— Мел, ты точно решила? — подруга забралась в кресло, поджав под себя ноги. Кажется, она спрашивала меня раз тысячный, точно. — Все-таки это не захолустная академия, а королевская служба. Отбор там, наверное, невероятный! А ты…

— А я лучшая выпускница Лестерской академии, помнишь? — вскипела я.

— Это-то понятно, я о другом, — смутилась Дара. — Я тут поспрашивала кое у кого… В общем, там нужен человек, который помимо колдовства еще быстро бегает, прекрасно сидит в седле. И, уж извини, мужчина. А на мужчину ты ну совсем никак не похожа!

— Это неважно, — я плюхнулась на соседнее кресло и мечтательно улыбнулась. — Главное, что у меня есть талант, так магистр Нортон говорил. И передо мной все двери открыты!

— Только те, в которых ты не застрянешь! — пискнули от двери.

Я тотчас запустила в приоткрывшийся проем подушкой. По сдавленному «Ой!» я поняла, что увернуться Нику не удалось. Послали же боги кузена с дурным характером! Да, я отнюдь не грациозная лань. Да и что с того? Я же не на отбор невест еду, а чтобы показать, что я достойна стать придворным магом! А для этого не обязательно влезать в платья крохотного размера.

Признаться, я всегда мечтала о том, что выберусь из крохотного провинциального городка, в котором жила после окончания академии. И дело даже не в том, что мои родители скоропостижно скончались, когда я была совсем крохой. Что случилось, я до сих пор не знаю. А меня на воспитание взяла сестра отца, матресс Лион. Дала мне свою фамилию, точнее фамилию ее супруга, взамен забрала самую малость: дом, доставшийся мне от родителей.

Через два удара колокола, строго к назначенному времени, я явилась к дворцовым воротам. Раньше мне доводилось видеть их только на открытках, которыми торговали художники на ярмарках, так что теперь я, как и подобает провинциалке, застыла в немом восхищении.

Огромные, кованые ворота с причудливым цветочным орнаментом продолжались таким же высоченным забором с острыми пиками на концах прутьев. Я хихикнула, разглядев железные розы прямо под пиками: вроде как зад мы вам проткнули, уж извините, но сильно не отчаивайтесь — вот вам цветочек.

За забором виднелся внушительный сад, явно выпестованный магически одаренными садовниками. Потому что сотворить эту восхитительную красоту без магии вряд ли кому-то удалось бы. Цветок к цветку, кустики идеальной формы, похожие друг на друга словно близнецы.

А за всем этим великолепием высился дворец. Почти как на картинках, только еще прекраснее. С высокими, разновеликими башенками, заканчивающимися разноцветными крышами. Со стенами, сплошь исписанными цветочными орнаментами. Кто-то в королевстве очень любил цветы.

— Матресс, покиньте дворцовую площадь, — строго приказал вдруг возникший из ниоткуда стражник. — Разве вы не видите? Сейчас здесь ждут кандидатов на должность придворного мага.

— Благодарю, — мило улыбаясь, кивнула я. — А я вот как раз здесь по делу. Именно по этому.

— Но вы… — стражник замялся, подбирая нужные слова.

— Женщина? — я ехидно изогнула бровь. — А у вас приказ пропускать только мужчин?

— Нет, но…

— Чудесно, значит, меня здесь тоже ждут! — Я подхватила сумку и, оставив стражника нервно хлопать глазами и открывать рот, словно выброшенная на берег рыбешка, проскользнула за его спину. Туда, где уже толпилась очередь из разновозрастных мужчин самого диковинного вида.

Не то чтобы я раньше не встречала магов. Все-таки за моими плечами учеба в академии. Но эти… Чего стоили длинные мантии, искрящиеся серебром, причудливые предметы вроде тушки крысы, которые были в руках у тех, кто собирался служить короне. Хм… Не припомню, чтобы сюда приглашали некромантов, а мертвые звери — явно по их части.

— Матресс, а вы куда?! — удивленно спросил второй стражник. Вот лучше бы он поинтересовался, требуется ли во дворце дохлая крыса! В объявлении ведь четко было сказано: стихия природы.

— Доброго дня, — если мне придется так часто и фальшиво улыбаться, чувствую, скоро сведет рот. — Мое имя Мелисса Лион, я на отбор придворных магов.

— Но вы…

— Женщина, это мы уже выяснили, — старательно закивала я головой. — И что приказа пропускать только мужчин у вас нет — тоже. Так что говорите ваше «Добро пожаловать во дворец» и впускайте.

— Добро пожаловать во дворец и впускайте, — ошарашенно повторил стражник, явно не ожидавший такого напора.

— Вот и ладненько, — обрадовалась я, по-дружески хлопнула его по плечу и, наконец, ворвалась на территорию дворцового парка.

Оставалось только догнать чуть ушедших вперед магов. Так что я почти что побежала, чувствуя, как каблуки новых туфелек то и дело попадают между камнями на выложенной дорожке. Пару раз даже с трудом удержалась от навязчивого желания рухнуть и ободрать колени, спасло меня только наспех выброшенное плетение заклинания поддержки. А потом я подумала, почему бы и нет?

В общем, к дверям замка я подлетела, провожаемая легким ветерком и шелестом листьев. Правда вовремя затормозить мне не удалось, так что пришлось осторожненько обогнуть толпящихся магов и влететь прямо в огромный холл, где нас уже ждали.

— Неплохо, — раздался смешок.

— Благодарю, — улыбнулась я, с облегчением обретая твердую почву под ногами.

Глазами же я пыталась обнаружить источник смеха. Им оказался придворный маг, отправленный нас встречать. Он был уже немолод, седина тронула не только виски, но и затылок, и короткую бороду, и бакенбарды. Только глаза оставались живыми и ярко-синими. Облачен мужчина был совсем не в мантию, а в простую рубаху и черные брюки. Судя по высоким сапогам, сидеть на месте мужчина не любил. А в целом, маг выглядел вполне дружелюбным.

Догадаться же, что он не простой слуга, было достаточно просто: от него фонило силой так, что она казалась плотной и практически осязаемой.

— Добро пожаловать во дворец, — с улыбкой произнес маг. — Мое имя — Альрон, стихия — воздух. Один из трех придворных магов-стихийников. Сейчас я провожу вас в зал, где вас ждет его величество король Данор Первый и архимаг его величества маэтр Гренрей. Именно они выберут тех, кто продолжит отбор. Следуйте за мной.

И мы последовали. Я бегло пересчитала тех, с кем мне предстояло состязаться — вместе со мной нас было десять, естественно, все остальные — мужчины. Что ж, это будет непросто, но я отступать не собиралась.

До вожделенного зала мы не дошли совсем немного. Альрон остановился у дымящейся сферы, предназначение которой я знала еще со времен академии. Впрочем, это было очевидно: нужно понимать, кто на что способен.

— Думаю, ни для кого не секрет, что это за артефакт? — уточнил Альрон, указывая на сферу. Подождал пару мгновений, убедился, что вопросов нет, а потом предложил по очереди коснуться ее.

Артефакт был и правда простым: дым в сфере при прикосновении окрашивался в цвет стихии мага. Чем ярче цвет — тем больше потенциал. Я встала в конец очереди, опасаясь, что рванувшие проходить первое испытание мужчины меня попросту затопчут, и с любопытством наблюдала за ними.

В результате у двоих сфера осталась в том же виде, в котором и была, что свидетельствовало или об отсутствии дара, или о крайне низкой его концентрации. Маг с крысой ожидаемо получил отворот поворот исключительно из-за того, что сфера стала иссиня-черной, а некромант в жизни не сможет справиться с обязанностями природника. Еще двое оказались магами огня, тоже непонятно, что забывшими здесь. Так что, когда подошла моя очередь, прошедших первый этап отбора оказалось шесть. Два мага воды, два мага воздуха и два — маги земли.

— Мелисса Лион, — представилась я, как полагалось, а потом осторожно коснулась сферы, прекрасно понимая, что я в ней увижу. И изо всех сил надеясь, что меня не выгонят прямо сейчас.

— Любопытно… Крайне любопытно… — пробормотал Альрон, разглядывая сияющую цветами четырех стихий сферу. — Откуда вы, Мелисса?

— Лестерская академия магии, — отозвалась я, скрестив пальцы за спиной.

— Провинциалка? — буркнул один из шести счастливчиков.

— Как видите, на силу моего дара это не повлияло, — огрызнулась я.

— Любопытно… — снова сказал Альрон, будто не слышавший нашей перепалки. — Следуйте за мной, господа.

А уже через пару мгновений я с интересом рассматривала его величество короля Данора Первого. И с опаской косилась на молодого, талантливого и ни капельки не женатого архимага, который скользил по мне крайне неодобрительным взглядом.

После традиционных поклонов и реверансов, в которых я, надо сказать, преуспела примерно также, как слон в бальных танцах, и совсем не из-за того, что я мало походила на грациозную лань, нам позволили представиться. Каждый рассказывал о себе пару слов, которые, по версии рассказчика должны были склонить чашу весов в пользу него. А потом выступал Альрон, дававший беглую оценку потенциалу магов.

Первым выступил из нашей нестройной толпы один из магов воды, совсем юный блондинистый парнишка с напрочь откусанными ногтями. Вот бедолага! Неужели даже успокоительная настойка его не берет? Собственно, нервничал он так, что король даже не смог разобрать его имени. Так что первый кандидат на то, чтобы покинуть отбор, определился сразу же.

Его товарищ по стихии, мастер Дейр, был, напротив, весьма самоуверенным мужчиной средних лет. Глядя на него, казалось, будто весь мир подчиняется одной его воле. Он двигался легко, будто струился собственной стихией. Его небесно-голубая мантия переливалась волнами, а умирающий цветок, который он напоил живительной влагой, ожил прямо на наших глазах. Этого было вполне достаточно, чтобы король посчитал его достойным продолжения отбора, а маэтр Гренрей сухо кивнул.

Вообще в их тандеме именно архимаг казался тем последним звеном цепи, от которого зависело решение. И что-то мне подсказывало, что я недалека от истины, хоть все и пытаются убедить меня в обратном. Несомненно, приближенные маги должны вызывать у короля положительные эмоции, но работать-то с ними именно невоспитанному и неженатому магу. Тьфу, да почему я все время возвращаюсь в мыслях к этому факту? Вот же не повезет кому-то заполучить в мужья этого…

На смену магам воды пришли маги воздуха. Тут обошлось без показательных выступлений исключительно из соображений безопасности: а ну как разобьют буйные ветры какую-нибудь ценную вазу эпохи Брен, придется брать мага на работу пожизненно, пока стоимость иностранного артефакта не окупит.

Впрочем, один из них срезался уже на вопросе о достижениях. Не знаю, чем он руководствовался, но оказалось, что он даже не получил никакого магического образования. А воздушные потоки слишком капризны, чтобы подчиняться самоучке.

Второй воздушник, мастер Герт, крепкий молодой мужчина, то и дело незаметно мне подмигивающий, рассказал удивительную историю спасения полей от засухи. Воздушные потоки семь дней и семь ночей гнали какую-то несговорчивую тучку в нужный край, пока, наконец, она не пролилась дождем.

Один из магов земли оказался слишком стар, при каждом шаге из него в прямом смысле что-то высыпалось: то земля, то семена, так что скоро пол зала напоминал клумбу с хаотично выращенными сорняками. Знала я, конечно, что маги земли с возрастом приобретают некую чудинку, но чтоб вот так рассаживать сорняки… Идеально было бы отправить его в какое-нибудь соседнее королевство, которое собирается пойти на нас войной. Исключительно в профилактических целях — засадил бы старик им поля всяким разнотравьем, глядишь, отвлеклись бы.

Мой последний соперник, чьей стихией тоже была земля, был немолод, но и не стар. На меня смотрел с усмешкой, то ли из-за того, что девушка, то ли не верил в то, что я могу создать даже простенькое плетение. Сам же он легким взмахом руки приказал сорнякам переопылиться и выстроиться в причудливый узор, так что мы невольно залюбовались теперь уже прекрасной клумбой.

Так что когда Альрон назвал мое имя, я даже вздрогнула от неожиданности, но споро выскочила вперед и представилась:

— Мелисса Лион, к вашим услугам, — и склонила голову, как это требовалось.

Вот только вместо традиционного предложения рассказать о себе, я услышала насмешливый голос архимага:

— Каким именно услугам, матресс Лион?

Вот ведь! Жаль, что нельзя высказать ему все, что я думаю, потому что его мысли отразились прямо на прекрасном лице, в которое невероятно хотелось запустить чем-нибудь эдаким.

— Тем же самым, которые готовы оказать присутствующие здесь господа, — с легкой полуулыбкой произнесла я.

— Вы умеете читать, матресс Лион? — продолжал тем временем унизительный допрос архимаг. — Вас не смутило, что в объявлении четко было указано, что придворный маг должен быть мужчиной? И уж, простите, никак не девушкой с весьма… пышными формами.

А вот последнее — это он зря. Трогать пышные формы девушки ни один мужчина, будь он хоть трижды архимаг, в здравом уме не будет. Это все равно, что начать собственноручно копать себе могильную яму.

— К счастью, я получила замечательное образование, — скалясь похлеще гиены, сообщила я. — И смею вас заверить, что превосходство мужчин в области магии весьма условно. Вот в справлении нужды в положении стоя я вам точно не соперник.

— Вы забываетесь, матресс Лион! — вскипел маэтр Гренрей.

Он подскочил с кресла, на котором до этого момента весьма вальяжно сидел, и резкими шагами направился ко мне. Я даже успела заметить разноцветный пульсар, появившийся в его руке. Впрочем, он тотчас погас, видимо, архимаг взял себя в руки. Но теперь он был слишком близко, так что я даже чувствовала, как за версту несет от него новомодным парфюмом из лавки матресс Пуасетти. Также пахло от нашего ректора, который не пропускал ни одной юбки среди адепток. Точнее, одну все-таки пропустил.

— Остынь, Алан, — вдруг раздался голос короля. — Это даже любопытно. Какой у вас резерв, матресс Лион?

— Высший резерв четырех стихий, — ответил за меня Альрон, я не успела и рта раскрыть.

— Вот как? — его величество Данор Первый удивленно изогнул бровь, а маэтр Гренрей презрительно фыркнул. — В таком случае, моя воля такова: пусть соревнуется со всеми. Без поблажек.

— Благодарю, ваше величество, — я снова присела в реверансе. — О таком я и мечтать не смела…

— Матресс Лион, у вас колени болят? — вдруг почти заботливо осведомился король. — Вы так странно приседаете уже в третий раз…

— Реверанс, ваше величество, — я чувствовала, как мои щеки становятся пунцовыми. Что в сочетании с рыжими волосами, вьющимися мелким бесом, давало умопомрачительный вид.

— Боги, вы еще чудеснее, чем я думал. Вот что, матресс Лион, обойдемся без них. Ступайте, слуги покажут вам комнаты, — обратился король уже ко всем.

Покидая зал в самых возвышенных чувствах, я вдруг услышала, как тихо король говорит архимагу:

— Хватит хмуриться, Ал, ну не победит девочка — так хоть на пышные формы полюбуемся!

— Вам фавориток мало, ваше величество? — кисло спросил архимаг.

— Ты их видел? Краше в суп кладут! Так что не мешай мне услаждать мой взор.

— Я-то не мешаю, — буркнул маэтр Гренрей, — Вот только что вы будете делать, если она каким-то чудом победит?

— А об этом ты подумай, друг мой. Хорошо подумай.

Магов-участников отбора расположили в отдельной гостевой башне королевского дворца. Она оказалась светлой, с огромными окнами в коридорах, многочисленными кадками с диковинными растениями и журчащими фонтанчиками.

Всю дорогу мои соперники неодобрительно на меня косились, и я вдруг подумала, что, наверное, мне стоит ждать от них всяческих козней. Которые обычно сопровождают женские состязания. Но кто сказал, что в борьбе за вожделенное место при дворе мужчины сохранят благородство души? Особенно с учетом того, что все они — отнюдь не слабые маги. Наколдуют что-нибудь забористое, пока дознаватель сделает слепок остаточной ауры с заклинания, пока сравнит с аурами магов-участников… А есть еще артефакты, способные его менять. В общем, следовало быть крайне осторожной.

Меня в отведенные мне комнаты провожала молоденькая служанка. В другой ситуации, наверное, мы могли бы стать подружками, но сейчас я не была уверена, что могу хоть кому-то доверять. Я для этих целей и всякие полезные штуки из дома прихватила.

Например, артефакт, проверяющий наличие яда в пище. Милый девичий браслетик, стреляющий острыми зачарованными иглами. А еще великое множество защитных амулетов и накопителей энергии — на тот случай, если я вдруг решу основательно потрепать свой магический резерв.

Так что служанку я проводила, а сама принялась разглядывать свое временное жилище. Оно состояло из трех помещений: просторной гостиной с диванчиками, столиками и козетками, небольшой, но весьма уютной спаленки с кроватью, заваленной горкой подушечек с кружевной оторочкой, платяным шкафом, комодом для вещей и, что меня приятно удивило, трельяжем для всяких дамских процедур, которыми я, правда, не увлекалась. Третьим помещением ожидаемо была купальня с каменной чашей для омовения. И, что меня особенно впечатлило, непрерывно теплой водой.

Тут же обнаружилось белоснежное мягкое полотенце, больше дюжины склянок с ароматическими маслами и даже зачарованный крем из известной косметической лавки, к которому я не рискнула прикоснуться. Вряд ли его забыла предыдущая гостья, скорей уж кто-то позаботился о провинциалке. Вот только что-то мне подсказывало, что в креме могут обнаружиться или следы какой-нибудь добавки, способной, к примеру, превратить мое лицо в один сплошной волдырь, или какие-нибудь старящие чары, отчего завтра я стану ровесницей прадедушки его величества.

Пока я путешествовала по комнатам, прошло немало времени. Я никуда не спешила, испытания должны были начаться только завтра, а сегодня у магов было время осмотреться, освоиться и хотя бы разложить вещи и привести себя в порядок после долгой дороги. Так что стук в дверь меня несказанно удивил.

К счастью, на пороге оказалась уже знакомая мне служанка. Мило улыбаясь, она внесла в гостиную поднос, на котором теснились тарелки с умопомрачительного вида выпечкой, ароматное мясо с травами, фрукты и кувшин с ягодным содержимым. Беда была лишь в том, что порции тут были похожи на кукольные. Впрочем, это недоразумение служанка тут же исправила.

Стоило подносу коснуться стола, тарелки разом спрыгнули с него и принялись расти. Так что теперь еды стало столько, что можно было накормить пару-тройку голодных буйволов, а не одну девушку, пусть и с несколько пышными формами. Но меня это не смутило. Потому что голод, как известно, не лучший друг для мага. А резерв проще всего восполнять простыми житейскими благами: спокойным сном, вкусной едой и тем, что мне во дворце точно не светит.

Я проводила служанку, наскоро просканировала еду артефактом и, обрадованная, что травить меня сегодня никто не собирается, безмятежно вонзила зубы в умопомрачительный кусок говяжьей вырезки. Что ж, жизнь определенно становится капельку вкуснее. Осталось только не провалиться на завтрашнем испытании, судить которое будет сам маэтр Гренрей.

Утро началось самым прекрасным образом: с ярких, ласковых солнечных лучей, которые почти осязаемо щекотали кончик моего носа, гладили щеки и норовили забраться под ресницы. В том, чтобы получать силу от природы, есть и свои плюсы — в отличие от тех же некромантов маги четырех стихий никогда не жалуются на недосып.

С кровати я поднималась бодрая, довольная и готовая к великим делам. Ну и пусть я единственная девушка на этом отборе, главное ведь, что меня вообще взяли! Как ни прискорбно было это признавать, маэтр Гренрей сказал чистую правду: в объявлении об отборе на королевскую службу черным по белому было написано: почтенные мужи. Но ведь я вчера собственными глазами видела этих «мужей» и слово «почтенные» к большей части из них можно было отнести весьма условно. Словно они его проигнорировали, так же, как и я второе.

Прикинув, что времени до завтрака, на котором все должны были собраться и получить инструкции, предостаточно, я решительно забралась в огромную купальню, молниеносно наполнившуюся теплой водой с разноцветными пузырьками пены. В мне вдруг проснулась маленькая Мел, и я с огромным удовольствием построила несколько пенных замков, пока не раздался неожиданный стук в дверь. Да что же это такое!

Из купальни я почти вывалилась, обернулась белоснежным полотенцем, и тут столкнулась с крохотной проблемкой. Собственно, белая тряпочка этой самой проблемой и была — она ни в какую не желала закрывать мои пышные формы. Так что снаружи призывно сверкали либо округлые ягодицы, либо то, что приличные девушки прячут в корсете. Но самым ужасным было даже не это. В конце концов, можно было добежать до спальни, где осталась вся моя одежда. Можно было бы, если бы тот, кто настойчиво барабанил в дверь, не решил эту самую дверь открыть.

— Мелисса?! — нет, вот, что самое ужасное. Голос, который я во дворце вряд ли перепутала бы с чьим-то еще. И что понадобилось архимагу в моих покоях ранним утром?! — Мелисса, с вами все в порядке?

А вот надежду на то, что я испарилась или скоропостижно скончалась, он из голоса скрыть не смог. Но главное, что я поняла этим утром — терпение к списку достоинств маэтра Гренрея не относилось. Даже близко не пробегало.

Я и пискнуть не успела, а дверь ванной, которую я опрометчиво не заперла на пару-тройку заклинаний, потому что вообще-то не ожидала утренних посетителей, распахнулась, и моему взору предстал архимаг королевства собственной персоной.

— Доброе утро, маэтр Гренрей, — буркнула я, подтягивая полотенце повыше к шее, чтобы прикрыть грудь, у которой, судя по всему, были великие планы по соблазнению придворного хама. — Я куда-то опоздала, и вы лично пришли меня искать?

— Почему вы в таком виде? — вырвалось у архимага.

Мне хотелось, конечно, сказать, что в подобном виде все нормальные девушки по утрам. Это вчера я была в том особенном расположении духа и тела, которое бывает перед важной встречей. А сейчас в естественном, послерассветном. Тугие рыжие кудри, за которые мне частенько попадало от тетушки, когда она пыталась продраться через них гребнем, разметались по плечам, зеленые глаза сонно блестели. И, естественно, никакого парадного платья. Главной моей задачей сейчас было не повернуться к архимагу ненароком спиной.

— Я как-то не ожидала вашего визита, — призналась я, осторожно переступая босыми ногами по мокрому полу. От меня уже натекла целая лужа, а маэтр Гренрей не спешил исправить неловкую ситуацию и отправиться куда-нибудь прочь. — Что-то случилось?

К счастью, на этом вопросе архимаг, наконец, опомнился и сообщил, что подождет меня в гостиной. А перед тем, как покинуть ванную, обернулся через плечо и небрежно сообщил:

— Красивые… замки, Мелисса.

Вот сущий дьявол, не иначе! Конечно, красивые, года тренировок и пара искорок, скрепивших их на несколько часов. Только никто их не должен был видеть, потому что обычно играть в пену нормальные люди заканчивают еще в детстве. Это при условии, что оно есть у них, это детство.

Я выждала пару минут для верности, а потом осторожно высунулась в спальню. Архимага не наблюдалось, к счастью, он сдержал обещание и не караулил меня за дверью, терпеливо ждал в гостиной. Я торопливо нацепила белую рубаху, кожаный корсет и брюки. Знаю, что в королевстве так не принято, но проходить испытания, какими бы они ни были, в традиционной юбке до щиколоток — значило бы проиграть еще до их начала. Потом пришел черед высоких сапог, в которых удобно бегать, и пристяжного пояса, на котором обычно висела шпага и кинжал. Сейчас мне показалось это лишним.

Впрочем, предназначение пустующего пояса маэтр Гренрей и без того определил. Небрежным жестом он пригласил меня сесть в кресло напротив, и я невольно поморщилась. Пусть и на время отбора, но это моя комната, а он здесь распоряжается так уверенно, что я не могу почувствовать себя в безопасности.

— Я хотел поговорить с вами до начала испытаний, Мелисса, — сухо сообщил архимаг. — Не притворяйтесь, что вы оказались здесь случайно. Вы следили за мной, и я хочу знать, кто и зачем вас подослал?

— Что?!

От возмущения у меня перехватило дух. Да кто он такой вообще, чтобы я за ним следила, сдался он мне! Хотя, конечно, должно быть желающие понаблюдать за королевским архимагом определенно есть, но я-то к ним не отношусь! Ну и самомнение у маэтра Гренрея!

— Я еще раз спрашиваю, Мелисса, зачем вы за мной следили? Я вспомнил, что видел вас в кондитерской. А потом вы появились здесь.

— Знаете, что, глубокоуважаемый маэтр Гренрей? — вспыхнула я, чувствуя, как приливает жар к щекам.

Должно быть, я выглядела сейчас особенно ярко — копна рыжих непослушных волос, вьющихся мелким бесом, огненно-алые щеки и зеленые, сияющие магией, глаза. Обычно так бывает, когда я в ярости, вот как сейчас. И архимаг оценил, даже попятился.

— Вам не приходило в голову, — прищурилась я, — что я просто могла проголодаться по пути сюда? А кондитерская попросту попалась мне на пути? К тому же, там прекрасно готовят, вам ли не знать.

— В самом деле? — ехидно уточнил маэтр Гренрей, и я поняла, что он не поверил ни единому моему слову. — Признаться, Мелисса, вы выбрали прекрасное прикрытие, особенно с учетом некоторых… хм… факторов…

Вот га-ад! Это он так тонко намекает на мои формы? Не вижу ничего плохого в том, что я мало похожа на тех худосочных девиц, которыми полнится столица. В конце концов, королевский маг должен быть силен, вынослив, а там и вовсе непонятно, в чем резерв держится.

— Рада, что мы это выяснили, — сухо кивнула я. — А теперь позвольте напомнить, маэтр Гренрей, что вы находитесь в моей спальне. Один. В конце концов, это попросту неприлично. Не хотите ли вы, чтобы уже к утру поползли слухи о нашей с вами тайной связи?

— Как вы верно заметили, Мелисса, здесь только я и вы, — фыркнул архимаг. — И свидетелей, как вы выразились, тайной связи, нет.

— Верно, — я не стала спорить. — Вы и я.

— Мелисса, — в голосе мужчины зазвучали стальные нотки, — вы же не собираетесь?..

— Я? Маэтр Гренрей, вы же уверены, что я явилась во дворец исключительно чтобы соблазнить вас. Да и конкуренток как-то нужно убрать, я так понимаю, тут их немало, ведь так?

— Вы не посмеете, — прошипел маэтр Гренрей.

— Отчего это? До моего дома далеко, репутация меня не сильно заботит, — тут я, конечно, лукавила, но судя по тому, как побледнел архимаг, я попала в точку. Его собственная репутация беспокоила, и он даже в сплетнях не желал оказаться рядом со мной. Впрочем, как и я рядом с ним. Еще напыщенных индюков мне не хватало!

— Значит, вы действительно мечтаете о скучной и опасной работе придворного мага? — ехидно уточнил он.

— Именно так, — кивнула я.

— В таком случае, удачи на испытаниях, Мелисса, — он резко дернул головой, изображая легкий издевательский полупоклон, а потом развернулся на пятках и вышел так стремительно, словно боялся, что я сейчас его окликну.

Мне это делать было совершенно незачем, потому что невежливый архимаг и так украл часть времени, предназначенного для сборов. Справиться с волосами я не надеялась, поэтому воспользовалась тем же самым заклинанием, которым еще недавно строила пенные замки, собрала их в высокий узел на затылке, чтобы не мешали. На пояс, поразмыслив, все-таки прицепила два легких кинжала: ритуальный и боевой. Мало ли что будет на первом испытании, нужно быть готовой ко всему.

Переодеваться я не стала. Отчасти потому, что мне попросту было особо не во что. Вся моя одежда выглядела примерно также, как и та, что уже была на мне, с той только разницей, что штаны были коричневые или болотно-зеленые, а рубахи — похожи, как две капли воды. Так что своим внешним видом я в целом осталась довольна: ничего не мешает, не выглядит так, словно я и правда явилась очаровать архимага, а главное — на тонком шнурке, висящем у меня на шее, я успешно спрятала несколько защитных артефактов.

Когда я появилась в обеденной зале, там уже почти все были в сборе. Не хватало только короля и архимага. Впрочем, первый мог и не почтить кандидатов своим присутствием, а вот маэтр Гренрей должен был провести инструктаж. И где он потерялся?

Я заняла свободное место между двумя магами, воды и земли, косящимися на меня так, будто мечтают утопить при первом же поданном напитке или вырастить клетку прямо из моего стула. Я им мило улыбнулась и уставилась на девственно чистый стол, покрытый белоснежной кружевной скатертью. Голод отчаянно хватался за внутренности, но кормить нас не спешили, дожидаясь явно опаздывающего Гренрея. Когда я уже почти отчаялась, дверь резко распахнулась, явив запыхавшегося слугу, прокричавшего:

— Дама и господа, маэтр Гренрей.

А потом бедолага резко отпрыгнул в сторону, пропуская сердитого архимага. Можно было, конечно, понадеяться, что после завтрака он подобреет, но я предпочитала не тешить себя иллюзиями. Такого ароматным мясом не проймешь, нужно что-то другое. А угадывать я не стану, он мне интересен исключительно как талантливый маг. Но я на всякий случай вместе со всеми подскочила и склонила голову, приветствуя его.

Не успел маэтр Гренрей устроиться на стуле, стоявшем во главе нашего огромного стола, как открылись несколько дверей, и суетящиеся девицы в передниках принялись сервировать завтрак. Я с облегчением отметила, что поесть здесь любили, так что голодная смерть мне явно не грозила. Передо мной образовалась тарелка с дымящейся ароматной кашей с лепестком масла, несколько сдобных завитушек с орехами и корицей, чашечка горячего шоколада и даже большое, румяное яблоко, больше похожее на искусственное. Но сидящий напротив мастер Герт с таким аппетитом вонзил в него крепкие зубы, что я невольно позавидовала аппетитному хрусту.

— Приятного дня, — сухо поприветствовал нас архимаг, не обращая внимание ни на хрустящие яблоки, ни на звон бокалов. — Через несколько минут мы отправляемся на королевский полигон, так что не рекомендую вам чрезмерно налегать на выпечку.

Почему-то при этих словах он так на меня посмотрел, что я почувствовала невероятное желание отложить сдобную булочку. Но вместо этого я демонстративно откусила кусок и потянулась к какао. А от следующих слов маэтра Гренрея я едва не выронила и то, и другое.

— Вам потребуется легкость и выносливость. Ваше первое испытание — полоса препятствий.

Полоса препятствий? Он точно сказал именно это? Судя по тому, как зашептались за столом маги, никто из них такого поворота событий не ожидал. Какое же счастье, что на мне не полагающееся по этикету платье, а удобные штаны и рубаха!

Сказать, что я не любила бегать, наверное, было бы недостаточно, чтобы описать все мои чувства, которые охватывали меня в процессе этого действа. Чтобы успешно куда-то убежать, как мне казалось, нужно было отсечь мой достаточно пышный бюст и пухлые щеки, которые то и дело подпрыгивали при каждом шаге, отчего я теряла скорость, а наблюдающие за мной в этот момент мужчины — рассудок.

Теперь же мне предлагалось оказаться прямехонько в центре мужской компании, да еще и в таком незавидном положении. Это не радовало, но и сдаваться я не собиралась. Должность придворного мага по-прежнему манила меня, глупо было отступить на первом испытании.

Остальные кандидаты, кажется, посчитали точно также. Никто из них своего места не покинул, а в назначенное время мы недружной и молчаливой толпой последовали за архимагом, плохо скрывающим ехидство. Вряд ли его подвергали такому испытанию, мне почему-то подумалось, что он из тех везунчиков, которым все дается по одному лишь взмаху руки.

Проходить полосу препятствий предлагалось в лесу, раскинувшемся прямо за королевским дворцом. Он был почему-то темным, неухоженным, словно находился не на королевской территории, а просто и безмятежно рос где-то на окраине. И что-то мне подсказывало, что так было задумано.

Вряд ли при наличии при дворе нескольких магов, способных подчинить себе и ветер, и землю, они не могли привести в порядок небольшой лесок. Значит, он здесь для других целей. И зачем?

Мы подошли к кромке леса, где нас уже ждал Альрон. Он ободряюще мне улыбнулся, и нервное напряжение, сковавшее меня с самого утра, немного отпустило.

— Инструктаж на тебе, — небрежно бросил архимаг. — Я жду на опушке.

И он с хлопком растворился в воздухе, даже не подумав что-то нам объяснить. Зато Альрон был многословен. Он рассказал о том, что лес служит защитной полосой для дворца, он населен магическими существами и нежитью. Кроме того, придворные маги наполнили его самыми разными заклинаниями.

— Нельзя назвать это полноценной полосой препятствий, — рассуждал Альрон, — потому как цель здесь совсем иная. Но для того, чтобы оценить ваши способности, вполне подойдет. Итак, задача у вас будет следующая: маэтр Гренрей ждет вас на опушке, расположенной в самом сердце этого леса. До нее три версты пути к западу. То, что вам встретится, скорее всего будет принадлежать именно вашей стихии, так устроен лес. Так что в целом вам не составит труда пройти это испытание. Всем, кроме… Мелисса, мне жаль, но вам скорее всего придется столкнуться со всеми стихиями. Надеюсь, вы к этому готовы.

Я кивнула, понимая, что подготовиться к такому вряд ли возможно. С другой стороны, задача придворного мага ведь и заключается в том, чтобы встретить любые неожиданности с гордо поднятой головой и заклинаниями наготове.

— В таком случае, вы можете идти, — разрешил Альрон. — Вы зайдете одновременно, но не будете друг друга ни видеть, ни слышать. К сожалению, отбор не первый, а на предыдущих были случаи нечестного соперничества, когда маги пытались выбить противников с полосы, несмотря на запрет. Естественно, никто из них места не получил, но мы учли такую возможность. Именно поэтому у каждого из вас будет свой путь. Маэтр Гренрей зафиксирует время прохождения полосы, кроме того, у него есть особый артефакт, позволяющий следить за каждым из вас. В случае, если вам будет грозить смертельная опасность, вам придут на помощь. Все понятно? Готовы? Тогда вперед, и пусть победит сильнейший!

Альрон хлопнул в ладоши, выбивая сноп разноцветных искр. Мои соперники тотчас рванули к лесу, не потрудившись даже посмотреть по сторонам. Я поправила защитный артефакт на шее, прошептала охранное заклинание и отправилась следом за ними. Испытание началось…

В лесу меня ждал приятный сюрприз: стоило мне сделать первый шаг, вокруг зарябило защитное поле, разом лишившее меня возможности видеть и слышать соперников. Возможно, кто-то подумает, что это плохо, но только не я.

Еще со времен Академии я поняла одну важную вещь: любое соревнование маг проходит исключительно с самим собой. Тем, которым он был вчера или тем, кем хотел бы стать завтра. И никакие прочие мешающие в этом лица не нужны.

Я не сомневалась в том, что архимаг, совершенно точно обладающий мерзким характером и изощренным чувством юмора, испытания для каждого подготовил разные. Самые неудобные из всех, какие только можно было представить. Оставалось только понять, что достанется мне.

— Ладно, и не в такие передряги попадала, — пробормотала я, вспоминая огромного разъяренного дракона, которого мы с друзьями нечаянно выпустили из подземелья еще на втором курсе. — Всего-то лес, ну что здесь может поместиться? Явно что-то маленькое и безобидное. Ну почти.

На самом деле размер магических существ и их безобидность были никак между собой не связаны. Но надо же было мне как-то оправдать свою нервозность. Да и испытание мне что-то не нравилось.

Я прошла уже достаточно, чтобы, наконец, наткнуться на что-нибудь эдакое, но пока передо мной были только вполне мирные деревья, кусты с незнакомыми ягодами и несколько зубастых целиконий. Это милейшего вида желтые цветочки, которые при приближении живого существа резко увеличиваются в размерах, выпускают ядовитый газ и открывают пасть, в которой в три ряда растут острые зубы. В обычное же время они размером примерно с кулак и совершенно безопасны.

Не успела я подумать о том, что вокруг подозрительно спокойно, как за ближайшим ко мне деревом послышался треск, как будто кто-то наступил на сухую ветку. Я привычно коснулась защитного артефакта, но он был холодным, словно опасность мне не грозила. Это настораживало.

— Эй, кто там? — крикнула я на всякий случай, не очень рассчитывая на ответ.

А зря. И кричала, и вообще привлекала к себе внимание. Потому что за деревом меня ждал… Оборотень, бесы его раздери! Причем не тот, который несколько раз в год ходит отмечаться в отдел магконтроля, в полнолуние покорно запирается в специализированной комнате, а питается сырым мясом, добытым в обыкновенных мясных лавках. Нет. Передо мной злобно скалился совершеннейший дикарь, явно ни о какой цивилизации не слышавший.

— Хороший волчок, хороший… — пробормотала я, осторожно отходя назад. — Я невкусная, честное слово! Совсем-совсем, тебе не понравится…

Договорить я не успела. Спиной уперлась в широкий древесный ствол, а дикарь выпрямился и приготовился к броску.

— Вот ведь! — ругнулась я, старательно сплетая успокаивающее заклинание.

Я видела нежно-зеленые нити, закручивающиеся причудливыми волнами, следующие за ними золотистые искры. Они плыли по воздуху к оборотню, всех дел-то было, подождать пару мгновений. Вот сейчас он вдохнет магические искры — и невыносимо захочет спать. Свернется калачиком, как верный пес, задремлет, а я спокойненько пройду дальше.

Если бы все было так просто! До дикаря оставалось не больше ладони, когда плетение заклинания попросту развеялось в воздухе.

— Что за?..

Почему так произошло? Ладно, об этом можно подумать и позже, но что теперь делать? Если действовать в рамках закона, то единственное, что я могла использовать — то самое успокоительное. На остальное нужна была лицензия магконтроля или, на крайний случай, официально объявленная в королевстве тревога. Ни того, ни другого у меня не было. А значит, оставался только один способ: бежать!

Расчет мой был до предельного прост: оборотень — явно не единственное, что меня поджидает, а значит, нужно всего лишь добраться до следующего испытания, а там стравить обезумевшего волка с… Не знаю, с чем, с чем-нибудь. Или подвести его к целиконии. Сожрет она его вряд ли, но задержать сможет, а этого будет достаточно.

Решившись, я бросилась вперед, поднырнув прямо под прыгнувшим оборотнем. Зверь обиженно взвыл, но оборачиваться и успокаивать его я не стала, переживет как-нибудь.

Под ногами чавкала топкая земля, ветви хлестали по лицу, но я бежала, стараясь не терять скорости. За спиной я слышала тяжелое дыхание оборотня, его грузные шаги и яростное рычание. Да, дружочек, я тоже не люблю, когда что-то идет не по-моему.

В боку закололо. Все-таки нужно было больше внимания уделять физической подготовке. Или меньше — вечернему чаю, который вместе с неизменными булочками наградил меня пышными формами. Я замедлилась, совсем немного, но этого хватило, чтобы оборотень вцепился зубами в мою рубаху. Хорошо, что не в меня саму, одеждой я как-нибудь пожертвую.

Я рванулась вперед, оставляя кусок белой ткани в волчьей пасти, неуклюже всплеснула руками, потеряла равновесие и кубарем покатилась в незамеченный прежде овраг. Кажется, теперь меня точно сожрут…

Оборотень с громким рыком устремился за мной. Я катилась, как веретено, старательно собирая попадающиеся под одежду репейные колючки, мелкие палочки и останки насекомых. В другой ситуации я бы, может быть, порадовалась — все это по отдельности, за исключением палочек, могло бы стать ингредиентом для какого-нибудь зелья. Не то чтобы маги часто что-то варили, но ведь никогда не знаешь, что и когда пригодится. Тут важно было только правильно определить, где какое насекомое налипло.

Но сейчас мне было откровенно наплевать, даже если муравей к червю прилипнет. Потому что ни одного зелья со слюной оборотня я не знала, да и знать, пожалуй, не хотела. А пасть его была уже слишком близко, чтобы начать молиться и припоминать разрешенные заклинания.

Припоминалось плохо, а точнее сказать, вообще никак. Мало того, я вдруг почувствовала, что начала крутиться медленнее, и если до этого момента у меня было хоть какое-то преимущество перед яростной зверюгой, то теперь оно стремительно сокращалось.

Вместо заклинаний мне вдруг вспомнился артефакт-следилка, который есть у архимага. Что если сейчас этот высокомерный мужлан смотрит на меня и веселится, думая о том, что он был прав, а женщинам все-таки не место среди придворных магов? Да точно смотрит, он ведь не просто так заходил утром! Только и ждет возможности сбросить меня с дистанции! Не удивлюсь, если и оборотень у меня возник неспроста.

Злость на маэтра Гренрея придала мне сил. Уж слишком не хотелось мне видеть его счастливое лицо, когда он будет сообщать мне о том, что я проиграла.

Я сгруппировалась и на очередном витке вместо того, чтобы покатиться дальше, зацепилась за ближайший куст руками, оттолкнулась от земли и призвала ветры. Не прошло и мгновения, а меня подхватило воздушным порывом, приподнимая над землей.

Я не была уверена, что в суматохе правильно рассчитала плетение, все-таки там достаточно сложная формула, зависящая от сопротивления местности и веса поднимаемого объекта. Загвоздка была еще и в том, что я, уверенная, что хорошего человека мало быть не может, свой вес предпочитала не знать. Так что расчет был очень и очень приблизительный.

Однако даже этого оказалось достаточно, чтобы сбитый с толку оборотень пролетел вниз, на самое дно глубокого обрыва, и оттуда обиженно заскулил.

— Фух, живой, — выдохнула я.

А я молодец! И сама не ранена, и ценную особь не повредила. Оставалась самая малость — сделать так, чтобы мне поверили, что он здесь вообще был. На всякий случай. Так что я лихо начертала плетение магической клетки, лишая зверя возможности выбраться. Нечего рассчитывать на следилку архимага, если спросят — я смогу показать самого волка. И с магконтролем проблем не будет, что тоже не могло не радовать.

А еще грело сердце, что мне не пришлось с позором покидать испытание. Не хватало еще доставлять такое удовольствие маэтру Гренрею.

Дальше все пошло как по маслу: несколько зубастых плодожорок, которым пришлось довольствоваться фантомным мясом. Уж не знаю, почему их назвали плодожорками, если их основным кормом были мелкие животные, которым не посчастливилось пробежать мимо. Меня мелкой назвать можно было с натяжкой, но пожевать, к примеру, руки они могли основательно.

После них на меня налетела стайка ос с ядовитыми жалами, которые тотчас переключились на роскошные цветы, требующие немедленного к себе внимания. Не испугал и вьюн с толстыми, мясистыми стеблями, который отчаянно пытался обвить мои ноги и куда-то утащить.

Так что, когда я, наконец, добралась до заветной опушки, была хоть и невероятно грязной, но вполне довольной собой. Ровно до того момента, как поняла, что я явилась последней...

— Матресс Лион, счастлив, что вы все-таки решили почтить нас своим присутствием, — ехидно заметил архимаг при виде меня. — Откровенно говоря, я собирался отправлять за вами магов.

— Как видите, это не потребовалось, — невозмутимо отозвалась я.

Как бы он ни старался, вывести меня из себя ему не удастся. Я прекрасно понимаю, почему он так предвзято ко мне относится, я видела таких не раз. Мужчины, уверенные в собственной невероятной силе, в том, что женщины и мизинца их левой ноги не стоят. И сейчас я отчаянно надеялась, что не вылечу прямо после первого испытания, потому что я еще не успела доказать этому напыщенному болвану, ой, то есть маэтру Гренрею, что тоже чего-то стою.

— Что с вами произошло, Мелисса? — продолжал издеваться архимаг. — Вы не заметили древесный корень? Или так увлеклись разглядыванием цветов, что пропустили плодожорку?

Мои соперники омерзительно захихикали. Хуже девиц, честное слово!

— Мы не поделили тропу с оборотнем, но все хорошо, он понял, что дамам нужно уступать, — с милой улыбкой сообщила я.

— Вы шутите? — маска ехидного негодяя на миг упала с лица маэтра Гренрея. — Никаких оборотней в лесу не было.

— Значит, мне особенно повезло, — пожала я плечами. — Кстати, он все еще там. Терпеливо ждет, пока кто-то придет выручать бедолагу из клетки.

— Из клетки? — изогнул бровь архимаг. А потом резко повернулся к стоящему рядом незнакомому магу и рыкнул, — Проверить, быстро.

— Маэтр Гренрей, вы не хуже меня понимаете, что если бы я как-то навредила оборотню, магконтроль бы вряд ли стал меня слушать. Вместо должности придворного мага в лучшем случае мне грозил бы огромный штраф. И все-таки я была о вас лучшего мнения. Не получилось честно выбить меня из отбора, вы решили устроить мне особенный сюрприз?

— Что бы вы там себе ни думали, матресс Лион, — сухо ответил Гренрей, — это случайность, к которой никто из организаторов отбора отношения не имеет. Могу принести вам магическую клятву.

Я только отмахнулась. Толку теперь от этой клятвы? По условиям испытания он имеет полное право меня выгнать. Я пришла последняя, а именно это было единственным пунктом соглашения. Ведь остальные детали испытания никто не раскрывал.

На опушке воцарилась тишина, прерываемая только редким пением птиц. Вот уж у кого день точно удался: солнце, листья, и никакого отбора. Хотя, раз уж архимаг почтил их лес своим присутствием, вряд ли этот день был так уж хорош.

Время в ожидании мага, отправленного искать оборотня в канаве, тянулось медленно, словно черепаха после спячки, ползущая за одуванчиком. Грешным делом я даже подумала, что бедняге снова пришлось с ним сражаться. Так что, когда маг, наконец, объявился, все мы потянулись к нему, как к ясному солнышку, исключительно погреть свое любопытство.

Впрочем, выглядел он так, что сомнений быть не могло: оборотня обнаружить удалось. Об этом свидетельствовали и трясущиеся руки, что он, в самом деле, так впечатлился, и глаза. норовящие вывалиться из орбит.

— Маэтр Гренрей, я не понимаю...

— То есть измененный все-таки нашелся, — процедил архимаг, прекрасно понимая, каким будет ответ.

— Нашелся, невредимый, как и сказала девушка, — тут он покосился на меня с нескрываемым уважением, — и в магической клетке. Собственно, я и задержался поэтому: прибыл магконтроль, а клетка не открывалась.

— Если бы она открывалась, это была бы уже не клетка, а гостевая комната, — фыркнула я.

— Да, но для того, чтобы вызволить оборотня и передать магконтролю потребовался резерв трех магов, — пробормотал бедняга, бросая быстрый взгляд на маэтра Гренрея, который, в свою очередь, не сводил с меня глаз.

Он думал, и его мысли определенно ему не нравились. Я заметила нервно пульсирующую жилку на шее, морщинку между бровей. Наконец, решение было принято:

— Дрей, о наказании за недосмотр вам сообщат, можете быть свободны, — резко бросил он магу. А когда тот покинул опушку, обратился к нам. — Ввиду непредвиденных обстоятельств, произошедших на испытании, сегодня отбор не покинет никто. Однако это не значит, что этого не произойдет завтра. Мастресс Лион, приношу свои извинения. О дальнейших мероприятиях вам сообщит Альрон.

Не прошло и мгновение, а он растворился в воздухе. Мы остались дожидаться Альрона. Очень хотело отмыться, сил не было даже на то, чтобы отскребать ценные останки насекомых. Обойдусь как-нибудь. А еще я вдруг почувствовала, что проголодалась.

Однако главное, что я сегодня поняла — что просто мне не будет. Кто-то очень не хочет, чтобы я заняла должность придворного мага. Осталось только понять, кто.

Дальнейшие мероприятия, как пафосно их обозвал маэтр Гренрей, включали в себя поход в комнаты, чтобы привести себя в порядок, а потом совместный обед по случаю первого дня испытаний. Подразумевалось, что нас должно стать как минимум на одного меньше, но раз уж этого не случилось, накормить решили всех.

Мои соперники то и дело бросали на меня взгляды, полные самых разных эмоций. Кто-то с интересом, кто-то с ненавистью. Ладно, главное, равнодушных нет. Я кисло улыбнулась своим мыслям и отправилась в портал, который любезно вызвал Альрон. Идти по склизкой земле желания никакого не было.

Уже оказавшись в выделенных мне покоях, я с чувством невероятного блаженства разделась, швырнула испачканную одежду в огромное сияющее корыто. Постираю потом, сейчас мне жалко было даже крохотной магической искорки на такие мелочи. Да и спешить в бытовых делах вряд ли стоило.

История знавала случаи, когда неправильно произнесенное ударение в постирочном заклинании вместо того, чтобы удалить пятна с одежды, удаляло все, что по его мнению казалось пятнами на незадачливом маге: брови, родинки, а иногда и глаза. А возвращать все вслепую было не очень удобно, уж я-то точно знаю, о чем говорю.

А заклинание отпаривания мы иногда намеренно использовали, когда хотели выпрямить кудрявые волосы. Работало тоже интересно, вместе с прической под действие чар попадали ресницы и брови, причем иногда и соседские тоже.

Был у нас один однокурсник, которому не повезло жить с нами, четырьмя ведьмами, через стенку. Так вот он дико орал, когда у него вдруг расплетались волосы на ногах. Кудрявые-то они были еще ничего, а вот в отпаренном, так сказать, виде, ему позавидовали бы породистые лошади с пышными сапожками на копытах.

В общем, грязные вещи ждали своего часа, я снова наполнила купальню, восхитилась лавандовой пеной. Любопытно, утром вода источала аромат лимона и грейпфрута, легкий, бодрящий. Теперь же кто-то во дворце решил успокоить магов после первого испытания. А вот интересно, могу ли я сама выбирать, в какой воде купаться? Надо будет спросить у Альрона.

Долго нежиться в ароматной воде у меня не вышло. Все-таки совместный обед — не то место, куда будущая придворная ведьма может позволить себе опоздание. Здесь не работает правило ста двадцати ударов сердца, как на свидании: если пришла раньше, выжди, пока не опоздаешь на вышеупомянутые сто двадцать ударов, только потом можешь идти к своему избраннику. К слову, избранники, кажется, тоже это правило знали, так что появлялись все примерно в одно время.

Теперь нужно было решить самую трудную задачу, которая каждый день встает перед любой девушкой: что надеть. Вещей я с собой взяла немного, не люблю путешествовать с ворохом чемоданов, как тетушка Агнесс. Вот уж кто тащит с собой добрую половину содержимого собственного шкафа. По соседству у нее могут лежать и одежда для купания, и меховые перчатки. Я же предпочитала уместить пару-тройку нарядов, из которых один торжественный, а два других — чтобы не ходить в грязном.

Зато всяких магических вещей со мной было куда больше. Артефакты. зелья и их составляющие, и даже уменьшенный особым заклинанием котелок. Не ведьма, конечно, но это не значит, что я готова варить зелье в любой подходящей кастрюльке.

Так насколько торжественный сейчас обед? Стоит ли мучиться в платье, или достаточно просто чистой рубашки и брюк? Кажется, в кои-то веки моя нелюбовь к одежде сыграла со мной злую шутку. А мне почему-то именно сегодня хотелось войти в трапезную с гордо поднятой головой и в чем-нибудь ослепительном. Решено, выбираю платье!

Оно было золотым, переливающимся от магических искр, которыми я его два года старательно наполняла. Наверное, к нему подошли бы серьги с огромными сияющими камнями, но чего нет, того нет. Были только туфли на каблуке, откровенно неудобные, но безумно красивые.

Не успела я закончить приготовления, когда уже знакомая служанка осторожно постучала в дверь, приглашая меня на обед. Я вздохнула и поковыляла, не иначе, по коридору, безмолвно ругаясь на каждом шагу. Я и не замечала раньше, насколько несовершенен тут пол!

Вот каблук угодил в петельку ковра, и я чуть не упала, теряя равновесие, пришлось наспех вытаскивать злополучные туфли и шептать заклинание плетения ковров, от которого завязались узлом ближайшие шторы. Побочный эффект, к вечеру шторы примут прежний вид, а мне по этому коридору еще обратно идти.

Не успела я порадоваться окончанию ковровой дорожки, как началась новая напасть: скользкая плитка, на которой я каталась, будто на льду. Еще одно заклинание наделило мои туфли крохотными шипами на всю подошву. Если так и дальше пойдет, я поверю, что это дополнительное испытание!

Наконец, мы оказались у резной белоснежной двери, которая вела в трапезную. Судя по доносящимся оттуда голосам, часть моих соперников уже собрались за столом. Главное, чтобы в этот раз я не оказалась последней. Если оборотнем еще можно было оправдаться, то сейчас не сообщать же, что против меня сражался коридор!

— Доброго вам обеда, матресс Лион, — поклонилась служанка, открывая двери.

На миг меня ослепило от яркого света, который лился из трапезной. Я моргнула, зажмурилась, а когда открыла глаза, увидела шестерых мужчин, замерших в неестественных позах и отчаянно меня разглядывающих. Первым опомнился архимаг.

Он резко отодвинул стул, поднимаясь, отчего по залу разнесся обиженный скрип ножек стула о паркет. За ним последовали остальные маги.

— Проходите, Мелисса, — хрипло произнес маэтр Гренрей. — Мы как раз ждали вас...

Куда-то я все же явилась последней. К счастью, сегодня мне не грозило никаких наказаний за это. Особенно с учетом того, что это не я опоздала, а остальные почему-то пришли раньше.

Стол был сервирован достаточно обильно: здесь были и изысканные закуски, и разнообразные блюда с мясной, сырной и овощной нарезкой. Кажется, теперь я понимаю, куда деваются фермерские продукты, которых в нашем захолустье никто в глаза не видывал. Впрочем, это неудивительно, все королевство трудится на благо короны. И я собиралась, и ничуть об этом не жалею.

Только увидев все это разнообразие, я вдруг поняла, что безумно проголодалась. Настолько, что с радостью бы схватила пару-тройку огромных блюд и съела бы в гордом одиночестве без посторонних глаз. А этих самых глаз для меня здесь было слишком много. И все, к моему великому сожалению, мужские. Хотя, кто знает, может, будь у меня в соперницах дамы, было бы еще хуже. Мужчины, на мой взгляд, больше склонны к прямоте, в то время как прекрасная половина человечества — к тайнам и закулисным интригам.

Я же в них никогда не была сильна. Даже в Академии, куда я попала исключительно благодаря природному дару и невероятному желанию учиться. Тетушка, которая меня опекала, прямо сказала, что ни монеты не намерена отдавать на мое образование. Даже из той изрядно поредевшей горки, которую оставили в наследство мои родители.

Нас таких было много: выходцы из небогатых семей, зачастую сироты, которые прекрасно понимали, что Академия — наш единственный путь к сытой и счастливой жизни. Но были и те, кто особым даром похвастаться не мог, мозгами тоже обезображен не был, зато им повезло родиться у тех, кто не пожалел целое состояние, чтобы затолкать бездарное и глупое чадо туда, где обучали магов. Нужно ли говорить, что все отсутствующее компенсировалось у них редкостной склочностью и склонностью к интригам?

Мне часто попадало от магистров за то, что я не желала отвечать исподтишка. Так, например, когда у Клариссы Лофер случайно выросли восхитительно пышные зеленые усы. Это случилось как раз в тот день, когда кто-то незаметно пролил в мою сумку с учебниками крайне вонючее зелье. А мне их еще в библиотеку пришлось сдавать, накладывая фантомный цветочный аромат. Вот, наверное, бесятся теперь библиотекари, чары должны были развеяться почти сразу, как я покинула стены Академии.

Так вот, выяснить, кто автор этой подлости возможным не представлялось, как и дюжины предыдущих. Но в этот раз я была готова: на моих вещах стояла магическая ловушка. Она не должна была предотвратить гадости, задуманные богатыми однокурсницами, даже наоборот, позволить им сделать все, что они пожелают. Вот только охранное заклинание цеплялось за их магический отклик и... У них вырастали потрясающего вида усы. Только Кларисса оказалась единственной, кто додумался побежать к целителям, остальные молча усвоили урок.

Во дворце тоже поселился кто-то, явно считающий себя самым ловким и сообразительным. И мне было крайне любопытно, чья буйная фантазия и нехилый магический потенциал подбросили мне оборотня.

Я улыбнулась самой очаровательной из своих улыбок, позволила слуге отодвинуть мой стул и грациозно, насколько могла это сделать в туфлях, цепляющихся за пушистый ковер, села.

— Пока вас не было, Мелисса, мы говорили о том, что у вас было крайне мало времени на то, чтобы познакомиться, — как ни в чем не бывало продолжил маэтр Гренрей. — И мы бы хотели узнать что-то о тех, с кем нам предстоит работать.

Почему-то на последних словах он бросил быстрый взгляд в мою сторону. Любопытно, что такого он хочет обо мне узнать?

— Достаточно нескольких слов о себе, постарайтесь избегать излишнего официоза, все-таки сейчас мы обедаем, беседа неформальная, — с улыбкой закончил архимаг.

Надо же, он и улыбаться умеет? Хотя, говоря откровенно, улыбка у маэтра Гренрея была приятная. Опытного ловеласа. Он определенно знал, какое производит впечатление со стороны, и сейчас зачем-то решил воспользоваться этим.

— Зачем нам знакомиться? — фыркнул мастер Дейр, лениво закручивая в спираль воду в стакане. — Уже завтра кого-то из присутствующих здесь не будет...

И он тоже многозначительно посмотрел в мою сторону, так что я с трудом удержалась, чтобы не показать ему язык. Удивительно, но его слова маэтру гренрею не понравились.

— Это не вам решать, мастер Дейр, считайте это частью отбора. И, раз уж вам есть что сказать, предоставлю право представиться первым.

Я не выдержала и хихикнула. Архимаг отчитал водника так, будто он был не состоявшимся, одним из самых могущественных стихийников королевства, а нерадивым адептом, заслужившим хорошей порки. А я заслужила сразу два сердитых взгляда: от Гренрея и Дейра.

— Что ж, как вам будет угодно, господин архимаг, — отозвался водник. — Августус Дейр, маг воды, впрочем, это вам и так известно. Выпускник Шигосской магической академии. Практику проходил в Валесской пустоши и...

— Кажется, вы не до конца поняли задачу, мастер Дейр, — резко прервал его маэтр Гренрей. — Расскажите о том, что вы любите, о чем мечтаете. Расскажите о своих близких. О том, что не связано с магией и работой.

О своих близких? О том, что не связано с магией и работой? Хитрый ход, маэтр Гренрей. Кажется, сейчас все присутствующие вынуждены будут обнажить свои слабые места, а он сможет воспользоваться нашей откровенностью в любой момент. Как хорошо, что меня ловить не за что. Или я чего-то о себе не знаю...

Всю трапезу я сидела, внимательно слушая, что рассказывают мои соперники. Лишние знания о тех, с кем мне предстоит бороться за кресло придворного мага, точнее не за кресло, сидеть-то там уж точно не придется, а за почетное место в строю, мне явно бы не помешали.

Августус Дейр, которому пришлось быть первым из обнажающих душу перед архимагом, нехотя рассказал о том, что в родном Шигоссе у него осталась супруга и трое малолетних детей. И еще один, постарше, в Валессе — результат бурной практики. Судя по выражению лица водника, говорить он об этом не собирался, так что я бросила быстрый взгляд на архимага и поняла, что причины его красноречия я разгадала правильно.

В руке маэтра Гренрея, которая успешно пряталась за широким блюдом, виднелся хвостик артефакта красноречия. В зависимости от того, какое заклинание наложил на него владелец, можно было либо успешно выступить перед огромной толпой, поражая слушателей искусством словесности, либо заставить кого-то говорить то, что он говорить совершенно не желал. Абсолютно законно, причем.

Новости о разбросанных по королевству и брошенных отцом детях архимагу явно по сердцу не пришлись. Не удивлюсь, если сегодняшний обед — тоже своего рода испытание. И пусть он не объявит проигравших после того, как мы доедим десерт, они совершенно точно будут. Просто немного позже.

В любом случае, кажется, я была единственной, кто заметил маленькую хитрость маэтра Гренрея. Так что теперь передо мной стояло две важные задачи: не наболтать лишнего, то есть выставить незаметный щит, и никак себя не выдать.

Следующим несчастным, вынужденным делиться сокровенным, стал мастер Герт, как он сам себя назвал, величайший повелитель воздуха. При этих словах я не сдержала смешка, который тотчас неловко замаскировала под кашель.

— Что вас так рассмешило, Мелисса? — прищурился архимаг, поворачиваясь в мою сторону.

— Прошу меня простить, маэтр Гренрей, — улыбнулась я. — Мне вспомнился наш магистр по стихийной магии. Он говорил, что повелевать воздухом может только тот, кто полностью очистил свой разум от всяческих глупостей. А верить в то, что повелевает — только глупец. Но это точно никак не относится к мастеру Герту, ведь он, несомненно, из первой когорты, так?

— Безусловно, — сухо ответил архимаг.

Вот только глаза его выдали. Я готова была поклясться, что ему тоже смешно. Но внешне он так и казался холодным и неприступным. Что ж, маэтр Гренрей определенно заслуживал звание самого завидного холостяка королевства, даже я залюбовалась. Но это только до того момента, пока он не откроет рот, из которого кроме надменных речей ничего не услышишь.

Зато артефакт архимаг сжал покрепче, явно усиливая его действие. и вот несчастный мастер Герт выбалтывает всякие пошлости о своих похождениях с немножко замужними дамами, причем порой с несколькими сразу, в смысле в один день. И как только они не узнали друг о друге — вот где загадка!

— Разумеется, короне я буду верен, — гордо сообщил воздушник.

Ну да, только короне и будет, пока у кого-то из противников не окажется простенького артефакта, разрушающего чары, позволяющие запечатать какие-то важные вещи в памяти так, чтобы никому о них не стало известно.

Маг земли, мастер Торрот, в отличие от предыдущих ораторов ни капельки не прокололся. Он рассказывал о скучных вещах, вроде унылого хобби по выращиванию сороконожек разного цвета, новом выведенном сорте роз и что-то там еще такое же неинтересное. Единственный вывод, который нам удалось сделать — бедолага совершенно одинок и, кажется, не испытывает никакого удовольствия от того, что вокруг него существуют еще какие-то люди.

— Мелисса Лион, надеюсь, ваш рассказ будет таким же увлекательным, как и истории мастера Торрота, — ехидно заметил архимаг.

Вот уж точно, я даже молчу интереснее, чем он говорит! Вот только я так погрузилась в свои мысли, что совсем не придумала, чего бы такого безопасного рассказать.

— Вы замужем, Мелисса? — вдруг спросил маэтр Гренрей. — Или, может быть, у вас есть кавалер?

— Мое сердце отдано магии и служению короне, господин архимаг, — стараясь казаться спокойной, ответила я.

По всему телу я чувствовала, как пробираются ко мне крохотные щупальца, выпущенные артефактом-говорилкой. Как же хорошо, что я успела выставить щит! А вот маэтру Гренрею это явно не понравилось. Он поморщился, но, к счастью, промолчал.

— У меня нет постыдных тайн, припрятанных детей и любовников. Я не выращиваю цветы, не гоняю тучи. Но люблю экспериментировать с разрешенными заклинаниями.

— Только с разрешенными? — прищурился архимаг.

— Естественно! — важно кивнула я. Сделала глубокий вдох, чтобы разразиться тирадой о важности соблюдения законов королевства, нос отчего-то защекотало, а потом я неожиданно для самой себя выпалила, — Хотя, был один случай...

Архимаг улыбнулся, словно сытый кот, и хищно наклонился в мою сторону.

— Расскажите, Мелисса. А еще лучше, покажите...

Покажите... Надо же было так попасться! Случай был, на самом деле, не очень красивый.

Мы с подругой использовали простенькое оживляющее заклинание, чтобы заставить жареную рыбу, лежащую на тарелке противной однокурсницы, разговаривать. Чего она только от этой форели не услышала! К сожалению, шутку однокурсница не оценила, уже на следующей перемене нас вызвали к декану и прочли длинную лекцию об использовании заклинаний, требующими особого разрешения.

И я совершенно не собиралась больше никого оживлять! Честно-честно! Хотя бы потому, что за это грозил немаленький штраф. Тогда-то, в академии, декан ограничился лекцией, не стал докладывать о нашем нарушении. А вот архимаг такого шанса выставить меня из дворца точно не упустит!

— Да там и показывать особо нечего... - изо всех сил стараясь сохранять контроль над собственными мыслями, отозвалась я.

Артефакт Гренрея, к сожалению, оказался куда сильнее моей защиты. Как и его магические резервы, которыми архимаг этот самый артефакт щедро подпитывал.

— Ну что же вы, Мелисса, испугались? — прищурился Гренрей.

— Женщины, — едко заметил Дейр, которого, вообще-то, никто не спрашивал. — Они не способны повторить случайно получившееся заклинание. Все-таки мужчины, как маги, куда более...

Уж не знаю, отчего его так прорвало. То ли из природной гадливости характера, то ли артефакт красноречия архимаг все-таки пережал. Но такой вопиющей наглости и пренебрежения к собственной персоне я стерпеть не могла. Даже понимая, что, возможно, кроме того артефакта, который я успела заметить, гадкий Гренрей использует еще что-то, влияющее на сознание всех присутствующих.

Я никому не позволю оскорблять Мелиссу Лион!

— Не упадите со стула, мастер Дейр, — посоветовала я. — Витус!

Я готова была поспорить, что такого за столом не ожидал никто. Лицо архимага удивленно вытянулось, а в глазах Дейра, напротив, проснулся интерес, смешанный с испугом. Но мне было уже все равно.

Сила, выпущенная на свободу, устремилась к единственному, некогда живому существу, которое только смогла отыскать: к нетронутой пока индейке. Правда, той не хватало головы, но жареную тушку это нисколечко не смутило.

Бодро раскачиваясь на костлявых ножках и сверкая прекрасно прожаренными боками, индейка рванула через весь стол прямо на колени к недоумевающему мастеру Дейру, щедро поливая их ароматным жирком. Водник поморщился, собирался было применить очищающее заклинание, но почему-то не решился. Так и сидел, глядя на безумный танец индейки на собственных коленях. А расшалившаяся птица пару раз, будто бы ненароком, еще ухитрилась треснуть его крылом по носу.

В отличие от Августуса Дейра, которому не следовало открывать рот тогда, когда его не спрашивали, остальным кандидатам в придворные маги зажигательный танец явно пришелся по вкусу. Хохотать в голос они не решились, старательно маскируя рвущийся наружу смех под одновременными приступами навязчивого кашля.

— Довольно, — со смешком сказал вдруг архимаг, щелкая пальцами.

Индейка, понуро опустив плечи, покорно отправилась обратно на блюдо. Водник подскочил, пробормотал что-то о необходимости привести себя в порядок и спешно покинул нас. Остальные затихли, глядя на маэтра Гренрея.

— Пожалуй, нужно попросить заменить горячее, — задумчиво произнес архимаг, неотрывно глядя на меня.

— Отчего же? — спросил мастер Герт. — Судя по внешнему виду, птица прекрасно прожарена, так отчего бы...

— Нет! — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать об уместности своего восклицания.

Присутствующие тут же уставились на меня, и я поняла, что нужно как-то объяснить свое поведение. Но на помощь мне, неожиданно, пришел архимаг.

— Думаю, своего питомца Мелисса вам не отдаст. Так что увы, мастер Герт, придется нам довольствоваться чем-нибудь другим.

Удивительно, но остаток трапезы прошел вполне мирно. Мы обсуждали достопримечательности королевства, восхищались убранством дворца, рассказывали о родных местах. Первым отклынялся мастер Герт, сообщив, что хочет набраться сил перед завтрашним испытанием. За ним последовал мастер Торрот. Вышло так, что мы с архимагом остались одни.

— Вы хотели о чем-то спросить, Мелисса? — проницательно уточнил маэтр Гренрей.

— Да... Могу ли я взять индейку с собой? — решилась я.

— Я прикажу кухарке найти ее голову и доставить вам в комнату, — сухо кивнул архимаг. Признаться, этим он сильно облегчил мне задачу. Потому что по поводу питомца он все-таки угадал, я действительно собиралась оживить отчаянную птицу, вступившуюся за меня перед водником. — Признаться, вы меня удивили. Дважды.

И, не говоря больше ни слова, он просто ушел, оставляя меня с чувством гордости и тушкой индейки в руках.

Индейка, названная Фифой из-за слишком интенсивного покачивания гузкой при походке, вызвала кучу испуганных криков у служанки, которую, как оказалось, звали Тессой. Она как раз принесла мне завтрак, когда увидела движение в углу, где в куче тряпок, будто в гнезде, устроилась оживленная индейка.

Надо сказать, я потратила немало усилий на то, чтобы придумать, как ее разместить. Безголовая, в самом прямом смысле этого слова, птица оказалась с характером: устраиваться на ночлег в глубоком блюде, которое я выпросила у кухарок, она напрочь отказалась. Пришлось вить гнездо из совершенно непредназначенных для этого вещей — полотенца и пары чулок.

— Матресс Лион, это же дьяволово отродье! — всхлипывала впечатлительная Тесса, прихлебывая успокоительную настойку из моих личных запасов.

Судя по количеству выпитого, девушка рисковала не успокоиться, а упокоиться, так что я решительно отняла у нее склянку и твердо произнесла:

— Это не дьяволово отродье, а мой магический питомец. Так что крылышки ей не отрывать, за бока не кусать и никоим образом не обижать, понятно?

— Куда уж понятнее, — кивнула девушка. — Говорила мне матушка, что колдуньи-то все со странностями, но чтоб настолько...

— Поменьше сплетни слушай, — рассердилась я. — Тут не только колдуньи со странностями, служанки тоже того. Завтрак мой где? Еле успела поймать!

На самом деле пришлось демонстрировать чудеса ловкости: Тесса падала в обморок, а поднос с едой просто на пол, так что ловить пришлось одновременно и девушку, и ускользающий завтрак. К счастью, стихия воздуха повиновалась мне с легкостью, осторожный ветерок благополучно устроил поднос на столике. А я зачем-то решила проявить гостеприимство:

— Чай хочешь?

— Так мне ведь нельзя, велено доставить и не мешать...

— А кто узнает-то? — пожала я плечами. — Скажем, что ты мне волосы помогала мыть или еще что-нибудь подобное.

— Вам помочь с волосами? — испуганно спросила Тесса, глядя на мои крепкие рыжие кудри. — Я знаю одно средство...

— А вот этого не надо, — поспешно открестилась я. — Просто чай. Можно с плюшками. Или что ты там принесла?

Как оказалось, принесла девушка действительно плюшки, а еще глиняную мисочку с творогом, политым медом и присыпанным орешками, тарелку овсяной каши, в которой нежным лепестком распускалось масло и даже плитку шоколада. Последняя удивила больше всего. Проследив за моим взглядом, девушка хихикнула и сказала:

— Личный приказ архимага, сказал, что шоколад отлично восстанавливает магический резерв. Но мне кажется...

В общем, сплетни Тесса тоже принесла. Так что завтрак я провела с пользой: узнала, например, что маэтр Гренрей, помимо того, что невероятно могущественный маг, еще и объект охоты среди всех незамужних девушек королевства. В связи с последним обстоятельством, бедолага стал подозрительным и грубым, потому как жениться он не собирается.

— А это почему? — зачем-то спросила я. Как по мне, архимаг был достаточно молод, чтобы пока не связывать себя обязательствами с одной женщиной.

— А кто его разберет? Может, никак ту самую, единственную, выбрать не может. Или просто богатством своим делиться не хочет.

— Меркантильный, значит, — фыркнула я.

— Ой! — вдруг вспохватилась Тесса. — Матресс Лион, только не говорите никому, что я так сказала! И индейка у вас замечательная, вот!

Ну, раз уж и индейка замечательная, значит страх перед архимагом крайне велик. Тесса торопливо допила чай, собрала пустую посуду и убежала. А через несколько мгновений в дверь снова постучали.

Подумав, что это Тесса что-то забыла, я открыла створку и обнаружила за ней незнакомого слугу, протягивающего мне конверт. Поблагодарив его, я уселась в кресло и принялась распаковывать послание неизвестного отправителя. Бегло просмотрев содержимое, я почувствовала, как быстрее забилось сердце в сладостном предвкушении: сегодняшним испытанием был стихийный квест. И мне было очень любопытно, какую именно стихию мне предстоит укротить и каким будет мое задание.

Испытывать наши силы собирались в огромном зале, трещащем от магической защиты также интенсивно, как шкворчит картошка, брошенная на раскаленную сковороду, залитую подсолнечным маслом. Мои противники были уже здесь, готовые, кажется, ко всему.

Августус Дейр лениво жонглировал водяными шариками, будто пытаясь показать, что ему и испытаний-то никаких не нужно, он и так уже приручил свою стихию как верного пса. Вот только вода, как ни странно, стихия коварная и столь же непокорная, сколько и огонь с воздухом. При кажущейся мягкости и податливости она способна утекать сквозь пальцы, изворачиваться, меняться, единственная из всех продолжающая свое существование и в воздухе паром, и на земле льдом. А уж легенда о сточенном камне, забытом на морском побережье, и вовсе известна была всем. Так что Дейр зря рисовался, настоящее испытание вряд ли будет столь же легким.

Он бросил на меня ехидный взгляд, а потом недвусмысленно провел свободной от жонглирования рукой по шее, отнюдь не тонко намекая, что церемониться с единственной девушкой не намерен. Я в ответ поморщилась и отвернулась. И лишь негодующий рык Августуса подтвердил, что отпущенный мной на волю водный шарик ухитрился-таки незаметно улизнуть, чтобы разлиться ему за шиворот. Были, конечно, еще варианты, но я опасалась, что такого не поймет король. А что до архимага... Отчего-то я была уверена, что внешне он будет изображать недовольство, но на самом деле высокомерный тип и сам не прочь вытворить что-нибудь подобное. Регалии мешают.

Мастер Герт, наблюдавший за нашей молчаливой баталией с водником, только ухмыльнулся, легонько отсалютовав мне потоком ветра. Он был свежим, с ароматом цветущей вишни и мяты. Поддержка? Вряд ли, скорее утешение на случай проигрыша. Наивный, проигрывать я не собиралась.

Мастеру Торроту, казалось, вовсе не было до нас никакого дела. Он суетливо искал что-то в огромной холщевой сумке, которую зачем-то таскал с собой. На свет один за другим появлялись странные предметы: комья земли, корешки, необычного вида артефакты. Я была уже готова даже к тому, что мнительный маг земли достанет подкову или куриную лапку.

К счастью, именно в этот момент в зал вошел Альрон.

— Дорогие друзья, рад видеть вас в добром здравии и полной готовности, — бодро поприветствовал он собравшихся. — Сегодняшнее испытание станет одним из самых сложных, в результате нам придется попрощаться с кем-то из вас. А пока, как ни странно, позвольте представить вам мастера Диалара Рафаса, мага огненной стихии. Он появился позже, но первое испытание прошел в индивидуальном порядке.

Все притихли, глядя, как открываются двери, впуская нового соперника. А я-то думала, ну кого здесь, в самом деле, не хватает? Какого-нибудь полубезумного поджигателя, к примеру. Хотя. вошедший на безумца был мало похож. Он был молод, но не юн, на вид ему было не больше двадцати семи. Длинные, огненно-красные волосы, были стянуты шелковой лентой в хвост, медовые глаза смотрели настороженно, а когда его взгляд задержался на мне, тонкие губы тронула улыбка. Он был красив, примерно также, как красивы идеальные скульптуры: в нем не было ни грамма недостатков. Просто высокий, широкоплечий мужчина, облаченный в обычную черную рубаху и брюки. Лишь висящий на шее артефакт с огненным камнем напоминал о том, какая стихия ему подвластна.

— Доброго дня, — произнес он тихо.

— Итак, теперь, когда все в сборе, я могу пожелать вам удачи, — хлопнул в ладоши Альрон. — Маэтр Гренрей появится совсем скоро, судить испытание будет он сам. И пусть победит сильнейший!

Мы поблагодарили приветливого мага, который, сославшись на важные дела, вышел и оставил нас одних дожидаться архимага. Хотела бы я сказать, что время тянулось, как незамешенное тесто, но это было бы неправдой. Новый соперник ожидаемо получил свою толику внимания от каждого из нас: хотя бы потому, что зачем-то решил переброситься парой слов со всеми участниками испытания. Я не слышала, о чем он говорил с остальными, однако ко мне красноволосый маг подошел, сияя обворожительной улыбкой.

— Позвольте узнать ваше имя, прекрасная леди, — бархатным голосом произнес он.

— Мелисса Лион, — сухо ответила я.

Иллюзий я не питала, прекрасные леди выглядели чуть иначе. Примерно как половинка меня. И волосы они не стягивали в тугой узел, и носили платья, а не дорожные штаны и простую белую рубаху с кожаным поясом. Я сейчас больше была похожа на воина, чем на девушку, тем более обворожительную, так что тут же насторожилась.

— Какая у вас стихия, Мелисса? — допытывался Диалар. — Мне казалось, здесь должно быть по одному магу из каждого домена, так что я немало удивлен, потому что магов земли, воды и воздуха я уже встретил. Глядя на ваши огненные волосы, я мог бы сказать, что мы с вами соратники по стихии, но, если бы я был прав, меня бы здесь не было.

— Попробуйте догадаться, мастер Рафас, — мягко улыбнулась я. — Итак, огня вы во мне не чувствуете, что тогда?

— Я не сказал, что не чувствую, Мелисса, — покачал головой огневик.

Наш диалог больше напоминал странную вежливую пикировку. Уголки губ начинало покалывать от напряженной фальшивой улыбки, а пальцы непроизвольно сжимались.

— Для водной стихии вы слишком... живая, — усмехнулся Диалар.

Что ж, в этом он отчасти был прав, маги воды обычно обладали достаточно спокойным ровным нравом, стоило только посмотреть на плавные, кажущиеся неспешными движения Дейра. Словно и правда вода течет. Я всегда была слишком порывистой, но это не помешало мне сделать воду своей союзницей.

— Воздух... - а вот сейчас огневику надо быть предельно осторожным: как-то так сообщить, что маги воздуха обычно субтильные и легкие, чего обо мне сказать никак было нельзя. Но Рафас справился. — Я вижу в вас иную силу, воздух — стихия свободы, однако вы достаточно собраны. остается земля?

— Пусть будет земля, — не стала я спорить.

Диалар, немало удивленный странным ответом, открыл было рот, чтобы что-то спросить, но в этот миг в зале появился взбешенный донельзя архимаг. Даже знать не хочу, что его так разозлило. Он оглядел нас быстрым взглядом, чуть дольше. чем на остальных, задержался на мне, перевел на нового кандидата в королевские маги и нервно дернул головой. Они что, знакомы?!

— Готовы? — рыкнул Грейрей. — Инструктажа не будет. Раненые выбывают. Вернусь через один удар колокола.

Он снова как-то странно посмотрел на меня, потом на Диалара и... вышел! Вот только стоило ему закрыть дверь, в зале началось самое настоящее безумие...

Раскаленная лава, непостижимым образом смешанная с бурным водным потоком, хлынула прямо из стен, сметая все на своем пути. Миг — и мои волосы, вообще-то собранные в тугой узел, растрепало налетевшим ветром. Звоном осыпались стекла, впуская взбудораженную ураганом пыль. Я рванулась вперед и тут же ощутила, как что-то медленно, но решительно оплетает мои ноги.

Архимаг устроил в зале настоящее буйство четырех стихий. Теперь я понимала, почему испытание объявил именно он: мало кому под силу колдовство такого уровня. Я невольно восхитилась его могуществом: так молод и так талантлив. Жаль, характер омерзительный, возможно, мы могли бы подружиться. Даже если я не стану придворным магом, у маэтра Гренрея определенно было чему поучиться.

Вот как, к примеру, он ухитрился прямо из мраморного пола вырастить удивительной буйности растения? Или пробиться с воздушной стихией через защитное поле? А огонь и вода, впервые на моей памяти не поглощающие друг друга, а будто сотрудничающие?.

А ведь это ключ! Ключ к прохождению испытания! Если даже противодействующие стихии смогли договориться ради общей цели — погубить зарвавшихся магов, то эти самые маги тоже должны действовать вместе, чтобы им противостоять! Ну конечно!

Маг-одиночка — это хорошо, никто не ограничивает степень твоего влияния, не следит за заклинаниями, которые ты используешь, если ты не нарушаешь законы королевства. Работать сообща в королевстве умели немногие. Один из ярких примеров — придворные маги, способные сплотиться во благо короны.

— Это проверка! — закричала я, бросая усмиряющее заклинание в лиану, старательно утаскивающую Дейра куда-то в угол, где бодро щелкали челюсти хищного цветка с мясистыми желтыми листьями. — Мы должны держаться вместе!

— Чушь! — неблагодарно рыкнул освобожденный водник. — Это испытание, здесь каждый сам за себя!

— У тебя ведь не вышло! — прокричала я, перепрыгивая через огненный шар, призвав на помощь поток воздуха.

— Потому что растения любят воду, — фыркнул довольный Торрот, без труда справившийся с очередной зеленой веткой.

— Да вы не видите, что ли? — отчаянно закричала я. — Воздух лишь распаляет огонь, а вода укрепляет растения. Стихии объединились против нас!

— А я всегда говорил, что паникующим девицам при дворе не место, — поморщился Дейр.

— Сосредоточьтесь на своей стихии, милая, — посоветовал мне мастер Герт.

Вот дьявол! Они просто не понимают! Да как можно быть такими незрячими?! Ведь именно в этом суть испытания: нужно разработать общую стратегию покорения стихий, а не пытаться справиться каждому только со своей! Это ведь не приведет ни к чему, да, мага дружественная стихия не тронет, но ведь в зале бушуют еще три!

— Диалар, скажите же им! — крикнула я молчащему огневику, с ухмылкой наблюдающему за нашей перепалкой из огромного огненного шара, в котором он чувствовал себя весьма комфортно.

Тот лишь пожал плечами.

— Каждый сам за себя, очаровательная Мелисса.

Каждый сам за себя. Что эти люди вообще забыли среди королевских магов?!

Не успела я об этом подумать, как заметила, что ко мне разом рванули все четыре стихии. То ли маги решили от меня избавиться, то ли в этом была задумка архимага. Вот только вряд ли нашелся бы хоть один маг, способный противостоять всем стихиям одновременно, даже если все они так или иначе ему подчиняются. Я запрыгнула на чудом уцелевший стол, кастуя одно заклинание за другим, но этого было недостаточно. Воля стихий была слишком сильна.

Толстая лиана оплетала мою ногу, стаскивая со стола, ей помогал налетевший порывистый ветер, а под ногами вдруг заплескалось огненно-водное море.

Каждый сам за себя... Неужели это конец?!

Я не сдамся, так просто не сдамся! Пусть ни один из высокомерных мужчин не собирается мне помогать, я буду бороться до последнего!

В голову вдруг пришло заклинание подчинения, которое мы тренировали... на лошадях в конюшне. Оно не входило в список обязательных к изучению, но вот овладеть верховой ездой будущие дипломированные маги были должны. А лошади нам попадались порой не то что необъезженные, а скорее и вовсе дикие.

Магистры объясняли это тем, что в опасных условиях мы должны будем справиться с каждой, а не выбирать среди имеющихся кобыл ту, что с седллом. В этом была доля рациональности, так что мы искали хитрый способ усмирить звериное сознание, и успешно его нашли. Любопытно, справится ли это заклинание со стихиями?

Мой тихий голос остальные маги не услышали, тем лучше. С ладоней полетели серебристые искры, они сплетались в магические сети, окутывающие очередную волну или огненный всплеск. На мгновение стихии замирали, принимая форму шара или какого-нибудь живого существа, вроде огненного пегаса или клацающей пенистыми зубами акулы. Но, к счастью, сеть была достаточно крепкой, чтобы противостоять им.

Вот только надолго ли меня хватит? Что там говорил про продолжительность испытания маэтр Гренрей?

Силы таяли, будто воду сквозь решето просеивали. С каждым мгновением обезумевшие стихии приближались все ближе. Сквозь бушующую пелену я слышала, как сражуются остальные маги, но не понимала, ранен кто-то из них или нет. Ведь архимаг сказал, что сегодня кто-то обязательно покинет дворец. И если прямо сейчас испытание не закончится, этим кем-то вполне могу стать я...

Не успела я об этом подумать, как раздался оглушительный треск, а потом зычный голос маэтра Гренрея произнес:

— Целители, унесите. Испытание окончено.

Он выкрикнул какое-то заклинание, и я вдруг с ужасом поняла, что вокруг все стихло. Испытание и правда закончилось, как и мои силы. Вот только окружающие меня стихии и не думали подчиниться архимагу и отступить...

— Отпусти стихии, Мелисса, — сурово крикнул архимаг. — Испытание окончено.

— Я их не призываю! — крикнула я, понимая, что он имеет в виду.

Иногда по ошибке маги просили помощи стихий, вот только нравы у помощников были весьма капризные: никто не любит, когда его беспокоят попусту. И тогда весь гнев обрушивался на незадачливого призывателя. Неужели маэтр всерьез подумал, что я могла так ошибиться? И вместо подчинения напугать стихии несуществующей угрозой?!

— Да неужели? — я не видела Гренрея, но в его голосе отчетливо слышался сарказм.

— Сам проверь, дьявол тебя разбери! — от отчаяния выкрикнула я, когда поняла, что силы уже на исходе.

Чувство было такое, словно кто-то подпитывал обезумевшую четверку, чтобы снова и снова она бросалась в атаку. Такого прежде никогда не случалось, и я никак не могла понять, что происходит сейчас.

Огненные языки болезненно лизнули икры, и я не сдержала тихого стона. Больно. Я могла зайти в огонь целиком, и не почувствовать совершенно ничего, сейчас же каждая стихия будто старалась меня ужалить. Вода, прежде ласковая и податливая, колола острыми иглами. Воздух поднимал комья земли, которым, кажется, не было конца. Они попадали мне в глаза и нос, мешая дышать.

Если до этого я еще пыталась бороться, то теперь мечтала о том, чтобы все закончилось как-нибудь само. Ни один, даже самый могущественный маг, не справится с четырьмя обезумевшими стихиями, которые точно кто-то направляет, подпитывая энергией извне. И этот источник энергии был явно куда больше моего резерва.

Стол, на котором я стояла, вздрогнул и покачнулся, а через мгновение на нем возникла балансирующая на одной ноге фигура достопочтенного королевского архимага. Вид у него при этом был такой, словно он ползком пробирался через лесную чащу: серебристая мантия была разодрана на плече, на щеках — черные полосы, а обычно безупречно лежащие волосы взлохмачены.

Удивительно, но в глазах его при этом виднелся азартный блеск, а на губах сияла улыбка. Сам же он выглядел не напыщенным самовлюбленным болваном, каким я видела его все это время, а живым и наполненным странным предвкушением.

— А уютненько у тебя тут, — фыркнул он, отмахиваясь от комка земли, норовящего попасть ему в ухо. — Я не расслышал, куда ты меня послала?

— Так ты для этого подошел поближе? Уши воздухом прочистить? — крикнула я, приседая, чтобы увернуться от пламенного вихря.

Не помогло: через миг меня и присевшего рядом со мной архимага откуда-то сверху залило водой так, что я едва не свалилась со стола. Спас меня, что удивительно, маэтр Гренрей, успев ухватить за запястье в последний момент и рвануть на себя. Я больно впечаталась грудью в его твердый торс и поморщилась.

— Потом вместе поплачем, Мелисса, обещаю. А сейчас соберись. Что последнее кастовала?

— Подчинение сущности...

В синих глазах архимага плескался интерес. Если нам удастся выбраться, он точно одолеет меня вопросами. Но сейчас, к счастью, времени на это не было совсем.

— Недурно. Раз сущность не подчиняется... Бахнем двойным резервом? — прищурился мужчина. — На счет три.

Он протянул мне руку, и я с готовностью вложила в нее свою. Раньше мне не приходилось практиковать подобное, о заклинании объединения резерва я только слышала. Суть его была в том, что два мага, полностью доверяющие друг другу, например, боевые товарищи или влюбленная пара, сливали в одно мощное заклинание всю свою магическую силу. Ключевой момент — полное доверие. Так что предложение архимага звучало странно. Но другого выхода я не видела.

Стоило мне коснуться его ладони, мир вокруг будто перестал существовать. Я чувствовала, как хлынули из меня потоки силы. Слышала, как кричит заклинание усмирения стихии маэтр Гренрей. Меня же в это время будто укутали в кокон из ваты. Звуки доносились приглушенно, а буйство стихий больше не ощущалось так отчетливо.

— Мелисса, а ну держись! — крикнул где-то рядом бодрый архимаг. — Не падай, у меня рук не хватит, я нить держу! Немножко еще, слышишь?!

Я слышала. Кажется, даже кивала. Так вот, оказывается, как это работает... Весь резерв забирает кто-то один, второй же при этом не в силах даже на ногах устоять. Хотя, может быть, это все из-за того, что я свой растратила на битву.

— Вот дьявол, — прорычал Гренрей, подхватывая меня за талию.

А я и не заметила, что ноги дрожат настолько, что я начала падать. А падение со стола головой на каменный пол еще никому пользы не принесло. Плохо понимая, что я делаю, я обвила руками шею архимага. Мне показалось, что он на мгновение задержал дыхание. А потом вдруг подхватил меня на руки, ловко спрыгнул со стола, и я догадалась, что все в порядке, у него получилось усмирить разбушевавшуюся четверку.

— Мы победили? — хриплым шепотом спросила я.

— Можешь терять сознание, — разрешил архимаг. — Я вижу, ты хочешь. Не волнуйся, до целителя донесу.

— Спасибо, — слабо улыбнулась я, проваливаясь во тьму.

Сегодня я доверяю вам, господин архимаг. Но это только сегодня...

Пробуждение было неприятным. Несмотря на то, что я лежала под теплым одеялом, меня неистово трясло от холода. Настолько, что даже зубы стучали. А еще хотелось пить, желательно чего-нибудь горячего и с лимоном. Я открыла глаза и уставилась на белый потолок, по ободку украшенный фресками с целителями и какими-то жуткими больными.

У кого-то все тело было покрыто язвами, кто-то превратился в настоящую льдышку, а кто-то пил содержимое кубка, от которого, судя по картинке, валил пар из ушей. Ну, я где-то недалеко от того, который ледяной. Надеюсь, хотя бы не настолько синяя и полупрозрачная.

Не успела я об этом подумать, как где-то рядом раздался приятный женский голос:

— Матресс Лион, доброго дня! Меня зовут Матильда, я королевская целительница. Не волнуйтесь, вы в надежных руках.

Вскоре я увидела и саму Матильду. На вид ей было около пятидесяти, невысокая и кругленькая, в идеально разглаженной белоснежной мантии. В руках она держала мутноватую бутыль и медную ложку. Вообще впечатление целительница производила самое благоприятное: улыбчивая, мягкая. Она налила в ложку содержимое склянки и подошла ко мне.

— Моя дорогая, нужно приподняться, лежа принимать зелья не полезно, даже целебные. Вот так, аккуратненько, — ловко, будто у нее в руке не было ложки с зельем, она подкинула мою подушку и усадила меня в постели. — Это особое, восполняющее резерв. Уж не знаю, что вчера произошло, весь дворец гудит. Но лишним точно не будет, у вас ни капельки не осталось.

— Как скоро он восстановится? — насторожилась я. — Испытания...

— Перенесены, пока идет разбирательство, матресс, — охотно пояснила она. — Скажу по секрету, маэтр Гренрей, когда принес вас сюда, был в ярости.

Наверное, ему было очень тяжело. Я отнюдь не субтильная барышня. Вслух я, конечно, этого говорить не стала, и как оказалось, совсем не зря. Потому что злился архимаг отнюдь не на мои пышные формы, которые ему пришлось нести через добрую половину дворца.

— Он обещал зайти вас навестить, кричал что-то про вопиющее преступление против короны. Но мне показалось, что куда больше его заботило то, что вы отчаянно не желали приходить в себя, — Матильда хитро подмигнула.

Вероятно, целительница рассчитывала на порцию свежих сплетен во время утреннего чая, вот только порадовать мне ее было нечем. Если идет разбирательство, значит, вчерашнее неповиновение стихий не было случайностью. Я не ошиблась, кто-то действительно подпитывал их извне. Вот только, кто?

Ни один из претендетнов на роль придворного мага сделать этого не смог бы: из всех участников испытания, магом всестехийником являюсь только я, а я самоубийство не планировала. Остальным это было попросту не под силу. Поверить в то, что маги за моей спиной договорились, причем все, включая новоприбывшего огневика, мне мешал здравый смысл. Не настолько я им мешаю, да и главной помехой на пути к вожделенному креслу я вряд ли считаюсь. Тут я бы с ними поспорила, конечно.

Впрочем, я слукавлю, если скаже, что подмигивание целительницы оставило меня равнодушной. Как истинной женщине, мне было любопытно: что такого кричал вчера маэтр Гренрей, что она вдруг решила, что он обо мне беспокоится? Архимаг мало похож на человека, способного на сострадание. Вот проявить высокомерие — тут он, пожалуй, впереди всех в королевстве. Хотя...

Память услужливо подкинула моменты из вчерашней битвы со стихиями. Его сияющие от восторга глаза, когда он кастовал сложнейшее заклинание. Счастливый голос, эйфорию, охватившую его. Да он фанатик! Вот почему он так быстро стал архимагом: мало того, что ему достался дар удивительной силы, он еще и испытывает удовольствие от самого процесса покорения любой вражеской силы.

Пока я размышляла о тонкостях душевной организации маэтра Гренрея, Матильда хлопотала вокруг меня с зельями и целительскими артефактами. Все время до завтрака было наполнено процедурами, иногда неприятными и достаточно болезненными. Я покорно терпела, надеясь, что стараниями целительницы резерв восстановится быстрее. В результате, когда служанка принесла завтрак, я ччувствовала себя так, словно целый день работала на какой-нибудь плантации. Хотя я с постели-то поднялась только для того, чтобы дойти до купальни и привести себя в порядок.

Правда, за это меня отчитала Матильда, сообщившая, что в таком состоянии надо бы лежать неподвижно и экономить каждую крупицу сил. Честное слово, как будто она сама не женщина и не понимает, что я попросту не могу предстать в таком ужасном виде перед архимагом! Да, он высокомерен и неприятен, но ведь может так случиться, что нам придется вместе служить короне. А я не хочу, чтобы он говорил что-то вроде: "Это произошло в то утро, когда кудри Мелиссы свились в гнездо, и в них поселились стрижи". Так что появившегося после завтрака архимага я встречала чистая, опрятная, расчесанная и бледная как умертвие.

В отличие от меня, выглядел маэтр Гренрей свежим и бодрым, а на его щеках заметен был румянец, какой бывает после приятной прогулки.

— Рад, что вы очнулись, Мелисса, — кивнул он, без приглашения усаживаясь на стул и пододвигая его к моей постели. — Как себя чувствуете?

— Не могу подобрать сравнение, — фыркнула я, — только неприличное. Будем считать подарком то, что я жива. Спасибо, что отнесли к целителям, господин архимаг.

— Обращайтесь, — усмехнулся Гренрей. — Хотя, лучше до этого не доводить.

— Матильда сказала, что вы ищете виновника этого происшествия? — спросила я, приподнимаясь в подушках.

Архимаг как-то странно на меня посмотрел, а потом кашлянул и отвел взгляд. Тут только я поняла, что одеяло чуть опустилось, открывая прекрасный вид на мой пышный бюст в нижнем платье. Вот дьявол!

— Пока мы его не нашли, — признался мужчина, дождавшись, пока я замотаюсь в одеяло как в кокон. — Скажите, Мелисса, есть ли во дворце кто-то, кто вас недолюбливает?

— Вы серьезно? — развеселилась я. — Конечно, вряд ли мои соперники испытывают ко мне симпатию.

— Нет, я говорю о ком-то, кому ваше присутствие здесь как ком в горле. Возможно, этот кто-то уже требовал, чтобы вы покинули испытание. Или каким-то образом выражал свое отношение.

— О, да! — воскликнула я, изо всех сил стараясь не расхохотаться. — Такой человек есть.

— И кто это? — насторжился Гренрей, превращаясь в слух.

— Вы, господин архимаг!

На мгновение маэтр Гренрей замер, моргнул, а потом уставился на меня так, словно я только что сморозила несусветную глупость.

— Что вы имеете в виду, Мелисса? — сквозь зубы процедил он.

— Ничего особенного, кроме того, что вы подходите под все те качества, которые вы перечислили. Вы явно недовольны моим присутствием здесь, недвусмысленно намекали на то, что лучше бы мне покинуть испытания. Разве не так?

— Неужели вы думаете, что я настолько глуп, чтобы убивать вас во дворце, где достаточно свидетелей?! — вспылил архимаг. — Если бы я всерьез собирался это сделать, поверьте, не стал бы спасать вас вчера. Вы ведь не будете отрицать, что сами бы не справились?

— Отрицать не буду, — насторожилась я. Последняя фраза мне не понравилась. Уж не хочет ли Гренрей сказать, что из-за этого недоразумения именно я покину испытания?!

— Вы хорошо себя чувствуете, Мелисса? Вы побледнели...

— Благодарю, все в порядке. Господин архимаг, кто покинет дворец после вчерашнего?

— Мастер Герт, — отрезал Гренрей. — Именно он показал себя с той стороны, которую мы не терпим во дворце. Однако это не значит, что остальные были на высоте. Удивительное дело, пятерка могущественных магов — и настолько бездарное прохождение простого испытания.

— Настолько простого, что вам пришлось вмешаться? — заметила я.

— То, что произошло с вами, требует особого разбирательства. Вне испытаний, я не желаю видеть среди своих подчиненных того, кто в любой момент способен всадить нож в спину. Поэтому я приложу все усилия, чтобы найти виновного, кто бы это ни был.

— Я с вами!

— Что, простите?

— Я тоже хочу знать, кто собирался меня убить, маэтр Гренрей. Я не питаю иллюзий, мы с вами вряд ли станем добрыми друзьями. Я слишком самостоятельна, а вы — женоненавистник, каких поискать. Но мне кажется, сейчас отличное время, чтобы ненадолго зарыть топор войны и объединить наши усилия. К тому же, у вас всегда будет возможность ловить негодяя на живца.

— Мелисса, вы хотя бы понимаете, о чем просите? — удивленно пробормотал мужчина. — Этот человек опасен, а вы собираетесь лезть в самое пекло.

— А что мне предлагаете вы? — прищурилась я. — Безвылазно сидеть в комнате, пока вы ищете злодея? Или, может быть, вы приставите ко мне боевых магов для охраны, чтобы никто не усомнился в том, что вы мне подсуживаете?

— Я вам не подсуживаю! — зарычал Гренрей. — Я все еще полагаю, что женщине не место среди королевских магов. Даже если она... Никакой женщине не место, Мелисса.

— Подумаешь, — повела я плечами. — Это все предрассудки, господин архимаг. И это понимает тот, кто вознамерился меня убить. Почему-то он ополчился именно на меня, а не, к примеру, на Дейра, кто рассказывает о своей невероятной силе всякий раз, когда открывает рот. И не на остальных, хотя, как вы верно заметили, у них есть одно важное достоинство — они мужчины. Так что? Вы готовы поступиться своими принципами и сотрудничать с женщиной?

Некоторое время архимаг задумчиво молчал, будто прикидывая, во что для него обойдется согласие. Заметно было, что особого воодушевления у него моя идея не вызывает, но и видимых причин для того, чтобы отказаться, он найти не может. К тому же мы оба понимали, что согласится он или нет, я все равно попытаюсь вычислить негодяя сама. Нетрудно было догадаться, что привыкший к контролю архимаг предпочтет держать меня ближе к себе, чтобы как-нибудь не обнаружить во дворце неприятный сюрприз. А я...

Откровенно говоря, вчера я осознала, что не всесильна. И что иногда приходиться объединиться с кем-то неприятным, но это единственный способ спастись. А умирать по чужому желанию я решительно не собиралась. Как и отказываться от места среди королевских магов.

Наконец, мужчина решился. Еще раз смерил меня внимательным взглядом, тяжело вздохнул и произнес:

— У меня ведь все равно не получится вас остановить, Мелисса... Надеюсь, я не пожалею о своем решении.

Говорить ему, что выхода у него не было, я не стала.

После ухода Гренрея я отпросилась у Матильды в свои покои, клятвенно пообещав, что сегодняшний день проведу в постели и никуда не пойду. Ни на прогулку в оранжерею, ни на испытание, которое, к счастью, перенесли. В наказание ко мне приставили Тессу. Я-то собиралась выпить бодрящего зелья и отправиться на поиски виновника моего недомогания, а с щебечущей служанкой, которая не оставляла меня ни на минуту, это не представлялось возможным.

— Вы не представляете, какие слухи ходят по дворцу, матресс Лион, — с придыханием рассказывала девушка, пока наливала мне в чашку травяной отвар, а я старательно делала вид, что местные сплетни меня интересуют. — О вас и маэтре Гренрее.

А нет, пожалуй, я погорячилась. Вот теперь действительно интересуют.

— И какие же?

— Что вы — его тайная возлюбленная, ради которой он готов даже выделить место среди королевских магов. А уж то, что произошло вчера... Ох, матресс Лион, как же это романтично!

— Что именно? — фыркнула я. — Вычерпать весь магический резерв, будучи на волосок от смерти? Сражаться в неравном бою со стихиями?

— Что вы, я ведь не об этом, — смутилась Тесса. — А о том, что было ночью.

— И что же было ночью?!

— А вы разве не знаете? — искренне удивилась девушка. — Большую часть ночи господин архимаг провел у вашей постели, лишь потом подпустил целителей. Никогда прежде его не беспокоило чье-то состояние настолько, что он предпочел бодрящее зелье сну.

А вот об этом мне Матильда не сказала... И что это значит?!

Я собиралась расспросить Тессу, но как раз в тот момент, когда я открыла было рот, чтобы задать ей мучающий меня вопрос, из-под стола выскользнула безголовая птичья тушка. Оставляя на полу жирные следы, она ретиво пробежала ко мне и самым невероятным образом обхватила мою ногу жареными крылышками.

— Фифочка! — обрадовалась я. — Бедняжка, она, наверное, испугалась...

— Скорей уж весь дворец переполошила, — хихикнула Тесса. — Я-то ее прежде у вас видела, а другим невдомек, что по коридорам жареная индюшка носится, хозяйку ищет. И зачем она вам?

— А куда ее теперь? — пожала я плечами, поглаживая Фифу по спинке, покрытой ароматной корочкой.

— Право слово, матресс Лион, жуть-то какая! Эдакое чужище безголовое, так лучше уж быть съеденной, чем так жить! Ни по сторонам поглядеть, ни поесть, ни попить...

— А вот тут ты, пожалуй, права... - на мгновение я задумалась, а потом меня осенило. — Слушай, так дел-то: раздобыть где-нибудь куриную или индюшачью голову, а потом соединить души.

— Вы и такое можете? — испугалась девушка. — Матресс Лион, это ведь некромантия...

— Самую капельку, — отмахнулась я. — Ты ведь меня не выдашь? Это ведь ты сказала, что бедной Фифе грустно.

— Что вы собираетесь делать? — дрожащим голосом уточнила Тесса.

— Как, что? — удивилась я. — Нужно попросить куриную голову на кухне. Скажем, для ритуала... Не придумала еще, по пути придумаю. Присмотри за Фифой, я сейчас!

— Матресс Лион, постойте! — позвала меня Тесса, когда я уже почти ушла. — Вы обещали госпоже Матильде, что не покинете своих покоев. Уж простите, я никак не могу вас сейчас отпустить. Мне придется доложить маэтру Гренрею, а он будет в ярости...

— Чудненько, — ехидно произнесла я. — Значит, твоей милостью бедняжка продолжит существать без головы. Как ей, должно быть, грустно... Вот ты сейчас, к примеру, отправишься ужинать. А бедная Фифа второй день бегает голодная.

— У нее все внутренности жареные! — чуть не плача, оправдывалась Тесса.

— Зато душа, душа самая, что ни на есть, птичья! Ладно, бессердечная Тесса, ступай, доложи этому вашему маэтру Гренрею, что я покорно легла в постель и приготовилась увидеть, как во сне... А нет, это лучше не передавай. Все, иди!

Девушка всхлипнула и убежала, оставив меня один на один с молчаливой индейкой. В чем-то Тесса была права, я действительно обещала провести время тихо и размеренно. Но ведь это ее идея была в том, что бедной птичке плохо! Значит, спасать ее нужно уже сейчас.

— Посиди в гнездышке, моя хорошая, — попросила я индейку. — А я скоро.

Переодевшись в привычные брюки и рубаху, я выскользнула за дверь, предварительно убедившись, что ни Тесса, ни вездесущий маэтр Гренрей соглядатаев не оставили. Так что никто не помешал мне выйти в коридор, пройти до ближайшей развилки, чтобы понять, что я совершенно не представляю, где здесь кухня. Вот дьявол, надо было спросить у Тессы. Хотя, она бы тогда заподозрила что-нибудь не то.

Ладно, может быть, у меня получиться мыслить логически. Итак, я в королевском дворце. Покои кандидатов на роль придворного мага — на третьем этаже. В другом крыле, куда нам вход запрещен, находятся покои королевской четы. На втором этаже располагаются бальные залы, кабинеты и прочие помещения, куда приводят посетителей. Все потому, что именно второй этаж находится вровень с главной дорогой, а соответственно, и с центральным входом.

Нижний же этаж традиционно занимают комнатушки челяди, а еще всякие прачечные, кухня, кладовые с запасами. Не то чтобы я частенько бывала во дворцах, но в академии нам говорили, что устройство у них примерно одинаковое. Выходит, дело за малым: пробраться на этаж слуг незамеченной, отыскать там кухню, а на кухне — птичью голову, желательно без туловища. А то я так до бесконечности буду мозаику из частей птиц собирать.

С первой частью плана я справилась без особого труда. Прикинула в ближайшее окошко, где я нахожусь, и рассудила, что идти нужно куда-то к центру дворца. Ожидаемо, именно там и обнаружилась заветная лестница. Вот тут я пожалела, что так спешила, что не прихватила ни одного артефакта. Пришлось расходовать и без того отсутствующий почти резерв на простенькое заклинание отвода глаз. Мало ли кто меня встретит.

Я успешно миновала первые два пролета, покосилась на открывающуюся за дверью площадку. К счастью, в поздний час дворец пустовал, так что я беспрепятственно пошагала вниз, отчаянно стараясь не шуметь. До двери, ведущей на этаж слуг, оставалось всего несколько ступеней, когда я вдруг услышала неясный шорох за спиной.

Меня сковало волной ледяного страха. Нужно было срочно найти какое-нибудь укрытие. Я лихорадочно шарила глазами по стенам, плохо различимым в полумраке, но, к счастью, увидела узкую и неудобную нишу.

Вот правильно говорят, с минуту опасности человек способен на то, что в здравом уме никогда не повторит. Я поместилась в крохотную выемку в стене как раз в тот момент, когда мимо меня прошелестела мужская фигура в черном балахоне. На голове был капюшон, скрывающий лицо. Это еще что такое?!

Так, кажется, голова Фифы подождет. Тут намечается нечто интересное. Кто бродит ночью по дворцу, скрывая свое лицо? А главное, зачем? Я выбралась из ниши и устремилась за странным человеком, стараясь казаться незаметной. Впрочем, он, кажется, не опасался преследователей: ни разу не оглянулся.

А потом он подошел к одной из дверей, открыл ее заклинанием, которое прошептал так тихо, что я не поняла, знает ли он то, что произносят обитатели дворца, или же это то самое, запрещенное, что используют воры. Я собиралась было последовать за ним, пока не закрылась дверь: привлекать к себе внимание запрещенными заклинаниями было бы глупо, да и резерва у меня совсем не осталось.

Но в тот миг, когда я почти дотянулась до дверной ручки, кто-то резко схватил меня за талию и потащил назад.

Я забилась, завертелась не хуже, чем ужик на раскаленной сковороде, но в тот самый миг, когда я собиралась было что есть силы ударить нападающего пяткой, мне на ухо прошептали:

— Успокойся, это я, Алан.

Что за дьявол?! Какой такой Алан?! И почему он позволяет себе так бесцеремонно хватать меня? Голос мужчины казался знакомым, я чуть повернула голову и с трудом сдержала вскрик удивления. Благо, он все еще не убрал свою ладонь с моего рта, поэтому получилось только тихое мычание.

— Успокоилась? — прошептал маэтр Гренрей, медленно убирая руку.

— Вы что тут делаете? — прошипела я.

— У меня тот же вопрос, Мелисса. Обсудим позже, а сейчас я хочу узнать, куда и зачем ночью направился наш водный друг.

— Это Дейр?!

— Тссс...

Архимаг схватил меня за запястье и потянул за собой к той самой двери, за которой скрылась фигура в плаще. Жестами показав, чтобы я спряталась в нише, которая весьма удачно была прямо слева от двери, он постучал. Ничего себе, неужели маэтр Гренрей и правда рассчитывает, что Дейр сейчас ему откроет?!

Каково же было мое удивление, когда дверь действительно скрипнула, открылась, а потом раздался сонный голос:

— Господин архимаг, чем могу быть полезен?

— Доброй ночи Фортон, — приветливо поздоровался маэтр Гренрей, чем поверг меня в еще большее удивление. — Мне срочно нужен один из твоих простеньких артефактов. Я что-то не рассчитал, а мне бы прямо сейчас.

— Конечно, господин архимаг, заходите, — пробормотал тот, кого назвали Фортоном.

Маэтр Гренрей покосился на меня, незаметно приложил палец к губам и зашел, оставляя меня одну. Впрочем, о мотивах такого поступка я вскоре догадалась. Вероятно, архимах хотел отвлечь Фортона, чтобы дать возможность Дейру уйти. А тут его встречу я и...

И что я должна сделать?! Проследить за тем, как он возвращается в свои покои? Или все-таки задать ему пару просящихся на язык хлестких вопросов? Или...

С опозданием я поняла, что мало того, что совершенно не представляю, как вести себя в том случае, если Дейр сейчас выйдет из-за двери, так еще и времени прошло куда больше, чем требуется на то, чтобы выскользнуть из-под пристального внимания архимага. А уж когда в коридоре появился маэтр Гренрей, я и вовсе растерялась.

— Спасибо, Фортон. Доброй ночи, — кивнул Алан, закрывая за собой дверь.

— Он не выходил, — прошептала я, дождавшись, пока мужчина подойдет ко мне.

— Я знаю, — пожал плечами архимаг. — Он и не должен был. Там есть вторая дверь, ведет в королевский сад. Скорее всего, Дейр сейчас прогуливается между буйно цветущими растениями.

— Тогда зачем я его здесь караулила? — искренне удивилась я.

— А вы караулили? — прищурился маэтр Гренрей. — По-моему, перед вами, Мелисса, стояла задача просто тихонько постоять, пока я не вернусь. И вы с ней справились на удивление прекрасно.

— Вы шутите сейчас?! — рассердилась я.

— Ни капли, — покачал головой мужчина. — Послушайте, стоит мне упустить вас из виду хотя бы на миг — и вы уже вляпываетесь в какие-то удивительные неприятности. Последняя, к слову, мне дорого обошлась. Так что я просто предпочел найти вас в том же месте, где оставил. А теперь я хотел бы спросить. Мелисса, почему вы, несмотря на строгий запрет целителя покидать свои покои, ночью бродите по этажу прислуги?! Только не говорите, что следили за водником, не поверю.

— Я и не собиралась, — фыркнула я. — Я искала кухню.

— Вы голодны? Достаточно было позвать служанку, она бы принесла все, что вы захотите.

— Нет, дело совсем не в этом... На самом деле, причина несколько странная... В общем, маэтр Гренрей, помните, вы разрешили мне забрать индейку, которую я совершенно случайно оживила?

— Что-то такое припоминаю, — архимаг удивленно уставился на меня, будто боялся того, что я сейчас скажу.

— Так вот, я назвала ее Фифой, и ей очень грустно. Все дело в том, что...

— Постойте, как вы ее назвали? — с трудом сдерживая смех, переспросил маэтр Гренрей.

— Фифа, но это не главное. Ей грустно, потому что у нее ввиду определенных событий отсутствует голова...

— Боги, Мелисса, — теперь архимаг откровенно веселился, — Если у вашей индейки нет головы, как вы ухитрились понять, что ей грустно?! Только не говорите, что вы шли на кухню, чтобы попросить у кухарки голову для вашей курицы!

— Индейки, — поправила я. — И нет, просить я не собиралась. Я собиралась тихонечко взять, потому что объяснять кухарке, для чего мне птичья голова — выше моих сил.

Пару мгновений маэтр Гренрей молчал, а потом вдруг расхохотался. Вместо сурового и вечно недовольного мужчины передо мной сейчас смеялся молодой мужчина с бесенятами в глазах. И в его взгляде не было злости, только интерес и что-то еще.

— Я был уверен, Мелисса, что вас невозможно смутить, — признался он. — А вы испугались кухарки! Что ж, идемте, к моим странностям тут давно привыкли. Вряд ли кто-то будет задавать мне вопросы.

— Куда идти? — не поняла я.

— За головой для Фифы, куда же еще, — хмыкнул архимаг. — Вы ведь не хотите, чтобы она и дальше грустила. А я не хочу, чтобы вы бродили ночами по дворцу. Так что готов проводить вас за головой и даже потребовать несколько штук на выбор. Только при одном условии.

— Каком? — насторожилась я.

— Возвращать вашей индейке способность смотреть на этот мир мы отправимся вместе!

Удивительно, но никаких приключений в кухне с нами не случилось. Простеньким поисковым заклинанием архимаг подозвал блюдо с замороженными птичьими головами. Мы выбрали ту, что посимпатичнее и пошли в мои покои, где ждала своей участи Фифа.

При виде бодро трясущей гузкой индейки, архимаг расхохотался.

— Знаете, Мелисса, признаться, сначала я был не в восторге от вашей выходки. Было очевидно, что магия вышла из под контроля. А сейчас я понимаю, что у вас появился прекрасный фамильяр. Такой, с чудинкой. Как и вы.

— Я сейчас должна обрадоваться или огорчиться? Вы считаете, что я, как вы там сказали? С чудинкой?

— Разве нет? — пожал плечами мужчина. — Я впервые вижу девушку, которая не боится открытого противостояния с мужчинами, превосходящими ее во всяком случае в плане магического опыта. Вы ведь совсем недавно закончили академию, верно?

— И что? — рассердилась я. — Так ли это важно, если я действительно умею подчинять стихии? Вы ведь уже убедились в этом, не так ли? И в отличие от упомянутых вами мужчин, я сражаюсь честно, маэтр Гренрей. Обратите внимание, никто не покушается на их жизнь.

— Вы правы, — сухо ответил архимаг. — И все же, Мелисса...

— Поздно уже, а завтра вы придумали нам новое испытание. Давайте уже вернем Фифе голову и отправимся спать. Тьфу, вы к себе, а я к себе, надеюсь, вы правильно поняли.

— Правильно, Мелисса, — хмыкнул Гренрей, а мне вдруг стало неловко. Прозвучало и правда двусмысленно. — Что ж, начинайте.

— А вы здесь просто посмотреть?

— Вроде того. А еще прикрыть вашу спину на случай, если магконтроль заинтересуется неучтенным оживленцем.

А вот об этом я как раз не подумала. Действительно, с чего я вообще решила, что раз архимаг не возражает против подобных заклинаний, то мне и закон королевства не писан. Чуть было сама себя не подставила... А он в таком случае зачем мне помогает? Я бы оживила голову, кто-нибудь сообщил в магконтроль, и вуаля — ненавистных ему женщин в строю королевских магов не будет. Разве это не просто? Так почему он здесь? Какова истинная причина?

— Мелисса, еще немного, и я усну в кресле, — поторопил меня архимаг. — Боюсь, утром нам будет трудно объяснить, почему я выхожу из твоей комнаты. Мне-то все равно, а вот твоя репутация...

— Поверьте, господин архимаг, даже если вы спите как уставший буйвол, я все равно нашла бы способ выпроводить вас раньше, чем моя репутация пострадает.

Однако с заклинанием я все-таки поспешила. Подозвала Фифу, которая с готовностью подбежала ко мне, осторожно приложила голову к тому месту, где она должна была быть, и произнесла нужные слова. Однако, ничего не произошло. Только потом я вспомнила. Резерв.

— Я помогу, — мягко произнес архимаг. — Дай руку.

С некоторой опаской я вложила свою руку в его протянутую ладонь. Я чувствовала исходящее от Гренрея магическое тепло, тоненькой осторожной струйкой перетекающее в мое тело. В отличие от меня, архимаг точно знал, как поделиться резервом без ущерба для собственных магических способностей. Это я по глупости отдала ему все.

На пару мгновений Фифу окутало льдинками, а стоило им рассеяться, она оглушительно завопила:

— Глаза-а! Мои глаза-а! Я вижу-у!

Маэтр Гренрей, видимо, ожидавший чего-то подобного, расхохотался. А я уставилась на моргающую птицу самого странного вида: сверху подмороженную и бледную, снизу — прожаренную и с аппетитной золотистой корочкой. Впрочем, никого, кроме меня, это, кажется, не смущало.

Индейка, радостно размахивая остатками крыльев, носилась по комнате, заливисто повизгивая. Я в кои-то веки пожалела о том, что не ношу корсетные платья, в которых принято прятать вееры, мне бы сейчас воздух точно не помешал.

— Что ж, матресс Лион, это было крайне увлекательно, — весело заметил архимаг. — Никогда прежде я не совершал подобных безумств. А уж чтобы вместе с девушкой... Вам удалось меня удивить, Мелисса.

— Поверьте, такой задачи у меня не было, — фыркнула я. — Я вообще не собиралась вас звать. Но не могу не выразить благодарность за то, что поделились резервом. Без вас я бы... Дьявол!

— Что-то не так? — изогнул бровь архимаг.

— Все не так, — вздохнула я. — Испытания. Как проходить испытания без резерва? Получается, на этом все для меня закончилось...

— Неужели вы думаете, что я могу поощрить нечестную борьбу? Мелисса, я говорил вам и повторю снова, я не желаю видеть среди королевских магов того, кто способен воткнуть нож в спину. И, кажется, я уже говорил, что испытания продолжатся, как только ваш резерв будет восстановлен. Но для этого вам нужно перестать убегать по ночам и следовать указаниям целительницы. Пообещайте мне, что больше не будете рисковать?

— Магическая клятва?

— Вашего слова будет достаточно, — покачал головой мужчина. — И еще... Помните, вы говорили, что хотите поучаствовать в поиске того, кто на вас дважды покушался?

— Еще бы!

— Кажется, мне все-таки придется попросить вас о помощи. Постарайтесь хорошенько отдохнуть, завтра весером вы нужны мне в светлом уме и добром здравии. Доброй ночи, Мелисса.

— Доброй ночи, маэтр Гренрей.

Едва закрылась дверь за архимагом, я устало опустилась в кресло и уставилась на индейку, которая подбежала ко мне, виляя гузкой как верный пес. Фифа была такая забавная, несмотря на свой странный вид, что я не смогла сдержать улыбку.

— Влюбилась? — вдруг спросила птица.

От такой неслыханной наглости я опешила. Мало того, что она вообще говорящая, так еще и в душу лезть собралась! Как вообще в птичьей голове мог поселиться такой разумный вопрос?

— Я фамильяр, не птица, — возразила индейка, когда я ее об этом спросила. — У оживленных существ все несколько иначе. Тело — оболочка, наделенная мышечной памятью. И инстинктами, конечно. Но внутри есть душа.

— Чья? — удивилась я. Никогда раньше я не видела фамильяров, а в академических книгах им была посвящена только одна строчка. Есть они и все. Точнее, были когда-то и у кого-то, а сейчас — такая редкость, что и изучать их никакого толку.

— Своя собственная, — обиделась Фифа. — Так что, влюбилась?

Оставив провокационный вопрос Фифы без ответа, я покормила ее булочкой, которая стояла у меня на столе. Наверное, служанка принесла для вечернего чая, но что-то приключения с архимагом отбили у меня всякую охоту трапезничать.

Мало того, теперь я и уснуть не могла в предвкушении завтрашнего вечера. Мне еще не приходилось ловить темных магов или участвовать во всяких расследованиях, поэтому я чувствовала, как чешутся от нетерпения пятки и нервно постукивала пальцами по постели.

Фифа, наевшаяся булочки, развалилась в своем "гнезде" и сонно смотрела на меня глазками-бусинками. Несмотря на то, что она сказала, что фамильярам обычная пища не требуется, жила же она как-то эти дни, от булочки индейка не отказалась, сообщив, что крошки напоминают ей о детстве. А еще попросила в следующий раз выковырить побольше изюма. Так что мне стало дико любопытно, какая такая "своя собственная" душа сейчас живет в моей птичке? У нее ведь явно было какое-то прошлое. Или нет, и индейка просто развлекается?

На смену мыслям о Фифе пришла другая, окатившая меня похлеще ведра ледяной воды. "Влюбилась?" Вот еще! Да как она вообще такое могла обо мне подумать? Чтобы я испытывала какие-то трепетные чувства к этому напыщенному, самовлюбленному, эгоистичному болвану?! Да, пару раз он меня выручил, но ведь и взамен попросил помочь.

Кроме того, ему и самому было бы крайне неприятно, если бы любого из участников отбора убили на его глазах. Это ведь было бы поводом говорить о его несостоятельности как архимага: не сумел распознать магический заговор и защитить невинного человека. Так что, он во мне и моем молчании о случившемся нуждался куда больше, чем я в его защите. И никакие трепетные чувства здесь совершенно ни при чем, не хватало еще такой ерунды в такой важный момент моей жизни!

С этими светлыми мыслями я провалилась в сон, чтобы на рассвете проснуться от истерических воплей Тессы. Девушка пришла разбудить меня и сообщить, что общий для участников отбора завтрак с архимагом состоится через час, а значит, пришло время готовиться. Правда, она это прокричала, косо поглядывая на хихикающую Фифу.

— Ты же сама вчера сказала, что ей без головы плохо, — напомнила я.

— Жуть-то какая, матресс Лион, — прошептала девушка. — Я ведь и помыслить не могла, что вы ночью это... того... голову ей приколдуете!

— Экая впечатлительная, — всплеснула ощипанными крыльями индейка. — Но за идею спасибо, сама-то я попросить не могла.

— Говорящая...

И тут впечатлительная Тесса рухнула бы на ковер, если бы я не успела ее подхватить. Так что вместо того, чтобы приводить в порядок себя, я приводила в чувство бедняжку. Когда, наконец, дрожащая девушка перестала смотреть на Фифу, не дергаясь при этом, мы приступили к сборам.

Я настаивала на том, чтобы одеться просто: в то, что я прихватила с собой. Но Тесса сообщила, что с этого дня нам полагается носить серебристые мантии, похожие на те, в которых ходил архимаг. А под мантией — то, что она принесла. Увидев предложенную одежду, я взвыла: мне полагалось нацепить на себя костюм придворной дамы, к счастью, прикрываясь вышеупомянутой серебристой накидкой.

Надо сказать, мода при дворе короля была весьма специфичной. Традиционно незамужние девушки, населяющие дворец любвеобильного правителя, позволяли себе в нарядах такие вольности, что я, при одном только беглом взгляде на платье, принялась нервно икать. Привези я такое из дома, архимаг точно кричал бы, что я явилась исключительно для того, чтобы соблазнить неприступного мужчину. Особенно эффектно оно смотрелось на мне, учитывая, что мои формы были значительно пышнее тех, которыми обладали фаворитки короля. Благо, хотя бы платье было по размеру.

Пышная юбка, созданная из кучи слоев сверкающего фатина, мягко струилась по бедрам, открывая простор для разглядывания нижних изгибов моего тела. Ее не предполагалось надевать поверх кринолина, так что приходилось придерживать при ходьбе. Сверху был такой же сияющий тугой корсет. Я пыталась надеть под него белую блузку, но Тесса укоризненно покачала головой:

— Матресс Лион, необходимо надеть строго то, что я принесла. Да и к чему вам прятать вашу красоту? Будь у меня такая фигура, я бы...

Она запнулась, но я и без того поняла, что дело тут в каком-то конкретном мужчине, который, как считает Тесса, не обращает на нее внимания. Вот только вряд ли дело было в формах, скорей уж в чем-то другом.

Мои огненно-рыжие волосы девушка собрала в высокую прическу, открывающую шею и плечи. Вот тут, надо сказать, я малость запаниковала, но потом весьма кстати вспомнила про мантию и успокоилась. Потому что платье, которое на меня надели, скорее показывало, чем скрывало. В нем я смотрелась эдакой легкомысленной профурсеткой, только и думающей о том, как бы заполучить себе жениха.

В трапезном зале я появилась в тот момент, когда все уже собрались и сидели за столом, снова накрытом так обильно, что казалось, будто его величество вознамерился раскормить нас на убой. Стоило мне появиться, разговор мигом стих и взгляды присутствующих мужчин сошлись на моей скромной персоне.

— Доброго дня, господа, — с улыбкой произнесла я, чувствуя, как краснеют от смущения щеки.

— Матресс Лион, вы... - начал обычно молчащий мастер Торрот.

— Ослепительны, — помог ему Диалар Рафас, не сводя с меня глаз.

Почему-то в этот момент я непроизвольно покосилась на архимага, сердито хмурящегося и делающего вид, что продолжает резать кусок мяса на тарелке. Вот только нож у него скользил по воздуху, а вилка проткнула пустоту.

— Его величество большой шутник, — тихо сказал ему Альрон.

— Я ему это припомню, — проворчал в ответ архимаг.

Общий для участников завтрак для меня прошел... напряженно. Видимо, не все еще отошли от произошедшего на последнем испытании, да и архимаг, обычно резво допрашивающий присутствующих, старательно подбирая самые неудобные темы, был непривычно молчалив.

Откровенно говоря, меня это удивляло. Собирались же мы искать второго всестехийника, так почему он не устроит что-то вроде провокации, которая вынудила бы виновника торжества стихий раскрыть свою сущность? Несомненно, он не глуп, но ведь в минуту опасности для жизни любой склонен к безрассудным поступкам, разве нет?

Не давал мне покоя и Диалар Рафас. Эдакая темная лошадка, невесть где задержавшаяся. Я бы, наверное, подозревала его больше всех. Он странный, немногословный, предпочитает или не говорить совсем, или выбирать для разговора отвлеченные темы. О нем же, как я ни старалась, не узнала практически ничего.

А уж я пыталась изо всех сил! Выспросила, откуда огневик родом, с удивлением узнала, что наши города располагались в одной части королевства. Выходит, он мог бы учиться со мной в Академии, но отчего-то уехал так далеко, как только возможно было. Хотя, надо признать, Академия, которую закончил Рафас, была на порядок лучше моей. Вроде бы и архимаг тоже оттуда...

А вот любопытно, он и огневик выглядят ровесниками. Неужели они не встречались? А если встречались, то почему не подали виду? Вряд ли кто-то заподозрил бы маэтра Гренрея в подлоге, так зачем скрывать знакомство? К тому же, архимаг к огневику теплых чувств точно не питает, достаточно только обратить внимание на то, как Гренрей буравит Диалара взглядом, полным невесть каких эмоций.

В конце концов, устав от бесплодных попыток разговорить Рафаса, я сосредоточилась на еде. Что-что, а готовили во дворце превосходно! Чего стоили только тоненькие ажурные блинчики с ягодным вареньем и сахарной пудрой, которые...

— Мелисса, а вы ничего не слышали сегодня ночью? — вдруг спросил меня мастер Торрот.

Тут только я поняла, что слишком уж увлеклась блинчиками. Настолько, что перестала прислушиваться к происходящему за столом. А стоило бы. Потому что прямо сейчас мужчины обсуждали странное сияние за окнами, которое разбудило их на рассвете. А за ним послышались хлопки, будто кто-то применял неизвестное заклинание.

— Удивительно, но я ничего подобного не слышала, — пожала я плечами. — Знаете, здоровый сон — залог красоты и прекрасного настроения любой девушки.

— Глядя на вас можно сказать, что высыпаетесь вы регулярно, — бросил архимаг, вызвав удивленные взгляды присутствующих.

— Не жалуюсь, маэтр Гренрей, — улыбнулась я. — Передайте, пожалуйста, джем.

Не отводя от меня глаз, архимаг вцепился в пиалу с вишневым джемом, протягивая ее мне. Передавая вазочку, он на мгновение коснулся моей руки, и по всему телу пробежала непривычная дрожь. Не такая, какая бывает, когда замерзла или испугана. Скорее, наоборот, теплая, местами горячая.

Это было странно. Будто меня коснулось чужое магическое воздействие. Но я готова была поклясться, что никто из присутствующих не произносил ни единого заклинания. Ни шепотом, ни вслух. А это говорит о том, что хотя бы один из магов — обладатель высшего резерва. Только такой уровень дара позволяет использовать ментальные заклинания.

Маэтр Гренрей невозмутимо мазал маслом булку с изюмом. Хотела бы я иметь хотя бы каплю его устойчивости и отсутствия любопытства. Кто и зачем коснулся меня?! Если это сам архимаг, то что он хотел? Точнее, даже не так. К каким последствиям приведет это прикосновение? Но что-то подсказывало, что Гренрей здесь ни при чем, скорей уж так случайно совпало. Или...

Случайно проскользнувшая мысль заставила меня вздрогнуть и почувствовать резкую, буквально непреодолимую тягу к знаниям. И желание посетить королевскую библиотеку, особенно закрытый фонд.

— Господин архимаг, — с милой улыбкой прощебетала я. — Скажите, что ждет нас сегодня? Когда будет новое испытание?

— Завтра, — нехотя сообщил Гренрей. — А сегодня — свободный день. Вы можете провести его на свое усмотрение. Посетить королевскую артефакторную мастерскую, если что-то вам требуется. Прогуляться по саду, посмотреть на оранжерею. В восточном крыле замка есть термы.

— А библиотека? — выпалила я, вызвав откровенные смешки в глазах своих соперников. Да уж, выглядело и правда так, будто я желаю повторить пару-тройку простейших базовых заклинаний перед экзаменом. Вот только нужно мне было совсем не это. А еще, срочно требовалось усыпить бдительность подозрительных магов. — Люблю, знаете ли, провести время за дамскими романами. Надеюсь, в королевской библиотеке есть что-то для дам?

— Несомненно, Мелисса, — сухо кивнул архимаг. — Вы найдете все, что вам нужно.

— Женщины, — засмеялся Торрот. — В любой ситуации вы остаетесь хрупкими и нежными цветками.

— В этом наша сила, мастер Торрот, — не стала я спорить. — Вам, мужчинам, постоянно хочется нас оберегать.

Я с нетерпением дождалась окончания завтрака, который тянулся, как переваренный кисель. Откланялась я первой, едва это позволили приличия. В коридор я практически выбежала, подбирая неудобные юбки и проклиная того, кто придумал с раннего утра облачить меня в нечто, настолько неподходящее для нормального человека, у которого есть какие-то дела.

Теперь нужно было отыскать Тессу и попросить ее проводить меня в библиотеку. Наверное, она ждет меня где-то рядом с моими покоями. Или отправилась по делам. Вот дьявол, куда вообще все слуги подевались, когда мне так срочно нужна помощь?!

— Мелисса! — раздался знакомый голос за спиной.

Ко мне спешил маэтр Гренрей. И смотрел на меня так, будто пытался разглядеть все внутренности.

— Позвольте, я лично провожу вас с библиотеку, — неожиданно предложил он.

— Разве я могу отказать вам, господин архимаг? — скривилась я.

— Конечно, нет, — отрезал мужчина, недвусмысленно предлагая мне свой локоть. Я покорно положила руку. А архимаг, понизив голос почти до шепота, вдруг сказал. — А заодно вы расскажете мне, что на самом деле хотите найти в библиотеке.

— Я же сказала, дамские романы, — улыбнулась я.

— Мелисса, я не настолько глуп, чтобы поверить в то, что вы их читаете, — усмехнулся Гренрей. — Идемте.

Определенно, дворцовые коридоры были самым неподходящим местом для того, чтобы обсуждать хоть сколько-нибудь важные дела. И если поговорка о том, что и у стен есть уши, в остальных уголках королевства была лишь поговоркой, то здесь вполне мог обнаружиться подслушивающий артефакт.

Так что архимаг благоразумно не задавал лишних вопросов на всем, к слову, довольно протяженнос пути в библиотеку. Или это мне так показалось, что мы долго шли? Кажется, бедняга Гренрей вывалил на меня все свои знания об истории королевской семьи, байки про тайные замковые ходы, что-то даже бубнил о растениях в оранжерее. В конце концов я поняла, что архимаг крайне мне мешает сосредоточиться.

— А умеете вы поразить женщину, маэтр Гренрей, — вздохнула я, с трудом дождавшись окончания очередной занудной лекции. — И на что только девушки сбегаются? Наверное, вы при них молчите?

— Скажите, Мелисса, — прищурился архимаг. — Вас змея в детстве не кусала?

— А почему вы спрашиваете? — искренне заинтересовалась я.

— Язык у вас ядовитый.

Вот дьявол, неужели он обиделся? Впрочем, сам хорош, я экскурсию с лекцией не заказывала. Всего и дел-то было, проводить меня до нужного места и тихонечко посидеть, не мешать. Что-то мне правда подсказывало, что архимаг тихонечко сидеть и не мешать в принципе был не в состоянии. Даже в храме знений и тишины.

— Что вы ищете? — резко спросил мужчина, закрывая дверь на четыре заклинания разом. И если первые три мне были известны, то четвертое — явно магия высшего порядка.

Тут только я заметила, что архимаг будто разом скинул лет десять. Передо мной стоял влюбленный в приключения молодой мужчина с горящим взглядом и азартной улыбкой. Кажется, я слишком поторопилась записать его в зануды. А экскурсия по дворцу нужна была лишь для отвода глаз.

— Скажите, господин архимаг, — осторожно начала я. — Вы прежде встречались с мастером Рафасом? Порой мне кажется, что вы знакомы, или могли бы быть...

— Я бы непременно это запомнил, Мелисса, — возразил Гренрей. — В этом и есть ваша теория?

— Не в этом, — покачала я головой. — Но у меня есть еще один вопрос, немного неудобный. Скажите, маэтр Гренрей, вы меня трогали?

Архимаг закашлялся, а я только после повисшего в воздухе вопроса поняла, как двусмысленно он прозвучал. Нужно было срочно исправиться.

— Вы не то подумали! — возмутилась я. — Магией трогали? Сегодня за завтраком...

— Нет, — дернул головой мужчина, разом посерьезнев. — Вам ли не знать, что магические прикосновения без согласия...

— Вот! — обрадовалась я, не давая ему договорить. — А еще, это говорит о том, что за столом присутствовал кто-то с высшим резервом. А маги такой силы внесены в королевский реестр.

— Только в том случае, если этот резерв кто-то проверял, — осадил меня архимаг. — А вот если он проявился не при рождении, а позже? Например, в результате какого-то магического всплеска?

— Не поищем — не узнаем, — философски заметила я. — Неужели вы не проверяли претендентов на роль придворного мага? Удивительная беспечность!

— Знаете, Мелисса, — задумчиво произнес Гренрей, — иногда такие проверки дают совсем не тот результат, который стоило бы... В противном случае... Впрочем, неважно, вы правы, давайте поищем.

И почему мне казалось, что архимаг знает, что мы ничего не найдем? Чувствуя себя невероятно глупо, я принялась тщательно выискивать знаковые имена в принесенном Гренреем талмуде. Никого. Ни самого подозрительного из всех соперников Рафаса, ни Торрота, ни даже Дейра. От отчаяния я даже Альрона проверила, как, впрочем, и самого Гренрея. Архимаг наличия у себя высшего резерва не отрицал, но остался непреклонен: он ко мне не прикасался.

— Ладно, я была не права, — призналась я. — Выходит, мы так и не приблизились к разгадке. Что ж, только и остается, что посетить оранжерею, понежиться в термах... Что там еще есть у вас во дворце?

— Конные прогулки, — усмехнулся архимаг.

— Нет уж, это как-нибудь без меня.

— Вы боитесь лошадей? — изогнул бровь мужчина. — Серьезно? Вы?!

— Мы с ними друг друга не понимаем, — дернула я плечом. — В самом деле, господин архимаг, вы же не думали, что я всемогущая? У меня тоже есть слабости.

— Сейчас я думаю о том, что королевские маги порой, откровенно говоря, достаточно часто, ездят верхом, — прищурился Гренрей. — Как вы собирались этого избежать?

— Да помогут мне стихии, — смиренно пробормотала я.

В конце концов, никто не запрещает выбрать любое другое животное. Или и вовсе зачаровать какое-нибудь кресло и подтолкнуть его воздушной стихией. Воображение мигом нарисовало картину: я, облаченная в какое-нибудь крайне неподходящее платье, обязательно с глубоким декольте и корсетом, впивающимся в бока, восседаю в розовом кресле. А вокруг скачут на конях боевые маги... Жуть!

— И вообще, до этого момента еще нужно дожить, — вздохнула я. — А с моими доброжелателями победа в состязании превращается в весьма трудную задачу.

— Вы ведь не на должность гувернантки юных магов претендуете, — напомнил Гренрей. — Да и сил у вас достаточно.

— Ну да, достаточно, — весело заметила я. — Я, конечно, далека от вас, маэтр Гренрей, ваше имя есть в этой удивительной книге. А вот на букву "Л"...

Ради шутки я даже долистала до нужной части списка, а потом принялась зачитывать фамилии:

— Латор Вернон, Ладиер Гарри, Лион Мелисса... Постойте...

Я моргнула раз, другой... Этот какая-то другая Мелисса или?..

— Кажется, я действительно не все о вас знаю, — пробормотал архимаг.

Что уж там. Выходит, я и сама о себе не все знаю. Я судорожно вцепилась в книгу, не отводя взгляда от собственного имени в списке обладателей высшего резерва. Для верности потерла буквы пальцем, но они и не думали исчезать.

— Маэтр Гренрей... - испуганно прошептала я. — Это не то, что вы думаете, клянусь стихиями...

— Мелисса, — рука архимага неожиданно мягко легла на мою. — Успокойтесь. Вам неизвестно, о чем я думаю, а оправдываетесь вы так, словно я уличил вас не в наличии высшего резерва, а во блуде.

— И вас это совершенно не заботит? — удивилась я. — Выходит, я скрыла от вас важную информацию. И от себя тоже...

— Заботит, но не так, как вы думаете, — возразил мужчина.

"Вы меня трогали?" Вот ведь засада, его рука все еще лежит на моей! И что-то его заботит... Кажется, он и вовсе не о резерве говорит. Или все-таки о нем? Ох, сложно-то как!

— Мелисса, успокойтесь и постарайтесь снова начать дышать, — с усмешкой произнес Гренрей. — Все в порядке. Слышите? Все хорошо. И с вами, и с вашим резервом.

Что-то было не так. Какая-то важная мысль змейкой скользнула, но я не успела ухватить ее за хвост, потому что в этот самый миг мы услышали в библиотеке шаги. Кто-то тоже внезапно воспылал любовью к древним фолиантам.

Я не успела и подумать, а архимаг ловко ухватил меня за руку и потянул за стеллажи, по пути прихватив книгу, которую мы изучали. Спрашивать, зачем, я не стала. Мне было жуть как любопытно, кто последовал за нами. И, главное, зачем?

Ищет заклинания, которые могут помочь на следующем испытании? Или, может быть, другие способы устранения соперников? Или...

— Мелисса, — прошептал вдруг Гренрей, и я почувствовала, как его горячее дыхание пощекотало мою шею, а по телу пробежали мурашки. — Вам говорили, что у вас очень красивые руки?

— Мм?

— И очень цепкие, — невозмутимо продолжил мужчина.

Я невольно перевела взгляд на свои руки, которыми я сжимала... ладони архимага, для верности впившись в них ногтями. От нахлынувших эмоций, наверное.

— Простите, — смутилась я.

— Тссс... - улыбнулся Гренрей. — Смотрите.

В библиотеку, озираясь так, будто это самая запретная территория во всем дворце, прокрался огневик. Изо всех сил стараясь не производить ни единого звука, он безошибочно добрался до той части зала, где стояла книга со списком магов высшего резерва. Некоторое время он молча стоял, разглядывая книжные полки, а потом тихо выругался.

В воздухе замерцал отблеск поискового заклинания, и я услышала, как тихо хмыкнул архимаг, успевший наложить на книгу защитный барьер. Любопытно... Выходит, высший — не Рафас? Или все-таки он, а книгу искал для того, чтобы никто об этом не догадался?

Так много вопросов и так мало ответов... Мы тихо стояли за стеллажами, пока огневик пробирался к выходу. Для верности подождали еще немного, чтобы Рафас успел преодолеть коридор. Лишь потом архимаг поинтересовался, буднично так, словно каждый день сидит в засаде с той, кого на порог дворца пускать не хотел:

— И что вы обо всем этом думаете, Мелисса?

— Я думаю, что у меня в голове полнейшая путаница, — честно призналась я. — Рафас был основным подозреваемым. А теперь я совершенно не понимаю, что со всем этим делать.

— Хотите правду? — прищурился Гренрей. Я кивнула. — Я тоже не понимаю. Но я люблю интересные загадки, а разгадывать их в хорошей компании куда веселее, чем одному, вы не находите?

Пока я находила только то, что жуть как от всего этого устала и проголодалась. Да-да, я помнила, конечно, про недавний завтрак. Но в моменты нервного потрясения я всегда до ужаса хотела есть. А еще, Фифочка наверняка тоже не прочь подкрепиться. Если, конечно, она не отправилась на поиски завтрака самостоятельно, не дожидаясь безалаберной хозяйки. Представляю, как напугались кухарки при виде прекрасной птицы.

— Знаете, маэтр Гренрей, — осторожно произнесла я. — Все это нужно хорошенько осмыслить за чашечкой кофе. Пойду, пожалуй, попрошу. И булочки... Да... Всего светлого, господин архимаг.

— Кофе и булочки... Звучит чудесно, — улыбнулся мужчина.

На лице его появилось странное, задумчивое выражение, которое бывает, когда мыслями ты где-то далеко, а тело вынуждено стоять на месте. Я решила не мешать архимагу: хочется ему помечтать в тишине библиотеки, обнимая книгу — так и пожалуйста. А я пойду, дел полно. Я и оранжерею не смотрела еще, и в термы не заглядывала.

Я медленно шла к выходу из библиотеки, на ходу размышляя об увиденном. Наверное, правильным было бы проследить за Рафасом или даже отдать ему книгу, чтобы посмотреть, что он собирается там найти. Можно ведь обнаружить остаточный магический след на той странице, которая заинтересовала мага больше других. А наши следы архимаг скрыл сразу же, я в этом не сомневалась. Как и в том, что моего имени в этой книге быть не должно. Однако, оно там было. И Гренрея это совершенно не удивило. А это могло значит только одно...

Не дойдя пару шагов до двери, я резко развернулась и уставилась на архимага.

— Вы знали! — вырвалось у меня, прежде, чем я осознала, кого и в чем обвиняю. — Вы знали, что мое имя есть в этой книге! Но не сказали мне!

— Мелисса...

— Нет, подождите, господин архимаг! Вы ведь не просто так пошли со мной, а потому, что догадались, что я собираюсь искать. И намеревались убедиться в том, что я свое имя обнаружу. А дальше? Какой у вас был план дальше?

Меня била крупная дрожь. Не то чтобы я питала ложные иллюзии, дворец для меня оказался настоящим змеиным гнездом. Но я, глупая, отчего-то решила, что Гренрею можно доверять! А он...

— Пообедайте со мной, Мелисса, — неожиданно тихо предложил архимаг.

На мгновение я опешила. Мне ведь послышалось? Или архимаг королевства действительно только что предложил мне с ним пообедать? На всякий случай я переспросила:

— Что, простите?

— Пообедайте со мной, Мелисса, — с легкой полуулыбкой произнес Гренрей. — Если вы, конечно, не заняты.

— Занята?

— Во дворце полно развлечений, — пожал плечами мужчина. — Но я бы хотел обсудить с вами сложившуюся ситуацию, если вы не против.

— Так бы сразу и сказали, — с облегчением вздохнула я.

Или не с облегчением? Кажется, у меня в животе только что скончались в муках едва родившиеся бабочки. Хотя, с чего это я так размечталась? Напыщенные высокомерные снобы вроде Гренрея никогда мне не нравились. Мужское внимание было приятно, конечно, но не настолько, чтобы таять от одного приглашения разделить трапезу.

— Вы не возражаете, если мы ненадолго оставим дворец? — уточнил архимаг. — Я знаю прекрасное место, где готовят порой лучше, чем на королевской кухне. Только, умоляю, не говорите об этом его величеству.

— Да я с ним как-то вообще нечасто общаюсь, — пробормотала я. — Простите, маэтр Гренрей, мне нужно переодеться. Платье прекрасно, но, боюсь, для выхода в город не подойдет.

— Да, конечно, — кивнул мужчина. — Алан. Вы можете называть меня Алан.

— Я подумаю, — улыбнулась я, выскальзывая за дверь.

Итак, впереди меня ждал деловой обед в каком-то столичном заведении. Возможно, архимаг решил приоткрыть завесу тайны моего увеличившегося резерва. А из дворца меня уводил, потому что здесь и у стен есть уши. Или...

Или попросту решил оставить меня где-нибудь в городе, а на дворцовые ворота наложить защитные чары, чтобы я не смогла вернуться. Глупость, конечно, но выглядело вполне логично. Зачем Гренрею проблемы? А пока все неприятности во дворце случались именно из-за меня. Или со мной.

Нетрудно было догадаться, что решение напрашивалось само собой: ловить на живца или вышвырнуть этого самого живца прочь. Хотя, говорил же архимаг, что не собирается приглашать в придворные маги того, кто способен бросить смертоносное заклинание в спину. А значит, он все же собирался выяснить, кто из магов, претендующих на эту честь, оказался нечистым на руку и чары.

В комнате меня встретила Фифа. Птица за время моего отсутствия даром ни единого мгновения не потеряла: в гнездо были свиты даже занавески, прежде обрамляющие окно. Счастливая Фифочка жмурила на солнце глазки, растапливая подмороженную голову и издавала странные звуки, больше похожие на мурлыканье кошки.

— Вернулась? — обрадовалась птица при виде меня. — И что случилось?

Если бы кто-нибудь когда-нибудь сказал мне, что я всерьез буду советоваться с жареной индейкой, я бы засомневалась в том, что на этого шутника не наложили ментальные чары. Сейчас же я только вздохнула и принялась в подробностях рассказывать фамильяру об утренних приключениях.

Фифа неожиданно оказалась прекрасным слушателем. Ни разу не перебила меня зря, ни о чем не спросила, только кивала, приоткрыв клюв. Лишь когда я закончила рассказ, птица выбралась из гнезда и почти по-человечески вздохнула.

— Дело ясное, что дело темное, — изрекла она.

— Дальше-то что? Что, если я больше не попаду во дворец?

— Мелисса, архимаг не настолько глуп, — покачала головой Фифа. — А еще — просто так никто никому платья не выбирает.

— Что ты хочешь сказать? — насторожилась я.

— В придворные игры веселее играть толпой, — хихикнула индейка. — Мел, разве можно соваться туда, где ты ничего не смыслишь? Ты совершенно несведуща ни в придворных забавах, ни в дворцовых интригах.

— И до этого момента совершенно от этого не страдала, — фыркнула я. — А ну, рассказывай, что там за история с платьем. И главное — откуда ты об этом знаешь?!

Со вторым вопросом все было проще некуда. Скучающая Фифа бродила по дворцу, подглядывая за слугами и высокородными обитателями. А не заметили ее потому, что хитрая индейка все это время сжимала в клюве найденный в моей сумке артефакт, отводящий взгляд. Вот и вышло, что птица осталась незамеченной, хотя подслушала уйму разного, по большей части совершенно ненужного.

С трудом продравшись через толщу сплетен о распутных кухарках и целомудренных прачках, я, наконец, добралась до истории с платьем.

— Его величество поспорил с Альроном, — веселясь, рассказывала Фифа. — Подробности я расслышала плохо, но твое имя и имя Гренрея прозвучали четко. И про платье там тоже было. И про еще что-то, там тоже было плохо слышно.

— Толку от тебя, — вздохнула я. — Только раззадорила. И как теперь узнать, что нужно Гренрею?

— Так иди на обед, — посоветовала Фифа. — И узнаешь, что хотела, и поешь вкусно, он же обещал. Глядишь, по пути и еще чего выведаешь.

Птица была права. Вот только к обеду нужно было подготовиться и быть во всеоружии в самом прямом смысле этого слова. Так что я отыскала свое единственное подходящее платье, под него нацепила штаны, в карманы которых запихнула те артефакты, которые, по моему мнению, могли бы пригодиться. А что до Фифы...

— Слушай, окажи мне одну услугу, — попросила я фамильяра. — Пока меня нет, погуляй, пожалуйста, по дворцу.

— Кого искать? — с энтузиазмом воскликнула понятливая индейка.

— Того, кого нет, — отозвалась я. — Вряд ли наш уход останется незамеченным. Я хочу узнать, кто отправится за нами следом...

Архимаг, как и договаривались, ждал меня у ворот дворцового парка. Стражники старательно делали вид, что не видят ни его, ни меня. Одному я даже посочувствовала: в попытке подглядеть за Гренреем, он настолько скосил глаза, что с трудом удержался на возвышении, откуда должен был, вообще-то, наблюдать за городскими окрестностями.

— Прекрасно выглядите, Мелисса, — улыбнулся архимаг, едва я подошла ближе. — Скажите, вы всегда ходите обедать... хм... во всеоружии?

— О чем вы, маэтр Гренрей? — прищурилась я.

— Алан, мы же договорились, — укоризненно покачал головой мужчина. А потом склонился к самому моему уху и, выдыхая жар, расползающийся по моей шее, сообщил, — От вас фонит боевыми артефактами так, словно вы меня боитесь. Или намереваетесь прикопать в первой же подворотне.

— Тогда не стоит водить девушку по подворотням, Алан, — с обворожительной улыбкой посоветовала я.

Архимаг только хмыкнул. О чем он там в своей голове думал, мне было неведомо. Но вел себя галантно и учтиво, так, словно и вправду пригласил меня на обед, чтобы насладиться вкусными блюдами, а не чтобы из стен любопытные уши не торчали.

Впрочем, на моем месте любая незамужняя девушка предпочла бы обмануться и помечтать о том, чтобы самый завидный жених королевства обратил на нее внимание. Я же решила здраво оценивать и свою пышную фигуру, отличную от селедкообразных придворных модниц, и острый ум, которым идеальная супруга вообще пользоваться не должна.

Что говорить, мужского внимания, конечно, хотелось. Но быть обманутой, преданной и униженной я откровенно опасалась. Уж лучше так: плечом к плечу, как боевые партнеры или как там у магов это называется.

А что до артефактов... Кто-то не выходит из дома без карминовой палочки для яркости губ, а кто-то без разумной защиты от недоброжелателей. И что-то мне подсказывало, что лучше быть из тех, кто беспокоится о безопасности, а не о том, чтобы на бездыханном теле ярко сияли алым губы.

Едва мы вышли за пределы дворца, я почувствовала себя так, словно с моей головы только что сняли шлем. Звуки слышались куда громче, запахи чувствовались острее, а от пестрой одежды горожан резало глаза. Надо же, каких-то несколько дней во дворце, а я уже привыкла к его тишине и неторопливости.

Теперь же нам приходилось лавировать сквозь толпу, чтобы пробраться на противоположный конец придворцовой площади. В одно мгновение я засмотрелась на причудливую шляпку пожилой дамы и потеряла архимага из виду.

Не то чтобы я испугалась, но отчего-то почувствовала себя не в своей тарелке. Левой рукой на всякий случай коснулась одного из артефактов, пристегнутого к бедру. А через миг моей правой ладони мягко коснулась чужая рука. Мужская.

— Рано паниковать, Мелисса, — с улыбкой сказал подошедший откуда-то сбоку архимаг. — Идем.

Я не паниковала. Я просто на всякий случай проверила, чтобы все было в порядке. А теперь, кажется, все было еще страннее, чем когда я подумала, что осталась в толпе одна. Потому что идти-то мы шли. Но Гренрей продолжал держать меня за руку, мягко, но настойчиво, чтобы я его не отпускала. Со стороны, вероятно, мы казались влюбленной парой. На деле же я чувствовала, как щеки горят огнем от смущения.

Не хватало еще, чтобы на утро в сплетенных газетах по всему королевству обсуждали таинственную девицу, захомутавшую самого неприступного холостяка королевства. Или приступного, тут уж как посмотреть. А потом, чует мое сердце, борзописцы скатились бы до обсуждения моих достоинств и недостатков, кои я каждый день лицезрела в огромном зеркале. И прекрасно понимала, что достоинства у меня весомые, но, скажем, на любителя.

— Мы пришли, — выдернул меня из мрачных мыслей архимаг.

Удивительное дело, но вывесок на доме, к которому мы подошли, не было никаких. Я даже засомневалась, что мы оказались в нужном месте. Но Алан решительно постучал, неровно как-то, словно особым шифром, и дверь со скрипом открылась.

— Маэтр Гренрей, — расплылся в улыбке старик, возникший на пороге. — Большая честь. Позвольте пригласить вас и вашу... спутницу в особый зал.

— Светлого дня, Гассир, — кивнул архимаг. — Проходите, Мелисса. Сейчас вы попробуете лучшее мясо в вашей жизни. И пирожные. Вы ведь любите пирожные, верно?

Мне оставалось только кивнуть. Не хватало еще, чтобы архимаг припоминал мне кондитерскую, где я увидела его впервые.

— Вот и прекрасно, — обрадованно воскликнул Гассир. — Следуйте за мной, господа.

Алан отпустил мою ладонь только на лестнице, ведущей на второй этаж. И то лишь для того, чтобы пропустить меня вперед. Мне показалось, или он оглянулся, прежде чем шагнуть на первую ступеньку?

"Хватит шарахаться от каждой тени, — подумала я. — Когда я вообще успела стать такой мнительной? Тем более, со мной самый могущественный маг королевства..."

А тот, на кого я возлагала столь огромную ответственность, казалось, ни о чем таком и не помышлял. Привычно подвинул кресло, чтобы я села за стол напротив него. Заказал у Гассира какие-то блюда, о которых я прежде даже не слышала. А пока мы ждали, услужливая девица, одетая так, словно только что покинула пансион благородных девиц, принесла графин с водой и стаканы.

— Лейна, — покачал головой архимаг. — Что-нибудь другое, пожалуйста.

— Как скажете, маэтр Гренрей, — улыбнулась подавальщица. А меня окинула таким взглядом, будто я должна была провалиться под землю прямо сейчас и вместе с креслом, на котором сидела.

— Она странная, — не выдержала я, когда Лейна скрылась из виду.

— Давай считать, что Лейна — единственный недостаток этого места, — предложил мужчина. — Готовят здесь прекрасно, а менять заведение из-за того, что дочь хозяина принимает вежливость за влюбленность, я бы не хотел.

Уж не знаю, что там и за что принимала девушка, но при одном лишь взгляде на Алана она буквально таяла. Я даже на мгновение почувствовала себя лишней, заерзала в кресле и уставилась зачем-то в окно.

— Мел... - ладонь Гренрея вдруг легла на мою, и я вздрогнула от неожиданности. — Я должен тебе кое в чем признаться. Это касается твоего резерва...

Это касается моего резерва. Резерва. Не чего-то другого, а магии, внезапно ставшей куда сильнее, чем была прежде. Тогда почему он все еще держит меня за руку?! Почему склонился ко мне и шепчет так, словно собирается сказать нечто неприличное? Или и правда собирается?

— Я и сам не сразу понял, — тихо сказал архимаг, не отводя от меня внимательного взгляда. — Все дело в том, что в тот момент, когда мы отражали атаку стихий, помнишь, когда ты усилила мой резерв... В общем... Я ведь тогда... Ты почти умерла, и я...

— Поделился со мной резервом, — кивнула я, чувствуя необъяснимую дрожь в голосе.

— Не только. Его было недостаточно.

— Нет... Не говори, только не говори...

— Вита. Я разделил с тобой жизнь, Мелисса.

Слова Гренрея прозвучали в тишине как приговор. Дьявол, да как он вообще мог?! Не спросив, не предупредив! Хотя, это как раз понятно, я ведь была без сознания. Но я не давала согласия на такие ритуалы, пока была в здравом уме и вменяемой или какой-то там памяти. А теперь...

— Мелисса...

— Нет, пожалуйста... Дьявол, Алан, как тебе только в голову это пришло?! Разделить жизнь — это не булочку пополам съесть! Дьявол...

— Послушай, все не так страшно, как ты думаешь, — мужчина чуть крепче сжал мою ладонь, но я теперь и смотреть на него не могла.

— Еще скажи, что все обратимо, — съязвила я, выдергивая руку.

— Этого я, увы, сказать не могу, — покачал головой Гренрей. — Но я точно знаю, что магический откат действует только на того, кто делится витой, так что ты можешь продолжать жить обычной жизнью, для тебя ничего не изменилось.

— Да провались ты! — в сердцах крикнула я, подскакивая с кресла.

Мне срочно нужен был воздух. Казалось, что кто-то сжал мою грудь, рвет когтями и не отпускает. К горлу подступали рыдания, но показывать слабость при человеке, который позволил себе такое, я не собиралась. Поискав глазами, я заметила небольшую дверь, ведущую, судя по всему, на балкончик. Прекрасно, именно то, что нужно.

Из обеденного зала я выскочила на крохотный балкон примерно с тем же усилием, с которым выныривает утопающий, которому не хватает воздуха. От слез перехватывало горло, а парапет я стиснула так, что костяшки побелели.

— Мелисса... - раздалось за спиной.

— Уйди, пожалуйста, — сдавленно попросила я. — Просто уйди. Ты ведь знал, неужели нельзя было иначе?!

— Нельзя, — тихо произнес Алан, вопреки моим просьбам никуда не девшийся.

Он лучше меня знал, к каким последствиям приводят подобные ритуалы. Разделил со мной жизнь — звучит так точно и так... Словно приговор смертный. Теперь мы с архимагом были связаны магической нитью. Он чувствовал мою боль, испытывал мой страх, а если бы я теперь умерла — умер бы вместе со мной. И лишь в одном он был прав — для меня ничего не изменилось. Кроме того, что теперь я отвечала не только за свою жизнь, но и за его.

— Мелисса, ты не обязана волноваться обо мне, — успокаивающе шептал архимаг. — Я достаточно силен, чтобы позаботиться о нас обоих.

— Ты все решил за меня, Алан, — выдавила я. — Ты ведь прекрасно понимаешь, что теперь я навсегда привязана к тебе. Даже если я буду далеко — ты все равно будешь чувствовать каждый удар моего сердца. Зачем? На что ты обрекаешь нас обоих?! Я не хотела получить высший резерв такой ценой, уж точно не твой!

— Знаю, Мел, знаю, — губы мужчины тронула легкая улыбка. — Я знаю, что ты — самая чистая и честная из всех, кого я встречал. Неугомонная, безрассудная. И я прекрасно понимаю, что эта опасность — не последняя. Ты еще ухитришься разворошить какое-нибудь осиное гнездо.

— Тогда ты должен понимать, что тебе придется быть рядом, — вздохнула я. — Чтобы жить. Вдруг я... Ты вынужден будешь...

— Вынужден? — искренне удивился Гренрей. — Ты действительно считаешь, что главный королевский архимаг хоть раз в жизни делал что-то против воли, не понимая последствий, поддавшись эмоциям? Мелисса, ты действительно считаешь, что я настолько глуп, что не догадывался о том, какую цену заплачу за твое спасение?

— Зачем тогда? — с горечью спросила я, чувствуя, что слез я все-таки не сдержала. Они предательски катились по щекам, пока Алан мягко не смахнул их пальцем.

— Что, если я действительно хочу быть рядом? — пришурился архимаг. — Защищать тебя от недоброжелателей, догонять твою сумасшедшую индейку, искать злодея. Смотреть, как ты смеешься и успокаивать, когда боишься.

— Я не...

— Все боятся, Мел, — покачал головой Алан. — Не думай, что мне никогда не бывает страшно. Но сейчас я уверен в каждом своем слове.

— Это в тебе магический откат говорит, — не удержалась я.

— О, да, — засмеялся архимаг. — Магический откат — штука непредсказуемая. И знаешь, что? С каждым мгновением мне все сложнее ему противиться.

Плащ архимага накрыл мои плечи, а сам Алан осторожно притянул меня к себе, словно боялся, что я убегу. Или, того хуже, брошу в него одним из защитных артефактов. И все-таки убегу.

А я, вместо того, чтобы прикинуть, как бы побыстрее улизнуть, зачем-то смотрела в его глаза. Они чаровали, затягивали, будто омуты, и я никак не могла отвести взгляда.

Алан безмятежно улыбнулся, а потом шепнул:

— В каждом слове, Мелисса.

Уверенные мужские губы накрыли мои, рука архимага скользнула в мои волосы, сметая заколку и выпуская их россыпью непокорных рыжих кудрей. В груди вдруг поселилось странное, незнакомое чувство.

А где-то в обеденном зале разочарованно вздохнула Лейна...

Готовили в неприметном местечке и правда потрясающе. Или это мне так показалось? Я до сих пор чувствовала на губах поцелуй архимага, совсем по-девичьи косилась на него, стараясь, чтобы он не заметил, тогда как его это, вероятно, только забавляло. Во всяком случае, с лица Алана не сходила мягкая улыбка.

Лишь когда дошло до умопомрачительных пирожных, к которым подали горячий шоколад с ореховой крошкой, я решилась спросить:

— И что теперь? С местом придворного мага, состязаниями? С... нами?

Последний вопрос дался особенно тяжело. Зато Гренрей, кажется, к нему был вполне готов. Он спокойно отставил чашку с дымящимся шоколадом и произнес:

— Все будет так, как мы захотим, Мелисса. Мы сами вольны выбирать, определять нашу судьбу так, как нам нравится. Тебе нужно просто подумать о том, чего бы ты сама хотела.

— А ты?

— Я давно знаю, чего хочу, — прищурился Алан, а мои зеки залило румянцем.

Подумать только, некоторое время назад я и представить не могла, что буду вот так запросто сидеть за столиком с королевским архимагом и обсуждать что-то на равных? Что он будет целовать меня, жарко, чувственно, на глазах у изумленных подавальщиц, а мне за это будет ни капельки не совестно? Хотя, может быть, немного неловко.

Неудивительно, что мысли разлетались шустрыми бабочками, и я никак не могла определиться с тем, как дальше жить. Но, наверное, и не обязательно отвечать прямо сейчас? Глупо принимать судьбоносные решения второпях. Или...

— Я мечтала стать придворным магом... - вырвалось у меня.

Архимаг изогнул бровь.

— Действительно?

— А ты думал, зачем я участвовала в состязаниях?! — воскликнула я. — Я хотела, чтобы моя сила нашла применение, чтобы я могла послужить короне, чтобы напыщенные индюки, считающие, что женщины ни на что не годны, сожрали свои писчие перья. Потому что порой женщина-маг может быть куда сильнее, чем мужчина!

— Мел...

— И те, кто считал, что это не так, должны...

— Мелисса...

-... понять, что дело не в том, кто перед тобой, а в том, насколько он силен! И дать шанс проявить себя, чтобы увидеть, что в нем скрыто!

— Выговорилась? — насмешливо уточнил архимаг.

— Нет! — фыркнула я. — Между прочим, ты ведь тоже не собирался допускать меня до отбора.

— О чем искренне жалею, — вполне серьезно отозвался Алан. — Послушай, Мелисса, ты — удивительная. И до того, как ты ворвалась во дворец, я не думал, что женщины бывают такими.

— Какими? — насторожилась я.

— Решительными, смелыми, напористыми. Не жеманными и изнеженными, а готовыми к приключениям. Одновременно прекрасными и живыми. Немного безумными, но невероятно желанными. И я чуть не упустил тебя.

От слов Гренрея сердце едва из груди не выпрыгнуло. А стоило ему заикнуться о том, что он и пером закусить готов, я буквально растаяла.

Оставшееся время обеда мы вполне по-светски болтали на отвлеченные темы, но я то и дело ловила на себе его сияющий взгляд, а ладонь мужчины несколько раз касалась моей.

Признаться, я представляла Алана иначе. Напыщенным, высокомерным женоненавистником, который искренне считает, что каждой девушке, которой посчастливилось хотя бы рядом с ним посидеть, просто невероятно повезло. А оказалось, что дело было совсем не в этом.

Стремительное превращение вчерашнего адепта в могущественного архимага ожидаемо вызвало волнение среди столичных барышень, не обремененных брачными узами. К неженатому и привлекательному мужчине выстроилась буквально очередь из невест, жаждущих заполучить его в единоличное владение. И все они были, по словам Алана, невероятно похожи друг на друга.

Несколько лет архимаг отчаянно отбивался от манерных дам разного возраста, считающих, что Гренрей придет в восторг от одной лишь перспективы обладания прекрасной леди. И крайне обижались, когда он в восторг не приходил. Алану приписывали романы с первыми красавицами королевства, впрочем, он их и не отрицал. Будучи молодым и здоровым мужчиной, разумеется, он не раз состоял в добрачных отношениях. Но сердца его так ни одна девушка не тронула.

И надо же было такому случиться, чтобы единственной, кого он желал видеть рядом с собой, оказалась пышнотелая, не обремененная светскими манерами девица, вместо балов предпочитающая битвы с нежитью, вместо посиделок с подругами — забористые приключения.

А я... А я настолько привыкла, что выбирают всех, кроме меня, что даже не надеялась, что в столице найду не только место придворного мага, за которое, к слову, мне еще предстояло побороться, но и того, кто сможет рассмотреть меня настоящую.

— Пообещай мне одну вещь, — вдруг попросил Алан. — Я хочу попросить, чтобы ты была осторожнее.

— Еще бы, — фыркнула я, — ты ведь поделился со мной витой.

— Именно поэтому, — не стал отрицать Гренрей. — Увы, я не смогу находиться рядом с тобой каждое мгновение. И рано или поздно станет известно о том, что мы с тобой связаны. Поверь, и до этого было достаточно желающих сменить архимага в королевстве. А теперь ты станешь еще одной возможностью это сделать. И еще, я хотел подарить тебе кое-что.

Алан щелкнул пальцами, и на столе появилась серебристая коробочка. Такие я видела только в лавке Тафуса, который продавал драгоценные камни и украшения для состоятельных дам и господ. Я затаила дыхание. С одной стороны, всякая девушка любит подарки. Особенно от мужчины, который ей, как бы она ни старалась скрыть это от самой себя, крайне симпатичен. С другой...

Меня с детства учили, что подарок — это обязательство. И что ни один мужчина не склонен одаривать девушку просто так. А значит, если я приму то, что в коробочке, Алан получит право попросить что-то взамен. Для меня же это было равноценно шагу в ледяную воду широкой незнакомой реки, которую мне зачем-то нужно было перейти вброд.

— Не надо... - решительно начала я, поглядывая на коробочку едва ли не с ужасом.

— Дослушай меня хоть раз, Мелисса, — укоризненно попросил Гренрей.

Он ловко отщелкнул крохотный замочек, и даже я не смогла сдержать восхищенного вздоха. На бархатной подушечке лежал браслет удивительной красоты. Серебристый, словно сплетенный из веток и листьев, украшенный сияющими камнями в цвет четырех стихий. Была лишь одна мелочь, смутившая меня до глубины души. Нужно было быть совсем несведущим, чтобы не знать, что браслеты мужчины дарят только в одном случае...

— Ты станешь моей навеки, Мелисса?

Вот так просто? Без лишних условий, сложных церемоний и долгого знакомства? Это тоже последствия магического отката? Говорят, ритуалы с витой плохо изучены, а значит, Гренрей мог предложить мне замужество не от чистого сердца, а лишь потому, что так того требует ситуация. И что мне ответить?

— Я... Я не... Мне нужно подумать... - пробормотала я, с горечью глядя на удивительный браслет.

— Разумеется, — ничуть не смутился архимаг, словно именно на такой ответ он и рассчитывал. Вот тееперь я решительно ничего не понимала. Если дело не в откате и не в чувствах, которыми он ко мне так внезапно воспылал, тогда для чего все это?! — Но я бы попросил тебя все-таки надеть браслет, если ты не возражаешь. На всякий случай.

— Это защитный артефакт, — догадалась я. — Ты мог выбрать иную форму, не обязывающую тебя...

— Безусловно, мог, — губы Алана тронула легкая улыбка. — Но помнишь, я говорил, что мы сами выбираем своб судьбу. И я выбрал браслет не потому, что подумал, что кулон ты потеряешь в запале очередной битвы, а потому, что хотел выбрать именно браслет. И, кажется, я объяснил, почему.

— Потому что поделился со мной витой, — кивнула я.

— Потому что я тебя люблю, — просто ответил Гренрей. — И вита тут мало на что повлияла.

Я уже почти согласилась стать его супругой, а он почти меня поцеловал, когда в зал вбежал взъерошенный Гассир. От прежнего лоска не осталось и следа: рубашка вылетела из брюк, жилет висел на одном плече, а волосы были неприлично растрепаны.

Не сговариваясь, мы оба подскочили и бросились навстречу старику. Тот с трудом собрался с мыслями, хрипя и задыхаясь от быстрого бега. Лишь через несколько мгновений Гассир стал способен внятно говорить, и затараторил быстрее боевых заклинаний:

— Маэтр Гренрей, беда! Сигнал из дворца, у меня на пороге появился портальный артефакт. Я не потревожил бы вас по пустякам, но сделать вид, что я не заметил... Да и снаружи что-то странное...

Мы выбежали на балкон. Старик был прав, снаружи и впряммь творилось что-то странное. Будто стихии разом взбунтовались против людей: с неба крупными острыми каплями сыпался дождь, ветер трепал полуразрушенные крыши соседних домов, то и дело в разных местах вспыхивало пламя, а по земле ползли зеленые щупальца неизвестных растений.

— Когда началось? — рыкнул Гренрей.

— Несколько мгновений назад, аккурат тогда, когда я нашел на пороге портальный артефакт, — отрапортовал бедняга Гассир.

— Ступай, — приказал ему архимаг, забирая пульсирующий портальный камень. — Подготовь укрытие для себя и всех, кто сейчас находится в твоем доме. А после возвращайся за Мелиссой.

Старик стремглав вылетел исполнять распоряжение Гренрея.

— Это как это возвращайся за Мелиссой?! — не поняла я. — Я иду с тобой. Я ведь тоже маг и...

— И останешься здесь, чтобы сберечь жизнь простых горожан, Мелисса. Считай это приказом королевского архимага.

— Но...

— Милая, — горячие ладони Алана бережно сжали мои щеки. — Я должен убедиться, что тебе ничего не угрожает. То, что происходит во дворце — не рядовое нападение соседнего королевства. Это заговор, но почему-то ты стала едва ли не главной его целью. И мне пока неясно, почему. Как и неизвестно, кто за всем этим стоит. Поэтому будет правильнее не рисковать ни твоей жизнью, ни моей, пока мы не узнаем, с кем имеем дело. В противном случае мы рискуем и вовсе этого не узнать.

Гренрей торопливо застегнул на моем запястье браслет, и он тотчас вспыхнул серебром, а потом стал почти невесомым. Наверное, если бы мне не хотелось каждое мгновение любоваться удивительным артефактом, я бы и вовсе забыла, что на моей руке появился чужеродный предмет. Архимаг почти уже шагнул в открывающийся портал, когда что-то толкнуло меня в грудь, и я решилась:

— Алан! — позвала я, хватая его за руку. — Пожалуйста, будь осторожен. И еще... Я согласна.

На лице мужчины засияла счастливая, мальчишеская улыбка. Словно он только что узнал о существовании настоящих драконов и о том, что один из них ждет его в отцовском сарае для лопат. Гренрей стремительно шагнул ко мне, запечатлел на моих губах нежный поцелуй и прошептал:

— Ты не пожалеешь, Мел. А теперь — бегом в укрытие. И даже не думай ослушаться и броситься мне на помощь, поняла?

Я нехотя кивнула. Поняла. Хотя и не могла сказать, что мне нравится его решение. Вот только одним из правил придворных магов было неукоснительное следование приказам архимага. И он знал это куда лучше меня, именно поэтому это слово — "приказ" — прозвучало между нами. Чтобы я и не смела помыслить о том, чтобы последовать за Гренреем.

И все же на миг я задержалась — посмотреть, как скрывается в портальных искрах спина того, кого я, кажется, любила всем сердцем.

— Госпожа Мелисса, — робко позвали меня сзади, когда портал погас. — Идемте, я вас провожу. Маэтр Гренрей приказал всем спрятаться...

Я обернулась, увидела бледную, насмерть перепуганную Лейну. Вот бедняжка, сколько же она меня ждет? Сама наверняка только и мечтает о том, чтобы поскорее оказаться в безопасном месте. Ладно, будем считать, что моим первым заданием будет защита тех, кому не посчастливилось оказаться в этом доме, который отчего-то стал эпицентром бушующих стихий.

Мы с подавальщицей бежали по лестнице, а вокруг все дрожало и звенело, словно дом держался из последних сил. Казалось, вот-вот — и он устанет, сдастся, а нас завалит грудой камней и крышей впридачу. Так что мы спешили, укрытие, по словам Лейны, находилось в подвале.

Из открытой подвальной двери ожидаемо пахнуло сыростью и затхлостью. Девушка опасливо оглянулась, будто полагая, что стихии могли догнать нас и здесь. А потом с дрожью в голосе сказала:

— Идите первой, госпожа Мелисса, а я запру дверь. Все уже там, только мы с вами остались.

Мне бы насторожиться, но мысли мои были заняты отсутствующим Аланом. Я не заметила, как метнулась по полу темная тень. Как на мгновение замерла на пороге Лейна, пропуская меня отойти от нее подальше. И как накрыло меня магическим куполом, а потом странный, смутно знакомый голос произнес:

— Наконец-то...

Больше я ничего не успела увидеть: чары меня оглушили, и я осела на земляной пол, проваливаясь в небытие.

В ушах звенело, словно какой-то шутник нацепил мне на голову чугунную кастрюлю и от души постучал по ней половником. Глаза я открыла с трудом и едва не ослепла от сияющего прямо над моей головой огненного шара. К счастью, хотя бы не горячего: то ли маг решил, что сожженная матресс Лион ему ни к чему, то ли родная стихия отказалась причинять мне вред.

Я попыталась пошевелить руками, но не вышло: запястья оплетали тяжелые браслеты. Я слышала о таких: подавляют любую силу, не только магическую, но и жизненную. Ну, и кому понадобилось оставить меня в столь плачевном положении?

Место, где я очнулась, мало походило на подвал. Скорее на какую-нибудь тайную лабораторию взбесившегося мага. Повсюду склянки с зельями, разобранные и работающие артефакты, под потолком летают магические сгустки, не нашедшие точки приложения. Главное, чтобы на меня не приложились.

Я оказалась прикованной к чему-то среднему между столом для опытов и ритуальным камнем. Жалкая попытка пошевелить ногами тоже не увенчалась успехом: мой пленитель не пожалел ни сил, ни браслетов. На щиколотках они были чуть толще, видимо, на всякий случай. А вот самого мага видно не было.

— Эй, есть кто живой? — прохрипела я. В горле пересохло и голос казался чужим.

Откровенно говоря, я не рассчитывала на то, что кто-нибудь прямо сейчас выскочит, будто черт из табакерки, и примется со мной здороваться. Поэтому, когда дверь тихонько заскрипела, я насторожилась. А увидев, кто вошел, и вовсе растерялась.

На пороге стояла Лейна, живая и невредимая, с подносом в руках. На нем угадывалась кружка и склянка с каким-то мутным зельем. Неужели она всерьез думает, что я решусь хоть что-то выпить из ее рук?! Хотя, еще немного, и можно будет моего согласия не спрашивать. Дьявол, как мы с Аланом могли так ошибиться? Очевидно, что опасность поджидала не во дворце, а здесь. И исходила от...

Да нет, глупости. Не могла простая подавальщица подчинить четыре стихии настолько, чтобы создать угрозу целой столице. И для чего ей я?

— Как себя чувствуете, матресс Лион? — ехидно уточнила Лейна, оставляя поднос на свободной части стола. — Готовы свернуть горы? Или, может быть, не можете и песчинку передвинуть? Кстати, хотите воды?

— Что тебе нужно? — прохрипела я. Нет, таким голосом переговоры вести решительно невозможно. Терпеть не могу, когда я — слабая, а мой противник силен. Так что я сделала самое меньшее, что могла: несколько раз кашлянула, возвращая голос к почти прежнему. — Ты ведь тоже и песчинку не передвинешь, верно? Кто тебе помогал?

— Знаешь такую дневнюю мудрость, Мелисса: многое знающие живут недолго? — хмыкнула девица. — К чему вопросы? Главное, что все получилось так, как должно было. Ты скоро лишишься своих сил, а маэтр Гренрей будет свободен...

— Ты ведь догадываешься, что его свобода и ваша с ним невзаимная любовь ну никак не связаны, да? — прищурилась я. Бравада давалась с трудом, но я скорей умру, чем позволю считать себя слабой.

— Возможно, — со странной улыбкой пожала плечами Лейна. — Почему-то господин архимаг предпочел невзрачную толстобрюхую селянку. Но это ничего, я не гордая. Даже готова до конца своих дней отзываться на отвратительное имя...

— Не-ет, вот это вряд ли, — фыркнула я. — Алан не настолько глуп, ты всерьез думаешь, что простенькие чары заставят его думать, что ты — это я?!

— А кто говорит о простеньких? Ладно, хватит. Я и так ждала слишком долго.

В два шага она подскочила к подносу, опрокинула содержимое склянки в кружку, в которой, вероятно, было что-то еще. Жидкость задымилась, а по комнате разлился аромат свежескошенной травы и лаванды. Наверное, местами даже приятный, если не знать, что именно так пахнет.

— Он узнает и никогда тебя не простит, Лейна! — предупредила я.

— Не узнает, глупенькая, — захохотала подавальщица. — Рассказать-то будет некому! И вообще... Хватит, наболталась уже! Зеран, заходи! Все готово!

Тот, кого она звала, появился так скоро, что у меня создалось впечатление, что он ждал за дверью. До этого момента я искренне полагала, что больше участия Лейны в этой истории меня ничего уже не удивит. Как же я ошибалась!

Потому что в комнату безумного мага вошел тот, кого я вообще не ожидала увидеть. Тот, кого я знала, но не подозревала ни разу, потому что... Дьявол, я и сама не знала, почему. Может, из-за того, что он казался мне доброжелательным. Может, слишком старым. А может...

— Мастер Торрот... - пробормотала я, с недоумением глядя на того, кого прежде я считала безобидным магом земли. — Вы?..

— Мастер Торрот... - проскрипел он, кривя губы в насмешливой улыбке. — Почти, Мелисса, почти... Старик давно живет отшельником в лесах Ирадании. Зато послужной список у него настолько безупречный, что никому и в голову не пришло проверять его.

— Как не пришло?! — удивилась я. — Нас же проверяли... Когда мы только пришли во дворец. Или?..

— Старика Торрота никто не стал тревожить, Мелисса, — хмыкнул маг, которого подавальщица назвала Зераном.

Судя по всему, обладатель четырех стихий. Высшего резерва. Безумный, опасный и готовый на все для достижения своей цели. Знать бы еще, какой...

— Что тебе нужно?! — воскликнула я.

— Я ведь говорила, что она глупа, — захохотала Лейна. — Хватит болтать, Зер, сделай уже то, что хотел!

— Не сейчас, — раздраженно бросил человек с обликом мастера Торрота. — Еще один удар колокола. А пока... Что ж, пока я могу удовлетворить твое любопытство, Мелисса.

— Зачем ждать?! — взвизгнула подавальщица. — Я хочу стать ей прямо сейчас! Что, если Алан все-таки придет ее спасать?!

— Непременно придет, сестричка, — кивнул маг. — Непременно... К этому времени вся сила девчонки станет моей. А ее внешность — твоей. И в королевстве появится новый архимаг...

— Нет уж, я на такое не согласна! — решительно возразила я. — Вы меня спросили? Может, моя сила дорога мне как память о приключениях бурной молодости? Да и вид толстобрюхой, а скорей уж пышнотелой селянки я ни на что не променяю!

— Когда она замолчит, Зер? — капризно протянула Лейна. — Может, уже пора влить в нее зелье?

— Рано, сестричка, рано, — покачал головой Зеран. — Мне придется снять с нее браслеты, а это возможно только когда она достаточно ослабнет. Что за?..

Откуда-то раздались странные звуки, будто где-то ползла и шипела огромная змея. Зеран и Лейна переглянулись, в глазах обоих промелькнул испуг.

— Я же говорила! — в отчаянии воскликнула Лейна. — Нужно было раньше!

— Будь здесь, я проверю, — приказал маг, выскальзывая за дверь.

Подавальщица с ненавистью уставилась на меня. А я вдруг поняла, что это — мой единственный шанс. Она амбициозна, но недальновидна. Порывиста, эмоциональна и тупа как гоблин. А значит, можно немножечко схитрить.

— А ты всегда его слушаешься, да? — поддела я Лейну. — Старший брат, да?

— Замолчи, — прошипела девица, но я почувствовала, что попала в ее слабое место.

— Даже если я замолчу, ты все равно будешь ему подчиняться, Лейна. А ты уверена, что он сделает так, как ты просишь? Уверена, что превратит тебя в меня? И скажи мне, зачем тебе Гренрей, если он перестанет быть архимагом?

— Как это перестанет? — искренне удивилась глупышка.

— Ну подумай сама, зачем королевству два архимага? А если на это место метит твой брат, выходит, кто-то должен уйти. И вряд ли Алан согласится сделать это мирно. Значит, кто-то кого-то убьет, уж извини.

— Что же делать?! — взвыла Лейна. — Вот дьявол! Делать-то что?!

— Ты меня спрашиваешь? — уточнила я.

Подавальщица отмахнулась. В ее крохотном умишке происходила самая настоящая борьба. На одной чаше весов стояла привычка слушаться старшего брата, подчиняться ему, делать все, что он попросит. А на другой — простое женское счастье с обожаемым архимагом, который нужен был ей только в этом качестве. Вероятно, амбициозная девица мечтала распрощаться с грязной работой и наивно полагала, что удачное замужество позволит ей приблизиться к короне. Что ж, не буду ее разубеждать.

Сейчас мне оставалось только одно: дождаться, пока она примет решение, которого я так от нее ждала. И ни в коем случае нельзя было советовать ей так, чтобы она догадалась, что где-то кроется подвох. Но намекнуть-то можно?..

— Тебе и твоему брату стоит быть осторожнее... Алан готов убить любого, кто уронит даже волос с моей головы...

Ну же, глупенькая, соображай скорее!

В следующее мгновение произошло сразу несколько событий. Откуда-то из-за двери мы услышали взрыв. Я от неожиданности вздрогнула, а Лейна, вопреки приказу Зерана, просилась к кружке с зельем.

— Пусть катится к дьяволу! — в сердцах выкрикнула она. — Я хочу стать его женой, а не узницей королевских казематов! А тебе на этом свете не место!

— Не забудь браслеты расстегнуть, — напомнила я.

Будь на месте Лейны кто-то посообразительнее, непременно почуял бы, что пахнет жареным. Но подавальщицу настолько оглушило страхом и ослепило маячившим перед ней семейным счастьем с маэтром Гренреем, который о матримониальных планах Лейны вряд ли подозревал, что девица едва ли не поблагодарила меня за подсказку.

Лейна подскочила ко мне с простым медным ключом и ловко расстегнула застежки на всех четырех браслетах.

— А теперь ты выпьешь зелье! — с воодушевлением воскликнула она.

— А вот это вряд ли, — улыбнулась я, чувствуя, как бурным потоком хлынула в мое тело магическая сила.

Из моих ладоней вырвались одновременно и огненные плети, и воздушные вихри. Они сплелись с извивающимися лианами, подгоняемыми бурными потоками воды.

— А-а-а! — заорала Лейна, но было уже поздно.

Только что она совершила главную ошибку в своей жизни. А в следующее мгновение дверь комнаты слетела с петель.

Алан

Портал выбросил меня в одной из гостевых комнат дворца. Созданный наспех, он не смог соблюсти точные координаты, а теперь мне предстояло выяснить, куда бежать и что произошло. Или с координатами все-таки все было в порядке?

Не успела развеяться магическая дымка, как я увидел Фифу. Чудной фамильяр Мелиссы несся ко мне со всех двух лап, размахивая бесперыми крыльями, будто всерьез собиралась взлететь. Фифа кричала, но я никак не мог разобрать слов, пока она не клюнула меня со всего размаху в колено.

— Где Мелисса?! — взвизгнула индейка.

— Это ты меня вызвала? — удивился я.

— Нет, конечно, — фыркнула птица. — Где ты видел, чтобы фамильяры умели управляться с порталами?!

— Это сделал я.

Из дальнего угла комнаты, куда я сразу не посмотрел, сосредоточив внимание на бегущей Фифе, вышел... Диалар Рафас.

— Что тебе нужно? — резко спросил я.

— Удивительное дело, ты все еще мне не доверяешь, Ал? Зачем тогда позволил мне участвовать в отборе? — изогнул бровь тот, кого я когда-то считал почти братом. Пока не понял, что он предпочел поклонение темным искусствам.

— Тебе позволил не я, а король, — напомнил я. — Что тебе нужно?

— Помочь, — неожиданно просто ответил маг. — Эта удивительная индейка была весьма откровенна, рассказала и о твоих похождениях с пышногрудой стихийницей... Да брось ты! — расхохотался бывший друг, когда увидел, что мои кулаки непроизвольно сжались. — Я тебя понимаю, Мелисса и правда очень привлекательная девушка. И я бы никогда тебя не потревожил, если бы сейчас ей не грозила опасность. Так что повторю вопрос Фифы: где ты ее забыл?

— Что за чушь? — раздраженно буркнул я. — Она в укрытии, в безопасности.

— И в прекрасной компании, надо полагать? — прищурился Рафас.

— Хватит, если ты что-то хочешь мне сказать — сейчас самое время. Я не намерен играть в загадки, Диалар.

— Да хватит вам! — с горечью воскликнула Фифа. — Ведете себя как два индюка, а моя хозяйка там сейчас в беде! Она меня попросила присмотреть за теми, кто остался во дворце. Так вот, Дейр снова в артефакторной мастерской, все пытается уговорить продать ему артефакт четырех стихий. Рафас здесь. А Торрот...

— Вовсе не Торрот, — перебил птицу Диалар. — Вам срочно нужно сменить защитные заклинания и стражников, не способных распознать подлог. Хотя, надо признать, Зеран Грейс всегда был силен, вряд ли кто-то...

— Зеран Грейс?

Внутри все сжалось от страха за Мелиссу. Если все действительно так, как говорит Диалар, то мне нужно оказаться рядом с ней как можно скорее. Мысли неслись стремительно, пока я дрожащими пальцами выплетал портальные чары.

Когда-то я, Диалар и Зеран учились в академии, еще не подозревая, насколько по-разному сложатся наши судьбы. Одаренные, умные и решительные адепты были любимчиками и магистров, и девушек-адепток. Вот только прямо перед выпуском из академии Диалар вдруг всерьез увлекся темными искусствами, сдал выпускные экзамены и отправился куда-то в горы, чтобы практиковаться. А Зеран...

Наверное, из нас троих он был самым честолюбивым, особенно сильно переживал даже малейшие неприятные моменты вроде того раза, когда он не попал в список лучших на одном из практических испытаний. Порой мы тяготились общением, но Зеран мастерски умел находить общий язык с любым человеком, так что через некоторое время разногласия забывались и мы снова возвращались к привычной жизни.

Все изменилось на четвертом курсе Академии. Произошедшее было громом среди ясного неба. Одного из лучших адептов, перспективного и талантливого Зерана Грейса исключили за... поглощение резерва другого адепта. Ему грозила жизнь в королевских казематах, но он как-то ухитрился обмануть дознавателей и скрыться. С тех пор мы о нем не слышали. И, надо сказать, я был крайне удивлен, когда Диалар мне о нем рассказал. Каким образом он смог догадаться?

— Возьми себя в руки, архимаг, — раздался его насмешливый голос за спиной. А потом к моему плетению присоединилась чистая, огненная волна. Светлая.

На мой немой вопрос Рафас только пожал плечами, а в портал шагнул следом за мной. Только Фифа осталась причитать в комнате.

— Артефакт истинной сущности, — вывалившись из портала, прохрипел Диалар. — Изобрел, пока был в вынужденном изгнании.

— Ты налево, я направо, — с благодарностью кивнул я.

Портал, выстроенный так, чтобы я оказался рядом с Мелиссой, почему-то сработал совсем не так, как я ожидал. Или на ней больше не было подаренного мной браслета, за который я цеплялся при создании портала, или кто-то старательно пытался ее от меня спрятать. И я очень надеялся на то, что это именно второй вариант, потому что представлять ситуацию, в которой Мелисса отдала бы браслет, мне не хотелось.

Внутри все кипело от злости и невыплеснутой силы четырех стихий. Я всю жизнь учился контролировать резерв, но после того, как поделился витой с Мелиссой, у меня это отчего-то выходило куда хуже. Словно магия во мне больше не могла поместиться и изо всех сил искала выход. Теперь же я готов был выпустить ее, стоило лишь найти того, кто посмел покуситься на ту, кого я впервые в жизни полюбил.

И единственное, о чем я сейчас просил стихии — чтобы я нашел Зерана первым. Потому что мне было за что ему отомстить.

То ли стихии услышали мою просьбу, то ли просто повезло с выбранным коридором, но Грейс выскочил из-за очередного поворота, на ходу вскидывая сияющий боевой артефакт. Под глазами у него залегли тени, и я даже думать не хотел, куда безумец истратил часть своего резерва.

— Алан, — губы негодяя скривились в неком подобии улыбки. — Тебя не учили, что в гости без приглашения приходить — дурной тон?

— И ты будешь говорить мне о дурном тоне?! Где Мелисса?!

— Не твое дело, архимаг, — выплюнул Зеран. — Пока архимаг. Я заберу недостающие стихии у рыжей девчонки и тогда...

Слушать дальше я не стал. Закрыл глаза, выпуская магию, рвущуюся наружу. Я не сомневался, что адепт из академии был не единственной жертвой Грейса. Возможно, он накопил не только магический резерв своей стихии, но и соединил в себе остальные. Недаром Мелисса говорила, что чувствовала прикосновение высшего. Вот только никто не может сравниться по силе с мужчиной, который бьется за ту, ради одного взгляда которой он живет.

Мне было наплевать и на артефакты, которыми был увешан Грейс, как праздничная ель. И на накопленный им резерв. Потому что я все равно был сильнее, что бы он не делал.

Магия, выпущенная мной, столкнулась с его силой с оглушительным хлопком. Выскочивший из-за его спины Диалар лишь присвистнул, глядя, как беспомощно оседает на пол опустошенный, некогда сильный обладатель магии высшего резерва.

— Дознавателям или добить? — уточнил он.

— Дознавателям, — скривился я. — Он должен ответить за все, что натворил.

Рафас кивнул, начиная бормотать заклинание вызова. А мне нужно было спешить. Потому что я все еще не знал, жива ли Мелисса.

Самым очевидным было пойти туда, откуда появился Грейс. Мне казалось, что я даже услышал женские голоса, звуки борьбы. Через мгновение передо мной возникла дверь, которую я, не сомневаясь ни мгновения, выбил воздушной стихией.

За дверью сияли искры. Разноцветные, ясные, кричащие о том, что кто-то призывал все четыре стихии. А когда они немного рассеялись, я увидел в облаке рыжих кудрей лицо Мелиссы. Бледное, но счастливое.

— Мел... Живая...

Она всхлипнула, а потом неожиданно бросилась ко мне, уткнулась веснушчатым носом в мою грудь и совершенно по-девичьи зарыдала.

Я держалась. Понимая, что на кону моя жизнь, моя сила. В надежде, что мне удастся спастись, может быть, Алан успеет на помощь. Может быть, совершат ошибку безумцы, решившие обмануть королевского архимага. В том, что он отомстит, я не сомневалась, но хотелось бы все-таки посмотреть на это, будучи живой и здоровой.

Так что, старательно выплетая клетку из четырех стихий, в которой металась бешеной кошкой Лейна, я то и дело с надеждой косилась в сторону двери. И все-таки, едва заслышав шаги, я на всякий случай выпустила магический щит. Что, если это не помощь, а Зеран вернулся, чтобы закончить то, что собирался?

Но, стоило мне увидеть в дверном проеме Алана, что-то внутри будто оборвалось. Горло сжалось от подступающих рыданий, а глаза наполнились слезами. И сколько бы я не убеждала себя в том, что придворные маги не плачут, ничего с собой поделать не могла. Видимо, женщиной я была куда больше, чем несостоявшимся придворным магом.

Через мгновение я уже заливала слезами серебристый камзол архимага, а он бережно прижимал меня к себе и шептал что-то успокаивающее.

— Живая? — вдруг раздался смутно знакомый голос.

Я удивленно оторвалась от увлекательного слезопротилия и уставилась на запыхавшегося Рафаса, вздохнувшего с явным облегчением.

— Меня голыми руками не возьмешь, — всхлипнула я, — даже с высшим резервом!

— Да я и не сомневался, — фыркнул огневик. — Идемте, дознаватели уже здесь, они сами со всем разберутся. А во дворце проливает масляные слезы одна крайне взволнованная жареная индейка.

— Фифа? — удивилась я. — Вы знакомы?

— Да уж пришлось познакомиться, — расхохотался Диалар.

Мы вышли в коридор. Первым шел Рафас, за ним я и Алан, не отпускающий меня ни на мгновение, будто опасался, что со мной случится что-нибудь еще. Впереди я увидела группу незнакомых магов, которые заковывали в уже знакомые мне браслеты того, кого я считала мастером Торротом. Только теперь вместо мага преклонных лет я увидела достаточно молодого мужчину с блеклыми, серыми волосами и шрамом, пересекающим лицо от уха до подбородка.

— Да, это мы со стражниками обсудим, — сурово произнес архимаг, проследив за направлением моего взгляда. — И мне нужно быть внимательнее. Я ведь тоже его упустил...

— Никто из нас не заметил, что Торрот — не тот, за кого себя выдает, — мягко сказала я, ободряюще сжимая ладонь Алана.

— Никто из вас не королевский архимаг, Мелисса, — заметил Гренрей. — Это моя ответственность, и я готов понести наказание.

— Да брось, — Рафас хлопнул архимага по плечу, а мне подмигнул. — Ты ведь понимаешь, что с его силой это было невозможно. Высший резерв, помноженный на родовую силу. Его никто бы не засек. Ни ты, ни артефакты. Так что пощади бедных стражников, выдай им какие-нибудь штуковины помощнее, и перестань себя корить. Все закончилось благополучно, тебе король еще спасибо скажет за поимку опасного темного мага.

Удивительно, но огневик оказался прав. Меня на тайном докладе архимага королю не было, но в углу притаилась вездесущая Фифа, которая рассказала мне много интересного.

Так, оказалось, что Диалар и Алан все-таки знакомы, а случившееся со мной помогло им забыть старые обиды и вновь начать общение. Диалар отказался от следования темным искусствам, а на отбор пришел с одной единственной целью — объясниться со старым другом.

Король поблагодарил обоих за верность короне, а после попросил огневика удалиться и потребовал от Алана определиться, кого он хочет видеть среди придворных магов. Чтобы рассказать дальше, Фифе потребовались все ее магические актерские способности, но примерно разговор короля и архимага выглядел так:

— Я в замешательстве, Ваше величество, — склонил голову Гренрей.

— Выбор между давним другом и очаровательной девушкой? — прищурился король. — И правда, непросто.

— Вы знаете?

— Алан, неужели ты думал, что я настолько поглощен бесконечными интригами, что не заметил, как мой архимаг потерял голову от рыжеволосой бестии? Причем настолько, что совершил крайне сильный ритуал, чтобы вытащить бедняжку с того света.

— Она заслужила это, Ваше величество.

— Я не сомневаюсь, что ты поступил так, как требовал твой разум и твое сердце, — улыбнулся король. — И ты сможешь отпустить ее? Теперь, когда вы связаны не только заклинанием, но и чувствами, разве сможешь ты смотреть на то, как она подвергает себя опасности, будучи придворным магом? Мой интерес не праздный, Алан. Будь я на твоем месте, я выбрал бы ее из всех. Но только в том случае, если не питал бы к матресс Лион нежных чувств.

— Ваше величество, Мелисса — сама как стихия. Безумная, созидательная и могущественная. Такую невозможно удержать при себе, если она сама этого не захочет. А она мечтала стать придворным магом. Если вы не возражаете, я бы подал прошение на двух магов.

— Ту, которую невозможно удержать и того, кого невозможно подчинить? — ухмыльнулся проницательный правитель. — Ты всегда удивлял меня Алан, но сегодня превзошел себя. Что ж, пусть будет так, как ты просишь. Сегодня за ужином я объявлю матресс Лион и мастеру Рафасу, что они могут остаться во дворце в качестве придворных магов. Прикажи Альрону сообщить Дейру, чтобы отправлялся домой. И подарите ему уже эту игрушку, которую он так просит у артефактора. Сам знаешь, подчинить чужие стихии он и с ней не сможет, но пару-тройку цветочков в кадке вырастит.

— Слушаюсь, Ваше величество.

Не успела Фифа договорить, в дверь настойчиво постучали. Я изо всех сил старалась сделать невозмутимое лицо, когда впускала Алана в комнату, но, кажется, пару раз все-таки не сдержала улыбку.

— Жареная сплетница, — беззлобно покачал головой архимаг. — Сегодня ужин с королем. Боевые артефакты не обязательны.

— Уверен? — прищурилась я.

— Сегодня — уверен. И еще, — он понизил голос до шепота. — Могу я пригласить тебя на прогулку, только так, чтобы твоя индейка не кралась за нами по кустам? Уж прости, но я чувствую ее по запаху.

— У тебя слишком острый нюх, — обиделась Фифа, за которой и правда имелся такой грешок: подслушивала и подглядывала она абсолютно за всеми. — Можно было просто попросить.

— Тогда будь любезна, займись сегодня чем-нибудь на другом конце дворцового сада, хорошо? — подмигнул моему фамильяру Алан.

Фифа фыркнула, но удалилась, позволяя архимагу заключить меня в объятия и запечатлеть на моих губах чувственный поцелуй.

Мы поженились тихо и без шумного праздника. Как-то возвращались во дворец с приграничных территорий, где едва не потеряли друг друга. В один миг Алан вдруг свернул с привычного пути к небольшому храму, невесть как оказавшемуся в лесу.

— Помнишь, ты обещала, что станешь моей женой? — спросил он. — Я готов был ждать столько, сколько ты хочешь, но сегодня вдруг понял, что до безумия боюсь тебя потерять. И хочу, чтобы ты принадлежала мне также, как я принадлежу тебе. Это... не то, о чем ты мечтала. Но...

— Я мечтала о самом потрясающем мужчине королевства, — улыбнулась я, спрыгивая с лошади в подставленные руки Алана. — И ты слишком хорошо меня знаешь: я с ума сойду от необходимости провести целый день в тесном платье, фальшиво улыбаясь девицам, которые мечтают занять мое место.

— Мелисса, твое место никто занять не сможет, — покачал головой архимаг, увлекая меня за собой.

Мы привязали коней и оказались у ворот храма четырех стихий. Служителей здесь не было уже давно: на стенах бойко рос разноцветный плющ, а окна смотрели на мир сквозь многолетнюю пыль. Но это было неважно. Соединяют сердца отнюдь не люди, а те силы, которые даруют нам магию.

Дверь храма тихонько скрипнула, когда Алан потянул ее на себя. Внутри, вопреки ожиданиям, оказалось достаточно уютно. Несмотря на то, что пауки и птицы превратили храм четырех стихий в свой дом, в воздухе словно витало нечто такое, что дарило спокойствие и тепло.

Так чувствует себя путник, который после долгого отсутствия, наконец, оказался в родных стенах.

— Готова? — тихо спросил Алан, протягивая мне руку.

— Готова, — кивнула я, вкладывая в нее свою ладонь.

Мы медленно шли к алтарю, чудом сохранившемуся и почти не тронутому пылью. На каменных плитах были высечены изображения стихий: волна, воздушный вихрь, огненный всполох и робкий росток. Каждый шаг сопровождался легким дуновением теплого ветра.

— Ты знаешь, что нужно делать? — взволнованно спросила я, когда мы оказались прямо у алтаря. Выглядело это необычно: жених и невеста в дорожных плащах, грязные, с пятнами чужой и своей крови, но сияющие от счастья и переполняющих нас чувств. Вот только теперь нам предстояло как-то договориться с камнями.

— Я готовился, — гордо отозвался архимаг.

Я с трудом сдержала нервный смешок. Кто бы сомневался. Естественно, Алан не мог вот так запросто оказаться в заброшенном храме, да еще и с нужными для ритуала артефактами. Он задумал все еще тогда, когда мы только отправились на границу. И, откровенно говоря, я была этому рада. Потому что не знала, как признаться любимому мужчине, что до одури боюсь не замужества, а шумных торжеств. Особенно тех, где я в роли невесты.

Из дорожной сумки Алана появились два кольца. Простые, из гладкого золота, ведь по поверью обручальные кольца должны быть гладкими — тогда и семейная жизнь сложится. Я не очень верила в подобные вещи, но если для моего будущего супруга это важно, спорить я не стану.

— Надеюсь, ты не против... Я не удержался.

Тут только я заметила, что на внутренней стороне колец высечены слова: "Навсегда в моей жизни".

— Навсегда в моей жизни... - повторила я с улыбкой. — Это лучшее, что ты мог написать.

Алан кивнул, положил оба кольца в особую нишу на алтаре. А потом зазвучали слова заклинания, древнего, как весь человеческий род. Там было и о вечной любви, и о слиянии душ, и о клятве верности стихиям и друг другу, и о детях, которые примут силу своих предков и будут использовать ее разумно и правильно. Но главное — о том, что с этого самого мгновения я и Алан навеки становились связаны разумом, сердцами и всеми четырьмя стихиями.

Едва Гренрей произнес последнее слово, ниша с кольцами вспыхнула сначала алым, потом поочередно синим, серебристым и зеленым. Кольца взмыли в воздух, и Алан ловко ухватил то, что предназначалось мне, а после осторожно надел мне на палец. Я повторила все то же самое с его кольцом.

— Навсегда вместе, Мелисса...

— Навсегда вместе, Алан...

Храм сиял. На стенах, откуда ни возьмись, появились огненные всполохи, по камням побежали искрящиеся ярко-синие ручейки, а с крыши спустились цветущие лианы, колышущиеся от ветра. Догадаться было нетрудно: наш брак благословлен всеми четырьмя стихиями.

И ничто в этом мире больше не способно нас разлучить.