Серия «Сто великих»

С 1998 года издательство «Вече» выпускает книги серии «100 великих» – уникальные энциклопедии жизни знаменитых людей и выдающихся творений человеческого гения, самых удивительных явлений и загадок природы, величайших событий истории и культуры.

«Сто великих» _® является зарегистрированным товарным знаком, владельцем которого выступает ЗАО «Издательство «Вече».

Согласно действующему законодательству без согласования с издательством использование данного товарного знака третьими лицами категорически запрещается.

© Ребенина П., 2025

© ООО «Издательство «Вече», 2025

Как трудно выбрать из миллионов наших соотечественников сто великих имен, сто великих столпов, на которых зиждется история нашего Отечества! Тех, кто оказал значительное, иногда решающее влияние на судьбу нашей Родины, России. Ведь таких личностей были тысячи, и крайне нелегко выбрать из них тех, которые, вмешавшись в ход истории, смогли изменить ее радикально, подтолкнув движение и развитие вверх или же, напротив, подвинув страну к краю пропасти. Но в любом случае их жизнь и деятельность имела для нашей страны решающее, судьбоносное значение. Называют их по-разному – новаторы и консерваторы, революционеры и охранители. Или же выдающиеся мыслители, писатели, художники. При выборе этих великих имен мнения могут быть разными, и часто приходится доверять собственным знаниям и интуиции.

Похожую задачу уже ставил перед собой писатель и историк К.В. Рыжов в книге «100 великих россиян» (2008). Однако и со стороны уважаемого автора и со стороны издательства возникло желание «обновить тему». Тема «великие россияне» настолько необъятная, что сотней имен в вышеназванной книге она никак не могла закрыться. И поэтому есть насущная необходимость продолжить эту тему и этот список великих россиян. Даже если некоторые имена будут в настоящей книге повторяться, то содержание этих глав существенно изменилось и обновилось. Если К.В. Рыжову приходилось, согласно его собственным словам, «буквально по живому резать, выбирая из длинного списка «самых-самых», то мы можем постараться восстановить справедливость и дополнить книгу новыми, достойными именами. То есть и по списку великих россиян и по форме подачи материала эта книга будет совершенно иной.

Прежде всего, надо определиться, кого мы будем считать великим деятелем?

Валерий Яковлевич Брюсов сказал:

В.И. Даль дает определение «великий» в отношении личности, говоря о человеке, славном великими, знаменитыми подвигами. Согласно Далю, есть различие в понятиях «великий» и «гений». Великий – это человек, выдающийся в положительном смысле, то есть в свойствах, вызывающих уважение и преклонение. Гений же – это дух-покровитель человека, который может быть как добрым так и злым. Это высшая степень творческой одаренности, а также человек, обладающий подобной одаренностью. «Гениальные люди – это метеоры, призванные сгореть, дабы озарить свой век» (Наполеон I).

В этой книге мы рассказали о ряде крупных личностей, которых можно было бы отнести к гениям. Или к людям, которые оказали значительное влияние на ход российской истории, но при этом их деятельность и ее результаты могли быть неоднозначны. Впоследствии она, эта деятельность, вызвала как положительные, так и отрицательные оценки. К таким спорным, однако несомненно выдающимся деятелям можно отнести и Ивану Калиту, и Ивана Грозного, и предводителей народных восстаний – Степана Разина и Емельяна Пугачева. Такими выдающимися личностями, которые оказали огромное влияние на ход российской истории, можно назвать и Ленина, и Троцкого, и других известных революционеров, хотя их деятельность тоже оценивается по-разному. Однако она имела основополагающее влияние на ход российской истории, и поэтому все они вошли в эту книгу.

К великим людям можно отнести политиков, ученых, художников, литераторов, философов и многих других представителей различных сфер деятельности. И все-таки надо еще раз подчеркнуть, что великий человек – это не значит идеальный во всех отношениях или даже всегда положительный. И у великих личностей могут быть заблуждения, метания, ошибки, отклонения от основного пути, но нам важно выделить ее основной вектор, среднее арифметическое из всех деяний и поступков. Этот вектор, как стрела, указывает путь не только самого великого человека, но и многих других выводит из тьмы на свет. Или же иногда, напротив, погружает из света во тьму. То есть изменяет жизнь многих людей и выводит ее на совершенно иной уровень.

После того как мы определились с тем, кого будем называть великим человеком, нам необходимо поставить временные рамки, в которых мы их будем искать. Мы приняли за точку отсчета крещение Руси в 988 году.

Многие историки связывают возникновение русской государственности именно с крещения Руси князем Владимиром. Они справедливо считают, что до этого эпохального события в хрониках упоминаются лишь отдельные племена – русичей, вятичей, кривичей, но настоящее единство русских людей возникло под влиянием общей веры – православия.

В процессе развития и разрастания России множество выдающихся людей было вовлечено в строительство могущественного государства. Конечным пунктом российской истории мы решили считать конец второго тысячелетия – 2000 год, или Миллениум. О тех соотечественниках, которые оказали на развитие России особое, определяющее влияние в этом временном интервале, постарались мы рассказать в этой книге.

Князь Владимир (ок. 960–1015) до крещения и после крещения – это как будто два совершенно разных человека! Когда изучаешь материалы о его жизни до крещения, то вызывает все прочитанное чувство неприятия, настолько зловещий образ вырисовывается перед нами. Некоторые биографы объясняют жестокость поведения Владимира его статусом незаконнорожденного: дескать, не чувствовал он себя равным своим старшим братьям, отсюда его мстительность и злоба. И сформировалось из него с возрастом настоящее чудовище. Стоит лишь восстановить некоторые вехи его жизни.

Отец Владимира, Святослав, разделил княжества между своими сыновьями: старшему Ярополку – Киев, среднему Олегу – древлянские земли, а младшему Владимиру – Новгород. Однако после гибели Святослава, согласно Повести временных лет, возник между старшими братьями конфликт из-за убийства Олегом в 975 году охотившегося в древлянских землях сына воеводы Свенельда по имени Лют. В ответ Свенельд призвал Ярополка начать войну с братом, что тот и сделал, и разбил полки Олега под Овручем. Сам Олег погиб при попытке укрыться в городе. Согласно летописи, Ярополк горько сокрушался, узнав о смерти брата, которой не желал. Он распорядился разыскать его тело и похоронил с почестями.

Младший же брат, Владимир, при этом известии «убояся, бежа за море» в варяжские земли, то есть в Швецию. Набрав там войско из наемников, он вернулся в Новгород и выгнал посадника Ярополка. Однако мало показалось Владимиру своей вотчины, и он, почувствовав силу, решил и остальные земли у старшего брата отвоевать. И происходило это самым подлым и вероломным образом.

Великий князь Владимир избирает религию.

Художник Иван Эггинк. 1822 г.

Вначале Владимир захватил перешедший на сторону Киева Полоцк и, ворвавшись в жилище правителя города князя Рогволода, изнасиловал его дочь красавицу Рогнеду на глазах родителей, а затем убил отца и двух братьев на глазах поруганной девушки. Согласно летописи, мстил Владимир Рогнеде за то, что ранее сватался к ней, но получил отказ. Позднее Владимир на Рогнеде женился, но, конечно, не могла она его любить, всю жизнь ненавидела, но вынуждена была подчиняться и родила ему 4 сыновей и 3 дочерей.

А затем Владимир с большим варяжским войском и новгородской дружиной пошел на Киев. И здесь он решил действовать хитростью: подкупил воеводу старшего брата Блуда, и тот уговорил Ярополка бежать в маленький городок Родень, запугав мятежом киевлян. В Родне Владимир пригласил Ярополка к себе якобы на мирные переговоры, но как только вступил Ярополк в горницу, так дверь за ним захлопнулась, и по распоряжению вероломного Владимира двое варягов, стоящих по сторонам от двери, подняли «его мечами под пазухи», то есть убили. После убийства Ярополка взял Владимир его беременную жену, бывшую греческую монахиню, в наложницы.

Так Владимир добился своего и к 980 году стал княжить во всех трех русских княжествах. Он воздвиг в центре Киеве капище с идолами шести главных богов славянского язычества (Перуна, Хорса, Даждьбога, Стрибога, Семаргла и Мокоши) и практиковал человеческие жертвоприношения этим богам.

Летопись так описывает Владимира до крещения: «Был же Владимир побежден похотью, и были у него жены (не менее пяти), а наложниц было у него 300 в Вышгороде, 300 в Белгороде и 200 на Берестове. И был он ненасытен в блуде, приводя к себе замужних женщин и растляя девиц».

Со временем пришел князь Владимир к осознанию, что объединить разрозненные племена русов и создать единое государство может только общая вера в единого Бога, а не в пантеон языческих богов. И он стал выбирать подходящую веру.

Вот как описан этот выбор веры в Повести временных лет.

В 986 году к князю прибыли послы от волжских булгар, предложившие ему перейти в ислам. Владимир, выслушав их рассказ о вере, в том числе о многоженстве, даже после смерти обещанном, почувствовал услаждение сердца. Однако от обрезания возбудилось в нем отвращение. Когда же они рассказали о запрете на питие вина и употребление свинины, то Владимир ответил знаменитой фразой: «Руси есть веселие пити», после чего отверг их предложение.

После булгар пришли посланцы от папы римского. Те заявляли, что у них был пост по силе: «Если кто пьет или ест, то все во славу Божию». Однако Владимир отослал их, сказав им: «Идите откуда пришли, ибо и отцы наши не приняли этого». Разумел он прежних варяжских повелителей и свою бабку, княгиню Ольгу, принявшую не папскую, но греческую веру.

Жиды, в хазарских областях жившие, пытались привести Владимира к своей вере, говоря: «Иисуса, в коего христиане веруют, отцы наши распяли; мы исповедуем и чтим единого бога, творца всего мира; обрезываемся и в субботы постимся по данному нам от бога закону чрез угодника его Моисея». Владимир их спросил: «Где отечество ваше?» Ответствовали: «В Иерусалиме». «Там ли ваше жительство?» – вопрошал Владимир. На что получил ответ: «Бог, грехами праотцев наших раздраженный, рассеял и расточил нас по лицу вселенныя, а землю нашу предал чужим народам». Владимир с негодованием заявил: «Когда вы отвержены от Бога и по чужим землям рассыпаны, то, конечно, закон ваш Ему противен. Для того ли вы нас к тому привлещи желаете, чтобы и мы подобным вашему злоключением от Него были наказаны?» И так со стыдом жиды были отосланы без всякого успеха.

И вот на Русь прибыл византиец, который рассказал ему о православии и сыне Божием Иисусе Христе: «Хотя связан был Христос, но он наш Бог, и мы не стыдимся; бит и поруган, не отрицаемся; на Кресте пригвожден, и того не таим… Воскресением его хвалимся, которое апостолы в мире проповедали… Довольно, великий государь, ведаешь, коль широко распростирается христианство и коль многие веки по вселенной от востока до запада господствует. Но кто распространил царское учение? Двенадцать человек, убогие, незнатные, простые, из деревень, из рыбачьих хижин, ни гражданских, ни военных дел отнюдь не знающие люди».

Созвал к себе Владимир советников и объявил свое мнение о предпочтении прочим исповеданиям греческого. И стал вынашивать планы женитьбы на византийской царевне Анне. Как раз в те годы начался в Византии мятеж, и собственных сил, чтобы справиться с ним у правителей не хватало. Пришлось им обратиться к сильному и беспощадному вояке – князю киевскому Владимиру. Тот помочь согласился, но при условии женитьбы на их порфирородной сестре. Однако посланники из Греции объявили, что супружество это может состояться, лишь если Владимир примет крещение. Князь ответил: «Учение вашего философа и моих послов испытание согласно свидетельствуют о преимуществе вашей веры перед всеми прочими. Того ради со всяким усердием и искренностию оную люблю, при сестре вашей принять желаю и жду ее и Крещения».

И вот отплывает царевна Анна к Херсону. Однако тут узнает, что «разболелся Владимир очами, так что ничего не видел, и скорбел очень, и не знал, что делать». Анна написала: «Если хочешь избавиться от этой болезни, то крестись поскорее; иначе не выздоровеешь». Князь повелевает крестить себя. «И когда возложил епископ руку на него, тотчас прозрел Владимир». После крещения и бракосочетания с Анной вернулся Владимир в Киев, где повелел опрокинуть языческие идолы и народ киевский массово в православную веру крестить.

Нравственный облик князя Владимира чудесным образом изменился после принятия им православия. Его как будто подменили. Нет сомнений, что он искренне и всей душой принял новую веру. Владимир начал творить множество добрых дел. Он повелел всякому нищему и убогому приходить на княжеский двор и брать все, что ему потребно, – едой, питьем или деньгами. Более того, узнав, что больные и немощные не могут добраться до его двора, князь повелел развозить для них по городу пропитание. До того дошло, что Владимир, ранее жестоко казнивший не только врагов, но и вероломно убивший собственного брата Ярополка, вдруг стал задумываться над тем, чтобы отменить смертную казнь. Отпустил он на волю всех своих жен – язычниц, а также многочисленных наложниц.

Князь Владимир умер в 73-летнем возрасте. Правил он в идолослужении 8 лет, а в христианстве – 27 лет. Служители церкви говорят так: «Из всех чудес, что творит вера Христова, самое выдающееся – обращение грешника в праведника. И вот как свидетельство такого чуда стоит святой Владимир при вратах христианской Руси и взывает к каждому русскому: «Я был ночь и превратился в день! А кем был ты? А кем стал ты?»

Ярослав Мудрый (ок. 978–1054) был рожден от брака князя Владимира с половецкой княжной Рогнедой. Он прожил долгую жизнь и правил в стольном граде Киеве без малого 40 лет. В годы правления ему почти все время приходилось вести войны. И все-таки он много хорошего для Руси успел сделать – снискал славу выдающегося государственного деятеля и полководца, сплотил разрозненные племена, основал многие города, построил величественные храмы.

В 1021 году племянник Ярослава, князь Брячислав Полоцкий, объявил притязания на часть новгородских областей, напал на Новгород, разграбил его и ушел с множеством пленников. Ярослав нагнал его в Псковской области, разбил и освободил пленных. После этого Ярослав заключил с Брячиславом мир, уступив ему Витебскую волость с городами Витебском и Усвятом.

Великий князь Ярослав Мудрый.

Портрет из Царского титулярника. 1672 г.

Вскоре Ярослав должен был начать еще более трудную борьбу с младшим братом Мстиславом Тмутараканским, который требовал от него раздела русских земель поровну и подошел с войском к Киеву. Ярослав собрал против Мстислава большое войско, произошла жестокая сеча, а в 1025 году он заключил с братом мир, по которому земля Русская была разделена на две части по Днепру: области по его восточную сторону отошли к Мстиславу, а по западную – к Ярославу.

В 1035 году Мстислав умер, и Ярослав стал единовластно править Русской землей – «был самовластцем», по выражению летописца. В том же году Ярослав посадил в «поруб» (темницу) брата своего, князя Судислава Псковского, оклеветанного, по словам летописей, перед старшим братом. В руках Ярослава были соединены теперь все русские области, за исключением Полоцкого княжества.

В 1030 году Ярослав ходил на чудь и утвердил свою власть на берегах Чудского озера. В 1042 году он отправил сына Владимира в поход на ямь. На западных границах Ярослав вел войны с Литвой и ятвягами для прекращения их набегов. В 1022 году Ярослав ходил осаждать Брест; в 1030 году он взял Бельз (в Северо-Восточной Галиции); в следующем году с братом Мстиславом возвратил в состав Руси червенские города. И наконец, отвоевал Брест в 1044 году.

Княжение Ярослава ознаменовалось последним враждебным столкновением Руси с греками. Один из русских купцов был убит в ссоре с греческими, и обиженный Ярослав послал к Византии большой флот под начальством сына Владимира и воеводы Вышаты. Владимир истребил посланный для его преследования греческий флот, но Вышата был окружен и взят в плен при Варне. В 1046 году был заключен мир; пленные с обеих сторон возвращены, и дружественные отношения скреплены браком любимого сына Ярослава, Всеволода, с византийской царевной.

Хотя Ярославу приходилось почти постоянно вести войны, но, по уверению летописца, воевать он не любил. Во внешней политике Ярослав больше надеялся на дипломатию, чем на оружие. Его время было эпохой деятельных сношений с государствами Запада. Ярослав был в родственных связях с норманнами: сам он был женат на шведской принцессе Ингигерде, а норвежский принц Гаральд Смелый получил руку его дочери Елисаветы. Четверо сыновей Ярослава были женаты на иностранных принцессах.

Иноземные князья, такие как Олаф Святой, Магнус Добрый, Гаральд Смелый, и знатные норманны находили приют и защиту у Ярослава, а варяжские торговцы пользовались его покровительством.

Значение Ярослава в русской истории основывается главным образом на его трудах по внутреннему устройству земли Русской. Ярослав был князем-«нарядником» земли, ее благоустроителем. Он заселял степные пространства, построил новые города, такие как Юрьев (ныне Тарту) и Ярославль. Он огородил острожками южную границу Руси со степью и в 1032 году начал ставить здесь города – Торческ, Корсунь, Треполь и др.

Столица того времени Киев западным иностранцам казалась достойной соперницей Константинополя; ее оживленность, вызванная интенсивной для того времени торговой деятельностью, изумляла писателей-иностранцев XI века. Показательно то, что сын Ярослава, Всеволод, не выезжая из Киева, выучил пять языков. Украшая Киев многими новыми постройками, Ярослав обвел его и новыми каменными стенами, устроив в них знаменитые Золотые ворота, а над ними – церковь в честь Благовещения.

Ярослав основал в Киеве на месте своей победы над печенегами храм Святой Софии, великолепно украсив его фресками и мозаикой, а также построил монастыри Святого Георгия и Святой Ирины. Завершение строительства совпало с созданием великого памятника древнерусской литературы «Слова о Законе и Благодати», которое было произнесено будущим святителем Иларионом 25 марта 1038 года. Тогда же была написана первая русская летопись – т. н. «Древнейший свод».

Стержнем внутренней деятельности святого князя было содействие распространению христианства на Руси, развитию просвещения и подготовки священнослужителей из русских. Как в Киеве, так и в других городах Ярослав не жалел средств на церковное благолепие, приглашая для этого греческих мастеров. При Ярославе приехали на Русь из Византии церковные певцы, научившие русских осьмогласному пению. Летописец Нестор отметил, что при Ярославе христианская вера стала «плодиться и расширяться, и черноризцы стали множиться, и монастыри появляться».

Ярослав велел переводить рукописные книги с греческого на славянский и много сам их покупал. Собирая повсюду книгописцев и переводчиков, он умножил количество книг на Руси и постепенно ввел их в повсеместное употребление. Все эти рукописи Ярослав положил в библиотеку построенного им Софийского собора для общего пользования. Для распространения грамоты Ярослав велел духовенству обучать детей, а в Новгороде устроил училище на 300 мальчиков.

Еще более знаменитым Ярослав остался как законодатель. Уже в Новгороде, когда он был назначен туда наместником, его называли Правосудом – именно там началась разработка писаных законов Руси. Ярославу приписывается авторство древнейшего русского памятника права – Русской Правды, являющейся сборником действовавших законов и обычаев. Русская Правда была дана Новгороду в 1016 году и явилась первым письменным кодексом законов – уголовным, гражданским и административным. При Ярославе появился и Церковный устав, или Кормчая книга, составленная на основе византийского Номоканона. В нем впервые были разграничены понятия греха и преступления: всякое преступление есть грех, но не всякий грех – преступление.

По отзыву летописи, великий князь «был хромоног, но ум у него был добрый и на рати был храбр». Нрав у Ярослава был строгим, а жизнь скромной, в отличие от его отца Владимира, любившего веселые пиры. Современники отмечали, что Ярослав был начитанным в богослужебных книгах человеком и владел большой личной библиотекой. Он, по словам летописца, считал книги «реками, способными напоить мудростью». По одному из преданий, он, чтобы замолить грехи отца Владимира, велел вырыть кости князей Ярополка и Олега и, окрестив их, похоронил в киевской церкви Успения Пресвятой Богородицы.

Скончался князь Ярослав Мудрый 20 февраля 1054 года и был похоронен в киевском Софийском соборе. Разделив все земли между сыновьями, Ярослав завещал им: «Вот я отхожу от сего света, дети мои. Любите друг друга, ибо вы братья родные, от одного отца и одной матери. Если будете жить в любви между собой, то Бог будет с вами. Он покорит вам всех врагов, и будете жить в мире. Если же станете ненавидеть друг друга, ссориться, то и сами погибнете, и погубите землю отцов и дедов ваших, которую они приобрели трудом своим великим». Однако мудрому завещанию отца не было суждено исполниться.

После смерти Ярослава, в соответствии с завещанием, его сыновья разделили земли между собой. Но наследовать Киев – «мать городов русских» – могли только три старших брата – Изяслав, Святослав и Всеволод по очереди. Такой порядок замещения княжеских столов историки назвали «лествичным». Вроде порядок был понятен, но братья стали враждовать с племянниками.

Великий князь Владимир Мономах на Киевском престоле.

Лицевой летописный свод. XVI в.

Внук Ярослава Мудрого Владимир Мономах (1053–1125) был прозван так по роду матери, которая была родственницей византийского императора Константина IX Мономаха. Уже в отроческие годы Владимиру досталась в удел Ростовская земля. В середине 1070-х годов совершается брак молодого князя с дочерью англосаксонского короля Гитой.

В 1078 году отец Владимира, Всеволод, занимает киевский стол, а сын перемещается вместо него княжить в Чернигов. «Из Чернигова (многократно) ездил в Киев к отцу и делал переезд с утра до вечерен», – вспоминал князь. То есть мог он проскакать более 100 километров…

После смерти Всеволода в 1093 году не осталось в живых ни одного Ярославича. Из следующего поколения многие в Киеве хотели видеть князем Владимира. Но он отказался, так как по «лествице» должен был княжить Святополк Изяславич. «Если сяду на столе отца своего, то буду воевать со Святополком, так как стол этот был его отца».

Между князьями часто вспыхивала междоусобица, и главным буйным воякой был Олег Святославич, названный в «Слове о полку Игореве» Гориславичем. «Тогда при Олеге Гориславиче сеялись и прорастали усобицы, гибло достояние Даждь-Божьих внуков, в княжеских распрях век людской сокращался. Тогда на Русской земле редко пахари покрикивали, но часто вороны граяли, трупы между собой деля, а галки по-своему говорили, собираясь лететь на поживу».

Свой город Чернигов Мономах уступил Олегу Святославичу после осады им города, а сам переехал княжить в Переяславль-Южный. Дошло до нас письмо Олегу Святославичу, написанное в 1096 году, когда в столкновении с ним был убит сын Мономаха Изяслав: «О я, многострадальный и печальный! Не хочу я зла, но добра хочу братии и Русской земли… Ни враг я тебе, ни мститель… Богу бы тебе покаяться, а ко мне написать грамоту утешительную, да сноху мою послать ко мне… чтобы я, обняв ее, оплакал мужа ее и ту свадьбу их».

В 1090-х годах участились опустошительные вторжения половецких ханов в южнорусские земли. В 1093 году они разбили русские дружины на Стугне у Треполя под Киевом. «Все города и села опустели». Всеобщую неприязнь вызывал Олег Святославич, который в союзе с половцами выступал против своих родных.

По инициативе Владимира Мономаха в 1097 году в Любечском замке прошел общерусский княжеский съезд. «Пришли Святополк, [и] Владимир, [и] Давыд Игоревич, и Василько Ростиславич, и Давыд Святославич, и брат его Олег и собрались в Любече для устроения мира». По словам летописца, князья заявили: «Зачем мы теряем Русскую землю, сами против себя распрю имея? А половцы землю нашу разносят и рады есть, что между нами война сей день. Теперь соединимся в одно сердце и обереги Русскую землю. Кождо да держит отчину свою… А если отныне кто на кого встанет, то против того будем мы все и честный крест».

Решающая победа над половцами была одержала общими силами князей в 1103 году. А затем в 1111 году половцы были окончательно разбиты. Наступила долгожданная мирная передышка для Руси. Мономах построил пограничные крепости, а кочевья степняков переместились на Северный Кавказ.

Мономах держал под своим контролем и Ростово-Суздальскую землю, где в 1108 году заложил город своего имени – Владимир-на-Клязьме. Между тем в 1113 году умер Святополк, и киевляне повторно обращаются к Мономаху с нижайшей просьбой: «Князь! Приезжай в Киев! Если ты не приедешь, то знай, что произойдут большие несчастья: тогда не только Путятин двор или дворы сотских и дворы ростовщиков будут разгромлены народом, но пойдут… на всех бояр, и на монастыри. Ты, князь, будешь в ответе, если народ разграбит монастыри!» Доставленная гонцом грамота была просьбой о помощи и приглашением на великое княжение.

Заняв престол, Мономах поспешил снять внутреннюю напряженность законодательным путем. Он дополнил существующее законодательство новыми статьями, которые ограничили размеры процентов по займам и запретили обращать в рабство отрабатывавших долг зависимых людей («Устав Владимира Мономаха»). Простые люди стали считать его князем-заступником, творящим правый суд.

Где-то за восемь лет до кончины Владимир берется за «Поучение своим детям», в котором он рассказывает о своей жизни и учит, что главное – не только доблестные походы, но и достижение мира с врагами. Там мы читаем и об отваге князя во время излюбленного развлечения – охоты: «И вот что делал в Чернигове: коней диких в лесных дебрях вязал своими руками, по десяти и по двадцати живых коней; кроме того, и по Роси охотясь, ловил своими руками диких коней; два буйвола метали меня на рогах вместе с конем; бодал олень; два лося – один ногами топтал, а другой бодал рогами; кабан с бедра меч сорвал; медведь у колена подклад прокусил, лютый зверь вскочил на меня и опрокинул коня вместе со мною, – и Бог невредимо меня сохранил…» (лютый зверь – это, видимо, барс или даже лев – эти хищники заходили в те времена в половецкие степи).

В «Поучении» мы узнаем о распорядке дня Мономаха, характерном для Средневековья: «Если хотите быть добрыми, не могите лениться ни на что доброе, и прежде всего – к церкви: да не застанет вас солнце в постели: так делал блаженный отец мой и все добрые христиане. Воздав Богу утреннюю хвалу, потом, когда увидите восходящее солнце, опять прославьте Бога с радостью и скажите: «Просвети очи мои, Христе боже, давший мне свет твой красный»; и еще: «Господи, приложи мне лето к лету, дабы я, раскаявшись во грехах и исправив жизнь мою, мог восхвалить тебя». Потом начинайте работать. А в полдень «ложитесь спать: полуденное спанье присуждено от Бога: в эту пору почивают и звери, и птицы, и люди».

О милосердии и внимании к слабым и угнетенным: «Всего более убогих не забывайте. Не пропустите человека, не поприветствовав его, и доброе слово ему молвите».

Мономах ушел из жизни, прожив 72 года. Летописец сообщает: «Тело его положили в Святой Софии возле отца его Всеволода и пели над ним обычные песнопения. Весь народ и все люди плакали по нему, как дети по отцу или по матери…»

Легенды окружали имя Владимира Мономаха. Исторический разгром грозного половецкого хана Тугора отобразился в былинах как битва богатырей с Тугарином Змеевичем. При возвышении Москвы стали говорить, что предок московских князей был отмечен особыми знаками власти от деда-императора. Тогда появилась «шапка Мономаха», ставшая короной русских государей.

Андрей Боголюбский (ок. 1111–1174) родился в семье ростовского князя Юрия Долгорукого и дочери половецкого хана Аепы. Его отец провел свою жизнь в постоянной борьбе за киевский престол, который в конечном итоге занять ему удалось, но ненадолго. Вскоре он был отравлен.

Андрей был направлен в Вышгород, но вскоре, вопреки воле своего отца, уехал во Владимир-на-Клязьме. Летописцы отмечали миролюбивый характер молодого князя.

Вот что писал о нем историк В.О. Ключевский: «Андрей любил забываться в разгаре сечи, заноситься в самую опасную свалку, не замечал, как с него сбивали шлем. Все это было очень обычно на юге, где постоянные внешние опасности и усобицы развивали удальство в князьях, но совсем не было обычно умение Андрея быстро отрезвляться от воинственного опьянения. Тотчас после горячего боя он становился осторожным, благоразумным политиком, осмотрительным распорядителем. У Андрея всегда все было в порядке и наготове; его нельзя было захватить врасплох; он умел не терять головы среди общего переполоха. Привычкой ежеминутно быть настороже и всюду вносить порядок он напоминал своего деда Владимира Мономаха. Несмотря на свою боевую удаль, Андрей не любил войны и после удачного боя первый подступал к отцу с просьбой мириться с побитым врагом».

После смерти отца в 1157 году Андрей Юрьевич становится великим князем и сразу же проявляет себя выдающимся правителем и неординарной личностью. Принимая титул великого князя, он не отправляется княжить в Киев, но впервые разрушает сложившуюся до того времени традицию: раз великий князь – значит, князь киевский. Великий князь начинает вместо этого княжить на Ростово-Суздальской земле…

Он предпринимал попытки централизации власти, что было гораздо полезнее для Руси, чем постоянные междоусобные конфликты. Так, он боролся с практикой вечевых сходок, изгнал из Ростовской земли многих бояр. Опорой его была княжеская дружина, в том числе младшие дружинники («милостники»), а также простые горожане. Можно сказать, что именно князь Андрей Боголюбский создал прообраз будущего дворянства России.

А затем он переносит столицу княжества в суздальский пригород город Владимир-на-Клязьме, стремясь таким образом избавиться от постоянных интриг и боярского влияния.

В этой новой столице Андрей разворачивает грандиозное строительство – возводит Успенский собор, поражавший современников своей роскошью, дорогу к нему открывают Золотые ворота, подобные киевским. Великий князь с не меньшей пышностью обставляет и свою загородную резиденцию – укрепленный город-замок Боголюбово-на-Нерли, где находилась жемчужина Владимиро-Суздальского княжества – великолепный дворовый храм князя, посвященный Рождеству Богородицы.

Пол этого собора был выложен отполированными до блеска медными плитами, а хоры выложены майоликовыми плитами, в зеркальной поверхности которых играли блики солнца и свечей. Обилие драгоценной утвари, фресок, дорогих тканей – сочетание всего этого с прекрасным интерьером изумляло всех, кто попадал в храм.

Ипатьевская летопись описывает глубокий символизм происходящего. Она прямо отождествляет Андрея с Соломоном, церковь в Боголюбове – с ветхозаветным храмом Господним в Иерусалиме, а Владимир – с Киевом как Новым Иерусалимом. Видимо, так было задумано самим Андреем и так воспринималось его современниками.

Светская власть князя крепла, возводимые им храмы прославляли его величие, но этого было недостаточно. Андрей Боголюбский продвигает идею богоизбранности Владимиро-Суздальского княжества, именно он инициирует принятие новых государственных праздников – Спаса и Покрова, и при нем создается целый цикл литературных произведений: «Слово Андрея Боголюбского о празднике 1 августа», «Житие Леонтия Ростовского» и т. д.

Поставление Владимирской иконы во Владимирской Богородицкой церкви. Радзивилловская летопись. XV в.

Сосредоточив в своих руках колоссальную власть в Ростово-Суздальской земле, великий князь продолжает свою политику, перенеся ее за пределы своего княжество: вот и Киев, и Новгород лежат у его ног, и нет на Руси человека могущественнее великого князя Андрея Боголюбского. Но когда человек достигает вершины, то часто ему трудно удержаться на ней.

Со временем восстает Киев, и тогда Андрей Юрьевич собирает грандиозный поход против непокорных. Войско состоит из всех подчиненных ему княжеств: здесь и ростовцы, и суздальцы, рязанцы, муромцы, новгородцы, белозерцы, владимирцы, переяславцы. По приказу князя под его знамена встали дружины сопредельных земель черниговского, курского, полоцкого, смоленского и других князей.

Однако под стенами Киева войско потерпело сокрушительное поражение, и ему пришлось с позором отступить. Власть постепенно стала утекать из рук Андрея Боголюбского, и неизвестно, чем бы это могло закончиться, если бы не мученическая смерть, подведшая итог его земной жизни.

В Лаврентьевской и Ипатьевской летописях сохранилась так называемая «Повесть об убиении Андрея Боголюбского» – текст, рассказывающий о заключительном этапе жизни князя. Перед нами восстает следующая картина случившегося: перед убийством Андрея заговорщики для придания себе уверенности спустились в винные погреба и хорошенько там напились. Потом, собравшись с духом, отправились к спальне князя. Один из заговорщиков постучал и назвался Прокопием, именем одного из доверенных слуг князя. Однако князь распознал обман, дверь не отпер и, до конца оставаясь князем-воином, бросился к своему мечу. По преданию, меч этот принадлежал святому Борису, но он был похищен ключником князя, который тоже участвовал в заговоре. Так князь, по слову которого вся Русь становилась под копье, вдруг оказался абсолютно беззащитен.

Заговорщики начали ломать дверь и, когда она упала, бросились на князя. Проведя большую часть своей жизни в военных походах, князь был не простым соперником, даже безоружный, он представлял собой угрозу. Однако заговорщиков было около 20 человек, и у них было холодное оружие. Князь упал. Подумав, что он мертв, заговорщики снова отправились в винные погреба.

Тем временем князь очнулся и, несмотря на раны, нанесенные ему, попытался скрыться. Решив осмотреть, а скорее просто ограбить тело князя, заговорщики не нашли его в спальне, но смогли отыскать его по кровавому следу. В летописи сказано, что, увидев убийц, Андрей произнес: «Если, Боже, в этом мне сужден конец – принимаю его я». Убийцы довершили свое дело, тело князя лежало на улице, пока они грабили его величественные хоромы.

После гибели Андрея Боголюбского в его обширных владениях развернулась борьба за наследство, которая лишний раз подтвердила неготовность князей к объединению в единое государство. Вероятно, идеи Андрея и его попытки централизации власти просто опередили то время, в которое он жил.

Около 1702 года Андрей Боголюбский был прославлен в лике святых как благоверный князь. Церковь канонизировала его за труды на благо православной веры: строительство и благоукрашение храмов и монастырей, установление праздников, составление служб.

Александр Невский (1221–1263) – русский национальный герой, которым гордится вся страна. Он родился в городе Переяславле-Залесском. Его отец Ярослав Всеволодович тогда занимал в этом городе княжий стол.

На Руси, которую со всех сторон окружали враги, мальчики взрослели рано. В 4 года Александр прошел обряд посвящения в воины. Церемония проходила в Спасо-Преображенском соборе, мальчика ставили перед Царскими вратами, и над ним произносилась молитва, в которой испрашивалось благословение Божие. Затем постригались волосы в знак того, что дитя посвящается Богу. После совершения обряда отрока сажали на коня, а в руки давали оружие, что указывало на обязанность воина защищать Родину от внешних врагов.

С молодых лет князей учили грамоте, знакомили с книгами Священного Писания и учили иностранным языкам – латинскому и греческому.

Посажение на стол, или вокняжение, молодого Александра Ярославича происходило в новгородском Софийском соборе в 1236 году. Благословляя 16-летнего Александра на княжение, его отец сказал: «Крест будет твоим хранителем и помощником, а меч – твоею грозою! Бог дал тебе старейшинство между братьями, а Новгород Великий – старейшее княжение во всей земле Русской!»

Это было очень трудное время в истории Руси. С востока шли, уничтожая все на своем пути, монгольские орды, с запада угрожали крестоносцы, а с севера – шведы.

В 1240 году с благословения папской курии на Русь вторглись шведы с целью захватить новгородские земли и пленить князя Александра. Войско шведов на кораблях под командованием зятя шведского короля Биргера вошло в Неву. Шведский флот в количестве около 100 судов имел на своем борту 5-тысячное войско шведов и их союзников (норвежцев и финнов).

У 19-летнего князя Александра была малочисленная дружина, по численности значительно уступавшая шведскому войску. Он срочно сформировал войско из 300 княжеских дружинников, 500 новгородских конников и стольких же пеших ополченцев. Отдав приказание воинам быть готовыми к походу, Александр направился в Софийский собор. Окончив молитву и приняв благословение от святителя Спиридона, вышел князь Александр к своей дружине и новгородскому народу и обратился к ним с великими словами: «Братья! Не в силе Бог, а в правде!»

По Волхову на ладьях и берегом войско направилось к новгородскому городу-крепости Ладоге. Была страшная битва. Незримая сила помогала православному воинству, и когда наступило утро, на другом берегу реки Ижоры было обнаружено множество перебитых врагов. Разгром шведов был полный. А князь поразил в лицо самого короля, который с малым остатком своего войска обратился в бегство.

Дружина Александра вернулась в Новгород. После этой великой битвы молодого князя стали называть Невским. Однако хитрые новгородские бояре вовсе не радовались укреплению влияния Александра Невского. Возрастающая популярность и сила князя могла помешать независимым привычкам новгородцев. Уже через несколько месяцев Невский стал неугоден новгородским боярам.

Собрав свою дружину, князь отправился в Переяславль-Залесский. Однако вскоре новгородские бояре вновь взмолились, чтобы он вернулся и защитил их. Немецкие рыцари Тевтонского ордена, воспользовавшись моментом, немедленно захватили Псков, Изборск, волжские земли и оказались в опасной близости к Новгороду. Без князя-воина с его сильной дружиной отстоять город было невозможно, и Александр вернулся обратно.

В 1241 году Александр штурмом взял крепость Копорье. Для ведения дальнейшей борьбы с неприятелем сил было недостаточно, и князь призвал на помощь своего брата Андрея с его дружиной, владимирцами и суздальцами. Объединенное войско освободило от крестоносцев города Псков и Изборск. Обе воюющие стороны стали готовиться к решающему сражению. Русское войско собиралось в освобожденном Пскове, а тевтонское и ливонское рыцарство – в Дерпте.

Великий князь Александр Невский в Ледовом побоище.

Лицевой летописный свод. XVI в.

Весной 1242 года войско крестоносцев-католиков, состоявшее из рыцарской конницы и пехоты из ливов, покоренной орденом чуди и др. (12 тысяч человек), двинулось на Русь. Александр Невский решил дать генеральное сражение вблизи о. Вороньего. Учитывая особенность тактики рыцарей, которые обычно вели фронтальную атаку бронированным клином, названным на Руси «свиньей», Александр Невский расположил свое войско (15–17 тысяч человек) на восточном берегу Чудского озера. Он решил ослабить центр боевого построения русского войска и усилить полки правой и левой руки, конницу князь разделил на два отряда и расположил их на флангах позади пехоты. За «челом» (полком центра боевого порядка) находилась дружина князя.

5 апреля 1242 года с восходом солнца рыцарский клин двинулся в атаку. Русские лучники встретили врага ливнем стрел. Но закованным в латы тевтонцам они почти не причиняли вреда, хотя наступавшая рядом с крестоносцами чудь понесла ощутимые потери. Постепенно лучники пятились к рядам пехоты и наконец слились с ней в едином строю. Рыцари пришпорили коней и врубились в расположение новгородской пешей рати. Началась неравная сеча. Об этом критическом для русских войск эпизоде летописец говорит: «И немци и чюдь пробишася свиньей сквозь полкы».

Крестоносцы уже готовы были торжествовать победу, но, увидев перед собой вместо пространства для маневра неодолимый для конницы берег, поняли свою ошибку. Немедленно слева и справа на рыцарский клин обрушились оба крыла русского войска, а с тыла, совершив обходной маневр, ударила отборная дружина князя Александра. «И бысть ту сеча зла и велика немцем и чюди, и бе труск от копий ломления, и звук от мечного сечения, и не бе видети леду, покры бо ся кровию».

Ожесточенность битвы нарастала. Окруженных, сбившихся в кучу рыцарей новгородцы стаскивали с лошадей крючьями. Спешенный крестоносец, закованный в тяжелые латы, не мог противостоять ловким русским воинам. Битва продолжалась недолго и закончилась полным поражением тевтонцев. Первыми побежали кнехты, за ними обратились в бегство облаченные в доспехи рыцари. Часть рыцарского войска русские дружинники загнали на реку Сиговицу. Хрупкий лед не выдержал и проломился под тяжестью закованных в латы крестоносцев и их коней.

В этом сражении, названном Ледовым побоищем, не считая множества простых воинов, погибло 500 знатных рыцарей, а 50 тевтонских «нарочитых воевод» было взято в плен. По мирному договору, орден отказывался от всех притязаний на русские земли и возвращал территории, захваченные ранее.

Теперь благодаря Александру Невскому западные пределы Русской земли были защищены, но с восточной стороны против бесчисленных полчищ монголов требовалась мудрая дипломатия, «кротость голубя и мудрость змеи». Поскольку невозможно было противостоять военной силой монголам, нужно было искать компромисс.

От Орды Александр Невский получил ярлык на великое княжение и стал для всего русского народа великим заступником. Князь Александр пять раз ездил к хану татарскому, кланялся, унижался, вымаливал милость и пощаду. Перед ханом он вел себя очень учтиво и даже смиренно, зная, что от его поведения зависят судьбы русских людей. Много золота и серебра уплатил князь хану, выкупая пленных русских, смягчая его гнев данью и подарками. Одного он не хотел отдать, одним не мог пожертвовать: святою православною верою. Александр Невский опасался европейского умственного ига и во имя спасения от него добровольно пошел в физическую неволю к монголам.

В 1262 году суздальский и ростовский народ, не терпя татарских сборщиков дани, поднял восстание против них. Все со страхом ждали татарской мести. Однако князь Александр в своей последней поездке в Сарай исполнил свой долг перед народом, спасая Русь от возмездия татар за восстание против них.

Но силы его были подорваны, и он вернулся на родную землю тяжко больным человеком. Не доезжая Владимира, в Городце, в монастыре князь умирает. Ему было всего 42 года. Погребение совершил митрополит Кирилл с духовенством. В надгробном слове он сказал: «Знайте, чада моя, что уже зашло солнце земли суздальской. Не будет больше такого князя в Русской земле».

В самом центре Твери стоит памятник князю Михаилу Тверскому (1271–1318). Тверичи его глубоко чтят, помнят, что он пожертвовал собой и спас население Твери от полного истребления монголо-татарами в начале XIV века.

Во время татаро-монгольского ига между двумя сильными русскими княжествами – Тверским и Московским – царили соперничество и междоусобица. По закону старшинство принадлежало Михаилу Тверскому, потому что он был внуком Ярослава Всеволодовича, а Юрий Московский – лишь его правнуком. Однако Юрий чувствовал свою силу и потому не желал уважать закон и считал себя вправе соперничать.

Когда Михаил отправился в Орду за ярлыком от хана на великое княжение, то и Юрий, не уважая старшинства, поехал туда же. В Орде искали свою выгоду и потому пообещали дать ярлык тому из князей, кто заплатит больше дани. Михаил обещал дать больше и получил великокняжеский ярлык.

Но в 1313 году многое переменилось: хан Тохта умер, престол занял его племянник Узбек, и Михаил снова поехал в Орду получить ярлык на княжение от нового хана. Позднее Узбек вызвал и Юрия Московского в Орду. Юрий сумел сблизиться с семейством хана и даже женился на сестре его Кончаковне.

Юрий, теперь ханский зять, возвратился в Русь с торжеством и войском татарским, в котором главным был Кавгадый. После чего Юрий выступил с войсками к Волге, а тверской князь, собравши войско и снесшись с другими князьями, пошел к Костроме, навстречу Юрию. Долго соперники стояли на берегу Волги, наконец заключили договор, содержание которого достоверно неизвестно. Как бы то ни было, дело этим не кончилось; Михаил, возвратясь в Тверь, стал укреплять этот город, ожидая, как видно, нападения, а Юрий остался в Костроме, собирая отовсюду войска. Наконец войска Юрия пришли в Тверскую волость и сильно опустошили ее. Но в 40 верстах от Твери произошел сильный бой, в котором Михаил стал победителем. Юрий с небольшою дружиною успел убежать в Новгород, но жена его, брат Борис, многие князья и бояре остались пленными в руках победителя. Кавгадый, видя торжество тверского князя, велел дружине своей бросить стяги и бежать, а на другой день поехал сам к Михаилу в Тверь с мирными предложениями. Михаил принял его с честью, и татары стали говорить ему: «Мы с этих пор твои, да и приходили мы на тебя с князем Юрием без ханского приказа, виноваты и боимся от хана опалы, что такое дело сделали и много крови пролили». Князь Михаил поверил им, одарил и отпустил с честью.

Памятник князю Михаилу Ярославичу в Твери

Между тем Юрий явился опять у Волги, и с ним весь Новгород и Псков. Тверской князь вышел к неприятелю навстречу, но битвы не было: заключили договор, по которому оба соперника обязались идти в Орду и там решать свои споры; Михаил обещал также освободить жену Юрия и брата. Но жена Юрия Кончаковна не возвратилась в Москву: она, к несчастью, умерла в Твери.

Кавгадый оклеветал Михаила перед ханом Узбеком, и тот распорядился схватить сына Михаила, Константина, который был в это время в Орде. И он потребовал, чтобы сам Михаил явился к нему. В августе 1318 года Михаил отправился в Орду и когда был уже во Владимире, то явился туда к нему посол из Орды, именем Ахмыл, и сказал ему: «Зовет тебя хан, поезжай скорее, поспевай в месяц; если же не приедешь к сроку, то уже назначена рать на тебя и на города твои: Кавгадый обнес тебя перед ханом, сказал, что не бывать тебе в Орде».

Бояре отговаривали Михаила: «Один сын твой в Орде, пошли еще другого». Сыновья его, Димитрий и Александр, также говорили отцу: «Батюшка! не езди в Орду сам, но пошли кого-нибудь из нас, хану тебя оклеветали, подожди, пока гнев его пройдет». Однако и в те жестокие времена существовали благородство и самоотверженность, которые проявил в полной мере Михаил Тверской. Он отвечал: «Хан зовет не вас и никого другого, а моей головы хочет; не поеду, так вотчина моя вся будет опустошена и множество христиан избито; после когда-нибудь надобно же умирать, так лучше теперь положу душу мою за многие души». И отправился в Орду.

Узбек приказал князьям своим: «Вы мне говорили на князя Михаила: так рассудите его с московским князем и скажите мне, кто прав и кто виноват». Начался суд; два раза приводили Михаила в собрание вельмож ордынских, где читали ему грамоты обвинительные: «Ты был горд и непокорлив хану нашему, ты позорил посла ханского Кавгадыя, бился с ним и татар его побил, дани ханские брал себе, хотел бежать к немцам с казною и казну в Рим к папе отпустил, княгиню Юрьеву отравил». Михаил защищался; но судьи стояли явно за Юрия и Кавгадыя. В другой раз Михаила привели на суд уже связанного, потом наложили на шею тяжелую колоду и повели за ханом, который ехал на охоту.

Орда остановилась за рекою Тереком, под городом Дедяковом, недалеко от Дербента. На дороге слуги говорили Михаилу: «Князь! Проводники и лошади готовы, беги в горы, спаси жизнь свою». Но Михаил отказался. «Если я один спасусь, – говорил он, – а людей своих оставлю в беде, то какая мне будет слава?»

Однажды, подскочил к нему отрок и поведал: «Господин князь! Идут от хана Кавгадый и князь Юрий Данилович со множеством народа прямо к твоей веже!» Михаил тотчас встал и со вздохом сказал: «Знаю, зачем идут, убить меня» – и послал сына своего Константина под защиту к ханше.

Юрий и Кавгадый отрядили к Михаилу убийц, которые вскочили в вежу, разогнали всех людей, схватили Михаила за колоду и ударили его об стену, так что вежа проломилась; несмотря на то, Михаил вскочил, «но тогда бросилось на него множество убийц, повалили на землю и били пятами нещадно; наконец один из них, именем Романец, выхватил большой нож, ударил им Михаила в ребро и вырезал сердце».

Дом его разграбили русские и татары, тело мученика бросили нагое. Когда Юрию и Кавгадыю дали знать, что Михаил уже убит, то они приехали к телу, и тут даже Кавгадый не выдержал и с сердцем сказал Юрию: «Дядя тебе вместо отца; чего же ты смотришь, что тело его брошено нагое?» Юрий велел своим людям прикрыть тело, потом положили его на доску, доску привязали к телеге и увезли в город Маджары.

Здесь люди, знавшие покойника, хотели прикрыть тело его дорогими тканями и поставить в церкви с честью, со свечами, но бояре московские не дали им и поглядеть на покойника и с бранью поставили его в хлеву. Из Маджар повезли тело в Москву и похоронили в Спасском монастыре.

В 1320 году Юрий Данилович возвратился в Москву с торжеством и ярлыком на великое княжение. Жена Михаила, узнав о кончине мужа и погребении его в Москве, прислала просить Юрия, чтоб отпустил тело в Тверь. Юрий исполнил ее просьбу не прежде, как сын Михаилов Александр явился к нему и заключил мир на его условиях.

Тверской игумен Александр написал эту горькую «Повесть о смерти в Орде Михаила Ярославича Тверского». Князь был канонизирован Русской православной церковью в лике благоверных в 1549 году.

Иван Данилович Калита (1288–1340), младший брат Юрия Даниловича, сумел одержать в борьбе с Тверским княжеством решительную победу. Реванш этот был достигнут не всегда достойными методами, и оттого русские историки считают Ивана Калиту хитрым и жестоким, хотя и несомненно умным политиком.

Калита начал управлять Московской волостью еще до смерти брата Юрия в 1325 году. Юрий часто находился в отъезде, и младший брат распоряжался в Москве. Его правление началось с оригинального и хитрого хода. Он заручился поддержкой митрополита Петра, переманив его многочисленными и щедрыми обещаниями из Владимира в Москву. В те годы чрезвычайно важно было для какого-нибудь города, стремившегося к первенству, чтоб митрополит утвердил в нем свое пребывание; это придавало ему статус столицы всей Руси.

Калита сумел приобрести расположение митрополита Петра, так что этот святитель жил в Москве больше, чем в других местах, умер и погребен в ней. Гроб святого мужа был для Москвы так же драгоценен, как и пребывание живого святителя: новый митрополит Феогност уже не хотел оставить гроб и дом чудотворца. Другие князья хорошо понимали важные последствия этого явления и сердились; но изменить ничего уже было нельзя.

А между тем в Твери, где правил сын Михаила Александр, произошли трагические события: тверичи убили Шевкала, ненавидимого всеми ханского посла. Произошло это из-за слухов о том, что татары хотят перекрестить всех православных в мусульманство.

Хан Узбек очень рассердился, узнав об участи Шевкала. Калита воспользовался ситуацией и срочно отбыл в Орду. Хан вручил ему ярлык на великое княжение и снабдил пятидесятитысячным войском против Александра. И Калита выступил во главе карательного татарского отряда против собственного народа. Татары под предводительством Калиты подавили тверское восстание, пожгли города и села, людей повели в плен и, по выражению летописца, «положили пусту всю землю Русскую». Спаслись лишь Москва, отчина Калиты, да Новгород, который дал татарским воеводам 2000 серебра и множество даров. Александр, послышав о приближении татар, бежал во Псков.

В следующем, 1328 году Калита, младший брат Александра Константин и представитель от новгородцев поехали снова в Орду; благодарный Узбек дал великое княжение Калите, Константину дал Тверь и отпустил их с приказом отыскать князя Александра. И вот в Псков явились послы от князей московского, тверского, суздальского и от новгородцев уговаривать Александра, чтоб ехал в Орду к Узбеку.

Александр хотел ехать в Орду, но псковитяне, полюбившие благородного князя, не пустили его, говоря: «Не езди, господин, в Орду; что б с тобою ни случилось, умрем, господин, с тобою на одном месте». Тогда хитроумный Калита придумал средство, как выманить Александра. Надобно уговорить митрополита Феогноста проклясть и отлучить от церкви князя Александра и весь Псков, если они не исполнят требование князей. Средство подействовало, Александр сказал псковичам: «Братья мои и друзья мои! не будь на вас проклятия ради меня; еду вон из вашего города и снимаю с вас крестное целование, только целуйте крест, что не выдадите княгини моей».

Московский князь Иван Калита. Клеймо иконы «Митрополит Петр с житием». XVII в.

Псковичи поцеловали крест и отпустили Александра в Литву, хотя очень горьки были им его проводы: тогда, говорит летописец, «была во Пскове туга и печаль и молва многая по князе Александре, который добротою и любовью своею пришелся по сердцу псковичам».

Полтора года провел Александр в Литве и, когда гроза приутихла, возвратился к жене во Псков, жители которого приняли его с честью и посадили у себя на княжении. Десять лет спокойно княжил Александр во Пскове, но тосковал по родной Твери: Псков не мог быть наследственным княжеством для сыновей его; относительно же родной области он знал старый обычай, по которому дети изгнанного князя не могли надеяться на наследство.

В 1336 году Александр послал в Орду сына Феодора узнать, нельзя ли как-нибудь умилостивить хана, и затем отправился сам к Узбеку. «Я сделал много зла тебе, – сказал он хану, – но теперь пришел принять от тебя смерть или жизнь, будучи готов на все, что бог возвестит тебе». Узбек был тронут и сказал свите: «Князь Александр смиренною мудростью избавил себя от смерти» – и позволил ему снова занять тверской стол. Но коварный Калита не желал успокоиться и решил окончательно погубить врага.

В 1339 году он отправился с двумя сыновьями в Орду, и вслед за этим Александр получил приказ явиться туда же. Как утверждает летописец, Калита оклеветал Александра Тверского перед ханом. Александр понял, что хан опять очень сердит на него, и потому отправил перед собою сына Феодора, а за ним уже поехал сам. Феодор объявил отцу, что участь его решена. Узбек, поверив Калите, определил ему смерть, назначил и день казни. В этот день, 29 октября, Александр встал рано, попрощался с сыном и боярами, исповедался, причастился; то же самое сделали и Феодор, и бояре. Ждали после того недолго: вошли отроки с плачем и объявили о приближении убийц; Александр вышел сам к ним навстречу и был рознят по составам (четвертован) вместе с сыном.

Калита еще прежде уехал из Орды с великим пожалованием и с честью, и сыновья его приехали в Москву с великою радостью и веселием. Великокняжеский престол Иван Калита получил кровью русского народа, хитростью и предательством. Он сумел договориться с ханом, что будет собирать дань для татар со всей Руси, что способствовало его личному обогащению. На эти деньги Иван скупал целые города у удельных князей. С этого момента ханские набеги на московскую территорию не происходили. Дань собиралась вовремя и регулярно направлялась Узбеку, хотя и была тяжела. Волнения Калита жестоко подавлял, а излишки данни отбирал в собственную казну.

Усиление Калиты было началом насилия для других княжеств, где московский собственник распоряжался своевольно. Горькая участь постигла знаменитый Ростов Великий. В 1328 году в Ростов, который не хотел платить дань, Калита отправил воевод. Он не только добился сбора дани, но и выселил многих ростовчан из города в московские области.

Часть земель, вошедших затем в Московское княжество, Иван Калита не завоевывал, а приобретал на условиях «купли». Посредством «купли» присоединены были Углич, Галич и Белозерск. Московский князь покупал и выменивал целые села в разных местах: около Ростова, Костромы, Владимира, на реке Мете, Киржаче. Он активно содействовал и своим боярам в приобретении владений в сопредельных княжествах

Несметные богатства, которые Калита скопил, собирая дань для хана, направлялись на расширение Московского княжества и укрепление его могущества. В начале правления территория княжества составляла всего 35 тысяч квадратных километров, а в конце Москва была одним из сильнейших центров Руси.

В 1339 году Кремль обнесли дубовой стеной, Москва пополнялась все новыми каменными постройками. В Москву стекались татары, православные литовцы, русские, спасавшиеся от гнева удельных правителей. Темпы развития княжества оказались одними из самых высоких за всю историю Древней Руси. В Москве жестоко карались уголовные преступления, поэтому уровень безопасности в княжестве значительно возрос. Заслугой «беспринципной» политики Ивана Даниловича стало сорокалетнее спокойствие русских земель.

Буквально перед самой смертью Иван принял постриг. Он не мог допустить, чтобы Московское княжество раздробили после его ухода в мир иной, поэтому основную часть наследства получил его старший сын. Местом его захоронения стал Архангельский собор в Москве.

Сергий Радонежский (1314–1392) – один из самых любимых и почитаемых на Руси святых подвижников. Основным источником сведений о его жизни является житие, написанное его учеником Епифанием Премудрым около 1418 года. Будущий святой получил при крещении имя Варфоломей. Кроме него в семье было еще двое детей: старший – Стефан и младший – Петр. Когда Варфоломею было семь лет, «родители его отдали учиться грамоте», но учеба продвигалась плохо. Варфоломея бранили родители, учитель наказывал, товарищи укоряли, он же «со слезами молился Богу».

И вот однажды, отправившись в поле, мальчик встретил некоего черноризца, на поле под дубом стоящего и прилежно молящегося. Варфоломей рассказал старцу о своих трудностях в овладении грамотой и попросил его помолиться за него. После усердной молитвы старец подал мальчику кусок святой просфоры, который Варфоломей съел, и уверил, что теперь он будет знать грамоту лучше своих сверстников, что вскоре и подтвердилось.

Когда Варфоломею исполнилось 12 лет, то его семья перебралась в город Радонеж. Уже тогда Варфоломей «стал поститься строгим постом и от всего воздерживался, в среду и в пятницу ничего не ел, а в прочие дни хлебом питался и водой; по ночам часто бодрствовал и молился». Мать просила его, чтобы он оставил столь суровый образ жизни, но отрок отвечал: «Не отклоняй меня от воздержания, ибо оно так сладостно и полезно для моей души». Варфоломей мечтал посвятить себя монашеской жизни, и родители не возражали. После смерти родителей Варфоломей отдал свою долю наследства брату Петру, а сам вместе с братом Стефаном отправился на пустынное жительство.

Прежде всего братьям нужно было выбрать подходящее место. Долго ходили они по окрестным лесам, пока не нашли поляну в густом, дремучем лесу. Здесь устроили они хижину, а затем построили деревянную церковь, которую решили освятить во имя Пресвятой Троицы. Так было положено основание Свято-Троицкого монастыря.

Однако брат Стефан «недолго прожил в пустыни с братом своим», он «увидел, что трудна жизнь в пустыни, жизнь печальная, жизнь суровая, во всем нужда». Тогда Стефан оставил брата и ушел в Москву. Оставшись в одиночестве, Варфоломей стал приготовляться к иноческой жизни. Пришел к нему один игумен, по имени Митрофан, и постриг Варфоломея, которому было дано имя Сергий.

Сергий снова остался совсем один. Он без конца трудился и подвергал себя разным испытаниям: постился, мало спал, а во время лютой зимы переносил стужу в летней одежде. Однако поначалу испытывал он много скорбей от бесов. Возникали пред ним образы зверей и мерзких гадов, которые бросались на него со свистом и скрежетом зубов. Они гнали его прочь, грозили, наступали. Он молился: «Да воскреснет Бог, и да расточатся врази Его» – и бесы исчезли.

Мимо его одинокой кельи пробегали стаи голодных волков, готовых растерзать инока, заходили сюда и медведи. Как-то раз Сергий увидел у кельи огромного медведя, слабого от голода. Пожалел и дал ему краюшку хлеба. Медведь стал навещать Сергия и сделался ручным.

О преподобном стала распространяться слава, и из окрестных сел люди стали приходить к нему. Некоторые просили позволения жить вместе с ним, но Сергий отговаривал, указывая на трудности иноческого жития. В конце концов преподобный уступил их просьбам, и рядом с ним поселились двенадцать человек. Они построили 12 келий. Тихо и мирно проходила жизнь пустынников; ежедневно они собирались в свою небольшую церковь и здесь молились. Молитва происходила семь раз в день: они совершали здесь полунощницу, утреню, третий, шестой и девятый час, вечерню и повечерие, а для совершения литургии приглашали к себе из ближайших сел священника.

Спустя год после того, как пришла к Сергию братия, вернулся в обитель и Митрофан, ранее постригший его. С радостью он был встречен братией и вскоре единодушно избран игуменом. Стало теперь возможно совершать литургию чаще, чем прежде. Но Митрофан вскоре умер.

Монахи стали просить Сергия стать у них игуменом, но тот не хотел быть наставником, а хотел подражать Господу и быть всем слугою. Он выкопал колодезь, носил воду и ставил ее у кельи каждого брата, рубил дрова, пек хлебы, шил одежду, готовил пищу и исполнял другие работы. Однако с каждым днем все сильнее чувствовалась нужда в игумене, и Сергий все-таки согласился стать им. Но и теперь он продолжал служить всем; постоянно носил в сердце своем слова Спасителя: «Кто хочет быть первым между вами, да будет всем рабом».

Изначально Сергий поселился на безводном месте. Когда же умножилась братия и образовался монастырь, то в воде стал замечаться большой недостаток. Братия стала роптать: «Зачем ты, не разбирая, поселился на сем месте? Зачем, когда здесь нет поблизости воды, ты устроил обитель?»

И вот однажды он взял с собой одного из монахов и сошел с ним в чащу, находившуюся под монастырем. Найдя во рве немного дождевой воды, Сергий преклонил колена и стал так молиться:

«Боже, Отче Господа нашего Иисуса Христа, услыши нас в час сей и яви славу Твою; как в пустыне через Моисея чудодействовала крепкая десница Твоя, источив из камня воду, так и здесь яви силу Твою. Аминь».

Тогда внезапно забил обильный источник. С того времени иноки уже не испытывали более недостатка в воде, но брали воду из сего источника для всех монастырских потребностей; и часто черпающие эту воду с верою получали от нее исцеление.

Долгое время братии в монастыре было 12 человек. Но вот пришел из Смоленска архимандрит по имени Симеон. Отказавшись от высокого положения, он просил преподобного принять его как простого инока. Симеон принес с собою много имущества и передал его Сергию, чтобы он мог построить более обширный храм. С того времени многие стали приходить к преподобному; с любовью принимал их святой игумен, но, зная на опыте трудность монашеской жизни, не скоро постригал их.

Преподобный Сергий благословляет великого князя Дмитрия Донского на выступление против рати Мамая.

Художник А.Н. Новоскольцев.1881 г.

Сергий запретил братии просить подаяние и поставил правилом, чтобы все иноки жили от своего труда, сам подавая им в этом пример. Обитель преподобного Сергия в первое время своего существования была очень бедна; часто подвижники испытывали недостаток в пище и голодали. В один из приступов нужды в обители нашлись недовольные и стали роптать.

«Вот, – говорили они, – мы смотрели на тебя и слушались, а теперь приходится умирать с голоду, потому что ты запрещаешь нам выходить в мир просить милостыни. Потерпим еще сутки, а завтра все уйдем отсюда и больше не возвратимся: мы не в силах выносить такую скудость, столь гнилые хлебы».

Сергий обратился к братии с увещанием. Но не успел он его кончить, как послышался стук в монастырские ворота; привратник увидел в окошечко, что привезли много хлеба. Он побежал к Сергию: «Отче, привезли много хлебов, благослови принять. Вот, по твоим святым молитвам, они у ворот».

Сергий благословил, и в монастырские ворота въехало несколько повозок, нагруженных испеченным хлебом, рыбою и разной снедью. Хлебы оказались теплы, мягки, точно только что из печки.

Несмотря на лишения, число учеников в монастыре все увеличивалось. В начале 1370-х годов князь Владимир стал часто посещать монастырь и организовал снабжение его всем необходимым.

В 1364–1376 годах в монастыре было введено общежитие.

Митрополит Московский Алексий высоко уважал радонежского старца и часто приезжал в лавру, чтобы отдохнуть с тихим человеком от борьбы, волнений и политики. Перед смертью он уговаривал игумена быть ему преемником, но Сергий решительно отказался.

Сергий был игуменом в монастыре долгих 48 лет. Умер в 1392 году. В 1422 году были обретены нетленные мощи Сергия Радонежского, в 1452 году он был причислен к лику святых.

Московский князь Дмитрий Иванович (1350–1389) был сыном Ивана Красного и внуком Ивана Калиты. Он был современником Сергия Радонежского, которого называли хранителем земли Русской. Радонежский был великий миротворец, который «тихими и кроткими словами» мог действовать на самые загрубелые и ожесточенные сердца. Он часто примирял враждующих между собой князей, уговаривая их подчиняться великому князю московскому. Благодаря этому ко времени Куликовской битвы почти все русские князья перестали враждовать и признали главенство московского князя Дмитрия Иоанновича.

Многолетняя смута привела к развалу Золотой Орды. В ее восточной части в 1380 году власть захватил Чингисид хан Тохтамыш. В западной части делами заправлял с 1361 года темник Мамай. Поскольку Мамай не был Чингисидом и прав на титул хана не имел, он просто менял на престоле ханов-марионеток по своей воле. С 1359 по 1380 год сменилось 25 ханов!

Дмитрий Донской на памятнике «Тысячелетие России» в Великом Новгороде

Для ведения войн и противостояния Тохтамышу Мамаю надо было собрать большое число людей, поэтому он привлек воинов-наемников Востока и Запада. У самого Мамая денег не хватало, но он рассчитывал получить финансовую помощь от своих союзников – генуэзцев. Однако те потребовали взамен концессии для добычи мехов и торговли на севере Руси, в районе ростовского Великого Устюга.

Мамай пообещал князю Дмитрию Московскому и некоторым его боярам устроить их личные дела, в том числе молодому князю Дмитрию выдать ярлык на великое княжение в обмен на предоставление этих концессий. Если бы Дмитрий согласился на эту сделку, то Московское княжество превратилось бы в торговую колонию генуэзцев. И хотя многим боярам предложение показалось выгодным, преподобный Сергий Радонежский решительно заявил, что «на Святую Русскую землю допускать иноземных купцов нельзя, ибо это грех». Авторитет Сергия был настолько высок, что с ним нельзя было не считаться, к тому же его поддержал митрополит Алексий. В результате Москва отвергла предложение Мамая и генуэзцев и тем самым перешла от союза с Мамаем к вражде с ним.

После смерти хана Джанибека в 1359 году в Орде началась борьба за власть, которую летописцы назвали «Великая замятня». Она ослабила Орду, в то время как Москва становилась все сильнее, объединяя под своими знаменами все больше русских земель. В 1374 году московский князь Дмитрий Иванович, внук Ивана Калиты, отказался выплачивать дань фактическому правителю Орды – Мамаю.

В 1377 году татары напали на Нижний Новгород и разгромили русских в битве при реке Пьяне. В следующем году темник послал разорить Москву пятидесятитысячное войско по главе с мурзой Бегичем. Однако московская дружина под водительством великого князя Дмитрия Ивановича встретила татар у реки Вожи на Рязанской земле и 11 августа 1378 году обратила их в бегство. Это была первая за многие годы победа русских над татарами.

Мамай был взбешен! Год готовился он к великому походу на Москву, нанял генуэзцев, черкесов, аланов и ясов, поддержали его литовцы и рязанский князь Олег. Великий князь Дмитрий тоже готовился к битве. Он созвал дружины со всех подвластных ему княжеств.

Как рассказал Епифаний Премудрый, решающей битве с Мамаем предшествовала встреча князя Димитрия с преподобным Сергием: «Известно стало, что Божиим попущением за грехи наши ордынский князь Мамай собрал силу великую, всю орду безбожных татар, и идет на Русскую землю; и были все люди страхом великим охвачены». Великий князь Димитрий «пришел к святому Сергию, потому что великую веру имел в старца, и спросил его, прикажет ли святой ему против безбожных выступить: ведь он знал, что Сергий – муж добродетельный».

Сергий Радонежский имел дар предвидения. Он благословил князя Дмитрия на битву с татарским ханом Мамаем на Куликовом поле и сказал: «Если враги хотят от нас чести и славы – дадим им; если хотят злата и серебра – дадим и это; но за имя Христово, за веру православную надо душу свою положить и кровь пролить». И добавил: «Следует тебе, господин, заботиться о порученном тебе Богом славном христианском стаде. Иди против безбожных, и если Бог поможет тебе, ты победишь и невредимым в свое отечество с великой честью вернешься».

Несмотря на запрет инокам участвовать в боях, Сергий благословил выйти против воинов из Орды Мамая с оружием в руках двух схимонахов боярского рода – опытных в военном деле Пересвета и Ослябю.

Получив от Сергия благословение, великий князь «ушел из монастыря и быстро отправился в путь». 20-го Димитрий был уже в Коломне. 26–27-го русские перешли Оку, рязанскою землею наступали к Дону. 6 сентября его достигли. И заколебались. Ждать ли татар, переправляться ли?

Старшие, опытные воеводы предлагали: здесь повременить. Мамай силен, с ним и Литва, и князь Олег Рязанский. Димитрий, вопреки советам, перешел через Дон. Назад путь был отрезан, значит, все вперед, победа или смерть.

Сергий в эти дни был в подъеме высочайшем. Он, согласно Епифанию, при встрече своим ответом не предрек великому князю безусловную победу и спасение от смерти, поскольку этот ответ содержал слова «если Бог поможет тебе» и по этой причине не был пророчеством. Лишь позже, когда русские воины, выступившие в поход, увидели войско «татарское весьма многочисленное» и «остановились в сомнении», «размышляя, что же делать», неожиданно «появился гонец с посланием от святого», в котором говорилось: «Без всякого сомнения, господин, смело выступай против свирепости их, нисколько не устрашаясь, – обязательно поможет тебе Бог».

И вот 8 сентября 1380 года на Куликовом поле, в месте, где река Непрядва впадает в Дон, произошло одно из переломных сражений мировой истории. Началось оно с поединка витязя-инока Пересвета и татарского богатыря Челубея. Пересвет поразил Челубея, но и сам пал.

После чего началась общая битва, на гигантском по тем временам фронте в десять верст. Сергий сказал: «Многим плетутся венки мученические». Сам преподобный же в эти часы молился с братией у себя в церкви. Он говорил о ходе боя. Называл павших и читал заупокойные молитвы. А в конце сказал: «Мы победили».

Решил его исход русский засадный полк, который тайно выжидал в стороне и вступил в сечу, когда силы сражавшихся уже были на исходе. Мамай бежал. Опоздавшие литовцы, узнав о разгроме татар, тоже предпочли удалиться. Рязанские историки утверждают, будто Олег Рязанский вступил в сговор с литовцами против Москвы по поручению Дмитрия Донского и обманом помешал им вовремя прибыть на Куликово поле.

Русское войско понесло тяжелые потери. Но совершенно точно известно одно: воины Дмитрия Ивановича нанесли ордынцам сокрушительное поражение и обратили армию Мамая в бегство. В XVI веке по повелению царя Ивана Грозного Куликовская битва безоговорочно была признана великой победой русского народа. Видимо, царь же пожелал, чтобы князя-победителя называли Дмитрием Донским.

В том же 1380 году после Куликовской битвы Мамай был разгромлен на реке Калке воинством Тохтамыша, после чего последний объявил себя ханом Золотой Орды. Преследуемый татарской погоней, Мамай бежал в Крым, где был настигнут и убит.

Куликовское сражение не стало финалом противостояния Руси и Орды. Через два года новый правитель Орды, хан Тохтамыш, разорил Москву и снова заставил русских выплачивать дань. Однако влияние Куликовского сражения на ход истории трудно переоценить.

Во-первых, победа сплотила Русь: князья убедились, что вместе Орду можно победить. Во-вторых, набеги сократились, князьям больше не нужно было получать ханский ярлык, и дань теперь выплачивали нерегулярно. Золотоордынское иго после Куликовской битвы существенно изменило свой характер в сторону большей самостоятельности великих московских князей.

Иван Васильевич (1440–1505) был вторым сыном великого князя Василия II. В 1452 году 12-летний наследник престола женился на еще более юной дочери князя Бориса Тверского Марии. Их единственный сын родился в феврале 1458 года и был назван также Иваном.

В первые годы правления действия Ивана III сводились к ревизии дворянского и боярского землевладения. Если кто-либо не мог привести доказательств своих прав на ту или иную деревню, то землю передавали великому князю. Это привело к увеличению количество служилых людей, что усилило мощь княжеского войска.

В апреле 1467 года Иван Васильевич овдовел. Супругу его, по всей видимости, отравили – тело ее после смерти страшно распухло. Теперь великому князю предстояло найти новую жену. В 1469 году из Италии прибыли послы с брачным предложением. Жениться Ивану III предлагали на племяннице последнего императора Византии Константина XI Зое Палеолог. Идея породниться со столь знаменитым родом представилась Ивану Васильевичу заманчивой, и он дал согласие. В ноябре 1472 года невеста прибыла в Москву и была обвенчана с великим князем. На Руси ее прозвали Софьей Фоминишной, впоследствии она родила великому князю шесть дочерей и пятерых сыновей.

Этот брак имел для Руси благоприятные последствия. Десятилетия упадка в результате монголо-татарского ига привели к тому, что на Руси были практически утрачены традиции каменного зодчества. Иван III, используя связи Зои Палеолог, обратился за помощью к итальянским мастерам. Уже в августе 1479 года собор Успения Богородицы в Московском Кремле был достроен. На Русь стали приезжать не только итальянские строители, но и пушечники, врачи, мастера серебряных, золотых и горных дел.

По воспоминаниям, именно в эту пору Иван III стал внушать страх одним своим видом. Женщины падали в обморок от его гневного взгляда. Придворные, со страхом за свою жизнь, должны были в часы досуга забавлять его, а когда он, сидя в креслах, засыпал, они стояли вокруг, не смея сделать неосторожное движение, боясь разбудить его.

В 1470-х годах основной заботой Ивана III стало подчинение Новгорода. Испокон веков новгородцы контролировали весь север нынешней европейской России до Уральского хребта включительно, ведя обширную торговлю с западными странами, в первую очередь с Ганзейским союзом. Они имели немалую автономию, в частности осуществляли самостоятельную внешнюю политику. Оппозиционное боярство сконцентрировалось вокруг богатейшей землевладелицы Марфы-посадницы. Настроения, зревшие долгое время, выплеснулись в конце 1470 года, когда к королю Польши были отправлены послы с прошением взять Новгород под свое покровительство, а на княжение поставить литовского князя Михаила Олельковича.

Иван Васильевич пытался погасить конфликт средствами мирными, однако это ни к чему не привело. Тогда летом 1471 года московское войско вышло в поход. На войну также двинулись и псковичи. Поход принял характер общерусского ополчения против изменников православия и «отступников к латинству». 13 июля 1471 года произошло сражение на реке Шелони, в ходе которого небольшой московский отряд легко разбил новгородскую рать, превосходившую его в восемь раз. После этого сражения Иван III двинулся с главным войском на Новгород. В городе царили шатания и разброд, жители города биться с Москвой не хотели. Народ отправил архиепископа просить у князя пощады. В итоге Новгород отрекся от связи с литовским государем, уступил великому князю часть Двинской земли и обязался уплатить контрибуцию. Иван расправился со многими представителями местной знати, отобрав у них земли и выслав их в центральные районы страны.

Иоанн III и татарские послы. Рисунок К.Е. Маковского. 1870 г.

Однако до полного подчинения новгородских земель было еще далеко. Весной 1477 года часть новгородского боярства отправились с посольством в Москву, чтобы подтвердить свою верность великому князю и преподнести ему дары. Но по возвращении домой их ждали разгневанные новгородцы, и несколько бояр были убиты. Народное вече выбрало правительство из числа бояр, нацеленных на союз с Литвой, и вероломные новгородцы снова обратились за поддержкой к королю Казимиру.

Когда эти вести дошли до Москвы, Иван III стал снаряжать войско для нового похода на Новгород. К ноябрю 1477 года великокняжеская армия подошла к стенам Великого Новгорода. Иван объявил новгородцам следующее: «Вече и колоколу не быть, посаднику не быть, государство Новгородское держать великому князю». После некоторого раздумья новгородские бояре решили пожертвовать свободой и объявили, что соглашаются на все условия. Но осада продолжалась. Когда в городе начался голод, Иван потребовал, чтобы ему отдали половину монастырских волостей и все новоторжские волости. Новгород на все согласился. Однако на этот раз Иван III оказался не так милостив. После проведения розыска было казнено свыше сотни «крамольников», конфискована вся новгородская казна и арестован архиепископ Феофил. 15 января 1478 года все горожане были приведены к присяге. Вечевой колокол был снят и отправлен в Москву.

А в 1472 года Иван Васильевич перестал платить татарам дань. Это татарам, естественно, не понравилось, и летом 1480 года глава Орды хан Ахмат заключил с королем Казимиром союз с целью захватить и разорить Москву. Русские рати Ивана Васильевича закрепились на северном берегу реки Оки, ожидая неприятеля. Ахмат между тем мешкал, ожидая Казимира. Лишь в сентябре, так и не дождавшись союзника, Ахмат пошел в сторону литовских владений на запад и остановился близ Воротынска. Иван Васильевич, узнав об этом, дал сыну приказ занять оборону на Угре, а сам вернулся в Москву.

Отправив казну и семью на Белоозеро, он начал готовить Москву к осаде. В начале октября татары вышли к реке, однако после четырехдневных боев переправиться через Угру так и не смогли. Хан Ахмат переходить Угру так и не отважился. Послав Ивану III грозное письмо с требованием выплатить дань, татары отступили, к тому времени они, полностью разорив верховья Оки, оказались «босы и нагы». Таким образом, последняя крупная попытка Орды восстановить над Русью свою власть провалилась. Когда Иван III получил очередное письмо от татар с требованием выплаты дани, он демонстративно разорвал послание и приказал казнить послов.

А в 1480 году Ивану III удалось заключить важный союз с крымским ханом Менгли-Гиреем. Крым сковывал силы как Польско-Литовской державы, так и Большой Орды. Набеги крымцев, нередко скоординированные с Москвой, обеспечивали спокойствие южных и части западных границ Русской державы.

В феврале 1481 года Иван III отправил на помощь псковичам, долгие годы своими силами воевавшим с Ливонией, двадцатитысячную рать. А в сентябре Иван Васильевич от имени псковичей и новгородцев смог заключить с Ливонией десятилетний мир, добившись в Прибалтике некоторого спокойствия.

В 1483 году Иван III фактически прибавил к своим владениям город Рязань. А осенью 1485 года покорил Тверь. Кроме объединения русских земель великий князь вел и энергичную внешнюю политику. Его крупнейшим достижением стало налаживание прочных связей с германскими императорами Фридрихом II и сыном его Максимилианом. Во время его правления был принят известный всем россиянам государственный герб с изображением двуглавого орла.

В конце жизни Иван Васильевич получил возможность наглядно видеть плоды своих трудов. За 40 лет его правления Русь из раздробленной державы превратилась в могучее государство, вселявшее страх у соседей. Великому князю удалось уничтожить практически все уделы на землях бывшего Великого Владимирского княжества, достичь полного подчинения Твери, Рязани, Новгорода, значительно расширить границы Российского государства – именно так оно отныне именовалось!

Преподобный Иосиф Волоцкий (1439–1515) жил во времена правления великого московского князя Ивана III, а затем Василия II. Он прославился борьбой с ересью, захлестнувшей в те годы Русь, и сражением за чистоту православия.

Иван Санин родился и вырос в дворянской семье. В семилетнем возрасте поступил в учение к старцу Волоколамской обители Арсению Леженке. Талантливый отрок всего за один год изучил Псалтирь. В двадцатилетнем возрасте юноша принял монашеский постриг с именем Иосиф. Восемнадцать лет он прожил в Боровском монастыре под руководством старца Пафнутия. Пятнадцать лет вместе с Иосифом в келье жил его тяжелобольной отец, за которым он ухаживал до самой кончины. Иосиф с такой любовью ухаживал за отцом, что все больные, находящиеся на попечении монастыря, просили именно Иосифа ухаживать за ними. После смерти старца Пафнутия игуменом монастыря стал Иосиф. Он имел твердое намерение установить в обители строгий общежительный устав, такой как в Киево-Печерском монастыре, но монахи не выдержали строгости, воспротивились, и Иосиф оставил игуменство.

Два года он странствовал вместе со старцем Герасимом Черным, посещая различные монастыри. В Кирилло-Белозерской обители познакомился с Нилом Сорским, с которым впоследствии много и яростно дискутировал. При поддержке князя Бориса Волоцкого основал монастырь Успения Богородицы, который назвали позднее Иосифо-Волоцким монастырем.

Обитель жила по строгому уставу. За образец жительства Иосиф принял общежительный устав Кирилло-Белозерского монастыря. Женщин в обитель не допускали совсем. Ели все один раз в день, независимо от тяжести послушания, а в келье им не дозволялось держать даже «пития». Зимой носили ту же рясу, что и летом. Многие монахи не выдерживали такой суровой жизни и уходили. Уходя и признаваясь тем самым в своей немощи, они не обижались на своего игумена. Таким образом, происходил естественный духовный отбор: многие ушли, зато остались настоящие, истинные последователи Иосифа.

Даже будучи настоятелем, Иосиф всегда принимал участие в монастырских трудах, даже самых тяжелых. А по ночам занимался перепиской богослужебных книг. Все монахи обители также были каллиграфами и переписчиками книг. В монастыре была собрана уникальная библиотека – более 1000 рукописей. Иосиф считал, что личная бедность монаха должна сочетаться с коллективным богатством монастыря, которое должно расходоваться на благотворительность: на помощь бедным, на школьную и книжную деятельность, устроение больниц и богаделен, скрипториев и иконописных мастерских.

Иосиф Волоцкий пишет труд против ереси жидовствующих.

Лицевой летописный свод. XVI в.

В 1470 году в Новгород прибыл иудейский проповедник Захария. Он и его единомышленники склоняли малодушных к отрицанию основных догматов православия, к отказу от почитания святых и отрицанию таинств церкви. Эти усилия приносили свои плоды. Правители Новгорода Великого стали отворачиваться от православия и готовить союз с прокатолической Литвой. Именно это сподвигло Ивана III в 1471 году выступить против Великого Новгорода. Зная это, жители Московского княжества в гневе восклицали: «Разве новгородцы теперь нам братья? Любой инородец, признающий власть нашего государя, нам ближе, чем они!»

Новгородская секта привлекла в свои ряды и часть московского чиновничества. Их стали интересовать оккультизм и ложная мистика, астрология и учение Каббалы. В итоге в секте, которую называли «жидовствующими», сосредоточилась публика, настроенная оппозиционно по отношению к православной церкви, к ее иерархии и церковной традиции в целом.

Многие приближенные князя Ивана III впали в ересь. Даже митрополит Московский Зосима присоединился к еретикам. Невестка Иоанна III Елена Волошанка стала покровительницей «жидовствующих». Федор Курицын, должность которого можно соотнести с должностью министра иностранных дел, поддержал еретиков.

Иосиф Волоцкий прославился своей борьбой за чистоту православия. Перо стало его оружием борьбы, он оставил после себя обширное литературное наследие, в том числе знаменитую книгу «Просветитель», написанную для обличения еретиков-«жидовствующих».

Вот как он обрисовал свой метод богопознания в «Просветителе»: «Кто хочет узнать волю Божию и смысл Священного Писания… должен прежде очистить себя от страстей – сохранением Божественных заповедей, вниманием и многим старанием по Богу, безмолвием, слезами, смиренномудрием и страхом Божиим…»; «Поработи тело, а душу освободи»; «Если научишься молиться со вниманием, тебе не нужны будут поучения рабов Божиих: сам Бог, без посредников, будет озарять при этом мысль».

Иосиф создавал «Просветитель» в то время, когда еретикам покровительствовал сам великий князь московский, они были в силе, их боялись. Они стремились ослабить церковь, отобрать земли, уничтожить их самостоятельность, упростить и подчинить своему контролю. Высокопоставленные еретики занимали важные посты в духовной и светской иерархии, пользовались большой властью. Противники «жидовствующих» претерпели немало бед. Защищая свою церковь от этого недуга, преподобный Иосиф многим рисковал. Шла борьба, обе стороны дрались отчаянно.

Убедившись в том, что еретики лжесвидетельствуют и приносят притворное покаяние, после которого снова принимаются за прежнее, Иосиф призвал к расправе над ними. Но не нужно забывать, что обстоятельства были таковы, что до гибели Руси оставался один шаг: во главе церкви стоял митрополит-еретик Зосима, наследником Ивана III был объявлен его внук Димитрий, за спиной которого стояла его мать-еретичка и другие адепты секты. Что бы случилось, если бы они взяли верх, трудно представить. К призывам Иосифа присоединился и смиренный нестяжатель Максим Грек.

В 1494 году еретик Зосима наконец покинул кафедру. А в 1503 году с согласия Ивана III был созван Церковный собор в Москве. Он принял важный документ «Соборный ответ о неприкосновенности церковного достояния», который был ответом на еретические учения. Этот документ был принят под влиянием учения Иосифа Волоцкого и его трудов. Таким образом, ересь была соборно осуждена.

Талант полемиста, коим в полной мере обладал Иосиф Волоцкий, сыграл очень важную роль в победе над ересью. Он требовал самых жестких мер, включая смертную казнь. Здесь преподобный Иосиф следовал древней византийской традиции. В 1504 году русская столица озарилась кострами, на которых пылали девять основных вождей «жидовствующих». Подавляющее большинство избегло костра: их отправили в отдаленные монастыри на покаяние. Стоит ли напоминать, что прими обстоятельства иной оборот и преподобный Иосиф сам мог оказаться и на костре, и в дальней ссылке. Жестокое наказание обрушилось на еретиков лишь тогда, когда Русская православная церковь оказалась на краю гибели.

В 1515 году окрестные волости поразил страшный голод. Жители сел и деревень толпами шли к монастырю, который всегда кормил множество нищих и странников. Монастырь обладал большими, но все же ограниченными запасами хлеба. Игумен приказал брать взаймы деньги и покупать хлеб для голодных людей в других областях. Монастырская братия роптала: «Нас переморит, а их не перекормит». Иосиф, изнуренный болезнями, сам почти вовсе отказался от еды, отдавая свой хлеб тем, кто «от глада вопияху». В сентябре он умер, тихо угаснув в состоянии крайнего истощения.

Иосиф Волоцкий был канонизирован в 1579 году. Мощи и вериги святого покоятся в Успенском соборе Иосифо-Волоцкого монастыря.

Старец Филофей (1465–1542) больше всего известен своей идеей Третьего Рима, которую он изложил в известной фразе «два Рима пали, третий стоит, и четвертому не бывать». Его жизнь проходила в эпоху стремительного возвышения Московского великого княжества, превращающегося в новое православное царство. Москва окончательно освободилась от Орды в 1480 году и начала интенсивно собирать русские земли. В 1523 году, когда он пишет свое послание о Третьем Риме, присоединилось Новгород-Северское княжество.

Но у всего этого процесса геополитического возвышения Московского государства должен был быть глубокий идеологический смысл, который в те времена мог быть только религиозным – Московская Русь должна была явить миру оплот православной цивилизации.

В то время в Западной Европе уже давно наступил так называемый Ренессанс с его антихристианскими тенденциями и неоязыческими, по сути, оккультными движениями, коих было очень много. Они активно проникали в Россию в основном через балтийские земли и Новгород. И если бы не усилия таких выдающихся деятелей Русской церкви, как архиепископ Г. Новгородский и преподобный И. Волоцкий, то эти синкретические движения победили в нашей стране, поскольку сами великие князья им благоволили.

Так, с 1484 года в России активно пропагандировал свои идеи посланник папы римского, медик и астролог Николай Булев, ставший личным врачом самого великого князя Василия III. Для того чтобы разобраться с астрологическим учением этого человека, великокняжеский дьякон Михаил обращается к псковскому иноку Филофею. В ответ инок Филофей пишет свое знаменитое «Послание на звездочетцев». Он выступает категорически против астрологии как еретического учения, объясняя это так: не надо приписывать астрономическим явлениям добро или зло, иначе человек не ответственен за свою волю и нет смысла в Страшном суде.

Для того чтобы понять теорию Третьего Рима, необходимо открыть основы историософии христианской цивилизации. Восходит эта историософия к библейским книгам пророка Даниила (Дан. 2: 31–45), который в толковании сна вавилонского царя Навуходоносора пророчествует о четырех царствах, сменяющих друг друга во времени, последнее из которых будет уничтожено самим Господом. Отец Церкви II века святой Ипполит Римский утверждал, что эти царства суть – Вавилонское, Персидское, Македонское и, наконец, Римское. При этом все эти царства – это не просто национальные монархии, это единственные на момент своего существования империи, претендующие на то, чтобы выражать всю мировую цивилизацию. И как сами язычники-римляне, так и римские христиане жили с мыслью, что Рим будет стоять вечно, а значит, до конца времен. А когда в IV веке Рим принял христианство как государственную религию, то идея Рима как «катехона» (греч. «удерживающего») стала напрямую высказываться богословами, например святым Иоанном Златоустом.

Христианская Римская империя – это основа христианской европейской цивилизации и вместе с этим ее идеал. Однако западная часть Римской империи пала, а сами латиняне ушли в католическую ересь, и поэтому православным «катехоном» стал Новый Рим – Константинополь, центр империи ромеев, которую итальянские ученые назвали Византией по имени города Византий, на месте которого появился Константинополь. Византия существовала более тысячи лет, именно от нее Русь получила православную веру, но в 1453 году и Константинополь пал под натиском турок-мусульман. Многие богословы, и среди них сам Филофей, прямо указывали на то, что Византия пала потому, что уклонилась в католическую ересь на Флорентийской унии 1439 года. Для всего православного мира падение Византии было космической катастрофой – пал «катехон», удерживающий, а значит, вот-вот наступят времена Антихриста.

Елеазаровский монастырь, где в начале XVI века жил старец Филофей, развивший идею «Москва – Третий Рим»

Поэтому в ту эпоху апокалипсические настроения и предсказания были в большой моде, и ренессансная астрология только подогревала их. Сам Николай Булев распространял западные лжепророчества о том, что в 1524 году должен наступить новый Всемирный потоп, и находились те, кто верил ему, хотя достаточно было знать Библию, чтобы помнить обещание Господа никогда больше не посылать потоп на землю (Быт. 9: 11).

И вот в этой атмосфере инок Филофей напоминает, что вообще-то Новый Рим никуда не исчез, что в мире еще есть одна независимая православная страна и это сама Великая Русь. Ведь Московская Русь не просто была единственной независимой православной страной – она напрямую наследовала Второму Риму: в 1472 году великий князь Иоанн III венчался с племянницей последнего византийского императора Константина XI Софией Палеолог, чем закрепил династическое преемство Палеологов и Рюриковичей. После этого Иван III, успевая увлекаться упомянутыми учениями, пришедшими с Запада, в то же время абсолютно сознательно строит Московскую Русь как новую Византию: перенимает у Византии двуглавого орла, символ христианской империи; водружает ему на грудь герб Москвы; в 1485–1515 годах итальянские архитекторы строят Кремль по византийским образцам. И конечно, самого великого князя уже называют «государем», хотя официальное провозглашение царства будет только при Иоанне IV в 1547 году. Именно инок Филофей впервые назвал великого князя Иоанна IV «царем» в своем послании к нему в 1542 году: «Видиши ли, избранниче Божии, яко вся христианская царства потопишася от неверных, токмо единаго царя Иоанна Васильевича государя нашего царство благодатию Христовою стоит».

Следовательно, когда Филофей провозгласил: «Два Рима пали, а третий стоит, а четвертому не быть», он высказал мысль, которая давно уже должна была овладеть умами московской элиты. Но у подобной идеи, как всегда, могли быть и противники – это и прямые враги самого православия, и противники усиления России, и сомневающиеся во всех земных делах «нестяжатели». Но когда читаешь послания Филофея, то видишь, что он под Третьим Римом имел в виду как вероучительную силу, так и совершенно конкретную политическую силу российской державы. Ибо какой смысл называться Третьим Римом без Третьей Римской империи?

Как и любая религиозно-политическая теория, идея Третьего Рима не является догматом, это лишь устоявшееся богословское мнение (теологумен), своего рода богословское пожелание, и его можно утверждать так же, как и отрицать. Однако этот теологумен не был лишь частным пожеланием одного инока, он опирался на твердые исторические факты: преемство от Византии к Московской Руси и авторитетную богословскую традицию, основанную на Священном Писании и Священном Предании.

Более того, эта идея получила официальное закрепление в церковных документах. В 1589 году, при царе Феодоре Иоанновиче, в Москве было установлено патриаршество. И именно в Уложенной грамоте Поместного собора 1589 года на установление патриаршества, подтвержденной печатью константинопольского патриарха, звучат слова о Третьем Риме. Слова грамоты сильно напоминают послания Филофея, и именно с этого момента стали говорить именно о «Москве – Третьем Риме».

Идея Третьего Рима – это единственная идея, обосновывающая суверенитет и могущество России с точки зрения религиозных понятий. С эпохи Филофея прошло 500 лет, за это время Россия успела пережить много кардинальных изменений и войн, даже десятилетия государственного атеизма, но она так и осталась самой большой, несопоставимо большой и сильной православной страной в мире – «стержневой страной» православной цивилизации, по определению Самуэля Хантингтона.

Первый русский царь Иван Грозный (1530–1584) оказался долгожданным ребенком у князя московского Василия и его второй жены Елены Глинской.

В детские и юношеские годы образованием и воспитанием Ивана занимался ученейший книжник митрополит Макарий. Княжич выучил несколько языков, играл на органе и обладал удивительной памятью. Впоследствии иностранные послы отзывались о нем как о человеке чрезвычайно умном. До сих пор можно услышать его музыкальные сочинения в исполнении мужского хора Московского патриархата.

Он был очень религиозен, почти ежедневно принимал участие в богослужениях, в церковном пении. Еще в юности Иван Васильевич начал живо интересоваться всем, что связано с происхождением царской власти. Он первым из московских государей почувствовал в себе царя в настоящем библейском смысле – «помазанника Божия» – и пожелал принять титул, который до него на Руси не был официально признан. В декабре 1546 года достигший совершеннолетия (16 лет) Иван заявил митрополиту Макарию о своем желании исполнить «древний обряд предков» и венчаться на царство. Эта торжественная церемония состоялось 16 января 1547 года. Обряд венчания на царство проходил в Успенском соборе Московского Кремля. Это был красочный праздник, со звоном церковных колоколов и всеобщим ликованием.

Слово «царь» происходило от латинского слова «caesar», так на Руси издревле называли правителей Римской империи. Иван Васильевич в официальных документах стал теперь именоваться высоким титулом «Царь и Великий князь всея Руссии». Это значительно упрочивало его положение как внутри страны, так и за рубежом. Царский титул ставил русского правителя в один ряд с королями.

Реконструкция по черепу внешнего вида царя Ивана IV, выполненная антропологом М.М. Герасимовым. 1963 г.

В 1561 году Ивану IV была прислана соборная грамота духовенства Восточной православной церкви. В ней был утвержден сан царя на Руси, она была подписана тридцатью шестью греческими митрополитами и епископами и утверждена Константинопольским патриархом Иосафом II Великолепным. Это означало, что европейское духовенство признало преемственность власти русского царя от императоров православной Византии.

Сразу после венчания Ивана на царство был объявлен смотр невест. В марте 1547 года Иван женился на Анастасии Романовне Юрьевой-Захарьиной. Иван очень любил свою жену.

Время правления Ивана было необычайно тяжелым, он был окружен изменниками и предателями, оказался вынужден бороться с боярскими заговорами. Отравили не только его мать, но отравлена была любимая жена Анастасия, не дожив даже до своего 30-летия. А позднее и вторая жена, черкешенка Мария, тоже среди полного здоровья вдруг слегла и скончалась «в муках и терзаниях». Ну а третья жена несчастного Ивана Грозного, Марфа, незадолго до бракосочетания вдруг заболела и, по словам летописца, «стала сохнуть». Бракосочетание состоялось, но Марфа чувствовала себя все хуже и через две недели скончалась.

Скорбь от всех этих горестей была так велика, что царь Иоанн даже помышлял оставить государево служение и постричься в иноки, а страну оставить на попечение своего сына. Но к нему были посланы многочисленные делегации от простого народа, от мещан, купцов и бояр с просьбой вернуться и занять снова царский престол.

В этой тяжелой борьбе необходима была царю поддержка, чем объяснялось создание опричнины. Опричники стали его верной гвардией. Они выбирались из лучших людей царства, царь лично отбирал кандидатов, и зачастую они были из простого люда. Царь надеялся таким образом поставить боярское своеволие и смуту под контроль. Опричник олицетворял в себе небесного воина-монаха и земного воина-князя. Над каждым опричником совершалось церковное пострижение в монахи и обряд пострижения в князи. Царь был игуменом для опричников, и выполнял монашеские обязанности. Так, в полночь все вставали на полунощницу, в четыре утра – к заутрене, в восемь начиналась обедня. Царь старался воспитать из опричников элиту Руси, он отправлял их получать образование как в пределах страны, так и за рубеж. Опричники выполняли самые разные задачи: были людьми двора – прислугой, исполнителями, несли охранные, разведывательные, следственные и карательные функции. Они были также военными, благодаря которым был достигнут ряд значительных побед над врагами.

Некоторые историки распространяли миф о многочисленных казнях, совершенных в годы правления Ивана Грозного. Чтобы прояснить этот вопрос, обратимся к цифрам. В синодике времени правления Ивана Грозного – книге поминовения казненных людей, которая затем рассылалась по монастырям для поминовения за упокой души, – было 2800 имен! И это за 30 лет правления! Кстати, списки эти являются единственным достоверным документом, позволяющим судить о «размахе репрессий» при царе Иоанне. Даже исходя из всех остальных источников, было этих казней не более 5000.

Для сравнения: в цивилизованной Европе, во Франции, только за одну Варфоломеевскую ночь в 1572 году было убито 30 тысяч гугенотов, а в соседних 2 городах – по 20 тысяч на протяжении недели! Карл V, император Священной Римской империи германской нации (1520–1558), казнил десятки тысяч подданных. Филипп II Испанский (1556–1598) в ходе подавления восстания в Нидерландах лишь за два года казнил более 100 тысяч, а 16 февраля 1568 года испанская инквизиция приговорила к смертной казни вообще всех жителей Нидерландов. Елизавета I (1558–1603) – десятки тысяч казненных; вообще кровавое законодательство Тюдоров против бродяг и нищих унесло жизни более 150 тысяч казненных (бродяг просто вешали). И таких примеров действительных зверств европейских правителей можно привести очень много.

Жестоким тираном Ивана IV стали называть в Европе в силу нескольких обстоятельств.

Во-первых, после того, как он запретил евреям торговать и проживать в России. На вопрос об этом польского короля Сигизмунда Иван отвечал: «Мы к тебе не раз писали о лихих делах от жидов, как они наших людей от христианства отводили, отравные зелья (яды) к нам привозили и пакости многие нашим людям делали; так тебе бы брату нашему, не годилось и писать об них много, слыша их такие злые дела».

Во-вторых, царь отказался предать русскую веру православие и объединиться с католическим Римом. А ведь за переход Руси в католичество ему была обещана верховная власть как в Киеве, так и в Константинополе.

В-третьих, ряд его военных побед значительно увеличили территорию государства и вызвали укрепление самодержавия, что не нравилось Европе. Завладев Казанским ханством, молодой царь разрушил всю систему торговли славянскими пленниками. В XVI веке работорговля была вся в руках радхонитов (предков современных евреев-сефардов), и, разгромив казанцев, царь положил конец этому прибыльному бизнесу.

Московское царство при Иване IV было увеличено по территории вдвое, и к завершению его царствования оно впервые стало размером больше всей остальной Европы. Кроме небывалого расширения земель Иваном Грозным было построено 155 новых городов и крепостей, основано около 300 почтовых станций. Возведено более 40 каменных церквей, основано свыше 60 монастырей. Были созваны Церковные соборы в 1547, 1549, 1551, 1553, 1562, 1580 годах, на которых были заложены основы церковного и державного строительства Святой Руси как Третьего Рима и Второго Иерусалима. Проведены церковная, административная и военная реформы, равным которым тогда не было во всем мире.

Исследование останков Иоанна IV специалистами из НИИ судебной медицины Минздрава СССР, проведенное в 1963 году, показало в костях, волосах, ногтях и тканях одежды наличие ртути, мышьяка и меди. В костях его сына Иоанна Иоанновича обнаружено пятикратное превышение ртути, причем, по мнению медэкспертов, произошло это поступление однократно и в очень высокой смертельной дозе.

Так что не убивал Иван Грозный своего сына, как утверждал недобросовестный масон-историк Карамзин. К сожалению, этот домысел Карамзина принял на веру великий художник Репин и написал картину «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года», которая запечатлелась в сознании многих русских людей.

Есть такое специфически русское явление – юродство, которое не прижилось ни в одной другой стране мира. Юродивыми на Руси называли людей, которые не только добровольно отказывались от удобств и благ жизни земной, но и принимали на себя вид безумного человека, не знающего ни приличия, ни чувства стыда. Эти подвижники не стеснялись говорить правду в глаза сильным мира сего, обличали людей злых и несправедливых, радовали и утешали людей благочестивых и богобоязненных.

В XV–XVI веках Русь изобиловала юродивыми, и Василий Блаженный (1469–1557) был самым известным из них. Блаженный обладал даром предвидения; ему приписывают множество чудес как при жизни, так и после смерти.

Село Елохово, где родился Василий, находилось под Москвой. Родители его, крестьяне Иаков и Анна, отдали его в обучение сапожному мастерству. Трудолюбивый и богобоязненный юноша, как повествует житие, Василий был удостоен дара прозрения, который обнаружился случайно: к хозяину Василия пришел человек заказывать сапоги и просил сделать такие, которые сгодились бы на несколько лет. Василий при этом улыбнулся. На вопрос хозяина, что означала улыбка, Василий ответил, что этот человек, заказывавший сапоги на несколько лет, умрет завтра, что и действительно случилось.

В шестнадцать лет Василий оставил хозяина и мастерство и начал подвиг юродства. Затерявшись в шумной городской толпе, он избрал подвижнический путь притворного безумия, чтобы как можно полнее приобщиться страданиям Иисуса Христа, полностью отказавшись от уважения со стороны людей. Не имея постоянного жилья ни даже пристанища, чтобы преклонить главу, он жил почти нагим на улицах и в общественных местах, ночи проводил в молитве на церковной паперти. За это он получил другое прозвание – Василий Нагой. Среди толпы он хранил молчание так же строго, как отшельники в пустыне; вынужденный говорить, он притворялся косноязычным. Не имея близких людей, отказавшись от мира и его привязанностей, он проявлял при этом великое сочувствие к несчастным, больным и угнетенным. Василий часто посещал в тюрьме узников, посаженных за пьянство, чтобы обратить их к исправлению.

Икона Василия Блаженного. Первая половина XVIII в.

Почти все его поступки имели пророческий смысл. Например, блаженный много раз бросал камни в углы домов, где жили благочестивые люди, а когда проходил мимо жилищ, хозяева которых коснели в грехах, целовал углы стен. Когда его спрашивали о причинах такого странного поведения, Василий отвечал, что в домах, где царит святость, нет места для бесов и поэтому, видя их снаружи, он отгонял их камнями. Напротив, целуя углы нечестивых домов, он приветствовал ангелов, которые оставались снаружи, не имея возможности войти внутрь.

Житие юродивого рассказывает о многих чудесах, случившихся при его жизни. Однажды воры, заметив, что святой одет в хорошую шубу, подаренную ему неким боярином, задумали обманом выманить ее у него; один из них притворился мертвым, а другие стали просить у Василия на погребение. Тот покрыл притворщика своей шубой, но, понимая обман, сказал при этом: «Шуба лисья, хитрая, укрой дело лисье, хитрое. Буди же ты отныне мертв за лукавство, ибо писано: лукавии да потребятся». Когда лихие люди сняли со своего дружка шубу, то увидели, что он уже мертв.

В другой раз Василий Блаженный разбросал на базаре калачи у одного калачника, и тот сознался, что в муку подмешивал мел и известь.

В 1521 году, когда татарское войско Мехмет-Гирея угрожало Москве, святой Василий, проливая обильные слезы, молился за Родину перед вратами Успенского собора в Кремле. Внезапно в церкви раздался ужасный шум, вспыхнуло пламя, и голос от Владимирской иконы Божией Матери возвестил, что она оставляет Москву из-за грехов ее жителей. Святой усилил молитвы – и страшное явление исчезло. Мехмет-Гирей, уже предавший огню городские предместья, был отброшен от города подоспевшим войском и бежал за пределы Руси.

Царь Иван Васильевич Грозный чтил блаженного, «яко провидца сердец и мыслей человеческих», так же как и святой митрополит Макарий. Однажды святой, приглашенный во дворец на царский пир, трижды вылил вино за окно. Когда царь с возмущением спросил его, что он делает, тот ответил, что гасит пожар в Новгороде. Немного погодя гонцы принесли известие о большом пожаре, действительно случившемся в Новгороде. Пожар, однако, не разгорелся, потому что некий человек странного вида ходил нагим по улицам и кропил горящие дома. Увидев Василия, гонцы узнали в нем человека Божия, погасившего пламя.

В другой раз, в 1547 году, святой стал горько плакать перед храмом Воздвиженского монастыря, в том месте, где спустя некоторое время начался большой пожар, опустошивший Москву. Вскоре после этого бедствия, когда царь присутствовал на Божественной литургии, блаженный, стоя в углу, внимательно смотрел на него. После литургии он сказал царю: «Ты был не в храме, а в другом месте». Царь стал протестовать, но Василий повторил: «Ты говоришь неправду. Я видел, как в мыслях ты ходил на Воробьевы горы, чтобы построить там себе новый дворец». С того момента царь стал опасаться святого и еще больше уважать.

Однажды, получив от царя деньги, Василий, вопреки обыкновению, не раздал их нищим, а отдал хорошо одетому купцу, который, потеряв состояние, не осмеливался просить милостыню и умирал от голода.

На Варваринских воротах находился образ Божией Матери, который с давних пор считался чудотворным. Василий размахнулся и разбил его камнем. Тут же на него набросилась толпа паломников, стекавшихся со всей Руси к этому образу с целью исцеления, и начали бить Василия «смертным боем». Юродивый сказал: «А вы поскребите красочный слой!» Удалив красочный слой, люди увидели, что икона была подложная и под изображением Богоматери скрывалась «дьявольская харя».

Святой Василий явился также людям на корабле, терпящем бедствие, и спас их от гибели. Он совершил еще множество чудес за 62 года своего подвига юродства. В 88 лет святой заболел. Узнав об этом, царь вместе с семьей сразу же поспешил к нему, чтобы испросить его молитв. На смертном одре Василий изрек пророчества о будущем царства, затем его лицо осветилось, потому что он увидел сонм ангелов, явившихся принять его душу. Придя в восхищение, он почил в радости 2 августа 1557 года.

Весь город тогда наполнился благоуханием, и множество людей собрались на его похороны. Царь с сыновьями несли его гроб на своих плечах до церкви, где их ждал митрополит с епископами. На могиле блаженного, которая стала источником исцелений для правоверных не только из Москвы, но и из других краев, построили храм в честь Покрова Божией Матери, в память взятия Казани.

В год канонизации святого (1588) по повелению сына Ивана Грозного царя Федора к Покровскому храму была пристроена церковь (придел) в честь Василия Блаженного – на месте, где он был погребен, о чем повествует стилизованная надпись на стене этой церкви. Над мощами святого, перенесенными в церковь, соорудили серебряную раку. Тогда же этот храм стали называть храмом Василия Блаженного.

В день канонизации 120 больных получили исцеление у мощей святого. Чудеса, совершающихся у гроба блаженного Василия, не прекращались, вследствие чего патриарх Иов распорядился праздновать ежегодно память чудотворца в день его кончины, 2 августа. После 1991 года эта русская традиция была восстановлена: патриарх Московский и всея Руси распорядился совершать ежегодный молебен у раки святого в храме Василия Блаженного 15 августа (2 августа по новому стилю).

Михаил Иванович Воротынский (1513–1573) – выдающийся полководец, герой взятия Казани и устроитель новой системы охраны южных границ России.

В 1552 году при взятии Казани Иван Грозный назначил Воротынского первым воеводой передового полка. Под его руководством осадные башни (туры) удалось придвинуть почти вплотную к ее стенам. Когда ночью казанцы попытались овладеть турами, Воротынский лично повел своих ратников в контратаку и заставил врага уйти обратно в крепость. В схватке он получил несколько ранений.

А затем воевода приступил к штурму Казани. 30 сентября воины большого полка под предводительством Воротынского захватили Арскую башню. Воротынский руководил закладкой пороха возле Арских ворот. После взрыва городской стены рано утром 2 октября он одним из первых двинул свой полк на татар.

Тогда царь Иван по достоинству ценил способности Воротынского, и с 1552 по 1562 год он постоянно входил в число его приближенных и даже вошел в Ближнюю думу царя.

Иван IV Грозный покорил и присоединил к России Казанское ханство в 1552 году и Астраханское ханство в 1556 году, ликвидировав тем самым очаги опасности на востоке и юго-востоке. Но с юга, из Крымского и Ногайского ханств, татары и ногаи продолжали совершать грабительские набеги. Недолгий русско-крымский союз после смерти Ивана III распался, и правители Крымского ханства начали последовательно проводить враждебную России политику. В особенности ситуация обострилась после того, как в Крым пришла могущественная Османская империя, чьим вассалом, по сути, и стали крымские ханы. Разбойничьи набеги, продажа пленников на невольничьих рынках в Крыму, вымогание даров и поминок (подарков) за обещания не совершать нападения были практическим единственным средством существования этого пиратского государства, так как скудное местное скотоводство никак не могло удовлетворить его потребностей.

М.И. Воротынский на памятнике «Тысячелетие России» в Великом Новгороде

Как правило, крымские татары устраивали набеги летом. У каждого из участников набега, кроме оружия, были ременные веревки для вязания пленных. Татары окружали поселение и начинали грабежи и убийства. Они угоняли скот, сжигали дома, вытаптывали поля, мужчин, женщин и детей захватывали в плен для последующей продажи в рабство. «Полоняники» (рабы) стоили больших денег на невольничьих рынках Кафы и Сурожа в Крыму. Особенно дорого ценились молодые и сильные мужчины и красивые девушки. Нашим несчастным соплеменникам довелось познать короткую и полную унижений жизнь у татарских, турецких, персидских, еврейских и арабских рабовладельцев.

Крымский хан Девлет-Гирей устраивал постоянные набеги на южные рубежи России, организовав не менее 12 крупных вторжений с участием нескольких десятков тысяч всадников. Мелкие набеги никто даже не считал. В итоге на крымской границе нужно было держать десятки воевод с полками. Князь Воротынский вырос на границе с Диким полем и прекрасно знал тактику и стратегию крымских набегов. Он был одним из полководцев «боевого дежурства» на границе. Ему не давала покоя мысль о том, что главные силы и лучшие военачальники были задействованы в продолжавшейся в это время войне с Ливонией, а юг с каждым годом становился более уязвимым от крымцев.

Огромна заслуга Михаила Воротынского в устройстве новой системы охраны границы. Для этого князь собрал на совет большое количество людей, ветеранов «засечной черты», хорошо знавших Дикое поле. Они предложили сделать ставку не на стационарные воинские гарнизоны, которые татары научились обходить, а на четко организованную разведку. Для этого нужно было создать целую систему наблюдения, а подвижные разъезды выдвинуть непосредственно к владениям Крымского ханства. Вся южная граница протяженностью 1,2 тысячи километров делилась на 12 сторожевых районов и 73 сторожевых участка, в которых четко были расписаны все подвижные и постоянные посты, а также система их взаимодействия. Численность же стационарных гарнизонов уменьшалась до 25 тысяч ратников.

Этот план Воротынский представил Ивану IV Грозному и с 1 января 1571 года по приказу государя уже «ведал» станицы и сторожи и «всякие государевы польские службы», то есть охрану границы в Поле – на русских степных землях.

Разработанный Воротынским устав пограничных войск был утвержден 16 февраля 1571 года и стал называться «Боярский приговор о станичной и сторожевой службе». В нем четко регламентировались общие принципы организации станичной и сторожевой службы. Этот устав действовал на территории современных Орловской, Курской, Белгородской, Харьковской, Луганской, Липецкой и Тамбовской областей, где была организована четкая сторожевая служба Московского государства.

Служба на границе была смертельно опасной и требовала от воинов постоянного проявления героизма. Станичники заблаговременно извещали о появлении татар на дальних подступах к южной русской границе. Бывало, что татарам удавалось захватить пограничника, и тогда он молился о скорой смерти под страшными пытками.

При обнаружении неприятеля дозорные отправляли гонца к станичным и сторожевым головам, которые располагались в станицах (обычно на окраине лесной зоны) и контролировали сразу несколько сторож. Это были служилые люди более высокого ранга: «А с головами быти людем детем боярским и казаком из разных городов по росписи». Они проверяли данные разведки и лично доставляли их далее – «про то розведав гораздо, самим с вестми с подлинными спешити к тем городом, на которые места воинские люди пойдут». Понятно, что за точность информации они отвечали головой.

Придуманная князем Воротынским система обороны оказалась действенной и на много десятилетий обеспечила безопасность южных рубежей страны от набегов степняков. Впоследствии каждое лето царь направлял Воротынского на Оку, «к берегу от поля». Князь обычно занимал пост первого воеводы Большого полка, то есть, по сути, был командующим обороной всей южной московской границы. Благодаря бдительности Воротынского в 1553–1562 годах крымцы ни разу не прорвались к центру страны.

Однако задуманная Воротынским система пограничной стражи достраивалась уже без воеводы – сам военачальник оказался в опричных подвалах. По ложному доносу обвиненного в измене князя пытали огнем, а затем отправили в ссылку в далекий Кирилло-Белозерский монастырь. Но по пути он умер от нанесенных увечий. Князь не увидел результата своих трудов, но потомки не забыли создателя системы обороны южных рубежей и автора первого воинского устава – в числе самых знаменитых фигур в истории страны воевода увековечен на знаменитом памятнике «Тысячелетие России» в Великом Новгороде.

Знаменитая битва при Молодях – крупное сражение, в котором проявился полководческий талант воеводы-опричника Дмитрия Ивановича Хворостинина (1535–1591). Это сражение произошло между 29 июля и 2 августа 1572 года в 50 верстах южнее Москвы. В нем сошлись в бою русские войска и армия крымского хана Девлета I Гирея. Несмотря на значительное численное превосходство, крымско-турецкая армия была обращена в бегство и понесла тяжелые потери.

В этот поход Девлет I Гирей вывел всю доступную орду, до 60 тысяч всадников. По дороге к нему присоединились крупные отряды из Большой и Малой Ногайских орд. Ханские пушки обслуживали турецкие пушкари, а в его войсках находились янычары. Всего он собрал 140-тысячный экспедиционный корпус. В это время царь Иван Грозный находился в Новгороде, а в сгоревшей Москве не было крупных войск, на подходах к Москве оставался лишь небольшой отряд под командованием князя Воротынского.

Главные силы крымцев в ночь с 27 на 28 июля 1572 года форсировали Оку у Сенькиного брода. Место переправы охранял небольшой сторожевой полк под командованием Ивана Шуйского, состоявший всего из 200 воинов. На этот сторожевой отряд обрушился весь ногайский авангард крымско-турецкого войска. То есть шансов выстоять не было ни одного. Была лишь надежда задержать переправу, хотя бы на день, и дать, таким образом, собрать основные силы где-то там, пока убивают здесь. Они не отступили и все геройски погибли.

Русский воевода на коне

Теперь русским военачальникам требовалось принять решение, как действовать дальше. Расклад был удручающий:

Девлет Гирей: 140 тысяч крымских татар, турецких янычар и ногайцев;

Воротынский и Хворостинин: около 20 тысяч стрельцов, дворянской конницы и служилых ливонских немцев, 7 тысяч немецких наемников, около 5 тысяч казаков и, возможно, посошная рать (ополчение).

Русское командование расположило основные силы под Коломной, прикрыв подходы к Москве со стороны Рязани. Но оно учло также возможность вторжения татар с юго-запада, из района Угры, и на этот случай поставило на правом фланге воеводу Хворостинина с передовым полком. Народу в полку было немного, согласно летописи: «Всего со князем Дмитрием Ивановичем 945 чел.».

Во главе этого отряда воевода Хворостинин спешил к переправам, чтобы помочь сторожевому полку Шуйского, но не успел и, влетев с размаху в самый центр уже переправившегося ханского войска, вынужден был решать сразу две проблемы: «Как остановить продвижение хана к Москве, находясь чуть ли не в середине оккупационной зоны? Какую такую позицию занять, чтобы он, хан, не мог ее обойти?»

Вот как описывают тактику Хворостинина восхищенные его полководческим талантом военные историки. Пропустив мимо себя основные силы неприятеля и подождав, пока колонна растянется на огромное расстояние в 40 верст, Хворостинин ударил с тыла, не давая развернуться в боевые порядки и методично скатывая в рулон толпящихся на узкой дороге ордынцев. Тактика ударов была зубодробительной: полк Хворостинина выстраивался полумесяцем, выгнутым в сторону неприятеля, где на флангах располагалась пищальная пехота и артиллерия, а центр составляли подвижная конница и лучники. Центр, вытянутый, как указательный палец, наскакивал на арьергард, громил и рассекал обозы и также стремительно отходил, как только подтягивалось охранение.

Разъяренная наглостью малочисленного отряда, ханская конница бросалась в погоню. Теперь выгнутый месяц превращался в вогнутый серп, и как только погоня втягивалась внутрь, серп превращался в огненный мешок, где с трех сторон – и с фронта, и с обоих флангов – на ордынцев обрушивался огонь из всех стволов, буквально выкашивая атакующие колонны.

Сосредоточенно вырубая арьергард и громя ханские тылы, Хворостинин «дожал» крымский полк до самой ханской ставки. Чуть не попав вместе со штабом в плен к опричному московиту, потеряв за неполный день почти все обозы, взбешенный хан остановился. Пришлось высвистывать авангард, уже почти доскакавший до ворот Москвы, то есть разворачивать стотысячную армию на 180 градусов.

Пока это все упиралось, толпилось и разворачивалось, не понимая, что происходит, Девлет I вынужден был бросить на помощь своим, командовавшим арьергардом, сыновьям весь свой резерв – кавалерийскую дивизию в 12 тысяч крымских конников с приданными им остатками ногайцев.

И тут князь Хворостинин, оказавшись один на один с резервной ханской кавалерией, начал отводить своих солдат от самоубийственного столкновения с ней, делая хитроумный разворот, в результате которого, мимо стен уже развернутого и готового к бою гуляй-города князя Баратынского, сначала быстро проследовал Хворостинин и сопровождающие его лица, а следом устремились догонявшие их ханские кавалеристы.

Гуляй-город – это удивительное сооружение – передвижная крепость из толстых деревянных досок, заранее сбитых в щиты. В промежутке между стенами располагались стрельцы, которые через бойницы расстреливали неприятеля. И вот мимо фронта такого гуляй-города, состоявшего из 40 повозок (240 бойниц), и потащил за собой Хворостинин разгоряченных ханских кавалеристов.

И тут началось уничтожение их в упор: полтонны свинца, равномерно распределенные на сомкнутый кавалерийский строй, – это очень много, даже если строй состоит из 20 тысяч храбрых воинов. Пищальная пуля легко пробивает два человека и застревает только в третьем. Залп из 4000 стволов смел большую часть ханской конницы в реку Рожайку.

Крымцы понесли огромные потери и отступили. Так закончился первый этап битвы – Хворостинин остановил прорыв Девлет-Гирея к Москве и навязал ему крупное сражение. В плен был взят сам главнокомандующий Дивей-мурза, а лидер ногайской конницы Теребердей-мурза убит. Сколько же погибло простых крымцев, сказать невозможно, но хан остановился и два дня приводил свое войск в порядок.

Однако и положение русских сил было нелегким. Полки поредели, и воинам пришлось укрыть за стенами гуляй-города. Русские шли без обозов, начался голод, пришлось зарезать часть лошадей и питаться кониной.

2 августа Девлет-Гирей возобновил натиск. Он торопился, потому что московский воевода Токмаков подкинул татарам ложную грамоту, будто бы на помощь к Воротынскому идет сам Иван Грозный с большой ратью из Новгорода. И тогда хан спешно бросил на гуляй-город свои основные силы. Крымцы сражались отчаянно, но конница не могла взять это укрепление. Тут Девлет-Гирей велел конникам спешиться и вместе с янычарами идти на приступ пешими. Накал сражения дошел до того, что атакующие в ярости пытались разломать деревянные щиты гуляй-города руками. Но русские воины бились не менее самоотверженно и «рук татарских бесчисленно обсекли».

Развязка наступила на третий день штурма, когда хан прозевал очередной «сюрприз». Воспользовавшись тем, что враг сосредоточился на одной стороне холма и увлекся атаками, князь Воротынский незаметно вывел большой полк из укрепления, провел его лощиной и ударил в тыл татарам. Одновременно, сопровождаемые мощными залпами пушек, из-за стен гуляй-города выскочили воины Хворостинина.

Ханская орда не выдержала двойного удара, к тому же разнесся слух, что это ударили крупные силы самого царя Ивана Грозного. Девлет-Гирей сам подал пример своим воинам, спешно побежав к Оке. Однако спастись из ордынцев удалось немногим. Русская конница преследовала отступавших и 3 августа разбила на Оке 5-тысячный арьергард. В Крым возвратилось не более 10 тысяч воинов.

Поражение при Молодях в 1572 году потрясло крымскую мощь. Войска Девлет-Гирея понесли огромные и невосполнимые потери, так как в походе участвовало большинство боеспособного населения Крыма. Были перечеркнуты планы хана и его сюзерена, Османской империи, на возвращение Поволжья и господство в Восточной Европе.

Князь Михаил Васильевич Скопин-Шуйский (1586–1610) – один из наиболее выдающихся русских полководцев Смутного времени. Михаил происходил из знатной семьи, одной из ветвей рода Рюриковичей, и был потомственным полководцем. Его отец отличился в нескольких войнах и служил наместником в различных городах. Однако воспитать сына не успел: он скончался, когда Михаил был еще ребенком. Наставником юного князя стал его дядя по матери – князь Борис Татев. Кроме того, участие в его судьбе принимал еще более влиятельный родственник – Василий Шуйский.

Современники упоминают только о том, что мальчик был не по годам умен, отличался скромностью и не кичился знатным происхождением. Примерно в 18 лет, в царствование Бориса Годунова, он получил чин стольника. Это был стартовый чин, с которого начинали тогда служить все представители боярской элиты.

При Лжедмитрии I Скопин-Шуйский получил звание мечника. Именно ему была поручена деликатная миссия – сопровождение в Москву матери царевича Дмитрия Марии Нагой, признавшей в самозванце своего сына. Однако в дальнейшем, по мнению части историков, Скопин-Шуйский принял участие в заговоре против Лжедмитрия I, в результате которого самозванец был убит, а новым царем стал родственник Михаила – Василий Шуйский. В Москве состоялась коронация Василия Шуйского, который оказался последним представителем рода Рюриковичей на российском престоле. Но быть его придворным Скопин-Шуйский не пожелал. Он хотел пойти по стопам своих предков, которые не занимались политикой, а были воеводами, причем выдающимися.

М.В. Скопин-Шуйский. Парсуна XVII в.

Царь Василий Шуйский был крайне заинтересован в том, чтобы способные молодые люди поступали на военную службу. В то время положение России в мире было крайне тяжелым. Непростой была ситуация и внутри страны. Помимо Речи Посполитой, которая вынашивала агрессивные планы в отношении Москвы, почти половина России была охвачена восстанием под руководством Ивана Болотникова. Именно оно и стало боевым крещением для Михаила Скопина-Шуйского.

К этому времени попытки братьев царя, Ивана и Дмитрия Шуйских, разгромить войско Болотникова провалились, и тогда глава государства разрешил действовать против Болотникова своему четвероюродному племяннику Михаилу.

Повстанцы захватили Серпухов, и тут впервые столкнулись с отрядами царских войск, которыми командовал Скопин-Шуйский. Молодой полководец на реке Пахре в конце октября 1606 года сумел отбросить силы Болотникова, но все же не смог остановить их общее наступление на московском направлении.

В районе деревни Котлы Скопин-Шуйский смог разгромить часть отрядов Болотникова, а затем атаковал его основные силы в Коломенском, подвергнув их артиллерийскому обстрелу и вынудив отступить. По-видимому, именно за эти заслуги царь пожаловал Скопина-Шуйского, несмотря на его юный возраст, боярством. Утверждали, что это чрезвычайно редкий в истории случай. Буквально по пальцам можно пересчитать, когда такие молодые люди, двадцати с небольшим лет, получали боярский чин.

После этих побед Скопину-Шуйскому стали доверять все более ответственные задания. Несколько месяцев спустя Михаил был назначен первым воеводой Большого полка. Летом 1607 года благодаря умелым действиям Скопина-Шуйского были успешно развернуты царские войска под Тулой и начата осада города, которая в конечном итоге привела к полному разгрому восставших.

Таким образом, вклад Михаила Васильевича в подавление повстанческого движения Болотникова был решающим. За это юный родственник царя получил волости Чаронду и Вагу, которые традиционно жаловались наиболее близким к монарху людям. На свадьбе Василия Шуйского и Марии Буйносовой-Ростовской Михаил стал одним из дружек царя, получив право именоваться «ближним приятелем» государя.

В 1608 году Скопин-Шуйский был назначен одним из предводителей войск, направленных против наступавшего на Москву Лжедмитрия II. Однако пока силы царя ожидали прибытия самозванца по Каширской дороге, тот подошел к Москве с запада.

В тяжелом сражении на реке Ходынке Скопину-Шуйскому удалось оттеснить силы Лжедмитрия II, лишив того возможности стремительно атаковать столицу. В итоге разбившие лагерь в Тушине сторонники самозванца приступили к осаде Москвы, а Скопин-Шуйский во главе небольшого отряда отбыл в Новгород, чтобы собрать там новое войско и провести переговоры о военном союзе со шведами. Как отмечают историки, с обеими задачами Михаил справился успешно.

Как доверенное лицо царя Скопин-Шуйский вел переговоры со шведским военачальником Якобом Делагарди о найме шведского отряда для борьбы с Лжедмитрием II, а затем вместе с Делагарди осуществлял командование совместными силами.

Летом 1609 года войска Скопина-Шуйского, действуя как совместно с Делагарди, так и самостоятельно, нанесли ряд серьезных поражений сторонникам Лжедмитрия II под Торжком, Тверью и Калязином. Осенью российский полководец, собравший под своим началом около 20 тысяч воинов, начал вытеснять из центральных районов России польско-литовских интервентов, поддерживавших самозванца. Это привело к резкому ослаблению войска польского гетмана Яна Сапеги. В начале 1610 года была снята 16-месячная осада с Троице-Сергиева монастыря. Силы тушинцев распались, а сам Лжедмитрий II бежал в Калугу. Москва была спасена: полки Скопина-Шуйского и Делагарди торжественно вступили в столицу.

Молодой полководец был чрезвычайно популярен в народе. Согласно некоторым мнениям, он даже мог стать претендентом на российский престол. У Василия Шуйского не было прямых наследников, а род Скопиных-Шуйских среди Рюриковичей считался даже старше, чем та ветвь, к которой принадлежал царь.

Как отмечают эксперты, популярность военачальника сильно раздражала брата Василия Шуйского Дмитрия. Он считал себя законным наследником престола, однако не мог похвастаться такими заслугами, как родственник, сыгравший огромную роль в разгроме Болотникова и Лжедмитрия II. Что же касается самого Василия Шуйского, то здесь оценки историков расходятся. Одни полагают, что царь полностью доверял Михаилу, другие, напротив, считают, что монарх опасался заговора со стороны своего родственника, хотя тот и не давал никакого повода для подозрений.

Авторитет царя в это время упал очень сильно. А вот молодого воеводу Михаила Скопина-Шуйского уважали все больше, распространялись многочисленные вести о его подвигах. Ближайшее окружение царя старалось внушить ему мысли о том, что Скопин-Шуйский якобы может «подвинуть его с царского места».

Как отмечают историки, Делагарди, ставший другом Скопина-Шуйского, советовал ему быстрее покинуть Москву и вернуться к войскам. Но последовать этому совету российский полководец не успел. Весной 1610 года Скопин-Шуйский был приглашен на пир по случаю крестин сына князя И. Воротынского. Он должен был стать крестным отцом младенца, а крестной матерью – жена Дмитрия Шуйского Екатерина (дочь Малюты Скуратова). Она поднесла Скопину-Шуйскому чашу с вином, выпив которое он почувствовал себя плохо. Слуги отнесли его домой, где он, проболев около двух недель, скончался 3 мая 1610 года. Скорее всего, Михаил стал жертвой отравления. Однако существует и другая версия о том, что Скопин-Шуйский умер от последствий инсульта (это в 23 года?).

Современники ценили Михаила Васильевича Скопина-Шуйского за его полководческие достижения. Он считался гениальным военачальником. Если бы не ранняя смерть, то его имя было бы вписано золотыми буквами не только в военную историю, но и в историю России в целом.

Гермоген (1530–1612) был правящим архиереем Казанской епархии, а с 1598 года – митрополитом. Он пользовался огромным авторитетом, и его часто приглашали в столицу для решения важных задач. Он участвовал в избрании на царство Бориса Годунова. В 1604 году из Польши явился на Русь самозванец, объявивший себя чудесно спасшимся царевичем Дмитрием. Вот что писал самозванцу папа римский: «Верь, ты предназначен от Бога, чтоб под твоим водительством москвитяне возвратились в лоно своей духовной матери… Чтобы подвластные тебе народы приняли католическую веру».

В 1604 году Лжедмитрий выступил в поход на Москву. На его пути все больше простолюдинов и даже целые города стали присягать на верность «чудесно спасшемуся царевичу». 13 апреля 1605 года умер Годунов. А 20 июля 1605 года Лжедмитрий вошел в Московский Кремль, таки добившись успеха в своей невероятной авантюре.

30 июля 1605 года в Успенском соборе Лжедмитрий I был «венчан на царство». Воцарившись в Москве, он учредил на западный манер сенат, и митрополит Гермоген вместе с другим высшим духовенством был назначен в этот сенат, занимая второе место после патриарха и третье после царя.

Тайный католик Лжедмитрий решил жениться на польке-католичке Марине Мнишек и просил благословения венчаться с ней без предварительного крещения по православному обряду. Кроме того, просил допустить устройство в Москве католических костелов. Патриарх Игнатий дал согласие, а прочие молчали из-за боязни опалы. Тогда возвысил свой голос митрополит Казанский Гермоген: «Не подобает христианскому царю брать некрещеную и вводить во святую церковь и строить римские костелы. Не делай так, царь, потому, что никто из прежних царей так не делал, а ты хочешь сделать». За это святитель был сослан в Казань. Поступил приказ лишить его сана и заключить в монастырь, но исполнению этого помешала гибель самозванца.

14 мая 1606 года группа бояр, возглавляемых князем В.И. Шуйским, подняла восстание, уничтожившее самозванца. А сам представитель рода Рюриковичей В. Шуйский был избран царем. Епископы лишили сана патриарха Игнатия и поставили на патриаршую кафедру митрополита Гермогена.

Первые же месяцы царствования Василия Шуйского обнаружили слабость его власти, он не имел сил и авторитета для поддержания в стране твердого государственного порядка. В провинции ширились слухи о чудесном спасении царя Дмитрия, росло брожение. Чтобы успокоить эти слухи, по приказу царя в Москву из Углича с великим торжеством были перенесены нетленные мощи царевича Дмитрия. Патриарх Гермоген учредил церковное празднование царевича три раза в год: день рождения, убиения и перенесения мощей. Кроме того, святейший патриарх приказал по всем храмам анафематствовать самозванца Гришку Отрепьева.

Но изгнать дух самозванства никак не удавалось. Призрак мнимо спасенного царевича продолжал будоражить страну, поднимал людей на бунт, собирал в воровские шайки. С трудом подавив восстание под предводительством Болотникова, московское правительство столкнулось с еще более страшной угрозой. Объявившийся на южных рубежах Лжедмитрий II с помощью поляков собрал под свои знамена огромное разношерстное войско. Самозванец осадил столицу, расположившись лагерем в подмосковном селе Тушине.

В самой Москве сторонники самозванца предприняли попытку низложить царя Василия. Толпа мятежников требовала от патриарха Гермогена признать избрание Шуйского незаконным. Твердость, с которой патриарх выступил в защиту Шуйского, позволила тому удержаться на престоле. Однако ненадолго. Разгром в июне 1610 года под Смоленском русского войска, посланного против поляков царем Василием, решил его судьбу. В Москве снова начались волнения. Вновь патриарх пытался защитить царя, убеждая толпу, что «Бог за измену накажет Россию». На этот раз спасти Шуйского ему не удалось. Царь Василий IV Иоаннович Шуйский 17 июля 1610 года был низложен частью боярства и насильственно пострижен в монахи. Затем, в сентябре 1610 года, он был выдан польскому гетману Жолкевскому, который в октябре вывез его под Смоленск, а позднее в Польшу.

В Москве установилась власть Семибоярщины. Затем бояре, боясь Лжедмитрия II, стоявшего в Тушине, стали уговаривать патриарха благословить на царство польского королевича Владислава, сына Сигизмунда III. Патриарх стоял на том, что благословит Владислава только при условии перехода королевича в православие: «Если королевич крестится и будет в православной вере, то я вас благословляю; если не оставит латинской ереси, то от него во всем Московском государстве будет нарушена православная вера, и да не будет тогда на вас нашего благословения».

В сентябре 1610 года бояре впустили в Москву отряды польского военачальника Жолкевского. А король Сигизмунд потребовал сдачи Смоленска и дал понять, что рассчитывает царствовать в Москве сам, вместо своего сына, и без каких-либо предварительных условий. О принятии православия не было уже и речи, а Польша должна была поглотить Россию. Бояре послушно составили грамоту, в которой российская сторона соглашалась на все условия.

Эту грамоту 5 декабря 1610 года они предложили подписать патриарху Гермогену. Святитель категорически отказался и пообещал, что если в Москве явится неправославный царь и оттуда не выведут польские войска, то он начнет поднимать русские города на сопротивление. На следующий же день патриарх в церковной проповеди обратился к народу с призывом стоять за православную веру, идти на Москву и «страдать до смерти».

После выступления патриарха уже давно начавшееся в городах стихийное движение за независимость, стало принимать организованные формы. Между городами началась переписка с обсуждением необходимых мер, причем к патриарху обращались как к духовному центру сопротивления. В переписке города часто на него ссылались. В одном из таких писем ярославцы писали: «Гермоген стал за веру и Православие и нам всем велел до конца стоять. Ежели бы он не сделал сего досточудного дела – погибло бы все».

Патриарх Гермоген в темнице отказывается подписать грамоту поляков. Художник П.П. Чистяков. 1860 г.

В марте 1611 года Салтыков и Гонсевский явились к патриарху. «Это ты по городам посылал граматы, – говорил ему Салтыков, – ты приказывал всем собираться да итти на Москву. Отпиши им, чтобы не ходили». Патриарх безбоязненно ответствовал: «Если ты, все изменники и поляки выйдете из Москвы вон, я отпишу к своим, чтобы вернулись. Если же вы останетесь, то всех благословляю помереть за православную веру. Вижу ея поругание, вижу разорение святых церквей, слышу в Кремле латынское пение и не могу терпеть». Заговорил тогда Гонсевский: «Ты, Гермоген, главный заводчик сего возмущения. Тебе не пройдет это даром. Не думай, что тебя охранит твой сан».

После этого патриарх заключен был под стражу. Его заключили в темницу в подвале Чудова монастыря, и пленение становилось все более мучительным. Но патриарх находили возможность рассылать из заточения с верными людьми письма, с призывом встать за православие.

Когда слух о движении нижегородцев достиг Москвы, бояре-изменники потребовали, чтобы патриарх послал в Нижний грамоты с запрещением ратным людям идти под Москву. Он же сказал им: «Да будут благословенны те, которые идут на очищение Московского государства, а вы, окаянные московские изменники, будьте прокляты».

После этого «злые и немилостивые приставники» начали морить великого узника голодом. Они «бросали в темницу страдальцу Христову нечеловеческую пищу: на неделю сноп овса и мало воды». В августе 1611 года патриарх тайно передал на волю свое последнее письмо. В нем он, как и прежде, призывал все силы отдать освобождению России и души положить за веру. Святитель принял мученическую кончину от голода 17 февраля 1612 года.

Поляки зверствовали на русской земле. Не сумев добиться полной блокады Москвы, они попытались захватить как можно большую территорию государства. Подпали под их власть Псков, новгородские области, тверские и смоленские города. Польские шляхтичи вертели «цариком» Лжедмитрием как хотели, сами назначали себе фантастические оклады. Поскольку сыскать необходимое количество денег самозванец не мог, поляки разделили страну между отрядами на кормления – «приставства» – и принялись их обирать. От «царского» имени издавались указы о сборе жалованья в тех или иных городах. Все это вылилось в откровенные грабежи, погромы и насилия. Например, в добровольно покорившемся Ярославле «грабили купеческие лавки, били народ и без денег покупали все, что хотели». Насиловали женщин и девушек, а тех, кто пробовал защитить их или свое имущество, убивали. Бывало, что поселения грабили по нескольку раз, приезжая с одинаковыми указами или от Рожинского, или от Сапеги.

Некоторые паны создавали в деревнях и поместьях своих воровские «гнезда», терроризировали крестьян, заставляли кормить и поить себя, создавали гаремы из девушек. Многие девушки, с учетом нравственных устоев того времени, затем вешались или топились от позора. Указы «царика» никто в грош не ставил. Сохранились многочисленные челобитные дворян Лжедмитрию, что в пожалованных им поместьях угнездились поляки, бесчинствуя над крестьянами, а то и над родственниками помещиков. Банды тушинцев захватывали монастыри, пытали монахов, искали сокровища, издевались над монахинями, заставляли обслуживать себя, плясать и петь «срамные песни», за отказ убивали.

Понятно, что это привело к отчаянию, а противодействию со стороны русского народа. Очаги сопротивления вспыхивали то здесь, то там. Даже те города, которые присягали Лжедмитрию, уже в конце 1608 года начали от него отпадать. В ответ последовали карательные экспедиции. Зверства стали массовым и обыденным явлением: людей вешали, топили, сажали на колья, распинали, отбирали одежду и выгоняли нагими на мороз, матерей и дочерей насиловали на глазах детей и отцов. Но это лишь усиливало озлобление против тушинцев. Едва каратели уходили, восстания возобновлялись, и попавшуюся «литву», назначенных Лжедмитрием воевод и чиновников вырезали без всякой жалости.

Среди самых ярких героев сопротивления – как минимум два церковных иерарха. Это – святой патриарх Гермоген и игумен Свято-Троицкой Сергиевой лавры Дионисий, которые рассылали пламенные воззвания с призывом бороться с поляками. Символом же единения стал Козьма Минин (1570–1616) – купец и настоящий народный вождь.

Точно неизвестно, чем торговал купец Минин. То ли мясом и рыбой, то ли скотом, то ли солью, как его отец. Возможно, он и до смуты занимался сбором государственного оброка, то есть был избранным старостой. Он умел «трясти» толстосумов – волна ополчения вознесла его высоко, Минина побаивались.

Недаром идеологом и главным организатором сопротивления стал именно он, Козьма Минич Минин – незнатный торговец, уроженец города Балахны, что на Волге, в тридцати верстах от Нижнего Новгорода. Даже от несгибаемого князя Пожарского он отличался целеустремленностью. Кажется, Минина не терзали колебания, даже в самые тяжелые дни он не впадал в уныние. Он и для Пожарского стал моральной опорой.

Воззвание к нижегородцам гражданина Минина в 1611 году.

Художник М.И. Песков 1861 г.

При этом Минин был расчетлив, как и подобает торговому человеку. Умел считать деньги, умел добывать их, не смотря на регалии знатных бояр, именитых купцов. Рачительность Минина превратила ополчение из патриотических мечтаний в реальную силу, губительную для неприятеля. Не жалел он и собственных средств: если бы проявил корыстность, кто бы за ним пошел?

Был тверд и храбр. В решающие часы сражения за Москву он привел в чувство отвыкшие от подчинения войска и бросился в бой в районе Крымского двора во главе ополчения. Там были уничтожены отборные роты гетмана. Этот подвиг Минина остался в памяти воинства.

Минина считали и прекрасным оратором. Его трудно назвать изысканным златоустом, но народное красноречие в сочетании с яростной убежденностью творило чудеса.

Увы, точных сведений о Минине сохранилось немного. Но вот что рассказывает о нем келарь Троицкой лавры Симон Азарьян:

«Был в Нижнем Новгороде муж благочестивый по имени Козьма Минин, по ремеслу мясник, проводивший жизнь свою в целомудрии и прочих добродетелях. Он, любя безмолвие и постоянно имея Бога в сердце своем, надолго разлучался с женой своей, уходя в особую комнату. Однажды, когда он спал в этой комнате, явился ему чудотворец Сергий и повелел собирать казну, нанимать ратных людей и идти на освобождение Московского государства. Пробудившись, Козьма пребывал в великом страхе, но подумал, что устроение войска для него непривычно, и не придал этому сну значения. И в другое время было ему такое же видение, во второй раз, – и снова он пренебрег им.

И вот в третий раз явился преподобный Сергий во сне Минину и на этот раз уже с грозным обличением: «Разве я не говорил тебе? Такова воля Божия – помиловать православных христиан и от шумного мятежа привести к тишине, потому-то я и велел тебе собрать казну и нанять ратных людей, чтобы они, с Божией помощью, очистили Московское государство от безбожных поляков и прогнали еретиков».

Проснувшись в трепете и великом ужасе, Козьма почувствовал, что тяжко болен: «…что все внутренности его сдавлены, и так он ходил с больным животом». Только теперь он понял, что тяжко согрешил, когда в предыдущие разы пренебрег Божиим откровением. Козьма стал каяться и усердно молиться преподобному Сергию об исцелении и дал обет исполнить все, что тот ему повелел.

Козьма Минин прилюдно на площади стал возвещать нижегородцам о своем видении. В октябре 1611 года он обратился к горожанам с прямым призывом создать новое народное ополчение для борьбы с иноземными захватчиками. Этот патриотический призыв получил самый горячий отклик у нижегородцев.

Звездный час народного вождя – его воззвание, его выступление перед нижегородцами. В исторической литературе особенно популярна такая цитата из мининского воззвания: «Буде нам похотеть помощи Московскому государству, и то нам не пожалети животов своих, да не токмо животов своих, и дворы свои продавати, и жены и детей закладывать…» Впечатляющая клятва! Но, пожалуй, самое точное свидетельство о воззвании Минина сохранилось в фольклоре, его подвиги прославлены в исторических песнях.:

По совету Минина горожане давали на создание и содержание земской рати «третью деньгу», то есть треть своего имущества. Сам староста Минин отдал на нужды ополчения не только «всю свою казну», но золотые и серебряные оклады с икон и драгоценности своей жены.

Так Козьма Минин собрал нижегородское ополчение. Он не стал претендовать на самоличное лидерство, а отыскал военного руководителя выступления – князя Дмитрия Пожарского. Как известно, что «именно Пожарского хорошо знали в Троице: здесь он лечился от ран». В начале марта нижегородское ополчение под руководством Минина и Пожарского выступило в поход. Его торопили и время, и наступавшая весна, грозившая дорожной распутицей.

Фамилия князя Пожарского в России известна всем. Пожарские – потомки Всеволода Большое Гнездо, самого могущественного из властителей Владимиро-Суздальского княжества. Князья Пожарские исправно служили царю и Отечеству с оружием в руках. Дед полководца Иван Федорович Пожарский погиб в бою под Казанью в 1552 году. Отец – стольник Михаил Федорович Пожарский – отличился там же под Казанью и в сражениях долгой Ливонской войны. Но подвиги не принесли им состояния: древний род обеднел. Дмитрий Пожарский (1577–1642) начал воинскую службу при царе Борисе, стал стольником.

Он присягнул царю Василию Шуйскому и не предавал государя, хотя времена и обстоятельства были сложные. При царе Василии он – воевода, заметный полководец. Приближает царь и мать Д.М. Пожарского – Евфросинию Федоровну, которая становится сначала боярыней у дочери царя Ксении, а затем верховной боярыней у самой царицы Марии Григорьевны Годуновой.

В 1608 году Дмитрий Пожарский вступил в ополчение под руководством Прокопия Ляпунова против поляков, захвативших Москву. В 1610 году он был назначен воеводой в Зарайске, а затем в Коломне.

Князь Д.М. Пожарский.

Гравюра 1821 г.

За ревностную воинскую службу Пожарский получил от царя В.И. Шуйского в 1610 году в вотчину из своего старого поместья в Суздальском уезде – село Нижний Ландех и посадец Холуй с деревнями, починками и пустошами. В жалованной грамоте было сказано, что он «многую службу и дородство показал, голод и во всем оскуденье и всякую осадную нужду терпел многое время, а на воровскую прелесть и смуту ни на которую ни покусился, стоял в твердости разума своего крепко и непоколебимо безо всякия шатости». Он сражался с поляками. И неудивительно, что иноземные власти постарались лишить князя вотчин. Еще при первой попытке освободить Москву Пожарский получил тяжелое ранение.

В начале осени 1611-го он лечился в деревне Юрине, что под Нижним Новгородом. А в самом Нижнем уже собиралось народное ополчение, на сходах Минин обращался к народу. Кто возглавит войско? Патриоты сошлись на кандидатуре князя Пожарского. Делегация нижегородцев во главе с архимандритом Феодосием обратилась к князю – он ответил:

«Рад за православную веру страдать до смерти, а вы из посадских людей изберите такого человека, который бы мог со мною быть у великого дела, ведал бы казну на жалованье ратным людям. У вас есть в городе человек бывалый: Козьма Минин-Сухорук; ему такое дело за обычай». Так совпало: Минин выбрал Пожарского, а Пожарский – Минина. И оба не ошиблись: упрямец и патриот, Минин стал отменным старостой. Только благодаря его колоссальной воле войско получило средства для успешного сопротивления.

А Пожарский был человеком чрезвычайно скромным и всегда говорил о себе с иронией – почти уничижительной:

«Был бы у нас такой столп, как князь Василий Васильевич Голицын – все бы его держались, а я к такому великому делу не придался мимо его; меня ныне к этому делу приневолили бояре и вся земля».

Это не поза, это суть Пожарского. А Голицын действительно умел властвовать над сердцами воинов, обладал волей полководца, но подчас забывал о вере и Отечестве, присоединяясь к потенциальному победителю. Он умрет в польском плену. В Польше он не всегда держался с достоинством, подобающим русскому князю. Впрочем, Бог ему судья. К счастью, на роль вождя был избран князь Пожарский – верный, бескомпромиссный и не самый честолюбивый воин. Храбрость израненного героя не требует доказательств, полководческая осмотрительность также очевидна.

Пожарский даже в мыслях никогда не ставил себя выше Отечества, выше церковных и государственных властей. Пока царя на Руси не было – он вел Отечество за собой, но не возносился. Склонял голову перед церковными пастырями и перед будущим царем, чьего имени он еще не мог знать. Себя он считал лишь воеводой, который в роковую минуту не имеет права подвести.

Вдумаемся: спаситель Отечества не претендовал ни на престол, ни на первое место рядом с престолом. Хотя Пожарский был породовитее многих, включая Романовых: князь-воин, бесспорно, происходил из Рюриковичей. Историк Иван Забелин предполагал: «Нельзя совсем отрицать, что князь Пожарский вовсе был чужд мысли о выборе на царство и его, наряду с другими кандидатами. В его положении, как уже избранного всеми чинами воеводы земского ополчения, это было как нельзя более естественно и даже соблазнительно. Но пред всенародным множеством, по своему характеру, он, конечно, относился к этому делу кротко и скромно, точно так, как относился и к совершившемуся своему избранию в воеводы».

В его отказе от притязаний на власть проявился истинно русский характер. Спасти Отечество – и отойти в сторону. Вспомним, как в аналогичных ситуациях вгрызались во власть такие честолюбцы, как Кромвель. Но русские воины знают: не стоит ввергаться в «вихрь политический» (это слова Суворова).

Ополчение медленно, но верно шло на Москву, но не успело освободить патриарха Гермогена. Князь Пожарский позже не раз корил себя за промедление, но в те недели он решил действовать осмотрительно, постепенно накапливая силы. Эта тактика принесла победу, но Гермоген не дождался…

Несломленного патриарха заморили голодом, он – вдохновитель сопротивления – принял мученическую смерть. Его последние слова – благословение ополченцам: «Да будет над ними милость от Господа Бога». На московский бой Пожарского благословил любимец патриарха Гермогена архимандрит Троице-Сергиева монастыря Дионисий. Он неустанно призывал всех ратных людей бороться с поляками, а всех имущих – помогать ополчению лептой… Будущая лавра в те дни превратилась в огромный лазарет.

А Пожарский все накапливал силы, все готовился к освобождению Москвы, отрезая поляков от тылов, от продовольствия.

В августе 1612-го гетман Ходкевич с войском и продовольствием пробивался к Москве. Пожарский преградил ему путь у Ново-Девичьего монастыря. После нескольких сражениях с 21 по 25 августа Ходкевич был вынужден покинуть Москву.

Оголодавшие польские рыцари все еще занимали Кремль и Китай-город. Из Китай-города поляков выбили 1 ноября. Кремль взяли в осаду. Пожарский предложил интервентом без боя покинуть Кремль, оставив награбленные сокровища. Он обещал сохранить им жизни и не преследовать при отступлении. 5 ноября захватчики сдались и выступили из Кремля. Пожарский исполнил обещание, расправы не было. Правда, отряд польского полковника Струся попал к казакам князя Трубецкого – и те изрубили почти всех оккупантов…

6 ноября архимандрит Дионисий совершил молебен на Красной площади, и под звон колоколов войска во главе с Пожарским вошли в Кремль.

Пожарский сыграл немалую роль и в организации выборов государя (по существу, избирали династию). Это он призывал назначить по десять выборных от каждого города.

Пожарский не был сторонником Романовых во дни выборов государя, он поначалу склонялся к кандидатуре шведского королевича Карла-Филиппа при условии, что тот примет православие и поклянется править совместно с Земским собором. Но – присягнув избранному царю, служил ему верно, а через несколько лет первым встретил возвратившегося из плена митрополита Филарета – отца молодого государя.

Московское царство успокоилось, в 1613-м престол занял избранный царь, представитель новой династии, – Михаил Федорович Романов. Пожарского возвели из стольников в бояре, пожаловали кое-какие вотчины, но не самые завидные. После победы князь на свои средства построил на Красной площади храм в честь иконы Казанской Божьей Матери, которая являлась святыней ополчения. Перед нею он молился во дни московских сражений.

После освобождения Москвы князья Пожарский и Трубецкой разослали по всем городам повестки, призывавшие в столицу духовные власти и выборных людей из всех чинов для Земского собора по вопросу избрания царя.

Земский собор начал свою работу 6 января 1613 года. Представители «всея земли» постановили: «Иноземных принцев и татарских царевичей на русский престол не приглашать». Но выбрать своего природного русского государя было нелегко. Ведь прямых потомков династии Рюриковичей не осталось. В то время как собор разбивался на партии, не зная, кого выбрать, в него вдруг неожиданно пошли одно за другим «писания», петиции за Михаила Романова, от дворян, крупных купцов, от городов Северской земли и даже от казаков. На совещаниях с участием келаря Троице-Сергиева монастыря Авраамия тоже решено было провозгласить царем 16-летнего Михаила Федоровича, сына плененного поляками митрополита Филарета.

Главный аргумент сводился к тому, что он избран не людьми, но Богом, так как происходит от благородного царского корня. Не родство с Рюриком, но близость и родство с династией Ивана IV давали право на занятие им трона.

В первое воскресенье Великого поста, 21 февраля 1613 года, были назначены народные выборы. Каждый чин подавал особое письменное мнение, и во всех мнениях значилось одно имя – Михаила Федоровича. Тогда несколько духовных лиц вместе с боярином посланы были на Красную площадь, и не успели они с Лобного места спросить собравшийся во множестве народ, кого хотят в царя, как все закричали: «Михаила Федоровича». Так на том и порешили.

Таким образом, Михаил Федорович был избран царем, как сказали бы сейчас, в ходе самых демократических выборов. К слову, ни в Англии, ни во Франции в то время народные представители королей не выбирали.

Родоначальником рода Романовых являлся некий Андрей Кобыла, который в начале XIV века приехал в Московское княжество из Пруссии и поступил на службу к Ивану Калите. Прозвание «Романовы» возникло от имени его потомка боярина Романа Захарьина, имевшего дочь Анастасию и сына Никиту. Анастасия Романова стала первой, любимой женой царя Ивана Грозного, которая родила ему двоих сыновей.

Борис Годунов сильно опасался Романовых и в 1601 году жестоко с ними расправился. Четверых братьев сослали в холодные края. А Федора и его жену насильно постригли в монахи под именами Филарет и Марфа. Их сыну Михаилу в то время было всего четыре года.

Ко времени избрания Михаилу исполнилось 16 лет. Слыл он юношей тихим, скромным, примерного нрава и поведения. Был послушным сыном, почтительно относился к старшим. Михаил Романов как царь устроил, кажется, всех. Кроме того, за спиной юного претендента маячила тень его влиятельного отца. В народной памяти свежи были страдания семейства Романовых при Борисе Годунове. Да и пленение Филарета поляками давало ему ореол мученика за веру и Русскую землю.

Однако поляки были очень недовольны избранием Михаила на царство, ведь у них был собственный претендент на русский престол – королевич Владислав IV. Они направили свой отряд с целью захватить и убить Михаила. Поляки знали, что Михаил Романов находится в окрестностях Костромы в своем родовом поместье. Неподалеку от Домнина поляки встретили сельского старосту Ивана Сусанина и приказали ему показать дорогу до села.

Сусанин успел послать в Домнино своего зятя Богдана Собинина с указанием снаряжать Михаила Романова в Ипатьевский монастырь. А сам повел поляков в противоположную сторону – в дремучий лес, в топкие болота. Оказавшись в непролазной топи, поляки поняли, что Иван их обманул. Его пытали и казнили, но и сами погибли в болоте. Именно подвиг Сусанина позволил Михаилу Романову невредимым добраться до Ипатьевского монастыря.

13 марта 1613 года послы собора прибыли в Кострому. В монастыре, где Михаил находился с матерью, ему сообщили об избрании на престол. Подросток смог добраться до Москвы 11 июля 1613 года, где венчался на царство в Успенском соборе Московского Кремля.

Позднее, в 1619 году, во время паломнического путешествия Михаил Федорович вспомнил страшную зиму 1613 года. Тогда государь решил наградить родственников павшего героя. Он предоставил жалованную грамоту зятю Ивана Сусанина Богдану Собинину. Вот что в ней говорилось:

«Божией милостью, мы, великий государь, царь и великий князь Михайло Федорович, всея Русии самодержец, по нашему царскому милосердию, а по совету и прошению матери нашея, государыни, великия старицы инокини Марфы Ивановны, пожаловали есма Костромского уезда, нашего села Домнина, крестьянина Богдашка Собинина, за службу к нам и за кровь, и за терпение тестя его Ивана Сусанина: как мы, великий государь, царь и великий князь Михайло Федорович всея Руси в прошлом 121 (то есть в 1613-м от Рождества Христова!) году были на Костроме, и в те поры приходили в Костромской уезд польские и литовские люди, а тестя его, Богдашкова, Ивана Сусанина в те поры литовские люди изымали и его пытали великими, немерными пытками и пытали у него где в те поры мы, великий государь, царь и великий князь Михайло Федорович всея Русии были, и он Иван, ведая про нас, великого государя, где мы в те поры были, терпя от тех польских и литовских людей немерные пытки, про нас, великого государя, тем польским и литовским людям, где мы в те поры были, не сказал, а польские и литовские люди замучили его до смерти.

И мы, великий государь, царь и великий князь Михайло Федорович всея Русии пожаловали его, Богдашка, за тестя его Ивана Сусанина к нам службу и за кровь в Костромском уезде нашего дворцового села Домнина половину деревни Деревнищ, на чем он, Богдашка, ныне живет, полторы чети выти земли велели обелить с тое полудеревни, с полторы чети выти на нем, на Богдашке, и на детях его, и на внучатах, и на правнучатах наших никаких податей и кормов, и подвод, и наметных всяких столовых и хлебных запасов, и в городовые поделки, и в мостовщину, и в иныя ни какия подати имати с них не велели; велели им тое полдеревни во всем обелить и детям их, и внучатам, и во весь род неподвижно. А будет то наше село Домнино в который монастырь и в отдаче будет, тое полдеревни Деревнищ, полторы чети выти земли ни в который монастырь с тем селом отдавать не велели, велели по нашему царскому жалованью владеть ему, Богдашке Собинину, и детям его, и внучатам, и в род их во веки неподвижно. Дана сия наша царская жалованная грамота в Москве лета 7128 (от Рождества Христова – 1619) ноября в 30 день».

Подвиг Ивана Сусанина. Художник Н. Дмитриев-Оренбургский.

Гравюра конца XIX в.

Вторая грамота подписана Михаилом Романовым 30 января 1633 года. Поскольку Богдан Собинин к тому времени уже умер, царская милость была дарована его вдове Антониде «за терпение и за кровь, и за смерть отца ея Ивана Сусанина».

Последующие представители дома Романовых тоже подписывали жалованные грамоты потомкам костромского крестьянина в 1644, 1691, 1723 и 1724 годах. В грамоте от 1731 года, дарованной императрицей Анной Иоанновной крестьянину Ивану Лукьяновичу Собинину, еще раз упоминается, что Иван Сусанин «отвел» поляков и литовцев от села Домнина. За это они его «посадя на столб, изрубили в мелкие части». А произошло это, согласно официальному документу, «в селе Исупове».

В 1838 году Николаем I был подписан указ о даровании центральной площади Костромы имени Сусанинской и возведении на ней памятника «во свидетельство, что благородные потомки видели в бессмертном подвиге Сусанина – спасении жизни новоизбранного русской землей царя через пожертвование своей жизни – спасение православной веры и русского царства от чужеземного господства и порабощения».

После первого царя из Романовых Михаила на престол вступил его сын Алексей Михайлович, прозванный в народе Тишайшим. Это был добрый, всеми любимый правитель, приветливый и простой в обращении с окружающими. В то время на Руси было двойное правление – со стороны царя и со стороны патриарха. Они делили свои сферы влияния на государственную и церковную и в дела друг друга особо не вмешивались. Напротив, помогали друг другу управлять страной.

Патриархом при Алексее Михайловиче стал знаменитый Никон (1605–1681). О нем историк Ключевский писал: «Из русских людей 17-го века не знаю человека и крупнее и своеобразнее Никона, патриарха Московского». Никон родился в крестьянской семье, был назван Никитой, священником стал двадцати лет от роду. Был женат, имел троих детей, был счастлив. Но дети его умерли, и в 1642 году он принял монашеский постриг. Был игуменом Кожеозерской пустыни, закалил себя суровыми испытаниями пустынножительства в северных районах страны.

Никон был высокообразованным человеком и интересным собеседником. Он не только знал каждую букву Священного Писания, но и обладал незаурядной мудростью в житейских вопросах. В народе Никон вскоре стал очень популярен. Он был добрым пастырем, и многое для народа делал. Никон застал в Новгородской пятине жестокий голод, вызванный неурожаем. Он раздавал народу деньги, доставал хлеб. Когда же в 1650 году в Новгороде вспыхнул мятеж, Никон наложил проклятие на его главарей. Бунтовщики возмутились и даже подняли руку на архимандрита. Но когда бунт был усмирен, Никон просил царя помиловать «смутьянов».

В Москве Никон встретился с молодым царем Алексеем, придя, по обычаю, к нему на поклон. Никон был очень красив – величественный, высокий (ростом 204 сантиметра), темноволосый, с яркими выразительными глазами. Алексею Михайловичу пылкий священник очень понравился, и когда скончался патриарх Иосиф, царь высказался за избрание Никона на патриаршество.

Патриаршество Никона составило целую эпоху в истории Русской церкви. В частности, при содействии патриарха Никона в 1654 году состоялось воссоединение Украины с Россией. Богдан Хмельницкий, понимая, что с польским нашествием своими силами не справиться, неоднократно обращался к царю Алексею с просьбой принять «Малороссию под свою руку». Земский собор 1653 года постановил эту просьбу исполнить, и 8 января 1654 года Украина присягнула русскому царю. Войско Богдана Хмельницкого вместе с войском русским дало достойный отпор полякам. Польша, по мнению историков, оказалась в тот момент на краю гибели, и только начавшееся противостояние России со Швецией помогло ей устоять.

Но особенно ревностно проявил себя патриарх Никон как церковный реформатор. Как известно, русский народ принял православную веру от греков; греки передали нам обряды и чины богослужений, от них же получили мы и церковные книги, которые были переведены на славянский язык. В старину печатать не умели, и книги были писаные. Многократная переписка книг привела к тому, что в книгах стали появляться ошибки, а иногда и нарочитые изменения некоторых слов и выражений. По-видимому, думали, что так правильнее.

Много раз, еще до Никона, пастыри русские принимались за исправление книг, но те люди, которым поручалось дело, не могли, по незнанию греческого языка, верно сличить славянские книги с греческими подлинниками. Это отмечали еще при Иване Грозном, и тогда было принято решение открыть типографии. Став патриархом, Никон надолго затворился в книгохранилище, чтобы изучить старые книги и так называемые спорные тексты. Ему страстно хотелось, чтобы русское православие ни в чем не отступало от византийских исконных канонов.

Церковный собор 1654 года. Патриарх Никон представляет новые богослужебные тексты. Художник А.Д. Кившенко. 1880 г.

Сличая славянские тексты с греческими первоисточниками, Никон везде отыскал некоторые изменения. Патриарх предписал «исправить» тексты, а также ход некоторых частей богослужения.

Реформы Никона были следующими:

– переиздание церковной литературы и ее перевод стали проводиться по греческим канонам;

– замена двуперстного знамения на троеперстное. Старообрядцы считали два пальца символом двух природ единого Иисуса Христа, тогда как три перста означали Святую Троицу;

– изменение написания имени Сына Божьего: вместо Исуса стали писать Иисус;

– вместо земных поклонов стали практиковать поясные;

– было введено троекратное произнесение слова «Аллилуйя».

Если бы Никон внедрял свои преобразования и исправления исподволь, постепенно, то его, возможно, поняли бы и никакого возмущения не последовало. Но его решительные и резкие вмешательства в привычный уже канон церковной службы вызвал у многих смятение и в конечном итоге привел к трагическому событию, получившему название «раскол». Народ возроптал, возмутились и многие священники. А Никон действовал решительно. По его приказу иконы с изображением двоеперстия были изъяты. У них выжигали глаза и носили изувеченные образа по городу, объявляя везде патриарший указ, который грозил суровой карой тем, кто будет писать «неправильные» иконы.

Старые, неисправленные богослужебные книги после получения новых Никон велел отбирать и уничтожать. Но священники и народ не желали отдавать древних священных книг. Никакой народ не любит насилия. А русский народ его напрочь отвергает. Поднялась волна такого глубокого, страшного возмущения, какого не было много десятилетий.

Некоторые мероприятия, осуществленные патриархом Никоном, ущемляли интересы бояр, и они оклеветали его перед царем. Царю посыпались челобитные с жалобами на патриарха. Люди, близкие к Алексею Михайловичу, уже в глаза ему говорили, что патриарших посланцев боятся более, чем царских, что Никон желает быть выше царя, что вмешивается в государственные дела.

Алексей Михайлович не мог не прислушаться к таким заявлениям, и его отношение к Никону становилось все более и более прохладным. Летом 1658 года Москву посетил наследник престола Грузии царевич Теймураз. Окольничие были поставлены очищать гостю путь и следить, чтобы никто из посторонних не попался на дороге. Один из окольничих, видя, что толпа слишком напирает, огрел одного из толпы, и под удар попал патриарший посланник. Тот тут же побежал с жалобой к патриарху. Никон написал царю письмо, в котором требовал наказать окольничего. Алексей Михайлович, которому про все случившееся уже донесли, сухо отписал, что сам во всем разберется.

А затем к патриарху был отправлен царский посланник с требованием впредь не называться великим государем. Обиженный Никон в тот же день, во время обедни в Успенском соборе, объявил народу, что слагает с себя сан патриарха. Алексей Михайлович пытался через посланных к владыке бояр склонить того к мирному разрешению ссоры. Летом 1659 года царь даже сам встретился с Никоном, но разговор их закончился ничем.

И вдруг в 1665 году бывший патриарх явился со свитой монахов в Успенский собор и прервал шедшую там службу. Затем занял патриаршее место и приказал сообщить о том царю. На вопрос царских посланных, что все это означает, он ответил, что ему велели возвратиться в Москву святители, явившиеся ему в видении…

Царь был в растерянности и обратился за помощью к вселенским патриархам. Двое из них, Антиохийский и Александрийский, приехали в Москву, а патриархи Константинопольский и Иерусалимский дали им доверенность говорить и от их имени. Решением собора Никон был лишен патриаршества и отправлен в заточение: сначала в Ферапонтов, а затем в Кирилло-Белозерский монастырь. При этом, однако, проведенные им церковные реформы не только не были отменены, но и получили одобрение.

Никон пробыл в ссылке 15 лет. Перед смертью царь Алексей Михайлович в своем завещании просил у Никона прощения. Новый царь Феодор Алексеевич принял решение о возвращении Никону его сана и просил его вернуться в основанный им Воскресенский монастырь. Однако на пути в эту обитель патриарх Никон мирно отошел ко Господу, окруженный проявлениями великой любви народа и своих учеников.

Главным противников Никона и вдохновителем раскола стал протопоп Аввакум. Он был обычным священником, но известным своим упрямым, фанатичным, неуживчивым нравом. Выступал как аскет и противник всякого рода народных развлечений. Однажды в селе появились кочевой цирк, медведи, музыканты, и Аввакум накинулся на прибывших с кулаками, избил циркачей, поломал музыкальные инструменты, зашиб одного из медведей. Второй «косолапый» испугался и ринулся бежать от него в поле.

После этого происшествия Аввакума перевели в другое село – Юрьевец-Повольский. Однако и здесь он не задержался долго. Из-за своего крутого нрава он конфликтовал с прихожанами, которые отказывались жить по его канонам и не слушались наставления пастыря. Аввакума топтали, избивали батогами, слали угрозы ему самому и его родным и близким. В 1651-м скандальному батюшке пришлось бежать в Москву.

Здесь ему поначалу повезло. Аввакум стал другом будущего патриарха Никона. Тот предложил ему взяться за правку текстов в церковных книгах, сверяя их с греческими оригиналами, но Аввакум лишь старые книги считал истинными. Больше всего Аввакума возмущало введение крестного знамения в виде троеперстия вместо привычного ему двуперстия и изменения в несении поклонов.

Аввакум написал царю жалобу, которая содержала критику Никона за его увлечение греческими обрядами. Однако царь оказался сторонником проводимых патриархом реформ. Тогда Аввакум и его сторонники начали распространять по Москве злобную молву, будто Никон совсем запрещает поклоны во время богослужения, что естественно возмутило прихожан.

Осенью 1653-го Аввакум был сослан в Андроников монастырь. Его бросили в сырой подвал, не кормили на протяжении трех суток, но смирения так и не добились. По приказу Никона бунтаря должны были расстричь, однако царь смилостивился и решил оставить ему сан. Затем Аввакума сослали в Тобольск. Но протопоп и в Тобольске продолжал критиковать никонианство, за что получил новую ссылку, на этот раз в Забайкалье. Там нещадной критике протопопа подвергся хозяин этого края – нерчинский воевода Пашков. И снова Аввакум был избит и всю зиму провел в остроге. С наступлением весны бунтарь оказался в полку, который через Байкал, Амур и Шилку шел на восток. Дорога оказалась настолько тяжелой, что люди умирали один за другим. Протопоп путешествовал с семьей, и два его младших сына по дороге скончались.

Но тут судьба снова улыбнулась Аввакуму, в 1663-м царь призвал протопопа в Москву. Неожиданная милость со стороны монарха объяснялась тем, что патриарх Никон попал в опалу. Однако Аввакум возвратился уже не тем малоизвестным священником, каким был некогда: теперь его окружал ореол мученичества. Едва приехав в Москву, Аввакум подал Алексею Михайловичу пространную челобитную против новшеств опального патриарха. Царь просил только, чтоб он воздержался от своих неистовых обличений, по крайней мере до собора, который должен был обсудить дело реформы.

Аввакум поначалу как будто успокоился, однако долго сдерживать себя он не умел. Его проповеди и писания имели большой успех среди населения Москвы и многих отторгли от церкви. Московское духовенство стало жаловаться на него царю. Алексей Михайлович понял, что примирение с Аввакумом невозможно. В августе 1664 года он послал ему сказать: «Власти на тебя жалуются: церкви-де ты запустошил; поедь в ссылку опять». Местом проживания протопопу сначала назначили Пустозерский острог, но потом наказание смягчили и отправили к Белому морю, в городок Мезень. Здесь он прожил два года, пользуясь некоторыми удобствами и не подвергаясь особым стеснениям.

Путешествие Аввакума по Сибири.

Художник С.Д. Милорадович. 1898 г.

В 1666-м протопоп Аввакум опять приехал в Москву, чтобы присутствовать на суде над Никоном. Если для Никона этот собор был концом всех его деяний, то Аввакум считал его началом своего возвышения. Однако 13 мая 1666 года он сам был представлен на суд собора. И тут, несмотря на уговоры и увещевания, он «покаяния и повиновения не принес», к тому же «собор укорял и неправославным называл». Он был осужден и конце августа вместе с монахом Епифанием, попом Лазарем и дьяконом Федором навсегда сослан в далекий Пустозерск на реку Печору. Там всем ссыльным, кроме Аввакума, вырезали языки, а Лазарю кисть руки, Епифанию пальцы, Федору пол-ладони, чтобы не проповедовали, не крестились двоеперстно и не писали. Аввакум избежал этой казни, так как за него заступились царица Мария и сестра царя Ирина.

В Пустозерске каждый из ссыльных был заключен в «земляной тюрьме», о которой Аввакум писал: «Покой большой и у меня, и у старца (Епифания), где пьем и едим, тут и лайно (кал) испражняем, да складше на лопату, и в окошко! Мне видится и у царя того, Алексея Михайловича, нет такого покоя». Эта тюрьма топилась по-черному, и после розжига заполнялась дымом. Узники общались по ночам, вылезая из темниц через окна. Охранявшие их стрельцы помогали узникам сноситься с единомышленниками на свободе. Письма Аввакума пересылались в Мезень, там переписывались и развозились по всей стране стрельцами, юродивыми, монахами.

Здесь протопоп написал свою самую известную книгу «Житие протопопа Аввакума». В своих посланиях Аввакум угрожал Никону и даже самому царю: «Я еще, даст Бог, прежде суда тово Христова, взявши Никона разобью ему рыло. Да и глаза-те ему выколупою, да и толкну его взашей»; «А царя Алексея велю Христу на суде поставить. Тово мне надобно плетьми медяными попарить». Безгранична была его вера в правоту своего дела. В его посланиях слышатся не слова простого священника, а скорее звучит величие голосов ветхозаветных пророков. «От имени Господни повелеваю тебе»; «Не я, но тако глаголет Дух Святый»; «Я небесные тайны вещаю, мне дано!» – писал Аввакум.

Раскол в стране набирал силу. С 1668 года многие крестьяне, забросив свои поля, стали готовиться ко второму пришествию, делая себе гробы и служа друг над другом заупокойные службы. Исход в скиты приобрел массовый характер. Распространилась страшная практика самосожжений, которые превратились для «старолюбцев» как бы во второе, неоскверненное крещение, дающее мученический венец.

У протопопа Аввакума было достаточно авторитета, чтобы осудить и остановить самоубийства, но он, напротив, увидел в них доказательство преданности старой вере. Многие старообрядцы обращались к Аввакуму с вопросами о том, насколько приемлема добровольная смерть, ведь, согласно православию, это был грех. Протопоп же приводил в пример раннехристианских мучеников, совершивших самоубийство, чтобы избежать попадания в руки врага и поругания. Таким образом, протопоп Аввакум приравнивал самоубийство к подвигу за веру: «Лучше в огне гореть, чем Антихристу служить». Старообрядцами практиковались и «запощивание» (смерть от голода), самоутопление и самозакапывание, но широкое распространение получило именно самосожжение. Только за конец XVII века в «гарях» погибло свыше 8 тысяч человек, а отдельные случаи массового самосожжения встречались и в XX веке.

Сам же Аввакум и его «соузники» надеялись, что все для них изменится к лучшему после неожиданной смерти царя Алексея Михайловича. Узнав о восшествии на престол сына Алексея Михайловича Федора, Аввакум в 1676 году отправил ему письмо с призывом вернуться к старой вере. Послание осталось без ответа.

А пять лет спустя, в 1681 году, в Пустозерск пришел указ о казни «соузников» через сожжение. Новый царь Федор Алексеевич сочувствовал Никону и осуждал протопопа. Аввакум и его пустозерские единомышленники 14 апреля 1682 года были сожжены на костре. С ними случилось то, к чему они так истово призывали свою паству.

В XVII веке на Дону «старым», или «домовитым», казакам жилось достойно. Но здесь же обитало множество беглых крестьян, ведь, по правилу казачьей вольницы, «с Дона выдачи нет». Их называли «молодыми», «голутвенными» казаками, или «голытьбой». Они прирабатывали у домовитых, но в основном жили грабежом.

Казачий атаман Стенька Разин сбил ватагу таких молодцов, и весной 1667 года они двинулись на Волгу искать добычи. В это время караван судов с хлебом и другим товаром, принадлежавшим московскому купцу В. Шорину и патриарху, спускался к Астрахани. Разинцы напали на корабли, перебили часть охраны, а добычу поделили по-братски. Иностранец Я. Стрейс – свидетель этого события – позже рассказывал, как Стенька Разин обратился к оставшимся в живых стрельцам и солдатам стражи: «Силою не стану принуждать, а кто захочет быть со мною – будет вольный казак! Я пришел бить только бояр да богатых господ, а с бедными и простыми готов, как брат, всем поделиться!»

Часть стрельцов присоединилась к атаману. На 35 больших стругах казаки миновали Астрахань, прошли Каспийским морем и объявились в устье Яика. Казаки овладели укрепленным Яицким городком, где провели зиму, торгуя захваченным добром с местным населением и готовясь к новым набегам. К Разину стекались казаки и беглые люди со всех сторон, повсюду распространилась слава о его удаче и подвигах. Весной 1668 года Степан Разин с несколькими сотнями казаков погрузили на струги порох, свинец, ядра и легкие пушки и вышли в Каспийское море по направлению к Персии.

Бои в Персии шли с переменным успехом, казаки избегали боев с крупными превосходящими силами и даже послали к персидскому шаху делегацию с просьбой разрешить им поселиться в Персии. Однако когда казаки вошли в Решту и обнаружили там большие запасы вина, то стали разбивать бочки и пьянствовать. Началась драка, переросшая в сражение. Узнав о рештском побоище, шах приказал казнить разинское посольство. Вскоре разинцы совершили еще один «подвиг». В крупнейший торговый город Фарабат они заявились под видом мирных торговцев, пять дней продавали здесь товары по весьма умеренным ценам, за это время узнали наперечет местных богатых купцов, а затем смелым налетом ограбили их всех и удалились с богатой добычей.

Зиму 1668/69 года повстанцы перезимовали на Свином острове в Каспийском море. Весной 1669 года к острову подошла посланная шахом флотилия в 50 судов, возглавляемая персидским флотоводцем Мемед-ханом. В жестоком морском бою разинцы одержали блестящую победу, из 50 вражеских судов уйти смогли только 3, в плен к разинцам попали сын и дочь Мемед-хана. По всей вероятности, именно об этой дочери и ее трагической судьбе поется в песне «Из-за острова на стрежень». Многих пленников разинцы продали в рабство.

С богатой добычей вернулся Стенька на Дон. Молва о лихом атамане распространилась далеко за пределы вольного Дона. Вместе с тем расходились нелестные о нем отзывы. «Человек этот жесток и груб, в особенности в пьяном виде: тогда величайшее удовольствие находит он в мучении своих подчиненных, которым приказывает связывать руки над головою, наполнять желудок песком и затем бросает их в реку» – это письмо неизвестного с корабля «Орел» стоящего на якоре под Астраханью 24 сентября 1669 года. Шах жаловался на казачьи грабежи в Москву, но там отвечали, что казаки Разина – «воровские» и царь московский на Персию их не посылал. Поход Разина запечатлели не только персидские хроники, но и иранский фольклор. Атаман в иранских сказках выглядит не лучше «поганого змея Тугариновича» в наших.

Осенью 1669 года Разин вновь появился под Астраханью. Здесь его ждали царские войска. В Астрахани Разин принес повинную, отдал воеводам часть награбленной добычи и был оставлен на свободе. Затем Разин пошел на Дон и возобновил свою разрушительную работу. Планы лихого атамана все ширились, и он задумал поход на Москву.

Весной 1670 года он снова появился на Волге. На сей раз атаман действовал именем «Великого Государя царевича» Алексея Алексеевича. Старший сын царя Алексея Михайловича – царевич Алексей – неожиданно умер. В народе об этом ходили разные слухи. Степан Разин заявил, что царевич не умер, а бежал от «боярских неправд» и передает ему, донскому атаману, приказ своего отца царя: вести войну с «изменниками боярами» и дать всем простым людям волю. По стране летали «прелестные» письма Стеньки, которые звали чернь к восстанию. Со всех сторон к атаману побежал народ: крестьяне, казаки, «работные люди» с волжских рыбных промыслов, разного рода гулящие люди. Клич атамана был таков: «Я пришел дать вам волю!»

Отправление на казнь Степана Разина. Английская гравюра. 1670-е гг.

Посланники, разосланные Разиным повсюду, поднимали народ, и восстание охватило Пензенскую, Тамбовскую, Нижегородскую, Симбирскую губернии, дошло до Белого моря, и даже в самой Москве началось брожение. Возникли многочисленные отряды, выдвинулись способные атаманы и предводители (И. Иванов, А. Савельев, старица Алена, мурза Калка и др.). Восставшие вооружались пушками и вели успешную борьбу с царскими войсками. Лишь к весне 1671 года правительству с большим трудом удалось ликвидировать главные очаги восстания в Поволжье.

Московские войска жестоко усмиряли восставших, сжигали села и города, разоряли целые местности, убивали без разбора. В одном только Арзамасе было казнено до 11 тысяч человек, а всего во время восстания с обеих сторон было убито и казнено около 100 тысяч человек.

Между тем Разин взял Черкасск и стал полным хозяином города. Оттуда он двинулся на Царицын, где к нему присоединился Васька Ус, прославившийся разорением помещиков в окрестностях Тулы и Воронежа. Взяв Царицын, Разин двинулся в Астрахань, взял и разграбил ее. 21-го предводитель в сопровождении 1200 человек вышел из Астрахани. В его отсутствие, как и при нем, резня продолжалась, и не проходило дня, в который бы не было умерщвлено более 150 человек. Управлять городом Разин оставил Василия Уса и Федора Шелудяка, а сам отправился вверх по Волге. Без боя атаману предались хорошо укрепленные Саратов и Самара. Везде ликовали простолюдины. «Многие лета нашему батьке! Пусть он победит всех бояр, князей!» – кричал народ. 4 сентября 1670 года Стенька Разин осадил Симбирск.

Царь Алексей Михайлович, напуганный размахом мятежа, призвал всех столичных и провинциальных дворян и детей боярских «служить за великого государя и за свои домы». Юрий Барятинский с авангардом царских войск двинулся к Казани, потом к Свияжску и Симбирску. Здесь закипел решающий бой. Войска Разина потерпели поражение, он погрузил на струги остатки своего войска и отплыл с ними к Царицыну, а потом ушел на Дон собирать новых сторонников.

На протяжении шести месяцев местом жительства атамана и его приближенных стал Кагальницкий городок. Однако такое положение дел не устраивало местных зажиточных казаков, они решили сдать Разина правительственным войскам. Старейшины боялись, что пребывание у них Степана вызовет царский гнев, от которого не поздоровится всему русскому казачеству. Весной 1671-го отчаянно дравшийся Разин попал в плен. Вскоре поймали и брата Стеньки – Фрола. Через Курск и Серпухов 200 донских казаков повезли в Москву Степана и Фрола Разиных. Знаменитый атаман Степан Разин после пыток был четвертован 6 июня 1671 года на Красной площади в Москве.

Деяния Петра I оценило потомство, но современники его мало жаловали. «Зверь лютый! Саморучно огнем пожигает, – говорили тогда. – Время проводит среди склянниц винных, а друзей набрал из себе из Немецкой слободы – вот и куролесят, на беду нашу…» Нелегко давались народу русскому новшества, да войны… Русь быстро, как никогда ранее, скудела. Деревни стояли впусте, заброшены, жители разбегались от тягостей податных, налогов грабительских.

Петр, страстно желая подражать Западу, задумал на зависть европейцам построить новую столицу на приневских болотах. Строительство Петербурга началось в мае 1703 года, вскоре после того, как войска под предводительством Шереметева разгромили шведскую крепость Ниеншанц, стоявшую на этом месте. Причем нетерпеливость Петра проявлялась и здесь, ведь строительство нового города он начал на землях, еще официально принадлежащих Швеции.

Большая часть будущего города находилась на болоте, и поэтому в основание домов приходилось не только забивать отдельные сваи, но и некоторые здания стоят на искусственных островах из сплошных свай! Огромные проблемы возникали из-за наводнений. Например, в ночь на 5 октября 1705 года вода затопила даже более высокий левый берег, замочила припасы, сложенные на адмиралтейском дворе, и разрушила не один дом. Народ паниковал, а Петр лишь усмехался и записывал: «Зело было утешно смотреть, что люди по кровлям и по деревьям будто во время потопа сидели».

Замысел Петра был грандиозен, он видел Санкт-Петербург как «величайший и славнейший паче всех городов на свете». Государственных средств на это Петр не жалел, а крестьянские налоги, соответственно, все возрастали. Указами Петра I сотни тысяч крестьян сгонялись на строительство, где им приходилось работать в исключительно тяжелых условиях – копать болотистый грунт, прорубать просеки, на плечах носить песок в мешках, вгонять в сырую землю сваи. Инструментов и орудий труда не хватало, рабочий день длился от восхода до темноты. Жили в землянках, шалашах, мерзли, страдали от комаров и мошкары. Холод, сырость, грязь рождали болезни, косившие строителей. Умерших хоронили тут же, наспех, и снова брались за дело. Многие бежали, не выдержав тягот, но беглых ловили, жестоко наказывали и возвращали обратно. «Взамен бежавших брать отцов их и матерей, и жен, и детей или кто в доме живет и держать в тюрьме, покамест те беглецы сысканы и в Петербург высланы будут», – гласил суровый царский указ. Строительство города продолжалось невиданными темпами.

В первые годы здания ставились деревянные и мазанковые. Но по замыслу царя столица должна была быть каменною, а каменщиков не хватало. И вот последовал в 1714 году грозный указ о воспрещении в государстве «всякого каменного строения, какого бы имени ни было, под разорением всего имения и ссылкой». Велено было прекратить стройку каменных зданий во всей стране.

По приказанию Петра в новый город насильственно переселялись жители из внутренних областей страны. Дворяне и богатые купцы должны были выстроить себе дома в отведенных царем местах. Постройка Петербурга и жизнь в нем обратились при Петре в своеобразную государственную повинность. Значительную часть населения Петербурга составляли иностранцы. По указам Петра сюда приглашались иностранные мастера различных профессий, архитекторы, художники, военные, врачи. Их привлекали обещанное царем хорошее жалованье, многие привилегии, возможность сохранять свою религию.

В 1712 году Петр провозгласил Санкт-Петербург столицей России, и сюда переехали царский двор и Сенат. Москву Петр I не любил, она была символом патриархальности, обособленности России от Европы, чего он терпеть не мог. Он хотел, чтобы новая столица стала прозападным городом, подобным Амстердаму или же Венеции.

В Петербурге, в отличие от Москвы с ее старинными улочками и узкими переулками, все распланировано четко, прямо, линейно. В первых линиях улиц стояли дома богатых людей, за ними следовали дома жителей попроще. Гордостью царя стала длинная, прямая, пересекающая весь город Невская перспектива – нынешний Невский проспект. А выпрямление улиц исполнялось так: безносые каторжники и крепостные строители тащили по улицам тяжеленную широкую раму, и те дома, за которые она зацеплялась, по приказу царя сносились. Петр любил свое творение и гордился им. По свидетельству современника, царь говорил, целуя крест, что скорее потеряет половину своего государства, нежели Петербург.

В 1721 году наконец окончилась Северная война, и по договору со Швецией Приневье официально перешло России. А предшествовали этому две крупные битвы – при Нарве и Полтавская битва.

Штурм крепости Нотебург 11 (22) октября 1702 года.

В центре изображён Пётр I. Художник А.Е. Коцебу. 1846 г.

Нарвская битва состоялась в 1700 году и окончилась поражением русских войск. Произошло неожиданное – шведская армия всего в 8 тысяч человек сумела одержать победу над 35-тысячным русским войском! Говорили, что, когда русские под Нарвой узнали о приближении шведов, Петр немедленно уехал из войска, оставив команду де Кроа. Но трусостью и малодушием будущего императора историки это объяснить не решились.

Полтавское сражение, решавшее судьбу всей Северной войны, состоялось 27 июня 1709 года. Сражение шло два часа. Шведы бились храбро, но и российские солдаты были уже не теми, что под Нарвой в 1700 году. Российские пушки своим огнем косили ряды неприятеля. Карлу нечего было противопоставить нашей артиллерии. На огонь 102 русских пушек могли отвечать только 39 небольших походных шведских пушек.

Шведский и русский монархи непосредственно участвовали и битве. Карл, раненный в ногу еще до Полтавского боя, велел носить себя в носилках перед шведскими рядами. В самый решающий момент сражения русское ядро попало в повозку Карла, и король был выброшен на землю. Его солдаты подумали, что Карл убит, дрогнули и побежали. На поле битвы остались свыше 8 тысяч убитых шведов, 3 тысячи сдались в плен, остальные с Карлом XII и Мазепой отступили к Переволочне. Конный отряд Меншикова преследовал их, и 16 250 шведских солдат вместе с генералом Левенгауптом сдались в плен. Трофеями Меншикова оказались все оружие, 400 тысяч рублей шведской казны и 4300 рублей мазепинской. Карл XII и Мазепа укрылись в турецких пределах в молдавском городе Бендеры. Военное могущество Швеции было подорвано, в Северной войне произошел перелом в пользу России.

В апреле 1721 года в городе Ништадте открылся конгресс, который завершился подписанием мирного договора. По Ништадтскому договору, к России переходило все восточное побережье Балтийского моря от Выборга до Риги, острова Эзель, Даго и Мен, а также часть Карелии. Россия обязалась выплатить Швеции в качестве компенсации за приобретенные территории 2 млн рублей серебром. На торжествах по случаю подписания мира было провозглашено, что Петра I за его заслуги перед Родиной отныне станут именовать «отцом Отечества Петром Великим, императором Всероссийским».

Однако многие исследователи отмечают огромные экономические и демографические потери России в годы правления Петра I. Вся его политика: Северная война, строительство Петербурга, государственные реформы – стали настоящим разорением России.

Налоги при Петре I выросли в 3,5 раза. Петр ввел не только налог на бороды. В числе наиболее диких налогов Петра можно назвать, к примеру, налоги:

на трубы – народ был вынужден топить избы по-черному и жить, задыхаясь в дыму;

на дрова;

на конскую шкуру – плати после забоя лошади;

на рождение, заключение брака, похороны;

на орехи, арбузы, огурцы и питьевую воду;

на ульи, пшеницу, свечи.

Существовал также налог на баню. Помывшиеся в бане люди должны были платить в казну. Многим платить было нечем, поэтому они предпочитали не мыться в бане совсем.

Многие историки, даже Н.М. Карамзин и В.О. Ключевский, писали, что для разгрома Швеции вовсе не требовалась долгая 20-летняя война, ведь присоединенные к России территории Швеция не уступила, а продала России за огромные деньги. Кроме того, выход к морю способствовал процветанию не России, а Европы, которая за бесценок вывозила из России природные ресурсы, увеличив товарооборот в 10 раз.

Во время правления в России Петра I население России сократилось примерно на треть, а по некоторым источникам – и наполовину. П. Милюков в «Истории государственного хозяйства» сообщает, что «средняя убыль населения в 1710 году сравнительно с последней Московской переписью равняется 40%».

Борис Петрович Шереметев – один из лучших полководцев Петра I, но непонятно, почему все его победы приписывались императору. Так, единственные успехи в ходе 1-го Азовского похода связаны с действиями корпуса Шереметева. Но самый яркий пример – знаменитая Полтавская битва, победителем в которой все дружно называют Петра I. Однако на самом деле Петр тогда командовал лишь одной из дивизий второй линии, а главнокомандующим был именно Шереметев. Даже Пушкин писал о главенстве Петра в поэме «Полтава»: «Его товарищи, сыны; И Шереметев благородный, И Брюс, и Боур, и Репнин…»

Борис Шереметев отваживался противоречить Петру I и даже прямо отказывался выполнять требования из тех, что не имели отношения к военным и государственным делам. Он уклонился от участия в борьбе Петра I с его сестрой Софьей, а позже категорически отказался участвовать в суде над несчастным царевичем Алексеем. Он, единственный из придворных Петра I, никогда не осушал «кубок Большого орла», а также игнорировал приглашения на безобразные заседания «Всешутейшего, всепьянейшего и сумасброднейшего собора».

Но Петр I не шел на конфликт, так как исключительно высоко ценил деловые качества Шереметева. А вот многие ближайшие соратники Петра Б.П. Шереметева терпеть не могли, и английский посол Чарльз Уитворт доносил в Лондон, что Меншиков – «лютый враг фельдмаршала Шереметева».

Б.П. Шереметев. Гравюра начала XVIII в.

Боярский род Шереметевых вел происхождение от пресловутого Андрея Кобылы, потомками которого стали цари Романовы. Учился Борис в Киево-Могилянской академии. Ему привелось служить при дворе четырех царей. Будучи в 13 лет пожалован званием комнатного стольника при дворе царя Алексея Михайловича, пригожий, статный, юный Шереметев стоял рядом с троном при официальных церемониях. Затем верно служил его сыну Федору, занимаясь как военным делом, так и дипломатией. А после кончины Федора присягнул малолетним Ивану и Петру, выполняя поручения регентши Софьи. Образованный Шереметев входил в круг Василия Голицына, фаворита царевны Софьи, «русского европейца». Однако, будучи человеком осторожным, принципиально не участвуя в интригах и заговорах, принял победу Петра над сестрой как должное и с тех пор верой и правдой служил ему.

Кроме того, был он искусным дипломатом. Шереметеву-дипломату, осторожному и галантному, неизменно сопутствовал успех. В 1686 году он принимал участие в заключении «Вечного мира» с Речью Посполитой, а затем возглавил посольство в Варшаву для ратификации договора, по которому за Россией был закреплен Киев. В 1697 году Петр поручил Шереметеву важнейшую дипломатическую миссию – поиск союзников по антитурецкой коалиции, и он с ней успешно справился. Для этого полководец отправился в Европу, нагруженный драгоценной парчой и «рухлядью» – дорогими мехами, предназначенными для подарков и подкупа возможных союзников. Из заграничной поездки Шереметев вернулся горячим поклонником искусств. Он обзавелся домами и усадьбами на европейский лад – с зеркалами, картинами, драгоценным стеклом, кунсткамерой с коллекциями минералов и раковин, гербариями и библиотекой в 25 тысяч томов на русском и европейских языках.

В 1700 году, когда Петр I объявил войну Швеции, в русской армии лишь 4 полка из 33 были организованы по европейским образцам: Семеновский и Преображенский, Лефортовский и Бутырский. По свидетельству саксонского генерала Лангена, солдаты этих полков по вооружению и выучке не уступали немецким. Об остальных же он говорил, что это «сброд самых дрянных солдат, набранный из беднейшей черни». В начале Северной войны Шереметев возглавил поместную конницу и участвовал в Нарвском сражении, в котором русская армия потерпела сокрушительное поражение. Несмотря на это, Петр I прислал ему ободряющее письмо и произвел в чин генерал-аншефа.

Потерпев неудачу, Шереметев хорошо выучил горький урок и затеял обучение солдат современному бою. Разборчивый и осмотрительный, он медлительностью своей порой раздражал царя, но в нужные моменты в решительности ему было не отказать. В январе 1702 года он разгромил армию генерала Вольмара фон Шлиппенбаха при Эрестфере. Первая победа русского оружия принесла Шереметеву титул генерал-фельдмаршала и орден Андрея Первозванного с золотой цепью и бриллиантами. Дальше он одерживал победу за победой: Гумельсгоф, Нотебург, Нарва, Копорье, Дерпт.

В августе перед армией Шереметева капитулировал шведский гарнизон небольшой крепости у мызы Менза: в плен попали 159 человек, в том числе подполковник и 4 капитана. После этого были разорены окрестности Вольмара и осажден Мариенбург. Именно в Мариенбурге жила семья пастора Глюка, в которой воспитывалась Марта Скавронская, незадолго до того вышедшая замуж за шведского драгуна. После того как этой девицей немного «попользовались» русские солдаты, ее взял к себе в качестве наложницы Шереметев, а затем она перешла к Меншикову. У него эту сомнительную девицу увидел Петр, который некоторое время лишь периодически пользовался ее «услугами» (и даже честно их оплачивал), однако затем забрал от фаворита и переправил в Преображенское к сестре Наталье. В 1708 году Марта была обращена в православие, в 1711 году тайно венчалась с Петром, а в 1712 году – уже официально. В декабре 1721 года была провозглашена императрицей, в мае 1724 года – коронована.

Звездным часом фельдмаршала стала Полтавская баталия, весь план которой был разработан Шереметевым, получившим статус главнокомандующего. Но у победы, как известно, множество отцов, так что славу Шереметеву пришлось разделить как с самим государем, так и с целым рядом его сподвижников. За Полтавской победой последовало блестящее взятие Риги в 1710 году.

Затем войско Шереметева сразу же двинулось на юг – намечался Прутский поход против турок. Руководил кампанией сам Петр, надеявшийся на блицкриг и на восстание в турецком тылу, так что вместо припасов на долгий поход обозы включали прекрасных дам, запасы французского и венгерского вина и парадные экипажи для победного въезда в захваченные город. Новобранцы не имели военного опыта, так что поход чуть не кончился катастрофой с пленением самого царя и жесточайшей меланхолией Шереметева. После неудачного Прутского похода Шереметев совместно с Петром Шафировым склонил турок к более выгодным для России условиям, чем предполагалось изначально, но Россия вынуждена была вернуть захваченный недавно Азов, а старший сын фельдмаршала Михаил остался в Константинополе заложником.

Многие отмечали популярность Шереметева среди подчиненных. В отличие от других петровских военачальников, он воспринимался солдатами как «отец», заботившийся об их благополучии. О нем сложили множество песен, отражающих искреннюю любовь и уважение, что делало Шереметева не только стратегом, но и харизматичным лидером для армии. По словам дипломата Уитворта, «его чрезвычайно любят солдаты и почти обожает народ». Он же отзывается о Шереметеве так: «Шереметев – самый вежливый человек в стране и наиболее культурный».

За свои военные победы и дипломатические успехи Шереметев получал от царя не только ордена, вотчины и денежные премии, но и стал первым в истории графом Российской империи. Великолепные дома Шереметева в Москве и Петербурге, в подмосковном Кускове едва могли вместить все «роскошества» этого русского европейца. К концу жизни Шереметев тяготился службой и глубоко переживал по поводу сына Михаила, подорвавшего здоровье в турецком плену и скончавшегося по дороге домой. Шереметев мечтал о пострижении в монахи в милом его сердцу Киево-Печерском монастыре и о могилке там же. Но по указу Петра первый российский граф, скончавшийся в 1719 году в Москве, упокоился в тогдашней «кремлевской стене» – петербургской Александро-Невской лавре.

После смерти Петра I в 1725 году трон перешел к его жене Екатерине. Она правила недолго, всего два года, и тоже умерла. Императором стал юный Петр II, но его неожиданная смерть в 1730 году привела двор в растерянность. После раздумий на трон была избрана племянница Петра I Анна Иоанновна.

Началась одна из самых мрачных страниц в истории государства, получившая название «бироновщины», по имени фаворита Анны Иоанновны Эрнста Бирона. Все русское умалялось и третировалось, а главные посты в государстве получали понаехавшие немецкие голодранцы, ставшие в России князьями и баронами: Остерманы, Минихи, Левенвольде, Шумахеры и др.

Императрица постоянно боялась заговоров, из-за чего шпионаж и доносы в эти годы особенно поощрялись. Очень быстро после ее прихода к власти был восстановлен петровский карательный орган – Канцелярия тайных разыскных дел с пыточной камерой. Та самая Тайная канцелярия, которая была закрыта по приказу юного царя Петра II. Одной из жертв жестокого нрава императрицы и козней немецкой партии при дворе оказался выдающийся политический деятель А.П. Волынский.

Артемий Волынский родился в 1689 году в дворянской семье. Род Волынских берет начало от славного князя Боброк-Волынского, героя Куликовской битвы. Уже в 15-летнем возрасте Артемий вступил в военную службу простым солдатом. Он принимал участие в Северной войне, участвовал во многих ее сражениях, в том числе в Полтавской баталии.

В 1712 году Артемий Петрович направлен с посольской миссией в Турцию. Дипломат П. Шафиров просит о награждении «нарочитого молодца» Волынского, который перенес заточение в турецкой темнице, куда были брошены все участники русского посольства. Турецкая сторона пыталась оказать давление на русских дипломатов, вынудить их к уступкам, невыгодным Российской империи. Столкнувшись с мужеством патриотов, дипломаты Османской Порты должны были отступить. Видя высокие способности Волынского, царь Петр I поручил ему возглавить посольство в Персию. Благодаря его таланту удалось основать там русскую консульскую службу, заключить торговые соглашения, начать переговоры о строительстве православных храмов.

По возвращении Волынскому было доверено губернаторство в Астрахани, а затем – в Казани. В обеих губерниях Артемий Петрович заботился о благополучии жителей и всего края: искоренял нищету, безграмотность, учреждал школы, прокладывал дороги, закрывал притоны и кабаки, боролся с разбоем. В 1725 году губернатор пишет сочинения назидательного характера: «Об управлении деревень», «О десяти Божьих заповедях» и др. Всю жизнь Артемий Петрович жертвовал часть своих доходов на дела милосердия: устраивал школы, больницы, украшал церкви, содержал больных, увечных, сирот, вдов и престарелых, оплачивал обучение талантливых самородков из народной среды.

А.П. Волынский на заседании кабинета министров.

Художник В. Якоби. 1889 г.

При Анне Иоанновне Волынский был поначалу обер-егермейстером, руководил императорской охотой. Императрица была страстной охотницей, даже во дворце она держала заряженные ружья и стреляла из открытых окон по птицам и животным. В 1738 году Волынского назначили главой Кабинета министров. Артемий Петрович не мог оставаться равнодушным к бедственному положению своих соотечественников, и он становится во главе «русской партии», объединившей лиц из разных слоев общества – от архиереев и сенаторов до младших офицерских чинов и секретарей, всего около 30 человек.

Под руководством Волынского, с ведома императрицы, разрабатывался проект о «поправлении государственных дел». Этот «Генеральный проект» распадался на шесть частей, охватывающих в совокупности почти все основные сферы внутренней политики – от сословной политики и организации центрального государственного управления до изменений в составе и структуре вооруженных сил и вопросов развития торговли. Артемий Петрович полагал ненужным усиление военной мощи России за счет устройства внутренних ее дел, хотел заполнить пустующие земли свободными земледельцами, установить правовое и «прозрачное» административное управление, поднять общий культурный уровень всех сословий, не исключая крестьянского, для чего открыть ряд университетов.

Задуманные реформы Волынского вызвали неудовольствие Бирона и его «немецкой партии». Этот конфликт продолжал нарастать и достиг кульминации к 1740 году. Тогда объединившиеся Остерман и Бирон нанесли решительный удар по противнику, вылившийся в конце концов в «дело Волынского». Формальным поводом к аресту послужила жалоба поэта В. Тредиаковского, которого кабинет-министр «вытолкал в шею из приемной в сени». Эту ссору Бирон и его сторонники стремились представить как наглядный пример жестокости Волынского. Однако конфликт этот назревал давно, так как придворный пиит в угоду своим покровителям систематически сочинял и декламировал оскорбительные для Артемия Петровича сатиры и даже более того – тешил двор пантомимами, представляя обер-егермейстера Волынского в образе русака и, намекая таким образом, на «русскую партию».

Тредиаковский сочинял все новые жалобы, и за приобщение их к «делу Волынского» он получил от Бирона более 300 рублей, что превышало годовое жалованье секретаря академии. Тот же Тредиаковский многие годы вредил другому нашему просветителю – М.В. Ломоносову: Михаила Васильевича благодаря проискам Тредиаковского посадили в тюрьму.

В 1730 году Волынский впал в немилость и был осужден. Процесс против него был явно политическим и стал следствием высоких амбиций и устремлений Артемия Петровича. Как писал его современник историк Михаил Щербатов, «Волынский, обер-егермейстер, по единой его ссоре и неприязни Бироновой, был с принуждением в том воли самой государыни, мучительными пытками пытан, а потом казнен».

В первые дни Волынский находился под домашним арестом, в позднее был переведен в Петропавловскую крепость, и следствие было передано в Тайную канцелярию. 18 мая Анна Иоанновна отдала приказ пытать «конфидентов», однако эти пытки не дали никаких реальных доказательств государственного заговора. О популярности министра А.П. Волынского и обеспокоенности правящих кругов можно судить по тому факту, что 23 апреля 1740 года был издан указ о срочной выплате денег из Монетной канцелярии на Конногвардейский и Измайловский гвардейские полки. По-видимому, нужно было купить их лояльность. Кроме того, на Сенат была накинута «узда» восстановлением должности генерал-прокурора.

Артемий Петрович Волынской и его «конфиденты», несмотря на отсутствие доказательств их вины, были осуждены и 27 июня 1740 года казнены. Волынского приговорили к посажению на кол, а его сподвижников – к четвертованию. Императрица проявила «милость», и в итоге Волынский был обезглавлен, как Хрущов и Еропкин. Остальные, как и дети Волынского, были сосланы в Сибирь. Однако совсем скоро, уже в 1741 году, императрица Елизавета Петровна вернула всех оставшихся в живых по этому делу в столицу, а на могиле Волынского разрешила поставить памятник.

В 1765 году Екатерина II, прочитав «дело Волынского», заявила, что Анна Иоанновна должна была благодарить Артемия Петровича за составленный по ее поручению проект «О направлении внутренних государственных дел», а она отправила его на казнь.

Великий русский писатель и историк И.И. Лажечников описал эту трагическую историю в знаменитом романе «Ледяной дом».

В октябре 1740 года Анна Иоанновна неожиданно занемогла и скончалась. Трон она завещала двухмесячному младенцу Ивану VI – сыну ее любимой племянницы Анны Леопольдовны. А регентом стал Бирон.

Общество, измученное засильем немцев в стране, видело в дочери Петра I Елизавете защитницу русских интересов и мечтало, чтобы она заняла престол. Инициаторами переворота стали приближенные Елизаветы – Лесток и учитель музыки Шварц.

Елизавета поддалась на их уговоры и в ночь с 24 на 25 ноября 1741 года в сопровождении 308 гренадеров направилась к Зимнему дворцу. Они вошли в опочивальню, застав Анну Леопольдовну и ее супруга в постели. Мятежники вошли в детскую и вынули обоих малышей из их колыбелек. Согласно свидетельствам, Елизавета взяла на руки маленького Ивана и прошептала: «Бедное дитя, ты невинен, но твои родители виновны!» Заговорщики затолкали всю семью в сани и развезли родителей, малютку-царя и его сестренку по нескольким домам, под надежную охрану.

Коронация Елизаветы Петровны состоялась в апреле 1742 года. Более пышных празднеств Москва доселе не видывала. Надо сказать, что Елизавета Петровна была удивительной красавицей. Испанский посол вспоминал в своих записках: «Принцесса Елисавета, дочь Петра I и царицы Екатерины, такая красавица, каких я никогда не видывал. Цвет лица ее удивителен, глаза пламенные, рот совершенный, шея белейшая и удивительный стан. Она высокого роста и чрезвычайно жива. Танцует хорошо и ездит верхом без малейшего страха. В обращении ее много ума и приятности, но заметно некоторое честолюбие».

И коронация Елизаветы превзошла все ожидания! Шикарное платье, расшитое золотыми и серебряными нитями, корона из двух килограммов позолоченного серебра, жемчугов и алмазов, бриллиантовые серьги и диадема. В период торжественных мероприятий была объявлена амнистия, а люди на улицах пели приветственные оды в адрес новой правительницы, сумевшей изгнать правителей-немцев и ставшей в их глазах победительницей «иноземных элементов».

В воздыхателях у красавицы императрицы Елизаветы никогда недостатка не было. Но главным и на всю жизнь любимым оказался казак Алексей Разумовский. О нем говорили: «Это действительно красавец, брюнет с окладистой черной бородой, черты которого, уже сложившиеся, имеют всю привлекательность, какую только может иметь деликатное лицо. Рост его также бросается в глаза. Он высок, широкоплеч, с нервными членами». Даже Екатерина II, понимавшая толк в кавалерах, писала, что Алексей Григорьевич был одним из красивейших мужчин, каких она встречала в жизни.

Пожалуй, что среди всех властителей XVIII века была Елизавета самой доброй, милосердной и веселой императрицей. С первых дней на престоле Елизавета I начала восхвалять «петровские деяния» – она восстановила Сенат, Главный магистрат, Провиантскую коллегию, Мануфактур – и Берг-коллегии. Однако, в отличие от Петра I, который широко применял смертную казнь и даже сам рубил головы стрельцам, императрица Елизавета практически отменила смертную казнь. Согласно ее указу от 23 августа 1742 года, те, кому не исполнилось семнадцати лет, вообще не могли быть подвергнуты смертной казни, а в отношении взрослых царица оставляла за собой право смягчить приговор. За годы ее двадцатилетнего царствования не было ни одного случая, когда смертный приговор был приведен в исполнение.

Императрица Елизавета Петровна. Портрет XVIII в.

В Европе восторженно писали, что «императрица, которая правила, не проливая крови, тем самым возвысила честь России». Сам Вольтер не смог удержаться от восторженных комментариев: Елизавета – первая монархиня, проявившая уважение к человеческой жизни, ее доброта не имеет себе равных в истории! Высшая мера наказания, напоминал философ, никогда не мешала преступлениям.

В начале царствования Елизавета Петровна вела государственные дела с деятелями: П. Шуваловым, М. Воронцовым, А. Бестужевым-Рюминым, А. Черкасским, Н. Трубецким. Они признавали, что она соединила в себе все мыслимые прелести и достоинства и в то же время проявляла большой ум и проницательность в управлении. Она создала в стране новые банки, развила мануфактурное производство, что наращивало экономический рост в России. Быстро изменилась торговля между регионами, прошла реформа налогообложения. К достижениям Елизаветы I относится и отмена внутренней таможни, что ускорило развитие внешней торговли и предпринимательства.

С деятельностью императрицы связано появление именного стиля в архитектуре – елизаветинского барокко. При ней в Санкт-Петербурге были отстроены: Зимний дворец, Летний дворец, завершено строительство Екатерининского дворца в Царском Селе, перестроены резиденции Петра I в Стрельне и Петергофе. Ослеплять роскошью и через это давать почувствовать, сколь могуча ее империя, – таков был принцип Елизаветы. Двери, оконные рамы и потолки всех имперских зданий были украшены золоченой и посеребренной лепниной, барельефами с изображением цветов. В ясные дни фасад Царскосельского дворца сверкал на солнце, слепили глаза его цоколи, капители, пилястры, оконные наличники и двери, выложенные золотыми пластинами. Якоб Штелин писал, что дворец прозвали aurea domus, то есть «золотым домом».

Историки связывали правление Елизаветы с началом эпохи Просвещения в России. Под ее руководством увеличилось количество начальных школ. В разных городах появились гимназии. Она основала Московский университет и Академию художеств. Поддержала Михаила Васильевича Ломоносова, которого до нее совсем затравили немецкие академики.

Елизавета с помощью министра иностранных дел Алексея Бестужева-Рюмина проводила мощную внешнюю политику – на ее счету были две победы в войнах – Русско-шведской и Семилетней. Говорили, что она вступала в войны и расширяла границы с такой же легкостью, как наряжалась в новые платья, как строила дворцы, как предавалась молитвам и увеселениям. В результате этих войн русские войска захватили Восточную Пруссию с Кёнигсбергом и в 1760 году Берлин. Ее век породил выдающихся полководцев: Суворова и Румянцева.

Любовь к светской жизни сочеталась в характере царицы с глубокой набожностью, в народе ее величали «церкволюбивой». Она регулярно устраивала пешие паломничества в окрестные монастыри, особенно отличала Троице-Сергиев, который в ее правление получил статус лавры. Она охотно уезжала прямо с бала к заутрене, бросала охоту для богомолья. Совершая путешествие пешком, она употребляла недели на то, чтобы пройти шестьдесят верст, отделяющих знаменитую обитель от Москвы. В правление Елизаветы была завершена работа над новым славянским переводом Библии, начатая еще при Петре I в 1712 году. «Елизаветинская Библия», вышедшая в 1751 году, до настоящего времени используется в богослужении Русской православной церкви.

Кончина правительницы была неожиданной. Незадолго до смерти у нее появились сильный кашель с кровью, через 10 дней началось сильное кровотечение. Елизавета Петровна умерла 5 января 1762 года от горлового кровотечения, по причине неизвестной болезни.

При известии о ее смерти в стране воцарилась всеобщая подавленность. Уныние охватило сотрудников министерств и канцелярий, все принялись молиться за упокой души усопшей. В Санкт-Петербурге скорбь выражалась бурно: Иван Шувалов в порыве горя расцарапал себе ногтями лицо, Разумовский все время плакал, Воронцов нашел прибежище в болезни, очевидно в депрессии. Наследником престола Елизавета назначила своего племянника (сына старшей сестры Анны Петровны) – герцога Карла-Петра-Ульриха Голштинского. Елизавета оставила по себе самую добрую память. «С правления царевны Софьи никогда на Руси не жилось так легко, и ни одно царствование до 1762 года не оставляло по себе такого приятного воспоминания», – констатировал историк В.О. Ключевский.

Удивительная тяга к знаниям была у этого мальчонки из архангельской деревни. Местный дьячок, который учил его грамоте, вскоре взмолился: «Да оставь ты меня в покое, отрок, ничему больше я тебя научить не могу!» И тогда стал вынашивать Михайло планы сбежать в Москву, чтобы продолжать учебу. Убежал и три недели пешком добирался до Москвы.

Явился в Славяно-греко-латинскую академию при монастыре и стал просить зачислить его в ученики. В первом классе над Михайло насмехались, ведь остальные ученики были сущими детьми по сравнению с 19-летним верзилой. Но вскоре смеяться перестали, дивились, что за один год смог Михайло пройти программу трех классов. А по окончании монастырской академии в числе 12 лучших учеников отправили его на учебу в Петербургскую академию наук. Здесь он постигал новые науки – химию, физику, математику, причем настолько успешно, что через два года направили его в Германию учиться металлургии и рудному делу.

У квартирной хозяйки была дочка – миленькая, но в остальном ничем не выдающаяся немочка. Горячая натура Михайлы не устояла перед девичьими чарами, и через 9 месяцев родился ребенок. Родился вне брака и был записан в церковной книге как незаконнорожденный. Через год Михайло все-таки женился на своей избраннице. И вскоре ее забыл, ведь надо было переходить от теории к практике и ехать учиться горному производству и металлургии. После обучения он вернулся в Россию. Немочка между тем стала разыскивать своего забывчивого супруга, установила его местонахождение и через два года прикатила в Петербург вместе с братом.

По прибытии в Петербург Ломоносов подал прошение о зачислении в штатные профессора. Он уже успел написать две диссертации и позже еще четыре в разных отраслях науки. Однако хода его прошение не получило. В это время в академии не было ни одного русского, одни немцы. Такое положение полностью устраивало императрицу Анну Иоанновну и ее фаворита Бирона. Но вот наконец в 1741 году к власти пришла дочь Петра I Елизавета, которая приветствовала приход русских ученых в академию. Могущественный правитель академии, И.Д. Шумахер был вынужден зачислить Ломоносова в качестве адъюнкта физического класса в штат академии.

М.В. Ломоносов. Гравюра 1757 г.

Поварившись в котле академической науки, Ломоносов вскоре увидел те злоупотребления, которые происходили там с легкой руки Шумахера: деньги, которые щедро выплачивались казной на содержание академии, немецкими учеными разворовывались. Ломоносов не мог этого вытерпеть, он не стал писать доносы, но разобрался с Шумахером и его «немецкой партией» по-своему, грубо выбранив их. Шумахер пожаловался наверх. В результате Ломоносов был посажен на восемь месяцев в тюрьму. А когда вернулся в академию, то жалованье ему на целый год урезали в два раза.

Несмотря на это, происшествие Ломоносов с 1745 года уже профессор и академик Петербургской академии наук, а в 1757 году становится ее вице-президентом. Однако все эти должности он получал без какого-либо заискивания и низкопоклонства. Пушкин писал о нем: «С ним шутить было накладно. Он везде был тот же: дома, где его все трепетали; во дворце, где он дирал за уши пажей; в Академии, где, по свидетельству Шлецера, не смели при нем пикнуть. Вместе с тем Ломоносов был добродушен». И отмечал любовь Ломоносова к науке: «Родился с необыкновенной тягой к познанию, в этом были его радость, счастье и цель жизни».

Высокую образованность и научные достижения Ломоносова никто не мог оспорить. Вскоре выяснилось, что Ломоносов был гораздо образованнее всех немецких академиков – половина из них даже латыни толком не знала. Он же осветил почти все отрасли современной ему науки: естествознание, горное дело, металлургию, химию, математику, экономику, историю, филологию, языкознание, искусства, литературу. В 1748 году он создал химическую лабораторию, где проводил исследования по разработке составов стекла, фарфора и изобрел рецепт изготовления цветного мозаичного стекла. Теперь под руководством Ломоносова изготавливались мозаичные панно, украшавшие дворцы и церкви, создавались мозаичные портреты.

Чтобы проводить астрономические исследования, он основал в России производство оптического стекла для изготовления телескопов. В башне Кунсткамеры Ломоносов проводил свои астрономические наблюдения.

В 1764 году он представил «Краткое описание разных путешествий по Северным морям и показание возможного проходу Сибирским океаном в Ост-Индию», на основе которого был составлен маршрут экспедиции для поиска пути в Индию. А Ломоносов помогал ее организовать: изобрел «ночезрительную трубу» – большой перископ для обзора местности.

Увлекался он и метеорологией: «Если бы люди предсказывать погоду умели бы, то им от Бога более ничего не было надобно». И предлагал создать по всему миру самопишущие метеорологические обсерватории. А для метеоисследований он разработал летательный аппарат вертикального взлета – первый вертолет с двумя винтами.

В «Российской грамматике» Ломоносов предлагает разграничение русского и церковнославянского языков. Он создал концепцию «трех штилей» русского языка: «высокий штиль» – для героических поэм, од; средний – для элегий, сатир, описательной прозы; низкий – для комедий, эпиграмм, песен, «писаний обыкновенных дел». Эта теория использовалась повсеместно вплоть до появления школы Н.М. Карамзина, которая стала вводить в русский язык заимствования из французского языка, ставшего в то время разговорным языком высшего общества.

Значительно опередив науку своего времени, Ломоносов открыл, что все вещества состоят из корпускул – молекул, которые являются «собраниями» элементов – атомов. В диссертации «Элементы математической химии» (1741) ученый дает такие определения: «Элемент есть часть тела, не состоящая из каких-либо других меньших и отличающихся от него тел… Корпускула есть собрание элементов, образующее одну малую массу». Он ввел в употребление химические весы, заложил основы количественного анализа.

При содействии императрицы Елизаветы и Ивана Шувалова в 1754 году Ломоносов создал Московский университет, который он построил по совершенно новым принципам – во главе этого заведения встали ученые, а не бюрократы. Он настаивал, чтобы преподавание велось на русском языке, а среди студентов были представители всех сословий. К поступлению должны были готовить в гимназии: без нее, считал ученый, «университет как пашня без семян». Ломоносов предложил открыть университет в Москве, а не Петербурге, ведь туда проще добираться студентам из других городов России. 25 января 1755 года, в день святой Татьяны, Елизавета Петровна подписала указ об основании Московского университета.

Очень важными являются исторические исследования Ломоносова. В 1748 году при академии был создан Исторический департамент, на заседаниях которого Ломоносов вел горячую полемику с профессором Г.Ф. Миллером. Ломоносов обвинял немецкого академика в умышленном принижении русского народа в своих исследованиях. Серьезный конфликт возник по вопросу происхождения Русского государства. Миллер считал норманнов (варягов) основателями государства. Славяне же, дескать, народ отсталый, неспособный создать государство. Тогда Ломоносов решил написать труд по отечественной истории «Краткий российский летописец с родословием», в котором указал, что если бы варяги из рода Рюрика были скандинавами, то в эпосе этих народов сохранились бы сведения об этом, а их нет. Он пришел к выводу, что на Русь пришли «российские князья варяжского рода», а совсем не скандинавы.

Однако многое изменилось после смерти Елизаветы Петровны и прихода к власти Екатерины II. Считалось, что Екатерина покровительствовала наукам и искусствам. Однако историки указывают на особый характер такого покровительства. Помощь, в том числе финансовую, получали иностранцы, которые разносили за рубежом славу о ней, а не русские ученые. Екатерина разрешила немецкому историку Шлецеру доступы к историческим архивам, но отказала в этом Ломоносову.

В январе 1765 года, всего в 53 года, великий русский ученый заболел пневмонией и в апреле умер. Похоронен он был в Александро-Невской лавре.

На Руси – много святых, но в XVIII веке одной из самых замечательных считалась Ксения Петербуржская. Настоящее ее имя Ксения Григорьевна Петрова – православная юродивая дворянского происхождения, жившая в Санкт-Петербурге. Родилась между 1719 и 1730 годами или около 1731 года. Умерла в правление Александра I в 1803 году. Канонизирована в лике блаженных уже в наше время, 6 июня 1988 года, на Поместном соборе Русской православной церкви.

Мужем Ксении был полковник, певчий придворного хора Андрей Феодорович Петров. Он внезапно умер, не успев покаяться перед смертью. Это потрясло его 26-летнюю жену Ксению, которая своего мужа горячо любила. И она решила помочь умершему мужу своеобразным образом: пришла на похороны мужа, одетая в его одежду-камзол, брюки, сапоги – и стала говорить всем, что она и есть Андрей Федорович, а умерла его жена Ксения. Этим поступком она хотела спасти мужа от последствий греховной смерти – без покаяния. Разные испытания накладывали на себя святые угодники ради служения Богу – подвиг пустынножительства, столпничества, обет молчания, а Ксения Петербургская взяла на себя один из самых тяжелых подвигов – подвиг юродства Христа ради.

Она была богата, но решила отказаться от всего своего имущества. Подарила свой дом Параскеве Антоновой, снимавшей у нее комнату, имущество решила раздать бедным, деньги же снести в церковь. Узнав о таком решении, родственники мужа подали прошение властям, прося не позволять Ксении в безумстве раздавать свое имущество. Однако после соответствующего обследования было вынесено заключение, что она совершенно здорова и вправе распоряжаться своим имуществом.

Блаженная Ксения раздала все, что имела, и в одном только мужнином костюме вышла на улицу на свое подвижническое странствие. Днем Ксения, как безумная, бродила по городу, а на ночь, укрываясь от глаз людских, выходила за город, в поле, и там пребывала в молитве, попеременно кладя поклоны на все четыре стороны света. В поле, по ее словам, присутствие Божие ощущалось «более явственно».

К этому времени относится начало строительства новой каменной церкви на Смоленском кладбище. Воздвигнутое строение было уже весьма высоким, и каменщикам приходилось сначала поднимать кирпич на леса, а потом класть его в кладку. Блаженная Ксения решила тайно помогать строителям. Целыми ночами в любую погоду поднимала она кирпич и складывала его на лесах. Наутро рабочие только дивились случившемуся. Наконец они решили узнать, кто же их незримый помощник, и, придя ночью на стройку, обнаружили, что это известная всей петербургской стороне «безумная» Ксения.

Некоторые из родных Ксении хотели устроить ее у себя и снабдить всем необходимым для жизни, но блаженная отвечала им: «Мне ничего не надо». Она была рада своей нищете и, приходя куда-нибудь, порой замечала: «Вся я тут». Когда одежда ее покойного мужа истлела, Ксения оделась в самую бедную одежду, а на ноги надела рваную обувь без чулок. Теплого платья она не носила, а заставляла свое тело страдать от стужи. Но неизменно одевалась либо в красную кофту и зеленую юбку, либо в зеленую кофту и красную юбку.

Чувствуя величие духа блаженной Ксении, петербургские жители любили ее, потому что она презрела земные блага ради Царствия Небесного. Если Ксения входила в чей-либо дом, это считалось хорошим признаком. Матери радовались, если она поцелует ребенка. Извозчики просили у блаженной позволения немного провезти ее, так как после этого выручка была обеспечена на целый день. Торговцы на базарах старались дать ей калач или какую-нибудь еду. И если блаженная Ксения брала что-либо из предложенного, то весь товар продавца быстро раскупался.

Своим великим смирением, подвигом духовной и телесной нищеты, любви к ближним и молитвою стяжала Ксения удивительный дар прозорливости. Этим своим даром многим она помогала в деле жизненного устройства и душевного спасения.

Накануне Рождества 1762 года она ходила по Петербургу и говорила: «Пеките блины, завтра вся Россия будет печь блины». На другой день императрица Елизавета Петровна скоропостижно скончалась. За несколько дней до убиения царственного юноши Иоанна VI, который в младенчестве был провозглашен русским императором, блаженная плакала и повторяла: «Кровь, кровь, кровь». Через несколько дней после неудачного заговора Мировича юный царевич Иоанн был убит.

Однажды Ксения пришла в дом, где была взрослая дочь. Повернувшись к девушке, она сказала: «Ты тут кофе распиваешь, а муж твой на Охте жену хоронит». Через некоторое время эта девушка действительно вступила в брак с вдовцом, который в тот момент хоронил свою первую жену на Охтинском кладбище.

Известен случай, когда блаженная Ксения позаботилась о благе и спасении еще не родившегося младенца. Пришла она как-то к давнишней знакомой Параскеве Антоновой, которой подарила свой дом, и говорит: «Вот ты тут сидишь да чулки штопаешь, а не знаешь, что тебе Бог сына послал! Иди скорее на Смоленское кладбище!» Параскева была весьма смущена этой нелепицей, однако послушалась блаженную и пошла. У самого кладбища увидела она толпу народа и, подойдя, узнала, что какой-то извозчик сбил с ног беременную женщину. Здесь же на земле женщина родила мальчика, а сама скончалась. Все пытались узнать, кто это женщина и где ее родственники, но не преуспели в этом. Увидев в случившемся перст Божий, Параскева взяла мальчика к себе, усыновила и воспитала во всей строгости христианской жизни. Сын ее до глубокой старости содержал свою мать и весьма почитал ее. Параскева же благодарила Бога и рабу Божию Ксению за ее повеление принять на воспитание сына.

Блаженная Ксения подвизалась в подвиге юродства около 45 лет и отошла ко Господу в самом начале XIX века. Погребена была святая угодница Божия на Смоленском кладбище Петербурга, где в свое время помогала строить церковь во имя иконы Смоленской Божией Матери.

Но и после своей смерти Ксения продолжала творить чудеса. Император Александр III в бытность свою наследником заболел тифом в тяжелой форме. Царица Мария Федоровна очень встревожилась болезнью супруга. Один из камердинеров, увидев ее в коридоре, рассказал ей, как блаженная Ксения помогает болящим, дал ей песок с заветной могилки и добавил, что сам был исцелен от болезни по молитве праведницы. Великая княгиня положила песок под подушку болящего, и в ту же ночь она, сидя у изголовья, имела видение блаженной Ксении, которая сказала ей, что больной выздоровеет и в их семье родится дочь. Ее следует назвать Ксенией. Предсказание блаженной исполнилось в точности.

Икона св. блж. Ксении Петербургской

Ксения Петербургская была и до сих пор остается одной из самых любимых русских святых. Икона ее – не редкость в православном доме. На ее могиле на Смоленском кладбище всегда многолюдно.

Со дня кончины блаженной прошло уже около двух веков, однако творимые по молитвам угодницы чудеса не иссякают и народная память о ней не исчезает. Вся часовня Блаженной Ксении в записках. Просят страждущие православные каждый о своем. Напишут записочку с просьбой и воткнут ее в стену. Или встанут вплотную к часовне, прильнут головой к холодному камню – просят. Во все концы России разъезжаются ее иконки, чтобы врачевать тех, кто не может сам лично приехать в Петербург. И через иконку свою дарует блаженная Ксения исцеление страждущим и исполняет заветные желания.

22 сентября 1762 года София-Фредерика-Августа Ангальт-Цербстская, а после крещения Екатерина Алексеевна, была коронована в Москве как Екатерина II. Историк В.О. Ключевский пишет: «Все знают, как пришла к власти Екатерина II – путем заговора и переворота, в результате которого ее муж Петр III был убит и она взошла на трон. Причем по закону должна она была в случае смерти мужа передать власть его прямому наследнику – Павлу, но она этого не сделала».

Первые годы после переворота она чувствовала себя крайне неуверенно, но со временем все изменилось. Позднее она уже полностью была уверена в прочности своего положения и стала уделять основное внимание внутренней политике. Наконец, последний период, продолжавшийся последние восемь-девять лет ее царствования, характеризовался снижением физических возможностей императрицы, утратой прежней активности во внутренней жизни страны и преобладанием интересов к внешнеполитическим акциям.

Екатерина II была очень умна, хитра, умело использовала людей и манипулировала ими. Она слыла тонким психологом и прекрасным знатоком людей, видела человека насквозь. Умело подбирала себе помощников, выбирая людей влиятельных, ярких и талантливых. В общении с подданными Екатерина была, как правило, сдержанна, терпелива, тактична. По ее собственному признанию, она не обладала творческим умом, но хорошо улавливала всякую дельную мысль и развивала ее в своих целях.

Императрица Екатерина II.

Художник Д.Г. Левицкий. Около 1793 г.

Екатерина II преподносила себя как «философ на троне», всячески старалась представить себя просвещенной правительницей и, по мнению некоторых историков, только этим и занималась. Ради этого она вела обширную переписку с Вольтером и Дидро, которые были весьма высокого мнения о ее способностях. Однако отношения Екатерины с французскими просветителями носили характер очевидного «спонсорства», с одной стороны, и лести – с другой. Узнав, что Дидро нуждается в деньгах, Екатерина купила его библиотеку за 15 тысяч ливров, но не забрала ее, а оставила ему, «назначив» его пожизненным смотрителем его же библиотеки с выплатой «жалованья» из русской казны в размере 1000 ливров в год. Вольтера тоже осыпала разнообразными милостями и деньгами, а после смерти философа приобрела его библиотеку, выплатив щедрые суммы наследникам.

Ради этих подачек Вольтер и Дидро соревновались в преувеличенных похвалах Екатерине. Так, Дидро утверждал, что «ставит ее на один уровень» с Цезарем, Ликургом и Солоном, выше Фридриха Великого и лишь после встречи с ней в России его душа, ранее «душа раба», стала «душой свободной». Еще А.С. Пушкин с негодованием писал об «отвратительном фиглярстве» императрицы «в сношениях с философами ее столетия», а по словам Фридриха Энгельса, «ей настолько удалось ввести в заблуждение общественное мнение, что Вольтер и многие другие воспевали «северную Семирамиду» и провозглашали Россию самой прогрессивной страной в мире, отечеством либеральных принципов, поборником религиозной терпимости».

Причем Екатерина в своих письмах иностранцам очень легко извращала факты, говоря попросту – лгала. Так, в письме Гримму она совершенно серьезно уверяла, что в России нет худощавых людей, только упитанные. В письме Бельке писала: «Бывало прежде, проезжая по деревне, видишь маленьких ребятишек в одной рубашке, бегающих босыми ногами по снегу; теперь же нет ни одного, у которого не было бы верхнего платья, тулупа и сапогов. Дома по-прежнему деревянные, но расширились и большая часть их уже в два этажа». А после того как в Москве началась эпидемия чумы и был введен официальный карантин, она писала: «Тому, кто вам скажет, что в Москве моровая язва, скажите, что он солгал!»

В одном из писем Вольтеру (1769) писала: «…наши налоги так необременительны, что в России нет мужика, который бы не имел курицы, когда он ее захочет, а с некоторого времени они предпочитают индеек курам». В другом письме (1770), написанном в разгар голода и бунтов, охвативших разные части страны: «В России все идет обыкновенным порядком: есть провинции, в которых почти не знают того, что у нас два года продолжается война. Нигде нет недостатка ни в чем: поют благодарственные молебны, танцуют и веселятся».

Она с возмущением заявляла «В России нет рабов», однако торговля крестьянами во времена ее царствования достигла небывалых размеров: их продавали на рынках, в объявлениях на страницах газет; их проигрывали в карты, обменивали, дарили, насильно женили. Крепостных не только продавали оптом и в розницу, но и подвергали истязаниям. По закону крепостной находился полностью во власти помещика, последний не имел права лишь его убить, но мог замучить до смерти – и за это не было предусмотрено официального наказания. Имеется ряд примеров содержания помещиками крепостных «гаремов» и застенков для крестьян с палачами и орудиями пыток.

В течение своего царствования Екатерина раздарила помещикам и дворянам более 800 тысяч крестьян, поставив тем самым своеобразный рекорд. В 1785 году она издала «Жалованную грамоту», или «Грамоту на права, вольности и преимущества благородного российского дворянства». Это была настоящая «вольница дворян», которые стали считаться элитой общества, освобождались от обязательной службы и от телесных наказаний. Теперь дворяне избирали из своей среды губернского предводителя дворянства и прочих должностных лиц. Губернским собраниям разрешалось подавать прошения на имя наместника, Сената и императрицы.

Екатерина II снова ввела смертную казнь, которая не практиковалась при Елизавете Петровне. Но она применялась для простого люда, телесные наказания и смертная казнь для дворян были запрещены.

По высшему повелению Екатерины было образовано 29 новых губерний и около 144 новых городов. При этом сотни сел получили статус города, но фактически так и остались деревнями. А ряд основанных городов вообще существовали лишь на бумаге, о чем есть свидетельства современников.

Экономика России продолжала оставаться аграрной. Сельское хозяйство, как и промышленность, развивалось в основном за счет экстенсивных методов (увеличение количества пахотных земель). С первых лет царствования Екатерины периодически стал возникать голод в деревне, что некоторые современники связывали с началом массового экспорта зерна, который при Елизавете Петровне был запрещен. Участились случаи массового разорения крестьян. Особенный размах голод приобрел в 1780-х годах, когда им были охвачены большие регионы страны. Сильно выросли цены на хлеб (примерно в 8 раз). Вырос и внешний долг России, и сумма невыплаченных жалований и обязательств правительства по отношению к соотечественникам.

Вслед за Петром I Екатерина считала, что Россия должна занимать активную позицию на мировой арене, вести наступательную (и в определенной мере агрессивную) политику. В 1763 году Екатерина добилась избрания своего фаворита и ставленника Станислава Августа Понятовского на польский трон. Польские разделы отдали России западные регионы.

Войны с Турцией 1768–1774 и 1787–1792 годов ознаменовались крупными военными победами Румянцева, Орлова-Чесменского, Суворова, Потемкина, Ушакова и утверждением России на Черном море. В результате территория Российского государства существенно возросла за счет присоединения плодородных южных земель – Крыма, Причерноморья, восточной части Речи Посполитой и др. Население возросло с 23,2 млн (1763) до 37,4 млн (1796), по численности населения Россия стала самой крупной европейской страной. Однако рост населения в значительной мере был результатом присоединения к России новых территорий (на которых проживало почти 7 млн человек).

Императрица была чрезвычайно тщеславна и незадолго до кончины подсчитала свои заслуги перед Отечеством. Оказалось, на ее счету около 500 «великих деяний» – реформы управления, выигранные войны, развитие территорий, становление просвещения, развитие культуры и образования. В 1782 году был открыт памятник императору Петру I. Надпись на постаменте гласит: «ПЕТРУ перьвому ЕКАТЕРИНА вторая лѣта 1782». Тем самым императрица хотела подчеркнуть преемственность между собой и основателем Российской империи.

Светлейший князь Григорий Потемкин (1739–1791) – один из самых знаменитых и успешных государственных деятелей России. Он вошел в историю России как человек, который, по оценкам современников, сделал на юге страны едва ли не больше, чем Петр I – на ее севере. Многие считают Потемкина лишь фаворитом Екатерины II, и он действительно был таковым в течение двух лет, но, избавившись от этой роли, проявил себя как замечательный общественный деятель. Он служил во славу России, и многие достижения времен царствования Екатерины являются именно его заслугой. Вот как характеризовали его современники: «Русский гений и человек больших дел. Создатель Черноморского флота. Главнокомандующий русской армией в Русско-турецкой войне 1787–1791 гг. Основатель Северного Причерноморья в 18-м веке. Основатель Новороссии».

В 1768 году турецкий султан объявил войну России. Потемкин отправился добровольцем на эту войну, где отличился как умелый стратег и командир. Будучи опытным воином, князь Потемкин отлично понимал недостатки в русской армии. Вместо старой, неудобной для солдата формы он ввел новые, более просторные камзолы, свободные штаны, внизу обшитые кожей, и легкие сапоги. Вместо неудобных в бою треуголок вводятся черные каски с гребнем и кокардой. И самое главное, он отменяет в армии парики, отчего жизнь простого солдата стала заметно легче.

Добившись успеха в ряде сухопутных и морских битв (сражение при Козлуджи, Кагульское сражение, Ларгское сражение, Чесменское сражение и др.), Россия заставила Турцию в 1774 году подписать Кючук-Кайнарджийский договор, в результате которого Крымское ханство формально обрело независимость, но де-факто стало зависеть от России. Турция выплатила России военные контрибуции в порядке 4,5 миллиона рублей, а также уступила северное побережье Черного моря. К России отошли крепости Керчь и Еникале, запиравшие выход из Азовского в Черное море. Керченский пролив стал российским, что имело большое значение для торговли.

Потемкин стал управителем Новороссии. Успехи в освоении этой когда-то дикой степи были поразительными. Беспристрастные свидетели вроде К. Разумовского, в 1782 году посетившего Новороссию, не могли не удивляться достигнутому. Херсон, заложенный в 1778 году, был в то время уже значительным городом, Екатеринослав охарактеризован как «лепоустроенный», отстраивался Николаев. За короткое время в причерноморской степи выросли новые порты и города. Через каждые 20–30 верст находились деревни. Стараниями Потемкина на землях Новороссии были отменены некоторые налоги, благодаря чему сюда устремились не только русские и украинские крестьяне, но и иноземцы – греки, болгары, сербы, евреи.

Усилиями Потемкина в 1785 году был создан с нуля Черноморский флот. Новые города Одесса и Николаев стали центрами корабельного строительства. Русские поселения придвигались все ближе к Крыму, и Потемкин писал Екатерине: «Крым положением своим разрывает наши границы. Приобретение Крыма ни усилить, ни обогатить Вас не может, а только покой доставит». Действительно, полуостров, являясь «осколком» некогда сильнейшей державы этого региона Золотой Орды, представлял постоянную опасность для южных границ России.

Князь Г.А. Потёмкин-Таврический.

Художник Ж.Б. Лампи-Старший. 1780-е гг.

В 1783 году последний крымский хан Шагин-Гирей был отрешен от власти. Своим манифестом императрица объявила Крым владением России под именем Таврической губернии, а Потемкину был присвоен титул князя Таврического. Крым имел большое военно-политическое и экономическое значение для Российского государства. Без контроля над полуостровом нельзя было иметь свободный выход к Черному морю.

С приходом русской администрации в 1783 году в Крыму была ликвидирована работорговля, стало развиваться государственное управление европейского типа. В начале 1784 года в бухте у поселка Ахтиар был заложен порт-крепость, которому дано имя Севастополь.

Потемкин выписал из Англии и Франции специалистов для устройства садов и парков и сам написал инструкцию для работы Конторы земледелия и домоводства в Крыму. Постепенно в Северо-Западном Крыму сосредоточились крупные помещичьи владения. Крымчанам выдавали ссуды на строительство собственных домов. Население молодого российского региона стремительно росло.

Екатерина даже вынуждена была признать превосходство Потемкина в государственных делах, в 1785 году она писала Гримму: «Надо отдать ему справедливость, он умнее меня и все, что он ни делал, было глубоко и обдумано».

Весной 1787 года Екатерина, сопровождаемая двором и иностранными дипломатами, совершила свое знаменитое путешествие на Крымский полуостров. В ожидании визита Потемкин развил бешеную энергию по благоустройству края. Князь хорошо знал вкусы и слабости императрицы и не жалел ни сил, ни средств, чтобы представить Новороссию, которой он управлял, в лучшем виде: срочно воздвигались дворцы и триумфальные арки, леса и рощи превращались в английские парки, улучшались дороги, возводились мосты, храмы, основывались деревни. Один за другим курьеры Потемкина доставляли предписания, распоряжения, советы подчиненным с перечислением мер, реализация которых должна была ублажить императрицу.

Екатерина покинула Петербург 2 января 1787 года. Ее кортеж состоял из 14 карет и 164 саней. Путешествие на юг началось! Французский посол Сегюр вспоминал: «Везде находим мы теплые покои, отличные вина, редкие плоды и изысканные кушанья». Зрелище превзошло все ожидания. Там, где раньше расстилалась голая степь, появились многолюдные города, села, распаханные поля. Эта поездка благодаря Потемкину стала демонстрацией мощи России и прославления ее побед над Османской империей. Вместе с тем показала успехи в освоении завоеванных земель.

В Европе появился миф о «потемкинских деревнях», якобы сооруженных Потемкиным специально для «пускания пыли в глаза» императрице. В чем-то малом они были правы – по пути следования царского кортежа срочно выкрасили заборы, а поселян одели в нарядные платья. Но главное – заселение Новороссии и ее благоустройство было истинным. Это особенно было заметно в Севастополе, где перед гостями предстал русский флот в боевом строю, прогремевший салютом из всех пушек.

Однако Турция была не согласна с присоединением Крыма к России и разразилась вторая Русско-турецкая войне 1787–1791 годов. Войск у князя Потемкина было мало, припасов еще меньше, к тому же сильнейший шторм фактически уничтожил с огромным трудом созданный Черноморский флот. Война приняла затяжной и изнурительный характер. Самые важные победы в этой войне одержали флотоводец Ф. Ушаков и полководец А. Суворов. Кампания 1789 года завершилась взятием Аккермана и Бендер – обе осажденные крепости капитулировали, не оказав сопротивления. Осадой Бендер руководил Потемкин, и его успех привел в восторг Екатерину: она отправила ему золотой венок и нежное письмо.

Однако, явившись с победой в Петербург, Потемкин обнаружил, что императрица вежлива с ним, но холодна. Вскоре он узнал, что у причины такой холодности было имя – Платон Зубов. Новому фавориту было 22 года, Екатерине – 60. Императрица была без памяти влюблена. Зубов же, став фаворитом, видел залог прочности своего положения в очернении всех предыдущих любовников царицы и прежде всего Потемкина. В вину князю были поставлены и военные неудачи, и непорядки в Новороссии, и казнокрадство его приближенных.

Потемкин, зная тщеславный характер Екатерины, решил защититься испытанным оружием – щедростью. Весной 1791 года он устроил в Таврическом дворце пышный праздник для Екатерины и 3 тысяч ее придворных. Лишь тогда опала отступила, и Екатерина велела князю срочно отправляться в румынский город Яссы, чтобы заключить мир с турками.

Стояла дождливая осень 1791 года, по дороге князь простудился и в Яссы приехал совсем больным. После вечерней трапезы он велел вести его в Николаев, но в пути вдруг сказал сопровождающим: «Будет. Теперь некуда ехать: я умираю. Выньте меня из коляски: я хочу умереть в поле». Его желание было исполнено, и вечером 5 октября князь Таврический скончался. Тело Потемкина отвезли в Херсон и похоронили в основанном им соборе.

Время правления Екатерины II было золотым веком для дворянства, но положение крестьян стало еще тяжелее. Именно тогда (1773–1775) произошло народное восстание под предводительством Емельяна Пугачева, настолько крупное, что его называли крестьянской войной.

Началось восстание в небольшом казачьем городке Яицке. Мятеж, начатый горсткой непослушных казаков, быстро разгорелся и распространился вдоль побережья Волги. В большинстве сел и городов Пугачева встречали хлебом-солью, и добровольцы немедленно пополняли его войско. Поэтому справиться с ним правительственным войскам не представлялось никакой возможности, разбивали они пугачевские войска в одном месте, как тут же вливались в его армию сотни и тысячи новых бойцов.

Вступая в города, Пугачев называл себя «чудом спасенным царем Петром III». Он обещал значительное улучшение жизни: цена соли снижалась им до 5 копеек за пуд; подушный оклад по 3 копейки с души; жалованье военным чинам обещал он утроить, а рекрутский набор производить через каждые 5 лет. И зачитывал свой императорский указ: «Во имянном моем указе изображено Яицкому войску: как вы, други мои, прежным царям служили до капли своей крови… так вы послужите за свое отечество мне, великому государю амператору Петру Федоровичу… Будити мною, великим государем жалованы: казаки и калмыки и татары. И которые мне… винные были… в всех винах прощаю и жаловаю вас: рякою с вершины и до устья и землею, и травами, и денежным жалованием, и свиньцом, и порохам, и хлебным правиянтам».

Перед своими сторонниками Пугачев отлично играл «царскую роль». Он издавал указы не только от себя лично, но и от имени «сына и наследника» Павла. Часто при людях Емельян доставал портрет Павла и говорил со слезами в голосе: «Ох, жаль мне Павла Петровича, как бы окаянные злодеи его не извели!» А в другой раз самозванец заявлял: «Сам я царствовать уже не желаю, а восстановлю на царствие государя цесаревича».

Повстанцы были поделены на «полки», возглавляемые выборными или назначенными Пугачевым «офицерами». В 5 верстах от Оренбурга, в Берде, сделал Пугачев свою ставку. На пугачевские указы ставили «большую государственную печать». При «царе» действовала Военная коллегия, сосредоточившая военную, административную и судебную власть. Как доказательство высокого происхождения Пугачев показывал свои родимые пятна: тогда все были убеждены, что цари имеют на теле «особые царские знаки». Красный кафтан, дорогая шапка, сабля и решительный вид завершали образ «государя». Он умело играл роль такого царя, каким желала видеть его мужицкая фантазия: степенным, грозным и скорым на суд над «изменниками». Он казнил и жаловал. Казнил дворян и жаловал простых людей..

5 октября 1773 года Емельян Пугачев с 2,5 тысячи сподвижников начал осаду Оренбурга. Это был хорошо укрепленный губернский город, его защищали 3 тысячи солдат. Пугачев стоял под Оренбургом 6 месяцев, но взять его так и не сумел. Со временем войско восставших выросло, в некоторые моменты его численность достигала 30 тысяч человек. На выручку осажденному Оренбургу с верными Екатерине II войсками поспешил генерал-майор Кар. Но его полуторатысячный отряд был разгромлен. То же произошло и с воинской командой полковника Чернышева. Остатки войск отступили в Казань и вызвали там панику среди местных дворян. Дворяне уже были наслышаны о свирепых расправах Пугачева и начали разбегаться, бросая дома и имущество.

Положение складывалось нешуточное. Екатерина, чтобы поддержать дух поволжских дворян, объявила себя «казанскою помещицей». К Оренбургу стали стягиваться войска. Требовался талантливый главнокомандующий, и вот на придворном балу императрица обратилась к А.И. Бибикову, которого не любила за близость к своему сыну Павлу. Но тут поступилась своими убеждениями и с ласковой улыбкой попросила его возглавить армию. Бибиков отвечал, что посвятил себя службе Отечеству и принимает назначение. 22 марта 1774 года в сражении под Татищевой крепостью Бибиков сумел разгромить лучшие силы Пугачева. Две тысячи пугачевцев были убиты, 4 тысячи ранены или сдались в плен, у повстанцев захватили 36 пушек. Пугачев был вынужден снять осаду Оренбурга. Казалось, что бунт подавлен.

Суд Пугачёва. Художник В.Г. Перов. 1875 г

Но весной 1774 года началась вторая часть пугачевской драмы. Пугачев двинулся на восток – в Башкирию и на Урал. Когда он подошел к Троицкой крепости, в его армии насчитывалось 10 тысяч человек. Пугачевцы жгли заводы, отнимали у приписных крестьян и работных людей скот и другое имущество, чиновников, приказчиков, пленных «господ» уничтожали без жалости, иногда самым изуверским способом. Часть простолюдинов пополняла отряды пугачевских воинов, другие сбивались в отряды вокруг заводовладельцев, чтобы защитить их и свою жизнь и собственность.

Войско Пугачева все больше росло за счет отрядов поволжских народов – удмуртов, марийцев, чувашей. 12 июля 1774 года «император» с 20-тысячным войском взял Казань. Но в Казанском кремле заперся правительственный гарнизон. К нему на помощь подоспели царские войска во главе с Михельсоном. 17 июля 1774 года Михельсон разбил пугачевцев. «Царь Петр Федорович» бежал на правый берег Волги, и там крестьянская война развернулась вновь. Пугачев издал манифест 31 июля 1774 года, в котором даровал крепостным волю и «освободил» крестьян от всех повинностей. Везде возникали повстанческие отряды, которые действовали на свой страх и риск, часто вне связи друг с другом.

Пугачев с главными силами двигался к Нижней Волге. На пути восставших стояла мощная крепость Царицын. Здесь в августе 1774 года пугачевцы потерпели крупное поражение. Поредевшие отряды мятежников начинали отступать туда, откуда пришли, – на Южный Урал. Сам Пугачев с группой яицких казаков переплыл на левый берег Волги.

Однако 12 сентября 1774 года бывшие соратники предали своего предводителя и захватили Пугачева. Не действовали уже гневные окрики Емельяна Ивановича: «Кого вы вяжете? Ведь если я вам ничего не сделаю, то сын мой, Павел Петрович, ни одного человека из вас живым не оставит!» Связанного «царя» отвезли к Яицкому городку и там сдали офицеру. Михельсон приказал отправить Пугачева в Симбирск. Конвоировал его отозванный с турецкой войны полководец А.В. Суворов. Пугачева везли в деревянной клетке на двухколесной телеге.

Генерал-поручик Суворов со своим отрядом за неделю прошел 600 верст по распутице и бездорожью в неспокойных, охваченных бунтом краях и доставил Пугачева в Симбирск. Вот что описал А.С. Пушкин в своей «Истории Пугачева»: «Суворов от него не отлучался. В деревне Мостах случился пожар близ избы, где ночевал Пугачев. Его высадили из клетки, привязали к телеге вместе с сыном, резвым и смелым мальчиком; Суворов сам их караулил. В Коспорье, против Самары, ночью, в волновую погоду, Суворов переправился через Волгу и пришел в Симбирск в начале октября.

Пугачева привезли на двор к графу Панину, который встретил его на крыльце. «Кто ты таков?» – спросил он у самозванца. «Емельян Иванов Пугачев», – отвечал тот. «Как же смел ты назваться государем?» – продолжал Панин.

«Я не ворон, – возразил Пугачев, играя словами и изъясняясь, по обыкновению, иносказательно. – Я вороненок, а ворон-то еще летает». Панин, заметя, что дерзость Пугачева поразила народ, столпившийся около дворца, ударил самозванца по лицу до крови и вырвал у него клок бороды».

Победа правительственных войск сопровождалась зверствами не меньшими, чем творил Пугачев над дворянами. Екатерина II решила, что «в теперешнем случае казнь нужна для блага империи». Емельян Пугачев сложил свою голову на плахе 10 января 1775 года при большом стечении народа на Болотной площади в Москве. Вместе с Пугачевым были повешены несколько его сподвижников. Знаменитого атамана Чику увезли для казни в Уфу. Тысячи людей были казнены без суда и следствия. На всех дорогах восставшего края валялись трупы, оставленные в назидание. Невозможно было счесть крестьян, наказанных кнутом, батогами, плетьми. У многих отрезали носы или уши.

Сын Екатерины II Павел взрослел и все больше становился для нее живым укором, ведь она практически узурпировала его власть. В 1776 году он женился на Софии-Доротее Вюртембергской. Это был второй брак, первая жена, Наталья Алексеевна, умерла в родах. София, перекрещенная в Марию Федоровну, всю свою жизнь верно любила Павла и родила ему 10 детей.

Екатерина подарила сыну Гатчинский дворец, который, по сути, стал местом ссылки для наследника. Изолированный от двора, Павел в Гатчине создал свой «мини-двор» и «армию». Екатерина своего сына всячески «гнобила», но он «держал удар», виду не подавал, как ему было и тяжело, и выражал к матери бесконечное уважение и послушание. Екатерина же всячески способствовала распространению неприятных для сына слухов: о жестокости Павла; о том, что вовсе не Петр III был его отцом, а ее любовник Салтыков; что он вовсе ей не сын, а по приказу Елизаветы ей подложили другого ребенка. Она Павла обижала и унижала, хотя в нем были все задатки великого императора.

После смерти Екатерины Павел решил восстановить историческую справедливость и отдать долг памяти своему отцу. Он принял решение перезахоронить Петра III одновременно с погребением Екатерины II. Вся екатерининская камарилья возопила в один голос: это «святотатство», «оскорбление великой государыни». Все старались не вспоминать пренебрежения Екатерины: император был погребен без необходимого церемониала. Павел распорядился, чтобы гроб с телом Петра III был уставлен в том же зале, где покоились останки Екатерины II. При этом гроб императора был закрытым, и его украшала корона, гроб же Екатерины был открытым, и корона украшала голову усопшей. Постоянно шли поминальные службы, и при гробах дежурили особы, имевшие штатные должности при дворе. Похоронена царская чета была 18 декабря 1796 года в Петропавловском соборе.

А в апреле 1797 года состоялась совместная коронация Павла и его жены. К моменту вступления на престол Павлу было уже 42 года. Павел долго ждал и теперь спешил. Прежде всего, он решил добиться справедливости во внутренней политике и начал с наступления на неограниченные привилегии дворян, для которых Екатерина устроила золотой век. Он запретил дворянам, прослужившим офицерами менее года уходить в отставку, а уклоняющихся от службы приказал предавать суду; запретил допускать к участию в выборах уволенных со службы за проступки; восстановил телесные наказания за самые тяжелые преступления и др.

Положение же крестьян, напротив, облегчил: запретил помещикам использовать крестьян на барщине более трех дней в неделю; открыл льготную продажу соли и хлеба из государственных запасов; запретил продавать дворовых людей и крестьян без земли и разделять семьи при продаже; в случае жестокого обращения с крепостными предписал докладывать об этом лично императору; отменил крестьянскую повинность держать лошадей для армии и давать продовольствие.

Ограничение барщины вызвало ропот среди «благородных» дворян, того самого общества, где читали сочинения французских просветителей, но в реальной жизни не желали расставаться с дикими формами эксплуатации своего народа.

Павел Петрович запретил использование нижних чинов в личных целях, по прихоти командиров. Ведь при Екатерине нижние чины трудились в поте лица в барских имениях, и на такую дармовую силу был высокий спрос. Павел считал, что солдат должен служить Отечеству, а не горбатиться на офицера или его приятеля.

Быт служилого люда теперь совершенно переменился! Об этом вспоминал сенатор Ф.П. Лубяновский: «Мир живет примером Государя. В канцеляриях, в департаментах, в коллегиях, везде в столице свечи горели с пяти часов утра; с той же поры и в вице-канцелярском доме, что был против Зимнего дворца, все люстры и все камины пылали. Сенаторы с восьми утра сидели за красным столом. Возрождение по военной части было еще явственней – с головы началось. Седые с георгиевскими звездами военачальники учились маршировать, равняться, салютовать».

И еще, если император узнает, что кто-то «берет», даже если ворует «по мелочи», жди грозы. Чуть ли не самое страшное преступление теперь. А как жить, на что жить? Доходы от имения – вещь ненадежная. Самый верный источник – казна; не убудет ведь, если «на пропитание» чего-то позаимствовать. В последние годы правления Екатерины II казнокрадство достигло таких размеров, которых никогда в России не наблюдалось.

А придворные дамы? Какие ущемления начали терпеть! Раньше на балу чуть не все «прелести» можно было всему свету показать. Некоторые чуть ли полуголыми являлись: снизу еще прикрывались, а сверху – немного редких кружев и страусиных перьев, вот и весь наряд. Раньше распутство не воспрещалось, а, наоборот, приветствовалось, сама Екатерина была наглядным примером. Заканчивались же балы теперь тогда, когда раньше только начинались: в одиннадцать, а то и в десять часов вечера!

Павел говорил: «Для меня не существует ни партий, ни интересов, кроме интересов государства, а при моем характере мне тяжело видеть, что дела идут вкривь и вкось и что причиною тому небрежность и личные виды. Я желаю лучше быть ненавидимым за правое дело, чем любимым за дело неправое». В отличие от своей матушки, он предпочитал «быть», а не «казаться».

По справедливому замечанию прусского посланника графа Брюля, «недовольство знати нельзя выразить словами […] Императора любят только низшие классы городского населения и крестьяне».

Укрепление дисциплины при Павле I коснулось и армии. Большое внимание уделялось военной подготовке, в том числе муштре и фрунту. За плохую службу офицеров ожидало разжалование. Под запрет попали политические кружки среди офицеров. В то же время солдатам разрешили жаловаться на злоупотребления командиров и наказывали их не так часто, как раньше.

В 1799 году Россия вступила в борьбу с французской экспансией в районе Средиземного моря. Блестящие победы русских под командованием Суворова в Северной Италии и замечательная экспедиция адмирала Ф.Ф. Ушакова знаменовали крах французского господства. Но постепенно Павел пришел к убеждению, что в Австрии и в Англии нет понятий чести, там правит бал только сиюминутная выгода. А потому и большого дела с ними не стоит затевать. Предадут, обведут и обязательно обманут.

Император Павел I в одеянии Великого магистра Мальтийского ордена.

Художник В.Л. Боровиковский. 1800 г.

Единственным лидером в Европе, с кем император Павел готов был вести дело, становился Наполеон. В январе 1800 года Наполеон произнес многообещающие слова: «Франция может иметь союзницей только Россию!» В Наполеоне Павла подкупала его смелость, решительность, настойчивость. В 1800 году явно обозначился новый внешнеполитический курс Павла I, который вызвал панику в Вене и в Лондоне. Император совместно с Наполеоном стал готовить военный поход на Индию, чтобы «тревожить» английские владения. Он послал в Среднюю Азию войско Донское (22 500 человек), в задачу которого входило завоевание Хивы и Бухары. Это было поистине грандиозное предприятие!

Но внутреннее и внешнее недовольство действиями императора привели к возникновению дворянского заговора. Последний фаворит Екатерины II Платон Зубов ненавидел Павла и вместе с братом Николаем, сестрой Ольгой и некоторыми другими сановниками подготавливал смену власти. Есть сведения, что сестра Зубовых, Ольга, была связана с британским послом Уитвортом и получила от Англии на свержение Павла 2 млн рублей.

В роковую ночь заговорщики поднялись по маленькой лестнице Михайловского замка и ворвались в спальню императора. Как дикие звери, эта шайка – Зубовы, Яшвиль, Скарятин, Татаринов – бросаются на него. Скрежеща зубами и изрыгая грубейшие ругательства, эти предатели колют царя-мученика шпагами, бьют его кулаками, топчут ногами. И наконец Скарятин набрасывает ему на шею свой офицерский шарф, а Яшвиль затягивает этот шарф до полного удушения.

В тот же день придворные врачи написали, что император скончался от «апоплексического удара». А через три недели после убийства Павла его сын Александр I восстановил «Жалованную грамоту» дворянству, показав этим, кому он обязан своим воцарением.

«Мы – русские! Какой восторг!» – это слова великого полководца и патриота земли Русской А. Суворова. Он служил Отечеству при трех русских императорах – Елизавете I, Екатерине II и Павле I.

Александр Васильевич Суворов (1730–1800) родился в семье военного в Москве. Отец не верил, что сын сможет продолжить из семейное дело, ведь был он слабым и болезненным. Он даже не предполагал, что в таком слабом на вид теле может жить необычайно сильный дух. Только-только научившись читать, мальчик стал интересоваться артиллерийским и фортификационным делом. А ради укрепления здоровья ежедневно, до полного изнеможения, выполнял физические упражнения и закалялся.

Во время пребывания в отцовском доме генерала Абрама Ганнибала Саша развлекал гостя игрой в солдатики. Опытный генерал сумел рассмотреть, насколько талантливыми были действия мальчика в отношении ведения «боя», и, поразившись, посоветовал отдать его в военные. В 12 лет Александра взяли в Семеновский полк мушкетером. Спустя шесть лет он получил чин офицера.

Как-то во время несения караульной службы в Петергофе мимо Суворова проследовала императрица Елизавета Петровна. Она подошла к юноше, ласково заговорила с ним и одарила его серебряным рублем. Однако тот не принял подарок, сказав, что часовой не имеет права брать деньги во время несения службы. Царица похвалила его за рвение и оставила рубль на земле у его ног. Эта монета хранилась у Суворова до самой смерти.

Фельдмаршал граф А.В. Суворов.

Художник Й. Крейцингер. 1799 г.

В 1759 году Суворов участвует в сражении под Кунесдорфом. Оно знаменито тем, что переломило ход Семилетней войны и стало завершающим аккордом в победе над прусской армией. Затем Суворова поставили во главе драгунских и гусарских отрядов, которые должны были прикрывать русскую дивизию, отходящую к Бреславлю, с чем он блестяще справился. Суворов изучал боевое искусство прусского короля Фридриха, который в то время считался непревзойденным полководцем, и в конце жизни смог с гордостью сказать: «Я лучше покойного великого короля, я милостью Божией баталии не проигрывал».

В 1762 году Суворову присвоили звание полковника, и он получил в подчинение Астраханский полк. Командиром роты в его полку был назначен 17-летний инженер-прапорщик Михаил Кутузов. Невиданные для того времени картины боевой учебы и войскового быта увидел Кутузов в Астраханском полку. Солдат не били, не издевались над ними. Они были одеты, обуты, накормлены. Суворов обучал своих подчиненных «науке побеждать». Полк часто поднимали по тревоге, и Суворов вел его по дорогам, а потом целиной, сквозь леса, в любую погоду, в любое время суток и года. При ударе в штыки Суворов не позволял наступающим ни на секунду задерживаться, а отражающим этот удар отойти и только в последнее мгновение разрешал поднять вверх штыки, чтобы солдаты не поранили друг друга в отчаянной схватке. Полковник водил полк в труднодоступные места, строил там укрепления, и солдаты обучались штурму крепостей. Суворов не уставал повторять: «Тяжело в ученье – легко в бою». Кончались учения и маневры, и Суворов, подстелив плащ, отдыхал вместе с солдатами у бивачного костра, шутил, сыпал прибаутками.

Солдаты любили Суворова, верили ему, готовы были идти за ним в огонь и в воду. Они были способны сокрушить любого врага, потому что выучка, которую они проходили у Суворова, не имела равных ни в одной армии мира.

Годы правления императрицы Екатерины II ознаменовались двумя русско-турецкими войнами. В 1768 году Александр Васильевич был направлен на Балканы, где оказался в распоряжении фельдмаршала П.А. Румянцева. Суворову приказывают провести разведку боем и оценить возможности защитников крепости Туртукай. После успешного отражения атаки турок Суворов принял самостоятельное решение взять укрепление силой. Не ожидавшие нападения османы не сумели противостоять врагу. Крепость была взята. При этом потери русских были в несколько раз меньше, чем у обороняющейся стороны. За самоволие Суворов получил строгий выговор, развивать его успех командование так и не решилось. Турки вернули себе Туртукай и начали его укреплять. Однако обновленные позиции им не помогли. В конце июня Суворов повторил успех и во второй раз взял крепость.

Следующая крупная операция состоялась в 1773 году. В сентябре противник попытался взять штурмом город Гирсово. Силы были не равны, у турок оказалось численное превосходство. Однако благодаря тактическому и стратегическому гению Суворова османов удалось сломить. Противник потерял больше тысячи человек убитыми и ранеными. С русской стороны пострадало всего 200 солдат.

В 1774 году Суворов участвует в захвате Козлуджи. И вновь турки терпят поражение и теряют стратегически важные территории. Провал кампании против России вынуждает Османскую империю вступить в переговоры и подписать Кючук-Кайнарджийский мирный договор, по которому Крым стал независимым и Россия получила выход к Черному морю.

В 1787 году начался второй акт противостояния России и Турции. Генерал-аншеф Александр Васильевич был отправлен для обороны черноморского побережья. Первым важным поручением стала охрана крепости Кинбурн. Русский гарнизон состоял из 4000 человек. Османов было порядка 6000. Укрепления русских выстояли. Турки потеряли около 4000 солдат, в несколько раз больше русского гарнизона, и отступили. Суворов лично участвовал в сражении и был дважды ранен.

В конце июля 1789 года под командованием Потемкина русские силы разгромили турок под селением Фокшаны. После успеха князь Потемкин отвел значительную часть войск. Этим решили воспользоваться турки, которые начали готовить новое наступление на Фокшаны. Небольшому гарнизону противостояли многотысячные силы противника. Суворов выдвинулся на помощь. Русским предстояло разгромить врага, который превосходил их численно в четыре раза. Несмотря на значительный перевес, 22 сентября 1789 года по новому стилю командующий Суворов форсировал реку Рымник и нанес туркам очередное сокрушительное поражение. Это сражение стало одним из крупнейших за всю вторую кампанию против Османской империи.

В 1790 война подошла к финальной точке. Князь Потемкин одержал ряд побед и вплотную подошел к крепости Измаил. Взять ее, однако, не сумел. Укрепления этой крепости считались неуязвимыми, вопрос требовал хитрости и военной смекалки. Тогда осаду Потемкин возложил на Суворова. Полководец несколько месяцев готовился к штурму, и в декабре 1790 года крепость пала. Русские потеряли порядка 10 тысяч человек против 35 тысяч у неприятеля. Усилиями войск и самого Александра Васильевича в войне была поставлена точка.

Изнеженные иностранцы высмеивали образ жизни не знающего поражений генералиссимуса: «Суворов ростом 6 фут 10 вершков; никогда не употребляет ни вина, ни водки; кушает один раз в день и каждое утро принимает ледяную ванну. Его одежда состоит из простой рубашки, белого камзола и штанов, коротких сапог и русской шинели; он ничего не носит на голове ни днем, ни ночью; когда устанет, завернется в шерстяное одеяло и спит на вольном воздухе; он дрался в 29 баталиях и был в 75 перестрелках». Этот рассказ о жизни и привычках Суворова оказался довольно близок к истине.

Суворов воевал в Европе и не знал поражений, одни победы! Но это страшно злило и раздражало европейцев, особенно тех, кого он побеждал, то есть французов и поляков. И они старались всячески преуменьшать победы русских воинов. В 1800 году в Париже и Амстердаме вышла книга, рассказывающая о России и русском герое, в которой говорилось: «Суворов был бы всего-навсего смешным шутом, если бы не показал себя самым воинственным варваром». То есть хоть и высмеивали генералиссимуса, но вынуждены были признать его непобедимость. Полководческий гений Суворова отражен в чеканной формулировке: «Не проиграл ни одного сражения, причем все они были выиграны при численном превосходстве неприятеля».

Федор Федорович Ушаков – легендарный русский флотоводец, адмирал, командовал Черноморским флотом и русско-турецкой эскадрой в Средиземном море. Участвуя в 43 сражениях, не знал поражений, не потерял ни одного судна в бою. Александр Суворов был непобедим на суше, а Федор Ушаков – на море

Его считают основоположником тактической русской школы в военно-морском деле. Ушаков отличался быстротой оценки во время боя, мог точно рассчитать фактор успеха, и его коронный прием – это стремительная атака. По сложившейся традиции корабль главнокомандующего всегда был в середине эскадры, но Ушаков пересмотрел это правило, его корабль был всегда в авангарде, подавая личный пример для своих командиров.

Федор родился в 1745 году в селении Бурнаково Ярославской губернии в дворянской семье. Его отец служил в чине сержанта в Преображенском полку. Но Федор, еще ребенком, мечтал служить на флоте. Парус и вода – вот то занятие, которое ему было по вкусу. Когда Ушакову исполнилось 16 лет, он отправился в Санкт-Петербург, где поступил в Морской кадетский корпус. В 1766 году молодой человек заканчивает с отличием кадетский корпус, и ему присваивается чин мичмана.

Адмирал Ф.Ф. Ушаков.

Реконструкция по черепу, выполненная М.М. Герасимовым. 1945 г.

В декабре 1768 года мичманом Ушаков направляется в Азовскую флотилию, которой командовал вице-адмирал Алексей Сенявин. В 1769 году ему присваивается звание лейтенанта, а в 1770 году он командует артиллерийским парусно-гребным судном, которое выступало в качестве плавучей батареи. Позднее Ушакова назначают командующим фрегатом, а начиная с 1776 года, в течение трех лет, он проводит в Средиземном море российские корабли, которые были замаскированы под коммерческие суда. А в 1780 году Ушакова назначают командовать имперской яхтой. Но эта служба совершенно не вязалась с его характером, он не собирался строить свою карьеру при дворе. Вскоре он переводится на линейный корабль «Виктор».

Достижения Ушакова оценил князь Григорий Потемкин, он доложил о нем Екатерине II и рекомендовал отдать весь Черноморский флот под его командование. Капитан 1-го ранга Федор Ушаков летом 1785 года отправился в Севастополь, на только что построенном линейном корабле «Святой Павел», который был оснащен 66-ю пушками. Ушаков придерживался суворовского метода. Он разрабатывает уникальную методику для тренировки матросов, которые под руководством будущего адмирала усвоили курс массированного огня.

Летом 1788 года, во время русско-турецкой войны, состоялся знаменитый бой у острова Фидониси. Тогда турецкий флот обнаружила севастопольская эскадра под командованием Ф. Ушакова. Турецкий флот насчитывал 47 судов: 15 линейных кораблей, 8 фрегатов, три бомбардирских корабля и 21 мелкое судно. Силы были не равны, Турция имела большое преимущество в вооружении. Ушаков вступил в неравный бой. Он делает акцент на поражение главного судна противника, меняет схему построения кораблей. Решительные и умелые действия Ушакова смогли переломить исход сражения. Турецкий флот был вынужден отступить к румелийским берегам.

Позднее Ф. Ушаков во главе всей Черноморской флотилии отправляется к берегам Турции. Бомбардирует Синоп, уничтожает 26 вражеских кораблей. Непобедимого адмирала турки уважительно называли «Ушак-паша», нередко присылали переговорщиков с просьбой о пощаде. Они знали о его благородном характере, знали, что Ушаков никогда понапрасну не проливал кровь, он мог отпустить врага, но их суда не знали пощады и потоплялись.

А 31 июля 1791 года состоялось историческое сражение у мыса Калиакрия, которое прославило имя знаменитого стратега и флотоводца Ф.Ф. Ушакова. Турки заявляли, что пленят Ушакова и наголову разобьют русскую флотилию. И на это у них были все основания. Турецкий флот был значительно усилен. К тому же у них было артиллерийское превосходство. При подходе к османам Ушаков стал сближаться с судами, оставаясь в походном режиме и не перестраиваясь в боевое построение, которое считалось самым правильным. Как итог русская эскадра получила выгодную позицию для атаки, а турецкий флот был дезориентирован. У них началась паника, в результате которой несколько турецких кораблей столкнулись друг с другом. А к вечеру весь Черноморский флот сблизился с неприятелем, непрерывно атакуя турок и успешно развивая атаку. Основной удар был нанесен флагманскому кораблю противника и голове кильватерной колонны. Также Ушаков сумел пройти между берегом и флотом противника и сблизиться с ним. Это позволило ему внезапно атаковать и выиграть это историческое сражение. 8 августа Ушакову доставили сообщение, что заключено перемирие, по которому России отходило все Северное Причерноморье, включая и Крым.

Но по-настоящему талант флотоводца, к тому же незаурядного дипломата, проявился у Ушакова в годы правления императора Павла I. В 1798 году Россией был заключен военный союз с Турцией и Англией, направленный против республиканской Франции. А в 1799 году русская эскадра под командованием адмирала Ф.Ф. Ушакова одержала в Средиземном море блестящие победы над французским флотом, освободила Ионические острова в Эгейском море и остров Корфу. За взятие крепости на острове Корфу Ушакову присвоили ранг адмирала, а турецкий султан наградил великого стратега собольей шубой и бриллиантовым пером.

После побед, одержанных Ушаковым в Средиземном море, русская эскадра перешла к действиям у южноитальянских берегов – в Калабрии, Апулии, Неаполе, Риме. Здесь встретились два знаменитых полководца – Федор Ушаков и Горацио Нельсон. «Официально» они явились со своими эскадрами в Средиземное море делать одно и то же дело: изгнать французов с Ионических островов, с Мальты, из Южной Италии и блокировать французскую армию в Египте. А «неофициально» Нельсон с подозрительностью и тревогой следил за каждым движением Ушакова. Он говорил своим приближенным: «Я ненавижу русских». Камень за пазухой, который Нельсон держал против русских, Ушаков тотчас же заметил. Нельсон был хорошим адмиралом, но посредственным дипломатом, и в этом отношении тягаться с Федором Федоровичем ему было нелегко.

Нельсон был известен своим скандальным, неуживчивым, склочным характером. Ему было совершенно незнакомо великодушие к поверженному врагу, рыцарское отношение к противнику, уважение к человеческой жизни, которые так ярко проявлялись в Ушакове. Этим объяснялись чудовищные злодеяния, допущенные Нельсоном в Неаполе и других местах сражений, его позорное нарушение подписанной капитуляции и повешение капитулировавших (например, адмирала Караччиоло). Хотя и старались биографы Нельсона оправдывать его отвратительные поступки влиянием его любовницы, жестокой садистки Эммы Гамильтон, но это не меняет дела.

Ушаков не был «якобинцем», но он, посылая, согласно заданию, своих моряков и солдат изгонять французов из Неаполитанского королевства, боролся только с вооруженным врагом и не позволял бросать в огонь, жарить на кострах, пытать мужчин и женщин за то, что они считались республиканцами. Наоборот, моряки и солдаты Ушакова спасали несчастных людей, которых монархические банды королевы Каролины и кардинала Руффо, с позволения всемогущего Нельсона, гнали, как диких зверей, предавали неслыханным истязаниям. И было счастьем, если этим жертвам удавалось вовремя укрыться под защитой русских моряков.

Неаполитанский дипломат Мишеру писал о военных действиях ушаковских моряков и солдат: «Конечно, не было другого примера подобного события: одни лишь русские войска могли совершить такое чудо. Какая храбрость! Какая дисциплина! Какие кроткие, любезные нравы! Здесь боготворят их, и память о русских останется в нашем отечестве на вечные времена».

Об Александре I говорили, что это самый загадочный русский император, «сфинкс не разгаданный до гроба». Он родился в 1777 году, был старшим сыном Павла, но рос и воспитывался под присмотром Екатерины II. Отношения между Екатериной и сыном Павлом были напряженные, и потому ходили упорные слухи о том, что императрица хочет оставить престол внуку Александру в обход отца.

Иногда можно прочесть нелицеприятные, но во многом справедливые отзывы об Александре: «Отцеубийца, участвовал в преступном заговоре и убийстве Павла I. Торговал Родиной оптом и в розницу, лично брал «подношения» от англичан, «кровавую мзду» за участие России в совершенно ненужных ей войнах против Наполеона. Нарушил условия Тильзитского мира с Наполеоном (хотя целовался и миловался в Тильзите с Императором Франции, клялся в вечной дружбе). Преступил через главное условие мирного договора, не соблюдая континентальную блокаду Англии, чем спровоцировал приход Наполеона в Россию».

Он действительно имел самое непосредственное отношение к гибели отца. Великий князь Николай Михайлович, правнук императора Павла I, писал: «Наследник Престола (Александр I) знал все подробности заговора, ничего не сделал, чтобы предотвратить его, а, напротив того, дал свое обдуманное согласие на действия злоумышленников, как бы закрывая глаза на несомненную вероятность плачевного исхода, т. е. насильственную смерть отца».

Узнав, что Павел убит, Александр был потрясен, но вышел на балкон и произнес: «Батюшка умер апоплексическим ударом. При мне все будет как при бабушке». Его воцарение было встречено ликованием дворянства, и Александр, чувствуя это, мгновенно принялся действовать. Все сосланные Павлом были амнистированы; коллегии были заменены на министерства – по французскому образцу. На посты министров Александр поставил вельмож екатерининского времени, а их заместителями сделал своих молодых приближенных, с которыми собирался реформировать страну.

В теории Александр был за отмену крепостного права, ограничение самодержавия и даже превращение России в республику. Однако все реформы постоянно откладывались «на потом», и до коренных изменений так и не дошло. Противоречивость и непоследовательность Александра сделали его героем пушкинских строк:

В проведении внутренней политики правой рукой Александра был блистательный деятель Сперанский, а левой рукой – Аракчеев. Показательный пример политического стиля Александра – это «Указ о вольных хлебопашцах», разработанный Сперанским. Он так и остался единственной и временной мерой в решении крестьянского вопроса. Правда, Александр запретил публиковать объявления о продаже крепостных, торговать ими на ярмарках в розницу, но, по сути, ничего не изменилось. Они продавались точно так же, как и раньше. Другой пример – создание министерств. Предполагалось, что министр должен подтверждать императорский указ: на любом указе, кроме императорской, должна быть еще и подпись министра. Однако формирование кабинета министров было полностью прерогативой императора, он мог сменить любого, кто не захочет контрассигновать тот или иной указ.

Правление Александра Павловича не было мирным. Главным противником России стала Франция. В 1805 году состоялось сражение под Аустерлицем. Император, не слушая возражения Кутузова, настоял на наступлении, воодушевленный численным превосходством над французами и преобладанием в артиллерии. Однако сражение окончилось чудовищным разгромом русских и австрийцев, их потери составили около 27 тысяч человек, а французы потеряли лишь 8,5 тысячи. Затем неудача в битве под Фридландом, после которой Россия была вынуждена заключить невыгодный для нее Тильзитский мир.

Наполеон и Александр I на Немане.

Гравюра Ф. Арнольда. 1-я четверть XIX в.

И после Тильзитского мира Александр неожиданно меняет антифранцузскую политику на противоположную – профранцузскую. Приближенные, особенно же простой люд, были растеряны. Дело в том, что с 1806 года проводилась антинаполеоновская кампания, то есть создавалось ополчение, крестьянам в царских манифестах рассказывали, что Наполеон – Антихрист. И вдруг через год выясняется, что этот Антихрист – наш друг и союзник, с которым император обнимается на плоту посреди реки Неман.

В то самое время патриоты-консерваторы в стране не сдавались, они собирались у Державина, и адмирал Шишков выступил с речью о любви к Отечеству, при этом гости активно критиковали мир с Францией. Как только Александр понял, что война случится очень скоро, он выслал блистательного Сперанского из Петербурга и назначил на его место Шишкова. По-видимому, чтобы укрепить собственную репутацию перед войной 1812 года. Это был чисто идеологический жест в угоду общественному мнению.

Между тем Наполеон был недоволен Александром, который не выполнял своих обязательств по блокаде Англии, и, чтобы принудить его к выполнению тильзитских договоренностей, он в 1812 году объявил войну России. Он не собирался завоевывать Россию, но считал, что быстро разобьет российскую армию и Александр будет вынужден подписать с ним еще один мирный договор. Но на этот раз Наполеон просчитался. И остатки французской армии вынуждены были отступить из Москвы и из России, посрамленные и жалкие.

Но этим не ограничилось, русская армия продолжала преследование французов и дошла до Парижа. После победы над Наполеоном Александр посчитал, что его жизненное предназначение реализовалось в Священном союзе: заключив союз с католической Австрией и протестантской Пруссией, православная Россия как бы создала единую христианскую Европу. Александр написал проект союзного договора, но когда австрийский министр иностранных дел Меттерних увидел этот проект, он пришел в ужас. Меттерних был совершенно чужд мистических умонастроений, в которые был погружен Александр, и долго редактировал документ, чтобы некоторые, совсем одиозные, вещи вычеркнуть. Но потом все-таки посоветовал австрийскому императору его подписать, потому что союз с Александром был очень важен для Австрии.

До 1848 года Священный союз оставался реально действующим политическим механизмом. Полезен он был в первую очередь Австрии: он помог государству, раздираемому этническими и религиозными противоречиями, продержаться 30 с лишним лет.

В александровское время литература становится более массовой и происходит рост читательской аудитории. Вехой становится «История государства Российского» Карамзина. В 1804 году Карамзин был лицом национальной литературы и намного превосходил всех остальных по уровню славы и признания. Конечно, был Державин, но он воспринимался как старик, а Карамзину было всего 38 лет. Кроме того, оды, которыми прославился Державин, пользовались популярностью только в узком кругу, а Карамзина читал каждый образованный человек в стране.

Во второй половине 1810-х становится окончательно понятно, что детей – наследников престола у Александра не будет. По указу Павла о престолонаследии трон должен был в таком случае перейти следующему брату, Константину. Однако тот не хотел царствовать и фактически исключил себя из престолонаследия, женившись на католичке. Александр составил манифест о передаче престола третьему брату, Николаю. Это завещание хранилось в Успенском соборе Кремля, о его существовании знали лишь Константин, Николай, князь Голицын и митрополит Филарет.

Современники вспоминают, что в последние годы правления Александр I неоднократно выражал желание отречься от постылой власти, много времени проводил в молитвах. А 19 ноября 1825 года он неожиданно умер в Таганроге. Его тело привезли в Петербург и похоронили в закрытом гробу. А после его смерти пошли слухи о том, что Александр не умер, а пошел ходить по Руси под видом старца Федора Кузьмича. Этот странный старец жил в Томске, имел военную выправку, говорил по-французски и внешне был очень похож на императора Александра. Он иногда рассказывал о войне 1812 года, о вступлении русских в Париж и приводил некоторые подробности, которые могли быть известны лишь высокопоставленному участнику этих событий. Умер старец в 1864 году в возрасте 87 лет.

Михаил Михайлович Сперанский (1772–1839) – знаменитый государственный и общественный деятель, реформатор, законодатель, правовед.

Настоящая фамилия его – Васильев, а фамилию Сперанский ему дали в семинарии (с латинского «подающий надежды»), потому как видели его необыкновенные способности и пророчили ему великое будущее. У него была фантастическая жизнь и карьера, включавшая взлеты и падения, а еще он обладал невероятной работоспособностью. Пишут, что он вставал каждый день в 5 часов утра и работал по 17 часов в день, то есть до 24 часов ночи.

Выходец из духовного сословия, сын священника, он благодаря своим талантам был приглашен в столицу и трудился вначале в канцелярии Павла I, затем Александра I и в конце Николая I. Никто из верховных правителей не мог без его созидательного дара обойтись.

В личной жизни Сперанский был не совсем счастлив. В 26 лет он женился на 17-летней англичанке Елизавете Стивенс, которую очень любил. Но жена скончалась в родах через год и три дня после свадьбы. Родившаяся дочь выжила и стала единственной отрадой в жизни Сперанского, потому как больше он не женился.

У высокоинтеллектуального Сперанского был системный план преобразований в России. Поразительно, что один человек мог охватить политику страны в целом – внешнюю, внутреннюю, финансовую, административную, сословную. У него существовал проект поэтапной отмены крепостного права и поэтапного перехода к конституционной монархии через создание Государственного совета сначала как совещательного органа, затем как органа, ограничивающего самовластие. В личных разговорах со Сперанским Александр этот проект поддержал. Государственный совет был создан, но впоследствии так и не получил больших полномочий.

В 1803 году Сперанский составил «Указ о вольных хлебопашцах», который позволял помещикам при обоюдном согласии освобождать крепостных крестьян с землей. Этот указ стал основой для будущей отмены крепостного права в 1861 году.

У Сперанского были гигантские планы по воспитанию кадровой элиты. Он заблокировал автоматическое продвижение по Табели о рангах и ввел экзамен на перевод в VIII класс (это относительно высокий чин), который должен был отсеять необразованный слой от высших должностей. Естественно, что это очень не нравилось российской бюрократии, ведь сильно затрудняло ее карьеру. Им были созданы элитные образовательные системы, включая Царскосельский лицей. Сперанский был человеком фантастической амбициозности, наполеоновского размаха, считал, что сам может вытащить целую страну и полностью ее преобразовать.

После Тильзитского мира Александр быстро делает его статс-секретарем, фактически ближайшим помощником, человеком номер два в государстве. В конце 1808 года Сперанский принял участие во встрече двух императоров, Александра I и Наполеона, в Эрфурте. После часовой беседы Наполеон отзывался о Сперанском как о «единственно светлой голове России». Вручая Сперанскому усыпанную бриллиантами золотую табакерку с собственным портретом, он поинтересовался у Александра I, не изволит ли он обменять сподвижника на какое-нибудь европейское королевство.

Александр, как всякий самодержец, нуждался в том, чтобы кто-то мог развить и претворить все неясные либеральные идеи, которые носились у него в голове. А с другой стороны, на кого можно было свалить вину за непопулярные в обществе указы. По требованию Александра Сперанский разработал программу финансовых преобразований, сформулированную в труде «План финансов». Программа предлагала проведение ряда мер по упорядочению доходов и расходов, важнейшими из которых были увеличение всех налогов и снижение государственных расходов.

Естественно, что населению рост налогов не понравился и всю вину за это возложили на Сперанского. Особенно ненавидела его и завидовала ему элита. Не было греха, который на него не повесили бы; аскетизм жизни Сперанского был хорошо известен, однако повсюду распространялась молва о его миллионах. Утверждали, что он изменник, находится в сговоре с Наполеоном и хочет получить польскую корону.

Его отставка и ссылка в марте 1812 года стала практически национальным праздником, как за 12 лет до того убийство Павла. По сути дела, Александр предал Сперанского, так же как раньше он предал своего отца, узнав о заговоре. Лишение императором Сперанского работы, обвинение в измене и ссылка потрясли реформатора. Как описывают, он «почти в беспамятстве, вместо бумаг стал укладывать в портфель свою шляпу и, наконец, упал на стул, так что Кутузов побежал за водой». Он был сослан в Пермь, где жил под полицейским надзором четыре года, а позднее назначен губернатором Перми и Сибири.

Скорее всего, Александр не подозревал Сперанского в предательстве, иначе он вряд ли бы затем вернул его к государственной службе. Отставка Сперанского была политическим жестом, демонстративным принесением жертвы общественному мнению, и она сильно укрепил популярность Александра перед войной.

Когда к власти пришел Николай Павлович, то во время следствия выяснилось, что декабристы высоко ценили прогрессивные идеи Сперанского по реформированию общества и освобождению крестьян и даже собирались выбрать его главой Временного правительства. На основании этого комиссия обратилась к императору с просьбой арестовать М. Сперанского. Однако Николай I этому не поверил, заявив, что «нет против него достаточных улик».

В ходе процесса против декабристов Николай I столкнулся с острой нехваткой образованных, сведущих в законодательстве людей. Сначала Сперанскому было поручено написать Манифест о событиях 14 декабря 1825 года, потом отредактировать проект Манифеста об учреждении суда над декабристами. Сперанский был лично знаком со многими заговорщиками, но дела их не одобрял. Он негативно относился к любым насильственным способам ниспровержения существующего политического строя, считая, что эти действия, даже в случае успеха, неизбежно привносят в жизнь хаос и конфликты.

М.М. Сперанский, понимал, что Николай I, в отличие от своего брата Александра, обладал прямым характером и постоянством в симпатиях. Его доверие было приобрести трудно, но так же трудно было и его утратить. И постепенно талантливый деятель стал ближайшим доверенным лицом Николая I.

Император Николай I награждает Сперанского за составление свода законов. Художник А.Д. Кившенко. 1880-е гг.

Российское законодательство начала XIX века было крайне запущенным – во многом из-за наследия Петра I. Пытаясь преобразовать Россию на европейский лад, император составил сотни указов и уставов, почти всегда заимствованных из европейских законодательств. Однако свести разобщенный материал в единую систему он не сумел.

За масштабную кодификацию многочисленных указов и законов взялся Сперанский. К 1830 году им было подготовлено 45 томов Полного собрания законов Российской империи. В него вошли все законы вне зависимости от того, сохранили они или утратили юридическую силу. Параллельно он работал над Сводом законов. В нем законы распределялись по восьми «главным разрядам», получившим наименование «книги» и размещенным в 15 томах. Первый том содержал нормы государственного права, десятый – нормы гражданского права, пятнадцатый – уголовного и т. д.

Эта тяжелейшая работа, с которой не смогла справиться ни одна предыдущая комиссия, была начата в 1826 году и доведена до конца в 1833 году. 19 января 1833 года на специальном заседании Государственного совета Сперанский представил императору 45 томов Полного собрания законов Российской империи и 15 томов Свода законов Российской империи. Прямо на заседании Николай I снял с себя орден Святого апостола Андрея Первозванного (высшая награда Российской империи) и вручил его Сперанскому. Это было сделано в знак признания его грандиозных трудов.

11 февраля 1839 года Сперанский заболел и умер. Николай I, узнав о его смерти, сказал М.А. Корфу: «Я нашел в нем самого верного и ревностного слугу, с огромными сведениями, с огромною опытностью, с неустававшею никогда деятельностию. Теперь все знают, чем я, чем Россия ему обязаны, и клеветники давно замолчали».

Алексей Аракчеев (1769–1834), давший название целой эпохе в истории России (аракчеевщина), происходил из мелкопоместного дворянского рода. Он родился в семье Андрея и Елизаветы Аракчеевых в их новгородском имении Гарусово. Жили они бедно. Зачатки образования их сыну дал местный дьячок, обучавший мальчика грамоте и арифметике. Позже юноша смог попасть в столичный Кадетский артиллерийский корпус благодаря материальной помощи и протекции некоторых лиц. Алексей был очень прилежным и способным учеником, за что в 1787 году получил офицерский чин и стал преподавать кадетам геометрию. Однако он проявлял чрезмерную требовательность в обращении с учениками и в итоге был переведен в артиллерийский полк.

Наследник престола Павел Петрович искал толкового артиллериста себе в Гатчину и обратился с этим к известному царедворцу Салтыкову. Тот хорошо знал Аракчеева, обучавшего его детей артиллерии и фортификации, и порекомендовал его цесаревичу.

Портрет графа А.А. Аракчеева. Художник Дж. Доу. 1823 г.

Так молодой офицер попал в Гатчину, что и определило его дальнейшую судьбу. Хорошо знающий артиллерийское дело, дисциплинированный и исполнительный, преданный и строгий к себе офицер оказался на своем месте. Его качества и верная служба очень импонировали Павлу Петровичу, который быстро сдружился с Аракчеевым. Скоро тот был назначен комендантом Гатчины, а затем возглавил все сухопутные войска царевича.

Когда Павел взошел на престол в 1796 году, его любимец и ближайший друг быстро поднялся наверх. Он был назначен комендантом столицы в чине генерал-майора. В 1798 году Алексей Андреевич получил графское достоинство, однако тогда же произошел некоторый сбой в его блестящей карьере. Так, он дважды был отстранен от двора в связи с конфликтами. Однако в перерывах между опалами он стал рыцарем Мальтийского ордена, чьим гроссмейстером был сам государь. Во время второй отставки Аракчеев находился в деревне, занимаясь делами своего имения.

Это стало роковой ошибкой императора Павла, в марте 1801 года, когда против него возник заговор, Аракчеева не было в столице. Павел, словно что-то предчувствуя, призвал его обратно. Но граф не успел приехать вовремя, его возвращению помешали заговорщики, он опоздал на один день.

После убийства Павла I Аракчеева на службу вернул его сын, занявший престол. Александр I высоко ценил его организаторские способности и знания. В 1802 году Аракчеев возглавил комиссию по преобразованию и систематизации русской артиллерии. Так появилась «аракчеевская система орудий». Став в 1808 году военным министром, Аракчеев занялся реорганизацией войск, созданием учебных батальонов, образованием офицеров. В 1805 году он сражался под Аустерлицем, командовал дивизией, был ранен во время атаки.

Аракчеев немало сделал для победы над захватчиками в 1812 году. В его ведении находились все вопросы тылового снабжения, организация резервных подразделений, вся связь между императором, командованием и тылом. Он был едва ли не единственным сановником, которому в это тяжелое время безраздельно доверял Александр I, которому Аракчеев регулярно докладывал по текущим вопросам.

После завершения наполеоновских войн Александр I хотел произвести Аракчеева в фельдмаршалы, но тот отказался, сославшись на то, что не руководил лично боевыми операциями. А когда император отправил ему свой портрет с бриллиантами, Аракчеев принял дар, но драгоценные камни отослал обратно.

А в послевоенные годы Алексей Андреевич усилился как никогда. Александр I часто подолгу отсутствовал в столице, и всеми текущими делами управлял Аракчеев, занимавший пост Главного начальника императорской канцелярии. И именно ему суждено было стать проводником в жизнь царской идеи о военных поселениях.

Армия России после победы над Наполеоном была одной из лучших во всей Европе, но она требовала огромных вливаний, поглощая до трети всего бюджета. Чтобы снизить финансовую нагрузку, император задумал перевести часть вооруженных сил на «самокормление». В ту пору рекруты служили по 25 лет, а в этих военных поселениях жить можно было с семьей, имея свой земельный надел.

За примерами Александру ходить далеко было не надо. Его «правая рука» Аракчеев превратил свое имение Грузино в образцовое хозяйство казарменного земледелия. Александр, приезжая туда, поражался царившему там изумительному порядку.

Здесь был теперь один из самых красивых и обширных садово-парковых ансамблей, не уступавший по красоте императорским паркам в Петергофе или Царском Селе. Аракчеев построил пристань на реке Волхов, откуда пароходы ходили в столицу, пруды с системой мелиорации, благодаря которой в округе не было комаров, храм Андрея Первозванного, знаменитый фарфоровый завод Кузнецова – поставщик императорского двора. Богатые села, тучные стада, благодатные земли. Вокруг – военные поселения кантонистов с могучими аракчеевскими казармами, которые сохранились поныне. Все по расписанию вставали и ложились, садились принимать пищу, выходили в поле и возвращались с него. Снаружи это выглядело как идеал хозяйствования при минимуме затрат.

Именно поэтому государь и назначил Аракчеева организатором военных поселений. Аракчеев, возглавлявший Императорскую канцелярию, был поначалу против этого плана, но, как верный слуга, государя взялся за эту идею с присущей ему деловой хваткой и эффективностью. Военные поселения быстро возникли в Новгородской, Могилевской, Витебской, Слободско-Украинской, Херсонской и Екатеринославской губерниях. В них чисто военные функции (боевая подготовка войск) сочетались с хозяйственными (организация строительных и мелиоративных работ, транспорта, промышленности и сельского хозяйства). По этой идее обычные крестьяне превращались в военных поселян, обязанных совмещать земледельческий труд с военной службой. Расчет был в самообеспечении армии, а также в избавлении народа от тягот рекрутчины. Кроме того, важным плюсом поселений стала поголовная грамотность крестьян, обучавшихся в солдатских школах.

Современники говорят о том, что было немало военных поселений, в которых идею удалось реализовать так, как и было задумано. Но вот общая картина не всегда была радужной. Крестьяне оказались в условиях тотальной муштры. От них требовали порядка в избе, постоянно чистой рубашки, установки изгородей и рытья канав «по уставу». Особенное возмущение вызвал запрет на алкоголь и азартные игры. Стал все сильнее слышаться ропот, который нередко выливался в бунты, на подавление которых бросались войска.

Удивительно, но, несмотря ни на что, за идею военных поселений держались почти полвека. Лишь в 1857 году, после поражения в Крымской войне, военные поселения были упразднены.

Наравне с военными поселениями Аракчеев занимался разработкой проекта отмены крепостного права. В итоге из-под пера Аракчеева вышел вполне реальный и серьезный проект, который предусматривал для крестьян больше земли, чем предлагали затем даже декабристы.

В конце 1825 года после смерти Александра I на престол взошел новый монарх – Николай I. Он не любил ближайшего сотрудника брата и отправил его в отставку. И вот тут Аракчеев стал стремительно угасать. Весь смысл его жизни был в службе, которой он теперь был лишен. В своем имении он поставил памятник Александру I и распорядился оставить в банке крупную премию, предназначенную для того, кто напишет лучшую историю правления этого императора. Он ушел из жизни 3 мая 1834 года.

Аракчеева в нашей стране не любили никогда. Термин «аракчеевщина», появившийся еще в царской России, подразумевал под собой самые грубые, жестокие и малоэффективные методы управления. Девиз графского рода Аракчеевых – «Без лести предан» – злые и завистливые языки переделали в «Бес лести предан».

Александр Пушкин, не щадивший Аракчеева в своих эпиграммах, узнав о его смерти, написал жене довольно неожиданное: «Об этом во всей России жалею я один – не удалось мне с ним свидеться и наговориться».

Гавриил Романович Державин (1743–1816) был признанным патриархом отечественной словесности и видным государственным деятелем. Широкая литературная известность пришла к нему еще в конце XVIII века после опубликования оды «Фелица», которая была посвящена автором императрице Екатерине II. В этой оде он одобрял деятельность императрицы, однако подвергал критике многих приближенных к трону и власти государственных деятелей. Екатерина разослала эту оду своим придворным, выделив критические строки, относящиеся к каждому из них.

В конце XVIII века Державин вместе с Д. Фонвизиным и другими авторами создал «Словарь Академии Российской» – первый толковый словарь русского языка, содержащий 43 357 слов в шести частях. Работа над словарем началась в 1783 году и продолжалась до 1794 года, то есть заняла около 11 лет. Этот грандиозный труд был высоко оценен в наше время, и с 2001 по 2006 год Московским гуманитарным институтом имени Е.Р. Дашковой и Российской академией наук он был переиздан. Державин быстро поднимался по карьерной лестнице.

В 1791–1793 годах Г. Державин – кабинет-секретарь Екатерины II.

В 1793 году назначен сенатором с производством в тайные советники.

С 1795 по 1796 год – президент Коммерц-коллегии.

В 1802–1803 годах – министр юстиции Российской империи.

Однако в 1803 году Державин был вынужден выйти в отставку, что было вызвано его принципиальной позицией по еврейскому вопросу. Дело в том, что Державин выступил с предложением о запрете еврейского ростовщичества и виноторговли, которые разоряли местное население в Белоруссии. В ноябре 1802 года был создан и начал работу правительственный Еврейский комитет, в состав которого вошли Кочубей, Чарторыйский, Потоцкий, Валериан Зубов и инициатор этого предприятия – Державин. Всего пять человек, и они должны были решить судьбу предприимчивого народа. В еврейском мире весть об учреждении комитета вызвала паническую реакцию. В кагалах все понимали: угроза исходит от Державина, который старается лишить евреев права на винную торговлю. В комитете Державину пришлось сражаться с польско-украинской тройкой (Кочубей, Чарторыйский, Потоцкий). Почему-то их устраивала еврейская виноторговля… Да попросту они давно сотрудничали с купцами, разбогатевшими на «пьяных деньгах».

Г. Державин почувствовал резкое противодействие от некоей загадочной, тайной силы. Он вспоминал: «Тут пошли с их стороны, чтоб оставить их по-прежнему, разные происки… Гурко, белорусский помещик, (представил) перехваченное от кого-то письмо, писанное от одного еврея к поверенному их в Петербурге, в котором сказано, что они на Державина, яко на гонителя, по всем кагалам в свете наложили херем или проклятие, что они на подарки по сему делу собрали 1 000 000 и послали в Петербург, и просят приложить всевозможное старание о смене генерал-прокурора Державина, а ежели того не можно, то хотя покуситься на его жизнь».

Г.Р. Державин.

Художник В.Л. Боровиковский. 1811 г.

Министр юстиции Державин посмел потревожить финансовое положение еврейских магнатов, а такое не прощается. К Державину явился влиятельный иудей Нота Ноткин и с доброжелательной улыбкой предложил присоединиться к польско-украинскому большинству в комитете. «В одиночку вы все равно ничего не добьетесь, – растолковывал Ноткин, – а мы предлагаем вам 100, а то и 200 тысяч рублей». Жалованье министра считалось тогда беспрецедентно высоким, но 200 тысяч – это министерский доход почти за 13 лет. С докладом об этой взятке Державин поспешил к государю, захватив с собой и письмо, перехваченное белорусским помещиком Гурко. Александр I письмо взял и обещал решение в скором времени. На следующем заседании комитета решался этот важный вопрос: запретить ли евреям винную продажу? Чарторыйский, Потоцкий и Кочубей выступили против запрета, а Зубов испугался и на заседание не явился. Так и постановили. Державинская жалоба на кагалы никаких последствий не возымела. Крестьяне по-прежнему запутывались в долгах и ростовщических процентах. Двойная удавка – водка и кредит – истребляла белорусско-польскую бедноту. «Итак, вместо того, чтобы выйти от Государя новому строгому против пронырства евреев приказанию, на первом Собрании Еврейского Комитета открылось мнение всех чинов, чтобы оставить винную продажу у евреев», – с горечью заключил Державин.

Несмотря на важные государственные дела, Державин никогда не оставлял литературного поприща и создал знаменитые оды «Бог» (1784), «Гром победы, раздавайся!» (1791, неофициальный русский национальный гимн конца XVIII – начала XIX столетия), «Вельможа» (1794), «Водопад» (1798) и многие другие.

Вот образец поэтического творчества Державина, отрывок из оды «Руина»:

Державин был убежденным патриотом России, и ему повезло жить в обстановке национального восторга и жертвенности, сверхусилий и маршей Отечественной войны 1812 года. О русофобии Державин был уже наслышан – в начале XIX века это слово писали с двумя «с»: руссофобия, а в остальном все было так же, как в XX или нашем XXI веке. Но тогда была русофобия международная, в Париже и Лондоне побаивались Россию и со страху создавали образ огромной варварской державы, которая нависла над утонченной цивилизацией. Орды Аттилы, пришедшие с Востока, – отличная историческая аналогия.

Однако уже в 1812-м Державин с тревогой расслышал топот внутренней «пятой колонны» – шаги звучали издалека. Дворянские дети сперва учились писать по-французски, а по-русски как придется. Некоторые уже и думали по-французски. Почти все они оказались пленниками моды, а Россия из моды вышла. Державин с ужасом узнавал, что многие русские дворяне – самые рафинированные, самые прогрессивные – восхищаются врагом России Бонапартом. Над интересами империи, которым Державин посвятил жизнь, они посмеиваются свысока. Космополитизм всегда нарциссичен, в его основе – высокомерие по отношению к скучным идеалам большинства, к общепринятым нравам.

Молодой император Александр уволил своего неутомимого министра после вышеописанного конфликта с евреями в 1803 году с афористическим вердиктом: «Ты слишком ревностно служишь!» После этого Гавриил Романович посвятил себя литературному труду. Он умер в 1816 году и, согласно завещанию, был похоронен в Хутынском Преображенском монастыре.

А.С. Шишков (1754–1841) родился в семье инженера-поручика Семена Шишкова. Род их был старинный, но небогатый. В 1766 году отрок поступил в Морской кадетский корпус. Успешно окончив его, молодой офицер получил предложение остаться на преподавательской должности. Хотя Шишков предложение принял, но должность преподавателя совмещал с боевой службой. В 1776 году Александр Семенович был назначен на фрегат «Северный орел», который сопровождал в плавании из Балтийского в Черное море вокруг Европы три других фрегата, замаскированные под купеческие корабли. В дальнейшем он совершил несколько походов, выполняя секретные дипломатические миссии.

По возвращении на Родину Александр Семенович сочетал преподавание с составлением «Треязычного морского словаря на Английском, Французском и Российском языках в трех частях». Этот словарь стал первой филологической работой Шишкова.

Шишков был храбрым моряком. Боевое крещение он получил в войне со Швецией, приняв участие в Гогландском (1788) и Эландском (1789) сражениях. За доблесть, проявленную в последнем, Шишков был произведен в чин капитана 2-го ранга и получил под команду фрегат «Святой Николай». Позднее Александр Семенович исполнял должность флаг-офицера командующего флотом адмирала В.Я. Чичагова и в этом качестве участвовал в Ревельском и Выборгском сражениях. Отличившись в последнем из них, Шишков был послан к императрице Екатерине II с донесением о победе. Государыня наградила доброго вестника золотой саблей с надписью «За храбрость» и золотой, осыпанной бриллиантами табакеркой.

При императоре Павле I Шишков состоял генерал-адъютантом – докладчиком по флоту. Вступление на престол Александра I заставило его отойти от двора и углубиться исключительно в «занятия словесности». Ему претила либеральная фразеология Александра, и он видел в туманных декларациях царя влияние Французской революции.

В 1803 году Шишков написал знаменитое «Рассуждение о старом и новом слоге российского языка». Тогда молодое поколение не знало и не желало знать русский язык, Шишков видел это и бил во все колокола: «Всяк, кто любит российскую словесность и хотя несколько упражнялся в оной, не будучи заражен неисцелимою и лишающею всякого рассудка страстию к французскому языку, тот, развернув большую часть нынешних наших книг, с сожалением увидит, какой странный и чуждый понятию и слуху нашему слог господствует в оных».

Далее Шишков обличал новейших писателей в том, что они забыли исконный русский язык и начали «вновь созидать оный на скудном основании французского языка». Он имел в виду Н.М. Карамзина.

А.С. Шишков. Художник О.А. Кипренский. 1825 г.

Шишков с грустью писал: «…Какое знание можем мы иметь в природном языке своем, когда дети знатнейших бояр и дворян наших от самых юных ногтей своих находятся на руках у французов, прилепляются к их нравам, научаются презирать свои обычаи, нечувствительно получают весь образ мыслей их и понятий, говорят языком их свободнее, нежели своим… Французы, научили нас удивляться тому, что они делают, презирать благочестивые нравы предков наших и насмехаться над всеми их мнениями и делами».

И в конце этого замечательного «Рассуждения» Шишков заключал: «Делайте и говорите, что вам угодно, господа любители чужой словесности; но сия есть непреложная истина, что доколе не возлюбили мы языка своего, обычаев своих, воспитания своего, до тех пор во многих наших науках и художествах будем мы далеко позади других. Надобно жить своим умом, а не чужим».

Державин полностью разделял эти мысли своего друга и соратника. Он ведь задолго до Шишкова написал, будучи еще безвестным поэтом: «Французить нам престать пора…»

Несомненное благородство Шишкова проявилось и в том, что он отказался собирать оброк со своих крестьян и жил на одно казенное жалованье. Это, конечно, сказывалось на благосостоянии адмирала, и скромная обстановка в его доме на Фурштатской удивляла высокородных петербургских посетителей, привыкших к «роскоши, прохладам и негам».

В Отечественную войну с Наполеоном адмирал Шишков занимал ответственный пост государственного секретаря и встал во главе российской идеологии и пропаганды. Император и его друзья не умели общаться с простым народом и даже с мелкопоместным дворянством. А Шишков был одаренным проповедником, он, как никто другой, умел сплачивать народ. Он писал проникновенные манифесты, с которыми Александр I обращался к народу и армии. «Да встретит враг в каждом дворянине Пожарского, в каждом духовном Палицына, в каждом гражданине Минина. Благородное дворянское сословие! Ты во все времена было спасителем Отечества; Святейший Синод и духовенство! Вы всегда теплыми молитвами своими призывали благодать на главу России; народ Русский! Храброе потомство храбрых славян! Ты неоднократно сокрушал зубы укрепившихся на тебя львов и тигров. Соединитесь все: со крестом в сердце и с оружием на руках, никакие силы человеческие вас не одолеют». Это все слова Шишкова.

В 1812-м только батюшки рассказывали простым людям, что на нашей земле враг, что Россия сражается. Манифесты Шишкова зачитывали священники на церковных службах. Благодаря им повсюду поднялось крестьянское сопротивление против захватчиков-французов, и это стало залогом победы.

Стоило нашим войскам вступить в Европу, как в Петербург хлынули разного рода религиозные секты – методисты, квакеры, мистики и сектанты. А.С. Шишков сразу же включился в борьбу с «новыми супостатами».

Происходило это так. 15 мая 1824 года император назначил А.С. Шишкова министром народного просвещения. Десять дней спустя Шишков просит его об искоренении тайной крамолы с помощью ужесточения цензуры. А 13 сентября того же года Шишков пишет А.А. Аракчееву о провокациях Библейских обществ в России. Аракчеев ответил: «Все изъясняемые Вами рассуждения я нахожу весьма справедливыми и дельными, совершенно с ними согласен». К делу подключается митрополит Санкт-Петербургский Серафим.

Их общее заключение выработалось такое: «Библейские общества прекратить, переводов Священных Писаний на простое наречие не выпускать». Неделю спустя А.С. Шишков записал в дневнике: «Был у Государя Императора и по окончании докладов прочитал ему записку митрополита Серафима с требованием закрыть масонские ложи, а все производимые по оным дела и переписки, запечатав, прислать для хранения в Синод».

Но император Александр, как всегда, медлил принимать окончательное решение. Однако непримиримый Шишков вместе со своими сподвижниками крепко стоял на страже интересов России, и в ноябре 1825 года состоялся официальный роспуск и запрет Библейских обществ в нашей стране. А главный инициатор орденских смут, князь А.Н. Голицын, был снят с поста министра духовных дел.

Шишков всю свою жизнь оставался патриотом и ревнителем православия. Он писал: «Что такое Отечество? Страна, где мы родились; колыбель, в которой мы взлелеяны; гнездо, в котором согреты и воспитаны; воздух, которым дышали; земля, где лежат кости отцов наших и куда мы сами ляжем. Какая душа дерзнет расторгнуть эти крепкие узы? Даже звери и птицы любят место рождения своего. Человек ли, одаренный разумною душою, отделит себя от страны своей, от единоземцев своих? Какой изверг не любит матери своей? Но Отечество меньше ли нам, чем мать? Самый худой человек постыдился бы всенародно и громогласно признаться в нелюбви к Отечеству, только ад стал бы ему рукоплескать».

А.С. Шишков умер в 87 лет и был похоронен на Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры.

У Михаила Илларионовича Кутузова (1745–1813) была сложная судьба, со своими взлетами и падениями. Он принимал участие во многих военных кампаниях, но именно во время Отечественной войны 1812 года его полководческий талант раскрылся наиболее ярко.

Род Кутузова был одним из древнейших в России. Его отцом был генерал-поручик, сенатор Голенищев-Кутузов. Михаил получил домашнее образование и в 1759 году был отдан в Артиллерийскую и инженерную дворянскую школу, которую окончил с чином инженер-прапорщика. В этом же году его назначили в Астраханский пехотный полк, командиром которого был Александр Суворов.

Первое боевое крещение Кутузов получил в 1764 году под Варшавой с отрядом Радзивилла. В следующем году разбил отряд конфедератов. В 1767 году Кутузов был привлечен для работы в «Комиссии по составлению нового Уложения», а в 1769 году снова послан в Польшу, где воевал в «летучих» отрядах.

С 1770 года назначен в армию генерал-фельдмаршала Петра Румянцева, приняв участие в войне с османами. Отличился в сражениях при Рябой Могиле, на реке Прут против Абда-паши, в битве при Ларге. В Кагульском сражении был в авангарде колонны Баура и преследовал османов до Дуная. В 1771 году за успехи в бою при Попештах получил чин подполковника.

В 1772 году был переведен во 2-ю армию Василия Долгорукова в Крым. Здесь он отличился под Кинбурном (1773), принял участие в отражении турецкого десанта на полуостров (1774). Бой у деревни Шумы оставил о себе вечную память у Михаила Илларионовича. Пуля прошибла левый висок, затем прошла носоглотку насквозь и вышла с другой стороны, выбив правый глаз. Медики опасались за его жизнь, но он поправился, хотя правый глаз потерял. Кутузова наградили военным орденом Святого Георгия 4-й степени и отправили на лечение в Австрию.

Вернувшись в Россию, Кутузов был определен в Крым к Суворову. Великий Суворов высоко ценил его и представил Потемкину. В 1784 году, подавив волнения крымских татар, Кутузов получил чин генерал-майора. С 1785 года Михаил Кутузов был командиром им же сформированного Бугского егерского корпуса. Разработал для егерей новые тактические приемы борьбы в духе суворовской «Науки побеждать» и изложил их в особой инструкции. Лично отбирал людей в корпус, обучал солдат меткой стрельбе, приемам штыкового боя, ориентировке в лесу. Прививал умение действовать в рассыпном строю.

Во время Русско-турецкой войны 1787–1791 годов произошло окончательное становление М.И. Кутузова как военачальника. Он участвовал в осаде Очакова. В августе 1788 года был вторично тяжело ранен в голову во время турецкой вылазки. Снова все опасались за его жизнь, но Кутузов выздоровел и вернулся в строй. Масот, главный медик в армии, писал, что «судьба назначает Кутузова к чему-нибудь великому, ибо он остался жив после двух ран, смертельных по всем правилам медицинским». В 1790 году он охранял берега Дуная, проводил разведку Измаила. Во время штурма Измаила командовал одной из штурмовых колонн. После взятия твердыни был назначен Суворовым комендантом Измаила. По словам великого полководца, в этом сражении Кутузов был его «правой рукой».

В начале 1790-х годов Екатерина II вызвала Кутузова в столицу и дала новое назначение – послом в Константинополь. В этой миссии Кутузов показал себя блестящим дипломатом. По возвращении в Россию Кутузов стал главнокомандующим войсками в Финляндии и директором Сухопутного шляхетского корпуса.

Фельдмаршал М.И. Голенищев-Кутузов. Портрет XIX в.

После смерти Екатерины и воцарении Павла Кутузов сохранил свое положение. Павел I очень ценил талантливого военачальника. Он давал ему ответственные поручения: отправил Кутузова с дипломатической миссией в столицу Пруссии, где прошли успешные переговоры; назначил его литовским генерал-губернатором и командующим сформированной на Волыни армией. Павел был очень доволен его действиями. «При таком генерале, как Кутузов, – говорил он, – Россия может быть спокойна».

После воцарения Александра Павловича, уже в 1802 году, Кутузов попал в опалу, был снят с должности и жил в своем поместье в Малороссии. Опала продолжалась три года. В 1804 году Россия вошла в антифранцузскую коалицию и в 1805 году послала две армии на помощь Австрии. Назревало сражение под Аустерлицем, но Кутузов был категорически против нашего выступления, считая момент неподходящим. Однако император настаивал, и ему пришлось уступить. Как он и предсказывал, это сражение было проиграно. А Кутузов получил еще одну рану – и снова в лицо. К счастью, она оказалась не такой опасной.

Александр I, пытаясь избежать ответственности за страшное поражение, возложил всю вину на Кутузова. И он снова был отправлен в «почетную ссылку» – губернатором в Киев. Противостояние с Турцией пытались закончить Багратион, затем Каменский, но война окончательно зашла в тупик. Император Александр был вынужден назначить главнокомандующим Кутузова, который блестяще справился с поставленной задачей. В Рущукском сражении 22 июня 1811 года турецкая армия потерпела поражение. Затем Кутузов применил военную хитрость и выманил вражескую армию на левый берег Дуная. Турки клюнули на ложное отступление русских и попали в окружение. 23 ноября 1811 года турецкая армия капитулировала. Стамбул был вынужден пойти на мирные переговоры. 4 мая 1812 года в Бухаресте М.И. Кутузов заключил мир, по которому России отошла восточная часть Молдавского княжества – территория Пруто-Днестровского междуречья. Это была большая военно-стратегическая и дипломатическая победа России.

После завершения войны с Турцией Кутузова снова отстраняют от важных дел. Южную армию возглавил Чичагов, а Кутузов уехал в свое поместье.

Назревала Отечественная война 1812 года. В России военным министром был Барклай-де-Толли, которому было поручено разрабатывать план действия российской армии на случай войны с Наполеоном. Стратегия требовала наличия двух армий: одновременно отступающих и заманивающих противника вглубь страны, применяющих тактику выжженной земли.

С началом вторжения Великой армии Наполеона Кутузов прибыл в столицу. И тут дворянские собрания Петербурга и Москвы почти одновременно выбирают Кутузова на должность начальника ополчения. Михаил Илларионович, получив известие об этом, воскликнул: «Вот лучшая награда для меня в моей жизни!» Кутузов получает титул светлейшего князя, и особый комитет предложил императору назначить Кутузова главнокомандующим над действующей армией. Под давлением общественности Александр был вынужден 8 августа назначить Кутузова главнокомандующим. Бородино, Тарутинский маневр, сражение за Малоярославец, битвы под Вязьмой и Красным, битва на Березине обессмертили имя полководца.

Кутузов ознакомился с планом Барклая и сумел его блистательно реализовать. Военная кампания 1812 года против французов и их союзников стала наиболее ярким событием в биографии Кутузова. Она сделала Михаила Илларионовича народным героем. Его действия, часто идущие вразрез с ожиданиями императора, армии и общества, привели к поражению Наполеона и его армии. Блестяще начал Кутузов и Заграничный поход русской армии в 1813 году. Пруссия и Австрия перестали быть союзниками Наполеона. Города и крепости сдавались один за другим. В Европе приветствовали русского полководца: «Да здравствует великий старец! Да здравствует дедушка Кутузов!»

Скончался выдающийся русский полководец М.И. Кутузов 16 апреля 1813 года в Польше. Его забальзамированное тело было перевезено в российскую столицу и похоронено в Казанском соборе.

Николай I (1796–1855) был девятым ребенком великого князя Павла и великой княгини Марии Федоровны. В день его рождения императрица Екатерина II писала своему заграничному корреспонденту Гримму: «Великая княгиня родила большущего мальчика, которого назвали Николаем. Голос у него – бас, и кричит он удивительно; длиною он один аршин без двух вершков, а руки немного меньше моих. В жизнь свою в первый раз вижу такого рыцаря».

Лейб-медик Стокмар писал о 18-летнем великом князе Николае, посетившем Англию: «Этот молодой человек чрезвычайно красивой наружности, в высшей степени привлекательный… прям и строен, как молодая сосна. Черты лица его необыкновенно правильные: прекрасный открытый лоб, брови дугою, маленький рот, изящно обрисованный подбородок – все в нем красиво. Характера очень живого, при замечательном изяществе манер… Мне сказывали, что, когда пришло время спать, принесли ему вместо постели и положили на кровать мешок, набитый сеном; уверяют, что у него никогда не бывает другой постели».

В 1820 году его старший брат Александр I сообщил, что в связи с отказом престолонаследника Константина право на царствование переходит к Николаю. Для Николая Павловича новость стала шоком, он не был к этому готов. Несмотря на протесты брата, Александр I закрепил это право специальным манифестом, который он держал в секрете. 19 ноября 1825 года император Александр I внезапно скончался. Николай вновь стал призывать на царство брата Константина, но тот решительно отказался. Пришлось ему принять на себя тяжелую шапку Мономаха.

Датой присяги было назначено 14 декабря 1825 года. Именно эта дата была избрана для выступления участниками двух тайных обществ, которые начали бунт и вывели войска на Сенатскую площадь. Это выступление вошло в историю под названием восстания декабристов. На Сенатской площади развернулся ряд трагических событий, судьба империи висела на волоске, но Николай оказался на высоте, и восстание было подавлено.

Николай, который сам едва не погиб, встретившись с повстанцами прямо на петербургской улице, не испытывал радости от подавления мятежа. «Я – император, но какою ценою, Боже мой! Ценою крови моих подданных», – писал он брату Константину.

Затем последовали расследование и суд над изменниками. По действующим законам за покушение на особу государя полагалось четвертование, за участие в подобном заговоре – повешение. Но первое Николай исключил полностью, а на виселицу отправили лишь пятерых наиболее активных инициаторов восстания. Царствование Николая I началось драматично, но других казней за все время его правления не было.

После случившегося Николай тщательно проанализировал причины недовольства декабристов и то, что было возможно, исправлял. Декабристы ставили одной из главных целей отмену крепостного права в России. Однако почти все они владели крепостными, и ни один из них не отпустил на волю своих крестьян. Николай принял «Указ об обязанных крестьянах», по которому помещик мог давать крестьянину свободу за выкуп. Это позволило сократить долю крепостных с почти 60% населения до 35–45%.

Император видел залог государственной мощи в ее армии, которая должна быть сильной и дисциплинированной. При Николае нередко карали проштрафившихся солдат «прогоном сквозь строй», то есть провинившегося проводили через шеренгу солдат, каждый из которых наносил наказываемому удар палкой. Этот способ наказания был позаимствован от шведов и в 1701 году введен Петром I в русской армии. Однако применение этого наказания почему-то ставилось в вину именно Николаю, и его стали называть Палкиным.

Для осуществления задач политического сыска было создано III отделение личной канцелярии, которое возглавил граф А. Бенкендорф. За это Николая I критиковали еще больше. И опять критики царя забывали то, что Тайная канцелярия была основана еще в 1718 году великим Петром I.

В 1830 году на Россию надвинулась страшная болезнь – холера. Пришло известие о холерных заболеваниях в Москве. И тут Николай, рискуя жизнью, но чтобы успокоить москвичей, прибыл в холерную Москву. Всех поразил этот поступок. Митрополит Филарет сказал: «Такое царское дело выше славы человеческой, поелико основано на добродетели христианской… С крестом встречаем тебя, Государь, да идет с тобою воскресение и жизнь…» Народ у Успенского собора громко восклицал: «Ты – наш отец, мы знали, что ты к нам будешь, где беда, там и ты, наш родной». Говорили, что «это будет в истории написано золотыми буквами».

30 августа 1834 года в Санкт-Петербурге состоялось знаменательное событие – открытие Александровской колонны с венчающим ее Ангелом Мира. Надпись на ней гласит: «Александру Первому – благодарная Россия».

В честь открытия памятника на дворцовой эстраде совершен был молебен. При снятии покрывала раздались оглушительное «ура!» и пальба всех орудий. Государь, имея рядом с собой принца Вильгельма, будущего императора Германского, лично командовал парадом. Он пропустил в церемониальном марше 100-тысячное войско.

Поэт Жуковский с восторгом писал: «Два часа продолжалось сие великолепное, единственное в мире зрелище… Он <Николай> был великолепен… это был император, полководец… Одним словом, высочайшие особы показали себя достойными власти, и если бы этот род не занимал трона, его следовало бы на него возвести».

Все годы правления Николая I были наполнены военными действиями за рубежом. В 1826–1828 годах – русско-персидская война, в 1828–1829 годах – русско-турецкая война, в 1830 году – подавление русскими войсками польского восстания.

В результате русско-турецкой войны был подписан Адрианопольский мирный договор, по которому Дарданеллы и Босфор открыты были для торговли всех народов; безопасность азиатской границы России обеспечивалась присоединением крепостей – Анапы, Поти, Ахалцыка, Ацхура и Ахалкалаки; утверждены права и преимущества Сербии и княжеств Молдавии и Валахии; Греция признана вассальным государством. Уплата Турцией военных издержек определена в 10 млн голландских дукатов.

Император Николай I и его сподвижники. Литография. 1840-е гг.

О 33-летнем императоре Николае современники отзывались так: «Вошел Государь… Я должен сознаться, что ни один человек на свете не производил на меня большего впечатления, чем император Николай, он был в то время во всем цвете красоты и царственного величия. По росту, осанке и выражению лица он казался владыкой мира. Лицо его загорело, только лоб, прикрытый козырьком каски, был бел. Я не могу себе объяснить причины, но сердце невольно влекло меня к нему, я не мог наглядеться на него, в нем было какое-то обаяние и величие».

В конце царствования Николая I произошла Крымская война (1853–1856). Император не ожидал, что на помощь Турции придут Великобритания и Франция. Вызывала опасение и политика Австрии, недружелюбие которой вынуждало Российскую империю держать на западных границах целую армию. В результате Россия потеряла свое влияние в Черном море, лишилась возможности строить и использовать на побережье военные крепости.

Испить чашу до дна Николаю I не пришлось – он умер 2 марта 1855 года. Кончина русского монарха породила в Европе слухи о его самоубийстве. На Западе считали довольно логичным, что гордый император, не вынеся позора поражения, наложил на себя руки. Однако официальная версия была другой – император, будучи уже сильно простуженным, в 23-градусный мороз без шинели присутствовал на смотре маршевых батальонов, где и заработал роковое воспаление легких. Это, конечно, тоже можно рассматривать как форму самоубийства, особенно если учесть, что все это происходило на фоне сообщений о военных неудачах в Крыму.

Уходил в вечность император, не теряя самообладания, в здравом уме и твердой памяти. Он простился с членами семьи, дал несколько наставлений наследнику. Когда прибыл посыльный с депешей с фронта, он, показав глазами на великого князя Александра Николаевича, сказал: «Это теперь к нему». И умер.

В то же время, что и декабристы, жил в России замечательный человек, который во многом был их полной противоположностью. И след в памяти людской он оставил не меньший, а во много раз больший, чем эти воинствующие мятежники. Речь идет о Серафиме Саровском.

Он не пытался осчастливить ближних путем общественно-политических преобразований, а избрал дорогу духовного совершенствования. Он учил: «Просветись сам – и тысячи вокруг тебя воскреснут»; «Стяжи дух мирен – и тысячи вокруг тебя спасутся». И главное, что он этому не только учил, но в своей жизни осуществлял. Преподобный Серафим явился тем человеком, который всей своей жизнью доказал, что жить с Богом лучше, чем без Бога.

И декабристы, и Герцен, и революционеры всех мастей давали рекомендации, как улучшить жизнь. Одни предлагали такие реформы, другие – этакие… У многих из этих советчиков было все, что только можно пожелать, – дома, деньги, а вот радости и покоя в душе ни у кого из них не было. А у преподобного Серафима не было ничего, а радость в душе сияла такая, что прямо переполняла его и изливалась на всех теснившихся возле его убогой кельи.

Икона «Преподобный Серафим Саровский с житием»

Родился святой человек в 1754 году в Курске. Уже его детство и отрочество были отмечены особыми событиями. Мальчиком он упал с высокой колокольни, но остался цел и невредим. Отроком тяжело заболел, надежды на выздоровление не было, но в бреду увидел Богородицу и захотел ее увидеть. Мать с больным мальчиков на руках вышла к крестному ходу и дала ему приложиться к иконе Богоматери. С этого момента мальчик пошел на поправку. В 17 лет юноша решил стать монахом, попрощался с родными и отправился в Киевскую лавру, а затем в Саровскую обитель. В 1786 году принял монашеский постриг с именем Серафим (что означает пламенный), а в 1794 году рукоположен в сан иеромонаха.

В это время он совершил свой первый подвиг пустынножительства. Срубил в глухом лесу, в пяти километрах от монастыря, избушку и стал там жить в молитвах и трудах праведных. Раскопал небольшой огород и завел пасеку. Повадился к нему приходить медведь, и Серафим кормил его с ладони. Медведь съедал хлеб и уходил обратно в лес. Слух о праведнике разошелся по округе, и стали к нему приходили люди за советом и наставлением. Говорили, что даже император Александр I был у пустынника, долго с ним о чем-то говорил, а когда уходил, то Серафим ему сказал: «Так помни же и поступай как сказано». Как известно, Александр поехал на лечение в Таганрог и внезапно там скончался. Неожиданная и странная это была смерть, и многие в нее не поверили, а считали, что тайно ушел император в странники, среди которых стал известен под именем Федора Кузьмича. Незадолго до восстания декабристов пришел к Серафиму еще один высокопоставленный офицер, но, к всеобщему удивлению, благословление старца он не получил. Это был князь С.Г. Волконский.

Нелегко было Серафиму в лесу, пугали его по ночам странные вопли и таинственные явления. Он посчитал это происками дьявола и решил укрепиться в следующем подвиге – столпничестве. 1000 дней и ночей простоял он на коленях на большом камне и все время молился. И спускался с валуна лишь для еды и короткого отдыха. Молва о святом человеке распространялась все шире, много стало к нему приходить людей, и хотя он с радостью всех принимал и помогал, однако иногда его это тяготило, особенно смущали посещения женщин. Поэтому он просил Бога отвести от него всякие греховные мысли и соблазны и обрадовался, когда в один прекрасный день тропинку к его лесному жилищу завалило буреломом.

Тяжким испытанием стало нападение на него лихих людей. Узнав, что приходит к отшельнику множество паломников и среди него есть очень состоятельные, решили несколько крепостных крестьян ограбить Серафима, отнять у него сокровища, которые, как они полагали, прятал он в своей избушке. Неожиданно напали на него, жестоко избили и топором, который тот выронил, проломили ему голову. Перевернули всю избушку в поисках сокровищ, но нашли лишь несколько картофелин. В страхе сбежали они в свою деревню. Серафим отлежался, оправился, но с той поры ходил согнувшись и опираясь на посох. Поселяне ужаснулись этому преступлению и хотели предать бандитов суровому наказанию, но Серафим вступился за них и простил. Говорили, что позже все равно Бог преступников наказал и дома их сгорели.

Позднее подверг себя Серафим еще одному испытанию и на три года принял обет молчания. И когда встречался ему человек на лесной тропинке или при посещении обители, то низко склонял он голову, чтобы избежать общения. Под одеждой носил старец тяжелые вериги или, по уверению других, большой пятивершковый крест.

Удивляло посетителей, что встречал их Серафим всегда с великой радостью в голосе. Обращался к каждому: «Христос воскресе, радость моя!» Их это удивляло, но преподобный говорил: «Ведь веселость – не грех, она отгоняет усталость, а от усталости уныние бывает, и хуже его нет, оно все приводит с собой… Сказать слово ласковое, приветливое да веселое, чтобы у всех пред лицом Господа дух всегда весел, а не уныл был – вовсе не грешно». Ведь когда в душе Бог, так с Богом ничего не страшно и всегда и всюду радостно. Горюем мы не оттого, что жизнь плоха, а оттого, что в душах наших живет не Бог, а демонская гордыня, самолюбие, похоти и страсти.

Умер Серафим в 1833 году, но и после смерти старца паломничество к месту его захоронения продолжалось. Народ считал его святым, который и после смерти сможет отвести любую беду и несчастье. А через 70 лет, в 1903 году, по инициативе царя Николая II произошла его канонизация. Перед этим царь распорядился произвести расследование жизни и деяний Серафима Саровского. Ему были представлены документальные свидетельства о 80 исцелениях, которые произошли по воле старца. Доставили царю и дневники помещика Мотовилова, который был чудесно исцелен старцем (у него был паралич ног) и много лет жил при обители, общаясь с преподобным. Мотовилов рассказал, что 26 февраля 1932 года он стал свидетелем чудесного превращения старца, того, как отец Серафим показал ему сошествие на верующего Духа Божиего в виде необычайно яркого света.

Изучение всех этих свидетельств и документов убедили императора Николая II и Синод в святости Серафима. И вот 1 августа 1903 года при огромном стечении народа произошло долгожданное прославление и мощи старца были перехоронены в приделе Дивеевского собора. Несли носилки с останками святого почетные горожане во главе с самим императором Николаем II. А после этого произошло чудо царская семья, которая 9 лет ждала рождения наследника, узнала о беременности императрицы, и вскоре родился царевич Алексей.

Серафим Саровский обладал не только даром исцеления, но и пророчества. Он предсказал падение и будущее возрождение России. Вот что писала графиня Н.В. Урусова: «Я знаю о пророчестве прп. Серафима о падении и восстановлении России; я лично это знаю. Когда в начале 1918 года горел Ярославль и я бежала с детьми в Сергиев Посад, то там познакомилась с графом Олсуфьевым, еще сравнительно молодым. Он для спасения каких-то документов, должных быть уничтоженными дьявольской силой большевизма, сумел устроиться при библиотеке Троице-Сергиевой Академии. Вскоре он был расстрелян. Он принес мне однажды для прочтения письмо со словами: «Это я храню, как зеницу ока». Письмо пожелтелое от времени, с сильно полинявшим чернилом, было написано собственноручно Св. Преп. Серафимом Саровским – Мотовилову. В письме было предсказание о тех ужасах и бедствиях, которые постигнут Россию, и помню только, что было в нем сказано и о помиловании и спасении России. Года я не могу вспомнить, так как прошло 28 лет, и память мне может изменить, да и каюсь, что не прочла, с должным вниманием, и думается, что это был 1947 г., во всяком случае, в последних годах XX столетия».

Личность Бенкендорфа большинству из нас мало известна, хотя он был выдающимся общественным деятелем, правой рукой императора Николая I, который его глубоко уважал и ему бесконечно доверял.

Александр Христофорович Бенкендорф (1782–1844) родился в Ревеле. Его мать, баронесса Анна фон Канштадт, была подругой невесты Павла Петровича Марии Федоровны и прибыла вместе с ней в Россию. Здесь она вышла замуж за рижского губернатора Х.И. Бенкендорфа. После ранней смерти матери ее дети находились под опекой императрицы Марии Федоровны.

Она определила мальчиков, Александра и Константина, в пансион аббата Николя. В 15 лет Александра зачислили унтер-офицером в лейб-гвардии Семеновский полк. А в 1798 году Бенкендорф был определен флигель-адъютантом к императору Павлу I. После убийства Павла на престол взошел его сын, Александр I. Новый монарх определил бывшего флигель-адъютанта отца в секретную экспедицию, которая должна была «объехать с целью военно-стратегического осмотра Азиатскую и Европейскую Россию». А затем его перевели в действующую армию на Кавказ. Здесь Александр проявил себя как смелый и мужественный воин. За конную атаку при штурме крепости Ганжи он был удостоен ордена, а в прусской кампании 1806–1807 годов за битву при Прейсиш-Эйлау произведен в капитаны. Затем началась Русско-турецкая война 1806–1812 годов, на которую Бенкендорф отправился добровольцем. За отличие в сражении под Рущуком он был награжден орденом Святого Георгия.

Многие посетители петербургского Эрмитажа удивляются, когда видят в знаменитой Военной галерее Зимнего дворца портрет Бенкендорфа в ряду героев военной кампании 1812 года и Заграничных походов 1813–1815 годов. В Отечественную войну Бенкендорф был флигель-адъютантом при императоре Александре I и осуществлял связь главного командования с армией Багратиона. Позднее командовал авангардом так называемого «летучего» отряда барона Винцингероде, а по уходе Наполеона из Москвы и занятии ее русскими войсками был назначен комендантом столицы.

В 1813–1814 годах опять во главе «летучих» отрядов Бенкендорф участвовал в Заграничных походах и отличился в сражениях при Темпельберге, Фюрстенвальде, Берлине, Ворбене, Люнебурге, Гросс-Верене и Денневице, а также в Битве народов под Лейпцигом. Военные награды сыпались одна за другой. Одними золотыми саблями «За храбрость» он награждался три раза, в том числе одной, усыпанной алмазами. Войну Бенкендорф закончил в звании генерал-майора. В марте 1819 года он был назначен на высокую должность начальника штаба Гвардейского корпуса.

Как начальник штаба, Бенкендорф находился в курсе деятельности жандармских подразделений. Жандармы использовались для поддержания порядка в столичных, губернских и припортовых городах. Император Александр I в январе 1821-го дополнительно возложил на Бенкендорфа надзор за настроениями в войсках.

Бенкендорф колебался между общепринятыми в дворянской среде того времени понятиями чести и, с другой стороны, верностью царю и Отечеству. Однако он одним из первых понял, к чему может привести «брожение умов» в офицерских собраниях. В сентябре 1821 года на стол императору Александру I он положил записку о тайных обществах, в частности о Союзе благоденствия.

Бенкендорф надеялся на то, что Александр вникнет в суть написанного. Но его надежды не оправдались. Император не только отказался заниматься делами тайных обществ, но и был крайне раздражен. И даже отстранил Бенкендорфа от командования Гвардейским штабом с назначением командиром Гвардейской кирасирской дивизии. Это была явная немилость. А его записка легла под сукно без единой пометки государя.

В ноябре 1824 года во время страшного наводнения в Петербурге Бенкендорф проявил отчаянную храбрость при спасении огромного числа людей. Император получил множество свидетельств об отважном поступке опального военного и наградил его бриллиантовой табакеркой. Через несколько месяцев Александра I не стало.

14 декабря 1925-го Петербург взорвался восстанием на Сенатской площади. Произошло то самое, о чем предупреждал Бенкендорф. Большинство современников воспринимало происшедшее как трагедию, понимало, что страна находится на краю гибели. Однако бесстрашие и воля Николая Павловича дали возможность локализовать бунт и не допустить братоубийственной войны. В день бунта Бенкендорф командовал правительственными войсками, а после событий был членом Следственной комиссии по делу декабристов и, заседая в Верховном уголовном суде, часто обращался к императору с просьбами о смягчении их участи.

На следствии по делу декабристов А.Х. Бенкендорф на первый допрос собрал всех обвиняемых и сказал им следующее:

«Вы утверждаете, что поднялись за свободу для крепостных и Конституцию? Похвально. Прошу тех из вас, кто дал эту самую свободу крепостным – да не выгнал их на улицу, чтобы те помирали, как бездомные собаки, с голоду под забором, а отпустил с землей, подъемными и посильной помощью, – поднять руку. Если таковые имеются, дело в их отношении будет прекращено, так как они действительно поступают согласно собственной совести. Я жду. Нет никого?

Как странно… Я-то своих крепостных отпустил в Лифляндии в 1816-м, а в Тамбовской губернии в 1818-м. Все вышли с землей, с начальными средствами. Я заплатил за каждого из них податей за пять лет вперед в государственную казну. И я не считаю себя либералом или освободителем, и я не выхожу на площадь с безумными заявлениями или протестами против государя или тем более против империи!»

А.Х. Бенкендорф. Художник Дж. Доу. 1824 г.

Николай I, в отличие от брата, внимательнейшим образом ознакомился со стародавней «запиской» Бенкендорфа и нашел ее очень дельной. Вот если бы Александр не спрятал документ «под сукно», а взял на себя труд ознакомиться с ним, то, возможно, не пришлось бы пережить трагические события того декабря. Новый император стремился предотвратить возможные повторения их в будущем, и для этого необходимо было незамедлительно заняться устройством государственной безопасности.

В 1826-м Бенкендорфом был разработан «Проект об устройстве высшей полиции». Проект Бенкендорфа являлся, по сути, программой создания в России особой полиции для занятия политическим сыском, то есть своего рода КГБ или же ЦРУ. Он был задуман как элитный, предусматривающий солидное материальное обеспечение. Силой в него никого не загоняли, напротив, солдат отбирали только грамотных, а офицеры принимались лишь с хорошей рекомендацией.

3 июля 1826 года Николай I издает указ об учреждении III отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии. Бенкендорф возглавлял это ведомство до конца жизни. Согласно преданию, Николай I при учреждении III отделения вручил Бенкендорфу белый платок и сказал: «Вот тебе все инструкции. Чем более отрешь слез этим платком, тем вернее будешь служить моим целям!»

В 1828 году Бенкендорф утверждает новый цензурный устав. В качестве цензоров были привлечены всеми уважаемые, известные люди, среди которых Федор Тютчев, Сергей Аксаков, Петр Вяземский и др., что в значительной степени повышало ее авторитет. Даже сам император Николай I был вовлечен в цензорство и лично курировал творчество Пушкина. Кроме того, в этом отделения проводилось расследование взяточничества и казнокрадства чиновников, рассмотрение жалоб на неправедный суд, произвол должностных лиц и жестокое обращение с крепостными.

В том же году А.Х. Бенкендорф сопровождал императора Николая I во время его поездки к театру боевых действий против Турции. Шеф жандармов принял активное участие в осаде крепостей Браилов, Исакча и Шумла.

В 1838-м Бенкендорф входил в специальный Комитет для строительства первой в России Николаевской железной дороги из Петербурга в Москву, в 1841-м был озабочен проблемами в области здравоохранения, в 1842-м предупреждал о всеобщем недовольстве высоким таможенным тарифом и рекрутскими наборами.

Генерал от кавалерии, граф и кавалер высшего ордена Российской империи Святого Андрея Первозванного, Александр Христофорович Бенкендорф умер в 1844 году, возвращаясь на родину из Германии, где он проходил курс лечения. Ему было всего 63 года.

Согласно романтической концепции, нации, чтобы стать великой, нужен гений, который выразит народную душу. Еще при жизни русского поэта Пушкина эта роль была отведена ему.

Мы не будем описывать в деталях жизнь Александра Пушкина, она всем хорошо известна. Упомянем лишь некоторые моменты. К сожалению, Пушкин с молодых лет уже получил сомнительную славу как циник, бузотер и атеист. Еще во время обучения в лицее преподаватели отмечали гибкий острый ум юноши при полном отсутствии прилежания. Пушкин уделял внимание только тем предметам, которые ему нравились, поэтому числился среди плохо успевающих лицеистов. Ему нравился французский язык, и за его отличное знание он получил прозвище Француз.

Однако уже тогда все отмечали уникальный поэтический талант Пушкина. В январе 1815 года состоялось выступление 15-летнего кудрявого лицеиста Пушкина перед высокочтимой комиссией, во главе которой сидел первый поэт того времени Г. Державин. Тогда Пушкин прочел свое стихотворение «Воспоминание о Царском Селе». По свидетельствам очевидцев, маститый русский поэт был потрясен услышанным, он поднялся, чтобы его обнять, но взволнованный юноша выбежал из зала, и его не могли найти.

А.С. Пушкин. Художник О.А. Кипренский. 1827 г.

19 сентября 1815 года состоялось случайное знакомство поэта Жуковского с лицеистом Пушкиным, о чем он сообщал в письме Вяземскому: «Это надежда нашей словесности. Боюсь только, чтобы он, вообразив себя зрелым, не мешал себе созреть! Нам всем надобно соединиться, чтобы помочь вырасти этому будущему гиганту, который всех нас перерастает. Ему надобно непременно учиться, и учиться не так, как мы учились!»

Для властей А.С. Пушкин был опасным смутьяном. Александр I сетовал, что Пушкин наводнил Россию возмутительными стихами. Генерал-губернатор Петербурга почти каждый день получал доносы на Пушкина:…вызвал на дуэль… подрался с иностранцами в загородном ресторане… отпускал дерзкие шутки… декламировал недозволенные стихи… Молодому поэту грозят всевозможными карами.

Во время ссылки поэта в Михайловское Жуковский в числе немногих самых верных друзей не оставлял Пушкина и старался поддержать и ободрить, хотя бы письмами.

Жуковский – Пушкину 1 июня 1824 года: «Ты уверяешь меня, Сверчок моего сердца, что ты ко мне писал, писал и писал – но я не получал, не получал и не получал твоих писем… Крылья у души есть! Вышины она не побоится, там настоящий ее элемент! Дай свободу этим крыльям, и небо твое. Вот моя вера. Когда подумаю, какое можешь состряпать для себя будущее, то сердце разогреется надеждою за тебя. Прости, чертик, будь ангелом».

12 ноября 1824 года: «Ты имеешь не дарование, а гений. Ты богач, у тебя есть неотъемлемое средство быть выше незаслуженного несчастья и обратить в добро заслуженное; ты более, нежели кто-нибудь, можешь и обязан иметь нравственное достоинство. Ты рожден быть великим поэтом; будь же этого достоин… Обстоятельства жизни, счастливые или несчастливые, – шелуха. Ты скажешь, что я проповедаю со спокойного берега утопающему. Нет! Я стою на пустом берегу, вижу в волнах силача и знаю, что он не утонет, если употребит свою силу, и только показываю ему лучший берег, к которому он непременно доплывет, если захочет сам. Плыви, силач. А я обнимаю тебя».

Что может быть лучше в качестве благословения молодому поэту?! С наставником ему необыкновенно повезло! «Небесная душа» – так тепло и ласково называл Александр Жуковского, а в письмах нередко обращался к нему не иначе как «ангел-хранитель».

Декабристы, члены тайных обществ, не доверяли Пушкину до конца, считая его слишком горячим и порывистым, хотя он страстно мечтал служить вместе с ними делу свободы и писал пламенные вольнолюбивые стихи. Он был обидчив, насмешлив, нетерпелив. Его преследовала клевета, доносов на него было столько и они были таковы, что он могла ожидать тюрьма или ссылки в Сибирь.

В 1825 году благодаря своему влиянию при дворе Жуковский помог оправдать Пушкина, обвиненного в причастности к восстанию декабристов. В результате он был как бы не наказан, а под благовидным предлогом удален из Петербурга, в 1826 году послан чиновником в екатеринославскую канцелярию Инзова. Началась Южная ссылка молодого поэта.

Очень тяжелыми для А.С. Пушкина оказались 1836–1837 годы. Появление Жоржа Дантеса, который преследовал его жену, интриги высшего света, клевета и унизительные эпиграммы в адрес семьи Пушкиных. Ситуация накалялась с каждым днем. Друзей Пушкина очень беспокоил этот скандал, связанный с его женой и Дантесом. Жуковский упрашивал поэта одуматься, добивался прекращения неприятного дела и молчания обо всем случившемся. Однако Пушкин категорически отказывался следовать его советам.

27 января 1837 года в районе Черной речки состоялась дуэль между Пушкиным и Дантесом. Ранение Пушкина оказалось смертельным, и его врач Арендт не скрывал этого. Пушкин отправил прощальное покаянное письмо императору Николаю I, ведь он обещал царю никогда не драться на дуэли. И получил ответ: «Если Бог не велит нам уже свидеться на здешнем свете, посылаю тебе мое прощение и мой последний совет умереть христианином. О жене и детях не беспокойся, я беру их на свои руки».

Жуковский, привезший этот ответ от Николая I, писал потом, что Пушкин просил его: «Скажи государю, что я желаю ему долгого, долгого царствования, что я желаю ему счастия в его сыне, что я желаю ему счастия в его России». Друзьям Пушкин перед смертью признавался: «Жаль, что умираю: весь его был бы».

Царь сдержал свое обещание: в частности, распорядился выдать Наталье Николаевне и детям из казны единовременно 10 000 рублей, оплатить долги Пушкиных, назначить вдове и дочерям пенсион, а сыновей отдать в пажи, выделив каждому из них по 1500 рублей. Этим дело не ограничилось: монарх приказал издать за казенный счет собрание сочинений Пушкина, а весь доход от продажи отдать семье.

А через 40 лет, в июне 1880 года, состоялось открытие памятника Пушкину в Москве, сооруженного на народные пожертвования. Это был день всенародного торжества. Звон колоколов, стройное пение, площадь, покрытая массами всякого люда, начиная от воспитанников учебных заведений, знамена, венки перевитые лентами. Наконец спала пелена с памятника и как живой предстал Пушкин. В первую минуту все замерли, потом грянуло громкое «ура». Затем началось возложение венков. Часть пьедестала и все подножие вокруг памятника были покрыты массою венков.

А 7 и 8 июня состоялось главное событие – двухдневное торжественное заседание Общества любителей российской словесности, посвященное памяти Пушкина, где собралась многочисленная публика. 7 июня ожидалось выступление И.С. Тургенева, а 8-го – Ф.М. Достоевского. Тургенев высказался осторожно: «Кто знает? Быть может, явится новый, еще неведомый избранник, который превзойдет своего учителя и заслужит вполне название национально-всемирного поэта, которое мы не решаемся дать Пушкину, хоть и не дерзаем его отнять у него». Совсем иначе прозвучали слова Достоевского. Он трактовал Пушкина как истинного гения, как воплотителя русских национальных идеалов и пророка «всечеловеческого единения». Его речь вызвала всеобщий восторг. Присутствующие были настолько потрясены его пророческой речью, что, по словам очевидцев, совершенно незнакомые люди обнимали друг друга, давали слово измениться и быть лучше. Некоторые плакали и даже падали в обморок.

О значении этого праздника написала газета «Голос» 8 июня 1880 года: «Народное торжество, чествование памяти величайшего из русских поэтов поглотило внимание всей интеллигентной России… Всей Руси языки и народы принесли ему дань вечной славы, даже иностранцы, как будто, признали Пушкина своим. Это понятно. Гений есть общее достояние, и в поклонении ему все народы родственны. Пушкин же, по своему гению, был собственностью не одной России, но всей Европы. Страдальческая кончина Пушкина служит нам уроком, какой конец ожидает всякое чистое вдохновение при сонной апатии равнодушного общества».

Алексей Ермолов (1777–1861) родился в семье небогатых, но знатных дворян. Отец воспитывал Алексея в строгости и с детства привил ему чувство любви к Родине. С семи лет Алексей выбрал для себя карьеру военного и был зачислен в лейб-гвардии Преображенский полк.

В Польскую кампанию 1794 года 17-летний Ермолов проявил исключительную храбрость и был награжден Георгиевским крестом IV степени, причем получил его из рук самого Суворова. Затем Ермолов участвовал в Итальянских походах и в Персидском походе, где был награжден за отвагу при осаде Дербента.

Генерала Ермолова по его внешнему виду и нраву современники часто сравнивали со львом, он и в правду был чем-то похож на льва, высокий, широкогрудый, с пышной шевелюрой и необыкновенно храбрый.

В Отечественную войну Алексей Петрович участвовал практически во всех крупных кампаниях против французов. Под Аустерлицем Ермолов, командовавший тогда конно-артиллерийской батареей, не поддался общей панике и под огнем и ударами кавалерии развернул орудия, до последней возможности сдерживал натиск французов. Весь личный состав погиб, под Ермоловым убило лошадь, он попал в плен. Чудом его смогли отбить наши гусары, и он тут же вернулся в строй.

В 1812 году Ермолов был назначен начальником штаба 1-й Западной армии М.Б. Барклая-де-Толли. Он явился организатором обороны Смоленска, затем удачно руководил войсками в бою при Лубине и вскоре был произведен в генерал-лейтенанты. После оставления Москвы русскими войсками Ермолов, исполняя обязанности начальника объединенного штаба 1-й и 2-й армий, сыграл видную роль в сражении под Малоярославцем. Генерал проявил героизм в Бородинском сражении, отбив у французов артиллерийские редуты генерала Раевского. Высота неоднократно переходила из рук в руки. В один из моментов боя французы ворвались в редут, и защитники высоты побежали. Оказавшийся в это время рядом Ермолов лично возглавил контратаку 18-го егерского полка. Французы были выбиты с высоты. М. Кутузов командующий русской армией, писал о нем: «Ермолов А.П. рожден командовать армиями».

Генерал А.П. Ермолов. Литография 1861 г.

В сражении под Кульмом, состоявшемся в августе 1813 года, Ермолов возглавлял 1-ю гвардейскую дивизию, а после ранения генерала А.И. Остерман-Толстого принял его сводный отряд. Он находился в центре сражения, на протяжении целого дня против вдвое превосходящего по численности противника. Под конец сражения в расположение отряда прибыл генерал-лейтенант князь Д.В. Голицын, который должен был принять командование войсками. К нему тут же в качестве подчиненного явился Ермолов, однако Д.В. Голицын из благородных побуждений заявил ему: «Алексей Петрович, победа за вами, довершайте ее; если вам нужна будет кавалерия, я охотно и немедленно вышлю ее по первому вашему требованию».

Когда уже после сражения адъютант императора Александра привез раненому А.И. Остерман-Толстому орден Святого Георгия, последний сказал, что «этот орден должен бы принадлежать не мне, а Ермолову, который принимал важное участие в битве и окончил ее с такой славой». Тем не менее Остерман-Толстому тот орден был вручен, а Ермолов прямо на месте битвы был награжден орденом Святого Александра Невского.

А в 1816 году генерал Ермолов принял командование на Кавказе и начал борьбу с горцами. Его называли «проконсулом Кавказа». Выполняя по поручению царя Александра I дипломатическую миссию к персидскому шаху по вопросу территорий Северного Азербайджана, отошедшего к России в результате войны 1804–1813 годов, генерал Ермолов заявил шаху Фетх Али, что он является потомком Чингисхана, что Персия когда-то была сокрушена монголами и он готов повторить это. И миссия Ермолова была успешно завершена. Доля правды в словах Ермолова действительно была. Род Ермоловых происходил от мурзы Аслана-Ермолы, прибывшего в Москву из Золотой Орды в 1506 году. И вполне возможно, что мурза принадлежал к одной из ветвей Чингисхана.

Генерала Ермолову А.П. приписано достаточно страшных слов о чеченцах, но и много слов, где он отдает дань их отваге: «Чеченцы сильный народ и опаснейший»; «Я видел много народов, но таких непокорных и неподдающихся, как чеченцы, на земле не существует и путь к завоеванию Кавказа лежит через покорение чеченцев, а точнее через их уничтожение». Чего в этих словах больше, судить каждому, но, несомненно, есть признание воинов воином. Безусловно, сложно сказать, кто прав, кто виноват был в этой войне, но героизм и упорство проявляли обе противостоящие стороны. Российские солдаты и офицеры выполняли свой государственный долг, покоряя мятежный анклав – часть Дагестана и горной Чечни, – который был в те годы как кость в горле у имперских властей России. По чисто геополитическим соображениям Николай I не мог оставить Кавказ в таком положении, а генералы выполняли его приказ. Ну а имам Шамиль со своими воинами отстаивали свободу своего края.

А вот приказ генерала войскам: «Не порочить веру горцев ни при каких обстоятельствах. Запретить обманывать местных жителей, дабы не потерять доверие всего народа. Внушите войскам не защищающихся или паче бросающих оружие щадить непременно». Генерал не только воевал на Кавказе, он проявлял чудеса дипломатии во взаимоотношениях с множеством князей и ханов, которых было достаточно среди народов и народностей Кавказа. Он строил дороги и закладывал крепости, которые со временем превратились в города, достаточно двух примеров – это Грозный и Нальчик.

Ермолов не был официально в браке, но на Кавказе имел, по шиитским обычаям, временных жен: так, от кумычки Тотай у него было два сына, которым он дал имена императоров Рима – Клавдий и Север. Клавдий выбрал военную стезю и стал генералом. Один небольшой штрих к портрету: генерал подобрал в развалинах аула чеченского мальчика и воспитал его. Впоследствии тот стал художником и создал портрет Ермолова.

Генерал отваживался говорить императору и высокопоставленным чиновникам слова, которые были невозможны для других. Как-то он сказал Николаю I: «Разве вы, ваше величество, полагаете, что русские военные служат государю, а не Родине?» Или вот слова, сказанные им на замечания военного министра Аракчеева по поводу влияния уставших коней на репутацию русских офицеров: «Очень жаль, что в русской артиллерии репутация офицеров слишком часто зависит от скотов».

Генерал Ермолов долгие годы воевал с имамом Шамилем, который в течение 25 лет руководил горцами Дагестана и Чечни, борясь против сил армии Российской империи. По прошествии нескольких лет после ухода Ермолова с Кавказа, в 1859 году, в горном ауле Гуниб имам Шамиль, придя к соглашению с царской властью, сдается. После приезда в Россию первое, что попросит имам Шамиль, – это встреча с генералом Ермоловым, и они встретятся. Это говорило о многом, воин встретился с воином, и им наверняка было что рассказать друг другу. Ведь они с достоинством прошли долгую и трудную дорогу и, возможно, теперь, в преклонном возрасте, могли понять и оценить тот путь, который прошли.

Генерал Ермолов умер через два года после встречи с имамом Шамилем, в возрасте 84 года. Интересный факт, что пенсия генерала была ниже, чем содержание, назначенное имаму Шамилю. А.С. Пушкин думал посвятить жизни генерала произведение, но не успел. Как и А. Грибоедов, который тоже мечтал написать о Ермолове, но погиб, выполняя дипломатическую миссию в Персии.

Разделение на два общественных течения – западников и славянофилов – началось в 30-х годах XIX века, и толчком к этому противостоянию явилось написание Петром Чаадаевым произведения «Философические письма» в 1836 году.

Петр Яковлевич Чаадаев (1794–1856) был выходцем из древнего дворянского рода. Его отец был военным, а мать Наталья – дочерью историка М.М. Щербатова, автора «Истории Российской от древнейших времен». Он получил хорошее домашнее образование, а затем поступил в университет. Как тогда было принято, еще в детстве его записали в Семеновский полк, в который он и вступил прапорщиком после окончания университета в 1811 году. В Семеновском полку Чаадаев прошел всю Отечественную войну 1812 года, участвовал во многих сражениях, дошел до Парижа, был награжден.

В Кракове в 1814 году он вступил в масонскую ложу. По возвращении в Россию продолжал масонскую деятельность, причем занимал руководящие позиции. Вначале был членом «ложи Соединенных друзей», затем великим герольдом в «капитуле Феникса», перешел в «ложу Астрея», а в 1818–1819 годах стал 1-м надзирателем «ложи Северных друзей». Пока в 1822 году не был издан указ о запрещении в России масонских лож.

В 1819 году Чаадаев принял участие в деятельности Союза благоденствия, а после его роспуска по рекомендации Ивана Якушкина стал членом Северного тайного общества. Однако незадолго до восстания, в 1823 году, он неожиданно уехал за границу, убеждая своих друзей, что едет из-за болезни и никогда больше не вернется в Россию. Это было похоже на бегство. Однако после восстания, в 1826 году, несмотря на прежние уверения, он возвращается. На границе, в Брест-Литовске, был арестован по подозрению в причастности к декабрьскому восстанию. На допросе Чаадаев заверял, что никакого участия в делах декабристов не принимал, с него взяли подписку о неучастии в тайных обществах и через 40 дней отпустили.

Он принадлежал к высшему обществу и был настоящим денди. Современники писали, что «искусство одеваться Чаадаев возвел почти на степень исторического значения». Он слыл самым блистательным из молодых людей в Москве, к тому же пользовался репутацией одного из лучших танцоров. В 1816 году с ним познакомился юный Пушкин, и его облик произвел на поэта большое впечатление. Позднее в своей поэме «Евгений Онегин» Пушкин напишет: «Второй Чадаев, мой Евгений…»

Вернувшись из вятской ссылки, Герцен встретился в Москве с Чаадаевым и оставил об этом воспоминания: «Как бы ни была густа толпа, глаз находил его тотчас… Лета не исказили стройного стана его, он одевался очень тщательно, бледное, нежное лицо его было совершенно неподвижно… Десять лет стоял он, сложа руки где-нибудь у колонны, у дерева на бульваре, в залах и театрах, в клубе… Старикам и молодым было неловко с ним, не по себе: они, бог знает отчего, стыдились его неподвижного лица, его прямо смотрящего взгляда, его печальной насмешки, его язвительного снисхождения…»

В 1836 году в журнале «Телескоп», редактором которого был Н. Надеждин, а сотрудником В. Белинский, было опубликовано первое письмо Чаадаева из его «Философических писем», дышащее откровенным пренебрежением и ненавистью к России и русским:

«Раскинувшись между двух великих делений мира, между Востоком и Западом, опираясь одним локтем на Китай, другим на Германию, мы должны бы были сочетать в себе два великих начала духовной природы… Не эту роль предоставило нам провидение. Века и поколения протекли для нас бесплодно… можно сказать, что по отношению к нам всеобщий закон человечества сведен на нет. Одинокие в мире, мы миру ничего не дали, ничего у мира не взяли, мы не внесли в массу человеческих идей ни одной мысли, мы ни в чем не содействовали движению вперед человеческого разума, а все, что досталось нам от этого движения, мы исказили. Начиная с самых первых мгновений нашего социального существования, от нас не вышло ничего пригодного для общего блага людей, ни одна полезная мысль не дала ростка на бесплодной почве нашей родины, ни одна великая истина не была выдвинута из нашей среды; мы не дали себе труда ничего создать в области воображения и из того, что создано воображением других, мы заимствовали одну лишь обманчивую внешность и бесполезную роскошь…»

П.Я. Чаадаев. Портрет XIX в.

По мнению Чаадаева, западноевропейские успехи в области культуры, науки, права, материального благополучия являлись прямыми и косвенными плодами католицизма как «политической религии». Симпатии Чаадаева к католицизму как части тысячелетней европейской цивилизации вызвали возмущенную реакцию у его критиков. Так, Денис Давыдов назвал его «маленьким аббатиком», а Языков писал о нем: «Ты лобызаешь туфлю пап».

Статья дошла и до Николая I, который, ознакомившись с ней, заключил: «Прочитав статью, нахожу, что содержание оной – смесь дерзкой бессмыслицы, достойной умалишенного: это мы узнаем непременно, но не извинительны ни редактор, ни цензор». Журнал, издавший «Письмо», был запрещен, а Чаадаева объявили сумасшедшим, за ним был установлен домашний медицинский надзор, продолжавшийся год. Каждый день к нему являлся доктор для освидетельствования.

«Итак, – писал Чаадаев другу Якушкину, – вот я сумасшедшим скоро уже год и впредь до нового распоряжения. Такова, мой друг, моя унылая и смешная история». Надзор полицейского лекаря за «больным» был снят лишь в 1837-м при условии, чтобы он «не смел ничего писать».

Это письмо Чаадаева вызвало возмущение не только царя, но и русских патриотов, часть которых позднее объединились в общество славянофилов. Когда приятель Чаадаева М.Ф. Орлов за него вступился, то услышал от героя Отечественной войны, а впоследствии шефа жандармов А.Х. Бенкендорфа слова, полные любви и гордости за Россию: «Прошедшее России было удивительно, ее настоящее более чем великолепно, что же касается ее будущего, то оно выше всего, что может нарисовать себе самое смелое воображение; вот, мой друг, точка зрения, с которой русская история должна быть рассматриваема и писана». Кстати, такая позиция, над которой насмехались русские либералы, присуща многим европейским государствам и их политическим деятелям до настоящего времени.

Общество славянофилов под названием «Новая школа» оформилось в 1839 году, и оно образовалось во многом как реакция на возмутительные публикации Чаадаева. Самого же Чаадаева более всего раздражала именно эта реакция на «Философическое письмо» русских литераторов, которые осмелились встать на защиту Отечества. В то время как реакция правительства ему представляется вполне естественной: «В сущности, правительство только исполнило свой долг… Совсем другое дело – вопли общества», тот «зловещий крик, который раздался среди известной части общества при появлении нашей статьи».

Если ругать Россию в те годы стало модно, то защищать ее и встать в ряды славянофилов отваживались немногие. Ранними идеологами славянофильства были Хомяков и братья Киреевские, а позднее их идеи подхватили и развили сыновья Сергея Аксакова – Кирилл и Иван, а также их друг Юрий Самарин. Славянофилы видели спасение искусства, философии и даже политики во всем русском, традиционном, православном, в близости к земле, в то время, как западники были уверены в необходимости для России во всем следовать европейскому образцу. Первые ценили прошлое родины, ее самобытность, опасались влияния разрушительных европейских идей и считали, что Россия должна служить духовным светочем для человечества; вторые были преданы лишь европейской культуре и миру, считали, что прогресс находится только там и мечтали о том, чтобы Россия соединилась с Европой.

Чаадаев в своей жизни влюблялся трижды, но семьи так и не создал. Некролог о его смерти появился в периодическом издании «Московские ведомости» 14 апреля 1856 года. Там говорилось, что после болезни один из старожилов Москвы Петр Чаадаев, известный практически во всех кружках столичного общества, умер в пять часов пополудни. Он скончался от воспаления легких, так и не отметив свой шестьдесят третий день рождения.

Личность Алексея Степановича Хомякова (1804–1860) вызывает неподдельное восхищение. Он был блестящим мыслителем и оратором, владел 21 языками, перевел «Германия» Тацита с латыни. В 1839 году он написал программную статью славянофилов «О старом и новом», которая произвела настоящий фурор, широко обсуждалась в кругах интеллигенции и даже распространялась в рукописях. В ней Хомяков развивал идеи о коренном различии России и Европы, и далеко не в пользу последней. Он изложил свои идеи об историческом предназначении России, ее особом пути развития: «Всемирное развитие истории, требует от нашей Святой Руси, чтобы она выразила те всесторонние начала, из которых она выросла… История призывает Россию стать впереди всемирного просвещения». Эта статья стала манифестом всех патриотов и славянофилов и положила начало деятельности их «Нового общества».

Алеша Хомяков родился в дворянской семье, получил прекрасное домашнее образование, в результате чего уже в 17 лет сдал экзамен на степень кандидата математических наук в Москве. В то же время он стал пробовать себя в качестве поэта и переводчика. В 18 лет поступил на военную службу, а в 1825 году, не одобряя мятежа декабристов, вышел в отставку и уехал во Францию. Там он продолжал образование, занимался живописью, поэзией. К этому периоду относится написание им исторической драмы «Ермак».

А.С. Хомяков. Фото. Между 1855 и 1860 гг.

В 1828 году, когда грянула очередная русско-турецкая война, Хомяков отправился в действующую армию. Спустя год война закончилась победой России и Адрианопольским мирным договором, а Алексей получил чин штаб-ротмистра и вернулся в свое имение. Теперь он решил полностью посвятить себя литературе и хозяйству. Алексей глубоко уважал свою мать, которая имела строгие нравственные устои. На пороге взросления она взяла клятву у своих сыновей, что они до брака не вступят в связь ни с одною женщиною. Она считала, что мужчина, вопреки общепринятым понятиям о его относительной свободе, до брака должен также строго блюсти свою чистоту, как и девушка. Сыновья были согласны с убеждениями матери, клятву эту ей дали и с честью ее держали.

Свою избранницу Алексей выбирал с тщанием, она должна была разделять его духовные устремления. Вот почему, встретив известную покорительницу мужских сердец, обворожительную Александру Россет, Хомяков не ответил на ее заигрывания, заметив в ней чуждый ему духовный настрой. А ведь это была признанная красавица, в нее влюблялись все без исключения. Однако Алексей Хомяков не поддался чарам известной прелестницы, а написал о ней стихи под названием «Иностранке»:

Прочитав их, А.О. Россет жестоко обиделась. А Алексей до 32 лет жил со свободным сердцем, пока наконец не встретил свою избранницу.

В 1836 году он познакомился с сестрой поэта Н.М. Языкова Екатериной. Это была замечательная девушка. Ученик Серафима Саровского Н. Мотовилов рассказывал о ней преподобному старцу: «Она хоть и не красавица в полном смысле этого слова, но очень миловидна. Но более всего меня в ней прельщает что-то благодатное, божественное, что просвечивается в лице ее». Мотовилов тогда же сделал ей предложение, но получил отказ.

Однако когда предложение руки и сердца сделал Екатерине А.С. Хомяков, то отказа не получил, и 5 июля 1836 года они обвенчались. Для Алексея семья была «святая святых», где черпал он вдохновение и силу и куда никого со стороны не допускал. Вскоре у молодой четы родились один за другим сыновья Степан и Федор, но оба умерли в 1838 году. Впоследствии в семье Хомяковых родилось еще семеро детей: пять дочерей и два сына. Екатерина была не только музой, но и личным секретарем Алексея Степановича. После женитьбы Хомяков начал кропотливую работу над своими блестящими историко-философскими и славянофильскими изысканиями.

Хомяков искал свое предназначение, и поначалу ограничивался тем, что высказывал возникавшие мысли в спорах. По свидетельству современников, слышавших его, сила его слова было поразительна: спорить с ним было очень трудно, почти невозможно, своим противникам он легко и талантливо доказывал несостоятельность их доводов и приводил их к истине. И когда, увлекшись, он начинал излагать свои любимые мысли, особенно говорить о вере и о призвании России, то слова его начинали звучать как вдохновенное пророчество.

Работу над фундаментальным трудом «Записки по всемирной истории» Хомяков начал в 1838–1839 годах и продолжал до самой смерти. Как-то раз Гоголь застал его за писанием и, заглянув в тетрадь, увидал в ней имя Семирамиды; он сказал кому-то, что Хомяков пишет «Семирамиду». Так это название и осталось за этой работой, и впоследствии сам Хомяков иначе ее и не называл. Этот обширный труд, представляющий подробную схему всемирной истории, заключает в себе бесчисленное множество новых и светлых мыслей.

Основная идея «Записок» заключалась в том, что Россия имеет особое историческое предназначение. В нем нет ничего схожего с западным, более того, западное – России чуждо, поскольку она взросла на высшем – духовном – принципе. По мнению Хомякова, чтобы возродить действительную Россию, следовало отказаться от навязанного западного мышления – слишком узкого, чтобы быть достойным русского человека. Алексей активно защищал крестьянскую общину, которую он ясно представлял себе в качестве отправной точки развития гражданского мира.

Он видел историю в постоянной многовековой борьбе двух духовных начал, каждое из которых олицетворяло антагонистические составляющие жизни: «иранское» начало было символом духовности, а «кушитское» – преобладанием вещественной необходимости. Он отмечал, что русский народ вплоть до XIX века сохранил иранский культурный и религиозный типы, а Европа пришла к кушитскому. Идеалом для Хомякова стала древнерусская соборность, которая, как он считал, обязательно должна быть воскрешена. Он считал, что единственная форма правления, которая приемлема для России, – самодержавие, согласованное с народным представительством и широкой гласностью. Политические строи Запада Хомяков яростно отвергал, называя их продуктами «ложного развития». Вместе с тем он выступал за реформирование России и видел основой нового государства не право, как на Западе, а чистую русскую нравственность.

Хомяков активно сотрудничал с разными периодическими изданиями и с 1840 по 1860 год успел высказаться по всем занимавшим его вопросам; но считал свои статьи лишь случайным выражением мыслей. Однако «Записки» свои он вел по-другому, придерживаясь строгого, наперед обдуманного плана.

Хомяков был глубоко религиозен. Его друг Ю. Самарин оказался свидетелем необычного поведения Хомякова: «Раз я жил у него в Ивановском. Далеко за полночь я проснулся от какого-то говора в комнате. Утренняя заря едва-едва освещала ее. Он (Хомяков) стоял на коленях перед походной своей иконой, руки были сложены крестом на подушке стула, голова покоилась на руках. До слуха моего доходили сдержанные рыдания. Это продолжалось до утра. На другой день он вышел к нам веселый, бодрый, с обычным добродушным своим смехом. От человека, всюду его сопровождавшего, я слышал, что это повторялось почти каждую ночь».

Жена Хомякова Екатерина умерла после непродолжительной болезни 26 января 1852 года, оставив семерых детей. Ее смерть потрясла домочадцев и всех окружающих. В 1860 году А. Хомяков занимался лечением крестьян от эпидемии холеры, заразился, и очень быстро болезнь его сломила.

Скончался Хомяков 23 сентября 1860 года в своем родовом селе Спешневе-Ивановском, после чего его прах был перевезен в Москву и погребен на кладбище Свято-Данилова монастыря. В 1931 году прах Хомякова перенесли на Новодевичье кладбище. Говорили, что, когда тело Алексея Степановича эксгумировали, оно оказалось нетленным. На основании этого последователи великого русского философа говорили о необходимости его канонизации.

19 февраля 1861 года вышел долгожданный «Манифест о земле и воле» за подписью императора Александра II, согласно которому крепостное право в России было отменено.

Казалось то, о чем так давно мечтали западники и славянофилы, декабристы и нигилисты, осуществилось. Манифест был издан и принят к исполнению, но тут же нашлись его непримиримые критики, которые заявляли в газетах и журналах, что этот указ просто «дрянь», и призывали к народной революции.

Революционеры не желали отказаться от всероссийского бунта, ведь главным для них была совсем не отмена крепостного права, а свержение самодержавия и захват власти. Они создавали тайные общества и наводнили Россию прокламациями, призывающими к выступлению. История всего XIX столетия – это история борьбы между революционерами, деятельность которых становилась все более разрушительной и радикальной, и консерваторами, которые стремились к общественному согласию и мирным преобразованиям и улучшениям.

Общество в России разделилось. Постепенно непримиримые революционеры перешли от террора печатного к террору физическому. И все это прикрываясь высокими словами об их неустанной заботе о счастье русского народа. Время наступило страшное, патриотов и государственных деятелей отстреливали «как куропаток». Все христианские заповеди, как «не убий» и «не кради», были отодвинуты в сторону и забыты, по-видимому, тоже ради грядущего «народного счастья».

Уничтожали многих, но заветной целью революционеров стало убийство царя. При этом на Александра II Освободителя была устроена настоящая охота. Начиная с 1866 года на него было совершено 7 покушений!

Первое покушение было произошло 4 апреля 1866 года. Александр II прогуливался с племянниками в Летнем саду. Когда он садился в карету, внезапно раздался выстрел. Впервые в русской истории злоумышленник стрелял в царя! Толпа чуть не растерзала террориста. «Дурачье! – кричал тот, отбиваясь – Я для вас это делаю!» Это был член тайной революционной организации Дмитрий Каракозов.

Покушение второе было совершено 25 мая 1867 года в Париже. Александр II и император Наполеон III ехали в открытом экипаже. Внезапно из толпы выскочил человек и дважды выстрелил в русского монарха, но промахнулся. Личность преступника установили быстро: поляк А. Березовский пытался отомстить за подавление польского восстания русскими войсками в 1863 году.

Покушение третье произошло 2 апреля 1879 года. Совершил его Соловьев, недоучившийся студент, член террористического общества «Земля и воля». Как обычно, император совершал свою утреннюю прогулку без охраны и спутников вблизи Зимнего дворца. Соловьев сделал три выстрела, но тут его настиг штабс-капитан Кох, который ударил Соловьева обнаженной шашкой по спине, но это не помешало злодею сделать четвертый выстрел. При задержании Соловьев принял яд, но был спасен медиками. Во время суда он признался, что в ночь со Страстной пятницы на субботу провел у проститутки; там же провел и весь день Пасхи, ушел от нее около 8 часов утра и отправился прямиком на Дворцовую площадь, чтобы совершить злодеяние.

Покушение четвертое произошло летом 1879 года, когда из недр «Земли и воли» возникла еще более страшная организация – «Народная воля». Отныне в охоте на императора не будет места «кустарщине» одиночек: за дело взялись профессионалы. Помня о провале предыдущих акций, народовольцы отказались от стрелкового оружия, выбрав более «надежное» средство – мину. Они решили взорвать императорский поезд на пути между Петербургом и Крымом, в котором ехал император. Первая группа террористов находилась в Александрове, однако мина не сработала. Вторая группа, в которую входили Гартман, Перовская, Михайлов, Баранников, Исаев, Ширяев и Гольденберг, должны были подстраховать первую группу. Для этого они поселились в домике путевого обходчика. Гартман играл роль обходчика Сухорукова, а Перовская – роль его жены. Из домика был проведен подкоп под полотно железной дороги и заложена мина. Однако 19 ноября 1879 года сломался паровоз, поэтому первым поехал поезд Александра II. Не зная об этом, террористы пропустили его и подорвали другой состав.

«Что они имеют против меня, эти несчастные? – горестно произнес император. – Почему они преследуют меня, словно дикого зверя?» Здесь проявилось царское мягкосердечие, почему же «несчастные», если это были вошедшие в азарт идейные убийцы? Они между тем готовили новый, пятый удар, теперь уже «в логове зверя». Народовольцы решили взорвать Александра II в его собственном доме.

Император Александр II в своём кабинете в Зимнем дворце.

Фотограф С.Л. Левицкий. Между 1875 и 1877 гг.

Это покушение было наиболее дерзким. В Зимнем дворце ремонтировались подвалы, и вскоре здесь появился новый столяр – народоволец Степан Халтурин. Он ежедневно проносил в погреб динамит, пряча его среди строительных материалов. Вечером 17 февраля 1880 года во дворце планировался торжественный ужин в честь приезда в Петербург принца Гессенского. Халтурин установил таймер бомбы на 18.20. Но вновь вмешался случай: поезд принца опоздал на полчаса, ужин перенесли. Александр II вошел в комнату, в которой был накрыт стол, и остановился в дверях. Вдруг пол заколебался под его ногами. Погас свет. Что-то с грохотом и гулом валилось, рушилось. Страшный взрыв унес жизни 10 солдат, ранило еще 80 человек, но Александр II остался жив. А Халтурин сумел скрыться с места преступления. В столице наступил переполох, с часу на час ждали восстания. Вооруженные дубинами дворники предупреждают население, чтобы оно запасалось водой на случай, если мятежники взорвут водопровод.

Софья Перовская, влюбленная в Желябова, после его уговоров согласилась перейти из более мирной организации «Черный передел» в «Народную волю». Ее быстро ввели в члены исполнительного комитета. Очень строг и суров был устав комитета: надо было отдать все силы на дело революции; забыть ради нее все – родственные узы, любовь и дружбу; отдать, если нужно будет, и свою жизнь. И вот состоялось покушение шестое и седьмое, последнее. Народовольцы спешили, ведь император готовил новый либеральный проект, конституцию, после которого их борьба стала бы неактуальной. Они же истово мечтали убить царя!

Они разузнали, что каждую неделю император отправлялся в Михайловский манеж на смотр войск. Из Зимнего туда было два пути. Первый – через арку на Невский и по Малой Садовой к Манежу. Здесь террористы сделали подкоп и заминировали дорогу. Второй – через Дворцовую площадь и по Екатерининскому каналу. Вдоль этого маршрута поставили бомбометателей. Снаряды, которые с легкостью помещались в коробку и взрывались от удара о землю, делал химик-народоволец Н. Кибальчич.

Операцию назначили на 1 марта. Первым бросил бомбу Рысаков. Страшный взрыв покалечил и убил людей, оказавшихся рядом, повредил карету, но царь был жив. Он вышел и подошел к террористу. Затем, возможно в шоке, пошел по набережной. Прислонившись к решетке канала, стоял какой-то молодой человек. Он держал руки за спиной. Это был Гриневицкий. Царь приближается к нему, не зная о новой страшной опасности. Перовская взмахнула белым платком, и террорист бросил снаряд под ноги Александру II.

Опять страшный удар и черное облако дыма. Смятение, ужас! Но вот дым рассеивается. Прислоненный к решетке канала, с раздробленными ногами, в луже крови полусидит Александр II.

Император скончался в тот же день. Через несколько дней участники покушения арестованы. Приговор по делу первомартовцев выносил прокурор Н. Муравьев – товарищ детских игр Софьи. По приговору суда были повешены Желябов, Перовская, Кибальчич, Михайлов и Рысаков. К смертной казни была приговорена и Геся Гельман, но она оказалась беременной и избежала расплаты. Организаторов преступления судили и повесили на Семеновском плацу Санкт-Петербурга 3 апреля 1881 года. Спустя 26 лет на месте покушения выстроили храм Спаса на Крови, один из красивейших в городе. В нем сохранился фрагмент брусчатки, на котором лежал смертельно раненный император.

В славянском мире генерал Скобелев вспоминается как герой Русско-турецкой войны 1877–1878 годов и освободитель болгар от османского ига. Между тем не менее важными для Российского государства были его три среднеазиатские кампании: Хивинский поход, подавление Кокандского восстания и Ахалтекинская экспедиция. Именно там столкнулись в то время геополитические интересы России и Англии в ходе знаменитой Большой игры за Центральную Азию. Генералу Скобелеву принадлежит заслуга присоединения к России стран Средней Азии, где проживали мусульмане.

За Кокандский поход Скобелев был награжден орденами Святого Георгия и Святого Владимира. Указом Александра II от 18 февраля 1876 года Кокандское ханство было упразднено, а на его территории образовалась Ферганская область, вошедшая в состав Туркестанского генерал-губернаторства. Первым губернатором Ферганы был назначен Скобелев. В короткий срок он уничтожил в Фергане рабство и упорядочил систему налогов. Дары, полученные при вступлении в должность губернатора, он продал с аукциона, а на вырученные деньги купил землю, построил на ней кишлак и провел арык, поселив там наиболее бедные семьи. Были организованы военные городки, русские школы, солдаты смогли перевезти в Фергану свои семьи, и тем самым в Азии закреплялось русское население.

Русско-турецкая война 1877–1878 годов, освободившая балканских славян почти от пятивекового османского ига, создала Михаилу Скобелеву мировую славу. Поначалу он был назначен на должность начальника штаба казачьей дивизии, которой командовал его отец Дмитрий Иванович и проявил себя наилучшим образом. Но он жаждал самостоятельной командной должности. Получив дивизию, он напутствовал своих бойцов: «Напоминаю войскам, что скоро и нам может предстоять боевое испытание; прошу всех об этом знать и крепить дух молитвою и размышлением, дабы свято, до конца исполнить, что требуют от нас долг присяги и честь русского имени».

Генерал П.Н. Краснов в книге «Памяти Императорской Русской Армии» вспоминал о Скобелеве: «В тягостные минуты после постоянных нападений противника Скобелев выходил к войскам удалым молодцом, изящный, величественный, одетый с иголочки, в белом романском полушубке с белым Георгиевским крестом на шее, не загибая головы под выстрелами: «Здорово молодцы!» – раздается его звучный, вызывающий голос. И точно электрический ток пробегает по измученным запыленным рядам офицеров и солдат. И громкое лихое «Здравия желаю!» несется навстречу генералу. По его приказанию русские беззаветные воины опять готовы броситься в атаку и принимать смерть безропотно, ибо Скобелев не посылал их в бой, а вел за собой.

Первая пуля ему, первая встреча с неприятелем – его. «Я посылаю вас на смерть, братцы, вон видите эту позицию, взять ее нельзя. Да я брать ее и не думаю. Нужно, чтобы турки бросили туда свои силы. А я тем временем подберусь к ним вон оттуда. Вас перебьют, зато вы дадите победу всему отряду. Смерть ваша будет честной и славною смертью. Станут вас отбивать – отступайте, чтобы сейчас же опять броситься в атаку. Слышите, пока живы, до последнего человека, нападайте».

И нужно было видеть и слышать каким «ура!» отвечали своему вождю эти, на верную смерть посылаемые люди. Бойцы верили Скобелеву, знали, что если он так решает, значит, так нужно».

Генерал М.Д. Скобелев и его родословная. Литография 1878 г.

В сражении под Плевной, когда атаки полков захлебнулись, Скобелев сам повел в атаку свой последний резерв. Произошло невероятное, потерявшие надежду на успех атаки солдаты, со Скобелевым взяли неприступный редут. «В рукопашном бою у солдат внезапно появилось сознание безмерной ценности этого человека, которого нужно охранять как символ, как знамя, и редкий случай, во время жаркой рукопашной схватки солдаты и офицеры окружили Скобелева… генерала посадили на лошадь и вывели из редута», – писал исследователь жизни полководца Кноринг. Один из соратников Скобелева, генерал Газенкампф, записывает в дневнике: «У нас только один Скобелев и умеет водить войска на штурм».

Его называли «белый генерал» (ак-паша), так как перед сражением Скобелев всегда облачался в белый китель и выезжал на передовую на белом коне. Говорили, что уже одним своим видом он приводил врагов в ужас. Окружающие считали его заговоренным от пуль. Хотя ранения у него случались, но он от них быстро оправлялся и опять возвращался в строй. Современники сравнивали его с Суворовым. Он не проиграл ни одной битвы и всегда заботился о своих солдатах.

После капитуляции Плевны великий князь Николай Николаевич разработал план перехода через Балканы с целью скорейшего выхода к Константинополю. На пути наступавших стояла тридцатипятитысячная армия Вессель-паши, войска которой по-прежнему блокировали Шипку. Планом операции предусматривалось окружение турецкой армии силами трех колонн под командованием генералов М.Д. Скобелева, Н.И. Святополк-Мирского и Ф.Ф. Радецкого.

По плану операции колонна Скобелева, сосредоточенная в Габрове, двигалась через Имитлийский перевал. Местные жители говорили, что даже летом через Имитли можно пройти лишь по одному человеку, зимой же на такое вряд ли кто отважится. 25 декабря авангард колонны Скобелева выступил в поход. Фактически Скобелев повторил подвиг Суворова. Впоследствии генерал вспоминал: «Невозможно было двигаться иначе, как по одному, люди на каждом шагу проваливались в глубокий по пояс снег, местами же было так скользко, что приходилось с помощью рук карабкаться по крутым каменистым подъемам, часто делая шаг вперед для того, чтобы скатиться обратно шага два».

У селения Имитли противник обнаружил движение колонны. Но действиями авангарда турки были обращены в бегство, Шипка была взята, а Вессель-паша попал в плен.

Освобождение болгар от турецкого ига не прошло для блистательного генерала бесследно, и он стал мечтать о создании панславянского государства с общей армией и валютой. На этой почве Скобелев сблизился со славянофилами, и его близким другом стал публицист Иван Аксаков. Речь Скобелева, где он обрисовал принципы панславизма, произвела фурор в Европе. «Полная автономия у каждого, общее – войска, монета и таможенная система. Мой символ краток – любовь к Отечеству, свобода, наука и славянство». Вскоре в газетах о Скобелеве стали писать как о славянском Гарибальди.

Скобелев стал настоящим любимцем как военной журналистики, так и русского народа. Генерал воевал азартно и вдохновенно: «В тех налетах, которые на мою долю достались, мне празднично было. Я гоняюсь за опасностями, как за женщинами, но, желая их вечно, не чувствую пресыщения».

Скобелев достиг самых высоких генеральских званий гораздо раньше Суворова, но фельдмаршалом не стал. Просто не успел, так как рано умер.

Все, что связано с последними днями жизни Скобелева, до сих пор является исторической загадкой. Всеобщий любимец, молодой генерал от инфантерии в 1882 году вдруг на полном серьезе заговорил о своей смерти и даже заказал себе склеп в личном имении в Рязанской губернии. Возможно, это было связано с какими-то угрозами, которые поступали ему от недоброжелателей.

Предчувствие не обмануло генерала. 7 июля 1882 года Михаил Скобелев умирает в Москве в гостинице «Англия» в номере некоей Ванды, «ночной бабочки», которая и сообщила об этом полиции. Ему было всего 38 лет. По Москве, охваченной отчаянием, скорбью и слезами, пошли упорные слухи, что Скобелев был отравлен. Этому были причины: подлинник протокола вскрытия исчез; медицинскому заключению о «параличе сердца и легких» трудно верить; причастность Ванды к смерти генерала была опровергнута. Зато обнаружилось, что в ресторане генералу был поднесен бокал шампанского от компании, пившей «за его здоровье». Вероятно, это бокал и оказался роковым.

Иван Аксаков (1823–1885) был третьим сыном Сергея Аксакова, известного всем по волшебной сказке «Аленький цветочек». Иван Сергеевич был публицистом, поэтом, издателем, общественным деятелем, одним из идеологов славянофильства. Человеком кристально чистой души считали его современники. Среди хорошо знавших его людей даже ходило выражение: «Честен, как Аксаков».

Иван Сергеевич окончил Училище правоведения в Петербурге и был направлен в Москву в качестве помощника секретаря в 6-м уголовном департаменте Сената. Он трудился с полной отдачей сил. Один из его сослуживцев отмечал, что «он занимался по 16 часов в сутки, постоянно писал, читал, делал справки в Своде законов и только по окончании служебных дел, как бы для отдохновения и забавы, принимался за стихи».

Его карьера развивалась стремительно: он был пожалован в коллежские асессоры; затем получил назначение на должность товарища председателя Калужской уголовной палаты; снова возвращен в московский Сенат обер-секретарем. В 1848 году назначен чиновником особых поручений в Министерстве внутренних дел и направлен с ревизией в Бессарабию.

И.С. Аксаков. Фото 1865 г.

В мае 1849 года получил ответственное поручение – командирован для изучения секты бегунов, или странников, и решении вопроса о единоверии. Под единоверием подразумевался насущный тогда вопрос об объединении староверов с Русской православной церковью. Глубоко изучив эту проблему, собрав много фактов о разрушительной деятельности раскольников-бегунов, Аксаков пришел к выводу о невозможности единоверия и подал об этом соответствующее заключение.

В свободное время он продолжал писать. Опубликовал произведение в стихах «Жизнь чиновника» и поэму «Бродяга». Это вызвало неудовольствие министра внутренних дел, который заметил, что занятие стихотворством неприлично для высокопоставленного чиновника. Ответ Аксакова был решительным и недвусмысленным – он подал прошение об отставке. А ведь к этому времени он уже был надворным советником, к чиновнику такого ранга официально обращались «ваше высокоблагородие».

Теперь Аксаков занялся общественной деятельностью и активно включился в работу славянофилов. Он стал редактором «Московского сборника», в котором многие действия властей подвергал критике. Это, естественно, не могло им понравиться, и издание было вскоре запрещено.

Началась Крымская война (1853–1856), и Аксаков сразу же поступил в ополчение в Серпуховскую дружину и дошел с ней до Бессарабии. Аксаков был казначеем дружины и как мог боролся со злоупотреблениями и казнокрадством. После войны князь В.И. Васильчиков, прекрасно зная честность и неподкупность Аксакова, пригласил его в следственную комиссию по делу о злоупотреблениях генерал-интенданта Затлера в Крыму. Закончив расследование, Аксаков возвратился в Москву, где был избран председателем Московского славянского комитета. В 1858 году он стал редактором журнала «Русская беседа»; выпустил III и IV тома журнала, но издание закрыли. У Аксакова сложилась репутация честного, но неудобного публициста, его подвергали гонениям, а издания его раз за разом закрывались.

В 1859 году умер отец дружной патриархальной семьи Аксаковых Сергей Тимофеевич, которого дети любовно называли «отесенька». Детям, особенно Константину, было трудно это перенести, и он тоже заболел, стал чахнуть на глазах. Иван повез больного брата на лечение за границу и провел там целый год. К сожалению, брат умер, и в том же году скончался Алексей Хомяков. После смерти этих выдающихся деятелей Иван Аксаков стал главным идеологом славянофильства.

Он возвратился в Россию в предреформенное время и со всей энергией погрузился в политическую и литературную деятельность. Стал издателем и редактором газеты «День», на страницах которой поднимались самые важные вопросы текущей российской жизни, а также национальные вопросы – польский и еврейский. «День» имел огромный успех, около четырех тысяч подписчиков, что было очень много для того времени. Это был один из самых оживленных периодов деятельности И.С. Аксакова, имя его стало политическим знаменем.

Женился Иван Аксаков в 43 года на фрейлине императрицы Анне Тютчевой, дочери поэта Федора Тютчева. Иван Аксаков нашел в своей избраннице верного друга, такого же чистого душой, каким был он сам. 12 января 1866 года состоялось их бракосочетание. Аксаков всегда искренне восхищался своим тестем и после его кончины написал книгу «Биография Федора Ивановича Тютчева».

С 1 января 1867 года Аксаков начал издавать ежедневную газету «Москва». Она выходила до октября 1868 года и в течение этого короткого времени подверглась нескольким предостережениям и трем приостановкам. Главными поводами административных гонений на «Москву» послужили ее статьи с критикой генерала А.Л. Потапова и порядков в Прибалтийском крае. Министр А.Е. Тимашев вошел в Сенат с рапортом о необходимости вовсе прекратить издание «Москвы», а Аксакова лишить права издавать какую бы то ни было газету. Это запрещение тяготело над ним 12 лет, вплоть до убийства Александра II и восшествия на престол его сына.

В годы запрета деятельность Аксакова сосредоточивается на работе в Московском славянском клубе. Он становится выразителем славянских симпатий русского общества. В 70-х годах XIX века, когда Сербия и Черногория вели войну за свою независимость, Иван Сергеевич помогал собирать средства для сербской армии, организовал заем сербскому правительству, участвовал в отправлении добровольцев.

А во время Русско-турецкой войны 1877–1878 годов Иван Аксаков проводил огромную работу по оказанию помощи болгарским дружинам. Опираясь на купечество, организовал сбор денежных средств. Многие говорили, что славянское движение получило своего Минина. О своем муже Анна Тютчева скажет: «Я горжусь тем безграничным доверием, с каким вся Россия шлет в его руки помощь, предназначенную для славянского дела». Авторитет Аксакова в Болгарии достиг такой высоты, что ему предлагали стать болгарским царем, а своих ополченцев они прозвали «детьми Аксакова».

Война закончилась убедительной победой России. Болгария, страдавшая от турецкого засилья почти 500 лет, получила независимость по Сан-Стефанскому мирному договору. Иван Аксаков встретил это известие с огромной радостью. Но Австро-Венгрия, недовольная усилением России в Европе, стала строить козни и своего добилась: Берлинский трактат изменил условия Сан-Стефанского мирного договора. Австро-Венгрия заполучила Боснию и Герцеговину, а территория независимой Болгарии существенно сократилась.

Иван Аксаков с этим смириться не мог. 22 июня 1878 года он произнес в Славянском комитете свою знаменитую речь по поводу Берлинского конгресса, порицавшую российских дипломатов, не сумевших отстоять военную победу России. В своей речи Иван Аксаков публично протестовал: «Ты ли это Русь-победительница?» Он спрашивал, как так случилось, что победители стали побежденными, как можно было отдать плоды победы, за которую было заплачено столько человеческих жизней. Но Аксаков не был услышан, победили другие политические силы. За это пламенное выступление Аксаков был выслан на два года из Москвы в село Варварино Владимирской губернии, а Славянский комитет закрыт.

В конце 1880 года Аксаков наконец получил разрешение на издание еженедельной газеты «Русь». Газета начала выходить с 15 ноября 1880 года и просуществовала до самой смерти И.С. Аксакова. Весной 1885 года, утомленный душевно и физически, Иван Сергеевич приостановил свое издание и провел несколько месяцев в Крыму. Он отдохнул там, но не излечился, у него была болезнь сердца, от которой он и умер 27 января 1886 года в Москве. Смерть Ивана Аксакова потрясла русское общество. На протяжении многих лет он был духовным авторитетом всех славян. Он был похоронен на территории Свято-Троицкой Сергиевой лавры. На его похороны пришло не менее ста тысяч человек. Видный государственный деятель К.П. Победоносцев написал большой некролог, в котором о роли семьи Аксаковых в русской истории есть такие слова: «Это были честные и чистые русские люди, родные сыны земли своей, богатые русским умом, чуткие чутьем русского сердца, любящего народ свой и землю».

Александр Иванович Герцен (1812–1870) был внебрачным сыном богатого русского помещика Ивана Яковлева и служанки, немки Луизы Гааг. Их сына записали Александром Герценом, воспитанником Яковлева.

Отец определил Александра уже в 8-летнем возрасте на государственную службу, чтобы через положенный срок он получил чин и дворянство. Конечно, эта служба была фиктивной, мальчик продолжал жить обычной жизнью и воспитывался дома французскими и немецкими гувернерами. В 13 лет подросток познакомился и подружился с Николаем Огаревым. На обоих большое впечатление произвело известие о восстании декабристов, и они поклялись бороться за свободу.

К 22 годам Герцен был произведен в IX класс Табели о рангах, и ему остается лишь три года числиться на службе, чтобы перейти в VIII класс (коллежский асессор) и вместе с ним получить право на дворянство. Он учится в университете, но тут компания молодых вольнодумцев, в пылу хмельных разговоров, шумит и распевает «пасквильные стихи». За это их арестовали, и после разбирательства Герцен был направлен в ссылку в Пермскую губернию, а затем переведен в Вятку. За показ выставки местных произведений, сделанный Герценом цесаревичу (будущему Александру II), и по ходатайству Василия Жуковского его перевели во Владимир.

Впрочем, ссылка его проходила без особых лишений: в Вятке Герцен ходил на обеды к губернатору, имел тройку лошадей и камердинера, был любовником замужней дамы. А во Владимире тайком ездил в Москву и даже тайно обвенчался со своей кузиной Натальей Захарьиной. У них стали рождаться дети, но до взрослого возраста дожили лишь двое.

В эти годы Герцен вступил в интимные отношения с прислугой и тут же покаялся в своих грехах перед женой, что, разумеется, не обрадовало бедную Наташу, она даже заболела.

Герцен подает прошение о переезде в Москву в связи с болезнью жены, но получил отказ. Просит о переезде в Италию – вновь отказано. Только прошение на имя императрицы, поданное самой Натальей, позволило им перебраться в Москву.

Герцен вошел в знаменитый кружок Станкевича и стал звездой московских салонов, где блистал ораторским мастерством и соперничал с другим рьяным западником – П. Чаадаевым. Взяв псевдоним Искандер, он печатал статьи и работал над романом «Кто виноват?».

А.И. Герцен. Фото около 1861 г.

Выслужив чин, дающий право на потомственное дворянство, Герцен написал новое послание на имя императора Николая «Прошение о внесении в дворянскую родословную книгу». Прошение было удовлетворено, и Герцен стал дворянином. Весной 1846-го скончался отец писателя. В следующем году унаследовавший огромное состояние Герцен с семьей отправился в Европу. Уезжал он как убежденный западник и в Европу прибыл, будучи настроен радикально-республикански.

Февральская революция 1848 года в Париже вначале показалась Герцену осуществлением всех его надежд. Однако последовавшие затем Июньское восстание рабочих, его жестокое, кровавое подавление и наступившая реакция потрясли Герцена, который решительно повернулся к социализму. Он сблизился с Прудоном и другими деятелями революции и европейского радикализма. После кровавой Французской революции Герцен написал книгу-эссе «С того берега», в которой он стал говорить об «умирании» старой Европы и о блестящих перспективах России и славянского мира, которые призваны осуществить революцию и достичь социалистического идеала.

В июле 1849 года Николай I арестовал все имущество Герцена и его матери как революционеров. После этого арестованное имущество было заложено банкиру Ротшильду, но тот, ведя переговоры о предоставлении займа России, добился снятия императорского запрещения в пользу Герцена.

В эмиграции произошла трагедия в семье Герценов: его жена Наталья влюбилась в немецкого поэта и революционера Георга Гервега. Она призналась Герцену, что «неудовлетворенность, что-то оставшееся незанятым, заброшенным, искало иной симпатии и нашло ее в дружбе с Гервегом» и что она мечтает о «браке втроем», причем скорее духовном, нежели чисто плотском. В Ницце Герцен с женой и Гервег со своей женой Эммой, а также их дети жили в одном доме, образовав «коммуну», не предполагавшую интимных отношений вне пар. Тем не менее Наталья Герцен стала возлюбленной поэта Гервега, что скрывала от мужа (хотя Гервег открылся своей жене). Узнав правду, Герцен рассвирепел и потребовал отъезда Гервегов из Ниццы, но Гервег стал шантажировать его угрозой самоубийства. После отъезда Гервега началась переписка, ибо Наталья была ослеплена любовью к поэту.

В 1850 году жена Наталья родила дочь Ольгу, которая родилась здоровой, крепкой и жила долго, аж 103 года. Вероятно, потому, что была она дочерью не Герцена, а Гервега. Эта любовная драма получила огласку, и в международное революционное сообщество осудило Герцена за то, что он подверг жену «моральному принуждению» и воспрепятствовал ее счастью с любовником.

В 1852 году Наталья родила сына Владимира и через два дня умерла, сын тоже вскоре умер. Ходили слухи, что умерла она от тоски из-за вынужденной разлуки с Гервегом.

После смерти жены Герцен переехал в Лондон, где основал русскую типографию. В Лондоне он пользовался полной поддержкой английских властей, которые были первейшими врагами России. После того как он во всеуслышание заявил: «Россия налегла, как вампир, на судьбы Европы», то сразу же получил политическое убежище, двухэтажный особняк в престижном районе с видом на Гайд-парк и пособие, позволяющее содержать салон, издавать альманах «Полярная звезда», газету «Колокол», а также право использовать адрес банка Ротшильдов для своей корреспонденции.

Вскоре в Лондон, по настойчивому приглашению Герцена, приехал Огарев, ведь Герцену нужен был помощник в издании газеты «Колокол». Но здесь произошли неожиданные события: жена Огарева Тучкова влюбилась в Герцена и родила ему дочь Лизу, а позднее двойняшек, хотя официально все они (Лиза, Елена и Алексей) считались отпрысками Огарева.

Огарев решил отдалиться от друга и бывшей жены и уехал. Но любовный союз Герцена с Тучковой не принес им радости. В их отношениях начались непрекращающиеся ссоры, это был мучительный замкнутый круг. Только теперь Александр Иванович понял, насколько ошибся, приняв порыв за любовь. Но менять что-либо было поздно.

Несмотря на это, дружба Огарева с Герценом не охладела. Вот только трое детей от первого брака Герцена относились к Тучковой враждебно. Они не хотели принимать и чувств отца, считая, что он поступил дурно по отношению к близкому другу. Судьба совместных детей Герцена и Тучковой сложилась трагически. Близнецы Лена и Леша умерли от дифтерии в 1864 году, а Лиза покончила жизнь самоубийством.

Между тем альманах «Полярная звезда» и газета «Колокол» стали пользоваться в России огромной популярностью. Герцен выступая за социалистические преобразования, добиваться которых предлагал путем революционного восстания. Его программа привлекала российские либерально-оппозиционные круги. В «Колоколе» появляется знаменитый девиз, взятый из Шиллера: «Зову живых. Оплакиваю мертвых. Сокрушаю молнии».

Издание было запрещено в России, но Герцену удается создать пути для сравнительно безопасной доставки корреспонденции из России через ряд надежных адресов: Ротшильда, книготорговцев Трюбнера, Франка, друга семьи М. Рейхель и др. Александр II вынужден предупреждать министров: «В случае получения газеты никому о ней не сообщать, но оставлять исключительно для личного чтения».

После опубликования царского Указа об отмене крепостного права интерес к «Колоколу» в России начинает падать. Во многом падение популярности «Колокола» произошло под влиянием открытой полемики блестящего публициста Каткова с Герценом на страницах журнала «Русский вестник». Публика стала связывать негативные российские события с Герценом, а после его решения поддержать польское восстание 1863 года большая часть либеральных читателей от газеты отвернулась. Тираж «Колокола» упал до 500 экземпляров.

В последние годы жизни Герцен устал от борьбы и жаждал лишь одного – покоя. Он умер в Париже от воспаления легких и похоронен в Ницце.

Михаил Никифорович Катков (1818–1887) – один из самых великих и недооцененных людей России. Русские патриоты писали о нем с восхищением: «телохранитель единства России» (Ф. Тютчев), «первый и величайший русский публицист» (К. Леонтьев). К. Победоносцев видел в Каткове «единственного умного и чуткого к истинно русским интересам и к твердым охранительным началам» журналиста, «борца за русскую правду».

Катков родился в семье мелкого чиновника, детство и юность его прошли в бедности. До восьми лет Миша воспитывался матерью, а потом был определен в сиротское училище.

После гимназии Михаил поступил на словесное отделение Московского университета, которое окончил с отличием. Он столь успешно занимался, что слушать его блестящие ответы на экзаменах приходили другие студенты. В 1837 году он вступил в философский кружок Станкевича, членами которого были В. Белинский, К. Аксаков, М. Бакунин и др. В 1839 году Катков поехал продолжать образование в Европу. Живя уроками и не вылезая из долгов, он поступил в Берлинский университет, где слушал лекции Шеллинга. В отличие от многих соотечественников, европейское образование не только не отвратило Каткова от России, но, наоборот, еще больше сблизило с Родиной.

М.Н. Катков. Портрет 1869 г.

По возвращении он сошелся с московскими славянофилами, однако и с ними не произошло полного единения. Он с самого начала ощущал себя независимым мыслителем. В 1845 году Катков стал адъюнктом на кафедре философии, но вышло распоряжение, согласно которому философию могли преподавать только профессора богословия. Тогда Каткову предложили стать редактором университетской газеты «Московские ведомости».

В 1851 году Михаил Катков женился на княжне Софье Шаликовой. Событие это изумило окружающих, ведь все знали, что Катков был страстно влюблен в дочь известного московского врача красавицу мадемуазель Делоне, сделал ей предложение, которое было принято, но вскоре разорвал помолвку. О причинах разрыва он никому не рассказывал. Княжна же была некрасива, тщедушна, маленького роста, поверхностно образована, и состояния она не имела никакого. Однако Катков окружающих не слушал, он во всем имел собственное мнение и с большой нежностью относился к своей жене и семье. В этом браке родились девять детей: трое сыновей и шесть дочерей.

В 1856 году Катков оставил университетскую газету и стал редактором знаменитого журнала «Русский вестник», эту работу он продолжал около 30 лет, вплоть до самой своей смерти. Журнал пользовался большим успехом, на его страницах печатались лучшие русские писатели – Л. Толстой, Ф. Достоевский, Н. Лесков, И. Тургенев, М. Салтыков-Щедрин и многие другие.

Поначалу Катков занимался только редакторской работой и не участвовал в обсуждении политических вопросов. Однако наступившая эпоха великих перемен с 1861 года, после отмены крепостного права, заставила его изменить свою позицию. Е.М. Феоктистов писал: «В шестидесятые годы Катков был уже не тот человек, каким мы его знали прежде, теперь охватил его пламенный интерес к перевороту, совершавшемуся в России». В 1862 году в аренду Каткову была передана газета «Московские ведомости», в которой теперь ежедневно печатались передовые статьи Каткова, имевшие огромный читательский резонанс.

Журналистским кредо Каткова была «независимость» взглядов, единственным законом, которого он придерживался в своих ежедневных публикациях, были истинный патриотизм и еще правда.

Катков редко выезжал из Москвы, но его газета «Московские ведомости» влияла на дела Российской империи во многих сферах. Подобного положения, завоеванного своим публицистическим словом, ни один журналист, ни один издатель в России ни до Каткова, ни после него не имел. Дипломат и писатель Константин Леонтьев стал свидетелем того, как в 1867 году английский консул Блонт с бешенством восклицал: «Россия – это Япония; в ней два императора: Александр II и мосье Катков».

К 1882 году Катков закончил свою главную работу «Идеология охранительства». Он был последовательным монархистом: «Монархическое начало росло одновременно с русским народом. Оно собирало землю, оно собирало власть, которая в первобытном состоянии бывает разлита повсюду, где только есть разница между слабым и сильным, большим и меньшим». У него было свое видение царского, магистрального пути Российского государства: «Русскому царю дано особое значение, отличающее его от других властителей мир, он Богом поставленный блюститель и охранитель Православной церкви. Русский царь есть более чем наследник своих предков: он преемник кесарей восточного Рима, устроителей Церкви и ее Соборов, установивших самый символ христианской веры. С падением Византии поднялась Москва и началось величие России. Вот где тайна той глубокой особенности, которой Россия отличается среди других народов мира».

Он полагал, что любое рассредоточение государственной власти приводит к ослаблению государства, которое является таковым именно за счет концентрации власти. В связи с этим Катков выступал против идей парламентаризма и ограничения императорской власти конституцией. Катков выступал за сильное государство, полагая, что «слабое государство, не способное ни обороняться, ни управляться, не жалеют, а презирают и добивают». При этом он считал, что России нет необходимости расширять свои границы и включать в свой состав новые славянские территории, ибо страна и так обширна.

В 1881 году народовольцами был убит император Александр II. Для Каткова это была личная трагедия, он считал, что это возмездие правительству за политическое легкомыслие последних лет, высказывался за усиление власти, даже называл себя «сторожевым псом самодержавия». Он всячески помогал Александру III, вступившему на престол после убийства отца, в осуществлении контрреформ. Император Александр III был чрезвычайно благодарен Каткову за поддержку и высоко ценил его работу. В январе 1882 года Катков получил чин тайного советника, ему также были пожалованы ордена Святой Анны и Святого Владимира.

К сожалению, в последние месяцы жизни Каткова оклеветали перед императором, приписав ему авторство антиправительственного письма президенту палаты депутатов Франции Шарлю Флокэ, хотя на самом деле это письмо написал Катакази. Этот человек был ранее посланником России в США, видимо, уже в то время США активно вмешивались во внутренние дела России и распространяли ложь и клевету против влиятельных общественных деятелей.

Победоносцев в письме Александру III изобличил клеветнический характер возводимых на Каткова обвинений. В ответном письме Александр III отвечал: «Я получил оба ваши письма о Пашкове и другое по поводу клеветы, возведенной на покойного Каткова… Что Катакази скот, это я давно знал, но чтобы он был таким мошенником и плутом, я, признаюсь, не ожидал».

К сожалению, об этом последнем письме императора Катков не узнал, он тяжело заболел и умер в своем имении Знаменское-Садки. Для честного человека труднее всего оказалось пережить злонамеренную клевету. Газета «Санкт-Петербургские ведомости» писала: «Утрата, какую несет Россия, неоценима; она теряет не только первоклассного журналиста, создавшего политическое значение русской печати, но и центральный ум, который в критические минуты собирал вокруг себя здоровое общественное мнение и указывал ему прямой путь».

Николай Гаврилович Чернышевский (1828–1889) был сыном саратовского священника. Вначале он обучался дома, затем поступил в духовную семинарию. Он мог бы сделать духовную карьеру, но бросил семинарию и в 18 лет поступил в Петербургский университет на философский факультет. Чернышевский заинтересовался революционными идеями и ко времени окончания университета стал убежденным революционером. После окончания университета его по распределению отправили преподавателем в Саратовскую гимназию. В 1853 году Чернышевский влюбился и против воли отца женился на Ольге Сократовне Васильевой. Чернышевский смотрел даже на свой брак как на своеобразный «полигон» для испытания новых идей. Он проповедовал абсолютное равенство супругов в браке, причем женщинам, как одной из наиболее угнетенных групп тогдашнего общества, следовало предоставить максимальную свободу. Разрешал он своей жене все, вплоть до супружеских измен, считая, что он не имеет права рассматривать супругу как свою собственность.

В том же 1853 году Чернышевский вместе с женой вернулся в Санкт-Петербург. Репутация вольнодумца не помешала молодому специалисту получить престижное место во Втором кадетском корпусе. Там Чернышевский продолжал преподавать, однако вскоре, поссорившись с влиятельным офицером, был вынужден уйти в отставку. Он сменил вид деятельности и занялся публицистикой – начал писать для газеты «Санкт-Петербургские ведомости», журнала «Отечественные записки».

Н.Г. Чернышевский. Фото 1859 г.

В 1855 году Чернышевский держал экзамен на магистра, представив в качестве диссертации рассуждение «Эстетические отношения искусства к действительности», где сформулировал свой тезис, что описание горькой жизни бедного крестьянина может быть куда прекраснее чудесных любовных стихов, так как принесет пользу людям. Он много рассуждал о засилье «свинцовых мерзостей» и о «стонах народных». Диссертация была допущена к защите, но степень магистра Чернышевскому не дали.

С 1854 года Чернышевский стал постоянным автором «Современника». Вслед за Чернышевским в редакцию «Современника» хлынули его единомышленники – Добролюбов, Михайлов, Сераковский, которые не были писателями в классическом смысле слова, однако проявили себя как яростные критики и революционеры. Вскоре они превратили журнал в трибуну революционной демократии. Они смело свергали авторитеты и критиковали всех подряд, особенно литераторов из дворян: Аксакова, Гончарова, Тургенева, Толстого и даже самого Пушкина.

А признавали они лишь тех писателей, которые своими произведениями прославляли и призывали к революции, всю остальную литературу считали устаревшим хламом. У литературы, по их мнению, была лишь одна цель – призывать народ «к топору». Все громче стали раздаваться голоса, обвинявшие Чернышевского в стремлении «перессорить журнал со всеми сотрудниками». Первым ушел Дружинин, Лев Толстой встал на сторону Дружинина и выразил Некрасову сожаление, что он позволил Чернышевскому играть в «Современнике» столь видную и решающую роль. Пришлось покинуть журнал и Тургеневу. Как-то на дружеском обеде он высказался о Чернышевском и Добролюбове: «Они с нахальством хотят стереть с лица земли поэзию, изящные искусства, все эстетические наслаждения и водворить свои семинарские грубые принципы. Это, господа, литературные Робеспьеры; тот ведь тоже не задумался ни минуты отрубить голову поэту Шенье».

Отношение Чернышевского к писателям-классикам возмутило даже находящегося за границей Герцена. За свою злость и любовь к отрицанию получили молодые критики «Современника» от А. Герцена прозвание «желчевиков». Однако Чернышевский даже Герцена и его «Колокол» теперь стал считать недостаточно революционными.

Царский указ от 1861 года об отмене крепостного прав был с воодушевлением воспринят передовой русской интеллигенцией. Однако Чернышевскому это не нравилось, ведь ему и его сторонникам нужна была революция! Он резко новый закон критиковал и заявлял, что этот указ был просто «мерзость». И утверждал, что освобождение крестьян должно произойти с безвозмездной передачей всей земли в их собственность, а раз это не было сделано, то теперь лишь народная революция может привести к освобождению России. Чернышевский всеми возможными способами старался взбудоражить народ. В Петербурге начали распространяться прокламации, подчас достаточно кровожадные, призывавшие к восстанию и свержению существующего строя. С лета 1861 по весну 1862 года Чернышевский был идейным вдохновителем и советником революционной организации «Земля и воля», а позднее и «Народная воля». Своей целью члены этой организации ставили подготовку крестьянской революции.

В августе 1861 года лидеры «Народной воли» – Чернышевский и Серно-Соловьевич, а также радикальный журналист Д.И. Писарев – были арестованы. Чернышевского заключают в Петропавловскую крепость, где, сидя в одиночной камере, он пишет роман «Что делать?». Роман был напечатан в «Современнике» в 1863 году и произвел сильный эффект на читателей.

В центре сюжета романа – история молодой девушки Верочки Розальской, уходящей из семьи, чтобы освободиться от родительского гнета. Для этого она заключает фиктивный брак со своим учителем Лопуховым. Постепенно между молодыми людьми возникает настоящее чувство, и брак из фиктивного становится настоящим, однако жизнь в семье организована таким образом, чтобы оба супруга чувствовали себя свободными. Именно поэтому когда Вера Павловна влюбляется в Кирсанова, друга своего мужа, то Лопухов, не рассматривающий жену как свою собственность, инсценирует самоубийство, предоставляя ей таким образом свободу. Позже Лопухов, уже под другим именем, поселится в одном доме с Кирсановыми. Его не будет мучить ревность, так как свободу человеческой личности он ценит больше всего.

Чернышевский предлагает и свой вариант решения экономических проблем. Вера Павловна заводит швейную мастерскую, организованную на началах ассоциации, или кооператива. Там же Чернышевский создал образ революционера-практика Рахметова, готовившего себя к жесткой борьбе против самодержавия. Он отличается своей исключительной силой характера, которая проявляется в постоянной закалке тела и духа. Проспав ночь на гвоздях, Рахметов, радостно улыбаясь, объясняет свой поступок: «Проба. Нужно». Рахметов добр в обращении с товарищами, но беспощаден и непримирим к тем, кто мешает счастью людей, попирая их человеческое достоинство.

Рахметов – это обобщенный образ профессионального русского революционера. Идеолог анархизма П.А. Кропоткин заявлял: «Нигилисты 60-х годов, под влиянием снов Веры Павловны и незабываемого образа сверхчеловека Рахметова, плавно эволюционировали в тех самых, вооруженных бомбами революционных «бесов», которые 1 марта 1881 года убили Александра II. В начале XX века они уже терроризировали всю Россию: практически безнаказанно отстреливали и взрывали великих князей, министров, крупных государственных чиновников».

19 мая 1864 года состоялась гражданская казнь Чернышевского, а за ней последовала ссылка в Сибирь. В революционных кругах России вокруг Н.Г. Чернышевского был создан ореол мученика. Его образ превратился в революционную икону. Между тем жизнь его не была особо тяжелой, политические арестанты в то время настоящей каторжной работы не выполняли, и в материальном отношении жилось Чернышевскому не особенно тяжело. В 1870 году он написал роман «Пролог», посвященный жизни революционеров в конце 1850-х годов, который был опубликован в Лондоне.

Сподвижники пытались несколько раз вызволить Чернышевского из ссылки. Последняя, поразительная по смелости, попытка была предпринята в 1875 году революционером И. Мышкиным. Одетый в форму жандармского офицера, он явился в Вилюйск и предъявил поддельный приказ о выдаче ему Чернышевского для сопровождения его в Петербург. Но лжежандарм был заподозрен охраной и вынужден бежать.

В 1883 году Чернышевского направляют из Вилюйска в Астрахань, а в 1889-м ему разрешено переехать в Саратов, куда он и отправляется в конце июня. Но в октябре он заболел и после непродолжительной болезни умер от кровоизлияния в мозг.

Лев Николаевич Толстой (1828–1910) – всемирно известный русский писатель, публицист, философ и общественный деятель.

В 1854–1855 годах Толстой участвовал в обороне Севастополя, причем воевал он отлично и заслужил репутацию храброго офицера. Во время коротких передышек от боевых действий он написал «Севастопольские рассказы», которые сразу принесли ему известность. После этого литературного опыта один за другим стали публиковаться произведения – «Казаки», «Война и мир», «Анна Каренина», которые прославили имя писателя.

В 34 года Толстой женился на 18-летней Софье Берс. Они прожили вместе 48 лет, и у них родилось 13 детей, из которых пятеро умерли в младенчестве. На жену Толстого легло множество обязанностей. Когда она прибыла в Ясную Поляну, то сразу же начала приводить в порядок запущенное графское хозяйство. Забота о детях также была возложена на Софью, она многое делала сама, хотя были в доме няни, кормилицы, гувернеры. Кроме того, Софья была переписчиком, секретарем и литературным агентом мужа.

В 80-х годах XIX века Толстой стал все больше отходить от литературной деятельности и углубляться в философские и религиозные искания. Казалось бы, к 50 годам у Толстого было все, о чем мечтает каждый человек: здоровье, крепкая семья, писательская слава, уважение и почитание в обществе, однако все это стало казаться пустым и бессмысленным. Он все больше ощущал трагизм жизни, которая для всех заканчивается смертью. Иногда печальные мысли были настолько сильны, что писатель видел единственный выход в самоубийстве. Однако, оглянувшись по сторонам, он заметил, что этот трудный вопрос бытия других людей, особенно простых, не тревожит. Тогда он начал сближаться с крестьянами, чья немудреная вера давала силы для жизни. Переоделся в простую одежду, стал пахать и косить вместе с ними.

Чтобы ответить на важнейший вопрос о смысле жизни, Толстой изучил все возможные религии: христианство, брахманизм, буддизм, даосизм, конфуцианство, ислам. Он все больше отходил от официального христианства и православия, из всей Библии он признавал теперь лишь одну ее часть – Евангелие. Хотя и здесь он не верил в легенды о непорочном зачатии и в воскресение Иисуса Христа. Однако глубоко восхищался необыкновенной нравственной силой Евангелия, личностью Христа, его Нагорной проповедью и воззванием «Возлюбите врагов ваших».

Л.Н. Толстой в «кабинете под сводами». Ясная Поляна.

Художник И.Е. Репин. 1891 г.

На основе выработанного им учения Толстой провозгласил 5 заповедей: не гневайся, не прелюбодействуй, не клянись, не противься злу насилием, возлюби врагов своих, как ближнего своего. Толстой писал: «Я не понимал этой жизни. Она мне казалась ужасна. И вдруг я услыхал слова Христа, понял их, и жизнь и смерть перестали мне казаться злом, и вместо отчаяния я испытал радость и счастье жизни, ненарушимые смертью. «Вам сказано: око за око, зуб за зуб. А я вам говорю: не противьтесь злу». Я вдруг в первый раз понял этот стих прямо и просто. И тотчас не то, что появилось что-нибудь новое, а отпало все, что затемняло истину, и истина восстала передо мною во всем значении».

В этике ненасилия Толстой нашел смысл своего существования. Государство и его институты он рассматривал теперь как инструменты насилия над личностью человека и потому выступал против них. Он отвергал клятву, присягу, суд, всякую власть и собственность всякого рода. Защиту отечества от врагов и войну он тоже стал считать преступлением и приравнивал к простому «разбою, убийству». По его учению, различение между своим народом и другими народами есть зло; любовь к отечеству или «патриотизм есть чувство неестественное, грубое, постыдное, неразумное, вредное» и даже «корыстное» и «безнравственное». Идея патриотизма, заявлял он, лежит в основе государственности и потому «чувство патриотизма должно быть подавлено и уничтожаемо».

Вместе с тем Толстой категорически отрицал революцию как метод решения социальных вопросов. Упразднение государства, по его мнению, не должно осуществляться путем насилия, а посредством мирного и пассивного уклонения членов общества от каких бы то ни было государственных обязанностей и должностей, от участия в политической деятельности. Толстой призывал к созданию вместо помещичьего землевладения и государственного управления общежития свободных и равноправных крестьян.

В 1899 году Толстой написал роман «Воскресение». В этом произведении писатель критиковал судебную систему, армию, правительство. Презрение, с которым Толстой описывал институт церкви в романе «Воскресение», вызвало ответную реакцию. В феврале 1901 года Святейший Синод опубликовал постановление об отлучении графа Льва Толстого от церкви. Это решение лишь усилило популярность Толстого и привлекло внимание публики к идеалам и убеждениям писателя.

Идеи Толстого с невиданной быстротой распространились среди интеллигенции и привели к организации многочисленных групп его последователей – толстовцев. Повсюду стали организовываться сельскохозяйственные коммуны, где трудились самые разные люди: аристократы, купцы, мещане, военные. В этих коммунах все ходили в крестьянской одежде, питались растительной пищей, вели аскетический образ жизни. Личного имущества у коммунаров не было: за счет коммуны их кормили и выдавали одежду, когда старая изнашивалась, а книги они брали из общинной библиотеки. Наиболее радикальные из них вообще отказывались от своего жилья и обуви, ходили босиком, проповедовали идеал целомудрия.

Даже за рубежом у Толстого возникло множество последователей. Создавались толстовские колонии в Англии, США и Южной Африке. Один из индийских поклонников Толстого уверял, что, живи писатель в Индии, он был бы объявлен новым воплощением Будды или Кришны. Современники утверждали: «Над Толстым горит теперь такой венец, какого при жизни не имел решительно ни один человек – «с основания земли» и с начала человеческой истории». Некоторые так глубоко погружались в идею непротивленства, что отказывались пахать и сеять, считая это насилием над живым организмом матери-земли. Другие не ели не только мясо и рыбу, но и растительную пищу, не пили даже чай и тем более кофе. Третьи отказывались называть свое имя и место рождения, чтобы не подчиняться государственной машине, уничтожали документы.

Судьба большинства толстовских общин была типичной – через полгода-год они распадались. Ни одна толстовская община проверку жизнью не выдержали, а вскоре началась революция, где были забыты и толстовские, и евангельские ценности.

Писатель с горечью говорил о себе: «Я Толстой, но не толстовец». В нем жило огромное желание уйти из Ясной Поляны и стать толстовцем. Конфликт Толстого с семьей начинается в середине 1880-х годов и продолжается четверть века, практически до самого конца. В апреле 1891 года он разделил все свое имение между детьми и женой, а сам отказался от всякой собственности. Осенью того же года он отказался от авторских прав на все свои сочинения, написанные после 1881 года.

Летом 1910 года Толстой подписал завещание, в котором передавал в общее пользование все свои сочинения, даже те, которые были написаны до 1881 года. Сыновья и жена, которые жили последние годы на деньги от издания сочинений Толстого, приняли это известие с раздражением и даже злобой. С каждым днем в душе Толстого нарастало желание уйти из дома, отказаться наконец от ненавистной ему собственности, порвать с семьей и начать простую трудовую жизнь. Рано утром 28 октября 1910 года он тайно покинул Ясную Поляну. Перед уходом он оставил записку своей жене, где писал, что не может больше продолжать жизнь в богатстве и хочет жить жизнью истинной, в согласии со своим учением.

Толстой по пути, в поезде, заболел и был вынужден сойти на станции Астахово. Здесь ему предоставил свою квартиру начальник станции, но Льву Николаевичу с каждым днем становилось все хуже, и 7 ноября 1910 года он скончался. Похоронили Л.Н. Толстого в Ясной Поляне.

Как и А.С. Пушкин, П.И. Чайковский является не только нашим национальным гением, но величиной наднационального, мирового масштаба. Вместе с тем если пушкинская поэзия понятна в полной мере лишь носителям русского языка, то язык музыки не требует переводчиков, он понятен всем и каждому.

Петр Ильич Чайковский родился 25 апреля 1840 года в уральском Воткинске в семье горного инженера дворянина И.П. Чайковского. Получил домашнее музыкальное образование, как было принято в дворянских семьях. В 12 лет его отправили в Императорское училище правоведения закрытого типа в Петербурге. Здесь он изучал юриспруденцию и готовился к карьере чиновника. И все же именно в это время, под влиянием культурной атмосферы Петербурга, его театров, оперы и балета, сформировалась любовь будущего композитора к музыке.

Несмотря на успешное окончание училища, работа в Министерстве юстиции не приносила Петру Ильичу радости, и он решил полностью посвятить себя любимой музыке. В возрасте 21 года Чайковский поступил в Санкт-Петербургскую консерваторию, став одним из первых ее студентов. «Теперь он уже не был чиновником, он был музыкантом: отчисление от штатного места в Министерстве юстиции произошло незаметно – он просто перестал ходить в департамент. К началу второго года у него было на пятьдесят рублей в месяц уроков. Денежные дела отца шли все хуже, Чайковский не мог надеяться на его помощь. Приходилось порой пешком бегать из Коломны на Охту, щегольские сюртуки его истрепались; кое-кто из прежних знакомых на Невском перестал узнавать его, может быть, умышленно, а, впрочем, вероятно, искренне: он отрастил волосы, носил широкополую шляпу», – писала о Чайковском Нина Берберова.

Этот шаг был настоящим вызовом: Чайковский отказался от стабильного положения ради неопределенного будущего в искусстве. Его педагогом по композиции стал Антон Рубинштейн – фигура легендарная в музыкальном мире России. Под его руководством Чайковский за три года прошел ускоренный курс обучения композиции.

П.И. Чайковский. Фото 1888 г.

Музыкальный дебют Чайковского состоялся в 1865 году, когда в Павловске прозвучали его «Характерные танцы» («Танцы сенных девушек») для симфонического оркестра. Однако настоящего признания еще не было, и Чайковский оказался в крайне стесненных материальных обстоятельствах. Пришлось ему устроиться преподавателем в Московскую консерваторию.

В начале 1870-х Петр Ильич Чайковский создал оперу «Опричник». Либретто было написано самим композитором по одноименной драме И.И. Лажечникова. Сюжет построен на событиях эпохи Ивана Грозного. Премьера «Опричника» прошла в Мариинском театре Петербурга 24 апреля 1874 года и имела большой успех. За нее композитору была вручена премия в размере 300 рублей. Опера держалась в репертуаре три сезона и имела благожелательную прессу.

В этом же году по заказу журнала «Нувеллист» Чайковский написал знаменитый фортепианный цикл «Времена года». В него вошли 12 небольших пьес, которые соответствуют всем месяцам года. Очень точно композитор передал не только природу во всей ее красе, но и состояние человека, мир его чувств, связанных с этим временем года. «Времена года» – это не просто цикл ярких пьес, которые знакомы практически каждому с самого детства. Это настоящий личный дневник композитора, куда он старательно записал все памятные и дорогие для него эпизоды, удивительные картины природы.

Судьбоносным событием в жизни композитора стала дружба по переписке с меценаткой Надеждой фон Мекк, которая стала выплачивать Чайковскому ежегодное содержание в шесть тысяч рублей – сумму, вдвое превышавшую его профессорское жалованье в Московской консерватории. Это позволило Чайковскому в 1878 году оставить преподавательскую деятельность и полностью посвятить себя творчеству. На момент их виртуального знакомства Надежде Филаретовне было уже 46 лет, а Чайковскому – 37. У нее недавно умер муж, с которым у них родилось 18 детей, из которых в живых осталось лишь 9. Муж ее стал миллионером в 1864 году после строительства железной дороги Москва – Коломна – Рязань. Эти отношения держались на единственной опоре – восторженной, нежнейшей, идеальной любви Надежды Филаретовны. Именно она инициировала эти отношения и удерживала их разными способами целых тринадцать лет. Надо сказать, что этот проект оказался очень успешным и принес солидные дивиденды и ей, и Чайковскому. Надежда Филаретовна получила дружбу своего кумира, а он – возможность творить, не заботясь о куске хлеба. К тому же оба они не раз поддерживали и помогали друг другу в непростых жизненных обстоятельствах.

Музыкальное наследие Чайковского чрезвычайно обширно: семь симфоний, десять опер, три балета, концерты, симфонические и камерные произведения. Чайковский был одинаково успешен, к чему бы ни применял свой композиторский талант. Оперы и балеты, симфонии и концерты, кантаты и миниатюры – он работал во всех жанрах, а одних только романсов написал больше ста. В каждом жанре его почерк узнается мгновенно. Удивительный мелодизм его произведений дополняет психологическая глубина.

Однако несколько сочинений занимают особое место не только в творчестве композитора, но и во всей мировой музыкальной культуре. Пять музыкальных произведений композитора считаются непревзойденными по силе, глубине и выразительности.

Прежде всего, это первый концерт для фортепиано с оркестром, написанный в 1875 году. Как ни странно, но изначально он был отвергнут Николаем Рубинштейном как «непригодный к исполнению». Но Чайковский отказался вносить изменения и посвятил концерт пианисту Гансу фон Бюлову, который исполнил его с триумфом в Бостоне. Монументальное вступление и мощный первоначальный аккорд прекрасны и незабываемы, и сам этот концерт конкурирует с лучшими произведениями мирового музыкального искусства.

Затем опера «Евгений Онегин» (1878), которая была обозначена композитором как «лирические сцены». Чайковский был сильно увлечен образом Татьяны и пушкинской поэзией, о чем писал брату Модесту: «Я влюблен в образ Татьяны, я очарован стихами Пушкина и пишу на них музыку потому, что меня к этому тянет». Это была первая русская опера, поставленная на сцене знаменитого нью-йоркского театра «Метрополитен-опера». И с огромным успехом!

В-третьих, это «Вариации на тему рококо» для виолончели с оркестром (1877). Это бесценная жемчужина русской классической музыки, воплощающая выразительность и задушевность музыкальных образов, правдивость и искренность чувств и настроений, художественную простоту замысла и ясность формы. Чайковский создал тему рококо в ярко выраженном русском духе – широкую, напевную и задушевную.

В-четвертых, балет «Щелкунчик» (1892). Это волшебная сказка Гофмана, и Чайковский к вопросу ее музыкального воплощения подошел очень серьезно. Особую роль в партитуре играет челеста – инструмент, который композитор специально привез из Франции. Ранее никто из композиторов особого внимания на этот инструмент не обращал, и Чайковский стал первым, кто сумел его применить. Сюрприз удался! На премьере, в момент выхода феи Драже, публика ахнула, когда раздались волшебные колокольчики.

И наконец, шестая симфония «Патетическая» (1893) – последнее завершенное произведение композитора, уникальный образец реквиема. Нарушая структуру жанра, Чайковский закончил сочинение не традиционным жизнеутверждающим финалом, а медленной частью, символизирующей угасание и смерть. Премьера состоялась 16 октября 1893 года в Петербурге, за девять дней до смерти композитора.

Чайковский неоднократно посещал Европу и Америку, где его произведения имели огромный успех, особенно в Париже и Нью-Йорке. В 1891 году он лично дирижировал концертом на открытии Карнеги-холла в Нью-Йорке.

Император Александр III был большим поклонником музыки Чайковского и часто слушал его произведения. П.И. Чайковский умер 25 октября 1893 года в Санкт-Петербурге в возрасте 53 лет от холеры. Император Александр III лично взял на себя все расходы по погребению Чайковского. Отпевание композитора прошло в Казанском соборе. На прощание пришли тысячи человек. Композитор похоронен в Александро-Невской лавре, в некрополе мастеров искусств.

Через несколько часов после смерти Александра II вышел Высочайший манифест его сына Александра, в котором сообщалось о вступлении на престол:

«Объявляем всем верным Нашим подданным: Господу Богу угодно было в неисповедимых путях Своих поразить Россию роковым ударом и внезапно отозвать к Себе ее благодетеля, Гос. Имп. Александра II. Он пал от святотатственной руки убийц, неоднократно покушавшихся на Его драгоценную жизнь. Они посягнули на сию столь драгоценную жизнь потому, что в ней видели оплот и залог величия России и благоденствия Русского народа.

Смиряясь пред таинственными велениями Божественного Промысла и вознося ко Всевышнему мольбы об упокоении чистой души усопшего Родителя Нашего, Мы вступаем на Прародительский Наш Престол Российской Империи…

Подъемлем тяжкое бремя, Богом на Нас возлагаемое, с твердым упованием на Его Всемогущую помощь. Да благословит Он труды Наши ко благу возлюбленного Нашего Отечества и да направит Он силы Наши устроению счастия всех Наших верноподданных.

Повторяя данный Нам Родителем Нашим священный пред Господом Вседержителем обет посвятить по завету Наших предков всю жизнь Нашу попечением о благоденствии, могуществе и славе России…»

Император Александр III.

Литография. 1881 г.

Первые дни царствования Александра III были временем, когда решалась дальнейшая судьба России. Александр II склонялся к введению в России конституционных основ монархического правления, но процесс разработки и принятия конституции был прерван его убийством. Новому императору предстояло решить, будет ли он следовать либеральным курсом отца или вернется к самодержавной политике своего деда. Сам он явно склонялся ко второму пути, но, встревоженный разгулом террора, не знал, сможет ли его принять Россия.

Обер-прокурор Победоносцев поспешил на помощь своему бывшему ученику. Он убеждает императора отринуть всякие колебания и твердо заявить о начале нового курса, который должен свести Россию с гибельного пути. Через два месяца после начала правления Александр III обнародует «Манифест о незыблемости самодержавия». Этот документ одним махом перечеркнул все либеральные изменения в устройстве Российского государства, за которые так ратовал его венценосный родитель. После появления манифеста ни у кого уже не осталось сомнений, что с реформами в России покончено и что новое царствование будет носить охранительный характер.

Политику Александра III историки называют коротким и емким словом – контрреформация. Во главу угла этот самодержец ставил монархические, националистические принципы. Всех министров-либералов он без промедления отправил в отставку. Главными фигурами, которые вошли в окружение Александра III, стали К.П. Победоносцев, М.Н. Катков, И.С. Аксаков, Д.А. Толстой.

Новый император умел подбирать людей на ключевые посты. На восьмом году своего правления он приблизил ко двору С.Ю. Витте, талантливого финансиста и политика. Его назначили на должность министра финансов и министра путей сообщения. Сергей Юльевич работал на благо России. При нем русский рубль стал обеспечиваться золотым запасом страны. В результате такого нововведения российская валюта укрепилась на международном рынке, поток иностранного капитала в Российскую империю существенно увеличился. Это привело к быстрому росту экономики. Витте много сделал для разработки, строительства Транссибирской магистрали. До сей поры магистраль остается единственной дорогой, которая связывает столицу с Владивостоком.

Александр III старался навести порядок во всех сферах жизни. Он был строг, но справедлив. Часто монарха упрекают за то, что он ужесточил право получения образования, голосования на земских выборах для крестьян. Но при этом он дал возможность крестьянам пользоваться кредитами с низкими процентами. Эта мера была направлена на расширение крестьянского хозяйства, укрепления материального положения селянина. В первый год правления монарх отменил все дополнительные выплаты из казны, которыми злоупотребляли приближенные. Внутренняя политика царя была направлена на искоренение коррупции, и он очень много сделал в этой области.

Экономическое развитие России всегда было в приоритете у этого самодержца, он многое сделал для развития металлургической промышленности, нефтегазовой добычи. Благосостояние народа резко улучшилось, террористы полностью прекратили свою деятельность.

Большое внимание император уделял православной церкви. В период его правления увеличивается количество епархий, возводились новые храмы, монастыри. Через два года после начала правления этого государя в Москве завершилось строительство храма Христа Спасителя, который по праву считается одним из самых величественных сооружений.

Это был настоящий богатырь и, как многие крупные, здоровые люди, был очень добрым и несколько застенчивым. Рост царя – 193 сантиметра, весил он около 120 килограммов. При довольно грозном, неприступном внешнем виде он активно проявлял себя в творчестве, занимался живописью, любил музыку, увлекался игрой на медных, деревянных духовых инструментах. Во время своего правления российский монарх всеми силами поддерживал отечественное искусство, собрал большую коллекцию картин, написанных русскими художниками.

Женился он еще в 1866 году на бывшей невесте своего старшего брата, который неожиданно скончался. Накануне будущий монарх долго молился, опасаясь, что принцесса откажет ему. Но она согласилась стать его женой, и Александр ни разу не пожалел о своем решении. Таинство венчания проходило в большой церкви Зимнего дворца. У супругов было шесть детей, один из которых, Александр, умер еще в младенчестве.

В быту император был очень прост и бережлив, он не стеснялся носить поношенную одежду, есть самую простую пищу. Он был строг, но справедлив к своим детям, они тоже носили простую одежду, питались обычной пищей. Дети обязаны были заниматься физкультурой, все они получили хорошее образование. Отец пользовался беспрекословным авторитетом в своей семье, его все уважали и любили.

1 марта 1887 года группа террористов (В. Осипанов, В. Генералов, П. Андреюшкин, А. Ульянов) совершила покушение на жизнь императора. Оно было неудачным, революционеров схватила полиция, после суда вся четверка была повешена. Других участников революционного кружка отправили в долговременную ссылку.

За 13 лет его правления Россия забыла о войнах, благодаря чему монарха стали именовать Миротворцем. Во внешней политике этот император проявил себя эталоном мудрости. Его слово было надежным, ему доверяли политические деятели и правители других стран. Он уделял много внимания укреплению военной мощи России. Особенно это касалось флота. Флотилия России при этом императоре прочно заняла почетное третье место, ее обгоняли только Франция и Англия.

С главными соперниками России – Германией, Англией и Францией – спокойный и выдержанный император умел находить общий язык и точки соприкосновения. Он заключил мирные соглашения с Германией, сумел укрепить дружеские отношения с Францией. В период правления Александра III стали практиковать открытые переговоры. Правители европейских государств относились к русскому царю как к мудрому судье, способному разрешить любые спорные вопросы, возникающие между странами.

В сентябре 1894 года он был с семьей в Ливадии, почувствовал себя неважно, но продолжал работать. 18 октября подписал свой последний указ, ночью ему стало хуже, и он, сидя в кресле, скончался. Официальный диагноз – нефропатия, болезнь почек.

Доктора утверждали, что это заболевание было спровоцировано перенапряжением, которое царь испытал во время трагического события в 1888 году. Тогда монарх вместе со своими родными путешествовал по России, под Харьковом их поезд потерпел крушение. Вагон, где находилась императорская семья, сильно покорежило. Монарху в течение 30 минут пришлось удерживать крышу вагона, чтобы спасти своих близких, пока не подоспела помощь. Но ведь это было за 6 лет до болезни и смерти императора. Однако существует и другая версия, что император был отравлен.

Владимир Соловьев (1853–1900) – религиозный философ, мистик, поэт и публицист. Его отец – выдающийся русский историк С.М. Соловьев.

По мнению многих исследователей, Соловьев был первым крупным самостоятельным философом в России. Известный русский мыслитель Л.М. Лопатин считал, что значение Соловьева для русской философии аналогично значению Пушкина для русской литературы.

Своеобразие натуры Соловьева стало проявляться еще в отрочестве. В 9 лет, во время Божественной литургии, он в первый раз увидел Софию – Божественную Премудрость, явившуюся ему в образе женщины необычайной красоты. Вот как он описывал это свое первое видение в поэме «Три свидания»:

В гимназические годы он внезапно перестал ходить в церковь и в течение четырех лет предавался самому яростному атеизму. Однажды после вечера, проведенного в горячих рассуждениях с единомышленниками, Соловьев сорвал со стены своей комнаты и выкинул в сад образа, бывшие свидетелями жарких детских его молитв.

Он поступил на историко-филологический факультет Московского университета, но вскоре перевелся на естественное отделение физико-математического факультета. К 16 годам он уже начинает понимать несостоятельность материализма и ищет более цельного мировоззрения. Изучает основные философские теории: Спинозу, скептика Джона Стюарта Милля, Канта, Шопенгауэра, Фихте, Шеллинга, Гегеля. Наконец, Соловьев знакомится с позитивизмом Огюста Конта. В нем видит он завершение всей западной философии.

Однако в 1871–1872 годах произошел новый идейный перелом в мировоззрении Соловьева, связанный с полным разочарованием в атеистических и позитивистских идеалах. Занятия естествознанием и философией приводят Соловьева к пессимистическому выводу: ни опытное знание, ни отвлеченная мысль не способны удовлетворить запросам человеческого духа. Он пришел к сознанию, что «истинная жизнь» открывается в христианстве, и опять стал «пламенно-верующим христианином». Результатом всех последних размышлений было то, что Соловьев оставил физико-математический факультет и начал готовиться к сдаче кандидатских экзаменов по историко-филологическому факультету экстерном. Он выдержал 17 (!) кандидатских экзаменов и был утвержден в степени кандидата.

Окончив Московский университет в 1873 году, Соловьев был оставлен при кафедре философии для приготовления к профессорскому званию. Но уже в начале сентября 1873 года он переселяется в Сергиев Посад и в течение года слушает лекции в духовной академии.

В.С. Соловьев. Художник И.Н. Крамской. 1885 г.

В 1874 году Соловьев защитил в Санкт-Петербургском университете замечательную диссертацию на степень магистра философии «Кризис западной философии (Против позитивистов)».

Но его поиски истинного знания все продолжались. В мае 1875 года он отправился в командировку в Лондон для работы в Британском музее «с целью изучения индийской, гностической и средневековой философии». Изучая в Британском музее литературу о Софии – Премудрости Божией, он ждал ее откровения, И вот он увидел в золотой лазури лицо «Вечной подруги», которая повелела ему ехать в Египет.

В октябре 1875 года он едет в Каир и отправляется в Фиваидскую пустыню. Однако верстах в двадцати от Каира его чуть не убили бедуины, которые ночью приняли его за черта, он вынужден был спать на голой земле и на другой день вернулся назад. Именно в Фиваидской пустыне происходит третье, последнее «свидание» с Софией. Все три «встречи» с Софией мыслитель подробно описал в поэме «Три свидания». В Каире он прожил четыре месяца. Затем, проехав Сорренто, Неаполь и Париж, вернулся в Москву.

В июне 1876 года он вновь приступил к преподаванию в Московском университете. В марте 1877 года покинул Москву и переехал в Санкт-Петербург, где стал преподавать в столичном университете. Здесь он прожил с небольшими перерывами четыре года.

В 1878 году проходили публичные лекции Соловьева в Петербурге и Москве. «Старая традиционная форма религии, – по мнению Соловьева, – исходит из веры в Бога, но не проводит этой веры до конца. Современная внерелигиозная цивилизация исходит из веры в человека, но и она не проводит своей веры до конца; последовательно же проведенные и до конца осуществленные обе эти веры – вера в Бога и вера в человека – сходятся в единой, полной и всецелой истине Богочеловечества». Лекции имели огромный успех, вся интеллигенция съезжалась «на Соловьева».

Сразу после убийства Александра II Соловьев произнес речь на Высших женских курсах, которую закончил решительным осуждением русского революционного движения: «Если человеку не суждено возвратиться в зверское состояние, то революция, основанная на насилии, лишена будущности». В конце марта он прочитал еще две лекции в зале Кредитного общества. И во второй лекции он неожиданно высказал мысль, что император должен проникнуться христианским началом жалости к безумным злодеям и простить их.

Александр III счел Владимира Соловьева «чистейшим психопатом», удивляясь, откуда у «милейшего» его отца С.М. Соловьева такой сын, которого К.П. Победоносцев именовал «безумным». И дело это прошло для В. Соловьева без серьезных последствий.

После прекращения профессорской деятельности он продолжает заниматься философией, пишет статьи и книги, в частности выдвигает идею «о соединении Церквей и о примирении Христианства с иудейством». Развивая положения «свободной теократии», включающей идею духовного объединения всех христиан под властью папы, Соловьев становится страстным поклонником и апологетом католичества и противником православия и Русской православной церкви. Русское духовенство и славянофилы были возмущены Соловьевым. Его произведения на религиозные темы запрещены в России.

В 1891 году он становится редактором философского раздела еврейской энциклопедии Брокгауза – Ефрона. В 1890 году он написал декларацию против антисемитизма, которая была подписана рядом писателей и ученых.

Летом 1893 года он посетил Швецию, Шотландию, Францию и пережил нервное расстройство. Весной 1898 года Соловьев отправляется в Египет. В море его мучают галлюцинации. Войдя однажды в каюту, Соловьев увидел мохнатое чудовище. Дело было на Пасху, и Соловьев решительно заявил дьяволу: «А ты знаешь, что Христос воскрес?» С криком «Воскрес-то он воскрес, а тебя я все-таки доконаю» черт бросился на Соловьева. Философа нашли без чувств на полу каюты.

Здоровье его слабеет, он часто прибегает к алкоголю, чтобы как-то взбодрить себя. Работает по-прежнему много. В 1900 году в зале Петербургской городской думы Соловьев читал «Повесть об Антихристе». По свидетельству юриста А.Ф. Кони, в последнем своем выступлении он был уже не прежним вдохновенным лектором; читал нервным, глухим голосом, и его слова не доходили до слушателей.

Он стал чувствовать неимоверную физическую слабость. Биографы считают, что он подорвал свой организм значительными периодами поста и интенсивными занятиями, а кроме того, постепенно отравлялся скипидаром, разрушительно действующим на почки. Скипидару, или терпентинному маслу, получаемому методами экстракции из различных частей хвойных деревьев, Соловьев придавал особое значение. Он говорил об «очистительном от бесов терпентине» и, по мнению друзей, постепенно отравил себя им. Комната, где он жил, обыкновенно пропитывалась запахом скипидара. Неоднократно старались друзья предостерегать его, но он проявлял необычайное упрямство в этом вопросе.

Летом 1900 года Соловьев приехал в Москву, чтобы сдать в печать свой перевод Платона. Уже 15 июля почувствовал себя очень плохо и попросил своего друга отвезти его в подмосковное имение Узкое, принадлежавшее князю П.Н. Трубецкому, в котором тогда жил со своей семьей ученик Соловьева, профессор Трубецкой. Врачи определили у него крайнее истощение организма, цирроз почек и уремию и помочь ничем не смогли. В.С. Соловьев скончался 31 июля 1900 года.

Константин Николаевич Леонтьев – великий русский мыслитель, литератор и публицист. Он много дискутировал с Л.Н. Толстым и с Ф.М. Достоевским, стараясь найти истину. В конце XIX века в одном из своих трудов он предсказал будущее России: «Через какие-нибудь полвека, не более, русский народ из народа-богоносца станет мало-помалу, и сам того не замечая, народом-богоборцем, и даже скорее всякого другого народа, быть может, ибо действительно, он способен во всем доходить до крайности».

К.Н. Леонтьев (1831–1891) родился в дворянской семье. В 20 лет он написал свою первую повесть «Женитьба по любви». Полный сомнений в своем таланте и пользе своего творчества, он решил показать свое произведение И.С. Тургеневу, они сблизились и стали часто встречаться.

Леонтьев преклонялся перед красотой во всем, и ему очень нравились красивые люди. Поэтому он восхищался барственным Тургеневым, нравился ему и Фет, про которого ему хотелось сказать: «Улан лихой, задумчивый и добрый», а также элегантный, благородный издатель Катков.

И сам Леонтьев был красив и внешне удивительно походил на А.П. Чехова. После окончания медицинского курса он собирался жениться на девушке Зинаиде, в которую был страстно влюблен, и посвятить себя врачебной профессии. Он рассказал о своих планах холостому Тургеневу, который тут же стал его отговаривать от женитьбы. Леонтьев прислушался к его совету и в 54-м году в одиночестве уехал на Крымскую войну военврачом. Это был мужественный шаг, работы в госпитале было отчаянно много, и очень тяжелой, но с каждым днем он набирался опыта. В период Крымской войны Леонтьев совсем переродился: в госпитале лежало от 150 до 250 страдальцев, и всех ему надо было лечить.

После войны он жил какое-то время в качестве домашнего врача в Крыму у богача Шатилова: «Я жил долго в степном имении Шатилова. Я лечил его крестьян и соседей за годовую плату. Здесь наконец я стал опять писать на покое. Ничто не способствует так творчеству, как правильная жизнь после долгих треволнений и странствий». И мечтал: «Лишь бы одну вещь гениальную написать, пусть она будет до бесстыдства искренна, но прекрасна. Ты умрешь, а она останется».

Вернувшись в столицу, Леонтьев продолжал писать, однако произведения его нередко запрещались цензурой, и он почти не получал дохода. На цензуру он особо не обижался, считая, что много хуже стало лет через десять, во времена Чернышевского и Добролюбова, когда власть вступила в эпоху либеральных свобод, цензура ослабела и начали печататься совершенно неудобоваримые, да и просто возмутительные произведения.

В 1861 году он возвратился в Крым, в Феодосию, где женился на Елизавете Политовой, дочери греческого торговца. Оставив жену в Крыму, приехал в Санкт-Петербург, где в это время выходил его роман «Подлипки». В эти годы он окончательно порвал с модным тогда либерализмом и стал убежденным консерватором.

К.Н. Леонтьев

В 1863 году поступил на службу в Министерство иностранных дел и был назначен драгоманом русского консульства в Ханья на острове Крит. С жизнью на Крите связаны восточные рассказы Леонтьева («Очерки Крита», повесть «Хризо», «Хамид и Маноли»).

На службе в Османской империи он неоднократно менял одно консульство или посольство на другое, и всегда с повышением – его высоко ценили на этом поприще. В 1864 году случилась история, известная любому русскому дипломату. 33-летний К. Леонтьев в ответ на оскорбительные слова в адрес нашей страны ударил именитого русофоба консула Дерша хлыстом по физиономии.

– Miserable! («Ничтожество!») – завопил в ответ француз, на что молодой Леонтьев лишь презрительно бросил:

– Et vous n'etes qu'un triste Europeen! («А вы всего лишь жалкий европеец!»)

Однако карьере Леонтьева этот случай не повредил, ведь формально он был прав. Как французское консульство, так и русское постарались эту историю замять без всяких последствий. Леонтьева ценили и готовили на должность генерального консула.

В эти годы возникли тяжелые проблемы в личной жизни – его супруга тяжело заболела психическим недугом, и муж был вынужден отправить ее в Россию. В те же годы умерла мать Леонтьева, которая была самым близким ему человеком. Он сам в 1871 году заболел холерой, болел очень тяжело и уже был на волоске от гибели, но тут произошло чудо. Чувствуя, что последние силы его покидают, он, глядя на икону, взмолился: «Матерь Божия! Рано! Рано умирать мне! Я еще ничего не сделал достойного моих способностей и вел в высшей степени развратную, утонченно грешную жизнь! Подними меня с этого одра смерти!» Буквально через два часа ему полегчало, и вскоре он почувствовал себя совершенно здоровым. После этого, никому ничего не говоря, 40-летний дипломат отправился в Афонский монастырь, чтобы принять монашеский постриг. Здесь он пробыл около года, однако святые отцы посоветовали ему повременить с монашеством.

Однако Леонтьев подал прошение об отставке с дипломатической службы, хотя еще несколько лет прожил в Константинополе. Позднее он вспоминал эти годы как лучшие годы, давшие ему покой и внутреннее удовлетворение, которые его мятущаяся душа не знала до этого. Он много писал, много молился, проводил много времени в светских салонах.

Через несколько лет он снова вернулся в Россию, поехал в свое родовое имение, которое опустело и развалилось после смерти матери. Но и в России Леонтьев не забывал своего обета и стал ездить вместо Афонского монастыря в Оптину пустынь. Опять возникла проблема денег, и тогда друзья предложили ему сотрудничество в газете «Варшавские новости», для чего он должен был выехать в Польшу. Работой он был увлечен и быстро смог увеличить тираж газеты с нескольких сотен до тысячи экземпляров, но это не спасло газету от разорения. В одной из статей у него прозвучала известная фраза: «Надо подморозить Россию, чтобы она не «гнила». Леонтьев вернулся в Россию, где ему было предложено место цензора. Работа была легкой, но его горячая мятущаяся натура не переносила покоя, она все время искала бурь.

Окружение Леонтьева в эти годы составляли консервативно настроенные литераторы – выпускники знаменитого Катковского лицея: А. Александров, И. Фудель, Ю. Говорухо-Отрок, В. Грингмут и др. Его обожала молодежь, он представал человеком старой, мягкой барственной культуры, житейски привлекательным, хотя был автором зачастую жестких текстов. Он с нежностью относился к своим молодым друзьям, хотя ни в ком из них не нашел равного себе интеллектуально, того, кто мог бы стать его преемником. Единственным из молодых людей, окружавших Леонтьева, кто демонстрировал подобные качества, был Иван Кристи, но он умер молодым в 1894 году.

Через несколько лет Леонтьев увольняется с этой спокойной работы, ему назначают хорошую пенсию, и он снимает дом рядом с монастырем в Оптиной пустыни. Здесь он нашел свой истинный приют и написал значительную часть своих поздних работ, одни названия которых говорят сами за себя: «Чем и как либерализм наш вреден?», «Национальная политика как орудие всемирной революции», «Славянофильство теории и славянофильство жизни», «Средний европеец как идеал и орудие всемирного разрушения».

Во всех этих трудах Леонтьев последовательно и жестко критиковал современный Запад и его главное порождение – либеральную идею. Здесь он жил со своей больной женой, о которой заботился, здесь его навещает Лев Толстой. Монахом он стал только незадолго до своей смерти, в 1891 году, под именем Климент, исполнив обет, данный им еще 20 лет назад. По указанию преподобного Амвросия ему надлежало сразу же после пострижения перейти в Троице-Сергиеву лавру для прохождения там монашеского пути.

Однако в лаврской гостинице, на пороге монастыря, не успев вступить в число его братии, он заболел и умер от воспаления легких. Монах Климент был похоронен в Гефсиманском скиту Троице-Сергиевой лавры, где его могила находится и поныне.

Федор Михайлович Достоевский (1821–1881) – великий русский писатель, который рассказал всему миру о русской душе. Его произведения по сию пору тщательно изучают за границей, чтобы понять этот феномен. Достоевский был патриотом и провидцем будущего. Он считал, что именно православие является той охранительной идеей, которая спасет русское общество и весь мир. «Совесть без Бога есть ужас, она может заблудиться до самого безнравственного», – писал он.

Известно, что Достоевский и Тургенев были идейными противниками. В своем романе «Дым» Тургенев резко высказал свои западнические взгляды. Его герой Потугин заявлял, что нет и никогда не было в России ни культуры, ни искусства, ни науки, ей следует признать это, покориться и учиться всему у цивилизованного Запада. Конечно, такого мировоззрения преданный России и славянской идее Достоевский принять не мог. Во время встречи в Баден-Бадене между двумя великими писателями произошел тяжелый разговор, который привел к полному разрыву отношений.

Достоевский называл себя почвенником. Ядром позиции Достоевского и его соратников была «русская идея» и «вера в русскую самобытность». Они считали миссией русского народа спасение всего человечества, проповедовали идею сближения «образованного общества» с народом.

Удивительны были публичные выступления Достоевского! Выступления этого внешне слабого, тщедушного человека, который как будто совсем не был оратором, странным образом потрясали аудитории, заставляя слушателей не только ловить каждое его слово, но и воодушевляться, плакать и даже терять сознание. Такой, по воспоминаниям современников, была знаменитая пушкинская речью Ф. Достоевского в июне 1880 года: «Речь эта, мало сказать, взволновала и потрясла внимавших ей, – нет, она ошеломила, раздавила, ослепила эту избранную публику, съехавшуюся на праздник интеллигенции со всех концов России… И Бог знает, что было в нем, в этом голосе, но все мы, тогда весь зал, сразу вдруг почувствовали, что с нами говорит Некто… То, что я слышал из уст Достоевского, не было ни красноречием, ни ораторством, ни «речью», ни даже «проповедью». Лилась огненным потоком подобно расплавленной лаве, гласная исповедь великой души, самоотверженно раскрывшейся до глубочайших своих тайников – затем, чтобы себя хоть до дна опустошить, но нас, слушателей, убедить и привести в свою веру».

Ф.М. Достоевский. Фото 1879 г.

Достоевский был убежденным противником политических переворотов и революций. Писателя тревожило брожение молодых умов в XIX веке, возникновение нигилизма, диктат революционеров-демократов типа Чернышевского и Добролюбова, единственной целью которых было всевозможное отрицание и разрушение. Он был совершенно не согласен с тем, что достижения абсолютного идеала можно осуществить одним скачком (революцией). В романе «Бесы» отец Тихон в беседе со Ставрогиным говорил, что прыжка не надо делать, а надо восстановить человека в себе долгой работой, и тогда делать прыжок. Ставрогин спрашивал, а нельзя разве «вдруг». На это старец отвечал, что нельзя, из ангельского дело будет бесовское.

В другом великом романе Достоевского, «Братья Карамазовы», есть притча под названием «Великий инквизитор», о которой писатель говорил так: «Нынешний социализм в Европе, да и у нас, везде устраняет Христа и хлопочет прежде всего о хлебе, призывает науку и утверждает, что причиною всех бедствий человеческих одно – нищета, борьба за существование, «среда заела». На это Христос отвечал: «Не одним хлебом бывает жив человек»; «Дьяволова идея могла подходить только к человеку-скоту»; «Если притом не будет жизни духовной, идеала Красоты, то затоскует человек, умрет, с ума сойдет, убьет себя или пустится в языческие фантазии».

Достоевский несомненно обладал даром пророчества. Корректор типографии В.В. Тимофеева вспоминала о словах Достоевского, сказанных им незадолго до смерти и относящихся к российской либеральной интеллигенции, подпевающей революционерам: «Они и не подозревают, что скоро конец всему… всем ихним «прогрессам» и болтовне! Им и не чудится, что ведь антихрист-то уж родился и идет!.. Идет! И конец миру близко, – ближе, чем думают».

Как глубоко религиозный человек, на первое место среди человеческих и христианских ценностей ставил Достоевский чувство любви. Об этом говорит то, что все положительные лица романов Достоевского от князя Мышкина до Алеши Карамазова характеризуются высокоразвитою способностью к личной любви. «Любите человека и во грехе его, – говорил один из его героев, – ибо сие уже подобие Божеской любви и есть верх любви на земле».

Достоевский отмечал, что русская молодежь сделала крайние и радикальные выводы из учений «всех этих Миллей, Дарвинов и Штраусов». «Мне скажут, пожалуй, – продолжал он, – что эти господа вовсе не учат злодейству; что если, например, хоть бы Штраус и ненавидит Христа и поставил осмеяние и оплевание Христианства целью всей своей жизни, то все-таки он обожает человечество в его целом, и учение его возвышенно и благородно, как нельзя более. Очень может быть, что это все так и есть, и что цели всех современных предводителей европейской прогрессивной мысли – человеколюбивы и величественны. Но зато мне вот что кажется несомненным: дай всем этим современным высшим учителям полную возможность разрушить старое общество и построить заново, то выйдет такой мрак, такой хаос, нечто до того грубое, слепое и бесчеловечное, что все здание рухнет под проклятиями человечества, прежде чем будет завершено. Раз отвергнув Христа, ум человеческий может дойти до удивительных результатов. Это аксиома».

Вот как говорил о будущем герой «Братьев Карамазовых» старец Зосима: «Мыслят устроиться справедливо, но, отвергнув Христа, кончат тем, что зальют мир кровью, ибо кровь завет кровь, а извлекший меч, погибнет мечом. И если бы не обетование Христово, то так и истребили бы друг друга даже до последних двух человек на земле. Да и сии два последние не сумели бы в гордости своей удержать друг друга, так что последний истребил бы предпоследнего, а потом и себя самого». Пророческие слова великого человека и писателя!

К сожалению, через несколько десятилетий исполнилось это пророчество. Люди, обоготворившие коммунистические идеалы, захватили власть в России в 1917 году и сочли, что им «все позволено» ради достижения их целей. Они были фанатически одолеваемы своими идеями и стремились облагодетельствовать народы против их воли путем деспотических революционных насилий. Достоевский предвидел это и поэтому начал в своих романах обличать насилие и задался целью изобразить «положительно-прекрасного человека», руководящегося в своей деятельности образом Христа, которого он описал в романе «Идиот». Он считал, что земной человек часто эгоист, он есть существо «неоконченное», «переходное». Из человека разовьется существо, свободное от эгоизма, осуществляющее заповедь «возлюби всех, как себя»; человек, достигнувший такого совершенства, настолько изменит свою природу, что «вряд ли будет и называться человеком».

В «Дневнике писателя» Достоевский писал: «Интернационал распорядился, чтобы еврейская революция началась в России. И начнется… Ибо нет у нас для нее надежного отпора ни в управлении, ни в обществе. Бунт начнется с атеизма и грабежа всех богатств. Начнут низлагать религию, разрушать храмы и превращать их в казармы, стойла; зальют мир кровью… Евреи сгубят Россию и станут во главе анархии.

Предвидится страшная, колоссальная, стихийная революция, которая потрясет все царства мира с изменением лика мира сего. Но для этого потребуется сто миллионов голов. Весь мир будет залит реками крови».

Надо заметить, что после 1917 года за чтение книги Федора Достоевского «Дневник писателя» расстреливали. На многие десятилетия она была запрещена и подвергнута искажениям… Русофобы всех мастей ненавидели и продолжают ненавидеть идеи и творчество Достоевского.

Константин Петрович Победоносцев (1827–1907) – выдающийся государственный деятель. При трех императорах – Александре II, Александре III и Николае II – он исполнял должность обер-прокурора Святейшего Синода и был членом Государственного совета.

Родился и вырос Константин в семье профессора Московского университета, окончил Училище правоведения в Санкт-Петербурге и, вернувшись в Москву, стал служить в департаменте Сената. В 50-х годах Московский университет, оскудев профессорами-юристами, обратился к нему за помощью. И он не отказался, оставаясь на службе в Сенате, читать в университете лекции по 8 часов в неделю в течение 5 лет.

Талантливый профессор обратил на себя внимание двора, и воспитатель великих князей граф Строганов пригласил Победоносцева преподавать юридические науки наследнику престола великому князю Николаю Александровичу. К своим новым обязанностям он отнесся, как и ко всему в своей жизни, с полной отдачей сил. Однако в 1865 году Николай неожиданно тяжело заболел туберкулезом и скончался. Смерть любимого ученика стала для Победоносцева большим личным горем. Он писал фрейлине Тютчевой: «О какое горе, Анна Федоровна! Какое горькое и страшное горе! Какая тоска!.. Сегодня страшная весть все унесла, все разорила – нет нашего милого царевича».

После Николая наследником стал его младший брат Александр. Цесаревич высоко ценил достоинства своего учителя и уважал его мнение. Между тем карьера Победоносцева летела вверх: в 1868 году он был назначен сенатором, в 1872 году стал членом Государственного совета, а в апреле 1880 году занял пост обер-прокурора Святейшего Синода. По воспоминаниям адвоката А.Ф. Кони речи Победоносцева, произнесенные в Сенате и Госсовете, поражали своей безукоризненной логикой, ясностью и силой убеждения.

К.П. Победоносцев. Фото 1902 г.

Победоносцев был незаурядным человеком, он обладал недюжинным, живым и отзывчивым умом и во многих областях обнаруживал солидные познания. Один из современников, побывавший в доме Победоносцева на Литейном, писал: «В его огромном кабинете… с письменным столом колоссального размера и другими столами, сплошь покрытыми бесчисленными книгами и брошюрами, становилось страшно от ощущения развивающейся здесь мозговой работы. Он все читал, за всем следил, обо всем знал».

Победоносцев стал автором ряда серьезных трудов по гражданскому и русскому праву. Говорили, что он «памятник себе воздвиг нерукотворный» написанием «Курса гражданского права», в основу которого была положена не общая система законоуложений, а исторические традиции разных народов. В 1868 году он опубликовал его первую часть, вторая часть вышла в 1871 году, а третья – в 1880 году. Этот знаменитый курс «Гражданского права» выдержал пять изданий и превратился в настольную книгу всех российских юристов.

Все государственные обязанности Победоносцев исполнял с полной отдачей сил и незаурядным талантом. И внушал наследнику Александру: «Самодержавная власть – это огромная личная ответственность монарха перед Богом. Это не «упоение» своим положением, а жертва, приносимая во имя Отечества».

Победоносцев дружил с издателем М.Н. Катковым и писателем Ф.М. Достоевским. Они были единомышленниками, одинаково смотрели на многие явления жизни, высоко ценили православие, верили в свой народ. Особенно значительным было влияние Победоносцева на Достоевского во время работы последнего над «Братьями Карамазовыми». Федор Михайлович принимал его советы с благодарностью, разъяснял свои позиции, делился планами и замыслами.

Он вообще восхищался личностью Победоносцева: «За Вашею драгоценною деятельностью слежу по газетам. Примите, глубокоуважаемый Константин Петрович, уверение не только в самых искренних моих чувствах, но и в глубокой прекрасной надежде на всю пользу, которой жду, да и не я один, а все, от Вашей новой прекрасной деятельности».

Когда Достоевский скончался, то Победоносцев просил цесаревича, чтобы его семье была оказана материальная помощь. Цесаревич ответил: «Очень и очень сожалею о смерти бедного Достоевского. Это большая потеря, и положительно никто его не заменит». На погребение писателя была выделена большая сумма, а вдове и детям Достоевского назначена пенсия.

Известно, что начало реформ Александра II Константин Петрович встретил с энтузиазмом. В 1859 году Победоносцев даже защитил магистерскую диссертацию, темой которой была реформа гражданского судопроизводства. Однако вскоре он увидел, что преобразования, начатые императором, вызвали умственное брожение в русском обществе. Многие ожидали кардинальных реформ в духе западной демократии. Другие были настроены еще более радикально – мечтали о насильственном переходе к конституционному правлению и о социалистическом перевороте. Начались беспорядки, покушения на царских сановников, затем вынесен смертный приговор самому царю, и он был убит.

Все это привело Победоносцева к убеждению, что реформы Александра II направили Россию совсем не в том направлении, в каком нужно. В 1877 году он писал в одном из писем об императоре: «Добрый человек – сердце в нем сказывается, но как горько в такие минуты не находить в нем самого драгоценного – воли сознательной, твердой, решительной».

Самым естественным и правильным общественным строем для огромной России Победоносцев считал самодержавие. Идеалом его был сильный, просвещенный монарх, который твердо ведет общество по избранному им пути и не позволяет ему расколоться на враждебные социальные или национальные группы. Русская государственность ни в коей мере не должна была подвергаться радикальной ломке, а лишь нуждалась в постепенном прогрессивном улучшении.

А во времена дерзкого, бесшабашного разгула народовольческого экстремизма Победоносцев даже стал одним из создателей тайной правительственной организации «Священная дружина» (1881–1883), призванной бороться с террористами.

Победоносцев считал, что церковь и вера – основы государства: «Государство не может быть представителем одних материальных интересов общества; в таком случае оно само себя лишило бы духовной силы и отрешилось бы от духовного единения с народом. Государство тем сильнее и тем более имеет значения, чем явственнее в нем обозначается представительство духовное».

После убийства Александра II и прихода к власти его сына именно Победоносцев оказал решающее влияние на выбор им будущего пути. Причем влияние Победоносцева было вызвано не превосходством его воли – Александр III был сильным государем, несклонным подпадать под чье-то влияние. Но он нуждался в совете и поддержке, он жаждал простых объяснений причин неурядиц пореформенной России и столь же простых рецептов их искоренения. В этом смысле Победоносцев оказался для него настоящей находкой.

На одном из правительственных совещаний в апреле 1881 года, опровергая заверения либералов о том, что все болезни России коренятся в незавершенности реформ, Победоносцев возразил: «Все беды нашего времени происходят от страсти к легкой наживе, от недобросовестности чиновников, от недостатка нравственности и веры в высших слоях общества, от пьянства в простом народе». И это была не пустая фраза. Сердцевиной взглядов Победоносцева был принцип «люди», а не «учреждения». Он очень тщательно подбирал людей на ключевые посты – как в правительстве, так и на местах.

Свое влияние, хотя и в меньшей степени, Победоносцев сохранил при сыне Александра III Николае II. Однако многие его действия во времена правления Николая II оказывались малоэффективными. У него опускались руки, он терял веру в разум и благонравие русского народа. Встретившись в 1903 году с Д.С. Мережковским, Победоносцев произнес получившую широкую известность фразу: «Да знаете ли вы, что такое Россия? Ледяная пустыня, а по ней ходит лихой человек».

Скончался он 10 марта 1907 года. Вынос тела и отпевание состоялись 13 марта, богослужение в Новодевичьем монастыре возглавил митрополит Антоний. Похоронен он был у алтаря церкви Свято-Владимирской церковно-учительской школы в Петербурге.

Алексей Сергеевич Суворин (1834–1912) был создателем огромной издательской империи. Он родился в селе Коршево Воронежской губернии. Отец его, участник Бородинского сражения, из солдат дослужился до капитана: капитанский чин давал его детям потомственное дворянство.

В 1851 году Алексей окончил Воронежский кадетский корпус, после которого поступил в Дворянский полк. В 1853 году был выпущен из полка в саперы и по прошению уволен в отставку. В 1856 году сдал экзамены на звание учителя истории и географии и стал преподавателем Бобровского уездного училища. В Боброве Суворин женился на Анне Ивановне Барановой.

Молодая красавица жена поощряла его в первых литературных опытах; вскоре Суворин стал посылать заметки в местные, а затем и столичные издания. В 1861 году семья переехала в Москву, где Суворин устроился работать в журнал «Русская речь». Там он подружился с фельетонистом В.П. Бурениным, который помог ему создать издательскую империю. В середине 1860-х годов они на пару публиковались в петербургских газетах, где прослыли остроумными и всезнающими журналистами, радикалами и даже либералами по убеждениям.

У супругов Сувориных было пятеро детей: дочь и четыре сына. Однако вскоре в семье разразилась страшная трагедия, 19 сентября 1873 года Анна Ивановна была застрелена офицером-артиллеристом Тимофеем Комаровым. Суворин чуть не сошел с ума. Газетчики писали, что отставной офицер Комаров добивался благосклонности прекрасной Анны – жены Суворина, но она ему отказала. Комаров тогда выстрелил в нее и ранил, а потом застрелился сам.

Суворин долго не мог успокоиться, но вернула его к жизни любовь другой Анны, которая была одноклассницей и ровесницей его семнадцатилетней дочери Александры. Но эта любовь и последовавший за нею брак вызвали семейные проблемы: старшие дети Суворина так и не признали мачеху. Будучи очень милой и привлекательной женщиной, она по существу не играла значительной роли в семье.

Слегка оправившись от удара, всю свою неукротимую энергию Суворин бросил на создание собственной газеты. В 1876 году он купил пришедшую в упадок газету «Новое время». В том же году вместе с совладельцами приобрел типографию, которая была оснащена новейшим оборудованием и первой в России начала печатать стереотипом на цилиндрических ротационных машинах французского производства.

А.С. Суворин. Художник И.Н. Крамской. 1881 г.

Для своих сотрудников Суворин создал прекрасные условия труда и жизни. Для работников типографии, конторы и книжного магазина было организовано ссудосберегательное и взаимно-вспомогательное товарищество. Мастера-печатники и рабочие бесплатно пользовались квартирами, специально нанимаемыми для них; бесплатными были отопление, освещение, постельное белье, услуги врача и лекарства. При типографии была организована бесплатная библиотека. Для детей служащих и учеников типографской школы ежегодно устраивались новогодние елки. С 1899 года печатные машины и станки приводились в движение электричеством. Типография принимала от редакции материал практически в течение всего дня. Телеграммы передавались до трех часов ночи. На стереотипирование и сдачу стереотипа в машину требовалось не более 30 минут.

Владение собственной типографией позволило Суворину осуществить давно лелеемую мечту о собственном издательстве.

Суворин отсчитывал начало своей издательской деятельности с выпуска «Русского календаря». Он составлял календари сам, разрабатывал их структуру, предлагая оригинальную подачу материала, и сумел сочетать их энциклопедичность с дешевизной издания. Сувориным же были изданы знаменитые справочные ежегодники «Вся Россия», «Весь Петербург» и «Вся Москва».

Было выпущено огромное количество книг, примерное 1600 названий общим тиражом 6,5 млн экземпляров. Наибольшей заслугой Суворина современники считали организованную им серию «Дешевая библиотека». Идею этой знаменитой серии Суворин заимствовал у французских и немецких издателей. Открывалась «Дешевая библиотека» произведениями крупнейших писателей России – «Горе от ума» Грибоедова, «Недорослем» Фонвизина и повестями Карамзина. К году смерти Суворина в этой серии вышло почти 500 названий. Звездным часом Суворина стал тот момент, когда он первым в России выпустил массовым тиражом полное собрание сочинений Пушкина.

Суворинские издания отличались исключительной чистотой набора, строгостью шрифтов, изяществом переплетов. Им было издано также некоторое количество «роскошных» изданий. Суворин проповедовал свободу журналистского высказывания и часто подчеркивал, что печатаемые в газете материалы могут идти вразрез с его личным мнением. Однако в целом «Новое время» поддерживало правительственную политику. Этот факт и по сей день заставляет радикалов обвинять Суворина в конформизме и в отходе от либеральных убеждений

Поклонниками и сторонниками Суворина были В.В. Розанов, А.П. Чехов, А.В. Амфитеатров, Н.С. Лесков, Ф.М. Достоевский. Суворин, несомненно, обладал большим личным обаянием, помогавшим ему завоевывать сердца людей; незаурядным умом, позволявшим разглядеть искры таланта даже в недругах. Несомненная заслуга Суворина, что он рассмотрел в фельетонисте Чехове великого русского писателя, помог ему встать на ноги, обеспечив ему материальную независимость.

Однако после смерти Александра III в связи с освещением дела Дрейфуса и студенческих волнений 1899 года в «Новом времени» началась настоящая травля издателя. Это даже провоцировало у Суворина приступы депрессии.

Суворин всю жизнь работал как вол, не разбирая дня и ночи. Вспоминая свою первую встречу с издателем, В. Грибовский удивлялся назначенному для него странному приемному часу – около полуночи. «Меня ввели в громадную комнату, ярко освещенную электричеством. Мельком я заметил ряды заставленных книгами полок или книжных шкапов по стенам, различные предметы искусства… Внимание мое было устремлено на то место, где у стола, заваленного книгами, газетами, глубоко опустившись в кресло, сидел и делал какие-то заметки на лоскутке бумаги создатель и руководитель влиятельнейшей русской газеты».

К концу века Суворин кроме газеты «Новое время» владел еще десятком изданий, в том числе самыми популярными газетами Петербурга и Москвы «Вечернее время» и «Время», крупнейшей сетью по распространению периодики, насчитывающей до 500 киосков.

Одной из главных страстей Суворина был театр – он сам писал пьесы и стремился к режиссуре. Большим успехов пользовалась его драма из жизни актеров «Татьяна Репина». В 1895 году он создал Литературно-художественное общество и арендовал для него здание на набережной Фонтанки, 65. Жители Петербурга именовали этот театр суворинским, а сегодня он носит название Большого драматического театра имени Г. Товстоногова.

В разные годы на сцене театра играли такие видные актеры, как Л. Яворская, П. Стрепетова, П. Орленев, Е. Рощина-Инсарова и др. При театре была создана своя театральная школа, ее в 1910 оканчивает племянник Антона Чехова – Михаил. С труппой театра выступали гастролеры Н.П. Россов, Т. Сальвини, В.Ф. Комиссаржевская, М.В. Дальский.

У Суворина была огромная библиотека, и он читал множество книг.

«Несколько раз… я бывал в знаменитом Суворинском кабинете в Эртелевом переулке. Я поражался не только обилию книг в книжных шкафах, не только ворохам корректур, но и той совершенно исключительной прожорливости, с какой он все это проглатывал глазами, мозгом, кровью сердца», – рассказывал Гиляровский.

Конец жизни Суворина, как и у многих, был омрачен тяжелой болезнью. В 1909 году берлинский онколог Френкель нашел у Суворина рак горла. После второй операции Суворин лишился голоса. Последние месяцы жизни он общался с родными и близкими при помощи карандаша и бумаги. Умер в 1912 году, похоронен на Никольском кладбище Александро-Невской лавры.

Иоанн Кронштадтский(1829–1909) в предреволюционное время был любимым батюшкой всей Российской империи.

Он родился в селе Сура Архангельской губернии в семье псаломщика. По окончании курса в местном приходском училище был переведен в семинарию, а по ее окончании поступил в Петербургскую духовную академию. После рукоположения в сан священника Иоанна прикрепили к кронштадтскому Андреевскому собору. В этом соборе батюшка прослужил 56 лет. Он практически каждый день совершал Божественную литургию в соборе.

Был он среднего роста, худенький, мало ел и мало спал. Вставал очень рано, около 4 часов утра, и сразу начинал готовиться к службе, которая начиналась в 6 часов утра. Когда он шел в храм, его встречали толпы верующих, жаждавших получить благословение.

Портовый город Кронштадт в конце XIX века являлся местом для ссылки оступившихся людей – бывших заключенных, нищих и бродяг, примерно как Сахалин. Коренные жители работали в порту, но тяготы бедной рабочей жизни на них самих влияли не лучшим образом: многие находили утешение в бутылке. По ночам было опасно для жизни гулять по городу, так как можно было нарваться на пьяных или на грабителей. Отец Иоанн без всякой боязни начал исповедовать веру среди оступившихся преступников, пьяниц и бродяг. К собору Андрея Первозванного, в котором служил Иоанн, с каждым днем стекалось все больше и больше горожан. На литургиях, которые он проводил, яблоку негде было упасть, а некоторым людям и вовсе приходилось стоять на улице. Это при том, что собор вмещал в себя 5000 человек. В связи с огромным стечением людей, как местных жителей, так и паломников, желавших исповедоваться непременно у Иоанна, он вынужден был ввести в свою практику общую исповедь. Рассказывают, что это священнодействие производило на участников и очевидцев неизгладимое впечатление. Вдохновленные, потрясенные пастырским словом, люди громко выкрикивали свои грехи, в том числе самые мерзкие, каялись вслух, словно бы и не стыдясь теснивших их со всех сторон свидетелей. Утверждают, что верующие реально испытывали чувство освобождения от тягостного бремени греха. Более двух часов длилось причащение многочисленного народа. Богослужение характеризовалось единым, пламенным, молитвенным порывом.

Иоанн Кронштадтский с матушкой Елизаветой. Конец XIX в.

Проповеди Иоанна Кронштадтского производили сильнейшее впечатление на верующих. Потрясающее действие проповедей о. Иоанна на слушателей верующие объясняли тем, что он проповедовал как человек, имеющий на это полное право, а не как книжники и фарисеи. Слышавшие его считали, что через него говорил Дух Святой.

Вместе с многочисленными верующими к Иоанну стекались и материальные средства. Он тотчас жертвовал их на благотворительность, раздавал беднякам. Рассказывают, что бывало, когда ему передавали конверт, он тут же, не открывая его, кому-нибудь его отдавал. Одна купчиха, увидев, что конверт с деньгами, который она вручила Иоанну, тот тут же передал какому-то бедняку в толпе, возмутилась: «Ведь там 1000 рублей!» На что он ответил: «Вот и хорошо, значит, они принесут пользу именно тому, кто в деньгах нуждается».

В 1882 году отец Иоанн организовал в Кронштадте особое учреждение – «Дом трудолюбия». Иностранные газеты с удивлением писали: «Благодаря его энергии и инициативе возникли в больших размерах мастерские, которые многих спасали. Нужно быть в России (в Кронштадте), чтобы вполне понять, что такое значит, если я скажу, что тысячи и тысячи семейств зимою, после навигации, блуждали, нищенствуя, страдая от холода и голода и не имея крова. И если тогда исчезла эта печальная картина с улиц Кронштадта, то это – дело единственно и исключительно этого русского чудотворца. Этим безработным блуждающим массам он доставил работу и ввел их в новую жизнь. В одном Доме трудолюбия работало каждогодно много тысяч человек, когда они в гавани не находили занятий. В детском приюте, который он же учредил, ежегодно тысячи детей частью призревались, частью содержались. Он основал и ночлежные приюты, народные столовые, народные читальни и лечебницу для приходящих больных, которые содержались на его же средства».

Отец Иоанн являлся своего рода «Николой-угодником», ходатаем и заступником, к нему можно было обратиться в горе, беде, в болезни – он поможет. Народное почитание достигло своего апогея, когда отец Иоанн стал ездить по всей стране и посещать отдаленные уголки империи. Толпы людей выходили на пристань встречать корабль, на котором он путешествовал. А однажды, в одном из городов, которые он посетил, местные жители от наплыва эмоций разорвали его рясу на куски и забрали их с собой в качестве чудотворной святыни. Когда он ехал в карете, люди готовы были бросаться к нему прямо на ходу. Когда отец Иоанн путешествовал на пароходе, верующие бежали за пароходом по берегу, многие вставали на колени.

Его искренне любил и почитал Александр III. Император не раз получал от него исцеление. В 1894 году, когда Александр III слег и почувствовал, что умирает, он вызвал отца Иоанна к себе. Батюшка приехал в Крым и стал молиться у постели самодержца. Но в этот раз он не смог излечить императора. Он исповедовал, причастил Александра и по его просьбе возложил на него руки, так как только так умирающий чувствовал умиротворение и покой.

Народ Иоанна очень любил, однако революционеры разных мастей и либеральная интеллигенция его ненавидели, понимая, что преподобный служит православию и самодержавию, то есть является не разрушителем царской России, а ее охранителем.

Отец Иоанн был глубоким мыслителем и духовным писателем. Он опубликовал многие нравственно-аскетические труды и дневники «Моя жизнь во Христе», «Христианская философия», и др.

Приведем золотые слова отца Иоанна о предреволюционном времени: «Не в мирное, а беспокойное и крамольное время мы живем, время безначалия и безбожия, время дерзкого попрания законов Божеских и человеческих… Отчего же столь великое, бывшее столь твердым, могущественным и славным прежде, царство русское ныне так расслаблено, обессилело, уничтожилось, всколебалось? Оттого что оно сошло с твердой и непоколебимой основы истинной веры и в большинстве интеллигенции отпало от Бога, который один есть непоколебимая во веки вечная держава… А если отпадешь от своей веры… то не будешь уже Россией или Русью святою, а сбродом всяких иноверцев, стремящихся истребить друг друга. Помните слова Христа неверным иудеям: «Отымется от вас царство Божие и дастся языку (народу), творящему плоды его».

Иоанн Кронштадтский всеми силами старался предотвратить надвигающуюся на Россию революционную трагедию. Он был одним из основателей «Союза русского народа» – массовой патриотической организации, которая возникла в октябре 1905 году в Петербурге для борьбы с революционным террором, иудейским и либерально-масонским подпольем. В ней принимали участие выдающиеся государственные деятели, ученые, писатели, люди искусства. Среди них сам царь Николай II, академик Д.И. Менделеев, публицист В.В. Розанов, художники В.М. Васнецов, М.В. Нестеров, П.Д. Корин и др.

Незадолго до кончины Иоанн говорил своим близким: «Возгораюсь крепким желанием видеть Художника, который и меня сотворил премудро по образу и подобию Своему… Когда увижу Его, Желанного?»

«Батюшка умирает»… Эта печальная весть разнеслась по всему Кронштадту. В Андреевском соборе решено было, не дожидаясь утра, отслужить литургию и после нее причастить отца Иоанна. Многочисленный народ, присутствовавший при этой ночной литургии, навзрыд плакал; плакали и священники, совершавшие ее.

Утром 20 декабря 1908 года о. Иоанн тихо отошел ко Христу на 80-м году жизни. Тело о. Иоанна было торжественно перевезено из Кронштадта по льду моря в Ораниенбаум и оттуда по железной дороге в Петербург. Похоронили его в специально устроенной церкви-усыпальнице.

Николая Александровича (1868–1918) с детства готовили к будущей великой миссии – управлению государством. С 1889 года отец привлекает Николая к работе в высших государственных органах, приглашает участвовать в занятиях Государственного совета и Комитета министров.

Когда Николаю исполнилось шестнадцать лет, он встретился с двенадцатилетней поразительно красивой принцессой Алисой Гессен-Дармштадтской, приехавшей на бракосочетание своей старшей сестры и великого князя Сергея Александровича. С этого момента между ними зародилась дружба, которая перешла в любовь. В 1889 году, когда цесаревичу исполнился двадцать один год, он обратился к родителям с просьбой благословить его на брак с Алисой, но получил отказ. Александр III был краток: «Ты Наследник Российского Престола, Ты обручен России, а жену мы еще успеем найти».

Через 5 лет, видя непоколебимое решение сына, император Александр III и императрица Мария Федоровна дали наконец разрешение на брак. 26 ноября 1894 года Николай женился на принцессе Алисе, которая после принятия православной веры стала Александрой Федоровной.

А в мае 1896-го в Москве состоялась коронация молодого императора и его супруги, и тут произошла неожиданная трагедия. После коронации должны были состояться празднества для народа: на Ходынском поле у городских стен установили киоски с подарками. Ранним утром, еще до рассвета, на Ходынке собралось около полумиллиона человек. И 18 мая произошла трагедия: толпа в ожидании царского гостинца стала напирать на постройки; случилась ужасная давка. Через 10–15 минут порядок был восстановлен, но было уже поздно. Погибших на месте оказалось 1282 человека, раненых несколько сот.

Император Николай II. Художник Э. Липгарт. 1900 г.

Николай II распорядился выплачивать пенсию пострадавшим семьям по 1000 рублей единовременно и на всю жизнь пособие. Для сравнения: 1000 царских русских рублей образца 1896 года соответствуют сейчас сумме, равной, по разным оценкам, от 100 тысяч до 250 тысяч долларов!

Николай II ожидал появления на свет наследника престола, но у императрицы рождались девочки – Ольга, Татьяна, Мария и Анастасия. И только в конце июля 1904-го на свет появился долгожданный сын цесаревич Алексей. Однако радость была недолгой: вскоре у Алексея обнаружилась гемофилия – неизлечимая наследственная болезнь, наполнившая жизнь царской семьи постоянным страхом за жизнь сына.

Несмотря на революционную ситуацию в стране, развитие России происходило небывало высокими темпами. 23 года правления Николая II были не «двадцатью тремя ступенями вниз», как утверждала советская пропаганда, а эпохой невероятного исторического рывка России вверх – в экономике и индустриализации, в развитии транспортной инфраструктуры и военных сил, в науке и культуре. Время правления Николая II должно быть признано одной из самых блестящих и продуктивных страниц во всей русской истории.

Произошло это во многом благодаря возможности опереться на плечо гениального премьер-министра Петра Столыпина. В результате его реформы в целом по стране посевные площади выросли на 10%, а в некоторых регионах – на 150%. Экспорт зерна из России составил 25% мирового оборота зерна, в 3,5 раза возросло приобретение сельскохозяйственных орудий крестьянами, на полях все чаще появлялись трактора.

В 1914 году началась Первая мировая война. В начале войны наступление русской армии было успешным. Однако в 1915 году ситуация на фронте изменилась к худшему. Зимнее наступление русской армии перешло в августовское контрнаступление немцев. На Россию надвинулась военная катастрофа, но катастрофу эту предотвратил ее царь.

Чтобы переменить ситуацию на фронте, Николай II принял верховное главнокомандование. В результате этого решения императора русская армия ответила мощным наступлением. Был осуществлен Брусиловский прорыв, в результате которого армии Австро-Венгрии и Германии потерпели тяжелое поражение, а русские войска заняли Буковину и Восточную Галицию. По царским указаниям была налажена работа тыла, принималась на вооружения новая техника. И если в 1914 году русская военная промышленность выпустила 104 900 снарядов, то в 1916 году – уже 30 974 678!

Император был уверен в предстоящей победе. Парад победы был назначен на лето 1917 года. И он мог бы состояться, если бы не предательство приближенных царя, принудивших его к отречению.

А в это время в России подготавливался Февральский переворот. Один из его зачинщиков, П.Н. Милюков, вспоминал: «Мы знали, что весной предстояли победы русской армии. В таком случае престиж и обаяние царя в народе снова сделались бы настолько крепкими и живучими, что все наши усилия расшатать и свалить престол самодержца были бы тщетны. Вот почему и пришлось прибегнуть к скорейшему революционному взрыву».

В заговор были вовлечены министры Госдумы, представители высшего света, генералы из Ставки и высшее командование фронтов. Одни сознательно изменяли, другие трусливо покорялись изменникам, третьи, вырывая у царя отречение, лгали ему, что это делается в пользу наследника, а на самом деле стремились к свержению монархии в России. К гибели Российской империи приложила руку и «союзная» Англия.

22 февраля 1917 года Николай II по просьбе генерала Алексеева отправился в Ставку. Но уже на следующий день в столице начались массовые демонстрации. Работницы шли по улицам и скандировали: «Хлеба! Хлеба!» К женщинам вскоре присоединились и мужчины, бросившие работу на фабриках района. Люди находились под гипнозом революционных агитаторов, ведь известно, что недостатка хлеба в Петрограде не было, хотя и стали его выдавать по карточкам. Вот свидетельство начальника Московской охранки Заварзина: «В Петрограде с внешней стороны казалось, что столица живет обычно: магазины открыты, товаров много, движение по улицам бойкое, и рядовой обыватель замечает только, что хлеб выдают по карточкам и в уменьшенном количестве, но зато макарон и круп можно достать сколько угодно».

Требование «Хлеба!» – это был пущенный в народные массы революционный лозунг. Его инициаторы хорошо знали силу этого лозунга. Уже на следующий день крупные предприятия объявили о забастовке. Экономические требования постепенно переходили в политические: все чаще звучали призывы к свержению монархии «Долой самодержавие!». 600 солдат Волынского полка, убив своего командира и агитируя коллег из соседних частей, вышли на улицы с оружием в руках и присоединились к рабочей демонстрации.

Николай II, узнав о происходящем в Петрограде, принял решение немедленно выехать из Ставки, однако его поезд задержали в Пскове из-за забастовки работников железных дорог.

28 февраля восставшие продолжили распространять свое влияние на колеблющихся рабочих и солдат столицы. Одновременно с этим думский Временный комитет фактически взял верховную власть в свои руки и разослал комиссаров, создавших комиссии по наиболее важным вопросам внутренней жизни страны. На следующий день с комитетом связались представители Великобритании и Франции: союзники поспешили признать факт перехода власти.

Армия заняла выжидательную позицию. Однако вскоре пришли известия о победе революции в Москве. Командующие фронтами и флотами заявили царю о необходимости его отречения от престола «во имя спасения родины и династии, согласованное с заявлением председателя Государственной думы, как единственно, видимо, способное прекратить революцию и спасти Россию от ужасов анархии».

Под их давлением 2 марта 1917 года Николай II подписал акт об отречении в пользу своего брата Михаила. Последний же отказался от титула уже на следующий день, доверив судьбу престола Учредительному собранию, о формировании которого осенью 1917 года объявило Временное правительство. Свержение монархии состоялось.

С 9 марта Николай II вместе с семьей находился под арестом в Царском Селе, а 1 августа их сослали в Тобольск. Ну а в октябре 1917 года к власти пришли большевики, и этим «радетелям о человечестве» даже поверженный государь-христианин был как острый нож в горле. Он был непереносим, невозможен. Они не могли не убить его. Ведь еще в апреле 1917 года Ленин заявлял: «Мы считаем Вильгельма II таким же коронованным разбойником, достойным казни, как и Николая II».

Петр Аркадьевич Столыпин (1862–1911) принадлежал к старинному русскому роду. Он окончил физико-математический факультет Петербургского университета с самыми превосходными оценками. Женился он еще студентом, в 22 года. На дуэли с князем Шаховским погиб его старший брат Михаил. Сразу после этого Петр вызвал на дуэль убийцу брата и получил ранение в правую руку, которая после этого плохо действовала. Михаил был помолвлен с фрейлиной императрицы Ольгой Нейдгардт. Говорили, что на смертном одре брат положил руку Петра на руку своей невесты. Через некоторое время Столыпин посватался и получил согласие Ольги. Брак оказался счастливым, у четы Столыпиных родились пять дочерей и сын.

В 1889 году Столыпин был назначен ковенским уездным предводителем дворянства. Особое внимание он уделял сельскому хозяйству: изучал передовые технологии, закупал новые сорта зерновых культур, разводил племенных рысаков. Производительность крестьянских хозяйств увеличивалась, а сами они богатели.

В 1902 году Столыпин был назначен губернатором в Гродно. Здесь он содействовал всеобщему образованию крестьян, открыл ремесленные училища и специальные женские гимназии. Местные дворяне считали, что «образование должно быть доступно обеспеченным классам, но не массе». На что Столыпин отвечал: «Образование народа, правильно и разумно поставленное, никогда не приведет к анархии».

Вскоре министр внутренних дел Плеве предложил ему губернаторский пост в Саратове. Когда началась революция 1905–1907 годов, то эта губерния оказалась одной из самых взрывоопасных, так как здесь находился один из центров революционного подполья. Губернатор Столыпин лично успокаивал митингующих и выступал перед толпами бунтовщиков. При этом он проявлял редкое мужество – безоружным и без охраны входил в центр бушевавших толп.

«Достаточно известен эпизод, когда Столыпин, – вспоминал В. Лопухин, – врезывается в бунтующую толпу. На него наступает человек с явно агрессивными намерениями, с убийством во взгляде. Столыпин бросает ему на руки снятое с плеч форменное пальто с приказанием, отданном так, как умеет повелевать одно только уверенное в себе бесстрашие: «Держи». Ошеломленный презумптивный убийца машинально подхватывает губернаторское пальто. Его руки заняты. Он парализован. Столыпин спокойно держит речь загипнотизированной его мужеством толпе».

В апреле 1906 года Николай II вызвал Столыпина в Царское Село и сказал, что решил назначить его министром внутренних дел. Предыдущий министр Плеве был к этому времени убит террористами, так же как и его предшественник Сипягин.

Переживший к тому времени четыре покушения, Столыпин пытался отказаться от этого назначения, но не смог. В своем дневнике он записал: «Вчера судьба моя решилась! Я министр внутренних дел в стране окровавленной, потрясенной, представляющей собой шестую часть шара, и это в одну из самых трудных исторических минут, повторяющихся раз в тысячу лет… Я сказал Государю, что умоляю избавить меня от ужаса нового положения… Пойду, только если он мне прикажет, как Государь, так как обязан отдать и жизнь ему… Он [Государь] секунду помолчал и сказал: «Приказываю, знаю, что это самоотвержение».

Назначение Столыпина совпало с началом работы I Государственной думы, которая открыто выступала против власти. Столыпин убеждал, что «надлежит справедливо и твердо охранять порядок в России». И произнес свою знаменитую фразу о революционерах: «Им нужны великие потрясения, нам нужна Великая Россия». О полной неадекватности этой Думы говорит неприятие доклада М. Стаховича, который указал, что на 90 казненных за последние месяцы приходится 288 убитых и 388 раненых представителей власти, большей частью простых городовых. Тогда со скамей левых раздались крики: «Мало!»

Столыпин старался остановить захлестнувшую страну волну террора. Среди погибших были как высшие должностные лица государства, так и простые полицейские. Но, как правило, убийцам удавалось избежать смертной казни вследствие судебных проволочек, адвокатских уловок и непонятной «гуманности» российского общества к преступникам.

Последней каплей, переполнившей чашу терпения, стала террористическая атака 12 августа 1906 года. Это был приемный день Столыпина на казенной даче на Аптекарском острове. Прием начался в 14.00. Около половины третьего к даче подъехал экипаж, из которого вышли двое в жандармской форме с портфелями в руках. В приемной террористы бросили к следующим дверям портфели и бросились прочь. Раздался взрыв огромной силы, пострадали более 100 человек: 27 человек погибли на месте, 33 были тяжело ранены, многие потом скончались. Сам премьер и его посетители получили ушибы. Пострадали и двое детей Столыпина – Наталья (14 лет) и Аркадий (3 года). У дочери оказались раздроблены кости обеих ног. Врачи настаивали на срочной ампутации, но Столыпин просил подождать с операцией. Доктора согласились, и ножки юной девушки удалось спасти. Но несколько лет она не могла ходить. Ранения сына Аркадия оказались не такими тяжелыми, а няня детей погибла. После этой трагедии Николай II предложил Столыпину денежную помощь для лечения детей, на что получил ответ: «Ваше величество, я не продаю кровь своих детей».

Уже 19 августа по предложению Столыпина в стране были введены военно-полевые суды вместо предшествующих, которые только затягивали расследование дел террористов. Военно-полевые суды рассматривали дела террористов в течение 2 дней и приводили приговор в исполнение в течение последующих 24 часов. За самые тяжелые преступления назначалась смертная казнь через повешение.

П.А. Столыпин принимает рапорт от волостного старшины в селе Пристанном. 1904 г.

Однако тут же раздались истерические либеральные вопли по поводу жестких мер Столыпина. Впервые выражение «столыпинский галстук» о виселицах допустил во время своего выступления в Думе кадет Родичев. Оскорбленный Столыпин вызвал его на дуэль. Родичев струсил и публично принес извинения, которые были приняты. Лев Толстой опубликовал статью «Не могу молчать!» против военно-полевых судов. Тем самым писатель препятствовал Столыпину в его борьбе с распоясавшимися молодыми людьми, которые в эти страшные годы терроризировали Россию. В результате этого закон о судах не был внесен на утверждение в III Думу и автоматически потерял силу в апреле 1907 года. И в стране постепенно снова разгорелся пожар преступности.

На фоне наступившего относительного спокойствия в стране Столыпин смог приступить к осуществлению экономической реформы. Прежде всего, распорядился о выдаче крестьянам паспортов и предложил отдать им еще не освоенные земли Поволжья и Сибири. В Крестьянском поземельном банке предоставлялся крестьянам дешевый кредит на 50 лет для выкупа земли у помещиков. Так формировались рыночные условия: землю у помещиков не отбирали, а продавали наиболее эффективным собственникам. Крестьяне получили возможность выходить из общин и вести отдельное хозяйство.

В Сибирь переселились около 3 млн человек. В результате за пять лет урожайность зерновых выросла на четверть, и Россия стала производить зерна больше, чем США, Канада и Аргентина, вместе взятые. Производство мяса выросло втрое. Увеличились площадь посевных земель, экспорт хлеба, количество закупок сельхозмашин, а население каждый год росло на три миллиона человек. «Дайте государству 20 лет покоя внутреннего и внешнего, и вы не узнаете нынешней России», – сказал в интервью одной из газет Столыпин.

Естественно, что деятельность охранителя престола и государства Столыпина не нравилась террористам, целью жизни которых была революция. Столыпин стал их первейшим врагом.

В конце августа 1911 года император Николай II с приближенными прибыл в Киев для открытия памятника Александру II. 1 сентября император и Столыпин присутствовали на спектакле «Сказка о царе Салтане» в городском театре. В антракте террорист Дмитрий Богров (Мордехай Гершкович) подошел к Столыпину и дважды выстрелил в него.

Раненый Столыпин перекрестил царя, тяжело опустился в кресло и произнес: «Счастлив умереть за Царя». Через четыре дня он скончался. В первых строках вскрытого завещания Столыпина было написано: «Я хочу быть погребенным там, где меня убьют». Его завещание было исполнено: его похоронили в Киево-Печерской лавре.

Григорий Ефимович Распутин (1869–1916) родился в селе Покровском Тобольской губернии. Еще не умея читать, он наизусть запоминал евангельские тексты, которые слышал на церковных службах. Повзрослев, перестал есть мясо, отказался от сладкого, оставил привычку курить и пить вино, а в хлеву выкопал пещеру, где мог уединяться и молиться целыми днями. Стал паломничать – посещать монастыри, где останавливался и подолгу жил.

Полтора десятка лет странствований и духовных поисков превратили его в старца, умудренного опытом. Со временем он заметил, что обрел способность исцелять больных.

О даре исцелять говорил так: «Если не будешь искать корысти нигде и стремиться, как бы утешить, призовешь Господа душевно, то и бесы вострепещут от тебя, и больные выздоровеют».

Крестьяне верили, что Григорий обладает даром предвидения. К тем, кто не прислушивался к его советам, действительно приходила беда – горели избы, болел скот, умирали люди. К нему стали приезжать люди издалека, он всех принимал, выслушивал и давал совет. Ни церковного, ни монашеского сана Распутин не имел, но всем помогал, и все отмечали его необычный взгляд – глубоко запавшие серые глаза, будто светившиеся изнутри.

Григорий надумал построить в родном селе новый храм, но денег на постройку не было. Тогда в 1904 году он направился в Петербург с одним рублем в кармане. Там он встретился с епископом Сергием, на которого произвел неизгладимое впечатление. Епископ познакомил Распутина с духовником царской семьи архимандритом Феофаном, который уже был наслышан о старце и его даре пророчеств.

Григорий Распутин и его поклонники. Санкт-Петербург, 1914 г.

Он представил Распутина царской семье. Это было тяжкое время для русского царя. Страну охватили политические забастовки. Создавались боевые группировки революционеров, жаждавших свергнуть самодержавие. И многие представители русской интеллигенции поддерживали это революционное движение, исходя, как им казалось, из великой идеи – «свободы, равенства, братства». Идея царской власти стала считаться среди них устаревшей и вредной для «мира, процветания и прогресса». Видя отступления элиты Российского государства от православной монархии, царь Николай II искал опору в народе, который в своей массе верил в священность царя как помазанника Божия.

Старец Григорий искренне полюбил всю царскую семью, но особо заботился о царевиче Алексее, который болел гемофилией, то есть кровь у него не сворачивалась. При этом даже самая незначительная ранка, самый незначительный ушиб вызывали мучительные боли и могли привести к смертельному исходу. Самые лучшие доктора того времени ничем не могли помочь наследнику, но Григорий не раз останавливал кровотечения и тем самым избавлял Алексея от неизбежной смерти. Самые известные доктора того времени были вынуждены признать это.

Он укреплял и поддерживал царскую семью, и потому масоны-революционеры объявили ему войну. Они стремились его оклеветать, создать образ распутного Гришки и послушного этому дьяволу безвольного, ни на что не способного монарха. Вопрос о дискредитации русского монарха через Распутина был настолько важен для них, что они его рассматривали особо на своем съезде в Брюсселе в 1910 году.

В кампании лжи и клеветы, обрушившейся на Распутина, использовались самые циничные средства. Писатель М. Новоселов напечатал ряд статей и брошюр о Распутине, обвинявших его в пьянстве и хлыстовстве. Клеветники пошли даже на то, чтобы нанять загримированного актера – якобы «Распутина», который вытворял невообразимые безобразия в общественных местах. И собирали многочисленных свидетелей этих безобразий, и тут же изготовляли фото для газет. Газеты кричали, что Распутин якобы состоял в интимной связи с фрейлиной императрицы Анной Вырубовой и даже с самой императрицей. Однако уже после Февральской революции, после врачебного осмотра, организованного комиссией Временного правительства, выяснилось, что Анна была девственницей.

С начала 1914 года в газетах стали писать о неизбежности войны с Австрией. Ленин так высказался об этом: «Война Австрии с Россией была бы очень полезной для революции». Однако на пути к мировой бойне и революции стоял Распутин, который в интервью итальянской корреспондентке заявил о приближающейся катастрофе: «Да, они затевают. Но, Бог даст, войны не будет, а я об этом позабочусь».

Ура-патриоты требовали от царя заступиться за братьев-славян. Царь уже был готов объявить мобилизацию, но Распутин срочно добился с ним встречи и встал перед государем на колени, умоляя его не начинать войну. По свидетельству премьер-министра графа С. Витте: «Он [Распутин] указал все гибельные результаты европейского пожара, и стрелки истории повернулись по-другому. Война была предотвращена».

Тогда было решено физически устранить старца Григория. Первое покушение на его жизнь осуществила мещанка Хиония Гусева. Она тяжело ранила Распутина. Пока тяжело раненный старец лежал в больнице, Австро-Венгрия начала боевые действия против Сербии. Царь Николай II принял решение защитить православный сербский народ и объявил о мобилизации. Тогда Германия объявила войну России. Все историки сходятся во мнении, что, будь Распутин в то время рядом с царем, войны бы не было.

Теперь Распутину ничего не оставалось делать, как смириться и молиться о даровании русскому воинству победы. По совету старца император стал Верховным главнокомандующим русской армии. Это сильно подняло настроение в войсках. К военной кампании весны – лета 1916 года Россия, в отличие от Германии, была в полной готовности. Все говорило о том, что русские одержат победу.

К 1916 году клеветнические мифы о Распутине, распространяемые либеральной печатью, сделали свое черное дело. В верхах стали видеть в Распутине источник зла. Против него был создан заговор, в котором приняли участие «монархист» Пуришкевич, конституционалист Ф. Юсупов, великий князь Дмитрий Павлович и таинственный доктор Лазоверт, которого идентифицируют с английским разведчиком О. Райнером.

Старец Григорий предчувствовал свою смерть. Он написал письмо государю, в котором говорится: «Я предчувствую, что еще до первого января я уйду из жизни… Русской земли Царь, когда ты услышишь звон колоколов, сообщающий тебе о смерти Григория, то знай: если убийство совершили твои родственники, то ни один из твоей семьи, т. е. детей и родных не проживет дольше двух лет. Их убьют…»

Подлое, зверское преступление было совершено под утро 17 декабря 1916 года. Распутина заманили в дом к Юсупову под предлогом того, чтобы он помог его больной жене Ирине. Там его угостили отравленными цианистым калием пирожными, но яд не подействовал. Распутин подошел к распятию, встал на колени, чтобы поцеловать его, и в этот момент Юсупов выстрелил ему в спину. Распутин упал. Через некоторое время Юсупов пришел в комнату, где лежал Распутин. А тут раздался истерический крик Юсупова: «Пуришкевич, стреляйте, он жив! Он убегает!» Пуришкевич кинулся догонять убегавшего Распутина. Он сделал несколько выстрелов, и после последнего, в голову, старец упал ничком в снег. Пуришкевич подбежал и изо всей силы ударил его ногой в висок. При переносе трупа Распутина на него опять накинулся князь Юсупов и стал бить тяжелой гирей по голове, целясь в висок. Во все стороны брызгала кровь, и, когда Юсупова оттащили, он был весь забрызган кровью. После зверских мучений Распутин был брошен в прорубь возле Крестовского острова. Через несколько дней, обследовав прорубь, водолазы нашли тело замученного старца. Узнав о смерти Распутина, Николай спешно выехал в Царское Село. Ночью, при факелах, ото всех прячась, будто затравленные изгои в этой стране, а не цари ее, Николай с семьей похоронили Распутина. И сам Николай со слугами нес гроб.

Как вспоминает в своих эмигрантских мемуарах граф Феликс Юсупов, все предсказания Григория сбылись в точности. И уже через два месяца после убийства произошла Февральская революция, затем Октябрьский большевистский переворот. А позднее была развязана Гражданская война, в результате которой лучшие русские люди были убиты, или замучены, или оказались в эмиграции, а русский царь с семьей были расстреляны.

Каждый год 23 декабря в России отмечается День дальней авиации ВВС РФ. Эта дата была выбрана в связи с тем, что 23 декабря 1913 года совершил испытательный полет самый большой по тем временам самолет в мире – четырехмоторный тяжелый бомбардировщик «Илья Муромец». Сконструирован он был знаменитым авиаконструктором И. Сикорским.

Игорь Иванович Сикорский родился 25 мая 1889 года в Киеве в семье известного психиатра И. Сикорского. Игорь обучался сначала в Петербургском морском училище, а затем в Киевском политехническом институте. Уже в 1910 году он поднял в воздух первый самолет своей конструкции С–2. В 1911 году получил диплом летчика, так как считал, что конструктор обязан быть хорошим летчиком-испытателем.

В 1912 году 23-летнего изобретателя пригласили в столицу на Русско-Балтийский вагонный завод (РБВЗ) в качестве главного конструктора. Незадолго до этого, после вынужденной посадки, едва не стоившей ему жизни, Игорь задумался о путях повышения надежности самолетов. Им была разработана совершенно новая концепция многомоторного самолета, с экипажем из нескольких человек, с возможностью доступа к основным частям конструкции для ремонта в воздухе. Создание таких гигантских самолетов отвергалось в то время авиационными экспертами. Однако председатель правления РБВЗ М. Шидловский поддержал Игоря.

И в марте 1913 года был построен первый в мире четырехмоторный воздушный гигант под названием «Русский витязь». Николай II выразил желание осмотреть его, и вскоре Сикорскому передали царский подарок – золотые часы. Этот великан, превосходивший по размерам и весу все до сих пор построенные самолеты, положил начало новому направлению в авиации – тяжелому самолетостроению.

И.И. Сикорский и император Николай II на борту «Русского витязя».

Лето 1913 г.

Сикорский усовершенствовал конструкцию «Русского витязя», и вскоре появился четырехмоторный «Илья Муромец». Переставленный на поплавки, он оставался до 1917 года самым большим гидросамолетом в мире. В годы Первой мировой войны «Муромцы» эффективно использовались в качестве тяжелых бомбардировщиков и дальних разведчиков. Из них была сформирована «Эскадра воздушных кораблей» – первое соединение стратегической авиации. Сикорский проводил много времени на фронте, наблюдая свои самолеты в действии, и вносил необходимые изменения в их конструкцию. Помимо тяжелых бомбардировщиков Сикорский создал легкие истребители, морской разведчик, разведчик-истребитель, двухмоторный истребитель-бомбардировщик и штурмовик, то есть практически полный парк самолетов всех типов, использовавшихся в мировой войне.

Революция круто изменила судьбу знаменитого конструктора. С середины 1917 года все работы на РБВЗ практически остановились. Производство лихорадили митинги и забастовки. Солдаты на фронте и рабочие в тылу начали расправляться с неугодными им офицерами и инженерами. А с приходом к власти большевиков улетучились последние надежды на восстановление прежних порядков.

В начале 1918 года один из бывших коллег, работавший на большевиков, предупредил Сикорского: «Положение очень опасное. Я видел приказ о вашем расстреле». Сикорский был ненавистен большевикам как друг царя и очень популярный человек. Его знал весь Петроград, многие смотрели на него как на героя. Незадолго до этого был расстрелян друг Сикорского командир авиаотряда Шидловский.

Это стало последним толчком к решению эмигрировать. Сначала он уехал во Францию, затем в США. За океаном Сикорский первое время оказался без средств к существованию. Работал учителем вечерней школы. В 1923 году ему удалось сколотить компанию из русских эмигрантов, причастных к авиации, – инженеров, летчиков и др. Они составили костяк фирмы «Сикорский аэроинжениринг корпорэйшн». Первый построенный ими самолет Сикорского S–29 был собран в 1924 году в помещении курятника. Значительную материальную помощь русской фирме оказал композитор С. Рахманинов.

Успех пришел к русской фирме, когда им удалось создать самолет-амфибию S–38. Американские газеты с восторгом писали, что S–38 «произвел переворот в авиации». Он летал, приземлялся и приводнялся там, «где раньше бывали только индейские пироги да лодки охотников». Русская фирма сразу получила много заказов и смогла основать собственный завод в Стратфорде. Все построенные самолеты (S–31–S–34) удалось продать, однако вскоре оказалось, что американский самолетный рынок уже хорошо обеспечен легкими машинами.

Сикорский вновь стал пытать счастья на тяжелых бипланах. Четырехмоторные самолеты этого типа стали первыми серийными пассажирскими авиалайнерами, которые стали эксплуатироваться на регулярных авиалиниях большой протяженности. Авиакомпания «Пан Америкэн» заказала Сикорскому многомоторные пассажирские авиалайнеры для регулярных трансокеанских перелетов. В 1937 году на его самолетах начались первые пассажирские перевозки через Атлантику. Так «летающая лодка» Сикорского стала первым самолетом, соединившим континенты.

В конце 1930-х годов мировой рынок авиационной техники снова оказался перенасыщенным. Правление «Юнайтед эйркрафт» даже приняло решение слить фирмы «Сикорский» и «Чане Воут». Чтобы восстановить самостоятельность, конструктору пришлось срочно искать новую научно-техническую идею. Сикорский с соратниками приступили к разработке принципиально нового, в то время еще никому не ведомого летательного аппарата – вертолета. Великий конструктор в третий раз начинал свою карьеру практически с нуля. Впереди его ждала новая слава, которая превосходила все ранее им достигнутое.

Первый экспериментальный вертолет Сикорского поднялся в воздух под его управлением 14 сентября 1939 года. Он имел одновинтовую схему с автоматом перекоса и хвостовым рулевым винтом. В настоящее время эта схема стала классической, по ней построено большинство вертолетов всего мира, но тогда авиаконструкторы считали ее бесперспективной.

После двух лет напряженной работы, в 1942 году, был создан двухместный вертолет S–47, поступивший вскоре в серийное производство. Он был единственным вертолетом стран антигитлеровской коалиции, применявшимся на фронтах Второй мировой войны. В связи с большим ростом заказов был построен новый завод в Стратфорде, куда Сикорский вернул свою резиденцию.

Со временем появились более совершенные легкие вертолеты Сикорского. Особенно большой успех выпал на долю S–51. Он широко применялся во многих государствах как в боевых, так и гражданских целях. Особенно отличился этот вертолет в операциях по спасению человеческих жизней. С приобретения лицензии на S–51 началось серийное вертолетостроение в Великобритании.

Как и ранее в самолетостроении, наибольший успех ждал Сикорского на поприще создания тяжелых машин. В 1949 году он построил по классической одновинтовой схеме трехсполовинотонный, а в 1953 году – четырнадцатитонный вертолеты. Гениально изменяя компоновку, Сикорский создавал на редкость удачные для своего времени транспортные вертолеты. С лицензии на S–55 началось серийное вертолетостроение Франции.

Самый лучший вертолет Сикорского, S–58, поднялся в воздух в 1954 года. Строился он рядом стран, и многие его экземпляры эксплуатируются до настоящего времени. По своим летно-техническим характеристикам он превосходит все вертолеты своего времени и стал «лебединой песней» великого авиаконструктора. В 1958 году, когда серийное производство этого вертолета достигло своего пика – 400 машин в год, Сикорский вышел на пенсию, оставаясь советником фирмы.

Сикорский до конца жизни оставался одним из самых почитаемых жителей американского города Стратфорд. Он много сделал для колонии соотечественников. Эмигранты открыли свой клуб, школу, построили православный храм Святого Николая и даже основали русскую оперу. С тех пор некоторые районы Стратфорда носят русские названия: Чураевка, Русский пляж, Дачи и т. п.

Сикорский умер 26 октября 1972 года и был похоронен в городке Истон, Коннектикут. За свою жизнь он был удостоен множества почетных званий и наград, но главная его награда – это благодарность множества людей, широко использующих созданные им машины. И среди этих благодарных людей – президенты Соединенных Штатов, которые, начиная с Эйзенхауэра, летают на вертолетах с надписью Sikorsky на борту.

Александр Федорович Керенский – важная фигура в истории нашего Отечества. Весной и летом 1917 года он стоял во главе нашей страны и принимал судьбоносные решения.

Он родился в 1881 году в Симбирске в семье директора мужской гимназии. В 1889 году отца Керенского перевели на работу в Ташкент, где Александр пошел в гимназию. Он был способным учеником, блестящим танцором, отлично проявлял себя в любительских спектаклях. Особенно хорошо ему удавалась роль Хлестакова.

Александр успешно окончил юридический факультет Петербургского университета и начал адвокатскую карьеру. Он охотно брался за дела, в которых надо было защищать бунтовщиков и революционеров. В 1906 году Керенский защищает крестьян, разграбивших поместья остзейских баронов; в 1910-м – туркестанских эсеров-террористов; в 1912-м – армянских националистов из партии «Дашнакцутюн». В том же 1912 году Керенский входит в состав общественной комиссии по расследованию Ленского расстрела, а уже через год участвует в знаменитом «деле Бейлиса» (на стороне защиты, разумеется).

Эти процессы принесли ему популярность в обществе, и он был избран депутатом в IV Государственную думу. Первой женой революционера стала красавица Ольга Барановская. У них родилось двое сыновей Олег и Глеб. В создании имиджа Александра Федоровича большую роль сыграла именно его жена. По ее совету он стал стричься под «бобрик» и носить военный френч. Весь его облик был пропитан скромностью и аскезой, что импонировало его современникам. Личная жизнь супругов дала трещину, когда Александр стал депутатом и сделался публичным человеком. Дамы буквально преследовали Керенского, и далеко не все из них получали отказ.

С 1915 года Керенский становится известен как лучший в Думе оратор, представляющий левый лагерь. В его речах было мало настоящего содержания, но публика заводилась невероятно. Пафосные и пошлые выкрики вроде «Я растопчу цветы души моей! Я замкну свое сердце и брошу ключи в море!» производили впечатление даже на слушателей. Английский дипломат Роберт Локкарт видел это выступление: «Окончив речь, он в изнеможении упал назад, подхваченный адъютантом. Солдаты помогли ему спуститься со сцены, пока в истерическом припадке вся аудитория повскакала с мест и до хрипоты кричала «ура».

Как известно, 2 марта 1917 года Николай II подписал акт об отречении в пользу своего брата Михаила. Но под давлением Керенского князь Михаил Александрович отказался от титула, доверив судьбу престола Учредительному собранию. Временное правительство было сформировано 2 марта 1917 года. Временным оно называлось потому, что планировалась передача им всей полноты власти Учредительному собранию, выборы в которое были назначены на 17 сентября, но позднее были перенесены на 12 ноября 1917 года. Уже 12 марта было образовано Особое совещание для подготовки проекта Положения о выборах в Учредительное собрание.

В марте 1917 года Керенский вступает в партию эсеров, сразу становясь одним из ее лидеров, и занимает пост министра юстиции во Временном правительстве. Воодушевленная революцией, российская либеральная интеллигенция превратила Керенского в своего кумира. Он стал объектом поклонения и обожания. Поэты тех лет слагали в честь революционера оды, а женщины не давали спокойно перемещаться по городу.

На новом посту он освободил из тюрем и ссылок всех революционеров, реформировал судебную систему, занялся удалением с высоких судебных постов наиболее одиозных представителей прежней власти. По его предложению был разработан законопроект об отмене в России смертной казни. Представляя этот исторический документ, Керенский пафосно прокричал: «Я счастлив, что мне выпало на долю подписать указ об отмене смертной казни в России навсегда».

Именно Керенскому суждено в марте 1917-го в качестве министра юстиции Временного правительства арестовать царскую семью, открыв тем самым для них путь на Голгофу. Впрочем, в те дни Керенский будет клясться: «Я лично посажу их на пароход!» Но тут же в разговоре с единомышленниками беспечно замечал, что революция требует этой жертвы. Цирковая гибкость политика: говори одно, думай другое, делай третье.

3 апреля 1917 года на Финский вокзал в Петрограде прибыл поезд, в котором Ленин с ближайшими соратниками приехал из Швейцарии в Россию «углублять революцию». Одновременно с ленинским вагоном отплыл аналогичный пароход из США, на котором в Россию через Атлантику двинулась большая группа таких же деятелей во главе с Троцким в сопровождении финансистов с Уолл-стрита.

А.Ф. Керенский в своем кабинете. 1917 г.

Пик популярности Керенского пришелся на май 1917 года, когда он получил портфель военного министра. Публика не стеснялась в выражении своих чувств. Как только не величали Керенского его многочисленные поклонники: «рыцарь революции», «друг народа», «спаситель Отечества», «первая любовь революции».

Но стремительный взлет сменился не менее быстрым падением после провала июньского наступления на германском фронте. Сам Керенский понимал, что с той анархичной массой, в которую превратилась русская армия к июню 1917 года, наступление вести невозможно! Но союзники настояли, и Керенский смирился. Кровь убитых и покалеченных в этом бессмысленном наступлении легла темным пятном на его имя.

В июле 1917-го Керенский становится министром-председателем Временного правительства. То есть фактическим главой Российской республики. В том же июле Александр Федорович спасет Владимира Ильича: предупредит Ульянова о предстоящем неминуемом аресте по обвинению в сотрудничестве с немцами.

В это время экономика страны катится в пропасть, таща за собой и репутацию Керенского. Популярность Керенского стремительно падает. Волна восторгов сменилась злословием и проклятиями. Питерские обыватели передавали из уст в уста сплетни и слухи, например, о том, что он спит в Зимнем дворце в постели императрицы. Отсюда и прилепилось к Керенскому обидное прозвище «Александра Федоровна». Стремясь восстановить дисциплину в войсках, Керенский снова вводит смертную казнь на фронте, что тоже не прибавляет ему популярности.

Корниловский мятеж в августе 1917 года стал последним гвоздем в «крышку гроба» Керенского как политика. Премьер-министр обещал генералу Лавру Корнилову свою поддержку, но когда движение войск началось – побоялся рисковать и выступил против им же инициированного мятежа. Это двурушничество помогло Керенскому сохранить власть, но всего лишь на несколько месяцев. Отныне министра-председателя окружал полный политический вакуум. Левые (большевики и эсеры) ему не верили, а правые (монархически настроенные офицеры) презирали за предательство. Это практически полное отсутствие опоры в числе прочего объясняет столь легкий захват власти большевиками. Керенского никто не хотел защищать!

Таким образом, наивным обещаниям Временного правительства о «бурном развитии России после сбрасывания оков царизма» не было суждено осуществиться. Лишившись легитимной верховной власти, русская армия разлагалась, крестьяне разбегались по домам делить землю, ширилась анархия («Если нет царя – все позволено»), и уже к октябрю «власть лежала на улице». Большевики, развернувшиеся на щедрые «немецкие деньги», подхватили ее без особых усилий и жертв в октябре 1917 года.

В Керенском наличествовали самовлюбленность и чувство превосходства над другими. Кадет Лев Кроль засвидетельствовал один момент: по его словам, Керенский буквально за пару дней до большевистского переворота озадачил своих коллег по кабинету министров: «Знаете, что я сейчас сделал?» Министры замерли в ожидании, а ну как у Александра Федоровича появилась идея всеобщего спасения? Но продолжение его речи убило наповал: «Я только что подписал 300 своих портретов!»

Понимая всю шаткость своего положения, накануне 25 октября 1917 года Керенский сбежал из Зимнего дворца. Бежал не в женском платье, как потом злорадно уверяли в советской пропаганде. Он уехал в своем обычном военном френче. Но это уже и неважно. Жену и детей он бросил без всяких средств к существованию.

Когда Керенский сбежит в США и его спросят: «Можно ли было в 1917 году избежать Октябрьской революции большевиков?» Он ответит: «Можно. Но для этого следовало расстрелять одного человека. – Ленина? – Нет. Меня».

Лавр Георгиевич Корнилов (1870–1918) был настоящим героем, который прославил себя и в Русско-японской, и в Первой мировой войнах. Это был просто любимец русской армии. Кроме того, это был очень крупный разведчик, дипломат, географ, писатель, который долго работал в Китае, Индии, Афганистане, Персии. Он знал массу языков помимо английского и французского – немецкий, китайский, монгольский, фарси, урду.

Он родился и вырос в Семипалатинской области. В 1895 году зачислен в слушатели Николаевской академии Генштаба. Окончив академию в 1897 году, он отказался от места в Петербурге и выбрал службу в Туркестанском военном округе. Там он прославился рядом разведывательных экспедиций. Переодевшись туркменом, с риском для жизни провел рекогносцировку британской крепости Дейдади в Афганистане, а также совершил ряд походов в Туркестане, Афганистане и Персии. После этого его направляют с заданием в Восточную Персию. Район, где проходил поход русских разведчиков, назывался «Степь отчаяния». На картах Ирана он обозначался белым пятном с отметкой «неисследованные земли». Путешественники, пытавшиеся изучить этот район, погибали от нестерпимой жары, голода и жажды. Но отряд Корнилова сумел преодолеть все трудности и получил богатейший географический, этнографический и военный материал.

В 1903 году Корнилова посылают в Индию с целью «изучения языков и нравов народов Белуджистана», а фактически для оценки состояния британских колониальных войск. Во время этой экспедиции он посетил Бомбей, Дели, Агру и др. В 1905 году его секретный «Отчет о поездке в Индию» был опубликован Генштабом.

В начале Русско-японской войны подполковник Корнилов добился перевода из штаба в действующую армию. Его боевое крещение произошло в сражении при Сандепу. Во время отступления от Мукдена он, находясь с бригадой в арьергарде, прикрывал отход нашей армии. Окруженный японцами в деревне Вазые, Корнилов штыковой атакой прорвал окружение и вывел свою уже считавшуюся уничтоженной бригаду на соединение с армией.

В 1907–1911 годах Корнилов служил военным агентом в Китае и регулярно отправлял подробные отчеты в Генштаб и МИД. Там Корнилов завел связи с коллегами из разных стран, встречался с будущим президентом Китая Чан Кайши.

В Первую мировую войну Корнилов был назначен начальником 48-й пехотной дивизии (будущей «Стальной»), которая сражалась в Галиции и в Карпатах в составе брусиловского корпуса. Брусилов вспоминал о нем: «Он всегда был впереди и этим привлекал к себе сердца солдат, которые его любили. Они не отдавали себе отчета в его действиях, но видели его всегда в огне и ценили его храбрость».

Генерал Деникин, чьи части наступали «рука об руку» с частями Корнилова, писал: «Тогда уже совершенно ясно определились для меня главные черты Корнилова – военачальника: большое умение воспитывать войска: из второсортной части Казанского округа он в несколько недель сделал отличнейшую боевую дивизию; решимость и крайнее упорство в ведении самой тяжелой, казалось, обреченной операции; необычайная личная храбрость, которая страшно импонировала войскам».

«Корнилов – не человек, стихия», – говорил взятый корниловцами в плен немецкий генерал Рафт. В ночном бою при Такошанах группа добровольцев под командованием Корнилова прорвала позиции неприятеля и, несмотря на свою малочисленность, захватила 1200 пленных, включая самого Рафта, потрясенного этой дерзкой вылазкой.

Главнокомандующий Л.Г. Корнилов проводит смотр юнкеров.

1917 г.

В начале марта 1917 году после отречения Николая II от престола Исполкомом Петросовета и Временным комитетом Государственной думы было создано Временное правительство. А Корнилов был назначен на пост главнокомандующего войсками Петроградского военного округа.

Но в апреле Корнилов отказывается от этой должности, «не считая возможным для себя быть невольным свидетелем и участником разрушения армии Советом рабочих и солдатских депутатов». Его переводят на Юго-Западный фронт командующим 8-й армией – ударной армией фронта, которая под его начальством добилась впечатляющих успехов в ходе июньского наступления.

7 июля Керенский назначает его главнокомандующим армиями Юго-Западного фронта. Вечером того же дня Корнилов направил ему телеграмму с описанием положения на фронте («Армия обезумевших темных людей… бежит…») и со своими предложениями по исправлению положения (введение смертной казни и полевых судов на фронте). 19 июля Корнилов назначается Верховным главнокомандующим.

Лавр Георгиевич не сразу принимает этот высокий пост, но оговаривает условия, на которых он готов согласиться: это невмешательство правительства в назначения на высшие командные должности, реализация программы реорганизации армии, назначение Деникина командующим Юго-Западным фронтом. Этот пост сделал Корнилова вторым человеком в государстве. Его назначение было встречено большой радостью в среде офицеров и консервативной публики.

Керенский соглашается на ужесточение политики. Возвращена смертная казнь, братания с немцами прекращены, агитаторы скрылись на время. Ленин бежит в Разлив, а затем в Финляндию. У страны появляется шанс предотвратить распад.

Однако, как только вернулась стабильность, Керенский возвращается к своей демократии. Он снова заводит речами солдат, принижает офицеров и говорит о народной власти. К осени 1917 года хаос вернулся. Тогда Корнилов на совещании 14 августа в Москве обвиняет Временное правительство в слабости и требует жестких мер. Керенского шокирует, что офицеры внесли генерала в зал на руках под гром оваций, он боится, что Корнилов может перехватить у него власть.

Между тем ситуация в стране стремительно ухудшалась. В Казани загорелся арсенал: последовал взрыв, уничтоживший около миллиона снарядов и 12 тысяч пулеметов. На фронте солдатами были убиты командир дивизии генерал К. Гиршфельд и комиссар Особой армии Ф. Линде. 20 августа немецкая армия захватила Ригу. На следующий день было принято решение начать подготовку к переезду правительства в Москву.

В тот же день Керенский соглашается на «объявление Петрограда и его окрестностей на военном положении и на прибытие в Петроград военного корпуса для реального осуществления этого положения, т. е. для борьбы с большевиками». Однако уже через неделю Керенский дрогнул и потребовал остановки продвижения войск к Петрограду.

Тогда 29 августа 1917 года Корнилов выпустил свой знаменитый приказ, где говорит народу России о немецких диверсиях и взрывах складов, о наступлении Германии, о плане большевиков захватить Петроград, о немецких деньгах на подкуп членов Временного правительства. И заканчивает такими словами: «Я принял решение спасти Отечество или умереть. Честным словом офицера и солдата еще раз заявляю, что я – генерал Корнилов, сын простого казака, всей жизнью доказал преданность Родине и Свободе, что я чужд каких-либо контрреволюционных замыслов и стою на страже завоеванных свобод. При единственном условии существования независимого великого Народа Русского».

А.Ф. Керенский понимал, что с установлением военной диктатуры он лишится всей полноты своей власти. Добровольно отдавать ее даже ради блага России он не желал. Тогда он потребовал для себя всей полноты власти. Проблема в том, что Керенскому власть была нужна для укрепления своих позиций, а Корнилову – чтобы спасти армию и страну.

Два казачьих корпуса и Дикая дивизия двигались на Петроград. Тогда Керенский в панике метнулся к ненавистным большевикам. Руками Керенского отряды Ленина стали военной силой, испуганный лидер демократии выдал красным 40 тысяч винтовок со складов. В итоге казаки были остановлены и Корнилов проиграл.

Корнилов с соратниками были арестованы 1 сентября. Для расследования была создана Чрезвычайная комиссия. Однако следователи пришли к выводу, что как ни крути, но войска шли к Петрограду по распоряжению Временного правительства и никаких противоправных действий их командиры не совершали.

Корнилова выпустили 19 ноября, а 6 декабря он прибывает на Дон, где советской власти еще нет. Там генерал создаст и возглавит Белую армию. Зимой 1918 года горстка офицеров, юнкеров и казаков начнет легендарный Ледяной поход – переход с Дона на Кубань, разбивая бесчисленные ряды красных. Л.Г. Корнилов погибнет при штурме Екатеринодара 31 марта 1918 года.

Владимир Ильич Ленин (1870–1924) – революционер, теоретик марксизма, один из главных организаторов Октябрьского переворота 1917 года в России, создатель Российской коммунистической партии (большевиков) и Советского государства. Он родился и вырос в Симбирске в семье инспектора народных училищ И.Н. Ульянова.

В 1887 году Александра, старшего брата Владимира Ильича, казнили за покушение на убийство императора Александра III. Его младшего брата по этой причине могли не принять в университет, но директор гимназии Ф.М. Керенский написал ему похвальную рекомендацию. Благодаря этому письму Владимира приняли в Казанский университет на юридический факультет. Однако через три месяца после поступления его все-таки исключили за участие в студенческих беспорядках.

В 1891 году Ульянов экстерном окончил юридический факультет Петербургского университета, после чего работал в Самаре в должности помощника присяжного поверенного (адвоката). В 1893 году он переехал в Санкт-Петербург, где устроился на ту же должность. Тогда же он вступил в марксистский кружок студентов Технологического института.

В апреле 1895 года Владимир Ульянов выехал за границу, где познакомился с членами эмигрантской марксистской организации «Освобождение труда» во главе с Георгием Плехановым. Осенью того же года по инициативе и под руководством Ульянова марксистские кружки Санкт-Петербурга объединились в единый Союз борьбы за освобождение рабочего класса.

После ареста и трехлетней сибирской ссылки в январе 1900 года В.И. Ульянов вместе с супругой Н.К. Крупской уехал в эмиграцию. Он жил в Европе, где вместе с Парвусом, Троцким и другими марксистами издавал социал-демократическую газету «Искра». С 1901 года Ульянов использовал псевдоним Ленин, после чего всю свою публичную деятельность вел именно под этой фамилией. В 1903 году на II съезде российских социал-демократов произошел раскол на меньшевиков и большевиков. Ленин возглавил большевистское крыло. До апреля 1917 года он в основном находился в эмиграции.

После Февральской революции в апреле 1917 года Ленин с большой группой соратников через территорию Германии в «запломбированном» вагоне прибыл в Россию. После возвращения в Петроград он выступил с «Апрельскими тезисами» – планом борьбы за перерастание буржуазно-демократической революции в революцию социалистическую путем захвата власти. Почти одновременно приплыл на пароходе из США Л. Троцкий со своими единомышленниками. Деньги у революционеров теперь были. Вспомним признание германского статс-секретаря фон Кюльмана от 20 ноября 1917 года: «Лишь когда большевики получили от нас постоянный поток денег… они были в состоянии укрепить свой главный орган «Правда», вести энергичную пропаганду и значительно расширить поначалу небольшую основу своей партии».

Доказано, что «немецкие» деньги Ленина и «американские» деньги Троцкого в значительной мере происходили из одного источника. Немцы легко получали у еврейских банкиров в США (у Шиффа и др.) кредиты на революцию в России. Причем выдавались они в нарушение американских законов и международного права – «не оказывать военных займов воюющим странам».

Первая попытка большевиков вооруженным путем захватить власть в Петрограде в июле 1917 года закончилась провалом. Многие ключевые деятели большевистской партии (в том числе Лев Троцкий) оказались под арестом, а Ленину пришлось скрываться сначала под Сестрорецком, а потом в Финляндии, где он прятался до начала октября 1917 года. Но после ареста Корнилова Керенский оказался беззащитным и свалить его стало нетрудно.

В.И. Ленин выступает на III конгрессе Коммунистического интернационала. 1921 г.

В ночь на 26 октября большевики во главе с Лениным и Троцким захватили власть в Петрограде и свергли Временное правительство. Тогда же открылся II Всероссийский съезд Советов, принявший по требованию большевиков и эсеров декреты о мире и о земле и утвердивший новую власть в России – Совет народных комиссаров (СНК) во главе с Лениным.

Однако весь русский народ ждал созыва Учредительного собрания, которое решит будущее страны. До выборов в Учредительное собрание оставалось несколько дней, но было ясно, что большевики преимущества в нем не получат. Тогда начались запугивания и угрозы. Опубликован написанный Лениным «Проект декрета о праве отзыва»: «В каждом избирательном округе Советы имеют право назначать в любой срок перевыборы в любые представительные учреждения, включая Учредительное собрание». 29 ноября Лениным, Сталиным и Стучкой подписан декрет об увольнении всего состава Всероссийской комиссии по делам о выборах в Учредительное собрание ввиду ее отказа работать совместно с СНК. Впредь, до составления новой комиссии, руководство делами по выборам возложено на Урицкого.

Большевик Потресов – один из основателей РСДРП – говорил откровенно: «Мы возлагаем все надежды на Учредительное собрание, но и его можно так же расстрелять, как на днях был расстрелян Успенский собор; придет рота красногвардейцев, нацелится – и где ты, краса и гордость России?»

1 декабря Ленин заявлял в ЦИКе: «Нам предлагают созвать так, как оно было задумано; нет-с, извините! его задумывали против народа; мы ввели право отзыва, и Учредительное собрание не будет таким, как задумала его буржуазия»; «Нельзя делать из Учредительного собрания фетиш; мы требуем категорического признания Советской власти, а кто ее не признает, будем арестовывать».

Большевики взяли курс на удержание своей власти любой ценой. Учредительное собрание было разогнано, и Ленин начал политику военного коммунизма. Он одобрил создание Всероссийской чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем (ВЧК), широко и бесконтрольно применявшей методы массового насилия и бессудных репрессий.

В марте 1918 года большевики заключило Брестский мирный договор с Германией, согласно которому СНК признавал поражение в Первой мировой войне и обязался выплатить Германии огромные репарации и передать под ее контроль свыше 26% территории бывшей Российской империи.

Весной 1921 года после Кронштадтского восстания и во время антибольшевистских крестьянских выступлений по всей России Ленин был вынужден отменить политику военного коммунизма и грабительской продразверстки. Взамен он предложил так называемую Новую экономическую политику (НЭП), включавшую в себя некоторые элементы частного предпринимательства и свободного рынка.

В течение 1922 года Ленин перенес два инсульта, но самый тяжелый, в марте 1923 года, сделал «вождя мирового пролетариата» полностью недееспособным. Многие врачи считают, что причиной повторных кровоизлияний в мозг был застарелый сифилис. Вечером 21 января 1924 года В.И. Ленин скончался в подмосковной усадьбе Горки, где находился в последние годы своей жизни.

Спустя двое суток гроб с телом вождя перевезли в Москву и установили в Колонном зале Дома союзов. Торжественная церемония прощания проходила в течение пяти дней. В настоящее время тело вождя находится в специально для него построенном Мавзолее на Красной площади в Москве.

После смерти Ленина культ его личности в СССР достиг невообразимых размеров. Столицу Российской империи Петроград переименовали в Ленинград. Именем «вождя мирового пролетариата» называли не только многочисленные города и поселки, но и центральные улицы, а также фабрики, заводы, каналы и прочие объекты советской инфраструктуры. Памятники вождю возводились в каждом советском городе и поселке. Цитатами из работ Ленина советские деятели подтверждали свои доводы в публицистике и научных работах. Существовали орден Ленина, Ленинские премии за достижения в области науки, техники, литературы, искусства, архитектуры.

Однако отношение к вождю мирового пролетариата претерпело изменение со временем. Одни по-прежнему считают его крупнейшим революционером, изменившим ход мировой истории XX века. Другие видят жестокого экспериментатора, который ради идеи мировой революции угробил русское государство и цвет русского народа. И хотя оценки исторической роли В.И. Ленина вызывают споры, но последствия его деяний настолько велики, что дают основание историкам считать Ленина одной из ключевых личностей XX века.

Много жертв принесла Россия на алтарь большевистской революции. Одной из самых значительных потерь была гибель великого русского поэта, самого выдающегося представителя поэтического Серебряного века А. Блока.

Александр Александрович Блок (1880–1921) был очень красив, обладал байроновской внешностью, романтичен и безумно талантлив. В 1903 году был напечатан поэтический сборник Блока под названием «Стихи о Прекрасной Даме». Он включал более ста стихотворений и был написан поэтом под влиянием сильного чувства – любви к будущей жене Любови Менделеевой. Прекрасная Дама Блока – высшее существо. Отношение поэта к ней – это божественное поклонение, вечное рыцарское служение.

И после женитьбы, следуя этим возвышенным установкам, Блок считал невозможным осквернять плотскими желаниями свою «прекрасную даму», она существовала для вечной любви и поклонения. Спустя почти три года после свадьбы, измученная странными отношениями с мужем, Любовь приняла ухаживания поэта Андрея Белого и ушла к нему. Блок тяжело переживал уход жены и вслед написал знаменитое стихотворение:

Однако расставание оказалось недолгим, очень быстро Люба вернулась к мужу. Несмотря ни на что, супруги были глубоко привязаны друг к другу и прожили вместе вплоть до смерти Блока.

Самым близким Блоку направлением в литературе являлся символизм, с его новаторством, любовью к загадочности и недосказанности. Писал Блок много и, как он сам говорил, опирался на внутреннюю музыку, которую слышал в каждом происходящем явлении.

Александр Блок.

Художник К.А. Сомов. 1907 г.

Революционные события 1905–1907 годов в России стали для Блока олицетворением стихийной, буйной, непонятной природы русского человека, которую он описал в стихотворении «Русь»:

А в 1911 году Блок, взяв за основу пять своих книг с поэзией, составил собрание сочинений в трех томах, которое несколько раз переиздавалось. В период с 1912 по 1913 год Александр Александрович написал пьесу «Роза и Крест», а в 1914 году знаменитое творение «Я – Гамлет». Когда началась Первая мировая, поэт Александр Блок создал строки, отразившие трагедию поколения Серебряного века:

7 июля 1916 года Блока призвали на службу в инженерную часть Всероссийского земского союза. Блок провел на фронте семь месяцев, занятый на строительстве окопов и блиндажей. Поэт исполнял обязанности заведующего партией, под его началом было 2000 человек. Однако такую жизнь он переносил «легко и не без удовольствия» и писал родным: «Во всем этом много хорошего, но когда это прекратится, все покажется сном».

В начале марта 1917 года Блока отзывают в Петроград. Там – Февральская революция, его, как человека безупречной репутации, приглашают принять участие в качестве редактора в работе Чрезвычайной следственной комиссии для расследования противозаконных по должности действий бывших министров, главноуправляющих и прочих высших должностных лиц.

Большевистская власть не вызвала у Блока такого же негативного отношения, как у других поэтов-современников. Он даже согласился работать на новую власть. Имя известного поэта активно использовалось большевистскими властями в своих целях: его постоянно назначали в различные комиссии и учреждения.

В 1918 году он написал поэму «Двенадцать», совершенно непохожую на его предыдущие стихи. Она написана нарочито блатным, уличным языком, описывает похождения двенадцати революционеров с винтовками за плечами. На улицах Петрограда разруха и метель, проститутки, бродяги, преступники. И вот идут двенадцать революционеров:

Сравнение революционеров и преступников с апостолами отвернуло от Блока многих поэтов. В статье «Интеллигенция и революция» (1918) Блок пытается оправдать преступления революции и призывает современников «всем телом, всем сердцем, всем сознанием» услышать ее музыку. Он даже не осуждал крестьян, разграбивших его любимое родовое имение Шахматово. Он оправдывал грабителей и убеждал себя, что крестьяне и пролетариат, «чистые и первозданные», являются возмездием «страшному миру» дворянства и буржуазии, погрязшему в духовном разврате.

Однако постепенно ужас от происходящего заслонил все эти аргументы. 11 июня того же года Блок пишет о Шахматове: «Загажено все еще больше, чем в прошлом году. Видны следы гаженья сознательного и бессознательного». Вскоре у Блока начался кризис, из которого у поэта уже не получилось выйти до конца жизни. В 1919 году он оставил в дневнике запись, определившую его отношение к новой власти: «Чего нельзя отнять у большевиков – это их исключительной способности вытравлять быт и уничтожать отдельных людей».

В послереволюционном Петербурге начался голод, и семья Блоков жила в нищете. Любовь Блок вспоминала в своих мемуарах: «Полетело на рынок содержимое моих пяти сундуков актрисьего гардероба! В борьбе за «хлеб насущный» в буквальном смысле слова, так как Блок очень плохо переносил отсутствие именно хлеба, наиболее трудно добываемого в то время продукта».

И все-таки скончался поэт не столько от голода, как от «отсутствия воздуха». 11 февраля 1921 года он произнес речь «О назначении поэта» на вечере памяти Пушкина. В ней Блок говорил о необходимости творческой свободы для поэта, без которой тот обречен на гибель: «И Пушкина тоже убила вовсе не пуля Дантеса. Его убило отсутствие воздуха». Эти слова современники поэта связали с судьбой самого Блока.

В мае 1921 года А. Блок слег. Странная это была болезнь здорового 40-летнего мужчины, скорее всего, отражение его душевной тоски и отчаяния. Причиной было фатальное несоответствие ожиданий от революции и действительности. Старый мир стремительно разрушался, причем уничтожалось не худое и пошлое, но самое доброе и прекрасное.

В июне 1921 года ведущие петроградские врачи написали свидетельство о состоянии здоровья А.А. Блока для советских властей, в котором констатировали, что поэт страдает хронической болезнью сердца и нуждается в продолжительном лечении в специализированном санатории. Это свидетельство было приложено к письму Любови Дмитриевны к Горькому: в нем она просила помочь им с Блоком получить разрешение на выезд в Финляндию для лечения мужа.

Но власти все тянули и разрешение на отъезд не давали. Блок, находясь в здравом уме и рассудке, стал уничтожать собственные записи и перестал принимать лекарства и даже пищу. Георгий Иванов вспоминал, что Блок на смертном одре стремился не просто уничтожить, а именно сжечь свою революционную поэму «Двенадцать».

Только 23 июля было решено «пересмотреть ранее принятое постановление Политбюро относительно поэта А.А. Блока и разрешить ему выехать за границу по состоянию здоровья». При этом Любовь Дмитриевна разрешение на выезд не получила, хотя передвигаться самостоятельно к этому времени Блок уже не мог.

Любовь снова пишет Горькому с просьбой о помощи: «Мой пропуск решает все дело; если он опоздает – пропуск Ал. Ал. может оказаться уже бесполезным». Так и случилось, документы на выезд Блоков были подготовлены лишь к 7 августа, в день смерти поэта. Одна из последних записей в дневнике Блока: «Мне трудно дышать, сердце заняло полгруди».

Василий Иванович Беллавин (1864–1925) родился в семье священника. Он пошел по стопам отца, окончив сначала училище, потом семинарию, а затем и духовную академию. А в 26 лет был пострижен в монахи с именем Тихон.

Февральская революция привела к тому, что церковь лишилась своего главы – императора. В августе в Москве открылся Поместный собор. Решался вопрос о восстановление патриаршества, которое было отменено Петром I двести лет назад. Мнение православного люда на соборе выразил один из депутатов-крестьян: «У нас больше нет царя, нет отца, которого мы любили; Синод любить невозможно, а потому мы, крестьяне, хотим патриарха». По итогу голосования и жеребьевки патриархом был избран Тихон.

Большевики не скрывали, что их целью является не просто социальное переустройство общества, а полное изменение его сознания, воспитание человека «свободного» от каких-либо, как они говорили, «религиозных предрассудков». Вместо этого народное сознание заполнялось надуманными идеями о мировой революции и строительстве «рая на земле» – коммунизма.

Уже в одном из первых советских декретов – в Декрете о земле – была провозглашена национализация всех земель, в том числе земель монастырских и церковных со всем «живым и мертвым инвентарем». Советская пропаганда ставила духовенство в один ряд с классовыми врагами – буржуазией, дворянами, офицерами, кулаками. И пастырей нередко ликвидировали по произволу местных советов только за социальное происхождение. Было огромное количество случаев, когда красноармейцы или «красные партизаны» (попросту бандиты), занимая село или входя в монастырь, попросту расстреливали священников и монахов, даже не разбираясь в их политических взглядах.

Иногда за священников вступалась паства. Например, одна за другой попытки арестовать отца Георгия Коссова проваливались: народ вставал на защиту стеной. Хотя от ареста в конце 1920-х годов батюшку это не уберегло, все же он умер своей смертью. А вот любимый петроградской паствой протоиерей Философ Орнатский, арестованный в 1918 году, мученической смерти не избежал. Толпы народа, пришедшие к зданию ЧК, так и не смогли добиться его освобождения.

В январе 1918 года патриарх Тихон, в ужасе от творимого большевиками, опубликовал свое знаменитое воззвание, известное в народе под названием «Анафема». Оно гласило:

«Забыты и попраны заповеди Христовы о любви к ближним: ежедневно доходят до нас известия об ужасных и зверских избиениях ни в чем не повинных и даже на одре болезни лежащих людей, виновных только разве в том, что честно исполняли свой долг перед родиной, что все силы свои полагали на служение благу народному. И все это совершается не только под покровом ночной темноты, но и въявь при дневном свете, с неслыханною доселе дерзостию и беспощадной жестокостию, без всякого суда и с попранием всякого права и законности. Опомнитесь, безумцы, прекратите ваши кровавые расправы. Ведь то, что творите вы, не только жестокое дело, это – поистине дело сатанинское, за которое подлежите вы огню гееннскому в жизни будущей – загробной и страшному проклятию потомства в жизни настоящей – земной». Все газеты уже были под контролем большевиков, поэтому в прессе «Анафема» не публиковалась. Однако послание напечатали в церковной типографии. Советские власти в газете «Известия» назвали Тихона «врагом номер один».

Посещение Патриархом Тихоном Санкт-Петербургской духовной академии 16 июня 1918 г.

Кульминацией антицерковного законотворчества стал ленинский Декрет об отделении церкви от государства и школы от церкви, опубликованный 23 января 1918 года. Теперь у церкви не только отнималось право владеть собственностью, но она вообще лишалась прав юридического лица, оказывалась вне поля легальности, вне советских законов, а преподавание религии в школах запрещалось.

Добрались власти и до патриарха. В мае 1922 года Тихон был помещен под домашний арест в Донском монастыре. Здесь он прожил в изоляции до июня 1923 года. Его часто вызывали на допросы на Лубянку, где Тихон подвергался запугиванию, давлению и провокациям.

Советская власть решила разрушить церковь изнутри, для чего поощряла церковный раскол и появление священников-«обновленцев», поддерживавших их реформы. Они чуть было не получили полную власть в церкви во время ареста патриарха, из-за чего Тихону пришлось пойти на уступки власти, лишь бы выйти на свободу и спасти истинное православие. В июне 1923 года он выпустил заявление, в котором объявлял: «Признавая правильность решения суда о привлечении меня к ответственности… за антисоветскую деятельность, я раскаиваюсь в этих проступках против государственного строя и прошу Верховный суд изменить мне меру пресечения, то есть освободить меня из-под стражи. При этом я заявляю Верховному суду, что я отныне Советской власти не враг. Я окончательно и решительно отмежевываюсь, как от зарубежной, так и внутренней монархическо-белогвардейской контрреволюции».

Эти слова были спокойно восприняты в верующем мире, все понимали, что Тихон принял это заявление под давлением. Сам Тихон объяснял так: «Пусть погибнет имя мое в истории, лишь бы церкви была польза». Патриарх все-таки был выпущен на свободу.

Содержание под стражей, несколько покушений, обострившиеся болезни подкосили его здоровье: в начале 1925 года он слег в больницу. 7 апреля Тихону стало хуже, и он скончался. На похороны патриарха собрались толпы народу, среди которых были все слои населения, от крестьян и рабочих до священников и интеллигентов.

Сергей Александрович Есенин (1895–1925) родился в селе Константиново Рязанской губернии в крестьянской семье. Окончил земское училище с похвальным листом и церковно-учительскую школу. После окончания школы Есенин поехал в Москву. Работал в книжном магазине, затем в типографии – это давало ему возможность приобщаться к литературе. Уже в 16 лет пишет юный поэт стихи-баллады:

В Москве Есенин посещал Суриковский литературно-музыкальный кружок, а с 1913 года учился на историко-философском отделении народного университета. В том же году он сошелся с Анной Изрядновой, которая родила ему сына Юрия. Весной 1915 года Есенин перебрался в Петроград, где сразу попал в писательскую среду. Он познакомился с Блоком, Ахматовой, Гумилевым, Городецким, поэтом-старообрядцем Клюевым. Вместе с Клюевым, одетые в рубахи и поддевки, они выступали на литературных вечерах.

В 1916 году Есенина призвали на военную службу и прикомандировали к Царскосельскому госпиталю в качестве санитара. Вскоре после этого вышла его первая книга стихов «Радуница». А уже весной он был приглашен к самой императрице читать стихи. Тогда же в редакции газеты «Дело народа» Есенин познакомился с секретаршей Зинаидой Райх, и 30 июля они обвенчались.

Сергей Есенин и Айседора Дункан. 1923 г.

Удивительные, волшебные стихи рождаются в душе Есенина, вот, например, «Песнь о собаке» (1915):

Основой есенинского творчества является деревенская жизнь. Избы, окруженные плетнями, – это и есть есенинская Русь, которая отрезана от большого мира лесами и болотами. Во второй половине 1916 года поэт готовит новый стихотворный сборник «Голубень». В нем немало подлинных лирических шедевров:

Октябрьскую революцию Есенин принял, но принял по-своему. Он писал в своей автобиографии: «В годы революции был всецело на стороне Октября, но принимал все по-своему, с крестьянским уклоном». В апреле 1918 года Есенин расстается с З. Райх и перебирается в Москву, ставшую литературным центром России. Там он выпускает сборники стихотворений «Преображение» и «Сельский часослов». В новых стихах он воспевает «буйственную Русь» и славит «красное лето». И все-таки не революционные мотивы, а мелодии любви к природе, сельской жизни, женщине остаются его основными темами и составляют главную, неизбывную прелесть его стихов:

По мнению Владимира Солоухина, с которым нельзя не согласиться, совсем не был Есенин советским поэтом. Это был отрок светлый, пришедший от росы, от цветов, от колоколен, который оказался вдруг в Клондайке от искусства, в Москве 20-х годов. Важно понимать, что установка большевиков в эти годы была направлена на денационализацию искусства, на разрушение народных ценностей, на выхолащивание патриотизма из русских сердец. Троцкий в одной из своих вдохновенных речей воскликнул: «Будь проклят патриотизм». И тут вдруг появился Есенин, воспевающий Русь, он, как белый голубь, оказался среди воронья. Почувствовал себя во враждебной стае, но пытался приспособиться и выжить. Вместе с А. Мариенгофом и В. Шершеневичем создал «Орден имажинистов», в который вошли также Р. Ивнев, Г. Якулов и Б. Эрдман. Видимо, вне группы тогда совсем нельзя было существовать. Но, по сути, никакого имажинизма, не было, а был только гениальный русский поэт Сергей Есенин, пытавшийся приспособиться к духу времени.

И очень верно подметил Солоухин еще одну форму реакции Есенина на возникшую ситуацию. Белый голубь нарочно начинает пачкать и чернить свое белоснежное оперение, а то и выщипывать его, чтобы стать похожим на всех. Он чувствовал наличие вокруг себя организованной и злой силы. Ее вроде не увидишь, не почувствуешь, но она всюду, в каждой газетной строке, в каждой реплике, в каждом злорадном смехе. Тогда только один выход – вы такие, а мы тоже такие! Ты меня в газетной заметке уязвишь, а я тебе в морду дам! И про Есенина газеты сразу подхватили: алкоголик, да еще хулиган.

Однако как раз в эти годы, когда, как утверждала пресса, Есенин спивался и пропадал, поэтом было написано необыкновенно много прекрасных стихов. Он писал ежегодно столько, сколько другим советским поэтам не успеть за всю жизнь. Но стихи его нередко напоминали крик затравленного зверя:

Тамбовское восстание 1921–1922 годов вдохновили Есенина на создание поэмы «Пугачев» о крестьянском бунте. Враждебные Есенину критики сразу увидели замаскированное в ней сочувствие восставшим тамбовцам.

Осенью 1921 года Есенин познакомился с известной американской танцовщицей Айседорой Дункан, которая стала его женой. В 1922-м Есенин с Дункан уехали в Европу, а затем в Америку. По возвращении в газете «Известия» были опубликованы очерки Есенина об Америке «Железный Миргород». Осенью 1924 года поэт вновь отправляется в путешествие – в Закавказье. Впечатления от этой поездки отражены в сборнике стихов «Персидские мотивы».

В поэзии Есенина этих лет зазвучали прощальные трагические нотки:

Последний год жизни Есенина, разочаровавшегося в советской власти, прошел в болезнях, метаниях. Он чувствовал, что на него готовится покушение, и говорил друзьям: «Господи! Я тебе в сотый раз говорю, что меня хотят убить! Я как зверь чувствую это!» 23 декабря 1925 года он «сбежал» из Москвы в Ленинград, где остановился в пятом номере гостиницы «Англетер». Согласно официальной версии, 28 декабря поэт покончил с собой.

Однако многие считают, что Есенин был убит. Петербургский поэт Николай Браун, сын поэта Н.Л. Брауна, который вместе с другими писателями выносил тело Есенина из «Англетера», 28 декабря 1925 года вспоминал: «Отец отказался подписывать протокол, где говорилось, что Есенин совершил самоубийство… Отец говорил, что у поэта были две глубокие раны: пробоина над переносицей, как от рукоятки пистолета, и еще одна под бровью. На шее не было характерной для висельника борозды. Когда Есенина надо было выносить, как рассказывал отец, он взял его, уже окоченевшего, под плечи. Запрокинутая голова опадала. Были сломаны позвонки».

Многие уверены, что поэт был убит чекистами, а его самоубийство было инсценировкой. А стихи «До свидания, друг мой…» были написаны Есениным много раньше и посвящены другу, расстрелянному ЧК поэту Ганину.

Для похорон внешность Есенина «отреставрировали», и при прощании в Московском доме печати, по свидетельству писательницы Г. Серебряковой, в гробу лежала «нарумяненная кукла». И ран на лице не было видно. Страшные фотографии из морга, где лицо поэта снято крупным планом с ужасающей раной на лбу, были опубликованы только после краха СССР.

Лев Троцкий (Лейба Бронштейн) появился на свет в 1879 году в семье богатого херсонского зерноторговца. С семи лет мальчик обучался в хедере при синагоге, а потом в Одесском реальном училище. Позднее поступил в Одесский университет, но увлекся революцией и забросил учебу. В 1898 году он был арестован, получил четыре года ссылки. В Бутырской тюрьме он вступил в брак с революционеркой А. Соколовской, и в Сибирь они поехали мужем и женой. В 1902 году для Троцкого устроили побег. Побег был организован блестяще: одежда, документы, деньги, маршрут – все было исполнено по высшему разряду. Именно с этой поры Лейба Бронштейн стал Львом Троцким – паспорт ему достали от скончавшегося полковника Николая Троцкого.

Лев Давидович уехал в Европу, к Ленину, поступил на работу в газету «Искра». Троцкий с Лениным обнаружили полное совпадение взглядов и быстро подружились. Это продолжалось до тех пор, пока Троцкий не решил, что уже стал известной персоной, и тогда заявил о своем несогласии с генеральной линией партии, за что и заработал от Ленина два прозвания, с тех пор намертво приклеившиеся к нему, – «Иудушка» и «политическая проститутка».

Л.Д. Троцкий. 1924 г.

Сразу после Февральской революции Троцкий с группой своих соратников отправился из Америки в Россию. В Петрограде Троцкому устроили торжественную встречу. Поселившись в квартире директора заводов Нобеля Серебровского, Лев Давидович сразу включился в работу и при содействии Свердлова начал искать пути примирения с Лениным. Приезд в столицу Ленина и Троцкого вскоре принес видимые результаты – в июле начались антиправительственные выступления рабочих и солдат. Временное правительство волнения подавило, Ленина и Троцкого обвинило в шпионаже. Владимир Ильич успел скрыться, а Троцкий угодил в «Кресты», откуда вскоре все тем же Временным правительством был освобожден.

Октябрь 1917 года стал для Троцкого звездным часом: ему, главе Петроградского военно-революционного комитета, наконец-то шла власть в руки. После переворота он занял пост наркома иностранных дел. Подписание Брестского мира – это его рук дело.

Если Октябрьский переворот в Петрограде можно было осуществить силами нерегулярной Красной гвардии, то для защиты революции была уже необходима регулярная армия. Большевики в срочном порядке перебрались из Питера в Москву. Старая армия по вине революционеров развалилась, и в военном ведомстве царил хаос.

Триумвират из Антонова-Овсеенко, Крыленко и Дыбенко, возглавлявший Комиссариат по военным делам, после переворота распался. Нужен был авторитетный руководитель, который смог бы держать в узде сразу три противоборствующие между собой силы: солдатские массы, пораженные анархией, военных специалистов – людей компетентных, но идеологически подозрительных, и партийных руководителей, чья революционная решимость сильно превышала их познания в военном деле.

Свердлов порекомендовал Троцкого, Ленин с этим согласился, и уже 18 марта он стал наркомом по военным и морским делам, председателем Реввоенсовета республики. Как оказалось, это было одно из самых удачных кадровых решений.

У Троцкого было многое из того, чем должен обладать истинно военный человек: характер лидера, воля и организаторский талант. Что же касается специальных знаний, то, учитывая высокий общеобразовательный уровень Троцкого, это было делом наживным.

Большевикам предстояло в кратчайшие сроки и из очень плохого материала (из разномастных партизанских отрядов и насильно мобилизованных крестьян) создать боеспособные вооруженные силы. Самым главным врагом наркома на первом этапе создания регулярной армии стала анархия, которой он противопоставил жесточайшую дисциплину. Позже Троцкого не раз упрекали в несудебных расправах над красноармейцами, командирами и даже комиссарами. В случаях панического бегства он прибегал к самым жестоким мерам: казнил без разбора каждого десятого. Именно он был инициатором создания заградотрядов, беспощадно расстреливавших отступавших красноармейцев.

Однако, как свидетельствуют защитники Троцкого, этот стиль был характерен для большевиков, это был и ленинский стиль, и вообще стиль той эпохи. Уже в скором времени после Октябрьского переворота, в ноябре 1917 года, появился декрет СНК «О судах», где было дано прямое указание в чрезвычайных ситуациях и при отсутствии правовых норм действовать исходя из революционного правосознания.

Защищая право большевиков на террор, Ленин на митинге перед сотрудниками ВЧК говорил: «Когда нас упрекают в жестокости, мы недоумеваем, как люди забывают элементарнейший марксизм». То есть к стенке ставил не Троцкий и не Ленин, а «элементарнейший марксизм».

В основу военного строительства Троцкий положил три принципа. Всеобщее военное обучение трудящихся, что должно было обеспечить постоянный приток в армию подготовленного резерва. Широкое привлечение к работе военных специалистов царской армии, что позволяло строить профессиональные вооруженные силы. И повсеместное насаждение в Красной армии идеологических надсмотрщиков – комиссаров, что гарантировало защиту интересов революции. Наконец, все это, как железным обручем, должно было быть закреплено высочайшей дисциплиной, которую обеспечивали революционная пропаганда и репрессии.

Командиров, особенно на высшие должности, не хватало, поэтому Троцкий предлагал «выявить» бывших военных специалистов, «изъять их из советских учреждений» и направить на фронт. В декабре 1918 года СНК принял декрет «О порядке призыва на действительную военную службу всех бывших офицеров». Таким образом, благодаря настойчивости Троцкого в годы Гражданской войны на стороне красных сражалось больше царских офицеров, чем на стороне белых. Для осуществления контроля за военспецами Троцкий распорядился, чтобы в случае измены вся офицерская семья подвергалась самим суровым репрессиям.

Конечно, среди призванных на фронт офицеров было много тех, кто воевал на стороне красных по принуждению, но к концу 1918 года большинство из них со своим положением смирились. Настроение их медленно, но неуклонно менялось в пользу большевиков. Они видели, что советская власть, в отличие от Временного правительства, не только навела в армии порядок, но и демонстрировала удивительную жизнестойкость, а это военному человеку импонирует.

И еще потому, что на горизонте возникла угроза иностранной интервенции, а это всегда объединяло русских вокруг власти, какой бы она на тот момент ни была. Троцкий с удовлетворением констатировал: «За 13 месяцев советской власти для многих и многих из бывших офицеров стало ясно… что никакой другой режим не способен сейчас обеспечить независимость русского народа от иноземного насилия».

Немалую роль сыграл Троцкий и в геноциде казачества. Он продолжил начатое Свердловым, и согласно его приказу № 100 от 25 мая 1919 года, солдатам, командирам и комиссарам карательных войск предписывалось полностью истреблять «гнезда бесчисленных изменников и предателей».

В начале 1920-х годов Лев Давидович возглавил Народный комиссариат путей сообщения. С этим периодом его карьеры связан крайне неприятный эпизод: заказав Швеции тысячу паровозов за 200 миллионов золотых рублей, он потратил четверть золотого запаса страны. Это стало известно Сталину, что осложнило их отношения.

В 1922 году здоровье Ленина стало ухудшаться, началась борьба за власть. Сформировалось два блока. Один – под руководством Троцкого, вторым был союзом Каменева, Зиновьева и Сталина. Первый требовал организовать мировую революцию, вторые были против – они ратовали за социализм «в одной отдельно взятой стране».

Пока Троцкий агитировал, Сталин оказался генеральным секретарем партии, способным размещать своих людей на важные посты. И после смерти Ленина, избавившись от неугодных соратников, стал главой государства. Противник Сталину был не нужен, и поэтому в 1927 году Троцкого отправили в ссылку, а в 1929-м и вовсе изгнали из страны. За границей он яростно критиковал сталинскую власть и формировал компартии, в том числе Четвертый Интернационал.

Поселился Троцкий в Мексике, но долго прожить ему не удалось. 20 августа 1940 года он был смертельно ранен испанцем Рамоном Меркадером. И через день скончался.

Герой Гражданской войны Семен Михайлович Буденный (1883–1973) родился на хуторе Козюрин в области Войска Донского.

Отец воспитывал Семена как настоящего казака. Мальчик с детства учился конной езде и владению холодным оружием. Когда в 1900 году военный министр Российской империи А. Куропаткин прибыл в область Войска Донского с инспекционной поездкой, то 17-летний Семен показал перед высоким гостем отменную джигитовку, за что получил награду – рубль серебром.

В 1903 году он женился на казачке из соседней станицы Надежде. В том же году Семена призвали в армию, и он прибыл в Маньчжурию, где ему предстояло проходить срочную службу. А 27 января 1904 года началась Русско-японская война. Войну Буденный прошел «от звонка до звонка», а в 1905 году, после заключения мира, остался на сверхсрочную службу. Командир полка направил толкового драгуна в Высшую офицерскую кавалерийскую школу на годичные курсы наездников для нижних чинов. Год он стажировался у русских, английских и немецких мастеров выездки. А затем победил на соревнованиях и стал лучшим наездником России.

Буденный был фантастически храбр, быстр, силен и ловок. Наверное, он мог бы стать одним из выдающихся спортсменов или артистов цирка. Достаточно сказать, что он делал тройное сальто через шестерых лошадей!

В Первую мировую войну Буденного отправили в 18-й драгунский Северский полк, и ему довелось поучаствовать в нескольких крупных битвах. В одной из операций возглавляемый Буденным отряд из 33 казаков пленил 200 немцев и захватил большой обоз с оружием и продовольствием. За этот уникальный рейд Семен получил свой первый Георгиевский крест 4-й степени.

Впрочем, награда недолго украшала грудь Буденного. В конце 1914 года Семен жестоко избил офицера. Как будто тот сказал: «Ах ты, сволочь, Буденный!» И замахнулся. Семен же отреагировал ударом кулаком в челюсть. Сила его удара была неимоверная – защитники Буденного даже пытались представить дело так, что офицера лягнула в голову лошадь. У бедняги офицера была выворочена челюсть. Но во время войны ударить старшего по званию – это был верный расстрел.

И действительно, его приговорили к казни, но к смерти в бою. Прежде всего его лишили ордена – сняли Георгиевский крест. И предложили ликвидировать вражеские огневые точки, где засели немецкие пулеметчики. Это была верная смерть. Но Семен взял для прикрытия надежных товарищей и задание выполнил. Пошел прямо на пулеметный огонь, пулеметные гнезда уничтожил, расчеты ликвидировал. И по своей привычке, уже ставшей традицией, четверых оставшихся в живых солдат противника привел в часть.

В народе его считали заговоренным от вражеских пуль и сабель. Как-то в бою под ним упал конь, из его седла вынули пять пуль, а Буденного даже не поцарапало!

Свершилась Октябрьская революция. В армии началась демобилизация. Вместе с другими солдатами Семен возвращался домой – на Дон. Но попасть домой он не мог. Казачья станица Платовская была занята белыми. Буденный, недолго думая, набрал отряд, чтобы войти в станицу. Так по воле случая стал он «красным». Сначала «революционный конный отряд» Буденного был маленьким, всего в 7 человек. С таким вот войском он напал на вдвое больший отряд казаков. Разбил его, забрал оружие и принял столько новых рекрутов, сколько смог вооружить. Буденновцев теперь стало 24. И Семен напал на Платовскую, где наконец смог встретиться с законной супругой, которую оставил почти сразу после медового месяца. В станице оказалось 400 политзаключенных – пробольшевистски настроенных «иногородних». Освобожденные Буденным, они влились в его отряд. Вместе с Надеждой, которая стала медицинской сестрой, Буденный прошел всю Гражданскую.

Вооруженные формирования возникали в то время легко. Сколотили их тогда и Махно, и Котовский, и многие другие. Всех атаманов братва выдвигала из собственной среды и титуловала «батьками». Бойцы Первой конной звали своего командарма «батькой Семеном».

Реввоенсовет 1-й Конной армии: К.Е. Ворошилов, С.М. Буденный, Е.А. Щаденко. 1920 г.

Отряд Буденного влился в полк Думенко, а к марту 1919 года он вырос в 4-ю кавалерийскую дивизию, нанесшую белым несколько чувствительных поражений под Царицыном. В августе 1919 года Буденный уже стал командиром Первого конного корпуса.

6 декабря 1919 года в штаб Буденного прибыл председатель РВС Южного фронта Сталин. Он объявил о переименовании конного корпуса Буденного в Конную армию. А на следующий день гости отправились с официальным визитом на передовую. И по случайному совпадению на них обрушились превосходящие силы противника. Буденный тут же выхватил шашку и во главе небольшого резервного отряда ринулся в бой. И ситуация мгновенно изменилась: белоказаки вынуждены были защищаться. Бой перерос в настоящую резню, в которой русские люди кололи друг друга и топтали лошадьми.

«После боя под Волоконовкой наступила гнетущая тишина, – вспоминал Буденный, – нарушаемая стонами раненых да голосами санитаров, хлопотливо подбиравших их. Сталин, Ворошилов, Егоров, Щаденко и я медленно проезжали по почерневшим холмам, устланным трупами людей и лошадей. Все молчали, скорбно оглядывали следы жестокой кавалерийской сечи. Тяжело было смотреть на обезображенные шашечными ударами тела людей.

Сталин не выдержал и, обращаясь ко мне, сказал:

– Семен Михайлович, это же чудовищно. Нельзя ли избегать таких страшных жертв?»

Вопрос остался без ответа. К тому времени Буденный полжизни провел в боях и хорошо знал, что мысли о человеколюбии во время схватки неуместны. С тех пор Сталин хорошо понял, что означает на практике выражение Буденного «Мое дело – рубать».

Первая конная армия, рассекая войска белых, прошла через Донбасс, ворвалась в Ростов и завершила разгром армии Деникина. Но тогда же Ленин телеграфировал Орджоникидзе: «Крайне обеспокоен состоянием наших войск на Кавказском фронте, полным разложением у Буденного, ослаблением всех наших войск, слабостью общего командования, распрей между армиями, усилением противника».

Но Орджоникидзе с Тухачевским сумели Буденного выгородить. Хотя и были вынуждены признать, что ему «приходилось заниматься самоснабжением, что, конечно, не могло пройти безболезненно среди населения. «Самоснабжение», другими словами, означало поборы и грабеж.

Затем командарм со своими бойцами совершил в апреле – мае беспримерный 1000-километровый переход от Майкопа до Умани (за 53 дня) на польский фронт. Конармейцы разбили в пух и прах не только кавалерийские корпуса генералов Мамонтова и Шкуро. Досталось от них и полякам во время боев на Юго-Западном фронте.

После завершения Гражданской войны Буденный был назначен на пост заместителя командующего Северо-Кавказским военным округом. По его распоряжению в СССР было открыто несколько новых конных заводов, выращивающих для армии новые породы лошадей, в том числе знаменитую буденновскую породу.

Великую Отечественную войну С.М. Буденный встретил в должности первого заместителя наркома обороны СССР.

В июле Буденного назначают главнокомандующим войсками Юго-Западного направления – именно эти силы стояли на пути немцев под Киевом. Поняв, что войска могут быть окружены, он отправил в Ставку телеграмму, в которой предложил отвести группу армий восточнее и перегруппировать. За это его сняли с должности главнокомандующего – этот пост занял С.К. Тимошенко. Последующие события – основные силы Юго-Западного фронта попали в окружение и были разгромлены – показали правоту Семена Михайловича.

13 сентября 1941 года Буденный становится командующим Резервным фронтом. Эти силы были брошены на защиту Москвы. К сожалению, подконтрольные Семену Михайловичу силы попали в Вяземский котел и потерпели жестокое поражение. 8 октября 1941 года Буденного снимают с командования фронтом, на его место назначают Г.К. Жукова. Весной 1942 года его назначили главнокомандующим войсками Северо-Кавказского направления. Но и здесь удача не благоволила маршалу. Буденного снимают с должности и отзывают в Москву. Больше его не привлекали к командной работе на фронте вплоть до конца войны.

После войны Буденный работал инспектором кавалерии Советской армии, занимался проблемами коневодства. Скончался Семен Михайлович на 91-м году жизни в одной из столичных больниц.

Александр Васильевич Колчак (1874–1920) остался в истории одним из вождей Белого движения, получившим в 1918 году высокое звание Верховного правителя России.

Однако до Октябрьского переворота он много лет посвятил полярным исследованиям. Первый морской поход, в котором принял участие Колчак на броненосце «Рюрик», – из Кронштадта во Владивосток через южные моря. В 1900 году Колчак узнал, что в Академии наук готовится проект Русской полярной экспедиции с задачей пройти Северным морским путем от Кронштадта до Владивостока, исследовать район Северного Ледовитого океана к северу от Новосибирских островов и попытаться отыскать легендарную Землю Санникова. Он сразу загорелся этой идеей, и Э.В. Толль согласился взять его с собой в качестве гидролога. В июле 1900-го экспедиция отправилась в путь на шхуне «Заря». Чем ближе Таймыр, тем сложнее было пробиваться сквозь льды. Не раз северная стихия запирала шхуну во льдах на несколько дней. Моряки уже готовились к зимовке, но до 20-х чисел сентября все-таки удавалось продвигаться, хотя иногда с недельными паузами. Добраться в первую навигацию до восточного берега Таймыра не удалось.

Верховный правитель России и Верховный главнокомандующий Русской армией адмирал А.В. Колчак.

1919 г.

В октябре 1901 года Толль задумал новое опаснейшее предприятие: пересечь мыс Челюскина через тундру. В путь собрались четверо: сам Толль, Колчак, казачий урядник Расторгуев и кочегар Носов. Ночевки в палатке при температуре минус 30 не остановили путешественников. В пути Колчак внес несколько важных изменений в карту тамошних мест, которую ранее составил Нансен.

Следующий рывок они предприняли весной. Не хватало ездовых собак: путники сами по очереди впрягались в сани. После изматывающего 40-дневного пути Толль долго не мог прийти в себя, а Колчак проявил чудеса выносливости. Ему не требовался длительный отдых. Он продолжал работать: изучал глубину льда, записывал наблюдения земного магнетизма. Мужество и энергию Колчака Толль особо отметит в отчете об экспедиции. По его предложению один из мысов, открытых ими в Таймырском заливе, получат имя Колчака.

А следующей весной барон Толль решился на авантюрное предприятие: с припасами на два месяца он двинулся на нартах в сторону острова Беннетта. Два месяца истекли, и вести от барона перестали поступать. Оставить Толля на верную погибель Колчак не мог и, отложив свадьбу, немедленно возглавил спасательную экспедицию. Иркутск – Якутск – Верхоянск – этот трудный путь колчаковцы проделали к апрелю 1903-го. В конце мая от Котельного двинулись к острову Беннетта. Перепрыгивая трещину во льду, Колчак падает в воду. Его чудом спас матрос Бегичев. От температурного шока Александр Васильевич потерял сознание. Бегичев сунул ему в рот раскуренную трубку – и это средство помогло! Весь остров колчаковцы прошли вдоль и поперек, но Толля не обнаружили. Вернувшись на Большую землю, Колчак дал телеграмму президенту Академии наук, в которой сообщал, что партия Толля покинула остров Беннетта осенью 1902 года и исчезла без вести. За эту экспедицию Колчак получил орден Святого князя Владимира 4-й степени. Поход закончился сильным воспалением легких, которое протекало очень тяжело. Однако весной 1904-го, в самом начале войны с японцами, Александр подает рапорт о переводе его в Порт-Артур. Он не стал ждать полного выздоровления и отправился к новому месту службы. Итогом деятельности А.В. Колчака по изучению Арктики стала его монография «Льды Карского и Сибирского морей», напечатанная в 1909 году.

Первая мировая война навсегда отвлечет моряка от исследовательской работы. Командование понимало, что Германия превосходит Россию по количеству кораблей, поэтому для начала было решено использовать тактику минной войны. Дивизион под командованием Колчака за несколько дней с начала войны сумел поставить более 6000 глубоководных мин, перекрыв таким образом врагу путь в Финский залив. В сентябре 1915-го под его командованием оказалась Минная дивизия. Спустя месяц Александр разработал новую операцию и высадил десант в Рижском заливе, чтобы оказать помощь Северному флоту. Операция была мгновенной и успешной. Летом 1916-го государь произвел Колчака в главнокомандующие Черноморским флотом.

После большевистского переворота разразилась Гражданская война. В южных областях страны господствовала Добровольческая армия, в восточных и северных насчитывалось несколько самостоятельных правительств. В сентябре 1918-го они решили объединиться и связались с адмиралом Колчаком, известным как сильный руководитель, предложив ему стать Верховным правителем России. В первую очередь Колчак занялся восстановлением устоев империи. Он издал указы, запрещающие работу всех экстремистских партий. В Сибири хотели примирить все население, разработали экономическую реформу, которая должна была помочь в развитии промышленности.

Весной 1919-го армия Колчака заняла Урал, и это стало самым большим его достижением. Но вскоре успехи сменились полосой неудач. Он не смог урегулировать аграрный вопрос, в результате чего усилилось партизанское движение, которое оказывало мощное сопротивление его армии, да с союзниками никак не получалось прийти к политическому согласию.

Ноябрь 1919-го стал началом конца его карьеры. Колчак оставил Омск, и в начале 1920-го отказался от своих полномочий в пользу Деникина. Потом его предал Чешский союзнический корпус, и в Иркутске Александр попал в плен к большевикам.

Адмирала Колчака расстреляли в ночь с 6 на 7 февраля 1920 года без суда и следствия на берегу речки Ушаковки, что впадает в Ангару. Хотя некоторыми историками и утверждается, что приговор приведен в исполнение согласно постановлению Иркутского военно-революционного комитета, многие факты указывают на то, что бумага была составлена уже после расстрела, как оправдательный документ. Дело в том, что постановление датировано 7 февраля, а в тюрьму за арестантом прибыли накануне ночью.

Руководил расстрелом председатель ГубЧК Самуил Чудновский, на чье предложение завязать глаза Колчак ответил решительным отказом, напомнив Чудновскому, что тот по званию комиссар, а он, Колчак, – адмирал русского флота. А поэтому командовать своей казнью он станет сам.

О личной жизни адмирала обычно пишут следующее: женат на Софье Федоровне Колчак (1876–1956). И ни слова об Анне Тимиревой, его огромной любви и гражданской супруге, которая осталась адмиралу преданной настолько, что даже добровольно пошла с ним под арест.

Они познакомились в 1915 году в Гельсингфорсе. В то время 43-летний Колчак был женат вот уже 11 лет. Анна, которая младше адмирала на 18 лет, тоже была замужем. Их сумасшедший роман продлился пять лет – именно столько прошло с момента первой встречи до расстрела флотоводца.

Окончательное решение о совместной жизни было принято ими в 1918 году. Тогда, в мае, по службе Сергей Тимирев со своей женой Анной прибыл во Владивосток. А в июне проездом из Харбина в Японию туда же прибыл и Александр Колчак. В Японию Александр Васильевич и Анна Васильевна уехали уже вместе. По их просьбе Сергей Тимирев подал заявление во Владивостокскую консисторию о желании расторгнуть брак с Анной. Полученное свидетельство о расторжении брака он отправил ей в Японию. Так Анна стала гражданской женой Колчака.

Когда в 1920 году адмирала арестовали и поместили в иркутскую тюрьму, она потребовала, чтобы ее отправили туда же. Последнее свидание между ними произошло за час до расстрела Александра Васильевича в его камере. За свою любовь Анна Тимирева заплатила 37 годами тюрьмы и ссылки. Реабилитировали ее лишь в 1960 году.

Антон Иванович Деникин (1877–1947) был сыном отставного офицера, бывшего крепостного крестьянина из Саратовской губернии и швеи, происходившей из обедневших польских землевладельцев.

В 1892 году он окончил Киевское пехотное юнкерское училище, а затем Академию Генерального штаба. В 1904 году капитан Деникин отправился в Маньчжурию на войну с японцами, где отличился в ряде военных операций, проведенных русской конницей под командованием генерала П.И. Мищенко. В 1905 году произведен в полковники и представлен к двум высоким императорским наградам – орденам Святого Станислава 3-й степени и Святой Анны 2-й степени.

В Первую мировую войну Деникин становится генерал-майором и командует 4-й стрелковой бригадой («Железной»). Эта бригада бросалась командующим 8-й армией Юго-Западного фронта генералом А.А. Брусиловым в самое пекло боя и по праву считалась «пожарной командой» 8-й армии.

Но наступил 1917 год, поворотный в истории Российского государства. Трагической ошибкой значительной части русского офицерского корпуса, впрочем, как и всей русской интеллигенции, стало сочувственное отношение к Февральскому перевороту.

Распоряжением нового военного министра Российской империи А.И. Гучкова Деникин был назначен начальником штаба Верховного главнокомандующего М.В. Алексеева, а после отставки Алексеева стал командующим войсками Западного фронта, а позднее Юго-Западного фронта.

Занимая столь высокие командные должности, Деникин всеми силами стремился сохранять боеспособность вверенных ему войск и удерживать армию от неминуемого развала, вызванного проведением в жизнь так называемого «Приказа № 1» Петроградского совета. Согласно этому приказу, во всех военных частях создаются солдатские комитеты, которые управляют подразделением и контролируют все его вооружение. А у офицеров оружие отбирается и т. д. Это приказ привел к полной анархии в армии, и это во время войны!

16 июля 1917 года А.Ф. Керенский собрал в Ставке совещание высших воинских начальников, чтобы проанализировать положение. Деникин выступил первым и сказал, что у России больше нет армии и необходимо ее создавать заново. А затем, глядя на Керенского, добавил: «Ведите русскую жизнь к правде и свету под знаменем свободы! Но дайте и нам реальную возможность за эту свободу вести в бой войска под старыми нашими боевыми знаменами, с которых – не бойтесь! – стерто имя самодержца, стерто прочно и в сердцах наших. Его нет больше. Но есть родина. Есть море пролитой крови. Есть слава былых побед. Но вы – вы втоптали наши знамена в грязь. Теперь пришло время: поднимите их и преклонитесь перед ними, если в вас есть совесть!»

После неудачного выступления генерала Л.Г. Корнилова, которое Деникин поддержал, он был смещен с должности комфронта и арестован. Освободиться ему удалось лишь 19 ноября 1917 года, когда Верховный главнокомандующий Н.Н. Духонин накануне захвата Ставки большевиками отдал приказ выпустить Корнилова и его соратников. Это и спасло их жизни. На следующий день опьяненная «свободой и равенством» солдатская толпа растерзала самого Духонина.

Корнилов, Деникин и их соратники сумели уйти в область Войска Донского, где в это время уже вели борьбу против большевиков донской атаман А.М. Каледин и М.В. Алексеев.

Генерал А.И. Деникин в танковых частях своей армии. 1919 г.

В Новочеркасске генералы формируют Добровольческую армию. В феврале 1918 года Добровольческая армия во главе с Корниловым уходит в свой первый поход на Кубань, более известный под названием «Ледяной». Проходивший в сложных погодных условиях и имевший своей целью поднять кубанских казаков и народы Северного Кавказа против большевиков, Ледяной поход стал легендой и символом Белого движения. После гибели генерала Корнилов командование добровольцами принял на себя Деникин.

20 июня 1919 года он издал «московскую директиву» о начале похода на столицу. Деникин на перспективы наступления смотрел весьма оптимистично. Основания для этого были: во-первых, красные войска в то время не отличались дисциплиной и страдали от дезертирства и болезней. Во-вторых, белые рассчитывали на подъем антибольшевистских восстаний по мере их продвижения к Москве, а также на восстание белого подполья в самой столице. И как и до этого, Деникин верил в своих людей: «Нас было мало… Но за нами было военное искусство… В армии был порыв, сознание правоты своего дела, уверенность в своей силе и надежда на будущее».

И поначалу как будто надежды сбывались. Наступали деникинцы стремительно, и фронт красных затрещал. В июле белые взяли Полтаву и очистили Полтавскую и Черниговскую губернии. Затем вошли в Новгород-Северский, Харьков, Одессу и Киев; в сентябре воины ВСЮР – в Курске и Воронеже. Наконец, 1 октября красных выбили из Орла. В 20 километрах севернее от этого города белые бронепоезда заняли оборону, и конные разъезды вошли в Тульскую губернию. Именно этот момент стал критическим для всей войны. Это был пик успеха Деникина. До Москвы осталось всего 250 километров – не больше двух недель уверенного наступления, которое, возможно, изменит психологию масс и качнет маятник Гражданской войны в пользу белых!

Но надежды Деникина не сбылись. Расчет на пополнения был верным – с мая по октябрь численность ВСЮР выросла с 64 до 150 тысяч человек, но это оказалось меньше необходимого – слишком мало для растянувшегося на 1065 километров фронта. Не дали красные поднять голову и никакому подполью и самое главное – сумели удержать свой фронт от полного развала.

Потери красных компенсировались многочисленными новобранцами и переброшенными с других фронтов частями. У белых в наступлении было 98 тысяч человек, силы обороны красных – около 176 тысяч после пополнений.

28 сентября Красная армия перешла в контрнаступление и ударила в тыл рвущихся к Туле белых. Белые еще могли бы отразить натиск, как это бывало прежде, и возобновить наступление, если бы не вмешалась третья сила Гражданской войны – зеленые. И больше всех помешал Махно. С ним бились полки генерала Слащова, но Махно разбил два его полка и стал наступать. В начале октября махновцы были уже всего в 100 километрах от Таганрога, где располагалась ставка белых. Пришлось Деникину в самый неподходящий момент снимать с фронта несколько полков и направлять в тыл для подавления повстанцев. И только к 10 ноября им удалось оттеснить зеленых.

Белые еще две недели держались против перешедших в наступление красных. Расстроенный тыл, отсутствие резервов, чудовищная усталость войск и проблемы снабжения, начавшийся холод при нехватке зимней одежды, растянутость коммуникаций и недостаточная слаженность командиров – все это сложилось в весьма удручающую картину. Несмотря на храбрость передовых частей, им пришлось постепенно откатываться назад. Белые сдавали города один за другим – Воронеж, потом Орел, Чернигов, Ливны и Брянск, Киев и Курск. Благодаря отчаянным и умелым контратакам белые сумели избежать окружения. Но отступление стало почти безостановочным в ноябре, когда оборона деникинцев была прорвана. Армия Деникина сократилась до 47 тысяч человек, остальные пали или были ранены, попали в плен или разбежались. Белая армия откатывалась на юг, началась последняя, заведомо обреченная фаза Белой борьбы – бои за Крым.

В эмиграции генерал Деникин отошел от политической деятельности и занялся написанием воспоминаний «Очерки Русской смуты». К моменту нападения нацистской Германии на Советский Союз он проживал в оккупированной гитлеровцами части Франции. Оставаясь непримиримым противником большевизма, Деникин категорически отказался от сотрудничества с нацистами и приветствовал победы Красной армии. На пожертвования эмигрантов Деникин снарядил и отправил целый поезд с медикаментами в воюющий СССР. Сталин был удивлен, но подарок принял.

Скончался генерал Деникин в США 7 августа 1947 года и был похоронен с воинскими почестями на кладбище в Детройте. По инициативе Президента России Владимира Путина и с согласия дочери Деникина Марины Антоновны русский генерал был перезахоронен в Москве, в некрополе Донского монастыря.

Сергей Васильевич Рахманинов – великий русский композитор и пианист-виртуоз. Он родился 1 апреля 1873 года в усадьбе Семеново Новгородской губернии в дворянской семье. В девять лет поступил на младшее отделение Петербургской консерватории. В столице он жил в чужой семье, но на каникулы родные забирали его к себе в Новгород.

Знакомый пономарь разрешал Сереже подниматься на колокольню, и он скоро стал разбираться в звонах, названиях колоколов, отличал их по голосам. Несколько лет спустя он сочинил сюиту для двух фортепиано, в которой как будто вновь запел колокол Софийского собора. В 1910 году Рахманинов написал музыку к «Литургии святого Иоанна Златоуста». А спустя пять лет завершил «Всенощное бдение», величайшее творение на темы древних песнопений знаменного распева.

Жил Рахманинов в Москве, в доме на Страстном бульваре. Он был женат на двоюродной сестре Наталье Сытиной. Здесь родились их дочери Ирина и Татьяна и прошли 12 лет счастливой семейной жизни. А каждое лето семья проводила в милой их сердцам Ивановке. Здесь на свои деньги композитор построил земскую школу для крестьянских детей и в каждый свой приезд в обязательном порядке помогал местным жителям, которые в нем души не чаяли. Эти годы были временем поразительного творческого подъема композитора.

Февральскую революцию Рахманинов, как многие русские интеллигенты, встретил со сдержанным оптимизмом. Однако скоро воодушевление сменилось растерянностью: что-то явно шло не так и не туда… Среди крестьян начались брожения: дезертиры подбивали их на грабежи, семена разворовали, посевная была практически сорвана. Как-то к Рахманинову пришли крестьяне, он долго отвечал на их вопросы о земле, о новом правительстве. Потом все мирно разошлись. Но вскоре несколько стариков вернулись и стали уговаривать барина уехать из Ивановки подобру-поздорову: мол, приезжают сюда часто «какие-то, Господь ведает кто, мутят народ, спаивают».

Он был растерян, ведь столько души и средств вложил в Ивановку, годами помогал местным жителям! Откуда эта жадность и жестокость?! В имении он больше ни разу не был. А с приходом большевиков усадьбу попросту разграбили и сожгли.

С.В. Рахманинов. 1915 г.

Октябрьскую революцию Рахманинов не принял категорически. «Сейчас слово «свобода» звучит как насмешка!» – писал он. В декабре 1918 года он получил разрешение на выезд, чтобы дать ряд концертов в Стокгольме, и вместе с семьей покинул Россию. Позднее получил предложение выступить в США и уехал туда. Ему было 44 года. Домой Рахманинов уже не вернулся, но вся его дальнейшая жизнь на чужбине прошла с оглядкой на Россию.

Эмиграция разделила его жизнь на две половины: за 25 лет в России композитор создал 3 концерта, 3 оперы, 2 симфонии, 80 романсов, поэмы «Колокола» и «Остров мертвых», «Литургию святого Иоанна Златоуста», «Всенощное бдение» и мн. др. А в эмиграции он написал всего 6 произведений, причем 4 были начаты еще в России. «Лишившись Родины, я потерял самого себя. У изгнанника, который лишился музыкальных корней, традиций и родной почвы, не остается желания творить, не остается иных утешений, кроме нерушимого безмолвия воспоминаний», – писал он.

Рахманинов на Западе стал быстро чрезвычайно популярен. Америка рукоплескала ему как необыкновенному пианисту-виртуозу. Он играл превосходно! Его концерты собирали полные залы, а критики восхищались его техникой и глубиной исполнения. У Рахманинова была крайне длинные кисти рук, он мог охватывать аккорды в 12 нот, что давало ему колоссальные преимущества при игре. Вначале ему платили гонорары как обычным гастролерам – по 500 долларов за выступление. Но скоро стали платить 1000, 2000, 3000 долларов… Но и нагрузка была огромная, приходилось давать по два концерта в день, а те, кто хоть раз слышал его произведения, понимают, какой это был огромный эмоциональный и физический труд.

Узнав об ужасных последствиях смуты в России – гражданской войне, разрухе и голоде, он стал отправлять на Родину посылки с провизией и перечислять огромные средства в пользу бедствующих соотечественников. Рахманинов ежемесячно высылал по 20–30 продуктовых посылок. Он кормил и снабжал деньгами поэтов и писателей, музыкантов и артистов. Среди множества людей, кому музыкант протянул руку помощи в трудные времена, были Бальмонт, Бунин, Глазунов, Добужинский, Зилоти, Ильин, Куприн, Метнер, Набоков, Ратгауз, Северянин и мн. др. Однажды, когда один из его адресатов получал посылку на почте, то кассирша удивилась: «Кто же такой этот Рахманинов, который шлет продукты половине жителей Москвы?!»

В 1922 году Рахманинов смог купить дом на берегу Гудзона, но, несмотря на материальное благополучие, продолжал тосковать по Родине. Писал: «Я – русский композитор, и моя родина наложила отпечаток на мой характер и мои взгляды. Моя музыка – это плод моего характера, и потому это русская музыка».

Рахманинов давал благотворительные концерты в США и в Европе и помогал всем, кто нуждался в помощи, например изобретателю И. Сикорскому. Тот жил в Нью-Йорке и фактически нищенствовал. Самолетами в то время мало интересовались: в Америке был кризис. Свои первые самолеты Игорь Иванович конструировал буквально в курятнике. Денег не было совсем. Однажды Сикорский оказался на концерте Рахманинова в Карнеги-холле. После концерта он в восторге прибежал за кулисы с цветами и не выдержал, попросил помощи. Рахманинов расчувствовался: «Я верю в вас и в ваш самолет и хочу помочь!» И тут же подарил ему весь гонорар за свое выступление – 5000 долларов в конверте: «Вернете, когда сможете!»

Известно, что помог Рахманинов и философу И. Ильину, который в 1938 году бежал от Гитлера в Швейцарию, но жил там под угрозой высылки. Рахманинов оплатил швейцарцам залог в 4000 франков за его пребывание.

Скромный и пунктуальный до крайности, он никогда никуда не опаздывал. И категорически отказывался общаться с журналистами. Однажды на гастролях к нему буквально прилип фотокорреспондент, но Рахманинов убежал. Во время обеда в ресторане тот опять оказался рядом. Композитор в отчаянии закрыл лицо руками: «Прошу вас, оставьте меня в покое!» Вечерняя газета вышла с этой фотографией, сопровожденной подписью: «Руки, которые стоят миллион».

Во время войны Рахманинов сбор от каждого третьего концерта отсылал в фонд помощи СССР. 28 июня 1941 года он обратился к русским эмигрантам: «Независимо от отношения к большевизму и Сталину, истинные патриоты России должны помогать своей Отчизне одолеть агрессоров». Некоторые его даже прозвали «красным».

Один из чеков, направленных советскому консулу в Нью-Йорке, Рахманинов сопроводил письмом: «Это единственный путь, каким я могу выразить мое сочувствие страданиям народа моей родной земли за последние несколько месяцев». А другое пожертвование прокомментировал так: «От одного из русских – посильная помощь русскому народу в его борьбе с врагом. Хочу верить, верю в полную победу». На деньги Рахманинова закупались медикаменты для армии. Советские власти смягчились в отношении к композитору и даже благодарили «за то, что вы делаете для нашей общей Родины».

Рахманинов мечтал побывать с благотворительными концертами в Ленинграде, Сталинграде и Москве. Он начал писать «Сталинградскую симфонию», встречался с советским послом в США, просил визу. Прожив в глубокой тоске по Родине более 20 лет, уже незадолго до смерти он отправил в советское консульство письмо с просьбой дать ему возможность вернуться домой. Но не получил никакого ответа и только тогда наконец принял гражданство США с целью облегчить получение наследства своим родственникам.

В 1943 году состояние здоровья Сергея Васильевича резко ухудшилось, врачи обнаружили рак. В последние дни Рахманинов, когда приходил в сознание, просил жену читать ему сводки с русского фронта. И, узнав о победе под Сталинградом, прошептал: «Слава Богу!»

Современники, характеризуя человеческие качества и талант маэстро, часто цитируют пианиста Иосифа Гофмана: «Рахманинов был создан из стали и золота: сталь в его руках, золото – в сердце».

За три дня до своего семидесятилетия, 27 марта 1943 года, Рахманинов утром причастился и ночью, не приходя в сознание, тихо скончался.

Ивана Александровича Ильина (1883–1954) считали идеологом Белого движения. Он родился в Москве в дворянской семье присяжного поверенного. Окончил гимназию с золотой медалью и был зачислен в Московский университет. Он поступил на юридический факультет, но во время учебы у него возник глубокий интерес к философии. Этому предмету были посвящены его кандидатские сочинения об идеальном государстве Платона и об учении Канта о «вещи в себе» в теории познания, а также шесть других философских сочинений. По окончании университета Ильин удостоен диплома первой степени и по предложению князя Е.Н. Трубецкого оставлен при университете для подготовки к профессорскому званию. В том же году Ильин женился на выпускнице Высших женских курсов Наталии Вокач, которая духовно была близка ему.

В 1909 году Ильин был утвержден в звании приват-доцента по кафедре энциклопедии права и истории философии Московского университета. В конце года вместе с женой Ильин уезжает в научную командировку и проводит в Германии, Италии и Франции два года. Он работает в университетах Гейдельберга, Фрейбурга, Геттингена, Парижа, выступает с докладами на семинарах Г. Риккерта, Г. Зиммеля, Д. Нельсона, Э. Гуссерля; в Берлинском университете готовит диссертацию о философии Гегеля. Он в курсе всего происходящего в России и страшно горюет после убийства П.А. Столыпина, но считает, что «государственное дело Столыпина не умерло, оно живо и ему предстоит возродиться в России и возродить Россию».

И.А. Ильин

Каждый год выходят его глубокие философские труды. Он написал также шесть больших статей о философии Гегеля, которые вошли потом в знаменитую двухтомную монографию, изданную в 1918 году и ставшую его диссертацией («Философия Гегеля как учение о конкретности Бога и человека»). Диссертацию он блестяще защитил, получив при этом сразу две степени: магистра и доктора государственных наук.

Февраль 1917 года молодой московский философ воспринял как «временный беспорядок». Осенью же, в ужасе от беспредела, творимого большевиками, он публикует статьи: «Куда идет революционная демократия?», «Чего ждать?», «Кошмар», «Кто они?». Ильин выступил с резкой критикой Октябрьского переворота, устроенного большевиками, и установил связь с их противниками.

Он продолжает читать лекции в Московском университете. При этом противостоит официальной политике, отстаивает принципы академической и личной свободы, подвергавшиеся в те годы попранию. Позже он так пояснял свою позицию: «Уходят ли от постели больной матери? Да еще с чувством виновности в ее болезни? Да, уходят – разве только за врачом и лекарством. Но, уходя за лекарством и врачом, оставляют кого-нибудь у ее изголовья. И вот – у этого изголовья мы и остались. Мы считали, что каждый, кто не идет к белым и кому не грозит прямая казнь, должен оставаться на месте».

Шесть раз большевики подвергали Ильина аресту, дважды его судили, и оба раза он был оправдан за недостаточностью обвинения. Последний раз его арестовали 4 сентября 1922 года и обвинили в том, что он «с момента Октябрьского переворота до настоящего времени не только не примирился с существующей в России рабоче-крестьянской властью, но ни на один момент не прекращал своей антисоветской деятельности». Говорят, что только Ленин спас профессора Ильина от расстрела: «Нельзя. Он автор лучшей книги о Гегеле». Он знал, что имя выдающегося философа было широко известно в Европе, особенно в Германии.

Тогда было принято решение выслать Ильина из Советской России. В сентябре 1922 года его с женой отправили из Петрограда в Штеттин на так называемом «философском пароходе», на котором собрали видных представителей российской творческой интеллигенции – ученых, врачей, деятелей культуры. «Мы этих людей выслали потому, что расстрелять их не было повода, а терпеть было невозможно», – сказал о «философском пароходе» Л. Троцкий.

В Берлине он сразу включается в жизнь русской эмиграции. Некоторое время Иван Александрович работал в Религиозно-философской академии, которую основал Николай Бердяев. В 1926–1938 годах Ильин около 200 раз выступал с лекциями в Германии, Латвии, Швейцарии, Бельгии, Чехии, Югославии и Австрии. Он рассказывал о русских писателях, о русской культуре, об основах правосознания, о возрождении России, о религии и церкви, о советском режиме и др. Он входил в редакцию парижской газеты «Возрождение», редактируемой П.Б. Струве, активно публиковался в «Русском инвалиде», «Новом времени», «Новом пути», «России и славянстве», «России» и других эмигрантских изданиях. С осени 1927 года Ильин являлся руководителем журнала «Русский колокол», в котором провозглашались идеи возрождения России и освобождения Родины от «красной чумы».

Являясь верным сторонником Белого движения, Ильин быстро установил тесные контакты с виднейшими деятелями Гражданской войны. Он познакомился с генералом Алексеем фон Лампе, Петром Врангелем (Ильин стал фактически идеологом Русского обще-воинского союза, который создал главнокомандующий Белой армией), архиепископом Иоанном (Поммером), Петром Струве и митрополитом Анастасием (Грибановским). Его работы издавались в Праге, Белграде, а также Париже. Ильин участвовал в специальных совещаниях единомышленников по Белому движению. Среди них были Василий Шульгин и Глеб Ландау. Ильин также писал книги по заказу члена Высшего монархического совета фон Кеппена.

С 1925 года за рубежом начинают выходить его крупные философские работы: «Религиозный смысл философии. Три речи» (1925), «О сопротивлении злу силою» (1925). В этой последней работе он критиковал учение Л. Толстого «о непротивлении злу насилием». Философ утверждал, что «непротивление» в смысле отсутствия всякого сопротивления злу означает его приятие! Ибо «зло» – не пустое слово, не отвлеченное понятие, не логическая возможность и не «результат субъективной оценки». Зло есть, прежде всего, душевная склонность человека, присущая каждому из нас; как бы некоторое, живущее в нас страстное тяготение к разнузданию зверя, тяготение, всегда стремящееся к расширению своей власти и к полноте захвата. «Несопротивляющийся сам разламывает стены своего духовного кремля; сам принимает тот яд, от действия которого размягчаются кости в организме».

В целом сотрудничество с правыми эмигрантскими организациями у Ивана Ильина не задалось: с НТСНП он прекратил отношения в 1938 году, с Российским народным освободительным движением (РОНД) он тоже отказался сотрудничать.

Через полгода после прихода Гитлера к власти, в 1934 году, за отказ вести преподавание в соответствии с идеями национал-социализма Ильин был уволен из института. В 1938 году гестапо наложило арест на все его труды и запретило публичные выступления. Ильин решил покинуть Германию и переехать в Швейцарию. Там супруги обосновались в Цолликоне, где с помощью друзей и знакомых, в частности композитора С.В. Рахманинова, Ильин в третий раз попытался наладить свою жизнь.

В 1939–1947 годах Ильин публиковался в швейцарских газетах под различными псевдонимами и писал статьи на немецком языке об актуальных событиях в Европе, России и мире. Несмотря на свою антикоммунистическую позицию и плохое отношение к СССР, Ильин не поддержал деятельность генерала Власова и Русской освободительной армии.

В письме Б.И. Николаевскому философ так говорил о своей деятельности в военные годы: «Я провел эти годы (1938–1946) в Швейцарии, куда уехал под давлением национал-социалистических преследований (направленных против меня лично за мой отказ от участия в их гнусной политике). Я никогда не сочувствовал Власову, считая его выступление лживым и стратегически недопустимыми».

Он продолжил публиковать свои философские труды и статьи для единомышленников по Русскому обще-воинскому союзу вплоть до самой смерти 21 декабря 1954 года в Цолликоне (Швейцария).

3 октября 2005 года его прах был перезахоронен в Москве, на кладбище Донского монастыря.

Иосиф Виссарионович Джугашвили (1878–1953) родился в грузинском селе Гори в семье сапожника. Окончил духовное училище и был зачислен в Тифлисскую духовную семинарию.

Вскоре он присоединяется к революционному движению, за что был исключен из семинарии. Некоторое время юноша перебивается уроками, а затем находит работу в качестве вычислителя-наблюдателя.

К началу XX века Джугашвили становится авторитетным революционером. Его неоднократно арестовывали, отправляли в ссылки, тюрьмы, но Иосиф был настолько умен и ловок, что ему всегда удавалось бежать из тюрем. У него было много псевдонимов – Коба, Чижиков, Иванович, Сосело, а с 1912 года он взял себе псевдоним Сталин.

С 1911 года он в Петербурге, где редактирует газету «Правда», участвует в избирательной кампании в IV Государственную думу.

После Октябрьского переворота Сталин вошел в Совет народных комиссаров (СНК) и был назначен наркомом по делам национальностей. В Гражданскую войну стал руководителем продовольственного дела на юге России. Позднее его перебрасывали на разные участки, где складывалась опасная для Красной армии ситуация.

К концу Гражданской войны Ленин уже был неизлечимо болен, началась борьба за власть. Но Сталин постепенно сумел сосредоточить реальную власть в своих руках, теперь больной Ленин был только прикрытием, ширмой. Сталин внешне позиционировал себя как последовательный марксист-ленинист, претворяющий эти идеи в жизнь, а на деле не ладил с Лениным. А после его смерти постепенно оттеснил в сторону ленинскую гвардию и стал строить страну, исходя из собственных убеждений, очень далеких от марксизма-ленинизма.

После 1922 года, когда Ленин большую часть времени находился на лечении в Горках, Сталин сумел сместить Троцкого с ведущей роли в партии. А позднее выслал его из страны. Почему же Троцкий, имея огромную власть, проиграл Сталину? Троцкий поплатился за несколько неблаговидных проступков, в которых обвинил его Сталин. Во-первых, отправка царского золота за рубеж под предлогом покупки паровозов.

Как известно, политика Сталина была совсем другой, с его приходом к власти золотой запас СССР стал быстро расти и к 1941 году составил 2800 тонн, достигнув исторического максимума. То есть Троцкий вывозил русское золото, а Сталин его накапливал.

Еще один важнейший вопрос, по которому произошло разделение Сталина и Троцкого, – это вопрос о сохранении России или же об отдаче ее в горнило мирового путча. Сталин настаивал на первом, а Ленин, Троцкий, Зиновьев, Каменев и Бухарин были убежденными сторонниками мировой революции.

До сих пор аналитики поражаются невероятной результативности сталинской экономики в СССР. В ХХ веке самый большой в мире рост национальной экономики на протяжении более чем 20 лет был достигнут именно в нашей стране. В отличие от Маркса и Ленина, которые были материалистами (бытие определяет сознание), Сталин проявил себя как идеалист. Возможно, сказывалось его духовное образование. На первое место он поставил именно сознание, а не бытие. Население убеждали, что «наше государство – первое в мире государство рабочих и крестьян, которое наконец-то освободило от жесткой эксплуатации, господствовавшей во времена царизма». В реальности же крепостной крестьянин иной раз меньше работал, чем рабочий или крестьянин за трудодни во времена Сталина. При нем всячески поощрялись, как это делала и церковь, безвозмездное дарение, самоотверженный труд, альтруистическое перевыполнение планов. Человек должен был продемонстрировать власть духа над материей, жить идеями и быть непривязанным к материальному.

Удивительно, но миллионы людей, которые прошли немилосердный трудовой путь во времена Сталина, не считали, что их кто-то эксплуатировал. Ведь без сомнения, что труд по 14 часов, часто без выходных (к примеру, в войну), можно назвать эксплуатацией. Но Сталин сумел напитать идеями миллионы людей, которые сворачивали горы, идя на неслыханные жертвы, часто на призыв помочь стране отдавали последнее. Он построил страну с идеологической мотивацией и сделал миллионы людей религиозными миссионерами!

И именно за эту веру и безграничное доверие к нему лично он поднял бокал после войны за русского солдата, знаменитый «тост за русский народ». Казалось, что он сам до конца не понимал, откуда взялась эта несокрушимая воля и вера в русском народе. Как так: во время наших самых тяжких поражений, когда в любой западной стране народ повернул бы свой гнев против власти, русский народ, напротив, оказал власти абсолютное доверие?! Невероятно!

Троцкисты, как самые активные преемники марксизма, требовали тотального уничтожения политзаключенных, потому что они непригодны для мировой революции, они «клеймо» на лике СССР, они не станут атакующей силой пролетариата в деле мировой революции. Сталин же считал, что вместо расстрелов надо

И.В. Сталин, Ф.Д. Рузвельт, У. Черчилль в Тегеране. 1943 г.

Сталин – не разрушитель-революционер, а создатель-традиционалист. Многие века семейно-брачные отношения в России базировались на религиозных, прежде всего православных, христианских ценностях. Однако после 1917 года большевики заняли крайне революционную позицию по вопросу семьи, точнее, ее разрушения. На замужних женщин и тем более домохозяек смотрели косо, как на пережиток проклятого прошлого. Производилось огромное количество абортов, но Сталин в 1936 году их запретил. В сталинские времена наблюдался значительный прирост населения, несмотря на все войны и репрессии, даже больший, чем в царские времена.

Сталин был чрезвычайно дальновидный политик! Мы знаем, как он блестяще обыграл англичан, заключив знаменитый пакт Молотова – Риббентропа, разрушив при этом всю английскую стратегию. По различным рукописям, по материалам конференций видно, как Сталин отстаивал интересы Российского государства на конференциях в Тегеране, Ялте, Потсдаме. Как он умел, где нужно, проявить волю, а где нужно аргументами доказывал, что необходимо принять предлагаемое им решение. Это доказывает его ювелирное и виртуозное владение геополитикой.

А 5 марта 1953 года у Сталина произошло кровоизлияние в мозг, и он умер. Русский народ почувствовал себя осиротевшим и пережил это как личную тяжелую потерю и национальную трагедию.

Лаврентий Павлович Берия (1899–1953) – ближайший соратник Сталина. Еще в 1930-х годах, будучи первым секретарем ЦК КП(б) Грузии и Закавказского крайкома, Л.П. Берия уделял пристальное внимание промышленности всего Кавказа.

Особенно много хорошего он сделал для Грузии. В первую пятилетку при Берии объем валовой промышленной продукции Грузинской ССР увеличился почти в 6 раз. Во второй половине 1930-х готов была создана грузинская авиастроительная промышленность. Производство грузинского чая (как и цитрусовых) стало массовым. Если раньше в Грузии был один вуз, то при Берии их стало 20. Выросло количество баз отдыха и санаториев, ГССР стала «советской здравницей».

Эти успехи были замечены Сталиным, и в 1938 году он пригласил Берию работать в Москву. Он был назначен наркомом внутренних дел, и число репрессий сразу стало сокращаться. Для многих репрессированных того времени Берия стал спасителем. Было выпущено на свободу 327 тысяч заключенных, среди них были и такие выдающиеся лица, как Рокоссовский, Мерецков, Горбатов, Туполев, Поликарпов, Зильбер и др.

В то же время Берия начал чистки самого репрессивного аппарата. Именно Берия разоблачил печально известного Ежова и других вредителей, которые сознательно вели в СССР подрывную деятельность с целью вызвать в народе недовольство советской властью. Берия в кратчайшие сроки прекратил ежовские террор и беззаконие, царившие в НКВД и РККА.

Под руководством Берии в 1939–1940 годах была создана мощная агентурная сеть советской внешней разведки в Европе, Японии и США. Благодаря заграничной агентуре СССР получил сведения о работе США над созданием атомной бомбы. Руководителем внешней разведки был назначен 30-летний Павел Фитин, а его заместителем – «отец советского спецназа» Павел Судоплатов. При Берии начала работу сеть так называемых «шарашек» – режимных конструкторских бюро. Вскоре по амнистии были выпущены Туполев, Петляков и другие конструкторы.

В начале Великой Отечественной войны Берия вошел в Государственный Комитет Обороны (ГКО), курировал оборонную промышленность, а также добычу нефти и угля, работу Наркомата путей сообщения. В 1943 году Сталин сделал его своим заместителем в ГКО. При Берии на первые роли вышел начальник легендарного Главного управления контрразведки «Смерш» В. Абакумов. В сжатые сроки под руководством Берии была проведена эвакуация промышленных предприятий вглубь страны.

Его приказом создана Особая группа при НКВД, которой поручалась организация разведывательно-диверсионной работы и партизанской войны в тылу немецко-фашистских войск.

С февраля 1942 года Берия стал курировать производство вооружений и боеприпасов. Если в начале немцы имели 47 тысяч орудий и минометов против советских 36 тысяч, то уже к 1 ноября 1942 года эти показатели сравнялись, а к 1 января 1944 года на вооружении Красной армии их было 89 тысяч против немецких 54,5 тысячи. С 1942 по 1944 год СССР выпускал по 2 тысячи танков в месяц, намного опередив по этому показателю Германию.

В сентябре 1942 года Берия с группой генералов и офицеров находился на Кавказе, возглавляя организацию обороны. Когда захват немцами грозненских месторождений стал неизбежным, Берия приказал забить скважины, и немцы не смогли их раскупорить. Когда же Грозный был освобожден, скважины были остроумным способом раскрыты. Немцы пытались перейти Кавказские горы, чтобы захватить Баку. Оборону перевалов на Кавказе осуществляли специальные отряды, которые создал Берия, освободив от командования фронтом растерявшегося маршала Буденного.

Л.П. Берия. 1953 г.

Благодаря работе внешней разведки, деятельность которой курировал Берия, наша Ставка узнала о подготовке предстоящей немецкой наступательной операции «Цитадель» по уничтожению Курской дуги. К тому же была добыта информация о новых образцах военной техники, которые немецкое командование планировало использовать под Курском. Эти данные помогли подготовиться к грядущему генеральному сражению, и с этого момента началось изгнание врага с территорий СССР.

В послевоенное время он стал руководителем проекта по созданию атомной бомбы. После того как США испытали свою атомную бомбу, над СССР нависла опасность ядерной войны. Вскоре из группы ученых-физиков, среди которых был и всем известный Курчатов, был создан коллектив с огромным потенциалом. И этим коллективом руководил сам Берия. Методом кнута и пряника он смог в кратчайшие сроки добиться создания атомной бомбы, кроме того, Берия в то время руководил советской разведкой, которая активно поставляла данные о ядерном оружии за рубежом, а также материалы для его изготовления. Объединив усилия талантливых ученых, Лаврентию Павловичу удалось добиться результата. 29 августа 1949 года было проведено успешное испытание первой советской атомной бомбы. Ядерный паритет с США был достигнут.

Кстати говоря, работавшие над созданием атомной бомбы ученые испытывали к Берии чувство благодарности, а не ненависти за мифическое угнетение. Когда вышеупомянутого Курчатова попросили свидетельствовать против Берии после 1953 года, он сказал свою знаменитую фразу: «Если бы не Берия, атомной бомбы не было бы».

Помимо работы над ядерным проектом Берия курировал создание противовоздушной обороны и ракетного оружия. При нем был заложен фундамент по созданию межконтинентальных баллистических ракет. После того как Берия стал официально назначенным куратором не только атомной, но и ракетной программы, отрасль начала прочно становиться на ноги. Развитие работ по дальним ракетам шло все возрастающими темпами.

В общем, отношения Берии с учеными-физиками были довольно хорошими. А все потому, что Берия смог создать для них комфортные условия труда и, как отмечали сами ученые, удачно сочетал в себе требовательность и деликатность. Стоит вспомнить, что после убийства Берии и ареста его сына Серго ученые-физики в лице Туполева, Капицы и Королева помогали ему освободиться из тюрьмы и все это из благодарности к его отцу – Лаврентию Павловичу. По факту они рисковали жизнью, спасая сына «врага народа».

После смерти Сталина Лаврентий Берия был назначен министром внутренних дел СССР и первым заместителем председателя Совета министров. Как мы видим, заслуги Берии были огромны и неоспоримы.

Однако 26 июня 1953 года было объявлено, что Берия арестован по обвинению в измене Родине, шпионаже в пользу Англии и заговоре с целью захвата власти. Но если учесть тот факт, что Берия был естественным преемником Сталина, то получается, что в СССР произошел самый настоящий госпереворот во главе с Н.С. Хрущевым. 8 августа Берия был лишен всех ему присвоенных званий и наград, а 23 декабря расстрелян по приговору Верховного Суда СССР.

В материалах судебного дела нет отпечатков пальцев Берии, а вместо фото анфас и профиль – странный отретушированный портрет. Скорее всего, Берия был убит сразу после ареста, а позднее состоялась инсценировка суда.

Есть и другая версия, что Берия был убит еще до заседания правительства заговорщиками у себя дома. Расходятся сведения только по способу убийства. Некоторые историки говорят о том, что в особняк Берии прибыли трое офицеров фельдъегерской спецсвязи и застрелили Берию, когда он брал у них пакет. Другие считают, что бронеавтомобиль с крупнокалиберным пулеметом на крыше ворвался во двор, сломав ворота, и, когда Берия выглянул в окно на шум во дворе, по нему ударила пулеметная очередь.

На заседание правительства, которое должен был вести Маленков, было сообщено об убийстве члена Политбюро, первого заместителя председателя правительства, министра МВД Берии. А далее до глубокой ночи верхушка страны, совершившая государственный переворот, обсуждала, как выйти из щекотливого положения. И было придумано множество мифов, чтобы оправдать его внезапное исчезновение, инсценированы арест и расстрел.

Игорь Васильевич Курчатов (1903–1960) – советский физик, «отец советской атомной бомбы». Отец Игоря был землемером, мать – учительницей. Жили скромно и часто переезжали в поисках лучшей доли. В 1911 году Игорь пошел в школу в Симбирске, а уже через год продолжал обучение в Симферополе. Помогая семье, он окончил вечернюю ремесленную школу, получил специальность слесаря и работал на небольшом механическом заводе Тиссена.

Симферопольскую гимназию Игорь Курчатов окончил в 1920 году с отличными оценками. Осенью 1920 года Курчатов поступил в Таврический университет на физико-математический факультет. После окончания университета он пытался совмещать научную деятельность с зарабатыванием на жизнь. В Бакинском политехническом институте Курчатов стал ассистентом своего учителя – профессора Семена Усатого.

В 1925 году Усатый рекомендует Курчатова «отцу советской физики» Абраму Иоффе, который руководит Физико-техническим институтом в Ленинграде. Курчатов оправдал все возложенные на него надежды и в 1930 году стал заведующим физическим отделом института, а в 1932 году одним из первых в СССР занялся изучением физики атомного ядра.

И.В. Курчатов. 1940-е гг.

К началу войны Курчатов был признанным лидером среди советских физиков в этом направлении. Однако в 1941 году он сосредоточился на других задачах. Вместе с будущим главой Академии наук СССР А. Александровым Курчатов разрабатывал метод размагничивания кораблей для защиты от магнитных морских мин. Прикладные работы велись в Севастополе. С задачей Курчатов справился блестяще, за что впоследствии был удостоен Сталинской премии.

В разгар Сталинградской битвы в Москве на самом высоком уровне обсуждали полученную от разведки информацию о ведущихся в Германии работах по созданию принципиально нового типа оружия колоссальной разрушительной силы. Отставать Советскому Союзу нельзя было ни в коем случае, и Сталин вызвал для консультации ведущих академиков, задав им вопрос: кто может возглавить работы по новой «теме»? «Курчатов», – был единогласный ответ.

Игорь Курчатов стал главой «Лаборатории № 2 АН СССР»: так стала называться научная группа советского Атомного проекта. Куратором проекта и непосредственным начальником самого Курчатова был назначен всесильный Лаврентий Берия. Его задачей было обеспечение всех необходимых условий для ученых, а также контроль за их работами. Как известно, в середине 1950-х имя Берии изымалось отовсюду по распоряжению Никиты Хрущева. Тем не менее подавляющее большинство советских ученых и руководителей, имевших отношение к разработке и созданию первой отечественной атомной бомбы и первой атомной электростанции, всегда отдавали должное тому, на чьих плечах, по большому счету, поднялась вся ядерная программа СССР.

То, что Берия был человеком требовательным и жестким, общеизвестно. Во что обойдется возможный провал, Курчатов понимал отлично. Но и Берия осознавал, какого масштаба проблему нужно им вместе решить. Предстояло создать не просто опытную лабораторию, а целую сеть различных предприятий, научных центров, которые впоследствии станут основой атомной промышленности СССР. И для ученых создавались все условия. Лаврентий Берия лично участвовал в выборе мест для размещения основных исследовательских и производственных мощностей для лабораторий и заводов, подчинявшихся Спецкомитету по атомной энергии. Так был выбран, например, Саров, ставший известным как Арзамас–16, – главная кузница советского атомного оружия.

Советская разведка работала блестяще: отчеты, которые Берия передавал Курчатову, позволяли сделать заключение о том, насколько далеко продвинулись немцы, американцы, британцы. К концу войны стало понятно, что Соединенные Штаты ушли далеко вперед. 16 июля 1945 года в Соединенных Штатах состоялось первое в мире испытание атомной бомбы. Отчет о нем Курчатов получил очень быстро: советская агентура в США трудилась не покладая рук.

А 24 июля 1945 года президент США Гарри Трумэн в Потсдаме сообщил Сталину, что Америка отныне обладает «оружием необыкновенной разрушительной силы». Сталин улыбнулся и не стал интересоваться подробностями, из чего Трумэн и присутствовавший при беседе Черчилль сделали вывод, что советский лидер ничего не понял. На самом деле Иосиф Виссарионович прекрасно знал, о чем идет речь, а также осознавал, зачем Трумэн сказал ему об этом. «Атомная дубинка» должна была стать главным аргументом в борьбе бывших союзников против СССР.

Бомбардировки Хиросимы и Нагасаки в августе 1945 года лишь в некоторой степени были способом заставить Японию сдаться. Москве показывали: то же будет и с вами, если не проявите сговорчивость. Американские военные рисовали планы уничтожения советских городов, Трумэн практиковался в написании ультиматумов.

Американские эксперты утверждали: Советский Союз не создаст собственную атомную бомбу до середины 1950-х годов. Самые осторожные прогнозисты предсказывали, что это может случиться в 1952–1953 годах, но никак не раньше.

А в СССР, в «Лаборатории № 2», под руководством Курчатова вели гонку со временем. 25 декабря 1946 года был запущен первый советский атомный реактор Ф–1. В 1948 году на комбинате «Маяк» заработал первый промышленный реактор А–1, который должен был выработать «начинку» для советской бомбы – оружейный плутоний. В поселке Саров был создан научный ядерный центр, впоследствии более известный как Арзамас–16. К лету 1949 года были закончены работы по «изделию 501» – первой советской атомной бомбе РДС–1.

В 7 часов утра 29 августа 1949 года утреннее небо над военным полигоном под Семипалатинском озарила невероятно яркая вспышка, которую сменило растущее на глазах грибовидное облако.

Осенью 1949 года, вручая звезду Героя Соцтруда человеку с густой окладистой бородой, Иосиф Сталин заметил: «Если бы мы опоздали на один-полтора года с атомной бомбой, то, наверное, «попробовали» бы ее на себе».

Когда в начале сентября 1949 года американцы убедились, что в СССР действительно проведены испытания атомного оружия, в Вашингтоне пережили шок. Русские справились гораздо раньше, чем от них ожидали. Для Игоря Курчатова этот успех был лишь переходом к новой работе. Требовалось совершенствовать обретенное оружие, что с успехом и было сделано. В августе 1953 года Советский Союз испытал РДС–6с – первую в мире водородную бомбу, пригодную к практическому военному применению.

Но Курчатов, решая проблемы обороны страны, с еще большей охотой занимался темой мирного использования атома. В 1954 году в Обнинске была запущена первая в мире промышленная АЭС, а в 1959 году заработал реактор первого в мире атомного ледокола «Ленин».

В 1956 году «крестный отец» советской атомной бомбы вместе с Никитой Хрущевым отправился в Великобританию, где произвел настоящий фурор. Курчатов говорил с британскими коллегами о международном сотрудничестве в освоении атомной энергии, о необходимости прекращения атомной гонки вооружений и полного запрета на применение этого вида оружия.

В воскресенье, 7 февраля 1960 года, 58-летний Игорь Курчатов приехал в подмосковный санаторий «Барвиха» навестить своего друга академика Юлия Харитона.

«Давайте побеседуем о последних результатах ваших работ, – говорил Игорь Васильевич, беря под руку Харитона. – А я расскажу об идеях, которые надо осуществить. Сядем…»

Смахнул снег со скамейки, сели. Неожиданно длинная пауза. Харитон обернулся и увидел, что Курчатов мертв. Как позже установят медики, смерть наступила из-за эмболии (закупорки) сердца тромбом.

Максима Горького (1868–1936) многие считают пролетарским писателем, однако происходил он из зажиточных слоев российского «среднего класса» – мещанства.

В 1891 году Алексей Пешков (настоящее имя писателя) покинул свой мещанский дом и начал бродяжить по России. Был он высоким, худощавым человеком, смолоду чрезвычайно сильным, исхудавшим после туберкулеза легких, но все же до старости очень жизнелюбивым и крепким. Чтение было его любимым занятием, и мало-помалу стал он пробовать писать сам. Однако талантливый писатель-самоучка в своих книгах изобразил не жизнь русского пролетариата, а ее дно и стал безумно популярен. В начале ХХ века он уже был писателем, известным во всем мире. Привлечь Горького на свою сторону стремились многие деятели социал-демократической партии ради денег. Ленин писал А. Богданову в 1904 году: «Вообще денежный вопрос самый отчаянный… Надо приложить все усилия, чтобы достать большой куш». И тут же предложил использовать Горького.

В 1903 году Горький сблизился с социал-демократами, одной из причин этого была любовь к актрисе Художественного театра М.Ф. Андреевой, тесно связанной с партией большевиков. Влюбленный «как 366 000 гимназисток» он давал на нужды революции не только собственные деньги, но и собирал пожертвования у богатых фабрикантов и купцов.

Горький принял непосредственное участие в революции 1905 года. 9 января он шел в колонне рабочих Выборгского района и стал свидетелем расстрела людей. Горький был хорошо знаком с Гапоном, но о его провокаторстве не догадывался. Придя домой, он увидел там Гапона и продиктовал ему обращение к народу со словами «Братья, спаянные кровью! У нас нет больше царя». Тем же вечером Горький написал воззвание «Всем русским гражданам и общественному мнению европейских государств».

Максим Горький. Художник В.А. Серов. 1905 г.

Воззвание Горького стремительно распространилось по Петербургу, но полиция сработала оперативно, его арестовали и посадили в тюрьму. В отдельной камере Трубецкого бастиона он пробыл месяц, но затем был выпущен под залог. После разгрома восстания Горький и Андреева приняли предложение Ленина отправиться в Европу и Америку для сбора средств на продолжение революции.

Пропагандируя там дело русской революции, Горький собирал средства на ее углубление. В своем обращении он призывал американцев: «Не давайте денег русскому правительству!» Уже в первые дни в США он рассчитывал на встречу с владельцами банка «Кун, Леб и К°», с Якобом Шиффом, Оскаром Соломоном Штраусом и даже президентом Рузвельтом. Встречу с ними должен был организовать приемный сын Горького Зиновий Пешков – старший брат американского банкира Вениамина Свердлова и большевика Якова Свердлова.

Однако пуританская Америка была возмущена тем, что писатель приехал в страну с актрисой, бросив в России жену с двумя маленькими детьми. Горький был вынужден уехать в Италию. К этому времени у него наступило прозрение – помогать делать всемирную революцию ради господства «клуба международных банкиров» он больше не желал. Написанный в Америке очерк «Город желтого дьявола» и особенно памфлет «Один из королей республики» свидетельствуют об этом достаточно ясно.

После 1908 года Горький реже стал отчислять средства в партийную кассу. Вернувшись в Россию после царской амнистии 1913 года, Горький занимался уже не партийной, а литературной и общественной работой. Февральские события 1917 года он воспринял осторожно: он предчувствовал грядущие трагические события. О подготовке Октябрьского переворота Горькому сообщили незадолго до его начала. Считая этот шаг гибельным для России, Горький решил выступить с воззванием «Нельзя молчать», обращенным к большевикам и народу. Он писал: «На улицу выползет неорганизованная толпа, плохо понимающая, чего она хочет, и, прикрываясь ею, авантюристы, воры, профессиональные убийцы начнут творить «историю русской революции».

Его критические статьи по поводу большевиков вошли в сборник «Несвоевременные мысли», но эта книга в СССР не издавалась, так что советские люди о ней ничего не знали. В послереволюционные голодные годы (1919) Горький организовал в Питере издательство «Всемирная литература», выпускавшее лучшие сочинения всех времен и народов. К сотрудничеству он привлек известных писателей, ученых и переводчиков, среди которых были Блок, Гумилев, Замятин, Чуковский, Лозинский. По инициативе Горького был открыт Дом искусств. Литераторы не только работали тут, но столовались и жили. Чуковский вспоминал: «Мы пережили те тифозные, бесхлебные годы и этим в значительной степени обязаны «родству» с Горьким, для которого все, и маленькие, и большие, стали как родная семья».

Осенью 1921 года по настоянию Ленина Горький уехал из Советской России (фактически был выслан). За границей он продолжал осмысливать уроки Октября и писал Р. Роллану: «Ошибочно думать, что русская революция есть результат активности всей массы русского народа. Революции всегда совершались, вы это знаете, волею немногих безумцев».

В 1920-х годах власть в России сменилась, Ленин умер, и на смену ему пришел Сталин. В мае 1928 года Горький вместе с сыном Максимом посетил Советскую Россию. И был встречен на перроне Белорусского вокзала с большой помпой. Во время очередного приезда в Россию Горький совершил ряд важных поездок: он посетил Соловки, читал в Театре имени Вахтангова пьесу «Егор Булычев и другие», а Сталину – сказку «Девушка и Смерть».

Горький считал, что в октябре 1917 года у русской интеллигенции украли мечту сделать народ России счастливым, ведь после большевистского переворота Троцкий и Ленин взяли решительный курс на искоренение всех классовых врагов, то есть полному уничтожению подвергались интеллигенция, духовенство, купечество. Сталин же проводил иную политику, он вместо расстрелов стал помещать чуждые элементы в трудовые лагеря ГУЛАГа на перевоспитание. Горький в этом поддерживал Сталина, считал трудовое перевоспитание действенным и гуманным методом, солидаризировался в этом вопросе с Макаренко.

Увидев изменение политического курса, Горький решил вернуться в сталинский СССР в 1932 году. Он поверил, что советская власть может быть властью народа, что страной теперь управляют рабочие и крестьяне, ударники, заседающие в Верховном Совете. Современники говорили, что Ленин, несмотря на все старания, не смог приручить Горького, но это удалось Сталину.

После 1933 года Сталин предпринимает шаги, которые выглядели как либерализация режима. Если Крыленко считал, что советский суд должен выносить приговор каждый раз в зависимости от личных качеств и классовой принадлежности обвиняемого, то Вышинский повернул юриспруденцию назад к нормальному принципу «преступление и наказание». Конец 1935 года стал апогеем такой «либерализации». Произошла отмена карточной системы, реабилитация казачества, ликвидация ограничений в связи с социальным происхождением и института «лишенцев», возобновление новогодней елки – все это порождало новые надежды.

Горький проникся к Сталину доверием и относился к нему с неподдельной симпатией. Он писал Сталину теплые письма, беспокоился о его здоровье и жизни. Он писал Сталину: «Я совершенно убежден, что так вести себя Вы не имеете права. Кто встанет на Ваше место в случае, если мерзавцы вышибут Вас из жизни? Не сердитесь, я имею право беспокоиться и советовать» (1931).

Сталин настаивал на создании Союза писателей, во главе которого он хотел поставить Горького. Первый съезд советских писателей проходил в Москве с 17 августа по 1 сентября 1934 года. Атмосфера съезда была очень праздничной: кругом музыка, портреты. С докладами выступили: Горький, Маршак, Шкловский, Пастернак, Бабель, Олеша. Решили, что социалистический реализм должен быть главным художественным методом советской литературы. Был образован оргкомитет Союза писателей, председателем которого избран М. Горький.

В мае 1934 года внезапно скончался от воспаления легких единственный сын писателя Максим. Горький писал Р. Роллану: «Удар действительно тяжелый. Перед глазами стоит зрелище его агонии. До конца дней моих не забуду эту возмутительную пытку человека механическим садизмом природы».

А весной 1936 года Горький и сам заболел, говорили, что простудился на могиле сына. 18 июня 1936 года Алексей Максимович скончался.

Алексей Толстой (1883–1945) заслуженно входит в когорту самых выдающихся отечественных писателей XX века.

Детство будущего писателя прошло в имении обедневшего помещика Алексея Бострома, к которому сбежала мать писателя от своего мужа, графа Н.А. Толстого, когда находилась в интересном положении. Алексей окончил реальное училище в Самаре, а затем уехал в Петербург, где поступил в Технологический институт на факультет механики.

Литературный труд всегда привлекал Алексея. Начал он с поэзии, а позднее перешел на прозу. Он считал, что каждый писатель должен иметь свой индивидуальный язык, который нельзя спутать ни с каким другим. И начал скрупулезный труд по выработке собственного литературного языка. Материалом для этого служили русские сказки, фольклор, летописи, труды протопопа Аввакума, судебные акты XVII века.

В 1907 году Толстой забросил учебу в институте и стал заниматься исключительно писательством. Вскоре вышел в свет его сборник повестей и рассказов «Заволжье», затем «Сорочьи сказки». Книги Толстого сразу получили признание. Горький сообщал своим адресатам: «Обратите внимание на Алексея Н. Толстого, прочитайте его «Заволжье» и рассказы в «Аполлоне» – стоит!»; «В нашей литературе восходит новая сила, очень вероятно, что это будет первоклассный писатель, равный по таланту своему однофамильцу. Я говорю об Алексее Толстом».

В 1901 году Алексей женился на красавице Юлии Рожанской, с которой познакомился на репетициях в любительском театре. По мнению окружающих, они не подходили по характеру: Алексей, любящий богемную суету, и спокойная, уравновешенная домоседка Юлия. В 1910 году супруги оформили развод. Позднее Толстой сошелся с художницей С. Дымшиц, и у них родилась дочь Марианна.

Современники Толстого поражались его трудоспособности, он работал поистине без устали. В 1911 году из-под его пера выходит роман «Две жизни», в 1912 году – роман «Хромой барин». Затем были повесть «За стилем», сборник рассказов, пьесы. Писатель живет насыщенно, он успевает не только творить, но и быть в курсе всех событий – посещает вечеринки, выставки, театр.

В Первую мировую войну Толстой стал военным корреспондентом. Ведь в армию его не взяли по причине повреждения лучевого нерва. Он путешествовал во всем фронтам, с тщанием собирал информацию о происходящих событиях и публиковал ее. На фронте Толстой встретился с поэтессой Натальей Крандиевской, которая работала сестрой милосердия. И вспыхнула между ними любовь. От счастливого Алексея летели письма:

«Душенька моя, очарование мое, ты принесла мне такое счастье, о котором я не мог мечтать, потому что не знал, что можно так любить и так полно существовать… Выше тебя, прекраснее тебя я не знаю, благословляю Господа за то, что он послал мне тебя».

Ее образ Толстой увековечил в романе «Хождение по мукам». Наталья – это Катя, а Даша – ее младшая сестра.

Февральскую революцию Толстой принял с энтузиазмом. Он тогда был счастлив – любимая жена, недавно родившийся сын Никита, любимая страна, в будущее которой он верил. А от Октябрьского переворота, с его хаосом, разбоем и кровопролитием, Алексей Толстой в ужасе отвернулся.

А.Н. Толстой. До 1945 г.

Он вынужден был покинуть Родину. В апреле Толстой с семьей отплывают на пароходе в Константинополь. Даже на пароходе, в этих нечеловеческих условиях, Толстой продолжал работать. Прибыли в Константинополь, а затем в Париж. Свое отношение к большевикам Толстой сформулировал так: «Вы не поверите, до чего я счастлив, что удрал наконец от этих негодяев, засевших в Кремле». В рассказе 1918 года «Как я был большевиком» Алексей Толстой писал: «Я ненавижу большевиков физически. В годы революции погибли два моих брата, восемь человек моих родных умерли от голода и болезней, я сам страдал ужасно. Мне было за что ненавидеть большевиков. Россия разрушена и залита кровью, содрогается смертельно».

О жизни Толстого во Франции сохранились воспоминания близких. Приемный сын Федор Крандиевский писал: «Денег на жизнь не хватало. Не было никаких перспектив выбраться из нищеты. В припадке отчаяния он даже подумывал о самоубийстве». Жена Наталья подрабатывала швеей, а Алексей Николаевич без устали писал. В Париже он написал роман «Сестры», повести «Граф Калиостро» и «Детство Никиты».

Осенью 1921 года Алексей Толстой с семьей переехал из Парижа в Берлин. Здесь он начинает печататься в газете «сменовеховцев» «Накануне». «Сменовеховцы» выступали за примирение и сотрудничество с Советской Россией, полагая, что большевистская власть уже «переродилась» и действует теперь в национальных интересах России. Эта газета издавалась в Берлине на советские деньги. В «Накануне» при содействии Толстого издавались писатели М. Зощенко, А. Грин, В. Катаев, О. Мандельштам, Вс. Рождественский и др.

В 1922 году Толстой познакомился с Горьким, когда тот приезжал в Берлин. Горький его уговаривал – можно же вернуться на родину, там и признание, и тиражи будут большие, и гонорары соответствующие. И большевики уже не такие изверги, как раньше, у них теперь НЭП – Новая экономическая политика.

Толстой теперь уже и сам ясно понимал, что без России ему не жить. Летом 1923 года он вместе с другими «сменовеховцами» вернулись в Россию. Однако первое время ему было нелегко, советские писатели встретили его настороженно и даже враждебно. В 1927 году он доработал «Аэлиту», написал «Гиперболоид инженера Гарина», рассказ-утопию «Голубые города». Читатели не сразу приняли его фантастику, только Горький предсказал, что эти произведения станут очень популярными.

В 1928 году вышла в свет вторая книга трилогии «Хождение по мукам» – роман «Восемнадцатый год». Герои Толстого любят Россию, для них она не кончена, но подлежит воскресению. Не так важно, кто Россию воскресит, важно – что она воскреснет. Это могли бы сделать белые, но не сделали, и тогда Толстой и его персонажи неизбежно повернулись в сторону красных. Спасение России придет не из эмиграции, пусть даже она и чище, и благороднее. Оно придет из России. Из глубины.

Вскоре он пишет замечательную сказку «Золотой ключик, или Приключения Буратино». Писатель использовал для своей истории произведение Карло Коллоди о деревянном человечке Пиноккио. Но это был не плагиат, а глубокая переработка исходного материала.

Над двухтомным романом «Петр I» Толстой трудился целых 16 лет. Этот исторический роман-эпопея получил признание не только в СССР, но и за рубежом.

Благодаря трудолюбию и таланту граф Толстой добился огромного успеха в Советской России. В 1936 году на съезде Советов Вячеслав Молотов во всеуслышание заявил: «Передо мной выступал всем известный писатель Алексей Николаевич Толстой. Кто не знает, что это бывший граф Толстой! А теперь? Один из лучших и самых популярных писателей земли советской». 22 июня 1941 года Толстой завершил работу над последней частью трилогии «Хождение по мукам» – романом «Хмурое утро».

Началась Великая Отечественная война. Толстой был одним из авторов знаменитого обращения Молотова – Сталина в 1941 году: «Пусть вдохновляет вас в этой войне мужественный образ наших великих предков – Александра Невского, Дмитрия Донского, Кузьмы Минина, Димитрия Пожарского, Александра Суворова, Михаила Кутузова!»

В годы войны Алексей Толстой написал около шестидесяти публицистических материалов (очерков, статей, обращений, зарисовок о героях, военных операциях) начиная с первых дней войны и до зимы 1945 года. Он стал одним из немногих авторов, получивших Сталинскую премию 1-й степени в области литературы и искусства несколько раз. В 1941 году он был удостоен ее за «Петра I», в 1943 году – за трилогию «Хождение по мукам», в 1946 году – за пьесу «Иван Грозный». Во время войны Толстой стал членом Комиссии по расследованию злодеяний фашистских оккупантов. В декабре 1943 года, присутствуя в Харькове на показательном процессе против немецких офицеров, виновных в злодеяниях против мирного населения, писатель сильно простудился. Он так и не смог оправиться, недомогал, работал через силу. Врачи обнаружили у него рак легких. Шесть месяцев его мучили жестокие боли, а 23 февраля 1945 года великий советский писатель умер.

Михаил Александрович Шолохов (1905–1984) – классик советской литературы. В 1965 году получил Нобелевскую премию, которую ему присудили «за художественную силу и цельность эпоса о донском казачестве в переломное для России время» – иными словами, за роман «Тихий Дон».

Михаил родился в 1905 году в станице Вешенской области Войска Донского. Окончил гимназию. О трудном времени начала 1920-х годов он писал в автобиографии: «С 1920 года служил и мыкался по донской земле. Долго был продработником. Гонялся за бандами, властвовавшими на Дону до 1922 года, и банды гонялись за нами. Все шло как положено. Приходилось бывать в разных переплетах».

В 1922 году Шолохов уехал в Москву, чтобы поступить на рабфак. Но Шолохова не приняли: он не состоял в комсомоле и не имел направления на учебу. Чтобы прокормить себя, будущий писатель служил разнорабочим, грузчиком и счетоводом в домоуправлении. В свободное время Михаил занялся литературой и вступил в объединение начинающих писателей «Молодая гвардия». Он познакомился с А. Фадеевым, А. Веселым, М. Голодным. В 1923 году вышел его первый фельетон «Испытание».

В 1924 году Шолохов вернулся на Дон и женился на Марии Громославской, дочери бывшего атамана. Вернулся в Москву он уже вместе с женой. В том же году опубликовал рассказ «Родинка», позже вышел «Нахаленок» и др. В 1926 году его рассказы вошли в первую книгу «Донские рассказы».

В 1926 году Шолохов с семьей поселился в станице Вешенской. Еще в Москве писатель задумал большое произведение о донском казачестве в годы революции: «В 1925 году осенью стал было писать «Тихий Дон», но после того, как написал 3–4 печатных листа, – бросил… Показалось, не под силу… Начинал первоначально с 1917 года, с похода на Петроград генерала Корнилова. Через год взялся снова и, отступив, решил показать довоенное казачество».

«Тихий Дон» – это грандиозная эпопея о донском казачестве в годы Первой мировой и Гражданской войн. Его сравнивали по масштабности с «Войной и миром» Л. Толстого. В центре сюжета казак Григорий Мелехов: его роман с замужней соседкой Аксиньей, подневольная женитьба на другой, бегство с родного хутора. Григорий воюет, ищет истину, мечется между красными и белыми, женой и возлюбленной, теряет всех своих близких – и в финале возвращается домой, к сыну, понимая, что ему угрожает расстрел.

В этом романе совершенно особый красочный язык – казачье наречие («вечерять», «здорово дневали», «гутарить», «станичники»). Название романа «Тихий Дон» взято из казачьей песни: «Ой ты, наш батюшка тихий Дон! Ой, что же ты, тихий Дон, мутнехонек течешь?..»

М.А. Шолохов. 1938–1939 гг.

Во многом огромный интерес к роману объяснялся тем, что он был едва ли не единственным источником, из которого советские читатели могли узнать реальную историю Первой мировой и Гражданской войн. Эти события долгое время замалчивались. Для написания этого романа Шолохов два года собирал материалы в библиотеках и архивах, изучал историю донского казачества, мемуары генералов Краснова и Деникина, встречался с реальными участниками Гражданской войны на Дону, в частности георгиевским кавалером Харлампием Ермаковым. Судьбу этого казака, казненного большевиками за активное участие в Верхнедонском восстании, описал Шолохов в образе Григория Мелехова.

Первый том романа был завершен к весне 1927 года, второй – через год, к началу 1928-го. Еще через год был окончен третий том, но его публикация была приостановлена. Дело в том, что завистники обвинили Шолохова в плагиате. Многие и до сих пор не верят, что 23-летний парень мог написать такое монументальное произведение. В литературных кругах говорили, что автором мог быть неизвестный белогвардейский офицер, расстрелянный большевиками, рукопись которого каким-то образом попала к Шолохову. Однако если прочесть написанные ранее «Донские рассказы» Шолохова, то видишь наброски того же сюжета, тот же сочный казачий говор и всякие сомнения в авторстве отпадают. Дольше всего Шолохов работал над четвертой книгой «Тихого Дона», завершена она была только в 1940-м. Шолохов тогда уже был официальным лицом – участвовал в партийных и писательских съездах, был членом Ростовского крайисполкома и депутатом Верховного Совета. На писательство времени оставалось мало.

Следующим крупным произведением Шолохова стал роман о коллективизации «Поднятая целина». В 1930 году Шолохов с воодушевлением писал редактору издательства «Московский рабочий»: «Сочиняю новый роман, как вешенские казачки входят в коллективизацию и как они живут в колхозах». Колхозы в то время делали первые шаги, и Шолохов искренне верил в успех этого начинания. Однако его вера была подорвана жестокой действительностью.

В 1931 году Михаил Александрович продолжал писать свой роман, однако его послания в Москву резко сменили тон: «Езжу по округам, наблюдаю и скорблю душой… Вы бы видели, что происходит. Жмут на кулаков, а середняки уже раздавлены. Народ звереет, беднота голодает, настроение подавленное… Посевной клин уменьшается, конфискованный скот гибнет на станичных базах…» Письма Шолохова рисовали удручающие картины коллективизации на Дону, и близко не напоминающие идиллию «Поднятой целины».

Несмотря на это, в начале января 1932 года «Правда» публикует отрывок из «Поднятой целины», и этот роман быстро стал самым знаменитым в те годы произведением в стране. Эта книга была объявлена совершенным примером литературы соцреализма, о ней написали горы статей, она стала обязательной для изучения в школе. Именно за нее писатель был удостоен высшей награды страны – Ленинской премии.

А на деле коллективизация обернулась репрессиями, арестами и повальным голодом для населения. 2 ноября комиссия Кагановича прибыла в Ростов-на-Дону и предложила жестокие меры: арест всех саботажников, всех «социально чуждых и контрреволюционных элементов» и суд над ними по ускоренной процедуре, которую должно было обеспечить ОГПУ. В случае, если саботаж будет продолжаться, население предполагалось подвергнуть массовой депортации.

С ужасом наблюдая происходящее, Шолохов 4 апреля 1933 года обратился к Сталину с письмом, в котором он подробно описывает расправы при осуществлении хлебозаготовок в отношении жителей донских станиц. Сталин принял некоторые меры, отправил на Дон эшелон с зерном. Однако на объединенном пленуме 11 января 1933 года тот же Сталин резко критиковал местные партийные и советские органы, разрешающие колхозам создавать хлебные фонды ради выживания: для собственных нужд, фуражный, страховой.

Сообщение о нападении фашистской Германии на Советский Союз застало Шолохова в Вешенской. Воевать Шолохова направили на информационный фронт – в редакцию «Красной звезды». Кроме того, он был военкором газеты «Правда» и Совинформбюро. Лучшие очерки Шолохова (к примеру, «Наука ненависти») вошли в золотой фонд отечественной журналистики. Однако Шолохов чувствовал, что душой, образом мыслей он не газетчик, что не может ограничиваться жестким газетным форматом. И начал писать роман «Они сражались за родину». Рассказывали, что на фронте газетные номера с главами нового шолоховского романа зачитывали до дыр.

Зимой 1942 года неудачно приземлился самолет, на котором Шолохов летел по редакционным делам. Выжили только он и пилот. Писатель получил сильную контузию, от последствий которой страдал до конца своих дней. И все же современники, вспоминая Шолохова в военные годы, рисуют образ человека, который не дает унывать ни себе, ни другим. То же самое говорил в его последнем романе бронебойщик Лопахин: «Может быть, мне с шуткой и жить, и воевать веселее».

Планы Шолохова относительно романа «Они сражались за родину» все расширялись, он задумал написать трилогию, в орбиту которой попадет и предвоенное время. Одним из главных персонажей он сделал генерала Стрельцова, героя гражданской войны в Испании, отсидевшего до войны в сталинских лагерях. Но в годы правления Брежнева о сталинских репрессиях говорить стало не принято, и публикация последующих частей романа стала всячески тормозиться. Роман был в основном написан, но по идеологически причинам публикация его была затруднена. Шолохов сжег свои рукописи, и роман остался незаконченным.

В феврале 1984 года Михаил Шолохов скончался от тяжелой болезни. Похоронили его не на кладбище, а во дворе собственного дома. Там же похоронена и жена писателя.

Георгий Константинович Жуков (1896–1974) родился в деревне Стрелковка Калужской губернии в семье сапожника. Семья была бедной. В 1903 году Георгий поступил в церковно-приходскую школу, а после окончания трех классов пошел работать учеником в скорняжную мастерскую к своему дяде в Москве.

В конце 1912 года завершилось ученичество Георгия, он стал подмастерьем.

В мае 1915 года Георгий принял решение идти на фронт, его отобрали в кавалерию и отправили в Калугу. Здесь Георгий с другими новобранцами прошел обучение в запасном пехотном батальоне, а в сентябре их отправили в Малороссию в 5-й запасной кавалерийский полк. Он располагался в городе Балаклея Харьковской губернии. Служба в кавалерии оказалась интереснее, чем в пехоте, но сложнее. Кроме общих занятий обучали конному делу, владению холодным оружием, приходилось ухаживать за лошадьми.

К весне 1916 года Георгий обучился конному делу, но его отправили учиться дальше. Сдав экзамены, Жуков стал унтер-офицером. Оценивая учебную команду русской императорской армии, Жуков отмечал, что учили в ней хорошо, особенно что касалось строевой подготовки. Каждый выпускник в совершенстве владел конным делом, оружием и методикой подготовки солдат. Не зря в будущем многие унтер-офицеры царской армии стали прекрасными военачальниками Красной армии.

В конце августа 1916 года молодой унтер-офицер попал на Юго-Западный фронт. В октябре во время разведки головной дозор напоролся на мину. Жуков получил тяжелую контузию и был эвакуирован в Харьков. После Февральской революции, когда армия разваливалась и часть соединений стала переходить на сторону украинских националистов, эскадрон Жукова принял решение самораспуститься. Солдаты вернулись домой.

Переболев тифом, в августе 1918 года Жуков вступил в 4-й кавполк 1-й Московской кавалерийской дивизии. В Гражданскую войну он сначала воевал на Восточном фронте против армии Колчака. В марте 1919 года вступил в члены РКП(б). В сентябре – октябре 1919 года полк Жукова был переброшен на Южный фронт, где участвовал в боях под Царицыном. В бою был ранен осколком гранаты. Осколки ранили левую ногу и левый бок.

После месячного отпуска Жуков явился в военкомат, и его послали в Тверь, с последующим направлением на курсы красных командиров. Летом курсантов перебросили в Москву и включили в состав 2-й Московской бригады курсантов, которую направили против армии Врангеля. Сводный курсантский полк в августе 1920 года принял участие в борьбе с десантом Улагая под Екатеринодаром, затем боролся против банд Фостикова.

В Армавире состоялся выпуск, и Жуков прибыл в 14-ю кавалерийскую бригаду. Он был назначен командиром взвода, а затем эскадрона 1-го кавполка. Его часть приняла участие в ликвидации Тамбовского восстания, когда измученные продналогом и продразверсткой оголодавшие крестьяне поднялись против большевистских продотрядов. Это восстание в советской историографии получило название «Антоновщина». Эскадрон Жукова понес значительные потери, но и «антоновцы» были разгромлены. Жукова наградили орденом Красного Знамени.

После завершения Гражданской войны Жуков продолжил военное образование и прошел путь от комполка до командира корпуса. В 1938 году вырос до заместителя командующего Западным особым военным округом.

Звездный час Жукова наступил летом 1939 года, когда он возглавил военные формирования Красной армии в Монголии. В августе Жуков провел успешную операцию по окружению и разгрому японской армии на реке Халхин-Гол. В этом деле Жуков широко использовал танковые части для окружения и разгрома врага. Эта победа стала одним из основополагающих факторов, который заставил Японскую империю отказаться от планов нападения на Советский Союз. После операции у реки Халхин-Гол Г.К. Жуков получил звание генерала армии.

В ходе Великой Отечественной войны Сталин использовал Жукова для разрешения самых критических ситуаций. Его направляли на наиболее сложные и опасные участки фронта для стабилизации положения или для успеха решающего наступления. В 1941 году талантливый полководец Жуков понял слабое звено германского блицкрига – это разрыв между вырвавшимися вперед бронетанковыми и моторизованными «клиньями» и двигавшими за ними пехотными корпусами вермахта, а также растянутые и слабые фланги противника. Жуков понимал, что необходимо наносить контрудары в этот промежуток и по флангам всеми силами, которые можно собрать. Во время войны ему часто удавалось из почти неизбежной катастрофы выправить ситуацию до простого поражения или даже вернуть ситуацию к хрупкому равновесию. Жукову доставались самые сильные противники и самые сложные участки фронта.

Г.К. Жуков во время подписания акта о безоговорочной капитуляции Германии. 1945 г.

Бывало, что Георгию Константиновичу приходилось бросать успешно начатое дело и оставлять пожинать плоды его усилий другим, вновь направляясь на сложные участки. Так, в ноябре 1942 года Жуков был вынужден оставить реализацию плана контрнаступления под Сталинградом (операция «Уран») и отвечать за подготовленную Коневым и Пуркаевым операцию «Марс» (вторая Ржевско-Сычевская операция), где он вынужден был взять на себя ответственность за чужие промахи в планировании. 13 июля 1943 года, вместо того чтобы пожинать плоды успешно начавшейся операции «Кутузов» на Западном и Брянском фронтах (Орловская стратегическая наступательная операция), Жуков был вынужден выехать на Воронежский фронт, который был обескровлен тяжелым оборонительным сражением. Однако даже в этих условиях Жуков смог подготовить операцию «Полководец Румянцев» (Белгородско-Харьковская операция), в ходе которой советские войска освободили Белгород и Харьков.

Георгия Константиновича Жукова называют маршалом Победы. О достижениях полководца лучше всего говорят его награды: Маршал Советского Союза (1943), четырежды Герой Советского Союза (1939, 1944, 1945, 1956), кавалер двух орденов «Победа» (1944, 1945).

Однако после войны Жукову пришлось испить до дна и горькую чашу. Он испытал и зависть, и недоверие, и предательство, и забвение. Георгий Константинович совершил большую ошибку, когда влез в политику и поддержал Хрущева сначала против Берии в 1953 году, а затем предотвратил смещение Хрущева в 1957 году.

Хрущев пообещал Жукову, что такой услуги он ему никогда не забудет. И действительно не забыл. Только его благодарность оказалась совсем не такой, на которую рассчитывал Жуков. Пока маршал был в командировке в Югославии и Албании во главе военной делегации, Хрущев в Киеве начал обработку офицерского корпуса. Он обвинил Жукова в бонапартизме, стремлении вбить клин между партией и армией и желании захватить власть. Параллельно такая же кампания началась в Москве. В итоге маршал после окончания командировки прямо с аэродрома попадает на заседание Президиума ЦК, который просто разгромил Жукова. Его снимают с поста министра обороны и этим же постановлением выводят из состава Президиума ЦК. А в феврале 1958-го Жукова увольняют из армии. Только с приходом к власти Брежнева опалу с Жукова частично сняли.

18 июня 1974 года великий полководец, Маршал Советского Союза, четырежды Герой СССР Г.К. Жуков скончался.

Александр Михайлович Василевский (1895–1977) был начальником Генерального штаба РККА и разрабатывал самые сложные операции, которые осуществлялись в ходе Великой Отечественной войны.

В своих воспоминаниях Александр Михайлович напишет о себе: «Я выходец из духовного сословия. Но таких людей в России были десятки тысяч. Я был офицером в царской армии». В 14 лет он окончил духовное училище и поступил в семинарию. С началом русско-германской войны сдал экстерном все экзамены и отправился добровольцем в армию. Его направили в Алексеевское пехотное училище, и с сентября 1915 года двадцатилетний Василевский уже на фронте.

Сначала он командовал полуротой, затем ротой. Исполнял обязанности командира батальона. Подразделение Василевского стало лучшим в полку по подготовке, воинской дисциплине, боеспособности. Он был произведен в штабс-капитаны, что соответствует званию старшего лейтенанта. На всю жизнь он запомнил принципы служения России, сформулированные знаменитым царским генералом М.И. Драгомировым: поклоняться знамени, служить Отечеству, блюсти честь мундира, близко общаться с подчиненными, ставить службу выше личных дел, не бояться самостоятельности, действовать целеустремленно,

Весной 1916 года полк, в котором служил Василевский, участвовал в Брусиловском прорыве. После начала революционных волнений и развала армии Василевский увольняется в отпуск и едет домой. Но, находясь дома, он получил от полкового солдатского комитета уведомление об избрании его командиром полка и о необходимости вернуться и вступить в должность. Поскольку попасть на Южный фронт, где находился его полк, Александру Михайловичу не удалось, он предоставил себя в распоряжение местного военного комитета.

В Красной армии Василевский стал служить лишь после принудительной мобилизации в мае 1919 года. В Гражданскую войну он командовал батальоном, затем стрелковым полком на Западном фронте. В 1930-х годах был назначен в Управление боевой подготовки РККА. Позднее окончил Военную академию Генштаба. Многие отмечали его разносторонние способности и феноменальную память, он часто публиковал в журнале «Военный вестник» свои статьи об актуальных проблемах обучения и воспитания войск. Уже в октябре 1937 года он был направлен в Генеральный штаб на должность начальника отделения оперативной подготовки высшего комсостава. Василевский принимал участие в руководстве войсками во время боев на озере Хасан и на последнем этапе советско-финляндской войны.

В конце 1930-х годов в Генштабе Василевский много работает с Б.М. Шапошниковым, военным теоретиком, пользовавшимся большим уважением у Сталина. В конце июня 1941 года Шапошников занял пост начальника Генштаба РККА, а Василевский был назначен его заместителем – начальником оперативного управления.

А.М. Василевский. 1950-е гг.

В середине октября 1941 года, в дни, когда судьба Москвы висела на волоске, Генштаб во главе с Шапошниковым был эвакуирован в тыл. В столице осталась группа офицеров Генштаба во главе с Василевским, в обязанности которой входило обслуживание Ставки. В ходе битвы под Москвой А.М. Василевский часто выезжал на фронт и получил легкое ранение. В самые тяжелые моменты обороны Москвы он настаивал на проведении контрудара всеми силами фронтов. 1 декабря 1941 года вышел исторический приказ № 396 о наступлении под Москвой за подписью «Ставка Верховного Главнокомандования. И. Сталин, А. Василевский».

Во время войны Сталин требовал ежедневного отчета по оперативной обстановке. В конце 1941 года Василевский исполнял обязанности начальника Генштаба вместо заболевшего Шапошникова и в этом качестве готовил окончательный план контрнаступления Красной армии под Москвой. В 1942 году он окончательно сменил Шапошникова на посту начальника Генерального штаба и оставался в этой должности до 1945 года. Василевский стал «мозгом» всех крупнейших советских стратегических операций, спланировал и подготовил контрнаступление под Сталинградом, координировал действия Воронежского и Степного фронтов в Курской битве, руководил планированием и проведением операций по освобождению Донбасса, операции по освобождению Правобережной Украины и Крыма.

Во время Сталинградской битвы 1942–1943 годов Василевский являлся одним из авторов и исполнителей плана крупной наступательной операции с участием войск нескольких фронтов. Он был не только одним из творцов контрнаступления Красной армии на сталинградском направлении, но и непосредственно руководил отражением контрудара армейской группы «Юг», пытавшейся деблокировать окруженную под Сталинградом армию Ф. Паулюса. Затем он координировал действия фронтов по ликвидации этого противника.

А.М. Василевский осуществлял взаимодействие между Воронежским и Степным фронтами в Курской битве 1943 года. В Курской битве против Василевского воевал лучший гитлеровский стратег – фельдмаршал Манштейн. Под его командованием находились лучшие эсэсовские дивизии, самое большое количество танков. Но войска Красной армии, измотав и обескровив лучшие немецкие части в оборонительных боях, перешли в контрнаступление. Состоялся окончательный перелом в ходе Великой Отечественной войны.

Василевскому, в силу занимаемой должности, приходилось не только докладывать Сталину обстановку на фронте и планы, разработанные Генштабом, но и убеждать его в своей правоте, порой вступая в очень жесткий спор. Маршалом Советского Союза Василевский стал в феврале 1943 года, всего через 29 дней после присвоения звания «генерал армии». Этот факт наглядно свидетельствует, насколько высоко ценил Сталин своего начальника Генштаба.

10 апреля 1944 года Георгий Жуков и Александр Василевский стали первыми кавалерами ордена «Победа», которым они были награждены за освобождение Правобережной Украины. В феврале 1945 года Василевский, много времени проводивший в действующей армии, занимаясь координацией действий фронтов, попросил Сталина заменить его на посту начальника Генштаба. Буквально через несколько часов стало известно о гибели командующего 3-м Белорусским фронтом Ивана Черняховского. После этого решением Сталина Василевский был назначен командующим 3-м Белорусским фронтом и включен в состав Ставки Верховного Главнокомандования.

Под командованием маршала Василевского войска 3-го Белорусского фронта штурмом взяли Кёнигсберг и разгромили Земландскую группировку немецких войск в Восточной Пруссии. За великолепно подготовленную и осуществленную операцию по взятию Кёнигсберга Александр Василевский был удостоен второго ордена «Победа». Надо сказать, что лишь три человека удостоились получения второго ордена «Победа». Это, кроме Василевского, сам Иосиф Сталин и Георгий Жуков.

С окончанием войны в Европе для маршала Василевского она не закончилась. 5 июля 1945 года он приехал на Дальний Восток, чтобы возглавить советские войска в войне с Японией. Операция против Квантунской армии получилась образцовой: миллионная группировка противника была разбита за 24 дня. В ходе боевых действий потери противника составили 720 тысяч солдат и офицеров, в том числе пленными 640 тысяч, а наши войска потеряли убитыми, ранеными и пропавшими без вести 36 456 человек, в том числе 12 031 погибшими. Воистину маршал А.М. Василевский достигал победы по-суворовски, воевал не числом, а умением.

На военных советах, которые во время войны часто проводил Василевский, он требовал от подчиненных: «Участники должны думать прежде всего не о субординации, а о пользе дела. Так что высказывайте свои мысли смело и прямо, невзирая на то что расходятся они с мнением старшего начальника или нет. Как только выкристаллизовавшиеся в ходе нашего совещания решения обретут форму приказа, выполнять их необходимо не за страх, а за совесть независимо от вашего первоначального мнения».

После войны Василевский с марта 1946 года вновь стал начальником Генштаба и почти одновременно 1-м заместителем министра Вооруженных сил СССР.

Скончался А.М. Василевский 5 ноября 1977 года. Похоронен у Кремлевской стены. В декабре 2021 года в Москве был наконец установлен памятник Маршалу Советского Союза Александру Михайловичу Василевскому.

Никита Сергеевич Хрущев (1894–1971) руководил СССР с 1953 по 1964 год. Период его правления некоторые называют «оттепелью». При нем был осужден культ личности Сталина, тело вождя было вынесено из Мавзолея и началась реабилитация жертв репрессий. Было развернуто активное жилищное строительство и разрешены аборты. Вместе с тем с именем Хрущева связаны организация самой жесткой в послевоенный период антирелигиозной кампании, расстрел рабочих в Новочеркасске, принятие ошибочных решений в сельском хозяйстве.

Согласно официальной версии, отцом Хрущева был курский шахтер С.Н. Хрущев, он отдал 6-летнего Никиту в церковно-приходскую школу. Зимой мальчик учился, а летом работал пастухом. А потом ударно трудился на заводах и шахтах. Но эту шахту, в которой работал Никита Сергеевич, так и не смогли отыскать его биографы, как ни старались.

В начале 2000-х появилась другая версия его происхождения – возможно, настоящим его отцом был вовсе не шахтер Хрущев, а помещик Гасвицкий, у которого мать Никиты была в услужении. В 1908 году семья Хрущевых переехала из Курской губернии в Юзовку (нынешний Донецк). Юный Никита чистил паровые котлы, учился на сапожника и по рекомендации Гасвицкого подрабатывал в лавке немецкого торговца Кирша. Тот факт, что Никита работал приказчиком в магазине, подтвержден свидетелями.

В молодости Никита считался завидным женихом. В 1914 году он познакомился с Ефросиньей Писаревой, дочерью своего квартирного хозяина. Спустя два года она родила ему дочь Юлию, а еще через год – сына Леонида. В общей сложности с Ефросиньей он прожил около 5 лет, но в 1919 года она скончалась от тифа. Через несколько лет вдовец сошелся с преподавательницей донецкой партшколы Ниной Кухарчук. Она свободно владела английским, польским, французским и украинским языками, неплохо разбиралась в вопросах экономики. Именно она обучила Никиту Сергеевича азам марксистско-ленинской методологии.

Хрущев рвался в Москву – он мечтал стать инженером. Для этого он пришел на прием к первому секретарю Компартии Украины Л. Кагановичу и попросил направить его в столичную Промышленную академию. Его просьбу удовлетворили, но академию Хрущев не окончил. Карьерное чутье подсказало, что гораздо перспективнее стать не инженером, а партийным работником. Хрущев узнал, что на одном курсе с ним учится жена Сталина и не упустил этой возможности. Он устроил встречу с Надеждой Аллилуевой, разыграл перед ней целое представление, громко и многословно одобряя борьбу Сталина с троцкизмом, и достиг своей цели – Надежда рассказала мужу о необыкновенно активном молодом человеке со своего курса. Так студент 3-го курса Н. Хрущев в мгновение ока превратился в первого секретаря одного из московских райкомов. А в середине 30-х Хрущев сменил Кагановича на посту первого секретаря Московского горкома, а затем и обкома партии. Он встал во главе Московской области в один из самых ответственных периодов ее истории. Москва представляла тогда собой большую строительную площадку и была самой крупной в стране базой индустриализации. Шло строительство десятка крупных предприятий, проводилась генеральная реконструкция и перестройка города, строилось метро, прокладывался канал Москва – Волга. Перед Хрущевым чуть ли не каждый день вставали трудные задачи, разрешая которые он имел возможность продемонстрировать свои выдающиеся организаторские способности. Сталин, внимательно присматривавшийся к каждому партийному лидеру, был им доволен и продвигал его на новые высокие посты в партийной иерархии.

ХХ съезд КПСС. Выступление Н.С. Хрущева. 1956 г.

На январском 1938 года пленуме ЦК Хрущев был избран кандидатом в члены Политбюро и вскоре стал первым секретарем нового ЦК КП Украины. В 1939 году, после XVIII съезда, он был введен в состав Политбюро, то есть оказался в ближайшем окружении Сталина.

Период Великой Отечественной – самый противоречивый в биографии Хрущева. Согласно официальным источникам, он убеждал Сталина остановить провальное наступление в районе Харькова. Однако ряд других свидетельств говорит о том, что именно ошибки Хрущева в командовании (тогда он был членом Военного совета фронта у Тимошенко) привели к Харьковскому котлу, где погибли сотни тысяч красноармейцев.

Так или иначе, Никита Сергеевич закончил войну в звании генерал-лейтенанта и остался на посту первого секретаря ЦК Украины. В 1949 году Хрущев вернулся в Москву, снова возглавил обком и горком, стал секретарем ЦК и заслужил еще большее доверие Сталина. Непонятно, как ему это удавалось? Ходили слухи, что он выполнял роль шута при генсеке – сыпал анекдотами на потеху вождю и плясал гопак на столе, нарядившись в вышиванку. Ясно одно: чтобы сделать такую блестящую карьеру, надо быть очень ловким человеком.

После смерти Сталина в марте 1953 году главой правительства стал Георгий Маленков. Никита Сергеевич занимал должность секретаря ЦК, но уже в сентябре стал первым секретарем. А до этого Хрущев сумел сместить и расстрелять Берию. И таким образом взял власть в свои руки.

В 1956 году на XX съезде КПСС Хрущев выступил с докладом о культе личности И.В. Сталина и массовых репрессиях. Доклад вызвал недовольство среди жителей Грузии, которые в марте того же года вышли на массовые митинги в Тбилиси в защиту «доброго имени Сталина». Митинги были жестоко разогнаны силами военных, в результате чего погибло не менее 27 человек и задержано 375 человек.

В СССР началась массовая десталинизация: переименование названных в честь Сталина городов, вынос тела Сталина из Мавзолея в 1961 году.

В период правления Хрущева произошел значительный поворот экономики в сторону интересов самых широких масс народа. В 1953–1956 годах были повышены в три раза государственные закупочные цены на продукцию колхозов. В 1956 году продолжительность рабочего дня по субботам была сокращена с восьми до шести часов. В 1960 году продолжительность рабочего дня была уменьшена с восьми до семи часов. В 1956 году был принят новый закон о всеобщем пенсионном обеспечении граждан СССР, действие которого в 1964 году распространили и на колхозников. Размер средней пенсии в СССР увеличился более чем в два раза. В 1956 году был отменен закон 1940 года об уголовной ответственности за опоздание на работу и прогулы, о запрете на увольнение по собственному желанию. Увеличился оплачиваемый отпуск по беременности и родам с 70 до 112 дней. В 1959 году были законодательно разрешены потребительские кредиты населению для покупки товаров длительного пользования под низкие проценты (1–2% в год). Объем бытовых услуг в СССР увеличился в десятки раз за счет строительства домов быта и пунктов проката бытовой техники.

19 марта 1957 года по инициативе Хрущева Президиум ЦК КПСС принял решение о приостановке выплат по всем выпускам облигаций внутреннего займа. Одновременно была прекращена принудительная ежегодная подписка на заем, что привело к потерям в сбережениях большинства жителей СССР, которых сами же власти десятилетиями заставляли эти облигации покупать. На подписки по займам у каждого советского гражданина в среднем уходило от 6,5 до 7,6% от суммы заработной платы. В то же время прекращение принудительной подписки на заем означало существенную экономию средств граждан и компенсировало издержки приостановки выплат.

В 1957 году в СССР развернулось массовое жилищное строительство 4–5-этажных домов, которые стали именовать хрущевками. В результате с 1957 по 1963 год жилищный фонд увеличился с 640 до 1184 млн кв. м жилой площади, жилищные условия улучшили более 50 млн человек, переехав в новостройки. Массовое распространение получила практика жилищно-строительных кооперативов на льготных финансовых условиях, с рассрочкой выплаты платежа за квартиру на пять лет. Однако доля ЖСК в общем объеме жилищного строительства в СССР не превышала 10%.

Хрущев вел динамичную внешнюю политику, на советско-американских переговорах выступал за разоружение и прекращение испытаний ядерного оружия. Всего за 10 лет правления он посетил около 50 государств.

12 октября 1964 года Леонид Брежнев связался с Никитой Хрущевым, находившимся на отдыхе в Пицунде, и попросил его приехать на заседание Президиума ЦК КПСС, назначенное на следующий день. На заседании, проходившем 13–14 октября, Хрущев был подвергнут критике за многочисленные ошибки, допущенные в работе, создание культа своей личности, грубость по отношению к членам партии и т. п. Единственным, кто его поддержал, был А.И. Микоян. 14 октября Никита Хрущев согласился подписать заявление об отставке, и вечером того же дня Пленум ЦК КПСС освободил его от должности первого секретаря ЦК КПСС и вывел из состава Президиума ЦК «по состоянию здоровья», а также признал нецелесообразным в дальнейшем совмещение постов руководителя партии и правительства. На следующий день указом Президиума Верховного Совета СССР Хрущев был освобожден от должности главы советского правительства.

После отставки Никита Сергеевич перебрался на подмосковную дачу в селе Петрово-Дальнее и вел жизнь простого советского пенсионера. Хрущев скончался в 1971 году от сердечного приступа.

За год до смерти, в 1997 году, великий композитор Г.В. Свиридов говорил: «Меня спрашивают: какой я? Я русский человек! И дело с концом. Что еще можно сказать? Я не россиянин. Потому что россиянином может быть и папуас. И прекрасно он может жить в России. На здоровье, пусть живет. Во мне течет русская кровь. Я не считаю, что я лучше других, более замечательный. Но вот я такой, как есть, – русский человек. И этим горжусь».

Георгий Васильевич Свиридов родился 3 декабря 1915 года в Фатеже (Курская губерния). С девяти лет он жил в Курске, где учился в музыкальной школе. В 17 лет приехал в Ленинград, где поступил в музыкальный техникум, сперва на фортепианное, а затем на композиторское отделение. В конце 1935 года Свиридов заболел и уехал на время в Курск. Там он написал шесть романсов на слова Пушкина «Роняет лес багряный свой убор», «Зимняя дорога», «К няне», «Зимний вечер», «Предчувствие», «Подъезжая под Ижоры». Этот цикл принес молодому композитору первый успех и известность. В 1936 году юноша стал студентом Ленинградской консерватории, где занимался в классе Д. Шостаковича. А уже через год после поступления в консерваторию был принят в Союз композиторов.

В первые дни Великой Отечественной войны Георгий был зачислен курсантом военного училища, но вскоре демобилизован по состоянию здоровья. Вернуться в осажденный Ленинград, где остались мать и сестра, было невозможно, и до снятия блокады он работал в Новосибирске. В 1944 году он возвратился в Ленинград. За три года он написал несколько крупных камерно-инструментальных произведений, отразивших события и переживания военных лет. В 1948 году вышло постановление, в котором выдающихся советских композиторов обвинили в «формализме». Хотя постановление было посвящено опере Мурадели, в «формализме» обвинили и других композиторов, например Шостаковича, а заодно и Свиридова, который был его учеником. Он вспоминал: «После ждановского постановления 1948 года меня совершенно перестали исполнять и печатать, я мог спиться тогда до смерти, это было мрачное, жуткое время, спас меня Аркадий Райкин тогда, спасли заказы на театральную музыку».

Постепенно опала отступила, и снова повсюду зазвучала музыка Свиридова. За произведением «Страна отцов» на стихи А. Исаакяна (1950) последовали «Песни на стихи Роберта Бернса» (1955), оратории «Поэма памяти Есенина» (1956) и «Патетическая» на стихи В. Маяковского (1959). Казалось бы, нелегко переложить на музыку стихи Маяковского, но Свиридов сумел. Тут и грозный марш первой части («Разворачивайтесь в марше!»), и широкий, радостный напев («Я знаю, город будет»), и торжественный финал («Светить и никаких гвоздей!»).

Композитор сознательно выбирал стезю песенного творчества, так как считал, что только голос является единственным инструментом от Бога. Центральное место в творчестве композитора заняли два русских поэта – С. Есенин и А. Пушкин. В ноябре 1955 года композитор, увлекшись поэзией Сергея Есенина, написал несколько песен на его стихи. За ними последовал ряд других, и в порыве творческого вдохновения всего за две недели родилась многочастная поэма «Памяти Сергея Есенина». Она была с большим успехом исполнена 31 мая 1956 года в Москве.

Г.В. Свиридов

В 1956 году Свиридов переехал в столицу. В Москве он вел насыщенную общественную жизнь, занимая руководящие посты в Союзе композиторов. В 1960-х годах он написал вокальный цикл «Курские песни», который явился вершиной его творчества тех лет и одним из шедевров советской музыки. Г. Свиридов писал в дневнике о своем родном крае: «Россия была богата песней, Курские края – особенно. Они хранились в памяти народных певиц и певцов, передаваемые изустно, из поколения в поколение – дивные, старинные напевы… Один из музыкальных ладов, на котором построена моя кантата «Курские песни», говорит о глубокой древности своего происхождения. Этому ладу, я думаю, сотни лет. Теперь уже так не поют. Жизнь неумолима!»

Георгий Васильевич 12 раз работал для кино. Его музыка к двум фильмам превзошла славу самих картин. В 1964 году Владимир Басов снимал «Метель» по повести Пушкина и предложил Г. Свиридову написать музыку. Композитора привлекла идея воссоздать в музыке образ провинциальной России. Он исходил из интонаций, бытовавших в начале XIX века: вальсовых, маршевых, романсовых, перезвона бубенцов, висевших на дугах ямщицких лошадей. Музыка зазвучала как воспоминание о давно ушедшей, но милой, привлекательной жизни. Композитором был создан шедевр подлинно русской музыки.

Год спустя на экраны вышел фильм «Время, вперед!» о строителях Магнитки. Музыка Свиридова смогла выразить энтузиазм советской молодежи. Каждому из советских людей знакома эмоциональная, стремительная увертюра к кинофильму, которая много лет звучала с экранов в качестве позывных информационной программы «Время» на ЦТ. Потом убрали, назвав «слишком тревожной», затем вернули вновь. Когда позывные в очередной раз были возвращены в эфир, кинорежиссер М. Швейцер сказал так: «Потому что эта музыка – навсегда. Потому что в ней пульс свободной от политической суеты жизни. В ней время, которое, вопреки всем ударам судьбы, историческим катастрофам и непоправимым потерям, продолжается вечно».

В июне 1979 года, когда отмечалось 180-летие со дня рождения А.С. Пушкина, было впервые исполнено новое сочинение Свиридова «Пушкинский венок» – концерт для хора. В 1980 году Свиридов пишет маленькая хоровую поэму «Ладога» на стихи Александра Прокофьева, первое исполнение которой состоялось в Большом зале консерватории. Обращают на себя внимание сочинения на стихи Блока – кантата «Ночные облака» (1979) и хоровой цикл «Песни безвременья» (1980).

Сочинение «Петербург» – последняя масштабная работа, на создание которой ушло 20 лет. Композитор решил доверить его первое исполнение молодому баритону Д. Хворостовскому. Премьера состоялась в Лондоне в 1995 году. В 1996–2004 годах певец выпустил два диска свиридовских произведений. Многие годы музой Г. Свиридова была и Е. Образцова, с которой были сделаны несколько романсовых концертов, где композитор лично аккомпанировал певице.

Особое место в его творчестве занимает духовная музыка: в последнее десятилетие своей жизни Г. Свиридов постоянно работал над хорами на церковнославянские тексты; некоторые из них вошли в крупный хоровой цикл «Песнопения и молитвы». Из всех русских композиторов Свиридов выше остальных ставил М. Мусоргского. Свиридов утверждал: «Народная песня и старая церковная музыка – вот то, что лежит в фундаменте нашей культуры. Это понял Мусоргский и тем стал велик. В следовании этим традициям и развитии их его свежесть и оригинальность».

Г. Свиридов переживал происходящее в современной культуре: «Происходит подмена Русской культуры культурным суррогатом. Большой театр перестал быть театром прежде всего национальной оперы… Чего стоят некоторые оперы или балеты, в которых великие, глубочайшие произведения русской и зарубежной литературы обращены в рыночную дешевку».

Политические трансформации, начавшиеся в стране с приходом к власти Горбачева, а потом и Ельцина, глубоко беспокоили Свиридова. Он писал в своем дневнике: «И это называется «перестройкой»? Увы! Все это известно с Октября 1917 года и в разных вариациях существовало и существует более 70 лет… Миром владеют мировые разбойники, уничтожающие целые народы». Или еще: «Золотой телец – вот истинный бог перестройки!»

В последние годы Свиридов много болел. Он скончался 6 января 1998 года в Москве от обширного инфаркта. После отпевания в храме Христа Спасителя композитор был похоронен на Новодевичьем кладбище.

Большая посмертная книга Г. Свиридова «Музыка как судьба» увидела свет в 2002 году. Это размышления великого композитора о судьбе человека и жизни родной страны. О жизни отдельного человека-творца он пишет: «Стремление к внутренней гармонии, сознание высокого предназначения человека соединены с пониманием и ощущением трагичности жизни, но в то же время является преодолением этого трагизма». В этой объемной книге, составленной из 19 тетрадей-дневников, охватывающих десятилетия, виден сложный духовный путь художника, который с какого-то момента стал осознавать, что жизнь советского периода – это время уничтожения русского народа и православия.

Леонид Ильич Брежнев правил страной в течение 18 лет, и многие всерьез считали, что ему не может быть альтернативы. О Брежневе травили анекдоты, его эпоху окрестили застоем, но в целом народ относился к нему благожелательно.

Л.И. Брежнев родился 19 декабря 1906 года в семье рабочего-металлурга в городе Каменское на Украине. Окончил гимназию и землеустроительно-мелиоративный техникум. В 1927 году женился на Виктории Денисовой, у них родилось 2 детей – дочь Галина и сын Юрий.

В 1930 года поступил в Московский машиностроительный институт, и через пять лет получил диплом «инженера-теплосиловика». Работал простым инженером на металлургическом заводе в Днепропетровске, и вдруг неожиданный карьерный взлет – по протекции однокурсника К. Грушевого его переводят в горком. Накануне войны Брежнев был уже секретарем Днепропетровского обкома КП(б) У по оборонной промышленности.

23 июля 1941 года Брежнев был назначен начальником группы особого назначения при ВС Южного фронта. Он проходит службу на политических должностях в действующей армии. В его функции входили подбадривание солдат перед атакой, разъяснение причин войны, прием желающих в партию и т. п.

В 1943 году он участвовал в освобождении Новороссийска. Ему пришлось посещать с морским десантом окруженный с суши врагом плацдарм Малая земля. Брежнев хотя и не бегал с винтовкой на передовой, но все же был на фронте и прошел войну от начала до конца. Закончил войну в Чехословакии в мае 1945 года.

Вернувшись с фронта, Брежнев был избран первым секретарем ЦК Молдавии. На XIX съезде КПСС в 1952 году он встретился со Сталиным, который обратил на него внимание: «Какой красивый молдаванин!» Послевоенному взлету карьеры способствовал Н.С. Хрущев. Он не только покровительствовал Брежневу, но и рассматривал его как надежного «своего» человека. Брежнев был назначен вначале вторым, а затем и первым секретарем ЦК Компартии Казахстана. В это время в Казахстане осуществлялись два стратегических проекта – строительство космодрома в Байконуре и освоение целины.

Поначалу Леонид Ильич был предан своему покровителю. В 1957 году он поддержал Хрущева, когда так называемая «антипартийная группа» Молотова, Кагановича и Ворошилова попыталась его сместить. Благодаря этому Брежнев из кандидатов в члены Президиума стал его полноправным членом, а вскоре и главой Президиума Верховного Совета СССР.

В 1964 году Брежнев и Суслов сместили Хрущева, когда он был в отпуске. Произошло это 14 октября на пленуме Центрального Комитета КПСС, который «удовлетворил просьбу т. Хрущева Н.С. об освобождении его от обязанностей первого секретаря ЦК КПСС» и вместо него избрал Брежнева Л.И.

Став Генеральным секретарем ЦК КПСС, Брежнев вел себя благоразумно, осмотрительно, искусно лавировал между равными, оставаясь при этом первым лицом. Постепенно он расставил на ключевые посты в государстве людей, хорошо известных ему по работе в Молдавии и на Украине.

Другой характерной чертой брежневской кадровой политики была несменяемость кадров: случаи, когда руководители занимали свои посты на протяжении нескольких десятилетий, стали обыденными. Партийная номенклатура отвергала любые реформы, стремилась сохранить режим, обеспечивающий ей власть, стабильность и широкие привилегии.

По данным ООН за 1990 год, СССР достиг 26-го места по индексу развития человеческого потенциала. В 1980 году Советский Союз занимал первое место в Европе и второе место в мире по объемам производства промышленности и сельского хозяйства. Если в 1960 году объем промышленной продукции СССР по сравнению с США составлял 55%, то через 20 лет, в 1980-м, – уже более 80%. СССР входил в число 5 стран мира, способных самостоятельно производить все значимые виды промышленной продукции, существовавшие на тот момент. СССР находился на первом месте в мире по производству почти всех видов продукции базовых отраслей промышленности: нефти, стали, чугуна, металлорежущих станков, тепловозов, электровозов, тракторов, сборных железобетонных конструкций, железной руды, кокса, холодильников, шерстяных тканей, кожаной обуви, сливочного масла, добыче природного газа, производству минеральных удобрений, пиломатериалов, реакторного урана (50% мирового производства), железнодорожному грузо – и пассажирообороту, производству многих видов военной техники, валовому сбору картофеля, сахарной свеклы; на втором месте в мире по улову рыбы и добыче других морепродуктов, поголовью овец, поголовью свиней, производству электроэнергии, добыче золота, производству цемента, добыче угля, общей длине железных дорог, автомобильному грузообороту, воздушному грузо – и пассажирообороту.

Население Советского Союза в период правления Брежнева увеличилось на 47 млн человек. При этом квартплата в среднем не превышала 3% семейного дохода. Наблюдались успехи в других областях, например в тракторостроении: Советский Союз экспортировал тракторы в сорок стран мира, главным образом социалистические и развивающиеся. Предметом гордости советского руководства был постоянный рост обеспеченности сельского хозяйства тракторами и комбайнами, однако урожайность зерновых была значительно ниже, чем в промышленно развитых капиталистических странах.

В период с 1960 года до середины 1970-х годов номинальные доходы населения СССР выросли почти в 2 раза, а к началу 1980-х годов повысились еще в среднем на 17%. В 1965–1970 годах личное потребление граждан страны увеличилось на 142%, значительно улучшилось их питание, расширилось потребление промышленных товаров. Массово строилось жилье, впервые население начало в достаточно большом количестве приобретать личные автомобили (первая очередь Волжского автомобильного завода, рассчитанная на выпуск 220 тысяч автомашин в год, вступила в строй в 1971 году).

Большое внимание в СССР уделялось постоянному культурному развитию общества. Советский образ жизни – это социальные, экономические, бытовые и культурные обстоятельства, характерные для основной массы советских граждан.

Все произведения искусства, литературы и кинематографа создавались под неустанным вниманием со стороны партии и оценивались с точки зрения коммунистической морали и ее идеологического влияния на общество.

Начало брежневского руководства выпало на восьмую пятилетку (1966–1970), по итогам которой благосостояние советских граждан улучшилось. Многие семьи получили возможность приобрести холодильники, телевизоры, стиральные машины. В 1967 году страна перешла на пятидневную рабочую неделю. Все это привело к росту авторитета Л.И. Брежнева среди народа. По его инициативе в 1965 году был проведен военный парад на Красной площади, открыта Могила Неизвестного Солдата. День Победы 9 мая был объявлен праздничным нерабочим днем.

Л.И. Брежнев с Джимми Картером во время подписания соглашения ОСВ–2. Вена, 1979 г.

Брежневская эпоха – это время тотального дефицита для обычных людей. В дефиците были многие продукты питания, а также ширпотреб, мебель, книги. Но народ к этому привык и даже не догадывался о роскошной жизни советской элиты и самого Л.И. Брежнева.

По разным данным, в автопарке генсека насчитывалось от 50 до 300 автомобилей. Первая личная иномарка Брежнева – бело-зеленый Chevrolet Bel Air Sport Coupe – самая дорогая из моделей на то время. Это был подарок Хрущева в конце 50-х. Позднее многие зарубежные политики, зная о слабости генсека, преподносили ему в качестве подарка автомобили.

Еще одной страстью Брежнева была охота. Из-за этого увлечения он много времени проводил на ближней даче в Заречье или на дальней в Завидове. При Брежневе Завидово преобразилось: на берегу реки возвели роскошный особняк с кинозалом, бильярдной комнатой и камином. Рядом построили гостиницу для спецгостей с 12 люксовыми номерами. На территории хозяйства оборудовали холодильный колбасно-коптильный цеха. Все лесные дороги протяженностью 200 километров заасфальтировали, на что ушло около 2 млн советских рублей.

Заядлый охотник, Брежнев хорошо стрелял и знал толк в оружии. У него была уникальная коллекция ружей – около 90 роскошных стволов. Сотрудники и зарубежные гости знали об увлечении вождя и преподносили ружья ему в подарок. В коллекции Брежнева были два эксклюзивных револьвера с заводскими номерами: ЛИБ (Леонид Ильич Брежнев) –1 и ЛИБ–2. Они выглядели как настоящее произведение искусства: украшены гравировкой, отделаны золотом и слоновой костью.

Официальная зарплата Брежнева не была заоблачной, он получал 800 рублей. Но зарплата копилась на сберкнижке, ведь все необходимое для Брежнева оплачивалось из госбюджета, а недвижимость, машины и яхты давались в безвозмездное пользование. Кроме того, Брежнев числился автором таких литературных произведений, как «Малая земля», «Целина» и «Возрождение».

Еще одним богатством Леонида Ильича были государственные награды. Их у него было около сотни. Политика даже занесли в Книгу рекордов Гиннесса как самого награждаемого в мире человека: 15 орденов и 18 медалей Советского Союза, 29 медалей и 49 орденов зарубежных стран. Историки утверждают, что китель Брежнева со всеми регалиями весил около 6 килограммов.

Леонид Ильич вел достаточно успешную внешнеполитическую деятельность. За 18 лет нахождения у власти он посетил четырежды Францию, трижды ФРГ, один раз США. В 1972 году Москву посетил президент США Ричард Никсон. Между государствами был подписан договор по ПРО, а также ОСВ–1, то есть соглашение по ограничению стратегических наступательных вооружений.

Скончался Л.И. Брежнев во сне в ночь на 10 ноября 1982 года. По вызову начальника охраны прибыл врач Е. Чазов, который сразу понял, что реанимация бесполезна.

Алексей Николаевич Косыгин (1904–1980) исполнял обязанности председателя Совета министров СССР в течение 16 лет. Родился Алексей в Петербурге в семье рабочего. В 1919 году ученик Петровского реального училища ушел добровольцем в Красную армию. 15-летний юноша занимался строительством оборонительных и инженерных сооружений. В 1921 году, после окончания Гражданской войны, Косыгин окончил Петроградский кооперативный техникум. После этого молодого специалиста отправили в Сибирь по линии промкооперации.

Тогда в СССР повсеместно внедрялась плановая экономика, которая не приветствовала развитие предпринимательства. Зато промкооперация была своеобразным оазисом, где предпринимательство не наказывалось, а, наоборот, поощрялось. Косыгин как раз был в числе тех, кто строил свою карьеру в так называемом свободном экономическом пространстве. Он умел масштабно мыслить и строить далекоидущие планы, зарекомендовал себя перспективным управленцем, поэтому его снова направили на учебу.

В 1930 году Косыгин возвращается в Ленинград и становится студентом Ленинградского текстильного университета. По окончании вуза его приняли мастером на текстильную фабрику, а буквально через два года он уже стал ее директором. Однако на этой должности он поработал всего около года, уже в 1938-м его назначили на должность председателя исполкома Ленсовета. Далее все закружилось еще быстрее, ровно через один год Алексей стал наркомом текстильной промышленности СССР. Иосиф Сталин никогда не испытывал полного доверия к своим соратникам, но Косыгина ценил очень высоко.

В 1941 году Косыгину исполнилось всего 37 лет, но ему уже предстояло выдержать своеобразный экзамен, цена которого исчислялась тысячами человеческих жизней. По распоряжению Сталина от 24 июня 1941 года Косыгин получил назначение на должность заместителя председателя Совета, который занимался эвакуацией в тыл крупнейших промышленных предприятий. Алексей стоял во главе группы инспекторов, руководивших отправкой 1523 фабрик и заводов, и блестяще справился с поставленной перед ним задачей.

Поэтому, когда в 1942 году вокруг Ленинграда замкнулось блокадное кольцо, то именно Косыгину было поручено снабжение города продуктами питания и создание Дороги жизни по Ладоге. И снова он сделал все, что было в его силах. В 1943 году Косыгина поставили во главе Совета народных комиссаров РСФСР, и назначение на эту должность было подтверждением доверия к нему со стороны партийного руководства страны. Сталин редко кого хвалил, некоторые чиновники так ни разу и не услышали от него положительной оценки своей работы, а вот Косыгина он не стеснялся выделять в открытую.

А.Н. Косыгин. 1967 г.

Весной 1946 года Косыгина назначают на должность заместителя председателя Совета министров СССР. Спустя некоторое время он уже кандидат в члены Политбюро ЦК ВКП(б).

Косыгин обладал невероятной памятью и феноменальной способностью умножать в уме числа с несколькими нулями в конце. Об этом его даре складывали легенды, а Сталин даже придумал ему прозвище – «арифмометр». Алексей абсолютно не походил на типичного чиновника, ему претила лесть, он старался не присутствовать на застольях. Свои заседания проводил ясно и коротко – быстро формулировал суть вопроса и от подчиненных требовал того же.

После смерти Сталина Косыгин остался у власти, несмотря на то что начала происходить чистка рядов, увольняли почти всех, кто трудился при генералиссимусе.

Его немного «сместили» – теперь он заведовал производством товаров широкого потребления, но и тут он проявил лучшие организаторские качества. Летом 1953-го он предложил реорганизовать несколько министерств, объединив их в одно – Министерство промышленности продтоваров, которое сам и возглавил. Министр очень ответственно подходил к выполнению своих обязанностей, и об этом даже складывали легенды. Во время войны Косыгин курил, но после победы бросил эту привычку. А тут его командируют в Грузию, на открытие новой табачной фабрики. Он просит у директора этой фабрики закурить, а тот протянул ему сигареты производства США, которым сам отдавал предпочтение. Косыгин молча уехал, а на место директора нашли более достойную кандидатуру.

При Хрущеве карьера Косыгина снова идет вверх. В 1960 году его назначили на должность первого заместителя председателя Совета министров СССР. После того как в 1964-м к власти пришел Брежнев, Косыгин возглавляет правительство. Брежнев не питал дружеских чувств к опытному политику, но ему нравилось то, что Алексей был труженик, не плел интриг и не стремился подниматься вверх за счет других.

Когда встал вопрос о вводе советского контингента войск в Афганистан, Косыгин был единственным, кто проголосовал против. За это Брежнев и его окружение выразили ему свое недовольство. Ко всем своим достоинствам, Косыгин имел и талант блестящего дипломата, с помощью которого разрешались международные конфликты. Он участвовал в разрешении арабо-израильских конфликтов 1967 и 1973 годов, его стараниями прекратились бомбардировки Индокитая в 1970-х годах, проводимые армией США. Однако свою самую главную победу в качестве дипломата Косыгин одержал на переговорах в аэропорту Пекина. После 4-часовой беседы он сумел предотвратить советско-китайскую войну.

Имя Косыгина всегда связывают с экономическими реформами промышленности, он добивался того, чтобы предприятия получили самостоятельность, чтобы народное хозяйство стало децентрализованным. Именно Косыгин сумел добиться отмены такого показателя, как валовое производство, вместо него начали считать реализованную продукцию. Он стремился добиться того, чтобы основной доход в бюджет страна получала не в результате экспорта нефти и газа, а от продажи продуктов их переработки.

Все, кто знал Косыгина лично, говорили о его абсолютной неприхотливости, скромности и порядочности. После того как он ушел с высокого поста, то буквально за неделю уехал с государственной дачи, поселился в своей скромной квартире. С собой он привез только книги и свои личные вещи. Ни загородного дома, ни дачи он так себе и не приобрел.

Не было у него ни богатств, ни денег, хотя при своей должности он мог спокойно их нажить. Во время зарубежных визитов Косыгину дарили всевозможные подарки. Чаще всего он отказывался, а если и брал, то никогда ничего не оставлял в собственное пользование. Новыми владельцами этих даров становилось либо Госхранилище, либо подшефная школа.

В личной жизни Алексей отличался такой же скромностью. Он женился один раз, в 1927 году, на Клавдии Кривошеиной, родственнице Алексея Кузнецова. Ходили слухи, что эта женщина пользовалась уважением самого Сталина. Рядом с вождем народов она никогда не смущалась.

Косыгин овдовел 1 мая 1968 года, в тот день он принимал парад на трибуне Мавзолея вместе с Брежневым. Клавдия настояла, чтобы он отправлялся на Красную площадь, она знала, насколько это важно для карьеры ее мужа. Больше ни одной женщины в его жизни не было. Однажды водитель Косыгина рассказал журналистам, что министр везде возит с собой рубашку, которую ему когда-то подарила жена, это был его талисман.

Его единственная дочь Людмила окончила МГИМО и заняла кресло директора Библиотеки иностранной литературы.

На протяжении всей жизни Косыгин увлекался спортом и занимался им по мере возможности. Зимой он вставал на лыжи, летом предпочитал греблю на байдарке.

А когда он перестал усиленно заниматься спортом, организм начал давать сбой. В 1979 году министр попал в больницу с обширным инфарктом. В октябре 1980 года Косыгин сложил полномочия председателя Совмина и члена Политбюро согласно поданному заявлению. Он ушел сам, в отличие от своих коллег, которые продолжали держаться за свои кресла, даже если уже не могли плодотворно работать.

Сердце Косыгина остановилось 18 декабря 1980 года, прямо перед днем рождения генсека Брежнева. Чтобы праздник удался на славу, было решено не сообщать народу о смерти Косыгина, поэтому его хоронили только на шестой день – 24 декабря. Местом упокоения политика стала Кремлевская стена, куда поместили урну с его прахом.

В 60–70-х годах ХХ века в противовес шестидесятникам с их прозападной ориентацией возникло патриотическое движение русской интеллигенции. С самого начала во главе этого движения встал гениальный русский художник Илья Сергеевич Глазунов (1930–2017).

Илья Глазунов родился в Ленинграде в семье ученого С.Ф. Глазунова. Поступил в детскую школу искусств, но тут началась война, и Ленинград оказался в блокаде. Все его родные – отец, мать, тетя – погибли от голода в блокадном городе. Позднее Илья вспоминал, как сидел рядом с матерью у постели умирающего отца, и она ему говорила: «Не бойся! Мы ведь все скоро умрем!» А в соседней комнате лежала умершая тетя и на теле ее копошились крысы. 12-летний Илья чудом остался в живых, его вывезли из осажденного города по Дороге жизни.

В 1944 году, вернувшись в родной город, он опять стал учиться в художественной школе. 16-летним выпускником этой школы он поехал в Киев посетить святые места – Софийский собор, Печерскую лавру, и тут у Ильи возникла мысль постричься в монахи. Но отец Тихон не позволил: «Мы, рабы Божьи, отгородились от мира высокими стенами Лавры и на склоне лет спасаемся здесь, но ты молод, полон сил… Не зарывай талант в землю. Иди, учись, борись со злом, утверждай правду. Благословляю тебя, сын мой, и буду молиться».

Илья поступил в Институт имени Репина. В ЦК ВЛКСМ отобрали для выставки в Праге картину Глазунова с образом Юлиуса Фучика. И эта картина ленинградского студента получила Гран-при. Поэтому естественным было предложение ЦК организовать персональную выставку Ильи в столице.

Никто не мог ожидать такого шума вокруг этой выставки 1957 года. Небольшое помещение выставочного зала ЦДРИ чуть ли не штурмом брали желающие увидеть своими глазами на полотнах художника жизнь, а не сусально-розовое ее отражение. Но для Ильи этот шум обернулся большими трудностями: его сняли со стипендии и даже исключили из института, правда, вскоре снова восстановили. Но дипломную работу, картину «Дороги войны», где он отражал впечатления от увиденного собственными глазами при стремительном приближении немцев к Ленинграду, «зарубили», не допустив до защиты.

Пришлось срочно создавать другую картину «Рождение теленка». Удостоили его только «троечки», диплом выдали, но с условием ехать учителем черчения в Иваново, подальше от столиц. В эти годы произошла знаковая встреча с Сергеем Михалковым, который много сделал для Ильи. На приеме в Кремле Михалков, пригласив министра культуры Е.А. Фурцеву на вальс, обмолвился: «Хочу попросить за хорошего человека, за художника Глазунова». На что Екатерина Алексеевна ответила: «Это он наделал много шума первыми же картинами? Слышала. Но сейчас Глазунов вроде бы где-то в Сибири, преподает там черчение». Михалков мягко возразил: «Нет, Илья в Москве, скитается без жилья и работы».

И совсем скоро Илья с женой получили комнату в «хоромах» коммуналки. Потом Илья попросил у Фурцевой пустующий чердак под свою мастерскую и начал упорно трудиться. Его друзья тоже помогли как могли. Илье дали возможность работать на VI Всемирном фестивале молодежи и студентов в Москве – и у него сразу же появились восторженные поклонники за рубежом.

В 1964 году Глазунов добивается разрешения на проведение выставки в московском Манеже. На этой выставке Илья решился выставить свою злополучную дипломную работу «Дорогами войны». Но так как выставка «противоречила советской идеологии», Союз художников принимает экстренное решение: картину изъять и уничтожить, а саму выставку закрыть.

И.С. Глазунов. 1986 г.

Но как бы там ни было, вскоре Глазунов едет в Испанию, чтобы оформить интерьеры советского посольства в Мадриде. Там-то и началась мировая слава художника. Его портреты возымели большой спрос среди политических деятелей мировой величины. В этом списке были: Сальвадор Альенде, Урхо Кекконен, Индира Ганди, папа Иоанн Павел II и др. И деятели искусства – Федерико Феллини, Джина Лоллобриджида, Доменико Модуньо и др. Позже в списке оказались и российские политики и деятели культуры Л. Брежнев, С. Михалков, И. Смоктуновский, И. Кобзон и множество других.

Огромное влияние Илья Сергеевич имел на творческую молодежь, особенно писателей. Не появились бы знаменитые произведения В. Солоухина «Черные доски» и «Письма из Русского музея», если бы не знакомство с Ильей и Ниной Глазуновыми.

Успех и талант Глазунова всегда раздражали и продолжают раздражать его коллег-художников, и критиков, и просто завистников. Стали распространять слухи о якобы сотрудничестве Глазунова с КГБ. Когда подобного рода слухи распространяли за рубежом наши диссиденты и эмигранты «третьей волны», то Глазунов подал на них в суд в Германии. И блестяще выиграл на том самом «демократическом поле»!

В годы, когда шло уничтожение русского наследия, когда церкви взрывали одну за другой, Илья Сергеевич стал одним из основателей Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры. В 1981 году он основал Всесоюзный музей декоративно-прикладного и народного искусства в Москве.

Практически в одиночку Глазунов поднял вопрос о сбережении памятников старины, о восстановлении взорванного в 30-х годах храма Христа Спасителя в Москве. Архитектурные начальники планировали перестроить весь центр Москвы, снести все старые исторические здания. Узнав о «перспективном плане развития градостроительства столицы», Илья Сергеевич с группой единомышленников в кратчайшие сроки создал уникальный фотоальбом памятников старины и добился, чтобы планы советских архитекторов были выставлены на всеобщее обозрение. Бурное возмущение общественности тогда сорвало выполнение «перспективного плана».

В годы перестройки, в 1987 году, Илье Глазунову удалось добиться создания в столице Российской академии живописи, ваяния и зодчества. Он стал бессменным ректором созданной им академии. Теперь здесь отечественная школа искусства, в основе которой лежит уважение к национальным традициям. Отбираются в нее лучшие таланты, в том числе из самой что ни на есть «глубинки», и учат их не только на шедеврах русской классики, но и в музеях Италии, Испании.

Ушел правящий атеистический режим, против которого художник яростно выступал с первых же своих шагов в искусстве. Но столь же яростно сражался он своим творчеством и против дикого олигархического капитализма, пришедшего в лихие 90-е. Достаточно вспомнить его полотна «Рынок нашей демократии», «Россия, проснись».

В 1994 году у Глазунова прошла грандиозная выставка в Манеже. Арт-критик Е. Деготь язвительно отмечала, что выставка во многом напоминала московское метро, где мраморные колонны мирно соседствуют с бомжами и нищими. На той выставке тоже было много ВИП-гостей из правительства, корпораций и патриархии. Но основную массу составляли те, кого в 90-х презрительно называли «инженерами». Речь идет о малообеспеченных гражданах из числа низших интеллектуалов. Именно эти отчаявшиеся, растерянные, все проигравшие люди годом раньше штурмовали «Останкино» и защищали от ельцинской банды молодой русский парламентаризм.

В массовом народном восприятии Илья Глазунов был самым важным и знаменитым художником современной России. Выставки Глазунова становились огромным событием, они собирали множество народа. Те, кому пришлось оказаться свидетелями или участниками происходящего, повторяли: «Мы такого не видели – и представить не могли». Даже тогда, когда Москву или Ленинград посещали мировые знаменитости, когда проходили выставки французской живописи или полотен Ваг Гога, – никогда не собирались такие многотысячные очереди.

Интересный факт: в 1999 году в итоге опроса солидной организации, «кого считать самым выдающимся художником XX века», Глазунов с большим отрывом обошел Пабло Пикассо, оказавшегося на втором месте. Примечательно, что врученная в 1980 году Илье Глазунову высшая награда ЮНЕСКО за выдающийся вклад в мировую культуру и цивилизацию носит название «Золотая медаль Пикассо». Видится в этом некий знак торжества классического искусства и русского гения Ильи Глазунова.

Писатель Владимир Алексеевич Солоухин (1924–1997) «всей душой любил Россию, землю Русскую, был настоящим христианином, который первым напомнил обществу о наших духовных, нравственных корнях, о необходимости вернуться к вере». Это слова патриарха Алексия о писателе на его отпевании в храме Христа Спасителя.

Он родился в крестьянской семье в селе Алепино. После школы поступил во Владимирский механический техникум, где неожиданно увлекся поэзией. Его первые стихи печатались во владимирской газете «Призыв». В 1942 году начинающий поэт окончил техникум по специальности «механик-инструменталист», был призван в Красную армию и до окончания войны служил в охране Кремля. Демобилизовавшись в 1946 году, Солоухин подал документы в Литературный институт имени А.М. Горького. К заявлению о поступлении прилагалась кипа листков со стихами. Знаменитому в те годы поэту В. Луговскому стихи понравились, и он был принят.

Все сокурсники Солоухина писали о войне и о любви, а он – о природе и деревенской жизни, в чем некоторые литературоведы усматривали старомодность и патриархальность.

В 1951 году Солоухин окончил Литературный институт, через год вступил в ряды КПСС. Вскоре он устроился разъездным корреспондентом в журнал «Огонек», которым в ту пору руководил А. Сурков. По заданию редакции он объездил всю Россию, включая районы Крайнего Севера, и публиковал в журнале многочисленные очерки.

Он стремительно вошел в литературу в конце 50-х с повестями «Владимирские проселки» и «Капля росы». Эти произведения положили начало целому литературному направлению – «деревенской прозе». Затем последовали «Письма из Русского музея», «Черные доски», «Время собирать камни», в которых писатель размышлял о судьбах родной культуры, стремился привлечь внимание к неповторимым по своей самобытности реликвиям русской «седой старины»: храмам и усадьбам, иконам и картинам, книгам и крестьянской утвари.

В.А. Солоухин

Солоухин написал несколько автобиографических произведений: «Мать-мачеха» (1964), «Прекрасная Адыгене» (1976), «Приговор» (1975). В рассказе «Колокол», сброшенный на землю, молчащий церковный колокол олицетворял гибнущую русскую деревню, ее умирающую душу. Рассказ «Первое поручение» проводил сравнение принудительно-массовой коллективизации 1930-х годов с временами проведения столыпинских реформ на селе, отдавая предпочтение реформам, когда крестьянам выделялись лучшие земли. Цензурой было принято решение не включать эти два рассказа в новый сборник «Алепинские пруды», поскольку, по мнению председателя КГБ Ю. Андропова, они имели клеветнический характер.

Главной книгой писателя был роман-исповедь о его духовном прозрении «Последняя ступень», который создавался в начале 1960-х годов, был завершен в 1976 году, но издан лишь после перестройки, в 1995 году. Эта книга рассказывает о революции 1917 года и о послереволюционных событиях. Она срывает многие маски и разоблачает ту ложь, которая внедрялась в умы советского народа официальной пропагандой.

Солоухин пересматривал взгляд на роль вождя революции в истории России, рассказывая о том, что сталинщина с ее репрессиями была закономерным продолжением коварной и жестокой ленинской политики в отношении русского народа. В последние десятилетия Владимир Алексеевич стал убежденным монархистом. Он считал, что восстановление в России царской власти – единственный путь ее спасения. Он даже носил перстень с изображением царя Николая II, отлитый из золотой пятирублевой монеты.

Солоухин сформировал собственную «философию патриотизма», в которой каждый человек ответствен перед будущими поколениями за сохранение духовного богатства русского народа. Он был одним из основателей Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры, активным деятелем патриотического «Русского клуба».

Владимир Солоухин не скрывал, что является глубоко верующим человеком, за что не раз получает выговоры, а журнал «Коммунист» критиковал его за «заигрывание с Боженькой».

Перестройку Солоухин встретил как долгожданного друга, принесшего свободу слова, свободу политической мысли, свободу предпринимательства. Однако очень быстро разочаровался в наступивших «преобразованиях». И прежде всего в схеме приватизации, обворовавшей народ, а еще больше – в новых «демократических» порядках.

Владимир Алексеевич тогда писал: «Демократия – это ширма, за которой группы людей, называющих себя демократами, навязывают населению свой образ мышления, вкусы, пристрастия. Демократия как цель – абсурд. Это лишь средство для достижения каких-то целей. Ленин, большевики до 1917 года все демократами были. А взяли власть – такую демократию устроили, до сих пор расхлебать не можем».

Реформы Егора Гайдара тогда многих разочаровали. Большая часть интеллигенции считала, что именно эти грабительские реформы окончательно развалили экономику страны. Солоухин по-своему критиковал этого реформатора. В рассказе «Соленое озеро» он развенчал фигуру его деда Аркадия Гайдара, проявившего нечеловеческую жестокость во время своего наместничества в Хакасии. Писатель считал, что яблочко от яблоньки недалеко падает.

В 1992 году им была написана и опубликована статья «При свете дня», в которой он вынес обвинение лично Ленину и партии большевиков.

Когда в Москве началось восстановление храма Христа Спасителя, Владимир Солоухин возглавил комиссию по его возрождению и воспринял это дело как начало возрождения России, приняв активное участие в строительстве и оформлении этого символа русской духовности. Именно ему принадлежала заслуга перезахоронения в 1984 году на Новодевичьем кладбище привезенного из Парижа праха Федора Ивановича Шаляпина.

В начале 1997 года онкологическое заболевание приковало Владимира Солоухина к постели. Он скончался 4 апреля в Москве. Солоухин стал первым, кого после смерти отпевали в еще недостроенном храме Христа Спасителя. Он был похоронен на кладбище своего родного села.

Игорь Ростиславович Шафаревич (1923–2017) – великий математик и не менее великий философ, который совершенно по-новому осветил важные вопросы русской и мировой истории.

И.Р. Шафаревич родился и вырос в семье выпускника физмата МГУ, преподавателя теоретической механики. Вскоре он сам стал одним из крупнейших математиков ХХ века, автором фундаментальных трудов по алгебре, теории чисел и алгебраической геометрии, создателем научной школы, из которой вышли десятки кандидатов и докторов наук.

Еще будучи школьником, Шафаревич сдал экстерном экзамены на механико-математическом факультете МГУ, а получив аттестат зрелости, был зачислен сразу на 5-й курс и окончил университет в 17 лет. В 19 лет защитил кандидатскую диссертацию, в 23 – докторскую, в 35 избран членом-корреспондентом АН СССР. Избран также иностранным членом Национальной академии Италии, Германской академии естествоиспытателей, Лондонского Королевского общества, Национальной академии наук США, почетным доктором Университета в Париже. «Моцартом математики» называли его коллеги.

Однако наибольшую известность И.Р. Шафаревич приобрел не как математик, а как один из самых выдающихся русских философов, историков и публицистов. С 70-х годов XX века начинают появляться работы Шафаревича, которые при всем разнообразии тем были посвящены одной, главной для него проблеме – судьбе России и русской нации.

Он боролся с системой во имя интересов своего народа, своей нации, хотел быть для русского народа тем же, чем были Вацлав Гавел для чехов или Валенса и Михник для поляков.

И.Р. Шафаревич

Первым крупным исследованием И.Р. Шафаревича стала книга «Социализм как явление мировой истории» (1974). В ней Шафаревич показал, что социалистические идеи зародились в глубокой древности и авторы этих идей – что древнегреческий Платон, что средневековые Томас Мор и Томазо Кампанелла, что более поздние социалисты-утописты – все видели счастье человечества в казарме с мудрыми и справедливыми наставниками. Так что Маркс – Энгельс и Ленин – Троцкий были далеко не первыми, только эти наставники оказались у них жестокими и хорошо вооруженными.

Шафаревич пришел к выводу о том, что марксизм является лишь формой проявления глобальной, но совершенно еще не изученной силы, главная цель которой – разрушение человеческого общества. В конечном счете, заключает Шафаревич, все основные идеи социализма сводятся к фундаментальной воле к смерти, периодически овладевающей не только отдельными людьми, но и целыми обществами. Социалистическая уравнительность, ненависть к семье, обобществление и тоталитарный контроль – все это формы нежизни, овладевающей жизнью и порабощающей ее.

Другой важной работой Игоря Ростиславовича стала книга «Русофобия». За эту работу русский мыслитель был подвергнут остракизму не только у себя на родине, но и на Западе. Он писал: «Русофобия – это взгляд, согласно которому русские – это народ рабов, всегда преклонявшихся перед жестокостью и пресмыкающихся перед сильной властью, ненавидевших все чужое и враждебных культуре, а Россия – вечный рассадник деспотизма и тоталитаризма, опасный для остального мира».

Другими словами, во имя торжества демократии, свободы и общечеловеческих ценностей русских надо извести под корень, поскольку именно природа русского народа является главным препятствием на пути к царству добра, а коммунизм если в чем и виноват, то лишь в том, что имел неосторожность упасть на русскую рабскую почву, где немедленно стал уродством.

Шафаревич был человеком с математическим складом ума, и поэтому, увидев проблему, он начал поиск объяснений. И нашел их у Огюстена Кошена – французского историка. Тот написал небольшое по объему, но талантливое исследование, касающееся интерпретации опыта Великой французской революции. Кошен трактовал революцию как заговор и разгул жестокости и злодейства. И говорил о «малом народе», утверждая, что негоже приписывать всему французскому народу преступления этих революционеров, которые бесчинствовали в столице, хотя находились в меньшинстве.

Шафаревич воспользовался термином «малый народ» и рассказал о его разрушительной роли в истории России ХХ века и во всей мировой цивилизации. Причем под «малым народом», Шафаревич имел в виду прежде всего тот «тонкий слой» космополитической либеральной элиты, который стремился и продолжает стремиться управлять миром. Это и кальвинистские секты, стоявшие за английской революцией, и секта философов, стоявшая за французской, и «левые гегельянцы» в Германии с их беспощадной германофобией и франкофилией, и русские нигилисты.

Как известно, в ХХ веке Россия дважды переживала трагическую катастрофу, причем оба раза в результате удара со стороны внутреннего, а не внешнего врага. В этой книге Шафаревич показывает, что и большевики с коммунистическими лозунгами, и либералы с антикоммунистическими по сути – две формы проявления «малого народа». А неизменным оставалось одно – ненависть к России и всему русскому, русофобия.

«Малый народ» всегда искренне убежден в своей избранности («вменяемые среди невменяемых»), а также в своем праве и предназначении разрушать окружающий «свинарник» до основания – естественно, во имя светлого идеала. Духовные корни нации, традиционное государственное устройство и уклад ему враждебны и ненавистны.

В другой книге «Две дороги – к одному обрыву» Шафаревич показал, что либерально-демократический (космополитический) и интернационально-коммунистический пути развития имеют одни и те же корни и одну и ту же цель – лишить народы национального самосознания, национальных культур, национальной истории и превратить их во всемирный безнациональный народ – то, что потом стали называть «глобализацией». В России духовные ценности разрушали «до основания» во имя торжества абстрактных идеалов социализма, на Западе это делают теперь во имя столь же умозрительных идеалов либерализма.

Всегда и во всем для Шафаревича на первом месте стоял русский народ. Крепкое и независимое государство он считает одним из непременных условий выхода из глобального кризиса. А вот что Шафаревич пишет о важности патриотизма, который в лихие 90-е стал почти ругательным словом: «Патриотизм – это заряд энергии, двигатель, приводящий в действие те многочисленные средства, которыми поддерживается единство народа: язык, национальная культура, чувство исторической традиции, национальные черты его религии. Угасание патриотизма – самый верный признак начала конца народа: из живого существа он превращается в мертвую машину, отключенную от движущего ее источника энергии».

Прогноз Шафаревича относительно будущего России и Запада: «Человечество переживает сейчас какой-то переломный момент истории, оно должно найти новую форму своего существования»; «Возникает проблема наследника, решение которой, вероятно, определит ход истории на ближайшие столетия. В этом, возможно, следует видеть причину антипатии западных людей к России. Запад видит в России возможного кандидата на место такого наследника, а наследник, согласно многим возникшим на Западе теориям, является и могильщиком».

19 февраля 2017 года Шафаревич ушел из жизни, но остались его книги, которые являются базой в русском национальном просвещении.

Михаил Сергеевич Горбачев (1931–2022) родился в крестьянской семье в селе Привольное Северо-Кавказского края. В 1955 году он окончил юридический факультет Московского университета, а в 1967 году – заочное отделение Ставропольского сельхозинститута. В 1952 году вступил в Коммунистическую партию. С 1966 года – на партийной работе. В 1970 году утвержден первым секретарем Ставропольского крайкома КПСС.

Он сумел понравиться председателю КГБ Юрию Андропову, который часто приезжал в Ставропольский край на лечение минеральными водами, и тот помог ему сделать партийную карьеру. 27 ноября 1978 года на очередном пленуме партии М. Горбачев был избран секретарем ЦК КПСС, после чего переехал в Москву. На новой должности курировал вопросы сельского хозяйства. С 21 октября 1980 года входил в состав Политбюро ЦК КПСС. После смерти Черненко, 11 марта 1985 года, был избран Генеральным секретарем ЦК КПСС.

Президент США Рональд Рейган и вице-президент Буш встречаются с генеральным секретарем СССР М.С. Горбачевым в Нью-Йорке. 7 декабря 1988 г.

М.С. Горбачев руководил страной с 1985 по 1991 год. Многие помнят, с каким восторгом встретил его приход к власти советский народ, который устал от дряхлых старцев из Политбюро, их пустых речей по бумажке о «благе народа», произносимых на фоне всеобщего дефицита. Появление Горбачева, которому было всего 54 года, энергичного, говорливого, с чувством юмора, вдохнуло в советский народ глоток свежего воздуха. Казалось, что страна вступает в новую светлую полосу своего развития. В 1986 году он провозгласил политику гласности, в ходе которой в СССР были сняты цензурные ограничения, провозглашена свобода СМИ и обмена информацией, началась публикация запрещенных ранее художественных произведений, исторических документов и др. В том же году Горбачев впервые использовал термин «перестройка» для обозначения начатых им преобразований в стране, заявив, что «поставил бы знак равенства между словами «перестройка» и «революция».

К сожалению, восторги кончились очень быстро. С каждым годом «перестройки» страна стремительно катилась под откос, а вместе с ней так же стремительно рушилась популярность Горбачева. Чем больше его приветствовали на Западе, тем больше его не любили на Родине. Причем не любили вполне справедливо. Прилавки магазинов, и так полупустые при Брежневе, стали пустые полностью. В стране появились талоны на питание, то есть самые настоящие продуктовые карточки, которых страна не знала со времен войны. Антиалкогольная кампания, действительно крайне нужная в спивающемся СССР, но проведенная по-большевистски, напористо, с вырубанием виноградников и возникновением колоссальных очередей за вином и водкой, вызвала сильное возмущение в народе. Все это происходило на фоне сложившегося мощного сектора «теневой экономики», которая зародилась еще до Горбачева, при Брежневе.

Еще большее недовольство вызывала внешняя политика Горбачева, сдача наших позиций перед Западом, односторонние обязательства перед ним, которые вели к подрыву статуса СССР как великой державы. Этого советский народ не мог простить Горбачеву. По общему мнению, это он нес главную ответственность за «развал великой страны».

Однако надо отметить, что СССР к 1985 году стал совершенно неконкурентоспособным перед Западом. Достаточно было США в начале 1980-х годов резко опустить мировые цены на нефть, и вся экономика страны затрещала по швам. Экономика СССР уже с середины 1970-х строилась из расчета не на развитие, а на сохранение положения при огромных расходах, в основном «братской» помощи коммунистическим партиям и «развивающимся странам», выбравшим путь социализма. Нехватка средств вынуждала советское руководство брать огромные кредиты на Западе. А как известно, чем больше кредитов, тем больше процентов.

Во второй половине 1980-х годов СССР оказался в состоянии системного кризиса. Весной 1990 года Михаил Горбачев стал первым и единственным президентом СССР. В конце того же года ему вручили Нобелевскую премию мира «в знак признания его ведущей роли в мирном процессе».

В стране началось движение за независимость республик («парад суверенитетов»). С целью остановить дезинтеграцию в июле 1990 года М. Горбачев на XXVIII съезде КПСС выступил с идеей заключения нового союзного договора между республиками СССР.

В конце июля 1991 года был согласован проект договора о создании Союза Суверенных Государств, который предполагал учреждение конфедеративного государства, в котором большинство полномочий передавалось республикам. Его подписание должно было состояться 20 августа.

Подписание нового союзного договора было сорвано в результате попытки государственного переворота. В ночь с 18 на 19 августа 1991 года группа представителей высшего советского партийного и государственного руководства во главе с вице-президентом Советского Союза Г. Янаевым сформировала Государственный комитет по чрезвычайному положению (ГКЧП). Однако пассивность заговорщиков, активное противодействие властей России и ряда союзных республик, массовые протесты граждан привели к тому, что попытка путча потерпела неудачу. Члены ГКЧП были арестованы.

Однако после августовских событий 1991 года политические позиции Михаила Горбачева еще больше ослабли. В СССР усилились центробежные силы, значительную часть реальных функций по управлению страной взяло на себя российское руководство во главе с Б.Н. Ельциным, а также лидеры союзных республик на своих территориях.

8 декабря 1991 года в Беловежской Пуще (Белоруссия) президенты России и Украины Борис Ельцин и Леонид Кравчук, а также председатель ВС Белоруссии Станислав Шушкевич без согласования с союзным руководством подписали Соглашение о создании Содружества Независимых Государств (СНГ), в котором зафиксировали распад СССР. 25 декабря 1991 года Горбачев вынужден был оставить свой пост уже почти всеми презираемый, отверженный и политически никому не нужный.

Перестав быть политиком, он выбрал для проживания на ПМЖ Германию (Баварию). А его новой Родиной стал город Роттах-Эгерн. А в 2007 году он позволил себе потратить 1 000 000 евро на приобретение здесь замка Хубертус. В три этажа, с собственным огромным садом. Он посещал множество различных мероприятий и не упускал возможности дать интервью. Особенно нравилось ему ездить по миру с лекциями и рассказывать молодежи, что да как происходило. В последние годы своей жизни Горбачев часто бывал в России, где и умер в 2022 году.

Валентин Распутин (1937–2015) родился и вырос в деревеньке Усть-Уда Восточно-Сибирской области. Его родители были простыми крестьянами. Здесь прошли первые два года жизни мальчика, а потом семья перебралась в село Аталанка. На берегу реки Ангары прошло детство Валентина. По возвращении отца с фронта жизнь в семье начала налаживаться. Мама трудилась в сберкассе, отец заведовал местным отделением почты. Но вскоре случилась беда. Во время переправы на пароходе у отца Валентина стащили сумку, в которой были государственные деньги. Времена были суровые, за любую оплошность строго наказывали. Разыскивать похитителя не стали, суд быстро вынес обвинительный приговор, и отца Валентина сослали в лагерь на Колыме.

Мать осталась одна с троими детьми. Семья еле сводила концы с концами, они практически голодали. Валентин пошел в школу в Аталанке, но там были только начальные классы. А мальчику очень хотелось продолжать обучение. И он отправился в райцентр, за пятьдесят километров от родного дома. Этот период жизни писателя отразился в его рассказе «Уроки французского».

По окончании школы он поступил в Иркутский университет, на филологический факультет. В годы студенчества Валентин старался подзаработать, ведь нужно было помогать родным. Он стал писать заметки для газеты «Советская молодежь». Благодаря этому он приобретал навыки и опыт, которые позже пригодились в писательстве. В 1961 году он женился на Светлане Молчановой, студентке физмата ИГУ. В браке они были счастливы, у них родилось двое детей – Сергей и Мария.

Однако вскоре журналист понял, что ему тесно в рамках газеты, он не мог уместить все свои чувства и впечатления в формате очерка. И тогда Валентин написал рассказ «Я забыл спросить у Лешки», а в 1966 году вышла его первая книга «Край возле самого неба».

Через несколько лет Распутина пригласили в Читу, где он познакомился с сибирскими писателями – Астафьевым, Чивилихиным, Коптяевой. Благодаря протекции Чивилихина рассказы Распутина стали появляться в центральной прессе. В 1967 году еженедельник «Литературная Россия» напечатал его рассказ «Василий и Василиса». А 1967 год стал по-настоящему переломным, он выпустил свою первую повесть «Деньги для Марии», которая вызвала всеобщий интерес.

Распутин решил не раздваиваться, ушел из журналистики и стал заниматься исключительно писательством. Человек скромный, молчаливый, самокритичный, он долго не верил в свою писательскую звезду. Говорил: «То, что я написал, прилично, наверное, даже более чем прилично, но и только».

В 1970-х годах кончалась эпоха писателей-шестидесятников, много давшая советской культуре, но идеологически оказавшаяся несостоятельной. Как известно, шестидесятники высказывали идеи открытости мира, ненужности границ, призывали к дружелюбию с Западом. То есть подталкивали к будущей демократизации и либерализации страны, ко всему тому, что пришлось нашей стране пережить при Горбачеве – Ельцине. На смену им пришла эпоха писателей-деревенщиков, провозглашавших совершенно иные идеи – любовь к Родине, интерес к истории России, не материальные, а духовные ценности. Одним из их лидеров сделался Распутин.

В 1970 году журнал «Наш современник» напечатал вторую значительную работу Распутина, повесть «Последний срок». В ней идет речь о матери и ее детях, о настоящих ценностях и несущественности того, что современному городскому жителю кажется важным и значимым.

В 1976 году писатель издал новую замечательную повесть «Прощание с Матерой». Рассказ о том, как одну из деревень должны затопить водой, так как на этом месте намечено строительство большой ГЭС. В годы советской власти такие «грандиозные» проекты совершались по всей стране, не только в Сибири, но и в Центральной России, на Волге. Распутин описывает переживания местных жителей, их горе и тоску, ведь они должны оставить родную деревеньку, где родились, выросли и собирались умереть.

В 1977 году вышла его повесть под названием «Живи и помни». Писатель не боялся затрагивать темы, которые многие литераторы обходили стороной. В этой повести речь идет о простой русской женщине Настене, которая вместе со всеми проводила на фронт мужа. Он получил три ранения и чудом остался жив. Он выжил, но у него возникло непреодолимое желание увидеться с родными местами и людьми. Он прыгнул на идущий в родную сторонку поезд и таким образом, вольно или невольно, стал дезертиром. Его разыскивают, жена старается его спасти и погибает сама. Тогда в таком контексте о войне еще никто не писал.

Награждение В.Г. Распутина орденом «За заслуги перед Отечеством» IV степени. 26 декабря 2002 г.

Перестроечное время оказалось для Распутина тяжелым. Хотя в годы правления М. Горбачева Распутин был избран депутатом парламента и вошел в Президентский совет, однако это избрание ничего не значило. Оно совершилось лишь ради поддержки президентского имиджа, и мнение Распутина никого там не интересовало.

Еще хуже стало в ельцинские лихие 90-е. Распутин был категорически не согласен с «либерально-демократическими ценностями», о чем пишет в своих новых рассказах «Пожар» и «В больнице». Самым страшным потрясением для русских людей стал расстрел Ельциным и его приспешниками парламента в октябре 1993 года. Однако уже через день после расстрела парламента, 5 октября, в газете «Известия» появилось обращение 42 писателей под названием «Раздавить гадину». Авторы этого обращения называли защитников парламента красно-коричневыми оборотнями, высказывали полную поддержку преступным действиям Ельцина и призывали запретить на территории страны все виды коммунистических и националистических партий, а также закрыть газеты «День», «Правда», «Советская Россия». Подписали это обращение 42 писателя. Среди них было много известных имен: шестидесятники Б. Ахмадулина, Р. Рождественский, Б. Окуджава, А. Дементьев, ученый Д. Лихачев, и др., а в конце стояла подпись В. Астафьева.

Письмо это вызвало негодование патриотической общественности, его стали называть письмом интеллигентских ублюдков. В нем все было перевернуто с ног на голову – говорилось про кровь, убийства, насилие, захват власти. Это что же – коммунисты или патриоты из танков палили по законной власти? Это, может, они жгли и убивали защитников Дома Советов? У Распутина были дружеские отношения с писателем В. Астафьевым. И его неожиданный переход в либеральный лагерь он переживал очень тяжело. Их отношения полностью прекратились.

В канун 75-летия В. Распутина в издательстве «Алгоритм» вышла книга статей «Эти 20 убийственных лет», написанная им в соавторстве с журналистом В. Кожемяко. С горечью говорит Распутин, что народ потерял свой стержень в лихие 90-е и стал просто народонаселением. Когда-то Достоевский назвал бесами революционеров-народовольцев, осуществлявших кровавые террористические акты и стремившихся развалить Российскую империю. А в конце ХХ века Распутин назвал тем же именем либералов-демократов, стремившихся к развалу России: «Бесы делают свое дело, а мы будем делать свое».

Как и А. Солженицын, он выступал решительно против реформ, проводимых президентом Ельциным, лишивших народ всего и надолго. Тогда Распутин с ужасом отшатнулся от происходящего и даже предпочел прошлое, советское, тоже плохое, но уже устоявшееся и не столь разрушительное. Он был художником, слишком хорошо чувствующим настоящее и предчувствующим будущее. В 2014 году Распутин выразил поддержку президенту Путину в отношении действий России по Крыму и Украине и вместе с другими деятелями искусств подписал соответствующее обращение.

Счастливая личная жизнь Распутина закончилась страшным летом 2006-го, когда в аэропорту Иркутска потерпел крушение аэробус, на борту которого была дочь писателя – Мария. Она прилетела в город, где родилась, на гастроли, и по всем улицам нарядные афиши приглашали земляков на концерт талантливой органистки, выпускницы Московской консерватории. В аэропорту ее встречала мать, трагедия свершилась у нее на глазах…

Супругам удалось справиться с утратой, но здоровье их сильно пошатнулось. В 2012-м умерла жена писателя Светлана, а через три года, 14 марта 2015 года, и сам Валентин. Отпевали писателя в храме Христа Спасителя в Москве, а похоронили на территории Знаменского монастыря в Иркутске.

Главная идея у журналиста А. Проханова – это идея великого Российского государства. Вот почему он с неизбежностью разминулся с писателями-шестидесятниками и сблизился с лидерами деревенской прозы. Его друзья и соратники всегда были уверены в том, что как государственник он всегда будет служить интересам России. Таким же он был бы и сто лет назад, служа государю императору, таким будет и в будущем, при любой власти, если эта власть будет стремиться к созданию великой России, будет верно служить национальным интересам России – будь то монарх, президент или кто другой.

Александр Андреевич Проханов родился 26 февраля 1938 года в Тбилиси. Окончил школу, а затем Московский авиационный институт. Несколько лет проработал инженером-ракетчиком. Уже тогда его жизнь делилась надвое: с одной стороны – увлечение космосом, а с другой – первые литературные опыты. Он увлекся путешествиями по Русскому Северу, а затем и вообще резко поменял жизнь и уехал лесником в Карелию.

В конце 60-х годов Проханов стал корреспондентом «Литературной газеты». В 1969 году он был единственным корреспондентом, который оказался в центре российско-китайского конфликта и детально описывал его в своих репортажах. Его очерки о событиях на Даманском ждала и читала вся страна.

С той поры на протяжении двух десятков лет как корреспондент «Литературной газеты» Проханов объездил практически все «горячие точки» планеты. Побывал везде, где были задействованы советские военные специалисты: в Никарагуа, Анголе, Эфиопии, Кампучии. И наконец, в Афганистане, где он пробыл более года. А. Проханов прошел самыми опасными маршрутами, участвовал в боевых операциях. В Кандагаре он с фотоаппаратом бежал вместе с десантниками в ту самую «зеленку», откуда стреляли, где многих ждала смерть.

В начале 1980-х появляются в печати его очерки на афганскую тему – «Седой солдат», «Мусульманская свадьба», «Кандагар». В 1982 году журнал «Роман-газета» опубликовал роман «Дерево в центре Кабула», открывший афганский цикл в отечественной литературе.

Он побывал и в Чернобыле, причем познал это бедствие на трех уровнях. Он летал вместе с вертолетчиками, сбрасывавшими песок на реактор. Он прошел с шахтерами по туннелям под реактором. И вместе с мальчишками-солдатами – путь к реактору по земле.

С декабря 1990 года А. Проханов – главный редактор газеты «День». Газета была задумана как еженедельная литературная газета, но в силу трагических событий в стране стала одним из центров русского национального сопротивления.

Предчувствуя распад Союза, в июле 1991 года он написал свое знаменитое «Слово к народу»:

«Что с нами сделалось, братья?

Почему лукавые и велеречивые властители, умные и хитрые отступники, жадные и богатые стяжатели, издеваясь над нами, глумясь над нашими верованиями, пользуясь нашей наивностью, захватили власть, растаскивают богатства, отнимают у народа дома, заводы и земли, режут на части страну, ссорят нас и морочат, отлучают от прошлого, отстраняют от будущего – обрекают на жалкое прозябание в рабстве и подчинении у всесильных соседей?

Как случилось, что мы на своих оглушающих митингах, в своем раздражении и нетерпении, истосковавшись по переменам, желая для страны процветания, допустили к власти нелюбящих эту страну, раболепствующих перед заморскими покровителями, там за морем, ищущих совета и благословения?

А.А. Проханов. 1980-е гг.

Братья, поздно мы просыпаемся, поздно замечаем беду, когда дом наш уже горит с четырех углов, когда тушить его приходится не водой, а своими слезами и кровью. Неужели допустим вторично за этот век гражданский раздор и войну, снова кинем себя в жестокие, не нами запущенные жернова, где перетрутся кости народа, переломится становой хребет России?

…Очнемся, опомнимся, встанем и стар, и млад за страну.

Скажем «Нет!» губителям и захватчикам.

Положим предел нашему отступлению на последнем рубеже сопротивления».

Под обращением кроме Проханова подписались Ю. Бондарев, Ю. Блохин, В. Варенников, Э. Володин, Б. Громов, Г. Зюганов, Л. Зыкина, В. Клыков, В. Распутин, В. Стародубцев, А. Тизяков.

В лихие 90-е Проханов открыто выступил против Ельцина и его губительных реформ. Издаваемая им газета «День» стала единственной возможностью узнать о текущих событиях из уст русских патриотов.

В 1992 году депутаты Верховного совета РФ провели две попытки импичмента Ельцину. Первый раз они попытались отрешить президента от должности в марте 1993 года, второй раз – в сентябре 1993-го. Ельцин решил расправиться с непокорными парламентариями, но к Белому дому стали стекаться его защитники, и вскоре противостояние перешло в страшное кровопролитие.

Ельцин и его окружение пытались всячески скрыть и преуменьшить число погибших, трупы из моргов исчезали, заметались следы по точному количеству пострадавших. По словам Руцкого, после выхода всех депутатов и защитников из здания были подогнаны машины и трупы грузились на них и тайно вывозились. Кроме того, трупы многих убитых были сожжены в столичных моргах. По официальным данным сторонников Ельцина, которые были, по общему мнению, чрезвычайно занижены, погибло 123 человека, ранены около 1000 человек, по сведениям Генеральной прокуратуры – погибло 259 человек, а по разным независимым оценкам, от 7 до 10 тысяч человек.

А. Коржаков, начальник службы безопасности Ельцина, лично арестовывал Руцкого и Хасбулатова. Он получил его приказ «не брать их живыми». После вывода пленных на лестницу Дома Советов Коржаков публично потребовал их расстрела. Но он не смог выполнить приказ Ельцина, вокруг было слишком много свидетелей. Руцкого и Хасбулатова задержали и поместили в одиночные камеры тюрьмы Лефортово.

Рядовых же депутатов выпустили, но на выходе из здания их ожидала расправа. Они попали в руки «жестокого» отряда, при выходе из здания парламента получил два пулевых ранения и брат А. Руцкого Михаил.

5 октября 1993 года, сразу после расстрела здания Верховного совета, Ельцин назначил Генеральным прокурором РФ своего сторонника Казанника. Кровожадный Ельцин настаивал на том, чтобы А. Руцкого и Р. Хасбулатова судили по статье за убийство и обоим была назначена смертная казнь, которая должна быть приведена в исполнение в трехдневный срок. Однако прокурор Казанник отказался подчиниться, ведь все понимали, что настоящее преступление было совершено с противоположной стороны.

Было принято постановление Государственной Думы об амнистии участников событий 1991 и 1993 годов, и Казанник проявил принципиальность и не стал препятствовать выполнению этого постановления. Этим он вызвал гнев Ельцина и был вынужден сложить свои полномочия.

А. Проханов был одним из защитников Белого дома. В октябре 1993 года произошел окончательный разгром его газеты «День». Тогда здание редакции было захвачено автоматчиками, а вся техника редакции разгромлена и уничтожена. Под угрозой ареста Проханов ушел в леса, где скрывался у своего друга В. Личутина вместе с В. Бондаренко и Е. Нефедовым. Там же было принято решение выпускать новую патриотическую газету. Ее назвали «Завтра».

Проханов вспоминал об октябрьских событиях: «Разгром оппозиции в 1993 году у Дома Советов оказался катастрофическим. «Завалили» практически все организации, которые в ту пору существовали. Арестовали всех лидеров. Была сломлена воля как оппозиционных движений, так и народа в целом… Под аккомпанемент танковых выстрелов была принята глубоко либеральная Конституция, состоялись первые выборы в Госдуму, на которых либералы же должны были победить по всем признакам. Однако Госдума была в итоге патриотическая. Это был феномен, который всех поразил. Почему кровь, страх, ненависть, доминировавшие в политике, культуре, СМИ, не привели к победе либералов на тех первых выборах? С тех самых пор либералы медленно, но неуклонно отступают. Побеждают идеалы, за которые сражались баррикадники Дома Советов».

В лихие 90-е Проханов едет в Приднестровье и Чечню. О войне в Чечне он написал книгу «Чеченский блюз». Одним из первых журналист призвал Россию защитить людей Донбасса, приветствовал присоединение Крыма, назвав его «крымским чудом», «венчанием Крыма и России».

Генерал-лейтенант Лев Яковлевич Рохлин (1947–1998) считался лучшим военачальником Первой Чеченской войны. Хотя в действующей армии успел повоевать не так уж и много – с начала декабря 1994 по февраль 1995 года.

Он родился в 1947 году в Аральске Казахской ССР. Окончил Ташкентское высшее военное общевойсковое командное училище (1970), Военную академию имени М.В. Фрунзе (1977), Академию Генерального штаба (1993). Службу проходил в Группе советских войск в Германии, Ленинградском, Туркестанском, Закавказском военных округах. С октября 1982 года командовал частями в составе ограниченного контингента в Афганистане. С июня 1993 года командир 8-го гвардейского армейского корпуса. Участник боевых действий в Чечне.

В Чеченской войне Рохлин проявил себя как профессиональный и талантливый военный. Его 8-й гвардейский армейский корпус наступал на мятежную Чечню со стороны дагестанского Кизляра. И смог дойти до Грозного без лишних потерь – как собственных, так и со стороны мирного населения.

Рохлин шел на Грозный не нахрапом, а тонко, обходя крупные населенные пункты. Среди населения Чечни у генерала быстро появились свои люди, что передавали важнейшую информацию о передвижениях боевиков, о лучших путях наступления на столицу. Короче, о том, где именно бандиты ждали в засадах российских солдат.

При этом Рохлин щадил местное население и его обычаи. Например, запретил артиллерии стрелять по мечети в станице Петропавловской, на чьем минарете засели боевики. Храм освободили снайперы и пулеметчики.

Рохлин сумел мастерски вскрыть почти все оказавшиеся на пути ловушки. И, закрепив свои позиции блокпостами, смог подойти к Грозному в установленный срок.

Л.В. Рохлин

В самом городе генерала ждала не менее сложная задача – освободить площадь Минутка, взять консервный завод, краеведческий музей и гостиницу «Кавказ». А также на его долю пришелся штурм самого президентского дворца Дудаева – «Рескома». По Грозному солдаты генерала шли не плотными танковыми колоннами, как в других группировках, а отделениями по две-три боевые машин, в сопровождении пехоты. Что опять-таки помогло избежать лишних потерь. И выполнить все поставленные задачи.

Именно благодаря грамотным действиям генерала Рохлина удалось освободить чеченскую столицу. «Я не был разбит благодаря моему афганскому опыту, – делился позже генерал. – Благодаря пониманию, что совсем уж тупые приказания сверху можно и нужно далеко не всегда исполнять».

Например, он отверг приказ штурмовать президентский дворец при поддержке тяжелой артиллерии, беспрерывного огня танков и авиации. Отлично понимал, что в такой каше, что сложилась тогда в центре Грозного, это приведет к страшным потерям со стороны российских сил. Потому дворец Дудаева грамотно атаковали штурмовые группы мотострелков и морских пехотинцев, прикрытые «Тунгусками».

Интересно, что штаб Рохлина в те страшные дни стоял прямо на передовой. Так было намного легче управлять частями в тяжелейшей ситуации. «Этот человек в треснутых очочках, так не похожий на бравого боевого генерала-вояку, – рассказывал о Рохлине журналист Александр Невзоров. – Но именно он лично руководил всеми операциями. И лично, с минимальной охраной, выходил на переговоры с боевиками, добиваясь обмена пленными».

Впрочем, после успешного взятия Грозного 8-й армейский корпус генерала Рохлина внезапно из Чечни был выведен. Хотя мог бы продолжить славные дела. Есть мнение, что выведен был из-за слишком растущей популярности своего командира. А также из-за возможности закончить Чеченскую войну слишком быстро…

Генерал Рохлин, кстати, от предложенного звания Героя России за взятие Грозного публично отказался. Он сказал: «Война в Чечне – это боль России и ее горе, гражданская война. Считаю неприемлемым принимать награду за такую войну. В гражданской войне полководцы славы снискать не могут».

После взятия Грозного Лев Рохлин стал знаменитой фигурой, ему предложили войти в партию «Наш дом – Россия» и идти на выборы в Госдуму. В Госдуме Лев Яковлевич назначается на пост председателя Комитета по обороне. Видя масштабы развала в стране и в армии, он начинает борьбу против власти Ельцина. Создает свою партию «Движение в поддержку армии, оборонной промышленности и военной науки (ДПА)». Рохлин нашел много сочувствующих командиров, обещавших поддержку. Ельцин и его окружение смогли восстановить против себя не только обедневших россиян, даже олигарх Гусинский предлагал Рохлину профинансировать покушение на Ельцина, но Рохлин отказался.

Он развил в 1997–1998 годах настолько бурную оппозиционную деятельность, что испугал этим и Кремль, и других оппозиционеров. Тогдашний президент России Борис Ельцин незадолго до убийства генерала громогласно сказал такую фразу: «Рохлиных мы сметем!» Сказал как отрезал, с той же решимостью, с какой он в 1993 году говорил о том, что Верховный совет нужно «разогнать к чертовой матери». И ведь не только разогнал, а по его приказу был устроен «кровавый октябрь». Ельцин бросал на ветер свои обещания улучшить жизнь народа, а в случае, если уровень жизни упадет, лечь на рельсы. Но, когда речь шла о необходимости тем или иным способом устранить политических оппонентов, – вот тогда он был хозяином своих слов. А прозвучала эта фраза в ответ на призыв Рохлина к Б. Ельцину добровольно подать в отставку.

Потом начались поездки Рохлина по регионам, встречи с губернаторами, забитые до отказа залы в крупных городах и самых отдаленных воинских гарнизонах. Соратники вспоминали: «Бывали моменты, что мы очень узким кругом собирались у него на даче, нас было буквально пять-шесть человек. Конечно, первоначально не было планов вооруженного захвата власти, вооруженного восстания. Но потом жизненная обстановка к этому подтолкнула. Потому что чехарда в государстве набирала темпы, росла просто катастрофически быстро».

Решающее выступление наметили на 20 июля 1998 года. А 3 июля Лев Рохлин был убит на собственной даче в деревне Клоково Московской области. Прокуратура утверждала, что в спящего генерала из наградного пистолета стреляла его супруга Тамара. Причина – семейная ссора.

Сторонники генерала уверены, что это месть Кремля и попытка предотвратить армейские выступления. Владислав Ачалов прямо называет убийство «политическим», рассказывает, что после смерти Рохлина в лесу нашли «обгоревшие трупы» – так были «ликвидированы ликвидаторы или те люди, которые участвовали в этой операции».

Владимир Владимирович Путин родился 7 октября 1952 года. Совсем недавно закончилась война, и еще свежи были воспоминания о горестях и потерях. Его бабушку, Елизавету Алексеевну, в октябре 1941 года немцы расстреляли за связь с партизанами, в ленинградскую блокаду умер его средний брат. Отец, Владимир Спиридонович, ушел на фронт добровольцем и воевал на «Невском пятачке». Там он получил тяжелое ранение в ногу, в госпитале ему дали инвалидность второй группы и отправили домой.

Семья Путиных с 1932 года жила в Ленинграде в двадцатиметровой комнате коммуналки в Басковом переулке. Водопровода в квартире не было, и воду приходилось таскать ведрами на пятый этаж. В сентябре 1960 года Владимир поступил в школу № 193. С 11 лет он увлекся боевыми искусствами: сперва самбо, а затем и дзюдо. Мать этого не одобряла, пока к ним домой не пришел его тренер и не рассказал, каких успехов смог добиться юноша. После этого родители начали поддерживать это увлечение.

Путин решил стать разведчиком еще в старших классах, и чтобы узнать, как этого добиться, он пришел в приемную КГБ СССР. Ему посоветовали сперва получить юридическое образование, что он и сделал. В 1975 году В. Путин окончил юридический факультет ЛГУ, а затем московскую Высшую школу КГБ № 1. Несколько лет он работал в Первом главном управлении КГБ СССР, отвечавшем за внешнюю разведку. В 1985 году, после специальной подготовки, был направлен в ГДР.

В 1989 году, когда в столице Германии пала Берлинская стена, Путин служил в Дрездене в резидентуре КГБ. Тут произошло событие, которое хорошо помнят в Германии, но немногие знают об этом у нас – когда Путин в одиночку от распаленной толпы отстоял здание КГБ СССР.

Рядом с советским штабом находилась резидентура Stasi – восточногерманской разведки. Она была разгромлена толпой немецких молодчиков, и полностью вынесены все документы. Начальник советского штаба, увидев толпу, сбежал и оставалось всего 8 офицеров. Звонили командиру нашей части, чтобы он прислал охрану, но безрезультатно.

И вот толпа врывается во двор представительства КГБ СССР. Пять тысяч человек. Пьяные, с бутылками пива в руках. И подполковник Путин, оставшийся за главного, выходит к этой толпе: «То, что упала Берлинская стена, – это добрая воля нашей страны! Здесь здание, которое мы охраняем. Это собственность Советского Союза!» Толпа наседала, и Путин продолжал: «У меня 12 патронов. Один патрон я оставлю для себя. Но, выполняя свой долг, я буду стрелять. Я по-другому не могу – я офицер!» Повернулся и стал подниматься на крыльцо. Остальные офицеры стояли у окон с оружием и готовились страховать Путина. Но все обошлось. Из толпы никто не стал бросать ни камень, ни пивную бутылку, а просто разошлись.

Вернувшись в Ленинград в 1990 году, В. Путин работал помощником ректора ЛГУ по международным вопросам, затем стал советником председателя Ленинградского горсовета, а с 1994 года – первым заместителем председателя правительства Петербурга. Многие сотрудники вспоминают, что именно Путину из всех служащих мэрии Собчак доверял больше всего. Без визы Путина не проходило ни одно решение, ни один проект. В связи с работой в мэрии он подал в 1991 году рапорт об отставке со службы в КГБ.

В 1996 году переехал с семьей в Москву и стал заместителем руководителя Администрации президента, а в начале 1998 года начальником Главного контрольного управления. В июле 1998 года Путин был назначен на должность директора ФСБ. 9 августа 1999 года Ельцин назначает Путина исполняющим обязанности председателя правительства.

Незадолго до этого назначения, 7 августа 1999 года, чеченские боевики под командованием Басаева и Хаттаба вторглись в Дагестан. Это был критический момент, новая попытка поджечь Кавказ, но уже в более крупном масштабе. Началась Вторая Чеченская война. Уже 10 августа на заседании Совбеза Путин пообещал, что у военных не будет проблем со снабжением, и свое обещание выполнил. В горы одна за другой поползли колонны бронетехники, полетели вертолеты и штурмовики с бомбардировщиками.

Вскоре и сам Путин вылетел в дагестанский Ботлих и 27 августа встретился там с ополченцами, принимавшими участие в боевых действиях. Перед командирами в штабной палатке он произнес свою знаменитую речь: «Очень хочется по русской традиции и по традиции священной земли Дагестана, где мы с вами сегодня находимся, поднять этот бокал и выпить за память тех, кто погиб… Но у нас с вами впереди много проблем и большие задачи. Вы знаете, что планирует противник… Мы с вами не имеем права позволить ни секунды слабости себе. Если мы это сделаем, получается, тот, кто погиб, сделали это напрасно… Поэтому я предлагаю сегодня эту рюмку поставить. Мы обязательно выпьем за них, обязательно! Но пить будем потом». После этого обращения Путин предложил «по-походному перекусить – и за работу».

После двух недель ожесточенных боев армии и внутренним войскам удалось выбить боевиков из Дагестана и начать освобождение Чечни. С 4 по 16 сентября чеченскими террористами были произведены взрывы жилых домов в Буйнакске, Москве и Волгодонске. В ответ на это в РФ была объявлена КТО (контртеррористическая операция), и 24 сентября, во время пресс-конференции, Путин сказал: «Мы будем преследовать террористов везде. В аэропорту – в аэропорту. Значит, вы уж меня извините, в туалете поймаем, мы и в сортире их замочим, в конце концов». Постепенно Путин становится для окружающих неким символом «сильного государства», о котором мечтало большинство населения, уставшего в последнее десятилетие от развала и беспредела.

И вот, 31 декабря 1999 года произошло неожиданное и долгожданное: президент Ельцин всенародно возвестил о решении досрочно прекратить президентские полномочия, и в начале нового тысячелетия передать управление молодым политикам, а конкретно председателю правительства Путину. И напоследок он попросил прощения у русских людей за все то, что творилось в последние годы.

Страна была в это время в крайнем упадке. Ельцинские лихие 90-е годы прошлись по ней тяжелым катком: обнищание населения, разгул бандитизма, развал экономики. Девушки, чтобы выжить, шли на панель, а юноши подавались в бандиты. Наркотики можно было раздобыть у дверей каждой школы. В год в стране погибало от голода, наркотиков и бандитизма около 1 млн человек. Страна увязла в кровопролитных чеченских войнах. Россия разваливалась на регионы, и хищная заграница щелкала зубами в надежде их поглотить. Над страной навис огромный внешний долг, и выплатить его при развале экономики не представлялось возможным.

Накануне президентских выборов в марте 2000 года Путин обратился к избирателям с открытым письмом, в котором говорил: «Наша первая и главная проблема – это потеря государственной воли и настойчивости в доведении начатых дел. «Земля наша богата, порядка только нет», – говорили в России. Больше так о нас говорить не будут». Победа Путина на президентских выборах была полной и безоговорочной.

Начиная с этого времени Путин и его команда, группа людей глубоко патриотичных и преданных России, стали постепенно, очень медленно, исправлять ситуацию: отстранять олигархов, ликвидировать преступность, реформировать и возрождать армию, выдворять иностранцев, консолидировать экономику. И возрождать патриотизм. Мягко и ненавязчиво. Через фильмы, через книги, через песни, через символику, через пропаганду и агитацию. Через те самые «бессмертный полк», «деды воевали» и «мы можем повторить». Много лет ушло на то, чтобы мы сейчас были такими, какими мы стали. Чтобы стали гордыми и патриотичными, чтобы плевались от слов и фраз «либерализм», «западная демократия», «рыночек порешал» и «Америка стронг». Путин и его команда трудились 25 лет «как рабы на галерах», чтобы вытащить Россию с того дна, на котором она была.

В.В. Путин во время своего выступления в Мюнхене. 2007 г.

И не иначе как с Божьей помощью им это удалось. Они смогли остановить падение России в пропасть и постепенно, прилагая огромные усилия, вытащить ее наверх, залечить нанесенные раны, возродить ее силы и волю, чтобы двигаться вперед и вверх. Как и полагается великой державе.