. Наши как-то пытались сунуться, да где там. Может, это такой обмен Лидия устроила? Самсонов-старший прикрывает ее бизнес, а она ему рассказывает про сынка-шалопая. И присматривает за ним, конечно, — за сынком, имею в виду. А тот наверняка пользуется тетиными девочками. Постоянно меняет машины и спутниц. В общем, выдающаяся тетя оказалась. Во всех смыслах.

Артем вытер пот со лба, взял пульт и добавил мощности кондиционеру.

— Что значит — во всех смыслах выдающаяся?

— А ты ее фото видел?

— Нет пока.

— Посмотри перед тем, как идти. Чтобы не стоять там столбом с хлопающими глазками. Я вот только сейчас подумал: а может, она и дела мужа вела?

Артем положил пульт от кондиционера, который все это время крутил в руке, Никите на стол.

— Ну все? Я отработал свой выходной? Не расскажешь, как узнал, что женщина из реки — не Настя? Ты же ее не видел.

— Не было обоснованной уверенности, Артем. Ты опирался в своих выводах только на дату и на общественное мнение. А этого мало. Про выходной забыли. Спасибо за информацию.

…Никита взял визитку и повертел ее в руках. Как этот вещдок поможет ему проникнуть завтра к Лидии и вызвать ее на разговор? Он открыл ноутбук и набрал в поисковике ее имя. И даже вздрогнул. Да уж. Обычно у таких женщин целый набор комплексов по поводу своей самоидентичности. Владелица эскорт-агентства же на всех снимках выглядела уверенной, смотрела презрительно и нигде не улыбалась. Никита даже растерялся. И как с такой беседовать? Клиентом же не представишься? Он оглядел себя. Точно нет. Полицейским удостоверением тоже не покозыряешь. Придется импровизировать. Что же про «выдающуюся» женщину накопали журналисты? Любит готовить? Это и так видно. Сама водит машину, предпочитает гоночные образцы, сейчас владеет Audi RS с полным приводом и турбомотором мощностью 450 лошадиных сил. Никита присвистнул. И где же она гоняет? По ночным улицам? Журналисты покопались и в грязном белье, как же иначе. На темном нечетком снимке папарацци невысокий широкоплечий мужчина выходил из «Ауди». Как понял Никита, всех возмущало не то, что у одинокой Лидии есть любовник, а то, что алчущей журналистской братии никак не удавалось выяснить, кто это. Неужели не смогли подкупить кого-то из прислуги?

Особняк Лидии чем-то напоминал жилище Максима. Тут тайн не было. С квадрокоптера территория с беседкой, перголой и тропинками, выложенными белым камнем, просматривалась как на ладони. Только вместо корта подкрашенной водой синел бассейн. А вот и про прислугу. У Никиты полезли вверх брови. Только охрана и уборка? Все остальное делает сама? А так бывает? Хотя… В реальности уровень защиты таких резиденций зависит от степени паранойи хозяина. Кто-то тратится на многослойную систему безопасности со всякими электронными прибамбасами, а кто-то сокращает до минимума прислугу. Зато остаются самые верные, сто раз проверенные, которых нельзя подкупить. Вот журналисты и воют. Так им и надо.

…В полдень Никита вышел из «Нивы» на одной из центральных улиц города. Осмотрев вывеску с веселенькими разноцветными буквами на фоне пальм, загорелых девушек, солнца и моря, он усмехнулся. Прикрытие для эскорт-услуг было хоть куда. Никита пригладил вихор на макушке и еще раз оглядел себя. Такой вот получился образ. Туристический. План был попробовать под видом жаждущего приключений и коктейлей отпускника прорваться к главе фирмы, а там уже предъявить «корочки» и задать вопросы. Ну или показать черную визитку. Как пойдет.

Утром, спустившись в гавайской рубашке и белых полотняных брюках к завтраку, Никита встретил веселое изумление в черных глазах Туси.

— Куда это ты собрался такой нарядный?

Услышав, что муж планирует посетить эскорт-агентство с элитными проститутками, Туся захохотала, и еще долго Никита слышал этот прямо-таки оскорбительный смех, сначала в прихожей, затем во дворе, а потом через открытые окна машины Туси. Она уехала на работу, и Никита ухмыльнулся. Именно такого эффекта он и добивался, выбирая сегодняшний наряд. Никто не заподозрит нелепого туриста в опасных намерениях.

Однако он ошибся. Сначала, правда, все шло хорошо. В вестибюле Никиту встретила хостес — красотка с умопомрачительно длинными ногами. Она поинтересовалась, где бы клиент хотел отдохнуть, и предложила для начала посмотреть каталоги туров, наваленные на журнальные столики. Никита сделал значительное лицо и вытащил из нагрудного кармана уголок черной визитки, цепко наблюдая за реакцией хостес. Где-то в глубине души он все-таки сомневался: вот так в центре города цветет лилия порока — и никто не принимает мер? Натравить, что ли, Петра с его подписчиками? И потом читать, вооружившись чаем и булкой с маком, возмущенные комментарии. Ладно, это когда-нибудь потом. Сейчас он шел за хостес короткими извилистыми коридорами, удивляясь, что дорога никак не кончается. А с виду здание казалось довольно компактным: два этажа под односкатной крышей из зеленой черепицы, крохотная парковка, ведь в центре места мало, и узкий вытянутый участок земли под окнами, отданный под цветник. Но девушка вела его уверенно, Никите начало уже казаться, что они прошли здание турфирмы насквозь и теперь путешествуют по соседнему. Девушка, а за ней Никита, начала спускаться по лестнице. Никита уже не улыбался, и если бы сейчас кто-то его увидел, то не принял бы ни за владельца черной карточки, ни за праздного туриста. Никите было некогда притворяться, он запоминал повороты, считал ступеньки и рассматривал изредка попадающиеся двери. Расскажет потом Артему. Может, пригодится.

Впереди полутемного коридора, освещенного лишь маломощными настенными светильниками, показалась металлическая дверь. Девушка, мелькая пальчиками с превосходным маникюром, набрала на панели с электронным замком двенадцатизначный код и открыла вход в рай.

В глубине палисадника, похожего на колодец из-за высокого бетонного забора, увитого диким виноградом, росли приземистые яблони и кусты жасмина. Забор снаружи сжимали дома старой постройки, из-за них на жасмин падали лучи солнца. А под свесившими ветви яблонями журчал фонтан со статуей голого мальчика — ангела с распахнутыми за спиной крыльями, затертыми до блеска, наверное, прикосновениями к ним посетители просили о счастье. На усыпанной гравием полянке щебетала стайка девушек неземной красоты. Так показалось Никите, вышедшему из темноты на свет. Сопровождающая махнула рукой девушкам, и те, как по команде, замолчали и повернулись. Наступила тишина. Потом кто-то неуверенно хихикнул. На нее шикнули.

— Нам сюда.

Хостес показала Никите на дверь рядом с той, откуда они только что вышли. Никита, никогда не видевший столько красоты одновременно, сначала растерялся, но потом мгновенно собрался. Он же Максим Исаев в логове врага! Инкогнито продержалось недолго. В вестибюле нового офиса его ждала «выдающаяся» женщина. Полная, с сильно выпирающим животом, на котором покоилась огромных размеров грудь. Неброский макияж и очень короткая стрижка, дорогая одежда, браслеты, по нескольку штук на запястьях, издававшие тихий звон при движении, серьги с крупными бриллиантами и по два кольца на каждой руке: на больших и безымянных пальцах. Так и описывали владелицу эскорт-агентства журналисты. Она и смотрела как на снимках в Сети: презрительно, не улыбаясь.

— Это же полицейский. Зачем ты его сюда привела?

— Прости, Винтер. Он показал карточку, и я…

— Свободна.

Оглядев Никиту, Лидия кивнула, из дверей выступил секьюрити. Тоже выдающийся. Никита мгновенно оценил его мускулы и немигающий взгляд.

— Вас проводят.

— Нам нужно поговорить. — Никита обошел охранника, горой надвинувшегося на него, и снова встал перед уже собравшейся уйти Лидией.

— У меня все нормально с документацией и налогами. Если что-то уголовное, присылайте повестку, мои адвокаты свяжутся с вами.

— Речь о вашем племяннике.

— О Максиме? Что с ним?

Она резко повернулась, отчего на животе внушительно колыхнулась грудь. Никите потребовалось усилие, чтобы смотреть в лицо Лидии.

— Поговорить нужно, — повторил он.

Цель — добиться аудиенции с тетей Сергея Звездина — достигнута. Осталось самое малое: чтобы охранник не выкинул его назад, на площадку перед зданием с зеленой крышей и веселенькими буквами на вывеске. Никите очень нужно было оказаться в кабинете Лидии один на один и без свидетелей. Он пришел сюда с определенной целью. А разговоры о племянниках были лишь прикрытием, как и турфирма для эскорт-агентства.

— Покажите удостоверение.

Лидия пробежала взглядом протянутый документ и удивленно подняла брови:

— Старший лейтенант?

И, видимо, совсем успокоилась. Пристально оглядела нелепый наряд, оценила звание, которое не соответствовало возрасту, — Никите уже давно пора было быть капитаном, если не майором — и то, что пришел он один, без прикрытия.

— Ну, пойдем, поговорим.

Увидев, что охранник не зашел в кабинет, а встал, широко расставив ноги, возле двери, Никита облегченно выдохнул. Все получится.

Кабинет был обставлен очень дорого и минималистично. Плотно зашторенное окно, массивный стол, два кресла, одно широкое, для хозяйки, другое обычное, для посетителя, антикварная тумба, на которой стояли настольные часы и одна фотография в рамке: Лидия, еще худая, с ружьем в руках, презрительно смотрела на тушу убитого кабана, лежащего у ее ног. На столе возле ноутбука лежала открытая пачка жевательных подушечек «Никоретте», а рядом хрустальная пепельница с уже использованными резинками, скатанными в шарики. Лидия тяжело опустилась в кресло, привычным движением достала подушечку из пачки и забросила в рот.

— Курить бросаете?

— Периодически. Так что там с Максимом?

— Я имел в виду другого вашего племянника — Сергея Звездина.

— Ах ты боже мой. Он мне не родня совсем. Мы не общаемся в городе. В мое агентство он тоже не ходит. Так, ездим иногда на охоту вместе. У него в аренде шикарные охотничьи угодья на границе Московской и Владимирской областей. Максим меня приглашает, а Звездин не возражает. Я стрелять уже не могу… — Она с сожалением покосилась на свою фигуру. — Но готовлю хорошо и никому не мешаю. В молодости постоянно ездила с мужем и деверем, Анатолием, на кабана. Они и Максима приохотили.

— Звездина обвиняют в убийстве.

— Значит, для этого есть основания.

— А Максим предоставил Звездину алиби, он его братом называет.

— Как вам объяснить? — Лидия посмотрела на Никиту почти с жалостью. — Я прекрасно помню Максима маленьким, Галочку, его мать, очень уважала. Это семья. А кто такие Звездин и его мать-хабалка? Вылезли откуда-то из подворотни. Звездин раскрутился без начального капитала, создал себе имя, ну и молодец. При чем здесь наша семья? Это дела давно минувших дней. Грехи молодости моего деверя, вот пусть он с ними и разбирается. Так что извините, ничем не могу помочь.

Никита кивнул, соглашаясь.

— Да, теперь я понял. Зря только такую операцию прикрытия разработал. — Он засмеялся, а Лидия даже не улыбнулась. Просто ждала, когда он наконец уйдет. Но не торопила.

— Откуда у вас карточка? Они именные. И подделать не могли, там секрет есть.

— Это вещдок. Обязан вернуть. А почему девушка-хостес назвала вас Винтер? Из-за лилии на визитке?

— При чем здесь лилия?

— Ну как же. Три мушкетера, миледи Винтер с выжженным клеймом в виде лилии на плече. Там еще было что-то про совращение священника.

— Какая чушь. Винтер — моя девичья фамилия. Я же родилась в этом городе. Меня мало кто из знакомых называет по фамилии мужа. Карточку не отдадите?

— Нет.

Лидия вытащила жевательную резинку изо рта, аккуратно скатала в шарик и достала новую.

— Тогда не задерживаю.

Никита повернулся и пошел к двери, но, словно вспомнив что-то, хлопнул себя по голове и повернулся. Лидия сидела, уставившись в одну точку, и вздрогнула, снова увидев перед собой Никиту.

— А с Максимом у вашего деверя нормальные отношения? Почему он не вызывает его в Москву? Не пытается вырастить из него преемника? У него же куча предприятий: трубопрокатный завод, переработка леса, контейнерный терминал, да много чего. Филиал его офиса остался здесь. А у Максима всего лишь автосалон и сервис по ремонту иномарок. И то там управляющая компания занимается, я узнавал.

Наконец Никита увидел на лице Лидии отражение эмоций. Раздражения, потом негодования и, наконец, злобы. Чтобы скрыть чувства, она встала с кресла и отошла к тумбе. Погладила снимок в рамке, провела рукой по поверхности, словно стирая пыль, и, успокоившись, бросила:

— Деверь никому не доверяет. Все у него враги, хотят отнять нажитые капиталы. Он никогда не давал Максу большого дела, не приближал его к себе, вот Макс и колобродит… Ну, теперь все?

— Да. Извините за вторжение. Всего хорошего.

«Конечно, не приближает, — думал Никита, возвращаясь теми же коридорами теперь уже следом за охранником. — Но что-то незаметно, что и Макс рвется управлять тем же трубопрокатным заводом на Урале или лесоперерабатывающим в Сибири. Ему как раз хорошо здесь, под крылом тети, которая держит город в цепких руках с помощью информации, которую приносят ей «девочки», скорее всего, не только устной, но и видео. Да и пусть».

Вырвавшись из-под пристального внимания хостес и охраны, Никита торопливо завел «Ниву» и выехал на проспект. Ему нужно было как можно скорее попасть к судмедэксперту. И еще дать задание Михалычу. Пусть найдет из агентства Лидии девушку, которая захочет ответить на вопросы Никиты.

Охранник тихо прикрыл за следователем металлическую дверь — все знали, что Лидия не любит резких громких звуков, и она расслабленно откинулась на спинку кресла, прочного, сделанного по специальному заказу. Спинка чуть прогнулась, совсем немного, и застыла. Лидия вспомнила полотняные брюки и гавайскую рубашку и недоуменно нахмурилась. Старший лейтенант и правда решил, что она сейчас начнет ему выкладывать про отношения в семье?

Семья… Лидия прерывисто вздохнула и опустила голову на скрещенные на столе руки. Браслеты тревожно звякнули. Этот нелепый сопляк даже примерно не представляет, через что ей пришлось пройти, чтобы доказать, что она достойна носить фамилию Самсонова.

Семь лет назад она получила от деверя предложение, от которого нельзя было отказаться. Следить за мужем, о котором она точно знала на тот момент, что он подворовывает у брата. Это сейчас она может быть и прожженной делягой, и решалой, и зазывалой. И все агентство держит в жесткой руке. А тогда… Лидия подняла голову и посмотрела на снимок на тумбе. Тогда она ничего не хотела замечать вокруг себя, упивалась деньгами и возможностями, которые эти деньги дают. Наряды, бриллианты, машины, радужное будущее, в общем, все, о чем мечтают наивные дурочки, стоящие сейчас за окном в ожидании новых заказов. Не понимают, что жизнь — это всегда выбор. Или ты продаешься, или влачишь существование, распределенное пресловутой судьбой тебе, одной из тысяч серых мышек. И продаться нужно тоже умело. Не так, как она семь лет назад, размечтавшись, что деверь отвалит ей долю своего необъятного богатства. Она же выполнила все его условия. А еще она рассчитывала на свой щит безопасности, о котором позаботилась намного раньше. Дура.

Следила, подслушивала, делала копии документов. Собрала досье и даже не раздумывала ни минуты, отдавать или нет. Ведь она и великий Самсонов договорились. Это главное. А братья пусть сами разбираются. И все же знают, что воровать нехорошо. Даже у государства, а уж у собственного брата, который дал тебе работу, положение, доступ к кормушке, — это вообще табу.

Да и что мог Анатолий Самсонов сделать родному брату? Ну пожурит, накажет, конечно, кусок пирога не даст в следующий раз. А он поставил мужа Лидии на счетчик. Как будто вспомнил девяностые, когда они оба начинали карабкаться на вершину. И когда подошел срок, а деньги муж так и не отдал, сказал, что на следующий день сдаст долг коллекторам. Не тем коллекторам, которые собирают банковские кредиты у должников, а тем, которые помогают проводить расчеты в подпольном мире серых сделок. Был в городе полукриминальный деятель по фамилии Зотов, его бойцы выбивали долги проштрафившихся клиентов для крупных городских фигур, минуя законные методы. А Лидия в азарте раскопала и другие грехи мужа, о которых, по-хорошему, не нужно было знать никому, лучше придержать для себя и когда-нибудь воспользоваться. Сорок пять лет ей было тогда. Вроде уже и не юная дурочка, у которой каждый день — праздник.

Она отдала досье, когда закончила все подсчеты, и гадала, как ее наградит деверь. Прикидывала варианты. Муж после разговора с братом пришел смурной и на все вопросы молча отворачивался. А через неделю вдруг грянул гром. Лидия закрыла лицо руками. Не хотела она вспоминать, но в голову назойливо лезли кадры ее последнего разговора с мужем.

— Так это ты все устроила? Мне брат рассказал. Дрянь! Думаешь, он тебя пожалеет, когда твое время придет? Он взял все, что ему было нужно, а ты только мешаться под ногами будешь, тупая стерва.

Впервые за всю жизнь муж поднял на нее руку. Он бил ее остервенело, молча, исступленно. Словно под ним была не женщина, с которой он прожил двадцать пять лет, а обычная тряпичная кукла, из которой нужно выбить начинку. Лидия потеряла счет времени и только молила всех святых, которых смогла вспомнить, чтобы не потерять сознание. Понимала, что тогда ей конец. И что-то выбил в тот вечер из нее муж. Дурь эту, что ты защищена какими-то договорами и условиями, что ты особенная и можешь не бояться будущего. Ты такая же серая мышь, как и другие, и любой сможет раздавить тебя тяжелыми сапогами, но сначала загонит в мышеловку.

Чего добивался Анатолий, когда рассказал брату о предательстве жены? Потом Лидия поняла: просто не хотел пачкаться. Доверия как партнер он больше не вызывал, а убрать его рука не поднималась, все-таки брат. Может, думал, что тот убьет жену, его посадят, и тогда можно будет раскрутить дело на полный срок по определенной статье, не спускать на тормозах. В тот момент ярости мужа Лидия поняла, что ее сейчас убьют. Вот прямо сейчас. Она собрала силы и воткнула в глаз мужу случайно оказавшийся под рукой карандаш. Красный, она до сих пор помнила. Один из тех, которыми она подчеркивала украденные суммы.

Муж, вскрикнув, упал, а Лидия поползла вон из спальни, оставляя после себя кровавый след. Потом поднялась, опираясь о стену, и доковыляла до кабинета, где, она знала, муж хранил оружие.

Вернулась в спальню она другим человеком. И точно знала, что сейчас сделает. И что никогда об этом не пожалеет.

Деверь примчался, как только она позвонила. Наверное, сидел с телефоном в руках, ждал звонка от брата со слезной просьбой помочь.

Вспоминая это, Лидия хотела улыбнуться, но губы отвыкли от этого привычного для других людей действия, и вышла только страшная гримаса. Такая же, как тогда.

— Садись, поговорим.

Она представляла, как выглядит с наливающимися чернотой синяками, с кровавыми царапинами на шее, спутанными, кое-где выдранными волосами. Говорить было больно, распухший язык еле ворочался, шатался полувыбитый зуб, а губы стали словно чужими. Все тело ломило, а ей ведь еще пришлось замывать кровь на полу и переодеваться.

Деверь, может, и имел свое мнение о том, как и с кем нужно разговаривать, но труп брата с разнесенным черепом в районе глаза и наставленный на него ствол не давали времени собраться с мыслями.

— Ты что, убила мужа? — Потрясенный, он не отводил взгляда от пистолета.

— Я и тебя убью, если здесь и сейчас мы не договоримся. Напрягись. У нас не более получаса, я уже вызвала полицию.

Было видно, как деверь внезапно расслабился. Подумал, что Лидия не сможет ничего сделать за это время. Идиот. Она скривилась от боли и подняла другой рукой еще один пистолет.

— Успею, не волнуйся.

Она надеялась, что в ее глазах читается приговор. В комнате пахло порохом, стволы пистолетов были направлены Самсонову в грудь. Лидия сама себе медленно качнула головой.

— Получится красиво. Вы с братом поссорились… Я пыталась вас остановить… — В ее голосе прорезалась злость. Она облизала распухшие губы. — За это мне попало от вас обоих. Ну и в итоге вы убили друг друга. — Лидия чуть шевельнула правым пистолетом. — Ты… выстрелил брату в глаз, а он… — Лидия дернула стволом другого пистолета, отчего Самсонов вздрогнул и побледнел. — Попал тебе в сердце. Сразу сдохнешь, хоть и достоин мучительной смерти… за вот это вот все, что ты придумал. — Голос у Лидии внезапно осип, она выдохнула, переждала боль в груди и продолжила: — Я не промахнусь. Ты же знаешь… вместе на охоту ездим.

— Не жалко мужа? А меня?

— Сопутствующие потери, бывает.

— Чего ты хочешь?

— Счет в швейцарском банке на мое имя. С шестью нулями и в конвертируемой в Европе валюте. И не думай меня второй раз обмануть, я же собирала досье не только на мужа, но и на тебя. Так, на всякий случай, а видишь, пригодилось. Лежит в таком месте, куда твои когтистые лапы не дотянутся. И не жмись. Тебе это ничего не стоит.

— Ты блефуешь.

— Проверь.

И Лидия назвала по памяти несколько цифр и фирм-однодневок.

— Как ты себе это представляешь? Мне нужно время.

— Ой, ну брось. С устройства все вопросы решишь, того, с которым ты никогда не расстаешься, маленький такой гаджет, вон он и сейчас выпирает из нагрудного кармана. Время, Самсонов, время. Вот-вот менты нагрянут.

И Лидия со значительным видом шевельнула пистолетом.

Самсонов, уже не споря, быстро набрал цифры, посмотрел в экран, давая отсканироваться сетчатке, и подождал, когда придет перевод. Потом показал Лидии результат и тяжело поднялся.

— Что дальше?

За окном раздались сирены въезжающих во двор полицейских машин. На шторах заполыхали голубые отсветы мигалок.

— Уходи через черный ход, ты знаешь, где он. Советую тебе свалить из города. Страна большая, а у тебя везде заводы. Но… Чтобы не было совсем уж подозрительно, кинь перед отъездом мне и сыну что-нибудь из своих богатств. Максим машины любит, вот ему сервис. А мне… Да все равно.

— Что посеешь, то и пожнешь. Свой выбор ты сделала.

Деверь проворно выскользнул из кабинета, через минуту внизу хлопнула дверь. И тут же по лестнице тяжело затопали берцы.

…Так она стала владелицей турбюро. А уж эскорт-агентство раскрутила сама. Этот бизнес держится на личных связях, а Лидия многих знала именно лично, и их любовниц тоже. Дела пошли. Ей даже нравилось то, чем она занимается. Но про деверя не забыла. И о том, что он достоин мучительной смерти, тоже. Конечно, они общались. Максим их связывал. И вообще, они же семья.

Если бы могла, Лидия бы сейчас засмеялась.

В дверь постучали. Лидия оглядела себя, провела рукой по жесткому ежику волос на голове, поправила развернувшееся на пальце кольцо и пригласила:

— Заходите, кто там.

В кабинет, оттолкнув охранника, впорхнула одна из девиц, дожидавшихся в садике, когда уйдет полицейский.

— Винтер, а почему ты не включила меня в список тех, кто летит в Дубай на форум? Я давно без заказов и сейчас как раз в отличной форме.

Лидия открыла ноутбук, лежавший на столе, поискала там снимки и развернула экран к эскортнице.

— Узнаешь? Кто это голой задницей на балконе отеля сверкает? Это же мусульманская страна, идиотка. Вместо тебя поедет Светлана, ей билет уже купили. И меня просили, чтобы она была в списке. Тебя не хотят. Так что увы.

— Ну ты же знаешь, Винтер, что Светка пьет как не в себя и может на приеме залиться и опозориться. Мусульманам и пить запрещено.

— Не спорь.

Лидия повернула к себе ноутбук и снова поработала мышкой.

— На Корфу полетишь. Пришлю билет и оплаченный тур. Яхта, море, если хорошо поработаешь, могут быть неплохие чаевые. Но потом отбарабанишь в лесничестве на Рождество, с местными. Согласна?

Девушка скривилась, но кивнула, рассматривая фото клиента.

— А… этот старик. Затейливый такой. Любит всякие ролевые игры. Ну давай. Там голышом хоть по всей палубе бегать можно. Главное, чтобы он от виагры в ящик не сыграл.

Лидия общалась с эскортницами, распоряжалась, командовала, ругалась. А сама нет-нет да и вспоминала нескладного полицейского, и у нее тревожно сжималось сердце. Что-то она упустила. А она не привыкла бродить в потемках. Лидия выпроводила девиц и набрала номер телефона Максима.

— Привет. А к тебе тоже полицейский приходил? Никита, да. И что? Он странный. Не доверяй ему.

Звездин в бейсболке, надвинутой низко на лицо, джинсах и серой куртке-ветровке стоял в тени ветвистой ели и смотрел на фасад жилого дома. Из двери цокольного этажа выходили люди, молодые и не очень, они громко разговаривали, видимо обсуждая только что окончившееся совещание и планы на завтра. Это были волонтеры, а организация на цокольном этаже называлась «Центр волонтерской помощи».

Когда Никита размышлял о том, что горожане и конкретно Звездин не надеялись на полицию, то был недалек от истины. Измученный нападками окружающих, сразу поверивших в его вину, Звездин растерялся. Не ожидал, что он, который не дебоширил, не качал права, участвовал в благотворительности и вообще вел добропорядочный образ жизни, окажется вдруг в кольце такой всеобщей ненависти. За что? Звездина сильно задели обвинения следователя в нежелании помочь. И смотрел этот Никита так… холодно и как-то недоверчиво. Получилось, что Звездин вообще не принимает никакого участия в поисках Насти, да еще и скрывает информацию. Но Звездину действительно никто не присылал требований с условиями освобождения жены. Ничего не требовали, это напрягало. И да, выглядело подозрительным.

Он посоветовался с Юрием, единственным, кто поддержал его, и вот теперь стоял перед входом в волонтерский штаб и ждал, когда покажется руководитель. О нем Сергей заранее навел справки, знал, как выглядит и, как говорится, чем дышит. Несколько громких дел по спасению людей, освещенных журналистами городского телевидения, интервью, которое он дал в начале года после того, как был найден убежавший из дома школьник, и в котором усиленно рекомендовал сделать передачу о правилах оказания первой помощи, убедили Звездина в принятом решении. Звездин пришел с твердым намерением: уговорить искать Настю. Умолять, если придется. Даже заставить, если услышит отказ. А лучше подкупить, ведь всегда найдется куда потратить деньги в волонтерском сообществе.

Он ждал, прижавшись к стволу ели, когда руководитель выйдет. Наконец дверь штаба распахнулась, и на улице показались двое: тот, кого он дожидался, и девушка. Сергей замер. Девушка, наклонив голову так, что темные волосы падали на плечо, слушала быстро говорившего мужчину, потом кивнула, достала блокнот и что-то записала. Они тепло попрощались, мужчина вернулся в штаб, а девушка пошла по дороге, прямо на Сергея.

Она поравнялась с елью, Сергей вздохнул и сделал шаг, выходя из своего укрытия.

— Здравствуй, Айше! — поздоровался он негромко.

Семь лет прошло. Семь лет с тех пор, как они расстались. И он кинул ей в лицо страшные слова: «Убирайся, ты предала меня», которые потом грызли его по ночам, когда он узнал, что она не виновата.

Она вздрогнула и отшатнулась. Но не убежала, а осталась на месте, вглядываясь в темноту. Узнав Звездина, Айше тихо вскрикнула и бросилась к нему. Он поймал ее и бережно прижал к груди.

Айше отстранилась и заглянула ему в глаза:

— Что ты здесь делаешь?

Он собрался ответить, но вдруг понял, что не знает, с чего начать. «Я пришел просить о помощи. Меня подозревают в убийстве моей жены. Все думают, что я ее закопал где-то в лесу. А здесь ты, и я не знаю, как тебе это объяснить». Захотелось вдруг все рассказать, поделиться, он знал: Айше поймет, как его мучает эта бессмысленная травля, взгляды, полные подозрений, слова следователя, который решил, что Сергей что-то скрывает. Все это было так несправедливо. И самое страшное — неизвестность: где сейчас Настя и что с ней произошло.

Но вместо этого он тихо шепнул:

— Я скучал.

В ее глазах что-то дрогнуло.

Добравшись до машины, Сергей одной рукой — вторая крепко держала Айше — нащупал ключи, машина сверкнула фарами. Он потянул ручку, и дверь бесшумно отворилась. Айше, ни слова не говоря, забралась внутрь, Сергей сел рядом. В темноте душного салона он сжал ее руки, нашел губы, родные, пахнущие чем-то давно забытым, и его словно опалило: он не думал ни о чем, целуя жадно, взахлеб, чувствуя, что Айше отвечает ему.

Внезапная яркая вспышка света заставила обоих отшатнуться друг от друга. Лихая машина выезжала из переулка и на мгновение ослепила их фарами. А проехав мимо, задорно посигналила — наверняка водитель предположил, что юная парочка целуется, спрятавшись в темноте от всего мира.

Сергей завел автомобиль трясущимися пальцами и выехал на дорогу, ведущую из города. Оба молчали, переживая внезапную близость. Остановившись на обочине, Сергей повернулся к Айше.

— Я не хотел тебя оскорблять тогда… Что-то черное накатило, ослепило прямо, я дышать не мог, вот так и получилось. Прости меня.

— Ты узнавал обо мне за это время?

— Нет. Я же женился через год. Хотел быть честным в семье. Наверное, в глубине души знал, что, если увижу тебя, устоять не смогу.

Он с силой сжал свои руки, сунув их между колен, ему все время хотелось трогать Айше, перебирать черные мягкие волосы, гладить острые плечи и теплые колени. Айше, почувствовав его притяжение, отодвинулась на сиденье подальше и замерла.

— Ты меня боишься? — изумленно проговорил Звездин. — Ты что, тоже думаешь, что я убийца?

— Нет, конечно, ну что ты. — Айше дотянулась и, утешая, погладила его по щеке, но ближе не пересела.

— Тебе неприятно? У тебя кто-то есть?

— У меня кто-то есть. Мне приятно. Я люблю тебя, Звездин. Мне нужно столько всего рассказать. Но между нами Настя. И мы не можем, ты же понимаешь? Расскажи, что произошло? Я же узнаю все только из СМИ, а там пишут отвратительную ерунду. Я бы и хотела не читать, но не получается. Пытаюсь вылавливать хоть какие-то крупицы достоверной информации.

Сергей из всего того, что выпалила Айше, услышал только «у меня кто-то есть» и «мы не можем».

— Расскажи, — повторила Айше, и Звездин очнулся.

— Мы были в ресторане. Насте исполнилось тридцать, и она захотела праздника. Часа два все шло по плану: речи, подарки, танцы. Потом я увидел, что Настя взяла телефон, и почувствовал, как она напряглась. Кинул взгляд на экран, а там голая девка. Я догадался, что жене прислали какую-то грязь. Но не подумал, что обо мне и проститутке. Себя же я не видел, но следователь мне потом показал. В полиции есть техотдел, для них не проблема все это раздобыть, тем более вся переписка у Насти в облаке сохранялась. В общем, на снимке якобы запечатлено, как я и девка лежим в кровати. Я не знаю, почему Настя сразу поверила в эту глупость. Я никогда… Ты мне веришь?

— Верю. А почему ты ее не вернул? Писали, что ты и не торопился ее догонять. Это как-то странно…

— Да побежал я за ней. Просто Настя вылетела сразу из ресторана, а я почему-то решил, что она в женском туалете рыдает. Как-то не воспринимаешь сразу, что все настолько серьезно. Ну поругаемся, ну не будет она со мной разговаривать. Но потом же договоримся. Настя умная. Она бы разглядела внимательнее снимок и поняла, что прислали фальшивку. Если бы было больше времени. А она вдруг исчезла. Следователь говорит, что ее специально спровоцировали, а потом похитили. И теперь она в заложницах.

Сергей в раздражении стукнул кулаком о руль.

— И еще он говорит, что должны быть требования, похитителям от меня что-то нужно. И не верит, что никаких условий мне не предъявляют! — шепотом проговорил Сергей. — Думает, что я что-то утаиваю. А я действительно не понимаю, что произошло. Какие еще похитители? При чем здесь Настя?

— А следователь хоть нормальный?

— Это второй уже. Первый сразу мне в лицо заявил, что возбуждает дело о пропаже гражданки и я главный подозреваемый. А вот второй доказал адвокату, а тот потом в суде, что на видео был не я, и меня отпустили под подписку. Вроде даже переквалифицировали из обвиняемого в свидетеля. Но это ничего не меняет. Настю-то не нашли.

Сергей вдруг наклонился, потерся макушкой о плечо Айше и пожаловался:

— Я ходил на опознание какой-то женщины, которую выловили в реке, она пробыла в воде целых десять дней. Это было… ужасно.

— Бедный. — Айше погладила его по макушке.

— Я смотрела ролик, который в Сеть тот блогер выложил. Там сразу понятно, что по городу идет другой человек. Да еще и в галстуке. Плюс голову не поднимает. Что ты собираешься делать? — Я сейчас к волонтерам шел. У них ресурсов намного больше, чем у полиции. Хотел попросить руководителя заняться поисками Насти. Подкупить, в общем-то, хотел. Подбросить денег на любой проект. Можно на современные инвалидные коляски, например, такие, с мотором.

— Ой, давай! Я как раз живу у бабушки, она после инсульта почти не ходит, в туалет да на кухню до стола, а могла бы гулять. В магазин ездить. На коляске-то.

— А что, твой «кто-то» не может тебе купить или хоть снять нормальную квартиру? — едко поинтересовался Сергей, вдруг вспомнив о том, что у Айше «кто-то есть». Остро кольнула ревность.

— Не может. Он не работает.

Айше вдруг резко согнулась, нащупала ручку двери, открыла и буквально вывалилась наружу. Звездин услышал рвотные спазмы. Она вернулась через несколько минут и виновато посмотрела на него.

— Прости. Это от меня не зависит.

— Ты беременна?

— Я умираю, Сережа. Нам очень нужно поговорить.

Утром, выезжая из поселка, Никита увидел на столбе приклеенный лист со словами: «Внимание! Помогите найти человека!» — и фотографией Насти Звездиной. Да уж. Никита поморщился. Будет стыдно, если волонтеры найдут Настю раньше полиции. То-то будет злобная радость у подписчиков блогера Петра.

Возле управления прохаживался Михалыч. Увидев подъезжающую «Ниву», он остановился и дождался, когда подойдет Никита. Поздоровавшись, Михалыч заговорил, скрывая возбуждение:

— Никита Алексеич, у техотдела для тебя новости. Там ребята приготовили распечатки. Оказывается, Настю-то шантажировали. Требовали деньги за какую-то тайну.

— Приготовили — изучим. — Никита пожал плечами. — А что ж так долго выясняли про шантажиста? Столько времени прошло. Фотографию, где голый Звездин, небось быстро раскопали.

— Там сообщество лошадиное, Настя же конкуром занималась, наши и не проверяли. У всех в аккаунтах вместо имен клички лошадей, а вместо фоток ихние морды. Так, просмотрели чат, он большущий, там про корма, болячки, про то, как мыть и чем смазывать, вся эта болтовня профессиональная. Ну парни и решили, что ничего интересного не найдут. А когда ты поручение дал поискать в прошлом Насти какие-нибудь зацепки, отработать версию, что похищение связано не с мужем и его бизнесом, а лично с ней, они этот чат вдоль и поперек прошерстили за несколько лет. И нашли.

В голосе Михалыча слышались восторженные нотки. Очень он уважал технические приспособления. Самому-то приходилось больше ногами работать: за кем проследить, кого опросить или доставить на допрос.

— Ты принеси мне распечатки, я посмотрю. А кстати… — Никита уже достал пропуск, чтобы предъявить на входе, но остановился. — Ты видел, по городу расклеены листовки с призывом помочь найти Настю Звездину?

— Видел, — буркнул Михалыч, — это волонтеры стараются, я с их руководителем знаком, имел дело. Дотошный мужик. Мне узнать, почему они вдруг подключились к поискам?

— Да, но потом. Пусть ищут. А ты сходи за распечатками для меня и заодно спроси, может, ребята уже выцепили адрес шантажиста. Если нет, пусть поторопятся.

В кабинете Никита открыл форточку, налил в кружку чаю из термоса и попробовал сесть в кресло, но замер, услышав, как в позвоночнике что-то хрустнуло. Боль обожгла поясницу и начала подниматься выше, к лопаткам. Спина в последнее время совсем не хотела понимать специфику следовательской работы. Пора к Герману в санаторий, но кто ж отпустит. Да и сам Никита не пойдет. Нельзя сейчас. Он налепил на позвоночник ядрено пахнущий китайский пластырь с золотистым тигром на упаковке и снова замер, пережидая боль. Отпил чаю и задумался. Он не разделял восторга Михалыча. Да, это версия. И ее нужно отработать. Но как же тогда «бывшие»? Их двое, и у них есть план. И еще есть «второй вариант». И это все направлено на Звездина. А шантажист имел дело именно с Настей. При этом она скрывала переписку от мужа… Никита снова отхлебнул из кружки. Вывод — простой. Это ложная версия. Но пусть Михалыч старается. Никите же нужно иметь обоснованную уверенность, что шантажист никак не связан с подписчиками Петра — Эксом и Формером. И Никита отправил с секретного номера сообщение Петру. «Из рубрики “Подслушано в городе”: по версии полиции, Настю Звездину шантажировали». Вот так. А вечером нужно глянуть в комментариях на реакцию своих противников. Они или испугаются, что маловероятно, или напишут опять: «Следак — идиот». И все станет ясно.

В дверь, стукнув, вошел Михалыч. Он остановился и смешно, словно охотничья собака, зашевелил носом.

— У тебя что, Никита Алексеич, снова спину прихватило? В баню тебе надо, с веником еловым. Я после охоты всегда…

— Потом попаримся, Михалыч. Надо сначала Настю найти. Принес? Что там с адресом?

Спустя полчаса Никита, выезжая с парковки управления, позвонил Звездину.

— Сергей? Тут такое дело. Нашли переписку Насти с мужчиной со странным прозвищем Магдала. Так он в Сети представлялся.

— Магдала? Так звали лошадь Насти. Я ничего не понял. Сейчас я из цеха выйду, а то тут шумно. — Хлопнула дверь, шум утих, и Звездин продолжил: — Моя жена общалась с мужчиной по имени Магдала? Что за бред?

— Это вовсе не бред, Сергей. Он чем-то ее шантажировал.

И Никита, найдя в распечатке нужные строки, зачитал некоторые: «Принесешь деньги в конюшню, или твой муж узнает, что ты не белая и не пушистая». «Если мужу сама покаешься, то я к интернетчикам обращусь». «Время пошло».

— Суммы небольшие, но требования регулярные: примерно раз в квартал.

Звездин молчал. Никита не торопил. Первым не выдержал Звездин.

— И что? Вы намекаете, что Настя решила перестать платить шантажисту и тот ее похитил? Разработал целую операцию, да так, что даже полиция не может его найти? А зачем? Такой тип, наоборот, должен хотеть, чтобы Настя была свободна и подкидывала ему денег время от времени. Или вы думаете, что я умалчиваю о требованиях? Шантажиста этого? Нет. Понимаете? Никто… у меня… ничего не просит. И не угрожает.

— Эта переписка длилась с того момента, как она вышла за вас замуж. Я вам не все прочел. Сначала шантажист пишет первый раз, потом замолкает, а следующее послание такое: «Ты не все принесла». Опять затишье и снова: «Где мои деньги?» Настя ничего не отвечает. И тут возникает предположение, что она общалась с ним не в мессенджере, а по телефону. То есть знакома с ним. Может, это кто-то из ее прошлого?

— У Насти до меня не было мужчин, если вы на это намекаете.

Отключив мобильник, Никита посмотрел в окно служебной машины на пробегающие мимо дома. Они въехали в старый город, улочки стали у́же, появилось много тополей, на которых кое-где еще оставался пух. Когда-то белоснежные, а теперь грязные кучки вместе с тополиными семенами сиротливо жались там, где детвора их не сожгла, а дворники еще не вымели.

— Вон тот дом! — Михалыч указал Никите на панельную пятиэтажку. — Там шантажист должен жить. Квартиру наши технари быстро нашли, удивились, что он и не прятался — посылал сообщения прямо со своего домашнего компа. Странно, да, Никита Алексеич? А может, какой-нибудь подставной?

…С белого облака к нему на ладонь спустилась Настя, какой он запомнил ее, когда она первый раз пришла в конюшню: наивная, с доверчивым взглядом голубых глаз. Позже они вместе выступали: Настя на своей Магдале в соревнованиях по конкуру, а он жокеем на скачках. Конечно, он понимал, что Настя не пара такому, как он: маленькому, уже не молодому и почти лысому — из-за того, что приходилось все время носить на голове жокейку команды городского ипподрома. Под плотным головным убором волосы сильно потели, а потом начали редеть.

Настя всегда знала, как он к ней относится. Смотрела сначала настороженно, а потом, когда стала выигрывать медали, чуть брезгливо. Но однажды… Он счастливо зажмурился, в уголке глаза появилась слезинка: Настя согласилась пойти с ним поужинать. Это было накануне очень крутых скачек…

С которых его сняли, потому что обнаружили в крови допинг.

Вторая слезинка покатилась по мокрой дорожке вслед за первой. Вспомнился ипподром, забитый до отказа, цветные наряды женщин, яркими пятнами, словно акварельными кляксами, разбросанные по трибунам. Он чувствовал подъем и верил, что сегодня обязательно победит. Ведь вчера Настя очень ласково с ним поговорила. Они оба ели мало, поддерживали вес. И пили только сок, ведь завтра соревнования. Он еще смеялся, что они похожи на младших школьников, впервые пришедших в кафе. А когда увидел результат анализа, сразу все понял. Зачем бы такая красавица вдруг решила снизойти до убогого жокея?

— Зачем? — так он и спросил.

— Прости меня. — Настя и не думала отнекиваться, смотрела с жалостью и каким-то отчаянным вызовом. — Мне пообещали оплатить лечение брата в заграничной клинике. Иначе он может умереть, а так есть надежда, что там вылечат. А ты… Ты выиграешь другие скачки.

Как будто она не знала, что такое репутация жокея. Он должен быть неподкупен, а сейчас, узнав о допинге в таких важнейших соревнованиях, его не заподозрит в продажности или зависимости только совсем далекий от конного спорта человек.

С тех пор его карьера резко понеслась вниз. Сначала только областные соревнования, потом местечковые. Он начал злоупотреблять алкоголем и в итоге остался всего лишь конюхом при лошадях.

А Настя… Настя вышла замуж за богача. Ее брат в конце концов умер, не помогли ему иудины деньги. Она подкидывала время от времени «на бедность», но приходилось постоянно напоминать о себе. Конечно, Настя не боялась его угроз. Может, ее мучила совесть, очень хотелось думать, что так и есть. Это была игра, которая две недели назад закончилась.

Вчера он продал за три бутылки водки каким-то подросткам последнюю ценность, которая у него еще оставалась, — старенький комп, на котором он, вместо телевизора, смотрел передачи про лошадей. Денег больше не будет. С работы его выперли. А Настю убил ее муж-миллионер.

Последнее, что пронеслось перед глазами бывшего жокея перед тем, как остановилось его сердце, — переполненные трибуны и рев болельщиков. Ему даже показалось, что под ним любимая лошадь, а сам он скачет навстречу ветру. Слышится финальный гонг. Он выиграл! Настя преподносит ему кубок и ласково смотрит голубыми глазами.

— Алкаш какой-то, остывает уже. — Михалыч проверил пульс и с брезгливым выражением на лице выпрямился. — Точно подставной. И компа нигде не видно. Да и телефон наверняка пропил. Разве такие бывают шантажистами?

Никита поднял с пола фото в рамке, выпавшее из рук мертвого человека. На фоне конюшен ипподрома стояла Настя, обнимая за морду красивую лошадь. А рядом солнечно улыбался невысокий щуплый мужчина в кепке-жокейке, в котором невозможно было признать скрюченного, словно усохшего, алкаша, лежавшего на провонявшем матрасе без простыни.

— Вызывай опергруппу с судмедэкспертом, Михалыч. Нужно проверить, сам он загнулся от водки или помогли.

— То есть версия с шантажистом тоже ни к чему не привела? Вы уверены, старший лейтенант? Не окажется потом, что он умер, но перед этим похитил Звездину? Кстати, готово заключение судмедэксперта? Причина смерти установлена?

Никита сидел на утреннем совещании у начальства как на иголках. Ему срочно нужно было поговорить с Сергеем Звездиным. Вчера, после всех следственных процедур, Никита вернулся домой уже ночью, но перед сном все-таки открыл блог Петра. Поглядев на часы, Никита решил Звездину не звонить. Время было не просто неприличное для телефонных разговоров, а совсем возмутительно позднее.

А утром, едва он вошел в управление, дежурный передал приказ начальства срочно явиться к нему в кабинет. Никита успокаивал себя, держал телефон наготове в руке, чтобы, покинув совещание, сразу набрать номер. «Еще ничего не известно, — говорил он себе. — Может, это просто эмоции, чего паниковать?» Но сердце подсказывало, что он уже опоздал.

— Компьютер умершего бывшего жокея нашли вчера у подростков из этого же двора и изъяли, товарищ подполковник. — Никита встал. — Все подтвердилось. Это он писал Насте Звездиной и требовал денег. Похитить ее он не мог. Перед исчезновением Насти его уволили за систематические пьянки, и с тех пор он пил и находился дома. Мы опросили соседей. Судмедэксперт еще не прислал заключение, но я не думаю, что там криминал. Печень не выдержала, скорее всего. Три бутылки водки на голодный желудок… На кухне ни куска хлеба, ничего. Почему ему платила Звездина, мы пока не знаем. Но эта история тянется с момента замужества Насти. Сегодня поднимем переводы за все дни, когда были требования о деньгах, узнаем суммы. Поищем, что известно про тот период, когда погибший выступал на ипподроме вместе с Настей. У него ее фото на столе в рамке.

— Какая-то романтичная история?

— По словам мужа Звездиной, до их знакомства у Насти мужчин не было.

— А так сейчас бывает?

Никита развел руками, сжимая в левой мобильник.

На столе подполковника зазвонил городской телефон. У Никиты от плохого предчувствия заныло под сердцем.

— Слушаюсь!

Подполковник вытянулся и, положив трубку, тяжело проговорил:

— На заводе минвод произошел взрыв. Туда выдвинулись эмчеэсовцы, пожарные, «Скорая». Следственный комитет инициирует возбуждение дела. Наш отдел поступает в распоряжение отдела по расследованию особо важных дел. На нас охрана, поиск свидетелей, первичные следственные действия. Все по местам.

— Жертвы есть? — Никита замер, ожидая ответ.

— Пока ничего не известно, директор говорит, что на подстанции, которая и взорвалась, могли быть двое дежурных.

Директор — это же Звездин? Раз доложил о возможных жертвах, значит, сам живой. Никита тут же устыдился. Он не успел предупредить о своих подозрениях, и возможно, кто-то погиб.

Служебный фургон, взвыв, сорвался от крыльца управления. Никита трясся в салоне и вспоминал ночной диалог «бывших».

Экс: Что?

Формер: Эта тварь снова встречается со своей любовницей. Сделай что-нибудь!

Экс: Еще не все готово.

Формер: Может, выложить эту новость? Народ будет в шоке.

Экс: Не нужен сейчас лишний шум. Если про ублюдка узнают, все полетит к черту.

Формер: Вот и надо его остановить сейчас. Потом будет поздно. Не хочу ждать.

Экс: Формер?

Экс: Формер?!!

Больше Формер на связь не вышел. Такой был разговор. И ни слова о шантаже, хотя Петр опять расстарался. Пост получился вполне себе разгромным: о том, что миллионера Звездина переквалифицировали из обвиняемого в свидетеля, а видео, где он пьяный идет по утреннему городу, судья забраковала, теперь вот полиция прикрывается версией о том, что Настю Звездину кто-то шантажировал.

И какая еще любовница? И почему общественности не нужно узнавать про ублюдка? Вроде раньше любой негатив «бывшие» сливали в Сеть. Что-то изменилось? Никита даже подумал, что пара обсуждает совсем другое дело. Но слова «…надо его остановить сейчас. Потом будет поздно» требовали на всякий случай предупредить Звездина. Даже если это не про него. Имен-то никаких Экс и Формер не называли.

Ворота, ведущие на территорию завода минвод, были перекрыты оцеплением. Красно-белая лента хлопала на ветру, как предупреждающий флаг. Перед лентой столпились зеваки: женщины в цветастых платьях, мужики в майках-алкоголичках, подростки с телефонами наготове. Все смотрели туда, где у производственных корпусов поднимался черный маслянистый дым. Раскаленный от жары воздух дрожал над асфальтом, смешиваясь с едкой гарью.

В стене здания новой подстанции, которую Никита видел еще на днях, зиял провал, словно гигантский кулак ударил изнутри, и теперь наружу вывалились кирпичи и торчали куски минваты. Дым то поднимался высоко в небо, то пригибался к земле, будто живой и нерешительный зверь, не знающий, куда бежать.

Возле разрушенного строения маячила пожарная машина МЧС. Шланги, как толстые синие вены, тянулись к месту взрыва. Эмчеэсовцы в тяжелых боевках и касках метались вокруг, их фигуры искажались в дымной завесе. Слышались крики, но слова терялись в реве воды, вырывающейся под давлением из пожарных рукавов.

Даже здесь, у ворот, стоял терпкий запах не просто дыма, а чего-то химического, с привкусом горелой пластмассы и металла. Никита автоматически прикрыл рот рукавом. Рядом в толпе закашлялась пожилая женщина.

Никита подошел к капитану СК и предъявил документы.

— Жертвы есть?

В этот момент из-за угла цеха вывернула «Скорая» с включенной сиреной. Машина пронеслась мимо оцепления, и Никита успел разглядеть через стекло человека с перевязанным лицом.

— Один ранен легко, у другого ожоги. Повезло.

— А почему взорвалось, уже известно?

Следователь СК, представившийся капитаном Саньковым, пожал плечами:

— Подстанцию на днях запустили. Версию диверсии, конечно, проверим. Но, наверное, будет заключение о нарушении техники безопасности или технологического процесса. Скорее всего, поторопились с началом эксплуатации.

Никита вспомнил, как несколько дней назад Юрий, заместитель Звездина, пояснял: город требует воды, нужно запустить еще одну подстанцию, увеличить производство.

А теперь вместо подстанции — дым и разруха. Может это быть как-то связано с исчезновением Насти? Народное возмездие за то, что Звездина оправдали?

— Не рассматриваете месть кого-то из городских? Видел народ с плакатами у здания суда. Требовали справедливости и честного расследования.

— На заводе охрана не детская, все-таки пищевое производство. И на первый взгляд никакого дилетантизма. Если, как ты думаешь, это диверсия, то работал профессионал. Можем вообще следов не найти. И зачем взрывать подстанцию? Лучше тогда уж цех со скважиной. А что, есть информация?

Капитан остро взглянул на Никиту.

— Просто версия, — уклончиво ответил Никита и вдруг замер. — А он что здесь делает?

— Кто?

Капитан оглянулся.

В толпе, ставшей еще более плотной, мелькнуло знакомое лицо. Секьюрити Максима Самсонова не должен быть здесь. Но он стоял среди зевак, и его присутствие не могло быть случайным. Никита вспомнил свой разговор с ним в самсоновской усадьбе. Он тогда сказал, что служил сапером. Вот как. Никита тихо подошел и остановился в двух шагах за спиной секьюрити. Тот стоял, засунув руки в карманы ветровки, опустив на голову капюшон, несмотря на жару, и внимательно наблюдал за пожарными, которые тушили останки подстанции.

— Здравствуйте. Вы с Максимом приехали? Как это вы так быстро обо всем узнали, что уже из пригорода добрались? Или вам Сергей сам позвонил?

— Я живу в соседнем районе. Услышал взрыв, пришел посмотреть, — вздрогнув от неожиданности, забормотал секьюрити. — Это что, запрещено?

— Вы работаете на Самсонова. Я думаю, и живете в служебном помещении его усадьбы. Это все легко выяснить. И вдруг оказались рядом с заводом его брата, где только что произошел взрыв. Странные совпадения.

Секьюрити сделал движение, будто собрался уйти, но Никита сделал шаг вперед, приблизившись вплотную.

— Вам придется проехать со мной в управление.

Секьюрити рванул было в сторону, но Никита успел схватить его за плечо и прижать к стене.

— Не дури. Ты исполнитель? Кто тебе дал задание?

— Ты ничего не докажешь, следак.

— Посмотрим. Коллеги из СК помогут.

— Конечно поможем.

Капитан Саньков и его помощник неожиданно оттерли плечами Никиту и встали так, чтобы взрывнику не осталось ни одного свободного метра для побега.

Уже в наручниках, секьюрити обернулся и презрительно кинул Никите:

— Звездина покрываешь, козел? Сколько он тебе заплатил? Настюха где-то червей кормит, а эта падаль с любовницей кувыркается!

— Стойте!

Никита подбежал к задержанному.

— Какая любовница?

— А то ты не знаешь! Айше, потаскуха! Звездин до Насти с ней валандался, пока она ему рога не наставила.

— А почему про ублюдка лучше никому не знать? — на память повторил Никита прочитанную вчера фразу и впился глазами в скривившееся от ненависти лицо взрывника.

— Какого ублюдка? Не заговаривай мне зубы, мент. — Попытавшись вырваться, секьюрити крикнул тем, кто держал его под руки: — Вы лучше его допросите! Он же сука продажная! Звездин точно ему отвалил кучу бабла, вы проверьте, проверьте!

Через несколько минут, когда машина с надписью «Следственный комитет России» прорвалась сквозь толпу и рванула по дороге в центр города, капитан Саньков встал перед Никитой, загораживая ему вид на завод.

— Буду должен, Никита Алексеевич. Если что, обращайся.

— Мне бы на допросе поприсутствовать, — не стал ломаться Никита, — есть кое-какие вопросы.

— Ха! — капитан скрипуче засмеялся. — Это запрещено, сам знаешь.

— Тогда расскажешь, какие у задержанного были отношения с Настей Звездиной и почему он назвал ее Настюхой. И мы в расчете.

— Принято.

Через три часа Саньков позвонил Никите:

— Они жили в одном дворе и учились в параллельных классах. Потом он ушел служить срочную, после подписал контракт. Когда вернулся, искал работу вместе с проживанием, прошел кучу собеседований, в итоге устроился к Максиму Самсонову и вдруг увидел свою Настю. Так узнал, что Самсонов и Звездин — братья. Издалека с Настей здоровались, иногда перекидывались парой фраз. Кстати, он уверен на сто процентов, что это Звездин жену убил.

— Как и все жители нашего города, — вздохнул Никита. — Спасибо, капитан. А что насчет заказчика?

— Говорит, сам все решил, когда узнал, что Звездин начал «гулять», хотя жену еще не нашли. Почему-то я ему верю.

— А я нет. Ты покопайся, откуда наш взрывник, который безвылазно охраняет особняк Самсонова, да и живет там же, то есть за городом, узнал, что Звездин «гуляет». Уж наш блогер-знаменитость такую новость бы не пропустил. Я его блог регулярно читаю для пополнения информации в виде сплетен. А там ничего об этом не публиковалось.

— Интересный ты парень, старший лейтенант. На все-то у тебя есть свои версии. Я проверю.

Капитан попрощался, а Никита, доехав до дома, первым делом убрал с доски один из поставленных раньше вопросительных знаков вокруг фото Максима Самсонова. Если Самсонов — один из двух «бывших», то взрывник-секьюрити точно не второй. Пара обсуждала в последних комментариях любовницу и ублюдка, а секьюрити на слово «ублюдок» не среагировал.

— Никита, иди ужинать! — Туся накрыла стол на веранде, настежь распахнув окна. — Хоть поешь нормально. А то я с работы — тебя еще нет, я на работу — тебя уже нет.

— Тебе же Сонечка объяснила, что у папы «дело». — Никита поцеловал жену и жадно оглядел тарелки с салатом, крупно нарезанным хлебом и жареным мясом, посыпанным зеленым луком.

— Тебя еще не выгоняют? Из-за этого Звездина? Так и останешься в старших лейтенантах до пенсии. Но так и быть, я тебя не брошу… И даже если на костылях будешь… Когда к Герману поедешь в санаторий? По ночам стонешь, я слышала.

Туся потрепала вихор на макушке севшего за стол Никиты.

— А ты слышала про приют для собак под названием «Собачий дом»?

— Конечно. У нашей клиники с ними договор на обслуживание. Прививки, скорая ветпомощь, все такое. Вполне приличный приют, территория большая. Его в народе называют «сучий дом», представляешь?

— Почему «сучий»? — Никита чуть не подавился. — Кобелей не признают? Вот сейчас обидно стало.

— Из-за хозяйки. Говорят, редкостная стерва. Если узнает, что кто-то из ее приюта взял щенка и плохо с ним обращается, приезжает, забирает и наводит порчу на дом… Ты зря смеешься. Там потом то пожар, то наводнение, то воры. Знаешь, как ее боятся?

— Прямо как наша Фаина поселковая. — Никита ел и одновременно просматривал на мобильнике сообщения от Михалыча. Тот сообщал адрес собачьего приюта и сведения о хозяйке — бывшей эскортницы агентства «Визит».

— Ничего общего. Хозяйка «сучьего дома» наказывает нерадивых владельцев ее питомцев, а Фаина славится даже в городе как прорицательница и сводница, к ней записываются на месяц вперед, мне Даша, соседка, рассказывала. Сплетни по поселку ходят, что она тут всех приличных мужиков время от времени привораживает, а потом бросает. Может, тренируется так? Или от скуки?

— По грани ходят обе девушки, вот что. Существует же уголовная ответственность за оккультные и эзотерические услуги, если они подпадают под умышленное причинение вреда здоровью, или вымогательство, или мошенничество.

— А что это ты вдруг Фаину вспомнил? — ревниво поинтересовалась Туся. — Подкатывала к тебе?

— Бегает за мной, представляешь? — засмеялся Никита. — Все интересуется, когда я тебя брошу… Пошутил!!! — в притворном ужасе завопил он, увидев, как Туся схватила графин с компотом из красной смородины. — Мне нужно опросить хозяйку «Собачьего дома», вот я и спрашиваю. Не сердись. А про Фаину — к слову пришлось, недавно меня председатель нашего ТСЖ спрашивал об ответственности за клевету. И тоже говорил про редкостную стерву. Вот я и вспомнил. Мир?

Никита притянул к себе Тусю. И когда она, размякнув, заулыбалась, добавил, отодвинувшись от стола с компотом подальше:

— Я тебя в старости тоже не брошу. Будем вместе доживать, я — старшим лейтенантом на костылях, а ты — страшненькой, беззубой старушкой со скверным характером и маленькой пенсией.

И, захохотав, выскочил, не забыв прикрыть за собой дверь, в которую тотчас стукнулось что-то тяжелое.

«Состоит на учете в инфекционном диспансере, является носителем ВИЧ, сама не болеет, регулярно проходит антиретровирусную терапию с подавленной вирусной нагрузкой…» — со всевозрастающим удивлением читал Никита доклад Михалыча. Ух ты. Вот это она отлично поработала в эскорт-агентстве. На всю жизнь хватило. Станешь тут стервой. С другой стороны, не бедствует, есть заработок, а не пенсия по инвалидности. Никита еще раз перечитал информацию, отметив, что она только носитель ВИЧ-инфекции, а сама СПИДом не больна. Считай, повезло, если такую жизнь можно назвать везением. Как там у немецкого классика было? «Чем больше узнаю людей, тем больше нравятся собаки»?[4] Может, поэтому Маргарита Володина и дружит теперь исключительно с четвероногими, и защищает их, как может. Никита, конечно, не верил в Тусины рассказы о том, что Фаина, славившаяся в городе и поселке как экстрасенс, наводит порчу. Не похожа была рыжая красотка со светло-серыми глазами на ведьм, которых Никита представлял злыми тетками пенсионного возраста.

С утра «Нива» Никиты затормозила у металлических ворот с открытым прямоугольным оконцем на уровне лица, видимо, чтобы через него рассматривать посетителей, прежде чем пустить к любимым питомцам. На указателе гордо значилось: «Приют “Собачий дом”», дальше более мелко шли часы работы и номер мобильного телефона для экстренной связи. До открытия еще оставался целый час, но Никита решил не ждать.

Он нажал на кнопку звонка. Тотчас из вольеров, расположенных за двумя одноэтажными зданиями, раздался многоголосый лай. Стукнула дверь, и на дорожку, ведущую к воротам, вышла высокая стройная женщина в брюках, куртке и галошах. На ходу она запихивала растрепанные пряди под косынку.

Когда она подошла ближе и разглядела в оконце, кто пришел, ее приветливое поначалу лицо стало злым и неприступным. Ворота она так и не открыла, остановившись за ними.

— Тебе чего, мент?

Да что ж такое! Никита оглядел себя. Плащ, потому что ночью шел дождь, а потом подул северный ветер, простые кроссовки, купленные на «Озоне», и обычные джинсы. В «Визите» он вообще был одет как заурядный турист. Но и Лидия, и Маргарита с первого взгляда распознали в нем полицейского! Как? У него что-то с лицом? Может, он выглядит этаким суровым «капитаном, обветренным как скалы», со стальным блеском в глазах? Нет, конечно. Никита вспомнил оскорбительный смех Туси, когда она узнала про его поход в логово элитных проституток. Или в эскорт-агентстве читают специальные лекции по определению госслужащих, защищающих закон? Он бы с удовольствием прослушал курс, чтобы уметь маскироваться.

— Сиротин нажаловался? Так доказать надо.

Голос у хозяйки был низкий, словно простуженный.

— Нет.

— Богданова? Заводчица бультерьеров?

— Нет.

— А кто тогда?

Маргарита отперла ворота и неопределенно махнула, то ли приглашая, то ли отмахиваясь от нежеланного посетителя. Никита решил, что пригласила, и поэтому ступил на территорию, где начиналось собачье царство.

— А почему вы решили, что я мент? У меня собака есть. Хромает от рождения, ему три года, зовут Следопыт. Может, я за советом?

— Смешной какой. Ну так зачем пожаловал, мент? «Крыша» у меня есть. — Маргарита развернулась и пошла по дорожке к дому, Никита двинулся за ней. — Если не Сиротин и не Богданова нажаловались, то что тебе надо?

— А вы правда наводите порчу на тех, кто обидел ваших питомцев? Мне сказали, то пожар у провинившихся потом происходит, то наводнение.

Маргарита резко остановилась.

— Ну, посмеялись и хватит. Говори, что нужно, или проваливай. Мне собак кормить пора, слышишь, подвывают уже. Ждут меня.

— У меня в багажнике мешок с кормом для крупных пород. Написано, что сбалансированный, — вспомнил Никита.

— Подготовился, вижу. Ну пошли, покажу тебе крупные породы. Заодно и накормим, и поговорим.

Через час взмокший Никита с уважением посмотрел на хозяйку собачьего приюта.

— А как вы эту банду выгуливаете?

— Волонтеры через час придут. Ученики соседней школы. Им вместо уроков труда засчитывают уход за животными. Они и клетки чистят, и гуляют. Есть те, кто уже не первый год ходят. По зову сердца, так сказать… Можем чаю попить. Чувствую, ты так и не решишься мне сердце свое открыть, мент. — Маргарита хрипло засмеялась.

— А как вы оказались в агентстве «Визит»?

Маргарита резко остановилась, как будто ее ударили.

— А почему ушла, не спросишь? Или уже навел справки? Для вас же тайн никаких нет.

— Навел.

— Я про Винтер ничего рассказывать не буду. Она баба нормальная. Меня на лечение в Москву отправила, услуги врача оплатила. И вообще своих не бросает. Тем, кто пострадал «на производстве» и не может больше работать, дает хорошие отвальные. А в агентство меня привел Максим, ее племянник. Он своих девиц всегда к тетке пристраивает.

— А Звездин там бывал?

— Это который жену убил? Нет, не было. Может, потом, когда женился, но я уже завязала с эскортом… Так тебя Винтер интересует или Максим?

— Максим больше.

— Максим, Максим… — Маргарита привела Никиту под навес, где стояли грубо сколоченный стол с электрическим чайником и две скамейки. Из дома к навесу змеей тянулся черный удлинитель. — Времени много прошло. Максим, он такой, знаешь, как сейчас говорят, мажор. Но платил всегда хорошо, не жмотничал… Вспомнила! — Маргарита вдруг оживилась. — Он же пытался у Звездина девку отбить. Так убивался, так убивался.

— Какую девку? — напрягся Никита.

— Айше ее звали, очень редкое имя. Ой, красивая девка была. Как фея. Нежная, волосы пушистые, чуть не до колен. Потом обстригла, дура. У них со Звездиным любовь была. Собирались пожениться. Кольца, свадебное путешествие на Маврикий — им Винтер как раз подобрала тур для новобрачных. А потом Айше эта залетела неизвестно от кого. Звездин ее и бросил. И Максим тоже.

Из-за дома, подволакивая заднюю лапу, вышла мохнатая беспородная псина, добралась до стола и, обнюхав Никиту, улеглась у него в ногах. Никита, ошеломленный свалившейся на него информацией, машинально принялся гладить псину.

Маргарита вдруг шмыгнула носом. Никита очнулся. Она что, плакать собралась? Пытается показать ему, как переживает из-за чужой сломанной судьбы? Ну артистка. Никита убрал руку с загривка псины и задал вопрос, который мучил его с тех пор, как стало известно от Михалыча про очень недешевую собачью обитель и ВИЧ-инфицированную хозяйку, бывшую эскортницу.

— Вы этот приют на отвальные деньги построили? А давайте посчитаем? Участок земли размером с гектар с разрешенным использованием под приюты для животных, огороженный по периметру очень высоким и плотным забором, чтобы животные не могли сбежать. Дальше. Вольеры по два квадратных метра открытого пространства и метр квадратный будки на одну собаку. Строительство зданий. — Никита кивнул на строения. — Плюс подведение коммуникаций. Не многовато ли для отвальной? А сейчас? Как ваш приют выживает? На какие пожертвования? Кормление один-два раза в сутки, договор с городской клиникой на прививки, лечение и кастрацию? Платежи за электричество? Чувствуется запах совсем других денег. Регулярно поступающих. Из какого источника?

Маргарита перестала притворяться и зло огрызнулась:

— Не дурак. И считать умеешь. Ну ладно, поймал. Только не под протокол, понятно? С таким грехом на душе живу. Не хочу больше.

Через час Никита, выгрузив у ворот мешок с кормом, поехал на работу. На душе было гадко. Да уж, собаки точно не способны на такие мерзкие поступки, на какие способны люди.

— А какой это этаж?

Айше робко выглянула из окна, прижав ладонь к холодному стеклу. За ним расстилался обычный городской пейзаж: крыши нового ЖК, строительные краны, далекие машины, похожие на игрушечные.

— Седьмой. — Риелтор, молодая женщина в трикотажном платье и туфлях на низком каблуке, заглянула в бумаги. — Сергей Валерьевич, если сегодня подпишем договор и вы внесете аванс, тогда завтра можно будет по доверенности документы в МФЦ отнести. Или, если хотите, оформим сделку через Сбер, это будет быстрее, но тогда нужно лично присутствовать.

— Сделаем, как договорились.

Звездин старался не раздражаться, чтобы не портить праздник Айше, которая все никак не могла поверить, что у нее скоро появится собственная квартира. Не крутая, всего лишь двушка в новостройке, но зато свой угол.

— Ну что, пойдем? — Он ласково заглянул в глаза Айше, стараясь не замечать того, как жадно за ними наблюдает риелторша. Юрий, который купил с ее помощью уже две квартиры, уверял, что «тетка — кремень»: грамотная, деловая и не болтливая. Но чувствовать ее взгляды было неприятно.

После той неожиданной встречи он и Айше проговорили до утра. Звездин извелся от жалости, услышав про смертельный диагноз. Если бы он узнал раньше об этой напасти, попытался бы что-то сделать. Но сейчас было уже поздно. Айше прошла все положенные курсы лечения, химиотерапии, реабилитации, она боролась, ей было что терять. Максимум — месяц. Так сказали врачи. Звездину отчаянно хотелось выть, глядя на любимое изможденное лицо и поредевшие, коротко остриженные, а когда-то прекрасные волосы. Но приходилось молчать, глядя на то, с каким мужеством держится Айше. А еще вздрагивать от каждого звонка с незнакомого номера телефона, надеясь и страшась, что это новости о Насте.

Руководитель волонтерского центра сразу согласился помочь, отмахнулся от гарантийного письма, которое Звездин приготовил заранее, держал в кармане, а после встречи с Айше напрочь о нем забыл. Уже на следующий день Звездин увидел расклеенные по столбам объявления о розыске Насти. Даже фото волонтеры сами нашли в Сети.

Айше умирает, но до нее нельзя дотронуться, даже просто погладить по голове. Потому что никто не знает, где же Настя и что с ней. Звездин и раньше гнал от себя мысли о том, что ее могут мучить, а сейчас, разрываясь между похищенной Настей и умирающей Айше, и вовсе перестал спать. Мог ненадолго забыться, и обе его женщины тут же появлялись во сне. Они всегда стояли рядом, смотрели на него с укором и молчали. Он был виноват. Следователь же сказал, что Настю похитили из-за него, а если бы тогда, семь лет назад, Звездин не бросил в лицо Айше страшные слова, а спокойно разобрался, то сейчас они были бы вместе, Айше была здорова, а Настя бы жила с каким-то другим мужем, от которого похитителям ничего не нужно.

— Сергей Валерьевич, если все решено, давайте сегодня и закончим? Нам нужно в банк идти, или у вас аванс наличными будет?

— Наличными. Айше, ты останешься здесь? Я потом вернусь за тобой.

— Нет, мне пора. А ты завтра придешь?

— Прямо с утра. Отвезу тебя на уколы и дождусь. Мы еще должны с тобой мебель подобрать, текстиль всякий. Хочешь?

— Конечно. Пусть все останется таким, как я выбрала сама.

Наутро, увидев, как Айше спускается по ступеням из вестибюля больницы, неуверенно переставляя ноги в разношенных босоножках, Звездин в очередной раз проклял себя. И, стараясь по-доброму улыбаться, протянул ей руку.

— Ну что? По магазинам? Ударимся в дикий шопинг?

— Мне следователь только что звонил. Просит о встрече. Назвался Никитой Алексеевичем. Это тот самый, который доказал, что на видео не ты? Наверное, он справедливый человек. Отвезешь меня к нему?

— Куда, в управление? — На Звездина накатило бешенство. Им с Айше и так осталось немного побыть вместе, а чужие люди пытаются и эти крохи им отравить.

— Он же ищет Настю. — Айше догадалась, почему разозлился Звездин, и мягко пожала его руку.

— А ты чем поможешь? — остывая, буркнул Звездин. — Ты ее даже не знаешь.

— Ну и что. Если есть хоть маленький шанс, что буду полезна в розысках, я все сделаю. А ты потом… Ну, потом… Когда Настя найдется, расскажешь, что я старалась. Чтобы вы не ссорились из-за меня, квартиры и вообще.

Звездин отвернулся, чтобы Айше не увидела его заблестевших глаз, довел ее до машины и лишь тогда ответил голосом, непохожим на свой обычный:

— Мы не будем ссориться. Обещаю.

Никита смотрел из окна кабинета на выходящих из машины Звездина с Айше и чувствовал разочарование. Значит, это правда, то, что орал секьюрити, и то, о чем переговаривались «бывшие» в комментариях. В начале расследования Никита как-то сразу проникся к Звездину сочувствием, а сейчас никак не хотел поверить, что тот думает о новых отношениях, пока его жена в опасности. Значит ли это, что Звездин смирился с ее потерей?

Никита повернулся к столу и принялся перекладывать с места на место карандаши и листки бумаги, чтобы хоть как-то занять руки и сосредоточиться, пока парочка дойдет до кабинета. Руки занял, а мысли все равно жили своей отдельной жизнью. Ему вдруг пришла в голову неожиданная идея. Вдруг эти внезапно возникшие отношения — всего лишь прикрытие, часть плана похитителей, которую Звездин упорно скрывает от полиции? Уж подставлять так подставлять. Не вышло с ложным алиби, пожалуйста, вот другой эпизод: городской богач уже встречается с другой, хотя еще неизвестно, жива ли жена. Как там Формер писал? Народ будет в шоке? Он был бы в шоке, это точно. Но нигде не просочилось даже намека на свидания Звездина и его любовницы. А ведь это очень мощный мотив! Стоит людям только допустить, что Звездин придумал хитроумный план, чтобы избавиться от жены ради Айше.

В голове Никиты одновременно звучали два голоса, как у психа, страдающего раздвоением личности. Один голос утверждал, что это все-таки подстава и манипуляция похитителей, второй, очень похожий на голос Артема, ехидно спрашивал, как можно было так быстро переключиться? Второму голосу Никита напомнил, что в отношениях Насти и Сергея речь шла не о любви, а о браке по расчету. Но себе врать не стоило. Поведение Звездина выглядело подозрительным.

— Здравствуйте, можно?

Айше, о которой Никита так много слышал за последние несколько дней, выглядела совсем неважно. Звездин же, судя по суровому взгляду, настраивался на сражение. Только здесь не завод розлива минеральной воды, а Никита не подчиненный — это должно быть сразу понятно.

— Я вызывал только Айше, а вы, Сергей Валерьевич, если хотите, можете подождать за дверью.

Вот так. И Никита холодно посмотрел на Звездина. «Да, я предупредил тебя перед опознанием, — говорил его взгляд, — но сейчас это ничего не значит».

— Айше очень серьезно больна, Никита Алексеевич, прошу вас…

— Я разберусь. Вы можете идти.

Айше улыбнулась Звездину и успокаивающе прикрыла глаза. Тот с виноватым видом кивнул, вышел и медленно прикрыл за собой дверь.

— А что там за болезнь? Вы же не упадете здесь в обморок? — все еще в воинственном расположении духа бросил Никита.

А Айше вдруг засмеялась.

— Какой вы неприступный! Но я не боюсь. Я уже ничего и никого не боюсь. Четвертая степень. Ну, ну. Не дергайтесь, это не заразно.

— Простите. — Никита суетливо пододвинул Айше стул, на который она опустилась с видимым облегчением.

— Вам, наверное, донесли сплетни, но все не так, как кажется. Вы не перебивайте, Никита Алексеевич, вдруг у меня силы кончатся и я действительно грохнусь прямо тут в позорный обморок, еще меня может стошнить. Заранее очень сильно извиняюсь. Я не пытаюсь сейчас…

— Напугать меня? — Теперь засмеялся Никита. — Не волнуйтесь, я вполне адекватный и все уже понял. Мне только стыдно, что я накрутил себя заранее, не разобравшись.

Он сел напротив и поднял руки, будто сдаваясь.

— Итак. Сергей Валерьевич пытается искупить вину за прошлое? Он сам вас нашел?

— Нет. Мы встретились случайно. Он шел в волонтерский центр, а я там отвечаю за работу с послеинсультными одинокими стариками. И мы ни разу… — Айше побледнела так, что Никита испугался, что вот именно сейчас она исполнит одну из своих угроз. — Даже если вам будут говорить другое, вы не верьте. Я умираю, а у нас с Сергеем растет шестилетний сын, и я пытаюсь устроить так, чтобы он не остался совсем сиротой. При нормальном отце. Я думаю, Настя меня поймет.

Айше замолчала, восстанавливая дыхание.

— Сын? — ошеломленно переспросил Никита. — А мне говорили, что вы изменили Сергею перед свадьбой. И чей у вас сын — неизвестно.

— Я люблю Сергея. И всегда любила. Какая измена, Господи, когда без него жизни нет.

— А где сейчас мальчик?

— Виталик. В летнем лагере от садика. Он в сентябре в школу пойдет. Виталий Сергеевич, так он записан в свидетельстве о рождении. А в строке, где должно быть имя отца, — прочерк. Проклятая гордость. Я не захотела оправдываться, а Сергей решил, что я его предала, и не стал унижаться с разборками.

Они помолчали. Никита еще не до конца пришел в себя и все никак не мог поймать ускользающую мысль. Незаконнорожденный отпрыск благородного родителя — это же, по словарю, и есть «ублюдок»?

— Не рано ли в школу? — так и не поймав мысль, поинтересовался Никита.

— Мы с сыном так решили. Знали, что его ждет детдом, и нужно быть готовым, а школа лучше, чем садик. Больше самостоятельности. Он еще не знает, что мы помирились с его отцом, и я предполагаю, что решение Сережи по усыновлению Виталик воспримет в штыки. Такой же непримиримый, как отец, — с тихой гордостью призналась Айше. — Но я сделала все возможное и теперь могу спокойно уйти. Сережа сына не бросит.

— А когда Сергей Валерьевич собирается заняться усыновлением?

— Когда Настя найдется. Она должна понять нас и дать согласие.

Они снова помолчали. Никита обдумывал, как получить нужную ему информацию, чтобы не вызвать нехорошую во всех смыслах реакцию. Айше просто переводила дыхание.

— Я вас вызвал, как вы правильно предположили, из-за сплетен. Все-таки про Настю мы еще ничего, увы, не знаем, а господин Звездин вдруг как-то подозрительно начал себя вести. С этим вопросом разобрались. Еще вот такой вопрос. Он вам, наверное, говорил, я подозреваю, что Настю держат в заложницах, похитителям что-то нужно от Сергея Валерьевича, но он упорно не говорит, что именно.

— Потому что действительно даже не представляет, что именно им нужно. Поверьте, Никита Алексеевич, это так и есть. Ему самому очень важно выяснить, что случилось с Настей. Ведь если Настю…

— Айше… А у вас нет и тени сомнения, да? Вот ни капельки подозрений где-нибудь в самом потаенном уголке души?

— Нет. Так, как я знаю Сережу, его никто не знает. Он сам себя не понимает до конца, поверьте. А вам спасибо. За то, что пытаетесь разобраться. Вы Настю найдете, я чувствую. И она будет живой. Я так хочу.

Айше вдруг начала наклоняться вбок и упала бы, если бы подскочивший Никита не поймал ее в самый последний момент.

— Сергей! Зайди! — крикнул он, и дверь тотчас распахнулась, словно Звездин подслушивал.

Ни слова не говоря, он кинулся к Айше, и вдвоем с Никитой они посадили ее ровно. Она открыла глаза и улыбнулась.

— Напугала вас? Наверное, больше не стоит меня допрашивать, боюсь, следующий приступ закончится совсем грустно.

Звездин посмотрел на Никиту, тот кивнул.

— А про Настю ничего не известно?

— Я не должен говорить, но дело такое. Нашли сожженный «Фольксваген» в области. Предполагаем, что именно на нем увезли Настю. Никто не обратился с заявлением о пропаже, а есть данные, что такой автомобиль был замечен в переулке возле ресторана. Не факт, что именно этот, но такой же. Сейчас все мои оперативники проверяют жилые и нежилые помещения по этой трассе. Это не быстро будет. Мы и волонтеров подключили. Работаем вместе, Сергей Валерьевич. Больше ничего.

— А про взрыв на моем заводе можно узнать? Это городские? Как они на территорию-то проникли? У нас охрана вполне надежная.

— Там работают ребята из другого отдела, подрывника они нашли. Мститель-одиночка. Больше, к сожалению, ничем поделиться не могу. И так нарушил все, что можно было. Вы один доведете Айше до машины? Я могу помочь.

— Мы сами. Спасибо, Никита.

Айше и Звездин ушли, а Никита позвонил Михалычу.

— Привет, Никита Алексеич, пока ничем порадовать не могу. Очень эта трасса застроенная, тут и промзоны, и дачи. А с дачами, сам понимаешь, не просто. Никто из соседей не пустит пустой дом осматривать. Волонтеры очень помогают. Сразу к председателю правления СНТ обращаются, а если тот артачится, тогда я подключаюсь… А ты чего звонишь-то? Случилось что или идея появилась?

— Я тебе две фамилии подкину, они по касательной в деле, но мало ли. Вдруг у этих двоих дачи есть по нужной нам дороге? Так себе идея, но лучше проверить, Михалыч.

— Давай, давай, все лучше, чем вслепую тыкаться.

— Собственность перетрясти не только у этих человек, но и их родственников, понял, да?

— Не первый раз замужем, Никита Алексеич. Не беспокойся. Все сделаю как надо.

Никита отбился и снова позвонил. На этот раз судмедэксперту Толику из регионального бюро судебно-медицинской экспертизы, здание которого примыкало к управлению.

— Привет! Как там моя авантюра? Удалась?

— А что ты такой деловой-то? Ни тебе интересного рассказа, ни предложения попить вместе кофе?

Никита про себя чертыхнулся. Знал же, что Толик очень любит истории жертв, тела которых ему приходилось исследовать. Была у Толика теория о том, что случайных убийств не бывает. Правда, сейчас-то тела нет, и слава богу! А вот историю рассказать можно, очень интересная получается история, но только если Толик подтвердит теорию Никиты.

— Если я прав и ты даешь положительный ответ на мой запрос, взамен получишь совершенно восхитительный рассказ в твою коллекцию преступлений. Не томи.

— Готово твое заключение, приходи. Мне Артем новую банку кофе принес, клялся, что самый лучший. «Эгоист» называется. Надеюсь, это не намек.

— Уже бегу!

В кабинете Толика с настежь открытым окном было все равно жарко. А кондиционеров тот не признавал. Артем, упершись руками в колени, сидел на подоконнике. Рядом стоял непрозрачный пакет с очертаниями пивных бутылок.

— А я домой уже собрался, вдруг Толик говорит, ты сейчас придешь, что-то интересное расскажешь.

Никита с укором посмотрел на Толика, потом перевел взгляд на Артема.

— Тебе — нет. Это же только версия, очень сырая. А ты предвзято относишься к Звездину. Сейчас начнешь насмехаться над моими выкладками. А Толик, он выслушает и даже что-то подскажет.

— Толик подскажет, — подтвердил судмедэксперт, — у Толика даже найдется собственный взгляд на твою версию, Коломбо.

Оба, Толик и Никита, повернулись и пристально уставились на Артема. Он поерзал на подоконнике, но даже не сделал попытки спрыгнуть.

— И не надейтесь. Сам не уйду, хотите — выталкивайте. Очень интересно мне, что ты, Коломбо, придумал на этот раз. Я прямо печенкой чувствую новые неприятности, как в девятнадцатом году, когда ты в санатории крутого детектива из себя строил, хотя и полномочий не было, а мне потом пришлось расхлебывать, протоколы задним числом оформлять[5].

— Не ты один отдувался! — Толик невозмутимо снял с подоконника пакет со звякнувшими бутылками и перенес его к двери. — Мне тоже прилетело рикошетом. Ваш майор моего майора попросил, а тот устное распоряжение отдал, чтобы я труп проверил, нет ли криминала, а потом он же и отперся, мол, моя личная инициатива была, а может, даже сговор.

— Это адвокат столичный кашу заварил, которого оплатили замешанные в деле «большие люди». То к одному придерется, то к другому. Судья два раза отправляла дело на доследование. Может, и условным сроком все бы закончилось. — Артем спрыгнул с подоконника, но остался стоять.

Все трое помолчали, вспомнив страшный финал этой истории и чудовищный ковидный двадцатый год.

— Все-таки гоните? — Артем с наигранной мольбой в глазах посмотрел на Толика и Никиту и, не дождавшись ответа, пошел к двери. — Так и останешься старшим лейтенантом, Коломбо, попомни мои слова, в этом деле тоже замешаны известные люди. И у них есть столичные адвокаты.

— В этот раз постараюсь никого не подставить. Сам справлюсь. Ты не обижайся, Артем.

Артем, подхватив пакет, аккуратно прикрыл за собой дверь и вдруг стукнул по ней кулаком.

— И что ты в этом Звездине нашел? — услышали Толик и Коломбо, прежде чем прозвучали удаляющиеся шаги.

— Рассказывай! — Теперь Толик сел на подоконник, зная, что Никите необходимо ходить взад-перед, когда он думает. — Вон твое заключение, на столе лежит.

Через час оба пили принесенный Артемом кофе. Никита, бегая по тесному кабинету и выкладывая свои размышления вместе с добытыми фактами, выдохся и устало молчал. Высказанная вслух, версия представлялась ему теперь плохо проработанной.

— Ловко придумали обсуждать свои дела в комментариях. Как это ты догадался?

— Никогда не надо считать себя умнее остальных. Как на силу всегда найдется другая сила, так и с мозгами. Кто-то может оказаться умнее.

Никита вдруг смутился, поняв, что это он так сейчас себя похвалил.

— Я имею в виду…

— Да понял я, не страдай. История у тебя просто заслушаешься, порадовал. Только имеешь ты разрозненные факты и необоснованные предположения, а как ты все это собираешься связать?

— Не хватает информации. И совершенно непонятно, почему вдруг Звездин стал настолько этим двоим мешать, что они похищают жену и представляют его публике как убийцу. Топят его, выкладывают ложное видео, позорят на суде и в конце концов уничтожают заводскую подстанцию. Чужими руками, согласен, но взрывнику все представили в нужном свете, чтобы он точно взбесился и пошел в ярости крушить завод. Это хорошо, что его быстро поймали. Неизвестно, что бы он еще натворил. Я утешаю себя тем, что это и был «второй вариант», о котором они только один раз в самом начале упомянули. — Никита тяжело вздохнул. — Кроме двоих комментаторов есть в этом деле третий человек, не могут же они держать где-то Настю сами? Сгоревший «Фольксваген» нашли на дороге километрах в пятидесяти от города. Вряд ли они привезли Настю назад в город, таким образом стараясь запутать следы. Слишком большой крюк и слишком много лишнего времени на исполнение задуманного. Понадеялись, что сгоревшую машину не свяжут с похищением. И этого третьего сейчас как раз ищет Михалыч с оперативниками и волонтерами. Но пока безрезультатно.

— А если зайти с другой стороны?

Никита подался к Толику.

— Как это?

— Настя.

— Что — Настя?

— Ее и хотели похитить. А Звездина подставляют просто, чтобы не искали других, настоящих убийц, если все-таки будет труп. Ведь, как ты говоришь, твои «бывшие» считают себя умнее других, значит, и полицию они ни во что не ставят. Мол, тупые сыскари решат, что произошла обычная «бытовуха», глубоко копать не будут. Вначале так все и было. Но они перестарались. Пережали, так сказать. В итоге назначили тебя. И все вышло из-под контроля. Из-под их контроля.

— Настя… — Никита встал из-за стола, подошел к распахнутому окну и принялся скрести ногтем по стеклу, рисуя решетку. — Настя им была нужна… Ее где-то держат… Потому что…

Он вдруг развернулся и, как недавно Артем, стукнул кулаком, только по подоконнику. И выдохнул:

— Ублюдок!

Никита подскочил к столу, сложил разбросанные во время рассказа листки с выкладками и, прощаясь, с чувством пожал ошарашенному Толику руку.

— Мне нужен семейный врач Самсоновых и Звездиных. Кажется, есть мотив. С меня кофе!

Теплый воздух в саду был густым, ароматным и колыхался от легкого ветерка. Голова Туси, украшенная соломенной шляпой, то появлялась, то исчезала за бархатной стеной высоких лилейников. Их огненные лепестки шевелились в такт движениям Туси, выдергивающей сорняки на клумбе.

Никита сидел на старой скамейке, утопающей в тени раскидистого чубушника. Его ветви, усыпанные душистыми кремовыми цветами, свисали почти до земли, образуя прохладный, благоухающий шатер. На коленях Никиты, убаюканная солнцем и покачиванием, дремала Сонечка, и он бережно придерживал спинку дочери, чувствуя под ладонью ровный стук маленького сердца.

Из распахнутого настежь кухонного окна плыл, смешиваясь с цветочными ароматами, несравненный, уютный запах жарящихся на сковороде пирожков. Паша, движимая внезапным порывом, решила устроить для семьи маленький кулинарный праздник.

Никита, продолжая покачивать Соню, негромко окликнул Тусю и спросил:

— Ты как-то рассказывала про своего бывшего отчима, который работает в крутой косметологической клинике, помнишь?

— Сева?

— Да, Сева.

— И что? Работает пластическим хирургом, да. Я иногда заскакиваю к нему в клинику, устраиваю маленький спектакль на тему «богатый папик и юная любовница», чтобы отвадить слишком назойливых охотниц за бедным Севой. Мне кажется, он все еще надеется, что Паша захочет его взять назад в семью. Он славный. Из всех наших с Динкой отчимов — Сева самый лучший. Почему ты вдруг о нем заговорил?

— Мне нужно подобраться к семейному врачу Самсоновых и Звездиных. В городе наверняка все частные клиники как-то пересекаются, друг друга рекомендуют. Такое негласное рекламное братство. Если ваш Сева знаком с Сырцовым Павлом Сергеевичем, владельцем частной клиники «Семейный доктор», я был бы очень благодарен за рекомендацию. С пришедшим «с улицы» полицейским даже разговаривать не станут о семейных тайнах своих клиентов.

— А ты мне потом расскажешь, если узнаешь эти семейные тайны?

Черные глаза Туси, загоревшиеся от любопытства, красиво смотрелись на фоне красных цветков лилейника.

— Конечно нет.

Никита возмущенно фыркнул и повернул к себе проснувшуюся и навострившую ушки Сонечку.

— Мы можем доверить маме страшную тайну? Думаешь, она не проболтается?

Сонечка помотала головой, подняла ладошку и загнула два пальчика.

— Сначала бабушке Пашке, потом тете Дине.

— Предательница! — Из цветочных зарослей послышался придушенный смех.

— Бабушка Пашка говорит, что в семье секретов нет, — нахмурив светлые бровки, выдала Соня.

— Правильно говорит. — Перед ней вдруг появился аппетитный пирожок с хрустящей корочкой. — Я могу пообщаться с Севой, Никита. Как ты сказал? Сырцов? Мне Сева не откажет. Если тебе и правда для дела нужно.

— Очень нужно, Паша. Спасибо.

Сонечка, как заправский дегустатор, откусила макушку пирожка, чтобы проверить начинку.

— Фи-и-и. С капустой.

— Дай сюда! — с комичным возмущением воскликнул Никита, выхватывая у нее пирог и отправляя его себе в рот целиком. — С капустой самые вкушные! — пробормотал он, дожевывая.

— Пойдемте ужинать. — Паша посмотрела на опустившееся за вершины сосен большое багровое солнце. — Что-то мы припозднились сегодня.

Павел Сергеевич Сырцов положил мобильник на стол и посмотрел на сидевшего напротив сына.

— Через час приедет полицейский, который ведет дело Звездина, ему от меня что-то нужно. — Он задумчиво потер ладонью подбородок. — Меня попросил встретиться с ним человек, которому я не могу отказать, нас связывают общие проекты. Не представляю, что могло понадобиться от меня полиции. И в любом случае этот старший лейтенант не надеется же, что я вот прямо начну выкладывать больничные листки пациентов. Репутация заслуживается годами, а разрушить ее можно за один час. Если клиенты узнают, что я разговаривал с полицейским…

— А как они узнают? Заведи его с черного хода и прямо ко мне в кабинет, а не к себе. Да мой и ближе, не нужно будет идти с ним через весь первый этаж. Вместе пообщаемся. Также и обратно проводим. И мы не обязаны откровенно отвечать на его вопросы. Да еще в обычной беседе. Не официальная же встреча. Чего ты вдруг испугался?

— Это идея, — оживился Сырцов, — я что-то и правда растерялся. Как-то неожиданно прозвучала просьба. В таких случаях сразу пугаешься, а нет ли какого-нибудь греха?

— Если только у отца Максима? Но он с тех пор, как уехал в Москву, с нами не общается. У него теперь другой личный врач. Сам Максим здоров, как молодой орангутанг, Лидия тоже почти не болеет, так, зубы или простуда. Звездин вообще бы к нам не пришел, хотя ему порекомендовал нас Максим. А вот Настя…

— Вот именно. Настя.

«Нива», мигнув аварийками, словно здороваясь, притормозила возле автобусной остановки, и в салон забрался Петр.

— Здравствуйте, Петр. Вы просили о разговоре, но должен предупредить, что у меня мало времени. Через час я должен быть на встрече. Что-то случилось?

Петр поерзал на сиденье и выпалил:

— Я хотел сверить наши планы. Мне продолжать поддерживать интерес к делу Звездина? После взрыва подстанции ничего не происходит, а толпа всегда кидается на что-то свеженькое. Но сейчас пора отпусков, город затихает, и мне не хватает новостей. Если только у вас не найдется чего-нибудь…

— Жареного? — Получилось презрительно, а Никита этого не хотел. Парень правильно говорит, и обижать его не надо. Каждый занимается своим делом. Вот только немного покоробило словосочетание «наши планы». Но что поделать. У них с Петром и в самом деле общие интересы, несмотря на такие разные профессии. Никита искоса взглянул на Петра, который, как оказалось, даже не заметил насмешки. Просто ждал ответа.

А он ведь прав, этот мальчик-блогер, похожий на маменькиного сынка. Что, если попробовать пощипать тигра за усы? Чтобы не думали, что могут вот так безнаказанно взрывать подстанции и оставлять в такую жару город без воды.

— У меня есть очень жареный факт. Прямо бомба. Ваш блог взорвется. Но я не отдам новость просто так. Мне нужна ответная услуга.

— Конечно! Обещаю! — У Петра жадно зашевелились пальцы, словно он уже подсчитывал количество новых подписчиков, репостов и рейтинг своего детища.

— Мне нужно узнать, кто любовник хозяйки эскорт-салона «Визит» Лидии Самсоновой-Винтер.

— Если такая информация в принципе у кого-то есть, вы будете это знать. Я подниму все свои связи.

— Договорились. Новость у меня такая. Сергей Звездин и Максим Самсонов — братья. У них общий отец — Самсонов-старший, который сейчас живет в Москве. А взорвал подстанцию приближенный к Максиму Самсонову человек.

— Как?!

Это «как» можно было трактовать по-разному. Как это может быть, чтобы брат послал кого-то взорвать завод брата? Или как это так вышло, что никто из интернет-сообщества журналистов-блогеров не знал о родстве? И еще одно. Как тогда относиться к алиби, которое Самсонов дал Звездину?

Никита удовлетворенно кивнул и, перегнувшись через сиденье, открыл дверцу машины, немного — впрочем, не обидно — подталкивая к выходу ошарашенного Петра.

— Я тороплюсь, — напомнил Никита, — а вы не забудьте о моей просьбе.

Отъезжая от остановки, Никита посмотрел в боковое зеркало заднего вида на Петра, так и стоявшего у обочины, и нахмурился. Почему-то у него возникло чувство, что он сейчас дернул за нить паутины, сплетенной вокруг Звездина, и паутина опасно завибрировала. Где-то в одном из узлов пыталась сейчас выпутаться пленница. И у нее оставалось все меньше времени, чтобы выжить.

Густой, спертый воздух с привкусом ржавчины и прокисшего супа, словно туман, висел в подвале. Настя уже привыкла к этому запаху, но иногда он вызывал рвотный спазм. Особенно когда мужик в шарфе и бейсболке приносил еду: холодную кашу или несвежий хлеб.

Она в который раз злобно дернула цепь, прикованную к толстому металлическому штырю, вбитому в стену. Настя уже изучила его вдоль и поперек: ржавый, с облупившейся краской, но крепкий. Она в ярости ударила по нему кулаком, и вдруг что-то звякнуло внутри.

Она наклонилась ближе, всматриваясь. Под слоем ржавчины и грязи торчал старый кусок металла. Тонкий, рассыпающийся. Это был обрывок другой цепи.

Настя замерла.

Кто-то уже был здесь до нее.

Она провела пальцами по стене рядом со штырем. Шершавая поверхность была испещрена глубокими неровными царапинами, будто их оставил тот, кто отчаянно пытался освободиться.

Кто-то так же, как и она, скребся здесь, надеясь вырваться из плена.

Настя сглотнула ком в горле и опустила взгляд на пол у стены. Ей показалось, что в слабом свете лампы между трещинами в бетоне что-то тускло блеснуло. Она потянулась, насколько позволяла цепь, и ногтем подцепила предмет.

Серьга.

Маленькая, серебряная, с потускневшим светло-синим камнем.

Значит, была еще одна похищенная? Здесь, в этом подвале. И тоже прикованная цепью. Удалось ли ей освободиться? Или…

Настя в страхе обхватила себя руками. И вдруг почувствовала еле уловимое движение внутри. Ее малыш словно пытался помочь, поддержать. И Настя, не выдержав, заплакала.

— Здравствуйте.

Перед Никитой стоял плотный, подтянутый мужчина с глубокими залысинами и выделяющимися на белом лице густыми черными бровями.

— Здравствуйте. А вы же не Павел Сергеевич Сырцов? Мне назначена встреча с владельцем этой клиники.

Никита в первый момент растерялся, подумав, что беседа, на результат которой он очень надеялся, не состоится. Мало ли. Услугами частной клиники Сырцовых «Семейный доктор», как его просветил Сева, бывший муж Паши, пользуются весьма состоятельные люди. И выезжать по запросу приходится немедленно, иначе клиент уйдет к другому семейному врачу. Может, сейчас так и произошло?

— Сырцов Сергей Павлович, — чуть насмешливо представился мужчина. — Папа вас ждет, я провожу.

Он широко шагал по коридору, привычно поворачивая там, где коридор разветвлялся.

— Только должен сразу предупредить. Если ваши вопросы касаются каких-то семейных тайн, мы не сможем помочь.

— А у Самсоновых или Звездиных есть страшные семейные тайны? Порицаемые обществом заболевания? — поинтересовался Никита у широкой спины.

Младший Сырцов резко остановился и развернулся.

— Нет, конечно. Я хотел обозначить границы нашего разговора. И времени.

— Серьезно? — Никита разозлился. Очень было похоже на «Чего тебе, мент», услышанное от Маргариты Володиной, и «Вас проводят», с презрением брошенное Лидией Винтер. — Тогда давайте сразу прекратим нашу встречу. Я вызову вашего отца повесткой, а если на брифинге журналисты меня спросят, были ли препятствия в расследовании, я приведу в пример вашего «Семейного доктора». Скажу, что…

— Ах, я совсем не это имел в виду. — Плотный, с залысинами, очень важный Сергей Павлович вдруг засуетился. — Вы не так все поняли! Мы ни в коем случае не чиним препятствий следствию. Наоборот, готовы всячески помогать. Просто я хотел предупредить вас, Никита Алексеевич, что отца, как врача общей практики, могут вызвать к больному в любой момент, и тогда ему придется уехать.

— А вас тоже могут вызвать?

— Я гинеколог. Такое, конечно, бывает, но не так часто, как у отца. Проходите.

Сергей Павлович открыл дверь, на которой висела табличка с его именем.

Вот как. Несмотря на то что Никиту пригласил главный врач клиники, он же и владелец, беседовать отец и сын предпочли там, где их никто не мог случайно увидеть. Его для этого и запустили с черного хода и вели пустыми коридорами. Никита про себя посмеялся. Параноики. Как будто и правда вот сейчас он начнет спрашивать, а не болеет ли простатитом Максим Самсонов, или регулярно ли проверяются девушки эскорт-агентства «Визит» на гинекологические заразные заболевания. Нет. Ему нужно всего лишь подтверждение одной версии.

Павел Сергеевич Сырцов оказался копией сына Сергея Павловича, только лет на тридцать старше. Такой же коренастый, крепкий, с залысинами и бровями. И такой же суетливый. Было заметно, что он волновался. Никита вздохнул. Ему захотелось как можно быстрее уйти.

— Не надо меня бояться. Вопрос, который меня интересует, очень простой. Была ли беременна Настя Звездина?

Сырцовы переглянулись.

— Она просила никому не говорить, — словно оправдываясь, проговорил Сырцов-гинеколог. — Сказала, что хочет устроить мужу сюрприз на праздновании юбилея. Да, собственно, и сам юбилей ей был не нужен, только подобающая обстановка. Знаете, как организовывают красивую вечеринку, чтобы сделать предложение и подарить кольцо? Вот и Настя придумала что-то похожее. Подробностей я не знаю.

— А вы были приглашены в ресторан? — Никита напряг память, вспоминая список гостей.

— Ну что вы. Мы не входим в круг друзей миллионеров. — В голосе Сырцова-отца вдруг прорезалась горечь. — Мы — обслуживающий персонал, если говорить откровенно.

— Давайте уточним. Сергей Звездин не знал о беременности жены?

— Могу только подтвердить, что мы никому не говорили. А что там произошло в ресторане, успела или нет рассказать мужу новость Настя, нам неизвестно. О том, что в зале произошло, мы, как и все, узнали из интернета.

— А какой срок? Беременность протекала нормально или были проблемы?

— У Насти на редкость здоровый организм. Все-таки спортсмены переносят такие испытания легче, немаловажную роль играет здоровый образ жизни и самодисциплина. Срок восемь недель был, когда праздновали юбилей. Когда Настя пропала.

— А почему потом, когда стало известно о пропаже Насти, вы не обратились в полицию? И ладно в полицию, а Сергею-то почему не доложили?

— Зачем?

— Нет…

Два ответа прозвучали одновременно.

— Разве от этого что-то бы изменилось? — Сырцов-сын возмущенно всплеснул руками.

— Если предположить, что произошла обычная ссора, — медленно начал Никита, — то Настя, уехав, например, в другой город, обратилась бы в женскую консультацию, правда? Мы бы сделали запросы и таким образом смогли бы ее обнаружить.

Сырцовы молчали. Ну еще бы. Они думали о своей репутации, а не о том, как помочь в поисках.

— Мы не подумали, извините. Хотя у нас был похожий случай. Сейчас, после стольких лет, уже, наверное, можно рассказать. — Сырцов-сын вопросительно посмотрел на отца, и тот важно кивнул. — Марина Самсонова, когда сбежала от мужа, приходила к нам, просила осмотреть ее и подтвердить, что она и плод выдержат предстоящую длительную поездку на автомобиле. У нее были очень сильные гематомы, но плоду они вреда не несли. Очевидно, что ее истязали, стараясь не навредить ребенку. Марина нам созналась, что это муж ее избил. Так плакала, бедняжка.

— Подождите, подождите. Марина, вторая жена олигарха Анатолия Самсонова, который сейчас живет в Москве? Была у вас, будучи беременной, и интересовалась, выдержит ли дальнюю дорогу? А потом написала мужу, чтобы он ее не искал, иначе она выложит в Сеть убойный компромат на него?

— Вы это преподносите очень странно, — растерянно проговорил Павел Сырцов. — Похоже, с полицейской точки зрения обычный прием у врача видится по-другому.

— Мы имели в виду, что если полиция может делать такие запросы, как вы сказали, то можно узнать, в каком городе рожала и теперь, скорее всего, живет Марина, — подхватил Сырцов-сын.

— То есть в каком-нибудь уголке нашей необъятной родины живет себе, поживает братик или сестричка Максима Самсонова?

— Мы делали УЗИ, это был мальчик.

Никита вдруг почувствовал, что сейчас, вот прямо сейчас, все понял в деле Сергея Звездина. Остался всего один шаг. И теперь он не был так уверен, что с Настей ничего не сделают. Ведь пропала же беременная Марина. А теперь исчезла Настя, которая тоже ждет ребенка. И это совсем другая, очень страшная история, которая ничего общего с травлей Сергея Звездина не имеет.

Уже понимая, что он сейчас услышит, Никита задал два последних вопроса.

В кабинете Никита первым делом открыл ноутбук и набрал в поисковике: «Криминальные происшествия в июле 2019 года». С удивлением просмотрел статьи об убийстве в санатории, которое он сам и расследовал. Какие разные публикации! Кто-то яростно критикует, мол, следствие ведет «выскочка из МВД по прозвищу Коломбо». Кто-то смеется, кто-то требует вывести на чистую воду всех замешанных в громком скандале. Не то.

Что еще? Страшная жара, люди купаются в не отведенных для этого специальных местах, а значит, появляются утопленники. Не то.

Выпускник выбросился из окна, когда его девушка отказала ему в близости. О господи, еще бывает и такое? А, было расследование, не столкнули ли парня свои же одноклассники. Да, вот такое как раз бывает. И тоже не то, что нужно.

И что, это все? Все происшествия в июле предковидного беззаботного года? Никита с досадой крутанул ленту новостей и увидел наконец то, что искал.

«Вечером на трассе была сбита девушка, выбежавшая на дорогу. Водитель оказал ей первую помощь, отвез в больницу. К сожалению, девушка после удара автомобиля находится в коме. На левой руке след от наручника или похожего предмета. Возможно, ее узнают родственники?»

К заметке прикладывалось фото. Узнать Марину Самсонову на этом снимке было практически невозможно. Да еще с закрытыми глазами и перебинтованной головой.

Никита набрал на мобильнике номер телефона Петра.

— Такое дело, Петр. Надо придержать новость о том, что Звездин и Максим Самсонов братья.

— Как же так? Я уже почти закончил пост! — взвыл Петр.

— Оставьте только информацию про взрывника.

— Но почему?

— Я узнал кое-какие факты, эта публикация может навредить поискам Насти Звездиной. — Никита послушал возмущенное сопение и добавил: — Вы опубликуете этот пост позже, я скажу когда. И взамен обещаю вам еще одну убойную новость. Про вторую жену Самсонова-старшего. Как раз с этим связана моя просьба. Мы же напарники?

— Говорите, я записываю, Никита Алексеевич. — В голосе Петра проскользнули нотки охотника, вышедшего за добычей. От возмущения не осталось и следа.

Никита продиктовал название издания, число и фамилию написавшего статью журналиста.

— Знаю его! — оживился Петр. — Он теперь тикток ведет.

— Меня интересуют подробности об этой девушке. Скорее всего, она была беременна. Я сделаю запрос, вышла ли она из комы, куда и когда выписалась из больницы, но вдруг вам ответят быстрее, чем мне через официальную бюрократию. И еще. Возможно, ею кто-то интересовался, узнайте, о чем спрашивали, как представились.

— Думаете, это и есть пропавшая жена олигарха Самсонова? — Было слышно, как Петр лихорадочно клацает по клавиатуре, вбивая информацию Никиты.

— Почти уверен. Но, Петр, я вас прошу. Пока не будет обоснованной стопроцентной уверенности, не делитесь ни с кем этим материалом, хорошо?

— Я буду с вами на связи, сам ничего без вашего разрешения постить не стану. Клянусь.

— Ну и отлично. Узнали что-то относительно моей первой просьбы?

— Обещали завтра снимок прислать. Правда, не качественный, но если вы имеете в виду кого-то конкретного, то узнать можно будет. Так сказали. Сами выяснить, кто это, не смогли. Будут благодарны за наводку. Я пообещал, — нерешительно закончил Петр.

— Сначала посмотрим на то, что вам пришлют, потом решим.

Поговорив с Петром, Никита набрал номер телефона Михалыча.

— Сужаем круг поисков, Михалыч. Есть очень обнадеживающие новости. Четыре года назад в той стороне, где ты сейчас с оперативниками и волонтерами ищешь Настю, была найдена девушка. Она выскочила на дорогу, ее сбила машина, а вот сейчас самое интересное. На руке обнаружили след от наручника или похожего предмета. Понимаешь? Кидаю тебе карту, где девушку сбила машина. Если ехать в сторону города, она выскочила с левой стороны.

— Получил. Там есть несколько дачных товариществ! Ну какой ты молодец, Никита Алексеич!

— Я тебе, возможно, завтра точнее скажу, чью именно дачу искать.

— Настю бы живой найти, Никита Алексеич!

— Она беременная, Михалыч. Вы там осторожнее, если что. И сразу «Скорую» вызывайте, когда найдете. Сами не транспортируйте.

Закончив разговор, Никита устало откинулся на спинку стула. И только сейчас понял, что спина совсем не болит. Он улыбнулся. Правильная у него спина, понимает, что сейчас выходить из строя не время. Вон как дело быстро завертелось. Нельзя упускать ни минуты.

И Никита снова придвинул к себе мобильник.

— Здравствуйте. Вы позвонили в филиал компании Анатолия Самсонова «Вымпел». Как я могу к вам обратиться?

— Никита Алексеевич. Старший лейтенант Следственного комитета. Мне необходимо задать несколько вопросов Самсонову Анатолию или его доверенному лицу.

— По какому вопросу вам нужна консультация?

Никита чуть не засмеялся. Консультация, как же.

— Возможно возбуждение дела о пропаже Марины, второй жены Самсонова, по вновь открывшимся обстоятельствам. Можете дать мне личный телефон Анатолия. Меня вполне устроит такая консультация, — выделил голосом последнее слово Никита, намекая, что дело серьезное и не стоит спускать его на тормозах.

— Вам перезвонят, Никита Алексеевич.

Не дрогнув, как ожидал Никита, секретарь положила трубку.

Через пятнадцать минут раздался звонок и спокойный, чуть ленивый голос произнес:

— Я представляю в городе и этом филиале интересы компании «Вымпел» и лично Анатолия Самсонова. Меня зовут Карлов Илья Олегович. Где и когда вы бы хотели встретиться, старший лейтенант?

Никита посмотрел на часы. Прошло пятнадцать минут после того, как, он надеялся, в юридическом отделе филиала началась паника. Позвонили ли адвокаты Самсонову, доложили ли о звонке Никиты? Скорее всего, нет, сначала решили узнать, что это за «вновь открывшиеся обстоятельства». Но сработали оперативно. Посмотрим, посмотрим, что этот лениво-спокойный господин Карлов скажет про фото обнаруженной на дороге четыре года назад Марины со следами наручников, которая якобы ушла от олигарха сама и добровольно. Никита даже потер руки. Да, он нарочно надавил на секретаря, чтобы та сразу доложила начальству. На самом деле Никите был нужен ответ на один-единственный вопрос, никак не связанный с Мариной Самсоновой. И он надеялся, что беседовать он будет с высоким по рангу представителем Самсонова-старшего, тем, который полностью посвящен во все дела олигарха, а не только в проблемы местного филиала. Иначе ответа на свой вопрос Никита мог и не получить.

— А давайте прямо сейчас? Сами выберите место. Все выясним, и я побегу по своим делам, а вы по своим? Мне еще разбираться между отношениями братьев, Максимом Самсоновым и Сергеем Звездиным, времени, знаете ли, совсем нет.

Никита замер. Как отреагирует на последнюю фразу Карлов Илья Олегович? Если он в курсе сложных отношений в семье, то это тот человек, который и нужен Никите. Если искренне удивится, получится, что Никита тянет пустышку. Если сделает вид, что не понял, или начнет тянуть время, значит, не компетентен вести такого рода дела и ему нужен приказ старшего.

Адвокат выдержал паузу и проговорил все так же лениво:

— Кафе «Березка», через час. Официант вас проводит.

Как официально! Ни одного лишнего слова, ни хотя б маленькой эмоциональной вспышки. Зато отсутствие реакции на слова Никиты о братьях говорит само за себя. Господин Карлов знает семейные тайны, и есть надежда поговорить откровенно, если только его устроит «выскочка по прозвищу Коломбо». «Березка» находится на той же улице, что и офис филиала, и добраться до кафе можно меньше чем за десять минут. А этот час нужен Карлову, чтобы собрать сведения о собеседнике.

Никита тоже не стал терять время и послал вопросительный знак Петру. Ответ пришел через три минуты.

«Девушка вышла из комы, но потеряла память. У нее были переломы и случился выкидыш (она действительно была беременна, откуда вы знали?). Лечилась долго из-за тяжелых травм. Выписана в социальный приют, адрес могу уточнить. Возможно, до сих пор находится там. Поиски родственников не дали результатов, так как девушка ничего не помнила, никто ее не опознал, свидетелей не нашли». Никита отправил ответ: «Нужен адрес приюта» — и опять посмотрел на часы. Пора было выдвигаться в сторону кафе. Ехать недалеко, пробок не должно быть, потому что наступило время отпусков и город опустел, но всегда, если ты торопишься по очень важному делу, происходят какие-то непредвиденные события, словно тебя кто-то предупреждает: мол, не спеши, продумай все еще раз.

В зал «Березки» Никита вошел за минуту до назначенного времени и огляделся. Несмотря на демократичное название, внутри все выглядело солидно и богато: дубовые столы без скатертей и тяжелые скамьи вместо стульев. В центре даже в такую жару работал электрический камин. Обстановка напоминала зал в средневековом замке. Не хватало только оленьих голов на стенах и других охотничьих трофеев. Вместо прозрачных стекол в рамах переливались витражи, из-за чего внутри было полутемно, хотя за окном стоял полдень. Света добавляли полукруглые лампы, висящие над столами на тяжелых металлических цепях. Народу было немного, хотя время было обеденное.

К Никите подошел официант, одетый в замшевый камзол и темные брюки, заправленные в мягкие сапоги.

— Никита Алексеевич? Пойдемте, я вас провожу.

Никита по дороге к столику еще раз прогнал в голове план разговора. Он волновался, хоть и выглядел со стороны как обычно: чуть глуповатая улыбка, неопределенный взгляд, мягкая шаркающая походка. Никита был почти уверен в своей версии, но требовалось подтверждение, пусть даже неофициальное, а для этого нужно так выстроить разговор, чтобы собеседник выложил на стол карты и не пожалел об этом.

— Еще раз здравствуйте, Илья Олегович.

— Здравствуйте, старший лейтенант. Вы будете обедать?

— Нет, спасибо.

— А я не успел позавтракать, простите, поэтому буду есть и одновременно отвечать на ваши вопросы. Прошу извинить. У меня очень мало времени.

Никита про себя усмехнулся. Не успел он позавтракать, как же, как же. Адвокат Карлов выглядел так, будто соблюдал все правила программы долголетия. По возрасту он скорее приближался к пятидесяти, но смотрелся моложавым и подтянутым. Наверное, бегает по утрам, потом плавает в бассейне, потом ест на завтрак какую-нибудь траву, запивая натуральным соком.

Карлов из-под полуопущенных век тоже наблюдал за Никитой, и тот, позволив себя рассмотреть, кивнул на принесенные официантом салат и минеральную воду:

— Это у вас завтрак или обед?

— И то, и то. Итак, не будем терять время. У вас есть информация, которая затрагивает интересы моего босса. Я так полагаю, вы хотите ответной услуги, иначе все сделали бы официально, через повестку и вызов в органы. Чего вы хотите?

Карлов взял салфетку, достал «паркер» и протянул то и другое Никите, видимо ожидая, что Никита напишет какую-то сумму. Странно. Если Карлов наводил справки о лейтенанте Коломбо, то должен был знать, что тот взяток не берет и не числится у начальства в любимчиках. Значит, его проверяют?

Никита отрицательно покачал головой. Карлов сунул ручку назад в карман пиджака, салфетка осталась лежать на столе.

— Попробовать стоило.

— Я хочу обменяться с вами информацией. Мне нужен ответ на один-единственный вопрос. А я вам покажу документ, сведения из которого вам неизвестны, но по ценности не уступают…

— Вы ошибаетесь. — Карлов откинулся на спинку скамьи. — Если речь идет о семье, я знаю все.

— Я не ошибаюсь.

— Ну давайте попробуем. С чего начнем?

— А начнем мы, Илья Олегович, с событий четырехлетней давности. В июле девятнадцатого года на трассе, ведущей к городу, сбили выскочившую прямо под машину девушку.

Никита продвинул Карлову по столу распечатанный больничный снимок Марины Самсоновой, внимательно наблюдая за его реакцией. Узнал. Не мог не узнать свою бывшую клиентку.

— Девушка, конечно, в бинтах, глаза закрыты и снимок не совсем четкий, но мы ведь оба знаем, кто это, не так ли?

— Она умерла?

— Представляете, нет. Но потеряла ребенка.

Карлов еле заметно вздрогнул.

— И память.

Никита выдержал паузу.

— Мы ее ищем и, скорее всего, найдем. В каком-нибудь социальном областном приюте. А если ее опознают, а опознать легко, если точно знаешь, кто перед тобой, то полиция поднимет то давнее дело и начнет копать, почему у якобы добровольно сбежавшей от мужа Марины Самсоновой оказались на руках следы от наручников. А перед исчезновением она посетила частную клинику Сырцовых «Семейный доктор», на допросе они подтвердят беременность своей пациентки и наличие на ее теле следов от побоев.

— Интересно. А почему вы нас предупреждаете? Разве не выгоднее для полиции собрать улики и показания, а потом внезапно предъявить обвинение и даже попытаться, повторяю, попытаться, произвести арест?

— Потому что мне нужна ответная информация. Я веду дело об исчезновении Насти Звездиной, вам, наверное, уже доложили. У меня создается стойкое впечатление, что история повторяется. Настя тоже беременна. И ее похитили. И поиски ведут нас в ту же самую сторону на трассе, где была обнаружена Марина Самсонова четыре года назад.

— И какого рода информация может вам помочь в поисках Насти? Я как-то не уверен…

Карлов замолчал, увидев, как Никита быстро пишет что-то на салфетке. Он вытащил из кармана очки в золотой оправе, взял салфетку и, чуть сощурив глаза, прочитал вопрос.

— Ну, батенька, это наглость. Я адвокат, а не нотариус. Откуда у меня такие…

— А я думаю, что вы сведущий человек во всех делах семьи.

Карлов снова замолчал, увидев, как Никита кладет на стол какой-то документ и передвигает в его сторону. Достигнув тарелки с салатом, рука, закрыв половину текста, остановилась.

Карлов кинул взгляд на заголовок и замер. Прикрыл глаза, потер подбородок и решительно приписал к вопросу на салфетке фамилию. Никита убрал руку. Карлов прочитал текст дважды и неуверенно улыбнулся.

— Этому можно верить?

— Официальный документ из моего дела, — подтвердил Никита. — Правда, данные для него получены, скажем так, не совсем легально. — Видя, что Карлов собирается возразить, Никита добавил: — Но если сделать все законно, результат-то будет тот же самый.

— Я могу это взять или сделать хотя бы копию?

— А вы дадите копию того, что мне надо?

— Нет, конечно. Я сам не видел документ, мне о нем по дружбе сообщил нотариус, мы с ним вместе пашем на империю Самсонова уже двадцать лет.

— Ну а мне по дружбе сделал заключение мой приятель судмедэксперт, и, если я вам разрешу сделать «хотя бы копию», у него будут очень большие неприятности. А ваш нотариус, похоже, по дружбе сообщил новость не только вам. Не страшно остаться без работы? Вы же понимаете, чьи головы полетят?

— Это все риторика… Мне пора, Никита Алексеевич. Вы не представляете, как сильно вы меня удивили. А что касается Марины, любая помощь от нас, если понадобится, будет предоставлена. До свидания.

Расплатившись, Карлов быстро вышел из зала. А Никита расслабился. Все подтвердилось: кто такие Экс и Формер, зачем они травили Звездина и кто и почему похитил Настю. Вот только где Настя и как найти железобетонные доказательства для законного обвинения? Никита положил в карман смятую салфетку с написанной фамилией, убрал туда же листок с результатами экспертизы, которые так поразили адвоката, и взял меню, оставленное на столе официантом. Пообедать, что ли? Он-то позавтракал, в отличие от Карлова, но это было очень давно, в прошлой жизни, еще до посещения врачей и разговоров с Петром и Михалычем. Но, увидев цены в меню, Никита передумал обедать. Ничего, дома Туся или Паша его накормят. Никита с тоской вспомнил пирожки с капустой. Потом посмотрел на часы. Надо же. До конца рабочего дня еще уйма времени, а кажется, будто вот-вот наступит вечер. Значит, «праздник живота» переносится в служебную столовую.

В кабинете Никита налил из термоса чаю. Макароны с подливой и мясом повариха в столовой, тетя Нина, готовила отлично, а вот чай там пить было невозможно. Вместо него предлагали кипяток и три вида пакетиков на выбор. Запах от такой бурды было не сравнить с травами Туси.

Никита сел к окну, в которое заглядывало солнце, подставил лицо ласковым лучам и глотнул чаю Туси. Хорошо! Он заслужил отдых. Он знает, что произошло, а возможно, вечером ему пришлют фото, по которому он опознает третьего — того, кто связан с Эксом и Формером и у кого сейчас Настя. Тогда можно будет нагрянуть к нему с арестом, если Михалыч не застукает его на даче и не задержит сам до приезда следственной группы.

В дверь робко постучали.

— Войдите!

Никита с сожалением отставил кружку с чаем.

Сергей Звездин, с виноватым лицом, непохожий на обычного делового руководителя двух заводов, зашел в кабинет и остановился возле двери.

— Проходите, Сергей. Что-то случилось?

Никита подобрался.

— Есть какие-то новости о Насте?

Никита подумал. Рассказать или нет? Да почему бы и нет? Человек волнуется, время идет. А сам Никита уже нарушал правила о неразглашении, хотя следствие еще идет, рассказывая Сергею про поиски.

— Есть надежда, что ее вот-вот отыщут. Мне пришлют фото человека, у которого, возможно, но только возможно, находится Настя. Найти человека по фото на дачах, расположенных в районе пять на пять километров, непросто. Но это очень немного, если брать в сравнение полную неизвестность, которая у нас была несколько дней назад. Крепитесь, Сергей, может, еще дня три-четыре — и все будет кончено.

— Понятно.

Сергей не уходил, мялся, и Никита понял, что тому еще что-то нужно. А может, вопрос про Настю только предлог? Тогда он зря разошелся со своим сочувствием.

— Еще что-то?

— Никита Алексеевич… У меня такой вопрос. Могу я отъехать на выходные? У меня же подписка о невыезде до сих пор, хотя вы и не считаете меня виновным.

— Далеко собрались? — сухо поинтересовался Никита. Он ради справедливости нарушает правила, а господин Звездин, оказывается, замышляет покинуть город.

— Каждый год в июле мы ездим на охоту на кабана. У меня есть охотничьи угодья на границе Московской и Владимирской областей. Меня спрашивают, в связи с обстоятельствами, ну то, что я под следствием и мне нельзя никуда из города выезжать, как будет в этот раз? Все отменяется или нет?

— Вы собрались на охоту? — изумился Никита. — Сейчас?

— Я сам охотиться, возможно, не буду, — заторопился Звездин, — там места потрясающие, сосновый бор, земляника, грибы, ручей рядом… Они могут и одни поехать, но я бы хотел свозить туда Айше, понимаете? Пусть подышит свежим воздухом, расслабится. Подальше от больницы и капельниц.

— Вы сами вспомнили про охоту? — Никита вдруг насторожился.

— Нет, конечно. Сначала егерь позвонил, он по доверенности распоряжается участками, сдает в аренду охотникам на время, а эти места самые лучшие и забронированы на мое имя. Егерь сказал, земляники полно, а кабан, он сладкоежка, землянику обожает. Другие участки он уже сдал, а этот, мол, как с ним? Сами поедете, спросил, или пустить в оборот. А потом Максим сказал, что хочет на охоту. Максим, он, знаете, такой…

— Пофигист? — ввернул Никита ироничное словечко.

Звездин кивнул.

— Ну да, ему на все плевать. И на всех.

— А как же он кинулся вас защищать? Алиби предоставил?

— Так он и не соврал. Пили вместе до трех ночи. Потом легли спать. Все равно бы полиция выяснила… Так можно? На выходные? Сегодня пятница. Завтра мы уедем, в воскресенье вечером я буду дома.

— А кто собирается с вами? Что за люди?

— Максим, — начал загибать пальцы на руке Звездин, — его тетка, она всегда ездит, не охотиться, а только чтобы развеяться, она и готовит нам обычно. Правда, пьет много. Но не буянит. Напьется — и спать идет.

— Тетка — это Лидия Самсонова, владелица эскорт-агентства «Визит»? — Никита заволновался.

— Да, она. Потом еще Юрий, мой заместитель, я ему не звонил, сначала хотел с вами переговорить. Но он не откажется, заядлый охотник, не пропустит такой ягодный июль. Ну и водитель мой, Алексей. Мы поедем на заводском «уазике», «буханке», там такие дороги, ни на чем больше не прорваться. Если только на танке.

Звездин опустил взгляд, но потом твердо посмотрел Никите в глаза.

— И Айше.

— А как все происходит? Я на охоте ни разу не был, очень интересуюсь, вдруг когда-нибудь получится побывать.

— Расписание обычно такое. Выезжаем утром, часов в десять, от завода. Все оставляют личные машины на нашей парковке, там они под присмотром стоят все выходные. Дорога занимает часов пять. Зависит от того, какая была погода до этого. Если лили дожди, то и шесть с половиной вытянет. Встречает нас егерь. Он же и комнаты готовит для гостей. Приехали, пообедали, пошли смотреть свои номера.

— Что за номера?

— Если упрощенно… Егерь присматривает кабана, потом гонит на охотников. Каждого ставит на определенный номер. Дальше как повезет. Куда кабан повернет с тропы, это лотерея. Егерь пугает кабана осторожно, негромко постукивает по дереву. Кабан бежит по тропе, дальше она разветвляется на маленькие стежки. Вот на этих стежках и стоят охотники. Каждый на своем номере.

— Так, посмотрели, вернулись, дальше что? Далеко от стоянки эти номера?

— Километра два, бывает больше.

— То есть после обеда вы идете по лесу два километра до места охоты, потом обратно тоже два километра. А вечером?

— Обычно шашлык под водку. В прошлом году егерь косулю привез. Лидия очень вкусно приготовила.

— Водку? Все пьют водку? И Лидия? Не вино?

— Водку. Это же охота. Водитель только под настроение, у него язва иногда обостряется. Да и вообще он много не пьет, на следующий же день опять за руль.

— А охотиться когда?

— Утром, на рассвете.

Звездин замолчал. Ждал, что еще спросит Никита.

Никита быстро соображал. Как все совпадает, все подозреваемые соберутся в одном месте. А случайность ли это? С другой стороны, они же каждый год такой компанией собираются. И может быть, кто-то не поедет?

— Что ж, Сергей Валерьевич, процедура такая. Вы пишите заявление, не указывайте, что на охоту, а по семейным обстоятельствам, или по работе, или еще что-нибудь придумайте. «Прошу разрешить мне отсутствовать…», ну и так далее. Сколько дней вам необходимо, где будете — укажите населенный пункт, ближайший к вашим угодьям. И к какому часу обещаете вернуться. Я подпишу. Но у меня есть условие. И не одно.

— Любое.

— Во-первых, я поеду с вами.

Звездин вскинулся, но потом поник и кивнул.

— Во-вторых, вы сейчас по громкой связи обзвоните свою компанию и скажете, что на охоту все едут как обычно. Сбор завтра в десять у завода.

— А по громкой связи-то зачем?

Никита молча протянул Звездину листок, а ручку придержал.

— Понял, — вздохнул Звездин. — Но предупреждаю, разговоры будут без цензуры, могут про вас спросить. И эпитетом наградить. Не обязательно добрым.

— Как-нибудь выдержу. За меня не бойтесь. Начните, пожалуй, с Максима.

Звездин набрал номер телефона, нажал на иконку громкой связи и положил мобильник на стол.

— Здорово, Серега. Решил насчет охоты?

— Решил. Следователь меня отпускает, я уже написал заявление. Завтра в десять встречаемся у завода. Ты один будешь?

— Нет, конечно. Тетка тоже поедет. Или ты сам готовить будешь? А может, твой водитель-язвенник? Помнишь прошлогоднюю косулю?

— Я понял, Максим. А я буду с Айше.

Раздалось возмущенное сопение.

— Как это? А Настя?

— Следователь сказал… — Звездин замер, увидев, как Никита отчаянно замахал руками. — Сказал… что можно.

Никита облегченно выдохнул.

— Айше не помешает. Они с Лидией вместе побудут, пока мы на номерах стоять будем.

— Да по фигу, бери. Просто смотреть на ее унылое лицо не хочу. Она болеет, а я-то нет. Я оторваться хотел. Задолбался уже на этой жаре в городе.

— Не нравится, можешь отказаться, — зло произнес Звездин, и Никита похолодел: вдруг и правда Максим откажется. Тогда все теряет смысл.

— Да ни за что, братик. Уж как-нибудь. Мне больше водки достанется. Просто интересно, как ты жене потом смотреть в глаза будешь, если ее найдут, — хихикнул Максим.

— Когда, — вдруг яростно зашипел Звездин, и смех на том конце беспроводной линии резко стих. — Когда ее найдут, я сам с ней разберусь… Завтра в десять. Проспишь, уедем без тебя.

Он нажал «отбой» и долго молчал. Потом вдруг вспомнил:

— Я про вас-то не предупредил, что вы тоже с нами собираетесь.

— Ну и отлично. Будет сюрприз.

Все складывалось как нельзя лучше. Даже если троица что-то придумает устроить во время охоты, присутствие следователя их остановит. А к понедельнику Михалыч должен дачу с Настей найти. Это и будет железобетонным доказательством. Капкан захлопнется.

Юрий, как и предполагал Звездин, сразу согласился. Водитель Алексей только уточнил, брать «УАЗ» или в этот раз другую машину подготовить. Сказал, что заправится, и если Лидия пришлет список нужных продуктов — он все купит. Егерю Звездин послал сообщение, чтобы завтра ждал и приготовил шесть мест, в ответ пришло краткое: «ОК».

— Что же, я рад, что увижу настоящую охоту. Кабан, надо же, — сам себе не поверил Никита и протянул ручку, которую так и сжимал в ладони, Звездину. — Пишите заявление.

После ухода Сергея Звездина Никите вдруг стало тревожно. А если что-то произойдет на охоте? Зачем он разрешил? Никита взял подписанное им заявление и подумал: а не порвать ли его? Позвонить Звездину, сказать, что начальство не завизировало, поэтому все отменяется.

Вдруг «второй вариант» — это как раз про охоту? Да нет, когда парочка «бывших» писала об этом, до охоты было как до луны. Никто не знал, что Сергея отпустит следователь, да и ко времени охоты Настя могла быть уже найдена. Много факторов указывало на то, что идея провести выходные в лесу с полянами, усыпанными земляникой, которую, оказывается, любят поедать кабаны, возникла спонтанно. И все-таки, все-таки. Необходимо подстраховаться. Никита схватил папку с материалами дела и выскочил в коридор.

Артем, к счастью, оказался на месте. Он поднял голову от бумаг, разложенных на столе, и насмешливо сощурил на Никиту уставшие глаза.

— Какие люди! А что, ты сегодня без Толика? Неужели я смогу тебе чем-то помочь?

— Мне нужно полчаса. Потом сам решишь, будешь помогать или нет.

Артем посерьезнел, сдвинул бумаги в сторону и кивнул:

— Излагай.

Никита оглядел стол, подтащил ближе кресло, стоящее у стены, сгреб бумаги Артема и переложил на другой край стола. Артем с возмущением наблюдал за приятелем, но молчал, ожидая, что будет дальше.

Никита достал из своей папки и раскинул склеенный из четырех альбомных страниц плотный лист. На нем были нарисованы кружки с фамилиями и стрелки. Артем встал рядом, чтобы рассмотреть творение Коломбо внимательнее. И даже зажег настольную лампу. И надел очки.

— И?

— Вот два главных героя. — Никита обвел карандашом имена Сергея Звездина и Насти.

Потом от Насти провел стрелку и подписал: «Марина Самсонова». Положил сверху распечатанную заметку о девушке, сбитой машиной, и фото.

— Марина Самсонова, это же…

— Правильно, жена олигарха Самсонова, якобы добровольно сбежавшая от мужа.

— След от наручника? — присвистнул, прочитав, Артем.

— И еще была беременная, но потеряла ребенка. И память. Это мой источник накопал. Он журналист.

— Так, вижу, что все серьезно, но ты как-то начал издалека. Стреляй дальше!

Никита указал карандашом на фамилию Звездина и идущие от нее вверх две стрелки к псевдонимам Экс и Формер. На стол легли выдержки из их переписки. Напечатанные подряд, без других комментариев, предложения складывались во вполне понятный диалог. Никита подождал, пока Артем прочтет, и карандашом приписал сверху имена и фамилии.

— Это… — растерялся Артем. — Доказано?

— Дал поручение в техотдел, но там что-то задерживаются. Просто поверь на слово. Это они. Теперь вот. Не официальный документ, но конечный результат подтвержден. — Никита выложил перед Артемом свой разговор с Маргаритой Володиной. Пока Артем читал, он достал из папки, как из сундука с сокровищами, еще один листок и салфетку, которую забрал из кафе «Березка».

— Так. Я понял. — Артем, прочитав, поднял глаза. Лицо его потемнело.

— Еще нет. Настя Звездина беременна. Марина была беременна. Маргарита рассказала про Самсонова-старшего. Вот заключение, которое Толик сделал для меня, я добыл данные незаконно, но…

— Сейчас неважно, — отмахнулся Артем, жадно читая строки заключения. — Это же бомба!

— И вишенку на торт тебе.

С этими словами Никита расправил салфетку и положил ее перед Артемом. Увидев вопрос и ответ, Артем с подозрением уставился на Никиту.

— Зачем ты мне все это показываешь?

— Завтра я и Звездин едем на охоту. Место где-то на границе Московской и Владимирской областей. — Никита покопался в телефоне. — Вот координаты и отметка на карте, отправил тебе.

Артем засмеялся.

— Здесь же сплошной лесной массив. Ни дорог, ни полей. И что дальше?

— Едут вот эти двое. — Никита ткнул грифелем карандаша в Экса и Формера. — И вот эти двое. — Внизу он поставил галочки напротив кружочков с Юрием и водителем. Рядом с этими двумя стоял еще один кружок с вопросительным знаком внутри.

— А это кто?

— Вот. Вот это самый важный вопрос. У кого-то из этих троих сейчас находится Настя. Михалыч с волонтерами обходит участок с дачами размером примерно пять на пять километров, рядом как раз дорога, где сбили Марину. Мы с ним предполагаем, что Настя где-то там. Там же, где раньше держали Марину. Видимо, та смогла сбежать, но ей не повезло.

Никита обвел нижние кружки общей линией и повел пунктир вверх к кругу с именем Экс.

— У этих двоих, которые вверху, есть помощник. Я предполагаю, что это кто-то из этих троих внизу. И еще я думаю, что он — тот самый любовник. — Никита довел пунктир до имени Экс и остановился. — Которого никто никогда не видел. Но журналисты точно знают, что он существует. Мне обещали сегодня прислать его фото. Если я ошибаюсь, а это возможно, то на фото я никого не узнаю. Тогда это не Юрий и не водитель. И вопрос останется вопросом. Вот теперь ты все понял, да? И то, что это только версия, хотя все детали складываются и встают на свое место, как в детском конструкторе. Необходимо узнать, где держат Настю, по документам же эта территория на кого-то оформлена, нужно найти свидетелей — соседей и саму Настю, в идеале живую и здоровую. Отыщем третьего, а он даст показания на остальных.

Артем снял очки, кинул их на стол и с возмущением уставился на Никиту.

— Я не понял. Зная все это, ты и Звездин едете на охоту? Туда, где у каждого есть разрешение на оружие? И можно стрелять. Ты идиот?

— Папку я положу к себе в сейф. Я должен подстраховать Звездина. И на месте разобраться, в чем дело. Если мы не вернемся в воскресенье вечером, ты закончишь это дело. Но я думаю, что все будет нормально. Увидев меня, а никто не знает, что я поеду, они… — Никита кивнул на лист с кружками и именами. — Поостерегутся что-то предпринимать.

— Уверен?

— Уверен.

— А может, и я с тобой? Если нас будет двое, то уже точно никто ничего не посмеет сделать.

Никита покачал головой, собирая все документы назад в папку.

— Ты останешься и, если что, доведешь дело до конца.

— На кого хоть охотиться будете?

— Не поверишь, на кабана. А ты знал, что эти страшные мощные звери, как дети, любят землянику?

«Стало известно, что взрыв на заводе минеральной воды устроил секьюрити Максима Самсонова. Вы удивлены? Я тоже. Странные отношения между двумя приятелями-бизнесменами, не правда ли? Вместе пили в ресторане, а потом в квартире Самсонова, о чем он сразу заявил в полиции, и именно поэтому Звездина не арестовали и не заподозрили в убийстве жены. И вдруг взрыв? У меня нет ни одной версии, почему это произошло. А у вас?»

Никита читал заметку и удивлялся. Ведь он только намекнул блогеру, что взрывник — приближенный к Самсонову человек, а в посте конкретно обозначено, что это был секьюрити.

Запиликала мелодия на телефоне. На экране появилась надпись: «Капитан СК Саньков».

— Добрый вечер, капитан. Чем еще могу помочь?

Никита специально напомнил капитану его слова: «Буду должен», чтобы сбавить высокомерный тон, которым, как он полагал, сейчас будет говорить Саньков. Не ошибся.

— Читаю пост одного известного в городе репортера, между прочим по твоей наводке, старший лейтенант. И что я вижу? Кто-то слил ему сведения о подрывнике. Не ты ли, часом? Нехорошо, Никита.

— Слушай, Саньков, мне нужна была информация, которую только он мог достать. По похищению Насти Звездиной. Часики тикают, понимаешь? В ответ я поделился своими сведениями. Но прошу заметить, я не говорил про секьюрити. Сказал, дословно: «приближенный к Максиму Самсонову человек». Так что и у вас в отделе где-то крыша течет.

— Ишь, как выкрутился. Но наш договор закрыт. Не считаю тебя надежным сотрудником. Прощай.

Не дождавшись ответа, капитан отключил телефонную связь.

Никита вздохнул, подержал мобильник на весу и положил на стол. Что ж, Саньков прав. Неприятно, но не смертельно.

Тут же снова загорелся экран, оповещающий о входящем сообщении с вложенным файлом. Наконец-то! Никита схватил мобильник и нажал иконку, обозначающую контакт Петра.

На Никиту смотрел коренастый мужчина с мощной шеей и очень короткой стрижкой. Фото сделали с далекого расстояния и в сумерках, но недовольное и даже угрожающее выражение лица можно было рассмотреть. Никита плотно сжал губы и, испытывая разочарование, опустил голову. Не Юрий и не водитель Алексей. Что ж, быстро найти не получилось. А часики, как он сам только что сказал капитану Санькову, тикают.

— Михалыч? Есть фото. Сейчас вышлю тебе. К сожалению, узнать, кто это, не смог.

— Давай фото, Никита Алексеич. Мы с волонтерами размножим и быстро его найдем, голубчика, если только его дача здесь есть. Нам осталось обойти два садовых товарищества. Сегодня пятница, завтра суббота. Как раз горожане приедут поливать свои огороды. Народу будет много. Зато искать легче. Не волнуйся, как будет результат, я сразу позвоню.

— Ищи, Михалыч, ищи. Если я на телефоне буду недоступен, Артему, нашему следователю из отдела, доложишь, хорошо? Он в курсе. У меня мероприятие по делу намечается, отъехать придется.

Никита снова вернулся к заметке Петра, проверяя, нет ли переписки Экса и Формера. Ничего не нашел, но пока не забеспокоился. В прошлые разы они выходили на связь поздно, когда уже появлялась основная масса комментариев, среди которых легко было затеряться.

Из раскрытого окна донесся звук въехавшей во двор машины. Никита выглянул, увидел Тусю, выгружавшую пакеты из салона, и Сонечку, нетерпеливо приплясывающую возле матери.

— Я сейчас выйду, помогу! — крикнул Никита и побежал во двор. Перетаскав пакеты на крыльцо, он схватил Соню и закружил с нею по двору.

— А кто завтра едет на охоту? Папка завтра едет на охоту. Он привезет Сонечке что-нибудь вкусное из леса.

— Зайчика? — наивно округлила глазки Соня.

— Может, ягодки или орешки? — смутился Никита под изумленным взглядом Туси.

— Нет! Зайчика! — настаивала Соня. — Белого, пушистого, с хвостиком и ушками.

— Давай поможем маме донести до кухни сумки? Кто быстрее?

Никита схватил самый тяжелый пакет с картошкой и потопал на месте, будто побежал. Сонечка схватила бумажный кулек, из которого торчали хвостики морковки, и, прижав его к груди, кинулась вперед. Из кухни донесся ее победный крик:

— Я — первая!

— Про охоту серьезно? Не шутка?

Туся подала Никите еще две сумки, остальные взяла сама.

— Нужно Звездина подстраховать. Он там с компанией на кабана собрался, и я…

— И ты решил, что без тебя они не разберутся, — насмешливо закончила фразу мужа Туся. — Ладно, я поняла. А можно спросить, в чем ты поедешь? Вот в этом ты собираешься бегать по лесу за вкусным пушистым зайчиком с хвостом и ушками? — Туся ткнула пальцем в светлую, уже изрядно мятую рубашку Никиты. — Или в тех самых белых пижонских брюках, в которых ты ездил ублажать элитных проституток? — Туся издевательски хихикнула.

В кухне они сгрузили все покупки на стол.

— Я первая! — топнула ножкой Сонечка.

— Держи.

Туся достала из буфета конфету «Москвичка» — их обожала Паша, и все знали, где она их хранит. Наверное, Паша замечала, что исчезают сладости как-то быстро, но делала вид, что все в порядке. Просто пополняла свои запасы.

— Ты голодный?

— Я в столовке макароны с подливой и мясом поел часа в четыре. Так что нет. Если попозже чаю попьем на веранде, мне хватит.

— Присмотри тогда за Сонечкой, а я к дяде Васе, соседу, сгоняю. Он же на рыбалку постоянно ездит, у него такая куртка камуфляжная есть, а брюки какие-нибудь старые найдем. Только не знаю, что тебе на ноги придумать.

— В старых берцах поеду. Нормально для леса.

Никита зарылся носом в Тусины пушистые волосы.

— Спасибо. Я что-то не подумал про подходящую одежду.

— Утром я еще бутерброды в дорогу приготовлю. И флягу для воды нужно взять.

Туся ушла, Никита, умыв и переодев Сонечку, выслушал рассказ о том, как прошел ее день в садике, что Сережка дерется, а Юлька воображает, потом посадил ее перед телевизором смотреть мультики, а сам снова открыл блог Петра. Есть!

Экс: И зачем это было нужно?

Формер: Не пили опилки. А. умирает. Я не знал.

Экс: Забудь. Завтра охота. После нее продолжим. Удачи.

Формер: И тебе.

Никита скопировал диалог и послал Артему. Следом полетел снимок, отправленный Михалычу, с подписью: «Это тот самый знак вопроса». Подумал и добавил: «Они собираются продолжить после, значит, на самой охоте ничего не планируют». Ответ пришел сразу: «Диагноз «идиот» это не отменяет».

Настя тоскливо оглядела подвал. Второй день ее тюремщик не приходил. Свет, обычно мерцавший сквозь щель под дверью, теперь не пробивался, сменившись подозрительной темнотой.

Тишина звенела в ушах, каждый случайный скрежет или потрескивание дома наверху казались грохотом, заставляя вздрагивать. Но тех самых тяжелых и размеренных шагов, от которых сжималось все внутри, слышно не было.

Зато была вонь. Невыносимая, удушающая. Одно из ведер, куда сливались отходы и которое служило ей туалетом, заполнилось почти до самого верха. Настя дышала ртом, мелко и поверхностно, зажимая нос краем грязного платья, но это мало помогало. Ее постоянно мутило, и чтобы сдержать рвотные позывы, приходилось прикладывать нечеловеческие усилия, упираясь лбом в холодную бетонную стену.

Еда заканчивалась. На грубо сколоченном столе остались жалкие крошки выложенного позавчера пайка: подсохший хлеб и несколько ложек заветренной гречневой каши в эмалированной кастрюльке. На дне пластиковой бутылки бултыхались остатки воды. Вчера Настя позволила себе лишь несколько глотков, сегодня — один, лишь бы смочить пересохшие, потрескавшиеся губы. Нужно экономить. Мысли путались, голова кружилась от слабости и голода.

Что произошло? Ее решили уморить? Или тюремщик куда-то уехал, не зря же он оставил ей позавчера еды и воды больше обычной нормы? «Его нет», — вдруг дошло до Насти. Мысль ударила с такой ясностью, что у нее перехватило дыхание. Сердце заколотилось, выбивая набат надежды, смешанной с диким страхом. Если его нет, то это шанс выбраться отсюда. Единственный и, возможно, последний.

Нужно обследовать подвал и попытаться выбраться. Ведь та пленница, что была до нее, освободилась от цепи и, наверное, смогла сбежать.

Настя встала с кровати, почувствовала легкое движение плода и слабо улыбнулась. Ребенок словно подбадривал ее: давай, шевелись, пытайся. «Ты прав, малыш, — прошептала Настя. — Сидеть и ждать смерти мы не будем. Нас двое. Тебе еще нужно увидеть солнце. А мне — вытащить нас обоих из этого подвала».

Внезапно послышался слабый шум, будто кто-то зовет ее по имени. Показалось? Настя замерла, затаив дыхание, вслушиваясь в то, что происходило наверху. Сердце остановилось в груди. Несколько секунд ничего не происходило. Настя ждала, чувствовала только, как громко пульсирует в висках кровь. Неужели у нее начались галлюцинации?

— Настя! Настя! Отзовись! — глухо, словно из-под земли, донесся голос.

К нему присоединились другие.

— Настя! Крикни, если ты здесь!

Ее нашли! Но как они поймут, что она в подвале?

Настя кинулась к двери, забыв про цепь. От короткого яростного рывка она рухнула на колени, тело пронзила боль. Но она вскочила, цепляясь руками за спинку кровати, впиваясь ногтями в дерево, и закричала что есть мочи, срывая голос в хрип в истерике, в надежде:

— Я в подвале! Сюда! Помогите! Я здесь!

Когда Никита подъехал к воротам завода, там уже стоял уазик. Микроавтобус «УАЗ 22069» — так определил Никита. У дверцы водителя он увидел Алексея, курящего сигарету, и подошел поздороваться. Они познакомились еще в тот день, когда Алексей встречал начальника после опознания, а Никита ждал результатов, а потом проводил Звездина из морга к машине.

— Привет, старший лейтенант. Тоже охотник?

— В первый раз еду.

— Боишься, что подследственный сбежит? Зачем тогда разрешил уехать?

— А почему мы отправляемся на такой развалине нашего прославленного автопрома? Вроде люди все солидные собираются, — уклонился от разговора о Звездине Никита. Зная о привычке водителей относиться к машинам как к людям, давать имена (свою «Ниву» сам Никита называл ласково «Моя вездеходица»), он переключил внимание Алексея и не удивился, когда в ответ полился возмущенный монолог.

— Да что б ты понимал?! — завелся с пол-оборота Алексей. — Да кто там проедет, кроме нашего «УАЗа»? Ты дороги в этих угодьях видел?

Никита помотал головой и украдкой посмотрел на часы. А где все? Или они, узнав, что следователь тоже едет, испугались и решили пропустить ежегодный поход на кабана?

— У моей Ульянки просвет увеличенный, я глушак поменял и установил панорамное зеркало, понял? В тормозных барабанах небольшие отверстия просверлил, теперь никакого скрипа не слышно! Лебедку поставил, если застрянем, ласточка сама себя вытащит, вот так. А еще люк на крыше открою — и покатим с ветерком! Сосновый воздух, он самый полезный! Никаких навороченных кондиционеров не нужно! — Алексей с превосходством посмотрел на Никиту, потом с уважением — на «Ниву». — У тебя, смотрю, тоже автопром российский. Или просто денег нет?

Никита не успел ответить. На парковку, шурша шинами, тихо въехали три иномарки. Из первой вышли Звездин с Айше. Из второй выбрался Максим в стильном, похожем на спортивный костюме камуфляжной расцветки, туристических ботинках и с зачехленным ружьем на плече. Лидия появилась из третьей машины, с сумкой, из которой сильно пахло приправами. Максим и Лидия остановились и с подозрением уставились на Никиту.

— У нас что, все отменяется? Сергей сказал, что его освободили от подписки на выходные. — Максим криво улыбнулся.

— Нет, нет, — Никита поднял руки, — я просто попросился на охоту. Сергей так интересно рассказывал про повадки кабана, что я не удержался…

— Чего ты слушаешь полицейского? — Лидия сильным движением открыла заднюю дверь «УАЗа». — Он будет следить за твоим братом.

И она, легко подняв по виду тяжелую сумку, сунула ее в пространство возле сидений. Потом насмешливо спросила:

— А ружье ваше где, старший лейтенант?

Максим подхватил:

— Да, вдруг кабан побежит прямо на ваш номер? Из чего вы будете стрелять? И простите, что это за запах? Вы что, поливали куртку чем-то антикомариным? Ужасно воняет. Кабаны обладают острым обонянием и могут почуять человека на расстоянии до двухсот метров. Любые посторонние запахи — табак, алкоголь, духи — могут насторожить зверя. Вы не знали?

— Это куртка соседа, он в ней на рыбалку ездит, — растерявшись от такого напора, пробормотал Никита. Но потом, увидев, как презрительно переглянулись Максим с Лидией, прищурившись, сказал: — Зато я точно знаю, какие документы нужны. — Он перечислил, с удовольствием глядя на вытянувшиеся лица собеседников: — Государственный охотничий билет, а если охота проходит с оружием — разрешение МВД на ношение и хранение оружия. При индивидуальной охоте нужно разрешение на добычу кабана и путевка на охоту, если она идет в закрепленных угодьях. А у вас, как я понимаю, именно такие угодья. Если же охота коллективная, то разрешение и путевка на кабана находятся у ответственного за отстрел, у него также должен быть список участников охоты, оформленный в установленном порядке.

— Это все есть у егеря, — ответил за всех Звездин. — И, естественно, у нас с собой имеются охотничьи билеты и разрешение на оружие. Кроме Лидии, ей не нужно. Не пугайте, Никита Алексеевич, мы не новички. Но куртку правда придется заменить. На базе что-нибудь вам найдем. Кабан очень подозрительное животное… А где Юрий?

— Вон едет на своей «бэхе», опаздывает, как обычно. Ну что, грузимся? Кто поедет на пассажирском сиденье возле водителя? — Максим вопросительно посмотрел на Лидию.

— Пусть Юра едет, я в салоне возле открытого люка сяду, жара замучила. А там сквозняк будет, я форточку сдвину. Перекусывать в дороге будем? Леша, какие прогнозы? Доедем быстро или остановимся в пути?

— Перерыв сделаем минут на десять, в туалет, а так предлагаю одним марш-броском добраться.

— Я последний? — Юрий, запыхавшись, подбежал, но, увидев Никиту, резко остановился и вопросительно посмотрел на Звездина.

— Он со мной, — ответил тот.

— В этой куртке? — Юрий принюхался.

— Заменит на базе. Ну, все? Можно ехать? — Звездин посмотрел на Айше, одетую в спортивный костюм, по виду на четыре размера больше, висевший на ней, как будто с чужого плеча, и цветастый платочек, завязанный под подбородком. Она оперлась о капот машины Звездина и молча слушала перепалку. Сергей осторожно подхватил ее под руку и повел к «УАЗу».

— Мы займем два первых сиденья, сразу за водителем.

Никита забрался в «УАЗ» последним. Он хотел сесть позади всех, чтобы по дороге наблюдать за поведением участников охоты.

Так и получилось. Ему оставили место у задних дверей, рядом с сумкой Лидии, от которой пахло специями не меньше, чем средством от насекомых от куртки Никиты. Но ему этот запах нравился, как и ветер из люка, продувавший весь салон.

«УАЗ» выехал из города и помчался, если можно так сказать о скорости сто километров в час, по трассе. Населенные пункты по пути закончились, и Алексей прибавил скорость, но ненамного.

Когда свернули в лесной массив и до базы осталось, как предупредил Звездин, часа два езды, у Никиты вдруг зазвонил телефон. Увидев, что это вызов от Михалыча, Никита на мгновение замер. Но поднес мобильник к уху, надеясь, что шум в салоне «УАЗа» не помешает услышать новости, плохие или хорошие.

— Нашли… — прохрипел голос, лишь отдаленно похожий на голос Михалыча.

В динамике вдруг наступила тишина. Никита посмотрел на значок оператора на экране.

— А здесь связи нет, об этом вы тоже не знали? — Максим обернулся и ехидно улыбнулся. — Придется вам, старший лейтенант, пожить два дня без ваших полицейских сводок.

Но телефон зазвонил снова.

— Стойте! Алексей, остановите, это очень важно! — закричал Никита.

Алексей нажал на тормоз, и «УАЗ» замер. Все повернулись к Никите, но он, не обращая на них внимания, плотно прижал телефон к уху и отвернулся.

— Говори, Михалыч, только быстро, здесь связь пропадает!

— Живая… в «Скорую»… все хорошо… Артему… ругается… идиот… владелец дачи… Михаил…

Больше Никита ничего не услышал, он тряс телефон, даже выскочил и отбежал назад на два метра, но ни одна его попытка добиться устойчивой связи не увенчалась успехом. Михаил? Какой еще Михаил? Фамилию Михалыч не успел назвать, можно было спросить у Звездина, может, он знает такого. Никита с досадой запрыгнул в «УАЗ» и быстро прошел на свое место, бросив Алексею:

— Поехали.

«УАЗ», покрытый толстым слоем пыли, замер под навесом стоянки, засыпанной крупным щебнем. Пять часов дорожного гула, тряски и запаха пыли вперемешку с бензином остались позади. Прибытие автомобиля нарушило тишину охотничьей базы, расположенной в глуши густого хвойного леса. Двери распахнулись, выпуская наружу усталых людей.

Первым выбрался из салона Максим. Он с хрустом повел плечами, подошел к ближайшей сосне, подпрыгнув, ухватился за толстую ветку, и два раза подтянулся. Соскочив на землю, с удовольствием понюхал пахнущие хвоей ладони.

Из кабины одновременно, каждый со своей стороны, вышли Юрий и Алексей. Они размяли ноги и направились к задним дверям «УАЗа» — выгружать коробки, ружья в чехлах, рюкзаки.

Звездин, поддерживая под руки Айше, медленно спустился со ступеньки. Айше очень устала, это было видно, но она улыбалась, принюхиваясь к густому хвойному запаху, смешанному с медовым пьянящим ароматом цветущего иван-чая. Ее глаза горели от восторга, и Звездин качнул головой, наверное похвалив себя за принятое решение привезти Айше на охоту.

Лидия, несмотря на вес и грузную фигуру, выпрыгнула из машины на гравий довольно изящно, сразу подошла к колодцу-журавлю, стоявшему неподалеку, блестящему на солнце обновленным срубом, опустила ведро, споро подняла и принялась жадно пить, проливая воду на грудь.

Никита вышел последним. Он быстро и цепко оглядел базу Звездина, оценивая как возможное место преступления.

Пять аккуратных бревенчатых домиков под мягкой черепицей, местами покрытой мхом, теснились вокруг большой поляны. Рядом с домами высилась водонапорная башня. В глубине леса на расстоянии от домов под навесом стояли грубо сколоченный стол и лавки. Там же красовался массивный мангал с решеткой, покрытой бархатистым налетом старого жира и золы. Поодаль, в тени старой ели, зиял черным прямоугольником вход в холодильник-погреб, построенный, очевидно, для добытого на охоте мяса и хранения других продуктов, особенно в летнюю жару. В лес уходила еле заметная среди невысокой травы тропа. Еще дальше из молодого ельника выглядывали два угла домика без окон, оттуда доносилось чуть слышное равномерное тарахтение. От него к срубам под землей шли кабели, они выходили у стен и тянулись вверх к щиткам.

Вдруг шум стих, и на пороге, вытирая руки о просмоленную тряпку, появился коренастый мужчина. Он улыбнулся, увидев прибывших, и пошел вперед мягким крадущимся шагом бывалого охотника.

Он подходил все ближе, и Никита, перестав разглядывать обстановку, внимательнее пригляделся к мужчине и вдруг узнал в нем человека, снимок которого прислал ему Петр. Мощная шея, впивающаяся в широкие плечи рубаха, короткие, щеткой, волосы, прорезанные сединой у висков. И взгляд. Жесткий, сканирующий, будто прицел, который ничего не упускает и все просчитывает.

— Привет, мужики! И дамы тоже. — Мужчина насмешливо поклонился Лидии и Айше.

Он обошел всех, сжимая в своей мозолистой лапе руки приехавших. И вот он приблизился к Никите. Воздух, казалось, вдруг накалился, стал густым, как хвойная смола.

— А вы…

— А я первый раз на охоту приехал! Меня Сергей Валерьевич уговорил! Как у вас тут все по-хозяйски устроено! — натянув на лицо свою фирменную наивную улыбку, отточенную годами на службе, Никита с жаром потряс протянутую руку.

Внутри у него все бушевало от ярости и обиды на собственную самонадеянность. Он понял, что попал в ловушку. Именно про охоту писали двое, когда Экс уговаривал Формера подождать, потому что «еще не все готово». Потому и собрались на охотничьей базе втроем. Это и есть тот самый второй вариант: не получилось подставить Звездина как убийцу жены, значит, нужно устранить. Чтобы он наверняка перестал мешаться под ногами. «Идиот, осел!» — ругал себя Никита, продолжая бесхитростно улыбаться.

— Покажите мне здесь все. Я вижу, и свет у вас проведен в домики? А отопление предусмотрено? Если зимняя охота случится? Это же дизель тарахтел, когда мы приехали? А запаха нет? Меня поругали за то, что от куртки пахнет антикомарином, а как же солярка от дизеля? Меня зовут Никита Алексеевич. — Он сыпал вопросами, не зная пока, как отвести от себя этот пристальный подозрительный взгляд.

— Михаил, — чуть помедлив, проговорил мужчина и прищурился, внимательно осматривая Никиту с ног до головы, будто составляя опись: рост, вес, возможные слабые места. — Там фильтры стоят импортные. Очень дорогие, вы и не могли почувствовать запах. Аккумуляторы заряжались, потому дизель и тарахтел. Я егерь. Арендаторами занимаюсь на охотничьих угодьях Сергея… Валерьевича. И присматриваю за этой базой. Отопление… — Он замешкался, как будто не знал, стоит ли рассказывать о базе незнакомому человеку. — Да, присутствует. В комнатах поставлены электрические батареи.

— Это полицейский, — вмешалась Лидия, ставя ведро на колодец и стряхивая брызги с мятой рубашки. — Ты с ним не дружи, Миша. Он приехал следить за Сергеем… Валерьевичем.

Повисла тишина. Даже лес как будто затаил дыхание. Улыбка не сползла с лица Никиты, но застыла маской. Выражение глаз Михаила не изменилось, лишь в их глубине как будто что-то щелкнуло, и взгляд стал нарочито безразличным.

— Дома открыты? Я хочу сполоснуться с дороги. — Максим, схватив свой рюкзак и ружье, нетерпеливо притоптывал ногой на дорожке, ведущей к срубам.

— Изменений в расселении нет? Как обычно? — Михаил повернулся к Максиму.

— Я как всегда, остальные не знаю.

— Иди, ключ в двери. А ты, Лидия?

— Меня тоже в мой домик отправь. Алексей, вы все сумки выгрузили?

Алексей кивнул, и Лидия объявила:

— Обед будет через полтора часа.

— Алексей и Юрий, ваш терем крайний. Ну а вы? — Михаил посмотрел на Никиту. — У вас какие-то особые требования?

— Я буду в том срубе, где поселится Сергей.

Вот так. Если все думают, что он приехал следить, значит, так тому и быть. На самом деле Никита будет Звездина охранять. Поломает планы заговорщиков и заставит выкручиваться. А там, глядишь, и отменят они свой второй вариант. От Сергея еще и Айше ни на шаг не отходит. Так что посмотрим, кто кого.

Михаил перевел взгляд на Сергея, тот, оценивающе посмотрев на Никиту, кивнул.

— Значит, с тремя спальнями, — подытожил Михаил. — Где твои вещи, Сергей? Я отнесу.

— Я сам. Лучше помоги Лидии с готовкой… Пойдемте, Никита.

Обустроившись в доме, Никита порадовался, что его комната оказалась внизу. Можно было подумать, что он не хочет мешать Звездину и Айше, спальни которых находились на втором этаже, но сам-то он точно знал, что так ночью ему будет спокойнее. Никита умылся, потом обошел помещение. Окна были глухими, без форточек, и не открывались. Неплохо. На входной двери с внутренней стороны крепилась задвижка — вообще отлично. Приоткрыл шторку на окне первого этажа, и вся база оказалась как на ладони. Он увидел Лидию, которая уже вовсю кашеварила у мангала, Михаила, чистившего картошку, и Юрия, что-то ему тихо доказывающего.

Когда настало время обеда, Никита подошел к лестнице на второй этаж и громко постучал по деревянной ступеньке.

— Вас ждать? Или я один обедать пойду?

— Сейчас спустимся, мы готовы.

Под навесом за длинным столом уже сидели Алексей и Юрий. Рядом с Михаилом на скамье уместился Максим, от него пахло цветочным ароматом недавно вымытого тела. Михаил неодобрительно хмыкнул.

— Да ладно, сейчас пока поедим, пока по лесу до номеров дойдем, я снова вспотею. Хоть полчаса почувствую себя человеком. И почему мы тащимся каждый раз на этом драндулете? Есть же в полукилометре отличная вертолетная площадка. Арендовали бы «Робинсон» сорок четвертый — и не мучились. Я себе все сидалище отбил.

— Так мы сливаемся с природой, — возразила Лидия, раскладывая по алюминиевым мискам варево, от которого шел дразнящий дух картошки, тушенной с мясом. На разделочной доске высилась горка крупно нарезанного хлеба. Из деревянной салатницы, посыпанные репчатым луком, выглядывали маслянистые кусочки помидоров и огурцов. — А на вертолете это не охота, это загородная прогулка. Самый смак в том, чтобы долго ехать по лесу, чтобы база была в глуши, а еда приготовлена на огне, чтобы от холодной водки ломило зубы и вокруг летали завистливые комары. — Она отмахнулась от жужжащего прямо перед лицом насекомого и оглядела стол. — Так, на перекус хватит. Вечером Миша обещал косулю, как в прошлом году. — Лидия покосилась на Никиту. — На косулю охота еще не разрешена, а может, вообще квоты не будет, но мы никому об этом не скажем, да, старший лейтенант?

Никита засмеялся.

— Я же буду есть шашлык из ее мяса вместе с вами. Поэтому да. Не скажем. Никому.

Михаил налил чай в большую кружку, наложил ложкой меда в блюдце, макнул туда горбушку и отправил ее в рот. Дожевав, проговорил:

— Час отдохнем после обеда и пойдем смотреть номера. Два километра идти.

— А сколько номеров-то? — Юрий отодвинул пустую миску и притянул ближе блюдце с медом.

— Ну я рассчитывал на четверых. Если старший лейтенант тоже захочет пострелять, найдем и ему место. А девушка, как я понимаю, не охотница?

Айше сидела рядом со Звездиным, перед ней в тарелке лежали две нетронутые картошины. Она помотала головой.

— Я бы хотела посмотреть. Сергей мне рассказывал, как происходит охота, но я могу только завтра сказать. Зависит от самочувствия.

— Если решите, у вас будет один номер на двоих с Сергеем.

— Кабана хорошего прикормил? Секача? Или прошлогодка? — спросила Лидия.

— Хороший секач в этот раз. Да, все сделал: прикормил, соль наложил, чесалку устроил. И поляны там земляничные, ох, красивые. Все ягодой усыпаны. Он на зорьке с кормежки на лежку уходит одной и той же тропой. Там я вам и устроил места для засад.

— А почему кабан так любит землянику? — не утерпел Никита и задал вопрос, который его все это время мучил.

— Говорят, если принимать в огромных количествах, она от глистов помогает. Ну и просто кабан сладкоежка.

— А почему нужен именно секач? — не унимался Никита. — Потому что он крупный и это солидно — убить такого зверя?

— Ой, что вы, Никита Алексеевич. — Лидия споро убирала пустые миски. — Лето — единственная пора, когда мясо по-настоящему крупного секача не просто пригодно в пищу, а на самом деле вкусно. Прошлый гон уже был, будущий не скоро, и никакой вонючий аромат не испортит хорошо приготовленного куска кабанятины. А уж свежая пожаренная печеночка, да под водочку, м-м-м. Сами поймете, когда попробуете.

Лидия выглядела оживленной, много разговаривала и даже улыбнулась, когда рассказывала про мясо секача, или Никите показалось? Ничего общего с собранной Винтер в кольцах и бриллиантах, с которой он общался в «Визите».

— А если земляники нет, чем обычно кормится кабан? — снова задал вопрос Никита.

— В начале лета кабана можно найти там, где растет рогоз. Это болота и озера. Звери, как трактора, перепахивают берега. Если дубы растут рядом, кабан подбирает прошлогодние желуди. Во второй половине июня, там, где есть поля, поспевает озимая пшеница. Колосья наливаются молочком, а его кабан очень даже уважает. — Михаил, увлекшись, мечтательно прикрыл глаза. — И крутится там прямо до уборки урожая, это примерно конец июля — начало августа. Посевы очень страдают в это время.

— Ну это не наш случай, — подхватил Юрий, видно было, что ему не терпится пойти на будущее место охоты, посмотреть, что на этот раз приготовил Михаил.

— Да, — очнулся Михаил, — давайте готовиться… Вам, — он ткнул ручищей в Никиту, — я выдам другую куртку. Еще все получат накомарники. И я каждого обнюхаю и проверю, чтобы одежда громко не шуршала. Чтобы завтра поутру ничего не отвлекало. Ну что, готовы?

Выдав Никите куртку, от которой пахло травой, хотя на вид она была чистой, будто недавно выстиранной, Михаил повернулся к Максиму:

— Может, тебя в дерьме зверином измазать? Чтобы отбить запах этого вонючего шампуня?

— Себя измажь. Уже выветрилось все давно. Или вон лейтенанта.

— Переодевайся, не спорь. Запах фонит несколько часов. Спугнешь кабана, который вечером на кормежку отправится, мужики тебе спасибо не скажут. Утром он пойдет искать другую лежку.

Лидия и Айше остались на базе. Мужчины двинулись по лесной тропе вслед за Михаилом. Через час Никита уже изнывал в накомарнике. Лицо вспотело, ноги в давно не ношенных берцах устали, чужая куртка терла шею. К его облегчению, вереница охотников, в которой он брел замыкающим, остановилась.

— В этот раз как близко от базы, — удивленно протянул Юрий. — Не испугается секач? Все-таки вечером дымом потянет, и вообще.

— Вокруг неглубоких оврагов полно, там кабан лежки устраивает, в них влажно и прохладно, все как он любит. Погода на ближайшие дни, по прогнозам, безветренная. На базе полгода с зимы никого не было. Да и прикормил я секача. Зверь ночью ест, а на заре в свой овраг отсыпаться идет. Как выйдет кабан мой с земляничных полян и на тропу встанет, я его потихоньку на вас погоню, пошумлю несильно, чтобы насторожился, но не кинулся назад с врагом драться. Ну а чью стежку он выберет, номер, я имею в виду, это как кому свезет, сами знаете. — Михаил повернулся к Никите: — А вы — не геройствуйте, если увидите, что зверь на вас несется, на ближайшее дерево запрыгивайте и сидите тихо. Кабан постоит да уйдет. Я смотрю, ружья у вас нет?

— Служебный пистолет присутствует, если что — отобьюсь. — Никита, представив себя сидящим на дереве под радостный хохот Максима, выражая недовольство, повел плечами, отчего натертая шея сразу заныла. — И мне не нужно отдельное место. Я буду стоять на одном номере с Сергеем Валерьевичем. — Он добавил, увидев недоуменные лица: — Я мешать не буду. Мне только посмотреть.

— Проверьте, не громко ли взводится пистолет, чтобы не громыхать на номере. Если угроза действительно будет реальной, стрелять нужно в мозг, сердце или позвоночник. Если кабан сел и пытается подняться на передние ноги, значит, попали в позвоночник… И повторяю для всех! — повысил голос Михаил. — Не стреляем, если не видим четко цель, к упавшему зверю сразу не бежим, выжидаем, потому что раненый кабан свиреп и…

Максим закатил глаза:

— Да сто раз уже инструкции свои читал. Это лейтенанту объясняй. А мы уже бывали на охоте. Куда ты меня поставишь? Где мой номер?

— Пошли, остальные стойте здесь, я за вами вернусь.

Михаил и Максим исчезли в ельнике, и Юрий с мечтательным видом вздохнул:

— Хоть бы все получилось. Я всю весну ждал этой охоты.

— А как далеко друг от друга охотники располагаются? — Никита воспользовался отсутствием Михаила, чтобы узнать то, что его интересовало больше всего.

— Есть ограничения, а так… будет, как Михаил поставит, — нехотя ответил Звездин.

— Какие ограничения?

— Расстояние между охотниками, стрельба на бо́льших дистанциях. Это все в правилах есть.

— Теперь вы, — позвал вернувшийся Михаил. — Алексей, тебе левый фланг достался. Ты, Сергей, у высокой ели, видишь? Справа от Алексея. А ты, Юрий, у того большого камня. Справа от Максима. Будешь в линии последним. Идите, обживайтесь.

Номер, куда Звездин подвел Никиту, оказался просто местом с высокой травой и пушистой елью.

— Возле дерева — это хорошо, — буркнул Звездин, — прятаться легче. Учтите, здесь разговаривать можно только вполголоса или вообще шепотом. Миша предупредил, что овраг для дневки отсюда далеко, но вы же помните: кабан очень хорошо слышит и всегда насторожен.

Он потоптался, обминая траву, и нехотя спросил:

— Зачем вы за мной все время ходите? И вправду думаете, что я сбегу?

Никита оглянулся, прислушался, нет ли кого-нибудь поблизости, и решился. Другого случая незаметно остаться наедине и поговорить, не вызывая ни у кого подозрений, не будет.

— Нет, конечно. Я предполагаю, что вам здесь угрожает опасность.

— Какая еще опасность? — взвился, заговорив яростным шепотом Звездин. — Вы говорили, Настю похитили, потому что преступникам от меня что-то нужно. Не нашли Настю, и теперь уже мне вдруг стала угрожать опасность?

— С Настей все в порядке, Сергей.

Звездин замер, потом резко развернулся, ошеломленно посмотрел на Никиту и открыл рот. Испугавшись, что Звездин сейчас закричит, Никита с силой толкнул его, отчего тот с размаху плюхнулся в траву под еловые ветки. Никита сел рядом. Теперь их никто не увидит.

— Почему вы молчали? — снова яростно зашептал Звездин. — Настя жива? Где она?

— Мы ехали, и вдруг связь пропала, помните? А мне как раз позвонил Михалыч, это наш опер. Было очень плохо слышно. Но главное: Настю нашли, она жива, с ребенком все хорошо.

— С ребенком? — Звездин схватил Никиту за плечо. — С ребенком?! — Он улыбнулся, сначала неуверенно, потом широко и вдруг тихо засмеялся.

— Настя специально устроила юбилей, чтобы сообщить вам новость в торжественной обстановке. Но не успела.

— Да почему же вы молчали? Почему сразу не сказали? Уже полдня прошло!

— Я не хотел при Айше. Вы как-нибудь сами. Как считаете нужным. А остальным я бы пока не говорил.

— Айше обрадуется, вот увидите! — Звездин помолчал и неуверенно добавил: — У меня будет двое детей…

— А вы уверены, что они будут дружить? — Никита скептически посмотрел на будущего отца.

— Конечно! Настя мне обязательно поможет с воспитанием! Она очень умная!

— Эй, охотники! Вы там скоро? — злым шепотом из-за ели поинтересовался неслышно подошедший Михаил. — Уходим, все уже собрались, только вас ждем.

Обратный путь занял меньше часа. Охотники торопились вернуться. Кто-то уже предвкушал шашлык из косули под ледяную водочку, кто-то, а именно Никита, мечтал поскорее избавиться от тесной куртки и накомарника. Звездин всю обратную дорогу о чем-то думал и поэтому не смотрел под ноги, отчего два раза сильно споткнулся, вызвав удивление шедшего позади Максима.

— Завтра подъем в три часа! Никакого костра, холодный завтрак, чай будет в термосах, — объявил Михаил и ушел в домик с дизелем.

— У него там комната оборудована под жилье, — пояснил Юрий, увидев, как Никита провожает егеря взглядом.

В сумерках за столом царило оживление, Никиту уже не стеснялись, только Максим постоянно подшучивал над его неопытностью. Иногда получалось зло, но Никита не обращал на это внимания. Ему предстояло решить один вопрос для завтрашней охоты, и он никак не мог придумать беспроигрышный вариант. Как ни крутил Никита, ничего не получалось. Расстроенный, он поблагодарил Лидию и встал из-за стола сразу вслед за Звездиным и Айше.

Пара скрылась в домике, а Никита остался на крыльце, наблюдая за теми, кто продолжал ужинать. Из-под навеса то и дело раздавались взрывы хохота, раскрасневшаяся Лидия что-то возбужденно рассказывала, сидевший напротив Михаил не сводил с нее глаз. Алексей и Юрий переговаривались, наклонившись друг к другу через стол.

Внезапно позади Никиты отворилась дверь, и рядом на нагретую за день ступеньку опустилась Айше.

— Сережа ни о чем говорить не может, только о ребенке Насти. — Она придвинулась ближе, и Никита почувствовал горячее тело через ее брюки и кофту. — С ней правда все в порядке? Кто ее похитил?

— Я не могу пока ответить. Фамилию владельца дачи, где ее держали, я не расслышал. Знаю только то, что Настя жива и все хорошо.

— Сережа пересказал мне ваш разговор там, в лесу. — Айше посмотрела на Никиту тревожными, чуть раскосыми глазами. — Я правильно поняла, вы считаете, что завтра его попытаются убить на охоте?

— Это только предположения, никакой уверенности нет, но лучше перестраховаться. — Никита присматривался к Айше, уже догадываясь, что та хочет сказать. И позавидовал Звездину. Совсем немного, впрочем. — И доказательств тоже нет, но ситуация какая-то тревожная.

— Это Максим, да? Вы его подозреваете?

Никита решился.

— И Михаила тоже. Он будет практически на линии выстрела, знает, где именно будет стоять Сергей. Самого Михаила видно не будет, там ельник впереди, поэтому я иду вместе с Сергеем и постараюсь его прикрыть. Думаю, что Михаила это должно остановить. А вот что придумать насчет Максима…

Никита замолчал, предоставляя Айше самой высказаться.

— Я завтра попрошусь на охоту вместе со всеми. А так как номер Сергея уже занят вами, меня возьмет к себе Максим.

— Вы уверены?

— Не беспокойтесь, я знаю, как его уговорить. Мы давно знакомы.

Айше перевела дух, кулачки у нее сжались, тело, которое Никита ощущал у себя под боком, напряглось.

— А вы пройдете два километра по лесной дороге?

— Должна, значит, пройду. А вообще, я сомневалась, ехать или нет. Не думала, что смогу выдержать дорогу и вот это вот все. Но здесь такой воздух. Я давно себя так хорошо не чувствовала.

Айше встала, опершись на протянутую Никитой руку.

— А вы завтра не вмешивайтесь за завтраком, если кто-то начнет возражать.

— Спасибо, Айше. Вы меня очень выручите.

— Я Сережу спасаю, ему еще моего сына поднимать на ноги.

Она наклонилась и, прежде, чем исчезнуть за дверью, легким дыханием коснулась щеки Никиты.

— Это вам спасибо. Вы — хороший.

Спустя полтора часа, когда все уже разошлись и пустой стол под чуть раскачивающейся лампой, окруженной комарьем и гнусом, желтел отмытыми досками, Никита на цыпочках пробрался в дом и, стараясь не скрипеть ступенями, поднялся наверх. Дверь в спальню Звездина была открыта. Желтая луна по-хозяйски заглядывала в окно, с удивлением освещая пустую кровать.

Первые лучи солнца, острые и холодные, пронзили макушки елей, разорвав сырую пелену предрассветного тумана. Лес просыпался, и воздух, густой от запаха хвои, мха и влажной земли, начинал вибрировать от утренних звуков: пересвиста дроздов, сухой дроби дятла и далекого тоскливого крика неизвестной Никите птицы.

Вдалеке послышалось осторожное постукивание. Это был знак, что охота началась и егерь погнал кабана на охотников. Мужчины, напряженно ждущие появления зверя, вскинули ружья.

Вдруг справа и чуть позади от Никиты послышался треск и отчетливое хрюканье. Никита и Звездин резко развернулись. Кабан? А как он сюда…

Грянул выстрел. Оглушительно резкий, разорвавший пространство. Звездин упал не сразу, а сделал шаг, словно пытался удержать равновесие. Но не смог. Он не рухнул, а скорее осел, медленно и нелепо сложившись, сначала на колени, потом на бок, что-то попытался сказать, но изо рта вырвался лишь хрип, и Звездин потерял сознание. Склонившийся над ним Никита услышал слабый свистящий звук с усилием втягиваемого в пробитые легкие воздуха. На куртке под ключицей, в районе сердца, расползалось кровавое пятно.

Никита обернулся на растерянно поднимавшегося из травы Максима.

— Я пошутить хотел…

Остальные охотники бросились к ели, где стояли в ожидании кабана Никита со Звездиным, потрясенно обступили тело, кто-то протянул чистую футболку, ее быстро затолкали под куртку и прижали, чтобы остановить кровь, чьи-то руки попытались перевернуть раненого, чтобы уложить удобно, но Никита крикнул: «Легкое пробито, не трогайте!» — и руки исчезли. Айше в стороне от всех монотонно раскачивалась, закрыв лицо ладонями, ее молчание было страшнее плача.

Раскатистое эхо постепенно заглохло, несколько сорок, испуганных выстрелом, сорвались с места и с пронзительным стрекотом полетели над деревьями, разнося по лесу весть о случившемся несчастье.

Никита, не сдержавшись, зло ударил себя по щеке. Потом достал из кармана мобильник, отошел подальше от беспомощно лежащего Звездина и окруживших его ошеломленных охотников и одним движением сдернул крышку, под которой находилась симка.

Вертолет «Ми-8» с красным крестом на борту завис в воздухе посреди густого леса, поднимая вихри из сухой травы и листьев. Пилот удерживал вертолет в стабильном положении, несмотря на усиливающийся ветер. Спасатели в ярко-оранжевых касках и синих жилетах высадились на землю, съехав по веревке на спусковых устройствах, и уложили пострадавшего в специальные носилки, зафиксировав его двумя степенями страховки. Он был без сознания, сквозь бинты на груди проступили пятна крови.

Спасательная операция заняла не более сорока минут. Вертолет, разгоняя лопастями прозрачный утренний воздух, взлетел и взял курс на город. Внизу остались лишь примятая трава и обрывки окровавленных бинтов.

Раздался треск, и на вытоптанную площадку с помятыми кустами, где только что работали спасатели, выскочила запыхавшаяся Лидия. Раскрасневшееся от бега потное лицо было перекошено от страха.

— Что случилось? Здесь был вертолет!

— Ну вот. Теперь все в сборе.

Никита, подавив рвущийся наружу гнев, невесело оглядел стоявших на поляне людей: Юрия, с угрюмым видом сжавшего кулаки, Максима с виноватым, помятым после вчерашнего возлияния лицом, Алексея, растерянно прячущего глаза, и Михаила с выражением лица, будто говорившим: «я предупреждал». Тот держал в руках мешок, куда Никита сложил отобранные ружья. Айше без сил прислонилась к плечу Алексея, казалось, она вот-вот упадет. Лидия, судя по сбившемуся дыханию, пробежала два километра по лесу от охотничьей базы и сейчас с размаху всем весом устало плюхнулась на поваленное дерево, отчего то досадливо скрипнуло.

— Что вы молчите? А где… — Она вдруг прижала к груди ухоженные руки и с тревогой прошептала: — Кто?

Все посмотрели на Юрия. Он разжал кулаки и покачал головой, исподлобья глядя на Никиту:

— Не мог я промахнуться. Левее стрелял. Показалось, что кабан шумнул позади вас. А Звездин стоял еще дальше.

Никита забрал мешок у егеря и заглянул внутрь.

— Давайте посмотрим. У вас и нашего водителя Алексея одинаковые гладкоствольные ружья. ИЖ, двенадцатый калибр. А ранение от картечи. У шутника Максима — пневматика. Звездин имел нарезное оружие. Получается, стреляли либо вы, либо Алексей.

Алексей встрепенулся и в знак протеста поднял руку, словно на уроке в школе.

— Командир ко мне спиной стоял, как бы моя картечь ему в грудь прилетела? Да я вообще ни одного выстрела не сделал! Ствол понюхайте.

— Вот так вот, Юрий, все просто. Вы один стреляли. Алексей не мог, Максим хрюкал возле меня, егерь загонял кабана, все слышали стук, который раздавался со стороны, где начался гон, у Айше ружья не было, ну а Звездин сам себя не ранил бы.

— Не мог я промахнуться, — снова забубнил Юрий. — Хоть не рассвело, а видно было отчетливо.

— Так что ж ты на шум пальнул! — в сердцах крикнул Алексей. — Что ж не дождался, когда кабана отчетливо, как ты говоришь, видно будет! Это не заяц, там туша могла быть под двести килограммов!

— Юрий Звездина убил? — Лидия с шумом сглотнула.

— Неизвестно пока, убил или только ранил. Я санавиацию вызвал. Видели вертолет? Может, успеют спасти. Есть такое понятие — «золотой час». Если именно за это время оказать необходимую помощь, то шансы выжить есть. По оснащению вертолеты санитарной авиации не уступают реанимациям на колесах. Искусственная вентиляция легких, дефибриллятор — все необходимое для оказания помощи имеется.

Никита говорил уверенно, хоть и понимал, что шансов выжить у Звездина было мало. И врач, который первым спустился с вертолета, как-то тревожно качал головой и прятал глаза, отвечая на вопросы Никиты.

— А как вам удалось дозвониться? Связи же нет? — Лидия вытерла бумажной салфеткой лицо, она старалась не смотреть на Юрия.

— По экстренному вызову, номер 112. Вытащил симку из мобильника, и первый попавшийся оператор ответил. Он же соединил с диспетчером санавиации.

— Что будем делать? — Алексей погладил по голове всхлипывающую Айше. — Так понимаю, должна полиция приехать для разбирательства. Только как полицейские сюда на своих машинках попрутся, если я на «УАЗе» добираюсь каждый раз с трудом?

— Так он же и есть полицейский. — Максим ткнул в Никиту пальцем. — Пусть и разбирается. Но вообще-то выстрел случайный же. Какое там наказание, а, полицейский?

— А ты вообще заткнись, идиот, — вдруг напустилась на Максима Лидия. — Ты что, и правда хрюкал?

— Я пошутить хотел. — Максим сник. — Кто ж знал, что Юра такой нервный.

— Статья 109 УК РФ, часть первая. Причинение смерти по неосторожности.

— Так он не умер же! — взвился Максим.

— И какое наказание? — Юрий поднял голову. — Если все-таки… Сергей не выживет?

Айше тихо вскрикнула и упала бы, если бы Алексей не успел ее подхватить. Он осторожно подвел ее к поваленному дереву, где сидела Лидия, и пристроил рядом.

— Исправительные или принудительные работы до двух лет либо ограничение свободы, в том числе лишение, на тот же срок. — Никита говорил ровно, как будто зачитывал инструкцию. — А может, обойдется условным сроком. Если найдутся смягчающие обстоятельства.

— Тебя бы посадить, придурок. — Юрий с ненавистью посмотрел на Максима. — Пошутил он. Да еще с похмелья.

— Так что делать-то, полицейский? — повторил Алексей.

На лесной поляне, залитой нежным розовым светом восходящего солнца, установилась тягостная тишина. Все смотрели на Никиту.

— А делать будем вот что. — Никита, не поднимая глаз, достал нож и резко щелкнул им, выпуская лезвие. Звук получился похожим на щелчок затвора. Собрав несколько засохших веток из травы, он принялся нарезать тонкие, разной длины щепки.

— Займите места, кто где стоял во время происшествия. Я обозначу щепками положение тела, то есть как Звездин лежал после выстрела.

Никита бросил хмурый взгляд на пятно крови, почти впитавшееся в землю.

Затем начал раскладывать щепки: одна длинная линия (тело), две покороче (руки), еще несколько (ноги, голова). Получился грубый набросок человека.

Вдруг порыв ветра пошевелил щепки, две из них сдвинулись. Как будто тело вот-вот повернется. Наблюдавшие за действиями Никиты вздрогнули.

Он строго оглядел столпившихся вокруг него участников происшествия. Айше с подсохшими дорожками слез на лице, равнодушную, уставшую. Лидию, которая смотрела на «тело», закрыв руками дрожащие губы. Угрюмого Михаила. Тяжело дышащего Юрия. Готового всем помочь Алексея. И бодрого Максима, похоже уже оправившегося от чувства вины.

— Эта процедура в следствии называется «реконструкция преступления». Начнем.

Никита посмотрел в сторону улетевшего вертолета, от всей души пожелал Звездину выжить и повернулся к охотникам.

— Мне нужно что-то делать? — спросил Михаил.

— Вы пока к Лидии присоединяйтесь. Мешок с ружьями отдайте мне. Первый — Алексей.

Никита прошагал по высокой траве вместе с водителем к его номеру, осмотрелся и неожиданно сказал вполголоса:

— Мне нужна ваша помощь.

Несколько минут, пригнувшись друг к другу, они шепотом обсуждали то, что предлагал Никита. Потом Алексей выпрямился и взял мешок с ружьями, который Никита забрал у Михаила.

— Подождать Айше и Лидию и вместе вернуться на базу? И там оставаться? Все сделаю, старший лейтенант, можешь мне довериться. — Алексей вдруг скривился и припечатал: — Не дам этой сволочи выкрутиться.

Никита, тяжело переставляя ноги и стараясь не смотреть на макет «потерпевшего», подошел к месту, где в самом начале охоты находились Айше и Максим.

— Теперь вы, Айше. Я постараюсь быстро закончить, потом Лидия и Алексей сопроводят вас на базу. А мы с Максимом, Михаилом и Юрием побеседуем более обстоятельно.

Лидия молча кивнула, а Максим вдруг заартачился.

— Да что тут выяснять-то? Юра стрелял! Я хрюкал! Все подтвердят. Поехали по домам. Вызовите нас повесткой, мы дадим показания, все дела. Несчастный случай на охоте, который произошел по неосторожности, сами же говорили. Коллектив завода дружно вступится за Юру, ему дадут два года условно, он продолжит работать. Серега выздоровеет. Мы сделаем для себя работу над ошибками. Зачем нас здесь-то допрашивать?

Никита очень ждал этого вопроса. И, злорадно торжествуя внутри от того, что все складывается в нужном ему порядке, нарочито спокойно ответил:

— Ну, Максим. Вы же наводили обо мне справки, правда? И вам наверняка доложили, что я как следователь — несговорчивый зануда. И что мой принцип — отдать преступника под суд, только если будет обоснованная уверенность в моей стопроцентной правоте. И никак иначе. Поэтому будем следовать процессуальному порядку. Медикам я дал номер дежурного по управлению. Как только они прилетят и сдадут Сергея на руки хирургам, сразу позвонят по телефону. Очень скоро сюда прибудет служебный вертолет с оперативно-следственной бригадой. Я рассказал медикам о вертолетной площадке, которая находится в полукилометре от базы. И все пойдет по протоколу. Обыски, перекрестное опрашивание свидетелей, да много чего. Ружья заберут на экспертизу. Достанут картечины из стволов деревьев, сравнят с теми, что находятся в теле потерпевшего. Ну может, руководитель группы еще что-нибудь захочет сделать. Например, лес прочесать по горячим следам от базы до места происшествия для нахождения улик. Дело громкое. То жену Звездина похитили, то самого подстрелили на охоте. Замять не удастся, если вы надеетесь на своих адвокатов. Это я вам обещаю.

— А зачем обыски-то? — Михаил вдруг напрягся.

— Ой, да все и так знают, что ты в дизельной держишь самогонный аппарат, — ядовито ответила Лидия. — Давайте, старший лейтенант, закончим здесь быстрее, я что-то устала.

— Я готова! — Айше встала и прошла на место, где стояла утром. Она отвела назад плечи и высоко подняла подбородок. Бледное личико выражало решимость. — Задавайте вопросы.

— Когда Максим решил пойти подшутить надо мной, что он вам сказал?

— Сказал: «Подожди здесь, я быстро». Я ничего не заподозрила. Мало ли, может, ему в туалет понадобилось.

— Вы стояли с ним на номере, ожидали возможного появления кабана, о чем вы разговаривали?

— Максим интересовался моими отношениями с Сергеем, спрашивал, как я буду смотреть в глаза Насте, когда ее найдут. Максим… он такой…

— Придурок, — остервенело выплюнул молчавший до сих пор Юрий.

— Зато не убийца, — глумливо усмехнулся Максим.

— Заткнитесь оба! Так мы не закончим до вечера. — Лидия потерла руки, потом плечи, согреваясь. Утро было сырым, а она прибежала из лагеря налегке, да еще вспотела.

— Последний вопрос. Когда раздался выстрел, вы видели Максима?

— Да, он поднялся из травы позади вас и… Сергея.

Не выдержав взятой на себя роли, Айше все-таки заплакала.

— Достаточно. — Никита подозвал Алексея. — Вы с Лидией отведите Айше назад. И дожидайтесь там вертолета из города. Я здесь закончу, и мы присоединимся к вам.

Алексей бережно обхватил Айше за талию и повел к тропинке, ведущей в лагерь. Лидия, все так же нервно потирая руки, двинулась за ними.

Никита посмотрел на часы. По его расчетам, вертолет из управления с дежурной опергруппой должен вылететь сразу, как только медики им позвонят. Значит, примерно через час они будут здесь. Сделает ли все как надо Алексей? Вот какой вопрос интересовал сейчас Никиту, а не показания совсем приунывшего Юрия и хорохорящегося Максима. И нужно было что-то придумать, чтобы задержать здесь, хотя бы минут на сорок, Михаила, который уже стал нетерпеливо поглядывать в сторону базы.

— Продолжим. Юрий, покажите как можно точнее, как вы стояли во время выстрела, куда целились. Я замечу направление и пройду на место Звездина, а вы, Максим, встаньте, где хрюкали.

— Пусть лучше ляжет туда, откуда хрюкал, ему там самое место, в грязи, — процедил сквозь зубы Юрий.

— Юрий, мы теряем время.

— Вот так я стоял. Когда зашумело, я развернулся. — Юрий вскинул руки, чуть нагнул голову, как будто прицеливался, и даже дернул пальцем, нажимая на мнимый спусковой крючок.

Никита, стараясь не сбиться с прямой линии, прошел по траве до Максима. Получалось, что картечь, даже если бы попала в Звездина, то задела бы его лишь краем. Или Никита отклонился от направления, огибая кусты. Или Юрий врет.

Максим с интересом наблюдал за Никитой. Промолчать же, несмотря на трагичность ситуации, так и не смог:

— Если бы в меня целился, то и попал бы в меня. Он больной на охоту, Юрий-то. У нас уже был случай, два года назад, зимой, когда он на шум стрелял, вон у Михаила спросите. Никто не пострадал, но Михаил его на следующую охоту не взял, наказал так.

— Когда я буду составлять протокол, подтвердите показания?

— Да пожалуйста, хоть кто подтвердит. Не только я.

Еще одна деталь планирования преступления встала на место. Но что толку? Никита пошел назад, к Михаилу и Юрию. Максим постоял, ожидая команды, не дождался и побрел вслед за Никитой.

— Ну и вы, Михаил, пойдемте, покажете тропу, по которой гнали на нас кабана. Не до конца, конечно, и только чтобы помочь, мне потом нужно будет правильно нарисовать для протокола схему охоты.

Еще пятнадцать минут накапало. Никита последний раз взглянул на часы: пожалуй, пора. Можно и назад выдвигаться. Но не торопясь, не давая себя обогнать, для этого он время от времени будет задавать Михаилу уточняющие вопросы, мирить ругающихся Максима и Юрия, рассуждать вслух. Так до базы они доберутся, затратив больше времени, чем утром или вчера.

Так и получилось. На территории базы их встретила тишина. Вчетвером мужчины подошли к столу и устало уселись на скамейки. Никита огляделся и нахмурился. Может, что-то пошло не так? Айше наверняка лежит на кровати и горько плачет. Лидия вроде должна сейчас крутиться у мангала, но видно было, что его не разжигали. А вот где Алексей? Пожалуйста, пожалуйста, пусть у него все получится!

Алексей, словно услышав молчаливую мольбу Никиты, вышел из дома, где ночевали Звездин с Айше, и направился к пришедшим.

— Нам пожрать-то можно? Или ждать эту вашу следственную бригаду? — Он весело подмигнул Никите, и у того отлегло от сердца. Молодец! Ну молодец, мужик!

— Лучше поесть, потом не до того будет. — Никита опять огляделся. — А где Лидия? Она же с вами вернулась?

— Здесь я. — Лидия со свертками в руках шла по дорожке от погреба к столу. — Сейчас быстро накидаю на стол то, что от вчерашнего ужина осталось, идите мойте руки.

Издалека послышался гул винтов приближающегося вертолета.

Лидия повернулась и в упор взглянула на Никиту.

— Полицейских кормить не буду. Эту вашу следственную группу. Пусть как-нибудь сами.

— И не надо. Да и вся процедура займет не больше двух часов. Потерпим.

Лидия кивнула. Она опять превратилась в холодную неприступную Винтер, Никите даже показалось, что на запястьях под рукавами куртки у нее звякнули браслеты.

Никита встал из-за стола, прихватил из тарелки пару кусков хлеба, сверху пристроил тонко нарезанное холодное мясо. Потом значительно посмотрел на Алексея, дождался еле заметного кивка и сообщил Михаилу:

— Нам с вами придется пойти встретить вертолет. Я не знаю дорогу. Так что ешьте быстрее, я пока схожу к Айше.

Как он и предполагал, Айше лежала на кровати, уткнувшись в стену, не плакала, молчала и дышала очень тяжело. Никита даже испугался, что она без сознания. Протянул руку, чтобы проверить пульс, но Айше открыла глаза и резко села.

— Я хочу в город.

— Потерпите. Я постараюсь вас посадить в полицейский вертолет. Так доберетесь быстрее. А там…

— Там я сама. Спасибо.

Она снова легла и отвернулась к стене.

— Сережа умер. Я чувствую.

Никита оцепенел. Как это возможно?

— Вы идите. Со мной ничего не будет. У меня же сын.

Снизу раздался осторожный стук в дверь, и голос Михаила позвал:

— Никита Алексеевич, вертолет уже над лесом завис, нам нужно торопиться.

Лопасти сделали последний круг и замерли. Наступила тишина. Открылась дверь, первым на площадку спрыгнул Артем. За ним показались широкие плечи Михалыча и в знакомых очках Толик. Никита, стоявший у края площадки, почувствовал, как камень свалился с души. Не просто дежурная группа. Свои. Те, кто в курсе всей этой истории. Никита испытывал мучительную смесь стыда и облегчения. Стыда, потому что это он допустил преступление, позволил убить своего подследственного прямо у себя на глазах. А облегчения, потому что не придется оправдываться, отвечать на вопрос: «Как это ты проморгал?» Свои поймут.

Артем, не ускоряя шаг, подошел вплотную. Он не стал протягивать руку для формального рукопожатия, просто положил тяжелую ладонь Никите на плечо и сжал, взгляд его был серьезным и понимающим.

— Показывай.

— А я просил медиков передать тебе, чтобы ты обязательно взял… — заглядывая в темный проем вертолета, проговорил Никита.

— Джек, барьер!

Из двери на площадку выпрыгнула поджарая овчарка и понеслась к ближайшим кустам, обнюхала их, подняла лапу и через минуту оказалась возле Никиты. Никита протянул к псу руку, словно хотел погладить, но тот аккуратно прикусил ладонь зубами.

— Знакомится так! — донесся голос из вертолета. Из двери друг за другом вылетели и приземлились сумка на длинном ремне и небольшой рюкзак, затем показался сам кинолог — улыбающийся во весь рот парень. — Люди жмут друг другу руки, и он тоже жмет. Как умеет.

Джек подбежал к Михаилу и раскрыл пасть, как бы предлагая и ему познакомиться. Михаил хмуро протянул свою лапищу, но пес, обнюхав ее, отпрянул и помчался нарезать круги вокруг сбившихся в кучку людей.

— Засиделся, да движки вертолетные в салоне сильно грохотали, вот и бегает. А от вас, наверное, пахнет чем-то резким, — пояснил парень Михаилу, потом сноровисто надел рюкзак, перекинул ремень сумки через плечо и подошел к Никите с Артемом.

— Соляркой, — буркнул Михаил, исподлобья наблюдая за радостно скачущим по вертолетной площадке псом.

— Михаил, вы идите вперед, показывайте сотрудникам дорогу, а я пока введу всех в курс дела.

Михаил, не оглядываясь, сразу пошел на базу, а Никита, отстав, переговорил сначала с кинологом. Парень, уже взявший Джека на поводок, внимательно слушал, время от времени поднимая вверх рыжеватые брови, а под конец в знак уважения кивнул.

— Теперь ты, Михалыч. — Никита приобнял опера и похлопал его по мощному плечу. — Ты мне будешь нужен рядом. Увидел уже хозяина дачи, где Настю держали?

— Так бы и задушил гада.

— Молодец, что не показал вида. Это твой помощник? — Никита кивнул на юркого невысокого паренька, вышедшего из вертолета последним и сейчас внимательно изучающего лес вокруг.

— Отличный опер. Это он Настю нашел. Мы двор-то обыскали, дом тоже, нет никого. Что делать? А он встал посередине и как давай кричать: «Настя, отзовись!» — мы подхватили — и вдруг слышим, отвечает, лапонька, да тихо, как из-под земли. Так и обнаружили дверь в подвал. — Михалыч зло сплюнул. — Никита Алексеич, я сказать хотел, там, в подвале-то, еще кое-что…

— Успеешь, Михалыч, а сейчас вот что сделаешь. Пошлешь в лес своего помощника вместе с кинологом. С ними охотник пойдет, дорогу покажет и место, где все произошло. Задача оперу — найти картечины. В понятые пусть возьмет этого охотника и кинолога. А ты сам не своди с Михаила взгляда. А лучше сядь рядом, чтобы, когда я предъявлю обвинение, он не сбежал. Егерь, ему этот лес, как дом родной.

— Так точно.

Михалыч тихо свистнул, и его помощник тут же подошел. Никита повернулся к судмедэксперту, до этого молча шагавшему рядом:

— Толик. Не поверишь, как я рад, что именно ты оказался в группе.

— Я не «оказался», а сказал: «Или я, или никто». Медики, когда позвонили, передали твое сообщение, в управлении паника началась. Связались с нашим бюро, дежурный позвонил мне, знает, что ты мой друг. — Толик сочувственно пожал Никите руку. — Не переживай, отобьемся.

— Медики позвонили… — Никита боялся услышать ответ, но все-таки спросил: — Звездин выжил?

Толик покачал головой.

— Его не довезли даже. По дороге умер. А ты молодец. Здорово с вертолетом МЧС сработал.

— А толку-то, — буркнул расстроенный новостью Никита.

Рядом встал Артем.

— Отобьемся, — повторил он слова Толика. — Их трое было, а ты один. Шансов победить мало. Это как наша баллистическая ракета: цель известна, что вот-вот прилетит — известно, а вот откуда — никто не знает… Ладно, ты решил, как нам действовать? Твоя знаменитая формула обоснованной уверенности работает?

— Не поверишь, впервые за всю мою деятельность у меня на руках есть убойное доказательство вины. Я, правда, его еще не видел.

Артем с веселым изумлением протянул:

— Хочу посмотреть на финал этой «драмы на охоте».

— Сейчас тебе это предстоит. Каждый получит по заслугам. Думали, что будет банальное непредумышленное с условным сроком. И даже не захотели отменить «второй вариант», когда узнали, что с ними едет следователь. Звездина очень жалко. Не смог его защитить. Но я накажу тех, кто все придумал и исполнил. Именно сейчас и начнется настоящая охота. Идем.

Никита, тяжело наступая берцами на густо усыпанную хвойными иглами тропу, догнал Михаила и вместе с ним вышел из леса на поляну с домами. От мангала тянуло дымком. Лидия, Алексей и Максим, негромко разговаривая, сидели за столом. Поодаль неприкаянно бродил Юрий.

Полицейские остановились в нескольких метрах от стола, создавая молчаливый живой барьер. Юрий, заметив их, замедлил шаг и нерешительно подошел ближе, но не присоединился ни к тем, ни к другим. Группа прилетевших на вертолете полицейских и охотники в дорогих, но теперь испачканных землей и хвоей камуфляжных костюмах смотрели друг на друга испытующе. Между ними, как граница, установилась гнетущая тишина.

Никита шагнул вперед, встав в самый центр наэлектризованного пространства, словно дипломат на нейтральной полосе. Его голос, нарушая тишину, прозвучал ровно:

— Что ж, вот те, о ком я предупреждал. Следователь, оперативники, судмедэксперт и кинолог. — Он кивнул в сторону Джека, который сидел у ноги хозяина, внимательно наблюдая за людьми умными глазами. — Обычно таким составом, я имею в виду кинолога и собаку, выезжают, если убийство произошло в лесу.

— Вы сказали «убийство»? — Юрий дернулся. Его лицо побледнело.

— Да. Сергея до больницы не довезли. Он умер.

Никита намеренно отвернулся, чтобы не видеть, как вскинулся Алексей, ехидно фыркнул Максим, угрюмо скривилась Лидия и горестно всплеснул руками Юрий.

— Давайте продолжим и постараемся закончить все дела до темноты. Сейчас участников охоты обнюхает наш пес Джек. Прошу всех встать. Бояться не надо. Обученная собака просто запомнит ваши запахи. Юрий, подойдите ближе. И вы, Михаил.

Охотники с недовольным видом поднялись. Получив тихую команду от кинолога, Джек, строгий и деловой, обошел их по очереди. Его влажный черный нос деловито пошмыгал у ботинок, брюк, рук. Каждый в этот момент замирал, чувствуя на себе взгляд не только собаки, но и всех собравшихся. Закончив, Джек молча вернулся к хозяину.

— Рассаживайтесь. А вы, Юрий, пойдемте со мной.

Никита подвел бледного, потерянного Юрия к кинологу и оперативнику Михалыча.

— Покажете дорогу до места, где все произошло. Постарайтесь не задерживаться. Я думаю, часа полтора вам хватит. — В его тоне не было просьбы, он только констатировал факт. Юрий с унылым видом кивнул.

Никита вернулся к столу, мельком отметив, как интересно расселись участники будущего разбирательства. Выглядела новая расстановка сил красноречиво. С одной стороны охотники: Алексей рядом с Лидией, она смотрела на стол и о чем-то напряженно думала, потом Максим, небрежно откинувшийся на спинку скамьи, и мрачный Михаил. А вот рядом с Михаилом, по-хозяйски широко расставив локти, расположился Михалыч. Напротив них, как на допросе, сидели Артем и Толик, спокойные, собранные, готовые к работе. Никита присоединился к своей команде.

Артем уже достал из привезенного с собой портфеля и положил на стол знакомую толстую папку Никиты с закладками и пометками, все его улики и догадки по этому делу. Никита молча придвинул папку к себе. Все взгляды скрестились на его руках.

— Хватит тянуть, — первым не выдержал Максим. — Целое представление устроили. Всего-то я хрюкнул, а Юра пальнул, а пригнали целое отделение полицейских, да еще с собакой. Будто мы террористы какие-то.

— Я думаю, что ваша мать, Максим, так не считает, но почему-то молчит.

— Какая мать? Вы бредите, лейтенант. Моя мать после развода с отцом где-то поживает на отступные денежки. И даже не интересуется, как там ее сынок.

Лидия вдруг подняла лицо и посмотрела на Никиту сухими, горящими ненавистью глазами.

— Я сразу поняла, что ты опасен. И Максима предупреждала. Но он…

— Да подожди, тетя. Пусть сначала объяснит про мать. Что за наезды?

— Тетя Лидия, Максим, и есть ваша настоящая мать. Я взял образцы вашей и ее ДНК и отдал судмедэксперту. — Никита кивнул в сторону Толика. — Вот ответ.

Никита наконец открыл папку и достал заключение.

Лидия выхватила документ и жадно пробежала его глазами. Максим неуверенно произнес:

— Тетя? Мама?

— Когда? — Лидия кинула лист с заключением на стол, его тотчас схватил Максим.

— «Никоретте». Я стащил с вашего стола в офисе пожеванный шарик жвачки. А у Максима мы вместе пили кофе с печеньем.

— Незаконно взятые образцы!

— Теперь времени в тюрьме будет много, возьмут и у вас, и у вашего сына законные.

— Какого… Почему в тюрьме?! Я хрюкнул, Юра пальнул. При чем тут мать, печенье и какая-то никоретта?

— Он всегда был немного туповат, да, Лидия? Поэтому его якобы папочка, который сейчас умирает от СПИДа в далекой Москве, решил оставить наследство Звездину, а не Максиму. Или он испугался вас, Лидия? Побоялся, что гены расчетливой хладнокровной убийцы со временем взыграют и в Максиме? Он наверняка понял, как заразился СПИДом. И переписал завещание на Сергея.

— Кто хладнокровная убийца? — Максим, не заметив, как его назвали «немного туповатым», что было для него совсем не свойственно, вдруг повернулся к Лидии.

Никита и Лидия смотрели друг на друга, никого не замечая вокруг.

— Маргарита Володина рассказала, как вы заставили ее заразить Анатолия Самсонова. За очень большие, по ее меркам, деньги, на которые она содержит приют для бездомных собак. Грех замаливает.

— Марго под протокол ничего не расскажет, зачем ей на себя предумышленное убийство брать? — вдруг хрипло проговорила Лидия и зло усмехнулась. — У тебя не может быть ее показаний, ты блефуешь.

— Сейчас нет. Но когда вас арестуют и предъявят обвинение, я уверен, она передумает.

— Мне кто-нибудь объяснит, что происходит? — повысил голос Максим. — Кто такая Марго? При чем здесь смерть Звездина и собачий приют? Вы же про охоту вроде говорили? Объясняю для особо одаренных: я хрюкнул, Юра…

— Да заткнись уже! — Лидия стукнула кулаком по столу, отчего Максим испуганно втянул голову в плечи, Алексей крякнул, а Михаил начал осторожно отодвигаться от стола. Недалеко, впрочем. Михалыч вроде бы ненароком переместился ближе, и Михаил замер.

— Вы давно мечтали, чтобы ваш сын встал во главе империи Самсоновых. По головам шли. Сначала убрали Марину, вторую жену Анатолия. Как же, Максим должен быть единственным! Вы устроили побег Марине, которую избивал муж, привезли ее в частную клинику Сырцовых, убедились в том, что она беременна и ожидает сына, заставили написать записку, что якобы есть компромат, который будет обнародован, если за Мариной кинутся в погоню, и… Дальше я могу предполагать. Доказательств нет, но при следственных действиях на даче вашего любовника наверняка найдутся знаки ее пребывания. Вы прятали ее там, как потом и Настю Звездину? Я когда узнал от сведущего человека о том, кого Самсонов назвал наследником в завещании, сразу все понял. И про вас с Максимом, и про Звездина с беременной Настей.

— Я сказать хотел, Никита Алексеич, да тебе некогда было, — вдруг вмешался Михалыч. — Настя-то, лапушка, сережку нашла в подвале. С голубым камушком. Раз ты говоришь, что и Марину там держали, значит, это ее сережка-то. Вот тебе и доказательство.

— Найдем опись вещей, которые были при девушке, сбитой автомобилем неподалеку от дачи, думаю, все подтвердится, — покивал Никита. Он почувствовал отвращение к Лидии. И жалость к Марине. И удовлетворение от того, что сейчас восстанавливал справедливость. И вдруг усмехнулся: — А вы понимаете, что, убив Сергея Звездина, вы ничего не добились? Марина жива. И по состоянию на сегодняшний день не разведена и не признана официально умершей. Значит, ей полагается доля наследства. Да, она недееспособна, но найдутся родители, они просто пока не знают, где их дочь, они будут ее опекунами и представителями в суде. А еще есть сын Айше и Сергея Звездина, родной внук Самсонова, о котором он не знал, когда писал завещание, и которого вы в комментариях назвали «ублюдком». Его вы тоже хотели потом убить?

Лидия вдруг зашипела, как змея, наклонилась и плюнула в сидящего напротив нее Никиту. Он спокойно вытерся протянутой Толиком салфеткой и злорадно улыбнулся.

— А теперь о том, как вы убили Сергея Звездина.

— Я тоже хочу это услышать, — все оглянулись на незаметно подошедшую Айше. — Сережа по-настоящему считал тебя братом, Максим. А ты оказался дрянью.

— Нет! Я же рядом с вами, лейтенант, стоял… лежал.

— Хрюкал, — безжалостно добавил Алексей.

— Хрюкал, да! — взвыл Максим. — Когда выстрел громыхнул.

— Так кто стрелял-то, старший лейтенант? — вдруг вкрадчиво спросил молчавший все время Михаил. — Ты разобрался? Может, меня обвинишь? Может, я магнитофон включил, который стук передавал, а сам пробрался вперед и убил Сергея? А все на Юру подумали? У него уже был прецедент, поэтому не сомневались. Да и сам он поверил.

— Попытка засчитана. — Никита не успел сказать ничего больше, потому что из леса, совсем с другой стороны от тропы, по которой утром охотники уходили на номера, выскочил озабоченный Джек.

Опустив нос в траву, он пропетлял по дорожкам базы, потом кинулся к людям, пробежался вдоль скамьи от Алексея до Михаила, задержался возле него, но вернулся и основательно сел возле Лидии.

— Что и требовалось доказать, — кивнув, сказал Никита.

— На месте происшествия обнаружена засада с обзором, — доложил подбежавший опер, — ветками прикрыта, трава притоптана. Из засады очень хорошо просматривается номер Юрия и место, на котором стояли погибший и вы, товарищ старший лейтенант. Джек взял след и вывел нас обратно по короткой тропинке, очевидно проторенной задолго до охоты. А та дорожка, по которой утром шли охотники, сделана дугой, немного в обход — и поэтому добираться по ней дольше.

— А я все никак не мог понять, когда читал вашу переписку в комментариях, что означает: «еще не все готово».

— Какую переписку? — упавшим голосом спросил Максим.

— Ну как же. Вы, как я сразу понял, Формер? А ваша матушка… — При этих словах Максим дернулся, а Лидия презрительно усмехнулась. — Экс? Это наверняка была идея Максима: устроить такую игру и развлекаться у всех на виду, думая, что никто ничего не поймет.

— Техотдел нашел, кем посылались сообщения. Твои выводы, Никита, оказались правильными. Выцепить из сотен сообщений несколько подозрительных… — Артем поднял вверх большой палец. — Снимаю шляпу и в восторге кидаю ее вверх.

Никита улыбнулся.

— Михаил, вы готовили засаду, вымеряли расстояние до номера Сергея Звездина, торили короткую тропу для Лидии. А кабана-то прикормили или это все было сплошной легендой? А, Михаил?

— Я стрелял из засады. Я все подготовил. Пока ждали зверя, я тихо вернулся и убил. Признаю.

— А вот Джек думает иначе. — Никита указал на Джека, все еще терпеливо сидящего возле Лидии.

— Я убил. Меня арестуйте. — Михаил упрямо наклонил голову.

— Тогда принесите сюда ваше ружье, из которого вы стреляли, — предложил Никита. — И не забудьте, оно должно быть заряжено картечью и пахнуть порохом, который недавно в нем сгорел.

— Вот такой картечью. — Помощник Михалыча выложил на стол бумажку с несколькими свинцовыми шариками. — Я наковырял из ствола ели на месте происшествия, — пояснил он.

— Стреляла Лидия. — Никита чуть наклонился вперед, разглядывая некогда красивое, а сейчас оплывшее презрительное лицо. — Утром она вышла чуть позже всех, только наша группа добиралась кружным путем, а она коротким, и когда мы прибыли на место, Лидия уже была в засаде. Убив Звездина, быстро пошла, не побежала, нет, куда ей с таким весом, пошла на базу. Но вдруг увидела, как над местом, где находились охотники, завис вертолет с красным крестом, и кинулась назад, перебравшись на нашу тропу. Ружье бросила в лесу. Запыхалась, бедная, а узнав, что Звездин только ранен и, возможно, медики его спасут, испугалась. Так было, Лидия?

— Предположения. А где же ружье с теми самыми картечинами? — Она кивнула на стол, где лежала бумажка. — Что же твой Джек его не нашел в лесу, раз, как ты говоришь, я его там бросила?

— Ваш выход. — Никита посмотрел на вставшего из-за стола Алексея.

Тот пошел в сторону домиков, скрылся из виду, но быстро появился снова, и все увидели, что он осторожно несет завернутое в тряпку ружье. Никита улыбнулся Артему, а тот снова поднял вверх большой палец.

— В тайник спрятала, сволочь. В стене дома. Если не знать, так и не нашли бы. Мне Никита Алексеевич велел глаз с нее не спускать. Все случилось, как он и предупредил. Испугалась, когда Никита Алексеевич сказал, что приедет опергруппа, будет прочесывать лес и делать обыски. Когда вернулись на базу, дождалась, чтобы я и Айше зашли в дом, и побежала туда, где бросила ружье. А я ждал. Тоже в засаде. Видел, как она прятала его в тайник. Чтобы ты сдохла, жаба.

Алексей аккуратно положил ружье на стол рядом с картечинами.

Михаил вдруг, хитро вывернувшись, попытался выпрыгнуть из-за стола, но наткнулся на кулак Михалыча. К ним кинулся Джек и, припав на передние лапы, коротко угрожающе рыкнул.

— Дешевое кино. — Лидия отвернулась от любовника. — Ладно, твоя взяла. Как там тебя обзывают? Коломбо? Твоя взяла, Коломбо. Но не забудь про самсоновских адвокатов. Они тебя размажут.

— Я думаю, когда Самсонов поймет, что вы лишили его настоящего наследника, я имею в виду Марину и ее ребенка, то отзовет всех адвокатов. А еще он узнает, что Максим вовсе не его сын.

— Как это? А чей тогда я сын? — Максим повернулся к матери.

Вместо нее безжалостно ответил Никита:

— Как чей? Лидии и ее мужа, покончившего жизнь самоубийством, в чем до сих пор сомневается полиция. У первой жены Анатолия Самсонова не могло быть детей, о чем дадут показания в клинике Сырцовых. А уж как жены братьев Самсоновых договорились и все устроили, мы тоже выясним. Со временем.

— Да что же это такое!

— Слепая материнская любовь, Максим, вот что это такое. Думаете, легко отдать ребенка, а потом не иметь права даже приласкать его? Смотреть, как его презирает ненастоящий отец? Как не любит ненастоящая мать?

— Ты заразила отца… то есть Самсонова СПИДом, чтобы он умер и оставил мне наследство? Я думал, он от старости загибается. И про завещание сказала, что если мы Звездина посадим, то Самсонов перепишет все на меня.

— Еще одно дешевое кино, — устало вздохнул Никита. — Я же читал про ваш «второй вариант», не забыли, Максим? Вы были в курсе планировавшегося убийства вашего двоюродного, увы, брата, единственного на тот момент истинного наследника Анатолия Самсонова. И не забудьте про взрыв на заводе минвод, это же вы слили информацию своему секьюрити о том, что Сергей Звездин стал встречаться с Айше? И кстати, вы же в ночь после похищения Насти шли по городу в костюме и галстуке, будто Сергей? На том видео, которое появилось ниоткуда и опровергло алиби Звездина? Хоть двоюродные, но вы все-таки братья: одного роста и волосы одинаковые. Мы когда с вами первый раз встретились, вы собирались куда-то, при параде. И были в том самом галстуке, который попал на видео.

Все молчали. Никита посмотрел на часы, потом на Артема.

— Я думаю, на вертолете отправятся в город арестованные, Михалыч с опером и кинолог с Джеком. Михалыч, оформишь сам эту троицу в КПЗ?

— Я мечтаю об этом. А вы на чем вернетесь?

— Еще Айше возьмете, она…

— Возьмем и Айше. Думаю, лишнего пассажира пилот простит. А вы-то как?

— А мы на «буханке», Алексей нас домчит с ветерком. Часов за пять или шесть. Да, Алексей?

— Моя Ульянка домой полетит как на крыльях!

…Вертолет скрылся за горизонтом. Алексей, Артем, Никита и Толик вернулись на базу. И только тут заметили, что никто не видел Юрия с тех пор, как он с кинологом и опером вернулся из леса.

Алексей сорвался и побежал к домам. За ним потянулись остальные.

Юрия они обнаружили за дизельной. Уткнувшись лбом в грязную кирпичную кладку, он тихо плакал. Никита сделал знак, чтобы их оставили наедине, и присел рядом на корточки.

— Простите. Я что-то увлекся разоблачением. Надо было вас успокоить, а я… забыл. Сначала нужно было, чтобы никто не заподозрил Лидию и Михаила. Я специально вас с кинологом отослал в лес, чтобы вы сами увидели засаду и догадались, кто на самом деле стрелял.

— Я догадался. — Юрий повернул к Никите покрасневшее опухшее лицо. — Но до той минуты я считал себя убийцей. Это… страшно. — Он по-детски всхлипнул в последний раз, высморкался и припечатал: — Никогда больше. Никакой охоты. Никакого оружия. На даче буду тихо грядки копать в выходные.

— Ну, Юрий. Есть еще заводы. Ваши с Сергеем. А городу нужна вода.

— Вы не подумайте, Никита Алексеевич, те пункты в Уставе, их не я придумал. Это Сергей в Москву к юристам ездил, они и навертели, гонорар отрабатывали, Сергей просто хотел поменьше лазеек посторонним оставить. Я помогу Насте оформить акции Сережи. — Юрий вдруг замолчал. — Вы же ее отыщете? Настю?

— А вы все пропустили! Жива Настя, в больнице сейчас. И с ребенком все в порядке.

— Ребенок? Настя беременна? А вот это хорошо. Продолжение жизни Сережи.

Помолчали.

— Спасибо вам, Никита. Если бы не вы, эти гады меня бы посадили.

— Весь план заговорщиков строился на том, что вы обязательно отреагируете на шум. Такое ведь уже было? Но урок вы не извлекли. Вот и поплатились. Как бы Лидия замаскировала звук от своего ружья? Она видела из засады, как вы дернулись на хрюканье Максима, и нажала на спусковой крючок одновременно с вами. Два выстрела слились в один. Даже если и была маленькая разница во времени, никто не обратил внимания, потому что Звездин упал. На это и был расчет. Вот так все случилось. Такой вот «второй вариант». — Никита поднялся. — Пойдемте. Нам еще до города добираться. А это долго. Алексей, наверное, уже завел свою Ульянку.

Но ни Алексея, ни Артема с Толиком они не обнаружили. Лишь глухие голоса раздавались из погреба. Никита подошел ближе.

— Это тоже возьми, пропадет ведь. А где у них запасы спиртного? Или все тут пили самогонку, что егерь в дизельной держал?

— Я нашел! Смотри, какой коньяк. В подарочной упаковке. И еще бутылка. О, а вот и виски. Так что никакого самогона.

Дверь, скрипнув, приоткрылась, и из погреба вышли Толик и Артем. Первый нес кастрюльку со вчерашним шашлыком, на которой громоздились сыр и половинка окорока, а Артем прижимал к груди бутылку виски, банку с маринованными огурцами и хлеб.

Увидев Никиту, стоящего у них на пути, оба принялись оправдываться.

— А что такого? Продукты все равно испортятся. А мы не ели с тех пор, как поступило сообщение об убийстве.

— Это частная собственность. — Никита не сдавался.

— Чья? Насти Звездиной? Я думаю, она нас простит. Если вообще когда-нибудь сюда приедет. Я бы не стал. Продаст она эти угодья, попомни мои слова, Коломбо.

— В общем, ты как хочешь… — Артем решительно зашагал вперед, отодвигая с пути Никиту. — А я поем. Кстати, что это за мясо в кастрюльке? На свинину не похоже.

— Косуля. Михаил вчера привез, а Лидия пожарила на мангале. И не заговаривайте мне зубы. Продукты ладно, согласен, а алкоголь?

— Да что ж ты такой упертый! — теперь и Толик обошел Никиту и подтолкнул вперед остановившегося Артема. — Ну прикинь. Месяцев через семь или восемь прилетит сюда на личном вертолете новый владелец принимать хозяйство. Ты думаешь, в погребе хоть что-то останется? Местные наверняка тут все что можно вынесут. И в первую очередь именно алкоголь. Те, кто знают, где база. Думаю, такие найдутся. И хватит уже стоять тут, как памятник. Пошли, поедим. Сам-то когда последний раз питался?

— А Алексея куда дели? — Никита не двигался с места.

— Он как раз обходит частную собственность. Проверяет дома, отключает электричество в щитках, потом дизельную законсервирует. Хозяйственный мужик.

Юрий помялся и развернулся в сторону домиков:

— Пойду, помогу Алексею. Я пить не буду. Перекушу только.

Артем выложил на стол продукты и водрузил на середину его коньяк. Толик поставил кастрюльку с шашлыком, не утерпев, схватил кусочек мяса и отправил в рот.

— Приходите быстрее, — кинул он в спину удаляющемуся Юрию. — А то мы тут все съедим.

— Ну и циники же вы. — Вздохнув, Никита взял кружку и пошел вслед за Юрием через охотничью базу. — Мне нужно отлучиться ненадолго. Я дочке обещал привезти из леса что-нибудь вкусное.

В лесу пахло хвойной смолой, нагретой древесиной и чем-то медово-сладким. Сладкий дух вывел Никиту на поляну, покрытую земляникой, казалось, будто кто-то рассыпал в зеленой траве сотни крошечных рубинов.

Никита присел на корточки и принялся аккуратно наполнять кружку, стараясь не повредить хрупкие, иногда переспелые ягоды.

Солнце припекало спину, где-то высоко в соснах стрекотали сороки, на поляне жужжали пчелы, вместе с Никитой шалевшие от аромата трав.

Ничего не напоминало о произошедшей утром трагедии.

Кружка заполнилась очень быстро, и Никита, возвращаясь на базу, представлял, как Сонечка ахнет от восторга, увидев такую красоту, и очень надеялся, что она не вспомнит про белого пушистого зайчика.

Всю обратную дорогу до города Никита спал. Не слышал, как Артем с Толиком травили анекдоты. Как Юрий, сидя на пассажирском кресле рядом с Алексеем, рассказывал, как именно продолжит на заводе то, что начали вместе с Сергеем, но в первую очередь восстановит подстанцию.

Проснулся Никита, только когда кто-то осторожно потрепал его по плечу:

— Вставайте, Никита Алексеевич, приехали. Я вас к самому дому подвез. Темно уже, а у вас, смотрю, окно светится. Наверное, жена не спит, ждет. Землянику не забудьте.

Никита оглядел пустой салон.

— Спасибо, Алексей.

Прихватив так и не пригодившуюся куртку соседа, кружку с ягодами и папку с документами, Никита вышел в густые сумерки. Дома за разросшейся зеленью уже спали, спрятавшись под крышами. Фонари освещали пятачки асфальта. В дальнем конце нехотя перебрехивались собаки. Где-то топилась баня: вдоль улицы стелился запах горевших в печи поленьев.

«УАЗ», устало переваливаясь, покатился по поселковой дороге назад в город, прощально мигнув габаритными огнями.

У калитки, укутавшись в теплую шаль, стояла Туся.

— Что ты так долго? Я уже подумала, что-то случилось.

— Работа случилась. Пойдем домой. Чаю попьем. Я что-то устал.

«…Поставлена точка в деле об исчезновении Насти Звездиной, взрыве на заводе минвод и внезапной смерти на охоте самого Сергея!

Сергей Звездин, которого все считали единственным подозреваемым в похищении, оказался такой же жертвой, как и Настя. Это был настоящий заговор! Помните, одно время в нашем городе ворочал миллионами бизнесмен Анатолий Самсонов? Несколько лет назад он уехал в Москву.

А теперь, внимание! Сергей Звездин — незаконнорожденный сын Анатолия Самсонова! Как вам такая новость? Правда похоже на турецкий сериал? Нет? А как же: мужа убивают, беременную жену похищают, и все из-за чего? Конечно, из-за денег!

Умирающий в Москве от тяжелой болезни господин Самсонов решил замолить грехи молодости и оставить все свое состояние Сергею Звездину. Но мы все знаем, что в городе есть другой сын Анатолия, это мальчик-мажор Максим, владелец автосервиса и салона по продажам иномарок. Что же случилось? Чем провинился Максим? Продолжение турецкого сериала: Максим вовсе не сын Анатолия Самсонова, а всего лишь племянник!

Подписывайтесь, чтобы узнать: кого арестовали по обвинению в убийстве Сергея Звездина? Кто похитил Настю? По чьему приказу взорвали подстанцию на заводе Сергея? И кто же теперь приберет к рукам наследство Анатолия Самсонова? Новые разоблачения уже скоро».

Никита остановился в дверном проеме своего кабинета. Он наблюдал за женой несколько мгновений, видя лишь ее профиль, освещенный мерцанием экрана. Туся, читая текст, смешно шевелила губами, ее брови то сдвигались в легком недоумении, то поднимались от удивления, уголок рта нервно подрагивал, иногда складываясь в улыбку. Она была полностью поглощена текстом, как будто жила в чужой драме.

— Развлекаешься?

Туся, покраснев, захлопнула крышку ноутбука.

— Этот Петр забавный. Пишет занимательно.

— Как раз только что разговаривал с ним по телефону. Спрашивает, когда можно будет закинуть пост с информацией о Марине Самсоновой. Волонтеры обнаружили ее в одном из областных социальных приютов. Память пока не восстановилась, в остальном здорова. А я вчера получил ответ на запрос из города, где раньше жила Марина. Родители нашлись. Уже едут к дочери. У Петра чешутся руки расписать историю встречи и заслуги городских волонтеров. А мне Карлов, это адвокат Самсонова, предлагает определить Марину в очень хорошую психиатрическую клинику, где занимаются реабилитацией пациентов с когнитивными нарушениями и лечением всех видов деменций, в обмен на молчание о том, что муж ее избивал.

— Ты согласишься?

— Ну я об этом узнал от Сырцовых. Это их показания. Если Карлов добьется, чтобы они отказались от своих слов, то при чем здесь я? Но идея обмена мне нравится. Пусть Самсонов раскошелится на свою больную жену. Поинтригую я этого Карлова насчет клиники. Уж больно он вальяжный. Но хваткий. И умный.

Никита поднял Тусю за руку из кресла и на минуту прижал к себе. Потом отстранился и заглянул в тревожные черные глаза.

— Ты готова? Я позвонил врачам. Айше нас ждет.

— Как она?

— Держится. Сын от нее не отходит.

— Мне что-то страшно, Никита. Вдруг я не справлюсь?

— Мы. Мы справимся.

Земляной холмик был укрыт толстым слоем пушистого снега, зарядившего с вечера и до сих пор сыпавшего редко, неторопливо, будто нехотя. Четыре красные гвоздики, завернутые в целлофан, ярко выделялись на белом фоне. Рядом скромно лежал букетик подснежников, уже поникших, но все еще живых. Их принес мальчик.

С фотографии на гранитном памятнике мягко улыбалась, чуть сощурив раскосые глаза, молодая женщина. Мальчик провел рукой по фотографии. Он не плакал. Он просто смотрел, будто пытаясь запомнить каждую черту на теперь вечно улыбающемся лице.

Никита, прислонившись к стволу голого клена, терпеливо ждал, пока Виталик простится. Они приходили сюда сначала каждую неделю после похорон Айше, потом раз в две недели, последний раз месяц назад — в январе. Жизнь брала свое. Новая семья, школа и перемена места жительства потихоньку заслоняли горестные мысли от болезни и смерти матери.

Солнце неожиданно выглянуло из-за туч и заставило прищуриться. Для конца февраля было непривычно тепло. Пахло сырой землей, и хвоей от венков на недавних могилках, и совсем уже близкой весной. Где-то далеко каркала ворона. Никита расстегнул куртку.

— Пойдем, Виталик? Мне еще на работу заскочить нужно.

— Я сам доберусь, ты меня на автобус посади — и поезжай.

Виталик вышел и аккуратно прикрыл оградку.

Они не торопясь побрели к парковке по широкой дороге, отделявшей старое кладбище от новых захоронений.

— Меня в школу вызывает твоя классная дама. Я чего-то не знаю?

— Хочет, чтобы ты зарегистрировался в чате класса. Я бы не стал.

— И все?

— Деньги собирает на учебные пособия на второе полугодие. Я сказал, что сдам в конце месяца, когда арендаторы заплатят. Она подумала, что я так издеваюсь, и велела пригласить родителей, — нехотя признался Виталик. — Ты бы сходил, объяснил ей, чтобы она больше не приставала.

— А мне она понравилась первого сентября. Вроде разумная.

— Все хочет меня по голове погладить, будто я щенок или котенок, — вдруг тихо взорвался Виталик. — Надоела со своей жалостью.

— Потерпи. Через год от тебя отстанут. А через два вообще забудут про твои… обстоятельства. Слушай, я не умею утешать.

— Да и не надо. Нормально все. — Виталик помолчал. — Пойдешь к классной?

— Думаю, надо. Но ты больше не пугай ее. Про аренду квартиры не рассказывай. Надо понимать, что она учительница младших классов. Не привыкла пока к тебе. Я сам не ожидал, что ты такой… продвинутый.

— Мама меня готовила к самостоятельной жизни.

— Такой мамой можно гордиться. Она помогала мне, когда убили твоего отца. Хотя уже плохо себя чувствовала.

— Он мне не отец.

— Но мама хотела, чтобы вы узнали друг друга. И Сергей обрадовался, когда она ему рассказала о тебе.

— Слушай, а может, пусть Паша ходит на родительские собрания? Будто моя бабушка? Мне кажется, классная тогда от меня отстанет.

Уже не первый раз Никита заводил разговор о Сергее и постоянно натыкался на глухую стену раздражения. Не простил Виталик отца. Ну и ладно. Время все поправит.

— Я ей скажу. Думаю, согласится.

Они дошли до остановки и сели на освещенную весенним солнцем скамейку — ждать автобус.

— Туся утром говорила, что может в садик вечером опоздать, чтобы Сонечка предупредила воспитательницу. Я могу ее забрать. Только позвоните, скажите, что брат придет. На автобусе до поселка сами доедем.

— Ага. А потом меня вызовут в опеку и спросят, почему мои дети, как беспризорники, ездят по городу одни. Бдительные пенсионеры накатают жалобу. Нет уж. Нам и тебя одного такого самостоятельного хватает. Вон автобус едет. Ладно, я на работу, а ты, как домой доберешься, позвони мне. Пока.

Никита забрался в прохладный салон «Нивы», завел двигатель и включил печку. В отсыревшие кроссовки устремился теплый воздух. Он посмотрел на часы. С утра звонил адвокат Карлов. Просил о встрече. Добавил, что придет вместе со своей клиенткой Анастасией Звездиной. Вот так. А Никита еще шутил в кафе «Березка», что Карлов останется без работы. Никак нет. Вот и новая клиентка появилась. Что же им нужно? Никита вырулил с парковки и не торопясь отправился на работу.

Город готовился к празднованию международного женского дня. Всюду поблескивали огнями рекламные щиты с нарисованными неестественно яркими мимозами и тюльпанами, приглашая мужчин «подарить любимой незабываемый букет». Ювелирные магазины не отставали. Манекены, изображающие красавиц с огромными губами и не менее огромными бриллиантовыми серьгами и кольцами, призывно улыбались за стеклянными витринами.

Раньше Никита отдувался на Восьмое марта один, а теперь их с Виталиком стало двое. Туся с Пашей не подозревали, что Виталик уже осторожно выведал у Сони, какие подарки они хотят получить. И Никита заранее подготовился. Как-то приятно осознавать, что в семье теперь двое мужчин, и чувствовать молчаливую поддержку Виталика.

На гостевой парковке возле управления горделиво поглядывал на скромных соседей черный «Порше». Казалось, даже снег трепетно старался облетать стороной такую редкую в городе птицу. То, что эта машина принадлежит Насте Звездиной, Никита знал, видел фото в интернете. Значит, и Карлов уже здесь. Никита, торопясь, проскочил дежурного и, шагая через две ступеньки, поднялся на второй этаж. У кабинета его действительно ждали.

Настя была в прямом светлом укороченном пальто, черных узких брючках и ботиках на высоких каблуках. Она сидела, красиво скрестив ноги, на коленях покоились тонкие перчатки и стильная сумочка. Увидев Никиту, она не встала, а просто ждала его приближения.

Да уж, не похожа нынешняя Настя на напуганную, болезненно тревожную женщину, которую Никита посещал в больнице, снимая показания для суда. И на ту, с которой у него состоялся разговор по поводу Айше и ее сына. Та Настя уже оправилась от травмы, нанесенной похитителями, или делала вид, что оправилась. А может, лекарства сыграли свою успокаивающую роль или то, что она готовилась рожать, а значит, появление новой жизни занимало тогда все ее мысли.

Никита решил поговорить, когда следствие уже завершилось. Для этого он пригласил Настю в кафе. Размышляя, чем закончится их беседа, Никита наблюдал, как она с осторожностью несла свой большой живот по залу, как присела на край стула, как выдохнула «уф» и застенчиво улыбнулась.

М-да. Никита вздохнул, вспомнив неприятный финал этого разговора. Как Настя опустила глаза, затеребила ремешок сумки-шопера и негромко спросила:

— Сережа хотел усыновить ребенка Айше? А зачем мне этот чужой мальчик? У меня самой скоро родится сын, — начала она тихо и вкрадчиво, а закончила ожесточенно: — Сережа провел с Айше свои последние дни, и я все время думаю: а обо мне он вспоминал? Ах, она тяжело болела! А я? Может, меня истязали? Он должен был не спать, не есть, искать меня, а не развлекаться со своей любовницей.

— Но ведь ребенок Айше — это и Сережин сын, — осторожно возразил Никита.

— Мне рассказали, что она не ожидала никакой помощи и уже договорилась с детским домом, где ее сын должен будет пойти в первый класс. Что с Сергеем встретилась случайно и тогда вдруг решила, что он обязан усыновить мальчика. И купить ей квартиру. Но Сережи уже нет. И ее планам не суждено сбыться. Все останется так, как шло до их встречи. Я буду растить своего собственного сына, зачем мне этот…

«Ублюдок», — словно услышал Никита в голове и, холодно попрощавшись, быстро ушел.

Он поговорил сначала с Тусей. Потом с Соней, потом с Пашей. Рассказал им историю Сергея, Насти и Айше. И попросил разрешения привести в семью Виталика. Почему он решил, что так будет правильно? Он и сам не знал. Из-за чувства вины, что не уберег Сергея? Наверное. Из-за разговора с Настей? В голове снова вспыхнуло это ужасное «ублюдок».

Точку в обсуждении поставила Сонечка:

— Хочу братика! Будет меня защищать, играть со мной, я в садике всем его покажу, и Сережка не будет больше драться, а Юлька воображать.

— Ты приведи его сначала познакомиться. — Паша задумчиво складывала и расправляла салфетку. — Чужих детей растить непросто. Это… испытание. Не в смысле быта. Все время думаешь, а если в другой семье им было бы лучше, боишься, что сделаешь что-то не так.

Вот тогда и отправились они с Тусей в больницу к Айше. А вернулись в дом с Виталиком. Не по годам серьезный мальчишка сразу расположил к себе всю семью. Правда, в начале встречи все как-то растерялись. Сонечка подошла, посмотрела на внимательно наблюдающего за ней Виталика и вдруг забралась к нему на колени, обняла за шею и что-то зашептала на ухо. Виталик улыбнулся, покивал. И все сразу расслабились. Паша принесла заранее испеченный пирог, Туся спросила, как он относится к животным. А Никита молчал. Он только тогда понял слова Паши об ответственности и испытании — и испугался. А вдруг и правда Виталику будет лучше не у них, а у тех, кто еще захочет его усыновить? В другой семье. Никита поймал внимательный взгляд Паши и качнул головой, соглашаясь с тем, что она говорила раньше.

Когда они возвращались к Айше, Виталик ровным голосом сказал:

— Мне мама велела согласиться на твое предложение. Сказала, что ты справедливый. И что мне будет лучше с тобой, чем в детдоме. А тебе это зачем? У тебя нормальная семья, дочка классная.

И Никита, вначале обалдевший от взрослых рассуждений шестилетнего пацана, ответил серьезно:

— Потому что я чувствую, что так будет по совести.

Помолчав, Виталик все так же ровно спросил:

— Я должен буду называть тебя папой? Я бы не хотел.

— И не надо. Я как-то и не думал об этом. Зови нас с Тусей по именам. Друзья иногда обращаются ко мне «Коломбо», это из-за работы. Был такой старый сериал. В школе, кстати, тоже так дразнили.

И дальше разговор перешел на школу, Айше и ее здоровье, Сонечку и ее проблемы с драчуном Сережкой.

Виталик приходил к ним в гости еще несколько раз, а переехал совсем только после похорон Айше. К тому времени Никита решил все вопросы с опекой, Виталику обустроили комнату в доме, разделив большую Сонину спальню напополам. Быт устроился. Постепенно ушел страх у Туси, что она может не справиться со взрослым сыном, и развеялись сомнения Никиты, правильно ли он поступил. А вот Паша и Сонечка ничего не боялись. У Паши уже был опыт, а Сонечке очень нравился старший брат. У которого, между прочим, были свои деньги и который постоянно покупал ей шоколадки и мороженое тайком от взрослых.

— Извините, я опоздал, — равнодушно покаялся Никита, отпирая дверь кабинета. — У меня было важное дело.

Он уселся в свое кресло и, пользуясь тем, что со стороны посетителей стол был закрыт, скинул влажные кроссовки, оставшись в одних носках. Очень хотелось зажмуриться от удовольствия, но Никита сдержался.

— Анастасия, вы такая официальная. Я слышал, вы продаете акции заводов Сергея его заместителю Юрию. Что так?

Настя вздохнула.

— Я же ничего в этом не понимаю. Дивиденды на акции, скважина, подстанция. А Юра все устроит правильно. Мы с ним согласовали график выплат. Илья Олегович мне помог грамотно составить документы.

— А Илья Олегович теперь ваш адвокат?

— От добра добра не ищут, Никита Алексеевич. Я как-то внезапно осталась одна с проблемами бизнеса Сережи. А у меня ребенок. Илья Олегович предложил помощь, я навела справки. В общем, мы подписали договор. Не поверите, как гора с плеч свалилась. Это он посоветовал мне продать акции заводов и охотничьи угодья. Вы думаете, я поторопилась?

Никита перевел взгляд на Карлова. Все такого же лениво-вальяжного, подтянутого и моложавого. Только смотрел он сейчас из-под полуопущенных век напряженно-предупреждающе.

— Не мне судить, — усмехнулся Никита, — откуда я знаю, как работает Илья Олегович.

Он переложил на столе папку с очередным делом, на этот раз об убийстве жены местного бизнесмена Зотова, и помедлил, не скажут ли еще чего-нибудь Настя или Карлов. Но оба молчали. А что им вообще нужно? Ну, не торопятся, значит, подождем. Никита пошевелил пальцами в носках, с удовольствием отмечая, как они согреваются.

— Мне вот что интересно. Вы продаете акции заводов, а что-то присмотрели для себя? Чем будете заниматься? Или просто жить на проценты со вкладов? Так вам посоветовал уважаемый Илья Олегович? — Никита наивно-насмешливо посмотрел на Карлова: что, даже сейчас ничего не ответит? Но тот почему-то молчал.

— Я покупаю у Лидии Самсоновой туристический бизнес. Ей в тюрьме он не пригодится. Я не буду подавать иск о потере кормильца, а она сделает мне скидку.

Никита замер. Вот почему Настя стала клиенткой Карлова. Огромные деньги и опасные связи эскорт-агентства не должны были уйти из цепких лап Самсоновых. А Настя все-таки была невесткой Анатолия, значит, членом семьи. А сама-то она в курсе, что скрывается под вывеской турфирмы «Визит»?

— А вы покупаете весь бизнес? И туристический, и эскорт-агентство? — Никита не стал церемониться. — Илья Олегович вам все рассказал?

— Да. — Настя смотрела прямо, даже вызывающе. — Я знакома с клиентами Лидии. Мы же из одной тусовки.

М-да. Все меньше оставалось от голубоглазой «лапушки» Насти, когда-то любимицы города, победительницы конных соревнований, которую обожали за историю Золушки, выбившейся из низов в жены миллионера.

— От меня-то что нужно? Я никак не пойму цели вашего визита.

Никита перешел от дружеского тона к официальному. Захотелось побыстрее отделаться от неприятных посетителей.

И тогда заговорил Карлов:

— На днях в Москве скончался Анатолий Самсонов. — Карлов сделал паузу, как бы давая Никите осмыслить новость. — Завтра в город прилетает нотариус для оглашения завещания. Мне поручено собрать на это мероприятие тех, кого это касается.

Карлов опять сделал паузу. И Никита вдруг насторожился. А он здесь при чем?

— Это законные представители Марины Самсоновой и двух родных внуков Анатолия Самсонова. Я связался с родителями Марины. Она, кстати, благодаря грамотному лечению идет на поправку, но пока врачи не рекомендуют ей самостоятельных действий.

— Это уже отличные новости, — осторожно прокомментировал Никита. Куда клонит Карлов?

— Представителем одного внука является Анастасия Звездина. Ее я тоже известил должным образом. А что касается сына Айше, тут я попал в затруднительное положение. Не нашел адреса, где сейчас живет мальчик. В квартире, которую Сергей Звездин купил и оформил на Айше и которая теперь принадлежит его несовершеннолетнему сыну, живут арендаторы. Они категорически отказались дать мне контакты Виталия и отослали за информацией к вам. — Карлов развел руками, как бы говоря: «И вот я здесь».

Лицо Никиты оставалось непроницаемым:

— Пришлите мне приглашение, адрес и дату встречи с нотариусом. Я обещаю, что в нужное время официальный представитель сына Сергея Звездина и Айше приедет.

— И все? Контакт этого человека вы мне не скажете и никакой другой информации не предоставите?

— Нет.

— Что ж, полагаюсь на ваше слово. — Карлов встал, положил на стол Никите запечатанный конверт, на котором красовался штамп нотариальной конторы Самсонова, и повернулся к Насте: — Вас подождать?

— Нет, мне нужно поговорить с Никитой Алексеевичем.

— Откланиваюсь. Никита, вы меня не проводите?

Никита торопливо сунул ноги в кроссовки, смяв задники, и пошел к дверям. Еще бы он не проводил адвоката Карлова! Тот же явно хочет что-то ему сообщить. Что-то, чего не должна услышать Анастасия.

Выйдя вслед за Карловым в коридор, он аккуратно прикрыл за собой дверь.

— Наследство делится на три равные части, — глядя в сторону, тихо произнес Карлов. — Я думаю, вам стоит это знать. До свидания.

Он не спеша двинулся по коридору, а Никита, ошарашенный, еще не переваривший предыдущие новости, вернулся в кабинет, прошаркал по полу разбухшими кроссовками и с размаху опустился в кресло.

— Я хотела как раз поговорить с вами, Никита, о сыне Сергея и Айше. В прошлый раз я была немного взвинчена. И наш спор закончился… неловко. Вы должны меня понять. Я столько пережила в этом подвале, а когда меня спасли, вдруг узнала, что Сергей все это время жил с Айше. — Настя сжала ремень сумочки так, что побелели костяшки пальцев. — Но сейчас, когда я разобралась с делами и мой малыш появился на свет, я бы хотела вернуться к вопросу усыновления. Все-таки это родная кровь Сережи, мне говорили, что они очень похожи.

— Одно лицо, — подтвердил Никита и сморщился.

Ну не может этого быть! И это та самая Настя, из-за которой Михалыч с волонтерами не спали, не ели, а день за днем прочесывали дачи, нарываясь на хамство владельцев. Из-за которой он сам сливал блогеру Петру служебную информацию, чтобы выяснить, кто любовник Лидии, понимая, что именно тот держит ее в плену. За которую болел весь город, ругая бездействующую, с их точки зрения, полицию. Никита вспомнил толпу с плакатами у здания суда и резко выдохнул.

— Я очень рад, что вы передумали, — медленно начал он. — Я сильно в вас ошибался.

Настя встрепенулась и улыбнулась, торжествуя.

— Но, к сожалению, вы опоздали. — Никита мстительно смотрел, как увядает восторг на хорошеньком личике. — Его уже усыновили.

Настя встала и резко двинула стулом.

— Я надеюсь, вы проследили, чтобы это были достойные люди, а не те, кто погнался за его квартирой и счетом в банке?

— Это очень достойные люди. Им не нужны, как говорит моя жена, «заводы-пароходы» мальчика, в отличие от вас. Я правильно понимаю, что господин Карлов рассказал вам, какая доля наследства Анатолия Самсонова будет принадлежать Виталию? Поэтому вы изменили свое решение? Вам лучше уйти, Анастасия. Я даже рад сейчас, что не смог вас уговорить в прошлую нашу встречу. Не хотел бы я вас больше видеть, но нам придется встретиться на оглашении завещания.

По лицу Анастасии можно было понять, что она догадалась, о чем идет речь.

— Вы!

— Я и моя жена, — подтвердил Никита. — Виталий уже давно наш сын. Уходите.

В воскресенье Туся, с утра хмуро бродившая по дому, вдруг объявила аврал.

— Убираемся во дворе! — провозгласила она фальшиво-бодрым голосом. — Скоро зима кончится, а у нас в саду и во дворе грязюка. Вы идите, а я тесто поставлю и присоединюсь к вам.

Дети, переглянувшись, тихо смылись в поселок, Паша вдруг вспомнила, что ей должны привезти из «Озона» заказ, и во дворе, в лыжной куртке, старых джинсах и резиновых сапогах, оказался один Никита. Даже Следопыт остался дома валяться на диване и принюхиваться к запахам, доносившимся из кухни.

Яркое солнце, еще полчаса назад светившее в окна, сменилось плотной серой пеленой туч, грозивших вот-вот просыпаться мокрым снегом. Под куртку проник промозглый воздух, и Никита поежился. С чего начать уборку? Никита оглядел двор, весь в протаявших прогалинах и слякоти. С крыши свисали сосульки, с их острых кончиков то и дело срывались тяжелые капли. Они оставляли темные дырки в снегу, скопившемся у стен дома. Вдоль мокрого забора торчали блеклые стебли перезимовавших цветов и коричневые шапки соцветий гортензий. Зато на деревьях виднелись набухшие почки, и это скрашивало унылую картину запустения, оставшуюся после уходящей зимы.

Позади Никиты раздался тихий смех. Туся, тоже в куртке, накинутой на стильное вельветовое домашнее платье, в фартуке и с кухонным полотенцем в руке, прижавшись, закинула голову и вдохнула пахнущий прелой листвой и оттаявшей землей воздух.

— Все разбежались, — констатировала она. — А я хотела устроить семейный обед. Все краснощекие, замерзшие, вваливаются после совместного труда домой, а я встречаю вас пирогами и горячим чаем.

— Хочешь, я машины вымою? — Никита еще раз оглядел двор. — А здесь убираться не буду, лучше потом, когда уже высохнет.

Он подхватил пустое цинковое ведро, стоявшее у крыльца.

— Папка! Быстрее! — Распахнув калитку, во двор ворвалась Соня. — Там поселковые мальчишки нашего Витальку бьют!

— Сами разберутся, — неуверенно проговорил Никита и посмотрел на Тусю, ища поддержки. — А то еще больше достанется, если папочка придет на защиту.

— Из-за чего началось-то все? — Туся пожала плечами.

— Вовка обозвал Виталю приблудой и сказал, что его мать в фартуке принесла!

— В подоле, — машинально поправила Туся и со страхом прижала к груди полотенце.

— Конец Вовке, за мать Виталя его порвет. — Никита отставил звонко брякнувшее ведро и бросился бежать.

За ним, хлюпая по мокрому снегу новенькими ботиками, кинулась Туся. За ней семенила Соня, на ходу выкрикивая в спину Никите, куда поворачивать.

Они застали ватагу мальчишек в узком переулке, соединяющем старые и новые дома в поселке. Мальчишки стояли полукругом, а в центре, тяжело дыша, друг напротив друга находились Виталя и пятиклассник Вовка, задира и драчун. Не по возрасту высокий Виталя доставал Вовке до плеча, но у того под глазом наливался значительный бланш. У Витали была разбита губа, и подлетевшая Туся принялась ощупывать его, проверяя, нет ли других повреждений. Он убирал ее руки и с ненавистью сжимал кулаки с разбитыми костяшками пальцев.

— А что? — Вовка перевел взгляд на ворвавшегося в круг и растерянно остановившегося Никиту. — Приблуда и есть. Он вам никто! Вы его из жалости взяли!

— Ах ты, маленький уродец! — Туся замахнулась, чтобы швырнуть в Вовку полотенце, но оно так и осталось у нее в руках.

Вперед неожиданно выскочила Сонечка. Она наставила пальчик на кривляющегося Вовку и, топнув ножкой, крикнула:

— А твой папка бегает по ночам к Фаине-ведьме! Весь поселок видел!

Наступила тишина. Никита с изумлением смотрел на мальчишек, которые прятали глаза. Они что, знают? Соня не просто так кинула обвинение, она повторила чьи-то поселковые сплетни. Где, интересно, она могла их слышать?

Вовка вдруг развернулся и помчался вдоль улицы. Мальчишки нехотя стали расходиться. Никита присел возле Сонечки, поправил ее сбившуюся в беге шапку и медленно проговорил:

— Ты сейчас сделала то же самое, что до тебя делал Вовка. Но ты ведь не такая?

— Он же Виталика… А я… — заревела в голос Соня.

Туся теперь кинулась к дочери, прижала ее к себе и посмотрела с укором на Никиту, отошедшего на шаг.

— Она же защитить хотела брата, что ты на нее накинулся!

— Я бы сам справился. — Виталик вдруг прильнул к Никите и обнял за ноги. — Не надо было вам. Сам бы…

И он тоже вдруг всхлипнул.

— Так. — Никита оглядел хлюпающих носами детей и растерянную Тусю. — Все идем домой. Сражение закончилось… — Он помедлил и вынес вердикт: — Вничью. Каждый из противников получил свою порцию гадостей. Я думаю, обоим хватит надолго. Туся, ты обещала нам пироги.

…Ночью Никита проснулся от осторожного стука в окно. Он поднял голову от подушки, прислушиваясь. Стук повторился. Стараясь не разбудить Тусю, Никита накинул на плечи рубашку и спустился по лестнице. Стук доносился из кабинета. Никита открыл окно и высунул голову в ночную прохладу. Напротив стоял председатель ТСЖ.

— Никита Алексеевич, беда. Пойдем со мной.

— Что случилось?

— Фаину убили.