Если бы кто-то сказал мне, что поступление в самую престижную Академию королевства начнется с того, что я буду мечтать провалиться сквозь пол, я бы... ну, наверное, всё равно поступила бы. Ради стипендии можно потерпеть и не такое. Но прямо сейчас, стоя в шеренге первокурсников в Большом зале, я всерьез прикидывала шансы слиться с гобеленом.

Зал был великолепен. Нет, правда. Потолок уходил куда-то в бесконечность, поддерживаемый колоннами толщиной с вековой дуб, а магические свечи парили в воздухе, роняя искры, которые исчезали, не долетая до голов студентов. Всё здесь кричало о истории, величии и деньгах. Особенно о деньгах.

Я скосила глаза на парня справа. Его мантия была сшита из такого шелка, который, наверное, стоил дороже, чем пекарня моих родителей вместе с печью и запасом муки на год. Моя же казенная форма, выданная комендантом час назад, пахла лавандой от моли и подозрительно топорщилась на плечах.

— Ты стоишь на моем личном пространстве, — процедил шелковый парень, даже не поворачивая головы.

— Прости, — шепнула я, делая шаг влево и наступая на ногу девушке.

— Осторожнее, деревенщина!

Я вздохнула. Мама говорила: «Элиана, просто улыбайся. Улыбка обезоруживает». Я попробовала улыбнуться. Девушка посмотрела на меня так, будто я предложила ей съесть жабу. Ладно, тактика мамы пока не работала.

Сегодня был День Кругов. Самый важный день в году, как нам объяснял пухлый декан на входе. Система наставничества в академии Арквуд была не просто традицией, а вопросом выживания. Старшекурсники кураторы выбирали себе новичков, чтобы создать магическую связку. Симбиоз. Ты получаешь защиту и помощь в учебе, они - дополнительный резерв твоей силы для своих сложных ритуалов.

В теории звучало мило. На практике это напоминало рынок породистых щенков.

Вдоль нашей дрожащей шеренги прохаживались старшекурсники. Они выглядели как боги, сошедшие на землю: уверенные, красивые, сияющие магической аурой. Они тыкали пальцами, кивали, и счастливые первокурсники семенили за ними, сияя от восторга.

— Виконт Эшфорд берет... — зычный голос глашатая ударил по ушам. — Группу стихии Огня!

Пятеро рыжих ребят радостно взвизгнули.

Я переминалась с ноги на ногу. Моя магия - Витализм, или попросту Жизнь, сегодня вела себя на удивление тихо. Обычно, когда я нервничаю, вокруг начинают прорастать одуванчики или, что хуже, плесень, но пока каменные плиты пола оставались чистыми. «Умница, — похвалила я себя. — Держись. Нам нужен кто-то спокойный. Какой-нибудь любитель гербариев. Мы будем вместе поливать фикусы и пить чай с ромашкой».

И тут в зале резко похолодало.

Это было не то ощущение, когда открыли окно. Нет, холод был липким, тяжелым, он пробирался под одежду и заставлял волоски на руках встать дыбом. Разговоры в зале стихли. Даже свечи под потолком притушили свое сияние.

Двери в конце зала распахнулись, хотя никто их не касался.

— О боги, — выдохнул парень справа. В его голосе пафоса поубавилось, зато прибавилось паники. — Это он. Я думал, он в этом году не будет никого брать.

В зал вошел Кайден де Валь.

Я знала это имя. Его знали все, кто хоть раз открывал маг газету. Наследник дома де Валь, гений, вундеркинд и, судя по слухам, человек, который однажды взглядом заставил грифона подавиться собственной шерстью.

Вживую он выглядел... эффектно. Это было единственное цензурное слово, пришедшее мне в голову. Высокий, в глухо застегнутом черном мундире с серебряной вышивкой, которая змеилась по высокому воротнику. Его волосы были цвета чистого снега, прямые и такие гладкие, что хотелось спросить, каким зельем он пользуется. Но самым жутким в своей идеальности было лицо. Красивое, с резкими скулами, словно высеченное из мрамора, и абсолютно неподвижное.

Он шел вдоль нашего строя, не глядя на студентов. Он смотрел сквозь нас.

— ...У него перчатка, — прошелестел шепот за моей спиной. — Видишь? Левая рука...

Я присмотрелась. И правда. На левой руке красовалась плотная черная кожаная перчатка, контрастирующая с бледностью его правой ладони. Он держал эту руку чуть согнутой, прижимая к корпусу, словно она болела.

Кайден остановился напротив группы боевых магов - крепких ребят, которые до этого петушились, демонстрируя мускулы. Он скользнул по ним ледяным взглядом неестественно светлых глаз.

— Мусор, — произнес он. Голос у него был тихий, низкий, но в гробовой тишине его услышали даже на галерке.

Он двинулся дальше.

— Боги, — он кивнул на девушку с артефакторики. — Ваш потенциал равен объему чайной ложки. Пустая трата времени.

Он шел, оставляя за собой шлейф из разрушенных надежд и униженных аристократов. Он двигался как хищник в клетке с кроликами - лениво, но с угрозой.

Я сглотнула, пытаясь стать ниже ростом. Только не ко мне. Пожалуйста. Мне не нужна оценка гения-социопата. Мне нужен фикус и ромашка!

Но удача, как известно, дама с извращенным чувством юмора. Кайден де Валь прошел мимо всех перспективных магов, мимо элиты, мимо богачей, и остановился в самом конце. Там, где стояли мы - стипендиаты, отбросы общества, у которых не хватило денег на взятку комиссии.

Он замер прямо напротив меня.

Вблизи он оказался еще выше. Я едва доставала макушкой до его подбородка. От него пахло морозной свежестью, старыми книгами и чем-то горьким, как полынь. Его взгляд уперся в меня. Я почувствовала себя бабочкой, которую вот-вот проткнут булавкой.

— А ты у нас что такое? — спросил он. В тоне не было интереса, только брезгливость.

— Элиана, — пискнула я, потом кашлянула и попробовала говорить басом, чтобы казаться солиднее: — Элиана Спарк. Факультет Природной магии.

Он скривил губы.

— Природница. Садовники и фермеры. Как раз то, чего не хватало в стенах, где изучают высшую материю. Почему у тебя форма на два размера больше, Спарк? Ты планируешь вырасти в ней за время церемонии?

Сзади кто-то хихикнул. Я почувствовала, как щеки заливает краска. Обида кольнула где-то под ребрами.

— Мне выдали такую на складе, — ответила я, глядя ему прямо в переносицу (смотреть в глаза было страшно). — И, кстати, фермеры кормят королевство. Без нас вы бы умерли с голоду со всей своей высшей материей.

Тишина стала звенящей. Кто-то ахнул. Я сама от себя такого не ожидала. Язык мой - враг мой, говорила бабушка, и была права.

Кайден медленно наклонил голову набок. Его глаза сузились. Казалось, он сейчас испепелит меня на месте.

— Дерзкая, — констатировал он без эмоций. — И глупая. Опасное сочетание.

Де Валь уже собирался отвернуться и уйти, но в этот момент его лицо дрогнуло. Совсем чуть-чуть. Тонкая морщинка пролегла между бровей, а правая рука судорожно сжала запястье левой руки, той, что была в перчатке. Я стояла так близко, что почувствовала это. Волна боли, исходящая от него, была такой сильной, что у меня перехватило дыхание. Это была не просто боль - это был крик агонии, запертый в теле.

Моя магия среагировала раньше, чем я успела подумать.

Я эмпат. Мой дар всегда тянется к тому, что сломано, чтобы починить. Теплый золотистый свет сорвался с моих кончиков пальцев. Он не был виден другим, но я почувствовала, как моя энергия метнулась к нему, словно испуганный зверек, и коснулась его черной перчатки.

Кайден вздрогнул. Он резко обернулся ко мне, и в его глазах я увидела не презрение, а шок.

— Что ты сделала? — прошипел он.

— Я... я ничего... — пролепетала я, пытаясь отозвать магию обратно, но было поздно.

Прямо из каменной плиты между нами, коснувшись носка его идеального сапога, пробился крошечный, нежно-белый подснежник. Посреди осени. В каменном зале.

«Ну всё, — подумала я обреченно. — Сейчас меня отчислят. За порчу казенного имущества и за покушение на ботинок аристократа».

Кайден смотрел на цветок. Потом он медленно перевел взгляд на свою руку в перчатке. Он разжал пальцы. Морщинка боли на его лбу разгладилась. Он сделал глубокий вдох.

Впервые за эту минуту он посмотрел мне прямо в глаза. И от этого взгляда мне захотелось спрятаться под кровать. В нем был холодный, расчетливый интерес вивисектора, нашедшего редкий экземпляр лягушки.

— Спарк, — произнес он, пробуя мою фамилию на вкус. — Ты идешь со мной.

Зал взорвался шепотом.

— Что? — я моргнула. — Куда? Я думала, вам нужен кто-то... ну... более компетентный? Я же фермер.

Кайден шагнул ко мне, нарушая все границы личного пространства. Навис надо мной, как грозовая туча.

— Ты права, ты абсолютно некомпетентна. Твой контроль магии на уровне трехлетнего ребенка. Но у тебя есть то, что мне нужно.

— Что именно? — с подозрением спросила я, прижимая к груди свиток с печатью академии.

Уголок его рта дернулся в подобии ухмылки. Это не была добрая улыбка. Это был оскал волка, который загнал добычу. А затем развернулся на каблуках, взмахнув полами длинного мундира.

— За мной. Если отстанешь - вылетишь из академии до ужина.

Я растерянно посмотрела на подснежник у его ног, потом на ошарашенные лица других студентов, потом на его удаляющуюся спину.

— Мам, — прошептала я в пустоту. — Кажется, ромашковый чай отменяется.

Подхватив свой сундук с вещами, я побежала следом за своим кошмаром.

Догнать Кайдена оказалось сложнее, чем я думала. У этого человека были не ноги, а ходули, и шагал он с такой скоростью, будто за ним гнались демоны Бездны. Я же, со своим громоздким деревянным сундуком, который приходилось волочить по полу (левитацию я так и не освоила), напоминала груженую лошадь.

— Эй! — крикнула я его идеальной спине. — Подождите! Сундук тяжелый, там варенье!

Кайден даже не замедлился.

— Если ты не можешь справиться с тяжестью собственной поклажи, Спарк, как ты собираешься справляться с бременем магии?

— Тяжесть это закон природы! — парировала я, переходя на бег и чувствуя, как ручка сундука впивается в ладонь. — А мамино вишневое варенье это святое!

Он резко остановился перед массивной дубовой дверью с табличкой «Главный Архивариус». Я едва успела затормозить, чуть не врезавшись носом в серебряную вышивку на его плаще.

Кайден толкнул дверь, не стуча.

Внутри за огромным столом, заваленным свитками, сидел сухонький старичок, напоминающий испуганного филина. При виде моего новоиспеченного наставника он выронил перо, забрызгав чернилами манжету.

— Л-лорд де Валь? — проскрипел он, вскакивая. — Какая честь! Мы не ожидали... То есть, слухи уже дошли, но я полагал, это чья-то злая шутка...

— Я похож на шута, мастер Финч? — холодно поинтересовался Кайден, подходя к столу.

Старичок побледнел до цвета своих седин.

— Н-никоим образом! Просто... эта адептка... — он перевел взгляд на меня, и в его глазах читалось: «Как это недоразумение попало в наш священный храм знаний?». — У нас не подготовлены грамоты для индивидуального наставничества вашего уровня. Говорили что вы не будете брать... кхм... учеников.

— Пишите, — Кайден постучал пальцем по столу. — Элиана Спарк. Первый курс. Природная магия. Закреплена за мной на правах личного адепта. Полное содержание за счет рода де Валь. Проживание в покоях Северной Башни.

Мастер Финч поперхнулся воздухом.

— В Северной Башне? Но, милорд, это крыло для высшей знати и магистров! Студенты-стипендиаты живут в казармах «У старого дуба», по шесть душ в комнате...

Кайден медленно наклонился к нему. Тень от его фигуры накрыла весь стол.

— Мне повторить? Мой адепт должен быть под рукой от рассвета до заката и от заката до рассвета. Если мне понадобится её... содействие в глухой час ночи, я не собираюсь рыскать по всему кампусу и вытаскивать её из казарм. Оформляйте.

Содействие в глухой час ночи прозвучало так зловеще, что я икнула. Кайден даже не посмотрел в мою сторону. Он выхватил из дрожащих рук старика перо, размашисто, почти рвя пергамент, поставил подпись и швырнул перо обратно в чернильницу.

— Список фолиантов и расписание лекций, — потребовал он.

Финч суетливо протянул ему свиток. Кайден пробежал его глазами, поморщился, как от прокисшего вина, и свернул пергамент.

— Половина этих трудов ересь столетней давности. Но для начала сойдет.

Он развернулся и вышел. Я, бросив на старичка извиняющийся взгляд, рванула следом, снова впрягаясь в свой сундук.

— Вы могли быть и учтивее, — заметила я, когда мы оказались в гулком коридоре. Теперь мы шли в сторону винтовой лестницы, ведущей куда-то под самые шпили.

— Учтивость - удел тех, кому нечего больше предложить миру, Спарк, — бросил он через плечо. — Запоминай правила. Я не повторяю дважды.

— У меня хорошая память, — буркнула я.

— Посмотрим. Правило первое: ты моя тень. Ты не мешаешь, не шумишь, не задаешь пустых вопросов, когда я занят делом. Если я в своей алхимической лаборатории и дверь заперта - ты туда не входишь, даже если замок начнет рушиться. Поняла?

— А если рушиться начнет лаборатория?

— Значит, таков был мой замысел. Не лезь и все.

Мы начали подниматься по лестнице. Ступени были широкими, каменными и бесконечными. Сундук грохотал на каждой из них.

— Правило второе, — продолжил он, даже не сбив дыхание. — Твое жалование.

Я насторожилась. Это было больное место.

— Что с ним? Надеюсь мне не придется отказываться от стипендии? Это было одной из причин для поступления сюда.

— Мне безразлично, — отрезал Кайден. — Но тебе нет. Так вот, слушай внимательно. Твоя стипендия, Спарк, теперь напрямую зависит от моей воли. В конце каждого месяца я отправляю послание ректору. Если я укажу, что ты усердна и полезна - ты получишь свое золото. Если я напишу, что ты ленивая посредственность - ты не получишь ни медяка. А если ты меня разгневаешь... — он сделал паузу, — ...ты покинешь эти стены с позором, и тебя не возьмут даже чистить стойла у драконов.

У меня внутри всё похолодело.

— Вы не посмеете, — прошептала я. — Есть же совет Академии!

— Совет ест с моей ладони, — его губы тронула холодная усмешка. — Мой род оплачивает половину их исследований. Ты в моей власти, Спарк. Смирись с этим.

Мы поднялись на самый верх. Кайден приложил правую ладонь к массивной двери, обитой железом. Руны на створке вспыхнули синим, и дверь бесшумно отворилась.

Я ожидала увидеть сырую келью некроманта. Но то, что предстало перед глазами, заставило меня уронить челюсть.

Это была огромная гостиная, залитая светом из высоких стрельчатых окон. На полу лежали шкуры и ковры из дальних стран, такие мягкие, что в них утопала нога. В огромном камине плясало магическое пламя, не требующее дров. Стены были скрыты за стеллажами с сотней книг в кожаных переплетах.

— Это мои покои, — сухо сообщил Кайден, проходя в центр комнаты и расстегивая тяжелый ворот мундира. — Здесь четыре спальни. Моя дальняя справа. Туда вход воспрещен под страхом проклятия. Лаборатория - за той кованой дверью. Тоже воспрещено. Купальня общая, но если я увижу там твои ленты или гребни, я их сожгу.

Он указал на дверь слева, самую неприметную.

— Твоя келья там.

Я потащила сундук в указанном направлении. Келья оказалась просторной светлой комнатой с кроватью под балдахином, дубовым столом и собственным окном с видом на шпили Академии.

Я оставила вещи и вернулась в гостиную. Кайден уже сидел в глубоком кресле, вытянув ноги, и листал толстый гримуар. Он выглядел измотанным. Я заметила, как он снова неосознанно потирает левое запястье, скрытое перчаткой.

— Правило третье, — произнес он, не поднимая глаз. — И самое главное.

Я замерла в дверях.

— Какое?

Он поднял на меня взгляд. В нем больше не было издевки, только тяжелая, свинцовая усталость.

— Ты держишь язык за зубами о том, что будешь видеть и слышать. Молчишь как рыба. Ни друзьям, ни матушке в письмах, ни на исповеди. Это ясно?

В его голосе было столько стали, что мне захотелось вытянуться в струнку.

— Ясно, — кивнула я.

— Славно, — Кайден вернулся к чтению. — А теперь исчезни. Разбери вещи и не мозоль мне глаза. Завтра с первым ударом колокола подъем. Опоздаешь на миг - заставлю драить полы в лаборатории простой тряпкой, пока камень не заблестит.

Я вернулась в спальню и тихонько прикрыла за собой дверь. Сердце колотилось как бешеное. Я оказалась заперта в высокой башне с чудовищем.

— Ну что ж, Элиана, — прошептала я, падая на мягкую перину. — Добро пожаловать в сказку.

Я просидела на краю кровати несколько минут, прислушиваясь к тишине за дверью. Вроде бы никто не собирался вламываться и испепелять меня за слишком громкое дыхание. Осмелев, я развернула свиток, который дал мне мастер Финч.

Глаза мои полезли на лоб, и я даже присвистнула.

«Боевая травология», «Руны высшего порядка», «Теория магических потоков», «Алхимия трансмутаций»... Список был не просто длинным - он был устрашающим. Но когда я перевела взгляд на нижнюю строчку, где мелкой вязью была прописана стоимость обучения для вольных слушателей, у меня перехватило дыхание.

Триста золотых. Триста!

Отец за такие деньги должен был бы печь булки три жизни подряд, не прерываясь на сон. А эти занятия... самые дорогие, самые элитные, о которых я только читала в старых вестниках, в которые нам заворачивали рыбу... они достанутся мне даром. Точнее, за счет казны рода де Валь.

— Благодарю, Ваше Темнейшество, — хихикнула я, погладив восковую печать академии на свитке. — Вы можете быть сколько угодно злым, но за такой подарок я готова терпеть даже ваш скверный нрав. Я выучу всё. Я стану лучшим целителем, вернусь домой, вылечу корову тетушки Марты и построю родителям новую крышу. Черепичную!

Окрыленная этой мыслью, я наконец занялась сундуком.

Замки щелкнули, и тяжелая крышка откинулась, обдав меня запахом родного дома: сушеными яблоками, сдобой и лавандой. На фоне роскошной обстановки мои вещи выглядели сиротливо. Пару шерстяных платьев, штопаных на локтях, стопка белья, теплые вязаные носки (матушка связала их из колючей, но теплой овечьей шерсти) и, конечно, мое главное сокровище.

Я бережно достала пузатую стеклянную банку с вишневым вареньем. Темно-бордовым, густым, в котором плавали целые ягоды. А следом извлекла холщовый мешочек, перевязанный алой лентой.

Песочное печенье.

Оно было еще свежим - матушка пекла его в ночь перед моим отъездом. Рассыпчатое, золотистое, щедро посыпанное сахаром. Я развязала тесемку, и по комнате поплыл дурманящий аромат сливочного масла и ванили. Желудок тут же предательски заурчал, напоминая, что с самого рассвета во рту у меня не было ни крошки.

Я уже поднесла одно печенье ко рту, но замерла.

Совесть штука вредная. Она кольнула меня прямо в сердце. Я здесь, в тепле, с едой. А там, за стеной, сидит человек, который выглядит так, будто его последней трапезой был кубок с полынью неделю назад. Он бледный, худой, и явно несчастный. Да, он высокомерен. Но матушка всегда говорила: «Элиана, злых людей не бывает, бывают просто голодные и недолюбленные».

Ну, насчет любви я вряд ли помогу, а вот с голодом можно попробовать разобраться.

— Негоже набивать живот в одиночку, когда за стеной чахнет наставник, — пробормотала я, выкладывая печенье на чистый полотняный платок (тарелки то у меня не было). — Даже если этот наставник - самовлюбленный идиот.

Я взяла в одну руку импровизированное блюдо с горкой печенья, а в другую банку с вареньем. Вдохнула для храбрости, толкнула дверь коленом и вышла в гостиную.

В камине потрескивали поленья - иллюзия была настолько искусной, что я чувствовала жар. Кайден сидел в той же позе, утопая в кресле. Книга лежала у него на коленях, но он не читал. Он смотрел в огонь, и его лицо было таким застывшим и отчужденным, словно высеченным из камня.

Я кашлянула.

Кайден медленно повернул голову. Его взгляд сфокусировался на мне не сразу, словно он возвращался из очень далеких и мрачных краев. Затем его брови сошлись на переносице.

— Я же велел не мозолить мне глаза, — его голос был тихим и шипящим, как шуршание гадюки по сухим листьям. — Какая часть моего приказа вызвала у тебя затруднения, Спарк? Смысл слов или их звучание?

Я заставила себя сделать шаг вперед, хотя инстинкт самосохранения вопил: «Беги!».

— Смысл, — честно призналась я. — Потому что исчезнуть в этих покоях довольно трудно.

Я подошла к его креслу и протянула платок с печеньем прямо ему под нос.

— Вот. Угощайтесь.

Кайден посмотрел на печенье так, будто я предложила ему горсть сушеных жаб. Потом перевел взгляд на банку с вареньем. Потом снова на меня. В его ледяных глазах отразилось искреннее, глубочайшее непонимание.

— Что это?

— Песочное печенье, — пояснила я тоном, каким говорят с неразумными детьми. — Матушка пекла. Оно очень вкусное, тает во рту. А это вишневое варенье, с косточками, так что будьте осторожны. Сладкое полезно для разума, а вы, судя по количеству книг, его не щадите. Разум, я имею в виду.

Он молчал. Тишина затягивалась, становясь тягучей, как патока. Он смотрел на меня как на умалишенную.

— Ты... — он запнулся, словно подбирая слова на забытом языке. — Ты принесла мне еду?

— Ну не отраву же, — я улыбнулась, стараясь выглядеть дружелюбно. — Хотя, признаться, я помышляла съесть все сама, но совесть не позволила. Вы выглядите слишком... бледным. Вам нужно подкрепиться. Берите, пока я не передумала.

Я поставила банку с вареньем на резной столик рядом с его креслом, стараясь не задеть стопки древних фолиантов.

Кайден медленно, с опаской, поднял правую руку. Он не взял печенье. Он коснулся своим длинным холодным пальцем моего лба. Я скосила глаза, глядя на его палец.

— Жара нет, — констатировал он, убирая руку. — Значит, просто блаженная. Спарк, ты осознаешь, где находишься? Я могу обратить тебя в горстку пепла одним щелчком пальцев. А ты суешь мне... крошки?

— Это не крошки, это фамильный рецепт! — возмутилась я, впихнув платок ему в руки, потому что держать его стало тяжело. — И вообще, полноте пугать меня пеплом. Если вы меня сожжете, вам придется самому писать отчеты ректору и мыть колбы. Ешьте. Это приказ... ой, то есть, настоятельная просьба вашего адепта.

Кайден сидел, держа в руках платок с печеньем, и выглядел совершенно растерянным. Вся его напускная важность и холодность разбились о простую домашнюю выпечку. Он переводил взгляд с печенья на меня, и в глубине его глаз, там, где клубилась тьма, мелькнуло что-то странное.

— Ты невыносима, — наконец произнес он, но в голосе стало чуть меньше стали.

— Я знаю, — радостно согласилась я. — Отец всегда говорил: «Эли, ты как репей - если прицепишься к подолу, не отдерешь». Доброй ночи, наставник!

Я развернулась и поспешила к своей спальне, пока он не опомнился и не начал снова читать проповеди о субординации.

Уже взявшись за кованую ручку двери, я услышала тихий хруст, а затем его голос, едва различимый в полумраке зала:

— В варенье, говоришь, есть косточки?

Я обернулась. Кайден сидел ко мне вполоборота, держа в руке надкушенное печенье. Лицо его было скрыто тенью, но плечи, казалось, немного опустились, сбросив напряжение.

— Ага, — кивнула я, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Берегите зубы, милорд. Они вам еще понадобятся.

Утро началось с гулкого, вибрирующего звона колокола, от которого, казалось, задребезжали даже стекла в окнах нашей башни.

Я подскочила на перине, спросонья запутавшись в одеяле. С непривычки сначала подумала, что началась война или пожар, но потом вспомнила: я в академии. Похоже, здесь даже пробуждение должно быть величественным и устрашающим.

Быстро умывшись ледяной водой из кувшина (магический нагрев я пока не освоила, а дергать рычаги наугад побоялась), я натянула свою мешковатую форму, кое-как пригладила волосы и выскочила в гостиную.

Надеялась ли я увидеть смягчившегося после вчерашнего печенья наставника? Возможно. Получила ли я его? Разумеется, нет.

Кайден стоял у высокого окна, застегивая манжету на правой руке. На левой, как и вчера, чернела плотная перчатка. Он выглядел так, словно вообще не ложился: под глазами залегли тени, а губы были сжаты в тонкую, жесткую линию. Вокруг него воздух казался наэлектризованным и колючим.

— Доброе у... — начала я бодро, но осеклась под его тяжелым взглядом.

— Опоздала на две минуты, — вместо приветствия бросил он. — Еще одна такая задержка, Спарк, и ты будешь завтракать воздухом.

Он подошел к столу, взял свернутый пергамент и небрежно швырнул его в мою сторону. Свиток проскользил по полированному дереву и едва не свалился на пол, но я успела его поймать.

— Твое расписание занятий, — холодно пояснил парень. — И список дополнительных обязанностей в моей лаборатории. Изучишь по дороге.

Кайден подхватил со спинки кресла свой плащ, набросил его на плечи и направился к выходу широким шагом. Движения его были резкими, дергаными, словно каждое действие причиняло ему неудобство.

— Постойте! — я прижала свиток к груди. — А завтрак? Разве мы не должны... ну, подкрепиться немного?

Он даже не обернулся.

— Я не голоден. А ты, если хочешь набить желудок, ищи дорогу в трапезную сама. У тебя есть минут двадцать до начала лекций. Не заблудись.

Тяжелая дверь хлопнула, отрезая меня от его мрачного величества.

— И вам хорошего дня, ваша язвительность, — пробормотала я, глядя на закрытую дверь. — Видимо, аристократы питаются исключительно собственной гордыней. А я, пожалуй, предпочту кашу.

Живот согласно заурчал.

Путь до трапезной оказался той еще задачкой. Замок просыпался: по коридорам уже сновали сонные студенты, летали какие-то мелкие вестники-духи. Я дважды свернула не туда, но в итоге запах свежей выпечки вывел меня к огромным двустворчатым дверям.

Трапезная академии поражала воображение не меньше, чем главный зал.

Это было колоссальное помещение с каменными сводами, под которыми парили сотни зачарованных огней. В воздухе стоял гул сотен голосов, звон посуды и смех. Здесь не было той чопорности, что на церемонии.

Я замерла на пороге, впитывая атмосферу. Студенты сидели за длинными столами. В центре, на возвышении, располагался стол старшекурсников, но Кайдена я там не увидела. Видимо, он действительно решил что завтрак ему не нужен.

Пробравшись к раздаче, я едва не выронила поднос от изобилия. Дома наш завтрак обычно состоял из овсянки, стакана молока и ломтя хлеба. Здесь же...

Горы румяных пирожков, чаны с дымящейся кашей, щедро сдобренной маслом, блюда с нарезанным сыром и ветчиной, корзины с фруктами, которые я видела только на картинках.

— Чего застыла, милая? — добродушно пробасила повариха в накрахмаленном чепце, накладывая мне в миску такую порцию творога с ягодами, что ею можно было накормить роту солдат. — Бери булки, пока огненные маги всё не растащили, у них вечно жор после практики!

Поблагодарив её, я, прижимая к себе драгоценный поднос, нашла свободное местечко с краю длинного стола. Вокруг меня сидели ребята в таких же простых мантиях, видимо, тоже стипендиаты или младшие курсы.

Отправив в рот ложку божественно вкусного творога, я наконец развернула свиток, который дал мне Кайден.

— Так-так, посмотрим, на что я подписалась...

Список был плотным. Буквы плясали перед глазами. «Первый удар колокола - Основы магической этики (Лекционный зал 4)». «Второй удар - Травоведение и яды (Оранжереи)». «Третий удар - История Магических Войн (Библиотечное крыло)».

Я жевала булку с маком, и мои брови ползли всё выше. Расписание было составлено так, что времени на передышку просто не оставалось. Между занятиями были перерывы всего в несколько минут, ровно столько, чтобы добежать из одной башни в другую.

А внизу, размашистым почерком Кайдена, было приписано: «После занятий сортировка ингредиентов в лаборатории до заката. Затем изучение трактата "Природа Тьмы и Света". Экзамен по прочитанному завтра утром».

Я поперхнулась чаем.

— Он что, серьезно? — прошептала я, глядя на пергамент. — Экзамен? А жить когда?

— Что, жесткий куратор попался? — раздался голос слева.

Я повернулась. Рядом сидел вихрастый парень с носом, усыпанным веснушками, и с аппетитом уплетал яичницу. Его мантия была слегка подпалена на рукаве.

— Не то слово, — вздохнула я. — Де Валь.

Парень замер с вилкой у рта. Его глаза округлились.

— Ты шутишь? Тот самый Кайден де Валь? Наследник? Я слышал, он взял кого-то вчера, но думал, это байки.

— Не байки, — я грустно ткнула вилкой в сырник. — Я теперь его личный адепт.

Парень присвистнул и отодвинулся от меня на пару дюймов, словно я была заразной.

— Ну, удачи тебе. Говорят, его прошлый помощник продержался три дня, а потом сбежал в монастырь. Мол, там спокойнее.

— Утешил, — буркнула я.

Я снова посмотрела на расписание. Основы этики начинались через десять минут. А зал находился, если верить карте на обороте свитка, в Восточном крыле.

Я запихнула в рот остатки булки, залпом допила травяной отвар и вскочила.

Монастырь подождет.

Путь до Восточного крыла оказался похож на полосу препятствий. Запыхавшаяся, с растрепавшейся косой и сумкой, отбивающей ритм по бедру, я влетела в лекционный зал номер четыре ровно с последним ударом колокола.

Дверь за моей спиной захлопнулась сама собой, отрезая путь к отступлению.

Я огляделась. Аудитория напоминала огромный каменный амфитеатр. Ряды скамей уходили круто вверх, нависая над кафедрой, где стоял массивный стол из черного дерева и доска, по которой самопишущий мелок уже выводил тему занятия: «Магическая этика: Бремя и Ответственность».

Свободных мест почти не осталось. Аристократы оккупировала лучшие ряды в центре. Они сидели, вальяжно откинувшись на спинки, переговаривались и лениво поигрывали магическими искрами на кончиках пальцев. Их мантии были безупречны, волосы уложены, а взгляды полны скуки.

Я заметила единственное свободное местечко на самом верху, рядом с девушкой, которая была настолько бледна, что казалось вот-вот упадет в обморок. Стараясь не шуметь (что с моими ботинками было невозможно), я пробралась наверх и плюхнулась на скамью.

— Здесь не занято? — шепнула я.

Девушка вздрогнула, выронив перо. У неё были большие, испуганные глаза цвета ореха и кудряшки, торчащие во все стороны, как у одуванчика.

— Н-нет... то есть, да... садись, конечно. Я Мей.

— Элиана, — я улыбнулась ей. — Ты чего так дрожишь? Это же просто этика, нас тут не съедят.

— Ты не знаешь, кто ведет? — прошелестела Мей, округлив глаза. — Это же магистр Горм! Говорят, он однажды превратил студента в табуретку за то, что тот зевнул на лекции. И не расколдовывал три дня!

Моя улыбка слегка померкла. Табуреткой быть не хотелось.

В этот момент воздух внизу, у кафедры, сгустился. Из тени выступил высокий, сухой старик в темной мантии. Его лицо напоминало печеное яблоко, а седые брови кустились так густо, что глаз почти не было видно. Он опирался на трость с навершением в виде черепа ворона.

— Тишина, — произнес он. Голос у него был скрипучий, но в зале мгновенно стало так тихо, что я услышала, как жужжит муха под потолком.

Магистр Горм обвел аудиторию тяжелым взглядом.

— Магия, — начал он. — Это не дар, а ошейник. Чем больше силы вам дано, тем туже он затягивается на вашей шее.

Он резко ударил тростью пол. Из навершения вырвался сноп фиолетовых искр, заставив половину первокурсников вжаться в скамьи.

— Многие из вас, — продолжил он, глядя прямо на ряды аристократов, — считают, что раз в ваших жилах течет благородная кровь, то мир принадлежит вам. Большая ошибка. Магии плевать на ваши титулы. Если вы нарушите баланс, она сожрет вас и не подавится.

— Красиво говорит, — шепнула я Мей. — Прямо как мой дед, когда поучает петухов не драться.

Мей побледнела от ужаса и прижала палец к губам, но было поздно. Кустистые брови магистра дернулись. Череп ворона на его трости повернулся в мою сторону.

— Адептка на заднем ряду, — проскрипел Горм. — Та, что сравнивает высшее искусство с домашней птицей. Встаньте.

Я сглотнула, чувствуя, как сотня глаз уставилась на меня. Медленно поднялась. Ноги предательски дрожали.

— Назовитесь.

— Элиана Спарк, факультет Природной магии, — голос дрогнул.

— Спарк... — он скривился. — Стипендиатка? Что ж, просветите нас, адептка Спарк. В чем главное этическое различие между использованием магии Огня и магии Жизни?

В зале повисла тишина.

Я вздохнула. Учебников я еще не читала, поэтому пришлось импровизировать.

— Ну... — начала я, теребя край рукава. — Огонь уничтожает, чтобы очистить место. Он берет силу извне и сжигает её. А Жизнь она ничего не берет. Она отдает. Моя магия требует, чтобы я делилась своей силой с ростком, чтобы он вырос. Поэтому огненному магу нужно учиться сдерживаться, чтобы не сжечь всё вокруг, а магу жизни учиться не отдавать слишком много, чтобы не иссохнуть самому.

Магистр Горм молчал. Он смотрел на меня долгую минуту, и я уже начала прикидывать, какой породы табуреткой я стану - дубовой или сосновой.

— Примитивно, — наконец вынес вердикт он. — Но по сути верно.

Я выдохнула.

— Однако, — тут же добавил он, и его глаза хищно блеснули. — Слова ничего не стоят. Проверим вашу выдержку.

Он взмахнул тростью. В мою сторону полетел сгусток серого дыма. Он не выглядел опасным, но как только он достиг меня, я почувствовала давление. Словно на плечи положили мешок с зерном.

— Это заклинание тяжести, — пояснил Горм. — Оно давит на вашу ауру. Слабый маг согнется. Удержите его, Спарк.

Давление усилилось. Колени подогнулись. Мне захотелось упасть на скамью и закрыть голову руками. «Не смей, — приказала я себе. — Если упадешь сейчас, над тобой будут смеяться над тобой до выпуска. И Кайден... он точно узнает и напишет ректору, что я бездарность».

Я выпрямила спину.

— Я... держу...

Моя магия, испугавшись за хозяйку, решила помочь. Но, как всегда, по-своему. Я почувствовала тепло в ладонях, которыми вцепилась в деревянную спинку скамьи перед собой. Давление магистра нарастало, но и тепло внутри меня тоже.

— Хватит! — вдруг крикнул кто-то.

Поздно. С громким треском из сухой, лакированной древесины скамьи, которую я сжимала, вдруг брызнули зеленые побеги. За секунду они оплели не только саму скамью, но и ноги сидящего впереди парня.

— Эй! — завопил он, подскакивая, когда гибкая лоза с шипами обвилась вокруг его лодыжки и дернула. — Что за?! Уберите от меня этот сорняк!

Лоза, почувствовав его агрессию, распустилась ярко-розовым бутоном прямо у него под носом и пшикнула облаком желтой пыльцы. Парень чихнул так, что из его пальцев вылетели искры, подпалив край конспекта соседки.

В зале начался хаос. Кто-то смеялся, кто-то визжал, отмахиваясь от пыльцы.

Магистр Горм ударил тростью, развеивая и свое заклинание, и мои художества. Лоза осыпалась пеплом.

— Тишина! — рявкнул Горм.

Я стояла пунцовая, как помидор. Парень которому досталось, сверлил меня взглядом, в котором читалось обещание долгой и мучительной мести.

— Я... я не нарочно, — пропищала я. — Оно само.

Горм посмотрел на искореженную скамью, потом на меня.

— Неконтролируемый выброс, — сухо констатировал он. — Типично для необученных природников. Спарк, садитесь. Два балла за стойкость, минус пять баллов за порчу имущества Академии. Счет пришлют вашему наставнику.

По залу прошел смешок. Я плюхнулась на место, закрыв лицо руками.

— Я же говорила, — простонала Мей рядом. — Но ты хотя бы не табуретка.

— Лучше бы табуретка, — мрачно отозвалась я. — Наставник меня убьет. Он только вчера говорил про контроль.

Остаток лекции я сидела тише воды, ниже травы, стараясь даже не дышать в сторону деревянных предметов. Первый урок усвоен: в Академии не получится просто отсидеться.

К счастью, следующий час прошел без катастроф.

Травоведение вела тучная, румяная дама по имени мадам Роза, которая больше напоминала сдобную булочку, чем грозного мага. Оранжереи встретили меня влажным теплом, запахом прелой земли и тихим шелестом тысяч листьев. Это был мой мир. Здесь я не чувствовала себя самозванкой. Пока остальные студенты брезгливо тыкали палочками в хищные росянки, я быстро и аккуратно пересадила капризный лунный папоротник, за что получила одобрительный кивок мадам Розы и первую отличную оценку в свою копилку.

«Ну вот, — думала я, шагая по коридору к библиотечному крылу. — Жить можно. Главное держаться поближе к растениям и подальше от людей».

Но третий урок - История Магических Войн - должен был проходить именно среди людей. И, к моему сожалению, не самых приятных.

Библиотечное крыло напоминало храм. Своды терялись в полумраке, а бесконечные ряды стеллажей были забиты книгами так плотно, что казалось, они вот-вот лопнут от знаний. Занятие проходило в читальном зале.

Преподаватель, мэтр Орион - сухопарый мужчина с носом-клювом, - монотонно бубнил что-то о битве при Черных Топях, произошедшей триста лет назад. Его голос действовал как самое сильное снотворное.

Я устроилась за дальним столом, старательно записывая лекцию. Перо скрипело, чернила (самые дешевые, купленные на распродаже) то и дело норовили поставить кляксу.

— Фу, чем это пахнет? — раздался шепот прямо за моей спиной. — Кажется, кто-то забыл принять ванну после работы в коровнике.

Я замерла. Спину обожгло недобрым взглядом. Я знала, кто это. Три девицы с факультета Водной магии. Они сидели в первом ряду на этике и громче всех смеялись, когда я вырастила куст. Лидером у них была блондинка с ледяными глазами и в мантии, расшитой настоящим жемчугом.

— Нет, Изи, это не коровник, — хихикнула вторая, рыженькая. — Это запах нищеты. Он не смывается.

— И как только таких пускают в Академию? — протянула третья. — Мой отец говорит, что стипендиаты - это пиявки на теле общества. Мы платим налоги, а они тратят наши деньги, портят мебель и воздух.

Я сжала перо так, что оно хрустнуло. «Не реагируй, Элиана. Мама говорила: собака лает, караван идет. Ты караван. Ты гордый, спокойный караван с печеньем».

— Эй, ты, — Изи ткнула меня чем-то острым в спину. Скорее всего, кончиком пера. — Я к тебе обращаюсь, убогая. Правда, что твой наставник взял тебя из жалости, чтобы ставить на тебе опыты? Говорят, от бедняков меньше шума, когда они исчезают.

Я резко развернулась. Стул подо мной противно скрипнул. Мэтр Орион на кафедре продолжал бубнить, не отрываясь от свитка, так что нашу перепалку пока никто не слышал.

— Послушай, — прошептала я, глядя Изи прямо в её фарфоровое лицо. — Мой наставник взял меня, потому что у меня есть дар. А твой отец заплатил за твое место, потому что у тебя есть только яд на языке. Оставь меня в покое.

Глаза Изи сузились.

— Ты смеешь мне дерзить? Ты? Пустое место в штопаном платье?

Она сделала ленивый пасс рукой под столом. Я почувствовала всплеск водной магии. Моя чернильница, стоявшая на краю парты, вдруг подпрыгнула, словно живая, и перевернулась. Густая черная лужа моментально залила мой конспект, рукав моей (казенной!) мантии и, что самое страшное, редкий библиотечный фолиант, лежавший открытым передо мной.

— Ой, какая неловкость! — притворно ахнула Изи, прикрыв рот ладошкой. — Кажется, ты такая неуклюжая. Как же ты будешь объяснять это библиотекарю? Книга-то дорогая.

Кровь бросилась мне в лицо. Это было подло, низко и очень обидно. Я вскочила, хватая лист бумаги, чтобы спасти книгу, но чернила впитывались в древнюю бумагу с пугающей скоростью.

— Ты сделала это специально! — воскликнула я, забыв про шепот.

— Я? — Изи захлопала ресницами. — Я сижу сзади. У тебя паранойя, деревенщина.

— Ах ты... — внутри меня снова поднялась теплая волна, та самая, что утром вырастила цветы. Но теперь она была горячей от гнева.

Я не хотела колдовать. Честно. Я просто взмахнула рукой от возмущения. Но магия решила вступиться за хозяйку. Из цветочного горшка на подоконнике (метрах в трех от нас) вырвалась длинная, гибкая лиана. Она пролетела через проход, как зеленый хлыст, и метко шлепнула по столу Изи. Баночка с дорогими синими чернилами блондинки взмыла в воздух, описала красивую дугу и опрокинулась прямо на её безупречную, расшитую жемчугом мантию.

— А-а-а! — визг Изи перекрыл даже монотонный бубнеж лектора. — Моё платье! Это шелк с Островов! Ты заплатишь за это, мерзавка!

Она вскочила, и вокруг её рук закружились водяные хлысты. Её подружки тоже повскакивали, готовя боевые заклинания.

— А ну прекратить! — Громовой голос мэтра Ориона заставил задрожать стекла в витражах.

Лектор стоял над нами, и он был в ярости. Его нос-клюв покраснел, а глаза метали молнии.

— Что здесь происходит?! Это храм знаний или портовая таверна?!

— Мэтр! — тут же заныла Изи, указывая на свое испорченное платье. — Эта дикарка напала на меня! Она испортила мою форму и библиотечную книгу!

— Она первая начала! — выпалила я, прижимая к груди залитый чернилами конспект. — Она опрокинула мою чернильницу магией!

Мэтр Орион перевел взгляд с черной лужи на моем столе на синее пятно на груди водницы. Потом на книгу, которая теперь годилась только на растопку.

— Мне плевать, кто начал, — прошипел он. — Вы обе нарушили тишину, испортили имущество и сорвали лекцию!

Он выпрямился и указал костлявым пальцем на дверь.

— Вон отсюда. Обе. И ваши подруги тоже, — он кивнул на свиту Изи. — Чтобы духу вашего здесь не было до конца занятия. И если я увижу хоть одну из вас в библиотеке без особого разрешения ректора в ближайшую неделю, пеняйте на себя.

— Но мэтр... — начала Изи.

— ВОН!

Мы вылетели в коридор как пробки из бутылки. Тяжелая дверь захлопнулась за нашими спинами, оставляя нас стоять в гулкой тишине коридора. Изи, вся в синих разводах, выглядела как мокрая курица, но курица очень злая.

— Ты труп, — прошипела она, пытаясь оттереть пятно платком. — Ты даже не представляешь, с кем связалась. Я сделаю так, что тебя вышвырнут отсюда еще до конца месяца.

— Попробуй, — огрызнулась я, хотя коленки тряслись. — Только сначала платье постирай. А то выглядишь как чернильница-переросток.

Не дожидаясь её ответа, я развернулась и быстрым шагом направилась прочь, пока они не решили перейти от угроз к проклятиям.

Сердце колотилось где-то в горле всю дорогу до Северной Башни. Я взбежала по бесконечной винтовой лестнице, перепрыгивая через две ступени, и замерла перед нашей дверью, прислушиваясь.

Тишина.

Осторожно приоткрыв створку, я заглянула внутрь. Гостиная была пуста. Магический огонь в камине лениво лизал поленья, а на столе лежала открытая книга, которую Кайден, видимо, читал утром. Самого хозяина нигде не было видно. Дверь в его спальню была плотно закрыта.

— Слава богам, — выдохнула я, привалившись спиной к косяку.

Встречаться с ним прямо сейчас, в таком виде, растрепанной и злой, было бы равносильно признанию в профнепригодности, после которой оставалось бы только идти вещи собирать. Мне нужно было время. Хотя бы час, чтобы придумать, как сказать наставнику, что его вложения не просто не окупилось, а ушло в глубокий минус.

Я прошмыгнула в свою комнату и стянула испорченную форму. Зрелище было жалкое: ткань пропиталась насквозь, чернила въелись намертво. Я с тоской бросила комок одежды в угол. Казенная мантия. За порчу придется платить. А книга... О боги, книга!

«И где мне взять столько денег?» — мрачно подумала я, натягивая свое старое, но чистое домашнее платье из простой серой шерсти. Оно было мне велико в плечах, но зато в нем было уютно.

Вздохнув, я вспомнила про вторую часть моего расписания - лабораторию. Сортировка ингредиентов до заката. Что ж, по крайней мере, сушеные корни не будут смотреть на меня с осуждением.

Я толкнула тяжелую, окованную железом дверь лаборатории.

В нос сразу ударил резкий запах серы, сушеных трав и чего-то сладковато-пряного. Помещение было огромным, с высоким сводчатым потолком, под которым клубился разноцветный дым. Вдоль стен тянулись стеллажи, заставленные банками, склянками и колбами всех форм и размеров. В одних плавало что-то склизкое, в других мерцала пыльца.

Посреди зала стоял длинный каменный стол, заваленный кучей... всего.

Огромная гора перепутанных корешков, крыльев летучих мышей, каких-то кристаллов и мха. Рядом стоял ряд пустых банок с этикетками.

— Прекрасно, — пробурчала я, закатывая рукава. — Просто мечта. Главное занять руки, чтобы голова перестала гудеть.

Я принялась за работу. Злость на Изи все еще бурлила внутри, но теперь к ней примешивался липкий страх. Я швыряла сушеный корень мандрагоры в банку с такой силой, будто хотела разбить её.

— Ах, моё платье из шелка! — передразнила я писклявый голос блондинки. — Подумаешь, цаца какая! Шелк у неё. А то, что она меня спровоцировала, никого не волнует. Конечно, она же дочь лорда, а я...

Я схватила крыло летучей мыши, брезгливо отряхнула его от пыли.

— А я просто ходячая катастрофа. Один день. Я не смогла продержатся даже один день!

Руки задрожали, и я выронила кристалл. Он звякнул о каменную столешницу. Я оперлась руками о стол и опустила голову.

— Кайден меня убьет, — прошептала я в пустоту лаборатории. — Он точно меня убьет. И будет прав. Он дал мне всё: жилье, самые дорогие курсы. Просил только об одном, создавать проблем. А я? Устроила погром в библиотеке. Испортила редкий фолиант.

Перед глазами встало лицо наставника - холодное, разочарованное.

— Он скажет, что я безнадежна. Что зря потратил на меня время. Вышвырнет меня сегодня же вечером, и я поеду домой, к маме, рассказывать, как не смогла проучиться и суток.

Я всхлипнула, вытирая нос тыльной стороной ладони.

— А книга? Откуда у меня деньги на книгу? Если он узнает счет, он меня не просто выгонит, он меня на ингредиенты пустит. Вон, в ту банку с жабами...

— Я предпочитаю использовать жаб по назначению, Спарк, — раздался низкий, бархатный голос прямо у меня над ухом. — А адептов по их прямым обязанностям. Хотя в твоем случае разница невелика.

Я подпрыгнула на месте, едва не смахнув локтем целый ряд пробирок. Сердце ухнуло куда-то в пятки и там замерло.

Я резко развернулась, прижимая грязные от пыли руки к груди.

Кайден стоял в двух шагах от меня, прислонившись бедром к соседнему столу. Он был без мундира, в одной черной рубашке с расстегнутым воротом и закатанными рукавами. На его левой руке по-прежнему была перчатка, а в правой он держал мензурку с какой-то светящейся жидкостью, которую лениво взбалтывал.

Он стоял там, в тени, видимо, всё это время. И слышал каждое мое слово.

— Вы... — просипела я, чувствуя, как краска заливает лицо до самых ушей. — Вы давно здесь?

— Достаточно давно, чтобы узнать, что ты планируешь мою реакцию на свои приключения, — спокойно ответил он, разглядывая жидкость на свет. — Значит, библиотека? И редкий фолиант?

Он медленно перевел взгляд на меня. Его глаза в полумраке казались бездонными колодцами, и в них не было гнева. В них был пугающий, ледяной интерес.

— Ну, рассказывай, Спарк. Насколько все плохо? Мне уже начинать готовить место в банке с жабами, или у тебя есть оправдание, которое спасет твою шкуру?

Я глубоко вздохнула, словно перед прыжком в ледяную воду. Терять уже было нечего.

— Это была Изи, с факультета Водной магии, — начала я, глядя в пол и нервно комкая край своего серого платья. — Она и её подруги... они начали первыми. Оскорбляли меня, называли нищенкой. А потом Изи магией перевернула мою чернильницу. Она испортила мои конспекты и... и книгу из библиотеки. «Хроники Третьей эпохи».

Я зажмурилась, ожидая взрыва.

— Я разозлилась. Честно. Я не хотела колдовать, просто махнула рукой, но лиана... она сама выросла. И шлепнула по её столу. И чернила Изи выплеснулись на её платье. На шелк с Островов, как она орала. А потом пришел мэтр Орион и выгнал нас обеих.

Я замолчала, чувствуя, как горят уши. В тишине лаборатории было слышно только тихое бульканье в одной из склянок.

— Это всё? — голос Кайдена прозвучал пугающе равнодушно.

Я приоткрыла один глаз. Наставник не метал молнии и не тянулся за розгами. Он просто поставил мензурку обратно в штатив и вытер руку белоснежным платком.

— Всё? — переспросила я сипло. — Разве этого мало? Я испортила библиотечное имущество! Эта книга стоит, наверное, как вся моя деревня вместе с козами!

Кайден издал короткий, презрительный смешок.

— Хроники Третьей эпохи? Это скучнейшая макулатура, которую переиздают каждые десять лет. Я выпишу чек главному библиотекарю. Род де Валь ежегодно жертвует этой библиотеке столько золота, что они могут топить камин этими книгами, если захотят.

У меня отвисла челюсть.

— Вы... вы заплатите? — я моргнула, не веря своим ушам. — Просто так? Вы не будете меня ругать? Не заставите чистить жабьи шкурки до конца жизни?

Кайден медленно подошел ко мне. В его движениях была грация хищника, который сыт, но все еще опасен. Он остановился так близко, что я снова почувствовала исходящий от него запах.

— Ругать тебя за книгу? — переспросил он, и его губы скривились в усмешке. — Спарк, ты мыслишь как простушка. Деньги это ресурс, а не цель. Они существуют, чтобы решать проблемы.

— Но... — я окончательно растерялась. — Но я же опозорила вас! Я устроила скандал!

— Ты защищала себя, — отрезал он.

Кайден наклонился ко мне, заглядывая прямо в глаза. Его взгляд стал жестким, пронзительным.

— Послушай меня внимательно, Элиана. И запомни это лучше, чем названия всех этих учебных корешков. В нашем мире нет понятия кто первый начал. И нет понятия справедливость. Есть только те, кто победил, и те, кто ноет и жалуется.

Я завороженно смотрела на него, боясь дышать.

— Ты ударила эту... как её там? — продолжил он. — Молодец. Если тебя кусают - кусай в ответ, да так, чтобы вырвать кусок мяса. Твоя ошибка не в том, что ты дала сдачи.

Кайден резко выпрямился и скрестил руки на груди.

— Твоя ошибка, Спарк, в том, что ты попалась. Ты устроила цирк на глазах у преподавателя. Ты позволила эмоциям взять верх над разумом и подставилась под удар. Это дилетантство и слабость.

Я моргнула, пытаясь уложить в голове его слова.

— То есть... вы не злитесь, что я облила её чернилами?

— Я злюсь, что ты сделала это топорно, — фыркнул он. — В следующий раз, если захочешь кого-то проучить, делай это так, чтобы никто не смог доказать твою причастность. Или так, чтобы у жертвы не осталось желания жаловаться. Магия это оружие, а не хлопушка для детских праздников. Используй её с умом, а не как истеричная девчонка.

Я стояла, переваривая услышанное. Мой мир, где добро всегда побеждает зло, а учителей надо слушаться, трещал по швам. Кайден де Валь только что, по сути, дал мне разрешение быть... плохой? Нет, не плохой. Хитрой.

— Я... я поняла, — прошептала я. — Не попадаться.

— Именно, — кивнул он. — А теперь, раз уж мы выяснили, что проблемы отменяются, вернись к работе. Эти ингредиенты сами себя не рассортируют. И, Спарк?

Я уже потянулась к банке с крыльями, но замерла.

— Да?

— Если эта девка снова полезет, — Де Валь сделал паузу, и в его глазах мелькнуло что-то темное и очень довольное, — скажи мне. Я покажу тебе пару заклинаний, которые оставляют следы, не смывающиеся водой.

Я нервно хихикнула.

— Спасибо, наставник.

— Работай, — бросил он и направился к выходу из лаборатории.

Дверь за наставником закрылась бесшумно, но мне показалось, что в лаборатории сразу стало на пару градусов холоднее. Или это просто адреналин схлынул, оставив после себя дрожь в коленях и странную пустоту в голове.

— Ладно, — выдохнула я, возвращаясь к столу. — Жабьи лапки ждут.

Следующие три часа я провела в трансе. Мои руки, привыкшие перебирать зерно и полоть грядки, работали сами по себе. Я раскладывала ингредиенты по цветам, свойствам и степени ядовитости (сверяясь с таблицей на стене). Мерцающая пыльца фей отправилась в синие колбы, сушеные корни мандрагоры в деревянные ящики, обитые свинцом, а чешуя саламандры, обжигающая даже сквозь перчатки, в каменные сосуды.

К тому моменту, как солнце начало садиться, окрашивая дым под потолком лаборатории в тревожно-багровые тона, гора мусора на столе исчезла. На её месте царил идеальный, почти военный порядок.

Я потянулась до хруста в позвоночнике, отерла пот со лба и только тут поняла, что умираю от голода. Желудок не просто урчал - он исполнял траурный марш.

— Ужин, — скомандовала я сама себе. — Иначе я начну грызть корни мандрагоры, а они, говорят, вызывают галлюцинации.

В Трапезной я старалась не смотреть в сторону столов водников, чтобы не встретиться взглядом с Изи, и быстро набрала себе на поднос всего и побольше: кусок мясного пирога, печеный картофель с розмарином и большую кружку сбитня.

Ела я быстро, почти не чувствуя вкуса. В голове тикал невидимый таймер. Экзамен утром. Кайден не шутил насчет проверки, в этом я была уверена. Если я завалю теорию после того, как он оплатил мой штраф, это будет свинством вселенского масштаба.

Вернувшись в Северную Башню, я первым делом убедилась, что гостиная пуста. Кайдена не было видно, но из-под двери его кабинета пробивалась тонкая полоска света. Работает. Значит, и мне пора.

Я зажгла магические свечи в гостиной (на этот раз получилось с первой попытки, просто щелкнув пальцами, видимо, стресс все-таки стимулирует обучение) и устроилась на пушистом ковре у камина.

Открыв первую страницу, я ожидала увидеть скучные схемы потоков или формулы. Но вместо этого меня встретил текст, написанный витиеватым, острым почерком:

«Свет лжет, свет ослепляет, свет создает тени, в которых прячутся чудовища. Глупцы молятся Солнцу, забывая, что именно оно выжигает пустыни...»

— Оптимистичное начало, — пробормотала я, устраиваясь поудобнее и подтягивая колени к груди.

Читать было трудно. Это был не учебник, а скорее философский дневник безумца. Автор (имя которого стерлось на обложке) рассуждал о том, что Тьма это не зло, а покой. Что это изначальное состояние вселенной, холодное и честное. Что Свет это агрессия, вторжение и хаос.

Мозг, привыкший к простым истинам «свет хорошо, тьма плохо», скрипел и сопротивлялся.

«...Некромантия есть не осквернение, а продолжение цикла. Жизнь берет в долг у смерти. Тьма приходит забрать долг. Маг, отрицающий Тьму, подобен человеку, который согласен делать вдох, но отказывается делать выдох...»

Я перечитала этот абзац трижды. Буквы плясали перед глазами. Смысл ускользал, как мокрое мыло.

— Вдох и выдох, — прошептала я, глядя на огонь в камине.

Время шло. Свечи оплывали. Я исписала уже половину своего пергамента конспектами, пытаясь структурировать этот бред. Глаза слипались. Голова гудела так, словно я пыталась пробить ею стену.

— Еще одну главу, — уговаривала я себя, зевая так, что челюсть хрустнула. — Про баланс энергий. Иначе он меня завтра съест.

Я перевернула страницу. Текст становился всё сложнее, появились диаграммы с пересечением энергетических каналов человека. Я водила пальцем по линиям, пытаясь запомнить точки входа и выхода силы.

В какой-то момент строчки начали расплываться. Фраза «Бездна смотрит на тебя» превратилась в «Бездна хочет печенья».

— Нет, не печенья... — пробормотала я, роняя голову на руку. — Баланс... инверсия потоков...

Тепло от камина разморило меня окончательно. Тяжелый фолиант выскользнул из ослабевших пальцев, мягко ударившись о ковер. Ворс щекотал щеку. Я подумала, что надо бы встать и дойти до кровати, но тело казалось налитым свинцом.

«Я только на минуточку закрою глаза, — подумала я, проваливаясь в сон прямо на ковре в гостиной самого страшного мага Академии. — Только на минуточку, чтобы уложить в голове этот Трактат...»

Последним, что я помнила, был треск поленьев в камине.

Проснулась я от того, что солнечный луч нагло щекотал мне нос. Я чихнула, зажмурилась и потянула на себя пуховое одеяло, собираясь перевернуться на другой бок.

Стоп. Одеяло?

Я резко распахнула глаза. Надо мной нависал балдахин моей кровати. Я лежала на мягкой перине, укрытая по самый подбородок, а не скрючившись на ковре у камина, где, по моим последним воспоминаниям, меня сморил сон.

Я села, ошарашенно оглядываясь. Книга «Природа Тьмы и Света» лежала на прикроватной тумбочке. Свечи погашены.

— Как я... — прошептала я, трогая свою голову. — Лунатизм? Или телепортация во сне?

Вариант, что Кайден де Валь, этот ледяной принц, взял меня на руки и отнес в кровать, казался настолько фантастическим, что я отмела его сразу. Скорее уж он левитировал меня заклинанием, чтобы не спотыкаться о мое тело по дороге в лабораторию. Или приказал какому-нибудь слуге.

— Неважно, — решила я, отбрасывая одеяло. — Главное, я жива и выспалась. А задавать лишние вопросы опасно для здоровья.

Времени на раздумья не было. Я пулей метнулась в купальню, наскоро умылась, расчесала волосы, и схватила трактат.

В гостиной никого не было. Я села на краешек дивана, выпрямила спину, положила книгу на колени и приняла самый умный вид, на который была способна.

Ждать пришлось недолго.

Дверь спальни Кайдена беззвучно отворилась, и он вышел. Как всегда идеально собранный. Черный камзол застегнут на все пуговицы, волосы идеально гладкие, на лице выражение вселенской скуки.

Он прошел мимо меня к столу, даже не поздоровавшись.

— Готова? — спросил Кайден, перебирая какие-то бумаги.

— Да, наставник.

— Тогда начнем, — он резко развернулся, опираясь бедром о стол и скрестив руки на груди. — Закрой книгу. Мне не нужно, чтобы ты читала её. Мне нужно, чтобы ты думала самостоятельно.

Я захлопнула фолиант. Ладони вспотели.

— Первый постулат Тьмы, — скомандовал наставник. — В чем, по мнению автора, заключается фундаментальная ошибка магов Света?

Я сглотнула, вспоминая витиеватый почерк.

— Автор утверждает, что Свет - это агрессия. Маги Света считают, что несут благо, но на самом деле они нарушают границы. Они... э-э... навязывают существование там, где должен быть покой.

— Близко к тексту, — кивнул Кайден, но глаза его сузились. — А теперь объясни мне это на примере своей магии. Почему Витализм может быть злом?

Я опешила.

— Витализм не может быть злом! Я выращиваю растения, я лечу раны...

— Думай, Спарк! — рявкнул он, и я вздрогнула. — Если ты вольешь слишком много жизненной силы в рану, что случится?

— Ткани начнут делиться бесконтрольно, — ответила я машинально. — Появится опухоль.

— Именно. Будут уродливые наросты. Бесконечная агония плоти, которая не может умереть. Это и есть агрессия Света. Хаос размножения. А что делает Тьма?

— Тьма... — я замялась, подбирая слова. — Тьма ограничивает?

— Тьма структурирует, — поправил он жестко. — Тьма это нож, который отсекает лишнее. Она останавливает бесконтрольный рост. Свет это взрыв, Тьма это вакуум, который не дает взрыву уничтожить мир. Поняла разницу?

— Поняла, — буркнула я, хотя внутри все протестовало. — Но без Света ничего бы не выросло вообще.

Кайден хмыкнул. Кажется, мой тихий бунт его позабавил.

— Допустим. Следующий вопрос. Инверсия потоков. Что происходит с магом, если он пытается черпать Тьму, находясь в состоянии эмоционального подъема?

— Его разорвет, — отчеканила я. — Тьма требует холода и точного расчета. Эмоции это тепло, это энергия Света. Если смешать горячее и ледяное в одном сосуде, сосуд лопнет. Поэтому некроманты подавляют эмоции.

— Верно. А теперь скажи мне, Спарк, почему вчера, когда ты применила ко мне свою магию, ты не лопнула? Ты ведь использовала Свет, а моя магия чистая Тьма.

Этот вопрос застал меня врасплох. Я уставилась на него.

— Я... я не знаю. В книге об этом не было. Там сказано, что эти энергии аннигилируют при контакте.

Кайден сделал шаг ко мне. Его взгляд стал острым, пронизывающим.

— Они аннигилируют, если сталкиваются лоб в лоб. Как меч и щит. Но ты сделала что-то другое. Ты не пыталась победить мою Тьму своим Светом. Ты... — он на секунду замолчал, словно подбирая слово, которое ему самому было неприятно. — Ты скорее накормила её.

В комнате повисла тишина.

— Накормила? — переспросила я шепотом.

— Это домашнее задание на следующий раз, — резко оборвал Кайден, отворачиваясь. — Подумай над природой симбиоза. А теперь вон. У тебя лекция по Рунам через пятнадцать минут.

Я вскочила, прижимая книгу к груди.

— А... завтрак? — робко спросила я, с надеждой глядя на дверь. — Я вчера почти не ужинала...

Кайден уже садился за стол, отмахиваясь от меня.

— Голод обостряет ум, а сытость клонит в сон. Ты и так проспала дольше положенного. Считай это частью тренировки воли.

— Вы тиран, — вырвалось у меня.

— Я самый лучший наставник для тебя, — парировал он, не поднимая головы. — Иди, Спарк. И если снова устроишь погром - на этот раз я вычту стоимость ремонта из твоей еды на месяц вперед.

Я фыркнула, развернулась и пошла к выходу, громко топая ботинками в знак протеста. В животе урчало, но в голове крутилась одна мысль: «Ты накормила её». Что бы это ни значило, звучало это пугающе. Но разбираться придется позже, лекции не ждут.

Лекция по Рунам проходила в самом дальнем зале Академии. Аудитория была заставлена каменными скрижалями, а вел предмет мэтр Торин - гном с бородой, заплетенной в три косички, который по слухам не терпел двух вещей: опозданий и кривых линий.

Я успела занять место рядом с Мей, которая все еще выглядела напуганной после вчерашнего инцидента в библиотеке.

— Ты как? — шепнула она, пододвигая мне чернильницу. — Слышала, что Изи рвала и метала в общежитии. Грозилась написать отцу.

— Пусть пишет хоть королю, — отмахнулась я, хотя внутри всё сжалось. — Мой наставник... уладил вопрос.

— Де Валь уладил? — глаза Мей стали похожи на блюдца. — Сам? Эли, ты точно не продала ему душу?

— Только печенье, — буркнула я, макая перо в чернила.

Ответить подробнее я не успела - мэтр Торин ударил молотком по кафедре, и началась пытка. Руны требовали хирургической точности. Один неверный штрих и вместо заклинания «Свет» ты получишь «Взрыв» или, что еще хуже, что нибудь из арсенала маскировочной магии, например «Запах мокрой псины». Мои руки, ослабевшие от голода, предательски подрагивали. Желудок урчал так громко, что соседи спереди уже дважды оборачивались. Вместо изящного знака «Концентрация» у меня на пергаменте выходила какая-то раздавленная сороконожка.

— Спарк! — рявкнул гном, проходя мимо моего стола. — Это что за каракули? Если вы так начертите защитный контур, вас съест первый же упырь, и у него даже изжоги не будет!

— Я стараюсь, мэтр, — проскулила я. — Просто... руки дрожат.

— Сосредоточьтесь, — буркнул он, но, к счастью, пошел дальше, отчитывать парня, который вместо руны нарисовал карикатуру на ректора.

Когда колокол наконец возвестил об окончании мучений, я вылетела из аудитории первой, готовая съесть даже дверную ручку. Но впереди была Практика.

Практическое занятие по защитной магии проходило на открытом полигоне - огромном поле, посыпанном песком и окруженном силовым куполом.

Нас встретил магистр Варрик - широкоплечий боевой маг со шрамом через всю щеку.

— Разбиться на пары! — гаркнул он так, что у меня заложило уши. — Сегодня отрабатываем малый щит. Один атакует базовым импульсом, второй держит оборону. Задача - не дать себя поджарить, сдуть или промочить. Начали!

Я растерянно оглянулась. Мей уже перехватила какая-то бойкая девица с огненного факультета. Изи и её свита стояли в другом конце, и, слава богам, не смотрели в мою сторону.

— Эй, ты без пары? — раздался веселый голос.

Я повернулась. Передо мной стоял высокий парень с копной непослушных каштановых волос и улыбкой, от которой на щеках появлялись ямочки. У него была расстегнута верхняя пуговица формы (неслыханная дерзость!), а в глазах плясали смешинки.

— Кажется, да, — кивнула я. — Элиана.

— Роуэн, — он протянул руку. — Стихия Воздуха. Не бойся, я не буду бить сильно. Я, честно говоря, сам еще толком не проснулся.

Он выглядел... удивительно нормальным. Не заносчивым аристократом, не запуганным стипендиатом. Просто свой парень.

— Я Природник, — предупредила я. — Так что если мой щит вдруг начнет цвести, не удивляйся.

Роуэн рассмеялся.

— Цветы это лучше, чем огненный шар в лицо. Ну что, давай? Я атакую.

Мы разошлись на пять шагов. Роуэн сделал плавный пасс рукой, и с его пальцев сорвался полупрозрачный воздушный вихрь. Он летел прямо мне в грудь.

— Scutum! — крикнула я, выставляя руки вперед.

Я представила стену. Каменную, прочную. Но моя магия, как всегда, имела своё мнение. Вместо невидимого барьера из земли передо мной с треском вырвались толстые переплетенные корни. Они мгновенно сплелись в плотный кокон, закрывая меня с головой.

Удар воздуха разбился о дерево с глухим хлопком. Щепки полетели во все стороны, но я осталась цела.

Я осторожно выглянула из-за своей баррикады. Мой щит выглядел как гигантская корзина, сплетенная пьяным великаном, и уже начинал покрываться мелкими зелеными листочками.

Роуэн стоял, уперев руки в бока, и восхищенно качал головой.

— Ого! Слушай, это не щит, это целая крепость. Ты там жить собралась?

— Я случайно, — оправдывалась я, заставляя корни уйти обратно в землю. Это далось с трудом, магия не хотела отпускать.

— Да брось, это было круто! — он подошел ближе, отряхиваясь от коры. — Обычно природники слабы в быстрой защите, им нужно время. А у тебя реакция как у мангуста. Давай теперь ты атакуй, а я попробую не улететь.

Мы тренировались до конца занятия. Роуэн оказался отличным партнером: он подсказывал, как лучше ставить ноги, чтобы не сбило отдачей, и совершенно не злился, когда моя очередная лиана случайно сбила его с ног. Мы смеялись, падали в песок, и я впервые за два дня почувствовала себя... на своем месте.

Когда магистр Варрик объявил конец занятия, я была потная, грязная, уставшая, но абсолютно счастливая. И невероятно голодная.

— Ты идешь в Трапезную? — спросил Роуэн, перекидывая сумку через плечо. — Я готов съесть быка. Целиком. Вместе с рогами.

— Я готова съесть двух быков, — призналась я. — Мей! — я помахала подруге, которая брела к выходу, потирая ушибленное плечо. — Иди к нам!

В столовую мы вошли втроем. Роуэн галантно пропустил нас вперед, и даже умудрился добыть для нас поднос с последними ватрушками, уведя их из-под носа у хмурых старшекурсников.

Мы нашли столик у окна. Я набросилась на еду так, словно не видела её неделю. Горячий суп, каша, те самые ватрушки - всё исчезало в моем желудке с бешеной скоростью.

— Ну ты даешь, Спарк, — усмехнулся Роуэн, наблюдая за моим уничтожением обеда. — Куда в тебя столько влезает? Ты же тощая, как тростинка.

— У меня стресс, — прошамкала я с набитым ртом. — И растущий организм. И наставник тиран.

Мей, которая скромно клевала салат, подняла глаза.

— Он правда такой ужасный? Де Валь?

— Он... специфический, — уклончиво ответила я, намазывая масло на хлеб толстым слоем. — Заставляет меня учить трактаты, от которых мозг плавится, и проверяет так, будто я завтра собираюсь стать магистром. Но... он справедливый. Вроде бы.

— Мой отец говорит, что де Вали темные лошадки, — понизил голос Роуэн. — Они владеют магией, которую запретили еще при прошлом короле. Некротика, магия крови... Говорят, Кайден может остановить сердце человека, просто посмотрев на него.

Я поперхнулась компотом.

— Серьезно?

— Слухи, конечно, — Роуэн пожал плечами, откусывая яблоко. — Но ты видела его руку? Никто не знает, что под перчаткой. Кто-то говорит демоническая метка. Кто-то что рука вообще механическая.

— Люди любят болтать, — сказала я тихо. — Он просто... очень сильный маг. А за силу всегда приходится платить.

— Ты его защищаешь? — удивилась Мей.

— Я защищаю свою стипендию, — соврала я, чувствуя легкий укол совести. — Если его выгонят за темную магию, кто будет оплачивать мои счета за испорченные книги?

Роуэн рассмеялся, и этот звук был таким легким и беззаботным, что напряжение от разговора о Кайдене рассеялось.

— Логично. Ладно, защитница темных принцев, доедай свою ватрушку. У нас сейчас История Искусств, и там можно будет поспать на заднем ряду.

Я улыбнулась ему в ответ, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Вечер опустился на Академию синим бархатом. После сытного ужина и смеха с новыми друзьями я чувствовала себя почти счастливой. Страх перед одиночеством притупился, уступив место приятной усталости. Я поднималась по винтовой лестнице, напевая под нос какую-то глупую песенку про мельника, которую любил напевать отец, и предвкушала, как заварю себе травяной чай и, может быть, даже рискну почитать что-то легкое.

Я толкнула дверь в наши покои.

— Я пришла! — начала было я, но слова застряли в горле.

Идиллия разбилась вдребезги.

В гостиной не горел камин, и единственным источником света была сфера, висящая над столом. Кайден стоял посреди комнаты, застегивая тяжелую серебряную брошь на дорожном плаще. Он резко обернулся на звук моего голоса.

— Наконец-то, — бросил наставник, натягивая перчатку на правую руку. — Я уже собирался отправлять за тобой поисковых духов. Бросай учебники. Мы уходим.

Я застыла с сумкой в обнимку.

— Уходим? Куда? На ночь глядя? Завтра же занятия...

— Занятия подождут. Мне нужна твоя помощь.

Он шагнул ко мне, подхватил с полки какой-то мешочек с инструментами и кивнул на дверь.

— Мы идем в Запретную секцию оранжереи.

У меня холодок пробежал по спине.

— В Запретную секцию? — переспросила я, пятясь. — Но, наставник... В Уставе Академии, параграф сорок второй, сказано, что первокурсникам вход туда воспрещен под страхом немедленного отчисления! Туда даже магистрам нужно особое разрешение!

Кайден закатил глаза так выразительно, что я почувствовала себя полной идиоткой.

— Спарк, ты начинаешь утомлять меня своим цитированием правил. Устав написан для того, чтобы идиоты не скормили себя хищным лианам. Я не идиот. А ты со мной.

— Но если нас поймает сторож... — попыталась возразить я.

— Сторож спит, я об этом позаботился, — он открыл дверь и выжидательно посмотрел на меня. — А охранные чары настроены на мою кровь. У тебя есть выбор: пойти со мной и быть полезной, или остаться здесь и завтра объяснять ректору, почему ты отказалась выполнять прямое поручение куратора.

Это был удар ниже пояса. Я тяжело вздохнула, бросила сумку на кресло и поплелась к выходу.

— Надеюсь, меня не съедят, — пробурчала я.

— Я постараюсь, чтобы тебя не доели до конца, — обнадежил Кайден, гася сферу щелчком пальцев.

Ночная Академия была пугающе прекрасна, но Кайден вел меня не парадными коридорами, а какими-то тайными ходами и узкими лестницами. Мы вышли к стеклянному куполу оранжереи с задней стороны, где тени были гуще всего.

Кайден приложил ладонь к замку на кованой решетке. Руны вспыхнули багровым и погасли. Дверь скрипнула, пропуская нас внутрь.

Если обычная оранжерея мадам Розы была похожа на уютный сад, то Запретная секция напоминала джунгли из кошмарного сна безумного ботаника. Воздух здесь был тяжелым, влажным и пах не цветами, а чем-то приторно-сладким, с нотками гнили и мускуса. Сквозь стеклянный потолок лился лунный свет, окрашивая всё в серебро и индиго.

— Ничего не трогай, — шепнул Кайден, и его голос прозвучал эхом в тишине. — Иди след в след.

Но я его почти не слушала. Мой страх уступил место профессиональному восторгу. Это было великолепно. Слева свисали гроздья "Плачущей вдовы" - цветы, с лепестков которых капал чистейший яд. Справа пульсировал огромный бутон "Сердца Дракона", излучая мягкое тепло. Я видела растения, о которых читала только в древних бестиариях: мхи, поющие при приближении жертвы, грибы, светящиеся, как звезды.

— Не отставай, — шикнул Кайден, заметив, что я затормозила у куста с синими шипами. — Нам нужен лунный Эдельвейс. Он цветет только в полнолуние, и мне нужна его пыльца.

— Эдельвейс? — я оживилась. — Он растет в самом центре, у источника. Но он очень капризный. Если подойти к нему с дурными мыслями, он закроется.

— Именно поэтому я взял тебя, — бросил он через плечо. — Твоя магия - это сплошной щенячий восторг и солнечные зайчики. Ты уговоришь его раскрыться, пока я буду собирать пыльцу.

Мы продвигались вглубь. Тропинка становилась всё уже, ветви сплетались над головой в плотный шатер. Вдруг я заметила в тени огромных папоротников какое-то движение. Что-то длинное, гибкое и темное скользило по земле, огибая корни.

— Наставник... — начала я шепотом.

— Тихо, — оборвал он. — Мы почти пришли.

Я сделала шаг в сторону, чтобы рассмотреть странный цветок, похожий на пасть зубастой рыбы. Он был красив, гипнотически красив. Я протянула руку, повинуясь инстинкту природника - успокоить, наладить контакт.

— Ты же хороший, да? — прошептала я, выпуская немного своей магии. — Ты просто хочешь пить...

Растение замерло. А потом резко, со свистом, выбросило вперед длинную плеть, усеянную шипами.

Это был не цветок. Это был «Душитель». Охранное растение-хищник, реагирующее на тепло. Я не успела даже вскрикнуть. Плеть метнулась к моему лицу быстрее, чем удар кнута. Я инстинктивно выставила руки, но понимала - мой щит из корней не успеет.

Тень метнулась передо мной.

— Назад! — рык Кайдена разорвал тишину.

Он не использовал заклинание щита. Он просто шагнул между мной и ударом, закрывая меня собой. Глухой, влажный звук удара. Плеть Душителя с размаху врезалась в его предплечье, выставленное для защиты, разрывая ткань рукава.

Кайден даже не пошатнулся. Он перехватил извивающуюся, шипастую лиану прямо рукой.

— Morior! — выдохнул он слово на древнем наречии.

Воздух вокруг нас мгновенно стал ледяным. От его руки по лиане побежала серая волна тлена. Хищное растение заверещало - тонко, пронзительно, как раненое животное, и начало рассыпаться прахом прямо на глазах. Жизнь вытекала из него, пожираемая магией Кайдена.

Но страшно мне стало не от этого.

Я стояла сбоку и видела его профиль, освещенный лунным светом. В тот момент, когда он выпустил магию, его лицо исказилось от напряжения. Он стиснул зубы так, что заиграли желваки. И прямо на моих глазах из-под высокого воротника его рубашки, словно скверна, выползла тонкая, иссиня-черная вена. Она хищно зазмеилась вверх по его бледной шее, пульсируя в такт ударам сердца, добралась до скулы и замерла там уродливым клеймом.

Это выглядело так, будто тьма внутри него пыталась вырваться наружу, разрывая сосуды.

Растение осыпалось пеплом к нашим ногам. Наступила тишина, нарушаемая лишь моим бешеным сердцебиением и тяжелым, хриплым дыханием наставника.

Черная вена на его шее медленно, неохотно бледнела, втягиваясь обратно под кожу, но след от неё все еще был виден, как свежий синяк.

— Наставник... — выдохнула я, в ужасе глядя на его шею. — Что это?

Кайден резко развернулся, инстинктивно прикрывая шею ладонью правой руки. Его глаза горели яростным, нечеловеческим огнем, а зрачки были расширены так, что радужки почти не было видно.

— Не твое дело, — процедил он сквозь зубы. Голос его звучал глухо, словно через толщу воды. — Я же велел ничего не трогать!

— Вы ранены, — я сделала шаг к нему, игнорируя его тон. — Я видела... Ваша шея... И рука...

— Не приближайся! Забирай пыльцу с этого проклятого Эдельвейса, — прохрипел он, отворачиваясь и поправляя воротник, чтобы скрыть следы магии. — Быстро. Пока я еще контролирую себя.

Я судорожно кивнула, и поспешила к белеющему в темноте цветку. Но перед глазами все еще стояла эта картина: черная, пульсирующая полоса на его белой коже.

Обратный путь в Северную башню я помнила смутно. Мы шли быстро, почти бежали по темным переходам. Кайден больше не опирался на стены, но я чувствовала, как от него волнами исходит могильный холод. Этот холод просачивался сквозь одежду, заставляя меня ежиться, словно мы шли сквозь метель, а не по каменным коридорам.

Как только мы оказались в лаборатории, Кайден, не снимая плаща, рванул к рабочему столу. Он двигался дергано, словно марионетка с перепутанными нитями.

— Огонь, — бросил он хрипло. — Разожги горелку под тиглем. Живее.

Я метнулась к столу, щелчком пальцев зажигая магическое пламя под небольшой серебряной чашей. Кайден дрожащими пальцами вытряхнул добытую пыльцу эдельвейса на стеклянную подложку. Его лицо было мертвенно-бледным, а на шее, там, где я видела черную вену, кожа казалась воспаленной и серой.

Наставник схватил флакон с какой-то прозрачной основой, намереваясь влить её в тигель. Но его левая рука в перчатке вдруг предательски дернулась. Стеклянное горлышко звякнуло о край чаши. Жидкость плеснула мимо, зашипев на раскаленном камне стола.

— Проклятье! — прорычал он, с грохотом ставя флакон обратно.

Его колотило. Крупная дрожь сотрясала плечи, зубы выбивали дробь. Это был не просто озноб - это была агония тела, которое отторгает чужеродную магию.

Он потянулся к ножу, чтобы нарезать корень кровохлебки, но лезвие ходило ходуном в его руке. Он едва не полоснул себя по пальцу.

— Да вы же сейчас без рук останетесь! — не выдержала я.

Я подскочила к нему и перехватила его запястье. Его кожа обожгла меня холодом, как лед из морозильника.

— Отдай, — рявкнул он, пытаясь вырвать руку, но сил у него явно не было. — Спарк, отойди...

— Пожалуйста, просто сядьте! — скомандовала я, подражая грозному тону, которым моя мама загоняла гусей в сарай перед грозой. — Вы не в том состоянии, чтобы резать даже хлеб, не говоря уж о редких ингредиентах.

Я настойчиво вытащила серебряный нож из его ослабевших пальцев и подтолкнула его к высокому табурету.

— Сядьте и говорите, что делать. Я умею обращаться с растениями лучше вас. Диктуйте!

Кайден сверкнул глазами, но спорить не стал. Ноги его не держали. Он тяжело опустился на табурет, сгорбившись и обхватив себя руками, пытаясь унять дрожь.

— Основа... — прохрипел он, глядя на тигель мутным взглядом. — Пять унций слезы виверны. Доведи до кипения, но не дай забурлить.

Я схватила нужный флакон (благо, я рассортировала их и знала, где что стоит). Отмерила жидкость, влила в тигель. Она зашипела.

— Дальше!

— Пыльца, — его голос срывался на шепот. — Всыпай медленно. По крупице. Мешай против часовой стрелки. Серебряной ложкой. Если коснешься дна, все взорвется.

У меня вспотели ладони. Я взяла ложечку. Вдох-выдох. Я сыпала сверкающую пыльцу в варево, аккуратно помешивая. Жидкость начала менять цвет с прозрачного на молочно-голубой.

— Еще... — командовал Кайден, не сводя глаз с моих рук. — Теперь корень. Режь мелко. Нужно три щепотки.

Я схватила нож. Корень кровохлебки был жестким, как камень, но я кромсала его с остервенением.

— Быстрее, Спарк, — поторопил Де Валь, и я услышала, как стучат его зубы. — Основа мутнеет. Если она станет серой, зелье станет ядом.

— Не станет, — процедила я, сбрасывая нарезанный корень в тигель.

Жидкость вспыхнула изумрудным и тут же успокоилась, став густой и перламутровой.

— Теперь... самое сложное, — Кайден с трудом поднял голову. Пот градом катился по его лбу, смывая аристократическую бледность. — Три капли моей крови.

Я замерла с ложкой в руке.

— Что?

— Кровь, — повторил он, стягивая зубами перчатку с левой руки. — Это привязка. Без неё магия не усвоится.

Он протянул мне руку. Я впервые увидела то, что он скрывал. Это была не рука человека. Кожа на кисти была почти черной, словно обугленной, и покрытой сетью тонких, светящихся фиолетовых трещин. Пальцы были длинными, с острыми, почти звериными ногтями. От этой руки веяло такой древней и жуткой силой, что мне захотелось отшатнуться.

Но я не отшатнулась. Я взяла кинжал.

— Режь, — приказал он. — Ладонь. Три капли. Не больше.

Я сделала быстрый надрез. Темная, почти черная кровь густо выступила на поверхности. Раз капля. Тигель шипит. Два. Зелье становится серебряным. Три.

— Хватит! — выдохнул Кайден.

Я тут же прижала к его порезу чистую ткань, останавливая кровь, а другой рукой сняла тигель с огня. Зелье было готово. Оно сияло мягким, лунным светом, разгоняя полумрак лаборатории.

Кайден протянул здоровую руку за чашей. Его пальцы все еще дрожали, но уже меньше. Он поднес тигель к губам и выпил всё залпом, не морщась, словно это была вода.

Несколько секунд ничего не происходило. А потом он сделал глубокий, судорожный вдох. Его плечи расправились. Серость ушла с лица, уступив место привычной бледности. Черная вена на шее, которая до этого была видна, исчезла без следа.

Он отставил пустую чашу, и та со звоном ударилась о каменную столешницу. Казалось, самое страшное позади. Зелье сработало. Но я видела, что его мучения не закончились.

Кайден сидел, ссутулившись, уперев локти в колени и спрятав лицо в ладонях. Его плечи продолжали слегка дрожать, а зубы стучали, сбивая дыхание.

— Уходи, Спарк, — прохрипел он, не поднимая головы. — Оставь меня.

Но я не могла. Просто не могла развернуться и уйти, оставив его дрожать в темноте лаборатории, как побитого пса. Во мне снова проснулось то самое семейное упрямство Спарков, которое заставляло меня спорить с торговцами на рынке и выхаживать безнадежные ростки.

— Нет, — твердо сказала я.

Я шагнула к нему и, игнорируя его слабый протестующий жест, накрыла его ледяные ладони своими.

Кожа к коже.

Меня словно ошпарило холодом. Это был пугающий, мертвый холод, которая вытягивала тепло из всего живого. Но я не отдернула руки. Наоборот, я сжала его пальцы крепче и зажмурилась, призывая свою магию.

«Ну давай же. Сработай хоть раз как надо», — мысленно шептала я.

Золотистое свечение сорвалось с моих ладоней, впитываясь в его кожу. Я отдавала ему всё, что у меня было: жар летнего луга, силу прорастающего зерна, энергию самой жизни.

Кайден судорожно втянул воздух. Его тело напряглось, словно струна, готовая лопнуть, но он не оттолкнул меня. Напротив, его пальцы - и человеческие, и те, звериные, искаженные тьмой, вдруг стиснули мои руки с отчаянной силой.

Он подался вперед, прижимаясь лбом к моему плечу, словно искал опору. Дрожь начала утихать, растворяясь в моем тепле.

Мы замерли так, в тишине, нарушаемой лишь нашим дыханием. Я чувствовала, как его магия жадно, голодно впитывает мою, словно сухая земля пьет дождь. Это было странно, пугающе... и невероятно интимно.

— Почему ты не бежишь, глупая? — его голос прозвучал глухо, прямо мне в ключицу. Он не поднимал головы. — Разве ты не чувствуешь? Я же выпью тебя до дна.

— Пейте, — выдохнула я, чувствуя легкое головокружение от потери сил. — У меня много. Я не жадная.

Кайден медленно поднял голову. Наши лица оказались в опасной близости. Его глаза, обычно холодные и насмешливые, сейчас были темными, затуманенными какой-то пьянящей слабостью. В них читалось удивление пополам со страхом.

Я перевела взгляд на его левую руку, которую все еще держала в своих. Чернота и трещины никуда не делись, но теперь, вблизи, они не казались мне уродливыми. Скорее... мучительными. Как открытая рана.

— Кайден... — прошептала я, и вопрос сорвался с губ прежде, чем я успела прикусить язык. — Что это вообще такое? Что с вами происходит?

Магия мгновенно оборвалась.

Кайден отшатнулся от меня, как от огня. Он резко встал, опрокинув табурет. Его лицо мгновенно окаменело, глаза вновь стали колючими льдинками. Вся уязвимость, вся та странная близость, что была секунду назад, исчезла без следа, словно её и не было.

Он поспешно натянул перчатку на левую руку, скрывая увечье, и запахнул разорванный плащ.

— Ты забываешься, адептка Спарк, — его голос хлестнул, как кнут. Холодный, властный, чужой. — Мы заключили договор. Ты получаешь знания и деньги, я получаю молчание и послушание. В условия сделки не входили вопросы о моей личной жизни.

— Но вы же только что... — начала я, растерянно глядя на свои руки, которые все еще хранили холод его прикосновения.

— Я только что сохранил тебе жизнь, — перебил он жестко. — И себе адепта. Не путай необходимость с доверием.

Он навис надо мной, и тень от его фигуры, казалось, заполнила всю лабораторию.

— Если ты не полная дура, Элиана, ты понимаешь последствия своей болтливости. То, что ты видела сегодня - и в оранжерее, и здесь, должно умереть вместе с тобой. Потому что если узнает кто-то еще... поверь, мой гнев покажется тебе детской сказкой по сравнению с тем, что сделает с нами обоими мой отец.

Кайден выдержал паузу, сверля меня тяжелым взглядом, от которого хотелось сжаться в комок.

— Убери здесь всё. И марш в спальню. Чтобы я тебя не видел до утра.

Резко развернувшись, он вышел из лаборатории, хлопнув дверью так, что жалобно звякнули склянки на полках.

Я осталась одна в тишине, пропахшей озоном и жжеными травами. Ноги подкосились, и я опустилась рядом с тем самым табуретом, с которого он только что вскочил.

«При чем тут его отец?», — эхом отдалось в голове.

Я посмотрела на свои ладони. Они все еще слабо светились остатками магии. Я спасла его. И на секунду мне показалось, что он был... благодарен? Но, видимо, у аристократов благодарность выглядит именно так: угрозы, холод и захлопнутая дверь.

Утро встретило меня не ласковым солнечным лучом, а ощущением, будто меня переехал телегой. Причем груженой. Дважды.

Я с трудом разлепила глаза, пытаясь понять, почему моя мягкая перина вдруг стала жесткой, как камни в каменоломне. Тело ломило так, словно я всю ночь не спала, а таскала мешки с мукой на мельнице отца, причем бегом и в гору.

— Ох... — простонала я, пытаясь сесть. Голова отозвалась гулким звоном.

Кое-как добравшись до купальни, я плеснула в лицо ледяной водой, надеясь, что это поможет мне проснуться. Не помогло. Подняв голову, я взглянула в зеркало и тихо присвистнула.

Из отражения на меня смотрело привидение. Бледная кожа, спутанные волосы и залесшие под глазами тени - такие темные и глубокие, что в них можно было утонуть. Выглядела я так, будто не магию изучала, а участвовала в ночном шабаше некромантов.

— Красавица, — буркнула я своему отражению, щипая себя за щеки, чтобы вернуть им хоть какой-то цвет. — Ну, Элиана, ты сама напросилась. Пейте, у меня много. Вот он и выпил.

В гостиной царила тишина. Дверь в спальню Кайдена была плотно закрыта, и оттуда не доносилось ни звука. На столе в идеальном порядке лежали мои учебники, словно вчерашнего ночного кошмара в лаборатории вообще не было.

Я не стала стучать. Честно говоря, у меня просто не было сил смотреть в его ледяные глаза и гадать, выгонит он меня сегодня или решит допить остатки.

Завтрак прошел в тумане. Я сидела за столом в Трапезной, вяло ковыряя вилкой омлет, и чувствовала себя тряпичной куклой, из которой вытащили всю набивку. Роуэн что-то весело рассказывал про вчерашнюю дуэль на ветряных потоках, Мейлен хихикала, а я лишь кивала невпопад, мечтая упасть лицом в тарелку с кашей и заснуть.

— Эли? Ты с нами? — Роуэн помахал рукой перед моим носом. — Ты выглядишь так, будто тебя всю ночь гоняли по полигону. Де Валь опять лютует?

— Угу, — промычала я, делая глоток крепчайшего травяного отвара. — Лютует. Энергетически.

— Бедняга, — посочувствовал он. — Ну ничего, сейчас лекция по «Истории магических артефактов». Мэтр Вилбур говорит так монотонно, что можно выспаться с открытыми глазами.

Это звучало как план.

Лекционный зал был наполнен сонным гулом и скрипом перьев. Мэтр Вилбур, сухонький старичок в очках с толстыми линзами, бубнил что-то про свойства драконьего стекла, которые обнаружили в пятую эпоху. Его голос действовал лучше колыбельной.

Я подперла щеку кулаком, лениво выводя на полях пергамента завитушки. Веки тяжелели. Мысли текли медленно, как густой мед. Мне было тепло, спокойно и невероятно лень шевелиться.

«Драконье стекло... хрупкое... но острое...» — думала я, почти проваливаясь в дремоту.

И вдруг...

БАМ!

Меня словно ударило током. Внутри, где-то в районе солнечного сплетения, вспыхнул шар яростного, холодного, абсолютно дикого раздражения.

Это было так внезапно и остро, что я дернулась всем телом. Моя рука судорожно сжалась, и перо с громким хрустом переломилось пополам, брызнув чернилами на конспект.

— Проклятье! — прошипела я сквозь зубы.

Мейлен испуганно отшатнулась от меня.

— Эли? Ты чего?

Я сидела, хватая ртом воздух. Сердце колотилось как бешеное. Мне хотелось вскочить, перевернуть стол, швырнуть чернильницу в стену и наорать на мэтра Вилбура за то, что он так гнусавит. Мне хотелось уничтожать. Ломать. Жечь.

— Я... я не знаю... — прошептала я, глядя на сломанное перо в своей дрожащей руке.

Злость бурлила во мне, как кипящая смола. Но... почему? Секунду назад я была спокойна, как удав. Меня не раздражал ни лектор, ни чернила, ни даже моя усталость. У меня не было ни единой причины для такой вспышки агрессии.

Это чувство было чужим. Оно было холодным. Острым. Высокомерным.

Я замерла, осознавая страшную догадку.

— Кайден, — одними губами произнесла я.

Это были его эмоции. Я чувствовала его раздражение так ясно, словно это он сидел сейчас здесь и ломал перо. Где бы он ни был сейчас - в своей башне, у ректора или в лаборатории, кто-то или что-то вывело его из себя. И эта волна гнева по невидимой нити, которую мы создали вчера ночью, ударила прямо в меня.

— О боги, — я закрыла лицо руками, чувствуя, как чужая ярость медленно отступает, оставляя после себя горький привкус. — Я не просто накормила его. Я к нему привязалась.

— Элиана? Тебе плохо? — шепот Мейлен был полон тревоги.

— Нет, — я медленно убрала руки и посмотрела на подругу шальными глазами. — Мне не плохо. Мне... страшно. Кажется, у меня в голове поселился очень злой сосед.

Выйдя из лекционного зала, я попала в привычный водоворот студентов, спешащих на обед или следующие занятия. Гул голосов немного привел меня в чувство, заглушая эхо чужой ярости в голове.

«Просто показалось, — уговаривала я себя, пробираясь сквозь толпу. — У меня переутомление. Галлюцинации. Нервный срыв. Что угодно, только не магическая связь с ходячей ледяной глыбой».

И тут толпа впереди расступилась, словно перед божеством.

По коридору шел Кайден.

До этого момента мне действительно казалось, что мы существуем в параллельных вселенных: я в мире пыльных учебников и грязных котлов, он в мире высокой политики и закрытых дверей. Видеть его здесь, среди обычных смертных студентов, было дико.

Но еще более диким был контраст между нами.

Я плелась, шаркая ногами, с синяками под глазами, похожая на зомби, которого подняли, а разбудить забыли. Кайден же сиял. Буквально. Его походка была упругой и хищной, кожа светилась здоровьем (той самой аристократической бледностью), а глаза были ясными и яркими. Он выглядел так, словно только что вернулся с курорта, где неделю пил нектар и спал на облаках.

«Вампир, — мрачно подумала я, чувствуя укол обиды. — Энергетический кровосос. Я тут еле ноги волочу, потому что отдала ему половину своего резерва, а он цветет и пахнет!»

В этот момент он поднял взгляд.

Наши глаза встретились через головы третьекурсников. Я ожидала чего угодно: холодного кивка, игнорирования, насмешки. Но Кайден, увидев меня, поморщился. Это была не гримаса отвращения, нет. Так морщатся, когда внезапно начинает болеть зуб или когда в тишине раздается резкий, неприятный звук. Он на секунду прижал пальцы к виску, глядя прямо на меня.

А потом я почувствовала это.

Щелк.

Внутри моей головы словно захлопнулась тяжелая дубовая дверь, обитая войлоком. Ощущение чужого присутствия, того самого фонового шума, который я уже не замечала, пока он не исчез, резко оборвалось. Наступила ватная тишина.

Кайден опустил руку, его лицо снова стало непроницаемой маской, и он прошел мимо, даже не замедлив шаг. Словно я была пустым местом.

Я застыла посреди коридора, прижимая к груди конспекты. Он закрылся. Он почувствовал меня, мою усталость, мое присутствие, может быть, даже мое возмущение его цветущим видом, и просто выключил связь со своей стороны. Заблокировал канал.

«Значит, это работает в обе стороны, — поняла я, и от этой мысли по спине пробежал холодок. — Он тоже меня чувствует. Он знает, когда я рядом. И, судя по его лицу, он от этого не в восторге».

— Эй, ты чего застыла? Опоздаем!

Голос Роуэна вырвал меня из транса.

— Иду, — тряхнула головой я.

Разбираться с ментальными дверями и связью будем потом. Сейчас главное пережить боевую практику и не упасть в обморок от истощения.

Полигон встретил нас ветреной погодой. Магистр Варрик сегодня был настроен решительно.

— Боевой маг - это не только фаерболы и щиты! — вещал он, прохаживаясь перед строем. — Это умение ударить первым. Быстро. Точно. И так, чтобы противник не встал. Сегодня отрабатываем «Ударный импульс».

Я встала в пару с деревянным манекеном, испещренным следами от заклинаний. Быть боевым магом я, конечно, не планировала - мое призвание исцелять, а не калечить. Но жизнь с Кайденом наглядно показала: любой опыт нужен. Даже если это опыт выживания. Если я научусь бить первой, возможно, у меня будет больше шансов в следующий раз, когда какое-нибудь плотоядное растение (или наставник) решит проверить меня на прочность.

— Сконцентрируйте энергию в ладони! — командовал Варрик. — Резкий выброс! Представьте, что вы бьете хлыстом!

Я выставила руку. Сил было мало, но внутри все еще тлело то самое раздражение, остаточное эхо эмоций Кайдена, смешанное с моей собственной обидой на его цветущий вид.

«Вампир», — подумала я зло, глядя на безликую голову манекена.

— Ictus! — выдохнула я.

Вместо стандартного сгустка энергии или привычной мне мягкой лозы, с моих пальцев сорвался тонкий, гибкий зеленый стебель. Но он не был мягким. Он был покрыт шипами длиной с палец и двигался с пугающей скоростью.

Стебель с сухим треском, похожим на выстрел, хлестнул манекен по шее. Деревянная голова, которая выдержала сотни огненных шаров, подпрыгнула и покатилась по песку.

Я удивленно моргнула, глядя на свою руку.

— Ого, — раздалось рядом.

Роуэн смотрел на обезглавленный манекен с уважением.

— Напомни мне никогда не злить тебя, когда ты не выспалась, Спарк. Это было... жестко.

— Я не хотела отрывать ему голову, — оправдывалась я, чувствуя странное удовлетворение. — Я целилась в корпус.

— Ну, попала ты отлично, — хмыкнул он. — Слушай, а твой наставник случайно не учит тебя боевой некромантии в свободное время? А то у тебя стиль какой-то... агрессивный для природника.

Я нервно хихикнула. Если бы он знал. Может, я и не учусь некромантии, но, кажется, тьма Кайдена, которой я коснулась вчера, оставила на мне свой отпечаток. И этот отпечаток делал мою безобидную магию куда более зубастой, чем мне бы хотелось.

— Впечатляет, — раздался басовитый голос магистра Варрика.

Он подошел к нам, хрустя сапогами по песку, и носком ботинка пнул отлетевшую голову манекена. Затем перевел тяжелый взгляд на меня.

— Не ожидал, Спарк. Обычно природники предпочитают опутывать и усыплять. А это... — он провел пальцем по глубокой борозде на шее манекена, оставленной моими шипами. — Это был чистый рубящий удар. Жестоко и эффективно. Пять баллов.

Я выдохнула, чувствуя, как дрожат колени.

— Спасибо, магистр.

— Пф-ф, подумаешь, достижение, — раздался звонкий, пропитанный ядом голос. — Деревяшки сдачи не дают, магистр. Любой дурак может сломать палку, если она стоит и ждет удара.

Толпа студентов расступилась. Вперед вышла Изи, в руках которой переливались две водяные плети, похожие на живых змей. Она остановилась напротив меня, вздернув подбородок.

— Пусть покажет, на что способна в реальном бою. Или наш «особый адепт» умеет только прятаться за спиной своего жуткого наставника и портить чужие платья исподтишка?

Магистр Варрик хмыкнул, скрестив руки на груди. Ему явно было интересно посмотреть на это шоу.

— Вызов принят? — спросил он, глядя на меня. — В Академии дуэли разрешены только под присмотром. Сейчас идеальный момент.

Я хотела отказаться. Все мое существо вопило о том, что у меня нет сил, что мой резерв пуст после ночи с Кайденом. Но взгляд Изи был таким уничижительным, а шепотки за спиной («испугается», «конечно, она же пустышка») били по самолюбию больнее хлыста.

— Принят, — выдохнула я, шагая в круг.

Роуэн попытался меня остановить, схватив за локоть:

— Эли, не надо. Ты еле стоишь. Она тебя размажет.

— Не размажет, — процедила я, стряхивая его руку. — Я не дам ей такого удовольствия.

Мы встали друг напротив друга. Воздух на полигоне стал густым и вязким.

— Бой до первого падения! — рявкнул Варрик. — Начали!

Изи не стала ждать. Она взмахнула руками, и в меня полетел сгусток воды, плотный и тяжелый, как пушечное ядро. Я едва успела выставить щит из корней. Удар был такой силы, что меня отбросило на пару метров назад, пробороздив пятками песок.

— Что такое, Спарк? — рассмеялась Изи, формируя новые сферы. — Где твой запал? Или ты сильна, только когда бьешь кого то исподтишка?

Она атаковала снова и снова. Водные хлысты щелкали в сантиметре от моего лица, разбивали мою защиту. Я чувствовала себя загнанным зверем. Моя магия отзывалась неохотно, с натугой. Мне не хватало энергии.

— Ничтожество, — прошипела водница, подходя ближе. Она видела, что я выдыхаюсь. — Твои родители, наверное, продали последнюю корову, чтобы купить тебе билет сюда? А ты их позоришь. Хотя, чего ожидать от дочери пекаря и прачки? Грязь всегда остается грязью.

Внутри меня что-то оборвалось. Пелена усталости вдруг окрасилась в красный. Ярость - холодная, чужая, пахнущая полынью и озоном - поднялась со дна души черной волной.

«Уничтожь её», — прошептал голос в моей голове. Или это была моя собственная мысль?

Изольда замахнулась для финального удара, собираясь сбить меня с ног водяным потоком. Но я не стала ставить щит.

Я выбросила руку вперед, пальцами впиваясь в воздух.

— Vincire! — крик вырвался из горла вместе с магией.

Песок под ногами Изольды взорвался. Но это были не зеленые, гибкие лианы. Из земли вырвались черные, узловатые корни, покрытые шипами длиной с ладонь. Они выглядели мертвыми, сухими и жадными.

Изи вскрикнула, когда корни обвили её лодыжки, колени, талию, мгновенно сковывая движения. Её водяной щит вспыхнул и погас, мои растения просто выпили его.

Она попыталась вырваться, но шипы впились в ткань её дорогой мантии, царапая кожу.

— Отпусти! — взвизгнула она, в панике глядя на черные отростки, которые тянулись к её шее.

Я стояла, тяжело дыша, и чувствовала странное, пьянящее могущество. Я чувствовала, как мои растения вытягивают из неё силу, как её страх питает меня. Это было... сладко.

— Элиана, хватит! — голос Варрика прогремел как гром.

Он ударил огненным шаром, отсекая мои корни от Изольды. Девушка рухнула на песок, рыдая и трясясь.

Я моргнула. Красная пелена спала. Черные корни тут же осыпались серым пеплом, словно их никогда и не было.

— Победитель - Спарк, — объявил Варрик, но в его голосе не было торжества. Он смотрел на меня с подозрением и тревогой.

Я попыталась улыбнуться, сказать что-то вроде спасибо за бой, но язык онемел. Мир вокруг внезапно потерял краски. Яркое солнце стало серым диском, песок под ногами поплыл. Звуки - всхлипы Изольды, шепот студентов, стали глухими, словно я оказалась под водой.

Желудок скрутило спазмом такой пустоты, будто я не ела вечность. Ноги стали ватными. Я сделала шаг и поняла, что земли больше нет.

Темнота накрыла меня мягким, душным одеялом, и я провалилась в нее, даже не почувствовав удара о землю.

Сознание возвращалось ко мне рывками, как сквозь мутное, треснувшее стекло.

Сначала я почувствовала запах, после пришел звук: чье-то тяжелое дыхание и шарканье подошв по камню. И только потом боль. Тупая, ноющая пустота внутри, словно меня вычерпали ложкой до самого дна.

— ...Держись, Эли, почти пришли, — голос Роуэна звучал где-то над моим ухом. — Ты, конечно, дала жару, но пугать нас так не стоило. Сейчас мадам Помфри тебя вмиг на ноги поставит...

Я попыталась открыть глаза. Мир качался. Оказалось, я вишу на плече Роуэна, а он практически тащит меня по коридору, придерживая за талию. Ноги волочились по полу, не желая слушаться.

— Роуэн... — прохрипела я, чувствуя вкус пепла на языке. — Мне... плохо...

— Знаю, знаю, — он перехватил меня удобнее. — Потерпи. Еще один поворот...

Но за поворотом нас ждал не кабинет целителя.

Воздух в коридоре вдруг резко остыл. Роуэн затормозил так резко, что я едва не клюнула носом в его плечо. Впереди, перегораживая путь и сложив руки за спину, стоял Кайден.

— Куда ты её тащишь, адепт? — его голос был тихим, но от этого еще более угрожающим.

Роуэн напрягся, крепче прижимая меня к себе.

— У целителю, наставник де Валь. Элиана потеряла сознание на полигоне. У неё магическое истощение.

— Я вижу, что у неё, — процедил Кайден, делая шаг к нам. — И я не давал разрешения на вмешательство школьных целителей в подготовку моего личного ученика.

— Но ей нужна помощь! — возмутился Роуэн. В его голосе прорезалась смелость, граничащая с безумием. — Она еле дышит! Вы не можете запретить...

— Я могу всё, — оборвал его Кайден.

Он подошел вплотную. Его темные глаза скользнули по руке Роуэна на моей талии, и в них вспыхнуло что-то очень нехорошее. Презрение пополам с ревностью собственника, у которого трогают любимую игрушку.

— Отпусти её, — приказал он. — Сейчас же.

— Нет, — упрямо мотнул головой Роуэн. — Я не брошу её здесь.

Кайден лишь криво усмехнулся.

— Какое трогательное рыцарство. Жаль только, бесполезное.

Он сделал неуловимое движение рукой. Роуэн вдруг охнул, словно получил удар под дых, и его хватка осласла. Невидимая сила мягко, но настойчиво оттолкнула парня к стене. В ту же секунду Кайден перехватил меня, не давая упасть.

Его руки были жесткими и прохладными, но такими знакомыми. Он подхватил меня легко, как пустую мантию.

— Возвращайся в общежитие, адепт, — бросил Де Валь Роуэну, даже не глядя на него. — И забудь, что видел. Спарк под моей ответственностью. Я сам разберусь с последствиями её... самодеятельности.

— Эли... — окликнул меня Роуэн.

Я хотела сказать ему, что все в порядке, но язык не поворачивался. Кайден уже развернулся и быстрым шагом направился прочь, унося меня в Северную башню.

— Идиотка, — прошипел он мне в макушку, когда мы отошли достаточно далеко. — Устроить такое шоу перед всем курсом. Ты хоть понимаешь, что натворила?

— Я... победила... — прошептала я в ответ, уткнувшись носом в его камзол.

— Ты привлекла внимание, — отрезал он. — Интересное у тебя представление о победе конечно.

В наших покоях он не стал церемониться. Кайден донес меня до бархатного дивана в гостиной и практически сбросил на подушки.

— Сиди и не шевелись. Если потеряешь сознание еще раз, я спихну тебя лежать на ковре.

Голова кружилась. Я откинулась на спинку дивана, чувствуя, как перед глазами пляшут черные мушки. Пустота внутри требовала заполнения, руки дрожали мелкой противной дрожью.

Кайден исчез за дверью своей спальни. Я едва слышала, как он гремит чем-то стеклянным, ругаясь себе под нос. Через минуту он вернулся. В руках у него был небольшой флакон из темного, непрозрачного стекла без этикетки.

Он выдернул пробку зубами и сунул флакон мне под нос.

— Пей.

— Что это? — я с подозрением покосилась на жидкость.

— Яд, чтобы избавить меня от проблем, — съязвил он. — Пей, Спарк! Живо! Пока у тебя магические каналы не слиплись от истощения.

Я взяла флакон дрожащими пальцами и, зажмурившись, сделала глоток.

Я ожидала горечи. Или на крайний случай вкуса болотной тины. Но жидкость оказалась густой, тягучей и неожиданно пряной. Она обожгла горло, словно глоток старого коньяка, и теплом разлилась по венам.

Мой внутренний травник тут же включился, анализируя состав.

«Золотой корень...» — поняла я, чувствуя характерное покалывание на языке. — «Сок солнечного лотоса... вытяжка из печени саламандры... и... о боги, это что, пыльца феникса?»

Я распахнула глаза, уставившись на Кайдена. Это было не просто тонизирующее средство. Это было зелье из редчайших ингредиентов, которое поднимает на ноги даже смертельно раненых боевых магов. Один такой флакон стоил как годовое обучение в Академии.

— Вы... — я закашлялась. — Это же безумно дорого. Тут ингредиенты с Запретных рынков!

Кайден стоял надо мной, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдал, как возвращается румянец на мои щеки.

— Не привыкай, — сухо ответил он. — Это экстренная мера. Мне нужен живой адепт, а не высушенная мумия. Ты слишком щедро разбрасывалась силой на полигоне.

— Я не специально, — я сделала еще глоток, чувствуя, как пустота внутри отступает, сменяясь блаженным покоем. — Оно само. Я просто... разозлилась.

— Я знаю, — его взгляд стал тяжелым. — Я чувствовал твою злость. И твой голод.

Кайден наклонился ко мне, уперевшись руками в спинку дивана по обе стороны от моей головы, запирая меня в ловушку.

— Ты использовала мою силу, Элиана. Те черные корни... Это была моя энтропия, пропущенная через твой дар. Ты понимаешь, что это значит?

Я сглотнула, глядя в его бездонные глаза. Эликсир придал мне смелости, но его слова пугали.

— Нет, не понимаю. Я ведь не стану темным магом?

— Нет, не понимаю. Я ведь не стану темным магом?

Кайден мрачно усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли веселья.

— Темным магом нужно родиться, Спарк. Нет, ты останешься своей любимой ромашкой. Но если не научишься возводить ментальные стены и держать эту связь под замком, ты станешь мертвой ромашкой, обещаю.

Он резко отстранился, лишая меня тепла своего присутствия, и указал на дверь моей комнаты.

— А теперь марш в кровать. Эликсир восстановит твои силы, но телу нужен покой. И чтобы завтра я не видел никаких показательных выступлений. Ты - обычная, неприметная студентка-первокурсница. Поняла?

— Поняла, — буркнула я, сползая с дивана. Ноги на удивление держали крепко. Дорогущее зелье действительно творило чудеса.

— И, Элиана, — бросил Кайден мне в спину, когда я уже взялась за ручку двери. — Если кто-то спросит, как ты победила... скажи, что это был родовой артефакт. Одноразовый.

Я кивнула и скрылась в своей спальне.

Утро началось с твердого решения: сегодня я буду самым нормальным человеком в этой Академии. Никаких темных лоз, никаких чужих эмоций, никаких жутких тайн моего наставника. Просто учеба. Просто жизнь Эли.

Эликсир Кайдена сотворил невероятное: я проснулась не просто отдохнувшей, а переполненной энергией. Синяки под глазами исчезли, кожа светилась здоровьем, а настроение было таким, что хотелось петь.

На завтраке в Трапезной я с аппетитом уплетала горячие блинчики с ягодным сиропом. Роуэн и Мей смотрели на меня во все глаза.

— Эли, ты точно человек? — Роуэн помахал вилкой в воздухе. — Вчера тебя несли сюда вперед ногами, бледную как смерть, а сегодня ты выглядишь так, будто спала на облаке и умывалась росой.

— Целители Академии творят чудеса, — не моргнув глазом, соврала я, лучезарно улыбаясь. — Мадам Помфри дала мне какое-то жутко горькое зелье, и вот я здесь!

Мей с облегчением выдохнула:

— Слава богам. Изи, кстати, на завтрак не пришла. Говорят, она заперлась в комнате и отказывается выходить, пока ей не привезут новую мантию взамен той, что ты порвала.

— Очень жаль, — я запила блинчики сладким чаем, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. — Или не очень.

Роуэн рассмеялся, и остаток завтрака прошел в чудесной, беззаботной болтовне. План быть нормальной работал безупречно.

После еды мы отправились в оранжереи к мадам Розе. Преподаватель, похожая на добродушную фею-крестную, с упоением рассказывала нам о правильной пересадке огненных папоротников. Я сидела на первом ряду, прилежно конспектируя каждое слово, вдыхая знакомые ароматы и чувствуя себя абсолютно счастливой.

И тут это началось.

Сначала появилось легкое покалывание в левой руке. От запястья до локтя. Я отложила перо и почесала кожу. Ничего. Ни покраснения, ни укуса насекомого. Я снова взялась за конспект.

Через пять минут покалывание переросло в зуд. Глубокий, тягучий зуд, который шел не от кожи, а словно от самых костей. Я заерзала на табурете, незаметно растирая предплечье под рукавом мантии.

«Дыхание папоротника обжигает...» — писала я, скрипя пером.

Боль вспыхнула внезапно. Острая, пульсирующая, она стянула левую руку невидимым ледяным жгутом. Я тихо охнула, выронив перо. Мои пальцы непроизвольно скрючились, имитируя звериный оскал.

— Эли? — шепнула Мей с соседнего места. — Что с рукой? Ты порезалась?

Я посмотрела на свою чистую, здоровую ладонь. Кожа была обычной, человеческой. Никакой черноты, никаких светящихся фиолетовых трещин. Но ощущала я её именно такой. Обугленной. Разорванной изнутри.

— Нет... — прошипела я, вцепившись правой рукой в левое запястье, пытаясь унять этот фантомный огонь. — Просто свело мышцу.

Боль отвлекала ужасно. Я стискивала зубы, пытаясь сосредоточиться на голосе мадам Розы, но в голове билась только одна мысль: это не моя боль. Это снова Кайден. Где-то там, в своей башне или кабинете, он сейчас терпит это. И наша чертова связь, которую я так надеялась игнорировать, щедро делилась его агонией со мной.

К счастью, колокол возвестил об окончании пары. Боль тут же немного притупилась, перейдя в тупое, но терпимое нытье.

— Так, девочки, вам срочно нужен свежий воздух! — безапелляционно заявил Роуэн, перехватывая нас на выходе из оранжереи. — У нас окно до следующей лекции. Идем в Академический парк. Я угощу вас сладким!

Спорить не было сил. Солнце заливало внутренний двор Академии золотым светом. Роуэн повел нас к старым, раскидистым дубам, под которыми стояли резные скамейки, и с торжествующим видом извлек из своей сумки бумажный сверток.

— Та-дам! — он развернул бумагу. Внутри лежали три пышные, еще теплые яблочные слойки. От них одуряюще пахло корицей, печеными яблоками и сладким сливочным маслом. — Утащил прямо с кухни, пока кухарка отвернулась.

— Роуэн, ты преступник, — рассмеялась я, с готовностью забирая свою порцию.

Мы сели на скамейку. Роуэн устроился рядом со мной, ближе, чем обычно. Я откусила хрустящее, слоистое тесто, и на язык тут же вытекла горячая, сладкая яблочная начинка. Это было настолько вкусно, что я невольно зажмурилась и застонала от удовольствия.

— Вкусно? — голос Роуэна прозвучал совсем рядом.

Я открыла глаза. Он смотрел на меня, чуть склонив голову, и в его карих глазах плясали смешинки, смешанные с чем-то... непривычно теплым. Ветерок растрепал его каштановые волосы, делая его похожим на сказочного принца-бродягу.

— Божественно, — честно призналась я.

— Если что и божественно, то это то как ты сегодня выглядишь, — вдруг сказал он, понизив голос так, чтобы Мейлен, увлеченно жующая свою слойку с другой стороны, не услышала.

Я поперхнулась воздухом. Мои щеки мгновенно вспыхнули, как маков цвет.

— Р-роуэн, ты чего? — пробормотала я, чувствуя, как смущение накрывает меня с головой.

Он мягко улыбнулся и вдруг протянул руку. Его пальцы легко коснулись уголка моих губ. От этого легкого прикосновения у меня по коже побежали мурашки.

— У тебя тут сахарная пудра, боевая ты наша травница, — бархатно произнес парень, убирая невидимую крошку.

Мое сердце забилось где-то в горле. Я сидела ни жива ни мертва от смущения, чувствуя вкус коричных яблок на языке и тепло его руки. Щеки горели огнем. Я совершенно растерялась, утонув в его глаза.

И в этот самый момент ледяной, фантомный зуд в моей левой руке вдруг исчез, словно его отрезало ножом. А вместо него по невидимой ментальной нити, прямо мне в голову, ударило такое ледяное, обжигающее изумление, смешанное с яростным возмущением, что я едва не выронила слойку.

«О нет», — с ужасом подумала я, глядя в глаза Роуэну, но думая совершенно о другом человеке. Если я чувствовала его боль... значит ли это, что прямо сейчас, на каком-нибудь важном совещании магистров, ледяной и ужасный Кайден Де Валь внезапно почувствовал вкус сладкой яблочной слойки и приступ девичьего смущения от чужого флирта?!

Остаток перерыва я провела как на иголках. Я почти физически ощущала, как где-то там Кайден закручивает гайки своего гнева.

«Держать связь под замком, да? — мысленно причитала я, механически кивая на слова Роуэна. — Отлично справилась, Элиана. Просто великолепно. Транслировала свои амурные переживания прямо в голову самого опасного мага Академии».

Я надеялась, что до вечера он успеет остыть. Или хотя бы найдет способ заблокировать меня навсегда. Я не знала, какой кошмар меня ждет впереди.

Последней парой в расписании значилась Алхимия. Предмет сложный, но интересный, тем более что вел его обычно благообразный мэтр Фламель, который больше всего любил тишину и чтобы студенты не взрывали пробирки.

Мы с Роуэном и Мей вошли в просторную лабораторию, заставленную длинными столами с медными котлами. Я уже начала мысленно перебирать формулы зелий, как вдруг споткнулась на ровном месте, едва не распластавшись на каменном полу.

За кафедрой стоял не мэтр Фламель.

Там, в черном, идеально сидящем камзоле, скрестив руки на груди, возвышался Кайден де Валь. Он обвел аудиторию таким взглядом, что разговоры стихли мгновенно. Его глаза, темные и непроницаемые, остановились на мне. И в них не было ничего хорошего.

— Это... это шутка? — прошептала я, чувствуя, как холодеют руки.

Мей, шедшая позади, удивленно округлила глаза.

— Так в расписании внизу было указано, что он заменяет профессора Фламеля. Ты что, не видела? И наставник тебе утром ничего не сказал?

— Нет, — одними губами ответила я.

Он не сказал. Конечно, он не сказал. Он наслаждался моментом. Я, спотыкаясь, пробралась к нашему с Роуэном рабочему столу в третьем ряду. Сердце колотилось где-то в горле. Да, я знала, что Кайден гениальный алхимик - зелье из пыльцы эдельвейса было тому доказательством. Но почему он заменяет лектора именно сегодня? Именно сейчас?!

— Займите свои места, — голос Кайдена разрезал тишину, как ледяной клинок. — Мэтр Фламель отбыл на симпозиум. Сегодня я проведу оценку ваших... скромных способностей. Тема занятия - зелье ясности. Рецепт на доске. У вас сорок минут. Кто взорвет котел - будет до конца семестра чистить загоны для грифонов. Начали.

В аудитории поднялась суета. Зазвенели пробирки, зашипели горелки. Роуэн тут же взялся за ступку, принявшись толочь сушеные листья.

— Давай, Эли, я подготовлю основу, а ты займись экстрактом, — бодро предложил он.

Я кивнула, стараясь не смотреть на кафедру. Но я чувствовала на себе его взгляд. Тяжелый, давящий, как гранитная плита.

Работа спорилась, хотя руки у меня дрожали. Зелье ясности было простым: отвар из лунной травы, капля сока аконита и толченый жемчуг. Оно должно было пахнуть озоном и иметь прозрачный, голубоватый цвет. Наше варево пока только булькало, приобретая нужный оттенок.

Кайден спустился с кафедры и начал медленно прохаживаться между рядами. Его шаги были бесшумными. Он останавливался возле столов, делал короткие, едкие замечания, от которых студенты бледнели.

— Адепт, это зелье ясности или болотная жижа? Выпей это, и твоя единственная ясная мысль будет о том, где найти уборную, — бросил он парню с факультета Земли.

Потом он подошел к Изе. Та, к моему удивлению, явилась на урок в новой мантии, но выглядела пришибленной. Кайден лишь мельком взглянул на её котел, скривил губы и пошел дальше. Прямо к нашему столу.

Воздух вокруг меня словно заледенел. Я уткнулась носом в свой конспект, делая вид, что сверяю пропорции.

Кайден остановился у моего плеча. Так близко, что я почувствовала запах полыни.

— Спарк, — прозвучал тихо его голос. — Что это булькает в вашем котле?

— Основа для зелья ясности, наставник, — пискнула я, не поднимая глаз.

Он наклонился, делая вид, что принюхивается к пару, поднимающемуся над котлом.

— Странно, — протянул Кайден с ледяной издевкой, достаточно громко, чтобы услышали соседи. — А мне кажется, ваше зелье пахнет... корицей. И печеными яблоками. Вы точно не ошиблись с ингредиентами, адептка?

Я замерла. Краска бросилась мне в лицо с такой скоростью, что стало жарко. Я готова была провалиться сквозь каменный пол, прямо в подземелья Академии. Он издевался. Жестоко, изощренно и абсолютно публично - хотя истинный смысл его слов понимала только я.

— Нет, наставник. Никакой корицы, — выдавила я, глядя на свои побелевшие костяшки пальцев.

— Рад слышать, — Кайден выпрямился, но не ушел. Его взгляд скользнул по моему пунцовому лицу. — И не нужно так краснеть, Спарк. Здесь нет никого, кто оценил бы ваш румянец. Оставьте эти... трепетные реакции для внеучебного времени. Если, конечно, у вас останутся на них силы.

Я сжала челюсти так, что они хрустнули. Это было уже слишком.

Роуэн, который до этого момента усердно толок жемчуг, вдруг отложил пестик. Он явно не понял двойного дна в словах Кайдена, но уловил откровенно издевательский тон.

— Прошу прощения, магистр де Валь, — вступился Роуэн, расправив плечи. Его голос звучал твердо, хоть в нем и проскальзывало напряжение. — Элиана все делает правильно. Мы строго следуем рецепту. Нет причин отчитывать её за то, чего она не делала.

В лаборатории повисла звенящая тишина. Студенты за соседними столами перестали дышать. Перечить де Валю было сродни самоубийству.

Кайден медленно, словно хищник, повернул голову к Роуэну. Его глаза сузились.

— Адепт... — он сделал паузу, словно читая имя на невидимой табличке. — Воздуха. Защитник униженных и оскорбленных. Вы считаете, что я нуждаюсь в ваших комментариях относительно моей оценки работы адептов?

— Я считаю, что это несправедливо, — упрямо ответил Роуэн, хотя я видела, как напряглась жилка у него на шее.

— Роуэн, не надо... — отчаянно зашептала я, дергая его за рукав.

— Несправедливо? — Кайден мягко рассмеялся. — Какое чудесное слово. Что ж, защитник. Раз вы так уверены в своем зелье и в своей... напарнице.

Он щелкнул пальцами. Пламя под нашим котлом вдруг вспыхнуло синим, а затем погасло. Жидкость внутри мгновенно свернулась, превратившись в твердый, серый ком, от которого пошел едкий дым.

— Вы не справились с температурным режимом, — констатировал Кайден ледяным тоном. — Зелье испорчено. Ноль баллов обоим. И минус десять баллов вашему факультету, адепт Воздуха, за пререкания с преподавателем. А теперь - вычистите котел до блеска.

Он развернулся и зашагал к кафедре, оставив нас стоять над испорченным заданием.

Я смотрела в спину наставнику, и во мне закипала злость. Не его, ледяная и высокомерная. Моя собственная. Горячая и обжигающая. Он не просто проучил меня за случайную эмоцию. Он унизил Роуэна, который ни в чем не был виноват.

Когда прозвенел колокол, студенты вылетали из лаборатории так быстро, словно котел взорвался не у нас, а у них, и за ними гнались разозленные грифоны. Кайден ушел первым, даже не обернувшись, оставив нас с Роуэном отскребать вонючую серую массу от стенок медного котла.

Я терла так усердно, что у меня заболели плечи, но злость внутри кипела сильнее любого зелья.

— Роуэн, мне так жаль, — я с виноватым вздохом отложила щетку, глядя на его перемазанные сажей руки. — Тебе не стоило вмешиваться. Я бы стерпела. А теперь из-за меня ты получил плохую оценку, да еще и подставил свой факультет.

Парень вытер лоб рукавом, оставляя на коже грязную полосу, и ободряюще улыбнулся:

— Эли, брось. Это всего лишь баллы. Зато я высказал этому ледяному индюку все, что думаю о его методах преподавания.

— Он не индюк, — буркнула я, с остервенением возвращаясь к чистке. — Он самовлюбленный, мстительный садист, который упивается своей властью. Подумать только, испортить зелье щелчком пальцев просто потому, что у него... у него плохое настроение!

«Или потому, что его взбесила яблочная слойка», — мысленно добавила я, и от этой абсурдной мысли злость стала только горячее.

— Многие наставники из аристократов такие, — Роуэн пожал плечами, наливая в котел растворитель. — У них гордости больше, чем магии. Мой дед всегда говорил: не спорь с лордом, если не можешь ударить его молнией. Сама понимаешь Де Валя ударить я не могу. Но ничего, переживем.

Его беззаботность немного остудила мой пыл, но осадок остался. Мы наконец домыли котел, собрали сумки и направились к выходу из аудитории.

Я только успела подумать о том, что нужно вернуться в башню и высказать Кайдену все, что я думаю о его "воспитательных мерах", как дверь перед нами с грохотом распахнулась.

В лабораторию чеканным шагом вошли трое стражей Академии. На них были темно-красные мундиры и серебряные наручи, подавляющие магию. Они остановились прямо передо мной, загородив проход.

— Адептка Элиана Спарк? — густым басом спросил старший из них, сверля меня суровым взглядом.

— Да, это я, — мой голос предательски дрогнул. — А в чем дело?

Я даже не успела моргнуть, как двое других стражников шагнули вперед и жестко перехватили мои руки чуть выше локтей. Роуэн дернулся вперед:

— Эй! Что вы делаете?! Вы не имеете права!

— Не мешайте, адепт, — рявкнул старший страж, положив руку на эфес короткого меча. — Адептка Спарк задержана по приказу ректората. Именем закона Академии, вы обязаны проследовать с нами.

— Куда? Зачем?! — я попыталась вырваться, но хватка стражников была железной. Моя магия, заблокированная их наручами, даже не шелохнулась. Я вдруг почувствовала себя очень маленькой и беспомощной.

— Эли! Я найду твоего куратора! Я найду де Валя! — крикнул Роуэн, бросаясь в коридор, пока меня тащили в противоположную сторону.

«Да уж, найди. Он-то мне точно "поможет"», — с отчаянием подумала я, вспоминая недавний инцидент с котлом.

Путь до Административного крыла я не запомнила. Сердце колотилось как бешеное, в ушах шумела кровь. За что меня задержали? За сломанный манекен? За то, что я нагрубила лорду (мысленно)? Или... они узнали про ночную вылазку в Запретную оранжерею?!

Стражи подвели меня к массивным дубовым дверям кабинета ректора и втолкнули внутрь.

Кабинет был огромным, заставленным книгами и древними артефактами, но сейчас казался тесным от сгустившегося напряжения. За тяжелым резным столом сидел ректор Корнелиус - седовласый маг с усталым лицом. В кресле для посетителей, картинно прижимая к глазам кружевной платочек, сидела Изи.

А в центре комнаты возвышался мужчина. Он был одет в дорогие шелка глубокого синего цвета, на его пальцах сверкали перстни-печатки, а в надменном, холодном взгляде безошибочно угадывалось родство с Изи. Должно быть это был её отец. Лорд Вейн.

— Вот она, — брезгливо процедил лорд, указывая на меня пальцем в перстнях, как на ядовитую гусеницу. — Деревенская гадина, возомнившая о себе невесть что.

— Лорд Вейн, прошу вас, давайте без оскорблений, — устало потер переносицу ректор. — Адептка Спарк, вы понимаете, почему вас привели сюда?

Я сглотнула пересохшим горлом.

— Нет, господин ректор. Я только что вышла с урока Алхимии.

— Не прикидывайся невинной овечкой! — взвизгнула Изи, убирая платок. Её глаза были сухими и полными злобы. — Ты чуть не убила меня на полигоне!

Лорд Вейн властно поднял руку, заставляя дочь замолчать.

— Господин ректор, факты говорят сами за себя, — голос лорда громыхал, отражаясь от стен. — Эта девка, не имея ни роду, ни племени, использовала запрещенную, темную магию против моей дочери - наследницы древнего рода! Десятки студентов видели, как она призвала черные шипы некротического происхождения, которые вытягивали жизненную силу из Изи!

У меня земля ушла из-под ног. Черные шипы. Они их видели. Они поняли.

— Это... это была просто защита... — пролепетала я, чувствуя, как холодный пот катится по спине. — Я природник. Это были корни...

— Не лги! — рявкнул лорд, шагнув ко мне так близко, что я вжалась в стражника позади себя. — Мои лекари осмотрели дочь. На её коже остались следы энтропии. Ты проклятая темная, скрывающаяся под видом стипендиатки. И я требую правосудия.

Он повернулся к ректору, уперев руки в стол.

— Я требую её немедленного отчисления. И более того, я уже отправил вестника в Канцелярию. Эта девка должна быть передана Инквизиции до заката для допроса с пристрастием. Мы выбьем из нее имя того, кто научил её этой мерзости.

Инквизиция. Это слово прозвучало как смертный приговор. Допрос с пристрастием означал только одно: пытки. И в конце концов я сломаюсь. Я расскажу про Кайдена, про его рану, про черную вену на шее и про ту кровь, которую он добавил в зелье. И тогда нас сожгут обоих.

Я вцепилась побелевшими пальцами в подол мантии. В кабинете повисла мертвая, страшная тишина, в которой ректор Корнелиус тяжело вздохнул, собираясь вынести вердикт.

Моя жизнь рушилась прямо сейчас. И я ничего, абсолютно ничего не могла с этим сделать.

Конец первой части