Александр Михайлович Василевский родился 16 сентября 1895 г. (хотя сам он считал своим днем рождения 17 сентября) в селе Новая Гольчиха Костромской губернии (ныне часть города Вичуга Ивановской области России) в большой семье церковного псаломщика и регента Михаила Александровича Василевского. Поначалу юноша пошел по стопам отца – окончил духовное училище в Кинешме, учился в Костромской духовной семинарии. Но начавшаяся Первая мировая война изменила всю дальнейшую жизнь Александра. В мае 1915-го он окончил ускоренный курс Алексеевского военного училища и в чине прапорщика был направлен на фронт. Защищал Родину командир роты 409-го пехотного Новохоперского полка храбро и умело, был произведен в подпоручики, поручики и штабс-капитаны. Совпавший с концом войны развал русской армии Василевский воспринял болезненно и некоторое время занимался сугубо мирным трудом: учительствовал в селах Тульской губернии. Но в апреле 1919-го он был мобилизован в Красную армию. В годы Гражданской войны воевал в должностях командира роты, батальона, полка, участвовал в боевых действиях против Войска польского. «Этот непродолжительный период имел для моей дальнейшей жизни и работы исключительное значение, – вспоминал впоследствии Александр Михайлович. – Став красным командиром, я понял, что военная служба – мое единственное призвание. Советской Родине нужны своя армия, свои командные кадры, в том числе военные специалисты. И я поклялся верой и правдой служить народной власти. “Советская Россия или смерть!” – вот слова, ставшие тогда девизом миллионов людей, в том числе и моим девизом».

Успешно протекала служба Василевского и в 1920-х. Он командовал полками в 48-й Тверской стрелковой дивизии, причем части, которыми он руководил, неизменно признавались лучшими и занимали призовые места на окружных маневрах. В конце десятилетия перспективный молодой командир полка попал в поле зрения выдающегося советского штабиста В.К. Триандафиллова – начальника оперативного управления и заместителя начальника Штаба РККА. «Как командир 144-го полка я в течение двух лет фактически едва ли не постоянно учился и работал под его руководством», – свидетельствовал Василевский. По настоянию Триандафиллова в мае 1931 г. Василевский был приказом наркома обороны переведен в Москву, в Управление боевой подготовки РККА. В 1935 г. с введением в армии персональных воинских званий был аттестован на звание «полковник».

11 ноября 1936-го Василевский был зачислен в первый набор Военной академии Генерального штаба РККА. Этот набор с полным основанием можно назвать «золотым» – многие сокурсники Василевского вписали свои имена в историю Великой Отечественной войны: А.И. Антонов, И.Х. Баграмян, Н.Ф. Ватутин, Л.А. Говоров (им посвящены отдельные очерки в этой книге), начальники штабов фронтов М.В. Захаров, М.И. Казаков, Г.К. Маландин, Л.М. Сандалов, командармы К.Д. Голубев и С.Г. Трофименко. После окончания академии Василевский служил начальником кафедры тыла академии, начальником 10-го отделения 1-го отдела Генштаба. В 1939-м комбриг Василевский был уже заместителем начальника оперативного управления Генштаба, а в 1940-м – первым заместителем начальника этого управления с присвоением звания «комдив». Правда, в комдивах Василевскому довелось походить всего месяц – 4 июня 1940-го в РККА были введены генеральские звания, и Александр Михайлович стал генерал-майором.

1 августа 1941 г. генерал-майор Василевский был назначен заместителем начальника Генштаба – начальником оперативного управления. Это назначение состоялось благодаря главному учителю Василевского – Маршалу Советского Союза Б.М. Шапошникову. Василевский сыграл исключительно важную роль в организации обороны Москвы осенью – зимой 1941-го. В те дни, когда Генштаб был эвакуирован из столицы (16 октября – конец ноября), Василевский был главой так называемого «первого эшелона Генштаба», в обязанности которого входило «всесторонне знать и правильно оценивать события на фронте; постоянно и точно, но без излишней мелочности информировать о них Ставку; в связи с изменениями во фронтовой обстановке своевременно и правильно вырабатывать и докладывать Верховному Главнокомандованию свои предложения; в соответствии с принимаемыми Ставкой оперативно-стратегическими решениями быстро и точно разрабатывать планы и директивы; вести строгий и непрерывный контроль за выполнением всех решений Ставки, а также за боеготовностью и боеспособностью войск, формированием и подготовкой резервов, материально-боевым обеспечением войск». Деятельность Василевского на этом посту 28 октября 1941 г. была оценена присвоением очередного звания «генерал-лейтенант». Чуть позже Василевский впервые «примерил» на себя должность начальника Генштаба, исполняя его обязанности с 29 ноября до 10-х чисел декабря в связи с болезнью Б.М. Шапошникова.

26 апреля 1942 г. Александр Михайлович стал генерал-полковником, а ровно два месяца спустя – начальником Генерального штаба (с 14 октября одновременно – заместитель наркома обороны СССР). В этой должности он зарекомендовал себя одним из наиболее выдающихся штабных работников в истории советских вооруженных сил – наряду с В.К. Триандафилловым, Б.М. Шапошниковым, И.Х. Баграмяном, А.И. Антоновым. Будучи настоящим офицером «старой» школы, Василевский никогда не позволял себе грубости и высокомерия по отношению к подчиненным, запомнившись всем как человек большого личного обаяния и скромности. Эти качества он сохранил на всю жизнь: так, в своих мемуарах Василевский даже не упомянул о том, что он является дважды Героем Советского Союза. Полководца высоко ценил И.В. Сталин. Зная о нагрузках Василевского, он установил для него часы отдыха (с 4 до 10 часов утра) и лично проверял, не переутомляется ли начальник Генштаба. Доверие вождя Василевский сохранил на долгие годы, уже после войны заняв высшие руководящие посты в вооруженных силах.

Летом 1942 г. Василевский в качестве представителя Ставки находился на Сталинградском фронте, направляя совместные действия фронтов в ходе оборонительного периода Сталинградской битвы. (В общей сложности начальник Генштаба провел на фронтах 22 месяца.) Разработанная Василевским контрнаступательная операция под Сталинградом вошла во все учебники военного искусства. Причем в тот момент, когда группировка Э. фон Манштейна попыталась прорвать котел и деблокировать армию Ф. Паулюса, Василевский настоял на необходимости переброски 2-й гвардейской армии на Котельническое направление, несмотря на то что этот план вызывал большие сомнения у И.В. Сталина и встретил резкие возражения К.К. Рокоссовского и Н.Н. Воронова. До середины декабря 1942 г. военачальник руководил ликвидацией группировки противника в Сталинградском котле, затем в начале января 1943-го на Воронежском и на Брянском фронтах координировал наступление советских войск на Верхнем Дону.

18 января 1943 г. Александру Михайловичу Василевскому было присвоено звание генерала армии, которое с начала войны никому из военачальников не присваивалось. Однако уже меньше чем через месяц, 16 февраля, он был произведен в Маршалы Советского Союза (исключительный случай в истории советских вооруженных сил). Так был оценен выдающийся вклад Василевского в дело разгрома нацистских захватчиков под Сталинградом. Позже, 10 апреля 1944-го, он вторым из советских военачальников был удостоен высшего полководческого ордена «Победа».

Во время подготовки к Курской битве А.М. Василевский оценил план К.К. Рокоссовского (преднамеренная оборона с переходом в контрнаступление) и отстоял его в Ставке. Маршал стал свидетелем легендарного танкового сражения под Прохоровкой, о чем телеграфировал Сталину: «Вчера сам лично наблюдал к юго-западу от Прохоровки танковый бой наших 18-го и 29-го танковых корпусов с более чем 200 танками противника. В результате поле боя в течение часа было усеяно горящими немецкими и нашими танками. В течение двух дней боев 29-й танковый корпус (армии) Ротмистрова потерял безвозвратными и временно выбывшими из строя до 60% и 18-й танковый корпус – 30% танков». А.М. Василевский руководил планированием и проведением операций по освобождению Донбасса, операции по освобождению Правобережной Украины и Крыма. В день освобождения Севастополя (9 мая 1944 г.) маршал едва не погиб. Во время осмотра освобожденного города его автомобиль наехал на немецкую мину. Осколки ветрового стекла сильно поранили Василевскому лицо, а его шофер был ранен в ногу.

Александр Михайлович стал одним из авторов величайшей стратегической наступательной операции Второй мировой войны – Белорусской (кодовое наименование «Багратион»). Во время этой операции маршал координировал действия 1-го Прибалтийского и 3-го Белорусского фронтов (а с 10 июля – и 2-го Прибалтийского фронта). 29 июля 1944 г. Александру Михайловичу Василевскому за образцовое выполнение заданий Верховного Главнокомандования было присвоено звание Героя Советского Союза.

18 февраля 1945 г. стал одним из самых важных дней в военной биографии Василевского. Ночью состоялся его разговор со Сталиным, только что вернувшимся с Ялтинской конференции. Верховный приказал маршалу координировать действия фронтов в Восточной Пруссии, на что Василевский попросил освободить его от должности начальника Генштаба в связи с тем, что он большую часть своего времени проводит на фронте. Но тем же днем с фронта пришло потрясшее всех известие о гибели командующего 3-м Белорусским фронтом И.Д. Черняховского. В связи с изменившейся обстановкой Сталин тут же принял решение назначить Василевского командующим 3-м Белорусским фронтом и ввести его в состав Ставки Верховного Главнокомандования. Под командованием Василевского 3-й Белорусский фронт осуществил штурм Кёнигсберга, ставший одним из символов близкой Победы. Во время разработки плана этого штурма маршал проявил выдающиеся полководческие качества. При штурме широко задействовались тяжелая артиллерия, авиация, танки и САУ. В результате собственно штурм мощнейшей крепости, которую нацистская пропаганда объявила неприступной, уложился всего в три дня, с 6 по 9 апреля.

«Вступив в командование фронтом, – вспоминал заместитель Василевского И.Х. Баграмян, – за считаные дни [Александр Михайлович] полностью изучил ситуацию, выявил те звенья оперативной цепи, ухватившись за которые можно было вытянуть ее полностью, то есть ликвидировать Восточно-Прусский плацдарм. Он с твердостью, присущей только очень волевым военачальникам, наметил последовательность действий. Сначала разгром Хейльсбергской группировки, затем штурм Кёнигсберга и, наконец, сокрушение войск врага на Земландском полуострове. Поручив мне все, что было связано с подготовкой штурма Кёнигсберга, он, казалось, весь ушел в организацию Хейльсбергской операции и руководил ею с необычайной конкретностью и скрупулезностью. Как только развязка в Хейльсберге стала зримой, Александр Михайлович переключился на Кёнигсберг и в короткий срок завершил разгром Восточно-Прусской группировки противника».

Через десять дней после падения Кёнигсберга и незадолго до капитуляции нацистской Германии, 19 апреля 1945 г., Александр Михайлович Василевский был награжден вторым орденом «Победа». Такой «аванс» полководец полностью оправдал – ровно через неделю войска его фронта овладели крепостью Пиллау и успешно завершили Земландскую операцию по разгрому крупной группировки противника.

Еще летом 1944 г., по окончании Белорусской операции, Сталин сообщил Василевскому о планах назначить его главнокомандующим советскими войсками на Дальнем Востоке после окончания войны с Германией. Василевский включился в разработку плана войны с Японией 27 апреля 1945 г., по окончании Восточно-Прусской операции, хотя черновые наброски плана были сделаны еще осенью 1944 г. Под его руководством к 27 июня был подготовлен план Маньчжурской стратегической наступательной операции, который был одобрен Ставкой и Государственным Комитетом Обороны. 5 июля 1945 г. Василевский прибыл в Читу, причем этот переезд был секретным – маршал носил на форме погоны генерал-полковника. 30 июля директивой ГКО он был назначен главнокомандующим советскими войсками на Дальнем Востоке.

Советско-японская война 1945 г. стала образцом великолепно спланированной и осуществленной наступательной операции. По размаху она не имела аналогов в истории войн – ширина фронта наступления 2700 километров, глубина продвижения от 200 до 800 километров. За 24 дня советские и монгольские войска разгромили миллионную Квантунскую армию. Потери японцев составили 83 700 человек убитыми и 650 тысяч пленными, в то время как советские войска потеряли 12 тысяч человек – меньше дивизии. 8 сентября 1945 г., через неделю после завершения Второй мировой войны, Александр Михайлович Василевский был во второй раз удостоен звания Героя Советского Союза за умелое руководство советскими войсками на Дальнем Востоке во время войны с Японией.

Послевоенный период службы Василевского резко делится на два периода – до смерти Сталина и после. Сразу после войны маршал фактически являлся руководителем всех Вооруженных сил СССР: с марта 1946 по ноябрь 1948 г. – начальник Генерального штаба и заместитель министра Вооруженных сил СССР, затем – первый заместитель министра Вооруженных сил СССР, с 24 марта 1949 по 26 февраля 1950 г. – министр Вооруженных сил СССР, затем – военный министр СССР.

После смерти Сталина, 16 марта 1953-го, Александр Михайлович был понижен в должности до первого заместителя министра обороны СССР, а ровно три года спустя освобожден от занимаемой должности по личной просьбе. Год с небольшим Василевский был заместителем министра обороны СССР по вопросам военной науки, а в декабре 1957 г. и вовсе уволен в отставку по болезни с правом ношения военной формы. Сам Василевский рассказывал, что получил известие об отставке от Г.К. Жукова во время совместной поездки. Жуков спросил Василевского:

– Как, Саша, не думаешь ли ты, что тебе нужно заняться историей войны?

Этот вопрос был для Василевского неожиданным, но он сразу понял, что за этим стоит, и прямо спросил Жукова:

– Что, Георгий, как это понять? Понять так, что надо уходить в отставку? Пора уходить?

Жуков так же прямо ответил:

– Да. Было обсуждение этого вопроса, и Хрущев настаивает на твоем уходе в отставку.

Вот так тихо, без лавров и фанфар, спровадили в отставку одного из талантливейших полководцев Великой Отечественной, фактически – второго после И.В. Сталина человека в Ставке Верховного Главнокомандования.

В дальнейшем на протяжении двадцати лет Александр Михайлович был генеральным инспектором Группы генеральных инспекторов Министерства обороны.

5 декабря 1977 г. легендарный полководец скончался. Урна с прахом Александра Михайловича Василевского была замурована в Кремлевской стене на Красной площади в Москве.

За заслуги перед Родиной Маршал Советского Союза А.М. Василевский был удостоен, помимо двух званий Героя Советского Союза, восьми орденов Ленина, ордена Октябрьской Революции, двух орденов Красного Знамени, ордена Суворова 1-й степени, ордена Красной Звезды, ордена «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» 3-й степени, Почетного оружия с изображением Государственного герба СССР. А.М. Василевский остался в истории как один из трех полководцев, удостоенных двух орденов «Победа». Мундир полководца украсили и многочисленные зарубежные награды – высшие ордена Монголии, Болгарии, ГДР, Чехословакии, Польши, Югославии, Китая, Кореи, Франции, США, Великобритании.

Памятники маршалу Василевскому установлены в Кинешме, Калининграде, Вичуге, его имя носят многочисленные улицы и площади, а также Военная академия войсковой ПВО в Смоленске.

Леонид Александрович Говоров родился 10 февраля 1897 г. в деревне Бутырки Яранского уезда Вятской губернии в большой семье крестьянина Александра Григорьевича Говорова. Окончил сельскую школу и Елабужское реальное училище, после чего поступил в 1916-м на кораблестроительное отделение Петроградского политехнического института. Возможно, из юноши получился бы талантливый кораблестроитель, если бы не Первая мировая война. После мобилизации в декабре 1916-го Леонид был направлен в Константиновское артиллерийское училище, из которого выпустился в июне 1917-го в чине прапорщика. Первым местом службы офицера стала мортирная батарея, расквартированная в Томске.

В марте 1918-го Говоров был мобилизован и вернулся в Елабугу к родителям. Но в октябре того же года, после взятия Елабуги войсками адмирала А.В. Колчака, Говоров в чине подпоручика был мобилизован белыми и зачислен в батарею 8-й Камской стрелковой дивизии. В войсках Колчака Говоров воевал больше года. Но, вероятно, служил он все-таки против своей воли, потому что в ноябре 1919-го вместе с несколькими подчиненными покинул расположение батареи и добрался до Томска, где принял участие в восстании против белых. После того как через месяц Томск был взят частями РККА, Говоров добровольцем вступил в 51-ю стрелковую дивизию командиром артдивизиона. В составе этой прославленной дивизии вчерашний подпоручик участвовал в боях на Каховском плацдарме и штурме Перекопа, был дважды ранен и награжден орденом Красного Знамени. В 1920–1930-х молодой красный командир продолжал служить в артиллерии – командовал полком, был начальником артиллерии укрепрайона и корпуса.

В 1933-м Говоров заочно окончил курс Военной академии имени М.В. Фрунзе, а пять лет спустя – Военную академию Генерального штаба РККА, после чего комбриг (звание присвоено 5 февраля 1936 г.) был назначен преподавателем тактики Артиллерийской академии имени Ф.Э. Дзержинского. В 1939 г. вышла книга Говорова «Атака и прорыв укрепленного района», получившая высокие оценки специалистов. В том же году Леонид Александрович был назначен начальником штаба артиллерии 7-й армии, участвовавшей в советско-финской войне, и за работы по подготовке и артиллерийскому обеспечению прорыва участка линии Маннергейма удостоился ордена Красной Звезды и досрочного присвоения звания «комдив». С введением в РККА генеральских званий Говоров стал генерал-майором артиллерии и был назначен на должность заместителя генерал-инспектора артиллерии Главного артиллерийского управления (ГАУ) РККА. За месяц до начала войны возглавил Артиллерийскую академию имени Ф.Э. Дзержинского.

С первого дня Великой Отечественной войны Л.А. Говоров координировал действия артиллерии Западного стратегического направления, с 30 июля командовал артиллерией Резервного фронта, а с 12 октября был начальником артиллерии Западного фронта. Но уже через три дня, после ранения генерала Д.Д. Лелюшенко, Говоров по рекомендации Г.К. Жукова был выдвинут на пост командующего 5-й армией, которая вела тяжелейшие оборонительные бои на подступах к Москве. На посту командарма Говоров блестяще организовал оборону вверенного ему участка, за что 9 ноября был произведен в генерал-лейтенанты артиллерии, а на следующий день получил орден Ленина. Когда 1 декабря 4-й армия вермахта прорвала оборону 5-й армии на стыке с частями 33-й армии и на десять километров углубилась в позиции советских войск, Говоров лично руководил ликвидацией прорыва. 11 декабря 5-я армия перешла от обороны к наступлению, за что 2 января 1942-го генерал удостоился второго ордена Ленина. В боевой характеристике Говорова, составленной три недели спустя, было сказано: «Генерал-лейтенант тов. Говоров командует войсками Пятой армии с 18 октября 1941 г. Можайскую и Звенигородскую оборонительные операции провел успешно. Хорошо ведет наступательные операции по разгрому Можайско-Гжатской группировки противника. В оперативно-тактическом отношении подготовлен хорошо. Основным недостатком тов. Говорова является некоторая разбросанность по всему фронту и отсутствие навыка в собирании кулака для ударного действия. Тов. Говоров твердой воли, требовательный, энергичный, храбрый и организованный командующий войсками».

25 апреля 1942 г. генерал-лейтенант артиллерии Говоров был назначен командующим Ленинградской группой войск Ленинградского фронта. В его подчинении теперь было три армии (23, 42 и 55-я) и две оперативные группы. Правда, руководство самого Ленинграда восприняло назначение Говорова без особого энтузиазма. Их беспокоило, что Говоров – бывший белый офицер, беспартийный (в свое время ему отказали в приеме в партию), по профессии артиллерист, а специалистов по контрбатарейной борьбе в Ленинграде и без того хватало. К тому же в общении Леонид Александрович был не из тех, кто мгновенно располагает к себе. «Малоразговорчивый, суховатый, даже несколько угрюмый с виду, Говоров производил при первой встрече впечатление не очень выгодное для себя», – вспоминал генерал армии С.М. Штеменко. Но уже через несколько месяцев А.А. Жданов коротко скажет: «Лучшего командующего, чем Говоров, для Ленинграда не найти».

После назначения командующим Ленинградским фронтом Говоров сразу же начал предпринимать попытки прорвать блокаду города, и начавшаяся 12 января 1943 г. операция оказалась успешной – через шесть дней части Ленинградского и Волховского фронтов встретились, в глухом кольце вокруг Ленинграда была пробита первая брешь. Причем накануне наступления бойцы фронта больше всего учились бегать. Ведь во время первого броска нужно было пробежать по льду и снегу около 800 метров, а солдаты фронта, сидевшие на голодном пайке, были к этому неспособны. Поэтому по приказу Говорова пехотинцы упорно тренировались преодолевать пространство под огнем. И в результате потери оказались во много раз меньшими, чем предполагалось ранее. За «первую брешь», пробитую в блокаде, Леонид Александрович получил звание «генерал-полковник» и орден Суворова 1-й степени. А к осени Говоров разработал и представил в Ставку план Ленинградско-Новгородской стратегической операции, в ходе которой предполагалось полностью снять блокаду Ленинграда и очистить от частей противника территорию Ленинградской области. 17 ноября 1943 г. Говорову было присвоено звание «генерал армии».

14 января войска Ленинградского фронта приступили к Ленинградско-Новгородской операции. Глубоко эшелонированная оборона противника была прорвана, через две недели вермахт был отброшен на 65–100 километров от города, и 27 января в Ленинграде состоялся праздничный салют в ознаменование окончательного снятия блокады. Причем приказ о проведении салюта единственный раз за всю войну подписал не Сталин, а Говоров. В ходе наступления было полностью уничтожено три и разгромлено двадцать три дивизии врага. Наградой командующему фронтом стал второй орден Суворова 1-й степени.

В дальнейшем перед Ленинградским фронтом была поставлена задача вывода из войны Финляндии. 10 июня началась Выборгско-Петрозаводская операция. Войска фронта провели отвлекающий маневр с демонстрацией готовящегося удара по Нарве, в то время как корабли Балтфлота скрытно перебросили войска 21-й армии из Ораниенбаума на Карельский перешеек. В итоге начало сражения стало неожиданностью для финнов. За десять дней войска фронта прорвали три полосы восстановленной финнами после 1939–1940 гг. линии Маннергейма. После прорыва второй полосы, 18 июня 1944 г., генералу армии Говорову было присвоено звание Маршала Советского Союза. На следующий день пала третья полоса финской обороны, а 20 июня 21-я армия овладела городом Виипури (Выборг). В дальнейшем Ленинградский фронт перешел к обороне на достигнутых рубежах, так как финны подтянули резервы и дальнейшее наступление по труднопроходимой местности привело бы лишь к неоправданно высоким потерям. С 8 часов утра 5 сентября 1944 г. Ленинградский и Карельский фронты по распоряжению Ставки ВГК прекратили военные действия против финских войск, так как СССР достиг договоренности с Финляндией о выходе последней из войны.

В октябре Говоров координировал действия 2-го и 3-го Прибалтийских фронтов во время освобождения Риги. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 27 января 1945 г. Маршалу Советского Союза Леониду Александровичу Говорову было присвоено звание Героя Советского Союза. Через несколько дней он был назначен, по совместительству, командующим силами 2-го Прибалтийского фронта. 1 апреля фронт был расформирован, а все его части вошли в состав Ленинградского фронта. В дальнейшем до конца боевых действий войска фронта блокировали запертую на юго-востоке Латвии немецкую группу армий «Курляндия». Полноценным котлом «Курляндия» не являлась, так как имела выходы к морю и прямую связь с Германией. Неоднократные попытки (две в октябре 1944 г., третья – в декабре 1944 г., четвертая – в феврале 1945 г., пятая – в марте 1945 г.) проломать оборону вермахта в Курляндии заканчивались неудачами (советские войска вклинивались в позиции врага в лучшем случае на несколько километров) и приводили к высоким потерям. Капитулировала группировка только 15 мая 1945 г. В плен сдались 203 тысячи офицеров и солдат вермахта, в том числе 14 тысяч латышских добровольцев.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 31 мая 1945 г. Леонид Александрович Говоров был награжден высшим полководческим орденом «Победа» за разгром немецких войск под Ленинградом и в Прибалтике.

В послевоенные годы Маршал Советского Союза Говоров командовал Ленинградским военным округом, был главным инспектором Сухопутных войск и Вооруженных сил СССР, с июля 1948 г. был командующим, а с мая 1954-го – главнокомандующим Войсками ПВО СССР (и одновременно заместителем министра обороны). Фактически именно под руководством Говорова началось формирование современной системы ПВО, оснащенной зенитно-ракетными комплексами, новейшими реактивными истребителями-перехватчиками, радиолокационными станциями.

К сожалению, здоровье знаменитого военачальника к тому времени было уже сильно подорвано – сказались постоянные стрессы времен войны. Еще в Ленинграде его преследовала сильнейшая гипертония, о чем знали только два человека – адъютант и личный водитель маршала. В ночь на 19 марта 1955 г. Леонид Александрович скончался в подмосковном санатории «Барвиха». Урна с его прахом захоронена в Кремлевской стене на Красной площади в Москве.

Заслуги выдающегося полководца перед Родиной были отмечены, кроме звания Героя Советского Союза и ордена «Победа», пятью орденами Ленина, тремя орденами Красного Знамени, двумя орденами Суворова 1-й степени, орденом Кутузова 1-й степени, орденом Красной Звезды, а также высшими боевыми наградами США и Франции. Имя маршала Говорова носят многочисленные улицы и площади, ему установлены памятники в Санкт-Петербурге и Елабуге.

Георгий Константинович Жуков родился 19 ноября 1896 г. в деревне Стрелковка Малоярославецкого уезда Калужской губернии (ныне – Калужская область) в семье крестьянина. Окончил три класса церковно-приходской школы и городское училище, работал учеником в скорняжной мастерской. В августе 1915 г. был призван в Русскую Императорскую армию, воевал в составе 10-го драгунского Новгородского полка на Юго-Западном фронте. В октябре 1916-го был тяжело контужен и переведен в запасной кавалерийский полк. После демобилизации вернулся на родину, а в августе 1918 г. вступил в ряды РККА. В Гражданскую войну был рядовым красноармейцем, затем командиром взвода и эскадрона, воевал на Восточном, Западном и Южном фронтах, был ранен. В 1922-м получил единственный на то время орден РСФСР – Красного Знамени за участие в подавлении Антоновского восстания.

На протяжении 1920-х гг. Жуков командовал кавалерийским полком в Белорусском военном округе. После окончания Курсов высшего начальствующего состава РККА около года командовал бригадой 7-й Самарской кавдивизии (ею тогда командовал К.К. Рокоссовский), затем был помощником инспектора кавалерии РККА, командиром 4-й кавалерийской дивизии (1933–1937), 3-го и 6-го кавалерийских корпусов, с июля 1938 г. – заместителем командующего Западным Особым военным округом.

Стремительный взлет Жукова пришелся на 1939 г. 5 июня он был назначен командующим 1-й армейской группой советских войск в Монгольской Народной Республике, а в конце августа в течение 11 дней провел успешную операцию по окружению и разгрому японских войск на реке Халхин-Гол. 28 августа 1939 г. комкор Жуков был удостоен звания Героя Советского Союза. 7 июня 1940 г. в звании генерала армии он получил назначение на должность командующего Киевским Особым военным округом. 28 февраля 1941-го по итогам двух оперативно-стратегических военных игр был назначен начальником Генерального штаба РККА. В этой должности генерал встретил Великую Отечественную войну. Им были составлены и подписаны первые директивы, ушедшие из Москвы в войска уже в те минуты, когда управление ими было потеряно.

29 июля 1941 г. Жуков был назначен командующим Резервным фронтом, войска которого провели первую успешную наступательную операцию в истории войны – Ельнинскую. 11 сентября последовало новое назначение – командующим Ленинградским фронтом. В начале октября, когда обстановка под Ленинградом стабилизировалась, Жуков снова был переброшен на Западное направление (командующий Резервным фронтом с 8 октября и одновременно Западным – с 10 октября). Фактически он стал одним из организаторов обороны Москвы осенью – зимой 1941 г. и контрнаступления, в ходе которого вражеские войска были отброшены на 100–250 километров от столицы, а непосредственная угроза Москве отпала.

Однако успешное контрнаступление начало выдыхаться уже в январе 1942-го. Нарастало сопротивление вермахта, а войска Красной армии, сильно измотанные долгой обороной и наступлением, испытывали нехватку боеприпасов. Тем не менее Жукову было поручено проведение наступательных операций под Ржевом, Вязьмой и Сычевкой, которые условно делятся на Ржевско-Вяземскую (8 января – 20 апреля 1942 г.), Первую Ржевско-Сычевскую (30 июля – 23 августа 1942 г.) и Вторую Ржевско-Сычевскую (25 ноября – 20 декабря 1942 г.) операции. В ходе этих безуспешных наступлений, длившихся с небольшими перерывами целый год, советские войска понесли огромные потери – только в ходе Ржевско-Вяземской битвы было убито и ранено 776 889 человек, или 73,3 процента от численности войск к началу операции. В Первой Ржевско-Сычевской битве погибли и были ранены почти 194 тысячи командиров и бойцов РККА, во Второй – 215 тысяч, в среднем в день Красная армия теряла в бою 52 танка. При этом вклиниться в оборону противника удалось в лучшем случае на 40 километров. Тем не менее непрерывные сражения под Ржевом, Вязьмой и Сычевкой сковали немецкие войска, которые могли быть переброшены под Сталинград.

Деятельность комфронта Жуков совмещал с работой представителя Ставки Верховного Главнокомандования. Он координировал удары армий Сталинградского фронта в междуречье Дона и Волги в первой половине сентября 1942 г., а также руководил неудачной операцией «Полярная Звезда» с целью разгрома немецкой группы армий «Север», освобождения Ленинградской области и создания предпосылок для успешного наступления в Прибалтику.

18 января 1943 г. Г.К. Жукову было присвоено звание Маршала Советского Союза. Он стал первым из советских генералов, кому это звание было присвоено с начала войны.

В марте 1943 г. Жуков инспектировал Белгородское направление формирующейся Курской дуги (Воронежский фронт), а в июле координировал действия Западного, Брянского, Степного и Воронежского фронтов в ходе Курской битвы. Затем маршал координировал действия Воронежского и Степного фронтов в ходе операций по преследованию противника, отходившего к Днепру.

После трагической гибели Н.Ф. Ватутина Г.К. Жуков по приказу Ставки возглавил 1-й Украинский фронт. Под его командованием войска фронта провели в марте – апреле 1944 г. наступательную Проскуровско-Черновицкую операцию и вышли к предгорьям Карпат. За это успешное наступление Георгий Константинович 10 апреля 1944 г. был удостоен высшей военной награды – ордена «Победа» № 1.

Летом 1944 г. Жуков координировал действия 1-го и 2-го Белорусских фронтов в операции «Багратион», в ходе которой была освобождена от оккупантов вся Белоруссия, часть Литвы и Латвии. 29 июля 1944 г. маршал был удостоен второго звания Героя Советского Союза. В ноябре 1944 г. он был назначен командующим 1-м Белорусским фронтом, продолжавшим развивать успешное наступление в глубь Польши. Совместно с 1-м Украинским фронтом 1-й Белорусский провел Висло-Одерскую операцию (12 января – 3 февраля 1945 г.), в ходе которой советские войска освободили Варшаву (17 января 1945 г.) и полностью разгромили немецкую группу армий «А». 30 марта 1945-го полководец был удостоен второго ордена «Победа». Завершил войну Г.К. Жуков в должности командующего 1-м Белорусским фронтом, который участвовал в Берлинской операции.

8 мая 1945 г. в 22:43 (9 мая 0:43 по московскому времени) в Карлсхорсте Жуков принял от генерал-фельдмаршала вермахта Вильгельма Кейтеля безоговорочную капитуляцию войск нацистской Германии. 1 июня маршалу было присвоено третье звание Героя Советского Союза. 24 июня Г.К. Жуков принял Парад Победы Советского Союза над Германией в Великой Отечественной войне, который состоялся в Москве на Красной площади, а 7 сентября 1945 г. в Берлине у Бранденбургских ворот состоялся Парад Победы союзных войск во Второй мировой войне. От СССР парад принимал Жуков.

Многочисленные мемуаристы, работавшие с Жуковым во время войны, описывают стиль его руководства как бескомпромиссный, жесткий, зачастую неоправданно жестокий и грубый. Со временем в литературе о маршале образовались два фланга: апологетический, который описывает Жукова как безусловного военного гения, «Маршала Победы», равного доблестью величайшим русским полководцам прошлого и едва ли не единственного, кто привел страну к Победе, и критический, который также безоговорочно признает Жукова «победителем на крови», не жалевшим собственные войска, беспардонно преувеличивавшим свои заслуги и ни в грош не ставившим сослуживцев и коллег. Конечно, истина гораздо сложнее обоих этих прямолинейных утверждений.

Сразу после войны 1-й Белорусский фронт был переименован в Группу советских оккупационных войск в Германии (ГСОВГ), главнокомандующим которой становится возглавлявший войска фронта маршал Жуков. Также он возглавил организованную в том же месяце Советскую военную администрацию в Германии (СВАГ). В марте 1946 г. военачальник был назначен на должность главнокомандующего Сухопутными войсками и заместителя министра Вооруженных сил СССР. Однако уже летом того же года на заседании Высшего военного совета Жуков был обвинен в незаконном присвоении трофеев и раздувании своих заслуг в деле разгрома Германии, с личной формулировкой Сталина «присваивал себе разработку операций, к которым не имел никакого отношения». Обвиненный в мародерстве и «бонапартизме» военачальник был назначен командующим войсками Одесского военного округа, а в феврале 1948-го – командующим войсками Уральского военного округа.

Только после смерти Сталина Жукова вернули в Москву: в 1953 г. он был назначен на должность первого заместителя министра обороны СССР. 9 февраля 1955 г., после ухода маршала Н.А. Булганина на должность председателя Совета Министров СССР, Жуков был назначен министром обороны и год спустя стал одной из ключевых фигур в разработке плана ликвидации антисоветского мятежа в Венгрии. За это, а также в связи с 60-летием со дня рождения военачальник 1 декабря 1956 г. был удостоен четвертого звания Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина. Тем самым был нарушен Статут звания, который четко оговаривал, что звание может присваиваться не более трех раз, а орден Ленина вручается только к первой «Золотой Звезде», но не к последующим.

Именно на 1955–1957 гг. приходится пик могущества Жукова в иерархии советской власти – в ранге министра он входит в состав Президиума ЦК КПСС. Однако борьба за власть в окружении Хрущева привела к тому, что 29 октября 1957 г. состоялся Пленум ЦК КПСС, посвященный улучшению партийно-политической работы в Советской армии и Военно-Морском флоте. Пленум постановил, что Жуков «нарушал ленинские, партийные принципы руководства Вооруженными Силами, проводил линию на свертывание работы партийных организаций, политорганов и Военных советов, на ликвидацию руководства и контроля над армией и Военно-Морским Флотом со стороны партии, ее ЦК и правительства». В тот же день Жуков был выведен из состава Президиума ЦК и ЦК КПСС и освобожден от должности министра обороны СССР. Жуков стал единственным Маршалом Советского Союза, который после отставки не был зачислен в Группу генеральных инспекторов Министерства обороны СССР.

В 1958 г. военачальник приступил к работе над масштабным мемуарным трудом «Воспоминания и размышления», который со временем приобрел статус «главных мемуаров о войне». Первое издание книги вышло в 1969 г. Однако при последующих переизданиях «Воспоминания и размышления» многократно правились, уточнялись и дописывались редакционной группой, так что расценивать их как полноценные мемуары одного человека сложно.

Скончался легендарный полководец 18 июня 1974 г. Урна с его прахом захоронена в Кремлевской стене.

Наградами за службу Родине маршалу Жукову стали, помимо четырех званий Героя Советского Союза, шесть орденов Ленина, два ордена «Победа», орден Октябрьской Революции, три ордена Красного Знамени, два ордена Суворова 1-й степени, Почетное оружие с изображением Государственного герба СССР, высшие награды и звания ГДР, Монголии, Польши, Чехословакии, Югославии, Великобритании, Франции, США. Памятники полководцу установлены в Москве, Санкт-Петербурге, Твери, Армавире, Ирбите, Иркутске, Петрозаводске, Екатеринбурге, Омске, Минске, Улан-Баторе, его имя носят город, многочисленные проспекты и улицы.

Иван Степанович Конев родился 16 декабря 1897 г. в деревне Лодейно Никольского уезда Вологодской губернии (ныне Подосиновского района Кировской области России) в семье крестьянина. Окончив земское училище, с 12 лет начал работать сплавщиком леса. Весной 1916 г. был призван в Русскую Императорскую армию. Службу проходил во 2-й тяжелой артиллерийской бригаде, расквартированной в Москве. В 1917 г. младший фейерверкер 2-го отдельного артиллерийского дивизиона Конев был направлен на Юго-Западный фронт. В декабре того же года артиллерист был демобилизован и вернулся в родное село.

В феврале 1918 г. Иван Конев был избран уездным военным комиссаром в городе Никольске Вологодской губернии, также был председателем уездного комитета РКП(б) и командиром уездного революционного добровольческого отряда. В годы Гражданской войны Иван Конев был командиром маршевой роты на Восточном фронте, командиром запасной артиллерийской батареи, военкомом бронепоезда № 102 в 3-й и 5-й армиях на Восточном фронте. На протяжении 1920-х был военкомом 17-го Приморского стрелкового корпуса, комиссаром и начальником политотдела 17-й Нижегородской стрелковой дивизии, в 1926–1930 гг. командовал 50-м Краснознаменным стрелковым полком.

После окончания в 1934-м Военной академии РККА имени М.В. Фрунзе Конев командовал 37-й стрелковой и 2-й Белорусской стрелковой дивизиями. В 1938-м командовал 57-м Особым стрелковым корпусом в Монголии, позже получил под командование 2-ю Краснознаменную армию со штабом в Хабаровске. В июне 1940 г. генерал-лейтенант Конев стал командующим войсками Забайкальского военного округа, а с 13 января 1941 г. – Северо-Кавказского военного округа. За неделю до начала войны он был назначен командующим 19-й армией.

В первые же дни боевых действий 19-я армия была направлена на Юго-Западный фронт, однако уже в начале июля переброшена на Западный. В разгар битвы за Смоленск соединения армии оказались в окружении, однако командарм сумел сохранить управление войсками и прорваться к своим. Энергичность Конева высоко оценили в Ставке: 11 сентября 1941 г. он был назначен командующим Западным фронтом, а день спустя получил звание генерал-полковника. Но за тот месяц, что Конев возглавлял Западный фронт, его войска потерпели тяжелейшее поражение под Вязьмой (так называемая «Вяземская катастрофа»; точное количество погибших и попавших в плен командиров и бойцов неизвестно до сих пор, разные источники называют цифры от 400 до 700 тысяч). На фронт прибыла комиссия из Москвы во главе с В.М. Молотовым и К.Е. Ворошиловым, но от неизбежного расстрела Конева спас Г.К. Жуков, который заметил, что «Конев еще пригодится», предложил дать генералу шанс и назначить его на должность заместителя командующего Западным фронтом. Через неделю Конева перевели на должность командующего Калининским фронтом. На этом посту Конев проявил себя с наилучшей стороны во время битвы за Москву. В августе 1942 г. И.С. Конев вторично был назначен командующим Западным фронтом, но Первая и Вторая Ржевско-Сычевские операции его фронта фактически превратились в кровавую мясорубку, когда советские войска платили за 2–3 километра территории десятками тысяч жизней. 27 февраля 1943-го генерал, «как не справившийся с задачами руководства фронтом», был вторично снят с должности и назначен на гораздо менее важный Северо-Западный фронт, однако и там Конев не сумел отличиться, не добившись успеха в Старорусской операции.

Только в конце июня 1943-го, когда военачальник был назначен командующим Степным военным округом (с 9 июля – фронтом), в военной карьере Конева наступил перелом. Тогда в ходе Курской битвы войска Степного фронта освободили Белгород и Харьков. 26 августа 1943-го И.С. Коневу было присвоено звание генерала армии. В сентябре 1943-го войска фронта прошли с боями свыше 200 километров, освободили Полтаву и форсировали Днепр на участках от Кременчуга до Днепропетровска. 20 октября 1943-го Степной фронт был переименован во 2-й Украинский, и генерал армии Конев остался его командующим. Во главе его войск провел Нижнеднепровскую, Кировоградскую, Уманско-Ботошанскую наступательные операции. Наиболее крупным успехом Конева-полководца стала Корсунь-Шевченковская операция – первый после Сталинграда гигантский котел, где были заперты крупные силы вермахта. За успешную организацию и руководство войсками во время этой операции Иван Степанович Конев 20 февраля 1944 г. стал Маршалом Советского Союза. 26 марта 1944 г. войска 2-го Украинского фронта, с боями пройдя свыше 300 километров на запад, первыми вышли к Государственной границе СССР и вступили в Румынию.

С 16 мая 1944 г. до конца войны Иван Степанович Конев командовал войсками 1-го Украинского фронта. В июле – августе они разгромили группу армий «Северная Украина» генерал-фельдмаршала Э. фон Манштейна в Львовско-Сандомирской операции и захватили Сандомирский плацдарм. «Во Львовско-Сандомирской операции, – писал генерал армии Петр Лащенко, – по решению Ивана Степановича были последовательно введены в сражение по узкому шестикилометровому коридору, пробитому стрелковыми соединениями, две танковые армии в условиях, когда гитлеровцы проводили контрудар с целью закрыть брешь в своей обороне. Мне, как участнику того сражения, особенно ясна степень риска маршала. Ясно и другое: риск этот был обоснованный, подкрепленный всесторонним обеспечением ввода танковых армий, последующие действия которых и предопределили разгром фашистской группировки». Указом Президиума Верховного Совета СССР от 29 июля 1944 г. за умелое руководство войсками фронтов в крупных операциях, в которых были разгромлены сильные группировки противника, личное мужество и героизм Маршалу Советского Союза Коневу Ивану Степановичу было присвоено звание Героя Советского Союза.

Осенью 1944 г. фронт провел Карпатско-Дуклинскую операцию, вступив на территорию Чехословакии. В январе 1945 г. войска фронта в ходе Висло-Одерской операции стремительным обходным маневром помешали противнику разрушить промышленность Силезии. Был спасен от гибели и Краков, который немецкие саперы уже готовили к взрыву. В конце войны фронт Конева провел Нижне-Силезскую и Верхне-Силезскую операции, великолепно действовал в Берлинской операции и «поставил точку» в войне в Пражской операции мая 1945-го.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 1 июня 1945 г. Маршал Советского Союза Конев Иван Степанович был награжден второй медалью «Золотая Звезда».

В войсках Конев всегда пользовался популярностью за простоту, доступность, отсутствие высокомерия и чванства. Член Военного совета 1-го Украинского фронта К.В. Крайнюков так вспоминал маршала: «У него было открытое, простое русское лицо, дышавшее спокойствием, и лишь резкие волевые складки у рта да властные нотки в голосе свидетельствовали о твердом характере, умении повелевать. Вряд ли можно назвать другого полководца, который бы так успешно действовал как в оборонительных, так и наступательных операциях прошедшей войны. Благодаря своей широкой военной образованности, огромной личной культуре, умелому общению со своими подчиненными, к которым он всегда относился с уважением, никогда не подчеркивая своего служебного положения, волевым качествам и выдающимся организаторским способностям он снискал себе непререкаемый авторитет, уважение и любовь всех тех, с кем ему довелось воевать. Обладая даром предвидения, он почти всегда безошибочно разгадывал намерения противника, упреждал их и, как правило, выходил победителем».

Руководить войсками Конев любил, что называется, напрямую. «Характер у маршала Конева был прямой, дипломатией заниматься, прямо надо сказать, он не умел, – вспоминал Главный маршал авиации А.Е. Голованов. – Комиссар еще со времен Гражданской войны, он привык общаться с солдатскими массами. В войсках его звали солдатским маршалом. Был смел и решителен, отправляясь подчас непосредственно в батальоны и роты для личного руководства боем, оставляя штаб фронта, а следовательно, и управление войсками. После внушения со стороны И.В. Сталина о недопустимости подобных явлений, послушался его и такие выезды в дальнейшем прекратил, оставшись, однако, при своем мнении».

В послевоенные годы Маршал Советского Союза И.С. Конев занимал должности главнокомандующего Центральной группой войск и Верховного комиссара по Австрии, главнокомандующего Сухопутными войсками и заместителя министра Вооруженных сил СССР, главного инспектора Советской армии, командующего войсками Прикарпатского военного округа, 1-й заместителя министра обороны – главнокомандующего Объединенными вооруженными силами государств – участников Варшавского договора.

За многочисленные заслуги перед Родиной маршал Конев, помимо двух званий Героя Советского Союза, был удостоен высшего полководческого ордена «Победа», семи орденов Ленина, ордена Октябрьской Революции, трех орденов Красного Знамени, двух орденов Суворова 1-й степени, двух орденов Кутузова 1-й степени, ордена Красной Звезды, Почетного оружия с изображением Государственного герба СССР, званий Героя ЧССР и Героя МНР, высших военных орденов ГДР, Польши, Монголии, Югославии, Болгарии, Чехословакии, Венгрии, Великобритании, Франции и США.

Ушел из жизни прославленный полководец 21 мая 1973 г. и был похоронен у Кремлевской стены. Памятники И.С. Коневу установлены в Кирове (вывезен из Кракова в 1990 г.), Белгороде, Вологде, имя военачальника носят многочисленные улицы в городах России и Беларуси.

Родион Яковлевич Малиновский родился 10 ноября 1898 г. в Одессе. Он был внебрачным ребенком и в одиннадцатилетнем возрасте, после отказа мужа матери усыновить его, ушел из дома и начал самостоятельную жизнь – работал батраком и мальчиком в магазинах. С началом Первой мировой войны Родион, приписав себе два года, сбежал на фронт. Пятнадцатилетнего подростка собирались было вернуть домой, но Родион уговорил солдат 256-го пехотного Елисаветградского полка оставить его в части и стал «сыном полка». В июле 1915 г. пулеметчик Малиновский был удостоен Георгиевского креста 4-й степени, осенью того же года получил две тяжелые раны под Сморгонью. В 1916–1919 гг. Родион воевал в составе русских войск на европейском фронте, сначала в экспедиционном корпусе Русской армии во Франции, затем в Русском легионе чести и за храбрость был удостоен нескольких французских орденов. Интересно, что в 1918-м его наградили также Георгиевским крестом 3-й степени, но об этой награде Малиновский так никогда и не узнал. Уже в старости прославленный полководец посвятил своей боевой юности роман «Солдаты России».

В Россию Малиновский вернулся только осенью 1919-го, причем ехал для того, чтобы вступить в Сибирскую армию А.В. Колчака. Но по прибытии в страну юноша был задержан красноармейцами и в итоге вступил в Красную армию. После Гражданской войны Малиновский окончил школу младшего начсостава, служил в должности командира пулеметного взвода, затем – начальника пулеметной команды, помощника командира и командира стрелкового батальона. После окончания в 1930 г. Военной академии имени М.В. Фрунзе Малиновский начал служить в штабах. На резкий взлет его карьера пошла после гражданской войны в Испании, в которой Малиновский участвовал в качестве военного советника: 15 июля 1938 г. он получил звание «комбриг», был назначен преподавателем Военной академии, 4 июня 1940 г. был произведен в генерал-майоры, а в марте 1941-го принял 48-й стрелковый корпус, стоявший в Одесском военном округе (точнее, в молдавском городе Бельцы).

В тяжелых летних боях 1941-го генерал-майор Малиновский проявил себя на должности комкора отлично, смог сберечь основные силы подчиненных ему частей и пошел на повышение – в августе был назначен командующим 6-й армией, а в ноябре – Южным фронтом. На долю этого фронта выпал и большой успех января 1942-го, когда немцы были отброшены на 100 километров от Харькова, и тяжелейшее поражение мая того же года, когда сильно поредевшие войска фронта откатились к Дону. И хотя вина Малиновского в Харьковской катастрофе была скорее опосредованной, его сняли с должности комфронта и назначили на 66-ю армию, а затем на 2-ю гвардейскую. Но в дальнейшем генерал-лейтенант (звание присвоено 9 ноября 1941 г.) снова сумел показать себя с лучшей стороны: когда обозначилась угроза со стороны группировки генерала Э. фон Манштейна, который пытался деблокировать запертую в Сталинградском котле армию Ф. Паулюса, Малиновский, не дожидаясь указаний «сверху», форсированным маршем бросил свою армию навстречу противнику. Идти предстояло более 200 километров по степи, в трескучие морозы, сменявшиеся оттепелями, но армия Малиновского опередила противника в выходе на выгодные рубежи. Причем генерал проявил не только умение взять на себя ответственность, но и чисто солдатскую смекалку. Когда закончилось горючее у танков, Малиновский приказал вывести все машины из укрытий – нарочно, чтобы немцы увидели, сколько их во 2-й гвардейской. Хитрость удалась – количество танков вызвало у командования вермахта панику, оно начало запрашивать вышестоящее начальство и в итоге упустило время. А к неподвижным танкам тем временем подвезли горючее, и они пошли в бой.

Вспоминая эти тяжелые дни, Р.Я. Малиновский писал: «Момент принятия решения командующим – трудный момент. Надо решиться на великое дело, надо отдать себя без остатка только одному, часто рискованному, но необходимому решению. В этих случаях мысль работает напряженно, она полна противоречий: одно – желаемое решение встречает всякие расчетные возражения; другое – наталкивается на громадные трудности при его проведении в жизнь; третье – заманчивое, простое и нерискованное решение избавляет от всех тревог и юридической ответственности. Вот так переплетаются сомнения, трудности, искания. А принять решение обязательно надо. Это требует большой отваги и огромной силы воли. Не всегда легко принять правильное решение».

Впечатленный инициативностью и решительностью Малиновского И.В. Сталин 12 февраля 1943 г. присвоил ему звание «генерал-полковник» и вновь назначил командующим Южным фронтом. С этого периода Малиновский уже не «опускался» на уровень армий, командуя исключительно фронтами: Юго-Западным (март – октябрь 1943 г.), 3-м Украинским (октябрь 1943 – май 1944 г.), 2-м Украинским (с мая 1944 г.).

Среди крупных побед Малиновского второго периода войны – Донбасская, Нижне-Днепровская, Запорожская, Никопольско-Криворожская, Березнеговато-Снигиревская, Одесская наступательные операции. Войска под командованием Малиновского освободили от противника Донбасс и всю Южную Украину, в том числе и родную для генерала Одессу. 28 апреля 1943 г. за успешные действия во главе Юго-Западного фронта военачальнику было присвоено звание «генерал армии».

Ясско-Кишиневская стратегическая операция, которую 2-й Украинский фронт Малиновского проводил вместе с 3-м Украинским фронтом Ф.И. Толбухина, привела к выходу из войны Румынии. 10 сентября 1944 г. генералу армии Р.Я. Малиновскому было присвоено воинское звание «Маршал Советского Союза». Осень 1944 – зиму 1945 г. войска под командованием маршала вели тяжелейшие бои в Венгрии – последняя союзница нацистской Германии в Европе оказывала советским войскам ожесточенное сопротивление, сражение за Будапешт, который немцы и венгры называли «дунайским Сталинградом», затянулось почти на полгода. В ее ходе была уничтожена 80-тысячная группировка противника.

В 1945 г. Малиновский осуществил в высшей степени успешную Венскую операцию, результатом которой стал крах германского фронта в Австрии и освобождение Вены. За ликвидацию австрийской группировки противника Маршал Советского Союза Р.Я. Малиновский 26 апреля 1945 г. был удостоен высшего советского полководческого ордена «Победа».

Венцом полководческой карьеры маршала стала блистательная Дальневосточная операция по разгрому Квантунской армии Японии. За этот подвиг командующий Забайкальским фронтом Малиновский 8 сентября 1945 г. был удостоен звания Героя Советского Союза.

В послевоенные годы маршал еще 11 лет служил на Дальнем Востоке – командующим войсками Забайкальско-Амурского военного округа, главнокомандующим войсками Дальнего Востока, командующим войсками Дальневосточного военного округа. Только в марте 1956 г. он был вызван в Москву и назначен заместителем министра обороны СССР Г.К. Жукова – главнокомандующим Сухопутными войсками СССР. 26 октября 1957 г. Маршал Советского Союза Р.Я. Малиновский был назначен министром обороны СССР и оставался на этой должности до своей смерти.

За заслуги перед Родиной маршал Малиновский был удостоен двух званий Героя Советского Союза (второе – 22 ноября 1958 г., к своему 60-летию), пяти орденов Ленина, трех орденов Красного Знамени, двух орденов Суворова 1-й степени, ордена Кутузова 1-й степени, звания Народного героя Югославии, высших боевых орденов Монголии, Чехословакии, Венгрии, Китая, КНДР, Франции и США.

Р.Я. Малиновский скончался после тяжелой болезни 31 марта 1967 г. в Москве. Его прах захоронен у Кремлевской стены на Красной площади в Москве.

Кирилл Афанасьевич Мерецков родился 26 мая 1897 г. в деревне Назарьево Рязанской губернии в крестьянской семье. Уже с семи лет начал помогать родителям в поле, а с двенадцатилетнего возраста работал в Москве. В Первой мировой войне Мерецков не участвовал, так как имел бронь от своей фабрики, выполнявшей военные заказы. В отличие от многих других советских полководцев Кирилл рано проявил себя как сознательный и последовательный большевик – уже в 1916-м он вел активную антивоенную пропаганду, а в мае 1917-го был избран секретарем Судогодского уездного комитета РСДРП(б). С 1918-го Мерецков служил в Красной армии. Гражданскую он прошел в должностях комиссара отряда, помощника начальника штаба бригады и дивизии, был трижды тяжело ранен.

На протяжении 1920-х гг. Кирилл Мерецков служил начальником штаба дивизии и корпуса, в 1924-м перешел в штаб Московского военного округа, где возглавлял мобилизационный отдел, был помощником и заместителем начальника штаба округа, а с 1931 г. – начальником штаба. В 1932–1934 гг. возглавлял штаб Белорусского военного округа, а с декабря 1934-го – штаб Особой Краснознаменной Дальневосточной армии. Как и для многих его ровесников, полигоном для комдива Мерецкова стала Испания, после которой он пошел на повышение: заместитель начальника Генерального штаба РККА (1937–1938), командующий войсками Приволжского (1938–1939) и Ленинградского (1939–1940) военных округов. 22 февраля 1938 г. получил звание «комкор», а меньше чем через год – «командарм 2-го ранга».

Во время советско-финской войны 1939–1940 гг. Мерецков командовал 7-й армией, наступавшей на Карельском перешейке против главных укреплений линии Маннергейма. 12 марта 1940 г. войска 7-й армии штурмом овладели городом-крепостью Выборг (финское название Виипури), в этот же день между СССР и Финляндией был заключен мирный договор. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 марта 1940 г. командарму 2-го ранга Мерецкову Кириллу Афанасьевичу было присвоено звание Героя Советского Союза.

4 июня 1940 г. Мерецкову в числе первых было присвоено звание «генерал армии», он стал заместителем наркома обороны СССР, а в августе возглавил Генеральный штаб (как сразу сказал ему И.В. Сталин – временно, пока не будет найдена подходящая кандидатура) и оставался в этой должности до января 1941 г., сдав пост Г.К. Жукову. Великую Отечественную генерал армии Мерецков встретил в должности заместителя наркома обороны СССР по боевой подготовке.

Судьба одного из самых успешных советских генералов резко изменилась на второй же день войны. 23 июня 1941 г. он был арестован «по следам» показаний, данных арестованными военачальниками еще в конце 1930-х гг. Во время следствия из Мерецкова жестокими избиениями, пытками и издевательствами выбили признательные показания, заставили оклеветать сослуживцев. Но надежды на освобождение генерал все же не терял и 28 августа написал письмо Сталину с просьбой направить его на фронт. Эта мера оказалась неожиданно действенной – уже 6 сентября Мерецков был «освобожден на основании указаний директивных органов по соображениям особого порядка». Спешно освобожденного генерала привезли к Кремль, где И.В. Сталин задал ему единственный вопрос: «Тяжело там было?» – «Не будем об этом, товарищ Сталин, – кратко ответил Мерецков. – Прошу объяснить боевую задачу».

Задача оказалась непростой – возглавить 7-ю отдельную армию, которая отступала под натиском вчетверо более сильного противника, и не допустить соединения финских войск с вермахтом. В конце октября 1941-го Мерецков справился с этой задачей – финны были задержаны на рубеже реки Свирь, и фронт на этом участке оставался стабильным на протяжении трех лет.

После этого успеха К.А. Мерецков был назначен командующим Волховским фронтом. Но проведенные войсками фронта Любанская и Синявская операции принесли лишь огромные потери, кроме того, в окружении под Мясным Бором оказалась 2-я ударная армия заместителя Мерецкова, генерал-лейтенанта А.А. Власова. Результат этой катастрофы хорошо известен – армия почти полностью погибла, а Власов, до этого считавшийся героем обороны Киева и Москвы, перешел на сторону противника и стал предателем.

16 апреля Мерецков лишился должности командующего Волховским фронтом в связи с тем, что фронт был расформирован и преобразован в Волховскую группу войск Ленинградского фронта. Однако 8 июня Волховский фронт был воссоздан, и Мерецков вновь назначен его командующим. Его войска успешно действовали во время операции «Искра» – прорыва блокады Ленинграда (18 января 1943 г. войска Ленинградского и Волховского фронтов соединились, этот день считается днем прорыва блокады). В январе 1944 г. войска Волховского фронта отличились также во время Ленинградско-Новгородской операции, в ходе которой 20 января был освобожден Новгород.

15 февраля 1944 г. Волховский фронт был упразднен вторично, а генерал армии Мерецков назначен командующим Карельским фронтом. Это направление было отлично знакомо генералу еще по боевым действиям четырехлетней давности. Узнав о новой должности, Мерецков не стал скрывать разочарования – ему хотелось воевать на западе, но И.В. Сталин лично разъяснил ему причины назначения: «Вы приобрели опыт ведения наступательных операций в сложных условиях лесисто-болотистой местности, всякому другому пришлось бы переучиваться. На это ушло бы много времени». Войска этого самого протяженного в стране (1600 километров!) фронта с сентября 1941 по июнь 1944 г. не предпринимали активных действий, удерживая противника на рубежах, достигнутых им в начале войны (причем в нескольких местах границу СССР враг, столкнувшийся с яростным отпором пограничников, так и не смог нарушить). Однако теперь, когда встала необходимость быстрого вывода Финляндии из войны, Карельский фронт активизировался. В июне – августе 1944 г. была проведена Свирско-Петрозаводская наступательная операция, в ходе которой была освобождена от противника почти вся территория Карело-Финской ССР, а советские войска отбросили финскую армию на 100–250 километров. В октябре – ноябре 1944 г. была осуществлена Петсамо-Киркенесская операция – разгромлен 19-й горнострелковый корпус вермахта и освобожден норвежский город Киркенес. За это К.А. Мерецков один из немногих советских военачальников был удостоен высшей награды Норвегии – ордена Святого Олафа. А 26 октября 1944 г. военачальнику было присвоено звание Маршала Советского Союза.

15 ноября 1944 г., после выхода из войны Финляндии, Карельский фронт был расформирован – необходимость в его существовании отпала. Успешные действия К.А. Мерецкова уже во второй раз за четыре года заставляли Финляндию подписать мирный договор с СССР.

15 апреля 1945 г. маршал К.А. Мерецков был назначен командующим Приморской группой войск Дальневосточного фронта. С 5 августа 1945 г. командовал войсками 1-го Дальневосточного фронта, участвовавшего в разгроме японских войск в Маньчжурии и Северной Корее. 8 сентября 1945 г. за разгром Японии Маршал Советского Союза К.А. Мерецков был удостоен высшего полководческого ордена «Победа».

После войны К.А. Мерецков командовал войсками Приморского (1945–1947), Московского (1947–1949), Беломорского (1949–1951) и Северного (1951–1954) военных округов. С мая 1954 г. – начальник Высших командных офицерских курсов «Выстрел», с августа 1955 до апреля 1964 г. – помощник министра обороны СССР по высшим военно-учебным заведениям. В 1958–1962 гг. К.А. Мерецков был председателем Советского комитета ветеранов войны.

За заслуги перед Родиной маршал был удостоен семи орденов Ленина, ордена Октябрьской Революции, четырех орденов Красного Знамени, двух орденов Суворова 1-й степени, ордена Кутузова 1-й степени, Почетного оружия с изображением Государственного герба СССР, высших боевых наград Норвегии, США, КНДР и Китая. Имя Мерецкова носят улицы в Москве, Санкт-Петербурге, Петрозаводске, Зарайске, памятники маршалу установлены в Петрозаводске и Зарайске.

Скончался Кирилл Афанасьевич Мерецков 30 декабря 1968 г. Урна с его прахом захоронена в Кремлевской стене.

Рокоссовский Константин Константинович

(1896–1968), Маршал Советского Союза

Константин Константинович Рокоссовский родился 9 декабря 1896 г. в Варшаве (в то время Российская империя) в семье ревизора Варшавской железной дороги (после 1945 г. сам маршал указывал в качестве места рождения город Великие Луки). По происхождению будущий полководец по отцовской линии был поляком, а по материнской – белорусом. В детстве Константин работал помощником кондитера и стоматолога, был каменотесом. На второй день Первой мировой войны добровольцем поступил в Русскую Императорскую армию и был зачислен в 6-й эскадрон 5-го драгунского Каргопольского полка. А уже через шесть дней за доблесть в конной разведке Рокоссовский был награжден Георгиевским крестом 4-й степени и произведен в ефрейторы. Впоследствии храбрый солдат был удостоен также Георгиевской медали 4-й (20 июля 1915 г.), 3-й (6 мая 1916 г.) и 2-й (21 ноября 1917 г.) степеней, неоднократно участвовал в боях и опасных разведках, дослужился до звания младшего унтер-офицера. В 1917-м был избран в эскадронный и полковой комитеты, вступил в Красную гвардию и с ноября 1917-го принял участие в раннем этапе Гражданской войны – участвовал в подавлении казачьих и крестьянских восстаний в Вологде, Галиче, Харькове, Унече и других местах.

В составе регулярной Красной армии Константин Рокоссовский командовал эскадроном 1-го Уральского имени Володарского кавполка, Отдельным Уральским кавдивизионом, 30-м кавполком. Сражался с войсками А.В. Колчака, был ранен. Война для Рокоссовского затянулась до лета 1921-го: тогда, командуя 35-м кавполком, он получил тяжелую рану в бою с бригадой Азиатской конной дивизии генерала Р.Ф. Унгерна фон Штернберга. За храбрость в этом бою молодой кавалерийский командир был удостоен первой награды – единственного ордена РСФСР, ордена Красного Знамени. Еще и в 1923–1924 гг. Рокоссовский участвовал в боях против вышедших на территорию СССР, в Забайкалье, белогвардейских отрядов генерала Мыльникова, полковника Деревцова, Дуганова, Гордеева и есаула Щедрина.

В 1920-х К.К. Рокоссовский командовал кавполком, вместе с Г.К. Жуковым и А.И. Еременко был слушателем Кавалерийских курсов усовершенствования командного состава, в 1929-м возглавил 5-ю отдельную Кубанскую кавбригаду, а год спустя – 7-ю Самарскую кавдивизию (одним из командиров бригад в которой был Г.К. Жуков). В феврале 1932 г. был переведен на должность командира-комиссара 15-й Отдельной Кубанской кавалерийской дивизии. С введением в РККА персональных воинских званий Рокоссовский получил звание «комдив» и был назначен командиром 5-го кавкорпуса.

Роковой для многих военачальников 1937 г. не обошел Рокоссовского. 27 июня он был исключен из рядов ВКП(б), а меньше чем через месяц уволен из армии по служебному несоответствию. В августе его арестовали, предъявив обвинение в сотрудничестве с польской и японской разведками.

С 17 августа 1937 по 22 марта 1940 г. военачальник содержался в тюрьме, подвергаясь изощренным пыткам – ему выбили передние зубы, сломали три ребра, молотком били по пальцам ног, несколько раз выводили на ложный расстрел. Но Константин Константинович держался в высшей степени стойко – он не оклеветал ни себя, ни других.

22 марта 1940 г. Рокоссовский был освобожден и реабилитирован благодаря ходатайству С.К. Тимошенко. Его восстановили в партии, летом присвоили звание «генерал-майор». После отпуска и лечения Рокоссовский был назначен в распоряжение командующего Киевским Особым военным округом генерала армии Г.К. Жукова, а затем снова принял 5-й кавкорпус.

В ноябре 1940 г. Рокоссовский получает новое назначение на должность командира 9-го механизированного корпуса, формирование которого начиналось в КОВО.

В начале Великой Отечественной 9-й мехкорпус генерал-майора Рокоссовского участвовал в крупном танковом сражении под Дубно, вел себя в обороне стойко и в целом сумел сохранить материальную базу. 11 июля 1941 г. генерал был назначен командующим 4-й армией на южном фланге Западного фронта, но через шесть дней в связи с ухудшением обстановки ему поручили руководство оперативной группой для восстановления положения в районе Смоленска. Задача была сложной: Рокоссовскому предстояло выявлять и объединять под своим командованием остатки разгромленных 16, 19 и 20-й армий. «Эта непростая задача была успешно решена, – вспоминал маршал. – В короткое время собрали порядочное количество людей. Были здесь пехотинцы, артиллеристы, связисты, саперы, пулеметчики, минометчики, медицинские работники. В нашем распоряжении оказалось немало грузовиков. Они нам очень пригодились». Так началось в процессе боев формирование в районе Ярцево соединения, получившего официальное название «группа генерала Рокоссовского». 10 августа разрозненные части, собранные генералом буквально «с миру по нитке», получили наименование 16-й армии второго формирования, а Константин Константинович, которому 11 сентября было присвоено звание генерал-лейтенанта, стал ее командующим.

Исключительно важной была роль Рокоссовского в битве за Москву. Его 16-я армия снова стала костяком, на который нарастали как отступавшие к столице от Вязьмы потрепанные части, так и свежие, пришедшие из тыла соединения. Так, Рокоссовскому были подчинены отдельный курсантский полк, созданный на базе Московского пехотного училища имени Верховного Совета РСФСР, 316-я стрелковая дивизия генерал-майора И.В. Панфилова, 3-й кавалерийский корпус генерал-майора Л.М. Доватора. В итоге напор вермахта, рвавшегося к столице, был сломлен, вражеское наступление выдохлось. За успешные действия во время обороны столицы К.К. Рокоссовский был удостоен ордена Ленина.

1942-й начался для генерала с тяжелейшего ранения – осколок снаряда задел правое легкое, печень, ребра и позвоночник. Только в конце мая Рокоссовский смог вернуться в свою 16-ю армию, а 30 сентября 1942 г. генерал-лейтенант был назначен командующим Донским фронтом. При его участии был разработан план операции «Уран» по окружению и уничтожению вражеской группировки, наступавшей на Сталинград. Силами нескольких фронтов 19 ноября 1942 г. началось проведение операции, 23 ноября кольцо вокруг 6-й армии генерала Ф. Паулюса было замкнуто. Донской фронт в Сталинградской битве сыграл выдающуюся роль – именно его войска 31 января 1943 г. взяли в плен генерал-фельдмаршала Паулюса, 24 генерала, 2500 офицеров и 90 тысяч солдат противника. 15 января Константин Константинович получил звание генерал-полковника, а вскоре одним из первых удостоился недавно учрежденного полководческого ордена Суворова. 28 апреля 1943 г. Рокоссовский был произведен в генералы армии. К этому времени он командовал Центральным фронтом.

В ходе Курской битвы полководец в полной мере проявил свой блестящий талант, настояв не на развитии наступления, как предлагали его коллеги, а на создании глубоко эшелонированной обороны. При этом Рокоссовский абсолютно точно назвал участок, на котором немцы попытаются нанести главный удар. В итоге Курская битва стала одним из самых успешных сражений для Красной армии, а имя генерала приобрело огромную популярность не только среди генералитета и офицерства, но и среди солдат. Все знавшие его в голос утверждали, что Рокоссовский был образцом настоящего офицера: умным, интеллигентным, тактичным, уважающим подчиненных и вместе с тем требовательным, волевым, безгранично храбрым, там, где это требовалось, – жестким и непреклонным. Маршал Советского Союза А.М. Василевский так вспоминал о нем: «Это один из выдающихся полководцев наших Вооруженных Сил. Командуя рядом фронтов, причем всегда на весьма ответственных направлениях, Константин Константинович своим упорным трудом, большими знаниями, мужеством, храбростью, огромной работоспособностью и неизменной заботой о подчиненных снискал себе исключительное уважение и горячую любовь. Я счастлив, что имел возможность на протяжении Великой Отечественной войны быть свидетелем полководческого таланта Константина Константиновича, его завидного во всех случаях спокойствия, умения найти мудрое решение самого сложного вопроса». А Главный маршал авиации А.Е. Голованов так писал о Рокоссовском: «Вряд ли можно назвать другого полководца, который бы так успешно действовал как в оборонительных, так и наступательных операциях прошедшей войны. Благодаря своей широкой военной образованности, огромной личной культуре, умелому общению со своими подчиненными, к которым он всегда относился с уважением, никогда не подчеркивая своего служебного положения, волевым качествам и выдающимся организаторским способностям он снискал себе непререкаемый авторитет, уважение и любовь всех тех, с кем ему довелось воевать. Обладая даром предвидения, он почти всегда безошибочно разгадывал намерения противника, упреждал их и, как правило, выходил победителем. Сейчас еще не изучены и не подняты все материалы по Великой Отечественной войне, но можно сказать с уверенностью, что, когда это произойдет, К.К. Рокоссовский, бесспорно, будет во главе наших советских полководцев».

В дальнейшем Центральный (с октября 1943-го – Белорусский) фронт успешно провел Черниговско-Припятскую, Гомельско-Речицкую, Калинковичско-Мозырскую и Рогачевско-Жлобинскую операции. В то время как на севере и западе Белоруссии войска, пытавшиеся развивать наступление, осенью 1943 – зимой 1944-го сильно «буксовали», армии Рокоссовского на юге шли вперед, освобождая районные и областные центры и обеспечивая плацдарм для общего наступления в республике.

Операция «Багратион» стала шедевром советского военного искусства. В ее основе лежал предложенный Рокоссовским удар сразу по двум главным направлениям, что обеспечивало охват флангов противника на оперативной глубине и не давало последнему возможности маневра резервами. В легенду вошла история об упорстве, с которым генерал армии отстаивал свое видение будущей операции в Ставке. И.В. Сталин дважды предлагал Рокоссовскому выйти в соседнюю комнату и хорошо подумать, прежде чем настаивать. И дважды Рокоссовский, в памяти которого еще свежи были пытки 1937–1940 гг., упорно стоял на своей точке зрения. В конце концов Верховный произнес: «То, что вы с таким упорством защищаете свой план, говорит о том, что вы его прекрасно продумали. Выполняйте!» И через неделю Рокоссовский получил маршальские погоны, а еще через месяц – звание Героя Советского Союза. С этого времени Сталин в качестве особого уважения к маршалу начал называть его по имени-отчеству (до этого такой чести удостоился только один человек – Маршал Советского Союза Б.М. Шапошников).

В рамках операции «Багратион» 1-й Белорусский фронт Маршала Советского Союза (с 29 июня 1944 г.) К.К. Рокоссовского успешно осуществил Бобруйскую, Минскую и Люблинско-Брестскую операции. В итоге сражений были полностью освобождены Белоруссия, часть Прибалтики и Польши, уничтожена немецкая группа армий «Центр», поставлена под угрозу группа армий «Север» в Прибалтике. В плен попали 105 тысяч офицеров и солдат противника. Именно они летом 1944-го прошли знаменитым «маршем пленных» по улицам Москвы.

В ноябре 1944-го Рокоссовский, имя которого общепризнанно входило в тройку самых выдающихся полководцев войны, неожиданно был переведен с 1-го Белорусского фронта на 2-й. Разница была не только в цифрах – именно 1-й Белорусский фронт был нацелен на Берлин, именно его командующему достались бы лавры покорителя столицы Германии. Взамен Рокоссовского командующим этим фронтом был назначен Г.К. Жуков. Рокоссовский поинтересовался у Сталина, за что его переводят с главного направления на второстепенный участок. «Сталин ответил, что я ошибаюсь: тот участок, на который меня переводят, входит в общее западное направление, на котором будут действовать войска трех фронтов – 2-го Белорусского, 1-го Белорусского и 1-го Украинского; успех этой операции будет зависеть от тесного взаимодействия этих фронтов, поэтому на подбор командующих Ставка обратила особое внимание, – вспоминал маршал. – Если не продвинетесь вы и Конев, то никуда не продвинется и Жуков, – заключил Верховный Главнокомандующий». Но на деле главную роль здесь сыграл «политический момент»: Сталин посчитал неправильным, что Берлин будет освобожден войсками под командованием военачальника с польской фамилией.

Во главе 2-го Белорусского фронта Маршал Советского Союза К.К. Рокоссовский вновь проявил себя как выдающийся стратег, мастер маневра, блестящий аналитик и руководитель. Его войска отличились в Восточно-Прусской и Восточно-Померанской операциях, в результате которых были разгромлены крупные мощные немецкие группировки. А в битве за Берлин Рокоссовский своими действиями фактически парализовал 3-ю танковую армию вермахта, на которую так рассчитывали немецкие стратеги. 30 марта 1945 г. военачальник был удостоен высшего полководческого ордена СССР – «Победа».

1 июня 1945 г. за умелое руководство войсками фронта в Восточно-Прусской, Восточно-Померанской и Берлинской операциях Маршал Советского Союза Рокоссовский Константин Константинович был удостоен второй медали «Золотая Звезда». 24 июня 1945 г. К.К. Рокоссовский командовал Парадом Победы в Москве (принимал Парад Победы Г.К. Жуков).

В первые послевоенные годы маршал формировал Северную группу войск, расквартированную в Польше, и был ее первым главнокомандующим (1945–1949). В 1949-м по просьбе польского президента Б. Берута Рокоссовский был назначен министром национальной обороны страны в звании Маршала Польши. На этом посту Константин Константинович очень многое сделал для укрепления боеспособности польской армии. В ноябре 1956-го он вернулся в СССР, где занимал должности заместителя министра обороны, командующего Закавказским военным округом, главного инспектора Министерства обороны. За день до своей смерти Константин Константинович подписал в набор рукопись своей книги воспоминаний «Солдатский долг».

Заслуги К.К. Рокоссовского перед Родиной были отмечены семью орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, шестью орденами Красного Знамени, орденами Суворова 1-й степени и Кутузова 1-й степени, Почетным оружием с изображением Государственного герба СССР, высшими наградами Польши, Монголии, Франции, Великобритании, США.

3 августа 1968 г. великий полководец скончался. Урна с его прахом была захоронена в Кремлевской стене. Имя одного из наиболее выдающихся советских полководцев носят многочисленные площади, проспекты и улицы в разных городах бывшего СССР, памятники маршалу установлены в Аткарске, Благовещенске, Великих Луках, Зеленограде, Курске, Нижнем Новгороде, Сухиничах.

Павел Алексеевич Ротмистров родился 23 июня 1901 г. в деревне Сковорово Тверской губернии в большой семье сельского кузнеца. Окончил четырехлетнюю сельскую школу. После окончания в пятнадцатилетнем возрасте Селижаровского высшего начального училища стал работать – кондуктором на железной дороге, сплавщиком леса на Волге, грузчиком в Самаре. В апреле 1919 г. Ротмистров был призван в ряды РККА и в составе Самарского рабочего полка участвовал в Гражданской войне – воевал на Восточном и Западном фронтах, против войск А.В. Колчака и Войска польского. В 1921 г. боец отличился во время подавления Кронштадтского восстания – одним из первых ворвался в форт № 6 и, несмотря на ранение, лично уничтожил пулеметную точку, за что получил единственный орден РСФСР – орден Красного Знамени.

В 1920-х гг. Ротмистров окончил 3-ю Смоленскую пехотную школу красных командиров, прошел служебный путь от командира взвода до помощника командира батальона в стрелковом полку, успел покомандовать батареей в артполку, с 1928-го служил в штабах 36-й Забайкальской стрелковой дивизии и Отдельной Краснознаменной Дальневосточной армии, а в июне 1937 г. впервые получил собственный полк – 63-й Краснознаменный стрелковый имени М.В. Фрунзе. С октября того же года преподавал тактику в Военной академии механизации и моторизации РККА имени И.В. Сталина. Как и множество других военачальников той поры, Ротмистров был репрессирован, но, что называется, «по минимуму» – его исключили из рядов ВКП(б) за связь с «врагами народа» и «самоустранение от руководства работой», но вскоре восстановили с объявлением строгого выговора.

Уже в конце 1930-х молодой командир получил известность в военно-научных кругах как авторитетный специалист в области применения на войне танков. Именно этой теме была посвящена диссертация Ротмистрова, защищенная в 1939-м. В том же году он в должности командира танкового батальона 35-й легкой танковой бригады 7-й армии участвовал в боях советско-финской войны в ходе прорыва линии Маннергейма, а также под Выборгом. Его вклад в победу был отмечен вторым орденом Красного Знамени. А в декабре 1940 г. подполковник Ротмистров получил перевод на должность заместителя командира 5-й танковой дивизии (3-й механизированный корпус, Прибалтийский Особый военный округ), которая дислоцировалась в Алитусе (ныне Литва). С мая 1941 г. Ротмистров был начальником штаба 3-го механизированного корпуса, стоявшего в районе Алитуса и Каунаса.

Тяжелым для Красной армии летом 1941-го Ротмистров с группой командиров штаба 3-го мехкорпуса попал в окружение и два месяца выходил к своим через Литву, Белоруссию и Брянщину. После перехода линии фронта Павел Алексеевич был назначен командиром новосформированной 8-й танковой бригады 11-й армии Северо-Западного фронта. В бой бригада пошла 14 октября под Калинином (ныне Тверь), обороняла Торжок, в составе Калининского фронта принимала участие в зимнем контрнаступлении советских войск под Москвой, особо отличившись при освобождении Клина.

11 января 1942 г. за массовый героизм личного состава 8-я танковая бригада была преобразована в 3-ю гвардейскую танковую бригаду, а ее командир П.А. Ротмистров 5 мая был награжден орденом Ленина.

17 апреля Ротмистров был назначен на должность командира 7-го танкового корпуса (притом что оставался в звании полковника; только 21 июля ему присвоят звание «генерал-майор танковых войск»). Это соединение вошло в состав 5-й танковой армии под командованием генерал-майора А.И. Лизюкова, а его боевым крещением стал разгром 11-й танковой дивизии вермахта под Ельцом. С 25 августа 7-й танковый корпус входил в состав 1-й гвардейской танковой армии Сталинградского фронта и понес тяжелейшие потери при попытке прорваться к Сталинграду в сентябре – тогда из 180 танков корпуса были уничтожены 165, после чего корпус был спешно отведен в резерв для пополнения матчасти.

Реванш танкисты Ротмистрова взяли в ходе Сталинградской битвы. Тогда 7-й танковый корпус двое суток вел ожесточенные бои за железнодорожную станцию Котельниково. 28 декабря входившие в состав корпуса 87-я танковая и 7-я мотострелковая бригады с ходу захватили находившийся Котельниковский аэродром, где базировались немецкие транспортные самолеты, снабжавшие группировку Паулюса, причем многие «юнкерсы» были уничтожены танками прямо на аэродроме и взлетной полосе. 29 декабря за мужество и стойкость, проявленные личным составом корпуса в этих боях, 7-й танковый корпус был преобразован в 3-й гвардейский с присвоением ему почетного наименования «Котельниковский».

Заслуги комкора были высоко оценены советским командованием. 22 февраля 1943 г. П.А. Ротмистрову было присвоено звание «генерал-лейтенант танковых войск», он удостоился ордена Суворова 2-й степени № 3 и был назначен командующим 5-й гвардейской танковой армией.

Несгибаемое мужество и героизм танкисты Ротмистрова проявили во время Курской битвы. Именно они 12 июля 1943-го встретились с прорвавшими порядки советской обороны немецкими танками у железнодорожной станции Прохоровка, где развернулось крупнейшее танковое сражение Второй мировой войны. Бой был очень тяжелым для обеих сторон. 5-я гвардейская танковая армия понесла большие потери – за день погибло и было подбито больше половины из имевшихся в армии 642 танков и САУ. Однако боевая задача, поставленная перед Ротмистровым, – не допустить прорыва немецких танков в тыл – была выполнена.

После этого полностью обескровленная армия была пополнена машинами и личным составом и в сентябре принимала участие в битве за Днепр, а также в освобождении городов Пятихатки и Кривой Рог. 20 октября 1943 г. Павлу Алексеевичу Ротмистрову было присвоено звание генерал-полковника танковых войск.

1944-й начался для 5-й гвардейской танковой армии с освобождения Кировограда, после чего танкисты блестяще проявили себя в Корсунь-Шевченковской операции, заперев 28 января в районе Звенигородка 10 дивизий и 1 бригаду противника. Немцы неделю пытались вырваться из этого мешка, но тщетно. За образцовое выполнение боевых заданий командования 21 февраля Ротмистрову было присвоено звание маршала бронетанковых войск.

Последней операцией войск Ротмистрова на Украине стала Уманско-Ботошанская, в ходе которой за месяц боев в условиях весенней распутицы танки преодолели с боями более 300 километров и форсировали реку Прут. Затем армия была переброшена севернее, для участия в Белорусской наступательной операции. В ее ходе 5-я гвардейская танковая армия «оседлала» стратегически важную магистраль Орша – Минск, в ночь на 1 июля ворвалась в Борисов, а уже 2 июля, стремительно пройдя больше 60 километров, завязала бои на северной окраине Минска. После освобождения белорусской столицы 3 июля армия под командованием Ротмистрова приняла активное участие в освобождении Вильнюса (освобожден 13 июля). Однако эти успехи были достигнуты очень высокой ценой. Неоправданные потери, которые армия понесла в ходе Вильнюсской наступательной операции, привели к тому, что командующий 3-м Белорусским фронтом И.Д. Черняховский потребовал снять Ротмистрова с должности и заменить его генерал-лейтенантом танковых войск В.Т. Вольским. В итоге произошла «рокировка» – Вольский стал командующим 5-й танковой армией, а Ротмистров 18 августа 1944 г. занял его должность заместителя командующего бронетанковыми и механизированными войсками РККА. Больше в боевых действиях маршал не участвовал.

Военные историки спорят, насколько объективным и оправданным было такое решение. Ведь Ротмистров общепризнанно считался одним из самых талантливых танковых военачальников страны, и нет сомнения, что он прекрасно проявил бы себя и на заключительном этапе войны, в конце 1944 – начале 1945 г., когда 5-я армия была задействована в Мемельской и Восточно-Прусской операциях.

После Великой Отечественной войны Ротмистров был командующим бронетанковыми и механизированными войсками в Группе советских войск в Германии, а затем в такой же должности на Дальнем Востоке. В 1953 г. Ротмистров окончил Высшую военную академию имени К.Е. Ворошилова, после чего стал в ней же начальником кафедры, вел военно-педагогическую и военно-научную работу. В 1958–1964 гг. доктор военных наук профессор Ротмистров был начальником Военной академии бронетанковых войск и на этом посту очень многое сделал для повышения боеспособности этого рода войск. За заслуги перед вооруженными силами в деле разработки военной теории, воспитания и подготовки офицерских кадров в 1962 г. Ротмистрову присвоено звание Главного маршала бронетанковых войск.

7 мая 1965 г. П.А. Ротмистрову было присвоено звание Героя Советского Союза с формулировкой «За умелое руководство войсками, личное мужество и отвагу, проявленные в боях с немецкими захватчиками».

За заслуги перед Родиной легендарный танковый командир был награжден шестью орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, четырьмя орденами Красного Знамени, орденом Суворова 1-й и 2-й степеней, орденом Кутузова 1-й степени, орденами Красной Звезды и «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» 3-й степени.

Скончался П.А. Ротмистров в Москве 6 апреля 1982 г. и был похоронен на Новодевичьем кладбище.

Федор Иванович Толбухин родился 4 июня 1894 г. в деревне Андроники Ярославской губернии (ныне Ярославский район Ярославской области) в многодетной зажиточной крестьянской семье. После окончания церковно-приходской и земской школ рано осиротевший Федор был вместе с другими детьми взят на воспитание братом отца. В 1912 г. окончил Петербургское коммерческое училище и работал бухгалтером в Санкт-Петербурге.

В 1914 г. Федор Толбухин был призван в Русскую Императорскую армию, служил в мотоциклетных частях, а в апреле 1915-го направлен на учебу в Ораниенбаумскую школу прапорщиков. Молодой офицер командовал сначала 11-й ротой 2-го пограничного Заамурского пехотного полка, сражавшегося на Юго-Западном фронте, затем возглавил батальон. Воевал храбро, за мужество в бою был награжден орденами Святого Станислава 3-й степени с мечами и бантом и Святой Анны 3-й степени с мечами и бантом. После Февральской революции Толбухина избрали председателем полкового комитета. Во время летнего наступления 1917 г. Федор Иванович был тяжело контужен. В 1918 г. в чине штабс-капитана офицер демобилизовался.

Гражданскую войну Ф.И. Толбухин прошел в рядах Красной армии. Сначал служил в уездном военкомате, затем был младшим помощником начальника штаба стрелковой дивизии по оперативной работе на Северном и Западном фронтах. За отличия в боях против Войска польского в августе 1920 г. был удостоен единственной награды РСФСР – ордена Красного Знамени. В 1921 г. участвовал в подавлении Кронштадтского восстания. После Гражданской войны остался на военной службе, окончил Курсы усовершенствования высшего комсостава (1927, 1930), Военную академию имени М.В. Фрунзе (1934). Занимал должности начальника штаба стрелковой дивизии, с июня 1934 г. – начальника штаба 19-го стрелкового корпуса (в 1935-м присвоено звание «комбриг»). С сентября 1937 г. командовал 72-й стрелковой дивизией, в июле 1938-го одновременно с присвоением звания «комдив» получил должность начальника штаба Закавказского военного округа. На этом посту генерал-майор (звание присвоено 4 июня 1940 г.) Толбухин и встретил Великую Отечественную войну.

23 августа 1941 г. Закавказский военный округ был преобразован в Закавказский фронт, и Толбухин продолжал оставаться начальником его штаба. На этом посту он спланировал сложную операцию по вводу советских войск в Иран, осуществлявшуюся с 25 августа по 17 сентября. В ходе операции иранская армия пять дней оказывала незначительное сопротивление. Затем генерал возглавлял штабы Кавказского (декабрь 1941 – январь 1942 г.) и Крымского (январь – март 1942 г.) фронтов. Войска Кавказского фронта во взаимодействии с Черноморским флотом и Азовской флотилией с 25 декабря 1941 по 2 января 1942 г. провели сложную операцию по освобождению Керченского полуострова, одновременно высадив десанты в Керчи и Феодосии. Тем самым было предотвращено вторжение противника на Кавказ через Таманский полуостров. Но обстановка в штабе новосозданного Крымского фронта была сложной: его командующий Д.Т. Козлов не мог противостоять представителю Ставки Л.З. Мехлису. В результате интриг последнего Толбухин в марте 1942-го был отстранен от должности и назначен заместителем командующего Сталинградским военным округом.

В Сталинградской битве Толбухин проявил себя наилучшим образом. Назначенный в июле 1942-го командующим 57-й армией, он не только остановил на подступах к Сталинграду 4-ю танковую армию вермахта, но и умело использовал ее в зимнем наступлении. «С самого начала своих действий по прикрытию Сталинграда с юга и до перехода в наступление 20 ноября 1942 г., 57-я армия без шума, спешки, продуманно и организованно вела оборонительные и частные наступательные бои и операции, – вспоминал генерал И.К. Морозов, командовавший 444-й стрелковой дивизией. – Мы называли ее армией порядка и организованности и любили ее командование за исключительно внимательное и бережливое отношение к людям, к воинам, в каком бы звании они ни были». Фактически именно Сталинград стал переломным моментом в карьере военачальника: 19 января 1943 г. ему было присвоено звание «генерал-лейтенант», 28 апреля – звание «генерал-полковник», а 21 сентября того же года Толбухин был уже генералом армии! Такой стремительный рост – от генерал-майора до генерала армии за девять месяцев – был обусловлен выдающимися качествами Толбухина-военачальника. Подчиненные также в голос отмечали многочисленные достоинства Толбухина. С.С. Бирюзов вспоминал о нем: «Федор Иванович Толбухин, по моим тогдашним представлениям, был уже пожилым, то есть в возрасте около 50 лет. Высокого роста, тучный, с крупными, но приятными чертами лица, он производил впечатление очень доброго человека. Впоследствии я имел возможность окончательно убедиться в этом, как и в другом весьма характерном для Толбухина качестве – его внешней невозмутимости и спокойствии. Мне не припомнится ни одного случая, когда бы он вспылил. И неудивительно поэтому, что Федор Иванович откровенно высказывал свою антипатию к чрезмерно горячим людям».

С марта 1943 г. Ф.И. Толбухин командовал войсками Южного фронта (преобразованного 20 октября 1943 г. в 4-й Украинский фронт), а с мая 1944 г. – 3-го Украинского фронта. Военные историки отмечают интересный факт: только одну операцию, проведенную Толбухиным в должности комфронта, можно считать неудачей (Миусская, июль – август 1943 г.), и то относительной, так как войскам Южного фронта удалось оттянуть на себя ряд сил противника из района Курской битвы. Все другие сражения, которые проводил Толбухин, вошли в учебники военного искусства. В августе – сентябре 1943 г. в ходе Донбасской операции войска его фронта совместно с Юго-Западным фронтом прорвали оборону противника на 300 километров вглубь и полностью освободили Донбасс. Не менее удачной была Мелитопольская операция (октябрь – ноябрь 1943 г.), когда армии Толбухина, преодолев 320 километров, отсекли от основных сил крымскую группировку вермахта. В апреле – мае 1944 г. в ходе Крымской операции войска фронта прорвались в Крым с севера, совместно с Отдельной Приморской армией разгромили 17-ю армию вермахта и освободили Крым. В августе 1944 г. в ходе блистательной Ясско-Кишиневской операции войска фронта совместно с войсками 2-го Украинского фронта разгромили группу армий «Южная Украина», а месяц спустя окончательно добили ее в Бухарестско-Арадской операции. Результат у этих связанных между собой сражений был не только военный, но и дипломатический – сразу две страны, Румыния и Болгария, перешли на сторону СССР и объявили Германии войну. 12 сентября 1944 г. генералу армии Федору Ивановичу Толбухину было присвоено звание Маршала Советского Союза.

В дальнейшем войска под командованием маршала Ф.И. Толбухина продолжали с боями продвигаться вперед, освобождая от противника страны Южной Европы. В октябре 1944-го 3-й Украинский фронт вместе с частями югославской и болгарской армий освободили Белград. Затем последовала Апатин-Капошварская операция (ноябрь – декабрь 1944 г.), в ходе которой был форсирован Дунай, а войска Толбухина, преодолевая яростное сопротивление германской, венгерской и хорватской армий, вырвались на Паннонскую равнину и создали условия для окружения Будапешта. В ходе двух следующих операций – Будапештской (декабрь 1944 – февраль 1945 г.) и Балатонской – войска 3-го Украинского фронта совместно с войсками 2-го Украинского фронта блокировали группировку врага в Будапеште, отразили последнее крупное наступление вермахта во Второй мировой войне и взяли столицу последнего европейского союзника Германии – город Будапешт. Завершающим аккордом блестящей полководческой карьеры маршала Толбухина стала Венская операция (март – апрель 1945 г.), когда войска его фронта во взаимодействии с войсками 2-го Украинского фронта разгромили немецкую группу армий «Юг», освободив от гитлеровцев всю Венгрию и восточные районы Австрии. Ни один полководец Второй мировой войны не прошел с боями за полгода столько стран, сколько прошел Толбухин. 26 апреля 1945 г. выдающийся военачальник был удостоен высшего полководческого ордена СССР – ордена «Победа».

В 1945–1947 гг. маршал возглавлял Южную группу войск Красной армии, базировавшуюся на территориях Болгарии и Румынии. С января 1947 г. он командовал войсками Закавказского военного округа. Скончался полководец 17 октября 1949 г. в Москве. Урна с его прахом захоронена в Кремлевской стене на Красной площади.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 7 мая 1965 г. выдающемуся полководцу Маршалу Советского Союза Толбухину Федору Ивановичу было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза (он стал единственным маршалом, получившим «Золотую Звезду» после смерти). Военачальник был также удостоен трех орденов Ленина, трех орденов Красного Знамени, двух орденов Суворова 1-й степени, ордена Кутузова 1-й степени, ордена Красной Звезды, званий Народного героя Югославии и Героя Болгарии, высших боевых орденов Болгарии, Венгрии, Югославии и Румынии.

Памятники маршалу Ф.И. Толбухину установлены в Москве, Донецке, Ярославле, Волгограде, Тутаеве (памятник вывезен в 1990 г. из Софии), имя полководца носят многочисленные проспекты и улицы в городах России, Украины, Беларуси. Болгарский город Добрич в 1949–1990 гг. носил название Толбухин.

Борис Михайлович Шапошников родился 20 сентября 1882 г. в городе Златоусте Уфимской губернии в семье служащего. После окончания Пермского реального училища поступил в Алексеевское военное училище, которое окончил по 1-му разряду в 1903 г. и в чине подпоручика был выпущен в 1-й Туркестанский стрелковый батальон. В 1907–1910 гг. учился в Императорской Николаевской военной академии. Первую мировую войну Шапошников встретил в должности старшего адъютанта штаба 14-й кавалерийской дивизии. В дальнейшем также служил в штабах. За доблесть офицер был награжден орденами Святого Станислава 3-й степени с мечами и бантом, Святой Анны 4-й степени «За храбрость», 3-й степени с мечами и бантом и 2-й степени с мечами, Святого Владимира 4-й степени с мечами и бантом. В сентябре 1917 г. Шапошников был произведен в чин полковника и назначен командиром 16-го Мингрельского гренадерского полка, а в ноябре избран солдатами на должность начальника Кавказской гренадерской дивизии.

Демобилизовавшись в марте 1918-го, Борис Михайлович 22 мая добровольцем вступил в ряды Красной армии. Во время Гражданской войны он был начальником разведотдела Штаба РВСР, первым помощником начальника штаба Наркомвоенмора Украинской ССР, начальником разведывательного и оперативного управлений Полевого штаба Реввоенсовета Республики. В 1921 г. Шапошников был награжден единственным орденом РСФСР – Красного Знамени.

Сразу же после войны карьера талантливого военачальника резко пошла вверх. В 1921–1925 гг. он был первым помощником начальника Штаба РККА, затем командовал Ленинградским (1925–1927), Московским (1927–1928) и Приволжским (1931–1932) военными округами, был начальником Штаба РККА (1928–1931), начальником, комиссаром и профессором Военной академии имени М.В. Фрунзе (1932–1935). С введением в РККА персональных воинских званий Шапошников стал командармом 1-го ранга и вторично возглавил Ленинградский военный округ (1935–1937).

10 мая 1937 г. Борис Михайлович был назначен начальником Генерального штаба Красной армии. 7 мая 1940 г. ему было присвоено высшее воинское звание – Маршал Советского Союза. На посту начальника Генштаба Шапошников сделал исключительно много для повышения боеспособности советских Вооруженных сил. Он по праву считается одним из «отцов» советской военной науки, руководителем, вырастившим целую плеяду талантливых штабных работников и военных ученых. Книга Шапошникова «Мозг армии» и сейчас считается настольной для любого работника армейского штаба.

В августе 1940 г. по состоянию здоровья маршал был снят с поста начальника Генштаба и назначен заместителем наркома обороны СССР по сооружению укрепленных районов (УР).

В начале Великой Отечественной войны, 10 июля 1941-го, Шапошников был назначен членом Ставки Верховного Главнокомандующего, а 29 июля вновь назначен начальником Генштаба РККА. При его непосредственном участии были разработаны предложения по подготовке и ведению контрнаступления Красной армии зимой 1941–1942 гг. «Основная тяжесть руководства Генштабом лежала на плечах Бориса Михайловича Шапошникова, – вспоминал его подчиненный С.М. Штеменко. – Несмотря на тяжелую болезнь, он успевал выполнять всю необходимую работу в Генштабе и к тому же немалую роль играл в Ставке. Сердце сжималось всякий раз, когда мы видели своего начальника: он непривычно ссутулился, покашливал, но никогда не жаловался. А его умение сохранять выдержку, обходительность просто поражало».

11 мая 1942 г. больной туберкулезом маршал по его собственной просьбе был освобожден от должности начальника Генштаба. В этой должности его сменил один из талантливейших учеников Шапошникова А.М. Василевский.

В мае 1942 – июне 1943 г. Шапошников занимал должность заместителя наркома обороны, а в июне 1943 г. был назначен начальником Военной академии Генерального штаба.

В Красной армии Борис Михайлович Шапошников пользовался огромным уважением и непререкаемым авторитетом. Об этом свидетельствует красноречивый факт: до 1944 г. Шапошников был единственным человеком, к которому И.В. Сталин обращался по имени-отчеству (после он делал исключение также для К.К. Рокоссовского) и разрешал курить в своем рабочем кабинете. «Но это чисто внешняя сторона их отношений, – вспоминал А.М. Василевский. – Главное же заключается в том, что предложения Шапошникова, всегда глубоко продуманные и глубоко аргументированные, как правило, не встречали особых возражений».

За заслуги перед Родиной Б.М. Шапошников был удостоен трех орденов Ленина, двух орденов Красного Знамени, ордена Суворова 1-й степени, двух орденов Красной Звезды.

Скончался Маршал Советского Союза Борис Михайлович Шапошников 26 марта 1945 г., в возрасте 62 лет, не дожив всего 44 дня до Победы. Урна с его прахом захоронена в Кремлевской стене. Имя полководца носят улицы в Златоусте, Воронеже, Белебее, Иркутске, Горловке.

Алексей Иннокентьевич Антонов родился 15 сентября 1896 г. в Гродно в семье капитана 26-й артиллерийской бригады Иннокентия Алексеевича Антонова и домохозяйки Терезы Ксаверьевны Антоновой. Несмотря на то что офицерами были и отец, и дед Алексея, к военной карьере его не готовили – мальчик рос болезненным и застенчивым. В 1915-м, после окончания 1-й Петроградской гимназии, Антонов поступил на физико-математический факультет столичного университета, но нехватка денег вскоре вынудила пойти работать на завод, а там пришло и время призыва в армию. Окончив ускоренный курс Павловского военного училища, прапорщик Антонов в декабре 1916-го был выпущен в лейб-гвардии Егерский полк. Во время июньского наступления 1917 г. молодой офицер был ранен в голову и награжден орденом Святой Анны 3-й степени с мечами и бантом.

На военной службе Антонов оставался до мая 1918-го, когда уволился в запас и поступил в Петроградский лесной институт. Но Гражданская война уже окончательно связала его судьбу с армией. 11 апреля 1919-го Алексей был призван в ряды РККА. В должности помощника начальника штаба 1-й Московской рабочей дивизии защищал от белых Луганск, а после был переведен в одну из самых известных стрелковых дивизий РККА – 15-ю Инзенскую, в составе которой брал Новороссийск, сражался на Каховском плацдарме, штурмовал Перекоп. В 1923 г. за боевые заслуги во время Гражданской войны Антонов был удостоен Почетного оружия Реввоенсовета.

В 1928–1931 гг. Алексей Антонов был слушателем командного факультета Военной академии имени М.В. Фрунзе, в 1932–1933-м вновь учился там же, но уже на оперативном факультете, после окончания которого получил характеристику: «Отличный оперативно-штабной работник, готов для работы в высших штабах». В 1935-м Антонов возглавил оперативный отдел штаба Харьковского военного округа, а в июне 1937-го – был назначен начальником штаба Московского военного округа (к этому времени он успел год проучиться в Академии Генерального штаба РККА). В 1938–1941 гг. Антонов преподавал в Военной академии имени М.В. Фрунзе, 4 июня 1940 г. был аттестован на звание «генерал-майор». Войну он встретил на должности заместителя начальника штаба Киевского Особого военного округа (с 24 июня – начальник штаба округа, с 27 августа – начальник штаба Южного фронта).

Несмотря на складывавшуюся в конце августа – начале сентября 1941 г. катастрофическую обстановку на фронте (к середине месяца немецкая группа армий «Юг» вышла к Днепру на всем протяжении от Херсона до Киева, в конце августа во многих местах немцы уже форсировали Днепр), Антонов смог проявить себя грамотным и умелым начальником штаба фронта. В начале октября он лично координировал вывод 9-й и 18-й армий из-под угрозы окружения 1-й немецкой танковой армией, подготовил Ростовскую оборонительную операцию и ноябрьское контрнаступление под Ростовом, в ходе которого город был освобожден 28 ноября 1941-го. Этот успех был отмечен для Антонова орденом Красного Знамени и званием генерал-лейтенанта (27 декабря). 1942 год также начался с удачной для Южного фронта Барвенково-Лозовской операции.

28 июля 1942 г. Антонов был назначен начальником нового Северо-Кавказского фронта, который представлял собой объединение Северо-Кавказского и Южного. В сентябре – декабре фронт провел Туапсинскую оборонительную операцию. В ноябре 1942 г. генерал-лейтенант Алексей Антонов был назначен начальником штаба Закавказского фронта. Но на этой должности ему довелось побыть недолго – уже в начале декабря начальник Генерального штаба А.М. Василевский предложил Антонову должность своего заместителя – начальника оперативного управления ГШ, добавив, что его кандидатуру одобрил Сталин. 11 декабря Антонов прибыл в Москву. Можно предположить, что он испытывал смешанные чувства – ведь до него на должности начальника оперативного управления за полгода побывало семь человек.

Времени вникать в обстановку не было – Антонов практически сразу же был направлен в качестве представителя Ставки на Брянский фронт. Его работу в роли координатора действий частей и соединений высоко оценили и Василевский, и Сталин, который начиная с 1943 г. начал регулярно (иногда по нескольку раз в день) бывать у Верховного с докладами. Всего Антонов за два года побывал у Сталина 238 раз – больше, чем все командующие фронтами, вместе взятые, за четыре года. К докладам у Верховного Антонов, по воспоминаниям С.М. Штеменко, готовился по два-три часа, хотя обладал феноменальной памятью и обстановку знал, как правило, досконально. Вообще же расписание дня на новой должности у генерала было более чем жестким: отдых – с 5 утра до полудня, остальное – работа.

С весенне-летней кампании 1943 г. Антонов принимал участие в разработке всех крупных стратегических операций вооруженных сил. «Дебютом» для него стала Курская битва, планирование которой велось Антоновым совместно с А.М. Василевским и Г.К. Жуковым. Вклад военачальника был отмечен присвоением 27 августа 1943 г. звания генерала армии. Антонов имел непосредственное отношение к планированию самых выдающихся наступательных кампаний второго периода войны – Днепровско-Карпатской, Ленинградско-Новгородской, Белорусской операций. Последняя, получившая кодовое наименование «Багратион», стала шедевром Антонова-полководца и до сих пор не имеет равных в военном искусстве по красоте и размаху. За два месяца, с 24 июня до 29 августа, была полностью разгромлена германская группа армий «Центр».

С сентября 1944-го, когда в структуре Генштаба было создано Управление внешних сношений, Антонов отвечал также за координацию действий с союзниками СССР по антигитлеровской коалиции. Характерно, что в первый же день Ялтинской конференции, 4 февраля 1945-го, именно Антонов выступил перед Сталиным, Рузвельтом и Черчиллем с подробным докладом о положении на фронтах. Там же было принято решение о скором начале советско-японской войны, и генералу вместе с его сотрудниками пришлось буквально «с колес» набрасывать план переброски войск с европейского театра военных действий на японский. Этот план оказался настолько точным, что уже в ходе войны потребовал лишь минимальной корректировки.

4 февраля 1945 г. в связи с назначением А.М. Василевского командующим 3-м Белорусским фронтом генерал армии Алексей Иннокентьевич Антонов возглавил Генеральный штаб Красной армии. На этой должности он пользовался большим уважением и авторитетом среди подчиненных, его неизменно внимательно выслушивал и высоко ценил Сталин. Когда 1 апреля 1945-го Антонов представил Верховному план Берлинской операции, он заслужил полное одобрение – и неудивительно, так как над этим планом генерал работал в свободное время еще с лета 1944-го. 4 июня 1945 г. «за умелое выполнение заданий Верховного Главнокомандования в деле проведения боевых операций большого масштаба» Алексей Иннокентьевич Антонов был удостоен высшего полководческого ордена СССР «Победа». Он остался в истории единственным генералом – кавалером этой награды: прочие награжденные были в звании Маршала Советского Союза.

В июне 1945 г. Антонов совместно с А.М. Василевским разработал план Дальневосточной кампании, который был с блеском воплощен в жизнь в августе. Квантунская армия была разгромлена за три недели, от японских захватчиков освобождены Маньчжурия, Корея, Сахалин и Курилы.

После войны генерал армии Антонов был ответственным за проведение демобилизации Красной армии. В марте 1946 – ноябре 1948 г. он занимал должность 1-го заместителя начальника Генерального штаба, а затем получил перевод в Тбилиси – 1-м заместителем командующего, а с 1950-го – командующим войсками Закавказского военного округа. В 1954-м генерала вновь вернули в Москву, на должность 1-го заместителя начальника Генерального штаба и начальника штаба Объединенных вооруженных сил стран Варшавского договора. Эту должность Алексей Иннокентьевич занимал до конца жизни.

Многочисленные знавшие А.И. Антонова мемуаристы сохранили для нас обаятельный образ этого военачальника – настоящего потомственного офицера. Его сестра Людмила вспоминала о брате так:

«Он никогда ни на кого не повышал голоса. В своих отношениях с окружающими был ровным, прямым, внимательным, чутким. Будучи очень аккуратным, зная цену времени, требовал этого и от других. Его возмущала грубость, недобросовестность, ложь, неуважение к человеческому достоинству. Он очень любил детей (своих детей у него не было), любил молодежь. С большим уважением относился к памяти отца и матери, хранил их фотографии, письма – как реликвии.

Алексей Иннокентьевич был человеком светлого ума, разносторонних интересов: культурная жизнь страны, наука, литература, искусство глубоко интересовали его. Он следил за новинками политической, военной, научной, художественной литературы, постоянно пополняя свою библиотеку, в которой отразилось все многообразие его интересов. Алексей Иннокентьевич любил слушать музыку – особенно Чайковского, любил поэзию – особенно Пушкина, любил театр, кино, хорошо знал Третьяковскую галерею, с интересом посещал выставки советского и зарубежного изобразительного искусства. Чтение, шахматы, прогулки в природу, спорт (фотография, лыжи, гребля, волейбол), путешествия были его любимым отдыхом, а отдыхать он больше всего любил в Подмосковье».

А генерал С.М. Штеменко, долгое время служивший под началом Антонова, писал:

«Без преувеличения можно сказать, что Алексей Иннокентьевич был человеком исключительным. Его отличительными чертами являлись прежде всего высокая эрудиция, общая и особенно военная культура, которые проявлялись в широте и глубине подхода ко всем вопросам работы, в речи, поведении, отношении к людям. За шесть лет совместной работы в Генеральном штабе мне ни разу не приходилось видеть его “вышедшим из себя”, вспылившим, обругавшим кого-то. Он обладал удивительно ровным, уравновешенным характером, ничего, однако, общего не имевшим с мягкотелостью. Уравновешенность и задушевность у Антонова сочетались с редкой твердостью и настойчивостью, я бы сказал, даже с некоторой сухостью в официальных делах. Он не терпел верхоглядства, спешки, недоделок и формализма. На поощрения он был скуп, и заслужить их могли лишь люди думающие, инициативные, точные и безукоризненные в работе. Он очень ценил время и тщательно его планировал. Видимо, поэтому речь его отличалась лаконичностью и ясностью мысли. Враг длинных и частых совещаний, он проводил их только в исключительных случаях и всегда коротко. Кое-кто даже называл его педантом в делах и поведении. Но это суждение было опрометчивым: дело шло о другом, и мы, вместе с ним работавшие, хорошо понимали и были благодарны А.И. Антонову за его принципиальную последовательную требовательность, совершенно необходимую на военной службе, да еще в дни тяжелой войны. Случается, что человек на работе бывает одним, а дома другим. Мне неоднократно приходилось бывать у Антонова в семье. В домашней обстановке он был приятным собеседником и гостеприимным хозяином. Его жена, Мария Дмитриевна, была ему под стать, а по характеру и отношению к людям чем-то даже на него похожа. Недаром говорят, когда муж с женой долго и хорошо живут, они становятся похожими друг на друга. Все это можно отнести и к семье Антоновых».

Ушел из жизни Алексей Иннокентьевич Антонов 18 июня 1962 г. Урна с его прахом была захоронена в Кремлевской стене.

За службу Родине выдающийся военачальник был удостоен многих наград – ордена «Победа», трех орденов Ленина, четырех орденов Красного Знамени, двух орденов Суворова 1-й степени, ордена Кутузова 1-й степени, ордена Отечественной войны 1-й степени, высших военных наград Польши, Чехословакии, Югославии, Франции и США. Имя генерала Антонова носят улицы Москвы, Донецка, Минска и Гродно.

Ованес Хачатурович Баграмян (русское имя-отчество Иван Христофорович он взял себе много позже) родился 20 ноября 1897 г. в селении Чардахлы Елизаветпольской губернии в небогатой армянской семье артельного старосты и домохозяйки. Образование получил в армянской церковно-приходской школе в Елизаветполе, в Тифлисском железнодорожном и техническом училищах. В 1915 г. добровольцем вступил в Русскую Императорскую армию, службу проходил в Кавказском запасном кавалерийском полку, в 1917-м окончил школу прапорщиков. В 1917–1920 гг. молодой офицер участвовал в боевых действиях армянской армии против турецких войск, командовал ротой и эскадроном. С декабря 1920-го воевал в Армянской Красной армии, в составе 1-го Армянского полка. С 1923-го Баграмян был командиром Ленинаканского кавалерийского полка. Эту должность он занимал (с перерывом на учебу в Высшей кавалерийской школе) в течение восьми лет.

В 1931 г. Баграмян поступил в Военную академию имени М.В. Фрунзе. В его служебной характеристике говорилось: «Широкий общий и политический кругозор. Исключительная культурность в работе. Большая военная эрудиция. Волевой характер. Дисциплинированность безупречная. На всех трех курсах программу освоил хорошо и отлично. Вопросами управления в масштабе стрелковой и кавалерийской дивизий овладел вполне. Курс академии окончил по 1-му разряду. Может быть начальником оперативного отдела штаба кавалерийского корпуса, в дальнейшем – адъюнктом академии». В 1935–1936 гг. полковник (звание присвоено 29 ноября 1935 г.) Баграмян был начальником штаба 5-й кавалерийской дивизии, а осенью 1936-го стал слушателем первого набора Академии Генерального штаба РККА. Окончив курс с высшими баллами, он был оставлен в академии в качестве преподавателя кафедры тактики высших соединений. Из-за этого его военная карьера несколько «притормозила»: через пять лет Баграмян по-прежнему продолжал ходить в полковниках. К тому же служба в академии командира не удовлетворяла. И тогда он написал письмо Г.К. Жукову: «Вся армейская служба прошла в войсках, имею страстное желание возвратиться в строй. Согласен на любую должность». В итоге осенью 1940-го Баграмяна перевели в Киевский Особый военный округ – сначала начальником оперативного отдела штаба 12-й армии, а затем – всего округа.

С началом войны КОВО был преобразован в Юго-Западный фронт. Заместитель начальника штаба – начальник оперативного управления штаба фронта Баграмян был свидетелем неудач Красной армии в начальный период войны и только благодаря счастливой случайности избежал окружения и плена под Киевом. Из котла Баграмян вывел группировку численностью около 20 тысяч человек. 12 августа 1941 г. ему было присвоено звание генерал-майора, а 6 ноября генерал получил свой первый орден – Красного Знамени. А.М. Василевский так характеризовал Баграмяна: «Военачальник, наделенный выдающимися способностями. Он имеет опыт и командной и штабной работы, который помогал ему с успехом решать вопросы командования войсками, а также опыт разработки плана военных действий, причем он стремится к победе самым коротким путем. Имеет твердый и стойкий характер».

В конце 1941-го Баграмян быстро нарабатывал штабной опыт и авторитет. Им было спланировано освобождение Ростова-на-Дону. «Наступление шло, как и предусматривалось планом, со всех сторон, – вспоминал И.Х. Баграмян. – С востока на соединение с войсками 9-й и 37-й армий по тонкому льду Дона спешили в Ростов части 56-й армии. Первыми ворвались на улицы города 230-й полк НКВД под командованием подполковника Демина и полк ополченцев-ростовчан во главе с директором одного из заводов Варфоломеевым. С других направлений в город вошли передовые батальоны 343-й и 347-й стрелковых дивизий. Разгорелись ожесточенные уличные бои. Наступила ночь, утро, а бои не прекращались. К концу второго дня наступления дивизии Клейста начали в панике покидать Ростов. Наши войска перешли в стремительное преследование».

В декабре 41-го Баграмян стал автором первой наступательной операции Красной армии – Ельнинской. Она разрабатывалась в кратчайшие сроки, в очень сложных условиях. «Пока командными инстанциями утрясался вопрос о направлении главного удара, наш малочисленный штаб трудился не покладая рук. Вычерчивали карту, на которой наглядно отображались задачи соединений и частей на первый и последующие дни наступления, готовили боевые распоряжения войскам, составляли план разведки, набрасывали схему связи с перспективой ее дальнейшего развертывания. Фактически на подготовку операции отводились одни сутки: вечером 4 декабря было отдано боевое распоряжение на наступление, а с утра 6 декабря оно должно уже начаться. Чтобы тщательно спланировать и обеспечить столь сложную операцию, нашему небольшому штабу, конечно, требовалось куда больше времени». Но в итоге войска правого крыла Юго-Западного фронта продвинулись на 80–100 километров, освободили свыше 400 населенных пунктов, в том числе Елец и Ефремов.

27 декабря 1941 г. Баграмян стал генерал-лейтенантом, 1 апреля 1942-го возглавил штаб Юго-Западного фронта. В результате Барвенково-Лозовской операции во второй половине января 1942 г. советские войска продвинулись на 90–100 километров в глубь оккупированной территории, образовали выступ в районе Изюма. Но в итоге над нашими армиями, сильно выдвинувшимися вперед, нависла опасность окружения противником. На этот же год пришлась самая крупная неудача Баграмяна-штабиста – разработанная им Харьковская наступательная операция завершилась катастрофой, в плен попало 277 тысяч человек, советские войска потеряли 1200 танков и 200 орудий, причем потери немцев составили 20 тысяч. У вермахта появилась возможность развить наступление на Кавказ и к Сталинграду. Судьба Баграмяна повисла на волоске – Сталин объявил его главным виновником поражения (хотя все ключевые решения по операции принимали С.К. Тимошенко и Н.С. Хрущев). Спасло только вмешательство Г.К. Жукова, который поручился за Баграмяна. Но Сталин продолжал скептически наблюдать за действиями генерала и 26 июня перевел его с понижением на должность начальника штаба 28-й армии. «Если тов. Баграмян покажет себя с хорошей стороны в качестве начальника штаба армии, то я поставлю вопрос о том, чтобы дать ему потом возможность двигаться дальше», – говорилось в письме Сталина на имя С.К. Тимошенко.

Но проявить себя в 28-й армии, которая к тому времени была сильно измотана оборонительными боями в Воронежской области, Баграмяну не довелось. Вскоре его забрал к себе на Западный фронт Г.К. Жуков, доверив командование 16-й армией. Эта армия прославилась в Смоленском сражении под командованием М.Ф. Лукина, а в Московской битве – под командованием К.К. Рокоссовского. Сам Баграмян поэтому вступал в должность не без волнения. Но Рокоссовский пророчески считал: «В хорошие руки попадала наша армия, и это радовало меня». Время подтвердило правильность выбора: по итогам Жиздринской наступательной операции 16-я армия была переименована в 11-ю гвардейскую, а ее доблестный командарм 9 апреля 1943-го получил орден Кутузова 1-й степени. Хотя сам Баграмян остался недоволен своей работой: «Несмотря на проявленные в боях героизм и настойчивость, войска армии не выполнили в полном объеме поставленных перед ними задач. Однако итог боев был явно не в пользу врага. Почти все наступательные действия на западном направлении весной 1943 г. носили отпечаток торопливости, спешки. В той обстановке многим казалось, что моральный дух врага надломлен и если не дать ему опомниться, непрерывно наносить удары на все новых и новых направлениях, то он вскоре будет окончательно сокрушен».

Окончательный перелом в военной карьере генерала произошел в конце апреля 1943 г., когда в Ставке обсуждался план будущей Орловской наступательной операции. Тогда Баграмян предложил одновременным ударом двух армий (11-й гвардейской и 61-й) смежных Брянского и Западного фронтов уничтожить группировку врага под Болховом, а потом наступать на Орел. Этот план подвергли дружной критике все, за исключением Сталина. Во время совещания Верховный, выслушав все мнения, заметил: «А ведь Баграмян дело говорит. И по-моему, с его предложением нужно согласиться. Что же касается заботы командарма о более благоприятных условиях для выполнения задачи, то это похвально. Ведь на него же ляжет вся ответственность в случае неудачи». Время опять-таки показало правоту Баграмяна – операция была проведена по его плану и завершилась блестяще, 5 августа был освобожден Орел. Баграмян же 27 августа стал генерал-полковником и кавалером ордена Суворова 1-й степени. Впрочем, носить три звезды на погонах ему довелось всего два с половиной месяца – уже 17 ноября он стал генералом армии и был назначен командующим 1-м Прибалтийским фронтом, оперировавшим на севере Белоруссии и в Прибалтике.

По воспоминаниям дочери генерала Маргариты Ивановны, «в 1943 г., когда отец командовал 11-й гвардейской армией, в деревне Кочуково Калужской области солдаты нашли одиннадцатилетнего мальчика Афоню Фирсова. Выяснилось, что он убежал из дому, надеясь попасть в одну из частей Красной Армии. Привели мальчика в штаб армии, где и произошла его первая встреча с папой. Афоня очень ему понравился, и он распорядился оставить его при штабе. Через некоторое время папа направил мальчика учиться в Калининское суворовское училище. Он проявлял поистине отеческую заботу о мальчике, интересовался его успехами в учебе. Впоследствии Афанасий Петрович стал полковником-инженером и очень дружил с нашей семьей, считая папу своим вторым отцом, а меня своей сестрой».

Рубеж 1943–1944 гг. для 1-го Прибалтийского фронта, командующим которым стал Баграмян, был очень тяжелым – немцы создали в Белоруссии мощнейшую систему оборонительных сооружений, взломать которую с ходу было нереально. Все попытки освободить хотя бы Витебск зимой 1943 – весной 1944 гг. заканчивались неудачами. Но под командованием Баграмяна фронт провел локальную по масштабу, но удачную Городокскую операцию. «Городокская операция, некрупная по масштабу, сохранилась в моей памяти как одна из наиболее сложных среди проведенных под моим руководством в период минувшей войны, – вспоминал И.Х. Баграмян. – Это связано не только с тем, что она была первой из осуществленных мною на посту командующего фронтом. Имелось немало чисто объективных причин, обусловивших ее сложность. Во-первых, операция готовилась и проводилась в исключительно тяжелых условиях против крупных сил противника, с чисто немецкой скрупулезностью укрепившихся на выгодной для обороны местности, которая господствовала над исходным положением наших войск. Из-за плохой погоды и ограниченной видимости операция проходила при весьма незначительном участии авиации и артиллерии. Во-вторых, мы не имели существенного превосходства над врагом, особенно во второй фазе операции. Крайне скудными были и возможности маневра войск, особенно подвижных соединений, в ходе всей операции. В-третьих, фронт, имея перед собой мощную оборонительную систему, был крайне слабо обеспечен боеприпасами и горючим. В-четвертых, наши войска вели активные наступательные действия в то время, когда соседи – 2-й Прибалтийский фронт севернее и Западный фронт южнее, – не добившись успеха в наступлении, перешли к обороне».

В рамках стратегической операции «Багратион» 1-й Прибалтийский фронт проявил себя великолепно, осуществив успешные Витебско-Оршанскую, Полоцкую и Шауляйскую наступательные операции и освободив от противника часть Белоруссии, Литвы и Латвии. Причем в начале Белорусской операции Баграмян пошел на большой риск, определив направление главного удара на правом фланге, в болотистой местности, в которой сложно было и сосредоточить войска перед наступлением, и наступать. Но когда командующий 43-й армией А.П. Белобородов начал возражать, Баграмян ответил: «Точно так же представляет себе наши замыслы и фельдмаршал фон Буш, командующий группой армий “Центр”. А мы должны преподнести пренеприятный сюрприз. Надо дерзать». И эта «дерзость» полностью оправдалась. 29 июля 1944 г. Ивану Христофоровичу Баграмяну было присвоено звание Героя Советского Союза.

Очень успешно продолжал действовать фронт и осенью 1944-го. Маневр Баграмяна по переброске в течение шести суток четырех армий на расстояние 200 километров (из района Риги в район Шауляя) стал выдающимся по красоте примером военного искусства времен Второй мировой. В результате 30 германских дивизий были заперты в так называемом Курляндском котле. Впоследствии Баграмян вспоминал: «Трезво оценивая успехи, достигнутые войсками 1-го Прибалтийского фронта в Мемельской операции, нельзя не признать, что они не только достойно увенчали собой крупнейшую стратегическую операцию (Прибалтийскую), но и явились внушительной победой Советских Вооруженных Сил в преддверии завершающего этапа войны». 9 ноября 1944 г. генерал был награжден вторым орденом Красного Знамени.

24 февраля 1945 г. 1-й Прибалтийский фронт был упразднен, а входившие в его состав войска образовали Земландскую оперативную группу войск во главе с Баграмяном. Одновременно он стал заместителем командующего 3-м Белорусским фронтом А.М. Василевского.

6 апреля 1945 г. Земландская группа приступила к штурму германской крепости Кёнигсберг, которую германская пропаганда называла неприступной. Штурму предшествовала длительная подготовка, подавление обороны противника массированными артиллерийскими и бомбо-штурмовыми ударами. Всего через три дня после начала штурма, 9 апреля, Кёнигсберг поднял белый флаг. Миф о неприступности нацистской твердыни был развеян. 19 апреля 1945 г. за операцию по овладению городом-крепостью Кёнигсберг и уничтожению крупной группировки противника генерал армии Баграмян был награжден вторым орденом Суворова 1-й степени.

26 апреля 1945 г. Баграмян второй раз в жизни возглавил фронт – на этот раз 3-й Белорусский (его командующий А.М. Василевский убыл на Дальний Восток для подготовки театра военных действий будущей войны с Японией). Под руководством Баграмяна была ликвидирована Земландская группировка противника. 24 июня 1945 г. Иван Христофорович Баграмян маршировал во главе сводного полка 1-го Прибалтийского фронта на Параде Победы на Красной площади в Москве.

В послевоенный период И.Х. Баграмян занимал должности командующего Прибалтийским военным округом, главного инспектора Министерства обороны СССР, начальника Высшей военной академии имени К.Е. Ворошилова, заместителя министра обороны – начальника Тыла Вооруженных сил СССР. 11 марта 1955 г. военачальнику было присвоено звание Маршала Советского Союза, а 1 декабря 1977-го, в связи с 80-летием, – второе звание Героя Советского Союза.

Скончался Иван Христофорович 21 сентября 1982 г. и был похоронен у Кремлевской стены в Москве.

За заслуги перед Родиной Иван Христофорович Баграмян был удостоен семи орденов Ленина, ордена Октябрьской Революции, трех орденов Красного Знамени, двух орденов Суворова 1-й степени, ордена Кутузова 1-й степени, ордена «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» 3-й степени, Почетного оружия с изображением Государственного герба СССР, а также высших военных наград ГДР, Болгарии, Польши и Монголии. Памятник легендарному полководцу установлен в Ереване, в его честь названы улицы в городах России, Беларуси и Армении.

Павел Иванович Батов родился 20 мая 1897 г. в деревне Фелисово Рыбинского уезда Ярославской губернии (ныне Рыбинского района Ярославской области России) в бедной крестьянской семье. В 13 лет перебрался в Петербург, работал грузчиком и разносчиком. В ноябре 1915 г. добровольцем вступил в ряды Русской Императорской армии и был направлен в лейб-гвардии 3-й стрелковый полк, при котором закончил учебную команду. Воевал на Северном фронте, командовал отделением разведчиков. За храбрость в боях награжден Георгиевскими крестами 4-й и 3-й степеней и Георгиевскими медалями 4-й и 3-й степеней, был ранен. В 1917-м демобилизовался в звании младшего унтер-офицера.

С 1918-го Павел Батов служил в Красной армии. Был командиром пулеметного взвода, помощником военного руководителя по маршевым формированиям при Рыбинском военкомате и помощником военного руководителя Резерва командного и начальствующего состава Московского военного округа, участвовал в подавлении антисоветских мятежей в Рыбинске, Ярославле и Пошехонье.

В 1920-х Батов командовал батальоном в Московской Пролетарской стрелковой дивизии, в 1934-м стал командиром 3-го стрелкового полка этой дивизии. В 1936–1937 гг. находился в командировке в Испании, где на стороне республиканцев принимал участие в борьбе против франкистских мятежников. Наградой командиру стали два ордена – Ленина и Красного Знамени – звание комбрига и должность командира 10-го стрелкового корпуса. На посту командира корпуса Батов участвовал в Освободительном походе РККА в Западную Белоруссию и советско-финской войне. 4 июня 1940 г. ему было присвоено звание «генерал-лейтенант».

Великую Отечественную Павел Иванович встретил в должности командующего сухопутными войсками в Крыму (был назначен 20 июня 1941 г.). 14 августа 1941-го в Крыму была создана 51-я Отдельная армия; Батов стал заместителем ее командующего Ф.И. Кузнецова, а 19 ноября возглавил армию. В сентябре войска под командованием Батова отражали попытки противника ворваться в Крым через Перекопский перешеек.

В конце декабря 1941 г. Батов был переведен на Брянский фронт, на должность командующего 3-й армией, которая обороняла Орел. В январе – феврале 1942 г. 3-я армия в соответствии с приказами командующего фронтом Я.Т. Черевиченко неоднократно пыталась развить наступление на противника, но потерпела неудачу. «Это было трудное время, с нравственной стороны может быть не менее трудное, чем в дни обороны Крыма, – вспоминал Батов. – Долг солдата – выполнять приказ. Однако чувство долга заставляло в данном случае протестовать. Наши отношения с Черевиченко стали натянутыми». В феврале 1942 г. Павел Иванович Батов был назначен помощником командующего Брянским фронтом по формированиям.

14 октября 1942 г. Батов получил под командование 4-ю танковую (неделю спустя преобразована в 65-ю общевойсковую) армию, вошедшую в состав нового Донского фронта. В то время командование Юго-Западного, Донского и Сталинградского фронтов готовило операцию по окружению 6-й армии противника, воевавшей в Сталинграде. 65-й армии генерала Батова отводилась очень важная роль: она должна была прорвать немецкую оборону и подстраховать от возможного контрудара левый фланг 21-й армии соседнего Юго-Западного фронта. Однако в ходе начавшегося наступления выяснилось, что войска Батова действуют более удачно и энергично, нежели соседи. Видя это, комфронта К.К. Рокоссовский скорректировал задачу, стоявшую перед командармом, и в итоге с 24 по 27 ноября, несмотря на сильное сопротивление и контратаки противника, 65-я армия продвинулась еще на 25–40 километров и вырвалась к Дону.

После упразднения Донского фронта 65-я армия перешла на Центральный, в составе которого участвовала в Севской наступательной операции, Курской битве, Черниговско-Припятской операции и форсировании Десны. Пройдя с боями около 300 километров, войска 65-й армии вышли к среднему течению Днепра и 15 октября 1943 г. с боями захватили небольшой плацдарм на его правом берегу. К 27 октября войска Батова расширили его по фронту на 35 и в глубину на 20 километров. А еще через три дня генералу было присвоено звание Героя Советского Союза. Так был отмечен его вклад в разгром врага под Сталинградом.

В дальнейшем 65-я армия успешно действовала в составе 2-го Белорусского фронта. Войска Батова отличились в Гомельско-Речицкой и Калинковичско-Мозырской наступательных операциях. В начале операции «Багратион», 29 июня 1944-го, Павлу Ивановичу было присвоено звание «генерал-полковник». Именно Батов сыграл решающую роль при уничтожении Бобруйской группировки противника численностью около 40 тысяч человек, отличился при разгроме войск противника севернее Бреста, при форсировании реки Западный Буг, при захвате и удержании стратегически важных плацдармов в районе Сероцка. В Восточно-Прусской операции 65-я армия разгромила 2-ю и 4-ю армии вермахта в Млавском и Алленштайнском укрепленных районах. В Берлинской наступательной операции армия Батова формировала Одер и заняла большие районы в Северной Германии, взяв города Данциг, Росток и Штеттин. 2 июня 1945 г. генерал-полковник Павел Иванович Батов был удостоен второй «Золотой Звезды». Совсем немногие военачальники армейского уровня закончили войну в статусе дважды Героя.

Отзывы о Павле Ивановиче его сослуживцев и коллег, взаимодействовавших с ним во время войны, неизменно были превосходными. «Я не могу не сказать хотя бы несколько добрых слов в адрес опытнейшего боевого командарма, великолепнейшей души и скромности человека, каким был и остается Павел Иванович Батов, – писал о нем Маршал Советского Союза А.М. Василевский. – Настоящее боевое знакомство у нас началось со времен Великой Отечественной войны, на протяжении которой П.И. Батов бессменно и отлично решал самые ответственные задачи на основных направлениях тех фронтов, в составе которых находилась 65-я армия. Большую часть войны она была во фронте К.К. Рокоссовского, который очень любил, ценил и уважал Павла Ивановича. Высоко ценила его и Ставка Верховного Главнокомандования».

В послевоенные годы П.И. Батов, 10 марта 1955 г. получивший звание генерала армии, командовал 7-й механизированной армией, 11-й гвардейской армией, был первым заместителем главнокомандующего Группой советских войск в Германии, командовал Прикарпатским (1955–1958) и Прибалтийским (1958–1959) военными округами, служил старшим военным советником в Народно-освободительной армии Китая, занимал высокую должность первого заместителя начальника Генерального штаба Вооруженных сил СССР – начальника штаба Объединенных вооруженных сил государств – участников Варшавского договора. В 1970 г. П.И. Батов возглавил Советский комитет ветеранов войны и занимал этот пост до 1981-го.

Заслуги генерала перед Родиной были отмечены, помимо двух «Золотых Звезд», восемью орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, тремя орденами Красного Знамени, тремя орденами Суворова 1-й степени, орденом Кутузова 1-й степени, орденом Богдана Хмельницкого 1-й степени, орденом Отечественной войны 1-й степени, орденом «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» 3-й степени, орденом «Знак Почета», Почетным оружием с изображением Государственного герба СССР. Военачальник имел и множество зарубежных наград – высшие военные ордена Польши, Болгарии, Румынии, Венгрии, Монголии, ГДР, Великобритании. Бюсты П.И. Батова установлены в Рыбинске и Гомеле, его имя носят улицы в Рыбинске, Брянске, Ярославле, Волгограде, Бобруйске, Донецке, Макеевке и Светлогорске.

Ушел из жизни прославленный военачальник 19 апреля 1985 г. Его могила находится на Новодевичьем кладбище.

Николай Федорович Ватутин родился 3 декабря 1901 г. в селе Чепухино возле города Валуйки (ныне Белгородская область) в большой и зажиточной крестьянской семье Федора Григорьевича и Веры Ефимовны Ватутиных. Начальное образование будущий генерал получил в церковно-приходской школе села Чепухино, земском училище города Валуйки и коммерческом училище. В 1917-м в связи с тем, что в училище перестали платить стипендию, юноша вернулся в родное село. 25 апреля 1920 г. он был мобилизован в Красную армию, служил в запасных стрелковых частях в Харькове и Луганске. Там же состоялось боевое крещение Ватутина – его батальон принял участие в боях с махновцами под Луганском и Старобельском.

На протяжении 1920-х Ватутин продолжал нести службу в Артемовске, Луганске и Чугуеве в 67-м полку 23-й Харьковской стрелковой дивизии на должностях командира отделения, взвода и роты. В 1926–1934 гг. учился в Военной академии имени М.В. Фрунзе, затем в Военной академии Генерального штаба. В 1930-х молодой командир был переведен из строя в штаб: служил в 7-й Черниговской и 28-й Горской стрелковых дивизиях, Северо-Кавказском и Сибирском военных округах. В июне 1937 – ноябре 1938 г. был заместителем начальника, а затем – начальником штаба Киевского военного округа. 26 июля 1940 г. был назначен начальником оперативного управления Генштаба, а 13 февраля 1941-го – первым заместителем начальника Генштаба по оперативным и устройству тыла вопросам. Конец десятилетия знаменовался исключительно быстрым служебным ростом Ватутина: звание комбрига он получил 17 февраля 1938-го, комдива – ровно через год, а еще через девять месяцев – комкора. 4 июня 1940-го, с введением в РККА генеральских званий, Ватутину было присвоено звание генерал-лейтенанта.

Накануне войны, вечером 21 июня 1941 г., после телефонного звонка в Генштаб начальника штаба Киевского военного округа генерал-лейтенанта М.А. Пуркаева, информировавшего о полученных от немецкого фельдфебеля-перебежчика данных о готовящемся нападении Германии на СССР утром 22 июня, начальник Генштаба Г.К. Жуков и его первый заместитель Н.Ф. Ватутин составили директиву № 1 наркома обороны СССР С.К. Тимошенко, адресованную военным советам приграничных военных округов. В директиве сообщалось, что 22–23 июня возможно внезапное нападение Германии на СССР, и ставилась задача войскам: быть в полной боевой готовности, не поддаваясь в то же время на возможные провокационные действия. В первые дни войны, 22–26 июня 1941-го, именно Ватутин руководил деятельностью Генштаба, так как Г.К. Жуков в это время координировал действия Юго-Западного фронта.

30 июня 1941 г. генерал был назначен начальником штаба Северо-Западного фронта. Его войска вели тяжелейшие оборонительные бои, стремясь задержать противника, к тому времени овладевшего частью Прибалтики и рвущегося к Ленинграду. Одновременно требовалось обеспечить безопасность Москвы от возможного удара с правого фланга. Оборона Пскова и Новгорода, Ленинградская оборонительная операция, контрудары советских войск под Сольцами и Старой Руссой – Ватутин имел непосредственное отношение ко всем этим сражениям.

В то же время за военной карьерой генерала пристально наблюдал А.М. Василевский, накануне войны бывший у Ватутина заместителем. Обоснованно считая Ватутина одним из талантливейших штабистов армии, Василевский предпринимал упорные попытки вернуть Николая Федоровича в Генштаб, но до времени наталкивался на противодействие Сталина. И все-таки Василевскому удалось осуществить перевод Ватутина в Москву. Но, по-видимому, сам Николай Федорович стремился именно к фронтовой службе, потому что в июле 1942-го настойчиво попросил назначить его командующим новым Воронежским фронтом. На этой должности (14 июля – 22 октября 1942 г.) Ватутин проявил себя как грамотный и опытный военачальник – войска его фронта вели изматывающие противника оборонительные бои под Воронежем на протяжении нескольких месяцев, сорвав планы вермахта и итальянской армии по дальнейшему продвижению к Сталинграду и Кавказу и сковав своими действиями около тридцати дивизий.

25 октября 1942 г. Ватутин был назначен командующим Юго-Западным фронтом 2-го формирования. Ему предстояла исключительно важная задача – начать Сталинградскую наступательную операцию (кодовое наименование «Уран»). Операция началась 19 ноября, и войскам Ватутина сразу же сопутствовал блестящий успех – противостоящие им румынские армии начали в панике отступать и сдаваться в плен. 23 ноября войска Юго-Западного фронта соединились с войсками Сталинградского, замкнув кольцо вокруг 22 дивизий противника. Попытки немцев прорвать блокаду были успешно пресечены. Развивая успех, войска Юго-Западного фронта провели наступательную Среднедонскую операцию, создав угрозу кавказской группировке противника. 28 января 1943 г. Николай Федорович Ватутин в числе первых, наряду с Г.К. Жуковым, А.М. Василевским и К.К. Рокоссовским, был удостоен полководческого ордена Суворова 1-й степени. 7 декабря 1942 г. ему было присвоено звание генерал-полковника, а 12 февраля 1943-го – генерала армии. На тот момент генералу было всего сорок два года.

К этому времени Ватутин успел заработать высокий авторитет не только в войсках, но и среди своих старших товарищей. Г.К. Жуков отзывался о Ватутине как о «высокоэрудированном и мужественном военачальнике», который «отличался исключительным трудолюбием и широтой стратегического мышления», был «прекрасным штабистом, который обладал завидной способностью коротко и ясно излагать свои мысли». К.В. Крайнюков вспоминал: «Н.Ф. Ватутин был простым и душевным человеком, который никогда не выпячивал себя, никогда не бахвалился ратными делами и все одержанные победы относил к боевому коллективу, ко всем войскам фронта. Он умел глубоко и ясно анализировать события войны, сложившуюся на фронте обстановку, обладал широким оперативно-стратегическим кругозором, всегда вдумчиво подходил к анализу фактов, стремился видеть сильные и слабые стороны противника и, конечно, хорошо знал свои войска». А генерал-полковник И.М. Чистяков свидетельствовал, что Ватутин «умел удивительно просто и ясно излагать обстановку, предвидеть развитие событий и, что еще более важно, вселять уверенность в успехе задуманного. И еще было одно замечательное качество у Николая Федоровича. Он умел слушать других, не давить своими знаниями и авторитетом. С ним мы, его подчиненные, чувствовали себя свободно, что, понятно, развязывало инициативу. Даже когда он подсказывал верное решение, то делал это, как и К.К. Рокоссовский, так незаметно и в то же время убедительно, что подчиненный принимал его решение как свое».

28 марта 1943 г. Ватутин был повторно назначен командующим Воронежским фронтом. К этому времени сильно обескровленный в Харьковском наступлении фронт держал оборону на рубеже Краснополье – Белгород – река Северский Донец – Чугуев. В апреле – июне 1943-го на этом участке царило относительное затишье, которое Ватутин использовал для возведения глубокоэшелонированной обороны. По его мысли, противник должен был измотать себя в наступательном сражении, после чего во взаимодействии со Степным и Юго-Западным фронтами Воронежский фронт мог бы нанести врагу сокрушительный удар у Белгорода и Харькова. 21 апреля Ватутин представил свой план преднамеренной обороны в Ставке. И дальнейшие события доказали прозорливость полководца – Курская битва развивалась именно по сценарию, заранее предугаданному Ватутиным.

20 октября 1943 г. Воронежский фронт был переименован в 1-й Украинский, а Ватутин стал его командующим. Под его руководством началось освобождение от оккупантов Советской Украины. В результате тяжелых боев красное знамя Победы было поднято над Киевом (6 ноября 1943 г.), Фастовом и Житомиром, вслед за чем последовала Киевская оборонительная операция (ноябрь – декабрь 1943 г.), в ходе которой войска фронта предотвратили попытку вермахта вернуть утраченные позиции. 24 декабря 1943 г. началась Житомирско-Бердичевская операция, в ходе которой были разгромлены две танковые армии вермахта, освобождены Радомышль, Новоград-Волынский, Житомир, Бердичев и Белая Церковь. Это сражение плавно перетекло в Корсунь-Шевченковскую операцию, которая завершилась разгромом окруженной группировки вермахта. Противник потерял 55 тысяч человек убитыми и 18 тысяч пленными. Последним успехом 1-го Украинского фронта в период командования им Ватутина стала Ровно-Луцкая операция, в которой особенно отличилась советская кавалерия. За 16 дней наступления советские войска продвинулись по болотистому Полесью на 120 километров, освободив Ровно, Луцк и Шепетовку.

29 февраля 1944 г. генерал армии Николай Федорович Ватутин выехал из Ровно в Славуту, в штаб 60-й армии генерала И.Д. Черняховского. В семь часов вечера на въезде в село Милятин Ровенской области автомобили колонны попали под обстрел крупного отряда Украинской повстанческой армии. Офицеры начали отбивать нападение, вместе со всеми вступил в бой с бандеровцами и Ватутин. Но в разгар перестрелки пуля украинского националиста поразила генерала в бедро. Тяжело раненного командующего фронтом немедленно отправили самолетом в Киев, куда были вызваны лучшие хирурги страны, в том числе легендарный Н.Н. Бурденко. Но спасти полководца, к несчастью, не удалось. 15 апреля 1944-го Николай Федорович скончался от заражения крови. За месяц до этого на фронте погиб его брат Федор, за два месяца от ран умер брат Афанасий.

Гибель генерала во многом была и остается окутана тайной. Например, дочь полководца была твердо убеждена в том, что его «устранили» по приказу из Москвы – якобы за то, что Ватутин намеревался наладить контакты с руководством УПА и сделать из армии украинских националистов надежного союзника РККА в борьбе с нацизмом. Так ли это, сказать сложно.

17 апреля генерала-героя похоронили в киевском Мариинском парке. В Москве в этот день был произведен салют 24 залпами в память о выдающемся полководце.

За заслуги перед Родиной генерал армии Н.Ф. Ватутин был награжден орденами Ленина, Красного Знамени, Суворова 1-й степени и Кутузова 1-й степени. Посмертно, 6 мая 1965 г., он был удостоен высокого звания Героя Советского Союза.

Арсений Григорьевич Головко родился 10 июня 1906 г. в терской казачьей станице Прохладная (ныне – город Прохладный) в большой семье казака. В четырнадцатилетнем возрасте вступил в комсомол, два года учился на рабфаке в Ростове-на-Дону, подрабатывал в порту, а в 1925-м поступил в московскую Сельскохозяйственную академию имени К.А. Тимирязева, так как в будущем собирался стать садоводом. Но второго Мичурина из Головко не получилось – буквально через несколько месяцев учебы по комсомольскому набору юношу призвали на флот. В 1928-м окончил Военно-морское училище имени М.В. Фрунзе, затем учился также на специальных курсах комсостава (1931) и в Военно-морской академии (1938).

С 1928 г. 22-летний Арсений Головко служил в должности вахтенного начальника на эсминце «Фрунзе» (бывший «Быстрый») Морских Сил Черного моря. Тогда моряк еще не мог предполагать, что ему предстоит послужить на всех флотах и флотилиях СССР. А это было именно так: в 1929-м Головко перевели на Каспийскую флотилию, в 1931-м – на Балтийский флот, в 1933-м – на Тихоокеанский. Причем везде Головко служил на разных классах кораблей: на Каспии – на канонерских лодках, на Балтике – на эсминцах, на Тихом океане – на торпедных катерах.

В августе 1936 г. Головко поступил в Военно-морскую академию. Добровольцем вызвался для участия в гражданской войне в Испании, где находился в должности советника командира военно-морской базы в порту Картахены. По мнению биографов, именно Испания выковала из Головко настоящего флотоводца: решительного, отважного, умеющего принимать на себя ответственность и не ждать разрешения начальства на каждый шаг. После возвращения в СССР он продолжил учебу в академии, а после ее окончания в начале 1938 г. впервые попал на самый молодой флот Советского Союза, флот своей судьбы – Северный. Начинал с должности командира дивизиона эсминцев, в мае 1938-го стал начальником штаба флота. Но тогда закрепиться на Баренцевом море не удалось: летом 1938-го последовал перевод на должность командующего Каспийской военной флотилией, а год спустя – Краснознаменной Амурской флотилией.

Только 26 июля 1940 г. моряк с богатейшей служебной биографией (напомним, что ему было к тому времени всего-то 34 года!..) в звании контр-адмирала был назначен на пост командующего Северным флотом. (Часто его называют самым молодым комфлота в современной истории, но это не совсем точно: сменивший Головко в должности командующего Северным флотом контр-адмирал Дрозд был моложе его на полгода.) В этой должности он встретил Великую Отечественную и доблестно провел свой флот через все тяжелые испытания, выпавшие на долю североморцев. Героическая оборона Мурманска и всего Советского Заполярья, обеспечение проводки северных морских конвоев союзников и внутренних конвоев, борьба на коммуникациях германских войск у берегов Северной Норвегии, Петсамо-Киркинесская наступательная операция. А первый свой подвиг адмирал совершил еще до начала войны, 19 июня: Головко приказал увести корабли и транспорты Северного флота с базы в Полярном и рассредоточить их по бухтам Кольского залива. В результате корабли Северного флота не разделили участи советских самолетов, уничтоженных на аэродромах при первых же вражеских бомбежках, флот был спасен и сразу же приступил к активным действиям.

Моряки-североморцы, сражавшиеся в крайне тяжелых климатических условиях, с честью прошли через четыре огненных года. Навеки вписаны в историю нашего флота названия таких кораблей, как эсминец «Гремящий», сторожевой корабль «Туман», ледокольный пароход «Александр Сибиряков», подводные лодки К–21, С–56, Щ–404, Щ–421, М–172. В годы войны моряки Северного флота потопили 200 боевых кораблей и 400 транспортов противника, уничтожили 1300 его самолетов, обеспечили проводку 76 союзных и 1548 внутренних конвоев. А сам флот, вступивший в войну в составе 8 эсминцев, 7 сторожевиков, 15 подводных лодок и 116 самолетов, нарастил силы, и в День Победы в его состав входили линкор «Архангельск», крейсер «Мурманск», 17 эсминцев, 51 сторожевой катер, 45 охотников за подводными лодками, 43 тральщика, 56 торпедных катеров, 42 подводные лодки, 718 самолетов. Боевые же потери Северного флота из всех воюющих советских флотов были минимальными: так, в сражениях он потерял только два эсминца (еще один погиб в ноябре 1942-го, попав в 11-балльный шторм). В боях погибли 10 905 моряков-североморцев, что впятеро меньше, чем на Балтийском флоте, и в восемь раз меньше, чем на Черноморском флоте. Заслуги командующего были отмечены присвоением ему званий вице-адмирала (сентябрь 1941 г.) и адмирала (март 1944 г.).

Интересно ознакомиться с рабочими записями Головко, которые он вел во время войны. Они запечатлели напряженную работу комфлота над решением поставленных перед ним задач: «Надо снова продумать всю боевую работу наших лодок. Надо осмотреться, возможно, многое упускаем, что немцы предприняли какие-то меры ПЛО, которые мы не установили, – это ясно. Надо разгадать, какие именно. Боюсь, что тут мины. Глубины позволяют ставить мины у всего побережья. В некоторых местах мины нужны специальные – глубоководные, но все же постановка возможна. Если ориентироваться на мины, то вдоль всего норвежского побережья нельзя плавать. Проще говоря, тогда надо отказаться от боевых действий. Это невозможно. Ведь немцы-то плавают. Стало быть, и нам надо продумать свои действия, просмотреть, изучить пути, по которым ходят корабли противника. И ходить теми же самыми путями».

Сохранилось много воспоминаний о том, каким командиром был адмирал Головко. О том, как искренне радовался он возвращению на базу каждой подлодки и каждого корабля и первым шел на пирс – встречать моряков. О том, как 9 мая 1945-го он вышел на трибуну, сказал, обращаясь к североморцам: «Я счастлив, что в годы войны товарищ Сталин поручил мне командовать такими людьми, как вы» – и заплакал. А моряки, тронутые словами и реакцией любимого командующего, ответили ему громовым «Ура!».

После капитуляции Германии и ее союзников в северных морях еще хватало несдавшихся одиночных подводных лодок, и на режим мирного времени Северный флот перешел только 3 июня 1945-го. После войны адмирал Арсений Григорьевич Головко занимал должности заместителя начальника (август 1946 – февраль 1947 г.) и начальника (февраль 1947 – март 1950 г.) Главного штаба ВМФ – заместителя главнокомандующего Военно-морским флотом СССР. С марта 1950 г. он был начальником Морского генерального штаба и первым заместителем военно-морского министра.

Отдельно стоит остановиться на поведении адмирала на послевоенном суде над его коллегами Н.Г. Кузнецовым, Л.Г. Галлером, В.А. Алафузовым, Г.А. Степановым. Над ними был назначен суд чести, в который, по всей видимости, должен был войти и Головко. Однако он написал на материалах следствия: «Есть административные и служебные нарушения, преступления не вижу», и на заседаниях суда так ни разу и не появился. После этого Головко сняли с должности первого заместителя министра и назначили командующим 4-м военно-морским флотом. «В конце пятьдесят второго года последовал наш внезапный отъезд на Балтику, – вспоминала вдова адмирала, знаменитая актриса Кира Николаевна Головко. – О неожиданном назначении туда Арсения командующим флотом мы узнали летом, находясь в отпуске, в Сочи. Для него это было понижением в должности, он переживал и в то же время считал, что на флоте, вдали от московских интриг, служить ему будет проще».

Только в ноябре 1956-го Арсений Григорьевич вернулся в Москву, на должность 1-го заместителя главнокомандующего ВМФ. 30 октября 1961 г. Головко принимал участие в испытаниях термоядерной бомбы с тротиловым эквивалентом 50 мегатонн на Новой Земле. Находился в зоне поражения и заболел лучевой болезнью. Распознавать и лечить ее в то время еще практически не умели. Ушел из жизни знаменитый флотоводец совсем еще нестарым, 17 мая 1962-го. Было ему всего 55 лет. На могиле адмирала установили его бюст, автором которого был скульптор Л. Кербель, во время войны служивший матросом на Северном флоте – когда-то именно Головко первым заметил и поощрил его талант, заказав Кербелю серию портретов героев-североморцев.

За заслуги перед Родиной адмирал А.Г. Головко был награжден четырьмя орденами Ленина, четырьмя орденами Красного Знамени, двумя орденами Ушакова 1-й степени, орденом Нахимова 1-й степени, двумя орденами Красной Звезды, высшей наградой Норвегии – орденом Святого Олафа.

Памятники легендарному флотоводцу установлены в городе Прохладном, его имя носят улицы Нальчика, Североморска, Балтийска, Кривого Рога. В год смерти адмирала его имя было присвоено ракетному крейсеру, а в 2012 г. – новому фрегату ВМФ России.

Александр Васильевич Горбатов родился 21 марта 1891 г. в деревне Пахотино (ныне Палехский район Ивановской области России) в большой и крепко верующей крестьянской семье. Окончил трехклассную сельскую школу и рано начал работать – сначала в хозяйстве отца, затем торговал варежками, трудился на Шуйской обувной фабрике. Еще в детстве под воздействием знакомого студента мальчик дал себе клятву: «Клянусь, никогда, никогда не буду пить, ругаться и курить!» Верность этому мальчишескому обещанию Горбатов хранил всю жизнь. «Сколько встречалось людей, насмехавшихся над моим воздержанием от водки и табака, но насмешки не действовали, – вспоминал он. – Даже встречалось начальство, которое “приказывало” пить, но я продолжал быть твердым». Нарушил свое обещание Горбатов единственный раз в жизни. Но об этом позже.

В октябре 1912 г. юноша был призван на службу в Русскую Императорскую армию, в знаменитый 17-й гусарский Черниговский полк. В составе этой прославленной части Александр мужественно защищал Родину во время Первой мировой войны, принимая участие во всех крупных сражениях Юго-Западного фронта. Грудь храбреца украсили Георгиевские медали 4-й и 3-й степеней и Георгиевские кресты 4-й и 3-й степеней, из рядовых гусар он дослужился до звания старшего унтер-офицера. В марте 1918-го демобилизовался и вернулся на родину, где занялся крестьянским трудом.

В августе 1919 г. Горбатов добровольцем вступил в Красную армию. Гражданскую войну прошел рядовым красноармейцем, затем командовал кавалерийским взводом, эскадроном, в мае 1920-го получил под команду 2-й Доно-Кубанский кавалерийский полк, а в августе – Отдельную Башкирскую кавалерийскую бригаду. Сражался против Вооруженных сил Юга России, Войска польского, армии Украинской Народной Республики.

После завершения Гражданской Красная армия была сильно сокращена, и Горбатова понизили в должности: в 1921-м он снова получил полк и в краткие сроки стал едва ли не лучшим полковым командиром в армии – в 1928-м, во время маневров, Б.М. Шапошников неоднократно ставил 7-й Черниговский Червонного казачества кавполк в пример остальным. Снова командиром бригады Горбатов стал только спустя семь лет, а 11 января 1933 г. получил 4-ю Туркестанскую горно-кавалерийскую дивизию, расквартированную в Туркмении. После введения в РККА персональных воинских званий Горбатов получил звание комбрига, а с мая 1936 г. командовал 2-й кавалерийской дивизией. Тогда же был награжден орденом Красной Звезды за отличную боевую и политическую подготовку.

Успешную военную карьеру кавалерийского военачальника поломал 1937 г. В разгар массовых репрессий в РККА Александр Васильевич был снят с должности «за связь с врагами народа», направлен в распоряжение Управления по командному и начальствующему составу РККА и исключен из ВКП(б). Случилось это вскоре после того, как на митинге, посвященном аресту комкора П.П. Григорьева, Горбатов заявил, что Григорьев – один из лучших командиров РККА и его невиновность будет доказана следствием. Впрочем, в дальнейшем его судьба сложилась отнюдь не по трагическому шаблону «Арест – пытки – расстрел»: в марте 1938 г. он был неожиданно восстановлен в партии и назначен заместителем командира 6-го кавалерийского корпуса, расквартированного в Осиповичах, а в октябре 1938 г. уволен в запас и арестован. «Допросов с пристрастием было пять с промежутком двое-трое суток; иногда я возвращался в камеру на носилках. Затем дней двадцать мне давали отдышаться. Когда началась третья серия допросов, как хотелось мне поскорее умереть!» – вспоминал генерал впоследствии. Тем не менее он сразу решил для себя: «Лучше я умру, чем оклевещу себя, а тем более других». Так и вышло: Горбатов не признал себя виновным и не подписал ни одного протокола допроса. 8 мая 1939 г. бывший комбриг был осужден по печально известной статье 58 УК РСФСР («Контрреволюционные преступления») на 15 лет лишения свободы и 5 лет поражения в правах. Наказание отбывал на колымском золотом прииске Мальдяк, где заболел цингой. Спас его фельдшер, который составил акт об инвалидности.

К счастью, и на свободе у Горбатова были друзья и союзники. В первую очередь жена Нина Александровна, у которой были репрессированы также отец и брат. Вступился за Горбатова и новый нарком обороны СССР С.К. Тимошенко. Благодаря его заступничеству 4 апреля 1940-го приговор в отношении Горбатова был отменен и дело направлено на доследование. 3 марта 1941-го он был восстановлен в воинском звании, а день спустя освобожден и направлен на лечение в санаторий «Архангельское» в Кисловодск. На момент выхода из тюрьмы Горбатов при росте 177 сантиметров весил 64 килограмма.

После лечения он получил назначение на должность заместителя командира 25-го стрелкового корпуса. Впервые в своей биографии Горбатов командовал не кавалерийским, а пехотным соединением. При этом Александр Васильевич так и оставался в отмененном летом 1940-го звании комбрига и продолжал носить «ромбы» в петлицах (к тому времени в РККА уже были введены генеральские звания и новые знаки различия).

Великую Отечественную войну 25-й стрелковый корпус встретил в составе 19-й армии на Западном фронте, а его боевое крещение пришлось на июль 1941 г., когда начались тяжелые оборонительные бои под Витебском. В сложной обстановке комбриг Горбатов проявил себя блестяще – он организовал оборону города Ярцево (одного из первых городов России, освобожденных от оккупантов в 1941-м) и удерживал его четыре дня. 22 июля комбриг получил ранение в ногу, был отправлен в Москву на лечение, а после выхода из госпиталя зачислен слушателем Курсов для высшего комсостава. Но по просьбе Горбатова его снова направили на фронт.

1 октября 1941 г. в Харькове комбриг принял 226-ю стрелковую дивизию, которая отлично проявила себя в оборонительных боях на Украине. 25 декабря 1941 г. Горбатову было присвоено звание генерал-майора, он удостоился ордена Красного Знамени. В июне 1942 г. военачальник был назначен инспектором кавалерии Юго-Западного фронта, в августе получил такую же должность на Сталинградском фронте. Октябрь 1942-го Горбатов встретил уже как заместитель командующего 24-й армией четвертого формирования на Сталинградском и Донском фронтах, а в апреле недолгое время командовал этой армией. В апреле – июне 1943-го Александр Васильевич командовал 20-м гвардейским стрелковым корпусом, входившим в резерв Ставки Верховного Главнокомандования, тогда же получил звание генерал-лейтенанта.

В июне 1943 г. Горбатов получил под командование 3-ю армию, с которой была связана вся его дальнейшая фронтовая судьба. История 3-й армии была трудной и славной: она была почти полностью уничтожена в самом начале войны, в конце июня 1941-го, затем обороняла Москву, прорывалась из окружения у Трубчевска, освобождала Елец. Знакомя Горбатова с армией, командующий фронтом М.М. Попов сказал: «Врылась в землю, засиделась в обороне, в прошлом провела ряд неудачных наступательных операций. Не буду характеризовать командиров, чтобы не привязывать вашего мнения к своему. Скажу одно: безнадежных нет. Нужна работа и работа, – как с генералами, так и с солдатами». И Горбатов взялся за эту работу. В первом же сражении он предложил доверить 3-й армии не вспомогательный, а самостоятельный участок для наступления. Этот план сначала был воспринят скептически:

«Сначала Г.К. Жуков отнесся с недоверием и к моим опасениям и к моим предложениям, а относительно ввода в полосе 3-й армии танкового корпуса и армии даже заметил с усмешкой:

– Вы, товарищ Горбатов, все хотите по-кавалерийски, налетом, шапками закидать противника.

Подумав немного, сказал:

– Пожалуй, это было бы неплохо, но планирование уже закончено, а до наступления осталось мало времени, и третья армия не успеет изготовиться.

Я заверил, что успеем».

И успели – 3-я армия достойно проявила себя во время освобождения Орла. Под его командованием бойцам «тройки» довелось участвовать в таких выдающихся военных операциях, как Орловская, Брянская, Черниговско-Припятская, Белорусская, Восточно-Прусская и Берлинская. И во всех этих сражениях армию вел вперед выдающийся военачальник Великой Отечественной – Александр Горбатов. 29 июня 1944 г. он получил звание генерал-полковника, а за умелое руководство 3-й армией при прорыве обороны противника в Восточной Пруссии 10 апреля 1945 г. удостоен звания Героя Советского Союза. К «Золотой Звезде» генерала представил лично Сталин, зачеркнув готовившееся представление к ордену Суворова 1-й степени (к тому времени у Горбатова уже были ордена Суворова 1-й и 2-й степеней и Кутузова 1-й и 2-й степеней). Остается добавить, что формулировка «умелое руководство» подразумевала и личное мужество. Как следует из приказа командующего фронтом К.К. Рокоссовского, «на второй день операции противник силами вновь введенной танковой дивизии “Великая Германия” в содействии с другими частями нанес удар по выдвинувшейся вперед группировке войск армии. В этот критический момент гвардии генерал-полковник Горбатов, лично находясь в боевых порядках частей 35 и 41 стрелковых корпусов, проявляя смелость и решительность, отразил все контратаки противника и этим обеспечил развитие успеха главной группировки войск фронта».

По воспоминаниям современников, генерал производил на них впечатление резкого, прямого в суждениях, горячего человека, для которого в борьбе за правду не было авторитетов. Характерен такой эпизод: в ходе конфликта с командующим армией К.С. Москаленко Горбатов в присутствии посторонних назвал его бесплатным приложением к армии и бесструнной балалайкой. А когда С.К. Тимошенко упрекнул его в излишней резкости, Горбатов заявил: «Я сказал то, что думаю. За пять дней наши дивизии захватили не одну сотню пленных, десятки орудий и минометов, и все потому, что действовали по своей инициативе, вопреки приказам командарма. Все руководство командарма заключается в самом беспардонном отношении к подчиненным. Мы только и слышим: “Гитлеру помогаешь, фашистам служишь, предатель!” Надоело слушать и бесконечную брань. Неужели командарм не понимает, что своим поведением не мобилизует подчиненных, а только убивает их веру в свои силы? Подобные оскорбления я слышал в Лефортовской тюрьме от следователя и больше слушать не хочу. Сначала я думал, что командарм позволяет себе так разговаривать только со мной, недавно прибывшим с Колымы. Но это трафарет и применяется к каждому из подчиненных». Интересно, что Москаленко в ответ на эту тираду попросту смолчал, а Тимошенко занял сторону Горбатова.

В тех ситуациях, где требовалось нестандартное, остроумное решение, Горбатов всегда был в первых рядах. Результаты действий его армии почти всегда оказывались блестящими. Так, во время освобождения Гомеля К.К. Рокоссовский даже не сразу поверил докладу Горбатова об успехах «тройки»:

«Константин Константинович только сказал:

– Да неужели это правда?

– Да, правда, – ответил я.

Тогда он воскликнул:

– Так развивайте, жмите сколько хватит сил! Это отлично – и неожиданно».

Не боялся Горбатов и перечить начальству в тех ситуациях, где считал это необходимым. Так, он категорически отказался развивать наступление на Бобруйск после того, как немцы подтянули резервы и потери 3-й армии за один день выросли на треть. На КП армии прибыл командующий фронтом, но даже личный приказ К.К. Рокоссовского не убедил Горбатова. «Я понимал, что значит не выполнить боевой приказ, и, оставшись в одиночестве, думал о том, что делать. Решил: вместо убийства армии подставить под удар свою голову, – вспоминал генерал. – Это был первый случай, когда мы разошлись во мнениях с таким авторитетным и бесконечно любимым и уважаемым войсками и лично мною военачальником, каким был Константин Константинович Рокоссовский».

Вспоминая этот случай, сам К.К. Рокоссовский писал: «Поступок Александра Васильевича только возвысил его в моих глазах. Я убедился, что это действительно солидный, вдумчивый военачальник, душой болеющий за порученное дело». И продолжал о Горбатове: «Смелый, вдумчивый военачальник, страстный последователь Суворова, он выше всего в боевых действиях ставил внезапность, стремительность, броски на большие расстояния с выходом во фланг и тыл противнику. Горбатов и в быту вел себя по-суворовски – отказывался от всяких удобств, питался из солдатского котла. Суворовские принципы помогали ему воевать. Но подчас А.В. Горбатов понимал их чересчур прямолинейно, без учета изменившихся условий».

Г.К. Жуков так вспоминал о генерале: «Наиболее энергично наступала 3-я армия под командованием генерала А.В. Горбатова, который на протяжении всей войны превосходно справлялся с ролью командующего армией. И можно сказать: он вполне мог бы успешно справиться и с командованием фронтом. Но за его прямоту, за резкость суждений он не нравился высшему руководству. Особенно против него был настроен Берия, который абсолютно незаслуженно продержал его в тюрьме несколько лет». Интересно, что во время подготовки Белорусской наступательной операции Жуков не раз критиковал Горбатова во время совещаний, а однажды, обращаясь к комкорам, в сердцах воскликнул: «Как вижу, вы все смотрите в рот Горбатову, а своего мнения не имеете!» Но К.К. Рокоссовский тогда утвердил решение Горбатова, и уже в ходе сражения Жуков признал его правоту. Нина Александровна Горбатова так вспоминала манеру общения своего мужа с Жуковым: «Приедут с рекогносцировки или с какого-то совещания с командирами, там у них вроде прошло все как положено, спокойно. И вот пьют они чай, обсуждают предстоящую или прошлую операцию, и вдруг разойдутся их мнения, и уж тут сцепятся так, что искры летят. А потом помолчат, пофыркают – и опять ничего, будто и не гневались».

Сам генерал писал: «Сейчас, много лет спустя, невольно задумываешься, в чем же заключалась основная причина успешности войск 3-й армии. Ведь армия ни разу не находилась в резерве Ставки, не была и во втором эшелоне фронта, имела малочисленные дивизии и вместе с тем добивалась больших успехов при сравнительно малых потерях в людях, технике и в вооружении. Что способствовало этому? Прежде всего возросшее мастерство, знание своего дела и понимание воинского долга, а самое главное – доблесть и героизм рядовых, сержантов, офицеров и генералов».

8 мая 1945-го соединения 3-й армии вышли на Эльбу в районе Магдебурга. В День Победы генерал единственный раз в жизни нарушил данное в 1907-м обещание никогда не пить. «В День Победы, в день горьких слез и радостного торжества, я выпил три рюмки красного вина под аплодисменты и радостные возгласы моих боевых товарищей и их жен», – вспоминал он.

В июне 1945 г. после гибели генерал-полковника Н.Э. Берзарина Горбатов был назначен на обе его должности – командующего 5-й ударной армией и коменданта Берлина, в дальнейшем был также начальником провинций Мекленбург и Западная Померания. С ноября 1946 г. командовал другими общевойсковыми армиями. В 1950–1954 гг. был командующим Воздушно-десантными войсками, в 1954–1958 гг. возглавлял войска Прибалтийского военного округа. 8 августа 1955 г. стал генералом армии. С 1958 г. состоял в Группе генеральных инспекторов МО СССР.

В советской военной истории генерал Горбатов остался и как автор интереснейшей мемуарной книги «Годы и войны», где честно рассказал о тех испытаниях, через которые ему довелось пройти в конце 1930-х. Рукопись книги генерал лично принес в редакцию журнала «Новый мир». Как вспоминал критик В.Я. Лакшин: ««Он появился в редакции несколько необычным для военного его ранга образом. Бывало, появлению самого предшествовала вереница адъютантов, порученцев, вестовых, передававших красиво оформленную рукопись. А случалось, именитый чинами и заслугами автор так и не переступал порога редакции: подтянутые лейтенанты или аккуратные майоры, отдавая честь, заезжали за версткой, спустя день-два привозили ее назад, а по выходе номера появлялись за авторскими экземплярами. Вот и все общение с авторами. С генералом Горбатовым все было иначе. Созвонившись с Твардовским, он появился в редакции в разгар рабочего дня. Мне запомнилось, как в нашу сумеречную залу вошел высокий краснолицый с мороза генерал в долгополой светлой шинели и с крупными звездами на погонах. Пока он разговаривал с Твардовским, сидя боком у стола, свет падал на его лицо, и я с любопытством взглядывал на нечастого у нас посетителя: пожилой человек, но стариком не назовешь – крепкий, спина прямая, кавалерийская посадка, обветренное лицо. Мне показалось, что в профиль он похож на маршала Жукова: та же скульптурная лепка волевого лица, пристальные глаза. Только то, что в лице Жукова выражено с некоторым нажимом – сильные надбровные дуги, выдающийся тупым углом подбородок, в лице Горбатова, пожалуй, смягчено: было в нем что-то и от русской деревенской округлости». В 1964-м вышел журнальный вариант мемуаров, год спустя – книжный. Успех был огромным, но десять лет спустя книгу уже начали изымать из армейских библиотек. В 1973-м вдове генерала предложили переиздание, но – без главы о репрессиях. Нина Александровна отказалась. В результате «Годы и войны» снова вышли к читателю только в годы перестройки.

За заслуги перед Родиной прославленный военачальник, помимо звания Героя Советского Союза, был удостоен трех орденов Ленина, ордена Октябрьской Революции, четырех орденов Красного Знамени, двух орденов Суворова 1-й степени, двух орденов Кутузова 1-й степени, ордена Суворова 2-й степени, ордена Кутузова 2-й степени, двух орденов Красной Звезды, Почетного оружия с изображением Государственного герба СССР, высшей боевой награды США – ордена «Легион Почета». Бюсты героя установлены в городах Орел и Новосиль Орловской области, которые он освобождал; памятник – в колхозе его имени в Ивановской области, мемориальная доска – в городе Мценск Орловской области. Именем А.В. Горбатова названы улицы в городах Гомель, Иваново, Уфа, Брянск, Волковыск, Рогачев. Нелегкая судьба полководца легла в основу художественного фильма «Генерал» (1992).

Александр Васильевич Горбатов скончался 7 декабря 1973 г. Могила военачальника находится на Новодевичьем кладбище в Москве.

Лев Михайлович Доватор родился 20 февраля 1903 г. в селе Хотино Лепельского уезда Витебской губернии (ныне Бешенковичский район Витебской области Беларуси). После окончания церковно-приходской школы и школы второй ступени работал в Витебске на льнопрядильной фабрике. В сентябре 1924 г. был призван в ряды РККА и направлен на должность заведующего складом при штабе 7-й кавалерийской дивизии. В феврале 1925 г. был направлен на учебу на Военно-химические курсы, находившиеся в Москве, по окончании которых с июня 1925 г. служил на должностях инструктора-химика и командира химвзвода 7-й кавалерийской дивизии.

В сентябре 1926 г. был направлен в Борисоглебско-Ленинградскую кавалерийскую школу комсостава РККА, по окончании которой был назначен на должность командира взвода 27-го кавалерийского полка. В октябре 1933 г. был назначен на должность политрука 1-го кавалерийского полка, а в мае 1935 г. – на должность комиссара отдельного разведывательного батальона 93-й стрелковой дивизии.

В мае 1936 г. командир был направлен на учебу в Военную академию имени М.В. Фрунзе, по окончании которой в 1939–1941 гг. прошел через должности начальника штаба кавалерийских полка, бригады и дивизии. Служил добросовестно и успешно, но никто и не подозревал, что в ближайшем будущем Доватор станет одним из самых легендарных кавалерийских командиров Красной армии.

Войну полковник Доватор встретил в московском госпитале, где находился на лечении. Добраться к своей 16-й кавдивизии, расквартированной в Западном Особом военном округе, возможности не было, и командир был зачислен в распоряжение штаба Западного фронта. На фронт он отправился в июле и сразу же проявил себя блестяще – за отличие в оборонительных боях на Соловьевской переправе через Днепр был 9 августа награжден орденом Красного Знамени.

В августе 1941 г. Доватор был назначен на должность командующего Отдельной кавалерийской группой, сформированной из 50-й и 53-й кавалерийских дивизий. С 14 августа по 2 сентября группа под командованием полковника Доватора совершила рейд по тылу противника на территории Смоленской области. Это была одна из самых впечатляющих и красивых операций советской кавалерии в истории Великой Отечественной.

Для нацистов появление в их тылу крупных кавалерийских соединений оказалось полной неожиданностью. Кавалеристы Доватора углубились в тылы врага на сто километров и больше двух недель в трудных условиях бездорожнья лесисто-болотистых районов Смоленщины вели непрерывные бои с врагом. В сводке Совинформбюро действия отряда были описаны так:

«Кавалерийская казачья группа под командованием полковника Доватора проникла в тыл фашистов и в течение продолжительного времени громила фашистские войска и коммуникации. В первом же бою казаки полностью истребили 3-й батальон 430-го германского пехотного полка.

Казаки перехватили коммуникации, нарушали связь, захватывали радиостанции, жгли вражеские склады, рубили фашистских солдат и офицеров. Гитлеровское командование издало специальный приказ об “истреблении казачьего отряда”. На следующий день этот приказ попал в руки наших кавалеристов. Прокладывая путь по болотам и глухим лесам, казаки появлялись там, где их меньше всего ожидали гитлеровцы. В одном из боев казаки разгромили еще один батальон противника, уничтожили 3 орудия, захватили 4 миномета, 9 станковых пулеметов, радиостанцию, сожгли автомашины и склады с обмундированием и продовольствием. Затем казаки совершили налет на фашистскую автоколонну и уничтожили 138 вражеских солдат и офицеров, разбили 58 грузовиков, 3 легковые автомашины, 3 цистерны с горючим.

Гитлеровцы бросали против наших конников танки, самолеты, устраивали засады, но казаки были неуловимы. Кавалерийская группа своим смелым рейдом нанесла врагу большие потери».

Всего за время смелого рейда доваторцы уничтожили свыше 2500 вражеских солдат и офицеров, 9 танков, более 200 машин, несколько военных складов. Были захвачены многочисленные трофеи, которые пошли на вооружение партизанских отрядов. И самое главное – рейд завершился полным успехом, кавалеристы удачно вернулись через линию фронта назад. Через девять дней после выхода к своим, 11 сентября, командир лихих конников получил звание генерал-майора.

В сентябре – октябре группа генерала Доватора приняла участие в тяжелых оборонительных боях на реке Меже и по реке Ламе. В октябре кавалерийская группа участвовала в ходе оборонительных боев на шоссе Белый – Ржев, прикрывая отступление стрелковых соединений на волоколамском направлении, а затем провела ряд наступательных боев в районе Истринского водохранилища и Солнечногорска. 2 ноября 1941 г. по итогам осенних боев генерал-майор Доватор был награжден высшим орденом СССР – орденом Ленина.

20 ноября Отдельная кавалерийская группа была реорганизована в 3-й кавалерийский корпус, а он в свою очередь шесть дней спустя был преобразован во 2-й гвардейский кавалерийский корпус.

11 декабря корпус под командованием Л.М. Доватора был передислоцирован в район Кубинки и после 150-километрового рейда по тылам противника к 19 декабря вышел к реке Рузе. Напротив деревни Палашкино под крутым берегом реки генерал разместил походный штаб корпуса и, решив лично осмотреть перед атакой расположение обороны противника, поднялся на противоположный берег реки. Гитлеровцы, заметив скопление людей, открыли по нему пулеметный огонь. Генерал-майор Доватор был смертельно ранен. Казаки в упорной и жестокой схватке окружили деревню Палашкино и разгромили важный узел обороны врага.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 декабря 1941 г. гвардии генерал-майору Доватору Льву Михайловичу за мужество и героизм, проявленные в боях с немецко-фашистскими захватчиками, посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Похоронен генерал на Новодевичьем кладбище.

Памятник Л.М. Доватору установлен в городе Руза, обелиск воздвигнут также на месте его гибели, на берегу Рузского водохранилища. Имя Доватора носят улицы в Москве, Краснодаре, Новосибирске, Челябинске, Владимире, Липецке, Ростове-на-Дону и во многих других городах бывшего Советского Союза.

Андрей Иванович Еременко родился 2 октября 1892 г. в слободе Марковка (ныне Марковского района Луганской области) в бедной крестьянской семье. В 1913 г. был призван в ряды Русской Императорской армии, в звании рядового храбро защищал Родину во время Первой мировой войны на Юго-Западном и Румынском фронтах, дослужился до звания младшего унтер-офицера. После демобилизации вернулся домой, но оружия не сложил – весной 1918-го создал партизанский отряд и развернул борьбу с частями германской армии, оккупировавшими Луганскую область. Затем этот отряд влился в Красную армию на правах регулярной части.

Гражданскую войну Еременко начал обычным красноармейцем, а закончил начальником штаба кавалерийского полка 1-й бригады 14-й кавдивизии Первой конной армии. Затем был направлен на обучение в Ленинградскую Высшую кавалерийскую школу и Ленинградские кавалерийские курсы усовершенствования командного состава. В 1926-м был удостоен высшего и единственного на тот момент ордена СССР – Красного Знамени. Однако на протяжении десятилетия военная карьера Еременко развивалась не особенно блестяще – и в 1929-м, и в 1937-м он был командиром кавалерийского полка. В 1935 г. окончил Военную академию имени М.В. Фрунзе. И только в августе 1937-го Андрей Иванович получил назначение на должность командира 14-й кавалерийской дивизии, с которой была связана его судьба во время Гражданской.

В дальнейшем руководство Наркомата обороны, словно спохватившись, начинает активно «двигать» Еременко по служебной лестнице. Меньше года покомандовав дивизией, он в феврале 1938-го получает звание комбрига и высшую награду СССР, орден Ленина, а в июне принимает 6-й кавалерийский корпус, причем вскоре становится комдивом. На этой должности комдив Еременко участвовал в Освободительном походе Красной Армии в Западную Белоруссию осенью 1939-го, причем его войска участвовали в вооруженных столкновениях с Войском польским в Новогрудке, Волковыске и Гродно. В июне 1940-го следует новое назначение – на 3-й механизированный корпус, в декабре 1940-го Еременко, уже будучи генерал-лейтенантом, получает целый округ (Северо-Кавказский), но, не успев принять дела, буквально через несколько дней назначается командующим 1-й Краснознаменной армией. Номинально именовавшаяся армией, эта гигантская военная структура фактически включала в себя все расквартированные на Дальнем Востоке воинские части с их подсобными хозяйствами и считалась главным щитом СССР на восточном рубеже в случае потенциального нападения Японии.

19 июня 1941 г. генерал-лейтенант Еременко был назначен командующим 16-й армией, перебрасывавшейся из Забайкальского военного округа в Западный Особый военный округ. Но 22 июня генерал узнал о внезапном нападении Германии и тут же выехал в Москву, куда прибыл 28 июня. В столице Еременко ожидала неожиданная новость – его назначили командующим Западным фронтом (предыдущий командующий генерал армии Д.Г. Павлов был отстранен от командования и вскоре расстрелян). 30 июня вступил в командование фронтом, которым руководил до прибытия С.К. Тимошенко (который был назначен командующим фронтом 2 июля, прибыл в войска 4 июля), после чего был оставлен заместителем командующего Западным фронтом.

В июле 1941-го положение на Западном фронте сложилось чрезвычайно сложное – огромные массы советских войск оказались в котлах, связь со многими частями была утеряна, их действия не координировались. На Еременко была возложена ответственность за состояние северного фланга фронта. Он участвует в оборонительных боях за Полоцк, Витебск и Смоленск. 19 июля генерал на 11 дней стал командующим Западным фронтом, после чего снова сдал должность Тимошенко. Во время прорыва Смоленского котла Еременко был ранен и вскоре отозван в Москву.

14 августа 1941 г. генерал был назначен командующим только что созданного Брянского фронта (через месяц ему было присвоено звание генерал-полковника). Главным противником для Еременко стал талантливый генерал вермахта Хайнц Гудериан. Именно его танки в ходе наступления на Москву взяли войска под командованием Еременко в кольцо восточнее Брянска. Немецкие танкисты в буквальном смысле слова выскочили на штаб фронта, но Еременко не потерял присутствия духа и первым бросился в атаку, успешно отразив неожиданный налет. Вскоре 3, 13 и 50-я армии под общим командованием Еременко начали прорыв из котла, в ходе которого 13 октября генерал был тяжело ранен и эвакуирован в Москву самолетом.

В декабре 1941 г. Еременко получил назначение на должность командующего 4-й ударной армией, входившей в состав Северо-Западного и Калининского фронтов. В ходе зимнего наступления РККА армия Еременко показала себя с наилучшей стороны, отбросив противника на 250 километров и освободив ряд городов. 20 января, находясь в штабе, генерал был тяжело ранен в ногу (у него был открытый перелом), но покинуть войска отказался и отправился в госпиталь только через три недели. Ранение оказалось очень серьезным – в госпитале Андрею Ивановичу пришлось провести около восьми месяцев. Только в августе 1942-го он вернулся в строй и сразу же был направлен на самый ответственный участок театра военных действий – к Сталинграду.

Юго-Восточный (с 28 сентября – Сталинградский, с 1 января 1943-го – Южный) фронт под командованием Еременко вынес на своих плечах основную тяжесть оборонительных боев за город на Волге. После четырех месяцев сражений в ноябре 1942-го войска Еременко прорвали оборону врага южнее Сталинграда и соединились с войсками Н.Ф. Ватутина, замкнув тем самым кольцо окружения вокруг 6-й армии Ф. Паулюса. Затем Еременко успешно пресек попытку войск Э. фон Манштейна деблокировать сталинградскую группировку, остатки которой 2 февраля 1943-го подняли белый флаг. В тот же день Еременко по состоянию здоровья был снят с должности командующего и отозван в Москву в распоряжение Ставки, а в дальнейшем направлен на лечение на грузинский курорт Цхалтубо.

В дальнейшем Еременко играл роль своеобразной «скорой помощи» Ставки – его назначали на должности, которые требовали инициативного, волевого и самостоятельно мыслящего командира. Так, генерал командовал Калининским (апрель – октябрь 1943 г., на этой должности 27 августа получил звание генерала армии; в октябре фронт переименован в 1-й Прибалтийский) и 1-м Прибалтийским (октябрь 1943 – февраль 1944 г.) фронтами, Отдельной Приморской армией (февраль – апрель 1944 г.) и 2-м Прибалтийским фронтом, то есть успел повоевать и на севере, и на юге. Особенно отличились войска Еременко в ходе Крымской наступательной операции – ими были освобождены от врага Феодосия, Судак, Алушта, Алупка и Ялта, 16 апреля армия вышла в предместья Севастополя. В ходе освобождения Красной армией Белоруссии летом 1944-го 2-й Прибалтийский фронт под командованием Еременко успешно провел Режицко-Двинскую наступательную операцию, за что 29 июля 1944 г. был удостоен звания Героя Советского Союза.

Осенью 1944-го 2-й Прибалтийский фронт в ходе тяжелых наступательных боев прорывался к Риге, вокруг которой противник возвел множество крепких оборонительных рубежей. Успех стал возможен благодаря помощи войск соседнего фронта И.Х. Баграмяна, заперевшего 30 немецких дивизий в Курляндском котле.

26 марта 1945 г. Еременко сдал должность Л.А. Говорову и был назначен командующим 4-м Украинским фронтом, который действовал на территории Чехословакии. Выдающимся успехом фронта стала Моравско-Остравская операция, в ходе которой были освобождены Словакия и восточные районы Чехии. День Победы генерал армии Еременко встретил недалеко от Праги.

В послевоенные годы Еременко командовал военными округами – Прикарпатским (1945–1946), Западно-Сибирским (1946–1953) и Северо-Кавказским (1953–1958). На последней должности он получил погоны Маршала Советского Союза (11 марта 1955 г.). В 1958 г. он был назначен генеральным инспектором Группы генеральных инспекторов Министерства обороны СССР. 19 ноября 1970 г. легендарный военачальник скончался. Урна с его прахом была захоронена в Кремлевской стене.

А.И. Еременко по праву считается одним из самых активных генералов-мемуаристов – в то время когда многие его ровесники оставили по одной скупой книге воспоминаний, Еременко успел при жизни издать целых шесть: «Боевые эпизоды», «На западном направлении», «Против фальсификации истории Второй мировой войны», «Сталинград», «В начале войны» и «Годы возмездия». В 2013 г. были впервые опубликованы фронтовые дневники генерала, которые донесли до нас множество интереснейших подробностей его службы.

В истории Великой Отечественной войны генерал Еременко остался как противоречивая фигура. Сохранилось множество отзывов о нем как о тяжелом и грубом в общении с подчиненными человеке. В частности, Сталин так высказывался о генерале: «Еременко я расцениваю ниже, чем Рокоссовского. Войска не любят Еременко. Рокоссовский пользуется большим авторитетом. Еременко очень плохо показал себя в роли командующего Брянским фронтом. Он нескромен и хвастлив». Но в то же время нельзя не признать, что генерал с первого до последнего дня войны находился «в самом пекле», не раз проявляя личное мужество и сполна оплатив Победу собственной кровью.

За заслуги перед Родиной Андрей Иванович Еременко был удостоен, помимо звания Героя Советского Союза, пяти орденов Ленина, ордена Октябрьской Революции, четырех орденов Красного Знамени, трех орденов Суворова 1-й степени, ордена Кутузова 1-й степени, Почетного оружия с изображением Государственного герба СССР, а также звания Героя ЧССР, высших орденов Чехословакии – Белого Льва «За победу» и Клемента Готвальда, польского ордена «Крест Грюнвальда», американского ордена «Легион Почета».

Имя А.И. Еременко носят многочисленные улицы в Москве, Волгограде, Ростове-на-Дону, Смоленске, Донецке, Славянске, Керчи, Феодосии, Велиже и других городах, в Торопце ему установлен памятник.

Дмитрий Михайлович Карбышев родился 14 октября 1880 г. в Омске в семье военного чиновника. 6 сентября 1891 г. поступил в Сибирский кадетский корпус, по окончании которого поступил в Николаевское инженерное училище. В 1900 г. был выпущен из училища подпоручиком в 1-й Восточно-Сибирский саперный батальон. Участвовал в Русско-японской войне, которую закончил в чине поручика, кавалером орденов Святого Станислава 3-й степени с мечами и бантом и 2-й степени с мечами, Святой Анны 4-й степени «За храбрость» и 3-й степени с мечами и бантом и Святого Владимира 4-й степени с мечами и бантом.

В 1908–1911 гг. молодой офицер учился в Николаевской военно-инженерной академии, после окончания которой служил командиром минной роты в Брест-Литовской крепости. Мужественно сражался в годы Первой мировой войны – был дивизионным инженером 78-й и 69-й пехотных дивизий, затем начальником инженерной службы корпуса. В начале 1915 г. участвовал в штурме крепости Перемышль, был ранен в ногу. Отважный офицер был отмечен орденом Святой Анны 2-й степени с мечами и закончил войну в чине подполковника (присвоен 26 апреля 1916 г.).

В декабре 1917 г. в Могилеве-Подольском Д.М. Карбышев вступил в Красную гвардию, с 1918 г. служил в Красной армии. Во время Гражданской войны состоял в Коллегии по обороне при Главном военно-техническом управлении РККА, служил начальником отдельного инженерного управления Северо-Кавказского военного округа и главным руководителем всех оборонительных работ Восточного фронта. В 1920-м возглавлял Управление военно-полевых строительств, был заместителем начальника инженеров Южного фронта, руководил строительством укреплений на Каховском плацдарме и инженерным обеспечением штурма Чонгарских укреплений и Перекопа. Сразу после войны был помощником, заместителем, а затем начальником инженеров вооруженных сил Украины и Крыма.

В 1930-х Дмитрий Михайлович Карбышев заслуженно считался одним из главных военных инженеров СССР. В 1935 г. ему было присвоено звание дивинженера. С февраля 1934 г. Карбышев был начальником кафедры военно-инженерного дела Военной академии Генштаба, с 1936-го – помощником начальника кафедры тактики высших соединений по инженерным войскам Военной академии Генерального штаба. В 1938 г. окончил Военную академию Генерального штаба (22 февраля присвоено звание «комдив»). 23 октября 1938 г. утвержден в ученом звании профессора, 4 июня 1940-го получил звание генерал-лейтенанта инженерной службы, в 1941-м стал доктором военных наук. Ученый опубликовал более ста научных трудов по военно-инженерному искусству. За заслуги перед Родиной Дмитрий Михайлович был награжден орденами Красной Звезды и Красного Знамени.

Начало Великой Отечественной войны Д.М. Карбышев встретил в Гродно, где находился в командировке. 27 июня штаб 10-й армии, к которому он был прикомандирован, оказался в окружении. 8 августа 1941 г. при попытке выйти из окружения генерал Карбышев был тяжело контужен в бою в районе Днепра, у деревни Добрейка Могилевской области Белорусской ССР, и был взят в плен в бессознательном состоянии.

Генерала содержали в нескольких германских концлагерях – Замосць, Хаммельбург, Флоссенбюрг, Майданек, Освенцим, Заксенхаузен и Маутхаузен. Как и все советские генералы, Карбышев немедленно начал получать от администрации лагерей предложения о сотрудничестве, но неизменно с негодованием отвергал их. В плену мужественный военачальник провел почти четыре года.

В ночь на 18 февраля 1945 г. в концлагере Маутхаузен группа из пятисот пленных, в которой находился и Д.М. Карбышев, была подвергнута зверской пытке – людей поливали ледяной водой на морозе. Майор канадской армии де Сен-Клер свидетельствовал: «Как только мы вступили на территорию лагеря, немцы загнали нас в душевую, велели раздеться и пустили на нас сверху струи ледяной воды. Это продолжалось долго. Все посинели. Многие падали на пол и тут же умирали: сердце не выдерживало. Потом нам велели надеть только нижнее белье и деревянные колодки на ноги и выгнали во двор. Генерал Карбышев стоял в группе русских товарищей недалеко от меня. Мы понимали, что доживаем последние часы. Через пару минут гестаповцы, стоявшие за нашими спинами с пожарными брандспойтами в руках, стали поливать нас потоками холодной воды. Кто пытался уклониться от струи, тех били дубинками по голове. Сотни людей падали замерзшие или с размозженными черепами. Я видел, как упал и генерал Карбышев».

Посмертно не изменившему присяге генерал-лейтенанту Дмитрию Карбышеву 16 августа 1946 г. было присвоено высокое звание Героя Советского Союза. Его имя по праву стало одним из символов героизма, верности воинскому долгу и чести офицера. Имя генерала Карбышева носили и носят многочисленные улицы в странах бывшего СССР, ему установлены памятники в Москве, Омске, Кургане, Киеве, Владивостоке, Гродно, у входа в мемориал на месте лагеря Маутхаузен (Австрия).

Михаил Ефимович Катуков родился 4 сентября 1900 г. в селе Большое Уварово Коломенского уезда Московской губернии (ныне Озерского района Московской области России) в бедной многодетной крестьянской семье. Большое влияние на мальчика в детстве оказал его дед Епифан Егорович, ветеран Русско-турецкой войны 1877–1878 гг. С ранних лет Михаил начал работать, а после окончания начальной школы в 1912-м был отправлен родителями в Санкт-Петербург, где работал мальчиком-посыльным в молочном магазине, а затем устроился на завод.

Биографию юноши резко изменила революция. Семнадцатилетний Катуков участвовал в Октябрьском вооруженном восстании в Петрограде в 1917 г., но вскоре из-за смерти матери вернулся в родное село. В марте 1919-го был призван в ряды РККА. Гражданскую войну прошел рядовым красноармейцем, участвовал в подавлении Донского казачьего восстания в 1919 г., затем сражался на Западном фронте против Войска польского.

После войны Михаил решил остаться на службе. Окончил 23-и Могилевские пехотные курсы, на протяжении 1920-х был командиром взвода, роты, помощником командира батальона, начальником штаба 80-го Ленинградского Краснознаменного стрелкового полка. В 1932-м получил перевод в бронетанковые войска, с которыми в дальнейшем была связана вся его жизнь. Учился новой для него военной профессии с удовольствием и энтузиазмом и быстро достиг отличных результатов – уже в 1933-м Михаил Катуков занял первое место на окружных стрелковых соревнованиях по стрельбе из танка. Служил сначала в 5-й отдельной механизированной бригаде Белорусского военного округа (1932–1934), затем получил перевод в Киевский военный округ. Там служил на должностях начальника штаба 135-й стрелково-пулеметной бригады 45-го мехкорпуса, командира 5-й легкотанковой бригады 25-го танкового корпуса (во главе бригады участвовал в Освободительном походе РККА в Западную Украину в сентябре 1939 г.). В ноябре 1940 г. был назначен командиром 20-й танковой дивизии 9-го мехкорпуса Киевского Особого военного округа. Эта дивизия существовала только на бумаге: из 375 танков, которые должны были быть в ней по штату, не было ни одного. Задача по формированию дивизии легла на плечи нового командира.

Таким образом, Великую Отечественную войну в будущем легендарный танкист начал без танков. 20-я танковая дивизия летом 41-го сражалась в пешем порядке, а врага обманывали с помощью фанерных макетов. Боевым крещением Катукова в годы Великой Отечественной войны стало танковое сражение под Дубно. «Помните лаконичные сообщения Совинформбюро: “На Луцком направлении в течение дня развернулось танковое сражение, в котором участвует до 4000 танков с обеих сторон. Танковое сражение продолжается”, – вспоминал М.Е. Катуков. – Ну вот в этом сражении участвовала и моя 20-я дивизия с тридцатью учебными танчишками. Но дрались наши люди отчаянно: каждый наш танк, хоть и учебный, разбил от трех до девяти немецких. А потом. Потом сражались как пехотинцы: стреляли из винтовок, у кого они были, дрались лопатами, гаечными ключами, ломами». Понеся большие потери, полковник с трудом вывел остатки своей дивизии из окружения. В сентябре 1941-го Михаил Ефимович был назначен командиром 4-й танковой бригады, которая отличилась во время обороны Москвы сначала на Мценском направлении, затем на Волоколамском шоссе. Только в течение недели, с 4 по 11 ноября, бригада Катукова уничтожила 133 танка, 49 орудий, 8 самолетов, 15 тягачей с боеприпасами и полк пехоты. Советские танкисты при этом потеряли 23 танка и 555 человек убитыми и ранеными.

За выдающиеся успехи в боях и нанесенные значительные потери войсками немецкой 2-й танковой армии генерала Х. Гудериана приказом наркома обороны СССР от 11 ноября 1941 г. бригада первой в Красной армии получила гвардейское знамя и наименование 1-й гвардейской танковой. Днем раньше командиру бригады было присвоено звание «генерал-майор танковых войск». В ходе контрнаступления советских войск под Москвой в декабре 1941 – январе 1942 г. М.Е. Катуков командовал подвижной группой в 16-й и 20-й армиях Западного фронта в составе двух танковых, одной мотострелковой бригад и одного танкового батальона. Эта группа успешно действовала при освобождении Волоколамска и прорыва немецкой обороны по рубежам рек Лама и Руза.

В апреле 1942 г. Михаил Ефимович Катуков возглавил 1-й танковый корпус (24 тяжелых танка КВ, 88 танков Т–34 и 69 легких танков), который блестяще проявил себя в оборонительных сражениях летней кампании 1942 г. на Брянском фронте. В сентябре 1942-го получил под начало 3-й механизированный корпус Калининского фронта.

Тогда же состоялся обстоятельный разговор Катукова с И.В. Сталиным. Согласно воспоминаниям генерала, он протекал при следующих обстоятельствах:

«Сталин, вышагивая по кабинету, задает мне еще вопрос:

– Как считаете, хороши наши танки или нет? Говорите прямо, без обиняков.

Отвечаю, что танки Т–34 полностью оправдали себя в боях и что мы возлагаем на них большие надежды. А вот тяжелые танки KB и боевые машины Т–60 и Т–70 в войсках не любят.

Сталин на минуту остановился, вопросительно изогнув бровь:

– По какой причине?

– KB, товарищ Сталин, очень тяжелы, неповоротливы, а значит, и неманевренны. Препятствия они преодолевают с трудом. А вот тридцатьчетверке все нипочем. К тому же KB ломают мосты и вообще приносят много лишних хлопот. А на вооружении у KB такая же семидесятишестимиллиметровая пушка, что и на тридцатьчетверке. Так, спрашивается, какие боевые преимущества дает нам тяжелый танк? Вот если бы у KB пушка была посильнее, калибром побольше, тогда другое дело. Можно бы, пожалуй, мириться и с его тяжестью, и с другими конструктивными недостатками.

Раскритиковал я и легкий танк Т–60. У него на вооружении пусть и автоматическая, но всего лишь 20-мм пушка. Серьезной борьбы с бронетанковыми силами врага эта машина вести не может. К тому же у него мал клиренс, а совершать на нем марши, ходить в атаку по снегу и грязи – мертвое дело. В подмосковных боях нам пришлось эти танки таскать на буксире.

Легкий танк Т–70 имеет более солидную броневую защиту, вооружен 45-мм пушкой, на нем установлены два автомобильных двигателя. Но он только начал поступать на вооружение и пока себя ничем особенным не проявил.

– Одна канитель с ними, товарищ Сталин, – заключил я.

Верховный слушал внимательно, не перебивал. Но когда я изложил свою точку зрения о всех танках, находившихся у нас на вооружении, он, выдержав длинную паузу, неожиданно начал мне доказывать, что я напрасно так резко обрушился на KB, Т–60 и Т–70, что они неплохие машины и, возможно, мы, танкисты, просто недооцениваем их.

Слушая Сталина, я, разумеется, волновался. Уже по тому, что Сталин с особым пристрастием пытал меня, чем хороши и чем плохи по своим тактико-техническим свойствам наши танки, я понял, что Верховный Главнокомандующий хочет досконально, до самой, что называется, глубины, разобраться в сильных и слабых сторонах нашей бронетанковой техники сорок второго года».

С 30 января 1943 г. до Победы Катуков (с 18 января 1943 г. – генерал-лейтенант, с 10 апреля 1944-го – генерал-полковник танковых войск) командовал 1-й танковой армией второго формирования (с 25 апреля 1944 г. – 1-й гвардейской), которая участвовала в Курской битве, Белгородско-Харьковской, Житомирско-Бердичевской, Проскуровско-Черновицкой, Львовско-Сандомирской операциях и в сражениях за удержание Сандомирского плацдарма на Висле. За успешное руководство воинскими соединениями и проявленные при этом личное мужество и героизм генерал-полковнику танковых войск Катукову Михаилу Ефимовичу 23 сентября 1944 г. было присвоено звание Героя Советского Союза.

Танкисты Катукова всегда дрались самоотверженно, всегда находились в самом пекле. О том, какое напряжение доводилось испытывать во время боя, свидетельствует эпизод из воспоминаний генерала, касающийся Курской битвы:

«Бурда переступил порог избы, еле держась на ногах. Небритое лицо его было черным от копоти и усталости. Гимнастерка в пятнах пота. Сапоги в пыли. Таким мы его еще не видели. Он было поднес руку к шлему. Но я шагнул ему навстречу, обнял и усадил на скамейку:

– Ну, рассказывай по порядку.

– Товарищ командующий, потери.

– Без потерь на войне…

– Нет, таких не было.

Странно было слышать все это от такого командира, как Бурда.

– Рассказывай, Александр Федорович.

И Бурда стал рассказывать. На их участке противник атаковал непрерывно. По пятьдесят – сто танков шли. Впереди “тигры”, “пантеры”.

– А с ними трудно, товарищ командующий. Бьешь по ним, а снаряды рикошетом отлетают.

– Ну и каковы результаты боя?

– Потери. Ужасные потери, товарищ командующий. Процентов шестьдесят бригады.

Можно было понять состояние Бурды. Незадолго до начала боев он принял бригаду. Это был его первый бой как комбрига. И вдруг такой непривычный исход: ведь обычно он умел воевать малой кровью, как говорили тогда. Брал противника хитростью.

Я попросил Шалина (начальника штаба) дать донесение, где значился боевой счет 49-й танковой бригады. Немецкие потери значительно превышали потери бригады Бурды.

Я поднялся и пожал руку комбригу.

– Считай, что ты выполнил задачу. Главное, вы выстояли, не отступили. А сейчас иди к ремонтникам, поторопи их. Пусть поскорей восстанавливают машины. Я уверен, что на них вы еще будете воевать по-гвардейски».

В дальнейшем части армии отличились в Висло-Одерской, Восточно-Померанской и Берлинской операциях. Катуковцы первыми форсировали реку Шпрее и, взаимодействуя с войсками 8-й армии В.И. Чуйкова, овладели районом Цоо и частью парка Тиргартен близ Рейхстага. Здесь армия вошла в соприкосновение с войсками танковой армии генерала С.И. Богданова, наступавшими с севера и северо-востока. За успешное руководство воинскими соединениями и проявленные при этом личное мужество и героизм генерал-полковник танковых войск Катуков Михаил Ефимович 6 апреля 1945 г. был награжден второй медалью «Золотая Звезда». Звания Героя Советского Союза также было присвоено еще 117 офицерам и солдатам 1-й гвардейской танковой армии.

В войсках Катукова любили и гордились своим командующим. Перед боями он всегда сам встречался с личным составом, разъяснял важность поставленной задачи, никогда не забывал похвалить за удачные действия, поощрял наиболее отличившихся. Многих своих офицеров и бойцов генерал помнил в лицо и по фамилии.

После войны Катуков еще три года командовал 1-й гвардейской танковой армией в составе Группы советских оккупационных войск в Германии, одновременно будучи начальником Советской военной администрации земли Саксония. С апреля 1948 по июнь 1950 г. – командующий бронетанковыми и механизированными войсками Группы советских оккупационных войск в Германии.

В 1951 г. М.Е. Катуков окончил Высшие академические курсы при Высшей военной академии имени К.Е. Ворошилова. С сентября 1951 г. – командующий 5-й гвардейской механизированной армией Белорусского военного округа. С июня 1955 г. – генерал-инспектор Инспекции танковых войск Главной инспекции Министерства обороны СССР. С апреля 1957 г. – заместитель начальника Главного управления боевой подготовки Сухопутных войск. С 1963 г. – военный инспектор-советник Группы генеральных инспекторов Министерства обороны СССР. 5 октября 1959 г. военачальнику было присвоено звание маршала бронетанковых войск.

Михаил Катуков по праву стал легендой, одним из наиболее известных танковых военачальников за всю историю отечественных вооруженных сил. За заслуги перед Родиной военачальник был отмечен, помимо двух званий Героя Советского Союза, четырьмя орденами Ленина, тремя орденами Красного Знамени, двумя орденами Суворова 1-й степени, орденом Кутузова 1-й степени, орденом Богдана Хмельницкого 1-й степени, орденом Красной Звезды, орденом «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» 3-й степени, военными наградами Польши, ГДР, Чехословакии, Монголии и Великобритании.

Скончался маршал бронетанковых войск М.Е. Катуков 8 июня 1976 г. Похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве. Бронзовый бюст героя установлен в городе Озеры. В Москве на доме, в котором жил М.Е. Катуков, установлена мемориальная доска, открыт музей-квартира. В городах Озеры Московской области и Мценск Орловской области установлены бюсты. Именем военачальника названы улицы в городах Москва, Липецк, Мценск Орловской области и Снежное Донецкой области, где также установлены мемориальные доски.

Николай Герасимович Кузнецов родился 11 июля 1904 г. в деревне Медведки (ныне Котласский район Мурманской области России) в крестьянской семье. Рано осиротел, в тринадцатилетнем возрасте начал работать в Архангельском порту рассыльным. Военную службу Николай Кузнецов начал в 1919-м, специально приписав себе два года, чтобы быть зачисленным в Северо-Двинскую военную речную флотилию. В 1923–1926 гг. учился в Военно-морском училище имени М.В. Фрунзе, по окончании которого ему в качестве поощрения было предоставлено право выбора флота и корабля. Кузнецов выбрал Черноморский флот и крейсер «Червона Украина», на нем он служил командиром батареи и старшим вахтенным начальником. В 1929–1932 гг. учился в Военно-морской академии, которую, как и училище, окончил с отличием. После года службы на крейсере «Красный Кавказ» был в возрасте 29 лет назначен командиром «Червоной Украины» (ноябрь 1933 – август 1936 г.), и вскоре крейсер приобрел заслуженную славу лучшего корабля не только Черноморского флота, но и всех Морских сил СССР, а его командир – самый молодой капитан 1-го ранга на всех флотах мира – был удостоен ордена Красной Звезды.

В 1936–1937 гг. Николай Герасимович был в Испании, где занимал должность главного военно-морского советника. Он отвечал за подготовку и проведение боевых операций республиканского флота, обеспечивал прием транспортов из СССР. Наградами Кузнецову стали высшие ордена Советского Союза – Ленина и Красного Знамени.

В августе 1937 г. Н.Г. Кузнецов в звании капитана 1-го ранга был назначен заместителем командующего, а в январе 1938-го – командующим Тихоокеанским флотом. Командовавший в то время дивизионом подводных лодок Тихоокеанского флота В.А. Касатонов вспоминал о Н.Г. Кузнецове в 1938-м: «Он посещал надводные корабли и подводные лодки, авиационные и береговые части, штабы, доходил до каждого командира и матроса, вникал в отработку организации службы, быта, досуга личного состава кораблей, частей и соединений. Не раз на служебных совещаниях и в личных беседах Николай Герасимович указывал, как тщательно надо изучать и беречь оружие, технику, готовить личный состав к боевым действиям и приводить их в боевую готовность, изучать противника, знать театр боевых действий. Большую заботу проявлял он о плавающем составе, много внимания уделял подготовке командиров кораблей – единоначальников, их умению самостоятельно решать задачи в море, а также и во взаимодействии с другими. Способности нашего командующего – твердость, инициатива, решительность – ярко проявились в период вооруженного конфликта на озере Хасан, летом 1938 г. Он неуклонно проводил в жизнь четкую систему оповещения, связи, оперативных готовностей флота, которая им практически воплощалась в жизнь, чтобы нас не могли застигнуть врасплох, – об этом он напоминал, требовал, учил».

В марте 1939-го Кузнецов был переведен в Москву и назначен заместителем наркома ВМФ СССР, а 29 апреля того же года 34-летний флотоводец стал народным комиссаром ВМФ СССР. Он был самым молодым наркомом в стране и, что примечательно, первым моряком, возглавившим флотский наркомат (предшественники Кузнецова, армейский комиссар 1-го ранга П.А. Смирнов и командарм 1-го ранга М.П. Фриновский, были репрессированы, и принимать дела Кузнецову было не у кого). Место созданного в 1938 г. наркомата в структуре руководства вооруженными силами страны было не вполне определено, и получалось так, что деятельность наркомата курировал лично И.В. Сталин. «Это было и хорошо, и плохо, – вспоминал Кузнецов, – хорошо потому, что многие важнейшие вопросы решались быстро и в самой высокой инстанции, а плохо из-за того, что никто иной, кроме Сталина (даже Молотов), их решать не хотел».

Тем не менее молодой нарком энергично взялся за дело. «У меня, молодого тогда наркома ВМФ, были такие же молодые командующие, как и я сам, не имеющие боевого опыта, но все с полным напряжением сил готовили подчиненные им флоты к войне, – вспоминал Кузнецов. – “Борьба за первый залп” – так можно охарактеризовать предвоенные два года – 1939 и 1940-й. В чем суть этого лозунга? Опасность внезапного нападения – к чему было достаточно оснований – на флоте сознавали все и поэтому проводили сотни учений по быстрому повышению готовности на случай неожиданной войны. Оглядываясь назад, вижу немало ошибок и недоделок со своей стороны, но задним числом всегда видится больше и лучше». Сегодня вклад Кузнецова в развитие советского ВМФ перед войной справедливо расценивается как колоссальный. 24 июля 1939 г. по инициативе наркома в СССР был учрежден День Военно-морского флота. 4 июня 1940 г. Николаю Герасимовичу было присвоено звание «адмирал».

Именно адмирал Кузнецов еще 19 июня 1941 г. отдал приказ о приведении всех сил флота в боевую готовность № 2 (согласно ей экипажи кораблей боевого ядра должны были находиться на кораблях и в частях, запасы на корабли принимались полностью, оружие готовилось к применению, развертывались дополнительные корабельные дозоры, усиливалось ведение воздушной разведки на море, ускорялся ремонт кораблей резерва). А уже в 23.50 21 июня всем флотам была объявлена боевая готовность № 1 – она обозначала немедленное применение оружия и готовность кораблей к выходу в море. Эта мера позволила избежать потерь кораблей и морской авиации в первый же день войны. В 3.15. 22 июня 1941-го корабли советского ВМФ встретили врага огнем и начали постановку мин по плану прикрытия. А уже в августе – сентябре 1941 г. по инициативе Н.Г. Кузнецова морские летчики бомбили Берлин. Всего на столицу Третьего рейха тогда было сброшено 36 тонн фугасных бомб и 34 бомбы с листовками. Психологический эффект этой акции был огромным.

В годы Великой Отечественной адмирал Николай Герасимович Кузнецов деятельно и энергично руководил действиями советского флота в должности наркома ВМФ, а с 31 марта 1944 г. также и главнокомандующего ВМС. Во время войны флоты подчинялись фронтам, так что задачи перед Н.Г. Кузнецовым ставили командующие фронтами, а также Ставка. Черноморский, Балтийский и Северный флоты, военные флотилии внесли большой вклад в общее дело разгрома врага, Тихоокеанский флот выполнял сдерживающую роль на Дальнем Востоке. Крейсерники и катерники, подводники и морские летчики, сторожевики и миноносники, морские пехотинцы и «пахари моря» – тральщики, артиллеристы береговых батарей и экипажи вспомогательных судов – все они честно выполнили свой долг перед Родиной. За годы войны советские моряки потопили свыше 1200 боевых кораблей и вспомогательных судов, 1300 транспортов, высадили свыше 110 оперативных и тактических десантов, в которых участвовали в общей сложности более 250 тысяч человек. Северный флот обеспечил охрану 77 союзных конвоев в составе 1464 океанских транспортов.

31 мая 1944 г. Николаю Герасимовичу Кузнецову за образцовое выполнение воинского и служебного долга единственному в стране было присвоено звание «адмирал флота» (в то время равнялось генералу армии; 25 мая 1945 г. было приравнено к званию Маршала Советского Союза).

В ходе советско-японской войны 1945 г. Н.Г. Кузнецов руководил действиями Тихоокеанского флота и Амурской военной флотилии, находясь непосредственно в Ставке Вооруженных сил Дальнего Востока, координировал действия флота с сухопутными войсками при проведении десантирования на Сахалин, Курильские острова и порты Северной Кореи. 14 сентября 1945 г. за большие заслуги адмиралу флота Кузнецову было присвоено звание Героя Советского Союза.

Сослуживцы и подчиненные запомнили адмирала Кузнецова как человека выдающихся служебных и моральных качеств. Высокообразованный, умный, тактичный, благородный душой, Николай Герасимович всего себя отдавал делу и того же требовал от своих работников. Сам будучи кристально честным человеком, он не верил в нечестность других. Всегда помогал даже тем, кто заведомо был к нему недоброжелателен. Себя же защитить от несправедливых нападок Кузнецов не мог, не умел – он жил не для себя, а для дела и других людей.

25 февраля 1946 г. наркомат ВМФ СССР был упразднен, а Военно-морской флот был включен в состав наркомата (с марта 1946 г. – министерства) Вооруженных сил СССР. Кузнецов был назначен главнокомандующим ВМС – заместителем наркома (затем министра) Вооруженных сил СССР. Но на этой должности Кузнецов начал вызывать все большее и большее недовольство Сталина (который занимал пост министра Вооруженных сил СССР и был, таким образом, прямым начальником адмирала). Кузнецов разработал и представил в правительство десятилетнюю программу строительства ВМФ, включавшую производство авианосцев, новых подводных лодок и эсминцев, настойчиво напоминал о необходимости защиты флота и военно-морских баз от атомного оружия. Подобная активность не нравилась Сталину, и он начал отдалять Николая Герасимовича от себя. Крупный конфликт возник у адмирала и с Министерством судостроительной промышленности, и с влиятельным членом Политбюро Н.А. Булганиным. «Когда закончилась война, – вспоминал Николай Герасимович, – и встал вопрос о новом плане судостроения, разгорелись споры с представителями Наркомата судостроения, а после моего ухода они провели у Сталина все свои положения во вред делу. Так, они согласились на постройку тяжелых крейсеров, которые явно после войны были не нужны современному флоту. Так ввиду трудности постройки были “зарезаны” авианосцы, на которых я настаивал, так мы долго задержались на старых подлодках. Много, много подобных вопросов было решено после войны явно неправильно и во вред делу только потому, что Сталин, не понимая их, уже никого не слушал и не терпел возражений. Судостроители же (Малышев и Носенко) исходили из интересов своего ведомства, а моряки не были в состоянии доказать свою правоту. В это время особенно отрицательно сказалась неустойчивая позиция Жданова и Булганина, которые не хотели возражать Сталину».

В 1946 г. отношение И.В. Сталина к Кузнецову испортилось окончательно. «Со временем я стал уверен в себе, – вспоминал адмирал, – упорнее отстаивал интересы флота и осмеливался возражать даже самому Сталину, когда считал это нужным для дела. На этом, собственно, я и свернул себе шею. В один из дней весной 1946 г. у меня состоялся разговор со Сталиным по телефону. Он предложил разделить Балтийский флот на два. Сначала я, как всегда, попросил время подумать, а потом, дня через два, ответил ему, что считаю это неправильным. Театр небольшой и с оперативной точки зрения неделимый. Сталин, как выяснилось позднее, остался моей позицией недоволен, но тогда, ничего не сказав, повесил трубку. Вызванные на следующий день в кабинет к Сталину, мы докладывали ему свое мнение. Я остался на своих позициях, будучи глубоко убежденным в своей правоте. И.С. Исаков молчал, А.И. Микоян, сославшись на него, сказал, что Исаков за предложение Сталина. Сталин начал ругать меня, а я не выдержал и ответил, что, если я не подхожу, прошу меня убрать. Сказанное обошлось мне дорого. Сталин ответил: “Когда нужно, уберем”, и это явилось сигналом для подготовки последовавшей позднее расправы со мной. Правда, снят я был почти год спустя, но предрешен этот вопрос был именно на том злополучном совещании. Оглядываясь назад, я прихожу к выводу, что поступил так, как надлежит поступать честному человеку».

В январе 1947 г. адмирал был неожиданно снят с поста главкома и через месяц переведен в Ленинград начальником Управления военно-морских учебных заведений. Но это было только начало: 12 января 1948 г. Кузнецов вместе с группой адмиралов был предан суду чести Министерства Вооруженных сил СССР под председательством Маршала Советского Союза Л.А. Говорова. Обвинение состояло в том, что в 1942–1944 гг. подсудимые без разрешения правительства СССР передали Великобритании и США секретные чертежи и описания высотной парашютной торпеды, дистанционной гранаты, нескольких корабельных артиллерийских систем, схемы управления стрельбой, а также большое количество секретных морских карт. И хотя профессиональная экспертиза признала все обвинения нелепыми (парашютная торпеда у союзников и так имелась, а «секретные» карты представляли собой перепечатку русских карт начала ХХ в.), суд чести признал адмиралов виновными и постановил ходатайствовать перед Советом Министров СССР о предании виновных суду Военной коллегии Верховного Суда СССР. 2–3 февраля 1948 г. Военная коллегия Верховного Суда СССР также признала Кузнецова виновным в предъявленных ему обвинениях, но, учитывая его большие заслуги в прошлом, постановила не применять к нему уголовного наказания. Одновременно Военная коллегия постановила ходатайствовать перед Советом Министров о снижении Кузнецова в воинском звании до контр-адмирала. Остальные обвиняемые были осуждены на различные сроки заключения, Л.М. Галлер так и умер в тюрьме, не дождавшись освобождения.

«Я некоторое время походил без дела на правах “неприкасаемого” и стал просить использовать меня на какой-нибудь работе, – вспоминал об этом сложном периоде жизни Н.Г. Кузнецов. – Решил этот вопрос лично Сталин. Он послал меня в Хабаровск заместителем Главкома по Дальнему Востоку к Р.Я. Малиновскому. Встретивший меня случайно в Кремле Молотов – ведь я оставался членом ЦК (всего более семнадцати лет) – иносказательно произнес, что “придется на некоторое время съездить туда”. После естественных переживаний я успокоился и взялся за работу в Хабаровске». В годы опалы контр-адмирал (с 27 января 1951 г. вице-адмирал) Кузнецов занимал должности заместителя главнокомандующего войсками Дальнего Востока по военно-морским силам (1948–1950) и командующего 5-м военно-морским флотом на Тихом океане (1950–1951).

20 июля 1951 г. в СССР было восстановлено Военно-морское министерство, Кузнецов вновь возглавил флот как военно-морской министр. В сентябре 1951 г. он представил Сталину доклад о необходимости начала работ по проектированию атомных подводных лодок и переоснащению флота ракетным вооружением. Но конкретных решений по этим вопросам тогда принято не было. «Вместе со своим докладом я был отдан в руки “тройки”: Булганин, Берия, Маленков, – вспоминал Николай Герасимович. – Вот здесь и нужно искать причины моих дальнейших злоключений. Булганин окончательно возненавидел меня. Находясь тогда в тесной дружбе с Хрущевым, он передал ему всю свою ненависть ко мне».

15 марта 1953 г. в ходе реформы вооруженных сил Николай Герасимович стал первым заместителем министра обороны – главнокомандующим ВМФ, а 11 мая 1953-го ему было возвращено звание адмирала флота (3 марта 1955 г. это звание было переименовано в «Адмирал Флота Советского Союза»). Таким образом, Николай Герасимович уже во второй раз получил высшее флотское звание в СССР.

К сожалению, второй взлет знаменитого флотоводца тоже оказался недолгим. Еще во время войны Кузнецов не ладил с Г.К. Жуковым, а после того как Жуков в 1955-м стал министром обороны, их отношения окончательно испортились. Кроме того, не ценил Кузнецова и Н.С. Хрущев, вообще относившийся к флоту пренебрежительно, а Н.А. Булганин, в 1953–1955 гг. бывший министром обороны, а затем ставший Председателем Совета Министров СССР, и вовсе питал к адмиралу застарелую личную неприязнь. В декабре 1955 г. находившийся в отпуске после тяжелого инфаркта Кузнецов был снят с должности под предлогом виновности во взрыве на линкоре «Новороссийск» (как теперь установлено, он был взорван итальянскими диверсантами), а 17 февраля 1956 г. и вовсе понижен в звании до вице-адмирала и отправлен в отставку с унизительной формулировкой «без права работать во флоте». В докладной записке Г.К. Жукова для ЦК КПСС утверждалось, что «руководство ВМФ находится в неудовлетворительном состоянии. Главком ВМФ Адмирал Флота Советского Союза Кузнецов Н.Г. неудовлетворительно руководил флотом, неправильно оценивал роль флота в будущей войне, допустил ошибки во взглядах и разработке направлений строительства и развития флота и упустил подготовку руководящих кадров».

«Не отрицаю, – писал в воспоминаниях Николай Герасимович, – недостатки, видимо, были, но законности в снижении меня в звании в 1956 г. было еще меньше, чем при Сталине. Просто по указанию Хрущева было вынесено решение без объяснения вины и преступлений. А для того чтобы снизить Адмирала Флота Советского Союза в звании до вице-адмирала, нужно иметь достаточно оснований, если, конечно, придерживаться законов. Я не вижу за собой преступлений, которыми можно было бы объяснить лишение меня высокого воинского звания. Факты, приведенные Жуковым, легко опровержимы, и это я сделал в своем письме в Президиум ЦК КПСС в 1957 г. Решения, как по партийной, так и государственной линиям, нельзя признать законными, если они приняты заочно, без заслушивания моих объяснений и предъявления обвинений».

Для Кузнецова, не мыслившего жизни без флота, унизительная и несправедливая отставка 1956 г. стала страшным ударом. «Когда я впервые незаслуженно был наказан, потерял должность и звание, но оставлен в рядах флота, это меня не особенно огорчило, ибо я по-прежнему находился среди флотских товарищей, а здоровье еще позволяло рассчитывать на многие годы работы впереди, – вспоминал флотоводец. – Совсем по-иному сложилось в 1956 г., когда я лишился самой возможности работать, общаться с людьми и даже думать (без материалов, которые не получаешь, рассуждать трудно) на флотскую тему». Но Николай Герасимович выдержал удар судьбы с большим достоинством. Как и прежде, он был неизменно сдержан, доброжелателен и благороден по отношению к окружавшим его людям, в том числе и явным недругам. «От службы на флоте я отстранен, но отстранить меня от службы флоту невозможно» – в этой фразе был весь Кузнецов.

Бывшему главнокомандующему флотом страны была назначена пенсия 300 рублей. Сам Кузнецов вспоминал: «Необычайное увольнение меня в отставку создало немало трудностей. Сколько-нибудь значительных накоплений у меня не было. Два сына-школьника еще требовали помощи и внимания. Прирабатывать же было невозможно: все с подозрением смотрели на меня – как бы чего не вышло. Вот тогда единственным реальным способом немного заработать к пенсии стало знание иностранных языков. Начал учить английский (до этого знал испанский, французский и немецкий) и через год мог переводить отдельные статьи для журнала “Военный вестник”».

Из-за опалы и отставки имя Кузнецова на долгие годы оказалось фактически «неупоминаемым» в истории Великой Отечественной войны. После отставки Жукова (1957) и Хрущева (1964) группа ветеранов ВМФ неоднократно ходатайствовала перед правительством о том, чтобы Кузнецов был восстановлен в звании Адмирала Флота Советского Союза. Настаивал на этом и Маршал Советского Союза А.М. Василевский: «В довоенное время и особенно в период Великой Отечественной войны, и в послевоенные годы я, по характеру возложенной на меня работы, имел возможность наблюдать всегда исключительно партийное, высококвалифицированное руководство со стороны Кузнецова Н.Г. всеми теми ответственными участками работы, которые поручались ему партией и правительством. Более чем уверен, что восстановление т. Кузнецова Н.Г. в звании, которого он необоснованно был лишен, и зачисление его в группу генеральных инспекторов при Министерстве обороны было бы, безусловно, справедливым и было бы с большим удовольствием воспринято всем знающим его личным составом Вооруженных Сил и особенно Военно-Морского Флота, большим и вполне заслуженным авторитетом у которого он пользовался и пользуется поныне».

Но восстановление Кузнецова в звании так и не состоялось – главнокомандующий ВМФ С.Г. Горшков неизменно препятствовал этому. Николай Герасимович так и ушел из жизни 6 декабря 1974 г. вице-адмиралом (сам он никогда не называл себя этим званием, свои статьи подписывал «Герой Советского Союза Н.Г. Кузнецов»). И только после смерти Горшкова, 26 июля 1988 г., Кузнецов был посмертно восстановлен в звании Адмирала Флота Советского Союза. Таким образом, он является единственным советским флотоводцем, который дважды имел звания вице-адмирала (1951, 1956), адмирала флота (1944, 1953) и Адмирала Флота Советского Союза (1955, 1988).

Николай Герасимович Кузнецов остался в истории не только как всесторонне образованный и интеллигентный человек, образец настоящего офицера, талантливый и любимый подчиненными флотоводец. Он был автором интересных мемуаров «Накануне», «На флотах боевая тревога» и «Курсом к победе». В 1995-м увидели свет «неофициальные» записки Кузнецова «Крутые повороты». Воспоминания Николая Герасимовича, в отличие от многих других «генеральских» мемуаров, написаны самим Кузнецовым, без помощи «литобработчиков», и в них ярко отразился высокий и благородный строй души адмирала.

За заслуги перед Родиной Николай Герасимович Кузнецов был награжден четырьмя орденами Ленина, тремя орденами Красного Знамени, двумя орденами Ушакова 1-й степени, орденом Красной Звезды, орденом «Знак Почета», высшими боевыми наградами Польши и Югославии.

В настоящее время имя адмирала Кузнецова носят тяжелый авианесущий крейсер, улицы и площади во многих городах России, памятники ему установлены в Севастополе, Владивостоке, Архангельске, Санкт-Петербурге, Москве, Котласе. А имя одного из самых прославленных адмиралов отечественного флота, героя Великой Отечественной войны Н.Г. Кузнецова по праву стоит в одном ряду с именами легендарных флотоводцев прошлого – Ф.Ф. Ушакова, М.П. Лазарева, П.С. Нахимова, С.О. Макарова.

Дмитрий Данилович Лелюшенко родился 20 октября 1901 г. на хуторе Новокузнецовка (ныне Зерноградский район Ростовской области) в крестьянской семье. В Гражданской войне участвовал сначала в составе конного партизанского отряда, затем сражался в рядах Первой Конной армии. После 1920 г. остался на военной службе. Одним из первых советских кавалеристов Лелюшенко перешел в бронетанковые войска и с 1933-го, после окончания Военной академии имени М.В. Фрунзе, командовал танковым батальоном и танковым полком.

В 1939–1940 гг. полковник, а затем комбриг Лелюшенко участвовал в советско-финской войне, командуя 39-й отдельной танковой бригадой. 7 апреля 1940 г. за проявленные в боях мужество и героизм Дмитрий Данилович был удостоен звания Героя Советского Союза.

В начале Великой Отечественной войны Лелюшенко командовал 21-м механизированным корпусом, воевавшим в Латвии, а в августе – октябре 1941-го возглавлял управление формирования и комплектования автобронетанковых войск. В тяжелые для Родины дни октября 1941-го, когда вермахт рвался к Москве, Лелюшенко получил под командование только что сформированный 1-й особый гвардейский стрелковый корпус, которому была поставлена задача отразить наступление танков Гудериана на Орел. На должности комкора Лелюшенко проявил себя отлично и был назначен командующим 5-й армией, но вскоре был тяжело ранен.

После излечения, в середине ноября 1941 г., генерал-майор Лелюшенко был назначен командующим 30-й армией Западного фронта. На ее долю выпал блестящий успех во время контрнаступления Красной армии под Москвой: 9 декабря 1941 г. армия Лелюшенко с тяжелыми боями перерезала железнодорожную линию Москва – Клин, а затем вместе с частями 1-й ударной армии блокировала в районе Клина крупную вражескую группировку и 15 декабря освободила город. 2 января 1942 г. Д.Д. Лелюшенко было присвоено звание генерал-лейтенанта.

1942 год для войск Западного и Калининского фронтов удачным не был – весь этот год фронты безуспешно ломали вражескую оборону у Ржева и Сычевки. 30-я армия Лелюшенко, с декабря 41-го входившая в состав Калининского фронта, понесла в этих наступлениях огромные потери, но выполнить задачу не смогла. 5 ноября 1942-го Д.Д. Лелюшенко был назначен командующим 1-й гвардейской армией второго формирования (она была создана в составе Юго-Западного фронта на базе 63-й армии). Во главе этой армии генерал успешно действовал во время Сталинградской битвы. Именно 1-я гвардейская вместе с 5-й танковой армией Ротмистрова создала внешний фронт окружения сталинградского котла, за что наградой командарму стал орден Суворова 1-й степени.

5 декабря 1942-го 1-я гвардейская армия была переименована в 3-ю гвардейскую, ее командующим продолжал быть Лелюшенко. От Сталинграда ее путь пролег на Украину. Гвардейцы Лелюшенко освобождали Ворошиловград (Луганск), район Донбасса, 14 октября 1943 г. освободили Запорожье, а позже ликвидировали Никопольский плацдарм противника. В составе Южного (затем 4-го Украинского) фронта армия находилась до 18 февраля 1944-го, когда на два месяца была выведена в резерв Ставки. А Дмитрия Даниловича ждало новое назначение – он получил под командование 4-ю танковую армию, которая воевала в составе 1-го Украинского фронта. Это назначение искренне обрадовало генерала – ведь он был «коренным» танкистом, а всю войну командовал общевойсковыми армиями.

В марте – апреле 1944 г. во время Проскуровско-Черновицкой операции 4-я танковая армия Лелюшенко наступала в тяжелейших условиях весенней распутицы, бездорожья и разлива рек и к середине апреля вырвалась в предгорья Карпат. 11 мая 1944 г. Д.Д. Лелюшенко было присвоено звание генерал-полковника. Во время Львовско-Сандомирской операции 4-я танковая армия вместе с 3-й гвардейской танковой армией, 60-й и 38-й армиями после ожесточенных боев 27 июля 1944-го освободила Львов. На территории Польши танкисты Лелюшенко покрыли себя неувядаемой славой на Сандомирском плацдарме. Затем армия прекрасно проявила себя в Нижне-Силезской и Верхне-Силезской операциях. 17 марта 1945 г. в знак признания боевых заслуг личного состава и командования армия была преобразована в 4-ю гвардейскую танковую армию.

На заключительных этапах войны части 4-й гвардейской танковой армии Д.Д. Лелюшенко участвовали в Силезской и Берлинской операциях, завершившихся разгромом нацистской Германии. В битве за Берлин армии отводилась очень важная роль – помимо непосредственного участия в штурме города, она должна была прочно «запереть» там пытавшиеся вырваться части вермахта, разгромить 12-ю армию генерала Венка, шедшую на помощь 200-тысячному гарнизону Берлина, и не допустить прорыва остатков 9-й армии вермахта в американскую оккупационную зону. Со всеми задачами танкисты успешно справились, причем 2 мая генерал Лелюшенко лично участвовал в отражении атак немцев, пытавшихся прорвать заслон наших войск.

5 мая 1945 г. в столице оккупированной нацистами Чехословакии Праге началось вооруженное восстание. Чешский национальный совет обратился по радио к странам антигитлеровской коалиции с просьбой о помощи. Командование 1-го Украинского фронта спешно направило на помощь восставшим чехам 3-ю и 4-ю гвардейские танковые армии. После трудного 80-километрового марша по правому берегу Эльбы танки Лелюшенко в ночь на 8 мая у города Жатец разгромили штаб группы армий «Центр», парализовав управление немецкими войсками, и 9 мая соединились в Праге с войсками 2-го Украинского фронта. Чешская столица была спасена от разрушения. Всего в ходе своей последней боевой операции времен войны 4-я гвардейская танковая армия, пройдя с боями около 200 километров, уничтожила и захватила около 200 танков и бронетранспортеров, 246 орудий и минометов, 6290 автомашин, взяла в плен 48 тысяч немецких солдат и офицеров, в том числе 9 генералов.

6 апреля 1945 г. Дмитрий Данилович был награжден второй медалью «Золотая Звезда».

В послевоенные годы генерал-полковник Д.Д. Лелюшенко продолжал командовать 4-й гвардейской танковой (с 1946 г. – 4-й механизированной) армией в Группе советских оккупационных войск в Германии. С марта 1950 г. – командующий 1-й Краснознаменной отдельной армией (Дальний Восток). Затем был первым заместителем командующего войсками Прикарпатского военного округа, командовал там же 8-й механизированной армией. С января 1956 г. командовал войсками Забайкальского, с января 1958 г. – Уральского военных округов. С июня 1960 г. – председатель ЦК ДОСААФ. С июня 1964 г. – военный инспектор-советник Группы генеральных инспекторов Министерства обороны СССР. 8 мая 1959 г. Дмитрию Даниловичу было присвоено звание генерала армии.

В 1970 г. вышли мемуары Лелюшенко – «Записки командарма». В этой интереснейшей книге он подробно анализировал боевые операции, в которых генералу довелось участвовать. За создание этой книги генералу была присвоена степень кандидата военных наук.

За заслуги перед Родиной Д.Д. Лелюшенко был удостоен четырех орденов Ленина, четырех орденов Красного Знамени, двух орденов Суворова 1-й степени, двух орденов Кутузова 1-й степени, орденов Богдана Хмельницкого 1-й степени, Отечественной войны 1-й степени, высших боевых наград Польши и Чехословакии. Генерал стал одним из двадцати пяти человек, кому было присвоено звание Героя ЧССР (30 апреля 1970 г.).

Умер прославленный военачальник 20 июля 1987 г. в Москве, где и похоронен на Новодевичьем кладбище. Имя Лелюшенко носят улицы в Нижнем Новгороде, Ростове-на-Дону, Клину, памятник ему установлен в Ростове-на-Дону.

Иван Ильич Людников родился 26 сентября 1902 г. в семье рабочего в поселке Кривая Коса Области войска Донского (ныне поселок городского типа Седово Новоазовского района Донецкой области). Уже в одиннадцатилетнем возрасте начал работать вместе с отцом на юзовских шахтах. В октябре 1917-го пятнадцатилетний Иван вступил в Красную гвардию, а с декабря 1918-го воевал в рядах РККА, причем интересно, что успел побывать и кавалеристом (красноармеец 1-го кавалерийского полка 42-й стрелковой дивизии Первой Конной армии), и моряком (краснофлотец Мариупольской военно-морской базы Азовской флотилии Южного фронта на канонерской лодке «Знамя социализма»).

В 1922–1925 гг. Людников учился на 94-х пехотных командных курсах Украинского военного округа и в Одесской пехотной школе, затем командовал взводом и ротой в 13-й Дагестанской стрелковой дивизии, служил курсовым командиром и начальником штаба батальона во Владикавказской пехотной школе. В 1939–1941 гг. был начальником Житомирского пехотного училища, а незадолго до начала войны получил под командование 200-ю стрелковую дивизию, входившую в состав 31-го стрелкового корпуса (г. Сарны, Киевский Особый военный округ).

В ходе оборонительного сражения за Киев 200-я дивизия занимала Коростеньский укрепленный район, а после отхода за днепровский рубеж 20 августа обороняла Чернигов. 12 сентября 1941-го в ходе жестокого авианалета на штаб дивизии полковник Людников был тяжело ранен в голову и направлен на лечение в Харьков, а затем в Казань.

В ноябре 1941 г. после окончания лечения И.И. Людников получил под командование 16-ю отдельную стрелковую бригаду, сформированную на базе Грозненского и других военных училищ Северо-Кавказского военного округа. Во главе этой бригады Людников успешно участвовал в освобождении Ростова-на-Дону. Но в дальнейшем командиру «не везло» – ни одна из дивизий, командиром которых его назначали в марте – мае 1942 г., не принимала участия в боях. Только 29 мая 1942 г. он стал командиром 138-й стрелковой дивизии, которая вписала золотые страницы в историю Сталинградской битвы.

В состав дивизии входили 344-й (командир – полковник Д.А. Реутский), 650-й (командир – майор Ф.И. Печенюк) и 768-й (командир – майор Г.И. Гуняга) стрелковые полки. 16 октября 1942 г. командарм 62-й армии В.И. Чуйков отдал Людникову приказ: «К 4.00 17.10.1942 г. занять и прочно оборонять рубеж – южная окраина Деревенск, Скульптурный. Не допустить выхода противника в район проспекта Ленина и завода “Баррикады”». Так началась героическая эпопея 138-й стрелковой дивизии. С 11 ноября она была зажата противником на крошечном пятачке – 700 метров по фронту, 400 метров в глубину, – расположенном на территории сталинградского завода «Баррикады». Этот простреливавшийся со всех сторон пятачок получил негласное название «остров Людникова». С трех сторон «острова» были немцы, с четвертой – Волга, по которой шел ледоход. Отступать некуда. Снабжать дивизию можно было только по реке. И вот на этом «острове» дивизия Людникова стояла насмерть тридцать дней и ночей!..

14 декабря В.И. Чуйков отдал Людникову следующий приказ: «138-й дивизии левофланговым полком (650-м) наступать в юго-западном направлении и с выходом на улицу Таймырская соединиться с правофланговой частью полковника Горишного, восстановив сплошной фронт». Героическая оборона «острова Людникова» закончилась. Дивизия перешла в наступление и отбросила противника.

За мужество и героизм, проявленные личным составом в боях за Сталинград, 138-я стрелковая дивизия 6 февраля 1943 г. была преобразована в 70-ю гвардейскую стрелковую дивизию. Полковнику Ивану Ильичу Людникову 27 января было присвоено звание «генерал-майор».

Летом – осенью 1943-го Людников прекрасно проявил себя в должности командира 15-го стрелкового корпуса (13-я армия, Центральный фронт). Его корпус выполнил все поставленные перед ним задачи в Курской битве, а 22 сентября 1943 г. вырвался к Днепру севернее Чернобыля, с ходу форсировал реку и овладел плацдармом на правом берегу. За успешное управление войсками при форсировании Днепра и проявленные при этом отвагу и мужество И.И. Людникову 25 сентября 1943 г. было присвоено звание генерал-лейтенанта, а 16 октября 1943 г. – звание Героя Советского Союза. В дальнейшем корпус Людникова отлично сражался также во время Житомирско-Бердичевской и Проскуровско-Черновицкой операций.

С мая 1944 г. генерал-лейтенант Иван Ильич Людников командовал 39-й армией 3-го Белорусского фронта. Совместно с войсками 43-й армии 1-го Прибалтийского фронта войска Людникова провели блестящую Витебско-Оршанскую операцию по окружению и уничтожению крупных сил противника на севере Белоруссии. В итоге за четыре дня боев были освобождены 447 городов и сел, в их числе Витебск и Орша.

В октябре 1944 г. армия Людникова участвовала в Гумбиннен-Гольдапской наступательной операции, а с января 1945-го – в Восточно-Прусской операции. На долю 39-й армии выпал прорыв мощнейшей оборонительной линии под Инстербургом, взятие Тильзита, штурм Кёнигсберга. 5 мая 1945 г. Ивану Ильичу Людникову было присвоено звание «генерал-полковник».

Но с последними залпами на Западе война для Людникова не закончилась. Уже в мае 1945 г. эшелоны с войсками 39-й армии двинулись на Дальний Восток. В августе 1945 г. в ходе Маньчжурской операции 39-я армия Забайкальского фронта скрытно совершила тяжелейший марш по монгольской степи, прорвала поочередно два укрепрайона японских войск, перевалила горный хребет Большой Хинган и оказалась в глубоком тылу японской Квантунской армии. Этот прорыв во многом способствовал быстрой победе советских войск над миллионной Квантунской армией, находившейся в Северо-Восточном Китае. После этой победы И.И. Людников был назначен комендантом Порт-Артура и командующим группировкой советских войск в Китае.

В послевоенные годы генерал-полковник И.И. Людников командовал 10-й гвардейской и 13-й армиями, был заместителем главнокомандующего Группы советских войск в Германии и командующего Одесским военным округом, командовал Таврическим военным округом, был главным военным советником министра обороны Болгарии, начальником Высших стрелково-тактических курсов усовершенствования командного состава пехоты «Выстрел» и факультета Военной академии Генерального штаба. В июле 1968 г. вышел в отставку.

За заслуги перед Родиной генерал-полковник Людников был награжден тремя орденами Ленина, пятью орденами Красного Знамени, тремя орденами Суворова 1-й степени, орденами Суворова 2-й степени, Богдана Хмельницкого 2-й степени, высшими военными орденами США, Франции и Китая. Имя Людникова получил проспект в Витебске, а в Волгограде существует мемориал «Остров Людникова», где сохранен в нетронутом виде командный пункт 138-й стрелковой дивизии.

Ушел из жизни прославленный генерал 22 апреля 1976 г. и был похоронен в Москве, на Новодевичьем кладбище. В истории Великой Отечественной Иван Людников остался и как отважный командир корпуса, насмерть стоявшего на Курской дуге и блестяще форсировавшего Днепр, и как командарм 39-й армии, освободившей Витебск и громившей врага в Восточной Пруссии. Но в первую очередь его помнят все же как командира бессмертной 138-й стрелковой дивизии, выстоявшей в самые тяжелые дни Сталинграда на «острове Людникова».

Иван Васильевич Панфилов родился 20 декабря 1892 г. в городе Петровск Саратовской губернии в семье небогатого служащего. Уже в тринадцатилетнем возрасте начал работать. В 1915 г. был призван в Русскую Императорскую армию, мужественно защищал Родину на Юго-Западном фронте, дослужился до звания фельдфебеля. В 1918 г. добровольно вступил в Красную армию и был зачислен в 1-й Саратовский пехотный полк 25-й Чапаевской дивизии. Воевал храбро и в 1921-м за героизм, проявленный в боях с Войском польским на Западном фронте, удостоился единственного ордена РСФСР – Красного Знамени.

После Гражданской войны Панфилов окончил двухгодичную Киевскую объединенную пехотную школу, вскоре после этого был назначен на Туркестанский фронт, где шла активная вооруженная борьба с басмачами. Принимал активное участие в борьбе с басмачами. В 1929-м командир батальона 4-го Туркестанского стрелкового полка Иван Панфилов за боевые отличия удостоился второго ордена Красного Знамени. С 1932-го командовал полком, в 1937-м перешел в штаб Среднеазиатского военного округа, а год спустя получил назначение на должность военного комиссара Киргизской ССР. В январе 1939 г. И.В. Панфилов получил звание «комбриг», а с введением в РККА генеральских званий – «генерал-майор».

С началом Великой Отечественной войны Иван Васильевич Панфилов начал формировать в Алма-Ате 316-ю стрелковую дивизию. Она укомплектовывалась жителями Алма-Аты и Фрунзе, а по национальному составу была очень пестрой – 40 процентов казахов, 30 процентов киргизов, остальные 30 процентов – люди еще 26 национальностей. В августе 41-го 316-я дивизия генерала Панфилова вошла в состав 52-й армии Северо-Западного фронта. Однако в связи с ухудшением обстановки под Москвой дивизия вскоре была переведена в состав 5-й армии, а затем и 16-й. В начале октября 316-я стрелковая дивизия заняла оборону на рубеже протяженностью 41 километр (от населенного пункта Львово до совхоза Болычево) на Волоколамском направлении.

Командующий 16-й армией К.К. Рокоссовский вспоминал: «На левом фланге, прикрывая Волоколамск с запада и юго-запада до реки Руза, стояла 316-я стрелковая дивизия, прибывшая из фронтового резерва. Командовал ею генерал И.В. Панфилов, а комиссаром был С.А. Егоров. Такую полнокровную стрелковую дивизию – и по численности, и по обеспечению – мы давно не видели. Уже 14 октября я встретился с генералом Панфиловым на его командном пункте, и мы обсудили основные вопросы, касавшиеся действий его соединения. Беседа с Иваном Васильевичем оставила глубокое впечатление. Я увидел, что имею дело с командиром разумным, обладающим серьезными знаниями и богатым практическим опытом. Его предложения были хорошо обоснованы».

О самом Панфилове Рокоссовский вспоминал так:

«Простое открытое лицо, некоторая даже застенчивость вначале. Вместе с тем чувствовались кипучая энергия и способность проявить железную волю и настойчивость в нужный момент. О своих подчиненных генерал отзывался уважительно, видно было, что он хорошо знает каждого из них.

Бывает, человека сразу не поймешь – на что он способен, каковы его возможности. Генерал Панфилов был мне понятен и симпатичен, я как-то сразу уверился в нем – и не ошибся».

С 15 октября 316-я стрелковая дивизия участвовала в тяжелых оборонительных боях под Москвой, проявив при этом выдающиеся боевые качества. И заслуга Панфилова в этом была огромной. По свидетельству очевидцев, командира дивизии бойцы называли «Батей». В службе Панфилов всегда придерживался принципа «Не войска для командира, а командир для войск». Многие запомнили, как генерал, обращаясь к подчиненным, повторял: «Мне не нужно, чтобы ты погиб, нужно, чтобы ты остался живым!»

Комиссар артдивизиона дивизии С.И. Усанов вспоминал о Панфилове: «Большую часть времени он проводил в полках и даже в батальонах, причем в тех, которые в тот момент испытывали наиболее ожесточенный напор противника. Это не показная безрассудная храбрость. С одной стороны, личный командный опыт комдива здорово помогал исправлять положение на трудных участках, с другой – его появление в критический момент боя сильно поднимало дух солдат и офицеров».

В обороне Панфилов действовал умело, хладнокровно и с выдумкой. Так, по его приказу в дивизии были сформированы мобильные противотанковые группы, которые позволяли вести борьбу на наиболее танкоопасных направлениях рубежа. Одобрил генерал и инициативу командира батальона 1973-го стрелкового полка старшего лейтенанта Момыш-Улы по созданию своего рода «ударных отрядов» из наиболее храбрых и инициативных командиров и бойцов. Эти ударные отряды внезапно контратаковали врага на подходе к позициям дивизии, навязывали ему бой и нередко благодаря инициативе и мужеству побеждали. Всего за месяц непрерывных боев воины 316-й дивизии уничтожили около 9 тысяч вражеских офицеров и солдат и более 80 танков противника. Генерал-полковник вермахта Эрих Гепнер, командовавший 4-й танковой группой, чьи ударные силы потерпели поражение в боях с 8-й гвардейской дивизией, отзывался о ней как о «дикой дивизии, воюющей в нарушение всех уставов и правил ведения боя, солдаты которой не сдаются в плен, чрезвычайно фанатичны и не боятся смерти».

Самым тяжелым днем для 316-й дивизии стало 16 ноября, когда немцы пытались прорваться к Москве, не считаясь с потерями. В тот день бойцы 4-й роты 2-го батальона 1075-го стрелкового полка 316-й дивизии во главе с политруком В.Г. Клочковым, занимавшие оборону в районе разъезда Дубосеково, 16 ноября остановили на 4 часа продвижение 50 вражеских танков, уничтожив 18 из них. Именно это событие вошло в историю как подвиг 28 героев-панфиловцев. На следующий день, 17 ноября, 316-я дивизия была удостоена ордена Красного Знамени. Получил такой орден – уже третий в своей жизни – и сам генерал-майор Иван Васильевич Панфилов.

18 ноября 1941 г. 316-я Краснознаменная стрелковая дивизия была преобразована в 8-ю гвардейскую. Но, к сожалению, ее командир не узнал об этом. В тот же день генерал Панфилов был смертельно ранен осколком снаряда у деревни Гусенево Волоколамского района Московской области.

М.Е. Катуков, чьи танкисты в эти дни сражались бок о бок с панфиловцами, вспоминал: «Времени для торжественных митингов не было: дивизия – теперь уже 8-я гвардейская – не вылезала из окопов, с предельным напряжением сил сдерживая наседавшего врага. Утром 18 ноября два десятка танков и цепи мотопехоты снова стали окружать деревню Гусенево. Здесь в это время находился КП Панфилова – наспех отрытая землянка рядом с крестьянской избой. Немцы обстреливали деревню из минометов, но огонь был неприцельным, и на него не обращали внимания.

Панфилов принимал группу московских корреспондентов. Когда ему сообщили о танковой атаке противника, он поспешил из землянки на улицу. За ним последовали другие работники штаба дивизии. Не успел Панфилов подняться на последнюю ступеньку землянки, как рядом грохнула мина. Генерал Панфилов стал медленно оседать на землю. Его подхватили на руки. Так, не приходя в сознание, он умер на руках своих боевых товарищей. Осмотрели рану: оказалось, крошечный осколок пробил висок».

Ивана Васильевича похоронили в Москве на Новодевичьем кладбище. 23 ноября 8-я гвардейская стрелковая дивизия получила его имя, став второй именной дивизией времен Великой Отечественной. 12 апреля 1942 г. генерал-майору Панфилову было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

И.В. Панфилов стал одним из наиболее известных во всем СССР героев войны. Именно ему первому из героев Великой Отечественной установили памятник (в городе Фрунзе), его имя получили десятки улиц в разных республиках Союза и казахский город Жаркент. В истории Великой Отечественной генерал-майор Панфилов остался как один из наиболее выдающихся командиров дивизионного уровня, легендарный герой битвы за Москву.

Маркиан Михайлович Попов родился 2 ноября 1904 г. в станице Усть-Медведицкая Области войска Донского (ныне город Серафимович Волгоградской области России) в семье учителя, был праправнуком героя Отечественной войны 1812 г. ротмистра Ефима Алексеевича Попова. Окончил Новоржевское высшее начальное училище. 6 мая 1920-го добровольцем вступил в РККА, прибавив себе два года, и в Гражданской войне участвовал рядовым красноармейцем 242-го Волжского стрелкового полка 27-й стрелковой дивизии. После войны остался служить в Красной армии, окончил 74-е пехотные Псковские курсы и за шесть лет, с 1922 по 1927-й, прошел должности от командира отделения до командира батальона. Затем преподавал тактику в Ленинградской пехотной школе. В его служебной характеристике было сказано: «Выдающийся командир, способный, инициативный и работающий над собой. Хорошо ориентируется в обстановке и быстро реагирует на ее изменение. Несколько горяч. Достоин выдвижения на должность командира отдельной части». На протяжении 1930-х Попов служил в штабах, в 1936-м окончил Военную академию имени М.В. Фрунзе. В 1938-м Попов получил перевод на Дальний Восток – сначала заместителем командующего, потом начальником штаба, а с 1939 г. – командующим 1-й Отдельной Краснознаменной армией, которая была главным щитом СССР на японском направлении. Для 35-летнего военачальника это была исключительно высокая должность. В августе 1939 г. Маркиану Михайловичу было присвоено звание «комкор», а с введением в РККА генеральских званий Попов 4 июня 1940-го стал генерал-лейтенантом.

Великую Отечественную войну генерал встретил на должности командующего Ленинградским военным округом, а уже через два дня после начала войны он стал командующим Северным фронтом. И тогда же проявил себя блестяще: когда 29 июня немецко-фашистские войска перешли в наступление на Мурманском и Кандалакшском направлениях, а финны 1 июля севернее Ладожского озера, успеха это наступление не имело – через две недели оборонительных боев противник был остановлен, и угроза Ленинграду с севера временно отпала.

23 августа 1941 г. Северный фронт был разделен на Ленинградский и Карельский, и Попов получил под начало «ленинградскую» половину. Именно в эти дни решалась судьба Ленинграда – 29 августа противник вышел к Колпино, где и был остановлен частями 55-й армии И.А. Лазарева, ополченцами и рабочими. Темп наступления врага удалось сбить в два раза, а в нескольких направлениях и остановить его. Но, несмотря на этот успех, в должности Попов продержался всего девять дней. Его сменил Ворошилов, Попов стал у него начальником штаба, а вскоре был переведен в резерв и только через два месяца получил назначение в 61-ю армию, зимой 1941-го стоявшую в резерве, а затем воевавшую на Юго-Западном и впоследствии Брянском фронтах. Этой армией Маркиан Михайлович командовал более полугода – останавливал врага на подступах к Оке, освобождал Московскую и Тульскую области.

Мало кто помнит о том, что 7 ноября 1941 г. в СССР состоялось два парада, посвященные дню Великой Октябрьской революции. Один прошел в Москве, на Красной площади, а второй – в Куйбышеве, куда 16 октября было эвакуировано правительство. Командовал этим парадом М.М. Попов.

В 1942 г. фронтовая судьба генерала была тесно связана с Брянским фронтом: после 61-й армии он несколько дней командовал 48-й армией этого фронта, а затем получил 40-ю армию, только что понесшую тяжелые потери под Ворошиловградом. В июле и сентябре 1942 г. именно армия Попова предприняла две попытки освободить от оккупантов Воронеж; вторая попытка частично удалась.

13 октября 1942 г. Попов был назначен заместителем командующего Сталинградским фронтом. Вместе с А.И. Еременко он участвовал в организации действий оборонявшихся войск в Сталинграде, подготовке контрнаступления и его реализации, начавшегося 20 ноября 1942 г. 8 декабря Попову было поручено командование свежей 5-й ударной армией, только что прибывшей на фронт из резерва Верховного Главнокомандования. Боевым крещением для армии стала Котельниковская операция. 14 декабря соединения 5-й ударной прорвали вражескую оборону и надежно обеспечили правый фланг Сталинградского фронта. 26 декабря того же года генерал получил назначение на должность заместителя командующего Юго-Западным фронтом, но уже через два дня Ставка передумала – Попову доверили 5-ю танковую армию. Однако и с этого поста в январе 1943 г. он был переведен в резерв Ставки.

23 января 1943 г. Попову была поручена ответственная и опасная миссия – командование мобильной танковой группой, которой ставилась задача отсечь пути отхода войск группы армий «Дон» за Днепр. В четырех танковых корпусах, подчиненных Попову, было всего 137 танков, но генерал справился со сложной задачей. После 300-километрового броска по тылам противника группа Попова по распоряжению Ставки вернулась к своим.

В апреле – июне 1943 г. М.М. Попов командовал Резервным фронтом (вскоре переименован в Степной военный округ). На этой должности ему было присвоено звание генерал-полковника (23 апреля 1943 г.). Более-менее стабилизировалось положение генерала 5 июня 1943-го, когда он получил под командование Брянский фронт, с которым была связана его судьба начиная с зимы 1941-го. Именно во главе этого фронта талант Попова-полководца проявил себя наиболее ярко.

Из воспоминаний Главного маршала авиации А.Е. Голованова: «Присутствуя при докладе Попова Жукову о положении дел на фронте и наметках предварительного решения на предстоящее наступление войск фронта, слушая его ответы на задаваемые Жуковым вопросы, я увидел человека необычного склада ума. Попов отлично знал свои войска, не задумываясь, со знанием дела, коротко и ясно отвечал на любые вопросы Жукова, не являвшиеся для него неожиданностью. Для ответа командующему Брянским фронтом не требовалось времени и каких-либо уточнений, предельно ясный, немногословный доклад шел без бумаг или записей. Все это показывало, что перед нами недюжинных способностей человек, не только отлично знающий дело, на которое он поставлен, но и прекрасно образованный в военном отношении. В то же самое время доклад Попова носил, я бы сказал, какой-то несколько театральный, показной характер. Присутствуя не один раз при докладах различных командующих Жукову, я по его поведению и выражению лица совершенно отчетливо видел удовлетворенность как докладом, так и ответами Попова. Когда мы остались одни, я сказал Жукову о том необычном впечатлении, которое у меня осталось от знакомства с Поповым. Георгий Константинович улыбнулся и сказал:

– Это кажется поначалу, когда его как следует еще не знаешь. В действительности это дисциплинированный, образованный и очень способный командующий. Таких не особенно много».

Войска под командованием Попова принимали участие в Орловской и Брянской операциях. В ходе первой войска Брянского фронта во взаимодействии с войсками Западного фронта за два дня прорвали линию обороны противника на Орловско-Курской дуге, в результате чего были освобождены Болхов и Орел (первый праздничный салют в Москве был дан именно в честь освобождения Орла). Проведенная в августе – сентябре 1943-го Брянская операция является выдающимся образцом военного искусства. Накануне ее проведения Попову лично позвонил Сталин и задал один вопрос: ручается ли командующий в успехе?.. Попов заверил Верховного в том, что сражение будет выиграно. В Брянской операции генерал ввел войска в прорыв на участке соседнего Западного фронта, а затем ударом маневренной группы разрезал оборону врага. Особенностью сражения стали минимальные для таких масштабов потери (13 033 убитых и 43 624 раненых) при великолепных результатах – войска фронта продвинулись на 200 километров, прорвавшись в Белоруссию, освободили Брянск и форсировали реки Сож и Десна. За более чем успешные действия Брянского фронта Маркиану Михайловичу 26 августа 1943 г. было присвоено звание генерала армии.

Стиль командной работы Попова оставлял у его подчиненных самое положительное впечатление. «Даже во время наступления, когда, встречая упорное сопротивление, войска не на всех участках фронта могли полностью выполнить поставленные перед ним задачи, несмотря на нажим сверху, Попов не переносил имевшую место некоторую нервозность на своих подчиненных, – отмечал А.Е. Голованов. – Он весьма вежливо разговаривал со своего командного пункта с командующими армиями, поддерживал у некоторых из них необходимую бодрость, когда не все получалось так, как было предусмотрено. В данном случае М.М. Попов своим поведением и общением с подчиненными очень походил на К.К. Рокоссовского».

10 октября 1943-го управление Брянского фронта было переброшено в Прибалтику и переименовано в Прибалтийский фронт (с 20 октября – 2-й Прибалтийский). Войсками этого фронта генерал командовал до 23 апреля 1944 г. В начале этого года 2-й Прибалтийский выполнял отвлекающую функцию в ходе Ленинградско-Новгородской наступательной операции, не давая противнику воспрепятствовать действиям Ленинградского и Волховского фронтов, а в дальнейшем сами перешли в активное наступление. Однако в Ставке остались недовольны тем, что Попов имел собственное мнение по поводу дальнейшего действия войск фронта в Прибалтике и вступил по этому поводу в конфликт с А.И. Антоновым. Подлил масла в огонь и член Военного совета фронта Н.А. Булганин, обвинивший Попова в зазнайстве и неподготовленности. К тому же Сталину все чаще «сигналили» о том, что Попов, мол, в редкую выпадавшую ему свободную минуту не дурак выпить. Верховный прекрасно знал об этой особенности Попова – еще летом 1943-го, после назначения командующим Брянским фронтом, Попов «загулял» и появился в Москве для представления в Ставке только через трое суток. Но тогда Сталин лишь заметил: «С недостатками бороться можно и исправить их можно, новой же головы человеку не поставишь». А вот в 1944-м пагубная страсть генерала, видимо, уже начала сказываться на результатах работы. И в итоге 20 апреля 1944 г. командующий фронтом М.М. Попов был понижен в звании с генерала армии до генерал-полковника за злоупотребление спиртным и поступки, порочащие честь командира Красной армии, и три дня спустя переведен с понижением на должность начальника штаба Ленинградского и 2-го Прибалтийского фронтов.

Конечно, для генерала это был тяжелый удар, но виду он не показывал. Как следует из мемуаров начальника инженерной службы Ленинградского фронта генерал-лейтенанта Б.В. Бычевского, Попов держался бодро:

«Маркиана Михайловича Попова – первого командующего нашим фронтом – судьба снова привела через два с половиной года в Ленинград. Когда начальники родов войск собрались у него на второй день после вступления в должность, он оглядел всех и с присущим ему юмором отметил:

– Что ж, товарищи, знакомые все вижу лица!

Правда, эти лица уже были генералами со многими орденами, но это не имело значения. За разработку плана операции на Карельском перешейке М.М. Попов взялся с увлечением.

– Красивая будет операция, – заметил он как-то при обсуждении общего замысла».

Работая в штабах Ленинградского и 2-го Прибалтийского фронтов, Попов имел отношение к разработке всех крупных операций этих фронтов на завершающем этапе войны. Это были Выборгско-Петрозаводская операция, в которой Ленинградский фронт участвовал своим правым крылом, Режицко-Двинская операция 2-го Прибалтийского фронта, Нарвская операция Ленинградского фронта, Мадонская операция 2-го Прибалтийского фронта, Прибалтийская операция, в которой участвовали оба фронта.

Вплоть до конца войны Попову так и не простили его прегрешений (которыми, к слову, страдало немалое количество высших командиров РККА). Он так и оставался начальником штаба Ленинградского фронта. Только в начале февраля 1945-го, с 4 по 9-е число, ему выпало вновь возглавить 2-й Прибалтийский фронт на время отсутствия его командующего. 8 мая 1945 г. в 8.00 именно Попов первым получил информацию о капитуляции группировки вермахта «Курляндия» и первым встретился с представителями командования котла для заключения условий сдачи.

После войны генерал командовал войсками Львовского (1945–1946) и Таврического (1946–1954) военных округов. По свидетельству Главного маршала авиации А.Е. Голованова, когда в 1951 г. на Украине проводились большие штабные учения с участием ряда округов, где М.М. Попов, возглавляя «синих», так и не дал возможности «красным», несмотря на их значительное превосходство, одержать победу.

Только после смерти Сталина, 3 августа 1953 г., Маркиану Михайловичу Попову было во второй раз присвоено звание генерала армии. С января 1955-го он был заместителем начальника, а затем начальником Главного управления боевой подготовки Сухопутных войск, с августа 1956 г. служил в должности начальника Главного штаба – 1-го заместителя главнокомандующего Сухопутными войсками. С июля 1962 г. – военный инспектор – советник Группы Генеральных инспекторов Министерства обороны СССР. 7 мая 1965 г., накануне 20-летия Победы, генералу армии Маркиану Михайловичу Попову было присвоено звание Героя Советского Союза. Кроме этого звания, за свои заслуги перед Родиной он был удостоен пяти орденов Ленина, трех орденов Красного Знамени, двух орденов Суворова 1-й степени, двух орденов Кутузова 1-й степени, ордена Красной Звезды.

В истории Великой Отечественной войны генерал Попов остался как один из наиболее талантливых военачальников армейского и фронтового уровней, чьи возможности, к сожалению, не были реализованы в полной мере. Маршал Советского Союза А.М. Василевский отзывался о Попове так: «Маркиан Михайлович Попов был человеком большого военного дарования, умел хорошо разбираться в оперативных, стратегических вопросах. Много мне приходилось встречаться с ним при проведении серьезных стратегических операций. Он был разносторонне образованным военачальником, интересным собеседником и к тому же очень добрым человеком». В том же духе высказывались о Попове маршалы К.К. Рокоссовский и Л.А. Говоров. Генерал-полковник И.М. Чистяков: «Командующего 2-м Прибалтийским фронтом генерала Маркиана Михайловича Попова я хорошо знал. В отличие от большинства наших военачальников той поры М.М. Попов в детстве получил хорошее образование, прекрасно играл на рояле, и я еще в ту пору с почтением и даже с некоторой долей зависти относился к его обширным знаниям, не только военным, но и общим. На редкость уживчивый с людьми, Маркиан Михайлович как-то откровенно, если можно так сказать, любил своих товарищей, и они платили ему тем же». А Главный маршал бронетанковых войск П.А. Ротмистров вспоминал Попова так: «Еще в двадцатых годах нам довелось командовать ротами в одной дивизии. Я знал его как отличного строевого командира, превосходного спортсмена, остроумного и неизменно жизнерадостного человека. Это был, без преувеличения, один из талантливых военачальников».

22 апреля 1969 г. генерал армии М.М. Попов ушел из жизни. Его могила находится на Новодевичьем кладбище Москвы.

Александр Ильич Родимцев родился 23 февраля 1905 г. в селе Шарлык (ныне Шарлыкского района Оренбургской области) в бедной крестьянской семье. В раннем детстве будущий генерал стал батраком, затем учеником сапожника. С сентября 1927 г. был призван на срочную службу в конвойные войска ОГПУ СССР, в 1929–1932 гг. учился в Объединенной военной школе имени ВЦИК в Москве, а затем продолжил службу в должностях командира кавалерийского взвода, командира взвода полковой школы и командира эскадрона.

На протяжении года Родимцев участвовал в гражданской войне в Испании и проявил там выдающиеся командирские качества. Сразу же после возвращения из Испании старшему лейтенанту Родимцеву было присвоено звание «майор», а 22 октября 1937 г. – звание Героя Советского Союза. После учреждения в 1939 г. знака особого отличия Героя ему была вручена медаль «Золотая Звезда» № 57.

В 1939 г. Родимцев окончил Военную академию имени М.В. Фрунзе и был назначен заместителем командира 36-й кавалерийской дивизии Белорусского Особого военного округа, участвовал в Освободительном походе в Западную Белоруссию и советско-финской войне. В мае 1941-го полковник А.И. Родимцев получил должность командира 5-й воздушно-десантной бригады в Киевском Особом военном округе.

С первого дня Великой Отечественной войны 5-я бригада Родимцева не выходила из боев. Особенно она отличилась в августе 1941-го, когда десантники на 15 километров отбросили гитлеровцев от Киева и сорвали план быстрого захвата столицы Советской Украины. А в начале сентября бригада Родимцева трое суток насмерть стояла на рубеже реки Сейм, прикрывая отход основных сил, и во главе со своим командиром вырвалась из окружения.

В ноябре 1941-го полковник Родимцев стал командиром 87-й стрелковой дивизии. Она успешно оборонялась на Курском направлении и 19 января 1942 г. была преобразована в 13-ю гвардейскую стрелковую дивизию, а два месяца спустя получила орден Ленина. 21 мая 1942 г. командир дивизии получил звание «генерал-майор».

После поражения советских войск под Харьковом 13-я гвардейская дивизия была отведена для переформирования на левый берег Волги. В сентябре 1942 г. дивизия вошла в состав 62-й армии и получила задачу переправиться через Волгу в Сталинград, выбить противника с прибрежной полосы, занять и прочно оборонять центральную часть города. В ночь с 14 на 15 сентября передовой отряд 42-го гвардейского полка, переправившись через Волгу, с ходу вступил в бой и 15 сентября захватил вокзал, дав этим возможность переправиться в город всей дивизии.

Сама ночная переправа через Волгу была подвигом. Баржи, лодки, бронекатера и понтоны шли под ураганным огнем врага, к тому же из нефтехранилищ в реку вылилась горящая нефть, и вокруг все пылало. Штаб дивизии во главе с Родимцевым переправлялся уже днем, в условиях еще большей опасности. А бои, которые вела 13-я гвардейская в Сталинграде, вошли в легенду. Чего стоит хотя бы один только Дом Павлова (о Якове Павлове см. отдельный очерк в этой книге) или героическая оборона вокзала, все защитники которого погибли!..

16 сентября 39-й гвардейский полк 13-й гвардейской стрелковой дивизии и сводный 416-й стрелковый полк 112-й стрелковой дивизии в ходе отчаянного штурма захватили стратегически важную вершину Мамаева кургана. Немцы предпринимали яростные попытки отбросить дивизию, вырваться к Волге в центре Сталинграда и вернуть Мамаев курган, но все было тщетно – гвардейцы Родимцева стояли насмерть. За период боев в Сталинграде воины дивизии уничтожили свыше 15 тысяч солдат и офицеров противника, подбили более 100 танков, несколько тысяч немцев были взяты в плен.

За беспримерные мужество и доблесть, проявленные при обороне Сталинграда, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 31 марта 1943 г. 13-я гвардейская ордена Ленина стрелковая дивизия была награждена орденом Красного Знамени. А имя ее доблестного командира Александра Ильича Родимцева вошло в легенду.

С мая 1943 г. и до конца войны генерал-лейтенант (с 17 января 1944 г.) А.И. Родимцев командовал 32-м гвардейским стрелковым корпусом, входившим в состав 5-й гвардейской армии. Корпус с честью прошел трудными дорогами войны от Курска до Праги – участвовал в Курской битве, в битве за Днепр, в Знаменской, Кировоградской, Львовско-Сандомирской, Висло-Одерской, Нижне-Силезской, Берлинской, Пражской операциях. На Сандомирском плацдарме гвардейцы Родимцева повторили свой сталинградский подвиг – никакие усилия противника не смогли заставить бойцов отступить к Висле. Последние залпы войны для генерала прозвучали уже 13 мая 1945-го в чешском городе Кладно.

2 июня 1945-го генерал-лейтенант А.И. Родимцев был удостоен второй медали «Золотая Звезда» за умелое руководство войсками при форсировании реки Одер 25 января 1945 г. в районе населенного пункта Линден (Польша), личный героизм и мужество.

После войны генерал командовал 32-м и 11-м гвардейскими стрелковыми корпусами, был помощником командующего войсками Восточно-Сибирского военного округа и военный атташе СССР в Албании. С ноября 1956 г. – 1-й заместитель командующего войсками Северного военного округа, с мая 1960 г. – командующий 1-й армией. 9 мая 1961 г. получил звание «генерал-полковник». С марта 1966 г. – военный консультант в Группе генеральных инспекторов Министерства обороны СССР. Известность получили мемуарные книги А.И. Родимцева – «Под небом Испании», «На последнем рубеже», «Гвардейцы стояли насмерть», «Люди легендарного подвига». А его повесть «Машенька из Мышеловки» сыграла большую роль в посмертном увековечении подвига геройски погибшей в 1943 г. старшего сержанта Марии Боровиченко – в 1965-м ей было присвоено звание Героя Советского Союза.

За заслуги перед Родиной военачальник был награжден тремя орденами Ленина, орденом Октябрьской Революции, четырьмя орденами Красного Знамени, двумя орденами Суворова 2-й степени, орденами Кутузова 2-й степени, Богдана Хмельницкого 1-й степени, двумя орденами Красной Звезды. Имя Родимцева носят улицы в Волгограде, Оренбурге, Киеве, Кременчуге, Чернигове, Кировограде.

Прославленный генерал, герой обороны Киева и Сталинграда скончался в Москве 13 апреля 1977 г. Его могила находится на Новодевичьем кладбище.

Иван Никитич Руссиянов родился 11 сентября 1900 г. в деревне Щуплы (ныне Смоленского района Смоленской области) в крестьянской семье. В 16 лет начал работать поденным рабочим на железнодорожном узле. В 19-летнем возрасте был призван в ряды РККА, служил делопроизводителем и инспектором отдела штаба 16-й армии Западного фронта, затем в составе заградотряда 16-й армии участвовал в боях с Войском польским в Белоруссии, затем в составе отдельного полка ВЧК боролся с бандитами в Смоленской губернии. В ноябре 1921-го поступил в 3-ю пехотную Западную школу комсостава в Смоленске и после ее окончания служил в Белорусском военном округе. В 1920–1930-х Руссиянов прошел все строевые должности от командира взвода до командира дивизии. В октябре 1939-го командир 52-й стрелковой дивизии Белорусского Особого военного округа Руссиянов участвовал в Освободительном походе РККА в Западную Белоруссию, причем получил ранение в бою.

4 июня 1940 г. Ивану Никитичу Руссиянову было присвоено звание «генерал-майор» и он получил под командование 100-ю стрелковую дивизию, входившую в состав 2-го стрелкового корпуса Западного Особого военного округа. В мае 1941 г. окончил курсы усовершенствования высшего начальствующего состава при Академии Генерального штаба имени К.Е. Ворошилова и вновь вернулся к должности командира этой дивизии.

В начале Великой Отечественной войны на долю 100-й стрелковой дивизии (2-й стрелковый корпус, 13-я армия, Западный фронт) выпала тяжелая участь тех соединений Красной армии, которые столкнулись с многократно превосходящими силами противника и были вынуждены с боями отступать в глубь своей территории. Но при этом части 100-й дивизии генерала Руссиянова проявили поистине выдающиеся мужество и стойкость в обороне. С 26 по 30 июня 1941 г. во время обороны Минска дивизия нанесла тяжелый урон частям 39-го моторизованного корпуса 3-й немецкой танковой группы, причем в первый день боев сражалась без артиллерии. Именно ее бойцы впервые начали применять против вражеских танков бутылки и стеклянные фляжки с бензином. Таким образом было уничтожено около 300 танков и бронемашин вермахта.

Три недели 100-я стрелковая дивизия находилась в окружении противника, но продолжала тем не менее сражаться. Только 21 июля войска генерала Руссиянова с боем прорвались через линию фронта к своим. 31 августа 1941 г. за проявленные доблесть и мужество две части, входившие в состав дивизии, стали орденоносными: 355-й стрелковый полк был награжден орденом Ленина, а 46-й гаубичный артиллерийский полк – орденом Красного Знамени.

В дальнейшем генералу Руссиянову еще трижды приходилось попадать в окружение и с честью выходить из него – в 1942-м под Лебедином, Павлоградом и Кировоградом. Причем Руссиянов, находясь в окружении, всегда воевал в полной генеральской форме, не пытаясь маскироваться под офицера или солдата.

Осенью 1941-го 100-я дивизия была передана в состав 24-й армии Резервного фронта и приняла участие в первом наступлении советских войск с начала войны – Ельнинской операции. 6 сентября 1941 г. Ельня была освобождена от нацистских оккупантов. А 12 дней спустя в соответствии с решением Ставки Верховного Главнокомандования за массовый героизм, мужество личного состава, высокое воинское мастерство приказом № 308 наркома обороны СССР И.В. Сталина 100-я стрелковая дивизия под командованием генерал-майора И.Н. Руссиянова была преобразована в 1-ю гвардейскую стрелковую дивизию. Так родилась советская гвардия.

В дальнейшем 1-я гвардейская стрелковая дивизия воевала на Брянском и Юго-Западном фронтах, а в декабре 1941 г. с боями прошла на запад 160 километров, освободив около 400 населенных пунктов. 22 октября 1942 г. на базе 1-й гвардейской стрелковой дивизии в Приволжском военном округе был сформирован 1-й гвардейский механизированный корпус, командиром которого оставался гвардии генерал-лейтенант (звание присвоено 7 июня 1943 г.) И.Н. Руссиянов. Воины его корпуса, сражаясь в составе 3-й гвардейской и 4-й гвардейской армий, отличились в ходе наступательного этапа Сталинградской битвы, Донбасской, Запорожской, Кировоградской операций.

На заключительном этапе войны гвардии генерал-лейтенант Иван Никитич Руссиянов проявил себя выдающимся военачальником корпусного уровня в тяжелых боях на территории Венгрии и Австрии. Его 1-й гвардейский механизированный корпус с 22 марта по 13 апреля 1945 г. участвовал в освобождении городов Секешфехервар, Дьер, Чорно, Капувар, Шопрон и Вена. В боях генерал был ранен и получил две контузии.

По окончании войны гвардии генерал-лейтенант И.Н. Руссиянов продолжил службу в Советской армии, командовал 1-й гвардейской механизированной дивизией (корпус был преобразован в дивизию в июле 1945-го). С 1946 г. – заместитель командующего 4-й гвардейской танковой армией в Группе советских оккупационных войск в Германии. В 1947–1949 гг. – заместитель командира 4-й гвардейской танковой дивизии. После окончания Высшей военной академии служил заместителем начальника Управления военных учебных заведений бронетанковых и механизированных войск. С апреля 1953 г. был уволен в запас, а затем в отставку.

За личное мужество и героизм, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками в годы Великой Отечественной войны, гвардии генерал-лейтенанту в отставке Руссиянову Ивану Никитичу Указом Президиума Верховного Совета СССР от 21 февраля 1978 г. было присвоено звание Героя Советского Союза. Кроме того, генерал был награжден тремя орденами Ленина, четырьмя орденами Красного Знамени, орденами Кутузова 1-й степени и Суворова 2-й степени.

Прославленный генерал, с честью проявивший себя во всех сражениях Великой Отечественной и командовавший самым первым гвардейским соединением, ушел из жизни 21 марта 1984 г. Похоронен на Кунцевском кладбище в Москве. Имя генерала Руссиянова носят улицы в Минске и Лебедине.

Павел Семенович Рыбалко родился 4 ноября 1894 г. в семье заводского рабочего в селе Малый Выстороп (ныне Лебединского района Сумской области Украины). Уже в тринадцатилетнем возрасте начал трудиться на сахарном заводе, затем работал учеником токаря на Харьковском паровозостроительном заводе. В 1914 г. Павел Рыбалко был призван в Русскую Императорскую армию и в звании рядового честно и храбро защищал Отечество во время Первой мировой войны.

В 1917 г. Павел вступил в Красную гвардию, сражался в партизанском отряде с германскими оккупантами. Гражданскую войну прошел комиссаром полка и бригады в Первой Конной армии, участвовал в боях против Войска польского на Западном фронте. Однажды во время конной атаки получил тяжелую травму: его конь споткнулся о железнодорожный рельс, всадник упал на полотно и сильно ушибся. С тех пор Рыбалко всюду ходил опираясь на трость. Но военной службе это не помешало. В 1920–1930-х Павел Семенович командовал эскадроном, полком, бригадой, был помощником командира горнокавалерийской дивизии. После окончания Военной академии имени М.В. Фрунзе Павел Семенович был назначен на должность военного советника в Китае, где принял участие в борьбе против уйгурских повстанцев Ма Чжунина в китайской провинции Синьцзян. В 1937–1939 гг. бывший кавалерист получил назначение на пост военного атташе в Польше, затем занимал такую же должность в Китае, а с декабря 1940 г. состоял в распоряжении Разведуправления РККА. С началом Великой Отечественной генерал-майор (звание присвоено 4 июня 1940 г.) Рыбалко подал рапорт с просьбой направить его на фронт. Но начальство решило иначе – в сентябре 1941-го генерал возглавил кафедру разведки Высшей спецшколы Генштаба РККА.

Только в июне 1942-го опытного разведчика наконец отпустили на фронт. Генерал-майор Рыбалко был назначен командующим 5-й танковой армией, которую только еще предстояло сформировать. Успешно справившись с этой задачей, генерал принял участие в начальном этапе Сталинградской битвы, а в октябре 1942-го был переведен в 3-ю танковую армию, которую вывел из резерва Ставки в состав Воронежского (с 28 февраля 1943-го – Юго-Западного) фронта. В январе – марте 1943-го армия Рыбалко вела непрерывные бои в ходе Острогожско-Россошанской и Харьковской операций, а ее командующему 18 января было присвоено звание генерал-лейтенанта танковых войск. 26 апреля 1943 г. 3-я танковая армия была расформирована, а на ее основе создана 57-я армия, которой П.С. Рыбалко командовал меньше месяца.

14 мая 1943 г. в городе Плавск была сформирована новая 3-я гвардейская танковая армия, командующим которой стал генерал-лейтенант Рыбалко. Ее боевым крещением в июле стала Орловская операция. В ходе этого сражения армии пришлось проламывать оборону противника, из-за чего она понесла тяжелые потери (было подбито 60 процентов танков Т–34 и 72 процента танков Т–70). Героизм танкистов Рыбалко был высоко оценен командованием: все корпуса его армии получили статус гвардейских.

В дальнейшем 3-я гвардейская танковая армия отличилась во время Киевской, Житомирско-Бердичевской, Проскуровско-Черновицкой, Львовско-Сандомирской операций. В легенду вошла ночная атака под Киевом, когда танки Рыбалко перерезали шоссе на Житомир при свете прожекторов и с включенными сиренами, что произвело ошеломляющий психологический эффект. Армия 22 раза была отмечена в приказах Верховного Главнокомандующего. 17 ноября 1943 г. за успешное форсирование Днепра, умелое руководство армией в битве под Курском и Киевской наступательной операции Павлу Семеновичу Рыбалко было присвоено звание Героя Советского Союза, а 30 декабря – звание генерал-полковника танковых войск.

В 1945 г. армия Рыбалко блестяще проявила себя во время Нижне-Силезской, Берлинской и Пражской операций. 6 апреля 1945 г. военачальник был удостоен второй медали «Золотая Звезда» за боевые отличия войск под его командованием на завершающем этапе войны и проявленный личный героизм. А 1 июня 1945-го П.С. Рыбалко было присвоено звание маршала бронетанковых войск.

К концу войны Павел Семенович общепризнанно считался одним из наиболее выдающихся танковых военачальников Красной армии. При этом такую репутацию бывший кавалерист и военный разведчик заслужил всего лишь в течение двух лет. Сослуживцам он запомнился как отчаянный храбрец. По воспоминаниям подчиненных, атаками своих танков Рыбалко руководил, разъезжая под пулями и снарядами в джипе «виллис» – ведь из открытой машины было лучше видно поле боя. Был прост в общении, мог запросто покурить и почесать языком в землянке со своими бойцами, за что получил в армии любовное прозвище «Батька». А на приемах у И.В. Сталина смело и бескомпромиссно отстаивал интересы своей армии. Так, когда Верховный поинтересовался, почему советские танки ходят в атаки только 3–4 раза, в то время как немецкие – 5–10, Рыбалко резко ответил, что согласно устаревшему приказу наркома обороны (то есть самого Сталина) наши танкисты вынуждены беречь моторесурсы машин и ведут их в атаку, имея по 10 часов вождения за плечами, в то время как немецкие – по 100–150 часов. Вскоре после этого приказ наркома обороны был отменен.

В годы войны военачальник пережил тяжелую трагедию – под Харьковом погиб его единственный сын Вилен, лейтенант-танкист. Член Военного совета 3-й танковой армии генерал-лейтенант С.И. Мельников вспоминал: «Однажды, сидя в блиндаже после совещания командиров, Павел Семенович заговорил: “Беда у меня с сыном, Семен, беда. Пропал без вести”. – “Где?” – переспросил комиссар. “Не знаешь, где пропадают сыновья? На войне”, – резко ответил Рыбалко. И потом, уже смягчившись, произнес: “Под Харьковом. Моя Надежда не раз просила, мол, Павлуша, возьми Вилю к себе. Но я говорил: сколько сыновей вдали от отцов воюют, а ты хочешь, чтобы хлопец по отцу шел, как генеральский сынок. Как я после этого другим батькам в глаза смотреть буду? Вот и досмотрелся”».

После известия о гибели сына здоровье генерала резко ухудшилось – начали отекать ноги, обострилась болезнь почек. Рыбалко начал очень бережно обходиться с молодыми солдатами из пополнения, которые прибывали в армию. Один из них вспоминал: «В сентябре нас, 117 молодых 17–18-летних бойцов, прибывших в 3-ю танковую на пополнение, готовили к форсированию Днепра. Но оказалось, что большинство ребят не умеют плавать. Видно, это дошло до Рыбалко. Вдруг видим, к командиру роты подходит низенький плотный человек и начинает его отчитывать: “Вы собираетесь утопить этих мальчиков?! Немедленно отправляйтесь во второй эшелон и учите бойцов плавать!”»

После войны маршал командовал армией, а с 1947 г. был командующим бронетанковыми и механизированными войсками Советской Армии. Скончался Павел Семенович Рыбалко 28 августа 1948 г. после продолжительной болезни. Навещавший его незадолго до кончины генерал С.И. Мельников писал: «Я приехал проведать Павла Семеновича незадолго до того, как врачи запретили его навещать. Состояние Павла Семеновича не обещало ничего хорошего: он очень похудел, кожа на лице пожелтела. Я еле удержался, как бы не показать своего волнения, которое охватило меня. А он, борясь с болью, держался бодро и все говорил про танки, самоходки, про их усовершенствование. Мне на прощание он сказал: “Только б вырваться из этой белостенной тюрьмы”».

За заслуги перед Родиной маршал бронетанковых войск П.С. Рыбалко был награжден двумя орденами Ленина, двумя орденами Красного Знамени, тремя орденами Суворова 1-й степени, орденами Кутузова 1-й степени и Богдана Хмельницкого 1-й степени, высшими боевыми орденами Польши и Чехословакии. Имя полководца носят многочисленные улицы в городах России. А в январе 2013 г. памятник П.С. Рыбалко был установлен в городе Россошь, который в 1943 г. был освобожден войсками под его командованием в результате Острогожско-Россошанской операции.

Георгий Никитич Холостяков родился 20 июля 1902 г. в городе Барановичи Минской губернии (ныне Брестской области Республики Беларусь) в семье железнодорожного машиниста.

В годы Гражданской войны служил в Частях особого назначения (ЧОН) на Западном фронте. В 1920 г. в бою с частями Войска польского был ранен и взят в плен, где находился до начала 1921 г. В том же году добровольцем по комсомольскому набору поступил на службу в Рабоче-крестьянский Красный флот. Образование получил в Военно-морском подготовительном и Военно-морском гидрографическом училищах. С 1922-го Георгий служил заместителем политрука роты 2-го Балтийского флотского экипажа, три года спустя получил перевод на должность вахтенного начальника балтийского линкора «Марат», а затем – штурмана подводной лодки «Коммунар».

В 1928 г. Холостяков окончил подводные классы специальных курсов командного состава ВМФ СССР, после чего окончательно связал судьбу с подплавом. Моряк служил старшим помощником командира подводных лодок «Пролетарий», «Батрак» и L–55, а в январе 1931 г. стал командиром и комиссаром подводной лодки «Большевик».

После окончания в 1932 г. тактических курсов при Военно-морской академии Г.Н. Холостяков получил назначение на Морские силы Дальнего Востока (с января 1935 г. – Тихоокеанский флот) командиром подводной лодки Щ–109 дивизиона подводных лодок и одновременно всего дивизиона, затем командиром 5-й бригады подводных лодок.

В 1930-е гг. имя Георгия Холостякова стало широко известно на Военно-морском флоте – он одним из первых освоил подледное плавание, инициировал ряд дальних походов в открытом океане. 23 декабря 1935 г. 33-летний Холостяков одним из первых советских подводников в Кремле был награжден высшим орденом страны – орденом Ленина. От имени моряков-тихоокеанцев он делал доклад на Х съезде ВЛКСМ.

Блестящую карьеру моряка оборвал арест, последовавший 7 мая 1938-го.

Тогда капитан 2-го ранга Холостяков был обвинен в шпионаже в пользу Польши, Англии и Японии, связях с врагами народа и вредительстве и приговором военного трибунала Тихоокеанского флота от 17 августа 1939 г. осужден по статье 58–7 (вредительство) к 15 годам исправительно-трудовых лагерей с последующим поражением в правах на 5 лет, лишен воинского звания и наград. От неизбежной гибели Холостякова спасло лишь то, что по «расстрельным» статьям (шпионаж и контрреволюционный заговор) его не судили. Благодаря вмешательству М.И. Калинина, пять лет назад вручавшего Холостякову орден Ленина, дело заключенного было пересмотрено 9 мая 1940 г. Военной коллегией Верховного Суда СССР и прекращено за «недоказанностью обвинения». Холостякову были возвращены воинское звание, награды. В сентябре 1940 г. Георгий Никитич получил перевод на Черноморский флот, командиром 3-й бригады подводных лодок, а с февраля 1941 г. был начальником отдела подводного плавания Черноморского флота.

Вскоре после начала Великой Отечественной войны, 4 июля 1941-го, капитан 1-го ранга Холостяков был назначен начальником штаба, а в сентябре 1941-го – командиром Новороссийской военно-морской базы. Когда командующий Черноморским флотом Ф.С. Октябрьский объявил ему о новом назначении, расстроенный Холостяков смог задать начальству только один вопрос: «За что меня в тыл?!» Но приказы не обсуждаются, и уже через час на крейсере «Красный Кавказ» Холостяков отбыл к новому месту службы. На этом посту провел большую работу по подготовке обороны Новороссийска с суши, организации снабжения по морю защитников Севастополя, ремонту прорывающихся из Севастополя кораблей, эвакуации раненых из Одессы и портов Крыма, подготовке и обеспечению Керченско-Феодосийской десантной операции.

В августе 1942 г. к Новороссийску прорвались германские и румынские войска. 17 августа был создан Новороссийский оборонительный район, в который входили 47-я армия, 216-я стрелковая дивизия из состава 56-й армии, Азовская военная флотилия, Темрюкская, Керченская, Новороссийская военно-морские базы и сводная авиационная группа (237-я авиадивизия и части ВВС Черноморского флота). Звучало все это солидно, но на деле силы Новороссийского оборонительного района уступали противнику в разы: по танкам и авиации – вдвое, по пехоте – вчетверо, по артиллерии – всемеро.

Холостяков стал одним из главных организаторов и душой героической обороны Новороссийска, которая продолжалась почти месяц. Как вспоминал адмирал Н.Г. Кузнецов о Холостякове, «в критические моменты – а под Новороссийском их было много – он нередко брал в руки автомат и сам водил матросов в бой». После ожесточенных боев к 6 сентября почти весь город был в руках неприятеля. Советские части закрепились лишь на его окраине – восточном берегу Цемесской бухты, но из-за этого гитлеровцы так и не смогли использовать Новороссийский порт. В ночь на 9 сентября 1942-го именно Холостяков фактически спас город, отдав приказ о глухой обороне цементного завода «Октябрь» и балки Адамовича. Но и после оставления города Новороссийская военно-морская база не была ликвидирована – она эвакуировалась в Геленджик. 13 декабря 1942 г. заслуги Георгия Никитича в деле обороны Новороссийска были оценены присвоением ему звания контр-адмирала.

Имя Холостякова тесно связано со всеми крупными десантами, которые проводил в это время Черноморский флот. Это десанты у Южной Озерейки и Станички (февраль 1943 г.), в Новороссийский порт (сентябрь 1943 г.), на Эльтиген (октябрь 1943 г.). После временного назначения в декабре 1943 г. на должность командующего Азовской военной флотилией Холостяков подготовил также десанты на мыс Тархан (январь 1944 г.) и в Керченский порт (февраль 1944 г.).

Наиболее известным в этом списке по праву считается десант на Станичку, который задумывался как «вспомогательный», но благодаря мужеству советских воинов стал одной из самых героических страниц войны. Десантники майора Ц.Л. Куникова (см. отдельный очерк в этой книге) закрепили за собой небольшой плацдарм, получивший название «Малая земля», и вплоть до освобождения Новороссийска немцы так и не смогли вернуть этот участок себе. Снабжалась Малая земля по морю. «Каждая сколько-нибудь значительная перевозка на Малую землю разрабатывается как сложная боевая операция, – вспоминал адмирал Н.Г. Кузнецов. – Тщательно готовятся средства доставки и обеспечения, выбираются более неожиданные для врага курсы судов. Время перехода меняется каждый раз, исходя из обстановки. От орудийных выстрелов, разрывов ракет и от лучей прожекторов над бухтой бывает светло как днем. Бои на море, суше и в воздухе не стихают, пока наши корабли идут к Малой земле и выгружаются там. Дирижером этого исполинского спектакля выступал командир Новороссийской военно-морской базы Г.Н. Холостяков».

В декабре 1944 г. контр-адмирал Георгий Никитич Холостяков был назначен командующим Дунайской военной флотилией. Нарком ВМФ адмирал Н.Г. Кузнецов вспоминал: «Когда потребовалось назначить нового командующего флотилией, я без колебаний назвал кандидатуру Холостякова. И я не ошибся – под его командованием флотилия успешно решала задачи. Об этом мне не раз приходилось слышать от маршалов Р.Я. Малиновского и Ф.И. Толбухина». Моряки флотилии покрыли себя неувядаемой славой во время освобождения Югославии, Венгрии, Австрии и Чехословакии. Во время Будапештской, Венской и Братиславско-Брновской операций корабли флотилии неоднократно высаживали десанты, обеспечивали переправу войск через Дунай, снабжали советские армии всем необходимым по Дунаю, поддерживали наступавшие войска огнем. В январе 1945 г. флотилия была награждена орденом Красного Знамени, в апреле – орденом Нахимова 1-й степени, в мае – орденом Кутузова 2-й степени.

Вскоре после Победы, 24 мая 1945-го, Холостякову было присвоено звание «вице-адмирал». В его служебной характеристике отмечалось: «Энергичный, решительный, дисциплинированный, способный и авторитетный адмирал, требовательный к себе и подчиненным. Хороший организатор и руководитель». 3 июня 1945 г. вместе с Маршалом Советского Союза Ф.И. Толбухиным Холостяков принял в Будапеште парад кораблей Дунайской военной флотилии.

В послевоенные годы флотоводец с золотой медалью окончил Академию Генерального штаба, в 1950–1951 гг. командовал Каспийской военной флотилией, с ноября 1951 г. 7-м флотом на Тихом океане (в январе 1947-го Тихоокеанский флот был разделен на 5-й и 7-й флоты). В том же 1951 г. Георгий Никитич предложил руку и сердце вдове своего фронтового друга Цезаря Куникова и скоро стал ее мужем.

После того как в декабре 1952 г. пропала находившаяся на боевом дежурстве подводная лодка С–117 7-го флота СССР, вице-адмирал Холостяков был снят с должности и переведен в Москву, где с мая 1953 г. занимал пост заместителя начальника управления боевой подготовки Главного штаба ВМФ СССР. В апреле – мае 1964 г. в качестве старшего на борту атомной подводной лодки К–27 Георгий Никитич выполнил один из первых дальних океанских походов советских подводников. Атомоход провел под водой больше 50 суток, обогнув половину планеты.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 7 мая 1965 г. за мужество и героизм, проявленные в годы Великой Отечественной войны, вице-адмиралу Холостякову Георгию Никитичу присвоено звание Героя Советского Союза.

С 1969 г. вице-адмирал Г.Н. Холостяков находился в отставке. Он вел большую военно-патриотическую работу, выпустил книгу воспоминаний «Вечный огонь» (1976). За свои заслуги перед Родиной Георгий Никитич был награжден тремя орденами Ленина, тремя орденами Красного Знамени, орденом Суворова 1-й степени, двумя орденами Ушакова 1-й степени, орденами Отечественной войны 1-й степени и Красной Звезды, высшими боевыми орденами Великобритании, Австрии, Болгарии, Венгрии, Румынии, Чехословакии и Югославии.

К сожалению, именно награды и сыграли роковую роль в судьбе легендарного флотоводца. Яркая жизнь адмирала трагически оборвалась 22 июля 1983 г., незадолго до его 81-го дня рождения. В этот день в квартиру Георгия Никитича на московском Тверском бульваре пришли мужчина и женщина, представившиеся журналистами. Первой они убили заподозрившую неладное жену адмирала. Георгий Никитич бросился на помощь супруге и тоже погиб. Убийцы, Геннадий и Инна Калинины, были профессиональными «охотниками» за редкими орденами. Всего за годы своей «деятельности» они похитили 6 медалей «Золотая Звезда» Героя Советского Союза, 7 медалей «Серп и Молот» Героя Социалистического Труда, больше 50 орденов Ленина. В тот день они унесли из квартиры погибшего его парадный китель с многочисленными наградами. Генеральный секретарь ЦК КПСС Ю.В. Андропов приказал в кратчайшие сроки разыскать убийц. В октябре 1983-го Геннадий и Инна Калинины были задержаны в Ташкенте и приговорены соответственно к высшей мере наказания и 15 годам лишения свободы.

Могила вице-адмирала Георгия Холостякова находится на Кунцевском кладбище в Москве. Имя флотоводца носят улицы в Новороссийске, Геленджике, Измаиле, музей адмирала действует в Барановичах.

Иван Данилович Черняховский родился 16 июня 1907 г. в селе Оксанино Уманского уезда Киевской губернии в семье железнодорожника. В возрасте 12 лет, после смерти родителей от сыпного тифа, начал работать пастухом, затем – рабочим в железнодорожном депо и на цементном заводе. Одновременно помогал бойцам Частей особого назначения (ЧОН) бороться с бандитами. И в 1923-м состоялся успешный «дебют» пятнадцатилетнего подростка в роли командира – его взвод, вооруженный всего лишь шестью винтовками и двумя револьверами, разгромил у Крыжополя банду батьки Кныша, за что юный комвзвода удостоился именного маузера.

В 1924 г. юноша добровольцем вступил в Красную армию и поступил в Одесское пехотное училище, но вскоре перевелся в Киевскую артиллерийскую школу. Его однокашник И.И. Цешковский вспоминал: «В артиллерийской школе Черняховский был одним из самых передовых курсантов, отличным спортсменом, капитаном футбольной команды, активным участником художественной самодеятельности, батарейным запевалой. У него был приятный баритон и неплохой слух. Для влюбленного в военное дело курсанта Черняховского не существовало таких слов, как “не могу исполнить”, “не могу знать”».

После окончания школы Черняховский служил командиром батареи 17-го корпусного артполка в Украинском военном округе. В 1932–1936 гг. учился в Военной академии механизации и моторизации РККА. В конце 1930-х майор, затем подполковник Черняховский служил в должностях начальника штаба танкового батальона, командира 1-го танкового батальона 8-й механизированной бригады, командира 9-го отдельного легкого танкового полка, командира танковой бригады, заместителя командира 2-й танковой дивизии. 11 марта 1941 г. Иван Данилович, все еще будучи подполковником, был назначен командиром 28-й танковой дивизии 12-го механизированного корпуса (Прибалтийский Особый военный округ). В подчинении 33-летнего командира было около двухсот танков и ста бронеавтомобилей, около 10 тысяч командиров и бойцов.

Водитель И.Д. Черняховского Б.И. Виноградов вспоминал: «Весной 1941 г. в 28-ю танковую дивизию, где я проходил службу, прибыл новый комдив. Это был Иван Данилович Черняховский. Несмотря на молодость, подполковник проявил исключительную зрелость в определении степени боевой и политической подготовки. Все поняли, что спокойная жизнь кончилась. Если кто-то неуверенно вел танк или не укладывался в огневой норматив, Иван Данилович с особой доброжелательностью показывал, как добиться хороших результатов. Не было случая, чтобы допустившего ошибку он подверг разносу. Будучи от природы щедро одаренным человеком (играл на гитаре, баяне, хорошо пел), Черняховский обращал внимание на душевное состояние воинов и солдатскую сплоченность. Очень любил и ценил в людях жизнерадостность. Все эти замечательные качества волевого комдива, вскоре ставшего полковником, цементировали нас, притягивали сердечно к нему».

В начале Великой Отечественной войны Черняховский командовал 28-й танковой дивизией (в декабре 1941 г. переформирована в 241-ю стрелковую дивизию) в оборонительных боях юго-западнее Шяуляя, на Западной Двине, под Сольцами и Новгородом. Проявил себя мужественным и стойким в бою командиром, лично ходил в атаку, сам подбил вражеский танк. Храбрость, блестящие командирские качества и ум Черняховского были отмечены орденом Красного Знамени, присвоением званий «полковник» и «генерал-майор» (5 мая 1942 г.). В июне – июле 1942 г. 35-летний генерал командовал 18-м танковым корпусом на Воронежском фронте, а затем по рекомендации Н.Ф. Ватутина получил под начало 60-ю армию, которой командовал до апреля 1944 г. Армия Черняховского принимала участие в Воронежско-Касторненской операции, Курской битве, форсировании рек Десна и Днепр, в Киевской, Житомирско-Бердичевской, Ровно-Луцкой, Проскуровско-Черновицкой операциях. В 1942–1944 гг. она входила в состав пяти фронтов – Воронежского, Курского, Центрального, вновь Воронежского и 1-го Украинского.

На должности командарма Черняховский завоевал всеобщие симпатии. Маршал Советского Союза К.К. Рокоссовский вспоминал: «Знакомясь с войсками 60-й армии, переданной нам из Воронежского фронта, я внимательно приглядывался к генералу И.Д. Черняховскому. Это был замечательный командующий. Молодой, культурный, жизнерадостный. Изумительный человек! Было видно, что в армии его очень любят. Это сразу бросается в глаза. Если к командарму подходят докладывать не с дрожью в голосе, а с улыбкой, то понимаешь, что он достиг многого. Командиры всех рангов остро чувствуют отношение старшего начальника, и, наверное, мечта каждого из нас – поставить себя так, чтобы люди с радостью выполняли все твои распоряжения. Вот этого Черняховский достиг (пожалуй, так же, как и командарм–65 П.И. Батов)».

В феврале 1943 г. армия Черняховского за пять дней боев прошла от рубежа реки Тим 90 километров до Курска, освободив при этом 350 сел и деревень. К.К. Рокоссовский вспоминал: «Если на главном направлении наши части в результате тяжелых боев за четыре дня наступления продвинулись всего на 20–25 километров, то умело организованный Черняховским удар сразу принес более ощутимые результаты. Не встречая сильного противодействия противника, войска 60-й армии продвинулись далеко вперед. Используя наметившийся на этом направлении успех, мы немедленно начали усиливать армию Черняховского фронтовыми резервами, придали ей авиацию». В день освобождения Курска – 8 февраля – генерал был награжден орденом Суворова 1-й степени.

14 февраля 1943 г. военачальнику было присвоено звание «генерал-лейтенант». К началу марта 60-я армия вышла к реке Сейм и, будучи включена в состав Центрального фронта, в августе – сентябре 1943 г. освободила Глухов, Конотоп, Бахмач и Нежин, при этом прорыв по фронту расширился до сотни километров. «Я побывал у Черняховского после того, как его войска освободили Нежин. Солдаты и офицеры переживали небывалый подъем. Они забыли про усталость и рвались вперед. Все жили одной мечтой – принять участие в освобождении столицы Украины, – вспоминал К.К. Рокоссовский. – Такое настроение, конечно, было и у Черняховского. Все его действия пронизывало стремление быстрее выйти к Киеву. И он многого достиг. Войска 60-й армии, сметая на своем пути остатки разгромленных вражеских дивизий, двигались стремительно, они уже были на подступах к украинской столице». Указом Президиума Верховного Совета СССР от 17 октября 1943 г. за высокие организаторские способности при форсировании Днепра и проявленный личный героизм генерал-лейтенанту Черняховскому Ивану Даниловичу было присвоено звание Героя Советского Союза. Такое же звание получили еще 306 офицеров и солдат 60-й армии.

5 марта 1944 г. И.Д. Черняховскому было присвоено звание «генерал-полковник». С 15 апреля 1944 г. генерал командовал войсками Западного, а с 24 апреля, после его переименования, – 3-го Белорусского фронта. На эту должность он был назначен по рекомендации А.М. Василевского. Из всех командующих советскими фронтами Черняховский был самым молодым. Маршал Советского Союза А.М. Василевский так вспоминал о совместной работе с Черняховским в этот период: «Хорошее знание войск, многообразной и сложной боевой техники, умелое использование опыта других, глубокие теоретические знания позволяли Черняховскому отлично управлять войсками, входившими в состав его фронта, решать сложнейшие задачи, которые ставило перед ним Верховное Главнокомандование. В бою Черняховский находился на наиболее ответственных участках, внимательно следя за действиями своих войск и противником. Он чутко прислушивался к мнению подчиненных. Смело использовал все новое и полезное в обучении войск и организации боя. Солдаты, офицеры и генералы любили своего командующего прежде всего за человечность и заботу о них, за отвагу и бесстрашие, за твердость и настойчивость при проведении в жизнь решений, за прямоту и простоту в обращении, за гуманность и выдержку, за требовательность к себе и к подчиненным. Да, он был строг и требователен. Но никогда не позволял себе унижать достоинство человека».

А вот каким запомнился Черняховский капитану Л.С. Церлевской: «Генерал Черняховский был требовательным и к солдатам, и к себе. В бою он любил строгую дисциплину. Всегда он был подтянут. Даже во внешнем его образе была видна дисциплинированность, и в его взгляде чувствовалась большая сила воли полководца и глубокий ум человека. Своим видом генерал Черняховский – это красивый русский богатырь, в котором чувствовалась не только физическая сила, но и большая волевая сила полководца».

Надо сказать, что Западный фронт на момент прихода Черняховского числился в «отстающих». Войска фронта уже многие месяцы пытались прорвать сильную оборону противника в Белоруссии, но многочисленные наступательные операции осени 1943 – зимы 1944 г. приводили лишь к локальным успехам и влекли за собой большие потери. В то время как на Украине Красная армия стремительно шла вперед, в Белоруссии наступление «буксовало». Поэтому на Черняховского возлагали большие надежды. Новое назначение было воспринято в штабе фронта с некоторым опасением. Начальник штаба А.П. Покровский вспоминал: «От нового командующего мы, работники штаба фронта, ожидали упреков за неудачи в недавних наступательных операциях. Однако, к всеобщему удовлетворению, услышать их никому не пришлось. Иван Данилович был очень вежливым, выдержанным, общительным, хорошо понимал, когда нужно применить слово “я”, никогда этим не злоупотреблял. Он был человеком большого такта, в совершенстве владел собой, никогда не прибегал к унижающим достоинство воина разносам. С его приходом в штабе установилась спокойная, деловая обстановка».

И надо сказать, что с приходом Черняховского Западный (а затем 3-й Белорусский) фронт буквально за месяц преобразился едва ли не в самый «ударный» фронт советской действующей армии. Войска под командованием Черняховского совместно с 1-м Прибалтийским фронтом 26 июня 1944 г. освободили Витебск, а под Минском совместно с 1-м и 2-м Белорусскими фронтами завершили окружение более чем 100-тысячной группировки противника. 3 июля 1944 г. столица Белоруссии была освобождена, полностью территория республики стала свободной в конце июля. Тогда же войска 3-го Белорусского фронта провели Вильнюсскую операцию, в результате которой 13 июля освободили столицу Литвы Вильнюс. Причем во время штурма Вильнюса Черняховский приказал не использовать тяжелое вооружение и авиацию, чтобы уберечь старинный город от разрушений.

28 июня 1944 г. Ивану Даниловичу было присвоено звание «генерал армии». Черняховский стал самым молодым генералом армии в РККА (в 37 лет). А.М. Василевский вспоминал: «Накануне я обратился к Верховному Главнокомандующему по телефону с ходатайством о присвоении И.Д. Черняховскому за отличную работу на посту комфронта звания генерала армии. Сталин посоветовал направить представление. И вот на второй день решение состоялось, и я с удовольствием приветствовал Ивана Даниловича в новом звании».

Красные знамена освобождения развевались над Витебском, Минском, Вильнюсом и Каунасом, войска фронта Черняховского вышли к границам Восточной Пруссии. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 29 июля 1944 г. за успешные действия его войск при освобождении Витебска, Минска, Вильнюса И.Д. Черняховский был удостоен второй медали «Золотая Звезда».

В начале 1945 г. войска фронта проводили Инстербургско-Кёнигсбергскую операцию. Была разгромлена 3-я немецкая танковая армия, войска Черняховского продвинулись на 130 километров вперед. Нет сомнения, что впереди у выдающегося полководца было еще много побед и в будущем он стал бы самым молодым маршалом. Но судьбой было суждено иначе. 18 февраля 1945 г. генерал армии Черняховский был тяжело ранен осколками артиллерийского снаряда на окраине города Мельзак в Восточной Пруссии (ныне Пененжно, Польша). Генерал со своим адъютантом Комаровым ехал на командный пункт 3-й армии А.В. Горбатова. Черняховский находился в полноприводном автомобиле ГАЗ–61, а охрана ехала на джипе «виллис». Неожиданно позади машины, на которой ехали командующий с Комаровым, разорвался снаряд. Осколок поразил генерала в левую верхнюю часть спины. У Ивана Даниловича еще хватило сил самому выйти из машины и спросить у адъютанта: «Неужели все, неужели я убит?» К сожалению, спасти генерала оказалось невозможно: осколок перебил сосуды, идущие к сердцу. 20 февраля 1945 г. полководец был похоронен в Вильнюсе на площади Ожешкенес.

Черняховского искренне оплакивал не только его фронт – скорбела вся страна, прощаясь с одним из самых талантливых своих военачальников. Узнав о гибели Черняховского, плакали и маршалы, и солдаты. «Утрату Ивана Даниловича я переживал очень тяжело, – писал А.М. Василевский. – Я близко и хорошо знал его, ценил в нем отличного полководца, беспредельной честности коммуниста, исключительной души человека». «Война не щадила никого. – горевал И.Х. Баграмян. – Черняховский был уже третьим командующим фронтом, которого постигла такая печальная участь. Я был настолько ошеломлен этой трагической вестью, что надолго замолчал, живо вспоминая свою последнюю встречу с генералом Черняховским, его красивое, необыкновенно выразительное лицо, проникновенный взгляд, энергичные жесты, звучный голос».

За заслуги перед Родиной генерал был награжден орденом Ленина, четырьмя орденами Красного Знамени, двумя орденами Суворова 1-й степени, орденами Кутузова 1-й степени, Богдана Хмельницкого 1-й степени, Красной Звезды. Его имя носит бывший германский город Инстербург (с 1946 г. Черняховск), улицы и площади в многочисленных городах стран бывшего СССР, памятник генералу установлен в Черняховске.

В 1992 г. прах дважды Героя Советского Союза генерала армии И.Д. Черняховского был перезахоронен в Москве на Новодевичьем кладбище. А демонтированный властями Вильнюса памятник Черняховскому был установлен в Воронеже, который в конце 1942 г. обороняла, а в январе 1943-го освобождала 60-я армия под командованием И.Д. Черняховского.

Василий Иванович Чуйков родился 31 января 1900 г. в селе Серебряные Пруды (ныне Московской области) в многодетной семье крестьянина. Окончив четыре класса церковно-приходской школы, будущий генерал уже в 12 лет начал работать учеником шорника в петроградской мастерской. В 1917 г. служил юнгой отряда минеров в Кронштадте.

С апреля 1918 г. Чуйков служил в Красной армии. Летом того же года курсант первых Московских военно-инструкторских курсов РККА участвовал в подавлении мятежа левых эсеров в Москве. Во время Гражданской войны Василий командовал ротой на Южном фронте, затем был помощником командира стрелкового полка на Восточном фронте. Весной 1919 г. 19-летний юноша стал командиром 43-го стрелкового полка 5-й стрелковой дивизии, во главе его сражался на Восточном и Западных фронтах, был четырежды ранен и закончил войну кавалером двух орденов Красного Знамени, именных золотых часов и золотого оружия – подобный набор наград в то время был не у всех командармов.

В 1925 г. Чуйков окончил Военную академию имени М.В. Фрунзе, а в 1927 г. – ее восточный факультет, после чего в июле 1927 г. был направлен военным советником в Китай. «По роду своей деятельности я много ездил по стране. Мне довелось побывать в районах Пекина, Тяньцзиня, в провинции Сычуань, я исколесил почти весь Северный и Южный Китай, научился довольно бегло говорить по-китайски», – вспоминал Василий Иванович. С сентября 1929 г. – начальник разведывательного отдела штаба Особой Краснознаменной Дальневосточной армии. С ноября 1932 г. – начальник и военком разведывательных курсов усовершенствования комсостава при разведуправлении Штаба РККА.

В 1936 г. опытный разведчик окончил Академические курсы при Военной академии механизации и моторизации РККА имени И.В. Сталина и был переведен на командную службу в войска. Командовал механизированной бригадой, с апреля 1938 г. – 5-м стрелковым корпусом, с июля 1938 г. – Бобруйской армейской группой войск, во главе которой участвовал в освобождении Западной Белоруссии в сентябре 1939 г. В должности командующего 9-й армией участвовал в советско-финской войне 1939–1940 гг., однако крайне неудачно (в одном из сражений три финских полка разгромили две советские стрелковые дивизии). Затем вернулся на пост командующего 4-й армией в Белорусском Особом (с июля 1940 г. – Западном Особом) военном округе. В декабре 1940 г. генерал-лейтенант (звание присвоено 4 июня того же года) Чуйков был назначен военным атташе в Китае. «В мою задачу входила не только помощь китайскому командованию в управлении войсками, мне предстояло научить их применять современное оружие в свете новейших тактических требований. Мало того, в мою задачу как военного атташе и главного военного советника входило сдерживание воинственных устремлений Чан Кайши против коммунистических армий и партизанских районов, которые контролировались китайскими коммунистами, чтобы он мобилизовал все силы нации на отпор агрессору, – вспоминал генерал в своих мемуарах. – Моя официальная резиденция главного военного советника Чан Кайши находилась рядом с кабинетами военного министра, начальника разведки и начальника оперативного управления китайского генштаба. В интересах дела я стремился наладить с ними нормальные деловые взаимоотношения. Сверяя и перепроверяя поступающие ко мне сведения, я и мои сотрудники имели достаточно полные данные о главных замыслах китайского руководства и, исходя из складывающейся обстановки, вносили свои предложения и рекомендации».

На сложном и ответственном военно-дипломатическом посту Чуйков встретил Великую Отечественную.

Не раз и не два генерал подавал рапорты с просьбой направить его на фронт, но только в мае 1942-го был услышан. Василий Иванович Чуйков был назначен командующим 1-й резервной (с июля – 64-й) армией, а затем оперативной группой 64-й армии. С 12 сентября 1942 г. командовал сформированной в Туле 62-й армией, на которую выпала основная тяжесть боев в Сталинграде. Об обстоятельствах назначения Чуйкова на должность вспоминал Н.С. Хрущев: «К этому времени у меня сложилось уже очень хорошее впечатление о Чуйкове. Мы позвонили Сталину. Он спросил: “Кого же вы рекомендуете назначить на 62-ю армию, которая будет непосредственно в городе?” Говорю: “Василия Ивановича Чуйкова”. Его почему-то всегда называли по имени и отчеству, что было в рядах армии редко. Не знаю, почему так повелось. “Чуйков себя очень хорошо показал как командующий отрядом, который он сам организовал. Думаю, что он и впредь будет хорошим организатором и хорошим командующим 62-й армией”. Сталин: “Хорошо, назначайте. Утвердим его”».

На протяжении 180 дней армия Чуйкова вела тяжелейшее сражение на улицах полностью разрушенного города, удерживая примерно одну десятую Сталинграда – район севернее тракторного завода, «остров Людникова» на заводе «Баррикады», отдельные цеха завода «Красный Октябрь» и несколько кварталов в центре города. Не хватало ни продовольствия, ни боеприпасов, ни техники. Позиции советских и немецких войск зачастую располагались на расстоянии броска гранаты друг от друга, бои шли за каждый дом, каждую пядь земли.

Боевого командарма, почти все время проводившего на передовой, вместе с бойцами (что неудивительно, поскольку «тыла» в обычном понимании слова у 62-й армии не было), любили и ценили и подчиненные, и коллеги по службе. Маршал Советского Союза К.К. Рокоссовский так вспоминал Чуйкова: «С Василием Ивановичем Чуйковым я встретился впервые и сразу проникся к нему глубоким уважением. Еще в юношеские годы мне нравились люди честные, смелые, решительные, обладающие прямолинейным характером. Таким представился мне Чуйков. Был он грубоват, но на войне, тем более в условиях, в каких ему приходилось находиться, пожалуй, трудно быть другим. Только такой, как он, мог выстоять и удержать в руках эту кромку земли. Мужество и самоотверженность командарма были живым примером для подчиненных, и это во многом способствовало той стойкости, которую проявил весь личный состав армии, сражавшийся в городе за город. На меня этот человек произвел сильное впечатление, и с первого же дня знакомства мы с ним сдружились». А маршал бронетанковых войск М.Е. Катуков писал: «Командарм – воплощение энергии. Перед началом наступления он носится по плацдарму в своем вездеходе и не дай бог, если заметит непорядок: несдобровать нерадивцу. О требовательности, иногда даже о крутом нраве командарма хорошо известно всем. Но за внешней грубоватостью В.И. Чуйкова скрывается любовь к простому солдату, к своему военному ремеслу. Генерал дорожит репутацией армии, и его требовательность, горячность объясняется прежде всего стремлением выполнить поставленную задачу как можно лучше».

М.С. Шумилов вспоминал о В.И. Чуйкове: «Однажды он около десяти часов не давал о себе знать. Как выяснилось впоследствии, В.И. Чуйков успел за это время побывать на нескольких участках фронта. В одном месте помог растерявшимся артиллеристам отразить атаку танков, в другом – остановил отступавшее подразделение, которое осталось без командиров. Повернул цепь назад, приказал окопаться на новом рубеже. Словом, волевых качеств Василию Ивановичу было не занимать». Начальник штаба 62-й армии Н.И. Крылов писал о своей совместной службе с Чуйковым: «Василий Иванович Чуйков всегда считал, что вовремя переговорить с командиром, даже самым опытным, и дать ему почувствовать общую обстановку столь же важно, как послать в нужный момент подкрепление. А если резервов нет или вообще положение трудное – переговорить еще необходимее. Чуйков мог быть и резок, и вспыльчив, но друг ведь не тот, с кем всегда спокойно. С нашей первой встречи на Мамаевом кургане я считал, что мне посчастливилось быть в Сталинграде начальником штаба у такого командарма, чуждого шаблонам (в той обстановке приверженность к ним могла бы погубить все), до дерзости смелого в принятии решений, обладавшего поистине железной волей. Как военачальнику ему в исключительно высокой степени присущи умение не упустить момент, когда надо сделать что-то важное, способность предвидеть осложнения и опасность, когда их еще не поздно в какой-то мере предотвратить».

Сам же Чуйков так описывал свой метод руководства войсками: «Важно, чтобы командир был близок к бойцам, умел найти путь к их сердцу. Правильно поставить задачу – это еще полдела. Надо довести задачу до сознания каждого бойца, зажечь, вдохновить человека, чтобы он выполнял смелое решение командира, не щадя себя, с глубоким пониманием смысла тех действий, которые он совершает под огнем противника». Генерал подчеркивал, что боевая практика его армии полностью отметала всяческие шаблоны и требовала инициативы и риска от всех, начиная с командующего. «62-я армия вырабатывала новые приемы и методы ведения боя в условиях большого города. В ходе сражений наши офицеры и генералы непрерывно учились. Смело отбрасывая тактические приемы, которые оказывались непригодными в условиях уличных боев, они применяли новые, внедряя их во все части. Учились и командиры батальонов, и командиры полков, и командиры дивизий, учились все вплоть до командующего армией, и эта учеба каждый день приносила свои плоды. Уже на первом этапе битвы за город стало совершенно ясно, что заставить врага отказаться от его планов можно лишь активной обороной: обороняться, наступая. Для широкого применения такого метода борьбы наши гарнизоны опорных пунктов в это время уже имели опыт самостоятельных и инициативных действий; они научились взаимодействовать с приданными им отдельными орудиями, минометами, танками, саперами и вести огонь прямой наводкой с ближних дистанций из всех видов оружия, а частые вылазки с целью контратаки способствовали накоплению опыта маневрирования в условиях уличного боя. Воины 62-й армии начали наступать, особенно с 19 ноября, когда началось общее контрнаступление, и отбивать у противника захваченные им здания и участки города дерзкими и внезапными ударами хорошо сколоченных мелких групп».

За беспримерный героизм и мужество личного состава 62-я армия была преобразована в 8-ю гвардейскую. Сам Василий Иванович Чуйков так вспоминал ставшую для него родной армию: «Шестьдесят вторая славно послужила Отчизне. Она была сформирована в сорок втором году, боевое крещение получила под Сталинградом. В нее влились некоторые части, уже побывавшие в бою, ее пополнили новички очередного призыва. По существу, необстрелянной, не имея серьезного боевого опыта, она была брошена в июле месяце в донское и сталинградское пекло. Если сегодня, восстанавливая ее боевой путь, мы присмотримся к картам, на которых расчерчены схемы боев на дальних и ближних подступах к Сталинграду, то увидим, что 62-я армия несла главные тяготы по обороне и защите города. Черные стрелы рассекают карту. Под их ударами гнется и рвется линия фронта. Веером разбросаны наши отходящие войска. 62-я неуклонно склоняется к Сталинграду под давлением превосходящих сил противника, контратакуя, задерживая и сдерживая его напор. Она не бежит, она не отступает, она отходит, враг как бы вдавливает ее в Сталинград. В Сталинграде, выполняя веление Родины, она стояла насмерть. Последний рубеж обороны не сдан ею. Отныне начинается новая ее жизнь, жизнь гвардейской армии, подготовленной и предназначенной для наступления».

Сам командарм за Сталинградскую битву был представлен к званию Героя Советского Союза, однако в итоге получил орден Суворова 1-й степени.

В дальнейшем 8-я гвардейская армия гвардии генерал-полковника (звание присвоено 27 октября 1943 г.) Чуйкова блестяще проявила себя в Изюм-Барвенковской и Донбасской операциях, в битве за Днепр, Никопольско-Криворожской, Березнеговато-Снигиревской, Одесской, Белорусской, Варшавско-Познанской и Берлинской операциях. Именно В.И. Чуйков стал автором идеи дерзкого ночного штурма города Запорожье – эта операция, проводившаяся силами трех армий, танкового и механизированного корпусов, завершилась триумфально и не имела аналогов в истории войны. 19 марта 1944 г. за героизм и отвагу, проявленные в боях за освобождение Южной Украины, генералу было присвоено звание Героя Советского Союза.

Интересна служебная характеристика, составленная на Чуйкова генералом армии (затем Маршалом Советского Союза) Р.Я. Малиновским в мае 1944-го: «Руководство войсками осуществляет умело и грамотно. Оперативно-тактическая подготовка хорошая. Умеет сплачивать вокруг себя подчиненных, мобилизуя их на твердое выполнение боевых задач. Лично энергичный, решительный, смелый и требовательный генерал. За последнее время у тов. Чуйкова нашли проявление элементы, граничащие с зазнайством и пренебрежением к противнику, что привело к благодушию и потере бдительности. Но, получив на этот счет строгие указания, тов. Чуйков решительно изживает эти слабости. В целом генерал-полковник Чуйков боевой и решительно наступательный командарм, умеющий организовать современный прорыв обороны противника и развить его до оперативного успеха».

8 июня 1944 г. войска 8-й гвардейской армии были выведены в резерв 3-го Украинского фронта и неделю спустя по решению Ставки передислоцированы в состав 1-го Белорусского фронта, где приняли участие в Белорусской операции. В это время Василий Иванович писал жене: «Сейчас готовимся к решительному бою. Мне много дают людей и техники, которые нужно крепко осваивать, а это было первой причиной, что я не смог побывать дома. Ты сейчас уже слышишь залпы победы, но это только цветочки, ягодки впереди, т. е. главные силы, главный удар еще не пущен. Вот к этому и готовимся. Сейчас мы находимся в такой обстановке, что даже наши письма не посылают по почте, чтобы не разглашать тайны сосредоточения. Это будет до того времени, пока не ударим. В общем, обстановка для нас хорошая; для Гитлера – смерть. Этим годом должно все в основном решиться». В июле – августе 44-го армия Чуйкова форсировала Западный Буг, освободила Люблин (24 июля), с ходу, не дожидаясь переправочных средств, форсировала Вислу и овладела Магнушевским плацдармом, оборона которого продолжалась до января 1945 г. 19 января 1945 г. была освобождена Лодзь, 23 февраля войска армии взяли город-крепость Позен (Познань), а 12 марта – город Кюстрин.

Второй медали «Золотая Звезда» гвардии генерал-полковник Василий Иванович Чуйков был удостоен 6 апреля 1945 г. за героизм и отвагу, проявленные в ходе Висло-Одерской стратегической наступательной операции.

Во время битвы за Берлин воины 8-й гвардейской армии Чуйкова, будучи на острие главного удара 1-го Белорусского фронта, прорвали глубокоэшелонированную оборону противника на Зееловских высотах и, используя богатый сталинградский опыт, умело вели бои в городе. «Бой в городе, да еще в таком крупном, как Берлин, значительно сложнее боя в полевых условиях, – вспоминал В.И. Чуйков. – Влияние штабов и командиров крупных соединений на ход боевых действий здесь значительно меньше. И поэтому очень многое зависит от инициативы младших командиров подразделений и каждого рядового. Управление войсками в таком бою строится главным образом на основе глубокой веры в ум и способности командиров и бойцов каждого подразделения, которые, зная общую задачу полка и дивизии, должны решать задачи самостоятельно».

Именно армия Чуйкова, ломая бешеное сопротивление Берлинского гарнизона, крушила последний оплот нацистской Германии – Берлин. «Каждый шаг здесь стоил нам труда и жертв, – вспоминал впоследствии Василий Иванович. – Бои за этот последний район обороны Третьего рейха отмечены массовым героизмом советских воинов. Камни и кирпичи развалин, асфальт площадей и улиц немецкой столицы были политы кровью советских людей. Да каких! Они шли на смертный бой в солнечные весенние дни. Они хотели жить. Ради жизни, ради счастья на земле они прокладывали дорогу к Берлину через огонь и смерть от самой Волги». В ночь на 1 мая Чуйков в своем штабе принял начальника генерального штаба немецких сухопутных войск генерала Кребса, который сообщил о самоубийстве Гитлера и предложении нового правительства Германии заключить перемирие. Но так как требование о безоговорочной капитуляции это правительство отклонило, армия продолжила штурм. Именно на командном пункте В.И. Чуйкова 2 мая 1945 г. начальник Берлинского гарнизона генерал Вейдлинг подписал капитуляцию немецких войск и сдался вместе с остатками гарнизона в плен.

С июля 1945 г. Василий Иванович Чуйков являлся заместителем, с 1946 г. – 1-м заместителем, а с 1949 г. – главнокомандующим Группой советских войск в Германии. С мая 1953 г. командовал войсками Киевского военного округа. С апреля 1960 г. – главнокомандующий Сухопутными войсками – заместитель министра обороны СССР, с июля 1961 г. – одновременно начальник Гражданской обороны СССР (первый в этой должности). С июня 1964 г. – начальник Гражданской обороны СССР. С 1972 г. – генеральный инспектор Группы генеральных инспекторов Министерства обороны СССР. 12 ноября 1948 г. военачальник получил звание генерала армии, а 11 марта 1955-го стал Маршалом Советского Союза.

Маршал В.И. Чуйков известен как автор интереснейших мемуарных книг – «Начало пути», «180 дней в огне сражений», «Беспримерный подвиг», «Гвардейцы Сталинграда идут на запад», «Конец третьего рейха».

За заслуги перед Родиной легендарный военачальник был удостоен девяти орденов Ленина, ордена Октябрьской Революции, четырех орденов Красного Знамени, трех орденов Суворова 1-й степени, ордена Красной Звезды, Почетного оружия с изображением Государственного герба СССР, высших военных наград Польши, ГДР, Монголии и США. Памятники герою установлены в городах Серебряные Пруды, Волгоград, Запорожье, его имя носят многочисленные улицы в городах России и Беларуси. Облик генерала запечатлен в скульптуре «Стоять насмерть!» памятника-ансамбля «Мамаев курган».

Скончался выдающийся полководец 18 марта 1982 г. в Москве. Согласно завещанию Василий Иванович был похоронен в городе-герое Волгограде на Мамаевом кургане у подножия монумента «Родина-мать». В последний путь маршала провожал весь город. В.И. Чуйков стал единственным Маршалом Советского Союза, похороненным не в Москве, и на его могиле всегда можно увидеть живые цветы.

Константин Владимирович Аксенов родился 1 июня 1909 г. в Москве в семье рабочего. Он получил обычное для начала 1920-х неполное среднее образование и рано начал работать электриком на московском заводе «Шарикоподшипник». В 1936-м был призван в ряды Красной армии, в зенитные войска. Два года спустя окончил курсы комсостава с присвоением воинского звания «младший лейтенант артиллерии».

В июле 1941-го Аксенов был вновь призван в армию, но мечта о передовой сбылась далеко не сразу – командира направили на курсы дополнительного обучения. Лишь в сентябре 1942-го Константин попал на передовую в качестве командира 4-й батареи 981-го зенитно-артиллерийского полка 40-й зенитно-артиллерийской дивизии 40-й армии. Батарея была вооружена четырьмя 37-миллиметровыми автоматическими зенитными орудиями, выпускавшимися по лицензии шведской фирмы «Бофорс». Первая позиция Аксенова размещалась на правом берегу Дона, недалеко от города Лиски.

Боевое крещение оказалось неудачным. Три немецких бомбардировщика «Юнкерс–87» на относительно небольшой высоте шли прямо над позицией батареи. Расчеты открыли огонь, но ни один снаряд не попал в цель. Бойцы были сконфужены и расстроены, кое-кто вслух высказал сомнения в возможностях зениток среднего калибра. Аксенов, вопреки ожиданиям, не пресек эти разговоры, а просто встал к орудию в момент следующего налета (он последовал через десять минут). Не говоря ни слова, командир поразил из орудия две цели. Один Ю–87 развалился в воздухе на глазах зенитчиков, второй, дымя и снижаясь, повернул назад. Репутация пушек была спасена.

В составе 40-й армии батарея Аксенова сражалась на Воронежском и 1-м Украинском фронтах, освобождала города Острогожск, Новый Оскол, Белгород, участвовала в Курской битве, освобождала украинские города Тростянец и Пирятин. В боях Константин был дважды ранен и заслужил свою первую награду – орден Красной Звезды.

Особенно отличился 981-й зенитно-артиллерийский полк во время удержания Букринского плацдарма на Днепре. В ночь на 29 сентября 1943-го зенитчики под яростным огнем врага одними из первых форсировали водную преграду и закрепились на правом берегу у деревни Зарубенцы, прикрывая от воздушного противника передовые подразделения. Немцы остервенело бомбили переправлявшуюся через Днепр пехоту, так что передышек у артиллеристов не было. Стоило отбить одну атаку «Юнкерсов», как начиналась следующая. 21 октября 4-я батарея была передислоцирована на окраину села Ходоров (ныне Мироновский район Киевской области Украины).

Особенно тяжелым выдался день 22 октября 1943-го. Тогда сразу 27 германских пикировщиков налетели на Букринский плацдарм с конкретной целью – подавить и вывести из строя орудия 981-го полка. 4-я батарея старшего лейтенанта Аксенова приняла на себя самый тяжелый удар. Бомбардировщики пикировали прямо на орудия. Но зенитчики не дрогнули и до конца выполнили свой долг. В ходе боя Аксенов, заменив убитого наводчика, лично вел огонь по врагу и был тяжело ранен, но от медицинской помощи отказался и не вышел из боя до его окончания. Из 27 самолетов нацисты потеряли в тот день больше половины – 14. Все четыре орудия батареи Аксенова были выведены из строя, но враг заплатил за это дорогую цену.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 9 февраля 1944 г. за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками и проявленные при этом мужество и героизм старшему лейтенанту Аксенову Константину Владимировичу было присвоено звание Героя Советского Союза.

Но еще до этого, в ноябре 1943-го, во время освобождения Киева Константин Аксенов получил вторую тяжелую рану. После излечения он был направлен в учебный зенитный полк в качестве командира учебного дивизиона и Победу встретил в этой должности.

В сентябре 1946 г. старший лейтенант К.В. Аксенов был уволен в запас. Жил в Москве, трудился на 1-м Московском государственном подшипниковом заводе. Умер выдающийся ас-зенитчик 1 января 1977 г. Могила героя находится на Преображенском кладбище столицы России.

Георгий Александрович Александер родился 11 апреля 1909 г. в Москве в семье почтового работника. После революции отец будущего героя работал бухгалтером и счетоводом, мать умерла, когда Георгию было три года. Окончив в 1927-м девять классов школы (как сказано в автобиографии, «с товароведческим уклоном»), Георгий поступил в Московскую артиллерийскую школу имени Л.Б. Красина, по окончании которой в марте 1932-го получил первое назначение – командиром взвода 19-й береговой батареи 6-го артиллерийского полка, расквартированного в Севастополе. С января 1934-го стал командиром 19-й батареи. А в ноябре 1937-го, после окончания специальных курсов командного состава в Ленинграде, был назначен командиром башенной 30-й береговой батареи. На истории этого уникального фортификационного сооружения стоит остановиться немного подробнее.

Строительство батареи началось еще в 1912 г., причем место для ее расположения – на возвышенности Алькадар (один из западных отрогов Мекензиевых гор), в полутора километрах восточнее устья реки Бельбек, в шестидесяти метрах над уровнем моря, – было выбрано инженер-генералом (и одновременно знаменитым композитором) Цезарем Антоновичем Кюи. Первый этап строительства продолжался в 1913–1917 гг., но во время Первой мировой войны батарея не была закончена – к концу войны русский флот полностью контролировал Черное море, и необходимости в тяжелых береговых орудиях не было. В 1928-м строительство возобновили по проекту военного инженера А.И. Василькова. Это была сложная железобетонная конструкция, включавшая две бронебашни весом около тысячи тонн каждая. Они размещались в общем блоке. На поверхности находились лишь бронированные боевая и дальномерная рубки, а все остальные помещения сооружались на глубине до 37 метров. Батарея была вооружена четырьмя 305-миллиметровыми орудиями Обуховского завода (вес снаряда – 470 килограммов) в двух броневых двухорудийных башнях МБ–2–12 системы инженера А.Г. Дукельского, изготовленных Ленинградским металлическим заводом имени И.В. Сталина. Дальнобойность орудий составляла 42 километра. Броневая защита позволяла башням выдержать два попадания 305-миллиметровых снарядов подряд в одно и то же место.

Монтажные работы и отстрел обеих башен и первой очереди системы управления стрельбой «Баррикада» на батарее были завершены в 1934-м, но полностью батарея, которой был присвоен номер 30, была введена в строй в 1940 г. Она вошла в состав 1-го отдельного артиллерийского дивизиона Береговой обороны Главной базы Черноморского флота.

Под командованием капитана Георгия Александера на «Тридцатке» оказалось около 300 человек. Младший лейтенант А.П. Устинов, комсорг батареи, так вспоминал своего командира: «Удивительно милым и обаятельным человеком был командир батареи капитан Александер. Я не помню случая, чтобы он говорил: “Я приказываю”. Сухой язык был чужд ему, но, видимо, в силу особого таланта, которым обладают не так уж многие командиры, каждое его обращение или просьба воспринимались подчиненными как непреклонное повелевание. В этом выражалось высокое уважение к своему командиру».

Интересно, что в сохранившейся служебной характеристике, подписанной майором К.В. Радовским, зафиксированы и недостатки командира: «Инициативой и решительностью обладает недостаточно. К себе и личному составу требователен, но не всегда осуществляет контроль за выполнением отданных своих распоряжений». Впрочем, там же отмечено, что Александер «является одним из лучших грамотных мастеров артиллерийского огня», его батарея «подготовлена хорошо, личный состав сколочен, имеется сработанность начсостава. Состояние материальной части, вооружения и другой техники хорошее. Личный состав подготовлен к выполнению боевых задач в сложной обстановке», а сам командир «может быть выдвинут на должность Начальника Штаба 305-мм дивизиона».

Боевое крещение 30-й батареи пришлось на 30 октября 1941 г. Тогда с наблюдательного пункта была замечена колонна германских танков и автомобилей, на большой скорости продвигавшихся к Севастополю. Артиллеристам «Тридцатки» понадобилось всего три минуты, чтобы открыть огонь. Первые же залпы 305-миллиметровых орудий накрыли вражескую колонну и вывели из строя десятки единиц техники. По воспоминаниям очевидцев, туда, где попадал снаряд батареи Александера, не оставалось в полном смысле слова ничего.

Так началась героическая эпопея 30-й батареи – составляющая обороны Севастополя. «Тридцатка» стала одним из символов сражающегося города, стойкости и мужества советских воинов. О значении 30-й батареи говорит тот факт, что один из главных ударов своего декабрьского наступления немцы наносили в районе реки Бельбек и Мекензиевых гор именно с целью уничтожения «Тридцатки». Во время этого наступления к командному пункту батареи на расстояние 100 метров подошли около 12 танков противника. Тогда Александер вызвал огонь на себя. Орудия крейсера «Молотов» уничтожили вражескую технику, а мощная броня батареи выдержала попадания всех снарядов.

У командования вермахта 30-я батарея получила название форт «Максим Горький–1» (под вторым номером шла батарея № 35). Именно боевыми качествами форта командующий немецкой армией, штурмовавшей Севастополь, Эрих Манштейн оправдывал перед фюрером неудачи при штурме Севастополя.

8 декабря 1941 г. приказом командующего Черноморским флотом вице-адмирала Ф.С. Октябрьского командир 30-й береговой батареи 1-го отдельного артиллерийского дивизиона Береговой обороны Главной базы Черноморского флота капитан Г.А. Александер был награжден орденом Красного Знамени за вклад в срыв первого наступления противника на Севастополь. На 1 января 1942-го, как следует из служебной аттестации капитана, «батарея под его командованием уничтожила, подавила и вывела из строя: танков и бронемашин – 66, орудий – 43, автомашин – 321, огневых точек – 14, повозок – 87, складов с горючим и боезапасом – 3, живой силы пр-ка около 2500 человек».

Накал боев был настолько велик, что в феврале 1942-го понадобилась замена всех четырех орудийных стволов батареи. Задача была крайне сложной: сменить четыре ствола, каждый из которых весит 53 тонны, в то время как противник находится в километре от батареи, постоянно за ней наблюдает и обстреливает. Но командир и бойцы «Тридцатки» вместе с мастерами Севморзавода провели уникальные инженерные работы без сучка и задоринки. И через две недели батарея была вновь в полной боевой готовности.

В самый разгар боев Георгий Александрович находил время писать письма жене Александре Алексеевне, эвакуированной из Севастополя в первые дни войны. Строки этих писем переполнены нежностью: «Поцелуй от меня наших деток и скажи им, что папа их очень любит. Мысли мои с вами. Пиши, пожалуйста. Не заставляй меня волноваться»; «Хочу видеть вас и быть вместе. Этой радостной надеждой я только и живу»; «Люблю тебя, родная, одну. И эта любовь во мне еще сильнее, чем была раньше»; «Ты и наши детки для меня дороже жизни». Оберегая чувства жены, Александер почти не писал о боевых буднях. И только в самом последнем письме, которое ушло из Севастополя 21 апреля 1942-го, прорвалось то, чем по-настоящему жил командир все это время: «Во имя Родины я готов отдать свою жизнь, но отдать ее не просто так. Пусть прежде лягут мертвыми груды озверелых фашистов, их танков, пушек и машин. Но все равно, каким бы яростным он зверем ни был, ему наш город не видать».

В мае 1942 г. командование вермахта начало новое наступление на Севастополь – так называемую операцию «Штерфанг» («Лов осетра»). Специально для подавления 30-й батареи противник перебросил под Севастополь мощную группу тяжелой артиллерии. Противниками 305-миллиметровых орудий «Тридцатки» стали две 615-миллиметровые осадные мортиры «Карл», носившие имена собственные – «Тор» и «Один» (снаряд такого орудия весил больше двух тонн). Помимо них под Севастополь перебросили орудие «Дора» калибром 800 миллиметров – самое большое орудие в мире, применявшее в войнах. Лафет «Доры» был высотой с трехэтажный дом, расчет орудия составлял пять тысяч человек под командованием генерал-майора. Вес снарядов «Доры» варьировался от четырех до семи тонн, причем они пробивали 1000-миллиметровую броню или восьмиметровый слой бетона.

Между германскими стальными чудовищами и нашими артиллеристами завязалась дуэль. Первые бетонобойные снаряды обрушились на «Тридцатку» в 5.35 5 июня 1942-го. С 5 по 14 июня «Карлы» выпустили по батарее Александера 172 бетонобойных и 25 фугасных 615-миллиметровых снарядов, повредив бетонный массив батареи. 14 июня один из 600-мм снарядов попал в орудийную башню, при этом часть расчета погибла, но поврежденная башня осталась в строю и могла вести огонь. По некоторым данным, один из «Карлов» также был сильно поврежден огнем батареи Александера, и его вывезли в Германию.

С 11 июня 1942-го 30-я батарея была полностью отрезана от остальных обороняющих Севастополь частей и продолжала сражаться в окружении. Через неделю по врагу выпустили последние снаряды. Самые последние выстрелы сделали холостыми. К бойницам поставили пулеметы. «Подземный линкор» продолжал драться до последнего. Гвардии майор (звание было присвоено 2 мая 1942-го) Георгий Александрович Александер спокойно и хладнокровно руководил действиями подчиненных, заряжая их своей верой в победу.

Но положение батареи ухудшалось с каждым часом. Кроме боеприпасов, закончились продовольствие и вода, в подземных отсеках бушевали пожары, среди личного состава было уже 200 раненых. Надеясь сломить стойкость защитников, немецкие саперы заливали в проделанные в бетоне отверстия бензин и поджигали его. В сложившейся ситуации Александер принял решение уничтожить батарею и пробиваться наружу с остатками гарнизона. О дальнейшем красноречиво говорят бесхитростные, но оттого особенно впечатляющие воспоминания краснофлотца Шаринова, служившего на 30-й батарее:

«К-р батареи собрал в коридоре массива весь л/с и сказал, осталось одно – умереть, но не сдаваться п-ку. Весь личный состав ответил одним словом “Умереть”.

Командир отдал приказание взорвать батарею, но было уже поздно: п-к во время взрывов башен повредил кабеля, а поэтому взорвать батарею было невозможно. Все это время п-к продолжал рвать башни, после каждого взрыва гибло 15–20 человек, ждали очередного взрыва, знали, что еще будут гибнуть люди, каждый ждал своей очереди, но сдаваться не пошел ни один человек. Умерали, но не сдавались, а командир батареи, я, л-т Шорохов продолжали искать пути спасения для л/с. И вот после 4-х дней пребывания в таком положении командир части решил прорваться с оставшимся л/с (приблизительно 45 ч. коман., кр. и 5 ч. женщин) в центральный пост.

И вот 16-го июня, вечером, я и л-т Шорохов во время осмотра патерны решили рыть туннель с патерны в сторону караульного помещения. Предложили командиру батареи, он дал свое согласие. Распределили людей на три смены и начали рыть (при помощи штыков с самозарядных винтовок). Работали круглыми сутками, не переставая. Я и секретарь п/бюро посменно охраняли подступы к этой туннели. Приходилось по 12 ч. в сутки сидеть на цементном полу в патерне, в которой была вода, доходившая до 15 см. И вот в одну из моих смен фрицы, рассчитывая на то, что они отравили всех оставшихся газами СО, решили пройти с батареи на КП по патерне, эта прогулка им стоила 15 ч. убитыми.

После этого они предложили мне сдаться, в ответ я дал несколько очередей из автомата. Тогда немцы предупредили, что взорвут патерну. И вот через 1,5 ч. в смену секретаря партбюро немцы выполнили свое обещание и взорвали патерну. От этого взрыва погибли: 1) Секретарь партбюро, 2) Военврач 3-го ранга и зам. пол. Гуляев. Я и командир батареи получили сильные ушибы, но остались живы.

Остальной личный состав работал в туннели. Это было 25 июня. К этому числу уже было прорыто около 70 м туннели. После взрыва командир части послал меня проверить состояние личного состава, который рыл туннель. Оказывается, силой взрыва были выброшены оставшиеся 2 м земли. На 10 сутки мы увидели дневной свет. Личный состав, который рыл туннель, уцелел весь. И вот оставшиеся 20 чел. были распределены на группы по 5 чел., и ночью мы вышли на чистый воздух.

Майор, я, л-т Шорохов и еще 2 к-ца, забрав оружие, решили пробираться в лес, потому что в Севастополь не было никакой возможности пройти. Мы пробирались только ночами, ползти приходилось почти все время, по-пластунски за 4 суток мы проползли в тылу п-ка около 15 км.

Осталось каких-нибудь 2 км до лесу, когда мы были замечены и схвачены целой аравой немцев, нас разоблачили и начали допрашивать, но эти допросы ни к чему не привели. Выведать у нас они ничего не сумели. Мы знали, что нас должны расстрелять, но смерть нам была не страшна. После допроса ком. части предложили мне, а также сам рассказал немцам, за что мы должны погибнуть, и вот на протяжении 2 часов мы им рассказали, сколько, где и как мы своей частью истребили. После этого мы ждали расстрела. Ночью подошла машина, забрала сначала двоих – командира части и л-та Шорохова».

Так майор Георгий Александер оказался в плену. Это произошло в районе деревни Дуванкой (ныне Верхнесадовое). Несмотря на то что командир батареи был в штатском, предатель из местных жителей опознал его. После этого майора долго допрашивали в тюрьме Симферополя, пытаясь склонить к сотрудничеству. Но мужественный командир остался верен присяге. После допросов и пыток он был расстрелян 26 июля 1942 г. во дворе симферопольской тюрьмы.

После гибели Г.А. Александера Политуправление Военно-морского флота выпустило посвященный ему плакат, текст которого гласил: «Никогда не забудет советский народ своего верного сына, народного героя, славного защитника Севастополя». Память легендарного артиллериста бережно хранят в южной морской столице России. С 1961 г. в Севастополе есть улица Александера, было открыто несколько памятников, посвященных бойцам 30-й батареи и их командиру. Множество бесценных материалов о жизни своего отца собрала дочь Г.А. Александера Татьяна Георгиевна.

Михаил Владимирович Борисов родился 16 апреля 1923 г. в в деревне Наровщизна (ныне в сельсовете деревни Козенки) Мозырского района Гомельской области (ныне Беларусь) в семье служащего. Еще в школе начал заниматься в Гомельском аэроклубе, который окончил в марте 1941-го. Вскоре после начала Великой Отечественной юноша был призван на службу в ряды Военно-морского флота и в 1943-м, окончив в звании сержанта Ейское военно-морское авиационное училище, был направлен на курсы по переучиванию на пикирующие бомбардировщики Пе–2.

В августе 1943-го младший лейтенант М.В. Борисов был направлен во 2-й перегоночный полк авиации Северного флота, который перегонял ленд-лизовские самолеты из Красноярска на фронт. Через год, в августе 1944-го, офицер был переведен в 51-й минно-торпедный авиационный полк, сражавшийся на Балтике. Здесь в звании командира звена он начал летать на американском бомбардировщике-торпедоносце А–20 «Бостон».

Дебют Борисова, состоявшийся в сентябре 44-го, оказался неудачным – сброшенная самолетом торпеда утонула. Но уже во втором вылете Борисов повредил бомбами немецкий тральщик, а во время третьего, 22 сентября, экипаж М.В. Борисова в паре с младшим лейтенантом А.А. Богачевым потопил вражеский транспорт водоизмещением 7000 тонн и сторожевик. В тот же день экипаж отправился во второй вылет и двумя торпедами потопил хорошо охранявшийся транспорт водоизмещением 15 тысяч тонн. Этот подвиг был отмечен присвоением молодому офицеру звания «лейтенант».

В начале октября 1944 г. самолеты М.В. Борисова и Д.К. Башаева в южном районе Ирбенского пролива отправили на дно транспорт водоизмещением 6000 тонн. А 20 ноября, узнав о том, что немецкие линкоры «Лютцов» и «Адмирал Шеер» в сопровождении эсминцев обстреливают наступающие советские войска главным калибром, Борисов по своей инициативе отправился в полет, после долгих поисков обнаружил линкоры и сообщил их координаты на базу. После этого германские корабли были атакованы пикирующими бомбардировщиками, штурмовиками и торпедоносцами и сильно повреждены. Завершился 1944 г. для молодого летчика еще одной победой – 14 декабря во время налета на Лиепаю группа торпедоносцев под командой Борисова уничтожила три вражеских транспорта общим водоизмещением 16 тысяч тонн.

15 января 1945 г. экипажи лейтенанта Борисова и лейтенанта В. Кулинича обнаружили в районе Готенхафена (ныне Гдыня, Польша) немецкий караван и снайперской торпедной атакой пустили ко дну концевой транспорт водоизмещением 6000 тонн. Ровно через месяц, 15 февраля, еще один такой транспорт был потоплен Борисовым во время «свободной охоты» в открытом море, а еще через две недели счет торпедоносца-аса пополнился еще одним потопленным судном врага.

В марте 1945 г. М.В. Борисов в составе группы из четырех участвовал в нанесении ударов по тяжелому крейсеру «Принц Ойген», стоявшему в Данцигской бухте. В результате торпедно-бомбовой атаки крейсер был поврежден, а один германский эсминец потоплен. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 6 марта 1945 г. за мужество и героизм, проявленные при нанесении торпедных ударов по вражеским кораблям и транспортам, Борисову Михаилу Владимировичу было присвоено звание Героя Советского Союза.

В апреле – мае 1945-го 51-й минно-торпедный полк, получивший к тому времени почетное наименование «Таллинский», бомбил курляндскую вражескую группировку и коммуникации, идущим к портам Лиепая и Вентспилс.

4 мая 1945 г. экипажи советских торпедоносцев вылетели для удара по кораблям противника, базирующимся в Свинемюнде (ныне Свиноуйсце, Польша). С дистанции четыре километра по команде с самолета управления звенья старших лейтенантов Фоменко и Борисова легли на боевой курс атаки. Когда до целей оставалось 800 метров, «Бостоны» с красными звездами на крыльях выпустили торпеды. Результат налета был впечатляющим – пошли ко дну линкор «Шлезиен» и тяжелый крейсер «Принц Ойген», несколько других кораблей и транспортов.

Последний боевой вылет лейтенант Михаил Борисов совершил 8 мая 1945-го. Тогда 51-й минно-торпедный авиационный полк совершил налеты на порты датского острова Борнхольм – Ренне и Нексе.

После окончания Великой Отечественной войны М.В. Борисов продолжил службу в ВВС. В 1947 г. окончил Высшие офицерские курсы ВВС Военно-морского флота и в дальнейшем служил на Северном и Черноморском флотах. С 1960 г. подполковник М.В. Борисов – в запасе, жил в Ялте, почетным гражданином которой являлся. Скончался герой 16 апреля 2012 г.

За заслуги перед Родиной отважный офицер-торпедоносец был удостоен ордена Ленина, четырех орденов Красного Знамени, ордена Отечественной войны 1-й степени, двух орденов Красной Звезды, многих медалей.

Андрей Яковлевич Воробьев родился 12 февраля 1902 г. в деревне Студенец Шумячского района Смоленской области в крестьянской семье. Окончил два класса школы 2-й ступени, в дальнейшем получал образование также в школе политграмоты при 1-м стрелковом полке Дивизии особого назначения при Коллегии ОГПУ, на 7-х Витебских командных пехотных курсах, в школе транспортных органов ОГПУ и на курсах Центральной транспортной комиссии ОГПУ имени Ф.Э. Дзержинского.

Андрей рано начал работать подпаском. В августе 1922 г. добровольцем ушел в Красную армию, где отслужил два года и вернулся в родную деревню. В мае 1924-го вторично был призван в армию уже по мобилизации, служил пулеметчиком в частях Дивизии особого назначения имени Ф.Э. Дзержинского при Коллегии ОГПУ. 28 января 1926-го боец был переведен на службу в оперативный состав дорожно-транспортного отдела Западной железной дороги. Был агентом, помощником линейного уполномоченного в Унече и Смоленске. Интересно, что, судя по служебным характеристикам, Воробьев был для начальства скорее «головной болью», нежели образцом. Так, 7 августа 1930 г. приказом начальника ДТО за № 137 ему был объявлен строгий выговор с формулировкой «За бездеятельность розыска», а 16 ноября того же года оперативника арестовали на 15 суток за продажу револьвера!.. В служебной характеристике Воробьева, подписанной 27 октября 1935 г., говорилось: «Не способен самостоятельно работать. Может быть использован только уполномоченным».

Тем не менее 9 февраля 1936 г. оперуполномоченный дорожно-транспортного отдела УГБ станции Смоленск был аттестован на специальное звание «младший лейтенант госбезопасности», что примерно равнялось армейскому старшему лейтенанту (три «кубаря» в петлицах). 16 сентября 1937 г. Воробьев был исключен из списков сотрудников госбезопасности в связи с переводом на службу в только что воссозданную в СССР железнодорожную милицию и два года служил в Управлении рабоче-крестьянской милиции УНКВД по Смоленской области: 4 февраля 1938 г. он получил специальное звание «лейтенант милиции», что примерно равнялось армейскому капитану (одна «шпала» в петлицах).

Осенью 1939 г. Воробьев получил назначение в только что ставший советским город Брест-Литовск, где с 10 марта 1940 г. занял должность заместителя начальника, а с 24 сентября – начальника линейного отделения милиции станции Брест-Литовский. На новом месте Воробьев начал службу с того, что организовал регулярные занятия своих подчиненных в тире. Причем стреляли не только из советского, но из трофейного оружия – польского и немецкого, которое в отделении было в избытке благодаря регулярному задержанию контрабандистов. Милиционер Брестского линейного отделения А.В. Кулешов вспоминал: «Тактические занятия чаще всего проводил сам Воробьев, строго следил, чтобы каждый работник отделения еженедельно, в установленный час тренировался в тире. Был тир рядом с нашим общежитием, где мы отдыхали, когда приходилось быть на казарменном положении. Часто проходили у нас боевые учения. Последнее из них было 20 июня 1941 г., мой пост был у Ковельского моста, чтобы не допустить там высадки десанта».

Казалось бы, ничем не примечательная судьба обычного милицейского командира, к тому же далеко не идеального (вспомним служебные аттестации). Но подвиг нашел лейтенанта милиции Воробьева сам, нашел в первый же день Великой Отечественной, 22 июня 1941 г.

Брестский вокзал оказался под ударами вражеский артиллерии и авиации в роковую ночь на 22 июня. В то время на вокзале находилось немало военнослужащих, ожидавших ранних поездов. В критической ситуации характер лейтенанта милиции Воробьева раскрылся в полную силу. Не потеряв самообладания, он сплотил вокруг себя не только подчиненных по возглавляемому им линейному отделению, но и разрозненные группы военнослужащих войск НКВД СССР из 17-го Брестского пограничного Краснознаменного отряда и 60-го стрелкового полка войск НКВД СССР по охране железнодорожных сооружений, а также стрелков местных подразделений железнодорожной вооруженной охраны.

Милиционеры и бойцы смело вступили в неравную схватку с передовыми частями вермахта. Само здание вокзала отряд под командованием Воробьева удерживали до 10 часов утра 22 июня (к этому времени город Брест уже четыре часа как был взят нацистами). Когда превосходящие силы противника заняли вокзал, обороняющиеся ушли в обширные подвалы, которые простирались почти под всем зданием и имели три выхода на поверхность. Причем посередине подвалы делились на две части капитальной каменной стеной. Поэтому две группы защитников вокзала оказались отрезанными друг от друга: с Граевской стороны оказались военнослужащие и железнодорожники во главе с лейтенантом Николаем Шимченко и старшиной Павлом Басневым, а с Московской стороны – милиционеры под командованием А.Я. Воробьева.

О героической обороне Брестского вокзала вспоминал ее участник, дежурный диспетчер А.П. Шихов: «С утра немцы начали подходить к дверям, но специально расставленные бойцы каждого фашиста “срезали”. На второй день осады враги пустили то ли дым, то ли газ. Кидали паклю, обмоченную в горючее, от которой защитников вокзала очень тошнило, – в баке для отопления бойцы намочили платки и через них дышали.

Минут через 40–50 немцы попробовали бросать гранаты, но спасали подвальные перегородки. На третий-четвертый день в подвалы со всех сторон начала поступать вода, немцы подтянули к окнам шланги. Но опять же защитников спасали перегородки подвалов, вода затапливала отсек за отсеком, и это давало немного времени для спасения».

Время шло, боеприпасы у защитников подошли к концу, и лейтенант милиции Воробьев отдал приказ на прорыв. Вечером 25 июня оставшиеся в живых бойцы по сигналу командира нанесли по врагу внезапный штыковой удар и в отчаянном бою сумели прорвать кольцо окружения. При этом в подвале еще остались несколько защитников, которые продолжали сражаться до утра 29 июня.

Вполне возможно, что Воробьеву удалось бы уйти из оккупированного Бреста, если бы не его семья. Вечером 25 июня он не устоял перед соблазном заглянуть домой, чтобы попрощаться с женой, сыном Вадимом и дочкой Таней. Но следом в квартиру ворвались ожидавшие его в засаде каратели. Адреса сотрудников НКВД попали в руки немцев в первый же день оккупации Бреста. Уже с заломанными за спину руками лейтенант успел крикнуть двенадцатилетнему Вадиму: «Будь героем, сын!»

В застенках гестапо Андрей Воробьев вел себя стойко и мужественно, до конца оставшись верным долгу офицера милиции и патриота своей великой Родины. В августе 1941 г. бесстрашный командир был расстрелян оккупантами в Бресте, на берегу реки Мухавец.

Сейчас подвигу А.Я. Воробьева посвящены мемориальная доска на здании Брестского вокзала, экспозиции в мемориальном комплексе «Брестская крепость-герой», Центральном музее МВД Беларуси (там хранятся личные вещи героя) и Центральном музее МВД России. К сожалению, на родине офицера, в Шумячском районе Смоленской области, имя А.Я. Воробьева и его фронтовой подвиг на официальном уровне до сих пор никак не увековечены. Не удостоился герой и посмертных наград.

Николай Францевич Гастелло родился в 1907 г. в Москве в семье белоруса Франца Гастылло, семь лет как приехавшего в Белокаменную на заработки. В 1923-м Николай начал работать, пять лет спустя вступил в партию. В 1932-м его призвали в Красную армию. После учебы в Луганской авиашколе Гастелло служил в 82-й тяжелобомбардировочной эскадрилье 21-й тяжелобомбардировочной авиабригады, летал на четырехмоторных ТБ–3. Дальнейшую службу нес в 1-м тяжелобомбардировочном авиаполку, с которым участвовал в боевых действиях на Халхин-Голе и советско-финской войне. В 1940 г. Николай получил звание капитана авиации, а 24 мая 1941-го стал командиром эскадрильи 207-го дальнебомбардировочного авиаполка, оснащенного бомбардировщиками ДБ–3ф.

Уже на третий день войны капитан Гастелло отличился – из пулемета стоящего на аэродроме самолета он сбил «Юнкерс–88». Но обессмертил имя летчика подвиг, совершенный им 26 июня 1941-го. В тот день ДБ–3ф под командованием Гастелло отправился на задание – бомбежку вражеской колонны на дороге Молодечно – Радошковичи. В составе экипажа были также лейтенант Анатолий Бурденюк (родился 6 мая 1922 г. в Самарской губернии), лейтенант Григорий Скоробогатый (родился в 1917 г. в Черниговской губернии) и старший сержант Алексей Калинин (родился в 1919 г. в Архангельской губернии).

У Радошковичей летчики заметили на дороге колонну германских танков. Отбомбившись по ней, экипаж лег на обратный курс, но тут снаряд немецкой зенитки поразил бензобак бомбардировщика. Шанс спастись у летчиков еще оставался, но пользоваться они им не стали. Командир направил горящий ДБ–3ф на колонну вражеской техники, которая взлетела на воздух.

Подвиг экипажа Гастелло получил широкую известность после публикации в «Правде» от 10 июля 1941 г. 25 июля капитан Н.Ф. Гастелло был представлен к званию Героя Советского Союза. Надо заметить, что остальные члены героического экипажа – лейтенанты Бурденюк и Скоробогатый и старший сержант Калинин – были посмертно награждены орденами Отечественной войны 1-й степени только в 1958 г.

Уже после войны выяснилось, что экипаж Николая Гастелло не был первым, кто совершил «огненный таран». В первый же день войны, 22 июня, направил свой горящий самолет на скопление вражеских танков командир звена 62-го истребительного авиаполка старший лейтенант П.С. Чиркин. Да и в дальнейшем такие поступки среди советских летчиков редкостью не были. На другой день после гибели Гастелло, 27 июня, направил свой подбитый бомбардировщик на мотоколонну захватчиков командир 21-го бомбардировочного авиазвена лейтенант Д.С. Тарасов, 29 июня уничтожил «огненным тараном» колонну танков замкомэска 128-го бомбардировочного авиаполка старший лейтенант И.З. Пресайзен, 4 июля – капитан Л.В. Михайлов.

5 июля 1941 г. был совершен двойной «огненный таран». В донесении говорилось: «Сегодня экипажи совершили коллективный подвиг при нанесении удара по переправе в районе г. Борисова. Ведущий звена старший лейтенант С. Карымов по радио дал лейтенанту Н. Булыгину команду покинуть горящий бомбардировщик. Булыгин ответил ведущему: “Идем на таран” – и направил свою машину на переправу. А через несколько минут по примеру Булыгина второй экипаж этого же 53-го дальнебомбардировочного авиаполка под командованием капитана А.С. Ковальца врезался в колонну гитлеровских танков, выходящих из Борисова».

Всего в годы войны нашими летчиками было совершено 506 «огненных таранов». Но только 50 летчикам было присвоено за них звание Героя Советского Союза, остальные посмертно награждались различными орденами. Известно 6 случаев, когда совершавшие «огненные тараны» летчики оставались в живых. Например, командир звена 74-го штурмового авиаполка лейтенант С.И. Колдыбин, 24 августа 1941 г. таранивший переправу через Днепр, был выброшен взрывной волной из кабины самолета и остался жив.

А Николаю Гастелло было суждено остаться одним из наиболее известных героев Великой Отечественной войны. Памятники летчику установлены в Москве, Луганске, Муроме, Уфе, Ростове-на-Дону, его имя носят улицы во многих городах и поселках бывшего СССР.

Александр Константинович Горовец родился 12 марта 1915 г. в деревне Мошканы (ныне Сенненского района Витебской области Беларуси) в крестьянской семье. После окончания семи классов средней школы поступил в Полоцкий лесной техникум, но заболел тифом и вынужден был вернуться в родную деревню. Затем работал слесарем в Витебске, одновременно занимаясь в аэроклубе. Через два года был призван в ряды Красной армии. В 1935 г. окончил Ульяновскую летную школу инструкторов Осоавиахима, после чего служил инструктором аэроклуба в городе Шахты Ростовской области. В 1939-м окончил школу командиров звеньев в Кировограде.

С началом Великой Отечественной войны Горовец вновь начал военную службу в должности командира звена 20-й военной авиашколы летчиков первоначального обучения Северо-Кавказского фронта. В действующую армию командир был переведен в июне 1942-го. В составе 166-го истребительного авиаполка летал на истребителе ЛаГГ–3, затем получил гораздо более совершенный Ла–5. Совершил 74 боевых вылета и провел 10 воздушных боев, в ходе которых сбил 2 вражеских самолета лично и 6 в группе. За храбрость был награжден орденом Красного Знамени.

6 июля 1943 г. Александр Горовец на истребителе Ла–5 вылетел в составе группы на патрулирование в районе Владимировка – Кочетовка – Зоринские Дворы – Ольховатка. Возвращаясь назад, Горовец со своим ведомым В. Рекуновым был атакован парой «мессершмиттов». Рекунов начал отбивать атаку, а Горовец в это время заметил группу из 20 немецких пикирующих бомбардировщиков «Юнкерс–87». Горовец смело ринулся в атаку на противника. Буквально за десять минут он снайперским огнем уничтожил восемь бомбардировщиков врага. Бил с короткой дистанции наверняка. Когда закончился боезапас, он атаковал и сбил девятый «Юнкерс» таранным ударом. Такого блестящего результата не добивался ни один советский летчик-истребитель.

К несчастью, во время возвращения на родной аэродром Ла–5 Горовца был атакован четырьмя вражескими истребителями «Фокке-Вульф–190». Поврежденная машина была подбита. Горовец попытался выпрыгнуть с парашютом, но его стропы оказались перебиты снарядами вражеских авиапушек.

Александр Горовец является единственным советским летчиком, одержавшим столько воздушных побед в одном бою. С ним могут соперничать только американец Дэвид Мак-Кэмпбелл (9 побед в одном бою) и немец Эрих Рудорффер (13 побед в одном бою). Оценивая подвиг Горовца, дважды Герой Советского Союза Арсентий Ворожейкин, сбивший 52 самолета противника, писал: «Девять самолетов сбить в одном бою! Мы не знали такого. Простой расчет показал, что для этого нужно произвести не менее девяти длинных очередей и столько же раз исключительно точно прицелиться. А противник ведь не на привязи, маневрирует и защищается. Однако факт – упрямая вещь. Горовец сделал то, что теоретически считалось невыполнимым».

До октября 1957 г. старший лейтенант Горовец числился пропавшим без вести. Обломки сбитого Ла–5 и останки летчика были обнаружены жителями деревни Зоринские Дворы Ивнянского района Белгородской области. В обломках были найдены авиационная пушка, пистолет ТТ, партийный билет № 2682000, планшет с картой, удостоверение личности и письма. Ныне хранятся в Центральном музее Вооруженных сил в Москве.

Могила героя находится в деревне Зоринские Дворы. На месте гибели возле 597-го километра шоссе Москва – Симферополь установлен бронзовый бюст летчика, в городах Шахты на площади Свободы и в Витебске – памятники Герою. Имя А.К. Горовца носят улицы в Минске, Москве, Белгороде, Витебске, Богушевске, Шахтах, Витебский учебно-авиационный центр, совхоз Сенненского района Витебской области, школы деревни Мошканы и № 8 города Шахты. Мемориальные доски установлены в Шахтах на зданиях аэропорта и школы № 8.

Екатерина Ивановна Зеленко родилась 14 сентября 1916 г. в селе Корощине Волынской губернии (ныне Житомирская область Украины). Училась в 10-й средней школе города Курска и рано связала судьбу с небом – уже в 1933-м окончила Воронежский аэроклуб, а год спустя – 3-ю Оренбургскую военную авиашколу летчиков. Военная авиация оказалась настоящим призванием Екатерины. В составе 3-й эскадрильи 11-го легкобомбардировочного авиаполка она – единственная из женщин-летчиц – участвовала в советско-финской войне, совершила 8 успешных боевых вылетов, была награждена орденом Красного Знамени.

Войну старший лейтенант авиации Зеленко встретила в 135-м бомбардировочном авиаполку, где была заместителем командира эскадрильи. Воевала храбро – совершила 40 боевых вылетов, провела 12 воздушных боев. Так, конце июня 1941 г. в районе белорусского города Пропойска (ныне Славгород) в результате налета советских бомбардировщиков, которыми руководила Зеленко, на колонну немецкой техники было уничтожено 45 танков и 20 автомобилей. А когда в августе группа самолетов под командованием Зеленко попала под сильный зенитный огонь противника, отважная летчица продолжила выполнять задание и в результате уничтожила батальон немецкой пехоты, не потеряв ни одного самолета из своей группы.

12 сентября 1941 г. Зеленко на небольшом одномоторном ближнем бомбардировщике Су–2 отправилась в разведывательный полет. Успешно выполнив задание, летчица легла на обратный курс, когда над городом Ромны ее атаковали сразу семь вражеских истребителей «Мессершмитт–109». Несмотря на то что по скорости и маневренности Су–2 не шел ни в какое сравнение с истребителем, Зеленко сумела сбить одного из атаковавших, а когда у нее закончился боезапас, смело пошла на таран. Объятый пламенем «Мессершмитт» рухнул на землю. Зеленко сумела выровнять поврежденную машину и повела ее на посадку, но в этот момент была сбита и погибла. Екатерина не дожила двух дней до своего 25-го дня рождения.

Таран, совершенный старшим лейтенантом Е.И. Зеленко, по сей день остается единственным в истории авиации, совершенным женщиной. Но, несмотря на это обстоятельство, широко известным, «классическим» – как, например, таран Талалихина – подвиг Зеленко не стал. Посмертно летчицу представили к званию Героя Советского Союза. Это представление утвердили командиры и комиссары авиаполка и авиадивизии, в которых служила Зеленко. Но на армейском уровне решили иначе – командующий ВВС Юго-Западного фронта генерал-майор (в будущем маршал авиации) Ф.Я. Фалалеев и военный комиссар ВВС Юго-Западного фронта бригадный комиссар Ф.И. Брагин сочли, что летчицу следует наградить орденом Ленина. И только много лет спустя, 5 мая 1990 г., Екатерина Зеленко посмертно стала Героем Советского Союза.

Похоронена героиня в Курске. Памятники Екатерине Зеленко установлены в украинском селе Берестовка, откуда она отправилась в последний полет, и Курске, ее имя носят улицы в Курске и Воронеже.

Владимир Евгеньевич Иванов родился 20 января 1923 г. в деревне Почерняево Любытинского района Новгородской области в семье крестьянина. До войны юноша окончил Боровичский педагогический техникум и успел начать работать учителем в начальных классах.

20 июля 1941-го Владимира призвали в ряды Красной армии и направили в Ленинградское военно-инженерное училище. После окончания ускоренного курса в ноябре он получил должность командира взвода в 9-м отдельном понтонно-мостовом батальоне и 28 декабря 41-го прибыл на фронт. С тех пор воинской профессией Владимира Иванова стало форсирование больших и малых водных преград. Это была одна из самых нужных на фронте и одновременно – одна из самых опасных и тяжелых специальностей. Нередко бывало так, что времени на возведение полноценной переправы просто не было, и тогда воины-понтонеры, встав в воду, клали себе на плечи щиты, по которым шла на другой берег пехота. Наступая на Запад, лейтенант Иванов форсировал со своими бойцами Десну, Днепр, Припять, Западный Буг, Нарев, Вислу.

Мужественный офицер был награжден несколькими боевыми орденами. Так, 7 апреля 1944 г. командир взвода понтонной роты 9-го отдельного понтонно-мостового батальона Василий Иванов получил орден Красной Звезды за то, что закончил строительство своего участка колейной дороги на два дня раньше срока. В том же наградном листе указано, что взвод Иванова – лучший в батальоне. 9 июля 1944-го офицер получил орден Отечественной войны 2-й степени за выполнение особо важного задания при форсировании Березины у деревни Переезд. Тогда Иванов со своим взводом под огнем врага разгрузил понтонные машины и начал сборку 16-тонного парома. Когда паром был поврежден артогнем противника, офицер с двумя бойцами бросился в воду и закрыл пробоину шинелью. Паром был введен в строй вовремя, без задержек. А уже 15 июля героя нашел еще один высокий орден – Красного Знамени. Его Василий Иванов получил по совокупности заслуг – за успешную разведку, боевое охранение постройки моста через реку Проня и за то, что в течение трех часов проложил 200 метров колейной грунтовой дороги.

В середине апреля 1945-го после 200-километрового марша из-под Данцига войска 2-го Белорусского фронта вышли к рекам Ост-Одер и Вест-Одер. Первую реку форсировали 18 апреля, вторую – 20-го. Развернулись ожесточенные бои в десяти километрах южнее Штеттина (ныне Щецин, Польша). Одним из первых выйдя к берегу притока Вест-Одера, взвод старшего лейтенанта Иванова под его личным командованием быстро и умело навел переправу через водную преграду. Работы оставалось уже всего ничего, когда немцы открыли шквальный огонь по бойцам понтонного взвода. Снаряды начали взрываться рядом с понтонами, несколько из них было повреждено. Потом начались и прямые попадания. Бросившись в ледяную реку, лейтенант Иванов сорвал с себя гимнастерку и кусками ткани начал затыкать пробоины в понтонах. За отважным офицером последовали все его подчиненные. Понтонеры так и стояли под градом пуль и осколков, буквально на своих руках удерживая уходящий под воду мост. На вражеский берег пошли советские танки, самоходки, автомобили с пехотой. Но в этот момент жизнь лейтенанта Василия Иванова оборвал вражеский снаряд. До Победы оставалось всего 15 дней.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 29 июня 1945 г. за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками и проявленные при этом отвагу и героизм старшему лейтенанту Василию Евгеньевичу Иванову было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Похоронен герой в деревне Велтынь, в пяти километрах восточнее города Грыфино (Польша). В деревне Почерняево В.Е. Иванову установлен памятник, а в поселке Любытино – бюст, улица в Любытино носит его имя.

Никита Фадеевич Кайманов родился 9 сентября 1907 г. в селе Прости Уфимской губернии (ныне Нижнекамского района Республики Татарстан) в большой крестьянской семье, был старшим из 11 детей. До службы в армии сменил множество профессий – был столяром и кровельщиком в Елабуге, затем матросом на пароходах, ходивших по Волге и Каме, работал на Чусовском металлургическом заводе. В 1929-м был призван на службу в пограничные войска ОГПУ, службу проходил на Кавказе и уже тогда приобрел репутацию героя – за задержание опасного бандита был награжден орденом Красной Звезды. После срочной службы остался на сверхсрочную. Участвовал в советско-финской войне, в 1940 г. окончил курсы «Выстрел».

В начале Великой Отечественной войны начальник отделения боевой подготовки штаба 80-го Кипранмякского погранотряда старший лейтенант Николай Кайманов служил на карельском участке государственной границы СССР, в Суоярвском районе. С началом боевых действий между СССР и Финляндией (25 июня 1941 г.) Кайманов получил назначение на должность небольшого (146 человек) сводного отряда, состоявшего из пограничников 5-й и 7-й застав и взвода бойцов 51-го стрелкового полка Красной армии. Отряд был придан 6-й заставе старшего лейтенанта Павла Азанова, прикрывавшей главное направление потенциального удара финнов. В случае захвата 6-й заставы финская армия смогла бы выйти на Суоярви, Петрозаводск и Олонец, а в дальнейшем соединиться с немецкими союзниками.

В начале июля 1941 г. пять финских и одна германская дивизии начали наступление в Карелии. 3 июля два батальона финских егерей атаковали 6-ю и 7-ю погранзаставы, однако встретили сильный отпор и с ходу взять наши позиции не сумели. Тогда противник решил взять пограничников в кольцо. И тут старший лейтенант Кайманов продемонстрировал свой талант командира – он умело организовал оборону и стойко удерживал занятые позиции. Ни массированный артиллерийский огонь, ни поддержка авиации не помогли финнам захватить советскую заставу.

8 июля связь с отрядом Кайманова прервалась. К заставе не могла пробиться подмога, попытка обеспечить снабжение авиацией тоже завершилась неудачей. Неравный бой в полном окружении пограничники вели 14 суток и отбили 60 атак, причем за это время понесли минимальные потери – погибли 14 командиров и бойцов и больше 40 были ранены, в то время как потери финнов исчислялись несколькими сотнями. Когда оказались на исходе продукты питания и боеприпасы, командир сводной группы Кайманов принял решение выходить из окружения. 22 июля 1941-го утомленные многодневным непрерывным боем пограничники начали сложный переход по тылам противника к своим. Трое суток по болотам и непроходимым лесам выбирались храбрецы к линии фронта, питаясь только грибами и ягодами и неся при этом на руках раненых. Идти нужно было по возможности бесшумно, поэтому пришлось убить служебную собаку – пес мог лаем выдать месторасположение отряда.

За проявленные мужество и отвагу 46 пограничников из отряда Кайманова были награждены орденами и медалями. Старшему лейтенанту Н.Ф. Кайманову указом Президиума Верховного Совета СССР от 27 августа 1941 г. было присвоено звание Героя Советского Союза.

В дальнейшем герой-офицер служил в Дивизии имени Дзержинского войск НКВД, с ноября 1942 по сентябрь 1945 г. командовал 131-м отдельным мотострелковым пограничным полком. В ноябре – декабре 1943 г. полк под его командованием охранял встречу «Большой тройки» в Тегеране, а затем был оставлен в Иране для охраны военных объектов и дорог доставки грузов по ленд-лизу.

После войны Никита Фадеевич окончил Военную академию имени М.В. Фрунзе, служил начальником пограничного отряда в городе Сортавала (1948–1953), военным советником пограничных войск в Чехословакии (1953–1958). В 1958 г. полковник Н.Ф. Кайманов состоял в запасе. Кроме звания Героя Советского Союза, он был удостоен четырех орденов Красного Знамени и ордена Красной Звезды. Скончался герой в Москве 13 февраля 1972 г. и был похоронен на Раевском кладбище столицы. В том же году его имя было присвоено карельской погранзаставе № 6, на которой он служил, в 1975 г. в городе Нижнекамске, в школе № 9, был открыт музей, посвященный герою, а на его родине установлен памятник. Имя Н.Ф. Кайманова носят улицы в городах Сортавала, Суоярви и Нижнекамск.

Борис Иванович Ковзан родился 7 апреля 1922 г. в городе Шахты Ростовской области. С десятилетнего возраста жил с родителями в Бобруйске, где окончил восемь классов школы. Там же принял решение стать летчиком и начал заниматься в аэроклубе. В 1939 г. был призван в ряды Красной Армии, служил в 160-м истребительном авиаполку Белорусского (затем Западного) Особого военного округа. Затем окончил Одесскую авиашколу военных летчиков.

Великую Отечественную пилот встретил на белорусской земле. Свой боевой счет лейтенант Ковзан открыл на третий день войны, сбив 24 июня 1941-го над Гомелем бомбардировщик «Дорнье–215». В дальнейшем воевал храбро и результативно. Но в историю войны Борис Ковзан вошел не просто как бесстрашный истребитель, но как поистине уникальный летчик – только он в истории советской авиации сумел сбить четыре самолета противника таранами и шесть самолетов – после потери правого глаза.

Первый таран Ковзан совершил 29 октября 1941-го, в составе 42-го истребительного авиаполка. Тогда над Зарайском он на истребителе МиГ–3 атаковал и уничтожил двухмоторный разведчик «Мессершмитт–110». Сам летчик так вспоминал обстоятельства этого боя: «Я обстреливал вражескую колонну, вдруг заметил “Мессершмитт–110”, который “прикрывал” своих. Решил атаковать. Я знал, что самолеты этого типа имеют сильное наступательное вооружение и спаренный пулемет, защищавший заднюю полусферу. Тем не менее мне удалось поразить стрелка, но тут закончились боеприпасы, да и горючее было на исходе. Тогда и пошел на таран. Сам же благополучно приземлился на своем аэродроме». За этот подвиг пилот был удостоен ордена Красного Знамени.

21 февраля 1942 г. на истребителе Як–1 Борис Иванович тараном сбил над Торжком бомбардировщик «Юнкерс–88» и снова удачно совершил посадку на поврежденном самолете. 9 июля 1942 г. на истребителе Як–1 «Муха» (так Ковзана по-дружески называли в полку) тараном сбил над Лобницей истребитель «Мессершмитт–109Ф». В тот день Ковзан вместе с семью другими истребителями прикрывал налет группы советских бомбардировщиков на аэродром Демьяник. Не долетая 20 километров до аэродрома, Борис заметил два немецких истребителя, резко развернул машину и открыл заградительный огонь впереди вражеских самолетов. Немцы не остались в долгу и вскоре сумели повредить водно-масляную систему в Як–1. С трудом удерживая самолет в воздухе, Ковзан все-таки нанес удар своим крылом по крылу противника на встречных курсах. Удар был таким сильным, что летчик на миг потерял сознание, а когда очнулся, увидел, что его истребитель с отрубленным крылом падает вниз. Неимоверным усилием Ковзан смог выровнять Як, пролететь над шоссе и посадить изувеченную машину на брюхо.

«Когда таранил врага третий раз, мой самолет уже имел несколько пробоин, но все еще слушался меня, – вспоминал Б.И. Ковзан. – Немецкий летчик выпрыгнул с парашютом, но тот запутался в обломках вспыхнувшего самолета. Я же кое-как, но сел на разбитой машине. Жители деревни Демьяник, над которой проходил бой, наблюдали за поединком. Детишки гурьбой подбежали ко мне: “Дядечка, дядечка”. Какой я вам дядечка, – говорю им, – мне ж всего 20-й год пошел».

13 августа 1943 г. недалеко от города Старая Русса Ковзан возвращался с боевого задания, когда со стороны солнца на его группу напали 11 вражеских истребителей. Завязался тяжелый бой. Ковзан успел сбить один «Мессершмитт», но в следующий миг получил тяжелейшее ранение – пулей ему выбило правый глаз. Преодолевая боль, Ковзан открыл фонарь кабины и бросил свой поврежденный Ла–5 навстречу врагу. «С этим наглым фашистским пилотом я уже имел встречу, – вспоминал Ковзан. – Но тогда он ушел. В том же бою я решил не упускать случая. Ни у него, ни у меня уже не было боеприпасов. Я предложил (понятными летчику знаками) лобовую атаку. Он не струсил, рассчитывал, видно, что я не выдержу. Но не тут-то было. Наши самолеты столкнулись. Конечно, разбились вдребезги».

От сильного удара Ковзана выкинуло из кабины и с высоты 6000 метров с не полностью раскрывшимся парашютом он упал в болото, сломав при этом руку, бедро и несколько ребер. Из болота его вытащили подоспевшие партизаны и на самолете переправили через линию фронта. В госпитале Ковзан провел 10 месяцев. Но после лечения Борис Иванович добился разрешения продолжить летную службу. В итоге он стал одним из трех советских летчиков, продолживших воевать после потери одного глаза. Служил заместителем командира полка 144-й истребительной авиадивизии ПВО и после потери глаза уничтожил еще шесть вражеских машин. Последний самолет противника сбил в небе над Саратовом. А всего в годы войны Борис Ковзан совершил 360 боевых вылетов, провел 127 воздушных боев и сбил 28 самолетов противника (27 – лично, 1 – в группе).

24 августа 1943 г. за проявленные мужество и отвагу капитану авиации Борису Ковзану было присвоено звание Героя Советского Союза. Отважный летчик был награжден двумя орденами Ленина, орденами Красного Знамени, Отечественной войны 1-й степени, Красной Звезды, медалями.

В 1954 г. Борис Ковзан окончил Военно-воздушную академию. Без одного глаза он продолжал летать на всех типах истребителей, а после войны освоил реактивный МиГ–15. С 1958 г. – подполковник авиации запаса. Жил в Рязани, работал начальником аэроклуба. В 1969 г. переехал в Минск, в 1975-м получил звание полковника авиации запаса. Скончался легендарный летчик 30 августа 1985 г. и был похоронен на Северном кладбище Минска.

Имя Бориса Ковзана носят улица в Бобруйске, там же на Аллее Героев установлена посвященная ему стела. В Минске мемориальная доска установлена на доме № 26 по улице Романовская Слобода, где летчик жил в 1969–1985 гг. Однако факт того, что Б.И. Ковзан – единственный в мире летчик, совершивший 4 успешных воздушных тарана, на ней не зафиксирован.

Иван Никитович Кожедуб родился 8 июня 1920 г. в селе Ображиевка Новгород-Северского уезда Черниговской губернии (ныне в составе Шосткинского района Сумской области Украины) в крестьянской семье. Окончив неполную сельскую школу, учился на рабфаке, работал библиотекарем в сельской библиотеке. С 1936 г. учился в Шосткинском химико-технологическом техникуме (не окончил из-за призыва в РККА), с 1939 г. занимался в Шосткинском аэроклубе.

В феврале 1940-го Ивана призвали в ряды РККА. В январе 1941 г. он окончил Чугуевское военное авиационное училище летчиков и был оставлен в нем летчиком-инструктором. Поэтому война для Кожедуба началась далеко не сразу – вместе с Чугуевским училищем он был эвакуирован в Казахстан, на станцию Манкент. Но летчик сразу же начал засыпать начальство рапортами с просьбой отправить его на фронт и в ноябре 1942-го его желание было удовлетворено. Первым местом службы сержанта Кожедуба стал 240-й истребительный авиационный полк, формировавшийся в городе Иваново.

В марте 1943-го полк Кожедуба прибыл на Воронежский фронт и 26 марта молодой летчик отправился в первый боевой вылет на истребителе Ла–5. Но дебют получился неудачным: во время атаки на два «Мессершмитта–110» его самолет был поврежден, а когда Кожедуб возвращался на аэродром, его обстреляли свои же зенитки. Только 6 июля 1943-го младший лейтенант авиации Кожедуб открыл боевой счет: над Курской дугой он сбил бомбардировщик «Юнкерс–87». На следующий день сбил второй самолет врага, а 9 июля в воздушном бою сбил сразу 2 истребителя «Meссершмитт–109». Так началась боевая биография одного из лучших советских летчиков-истребителей.

В августе 1943 г. Иван Никитович был назначен командиром эскадрильи. В течение дня 2 октября 1943 г. сбил 4 немецких самолета. К 10 октября 1943 г. командир эскадрильи 240-го истребительного авиационного полка (302-я истребительная авиационная дивизия, 5-я воздушная армия, Степной фронт) лейтенант И.Н. Кожедуб выполнил 146 боевых вылетов и в 27 воздушных боях сбил лично 20 самолетов противника. В этот день он был представлен к званию Героя Советского Союза. Звание ему было присвоено 4 февраля 1944-го.

К этому времени летчик-ас выработал свой собственный неповторимый почерк воздушного боя. Он виртуозно владел самолетом, мог управлять им даже с закрытыми глазами. В бою Кожедуб мастерски совмещал маневр с сокрушительным огневым ударом. Всегда первым искал встречи с врагом. Ведомым, которые летали с Кожедубом, было нелегко угнаться за своим ведущим – его полет всегда был феерическим каскадом из горок, пикирований, «бочек», змеек и других сложных фигур. При этом выдающийся летчик отличался большой скромностью. Так, Кожедуб никогда не докладывал о победе, если не видел своими глазами, что сбитый им самолет врага упал на землю.

С мая 1944 г. Иван Никитович воевал на новом истребителе Ла–5ФН, который был построен на средства колхозника Сталинградской области Василия Викторовича Конева. Этот самолет был своеобразным памятником погибшему на фронте племяннику Конева, Герою Советского Союза подполковнику Г.Н. Коневу. Буквально через несколько дней Кожедуб сбил на своей новой машине «Юнкерс–87», а затем в течение шести дней уничтожил еще 7 самолетов. В конце июня ас передал свой Ла–5ФН Кириллу Евстигнееву, который последствии стал дважды Героем Советского Союза и одержал на именном самолете 53 личные победы. Затем именной Ла–5ФН перешел к Павлу Брызгалову, который сбил на нем еще 12 самолетов врага.

Сам же Кожедуб отправился в учебный полк для переподготовки на новый истребитель Ла–7. В августе 1944 г. Кожедуб был назначен заместителем командира 176-го гвардейского истребительного авиаполка на 1-м Белорусском фронте. На тот момент гвардии капитан авиации Кожедуб выполнил 256 боевых вылетов и лично сбил 48 самолетов противника. К этому времени он воевал методом «свободной охоты». Убедительным свидетельством превосходства Кожедуба над немецкими асами стали его победы над летчиками группы майора люфтваффе Хельмута Вика. В течение всего лишь нескольких дней боев наши летчики сбили 12 самолетов противника из этой группы, потеряв лишь два своих. Три победы записал на свой счет Кожедуб. Потерпев столь сокрушительное поражение, немецкие «охотники» были вынуждены прекратить активные полеты на данном участке фронта.

За образцовое выполнение боевых заданий командования и геройские подвиги на фронте борьбы с немецкими захватчиками, дающие право на присвоения звания Героя Советского Союза, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19 августа 1944 г. гвардии капитану Кожедубу Ивану Никитовичу было вторично присвоено звание Героя Советского Союза.

Один из наиболее выдающихся воздушных боев Кожедуб провел 12 февраля 1945 г. Тогда в паре с лейтенантом В.А. Громаковским он барражировал над передним краем и обнаружил группу из 13 германских истребителей «Фокке-Вульф–190». Несмотря на то что «Фокке-Вульфы» были грозными противниками, пара советских летчиков отважно вступила в неравный бой и вскоре уничтожила пять вражеских самолетов. Три дня спустя Кожедуб сбил двухмоторный реактивный истребитель «Мессершмитт–262». Это был один из трех немецких реактивных самолетов, уничтоженных советскими летчиками в боях Великой Отечественной.

К началу апреля 1945 г. заместитель командира 176-го гвардейского истребительного авиационного полка (302-я истребительная авиационная дивизия, 16-я воздушная армия, 1-й Белорусский фронт) гвардии капитан И.Н. Кожедуб выполнил 326 боевых вылетов (в том числе 16 – на штурмовку и 14 – на разведку), в 117 воздушных боях лично сбил 60 самолетов противника. Больше всего среди них было «Фокке-Вульфов–190» – 21 штука. Затем шли «Мессершмитты–109» (17 штук) и «Юнкерсы–87» (16 штук). Летчик был представлен к третьей «Золотой Звезде», но получить ее до окончания войны не успел и встретил Победу дважды Героем. 17 апреля 1945-го Кожедуб провел свой последний бой в районе Берлина. Тогда он сбил два «Фокке-Вульфа–190».

18 августа 1945 г. за образцовое выполнение боевых заданий командования и геройские подвиги на фронте борьбы с немецкими захватчиками Указом Президиума Верховного Совета СССР гвардии майор Иван Никитович Кожедуб был удостоен третьей медали «Золотая Звезда». Всего за время войны ас совершил 330 боевых вылетов, в 120 воздушных боях сбил 62 самолета противника. Кроме того, в марте 1945-го Кожедуб сбил также два самолета союзников. Тогда он отогнал от американского бомбардировщика В–17 немецкие истребители, но сам был атакован двумя американскими самолетами Р–51 «Мустанг», которые по ошибке приняли его за врага. Защищая себя, Кожедуб вынужден был открыть огонь и сбил обоих «американцев».

После войны офицер продолжал служить в рядах ВВС. В сентябре 1945 г. он был направлен на учебу, а в 1949 г. окончил Краснознаменную Военно-воздушную академию. С июня 1949 г. – заместитель командира 31-й истребительной авиационной дивизии Закавказского военного округа (район Баку). С ноября 1950-го Кожедуб командовал 324-й истребительной авиадивизией, которая в 1951-м принимала участие в корейской войне, уничтожив 215 самолетов противника.

В 1956–1958 гг. И.Н. Кожедуб занимал должность заместителя начальника Управления боевой подготовки ВВС СССР, затем был первым заместителем командующего 76-й воздушной армией (Ленинградский военный округ), 1-м заместителем командующего ВВС Московского военного округа, 1-м заместителем начальника боевой подготовки ВВС СССР. Летал до 1969-го, всего освоил 20 типов самолетов и 2 типа вертолетов. С февраля 1978 г. – военный инспектор-советник Группы генеральных инспекторов Министерства обороны СССР.

В послевоенное время Кожедуб получил звания подполковника (1949), полковника (1951), генерал-майора авиации (1953), генерал-лейтенанта авиации (1962), генерал-полковника авиации (1970) и маршала авиации (1985). Был награжден двумя орденами Ленина, семью орденами Красного Знамени, орденами Александра Невского, Отечественной войны 1-й степени, двумя орденами Красной Звезды, орденом «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» 3-й и 2-й степеней, орденами ГДР, Польши, КНДР, Монголии, Китая.

Скончался легендарный летчик 8 августа 1991 г. на своей даче в поселке Монино Московской области. Похоронен в городе-герое Москве на Новодевичьем кладбище (участок 7). Памятники герою установлены в Киеве и Сумах, его имя носят многочисленные улицы и учебные заведения. Истребитель И.Н. Кожедуба – двухпушечный Ла–7 № 27, на котором он одержал 17 последних побед, – можно видеть в музее ВВС в Монино.

Зиновий Григорьевич Колобанов родился 12 декабря 1910 г. в селе Арефино (ныне Вачский район Нижегородской области России). Рос без отца, активно участвовал в создании колхоза в селе Большое Загарино. Окончив восемь классов школы, поступил в Горьковский индустриальный техникум, с третьего курса которого был призван в Красную армию. В мае 1936-го Колобанов окончил Орловское бронетанковое училище имени М.В. Фрунзе и получил звание «лейтенант бронетанковых войск». Службу проходил в Ленинградском военном округе, в 3-м отдельном танковом батальоне 2-й танковой бригады. Участвовал в советско-финской войне, причем его танк за время боевых действий был подбит трижды, а сам танкист был награжден орденом Красного Знамени.

Перед Великой Отечественной Колобанов получил перевод в Киевский Особый военный округ. Его последняя должность перед началом военных действий – командир роты батальона тяжелых танков 97-го танкового полка 49-й танковой дивизии.

3 июля 1941 г. старший лейтенант З.Г. Колобанов был переведен на Ленинградский фронт – командиром роты тяжелых танков 1-го танкового полка 1-й танковой дивизии. Воевал Колобанов на самом мощном советском танке начала войны – КВ–1. В одном экипаже с ним сражались командир орудия старший сержант Андрей Усов, старший механик-водитель старшина Николай Никифоров, заряжающий красноармеец Николай Роденков и стрелок-радист старший сержант Павел Кисельков.

14 августа колобановский экипаж записал на свой счет первые успехи: были уничтожены вражеский танк и орудие. А через три дня Колобанова вызвал к себе командир дивизии генерал-майор В.И. Баранов. Боевая задача была непростой: перекрыть дороги, ведущие в город Красногвардейск (ныне Гатчина), со стороны Луги, Волосова и Кингисеппа. В каждый из пяти КВ роты Колобанова загрузили по два боекомплекта – 222 бронебойных 76,2-миллиметровых снаряда.

Два КВ заняли позицию на Лужском направлении, два отправились на Кингисеппское, а танк командира прикрыл направление на Волосово. Танки были замаскированы в капонирах, подходы к ним прикрывал болотистый луг, затруднявший маневрирование немецкой техники.

Поутру 19 августа в бой вступили экипажи лейтенанта Евдокименко и младшего лейтенанта Дегтяря – они уничтожили 5 танков и 3 БТРа немцев. В 14.00 мимо замаскированного колобановского КВ проследовала колонна вражеских мотоциклистов, которую пропустили беспрепятственно, чтобы не выдавать себя. А потом на дороге, пыля, показались колонна из двадцати двух танков с черными крестами на броне. Это были легкие Pz–35(t) чехословацкого производства. Первый из них сравнялся с ориентиром номер 1 – двумя отдельно стоящими березами.

– Ориентир первый, по головному, прямой выстрел под крест, бронебойным – огонь! – приказал старший лейтенант.

Рявкнула пушка КВ, и головной танк замер, словно напоровшись на невидимую преграду. Уничтожив два следовавших за ним танка, Колобанов скомандовал:

– Переносим огонь на хвост колонны!

Следующими выстрелами старший сержант Усов подбил замыкающие колонну танки, а потом начал методично расстреливать остальные. Через несколько минут на дороге уже царил хаос: большинство немецких танков горело, во многих рвались снаряды, отдельные уцелевшие машины пытались выбраться из давки, бестолково маневрируя туда-сюда. А советские танкисты спокойно, как на учениях, расстреливали противника.

За 30 минут боя один КВ старшего лейтенанта Зиновия Колобанова уничтожил 22 танка противника. Не стояли без дела и остальные танки роты: КВ младшего лейтенанта Сергеева подбил 8 танков, лейтенанта Евдокименко – 5, младших лейтенантов Дегтяря и Ласточкина – по 4.

Командир полка представил З.Г. Колобанова к званию Героя Советского Союза. Однако в штабе Ленинградского фронта почему-то решили иначе, и в результате 3 февраля 1942 г. Колобанов был удостоен ордена Красного Знамени. Командир орудия старший сержант Усов получил даже более высокую награду – орден Ленина, механик-водитель старшина Никифоров – орден Красного Знамени, а остальные члены экипажа – ордена Красной Звезды.

16 сентября 1941 г. старший лейтенант З.Г. Колобанов был ранен, причем настолько тяжело, что больше в боевых действиях не участвовал и до марта 1945-го находился в госпитале в Свердловске. Во время нахождения в госпитале, в 1942-м, получил звание «капитан». После войны он продолжил службу в танковых войсках, из которых был уволен в запас в июле 1958 г. в звании подполковника. В дальнейшем жил в Минске, работал на МАЗе мастером и контролером ОТК. Скончался герой-танкист в Минске 8 августа 1994 г., похоронен на Чижовском кладбище столицы Беларуси.

В сентябре 1983 г. на месте легендарного танкового боя колобановского экипажа был воздвигнут памятник (правда, в его качестве использовали не КВ, а более современный танк ИС–2). В 2006 г. в честь Колобанова назвали улицу в Петербурге, 8 мая 2008 г. на территории воинской части в поселке Новый Учхоз Гатчинского района был открыт памятник танковому асу, а на улице Ташкентской в Минске, где жил герой, установлена мемориальная доска.

Цезарь Львович Куников родился 23 июня 1909 г. в Ростове-на-Дону в семье служащего. С 1925 г. семья Куниковых жила в Москве. Юноша рано выбрал рабочую профессию: трудился в Макеевке на комбинате «Югосталь», в Москве – слесарем и токарем. В 21 год попытался было связать свою судьбу с флотом, но через полгода из-за тяжелой болезни был отчислен из Высшего военно-морского училища имени М.В. Фрунзе.

На протяжении 1930-х Цезарь Куников по праву входил в советскую «рабочую элиту»: он окончил Московскую промышленную академию и Московский машиностроительный институт, работал мастером, начальником пролета, начальником цеха, главным технологом на заводе шлифовальных станков. В октябре 1938-го талантливого инженера начали продвигать по служебной линии – Куников возглавил техническое управление Наркомата машиностроения и Наркомата тяжелого машиностроения, Наркомтяжмаша, стал директором ЦНИИ технологии машиностроения, с августа 1939 г. – редактировал газету «Машиностроение». Был удостоен медали «За трудовое отличие». А ведь в то время Цезарю Куникову было всего 30 лет!..

С началом Великой Отечественной войны Куников, аттестованный на звание старшего политрука, добровольцем вступил в ряды РККА, а в сентябре добился перевода на флот. Он был назначен командиром отряда катеров водных заграждений 18-й армии Южного фронта, с октября 1941 г. командовал дивизионом сторожевых катеров Азовской военной флотилии, участвовал в героической обороне городов Керчи, Темрюка и Новороссийска, воевал под Ростовом.

С июля 1942 г. Цезарь Львович командовал 305-м отдельным батальоном морской пехоты Черноморского флота. Через месяц на его базе был сформирован отряд специального назначения Новороссийской военно-морской базы Черноморского флота. Ему была поручена отвлекающая роль в ходе Южно-Озерейской десантной операции. Отряд Куникова был небольшим (275 человек) и состоял исключительно из добровольцев.

Командир Новороссийской ВМБ контр-адмирал Г.Н. Холостяков (см. отдельный очерк в этой книге) так писал о Куникове: «Мне было известно, что командир он некадровый, по образованию инженер. Однако при общении с ним это как-то забывалось: майор производил впечатление именно кадрового военного, на вопросы отвечал спокойно и немногословно, очень ясно выражая каждую мысль. В нем чувствовались ум, воля, жизненный опыт».

К подготовке десанта Куников подошел очень ответственно. Перед высадкой добровольцы учились ориентироваться в темноте по звукам, стрелять из всех видов оружия, метать кинжалы. Были проведены три учебные высадки на ночной берег. Перед тем как отправиться на задание, каждый десантник подписал текст зачитанной Куниковым клятвы. А перед тем как семь катеров ушли из Геленджика в штормовое море, контр-адмирал Холостяков обнял Куникова и пожелал ему удачи.

В ночь с 3 на 4 февраля 1943 г. десантники под командованием майора Куникова скрытно высадились на занятом врагом и сильно укрепленном побережье в районе города Новороссийска, у села Мысхако. Десанта немцы не ожидали, и потери куниковцев оказались минимальными – один убитый, трое раненых. Стремительным ударом десантный отряд выбил нацистов из опорного пункта и прочно закрепился на захваченном плацдарме. На рассвете немцы попытались взять реванш, но ни первая контратака, ни 5-я, ни 12-я, ни 18-я не принесли им успеха – моряки стояли насмерть. Более того, вечером 4 февраля они внезапным ударом захватили немецкую артбатарею, развернули орудия и открыли огонь по врагу!.. Только за первый день боя отряд уничтожил 10 огневых точек и блиндажей, свыше 1000 солдат и офицеров противника, захватил 9 орудий и 8 пулеметов, которые тут же были обращены против врага. Как признавался немецкий военный журналист Пауль Карелль, «царила полная неразбериха. Никто не знал, что произошло. Бойцы Куникова окопались поодиночке или маленькими группами и так бешено отовсюду стреляли, что у непосвященных складывалось впечатление, будто высадилась целая дивизия. Абсолютное незнание ситуации лишало немецкое командование твердости».

Ночью 4 февраля на плацдарме высадилась еще одна группа десантников, и число куниковцев увеличилось до 800. В дальнейшем, когда советское командование убедилось в том, что основной десант на Озерейку не удался, на плацдарм Куникова начали активно перебрасывать новые войска: две бригады морской пехоты, стрелковая бригада, истребительно-противотанковый полк, всего около 17 тысяч человек. Территория, которую они удерживали, получила условное название «Малая Земля». Положение для советских войск было крайне невыгодным – они находились на крошечном голом пятачке, который отлично простреливался со всех сторон. Поэтому инженеры проявили чудеса изобретательности, чтобы укрыть войска от вражеских снарядов и пуль. Вскоре вся Малая Земля превратилась в хитроумное сплетение траншей, ходов сообщения и окопов, было оборудовано 230 скрытых наблюдательных пунктов и более 500 огневых точек, созданы подземные склады, а командный пункт находился в скальном убежище на глубине шести метров. Немцы предпринимали отчаянные усилия, чтобы сбросить защитников плацдарма в море. Но все попытки ликвидировать Малую Землю оказались тщетными. Освобожденная десантниками Куникова в ночь на 4 февраля, она так и осталась советской.

Героическая оборона Малой Земли продолжалась 225 дней. Десантники удержали плацдарм и 16 сентября 1943-го увидели знамя освобождения над Новороссийском. Это была одна из самых драматических и героических страниц Великой Отечественной войны.

К сожалению, командир первой группы десанта Цезарь Львович Куников не дожил до Победы. 12 февраля 1943 г. на берегу Цемесской бухты он встречал прибывающие на плацдарм подразделения, когда рядом разорвалась нелепая шальная мина. Командир десанта был тяжело ранен и вывезен в госпиталь в город Геленджик. Рана оказалась смертельной, и 14 февраля 1943 г. майор Ц.Л. Куников скончался.

Герой был похоронен в братской могиле в городе-герое Новороссийске. В его честь поселок Станичка переименован в поселок Куниковка.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 17 апреля 1943 г. за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом отвагу и героизм майору Куникову Цезарю Львовичу было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Посмертными стали и все остальные его награды – ордена Красного Знамени (4 марта 1943 г.) и Александра Невского (7 апреля 1943 г.). А единственной прижизненной наградой Куникова так и осталась «мирная» довоенная медаль «За трудовое отличие».

Памятники Ц.Л. Куникову установлены в Азове, его имя носят площади и улицы Москвы, Новороссийска, Ростове-на-Дону, большой десантный корабль Черноморского флота.

Николай Алекандрович Лунин родился 21 августа 1907 г. в городе Одессе в семье служащего. После окончания средней школы в 1921-м поступил в школу водников в Мариуполе, затем учился в Политехническом техникуме водных путей сообщения в Ростове-на-Дону, который окончил в 1929 г. В 1930–1931 гг. служил на срочной службе в РККА, затем год занимал высокую должность декана Одесского института инженеров водного транспорта. В 1933–1935 гг. Николай служил на учебном парусном судне «Вега», причем за два года вышел из вторых помощников в капитаны.

В октябре 1935-го опытный моряк, которому не было еще и тридцати, был направлен в ряды Военно-морского флота. Лунина сразу ориентировали на то, что он станет подводником. В 1937 г. он окончил командирские классы Учебного отряда подводного плавания ВМС имени С.М. Кирова и получил назначение на Краснознаменный Балтийский флот, где принял под командование подводную лодку Щ–314. В марте 1938-го командира перевели на самый молодой флот СССР – Северный и назначили командиром Щ–404.

Массовые репрессии конца десятилетия не обошли Лунина – из его жизни «выпал» целый год. В октябре 1938 г. командир был арестован и 2 ноября уволен из ВМФ. Впрочем, 27 ноября 1939 г. Лунина реабилитировали, а 9 декабря 1939 г. восстановили в кадрах ВМФ с одновременным присвоением воинского звания «капитан-лейтенант». В апреле 1940-го Лунин принял под командование свою третью «Щуку» – подводную лодку Щ–421, которая, несмотря на молодой несплаванный экипаж, в краткий срок получила почетный статус лучшего подводного корабля Северного флота.

В первый же день войны, 22 июня 1941 г., Николай Лунин вышел на своей «Щуке» в боевой поход. К февралю 1942-го на счету экипажа Щ–421 было уже 7 потопленных транспортов противника общим водоизмещением 49 тысяч тонн. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 3 апреля 1942 г. за успешное командование подводной лодкой и героизм, проявленный в боях с немецко-фашистскими захватчиками, капитану 3-го ранга Николаю Александровичу Лунину было присвоено звание Героя Советского Союза, а подводная лодка Щ–421 в тот же день была награждена орденом Красного Знамени. Правда, быть краснознаменной ей довелось всего пять дней – 8 апреля Щ–421 подорвалась на немецкой мине и была затоплена экипажем.

К этому времени Николай Александрович Лунин уже месяц и четыре дня как командовал крейсерской подводной лодкой К–21 Северного флота (лодки серии «К» ласково называли «Катюшами»). Экипаж лунинской «Катюши» высаживал в тылу врага диверсионные группы, ставил на коммуникациях мины, в апреле 1942 г. экипаж К–21 обнаружил и оказал помощь подводной лодке Щ–402, которая терпела бедствие.

5 июля 1942 г. К–21 под командованием капитана 2-го ранга Н.А. Лунина, прикрывая конвой союзников, вышла на самый мощный и грозный боевой корабль противника – германский линкор «Тирпитц», шедший в охранении 12 боевых кораблей на перехват союзнического конвоя PQ–17. Атаковать линкор было крайне сложно – немецкая эскадра шла противолодочным зигзагом, постоянно ведя поиск подводных лодок, с воздуха ее прикрывали гидросамолеты. И тем не менее Лунин сумел провести лодку внутрь боевого построения противника. С дистанции 17–18 кабельтовых произвела К–21 четырехторпедный залп из кормовых аппаратов. Через две минуты акустик доложил командиру о двух взрывах.

После всплытия Н.А. Лунин донес командованию Северного флота о встрече с немецкой эскадрой и атаке «Тирпитца» (при этом не утверждая, что попал в линкор). Результаты этой атаки расцениваются историками и моряками по-разному. Сходятся все в одном – потоплен и даже поврежден «Тирпитц» не был, но, поскольку командование кригсмарине (германского ВМФ) страшно боялось потерять дорогостоящий линкор (второй однотипный ему корабль, «Бисмарк», уже был потоплен англичанами в 1940-м), «Тирпитц» до конца войны так и не принял больше участия в боевых действиях и отстаивался в норвежских шхерах, где погиб в ноябре 1944-го от ударов английской авиации.

Всего в качестве командиров двух ПЛ Н.А. Лунин совершил 12 боевых походов, провел в море 181 сутки, выполнил 13 торпедных атак (израсходовано 47 торпед) и 4 минные постановки (выставлено 80 мин). Им было заявлено о потоплении 17 кораблей противника, из которых подтверждены противной стороной потопления двух транспортов торпедами и одного мотобота – орудийным огнем.

С ноября 1943 г. капитан 1-го ранга Н.А. Лунин командовал 1-м дивизионом подводных лодок Северного флота, а в марте 1944 г. стал слушателем Военно-морской академии имени К.Е. Ворошилова, которую успешно окончил в 1946 г. В дальнейшем заслуженный моряк командовал соединениями подводных лодок вплоть до 1957 г. (последняя должность – командир 22-й бригады подводных лодок Северного флота). Затем перешел на научную работу, возглавлял 9-е управление ЦНИИ ВМФ, Центральную научно-исследовательскую лабораторию аварийно-спасательного дела. В апреле 1962 г. контр-адмирал Лунин вышел в отставку, но связи с морем не порвал – работал дублером капитана дизель-электрохода «Обь», совершил на нем рейс к берегам Антарктиды. Скончался 17 ноября 1970 г. Похоронен на Богословском кладбище в Санкт-Петербурге.

За заслуги перед Родиной Николай Александрович Лунин был награжден двумя орденами Ленина, тремя орденами Красного Знамени, орденами Ушакова 2-й степени, Отечественной войны 1-й степени, Красной Звезды, орденом Британской империи 4-й степени, именным оружием.

Герой Советского Союза Н.А. Лунин увековечен в монументе Славы, воздвигнутом в одном из военных городков Краснознаменного Северного флота. В память о нем установлены мемориальные доски на здании Ростовского мореходного училища имени Г.Я. Седова и на одном из зданий в городе Полярный Мурманской области. Именем Героя названы улицы в городах Полярном, Мариуполе и Ростове-на-Дону, в городе-герое Одессе, школа № 48 города-героя Мурманска.

31 июля 1983 г. в городе Североморске на площади Мужества был открыт памятник-мемориал «Подводная лодка К–21», посвященный героическому экипажу краснознаменной подлодки и ее командиру Н.А. Лунину. В 2011 г. в городе Мариуполе установлен бюст Героя.

Александр Петрович Мамкин родился в 1916 г. в селе Крестьянском (ныне Воронежская область). Работал в колхозе, учился в Орловском финансово-экономическом техникуме, с третьего курса которого по комсомольской путевке был направлен в Балашовскую школу Гражданского воздушного флота, после окончания которой получил направление в Таджикское управление ГВФ. Летал на небольших самолетах У–2 и ПР–5, имел 1700 часов налета в сложнейших местностях – горной и пустынной.

Война для Александра Мамкина началась в 1942-м. Он воевал в составе 2-го отдельного полка ГВФ, на вооружении которого состояли самолеты Р–5, пассажирская модификация которого была хорошо знакома летчику по его мирной работе. Эти машины внесли заметный вклад в Победу – выполняли функции ночных бомбардировщиков, разведчиков, штурмовиков, торпедоносцев, курьерских и санитарных самолетов. В августе 1943 г. за активную и успешную боевую работу Александр Мамкин был удостоен ордена Отечественной войны 1-й степени. В представлении к награде было сказано: «Совершил 74 боевых вылета, из них 15 вылетов ночью, с посадкой у партизан, и 22 вылета ночью на сброс груза с посадкой на своей территории. Доставил 13 420 кг боеприпасов и 16 человек, вывез 24 раненых партизан. Часто подвергаясь обстрелу со стороны вражеской зенитной артиллерии, летая в сложных метеоусловиях, всегда отлично выполняет боевые задания, проявляя мужество и отвагу. 26 июля 1943 г. по заданию штаба партизанского движения по переброске в район Селявщина радистов с рацией и боеприпасами попал в сложную метеообстановку – сплошной туман и низкая облачность. Отлично владея техникой пилотирования, ведя самолет по приборам, точно над целью пробил облачность и мастерски совершил посадку. За время работы на фронте не имеет ни одного происшествия».

В январе 1944 г. героя нашла еще одна высокая награда – медаль «Партизану Отечественной войны» 1-й степени, а 8 апреля отважный летчик был представлен командиром полка к ордену Красного Знамени. В представлении на орден говорилось: «Совершил 33 боевых вылета (с учетом предыдущих, за которые он уже был награжден, – 107. – Примеч. авт.) ночью в тыл противника с посадкой у партизан в районах: Новоселье, Новая Белица, Бегомль, налетав при этом 79 часов. Доставил 9035 кг боеприпасов, 41 военнослужащего, вывез 113 раненых партизан. Как опытный летчик на невооруженном самолете совершает боевые вылеты по связи с партизанами на дальние расстояния. Перелетая линию фронта и пролетая над вражеской территорией, неоднократно подвергался обстрелу зенитной артиллерией противника и атакам вражеских истребителей с воздуха. Проявляя спокойствие и хладнокровие, отлично владея техникой пилотирования, всегда выходит из-под обстрела, отлично выполняя боевые задания. Не имеет ни одного случая возврата и невыполнения боевого задания, аварийных происшествий. Летает в сложных метеоусловиях днем и ночью (снегопадах, в сплошном тумане), рискуя жизнью, прилагает все свои знания и умения к своевременному обеспечению партизан боеприпасами. В феврале – марте 1944 г. выполнял по 3–4 боевых вылета в ночь с посадкой у партизан, выполнил все задачи отлично, за что приказом войскам 1-го Прибалтийского фронта № 0014 от 6.04.1944 г. объявлена благодарность. За отличное выполнение боевых заданий командования по связи с партизанскими бригадами в тылу противника, за личное мужество и отвагу, проявленные при выполнении этих заданий, достоин ордена Красного Знамени». Увы, получить этот орден Мамкину уже не было суждено.

В апреле 1944-го гвардии старший лейтенант авиации Мамкин активно участвовал в эвакуации из оккупированной Белоруссии детей. В то время командование вермахта, предчувствуя неизбежный крах, проводило массовые зачистки партизанских зон, где скопилось множество женщин и детей. Чтобы не подвергать их жизни опасности во время грядущих наступательных операций, командование советских войск приняло решение вывозить женщин и детей через линию фронта самолетами. Одним из них был Р–5 Александра Мамкина. В ночь с 10 на 11 апреля 1944-го после двадцати минут полета он в девятый раз приземлился в партизанской зоне, на уже хрупком весеннем льду озера Вечелье.

В самолет поместилось 10 детей и воспитательница Валентина Латко. Еще двоих раненых партизан разместили в кассетах под крыльями. Как раз в это время на партизанском аэродроме работала съемочная группа кинохроникеров, и благодаря им сохранились кадры, запечатлевшие летчика, бережно усаживающего малышей в кабину самолета. Разбежавшись по льду озера, Р–5 взмыл в воздух и лег на обратный курс. Но буквально через десять минут полета перегруженный самолет был атакован немецким истребителем. Несколько пулеметных очередей зажгли двигатель машины.

Опытный пилот Мамкин сумел удержать Р–5 в воздухе. Горящий самолет пересек линию фронта, начал снижаться. На летчике уже пылал комбинезон, начали плавиться от жара летные очки, загорелась перегородка, отделявшая кабину от пассажиров. С трудом найдя подходящую площадку для посадки, Мамкин посадил горящий Р–5 на лед озера Болныро недалеко от Полоцка, в 68 километрах от места взлета. Пилот даже смог самостоятельно выбраться из кабины. Спросил у подбежавших солдат только одно: «Дети живы?» – и потерял сознание.

Героя немедленно направили в госпиталь, но, увы, полученные летчиком ожоги оказались слишком обширными. 17 апреля 1944 г. гвардии старший лейтенант А.П. Мамкин скончался. Врачи так и не смогли внятно объяснить, как самолет смог посадить человек, чьи ноги обгорели до костей. А 21 апреля приказом войскам 1-го Прибалтийского фронта № 0311 мужественный офицер был награжден орденом Красного Знамени. Тем самым, к которому был представлен еще при жизни, 8 апреля. Получается, что его подвиг по спасению детей не был отмечен никак.

Похоронен А.П. Мамкин в братской могиле в городе Велиже, его имя носит улица в Полоцке. Небольшие памятники установлены в тех местах, откуда он отправился в последний полет и где совершил посадку. А память о пилоте-герое бережно хранят уже правнуки спасенных им людей.

Алексей Петрович Маресьев родился 7 мая 1916 г. в городе Камышине (ныне Саратовская область). Воспитывала его мать, Екатерина Никитична. Окончив школу, Маресьев начал работать токарем по металлу на лесозаводе. В 1934–1937 гг. трудился на строительстве Комсомольска-на-Амуре, одновременно занимался в аэроклубе. Это обстоятельство и определило его военное будущее: когда в 1937-м Алексея призвали в армию, он попал в 12-й авиапогранотряд, базировавшийся на Сахалине, а в 1940-м в звании младшего лейтенанта авиации окончил Батайское авиационное училище, после чего служил там же инструктором.

Война для Маресьева началась 23 августа 1941-го – именно тогда под Кривым Рогом он совершил первый боевой вылет. Воевал успешно, сбил четыре вражеских самолета. 4 апреля 1942 г. на истребителе Як–1 отправился сопровождать группу советских бомбардировщиков, однако был подбит (предположительно Маресьева сбил знаменитый немецкий ас, кавалер Рыцарского креста обер-лейтенант Виктор Бауэр) и совершил вынужденную посадку на занятой немцами территории. При приземлении летчик был тяжело ранен, сильно повредил ноги.

О дальнейшем знают все, кто читал классическую «Повесть о настоящем человеке» Бориса Полевого. Восемнадцать суток, с 4 по 22 апреля, сначала на искалеченных ногах, а когда они перестали слушаться – ползком, добирался летчик к своим. И добрался!.. Самолетом героя отправили в Москву, но спасти его ноги врачи не смогли – из-за развившейся гангрены понадобилась немедленная ампутация.

Казалось бы, на карьере летчика можно поставить крест. Но Маресьев совершил второй подвиг – вернулся в строй и, более того, свои лучшие воздушные победы одержал, уже летая без ног, с протезами!.. Так, 20 июля 1943 г. в одном бою он сбил сразу два истребителя «Фокке-Вульф–190». Всего за время войны А.П. Маресьев сбил 11 вражеских самолетов, из них после ампутации ног – 7.

24 августа 1943 г. ему было присвоено звание Героя Советского Союза. В следующем году Маресьев перешел из действующей армии в управление вузов ВВС, а последний полет совершил на учебном По–2 в начале 1950-х.

После выхода в свет «Повести о настоящем человеке», прототипом главного героя которой был А.П. Маресьев, безногий летчик стал одним из наиболее известных и популярных героев Великой Отечественной и в этом статусе пребывал всю свою долгую жизнь. Скончался Алексей Маресьев 18 мая 2001 г., вскоре после своего 85-го дня рождения, и был похоронен на московском Новодевичьем кладбище. 20 мая 2006 г. в его родном Камышине открыли памятник герою, улицы Маресьева есть в Ташкенте, Актюбинске, Горно-Алтайске.

В завершение заметим, что Алексей Маресьев – не единственный советский летчик, воевавший без ног. Так, Захар Артемович Сорокин (1917–1978) после неудачного тарана, совершенного 25 октября 1941-го, шесть суток добирался по тундре к своим. Отморозил ноги, прошел через ампутацию обеих ступней, но вернулся в строй и к 1943-му сбил 7 самолетов врага. В августе 1944 г., через год после Маресьева, стал Героем Советского Союза.

У Леонида Георгиевича Белоусова (1909–1998) ноги были ампутированы после авиакатастрофы, случившейся перед войной. В строй он вернулся в 1944-м и сбил 3 вражеских самолета. Звание Героя Советского Союза ему было присвоено в апреле 1957 г.

Майор авиации, Герой Советского Союза Иван Михайлович Ерашов (1911–1948) был сбит в районе Одессы 23 марта 1944 г., раненым попал в плен, но совершил побег и успешно добрался до своих. После ампутации ноги вернулся в строй и продолжал летать с протезом.

Кроме того, в небе Великой Отечественной воевал единственный в мире однорукий летчик. Это Иван Антонович Леонов (родился в 1923 г., живет в Туле), воевавший в 192-м истребительном авиаполку. 15 июля 1943 г. он был сбит в районе Орла, в результате тяжелого ранения потерял левую руку, но вернулся в строй и летал на По–2 в составе эскадрильи связи. 16 февраля 1995 г. ему было присвоено звание Героя Российской Федерации.

Гукас Карапетович Мадоян родился 15 января 1906 г. в селении Керс (ныне на территории Турции) в крестьянской семье. В годы Первой мировой лишился родителей. После установления в Армении советской власти добровольцем пошел в Красную армию, участвовал в Гражданской войне на территории Грузии и Армении. В 1924 г. окончил пехотную школу, в 1940 г. – курсы «Выстрел». С первого же дня командир роты горнострелкового полка Мадоян участвовал в Великой Отечественной войне.

19 ноября 1942 г. старший лейтенант Г.К. Мадоян был назначен командиром 3-го батальона 159-й отдельной стрелковой бригады, воевавшей в составе 28-й армии. Проявил себя с лучшей стороны во время наступлении южного крыла Сталинградского фронта и освобождения Элисты.

Вечером 7 февраля 1943 г. батальон 159-й отдельной стрелковой бригады, которым командовал Мадоян, получил боевую задачу захватить железнодорожный узел – часть станции Ростов-на-Дону. Штурмовая группа, в которую вошло три батальона, в половине второго ночи скрытно пересекла по льду Дон. Поскольку ветер дул в спину, бойцы придумали хитрый прием: окунали в прорубь обувь, которая мгновенно покрывалась коркой льда, и распахивали полы плащ-палаток. Так и пересекали реку – словно на коньках, подгоняемые ветром.

Незамеченными в Ростов войти не удалось. Десятки вражеских пулеметов сразу же взяли десантников на прицел. К тому же разведчики неправильно сориентировались в городе, и крупные силы немцев – 200 автоматчиков при поддержке четырех танков – уже в центре обрушили на них шквал огня. Командиры двух батальонов погибли, бойцы понесли большие потери. Казалось, операция безнадежно провалена, но Мадоян думал иначе. Приняв командование над обезглавленными 1-м и 4-м батальонами, он вместе с уцелевшими бойцами (всего около 800 человек) молниеносно выбил оккупантов из здания вокзала и закрепился в нем, попутно захватив на станции 7 эшелонов с боеприпасами, несколько машин и четыре гаубицы.

Шесть дней отряд Гукаса Мадояна оборонял ростовский вокзал, отбив 43 (!) вражеские атаки. Только 10 февраля немцы предприняли 20 атак, отчаянно пытаясь вернуть стратегический важный пункт. Но ни танки, ни обстрел из тяжелых орудий не смогли выбить мадояновцев из вокзала.

На рассвете 11 февраля привокзальную площадь и все здания на ней фашистам удалось поджечь с помощью авиабомб. Загорелись запасы угля. Но Мадоян и тут нашел выход – его отряд одним броском преодолел горящую площадь и занял оборону за прочными стенами литейного цеха завода имени Ленина, продолжая держать вокзал под плотным обстрелом. Вечером 13 февраля отряду удалось вернуть здание вокзала и вновь закрепиться в нем.

А в 2 часа ночи 14 февраля 1943 г. в Ростов-на-Дону ворвались войска Южного фронта. Когда стрельба стихла, Мадоян приказал своим бойцам привести себя в порядок и строем двинулся на соединение со своими. Встреча с частями 51-й армии произошла на перекрестке улицы Энгельса и проспекта Буденного.

31 марта 1943 г. за проявленные во время освобождения Ростова храбрость и мужество Г.К. Мадояну было присвоено звание Героя Советского Союза. А операция по захвату и обороне ростовского вокзала до сих пор считается одной из наиболее выдающихся в своем роде.

В августе 1943 – мае 1944 г. майор Мадоян учился в Военной академии имени М.В. Фрунзе, после чего получил должность командира полка 359-й Ярцевской стрелковой дивизии. В бою за польский город Дембица подполковник Мадоян был тяжело ранен, ему пришлось ампутировать левую ногу.

Войну герой закончил кавалером орденов Ленина, Александра Невского, Красного Знамени, двух орденов Отечественной войны. Кроме того, президент Ф. Рузвельт наградил его Золотой медалью «За боевую службу» – одной из почетнейших боевых наград США.

После войны Герой Советского Союза Г.К. Мадоян был заместителем министра торговли и министром социального обеспечения Армянской ССР. Скончался он 11 июня 1975 г. Имя героя носит один из центральных проспектов Ростова-на-Дону – города, где Гукас Мадоян обессмертил свое имя. На территории Ростовского электровозоремонтного завода бойцам отряда Мадояна открыт памятник.

Константин Иосифович Недорубов родился 21 мая 1889 г. в семье донского казака на большом (70 дворов) хуторе Рубежный станицы Березовской Усть-Медведицкого округа Области войска Донского (ныне в составе хутора Ловягин Даниловского района Волгоградской области). В январе 1911 г. молодой казак был призван в Русскую Императорскую армию и зачислен в 8-ю сотню 15-го Донского казачьего полка, расквартированного в польском городе Томашов. К началу Первой мировой войны в звании младшего урядника был начальником команды полковых разведчиков.

Во время войны Константин Недорубов проявил выдающуюся храбрость и был удостоен высшей солдатской награды Российской империи – Георгиевского креста всех четырех степеней. Георгиевским крестом 4-й степени он был награжден за то, что в августе 1914 г., преследуя отступавших австрийцев, невзирая на ураганный артиллерийский обстрел, ворвался в расположение неприятельской батареи и захватил ее вместе с прислугой и боекомплектом. Георгиевский крест 3-й степени получил за удачную разведку в феврале 1915-го, в ходе которой, проявив воинскую смекалку и удаль, захватил в плен 52 австро-венгерских солдата во главе с обер-лейтенантом. Георгиевского креста 2-й степени удостоился за отличие в боях в июне 1916 г. в ходе знаменитого Брусиловского прорыва, где он проявил, как было сказано в представлении, «беспримерные храбрость и отвагу». Ну а высшей степени солдатского Георгия Недорубов удостоился за пленение с группой казаков штаба немецкой дивизии вместе с генералом и оперативными документами. Кроме четырех крестов, Константин Иосифович был награжден также Георгиевскими медалями 4-й и 3-й степеней. Первую мировую доблестный воин окончил в звании подхорунжего.

В Гражданской войне до лета 1918-го казак участия не принимал, а 1 июня вступил в ряды 18-го Донского казачьего полка Донской армии. Но уже 12 июля попал в плен к красным и перешел на их сторону, причем через неделю уже командовал эскадроном. 24 июня 1919-го попал в плен к белым, но Недорубову повезло: судили его в родных местах, на хуторе Башкирка Усть-Медведицкого округа, где его все знали и уважали как полного Георгиевского кавалера. В итоге Константина попросту отпустили. Во главе красного казачьего эскадрона он прошел всю войну, в 1920-м стал командиром 8-го Таманского кавполка, был ранен во время взятия Красной армией Крыма.

После Гражданской войны Недорубов руководил в своих краях колхозом. В июле 1933-го он был осужден по статье 109 Уголовного кодекса РСФСР («Злоупотребление властью или служебным положением») за то, что разрешил колхозникам использовать для своих нужд оставшееся после посева зерно. Его приговорили к 10 годам лагерей, но после трех лет работы на строительстве канала Москва – Волга казак был неожиданно освобожден досрочно «за примерное поведение и ударный труд». Вернувшись в свой колхоз, работал кладовщиком, заведующим почтой и директором машинно-тракторной станции.

После начала Великой Отечественной войны 52-летний к тому времени Константин Иосифович в октябре 1941 г. сформировал добровольческую казачью сотню и в звании лейтенанта Красной армии стал ее командиром. Именно тогда Недорубов впервые после 1917 г. надел на форму четыре своих Георгиевских креста, причем никаких возражений со стороны начальства не последовало. Сотня Недорубова вошла в состав 41-го гвардейского кавполка. Вместе с отцом в сотне служил и сын Недорубова, Николай.

Летом – осенью 1942 г. сотня лейтенанта Недорубова геройски проявила себя в тяжелейших оборонительных боях на Дону, защищая станицы Канеловская, Кущевская и Шкуринская. Кущевская, к примеру, трижды переходила из рук в руки, то и дело на улицах станицы кипел рукопашный бой. Во время этого сражения Константин Иосифович лично уничтожил из пулемета 72 гитлеровца. Его сын в том бою получил 13 ран во время минометного обстрела, но выжил и был спасен местными жителями.

Очередной подвиг отважный казак совершил 5 сентября 1942-го. Тогда в ходе боя за высоту 374,2 у села Куринского Апшеронского района Краснодарского края лейтенант Недорубов в одиночку подобрался к минометной батарее противника, забросал ее гранатами и уничтожил все расчеты. А 16 октября под селением Маратуки, отбив за день четыре атаки, командир сотни получил восемь пулевых ран, но лично уничтожил в тот день около 70 гитлеровцев. За этот подвиг казак был награжден орденом Красного Знамени.

После этих ранений врачи единогласно признали Недорубова негодным к дальнейшей военной службе по состоянию здоровья. Но в июне 1943-го лейтенант, преодолев все препоны, вновь вернулся на фронт – уже командиром эскадрона 41-го гвардейского полка 11-й гвардейской кавдивизии 5-го гвардейского Донского казачьего корпуса. 26 октября 1943 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР Константину Иосифовичу Недорубову было присвоено звание Героя Советского Союза.

В декабре 1943-го в Карпатах отважный казачий офицер получил очередное, уже девятое за войну ранение – на этот раз самое тяжелое, поставившее крест на дальнейшей службе гвардии капитана кавалерии.

В послевоенные годы ветеран заведовал в родных местах отделом соцобеспечения, дорожным отделом, лесхозом. Активно участвовал в общественной жизни, часто встречался с молодежью. 15 октября 1967 г. Недорубов вместе с дважды Героем Советского Союза, будущим Маршалом авиации Александром Ефимовым и участником обороны Дома Павлова старшим лейтенантом в отставке Иваном Афанасьевым вошел в состав факелоносной группы, доставившей Вечный огонь с волгоградской площади Павших борцов в только что открытый зал воинской славы мемориального комплекса на Мамаевом кургане. В мае 1969-го жители станицы Березовской торжественно отметили 80-летие героя. Подарком к юбилею ему стал новый дом.

«Золотую Звезду» Героя Советского Союза Константин Недорубов всегда носил на пиджаке рядом с четырьмя Георгиевскими крестами. Он был не единственным в истории России и СССР человеком, который одновременно являлся и полным Георгиевским кавалером, и Героем Советского Союза (таких было шестеро). Но только Недорубов получил при этом «Золотую Звезду» за подвиги на поле боя во время Великой Отечественной. Все прочие были либо удостоены звания Героя Советского Союза посмертно, либо получили его уже после войны по совокупности боевых заслуг, в связи с юбилеем или праздником.

Скончался легендарный герой, участник трех войн, 13 декабря 1978 г., в возрасте 89 лет. Имя Константина Недорубова носит улица в Москве, а в Волгограде ему установлен памятник, на постаменте которого изображены «Золотая Звезда» и четыре Георгиевских креста.

Константин Федорович Ольшанский родился 8 мая 1915 г. в селе Приколотное (ныне Харьковская область Украины). Окончив среднюю школу, работал автослесарем, в 1936-м был призван в Красную армию, служить попал на Черноморский флот, в школу Учебного отряда. Закончив службу, остался на флоте преподавателем, а в 1941-м окончил курсы младших лейтенантов. Участвовал в обороне Севастополя, а в 1943-м получил новое назначение – командиром роты автоматчиков 384-го отдельного батальона морской пехоты Черноморского флота. В составе этой части освобождал Таганрог (30 августа 1943 г.) и Мариуполь (10 сентября 1943 г.). За храбрость был награжден орденами Красной Звезды и Александра Невского.

В марте 1944-го старший лейтенант Ольшанский был назначен командиром небольшого десантного отряда, призванного оказать содействие войскам, освобождающим город Николаев. В отряд вошли 68 добровольцев – 55 морпехов, 10 саперов, 2 связиста и проводник. Заместителем Ольшанского по политической части был назначен капитан А.Ф. Головлев, начальником штаба – лейтенант Г.С. Волошко.

Пятнадцать километров, отделявших десантников от цели, преодолели за пять часов из-за сильного встречного ветра. В 4.15 26 марта 1944 г. морпехи скрытно высадились в торговом порту, сняли часовых и, заняв несколько зданий, организовали круговую оборону в районе элеватора.

Поначалу немцы решили, что против них действуют местные партизаны, и попытались справиться с десантом небольшими силами. А потом сообразили, что столкнулись с сильным противником. Против десанта Ольшанского были брошены артиллерия, шестиствольные реактивные минометы, танки, огнеметы. Вечером 26 марта в штаб батальона ушла радиограмма: «Противник атакует. Положение тяжелое. Прошу дать огонь на меня. Дайте быстро. Ольшанский».

В ночь на 27-е командир десанта вызвал старшину 1-й статьи Юрия Лисицына и отдал приказ: «Твоя задача – доставить в штаб батальона донесение и на словах доложить, что нас осталось всего 15 человек. Желательно, чтобы нас поддержали самолеты. Будем биться до последнего».

И они действительно бились до последнего. Раненый краснофлотец Георгий Дермановский, когда его окружили немцы, вцепился вражескому офицеру зубами в горло, старший краснофлотец Валентин Ходырев, которому осколком оторвало руку, со связкой гранат бросился под вражеский танк. После гибели Ольшанского и всех офицеров командование принял на себя старшина 2-й статьи Кирилл Бочкович. Утром 28 марта десантники сорвали 18-ю и последнюю по счету атаку врага. А в Николаев уже врывались части Красной армии – с севера в город входили 61-я гвардейская и 243-я стрелковая, с востока – части 5-й ударной армии, с юга – войска 28-й армии и 2-й гвардейский механизированный корпус.

Из 68 бойцов отряда в живых осталось всего 11. Впоследствии от ран скончались еще пятеро. Всего за дни обороны мужественные десантники отбили 18 атак противников и уничтожили около семисот офицеров и солдат врага.

Герои были похоронены в Николаеве в сквере, который получил название «Сквер 68 десантников». В городе воздвигнут величественный памятник бойцам отряда Ольшанского, в их честь названы улицы и боевые корабли. Кроме того, 20 апреля 1945 г. состоялось второе и последнее в Великой Отечественной войны присвоение звания Героя Советского Союза всему личному составу одного подразделения. Правда, звание Героя получили не все участники отряда Ольшанского, а только 55 десантников из 68.

Людмила Михайловна Павличенко родилась 29 июня 1916 г. в городе Белая Церковь Киевской губернии (ныне Киевской области Украины). В четырнадцатилетнем возрасте переехала с родителями в Киев, где закончила девять классов школы и устроилась шлифовальщицей на завод «Арсенал». В 1937 г. поступила на исторический факультет Киевского государственного университета. Еще в студенческие годы Людмила зарекомендовала себя как хорошая спортсменка – она занималась планеризмом и пулевой стрельбой. С первого же дня Великой Отечественной Павличенко добровольцем ушла на фронт.

Служить Людмиле выпало в 54-м стрелковом полку легендарной 25-й Чапаевской стрелковой дивизии. Боевое крещение девушка приняла в Молдавии, и вскоре ее явные способности к меткой стрельбе были отмечены командованием – Павличенко была направлена во взвод снайперов. С 10 августа 1941 г. в составе дивизии она защищала Одессу, а после эвакуации Приморской армии в середине октября 1941 г. участвовала в обороне Севастополя.

Снайпер Людмила Павличенко отличалась высокой результативностью. К июлю 1942 г. на ее личном счету было 309 уничтоженных германских солдат и офицеров, в том числе 36 снайперов противника (в документальном фильме «Черноморцы» (1942) сообщается о том, что Людмила уничтожила 343 фашиста). Так или иначе, к 1942 г. Людмила Павличенко официально стала самым успешным советским снайпером-женщиной – ее рекорд так никто и не превзошел. (Всего в годы Великой Отечественной около тысячи советских женщин-снайперов истребили 12 тысяч германских офицеров и солдат, т. е. почти дивизию противника!) Кроме того, Людмила была прекрасным педагогом – она подготовила множество снайперов, которые достойно проявили себя в последующих боях.

Нет сомнения, что счет Людмилы Павличенко пополнился бы еще не одной сотней врагов, но в июне 1942-го девушка была тяжело ранена. О службе на передовой больше не могло быть и речи. Но снайпера, чья известность в то время уже была всемирной, пригласили участвовать в поездке советской делегации по США и Канаде. Она побывала на приеме у президента Соединенных Штатов Франклина Рузвельта, по приглашению его супруги выступала перед Международной студенческой ассамблеей в Вашингтоне, перед Конгрессом промышленных организаций. Выступление Людмилы Павличенко в Чикаго вошло в историю как одно из самых проникновенных и действенных. Она обратилась к присутствующим на встрече американцам: «Джентльмены, мне двадцать пять лет. На фронте я уже успела уничтожить триста девять фашистских захватчиков. Не кажется ли вам, джентльмены, что вы слишком долго прячетесь за моей спиной?!» Слушатели ответили Людмиле громкими аплодисментами.

25 октября 1943 г. Людмиле Павличенко было присвоено звание Героя Советского Союза. В конце войны майор Павличенко служила инструктором в снайперской школе «Выстрел». А в 1945-м она все-таки осуществила свою довоенную мечту – окончила Киевский университет и стала историком. С 1945 по 1953 г. была научным сотрудником Главного штаба ВМФ. Позже вела работу в Советском комитете ветеранов войны.

Умерла Людмила Павличенко 27 октября 1974 г. в Москве. Легендарная женщина-снайпер похоронена на Новодевичьем кладбище. Имя героини носит улица в Севастополе.

Василий Степанович Петров родился 5 марта 1922 г. в селе Дмитриевка (ныне Приазовского района Запорожской области Украины) в крестьянской семье. Окончив в 1939-м среднюю школу, Василий был призван в Красную армию и направлен в Сумское артиллерийское училище. Первым местом службы молодого командира стал 92-й отдельный артдивизион, расквартированный во Владимире-Волынском.

В Великой Отечественной Василий Петров участвовал с первого же дня. Познал горечь поражений и отступления летом 1941-го, ярость тяжелых боев 1942-го. Уже тогда имя Петрова вошло в легенду среди артиллеристов-противотанкистов – на Дону его батарея без потерь пересекла реку по разбитому и подожженному мосту, после чего мгновенно развернулась и открыла огонь по противнику. А в 1943-м офицер вернулся на родную землю – освобождать ее от нацистских захватчиков. К этому времени заместитель командира 1850-го истребительно-противотанкового артиллерийского полка (32-я отдельная истребительно-противотанковая артиллерийская бригада, 40-я армия, Воронежский фронт) 21-летний Василий Петров был уже в звании капитана.

14 сентября 1943 г. в районе села Чеберяки (ныне Роменский район Сумской области) три артбатареи по приказу капитана Петрова под сильной бомбежкой с воздуха и артиллерийским огнем противника быстро и без потерь переправились через реку Сула и закрепились на берегу. Через два часа после переправы на батарею двинулись 13 немецких танков и батальон пехоты. Офицер хладнокровно и точно оценил обстановку, подпустил танки и пехоту противника на дистанцию 500–600 метров и открыл огонь из всех орудий. Буквально за десять минут батарея Петрова подожгла семь танков из 13 и уничтожила роту вермахта. Атака врага захлебнулась.

Но противник не терял надежды выбить советских артиллеристов с их позиций. Сто пятьдесят автоматчиков зашли батареям в тыл и открыли сильный огонь, стремясь окружить батареи и пленить личный состав. И снова молодой офицер-артиллерист оказался на высоте. Капитан Петров мгновенно развернул шесть орудий на автоматчиков и открыл огонь картечью в упор. Одновременно сам Василий возглавил небольшую группу вооруженных автоматами артиллеристов и с криком «За мной, за товарища Сталина, вперед! Истребим немецких фашистов!» бросился в атаку. Не ожидавшие сильного отпора немцы покинули поле боя, причем семерых солдат противника Петров захватил в плен. В этом бою капитан был ранен в плечо, но остался в строю.

23 сентября 1943 г., замещая выбывшего из строя командира полка, капитан Петров отличился во время форсирования Днепра. Его полк первым в бригаде преодолел водную преграду, занял боевой порядок и прочно удерживал плацдарм, отбивая неоднократные контратаки противника.

Особенно тяжелым выдался для артиллеристов день 1 октября 1943 г. Немцы бросили на батареи Петрова танки и самоходные орудия. Капитан, находясь в боевых порядках 1-й и 2-й батарей, лично руководил огнем и подбил 4 немецких танка и 2 шестиствольных миномета. Когда в одном из орудий 1-й батареи вышел из строя весь расчет, Петров со своим ординарцем бросились к орудию и вдвоем продолжали вести огонь, подбив самоходную пушку «Элефант». Взрывом разорвавшегося рядом снаряда офицеру оторвало руку, во вторую он был ранен, но поля боя не покинул. Благодаря мужеству и исключительной храбрости и отваге капитана Петрова, сумевшего воодушевить личный состав батареи, в этот день полком были отражены 4 контратаки противника, плацдарм был удержан.

После этого боя Петров исчез. Как выяснилось затем, он, истекающий кровью, отправился искать тело погибшего друга, майора Болелого. Нашел, начал выносить друга с поля боя, но попал под обстрел. Нашли Петрова только в морге, под телами погибших. Хирург отказывался его оперировать, ссылаясь на то, что раненый безнадежен, но подчиненные капитана под угрозой оружия заставили врачей взяться за дело. Вторую руку Петрову тоже пришлось ампутировать (началась гангрена), несколько осколков из груди так и не удалось извлечь, но герой был спасен.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 декабря 1943 г. за успешное форсирование Днепра, удержание плацдарма и проявленные при этом мужество и стойкость капитану Петрову Василию Степановичу было присвоено звание Героя Советского Союза. На момент представления капитана В.С. Петрова к званию его полк из своих орудий уничтожил до 3 батальонов вражеской пехоты, 12 артиллерийских и минометных батарей, подбил 19 немецких танков.

Ранение, полученное артиллеристом 1 октября, оказалось очень тяжелым – лишившийся обеих рук Василий больше года находился в госпитале. Поначалу он был в полном отчаянии: каково в 21 год остаться без рук?.. Но друзья-артиллеристы не бросили его в беде. И в декабре 1944-го офицер вернулся во фронтовую артиллерию. Более того, был назначен командиром 248-го гвардейского истребительно-противотанкового артиллерийского полка (11-я гвардейская истребительно-противотанковая артиллерийская бригада, 52-я армия, 1-й Украинский фронт). И снова неоднократно проявил в боях выдающуюся храбрость. Так, когда 9 марта 1945 г. крупные силы противника перешли в наступление в районе Поль-Грос-Нойкирх (10 километров южнее Козеля, Германия) с задачей сбросить наши части с занимаемого плацдарма на западном берегу реки Одер, гвардии майор Петров, умело и мужественно руководя боем своего полка, лично находясь в боевых порядках батарей под исключительно сильным артиллерийско-минометным и пулеметным огнем, неоднократно рискуя жизнью, в течение двухчасового боя сумел отразить 5 контратак противника и не допустить его на переправы плацдарма. В этом бою было уничтожено 9 танков и свыше 180 солдат и офицеров.

15 марта 1945 г. в бою по прорыву обороны противника на западном берегу реки Одер гвардии майор Петров проявил высокие образцы оперативного руководства полком и непреклонное мужество при выполнении боевого задания. Под его руководством полк уничтожил 4 орудия, 13 огневых точек и до 120 солдат и офицеров противника.

19 апреля 1945 г. в ожесточенных боях в районе Ниски (Германия) гвардии майор Петров вновь показал свое безграничное мужество, героизм и умение руководить подразделениями в любой обстановке. Противник, сосредоточив крупные силы пехоты и танков, предпринял ряд сильных атак в направлении шоссе Ротенбург – Ниски с задачей перерезать дорогу, по которой двигались наши наступающие войска на Дрезден. Гвардии майор Петров с целью занятия выгодного противотанкового рубежа обороны повел две штурмовых батареи в атаку на населенный пункт, занимаемый противником. Благодаря умелому сочетанию огня орудия прямой наводкой с автоматно-пулеметным огнем орудийных расчетов и исключительной храбрости командира полка гвардии майора Петрова населенный пункт Эдерниц-Вильгельминенталь был взят и полк закрепился на выгодном рубеже. Противник несколько раз переходил в яростные контратаки, но полк, руководимый Петровым, стойко отразил все атаки. Было уничтожено 8 танков, до 200 человек пехоты. На следующий день полк Петрова снова сорвал попытку врага перерезать дорогу на Дрезден, уничтожив четыре танка.

Через неделю гвардии майор Василий Петров был снова тяжело ранен, на этот раз в обе ноги. Это произошло в тот момент, когда он в разгар боя лично поднял в атаку 1-й батальон 780-го стрелкового полка. По совокупности заслуг бесстрашный офицер 27 июня 1945-го был удостоен второй медали «Золотая Звезда». По личному распоряжению И.В. Сталина Петров был пожизненно зачислен в ряды Вооруженных сил СССР. Правда, об этом факте сам Василий Степанович узнал только в 1982-м.

В послевоенные годы дважды Герой Советского Союза В.С. Петров продолжил службу в Вооруженных силах СССР, в 1963 г. стал генерал-майором, в 1977-м – генерал-лейтенантом. Был заместителем начальника ракетных войск и артиллерии Прикарпатского военного округа. Окончил Львовский университет, защитил диссертацию, стал кандидатом военных наук, написал мемуары. Причем писал все свои работы сам – сначала зажимал ручку в зубах, а потом научился держать ее ногой. А чтобы не атрофировались мышцы, генерал занимался футболом и делал ежедневно по тысяче приседаний.

После распада СССР В.С. Петров продолжал служить в армии Украины, получил звание «генерал-полковник артиллерии», занимал высокую должность заместителя командующего Ракетными войсками и артиллерией. В 1994 г. особым указом президента Украины В.С. Петров был оставлен на военной службе пожизненно.

Впрочем, об истинном отношении украинских властей к герою свидетельствует тот факт, что во время пребывания Василия Степановича в госпитале его личные вещи и архив попросту выбросили на улицу. Причина проста – в его квартире на улице Кутузова должен был разместиться музей бывшего премьер-министра Израиля Голды Меир, которая в молодости жила в этом доме. После этого ставший бездомным герой жил на загородной даче. Умер 15 апреля 2003 г., был похоронен на Байковом кладбище Киева. Деньги на надгробный памятник собирали сыновья.

За заслуги перед Родиной герой был удостоен, помимо двух «Золотых Звезд», двух орденов Ленина, орденов Октябрьской Революции, Красного Знамени, Отечественной войны 1-й степени, трех орденов Красной Звезды, орденов России, Украины, Польши и Чехословакии. Памятник В.С. Петрову установлен в Тамбове.

Александр Иванович Покрышкин родился 6 марта 1913 г. в Новониколаевске (ныне Новосибирск) в бедной семье выходцев из Вятской губернии. В двенадцатилетнем возрасте Саша впервые увидел летящий самолет и с тех пор увлекся авиацией. Работал на стройке, учился на слесаря-лекальщика, трудился на заводе «Сибкомбинатстрой». 17 июня 1932 г. добровольцем ушел в Красную армию и был направлен в 3-ю Пермскую авиационную школу авиатехников, которую окончил в 1933 г. В 1934–1938 гг. Александр служил старшим авиационным техником авиазвена связи 74-й стрелковой дивизии Северо-Кавказского военного округа. И первое его звание – воентехник 2-го ранга – было именно инженерным, а не летчицким.

Но мечта о небе все-таки не оставляла Александра. И тогда он предпринял нестандартный шаг – будучи в отпуске, зимой 1938 г. за 17 дней освоил программу пилота гражданской авиации, на что вообще-то полагался целый год занятий. А эта квалификация давала право поступления в Качинскую летную школу. «Качу» Покрышкин окончил с отличными оценками в ноябре 1939 г. и в звании лейтенанта был направлен на должность младшего летчика в 55-й истребительный авиационный полк. Полк входил в состав ВВС Одесского военного округа и базировался в Кировограде, а в 1940 г. был передислоцирован в молдавские Бельцы.

Войну старший лейтенант А.И. Покрышкин встретил в должности заместителя командира эскадрильи на Южном фронте, летал на истребителе МиГ–3. Первый же бой Покрышкина закончился трагическим недоразумением: приняв за вражеский, он сбил советский легкий бомбардировщик Су–2, причем его штурман погиб. Уже после войны пилот Су–2 И.И. Пстыго, ставший маршалом авиации, встретился с Покрышкиным и рассказал ему об этом случае.

Ну а первая настоящая победа была одержана Покрышкиным 26 июня 1941 г. – тогда он сбил во время разведки истребитель «Мессершмитт–109». 3 июля, одержав еще одну победу, он был подбит немецким зенитным орудием за линией фронта и четыре дня пробирался в свою часть.

22 декабря 1941-го командир получил свою первую награду времен войны – орден Ленина, высший орден СССР. Летчик был награжден за успешную разведку в крайне сложных метеоусловиях, в результате которой было обнаружено крупное соединение немецких танков. К этому времени летчик совершил 190 боевых вылетов, из них 144 – на штурмовку наземных войск.

В течение 1942-го Александр воевал на Южном и Северо-Кавказском фронтах, в августе стал командиром эскадрильи. После переучивания на новую технику Покрышкин 9 апреля 1943-го сразу же увеличил боевой счет, сбив на американском истребителе Р–39 «Аэрокобра» «Мессершмитт–109». Всего в этом месяце ас уничтожил 10 самолетов противника и 24 апреля получил звание Героя Советского Союза. В мае 1943-го Покрышкин сбил еще 12 вражеских машин, в июне – две. 24 августа 1943-го его грудь украсила вторая «Золотая Звезда», а сам Покрышкин стал одним из самых известных и популярных героев Великой Отечественной. К концу года на его счету было 53 сбитых самолета, летчик совершил 550 вылетов и провел 137 боев. Он выработал собственную уникальную манеру воздушного боя, придумал и внедрил массу новаторских элементов, которые летчики с успехом используют по сей день. Имя советского аса было хорошо известно летчикам люфтваффе, которые начали избегать встречи с ним. В легенду вошли тревожные позывные, оглашавшие эфир немецких пилотов, когда они узнавали самолет Покрышкина «в лицо»: «Ахтунг, ахтунг! В воздухе Покрышкин! Боя не принимать!»

С ноября 1943 г. Александр Иванович был заместителем командира 16-го гвардейского истребительного авиационного полка, с марта 1944-го командовал полком. Теперь он летал не так много, как прежде, – Покрышкина уже «берегли», и он управлял действиями своего полка с наземного командного пункта. В июне 1944 г. полковник авиации Покрышкин принял 9-ю гвардейскую авиадивизию. А два месяца спустя, 19 августа, выдающийся летчик был награжден «Золотой Звездой» Героя Советского Союза в третий раз. Он стал первым трижды Героем Советского Союза в СССР (до этого дня высшее звание присваивалось максимум дважды) и единственным, кто встретил Победу, имея три «Золотых Звезды» (Маршал Советского Союза Г.К. Жуков стал трижды Героем 1 июня 1945-го, а майор И.Н. Кожедуб – 18 августа 1945-го).

Последние свои самолеты А.И. Покрышкин сбил в украинском небе, в ходе Львовско-Сандомирской операции. В год Победы его 9-я авиадивизия участвовала в Висло-Одерской, Нижне-Силезской, Верхне-Силезской, Берлинской и Пражской наступательных операциях, была награждена тремя орденами и получила почетное наименование «Берлинская». Последний боевой полет летчик совершил 30 апреля 1945-го. А на Параде Победы 24 июня он нес штандарт 1-го Украинского фронта.

Всего в годы войны А.И. Покрышкин совершил 650 боевых вылетов и в 156 воздушных боях сбил 59 самолетов противника лично и 6 – в группе. Он стал вторым по результативности советским асом после И.Н. Кожедуба, сбившего 62 самолета. В последние годы цифра побед Покрышкина часто подвергается сомнению. Сам ас утверждал, что сбил около 90 машин врага, так как многие сбитые самолеты он попросту «отдавал» своим подчиненным.

После войны А.И. Покрышкин командовал истребительным авиакорпусом ПВО, воздушной истребительной авиаармией, Киевской армией ПВО, а в 1968–1972 гг. был заместителем командующего войсками ПВО. У него негладко складывались служебные отношения с сыном И.В. Сталина, поэтому в генералы Александр Иванович вышел только в августе 1953-го. В 1958-м стал генерал-лейтенантом авиации, в 1969-м – генерал-полковником, 16 декабря 1972 г. был произведен в маршалы авиации. В 1972–1981 гг. работал председателем Центрального комитета ДОСААФ.

За заслуги перед Родиной великий летчик был удостоен, помимо трех званий Героя Советского Союза, шести орденов Ленина, ордена Октябрьской Революции, четырех орденов Красного Знамени, двух орденов Суворова 2-й степени, ордена Отечественной войны 1-й степени, двух орденов Красной Звезды, ордена «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» 3-й степени, высших боевых наград Болгарии, Румынии, ГДР, Польши, Монголии.

Скончался легендарный ас 13 ноября 1985 г. Могила Александра Покрышкина находится на Новодевичьем кладбище. Памятники летчику установлены в Краснодаре, Новосибирске, Ржеве, его имя носит Сибирский авиационный кадетский корпус и многочисленные улицы в городах России и Казахстана.

Николай Дмитриевич Фильченков родился 2 апреля 1907 г. в селе Курилово (ныне Дальнеконстантиновского района Нижегородской области) в семье рабочего. Детство будущего героя было тяжелым: с восьми лет ему пришлось работать, в одиннадцать лет осиротевший Николай трудился плотником и грузчиком. Окончив в Нижнем Новгороде рабфак, в 1929 г. Фильченков был призван на службу в ряды Рабоче-крестьянского Красного флота. Служил на подводных лодках – сначала на Черном море, затем на Тихом океане. Демобилизовавшись в звании старшины, вернулся в Горький, где работал заведующим детской секции областного отделения ОСВОДа, начальником спасательной станции, помощником начальника Горьковского городского ОСВОДа. В 1938 г. окончил вечерний коммунистический вуз. С мая 1940 г. работал председателем культпросвета артели имени Первого Мая.

Весной 1941 г. окончил курсы политруков запаса на Черноморском флоте.

После начала Великой Отечественной Николай Фильченков вновь был призван на флот, служил начальником клуба 18-го отдельного батальона морской пехоты в Севастополе. В тяжелые дни обороны города в районе села Дуванкой (ныне село Верхнесадовое администрации города Севастополя) политрук Фильченков был назначен командиром группы из пяти моряков-добровольцев, которая должна была любой ценой задержать продвижение танков противника к Севастополю. 7 ноября 1941-го вместе с Фильченковым на позиции остались Иван Красносельский, Даниил Одинцов, Василий Цибулько и Юрий Паршин. На пятерых моряков надвигались семь танков.

Бой начался с того, что пулеметчик Цибулько меткой очередью поразил в смотровую щель механика-водителя одного из танков. Затем моряки гранатами и бутылками с зажигательной смесью уничтожили две машины, после чего атака была сорвана. Но немцы явно были настроены захватить рубеж любой ценой. Уже пятнадцать танков двинулись на позиции героев. Простившись друг с другом, краснофлотцы снова вступили в неравную схватку с противником. Тяжело раненный Василий Цибулько успел взорвать танк гранатой и потерял сознание. Перед смертью два танка поджег бутылками с зажигательной смесью Иван Красносельский. У троих моряков оставались только гранаты. И тогда политрук Николай Фильченков молча подвесил их к своему поясу. Одинцов и Паршин без слов поняли командира. Подпустив три танка на близкое расстояние, моряки бросились под них с гранатами. Прозвучали взрывы, и вражеские боевые машины замерли, объятые пламенем. В тот день из 22 наступавших на Севастополь немецких танков герои уничтожили 10. Остальные повернули назад.

О подвиге краснофлотцев подоспевшим однополчанам успел рассказать истекающий кровью Василий Цибулько. Вскоре и он скончался.

Всем пятерым морякам 23 октября 1942 г. было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Командир группы политрук Николай Фильченков вместе с боевыми товарищами похоронен в братской могиле на кладбище поселка Дергачи в Севастополе. Его имя носят улицы в Нижнем Новгороде и Севастополе, в честь героя назван большой десантный корабль Черноморского флота, на месте подвига был сооружен памятник.

Петр Иванович Фирстов родился в 1916 г. в Саратовской губернии. До войны окончил дорожно-строительный факультет Московского автодорожного института. В ряды Красной армии был призван Фрунзенским райвоенкоматом города Фрунзе, был назначен командиром саперного взвода 1077-го стрелкового полка 316-й стрелковой дивизии, которой командовал И.В. Панфилов. В задачу взвода входило возведение минно-взрывных заграждений на танкоопасных направлениях и подрыв мостов. Во время одного из таких заданий Фирстов, дождавшись, пока на мост взойдет колонна вражеской пехоты, лично произвел взрыв, уничтоживший 120 солдат вермахта.

В самые тяжелые дни битвы за Москву, 18 ноября 1941-го, бойцам саперного взвода младшего лейтенанта Фирстова была поставлена задача прикрывать отход основных сил дивизии на новые рубежи. В состав группы вошли младший политрук Алексей Павлов, помощник командира взвода Алексей Зубков и восемь саперов: Павел Синеговский, Глеб Ульченко, Василий Семенов, Прокофий Калюжный, Ерофей Довжук, Василий Манюшин, Петр Гениевский, Даниил Матеркин. Перед боем Петр Фирстов обратился к своим бойцам со следующими словами: «Товарищи, враг хочет прорваться к сердцу нашей Родины – Москве. Родина, Сталин приказали нам – фашистов не пропустить!» Ответ саперов был единодушным: «Фашисты не пройдут!»

Одиннадцать саперов заняли позицию недалеко от села Авдотьино. Вскоре они заметили десять немецких танков в сопровождении пехоты, которые двигались в обход группы Фирстова. Саперы открыли по врагу огонь, после чего четыре танка пошли в атаку на окоп младшего политрука Павлова. Тот метким броском связки гранат уничтожил одну боевую машину, а еще три были подбиты сержантом Алексеем Зубковым и красноармейцем Глебом Ульченко.

Завязался тяжелейший бой, продолжавшийся с 10 до 15 часов. Возле позиций саперов горели уже шесть танков, на земле лежала сотня вражеских трупов. Через три часа неравной схватки в живых осталось только трое саперов – Петр Фирстов, Василий Семенов и Петр Гениевский.

Когда на окоп, где находились командир и двое бойцов, двинулась вторая волна танков и пехоты, младший лейтенант Петр Фирстов вскочил, с криком «За Родину!» метнул связку гранат под танк и упал, скошенный пулеметной очередью. Семенов и Гениевский сражались до последнего патрона, были захвачены в плен и погибли мученической смертью – немцы запытали отважных бойцов до смерти.

Со смертельно раненным Фирстовым гитлеровцы также жестоко расправились. Привязав ремень к шее командира, они прицепили его к танку и потащили волоком по мерзлой земле, а когда ремень оборвался, по телу героя прошли все танки 11-й дивизии вермахта.

Ночью жительницы деревни Строкова Любовь Наумова, Клавдия Качалова и Анна Крутова, со слов которых и стали известны подробности боя, подобрали и похоронили останки героев.

По представлению Военного совета Западного фронта все 11 бойцов саперного взвода 1077-го стрелкового полка во главе с их командиром младшим лейтенантом Петром Ивановичем Фирстовым 11 августа 1942 г. были награждены орденами Ленина. Это единственный случай в Великую Отечественную войну, когда целый взвод саперов был награжден высшим орденом СССР.

31 октября 1981 г., к сорокалетию Московской битвы, на 114-м километре Волоколамского шоссе был открыт памятник одиннадцати саперам-панфиловцам, ценой жизни задержавшим противника на своем рубеже.

Иван Андреевич Флёров родился 24 апреля 1905 г. в селе Двуречки Грязинского района Липецкой области в семье служащего. Окончив земскую школу, работал сначала в селе, затем учеником слесаря на сахарном заводе. Окончив фабрично-заводское училище, работал мастером на Липецком чугунолитейном заводе. В 1927–1928 гг. проходил срочную военную службу, а в 1933-м, после окончания 45-дневных курсов командиров запаса, снова начал служить в РККА. В 1939 г. был зачислен слушателем Военной артиллерийской академии имени Ф.Э. Дзержинского.

В 1939–1940 гг. командир батареи 94-го гаубичного артиллерийского полка старший лейтенант Флёров участвовал в прорыве линии Маннергейма во время советско-финской войны и за мужество был удостоен ордена Красной Звезды.

В первые дни Великой Отечественной войны капитан Иван Флёров по рекомендации начальника академии генерал-майора (в будущем Маршала Советского Союза) Л.А. Говорова был назначен командиром 1-й экспериментальной батареи реактивной артиллерии. На вооружении батареи состояли пять боевых машин М–13–16 на шасси трехосных грузовиков ЗИС–6, одна 122-миллиметровая гаубица, 44 грузовика для перевозки снарядов, шанцевого инструмента, топлива и продовольствия. Личный состав составлял 160 человек. В ночь на 3 июля батарея отправилась из Москвы на Западный фронт, в район Орши, куда прибыла 6 июля.

Дебют батареи состоялся в 10 часов утра 14 июля 1941 г. при обстреле вражеских войск и техники в городе Рудня. А 16 июля в 15.15 батарея Флёрова произвела залп по железнодорожному узлу Орша. Новое оружие произвело ошеломляющий психологический эффект и на противника, и на советские войска. За чудовищную разрушительную силу реактивных снарядов и характерный воющий звук при обстреле нацисты начали называть боевые машины реактивной артиллерии «сталинскими органами», а в Красной армии они получили ласковое прозвище «Катюши».

В ночь на 7 октября машины батареи Флёрова оказались заперты в огромном Вяземском котле и попали в засаду. Завязался неравный бой, в ходе которого большая часть личного состава батареи погибла. Последнее донесение капитана И.А. Флёрова гласило: «7.X.1941 г. 21 час. Попали в окружение у деревни Богатырь – 50 км от Вязьмы. Будем держаться до конца. Выхода нет. Готовимся к самовзрыву. Прощайте, товарищи». Все оказавшиеся в окружении «Катюши» были взорваны, ни один образец секретного оружия не достался врагу. Последним взорвал себя вместе с пусковой установкой тяжело раненный капитан Флёров.

Подвиг первого командира первой батареи реактивной артиллерии был оценен далеко не сразу. В 1963 г. его посмертно наградили орденом Отечественной войны 1-й степени. И лишь 21 июня 1995 г. капитану И.А. Флёрову было посмертно присвоено звание Героя Российской Федерации. А осенью того же года поисковики обнаружили останки героя западнее деревни Богатырь. 6 октября 1995 г. они были перезахоронены у обелиска, установленного в этой деревне.

Памятники батарее капитана Флёрова установлены в деревне Богатырь, в Орше, Рудне, Балашихе, Павлове, Грязях, имя героя носят улицы в Липецке, Орше, Балашихе.

Ефим Моисеевич Фомин родился 15 января 1909 г. в местечке Колышки Витебского уезда (ныне деревня Колышки Лиозненского района Витебской области Беларуси) в бедной еврейской семье. Рано осиротел и в 1922-м стал воспитанником Витебского детского дома. В 1924-м Ефим вступил в комсомол, затем окончил совпартшколу, после чего был направлен на работу в Коломенский райком ВКП(б). А с 1932-го Фомин служил в рядах Красной армии – тоже по партийно-политической линии. Он был секретарем комсомольской организации зенитного полка, политруком роты, инструктором политотдела стрелковой дивизии, военным комиссаром стрелкового полка. В сентябре 1939 г. Ефим Моисеевич Фомин в качестве военного комиссара 23-й Харьковской ордена Ленина, Краснознаменной стрелковой дивизии участвовал в Освободительном походе Красной армии в Западную Украину, с лета 1940-го служил в Латвии, где была установлена Советская власть.

В марте 1941-го в жизнь полкового комиссара Фомина вошла Брестская крепость. Туда он был переведен с понижением – с должности заместителя командира дивизии на заместителя командира полка. И, как вспоминал его однополчанин А.М. Филь, «с первых дней своим вниманием, своей отзывчивостью и простотой он приобрел в красноармейской среде доброе имя “отец”. К его помощи без робости в сердце прибегали все члены большого коллектива. Строгость и доброта, требовательность и практическая помощь были основными методами его работы по воспитанию личного состава».

В должности заместителя командира 84-го стрелкового полка 6-й Орловской Краснознаменной стрелковой дивизии Фомин встретил страшный рассвет 22 июня. Тогда на небольшой гарнизон крепости обрушился чудовищный по силе удар вермахта. Десятки командиров и бойцов погибли во сне, едва проснувшись, едва одевшись, едва успев выбежать во двор, едва успев сделать один неточный выстрел по подло напавшему врагу. Но были и те, кто не сложил оружия в, казалось бы, заведомо безнадежной ситуации. Они объединились в несколько групп, запертых противником в разных укреплениях. Группу, сражавшуюся в кольцевой казарме на участке у Холмских ворот, возглавил полковой комиссар Ефим Фомин.

Отбив попытку солдат вермахта прорваться в крепость у Холмских ворот, Фомин организовал контратаку против группы немцев, прорвавшихся через соседние Тереспольские ворота, и разгромил эту группу. Это был первый успех защитников Брестской крепости. Комиссар лично участвовал в боях, вдохновляя бойцов своим примером. Он же стал инициатором совещания командиров отдельных групп обороны, которые собрались 24 июня во время короткой передышки между боями. Тогда было решено объединить эти группы в сводный отряд и создать единое командование и штаб обороны крепости. Командиром был назначен капитан И.Н. Зубачев, а его заместителем – полковой комиссар Е.М. Фомин.

Оказавшаяся в полном окружении крепость отчаянно сражалась с противником. Защитники страдали от жажды и голода, подошли к концу боеприпасы. Но, по свидетельству очевидцев, комиссар Фомин до последнего был душой обороны Брестской цитадели. Сам раненный в руку, он отдавал с трудом добытый для него глоток воды женщинам и детям, а на слова одного из бойцов, сказавшего, что последний патрон оставит себе, возразил: «Мы можем умереть и в рукопашной схватке, а патроны расстреляем в фашистов».

30 июня 1941-го, на шестой день героической обороны крепости, немецкие диверсанты взорвали стену казармы, в которой находились раненые. Большинство их погибло, а небольшую группу измученных, полуживых солдат взяли в плен. Ефим Моисеевич Фомин ничем не выделялся среди рядовых бойцов – знаков различия на его гимнастерке не было, документы были уничтожены. К несчастью, среди пленных оказался предатель, который решил выслужиться перед гитлеровцами и выдал им Фомина как «еврея и комиссара». Герой был расстрелян на берегу Мухавца. Как вспоминал участник обороны Д.А. Абдуллаев, перед смертью комиссар успел крикнуть бойцам: «Не падайте духом. Победа будет за нами». А на следующее утро немцы нашли труп предателя, выдавшего комиссара. Его задушили другие пленные.

После войны подвиг защитников Брестской крепости долгое время оставался забытым. Лишь благодаря поисковой работе писателя С.С. Смирнова правда об обороне крепости восторжествовала, а ее герои стали легендами. 3 января 1957 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР полковой комиссар Ефим Моисеевич Фомин был посмертно награжден орденом Ленина.

Василий Михайлович Чеботарев родился 25 июня 1918 г. в селе Гавриловка Кокчетавского уезда Акмолинской области (ныне село в районе имени Габита Мусрепова Северо-Казахстанской области Республики Казахстан) в крестьянской семье. После школы работал трактористом в совхозе «Хлебороб», затем забойщиком на руднике. В 1938-м был призван в ряды РККА и с началом Великой Отечественной войны направлен в Хабаровск в снайперскую школу 12-й отдельной стрелковой бригады. С 19 апреля 1942 г. Василий воевал в должности снайпера-истребителя отряда снайперов 310-й стрелковой дивизии 4-й армии Волховского фронта. На его счету было 60 уничтоженных офицеров и солдат противника, при этом сам снайпер был трижды ранен. 13 июля 1942-го Василий был награжден орденом Красной Звезды.

В январе 1943 г. Чеботарев тяжело заболел и был эвакуирован в госпиталь, а после излечения направлен на курсы усовершенствования политсостава при штабе Уральского военного округа. Затем обучался в 1-й школе Главного управления контрразведки Смерш в Москве. В декабре 1943 г. лейтенант Василий Чеботарев был назначен на должность оперативного уполномоченного отдела Смерш 19-й гвардейской танковой бригады 3-го гвардейского танкового корпуса. Однако этому корпусу долгое время «не везло» – на Ленинградском фронте он не успел поучаствовать в боях, а затем почти сразу был выведен в резерв. Только в июне 1944 г. корпус пошел в бой в Белоруссии, в ходе операции «Багратион».

Смершевец гвардии лейтенант В.М. Чеботарев вошел в десантную группу из танкистов и пехотинцев, которые должны были захватить мост через реку Бобр. В его задачу входил захват в плен офицера. В ночь на 27 июня 1944-го советские танки с десантниками на броне с боем взяли переправу через Бобр и небольшой плацдарм. В разгар боя Чеботарев заметил пытающегося спастись бегством немецкого обер-лейтенанта, погнался за ним и, настигнув, взял в плен. Но в это время произошло непредвиденное – немцы рванули в контратаку, и советский офицер оказался в окружении. В двухстах метрах от себя он увидел, как группа немецких солдат захватила советскую санитарку. Увидел немцев и пленный обер-лейтенант, после чего он бросился на Чеботарева. В короткой рукопашной схватке немец был убит, а лейтенант поспешил на помощь санитарке. Мужественно сражавшийся Чеботарев со славой пал в неравной рукопашной схватке. Немцы добили героя штыками и выкололи ему глаза.

Только к середине дня 28 июня к переправе подошли основные силы корпуса, и враг был отброшен к Борисову. Рядом с телом Чеботарева его однополчане нашли около десятка трупов гитлеровцев, сраженных отважным офицером-смершевцем. Василия с воинскими почестями похоронили на месте боя в двух километрах от поселка Бобр Крупского района Минской области Белоруссии.

29 июня 1945 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР гвардии лейтенанту Чеботареву Василию Михайловичу было присвоено звание Героя Советского Союза посмертно. Имя героя-контрразведчика носят улицы в Минске, белорусском поселке Бобр и казахских поселках Гавриловка и Рузаевка.

Петр Николаевич Широнин родился 12 июня 1909 г. в поселке Кирсинский завод Вятской губернии (ныне город Кирс Кировской области). Окончил педагогический техникум, работал учителем в школе ФЗУ. Впоследствии стал директором школы.

В марте 1942 г. был мобилизован в Красную армию. Прошел обучение во 2-м Ленинградском пехотном училище, дислоцировавшемся в городе Глазов Удмуртской АССР. На фронтах Великой Отечественной войны с 1943 г., командовал 1-м взводом 8-й роты 78-го гвардейского стрелкового полка (25-я гвардейская стрелковая дивизия, 6-я армия, Юго-Западный фронт).

В начале марта 1943 г. 25-я гвардейская стрелковая дивизия, отражая контрудар противника под Харьковом, перекрыла железнодорожную линию Лозовая – Харьков. Взводу лейтенанта Широнина (25 бойцов) была поставлена задача – любой ценой не допустить прорыва врага на правом фланге дивизии, на железнодорожном переезде возле села Тарановка. Широнин разместил свой взвод вдоль железнодорожной насыпи; на самом переезде оборону заняло 3-е отделение гвардии старшего сержанта И.Г. Вернигоренко, правую часть насыпи удерживало 2-е отделение гвардии сержанта И.В. Седых, а левую – 1-е отделение гвардии старшего сержанта А.П. Болтушкина. Сразу же после 80-километрового марша бойцы начали оборудовать позицию и закончили эту работу только на рассвете 2 марта.

В тот же день на позиции гвардейцев налетели вражеские бомбардировщики, затем пошли в атаку танки и САУ, поддерживаемые пехотой на бронетранспортерах. Широнинцы, не дрогнув, встретили врага огнем. Смертью храбрых погиб сержант Василий Грудинин, бросившийся с гранатой под танк, а лейтенант Широнин и еще четверо бойцов получили ранения. Но никто из них не покинул поле боя.

Во время второй атаки гитлеровцы сосредоточили весь огонь на единственной противотанковой пушке взвода и смогли ее уничтожить. Ценой своих жизней остановили три вражеских танка Андрей Скворцов, Иван Седых и Василий Павлов. А когда немецкая пехота вплотную подошла к позициям взвода, закипела яростная рукопашная схватка. Гвардейцы Сергей Зимин, Иван Силаев, Василий Танцуренко и Степан Фаждеев со славой погибли, уничтожив более 20 солдат врага. После второй атаки на поле боя остались гореть пять танков. Поредел и взвод широнинцев – в нем осталось 14 бойцов, многие из них были ранены. Лейтенант Широнин во время рукопашной получил второе ранение.

Третья атака снова началась после авианалета. Танки и пехота быстро приближались к позициям героического взвода. В ходе тяжелого боя гвардии лейтенант Широнин получил третье осколочное ранение, и потерявшего сознание офицера вынесли из боя. Теперь взвод состоял только из шестерых бойцов, продолжавших метким огнем косить врага и прижимать его к земле. Отбивая атаку, геройски погибли Петр Шкодин, Иван Чертенков, Алексей Крайко, Иван Визгалин. Отличавшийся огромной физической силой Иван Чертенков, когда у него закончились патроны, схватил автомат за ствол, поднялся во весь рост и с возгласом «За смерть моих товарищей получайте, гады!» бросился на врагов, круша их направо и налево. Даже когда немецкий автоматчик выпустил очередь в спину солдата-богатыря, тот сумел обернуться и вцепиться гитлеровцу в горло.

Ошеломленные яростью отпора гитлеровцы вновь откатились от железнодорожного переезда. Они не знали, что от взвода Широнина к тому моменту оставалось лишь двое израненных солдат – Иван Букаев и Александр Торопов, вооруженные только ручным пулеметом и автоматом.

Вечером 2 марта на железнодорожный переезд у села Тарановка подошло подкрепление. Прорваться через позиции гвардейцев враг так и не сумел. Всего в том бою взвод под командованием Широнина уничтожил 16 танков и более 100 солдат противника. В неравном сражении смертью храбрых пали 18 бойцов взвода. Ранеными с поля боя вынесли лишь семерых, в их числе доблестного командира.

18 марта 1943 г. П.Н. Широнину было присвоено звание Героя Советского Союза. Одновременно с ним это звание получили и все бойцы его героического взвода. Это был один из трех случаев массового присвоения высокого звания всем военнослужащим одной части. Причем всем широнинцам это звание присвоили посмертно. Лишь затем лейтенант и шестеро выживших солдат его взвода – С.В. Нечипуренко, И.Г. Вернигоренко, И.П. Букаев, А.Ф. Торопов, А.Н. Тюрин и В.А. Исаков – узнали о том, что стали Героями.

После излечения лейтенант Широнин был демобилизован из рядов Красной армии как инвалид 2-й группы. Он вернулся в родной город и продолжал работать школьным учителем. Скончался Петр Николаевич Широнин в городе Кирс 30 июня 1968 г.

Его имя носят улицы в Кирове, Кирсе, железнодорожная платформа у села Тарановка. Там же установлен памятник героям-широнинцам.

Халлак Аминов родился 20 апреля 1915 г. кишлаке Искогори (ныне Шафирканского района Бухарской области Республики Узбекистан) в семье узбекского крестьянина. После окончания семи классов школы трудился бригадиром хлопководов в колхозе «Ленинабад».

В декабре 1941 г. Халлак был призван в Красную армию, в ряды 112-й Башкирской кавалерийской дивизии, формировавшейся в Уфе. В дальнейшем эта дивизия, преобразованная в 16-ю гвардейскую, сражалась в составе 7-го гвардейского кавалерийского корпуса 61-й армии. Впервые гвардии рядовой Аминов отличился в ноябре 1942 г. в ходе Сталинградской битвы, за что был награжден медалью «За боевые заслуги». В начале 1943-го после окончания курсов Халлак стал командиром противотанкового орудия, участвовал в этом качестве в Курской битве, а с сентября командовал кавалерийским отделением. В боях за Чернигов Аминов проявил выдающуюся храбрость. Во время штурма вражеского узла связи он гранатами уничтожил двух вражеских связистов, четверых взял в плен и блокировал работу радиостанции, благодаря чему управление немецкими частями, оборонявшими Чернигов, было парализовано. А буквально через час мужественный кавалерист в числе первых ворвался на железнодорожный узел и захватил стоявший там вражеский эшелон.

В ночь на 27 сентября 1943 г. 60-й гвардейский кавалерийский полк, развивая наступление, вышел к Днепру. Группа из 15 добровольцев, в числе которых был и Халлак Аминов, переправились на западный берег Днепра в районе поселка Комарин Брагинского района Гомельской области. Высадив первую группу десанта, Халлак под огнем противника отправился за другими. Всего в ту огненную ночь он пересек Днепр шесть раз, а затем присоединился к сражавшимся товарищам. В одиночку отважный боец уничтожил троих фашистов, а еще четверых взял в плен. Днем 27 сентября гитлеровцы трижды пытались выбить кавалеристов с Комаринского плацдарма, но отделение Аминова стояло насмерть и удержало берег, нанеся противнику огромный урон.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 января 1944 г. за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом отвагу и героизм гвардии красноармейцу Халлаку Аминову было присвоено звание Героя Советского Союза. Но медаль «Золотая Звезда» и орден Ленина нашли кавалериста-героя далеко не сразу. В одном из боев в феврале 1944 г., когда противник бросил против 60-го гвардейского кавполка 20 танков, Аминов был тяжело ранен в правую руку. Долгое время пробыв в госпитале, кавалерист был демобилизован по ранению и вернулся на родину, в Узбекистан.

После войны Халлак Аминов работал председателем колхоза и Джуйнавского сельсовета. За заслуги перед Родиной герой был удостоен орденов Ленина, Отечественной войны 1-й степени и «Знак Почета». Скончался Халлак Аминов 7 июня 1993 г.

Петр Осипович Болото родился 22 июня 1909 г. в селе Байдовка (ныне Луганская область) в крестьянской семье. До войны вместе с братьями работал шахтером. В Красной армии воевал с 1941-го, служил первым номером расчета противотанкового ружья 84-го гвардейского стрелкового полка 33-й гвардейской стрелковой дивизии в звании гвардии младшего сержанта.

23 июля 1942 г. бронебойщики получили от командира роты старшего лейтенанта И.С. Лебедева боевую задачу: выдвинуться в сторону станицы Клетская (ныне поселок городского типа в Волгоградской области) и там, окопавшись на выгодном рубеже, отразить возможную танковую атаку противника. Задание было опасным, поэтому набирали добровольцев. В группу вошли гвардии младший сержант Петр Болото и красноармейцы Григорий Самойлов, Иван Алейников и Константин Беликов. Бойцы были вооружены всего двумя противотанковыми ружьями ПТРД.

Ночью добровольцы скрытно вышли на указанную высоту 198,3, вырыли окопы полного профиля и ходы сообщения, позволявшие держать круговую оборону. На рассвете услышали гул приближающихся танков. Насчитав 30 бронированных машин, бойцы распределили между собой цели и хладнокровно, как на учениях, принялись расстреливать наступающие танки. За первые же несколько минут боя удалось уничтожить четыре машины.

Боевой порядок немецких танкистов мгновенно сломался. Они открыли ответный огонь из пушек и пулеметов. Экипажи уже подбитых танков пытались атаковать бронебойщиков, и тем приходилось время от времени браться за автоматы, чтобы отбить атаку.

На поле боя царил настоящий хаос – гремели танковые орудия и пулеметы, рвались снаряды в горящих танках, рычали моторы, скрежетали металлические траки, столбами взвивались пыль и дым. И посреди этого хаоса мужественно, плечом к плечу вели бой четыре советских воина.

После боя П.О. Болото вспоминал: «…когда на меня первый танк шел, я уже думал – конец света наступил, ей-богу. А потом ближе танк подошел и загорелся, и уже вышло не мне, а ему конец. А между прочим, знаете, я за этот бой цигарок пять скрутил и скурил до конца. В бою так, ружье отодвинешь и закуришь, когда время позволяет. Курить в бою можно, только промахиваться нельзя. А то промахнешься и уже не закуришь – вот какое дело.

Переживания были трудноватые. Но мы не терялись, все время разговаривали друг с другом, перекликались для бодрости духа. Я Беликову кричу из окопа: “Ну, как ты, ничего?” – “А ты?” – “Я тоже ничего”. По обличью видно было, что никто не бледнеет, цвета лица не теряли.

Так мы целый день копошились с танками. А потом мы услышали, что слева и справа больше нашей стрельбы нет. И нет никакой, кроме немецкой. И подумали, что, наверное, здесь придется умирать. Мы решили – все равно, так или иначе, раз уж так вышло, – либо жить, либо умирать, но в плен не сдаваться. И тут я увидел, что Беликов от ружья оторвался, но что-то на бумаге пишет. Я говорю ему: “Что ты пишешь?” Он отвечает: “Пишу за всех четырех, что бьемся и не отдадимся живыми. Пусть от нас память будет, наши придут и найдут”».

Беспримерное сражение окончилось в пользу бронебойщиков. На поле остались гореть 15 танков (из них 8 подбил Петр Болото), а остальные, не выдержав встречного огня, повернули назад и больше в тот день не рискнули атаковать советские позиции.

Судьбы легендарных героев сложились по-разному. К сожалению, Григорий Самойлов, легко раненный во время боя, на другой же день после совершения своего подвига погиб в медсанбате во время вражеского авианалета. Константин Беликов и Иван Алейников дожили до Победы. Алейников был тяжело ранен под Берлином, из-за развившейся гангрены ему пришлось ампутировать ногу.

Старшему группы гвардии младшему сержанту П.О. Болото, единственному из всей четверки, 5 ноября 1942 г. было присвоено звание Героя Советского Союза. Причем присвоено посмертно! «Красная Звезда» так описывала судьбу героя после знаменитой схватки с танками:

«Израненного, контуженного Петра Болото подобрали санитары другой части. Волею воинской судьбы Петр Болото стал пулеметчиком. Почти три месяца защищал он со своим “Максимом” южную окраину Сталинграда. Но все это время он ждал дня, когда снова возьмет в руки полюбившийся ПТР.

И такой день наступил. Однажды командир батальона направил Петра Осиповича на левый берег за боеприпасами. Благополучно переправившись через Волгу, Болото получил пару лошадей с подводой и двинулся в глубь леса. Километрах в двух от берега на узком участке лесной дороги навстречу ему выскочила из-за кустов и в двух-трех метрах от повозки резко затормозила полуторка. Из кабины показался стройный капитан.

– Болото!

– Так точно, товарищ ротный, я, – ответил Петр Осипович, прыгая с подводы навстречу. Они обнялись и, словно братья, крепко прижались друг к другу.

– Ты что, с того света, что ли? – спросил наконец командир роты бронебойщиков, в которой служил раньше Болото, капитан И.С. Лебедев. – Мы же считали вас всех погибшими. Тогда, под Клетской. На вашей высотке такое творилось. Ну как ты сейчас, где ребята?

Петр Осипович рассказал о себе, о том, как стал пулеметчиком.

– Завтра же буду ходатайствовать перед командиром дивизии о переводе в мой батальон, – пообещал Лебедев. – Постой, постой, а где же твоя Золотая Звезда? – спросил он вдруг. – Тебе же посмертно Героя дали.

Так Болото узнал, что за подвиг под Клетской ему было присвоено звание Героя Советского Союза. “Золотую Звезду” он получил, когда благодаря настойчивости И.С. Лебедева вскоре возвратился в свою дивизию и снова стал бронебойщиком. За умелые действия в первых боях ему было присвоено звание младшего лейтенанта, он стал командиром роты».

В дальнейшем герой-бронебойщик воевал в Донбассе, Крыму, освобождал Витебск и Полоцк, участвовал в штурме Берлина. Участвовал в Параде Победы, где ему была доверена честь бросить к подножию Мавзолея одно из трофейных германских знамен.

В 1948 г. гвардии капитан П.О. Болото уволился в запас, жил в городе Горское Ворошиловградской (ныне Луганской) области, работал шахтером, бригадиром, горным мастером. Скончался 9 октября 1966 г. Имя героя увековечено на монументах, установленных в Луганске и Волгограде.

В свое время Маршал Советского Союза Г.К. Жуков писал: «Всем известны имена панфиловцев, Зои Космодемьянской и других бесстрашных воинов, ставших легендарными, гордостью народа; однако в один ряд с ними я бы поставил и подвиг рядового наводчика орудия 694-го артиллерийского противотанкового полка Ефима Дыскина».

Ефим Анатольевич Дыскин родился 10 января 1923 г. в деревне Короткие (Почепский уезд Гомельской губернии, ныне Брянская область) в семье служащего. Окончив в Брянске среднюю школу № 3, учился в Московском институте истории, философии и литературы. В августе 1941-го Сокольническим военкоматом г. Москвы был призван в Красную армию. Воевал 18-летний красноармеец Дыскин правым наводчиком 37-миллиметрового зенитного орудия, служил на 3-й батарее 694-го истребительно-противотанкового артполка. Воевал храбро и вскоре заслужил первую награду – медаль «За отвагу».

17 ноября 1941 г. зенитка Дыскина занимала позицию у деревни Горки. Противотанковых орудий не хватало, поэтому зенитчикам пришлось вести бой с танками противника. В ходе часового боя все орудия батареи были уничтожены, в строю осталась единственная пушка, которой командовал сержант Плохих. Из ее расчета уцелели двое – Иван Гусев и Ефим Дыскин. На них, лязгая гусеницами, надвигались двадцать германских танков.

– Подавай снаряды! – скомандовал Ефим, припадая к прицелу. Двумя первыми выстрелами он поджег два танка.

Немцы открыли ответный огонь по одинокой зенитке. Упал сраженный осколком левый наводчик Иван Гусев. Дыскин подхватил из его рук третий снаряд, тщательно прицелился в петлявший по полю «Панцер IV». Попадание было точным – танк задымил, вскоре сдетонировал боезапас в его башне. В горячке боя Дыскин не сразу понял, что ранен.

«Когда вспоминаю те мгновения, мне кажется, что весь огонь мощных средств, да и все внимание противника сосредоточились на нашем единственном действующем орудии, – вспоминал герой впоследствии. – Не было буквально ни одной секунды, чтобы на огневой позиции или рядом не рвались снаряды и мины. Теперь, как и прежде, главным оставалось опередить врага, быстрее и точнее выстрелить, оказаться проворнее, тверже, хладнокровнее.

Не прорвавшись с ходу, немцы двинулись в обход. Подмерзшая земля позволяла им теперь маневрировать и на бездорожье. Три машины заходили на орудие с фланга. Нас разделяло метров пятьдесят. Мы использовали каждую оплошность врага. Один танк остановился, кажется, только на полминуты, чтобы произвести выстрел, но я успел в этот момент всадить в него два снаряда. Другой танк подставил под выстрел плохо защищенный броней бок и тоже вспыхнул, а за ним и третий танк. Я был ранен во второй раз – в поясницу и в третий раз – в левую голень. Ногу оторвать от гашетки я не мог: понял, что повреждена кость».

К Ефиму подоспел старший политрук Федор Бочаров. Он хотел помочь раненому встать с сиденья заряжающего, но Дыскин отрицательно замотал головой. Бочаров начал подавать снаряды, и меткий наводчик поджег еще четыре танка. Боли от ран (к этому времени уже четырех) не чувствовал.

Из воспоминаний Е.А. Дыскина: «На орудие с другого фланга наползали два танка. Расстояние было не более 50 метров. Я отчетливо видел, как поворачивается его орудие. Промелькнула мысль: это конец. Едва слышу голос Бочарова: “Дыскин, скорее наводи!” Силы покидали меня. Неимоверным усилием удалось опередить врага, открыть огонь – я увидел еще один столб черного дыма.

Вслед за этим наступила тишина – я потерял сознание. Как узнал впоследствии, меня, тяжело раненного, унесли товарищи на шинели комиссара. Враг больше не продолжал атаки. Танки не прорвались к Волоколамскому шоссе».

Все были уверены, что отважный герой-артиллерист погиб. Именно посмертно 12 апреля 1942 г. ему и было присвоено звание Героя Советского Союза. Но Ефим Анатольевич Дыскин выжил. Его долго лечили в госпиталях – сначала в Истре, потом во Владимире и Свердловске. Именно там Дыскин услышал по радио указ о присвоении ему высокого звания. Но решил, что речь идет о погибшем однофамильце. Рассеяла сомнения лишь телеграмма от М.И. Калинина. В Свердловском театре оперы и балета герою торжественно вручили «Золотую Звезду» и орден Ленина.

Казалось бы, наводчик-ас навсегда свяжет свою судьбу с артиллерией. Но жизнь распорядилась иначе – в 1942 г. Е.А. Дыскин окончил военно-медицинское училище, а затем Военно-медицинскую академию. В 1951 г. защитил кандидатскую, десять лет спустя – докторскую диссертацию. В 1967 г. Е.А. Дыскину было присвоено воинское звание «полковник медицинской службы», в 1981 г. – «генерал-майор медицинской службы». В 1967–1988 гг. Ефим Анатольевич возглавлял кафедру нормальной анатомии Военно-медицинской академии имени С.М. Кирова. В 1988 г. вышел в отставку, продолжил работать профессором-консультантом Военно-медицинской академии. Профессор, доктор медицинских наук, заслуженный деятель науки РФ, старейший преподаватель Военно-медицинской академии Ефим Анатольевич Дыскин стал легендой военной медицины России. И остался легендой из Великой Отечественной.

За заслуги перед Родиной Ефим Анатольевич, помимо звания Героя Советского Союза, был награжден орденами Ленина, Отечественной войны 1-й степени, Красной Звезды, «За службу Родине в Вооруженных Силах СССР» 3-й степени.

Ушел из жизни легендарный герой 14 октября 2012 г. в Санкт-Петербурге и был похоронен на Богословском кладбище.

Александр Филиппович Ковалев родился 4 января 1927 г. в Москве в семье инженера, начальника производственного отдела Главного управления алюминиевой промышленности Наркомтяжпрома СССР Филиппа Марковича Рабиновича. В 1937 г. его родители были репрессированы (отец приговорен к расстрелу, мать – к восьми годам лагерей). Десятилетнего Сашу взяла в свою семью его тетка, знаменитая переводчица Рита Райт-Ковалева, муж которой Николай Петрович Ковалев служил на Северном флоте. Это и определило будущую судьбу Саши. Летом 1941-го он был эвакуирован из Москвы в Ярославскую область, а затем вернулся к месту службы Н.П. Ковалева в Архангельск.

В мае 1942-го на Соловецких островах была создана школа, готовившая юнг для службы на боевых кораблях. Выпускники этой школы внесли огромный вклад в дело борьбы с врагом – из 4111 выпускников около 1000 отдали жизни за Родину в бою. Под именем Александр Николаевич Ковалев юноша поступил в эту школу и был зачислен в роту подготовки мотористов. После окончания школы и присвоения воинского звания «юнга» был направлен на эсминец Северного флота «Громкий». Затем перешел на торпедные катера. Совершил более двадцати боевых походов.

В ночь с 6 на 7 апреля 1944-го торпедный катер ТКА–209, на котором служил Ковалев, был атакован немецкими катерами. В бою был тяжело ранен сигнальщик. Командир приказал заменить его юнгой из моторного отсека. Газета «Краснофлотец» так описывала этот бой: «Один из самых молодых бойцов, комсомолец Саша Ковалев, стоял рядом с командиром, хладнокровно и спокойно докладывал ему о направлении трасс артиллерийского огня и о падении вражеских снарядов». На другой день Саша писал родным: «Здравствуйте, дорогие мои! Спешу сообщить, что я жив и здоров. Счастлив я, что моя мечта – отомстить за страдания, за все, что причинила нам война, – сбылось. Подробности писать не могу, но скажу, что фрицам здорово досталось. Очень давно не имею от вас писем и очень из-за того по вам скучаю». За этот бой Саша Ковалев получил орден Красной Звезды. В скором времени он заслужил и высшую морскую медаль СССР, которой особенно гордились моряки ВМФ, – медаль Ушакова.

8 мая 1944 г. торпедные катера ТКА–209 и ТКА–217 атаковали группу кораблей противника. Три немецких бомбардировщика, прикрывая своих, всеми силами навалились на советские катера. ТКА–217 был потоплен, ТК–209 под пулеметным огнем успел подобрать из воды его экипаж и на полной скорости пошел на прорыв. Но в разгар боя осколок авиабомбы пробил коллектор двигателя катера. Из него ударил фонтан кипятка, смешанного с бензином и маслом. Еще минута – и катер взлетел бы на воздух, погибли бы все находившиеся на борту моряки. Ближе всех к пробоине оказался Саша Ковалев. Он бросился к пробоине, накинул на нее телогрейку и закрыл пробоину своим телом. Отважный юнга получил обширные ожоги, но спас свой корабль от гибели.

К сожалению, жизнь Саши Ковалева оборвалась на следующий день, 9 мая 1944-го. Он погиб в результате взрыва кормовых бензоцистерн. Саша ушел из жизни ровно за год до Победы.

Посмертно юнга Александр Ковалев был удостоен ордена Отечественной войны 1-й степени. Прах героя был похоронен в поселке Гранитном, а в 2010 г. перезахоронен в Североморске. В этом же городе установлен памятник Саше Ковалеву, его именем названы улицы в Североморске, Мурманске и Краснодаре.

Ксения Семеновна Константинова родилась 18 апреля 1925 г. в ныне не существующем поселке Сухая Лубна ныне Липецкого района Липецкой области в большой семье учителя (в конце 1930-х он был репрессирован). Окончила неполную среднюю и фельдшерско-акушерскую школы в городе Липецке. С началом войны девушка неоднократно просила направить ее на фронт, но ей упорно отказывали. Только в 1943-м Ксения смогла добиться своего – ее направили на курсы санитаров. Местом ее службы стал 730-й стрелковый полк (204-я стрелковая дивизия, 43-я армия). Санинструктор Константинова участвовала в сражениях на Воронежском, Орловско-Курском, Калининском, Витебском направлениях, за Курскую битву удостоилась медали «За боевые заслуги». К сожалению, боевой путь старшины медицинской службы Константиновой оказался очень кратким. А вот подвиг ее стал бессмертным.

1 октября 1943 г. около деревни Шатилово Руднянского района Смоленской области полевой госпиталь оказался в окружении врагов. Ксения смело вступила в неравный бой с наседавшими гитлеровцами. Командир полка майор Губаревич так описал подвиг отважного санинструктора: «Старшина медицинской службы Ксения Семеновна Константинова, прибыв к месту нахождения раненых, начала их перевязывать и грузить на повозку для отправки в тыл. Неожиданно появились немцы. Заметив возле кустарника повозку, они тут же открыли огонь и ринулись к ней. Их было более сотни.

Ксения не растерялась. Быстро отправила повозку с перевязанными ранеными, а оставшихся решила защищать. По крайней мере нужно было задержать немцев. Выстрелами дала знать о появлении врага своему батальону, ушедшему вперед.

Подпустив фрицев на максимально близкое расстояние, К. Константинова открыла по ним огонь из автомата. Прижала нападавших к земле. Не заметила, как один из фашистов взял ее на мушку. Пуля обожгла висок, содрав кожу возле уха. Сделав сама себе перевязку, продолжала держать оборону. Фрицы, поняв, что им противостоит всего один человек, рассредоточились и начали обходить ее с флангов, то есть окружать. Перебегая от куста к кусту, Ксения поливала наседавших фашистов свинцом. Но их было слишком много. Маневрируя, они вскоре зашли ей в тыл. Вести круговую оборону одной оказалось практически невозможно. Оставшиеся раненые, истекая кровью, не могли встать, чтобы помочь ей. Да у них и не было оружия. Когда кончились патроны, в ход пошли гранаты. Последней она хотела подорвать себя, но решила, что лучше пусть станет одним фашистом меньше. И швырнула ее в оказавшихся совсем рядом и что-то орущих гитлеровцев».

Озверевшие солдаты противника схватили юную героиню. Восемнадцатилетнюю Ксению допрашивали, пытали, выкололи ей глаза. В конце концов еще живую девушку пригвоздили колом к земле.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1944 г. за образцовое выполнение заданий командования и проявленные мужество и героизм в боях с немецко-фашистскими захватчиками старшине медицинской службы Константиновой Ксении Семеновне посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза.

Ксения похоронена в братской могиле в деревне Распопы Руднянского района Смоленской области. Имя героини носит площадь в Липецке.

Братья Кричевцовы родились в Белоруссии в большой семье сельского учителя. Константин Георгиевич (родился в 1914 г.; на фото в центре) и Минай Георгиевич (родился в 1917 г.; на фото справа) появились на свет в деревне Гордуны Добрушского района Гомельской области, а Елисей Георгиевич Кричевцов (родился 1919 г.; на фото слева) – в деревне Урицкое Гомельского района Гомельской области.

Братья славились своим музыкальным талантом – все трое учились в Гомельском музыкальном училище, а Минай продолжил музыкальное образование в Минской консерватории. В сентябре 1939-го старших братьев, Константина и Миная, призвали в РККА, но младший Елисей не захотел от них отставать и подал заявление с просьбой призвать его в армию вместе с братьями. В военкомате сначала отказали, но потом посоветовали написать письмо наркому обороны К.Е. Ворошилову с просьбой направить братьев в один танковый экипаж. Просьба Кричевцовых была удовлетворена. Службу братья проходили в Московском военном округе в Наро-Фоминске, в 44-й легкой танковой бригаде.

В марте 1941 г. воинская часть, в которой служили братья, была передислоцирована в Западный Особый военный округ, в Западную Белоруссию в населенный пункт Шепетово (в районе Белостока, в то время – территория Белорусской ССР, ныне Польша). Братья проходили службу в 45-м танковом полку 31-й дивизии легких танков 13-го механизированного корпуса 10-й армии. Старшина Константин Кричевцов был командиром экипажа, старший сержант Минай Кричевцов – механиком-водителем, сержант Елисей Кричевцов – башенным стрелком. Во многих источниках утверждается, что служили братья на новеньком, только что полученном ими танке Т–34. Но, во-первых, в экипаж этого танка входили четыре человека, а во-вторых, в составе 13-го механизированного корпуса накануне войны были только легкие танки Т–26, БТ–5 и БТ–7 (у каждого из них экипаж как раз и составлял три человека, отсюда и знаменитая песня «Три танкиста, три веселых друга, экипаж машины боевой»).

В первый же день Великой Отечественной, 22 июня 1941 г., 45-й танковый полк участвовал во встречном танковом бою. Вместе с 46-м танковым полком сдерживали наступление немецких сил. 31-я дивизия с другими частями участвовала в обороне на реке Нурец возле населенных пунктов Боцьки и Браньск. Экипаж Кричевцовых отличился сразу же, в одном из боев уничтожив 4 танка и 2 бронетранспортера противника.

Но силы были слишком неравны. Советская 10-я армия, оказавшаяся в гигантском Белостокском котле», вела отчаянные бои, пытаясь прорваться к основным силам отходившего на восток Западного фронта. 26 июня остатки 31-й дивизии, присоединившиеся к ним разрозненные подразделения других частей и группа пограничников прорывались из окружения через железную дорогу недалеко от станции Лапы. Прикрывать отход был оставлен танк братьев Кричевцовых. Константин, Минай и Елисей вели огонь по врагу до последнего снаряда. Германские танкисты сосредоточили огонь на одиноком советском танке. Снаряд заклинил башню на машине Кричевцовых, следующий попал в корму танка, он загорелся. И тогда мотор горящего танка взревел. Братья Кричевцовы повели свою машину в последний бой. Это был один из первых (а возможно – первый) танковых таранов во время Великой Отечественной войны.

Подвиг братьев Кричевцовых был надолго забыт. О Белостокском котле советские военные историки предпочитали не вспоминать, территория, на которой погибала в 1941-м 10-я армия, отошла к Польше. Только в 1965 г. на родину братьев пришло извещение: «Минай Георгиевич Кричевцов 1917 г. р. – старший сержант, механик-водитель; Константин Георгиевич Кричевцов 1914 г. р. – старшина, командир экипажа; Елисей Георгиевич Кричевцов 1919 г. р. – сержант, радист-стрелок погибли 26 июня 1941 г. под местечком Лапы». Память об отважных танкистах жила благодаря многочисленным энтузиастам, которые буквально по крупицам отыскивали данные о героическом экипаже.

К сожалению, братья Константин, Минай и Елисей Кричевцовы до сих не удостоены посмертно государственных наград за свой подвиг.

Иван Филиппович Кузнецов родился 28 декабря 1928 г. в станице Мигулинской Каменского района (ныне Ростовская область России) в семье крестьянина. Учился в сельской школе-семилетке, в июле 1941 – феврале 1943 г. проживал с родителями на оккупированной территории Каменского района. Когда в феврале 43-го войска Южного фронта освободили родные места Вани от оккупантов, четырнадцатилетний подросток добровольно поступил на военную службу как сын 185-го гвардейского артиллерийского полка (82-я гвардейская стрелковая дивизия, 8-я гвардейская армия). Сначала он подносил снаряды в артиллерийском расчете, затем стал заряжающим, а через несколько месяцев – наводчиком орудия.

В начале сентября 1943 г. юный артиллерист блестяще проявил себя в боях на Украине. У харьковского села Долгенькое Ваня Кузнецов уничтожил тяжелый танк «Тигр» и подавил пулеметную точку, а через девять дней под Барвенково вывел из строя орудие, минометную батарею и наблюдательный пункт противника. 6 октября 1943 г. приказом № 16/н по 185-му гвардейскому артиллерийскому полку 14-летний гвардии рядовой Кузнецов был награжден высшей медалью СССР – «За отвагу».

В ходе Никопольско-Криворожской наступательной операции 26 февраля 1944 г. в районе хутора Отрадный на Херсонщине наводчик гвардии рядовой Кузнецов метким огнем своего орудия отбил четыре контратаки противника, уничтожив при этом до 100 вражеских солдат и офицеров, а также шесть дзотов и танк. Наградой пятнадцатилетнему артиллеристу стал орден Красной Звезды. Во время боев по освобождению Польши 15 января 1945-го Кузнецов был ранен осколком снаряда, но продолжал вести огонь прямой наводкой, подавил два пулемета и разрушил два дзота. 7 февраля приказом № 90/н по 82-й гвардейской стрелковой дивизии отважный боец был награжден высшим солдатским орденом страны – орденом Славы 3-й степени.

12 марта 1945 г. при штурме крепости Кюстрин (ныне Костшин, Польша) командир орудия того же полка гвардии младший сержант Кузнецов вместе с расчетом под обстрелом противника точным огнем подавил пулеметные точки, мешавшие продвижению стрелков. А через месяц с небольшим, 25 апреля, в бою за пригород города Берлина Нойкельн Кузнецов под сильным огнем противника прямой наводкой уничтожил зенитное и противотанковое орудия, три пулемета и дом, где засела группа автоматчиков. Победу юноша встретил в столице поверженной Германии. А буквально через несколько дней его грудь украсила 2-я степень ордена Славы (за подвиг, совершенный 12 марта).

Но и это было еще не все. В конце войны награды находили своих обладателей зачастую не сразу, именно так произошло и с Иваном Кузнецовым. В итоге за подвиг, совершенный 25 апреля 1945-го, он был награжден лишь через год после Победы, 15 мая 1946-го. Это был орден Славы 1-й степени.

Таким образом гвардии младший сержант Кузнецов стал самым молодым полным кавалером ордена Славы в истории – представлен он был к ордену Славы 1-й степени в возрасте 16 лет в апреле 1945 г., а награжден им в мае 1946 г., когда ему было 17 лет.

После войны юноша продолжал службу в Советской армии. В 1949 г. окончил Орловское ордена Ленина, Краснознаменное бронетанковое училище имени М.В. Фрунзе, а десять классов вечерней школы – только десять лет спустя. В запас был уволен в 1969-м в звании капитана, жил в белорусском городе Борисов.

За доблесть мужественный артиллерист был удостоен орденов Славы трех степеней, Отечественной войны 1-й степени и Красной Звезды, медалей «За отвагу», «За боевые заслуги», «За взятие Берлина» и многих других. Скончался Иван Филиппович Кузнецов 21 января 1989 г.

Алексей Тимофеевич Куликов родился 20 сентября 1924 г. в селе Горная Пролетка Дубовского района Сталинградской (ныне Волгоградской) области в семье крестьянина. С семилетнего возраста жил с родителями в Сталинграде, а в 16 лет поступил учеником токаря на завод «Баррикады», впоследствии работал там же на карусельном станке. Без отрыва от производства учился в морской школе Осоавиахима.

Война для Алексея Куликова началась в цехах его родного завода. В 1942 г., когда фронт подкатился к Волге и вошел в Сталинград, молодой рабочий был зачислен в состав 308-й стрелковой дивизии, а она как раз занимала оборону в районе «Баррикад». Поскольку Куликов знал там каждый камень на мостовой, ему выпала честь быть разведчиком. Переодевшись в штатское, Алексей пробирался в кварталы Сталинграда, контролировавшиеся немцами, и сообщал полученные там от местных жителей сведения командованию. Это была смертельно опасная работа, но юноша справился с ней. Кроме того, в его задачу входило поддерживать связь дивизии с бронекатерами Волжской военной флотилии.

Потом были бои на так называемом «острове Людникова» и прогремевшая на всю страну победа под Сталинградом. Весной 1943 г. красноармеец Куликов был направлен в 309-ю стрелковую дивизию 40-й армии Воронежского фронта, где продолжил службу в полковой разведке и добыл не одного ценного «языка».

Одна из «ходок» за линию фронта оказалась поистине драматичной. В ночь на 22 сентября 1943-го бойцы 309-й дивизии вышли на берег Днепра, и группу, в состав которой входил Куликов, направили на правый берег реки – выявить огневые точки противника, а если удастся, то захватить небольшой плацдарм. Уже во время переправы нацисты открыли шквальный огонь по разведчикам. Но Куликову в числе других удалось удачно высадиться на правый берег Днепра у поселка Ржищев (ныне Кагарлыкский район Киевской области), выбить немцев из первой траншеи и закрепиться там. Яростный бой кипел весь день, но немцы так и не смогли вернуть себе утраченные позиции. Алексей Кузнецов в этом сражении лично уничтожил танк, обстреливавший переправу основных сил полка, и 30 солдат противника. Уже лежа в киевском госпитале (в ноябре 1943-го Куликова тяжело ранило), он узнал, что ему присвоено звание Героя Советского Союза. Это произошло 23 октября. 6 ноября того же года Куликов получил еще и высшую боевую медаль СССР – «За отвагу».

Будучи на лечении в Киеве, Алексей как-то увидел на Днепре бронекатер, который показался ему знакомым. И точно, это был корабль, который участвовал в Сталинградской битве в составе Волжской военной флотилии. От знакомых моряков Алексей узнал, что с выходом советских войск на Днепр и Припять формируется Днепровская флотилия, и загорелся желанием воевать в ней. Но рапорт о переводе был удовлетворен только в марте. Куликов получил назначение на бронекатер БК–92, в орудийный расчет под командованием уроженца Челябинской области старшины 1-й статьи Набиюллы Насырова.

В июле 1944-го бронекатера Днепровской военной флотилии вместе с соединениями 61-й армии участвовали в освобождении белорусского города Пинска. Он был сильно укреплен немцами, с юга подходы к Пинску были затруднены из-за болотистой местности, а с севера фронт находился в 80 километрах от города. Поэтому немцы не ожидали угрозы для себя. На это и сделали ставку бронекатерники. В ночь с 11 на 12 июля 1944 г. бронекатер № 92 подошел к месту посадки десанта в районе деревень Лемешевичи и Теребень. Для соблюдения маскировки шума моторы включили на подводный выхлоп. В 2.45 корабли подошли к городу и успешно высадили большую группу десантников. Завязался тяжелый бой, а БК–92 ушел за следующий десантной партией.

Во второй раз БК–92 шел головным, а немцы уже опомнились от неожиданности, поэтому бронекатер двигался буквально через огненный смерч – по нему прямой наводкой били орудия и минометы врага. Катер, вооруженный танковыми пушками, вел непрерывный огонь в ответ, причем очень удачный – было подбито самоходное орудие «Элефант», подавлены несколько дотов. До берега оставалось уже недалеко, когда в БК–92 одновременно попали снаряд и мина. Выбросило за борт раненого командира катера гвардии лейтенанта Чернозубова, погиб старший лейтенант Загиняйло, был ранен в ногу юнга-пулеметчик, уроженец Ленинграда Олег Ольховский, смертельно ранило его отца, старшего лейтенанта Петра Ольховского. Катер потерял ход, в него раз за разом попадали новые снаряды. Но орудийный расчет продолжал вести бой с врагом.

На берегу появились два немецких танка. Мужественные артиллеристы, среди которых был Алексей Куликов, встретили их огнем. Через минуту один танк был подбит. Но снаряд другого взорвался в подбашенном отделении катера, из-за чего сдетонировал боезапас.

Отважные моряки Днепровской военной флотилии выполнили свой воинский долг до конца. 14 июля 1944 г. Пинск был освобожден от нацистских захватчиков.

Сейчас в Пинском городском парке культуры и отдыха имени Днепровской флотилии, у места слияния рек Пина и Припять, установлен на постаменте героический бронекатер № 92. Напротив, под тенью вековых развесистых лип, – братская могила. По обе ее стороны возвышаются несколько скромных обелисков. На одном из них надпись: «Герой Советского Союза гвардии красноармеец Куликов Алексей Тимофеевич погиб смертью храбрых в бою с немецко-фашистскими захватчиками».

Братья-близнецы Яков (на фото справа) и Дмитрий (на фото слева) Ефимовичи Луканины родились 14 апреля 1901 г. в деревне Любилово (ныне – Луканино Юхновского района Калужской области). Оба брата окончили начальную школу и вместе работали помощниками в хозяйстве отца. В 1920–1922 гг. вместе служили в Минском конвойном полку войск ГПУ, а затем работали каменщиками на различных стройках. В 1941-м оба трудились в Люберцах.

В начале Великой Отечественной войны Луканины как незаменимые специалисты были отправлены в эвакуацию, в город Первоуральск. В сентябре 1942 г. братьев повторно призвали на службу в Красную армию. Оба были направлены в артиллерию, в один артиллерийский расчет 152-миллиметровой гаубицы-пушки МЛ–20, причем гвардии младший сержант Дмитрий Луканин стал командиром орудия, а рядовой Яков – наводчиком. Боевое крещение приняли в Сталинграде. Вскоре Яков и Дмитрий были ранены осколками одного снаряда, вместе лежали в госпитале, вместе вернулись в родную часть. 9 июля 1943-го на Курской дуге их расчет уничтожил четыре немецких танка.

В ночь на 15 октября 1943 г. 197-й гвардейский артиллерийский полк 92-й гвардейской стрелковой дивизии 37-й армии Степного фронта отражал немецкую контратаку на юго-западной окраине села Калужино Верхнеднепровского района. На позиции советских артиллеристов шли 13 вражеских танков, поддержанных автоматчиками. Дмитрий Луканин так вспоминал об этом бое: «15 октября, ночью, в 4 часа, мы заняли огневую позицию. Противник находился от нас на расстоянии метров 700–800, в лесочке. Наш наблюдательный пункт располагался на небольшой сопке, в 30 метрах сзади нас. Командир дивизиона капитан Сморж заметил с НП скопление немецких танков, предупредил нас и приказал подготовить бронебойные снаряды. Мы быстро выполнили приказ. И буквально через считаные минуты капитан Сморж передал приказ: “Луканины, танки. Приготовиться к бою!” Вот до переднего остается 200 метров, и я командую: “По головному – огонь!” Выстрел – и головная машина завертелась на месте. Однако другие продолжают двигаться вперед. Наводчик, не ожидая команды, ведет огонь. 19 снарядов было выпущено в течение буквально нескольких минут, и 6 фашистских танков остались неподвижными перед нашей позицией, метрах в 200–100. Добрую треть атаковавших танков уничтожили мы.

Одержать победу над врагом нам помогло хладнокровие, а также то, что противник нас плохо видел, ведь только светало. Движущие цели обнаружить было легче. К тому же мы метко стреляли».

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 24 апреля 1944 г. за «образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом отвагу и героизм» гвардии младший сержант Дмитрий Луканин и гвардии рядовой Яков Луканин были удостоены высокого звания Героя Советского Союза.

Войну братья-герои (Дмитрий дослужился до старшего сержанта, а Яков – до сержанта) закончили в Вене. Всего за время войны братья Луканины уничтожили 37 танков и бронетранспортеров, а также более 600 солдат и офицеров противника. Именно Луканины являются самыми успешными и результативными советскими артиллеристами времен Великой Отечественной.

После окончания войны братья были уволены в запас, жили и работали в родном колхозе. Первым ушел из жизни Яков – он умер 2 апреля 1951 г. Дмитрий пережил брата на десять лет, он скончался 31 июля 1961 г.

Имя братьев-артиллеристов носит их родное село, улицы в Мосальске, Юхнове и Калуге, памятник им установлен в Запорожье. А 152-миллиметровая гаубица-пушка МЛ–20 № 5900, с которой братья Луканины прошли всю войну, хранится в Военно-историческом музее артиллерии, инженерных войск и войск связи Санкт-Петербурга.

Если попробовать назвать тройку самых известных, хрестоматийных подвигов, совершенных советскими воинами в Великую Отечественную, то подвиг Александра Матросова непременно войдет в нее вместе с деяниями Николая Гастелло и Зои Космодемьянской. Все три этих подвига начиная с 1990-х окутаны плотным слоем слухов, домыслов, «альтернативных версий» и просто вранья. Но это, увы, почти неизбежные спутники любого громкого, а тем более героического поступка.

Александр Матвеевич Матросов родился 5 февраля 1924 г. в Екатеринославе (ныне Днепропетровск, Украина). В раннем детстве осиротел и воспитывался в детдоме города Мелекесса (ныне Димитровград), а затем в Ивановском детдоме Ульяновской области. В 1939-м начал работать на Куйбышевском вагоноремонтном заводе, однако вскоре сбежал оттуда. В октябре 1940 г. Александр Матросов был осужден «за нарушение паспортного режима» на 2 года лишения свободы, которые отбыл в Уфимской трудовой колонии.

Однако сейчас существует и другая версия происхождения Матросова. Согласно ей, настоящее имя героя – Шакирьян Юнусович Мухамедьянов, уроженец деревни Кунакбаево (ныне – в Учалинском районе Башкортостана). Фамилию Матросов мальчишка-беспризорник якобы взял себе в детском доме.

Согласно третьей версии, Матросов – уроженец села Высокий Колок в Новомалыклинском районе Ульяновской области.

Так или иначе, осенью 1942-го Матросов стал курсантом Краснохолмского военно-пехотного училища. В январе следующего года курсантов отправили на Калининский фронт, и Матросов попал во 2-й отдельный стрелковый батальон 91-й отдельной Сибирской добровольческой бригады имени Сталина (позже она была переформирована в 254-й гвардейский стрелковый полк и вошла в состав 56-й гвардейской стрелковой дивизии).

27 февраля 1943 г. батальон Матросова штурмовал опорный пункт противника в районе псковской деревни Чернушки. Подходы к Чернушкам прикрывали три немецких дзота, и пулеметный огонь сразу же начал косить советскую пехоту, вышедшую из леса на открытое пространство. Командир батальона тут же поставил задачу подавить огневые точки. Вскоре два дзота были успешно уничтожены бронебойщиками. Оставался третий. Расправиться с ним вызвались гвардии красноармейцы Петр Огурцов и Александр Матросов.

Когда до дзота оставалось несколько метров, Огурцов был тяжело ранен. Матросов решил закончить операцию в одиночку и, приблизившись к дзоту с фланга, швырнул в амбразуру две гранаты. Стрельба прекратилась. Но когда батальон с мощным «Ура» поднялся в атаку, немецкий пулемет снова ожил. И тогда Матросов, рванувшись к амбразуре, закрыл ее своим телом.

5 марта 1943 г. командир бригады полковник Андронов подписал наградной лист на присвоение стрелку-автоматчику А.М. Матросову звания Героя Советского Союза. Оно было посмертно присвоено герою 19 июня. А 8 сентября 1943 г. последовал приказ наркома обороны И.В. Сталина о присвоении 254-му гвардейскому стрелковому полку имени Александра Матросова.

Одновременно была восстановлена славная традиция зачисления героя посмертно в списки его части. До 1917 г. в Русской Императорской армии были 12 таких воинов. Первым в Красной (Советской) армии стал Александр Матросов. Он был одним из трех героев, зачисленных в списки своей части во время Великой Отечественной войны (двое других – Герой Советского Союза лейтенант Вальдемар Шаландин, чей танковый экипаж совершил таран противника, и кавалер ордена Красного Знамени, белорусский колхозник Дмитрий Тяпин, во время оккупации сохранивший воинское знамя).

Героя похоронили в городе Великие Луки. Памятники ему установлены в Петербурге, Тольятти, Великих Луках, Ульяновске, Красноярске, Уфе, Днепропетровске, Харькове, а улиц и площадей Александра Матросова в городах и селах бывшего СССР насчитывается не меньше нескольких сотен.

Известно, что Александр Матросов был далеко не первым в истории Великой Отечественной, кто совершил подобный подвиг. Точнее, у него было 44 предшественника (5 – в 1941 г., 31 – в 1942-м и 8 – до 27 февраля 1943 г.). А самым первым закрыл вражеский пулемет своим телом политрук А.В. Панкратов (см. отдельную главу в этой книге). Но именно подвиг Матросова стал широко известным, а имя героя – нарицательным.

Впоследствии самопожертвенный подвиг совершили еще немало командиров и бойцов Красной армии. До конца 1943 г. примеру Матросова последовали 38 воинов, в 1944-м – 87, в последний год войны – 46. Последним в Великой Отечественной войне закрыл амбразуру пулемета своим телом гвардии сержант Архип Манита. Это случилось в Берлине за 17 дней до Победы.

134 из 215 совершивших «подвиг Матросова» героям было присвоено звание Героя Советского Союза. Некоторые подвиги были оценены по достоинству лишь через много лет после войны. Например, красноармеец 679-го стрелкового полка Абрам Левин, закрывший телом амбразуру дзота в бою за село Холмец 22 февраля 1942 г., был посмертно награжден орденом Отечественной войны 1-й степени только в 1967-м.

Задокументированы и случаи, когда храбрецы, совершавшие «матросовский» подвиг, оставались в живых. Это А.А. Удодов, Р.Х. Райз, В.П. Майборский и Л.В. Кондратьев.

Павел Иванович Назаренко родился 24 мая 1918 г. в селе Трехсельское (ныне Успенский района Краснодарского края) в крестьянской семье. Рано лишился родителей, воспитывался в детском доме, а на родину, в Трехсельское, вернулся только в возрасте 17 лет. После окончания четырех классов школы трудился в колхозе.

В 1939-м Павла призвали в ряды РККА. Еще в колхозе он научился водить грузовик ГАЗ-АА, в просторечии полуторку, а в армии ему доверили трехтонку – ЗИС–5.

На фронте Назаренко был с мая 1942-го. В годы войны водитель не раз проявлял недюжинное мужество, под Сталинградом был награжден орденом Красной Звезды и медалью «За отвагу». В 1944-м Павла Назаренко направили в Москву, где формировался 3-й гвардейский полк реактивных систем залпового огня («Катюш»). Реактивные установки БМ–13 монтировались на шасси американских трехосных грузовиков «студебекер», их-то и предстояло водить Назаренко.

В ночь на 26 июня 1944 г. батарея «Катюш», в которой служил гвардии старший сержант Назаренко, участвовала в только что начавшейся операции «Багратион». Установки БМ–13 должны были поддержать наступление советских кавалеристов (3-й гвардейский кавалерийский корпус) под Богушевом. Колонна машин миновала деревню Кожемяки (ныне Сенненский район Витебской области Беларуси) и в темноте вышла к небольшой лесной реке Оболянке. Но едва «Катюши» начали переправляться на другой берег, как по колонне открыли швальный огонь. Как выяснилось затем, это была окруженная группировка вермахта, шедшая на прорыв. Гвардейские минометчики отважно вступили в неравный бой, продолжавшийся восемь часов. Водитель Назаренко умелым маневрированием на крошечном пятачке не давал врагу вести по «студебекеру» прицельный огонь. Окруженные, отрезанные от своих, бойцы прямой наводкой расстреливали врага, а когда закончились реактивные снаряды, пустили в ход личное оружие. Ни одна «Катюша» врагу не досталась.

В беспримерном бою в ночь на 26 июня 1944-го Павел Назаренко и другие воины его экипажа – командир установки Т.И. Светличный и наводчик С.Д. Бородулин – уничтожили один танк, тридцать автомобилей и около пятисот офицеров и солдат противника.

Старший сержант Назаренко был похоронен в деревне Кожемяки. 24 марта 1945 г. ему посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза. В 1959 г. герой был перезахоронен в городе Сенно Витебской области.

Ханпаша Нурадилович Нурадилов родился 6 июля 1920 г. в селе Минай-Тогай (ныне село Гамиях Новолакского района Республики Дагестан) в чеченской семье. До войны юноша работал масленщиком на нефтекачалке, а в Красную армию был призван в октябре 1940 г.

Великую Отечественную войну встретил ездовым в 34-м кавалерийском полку, но вскоре получил перевод на должность пулеметчика. И быстро проявил себя настоящим героем. Так, 6 декабря 1941-го у украинского села Захаровка Нурадилов прикрывал отход своей роты. Вскоре второй номер пулеметного расчета погиб, самого бойца ранило. И тем не менее меткий стрелок уничтожил из своего пулемета 120 гитлеровцев, а еще семерых взял в плен.

Очередной подвиг Ханпаша Нурадилов совершил в январе 1942-го. Тогда во время освобождения села Толстого он выдвинулся вперед наступавшей цепи и огнем пулемета проложил путь советской пехоте. В этом бою уничтожил до 50 гитлеровцев, подавил 4 пулеметных гнезда противника. За этот подвиг отважный боец был награжден орденом Красной Звезды и получил звание сержанта.

В феврале 1942 г. сержант Нурадилов был ранен, но поле боя не покинул и метким огнем сорвал атаку вражеской пехоты, уничтожив до 200 гитлеровцев. А получив второе ранение, продолжал сражаться.

Последний бой Ханпаша Нурадилов принял на высоте 220,0 на левом берегу реки Дон. 12 сентября 1942 г. отважный воин погиб. Всего он уничтожил 920 гитлеровцев, 12 взял в плен, захватил 7 вражеских пулеметов. В истории Великой Отечественной Х.Н. Нурадилов является самым результативным пулеметчиком.

Герой был похоронен возле станции Букановская Подтелковского района Волгоградской области. Его имя высечено на одной из плит памятника-ансамбля на Мамаевом кургане.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 31 марта 1943 г. за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом отвагу и героизм гвардии сержанту Нурадилову Ханпаше Нурадиловичу посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Его имя носит село в Дагестане.

Подвиг, совершенный этим бойцом, до сих пор вызывает невольное удивление даже у бывалых солдат. Многие склонны считать его некоей фронтовой байкой, далекой от реальности. Однако правы те, кто утверждает: на войне может приключиться все что угодно. В том числе и то, что случилось с обыкновенным ездовым красноармейцем Овчаренко 13 июля 1941-го.

В довоенной биографии героя ровно ничего примечательного нет. Родился Дмитрий Романович Овчаренко в 1919 г. в семье плотника в селе Овчарово Харьковской губернии (ныне Луганская область Украины). Получил начальное школьное образование, трудился в колхозе. В 1939-м был призван в Красную армию, был легко ранен и после ранения служил ездовым 3-й пулеметной роты 389-го стрелкового полка 176-й стрелковой дивизии, которая с началом войны вела боевые действия на Южном фронте.

13 июля 1941 г. Овчаренко сопровождал на передовую телегу, нагруженную ящиками с патронами. Недалеко от Каменец-Подольска, рядом с поселком Песец, наперерез телеге Овчаренко внезапно выскочили два грузовика с полусотней солдат вермахта. К красноармейцу приблизились двое немецких офицеров. Один из них в пренебрежительном тоне начал задавать ему вопросы: куда следует, с какой целью?..

Дальнейшие события развивались стремительно. Неожиданно Овчаренко выхватил из-под брезента спрятанный там топор и мощным ударом раскроил допрашивавшему его офицеру череп. Второй бросился бежать. А затем Овчаренко схватил три гранаты и одну за другой швырнул в близстоящие автомобили. Грянули взрывы, от которых 21 немецкий солдат был убит на месте. Остальные пустились наутек.

Между тем Овчаренко времени не терял: схватив топор, он бросился догонять второго офицера и, настигнув его на близлежащем огороде, зарубил. Вернувшись к своей телеге, красноармеец собрал найденные у вражеских офицеров карты и документы и, не мешкая, погнал лощадей к передовой.

Вскоре после совершения подвига ездового Овчаренко перевели на должность пулеметчика. И уже 27 июля, как свидетельствуют документы, он «на высоте 239,9 ураганным огнем уничтожал противника. Его пулемет работал безотказно. Своим героизмом тов. Овчаренко воодушевлял всех бойцов на разгром фашистских банд».

3 августа командир 389-го стрелкового полка майор С.В. Крамской и военный комиссар старший политрук Зекин представили мужественного бойца к званию Героя Советского Союза. И 9 ноября 1941 г. грудь Дмитрия Овчаренко украсили «Золотая Звезда» и орден Ленина. Отважный солдат прошел почти всю войну в качестве пулеметчика и погиб незадолго до Победы, 28 января 1945 г., в боях за освобождение Венгрии, возле станции Шерегейеш. В родном селе герою установлен памятник, а в его честь названа улица.

Мария Васильевна Гарагуля родилась 3 августа 1905 г. в деревне Кият (ныне село Ближнее Красногвардейского района Крыма) в многодетной крестьянской семье. Детство провела в Севастополе, с 1921-го жила в Джанкое, затем в Симферополе, работала на консервном заводе и телефонисткой на городской телефонной станции. В 1925 г. Мария вышла замуж за курсанта кавалерийской школы Илью Федотовича Рядненко, и супруги вместе решили взять новую фамилию – Октябрьские. С этой поры для Марии началась обычная жизнь жены командира – постоянные переезды с места на место. Времени она не теряла – научилась стрелять из разных видов оружия, водить автомобиль.

Великую Отечественную войну семья Октябрьских встретила в Молдавии. 23 июня 1941 г. Мария вместе с сестрой и другими членами семей командиров была эвакуирована и в августе прибыла в Томск, где работала телефонисткой в эвакуированном из Ленинграда артиллерийском училище. А в конце лета она получила похоронку на мужа, где было сказано, что «полковой комиссар Илья Федотович Октябрьский погиб смертью храбрых 9 августа 1941 г. в одном из боев на Украине». Узнав о гибели мужа-фронтовика, Мария Васильевна обратилась в военкомат с просьбой отправить ее на фронт, но ей отказали.

Тогда женщина начала собирать деньги на покупку собственной боевой машины. Она продала все свои ценности и несколько месяцев занималась вышиванием. Заработав 50 тысяч рублей, Мария внесла их на строительство танка Т–34 и отправила в Кремль следующую телеграмму:

«Москва, Кремль

Председателю Государственного Комитета обороны

Верховному Главнокомандующему.

Дорогой Иосиф Виссарионович!

В боях за Родину погиб мой муж – полковой комиссар Октябрьский Илья Федотович. За его смерть, за смерть всех советских людей, замученных фашистскими варварами, хочу отомстить фашистским собакам, для чего внесла в госбанк на построение танка все свои личные сбережения – 50 000 рублей. Танк прошу назвать “Боевая подруга” и направить меня на фронт в качестве водителя этого танка. Имею специальность шофера, отлично владею пулеметом, являюсь ворошиловским стрелком.

Шлю Вам горячий привет и желаю здравствовать долгие, долгие годы на страх врагам и на славу нашей Родины».

Ответ И.В. Сталина пришел скоро. Он гласил:

«Благодарю Вас, Мария Васильевна, за Вашу заботу о бронетанковых силах Красной Армии. Ваше желание будет исполнено. Примите мой привет. И. СТАЛИН».

3 мая 1943 г. Мария начала учиться вождению танка в Омском танковом училище, а в октябре того же года уже пошла в бой на «своем» танке. Она стала одной из трех женщин, окончивших танковые училища (всего же в бронетанковых войсках в годы войны сражалось около 20 женщин). В экипаж Т–34 «Боевая подруга» вошли командир гвардии младший лейтенант Петр Чеботько, башенный стрелок гвардии сержант Геннадий Ясько, стрелок-радист гвардии рядовой Михаил Галкин и механик-водитель гвардии сержант Мария Октябрьская. Танк числился во 2-м батальоне 26-й гвардейской танковой бригады 2-го гвардейского танкового корпуса.

В боях у деревни Новое Село Лиозненского района Витебской области 18 ноября 1943 г. танк «Боевая подруга» первым ворвался в ряды обороны противника, уничтожил противотанковую пушку и около 30 немецких солдат и офицеров. В этом бою танк был подбит и остался на ничейной земле. Но механик-водитель не покинула машину. Только через двое суток «тридцатьчетверку» смогли эвакуировать с поля боя.

К сожалению, мстить за гибель любимого мужа Марии Октябрьской выпало недолго. 18 января 1944 г. танки ее батальона атаковали железнодорожную станцию Крынки Витебской области. Т–34, которым управляла Октябрьская, раздавил 3 пулеметные точки, уничтожил около двадцати солдат и офицеров противника. Вражеским снарядом танк «Боевая подруга» был поврежден. Механик-водитель Октябрьская принялась под огнем противника устранять неисправность, но осколок разорвавшейся поблизости мины тяжело ранил ее в глаз.

В госпитале героине сделали операцию, но ранение оказалось смертельным – осколок, пробив глаз, коснулся большого полушария мозга. Марии еще успели вручить орден Отечественной войны 1-й степени, которым она была награждена 1 февраля. А 15 марта 1944 г. гвардии сержант Мария Васильевна Октябрьская скончалась во фронтовом госпитале в Смоленске. Там же с воинскими почестями она и была похоронена в сквере Памяти Героев. 2 августа 1944 г. М.В. Октябрьской было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Имя героини носят улицы в Смоленске, Джанкое, Лиозно, памятник ей установлен на станции Крынки, где отважная женщина-танкист приняла свой последний бой.

Яков Федотович Павлов родился 4 октября 1917 г. в деревне Крестовая Валдайского уезда Новгородской губернии, окончил начальную школу, работал в колхозе. В 1938 г. он был призван в Красную армию.

Великую Отечественную войну встретил в боевых частях в районе Ковеля, в составе войск Юго-Западного фронта.

В 1942 г. старший сержант Павлов был направлен в 42-й гвардейский стрелковый полк 13-й гвардейской дивизии генерал-майора А.И. Родимцева. Принимал участие в оборонительных боях на подступах к Сталинграду.

Вечером 27 сентября 1942 г. Павлов получил боевое задание командира роты лейтенанта Наумова разведать обстановку в 4-этажном жилом здании постройки 1930-х гг., выходящем на центральную площадь Сталинграда – площадь 9 Января. Это здание занимало важное тактическое положение. С тремя бойцами (Н.Я. Черноголовом, В.С. Глущенко и А.П. Александровым) Павлов выбил немцев из здания и полностью захватил его. На третьи сутки в дом прибыло подкрепление под командованием старшего лейтенанта Ивана Филипповича Афанасьева (1918–1975), доставившее пулеметы, противотанковые ружья и боеприпасы, и дом стал важным опорным пунктом в системе обороны полка и всей 13-й гвардейской стрелковой дивизии. Вместе со взводом Афанасьева численность защитников возросла до 31 человека.

Гитлеровцы упорно пытались вернуть дом – по нескольку раз в день атаковали его, обстреливали из орудий, бомбили. Но небольшая группа Афанасьева и Павлова умело отбивала все атаки. С 23 сентября по 25 ноября 1942-го Дом Павлова оставался неприступной крепостью, не позволявшей противнику выйти к Волге.

При этом из 31 защитника дома погибли всего трое – лейтенант А.Н. Чернышенко и рядовые И.Я. Хайт и И.Т. Свирин. Павлов и Афанасьев были ранены, но продолжали руководить обороной.

После перехода Сталинградского фронта в контрнаступление старший сержант Павлов стал наводчиком орудия, командовал отделением разведки в артиллерийских частях 3-го Украинского и 2-го Белорусского фронтов, в составе которых дошел до Штеттина (ныне Щецин, Польша). Был награжден двумя орденами Красной Звезды и многими медалями.

17 июня 1945 г. младшему лейтенанту Якову Федотовичу Павлову было присвоено звание Героя Советского Союза. Именно тогда он стал одним из наиболее известных и популярных героев Великой Отечественной войны, а Дом Павлова (восстановление которого началось еще в июне 43-го) превратился в легенду, один из символов героизма советских солдат. При этом постепенно забылось и отступило на задний план имя лейтенанта Ивана Филипповича Афанасьева, в конце войны тяжело раненного и практически ослепшего. И несмотря на то что в 1970-м вышли мемуары Афанасьева «Дом солдатской славы», «официальным» руководителем защиты легендарного дома-крепости так и остался Яков Павлов. Впрочем, делить героям было нечего. Оба они достойны высокого уважения и вечной памяти.

После демобилизации Я.Ф. Павлов работал в городе Валдай Новгородской области, был третьим секретарем райкома КПСС. Ушел из жизни легендарный герой 28 сентября 1981 г. и был похоронен на аллее героев Западного кладбища Новгорода.

Дом Павлова продолжает оставаться одним из наиболее популярных туристических мест Волгограда. Правда, многие путают его с другим важным пунктом обороны 1942 г. – расположенной поблизости мельницей Гергардта. Дело в том, что мельница после войны намеренно была оставлена в полуразрушенном состоянии, а Дом Павлова, как уже упоминалось выше, был скоро восстановлен и ныне, как и до войны, является жилым.

Матвей Мефодьевич Путилов родился в 1923 г. в деревне Ильинка Тюменской области. Когда ему было восемь лет, родители мальчика умерли, и он стал воспитанником Шайтанского детского дома Березовского района (ныне Ханты-Мансийский автономный округ). Затем поступил в Омский электротехнический техникум, который окончил в январе 1942-го с присвоением квалификации «техник 1-го разряда».

Матвей Путилов был призван в ряды РККА в марте 1942 г. Куйбышевским райвоенкоматом Омска и направлен в Омское пехотное училище имени М.В. Фрунзе. Но затем курсант был направлен в 308-ю стрелковую дивизию, формировавшуюся в Омске. В 339-м стрелковом полку Матвей Путилов занял должность командира отделения связи.

В октябре 1942 г. 308-я стрелковая дивизия вела бои в районе завода и рабочего поселка «Баррикады». 25 октября произошел обрыв связи, и гвардии майор В.К. Дятленко, начальник штаба 339-го гвардейского полка, приказал командиру отделения связи сержанту Матвею Путилову исправить повреждение. Две предыдущие безуспешные попытки восстановить связь закончились гибелью связистов. Получил ранение осколком мины в плечо и Путилов. Но, превозмогая боль, он по-пластунски дополз до места обрыва провода. В тот момент, когда связист начал устранять повреждение, пуля раздробила ему руку. Уже теряя сознание, сержант сжал концы проводов зубами. Ценой жизни Матвей Путилов восстановил поврежденную связь.

В Сталинграде подвиг сержанта сразу же получил большую известность. Была изготовлена листовка «Сталинградец! Будь стойким, как Матвей Путилов. Отомстим за Матвея!». Но посмертно наградили героя только много лет спустя после войны – 12 июня 1968 г. его брату вручили посмертный орден Отечественной войны 1-й степени. Катушка Матвея Мефодьевича, как символ героизма в сражении за Сталинград, передавалась лучшим связистам 308-й стрелковой дивизии. Ныне катушка Матвея Путилова передана на вечное хранение в Центральный музей Вооруженных сил России. Имя связиста-героя носит улица в Минске.

Иван Павлович Середа родился 1 июля 1919 г. в селе Александровка (ныне в составе города Краматорска Донецкой области). Окончил Донецкий пищевой техникум и в ноябре 1939-го, после призыва в ряды Красной армии, был назначен поваром в 91-м танковом полку. Казалось бы, должность повара никак не предполагает совершения героических подвигов, но Иван Середа доказал, что мужество и смекалка не зависят от должности.

В августе 1941 г. в районе Даугавпилса красноармеец Середа находился при исполнении служебных обязанностей – проще говоря, готовил обед для однополчан. И в это время увидел немецкий танк, двигавшийся в сторону полевой кухни. Из оружия у повара были только карабин и топор. Танк подъехал к кухне, остановился, и из него начал вылезать экипаж. Но смелый красноармеец бросился к вражеским танкистам с топором в руках, и те поспешили вернуться в машину. Загремели пулеметные очереди, но Середа и тут не растерялся – запрыгнул на броню и несколькими ударами топора покорежил пулеметный ствол. А потом набросил на смотровые щели брезент и начал громко отдавать команды: «Заходи слева и справа! Готовь гранаты!.. Орудие к бою!..» Одновременно повар барабанил по броне топором и прикладом карабина, создавая видимость присутствия множества солдат. И в результате немецкие танкисты не придумали ничего лучше, чем сдаться в плен!.. Середа взял их на прицел карабина и заставил связать друг друга. Когда к полевой кухне пришли однополчане Ивана, они увидели танк и связанный экипаж.

Естественно, смеху тогда было много. А подвиг повара Середы был оценен по достоинству: 31 августа 1941-го ему присвоили высокое звание Героя Советского Союза. Тем более что в других летних боях 1941-го красноармеец снова отличился – связкой гранат подорвал вражеский танк, метким огнем из пулемета уничтожил 20 солдат противника и взял в плен троих.

В дальнейшем Иван Середа воевал так же храбро. В 1944 г. он окончил Новочеркасское кавалерийское училище и был уволен в запас в звании старшего лейтенанта кавалерии. Работал председателем сельского совета в родном селе, где и скончался 18 ноября 1950 г.

Подвиг этого уроженца Орла опровергает старинную пословицу, утверждающую, что один в поле не воин. Последним днем своей жизни, днем 17 июля 1941-го, старший сержант-артиллерист доказал обратное.

О Николае Владимировиче Сиротинине известно немногое. Родился он в 7 марта 1921 г. в городе Орле в большой семье паровозного машиниста, проживавшей по адресу улица Добролюбова, 32. Работал токарем в родном Орле на заводе «Текмаш». 5 октября 1940-го был призван в Красную армию, служил сначала в 55-м стрелковом полку в Полоцке, затем был переведен в артиллерию 409-го стрелкового полка 137-й стрелковой дивизии. В первый же день войны старший сержант Сиротинин был ранен во время авиационного налета. Но ранение оказалось неопасным, и вскоре Николай снова попал на фронт, наводчиком 76,2-миллиметрового орудия.

17 июля 1941 г. недалеко от белорусского городка Кричев Сиротинин получил боевую задачу – прикрыть отход советских войск. Пушку замаскировали рядом с колхозной конюшней, на холмистом ржаном поле, направив ствол в сторону моста через реку Добрость, через который должна была направляться вражеская бронетехника. Вторым номером при орудии остался сам командир батареи. Командир и боец мужественно вступили в неравный бой с наступавшей 4-й танковой дивизией вермахта.

Первый же немецкий танк, появившийся на мосту, Николай поджег метким выстрелом. Второй снаряд уничтожил бронетранспортер, замыкавший колонну. Путь немецкой технике был прегражден надежно. Противник наудачу открыл ответный огонь, командир батареи получил ранение и, поскольку боевая задача была выполнена, принял решение отходить с позиции. Но Сиротинин отказался покидать орудие и продолжил вести бой уже в одиночестве.

Когда два танка предприняли попытку убрать горящую головную машину с моста, старший сержант подбил и их. Несколько БТРов попытались преодолеть водную преграду вброд, но забуксовали на топком берегу. Через несколько минут эти вражеские машины тоже дымно горели.

Сначала ошеломленные немцы решили, что против них ведет бой как минимум батарея. Когда через два с половиной часа боя они смогли наконец приблизиться к замаскированной советской пушке, у Николая оставалось только три снаряда из шестидесяти. На предложение сдаться старший сержант ответил огнем в упор из личного оружия – мосинского карабина.

Всего в ходе беспримерного боя Николай Сиротинин в одиночку уничтожил 11 танков, 7 бронемашин, 57 офицеров и солдат противника.

В тот же день обер-лейтенант вермахта Хенфельд сделал в дневнике такую запись: «17 июля 1941 г. Сокольничи, близ Кричева. Вечером хоронили неизвестного русского солдата. Он один стоял у пушки, долго расстреливал колонну танков и пехоту, так и погиб. Все удивлялись его храбрости. Оберст перед могилой говорил, что если бы все солдаты фюрера дрались, как этот русский, то завоевали бы весь мир. Три раза стреляли залпами из винтовок. Все-таки он русский, нужно ли такое преклонение?»

Как выяснилось впоследствии, никакого особенного «преклонения» от своих земляков Николай Сиротинин так и не дождался. После публикаций о его подвиге, появившихся в 1958–1960 гг., его посмертно наградили орденом Отечественной войны 1-й степени. А на том месте, где со славой погиб старший сержант, задержавший целую дивизию, в 1967-м установили более чем скромный памятник. Похоронен герой в братской могиле в Кричеве. Его имя носит улица в этом белорусском городе, школа в деревне Сокольничи.

Юрий Васильевич Смирнов родился 2 сентября 1925 г. в деревне Дешуково (ныне Костромская область) в семье лесного объездчика. С 1933-го жил с родителями в городе Макарьеве.

Окончив шесть классов средней школы и Макарьевское ремесленное училище, получил аттестат по специальности электросварщика 3-го разряда и был направлен в Горький, на завод «Красное Сормово». В феврале – марте 1942 г. Смирнов работал там электросварщиком, а после известия о гибели под Сталинградом отца принял твердое решение пойти на фронт добровольцем. В феврале 1943 г. мечта Юрия исполнилась. Два месяца он проходил курс молодого бойца в деревне Клещевка Ивановской области, а 1 мая 1943-го стал курсантом 15-го учебного стрелкового полка. 13 ноября 1943 г. младший сержант Смирнов был направлен в действующую армию, стрелком-автоматчиком 1-й роты 1-го батальона 77-го гвардейского стрелкового полка 26-й гвардейской стрелковой дивизии. Вскоре Юрий получил легкое ранение в челюсть, но быстро вернулся в строй. В апреле 1944-го его приняли в комсомол.

В ночь на 25 июня 1944 г. гвардии красноармеец Смирнов принимал участие в десанте, который прорывал оборону вермахта под Оршей, имея задачей перерезать шоссе Москва – Минск. Бойцов для десанта отбирали из добровольцев, вызвался и Смирнов. Он занял место на броне танка номер 119. В четыре часа утра 1-й стрелковый батальон ворвался на окраину деревни Шалашино (ныне Оршанский район Витебской области Беларуси). Атака завершилась успешно – оборона врага была прорвана, артиллерийские позиции смяты, танки ушли далеко вперед, окружая противника. Но когда рассвело, десантники увидели, что Смирнова среди них нет.

О дальнейшем стало известно только вечером 25 июня, когда противник был окончательно отброшен со своих позиций. Тогда старший лейтенант Кустов обнаружил вблизи деревни Шалашино блиндаж и так описал то, что в нем нашел:

«Я, находясь в боевых нарядах своего полка, прорвавшего оборону немцев вблизи деревни Шалашино Дубровинского района Витебской области, проходя через немецкие позиции, зашел в один из немецких блиндажей.

Блиндаж представлял собой просторное помещение, стены его были обиты стругаными досками, посередине стоял большой стол, стены были увешаны плакатами, среди них два портрета Гитлера. Взглянув на правую стену, я увидел прислоненного, как мне показалось, человека, обнаженного, с раскинутыми в сторону руками. Подойдя ближе, я разглядел, что человек этот прибит гвоздями к доскам блиндажа. Тело его было распято на специальной крестовине из досок, одна доска проходила вдоль спины, а вторая поперек, на высоте плеч. Так что получился крест. Руки человека были прибиты к этому кресту гвоздями. Гвозди были большие и загнаны по самые шляпки. Два гвоздя торчали во лбу, представляя собой костыли без шляпок. Они пронизывали голову насквозь, повыше глаз. Ноги распятого были пробиты гвоздями со шляпками в подъеме. Ноги были в носках, а весь труп раздет и почернел, видимо, от ударов. На груди виднелись разрезы и ножевые раны. Лицо распухло. Оно было обезображено ударами холодного оружия.

Оглядев помещение внимательней, я увидел на столе красноармейскую книжку и раскрытый комсомольский билет. Я прочитал эти документы и установил, что они принадлежат гвардии рядовому Ю.В. Смирнову 1-го батальона 77-го гвардейского стрелкового полка».

Оказалось, что во время танкового десанта Юрий Смирнов был тяжело ранен и упал с брони. Немцы захватили солдата в плен и зверски пытали его, пытаясь получить важные для них сведения, однако он не выдал военной тайны.

Захваченный в плен командир 78-й штурмовой дивизии вермахта генерал-лейтенант фон Траут на допросе показал следующее:

«Моя дивизия занимала оборону южнее Орши, западнее села Шалашино. Перед полуночью мне доложили о прорвавшейся группе советских танков. Я немедленно выслал несколько групп автоматчиков с приказом взять пленного. Через некоторое время в мой штабной блиндаж доставили десантника, он был ранен.

ВОПРОС: Этим десантником был гвардии рядовой Юрий Смирнов?

ОТВЕТ: Да, его фамилия была Смирнов.

ВОПРОС: Сколько времени продолжался допрос?

ОТВЕТ: До утра. До того времени, когда мне доложили, что танковый десант перерезал шоссе Минск – Москва, командир 256-й пехотной дивизии барон Вьюстенгаген убит, его дивизия разбита, а остатки сдаются в плен.

ВОПРОС: Что вы узнали из допроса?

ОТВЕТ: Ничего. Русский солдат ничего не сказал. Мы возлагали на допрос большие надежды. Если бы узнали, куда идут танки и сколько их, мы бы организовали отпор. Мы бы спасли важную стратегическую магистраль Орша – Минск, и кто знает, как бы повернулась Оршанская операция. Во всяком случае, я не стал бы военнопленным.

ВОПРОС: Что стало с Юрием Смирновым?

ОТВЕТ: Во время допроса он умер.

ВОПРОС: Какими методами пользовались вы при допросе?

ОТВЕТ: Я отказываюсь отвечать на этот вопрос».

На другой день после зверской казни Юрия все бойцы его части дали клятву отомстить за однополчанина. Текст клятвы звучал так: «Клянемся, что мы пойдем в бой и будем бить врага без замешательства и без пощады. Это будет наша месть за муки Юрия Смирнова. Клянемся, что каждый из нас будет таким же, как наш боевой товарищ Смирнов Юрий – верным военной присяге, надежным помощником командира, дисциплинированным и бесстрашным в бою. Вечная слава мученику – герою комсомольцу Ю. Смирнову, павшему за свободу и независимость нашей Родины».

6 октября 1944 г. герою было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. 30 октября 1978 г. на основании представления Министерства обороны СССР в указ Президиума Верховного Совета СССР была внесена поправка – звание Юрия Смирнова исправлено с «гвардии красноармеец» на «гвардии младший сержант».

Герой был похоронен в белорусском поселке Ореховск. Памятники Юрию Смирнову, показавшему образец верности воинской присяге и долгу, установлены в городах Макарьев, Кинешма, Орша, поселке Ореховск и деревне Шалашино. Его имя носит улица в Макарьевске.

Федор Григорьевич Старцев родился в 1908 г. в селе Курашим Курашимской волости Пермского уезда (ныне Пермского района Пермского края) в семье крестьянина. Отслужив в армии, работал слесарем на заводе имени Ленина в Молотове (так в 1940–1957 гг. называлась Пермь).

В сентябре 1942 г. Федор был вновь призван в армию Молотовским райвоенкоматом. В запасном полку получил воинскую специальность бронебойщика. В начале января 1943 г. прибыл на Юго-Западный фронт и был зачислен помощником наводчика противотанкового ружья ПТРД 2-го батальона 58-й механизированной бригады 2-го танкового корпуса. Однако 13 января 1943 г. первый номер ПТРД сержант Егоров был ранен, и Старцев остался в расчете один. В тот день он и совершил подвиг, который навсегда вписал его имя в историю войны.

Советский стрелковый батальон готовился выполнить приказ – выдвинуться в степь западнее только что освобожденного хутора Дядина (Белокалитвенский район Ростовской области) и там соединиться с танками 2-го танкового корпуса. Однако внезапно в тыл нашим бойцам вышли 20 немецких танков. Положение сложилось критическое – орудий в батальоне не было, а танки шли на большой скорости, явно собираясь расстрелять пехоту из орудий и пулеметов с безопасного расстояния. И тогда наперерез им бросился один-единственный человек – красноармеец Старцев. Заняв позицию в маленьком овражке, преграждавшем путь танкам, он подпустил вражеские машины на близкое расстояние и хладнокровно начал расстреливать их из ПТР. Первыми семью выстрелами Старцев подбил семь танков, успел сменить позицию и, прикрываясь дымом от горящих машин, дождался, пока вражеские танкисты, опомнившись от неожиданности, начали форсировать овраг. Два первых танка Старцев пропустил мимо и поджег их выстрелами в корму, а затем уничтожил два замыкающих танка. Остальные начали в панике маневрировать по оврагу, ведя беспорядочный огонь. Положение спасло появление на поле боя наших Т–34, которые заставили немцев покинуть поле боя.

Беспримерный поединок одинокого бронебойщика с врагом продолжался всего лишь полчаса. И за эти полчаса Федор Старцев уничтожил 11 танков врага, а сам при этом не получил даже легкого ранения.

К сожалению, прожил после этого легендарного боя герой-красноармеец недолго – всего четыре дня. 17 января 1943-го в районе станицы Калитвенской Каменского района его часть снова была контратакована немецкими танками. Федор подбил четыре из них и смертью храбрых погиб под гусеницами четвертой, уже горящей вражеской машины.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 26 октября 1943 г. за мужество, отвагу и героизм, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками, красноармейцу Старцеву Федору Григорьевичу было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. Он остался в истории войны как самый результативный бронебойщик, сумевший уничтожить в одиночном бою 11 танков.

К сожалению, место захоронения бойца точно не установлено. Сейчас Федор Старцев числится захороненным сразу в трех братских могилах – в центре станицы Калитвенской, на окраине хутора Старостаничного (оба Каменского района) и в хуторе Поцелуев Белокалитвенского района. Имя героя носят улицы в Перми и в селе Курашим.

Михаил Ильич Сурков родился в 1921 г. в поселке Большая Салырь Красноярского края. До войны славился в родном краю как великолепный охотник. В 1941-м Михаил был призван в ряды РККА, в 39-й стрелковый полк (4-я стрелковая дивизия, 12-я армия), и на фронте приобрел (вернее, развил) профессию снайпера. Знаменитый писатель Н.С. Тихонов так описывал снайпера-сибиряка:

«И вот портрет мстителя. Это снайпер, человек, пришедший с дальнего Севера. Он охотник такой, что бьет белку в глаз. Он может попасть в щель танка, ослепить водителя на ходу. Он может выследить врага, как бы тот ни маскировался. Он – один из многих снайперов. Его лицо с энергичными, сильными линиями кажется застывшим, мучительно напряженным. Но это выражение типично для него. Когда он сосредоточивается, он весь превращается в натянутую струну. Но вот его “охота” была удачна. Лицо мягчеет, и перед вами молодой, скромный, тихий человек, который смеется как-то очень застенчиво».

Сурков быстро приобрел в 39-м стрелковом полку высокий авторитет. Он стал инициатором соревнования снайперов и лично подготовил 35 молодых бойцов. Инструктор снайперского дела старшина Сурков и сам продолжал пополнять боевой счет. Только за 12 дней он уничтожил 66 офицеров и солдат противника. За этот подвиг снайпер был награжден медалью «За отвагу».

Особенно отличился мужественный боец 30 ноября 1942 г. Тогда его снайперский взвод в составе пехотного подразделения штурмовал позиции врага. Михаил метким огнем лично уничтожил 7 немцев, первым ворвался во вражеский дзот и, орудуя кинжалом, уничтожил пулеметный расчет противника из 3 солдат, причем сам получил ранение в руку. За этот подвиг старшина был представлен к ордену Красного Знамени, но получил орден Красной Звезды.

Когда счет уничтоженных Сурковым врагов перевалил за 220, его представили к званию Героя Советского Союза. Но «Золотую Звезду» старшина по неизвестной причине так и не получил. Его наградили орденом Ленина.

Сохранились воспоминания фронтовых кинооператоров, которые снимали Суркова на боевом задании: «Дело это трудное: снайпер обнаруживается только при выстреле, в другое время засечь его практически невозможно. Значит, требовалось вызвать противника на выстрел. Михаил срезал на огороде тыкву, надел на нее каску и высунул над бруствером ложного окопчика, метрах в 400 от немцев. Со стороны врага эта тыква с каской “читалась” как голова солдата. Потом Сурков переполз в другой окоп, метрах в 40 от ложного, сделал выстрел и стал наблюдать. Очень скоро по тыкве стали бить – вначале это были винтовочные выстрелы, потом ударил миномет. Во время перестрелки Михаил и обнаружил снайпера противника. В тот день он убил своего 702-го врага».

Старшина Михаил Ильич Сурков остался в истории Великой Отечественной войны как самый результативный советский снайпер. Кроме него, в десятку самых метких стрелков РККА входят Владимир Салбиев (601 убитый фашист), Василий Квачантирадзе (534), Иван Сидоренко (около 500), Николай Ильин (494), Иван Кульбертинов (487), Владимир Пчелинцев (456), Петр Гончаров (445), Михаил Буденков и Иван Ренсков (по 437). Вместе эти десять бойцов уничтожили больше 5 тысяч гитлеровцев – целый полк!..

Скончался снайпер-ас Михаил Ильич Сурков в своем родном поселке в 1953 г.

Владимир Васильевич Черинов родился в 1926 г. в селе Ануфриевка Золотухинского района Курской области в семье рабочего. Окончил семь классов средней школы. С 1943-го служил в рядах Военно-морского флота. Был мотористом отдельного отряда полуглиссеров 1-й Бобруйской бригады речных кораблей Краснознаменной Днепровской военной флотилии.

В ночь на 24 апреля 1945 г. отряд полуглиссеров был придан воинской части, форсирующей реку Шпрее в границах Берлина. Владимир Черинов исполнял обязанности рулевого на головном катере. Мастерски лавируя под яростным пулеметным огнем противника, юный краснофлотец высадил десантников, которые заняли плацдарм на правом берегу Шпрее. Под огнем катер вернулся за второй группой десанта, затем за третьей, четвертой. Всего на катере реку пересекли больше пятисот солдат. После того как был ранен командир катера, Черинов принял на себя командование.

На рассвете отважный моряк совершил еще один подвиг. Вражеский снаряд попал в переправлявшийся через Шпрее на пароме танк, загорелись его топливные баки. Но Черинов среагировал мгновенно – на максимальной скорости подвел свой катер к парому, снял с него пятнадцать танкистов и тут же ушел в сторону. В следующий момент на пароме прогремел взрыв.

Еще через два часа Владимир Черинов был смертельно ранен во время очередного рейса через Шпрее. Последними словами 19-летнего моряка, умершего на руках десантников, были: «Передайте маме, что я все-таки дошел до Берлина».

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 31 мая 1945 г. за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками и проявленные при этом отвагу и героизм краснофлотцу Черинову Владимиру Васильевичу посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза. Могила героя находится в польском городе Костшин.

Виктор Антонович Яценевич родился в Ленинграде 18 мая 1924 г. в семье рабочего, по национальности литовца (поэтому в разных источниках можно встретить и литовский вариант имени героя – Викторас Яценявичюс). Учился в средней школе, затем в 49-м ремесленном училище. В 1942 г. был призван в ряды Красной армии Самойловским райвоенкоматом Саратовской области.

С мая 1943-го Виктор сражался в действующей армии. Как литовец, он был направлен в 156-й стрелковый полк 16-й Литовской стрелковой дивизии, входившей в состав 48-й армии, и освоил воинскую специальность телефониста. 25 июня 1943 г. Яценевич на протяжении всего боя исправлял под обстрелом противника многократные повреждения линии, чем обеспечил бесперебойную связь и управление боем начальнику артиллерии.

5 июля того же года во время ожесточенного у деревни Семидворики (ныне в составе деревни Панская Глазуновского района Орловской области) в момент прорыва противника на стыке между 156-м и 167-м стрелковыми полками Виктор находился на передовом наблюдательном пункте и был отрезан от своих. В последний момент связист успел сообщить в штаб полка о прорыве. О дальнейших событиях красноречиво сообщает наградной лист, подписанный командиром 156-го стрелкового полка майором Кесселем:

«5 июля 1943 г. тов. Яценевич вновь был назначен начальником ответственного направления связи на участке обороны 190-й отдельной штрафной роты.

Когда немецкие войска перешли в наступление на деревню Семидворики Покровского района, т. Яценевич, обслуживая телефон на переднем наблюдательном пункте, до последнего момента передавал сведения о продвижении противника, попал в окружение и был им захвачен.

После того как нашими войсками немецкие войска были выбиты из деревни Семидворики, нашими бойцами было найдено изуродованное тело Яценевича, повешенного на телефонном проводе в блиндаже на балку.

Как было установлено, немецкие изверги подвергли Яценевича зверским пыткам – кололи ему руки, ноги, тело, оторвали руку (левую), всю кисть правой руки искололи. Разрезали живот, вырезали половые органы и отрубили ноги. Все эти зверства гитлеровские бандиты проводили на костре.

Т. Яценевич, несмотря на все пытки, остался верным воинской присяге и выполнил свой долг перед Родиной. Гитлеровские бандиты не добились никаких сведений и не воспользовались телефоном, который был в исправности, а линия была включена и действовала».

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 4 июня 1944 г. за мужество и героизм, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками, связисту, который остался верен присяге и воинскому долгу, было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза. В поселке городского типа Глазуновка установлен бюст героя. Имя В.А. Яценевича нанесено на плите памятника над братской могилой в деревне Панская.

Станислав Алексеевич Ваупшасов (Станисловас Ваупшас) родился 27 июля 1899 г. в деревне Грузджяй Шяуляйского уезда Ковенской губернии в семье литовского крестьянина. Рано начал работать – еще в детские годы прислуживал в семье помещика. В 1914 г. подросток перебрался на заработки в Москву. Именно там он изменил фамилию – в полицейском участке ему выдали паспорт, где вместо Ваупшас значилось Ваупшасов. Сначала Станислав трудился землекопом, а затем – арматурщиком на заводе «Проводник». В 1918 г. добровольцем вступил в Красную армию. Участник Гражданской войны. Воевал сначала на Южном фронте бойцом 3-го отдельного Московского батальона, затем в 8-й отдельной дивизии Западного фронта. В 1919 г. окончил Военно-политические курсы и был назначен политруком роты 151-го полка 17-й стрелковой дивизии на Западном фронте, где сражался против Войска польского.

В 1920 г. Ваупшасов окончил Курсы красных командиров в Смоленске и был откомандирован в расположение штаба Западного фронта. С апреля 1920 по 1925 г. Станислав находился на подпольной работе по линии так называемой «активной разведки» Разведуправления РККА в западных областях Белоруссии, оккупированных Польшей. Действовал он в составе диверсионной группы так называемой НВО – Нелегальной военной организации, строго секретной структуры, о существовании которой не подозревали даже высшие командиры РККА. Это было время, когда в СССР мечтали о близкой мировой революции, и отряд Ваупшасова воспринимался как один из передовых подразделений Красной армии, уже ведущих боевые действия с противником. Советские партизаны-диверсанты взрывали мосты, жгли имения польских помещиков, громили полицейские управления. В августе 1924-го Ваупшасов с товарищами совершил дерзкий налет на город Столбцы, в ходе которого фактически уничтожил все местные силовые структуры и освободил из тюрьмы тридцать политзаключенных. За проведенные в Белоруссии сто боевых операций С.А. Ваупшасов был награжден почетным оружием и орденом Красного Знамени.

В 1925-м деятельность «активной разведки» за рубежом была признана нецелесообразной, и Ваупшасов был отозван в СССР. Служил в Москве и Минске, в 1926 г. окончил рабфак, в 1927-м – Курсы комсостава РККА.

В 30-е гг. Ваупшасов работал сначала в органах ГПУ Белорусской ССР, где занимался подготовкой партизанского спецрезерва, затем – начальником участка на строительстве канала Москва – Волга.

В 1937–1939 гг. Ваупшасов на правах добровольца по линии НКВД СССР и под псевдонимами Шаров и товарищ Альфред участвовал в Гражданской войне в Испании, где был старшим военным советником 14-го партизанского корпуса республиканских войск. Среди заслуг чекиста в это время – организация охраны Долорес Ибаррури, руководство школой по подготовке диверсантов-подрывников, многочисленные теракты в тылу войск Франко. В Испании Ваупшасову впервые пришлось столкнуться с представителями нацистской разведки. Германский агент Отто Кирхнер выдавал себя за шведского бизнесмена Кобарда. Но Ваупшасов, действовавший под прикрытием польского коммерсанта Казимира Кобецкого, вошел к Кирхнеру в доверие и в результате получил от него для дальнейшей передачи в Германию особо секретные разведданные – 100 метров микропленки и шифрованные донесения. После окончания войны Ваупшасов, рискуя жизнью, вывез из Испании республиканские архивы, эвакуировал агентуру и обслуживающий персонал.

С 1939 г. Ваупшасов был ответственным работником одного из управлений центрального аппарата НКВД СССР. Во время советско-финской войны 1939–1940 гг. участвовал в формировании разведывательно-диверсионных групп, был командиром лыжного пограничного батальона, действовавшего на Карельском перешейке. За храбрость в боях был награжден именным оружием. После завершения войны разведчик под псевдонимом Яков был направлен в загранкомандировку в Финляндию и Швецию.

После возвращения в СССР Ваупшасов был направлен в распоряжение Особой группы – 2-го отдела (зафронтовая работа – террор и диверсии в тылу врага) НКВД СССР. В сентябре 1941 г. Станислав Алексеевич был зачислен в специально созданную Отдельную мотострелковую бригаду особого назначения НКВД СССР (ОМСБОН) на должность командира батальона. ОМСБОН комплектовалась кадровыми чекистами, пограничниками и спортсменами. Это элитное соединение обеспечивало безопасность Сталина и членов Политбюро, а также выполняло особые разведзадания в тылу противника.

В 1941–1942 гг. Ваупшасов отвечал за формирование и заброску в тыл десяти отрядов глубинной разведки (всего 3200 командиров и бойцов), сам действовал в тылу врага во главе небольшого (80 человек) спецотряда. 5 марта 1942 г. Станислав Алексеевич под оперативным псевдонимом Градов во главе спецотряда диверсантов-лыжников, состоявшего из 32 чекистов и пограничников, через «Витебские ворота» перешел линию фронта. Один из участников отряда вспоминал: «Каждый боец при выходе за линию фронта нес на себе личное оружие, 300 штук патронов, 5 гранат, финский нож, взрывчатку, запасную пару белья, кусок мыла, запас продуктов на десять дней и еще с десяток мелочей, таких как котелок, фляга (полная), компас и т. п. В общей сложности это был груз килограммов 25–30. И это на лыжах, по целине, часто ночью, по лесу. Такую нагрузку могли выдержать только физически подготовленные люди. Мы выматывались до предела, особенно в первые дни, когда стремились побыстрее удалиться от линии фронта». Совершив впечатляющий рейд в несколько сотен километров по тылам врага, ваупшасовцы закрепились близ деревни Валентиново Плещеницкого района Витебской области, где развернули мощную партизанскую войну.

Небольшая спецгруппа Градова быстро выросла в крупное партизанское соединение, получившее название «Партизанский отряд особого назначения НКГБ СССР “Местные”». В подчинение Ваупшасова перешли также 15 других действовавших в районе партизанских отрядов, он осуществлял руководство 72 подпольными и диверсионными группами. Благодаря наличию у Ваупшасова рации установилась бесперебойная связь с Большой землей, и в Москве появилась реальная картина борьбы белорусского народа с немецкими оккупантами. Наладился постоянный воздушный мост – во многие отряды и соединения начали летать транспортные самолеты, сбрасывавшие партизанам оружие, боеприпасы и медикаменты. Ваупшасов организовал и провел четыре конференции партизанских командиров из разных регионов, которые координировали свои действия. Иногда такие конференции переходили в бои. Так, 19 июля 1942-го все участники встречи во главе с Ваупшасовым приняли бой с карателями, пытавшимися уничтожить партизанский аэродром, и умело отбросили врага.

С ноября 1942 г. отряд «Местные» перебазировался на юг Минской области, на стык Гресского, Пуховичского и Слуцкого районов, где действовал вплоть до прихода Красной армии. В его составе было около 700 человек – русские, белорусы, украинцы, татары, грузины, литовцы, австрийцы, испанцы, чехи. Сам Ваупшасов так вспоминал о деятельности «Местных»:

«В результате боевой деятельности партизанских отрядов к июлю 1942 г. почти полностью была восстановлена советская власть в Плещеницком, Заславском, Бегомльском, Смолевичском, Червенском и Логойском районах Минской области. Партизанские отряды стали органами советской власти.

Все время партизаны ощущали помощь Родины: они систематически принимали самолеты, которые доставляли им оружие, боеприпасы, продовольствие. Большую помощь получали они и от местного населения. Так, например, колхозник Иван Корзун из деревни Парасельки передал в отряд 500 килограммов зерна. И таких фактов было много. Народ любил партизан и всегда им помогал.

После разгрома немцев под Сталинградом партизанские отряды объединились в бригады. Во всех отрядах были созданы штабы для руководства боевыми действиями во главе с командирами и комиссарами, партийные и комсомольские организации, а также особые отделы для борьбы с засылаемой в отряды вражеской агентурой. Каждый отряд получил район действия и задачи по уничтожению важных объектов противника».

За период боевой деятельности спецотрядом «Местные» под руководством Ваупшасова и его штаба были подорваны 187 эшелонов с живой силой, техникой и боеприпасами, уничтожены свыше 14 тысяч гитлеровцев. Из 57 крупнейших диверсий, организованных спецотрядом, 42 были совершены подпольщиками в Минске, в том числе взрыв в столовой СД в августе 1943-го. В оккупированном городе у «Местных» было 120 явочных конспиративных квартир. Именно с Ваупшасовым связано возрождение минского подполья, почти полностью разгромленного оккупантами в начальный период войны. При отряде «Местные» начал работать Минский подпольный горком партии, в состав которого вошел и Ваупшасов.

Летом 1944-го в ходе наступательной операции «Багратион» территория Белорусской ССР была освобождена от захватчиков. В первых числах июля партизанский отряд особого назначения «Местные» прекратил боевую деятельность, а 16 июля бойцы Ваупшасова маршировали на знаменитом партизанском параде на ипподроме Минска. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 ноября 1944 г. «О присвоении звания Героя Советского Союза работникам Народного Комиссариата Государственной Безопасности СССР» за образцовое выполнение специальных заданий в тылу противника и проявленные при этом отвагу и героизм подполковнику госбезопасности Ваупшасову Станиславу Алексеевичу было присвоено звание Героя Советского Союза.

Но война для боевого офицера не завершилась – вплоть до августа 1945-го он руководил борьбой с бандформированиями и вооруженным подпольем националистов в Западной Белоруссии и Литве. В ходе советско-японской войны 1945 г. Ваупшасов был начальником чекистской оперативной группы, выполнявшей на территории Северо-Восточного Китая особые задания, связанные с окончательной ликвидацией остатков Квантунской армии на территории Маньчжурии, затем служил советником при мэре маньчжурского города Хайлара.

В конце 1945 г. Станислав Алексеевич, как уроженец Литвы, был направлен на работу в органы госбезопасности Литовской ССР. В звании полковника он занимал должности начальника 1-го отдела МГБ Литовской ССР, затем – заместителя начальника управления 2–Н (борьба с националистическим подпольем). С мая 1953 г. Ваупшасов возглавлял 2-го отделение МВД Литовской ССР. Во многом благодаря личному вкладу опытного офицера, хорошо знавшего психологию литовцев, националистическое вооруженное сопротивление в республике было успешно ликвидировано.

В 1954 г. С.А. Ваупшасов уволился в запас. Но не в его характере было сидеть сложа руки. Когда два года спустя разразился Суданский кризис, полковник в отставке подал на имя начальства рапорт, в котором писал: «Советские люди никогда не были и не будут пассивными зрителями международного разбоя. Считаю своим долгом коммуниста принять непосредственное участие в этой борьбе». В этих строках – весь Ваупшасов.

Из-под пера чекиста-партизана вышли три интереснейшие книги о партизанской борьбе в годы войны – «Партизанская хроника» (1961), «На разгневанной земле» (1965) и «На тревожных перекрестках. Записки чекиста» (1974). 19 ноября 1976 г. Ваупшасов ушел из жизни. Его могила находится на московском Введенском кладбище.

Николай Васильевич Гойшик родился 17 января 1927 г. в деревне Воля Барановская (в то время – Полесское воеводство Польши, сейчас Коссовский район Брестской области Республики Беларусь). Семья Гойшиков с энтузиазмом встретила установление в 1939-м в их родных краях Советской власти, и неудивительно, что два года спустя, с началом Великой Отечественной, Гойшики в полном составе начали подпольную работу. Отец Коли, Василий Демьянович, мать Ольга Андреевна, сестра Нина – все были связаны с действовавшим в округе партизанским отрядом № 112. Начал помогать родителям и Коля. Очень скоро он научился мастерски добывать нужные сведения под видом пастуха. В рваной одежонке, с пастушьей сумкой через плечо, Коля легко проникал туда, куда не смог бы пробраться ни один взрослый, и доставлял в отряд ценные сведения о численности немцев в гарнизонах, о наличии техники, собирал оружие и боеприпасы.

В феврале 1943 г. отец Коли Гойшика по доносу предателя был схвачен нацистами. В гестапо его долго пытали, но Василий Демьянович не выдал никого из соратников. После расстрела отца над семьей Гойшик нависла угроза расправы, и Ольга Андреевна с дочерью и сыном ушла в лес. Коле шел тогда 15-й год. Горя желанием отомстить за отца, он просил направить его на передний край – в подрывной диверсионный отряд, и это просьба была удовлетворена. Первый же выход на задание стал удачным – заложенная Гойшиком мина уничтожила эшелон из 12 вагонов.

В короткий срок Коля Гойшик стал одним из самых успешных подрывников-партизан. Пустил под откос 7 вражеских эшелонов, 6 паровозов, десятки вагонов с живой силой и техникой противника (для сравнения: самый результативный подрывник времен войны, Григорий Токуев, взорвал 14 эшелонов). Так, 18 января 1944 г. Коля с группой товарищей совершил диверсию на железной дороге Пинск – Лунинец, в результате чего был уничтожен паровоз и 7 вагонов с живой силой противника, убито и ранено 125 немецких солдат и офицеров. Перед этим он в лютый мороз лежал в засаде трое суток и отморозил ногу, так что в отряд Колю принесли на носилках. Врачи настаивали на ампутации, но Гойшик убедил их в том, что скоро вернется в строй, и оказался прав. Неоднократно участвовал юноша и в боевых вылазках партизан. Так, во время боя на шоссе Береза – Бронная Гора, где партизаны разбили 19 автомашин оккупантов, Гойшик вместе со своим другом Алексеем Плаксиным взял в плен фашистского пулеметчика.

На 24 апреля 1944 г. готовилась комсомольская конференция партизанской бригады имени Дзержинского. А вечером 23 апреля стало известно, что в 3 часа ночи через станцию Ивацевичи должен пройти поезд с танками, снарядами и солдатами в направлении Минска, где немцы пытались остановить натиск наших войск. Узнав об этом, Гойшик заявил, что хочет сделать «подарок» конференции – уничтожить эшелон.

Когда партизан подобрался к самому полотну на перегоне Нехачево – Ивацевичи, его заметила охрана и открыла огонь. Времени на то, чтобы заложить мину, уже не оставалось. И тогда Коля бросился под поезд, прижимая к себе пастушью сумку, в которой было десять килограммов тола. Прогремел чудовищный взрыв, и вражеский эшелон полетел под откос. В результате крушения были уничтожены паровоз и 16 вагонов с боевой техникой врага, убито около 200 гитлеровцев. Железная дорога была выведена из строя на 17 часов. Ни 24, ни 25 апреля войска германской группы армий «Центр» не получали подкреплений.

Приказом начальника Белорусского штаба партизанского движения от 27 апреля 1945 г. за доблесть и мужество, проявленные в партизанской борьбе против немецко-фашистских захватчиков, Н.В. Гойшик был посмертно награжден медалью «Партизану Отечественной войны» 1-й степени. 30 декабря 1948 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР за доблесть и мужество, проявленные в партизанской борьбе против немецко-фашистских захватчиков, Н.В. Гойшик был посмертно награжден орденом Отечественной войны 1-й степени.

Николай ушел из жизни в 17 лет, и его мать Ольга Андреевна еще долго жила после войны в городе Ивацевичи на улице, названной в честь ее сына. Памятник юному партизану установлен недалеко от того места, где он совершил последний подвиг, – в деревне Михновичи Ивацевичского района. Николай Гойшик похоронен в братской могиле советских воинов и партизан в Ивацевичах. Имя героя, кроме улицы в этом городе, носит Яглевичская средняя школа.

Викентий Иосифович Дроздович родился 15 августа 1911 г. в деревне Новоселки Копыльского района Минской области в семье крестьянина. Первый боевой подвиг совершил еще подростком, когда помог пограничникам задержать нарушителя границы (до 1939 г. она проходила относительно недалеко от Минска). Тогда на заставе Викентию подарили на память зеленую фуражку, которую он бережно хранил всю жизнь и в которой пошел в свой последний бой.

До войны Викентий Дроздович успел отслужить в рядах РККА, затем работал в милиции, а после вхождения в состав СССР Западной Белоруссии был избран председателем сельсовета в Клецком районе Минской области. 25 июня 1941 г., после оккупации района нацистами, Дроздович с намерением догнать фронт ушел на восток. Но в лесу под Любанью он встретил партизан отряда секретаря Минского обкома партии И.Д. Варвашени. Он дал Дроздовичу задание вернуться в Клецкий район и создать там подпольную группу. Буквально через две недели задание было выполнено. А весной 1942 г. Викентий влился в состав партизанской бригады имени Ворошилова, которой командовал майор Ф.Ф. Капуста.

Бригада Капусты на тот момент была самым крупным партизанским формированием на западе Минской области и практически не выходила из боев. Так, 20 июля 1942 г. у деревни Раевка партизаны уничтожили около 70 карателей, захватили 2 автомашины, 50 винтовок, миномет, 6 пулеметов, обоз с награбленным имуществом. А 6 ноября началось двухнедельное сражение с трехтысячным отрядом оккупантов у деревни Братково. Взвод под командованием Викентия Дроздовича принимал в этих боях активное участие.

В декабре 1942 г. оккупанты решили наконец покончить с бригадой Капусты. С этой целью в Клецк, Копыль, Красную Слободу, Несвиж и Узду было стянуто девять батальонов карателей общей численностью около семи тысяч человек. Они были вооружены не только стрелковым оружием, но и артиллерией, минометами и легкими танками. Майор Капуста собирался увести бригаду в Налибокскую пущу, но этому препятствовали два обстоятельства: большое количество скопившихся в полевом госпитале раненых и наличие крупного обоза с местными жителями, которые прибились к партизанам в поисках спасения. В связи с этим было решено выставить в направлении Клетище – Лавы небольшую мобильную группу прикрытия, которая задержала бы карателей и дала бы возможность основным силам бригады отступить. Командиром отряда был выбран Викентий Дроздович.

В его подчинении было всего 18 партизан: Владимир Качановский, Николай Тертычный, Константин Шитыко, Дмитрий Титко, Павел Лыч, Алексей Король, Григорий Никанович, Эдуард Петрашевский, Михаил Десюкевич, Иван Тумилович, Василий Астрейко, Александр Ясюченя, Франц Климович, Николай Якимович, Николай Синевич, Иван Жигалкович, Сергей Духанов, Сергей Петкевич. Кроме этого в деревне оказались еще два партизана, возвращавшиеся с задания, – Александр Жданович и Александр Харитонович. Среди партизан были и совсем еще не обстрелянные юноши (Десюкевич получил аттестат зрелости 21 июня 1941-го), и опытные бойцы (летчик-бомбардировщик Тертычный получил орден Красного Знамени еще за сражения в небе Испании, летом 41-го был сбит и влился в партизанский отряд).

Утром 3 декабря 1942 г. со стороны Копыля и Узды в сторону Лав выдвинулся карательный батальон. Троих бойцов, вооруженных пулеметом, – Жигалковича, Духанова и Петкевича – Дроздович направил на окраину деревни, а сам с остальными занял позицию у дороги на кладбище. Гитлеровцы появились в рассветной мгле и стали охватывать деревню полукольцом. Пулеметчики первыми открыли огонь по нацистам. Еще двое случайно оказавшихся в деревне партизан тоже вступили в бой. Каратели пошли на приступ, и партизанам пришлось начать отход. Духанов и Петкевич в перестрелке погибли, а Жигалковичу удалось добраться до бригады и сообщить о крупном карательном отряде, после чего партизанский лагерь пришел в движение. Александр Жданович погиб у самого кладбища, а Александр Харитонович стал 17-м бойцом группы Дроздовича.

Расправившись с партизанами в деревне, каратели двинулись к лесу в сторону Лав. Однако сильный и точный огонь партизанского заслона заставил колонну врагов в панике отойти назад в Клетище. Около получаса оккупанты обстреливали кладбище из пулеметов и минометов, после чего снова пошли в атаку, но партизаны успешно отразили ее.

Третью атаку уже поддерживала артиллерия. Но и она не принесла успеха карателям. Четвертая, пятая, шестая атаки. Среди могильных памятников и крестов рвались снаряды и мины. Один за другим падали убитые партизаны – Владимир Качановский, Михаил Десюкевич, Григорий Никанович, Николай Тертычный. Беспримерный бой продолжался четыре часа. Четыре часа 17 человек сковывали продвижение вперед трехсот до зубов вооруженных карателей.

Когда была отбита восьмая атака, партизан осталось всего шестеро. Викентий Дроздович подал команду идти на прорыв. И бойцы с дружным «Ура!» бросились в свой последний бой с врагом. Константин Шитыко и сам Дроздович погибли под пулеметным огнем, не успев добежать до противника, а Дмитрий Титко, Павел Лыч, Иван Тумилович и Александр Харитонович сошлись в жестокой рукопашной, чтобы, погибая, уничтожить еще одного врага.

За четыре часа, которые группа Викентия Дроздовича сдерживала продвижение оккупантов, бригада Капусты смогла эвакуировать госпиталь и тылы в Налибокскую пущу. Были спасены сотни жизней партизан и мирных жителей. Бригада так и не была разгромлена и продолжала сражаться вплоть до лета 1944-го, когда Белоруссия была освобождена от нацистов.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 мая 1965 г. в канун 20-летия Победы советского народа над фашистской Германией за особые заслуги в борьбе против немецко-фашистских захватчиков в тылу противника и проявленные при этом отвагу и героизм Дроздовичу Викентию Иосифовичу было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

Могила героя-партизана находится в деревне Клетище Копыльского района Минской области. В поселке Лесное того же района установлен бюст Дроздовича, его имя носит школа в этом поселке.

13 февраля 1944 г., в 967-й день войны, из ворот концлагеря на минской улице Широкой выехал автомобиль-душегубка. В числе других узников в нем в муках умирал человек, которого все заключенные знали как доброго и внимательного врача, всегда готового прийти им на помощь. А вот охранники лагеря всегда издевались над Евгением Клумовым особенно жестоко. Они знали – благодаря этому человеку в Белоруссии стало на 10 тысяч партизан больше.

Родился Евгений Владимирович Клумов 16 декабря 1876 г. в семье московского адвоката. Окончил университет, работал земским врачом. В Белоруссию впервые приехал в 1905-м. Его больница в деревне Сутково Речицкого уезда Минской губернии считалась образцовой.

К 1941 г. Евгений Клумов уже был ветераном двух войн. Как врач он участвовал в Русско-японской войне, а затем в Первой мировой. В 1915-м титулярный советник Клумов, главврач Минского хирургического госпиталя Красного Креста, был удостоен ордена Святой Анны 3-й степени – как сказали бы потом, за ударный труд. Интересно, что он был одним из первых хирургов, которые начали успешно оперировать огнестрельные ранения сердца.

После революции Евгений Клумов работал в 1-й Советской больнице Минска, где прошел путь от рядового хирурга до профессора. С 1934 г. возглавлял 2-ю гинекологическую клинику Минского мединститута. Мирную жизнь 64-летнего ученого нарушила война. Эвакуироваться Клумовы не успели, квартира на улице Володарского, 23 сгорела во время авианалета. Евгений Владимирович с женой поселились на втором этаже родильного отделения больницы.

После оккупации Минска нацистами Клумов установил связь с подпольем через свою соседку Людмилу Кашечкину. Известно даже, когда и где состоялся первый контакт Клумова с подпольной группой «Нефтяники» – в сентябре 1941-го в Минске на улице Каменной, 12. Клумову был присвоен псевдоним Самарин.

В оккупированном городе Клумов снабжал людей фиктивными справками о болезнях, спасая их от угона в Германию, лечил подпольщиков под видом местных жителей, тайно делал операции бежавшим из плена советским солдатам. За три года Клумов переправил из Минска в партизанские отряды 10 тысяч человек, обслуживал четыре отряда как врач и полностью оборудовал два полевых госпиталя. Именно через него попадали к партизанам самые дефицитные лекарства, спасавшие сотни жизней. Впрочем, в то время «самый дефицитный» означало «любой». Лекарств в партизанских отрядах часто не было никаких. Чесотку, например, лечили смесью дегтя с салом и 60-процентным раствором тола на молоке. От сердца – настоянные на самогоне цветы ландыша. Вместо ваты – высушенный мох. Хирурги использовали в работе даже ежовый жир. Поэтому упаковка любых лекарств ценилась на вес золота.

Соратницей Евгения Владимировича стала его жена. И не только – ему помогали медсестры Виктория Рубец и Юлия Семашко. А сколько таких людей было по всему Советскому Союзу!.. Главврач Брестской областной больницы Степан Ильин, доцент кафедры анатомии Минского мединститута Нина Журавская, врач Летчанской больницы Радимир Махнов. Десятки, сотни врачей-патриотов, выполнявших свой долг в условиях оккупации, в партизанских отрядах.

Предал Клумова человек, которого он давно знал. Он сказал, что партизанское командование хочет вывезти его на самолете в Москву для лечения. В то время пожилой профессор уже очень плохо себя чувствовал – сахарный диабет и сердце давали себя знать – и согласился. Когда он пришел в условленное место, его там уже ждали каратели. Это было в октябре 1943-го.

Оккупанты пытались склонить знаменитого врача к сотрудничеству, ему предлагали уехать в Германию. Но Клумов ответил: «Я советский ученый. Если умирать, то на родной земле».

В ходе работы над этой книгой автора ожидало настоящее открытие. В Музее истории медицины Республики Беларусь были обнаружены уникальные машинописные воспоминания подпольщицы Людмилы Кашечкиной, которая стала свидетелем пяти последних дней жизни Евгения Клумова. Как свидетельствует Кашечкина, «около 9 часов утра всех заключенных построили на территории лагеря и переводчик объявил: “Всем больным, калекам, кто не может идти на работу, пять шагов вперед”. Все сразу поняли, что это смерть. Евгений Владимирович остановился перед открытой дверью душегубки и сказал: “Прощайте, товарищи. Я сделал все, что было в моих силах, и с честью принимаю смерть на своей родной земле”. И больше он не успел сказать ни слова, подбежал фашист и втолкнул его в душегубку».

Во всех открытых источниках сказано, что Евгений Клумов погиб или 10 февраля 1944 г., или вообще в марте. Но обе эти даты неверны. Теперь мы можем с абсолютной уверенностью говорить о том, что Клумов погиб 13 февраля. Именно эта дата указана в воспоминаниях Людмилы Кашечкиной.

Звание Героя Советского Союза Евгению Клумову было присвоено через 21 год после его гибели, 8 мая 1965-го. Его имя в Минске носят улица, школа № 57 и 3-я городская клиническая больница. А ее медсестры 4 декабря каждого года дают клятву отдать все свои силы и знания делу охраны здоровья людей и быть достойными последователями Евгения Владимировича Клумова. Одного из сотен советских врачей, отдавших жизнь за свободу нашей Родины.

Сидор Артемьевич Ковпак родился 26 мая 1887 г. в селе Котельва (ныне поселок городского типа Полтавской области Украины) в бедной многодетной крестьянской семье. После службы в Русской Императорской армии работал в Саратове портовым грузчиком. В 1914 г. снова был призван в армию и мужественно защищал Родину в рядах 186-го пехотного Асландузского полка, участвовал во всех крупных сражениях Юго-Западного фронта. За храбрость был удостоен Георгиевских медалей 4-й и 3-й степеней и Георгиевских крестов 4-й и 3-й степеней, причем одну из наград Ковпаку в апреле 1915-го вручал лично император Николай II.

В годы Гражданской войны Сидор Ковпак создал и возглавил небольшой партизанский отряд, боровшийся на Украине с немецкими оккупантами. Затем вступил в РККА, служил в 25-й Чапаевской дивизии, где был пулеметчиком и начальником трофейной команды, сражался на Южном фронте против Добровольческой армии.

До 1926 г. Ковпак продолжал службу в РККА в должности военкома Павлоградского округа Екатеринославской губернии. Затем возглавил сельскохозяйственную артель, сельхозкооператив, а в 1937–1941 гг. был председателем Путивльского горисполкома.

Великая Отечественная война началась для 55-летнего к тому времени Ковпака в июле 1941-го. Тогда в Путивле для борьбы в тылу врага был создан партизанский отряд, командиром которого Путивльский райком партии утвердил С.А. Ковпака. 8 сентября, за два дня до оккупации Путивля, Ковпак увел свой отряд в небольшой (10 на 15 километров) Спадщанский лес, где заранее была создана база для деятельности партизан. После того как в отряд влились вышедшие из окружения командиры РККА, его численность составила 42 человека. Окончательно отряд был сформирован 18 октября, его командиром стал Ковпак, а комиссаром – С.В. Руднев. 70 партизан были вооружены по преимуществу трофейным оружием. В дальнейшем отряд Ковпака также воевал в основном на трофейных системах, так что командир иногда шутил: «Мой главный поставщик оружия – Гитлер».

Первый крупный успех партизан пришелся на 19 октября 1941 г., когда нацисты попытались выбить ковпаковцев из Спадщанского леса танками. В ходе боя партизаны захватили три танка, а немцы отступили с большими потерями. Неудачей для врага закончилась и попытка уничтожить отряд 1 декабря. Из 3000 гитлеровцев в длившемся целый день бою были убиты около 200, трофеями партизан стали пять пулеметов и двадцать винтовок.

Убедившись в том, что дальше оставаться в Спадщанском лесу небезопасно, Ковпак принял остроумное решение. Отныне его отряд стал мобильным, он постоянно перемещался по Украине, передвигаясь только ночами, так что отследить его местонахождение карателям было практически нереально. При этом сами партизаны даже не знали, где именно проходит линия фронта. В декабре 1941 – январе 1942 г. Путивльский отряд совершил рейд в Хинельские, а в марте – в Брянские леса. Численность партизан возросла до 500 человек. С 15 мая по 24 июля 1942 г. длился рейд из Брянской области на Сумщину. Во время боев партизаны уничтожили около полутора тысяч гитлеровцев, а в ночь на 27 мая 1942-го ворвались в родной Путивль, который встретил освободителей слезами радости. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1942 г. за успешное проведение боевых операций по уничтожению вражеских гарнизонов, боевой техники противника, подрыву железнодорожных сооружений Ковпаку Сидору Артемьевичу было присвоено звание Героя Советского Союза.

Летом того же года успешная деятельность партизан на Украине начала контролироваться Москвой. Главный штаб партизанского движения во главе с К.Е. Ворошиловым поставил перед Ковпаком задачу организации партизанской борьбы в тех районах Украины, где численность партизан была еще невысокой. В итоге 26 октября 1942 г. начался третий рейд ковпаковцев. Партизаны вышли из Брянских лесов на Правобережную Украину. Форсировали с боями Десну, Днепр и Припять и в итоге вышли в район Олевска на Житомирщине. В ходе этого рейда были осуществлены исключительные по красоте и дерзости операции, в частности «Сарненский крест», когда на железнодорожных линиях Сарненского узла партизаны одновременно взорвали пять мостов, парализовав работу транспорта в этом регионе. Тогда же ковпаковцы отличились в Белоруссии, уничтожив вражеский гарнизон в Лельчицах.

9 апреля 1943 г. С.А. Ковпаку было присвоено воинское звание «генерал-майор», а его соединение во всех приказах и радиограммах отныне именовалось как воинская часть № 00117. А 12 июня начался легендарный Карпатский рейд ковпаковцев. Это было связано с решением подпольного ЦК Коммунистической партии (большевиков) Украины о передислокации нескольких партизанских соединений в западную и юго-западную части Украины с целью развертывания всенародной борьбы в Волынской, Львовской, Дрогобычской, Станиславской, Черновицкой областях, а также для организации местных партизанских формирований и совместных боевых и диверсионных действий на железнодорожных коммуникациях и нефтепромыслах.

В начале рейда отряд Ковпака насчитывал около 2000 партизан. На вооружении было 130 пулеметов, 380 автоматов, 9 орудий, 30 минометов, 30 противотанковых ружей, винтовки и другое оружие. Во время Карпатского рейда ковпаковцы прошли с боями около 2000 километров, уничтожили и ранили более 3800 гитлеровцев, взорвали 19 воинских эшелонов, 52 моста, 51 склад, вывели из строя электростанции и нефтепромыслы вблизи Биткова и Яблонова. Рейд имел и огромное морально-политическое значение – ведь одновременно с ним разворачивалась Курская битва, и противник вынужден был отвлекаться на борьбу с партизанами у себя в тылу, а переброска свежих сил на фронт задерживалась.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 4 января 1944 г. за успешное осуществление Карпатского рейда генерал-майор Ковпак Сидор Артемьевич награжден второй медалью «Золотая Звезда». Кроме двух «Золотых Звезд» грудь партизанского генерала украсили четыре ордена Ленина, орден Красного Знамени, орден Суворова 1-й степени и орден Богдана Хмельницкого 1-й степени.

В декабре 1943 г. С.А. Ковпак в связи с тяжелым ранением отбыл в недавно освобожденный Киев на лечение. 23 февраля 1944 г. соединение было переформировано в 1-ю Украинскую партизанскую дивизию имени дважды Героя Советского Союза С.А. Ковпака. Под командованием П.П. Вершигоры она совершила еще два рейда по тылам противника в западных областях Украины и Белоруссии, а также на территории Польши.

В послевоенные годы Сидор Артемьевич Ковпак работал в Верховном Суде Украинской ССР, в 1947–1967 гг. был заместителем председателя Президиума Верховного Совета УССР. Ушел из жизни легендарный партизанский командир 11 декабря 1967 г. Его могила находится на Байковом кладбище Киева. Имя героя носят многочисленные улицы городов России и Беларуси.

Зоя Анатольевна Космодемьянская родилась 8 сентября 1923 г. в деревне Осино-Гай (ныне Тамбовская область). Ее дед, священник, погиб от рук большевиков в августе 1918 г., отец тоже учился в духовной семинарии, но не окончил курса и в 1925-м вынужден был, спасаясь от доноса, переехать в Сибирь. Там семья Космодемьянских жила в течение года, после чего смогла перебраться в Москву. В 1933-м Зоя осиротела (потеряла отца). Школьные годы будущей героини омрачались болезнями – сначала нервным срывом, затем тяжелейшим менингитом. Тем не менее она запомнилась всем, кто ее знал, как впечатлительная, неординарная, одаренная в учебе девушка с обостренным чувством справедливости.

31 октября 1941 г. Зоя Космодемьянская добровольно стала бойцом разведывательно-диверсионной части № 9903 штаба Западного фронта. Обучение было очень коротким – уже 4 ноября Зою перебросили под Волоколамск, где она успешно справилась с заданием по минированию дороги.

17 ноября 1941 г. появился приказ Ставки Верховного Главнокомандования № 0428, предписывавший «разрушать и сжигать дотла все населенные пункты в тылу немецких войск на расстоянии 40–60 км в глубину от переднего края и на 20–30 км вправо и влево от дорог. Для уничтожения населенных пунктов в указанном радиусе действия бросить немедленно авиацию, широко использовать артиллерийский и минометный огонь, команды разведчиков, лыжников и партизанские диверсионные группы, снабженные бутылками с зажигательной смесью, гранатами и подрывными средствами». А уже на другой день руководство части № 9903 получило боевое задание – уничтожить 10 населенных пунктов, в том числе и деревню Петрищево Рузского района Московской области. В составе одной из групп отправилась на задание и Зоя. Она была вооружена тремя бутылками с зажигательной смесью КС и наганом.

У деревни Головково группа, с которой шла Зоя, попала под обстрел, понесла потери и распалась. Ночью 27 ноября Зоя Космодемьянская добралась до Петрищева и сумела поджечь там три дома. После этого она переночевала в лесу и снова вернулась в Петрищево с тем, чтобы до конца выполнить боевой приказ – уничтожить этот населенный пункт.

Но за сутки обстановка в деревне изменилась. Оккупанты собрали местных жителей на сходку и велели им охранять дома. Именно местный житель по фамилии Свиридов и заметил Зою в тот момент, когда она пыталась поджечь его сарай с сеном. Свиридов побежал за немцами, и Космодемьянская была схвачена.

Издевались над Зоей страшно. Пороли ремнями, подносили к губам горящую керосиновую лампу, водили босиком по снегу, вырвали ногти на руках. Избивали Космодемьянскую не только немцы, но и местные жительницы, дома которых она сожгла. Но Зоя держалась с поразительным мужеством. Настоящего имени на допросе она так и не назвала, сказала, что зовут ее Таней.

29 ноября 1941 г. Зоя Космодемьянская была повешена оккупантами. Перед смертью она произнесла гордую фразу, затем ставшую знаменитой: «Нас 170 миллионов, всех не перевешаете!»

27 января 1942 г. о подвиге Зои Космодемьянской появилась первая публикация в прессе – статья П. Лидова «Таня» (ее напечатала «Правда»). Вскоре удалось установить личность героини, и 18 февраля появилась вторая статья – «Кто была Таня». За два дня до этого вышел указ о присвоении Космодемьянской звания Героя Советского Союза посмертно. Она стала первой женщиной, удостоенной этого звания в годы Великой Отечественной войны.

Героиня была похоронена на Новодевичьем кладбище в Москве.

Подвиг Зои Космодемьянской наряду с подвигами Николая Гастелло и Александра Матросова стал «классическим», нарицательным. Уже в 1944-м о нем сняли художественный фильм, памятники героине украсили улицы Москвы, Петербурга, Киева, Харькова, Тамбова, Саратова, Волгограда, Челябинска, Рыбинска, о Зое написаны поэмы и повести, а улиц, названных в ее честь, в городах и селах бывшего СССР насчитывается несколько сотен. К сожалению, начиная с 1990-х гг. вокруг имени Зои и совершенного ею подвига почти постоянно клубятся грязные слухи, сплетни и домыслы, появилось несколько «альтернативных» версий трагедии, разыгравшейся в деревне Петрищево в конце ноября 1941 г. Но на посмертную судьбу героини они не смогут повлиять уже никак. Зоя Космодемьянская стала символом героической советской молодежи – и останется им навсегда.

Олег Васильевич Кошевой родился 8 июня 1926 г. в городе Прилуки Черниговской области Украинской ССР в семье служащего. С 1940 г. жил в городе Краснодон Ворошиловградской (ныне Луганской) области, учился в средней школе. С началом Великой Отечественной Олег работал в госпиталях, а в свободное время писал яркие патриотические стихи, в которых высказывал веру в скорую победу.

В годы Великой Отечественной войны Краснодон был оккупирован нацистскими войсками. Но местная молодежь не стала мириться с ненавистным оккупационным режимом. Несколько юношей и девушек создали подпольную комсомольскую организацию «Молодая гвардия». Олег Кошевой стал ее комиссаром и членом штаба. Вступая в организацию, молодые люди давали клятву, одним из авторов которой был Олег:

«Я, вступая в ряды “Молодой гвардии”, перед лицом своих друзей по оружию, перед лицом своей родной, многострадальной земли, перед лицом всею народа торжественно клянусь: беспрекословно выполнять любое задание, данное мне старшим товарищем, хранить в глубочайшей тайне все, что касается моей работы в “Молодой гвардии”. Я клянусь мстить беспощадно за сожженные, разоренные города и села, за кровь наших людей, за мученическую смерть тридцати шахтеров-героев. И если для этой мести потребуется моя жизнь, я отдам ее без минуты колебания. Если же я нарушу эту священную клятву под пытками или из-за трусости, то пусть мое имя, мои родные будут навеки прокляты. Кровь за кровь! Смерть за смерть!»

«Молодая гвардия» активно действовала против оккупантов – ее члены расклеивали листовки, собирали оружие для будущего вооруженного восстания, проводили диверсии против врага. Так, в ночь с 7 на 8 ноября 1942 г. группа Ивана Туркенича повесила двоих полицейских. 9 ноября группа Анатолия Попова на дороге Гундоровка – Герасимовка уничтожила легковую машину с тремя немецкими офицерами. 15 ноября группа Виктора Петрова освободила из концлагеря на хуторе Волчанск 75 бойцов и командиров Красной армии. В начале декабря группа Мошкова на дороге Краснодон – Свердловск сожгла три автомашины. Через несколько дней после этой операции группа Тюленина совершила на дороге Краснодон – Ровеньки вооруженное нападение на охрану, которая гнала 500 голов скота, отобранного у жителей. Охрана была уничтожена, а скот разогнан по степи.

Члены «Молодой гвардии», устроившиеся по заданию штаба в оккупационные учреждения и на предприятия, успешно саботировали их работу. Сергей Левашов, работая шофером в гараже, выводил из строя одну за другой три машины, Юрий Виценовский устроил на шахте несколько аварий. В ночь с 5 на 6 декабря отважная тройка молодогвардейцев – Люба Шевцова, Сергей Тюленин и Виктор Лукьянченко – провели блестящую операцию по поджогу биржи труда. Уничтожением биржи со всеми документами молодогвардейцы спасли несколько тысяч советских людей от угона в Германию.

Самой крупной и впечатляющей акцией подпольной группы была «праздничная» – в ночь с 6 на 7 ноября, накануне дня Октябрьской революции, члены организации вывешивают на зданиях школы, бывшего райпотребсоюза, больницы и на самом высоком дереве городского парка красные флаги. «Когда я увидела на школе флаг, – рассказывала жительница города Краснодона М.А. Литвинова, – невольная радость, гордость охватила меня. Разбудила детей и быстренько побежала через дорогу к Мухиной. Ее я застала стоящей в нижнем белье на подоконнике, слезы ручьями расползались по ее худым щекам. Она сказала: “Марья Алексеевна, ведь это сделано для нас, советских людей. О нас помнят, мы нашими не забыты”».

В январе 1943 г. организация была раскрыта оккупантами. Олег Кошевой пытался перейти линию фронта, но был схвачен на станции Кортушино. На допросах Олег держался с непоколебимой стойкостью, доводя следователей до исступления своим спокойным и презрительным отношением к ним. После каждого допроса на его висках появлялись белые прядки, и на казнь Олег шел уже совершенно седым. После зверских пыток юный патриот был расстрелян 9 февраля 1943 г. близ города Ровеньки Ворошиловградской (Луганской) области. Похоронен в братской могиле в городе Ровеньки.

Звание Героя Советского Союза Кошевому Олегу Васильевичу присвоено посмертно Указом Президиума Верховного Совета СССР от 13 сентября 1943 г. Одновременно с Олегом этого звания посмертно удостоились его товарищи – Ульяна Громова, Иван Земнухов, Сергей Тюленин, Любовь Шевцова. В 1990 г. звания Героя Советского Союза удостоился также Иван Туркенич.

Именем Олега Кошевого были названы шахты, совхозы, школы, пионерские дружины, судно Министерства морского флота и буксирный пароход Министерства речного флота. В городе Прилуки Черниговской области Герою установлены бюст в центральном парке и памятник во дворе музея О.В. Кошевого, на здании музея – мемориальная доска. В городе Прилуки на мемориале Вечной Славы установлены плиты с портретами Героев Советского Союза – уроженцев и жителей города, среди которых имя О.В. Кошевого. Бюсты также установлены в Луганске, Харькове и Каневе. В городе Полтава на здании школы № 8, в которой учился Герой, установлена мемориальная доска.

Подвигу Олега Кошевого и его товарищей по организации посвящен роман Александра Фадеева «Молодая гвардия».

Никанор (имя Николай он принял в 20-летнем возрасте) Иванович Кузнецов родился 14 июля 1911 г. в деревне Зырянка Пермской губернии (ныне Свердловская область, Россия) в большой крестьянской семье. Довоенная судьба Кузнецова вполне может лечь в основу авантюрно-приключенческого романа. После окончания в 1926 г. семилетней школы юноша поступил на агрономическое отделение Тюменского сельскохозяйственного техникума, но затем из-за смерти отца вернулся в родную деревню.

В 1927 г. в Талицком лесном техникуме Кузнецов начал учить немецкий язык и вскоре добился поразительных результатов – он не только в совершенстве выучил язык, но и мог разговаривать на шести его диалектах!.. (Кроме немецкого, Кузнецов также идеально владел польским, украинским и коми языками.) Однако на рубеже десятилетий биография молодого человека пошла «под откос» – в 1929-м его обвинили в «белогвардейско-кулацком происхождении», исключили из комсомола и из техникума, а затем и вовсе приговорили к году исправительных работ.

На протяжении 1930-х Николай сменил множество профессий – помогал местным органам ОГПУ ликвидировать скрывавшиеся в уральских лесах бандгруппы, работал в коопсоюзах и промышленных артелях, одновременно заочно учась в Свердловском индустриальном институте, трудился в тресте «Свердлес» и на заводе «Уралмаш». В 1938 г. был арестован Свердловским НКВД и несколько месяцев провел в тюрьме. Возможно, таланты Кузнецова так и не раскрылись бы полностью, если бы не нарком НКВД Коми АССР М.Н. Журавлев, который обратил внимание на феноменальные способности Николая к языкам и усиленно порекомендовал начальнику отделения контрразведывательного управления ГУГБ НКВД СССР Леониду Райхману взять Кузнецова в центральный аппарат наркомата как особо ценного агента.

Конечно, биография у Николая для работника спецслужбы была не самая «чистая»: исключение из комсомола, два ареста. Но Кузнецов все-таки получил в НКВД статус «особо засекреченного спецагента», паспорт на имя немца Рудольфа Шмидта и спецзадание: внедриться в среду аккредитованных в Москве иностранных дипломатов. С этой задачей Кузнецов справился блестяще. Благодаря ему советская разведка регулярно получала ценные сведения.

После начала Великой Отечественной войны, 5 июля 1941-го, была сформирована «Особая группа при наркоме внутренних дел СССР», которую возглавил старший майор государственной безопасности Павел Анатольевич Судоплатов. Кузнецов был зачислен в эту группу с заданием «перевоплотиться» в офицера вермахта – лейтенанта Пауля Зиберта. Для этого разведчик какое-то время провел в лагере для немецких военнопленных в Красногорске, где осваивал порядки, быт и нравы армии Германии. А летом 1942-го под именем Николая Грачева он был направлен в отряд специального назначения «Победители» под командованием полковника Дмитрия Медведева. Отряд действовал недалеко от украинского города Ровно.

В октябре 1942 г. Кузнецов начал новую жизнь под именем Пауля Зиберта. Никто из офицеров вермахта, спецслужб, высших чиновников рейхскомиссариата «Украина» не мог заподозрить в нем разведчика. А между тем Кузнецов совершал весьма дерзкие акции. Так, 7 февраля 1943 г. он захватил в плен майора Гаана – курьера рейхскомиссариата «Украина», от которого стало известно о сооружении бункера Гитлера недалеко от Винницы. Неоднократно Кузнецов пытался устранить и самого рейхскомиссара Украины Эриха Коха, однако несколько попыток покушения на него не удались. Зато 30 сентября 1943 г. Кузнецовым был тяжело ранен заместитель Коха Пауль Даргель, а в ноябре пленен и расстрелян командир соединения «восточных батальонов» генерал-майор Макс Ильген.

16 ноября 1943 г. Кузнецов провел свою последнюю ликвидацию в Ровно – был убит глава юридического отдела рейхскомиссариата «Украина» оберфюрер СА Альфред Функ. От него первого Кузнецов получил важнейшую информацию о подготовке операции «Длинный прыжок» – покушении на лидеров «Большой тройки» на Тегеранской конференции (оно было предотвращено благодаря работе выдающегося разведчика Геворка Вартаняна). За этот подвиг Н.И. Кузнецов был удостоен высшей награды СССР – ордена Ленина.

К весне 1944-го германские спецслужбы начали настоящую охоту за Паулем Зибертом, который получил к тому времени чин гауптманна вермахта. Далее оставаться на Западной Украине Кузнецову было опасно, и он принял решение уйти через линию фронта. Но 9 марта 1944 г., приблизившись к линии фронта, группа Кузнецова (с ним шли Ян Каменский и Иван Белов) натолкнулась на бойцов Украинской повстанческой армии. Разведчики смело вступили в бой с бандеровцами и со славой погибли в неравной схватке.

Останки Н.И. Кузнецова были обнаружены в 1959 г. Похороны героя состоялись во Львове на холме Славы 27 июля 1960 г.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 ноября 1944 г. за исключительное мужество и храбрость при выполнении заданий командования Николай Иванович Кузнецов был посмертно удостоен звания Героя Советского Союза. Посмертно он был также награжден медалью «Партизану Отечественной войны» 1-й степени.

Деятельности Кузнецова было посвящены несколько художественных книг, в том числе широко известные романы «Это было под Ровно» и «Сильные духом», написанные его бывшим командиром Дмитрием Медведевым. Памятники отважному разведчику были установлены в Екатеринбурге, Тюмени, Челябинске и Талице.

Римма Ивановна Шершнева родилась 28 июля 1925 г. в городе Добруш Гомельской области. В возрасте восьми лет переехала с родителями в Минск, где окончила девять классов школы № 25.

С началом Великой Отечественной войны Римма вместе с матерью и двумя младшими сестрами была эвакуирована в село Тоцкое Чкаловской области, где к лету 1942 г. окончила школу. Еще во время учебы в школе обратилась с письмом в ЦК ВЛКСМ с просьбой отправить ее на фронт и на второй день после окончания школы убыла в Москву на подготовительные курсы радистов. На курсах Римма Шершнева обучилась стрельбе, топографии, подрывному делу, научилась прыгать с парашютом и освоила рацию.

По окончании курсов была зачислена в комсомольско-молодежный партизанский отряд имени Николая Гастелло, который был направлен в деревню Косачево Смоленской области, расположенную вблизи передовой. В ночь на 20 августа 1942 г. отряд перешел линию фронта и начал продвижение в сторону Белоруссии. К концу сентября 1942 г. отряд, пройдя за 50 дней и ночей по тылам немецких войск свыше тысячи километров, добрался до белорусского Полесья.

Во второй половине октября 1942 г. Римма Шершнева была назначена связной группы ЦК ЛКСМ Белоруссии, которую возглавлял К.Т. Мазуров. Основной задачей партизанки стало обеспечение связи между подпольными группами и ЦК ЛКСМ Белоруссии. В ходе выполнения своей основной деятельности Римма Шершнева также распространяла листовки, проводила собрания с молодежью, читала местным жителям сводки Совинформбюро и собирала разведсведения.

В ноябре 1942 г. была зачислена в партизанскую бригаду Розова Минского партизанского соединения. 25 ноября 1942 г. бригада атаковала гарнизон войск противника, занимавший деревню Ломовичи. Римма Шершнева в нарушение распоряжения командира бригады оставаться на базе пошла вслед за соединением и приняла участие в атаке. В ходе уличного боя партизаны были остановлены пулеметным огнем из дзота с круговым обстрелом, расположенного на перекрестке. Боец А. Бондарчук с гранатой в руке попытался приблизиться к дзоту, но был убит пулеметной очередью. Сразу после этого Римма Шершнева быстро подбежала к телу бойца и, подхватив гранату, поползла к амбразуре и бросила туда гранату. Но бросок оказался неточным – пулемет по-прежнему продолжал косить наступающих партизан. И тогда Римма, бросившись вперед, закрыла амбразуру своим телом.

«Я подбежал к дзоту, залез на него, – вспоминал боец партизанского отряда. – Гляжу – наша Римма безжизненно повисла на вражеском пулемете, закрыв собой смертельный прямоугольник амбразуры. Я осторожно подтащил ее наверх, на купол дзота. Смотрю, еще дышит».

Героиню перевезли в ближайшую деревню Старосеки. Римма прожила еще десять дней. Тяжело раненная, обессилевшая от большой потери крови, она металась в бреду. Лишь однажды, очнувшись, Римма сказала боевым подругам: «Вот, девочки, и повоевала я. Только, пожалуйста, не пишите маме, что меня ранило».

Римма Шершнева была похоронена 7 декабря 1942 г. в деревне Живунь Любаньского района Минской области. Впоследствии останки героини были перезахоронены на мемориальном комплексе советским активистам, воинам и партизанам в Любани. Посмертно партизанка была награждена орденом Красного Знамени. Она осталась в истории войны единственной женщиной, закрывшей собой амбразуру вражеского дзота.

Имя Риммы Шершневой носят улицы в Добруше и оренбургском селе Тоцком, а также минская гимназия № 25, в которой училась юная героиня.

Минай Филиппович Шмырев родился 11 декабря 1891 г. в деревне Пунища Велижского уезда (ныне Витебского района Витебской области Беларуси) в бедной многодетной крестьянской семье. Рано начал работать пастухом. В 1913 г. был призван в Русскую Императорскую армию и храбро защищал Родину во время Первой мировой войны. За воинскую доблесть артиллерист Минай Шмырев был удостоен Георгиевских крестов 4-й, 3-й и 2-й степеней и Георгиевских медалей 4-й и 3-й степеней. Участвовал в Гражданской войне в рядах Красной армии, командовал бронепоездом, был награжден орденом Красного Знамени. После демобилизации в 1921–1923 гг. командовал отрядом по борьбе с бандитизмом на Витебщине.

В 1920–1930-х гг. Минай Филиппович заведовал волостным земельным отделом, был председателем колхоза, директором льнозавода и Пудотской картонной фабрики в Суражском районе. Именно из рабочих этой фабрики он и сформировал 9 июля 1941 г. партизанский отряд, который начал вооруженную борьбу с германскими оккупантами тогда, когда полноценного партизанского движения еще не существовало. Уже в июле 41-го отряд Шмырева уничтожил кавалерийское подразделение противника, разгромил вражескую автоколонну и сжег мосты через pеки Усвяча, Туровка, Шляхотка. А в августе – сентябре шмыревцы в 27 боях уничтожили более 100 гитлеровцев и их пособников, 14 автомашин, 18 цистерн с горючим, 8 мостов. 12 сентября 1941 г. был совершен дерзкий налет на поселок городского типа Сураж, где партизаны разгромили районную управу и немецкую казарму.

С 8 апреля 1942 г. отряд М.Ф. Шмырева, объединившись с действовавшими в Суражском районе отрядами А.П. Дика, Д.Ф. Райцева и М.Ф. Бирюлина, был преобразован в 1-ю Белорусскую партизанскую бригаду. Ее командиром стал Шмырев, которого к этому времени все знали под прозвищем Батька Минай. Партизаны бригады добились больших успехов, полностью освободив от оккупантов территории 15 сельсоветов в Суражском, Миховском и Витебском районах. В Суражском партизанском краю была восстановлена Советская власть, которая сохранялась вплоть до прихода Красной армии.

С 1-й Белорусской партизанской бригадой Батьки Миная связана и история так называемых Суражских, или Витебских, ворот – 40-километрового участка вдоль берега Западной Двины, через который можно было свободно переходить из оккупированной немецко-фашистскими войсками Белоруссии на освобожденную и контролируемую Красной армией территорию. За те полгода, что действовали «ворота», на Большую землю через них уходили мирные жители, подлежавшая призыву в армию молодежь, а в обратном направлении шли диверсионно-разведывательные группы, поступало оружие и боеприпасы для партизан.

В годы войны Минай Филиппович пережил страшную трагедию. 20 октября 1941-го гитлеровцы арестовали его четырех малолетних детей – 14-летнюю Лизу, 10-летнего Сергея, 7-летнюю Зину и 3-летнего Мишу – и пообещали сохранить им жизнь, если Батька Минай сдастся в плен. Но Лиза смогла передать отцу из тюрьмы записку, где просила его не верить обещаниям немцев и не сдаваться им. 14 февраля 1942 г. оккупанты расстреляли детей Шмырева, а также его сестру и тещу (жена партизана скончалась еще до войны). Минай Филиппович тяжело переживал случившуюся с ним беду. «Но я отплатил за кровь детей, – писал он в письме. – В 42-м немцы от нас волком выли, и мы на Суражщине уничтожили их больше 15 тысяч. И это все не прошло мимо меня. Я был инициатором всему этому горю для немчуры». Трагедии семьи М.Ф. Шмырева посвящено стихотворение белорусского поэта Аркадия Кулешова «Баллада о четырех заложниках», которое затем было положено на музыку вокально-инструментальным ансамблем «Песняры».

С октября 1942 г. М.Ф. Шмырев работал в Центральном штабе партизанского движения. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 15 августа 1944 г. за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецко-фашистскими захватчиками и проявленные при этом отвагу и героизм Шмыреву Минаю Филипповичу было присвоено звание Героя Советского Союза.

После войны легендарный партизан находился на советской и хозяйственной работе. Жил в Витебске и был первым удостоен звания почетного гражданина этого города. Несмотря на поистине всенародную известность, Батька Минай оставался скромным в быту человеком – отказался от персональной машины с шофером, лично принимал у себя дома посетителей, которые шли к нему как к депутату Верховного Совета БССР. Скончался герой 3 сентября 1964 г. и был похоронен на витебском воинском кладбище «Успенская горка».

За заслуги перед Родиной Минай Шмырев был награжден четырьмя орденами Ленина, орденами Красного Знамени и Отечественной войны 1-й степени. Имя героя носят улица и парк Партизанской славы в Витебске, а в Сураже установлен памятник его погибшей семье.

Борис Львович Ванников родился 26 августа 1897 г. в селе Биби-Эйблит Бакинской губернии (ныне в черте города Баку, Азербайджан) в семье рабочего-нефтяника. Рано начал работать – сначала на нефтепромыслах, потом на строительстве дорог. Еще до революции приобщился к политике – в 1916 г. вступил в партию эсеров, а в 1919-м в РКП(б). После окончания Бакинского политехнического училища (1918) Ванников участвовал в подпольной работе в Баку и Тифлисе.

С 1920 г. молодой большевик служил в системе Наркомата рабоче-крестьянской инспекции РСФСР, одновременно учась в МВТУ имени Н.Э. Баумана. В 1927-м Ванникова впервые в его жизни «бросили на производство» – сначала инженером, а затем начальником цеха и техническим директором завода сельскохозяйственного машиностроения в Люберцах. Затем Борис Львович три года был заместителем начальника Главного управления сельскохозяйственного машиностроения ВСНХ СССР (1930–1933) и возглавлял крупнейшие заводы – Тульский оружейный (1933–1936) и Пермский машиностроительный (1936). В 1936 г. состоялся окончательный перевод Ванникова в Москву. Он назначается начальником Главного артиллерийско-танкового, а в январе 1937 г. – танкового управления только что созданного Наркомата оборонной промышленности СССР.

С 21 декабря 1937 г. – заместитель наркома оборонной промышленности СССР. 11 января 1939 г. Борис Львович был назначен первым наркомом только что созданного Наркомата вооружения. На этом посту Ванников очень многое сделал для повышения боеготовности Красной армии. Но 7 июня 1941 г. нарком был арестован после конфликта с И.В. Сталиным относительно производства и постановки на вооружение ряда артиллерийских систем. В кресле наркома Ванникова сменил директор ленинградского завода «Большевик» Д.Ф. Устинов.

Казалось бы, карьера Ванникова поломана раз и навсегда, но судьба решила иначе. Уже 20 июля 1941 г. он так же неожиданно был освобожден и назначен заместителем наркома вооружения при наркоме Устинове. Легенда гласит, что причиной освобождения Ванникова послужили перебои с боеприпасами, которые начались в первые же дни войны. Сталин якобы поинтересовался у Берии участью Ванникова и, когда выяснилось, что он находится на Лубянке, вызвал заключенного к себе и попросил не держать зла за случившееся. Существует также другая версия: якобы в камеру Ванникову передали указание Сталина письменно изложить свои соображения о мерах по развитию производства вооружения в условиях начавшейся войны. Через несколько дней Ванникова прямо из тюрьмы доставили к Сталину, который сказал: «Ваша записка – прекрасный документ для работы Наркомата вооружения. Мы передадим ее для руководства наркому». Так это или нет, судить трудно. Во всяком случае, с июля 1941-го Ванников снова входил в обойму самых важных производственников страны, а 16 февраля 1942 г. занял пост наркома боеприпасов.

Наркомат боеприпасов ведал снабжением всех разновидностей тяжелого вооружения Красной армии и Военно-морского флота. От четкой и бесперебойной работы предприятий, подчиненных Ванникову, зависело, узнает ли фронт, что такое «снарядный голод», будут ли наши артиллеристы экономить снаряды, летчики – бомбы, минометчики – мины, а моряки – торпеды, хватит ли в решающий момент ударной мощи «Катюшам». В труднейших военных условиях нарком с блеском решил поставленные перед ним задачи. В конце 1942 г. в СССР было выпущено вдвое, а в 1943-м – втрое больше боеприпасов, чем в 1941-м. Всего за время войны наша промышленность произвела около 10 миллионов снарядов, бомб и мин. А ведь дело было не только в количестве: каждый танк, орудие, миномет, самолет, корабль, бронеавтомобиль и бронепоезд требовал широкой гаммы боеприпасов – осколочных, кумулятивных, подкалиберных, бронебойных. И все они были высококачественными.

Вклад выдающегося руководителя промышленности в Победу можно обозначить одним словом – колоссальный. За особые заслуги в области обеспечения Красной армии боеприпасами в трудных условиях военного времени указом Президиума Верховного Совета СССР от 3 июня 1942 г. Ванникову Борису Львовичу было присвоено звание Героя Социалистического Труда. Постановлением Совета народных комиссаров СССР от 24 января 1944 г. Б.Л. Ванникову было присвоено воинское звание «генерал-лейтенант инженерно-артиллерийской службы», а 18 ноября того же года – «генерал-полковник инженерно-артиллерийской службы».

Сохранились воспоминания современников, описывающие Ванникова как типичного «наркома сталинской школы» – грубого, высокомерного и жесткого с подчиненными. В то же время все отмечали, что таким же беспощадным Ванников был и к самому себе. «Борис Львович был очень колоритной фигурой, – вспоминал Б.Е. Черток. – Невысокого роста, очень подвижный, типичной еврейской наружности, иногда грубовато циничный, иногда очень резкий, а где надо и доброжелательный, он обладал совершенно незаурядными организаторскими способностями».

20 августа 1945 г. Ванников был освобожден от обязанностей наркома боеприпасов в связи с переходом на должность начальника Первого Главного управления при ГКО СССР. Под этим наименованием скрывалось гигантское суперведомство, занимавшееся всеми аспектами производства ядерной энергии в СССР. Ванников стал вторым после Л.П. Берии лицом в руководстве программы создания советского ядерного вооружения. В январе – июне 1946 г. Борис Львович одновременно был наркомом (с марта 1946 г. – министром) сельскохозяйственного машиностроения СССР.

Деятельность Ванникова по созданию ядерной отрасли СССР была высоко оценена правительством. 29 октября 1949 г. Борис Львович стал первым в стране дважды Героем Социалистического Труда (за создание первой атомной бомбы), а 4 января 1954-го – первым трижды Героем (за создание первой водородной бомбы).

После смерти И.В. Сталина Ванников был понижен в должности – его назначили первым заместителем министра среднего машиностроения СССР (это министерство, которым руководил В.А. Малышев, ведало всеми аспектами, связанными с применением ядерной энергии). В феврале 1958 г. генерал-полковник инженерно-артиллерийской службы Ванников был уволен в отставку.

За заслуги перед Родиной легендарный нарком был удостоен шести орденов Ленина, орденов Суворова 1-й степени и Кутузова 1-й степени, двух Сталинских премий. В истории СССР Б.Л. Ванников остался как один из шестнадцати трижды Героев Социалистического Труда.

Скончался Борис Львович Ванников 22 февраля 1962 г. Урна с его прахом была захоронена в Кремлевской стене. Бюст героя установлен в Баку, его имя носят улицы в Туле и Донецке, тульский завод «Штамп».

Василий Васильевич Вахрушев родился 15 февраля 1902 г. в Туле в семье рабочего. Рано лишившись родителей, в восьмилетнем возрасте стал учеником слесаря в тульской слесарно-токарной мастерской Трунова, а в годы Первой мировой трудился на самоварном заводе, выполнявшем тогда военные заказы. После революции, в возрасте 15 лет, стал комендантом самоварно-механического завода «Социалист», организовывал в Туле союз рабочей молодежи. Во время Гражданской войны 17-летний Василий добровольцем вступил в Красную армию, служил в Минске и Ржеве в политуправлении Западного фронта.

В 1920-х Вахрушев работал секретарем в Тульской губернской контрольной комиссии РКП(б), три года (1923–1926) возглавлял Тульский губернский уголовный розыск, а затем был переведен, как тогда говорили, «на производство» по партийной линии. В течение года 24-летний Вахрушев возглавлял трест «Тулшвейвата», в 1927–1931 гг. был директором Косогорского металлургического завода в Туле, а в августе 1931-го переведен в Москву.

В следующем десятилетии Вахрушев занимал самые разные должности, доказывая, что обладает талантом «универсального» управленца – он добивался выдающихся результатов в самых разных отраслях. Пять лет был директором крупнейшей тепловой электростанции страны – Каширской, в 1936–1937 гг. руководил Мосэнерго, в 1937–1938 гг. занимал должность наркома местной промышленности РСФСР, затем был заместителем Председателя СНК РСФСР, а в 1939 г., в возрасте 37 лет, возглавил правительство РСФСР, одновременно получив назначение на должность наркома угольной промышленности СССР. Но в июне 1940 г. Вахрушев был освобожден от обязанностей Председателя Совнаркома РСФСР, с тем чтобы он сосредоточил все усилия на работе в угольной отрасли.

Великая Отечественная война стала серьезным испытанием для угольной промышленности СССР. Нужно было эвакуировать горнодобывающее оборудование из угрожаемых районов страны на восток, создавать новые промышленные районы добычи угля на Кузбассе, в Коми АССР, Северном Казахстане и на Дальнем Востоке. С этими задачами В.В. Вахрушев успешно справился – на протяжении войны добыча угля в Советском Союзе не прекращалась ни на день, а ее объемы год от года возрастали. За особые заслуги в области добычи угля и обеспечения оборонной промышленности топливом в трудных условиях военного времени Указом Президиума Верховного Совета СССР от 30 сентября 1943 г. Вахрушеву Василию Васильевичу было присвоено звание Героя Социалистического Труда.

В январе 1946 г. наркомат угольной промышленности СССР был разделен на два наркомата по территориальному принципу, и В.В. Вахрушев был назначен наркомом (с марта 1946 г. – министром) угольной промышленности западных районов СССР. На этом посту его главной задачей стало восстановление разрушенных угольных шахт Донбасса и Подмосковного угольного бассейна. Но организм Василия Васильевича, всегда «горевшего» на работе и требовавшего того же от подчиненных, не выдержал колоссальных нагрузок: 8 января 1947 г. прямо в служебном кабинете с министром случился инфаркт. Через пять дней, 13 января 1947 г., В.В. Вахрушев скончался, не дожив месяца до своего 45-го дня рождения. Его прах был захоронен в Москве на Красной площади в Кремлевской стене.

За свои заслуги перед Родиной выдающийся государственный деятель был награжден двумя орденами Ленина и орденом Трудового Красного Знамени.

Именем В.В. Вахрушева названы город в Луганской области и поселок городского типа в Сахалинской области, улица Тулы, Днепропетровска, Кривого Рога, Артема, Сафоново, Каширы, шахта в Донбассе, Томский электромеханический завод, Уральский государственный горный университет. Памятники Вахрушеву установлены в Томске, Екатеринбурге, Карпинске.

Иван Георгиевич Зубков родился 13 июля 1904 г. в станице Ессентукской Терской области (ныне город в Ставропольском крае) в семье инженера-железнодорожника. В 1914–1917 гг. учился в Московском императрицы Екатерины II кадетском корпусе, но не окончил его курса из-за революции. После 1917-го юноша обучался на рабфаке в Тбилиси, а в 1930 г. – Харьковский технологический институт. Юноша пошел по стопам отца – работал в Наркомате путей сообщения СССР, трудился на строительстве железнодорожных мостов на Украине. В 1933 г. по собственной просьбе Зубков был переведен на строительство Московского метрополитена и семь лет трудился в Москве, пройдя путь от начальника смены до руководителя шахты.

В январе 1941 г. Иван Зубков был назначен начальником Строительства № 5 Наркомата путей сообщения – так была обозначена только что начавшаяся стройка Ленинградского метрополитена. К началу войны началась прокладка первой линии от Автово до Финляндского вокзала. Были заложены 34 шахтных ствола, началась проходка штолен. Но после начала Великой Отечественной войны стройка была заморожена (метро в Ленинграде откроется только в 1955-м). Тем не менее Строительство № 5 НКПС СССР расформировано не было: под командованием Зубкова оно было в полном составе направлено на возведение железобетонных оборонительных укреплений на Карельском перешейке для обороны Ленинграда с севера.

Начальник политотдела Строительства № 5 В.П. Ковалев вспоминал: «Получив задание от начальника инженерных войск фронта Б.В. Бычевского, И.Г. Зубков в течение суток сформировал 10 строительных батальонов – Строительство № 5. Это была мощная, мобильная организация, оснащенная экскаваторами и автокранами, имевшая хорошо сколоченный штаб – управление Ленметростроя. 5 июля 1941 г. метростроевцы уже возводили оборонительный рубеж Парголово – Сестрорецк, затем работали на Карельском перешейке на линии Перкиярви – Муоли, на Лужской позиции укрепляли восточный сектор обороны Ленинграда. Работы часто велись в непосредственной близости от противника, под пулеметным и артиллерийским огнем, бомбежками с воздуха. Случалось, метростроевцы занимали построенные ими же укрепления и отбивали яростные атаки гитлеровцев».

Когда в сентябре 1941 г. советские войска форсировали Неву в районе Невской Дубровки и заняли плацдарм на ее левом берегу (он вошел в историю войны как Невский пятачок), И.Г. Зубков получил приказ обеспечить понтонную переправу для переброски танков на левый берег реки. Эта сложнейшая задача была выполнена под непрерывным огнем вражеских пушек.

В 1942 г. Иван Георгиевич был назначен начальником управления военно-восстановительных работ Ленинградского фронта. На этой должности он осуществил один из самых уникальных и грандиозных проектов – возведение железнодорожной линии длиной 35 километров на льду замерзшего Ладожского озера. При этом Зубков предложил строить ширококолейный путь не на льду, а на свайно-ледовой эстакаде, что позволило проводить в Ленинград полноценные железнодорожные составы, а не одиночные вагоны.

После того как в январе 1943 г. была прорвана блокада Ленинграда, по южному берегу Ладожского озера был проложен коридор, соединивший город с Большой землей. И всего за две недели в труднопроходимой местности воинами-железнодорожниками была построена железная дорога Шлиссельбург – Поляны длиной 33 километра. Первый состав в Ленинград прибыл 7 февраля 1943 г., на день раньше намеченного срока. Эта железнодорожная линия в Ленинграде получила известность как Дорога Победы.

Работать на Дороге Победы было смертельно опасно. Ее ежедневно бомбили и обстреливали, поэтому железнодорожники, водившие поезда, приравнивались к военнослужащим. Ни дня на дороге не обходилось без жертв и разрушений. Но любые повреждения быстро устранялись специальными ремонтными бригадами.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 ноября 1943 г. за особые заслуги в деле обеспечении перевозок для фронта и народного хозяйства и выдающиеся достижения в восстановлении железнодорожного хозяйства в трудных условиях военного времени Зубкову Ивану Георгиевичу было присвоено звание Героя Социалистического Труда. Тогда же начальнику Строительства № 5 Наркомата путей сообщения СССР и начальнику Управления военно-восстановительных работ Ленинградского фронта И.Г. Зубкову было присвоено специальное звание «генерал-директор пути и строительства 2-го ранга», которое соответствовало воинскому званию «генерал-лейтенант».

Жизнь Ивана Георгиевича трагически оборвалась 28 июня 1944 г., незадолго до его 40-го дня рождения. Самолет, на котором он вылетел для осмотра с воздуха подлежащего восстановлению моста, был внезапно атакован вражеским истребителем и разбился во время посадки на аэродроме вблизи города Лодейное Поле Ленинградской области. Хоронить Зубкова вышел весь Ленинград, гроб, стоявший на артиллерийском лафете, провезли по Невскому проспекту. Могила героя находится на Коммунистической площадке кладбища Александро-Невской лавры.

За свои заслуги перед Родиной И.Г. Зубков был удостоен орденов Ленина, Красного Знамени, Отечественной войны 1-й степени (посмертно), Красной Звезды. Летом 2014 г. имя выдающегося железнодорожника получила улица в Санкт-Петербурге.

Вячеслав Александрович Малышев родился 3 декабря 1902 г. в Усть-Сысольске (так до 1930 г. назывался Сыктывкар). В 22-летнем возрасте юноша окончил железнодорожный техникум в Великих Луках и затем долгое время работал по специальности – помощником машиниста и машинистом паровоза в железнодорожных депо Подмосковная и Люблино. После окончания в 1934-м МВТУ имени Н.Э. Баумана Малышев представил в качестве дипломной работы собственный проект магистрального тепловоза. После этого талантливого молодого инженера распределили на Коломенский паровозостроительный завод имени Куйбышева, где Вячеслав сумел быстро выдвинуться и проявить себя: за четыре года, с 1934 по 1938-й, он прошел должности конструктора, заместителя начальника особого сектора конструкторского бюро, заместителя главного конструктора завода, заместителя начальника и начальника дизельного цеха, главного инженера и, наконец, директора (май 1938 – февраль 1939 г.).

В феврале 1939 г. 36-летний Малышев, зарекомендовавший себя к тому времени как деятельный и энергичный руководитель, получил назначение на должность наркома тяжелого машиностроения СССР. Ответственность была огромной: ведь до этого Малышев ни дня не работал в правительстве, не руководил управлением, не был заместителем и первым заместителем наркома. Но трудный экзамен был сдан на «отлично». Этот пост Малышев занимал до сентября 1940-го, когда был назначен наркомом среднего машиностроения СССР и одновременно заместителем Председателя Совнаркома СССР.

Уже на третий день Великой Отечественной, 24 июня 1941-го, Вячеслав Александрович выступил с докладом о насущных нуждах танковой промышленности на заседании Политбюро ЦК ВКП(б). В постановлении по докладу была поставлена задача создания производства танков в Поволжье и на Урале, увеличение выпуска танков КВ, Т–34, Т–50, артиллерийских тягачей и танковых дизелей. И вскоре, 11 сентября 1941-го, Малышев возглавил специально созданный Наркомат танковой промышленности СССР. Этот пост он занимал до августа 1942-го и затем с июня 1943-го по октябрь 1945-го. Развертывание танкостроения и организация серийного выпуска танков и прочей бронетехники на уральских заводах – с этой тяжелейшей задачей Малышев справился с честью. С полным основанием можно сказать, что именно благодаря ему советские танки и САУ – легкие Т–70, средние Т–34–76, Т–34–85, СУ–76, СУ–85, СУ–100, СУ–122, тяжелые КВ, ИС–2, ИСУ–152 – справедливо считались лучшими в мире, а выпущено их было 102 тысячи – вдвое больше того количества, которое сумела произвести нацистская Германия с учетом всех задействованных мощностей на оккупированных ею территориях.

Под неусыпным наблюдением Малышева находилась работа советских конструкторских бюро, создававших танки и САУ. Он добивался четкого и быстрого взаимодействия представителей танковых заводов с армией, беспощадно карал за брак, требовал, чтобы в массовое серийное производство шли только лучшие образцы новой техники. В годы войны танковые заводы переходили на выпуски новых моделей примерно за месяц (в условиях мирного времени такой процесс занимал около года). Подчиненным нарком был известен и как человек выдающейся личной храбрости. Так, в июле – августе 1942 г. Вячеслав Александрович с риском для собственной жизни контролировал эвакуацию танкового завода из Сталинграда, геройски проявив себя и под вражескими бомбами, и во время прорыва вражеских войск к городу.

В годы войны Вячеслав Малышев 107 раз побывал на личном докладе у И.В. Сталина. Чаще его в кабинет Верховного Главнокомандующего приглашались лишь некоторые члены Политбюро ЦК ВКП(б) и никто из наркомов, не бывших членами Политбюро.

5 августа 1944 г. В.А. Малышеву было присвоено звание генерал-лейтенанта инженерно-танковой службы. В тот же день за выдающиеся заслуги в деле организации производства танков и артиллерийских самоходных установок, а также в освоении новых типов боевых машин и оснащении ими Красной армии указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 августа 1944 г. Малышеву Вячеславу Александровичу было присвоено звание Героя Социалистического Tруда. 19 апреля 1945 г. он стал обладателем уникального воинского звания «генерал-полковник инженерно-танковой службы», которое, кроме него, больше никому не присваивалось.

В послевоенные годы Вячеслав Александрович Малышев, в отличие от других «промышленных» наркомов военного времени, сохранил высокое положение в правительстве и продолжал оставаться одним из наиболее авторитетных руководителей советской промышленности. Он занимал должности наркома (с 1946 г. – министра) транспортного машиностроения (1945–1947), министра судостроительной промышленности (1950–1952), министра транспортного и тяжелого машиностроения (1953), министра среднего машиностроения (1953–1955), председателя Государственного комитета Совета Министров СССР по внедрению передовой техники в народное хозяйство и Государственного комитета по новой технике. Дважды (в 1947–1953 и 1953–1955 гг.) Малышев назначался заместителем Председателя Совета Министров СССР, в 1952–1953 гг. входил в состав Президиума ЦК КПСС.

Особенно значительным был вклад Вячеслава Александровича Малышева в создание ядерной и ракетной промышленности СССР. С декабря 1945 г. он входил в состав Инженерно-технического совета Спецкомитета при Совнаркоме СССР, а с апреля 1946 г. был членом Научно-технического совета Первого Главного управления при Совете Министров СССР. В этом Совете Малышев возглавлял секцию по обогащению урана–235, обеспечивал координацию и контроль работы НИИ, КБ, машиностроительных и других предприятий страны, участвовавших в создании промышленного производства по получению урана–235 высоких обогащений.

В июне 1953 – мае 1955 г. именно Малышев руководил всей ядерной промышленностью СССР. Возглавляемое им Министерство среднего машиностроения (именно так непримечательно называлось его ведомство) занималось широким кругом вопросов – от добычи и переработки сырья для атомной отрасли до производства ядерных вооружений, от организации испытаний ядерного оружия до строительства атомных реакторов, ледоколов и подводных лодок. А в мае 1955 – феврале 1957 г. Малышев руководил ракетной промышленностью во главе Государственного комитета СССР по новой технике.

Скончался выдающийся государственный деятель в Москве 20 февраля 1957 г. Причиной смерти стал рак – на испытаниях первой советской термоядерной бомбы в 1953-м Малышев получил большую дозу радиации. Урна с прахом В.А. Малышева была захоронена в Кремлевской стене на Красной площади в Москве.

За выдающиеся заслуги перед Родиной Вячеслав Малышев был удостоен четырех орденов Ленина, полководческих орденов Суворова 1-й степени и Кутузова 1-й степени, двух Сталинских премий. Имя героя присвоено Харьковскому заводу транспортного машиностроения, улицам во многих городах бывшего СССР. Бюст В.А. Малышева установлен перед зданием завода в городе Харькове (Украина).

Василий Иванович Мурзич родился в 1909 г. в городе Невель, в то время входившем в состав Витебской губернии (ныне районный центр Псковской области России), в семье железнодорожника. Окончил четыре класса учительской семинарии, а с 1928 г. работал в Витебске – сначала на строительстве железной дороги, затем кочегаром и машинистом. В 1932–1934 гг. служил в железнодорожных войсках Красной армии. А по возвращении в Витебск прославился как стахановец (так называемое «кривоносовское движение на транспорте»), освоив вождение тяжелых грузовых составов со скоростью 70 километров в час. 23 ноября 1939-го трудовые заслуги машиниста были отмечены высшей трудовой наградой СССР – орденом Трудового Красного Знамени.

С началом Великой Отечественной войны Василий продолжал трудиться в Витебском паровозном депо и эвакуировался из города только с последним эшелоном. По прибытии в Москву по-прежнему трудился по специальности, но в душе хотел отомстить оккупантам. И вскоре записался в добровольческую разведывательно-диверсионную группу, которая в августе 1941-го была заброшена через линию фронта в Белоруссию. Первый опыт оказался удачным, и через год Мурзич снова был переброшен в тыл врага. Партизанская группа, в которую он входил, действовала на линии Барановичи – Волковыск в Гродненской области. Вскоре Василий приобрел славу одного из лучших партизан-подрывников страны – на его личном счету было 12 вражеских эшелонов (для сравнения: самый результативный партизан-подрывник, Григорий Токуев, уничтожил 14 эшелонов), сотни убитых офицеров и солдат противника. Оккупанты даже напечатали листовку с обещанием десяти тысяч рейхсмарок за голову «опасного советского бандита Мурзича». За боевые заслуги отважный партизан 20 января 1943 г. был награжден орденом Отечественной войны 1-й степени.

С осени 1942 г. Василий вернулся к привычной работе машиниста в Московском депо имени Ильича. Водил тяжелые эшелоны с танками к Сталинграду. И вскоре совершил настоящий подвиг, который вполне может быть приравнен к боевому. Недалеко от Сталинграда эшелон, который вел Мурзич, подвергся атаке немецких бомбардировщиков. Был убит помощник машиниста Петр Устинов, кочегара Александра Лебедева тяжело контузило. А самого Мурзича из пробитого осколками котла обдало кипятком и паром. Почти потерявший зрение, с обваренными руками и лицом, Василий на ощупь устранил повреждение и, превозмогая страшную боль, вслепую довел эшелон с танками до нужной станции. Такой случай был и остался уникальным в мировой железнодорожной практике. Из будки паровоза героя вынесли на носилках.

К счастью, в госпитале Василию смогли восстановить зрение, и вскоре он вернулся на свой паровоз. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 5 ноября 1943 г. «за особые заслуги в обеспечении перевозок для фронта и народного хозяйства и выдающиеся достижения в восстановлении железнодорожного хозяйства в трудных условиях военного времени» Мурзичу Василию Ивановичу было присвоено звание Героя Социалистического Труда. Он стал 74-м по счету Героем Соцтруда в СССР.

На заключительном этапе войны Мурзич продолжал ударно трудиться в своей отрасли, восстанавливал разрушенные железнодорожные пути. Только за июль – август 1944 г. консольным краном 6-й железнодорожной бригады, в которой служил Мурзич, было установлено 28 пролетных строений. Эта работа была не только сложной, но и очень опасной: машинист должен был остановить паровоз в 30 сантиметрах от края 15-метрового обрыва.

В послевоенные годы Василий Иванович окончил в Москве Центральные технические курсы НКПС и был направлен в Витебск заместителем начальника локомотивного отдела. Но, к сожалению, война принесла Мурзичу не только всенародную известность и награды, но и тяжелую личную драму: во время оккупации Витебска его жена уехала с немцем в Прибалтику. Тяжело переживавший эту травму Василий начал злоупотреблять алкоголем, и начальство решило перевести его на другой участок работы – в Даугавпилс. И вот однажды Мурзич встретил на улице бывшую жену. Будучи нетрезвым, не выдержал и ударил неверную. К несчастью, этот поступок поломал герою всю его жизнь: в мае 1954 г. Василия осудили на три года лишения свободы по обвинению в покушении на умышленное убийство. Мурзич подал апелляцию, но Верховный суд Латвийской ССР не только добавил срок до восьми лет, но и обратился в Президиум Верховного Совета СССР с ходатайством лишить осужденного боевых и трудовых наград. 9 октября 1954-го Василия Ивановича лишили звания Героя Социалистического Труда, орденов Ленина, Трудового Красного Знамени, Отечественной войны 1-й и 2-й степеней, медалей «Партизану Отечественной войны» 1-й степени, «За оборону Сталинграда», «За победу над Германией в Великой Отечественной войне» и «За доблестный труд в Великой Отечественной войне».

В заключении Василий трудился по специальности – машинистом паровоза. Меньше чем через два года после осуждения был освобожден, вернулся в Латвию и до выхода на пенсию в марте 1965 г. работал машинистом паровоза депо Шкиротава. При этом Мурзич обращался с просьбами к начальнику дороги о ходатайстве для возвращения наград, но получал только отказы. До конца жизни герой так и не смог вернуть честно оплаченные потом и кровью боевые и трудовые награды. Сейчас этот процесс тем более затруднен из-за бюрократических препон, возникающих между судебными системами России и Латвии.

Скончался Василий Иванович Мурзич 12 августа 1979 г.

Епистиния Федоровна Степанова родилась 18 ноября 1874 г. на Украине в крестьянской семье. С детских лет жила на Кубани, с восьми лет начала батрачить. Росла обыкновенной деревенской девушкой, и вполне возможно, что в истории России ее имя осталось бы незамеченным, если бы не трагическая судьба, выпавшая на долю ее большой семьи.

Замуж Епистиния Федоровна вышла за Михаила Николаевича Степанова (1878–1934), после революции работавшего председателем колхоза. Супруги поселились на хуторе 1-го Мая (ныне хутор Ольховский) Тимашевского района Краснодарского края. У Степановых родилось пятнадцать детей, выжили из них десять – девять сыновей и дочь.

Первой боевой потерей в семье стала гибель Александра-старшего (1901–1918) – он был расстрелян белыми в отместку за помощь, оказанную семьей Степановых Красной армии. В 1939-м на Халхин-Голе погиб Федор (родился в 1912 г.). К этому времени Епистиния Федоровна уже пять лет как была вдовой.

Началась Великая Отечественная, и все братья Степановы, бывшие на тот момент в живых, ушли на фронт. Матери оставалось только ожидать их возвращения. Но похоронки приходили в дом Степановой одна за другой. В 1941-м пришло извещение о том, что пропал без вести под Москвой Павел (родился в 1919 г.), в 1943-м – о том, что погибли в бою Василий (родился в 1908 г.), Илья (родился в 1917 г.) и Александр-младший (родился в 1923 г.; в бою, будучи окружен противником, гвардии старший лейтенант Александр Степанов взорвал себя и врагов последней гранатой, посмертно стал Героем Советского Союза). Живым мать увидела только Николая (родился в 1903 г.), вернувшегося с войны инвалидом. И только спустя годы Епистиния Федоровна узнала о судьбах других своих детей, которые считались пропавшими без вести. Их тоже поглотила война: Филипп (родился в 1910 г.) попал в плен в мае 1942-го и умер в лагере для военнопленных три года спустя, а Иван (родился в 1915 г.) был расстрелян немцами в Белоруссии в 1942-м.

Последний удар война нанесла по семье Степановых в 1963-м, когда от последствий фронтовых ран умер последний сын Епистинии Федоровны – 60-летний инвалид Николай.

Высокая и горестная судьба солдатской матери Епистинии Степановой, ставшей символом материнской любви и скорби, приобрела широкую известность в СССР в 1960-х гг. Немало способствовал тому документальный фильм Б. Карпова и П. Русанова «Слово об одной русской матери» (1966). «Девять сыновей вырастили и воспитали Вы, девять самых дорогих для Вас людей благословили на ратные подвиги во имя Советской Отчизны, – говорилось в письме Маршала Советского Союза А.А. Гречко на имя Е.Ф. Степановой. – Своими боевыми делами они приблизили день нашей Великой Победы над врагами, прославили свои имена. Вас, мать солдатскую, называют воины своей матерью. Вам шлют они сыновнее тепло своих сердец, пред Вами, простой русской женщиной, преклоняют колени».

Годы старости Епистиния Федоровна провела в Ростове-на-Дону. Она жила в семье своей единственной дочери, Валентины Михайловны. 7 февраля 1969 г., в возрасте 94 лет, мать-героиня ушла из жизни. Она была похоронена с воинскими почестями в станице Днепровской Тимашевского района Краснодарского края. На обелиске, расположенном недалеко от могилы, высечены имена девяти ее погибших сыновей.

Подвиг матери был отмечен высшей материнской наградой СССР – орденом «Мать-героиня». А в 1977 г. Епистинию Федоровну посмертно наградили также боевым орденом Отечественной войны 1-й степени. Музей семьи Степановых действует в городе Тимашевске, образ Е.Ф. Степановой увековечен на гербе Тимашевского района. В 2005 г. судьбе матери-героини была посвящена книга в серии «Жизнь замечательных людей».

Иван Федорович (Ованес Тевадросович) Тевосян родился 22 декабря 1901 г. в городе Шуша Елисаветпольской губернии (ныне Азербайджан) в большой семье армянского портного. После окончания церковно-приходской школы и торгового училища в Баку трудился в Волжско-Бакинском нефтяном обществе конторщиком, счетоводом и помощником бухгалтера.

Во время Гражданской войны Тевосян вступил в ряды РКП(б), был членом подпольного Бакинского райкома. После войны юношу направили для обучения на металлургический факультет Московской горной академии. Шесть лет (1921–1927) проучившись в академии, Тевосян по собственной просьбе был направлен на работу на завод «Электросталь», где прошел должности помощника мастера, мастера, начальника сталеплавильных цехов и главного инженера. Молодой специалист быстро сумел проявить себя и в 1931-м, в возрасте 29 лет, стал управляющим объединением заводов качественных сталей и ферросплавов «Спецсталь» Наркомата тяжелой промышленности.

В предвоенные годы Тевосян занимал должность заместителя (июнь – октябрь 1937 г.) и первого заместителя (октябрь 1937 – январь 1939 г.) наркома оборонной промышленности. В 1938-м он чудом избежал ареста. После того как был арестован муж сестры Тевосяна, сам он написал письмо Сталину о том, что ни в чем не виноват и всегда был честен перед партией. Что бывало нечасто, вождь поручил разобраться в персональном деле Тевосяна представительной комиссии в составе Молотова, Микояна, Ежова и Берии. В итоге комиссия сделала вывод, что оснований арестовывать Тевосяна нет, а Сталин прислал ему небольшую ободряющую записку, которую Тевосян бережно хранил до самой смерти.

11 января 1939 г. И.Ф. Тевосян был назначен первым наркомом судостроительной промышленности, а 17 мая 1940-го – наркомом черной металлургии. В то время отрасль считалась отстающей, а многие ее работники были недовольны уровнем оплаты труда. Тевосян начал с того, что разработал и внедрил на предприятиях черной металлургии гибкую систему материального поощрения, приравняв заводы по уровню снабжения к оборонным предприятиям. Были предприняты и другие шаги по улучшению ситуации в отрасли. В результате уже к маю 1941-го советская черная металлургия уверенно набирала обороты.

В начале Великой Отечественной войны Тевосяну пришлось проводить эвакуацию из прифронтовой полосы заводов черной металлургии на восток страны. В трудных условиях 1941-го многократно возросла нагрузка на Магнитогорский и Кузнецкий комбинаты, на уральские заводы дореволюционной постройки. Проблемы организационного и технологического плана были поистине гигантскими. Но умный, энергичный, прекрасно разбиравшийся в производстве нарком успешно решал все встававшие перед ведомством вопросы.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 30 сентября 1943 г. за исключительные заслуги перед государством в области организации производства качественного и высококачественного металла для всех видов вооружения, танков, авиации и боеприпасов в трудных условиях военного времени Тевосяну Ивану Федоровичу было присвоено звание Героя Социалистического Труда.

После войны Тевосян продолжал возглавлять Наркомат (с марта 1946 г. – Министерство) черной металлургии, решая уже другие проблемы – возвращения эвакуированных предприятий на прежние места и восстановления разрушений военного времени. В результате уже к 1948 г. в СССР выплавлялось столько же стали, сколько до войны, а в 1949-м были достигнуты такие же показатели по выплавке чугуна. 29 июля 1948 г. два министерства – черной и цветной металлургии – были объединены в одно крупное Министерство металлургической промышленности СССР, и его возглавил И.Ф. Тевосян.

С 13 июня 1949 по 15 марта 1953 г. И.Ф. Тевосян – заместитель Председателя Совета Министров СССР. После смерти Сталина, 15 марта 1953-го, он вновь возглавил Министерство металлургической промышленности, а 7 декабря 1953 г. снова был назначен заместителем Председателя Совета Министров СССР. Однако отношения Тевосяна с новым руководством страны были далеки от идеальных. После критики Н.С. Хрущева Иван Федорович 28 декабря 1956 г. был освобожден от обязанностей заместителя Председателя Совета Министров СССР и через два дня назначен Чрезвычайным и Полномочным Послом СССР в Японии. Причем климат этой страны был категорически противопоказан Тевосяну, и Хрущев об этом отлично знал. В итоге уже в сентябре 1957 г. тяжелобольной посол вернулся из «почетной ссылки» в Москву на лечение. Но оно не помогло – 30 марта 1958 г. И.Ф. Тевосян скончался. Урна с его прахом была захоронена на Красной площади в Кремлевской стене.

За заслуги перед Родиной Иван Федорович Тевосян был удостоен пяти орденов Ленина, трех орденов Трудового Красного Знамени. Бюсты И.Ф. Тевосяна установлены в городах Шуша и Электросталь, имя наркома носят завод «Электросталь» и улицы в городах Электросталь, Ереван, Степанакерт, Днепропетровск, Магнитогорск, Каменск-Уральский. Судьба И.Ф. Тевосяна легла в основу романа Александра Бека «Новое назначение».

Алексей Иванович Шахурин родился 12 февраля 1904 г. в селе Михайловское Подольского уезда Московской губернии в крестьянской семье. Трудовую биографию начал в пятнадцатилетнем возрасте – работал электромонтером в Подольске, затем фрезеровщиком на московском заводе «Манометр». В возрасте 21 года вступил в ВКП(б), после чего молодого рабочего начали продвигать по комсомольской линии: он стал секретарем Бауманского райкома комсомола Москвы. Окончив в 1932-м Московский инженерно-экономический институт, Шахурин был направлен на службу в Красную армию, в научно-исследовательский и учебный отделы Военно-воздушной академии имени Н.Е. Жуковского.

22 мая 1938 г. 34-летний Алексей Иванович был назначен исполняющим обязанности первого секретаря Ярославского обкома ВКП(б). Он стал типичным для тех лет выдвиженцем, чья стремительная карьера была связана с массовыми чистками партийного аппарата страны. В январе 1939-го из Ярославля Шахурина перевели на аналогичную должность в Горький. А 10 января 1940-го Алексея Ивановича назначили наркомом авиационной промышленности.

Эта ответственная должность приобрела дополнительное значение с началом войны. Возведение новых авиазаводов и оснащение новой техникой уже действующих предприятий, запуск в серийное производство новых моделей и устранение их недостатков, бесперебойная и четкая связь между конструкторскими бюро, заводами и представителями армии – вот только небольшая часть из обязанностей 36-летнего наркома. И Шахурин отлично справился с ними. Эвакуация предприятий авиапромышленности (а их было более сотни, это 500 тысяч работников, не считая членов семей) из центра страны в Поволжье и Сибирь прошла успешно, хотя срок был более чем жесткий – 10 суток, а Запорожский и Таганрогский заводы эвакуировались уже под огнем противника. Более того, в тяжелейших условиях начала войны предприятия отрасли смогли увеличить выпуск самолетов: если во втором квартале 1941 г. в СССР производилось 27 самолетов в сутки, то в третьем квартале – 61. В дальнейшем количество выпускаемой техники шло по нарастающей: 1941 г. (июль – декабрь) – 8,2 тысячи, 1942-й – 21,7 тысячи, 1943-й – 29,9 тысячи, 1944-й – 33,2 тысячи, 1945-й (январь – август) – 19,1 тысячи боевых самолетов. А всего за всю войну выпущено более 112 тысяч самолетов. Из них 46,5 тысячи – марки «Ил», 37 тысяч – марки «Як», 22 тысячи – марок «Ла» и «ЛаГГ», 11 тысяч – марки «Пе», около 800 – марки «Ту». Номенклатура выпускаемых типов при этом была обновлена полностью, причем не раз. А новые типы самолетов разрабатывались в кратчайшие сроки. Так, истребитель Пе–3, созданный на базе пикирующего бомбардировщика Пе–2, совершил свой первый полет через четыре дня после того, как было дано задание по его разработке.

Советские самолеты времен войны отличались выдающимися боевыми качествами, и в этом была огромная заслуга Шахурина. Вот как он описывал живучесть истребителя ЛаГГ–3 после проверки боем: «Приведу лишь один пример, заимствованный из боевой практики известного летчика А.Н. Гринчика. Он сражался сразу с несколькими самолетами врага, уклоняясь от их огня, он крутился во всех направлениях, сбил одного немца, а другого повредил, и тот вышел из боя. Гринчику тоже досталось. Вражеский снаряд заклинил мотор ЛаГГа, были пробиты крылья и фюзеляж, из пробоин в трубопроводах лился бензин, вода и масло, сорвало фонарь кабины. Обозленные немцы били в упор. Один из них, зазевавшись, проскочил вперед. Тут Гринчик прошил врага длинной очередью. Немецкий самолет взорвался. Этого нервы фашистов уже не выдержали, и они отвалили от “заколдованного” советского самолета».

За выдающиеся достижения в области организации и осуществления серийного производства новых типов боевых самолетов Указом Президиума Верховного Совета СССР от 8 сентября 1941 г. Алексею Ивановичу Шахурину было присвоено звание Героя Социалистического Труда. Одновременно с наркомом высокую награду получили его заместители П.В. Дементьев и П.А. Воронин и директор Куйбышевского авиазавода А.Т. Третьяков. Это было второе с начала войны присвоение званий Героя Социалистического Труда. Тогда это звание было очень редким – Шахурин стал Героем Соцтруда № 13, в то время как Героев Советского Союза на тот момент было уже больше семисот.

В годы войны А.И. Шахурину были присвоены два высоких воинских звания. 30 апреля 1943 г. он стал генерал-лейтенантом инженерно-авиационной службы, а 19 августа 1944-го – генерал-полковником инженерно-авиационной службы.

Молодого наркома высоко ценил Верховный Главнокомандующий. Еще до войны И.В. Сталин часто приглашал Шахурина не только на личный доклад, но и к обеду. А однажды, обращаясь к А.А. Андрееву, вождь заметил: «Вот авиационная промышленность, несмотря на трудности, вызванные войной, работает ритмично, как часы». При этом Шахурин не боялся отстаивать свое мнение перед Верховным. Так, когда Сталин запретил серийный выпуск бомбардировщика Ту–2, приказав отдать предпочтение истребителям, Шахурин настаивал на том, что это решение ошибочно. И предоставил Сталину акт фронтовых испытаний Ту–2, подписанный знаменитым летчиком, генерал-майором авиации М.М. Громовым. Во время очередного доклада Сталин показал Шахурину еще один акт, где летчики-фронтовики отзывались о самолете одобрительно, и спросил: «Знаете ли вы об этом?» – «Не только знаю, товарищ Сталин, но и докладывал вам об этом, за что получил неприятный выговор», – резко ответил нарком. В ответ Сталин, признавая свою неправоту, полушуткой заметил: «Вы должны были написать на меня жалобу в ЦК партии».

Высоко ценили Шахурина и его коллеги. Ему были рады помочь в любом ведомстве, и как-то нарком общего машиностроения Паршин в шутку сказал Шахурину: «Алексей Иванович, если бы ты попросил сто белых медведей, тебе, наверное, не отказали бы».

К сожалению, после войны И.В. Сталин изменил свое отношение к Шахурину. Вождя начал раздражать слишком самостоятельный и неуступчивый характер наркома, который упорно отстаивал свое мнение и не боялся вступать в конфликты, отстаивая интересы своего ведомства. После письма сына Сталина, генерал-майора авиации В.И. Сталина, в котором он утверждал, что американские самолеты лучше советских, 5 января 1946 г. Шахурин был освобожден от должности наркома авиационной промышленности СССР. В марте 1946 г. его вывели из состава ЦК ВКП(б), а 4 апреля арестовали.

Вместе с Шахуриным подверглись аресту также главнокомандующий Военно-воздушными силами Главный маршал авиации А.А. Новиков, главный инженер ВВС генерал-полковник А.К. Репин, член Военного совета ВВС генерал-полковник Н.С. Шиманов, начальник Главного управления заказов ВВС генерал-лейтенант Н.П. Селезнев, заведующие авиационными отделами ЦК ВКП(б) А.В. Будников и Г.М. Григорьян. Следствие было недолгим. Уже 11 мая 1946-го бывший нарком был приговорен Военной коллегией Верховного Суда СССР к 7 годам лишения свободы по статье 193–17 пункт «б» УК РСФСР за «злоупотребления и превышение власти при особо отягчающих обстоятельствах» и «выпуск нестандартной, недоброкачественной и некомплектной продукции». 18 мая Шахурин был лишен воинского звания, а 20 мая – всех наград, в том числе звания Героя Социалистического Труда.

Свой срок Алексей Иванович отбыл полностью. После смерти Сталина, в апреле 1953 г., он был освобожден, 29 мая – реабилитирован, 2 июня – восстановлен в звании Героя Социалистического Труда, 12 июня – в рядах КПСС, 15 июня – в воинском звании.

В 1953–1957 гг. А.И. Шахурин работал заместителем министра авиационной промышленности, в 1957–1959 гг. – заместителем председателя Государственного комитета Совета Mинистров СССР по внешнеэкономическим связям. В августе 1959 г. был уволен в отставку, но продолжал работать консультантом в научно-исследовательских институтах.

За заслуги перед Родиной Алексей Иванович был награжден двумя орденами Ленина, орденом Красного Знамени, орденом Суворова 1-й степени, орденом Кутузова 1-й степени, орденом Трудового Красного Знамени, орденом Красной Звезды.

Ушел из жизни выдающийся государственный деятель 3 июля 1975 г. Его могила находится на Новодевичьем кладбище. Уже после смерти наркома, в 1983-м, увидели свет его интересные мемуары «Крылья победы».