Сразу за пределами города начиналось Великое Белое Ничто.

Так местные называли пустоши в разгар зимы, и когда Марк впервые услышал это определение, не рассмеялся он скорее из вежливости. Во-первых, звучит слишком пафосно – как будто они тут в мире меча и магии живут, а не в реальности! Во-вторых, пустоши есть пустоши, они всегда плохи – зато всегда одинаково, и причин устраивать градацию он попросту не находил.

Но смеяться можно было в лишенных окон коридорах и залах города, там, где зима оставалась лишь словом, определением, данным кем-то, воспоминанием из другого места и времени. Стоило покинуть пределы Семи Ветров или хотя бы выбраться на наблюдательную площадку, и улыбка слетала как-то сама собой.

Даже то межсезонье, которое Марк видел на пути сюда, было не похоже на истинную зиму, только-только вступавшую в свои права. Снежные бури прошли чередой, порой город даже блокировали энергетическими полями, потому что опасно было не только выбираться за его пределы, но и просто открывать дверь. Откроешь – и погибнешь не ты один, ледяное дыхание зимы может отнять еще много жизней, повредить системы жизнеобеспечения, не уничтожить город, однако отсечь его часть навсегда.

Так что с приходом холодов путешественников становилось меньше, выйти на дороги рисковали лишь самые отчаянные. И теперь, глядя на новый мир, Марк в полной мере понимал, почему.

Снег уничтожил всё. Стер – и забыл нарисовать заново, оставив только чистую белую пелену. Она пугала… Должна была, пожалуй, восхищать свежестью и чистотой, а на самом деле внушала ощущение беспричинной тревоги, пробиралась под кожу, пробуждала инстинкты, требовавшие уйти, спрятаться, не видеть этого… Но уйти Марк не мог, и инстинктам пришлось замолчать.

Он даже не сразу понял, почему пустоши, укрытые снегом, так давят на него – да и на остальных людей, судя по охватившему группу напряжению. Впрочем, разобраться было не сложно.

Начать хотя бы с того, что снег выжигал глаза. Почти как солнце, однако солнце в своей атаке было честнее, оно быстро причиняло боль, предупреждая об угрозе, и вроде как давало шанс спастись. Белая пелена слепила медленно. Она отнимала глубину у пространства, стирала границу между небом и землей, уничтожала ленты дорог, которые обычно возвращали хотя бы призрачный контроль над окружением. Разум, лишенный привычных ориентиров, быстро впадал в панику, требовал всматриваться внимательней, найти хоть что-то… Но попытка разглядеть то, чего нет, еще больше травмировала глаза. Поэтому те, кто путешествовал в такое время, обязательно надевали защитные очки. Без них зрение можно было потерять минимум на несколько дней – или навсегда, если совсем уж не повезет.

Вторым оружием зимы была тишина. Мир – он ведь на самом деле очень шумный, даже после всех Перезагрузок, которые приучили человека таиться, молчать до последнего, не выдавать себя. Если нет голосов, звучат шаги, шелестят ветви деревьев, вьется ветер среди покинутых зданий…

Но зимние пустоши были другими. Здесь тишина становилась абсолютом – безмолвием, беззвучием. Люди, пораженные ею, не решались подать голос. Все остальные звуки глотал без разбору рыхлый тяжелый снег. Тишина не просто становилась царицей пространства, она давила на барабанные перепонки, сильно, до дрожи, до звона, которого на самом деле не существует – и галлюцинаций, из-за которых путники порой лишали себя слуха.

А если нет зрения, нет звука, если осязание тоже не будет служить долго, потому что снег и лед снимут кожу с мышц, что остается? Неизбежная смерть, такая страшная и мучительная…

– Ничто будет играть с тобой, – предупредил Дагмар, протягивая Марку защитные очки. – Ты уверен, что хочешь пойти с нами?

– Не хочу. Но пойду.

Это и правда не было вопросом выбора. Если бы желания играли хоть какую-то роль, Марк с удовольствием остался бы под защитой города – и рядом с Гекатой. Не чтобы спрятаться за ее спиной, а чтобы защитить ее, если продавец игрушек вновь решит проявить себя. Но обстоятельства сложились так, что Марку пришлось уйти, и теперь он лишь надеялся, что ненадолго.

Предыдущие снежные бури, ревевшие над городом, его нисколько не беспокоили. Марк знал о них только потому, что в Семи Ветрах звучало общее предупреждение, запрещавшее даже приближаться к воротам. Но у него причин приближаться и не было, его работа проходила внутри.

А та буря, что была ночью… Она оказалась особенной. Марк в тот момент как раз просматривал записи работы медицинского оборудования, когда коды у него перед глазами вдруг сорвались, обернулись бессмысленными вспышками, ударили по вискам. Он попробовал усилить контроль, разобраться, откуда идет сбой, но толка от этого не было – линии кода, недавно сохранявшие идеальный порядок, продолжали виться рваными линиями.

Потом все прошло само собой, но Марк только и успел, что вздохнуть спокойно – как оказалось, преждевременно. Новая энергетическая волна снесла ту защиту, которую он едва начал строить, рухнула на него с такой силой, что он даже потерял сознание. На пару секунд, но все же! Когда хаос приходит без единой причины, отмахиваться от него не стоит.

Марк проснулся от того, что Геката, теперь стоявшая рядом с ним, осторожно касалась его плеча носком сапога.

– Обескураживающий уровень заботы, – проворчал Марк, приподнимаясь на локтях. Голова пока кружилась слишком сильно, чтобы встать.

– Если тебе от этого легче, я сначала убедилась, что ты жив и здоров, потом только опечалилась из-за твоего варварского подхода к отдыху. Почему тебе не спалось в кровати?

– Потому что мне не спалось вообще.

Он попытался описать ей все, что почувствовал. Марку казалось, что он уже неплохо изучил истинный порядок вещей, тот самый, который в начале их знакомства Геката описывала как «ты ничего не знаешь о мире». Теперь вот знал, если не все, то многое, а толку не было.

Геката выслушала его спокойно, а когда он закончил говорить, подала руку, помогая подняться. Головокружение к этому моменту отступило, так что Марк мог встать на ноги без опасений снова изобразить из себя коврик.

– Я ничего не почувствовала, – признала Геката. – Но это, увы, ничего не значит. Я по-прежнему под блокировкой, и это не только бесит, это еще и ограничивает мои базовые способности. Я замечу энергетическую аномалию, только если она мне под зад даст, а это так себе достижение. Ну а про твои способности к контролю мы уже немало знаем, вот и объяснение.

– Это объяснение того, что произошло, а не почему произошло. Поток энергии был чертовски сильным…

– Так зима же, – пожала плечами его собеседница. – Слушай, мы с тобой говорим не про зиму прошлого, где варежки-снеговички-Новый год. И даже не про ламповую зиму Черного Города, где можно отогреться возле батареи. Несколько Перезагрузок баловались с климатическим оружием. Есть мутанты, которые выползают только в холода, и они тоже порой фонят так, что будь здоров. Ну и некоторые роботы используют холод как прикрытие или способ получения энергии. Что-нибудь из этого.

– Однозначно не мутанты: слишком сложный вариант энергии, коды разлетелись не спонтанно, они как будто были сбиты другими кодами…

– Это ведь было не возле города? А спрашиваю я исключительно ради продолжения беседы, я и так знаю, что не здесь – наши дозорные роботы ничего не засекли.

– Нет, это было далековато, – признал Марк.

– Вот и все, что по-настоящему важно. Как однажды сказал великий мудрец, не моя проблема. Золотые слова, рекомендую сделать одним из жизненных ориентиров.

Марк прекрасно знал, что Геката лишь изображает беззаботную скуку, она восприняла его предупреждение всерьез, просто решила, что угрозы для города и правда нет. Снаружи по-прежнему кольцом стояли боевые дроны, присланные Черным Городом. Они могли не только заранее предупредить об опасности, но и защитить экспедицию, если понадобится.

И она была во всем права – а отступить Марк все равно не мог. Слишком уж странной была энергия, мелькнувшая в пустошах. Он заставил бы себя забыть о ней, если бы пришлось просить своих спутников об опасной вылазке. Однако выяснилось, что после бурь проводники и так отправляются на разведывательные миссии, Марк мог присоединиться к ним.

Ему требовалось лишь одобрение главы миссии – с тех пор, как погиб Иовин, Марк подчинялся исключительно Гекате. Она возражать не стала, хотя и недовольство не скрывала:

– Ты уже не ребенок, сам можешь решить, что тебе делать. Задача у тебя одна: не умереть.

– Да как-то не собирался…

На этот раз в пустоши отправлялась группа под управлением Дагмара. Это к лучшему: Марк не ладил ни с кем из проводников, в основном потому, что они держались сами по себе и вообще не искали друзей. Но Дагмара он хотя бы знал, да и старший проводник отнесся к его просьбе спокойно. Он передал Марку защитное оборудование, мудрости и предупреждений отсыпать не стал – знал, что это бесполезно.

Марк покинул Семь Ветров с мыслями о странной энергии, он ожидал, что только это и будет иметь значение, он был отвлечен, когда то самое Великое Белое Ничто ударило по нему в полную силу. Он-то думал, зима – это те снегопады, через которые они добирались сюда… Напрасно. Истинная зима была похожа на гигантские челюсти, вмиг сомкнувшиеся на мире.

Охранные роботы Черного Города на проводников не отреагировали. Сначала, когда они только появились, конечно, не обошлось без скандала… Лидеры Семи Ветров созвали срочное совещание, притащили туда Гекату, попытались предъявить какие-то претензии – с разной степенью вежливости. Это они зря, конечно. Для профилактики один из роботов отстрелил часть хлама с ближайшей башни прямо сквозь энергетический щит. На этом потрясание кулаками завершилось, настал момент мучительного осознания того, насколько Черный Город все-таки сильнее.

– Мы не ищем вражды, – напомнила тогда Геката. – Но и навредить себе мы не позволим. А если вы докажете, что вы наши союзники, навредить мы не позволим и вам.

Со временем жители города успокоились, осознали, что роботы не собираются устраивать внезапный штурм. Они оставались на своих местах и даже выпускали из Семи Ветров небольшие группы людей, но только если те направлялись не к Черному Городу. Это вызвало предсказуемые нарушения в потоке беженцев, но не критичные, потому что зимой миграция и так замедляется.

Вот и теперь небольшие транспорты, которые использовали проводники, проехали мимо роботов без каких-либо проблем. Машины были созданы для быстрых путешествий, однако защитой похвастаться не могли: начать хотя бы с того, что у них были ничем не прикрытые окна. Такого Марк давно не видел, но возмущаться не собирался – и потому что у него, гостя, не было права голоса, и потому что это позволило ему чуть лучше изучить истинную зиму, поначалу едва не оглушившую его.

Она оказалась такой же противоречивой, как и вся новая реальность. Марк, заметив опасность, ни на миг не забывал о ней, но даже так он признавал за зимой уникальную, ни на что не похожую красоту. Ветер, мороз и снег нарушали плоское однообразие пустошей, порой выстраивая на удивление высокие белые скульптуры. Иногда на редком солнце искрились радугой причудливые острые кристаллы, будто покрытые ледяным пухом. Дыхание зимы проявлялось на снежном полотне спиралями и постоянно движущимися волнами.

Это завораживало, но Марк подозревал: если бы не защитные очки, эта непредсказуемая игра пространства могла обернуться серьезной травмой мозга. Да и потом, даже взгляд в окно позволял догадаться, насколько там, снаружи, холодно… Так холодно, что воздух может смерзнуться в легких, если не повезет попасть в морозную зону, поэтому Дагмар рекомендовал при выходе из транспорта добавить к очкам еще и маску.

– Так что именно вы ищете? – спросил Марк, когда гипнотизирующая белизна стала хоть немного привычной.

Группа проводников оказалась больше, чем он ожидал – три малых транспорта, с дюжину человек. Многовато для простой разведки, больше на собирателей похоже…

Дагмар не стал ничего отрицать:

– Мы делаем то же, что и раньше. Если мы не ведем сквозь пустоши людей, мы охотимся за трофеями.

– Да, но… Какие трофеи могут быть в заснеженных пустошах?

– Звери, ставшие жертвами вьюги. Оборудование, которое изначально поддалось вирусам, но из-за мороза вышло из строя и теперь может сменить хозяина. Это лишь несколько примеров.

– Погибшие за время бури беженцы?

Марк не пытался пристыдить Дагмара, он прекрасно знал основные принципы выживания за пределами контролируемых территорий. Ему было скорее любопытно увидеть, как проводник отреагирует.

Дагмар не отреагировал никак – он остался так же невозмутим, как в начале путешествия.

– Да. Беженцы тоже. Можно считать это мародерством, но сейчас уважение к праву собственности мертвых – непозволительная роскошь. Вещи нужны живым.

– Я на вещи не претендую, если что. Все, что вы найдете, будет вашим. Мне нужно только… кое-что понять.

Проводник наконец позволил себе усмехнуться:

– А на понимание не претендуем как раз мы.

Поездка длилась дольше, чем ожидал Марк, проводники явно использовали недолгое затишье перед новыми бурями, о которых уже предупреждал компьютер. Все вокруг оставалось одинаковым, двигаться по дорогам удавалось только с помощью автопилота, который прекрасно помнил, где они были. Марк видел: они давно преодолели расстояние, с которого еще можно было вернуться пешком и остаться в живых. Теперь, получается, их жизни зависели от транспорта с неровно работающим мотором… Но жаловаться он не имел права, это изначально не было увеселительной прогулкой.

Проводники вынуждены были отдалиться, потому что вблизи Семи Ветров не обнаружилось никаких трофеев – а значит, ничего, что могло испускать энергию, насторожившую Марка. Он предполагал, что разберется в источнике, если они доберутся до какого-нибудь покинутого города – мало ли, какое оборудование там вдруг заработало! Но пустоши оставались верны себе, здесь ничего не сохранилось.

Ответов попросту не было… Такую энергию могло породить лишь нечто грандиозное, а нечто грандиозное, в свою очередь, не осталось бы незамеченным на снежной равнине. Марк почти готов был признать, что уловил какую-то природную аномалию, когда транспорт начал замедляться.

– Что случилось? – нахмурился Марк. За окном, возле которого он сидел, по-прежнему не было ничего, что заинтересовало бы проводников.

– Первые обнаружили что-то необъяснимое, – ответил Дагмар.

– Есть то, о чем даже вы не догадываетесь?

– Такого в пустошах больше. Возможно, мы даже сейчас не поймем, что это. Но первые говорят, что это нельзя пропускать.

Транспорты проводников ехали колонной в непривычном для Марка порядке. Он-то ожидал, что во главе будет как раз временный лидер. Но нет, транспорт Дагмара двигался вторым, предоставляя своим спутникам сомнительную привилегию принять на себя удар.

Они свернули с дороги, дальше двинулись по равнине. Далеко отъезжать не пришлось, и это к лучшему, потому что под снегом могло скрываться что угодно. Транспорты выстроились единой линией и окончательно остановились. Двигатели, впрочем, продолжали работать – то ли ради быстрого отступления, то ли для сохранения тепла.

Как только открылись двери, ветер ударил сильно, непривычно остро, будто хлыстом по лицу прошелся. Лучшего напоминания о том, что дышать нужно через фильтр, Марку не требовалось. Он чуть замешкался с непривычным оборудованием и покинул машину последним, но своих спутников легко догнал – они остановились. Он не спрашивал, почему, он и так это видел.

Перед ними были то ли беженцы, то ли другие проводники, просто не из Семи Ветров – малая группа, сказать сложно. Да и не так это важно, потому что все они были мертвы. Они не лежали на снегу, они навсегда остались на ногах – десятка тепло одетых фигур, пронизанных льдом.

Именно пронизанных, не покрытых снаружи, это Марк с такого расстояния хорошо разглядел. Лед не пришел извне и не пробил их насквозь, они сами стали льдом. Каждая капля воды, находившаяся в их теле, попросту замерзла. Так не могло произойти – не должно было, люди замерзают насмерть иначе! Но кому это доказывать, если все уже случилось?

Они не готовились к смерти, а потому не пытались спастись. В позах этих людей не сохранилось ни намека на страх, напротив, они оставались спокойны до последнего. Они понимали, что дела их плохи, но они надеялись выжить, ведь совсем недалеко, по другую сторону от группы, стоял их транспорт… тоже превратившийся в гигантскую льдину.

Мороз не убил их, он вырвал их из мира живых и перенес не в царство смерти, а в царство зимы, ведь они стали не трупами, а частью Великого Белого Ничто.

– Ты знаешь, кто это? – спросил Марк.

– Кочевники, – кивнул Дагмар. – Те, у кого нет постоянного дома. Они тоже занимаются собирательством. Потом нам же и продают то, что не успели собрать мы.

– Больше не будут.

– Да… эти не будут.

Если эти кочевники прожили достаточно долго, чтобы познакомиться с Дагмаром и примелькаться в Семи Ветрах, они не были ни глупы, ни наивны. Они наверняка пережили не одну зиму, они знали, какие опасности таят в себе пустоши в этот сезон. Но сейчас они даже не насторожились, это явно было необъяснимо – совсем как всплеск энергии, который уловил Марк.

Сейчас он ничего не чувствовал. Он проверил окружение на коды, однако не обнаружил и намека на них. Оборудование, которое возили с собой кочевники, перестало работать по понятным причинам, а больше рядом ничего и не было…

Теперь уже не было, изначально было. Марк отошел в сторону, чтобы получить возможность взглянуть на группу под другим углом. Ему сразу показалось, что покойники стоят как-то странно: не движутся вместе, а выстроились кругом. С другой стороны можно было различить, что они застыли вокруг чего-то необычного, напоминающего черный куб диаметром примерно в метр. Похоже на какое-то оборудование… Но скрытое наледью, как и мертвецы. Марк пытался вспомнить, видел ли он нечто подобное в Черном Городе или Семи Ветрах, однако вариантов не нашлось.

– Вы знаете, что это? – уточнил он у своих спутников.

– Нет, такого мы еще не находили.

Оно не могло просто появиться на снегу из ниоткуда. Марк предположил бы, что его привезти с собой кочевники, но тогда они бы не пялились на прибор в таком изумлении. Похоже, они съехали с дороги специально, чтобы его изучить – и, получается, попали в ловушку? Но если так, она сработала один раз, сейчас Марк не находил в ней ни намека на энергию.

– Вы собираетесь везти это в Семь Ветров? – спросил он.

– Да, это выглядит как ценность, – подтвердил Дагмар. – Возможно, оно повреждено льдом, но разбираться с этим будут конструкторы. Или ты считаешь, что оно опасно?

– Не похоже… Никакого излучения нет.

– Наши сканеры тоже ничего не показывают. В качестве меры предосторожности мы будем перевозить это на крыше, должно быть достаточно. Если конструкторы заплатят, это хоть как-то оправдает нашу поездку.

Дагмар кивнул двум проводникам, и они двинулись вперед. Марк пошел за ними – не чтобы помешать, а чтобы изучить прибор до того, как его поднимут и, возможно, собьют последние настройки или вообще разрушат. Он не ожидал подвоха – да, они отдалились от дороги, но они все равно оставались на равнине, понятной, предсказуемой, давно изученной.

По крайней мере, так было раньше. Но что бы ни убило людей, землю оно тоже не пожалело. Сначала Марк уловил тот особый, ни на что не похожий звук, с которым расползаются трещины по льду. Последнее предупреждение, последний шанс спастись, и Марк хотел бы воспользоваться им – он просто не успел.

Долина прямо под ними разлетелась на крупные осколки, увлекая и мертвецов, и трех живых в ледяную бездну.

Никто не ожидал, что Зоран Лазик будет вести себя как герой. Собственно, ожидали от него на этой миссии только одного: исполнения приказов. И эти приказы порой как раз получались настолько нелепыми, что героем ему приходилось становиться против воли. Хоть бы кто спасибо сказал… Ну, не убили – и ладненько.

В остальное же время Зоран был волен делать что угодно: хоть заигрывать с местными девицами, хоть забиться под одеяло и плакать. Собственно, примерно так он и планировал проводить часы отдыха, слишком уж много на него свалилось в последнее время. Начиная с миссии, на которую он не хотел отправляться, заканчивая предательством Иовина Бардаса, в которое он никак не мог поверить.

Так что в первые пару дней Зоран действительно отстранился от всего и почти не выходил из комнаты, ожидая, когда же бардак закончится. Но обратно в Черный Город никто не собирался, миссия продолжалась, и Зоран вдруг обнаружил, что ему хочется действовать.

Это было так необычно, так странно… Он знал, на что можно отвлечься, и все же мысли сами собой летели к недавним событиям. Мама с бабушкой наверняка не похвалили бы его за то, что он подставляется под удар при очевидной возможности отсидеться в безопасности. Но Зоран успокоил себя мыслью, что в драку он точно не полезет и пределы города не покинет. Он немножко поработает в защищенной лаборатории, в таком точно нет ничего страшного!

Он получил образец из хранилища по всем правилам, чтобы никто не заподозрил, будто он делает это по поручению продавца игрушек. Хотя зачем продавцу игрушек дохлый жук, которого извлекли из черепа Стига Форслунда, мужа здешней медички? Для их врага это отработанный ресурс, а вот Зоран допускал, что кое-что полезное из паразита еще можно добыть.

Касаться жука голыми руками Зоран не собирался, даже при том, что существо это давно умерло. Он брезгливо достал из хранилища контейнер и всю дорогу нес на металлическом манипуляторе. Лишь поставив контейнер в сканер, он смог вздохнуть с облегчением и вернулся в привычную стихию – к компьютерам.

Зорану с самого начала показалось, что они слишком быстро отмахнулись от этого жучары. А ведь поиск хранилища паразитов был одной из основных целей их миссии! Просто остальным казалось, что от дохлого насекомого толку не будет. А еще на них тогда многое навалилось, они отвлеклись, и гибель Стига отошла на второй план.

Теперь же Зоран вернулся к этому, и схемы, которые упрямо лезли ему в голову, оказались неожиданно полезны.

Звуковой сигнал его личного компьютера отвлек Зорана, заставил испуганно подпрыгнуть на стуле – но он чаще всего так реагировал. Он понимал: если к нему сейчас кто-нибудь подкрадется, он умрет прямо тут от разрыва сердца. Такой финал жизненного пути его не прельщал, поэтому Зоран подключился к местной охранной системе и задал команду предупредить его заранее, если кто-то направится в сторону лаборатории.

Система и предупредила, а он все равно чуть со стула не слетел. Просто замечательно.

Беглый взгляд на монитор показал, что причин для страха нет, а вот для плохого настроения – очень даже. По коридору уверенно шла Нико, и вряд ли ее какая-нибудь подсобка заинтересовала. В лабораторию явилась, как пить дать… Зоран отвлекся от работы, развернулся в сторону двери и постарался придать себе позу уверенного человека.

Вроде бы, получилось, но Нико все равно не была впечатлена. Хотя ей не угодишь, она вечно мрачная ходит, и вообще – она жуткая, это уже не исправить.

– Что ты здесь делаешь? – спросила Нико, игнорируя и приветствие, и правила вежливости как таковые.

– Работаю, – отозвался Зоран. Они с Нико были на одном уровне, и ему не полагалось ее бояться… Но он все равно боялся и дерзил на грани истерики. – Полезное занятие, очень рекомендую!

– Ты ковыряешь дохлого жука.

– Я работаю с одним из немногих вещественных доказательств, оставленных нашим врагом! Как ты вообще тут оказалась?

– Не по своей воле так точно, – поморщилась Нико. – Госпожа Геката велела проверить, кто чем занят, и доложить ей.

Зоран хотел язвительно поинтересоваться, не разучилась ли госпожа Геката ходить, но вовремя прикусил язык: после некоторых шуток может стать совсем не весело. Он снова развернулся к компьютеру, однако от объяснений не отказался.

– Я пытаюсь понять, в каком состоянии был паразит до того, как его напустили на Стига. Это может стать ключевой подсказкой к тому, где этих существ вообще прячут.

– Да он заморожен наверняка был, а морозильные камеры можно расположить где угодно!

– В том-то и дело, что нет! – торжествующе объявил Зоран. – Ну, не про камеры, а про то, что он был заморожен… Некоторых существ из пустошей действительно можно реанимировать после глубокой заморозки, особенно таких примитивных, как это. Но на их состоянии подобный подход все равно скажется, ткани, поврежденные морозом, не восстанавливаются на сто процентов. А этот паразит был не только свежевылупившимся, он пребывал в отличном здравии! До того, как Марк его придавил.

– И что это тебе дает?

– Для того, чтобы паразит оставался жив, но не приходил в сознание и, соответственно, не атаковал, нужны очень специфические условия – по уровню света, влажности воздуха, наличию той или иной техники… Ты замечала, что воздух во всех кварталах города разный?

– Им можно дышать, мне этого достаточно, – усмехнулась Нико.

– Ты удивишься, но насекомые порой более привередливы, чем люди!

– Как ты вообще надеешься что-то понять по дохлому жуку?

– Через сравнение, – пояснил Зоран. – Я определю основные его характеристики сканером, потом прогоню по нашей базе данных, чтобы найти похожие виды, лучше изученные. Дальше задача компьютера – определить, в каких условиях нуждаются эти виды, чтобы понять, где для паразита создали нужную среду.

– Притянуто за уши!

– У тебя есть идея получше?

– Отправиться на миссию в равнины… Вергер до сих пор не вернулся.

– Печально, но в равнинах от меня толку не будет, я не люблю холод и быстро простужаюсь. Хотя если госпожа Геката прикажет, то я сразу же, безо всяких сомнений…

– Ой, прибереги лесть, – отмахнулась Нико. – Я уже предлагала это госпоже Гекате, и она велела ждать. Так что можешь играть со своими каталогами и дальше!

Она действительно не верила в его успех и задерживаться не стала, Нико направилась к двери. Зоран вздохнул с облегчением: так даже лучше, а то под ее взглядом сидеть все равно что под бетонной плитой…

Компьютер сработал как надо, он определил наиболее вероятный состав воздуха, в котором был выведен паразит. Зоран мог задать и иные параметры, но воздух проверить проще всего. Он подготовил переносной сканер и отправился в город, снова и снова повторяя себе, что он, вообще-то, почетный гость и его никто не убьет… по крайней мере, не должны.

Воздух в кварталах и правда был разным – хотя Нико, вероятнее всего, и сама знала об этом, ей просто очень хотелось поиронизировать. На территории конструкторов и медиков следили за тем, чтобы влажность оставалась предельно низкой. Воины уделяли этому куда меньше внимания, но у них явно наметились проблемы с вентиляцией, которые они почему-то не решили, и дышать было сложновато. В квартал проводников Зорана не пустили, вежливо и без объяснений. Он подозревал, что, если попробует настаивать, объяснение он все равно не получит, зато получил пулю в лоб.

А вот в квартал развлекателей его даже пригласили, только радовался он этому недолго. Там висела тяжелая вонь, которую местные жители наверняка называли как-нибудь красиво – ароматизаторами или благовониями… Зоран же не сомневался, что это химозная дрянь, потому что у него почти сразу начали слезиться глаза и появилось першение в горле. Бабуля не зря говорила, что в семье много аллергиков… А тут на нем еще и повисла грудастая девица, обмазавшаяся маслами от ушей до пяток. Нет, девица была хороша, груди – тоже… эргономичны. Но пока она лезла целоваться, Зоран боролся за каждый вдох, поэтому пришлось стратегически отступить вдоль стены. Даже если это был отвлекающий маневр, паразит в таких условиях долго не протянул бы.

В квартале путешественников тоже воняло, но уже по-другому. Если развлекатели пытались играть с ароматами точно так же, как с музыкой и светом, то путешественники жили по принципу «не мое, не жалко». Они бросали мусор, где придется, включали на прогрев транспорты, ну и мыться они не спешили – им такое дорого и холодно.

Никто не разрешал им подобную вольницу открыто. Однако Деннис Альбин занял любопытную позицию: он позволял им сначала совершить нарушение, а потом уже прибегал за штрафом, никого ни о чем предупреждать он не собирался.

Оставался только квартал кормильцев. Эту территорию Зоран считал наиболее вероятным вариантом с самого начала и все равно пошел туда в последнюю очередь. Причина была проста: он боялся успеха, да и попасть в закрытый квартал вроде как сложно…

Однако в его фантазии все оказалось куда драматичней, чем в реальности. Стоило ему только попросить о праве осмотра, как местные лидеры тут же его пустили. Да они его с распростертыми объятиями приняли, как сына, которого у них никогда не было, но им очень хотелось его завести. Разговаривала с ним в основном Корнелия, то и дело по-матерински его приобнимавшая, а ее муж держался на пару шагов позади и поддакивал, хотя Зоран и не думал спорить.

– Я знаю, что на нас косо смотрят, – вещала Корнелия. – Теперь, когда точно доказано, что угроза реальна, все только и говорят, что об обнаружении на нашей территории мертвого тела, потом того мерзкого существа… Но разве это делает нас сообщниками? Ни в коем случае! Ой, да вы и сами знаете: предательство появляется где угодно, как плесень!

Она произнесла это вроде как беззаботно, однако ее взгляд при этом оставался многозначительным. Понятно с ней все, на Иовина намекает… И Зоран осознавал, что она права, но то, что по имени Иовина решили потоптаться еще и местные, неприятно кольнуло. Они ведь не знали его, не понимали причины, заставившие его поступить именно так, вот и нечего изображать, будто они во всем разобрались!

В отместку Зоран объявил:

– Данные сканера показывают, что паразита, скорее всего, вывели именно здесь!

– Как?! – выдохнула Корнелия.

– Быть не может! – отрезал Чонси.

– Как – я пока не знаю, но быть очень даже может. Здесь идеальные для него условия. Вероятнее всего, он может долго выживать, не пробуждаясь, как… ну, как Ловушка.

Зоран подумал об этом в миг, когда произнес вслух, а потом сам себе удивился: как же он не догадался раньше? Если продавец игрушек использовал для своих мутантов генетический материал Ловушки, они не нуждаются ни в какой заморозке! Они и так не будут нападать до последнего.

Еще одна специфическая черта Ловушки в том, что она может притворяться чем-то другим, совсем на себя не похожим. А если так, вся окружающая зелень, все цветы и травы обретают совершенно иное значение…

– Если это окажется правдой, знайте – нас использовали! – объявила Корнелия.

– Может, такой паразит и вовсе был один? – с надеждой поинтересовался Чонси. – Мы тут ничего подозрительного не замечали!

– Я понятия не имею, один он был или нет, но я буду искать.

Они еще долго составляли ему компанию, хотя он о таком не просил. Со стороны это смотрелось на редкость нелепо: сначала шел Зоран со сканером, а сразу за ним двумя грузными тенями двигались супруги Кларк. Он постоянно слышал за спиной их сосредоточенное сопение, хотя они явно пытались ему не мешать, помалкивали даже, при том что для них это и вовсе противоестественно. Наконец к ним подошли какие-то фермеры и, с опаской глядя на чужака, попросили о помощи. Ничего страшного не произошло, но Кларки попросту рады были отвлечься и оставить гостя одного.

– Если что – зовите! – предупредила Корнелия. – Мы примчимся! Или кто-нибудь еще. Тут все знают, как вы нам дороги!

Особо дорогим Зоран себя не чувствовал, он угрюмо кивнул и продолжил работу, только она привычно заглушала страх. А ведь для страха причины как раз были: он получал все новые подтверждения того, что паразит изначально был выведен здесь. Но как его обнаружить? Искать инкубаторы? Нет, все не может быть столь очевидно… А даже если продавец игрушек сумел наладить тут лабораторию, как отличить ее от десятков парников, занимающих эту территорию?

Если же коконы существ похожи на какие-нибудь плоды, найти их будет куда сложнее. Да и нужно ли находить? Зоран слишком хорошо понимал: он не защитится, если паразиты вдруг проснутся. Они, похоже, не так опасны, как Ловушки, но проверять это на самом себе он не хотел.

Сканер дал ему все, что мог. Зорану оставалось лишь бродить по обширным территориям квартала кормильцев, выискивая хоть что-то подозрительное, хоть какой-то намек на врага. Он заглядывал в заросли, искал открытые двери, у него уже в глазах рябило от тысячи оттенков зеленого. Он поднимал взгляд лишь для того, чтобы отдохнуть… Он не ожидал, что в один из таких моментов отдыха перед ним вдруг окажется бабища с ружьем.

Он как раз проходил по узкой тропинке между грядок, когда она стала у него на пути. Крупная женщина с решительным видом направляла на него пусть и старое, но неплохо сохранившееся оружие. При таком раскладе Зоран поднял руки быстрее, чем начал думать, сработали инстинкты.

– Нет причин для насилия! – заверил он. – Я не вторгался, я здесь по приглашению!

– По какому еще приглашению? – поинтересовалась она. – Ты на моей земле, а я тебя не звала!

Сначала Зорану показалось, что она из старшего поколения – что было совсем уж обидно, потому что женщины старшего поколения его традиционно любят. Но, присмотревшись повнимательней, он разглядел, что она молода, еще и тридцати нет, просто она рослая, крупная и одета дурацки, в какие-то грязные серые тряпки. Может, вообще местная сумасшедшая? Тогда дела его плохи!

Зоран начал в панике подыскивать роботов, которых мог бы взять под контроль. Кое-что нашел, но в основном сервисные дроны, простенькие, и они далеко, он их вряд ли перегонит достаточно быстро. Что тогда делать, кричать и звать на помощь? А вдруг это заставит сумасшедшую выстрелить? В том, что ее потом казнят, Зоран не находил никакого утешения. Может, и не казнят даже, если она тут из него удобрение сделает!

Но прежде, чем впасть в панику из-за превратностей собственной судьбы, Зоран успел услышать поблизости новые голоса, женские и обращенные явно не к нему.

– Селия, что ты делаешь?!

– Мать твою, ты где этот пердадрон взяла?!

По тропинкам вдоль грядок к ним теперь спешили еще две молодые женщины, похожие на обладательницу ружья, но явно улучшенные модели. Одна тоже была не красавицей, на взгляд Зорана – слишком мускулистой, с короткой стрижкой, но она хоть сразу выглядела на свой возраст, да и определенная привлекательность черт все-таки сохранилась. Вторая и вовсе оказалась очаровательным созданием, тоненькая такая, худенькая… чем-то неуловимо похожая на Леони, и это сходство ударило больнее, чем ожидал Зоран.

Обе женщины, уже не обращая внимания на грядки, подбежали ближе и закрыли гостя собой. Стриженая бросала на него неприязненные взгляды, вряд ли она ему сочувствовала, просто знала, кто он такой. Младшая же повернулась к нему и низко поклонилась:

– Простите, пожалуйста, произошло недопонимание!

Зоран, уже готовый ругаться, замер в смущении, не зная, как реагировать. Ему никогда не кланялись, как Воплощению какому-то! Не похоже, что она смеется, она действительно считает, что он достаточно важен для этого…

В себя его привел окрик тетки с ружьем:

– Ли́тти, совсем сдурела?

– Ты скажи, сдурела или нет! – осадила ее стриженая. – Нам проблемы новые понадобились? Предыдущие кончились, надо пополнить запас?

Худенькая девушка не обращала на них внимания, она говорила только с Зораном:

– Прошу извинить моих сестер… Я Литти Кашби́р, это мои сестры, Селия и Маргет.

– И это наша земля! – рявкнула Селия.

– Я на нее и не претендовал! – напомнил Зоран. – Я спросил у ваших главных, где мне ходить можно, где – нельзя. Сказали, что везде можно.

– И это, конечно же, правда! – поспешила заверить его Литти. – Еще раз прошу нас простить, давайте я вам покажу, что у нас тут и как!

Она махнула в сторону рукой, и сначала Зоран думал, что это она его так приглашает, а потом оказалось, что она просто подала знак сестре. Маргет разобралась во всем быстрее, она отняла у Селии оружие и потащила сестру в дом.

Литти осталась, ободряюще улыбаясь гостю. Зоран не нуждался в ее помощи, но и прогонять не стал: возможно, от нее будет толк. При том, что продавец игрушек мог спрятать паразитов где угодно, это явно нечто новое. Так может, местные его тайник как раз заметили?

Первая его догадка подтвердилась, Литти и правда оказалась из числа местных старожилов. Она и ее сестры родились здесь, а сама семья Кашбир относилась к основателям города. Впрочем, Зоран давно уже заметил, что тут каждый основателем назваться готов, особенно перед чужаками, которые все равно ничего не проверят.

Литти повела его сначала вдоль грядок, потом дальше, в густой сад, поднимающийся вверх, как тут принято, и скрывающий своды зала. Она называла растения, которые их окружали, и вещала что-то про урожай, но Зоран толком не слушал, он наблюдал за сканером.

Ничего необычного, никакой радиации, никакого неопознанного излучения… Хотя стоило ли ожидать, что все будет так просто?

– Так почему ваша сестра хотела приветствовать меня подарочным выстрелом? – спросил Зоран.

– Думала, что вы вор. Простите.

– Разве здесь бывают воры? Насколько я понял, в ваш квартал очень тяжело попасть!

– Так свои же и воруют, – пожала плечами Литти. – Зимой всегда с едой проблемы, а тут еще и с урожаем не очень… Были поломки с полгода назад, простаивало оборудование, за это время часть растений погибла. Сразу это было не так заметно, но мы-то знали, что получение урожая даст отложенный эффект. Нам с девочками еще и сложно… С тех пор, как умер отец, а за ним и муж Маргет, мы едва справляемся… Но не одни мы такие, кому сейчас легко?

– У всех свои сложности, – рассудил Зоран. – Пожалуй, труднее всех тем, у кого еще со здоровьем проблемы. Есть у вас тут люди с неизлечимыми болезнями? Или с протезами?

– Да я про всех и не знаю, – растерялась Литти. – Могу про нас с сестрами сказать – полностью здоровы, нет никаких протезов! Вы не подумайте, что я жалуюсь, мы справимся! Просто я хочу, чтобы вы знали: Селия не имеет ничего против вас лично, это… такое время.

Время как раз было идеальное – с точки зрения продавца игрушек. Вполне возможно, он причастен к поломке оборудования. Он создал сложные условия, в которых нуждающихся в помощи будет больше. К таким людям легче подобраться, особенно если они больны, работать надо, денег на протез нет… Он мог бы предложить им то, что наверняка казалось выгодной сделкой – до того момента, как в голове у них оказывался паразит.

Но подобный подход не объяснял, где он этих паразитов прячет. Ни оборудование, ни подсказки Литти не давали Зорану ничего толкового. Это вроде как должно было лишить его сил, а по факту превратилось в вызов, один из тех, которые в детстве вдохновляли его на новые изобретения.

Продавец игрушек наверняка уже празднует победу, он знает, что его питомцев нельзя найти, и в этом прав. Но он забыл и о втором варианте…

Их можно выкурить.

Нико не ожидала, что когда-либо испытает нечто хотя бы отдаленно похожее на благодарность своему отцу – и вот, пожалуйста, случилось. Жизнь действительно умеет удивлять.

Нет, Нико не пересмотрела свое отношение к прошлому. Она прекрасно знала, что над ней издевались много лет и, по сути, украли у нее детство. Но в итоге как минимум один вид оружия навсегда остался с ней – внутри ее пальцев. Просто долгое время ей казалось, что это не так уж важно, она стала хорошим оператором, у нее всегда будут дроны, на которых она сможет положиться.

И вот в Семи Ветрах случилось нападение разбойников – неожиданное и предельно наглое. Люди, которые еще этим утром улыбались Нико, набросились на нее в узких металлических коридорах. Не было предупреждения, не было знака, который она могла бы считать! Она не допустила ошибку, просто иногда ошибка и не требуется. Роботы по-прежнему оставались рядом, покорные ей, и Нико могла бы до них дотянуться, а вот привести на поле боя, не повредив при этом город, не могла.

И ей пришлось драться самой, совсем как когда-то, много лет назад, она дралась со своими братьями. Только с братьями она хоть как-то сдерживалась, а здесь – нет. Она видела, что разбойники попытались бы в первую очередь захватить ее в плен, но, если не получится, они готовы были убить. Она мстила им за это унижение и за свой страх, сражалась Нико со всей яростью, на которую была способна.

Разбойники не ожидали от нее настолько отчаянного сопротивления точно так же, как она не ожидала их нападения. Они-то наверняка думали, что она станет самым ценным трофеем – девушка из делегации Черного Города! Некоторые погибли, даже не осознав, что с ними произошло. Другие, запаниковав, бросили все силы на ее убийство, даже не понимая, что этих сил никогда не будет достаточно. Нико готова была не просто избавиться от тех, что напали на нее, но и перейти в наступление, да не пришлось: с остальными разобрались госпожа Геката и Мустафа.

В разгар битвы у нее не было времени философствовать, тогда все сложилось само собой. Уже потом, отмывая от крови пальцы, в которых таился металл, она пыталась отмахнуться от благодарности человеку, которого ненавидела. Интересно, выжила бы она, если бы не все, через что ее провели?

– Эй, ты в порядке? – поинтересовался знакомый голос.

Она не была шокировала появлением Эзры, она знала, что он придет. Ей тут и подключаться к системе наблюдения не нужно: в Семи Ветрах не так много человек, под шагами которых пол сотрясается настолько сильно.

Нико посмотрела в зеркало и увидела, что проводник стоит в дверном проеме.

– Что ты делаешь в моей комнате? – холодно поинтересовалась она.

– Дверь была открыта.

– Ну и что? Иных я за такую наглость убиваю.

Те, кто хорошо ее знал, восприняли бы предупреждение всерьез и оставили ее в покое, но только не Эзра, этот стервец как раз заинтересовался:

– Да, и кого же ты убила за такое?

– Ты думаешь, я не смогу?

– Думаю, что не пробовала, раз разглагольствуешь о таком. Потому что, если бы пробовала, знала бы, что разбираться с такими убийствами хлопотно: сотню объяснительных напиши, труп еще куда-то деть надо…

– Чего ты хочешь, Эзра?

– Если бы слушала меня внимательно, не пришлось бы переспрашивать! Я хочу узнать, как ты.

Нико наконец выключила воду, которая в этой части города была еле теплой и пованивала болотом, вытерла руки и наконец повернулась к своему собеседнику.

– Ради такого ты бы не притащился сюда, максимум – спросил бы меня за ужином.

– Не стоит недооценивать степень моего рыцарства… Но – ладно, ты права, я по делу. Госпоже Гекате не особо понравились недавние активности с массовыми убийствами. Она хотела бы знать, кто заполнил пустые головы здешних разбойников мыслью о том, что они могут прорваться к Черному Городу. Но поскольку головы эти теперь разбиты на десяток-другой осколков, ответы получить будет непросто. Нам поручено разобраться, кто мог такое устроить.

– Почему именно нам?

– Потому что госпоже Гекате это не по рангу, Мустафа занят усилением безопасности, а Зоран скорее сладкая мамина булочка, чем детектив.

Захотелось улыбнуться, но Нико упрямо сдержалась. У Эзры и так самомнение раздутое, не хватало еще подыгрывать ему! Общаться с проводником она продолжила все так же сдержанно:

– Ты не понял. Почему послали меня и тебя, а не кого-то одного из нас?

– Я начальству такие вопросы не задаю, особенно когда начальство еще не все кишки своих врагов из волос выковыряло. Но чисто на уровне интуиции ощущаю – мы с тобой отличная команда!

Раньше Нико в такие моменты начинала спорить, доказывать, что никакая они не команда и что кое-кому не помешало бы закрывать рот не только перед едой, но и перед дурацкими шуточками. Потом она сообразила, что Эзра попросту манипулирует ею – забавы ради, получить от нее что-либо он не надеялся. Но ее уже то, что она его невольно развлекает, оскорбляло, и Нико научилась быть терпеливой.

Следовало бы направиться на место битвы сразу же, а лучше – не уходить оттуда, когда все закончилось, тогда следы были бы более значительными. Нико еще никогда не проводила расследования самостоятельно, но прошла профильный курс в академии операторов и надеялась, что этого будет достаточно. Там им не раз говорили: место происшествия имеет ключевое значение!

Но об этом знали в Семи Ветрах – или не знали, сказать сложно. Как бы то ни было, холл перекрыли, чужаков не пустили, там несколько часов возились местные эксперты. Нико это непередаваемо злило, ледяное спокойствие она изображала из последних сил. И даже этого оказалось недостаточно, потому что Эзра, вроде как мирно дремавший, вдруг заявил:

– Еще пять минут, и ты закипишь. Не надо так, толку от этого? Будет смешно, но только мне и недолго.

– Я в порядке! – огрызнулась Нико.

– О, да, это голос человека, который в порядке…

– А как я должна реагировать, если местные намеренно мешают нам? Возможно, они уже объединились с продавцом игрушек!

Эзра приоткрыл один глаз, да и то лишь затем, чтобы посмотреть на Нико с укоризной.

– Что я говорил? Нервозность порождает паранойю. Нико, они не пытаются изображать расследование, они действительно деятельные идиоты. Искренние и бесполезные. Они в панике от того, что на нашу делегацию не раз нападали на их территории. Они сами хотят дать Черному Городу объяснения, ищут их и никогда не поверят, что просто мешают нам.

– Ты так веришь в их благородство?

– При чем тут благородство?

– Ну, ты же явно уверен, что они не могли заключить сделку с продавцом игрушек!

Вот теперь Эзра все-таки открыл оба глаза, да и то от удивления. Он пару секунд смотрел на Нико молча, а потом не выдержал, рассмеялся, и Нико с раздражением должна была признать, что смех у этого толстого манипулятора на редкость приятный.

– Да это вообще не их выбор! Они заключили бы сделку, если бы продавец игрушек им предложил. Но он этого не предложит никогда, не всему городу так точно!

– Почему? – растерялась Нико. – Ему же нужны ресурсы!

– Толпа нервных дураков – не ресурс, а обременение. Им ничего невозможно поручить, на них нельзя положиться, да и их верность под большим вопросом. Поэтому он действует тайно, и, если ему удастся наложить лапу на Семь Ветров, он тут такую чистку проведет, что по коридорам еще десять лет перекати-поле пролетать будут.

– И что же, у нас тогда нет шансов победить?

– Этого я тоже не говорил. Шансы есть, нам просто придется действовать не с помощью местных, а вопреки их детективным потугам. Они нас пустят, вот увидишь, просто когда решат, что нашли все возможное, а больше уже не получится.

И снова он оказался прав. Их пустили в холл, да еще и одних, не приставляя к ним надзирателей, дипломатично названных провожатыми. Семь Ветров изо всех сил изображали дружелюбие и поддержку, но это не отменяло того факта, что они многое испоганили.

Нико растерянно проходила по холлу, в котором сервисные дроны старательно затирали кровь. В воздухе пахло смертью и хлоркой. У стен несколькими грудами были сложены вещи, которые принадлежали разбойникам или были ими испорчены. Кое-где осталась одежда и обувь, а вот мертвых тел не было. Нико понятия не имела, что делают с мертвецами в Семи Ветрах… Вряд ли хоронят, негде их хоронить.

Она уже знала, что разбойники долгое время притворялись частью каравана беженцев. Таких в пустошах хватает: они, смешанные, принимают кого угодно, лишь бы увеличить собственную численность. Они надеются, что так отпугнут хищников… Не зря, в принципе, некоторые звери действительно отступают перед живой рекой людей. Так ведь хищники никогда не были главной угрозой дорог!

Нико отыскала в окровавленном холле оружие, использованное разбойниками, сложила аккуратным рядом. Много очень старых моделей, восстановленных кое-как, это явно из пустошей – собирали и мародерствовали. Есть кое-что новое, это они украли на складе Семи Ветров. Но ведь туда еще нужно забраться! В том, что им помогал кто-то из местных, сомнений не осталось, однако об этом они и так догадывались. Госпожа Геката хотела знать, кто именно, а Нико тут пока ни одного намека не видела. Сплошь барахло, украденное в городе или у беженцев… Или местные эксперты уволокли все по-настоящему значимое, или по уликам изначально был тупик.

Хотелось пожаловаться своему спутнику, но – нельзя, слишком много о себе возомнит. Нико просто отыскала его взглядом, чтобы понять, чем он занят. Она ожидала, что ничем, но Эзра как раз был при деле. Она раскладывала на полу оружие, он – личные компьютеры и какие-то бытовые приборы вроде индивидуальных средств обогрева или адаптивных компьютерных карт. Весь этот хлам в таких условиях ожидаем и предсказуем, но Эзра возился с мусором с таким видом, будто нашел способ отменить все Перезагрузки.

Нико не удержалась, подошла ближе, рассматривая его трофеи.

– Зачем тебе это?

– Смотря что ты имеешь в виду, говоря «это». Вот что ты видишь? – полюбопытствовал Эзра.

– Хлам.

– Что и требовалось доказать… За такой хлам в пустошах убивают!

– Ладно, зануда, я знаю, что это приборы, – закатила глаза Нико. – Что с того? Все равно позавчерашний день по сравнению с техникой Черного Города!

– Это да… Но хочешь фокус?

– Нет.

– А я все равно покажу.

Фокусом это, естественно, не было, но завораживало. Эзра опустился над приборами на одно колено, чтобы удобней было работать на полу, и начал с удивительной ловкостью объединять их. Он ничего не обдумывал, он точно знал, какие провода можно перетянуть, какую панель открутить, какую схему переставить из одного прибора в другой, а что и вовсе убрать. Прошло от силы минут десять, и перед ним оказался переносной компьютер – корявый на вид, но вполне пригодный для использования.

Нико разбиралась в технике не слишком хорошо, но и она могла сказать, что это навигационная машина, причем защищенная от холода. Как раз то, что нужно, чтобы добраться до Черного Города сквозь заснеженные пустоши! План разбойников, изначально казавшийся совсем авантюрным, представал в новом свете.

– Как у тебя получилось? – спросила Нико.

– Опыт. Это, как ты могла догадаться, не я придумал, все проводники учатся собирать такие конструкторы, если хотят прожить чуть дольше. Наши уже мертвые друзья набрали достаточно деталей, чтобы получить карту и маскировку. Мы думали, что они попрут на границу, где смешно самоубьются о нашу охранную систему. Но теперь я вижу, что у них все могло получиться – через какой-нибудь лес, вдали от Ворот.

– Но почему местные не сказали нам об этом? Они же только что тут все осмотрели!

– Если ты опять думаешь про заговор, то прекращай, – посоветовал Эзра. – Мы изначально знали, что за этим стоит продавец игрушек, наша задача – определить, через кого он действует. И явно не через всех подряд! А насчет экспертов этих… Насколько я понял, расследованием занимается квартал воинов. Они могут не знать, как все это работает. Для них, как и для тебя, это были отдельные приборы, не представляющие большой ценности.

– А кто тогда знал?

Нико задала вопрос и тут же смутилась: и так ведь понятно! Но Эзра, к его чести, смеяться не стал, ответил он вполне спокойно:

– Проводники. Скажу тебе больше, на участие проводников указывает и сам набор инструментов, попавших в руки разбойникам.

– Они могли притащить это из пустошей…

– Не могли. Каждый из приборов не так уж ценен, но вместе это довольно редкое сочетание. Плюс, посмотри на эти датчики. Они выглядят совсем новыми, у них последовательные серийные номера… Так обычно бывает, если удается найти склад старого оборудования. Но если бы такой склад нашли разбойники, у них было бы больше вещей оттуда. А вот по одному-два-три приборы продают… Ну, ты знаешь, кто.

– Получается, с продавцом игрушек договорился квартал проводников? – насторожилась Нико.

– Весь квартал – очень вряд ли. Как будто ты не знаешь, какое противоречивое стадо представляют собой большие группы людей! А с проводниками вообще отдельная история, мы по натуре одиночки и объединяемся только если очень надо. Убедить всех, что союз с непонятной штукой вроде продавца игрушек нам выгоден, проблематично. Думаю, у него если и есть там союзники, то пара человек, не больше, этого бы хватило.

– И кто это может быть?

– Точно не те, кто сейчас с Марком в снегу катаются, – усмехнулся Эзра. – Все остальные под вопросом. Возможно, и нет никого. То, что все намекает на проводников, может указывать на то, что они действительно виновны – или что продавец игрушек активно пытается их подставить. Как показала судьба Иовина, ему такое надо. Поэтому, прежде чем их в чем-то обвинить, нам нужно больше доказательств. Только искать их придется не здесь.

Искать придется в квартале проводников, это понятно… Но Нико пока не представляла, как туда пробраться. Изначально самым сложным для доступа был квартал кормильцев. Но после истории с едва не начавшейся гражданской войной супруги Кларк пребывали в таком ужасе, что шли навстречу гостям всегда и во всем.

Проводники такой услужливостью не отличались. Каррибал на переговорах всегда улыбался и всегда кивал, но это вовсе не означало, что он сделает то, о чем его попросили. Он отстаивал границы своего квартала вежливо и вместе с тем непреклонно. В другое время Нико даже отнеслась бы к этому с уважением, а теперь ей всюду виделись предатели. Эзра в чем-то прав: такими темпами можно действительно в паранойю рухнуть!

Она пыталась придумать, как подступиться к проводникам. Попросить о помощи госпожу Гекату? Та решит, что они некомпетентны. Запросить содействие какого-нибудь другого Ветра? Так они не властны друг над другом! Расследование – это и так сложно, а тут еще политику намешали…

Пока Нико терзалась, разрабатывая план, при котором никто ни в кого не начнет стрелять, Эзра не терзался ничем. Он вытер руки, перепачканные кровью и грязью, свистнул, подзывая собак, и направился к ближайшему тоннелю.

Нико, не ожидавшая такого, застыла от изумления, а проводник и не думал дожидаться ее. Ей пришлось перейти на бег, чтобы его догнать. А поскольку двигаться параллельно с Эзрой в коридорах по-прежнему было невозможно, она была вынуждена оставаться за его спиной.

– Ты куда? – нахмурилась Нико.

– А куда нам надо? К проводникам!

– Они нас не пустят!

– Пустят, – возразил Эзра. – Сотрудничать не станут. Возможно, попробуют выпендриваться. Но и мы туда не за новыми друзьями и приятными знакомствами направляемся!

Нико полагалось взять на себя лидерство. Она, конечно, еще не стала Мастером Контроля, но подошла к этому вплотную, а еще она из свиты Воплощения Черного Города, она уж всяко стоит выше, чем какой-то проводник! Но собственного плана у нее не было, и это уверенности не способствовало. Нико только и оставалось, что изобразить человека, у которого все под контролем, и снисходительно позволить Эзре вести.

В квартал их действительно пустили. После скандала с убийствами и предательством все Ветра пообещали помогать делегации. Каррибал держал свое слово, но ровно настолько, насколько это требовалось: чужакам не препятствовали и не помогали. В квартале проводников, запутанном, как муравейник, они словно остались одни: рядом не было никого, кто мог бы ответить на их вопросы и хоть что-то подсказать.

Нико понятия не имела, что можно найти в такой ситуации, на что вообще надеяться. Это же не какое-нибудь логово, это часть города, огромная территория! Да еще и непредсказуемая: проводники могли притащить из пустошей какие угодно технологии, и далеко не всё они продавали.

Она надеялась, что Эзра и дальше будет решать проблемы сам, но он вдруг спросил:

– И как, есть что-нибудь?

– Что? – растерялась Нико.

– А что ты сейчас делаешь? Просто бредешь за мной? Так этого не надо, для этого у меня Гери и Фреки есть. Делают то же самое, при этом не считая меня жирным.

– Я не называла тебя жирным!

– А я и не «называла» сказал.

Хотелось возражать и дальше, но это было бы таким откровенным враньем, что Нико все-таки не решилась, она и так уже краснела. Она поспешила сменить тему:

– Что я должна искать?

– Сигналы, естественно. Насколько я понял, в этом деле у вас Вергер великий гений, но ведь и ты тоже на звание Мастера претендуешь! Большая часть того оборудования, которое я тебе показал, испускает сложные кодовые сигналы. У того из нас, кому нейромодуль в голову ввинтили, больше шансов их засечь.

Вот и как он это делает? Эзра постоянно создавал такие ситуации, в которых его хотелось придушить – а не получалось, потому что он не выходил за пределы миссии. Чтобы сохранить хоть какую-то гордость, Нико смерила его уничижительным взглядом, но Эзра даже это умудрился испортить:

– Да-да, знаю, жирный. Работай давай!

Отказаться Нико не могла, это требовалось им обоим. Она действительно пыталась, только вот к толковому результату это не приводило. Не потому, что сигналов не было, скорее, наоборот: сигналы были, слишком много, слишком яркие. Может, Вергер и сумел бы в них разобраться, а Нико они слепили, она к такому не привыкла.

Никакого чуда или зловещего предзнаменования предательства в таком не было. Понятно, что проводники таскают из пустошей все подряд, а лучшую технику оставляют себе. А у тех, что обосновались в Семи Ветрах, еще и зона работы большая, у них мало конкурентов – проводники Черного Города редко забредают дальше лавовых озер. Теперь воздух вокруг Нико гудел и искрился неоном, так сильно, что у нее кружилась голова.

Она продержалась минут пять, потом ей пришлось сдаться.

– Бесполезно… Я не найду тайник, даже если буду стоять прямо перед ним. Слишком много сигналов.

Она ожидала, что Эзра упрекнет ее или направится к выходу, но он остался все таким же беззаботным.

– Значит, подчистим эфир, – пожал плечами он.

– Это невозможно!

– Легче, чем ты думаешь. Вообще, отучайся в каждой ситуации орать «невозможно», ты сама себе чертишь границу вместо того, чтобы искать решение.

Нико демонстративно скрестила руки на груди, как обычно делали преподаватели, отчитывающие слишком самоуверенных студентов:

– Ну и как же ты этого добьешься?

– Любой проводник знает, как ценны приборы, способные на излучение сложного сигнала. Эти приборы обычно носят с собой, а даже если нет, пытаются спасти в экстремальной ситуации. Если мы внушим проводникам, что нужно срочно эвакуироваться из квартала, они без вещей не уйдут. Тогда эфир очистится от того, что они законно считают своим, а вот предатель, если таковой тут есть, свои нычки раскрывать не решится.

– Но как ты добьешься того, что они все свалят?

– Так пожар ведь! – обезоруживающе улыбнулся Эзра. – Ты представляешь, каким разрушительным будет пожар в таких условиях?

– Только не говори мне, что собираешься устроить тут пожар!

– Отвлекающий маневр, при котором мы с тобой запекаемся заживо, уже не очень отвлекающий и совсем не маневр. Я просто запущу пожарную тревогу. По-хорошему, она должна шугануть проводников на полчаса. Но они тут наверняка такие же скептики, как все проводники мира. Как только разберутся, что пожара нет, тут же вернутся.

– Может, и не убегут? – засомневалась Нико.

– Убегут просто на всякий случай – не столько ради себя, сколько ради сохранения трофеев. Думаю, минут десять у тебя будет, так что готовься!

К такому готовиться не нужно, но Нико сделала вид, что и правда занята. Иначе ей тоже пришлось бы участвовать в имитации пожара, а она понятия не имела, как такое сделать.

Но Эзра ни о чем ее не спросил. Он прошел дальше по коридору, до первого попавшегося перекрестка. Оглядевшись по сторонам, он заметил на одной из стен, примерно в двух метрах над полом, странного вида решетку. Это не было похоже на стандартную пожарную сигнализацию, однако Эзра пробубнил себе под нос нечто вроде «вот и славненько», значит, его все устраивало.

Он достал из кармана короткую сигнальную свечу и без сомнений переломил пополам, создавая ярко-малиновое пламя. Действовал он спокойно и уверенно, как будто и не знал даже, что такое сомнения. Все с той же обыденностью Эзра прижал полыхающую свечу прямо к решетке, а секундой позже на весь квартал взвыла настолько громкая сирена, что Нико не удержалась, заткнула уши руками.

Замешательство было недолгим, скорее инстинктивным. Она быстро пришла в себя, опустилась на пол, закрыла глаза, сосредотачиваясь на сигналах нейромодуля. Эзра и так сделал больше, чем она ожидала, пора и ей проявить себя!

Расчет ее спутника оказался верным: проводники действительно двинулись с места, устремились к общей территории. Сначала Нико не сосредотачивалась на тонком анализе сигналов, знала, что это ударит больно, как в прошлый раз. Она осторожно наблюдала за местными жителями, убеждаясь, что они перемещаются. И ведь эфир действительно очищался! Вместе с проводниками исчезали источники сигналов, и в квартале, дрожащем от движения, вибрирующем от завываний сирены, оставалось все меньше неоновых нитей.

В какой-то момент Нико показалось, что сигнал исчезнет окончательно, но нет, кое-что сохранилось. Были коды, которые никто не прикрывал – видимо, оборудование, которое сочли менее значимым или то, что принадлежало покинувшим город проводникам. Но обнаружилось и нечто более интересное: сигнал, который намеренно пытались скрыть помехами. Действовали не слишком умело, чувствовалось, что тут с нейромодулями никогда не работали. Однако старания проводников не были напрасными, обычный оператор вряд ли что-то обнаружил бы. А вот Мастер Контроля, пусть и не получивший звание официально, должен был справиться.

– Есть! – объявила Нико. Она не обязана была перед ним отчитываться, но почему-то не удержалась. – Я кое-что нашла!

– А я в тебе и не сомневался, сомнения в тебе – больше по твоей части.

– Да пошел…

– Сейчас не могу, – прервал Эзра. – Тебе лучше поторопиться, вместе пойдем и даже не туда.

– Что-то случилось?

– Я тут в компании сканера слежу за передвижениями моих коллег и вижу, что они даже менее дисциплинированные, чем я предполагал.

– Мне нужно больше времени! Я пока не могу сказать, где именно расположены тайники и что там находится!

– Я, конечно, тебя не тороплю, но у тебя для этого минуты три.

Нико знала, что второго шанса на подобный осмотр у нее не будет, да и Эзра тоже все прекрасно понимал. Поэтому он действительно больше ее не торопил, хотя какой-нибудь оператор или даже Мастер на его месте уже извелся бы. Эзра же выждал пару минут, давая ей шанс закончить. Но когда стало понятно, что она просто не успевает, он предпочел не впадать в истерику, а действовать.

Он вышел вперед, так, чтобы закрыть собой Нико от любого, кто появился бы из соседних коридоров. Псы, повинуясь его команде, расположились по обе стороны от девушки. Все это не гарантировало абсолютную защиту, многое зависело от того, чем будут вооружены проводники, как они себя поведут. Они в любом случае рисковали… Но Эзра принимал этот риск с достоинством, которое раньше казалось Нико невероятным для таких, как он – не принятых в близкий круг Черного Города. Проводник понимал, что сам сделал выбор, и не считал нужным прикрывать свою слабость нытьем.

Нико по-прежнему не открывала глаза, работая с кодами, но она прекрасно слышала, что происходит вокруг. Проклятая сирена утихла, и тишина ударила по барабанным перепонкам на удивление больно, оглушила даже. Когда слух адаптировался, настроился на менее оглушительные звуки, Нико уловила шаги приближающихся к ним людей. Тяжелые шаги, много… Не похоже это на одинокого провожатого для почетных гостей!

Они подошли минимум с двух сторон, может, с трех, Нико чувствовала. Если ее что и удивило, так это то, что к ним явился лично Каррибал. Похоже, проводникам очень не понравилось вторжение на их территорию… Но оно того стоило, однозначно! Нико хотелось сказать об этом своему спутнику, как и о том, что продержаться нужно совсем немного, однако она не могла – только не при других проводниках. Ей оставалось надеяться лишь на то, что он продолжит ей верить.

– Вы злоупотребляете нашим гостеприимством, – спокойно произнес Каррибал. В этом спокойствии все равно сквозила угроза, куда более зловещая, чем в любом крике.

– Сразу начинаете с обвинений? – удивился Эзра. – Может, мы просто заблудились!

– Перестаньте. Мы знаем, что вы сделали с системой оповещения.

– У нас не было оснований?

– Не было, – отрезал глава проводников. – Мы предложили помощь. Мы дали вам кров и защиту. Иногда это ведет к благодарности, иногда – к наглости. И мне печально наблюдать, что вы выбрали второй путь.

– Почему же?

– Потому что наглость надлежит наказывать.

Нико слышала, как глухо зарычали псы. Получается, проводники сделали нечто такое, что насторожило Геки и Фреки, скорее всего, обнажили оружие… Да и изменившийся тон Эзры говорил о многом: он явно больше не улыбался.

– Мы действительно это делаем?

– Нет оснований поступать с вами по-другому, – заявил Каррибал.

– Может, посоветуетесь сначала с другими Ветрами?

– Нет нужды. Вы на территории проводников, и поступят с вами так, как решат проводники.

Возможно, нужно было дать им шанс сделать что-нибудь, проявить себя, чтобы потом использовать против них чувство вины. Но Нико так и не решилась: они могли серьезно навредить Эзре или псам, потенциальный повод для шантажа того не стоил.

Особенно при том, что объективных причин для ожидания больше не осталось, подготовка была завершена.

Нико открыла глаза и уверенно поднялась на ноги. Как она и предполагала, проводники окружили их со всех сторон, достали пистолеты, кинжалы какие-то… Варвары!

– Этим вы заниматься не хотите, – она кивнула на оружие, подражая презрительному тону, которым Императрица обычно говорила вообще со всеми, кроме других Воплощений. – Если, конечно, не желаете превратить свой квартал в кладбище.

– Еще один момент, когда гости путают себя с хозяевами, – прищурился Каррибал.

– С такими хозяевами гранат не напасешься, – проворчал Эзра.

– Вы должны готовить не оружие, а объяснения, – предупредила Нико.

– Почему же?

Отвечать она не стала – она просто показала им. Нико дотянулась до всех тайников, но использовала пока лишь ближайшие. На перекресток, пробивая металлические стены, вырвались четыре боевых дрона – великолепных, современных и точно изготовленных не в Семи Ветрах.

Проводники шарахнулись от них, как от мутантов, Каррибал выдержал испытание куда лучше, однако даже он не смог скрыть своей растерянности.

– Что это такое? – спросил он.

– Это одни из множества роботов, которыми просто напичкан ваш квартал, – с готовностью пояснила Нико. – Роботов, открытых нейроконтролю – хотя вы утверждали недавно, что у вас нет ни одного! Но вот я прихожу сюда и обнаруживаю целую армию, готовившуюся непонятно для чего… Ну так что, мы уже можем перейти к той части, где вы пытаетесь оправдаться, чтобы Черный Город в ближайшие сутки не смешал ваш квартал со снегом?

Криста Хейнман прекрасно понимала, как вся эта ситуация выглядит со стороны: плохо. Особенно для квартала конструкторов.

Она лично осмотрела роботов, обнаруженных в квартале проводников. Там были новые, явно каким-то образом украденные в Черном Городе, были старые, но не использовавшиеся – созданные в период Перезагрузок или сразу после них. Были восстановленные машины, не один год пролежавшие в земле, поврежденные мутантами, частично растворенные кислотой. И у всего этого технического многообразия нашлось всего две общие черты.

Первая – машины восстановили. Те из них, которые нужно было восстановить. Те же, которые в ремонте не нуждались, были перенастроены, и в любом случае требовалось вмешательство профессиональных механиков и инженеров, кто угодно такое не сделает.

Второй общей чертой стал адаптер для нейроконтроля. Черный Город встраивал такую деталь в свои устройства по умолчанию. В остальных роботов вкрутили какую-то непонятную поделку – которая, тем не менее, работала. Этими машинами уже смогла управлять девушка из делегации, значит, смог бы и кто-то другой.

И во всем этом не было смысла. Никто в Семи Ветрах не пользуется нейромодулями! Тогда зачем эти роботы? Да еще и в таком количестве? Тайники с ними обнаружились по всему кварталу проводников – встроенные в стены, замаскированные под безобидные грузы, скрытые под полом. Большую часть теперь нашли… и то не факт, что все.

Машины извлекли из тайников и собрали в общем зале. С тех пор и началось указывание пальцами друг на друга.

Каррибала вроде как поймали на месте преступления: он глава квартала, он не мог не знать о таком! Однако он доказывал, что контролирует только внешние поступления. Если же роботов собрали где-то еще, переместить их в соседний квартал было бы куда проще. Он ни в чем не обвинял конструкторов напрямую, и все же обвинение зависло в воздухе.

Криста взяла паузу, она сказала, что лично осмотрит машины. Она надеялась найти несоответствие, любое доказательство того, что ее люди не могли иметь к этому никакого отношения. Не вышло… Она с обреченностью признавала: такое могли провернуть в ее квартале.

Теперь она пыталась понять, что делать дальше, что сделал бы отец… Вариантов не было. Точнее, были, но ей не нравился ни один. Криста чертовски устала за эти дни, ей хотелось то кричать, то плакать, то спрятаться ото всех так, чтобы ее неделю найти не могли.

И только ей удалось успокоиться, как в зал с роботами притащился Мориц – конечно же, с презрительно поджатыми губами и возмущенно насупленными бровями. Но он в последнее время с другим выражением лица и не появлялся, поэтому Криста изо всех сил старалась избегать встречи с родственником.

– Это катастрофа, ты ведь понимаешь? – скорбно заявил он, махнув рукой в сторону разобранных роботов.

– Что именно? Нас пока ни в чем не обвиняют.

– Да уже обвиняют, не делай вид, что не понимаешь этого! Но катастрофа не в этом, а в том, что именно нами пожертвуют!

– Пожертвуют? – удивленно повторила Криста. – Это еще что должно означать?

– Неужели ты не видишь? Черный Город с момента прибытия своей делегации пытается выставить нас виноватыми хоть в чем-то! И они уже пригнали сюда оружие. Разве так сложно сложить два и два?

– Четыре.

Она знала, что он сейчас вспыхнет, и не ошиблась. Спокойный тон быстрее всего доводил Морица до бешенства.

– Это не игра, Криста, и не шутка какая-нибудь! Ясно же, что в ближайшее время Черный Город наберет достаточно обид, чтобы потребовать компенсацию.

– И этой компенсацией станет наш квартал?

– Именно! Один квартал – другие Ветра поддержат это решение, лишь бы самим не попасть под удар. А Черный Город стоит на компьютерных технологиях, мы ему нужнее! Остальные тоже пожалеют об этом, потому что, закрепившись здесь, эта дрянь начнет распространяться. Но первыми непременно пострадаем мы!

Нельзя сказать, что Мориц так уж переменился… Нет, он был таким всегда. Когда Криста только приняла на себя роль лидера квартала, он еще пытался сохранять с ней неплохие отношения, хотя уже тогда у него от этого глаз дергался. Но Мориц убеждал себя, что она не виновата, она не хотела, отец вынудил ее. Сейчас люди успокоятся, трагедия забудется, и она обязательно передаст правление ему!

Но время шло, Криста ничего передавать не собиралась, и он начал нервничать. Спустя несколько месяцев после резни он даже попробовал поднять некое подобие восстания – осторожно, он все так делал. Его осторожность оказалась оправданной: Мориц, к своему немалому сожалению, выяснил, что люди его не любят. Уважать уважают, потому что профессионал он неплохой. Но он мало кому нравится… Отчасти потому, что слишком давно начал вести себя как будущий Ветер, с самой женитьбы на Элле. Его вера была настолько абсолютной, что перекинулась на окружающих, и перед ним начали лебезить – просто на всякий случай. Когда же выяснилось, что Мориц останется лишь начальником производства, люди припомнили ему собственное унижение, даже то, в котором он был не виноват.

Тогда Мориц сменил тактику, но от своей цели не отказался. Он попробовал убедить окружающих, что Криста слишком сильно похожа на своего отца, а Карстен, в свою очередь, был отвратительным лидером, раз погиб в массовой резне, которую сам же и допустил. Это тоже не привело его ни к чему хорошего, Карстена любили гораздо больше, чем его зятя.

С тех пор Мориц придерживался одной линии: он критиковал все, что делала Криста. А критиковать ведь всегда проще… Весь секрет в правильно подобранном сравнении. Ты просто берешь чьи-то действия, примеряешь их к идеалу и поражаешься тому, насколько они ничтожны и бездарны.

При этом мало кто учитывает, что идеал недостижим. Криста и сама во многих случаях действовала бы по-другому, если бы не приходилось считаться с обстоятельствами. Мориц критиковал ее за то, что она слишком много заплатила кормильцам, не учитывая, что в то время был неурожай, и ей лишь чудом удалось добыть еду для своих людей. Он указывал, что ее не уважают проводники, хотя они не уважали вообще никого, кроме себя. Ну и конечно, когда случился тот «любовный скандал» с Кристой и Сеуном, Мориц просто не мог промолчать.

Она уже привыкла к этому, научилась его игнорировать. Он даже не раздражал ее… обычно. Сейчас навалилось слишком многое, и Мориц рисковал стать последней каплей.

– Хорошо, предположим, я согласна с тем, что это катастрофа, – кивнула Криста. – Что ты предлагаешь делать?

Мориц, явно готовившийся отстаивать свою позицию долгой эмоциональной речью, на секунду смутился, но быстро взял себя в руки.

– Мы должны вести переговоры с позиции силы!

– А она у нас есть, эта позиция силы?

– Разумеется! Мы – самый могущественный квартал Семи Ветров!

– Мориц, ты давно за пределы города выглядывал? – устало поинтересовалась Криста. – Не заметил там ничего странного? Кольцо роботов, способных превратить Семь Ветров в металлический монолит, например.

– Мы не знаем, что они могут! Возможно, это все блеф, пустые корпуса, болванки какие-нибудь…

– Ты сам себе веришь? Опыт у тебя побольше, чем у меня. Подойди к ним – и тебе мигом станет ясно, болванки это или нет.

– Если бы Черный Город хотел нас уничтожить, он бы давно сделал это, он человеколюбием никогда не отличался! – настаивал Мориц. – А если не сделал, значит, мы ему нужны, он нас точно не убьет. Мы можем игнорировать его пукалки и готовиться к возможной атаке! Переговоры с позиции силы на этом фоне – сущая мелочь.

– Хорошо, и что же, по-твоему, представляют собой такие переговоры?

– Тебе уже назначили встречу?

– Нет, но скоро назначат. Они позволили мне сначала осмотреть роботов.

– Когда назначат – откажи! Назначь свое время, позже, пусть усвоят: ты будешь говорить тогда, когда удобно тебе! И не вздумай перед ними отчитываться, просто скажи, что мы к этим роботам не имеем никакого отношения, а уж верить или нет – их забота!

В какой-то момент Кристе захотелось просто согласиться. Нет, не с его откровенно дурацкими предложениями. С самим его желанием занять ее место. Пусть становится лидером, пусть берет этот бардак на себя! И ведет переговоры с позиции силы – хотя как дойдет до встречи, он наверняка втянет язык в задницу, как делал сотни раз перед отцом.

Но это уже будет не проблема Кристы. Она с тоской вспоминала о том, как хорошо было просто возиться с роботами и не думать ни о чем другом. Как же она была счастлива… И наивно верила, что это не закончится никогда.

Она готова была сорваться, но не сорвалась. Даже не из-за воспоминаний об отце, хотя он своей жизнью заплатил за то, чтобы Мориц не добрался до звания Ветра. Криста думала не о прошлом, а о будущем. Она слишком хорошо представляла, во что превратится квартал конструкторов, если Мориц начнет угрожать Черному Городу.

– Спасибо за совет, я обязательно подумаю об этом, – привычно произнесла она.

Криста всегда завершала разговоры с ним вот так. Мориц давно это заметил, он прекрасно знал, что ни о чем она думать на самом деле не будет. Поэтому он гневно хмыкнул, снова поджал губы и удалился из зала. Он бы наверняка и дверями хлопнул, да не получилось, они тут разводные.

Она сильно сомневалась, что он и сам осмелился бы отказать делегации Черного Города во встрече, а она уж точно не собиралась. Когда они прислали запрос, Криста сразу же пригласила их к себе. Они хотя бы соблюдают вежливость, это уже что-то!

Ее не предупредили, кто именно прибудет на переговоры, поэтому ждала она с нервным нетерпением. Конечно же, будет госпожа Геката… Это скверно. Она не сделала Кристе ничего плохого, никогда не повышала голос и не угрожала напрямую. Но в этом и был подвох: угроза чувствовалась всегда, даже в самых мягких словах.

Она еще и жуткая… Красивая – и жуткая, вполне нормальное сочетание для пустошей. Один ее глаз вечно был закрыт повязкой, хотя Криста прекрасно знала, какие в Черном Городе совершенные технологии протезирования. Лучше бы и второй закрыла! Взгляд у нее был непонятный, пронизывающий, пробивающий насквозь… За время правления кварталом Криста научилась общаться с разными людьми, вести себя так, как подобает Ветру. Но в присутствии госпожи Гекаты она вечно терялась и удержать хладнокровную маску уже не могла.

Криста допускала, что если переговорщица явится одна, ничем хорошим это не закончится… Да она просто умрет в собственном кабинете, даром что Ветер! А вот если с ней придет кто-нибудь еще, будет полегче. Идеальным вариантом был Марк Вергер, он очень редко вмешивался в разговоры, но в его присутствии Кристу не покидало ощущение, что Гекату хоть кто-то может сдержать. Формально Марк считался лишь одним из охранников, но… Это он убил предателя, не Геката. Такое тоже игнорировать нельзя. Увы, пока что это не вариант, он до сих пор не вернулся из пустошей, однако его ведь может заменить кто-нибудь еще!

К чему она точно не была готова, так это к тому, что явится один из операторов. Старший в их группе, Мустафа… Криста познакомилась с ним, потому что хотела знать имена всех членов делегации. Она и подумать не могла, что ему доверят вести переговоры!

Он же никакой неловкости не испытывал. Он вошел в ее кабинет уверенно, как и полагается полноправному представителю Черного Города. Дождавшись приглашения, он занял место напротив Кристы и сдержанно улыбнулся ей:

– Если хотите что-то спросить – спросите. Иначе навязчивая мысль будет отвлекать вас от разговора.

У него была приятная улыбка, да и взгляд не такой пугающий, как у его госпожи. Криста не расслабилась, не собиралась даже, но ей определенно стало легче. У нее даже хватило сил вести себя и говорить так, как подобает Ветру.

– Почему вы?

– Не сочтите это неуважением, Ветер Криста. Госпожа Геката собиралась присутствовать здесь лично, но в последний момент поступили сведения о том, что вернулась группа проводников.

Криста об этом не слышала, хотя ей и не полагалось: ее людей там не было. Конструкторы редко сотрудничали с проводниками, если им требовались знания, они посылали в пустоши своих роботов.

– Марк Вергер жив? – спросила она.

– Да, но, насколько мне известно, не здоров. Поэтому госпожа Геката решила лично проверить, в каком он состоянии. Уверяю вас, на исход нашей беседы это никак не повлияет. Но если вы считаете, что ваш ранг требует присутствия…

– Нет! – поспешно прервала его Криста. – Простите, неловко получилось… Мне просто не хотелось, чтобы вы думали, будто я оцениваю вас так. Я понимаю, почему после недавних событий у вас возникли вопросы к конструкторам. Я готова на них ответить.

– Вы уже осмотрели роботов?

– Да.

– Среди них есть ваши?

– В том-то и дело, что нет! Разве это не странно? Их там много, но ни один не был полностью произведен в Семи Ветрах. Если бы мы были в это вовлечены, не проще ли нам было создать все самим?

– Только если вы не хотели отвести от себя подозрения.

Что ж, а он оказался не таким милым, как хотелось бы… С другой стороны, почему он должен быть милым? Он ведет переговоры мягче, чем Геката, но он все равно ставит на первое место интересы Черного Города.

– Я об этих роботах ничего не знала! – твердо произнесла Криста.

– Я верю, но это лишь дает нам повод продолжить беседу. Вы осмотрели адаптеры, установленные в роботов? Могли нечто подобное изобрести и поставить на серийное производство в Семи Ветрах?

Здесь ей отчаянно хотелось солгать… А она не могла. Кристу не покидало чувство, что он узнает, обязательно узнает, и вот тогда он прекратит улыбаться.

– Да. Изобрести могли, серийного производства там не было вообще, по приборам видно, что они собирались вручную. Но в моем квартале могли это сделать.

– Так много – и вы не знали об этом?

– Мы получаем детали из разных источников, что-то выплавляем сами, что-то находим в пустошах или покупаем у проводников. При этом тотального контроля со стороны Ветра нет и не было никогда. Моя семья управляет кварталом, люди здесь подчиняются нам, но не отчитываются перед нами о каждом своем шаге.

– Я это понимаю. У вас есть подозрения насчет того, кто мог это сделать?

– Нет. Я думала об этом, перебирала варианты… Пока что ничего нет. Но для этого требовался настораживающий уровень мастерства.

– И вовлеченность со стороны жителей Семи Ветров, – добавил Мустафа.

– Да, это тоже… Я буду искать. Не только ради нашего сотрудничества, я понимаю, какой проблемой могли стать эти роботы, если бы обернулись против нас.

– Те, кто их создал, станут еще большей проблемой. Они слабее машин – но они среди вас. Они могут подойти совсем близко, могут нанести удар, когда вы меньше всего ждете. Помните об этом, когда будете принимать решение, Ветер Криста. Приходите к нам в любой момент, когда вам понадобится помощь.

Она ожидала, что он продолжит расспрашивать ее дальше, но Мустафа уже поднялся с кресла. И это… все? Она не такого ожидала от допроса. Да это вообще не допрос был, к ней обратились так, как и следовало обращаться к Ветру! Мустафа не давил на нее, о том, чтобы попытаться отнять часть города, и речи не шло. Рядом с ним было удивительно спокойно… Гораздо спокойней, чем рядом с Морицем, если на то пошло.

Криста тоже поднялась, просто чтобы не смотреть на своего гостя снизу вверх. Она была рада, что все закончилось, и не хотела, чтобы он уходил. Какое странное, не совсем понятное сочетание…

– Вы точно больше ничего не хотите знать? – не выдержала Криста.

– Я спросил все, что хотел. Но вы можете что-то добавить, если угодно.

Вот тут следовало промолчать. Отец не раз говорил, что хороший лидер должен говорить меньше, чем нужно, а не больше. Хотя… стоит ли слушать отца после того, что он натворил? Если мнение Сеуна верно, Карстен просто сбежал, когда на него навалилось слишком много.

Криста готова была в это поверить. Не потому, что перестала любить отца. Просто сейчас слишком много навалилось как раз на нее, она знала, как давит этот груз – и как от него хочется сбежать.

Совсем недавно ей казалось, что Мориц – это единственная альтернатива. Ей ведь не на кого положиться, не у кого спросить совета! Но сейчас, глядя в спокойные, мудрые глаза человека из Черного Города, она вдруг подумала: почему нет?

– Незадолго до вашего прихода я кое-что обнаружила, – признала она. – Страшное… то, чему я так и не нашла объяснения.

– Что же?

– Мертвые тела в коллекторе на территории моего квартала.

Она не обязана была ему ничего говорить, потому что про те тела гости никогда не узнали бы. Да их это и не касалось! А сейчас она, получается, создавала дополнительную угрозу, она давала чужакам повод ее упрекнуть. Они ведь еще на первых переговорах спрашивали, были ли в Семи Ветрах какие-то странности, тогда она промолчала! Может, и ее нынешнюю откровенность сочтут отвлекающим маневром?

Но Мустафа ее не подвел, он выслушал ее внимательно, и Кристу ни на миг не покидало ощущение: ему не все равно. Она приняла верное решение, это имеет значение!

– Благодарю, Ветер Криста, – сказал он, когда она закончила.

– Вы знаете, почему погибли те люди?

– Нет, но я расскажу обо всем госпоже Гекате. Она разбирается в таком лучше. Вы ведь не сохранили те тела?

– Нет, слишком опасно, – покачала головой Криста. – Но перед тем, как уничтожить их, я провела полное сканирование того немногого, что оставалось. Я перешлю вам данные.

– Спасибо. И еще… Я верю, что вы не служите продавцу игрушек. Госпожа Геката тоже так считает, иначе не послала бы меня сюда. Для нас так лучше, для вас – хуже.

– Почему? – растерялась она.

Мустафа и теперь не отвел взгляд, он ответил ей все так же спокойно:

– Потому что в ближайшее время он, скорее всего, попытается вас убить.

Мир был таким прекрасным до Перезагрузок… Даже в моменты, когда он казался невыносимым. Мегаполис прогревался под жарким летним солнцем, в воздухе облаками вилась пыль – неподалеку от перекрестка шли ремонтные работы. Водители злились на вечные пробки, друг на друга, отчаянно сигналили, открывали окна, высовывались, ругались. Люди на тротуарах спешили, будто не понимая, что они никогда не успеют, потому что всегда будут находить новый повод для спешки.

Нико не спешила никуда, она просто наслаждалась моментом. Это было так непривычно, как странно… Все, что с ней происходило. Начать хотя бы с того, что она шла по городу в светлом легком платье, у нее такого никогда не было! И она несла в руках цветы. Она точно знала, что купила их у уличной торговки, пожилой женщины, улыбнувшейся ей так мило… Знала, хотя и не могла толком вспомнить, как именно это произошло. Вроде как в этом городе из стекла и бетона не могло быть старой цветочницы, на углу торгующей букетами. Но какая разница? Главное, что Нико хорошо сейчас, цветы в ее руках пахнут медом, солнце целует кожу.

Она знала, что многих выводит из себя. Она мешала людям спешить, и они раздраженно огибали ее, такую беззаботную, стремились к своим бесконечным делам. Они будто не понимали, какой это прекрасный день… Да они действительно не понимали, день как день, работать надо. Они смотрели на девушку, шагающую босиком по теплому асфальту, как на сумасшедшую.

Но Нико не волновало, что они там подумают о ней. Она то нюхала цветы, то поднимала голову к небу, расчерченному зеркальными линиями высоток. Она точно знала: беспокоиться не о чем, роботов не существует, жизнь идет своим чередом, и все обязательно будут счастливы.

А потом под ногой у нее что-то хрустнуло. Шаг невольно сбился, поверхность стала неровной, Нико, лишенная обуви, прекрасно это почувствовала. Она оступилась, едва не упала, уронила цветы, иначе не получилось бы удержать равновесие. Она удивленно посмотрела себе под ноги, чтобы понять, что произошло, и тихо вскрикнула.

Асфальта больше не было. Не только у нее под ногами – вообще нигде, ни впереди, ни за спиной. Не важно, что он там был, что она только что прошла по нему. Мало ли, что было вчера? Теперь уже нет – и не будет никогда.

Дорога сохранилась, но ее выстилали серые кости. Только человеческие, перемешанные – тут и ребра, и черепа, и россыпь костяшек пальцев… Единая пелена от горизонта до горизонта. Сотни, тысячи, кто их посчитает? Мертвецы, которые тоже никуда не спешат, но уже по совсем другой причине.

Нико с трудом оторвала взгляд от чудовищной картины, чтобы посмотреть, как на это реагируют другие люди. Они наверняка напуганы, но они же справляются, раз она не слышит криков и никто никуда не бежит!

Только вот она поторопилась с выводами: бежать оказалось некому. Люди исчезли, не было их, а машины остановились навсегда, превратились в ржавые остовы, частично провалившиеся в треснувший асфальт. Трава, робко выглядывавшая у бордюров, стремительно разрасталась, превращалась в колючие стебли, в истекающие ядом цветы. Она была единственной жизнью рядом с Нико – но она же была смертью. И нужно было бежать, но не понятно, куда и зачем, если ничего больше не существует.

А потом появился он. Нико даже не поняла толком, как заметила его, почему посмотрела в этот миг вперед. То ли движение привлекло, то ли просто иначе было нельзя. Темный силуэт перед ней, как будто человек… но она точно знала: не человек.

Никто и ничто. Если бы перед ней возник кто-то другой, Нико побежала бы к нему, вместе ведь проще справляться с кошмаром! Однако существо, приближавшееся к ней, и было причиной всего, она это точно знала. Ей нужно было бежать, и она хотела бежать, но просто не могла: серые кости под ногами продолжали трескаться, и Нико проваливалась в них, она попала в их ловушку, как в капкан, и теперь она обречена была стать одной из них, остаться здесь навсегда… Ей позволили увидеть жизнь лишь с одной целью: чтобы она острее ощутила свою смерть.

Она проснулась без крика, она отучилась кричать. Кошмары были частым гостем ее детства, за крик ей доставалось, и Нико стала молчаливой. А вот стать неуязвимой ей не удалось, она задыхалась от ужаса, сердце колотилось так быстро, что становилось больно, кожу холодила пелена испарины.

Она проснулась не в миг, когда увидела существо, а намного позже. Произошло что-то еще, но она не помнила, что именно… Да и не хотела помнить.

Этот сон не был похож на ее прежние кошмары. Он повторялся – уже это стало новым: в прошлом ее воображение проявляло себя куда оригинальней. А еще он ощущался таким реальным… Во сне Нико никогда не знала, что спит, все представлялось естественным, и все же ее прогулка по тому городу была исключением. Она никогда не бывала в подобном месте, и все равно она знала, что оно настоящее. Она чувствовала тепло и холод, солнце прогревало ее кожу, она помнила запахи. Разве во сне так бывает? Раньше точно не было. Она верила в сон, только пока он длился, а вот когда заканчивался, она осознавала, каким иллюзорным там все было.

Уже этого хватало для настороженности, а сегодня добавилась и еще одна странность: сразу после пробуждения у Нико болела голова. Боль быстро прошла вместе с учащенным сердцебиением, и все же поначалу было такое чувство, будто она активно использовала нейромодуль.

Ей это совсем не нравилось. Нико пыталась вспомнить, рассказывали ли им что-нибудь при обучении о влиянии модуля на сны, и пока терпела одну неудачу за другой. Но объяснение должно быть! Она не списывала происходящее на стресс просто потому, что стресс в ее жизни не прекращался с самого детства, а сейчас ничего особенного не происходило.

Может, нужно было рассказать об этом кому-то, а ей становилось неловко. Ей не хотелось, чтобы госпожа Геката сочла ее слабой, она и на этой, и на предыдущей миссиях проявила себя не лучшим образом. Еще немного, и Императрица исключит ее из своей свиты!

А может… Может, это наказание за то, что она допустила смерть Леони? Нико прекрасно знала, что виновата, даже если остальные убеждали ее, что это не так. Ее разум осознает, что она заслуживает наказания, от него не убежишь.

Тем меньше причин рассказывать кому-либо о происходящем. К счастью, ей было на что отвлечься: она обнаружила в личном компьютере новое задание.

Ей снова предстояло работать с Эзрой. Это раздражало в первую очередь потому, что она требовала такой реакции от самой себя. Толстяк ей никогда не нравился, поэтому она должна злиться из-за необходимости работать с ним, точка.

При этом Нико и в голову не приходило отказаться. Потому что с приказами начальства спорить нельзя, а других причин у нее нет…

Эзра, в отличие от нее, пребывал в благожелательном настроении. Он дожидался ее на границе квартала путешественников и развлекателей, покачиваясь в гигантского размера гамаке, способном вместить не меньше четырех людей обычного размера. Псы дремали возле стены, но, заметив Нико, подняли морды и завиляли хвостами. Она невольно улыбнулась, однако тут же одернула себя и придала лицу подходящее для Мастера выражение.

– Мы стали главными детективами этого города, надо будет отпраздновать, – лениво бросил Эзра.

– Тебе не надоедает гордиться собой?

– А кто еще мной будет гордиться? И что, нет причин?

– В квартале проводников нам просто повезло, – отрезала Нико. – На этот раз все будет сложнее!

– Ты этого еще не знаешь.

– И не узнаю, если ты решил провести день на качелях!

– А сегодня ты почему рычишь? – заинтересовался Эзра. – Та же причина, что обычно, или что-нибудь новенькое?

Нико не сочла нужным отвечать ему, она просто зашагала вниз по коридору, зная, что проводник к ней присоединится.

Им дали свободный доступ на территорию квартала, но Нико знала, что так будет. Тот тип, который тут почему-то руководит, Деннис, слишком труслив, чтобы отказать делегации Черного Города. Да он встречаться с ними боится! Поэтому он заранее скинул им все пароли и коды, чтобы лишний раз с ними не пересекаться. Но это к лучшему: Нико тоже не слишком нравилось смотреть на это трясущееся создание.

Их главной целью стал большой компьютер, расположенный в зале досмотра. Именно сюда сразу же направлялись беженцы, которых согласились принять в Семи Ветрах. В компьютер заносились данные о том, кто путешествовал с группой, и обо всех значимых грузах, которые они перевозили.

Но это в теории. Нико допускала: контроль велся не так идеально, как их пытались убедить. А может, и велся, однако сейчас все подчистили… Поискать все равно стоило, с кварталом путешественников действительно связано многовато странностей.

Обычно зал досмотров оставался пустым, однако сейчас квартал был переполнен из-за изоляции, спровоцированной Черным Городом, и наступления истинной зимы. Людей негде было больше разместить, и два небольших каравана теснились здесь, а компьютер и сканеры просто накрыли защитными чехлами.

Беженцы проблемой не стали: они не знали толком, кто такие чужаки, они просто привыкли шарахаться ото всех, кто выглядел непонятно. Поэтому, как только пришли Нико и Эзра, да еще и в сопровождении двух крупных псов, пространство возле компьютера мигом очистилось.

Проводник подошел к экрану, запустил архив, пытаясь разобраться, где что хранится. Нико такие сложности не требовались: даже при том, что местная компьютерная система не была настроена на нейроконтроль, ее коды все равно можно было вскрыть. Действовать так Нико было привычней и удобней, особенно сейчас, когда она не знала толком, что ищет. Любые несоответствия, любые подозрительные грузы, все моменты, когда можно было ввезти сюда этих проклятых роботов – пожалуй, так лучше всего сформулировать ее задачу. Если читать все материалы, требующиеся для этого, времени уйдет слишком много, без возможностей нейромодуля не обойтись.

Эзра быстро это понял, он уже не столько изучал данные на экране, сколько косился на свою спутницу. Нико его взгляд замечала, но делала вид, что не замечает. Видела она и беженцев, которые постепенно смелели, переставали прятаться, разглядывали чужаков уже открыто. Особенно наглели дети: они крались вдоль стен, чтобы подобраться вплотную к компьютеру.

Наконец Нико не выдержала:

– Убери их, они мешают!

– Как я их уберу? – удивился Эзра.

– Не знаю. Собак натрави.

– На детей?

– Дети – те же взрослые, только маленькие.

– Ты же не серьезно, да?

– А выглядит так, будто мне весело?

Дети их разговор прекрасно слышали, Нико об этом знала. Среди них началась возня: те, что поумнее, хотели уйти, но нашлись и мелкие недоумки, которые не понимали ни намеков, ни прямых угроз. Вместо отступления получилась потасовка, такое никогда не заканчивается ничем хорошим, и нынешний случай не стал исключением.

Мелкие беженцы умудрились обрушить на себя часть мусора, собранного у стены. На этом их игры в разведчиков закончились, начались вопли и слезы. Старшее поколение испуганно зашепталось, но приблизиться никто не решился, все ждали, как поступят чужаки.

– Нужно помочь, – забеспокоился Эзра. – Ты никакую машину под контроль взять не можешь? Надо действовать быстро и осторожно!

– Я занята.

– Нико!

Она смерила его холодным взглядом:

– Они сами в это влезли – сами и выкарабкаются.

Он ничего не сказал, просто сам бросился разгребать мусор. А Нико искренне не понимала, что его не устраивает. Они ведь все живы, вон, орут и сопли пускают – даже не потеряли сознание! Может, сломали что-нибудь, ну так что такого? Нико в свое время со сломанной челюстью ходить доводилось, и ничего, выжила!

Она больше не следила за Эзрой, среди данных наконец-то появилось кое-что интересное. Иногда это были намеки, а иногда – безусловные улики. Ни одна из них не могла привести их к продавцу игрушек или даже предателю, который спровоцировал разбойников, если это не один человек. Но с ее открытием уже можно было работать!

Она перегрузила нужные данные на личный компьютер и лишь после этого завершила сеанс нейроконтроля. Внешний мир вернулся со всей своей яркостью и громкостью, в нем рыдающих детей уже тащили куда-то беженцы, а Эзра вновь стоял рядом с ней.

Он смотрел на нее как-то странно, и Нико не поняла этот взгляд, но на всякий случай приготовилась к обороне:

– Что, начнешь меня отчитывать?

– Тебя ведь били в детстве, да? – задумчиво спросил он, будто забыв, что они это обсуждали – и она уже тогда была не рада.

– Нет!

– Сильно?

– Пошел на хрен! – огрызнулась Нико.

– Мне жаль.

Глаза защипало, но всего на долю секунды. Нико быстро подавила собственную необъяснимую реакцию и вернула себе способность общаться невозмутимо, как и полагается Мастеру.

– Мы будем обсуждать твои фантазии обо мне или займемся делом?

– А у нас есть способ заняться делом?

– Я нашла несоответствия в архиве. Во-первых, были караваны, в которых не совпадал общий вес грузов и вес каждой вещи по списку наименований.

– Как ты умудрилась такое заметить?

– Во-вторых, – продолжила Нико, не считая нужным объяснять очевидное, – есть проблемы и со списками имен прибывающих-убывающих караваном. Пусть и редко, но попадаются случаи, когда караван, например, уезжал в первый день месяца – и тогда же прибывал, только на час-другой позже.

На этот раз Эзра сразу сообразил, что к чему:

– Кто-то подкорректировал список прибывших, убрав оттуда убитых людей? Но почему их спутники ничего не сказали?

– А кому они что скажут, кому будут жаловаться? Если убивали одиночек, это могли и не заметить. А если заметили… В дорогах каждый сам за себя.

– Не обязательно, что все было именно так, это очень косвенные указания…

– Ты надеялся на прямые? Если бы наш противник был таким идиотом, мы бы давно узнали его имя!

– Ладно, ты права, – сдался Эзра. – Пора брать уважаемого Денниса за что-нибудь такое, что повлияет на его общительность.

Нико была согласна с тем, что допрашивать нужно сразу лидера. Именно он несет ответственность за все, что происходит в квартале. Да и потом, он обладает куда меньшей властью, чем остальные: тут звание не наследуется, Ветра выбирают.

Возможно, следовало посоветоваться с госпожой Гекатой, однако Нико решила, что оно того не стоит, такие решения Мастерам полагается принимать самостоятельно. Деннис посыпется на допросе быстро, должен, это будет не так уж сложно…

Или должно было получиться несложно, однако проблема возникла на старте: Денниса нигде не было. Попытки расспросить о нем тоже ни к чему не привели, одни беженцы шарахались от них, другие называли направления наугад, лишь бы их оставили в покое. Редкие сотрудники оказались немногим полезней: выяснилось, что никто из них не видел Денниса со вчерашнего дня.

– И часто он так пропадает? – насторожилась Нико.

– Бывает, зачем ему тут торчать, где хочет, там и гуляет, – промямлил погрузчик. – Можно я пойду? У меня трое детей и старенькая мама!

Они не лгали, они настолько боялись чужаков, что с удовольствием сдали бы им Денниса, если бы знали, где он. Но они даже не догадывались, и это было странно… Понятно, что лидер квартала не обязан ни перед кем отчитываться. Но разве ему не полагается оставлять своим подчиненным хотя бы какой-то способ с ним связаться? Что, если прямо сейчас у ворот появится новый караван, кто будет разбираться с этим?

– Вергер как-то упоминал, что видел этот чудика в квартале развлекателей, – сказал Эзра.

– В день, когда его подорвали? Да, такое сложно не запомнить. Но я видела этого типа – Альбина, не Вергера, – в квартале медиков, у него там то ли понос случился, то ли еще что… А может, он просто забился в угол и плачет.

– Здесь много углов.

– Да, поэтому мы не можем обходить их все.

– Есть идеи?

– Просто не мешай мне, – велела Нико.

Рановато она отключила модуль, но это легко исправить, она ведь и не устала толком. Она настроилась на камеры наблюдения, хотя это было непросто. Не потому, что технология какая-нибудь инновационная – скорее, наоборот, в Семи Ветрах использовали в основном старый хлам, собранный в пустошах. Сложность заключалась в том, что в системе не было единства. Даже в пределах одного квартала можно было наткнуться на разные платформы, а уж во всем городе – тем более.

К счастью, Нико и не нужно было отсматривать все, у нее было конкретное лицо, которое она теперь пыталась разыскать. Кое-какой результат был… и одновременно не был.

– Ничего не понимаю, – растерялась она. – Деннис иногда мелькает на камерах, но… Я вижу его только на кадрах двухдневной записи, не позже! До этого он появлялся перед камерами так же, как все, а вот два дня назад это прекратилось. Хотя тут хватает слепых зон… Даже больше, чем обозреваемых…

– Бритва Оккама – слышала о таком? – перебил ее Эзра.

– Что?..

– Зачем предполагать, что один из Ветров, управляющих городом, начал перемещаться прыжками? Не кажется ли более вероятным, что он намеренно где-то затаился?

– Или хуже…

– Или хуже, – согласился проводник. – Но это в любом случае произошло не само по себе. Ему накануне кто-нибудь угрожал?

– Нет, ничего такого, он был спокоен… Точнее, неспокоен, но не больше, чем обычно. И он везде один, не за что зацепиться.

– Тогда будем цепляться за место. Где он был перед исчезновением?

Нико сосредоточилась на последнем дне, когда Деннис еще появлялся в городе. Его исчезновение казалось шокирующим лишь на первый взгляд. На самом деле не так уж странно, что он затерялся: поток беженцев остановился, его присутствие мало где требовалось, он стал одним из многих жителей Семи Ветров. Он бывал у развлекателей, заходил на свою территорию, последний раз мелькнул именно там – но в коридоре, который, среди прочего, вел к очень подозрительному месту.

– Похоже, он направился в буферную зону, – объявила Нико. – Других вариантов я не вижу – но и этот какой-то тупой!

– Зависит от его мотивации.

– Какая у такого поступка может быть мотивация – эффектно самоубиться?

– Не знаю, – пожал плечами Эзра. – Вдруг там что-то интересное? Пошли посмотрим!

Нико сильно сомневалась, что в таком месте в принципе способно быть хоть что-то не убивающее за пару часов…

Буферной зоной в Семи Ветрах называлось пространство между внешними стенами, собранными из старого хлама, и внутренними, которые возвели намеренно. Иногда там хранили мусор, иногда – какую-нибудь технику или оборудование. Но это в любом случае считалось опасной территорией, именно туда попадали любые мутанты и боевые машины, пробившие первую линию защиты, там же порой датчики захлебывались от радиации, потоками долетавшей снаружи. А в истинную зиму там еще и было очень холодно, настолько, что человек долго не продержался бы. Даже если Деннис там побывал, он должен был уйти… Но ведь его больше никто не видел, об этом тоже забывать нельзя!

Нико еще могла принять вариант, при котором Денниса заставили прийти туда насильно, так ведь он был один, шагал сам! Может, заманили? Это более вероятно. Эзра вновь оказался прав: им только и оставалось, что идти и смотреть.

Чем ближе они подходили к буферной зоне, тем холоднее становился воздух, превращался в облака пара, появляющиеся при каждом выдохе. На металлических стенах образовывалась наледь, пока что не плотная корка, скорее, легкая пена… Но это ведь только начало.

Нико не покидало ощущение, что они напрасно тратят время, Деннис этот себя в обиду не даст, он бы в подобное место не сунулся! Однако оставался еще шанс, что он все-таки погиб здесь, и тогда им следовало взглянуть на его тело. Да и госпожа Геката должна знать о том, что продавец игрушек начал нападение на местную верхушку.

Буферная зона напоминала причудливую пещеру. С одной стороны – гладкая стена, покрытая льдом. С другой – нагромождение машин, спрессованных так плотно, так сильно искаженных, что в них едва узнавалось творение рук человеческих. Своды уходили куда-то далеко вверх, тонули в темноте. Никакого центрального освещения в буферной зоне не было, приходилось полагаться на фонари, которые они принесли с собой, да еще закрепленные на ошейниках псов. В распоряжении Нико было зрение, усовершенствованное нейромодулем, Эзра таким похвастаться не мог, но все равно как-то справлялся.

Сначала Нико показалось, что это место вообще не используется, а потом все-таки появились указания на то, что после основания города сюда не раз приходили. Справа от двери располагалась утилизационная печь, небольшая, но, похоже, рабочая. Чуть дальше обнаружилась череда прессов разного размера – для металла и прочего мусора. Судя по вони, приглушенной разве что холодом, где-то здесь был и чан для переработки биологических отходов. Но из персонала – никого… Понятно, почему: работать в таких условиях еще можно, жить – вообще никак, да и работу лучше поручить роботам.

Нико готова была отступить, признать свою ошибку и предложить уйти отсюда, когда псы, мигом насторожившиеся, глухо зарычали.

– Это ведь плохой знак, да? – прошептала Нико.

Она надеялась, что Эзра привычно отшутится, и на этот раз она бы даже не стала злиться на него. Потому что в темной металлической пещере совсем уж не хотелось встречаться с чудовищем…

Но Эзра остался непривычно серьезен, напряжен так же, как его псы.

– Да, – подтвердил он. – Среди всех плохих знаков это просто король.

Она знала Геки и Фреки не так хорошо, но даже она понимала, что, обнаружив Денниса, животные побежали бы к нему, показали, где он прячется, устроили типичную игру охотника и добычи. Но они приготовились к обороне, они были напуганы, просто страх заставлял их не драться, а действовать.

Нико разделяла их состояние, однако поддаваться панике она не собиралась. Она привела с собой двух роботов – ей надоело полагаться на других, она все-таки Мастер Контроля! Поэтому она взяла из транспорта «Универсала» и «Ловца», их проще было перемещать по коридорам города. Может, стоило сразу запустить «Офицера», а она не решилась, побоялась, что это вызовет переполох в Семи Ветрах. Подставилась сама, чтобы поберечь душевное спокойствие других… Отец, узнав об этом, сначала смеялся бы полчаса, а потом переломал бы ей ноги, чтобы урок точно запомнился.

Не важно. Еще непонятно, с чем им предстоит сражаться, возможно, этих роботов будет достаточно.

– Ты что-нибудь видишь? – спросила она.

– Прямо и налево.

Заметить угрозу первой полагалось Нико, она по-прежнему видела в темноте лучше. Но то, что проводник ее превзошел, показалось странно логичным. Для него эта территория привычней… а быть здесь не хочется вообще никому.

Она присмотрелась к участку, на который он указал, и едва заметила там, среди мусора, быстрое движение. Человек, несомненно, да еще и, похоже, один. Нико хотелось вздохнуть с облегчением, но не получалось, было в нем нечто странное. Как будто звериное… Или это просто иллюзия, созданная темнотой?

– Это, скорее всего, Деннис, – все так же тихо произнесла она.

– Вероятно.

– Думаешь, есть смысл его звать?

Прежде, чем Эзра успел ответить, человек в очередной раз дернулся и вдруг ловко, как ящерица, переполз по отвесной стене на высоту метров пяти, а потом скрылся в расщелине между металлическими блоками.

– Думаю, нет, – ответил проводник, доставая пистолет.

– Ты понимаешь, чем он заражен?

– В пустошах вариантов больше, чем хотелось бы. Но нам в любом случае нужно задержать его или уничтожить, если пойдем звать на помощь, он скроется. Правило одно: не позволяй ему к тебе приближаться.

Мог бы и не говорить, это правило Нико знала даже слишком хорошо – о нем напоминал шрам, оставшийся на ее теле после столкновения с Ловушкой. Ей предлагали удалить его, но Нико отказалась. Она всем говорила, что это отличное напоминание о собственных ошибках. О том, что это напоминание еще и о Леони, она предпочитала лишний раз не болтать.

Она пыталась определить, к какому типу паразитов относится то, чем заражен Деннис, но пока не могла. Точно не Ловушка – они такой прытью не отличаются. И не Прокаженный, эти не выжидают, они атакуют сразу. К сожалению, оставшийся список слишком велик. Она вывела в быстрый доступ базы данных о паразитической фауне пустошей и двинулась вперед.

Эзра жестами объяснил ей, с какой стороны заходить, и на сей раз Нико предпочла не спорить, доверилась проводнику. Сам он занял другую сторону, псы постоянно оставались рядом с ним, и несложно было догадаться, что им не впервой охотиться вместе.

Деннис скрывался от них до последнего, он так и оставался в той расщелине. Типичное поведение зверя: не двигаться, чтобы не напали! Нико намеренно не направляла в ту сторону луч света, чтобы не спугнуть существо. Она перевела «Ловца» на максимальную скорость, она готовилась перехватить цель при первой возможности.

Увы, цель оказалась умнее, чем хотелось бы. Сообразив, что люди направляются к нему, существо вырвалось из укрытия. Оно оказалось к Нико ближе, чем к Эзре, и отшвырнуло ее в сторону, причем не примитивной атакой, а полноценным боевым приемом.

Нико успела сгруппироваться, она не упала, но все равно поспешила обеспечить между собой и Деннисом расстояние в несколько метров, да еще и вывела в это расстояние робота.

– Если он и заражен, то не окончательно, он еще человек! – крикнула она.

– Он не человек, – напряженно отозвался Эзра. – Посмотри на него внимательней.

В подтверждение своих слов он навел на Денниса широкий луч фонаря, позволяя Нико разглядеть все в малейших деталях. Да уж… Не человек.

Но был человеком! Они не ошиблись насчет того, что это Деннис Альбин, он все еще узнавался, все еще носил ту же одежду, что и раньше, просто уже изорванную. Однако от него прежнего оставалось все меньше и меньше, его кожа почти скрылась под гротескного вида наростами, один из которых даже уничтожил правый глаз. Левый глаз сохранился, просто скрылся за мутной пеленой. Разрывы одежды позволяли разглядеть, что то же самое происходит с его телом: повсюду возникают крупные бесформенные наросты. Часть оставалась под кожей и напоминала комки опухолей. Но то, что прорвалось наружу, отличалось губчатой, несвойственной для человеческой плоти поверхностью.

Существо открыло рот, будто собираясь что-то сказать, но издало лишь глухой хрип, а Нико разглядела, что и язык уже сильно деформирован, распух, он теперь напоминает странную смесь между растением и слизнем.

– Ты знаешь, что это? – пораженно спросила Нико.

– Знаю. И ты знаешь, до границы Черного Города это уродство тоже иногда добирается.

– Его нет в базе мутировавшей фауны!

– Базу флоры открой.

Это почему-то не пришло ей в голову… А ведь это не такой уж дикий вариант, наросты на его коже действительно похожи на ту дрянь, которая обычно паразитирует на деревьях!

Он оказался заражен спорами гриба-паразита. Похоже, когда растение вызревает в носителе, носитель погибает, финальная стадия мутации происходит уже после его смерти. Из уничтоженного тела появляется крупное круглое образование, которое на воздухе ссыхается и в какой-то миг взрывается, наполняя пространство миллионами спор.

Большая часть оседает на неодушевленных предметах и погибает. Но это не страшно, эволюция намеренно сделала так, чтобы споры вырабатывались в избытке. Те из них, которым повезет добраться до достаточно крупных форм жизни, закрепляются внутри. В первое время они не проявляют себя, развиваясь в пределах внутренних органов. А дальше жертва начинает меняться, и паразит вынуждает ее уйти подальше, все силы пустить на самосохранение. Все что угодно, лишь бы обеспечить побольше времени для вызревания!

Нельзя сказать, что этот паразит был лучше тех же прокаженных – все они одинаково плохи! Его единственным преимуществом для рода человеческого было то, что он не стремился никого убивать намеренно, его устраивала любая пища, он избегал угроз, предпочитая одиночество. Опасен для других он становился, если они случайно оказывались рядом – ну и в момент созревания спор, разумеется. При иных обстоятельствах погибал только носитель.

А для носителя худшим моментом, пожалуй, было то, что он до последнего оставался жив. Нико читала об этом в официальной базе данных, одобренной Черным Городом, а поверить все равно не могла. Деннис Альбин был больше похож на внезапно начавший двигаться труп, а не человека, которым был когда-то! Тем не менее, в статье было четко указано: паразит сохраняет жертву живой до последнего, он не уничтожает мозг, а изменяет его. Именно поэтому Деннис использовал боевой прием… тот, на который вряд ли решился бы до заражения!

Теперь существо явно чувствовало себя загнанным в угол, а значит, готово было сражаться. Если бы оно сохранило силу простого человека, справиться с ним было бы не так уж сложно. Увы, паразит берег носителя, он менял его так, как нужно. Все эти наросты наверняка стали способом сохранить тепло в промерзшей насквозь буферной зоне. Теперь же Нико видела, как раздуваются мышцы на недавно тщедушном теле Денниса – неестественно, неправильно… Но он получит силу, лишь это имело значение.

– В базе данных сказано, что заражение никогда не происходит зимой! – сказала Нико.

– Я знаю.

– Но он ведь заражен! Инкубационный период долго не длится, его заразили зимой!

– Я вижу.

– Как такое возможно?!

– Нико, я знаю не больше, чем ты, – напомнил Эзра, не сводя глаз с Денниса. – Рискну предположить, что его заразили намеренно. Больше мы узнаем, если поймаем его и передадим медикам, давай сосредоточимся на этом!

– А мы… мы не можем от него заразиться?

– Не должны, необходимы споры. Но мы можем умереть, это тоже нежелательный исход!

Существу явно показалось, что они отвлечены, оно предприняло еще одну отчаянную попытку удрать, метнулось в сторону. Но Нико была к этому готова, она перекрыла ему путь «Универсалом». Возможно, все будет проще, чем она ожидала…

Конечно же, не сложилось, но глупо было ожидать, что ей повезет. Существо перешло от побега к обороне мгновенно, оно само вцепилось в робота. Минута, две, и вот уже во все стороны летят искры, система вывешивает оператору предупреждение, а существо, устранившее препятствие, отступает.

– Он выломал манипулятор! – поразилась Нико. – Этот мелкий гаденыш…

– Он не мелкий, мицелиевые паразиты встречаются редко, они плохо изучены, и мы не знаем верхний порог их силы. Но они считаются объектами повышенной опасности. Веди себя так, будто хочешь его убить, и тогда, возможно, у нас будет шанс взять его живым!

Идея казалась абсурдной, но на ее обсуждение не осталось времени: существо больше не пыталось убежать, оно явно решило, что просто так его в покое не оставят. То, что противников больше и они порой крупнее, паразита совершенно не пугало. Поврежденный мозг Денниса не был способен на полноценный анализ ситуации, зато и страха он не знал. Если нужно было действовать – он действовал.

«Универсал» был поврежден, но еще работал. «Ловец» и вовсе пока что был в отличном состоянии, и он подходил для охоты за столь быстрым существом куда больше. Нико уже не жалела, что не взяла с собой «Офицера»: от громоздкой боевой машины все равно не было толку, лишь возросли бы шансы повредить буферную зону!

Зараженный вел себя как тот самый демон из древних легенд: он двигался резко и непредсказуемо, в разные стороны, он цеплялся за малейшие выступы и зависал там, где, казалось, человек удержаться никак не мог. А его искаженная человечность пугала больше, чем уродство любых мутантов пустошей, но с паразитами так бывает чаще всего.

Нико погасила в себе остатки страха, как учили на тренировках, она просто действовала. Она думала лишь о том, что человек никогда не сможет превзойти по скорости машину. Не важно, как сильно изменил его паразит, ему ведь не могли дать новое тело!

Но никакие доводы рассудка сейчас не помогали. Зараженный легко превосходил даже «Ловца», «Универсал» рядом с ним и вовсе смотрелся старой рухлядью. Компьютер не мог просчитать траекторию его движений, при каждой попытке сделать это он выдавал ошибку.

У Эзры дела обстояли не лучше: проводник стрелял в существо, несколько раз даже попал: меткости ему было не занимать. Но мутант будто и не замечал этих выстрелов: на месте ран и ожогов плоть тут же зарастала сухими растениями, похожими на лишайник, только очень крупный.

Охотничьи псы подошли к нему ближе всего, однако они заплатили за это. Гери попытался прыгнуть на него, перехватить за горло, но зараженный отшвырнул его так же легко, как ребенок отшвыривает игрушку. Массивное животное перелетело через весь зал и исчезло среди металлического мусора. Фреки тут же отступил, прикрывая второго пса – и оставляя беззащитным Эзру.

Существо решило воспользоваться этим. Оно, прежде вынужденное обороняться, остатками разума Денниса наверняка сообразило: чем меньше противников, тем меньше проблем. А устранить Эзру оказалось проще всего, он еле двигался.

Нико прекрасно понимала: проводник не выживет. Даже если он успеет выстрелить, он вряд ли убьет эту тварь, зато существо покончит с ним в один удар! Она не могла этого допустить, не могла и все.

Она попыталась скрутить его, удачно подвела «Универсала» поближе. Робот перехватил существо в прыжке, будто обнял, окружил собственным металлическим телом со всех сторон, превращаясь в клетку. Существо забилось внутри, и на миг показалось, что это конец, они все-таки победили!

Но только на миг. Потом этот миг закончился – и зараженный вырвался на свободу, окончательно уничтожая робота. «Универсал» ведь и так был поврежден, но не это сейчас подвело. Нико не сомневалась: существо сумело бы порвать металл, даже если бы его сдерживала новая машина.

Получается, остался только «Ловец»… Он быстрее – и он меньше. А это существо будто неуязвимым сделалось! Может, в теории мутант и считается живым, но ведет себя как бессмертный. Нико не то что не могла его поймать, она не хотела этого. Если посадить его в клетку, он вырвется, если вырвется – принесет еще больше разрушений. Не говоря уже о том, что они дадут паразиту больше времени на вызревание!

Нет, его нужно убить здесь и сейчас, а потом уже разбираться с последствиями.

Нико больше не давала существу ни секунды покоя, не позволяла вспомнить, что в зале есть кто-то еще. Она сосредоточилась на тонком контроле, том самом, который обеспечил ей идеальную репутацию во время обучения. «Ловец» сравнился по скорости с существом, он не делал ни одного лишнего движения, не допускал ни одной ошибки. Он даже ранил существо, и не раз, однако это ни к чему не привело.

Нико больше не испытывала ни удивления, ни досады, она смирилась с тем, что не убьет существо напрямую. Она уже не ставила это своей целью, ее робот не просто атаковал, он загонял противника туда, куда нужно.

Если бы человеческий разум сохранился хотя бы наполовину, Деннис уже давно догадался бы, к чему все идет. Но паразиту требовались лишь базовые функции, и теперь это сыграло против него. Он и не заметил, как оказался прямо в центре площадки пресса.

Нико уже давно перехватила контроль над этим инструментом. Она подготовила ловушку, и теперь ловушка сработала. Когда она загнала существо туда, куда нужно, ее «Ловец» мгновенно отступил, а вокруг существа начали сдвигаться плиты пресса.

Они не могли раздавить его быстро, зато могли создать металлический куб, который нереально пробить. В принципе, в этот момент Нико могла бы остановиться, все-таки передать существо живым… А она не хотела. Она чувствовала, как отчаянно оно бьется внутри ловушки, как гудит под сокрушительными ударами металл. Если дать этому уродцу время, он сломает пресс… Не обязательно, но возможно! Никакого риска, пора заканчивать…

Он все-таки не был бессмертен. Паразит исцелял тело носителя, сколько мог, но в какой-то момент нечего стало исцелять. Металл с безжалостной эффективностью превратил в ничто и человеческую плоть, и клетки растения. Сплошное месиво, на которое Нико пока была не готова смотреть.

В зале стало тихо, как-то оглушительно, быстро. Нико просто замерла на месте, пытаясь в полной мере осознать, что только что произошло. В себя она пришла, лишь когда к ней приблизился Эзра.

– Ты как? – спросил он.

– Нормально. Это я должна уточнять – тебя же он чуть не превратил в удобрение!

– Да, было бы неприятно… Я живой, псины тоже живые. Не живой только Деннис, но это было неизбежно.

– Наверно, – устало кивнула Нико. – По крайней мере, все закончилось…

– Да как тебе сказать… Не хочу портить момент, но и врать не буду. Мы живы – да. Закончилось – нет.

– Что ты имеешь в виду? На продавца игрушек ссылаешься?

– Нет, мыслю пока менее масштабно. Ты и сама понимаешь, как мало осталось от уважаемого Ветра Денниса. Он погиб в мусорном прессе, там такой дряни намешано, что фиг определишь, были ткани мицелия внутри него – или на плитах, которые его убили.

– Подожди… Нет, никто так не подумает! – растерялась Нико.

– Наши союзники – нет, однако местные уже не раз демонстрировали чудеса сообразительности. У тебя с фантазией получше, поэтому предлагаю уже сейчас придумать доказательства того, что мы убили Денниса, потому что он превратился в злобный гриб, а не просто потому, что нам так захотелось! Иначе шансы того, что мы скоро последуем за ним, станут выше, чем мне хотелось бы.

Как будто мало было скандалов, а теперь еще это…

Иногда Кристе казалось, что на них ополчилась какая-то неведомая сила. Может, это сам Черный Город так развлекается? Нет никакого другого врага, нет продавца игрушек, все это было легендой с самого начала. А нужна ему даже не территория Семи Ветров, ему нужны бессмертные души обитателей, с демонами иначе не бывает.

Но такие мысли она держала при себе, у нее еще хватало сил вести себя так, как и полагалось Ветру. От скандала со смертью Денниса она постаралась отстраниться настолько, насколько это вообще возможно. Криста понятия не имела, что с ним произошло на самом деле, но слухи о том, что его убили чужаки забавы ради, не поддерживала. Зачем им это нужно? Нет, думать стоит в первую очередь о том, что это произошло сразу после обнаружения в квартале проводников партии роботов! Снова элементы чужой игры… Именно от нее и хотела держаться подальше Криста, она точно знала: выиграть, не зная правила, почти невозможно.

Она высказала свое мнение и ушла, позволив другим разбираться в случившемся. Наверняка она знала только одно: оборона квартала конструкторов должна быть усилена. Теперь Криста еще раз просматривала каталог изобретенных ими роботов и сравнивала с данными по деталям, которые сейчас есть на складах. Ей нужно было понять, какое оружие они смогут изготовить быстрее всего.

Долго раздумывать у нее не было времени, и она сразу же начала рассылать распоряжения по мастерским. В этом не было ничего особенного, на таком этапе сложностей быть точно не должно, а они неожиданно появились…

Одна из мастерских не отвечала. Вроде как ничего страшного, Криста с легкостью подобрала бы с десяток объяснений – от персонала, не желающего отрываться от работы, до сломанного передатчика. Но как же это не вовремя, сейчас, когда одна беда приходит за другой! Раньше, до прибытия делегации, Криста просто выждала бы час-два и попыталась связаться с мастерской снова, а теперь она была не в состоянии так долго выносить неизвестность. Она хотела посетить мастерскую лично и даже дошла до выхода из кабинета, но в дверях едва не столкнулась со своей сестрой.

Такого она точно не ожидала: Элла давным-давно не интересовалась делами Ветра и приходила сюда совсем редко. Да и в целом они перестали быть подругами… Были ли когда-нибудь? Криста не сумела бы уверенно ответить на этот вопрос. Лишь кровная связь между ними безусловна, с остальным возможны варианты.

При этом факт остается фактом, Элла пришла к ее кабинету, да еще и в компании Карстена-младшего. Хотя, пожалуй, давно пора перестать именовать его младшим, он уже больше года единственный Карстен Хейнман. Его назвали в честь деда, а еще, чтобы угодить Ветру того времени, Мориц дал сыну его фамилию, а не свою. Что угодно, лишь бы не утратить роль наследника!

Подарок получился сомнительный: несмотря на имя, Карстен-младший был копией отца. Правда, заметно улучшенной: повыше, держит себя в форме и пока еще не начал лысеть. Зато выражение лица воссоздал идеально, вечное недовольство, приправленное презрением. Сколько ему там лет, пятнадцать или шестнадцать? Криста постоянно забывала и не стыдилась этого, племянник ей не особенно нравился.

Но теперь они оба стояли на пороге и улыбались, Элла – искренне, Карстен – натужно. Криста посторонилась, пропуская их в кабинет.

– Что-то случилось? – спросила она.

– А когда у нас ничего не случается! – улыбнулась Элла. – Мы хотели узнать, как ты? До Морица дошли слухи о смерти Денниса, и он очень переживает за тебя!

Хрена с два он, конечно, переживает, но обвинить его вот так открыто Криста не могла. Он ничего плохого не сделал, а то, что по жизни крыса, доказать сложнее, особенно его жене и сыну.

Он не послал бы сюда свое семейство просто для того, чтобы выразить беспокойство.

– Он хочет, чтобы я уступила ему правление, не так ли? – поинтересовалась Криста.

– Не совсем, он просто готов тебя подменить, пока кризис не уляжется. Он хотел бы, чтобы ты знала об этом. Сейчас, когда умер Деннис, над Ветрами нависла особая угроза.

– И что? Мориц решил шагнуть за пределы самого себя и закрыть меня могучей грудью?

Элла привычно захихикала – она с детства смеялась над всем, что считала шуткой, даже если не понимала, о чем речь. Но обычно ей это просто позволяли, а тут она сразу получила толчок локтем в бок от сына.

– Мать, ты края видь! – скомандовал Карстен-младший. – Тебе сказали, что нужно говорить!

– А, да, конечно… – рассеянно отозвалась Элла и снова повернулась к сестре. – Мориц еще хотел бы предложить тебе совместное управление. Как ты на это смотришь?

– Дальше говори! – снова прикрикнул на нее сын.

– Да, вот еще: он возьмет на себя оборону и дипломатию, ты займешься изобретениями. И в это время вы оба… что же там еще было…

Карстен-младший нетерпеливо закатил глаза:

– Мать, как можно быть настолько тупой? Тебя же просят напрячь мозги раз в неделю, а ты даже этого не можешь! Они оба будут носить звание Ветра!

– Да, точно! Вот так! – обрадовалась Элла.

Криста терпеливо ждала, но не когда иссякнет поток дурацких предложений, а когда Элла отвесит свое материнское мнение ладонью отпрыску по губам. Нельзя же это просто принимать! Пацан, который по-прежнему от нее зависел, вел себя точно так же, как его отец. Хотя что тут удивительного? Он просто копировал ту модель поведения, которую наблюдал каждый день с самого рождения.

А Эллу вроде как все устраивало. Как будто это не она наследница Ветра, она просто оказалась рядом с великим человеком и очень гордится этой удачей. Она не была достаточно тупой, чтобы не понимать, что происходит. Она просто приучила себя не понимать, иначе у нее не получилось бы оставаться частью счастливой семьи.

И все это началось не сегодня и не вчера, но Криста до сих пор не могла понять, почему жизнь в итоге сложилась вот так. У Эллы был талант, она разбиралась в инженерном деле, отец обеспечил ей великолепное образование. Но она сказала, что ей куда важнее быть счастливой, и стала… вот такой?

При этом нельзя сказать, что Карстен-младший вырос абсолютным зверенышем, который считает себя выше остальных. Криста чувствовала, что ее он как раз побаивается… пока побаивается. Потому что она смотрела на него так, как мать смотреть просто не умела. Рядом с Кристой он чувствовал себя слабым и уязвимым, а злость за это вымещал на Эллу.

– Ну так что, Кристонька? – снова улыбнулась сестра. – Это ведь хорошее предложение, правда?

– Нет, Элла, это не хорошее предложение, – ледяным тоном отозвалась Криста. – Хорошее предложение звучит так: вы больше не показываетесь мне на глаза до тех пор, пока делегация Черного Города не покинет Семь Ветров. А иначе я придаток к тебе и того скорлупного псевдо-совеныша, которого ты зовешь сыном, выкину в пустоши в первую же метель, а тебя отдам медикам, чтобы угомонили и приучили к новому образу жизни. Будущее стало яснее?

Криста не собиралась делать и половины того, о чем сказала, но это не имело никакого значения. Она видела, как побледнела Элла, а Карстен-младший и вовсе испуганно отпрыгнул за порог. То, что надо, они услышали.

Так что вряд ли они в ближайшее время снова к ней полезут, вся их семья. А она вряд ли сохранила право считать, что их семья – это ее семья. Она сама по себе… И Криста понятия не имела, как долго она еще сможет это выносить.

Но пока что она не готова была сдаться. Она выждала пару минут, давая родственникам возможность отойти подальше, а потом направилась туда же, куда шла изначально – во внезапно затихшую мастерскую.

По пути она снова попыталась связаться со своими людьми – и снова не получила ответа. При этом охрана оставалась на привычных позициях, они ничего подозрительного не заметили. Сканеры тоже не показывали на территории конструкторов чужих машин. Должно быть, проблемы со связью, иных причин для беспокойства нет!

На этаже, где располагалась мастерская, было тихо, но не слишком. Не то зловещее беззвучие, которое приходит перед гибелью, просто тишина обычного дня. При этом Криста слышала, как в мастерской работают инструменты, играет музыка. Вот же доказательство, что все в порядке, она волновалась напрасно!

Она была почти спокойна, когда входила туда. Криста уже не боялась, поддаться она готова была лишь раздражению – но его давно не мешало бы на кого-нибудь выплеснуть, а эти сами нарвались!

Только вот злиться оказалось не на кого: мастерская встречала ее пустотой. Кристе не послышалось, инструменты действительно работали, но впустую. И кое-как восстановленный приемник сквозь помехи мурлыкал старую, раздражающе бодрую песню. Горели настольные лампы, остались кружки с напитками, сумка на полу, куртка на стуле… Все, как обычно бывает в мастерских в это время, ничего особенного. Только без людей.

Кристе это сразу не понравилось. Может, и нужно было предположить, что люди просто отошли куда-то, а она не могла. Она прекрасно помнила, когда она попыталась связаться с ними первый раз. И что, за это время они не вернулись? Да и не могли они бросить инструменты в таком состоянии, не новички ведь какие-нибудь, знают, чем это чревато!

Тут что-то произошло… Криста не представляла, что именно, и не собиралась выяснять лично. Ей хотелось бы уйти отсюда как можно скорее, в идеале – прямо сейчас, а она не могла. Она уже видела предупреждения, которые компьютер вывесил на мониторы. Инструменты не должны были работать впустую так долго, они перегревались, пожар становился просто вопросом времени. Поэтому Криста была вынуждена сначала отключить их, а потом уже бежать за помощью.

Но это не сложно, не должно быть сложно… Минута, две – и все! Пять шагов от порога к столу. Нажатие на одну-единственную кнопку. Два шага к следующему. Криста заставила себя сосредоточиться на простейших действиях, только так она могла сохранять хоть какое-то самообладание. Она не видела вокруг ни крови, ни разрухи. Она должна была справиться.

Она и справилась, она сделала то, что от нее зависело. Подвох таился в том, что зависело как раз не все… Она поняла это, когда кровь все-таки появилась, капнула ей на плечо, пролилась густой струей по коже куртки. Криста медленно, как во сне, посмотрела наверх…

Механики все-таки были здесь, все четверо, что и должны были находиться внутри. Вошли они в комнату сами, наверняка даже не предполагая, что останутся здесь навсегда. Криста не заметила их сразу, потому что каждый был прилеплен к высокому решетчатому потолку серой паутиной, по цвету сливавшейся с металлом. Да еще и массивные вытяжки отвлекали, и недостаток света… и то, что она сосредоточилась на инструментах, а не осмотрела тут все сразу. Хотя какая разница? Она не увидела бы трупы со стороны двери, ей все равно пришлось бы пройти дальше в мастерскую.

Они были живы сегодня, она это точно знала. Но теперь тела выглядели так, будто эти люди погибли не меньше недели назад. Сначала Кристе показалось, что они истлели, но она быстро поняла, что иллюзия в другом: они казались мумиями, готовыми к захоронению. Похоже, что-то вытянуло из них жидкость, а тела оставило, превратило в припасы.

Криста такого не ожидала, не была готова, так ведь она с детства знала, что жизнь обычно не дает паузу! Особенно в самые сложные моменты. Она выхватила пистолет, перевела на максимальный режим. Она направила его вверх, на потолок, пытаясь понять, где этот чертов паук. Ведь это же должен быть паук, раз есть паутина, правильно?

Но оказалось, что нет. В новом мире не нашлось места логике старого, и все его опасности нельзя было ни контролировать, ни предугадать. Криста заметила легкое движение боковым зрением, у нее была секунда, чтобы отреагировать. Она сделала все, что могла: отскочила в сторону, чтобы спрятаться за столом, выстрелила наугад три раза, не целясь, потому что целиться было не во что. Она стреляла в пустоту… И попадала.

Оно пряталось на виду до последнего. Ему не нужно было искать себе темный уголок или забиваться под стол, оно просто замирало, адаптировалось, и его скользкая шкура становилась почти зеркальной, идеально сливающейся с окружающим пространством. Но теперь, когда Криста ранила его, оно, заляпанное кровью, проявило себя.

Размером оно было больше человека раза в два и напоминало гигантскую, непропорционально раздутую скользкую гусеницу. Каждый сегмент тела заканчивался двумя плотными треугольными наростами, на которых существо и передвигалось. Конечностей у него не было, зато на шкуре росли крупные шипы, истекающие густыми прозрачными каплями – яд, скорее всего. Глаз Криста рассмотреть не могла, возможно, их вообще не было. Почти всю морду занимала крупная круглая пасть, из которой вытягивалось вперед тонкое жало.

За эту секунду Криста прекрасно поняла, почему механики погибли, не оказав сопротивления. Не успели просто! Существо маскировалось до последнего, а еще оно не плело паутину из отдельных нитей, оно выплевывало в пространство липкую серую слюну, которая, мгновенно застывая, превращалась в такую вот сеть, как на потолке.

Оно хотело сковать так и Кристу, но получалась ничья. Существо извивалось от боли, разбрызгивая вокруг коричневую кровь. Криста же оказалась прижатой к полу: кокон облепил ее ноги от ступней до середины бедер. Не обращая внимания на это, она прицелилась и снова выстрелила, на сей раз – прямо в центр круглой пасти. Попала, одного раза не хватило, но она не собиралась сдаваться. Три попадания, и голова мерзкой твари наконец разлетается на части, а тело, подрагивая, застывает на полу.

Криста победила… Могла бы победить. Подвело ее то, что существо в мастерской было не одно.

Стоило, пожалуй, догадаться: даже с его способностями и эффектом неожиданности одно существо вряд ли смогло бы так быстро убить четырех человек, причем неплохо подготовленных. Просто остальные почему-то не проявили себя сразу, и у Кристы не было ни времени, ни сил разбираться в тонкостях их поведения.

Одно с тошнотворным звуком рухнуло с потолка, другое мелькнуло у дальней стены. Эти двое еще сохраняли маскировку, но теперь Криста разобралась, как находить их, как угадывать по малейшим искажениям в пространстве.

Она не собиралась сдаваться, даже понимая, насколько безнадежным стало ее положение. Она просто запретила себе думать об этом. Ее ведь предупреждали, что она в опасности, давно предупреждали, а смерть Денниса лишь напомнила об этом. Почему она, получив тревожный сигнал, пошла сюда без охраны? Криста и сама не бралась объяснить, она знала лишь одно: она не имеет права умереть так глупо!

Она выстрелила в обоих существ, в одно, вроде, попала – по крайней мере, оно издало гулкий вой. Но серьезно ранено оно не было, первое после нескольких попаданий вело себя иначе. Пока что Кристе удалось лишь отпугнуть их, но это уже что-то!

Она вытащила из-за пояса рабочий нож, попыталась перерезать пелену, сковывавшую ноги. Не получилось, лезвие просто вязло в серых нитях, и никакая острота тут не помогала. Ладно, значит, надо по-другому!

Подняться Криста не могла, пришлось потянуть на себя ближайший стол, опрокидывая его. Он ударил по ногам, больно, но, кажется, до перелома не дошло. А еще она получила хоть какое-то укрытие, тоже плюс! Однако главной ее целью было даже не это, а инструменты, теперь рассыпавшиеся по полу. Криста помнила, чем занимались в этой мастерской, знала, что может найти.

Она оказалась права: среди инструментов действительно был лазерный резак. Он как раз пелену уничтожить мог, пусть и наполняя пространство удушающей вонью. Но по-настоящему плохо было даже не это, а то, что для работы Кристе требовались две руки: одной она пережигала кокон, другой придерживала пелену, иначе она рисковала задеть собственные ноги. В эти моменты она была вынуждена отложить пистолет. Вряд ли твари были достаточно умны, чтобы понять, насколько быстро она способна использовать оружие. Но они видели, что выстрелы прекращались, и использовали это, чтобы продвинуться вперед.

Поэтому ни о какой паузе и речи не шло, Кристе приходилось постоянно действовать. Она стреляла, отгоняя существ, откладывала оружие, снова бралась за лазерный резак. Две секунды на одно занятие, три на другое. Главное – не отвлекаться, не медлить, не поддаваться панике, потому что тогда дрожат руки, а ей нужна точность движений! Она видела, что прогресс идет слишком медленно, она не справится, однако заставила себя верить, что справится.

Но завершилось все так, как и должно было: она допустила ошибку. Она увидела, что существо застыло достаточно далеко, и перестала стрелять. А оно на этот раз не просто выжидало, оно готовилось выплюнуть новую порцию слюны, сеть, которая полностью свяжет сопротивляющуюся жертву.

Криста успела осознать это, а помешать уже не смогла бы. Существо готово было атаковать – и в тот же момент лишилось головы. Циркулярная пила, до этого остававшаяся отключенной, резко распрямила манипулятор и рванулась вперед. Плоть существа, может, и была защищена ядом, только вот для механизма это не имело никакого значения.

Пила стала не единственным инструментом, который будто ожил. Остальные тоже активировались – те, что были крупнее и сложнее. Только они и могли быть использованы против существ, и со своей новой задачей они справились великолепно. Хищники, оказавшиеся здесь, пытались сопротивляться, но это оказалось бесполезно. Их живучесть лишь продлила агонию, они с Кристой будто поменялись местами, теперь уже они не могли ничего изменить в своей судьбе.

Прошло не больше пяти минут, и все было кончено. Криста застыла на полу, пораженно наблюдая за теми бесформенными грудами, что остались от существ. Ну а потом она посмотрела в сторону двери – и вдруг увидела своего отца.

Она знала, что ее отец мертв. Она не забывала об этом никогда. Но в тот безумный миг то, что он пришел ее спасти, казалось не только возможным, это казалось правильным. Он обязан был, он задолжал ей, он ведь бросил ее одну в этом бардаке! И теперь она вынуждена делать то, что было его обязанностью: сражаться и с чужими, и со своими. А она совсем не того хотела, так пускай возвращается и больше не убегает на тот свет!

Но миг прошел, человек, который ее спас, шагнул поближе, и Криста разглядела, что это не ее отец. Над ней склонился тот самый чужак, который вел с ней переговоры, Мустафа.

– Вы? – только и смогла произнести Криста.

– Я, – кивнул он, забирая у нее резак. – Нужно как можно быстрее вернуться к вашим людям.

– Как вы здесь оказались?..

– Я попросил у госпожи Гекаты возможность выполнять задание по своему усмотрению. Этим заданием была ваша охрана, я давно говорил, что вас попытаются убить.

– Но… Я думала, вы меня предупредили, чтобы я спасалась сама!

– И это тоже, – подтвердил Мустафа. – Но наш враг очень умен и непредсказуем. Если у меня была возможность вас подстраховать, почему бы не сделать это?

– Почему бы не сделать это быстро! – не сдержалась Криста.

– Прошу простить меня за задержку. Роботы, которых я использовал, могли навредить не только мутантам, но и вам. Я решил, что безопасней будет задействовать инструменты, но на их отладку под нейроконтроль ушло больше времени, чем я ожидал.

Криста почувствовала, что краснеет. Она что, действительно обвинила его в недостаточно качественном и расторопном спасении?

– Нет, это я должна извиняться, вы…

Она хотела поблагодарить его и запнулась, не в силах продолжить. До этого Криста сама освобождала себя, а потому смотрела только на кокон. Теперь же, когда этим занялся Мустафа, у нее появилась возможность оглядеться по сторонам – и заметить прибор, закрепленный на обратной стороне столешницы того стола, который она перевернула.

Маленький прибор, такой безобидный на вид, вроде как не опасный… Но с почти завершившимся обратным отсчетом, который не оставлял сомнений в том, что это такое.

Глядя, как исчезают с экрана последние цифры, Криста так и не успела произнести слово «бомба».

Нико прекрасно знала, что настолько безрассудное решение никто не одобрит. Да она и сама не одобрила бы, если бы ей рассказал о таком кто-нибудь другой! Поэтому она предпочла промолчать и просто сделать.

Она уже не сомневалась в том, что ее сны – это не просто сны. Это попытка прямого контакта с использованием нейромодуля. В принципе, такое возможно, именно благодаря этой функции устройства Вергер услышал зов умирающего Мастера. Но чтоб общаться во сне… Ни о чем подобном Нико слышать не доводилось.

При этом она не заблуждалась насчет случившегося, понимала, насколько это опасно. Никто из ее союзников не стал бы идти на подобный риск. Даже Эзра не настолько наглый, он знает, когда остановиться в своих шуточках… А главное, у него нет нейромодуля. Кто еще мог это сделать? Вергер, Мустафа, Зоран? И шанса нет. Госпожа Геката? Тем более, Нико была не уверена, что представительница Черного Города вообще помнит ее имя.

Оставался только один вариант: продавец игрушек. Да, он раньше не делал ничего подобного, вообще не проявлял способности к прямому контакту. Но Нико могли сообщить не все, а даже если этого не было – он не первый раз их удивляет!

Он им не друг, он опасен, однако возможность поговорить с этим существом, узнать, чего оно хочет, завораживала. Нико понятия не имела, почему продавец игрушек выбрал ее, а не Вергера, который ему явно нравится. Может, счел самой слабой в группе? Ее, а не Зорана – это даже унизительно! Только зря он так. Нико готовилась показать ему, кто она такая на самом деле.

У каждого нейромодуля по умолчанию устанавливалась блокировка. Прибор улавливал, когда хозяин спит, и выставлял защитные настройки – иначе слишком бурное сновидение могло запустить атаку роботов в реальности! Обычный оператор эти настройки никогда бы не отменил, они находились вне пользовательского доступа. Но у Нико пусть и не с первой попытки, а получилось.

Она знала, что превращает себя чуть ли не в наживку, делает максимально уязвимой. Но она убеждала себя, что сможет это преодолеть, она вернет контроль, когда будет нужно. Иначе нельзя: то, что делает продавец игрушек, слишком сложно, при работающих кодах безопасности полноценный контроль он не установит, и Нико продолжит получать ничего не значащие намеки.

От волнения она долго не могла заснуть той ночью. Ворочалась с боку на бок, прислушивалась и к себе, и к кодовым сигналам. Голос отца в голове рассказывал, какая она дура, но это было не ново. В какой-то момент она даже смирилась с тем, что сейчас ничего не получится, нужно будет попробовать снова…

А потом она оказалась на поле боя. Нико впервые осознала, что она спит – возможно, потому, что постоянно думала об этом, и тревога не давала разуму по-настоящему расслабиться даже во сне. Это не сделало ощущения менее реальными. Нико все равно чувствовала жар, зависший в воздухе, а искры, пролетающие мимо, порой обжигали кожу. Она ощущала запах крови, горящей плоти и волос, раскаленного металла и полыхающего топлива. Она бы наверняка слышала крики, но криков больше не было, только треск пламени, пожирающего руины.

Здесь был бой – и кончился. Нико сначала решила, что попала в другой город, а потом поняла: она не в состоянии это определить. Возможно, тот же или совершенно другой, потому что все большие города выглядели одинаково после такого абсолютного, беспощадного уничтожения.

Некоторые небоскребы были раздроблены, едва опознаваемы, обращены даже не в обломки, а в однородную дымящуюся массу. Другие сохранили прежние черты, однако они теперь не тянулись к небу, они лежали на земле, каркасы былого величия, окруженные россыпью битого стекла. Широкие дороги покрылись ямами, вздыбились крупными кусками асфальта. И среди всего этого – боевые машины… и люди. Равные солдаты в этой битве. И не важно, что люди тоже управляли машинами. Каждый поставил на кон всё и каждый проиграл, потому что выживших не было. Победа и поражение могли определиться лишь тем, кому больше хотелось остаться на земле.

Это было так не похоже на ее предыдущие сны, так странно… Там реальность искажалась, дополнялась символами, которых в настоящем мире быть не могло, вроде дороги из костей. Здесь все оставалось настоящим, возможным, и от этого должно было стать легче, а становилось еще страшнее. Слишком уж четко Нико понимала: это не могло бы быть, это было.

Но было давно! А здесь… Чем больше деталей Нико различала, тем больше убеждалась: битва произошла недавно, это самый разгар противостояния, когда будущее оставалось неизвестным, а Перезагрузки еще не завершились. Она пыталась понять, почему продавец игрушек показал ей именно это место, и не могла. Неужели он появился на свет так рано? Но это же просто невозможно, в Черном Городе он проявил себя не так давно, да и в Семь Ветров прибыл от силы год назад!

Она признала, что не сможет вычислить это. Ей оставалось только ждать, и Нико двинулась вперед, осторожно подбирая путь среди остовов машин и запекшейся крови.

А потом она увидела его. Ту самую фигуру, которая давно уже преследовала ее… Только теперь это была не фигура. Это был человек в одежде, похожей на черную военную форму – и вместе с тем не копирующей ни один из известных Нико вариантов. Человек без страны и без знамени, под которым он вступил в эту войну.

Она не могла сказать, рослый он или нет, он оказался не на одном с ней уровне, а слишком высоко – он стоял на руинах пылающего небоскреба и смотрел на мир так, будто пламя ему не угрожало. Нико лишь могла сказать, что он отличается тонким телосложением, на грани болезненной худобы. Его кожа была светлой, а из-за контраста с черной формой и всполохами пламени она и вовсе казалась белой, ненормального оттенка для человека. Волосы черные, убраны от лица, кажется, вьются, но если и так, то не кудряшками, а крупными волнами, с расстояния не определить наверняка.

Но больше всего Нико поразило его лицо. Оно показалось ей знакомым, и это предсказуемо вызвало замешательство. Она попыталась вспомнить, где видела его раньше, и не смогла, потому что не сомневалась: они точно никогда не встречались. А потом до Нико дошло, что она видела не это лицо, а такие лица.

В военной академии было несколько курсов истории, в том числе и история мировой культуры. Такому обучали только будущих офицеров, почему-то считалось, что для них особенно важно всестороннее развитие. Кто-то на подобных уроках скучал, а вот Нико было интересно, она внимательно слушала и еще внимательней разглядывала иллюстрации. Именно поэтому она поняла теперь…

Это было лицо с иконы. Не с какой-то определенной, а в целом похожее на те лица, которые люди прошлого изображали на религиозных полотнах. Тонкие черты, болезненная бледность губ, а главное, огромные черные глаза, полные совсем человеческой печали. Нико и среди людей не встречала никого, кому определение «благородство» подходило бы больше, чем этому существу.

Но ведь это был продавец игрушек! Она не представляла, как такое возможно. Нико казалось, что лучше всего ему как раз подходит первый образ, в котором он предстал перед людьми: неопрятного озлобленного старика. Но не этого человека, потому что у продавца игрушек души не может быть по определению, слишком много он сделал… он убил Леони! Он убил многих… Он должен оказаться машиной или тем злодеем, которого захочется уничтожить, но не этим!..

Его человечность пугала Нико больше, чем любое уродство. Она осознавала, что перед ней красивое создание, причем красотой скорее возвышенной, чем человеческой, и это сбивало с толку. Хотя, может, это было его планом с самого начала? Он не только великолепно продумывал боевые операции, он умел играть с сознанием своих врагов. Возможно, для Нико он специально создал «лицо с иконы», зная, что это лишит ее уверенности?

Она думала, что готова к переговорам с ним, и ошиблась. Для беседы с врагом нужна уверенность, а Нико было до такого далеко. В миг, когда он перестал смотреть на пламя и перевел взгляд на нее, она поняла, что проиграет. Она не узнает у него правду, она сама окажется в ловушке – а этого она допустить не могла! Нико все силы, всю свою волю бросила лишь на одно: проснуться, вырваться, не быть здесь, не допустить этот разговор!

У нее все-таки получилось, она сбежала, но за это пришлось заплатить. Нико пришла в себя даже в худшем состоянии, чем после предыдущих кошмаров. Она все так же задыхалась, ее все так же оглушал грохот собственного сердца, но теперь она еще и чувствовала, что лицо и шею покрывает что-то мокрое… Кровь, естественно. Указание на сосуды, лопнувшие в носу от перенапряжения. И хорошо, что только в носу! Она подпустила врага слишком близко, убрала защиту слишком рано. Что, если бы он и вовсе сумел ее захватить, использовал против ее союзников?

Делать вид, будто ничего не случилось, Нико не собиралась. Она вернула защиту модуля на место и даже усилила ее. Ну а потом она отправилась на покаяние к госпоже Гекате.

Нико все еще побаивалась ее, хотя не смогла бы объяснить причину этого страха даже самой себе. Может, все дело в том, что Совет Черного Города всегда оставался чем-то непонятным, почти мистическим и уж точно непредсказуемым? Нико не отказывалась выполнять приказы, даже не думала об этом, но если была возможность держаться от госпожи Гекаты подальше, она этой возможностью пользовалась.

Теперь же беседа должна была стать наказанием за ту наивную ошибку, которую она едва не совершила. Нико быстро выяснила, что госпожа Геката пока в своих апартаментах, да еще и одна. Такое случалось редко, и нужно было пользоваться моментом.

Нико рассказала обо всем, что с ней произошло, начиная с первых, еще непонятных ей сновидений. Сейчас, когда она проговаривала это вслух, она понимала, насколько глупым представляется ее решение. Да за такое можно навсегда запретить становиться Мастером Контроля! А что будет, если узнает Императрица? Позор, какой позор… Нико уже пожалела, что решила обо всем рассказать, но обратного пути не было.

Госпожа Геката выслушала ее с привычным спокойствием. Понять, как она на все это реагирует, не представлялось возможным. И не только потому, что она идеально владела собой и всегда казалась равнодушной. Как тут вообще что-то поймешь, если у нее половина лица маской закрыта, да еще и повязка на глазу?

Зато второй глаз наблюдал за Нико неотрывно, внимательно, и… странно. Нико никогда не считала себя знатоком человеческих душ и уж точно не претендовала на понимание представительницы Совета. Но когда она начала подробно описывать внешность продавца игрушек, ей показалось, что во взгляде госпожи Гекаты что-то изменилось…

Она знала! Разумеется, не было ни доказательств, ни прямых указаний на это. Но если Нико досталась хоть какая-то интуиция, сейчас эта интуиция чуть ли не кричала: для госпожи Гекаты это не случайный набор черт. Она видела человека, который явился в сновидения Нико, раньше! А когда Нико описала его как «лицо с иконы», госпожа Геката, кажется, усмехнулась или раздраженно поморщилась, под маской сложно разобрать.

Но главное, она поняла, кто он такой! Поэтому, закончив свой рассказ, Нико напряженно ждала пояснений… Однако пояснений не было.

– Нужно ли мне говорить, что эта самодеятельность очень строго наказывается? – поинтересовалась госпожа Геката. – Это не было прямым предательством Черного Города лишь потому, что тебе такое не запрещали.

– Предательством? – опешила Нико. – Нет, госпожа! Я бы никогда не предала Черный Город, у меня и мысли такой не было!

– Ты начала общение с врагом, не получив на это разрешение. Разве не знала ты, что это запрещено?

– Я не… В смысле… Я знала, но это ведь было не совсем общение!

– Ты понимаешь, что он мог использовать тебя?

Хотелось соврать, чтобы хоть как-то улучшить свои позиции, а Нико не могла.

– Я поняла это уже в процессе…

– Видишь, в каком зыбком положении ты оказалась? – покачала головой госпожа Геката. – Ты понимала, но считала обстоятельства особенными. Ты сейчас прикрываешься глупостью, хотя на самом деле совсем не глупа. При таком стечении обстоятельств у меня есть право как наказать тебя, так и оставить в покое. Как ты думаешь, что мне следует сделать?

– Я думаю, что мой поступок принес не только угрозу. Вы ведь узнали его, не так ли? Того человека… Если это приблизило нас к поимке настоящего продавца игрушек, оно того стоит!

– Поверь мне, это не приблизило нас вообще ни к чему. Вот как мы поступим… Наказывать я тебя не буду, но я запомню то, что ты сделала. С этого дня ты будешь использовать полную блокировку нейромодуля за исключением моментов, когда он тебе нужен. Особенно во время сна. Иногда я буду просить Вергера проверить, выполнила ли ты мой приказ. Ты никому не расскажешь о том, что видела, и никогда больше не попытаешься установить контакт с тем существом. Ты поняла меня?

– Да, госпожа Геката. Насчет Вергера… Я бы никогда не нарушила ваш приказ и без проверок.

– Но теперь ты знаешь, что есть и такая возможность. Можешь идти.

Если по пути сюда Нико чувствовала себя виноватой, то теперь – униженной. А хуже всего было то, что она злилась не на госпожу Гекату, а на себя. Ей следовало подумать, прежде чем решаться на такую авантюру! Да и то, что госпожа явно узнала того человека, но не сказала ни слова… Это показатель ее истинного отношения к Нико.

И ведь она даже не знает, как глубоко продавец игрушек заглянул в ее разум из-за этой авантюры, сколько увидел! Если подойти с этой стороны, госпожа Геката была еще милосердна к ней.

Хотелось сделать хоть что-нибудь, но делать было нечего, не сейчас так точно. Тут даже нельзя устроить тренировку, чтобы выпустить злость, и нельзя кричать. Нико нацепила привычную маску равнодушия, хотя под этой маской все кипело. Лучшее, что она могла сделать, – уйти подальше, никого не видеть, притвориться, что мира не существует и она вдруг осталась совсем одна в пустоте.

Такой способ успокоения работал отвратительно, а скоро у Нико забрали даже его: на небольшую отдаленную площадку у самой буферной зоны, где скрывалась девушка, явился Эзра. На этот раз без псов, один, но лучше от этого не стало.

– Как ты меня все время находишь? – мрачно поинтересовалась Нико.

– Я же следопыт, проводникам такое положено.

– А еще им положено уйти, если их прогоняют. Займись.

– По-моему, тебе сейчас лучше не быть одной.

– По-моему, я могу обойтись без «по-твоему».

Она надеялась, что Эзра все-таки уйдет, и при этом знала, что он останется. Она и сама не могла этого объяснить. Проводник пока держался в стороне, он остановился у прохода в коридор, прислонившись плечом к стене.

– Я просмотрел отчет о том, что случилось в Объекте–21.

– При чем тут это? Если тебе так уж интересно, у меня паршивое настроение не из-за событий столетней давности! Просто я кое с чем налажала.

– Я думаю, тут все сразу. Ты тогда потеряла подругу, внутри появилась трещина, и с тех пор ты скорее изображаешь спокойствие, чем чувствуешь его.

– Дофига психолог, да?

– В отчете сказано, что ты хорошо держишь контроль над собой. А ты только что мгновенно начала на меня рычать. Ты ведь понимаешь, что это плохая тенденция?

– Тебе не приходило в голову, что меня раздражает не весь мир, а именно ты? Ну и зря не приходило, ты в принципе нравишься только своим собакам!

Она надеялась задеть его, уязвить достаточно, чтобы он разозлился и ушел. Но Эзра и бровью не повел:

– Да, мне такое часто говорят. Не хочешь все обсудить?

– Я уже сказала, чего я хочу.

– Нико, я не уйду. Если ты продолжишь таскать в себе эту боль, однажды она подведет тебя в решающий момент. Я понимаю, что ты никому не доверяешь. Но с этой точки зрения я лучший кандидат для разговора.

– Тебя тут ничего не смущает? – удивилась Нико. – Я не хочу ни с кем говорить, но должна поговорить с тобой – логика!

– Со мной. Потому что меня ты после этой миссии никогда не увидишь. Потому что, даже если я вернусь в Черный Город, а не погибну тут, я все равно долго не проживу. Ты боишься не людей, ты боишься той власти над тобой, которую они обретают со знанием правды. Но я-то ничего знать не буду… в конце пути.

– Эзра, я серьезно, просто свали. Или я тебя заставлю.

– Каким образом?

Она понимала, что прямо сейчас доказывает его правоту, но ничего не могла с собой поделать. Да, раньше она контролировала себя лучше. Да, после того, как она впервые столкнулась со смертью человека, который ей дорог, и с истинной угрозой пустошей, она поняла, что может выдержать меньше, чем думала. Но жирдяй не имел права рассуждать об этом, он вообще никто! И не просто ей никто, а по жизни: какой-то там проводник, который умудрился подцепить вирус в пустошах. Он еще и выставляет главным своим преимуществом то, что умирает!

Она хотела вернуть свое одиночество во что бы то ни стало и попыталась оттолкнуть Эзру подальше в коридор. Но проводник увернулся с неожиданной для человека его параметров ловкостью, и вот он уже не дальше, а ближе, на той площадке, которую Нико обозначила как свою территорию.

– О чем я и говорю, – укоризненно заметил Эзра. – Это уровень начинающего оператора, а не твой.

– Нарываешься?

– Очевидно, что да.

– Хорошо, тогда просто запомни, что я пыталась тебя предупредить!

Она попробовала быть вежливой, не получилось, но виноват в этом действительно он, поэтому Нико разрешила себе не сдерживаться. Она выпустила ту злость, которая давно уже накапливалась внутри. Теперь, когда она не осторожничала, все должно было закончиться быстро…

И не закончилось. Она не представляла, как он это делает. Он двигался недалеко, он постоянно оставался рядом, буквально в шаге от Нико, но она ни разу не сумела до него дотронуться. Да и она тоже хороша! Нико прекрасно видела, что движения у нее получаются предсказуемые, неуклюжие… Она не этого хотела, и она уж точно не жалела Эзру, просто гнев отвлекал ее, мешал сосредоточиться. Вот и получалось так, что она, владеющая точечным боем, двигалась как перепуганная курица! И это должно было ее успокоить?

Она уже не думала о том, как все началось, с кем она дерется. Раз уж она не могла сдержать эмоции, она просто отпустила их. Мысли путались, из памяти рвалось все и сразу – кошмары, не дававшие ей покоя, смерть Леони, ночь, когда она проиграла продавцу игрушек, драки с братьями, ее кровь, и кровь повсюду…

Ей наконец удалось ударить его, и получил он за все сразу. Протезы в руках Нико, пусть и небольшие, сработали с привычной безупречностью. Они отшвырнули Эзру, который весил, пожалуй, как малый транспорт, в сторону с такой силой, что он перелетел через всю площадку, врезался в металлическую стену, оставил на месте удара внушительную вмятину и сполз на пол.

Злорадство мелькнуло не на секунду даже, а на долю секунды, потом оно исчезло, и чувство было такое, будто Нико проснулась или вышла из транса. До нее лишь теперь в полной мере дошло, где она находится и что делает. Она ударила своего союзника! И не так важно, что он нарвался сам. Он из своих, а она не имела права…

Нико бросилась к нему, позабыв про недавнюю неприязнь. Эзра, к ее удивлению, даже сознания не лишился, но досталось ему крепко, сам он подняться не мог. Нико помогла ему усесться на полу, опираясь спиной на стену, и опустилась рядом сама. Она видела, что изо рта и носа у него идет кровь… А он все равно улыбался ей! Она понятия не имела, к какой травме привел удар, но Эзра очень убедительно делал вид, будто вообще ничего не заметил.

– Полегчало? – хитро покосился на нее он.

– Идиот! – снова разозлилась Нико. – Я же могла убить тебя! Давай отведу к врачу!

– Не нужен мне врач, так оклемаюсь. Одно из преимуществ жировой прослойки: ты постоянно будто завернут в ватное одеяло. Но я оценил, что ты у нас девочка неслабая… Это не человеческая сила, Нико.

– Это протезы, – признала она. – Малые, такие продавец игрушек захватить не может!

– Я не обвинял тебя в этом. Если тебе позволили войти в эту группу, тебя не сочли опасной. Я о другом хотел спросить… Откуда протезы?

Правильных вариантов ответа было несколько, и Нико оставалось выбрать между «Пошел к черту» и «Не твое собачье дело». А она вдруг удивила себя больше, чем Эзру, когда ответила:

– Несколько лет назад я обрезала себе пальцы…

Сказала это – и разрыдалась, сама не зная, почему. Она даже не догадывалась, что ей хотелось плакать… и не могла определить, когда начало хотеться. Не сегодня и не вчера – пожалуй, лет пять назад. Уже это было плохо, а стало хуже, когда она не замолчала, как следовало бы, а рассказала Эзре всю правду. От момента, когда она решила, что должна победить братьев любой ценой, сквозь щелчки инструмента, срезающего пальцы, которые до сих пор звучат у нее в ночных кошмарах, до того самого дня, когда она поняла, что ее сила порой ничего не стоит перед лицом смерти.

Она сказала то, что не говорила никогда и никому. Нико даже допускала, что пожалеет об этом, но сейчас остановиться не могла, слишком уж нужным оказалось ощущение, что она скидывает с себя груз, который тащила на плечах годами.

А Эзра этот проклятый вместо того, чтобы из солидарности ее остановить и не дать опозориться еще больше, обнимал ее по-медвежьи неловко, ничего не говорил, только слушал и, кажется, все понимал.

Он просто хотел ее спасти. С этого и начались все его проблемы.

Зоран, пожалуй, мог бы гордиться собой. Мама и бабушка как раз не гордились бы, они бы ругались из-за того, что он влез в подобную историю. Но ему важно было все-таки справиться, преодолеть страх, вспыхнувший в душе в тот момент, когда на него полетело облако этого уродства, появлявшееся отовсюду сразу. Больше всего Зорану тогда хотелось развернуться и убежать, причем с криком, потому что не кричать в такой ситуации нельзя.

Но он остался. Правда, маленькую слабость себе все-таки позволил: орал он так, что это тоже отпугивало часть насекомых. Однако при этом он справлялся, так что поражением такое не считается.

Он внимательно следил за тем, каких мутантов набирает в качестве образцов. Сначала убедился, что у них будут паразиты, раз уж весь этот хаос из-за них и начался. Потом, когда основного образца было собрано достаточно, переключился на других мутантов, особенно нетипичных, тех, о которых не было данных в архиве. Это не означало, что их создал продавец игрушек, но повышало такую вероятность.

Постепенно Зорану становилось спокойней. Он не расслабился, он просто видел, что его спутники сдержали слово. Именно Марк и Мустафа вели основную битву, он же мог сосредоточиться на самообороне. Он заполнил контейнеры для образцов до предела, он готов был отступить и даже имел на это полное право.

Ну а потом он увидел Литти Кашбир. Она, похоже, проигнорировала предупреждение своих лидеров или просто ничего не услышала. В любом случае, она пряталась не в доме, как следовало бы, а в крошечной постройке, которая, похоже, предназначалась для хранения роботов. Литти отсиживалась там до последнего, ее подвело то, что это место никак не подходило для защиты в таких ситуациях: слишком много щелей, слишком крупные решетки вентиляции.

В какой-то момент девушка не выдержала, она с испуганным криком выбежала из убежища, окруженная крупными, с кулак размером, летающими тварями. Она сумела их отогнать – и тут же стала жертвой других, притаившихся в земле и среди грядок. Они обвили ее ноги тонкими щупальцами, повалили на землю, Зоран видел, как сверкнула в лучах искусственного солнца первая кровь…

Литти не справилась бы, не сумела бы просто. Зорану пришлось вмешаться: он перевел роботов на автопилот, поручив им защищать образцы, а сам подбежал к девушке. Он помог Литти подняться, отдал ей свою маску, чтобы защитить, хотя раньше он бы поклялся, что никогда на такое не решится. Зоран перенастроил личное защитное поле так, чтобы оно отгоняло мутантов электрическими импульсами. Он знал, что долго оно не продержится, так ведь долго и не нужно! Марк и Мустафа побеждают, необходимо просто дождаться, когда они справятся!

– За мной! – скомандовал он, хотя слова ничего сейчас не значили, ему все равно пришлось тащить рыдающую Литти на себе.

Повезло хотя бы в том, что она мелкая… Как Леони. Как была Леони… Умом Зоран понимал, что это совершенно разные девушки с разной судьбой, и все равно его не покидало чувство, что, спасая Литти, он хоть немного исправляет трагедию прошлого.

Фермерский дом находился близко и вместе с тем бесконечно далеко, так далеко, что и не успеть. Но нужно, они ведь не могут умереть так бездарно, когда все почти закончилось! Поэтому Зоран игнорировал боль, не думал о том, какой вред могут нанести добравшиеся до обнаженной кожи насекомые, он просто кричал:

– Откройте дверь!

Сестры Литти наверняка заметили, что ее дома нет. Скорее всего, они прильнули к окнам, ждут ее, не выходят только потому, что увидели полчища насекомых. Но они должны заметить две фигуры, обязаны! Зоран понимал: если они сейчас уткнутся в запертую дверь, это конец. На вскрытие даже самого примитивного замка у него уйдет по меньшей мере пять минут, а у него не будет и двух. Поэтому замок не будет заперт, их впустят, обязательно!

Все решилось, когда он навалился на ручку. Она поддалась легко, он и Литти чуть ли не влетели в прихожую, и Зоран тут же захлопнул дверь за ними. Пока что не обращая внимания на свою спутницу, он запер замок и поспешно раздавил тех мутантов, которые успели пробраться следом за ними.

Когда с этим было покончено, он наконец позволил себе обернуться, счастливый, готовый принять благодарность от переполненных радостью сестер. Но вместо трех девушек рядом с ним по-прежнему была одна, Литти рыдала на полу и даже не пыталась подняться.

Зорану пришлось ее окликнуть:

– Эй! Что случилось? Где твои сестры?

Никакой реакции. Она будто и не услышала его… А может, и правда не услышала, не в том состоянии была. Ее худенькое тело сотрясалось от рыданий, она опиралась о пол одной рукой, другой закрыла лицо. Пожалуй, следовало подойти к ней, дотронуться, поддержать, чтобы хоть как-то привести в чувство. Но Зоран понятия не имел, как с таким справляться, он боялся сделать хуже.

Хотя куда уж хуже? Ситуация явно катится на дно. Даже если Маргет и Селия не заметили приближение сестры, ее рыдания они бы точно услышали! И почему тогда была не заперта дверь? Может, сюда пробрались мутанты? Но это ведь не те мутанты, которые таятся, эти бы напали сразу!

Зоран прошел мимо Литти и направился в ближайшую комнату. Он готовился полностью обыскать дом, начиная оттуда, это займет не так уж много времени – в квартале кормильцев все жилища маленькие.

– Эй! – позвал он. – Есть тут кто? Я при…

Он запнулся на полуслове, не в силах продолжить. Он надеялся найти Маргет и Селию быстро, но не настолько – и не так…

Они обе оказались в той самой комнате и обе были мертвы. Они не допускали никаких ошибок, они восприняли предупреждение всерьез и изолировали свой дом, и погибли они не из-за мутантов. Селия лежала на полу, уже посиневшая, с вывернутой на сто восемьдесят градусов головой. Маргет осталась в кресле, привалилась к спинке, и опущенный подбородок скрывал часть чудовищной раны на шее – но часть все равно было видно. Тоже не работа насекомых, ей в горло вогнали разбитую бутылку.

Зоран и без того застыл на месте, а от ледяного голоса, прозвучавшего за спиной, у него и вовсе дыхание перехватило:

– Видите, что вы заставили меня сделать? Они не должны были умирать, это не требовалось.

Он понимал, что это Литти, это ее голос… и вместе с тем не ее. Он знал Литти не очень хорошо – да вообще не знал! Но ему и краткого знакомства хватило, чтобы сообразить: юная улыбчивая девушка так говорить просто не может.

Он заставил себя обернуться, хотя и сам не знал, для чего. Может, чтобы убедиться, а может, чтобы сделать хоть что-то, иначе страх просто убил бы его. А теперь убьет она… Зоран понял это в миг, когда заглянул ей в глаза.

– Зачем? – выдохнул он.

– Строгая необходимость, – безучастно пояснила Литти. – Они без понимания отнеслись к тому, что их младшая сестренка решила выйти на улицу. Они сказали, что я сошла с ума. Я пообещала не выходить. Убить их быстро и неожиданно мне было выгодней, чем устраивать долгую драку.

– Чтобы поймать нас?

– Тебя, – уточнила она. – Я понимаю, что не смогу убить всех троих. С Вергером мне и вовсе лучше не встречаться. Но тебя необходимо устранить. Ты способен делать то, что невозможно предугадать.

Зоран еще никогда не оказывался так близко к продавцу игрушек. Он понял, кто перед ним, с самого начала, просто не сразу позволил себе поверить. Но вечно бегать от реальности нельзя, он попытался отшатнуться…

Конечно же, Литти не позволила ему. Она перехватила его рукой за шею, сжала с силой, которой в ее худеньком теле быть не могло, без труда приподняла над полом, хотя Зоран был выше нее.

Он знал, что она убьет его. Точнее, не она, а продавец игрушек, однако Литти не сумеет ему помешать. Если она не смогла остановить этого выродка, когда он убивал ее сестер, каковы шансы, что она защитит постороннего человека?

Первым желанием Зорана было молить о пощаде, но он знал, что это бесполезно. Это создание только выглядит как человек, оно от живых на самом деле бесконечно далеко. Оно даже в разговор с жертвой не вступит, знает, что со стороны Зорана это будет лишь попыткой выиграть время. Оно либо задушит его, либо шею свернет, у Зорана осталось несколько мгновений жизни!

Как только он понял это, мысли рванулись вперед с какой-то невероятной скоростью, о которой Зоран раньше мог только мечтать. Продавец игрушек проговорился, что боится Марка Вергера. Точнее, сказал он не так, но суть примерно такая. Почему? Что в Марке особенного? Эти двое ведь давно как-то связаны!

Да тут долго гадать не нужно, подходит только одно объяснение: тонкий контроль над кодами. Это какая-то врожденная аномалия, благодаря которой Вергер уже не раз обходил продавца игрушек. Но что толку от этого Зорану, который на подобное просто не способен?

Впрочем, если очень хочется жить, приходится стараться в сто раз больше, чем обычно. Ситуация ведь не безнадежна: вряд ли Литти – основное тело продавца игрушек, он бы не пожертвовал ею так легко! Скорее всего, он контролирует ее через ретранслированный сигнал, который сейчас наверняка проходит с помехами, вызванными работой Марка и Мустафы. Продавец игрушек ослаблен, а Зоран умеет вскрывать коды, пусть и делает это на компьютере. У него может получиться!

Он не пытался перехватить контроль над Литти, он понятия не имел, как вообще управляют людьми. Зоран бросил все свои силы на то, чтобы создать в пространстве как можно больше кодовых помех. Это тоже было непривычно, тяжело, ударило болью в затылок и виски, но он не прекращал, не позволял себе ни единой паузы. У него ведь получалось!

Если бы кто-то сейчас наблюдал со стороны, он бы сказал, что Зорану чудится, все осталось как есть. Но он один чувствовал хватку на своем горле, и теперь эта хватка не то что ослабла, просто перестала становиться сильнее. Зоран воспользовался этим, извернулся всем телом, ударил Литти обеими ногами, чтобы отделиться от нее.

У него получилось. По крайней мере, что-то получилось… Он отлетел в сторону, упал на пол, закашлялся, прижимая руку к горлу. Литти же устояла на ногах – и, увы, перестроилась, заблокировала все коды так, что дотянуться до нее он больше не мог.

– Хороший шаг, – оценила она без намека на ярость. – Это лишь доказывает, что ты чужой опасный ресурс, который надлежит…

Она так и не договорила. Литти не пыталась создать интригу, какое там! Просто ее существование оборвалось в миг, когда она меньше всего ожидала. Циркулярное лезвие, выпущенное одним из дронов, перерезало ее шею ровно посередине, голова с глухим стуком откатилась в сторону, тело рухнуло там, где только что стояла девушка. Отчаянный ход Зорана не только позволил ему освободиться, он еще и отвлек оператора и Литти от двери, через которую Вергер как раз завел роботов.

Все закончилось, они справились, но ничего похожего на радость Зоран не чувствовал. Он как завороженный смотрел на кровь, бьющую из рассеченной шеи, на застывшее лицо девушки… Потом живот скрутил болезненный спазм, Зоран только и успел, что отвернуться, и его все-таки вырвало от страха.

Он плохо запомнил то, что было дальше. Приходили и уходили люди, что-то говорили, кто-то кричал, кто-то плакал. А Зоран как будто существовал параллельно этому, он сосредоточился на ощущении того, как засыхают на его лице капли крови Литти, попавшие на него в миг ее смерти. Он ведь думал, что спас ее… Он верил, что получилось спасти, что несправедливость, принесенная в этот мир смертью Леони, исправлена! Но несправедливости стало только больше.

Все закончилось в момент, когда к нему подошел Вергер и просто сказал:

– Иди работай.

Зоран перевел на него пустой взгляд, кивнул и направился прочь из разгромленного квартала кормильцев.

Конечно.

Надо работать.

Только это его всегда спасало.

Он выбрал лабораторию в квартале конструкторов – по сути, переоборудованную мастерскую. Квартал медиков подошел бы ему больше, но с ними поладить сложнее. Оттуда Зоран просто запросил необходимые приборы, их быстро доставили, а уж кто договаривался о таком – его не интересовало.

Состояние по-прежнему было странное, непривычное. Он не зависал, он работал, он даже написал несколько программ за эти часы и запустил их. Но если бы его спросили, что это за программы и для чего они нужны, он бы не смог толком объяснить.

Зорана не покидало ощущение, что его разум разделился на несколько частей. Одна, та самая гениальная, продолжала работать, потому что не работать не могла. Но другая, которая как будто и была им настоящим, застряла в прошлом, снова и снова прокручивала момент смерти Литти, пыталась понять, мог ли он что-либо исправить, насколько он виноват в случившемся и не лучше ли ему просто исчезнуть, иначе смерти вокруг него продолжатся…

– Зоран.

Раньше, если бы его вот так окликнули в темноте, он бы непременно подпрыгнул, вскрикнул или даже попытался спрятаться. А теперь он лишь безразлично повернулся к двери и уставился на Вергера, ожидая, что тот скажет.

Судя по измазанной кровью одежде, Вергер в эти часы тоже не отдыхал, но и утомленным он не выглядел. Хотя… это же Вергер. Иногда Зорану казалось, что он тоже не человек, тут вообще людей не осталось!

– Я закончил вскрытие Литти Кашбир, – сказал он.

– Когда я был в квартале кормильцев в прошлый раз, я говорил с ней и ее сестрами, – тихо произнес Зоран. – Они все сказали, что у них нет никаких протезов, и я поверил… Хотя, если задуматься, с чего бы им говорить мне правду?

– С того, что ее сестры были обычными людьми, не под контролем. Все трое сказали тебе правду: у них не было протезов. Только Литти установили модуль, но вряд ли она об этом знала.

– Что? – растерялся Зоран. – Как такое возможно?

– Путей не так уж мало, но это явно было сделано обманом. Она, скорее всего, не догадывалась о том, что у нее внутри. А ее сестер убили в том числе и для того, чтобы они не подсказали нам, при каких обстоятельствах ей могли установить модуль.

Зоран понимал, зачем Литти понадобилась продавцу игрушек. Вероятно, дело было не лично в ней, ему требовался просто кто-то из квартала кормильцев – тот, кто имел туда постоянный доступ, смог бы подселить в землю всех тех паразитов… и подготовить ловушку для Хан Сон-Ра, раз уж на то пошло. Он выбрал того, кто оказался под рукой раньше всего. Ему было плевать на то, что он убивает молодую девушку. Разве она стала первой, кого он уничтожил? И была ли она самой слабой из жертв?

Он всегда так действует… Потому и преуспевает: он не позволяет жалости себя сдержать. Но ведь именно поэтому он их враг! И Зорану нужно сейчас не оплакивать Литти и самого себя, а сосредоточиться на деле.

Потому что есть ведь и еще один важный факт… хотя какой там один!

– Чтобы делать такое, ему точно нужен свой человек в квартале медиков, – заметил Зоран.

– На это и так хватает указаний.

– Слушай, а это… Это не может быть Санна? Ведь чем ближе мы подбираемся к продавцу игрушек, тем активней она нас критикует! Как я понял, ее не рассматривали всерьез, потому что она паршивый врач… Но если ее контролирует он, не важно, какой она врач!

– Мы об этом тоже подумали, – кивнул Марк. – Все проверят. От тебя требуется другое.

Но Зоран его пока не слушал, он был увлечен собственными рассуждениями:

– Так, но если для установки больше не требуется никакая отвлекающая операция, связанная с протезом, если подобраться в пределах города он мог к кому угодно… Это ведь означает, что и воспользоваться он мог кем угодно!

– Поздравляю с прозрением, – невозмутимо заявил Вергер. – Это подводит нас к тому, чем ты должен заняться. Нам давно уже было необходимо установить того, кто спровоцировал нападение разбойников. Теперь это обрело особое значение: этот человек – единственное воплощение продавца игрушек, на которое у нас есть шанс выйти.

– А вдруг это была Литти?

– Маловероятно, ее никогда не видели в квартале путешественников. Поэтому поиск этого человека – твое приоритетное задание.

– Почему я-то? – поразился Зоран.

– Потому что сделать это можно только через анализ десятков, сотен разрозненных кадров с того, что здесь называют системой видеонаблюдения.

– Но я ведь уже работаю над жуками…

– Жуки нейтрализованы, они никому не навредят. Продавец игрушек навредить может. Намек понятен?

– Это был не намек…

Вергер не задержался, да это и не требовалось, Зоран не собирался с ним на самом деле спорить. Если в таких случаях возражать всерьез, объясняться придется уже с госпожой Гекатой!

Да и не хотел он возражать. Он больше ничего не мог сделать для Литти, но мог остановить того, кто повинен в ее смерти, и это было важнее всего. К тому же аргумент насчет жуков он привел скорее из вредности. Зоран не собирался заниматься всем, что ему поручили, лично, он бы себя уважать после такого перестал!

Он просто приступил к разработке программ. Теперь компьютер должен был сам просматривать записи, отыскивать участников нападения, вычислять тех, кто мелькал рядом с ними чаще всего, и выстраивать в порядке частоты появления. Процесс мог занять несколько часов, в которые Зорану не требовалось задумчиво пялиться на монитор, и он занялся другими делами.

Он как раз настраивал медицинский сканер так, чтобы тот наконец начал считывать показатели насекомых, когда у него снова появилась компания. Криста Хейнман, Ветер квартала конструкторов, вошла спокойно, перед этим постучала, но Зоран все равно поспешил отойти в сторону так, чтобы между ними оказался рабочий стол.

– Вы не убийца? – подозрительно прищурился он.

– А если бы да, разве я сказала бы об этом? – удивилась Криста.

– Ну… Прошлый убийца не скрывал, что хочет меня убить. То, что он убийца, можно было вычислить логически.

Криста подняла обе руки, демонстрируя, что оружия у нее с собой нет. Похоже, она не догадывалась, что в прошлый раз его пытались убить именно руками. Но если бы она была продавцом игрушек, она бы уже напала, лучше сосредоточиться на этом.

– Чем могу быть полезен? – осторожно осведомился Зоран. Быть полезным местным ему не хотелось, но он помнил, в чьей лаборатории находится.

– Как я поняла, вы инженер делегации?

– Я… В некотором смысле.

– Вы не слишком заняты? Я хотела бы показать вам кое-что. Это проект, над которым моя семья работает уже не одно поколение, но пока что мы застопорились.

В последующие мгновения в Зоране боролись осторожность, лень и любопытство. Связываться с чужими проектами ему хотелось не больше, чем раньше, и он уж точно не желал подставиться. С другой стороны, он уже усвоил, что конструкторы – самые адекватные представители здешнего населения. Его интриговало то, что загнало в тупик лучших из них.

Он бросил беглый взгляд на монитор и убедился, что анализ видео все еще не завершен. Пожалуй, час-другой у него есть.

– Я весь внимание! – заявил Зоран.

Криста сдержанно улыбнулась и подошла к главному компьютеру. Файл, о котором она говорила, хранился не в общем доступе, он требовал личного пароля Ветра, и это лишь усиливало интригу. Наконец на нескольких мониторах открылась череда схем, и Зоран понял, что принял верное решение, когда согласился.

Естественно, он видел гигантского робота, возвышающегося на Семи Ветрах. Все видели. Но тогда они были на грани смерти, в который раз уже, и Зорану стало не до наблюдения за местной достопримечательностью. Ему сообщили, что робот не работает, а потом у Зорана появились дела поважнее.

Теперь же он видел все то, что и создатели машины. Это и правда был амбициозный проект… Причем не такой тупой, как предполагал Зоран. Он-то думал, что местные изначально замахнулись на то, что не могли потянуть. Но теперь он видел, что робот – вполне грамотное оборонительное орудие, причем стационарное. Ну а что форму такую выбрали… так у гениев свои причуды!

Тот, кто разработал эту модель, определенно был гением, ему просто не хватило ресурсов. Зоран уже видел, что план переделывали – с поправкой на те детали, которые реально было достать. На этом моменте мечта превратилась в иллюзию.

– Оно работать не будет, – покачал головой Зоран.

– Мы зовем ее Кали.

– Оно все равно работать не будет, хоть Кали назовите, хоть Игорем. Оно будет регулярно перегорать здесь, здесь и здесь, – Зоран поочередно указал три точки на экране.

Это должно было расстроить Кристу, но она почему-то обрадовалась:

– Да! Именно так и происходит!

– Э-э… Что здесь хорошего?

– Вы определили это за несколько минут, а мне понадобились дни. Если вы напряжетесь, вы сможете понять, как это исправить!

– Я уже не понимаю, зачем. Даже если отладить подачу энергии, ваши компьютеры слишком примитивны, чтобы управлять такой махиной. Тот, кто это проектировал, явно держал в уме суперкомпьютеры времен Пятой Перезагрузки. Но где теперь такие достать?

– Вы правы, – помрачнела Криста. – Возможно, есть способ упростить Кали, отказаться от части орудий…

– Даже на ее движение ресурсов не хватит.

– И что тогда?

– Оставить статуей, – пожал плечами Зоран. – Некоторые головоломки просто невозможно решить, потому что они сделаны неправильно.

– Я поняла вас… Благодарю, что уделили мне время.

Она ушла. Просто ушла и все, ни на чем не настаивая! Зоран даже смутился из-за того, что, возможно, обидел ее. А потом до него дошло, что Криста его все-таки переиграла.

Она ведь не закрыла файл, так и оставила на мониторе компьютера. Значит, пароль больше не требовался, у Зорана был доступ ко всей информации. Головоломка, которую никто не смог понять… Разве это не вызов? Даже соблазн в некотором смысле…

Нет, нельзя поддаваться на манипуляции. И связываться с этой металлической штукой не надо, зачем давать Семи Ветрам настолько грандиозное орудие, вдруг Черный Город не одобрит? Но все же, все же…

Зоран сражался с собой до последнего, однако взгляд против воли устремлялся к схемам. С ним такое с детства происходило: он обнаруживал хаос, вызванный поломками, и отчаянно хотел заменить его на порядок. Кали, конечно, безнадежна, но если проложить вон тот кабель по-другому, будет лучше. А орудия не обязательно убирать, можно перевести их в автономный режим. И на складе, кажется, есть схемы поновее, чем использованный в ней хлам…

Зоран и сам не заметил, как руки потянулись к клавишам, как начали появляться новые уравнения в череде старых. Он отвлекся от этого, лишь когда соседний компьютер издал громкий высокий звук, привлекая внимание оператора. Зоран даже вставать не стал, просто оттолкнулся от ближайшей стены и позволил стулу на колесиках довезти его куда нужно.

Программа анализа видео закончила свою работу, она предоставила набор фотографий тех, кто мелькал рядом с разбойниками чаще всего. Как и следовало ожидать, полная фигня… Ну, они хотя бы попытались! Зоран ни в чем не ошибся, его программа выполнила свою задачу безупречно. Сложность была в том, что камеры Семи Ветров отличались феноменально плохим качеством и вместо людей они услужливо предоставляли размытые пятна. Замечательно просто! Пятно беседует с пятном, где здесь разбойники, где провокатор – поди ж ты, разбери!

Зоран готов был раздраженно отступить, когда его внимание вдруг привлекла одна деталь. Едва уловимая из-за плохого качества съемки, вроде как сомнительная, но вместе с тем бесконечно важная и, возможно, меняющая все.

Зоран помнил, что он сейчас один в темной лаборатории, и все равно не мог не прошептать:

– А ведь я тебя знаю…

Чем больше они узнавали о том, что делал в городе продавец игрушек, тем больше убеждались: он не собирался уничтожать Семь Ветров. Если бы его целью было именно это, он бы добился своего куда быстрее и проще. Город такого типа слишком сильно зависит от системы жизнеобеспечения. Повреди ее – и все остальное сделают кислотные дожди, метели со снежными мухами, болезни, паразиты… Да много что, в пустошах умереть всегда было проще, чем выжить!

Но он пошел другим путем. Ни одно его действие никогда не грозило полным уничтожением города. Даже, как это ни парадоксально, превращение технического этажа в огромное взрывное устройство.

– Ты уверен? – спросила Геката.

Их маленькая группа собралась в ее апартаментах. Местные об этом собрании, разумеется, знали и заметно нервничали. Они бы успокоились, если бы она пригласила на свою территорию хотя бы одного Ветра. Но Гекату их душевное спокойствие не волновало, и собрание проходило в узком кругу.

Обращалась она сейчас к Зорану, и он привычно сжался под ее взглядом. Марк подозревал, что в его воображении Геката даже выглядит иначе… Но ничего, он это перерастет. Или нет. В любом случае, главное, чтобы работал, а уж чего именно он боится в этот момент – не так важно.

Вот и теперь он не рисковал даже смотреть на Гекату и все равно отвечал:

– Да, я… Я лично осмотрел изменение системы, а наши сканеры проверили, как далеко он зашел.

Зоран вывел на экран схему, показывавшую, что продавец игрушек через своих марионеток хозяйничал только в квартале развлекателей, дальше не пробирался. Организовать это было не так уж сложно: он мог кого угодно выдать за клиентов, а Риа Лемура, если потребовалось бы, подтвердила бы, что они пришли сюда по ее приглашению.

Ирония в том, что даже в квартале путешественников добраться до технических помещений было бы сложнее. Там помнили, что у них проходная территория, а потому направляли на охрану и людей, и машины. Развлекатели предпочли ограничиться одними роботами, раньше ведь никто их не вскрывал! Впрочем, даже если бы они наняли воинов, это привело бы только к лишним смертям.

– Если бы взрыв прогремел в полную силу, квартал развлекателей… он… Ну… Он бы не разлетелся на части, а сложился, – пояснил Зоран, проводя рукой по изображению на экране. – Стены схлопнулись бы здесь и здесь. Возможно, на верхних уровнях кто-то даже уцелел бы, но на нижних… Короче, никак.

– Зачем ему это надо?

– Хаос, – коротко пояснила Геката, продолжая разглядывать схему.

Она пускаться в подробности не собиралась, за нее это сделал Марк:

– По сути, все его действия, которые мы наблюдали, направлены на то, чтобы изменить глобальный порядок вещей в Семи Ветрах. Смерть лидеров, диверсии с роботами, попытки подставить кого-то – да что угодно! Его устроила бы как катастрофа вроде этого взрыва, так и гражданская война. Приоритеты у него были, он бы выбрал тот вариант смены власти, при котором сам город пострадает меньше всего, количеством погибших он мог пренебречь.

– Вероятно, он и вовсе планировал заменить население своими марионетками, – предположил Мустафа.

– Слишком большая нагрузка с точки зрения контроля, – возразил Марк. – Да и смысла нет. Ему достаточно поставить марионеток на управляющие позиции.

– Возможно, отчасти он так и сделал, – заметил Эзра. – Слишком уж идеально медицинский отдел работает в его интересах.

– Но ему пока поддались не все, – сказал Мустафа. – Поэтому он сейчас пытается убить Кристу, как уже убил Денниса. За остальными Ветрами тоже следует присматривать…

– Вы пускаетесь в частные случаи, – вмешалась Геката. – Это не важно. Единая цель такая: захватить Семь Ветров и использовать в своих интересах.

Она не стала пояснять, почему именно так, но они и без того понимали. Речь идет о последнем крупном городе на дороге – до контролируемой территории. И если цель продавца игрушек – уничтожить Черный Город, Семь Ветров стали бы великолепной базой для этого.

А цель у него, скорее всего, именно такая, Геката уже передала свой разговор с ним. Правда, непонятно, почему он решил сосредоточить все силы именно на этом, но причины для них не так важны, как его действия.

– Если допустить, что ему нужен город, новый враг, который хочет этот город уничтожить, ему даром не упал, – хмыкнул Эзра. – Только вот кому это могло понадобиться?

– Много кому, – подсказал Мустафа. – От сумасшедших, которых в пустошах хватает, до тех, кто из собственных соображений хочет превратить город в руины, а потом захватить.

– Либо того, кто может уничтожить город, не желая этого, – задумчиво произнесла Геката, глядя куда-то в сторону.

– Продавец игрушек в этом городе много месяцев, если не лет, – напомнила Нико. – Он знает намного больше, чем мы. Именно он вычислил третью сторону. А если так, почему он не может устранить ее?

– Не может или все-таки не вычислил до уровня лица и имени, – пожал плечами Эзра.

Тут Марк был с ним согласен. При всем, что творил продавец игрушек, не следовало считать его высшей магической силой. Его ресурсы направлены на достижение цели. Если появилась новая цель, ему не так просто их переместить.

– Думаю, все сводится к смерти зимы, – признал Марк. – То, что мы обнаружили в пустошах, было испытанием. Тот, к кому каким-то образом попали маяки, не знал, работают ли они, а если и работают, то каким образом и какое разрушение приносят. Если соотнести то, как глубоко промерзла земля… Полагаю, это нанесет городу куда больший ущерб, чем взрыв в одном квартале.

– Вероятно, – согласилась Геката. – Но есть и еще один вариант, связанный с таким оружием, как смерть зимы… Правда это или нет – я не могу сказать наверняка, до наших дней дошли лишь обрывочные сведения. Но они намекают, что подобное оружие настроено не на единую мощность, а на достижение результата.

– То есть, оно уничтожает то, на что поставлена метка, полностью? – нахмурился Эзра.

– Именно. Испытания провели на группе собирателей. Группа была уничтожена полностью – люди, машины и даже земля под их ногами. Если же такой маяк активировать в Семи Ветрах, уничтожен может быть весь город.

– Но это же безумие какое-то… – пробубнил Зоран, не поднимая взгляд.

– Все зависит от того, в чьих руках оружие, – вздохнул Марк.

Это мог быть темный гений – а мог быть и сумасшедший дурак, тут Мустафа прав. Если этот человек не понимает силу оружия до конца, он может убить весь город по глупости. Судя по тому, как ведет себя продавец игрушек, он тоже допускает такой вариант.

– Теперь, когда мы знаем, что Дагмар – его марионетка, мы можем быть уверены, что он видел то же, что и я, – добавил Марк. – Он здраво оценивает угрозу. Полагаю, маяк в городе он тоже чувствует – или узнал об этом маяке от нас, опять же, все зависит от того, сколько у него марионеток. Ему не нужно, чтобы город, в который он вложил столько сил, был уничтожен.

– Даже если это приведет к смерти нашей группы? – спросила Нико. – Этого он как раз хочет!

– Это желаемый, но не самый важный для него результат, – уточнила Геката. – Его цель – уничтожение Черного Города. Смерть нашей группы к этому не приведет, использование Семи Ветров как собственного убежища принесет лучший результат.

– Он рассказал нам о том, что он здесь, как он после этого использует город?

– Он не планирует отпускать нас живыми, – усмехнулся Марк. – Но сейчас ему важнее то, что мы город не уничтожим, а третья сила – очень даже. У него есть свой план или появится в ближайшее время.

– План по вычислению, у кого маяк? – спросил Мустафа.

– Именно. И, зная его, рискну предположить: даже то, что он рассказал госпоже Гекате про третью силу, было не дружеским жестом, а частью этого плана.

Продавец игрушек намекнул, что предлагает им перемирие, когда убил Риа Лемуру, но верить ему никто не спешил. Незадолго до этого он пытался ликвидировать Зорана, его отношение к их группе не изменилось. Он явно подталкивал их к каким-то действиям, но Марк пока не собирался реагировать – слишком уж непонятным выглядит происходящее, им лучше подождать.

Преимущество было только одно: они могли поручить поиск третьей стороны продавцу игрушек, а не метаться между двумя целями. Их приоритетная задача оставалась все той же – определить, откуда это существо выползло.

Геката тоже так считала, когда с обсуждением несостоявшегося взрыва было покончено, она снова посмотрела на Зорана:

– Есть результат по мутантам?

– Ох! – выдал оператор и зачем-то застыл.

Марк не сомневался, что под маской Геката улыбается, Зорана она воспринимала примерно как очень сообразительную, но пугливую зверюшку. Впрочем, демонстрировать это на общих собраниях она не собиралась и поторопила его холодно:

– Быстрее.

Зоран, как и следовало ожидать, тут же засуетился:

– Есть результат! Сейчас, секундочку, я это… ой!

Он в панике уронил планшет, снова посмотрел Гекату так, будто раздумывал, не заплакать ли, но сдержался. Схемы технического этажа на мониторах сменились отсканированными изображениями мутантов, причем не только паразитов, с помощью которых продавец игрушек устанавливал модули, но и других существ… включая тех, из-за которых погибла Леони.

– Большинство этих созданий действительно прошли генную модификацию, – пояснил Зоран. – Но исходные виды, на которых они основаны, все-таки имеют общие черты. Это не пустынные формы жизни, многим из них нужна влажная среда, и все они без исключения теплолюбивы. У них просто нет внутренних механизмов приспособления к сильным холодам, там, где они водятся, зима должна быть мягкой.

– А мутация не могла это принципиально изменить? – поинтересовался Эзра.

– Нет, только не в таких моментах… Возможно, именно поэтому продавец игрушек и вынужден был держать их всех в квартале кормильцев – место не самое удобное, согласитесь! Там риск обнаружения был чуть ли не выше всего, потому что фермеры в любой момент могли поменять программу использования почвы. Мы уже знаем, что у него был более-менее свободный доступ в другие кварталы, там он хранил оборудование. Но вот мутантов хранить не мог, их нужно или в лабораторные условия помещать, или… вот!

– Что это дает нам? – спросила Геката.

Зоран снова суетливо защелкал клавишами, и на самом большом из экранов появилась карта пустошей… Марк такую даже не видел раньше. Это было так непривычно, что на миг заворожило, заставило забыть о цели их разговора.

Здесь и Семь Ветров, и даже Черный Город со своей внушительной контролируемой территорией были лишь незначительной частью рисунка… При том, что для многих они заменяли весь мир!

Но мир на карте был больше, он полыхал озерами лавы, стелился линиями дорог, а дальше тонул в водах океана… По команде Зорана часть карты подсветилась неоново-желтым.

– Вот здесь! – объявил он. – На этой территории климат и иные условия подходят для жизни таких существ!

– Это все равно слишком большой участок, – заметила Нико.

– Зато меньше, чем у нас было раньше, – хмыкнул Эзра. – Вообще, с определением «где угодно» не так уж сложно конкурировать!

Личный компьютер Марка мигнул световым оповещением, предупреждая, что пришло сообщение. Он как раз этого ждал, поэтому теперь мог присоединиться к разговору:

– Возможно, скоро мы получим новые данные. И соотносить мы их будем уже с той зоной, которую обозначил Зоран.

– Откуда у нас новые данные? – удивилась Нико.

– Тело Риа Лемуры подготовили к вскрытию. Проводить буду я.

Марк до сих пор не понимал, почему продавец игрушек позволил им сохранить тело девушки. Он ведь знал, какой это ценный источник информации, не мог не знать! Так что же это, ошибка? Допустимо, он их уже совершал, он не всесилен. А может, часть ловушки: он хочет, чтобы они его нашли, чтобы оказались на его территории… Они в любом случае должны были реагировать, иначе их миссия рисковала стать бесконечной.

Марк поручил подготовку местным – они должны были перенести тело в подходящий зал квартала медиков, раздеть, омыть. Это допускало, что они попытаются что-то подкорректировать или скрыть, но Марк принимал и такой вариант. Он не сомневался, что заметит любые изменения, и тогда несложно будет отследить, кто приближался к трупу – и найти очередную марионетку среди живых, это тоже важно.

Но нет, продавец игрушек был не настолько глуп, чтобы вот так попасться. Тело подготовили и оставили на столе, на сей раз ни Санна, ни кто-либо из ее приближенных не выразил желания наблюдать.

Марк прекрасно знал, что свою участь Риа Лемура выбрала сама. И все же, глядя на то, что от нее осталось, он почувствовал невольное сожаление. Не о ней как о человеке, потому что человеком она была так себе. Скорее, как об уничтоженном красивом создании.

Он привел с собой дронов, изготовленных в Черном Городе, ему специально предоставили двух «Хирургов» – скорее как лабораторное оборудование, чем как инструмент исцеления, с таким предстояло справляться медицинской капсуле. Он предполагал, что будет работать один, но Геката неожиданно вызвалась составить ему компанию.

До лаборатории она дошла с величественным смирением, полагающимся переговорщице. Однако уже внутри она заблокировала двери, скинула маску и устроилась на свободном столе, скрестив под собой ноги.

– Под этой штукой постоянно нос чешется, – пожаловалась она.

– Не боишься, что здесь есть скрытые камеры?

– Я в принципе ничего не боюсь, а камер тут нет. Ты работай, как работал. Мое присутствие тебе необходимо, чтобы понять, на какие именно территории может указать нечто в пределах покойной куртизанки.

Возможно, Гекату позабавило бы то, как ее присутствие его смущает… Но оно не смущало. С чего бы? В том, что произошло между ними, не было никакой неясности, да и не могло это повлиять на то, как Марк выполняет свою работу.

Он не собирался касаться мертвого тела без острой необходимости, он не исключал наличие внутри ловушек. Но пока что обходилось без сюрпризов. Нейромодуля действительно не было, Риа Лемура пошла на все добровольно. Причина смерти тоже вопросов не вызывала, ржавый штырь, которым проткнули девушку, лежал неподалеку в металлическом лотке.

– Кожа неестественно безупречная, – заметил Марк, разглядывая помещенные под сканер образцы. – Это не синтетика, кожа ее собственная, соответствует возрасту, но все равно необычно.

– Просто держал ее в тепличных условиях до последнего, – отмахнулась Геката.

– Уверена? До последнего она жила в Семи Ветрах. Но нет ни одного обморожения, ни одного шрама, даже самого крошечного, нет шелушения… вообще никаких дефектов!

– Да, любопытно… Ну-ка, посмотрим!

Марк почувствовал, как она перехватывает контроль над медицинским сканером, как вводит череду команд. Ни одну из этих команд он не знал, похоже, она использовала какой-то тайный код. Сканер на пару секунд завис, потом экран окрасился зеленым, вывесил подтверждение.

– И что это должно означать? – поинтересовался Марк.

– Кожа не ее. Это настоящая человеческая кожа, тут ты прав, но это… Короче, он ее кожу, наверняка побитую шрамами и прочими юношескими прыщами, попросту заменил на такую вот, от которой у некоторых тут грибы изо всех мест в итоге полезли.

Марк не стал спрашивать, откуда Геката знает о таком и что это вообще за технология. Догадаться ведь несложно… Он ожидал от себя более эмоциональной реакции, но нет, это открытие ничего для него не изменило.

– Это ведь сложная технология? – только и спросил он.

– Очень. А еще редкая, дорогая и требующая оборудования, для которого нужно много места, в палатке под сенью гигантского одуванчика такое не проведешь.

– Она сказала, что родом из Новы. Насколько я выяснил, это большой город.

– Был, – уточнила Геката.

– И он находится в зоне, которую обозначил Зоран.

– Да, а еще его давно уже нет – лет пять как. Там была эпидемия, точное название болезни не помню, но, вроде бы, она разрушала кости и суставы. Поэтому давай, докапывайся до глубин красавицы.

Спешить Марк не собирался, он изучал все. При осмотре Риа Лемуры он не ошибся и сканеры не подвели: в теле девушки действительно не было ни одного искусственного элемента. При этом ее внутренние органы не были так же безупречны, как кожа. Состояние организма указывало, что она росла в сытости и безопасности, однако не в стерильных условиях: она перенесла серьезное заболевание легких, продукты порой были не лучшего качества, ее неплохо пролечили от заражения кишечными паразитами, но шрамы остались.

А вот кости были в порядке – как и положено в случае двадцатилетней девушки. Ни о какой болезни тут и речи не шло. Хотя это и понятно: если бы она заразилась тем, что погубило ее город, она бы и сама не добралась до Семи Ветров!

Только вот Геката так не считала:

– Не было в Нове здоровых по определению. Там либо рассыпались изнутри, либо переносили эту дрянь бессимптомно. Но даже во втором случае кости на всю оставшуюся жизнь желтели. У этой они слишком светлые.

– Возможно, их тоже заменили? Или так не делается?

– Если очень надо, то делается, – кивнула Геката. – Но тогда ее кости были бы такими же идеальными, как кожа, просто образец из музея костей и кожи! Она такая?

– Не совсем. На ребрах сохранились трещины, была серьезная травма. А еще она ломала запястье в возрасте примерно десяти лет, но перелом сросся удачно.

– Да не важно, удачно или нет. Если ты видишь этот перелом, значит, кости ее собственные, врожденное богатство, так сказать. Хотя я могу проверить, сложно мне, что ли? Клади образец в сканер.

Она и правда провела проверку, но на сей раз экран окрасился красным. Марк понятия не имел, как такое определяется, но кости не были созданы искусственно.

Значит, насчет Новы она обманула. Хотя стоило ли удивляться? Она прибыла в Семь Ветров, чтобы врать, она не навела бы их на истинное убежище продавца игрушек.

Марк начинал понимать, почему он отдал им тело девушки. Вскрытие могло показать, что Риа Лемура родилась не в Нове – и не более. Но даже в зоне, которую выделил Зоран, оставалось еще с десяток вариантов! И зона эта располагалась слишком далеко, чтобы направить экспедиции во все точки.

А впрочем…

– Ты что делаешь? – нахмурилась Геката, наблюдая, как он надрезает лицевые мышцы девушки, чтобы проще было добраться до нижней челюсти.

– Зубы достаю. Мне с корнями надо.

– Только не говори, что это сувенир…

Марк оторвался от работы лишь для того, чтобы смерить Гекату укоризненным взглядом, и вернулся к извлечению образцов.

Он помнил, что все части людей, живущих в новом мире, способны накапливать определенное облучение, воздействующее на них. В большинстве случаев ничего особенного в этом не было: если весь мир такой, подобные следы особой приметой не считаются, да и люди, становясь беженцами, постоянно перемещаются.

Но, во-первых, Риа Лемура явно долгое время жила в одном месте. Возможно, всю жизнь. А во-вторых, зубы поддаются влиянию облучения даже сильнее, чем кости, особенно на этапе формирования – а она едва этот этап прошла. Если определить, с какими вспышками облучения она сталкивалась за свою жизнь, можно прикинуть, что стало источником этих вспышек: оружие, сохранившаяся атомная станция, производство роботов. Если станет яснее, рядом с чем жила Риа Лемура, можно будет сузить круг поисков. Марк никогда еще не пользовался этим методом, но помнил со времен обучения, попробовать в любом случае стоило.

Он успел загрузить образцы и задать нужные программы, результата он не дождался: по залам и коридорам пронеслась сначала волна сирены, а потом механический голос оповестил:

– Внимание всем кварталам! Подготовиться к всеобщей обороне. До столкновения с угрозой существованию Семи Ветров остается двадцать четыре часа.

Нико знала, что многие сейчас напуганы. Да и правильно, им есть чего бояться! Страх зависал в воздухе, переплетался со снегом, такой же густой и тяжелый. Они двигались вперед – а навстречу им шагала смерть. Разве бесстрашие в такой ситуации не равнозначно безумию?

Но если так, она готова была это безумие принять. Нико стала одной из тех, кто приветствовал грядущую битву. Она чувствовала: это как раз то, что нужно, чтобы вернуть окончательный контроль над своей жизнью.

Она слишком долго чувствовала себя бессильной и растерянной. Сначала смерть Леони, потом продавец игрушек, вторгающийся в ее сны, реакция на это госпожи Гекаты и даже то, что она расплакалась перед Эзрой… Последнее событие, впрочем, не следовало ставить в один ряд с остальными. Это было плохо и унизительно, спору нет, но принесло с собой странное облегчение. Как будто Нико избавилась от цепей, давно уже ее сковывавших, и вернула себе способность действовать в полную силу.

К тому же Эзра оказался неожиданно полезен. После того, что случилось, он не злорадствовал, и даже если Нико по старой привычке покусывала его, провоцировала, он никогда не использовал против нее тот момент слабости, он мог отшучиваться, мог подкалывать ее, но он никогда ее не оскорблял. Она ни разу не поблагодарила его за это, и все же ценила больше, чем готова была признать.

Она чувствовала себя лучше, чем раньше, но для того, чтобы стать прежней, ей нужна была победа. Причем не победа над каким-нибудь зомби-грибом, притаившимся в подвале! Настоящая победа, такая, которой будет гордиться Императрица… И вот теперь подходящая битва ее ждала.

При этом Нико не поддалась эйфории, она прекрасно знала, насколько сложное сражение их ждет. Ей уже доводилось видеть гипер-мутантов, но никогда – таких! Эти твари были редкими, иначе и быть не могло. Из-за грандиозного размера у них не было естественных врагов, но они нуждались в колоссальном количестве пищи, которую в пустошах не так-то легко найти. Чаще всего они умирали от голода.

Путь к Черному Городу был для них предельно неудобным. Но если какой-нибудь гигант все-таки преодолевал естественные преграды, сканеры засекали его заранее, такого сложно упустить! Черный Город относился к угрозе серьезно, посылал лучшие свои ресурсы, и гипер-мутанты почти никогда не пересекали границу.

Семи Ветрам доводилось иметь дело с этими тварями куда чаще. Они старались предотвратить прямое столкновение, расставляли в пустошах ловушки, и в большинстве случаев это помогало – но не всегда, и каждая такая битва входила в историю как победа, оплаченная чудовищными потерями.

Только победа, потому что на первом же поражении история города оборвалась бы. И сейчас такая возможность стала вполне реальной.

Никто и никогда еще не видел настолько огромного мутанта. Сложно сказать, как он вообще прожил достаточно долго, чтобы достигнуть такого феноменального размера… Но раз уж прожил, охотничьих способностей ему не занимать! Сканеры не показывали, как он выглядит, а предугадать такое было нереально. Гипер-мутанты не считались отдельным видом, это были существа, которые по какой-то причине получили слишком много мутагена в период Перезагрузок, да еще их редкие потомки – если существо было способно на партеногенез, половым путем они не размножались.

Так что титан, медленно шагавший к городу, мог выглядеть как угодно и обладать какими угодно способностями. Нико видела, что многие заставляли себя противостоять ему через силу, преодолевая страх смерти. Она же относилась к тем, кто ждал этой битвы.

Они не собирались позволять существу добраться до города. Раз уж оно двинулось в их сторону, следовало навязать ему битву в пустошах, там, где будут жертвы – но не будет разрушений. Чем раньше они двинулись бы, тем большее расстояние получили, так что в идеале следовало стартовать сразу, как только сканеры засекли эту грандиозную тушу.

Но сразу не получилось, не кидаться же на него с пистолетами! С таким же успехом можно атаковать камнями и палками. Как бы они ни спешили, им пришлось задержаться на пару часов, подбирая оружие и согласовывая план действий. Особенно при том, что делегации Черного Города и людям из Семи Ветров предстояло идти в бой вместе.

Формально лидером был назначен Хан Сеун. Ему вроде как не полагалось вступать в битву лично, все Ветра должны были пережидать опасность в городе, они даже закон под такое дело написали. Но Сеун нашел способ этот закон обойти, он временно передал правление своему сыну.

Решение оказалось вполне разумное: еще на этапе подготовки его присутствие успокоило людей, заставило поверить, что все не так уж плохо, они могут справиться! Да и для делегации Черного Города это отличный вариант: Сеуну хватит ума не мешать им своими приказами.

Они взяли с собой всех роботов, которых привезли из Черного Города, и захватили тех, которых обнаружили в квартале проводников. На машины квартала конструкторов посягать не стали, их предстояло использовать хозяевам. Роботы, увы, тоже не могли действовать автономно, с ними ехали операторы, но они удерживали контроль с помощью компьютеров, а не нейромодулей.

Воины отправили в пустоши несколько отрядов. Когда Нико впервые услышала об этом, она не знала, смеяться или кого-нибудь придушить. Но потом она изучила их оружие, обнаружила, что они активно используют боевые экзоскелеты, и преисполнилась уважения.

Точно так же планировали действовать проводники. Оказываясь в пустошах, они всеми силами старались избежать битвы, но уж если их в такое втягивали, они знали, что делать.

Самая большая задержка произошла из-за медиков: у них скоропостижно и при совершенно непонятных обстоятельствах скончалась глава квартала. Ее дочь, наследовавшая власть, требовала немедленного возмездия и отказывалась помогать. К счастью, хранительницу матриархата вовремя отвел в сторону отец. Нико не слышала, что именно он ей сказал, но это сработало: она прекратила выпендриваться и за полчаса собрала вполне толковую команду врачей.

От кормильцев и развлекателей в такой ситуации пользы не было, но это не означало, что они будут отсиживаться без дела. Насколько поняла Нико, им предстояло за это время подготовить места для непривычно большого количества раненых и собрать запасы продовольствия в убежищах. Правда, это было скорее способом отвлечь людей от паники, потому что, если гипер-мутанта все-таки не остановят, никакое убежище уже не поможет.

Снаружи по-прежнему бушевала метель. Раньше она сама по себе представляла смертельную угрозу, а теперь хотелось назвать ее безобидной, потому что в ней хотя бы не прятались твари, готовые сожрать любого, кто окажется на их пути. Но это пока… Очень скоро все изменится.

В другой сезон снаружи еще было бы светло, да и в истинную зиму тоже, но при ясной погоде. А вьюга отняла остатки света, закрыла собой небо, и ночь наступила прежде своего часа. Как только они покинули ангар, ветер ударил сразу же, сильно, так, что даже массивный транспорт покачнулся. Нико понятия не имела, как путешествие выдержат те жалкие скорлупки, на которых перемещались люди из Семи Ветров.

Из их команды в бой отправились все, кроме госпожи Гекаты. Кто бы сомневался… Хотя ее отсутствие не раздражало Нико. Какой от нее толк? Начальство в такие сражения не суется – бюрократическое начальство из Совета, разумеется, Воплощения бы никто не сдержал! Но госпожа Геката все равно была бы бесполезна, и вряд ли она задержится в Семи Ветрах. Если она увидит, что мутант продолжает движение, она просто вернется в Черный Город… Или нет, если продавец игрушек ей не позволит.

Куда больше вопросов у Нико возникало к Эзре. Он совершенно не волновался, сидел себе, почесывал за ухом собак, насвистывал какую-то простенькую мелодию. А вот Нико злилась все больше, и в какой-то момент она не выдержала:

– Зачем ты вообще потащился?

– Ты мне не рада? – хмыкнул он.

– Я не понимаю, какой от тебя толк. Машину ты покинуть не сможешь. Лучше бы остался с госпожой Гекатой, защитил ее от продавца игрушек, он же явно там!

– От него я никого защитить не смогу, а вот вас всех – очень даже. Вы ведь будете по-своему беспомощны!

Это он верно подметил: во время боя им предстояло полностью сосредоточиться на контроле над роботами, в таких условиях иначе никак. При этом их тела должны были оставаться в транспорте, снаружи можно замерзнуть за десять минут. Если бы речь шла только о гипер-мутанте, угрозы не было бы, его отвлекут роботы. Но велика вероятность, что рядом с ним кружит всякая хищная мелочь, она может очень даже заинтересоваться транспортами. Так что Эзра действительно мог быть полезен, и все равно Нико предпочла бы, чтобы он остался в городе.

Маршрут прокладывал компьютер, человек все равно ничего не увидел бы в снежной мгле. Нико понятия не имела, что сейчас творилось в других транспортах, но у них атмосфера была вполне спокойная. Вергер, кажется, дремал, Мустафа медитировал, перерыв он сделал только на молитву – для него это было важно, а остальные знали, что лучше не обращать внимания. Эзра возился со своими псинами, Зоран отвлекался работой с компьютером. Уныло, по пути к Семи Ветрам тоже так было…

А вот снаружи зрелище наверняка получилось более впечатляющим. Такой армии пустоши не видели со времен последних битв во время Перезагрузок! Интересно, сколько роботов набралось? Сотня будет? А две? Черный Город позволил им взять с собой половину охранных дронов из кольца оцепления, они крупные, как танки. И все они движутся рядами, на огромной скорости, рассекая снег, покрываясь льдом… Туда, где ожидает громада, которая темнее ночи.

Наконец Нико почувствовала, как транспорт начал замедляться. Они приближались к пункту назначения, вплотную к мутанту им подъезжать не обязательно, достаточно находиться на удобном для контроля расстоянии. Как только машина замерла, Нико тут же закрыла глаза, не дожидаясь ни приказа, ни позволения.

Она знала, что многие Мастера Контроля используют специальные шлемы, на которые передается картинка с камер дронов. Да что далеко ходить, Зоран такой приволок! Но Нико предпочитала работать в прямом контакте с роботами.

Это дарило уникальные ощущения, особенно когда она позволяла себе полностью отстраниться от тела. Она была уже не в защищенном транспорте, она была там – среди вьюги, в морозной ночи. Здесь есть свет, созданный прожекторами машин, но снег частично поглощает его, а частично развеивает, превращая то ли в магическое мерцание, то ли в жутковатую пародию на северное сияние. Машин действительно много, от горизонта до горизонта – но лишь потому, что горизонт сузился, стал непривычно близким, а иногда его и вовсе не существует, зима крадет мир кусками.

Ну а впереди – это… Человеческие глаза, пожалуй, не разглядели бы его, но они и вовсе ослепли бы. Нико же полагалась на камеры и совмещала картинку с показаниями, она готовилась узнать правду о том, кого им предстоит победить…

Откуда-то со стороны донесся пораженный шепот Зорана:

– Господи… Это же… всё!

Определение странное, как будто дурацкое, но твари, приближающейся к ним, оно подходит на удивление хорошо. Похоже, это какая-то разновидность червя пустыни… Хотя нет, не червь. Больше похоже на сколопендру или что-то в этом роде. Раньше таких мутантов много появлялось, и вирус хазаров подражал им. Гипер-мутант, с которым они столкнулись теперь, похож на многих существ и ровно настолько же не похож. У Нико получается лишь разглядеть, что у него вытянутое тело, есть какие-то конечности, есть крупные жвала… Но снег определенно играет на стороне их противника, и существо занимает собой все: небо и землю, все стороны света, и двигается оно непонятно, непредсказуемо.

Оно – громада. Оно – пространство, которое наваливается на них. А еще оно не одно… Все-таки сбывается худший сценарий, который изначально был наиболее вероятным. Существо движется, как волна цунами, а перед ним приливом скользят мутанты намного меньше. Но это вопрос перспективы. Они меньше, чем гипер-мутант, но больше, чем многие роботы и транспорты, оказавшиеся перед ними.

Это влияет на людей, Нико видит, что они медлят, пока не атакуют. Можно ли их винить? Даже Нико, которая не боялась до последнего, теперь чувствует ледяное прикосновение страха, а уж они и вовсе парализованы… Они могут сбежать. Позабыть обо всем, броситься прочь, даже не понимая, что нигде не спасутся! Если не отстоять город, истинная зима погубит их всех.

Поэтому Нико берет атаку на себя. Не важно, насколько велик этот уродец. Все, что может быть убито, будет убито.

Они не договаривались, кому какие роботы достанутся. Это и не требовалось – их тут оказалось больше, чем достаточно, некоторых даже можно было подержать в резерве. Нико привычно перехватила двух «Офицеров», «Ловца» покрупнее и нескольких роботов из тех, что нашлись у проводников. Ей нужны были те, которые двигались быстро и обладали разными орудиями. Она понятия не имела, что подействует на гиганта, и хотела проверить несколько вариантов.

Нико не тратила силы на сопровождающих мутантов, этими, мелкими, могли заняться не только ее спутники, но и горожане. А вот гипер-мутанту они точно ничего не сделают, даже у конструкторов нет подходящих машин, тут все будет зависеть от делегации Черного Города.

Поэтому пока Нико просто прорывалась вперед. Она убивала существ, только если их никак нельзя было обойти, и держалась в стороне, если можно. Скоростью и ловкостью она выигрывала себе время, каждая секунда была дорога, каждый преодоленный метр имел значение. Нико понимала, что способна лишь принимать данные от дронов. Но ее не покидало ощущение, что она бежит там, через хищную стаю к главной цели.

У нее все получилось: она добралась до извивающегося гиганта первой. Нико не швырнула на него своих роботов единой группой, это было бы слишком предсказуемо, да и рискованно. Она распределила их широкой дугой, заставила наброситься на гипер-мутанта с разных сторон и в разное время. Некоторых он откинул, одного чужого робота раздавил, но большинству удалось-таки закрепиться на покрытой наледью шкуре.

И даже тогда они не атаковали, Нико заставила себя быть терпеливой. Если бить сразу, толку не будет: анатомия мутантов непредсказуема, и все же у земли редко располагаются жизненно важные органы, да и шкура тут явно плотнее.

Поэтому ее роботы двинулись вверх. Одни задерживались и пробивали шкуру, закладывая в образовавшиеся ниши взрывные снаряды. Другие продолжали подъем, выискивая любую уязвимость. Тело, похоже, сегментированное, а на стыке сегментов шкура потоньше, должно получиться!

Нико заставила всех роботов атаковать одновременно. Они взрывали, жгли, стреляли, разрывали… Они побеждали! Нико торжествовала, она видела, как от тела существа отлетают внушительные куски, как образовываются глубокие раны. Оно замедлилось, задергалось на месте, оно все почувствовало!

Ситуация куда лучше, чем они ожидали. Гипер-мутант мог оказаться бронированным, а вместо этого он мягкий, как червь… Да, его размер станет проблемой. Но им просто потребуется больше времени, они победят, а если очень повезет, убитых вообще не будет, эта битва войдет в историю!

Нико верила в это, пока не осела кровавая взвесь, порожденная первой волной атаки. Но когда камеры сфокусировались на ранах, улыбаться она перестала. Она должна была добраться до внутренних органов, до костей, если таковые у этого существа есть… Пробить роботам путь внутрь и уничтожить ползучую тварь!

Но у нее ничего не вышло. Под порванной ею шкурой скрывался не скелет, а металл.

Из вьюги им навстречу двигался не мутант, а замаскированный под мутанта боевой робот.

И робот этот был неуязвим.

Опустевший город вдруг стал таким большим…

Геката понимала, что на самом деле он не изменился. Просто раньше, когда повсюду сновали то местные жители, то роботы, он казался переполненным муравейником, слишком тесным для такого числа обитателей. Но сейчас многие отправились в пустоши, а те, кто остался в Семи Ветрах, либо возились на нижних уровнях, либо рыдали где-нибудь в убежищах.

Их покинутый дом в это время преобразился. Геката лишь теперь поняла, какие высокие и широкие тут коридоры, совсем не похожие на крысиные лазы, какие просторные залы, как грамотно спроектированы жилые кварталы. Это ведь действительно не та свалка, которой город видится снаружи, это маленькое чудо, которое не мешало бы сохранить. Символ новой жизни, пробивающейся сквозь скорлупу старой.

С умом были созданы не только постройки, кто-то из основателей Семи Ветров неплохо продумал и протоколы безопасности. Они оказались достаточно универсальными, чтобы пригодиться даже при атаке гипер-мутанта.

Основатели понимали, как важны для города лидеры. Понятно, что все жизни ценны, да и численность населения – штука важная. Но без грамотных руководителей в кризисной ситуации начнется хаос. Именно поэтому в подобных случаях для руководства освобождают одну из гор, самую укрепленную, принадлежащую конструкторам.

В основании этой годы для Ветров подготовлено особое укрытие. Даже если остальные уровни рухнут на них, конструкция выдержит, а внутри есть все необходимое оборудование, чтобы выбраться на свободу. К тому же там находился компьютер, с которого можно было управлять ситуацией до последнего.

Именно в этом убежище полагалось пережидать атаку гипер-мутанта всем семи Ветрам, временным и постоянным. Да и Геката должна была присоединиться к ним, она ведь почетная гостья!

Но ей не хотелось. Не каждый день доводится наблюдать за локальным апокалипсисом, в этом запустении тоже чувствуется определенная красота, ну а главное, то, что сейчас в Семи Ветрах разворачивался чужой план, вовсе не означало, что она не может в нем поучаствовать.

Поэтому она неспешно двигалась от уровня к уровню, от лестницы к лестнице. Иногда напевала, чтобы наполнить настороженную пустоту исключительно своим голосом. О Марке она старалась не думать, это сейчас не помогало. С ним все будет в порядке, так или иначе… Должно быть! Но у него свои дела, у нее – свои.

Она добралась до высшей точки горы через пару часов после того, как люди и роботы покинули Семь Ветров, направляясь на битву. Геката знала, что примерно такое время остается до финала – и не ошиблась. Когда она дошла до нужного зала, там не было пусто.

Обычно тут располагался командный пункт конструкторов. Это неплохая наблюдательная точка, здесь можно поймать спутниковый сигнал, да и любые другие тоже. Правда, защита слабовата, и даже при менее сложных ситуациях, чем сейчас, Ветер и его свита перебирались вглубь горы. Но в остальное время они работали здесь, зал легко вмещал до двадцати человек.

Сейчас тут находился только один, суетливый, нервный, вспотевший от волнения. Он не заметил, как вошла Геката, потому что был занят: возился с настройками металлического куба, установленного в центре зала. Любопытная вещица… Теперь, когда маяк смерти зимы был активирован, Геката ощущала тот же сигнал, который когда-то уловил Марк – и легко блокировала его. Это было несложно, маяк обладал великолепной антенной, иначе он не призвал бы оружие, кружившее очень далеко отсюда.

Огни, до этого мигавшие на поверхности устройства, погасли. Человек, который явно верил, что уже заканчивает работу, озадаченно замер, пытаясь понять, что к чему. Он ведь не был дураком… Напротив, он был умнее многих в этом городе. Но никакой ум не позволил бы ему найти ошибку, которую он не совершал.

Геката еще немного понаблюдала за тем, как он мечется и причитает, однако это быстро перестало ее смешить.

– Он не включится, – сказала она.

Конечно же, человек отшатнулся. Но каковы были шансы, что он не окажется трусом? Все предатели такие, всегда.

Впрочем, трусом он был деятельным. Вместо того, чтобы бежать отсюда в истерике, он выхватил пистолет и направил на Гекату. Бронебойные снаряды, надо же… Он, похоже, готов был уничтожить и человека, и робота, очень предусмотрительно с его стороны.

Она могла бы обезвредить его, но она не спешила. Это ведь все-таки не ее план, невежливо вмешиваться слишком уж нагло!

– Ты ведь Мориц, да? – безучастно спросила она. – Да, кажется, это твое имя… Я видела тебя на собраниях, ты приходил с Кристой. Она тогда еще не знала, что ты хочешь ее убить. Она и сейчас не знает.

За право контроля над его сознанием боролись страх и злоба. Геката не знала, что за история произошла у него с Кристой, да и не интересовалась. Ей было важно лишь одно: из-за собственных интересов он рискнул жизнями людей, которые ему верили.

Злоба в его душе побеждала, он не собирался отступать. Какой бы ни была его цель, он наверняка считал нынешнюю попытку добиться ее последней. И все же, как большинство трусов, он не напал сразу, а попытался выкрутиться:

– Это часть мер безопасности, я действую в соответствии…

– Нет, не начинай, – небрежно махнула рукой Геката. – Красиво ты не соврешь, а иное мне не интересно. Если ты не хочешь рассказать, что случилось, расскажу я. В квартале конструкторов ты связан в том числе и с разведкой. Вы отправляете в пустоши отряды роботов, которые либо превращаются в металлолом, либо крадут трофеи у проводников. У вас даже есть определенное преимущество перед соседями: роботы могут пробраться туда, куда человек лезть не рискнет. И вот в одной из таких засыпанных, промерзших, всеми забытых дыр ты нашел маяки смерти зимы.

Она знала, что он ее толком не слушает. Зачем, если он все знает и так? Мориц сейчас наверняка пытается сообразить, можно ее убить выстрелом или нет, куда потом девать тело. Ее тоже не интересовал его ответ, она и говорила не с ним, а кое с кем другим.

– Такое великое открытие – и такое жалкое использование! – продолжила Геката. – Вместо того, чтобы изучить технологию и попробовать превратить в щит для города, ты потратил ее на вашу внутреннюю возню. Глупо, конечно. Уверена, Черный Город распорядится этим ресурсом лучше.

– Что? – встрепенулся Мориц. – Нет! Простите, но я вынужден…

– Достаточно. Ты забавен уже тем, что поставил стремление к власти выше своей жизни. Но больше ничего интересного в тебе нет и не будет.

– Моей жизни?.. Вы угрожаете убить меня?!

– Я? Нет. Для этого сюда пришел он.

Она давно уже заметила движение в коридоре, но до определенного момента предпочла не реагировать. Продавец игрушек не таился от нее, нападения из-за угла – не его стиль, только не в таких ситуациях. Ей же было любопытно, какое тело он использует, приведет главное или опять швырнет в пекло марионетку.

Похоже, главное. По крайней мере, это тело давало ему возможность заниматься тем, что и несло наибольшую угрозу Черному Городу.

Он вошел в зал спокойно, неспешно. Мориц его, конечно же, узнал и даже наивно обрадовался. Он то ли не вдавался в подробности насчет врага, которого преследует делегация Черного Города, то ли просто им не верил.

– Джоэль! – улыбнулся он. – Хорошо, что ты здесь! У нас с госпожой Гекатой возникло недопонимание насчет…

Продавец игрушек не слушал его. Он никогда не разговаривал с теми, кого хочет убить, если только не нужно было их отвлечь. Но Мориц, не привыкший к боевым операциям, действующий слишком нервно, сам подпустил его на расстояние удара. Его, похоже, обмануло то, что Джоэль казался ему прежним: такой же кроткий, почти женственно красивый, отводящий взгляд и улыбающийся мягко. Рядом с ним можно не бояться, потому что он ничего плохого не сделает, не сможет просто, разве нет?

Мориц и представить не мог, какие способности обретают захваченные тела. Огромной ценой, разумеется, но когда это волновало продавца игрушек? Джоэль ничем не выдал свое намерение, он не прекратил улыбаться и прятать взгляд под пушистыми ресницами. Он просто перехватил руку с пистолетом и вывернул так, что кость хрустнула, пробила и кожу, и ткань, появилась перед Морицем острым осколком. Все произошло настолько быстро и неожиданно, что он даже закричать не мог, просто смотрел на то, что осталось от его руки, и пока что не верил в случившееся.

Ему и не довелось поверить. Джоэль с прежней скоростью и уверенностью подхватил заляпанный кровью пистолет и выстрелил. С такого расстояния Морицу снесло половину головы, и его убийца небрежно оттолкнул в сторону тело, чтобы не путалось под ногами.

В зале вновь было всего два живых существа. Но и это ненадолго.

– Хитрый план, – кивнула Геката. – Ты создал глобальную угрозу для города, при которой Ветра будут в одном месте, уязвимые для смерти зимы, а основное население не пострадает. Следовательно, тот, кто хочет забрать себе власть, но не хочет разрушать город, поторопится, ему покажется, что такой шанс не повторится.

– Все верно. А раз ты поняла это, полагаю, Ветров в убежище нет?

– Нет, конечно, гора под нами пуста. Эти Ветра устраивают Черный Город, их пока не нужно менять.

– Это все равно был нелепый план, – покачал головой продавец игрушек. – Результат работы смерти зимы сложно предугадать. Оружие древнее и едва ли исправное.

– Согласна, оно могло уничтожить весь город. Ты знал, что это Мориц?

– Нет. Иначе не было бы смысла устраивать дорогую диверсию. Но я предполагал, что это кто-то из приближенных.

– Как ты догадался?

– Деньги и власть, корысть и обладание – самые частые мотивы, по которым люди убивают друг друга, – усмехнулся он.

Он снова вел себя не как машина. Геката помнила, что современные системы и даже вирусы способны на многое, и все же… Продавец игрушек порой проявлял удивительное понимание человеческой души.

А еще его очевидная безжалостность иногда поразительным образом переплеталась с милосердием. Вот и сейчас он утверждает, что пошел на этот шаг, чтобы сохранить за собой город. Но ведь он все равно не сохранит! Он выдал свой план, выдал себя… Он знает, что будет изгнан отсюда, следовательно, единственный результат, к которому приведет его вмешательство, – спасение Семи Ветров и их населения.

Он пощадил их без выгоды. Точно так же, как пощадил когда-то изуродованную девочку на территории Черного Города. И эти вспышки решений, свойственных лишь человеку, сбивали с толку и мешали понять его даже больше, чем любая гениальность машины.

Впрочем, слишком большое милосердие Геката ему приписывать не собиралась.

– Теперь, когда все закончилось… Ты ведь не отзовешь ту тварь, которая атакует со стороны пустошей?

– Ни в коем случае, – ответил продавец игрушек. – Начать хотя бы с того, что я не могу ее отозвать. И город все равно может быть уничтожен – забавно, да?

– Обхохочешься.

– Я не отрицаю, что мое создание будет остановлено, и с той же степенью вероятности допускаю, что оно выполнит свою миссию. Меня устроит любой результат, особенно тот, при котором Черный Город потеряет как можно больше орудий. Гибель Марка Вергера – вполне вероятный исход, не так ли?

Вот и снова он пытается задеть ее с человеческой расчетливостью, бьет туда, где тонко… Поддаваться Геката не собиралась, но не отметить это не могла.

– Судьба Марка в его руках, – только и сказала она. – А твоя – в моих.

– Да, конечно… Разве следовало мне ожидать иного от Верховной Жрицы?

Тут он точно застал ее врасплох. Разумеется, Геката ничем себя не выдала, не стала вздрагивать и шарахаться, внешне она осталась безразличной к его словам. Но внутреннее напряжение усилилось, она такого не ожидала. Маска, которую она носила, обладала отражающими свойствами, она бы не позволила просканировать лицо. Походку и осанку Геката тоже изменила. О кодах и говорить не стоит – зря она, что ли, эти проклятые блокаторы носила?

И все равно он знал. Продавец игрушек не провоцировал ее и не пытался проверить догадку, он уже ни в чем не сомневался.

– Как же ты выяснил? – равнодушно поинтересовалась она.

– Вергер подсказал.

– Перестань, столь примитивная попытка зародить сомнения тебя не красит.

– Поэтому ее и не будет, – рассмеялся продавец игрушек. – Он подсказал, сам того не желая. Я видел, как он смотрит на Верховную Жрицу. Потом увидел, как смотрит на тебя. Отношение человека к человеку на таком уровне не может измениться столь быстро.

И снова это был тот уровень поведенческого анализа, на который машина не способна. Нечто большее, чем просто соотнесение жестов, мимики и взглядов с типичными характеристиками, понимание на уровне души – том, в который некоторые и не верят.

Это было важно – но не имело принципиального значения.

– Мне было положено сохранять маскировку до определенного предела, чтобы не привлекать ненужное внимание, – пояснила Геката. – Но перед тобой мне все равно пришлось бы ее открыть, рано или поздно. И все же ты умеешь впечатлить. Я почти никогда не предлагаю такое дважды, но в твоем случае я должна. Ты уверен, что отвергаешь любые переговоры?

– Я ценю это – но отвечаю так же. Потому что я не могу ответить иначе и не смогу уже никогда. Но порой я об этом сожалею.

Сожаление, о котором он говорил, не помешало ему напасть первым. Он выстрелил в нее из оружия Морица и бросился вперед со скоростью, на которую человек попросту не способен. Да и силы ему было не занимать: он попытался ударить Гекату, промахнулся, попал по стене, и под его рукой металл не просто прогнулся – металл порвался, как бумага.

Геката же отключила блокатор, возвращая себе часть способностей, поэтому в миг, когда Джоэль добрался до выхода, ее там давно не было. Она не боялась того, что он сбежит. Ему это не нужно, он даже не попытается сменить место битвы, потому что ему наверняка хочется испортить маяк, что угодно, лишь бы не отдавать такой трофей Черному Городу!

Состояние сейчас было странное. С одной стороны, Гекате хотелось узнать о своем противнике больше – теперь это желание лишь окрепло. С другой, она не заблуждалась на его счет, знала, что продавец игрушек не отступит, он будет пытаться убить ее до последнего… и, быть может, сейчас он убивает Марка. Это было важнее всего.

Хотя теперь она понимала, как он относится к Марку. Похоже, он интриговал продавца игрушек с самого начала точно так же, как продавец игрушек теперь интриговал Гекату. Нечто новое, непонятное, подлежащее изучению. Но при этом – определенно враг и чужой ресурс, поэтому убить его важнее, чем понять.

– Это не марионетка, – определила Геката. – Это твое основное тело. Оно хорошо подготовлено, установлен не только нейромодуль, ты укрепил его протезами. Этот человек желал такой судьбы?

– Он не соглашался, но разве это так удивительно?

– Ни в коей мере. Ты хотел, чтобы мы до последнего подозревали Санну.

– Ею легко было манипулировать, это несложная тактика, – подтвердил Джоэль. – Но не думаю, что вы мне поверили.

– Нет. Она могла быть в лучшем случае твоей марионеткой, но не основой.

– Она не была даже марионеткой.

Его действия в Семи Ветрах становились все яснее. Джоэль был хорошим основным телом: привлекательный, смиренный, обладающий знаниями, с которыми его легко приняли в Семи Ветрах. Он стал ключевым воплощением продавца игрушек, он быстро добился высокого положения и получил возможность нелегально устанавливать модули, да еще и, как муж Ветра Санны, стирать любые записи о своих действиях из архива.

Позже он привез сюда добровольную союзницу, Риа Лемуру. Она ловко манипулировала Деннисом, через квартал путешественников продавец игрушек доставлял технику и мутантов, прятал по всему городу.

Он терпеливо выжидал, когда за медицинской помощью будут обращаться жители города, и создавал новых марионеток. Дагмар, Литти… У него появились свои люди во всех кварталах, он захватывал контроль над городом без боя.

Появление делегации Черного Города вряд ли его шокировало, посылая туда своих марионеток, он должен был допустить, что его убежище рано или поздно обнаружат. Он сумел договориться с Иовином и попытался использовать это. Когда у него не получилось, он, возможно, и хотел затаиться, но выяснил, что в городе находится маяк смерти зимы. Да и делегация начала действовать решительней, одна лишь диверсия, устроенная с помощью Зорана в квартале кормильцев, чего стоит!

Ему пришлось использовать оружие, которое он, скорее всего, надеялся придержать – того гиганта. Геката пока не представляла, как он управляет гипер-мутантом, это всегда считалось невозможным. Но она не сомневалась в том, что, если не удастся убить делегацию, продавец игрушек может натравить свое чудовище на город. Если убежище потеряно, нужно нанести врагу наибольший вред, ну и конечно, не дать им захватить маяк. Быстро уничтожить такое оружие нельзя, а вот спрятать под обломками, чтобы потом, возможно, забрать себе, куда проще.

Геката не винила его в том, что он надеется ее убить. Она сюда тоже пришла не пожелать ему доброй ночи! То, что он предпочел открытую вражду, даже внушало определенное уважение.

Но не давало повода поддаваться или щадить его. Геката медлила лишь для того, чтобы изучить противника и создать у него неверное представление о своих способностях. Она прекрасно понимала: Джоэль умрет – но продавец игрушек останется жив и запомнит все, что видел сегодня.

Поэтому она позволила ему нападать, позволила даже несколько раз себя ударить, увидеть кровь. Вроде бы, получилось убедительно, но он усмехнулся как-то странно… Не важно.

Она уничтожила его, когда была готова. Сделала вид, что замешкалась, а потом оттолкнулась от пола, перевернулась в воздухе, использовала металлический потолок, чтобы продвинуться вперед и оказаться за спиной у своего противника.

Она прекрасно знала, как продавец игрушек поступает с отработавшими свое телами. Поэтому первым делом она забрала у него пистолет и выстрелила – но не в него, а в бронированное окно, разбивая стекло и запуская в зал морозную вьюгу. После этого Геката вырвала из тела противника взрывное устройство и, помня о том, что продавец игрушек совершенствует своих марионеток, вышвырнула оба фрагмента в воющую пустоту.

Это решение оказалось верным: взрыв все-таки прогремел, хотя в прошлый раз она такое предотвратила. Но это было не важно, потому что пламя полыхнуло во власти зимы и тут же угасло.

Геката осталась одна в залитом кровью и уже присыпанном снегом зале. Она устранила противника, она добыла для Черного Города бесконечно ценный трофей, она знала, что ею будут довольны…

И все-таки она не чувствовала радости, вместо этого в памяти почему-то засело одно-единственное слово продавца игрушек – «Сожалею».