Дорогие читатели, книга останется бесплатной до 26 апреля влючительно. Приятного чтения!

Если кто-нибудь скажет вам, что сдать зачет по основам огненной магии — раз плюнуть, что же, плюньте! Ему в глаз! Серьезно, я собиралась вызвать всего лишь временного помощника — саморазрушающегося элементаля. Маленького, слабого, такого, чтобы он успел раствориться еще до окончания перемены и возвращения профессора Вигли, который и должен был принимать у нас зачет.

Решила потренироваться на свою голову, хотя однокурсницы едва ли пальцами у виска не крутили, глядя, как я ползаю по полу с мелком в руках.

— Иви, выше отлично не поставят, — бросила Бека. — Хотя, в твоем случае, ниже неудовлетворительно.

Девчонки гаденько захихикали. Я только собиралась поставить их на место, как — здрасьте! — гром, молния, и в центре пентаграммы появляется двухметровый мужик с рогами на голове и, что неожиданно, одетый в строгий черный костюм.

— Что за!.. — Я отшатнулась, роняя мел, заряженный магией. — Я тебя не звала!

— Звала, звала, — преспокойно ответил демон, стряхнув с плеча пепел преисподней. — Магический круг, заклинание призыва, метка крови. Все как надо! Приятно познакомиться. Кстати, где тут кофе?

— Крови? — ахнула я.

Ползая по полу зала призывов и расчерчивая его мелком, я умудрилась занозить палец. И… да, точно! Крошечная капелька крови смешалась с мелом. Теперь многое становится понятно! Тьфу!

Демон меж тем оглядывался, будто явился на экскурсию. Оглядывался и принюхивался. Мои одногруппницы, застывшие у стены, синхронно принялись осенять себя знамением Пресветлого.

— Произошла ошибка! — зашипела я. — У нас здесь зачет по основам огненной магии, а не, прости господи, призыв старших сущностей!

— Ну, бывает, — снисходительно протянул демон, подходя ближе. — Все ошибаются. И я не против остаться. Мне здесь нравится: так сладко пахнет страхом!

Он наклонился, и я впервые рассмотрела его глаза — золотые, с вертикальным зрачком. Внимательные, пронзительные и бесстыжие. От волнения я сделала единственное, что пришло в голову, — пнула его по голени.

— Ай! — возмутился демон. — Это было грубо.

В дверь влетел ректор. Видок у него был такой, будто разверзлась твердь земная и создания Бездны вот-вот вырвутся наружу… Хм, по сути верно.

— Студентка Ивейн, что вы натворили на этот раз?!

— Ничего особенного, господин Тиерс, — поспешно ответила я. — Просто... призвала не совсем элементаля. Совсем не элементаля… Случайно!

— Я вижу, что совсем не элементаля! — Ректор нервно взъерошил волосы. — Вы призвали демона Изначального круга! К счастью, всего лишь третьего класса.

— Всего лишь третьего, — буркнул демон, обиженно сложив руки. — Меня вообще-то сложно призвать.

Через десять минут я уже сидела в кабинете ректора. Я сидела. Демон стоял. И уходить не собирался. Ничего, сейчас ректор щелкнет пальцами, прочитает заунывным — как он любит — голосом заклинание отмены, и голубчик уберется обратно в Бездну! А я наконец-то пойду поем. Когда я нервничаю, я всегда хочу есть, так что сейчас аппетит разыгрался просто зверский!

— Вы понимаете, — медленно произнес ректор, — что, согласно магическим правилам, демон, призванный с применением крови, теперь связан с призывателем?

— Что?! — Я подпрыгнула. — Нет-нет-нет! Наверняка есть способ его отвязать!

— Боюсь, поздно, — лениво сказал демон. — Контракт активировался после телесного контакта.

— Что? Когда? Что ты несешь!

— Ты пнула меня, — усмехнулся демон. — Это все равно что руку пожала.

— Прекрасно! — простонала я.

— Возьмите себя в руки, Ивейн. Либо вы учитесь контролировать своего демона, либо я исключаю вас обоих.

— Обоих?! — воскликнула я.

— Да, — подтвердил ректор и смущенно кашлянул. — Теперь, чисто юридически, демон числится как ваш фамильяр. Вам с ним и разбираться!

— А зачет? — слабым голосом поинтересовалась я.

— Что зачет?

— Я его сдала?

— А вы как думаете? — бровь ректора скептически задралась, сама по себе являясь ответом.

Понятно. Не сдала.

— Как тебя зовут, несчастье мое? — проворчала я.

Мы медленно и печально брели по коридору. Вернее, печально брела я, а демон просто медленно, потому что с любопытством оглядывался. Хотя смотреть тут было не на что. Пустые стены и безлюдный коридор.

Как я предъявлю преподавателям демона вместо фамильяра? У меня пока и обычного-то фамильяра не получилось призвать! Ох, горюшко! Огребу ведь по полной программе. Особенно от профессора Вигли, так и слышу его занудный голос: «Студентка Ивейн, чем вы слушали на моих занятиях? Ушами? Или тем местом, на котором сидите?»

— Эй! Имя! — повторила я, так как ответа не дождалась, и, оглянувшись, увидела, что демон отстал и пялится в окно, прильнув носом к стеклу.

— С тобой там все хорошо? — удивилась я.

Подошла и примерилась, за какую часть тела удобнее схватить навязанного мне фамильяра, чтобы оттащить от окна. Прилип он к нему, что ли? А если я дотронусь до демона, не грозит ли мне это новыми неприятностями?

— Ты вообще в курсе, что у вас там плесень порабощает мир? — спокойненько спросил демон, так и не отлипнув от стекла.

— Где?! — ахнула я.

И вот мы уже вдвоем, как два придурка, стоим, прижавшись носами к стеклу. Интересно, что бы сказал ректор, увидев этот перформанс?

— У вас там все хорошо? Студентка Ивейн? И м-м-м… парень с рогами?

Да что же за день-то такой! Нет, по коридору шел не мейстер Тиерс, а мой преподаватель зельеварения — мейстер Флюг.

— Все хорошо! — заверила я, убедившись, что никакого нашествия плотоядной плесени не наблюдается: видимо, у моего фамильяра приключились глюки с непривычки. — А у вас?

Молодой преподаватель взъерошил отросшие пряди, потом протер очки, водрузил их обратно на нос, еще раз внимательно посмотрел на демона — тот, кстати, так и не удосужился оторваться от созерцания академического сквера — и растерянно пробормотал:

— А вот у меня, похоже, не очень. Та вытяжка из сока грибаницы… пошла не впрок. Парень, у тебя ведь на голове нет рогов, так?

— Есть, — не поворачиваясь, коротко и ясно ответил демон. — Они вас смущают?

— Меня смущает то, что сок грибаницы описан как легкое тонизирующее средство, а оно, похоже, того…

— Не стоит переживать! Это такие мелочи по сравнению с плесенью, что поглощает ваш мир! — взбодрил бедолагу демон.

Мейстер Флюг икнул и ушел вдаль, не прощаясь.

— Ты что творишь! — прошипела я, дергая демона за полу идеального сидящего на нем пиджака: вряд ли что-то изменится в худшую сторону оттого, что я до него дотронусь, ведь хуже быть не может. — Какая, проклятье тебя дери, плесень!

— Зеленая! — восторженно сообщил демон, указывая на деревья, покрытые листьями, на кусты и траву — все по-весеннему чистого, изумрудного цвета. — Всегда мечтал увидеть кончину мира!

— Я боюсь тебя разочаровать, но наш мир еще поживет! — обрушила я на голову фамильяра это неприятное для любого демонического существа известие. — Все нормально! Это обычное дело у нас. Весна!

— Весна-а, — разочарованно протянул тот. — А куда делось белое? Холодное?

— Растаяло! Тебя из твоего Изначального круга вообще не выпускают, что ли?

— Выпускают! — Демон гордо вскинул подбородок, но его немного повело в сторону из-за массивных рогов. — Раз в три столетия.

— Ничего, скоро я придумаю способ развязаться и отправишься в свою обитель хаоса, тьмы и огня.

— Ну, мы можем не торопиться.

И демон, наконец-то отлипнув от созерцания вида за окном, устремился вперед. Он продолжал с энтузиазмом пялиться на полуобвалившуюся лепнину на потолке, выщербленную кое-где плитку на стенах и расплывался в пугающей улыбке каждый раз, когда ему на глаза попадалась смятая бумажка, щепочка, гвоздик — да любая мусоринка.

Ясно, понятно! Да он же рад до смерти, что сбежал из своей скучнейшей преисподней, там-то, небось, и пылинки не найти, все сгорает от невыносимого жара.

— Как мне тебя называть? — вернулась я к тому, с чего начинала.

— Ты всерьез считаешь, что демоническая сущность третьего класса вот так возьмет и откроет тебе свое имя?

Я и свое-то имя с перепугу чуть не забыла, когда золотые глазищи оказались на уровне моих. И сверкали, и горели негодованием.

— Но фамильяр…

— Тш-ш!

Пальцы демона, сухие, горячие, пахнущие жаром пустыни и раскаленным камнем, закрыли мне рот.

— Называй, как хочешь, хозяйка!

— Демо… Димо… Дейм! Устраивает?

— Вполне.

Дейм резко отодвинулся, и я заметила, что его великолепные рога куда-то подевались. Без рогов он выглядел странно: не так пугающе и гораздо моложе. Человечнее.

— А?.. — Я захлопала глазами и указала на макушку фамильяра.

— Так значительно удобнее, — сказал тот, горделиво тряхнув головой. — Или вернуть?

— Нет! — У меня даже голос прорезался. — Может, и от костюма избавишься?

— Да не вопрос.

Ткань костюма начала будто бы выцветать, таять, пока я не сообразила, что вижу сквозь пиджак и рубашку крепкие мужские мускулы, кубики пресса, уходящие вниз косые мышцы живота. А там внизу, знаете ли, все тоже было устроено анатомически верно.

Я ахнула, зажмурилась и замахала руками.

— Убери немедленно это безобразие. Я не то имела в виду! Переоденься… Переоденься во что-нибудь приличное!

— Готово. И незачем так орать.

Я боязливо приоткрыла один глаз. Передо мной стоял парень в академической форме стихийного факультета. Шейный платок алого цвета удивительным образом шел к его иссиня-черной шевелюре. Он стоял, сунув руки в карманы брюк, и смотрел на меня, чуть наклонив голову набок. По виду так не отличишь от обычного студента — приблизительно моего ровесника.

Вот правильно говорят, что рога никого не красят!

Меня мгновенно пронзила отличная, как мне показалось, идея — как не сделаться постоянным объектом внимания и порицания со стороны преподавателей и усмешечек за спиной со стороны однокурсников.

— Быстро за мной! — приказала я и развернула Дейма в обратном направлении. — Да что же ты медленный такой! Потом полюбуешься стенами, пустыми подоконниками и м-м-м… этим несчастным маленьким пауком. Не трогай ты его, сидел себе и сидел, бедняга!

Я схватила демона за руку, чтобы придать ускорения, и поволокла за собой в кабинет ректора. Мейстер Тиерс такой подставы не ожидал. Перед ним на столе стоял исходящий паром контейнер с обедом, кружевная белоснежная салфетка была заправлена за воротник, ректор держал в одной руке вилку, в другой нож и блаженно принюхивался к аромату…

— Это у вас брокколи? Фу! — Запах добрался и до моего носа.

— Студентка Ивейн, что?.. Как?.. Кажется, мы обо всем договорились!

Ректор вытянул нож, зажатый в руке, в моем направлении, но, видно, решил, что жест выглядит слишком агрессивно, и поменял руку, теперь тыкая в меня вилкой. Шумно выдохнул через нос, бросил приборы на стол, сорвал салфетку и в ожидании уставился на меня.

Дейм, оживившийся было при виде колюще-режущих предметов, сник и меланхолично произнес:

— Я-то думал, ты меня влечешь на славную битву! Нет?

— Нет! — отрезала я. — Ты где этих слов понабрался? «Влечешь», «славная битва»? Говори нормально, или мы никого не сможем провести!

— Провести? — снова воспрянула духом злобная сущность.

— Провести?! — рявкнул ректор.

Я молитвенно сложила руки у груди.

— Не подумайте ничего плохого, господин Тиерс! Я подумала, как бы всем нам избежать неприятностей…

— Ты имеешь в виду, как бы тебе избежать неприятностей?

— Ну… Да. Но вы сами посудите, зачем вам лишние хлопоты. Демон в академии магии — это вам не милый котенок-фамильяр. Даже не жаба!

— Вот спасибо! — буркнул Дейм.

— Преподаватели станут жаловаться, а то, глядишь, накатают докладную в министерство просвещения. Девочки начнут падать в обморок от такого соседства, а то чего и похуже начнут творить!

— Это с какой стороны посмотреть, — рассудительно вставил демон. — Я, может, и не против, чтобы со мной чего да сотворили!

— Цыц, фамильяр! Потом и родители студентов явятся разбираться, с каких это пор у нас по академии разгуливают демоны.

— Уж поверь, это не единственный случай в истории нашего древнейшего учебного заведения. Что ты предлагаешь? — устало спросил мейстер Тиерс, тоскливо косивший глазом в контейнер с брокколи.

Хотелось бы верить, что он был сражен моей неоспоримой аргументацией, но, видимо, ректор просто мечтал выставить меня за дверь и спокойно перекусить.

— Посмотрите, на кого он похож?

Я развернулась и широким жестом обвела демона, который расправил плечи, рисуясь. Если бы у него имелся хвост, он бы и его распушил.

— Полагаю, на своих демонических предков? — кисло предположил ректор.

— Да нет же! — всплеснула я руками. — Посмотрите внимательно!

— Студентка Ивейн, перестаньте говорить загадками! — приказал мейстер Тиерс.

Вообще-то он обычно адекватный старикан — вот до чего демоны людей доводят одним только присутствием.

— Ладно, — сдалась я. — Он выглядит как обычный парень, студент. Даже рогов нет. Давайте сделаем вид, что он прибыл в нашу столичную академию по обмену из… Да хоть из академии Векны, что на юге — далеко, никто там никого не знает.

— По обмену? В конце учебного года? — Голос ректора так и сочился сарказмом. — Самое время! А как ты объяснишь всем, что он ходит за тобой как привязанный?

М-да, стоит признать, что в плане имелись белые пятна…

— Я скажу всем, что меня к нему приставили как добровольного помощника, чтобы помочь освоиться! — не моргнув глазом выдала я.

Ректор утомленно вздохнул и потер переносицу.

— Ты ведь не уйдешь, верно? — констатировал он. — Хорошо, давай так: я оформлю демоническую сущность Изначального круга как…

— Дейма. Дейма… м-м-м… Игниса! — подсказала я.

— Дейма Игниса, студента по обмену из академии Векны, а ты в течение двух недель найдешь способ развязаться с фамильяром и отправить его в преисподнюю.

— Договорились!

Я подпрыгнула от радости и подставила Дейму ладонь для дружеского шлепка — мы ведь теперь временно товарищи по несчастью и на одной стороне. Дейм непонимающе уставился на занесенную руку, пришлось самой расправить его пальцы и соединить наши ладони — Дейм внимательно наблюдал за моими действиями.

Дикий, совсем дикий демон, учить его да учить!

Представление «Студент по обмену. Явление первое. Действие первое» прошло как по маслу. Почти.

Я набрала на поднос всяческой еды и прошествовала за столик, притворяясь, что не замечаю направленных на меня взглядов однокурсниц и их перешептываний.

— Эй, Иви, — не выдержала Бека. — Где этот твой?.. Рогатый.

— Пф, — сказала я, тщательно намазывая маслом кусочек булки. — Ректор его развеял. Вот так.

Я щелкнула пальцами.

— Раз, и все!

— Профессор Вигли рвал и метал. Требует, чтобы ты нашла его и объяснилась. И влепил тебе неуд, — с удовлетворением подытожила Бека, в воздухе повисло невысказанное: «Неуд для неудачницы!».

Я сделала вид, что неудовлетворительная оценка за простейший зачет ничуть меня не волнует, зевнула со скучающим лицом. На самом деле булка не лезла в горло, пришлось проталкивать ее компотом. У моего плана была слабая сторона. Дейм, конечно, изменился, спрятав рога, и форма ему шла даже больше, чем черный костюм, но однокурсницы могут почуять неладное. Не успел исчезнуть демон, как откуда ни возьмись возник студент по обмену. Подозрительно!

В распахнутые двери столовой, споткнувшись на пороге, влетел Дейм. Волосы взъерошены, пиджак, застегнутый не на ту пуговицу, слегка перекосился, шейный платок съехал набок. А очки — главный штрих! — сползли на кончик носа, так что симпатичный на вид, но совершенно недотепистый парень ежесекундно, однако безуспешно их поправлял.

Эти неповторимые в своей жути очки в роговой оправе я выторговала у однокашника Ника — ботаника и заучки. Но даже он этот кошмар надевал только дома, на занятиях используя линзы. Между прочим, я отдала за них новейшую методичку, купленную у мейстера Фруни. Всем известно, что без предъявленной на экзамене по стихийной магии методички сдать предмет мейстеру Фруни практически невозможно. Эх, разоренье. Но очки того стоили.

Разве кто-нибудь узнает в очкастом простофиле, который путается в собственных ногах, наглого и самоуверенного демона?

— Иви, слушай, а это не твой демон? — удивилась Аланта, закадычная подружка Беки.

Я закашлялась, плюясь компотом.

— Вы что, — сипло выдавила я. — Вообще не похож.

— Да похо-ож, — протянула Аланта, она прищурилась и вытянула руки, соединив пальцы в рамку, куда заключила Дейма, пробирающегося по проходу в мою сторону. — Только рога приделать, и вылитый он!

— Но рогов-то нет, ага! — зацепилась я за железобетонное доказательство.

Девчонки недоверчиво переглянулись, но промолчали. Тем более что Дейм, который, к слову, отлично справлялся со своей ролью, добрался до моего стола. Он вытащил из кармана смятый листок бумаги — сама мяла, не жалея сил! — развернул его, указательным пальцем вздел очки на переносицу и прочитал:

— Иви Ивейн, третьекурсница. — Он уставился на меня. — Это ты? Меня зовут Дейм Игнис, я прибыл из академии Векны по обмену. Ты мой временный куратор.

Все это он проговорил как по писаному. В прямом смысле. Я ему сама все и написала на том же измятом листе, чтобы Дейм не забыл слова. С него станется. А то еще начнет сыпать архаическими оборотами: «Имя мне Дейм Игнис. Прибыл есмь из Академии Векны по ученому обмену. Ты же мне приставлена во временные кураторы».

Однокурсницы увлеченно наблюдали за происходящим. Аланта оперлась подбородком на ладонь. Бека забрасывала в рот крекеры, точно попкорн в кинотеатре. Тиса подалась вперед, ловя каждое слово.

— Как любопытно, — подала голос из «зала» Бека. — Прямой наводкой к Иви. И как он ее узнал?

Три пары заинтересованных и лукавых глаз обратились на Дейма, я тоже вперила в него взгляд, требовательный и жгучий: «Ну же, морда твоя демоническая! Не молчи, придумай что-нибудь!»

— Так мне ректор, когда направление подписывал, ее подробно описал. — Дейм скомкал лист с подсказками и сунул его в карман: собирался импровизировать.

Я нервно захлюпала компотом, подмышки вспотели.

— Вот та, говорит, которая мелкая, с пучком каштановых волос на макушке, с веснушками на носу. Не обознаешься!

— У меня всего-то три веснушки! — пробурчала я.

А ничего так Дейм выкрутился. Приемлемо!

— Три? — удивился Дейм. — Погоди-ка.

Он наклонился и дотронулся кончиком пальца до моего носа, я же, не ожидавшая столь бесцеремонного вторжения в мое личное пространство, застыла как громом пораженная.

— Э-э… Ты что делаешь?

— Ш-ш! Считаю веснушки! Их пять!

Троица зрителей за соседним столом радостно захихикала.

— Удачки тебе с куратором, Дейм, — промурлыкала Бека. — Если понадобится помощь, обращайся.

— Обращайся, Дейм, — елейным голоском пропела следом за Бекой Аланта.

— Красавчик Дейм, — расплылась в улыбке Тиса.

Однокурсницы упорхнули. То одна, то другая оборачивалась на ходу и стреляла глазками в Дейма, как только не грохнулись.

Дейм приземлился рядом и похитил мой недопитый компот. Отхлебнул и сморщился.

— Хотелось бы кофе!

— А мне бы хотелось покататься на радужном единороге, — прошипела я, отбирая стакан. — Это студенческая столовая. Нет здесь кофе. Куплю на обратном пути!

— На обратном пути куда? — прищурился демонюка. — Я пока в преисподнюю не тороплюсь.

— А зря… — вздохнула я. — На обратном пути на съемную квартиру.

От одной мысли, что придется поселить этого рогатого в своей однокомнатной квартирке, мне становилось очень не по себе. Куда я его положу? На коврик у своих ног? А что, ему там будет комфортно: пылинки, соринки, все как он любит!

Хорошо, что родители не узнают, что у меня завелся неожиданный сосед. Я с первого курса живу одна, а отец только оплачивает жилье.

В сумке как раз в это мгновение затрезвонил эфирник. Я посмотрела на кристаллический дисплей и слегка побледнела: звонила мама.

— Привет, мамуля, — пропела я, поворачивая экран так, чтобы в поле зрения случайно не попал любопытствующий Дейм.

Демонюка же, явно раньше никогда не видевший эфирников и собеседников, возникающих из ниоткуда, наклонялся следом за моей рукой, едва ли не носом лез в экран. Я локтем попыталась отпихнуть наглую морду. Он мне сейчас поразительно напоминал Жупу, нашего вредного кота, упрямого до невозможности. Если уж что-то втемяшилось в лобастую рыжую голову, переубедить его оказывалось невозможно.

Вообще пушистый и трогательный комочек меха со смешным хвостиком-морковкой изначально звался гордым именем Базилевс, или попросту Баська. Хриплый и требовательный мяв столь мелкого еще создания решительно намекал, что перед нами особа царских кровей. Кто ж знал, что на самом деле он — Жупа волосатая, которая в первый же день устроила в доме разгром: он разодрал занавески в пух и прах, разбил тарелки и покусал оставленных на столе карпов. Каждый карп был в полтора раза больше котенка, поэтому Баська действовал по принципу «не съем, так хоть понадкусываю».

— Ах ты ж!.. — воскликнула старшая сестра, замахиваясь полотенцем на рыжее исчадие тьмы. — Ж… Жупа!

И все мы знали, какой звук в слове изменилась на невинную «у». Полотенце опустилось на мохнатый попель, но так нежно, словно погладило. Жупа задрал хвост-морковку и удалился с видом победителя.

Вот и Дейм, пытающийся втиснуть в экран заинтересованную физиономию, вылитый нахальный кот. И глаза за выпуклыми стеклами очков казались такими же круглыми.

— Да уйди ты! — прошипела я в сторону. — Мамуля, я немного занята. У меня все хорошо.

— Что за магия? — не унимался Дейм. — Вызов духов? Астральная связь?

Я прижала эфирник к груди, молча отмахиваясь от фамильяра, как от докучливой мухи.

— Иви, детка, кажется, связь пропадает. Я тебя не вижу! — раздался мамин голос.

— Да, что-то сегодня у нас магический эфир сбоит. Давай завтра поболтаем!

— Я просто хотела предупредить, что мы с папой будем в воскресенье в Торнсе по делам. Навестим тебя.

В воскресенье! Я судорожно принялась вспоминать, какой нынче день недели. Точно, вторник! Значит, за четыре дня, кровь из носу, надо развязаться с демоническим фамильяром. Времени все меньше, даже не две недели, отведенные ректором.

Не представляю, какая разразится гроза, если я предъявлю родителям живущего в моей квартире парня. И моей маме будет глубоко плевать — студент ли он, фамильяр, да хоть… Вспомнилась поговорка про «лысого черта», однако этот несомненно яркий образ мерк по сравнению с суровой действительностью: демон третьего класса Изначального круга посерьезнее будет.

В общем, мамуля лишь на вид нежное создание, а сама кого угодно с того света достанет… или туда отправит — это уж как получится. Скажет: «Ага! Спал с дочерью моей! (Читай: ягодкой моей ненаглядной, не для того я кровинушку растила!) Теперь — женись!»

Неважно, что спал на коврике. В глазах мамули — это уже преступление.

Выйти замуж за демона я никак не могу, поэтому придется поднапрячься и найти способ спровадить его в преисподнюю. Пытаться увильнуть от визита дражайших родственников — не вариант. Мама немедленно заподозрит неладное и примчится уже завтра.

— Буду ждать! — пискнула я, нажала на кнопку отбоя и схватилась за голову.

— Не кручинься, хозяюшка. — сказал Дейм, точь-в-точь как все эти инфернальные существа из сказок: коньки-горбунки, жар-птицы, говорящие волки и прочие чуды-юды.

Я взглянула исподлобья: «Издевается?» Очки повисли на кончике носа Дейма, растрепанные черные пряди свешивались на лоб. Он осклабился в ответ. Ясно: издевается.

— Я тебе еще пригожусь! — закончил он цитату.

Они там в своем Изначальном круге человеческие сказки читают, что ли?

— Идем, несчастье! — буркнула я, подхватывая рюкзак.

Однако рука Дейма оказалась быстрее. Он поднял рюкзак за лямку и пристроил себе на плечо. На втором плече болталась черная сумка самого демонюки, а ведь когда он зашел в столовую, никакой сумки и в помине не было.

— Веди! — кивнул он.

По дороге я завернула к крошечной кофейне «Уютный уголок», где продавали кофе навынос. Не то чтобы я хотела угодить Дейму, но его тяга к горькому напитку, который никогда мне не нравился, оказалась заразительной.

Я вытащила из бокового кармашка рюкзака смятые купюры и заказала себе сливочный каф на миндальном молоке с сахаром и крошками печенья, Дейму взяла обычный черный кофе.

— Сахара добавить? — спросил бариста.

Я покосилась на демона, восторженно наблюдавшего за манипуляциями, паром и шипением кофемашины.

— Нет, ему не надо, — мстительно сказала я.

В одном стаканчике возвышалась молочная пена, усыпанная бисквитной крошкой, в другом плескалась тьма — самое оно для исчадия бездны.

Пока я разбиралась со сдачей, водрузив оба стаканчика на прилавок, Дейм заграбастал их, прищурившись, посмотрел на один, на второй, и не успела я его остановить, как он уже отхлебнул из моего стаканчика. Ну естественно! Чего еще ждать от столь зловредного существа.

— Фу! — скривился он, отплевываясь один в один как кот, лизнувший лимон. — Это кофе?

— Ну… да! Улучшенный вариант! — Я выдрала свой стаканчик из демонических лапок и брезгливо отвернула обслюнявленной стороной от себя. — Сдается мне, ты его и не пробовал никогда.

— Не пробовал, — не стал отпираться демон. — Но наслышан! Сама понимаешь, триста лет назад, когда я бывал здесь в последний раз, кофе не продавали на каждом шагу.

— Бедолага, — притворно вздохнула я и вручила ему стаканчик с жидкой бездной.

Если он от моего миндального кафа так плюется, что же с ним будет, когда он отхлебнет настоящий, горький, гадкий кофе? Зато больше не попросит!

— М-м-м… — выдохнул Дейм, зажмурившись. — Да! Тебе не удалось запутать меня, хозяйка! Именно этот вкус! Так я себе его и представлял!

— Поздравляю. — Я слегка опешила, но быстро взяла себя в руки. — Будешь вести себя хорошо, стану каждый день покупать тебе кофе!

— Сделка века! — промурлыкал демон так, что и Жупочка позавидовал бы этому хриплому и весьма чувственному мурчанию.

Я лежала на узкой кровати в единственной комнатке съемной квартиры, натянув одеяло по самую шею, и смотрела в потолок. В пижаме и под одеялом было жарковато, да и Дейм не делал попыток покуситься на мою честь, однако я впервые ночевала под одной крышей с парнем, пусть даже этот парень совсем и не парень, а так, страховидла рогатая.

Я скосила взгляд, силясь рассмотреть страховидлу, но он лежал на полу, вне поля зрения. А вдруг он во сне превращается в жуткое чудовище? С рогами, копытами и шерстью? Образ нарисовался такой яркий, что я немедленно представила еще и кривые острые зубы, торчащие из пасти. Ой-ой… Нет, так я точно не засну. Я тихонько подвинулась к краю кровати, старясь не скрипеть, и все же рассохшийся деревянный каркас нервно повизгивал при каждом моем шевелении.

Дейм вытянулся по струнке на простыне в мелкий розовый цветочек, подсунув под голову диванную подушечку с бахромой — я сама ему и выдала постельные принадлежности из личных запасов. Ни клыков, ни шерсти, ни острых зубов, но я все равно вздрогнула, потому что на демоне была надета розовая пижамка с принтом — единорогом. Явно девчачья.

Лежал Дейм с закрытыми глазами, сложив руки на груди, как паинька, и сопел.

— Не спится? — спросил он неожиданно ясным и бодрым голосом.

Я откинулась назад, перекатилась к стене, затаила дыхание, но поздно: Дейм уже понял, что я за ним подглядываю.

— А тебе? — сдалась я, снова подползая к краю.

— Мы не спим. Но я подумал, тебе будет неловко, если я всю ночь буду стоять в углу и таращиться на тебя. У меня, знаешь, еще и глаза светятся.

— Тогда я очень рада, что ты хотя бы делаешь вид, — ошарашенно пробормотала я, представив импровизированный ночничок в виде демона с горящим взглядом. — Откуда у тебя пижама?

— У тебя в ванной комнате в корзине лежал журнал с картинками.

— Каталог одежды! — сообразила я.

Каждый раз мне его втюхивают в косметическом магазине.

— Люди на картинках спят в подобной одежде. — Дейм погладил себя по груди. — Я следую традициям!

— А этим людям на картинках случайно не три года?

Дейм совершенно человеческим жестом поскреб макушку.

— На них не написано. Мелкие людишки. Не выросли. Плохо ели.

— Это дети, Дейм! У вас там в Изначальном круге что же, нет детей?

— Нет, — помолчав, признал демон. — У нас все устроено иначе. Рассказать не могу.

Это и понятно. Призывы сущностей преисподней практиковали с незапамятных времен. Дело это опасное, ведь демоны хитры и коварны и вовсе не стремятся служить хозяевам, наоборот, мечтают освободиться и сбежать. Про преисподнюю, откуда явились, они молчат, словно партизаны на допросе.

— А если в трех словах? — не сдавалась я.

— В трех? — Дейм задумался. — Пекло. Тьма. Скука.

— Весело… — хмыкнула я.

— Вовсе нет! — отозвался Дейм.

Я снова легла на спину, размышляя о превратностях судьбы и собственной невезучести. Я могла сколько угодно злиться на Беку, но в одном она, увы, права: я неудачница. И так было всегда. В собственной семье я казалась приемышем. У красавицы мамы и статного широкоплечего отца родилась сначала Агнес, моя старшая сестра — разумница и прелестница, всем на загляденье. А потом я — слабая, болезненная и не слишком-то умная, доставляющая всем неудобства с первых дней. Хотя родители изо всех сил делали вид, что не разделяют дочерей и любят обеих одинаково, но… Любить меня было особо не за что.

Маме пришлось оставить работу, чтобы возиться со мной, а я мало того, что собрала все возможные простудные и детские болезни, так еще и постоянно притягивала неприятности. Вселенная явно ко мне была неравнодушна, к сожалению, в плохом смысле слова.

Доходило до смешного.

Хорошая погода портилась именно тогда, когда я выходила на улицу. Мебель подо мной ломалась. Что-то вечно разбивалось и портилось. Один раз меня покусали пчелы, потому что я нарядилась на ярмарку в платье с цветами. На школьном спектакле, где я играла дерево — самая безопасная на свете роль! — в зал влетела птица, врезалась в картонную крону, так что я с воплями кинулась наутек, сбив с ног главных героев пьесы, — «принцесса» потом месяц ходила в гипсе.

Поэтому я вообще ни разу не удивлена, что именно со мной приключилась такая оплошность, как свалившийся на голову демон-фамильяр! Зачем я только его пнула?

Ректор ведь даже не возмутился, спросил как ни в чем не бывало: «Студентка Ивейн, что вы натворили на этот раз?», точно я какой-то злостный нарушитель дисциплины!

Конечно, признаю, на фоне нескончаемых неприятностей характер у меня немного испортился, но я ведь не виновата, что родилась под несчастливой звездой.

Упиваясь жалостью к себе, я протяжно и горько вздохнула.

— Да что же я такая невезучая! — не сдержалась я.

Над краем кровати показалась всклокоченная голова. Глаза у Дейма и правда светились, но мягким, не отталкивающим желтоватым сиянием. Вид был оскорбленный.

— Ты призвала демона Изначального круга третьего класса! — возмущенно заявил он.

— Вот и я про то…

— Я не могу построить за одну ночь город или, наоборот, его разрушить, на этом у нас специализируются демоны первого класса, но и я способен на многое, хозяйка! Только прикажи!

— Нет уж, спасибо! Знаю я, чем заканчиваются подобные договоры! Давай спать уже.

Дейм молча распластался на простынке в цветочек. Я уже погружалась в дрему, когда он пробормотал что-то, а может, мне только почудилось.

— Иногда и приказывать необязательно, — вот что пробурчал этот тип крайне недовольным тоном.

Я проснулась от шкворчания и запаха гари, настойчиво лезущего в нос. Сначала я не удивилась, ведь мне под утро снилась преисподняя, лужи лавы на каменном полу, кружащийся в воздухе пепел. Как еще может пахнуть в преисподней, если не сгоревшей яичницей… Что?

Я в ужасе подскочила на постели, ожидая увидеть языки пламени, что лижут ножки кровати.

— Дейм! Мы горим?

Дейма на коврике не обнаружилось. Простыня лежала аккуратно сложенная и увенчанная подушечкой на сиденье единственного стула. Шкворчание доносилось из кухни. Шкворчание и зловещее подвывание. Воображение мигом нарисовало демона, приступившего к своим прямым обязанностям, а именно к поджариванию грешников на сковороде. Или их сначала требовалось отварить в котле? А эти жуткие звуки, издаваемые Деймом, наверняка проклятия?

Да что же я натворила, приведя злобную сущность в наш спокойный город?

Я кубарем скатилась с кровати и поскакала на кухню. По дороге ожидаемо зацепилась ногой за край ковра и выставила руки, страхуясь от падения. У нас с ковром была долгая и напряженная история взаимоотношений. Как я ни старалась его переиграть, ковер, собственноручно доставленный папой из родного дома, дабы, по его словам, «создать в комнате уют», каждое утро коварно ронял меня на пол. Он будто жил собственной жизнью, бугрился в неожиданных местах, путался в пальцах бахромой и, готова ручаться, тихонько хихикал за моей спиной, когда я брела, потирая ушибленные колени, в ванную комнату.

— Зараза! — успела крикнуть я.

И… не упала. Каким-то неведомым образом мне под руку подвернулся пуфик, обычно стоящий в прихожей. Мягкий и уютный пуфик, куда я усаживалась, переступив порог, и вытягивала уставшие ноги, прежде чем расшнуровать ботинки. Я застыла над пуфиком, изогнувшись в позе «собака мордой вниз» — единственной позе, название которой я запомнила после посещения занятия по тантрической йоге. Мне не понравилось. Я почти ежедневно стою в таких же позах, расчерчивая полы пентаграммами на практикумах. И стою, заметьте, бесплатно!

— Уф… — закряхтела я точно старушка, выравниваясь и балансируя на одной ноге. — Уф-ф…

Подвывание и шкворчание не стихло и на секунду, так что я продолжила путь на кухню.

Дейм сидел на подоконнике распахнутого настежь окна. Он водрузил ноги на стол и покачивал босыми ступнями в такт бормотанию. Я прислушалась. Оказывается, демонюка не просто бормотал, он пел, и в устах сущности преисподней песенка, исполненная хриплым баритоном, звучала более чем зловеще: «Зажарю я, зажарю. Зажарю, испеку. Посыплю перцем, солью, порежу и сожру!»

В руке Дейм держал сковородку, а на ней, нагретой жаром его руки, шипела и стрелялась каплями масла яичница.

— О, хозяйка! — обрадовался он при виде меня. — Ну наконец-то. Завтрак почти готов!

Я мрачно прошествовала к столу и спихнула босую ногу со столешницы. Налила из чайника воды в кружку и сделала несколько глотков, собираясь с мыслями. Факт номер один: фамильяр никуда не делся и прекрасно себя чувствует. Факт номер два: ожидать от демонюки можно каких угодно неожиданностей. Сидит себе на подоконнике, жарит яичницу без участия плиты и в толк не возьмет, что обычно студенты по обмену так не поступают! А что он в следующий раз учудит? По потолку пройдется вниз головой?

Я нервно икнула и допила воду одним глотком.

— Не вздумай звать меня хозяйкой на людях!

— Хорошо, — покладисто согласился Дейм.

— И веди себя как нормальный человек!

— Договорились, — не стал спорить Дейм.

Он шмякнул о лоб одно за другим еще два яйца, ожидавших своей участи на подоконнике, опустил указательный палец в раскаленную сковородку, помешал им яичницу, превращая глазунью в болтунью, облизал его и осклабился в улыбочке:

— Ну что, есть будем?

Следовало признать: нормальным человеком ему не стать.

— Яичницу сам ешь, — поспешно отказалась я от угощения. — Я с утра обычно завтракаю чем-нибудь легким!

Я распахнула холодильник и уставилась на пустые полки. Давно надо было сходить в магазин, я вот уже три дня собиралась и даже список себе написала. Где он, кстати? Ладно, неважно, в холодильнике все равно шаром покати, можно покупать все подряд — не ошибусь. В углублениях дверцы сиротливо лежали три оставшихся яйца, кусочек масла в масленке, поникший пучок петрушки.

— Вот! — Я вытащила петрушку и победно потрясла ею над головой. — Витамины!

— Плесень! — обрадовался Дейм.

— Зелень! — поправила я, запихнув веточку в рот.

Петрушка растопырилась в горле. Витамины-то оно, конечно, хорошо, но еще лучше хлеб с сыром или стаканчик с йогуртом. Или яичница… Если бы ее не пальцами мешали.

— Я умываться, — сообщила я.

— Угу, — пробурчал Дейм, отправляя в рот кусок желтка, выуженный из сковородки. — М-м-м, вкуснота. И ты обещала мне кофе!

— По дороге купим, — вздохнула я, решив, что мне и самой не помешает взбодриться.

В ванной я повернула вентиль с горячей водой, привычно ожидая услышать шипение в пустой трубе. В квартирку, расположенную на последнем этаже, горячая вода по утрам не доходила: не хватало напора в то время, когда все соседи, живущие ниже, собирались на учебу и на работу. Но я не теряла надежды. Это стало традицией: послушать шипение, прежде чем сдаться и умыться холодной водой.

Внезапно из крана ударила под напором исходящая паром струя. Ого! Надо ловить момент! Я поскорее скинула пижаму и полезла в душевую кабинку.

А утро-то выдалось неплохое! И ковер меня не поборол, и воду неожиданно дали. Жизнь-то налаживается.

Я блаженствовала в душевой кабинке, ощущая себя чуть ли не на горном курорте Драконов Хребет, где в природных каменных ванных бурлили горячие серные источники. И в итоге доблаженствовалась до того, что мы с Деймом выбежали из дома с опозданием на четверть часа.

Я выскочила из душа в полотенце, крикнув по пути:

— Переодевайся, у тебя пять минут!

Дейм до сих пор разгуливал в розовой девчачьей пижаме, растянувшейся на рельефной груди так, что казалось, будто у единорога от удивления пучатся глаза. «Что я здесь делаю?» — словно спрашивала несчастная животина.

— Мне хватит и пяти секунд, — лениво ответил Дейм, не двигаясь с места и догрызая пучок петрушки, брошенный мною на столе.

Влажные волосы я скрутила в дульку на макушке, натянула форму, схватила сумку, а когда вылетела в коридор, Дейм уже ждал меня у входной двери, небрежно облокотившись о стену и сунув руки в карманы брюк. Он выглядел безупречно, лишь на макушке по бокам топорщились два непослушных вихра на месте спрятавшихся рогов.

— Почему ты в таком приличном виде? Так! Стоп! И где твои очки? — подхватилась я.

— Отправились в Бездну, — невозмутимо ответил нахал. — Обойдемся без них.

— Да как!.. — Я задохнулась от возмущения, подсчитывая материальные и моральные убытки: методичка мейстера Фруни — раз, Бека и компания, которые немедленно раскусят «студента по обмену», — два!

Караул…

— Верь мне, хозяйка. — И рогатый расплылся в бессовестной улыбке.

— Не зови меня хозяйкой, — напомнила я, хлопая себя по карманам: я только сейчас сообразила, что с самого утра не видела свой эфирник.

— Держи. — Дейм вынул эфирник из собственного кармана. — Чудодейственный артефакт. Когда ты уснула, я уединился на кухне и познал мир.

Фамильяр на миг задумался, сведя к переносице темные брови, и исправился:

— Крутая штука. Пока ты спала, я завис на кухне и, скажем так… прокачал знания о вашем мире. Ну как тебе? Я говорю на вашем языке!

— Сойдет, — кивнула я. — Но ты еще знаешь недостаточно, поэтому давай без самодеятельности!

По дороге в Академию мы подзарядились кофе. Я снова выбрала каф, на этот раз сливочный с ореховой стружкой: сойдет за завтрак. Дейм тянул маленькими глотками самый крепкий и самый горький кофе из имеющихся в продаже.

Как назло, урны по дороге не попадались, нести в руках пустой картонный стаканчик тоже было лень, и я потянула с плеча Дейма рюкзак, чтобы убрать в него смятый в комок стаканчик.

— Погоди, — сказал демонюка и распахнул свою сумку.

Изнутри на меня таращилось нечто беспросветно-черное, как звездное небо, только без звезд.

— Что это? — ахнула я.

— Бездна, — спокойненько сообщило инфернальное существо, все это время таскавшее с собой кусочек черной дыры. — Бросай мусор.

Стаканчик мгновенно исчез, будто и не бывало.

— Хм, удобная вещь, — пробормотала я, прищурившись глядя на Дейма: интересно, а если я надену ему сумку на голову, навязанный мне фамильяр вернется в преисподнюю, или?..

— Ничего не получится, — усмехнулся Дейм, правильно истолковав мой задумчивый взгляд. — Пока не отвяжешь меня, я никуда не денусь.

— Да как же тебя отвязать, горе мое!

Дейм развел руки в стороны: мол, ведать не ведаю, хозяйка. И пошел себе дальше, вертя головой, будто мальчишка, которые впервые оказался в парке аттракционов. Жмурясь от яркого солнца, Дейм любовался синим небом и плывущими по небу облаками, оборачивался на каждое птичье чириканье, переступал через жуков, спешащих по своим делам, и провожал взглядом щепочки, плывущие по ручьям.

В аудиторию мы ввалились последними, я даже боялась, что нас не пустят на лекцию мейстера Флюга, но за дверью стоял шум и гам, а преподавателя за кафедрой не оказалось.

— Мейстер Флюг приболел, — известил нас мой однокурсник Алекс. — Свободная пара. А ты новенький, да? Перевелся из Векны? Почему в конце учебного года?

Алекс всегда задавал тысячи вопросов подряд, выстреливал ими как из пушки. К Дейму устремились любопытные взгляды. Бека, Аланта и Тиса, расположившиеся на последнем ряду, строили глазки моему фамильяру, а тот и рад, сверкал в ответ белозубой улыбочкой. Я еле совладала с собой, чтобы не ткнуть демонюку локтем в бок. Стоило признать, без уродливой оправы, в идеально сидящей на широких плечах форме, Дейм был не просто хорош собой, он был, извините за каламбур, чертовски хорош!

Во мне проснулись странные собственнические чувства, а вот разум, похоже, уснул беспробудным сном. Иначе не объяснить, зачем я шагнула вперед, закрыв собой Дейма. Всеми своими полутора метрами роста, м-да…

— Климат мне не подходит, — ответил Дейм Алексу. — Слишком жарко.

— А раньше подходил? — захлопала глазами Бека.

— Раньше меня не звали! И тут неожиданно пригласили! Как я мог отказать, да, Веснушка?

Я вытаращилась на Дейма.

— Ве?.. Веснушка? Это что еще за Веснушка? — От возмущения я начала заикаться.

— Могу по-другому обращаться. — Дейм хитро подмигнул. — Например, х…

— Веснушка так Веснушка!

— Ой, Иви, — подала голос Регина. — Заглядывал профессор Вигли и просил передать, что студентка Ивейн может найти его сейчас в зале призывов и попытаться сдать зачет. Раз уж у нас неожиданно появилось окно в расписании.

— Сказал, что будет ждать пять минут. — Бека демонстративно посмотрела на часы. — Так что Веснушка все равно не успеет.

— Успею! — отрезала я, стараясь не вызвериться из-за «Веснушки»: ну спасибо тебе, Дейм, удружил!

Кинула рюкзак на ближайший от Регины стул и поспешила к выходу.

*** 9 ***

Зал призывов располагался в подвале главного корпуса академии, вниз вела винтовая лестница, закручивающаяся в тугую спираль. Я понеслась вниз по крутым ступенькам, перепрыгивая через две и рискуя сломать себе шею. Впрочем, это мое обычное состояние.

Дейм летел следом. Именно летел! Его ноги не касались ступеней, а лицо сохраняло безмятежное выражение.

— Ты летишь! — прошипела я.

— Спешу, — парировал Дейм: никогда за словом в карман не полезет. — Тороплюсь. Все ради тебя!

— Встань и иди как все нормальные люди!

— Встань и иди! Как звучит! — Дейм послушался, опустился на ступени и громко застучал подошвами ботинок мне назло.

Зал призывов представлял собой круглое пустое помещение с защитными рунами на потолке и с полом из черного мрамора со следами от меловых линий, оставленных предыдущими студентами. В центре зала застыл профессор Вигли, маленький, кругленький, с пышными седыми бакенбардами и неизменно трагичным выражением лица, которое яснее любых слов говорило: «Жизнь — боль, студенты — тупицы, когда уже эта проклятая пенсия?»

В руке он держал секундомер и при моем появлении нажал на кнопку. Серьезно? Он засек время?

— Четыре минуты сорок секунд, — бесстрастно произнес он. — Я впечатлен, студентка Ивейн. Обычно вы опаздываете гораздо сильнее.

— Я старалась, — выдавила я, пытаясь отдышаться.

Мой шейный платок сбился, а из пучка на макушке во все стороны торчали пряди, топорщились как иголки ежа. Они высохли, пока я бежала, и теперь с ними не совладать, так и будут торчать до следующего мытья головы.

Взгляд профессора переместился на Дейма.

— А вы?..

— Студент по обмену из Векны! — бодро отрапортовал Дейм. — Пришел в качестве моральной поддержки моего куратора.

И, чтобы не оставалось сомнений, кто именно здесь куратор, мой невозможный фамильяр указал на меня пальцем.

— Хм… Что же, моральная поддержка студентке Ивейн не помешает. Можете присутствовать, если не станете вмешиваться в процесс.

Дейм уселся на единственную скамью, стоящую у стены.

Профессор пожевал губами и хлопнул в ладоши, отчего по залу прокатилось гулкое эхо.

— Напоминаю задание. Вам нужно начертить пентаграмму третьего уровня, активировать ее потоком магии, призвать огненного элементаля ростом не менее локтя. На зачет он должен оставаться стабильным не менее тридцати секунд. Вопросы?

Профессор на самом деле не ожидал вопросов, слово вырвалось у него по привычке, как в конце лекции, но я ухватилась за возможность.

— А можно мне призвать другого элементаля? — с надеждой спросила я. — Земляного? Воздушного? Какого-то поспокойнее.

Я невольно обернулась на вальяжно развалившегося на скамейке Дейма — живое (ну не мертвое же!) доказательство моей «везучести».

— Нет! Студентка Ивейн, воздушные и земляные элементали в программе первого курса, а вы уже на третьем. Каким-то чудом, м-да…

— А если совсем маленького огненного элементаля? Искорку?

— Не сдадите зачет сегодня, в следующий раз на пересдачу с комиссией! — отрезал профессор Вигли, и его бакенбарды грозно встопорщились. — Берите мел и начинайте!

Брусочки магического мела ожидали в ящичке у входа. Я взяла кусочек в дрожащие пальцы. Так, ладно, я ведь умею чертить пентаграммы, сколько раз практиковалась! Пятиконечная звезда, вписанная в круг, каждую вершину венчает огненная руна. Линии силы направлены от краев к центру. Все яснее ясного! Да только в моем случае часы практики не гарантировали успеха.

Я опустилась на колени и принялась чертить окружность. Ме-едленно, аккуратно. Круг получался овальным. Овально-картофелеобразным.

— Это круг? — уточнил профессор Вигли, наклонив голову набок.

— Он еще не закончен! — поспешно ответила я, стирая рукавом вмятину сбоку, появившуюся, когда я дернула рукой.

Отлично, теперь еще и на мантии останутся меловые следы.

Кое-как разобравшись с окружностью, я приступила к звезде. Клянусь, обычно у меня получаются куда более ровные линии и разборчивые руны. Сказалось волнение: прежде я не сдавала зачеты один на один с преподавателем, а сейчас две пары глаз непрерывно наблюдали за мной. В глазах Дейма горело любопытство, он даже подался вперед, на губах играла усмешечка. С таким же восторгом я наблюдала за мелким Жупочкой, когда он карабкался на стол, цепляясь за скатерть, и раз за разом шлепался на пол. Мне было интересно, насколько у котенка хватит терпения. Теперь я была тем самым котенком…

— Иви, вон та руна — это Пирос или Флогис? — спросил Дейм. — Не разберу.

Обе руны вышли поразительно похожими друг на друга, и обе казались нарисованными левой ногой. Со вздохом я стерла убогие крокозябры и начертила заново, теперь более разборчивые.

— Готово, — сообщила я.

Профессор Вигли с сомнением оглядел мое художество, подергал себя за торчащий из бакенбарды седой волосок.

— Что же… Попробуем активировать это.

И на всякий случай отошел на несколько шагов. Я бы тоже сбежала… Да только зачет сам себя не сдаст!

Я уверенно приблизилась. Уверенность в себе уже половина успеха, как любила повторять мама. Распростерла ладони над пентаграммой. Так. Хорошо. Вдох, выдох. Наполнить грудь воздухом, почувствовать биение силы в солнечном сплетении, направить магию по рукам и через ладони наружу.

Я напряглась. Сцепила зубы. С пальцев полилось сияние — довольно жалкое и еле различимое в полутемном помещении. Сияние доползло по первой руны и погасло, едва задев ее.

Профессор Вигли и Дейм единодушно крякнули.

— Давайте еще раз, — без особой надежды буркнул профессор.

Я попробовала еще раз, поднатужилась. В прошлый раз мне удалось призвать аж демона Изначального круга, теперь я и на элементаля с трудом могла наскрести магии. Все из-за нервов.

Я разозлилась, и магия хлынула яркой волной. Потекла по линиям силы, зажигая руны одну за другой. Лишь в последний момент я заметила, что в спешке перепутала руны и вместо Пироса во второй раз начертила похожую, но совершенно противоположную по назначению руну Аквис.

Теоретически две взаимоисключающие руны могли вывернуть пространство наизнанку. А как оно сработает на практике — вопрос!

Я зажмурилась, готовясь к Большому Буму. Или к неминуемой гибели. Уж как пойдет!

Неожиданно рядом со мной вырос Дейм, будто в мгновение ока перенесся со скамьи. Хотя почему «будто»: от созданий бездны и не такой скорости можно ожидать.

Мне показалось или со стороны Дейма ударил поток силы? Он смял и придавил нечто грозное, нечто зловещее и смертельно опасное, раскручивающееся воронкой из центра пентаграммы. То, что в итоге добралось до нас — до меня и до профессора Вигли, — походило на горячий водяной пар, от которого мои застывшие сосульками пряди снова печально обвисли.

Профессор Вигли меланхолично вынул из кармана платочек, вытер им влажное лицо.

— Это, — с достоинством произнес он, — не огненный элементаль.

После этих слов профессор прямой наводкой отправился к выходу, и я сообразила, что пересдача под угрозой. Даже не так — я практически провалила зачет во второй раз. Еще один неуд в ведомостях, и в воскресенье, когда я расскажу об этом родителям, придется любоваться на фирменное мамино ах-Иви-ты-меня-разочаровываешь-лицо. Папа вздохнет и сострадательно поцелует меня в макушку, и, что еще хуже, скажет: «Я давно говорил, что образование для девушки не главное!» Какой кошмар. Я аж головой затрясла.

— Профессор! — Я ринулась вдогонку за кругленьким преподавателем — к счастью, он, хоть и походил на шарик, катился медленно. — Профессор Вигли! Пожалуйста! Дайте мне еще один шанс!

— Нет уж, студентка Ивейн. Я еще планирую выйти на пенсию. По возможности живым! Следующий раз только в присутствии комиссии.

— Но… Но!

В глазах вскипали слезы, однако я сдержалась: еще не хватает разводить здесь мокрое дело. Вон мантия и платье под ней и так влажные, а у профессора поникли его пышные бакенбарды.

— Хм… — пробормотал лже-студент из Векны, обходя по кругу пентаграмму, чуть было не отправившую нас на тот свет — я имею в виду нас с профессором, сам-то Дейм вернулся бы домой, прикатился бы с ветерком! — Странно. Конечно, вы не могли не заметить, что студентка Ивейн перепутала руны Пирос и Аквис!

Дейм со значением взглянул на скукожившегося профессора Вигли, который лишь сейчас осознал мою фатальную ошибку.

— Почему же вы не остановили ее? — Дейм театрально задумался. — Я ни в коем случае не допускаю мысли, что вы халатно отнеслись к своим преподавательским обязанностям…

— Знаете что, студентка Ивейн, я решил дать вам последнюю возможность! — перебил Дейма профессор. — Цените мое великодушие!

— Я ценю! — пискнула я, бросаясь к ящичку за новым куском мела: прошлый я от волнения раскрошила в пальцах.

— Стирайте это безобразие и начинайте заново!

Обычно в ящичке с мелом специально для таких случаев хранилась губка с водой, но сегодня в зале призывов не планировалось занятий, и дежурный не подготовил ее. Я уже собралась стирать линии ладонью, но Дейм хмыкнул и протянул мне чистейший носовой платок, который вынул из кармана брюк. Понятно, что существу, который может в мгновение ока превратить форму в пижаму и притащить в наш мир сумку с Бездной, не составило никакого труда материализовать платок. Профессор Вигли одобрительно покивал, вот, мол, каким должен быть прилежный студент.

— Видимо, в академии Векны больше порядка, — буркнул он.

«Ой-ой, видимо, в академии Векны больше порядка! — мысленно передразнила я профессора, пока ползала на карачках, стирая свое художество. — Знали бы вы, откуда к нам явился этот тип!»

Ну что же, попытка номер три! Я сжала мел и приступила к начертанию окружности. И тут возникло ясное ощущение, будто кто-то взял меня за запястье, крепко сжал и повел моей рукой. Я вытаращилась на своевольную конечность. Рука-то явно моя — вот и чернильное пятно на указательном пальце, не отмывшееся еще со вчерашнего дня, заусенец на мизинце. Однако рука действовала самостоятельно, будто обрела волю.

А линия-то получалась ровнехонькая! Круг точно по циркулю чертили. Я быстро взглянула на профессора Вигли, тот ничего странного не замечал, а возвышающийся за его спиной Дейм многозначительно пошевелил бровями и указал подбородком на дергающийся мелок, мол, заканчивай.

Никогда еще я не рисовала такие прекрасные пентаграммы! А руны-то! Загляденье, каждый хвостик на своем месте!

— Поразительно, — признал преподаватель, подходя ближе, словно не верил собственным глазам. — А что же вам раньше мешало выстроить идеальную пентаграмму?

— В-волнение, — выдавила я.

— Да, объяснимо, — покивал профессор Вигли. — Когда-то я тоже был молод и застенчив…

Он мечтательно задумался.

— Ну что же, давайте приступать!

— Давайте!

— Я пока присяду. — Дейм снова ретировался к скамейке, решив, видимо, что теперь я и без посторонней помощи справлюсь.

И я тоже в этом не сомневалась! До тех пор, пока не подняла ладони, призывая магию. У каждого будущего мага есть резерв силы, и надо тратить магию с умом, не расходовать напрасно, иначе резерв опустеет и придется ждать пару дней, пока он наполнится снова. От большого усердия и желая поскорее разделаться с зачетом, я одним махом растратила весь запас.

Я чуть не разрыдалась. Хотя давно бы стоило привыкнуть к собственной невезучести: все, что могло пойти не так, в моем случае шло не так. И ведь такая идеальная пентаграмма вышла, хоть стеклом ее накрывай и первокурсникам демонстрируй в качестве образца!

— Ну что же вы застыли? Приступайте! — напутствовал меня профессор Вигли.

— Да… Да… Сейчас.

Ладно. Стоит хотя бы сделать вид, ведь стыдно признаться, что я так опрометчиво растратила всю силу: ошибка новичка, а я все же третьекурсница.

И тут без всякого моего вмешательства, не считать ведь за оное мои вытянутые в отчаянном жесте ладони, начали зажигаться руны. Одна за другой. И тут же в центре начертанной звезды взвилось пламя, приобретшее очертания человеческой фигуры: две руки, две ноги и круглая голова, на которой вихрились огненные завитки.

— Э-элементаль… — прошептала я.

— И преотличнейший! — восхитился профессор Вигли. — Рост два локтя, что вдвое больше необходимого минимума. Четкие контуры! Насыщенный цвет!

Профессор вынул из кармана сложенную вчетверо ведомость и огрызок карандаша. Он помусолил его и повел острием по строчкам, отыскивая мою фамилию. В это время элементаль поднял огненную руку, отрастил себе на ней пять пальцев-всполохов и поднял вверх большой.

— Что?.. — выдавила я.

Оглянулась на скамейку. Она опустела. Хорошо, что профессор был занят и не заметил таинственного исчезновения студента по обмену.

— Вот давно бы так, студентка Ивейн! — похвалил меня преподаватель, накарябав в графе подпись и сунув истрепанный лист обратно в карман. — Вижу, потенциал у вас есть. Зачет сдан, пусть и с третьего раза. Развеивайте элементаля.

Развеивайте? А как? Я ведь знала — как. Должна была знать. Я присутствовала на лекции и писала конспект. Но моя бедная нервная система сегодня явно оказалась на грани, и столь полезная информация просто стерлась из памяти.

— М-м-м, — пробормотала я, делая круговые пассы руками под изумленным взглядом профессора. — Исчезни! Растворись!

— Знак отмены, — усталым голосом подсказал профессор Вигли — наверное, он уже жалел о том, что поторопился поставить свою подпись.

Знак отмены! Точно! Я скрестила руки, направляя силу в центр пентаграммы. Силу, которой у меня не осталось. Элементаль исчез, будто и не бывало. Хотя по идее они не растворяются в воздухе, а медленно затухают.

— Хм… — удивился профессор. — Это…

— Мне надо идти! — поскорее сказала я, не давая преподавателю задуматься слишком глубоко.

— Мы опаздываем, — подал голос Дейм, который снова очутился на скамейке и сидел, закинув ногу на ногу, покачивая ступней. — Мы…

— Опаздываем на другую пересдачу! — вклинилась я.

— О. Какая у вас напряженная неделя, — покачал головой профессор.

— Ага!

Пробегая мимо Дейма, я схватила его за руку и поволокла за собой. Мы преодолели лестницу, и я затащила фамильяра в пустой коридор первого этажа, приперла его к стене, убедилась, что никого поблизости нет и никто не услышит, и прошипела:

— Ты притворился элементалем!

Моя макушка едва доставала до плеча Дейма, и как я ни пыталась казаться грозной и разгневанной фурией, боюсь, в глазах фамильяра я выглядела не опаснее хомячка.

— Ну да, — признал он, даже не собираясь оправдаться. — И ты сдала зачет.

— Ты водил моей рукой!

— Чуть-чуть помог.

— Дейм, так нельзя! Это нечестно.

— Ладно-ладно. — Дейм поднял ладони, мол, сдаюсь. — Иди и расскажи все профессору Вигли. Но так, к слову… Призыв сущности Изначального круга засчитывается за дипломную работу. Я посмотрел ночью в твоем чудо-артефакте.

— Это случайность! — выпалила я, схватившись за голову. — До диплома мне еще учиться и учиться.

— Я и не предлагаю тебе требовать диплом. Но зачет ты заслужила.

— Да? — растерялась я.

И никаких Иви-ты-меня-разочаровываешь-лиц от мамы? И никаких сочувственных похлопываний по плечу от папы? Стало так легко, будто с плеч упал тяжелый груз!

— Да! — уверил Дейм.

— Ну… ладно, — вздохнула я и побрела в сторону аудитории, где оставила рюкзак.

— Всегда рад помочь, хозяйка Веснушка, — хмыкнул Дейм за моей спиной и потащился следом, напевая знакомую песенку: «Зажарю я, зажарю. Зажарю, испеку…»

— Дейм!

— Что?

— Спасибо…

— Громобол! — объявил мейстер Кронах, наш тренер, и подбросил кожаный мяч, который шипел и искрился в его руках. — Вы все знаете правила игры, но я повторю для новенького. В академии Векны играют в громобол, Дейм?

Дейм покачал головой, с восторгом следя за тем, как громошар то взлетает вверх, то падает, ударяясь о землю. Наш курс растянулся шеренгой на спортивном поле за главным корпусом академии.

Я подпрыгивала на месте от холодного ветра, кусавшего меня за голые коленки. В отличие от мейстера Кронаха, я считала, что слишком рано начинать тренировки на открытом воздухе, на поле еще даже травка толком не проросла, сплошная жидкая грязь. Дай волю мейстеру Кронаху, он бы нас и зимой по сугробам гонял, и под дождем. Вероятно, уважительной причиной для отмены занятия мог бы считаться смерч, но это не точно.

— Правила просты! По обеим сторонам поля ты видишь столбы с кольцами. Команда должна закинуть громошар в кольцо команды соперника. Можно бросать, можно катить, пинать ногами, отбивать головой. Главное — помнить, что удерживать шар дольше пяти секунд нельзя: ударит разрядом.

— Мне нравится! — заявил Дейм.

Еще бы ему не понравилось. Он раскаленную сковороду держал, так что электрический разряд демонюке точно не доставит неприятностей.

— Тиррел, Пирс, набирайте команды!

Начина-ается! Мне предстоит пережить несколько минут позора и унижения, пока капитаны станут отбирать игроков. Все повторялось в неизменной последовательности. Сначала забирали самых сильных, потом ловких, потом тех, кто остался, потом меня. Даже после Гарфилда Пуфа, а он, между прочим, визжал как девчонка и закрывал голову руками всякий раз, когда мяч летел в его сторону.

Бека Тиррел и Шон Пирс шагнули вперед. Бека выглядела великолепно, и она, конечно, знала, как она хороша, знала, что парни не сводят глаз с ее фигуры со всеми необходимыми выпуклостями и изгибами. Бека, рисуясь, отбросила за спину собранные в длинный хвост белокурые волосы и скользнула взглядом по шеренге однокурсников. Мальчишки, все как один, расправили плечи и втянули животы.

Все, кроме Дейма. Ему нечего было втягивать и незачем было расправлять плечи. Он стоял, жмурясь от солнышка, небрежно сложив руки на широкой груди, и смотрел вовсе не на Беку, а вверх, на облачка, проплывающие мимо. Он не замечал заинтересованных взглядов девчонок и не осознавал, что выглядит так, словно сошел с обложки журнала. Но только не того каталога с детскими пижамами, а, знаете, журнала для взрослых.

— Дейм, — позвала Бека. — Будешь в моей команде.

— Да! — Дейм качнулся вперед, но в последнюю секунду обернулся на меня. — А Веснушка в чьей команде?

— Пока ни в чьей, — скривилась Бека. — Не повезет тем, кому достанется эта ходячая катастрофа.

Мейстер Кронах мельком взглянул на меня и потер переносицу. В прошлый раз, откидывая летящий ко мне громошар, я влепила его в лицо тренеру. Но ведь все обошлось, и нос даже не сломан! Чего теперь на меня злобно коситься!

— Тогда я подожду, — бесстрастно объявил Дейм и не тронулся с места.

Бека фыркнула и махнула рукой Алексу, тот ринулся вперед так, будто боялся, что Бека передумает. Очередь перешла к Пирсу. Он держался в академии только за счет своих спортивных достижений — играл за академическую команду, и играл хорошо, а вот учился из рук вон плохо. Преподаватели ставили ему зачеты с закрытыми глазами, но прекрасно понимали, что второго такого центрового не найти. Огромный как гора, могучий, высокий и почти не чувствительный к боли, и все невеликое количество извилин в его мозге было целиком отдано спортивной стратегии, так что места под другие дисциплины уже не оставалось. Но Пирс был не вредный, никогда меня не задевал.

— Дейм, — сказал он.

— Только если Веснушка с нами в команде, — заявил мой фамильяр.

По рядам поползли шепотки. Головы однокурсниц поворачивались в мою сторону, могу поспорить, все они обсуждали, чем же неудачница Иви так зацепила красавчика-новичка.

— Я ведь его куратор, — прошептала я стоящей рядом Мэри: лучшее объяснение, все равно никто не поверит, что я очаровала Дейма.

— А-а, — с облегчением выдохнула та. — Точно.

— Лады. Бери Веснушку, — пожал плечами Пирс.

Бека злобно прищурилась, когда мы с Деймом оказались в команде соперников.

— Сочувствую, Пирс! — громко произнесла она.

Я и сама себе сочувствую, Бека. Позорный отбор я пережила, а теперь меня ждут сорок минут персонального ада. В прошлый раз хватило одного случайного толчка, чтобы я ничком рухнула в грязюку, а кто-то с размаха пронесся по моей спине. В позапрошлый, когда играли еще в зале, меня отбросили к стене и припечатали громошаром по затылку. Никто не обижал меня специально, просто так получалось — я была самой мелкой, слабой и медленной и путалась под ногами, даже тогда, когда стремилась убраться подальше.

— Так ты сдала зачет? — поинтересовалась Регина: Пирс и ее позвал в команду.

— А? Да! — Из-за предстоящей игры в громобол радость от сданного зачета выветрилась, и сам он казался чем-то далеким, хотя прошли всего две пары. — Вызвала огненного элементаля ростом в два локтя!

Я покосилась на Дейма.

— Это здорово, Иви, поздравляю!

— Команды! Приготовились! — рявкнул тренер, обрывая разговоры. — Мяч в игре на счет три! Раз, два…

Три! И плюющийся искрами громошар плюхнулся на разделительную линию. Отскочил, и Пирс поймал его на лету, чтобы передать пас игроку нашей команды. Как всегда, первые минуты игры прошли в хаосе и воплях «Давай мне! Пасуй сюда! Кидай! Не держи!». Громошар метался от игрока к игроку, потрескивая и набирая заряд. Вот не повезет тому, кого он первого шандарахнет!

Я носилась по правому флангу, куда меня задвинули подальше от эпицентра событий. И правильно сделали, я бы себя задвинула еще куда подальше — на трибуну, например. Я бегала, размахивала руками, изо всех сил изображала бурную деятельность и готовность к пасу, но надеялась, что никто в здравом рассудке не рискнет передать мне мяч.

Дейм играл в центре. Зачем я посмотрела? Дейм в плотно облегающей его рельефное тело футболке, с растрепанными черными волосами, сосредоточенный на игре, выглядел великолепно. Я замедлила шаг, и тут же мне в спину прилетел тычок, едва не сваливший меня на землю.

— Не тормози, неудачница! — фыркнула Бека, проносясь мимо, как ураган.

— Сама неудачница! — крикнула я вслед.

Бека услышала, но только расхохоталась.

— Мы вас сделаем!

— Что вы ползаете как сонные мухи! — крикнул мейстер Кронах. — Кто-нибудь уже откроет счет?

И тут случилось это! Непоправимое! Не знаю, чья рука дрогнула — или это снова была ухмылка мироздания, решившего, что я слишком уж расслабилась, — но громошар с другого конца поля по изогнутой дуге полетел прямо ко мне в руки.

У меня было достаточно времени, чтобы понаблюдать за его полетом и принять решение. Упасть на землю, закрыв голову руками. Убежать. Или застыть столбом, вытянув руки вверх и надеясь, что пронесет. Я выбрала последнее. Никто не ожидает от меня подвигов! Я и так делаю все, что в моих силах. Сейчас мяч просвистит мимо, ударится о землю, и кто-нибудь его поймает.

И тут громошар мягко и уверенно лег прямо мне в ладони, точно его положил кто-то большой и сильный. Я распахнула глаза и увидела Дейма, который подбадривающе кивал издалека и указывал на мяч. Зараза рогатая!

— Кидай! — завопили все вокруг. — Иви, пас мне! Иви!

— Не держи долго! — рыкнул Пирс. — Поджаришься!

Точно! Разряд! Громошар угрожающе шипел, готовясь треснуть меня как следует. Две секунды, три…

— Бросай же!

И я бросила. Куда глаза глядят. Глаза глядели на небо, облачка такие чудные сегодня, пушистенькие, плывут себе… Мамочки, да что я здесь делаю!

Мяч пролетел над головами, над вытянутыми вверх руками, ударился о верхушку столба и медленно, будто нехотя, проскользнул в кольцо. Над полем повисла тишина.

— Э-э… — выдавил Алекс. — Это считается?

Тренер Кронах в изумлении уставился на меня. Чуть погодя он поднял вверх правую руку.

— Одно очко в пользу команды Пирса, — объявил он, и наша команда взорвалась воплями.

Все кричали, прыгали как оголтелые и лупасили друг друга по плечам. Пирс подскочил ко мне, схватил за талию, поднял в воздух и закружил. Я чувствовала себя тряпичной куклой в его могучих руках.

— Да ты красотка, Иви! — орал он. — Как тебе это удалось?

Надеюсь, вопрос был риторическим, потому что я понятия не имела, как я это сделала.

— Просто повезло! — бросила Бека, буравя меня взглядом.

Рядом с ней сбились в кучку хмурые игроки ее команды.

— Повезло… — попробовала я на вкус непривычное слово. — Повезло? Повезло!!!

Спустя полчаса стало понятно, что наша команда выигрывает. Счет был четыре — три в нашу пользу, а времени до того, как трубный сигнал ознаменует конец занятия и конец мини-матча по громоболу, оставалось все меньше. Два победных броска были на счету Пирса, один мяч закинул Мор, и еще один каким-то невероятным чудом — я. Дейм отлично пасовал и стоял в защите, но сам не забивал, думаю, для него это было бы слишком просто, а потому — неинтересно.

Чем меньше оставалось времени на то, чтобы сравнять счет, тем сильнее бесилась Бека. Она орала на своих, обзывала их безрукими тупицами, досталось даже Аланте и Тисе. Те мрачнели, но и слова не сказали своей дражайшей подруге. Я все понимаю, сейчас Бека — капитан, ее должны слушаться, но не перегибает ли она палку? И что это за дружба такая, когда Бека всеми верховодит?

— Осталось две минуты! — крикнул тренер, указывая на часы на башне центрального корпуса. — Команда Тиррел, поднажмите!

И Бека поднажала. Она буквально выдрала мяч из рук бедняги Гарфилда, тот лишь пискнул, и понеслась в сторону нашего кольца, отбивая мяч от земли и отпихивая с дороги всех, кто попадался на пути.

— Пасуй мне! — закричал Алекс, стоя под кольцом.

У них был шанс! И наши заметно напряглись. Пирс и Мор неслись вдогонку за Бекой с другого конца поля, но не успевали.

— Дейм! Страхуй! — орал Пирс.

Дейм уже стоял наготове рядом с Алексом, готовясь отбить громошар. Шансы пятьдесят на пятьдесят! Однако Тиррел и не подумала передавать мяч Алексу, хотя игроки ее команды дружно кричали: «Пасуй ему! Ну же!» Нет, взбешенная Бека решила: хочешь сделать хорошо, сделай сам.

Я собиралась убраться с дороги Беки, даже не думала ее задерживать — это все равно что остановить на ходу разогнавшийся локомотив, поэтому я никак не ожидала, что мне прилетит громошаром в плечо. Со всего маха я уселась на пятую точку, мяч отскочил, и Бека снова поймала его на лету.

— Неудачница! — крикнула она.

Да она просто взяла и уронила меня! Лишь потому, что я посмела закинуть мяч в их кольцо. Я всегда знала, что Бека неприятная особа, но не думала, что она еще и мстительная.

— Эй! Ты чего! — заорали ей со всех сторон: подлый маневр не ускользнул от внимания однокурсников, ведь за передвижением Тиррел следили и свои, и чужие. — Иви, ты как?

— Нормально!

Я, пошатываясь, поднялась на ноги, отряхнула шорты от липкой жижи. Бека меж тем приближалась к нашему столбу, собираясь если не вырвать победу, так хотя бы сравнять счет.

— Дейм! — гаркнул Пирс, знаками показывая, чтобы он защищал кольцо.

Дейм не услышал или сделал вид, что не слышит. Стоял себе вальяжно, сложив руки на груди, будто ему и дела нет до нашей победы, и лениво смотрел на приближающуюся Беку. А Бека уже ощущала вкус победы, она подскочила и ловко бросила мяч под дружные вопли — разочарованные со стороны игроков Пирса и радостные от членов ее команды.

Громошар, набравший максимум заряда, летел и сыпал в воздухе искрами. Судя по торжествующей улыбке Беки, она уже мысленно видела мяч в кольце. Если я не путала, игрок, прорвавшийся сквозь все линии обороны и бросивший громошар с такого расстояния, принес бы команде два очка и мы бы продули. Вытянувшееся лицо Пирса сообщало, что он уже распрощался с лаврами победителя. И пускай это была всего лишь ученическая игра на уроке физкультуры.

И тут случилось непредвиденное. Мяч со всей силы ударился о верх столба с развевающимся на его конце полосатым флажком и отлетел назад. Прямехонько в руки Беки. Она разинула рот от удивления, и в эту секунду весь накопившийся электрический разряд достался ей. Не смертельно. Но крайне неприятно!

Бека рухнула в грязюку, продолжая прижимать к груди громошар, теперь уже никому не нужный, потому что над территорией академии пронесся гудок на перемену.

— Надо же, какая неудача, — хмыкнул Дейм, наклоняясь над Бекой и протягивая ей руку.

Та со злостью отпихнула его ладонь, поднялась сама, не глядя ни на кого. Напитавшиеся электричеством волосы торчали вокруг ее головы светлым ореолом.

— Бека, ты как? — подскочила Аланта.

— Отстань! — буркнула та и бросилась прочь с поля.

— Победа команды Пирса! — объявил тренер.

— Урааа! — заорали игроки.

Кто-то подхватил меня под мышки и затащил в общую вопящую кучу-малу. Не Дейм, потому что его изумленную физиономию я видела прямо перед собой, а кто-то продолжал в это время хлопать меня по спине.

— Все молодцы! — гаркнул мне в ухо Пирс.

Так вот кто меня запихал в потную и грязную компанию. Обычно мне не нравились слишком тесные объятия и слишком явные проявления чувств, но сейчас — удивительно! — я была не против. Со всех сторон меня тискали, и обнимали, и говорили, что я молодец и принесла команде удачу.

— Наш талисманчик! — орал Пирс.

Все будто позабыли, что обычно Иви Ивейн считалась самой невезучей студенткой третьего курса. Где она — там неприятности, поэтому лучше бы держаться от нее подальше, ну так, на всякий случай. Это что же получается? Один-единственный счастливо забитый мяч, и клеймо неудачницы с меня снято?

В раздевалке я сунула грязные шорты и футболку комком в пакет — все равно стирать. Втиснулась в форменное платье. От напряжения тряслись руки и ноги, и хотелось спрятаться в углу, подальше от однокурсниц, которые продолжали со мной болтать и улыбаться, а у меня совсем не осталось сил на поддержание светских бесед.

Бека уже переоделась и ушла, Аланты и Тисы я тоже не наблюдала.

— Вот она, конечно, зараза! — высказалась Регина, правда, опасливо покосилась на дверь. — Эгоистка. Отдала бы мяч Алексу, они бы не проиграли! А как она Иви уронила!

— Да-а, нехорошо, — согласились все.

— Ерунда, ничего страшного! — бодро сказала я и сбежала.

Я немного волновалась за Дейма. Как он там без меня в мужской раздевалке? Не закинул ли грязную форму в сумку с бездной у всех на глазах? Но, видимо, я переживала зря. Парни покидали раздевалку хоть и взбудораженные прошедшей игрой, но не охреневшие, как было бы, разверни Дейм бездонную сумку.

Сам он уже переоделся в рубашку, брюки и мантию и стоял на выходе из спортивного крыла в окружении троицы красоток — Беки, Аланты и Тисы.

Бека снова выглядела идеально и улыбалась как ни в чем не бывало, хотя мне, подкрадывающейся к ним по коридору и прислушивающейся к разговору, в ее милой улыбочке чудилось нечто хищное.

— Где же сегодня твои очки, Дейм?

— Я в линзах, — ответил Дейм: молодец, не зря прокачивал знания о нашем мире. — Вчера не успел купить.

Бека небрежным жестом заправила уголок шейного платка Дейма под воротник мантии.

«Эй! — вскипела я и прибавила шаг. — Руки прочь от моего фамильяра!»

— Тебе идет, — промурлыкала Бека, но взгляд был острым и нехорошим. — Ты такой идеальный, Дейм. Такой демонически привлекательный!

— Дейм, пойдем! — позвала я, не дойдя пары шагов.

Сердце тревожно сжималось от нехорошего предчувствия. Бека явно что-то подозревала. Хотя какое мне дело до ее догадок! Ректор знает, что фамильяр притворяется студентом по обмену, — мне незачем бояться, что меня раскусят.

Бека обернулась и в упор посмотрела на меня.

— О, Иви. И снова привет.

«Да сто лет бы тебя не видеть!»

— Привет!

— Слушай, ты ведь знаешь, мой отец работает в Министерстве магии советником по призыву сущностей Изначального круга. Он удивился, что ректор просто так взял — пф-ф! — и развеял демона. А еще он сказал, что крайне опасно разрешать третьекурсникам держать такого непредсказуемого фамильяра. Куда, мол, ваш мейстер Тиерс смотрит!

— Какого фамильяра! — Я весьма правдоподобно выпучила глаза, передавая рюкзак Дейму, а он привычно и невозмутимо забросил его на плечо. — Ты бредишь, Тиррел?

— Да это я так, к слову, — расплылась она в неискренней, ядовитой ухмылочке. — Но думаю, что скоро мой отец навестит ректора. А может, и не один. С комиссией. Комиссия должна решать, кто более достоин завести демонического фамильяра.

Мне сделалось как-то очень нехорошо. Я могла сколько угодно изображать невинность, но мы обе — Бека и я — знали, кто такой Дейм. И хотя я сама жаждала отвязать его поскорее и отправить домой, но отдавать Дейма Беке не желала вовсе! Да разве есть такие заклятия? Может, Бека берет меня на слабо?

— Идем, Дейм, — прошептала я.

— Пока, Дейм, — промурлыкала Бека. — Не прощаюсь!

Мы сидели на скамейке в парке и смотрели на детскую площадку. Дети с радостными писками носились по дорожкам, съезжали с горок, а совсем крохотные малыши с упоением копались в песочнице, сооружая куличики и, пока не видели родители, устраивали себе песочный душ прямо из формочек. Такие смешные! И никаких у них проблем и забот. Ни зачетов, ни злобных Бек, положивших глаз на чужое имущество!

Я надкусила рожок с мороженым, пока оно не начало таять. Купила два — себе и Дейму. Заслужил, как ни посмотри. Дейм принял угощение настороженно.

— Белое? Холодное? — уточнил он, глядя на мороженое. — Его можно есть? И те белые холмы…

— Сугробы, — подсказала я.

— Сугро-обы. Их тоже можно есть?

Я рассмеялась. Глядя на уверенного в себе Дейма на спортивном поле, я забыла, что в некотором отношении он и сам как ребенок. Хотя он и «прокачал» знания о нашем мире, но все-таки понимал его не до конца.

— Попробуй! — только и ответила я.

Дейм откусил кусочек, замер, а потом блаженно откинулся на спинку скамейки.

— Белое. Холодное. Сладкое. Слишком сладкое, как по мне, но пойдет. Почему никто не ел сугробы?

— Ты посетил наш мир не в сезон сбора сугробов. Они не созрели! — пошутила я, но, натолкнувшись на внимательный взгляд Дейма, призналась со вздохом: — Да я прикалываюсь, Дейм. Ну что ты как маленький. Сугробы — это просто снег. Замерзшая вода.

Дейм кивнул.

— Замерзшая вода. Понял. У нас нет воды. И заморозков.

— Ясно…

Мы замолчали, хрумкая рожками. Дейм не уставал вертеть головой, глядя то вверх, на небо, то на деревья, окружающие площадку, то на играющих детей, то под ноги, изучая муравьишек. Как у него голова не закружилась? Он с таким восторгом воспринимал самые простые и привычные вещи, что я и сама посмотрела на знакомый мир другими глазами.

— Красиво у нас, — признала я. — Знаю, тебе нельзя говорить, но я уже и так догадалась: у вас там темно и жарко. И скучно.

— Ни запахов. Ни цветов. И ничего не меняется веками…

— Наверное, варить в котлах грешников хоть какое-то развлечение! — ляпнула я.

В общем-то, мои знания об устройстве преисподней этим и ограничивались. Грешников то ли поджаривают на сковородках, то ли варят в котлах, а занимаются этим как раз такие инфернальные создания, как то, что сидит сейчас рядом со мной, жует хрустящую вафлю и уже закапало брюки молочными каплями, срывающимися с кончика рожка.

— Никогда не видел грешников, — между делом сообщил Дейм.

— В смысле! — Я аж распрямилась. — А как же котлы? Сковородки? М-м-м… Костры?

— У нас и без костров пекло, — пожал плечами демонюка. — Котлы, сковородки! Это у кого такая нездоровая фантазия?

Он с осуждением посмотрел на меня. Создание преисподней порицало меня за излишнюю жестокость? Я себя прямо каким-то маньяком ощутила.

— Да это не я придумала! — принялась оправдываться я. — Такие у нас ходят слухи о вашем мироустройстве, и…

Я замолчала и подозрительно прищурилась. Я разыграла Дейма, придумав съедобные сугробы, а он наверняка разыгрывает меня. Сейчас разразится демоническим смехом: «Хо-хо-хо! Ну куда же мы без котлов и железных крючьев!» Хотя стоп, «хо-хо-хо» — это из другой оперы: ни длинной белой бороды, ни красного кафтана у Дейма пока не наблюдалось.

— Это, по-твоему, самое страшное? — хмыкнул Дейм. — Куда страшнее остаться один на один со своими мыслями. Терзая сам себя. В вечной тьме… Забывая…

Дейм вздрогнул и огляделся, точно не понимал, где находится. Будто на короткий миг он что-то вспомнил и осознал.

— Я… — пробормотал он, хмурясь. — О чем я говорил, Веснушка?

— Да ни о чем, — растерялась я. — Сказал, что у вас там вечная скука, а котлов нет.

— Это да, — задумчиво сказал Дейм.

У него был вид человека, разбуженного среди ночи и силящегося вспомнить невероятно интересный сон, однако образы растворяются и ускользают.

Я вытащила из кармана носовой платок, который Дейм дал мне в зале призывов, и хотя я стирала им с пола мел, платок снова был свежайше чистым. Я вытерла руки и капли мороженого с коленей Дейма.

— Слушай, Бека ведь врет, да? — решилась спросить я. — Она не может тебя… хм… перепривязать?

— А что? — Дейм приподнял бровь и лукаво улыбнулся. — Тебе было бы жаль меня отпускать?

— Да хоть сейчас! — буркнула я. — С радостью тебя отвяжу и отправлю домой! Но только не к Беке!

— Так не доставайся же ты никому! — патетично заявил Дейм.

Он лениво сполз по скамейке так, чтобы голова упиралась в верхнюю перекладину деревянной спинки, закрыл глаза и сказал:

— Она не сумеет меня, как ты это назвала, перепривязать. Теоретически это возможно. Но для этого нужно знать мое настоящее имя, а я его не сообщу.

Я открыла рот, а Дейм, не глядя на меня, каким-то шестым чувством предугадал вопрос, повисший на кончике языка.

— И тебе не скажу, Веснушка. Я пока не тороплюсь уходить.

— Получается, чтобы отвязать тебя, мне нужно всего лишь знать твое имя!

Не знаю, что меня больше поразило: то, что способ оказался настолько простым, или то, что у демонюки на самом деле имелось другое, настоящее имя.

— Азраэль? — принялась гадать я, следя за безмятежным лицом Дейма: если попаду в точку, должен ведь он хотя бы бровью повести? — Аббадон?

Маловато у меня информации, я выуживала крупицы из когда-то прочитанных книг. Так, а если обратиться к сказкам?

— Румпельштильцхен?

На физиономии Дейма не дрогнул ни один мускул, однако на последнем имени он не выдержал и фыркнул.

— Мимо! Но попытка зачетная!

— Ну ладно, — сдалась я. — Просто любопытно: если бы я знала твое имя, что дальше?

Дейм приоткрыл один глаз, покосился на меня и промолчал.

В субботу утром мама прислала сообщение с напоминанием о визите в гости: «Иви, завтра жди часам к двум, с утра съездим по делам, а потом сразу к тебе. Обнимашки!».

Завтра! И никакой возможности спровадить Дейма до этого времени! Три дня пролетели как один, а мой фамильяр прекрасно себя чувствовал, перезнакомился с преподавателями, завел приятелей среди однокашников, нахватал пятерок в табеле — да, его даже в ведомости внесли с подачи ректора! — и уходить не собирался.

Бека пока притихла, хотя я время от времени замечала ее пристальные взгляды, направленные на Дейма. После взглядов обычно следовало горячее перешептывание с подружками-змеюшками Алантой и Тисой. Я с некоторых пор сделалась невидимкой для троицы заклятых подруг — поддевать меня перестали, но перестали и замечать. Что меня, кстати, только радовало.

Я надеялась, что старший Тиррел разумный человек и не бежит по первому требованию Беки исполнять все хотелки своей кровиночки.

Оставалась главная проблема: как спрятать фамильяра от родителей!

— Почему ты издаешь такое странное шипение, Веснушка? — спросил Дейм, поднимая голову от книги. — Будто проколотый воздушный шарик.

Мы сидели в библиотеке и готовили реферат по зельеварению — нам задали один на двоих как куратору и подопечному.

— Ты должна помочь студенту Игнису освоиться в академии, — наставлял меня мейстер Флюг, поправившийся после токсичного воздействия сока грибаницы.

Я не стала признаваться преподавателю, что никаких глюков у него не случилось и на голове Дейма действительно торчали рога: мейстер Флюг слишком впечатлительный, он и так до сих пор с подозрением таращится на два вихра по бокам макушки Дейма. Таращится, моргает и сглатывает. До чего мы беднягу довели.

— Для закрепления навыков совместной работы подготовьте реферат на тему «Вытяжки из древесных грибов». И Дейму нужны оценки, чтобы аттестоваться. Реферат жду в понедельник.

Вот спасибушки, Дейм. У меня с зельеварением все ладилось, выходила оценка «хорошо», и на дополнительную работу в субботнее утро я никак не рассчитывала. Настоящего студента по обмену можно было бы засадить заниматься самостоятельно и посвятить это время более приятным делам, например, сходить в ТЦ по соседству. Я давно положила глаз на летнюю блузку небесно-голубого цвета. Стоила она как крыло от дракона, но никто не запретит мне ее примерить и поднять настроение!

Однако Дейм не настоящий студент, он мой фамильяр, и расставаться надолго и уходить далеко друг от друга мы не можем — вот такая побочка связи. Поэтому теперь Дейм корпел над рефератом за нас обоих, а я рисовала в тетради грибы, зевала и скучала, пока сообщение от мамы меня не взбодрило.

— Странное шипение? — прошипела я. — Да потому что, Дейм, завтра меня ждет допрос с пристрастием, а потом… Потом расстрел!

Я схватилась за голову, запустила пальцы в каштановые пряди и взлохматила их еще больше прежнего. Дейм сочувственно покачал головой и перелистнул страницу.

— Такая увлекательная книга! Споры кропушки вызывают сонливость, а… — Он осекся под моим прожигающим взглядом. — Но я слушаю, слушаю, говори.

— Мама накинется на тебя с расспросами. А папа… Папа просто накинется и сначала выставит тебя из квартиры, а потом уже станет разбираться. Мой папа, между прочим, бывший военный. Боевой маг…

— Выставит меня? — оживился Дейм. — Интересно! Посмотрим, сможет ли он!

— Дейм! — простонала я. — Это не смешно.

Дейм захлопнул книгу, что было равносильно подвигу с его стороны, положил ее на край стола — сам он, кстати, восседал на широком подоконнике витражного библиотечного окна. У него явно нездоровая страсть к подоконникам.

— Веснушка, не о чем переживать. С утра пораньше я уйду и пережду неподалеку. Рядом с домом. В подъезде. Или на крыше.

— А ты сможешь продержаться? — воодушевилась я. — Я тут читала статью о фамильярах, и в ней говорится, что максимальное расстояние от хозяина сто метров. Дальше не отойти, магия притянет обратно.

— Сто метров — приличное расстояние. Сяду под окнами. Буду петь серенаду! — Дейм некоторое время хранил серьезность, но потом расплылся в улыбке. — Просто сяду под окнами. Не переживай, Веснушка.

У меня слегка отлегло от сердца: до двух часов дня мы и за продуктами успеем сгонять, а то холодильник по-прежнему полупустой. Вчера мы купили только кассету яиц — три десятка — по просьбе Дейма. Разного мороженого — в стаканчиках, в рожках и эскимо, опять же дабы порадовать великовозрастную рогатую дитятку. И килограммовую упаковку зернового кофе: кофейные зерна Дейм грыз вместо конфет. Себе я купила хлеба, сыра и йогурта, охарактеризованного Деймом как «белое, сладкое… теплое. Фу!».

Вечером я легла спать со спокойной душой. Дейм валялся в пижаме на полу, на расстеленной простыне, с эфирником в руках. По нашей молчаливой договоренности, пока я спала, он «прокачивал» знания о мире людей. И это работало: с каждым днем дикий-дикий демон становился все более домашним. Не сыпал архаизмами, научился пользоваться плитой. Несведущий человек не заметил бы в иногороднем студенте странностей. Ну разве что чуть восторженный взгляд на зеленые листочки и необъяснимая любовь к подоконникам. Однако что возьмешь с приезжего, они там, в академии Векны, все немного чудненькие.

Ранним утром в воскресенье в дверь позвонили.

Первый звонок мое подсознание, отказавшееся признавать очевидное, вплело в сновидение. Я снова оказалась на спортивном поле и бежала, прижав к груди громошар: торопилась к воротам соперника. Во сне я легко обошла защитников, обогнала Беку, но едва занесла руки для победного броска, как раздался сигнал об окончании занятия.

— Открывай, Веснушка, — сказал Дейм, что стоял, прислонившись к столбу, сунув руки в карманы форменных брюк.

— Что?

Дейм отошел от столба и принялся трясти меня за плечи как грушу.

— Веснушка!

Звонок трезвонил не переставая, следом раздались удары в дверь. Я разодрала глаза и увидела склонившегося надо мной Дейма, который на самом деле меня тряс, пытаясь разбудить.

— Кажется, там приехали люди, которые произвели тебя на свет.

— О Пресветлый! — выдохнула я.

Кульком рухнула с дивана на пол. Вскочила. Запнулась о ковер. Была поймана Деймом под мышки и направлена в сторону прихожей. Я ничего не соображала, действовала на инстинктах. Распахнула дверь быстрее, чем приказала Дейму хотя бы сменить пижаму на более приличную одежду.

На пороге обнаружилась мамуля в новом ярком платье и шляпке. Папа возвышался за ее спиной, удерживая в руках башню из стоящих друг на друге контейнеров.

— Мы пораньше! Дела отменились, — прочирикала мама, пытаясь втиснуться в квартирку, но я застыла в проеме как полузащитник в громоболе у столба, расставив руки и ноги.

— Что случилось, доченька? — наморщила лоб мамуля.

И тут ее взгляд скользнул вверх, куда-то за мое плечо, а потом сделался изумленным. Изумленным, испуганным, любопытствующим и чуточку восхищенным — все сразу.

— А кто это у нас? — засюсюкала она.

Вот точно таким же голосом она разговаривает с Жупочкой! Дейм, прямо как наш упрямый кот, вышел вместе со мной встречать гостей. Такой огромный, плечистый, брутальный кот в розовой пижаме. Пучеглазый единорог на груди таращился на маму с не меньшим удивлением, чем она таращилась на него.

— Мама, это не то, что ты думаешь! — воскликнула я. — Это просто Дейм. Студент по обману из Векны. Я хотела сказать: по обмену! Мы вчера допоздна занимались грибами!

Я чувствовала, что закапываюсь все больше, но поток слов не иссякал.

— Не употребляли грибы, нет! А просто изучали их! У нас с Деймом связь! — выпалила я на одном дыхании: во всем виноват мамин Иви-не-ври-мне взгляд. — Мы связаны… Мы… Я его куратор!

Фух. Выкрутилась?

— Хм! — сказал папа.

И никак невозможно было понять по его застывшему лицу, хорошее это «хм» или плохое.

— Я войду, — сказал папа, вздымая над головой башню из контейнеров, что опасно раскачивались и накренялись.

Эти слова не были вопросом или предупреждением, он просто ставил нас перед фактом. Если папа собирался куда-то войти — он входил. Я распласталась по стеночке, сигнализируя Дейму миганием и морганием, чтобы тот убирался с дороги. То ли я плохо старалась, то ли Дейм принял мои подергивания век за нервный тик, но он и не подумал отодвинуться. Как итог: два широкоплечих, высоких мужика застыли нос к носу, разделенные лишь стопкой контейнеров.

— Хм! — сказал папа.

В его устах «хм» заменяло десятки слов. Я уже приучилась различать оттенки. Именно это «хм» означало: «Если ты, неизвестный мне чужой парень, неведомым образом оказавшийся в квартире моей дочери, немедленно не уберешься с дороги, очутишься за дверью и глазом не успеешь моргнуть!»

— Дейм, — пискнула я. — Помоги папе отнести на кухню...

Я силилась разглядеть, что скрывается внутри пластиковых коробочек. Ясно, что мама снова наготовила еды на неделю вперед, и как я ни просила ее перестать, ведь половину содержимого через несколько дней приходилось выбрасывать, мама только мило улыбалась мне, точно несмышленышу, и продолжала таскать припасы.

— Жареная картошечка, твоя любимая, — принялась перечислять мама, заметив мое затруднение, в то время как Дейм и папа продолжали буравить друг друга взглядами, как два оленя, вышедших на утреннюю лужайку, чтобы почесать рога и эго. — Вареники домашние. Пельмешки. Их надо в морозилку сразу убрать. Брокколи заранее отварила. А то ты совсем овощей не ешь, Ивушка.

Я вспомнила брокколи на ректорском столе и нервно сглотнула. Уже тогда я подозревала, что грядет катастрофа, и вот она разразилась!

— Ленивые голубцы…

На этих словах у Дейма удивленно приподнялись брови.

— Из ленивых голубей? — спросил он. — Звучит аппетитно. Согласен попробовать.

— Дейм из дальних краев! — поспешила я сгладить неловкий момент: мама от изумления позабыла содержимое всех остальных контейнеров. — У них там совсем другая кухня!

Так как ни папа, ни Дейм не сдвинулись ни на сантиметр, я втиснулась между ними, отобрала у папы контейнеры и потащила на кухню. Дейм пошел следом, мама отмерла и поспешила присоединиться, но не папа.

Он огляделся, сузив глаза. Я узнавала этот профессиональный взгляд боевого мага. Не зря говорят, что бывших военных не бывает. Папа производил оценку обстановки и рекогносцировку на местности. Он не пошел за нами, а отправился в комнату, откуда уже через пару секунд раздалось громкое и суровое: «Хм-м-м!» Все ясно: папа увидел на полу простынку в цветочек и диванную подушечку.

Я втиснулась в угол, на табуретку, пока мама загружала холодильник, а Дейм застыл посреди кухни памятником самому себе.

— Сядь! — приказала я одними губами.

Дейм беспрекословно послушался. Сел. На подоконник. Он привычным движением собирался забросить ноги на стол, но я спихнула их и показала ему кулак.

— Иви, детка, у тебя на полках шаром покати! Чем ты питаешься? Посмотри, какая ты худенькая, — жалостливым голосом запричитала мама.

— Я каждое утро жарю яичницу! — отчитался Дейм. — А Иви покупает нам кофе и мороженое.

Хотелось провалиться под землю или хотя бы спрятаться под стол, лишь бы не видеть ошарашенного маминого взгляда. Мама распрямилась, заправила за ухо выбившуюся прядь. На ее лице отражалась напряженная работа мысли. «Это то, о чем я думаю?» боролось в ней с «Иви такая хорошая скромная девочка, не может быть, чтобы она жила с парнем и ничего мне не сказала!».

— Кофе и мороженое — это не еда, — выдавила она.

Тут на кухню строевым шагом замаршировал папа.

— Дейм, тебя поселили в общежитии? — прямо спросил он, грозно хмуря брови.

Любой другой на месте Дейма сразу бы сбежал. Возможно, через окно. Пусть оно и находится на пятом этаже. Однако Дейм безмятежно улыбнулся, приподнял крышку контейнера с голубцами из «ленивых голубей», принюхался и ответил:

— Как вкусно пахнет! Нет, не в общежитии.

Я вцепилась зубами в заусенец на указательном пальце и остервенело принялась его грызть.

— Снимаешь комнату? — продолжал допрос суровый боевой маг.

— Не-а.

— Дейм живет у меня! — выпалила я, поднимая вверх ладони, мол, сдаюсь. — Временно! Пока ждет комнату в общаге! Ему некуда было идти, и я предложила пожить у меня!

Воцарилась тишина, в которой раздавалось лишь позвякивание столовых приборов: в гробовом молчании мама раскладывала по тарелкам содержимое контейнера. Проскрежетали по полу ножки стула: папа расположился так, чтобы держать в поле зрения всех троих.

Лишь Дейм оставался невозмутим. Он сунул в рот ложку маминой стряпни и сказал:

— Потрясающе вкусно! Вы умеете готовить голубей!

Мама чуточку оттаяла.

— Спасибо, Дейм. Непросто, наверное, одному так далеко от дома. Скучаешь по родителям?

— У меня нет родителей, — сказал Дейм, соскребая ложкой остатки мясной начинки: выглядело это так, будто бедолага впервые за долгие месяцы дорвался до нормальной еды. — Только… м-м… дальние родственники.

— Ах! — вымолвила мама, прижав руку к груди. — Мне невероятно жаль это слышать!

Она смотрела на Дейма тем самым что-же-ты-за-бедняжка взглядом, которого удостаивались лишь тощенькие воробьи, бездомные щенки и Жупочка, искусно притворяющийся самым несчастным котиком в мире.

Оказалось, что Дейм, как и наш кот, умеет завладевать материнскими сердцами. Он поднял на мамулю большие грустные глаза:

— Ничего. Я привык.

Мама поскорее сгребла ему со своей тарелки порцию голубцов, села, подперев ладонью щеку, и с умилением принялась наблюдать за тем, как Дейм их поглощает.

Мама нейтрализована. Оставался отец.

После обеда мама занялась инспекцией полок и пришла к выводу, что надо пополнить запасы — я даже спорить не стала, бесполезно. Мама написала список на половину тетрадного листа. Подумала-подумала и исписала вторую половину.

Так и хотелось сказать: «Мам, честно, может, хватит меня опекать?» Агнес, выпорхнув из-под родительского крыла, не позволяла ей верховодить. Как же я завидовала порой характеру старшей сестры. Мне-то приходилось отдуваться за нас обеих: всю нерастраченную энергию мама направляла на меня и, признаться, слегка душила своей заботой.

— Пройдемся по магазинам вместе, Иви, — позвала мама, поправляя перед зеркалом шляпку.

Хорошо, что мама не знала, что в моем случае «вместе» означало она, я и Дейм на хвосте.

— Никак не могу, мамуля. Завтра важный семинар, надо готовиться!

Мама обернулась на меня с видом: «Не верю, но спорить не стану». На самом деле мама планировала стратегический ход: оставить папу с Деймом наедине, чтобы они поговорили по-мужски и папа разузнал все подробности об этом студенте по обмену.

— Ладно, готовься, — вздохнула она, от дверей крикнула: — Мальчики, не скучайте!

Ну и утречко, скорей бы оно закончилось. Я вытащила из рюкзака первую попавшуюся тетрадь с конспектами и вернулась на кухню, где шумела вода. Оказалось, что Дейм стоял у раковины и мыл посуду. Я втиснулась в укромное местечко в уголке между плитой и стеной, раскрыла тетрадь, отгородилась ею от внешнего мира как щитом.

— Дейм, играешь в осаду? — спросил папа. — Иви, у тебя ведь где-то оставалась доска? Я привозил.

— Раньше не играл, но готов попробовать, если вы объясните мне правила, — ответил Дейм.

Мой фамильяр всегда за любой кипеш, кроме голодовки! Но лучше пусть играют, чем продолжат сидеть в гнетущей тишине, изредка разбавляемой папиным задумчивым «Хм».

Я вытащила из-под дивана пыльную доску, сложенную пополам, внутри перекатывались и гремели деревянные фигуры. Надеюсь, я ни одну из них не потеряла, иначе папиного скорбного взгляда не избежать. Он вот уже двадцать лет играет на любительских турнирах, выписывает журнал «Вестник осады» и рад бы усадить за доску каждого, кто выразит хоть малейший интерес к игре. Он и мне ее купил в надежде хотя бы иногда разыграть партейку. Ну держись, Дейм!

С появлением доски папа заметно оживился и потер руки.

— Сейчас я расставлю фигуры и объясню тебе основные правила, — сказал он. — Это стратегическая игра, здесь думать надо. Существуют тысячи комбинаций. Конечно, я не обучу тебя всему за час, но хотя бы попробуешь!

Судя по заинтересованной физиономии Дейма, он сел играть в осаду не потому, что исполнял свой долг фамильяра: он и сам был не прочь.

Первую партию папа выиграл на десятом ходу. Торжествующе размял плечи и снисходительно посмотрел на соперника.

— Опыт. Двадцать лет в игре, — пояснил он.

Дейм не выглядел приунывшим, наоборот, глаза зажглись азартом, еще чуть-чуть — и начнут светиться желтым сиянием.

Вторую партию Дейм проиграл на двадцать четвертом ходу. Он подался вперед, следя за всеми перемещениями фигурок по полю, а папе, судя по напряженным плечам, пришлось не просто их переставлять, размазывая новичка, но включить голову и думать.

— Твой маг повержен! — сообщил он и с явным облегчением расхохотался.

Я уже и думать забыла про конспекты: следить за этой парочкой было куда интереснее.

— Еще раз! — воскликнул Дейм.

— Давай!

Они в четыре руки расставили свои фигуры и застыли над доской. Теперь игра шла медленнее, папа не торопился, щурился, заносил руку, собираясь переставить фигуру, но замирал.

— Ваш маг убит, — спокойно сказал Дейм на двадцать восьмом ходу.

— Как? — взвился папа, не веря своим глазам, но поверить пришлось: лучники и башни окружали мага со всех сторон, не оставив ему ни единой возможности спастись. — Да это… Невозможно! Объясни!

— Ничего сложного. Я внимательно наблюдал за вашей стратегией. Вы строите защиту из центра — это надежно, но предсказуемо. — Дейм говорил и быстро расставлял фигуры на места, чтобы наглядно продемонстрировать разыгранную комбинацию. — Я решил зайти с флангов, это долгий путь, но обычно сильные противники не обращают внимания на такие перемещения фигур…

Дейм показал, что именно он сделал, а папа качал головой и ерошил волосы. Я аж за него разволновалась: как он переживет поражение? Однако папа не выглядел сломленным, он выглядел… довольным!

— Продолжим? — воскликнул он, потерев руки, и оглянулся на меня. — Иви, да где ты откопала это дарование?

Откопала! Папа-папа, ты и не знаешь, насколько близок к истине.

— Я прибыл из дальних краев! — глубокомысленно заявил Дейм, будто все и без того уже не знали его легенду. — Из академии Векны. По обмену.

— Да я помню, — отмахнулся папа, уже поглощенный разворачивающейся на поле битвой. — Это просто такое выражение.

В этот раз победу одержал папа. Вырвал в последний момент. Он провел рукой по лбу, стирая капли пота. Расплылся в улыбке. У него был вид человека, совершившего невозможное. Давно я не видела папу таким счастливым. Но он тут же подозрительно прищурился.

— Ты не поддавался?

— Нет. Вы повели себя непредсказуемо на восемнадцатом ходу, я не успел перестроиться. Пожертвовали советником ради лучника, я думал, вы будете его беречь.

— Ха! — сказал папа и победоносно отсалютовал сжатым кулаком.

Я прыснула и спрятала лицо в раскрытую тетрадь. Папа вспомнил, что он находится в доме дочери и играет в осаду с ее то ли парнем, то ли подопечным, к которому вообще-то собирался присмотреться, но увлекся игрой.

— Хм, значит, живешь здесь, — посерьезнел папа.

— Временно, — напомнил Дейм.

Он помолчал и добавил, глядя папе в глаза:

— Я ее не обижу. Рядом со мной ей ничто не угрожает. Обещаю.

Папа размял переносицу и сказал:

— Она такая хрупкая, моя Иви.

— Пап! — возмущенно пискнула я, заливаясь краской и ощущая себя младенцем.

Дейм посмотрел на меня и сказал:

— Вот и нет. Она сильная. Умная. И справится с любыми сложностями. Сама.

«Правда, что ли? — испуганно подумала я. — А если не справлюсь? Вдруг я правда просто маленькая и глупая неудачница? И так будет всегда?»

— Хм-м, — пробормотал папа, на несколько секунд погрузившись в размышления. — Думаю, ты прав. И пора нам, наверное, домой, да, Иви?

— Да? — прошептала я.

— Да. Позвоню маме, заберу у нее пакеты и сразу поедем.

Совершенно неожиданно — раньше такого никогда не случалось — полчаса спустя родители укатили. Не задержались до вечера, как бывало обычно. И мама не дала мне десяток ценных советов, не разложила сама продукты и не вздыхала ежеминутно: «Сердце кровью обливается, как ты тут одна без меня!»

— Ничоси, — выдохнула я, когда за родителями закрылась дверь.

Я и правда ощущала какую-то неведомую ранее уверенность в себе.

— Спасибо, Дейм, — сказал сам себе Дейм тоненьким голоском, изображая меня, и сам себе ответил: — Не за что, Веснушка.

— Пф-ф! — буркнула я. — Ты просто фамильярничаешь. Ну, в том смысле, что исполняешь свои обязанности фамильяра. Ты не можешь иначе! А так ты коварное создание. Может, слопал бы меня. Или, не знаю…

— Забодал? — предположил Дейм, наставляя на голове рожки указательными пальцами. — Кстати, ты держала конспекты вверх ногами. Пойдем есть мороженое в парке?

— А пошли!

Промелькнула еще одна учебная неделя. Признаться, я уже не могла вспомнить, как прежде жила без Дейма. Он всегда был рядом. Помогал готовить завтрак, смешил, таскал мой рюкзак. Стоило мне оглянуться, как я видела его высокую широкоплечую фигуру за своим плечом. Он стоял нерушимой стеной, оберегающей меня от косых взглядов и насмешек. Впрочем, они и раньше в основном исходили от Беки и ее компании, а теперь троица притихла. Я не тешила себя надеждой, что Бека так быстро оставила в покое желанный трофей, — она затаилась на время. Пусть злопыхает, не видать ей Дейма как своих ушей.

Иногда я ловила себя на мысли, что не хочу отпускать фамильяра. Пусть ректор дал мне на поиск решения две недели, но я честно скажу: «Не смогла». И что он сделает? Да ничего!

Для всех однокурсников Дейм оставался студентом по обмену, и он всем нравился. Сложилось общее мнение: этот парень из Векны немного странный, но все-таки славный!

— Вы такая красивая пара! — заявила мне однажды утром Регина, умильно глядя на Дейма, который в это время раскладывал мои учебники на столе перед началом занятия.

— Что? — Ее признание застало меня врасплох. — Нет-нет, мы не пара! Я его куратор, и все.

— Ага, рассказывай! — рассмеялась Регина. — Просто куратор. Вон у Майки на втором курсе тоже был подшефный, но он почему-то не носил за ней рюкзак, не таскал в столовой поднос. Да и сам не таскался за ней как привязанный. И, кстати, не смотрел влюбленным взглядом.

Я-то понимала, почему Дейм за мной «таскается и таскает», он ведет себя как любой другой приличный фамильяр, но «влюбленный взгляд»? Что за фигня! Конечно, Регина придумывает то, чего нет, выдает желаемое за действительное.

Вот выжду момент и во время лекции неожиданно повернусь к Дейму, сразу все сомнения отпадут: не смотрит он на меня. Он слушает преподавателя. Дейм обожает учиться. Кошмар, как меня угораздило обзавестись демоном-ботаном!

Когда профессор Вигли на лекции по призыву вдохновенно чертил на доске новые руны и все шуршали карандашами, старательно перерисовывая их в тетрадь, я привела план в исполнение.

— Нужна стёрка, — прошептала я, резко обернувшись к Дейму, сидящему сзади, за моей спиной.

И чуть не подавилась воздухом: Регина не обманула. Дейм таращился на меня. После моей просьбы он сунул руку в свою бездонную сумку, порылся в ней и вытащил стирательную резинку, протянул мне.

— Стёрка!

— Да у тебя там что угодно найдется, что ли? — пробормотала я, выбитая из колеи его пронзительным взглядом.

— Да, — просто ответил Дейм. — Ручка нужна? Карандаш?

Профессор Вигли прервал начертание рун и кинул взгляд через плечо. Его бакенбарды грозно топорщились.

— Можно потише, голубки? Я, конечно, тоже был молод и влюблен, но не позволял себе мешать преподавателю во время лекции.

— Да мы…

«Никто здесь ни в кого не влюблен! Он просто мой фамильяр, вот и уставился на меня в ожидании новых приказов!»

Конечно, такое я никак не могла произнести вслух.

— Дейм, пойдем после занятий побросаем мяч? — предложил Пирс, когда над Академией проплыл гудок на перемену. — Потом мы с парнями собирались посидеть в «Друзьях», сожрать по стейку. Присоединяйся!

Я была уверена, Дейм с удовольствием сыграл бы в громобол и слопал бы стейк. Но он был связан. Крепко связан со мной.

— Заманчивое предложение, Шон, — улыбнулся Дейм так, словно ему все равно. — Но я лучше останусь с Иви.

— Да ладно тебе, дружище, — хохотнул Пирс и по-приятельски толкнул его в плечо. — Иви, конечно, хорошенькая, но должна быть у тебя и своя жизнь. Ты уже освоился у нас, ну так отлипни от нее.

Слово «хорошенькая» в устах одного из самых привлекательных студентов Академии немного вышибло меня из душевного равновесия, однако во всем остальном Пирс был ой как прав. Из-за магической связи со мной Дейм словно в тюрьме, пусть и скован невидимыми цепями. Да, его будто бы все устраивает, но нельзя вечно держать разумное существо на привязи. Когда-нибудь Дейм возненавидит меня за это…

Так не может продолжаться вечно.

Но лучше я подумаю об этом завтра. Или через неделю. Ведь ничего страшного, если Дейм побудет моим другом еще неделю? Я хотела сказать «фамильяром»! Конечно же фамильяром.

Да только недели у нас не оставалось. В пятницу на лекцию по начертательной магии в кабинет заглянул первокурсник и сказал:

— Ректор вызывает студентов Игниса и Ивейн к себе немедленно.

— Идите, раз такое дело, — недовольным тоном отпустил нас мейстер Аври. — И пусть мейстер Тиерс сам объясняет направление линий силы в пентаграмме четвертого уровня, раз считает нужным дергать студентов с занятия!

Мы с Деймом переглянулись: что за срочность?

— Ох, ну наконец-то папочка зашевелился, — протянула Бека со своего постамента: она и подружки-змеюшки всегда садились на последний ряд, не иначе как для того, чтобы посматривать на всех свысока.

Бека будто бы обращалась к Аланте и Тисе, но специально говорила громко, чтобы я услышала. Она ведь блефует? Однако после ее намеков под ложечкой тревожно засосало.

— Ивейн плохо справляется со своими обязанностями куратора, — объявила Бека в ответ на удивленные взгляды. — Дейма скоро передадут мне!

— Почему у тебя грустный вид, Веснушка? — спросил Дейм, когда мы отправились по тихим коридорам к кабинету ректора.

Не так давно я сама торопливо тащила Дейма к мейстеру Тиерсу, теперь же тянула время.

— Не хочу, чтобы тебя отдали Беке! — выпалила я признание.

Вот так, высказалась, и стало легче. Стоило мне представить, что Дейм, мой Дейм, вышагивает рядом с этой самоуверенной мерзавкой, что он несет ее рюкзак и выполняет ее распоряжения, как внутренности скручивались узлом.

— Не отдадут, — беспечно отозвался Дейм, по обыкновению притормаживая у каждого окна, чтобы полюбоваться зеленью. — Ты забыла? Для этого необходимо узнать мое имя, а я его не скажу.

Мне бы его уверенность! Но что-то мне подсказывало, что советник по призыву сущностей Изначального круга не стал бы тратить свое драгоценное время, не будучи убежден, что нашел способ справиться со строптивым фамильяром.

Хотя… Может быть, я рано переживаю? Бека могла дурачить меня из одной только вредности и желания испортить настроение.

В кабинете ректора Тиерса кроме него самого, сидящего на своем законном месте с неестественно прямой спиной, находился незнакомый человек — высокий светловолосый мужчина средних лет. При виде меня он встал и расплылся в широкой улыбке, точно я была его потерянной и счастливо обретенной родственницей.

— Студентка Ивейн! — воскликнул он и развел руки в стороны, будто намеревался меня обнять. — Я пришел с хорошими новостями. Мы избавим тебя от этой обузы!

И мужчина — не оставалось уже никаких сомнений в том, что это старший Тиррел собственной персоной, — перевел взгляд, сделавшийся острым и пристальным, на Дейма, застывшего у порога.

Ясно, папаня Тиррел избрал тактику «я пришел тебе помочь, а ты, милочка, будь благодарна».

— Вот спасибочки! Ну наконец-то! — подыграла я, всплеснув руками. — Я уже всю голову сломала, как же отвязаться от этого рогатого. Свалился на мою голову. Так мы его прямо сейчас отправим в раскаленную преисподнюю?

И я невинно заморгала глазами. Сколько у нас остается времени? Только это меня и интересовало на самом деле.

— А то ведь мой фамильяр уверяет: чтобы отвязать его, надо узнать его настоящее имя! — Я обернулась и погрозила ошалевшему от моего вероломства Дейму. — Вот врунишка!

«Скажите, что вам нужно имя! И больше ничего. Тогда этот рогатый дуралей будет в безопасности!»

Ректор, до сих пор молчавший, со вздохом переложил с места на место две тонкие книжицы и сказал:

— Нет, студентка Ивейн, господин Тиррел собирается перепривязать твоего фамильяра к своей дочери.

Я и так это знала, почему же слова, произнесенные вслух, ударили под дых? Мейстер Тиерс поднял взгляд на советника, и хотя он пытался говорить спокойно, в голосе проскальзывал едва сдерживаемый гнев.

— Я уже объяснил господину Тиррелу, насколько это необдуманный шаг. Создание Бездны должно вернуться в Бездну, он не кубок победителя, который можно передавать из рук в руки!

Улыбка на лице старшего Тиррела сделалась только шире. Теперь понятно, в кого пошла Бека и почему ее не своротишь с пути, когда ей что-то втемяшилось в голову.

— Тот, кого здесь называют Деймом Игнисом, будет под моим присмотром. Поверьте, я преследую чисто научный интерес! Когда еще выпадет возможность понаблюдать демона третьего класса Изначального круга в несвойственной для него среде обитания. У меня имеется и специальное распоряжение.

Старший Тиррел небрежно расстегнул портфель, стоящий на стуле, вынул бумаженцию, пестревшую синими и красными печатями, и положил ее под нос ректору.

— Распоряжение от Министерства магии.

Мне совсем заплохело. Хотелось схватить Дейма за руку и поволочь за собой, прочь из кабинета, подальше от загребущих ручонок Беки и ее хищного папани. Вот ведь алчная семейка! Ясно как день, что бумажка липовая, что Дейм станет игрушкой Беки, вот и все.

— Ах, какая жалость, что никак не получится передать фамильяра милой Беке прямо сейчас, — посетовала я со всей искренностью, на которую была способна. — Ведь его настоящего имени мы так и не знаем!

— Просто прикажи фамильяру его назвать, — сообщил советник как нечто само собой разумеющееся.

— Просто… Просто приказать? А что, так можно было? — пролепетала я.

До этого момента я чувствовала себя почти спокойно. Да, ситуация неприятная, старший Тиррел будет давить и умасливать, а поняв, что ничего не выходит, еще и угрожать начнет — с него станется. Но он, напротив, казался невозмутимым, даже заскучал, решив, что вопрос закрыт.

— Так нужно было! — усмехнулся он и выдрал из рук ректора распоряжение, которое тот внимательно изучал. — Правда, твари Бездны пытаются обезопасить себя. Хитрят, лукавят. Вопрос об имени должен звучать четко и ясно. Одна попытка — раз в сутки. Что же вы не учите своих студентов, как обращаться с призванными сущностями, уважаемый господин Тиерс?

— Может быть, потому, что они должны сами найти способ? Это и есть обучение! — отрезал ректор.

Я оглянулась на Дейма. Наши взгляды встретились. Я не могла видеть себя со стороны, но предполагала, что мои глаза сейчас сделались огромными, как у того единорога с розовой пижамки.

Это что же, я больше никогда не увижу бесячую розовую пижамку? И не услышу жутковатую, но прилипчивую песенку «Зажарю я, зажарю. Зажарю, испеку»? Не посмеюсь над Деймом, который идет по дороге и перешагивает через муравьев? Не куплю ему кофе? Самый горький и гадкий кофе во всем мире…

Дейм тоже смотрел на меня, и, клянусь, это не мое воображение нарисовало грусть на его лице. Кончики губ Дейма, обычно приподнятые будто бы в вечном ожидании радости и сюрпризов от жизни, опустились.

— Но я не хочу быть фамильяром Беки! — негромко сказал он.

— Да кто тебя спрашивает! — хохотнул советник. — У тебя, существо, нет никаких прав. Давай, Ивейн, спрашивай имя, и пройдемте в зал призывов для завершения перепривязки.

— Что делать, Дейм? — одними губами спросила я, и тут меня осенило, я громко и требовательно произнесла: — Просто назови имя!

«Любое имя!» — подсказывал мой взгляд.

Дейм моргнул, будто бы вынырнул из тьмы на белый свет. Улыбка снова приподняла кончики рта.

— Румпельштильцхен! — отрапортовал Дейм.

— Ой! — пискнула я, изображая огорчение. — Кажется, я неправильно вопрос сформулировала. Ну и ну! Что же делать?

— Я вернусь завтра, и закончим дело! — рявкнул старший Тиррел.

Он злобно защелкнул замок на портфеле и покинул кабинет ректора Тиерса. Правда, на пороге ему пришлось помучиться, пытаясь обойти Дейма. Тот с невинным и безмятежным видом делал шаг ровно в ту же сторону, в какую двигался советник. Так они плясали несколько долгих секунд, пока Дейм не склонился в шутовском поклоне, пропуская отца Беки.

Мы получили отсрочку на один день. Однако завтра нам не выкрутиться.

— Студентка Ивейн, возьмите эти книги домой и прочитайте. — Ректор пододвинул два потрепанных издания в мою сторону. — Это новые теологические исследования относительно созданий преисподней.

Я удивилась, но книги взяла. Ректор Тиерс подготовил для меня какую-то подсказку? Если так, буду читать всю ночь напролет.

Мы не вернулись на занятия. Если бы я сейчас увидела эту гадину Беку, не сдержалась бы и просто придушила ее. Мы сели на скамейке в академическом сквере со стаканчиками кофе в руках. Даже сладкий миндальный каф не лез в горло, поэтому я вертела свой стаканчик в ладонях и краем глаза косилась на Дейма. Он тоже не пил свою любимую горькую гадость.

— Дейм, завтра…

«Мы что-нибудь придумаем!» Ободряющая ложь готова была сорваться с языка, но я не хотела обманывать Дейма и обманываться сама.

— Завтра я должна буду тебя отпустить, — сказала я правду. — Понимаю, что там, в вашем пекле, скучно и тоскливо, ты не хочешь возвращаться, но, поверь мне, стать фамильяром Беки — хуже в тысячу раз.

Дейм кивнул, не глядя на меня.

— Я знал, что мой побег не будет продолжаться вечно, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал беспечно. — Это было… захватывающее приключение! Спасибо, Иви.

— Мне-то за что, — пробормотала я.

На самом деле это не он, а я должна благодарить фамильяра, который за несколько дней изменил мою жизнь в лучшую сторону. Оказывается, даже с проклятием невезучести можно жить счастливо, если рядом есть тот, кто верит в тебя и всегда на твоей стороне. Конечно, никакого проклятия невезучести не существовало, я сама придумала его, чтобы как-то объяснить постоянно происходящую со мной дичь. Однако в последние дни я уже и забыла, что считала себя неудачницей.

— У меня к тебе только одна просьба, — помолчав, сказал Дейм.

— Да, что угодно! — воскликнула я.

— Давай притворимся, что завтра не наступит, — улыбнулся он.

— У меня есть предложение получше!

Меня озарила идея, и я не собиралась терять больше ни минуты драгоценного времени. Я выдрала из рук Дейма его сумку с бездной, отправила оба стаканчика с остывшим кофе в небытие и потянула Дейма за рукав, принуждая встать со скамейки.

— Ты здесь почти две недели, а еще не побывал в парке аттракционов! И не поднимался на смотровую площадку Хрустальной башни! И не попробовал курочку в «Золотистых хрустящих цыплятах»! Столько дел, столько дел. Бежим!

— Что такое аттракционы? — поинтересовался Дейм на ходу.

— Аттракционы… Аттракционы… — Я слегка подвисла из-за необходимости объяснять очевидное: даже трехлетние дети знают, что такое аттракционы. — Это такие устройства, созданные для развлечения. Это и страшно, и весело, и… Ты сам увидишь. Платишь деньги и катаешься.

— Платишь деньги? — удивился Дейм. — За развлечение? А почему тогда это все… бесплатно?

Он обернулся вокруг своей оси, будто хотел уместить в одном взгляде и распустившиеся первоцветы, и колышущиеся на ветру зеленые ветви, и играющих детей, и проезжающие машины.

— Долго объяснять. — Больше я не нашлась, что ответить.

Возвышающиеся над верхушками парковых кленов «бешеные горки» сразу привлекали к себе внимание. Но чтобы забраться в дребезжащий вагончик, надо набраться мужества, для начала займемся чем-то не столь адреналиновым и опасным.

— Тир! — провозгласила я, заворачивая Дейма ко входу в стеклянный павильон.

На деревянных стойках располагались ружья, противоположную стену занимали подставки с фигурками, внизу беспрерывно ползла лента с желтыми уточками. Под потолком болтались связки воздушных шаров и несколько набивных драконов с мягкими крыльями и с улыбками на пучеглазых мордах.

— Дракон в подарок за десять сбитых уточек, — скучающим тоном объявил инструктор. На вид ему было лет восемнадцать, видно, парень подрабатывал в парке в свободное время. — А если попаданий меньше, тогда шарик.

— Хочешь дракона? — спросил Дейм, будто все зависело только от моего желания, а не от его меткости.

— Ну… если получится, — деликатно ответила я.

Дейм с интересом разглядывал крылатое чудо-юдо.

— Страшненькое создание, конечно. Это где же такие водятся?

Инструктор тира аж проснулся и выпучил на Дейма глаза.

— Примерно там же, где единороги, — вздохнула я. — Драконы вымерли в прошлом веке, Дейм. Но ученые обещают их клонировать! Раньше на них летали. Эх, времена были!

Дейм взял ружье, согнул пополам с таким видом, будто знал, что делает.

— Сколько пулек? — Паренек вытащил коробочку с нижней полки.

— Как сколько? — удивился Дейм. — Десять сбитых уточек — десять пулек.

Отлично, считать он умеет. Еще бы стрелял так же хорошо. Я изобразила уверенную улыбку.

— Да, точно. Больше не понадобится.

Дейм заправил пульку без моей помощи. Учится на лету. С хрустом закрыл ружье, встал навытяжку, как заправский охотник, не используя деревянную подставку, чтобы прицелиться получше. Он застыл, метясь в уточку. Выстрел. Уточка, проплывающая по нарисованным волнам, перевернулась вверх ногами.

— Кря! — сказал Дейм.

Инструктор присвистнул.

— Ого! Ты давно практикуешься?

— Да нет, впервые взял ружье в руки.

— Врешь! — засмеялся инструктор. — У меня-то глаз наметанный, у тебя стойка охотника.

Дейм пожал плечами.

— Просто встал так, как удобнее.

По глазам паренька было видно: он Дейму не верит. Не объяснять же, что к нему в тир случайно заглянул демон третьего класса.

Каждый новый выстрел отправлял очередную уточку в нокаут. Десять пулек — десять плывущих вверх тормашками пташек. Инструктор выдал мне дракона с недовольным видом и пробурчал вслед, думая, что мы не услышим: «Ага-ага, первый раз взял ружье в руки, как бы не так! Видно же, что охотился!»

Огромный дракон оказался в половину моего роста, и Дейм взял заботы о плюшевой рептилии на себя. Взвалил на плечо, удерживая за голову, так что крылышки печально болтались за спиной. Демон с крылышками, ну что за дивное зрелище!

— А это что за жуткая притягательная хрень?

Дейм подбородком указал на изогнутые рельсы, сворачивающиеся в замысловатые петли. По рельсам со свистом проносились разноцветные вагонетки, а визги и писки, сопровождающие их, еще некоторое время эхом звенели в воздухе.

— Бешеные горки, — сказала я. — Идем?

— Летим! — И Дейм половчее перехватил дракона на плече, чтобы не сползал.

Не успела я опомниться и толком испугаться, как очутилась в первом вагончике, накрепко пристегнутая к сиденью.

— Ты как к высоте относишься, Дейм? — просипела я.

— Нормально, — ответил тот, разглядывая рельсы с безмятежным видом.

— Здорово. А я вот, похоже, как-то не очень…

Я сглотнула колючий комок в горле, но теперь сжался желудок.

— Знаю, — отозвался Дейм.

— Откуда?

Дейм многозначительно посмотрел на мои руки, вцепившиеся в перекладину так, что костяшки пальцев побелели.

— А ты держаться не собираешься?

— Не могу, я оберегаю нашего дракона. — Дейм действительно пристроил дракона на коленях и обнимал его, как малое дитятко, которое решил прокатить на горках.

Но вот он втиснул дракона под мышку и накрыл теплой ладонью мои дрожащие пальцы. Я притихла, глядя вперед, не зная, как расценивать этот жест. Рука Дейма была совершенно человеческая, уверенная, чуть-чуть загрубевшая. Может ли фамильяр так поступать? Он не мой парень. Он вообще-то демон! Так нельзя...

— Я рядом, — сказал Дейм.

Вагончик тронулся, начался медленный подъем к первой вершине. Дейм подался вперед, я, наоборот, вжалась в спинку кресла, тихонечко попискивая. Вверх, вверх, вверх… Короткая пауза, наполненная тревожным ожиданием… И вагончик рухнул с высоты пятиэтажного дома, со свистом рассекая воздух.

— А-а-а-а-а! — орала я во всю силу легких.

— О! — сказал Дейм, что можно было бы истолковать как «О, занятно!».

Поворот, и сердце провалилось в пятки, желудок судорожно сжался. Петля — и мир перевернулся!

— И-и-и-и! — верещала я, оглушая сама себя.

— Ого, — изрек Дейм.

Его вовлеченность в процесс явно возрастала.

Когда вагончик остановился, я физически ощутила, что каждый волосок на моем теле встал дыбом. Дейм держал под мышкой дракона и улыбался.

— Весело! Давай еще разок?

— Охох, — простонала я. — Ладно, давай.

Запах фритюра навеки въелся в стены зала «Золотистых хрустящих цыплят». Правда, никто так ресторан быстрого питания не называл, сокращали до «ЗХЦ» и шутили, что сразу ясно, куда стоит пойти, если «ЗаХочеЦа» покушать.

На первом курсе я здесь частенько ужинала, ленясь готовить домашнюю еду, и ЗХЦ казался поистине райским местечком, мечтой студента: дешево, питательно, вкусно. Правда, к концу учебного года хрустящая куриная корочка набила оскомину, а пережаренная картошка вызывала изжогу одним своим видом, так что теперь я захаживала сюда гораздо реже и не испытывала того первозданного восторга, который теперь, судя по физиономии Дейма, чувствовал мой фамильяр.

Он пялился на экран, расположенный над кассой. На экране сменяли друг друга изображения блюд. Крылышки, ножки, кусочки грудки — завернутые в тонкие лепешки, зажатые между зерновых булочек, сложенные в бумажное ведерко и щедро политые соусом.

Дейм таращился на картинки, а кассирша, девчонка нашего возраста, беззастенчиво таращилась на него. И это несмотря на то, что платежеспособным покупателем здесь была я — именно я стояла у стойки, ожидая, пока мой фамильяр налюбуется и сделает выбор.

— Можно мне… всё? — спросил Дейм.

— Ты лопнешь. В тебя столько не поместится.

— О, я способен вместить в себя достаточно пищи! — И Дейм плотоядно усмехнулся.

— Не слушайте его, — отмахнулась я, решив выбрать на свой вкус. — Нам ведерко острых крылышек, ассорти в сырных лепешках, хрустящую картошку и томатный соус.

— Возьмите еще чесночный, — смущаясь, пролепетала кассирша. — Наша новинка.

— А сколько у вас соусов? — заинтересовался Дейм.

— Вообще десять вкусов. Томатный, чесночный, горчичный… — принялась перечислять она.

Я махнула рукой, не дав ей договорить, ведь смысла в этом все равно никакого: глаза Дейма горели азартом, еще немного — и начнут сиять как два желтых фонарика.

— Берем все, — сдалась я.

Мы расположились за круглым столиком у окна, чтобы Дейм мог наблюдать за проходящими мимо людьми. Я отложила себе на картонную тарелку пару крылышек и немного картошки, пока Дейм с воодушевлением вскрывал маленькие пластиковые контейнеры с соусами, принюхивался и снимал пробу картофельной соломкой. Наш дракон занимал отдельное место, сидел, словно почетный гость, сложив крылья на стол. Спасибо, хотя бы этого кормить не надо.

— Острый, — сообщил Дейм, пробуя чили. — Упоение!

Слово «упоение» он добавлял после каждой дегустации, от радости позабыв современную разговорную речь и перейдя на свою архаичную тарабарщину.

— Можно просто говорить «Вау!» — поправила я его.

— Вау! — послушно повторил Дейм.

Мне сделалось грустно. Только-только он обжился в нашем мире, стал привыкать, нашел приятелей, как завтра ему придется возвращаться в унылое пекло и торчать там безвылазно еще несколько сотен лет. И мы, получается, больше никогда не увидимся?

Дейм грыз крылышко, а я глядела на него, запоминая навеки. Взъерошенные волосы с двумя непослушными вихрами по обе стороны макушки, прямой нос, волевой подбородок.

— У меня нос в соусе, Веснушка? Ты так на меня смотришь.

Он использовал салфетку и улыбнулся.

— Все?

У меня не хватило мужества признаться, что я любуюсь этим дурацким демоном. Он ведь даже не настоящий человек, он вообще зловредное создание Бездны… Как же я буду по нему скучать!

Последним пунктом в моем плане прощального вечера была смотровая площадка на Хрустальной башне — самом высоком здании города. Двадцать восемь этажей — не шутки! И на предпоследнем находилась панорамная площадка, откуда открывался вид на столицу.

Мы прибежали за полчаса до закрытия и с трудом уговорили продать нам билеты.

— Да бесполезная трата денег, молодые люди, — увещевала нас старушка — божий одуванчик. — Вы подниметесь на пятнадцать минут и сразу назад. Лучше приходите завтра пораньше.

— Завтра не получится, — вздохнула я. — Мой друг возвращается… в академию Векны.

— Ну если так, другое дело. — Пожилая женщина понимающе кивнула.

Смотровая площадка занимала весь этаж. Закаленное стекло от пола до потолка создавало иллюзию открытого пространства. Кажется, что можно разогнаться и с разбега прыгнуть в звездное небо, пролететь над ночным городом, раскинув руки. Жаль, что наш дракон всего лишь игрушка. Я представила, как мы с Деймом оседлали плюшевого зверя, едва уместившись на его спине, и невольно улыбнулась.

Было тихо и малолюдно, почти все посетители разошлись, но тем лучше: хотелось уединения.

Вдоль стеклянных стен вела дорожка из утопленных в пол ламп. Они слабо светились, чтобы никто не споткнулся, но не мешали полумраку.

Дейм подошел вплотную к стеклу, уперся лбом в прозрачную преграду, разглядывая расстилающийся внизу город: огни проспектов, темные пятна парков, мерцающую полосу реки. Над горизонтом висел огромный диск полной луны.

В двух шагах от нас мама показывала сынишке центральную площадь и здание администрации, театр и старинный храм Пресветлого. Все это очень интересно, но я не стала отвлекать Дейма разговорами, у нас всего несколько минут, пусть любуется.

— Это потрясающе, Веснушка, — выдохнул Дейм, подумал и добавил: — Вау!

— Как тебя зовут на самом деле, Дейм? — прошептала я.

— Меня зовут Деннис Эверард Корвин, — ответил он, не отворачиваясь от стекла.

— Ден… нис? — запнулась я, готовая к чему угодно, но только не к такому простому человеческому имени. — Почему?

Дейм пожал плечами.

— Я не помню.

— Ой! Разве ты мог сказать мне имя сейчас, ведь сутки еще не прошли?

Я увидела в полутемном отражении Дейма его грустную улыбку.

— По своей воле я могу открыть его в любой момент. И я хочу, чтобы ты знала мое настоящее имя, Иви. Я тебе верю.

Домой я вползла еле живая от усталости, хотелось принять душ и завалиться спать, но я ни на минуту не забывала, что в рюкзаке меня ждут книги, которые ректор Тиерс ненавязчиво посоветовал почитать.

Поэтому душ я приняла ледяной, бодрящий, такой, что зубы свело, а когда вышла, завернувшись в халат и стуча зубами от холода, еще и закинула в рот горсть кофейных зерен. Разгрызла их и запила водой. Будем считать, что подзарядилась энергией на бессонную ночь.

Дейм втянул аромат кофе из открытого пакета, блаженно зажмурился.

— М-м-м, мне будет этого не хватать!

Мы устроились с ним бок о бок на простынке в цветочек. Как-то само собой так получилось. Дейм улегся было на привычное место с эфирником в руках, а я взбила подушку, поставила ее стоймя и открыла книгу, но потом подумала: все равно ночью не спать, так лучше не спать в компании с другом — и сползла к нему вниз.

— Эй, подвинься, — пробурчала я.

Дейм освободил местечко, сел, прислонившись к кровати, а я плюхнулась рядом, зашуршала страничками книги.

— «Новые теологические исследования в области демонологии», — вслух прочитала я. — Хм… Автор — профессор кафедры трансцендентной магии Альберт Вейс.

— Нас исследуют. Какая честь! — хмыкнул Дейм.

Или стоило назвать его Деннисом? Нет, все-таки я привыкла к «Дейму», да и фамильяр не возражал.

— Я расскажу, если узнаю что-то интересное и полезное, — пообещала я, потому как Дейм уже сунул любопытный нос в книгу. — Не мешай, у нас мало времени.

Открывалась книга примечанием редактора, где говорилось, что труд профессора Вейса был принят научным сообществом неоднозначно. Ряд коллег автора выразил несогласие с основными тезисами, назвав их «излишне гуманистическими» и «не подкрепленными достаточной практической базой». Другими словами, этот труд считался только гипотезой, поэтому студентам о книге не рассказывали.

Я углубилась в чтение и уже спустя десяток страниц позабыла обо всем на свете. Я читала и едва переводила дыхание от изумления. Даже если работа профессора только гипотеза — она потрясающая!

Самый первый абзац уже переворачивал с ног на голову привычные представления о созданиях Бездны.

«Долгое время в научном сообществе господствовало представление о демонах как о самостоятельных существах, извечно обитающих в Изначальном круге и иных слоях Бездны, — созданиях, рожденных тьмой. Представление это было удобным, оно позволяло не задавать лишних вопросов. Мы провели сорок лет, добывая доказательства, собирая опыт призывателей со всего мира, изучили записи, хранящиеся в архивах, и можем со всей ответственностью заявить, что демоны — это люди. Вернее, то, во что люди превращаются…»

Я хватанула ртом воздух и сбоку поглядела на Дейма, который смотрел в эфирнике лекцию по истории и не обращал на меня внимания.

Скорее зашуршала страницами дальше.

«Бездна — не место рождения инфернальных созданий. Бездна — место назначения человеческих душ, отягощенных при жизни деяниями определенного рода: себялюбием крайней степени, пренебрежением к жизни — собственной и чужой, расточительством дарованных возможностей, намеренным причинением страдания, равнодушием как нормой существования…»

Профессор Вайс считал, что демоны — это на самом деле души людей, которые при жизни творили много разного нехорошего и попадали в преисподнюю, где постепенно под воздействием мощной магической силы перерождались в новых существ. Сильных, опасных, ничего не помнящих о своей земной жизни.

Вернее, кое-что они все-таки запоминали. Чаще всего момент, на котором их человеческая жизнь оборвалась. Профессор приводил в пример старинные записи призывателя, работавшего еще в прошлом веке: «Я спросил демона, помнит ли он что-нибудь о том, кем был прежде. Он долго молчал, а потом ответил: “Трава. Высокая трава, и в ней кузнечики”. И больше не сказал ничего».

Единственное, что остается с ними навсегда, — земное имя. Человеческая душа держится за него как за последний якорь. Поэтому имя имеет такую огромную власть над демоном. Только имя позволяет разорвать связь, подчинить демона или, наоборот, освободить от подчинения…

В книге приводились десятки примеров того, как призыватели общались с созданиями Бездны. Чем больше они напитывались магией, тем больше менялись, тем скорее забывали, но зато становились сильней.

Я глотала страницы с такой скоростью, что за два часа закончила книгу. Заканчивалась она словами профессора, разбередившими мне душу: «Демон — это человек, который однажды заблудился, и дорога назад оказалась длиной в вечность».

Я бросилась в ванную и включила холодную воду, намочила ладони и прижала к разгоряченным щекам. В мыслях набатом звучали одни и те же слова: «Освободить от подчинения… Освободить от подчинения…».

Вторая книга, к моему удивлению, была сборником сказок и легенд. В одной истории говорилось, что добрая и чистая душой девушка полюбила демона Бездны, поверила ему и освободила, поручившись перед Пресветлым, что он не будет больше творить злых дел. Демон получил шанс прожить человеческую жизнь, начиная с того момента, как расстался с ней сотни лет назад. Однако, освободившись, коварный тип сбежал от своей благодетельницы. Убивал, грабил и совершал разные непотребства, пока маги не отыскали его и не уничтожили. Поучительная история, что сказать…

У меня голова шла кругом. Я не понимала, чего добивался ректор Тиерс. Хотел помочь? Хотел научить? Вот, мол, кто такой твой Дейм, но верить ему все равно нельзя?

Я со стоном сжала виски, разрываясь от противоречий.

Значит, есть способ освободить Дейма и оставить его в нашем мире?

Но что, если его доброе отношение ко мне, его улыбки, его помощь — все лишь коварство и притворство?

— Дейм?..

— Что, Веснушка? — Дейм нажал на паузу и поднял на меня глаза.

— Нет… Ничего.

Дейм вернулся к ролику, когда я снова его позвала:

— Деннис Эверард Корвин!

Дейм вскинулся, распрямился, глаза зажглись желтым светом.

— Да. Я слушаю, — ответил он незнакомым, гулким голосом.

— Нет… Нет… Прости. Давай спать.

Я не сомкнула глаз до утра, решив завтра первым же делом найти ректора Тиерса и посоветоваться с ним.

Первой парой стоял практикум по основам целительской магии, которую вела мейстери Тари. Раньше, до выхода на пенсию, она работала медсестрой в нашей академии, и мы совершенно не ожидали увидеть ее в роли преподавательницы. На занятиях мы в основном учились накладывать повязки на руки, ноги, голову, в этом деле я была уже профи — можно прогулять пару с чистой душой. Тем более что нас ждало безотлагательное дело — разговор с ректором Тиерсом. Мне не терпелось обсудить с ним найденное в книге и попросить совета.

— Иви, ты обещала рассказать, если наткнешься на что-то интересное, — напомнил Дейм.

Уже не первый раз за это утро, однако у меня не хватало мужества честно поделиться тем, что я узнала. Как найти подходящие слова? «Знаешь, Деннис, похоже, что раньше ты был человеком, таким же как я, а потом сделал что-то настолько нехорошее, что дорога тебе после смерти была одна — в преисподнюю. Если подумать — я ничего о тебе не знаю. И не понимаю, могу ли доверять…»

— Давай сначала поговорим с ректором, — снова ушла я от ответа.

Завернула за угол и встала как вкопанная, так что Дейм случайно налетел сзади и чуть не уронил меня своей могучей грудью, но вовремя спохватился и поймал за талию, помогая устоять на ногах. У дверей ректора нас ожидали. Папаня Тиррел и младшая Бяка.

При виде меня оба Тиррела расплылись в одинаково мерзких улыбочках. Старший Тиррел прижимал локтем к боку увесистый потрепанный фолиант, а там, где в руки советников по призыву попадают древние тома, жди беды.

— Вот и вы наконец-то! — крикнула гадина Бека и замахала мне, как лучшей подруге. — Пора идти в зал призывов для перепривязки, ректор уже внизу.

У меня заледенело сердце. Это ведь неправда? Еще слишком рано!

— Сутки не прошли, — выдавила я. — Дейм не скажет имя.

— Это уже не имеет значения, — сказал папаша Тиррел и посмотрел на часы. — У меня мало времени, дочь. Давайте поторопимся.

Я вцепилась в руку Дейма, собираясь утащить его за собой. Неважно куда, спрячемся и подумаем, как быть дальше.

— И не советовал бы сбегать. Перепривязать демона мы сможем и без его присутствия, а вот ты от разрыва связи на расстоянии упадешь в обморок или еще чего похуже.

— Идем, — сказал Дейм.

— Идем… — прошептала я, стараясь не выдавать отчаяния.

В конце концов, если я правильно поняла, ректор Тиерс на нашей стороне, он лучше вернет Дейма домой, но Бека его не получит.

— Ах, Дейм, малыш, — щебетала Бека, пока мы шагали следом за старшим Тиррелом, который без подсказок отыскал верный путь в зал призывов. — Я придумала для нас сто-олько развлечений! Сегодня мы с девочками устроим пижамную вечеринку, а ты будешь нашим миленьким слугой. Будешь приносить коктейли, сделаешь мне массаж ног. Если Аланта и Тиса будут хорошо себя вести, то и им сделаешь, так и быть.

Дейм молчал, сжимал челюсти и смотрел перед собой. Я держала его за руку, и хотелось, так же как Дейм на бешеных горках, сказать: «Я рядом».

— И думаю, что в академию тебе ходить не надо, пялятся тут на тебя всякие… — Бека поразмыслила и сказала: — Хотя кто же тогда будет таскать мой рюкзак?

— Слушай, а ты не боишься, что Дейм вообще-то демон! Опасное создание! Вдруг вырвется из-под контроля! — не выдержала я.

Бека захихикала.

— Глупенькая Иви, так ведь он будет моим фамильяром, а они всегда слушаются хозяев и не могут им навредить! Кстати, отпустила бы ты его руку, неудачница, Дейм — мой демон!

— Еще не твой! — рявкнула я. — И ты сама неудачница!

— Девочки, не ссорьтесь, — благодушно откликнулся папаня Тиррел. — Бека, ну что ты как маленькая. Всегда такая нетерпеливая! Никто твою новую игрушку не отберет.

— Он не игрушка!

Мой крик утонул в безразличном молчании обоих Тиррелов, только Бека искривила губы в брезгливой гримаске.

Мейстер Тиерс ожидал нас, стоя в центре пустого полутемного зала призывов на начищенном до блеска черном мраморном полу. Он сложил руки на груди и мрачно глядел на приближение советника, который внезапно набрал скорость и подлетел к ректору на всех парах.

— Почему не готова пентаграмма? За это время вы успели бы ее начертить!

— Я похож на студента? — невозмутимым тоном спросил ректор. — Вашей дочери как раз не помешает попрактиковаться, а вы посмотрите, каких успехов она добилась. Берите мел, студентка Тиррел.

— Па-ап! — капризно взвизгнула Бека.

Бека ни разу не провалила зачет по начертательной магии и по призыву сущностей, однако все на курсе удивлялись ее необыкновенной везучести, ведь пентаграммы в тетради она чертила как курица лапой, а линии на полу разъезжались вкривь и вкось. Так, может, папаня и раньше прикладывал свою волосатую лапу к успехам кровиночки?

— Давай, дочь, — кивнул старший Тиррел. — Зря я, что ли, деньги за обучение плачу?

Бека злобно покосилась на ректора, но желание заполучить собственного фамильяра было слишком сильно, так что она вооружилась мелом и опустилась на корточки.

Пятиконечная звезда в ее исполнении скорее напоминала раздувшегося осьминога. Раздувшегося пятиногого осьминога. На руны «Пирос» и «Флогис», похожие на червяков в обмороке, было больно смотреть даже мне.

— Стирай! — выплюнул старший Тиррел, начиная злиться.

Он снял пиджак и собрался было сунуть его в руки Дейму, но тот и не подумал его принять, смотрел перед собой, точно находился уже не в этом мире. Советник, бормоча под нос проклятия, кинул пиджак на скамейку и закатал рукава.

— Тряхну стариной! В свое время я был лучшим на курсе.

Что же, по крайней мере в этом он не обманул: не знаю, как часто советник тренировался в призыве сущностей, но его пятиконечная звезда, линии силы, руны вышли на славу.

— Становись в центр, — приказал он дочери. — Булавка при тебе?

Бека вытащила из лацкана накидки серебряную булавку и продемонстрировала ее отцу.

— Уколешь палец, когда я скажу.

Бека царственно прошествовала в середину пентаграммы. Кажется, тот факт, что ее отец, целый советник министерства магии, ползал на карачках по полу, ее ничуть не смутил. Я даже не могла возненавидеть старшего Тиррела, потому что он сам себе воспитал такую головную боль, что ни одно проклятие не справилось бы лучше!

— Вы ни за что не узнаете настоящего имени Дейма, — отрезала я. — Постояли, теперь можем расходиться!

Папаня Тиррел криво усмехнулся и сходил за книгой, которую оставил у входа. Книга была обтянула коричневой кожей, потрескавшейся от старости. Название, когда-то вытесненное золотом, затерлось с течением времени, издалека не разглядеть.

— «Большой Гербовник Королевства, содержащий сведения о родах благородного происхождения, их гербах, девизах, владениях и родословных линиях», — прочитал советник вслух.

— Чего? — опешила я: я ожидала увидеть в руках папани Тиррела как минимум справочник по забытым магическим практикам.

— Того, — передразнила меня Бека. — Сейчас наглядишься на своего драгоценного Дейма!

Она процокала на каблуках-шпильках к отцу, рванула из его рук книгу и открыла на закладке. Повернула ко мне раскрытый том, где на одной из страниц располагалась цветная литография — портрет молодого человека.

Я вытянула шею, пытаясь рассмотреть ее получше, и Бека не стала препятствовать, отдала мне гербовник, а сама встала неподалеку, любуясь ошарашенным выражением моего лица.

Портрет изображал молодого наследника знатного аристократического рода. Камзол из винно-красного бархата доходил до середины бедра, поверх накинута плотная одежда, кафтан или что-то похожее. Обшлага и карманные клапаны покрыты золотым шитьем, намекая на богатство. Правая рука небрежно покоилась на витом эфесе шпаги — явно не боевой, декоративной. На безымянном пальце левой руки — на тонком аристократическом пальце — золотая печатка с гербом: ворон на фоне щита.

— Герб дома Корвин, — сказала Бека, потыкав в иллюстрацию.

Я подняла взгляд выше, я все не решалась посмотреть… Черные волосы собраны в косицу за спиной, как носили раньше. Карие глаза, смотрящие чуть с прищуром, с вызовом и усмешкой. До боли знакомые карие глаза. Раньше на картинах не принято было изображать эмоции, но художнику все равно удалось передать ухмылку, таящуюся в уголках красивых губ. Владелец этих губ и этой легкой улыбки через века говорил нам, что ему скучно стоять вот так часами, позируя для портрета, что молодого наследника рода Корвин ждут куда более интересные развлечения.

— Деннис Эверард Корвин, старший и единственный сын герцога, — сказал советник. — Повеса, гуляка, золотой мальчик, прожигающий жизнь. Азартные игры, выпивка, дебоши с друзьями. Менял женщин как перчатки и так же просто предавал дружбу. Любовь и верность для него всегда были пустыми словами. Зато прекрасный охотник, говорят, мог попасть в глаз белке за сто шагов. Удивительно, что на многочисленных дуэлях, в которые он ввязывался постоянно, он никого не убил. Полагают, для него важнее было чувствовать свою власть над несчастным соперником, который знал, что Деннис его прикончит так же просто, как пристрелит утку на пруду.

Я слушала и не могла заставить себя оторваться от портрета. Сомнений быть не могло, на меня смотрел Дейм. Деннис… Мой фамильяр, демон, человек… Мой друг или тот, кого я привыкла считать другом!

— К счастью, до убийства он не докатился. Замерз, возвращаясь в имение после очередной гулянки. Друзья останавливали, ведь в такую погоду — в мороз, в метель — только сумасшедший выйдет на улицу. Но Деннис не привык никого слушать. Его нашли слуги следующим утром в сугробе. Деннису Эверарду Корвину едва исполнился двадцать один год.

Я облизнула пересохшие губы и подняла глаза за Дейма. На его лице застыло совершенно нечитаемое выражение. Руки он засунул в карманы и не смотрел ни на кого вокруг — ни на меня, ни на Беку.

— Когда? — выдохнула я. — Когда он жил?

— Больше трех столетий назад.

«Сама понимаешь, триста лет назад, когда я бывал здесь в последний раз, кофе не продавали на каждом шагу», — всплыл в памяти голос Дейма.

Он помнил снег… Белое, холодное… Это было последнее воспоминание Денниса — человека.

— Не стоит жалеть это создание тьмы, — смягчился папаня Тиррел. — Он получил по заслугам.

— Он мог измениться, — прошептала я. — У него было время подумать над своей жизнью, там, в темноте и в пекле. Разве каждый не заслуживает еще одного шанса?

Бека и ее папаня одновременно рассмеялись.

— Вот ведь ты птичка-наивняк, — бросила Бека. — Стоит снять с него путы заклятия, и он сожрет тебя с потрохами! Давайте уже приступим к перепривязке!

И Бека прошествовала в центр пентаграммы. По-хозяйски подмигнула Дейму.

— Ты ведь будешь хорошим котиком? Моим котиком!

Бека вытащила булавку и занесла ее над указательным пальцем. Я не знаю, что приключилось со мной в эту секунду. Иви-неудачница осталась бы стоять на месте, всхлипывая и кляня несправедливую судьбу, но новая Иви, поверившая в себя Иви, зарычала и бросилась к Беке, которая была выше на голову, и повисла на руке мерзавки.

— Ты что творишь, ненормальная? — взвизгнула Бека, отпихивая меня. — Выйди из пентаграммы!

— Он не твоя игрушка! — орала я. — Он тебе не котик и не слуга! Он человек!

Мы боролись за серебряную булавку не на жизнь, а на смерть, ведь та, чья кровь первой попадет в круг и зажжет линии пентаграммы, и произнесет заклятие. Не знаю, что помогло в итоге — счастливый случай или моя уверенность в собственной правоте, но Бека неудачно — для себя — дернула рукой, выкручиваясь из захвата, и острие впилось мне в палец.

— Ага! — радостно закричала я.

Крошечная алая капля упала на пол и тут же сделалась незаметной на черном мраморе, но это было уже неважно. Из моих ладоней следом за ней ударил поток силы, и сияние побежало по линиям, зажигая руны одну за другой.

— Прочь из пентаграммы, Бека! — приказал папаша Тиррел.

Хотя бы у советника хватило ума, чтобы понять: оставаться внутри активированной пентаграммы постороннему участнику смертельно опасно, но упрямая Бека топнула ногой, из глаз брызнули злые слезы.

— Ну па-а-ап! — заныла она. — Это мой Дейм. Мой! Я хочу оставить его себе!

— Студентка Тиррел, выходи немедленно, — отчеканил ректор. — Или ты поджаришься!

Эти слова не были пустой угрозой. Я испугалась за непрошибаемую в своей тупоголовости Беку и со всей силы толкнула ее в спину, за пределы пентаграммы, прямиком в объятия старшего Тиррела.

— Мы тебе другого демона вызовем, — засюсюкал советник с Бекой, как с маленькой. — Самого сильного! Самого лучшего!

Непробиваемая семейка!

— Студентка Ивейн, повторяйте за мной заклинание отвязки, — обратился ко мне мейстер Тиерс.

Заклинание отвязки… Вот и все? Сейчас мы с Деймом расстанемся навсегда?

Я стояла в сердце пентаграммы, линии и руны горели ярким светом, разгоняющим тьму. Магии я вложила немало, похоже, снова выплеснула всю до самого донышка. Ее точно хватит, чтобы разорвать связь с демоном и отправить его в Бездну.

— Именем твоим назову тебя, — продекламировал ректор, четко проговаривая каждое слово. — Цепь разомкну, отпуская. Иди… здесь произнеси имя… туда, откуда пришел. Бездна зовет — возвращайся.

Я сжала кулаки и сквозь полумрак посмотрела на Дейма. На его лице все еще сохранялось то самое нечитаемое, отчужденное выражение. О чем он думает сейчас? Что чувствует?

— Ну же, студентка Ивейн, времени немного, скоро пентаграмма начнет затухать!

В сказке, где влюбленная девушка поручилась за демона, не было заклинаний. Неизвестно, что именно она сказала, какие подобрала слова. К тому же я понятия не имела, достаточно ли я чиста душой, чтобы к моей просьбе прислушались. Да и финал истории не давал мне покоя. Коварный демон обманул бедняжку, но ведь Дейм не такой?

У меня оставалась пара секунд, чтобы принять решение. В голове сами собой возникли слова песни местной фолк-группы, и, за неимением лучшего варианта, я остановилась на них.

Я сама до конца не понимала, что творю и не пожалею ли впоследствии, но я не могла, просто не могла хотя бы не попытаться его спасти!

— Огненным жаром я в сердце войду твое… — прошептала я.

— Студентка Ивейн, что вы творите? — прогрохотал голос ректора. — Немедленно замолчите!

Но звуки песни только окрепли, как и моя смелость.

— Смерть не сумеет моей помешать любви. Кровью на пламени, льдом на ладони сплету заклинанье свое: светом и тьмой заклинаю тебя живи! Песней забытой скользну по твоим губам, сила моя растворится в твоей крови. Руны сплетутся в узор, и сквозь ночь прогремят над землею слова[1]…

Я сделала короткий вздох, набирая воздуха, как перед прыжком с обрыва. Сейчас или никогда!

— Светом и тьмой заклинаю тебя, Деннис Эверард Корвин, живи!

Линии и руны вспыхнули ярко, как костры в беспроглядной ночи. Волна алого жара покатилась по полу, не причиняя вреда людям, но я отчего-то не сомневалась, что она без остатка поглотит создание Бездны, едва дотянется до ног Дейма.

— Пожалуйста, — прошептала я. — Пожалуйста! Умоляю! Дайте ему еще один шанс!

Катящееся по полу пламя поползло медленней, а потом постепенно начало отступать, так и не дотронувшись до Дейма. Оно втянулось в линии пентаграммы, исчезая без следа, пентаграмма еще несколько мгновений слабо светилась, а потом погасла.

— Дейм?.. — позвала я.

Теперь, когда темноту разгоняло лишь неяркое сияние магических светильников на стенах, я видела только силуэт. Прямой и напряженный, Дейм так и не произнес ни слова. Два вихра по бокам его макушки расправились.

Он отступил на шаг. Еще на шаг. Будто прислушивался к ощущениям. А потом Дейм развернулся и стремительно вышел, не обратив внимания на мои протянутые вслед ему руки.

— Дейм… О нет…

— Какая ты балбесина, Иви, — процедила Бека. — Это надо было — выпустить на волю демона! Он же сейчас полгорода разнесет!

— Ну полгорода он не разнесет, — пробормотал старший Тиррел, утирая пот со лба. — У него теперь сил как у обычного мага, но…

— Возвращайтесь на занятия, — бросил ректор. — Я не дам ему далеко уйти. Я разберусь.

_________________________________

[1] В качестве заклинания использованы слова песни «Заклинаю» группы «Аркаим».

Лекции и семинары я провела как в тумане, слушала и не запоминала, писала в тетради конспект, но не понимала, что пишу. Однокурсники спрашивали, где Дейм — они привыкли, что мы неразлучны, я честно отвечала, что не знаю. Без Дейма я чувствовала себя так, будто лишилась важной части тела. Или души…

— Эй, Веснушка!

Я дернулась, оглянулась и увидела улыбающегося Пирса. С легкой руки Дейма я для всех стала Веснушкой, зато мое прежнее прозвище Иви-неудачница осталось в прошлом.

Пирс приблизился и дружески потрепал меня по плечу.

— Ты что как в воду опущенная! Парням надо давать свободу, вернется твой Дейм, куда он денется. Он же не твоя комнатная собачонка, чтобы всюду ходить за тобой.

Я только вздохнула. В том-то и дело, что я увидела в нем человека, поверила ему, а он просто сбежал в ту же секунду, как освободился.

Весь день я заставляла себя механически передвигать ноги, писать, разговаривать, а внутри разрасталась пустота, прямо как та черная Бездна в сумке Дейма…

Придя домой, я первым делом сунула аккуратно сложенную простыню в цветочек в стиральную машину, борясь с искушением прижать ее к лицу и вдохнуть запах Дейма. Включила стирку. С диванной подушечкой я церемонится не стала. Я кинула ее о стену, точно громошар, со всей силы.

— Как ты мог, Дейм! — закричала я.

Подушечка отскочила к моим ногам, и я принялась прыгать на ней и от души пинать.

— Я тебе поверила! Я думала, что ты мой друг! А ты! Ты! Просто сбежал!

Теперь в ход пошли кулаки. Я мутузила несчастную подушечку, удивительно, как она только не лопнула по швам. Крепкая оказалась — мама шила, старалась.

— Ну ничего, Дейм! Тебе не удастся натворить дел, потому что ректор Тиерс тебя найдет! И…

Я прекрасно понимала, что будет дальше, после того, как сильнейший маг Академии отыщет Дейма. Недолго ему гулять на свободе. Я закусила губу от злости и занесла кулак для удара, но вместо того, чтобы продолжить мутузить подушку, я всхлипнула и, сама от себя не ожидая, прижала ее к груди. Из глаз хлынули слезы.

— Дурацкий демон… — прошептала я. — Ненавижу…

Я не знала, как переживу эту ночь, но, к счастью, организм не выдержал без сна вторые сутки подряд. Я отрубилась, едва голова коснулась подушки. Да, той самой диванной подушки с бахромой, на которой лежал Дейм. Подушечка пахла лесом и весенней травой, а почему-то вовсе не пеплом и не серой.

Позавтракала я горстью кофейных зерен. Никто не жарил яичницу под аккомпанемент ужасной песенки.

— А слуха у тебя, между прочим, нет! — заявила я в пустоту. — Тебе на ухо наступил дракон!

Никто не отозвался. И лишь игрушечный дракон, притулившийся на подоконнике — на законном месте Дейма — грустно смотрел на меня.

Впервые за две недели я нацепила рюкзак, и показалось, что я несу на спине всю тяжесть мира. Печаль и тревога давили на плечи.

— Где же ты, Дейм? — спросила я, но вязкая тишина в опустевшей квартире поглотила мои слова.

Путь вниз по ступеням тянулся бесконечно. Я шагала во тьме, которая только сгущалась, — еще немного, и я окажусь не где-нибудь, а в самой преисподней. Но вот я толкнула закрытую дверь подъезда и вынырнула из темноты на яркий свет, ударивший в глаза.

— Наконец-то, Веснушка! Я заждался! — раздался знакомый до мурашек голос.

Я вздрогнула, моргая, ослепленная сиянием солнца до слез, из света ко мне навстречу шагнул Дейм. Дейм, протягивающий мне стаканчик с кофе.

— Д...дейм… — выдохнула я, прижимаясь спиной к двери подъезда, не зная, стоит ли спасаться бегством или звать на помощь.

— Твой сливочный каф.

— Ты… — У меня в мозгу явно случилось короткое замыкание, я забыла все слова. — Ты где был?

На физиономии Дейма отразилась целая гамма чувств, среди них преобладало чувство вины. Но по крайней мере теперь это было живое лицо, а не застывшая маска.

— Иви, пожалуйста, давай присядем. — Дейм указал обеими руками на скамейку-развалюху, в вечернее время обычно занятую старушками нашего подъезда.

Я кивнула, села, вернее, плюхнулась на скамейку, ноги дрожали. Хоть бы в обморок не грохнуться! Я поскорее взяла протянутый Деймом каф — сахар мне сейчас необходим — и одним махом проглотила половину напитка. В голове прояснилось достаточно, чтобы испугаться еще сильнее.

— Где ты взял кофе? Немедленно отвечай! — накинулась я на Дейма.

Воображение рисовало картинки одну непригляднее другой. Вот широкоплечий Дейм выходит из-за угла и заступает дорогу школьникам: «Кошелек или жизнь!» Или нет, зачем такие сложности — он просто ограбил кофейный ларек. Продавца я хорошо знала — он щуплый, низкорослый и боязливый, припугнуть такого ничего не стоит.

— Купил, — улыбнулся Дейм. — Вчера вечером я помог разгрузить фуру у продовольственного магазина, немного заработал. Теперь я буду угощать тебя, Иви!

Надежда распустилась в сердце словно нежный цветок. Но мне было страшно, что я зря позволяю себе надеяться. Я настороженно молчала, а Дейм продолжал:

— По вечерам я буду подрабатывать в «ЗХЦ», я уже все узнал. Это не помешает учебе.

— Учебе… Дейм! Ректор Тиерс!

Я вскочила на ноги.

— Тебе надо бежать, прятаться, и поскорее! Ректор тебя найдет и…

— Стоп, стоп, Веснушка, не волнуйся так!

Дейм со смехом поймал меня за руку, осторожно притянул к себе, неожиданно обнял за плечи и уткнулся носом в макушку. Мы впервые сидели так близко, прильнув друг к другу.

— Ректор Тиерс отыскал меня вчера. Мы обо всем поговорили.

С моих губ сорвался вздох облегчения.

— Так он тебя не отправил в… в…

Слово «преисподняя» отказывалось выговариваться.

— Нет, Веснушка. Он разрешил мне остаться. Я ведь студент Дейм Игнис, прибыл по обмену из академии Векны, ты помнишь? — И Дейм лукаво усмехнулся. — Мне наконец-то выделили комнату в общежитии, где я сегодня и ночевал. А в преисподнюю я больше не вернусь. Никогда.

Он замолчал, согревая меня в объятиях. Пичуги распевали на ветках утренние песни, плыли по небу легкие облака, мой нос ласково пригревало солнышко, старательно выращивая на нем очередную веснушку.

— Почему ты вчера убежал, Дейм? Или теперь надо называть тебя Деннис?

— С этого дня я Дейм. Деннис Эверард Корвин остался в прошлом, это был другой человек… Вчера на меня нахлынуло столько воспоминаний из прежней жизни, ужасных воспоминаний. Мне надо было как-то справиться с ними, все обдумать и навсегда похоронить эту часть себя. Прости, что напугал.

— Прости, что засомневалась…

Дейм наклонился и поцеловал меня в висок — бережно, невесомо.

— Ты — мой счастливый случай, Иви. Спасибо тебе за все.

Наши руки переплелись. Сидеть бы и сидеть так вечность, слушая пение птиц.

— Ты ведь останешься моим другом? — прошептала я.

— Иви… Я бы хотел стать чем-то большим! Если позволишь!

— Ну… Надо подумать, — шутливо протянула я, чувствуя, как напряглись его пальцы. — Только если ты продолжишь носить мой рюкзак!

Дейм расхохотался и привычным жестом закинул рюкзак на плечо. На втором болталась его черная сумка. Я с опаской на нее покосилась, тогда Дейм усмехнулся и раскрыл ее. Внутри, вместо Бездны, обнаружились тетради и матерчатый пенал с ручками и карандашами.

Мы бок о бок зашагали по дороге в академию, взявшись за руки. Больше не фамильяр и его хозяйка, а парень и девушка.

— Хофяйка, хофяйка, — звал Беку ее фамильяр и торопливо ковылял вслед за ней на кривых ногах.

Демон ей попался отборный! Всем демонам демон! Горбатый карлик с единственным глазом — на месте второго бугрился багровый рубец. Во рту демона торчали пеньки гнилых зубов, распространяя такой аромат, что вокруг Беки и ее фамильяра само собой образовывалось пустое пространство диаметром в три метра. К тому же демонюка пришепетывал и картавил, ни слова не разобрать.

— Подофти, хофяйка! — Демон тащил поднос с салатом, а Бека шествовала впереди, зажав нос.

Она пыталась казаться гордой и независимой, однако и дураку понятно, что у бедняги вот-вот случится нервный срыв.

Бека подошла к столику, за которым расположились Аланта и Тиса, но девчонки повскакивали с мест, хватая тарелки.

— Бека, ты садись, а мы уже пойдем, — сказала Аланта, пятясь от подруги.

— И знаешь, лучше сначала отвяжись от этого создания, — прямо заявила Тиса. — Оно меня пугает!

— Ш-ш-ш-ш! — зашипел на девчонок демон, раззявив рот, отчего те с визгом отскочили. — Нельфя обифать хофяйку!

— Да замолчи ты! — со слезами воскликнула Бека. — Как же от тебя отвязаться-то, зараза! Еще раз приказываю тебе назвать свое имя!

— Флашшефилкуш Лалфешшиал Шефлолюм, — старательно выговорил картавый и шепелявый демон, и было совершенно ясно, что эту тарабарщину Беке расшифровать не под силу.

— Драс… Драседи… — попыталась было она.

Демон осклабился и покачал головой.

— Не, хофяйка. Но не гфуфти, фафтра поплобуеф фнофа!

Бека застонала, рухнула за стол и уронила лицо в ладони.

— Вот это цирк, — усмехнулась Регина, сидящая рядом со мной. — Дейм, передай соль, пожалуйста. Не, вы представляете, как она вляпалась!

— Бедняжка, — сказал Дейм.

Мы с ним обменялись понимающими улыбками.

Бека, конечно, знать не знала, что в преисподней все демоны примерно вот такого непотребного вида, как это страшилище. Ведь они сохраняют тот самый облик, в каком застигла их смерть. Я прочитала об этом в книге, но не стала рассказывать об этом Беке. Зачем? Ведь она так хотела фамильяра, пусть наслаждается!

— Эй, Дейм, после занятий сыграем в громобол? — крикнул издалека Пирс, потом улыбнулся мне. — Привет, Иви. Вот думаю отбить тебя у этого наглого типа из Векны. А то приехал тут, понимаешь, и девчонок наших давай уводить.

— Я тебе отобью! — рыкнул Дейм, но мы все понимали, что парни просто шутят. — Отобью что-нибудь жизненно важное.

Оба тут же расхохотались.

— Жду на поле! — Пирс развернулся и направился к выходу.

Когда лекции закончились, Дейм поцеловал меня в уголок губ, схватил сумку со спортивной формой и отправился на игру, а я пошла в библиотеку, готовить реферат. Было так непривычно, но в то же время чудесно понимать, что Дейм больше не привязан ко мне магией, будто цепями, но наша связь сделалась только крепче теперь — когда он стал свободен.

Закончив заниматься, я пришла на спортивное поле и села на трибуну, глядя, как парни носятся по весенней травке. Сбивают друг друга с ног и при этом ржут как кони. Дейм как раз забросил мяч в кольцо. Теперь у него не было сверхспособностей демона, а значит — все честно.

— Эй, Иви! — Он увидел меня и подскочил, вздев руки. — Я скоро!

Я улыбнулась в ответ.

— Играй, играй, я не тороплюсь!

Я зажмурилась и подставила лицо свежему ветру. Все лето впереди. Вся жизнь впереди. Вот она — теплая и шумная, смеющаяся во весь голос, прекрасная и настоящая. Жизнь, которую я буду ценить до последнего вздоха.