Подслушать разговор и утроиться на работу мечты?
Выйти замуж и остаться девственницей?
Разбить лицо и выиграть после этого 120 млн?
Бежать по лесу от собак и найти старый автомат?
Завести отношения с братом работодателя, подонком и отморозком?
План на ближайшую пятилетку выполнен!
#жестокий герой;
#криминал;
#студенческий роман;
#сумасшедшая гг;
#московская история;
Дилогия. Первая книга.
Можно читать отдельно!
— Мне нужно срочно найти подработку, — простонала я, смотря в телефон и листая Авито в поисках вакансии, — блин, Москва, не Королев, вроде работы должно быть «мама-не-горюй», а на деле фиг что найдешь. Ну вот, к примеру, где я вам опыт продавщицы возьму-то, если без опыта не берут?!
— Какая тебе продавщица?! — взвизгнула Яра с набитым мороженым ртом, — ты у нас — сонная тетеря, вечно ворон считаешь! У тебя половину магазина вынесут, а ты не заметишь!
— То, что у меня стащили в 6-м классе телефон еще ничего не значит! — выдала я и подняла на подругу холодный, апатичный взгляд. Бесят меня эти ее намёки.
— Что ты на меня смотришь, как на лепеху, в которую наступила? — выдала подруга, а я изогнула бровь. Серьезно, вот это сравнение! — Ну ладно, как на врага народа! — она показательно закатила глаза, наконец дожевав.
— Вот это лучше, — кивнула я и продолжила листать список. Продавец, грузчик, стриптизерша… Так, ну тут вообще, судя по зарплате или наркоту пихать, или телом торговать, — мне кажется, или самый простой вариант заработать — это продать девственность? Она мне все равно нахрен не нужна, — усмехнулась я, думая, где взять деньги.
— Блять, заткнись, — выдала подруга, за что моментально получила хороший «шампалах», — ай, больно же!
— Я сколько раз говорила не материться в моем присутствии? — снова изогнула бровь, — Ты такая непонятливая!
— Саша, — нарочно назвала она меня коротким именем. Скривившись, я подняла на нее озлобленный взгляд; было видно, как она поежилась, — эм… Окей, Александрушка, у меня есть хороший вариант заработать деньги.
— Какой? — и снова изогнула бровь, — Твоих мозгов на ограбление банка явно не хватит, — и улыбнулась, чтобы хоть как-то смягчить свои слова. В ответ меня ударили по плечу сумкой. Яра была единственной, кто мог безнаказанно меня бить, — Блин, ладно, озвучивай свой план, — зашипела, потерев ушибленное плечо.
— На стипендию жить, — нахохлилась она, а меня разобрал смех. Серьезно?!
— А я и так с казённых щей
Давно похож на Буратино,
Ещё полгода карантина —
Буду вылитый кощей. — процитировала я Сергея Трофимова, — Нет, серьезно, Яр, ты у нас главная модница-шмотница, тебе этих полутора касарей даже на сутки может не хватить, живем мы не в общаге, а в квартире: коммуналка, ремонт подъезда и так далее, не говоря уже о налогах! Либо ты в такси сильно стукнулась головой о потолок автомобиля, либо выкладывай, что надумала, — я приобняла ее за плечи и повела к расписанию. Сегодня был третий день нашей учебы в одном из достаточно престижных ВУЗов Москвы, куда нам удалось поступить на бюджет.
— Продай свою квартиру, — после этой фразы я остановилась и, допив остатки кофе из стаканчика, прицельно метнула его в урну. А после повернулась к ней.
— Ты совсем ебанутая?! — только и смогла я выдать. Охренеть просто! Продай квартиру! Да я быстрее единственную печень черным трансплантологам продам, если примут, правда.
— Ты заматерилась, — произнесла она испуганно. Надо же, быстро до нее, однако дошло, что она что-то не то ляпнула. С лицом-кирпичом, я стала надвигаться на нее, — Сашенька, Сашулечка, успокойся. Просто она стоит 50 лямов, я подумала, что продадим твою трешку в элитном доме, купим тебе двушку за 20, где-нибудь попроще и будем жить на 30 лямов, — она пожала плечами, а я со всей силы шандарахнула ее рюкзаком по голове.
— Дура, это память об отце, — зашипела я, — еще хоть раз заикнись и поймешь, почему меня мать к мозгоправу водила, коза! — я знала, что она не обидится от таких слов, потому что мы в школе могли и похуже слова использовать друг для друга. Вне закона были только «шалава» и ему подобные. Все-таки мы — приличные девушки, и
— …Ты не понимаешь, такой шанс бывает один на миллион. Да к нему в танцевальную группу каждая, кто о ней знает, стремится!
— Да эскорт это все, поверь мне, — взвыла вторая.
— Князь не занимается эскортом, — попыталась что-то доказать ей брюнетка, а я уже мысленно обрабатывала полученную информацию. Князь — это тот, который гонки устраивает? А что, можно посмотреть, что за работа-то. Если что, меня не удержат, а потом и не найдут. Я — невидимка. Меняю личности, как перчатки.
— Сегодня вечером пойдешь? — спросила блондинка, — Как обычно, на …ской станции выходим и прямиком туда?
— Да, в восемь часов вечера, — так, надо будет еще и заточку с собой прихватить. Опасно нынче в такое время по городу шляться.
— А-а-папа, — взвыла я, и чуть не расплакалась от боли. Эта коза Яра мне руку до крови укусила, — дура, ты тупая, — выдала я, смотря на свою ладонь. Скривившись от осознания, что сейчас моя рука в чужих слюнях, которые могли проникнуть в кровь, я побыстрее достала салфетку и протерла ее, — я кажется только, что нам работу нашла.
— Даже не думай, — шикнула она, — у тебя сегодня в это время свидание! Слышишь, налаживай свою личную жизнь!
— Личная жизнь на теплотрассе — спасибо, вали нахрен, — в следующую секунду я развернулась и уже хотела потянуть Яру за собой на пары, как какая-то торпеда влетела в меня со всего маха и сшибла с ног. Локоть оппонента влетел мне в нижнюю губу, из-за чего я почувствовала солоноватый привкус крови, бок ныл, говоря о том, что туда тоже зарядили. А сумкой мне по голове заехали. Смачно выругавшись, я, восстановив координацию в пространстве, поднялась, еле выпутавшись из лямок собственного и чужого рюкзака. Встав, я посмотрела на то чудо в перьях, что в меня влетело, своим фирменным взглядом: «Что за идиот?!». Передо мной валялся, вернее, уже сидел, красивый блондин, короткие светлые волосы, видно, что ходит в качалку, высокий, мускулистый, классный… Сморщившись, он тер правое плечо, обиженно поглядывая на меня.
— Тварь, ты мне губу разбил, — взвыла я, проведя по ней языком, — Яр, дай зеркало! — развернулась на 180 градусов и требовательно протянула руку.
— А твое где?
— Где-где? В рюкзаке! Мне искать долго, — скривилась я, от того, что губа щипала. Не прошло и минуты, как зеркальце было уже у меня в руке, — спасибо, ты лучшая, — выдохнула я и с опаской посмотрела туда, — с-с-собака, — взревела я, мечтая выразиться не совсем цензурно, вернее, совсем нецензурно, — я из-за тебя теперь с месивом вместо губы хожу, тварь!
— А не надо на траектории стоять! — рыкнул он, все еще потирая плечо, — я из-за тебя вообще плечо вывихнул! — обиженно выдохнул он, пытаясь им подвигать, но видимо не вышло из-за боли.
— Да? — улыбнулась я, а потом, со всего маха зарядила ему тяжелым кроссовком по его гребаному плечу. Послышался характерный хруст, — что встало на место?! — поинтересовалась я с милой улыбкой, смотря на то, как вокруг нас начала образовываться толпа народа, желающего хлеба. Зрелище-то уже есть!
— Да, встало, — выдохнул он, улыбнувшись, а я выпала в осадок. Что, все, и без претензий? А потом, встав, парень произнес, — спасибо. И извини.
— Не извиняю, — скривилась я, с ненавистью посмотрев на него. Даже не знаю, что он сделал первым — улыбнулся или подошёл ближе. Дибил. Хлопнув крышкой, вернула зеркало законной хозяйке, — ты-то кто?
— Я? Никита, патологоанатом с первого курса, — непонимающе произнес он, мол, меня — и не знают?!
— Стало быть, еще и учиться вместе будем, — усмехнулась я, а потом мы направились на пару.
Препод опаздывал, что изрядно меня бесило. Хотя, может у него там уважительная причина, а не каждый день такое. Просто я очень анатомию люблю и ненавижу, когда ее преподают через один орган.
Вошли мы, теперь уже втроём в класс, и что же я увидела? Два балбеса нерусской национальности (если что, я не расист, просто это наиболее точное описание их внешности), сидели на наших вчерашних местах и о чем-то разговаривали на своем. Подойдя, я закашляла.
— Че надо? — с акцентом проговорил первый и привстал, в попытке продемонстрировать свой рост, на что я лишь усмехнулась. Я в пять лет здорового мужика в могилу загнала, причем буквально, а тут всего лишь выскочка-переросток.
— Здесь я сижу и моя подруга, — выдохнула я, обаятельно улыбнувшись. Начнем с доброго слова.
— Ну так найди себе другое место, — мне отзеркалили мою однобокую улыбку, что я очень не любила. Со стороны однокурсников послышались сдавленные смешки. Посмотрим, кто сейчас посмеется! Но объект, к моему великому сожалению, уже отвернулся.
— Как тебя зовут? — прошептала я ему на ушко, но так, чтобы слышали все. Сзади послышалось сдавленное: «Сашенька, не надо, прошу тебя!», но проигнорировала Яру. Ну уж нет, тут принцип! Надо же доказать теорию Аль Капоне, что добрым словом и пистолетом можно добиться большего, чем только добрым словом!
— Тамерлан, — усмехнулся он, — а восемнадцать-то есть, чтобы сразу в постель? — попытался он вывернуть последнюю мою реплику в свою пользу.
— Тамерлан, — произнесла я томно, проигнорировав его последнее замечание, — скажи, ты хочешь остаток дня проходить с разбитым лицом или сломанным носом?
— Че, блять?! — он попытался развернуться, но уже было поздно. Умелый захват, перехват, раз — и его лицо с размаху ударилось об парту. Два — и из носа, уже поверженного, врага, полилась кровь. Три — и на всю, идеально тихую аудиторию, послышался хруст и булькающее: «Сучка!».
— Ненавижу, когда люди матерятся. Такое я прощаю лишь самым близким, а ты в их число не входишь. Итак, Тамик, либо ты сейчас подрываешь свой зад и прешься на другое, не занятое место, либо я ударю тебя еще три раза. Сопротивление — бесполезно. И да, на будущее — не хами и не спорь с патологоанатомом, — усмехнулась я и отпустила его жирные волосы. На удивление, он даже возникать со своим другом не стал, сразу ушел. А я, протерев влажной салфеткой парту, спокойно села и достала тетрадь. Ну вот, первый день, а уже такое хорошее развлечение!
Предупреждение — главная героиня не совсем адекватна, в этом и суть книги. Главная героиня — дочь бывшего криминального авторитета, все ее замашки оттуда. Пометка 18+ из-за сцен жестокости, постельные сцены если и будут, то в небольшом количестве. Хэппи энд обеспечен всем, кто заслуживает! Надеюсь на ваше понимание и поддержку!
С любовью, Анастасия Феникс.
— Сайт «Психолоджис»:
Джо Голдберг из сериала «Ты»
Что ж, вы отлично интегрированы в общество благодаря своей общей культуре и образованности. Тем не менее невротическая сторона личности чаще всего берет верх. Вы — книга с безупречной обложкой. Но после прочтения первых пары строк возникает непреодолимое жуткое чувство…
— Абсолютно согласна с написанным, — произнесла Яра, поедая клубнику в сиропе. Ну да, а что еще делать перед парами? Только есть. Вот и я не отстаю, сижу бутерброд колой запиваю, — я как узнала тебя получше, почти сразу к парикмахеру пошла, седину закрашивать, — она довольно провела по своим рыжим, нет, не так, рыже-медным волосам, которые рассыпались по ее покатым плечам, кокетливо выглядывающим из-под обрезанных рукавов лёгкой тонкой водолазки белого цвета. Зелёные глаза светились странным, никому не понятным, светом, а на губах была лёгкая улыбка. Весь ее образ был одним ходячим каламбуром — белая водолазка, золотистые часики с красным ремешком, черные кроссовки и странные штаны, половина которых была зеленая, а вторая красная. Но ей это шло! Она была очень милой и веселой девушкой с невероятной харизмой. Красотка, одним словом. Хотя, и я не подкачала — шикарная блондинка с ростом 1,78 м, длинными ногами, которая ходит на лабутенах, увеличивая так свой рост еще на десять — пятнадцать сантиметров. Умница, немного спортсменка, комсомол единственное до меня не дожил. С самооценкой до небес, — может снимешь уже свой парик, у тебя прикольный перьевой блонд, что ты его прячешь под этим дурацким париком, строя из себя шатенку, еще и в косу заплела, а?
— Сайт «Тестометрика»:
Высокий уровень психопатии — 111 из 140 баллов. Вы используете других людей для исполнения своих желаний. При этом вам не важно, что они чувствуют и как к этому относятся. Вам не свойственно испытывать чувство вины или стыд. Вы не признаете свои ошибки, умеете перевернуть ситуацию так, что человек поверит в свое несовершенство. Первичная психопатия — 77.5 % (Чем больше процентов, тем сильнее выражены качества, указанные далее). У людей с первичной психопатией хорошо развито рациональное мышление, они лишены тревожности и чувства вины. Легко заводят знакомства, многие люди считают их обаятельными и харизматичными. Первичного психопата очень сложно выявить, так как он отлично адаптируется в социуме и вызывает у многих приятные чувства. Вторичная психопатия — 81.67 % (Чем больше процентов, тем сильнее выражены качества, указанные далее). Такие люди не способны контролировать свои эмоции и поведение. Они агрессивны, импульсивны и в постоянных поисках острых ощущений. Часто испытывают скуку, так как не проявляют постоянного интереса к какому-то одному виду деятельности. Склонны к риску, живут одним днем. Собственно, эти признаки характеризуют социопата. Результаты, полученные без участия специалиста, не воспринимайте слишком серьезно.
— Да прекрати так париться! — она вырвала из моих рук телефон, и, посмотрев в него, впала в ступор. Вернее, на ее лице отразился неподдельный ужас, — Господи, 23 вкладки с тестами?! Так, ты это, давай, прекращай!
— Я могу прекратить и стать собой, — пожала я плечами и протянула руку за телефоном. Он немедленно туда опустился.
— На, держи, манипуляторша, — я рассмеялась, из-за чего Яра невольно поежилась, но при этом сохранила лёгкость на лице. Смех у меня красивый, но, зная мои наклонности, можно смело...
Додумать мне не дал Никита Осипов, который вошел в класс и, увидев нашу двоицу, помахал рукой, а потом и направился к нам. Красивый блондин, плечистый, статный, высокий, спортивного телосложения он напоминал идеал. А белый халат невероятно ему шел и сидел на нем, как влитой. Эх, не паталогоанатомы собрались, а модели!
— Привет, — он подошел и обнял меня, а потом поцеловал в щеку.
— Так вы же вроде расстались, — спросила Яра немного удивлённо и даже растерянно, — он же изменил тебе с мымрой!
— Ну, во-первых — это не мешает нам оставаться друзьями, во-вторых мне жаль парня, с которым она решила переспать, — пожала я плечами, а потом, открыв Ватсап, подавилась от количества сообщений. Ого, да тут во всю обсуждение костюмов! Так, песня 5starfamily" Зачем", это понятно. Концепция — 12 девушек и 12 парней, три пары танцуют в центре, это я, Осипов, Главная с Питоном и Яра с Тигром, хах, прикольно она распределила. Два блондина, два брюнета, двое рыжих. Так, закрепленные... Ага: "У кого есть идеи по костюмам? Князь требует сегодня смету где, что и в каком количестве". Вот хобби у человека странное, организовал группу танцевальную и заставляет нас плясать для богачей города Москва. Хотя, он на нас такие деньги поднимает... Ладно, все это потом. Включив голосовое, начала записывать, — у меня есть хорошая идея для костюма под песню "Зачем", там же черно-белый клип, так почему бы нам не сделать так: девушки в черных платьях, если что, я знаю где купить партию одинаковых, а парни в кипельно-белых костюмах. И для главной роли тогда понадобится три норковых шубы.
Мою идею сразу же подхватили и стали активно обсуждать, а стоило скинуть фото, как вообще главная, — Ирина Олеговна, — чуть ли от радости не пищала. Ну еще бы, с нее по факту половину работы скинули. Еще и костюмы по дешевке нашли, Князь будет ой как доволен!
— Давай сегодня вечером в клуб? — сказала подруга, уставившись на меня. Я, перестав улыбаться, посмотрела на Яру.
— В последний раз, когда мы туда ходили, ты помнишь, что случилось? — задала я вопрос в ответ, — Нет, ничего личного, но еще раз удар стаканом в висок я, боюсь, не переживу.
— Не утрируй, переживешь, это раз, а второе — кое кто меня чуть не пырнул в ответ заточкой, так что мы квиты. Да и нет сейчас камня преткновения, сама знаешь. Уже приняла, что скоро новой главной ты станешь. Тем более, что ты этого реально заслуживаешь! — Яра обняла меня, окутав своим теплом и позитивом. Мы — подруги детства, как подружились в первом классе, так и вместе до сих пор. В один ВУЗ поступили, сидим на соседних местах. Так что ее поддержка очень много для меня значит. Мы почти никогда не ссорились, плюс она единственная, кто принимала меня такую, какая я есть — немного двинутую, шебутную, клиентку психотерапевта. За это я ее и любила.
— Ладно, хорошо, — кивнула я и, приобняв ее в ответ, прикрыла глаза. Да, она права, надо развеяться, — только давай я за тобой зайду или ты через парк не иди, ладно? Вечер будет, мало ли что.
— Ой, да сколько хожу, все будет хорошо, — отмахнулась она и в ту же секунду из-за спины послышалось Никитино:
— Блять!
Я развернулась, чтобы кому-то дать подзатыльник, но, вместо этого рассмеялась. В его руках было две половинки скальпеля, а выражение лица было просто непередаваемым, что-то по типу: «Хоспади, что я за чебурек сожрал, уже пятый раз в туалет бегаю!». Яра непроизвольно залилась смехом, а я подавилась недопитой колой.
— Ты как так умудрился-то? — выдавила я из себя, пытаясь «вплюнуть» легкие обратно, попутно задыхаясь от накатывающего волнами смеха, — Это же медицинская нержавеющая сталь с повышенным содержанием хрома и лезвием из лейкосапфира. Ты гидравлический пресс в сумке носишь?!
— У меня еще вот, — и достает погнутые щипцы.
Я не долго держала маску холодного человека, это просто невозможно, когда перед тобой будущий патологоанатом с поломанным скальпелем и погнутыми щипцами.
— Кажется я поняла, почему ты не пошел в хирургию, — выдавила сквозь смех Яра, — ой, Боже, это… Это просто нечто.
— Это пиздец, — мрачно выдал он и засунул инструменты в футляр обратно. Тут же прозвучал звонок и мы, напялив шапочки медиков на голову, поправили тетрадки, достали футляры с инструментами и поприветствовав Николая Николаевича, преподавателя по анатомии, начали дальше учиться. Эх, еще 7 лет мучений, но они того стоят.
Этим же вечером я стояла возле института, где мы договорились встретиться с Ярой. Никитос должен был подойти через пятнадцать минут, я же, как обычно, опередила всех и пришла первая, значительно поменяв свой внешний вид. Яркий макияж, лабутены, кожаная одежда и свои собственные волосы. Да, вечером я снимаю парик и становлюсь собой — блондинкой с мелированием перьями. Да, знаю, что это тренд из 90-х, но мне нравится. Посмотрев на часы, я изнутри закусила губу. Эх, где же ты, Яра? Я же волнуюсь...
Стоя и грызя свеженький маникюр, я переминалась с ноги на ногу, давно уже сняв заточку со шпильки. Нет, что-то мне не по себе, подружка, где же ты?
Черная темнота парка пугала очень сильно, но я знала, что мне никто не сможет навредить, тем более, что у меня есть оружие. Наплевав на страх, я направилась прямиком в зловещую темноту. Не прошла и пары метров, как услышала испуганный вскрик. Яра?!
Не разбирая дороги, я понеслась вперед, сквозь густые заросли деревьев, продираясь сквозь кусты, разрывая на себе одежду, три раза я упала. Руки саднили, ногу, которую я подвернула из-за этих чертовых каблуков, дергало, а про левую ступню я вообще молчу, но я стойко переносила боль. Плевать, там Яра!
И вот в темноте замаячили рыжие волосы, которые лежали на земле. Рядом был еще один силуэт, явно мужской. Я не видела ничего, кроме затылка со шрамом. Не раздумывая, подняла руку с заточкой и, выскочив, нанесла удар. А потом еще и еще, в совокупности около пяти, но ни одного смертельного! Лицо мужчины было скрыто маской Ноунейма, которая слишком зловеще выделалась в свете луны. Резкий выпад и нож воткнулся мне в плечо, а потом с влажным звуком вышел. Преступник побежал прочь, а я не стала догонять. Сейчас были вещи намного важнее. Подбежав к подруге, похлопала ее по щекам.
— Яра, Ярочка, очнись!
Я упала на колени перед подругой, чьи волосы разметались по земле. Приложив дрожащие пальцы к шее, я поняла, что пульса нет. Его нет! «Первая помощь, нужно оказать первую помощь…» — билась в голове единственная мысль. Я сколько могла делала искусственное дыхание, около десяти минут, но она так и не задышала. Да и как, если, когда я подняла голову, то обнаружила проломленный череп?! Да и весь её внешний вид… Господи, да за что?! За что ты еще и ее забрал?!
Слез не было, истерики тоже, перед глазами был лишь затылок брюнета, который я узнаю из тысячи. Убийца… Ты ее убил… Кое-как собравшись с мыслями, я дрожащими пальцами набрала Никиту и сказав, что на Яру напали, скинула ему геолокацию.
Пришел он почти мгновенно, видимо, уже ждал на нашем месте. Ничего не спрашивая, он подскочил к Яре и, положив пальцы на пульс, покачал головой. Поджав губы, Осипов начал делать непрямой массаж сердца, но уже через минуту просто сел рядом, закрыв рот ладонью. По его щеке скатилась слеза. Вот, даже мужчины плачут, все плачут, кроме тебя, Александра.
Ты выплакала уже все, что могла…
Шумную гримерку, в которой температура уже давно перевалила за 40 градусов из-за количества девушек, не спасали даже два кондиционера и вентилятор. Но, несмотря на это, здесь не стоял застарелый запах пота, не воняло другими человеческими отходами и так далее. Лишь сладковатый запах помады, однотипных духов и новой кожи, из которой нам пошили черные платья, витал в воздухе, забивая собой рецепторы носа.
Еще раз подняв голову, посмотрела через зеркало на всю эту бегающую ораву девушек в однотипных платьях, и, вздохнув, встала со своего удобного стула. Звук моих шагов, пусть их и мало, был отчетливо слышен, я единственная, кто носил туфли со шпильками еще до того, как надо выходить на сцену. Привычка, всегда быть готовой.
— Так, давайте ещё раз все повторим для новеньких! — хлопнула я в ладоши в унисон с дверью, — Здравствуйте, Ирина Олеговна! — улыбнулась я зашедшей в гримерную красивой женщине 40 лет, единственной, кому удалось тут удачно выскочить замуж. За нашего главного — Князя. Но она ему походит, да и грех ей завидовать — ее муж навсегда прикован к инвалидному креслу, пусть он и невероятно богат. Да и сама Ирина Олеговна прекрасна — брюнетка, умная, ноги длинные, есть вкус, есть все данные для работы в модельном агентстве, но выбрала танцевать тут. И нашла любовь всей своей жизни.
— Добрый, — кивнула она в ответ, — девочки, новое правило, — послышался недовольный ропот, а я, скептически подняв бровь, посмотрела на нее. Куда еще правило? Впрочем, одним больше, одним меньше, — не отсвечивать. Вы не должны выделяться. Все как одна, простые танцовщицы. Один в один, — Киса испуганно потрогала свои сиреневые волосы, — нет, не в этом плане. Не быть такой, как Александра, — все согласно закивали. Ну да, я действительно не похожа на остальных! Сумасшедшая в депрессии! Но странно, что все, даже новенькие, посмотрели на меня и закивали, как болванчики, даже не зная, чем я отличаюсь от остальных!
— А в связи с чем это связано? И, в каком плане? — поинтересовалась я. Не, а с каких пор Александра в не закона?!
— К нам приехал Хан, — а, ну ясно. Чекнутый братец нашего начальника! Милота, два сумасшедших на одном периметре! Впрочем, мне пофиг.
— Блин, вот кошмар, мало того, что спать с мажорами нельзя, начальник — инвалид, а еще... - начала новенькая, но договорить я ей не дала.
— Ты уволена, — сказала я будничным тоном. Охренеть, сто штук в месяц получает, еще и возмущается! Мы танцуем только по субботам и воскресеньям, причем даже не стриптиз, а она... Только уже бывшая новенькая хотела открыть рот, как я продолжила, — за оскорбление начальства. Кира, знамени, — шикарная местная Круэлла (она покрасила волосы так же) изящно встала и поманила новенькую, а потом расстегнула платье и переоделась с лёгкой улыбкой на изящных губах. Вот и все. Хорошо, что танец разучивают все без исключения.
Насупившись, новенькая, имя которой я так и не запомнила, как и псевдоним, вышла из помещения через задний выход, хлопнув дверью. Ну вот и все, нет больше зайчика-попрыгайчика!
— Так причем тут я? — вырвалось у меня. Почему поведение Александры вне закона? — что я делаю не так?
— Снежка, — обратилась ко мне Ирина Олеговна, назвав по псевдониму, — он выискивает девушек с делинквентным, отклоняющимся поведением, а потом использует для своих целей. И почему-то часто девушки после его интереса пропадают. И кольцо на пальце тебе не поможет.
— Ну тогда, если что, опасаться надо ему, — выдохнула я и, взглянув на часы, кивнула девушкам, чтобы выходили. Семеня на шпильках в 10 см, они очень хотели материться, но было запрещено. Правда, ни у кого не возникало желание уволиться. Резко, когда я проходила мимо, Ирина Олеговна схватила меня за руку и произнесла:
— Князь очень любит Хана, он не простит тебе, если ты ему хоть как-то навредишь, — в ответ я лишь кивнула и, вздохнув, натянула фальшивую улыбку. Сейчас я — Снежка, директор танцевальной группы, лучшая из лучших. А остальное потом.
Поэтому я, ни капельки не сомневаясь, вышла на сцену под громкие апплодисменты зрителей-мажоров. Все поражаюсь, как ему удалось создать
И вот свет софитов направлен на нас, хлопки стихли и на волю вырвались первые ноты песни. Подошедшие к этому времени парни стали позади нас, обхватив руками талии. А дальше уже по-настоящему грянула музыка, песня Полины Гагариной "Вода". Разворот, прыжок, выдох, вдох, переворот, переступить... Все делалось настолько синхронно, что порой стук шпилек заглушал саму музыку... Но я не обращала внимание на это, моей задачей было лишь увидеть новое лицо, того самого Хана.
Музыка, что заставляла нас двигаться все это время, стихла, сменившись аплодисментами. Но даже сейчас улыбка, которую можно было наблюдать на моем лице, не более, чем искусная подделка, фальшивка. Мне плевать на всех тех, кто сейчас сидит передо мной и я уверена, что мой взгляд, который тяжело заметить из-за яркого макияжа и легкого прищура, говорит о том же. Все они лишь избалованные дети богачей, а кто-то и сам богач, и за это я их ненавижу. Дело даже не в деньгах, не в том, что у них есть все, что они пожелают, а в том, что меня этого лишили. Собственная мать лишила, растратив огромное состояние отца, промотав его, как выигранный миллион!
Пока эти мысли скопом проносились в моей голове, я смотрела то на Князя, то на пустующий рядом стул. Но ведь Ирина Олеговна сказала, что он здесь?! Переферийное зрение, что было развито гораздо лучше обычного, выхватило странную, колеблящуюсю тень справа. Невольно скосила глаза в ту сторону и увидела силуэт человека. Я так понимаю, это Хан и есть? Но почему он прячется, ведь... Ай, ладно, плевать я на это хотела. Очередной мажор, который мне не сдался. Отклоняющееся поведение!.. Ненормальный братец!.. Все это — лишь слухи, не более.
— Снежка, — ко мне подошел Бульдог, местный байкер 45 лет, который имеет какое-то отношение к Газпрому. Прозвали его так из-за того, что он был довольно-таки крупным, накачанным мужчиной с квадратной нижней челюстью и немного лающим голосом. Единственное отличие от пса — борода. В руке у него был букет лилий. Уже два года он исправно приносит мне цветы, на оригинальную версию которых у меня аллергия, со словами, что это лишь знак признательности. Может его останавливает обручальное кольцо на моем пальце от дальнейших посягательств, или он вспоминает про свое — неизвестно, но мне приятно, — ты как всегда замечательна!
— Благодарю, — сказала я от души и улыбнулась по-настоящему, искренне, — а вы, как всегда, очень милы и обходительны, — получать цветы мне было приятно, потому что это было как символ того, что я — красавица. Короче, тешила я ими свое эго.
Оно же маленькое ещё, крышу ещё не пробивает!
Рассмеявшись, Бульдог ушел обратно на свое место, а наша группа рассредоточилась по территории комплекса. Я же, пулей метнувшись в гримерку, поставила цветы в вазу. Красивые и гипоаллергенные. Милота! Выскочив обратно, осмотрелась. Девчонки уже разбежались кто куда, ведь теперь наступило время приватных танцев.
Выдохнув, пошла между шатров, которые исполняли роль комнат. В каждой был диван, три стула и шест. Причем последнее приспособление не подразумевало под собой стриптиз, просто иногда мы делали такие телодвижения, что опора была просто необходима. А вообще, по желанию можно и стриптиз станцевать. Главное, не раздеваться.
Пройдя от начала и до конца, решила вернуться, так как шататься без дела хорошо, а получать прибыль — лучше! Тем более, что под играющие сейчас песни я танцую особенно хорошо. Музыка только начала играть, а наглые мажоры уже растащили всех девушек по местным «приват-комнатам», где за каждый танец им заплатят по пять касарей, которые мы потом отдадим Князю.
— Снежка, — позвал меня Бульдог и поманил пальцем. От такого обращения хотелось сначала закатить глаза, а потом сломать ему этот самый палец, но Бульдя — мой любимый клиент, так что ему прощалось, — станцуй.
Улыбнувшись, я проследовала за ним в один из шатров. Внутри все было как всегда и везде: теплый свет, который я тут же сменила на холодный, шест из металла, что притягательно поблескивал, диван из зеленой кожи, такие же стулья, блютуз-колонка на случай, если играющая снаружи музыка не подходит.
Байкер плюхнулся на диван, как обычно расставив ноги в тяжелых ботинках. А потом подключился к колонке и включил песню «Million dollar baby» Авы Макс. Тело само начало энергично двигаться в такт музыке, выделывая такие па, что позвоночник хрустел. Основной критерий при наборе девушек сюда — умение импровизировать. Прямо на кастинге нам ставят старую, непопулярную или малоизвестную песню, под которую мы должны без репетиции станцевать. Ведь клиент может захотеть поставить любую песню, поэтому ты должен уметь танцевать под все, хоть рок, хоть попсу, хоть «Лунную сонату» Бетховена.
Сама не замечала, как танцевала, но прекрасно понимала, как это выглядит со стороны. Черное платье, что облегало как вторая кожа, соблазнительные изгибы тела, движения, волосы, что собраны в высокий хвост и заделаны черным бантом, яркий макияж… Я великолепна, но не так, как была великолепна Яра. Это имя вновь заставило вспомнить ту ночь. Как я потом сидела в отделении полиции и пыталась доказать, что не я убийца. Лишь Князь тогда пришел на помощь, отвел от меня подозрения при помощи связей, а то была бы я уже в тюрьме.
Или нет. Ведь старые связи отца не дремлют.
Задумавшись, даже проспала момент, когда музыка закончилась и вместо положенных пяти мне протянули десять тысяч. Вот за этот бонус я его и люблю! Улыбнувшись, спрятала лишнюю купюру и вышла на улицу. Но не прошла я и пары метров, как поняла, что за мной следят.
Ну и что?
Немного странная реакция для обычного человека, да? А кто сказал, что я обычная или нормальная? Никто, совершенно. Да и не положено мне быть нормальной с... Ой, да не важно! Усмехнувшись, побрела вперед в поисках клиентов. Блин, звучит так, как будто на трассе работаю! Впрочем, в какой-то степени так и есть — гоночная трасса тут, на территории.
Только вот чем дальше я шла, тем беспокойнее мне становилось. Взгляд человека, что был за моей спиной давил, прожигал между лопаток, отчего спина инстинктивно покрылась холодным, нет, не так, ледяным потом. Не выдержав, развернулась. Если опасность есть, встречать ее надо лицом, а не задницей!
Только вот сзади была совершенно обычная толпа. Масляные, похотливые взгляды то и дело скользили по мне, но осекались, лишь стоило заметить мое лицо и глаза, а вот того пронизывающего, вызывающего страх, больше не было. Как и его владельца. Что за черт, я же не дура и параноей не страдаю! Мне не могло показаться! Впрочем, мне все равно ничего не сделают, как бы там ни было.
— Снежка, — послышался голос Игоря, местного любителя гонок и быстрой езды. Сменив холодную маску хищника, учуявшего опасность, на приветливую и улыбчивую маску обслуживающего персонала, развернулась к нему передом, — объявишь гонку?
— Конечно, — улыбнулась я. Всегда готова, в чем вопрос? Жаль, сама погонять не смогу на своем Форде — это против правил.
Встав между синим перламутровым Порше 911 и бордовым Феррари ФХХ-К 2015 года (где только этот гоночный раритет нашли), подняла в руке клетчатый флаг. Спор был между мужчиной и женщиной, да, к нам и барышни приходят, причем они тоже смотрят на наши танцы и не стесняются отваливать за это деньги! Специально установленный над трассой светофор для гонок, зажегся и поочередно продемонстрировал участникам красный свет, затем желтый, а в следующую секунду, сексуально изогнувшись, я дала старт, бросив клетчатый флаг на асфальт в унисон с зажегшимся зелёным сигналом светофора. Запах жженых шин окутал меня с ног до головы, ветер, созданный стартанувшими машинами, развевал волосы...
Тут-то он и проявил себя. Казалось, что за дымом ничего нельзя было увидеть или разглядеть, но тот кто по-настоящему захочет, сможет все!
Он стоял немного в стороне от основной группы болельщиков, смотря прямо на меня. Достаточно высокий брюнет с относительно короткими волосами, модельной стрижкой и легкой щетиной на лице, одетый в дорогой классический костюм. Ну что уж тут скажешь, красавчик, только вот взгляд был каким-то пустым, немного... Жутким и невероятно давящим. Такой я встречала только у одного человека, женщины, что жила на Рублевке. По неизвестному мне стечению обстоятельств у нее умер возлюбленный, и она каждый месяц ходила к нему на могилу, принося туда свежие цветы. Удручающе конечно, но суть была именно в ее глазах. Казалось, что она ненавидит весь мир за то, что у нее его отняли и вместе с тем не видит смысла в своем существовании. Видимо, она очень сильно любила. Ах, да, еще такой у меня бывает. Если мне что-то не понравится.
Лишь на секунду наши взгляды встретились. И именно в тот момент я впервые почувствовала себя жертвой, ситуация была явно не в мою пользу. Выше, сильнее, вполне возможно гораздо опаснее всех тех маньяков, на которых я охочусь. Невольно забыла о том, что все это время пялилась на него. Отвисла лишь тогда, когда на этом безупречном лице одна бровь изогнулась, как бы задавая вполне логичный вопрос: «Что надо?». Боже, Саша, он же совершенно обычный, забей! Просто ведет себя, как пуп земли!
Впрочем, чутье тебя ни разу еще не подводило!
Усмехнувшись, отвела взгляд и пошла обратно к шатрам. Только довольно быстро я различила шаги. Он идет за мной?! Это что за преследование, мать его?! Сталкер что-ли? Бросив быстрый взгляд на асфальт, заметила его тень, что неотрывно следовала за мной. Он даже идет в ногу!
Так, стоп, Александра, ты чего разнервничалась? Ты маньяков режешь тут и там, ходишь с заточкой и от твоего взгляда серийные убийцы мрут как мухи! Ты — дочь Валерия Горбунова, мать твою! У тебя отец криминальный авторитет, а деда боятся даже после его смерти! У вас по наследству передается высочайший интеллект и АСРЛ! Взяла себя в руки и, раз он тебя преследует, заставь его играть по своим собственным правилам!
Слегка успокоившись, я свернула в совершенно другое место, где находился тупик. Кто-то скажет, что это типичное поведение тупой героини из американского триллера, я же всегда так поступаю. Гораздо легче бороться с врагом, когда у тебя прикрыт тыл, тем более, что отступать я не собиралась. И вот я, постоянно поворачивая, все сильнее уходила от людей. Лишь изредка здесь попадались мажоры, а вскоре пропали и они. А вот шаги, что старались слиться с моими, никуда не делись. Остановившись возле одного угла, оперлась о него и, подняв ногу, сделала вид, что поправляю застежку. На самом же деле я отделила от каблука заточку, что всегда была при мне. В который раз моя параноя мне помогает?
Завернув за следующий, я остановилась, мой преследователь тоже. Мужчина не спешил выходить из-за угла, показываться. Вместо этого он явно прислушивался.
— Блин, вот же застежка дурацкая, — зашипела я, лязгнув пару раз замочком. И вот, наконец, тень дернулась и…
— Что нужно? — зашипела я, приставив заточку к сонной артерии мужчины и согнув ногу в колене так, чтобы в случае чего я могла ударить по его детородному органу. Ярость окутала меня с ног до головы, что позволяло легко удерживать этого мужчину и контролировать каждое действие. Адреналин бурлил в крови, придавая мне еще больше сил. Впрочем, изъяви он желание — и я бы уже валялась тут, скрученная пополам!
Блин, а он красавчик! Идеально очерченные губы, широко распахнутые глаза, красивые, серо-голубые, которые оригинально смотрелись с коричневыми волосами. Если честно, благодаря полуулыбке, что буквально расцвела на его лице, он выглядел очень мило. Просто капец, как мило! Прямо лапочка! Ямочек на щеках только для полного счастья не хватало! Только вот интуиция меня редко подводит, да и видела я то, как он смотрел на меня несколько минут назад. Так что, лапшу мне на уши вешать своим милым фейсом не стоит!
— Убери эту дрянь, напрягает, — губы мужчины изогнулись в усмешке, — я может просто познакомиться хотел? — хорошо развитым периферийным зрением я увидела, как его правая конечность зашевелилась, чем-то сверкнув, после чего стремительно направилась к моему левому боку. Слегка отклонилась в другую сторону, из-за чего лезвие, как выяснилось выкидного ножа, просвистело мимо. Резко ударив-таки ему в пах, заставила его согнуться на пару секунд, этого времени мне хватило для того, чтобы выбить нож и отпихнуть его куда подальше, все еще не убирая заточку, — хм интересно...
— Что интересно? Ты — некрофил и я обломала тебе весь кайф? — немного кровожадно улыбнулась я, прижав эту тушку обратно к стене. Впрочем, как я уже говорила, если бы он сам не позволил, вряд ли мне бы это удалось. Познакомиться хотел, ага, — Так что надо?
— Откуда ты такая странная? — снова усмехнулся собеседник, слегка меня напрягая. Он — мужчина и явно сильнее меня, судя по накачанному телу, занимается в спортзале. И если он захочет сделать то, что задумал, мне даже контракт с дьяволом может не помочь.
— Когда я повторю в третий раз и не получу ответа, я проткну тебе шею. После этого оставлю твой труп здесь, дотанцую вечер и смотаюсь из этой Москвы, так как твой братец меня на куски порежет, когда найдет твой труп. Я не хочу портить с ним отношения. Так что отвечай, — проговорила я абсолютно спокойно. Слегка скривившись, Хан, судя по отсутствию возражений это был именно он, уже захотел что-то ляпнуть, но я резко закрыла ему рот и заставила прислушаться. Интересно, насколько он меня выше? Сантиметров десять? Ну ок, шпильки добавляют моему росту еще 10 см.
— Да, я… — послышался женский стон, а я, нахмурившись, вышла из-за угла, наплевав на объект, находящийся рядом. Что за?.. О, картина маслом! Прислонившись к стене, стояла новенькая брюнетка, которая извивалась под рыжим парнем с длинными волосами. Так, наш местный ловелас-искуситель и демон по совместительству снова начал заниматься тем же? Или же это она на него запрыгнула? — я только за...
— Хм, даже интересно, — послышался шепот Хана прямо возле моего уха, из-за чего я невольно поежилась. Как она так бесшумно переместился? И главное — зачем он сейчас мне дышит в ухо, — а разве это не нарушение правил? — вот это голос, емае!
К слову, его присутствие за моей спиной очень сильно меня напрягало!
— Нарушение, — так же тихо ответила я, пытаясь не выпускать его из поля зрения, хотя это было крайне сложно. Хан казался олицетворением слова "жутко", — за него увольняют и требуют выплатить штраф, только если ты не состоишь в отношениях с тем, с кем переспал. Я просто сейчас пытаюсь понять, кто кого. Чтобы никто не пострадал просто так.
— Ты точно уверена? — рассмеялся Рыжик (если честно, он просил называть себя Фаер, от английского фаэ — огонь, но как-то до огня он по мне не дотягивал), — последствия могут быть не самыми сладкими.
— Я предложила, я и отвечаю, — мурлыкнула она, а я вышла из тени, попутно достав смартфон и сфотографировав девушку так, чтобы было четко видно, чем она тут занимается, заодно включив затвор и фотовспышку. Чтобы слышно было и видно, — мать твою, что это?
Похоже, её затуманенный возбуждением мозг немного тупил, или у нее интеллект, как у муравья — тут уж не понять, но доходило до нее кошмар как медленно. Я, телефон, звук затвора… Я бы уже в ножки кланялась, не дай Бог конечно, тьфу-тьфу-тьфу через левое плечо. Я правила стараюсь не нарушать. Посмотрев на ее ошарашенные глаза, я кинула фото Князю.
— Уволена, — произнесла я то, что ответил Князь, — Штраф 50 тысяч, — сообщение номер два, — Шлюхам здесь не место, — сообщение номер три. Кратко и информативно. Как я и люблю! Обожаю своего начальника всеми фибрами души!
— Да за что? — взвизгнула эта шлюха, отпихнув Рыжика, — Я… А ты-то сама что делала вот с ним тут?! — попыталась она на меня наехать, а я усмехнулась в ответ, подняв руку с заточкой.
— Да вот, клиента удовлетворяю, — усмешка превратилась в улыбку, — в сонную артерию. Давай, на выход!
— Я все Князю расскажу, что ты сама правила нарушаешь, — тыкнула она в меня пальцем. Шантаж? Серьезно? Она дура? Подойдя к ее выставленной руке плотную, я резко взяла ее за кисть и вывернула, с удовольствием насладившись ее вскриком.
— Давай. Хочу увидеть твое лицо в тот момент, когда он задаст единственный вопрос: «А она в порядке?», а после моего кивка улыбнется и пошлет меня работать дальше, — расплылась я в улыбке, — если коротко и так, чтобы твой ай кью позволил проанализировать и понять данную реплику, то у меня немного сдвиг по фазе. Так что либо ты валишь, а потом приходишь и платишь достаточно, чтобы тебя отпустили с миром, либо 50 касарей плачу я, а потом развлекаюсь с тобой так, как хочу, — улыбнулась я, немного все же блефуя. Ну никто мне не отдаст ее в личное пользование, сколько бы я не заплатила, но шугануть так можно!
— Пиздишь, — выдохнула мне в лицо девушка, все еще морщась от боли. Рассмеявшись так, что аж голову назад запрокинула, я получила то, чего так хотела — почувствовать ее страх. Это уникальное зрелище, невероятно приятное, когда человек расширенными от ужаса зрачками смотрит на тебя и молит о пощаде, забыв в этот момент о гордости, о том, что он — вершина пищевой цепи. Потому что в этот момент вершина — это ты. Насмеявшись вдоволь, я одним резким движением вывернула ее руку сильнее и заломила за спину, стараясь быть максимально осторожной, но при этом доставить ей максимум дискомфорта. Ведь если она реально заплатит, но при этом будет покалечена, то у Князя будут ко мне претензии.
Блин, может опять к психологу своему наведаться? А то у меня после смерти Яры вообще кукуха поехала. Все, Александра, ты тронулась умом окончательно и бесповоротно. Скривившись от собственных мыслей, выдохнула и медленно, стараясь не причинить еще больше боли визжащей девушке, отпустила ее.
Она не причем, Саш, твои проблемы не должны отражаться на окружающих. Все, что ей нужно — выскочить за богатого. Кто о таком тут не мечтает? Каждого резать будешь? Даже и не сразу заметила, что поучения в голове звучат Ярыным голосом. О, Господи...
— Иди, — выдохнула я, прижав руку к глазам, — иди и лучше заплати, — девушка, схватив свою руку второй, бросилась наутёк, а Фаер просто ушел, то и дело косясь на меня. Все тут знают о моих особенностях. Оглянувшись, поняла, что Хан куда-то пропал, наконец позволив мне выдохнуть.
Вечер, в течении которого меня никто не донимал, кроме постоянных клиентов, закончился ближе к двум часам ночи. Даже Хан куда-то смылся после того, что я вытворила. Похоже, я напугала психа! Новое достижение, + 500 хр! Наскоро переодевшись, я забралась на свой Харлей и поехала к себе домой, проследив, чтобы за мной не было хвоста.
Только вот я не знала, что это было только начало. Начало конца.
Тогда я еще не знала, что писец только начинался.
Хотя, всю мою жизнь, в целом, можно описать одним красочным словом "пиздец".
*********
Холод. Он был повсюду, заполнял собой все вокруг, заставляя плотнее запахивать тонкую, вывернутую наизнанку, кожаную куртку и жаться, словно кролик перед удавом. Фактически, так ведь и было, ведь, бегающий в этом парке, уже добрых два месяца, маньяк, на счету которого было уже три жертвы, был серьезно опасен. Выдохнув, я откинула назад свои рыжие волосы и, держа в руках открытую бутылку красного полусухого провела пальцами по "разбитой" нижней губе. Господи, помоги! Тряхнув своей шевелюрой, всхлипнула, включив режим «актриса-от-бога», потом разрыдалась, отхлебнула вина и уселась на ближайшую, находящуюся под фонарем, скамейку. Холод осенней ночи пробирал до костей, из-за чего я жутко мерзла в чулках-сеточках и тоненьких туфлях-лодочках. Но, даже когда прошло около получаса, ничего не было слышно. Ну и где?! Я что, зря юбку выше задницы натягивала?!
— Девушка, — послышался приветливый мужской голос откуда-то из-за спины. Так, а вот это не есть хорошо, я проспала его, не услышала, — с вами все в порядке?
Слегка приглушив всхлипы рукой, я села в пол-оборота так, чтобы холодный свет уличного фонаря попал на разбитую губу и золотое обручальное кольцо на пальце. Подняв голову, я взглянула на мужчину. Серое пальто средней ценовой категории, улыбка обаяшки, круглые очки в тонкой оправе, светлые волосы, немного рябоватое лицо, легкая, слабозаметная тучность, невинные серые глаза, черные кожаные перчатки (так, это уже напрягает) … Мой взгляд пытался зацепиться хоть за что-то необычное, несвойственное нормальному человеку, но он казался слишком приветливым, милым. Будет плохо, если он обычный прохожий.
— Ничего страшного, — буркнула я и, поднявшись со скамейки, зашагала прочь в спасительную темноту. А он, словно по мановению волшебной палочки, как верный раб, последовал за мной.
— Девушка, может вам помочь? — окликнул он меня, а я, сделав вид, что раскидываю остатки мозгов в разные стороны, остановилась, предварительно проверив, что на нас не смотрят камеры, хотя, в этом парке на окраине Химок, их не было от слова совсем. Давай же, сделай уже хоть что-то! Я нарочно остановилась и не стала оборачиваться.
Вуаля! Довольно сильный удар пришелся по затылку, из-за чего я пошатнулась, причем вполне реально, а потом сделала вид, что осела на плитку, сначала на колени, а потом лицом в землю. Захотелось заматериться из-за того, что я чуть не расквасила нос, но я хочу жить, поэтому молчала в тряпочку. Максимально аккуратно и незаметно я вытащила заточку из лодочки, лишь слегка оцарапав кожу. Давай, мальчик, что дальше?
Недоманьяк сел рядом со мной и перевернул лицом к верху. Почувствовала, как он стал убирать пряди с моего лица.
— Хорошенькая, — выдал он все тем же голосом, а потом склонился надо мной. Лучшего момента и не придумаешь! Одно уверенное движение рукой с зажатой в ней заточкой — и мужчина, булькая и хрипя из-за перерезанного горла, упал на спину.
*********
— Блин, если хоть кто-нибудь узнает, чем я занимаюсь с тобой, работать в ФСБ мне не светит, — выдал Никита, выворачивая мою куртку, пока я прятала рыжий парик в сумку.
— Никит, если все вылезет, тебе даже солнышко светить не будет, лет пятнадцать. А может и всю жизнь, — прошамкала я, держа ручной фонарик губами. Вытащив влажную салфетку, я зажала его между ног и, достав карманное зеркальце, стерла свой идеальный грим, а потом быстро накрасилась по-нормальному. Сменив юбку на брюки, я обула лабутены, накинула на плечи куртку и забрала у Осипова сумку, — жаль, что это не он, — выдохнула, как только мы вышли из-за деревьев, куда оттащили труп.
— Саш, давай прекратим это. Я хочу уйти, — со столом сказал Осипов, заставив меня закатить глаза.
— Ты не можешь, я без тебя не справлюсь. Если бы ты тогда не навязался сам со своей помощью, то все сложилось бы иначе.
— С чего ты взяла, что найдешь его? Что он еще будет этим заниматься? Что он не свел шрам? — сказал будущий фсбшник, покачав головой.
— Однажды он объявится. Да и думаю, что, по его мнению, я его не запомнила, я была занята другим, так что тратить деньги на дорогущую операцию, когда можно просто отрастить шевелюру — нелогично. Плюс, я, если поставить себя на его место, я была бы уверена, что никаких примет никто не увидел. Темно, маска, черная одежда… Сам понимаешь, — пожала я плечами.
— Давай, когда ты его поймаешь, то пойдешь в полицию и сдашься? — выдал он, когда мы выходили из парка. Прозвучавшая фраза настолько сильно меня поразила, что я даже споткнулась на ровном месте.
— Я не собираюсь провести остаток жизни в тюрьме за четырнадцать убийств, — фыркнула я, а Осипов на это лишь рассмеялся. Не нравится ему! Врет, пытаясь казаться нормальным.
*********
— Налей еще, — я поставила стакан из-под разбавленной Кровавой Мэри на барную стойку с глухим стуком. Уже довольно тихая музыка бара и редкие перешептывания оставшихся двух посетителей успокаивали, а работающий тут Никита дарил эстетическое наслаждение. На часах, что удобно разместились над неоновой вывеской, показывало час ночи, а я была склонна им верить. Странно, даже спать не хочу, просто скучно. Действительно, так скучно. Я ведь знаю, что завтра на утро похмелья не будет, так как алкоголь на меня действует только в конских дозах, знаю, что все также пойду в универ, знаю, что в среду надо будет показать Князю эскизы костюмов для следующей песни, хотя все готово уже сейчас. Наверное, моя жизнь очень скучна и разнообразить её могут лишь такие вылазки, как двое суток назад, — у тебя смена через полчаса заканчивается. У меня заночуешь или к себе попрешься?
— Ну, наверное к себе. Завтра к тебе заскочу. Мне курсовую еще доработать надо, а то в ФСБ не возьмут по причине того, что из Академии поперли, — спустя полгода после смерти Яры Никита забрал документы из ВУЗа, а потом подал их в Академию ФСБ России, взяли без конкурса. Отличник, золотая медаль, все экзамены под девяносто баллов, спортсмен, юнаармеец, неоднократный призер и победитель Всероссийских и международных соревнований… Такого еще поискать надо, — а тебе девственность наконец потерять. Двадцать два года — срок немаленький. Это шестой, — он поставил передо мной коктейль «Голубая лагуна», который я с удовольствием пригубила. Уж в чем, но в выпивке он спец.
— Не надо мне год накручивать! Мне всего лишь двадцать один! А насчёт девственности... Может ее продать? Я уже говорила, она мне нахрен не нужна. Меня эта мысль еще на первом курсе посетила.
— Господи, забей. Когда из твоего рта вылетает что-то подобное, создаётся ощущение, как будто ты в деревне в лепеху наступил, — хмыкнул он, а я, опершись на барную стойку, выдала:
— Никит, я тебя люблю, — вытаращившись на меня, Осипов приложил руку к моему лбу, а потом понюхал мой коктейль, пробормотав: «Вроде ничё не перепутал», — да не в том плане! Как друга. Ты очень дорог для меня. И спасибо, что не умер как все.
— Блять, можно я прямо сейчас в этом бокале утоплюсь? — он с мольбой посмотрел на меня, пока я осознавала, что уже пьянею, раз несу такой бред.
— Нет, нельзя. Я тебя откачаю, — хмыкнула я и, допив коктейль, кинула на стойку пять касарей, — ладно, ладно, пойду я домой, там Мия с Лией небось от тоски померли уже.
— Давай, — он, подняв руку вверх, сжал ее в кулак, тем самым желая мне удачи. А она мне понадобится. Час ночи, а я только домой иду, тем более топать мне минут пятнадцать. Вытащив перед выходом заточку из туфли, я удобно положила ее на ладонь, чтобы, в случае чего, можно было легко ударить и ранить, а после покинула заведение.
И снова пронизывающий до костей ветер и холод улицы встретили меня. В этом году осенние ночи необыкновенно холодны, настолько, что даже лосины на ногах, одетые под кожаные брюки, не спасали меня. Единственным источником света была луна, холодный свет которой лишь усиливал и без того высокую степень дискомфорта. Я никогда не была трусихой, на самом деле, но сейчас моя интуиция трубила о неминуемой опасности.
Выдохнув, перехватила поудобнее заточку и пошла домой. Но, стоило мне лишь завернуть за угол одноэтажного здания, как кто-то неожиданно схватил меня и прижал спиной к себе, приставив к моей печени лезвие выкидного ножа.
Зажимая рукой рану на боку и держа окровавленную заточку в другой, я ввалилась обратно в бар. Лишь чудом не задело внутренние органы, лишь чудом! Именно в такие моменты я начинаю верить в Бога! Стоящий за барной стойкой Никита сильно удивился.
— Забыла что-то? — улыбнувшись, спросил он, а я, сжав зубы, продемонстрировала измазанную в собственной крови руку. Алые капли медленно и с характерным звуком упали на плитку заведения.
— Скорее потеряла. Пол литра крови. Спирт и любую тряпку, быстро, — зашипела я и подползла к стулу, на который взгромоздилась, завалив соседний, — корова, блин.
Спокойствие Никиты поражало. Не нервничая, скорее даже как-то хладнокровно, он поставил передо мной бутылку с водкой, положил чистую тряпку, а потом куда-то отошел. Спустя пару мгновений он вернулся с чашкой теплой воды, штопором и полотенцем. Откупорив бутылку, спросил:
— И какая арматурина на тебя напоролась? Помощь нужна? — я покачала головой, а потом начались простейшие манипуляции.
Смыв кровь с рук и вытерев их полотенцем, я сняла испачканную в кровь кожанку, которая, слава Богу, не пострадала. Потому что за двадцать касарей я бы убила. А вот шелковая рубашка была безнадежно испорчена. Ладно, потом погорюю по этому поводу. Оторвав белую прилипшую ткань от кожи, я кинула ее в стоящую неподалеку мусорку, оставшись лишь в одном бюстгальтере. Далее предстояло самое сложное. Засунув себе в рот тряпку, которой протирали стойку (тут уж не до брезгливости), сначала осмотрела ровные края раны. Так, все нормально, ничего не задето. Намочив полотенце, смыла с себя кровь, а затем, с силой сжав зубы, полила чистую тряпку водкой и прислонила к коже, с каждой секундой увеличивая давление. От неприятных, отвратительных ощущений, хотелось не то, что поморщиться, — кричать.
— Отвезешь меня домой? — прошепелявила я, вытаскивая разорванную зубами тряпку, — Боюсь, сама не доеду. Я тебе реферат напишу.
— Тебе в больницу надо, а не домой, — как обычно скривился и покачал осуждающе головой, а я закатила глаза в ответ. Иногда он бесит! — Алло, Вадь, поторопись. Ключи на стойке оставлю. Нет, спать хочу. И что? Мне похер. После часа тридцати твоя смена, так что завались. Плевать я хотел на твою личную жизнь! Сюда, блять, прешься! — он раздражённо кинул новенький айфон на стойку и постучал по ней пальцами.
В этот момент дверь бара стала приоткрываться, как в шаблонном ужастике, слегка поскрипывая, впуская в темное помещение уличную прохладу. Насторожилась я не по-детски, потому что время перевалило уже за два часа ночи, мало кто не спит в это время. Меня в общую статистику не берем. Я вообще по три-четыре часа сплю.
И не зря волновалась, знаете ли! Пырнувшая меня ножом сволочь, по прозвищу Хан, сейчас стремительно приближалась к стойке; казалось, что он не видел ничего вокруг себя. Окровавленная рука свободно свисала сбоку, а капающая на пол кровь смешивалась с моей. Отвратительно.
— Приготовься, — шепнула я Никите, который понял все сразу, как только увидел колотые раны на тыльной стороне его ладони. Медленно и аккуратно он взял со стола телефон и, засунул в карман, после чего застегнул его. После этого он достал соус «Табаско» и от души налил его в чашку с водой, а после, перемешав, добавил водку. Убойная смесь, скажу я вам. Лося валит! Тем временем Хан, все еще находясь в некоей прострации, остановился на полпути к стойке, небрежно бросив:
— Парень, приготовь спирт и тряпку!
Лишь после этого он перевел взгляд вправо и, увидев там меня, слишком хищно усмехнулся. Бля, а я еще и в лифчике! Скривившись, подцепила рукой куртку и быстро натянула ее прямо на голое тело.
— Светик, не дергайся, — усмехнулся он, видимо, даже имя мое не посчитал нужным запомнить, тварь такая. Больная на голову. Мне кажется, он даже хуже меня! Внутренне сжалась, потому что очень боялась. Да, я режу маньяков в темных переулках, но тоже могу бояться! Писец, хоть бы получилось!
— Мне уйти? — спросил Никита, а я скривилась, подыграв ему.
— Да, — коротко бросил Хан, которого раны уже не интересовали. Вместо этого он стремительно направился ко мне. Так, давай, ближе, ближе, еще шажочек…
Резким движением смахнула чашку с ядреной жидкостью со стола, что отлетела прямо ему в лицо. Хан закричал, как смертельно раненный зверь и схватился за глаза, а я, зная, что Никита уже перемахнув через стойку, бежит за мной, понеслась на выход. От дикой, разрывающей боли в боку хотелось кричать.
И вот, вылетев из бара на улицу, где холодный воздух уменьшил концентрацию адреналина в крови, я побежала на парковку, на ходу выуживая ключи из кармана куртки.
Дальше все было как в тумане. Вот мой Shelby Mustang, пилик разблокированной машины, дверь, которую я чуть не сорвала с петель, ключ, поворот, невероятно резкий выезд, настолько резкий, что не успевший пристегнуться Никита чуть не вылетел из машины.
Гоня на двухстах семидесяти км в час, я буквально за считанные секунды влетела на подземную парковку многоквартирного дома, где живу и, совершив пару маневров с небольшим дрифтом, припарковалась. Адреналин бурлил в крови, сердце колотилось, как сумасшедшее, глаза выпученные, как у совы.
— Пиздец, — описал одним словом наше состояние Никита, — ты никогда так не гоняла.
— Осипов, за мной никогда не гонялся сумасшедший брат работодателя, — прохрипела я и, потянувшись к бардачку, извлекла оттуда комплект прищепок для занавесок. Расстегнув куртку, которую надо будет сейчас постирать, я защемила края раны, чтобы хоть как-то их стянуть и не заляпать полы в многоэтажке, где трехкомнатная стоит 64 миллиона. Ну, Москва же! В попытке хоть как-то успокоиться, начала шептать стих из интернета, — Играл Шопен. С небес лилась вода,
Сплелись в одну канву мечты и быль.
— Скажи, ты любишь дождь?
— Конечно, да.
— За что?
— За то, что он смывает пыль.
Люблю его за роль проводника
Из мира суеты в мир тишины.
Включён ночник. В руке лежит рука.
А значит, мы сегодня спасены,
От боли отгорожены стеной,
Погружены в мечты и облака,
И время стало медленной рекой.
И на коленях кот. И жизнь легка, — пробубнила я.
— Все не слава Богу у тебя. Подожди, а у Князя брат есть? — удивился Осипов.
— Прикинь, — закивала я, как болванчик, — дальше цитата: «Он интересуется девушками с отклоняющимся дивиантным поведением. А после его интереса девушки часто попадают». Кажется так, — вы медленно вывалились из автомобиля и, заблокировав его, под руку поперлись на восьмой этаж.
Стоило лишь открыть дверь квартиры, как на меня накинулись скулящие, немного проголодавшиеся доберманы. Обожаю в целом бойцовских собак, но к этой породе у меня особенное отношение. Две девочки, Мия и Лия, которые живут у меня уже года полтора, идеально воспитаны, беспрекословно подчиняются любому приказу и очень красиво выглядят. Просто лапочки!
Доковыляв до кухни, достала из ящика корм и насыпала в миски, налила воды, а после, не говоря ни слова, указала Осипову на стул за столом.
*********
На ране красовались теперь самодельные швы, которыми обычно пользуются патологоанатомы, но это меня мало волновало. Переодевшись в домашнюю одежду, я протерла полы и стол от крови, проветрила, чтобы не осталось запаха спирта, засунула куртку в стиралку, благо, это было разрешено и, достав их холодильника пельмени с мазиком, огурцами и помидорами, ждала, пока закипит вода в кастрюле, попутно грея над ней закоченевшие руки. Над Москвой занималась заря; первые золотистые лучи осветили небоскребы Москва-Сити, что не позволяли им, пока что, пройти дальше. Кое-где на небе, видневшимся в панорамном окне, еще висели звезды, но они постепенно меркли, уступая права дню. Осипов сейчас мило посапывал на кухонном диване, пытаясь хоть как-то восстановить потраченные силы. Ох, у него же еще сегодня нормативы! Блин, Александра, у тебя совесть есть?!
В этот момент раздался тревожный звонок в дверь. Никита, о котором я только что думала, резко подскочил и, поправив свои растрепанные волосы, посмотрел на меня. В ответ я лишь пожала плечами. Мало ли кого принесло в три часа утра. Протянув ему бейсбольную биту, заставила стать за дверью, Мию и Лию посадила за углом, а сама, посмотрев в глазок и никого не увидев, открыла дверь.
— Я тебе говорю, — начала я снова, — обыщи его! У него явно еще парочка интересных вещей припасено!
— Да с хрена ли это должен делать я? — взвизгнул, будто девчонка, Никита, а я, закатив глаза, прорычала:
— Ну ты же у нас будущий ФСБ-шник, это твоя прямая обязанность, слышишь, козел? — бурчала я, постукивая пальцами по столу и стараясь не выпускать Хана из поля зрения. Но из-за мельтешащего рядом Никиты мне это не удавалось. Трус!
Приятный женский голос проник в мое сознание, от чего я неосознанно усмехнулся, но из-за свешенной вниз головы это врятли хоть кто-то заметил. Интересно, а она хоть понимает, насколько она… Нет, она безусловно красивая, но красота приевшаяся. Голубоглазая блондинка, с длинными ногами. Однако, по ней сразу можно определить, что за трендами девчушка не гонится. А ещё она впечатляет своими дикими повадками. Если честно, в некоторые моменты начинает казаться, что ее специально растили такой. Хотя, о чем это я? Горбунова Александра Валерьевна, Аленький Цветочек и Цепной пёс семейства Горбуновых. И всё-таки она великолепна!
На самом деле я — не псих, коим меня часто считают. Я люблю две вещи: азарт и адреналин. Наибольший выброс которых происходит во время охоты. Конечно, я не маньяк, просто люблю кружить головы девушкам, рисовать их, а потом выкидывать. И именно нестандартных девушек. Иногда это внешность, но чаще всего именно поведение. Каждый раз я пытаюсь передать на картине именно характер, что редко, но удается. Интересно, а у нее получится? Впрочем, в ней меня интересует не только возможность нарисовать.
Так, мечтать ты можешь вечно, но давай, блядь, выбирайся, потому что фраза: «Слушай, тогда давай я ему голову расквашу, а потом расчленю и растворю в кислотах?» меня что-то нехило напрягает, потому что вылетела она изо рта той, которая меня чуть заточкой не прирезала. В определенной степени интересно, правда ли она на такое способна, но что-то проверять желанием не горю. Так, руки за спиной… Морской узел?! Меня недооценили, я переоценил ее или она это делала на отъебись?
Дальнейшая фраза прояснила все.
— Ты его точно нормально связал? — голос девушки был нервны и дерганым, было легко понять, что она сильно нервничает.
— Да, нормально. Морской узел, — послышался голос парня который затих к концу. Понял свой косяк?
— Ты… — дальше без комментариев, зато послышались четкие шлепки. Класс, она еще и домашним насилием занимается. Пока она удачно отвлеклась, я вытащил руки из веревки и, выхватив из-за пазухи пистолет, наставил на неё.
Мне можно начинать материться?
Нет?
Но почему?
Передо мной сидит мужик с пистолетом, целится он в меня, шанса сбежать нет! Так, стоп, какой сбежать, дура?! У тебя под столом Макаров прикреплен! Главное — не дать ему понять, что творится.
— Мия, Лия, ко входу, — рявкнула я и два добермана понеслись на недоделанного толи-психопата-толи-идиота-толи-киллера. Вернее, мимо, но отвлекшись на них, он перестал следить за мной. Оторвав пистолет от столешницы, подскочила и сделала три выстрела — один в колено, два других были в руку, но я никуда не попала. Тьфу блин, лошара! И мне его даже напугать не удалось судя по лёгкой улыбке на губах и хитромк взгляду. Однако, был и плюс — он медленно опустил свой пистолет на пол. Подбежав, схватила оружие, не убирая свой пистолет с Хана и, осмотрев оружие мужчины, пришла к выводу, что второй Макаров — это послание Господа! У меня как раз пять патронов осталось только.
— Спасибо, — выдала я, улыбнувшись и засунула полный магазин себе в пистолет, — а ты, Никита, будь добр, проследи, чтобы все было нормально! Мия, Лия, охранять! — оидала я приказ собакам, а потом ушла в комнату, где кинула оружие в спрятанный в тумбочке сейф. Панорамные окна, заменявшие собой угол, что опять же открывали вид на Москва-Сити, уже были полностью освещены поднявшимся над небоскребами солнцем. Будильник зазвонил, высвечивая четыре часа утра — стандартное для меня время подъема. Резко нахлынула тревога от осознания, что соседка уже встала и, какая бы звукоизоляция хорошая не была, выстрелы не услышать невозможно. Схватив два рабочих комбинезона, пару платков и выскочив на лоджию, которая была мои раем из-за запахов, царивших тут, схватила две банки с красной краской. Выскочила обратно на кухню. Хан со скучающей миной сидел на стуле, а сзади копошился Никитос, нормально его завязывая.
— Значит так, — я запихнула платки в рот Хана на что тот лишь закатил глаза, — сидишь и молчишь, ясно? Если пикнешь, то думаю ты слышал про кислоты, — мужчина активно закивал головой, — умничка. Никит, лови, — кинула ему рабочий костюм, на который тот тупо уставился, а потом поднял взгляд на переодевающуюся меня, — пока что тебя вот он, — я ткнула пальцем в Хана, — превосходит по интеллекту. Сейчас сюда придёт Галина Сергеевна, спросить, что за шум, мы делаем ремонт, — Осипов, наконец врубившись, стал поспешно одевать комбинезон, я же натягивать парик, имитирующий волосы Тейлор Свифт. Ну а что, всем интересно, почему хозяев квартиры они никогда не видели, вот я и придумала легенду, что папочка мне квартиру купил, а потом в Америку отправил учиться, а я же должна соответствовать! Открыв банку с краской, сначала с удовольствием понюхала ее, а потом разбрызгала. На пол кинула кое-где старые газеты, а потом, взяв отвертку, открутила дверцу шкафа. В этот момент в дверь позвонили. "Вовремя, я как всегда вовремя" — усмехнулась я, открыв дверь квартиры.
— Доброе утро, Сашенька, — произнесла пожилая женщина, держа на руках своего мопса. Именно поэтому мы с ней и подружились — любовь к собакам. Представляла она из себя стройную, высокую брюнетку с очень колким и холодным взглядом, а еще она была настолько высокого роста, что смотрела на всех немного пренебрежительно и снисходительно. Некогда красивые каштановые волосы тронула седина, но Галина Сергеевна не скрывала ее, а наоборот, старалась подчеркнуть, — что случилось? У тебя все в порядке?
— Ой, Галина Сергеевна, — сказала я с легким акцентом, — представляете, мы тут ремонт затеяли вчера, давно пора было. С Никитой, — пресекла я ее попытки посплетничать, просто всем известно, что это мой друг, так как он даже как-то привел сюда девушку, — так вот, у меня дверца шкафа разболталась. Говорю вчера этому оболтусу, мол, почини, так он ее взял и открутил. Мол, там петли расшатались, их подкручивать надо, так ему удобнее. Ну, вы же понимаете, я девушка, я ничего в этом не понимаю. Какие-то там шарниры, марниры, так вот, он ее об шкаф опер, и пошел спать. Утром, встаю я, зову собак. Они у меня под дверью ночевали. И как понеслись на меня, дверь свалили, грохот был такой! Сами небось слышали, — махнула я рукой, поправляя парик, пока в голове крутилось, что лучшая защита — это нападение, желательно исподтишка и чтобы наверняка, — вот и этот оболтус, — Никита высунулся из-за угла и кивнул Галине Сергеевне, то и дело потирая глаза, — видите, как устали? Вчера даже переодеваться не стали, ведь ремонт — штука тяжелая!
— Хорошо, Сашенька, — кивнула женщина и молча удалилась, а я, закрыв дверь, сползла по ней, сняв парик и наконец, выдохнув. Как же меня все достало...
— Вот тебе и доброе утро, — скривилась я и поплюхала обратно на кухню, где, вытащив платки изо рта Хана и кинув их на стол, заново набрала воду в почти выкипевшую кастрюлю и поставила закипать. Хотелось молчать. Пельмени, уже давно размороженные, стояли на столе, дожидаясь своего часа. Правда, среди медикаментов они выглядели странно, — Никит, с тебя жрачка, приготоаишь? — зевнула я, а после кивка Никиты развязала Хана, позволив ему потереть запястья, — блин, Никит, ты ему нервы все пережал, — сама не заметила, что все еще говорю с акцентом, — и да, Хан, мой дом — моя крепость. Если хочешь меня убить, делай это не здесь, не выйдет, — усмешка украсила красивое лицо, — Никит, включи Гугл Докс, буду тебе реферат писать. Алиса, поставь альбом с Линкин Парк «Намб». Есть будешь? Или мажоры типичную студенческую еду не едят? — на меня уставились два скептических взгляда. Никитин спрашивал, куда поехала моя крыша, а Хан пытался понять, почему я так спокойно себя с ним веду. Впрочем, я и себе это объяснить на могла.
— Хорошо, и вам доброе утро, — я улыбнулась, услышав голос Алисы. Вот единственное существо, с которым я могу поговорить. Комната наполнилась звуками чавканья — это Никита насыпал корм доберманам, и звуками рока.
— Меня, кстати, Константин зовут, — я бросила взгляд на Хана, который говорил: «Мне похрен».
*********
— В заключение реферата по самбо можно сказать запятая что данный вид спорта является эффективным средством физического и духовного развития личности. Самбо способствует формированию таких качеств запятая как сила воли запятая выносливость запятая гибкость запятая координация движений и морально- волевые качества. Этот вид спорта также помогает развивать коммуникативные навыки и умение работать в команде, — я щелкнула кровавым пальцем по экрану, — потом сам отредачишь. Никит, с тебя касарь. За написанный идеально реферат! — хмыкнула я, выпив ещё немного минералочки, так как хотелось спать.
— Хорошо, потом сниму налик, принесу, ты же у нас переводы не признаешь, — я покачала головой, уже стоя возле раковины и моя руки перед едой. На стол я уже накрыла.
— Блин, жрать хочу, не могу, — сказала я и кинулась к стоящим на столе пельменям, предварительно полив их тонной майонеза. Следить за здоровьем — нет, не слышали. Спорт — нет, не слышали. Здоровая еда — нет, не слышали.
— А почему пельмени? Ты же зарабатываешь 250 тысяч в месяц, — спросил Хан, а Никита натурально подавился. Я же закатила глаза.
— А откуда еще 50? — прохрипел он после того, как я постучала ему по спине. Не правильно, не по-медицински, надо иначе — нет, не слышали. И без разницы, что я учусь в медицинском, я же на патологоанатома!
— Ну, нам теперь накидывают, если мы больше девяти клиентов за ночь обслуживаем, — сказала я, уже сев обратно и косплея По из мультфильма «Кунг-фу Панда» по тому, сколько пельменей я за раз запихиваю в рот. На фоне играла «Рэйс ё бэннер» Визин Темпейшен.
— А что за прикол с акцентом и париками? — начал расспрос Костя, а с посмотрела на него максимально пренебрежительно и уничижительно.
— Ну, просто я типа жила в Америке, — пожала я плечами, решив спонтанно поделиться. Чем больше он узнает о моих странностях, тем выше шанс, что он отлипнет, — и если ты разрушишь эту легенду, твой труп не найдут.
— Ага, с твоим знанием английского тебе только в Америке и жить, — усмехнулся Никита, — двух слов связать не можешь.
— Зато итальянский в совершенстве, — возразила я.
— Так почему не в Италии? — задал он вопрос, а я пожала плечами. Ненавижу Италию. Язык у них красивый, а вот люди дерьмо.
— А сколько ты у брата работаешь, что на такую квартирку заработала? — спросил Хан, а я усмехнулась.
— Это — квартира моего отца.
— А где он?
— Он умер, — встрял Никита, заставив меня поджать губы.
— Завались, — скривилась я. Вот кто его просил лезть, — Константин, прекрати докапываться. Сидишь тут, жрешь, ещё чем-то недоволен... Свалил бы ты уже!
— Так ты мне сама поесть предложила, я не навязывался, — сказал он с усмешкой, — и да, пистолет верни.
— Это — моральная компенсация, и скажи спасибо, что такая маленькая, — зашипела я, моментально ощерившись.
— А какая большая? — снова усмешка. Он, конечно, красивый. Но он — красивое чмо!
— К примеру, твоя почка, — пожала я плечами, а он осмотрел все вокруг.
— Что-то не вижу ящик для трансплантации органов, — скривился он и продолжил есть, но тут же у нас есть Осипов!
— Так она их спиртует, — после этого Хан подавился и есть перестал, — серьезно, у не в спальне коллекция заспиртованных конечностей, органов, животных, растений. Что-то покупала, что-то делала сама, — пожал неопределенно плечами Никита, а Хан встал из-за стола.
— Выход там?
Вскоре моя квартира наконец опустела: Хан не желал расставаться с почкой, а Никита, довольно потрясая смартфоном с готовым рефератом, отправился домой, а потом в Академию на пары. Я же, смыв с себя этот тяжелый день теплыми струйками душа, выгуляла доберманов и сама отправилась в старый добрый универ, который никто не отменял.
И вот, стоя в шикарном холле перед зеркалом, я поправила длинный до лопаток коричневый парик, припудрила лицо, придавая ему еще большую бледность и усмехнулась, ведь с такой светлой кожей, почти белым лицом, белыми тенями, не накрашенными губами, в белом топе, белых брюках с завышенной талией, белом медицинском халате и белых кроссовках я напоминала банши. Или инфернальное нечто, пришедшее забрать чью-то душу.
Усмехнувшись, подняла с пола белый рюкзак и, отогнув слегка резинку брюк, проверила шов, который был в идеальном состоянии. А потом, со спокойной душой отправилась на пару по анатомии.
Моё появление, как всегда, вызвало фурор. И нет, все давно ко мне привыкли, принцессой я не была, к ведьмам не относилась, просто сейчас начнется шоу под названием: «Александра против Софи». Невероятно бесячая рыжая девка, которая постоянно до меня докапывается, что ей надо не пойму никак за все эти три года. Форд мой что-ли ее так задевает, своих денег не хватает? Или может то, что я не на коммерческой основе, а она да? Так мозги надо иметь в наличии, как говорится. Раньше у нее вообще тормозов не было, в ход шло абсолютно все, но после того, как я чуть не задушила ее поясом, берега она уже меньше путает. Ну да ладно, она хоть какие-то эмоции вызывает, не то что остальные.
— Надо же, наша долбанутая приперлась, — всплеснула она руками, а я снова молча прошествовала мимо. Это бесит ее, зато радует меня, — что, Александра, язык проглотила?
— Нет, думаю какую часть тебя лучше заспиртовать, а какую продать на черном рынке. Например, за чайную ложку твоих мозгов мне вообще ничего не заплатят, — пожала я плечами и, отпихнув подальше невероятно дорогой дипломат, уселась на свое место. Кто бы его не занял, он отсюда уйдет. Со стоном откинула голову.
— Что, мужик бойкий попался? — отпустил шуточку Тамрик, тому самому, которому я нос на первой неделе обучения разбила.
— Не поверишь, угадал, — я распахнула глаза и уставилась в потолок. Кипельно белый и идеально ровный. Бежевого цвета стены, на которые он опирался, продолговатые лампы, светящие белым светом, слегка оранжевый свет из больших окон, которые раньше, судя по форме, были витражами, — только не мужик, а муж, — я подняла руку с золотым колечком на обручальном пальце.
И нет, это не ложь. Я правда замужем, просто фамилию мужа не взяла и живем мы раздельно. Свободный, фиктивный брак, за сохранение которого я плачу своему «мужу» 20 штук в месяц. И никаких притязаний с его стороны ко мне. Вот так вот, вышла замуж, осталась девственницей. И ни с одним парнем отношения до постельных так и не дошли, как назло. Так что кому-то будет большой сюрприз — 21-летняя девственница. Усмехнулась собственным мыслям, и, слегка качнувшись на стуле, прикрыла глаза. Пипец, надо поспать. Анатомию я знаю хорошо, так что есть шанс банально задремать на полтора часа. И только прикрыла глаза, как послышалось грубое, недовольное и охренеть какое знакомое:
— Не понял, что это такое?!
С испугу и от неожиданности я оттолкнулась ногами и упала назад со стулом, больно стукнувшись затылком о задний ряд. Потерла ушибленное место, слегка шипя, а потом недоверчиво подняла взгляд. Ну да, где ж еще судьба могла нас свести?!
— А, это ты, — рассмеялся Хан, а я удивленно подняла брови и скривилась. Нет, смех был приятным, но вот его дибильный и до ужаса знакомый обладатель…
Черт, невольно вспомнила, что Князь просил заменить песню. Сказал, что Ани Лорак «Разве ты любил» может подождать до более значимого события. Писец, мне же еще и с этим колупаться! Тварь, козел, сволочь! Кажется, гнев настолько явно отразился на моем лице, что Хан поднял удивлённо брови, мол, в чем я виноват?
— Что я? — усмехнулась я, поднявшись. Отовсюду были слышны шепотки, в которых отчетливо слышалось о том, насколько этот новенький красив. Новенький… Саша, ты тупишь. Он в халате и кейсик на столе, который ты едва не пнула — его. Бесит! Теперь ещё больше, — А что же ты тут делаешь? Сколько тебе вообще лет?
— Мне? Двадцать два, год академического отпуска, — мою усмешку отзеркалили, а я сжала руки в кулаки настолько, что ногти впились в ладони. Боль отрезвляла, гнев постепенно уходил, уступая место холодному разуму. Да, так лучше, так и должно быть. Хищно склонила голову на бок и, указав глазами на свой стул, с усмешкой произнесла:
— Это мое место. На будущее.
— А если я с этим не согласен?
Отовсюду послышались сдавленные смешки, а я прищурила глаза. Не согласен. Он не согласен.
— Ты думаешь, что я буду спрашивать твое мнение?
— Так и мне твое не интересно, — скривился он, а я стала продумывать план, как его поставить на место. Да и вообще, напрягают меня постоянные встречи с ним. Как там говорилось? 1 раз случайность, 2 — совпадение, 3 — закономерность, 4 — система? Каждый раз реагируя на ситуацию так, как будто она случилась в первый раз, я буду тратить очень много времени, сил и нервов.
Данная ситуация должна быть проанализирована. Мне нужно подумать, как лучше всего на него реагировать, как говорил отец. Столкновения с ним будут неизбежны и лучше его просто игнорировать.
— Тогда просто прими это как данность, — пожала я плечами и пошла к своему месту, когда меня грубо схватили за руку.
— В данном вопросе я уступать не намерен, — оскалился он. Ого! Кажется, назревает война. Сама не заметила, как губы растянулись в хищной улыбке. А это может быть интересным, захватывающим…
Моя рука все еще находилась в захвате, который с каждой секундой становился все сильнее, а взгляд Хана темнел, в попытке прибить меня к полу. Я же играла в Кполунепримого монаха, одним взглядом делая ему Цудзигири. В конце концов он сжал мою рук так, что я пискнула и зашипела.
— Руку убери, — потребовала я, брезгливо осмотрев его с ног до головы. На стуле висел предварительно снятый тренч, который я до этого не заметила, на самом же Хане оказался черный костюм-тройка, который идеально сидел по фигуре, столь же черный галстук и начищенные до блеска ботинки; в такой одежде я разбиралась не ахти, но туфли были явно от Ассанте. Как бы то ни было, вкус у него явно неплохой, да и денег куры не клюют, раз он может себе позволить туфли за 2 тысячи баксов. Носить каждый день. На его лице расцвела снисходительная улыбка, как будто он немножко мне сочувствует и вообще ни за что не волнуется; в глазах заплясали смешинки.
Ну здрасьте, господин Трент!
— А что будет, если не отпущу? — расплылся он в улыбке. Вай, какая обаятельная скотина!
— А простреленного колена тебе не хватило? — томно прошептала я. За нами наблюдали уже почти все с плохо скрываемым интересом. Усмехнувшись, он молниеносно прижал меня к себе и поцеловал. Красиво, чувственно, нагло, резко скользнув в рот языком. Конечно, я не была спецом в поцелуях, но это что-то с чем-то. Он вел, а я… подчинялась и отвечала. А что, почему нет? Мужик классно целуется, я сама давно этим не занималась, так что все нормально. Вскоре поцелуй прекратился и на меня посмотрели с нескрываемым превосходством.
Усмехнувшись, врезала ему кулаком в нос, от чего он пошатнулся и, в попытке сохранить равновесие, отступил на пару шагов по инерции. Прислонив руку к носу, он постоял какое-то время с запрокинутой головой. Проморгавшись, отдернул слегка окрашенную в красный руку и, усмехнувшись, отступил на пару шагов назад в проход и продемонстрировал мне мой телефон.
— Эй, — скривилась я, — верни, — вытянув руку над ступеньками, он демонстративно ослабил хватку, от чего телефон слегка съехал вниз, норовя упасть вниз, — рискни, — я смерила Хана взглядом из-под полуопущенных ресниц, — как думаешь, что я за это сделаю?
— Даже не знаю, — рассмеялся он немного хрипло, а потом выпустил телефон и руки. С характерным звуком бьющегося стекла мой шестилетний агрегат медленно заскакал по ступенькам, на последней разлетевшись вдребезги.
— Хорошо, — протянула я и резко схватила со стола его дипломант и свой рюкзак.
— Положи на место, — зашипел он, направляясь ко мне; только сейчас заметила, что он слегка прихрамывает. Улыбка невольно расцвела на губах, — я сказал: положи.
— А что будет, если не положу? — усмехнулась я и направилась к ближайшему окну. Ну ничего, сейчас я тебе устрою! Хан явно не успевал за мной, здоровой и прыткой, поэтому, взобравшись на подоконник окна высотой в две меня, распахнула его настежь и, раскрыв дипломат, вывалила все в пруд внизу. Новенький айфон, который, как оказалось, лежал среди тетрадей, учебников, ручек и инструментов, сделав громкий «бултых!», стремительно пошел ко дну искусственного водоема, — треш, я только что всю свою зарплату утопила, — рассмеялась я, заправив локон парика за ухо и наблюдая за расходящимися кругами и плавающими тетрадями.
— Я тебя сейчас убью, — усмехнулся Хан, немного жутковато, и потянулся к моей ноге рукой. Взвизгнув, ударила его его же дипломатом по конечности.
— Свали от меня, зомби, — выкинув кейс в окно к остальным предметам и, нацепив на спину рюкзак, я, схватившись за лепнину, выползла наружу, благо архитектурные излишества института позволяли, — ух, - выдохнула я. Пиздец как высоко! Подо мной было метров пятнадцать и пруд два с половиной. Физик, конечно, из меня никакой, но что-то мне подсказывает, что я нахрен разобьюсь, если прыгну! Я не лейтенант Чиссов!
Ветер трепал мои накладные волосы и морозил покрытую холодным потом кожу, развевал полы медицинского халата и неслабо пугал. Разжав пальцы, что от эпинефрина, в простонародье адреналина, сейчас задеревенели и вцепились в завитушку, я перевернулась и оказалась лицом к стене, которое тут же повернула к окну. Довольный Хан сейчас сидел на подоконнике и ожидал, пока я вернусь, спокойно затягиваясь сигаретой.
— Привет, Александрочка, — блин, почему он произносит мое имя так, как его произносил дедушка? Мне это не нравится! Козел, сволочь, ненавижу! — Как тебе там, удобно? — он выдохнул дым от сигарет так, чтобы он достиг меня. Приятный запах никотина защекотал нос.
— Вполне, — усмехнулась я, мысленно хорошо так заматерившись. Я только курить бросила, сволочь! Тварь недоразвитая! — Господи, да прекрати ты! — заскулила я. Во рту инстинктивно стала собираться слюна, а зубы свело.
— Ты заходи, у меня еще есть, — усмехнулся он и щелчком выкинул сигарету в окно, как это делаю я. Блин, эти совпадения меня еще больше из колеи выбивают. Не удивлюсь, если мы родились в один день, — я тебя даже не трону, пока ты куришь. Покурить — дело святое.
— Вообще-то я собиралась бросить и продержалась две с половиной недели, — усмешка вновь украсила мое лицо, а я вновь развернулась лицом к городу, попой к кирпичам, — хаха, походу ты прав, и я действительно сейчас свалю отсюда, — Хан скептически поднял левую бровь, — похоже, пережившая революцию лепнина меня не переживет. Я разрушительнее, — инстинктивно снова заправила локон за ухо. Дурацкая привычка, появляется тогда, когда я одеваю этот, заплетенный в косу парик.
— Хм, — хмыкнул он, озорно взглянув на меня, — ну, тогда залезай. Давай, я тебя не съем, — а ведь так хотелось поддаться, реально зайти обратно, потому что лепнина активно крошилась под моими ногами, а у Хана обалденная харизма, — давай же, тебе ничего не будет!
— Ни диплома, ни жизни нормальной? — буркнула я и тут же скривилась, увидев приближающуюся Софи. Что за имя дурацкое?
— Судя по твоему взгляду, у меня за спиной чупакабра? — хмыкнул он и, развернувшись на половину, смерил взглядом рыжую зеленоглазую девушку, — да, так и есть.
— Я, вообще-то, могу тебе помочь, — усмехнулась она, стоя рядом с подоконником со скрещенными на груди руками, — тоже ненавижу эту мымру.
— Ну, во-первых: с чего ты взяла, что она — мымра, во-вторых: с чего ты взяла, что я ее ненавижу? Я разве говорил об этом? — парень хищно склонил голову набок и, прищурившись, посмотрел на него.
— После ее взглядов твои мне не страшны, — усмехнулась она и, зацокав маленькими каблучками, пошла обратно.
— Короче, надело мне тут куковать, — усмехнулась я и, медленно сев, перевесилась через то, на чем стояла. Зацепилась за финтифлюшку снизу и переползла ниже. Каменный цветок вроде выдерживает…
— Сорвешься, — хмыкнул Хан, вытянув шею и смотря на мои потуги. Выдохнув, покрепче схватилась левой, а правой рукой, подняв ее над головой показала ему фак. Не оглядываясь, поползла вниз.
Стоило стать ногой на тонкую кромку земли возле стены, что отделала пруд от здания, я побежала в сторону дверей универа. Мне надо забрать симку, хоть кровь из носу!
Хана ни оказалось ни в окне, ни в холле притихшего университета, по которому я шла, словно вампир, скрываясь в тени колонн. Вскоре разъяренный хромающий… Константин пронесся мимо на выход, и я спокойно пошла в аудиторию. Стояла мертвая тишина, пока я тупо выуживала симку из фрагментов телефона, а потом удалялась. Ну нафиг эти пары!
Выскочила из-за угла слишком спокойная, поэтому меня застали врасплох. Прижав нож мне к горлу, Хан завел меня за одну из колонн коридора и, зашипев, выдал:
— Мне просто интересно, как ты расплачиваться будешь?
— Придумаю что-нибудь, — пискнула я, когда меня, спрятав нож, грубо поволокли за собой на выход из универа. Хваталась за все подряд, но мои руки нагло отцепляли от спасительных поверхностей и волокли сначала на выход, а потом к парковке, под мои визги: «Отпусти!», — Охренеть! — выдала я, когда меня подвели к черной Ламборгини Авентадор.
— Что не так? — спросил он, нагло запихнув меня в машину и заблокировав двери, пока ее обходил. Да, это не те тупые сериалы, где главная героиня спокойно сидит в машине, пока похититель ее обходит, — Не нравится? — добавил он, сев в машину и усмехнувшись.
— Наоборот, — выдала я, спокойно выдохнув. Вроде, убивать, судя по тону, меня не собираются, — я обожаю эту машину. Суперкар, выпускавшийся компанией Lamborghini с 2011 по 2021 год. Aventador пришёл на смену Lamborghini Murciélago и оснащался 6,5-литровым V-образным 12-цилиндровым двигателем мощностью от 700 до 780 л. с. в зависимости от модификации. Дизайн был разработан Фелиппо Перини, тащусь по этим итальянцам.
— Кто ты вообще такая? — нахмурился он и осмотрел меня с ног до головы. Не дожидаясь ответа, так как вопрос, скорее всего был риторический, он завел этот агрегат.
— Куда поедем? — спросила я обреченно. Нет, теперь я точно не сбегу, пока не покатаюсь на этой машине!
— В больницу. У тебя швы разошлись, — головой он указал на окровавленный пояс брюк, — есть что добавить?
— Писец, — мрачно выдала я, — давай ко мне, я сама.
— Так, патологоанатом, сиди на жопе ровно, — усмехнулся он и вбил в навигатор «ближайшая больница».
Вот уж не понятия не имею, на что рассчитывал Хан, когда привез меня в платную крутую клинику чуть ли не на Арбате (это я образно, если что). В первую же секунду сказала, что зашью все дома, а за это я деньги ему не отдам. Хоть бы хны! Дальше потащил.
Вскоре мы, пройдя добрую половину клиники, попали в кабинет. Ничего примечательного: ширма белого цвета. Кушетка перед ширмой и за ширмой ещё одна, тоже белого цвета. Белый шкаф для лекарственных препаратов, белый стол, белые листы бумаги, белый потолок, белые стены, белый пол, белая раковина, белая тумба, все белое. И окно на полстены в другом конце помещения, с которое светило солнышко, да так щедро, что аж слепило! Села, закрылась ширмой от цвета и, воткнув наушники, стала слушать музыку. Релаксация, за одно выполнение приказа Князя. Хан стоял возле одной из стен и то и дело поглядывал на наручные часы. Блин, от этого мужика веет баблом и психозом!
Абстрагировалась и стала тупо слушать музыку. Правда не совсем ту, которая мне нравится, ведь танцевать под Линкин Парк мало кто захочет, но и попса, которую я собрала, тоже ничего такая. «Царица», «За бывшего», «Не буди», «Нравится жить», «Моя тайна», «Криминальное чтиво», «Аэроэкспресс», «Лучшая подруга», «Стирай», «Алый закат»… Все не то. О, «Аморе» Мари Краймбрери.
— Нашла, — взвизгнула я, после чего последовало два звука бьющегося стекла и с десяток отборных матов. Повернулась. Как выяснилось, уже пришел врач, который пытался вытащить Хана из угла, куда он свалился видать с испугу. На полу валялись разбитые ампулы. Вытащила наушники.
— Нет, ты определенно самый дорогостоящий персонаж в моей жизни. Ты представляешь? За сутки: утопила 15 айфон, утопила мой кейс, поцарапала мне машину и теперь еще и это!
— Слышь, когда это я твою машину поцарапала? Я ее не совсем тупая, ай, — зашипела я, так как резко дернулась.
— Где вы только режетесь? — буркнул врач, — Я уже заебался вас зашивать, особенно тебя! Я — хирург, хватит!
— Друг, я тебе плачу за это, — усмехнулся Хан.
— Знаю, — пробурчал врач и, достав из шкафа ампулы с метагекситоном, — показывайте рану, девушка.
— Если это мне, то вы только зря потратите лекарство, — пожала я плечами, когда врач повернулся ко мне, — привыкание.
— Хорошо, — кивнул он и вновь подошел к шкафу, — кетамин?
— Привыкание.
— Сомбревин?
— Привыкание.
— Этомидат?
— Привыкание.
— Тиопентал натрия? — с удивленным и ошарашенным лицом повернулся ко мне врач.
— Давайте сразу кеторол. Просто пока вы все перечислите, я засну, — усмехнулась я. Нет, на самом деле привыкание не такое, что прям не действует, доза просто должна быть дольше. А как говорил папа: "Если требуется повысить дозу, меняем препарат".
Хирург по имени Виктор, как выяснилось в последствии, довольно быстро осмотрел рану, вколол обезбол и стал снимать швы, бурча, кто ж их такие кривые наложил. После фразы, что это была я и уточнения, что я собираюсь стать патологоанатомом (ну мало ли, а то вдруг врача инфаркт хватит от мысли, что я хирургом буду), он замолчал и молча стал накладывать новые швы. Спустя полчаса я уже была зашитая, подлатанная и без парика — голова запарилась.
— Я придумал, как конкретно ты мне заплатишь, — усмехнулся Хан, а я заинтересованно посмотрела на него, — мне надо от родителей съехать, а то они на мозги капают, что мне надо то, это и вот это, а у тебя трешка свободная.
— Нет! — взвизгнула я, — Это мой дом, мое личное пространство! Иди и снимай квартиру! Я тебе деньги за телефон верну, и за тетради с учебниками. Могу даже конспекты предоставить, но домой не пущу.
— А контакты ты мне вернешь? — усмехнулся Хан, а я сникла. Боже, нет, я не хочу расплачиваться так!
— Завтра же принесу тебе 300 штук и отвали от меня, ясно? — спросила я ледяным голосом. Бесит, выводит из себя! Аа-а-а! Убила бы, если бы Князь не расстроился. Писец, завтра пятница, а у меня кроме песни ничего нет! — Все из-за тебя, — сцепив зубы, прошипела я, а после, пихнув «благодетеля» плечом, вышла из кабинета, а затем и из больницы. Все это время Хан неотрывно следовал за мной, — Рыжанов, сгинь!
— Я не Рыжанов, я Костеров, — произнес он, а я споткнулась и чуть не поцеловала асфальт, но крепкие рука ухватили меня за талию.
— Хочу в морг, — выдала я, а Константин Костеров (блин, что за фамилия такая знакомая) рассмеялся.
— Рано тебе еще в морг, долг еще не вернула!
— Я вообще-то в плане просто сходит и посмотреть на трупы. Они успокаивают, — улыбнулась я.
— От такой улыбки хочется в асфальт закататься. Самому, — хмуро произнес Хан. Слава Богу, что я его по имени не называю. Почему? Константин пока скажешь, да и не привычно, а Костя… Ну кто я такая, чтобы его Костей называть?
— Подожди, — до меня только что дошло, — вы же с Князем братья. Почему он Рыжанов, а ты Костеров?
— А мы названные братья. Друзья детства, если тебе так проще. Плюс похожи сильно. Вот и считают нас братьями, а мы активно подыгрываем.
— Понятно, — мрачно выдала я, — короче, я сейчас по делам, что хочешь, то и делай. Писец, мой Форд остался на парковке у универа, — процедила я сквозь зубы и хотела вызвать такси, но телефон-то разбит!
— Я так понимаю, что сначала за телефоном? — хохотнул Хан, увидев, как я хлопаю себя по карманам. Так, симка тут, — Давай подвезу, все равно ты этот район плохо знаешь, — вот странная ситуация, он просто положил мне руку на спину, а я как собачка пошла за ним. Села в Ламбу и порадовалась, что прокачусь еще раз. Классная машина, хотя мой Шебли тоже не хуже, они обе берут 320 км/ч, у них похожая комплектация, просто у Ламбы дизайн круче. У моей он какой-то хищный, а тут остренький.
Заведя машину, которая приятно заурчала, Хан плавно вырулил с парковки и на скорости 45 км/ч поехал куда-то.
— Я понять не могу, ты плохо водишь? — спросила я через полчаса. Он умудрялся ехать то по дворам каких-то домов, то переулкам так, что мы почти не попадали в пробки, но скорость была как у черепах, — ты вообще хоть раз в жизни поднимался выше ста пятидесяти?
— А ты любишь быструю езду? — поинтересовался он, продолжая ехать как улитка.
— Я люблю давать машине волю! Ее создавали для того, чтобы она буквально летела. А если ехать на такой скорости, то обычный Москвич тоже нормальный, — пожала я плечами. Так за разговором о машинах время пролетело довольно быстро и незаметно, поэтому я немножко удивилась, когда мы выехали к Цифрограду, — все никак не пойму, в Москве так мало магазинов электроники, что мы час ехали?
— Поболтать хотел, — бросил Хан и вылез из машины. Последовала его примеру. Из магазина мы вышли почти также быстро, как и вошли, неся в руках новые телефоны, а Хан еще и симку. Он снова купил себе айфон, а я ограничилась самсунгом. Я — человек неприхотливый, мне яблокофон не обязателен. Куплю, когда Resident Evil на телефоне выпустят. Вставила симку и начала быстро качать приложения, такие как ватсап, телеграмм, ВК, еще парочка игр, благо там были независимые от устройства аккаунты и Сбербанк Онлайн, чтобы потом закидывать себе деньги на сайты с книгами, статьями и так далее. Онлайн магазинами наподобие вайлбриса из принципа не пользуюсь, — куда дальше? — спросил он, заглянув в мое лицо. Мы снова сидели в машине. Бесит!
— Сейчас уже 13:30, поэтому в тир я уже не успеваю из-за тебя, так что давай сначала в магазин Орифлейм на улице Братиславской, 10 дом, этаж первый, — Хан кивнул, и мы поехали.
Вот теперь я реально прочувствовала прелесть московских пробок. Одним словом, прибыли мы в пункт назначения в 14:50. Зайдя в помещение, сразу направилась туда, куда мне нужно, а именно — к кассе.
— Последние 12 журналов, которые вы выпускали, — кивок со стороны Инги, девушки, которая тут работает уже полгода и на столе лежат журналы, необходимые мне, — как обычно? — снова кивок и я отдала ей положенную сумму. Глянцевые журналы, надо отметить, в высоту были 25 см, поэтому я с чистой совестью сгрузила их Хану. На его красноречивый взгляд ответила, — саму увязался. Обычно я это все сама делаю, — кинув их не очень аккуратно в багажник машины, он снова усадил меня в нее, — дальше в Соколов ближайший, Братиславская 31, тоже за журналами, — кивок и Хан поехал. Эх, вот пользуюсь им сейчас как хочу, мне ж это потом аукнется!
Приехали, вышла из машины, оставив рюкзак для успокоения водителя (видимо, носить за мной вещи ему не понравилось), зашла в помещение, так я потребовала копию каталога у Сергея, который делал его специально по моей просьбе. Увы, но был черно-белый, но мне не принципиально. За это я отстегивала ему по 2 штуки раз в месяц, когда эти самые каталоги обновлялись. Взяв 112 альбомных листов в руки, выскочила оттуда, пока глаза не натолкнулись на сапфировые серьги, которые мне уже давно нравятся. Да и подойдут к моему танзанитовому кольцу.
— Теперь давай в продуктовый, который рядом с моим домом. Адрес помнишь? — пробубнила я, запихивая листы в рюкзак.
— Конечно помню, — усмехнулся Хан и мы к 5 часам вечера добрались до моего дома. Оставив машину на подземной парковке, пошли в продуктовый за углом. Ну, как продуктовый. Это был Магнит с Пятёрочкой в одном здании.
Схватив, не глядя, продуктовую сетку на колесиках, пошла по Пятёрочке быстрым шагом. Так, стандартный набор… Кукуруза, клубника в сиропе, майонез, кетчуп, пельмени, куриные крылья, три… нет, шесть «дошираков», полкило помидоров и огурцов, так, черемша дома осталась, ага, две сосиски в тесте, два вишневых йогурта на случай апокалипсиса, булка бездрожжевого хлеба, штрудель, мармеладки, ага, Ролтон, селедка маринованная, две упаковки собачьего корма каждая по 5 кг весом, канистра питьевой воды, полторашка питьевой воды, крупа гречневая, рис быстрого приготовления, масло подсолнечное и сливочное, куриные яйца два десятка, еще одна кукуруза и упаковка большого майонеза, вино красное, вино белое, пюрешка быстрого приготовления…
— А зачем столько продуктов? — спросил Хан, изрядно меня напугав. Блин, я думала он в машине остался!
— Это на месяц-полтора, — пожала я плечами, — и на случай, если Никита решит заглянуть. Это борова не прокормишь, — сказала я, закинув в тележку еще 2 упаковки вареников, с вишней и с картошкой. Еще килограмм сахара и соли, две восковые свечи и 10 упаковок спичек, — ну все, к апокалипсису готова!
Подошла к кассе и прождав минут пять пока немногочисленная очередь рассосется, стала все выкладывать. Пробили быстро, но сумма меня немного смутила. Стала проверять чек.
— Люда! — крикнула я, а женщина отозвалась с другого конца зала, — А с каких пор мой собачий корм по штуке идет? Ваша новая что-то не то пробила?
Очень худая, я бы даже сказала тощая женщина с голосом Шнурова вытащила из моих рук чек и, посмотрев на корм, сверилась.
— Светка, я тебе руки вырву, — простонала она, — возврат делай, тупая ты курица!
В общем, заплатила я на 700 рублей меньше и, нагрузив своего личного носильщика сумками, отправилась домой, куда его решила пустить. Помогал все-таки. Поставив сумки, мы спустились на парковку и забрали мои журналы и рюкзак.
Со стоном скинув обувь в прихожей по возращению, все-таки кроссовки не для меня, открыла холодильник.
— Внимание! Каждый понедельник происходит церемония захоронения продуктов, в которых зародилась жизнь. Вынос усопших запланирован на 6:00. Администрация, — захлебываясь смехом, прочитал Хан объявление, что висело на двери холодильника, — ты серьезно?
— Вполне, — проговорила я задумчиво, пытаясь решить задачу 80-го левела: надо ли выбрасывать кашу быстрого приготовления, если у нее месяц назад истек срок годности? Интересно, как я ее пропустила и не отправила себе в желудок. Поинтересовалась у Хана, который развалился на кухонном диване. Он сказал выкинуть, поэтому я оставила. Пусть будет, на всякий случай.
За спиной послышались отборные маты.
Развернувшись, увидела замечательную, премилую картину, как мои доберманы скалятся и рычат на матерящегося Хана.
— Еще есть желание жить в этой квартире? — усмехнулась я и насыпала корм Мие и Лие. Проверив, что опасности для хозяйки нет, они направились к своим мискам, — пельмени будешь? — спросила я, открыв холодильник и осмотрев полки, — вот черт, я забыла сало, колбасу для собак и кабачковую икру, — пробурчала я, доставая из холодильника пельмени, — быстрее телись, Хан! Мне еще собак выгуливать, — спокойно произнесла я, — Алиса, включи «Лунную сонату» Бетховена.
— Уже включаю, — произнесла колонка и заиграла спокойная, умиротворенная классическая музыка поистине великого композитора.
— Буду, — буркнул Хан, а я непринужденно рассмеялась, вспомнив детство. Выкладывая продукты на стол, а именно пельмени, майонез, пачку чая, сахар и уксус с солью, перекатывалась с пятки на носок и то и дело становясь в третью и шестую позиции. Поставив на плиту кастрюлю с водой и посолив ее, стала ждать на стуле, пока она закипит. Удобные барные стулья позволяли сидя смотреть за плитой. Вскоре Хан подошел и сел рядом, помахав рукой перед моим лицом. Даже и не заметила, что уставилась в одну точку, — что?
— Давай угадаю — балет? — спросил он, а я хмыкнула, — идеальная осанка, умение стоять на носочках, превосходное чувство равновесия и координация. Да и брат говорил, что ты замечательно танцуешь, вкладывая в это душу.
— Наблюдательный, — протянула я, — да, занималась балетом лет с 9 до 14, дальше возможности не было, — отрезала я, пресекая его вопросы. Не хочу отвечать, — а кто ты? Чем дышишь, что делаешь?
— Да так, мажоришка, — усмехнулся он, тоже уставившись на кастрюлю. Спокойно. Мне было спокойно, — сын главы ювелирной сети «Будапешт», может слышала. Хотя, судя по твоей увлеченности ювелиркой, конечно слышала.
— Так вот почему такая фамилия знакомая, — хмыкнула я. Надо же, как судьба свела. Его сестра когда-то «сваталась» к моему брату. Та еще сволочь, — сестра у тебя гораздо более отвратительная, чем ты, — усмехаюсь.
— Знаешь мою сестру? — прошептал он мне на ухо.
— Доводилось общаться почти с десяток лет назад. Людям, конечно, свойственно меняться, но я думаю, что это врятли с ней сработало, — пожимаю плечами и никак не реагирую на то, что он положил мне голову на плечо. Блин, Елизавета та еще сволочь, даже жаль его как-то.
— Ты права, — хмыкнул он и поцеловал меня в шею, а я снова не среагировала. То ли фригидная, то ли плевать стало. Вместо ответа всего лишь положила голову на его макушку, — та еще скотина. Поэтому и съехать хочу. Знаешь, она на моей машине человека сбила, — хмыкнул он, — а отец не поверил, что это она была за рулем. Меня еле от тюрьмы отмазали. А эта скотина тогда поняла, что полностью безнаказанна. Сколько я от нее натерпелся, — рассмеялся он.
— Как думаешь, это нормально изливать душу почти незнакомому человеку, с которым вы чуть не убили друг друга? — зевнув, спросила я.
— Психология. Знаешь, это как если сесть в поезд до Владивостока, и вы будете делить купе с человеком, которому в Красноярск. Вероятность того, что вы снова встретитесь — почти нулевая, именно поэтому мозг решает излить информацию, так как это кажется безопасным. Вот и сейчас наш мозг все еще думает, что мы случайные попутчики.
— Аргумент, — пожала я плечами, — а у меня никого нет, кроме Никиты. Он мой друг и товарищ. Последний, кто остался. Еще есть мать с сестрой старшей, но они меня серьезно ненавидят. А папа, брат и дед погибли, — вздыхаю, так как тяжело об этом вспоминать, — а Яра, подруга моя, — указала рукой на фото на стене, где мы, скорчив рожицы и высунув языки, позируем на фоне Москвы из кабинки колеса обозрения, — погибла от рук маньяка. У меня на глазах.
— Именно поэтому у тебя… Психические расстройства? — постарался деликатно спросить он.
— Можешь спрашивать напрямую, не обижусь. Могу просто не ответить, если это реально личное. Нет, это было у меня с 6–7 лет, наследственное, там букетик. Первичная и вторичная психопатия, ангедонизм, склонность к раздвоению личности, невроз и психоз, небольшая паранойя.
— Сама себе диагностировала? — хмыкнул Хан, снова поцеловав меня в шею.
— Нет, семейный психолог, — пожимаю плечами, — он… Она долгое время пыталась сделать из меня нормального человека, ей даже удалось слепить что-то удобоваримое, пока она не начала копаться в корне проблем. Закончилось все тем, что я в приступе разнесла ей весь кабинет и чуть не прирезала ее саму, — смеюсь. Дико, наверное, смотрится со стороны, но такова моя реакция.
— Социопат и ангедонист. Немного вуайерист, — рассмеялся он. Красивый смех, — слушай, а почему ты не называешь меня по имени? Хан или вообще никак.
— Новый уровень отношений, — пожимаю я плечами.
— А где твой муж, — снова рассмеявшись, спрашивает Хан, — он вообще есть?
— Есть. Живет возле МКАДа, я ему раз в месяц 20 тысяч отправляю, чтобы квартиру мог снимать. За это он согласился заключить со мной фиктивный брак.
— Я думал, что такие вещи — пережиток прошлого, — усмехаюсь.
— Так я и сама — пережиток прошлого. Вон, мелирование перьями — вообще тренд девяностых, я сама из нулевых. Да и мертва для многих. В прямом смысле слова. Мало кто думает, что я не умерла вместе с отцом, — снова смеюсь. Это уже нервное. До сих пор перед глазами то пепелище. Единственное, что четырнадцатилетней мне позволили увидеть. Их всех хоронили в закрытых гробах, а мне даже на похоронах мать не позволила присутствовать. Просто сказала, что отца больше нет. Брата больше нет. И деда нет. Их всех больше нет. Встав, закинула пельмени в кастрюлю.
Когда они сварились, полила их обильно майонезом, Хану отдала такие, захочет что-нибудь — скажет, и стала есть. На часах было уже 20:38, значит, я немного опаздываю. Обычно именно в это время иду выгуливать собак. От, уже скачут с поводками в зубах.
— Сейчас, девочки, сейчас пойдем гулять. Я только поем, — говорю с набитым ртом и треплю каждую из собак по голове. Добермашки…
— Почему доберманы? — спросил Хан, когда мы одевались, чтобы пойти и выгулять псов. Поразмыслив, решила не делать так, чтобы будущее раздвоение личности прогрессировало, отложила парик и распустила свои настоящие волосы. Пшеничными волнами они рассыпались по плечам. Улыбнулась и нанесла на губы блеск. Взяв из шкафа черное пальто, мое любимое, одела его и, застегнув поводки, вышла вместе с Ханом на площадку, — Не боишься, что соседка твое преображение заметит?
— Просто скажу, что надоело косплеить кого-то, решила стать самой собой. Она еще и похвалит. А доберманы… Люблю бойцовских собак, — вранье чистой воды. Просто мне в детстве папа двух доберманов подарил. Которых потом продала мама.
На выходе из подъезда в лицо ударил холодный воздух, поэтому я немножко сжалась. А Хан как будто и не мерз в своем тренче. Усмехнувшись, прижал меня ближе к себе, и я ощутила долгожданное тепло. Странно, никогда людям не доверяла, а этому спину готова на каком-то подсознательном уровне подставить. Улыбнувшись собственным мыслям, позволила собакам вести нас в местный парк. На улице уже было темно, лишь луна отбрасывала холодный свет на землю, да редкие фонари, стоящие рядом со скамейкой.
Я шла вперед по вымощенной тротуарной плитке дорожке, слушая приятное цоканье собачьих когтей. Холодный свет от уличных фонарей, ледяной воздух, что резал легкие изнутри, дыхание, что вырывалось изо рта и тут же переходило в пар, да мерный стук каблуков создавал ощущение чего-то опасного.
— Помогите, крадут, — послышался женский крик, а впереди замаячил силуэт упавшей женщины, у которой кто-то пытался вырвать сумку, — помогите!
Наклонившись, отстегнула поводки от ошейников доберманов и, удобно сложив их в руке, потрепала между ушей.
— Взять, — прозвучало короткое, словно приговор, слово. Не более секунды потребовалось собакам на осознание ситуации, поэтому, спустя мгновение уже летели комья земли из-под их лап, так как они сошли с дорожки. Молниеносно они догнали преступника, что сорвался с места и завалили его на землю, рыча каждый раз, когда он пытался встать.
— Почему они его не рвут? — спросил Хан, а я, медленно идя к упавшей тёте Зине, которая прекрасно знала моего отца, так как жила неподалеку, пояснила:
— Команда «взять» отличается от команды «фас». Это как задержать или убить, — пожала я плечами и помогла подняться упавшей женщине.
— Ох, Сашенька, — обняла она меня. Тетя Зина была немного грузной женщиной, упитанной, с возрастом у нее появились проблемы с ногами, — шоб я без тебя делала! Как отблагодарить даже и не знаю!
— Мне не нужна благодарность, вы же знаете, — усмехнулась я и, подойдя к нападавшему, отобрала сумку, — вы главное здесь поменьше ходите. Ладно, давайте, идите домой, вам же не далеко здесь.
— Саша, не надо, он дурак, но не надо, — проговорила Зинаида, знавшая о моих особенностях психики, — Сашенька, а пойдем ко мне, чайку попьем?
— В другой раз, теть Зин, — улыбнулась я, — даю честное слово, что не убью его и не покалечу. Просто проведу воспитательную беседу!
— А поприсутствовать можно? — спросила она.
— Теть Зин, вы — человек интеллигентный, поэтому не стоит. Обещаю, ничего с ним не случится, вы идите, я сегодня добрая, — улыбаюсь и толкаю тетю Зину по направлению к ее дому. Нехотя, но женщина все равно пошла, взяв с меня обещание, что я ничего ему не сделаю. Я честно пообещала, что жертва будет жива и не покалечена.
Чуть отогнав собак, достала заточку из туфли и приставила к горлу пацана лет 19, может даже чуть больше. Хан стоял рядом и с интересом за этим наблюдал.
— Твое счастье, что я дала обещание и что мнение теть Зины для меня очень важно, — проговорила я с расстановкой, от чего кадык жертвы дернулся, — и я дала слово тебя не убивать и не калечить, даже при помощи своих девочек. Отнюдь, я не обещала, что ты будешь полностью здоров, так? Так, — кивнула я, не дождавшись ответа от пацана. Усмехнувшись, всадила заточку ему в плечо, от чего он вскрикнул.
— А-а-а, я понял, — послышался наконец его голос. Реально подросток, надо же.
— В этом районе не воровать. Передай это своим дружкам, если они у тебя есть. Теть Зину за километр обходить, ясно? — жертва активно закивала, зажимая рану на плече, а я невольно улыбнулась. Вот так вот становятся психами, — узнаю, что продолжил — выслежу и грохну. Поверь, пара надрезов и ты истечешь кровью. Есть вариант тебя вырубить и кислотой полить, тогда труп вообще не опознают, есть вариант тебя где-нибудь по-тихому расчленить, а есть мой любимый — вывезти тебя куда-нибудь и вскрыть. На живую. Поверь, это очень интересно. Заспиртованное сердце все-таки не живое бьющееся, — усмехнулась я и встала, — беги, что лежишь?
Трясясь, парень встал и, то и дело запинаясь и падая, побежал прочь.
— Надеюсь, про вскрытие была шутка? — спросил Хан, а я рассмеялась.
— Нет, с чего ты взял? Это мой излюбленный способ убийства, но для этого нужно тихо и укромное место. Пока такого нет, можешь особо не переживать, — пожала я плечами и, протерев влажной салфеткой заточку от крови, засунула ее обратно в обувь, а салфетку засунула к себе в карман. Незачем оставлять свои следы, еще вдруг в полицию пойдет…
— Господи, какая же ты жуткая, — усмехнулся Хан, а я отзеркалила его усмешку.
— Мия, Лия, домой, — отдала я команду и собаки послушно пошли в обратном направлении, а я за ними, искренне надеясь, что Хан потеряется по пути из-за топографического кретинизма высшей степени. Но, увы, моим мечтам сбыться было не суждено.
Открыв дверь в квартиру, запустила сначала собак, потом уже Костерова, а после зашла сама и закрыла дверь. Вздохнув, снова насыпала проголодавшимся собакам корм, накрасилась в еще более яркий макияж — алые, почти бордовые губы, черные тени и матовое бледное лицо — ненавижу румяна. А после, сменив пальто на куртку-косуху черного цвета, взяла в руки сумку, кинула туда телефон, паспорт, 15 тысяч наличными, карандаш для губ в цвет помады, айпад, блокнот и ручку с ключами.
— И куда же ты собираешься в 21:32? — просил Хан, а я снова пожала плечами.
— В бар к Никите, у него сегодня смена, да и он меня хочет со своей девушкой познакомить из Академии, мол у них там любовь-морковь, или пока что просто романтик. Полезное знакомство, такая же отбитая, как и мы, — пожимаю плечами и, подойдя к входной двери, говорю, — из квартиры выметайся и езжай домой.
Из квартиры Хан вышел безропотно, по вот когда я, спустившись на первый этаж, повернула в другую от парковки сторону, он пошел за мной. Ничего не говорил, шел чуть позади, просто наблюдал.
— Что тебе надо? — не выдержала я на середине пути, — Екарный писец, мне ж завтра к институту на такси! — взвыла я из-за того, что по вине это идиота моя машина осталась на парковке ВУЗа.
— Мне? Мне просто интересно за тобой наблюдать, — послышался голос, а я, остановившись и развернувшись на 180 градусов, зашипела.
— Я что, зверушка в зоопарке, чтобы за мной наблюдать? А? Может пояснишь? Или ты думаешь, что угроза на счет почки не осуществима, а все остальные мои заскоки — это так, чистой воды блеф? Ты еще жив и здоров лишь потому, что важен для Князя, — вскрикнула я, но мне нагло заткнули рот поцелуем. Что ж, целуется он отменно, это мы уже выяснили.
Обменявшись со мной слюнями в достаточном количестве, Хан наконец оторвался, заглянув в моих глаза.
— Такое ощущение, что ты пытаешься что-то проверить, но что — не понятно, — скривилась я, с вызовом посмотрев ему в глаза.
— Ты вообще ничего не чувствуешь? — спросил он, а я удивленно на него посмотрела.
— А должна? — теперь я реально недоумевала, — Ты вообще о чем? Если скажешь, что влюбился, то это только твои проблемы, меня это не касается, — пояснила я на всякий пожарный случай. Проходящие мимо прохожие уже с интересом на нас поглядывали.
— Нет, я просто сначала не понял, почему Снежка, потом до меня дошло, что это сокращение от Снежной Королевы, и я решил проверить, почему именно это прозвище. Тебя легко вывести на раздражение и гнев, правда чаще всего они превращаются для тебя в этакую игру, в которой ты манипулируешь жертвой, а если не получается, то ты бесишься, очень сильно. И я решил проверить, что ты можешь чувствовать еще. Печаль — возможно, едва уловимая. Желание заботиться и оберегать — тоже есть. Но вот с остальным глухо. Я поцеловал тебя при всех в аудитории — ты ударила меня лишь потому, что у тебя типа есть муж, не более, — я скривилась, потому что он попал в точку, — подумал, может что-то почувствовала. Поцеловал тебя после дважды в шею, слегка даже прикусил, помогал тебе, оказывал знаки внимания весь день, но ты либо их не воспринимала, либо вообще не поняла, что они были. Сейчас я тебя поцеловал. Ты ответила. Но ощущение, как будто тебе плевать. Может объяснишь?
— Хорошо целуешься, почему бы не ответить. А на остальное — я действительно ничего не поняла, я не эмпатична. Лишь то, что тебе что-то от меня надо просекла. И мои эмоции тебя не касаются. Это раз. Второе — считай, что положительных у меня нет, а все, что связано с любовью — не существует для меня. Привязаться — возможно, заботиться — только если ты мне очень близок. Ни о какой любви речи просто нет, — проговорила я с расстановкой и с ненавистью посмотрела на Хана.
— И почему же нет?
— А по балде не хочешь, а? — спросила я, — Просто нет и все. Психопат. Не знающий, что такое эмпатия. Сгинь, — бросила я и пошла к бару. Почему нет любви? Да по кочану и по капусте! Просто нет, закончилась, а пока что еще не подвозили! Израсходовала на тех, кто умер!
Так, все, Александра, успокойся! Они не виноваты в своей смерти, они не специально тебя бросили! Их всех убили, и ты обязательно выяснишь, кто! Найдешь убийц отца, брата и деда и сожжешь заживо, а с насильником Яры ты сделаешь что-то поинтереснее. Придумаешь.
С этими мыслями дошла до бара и, распахнув дверь, ворвалась как торнадо в помещение, которое окинула цепким взглядом. Он сказал, узнаю сразу… Хах, он прав.
Перед баркой стойкой с бокалом виски сидела блондинка с кипельно белыми волосами, алой помадой на тонких красивых губах, в красном коктейльном платье и в красных туфлях на высокой шпильке. Светлая, словно снег кожа, на которой четко выделялись вены, немного грустные серо-зеленые глаза. Назвала бы ее фарфоровой куклой, настолько хрупкой и не настоящей она казалась.
— А где Никита? — спросила я у девушки, чтобы завязать разговор. На меня уставились злобные глаза.
— А зачем он тебе? — поинтересовалась она, прищурившись, и снова отхлебнув из бокала.
— Я так понимаю, что ждешь ты Александру, — девушка кивнула, с интересом осмотрев меня с ног до головы. Поняла без продолжения. Редко таких людей встретишь, — Прости, а ты красишь волосы?
— Я альбинос, — пожала она плечами, а у меня глаза на лоб полезли, — что-то не так?
— Нет, просто удивлена, впервые вижу подобную генетическую мутацию воочию, — приветливо улыбнулась.
— Вообще-то мне Никита рассказывал, что немного долбанутая, так что веди себя как обычно. И не обижайся, я просто слишком прямолинейная. Отец научил, — задумчиво проговорила она, посмотрев через бокал на светомузыку.
— Хорошо, тогда где этот боров? — спросила я, а он нарисовался тут как тут.
— Ну что, давайте знакомиться! — радостно проговорил он, — Саша, это — Светлана Рощина, Света, это — Александра Горбунова, — представил он нас друг другу, а мы, нехотя, но пожали руки. Сотрудничать все-таки, — скажу по секрету, у этой девушки немного нестандартная семья…
— Так говоришь, как будто у меня родители не той ориентации. Захлопнись, в кои-то веки и дай все объяснить самой, — сказала Света и вернулась ко мне, но ее прервал голос Хана.
— А вы очень похожи, — усмехнулся он, взгромоздившись на стул за мной. Просто класс!
Слушая просто убийственный по количеству информации монолог Светланы, мне казалось, что мои брови улетят в космос, а мозг вытечет из ушей. Нет, она не рассказала мне прямо все-все, всю подноготную и декларацию о доходах не предоставила, но и полученной информации хватало за глаза.
Отец полу-альбинос, бывший военный, чей отец, ее дед, в свое время работал ректором МГИМО и оставил ну очень немаленькое состояние и мама, мастер спорта и чемпионка мира по биатлону, гениальный айтишник, дочь главы Ленинградского МВД…
Девиз семьи: «Вася — киллер, Петя — лыжник. В среднем, оба занимаются биатлоном». Папа — киллер, мама — лыжник? Как это вообще трактовать?! А дочь тогда кто?!
Нет, этот брак был определенно заключен на небесах, и никак иначе!
— А что ты при таких родителях забыла в нашей дебильной кампании? — вырвалось у меня, — Что ты делаешь в Академии ФСБ теперь понятно…
— Она стреляет так, что 9 из 10 пуль попадают в десятку, — выдал Никита, смешивая ингредиенты для коктейля, — так что она там на своем месте. А вообще, у нее…
— Люблю адреналин, — хмыкнула Рощина, принимая Голубую Лагуну из рук Осипова, а я забрала свою Кровавую Мери, которую выпила залпом.
— Да давай, что стесняешься? Руби правду-матку, я привычная. И не расскажу никому, резона нет, — сказала, проморгавшись. Ух, классный коктейль!
— Хорошо. Папа — киллер, мама — хакер, друг семьи — еще один хакер. Как инфа? Нравится? — спрашивает она, а я хмыкаю. На счет отца угадала, а от матери не ожидала.
— Это нормально. У меня мой криминальным авторитетом был, — пожимаю плечами, чтобы сгладить хоть как-то, — я сама поехавшая. Так что все нормально, — хмыкаю, поцеловав Осипова в щечку за коктейль. Ну любил он это. Да так, что начал мне делать еще один коктейль. И, в ту секунду, когда я налила зеленоватый напиток себе в рот, Хан выдал:
— А я что, не заслужил поцелуй от своей девушки?..
Алкоголь не просто не в то горло пошел, он никуда не пошел, застрял на середине! Дыхание перехватило и от шока я свалилась с барного стула, кашляя, как сорокалетний курящий дед. Господи, я сейчас задохнусь!
Посетители повскакивали со своих мест, около двух-трех человек подбежали ко мне и, подняв в вертикальное положение, стали хлопать по спине. И снова помог Хан: ударил по спине так, что чуть с алкоголем не выскочили легкие. Писец просто!
Вырвавшись, я, не обращая ни на кого внимания и даже забыв про сумку, вывалилась на улицу, все еще кашляя, но уже меньше. Остаточное явление. Девушка. Какая нахер девушка?! Я ж его головой не била! Сука, с кем я связалась?!
— Ты, блять, долбанутый?! — рявкнула я, когда поняла, что Хан вышел за мной, — С какого хрена я твоя девушка?! Мы даже не спали, придурок! Да и вообще, — я резко развернулась, гневно посмотрев на него. Только вот ему вообще походу до лампочки. Боже, ну почему он такой высокий?! Почему не низкий шкет?! — свали из моей жизни, рыба-прилипала! Сгинь!
— И что же ты мне сделаешь? — его взгляд как-то резко потемнел, и он склонился надо мной, навис сверху, как скала, а я сжалась. Папа, папочка! Ну почему ты умер, почему меня некому защитить от вот таких вот психов? Почему ты умер?
— Да тебе-то какая разница?! — рявкнула я вопреки своему душевному состоянию, оттолкнув его, — Лучше не проверяй! Сгинь, растворись, сдохни где-нибудь, но отстань, — снова закашлялась, так как еще не до конца отошла от произошедшего, — Нахер ты появился? Зачем все ломаешь?! Зачем, я тебя спрашиваю?! Мне без тебя просто класс было!
— Заткнись, — коротко, ясно, без возможности возразить. Заткнись... Девушка... Разве так говорят своей девушке?! Вот уж реально психопат. Просто стадия меньше, чем у меня. Усмехнувшись, слегка присела и потянулась рукой к заточке в обуви, но мне приставили складной ножик к горлу, — только попробуй.
— Кстати, я же четко помню, что руку тебе пробила. Где рана? — поинтересовалась я, забыв про этот момент. А ведь ни повязки, ни чего-то еще я не обнаружила.
— Ты не попала, — ответил он, а у меня брови взлетели вверх. Я. не. попала... Такое вообще возможно? А... А кровь? Моя что-ли? Да нет, он же спирт просил. Че за... — Идем в машину, я думаю, нам нужно кое-что обсудить. Не здесь, — усмехнулся он, а я слегка покрутила головой. Ни одного человека, ни одной машины вокруг. И камер нет. И это Москва с 13 миллионами жителей?!
Послушно кивнув, я распрямилась и пошла к его машине. Ни телефона, ни возможности сбежать, хотя... Из машины на ходу выпрыгнуть вариант, но меня могут быстро догнать. Или я буду в потоке и под колеса попаду... Господи, как я могла так вляпаться?!
Простояли мы минуты две, от силы пять, пока не подъехала его Ламба к нам. На автопилоте что-ли? Ан, нет, водитель, который сейчас вылез из машины, пригнал.
— Ты свободен, — сказал Хан и, не отнимая ножа от моего горла, заставил сесть в машину, заблокировав ее после этого, пока обходил. Сволочь. Умная сволочь, — будешь сидеть тихо, Саша, я тебя не трону. Думаю, нам стоит поговорить.
— Поговорить значит? Давай тут поговорим, при свидетелях, — зашипела я, после того, как он полностью сел в машину, и с силой захлопнула бардачок, в котором решила полазить на удачу. Но, кроме влажных салфеток и не-нужных-нужных мелочей там ничего не оказалось, — чем тебе мешает это место?
— Здесь пистолет к виску особо не приставишь, — усмехнулся он и решил отъехать от тротуара, а я чуть не отъехала на тот свет, — Горбунова, если мне придется тебя откачивать, я тебя сначала изнасилую.
— Ты... Дибил? — спрашиваю я, прокашлявшись, — и фамилия. Откуда?
— Нет, это просто весомый аргумент для того, чтобы ты не решила помереть, — усмехнулся он, а я, выпучив глаза, смотрела вперед на асфальтированную дорогу. Господи, как я проглядела-то его странности? — Что застыла, цветочек? — бросил он, а я откинулась на кресло, так как это прозвище запустило цереду воспоминаний.
— Саш, она не тебя любит, а твои деньги, — усмехнулась я, отпив черный байховый чай из фарфоровой чашечки. Даже несмотря на двенадцатилетний возраст, выглядела я довольно представительно: светлые, подстриженные под каре волосы, что каскадом падали на плечи, пошитый по фигуре брючный костюм черного цвета, черные туфли с небольшим каблучком, легкий макияж и комплект украшений, состоящий из подвески и сережек-гвоздиков от нашей фирмы «КФ» в виде Аленького цветка. В тот день я сидела в гостиной своего дома, вернее, холле, в котором было 2 дивана, стоящих друг на против друга, кресло и стеклянный круглый кофейный столик, заваленный журналами, ювелиркой и лежащим на ним пистолетом. Все было оформлено в бежево-коричневых и немного белых тонах. Тут и там стояли растения в горшках, а между двумя парадными лестницами, что вели на второй этаж, стояли часы «Павлин». Солнечный свет же, падая сквозь красивые витражи, красиво играл на поверхностях и мебели.
— Ты ее видела всего один раз, — буркнул брат, который был старше меня на семь лет; улыбнувшись, с легким звоном поставила чашку на столик.
— Она вчера не на тебя весь вечер смотрела, а вокруг и в телефон. Я бы с любимого человека глаз не сводила. И не стала бы спрашивать, сколько стоит китайская фаза, — фыркнула и замолчала, так как охрана ввела рыжую девчонку лет девятнадцати, одетую в бесформенную толстовку, серо-голубые джинсы, обутую в серые туфли-лодочки и без макияжа. Немного тускло, но не безвкусно.
— Привет, — немного робко сказала она брату, а тот похлопал рукой по дивану рядом с собой, приглашая ее присесть. Какая-то слишком застенчивая сирота, такая обычно забитая всеми, а эта прямо и живенькая. Не сходится. Покосившись на лежащий на столе пистолет, она села и приобняла Сашку, то и дело поглядывая на меня и стоящий за моей спиной муляж часов «Павлин».
— Ты мне что-то рассказать хотел, — на самом деле с моим детским голосом это выглядело смешно, но я давно перестала обращать на это внимание.
— Да я по поводу открытия нового бутика, которое мне доверили. Ты же в договоре прочитала, что еще две недели назад должны были здание сдать? — я кивнула, думая о том, что если бы не прочитала, то он бы и не озаботился этими вопросами, — так вот. У них проблема с проводкой, где-то случился разрыв цепи, теперь они все перепроверять будут. Это частичное разрушение внутренней отделки, соответственно еще пара недель с учетом завоза мебели. А оформление… — он закатил глаза, — я не успею за две оставшихся недели!
— Милый, успокойся, — начала было девушка, но я грубо ее перебила.
— Сделай, как отец — установи жесткие временные рамки: косяк ваш, так что как хотите, а за неделю успейте, иначе вы нам неустойку будете оплачивать. За неделю доделаешь оформление, а мебель — дело дня, максимум двух. С учетом косяка со стороны строителей, отец покивает и скажет, что ты молодец. Дедушка, конечно, поворчит, но его я беру на себя. Плюс — это твое первое задание, так что если папа будет злиться, дави на то, что опыта нет, что ожидал, голова дурная — вызывай жалость. Лучше быть непутевым наследником, чем дибилом и остолопом. Сейчас у нас совсем другая проблема. Гаулинни слишком разошелся. Он алмазы ограняет в таком количестве, что скоро в Якутии их не останется, да еще каждый восьмой с дефектом или бракованный. Сам понимаешь, какие это денежные потери. Да и вообще, мы его приглашали для восстановления технологии эмали «гильош». Что-то особенного рвения в этом вопросе я от него не вижу, а сколько лет прошло? Я уже итальянский как родной знаю. Он вообще работает над этим, или только лясы точит?! Девушка, эти часы — муляж, покрытый краской! Настоящие — в Эрмитаже! — раздраженно бросила я, посмотрев на невестку.
— Я Инна, — скривилась она, бросив на меня уничижительный взгляд.
— Какая, собственно, разница? Нет нужды запоминать, все равно скоро вылетишь отсюда, как и другие. Мой брат довольно влюбчив. Партию ему подберут, если он не жениться к этому времени, что врятли. Слишком ценит свободу. А ты, гонщица за деньгами, вернешься в то захолустье, из которого пришла, — и пока она, покрасневшая от гнева ничего не успела сказать, я продолжила, — моя святая обязанность — защищать брата, в том числе от тех, кто пытается посягнуть на его деньги, — можно было подумать, что я слишком жесткая, бедную девочку тут унижаю, но у меня есть особенность — я чувствую людей. И, если предыдущая была тихим и застенчивым ангелом, которому был нужен мой брат, просто из-за своей мягкости она не понравилась деду, то эта была циничной стервой. Да-да, мне все еще двенадцать лет!
— Да как ты смеешь?! — взвизгнула она, вскочив с дивана. Не раздумывая, схватила пистолет и, сняв с предохранителя, загнав патрон в патронник, взяла ее на мушку, — Что, думаешь, убьешь? Думаешь, сможешь?! Сил-то хватит?!
— Ты тупая? — спросил брат, смотря на нее, — сядь и не возникай. Если ты ей не понравишься, то деду моему тем более. А он с тобой церемониться не будет.
— А мы не можем просто пожениться? Наплевав на твоих родственников. Ты мужик или нет? — спросила она, а брат усмехнулся, едва заметно кивнув. О, да ладно, он не против.
— Нет, я против них не пойду.
— Ты охуел? Ты совсем другое говорил недавно! Ебанутая се… — договорить она не успела, так как пуля попала четко в голову.
— Цветочек, что ж ты делаешь? — спросил отец, который зашел из сада сразу, как услышал выстрел. Хорошо упала, ковер не запачкала.
— Она семью нашу оскорбила и обматерила моего брата, — пожала я плечами, положив пистолет обратно. Лужица крови медленно растекалась во все стороны от головы Инны, а мне не было ее жалко. Ни капельки.
— Аленький цветочек на то и аленький, что кровью полит, — послышался голос деда, что медленно спускался со второго этажа, брезгливо поморщившись, как только увидел труп.
Чем дальше мы ехали, тем сильнее углублялись в какой-то лес, и, хоть дорога и была асфальтированная, это ни капельки не успокаивало. Поэтому, в тот момент, когда машина затормозила на очередном повороте, я резко выпрыгнула из нее.
И тупо взвыла от прострелившей локоть и бедро боли. Глухо заматерившись, в частности из-за того, что кожанка была теперь безнадежно разодрана, я, стараясь не обращать внимание на дикую боль, под ужасающий визг тормозов побежала в лес. Глупо? А больше некуда. Побегу по дороге — он меня на машине догонит, а так есть маленький, но шанс. Единственное, на каблуках по лесу я бегаю немного медленне, но времени на то, чтобы остановиться и снять туфли просто не было.
За мной постоянно слышался хруст веток и казалось, что Хан все время у меня за спиной, на одном и том же расстоянии. И вот, в тот момент, когда я начала отрываться вроде как, я впечаталась в железное, смутно знакомое ограждение, а после была грубо схвачена за хвост, из-за чего вскрикнула.
— Саш, я что сказал? Как себя вести? — спросил он своим очаровательным голосом, в котором теперь слышалась сталь, — И чего ты добилась, кроме раздолбанного локтя и шишки на лбу?
— Я хотя бы пыталась! — огрызнулась я, не в силах заткнуться. Мне же сказали вести себя тихо! Сказали!
Перехватив меня за плечо и приставив нож к горлу, меня повели обратно к автомобилю, заставляя удивляться тому, как далеко я убежала. Я ещё я вспомнила, где видела эту ограду, но надеялась, что ошибаюсь. Очень надеялась.
— Садись, — меня грубо запихнули в машину, которую после заблокировали. Через минуту, стоящий перед машиной и оперевшийся на ее капот, Хан закурил, вновь заставляя меня поморщится от того, что я бросила. Ага, как же! Сорвусь через пару месяцев максимум. Открыв бардачок, порылась в нем и, найдя антисептик с бинтом и лейкопластырем, аккуратно сняла куртку, грязно выругавшись от увиденного. Это был не локоть, а просто месиво. Как я себе ни одну кость не сломала — тот ещё вопрос!
Обработав руку и замотав ее бинтом, который закрепила пластырем, я постучала по стеклу, оповещая о том, что закончила. Выбросив бычок, Хан зашёл в машину, вновь вызывая ломку из-за обалденного запаха настоящего никотина. А не тех вейпов, что были так популярны.
Молча и уже без попыток побега с моей стороны, мы подъехали к зданию, тому самому, которого я так боялась. Та самая дача, что стала последним пристанищем моих брата, отца, деда, Полудурка, Алисы и ещё многих тех, кто тогда поехал на встречу. Обгоревшее пепелище все ещё было перед моими глазами.
Мы вместе вышли из машины, только, если Хан пошел к багажнику, я подошла ближе к зданию, которое теперь было идеальным. Чистым и новым, без единого следа от огня.
— Вот скажи, — попросила я Хана, — как такое возможно, чтобы люди не выскочили из дома во время пожара. Никто. И ведь ни одной гильзы, ни одного убитого, никого. Все просто сгорели, в тех позах, в которых сидели...
— Да черт его знает! — сказал равнодушно Хан, протянув мне лопату, которую я послушно приняла. А после нас с подружкой повели к калитке, что находилась с боку от основного здания и запиралась на амбарный замок, который учтиво для меня открыли. Так мы вошли во внутреннее пространство, вернее двор, который представлял из себя большой сад, постепенно переходящий в лес, что уходил в глубь на 1,5 километра, в ширину на 800 метров, все это пространство было огорожено кованым забором. И эту огромную территорию мать продала за 1 миллион. Миллион. Подмосковье. Просто отдала за даром.
У моей матери была просто уникальная способность — делать так, чтобы деньги утекали сквозь пальцы в неизвестном направлении. Сначала отец думал, что она себе «отходные пути» готовит, но ни машин, ни квартир ни у кого из ее знакомых не прибавилось, только у одних, но у них ипотека. Вещи прибавлялись в маленьком количестве, драгоценности она не покупала, счетов не было. Это потом уже выяснилось, что она просто обожала переплачивать за вещи и потом отдавать их за бесценок. Когда отец спросил, зачем, она ответила, что хоть так может ему навредить. Классная у меня была семейка: дед Александр Александрович Горбунов, отец Валерий Александрович, брат, который остался от первого брака отца, Александр Валерьевич Горбунов, моя мать, Елена Анатольевна Горбунова, урожденная Ульянова, сестра от первого брака мамы Екатерина Степановна Ульянова, мать-одиночка с двумя детьми на руках, Костей и Мишей и я, Александра Валерьевна Горбунова, младшенькая во всех смыслах этого слова.
— Остановись, — сказал Хан, а я встала, как вкопанная. Ну-ну, что еще придумаешь? — Что ты знаешь о своей семье? — спросил он, вытащив пистолет из-за пазухи. Прикольно. Серьезно я тебя недооценила, дружок!
— Зачем тебе это?
— Прояснить кое-какие моменты для себя и надо ли мне затеваться с этим, — дальше он не пояснил, поэтому я демонстративно скрестила руки на груди, прижав к себе лопату, — Саш, выбирай, либо ты копаешь яму, два на один и полтора в глубину, то бишь могилу для себя, либо ты мне рассказываешь.
— Как жестоко, заставлять приговоренного к повешенью самому сооружать себе петлю, — усмехнулась я, — я так понимаю, тебя интересует все с самого начала, не так ли? — Хан кивнул, — Ну чтож… У знаменитого ювелира Карла Фаберже было четыре сына, одного из которых звали Александр. В годы революции Александр до последнего оставался в России, но так как он попал под репрессии, и основная клиентура уехала на Запад, он в 1920 году незаконно пересекает границу с Финляндией и отправляется в Париж. Буквально за месяц до этого умер сам Карл, так и не успев увидеться с сыном. Там Александр, вместе с партнерами, основывает известную ювелирную компанию «Фаберже и Ко», но в последствии будет вынужден отойти от дел. Он много ездил в Германию, что сыграло ему на руку. В 1940 году немцы оккупировали Париж, а СССР Ригу, в результате чего Александр оказался в капкане, из которого еле выбрался, предварительно оставив все украшения кузне Вильгемине. После окончания войны и рождения сына Александра Александровича, Вильгемина передала украшения ему. Александр Александрович стал известным биологом, долгое время прожил в США, так и не женился. Но состоял в связи с Анной Витальевной Горбуновой, от их связи родился еще один Александр Александрович, мой дед, которому достались как медицинские, так и ювелирные навыки. Основав компанию «ФК», он возвращается в Россию и входит в историю криминального мира под прозвищем «Кровавый ювелир», так как пробиться на рынке было очень сложно. В 2001 году родился мой отец, Валерий, которого так назвали по ходатайству моей бабушки, семья которой была основным спонсором компании. Правда она очень быстро скончалась из-за инфаркта, и никакого криминала там не было. Барон, или мой отец, отличался хваткой, вцепится — не отдерешь. Значительно приумножив состояние семьи, он женился на неизвестной мне женщине, от которой родился блондинчик-дурачок, как я его называла, мой брат, которого дед и отец, посовещавшись, назвали Александром, в честь сына Карла. Жена скончалась, отец женился во второй раз на моей матери, от их брака, в 2022 году, родилась я, Александра, которую опять же назвали в честь нашего предка и Александра Македонского по совместительству.
— Цепной пес семьи Горбуновых, Аленький цветочек, Маленькое отвратительное чудовище, первое свое убийство совершившая в пять лет с особой жестокостью, — сказал Хан, а я кивнула.
— Да, это все я. Мне передались гены биолога, брату ювелирства. Сначала дед меня, мою сестру и маму не жаловал, но потом, после того самого убийства…
— Что оно из себя представляло? — спросил Хан, а я поджала губы, но все же ответила.
— Моя мать ненавидела отца и все грозилась забрать меня из семьи и сбежать. В тот день она стала собирать вещи. Испугавшись, что меня заберут, я убежала в лес, что был неподалеку от дома. Как выяснилось позже, там орудовали два педофила. Скажем так, спасло меня чудо в виде отцовской борзой, что увязалась за мной следом, она же помогла дойти до дома. Нашли их спустя 3 дня, как раз был день моего рождения. Я уже не раз на тот момент видела, как отец разбирается с проблемами, поэтому второго попросила оставить мне и принести набор мед. инструментов, я тогда мечтала стал хирургом, и дедушка подарил их мне, сказав: «Каждый день смотри на скальпель и спрашивай себя: почему? Зачем?». В тот день я и поняла, почему и зачем. Начав мужика лет 40 наркотой так, чтобы он все чувствовал, но не мог пошевелиться, я вскрыла его заживо. Ну, дед меня стал обожать, папа понял, что из этого можно извлечь неплохую выгоду, брат постоянно подшучивал, а мать отвернулась. На совсем. В последствии со всеми проблемами отца разбиралась уже я. В основном убийства. Все закончилось семь лет назад, когда я, получив тройной перелом стопы, не смогла поехать на встречу и вместо меня отправили Алису — дочь папиного помощника, Полудурка. Вся семья, кроме матери, сестры и меня, включая охрану отца и партнеров, что должны были заключить долгосрочный договор, сгорела. Как и моя жизнь… — добавила я, подумав, а Хан улыбнулся.
— Значит, это стоит того.
— Чего?! — простите пожалуйста, не могли бы вы поднять мою челюсть? Да, она где-то тут упала, да-да, вот эта! Спасибо, благодарю, — В каких гребенях ты потерял мозг? Нет и еще раз нет!
— Это не обсуждается, — сказал Хан, а у меня глазки сделали "луп-луп", — я уже все решил.
— Да пошел ты! — выдала я ошарашенно, зарывшись рукой в свои волосы, — Ты... Одно дело жить у меня, но... Играть роль девушки?! Кормить, поить?! Какая мне от этого польза вообще?! — взвизгнула я, — И воообще, я все больше убеждаюсь, что мой рекорд по сумасшествию побили! Ненормальный!
— Заткнись, — коротко бросил он, выстрелив в воздух, от чего я вздрогнула, — мне необходимо свалить от отца. Ты — самый оптимальный вариант, у Князя он будет искать в первую очередь. А о том, что ты жива никто не знает. Плюс он мало что сможет тебе сделать.
— Ты охуел? — коротко спросила я, подняв бровь, — Как только я на это соглашусь, о том, что я в добром здравии и светлой памяти узнают все. Мне это не нужно. Я хочу дальше бухать вечерами в баре, выгуливать собак и измываться над нормальными людьми!
Если коротко, этот... Дибил предложил мне стать спонсором его отделения от родителей, а если пространно... Его очень сильно обидела семья, и он решил подложить им "свинью" в роли меня, точнее, отношений со мной. Какого хера он приперся ко мне — вот в чем вопрос? Я не собираюсь помогать сыну пусть и бывшего, но конкурента.
— Так все равно узнают, не выгоднее ли сыграть на опережение? — спросил этот идиот, а я закатила глаза.
— Нет, не выгоднее, — улыбнулась я, — так я может хоть подготовиться успею...
— По тебе прям видно, что ты готовишься! Каждый день бухаешь и танцуешь у моего брата в клубе, — усмехнулся он, а я закатила глаза.
— Тебя это никаким боком не касается, — выплюнула я и, скривившись, воткнула лопату в землю, — Еще и самой себе могилу копать. Пошел ты, — улыбнулась я и, резко развернувшись, пошла обратно к калитке. Воздух содрогнулся от резкого, разрывающего пространство, выстрела. Невольно застопорилась, но, не почувствовав нигде боли, пошла дальше.
— Саша, я выстрелю. В тебя, — спокойно сказал Хан, а я, остановившись, повернулась к нему лицом с безумной улыбкой на губах, расставив руки в стороны, будто говоря: "Давай. Я готова!"
— Нет, — выдохнула я.
— С чего ты это взяла? Я похож на того, кто бросает слова на ветер? — прищурившись, спросил Хан.
— Тогда стреляй, я готова, где голова и сердце ты знаешь, — рассмеялась я сумасшедшим смехом, — Костя, не блефуй. Ты еще не перешел черту, ты еще не убивал. И, наверное, никогда не убьешь. Ты — не я! — рассмеялась я, посмотрев на него с нескрываемым превосходством.
— Ты меня не знаешь, — бросил он мне в спину, так как я просто пошла дальше. Фух, я тут чуть концы не отдала от страха, а он просто блефует! Выстрелит он, ага, как же. Но, адрес надо временно поменять, не хватало еще сцен перед соседями на лестничной площадке. Хоть там их всего двое, но лишние слухи мне ни к чему. Еще до матери долетит, где я и что со мной.
Надо сказать, я была приятно удивлена, когда за Ламбой Костерова я обнаружила черный Фольксваген Поло, за рулем которого сидела та самая блондинка, что является девушкой Никиты. А он, собственно, тоже присутствовал — стоял, облокотившись на капот.
— Мне кажется уже все белки в округе слышали, — ответил он на невысказанный мною вопрос, — садись быстрее. Желательно на заднее, так безопаснее.
— Вы долго еще миловаться будете? — бросила раздраженно Света, — Мне еще перед отцом отчитываться, зачем я в такие гребеня ездила! Быстро внутрь! — рявкнула она, и мы послушно заскочили. Хан в этот момент как раз вышел из калитки. Все, что он сделал — бросил странный взгляд на машину, подождал, пока мы отъедем, сел сам и поехал за нами, но на МКАДе свернул в совершенно другую сторону, что было крайне странно. Этим я и поделилась с Никитой.
— Понял, что ловить нечего? — задал он риторический вопрос, хмыкнул при этом. Сарказм так и лился из него.
— Нихера, — бросила Светка, — он номера не просто так запоминал. С его связями, он быстро докопается, кто мой отец, а дальше дело техники. На папу он, конечно, не попрет, что такое ювелирка против разработки отечественного ПО? — хмыкнула Света, — его наш МинЦифры лично закопает, если генерального Спейс-Интер это хоть как-нибудь коснется, — рассмеялась она, — Никитка… Ну, тут тоже надо подумать. А вот тебе, Александра, сейчас на голову свалилась очень большая проблема.
— Я в курсе, — мрачно бросила я, — пока что на дно заляжем, окей? — спросила я у Никиты, а она кивнул, протянув мне мою сумку, — Обожаю тебя, — выдала я под ревнивый взгляд Светланы, который просто проигнорировала, набирая в телефоне номер своего мужа, — Да, алло. Нет, мы не разводимся. Я просто временно переезжаю к тебе. И что? Мне похер. Выгоняй свою шлюху и подготовь мне комнату. Ты не понял?! Я тебе деньги не за трёп плачу! Да, молодец, умничка! Все, завались, — мрачно бросила я, — Светлана, если тебе не тяжело — довези меня до дома, — она быстро кивнула, я назвала ей адрес, на том и сошлись.
Когда я поднялась в лифте на свой этаж, меня ждал сюрприз в виде ошивающегося возле моей двери Костреова.
— Класс просто, — мрачно выдала я.
Поджав губы, я нажала на кнопку закрытия двери, но Костеров, что было вполне предсказуемо, закрыться ей не дал при помощи своей ноги. Вот тебе и минусы безопасных лифтов!
— Долго бегать будешь? — я пасмурно посмотрела на него своим фирменным взглядом и достала ключи от квартиры из кармана.
— Костеров, заколебал, — спокойно сказала я, выйдя на лестничную площадку и начал открывать дверь своего жилища, — если хочешь дальше доебываться, не переживая о последствиях — давай продолжим завтра. Я устала, — выдохнула и, резко открыв дверь, заскочила в квартиру, буквально щелкнув Костерова по носу.
— Я вообще-то замки вскрывать умею, — сказал он довольно раздраженно, а я закатила глаза.
— Господи, сын олигарха — вор-домушник, — буркнула еле слышно и, потрепав по голове Мию с Лией, отправилась в саму квартиру. Взяв два рюкзака и большую спортивную сумку, я стала скидывать туда самое необходимое: мед. халат, спирт, инструменты, учебники, тетради с конспектами, ноутбук, пистолет (который потом выложила и спрятала в тайник), косметику, расчески, белье, кое-какую одежду, постромки. Вздохнув, вызвала такси на этот адрес и, как только машина подъехала, я, прицепив поводки к ошейникам, вышла из квартиры. Костеров смылся в неизвестном направлении, а я, не став медлить, сбежала вниз по лестнице, а после выбежала на улицу на всех парах, заскочив в автомобиль.
— Э, девушка, собаки… — начал было толстый мужик-грузин, но я протянула ему «Хабаровск», — ладно, молчу.
— Езжай, ради Бога. Надеюсь, черная Ламба за нами ехать не будет. Если будут спрашивать потом про меня, скажешь, что я попросила высадить меня на Рублевке возле какого-то крутого дома, сказав, что, видимо, мне кроме Анны Николаевны помочь некому, понял?
— Понял, — кивнул мужик и, мурлыкая в такт музыке, что играла на радио, поехал к моему мужу, от которого только одно название. Я никогда с ним не спала и даже не целовалась. Он мне не нравится. Он просто выполняет роль запасного аэродрома.
Вздохнув, я стала внимательно смотреть в окно на ночную Москву, не ставшую менее подвижной и наводненной людьми. Несмотря на позднее время, все также сновали люди, машины, горели огни в окнах, свистели, шумели, галдели…
Ехали мы около часа, никак не меньше, дав мне за это время подумать. Правильно ли я делаю, что бегаю от Костерова? Он ведь прав, вечно скрываться не получится, как не старайся. Есть ли в этом смысл просто?
Так и не найдя в своей голове ответы на эти философские вопросы, я выгрузилась из такси, оплатив картой и направилась к обшарпанному, облюбованному местной проблемной молодежью, подъезду. Приключения меня нашли еще на этапе следования ко входу.
— Красотка, че здесь забыла? — я подняла глаза на типичного представителя отсталого общества, с дымящейся сигаретой в руке и одетый в белорусский «абибас», как любил говорить брат.
— Ищу одного человека, — хмыкнула я, — код от подъезда не подскажете?
— Может и подскажу, что взамен дашь? — рассмеялся он, а я извлекла из сумки зажигалку и три пачки сигарет, которые протянула ему.
— Думаю, обмен равноценный, не так ли? — спросила я, — Цифры и кури себе на здоровье.
— 3824, - произнес он, сплюнув на землю и приняв пачку из моих рук. Да, я знаю, что гораздо проще было бы позвонить своему благоверному, но велика вероятность того, что он бы не взял трубку, аргументируя тем, что не слышал, а я бы не смогла войти. Обшарпанный подъезд, насквозь пропахший алкоголем и испражнениями, с матерными словами на стенах я пробежала довольно быстро, поднимаясь по лестнице, так как заходить в лифт с собаками опасалась, еще не известно, как они отреагируют на это.
На нужный этаж я поднялась достаточно быстро даже для себя, что изрядно меня позабавило. Подойдя к нужной двери, я извлекла ключи из кармана и, найдя нужный, бесцеремонно распахнула дверь и вошла внутрь, немного скривившись, так как в прихожей муженек активно вылизывал рот какой-то странной девице, чей внешний вид я даже и не попыталась запомнить, хотя тату на шее и рыжие волосы довольно хорошо отпечатались в моем сознании.
— Это кто? — взвизгнула она, увидев меня, а потом и еще раз, увидев собак.
— Вообще жена, но брак фиктивный, — пояснила я, — против его похождения ничего не имею. Развод не дам. Делай выводы, — девица смачно ругнулась, а после врезала Васе по щеке и убежала прочь.
— С кайфом. Позвонить было нельзя? — спросил он достаточно спокойно. Надо отметить, и выглядел он достаточно цивильно — белая футболка, серые спортивные штаны, чистые светлые волосы, неплохое телосложение, но, конечно, не такое, как у Хана или того же Никиты, все зубы на месте… Короче, норм.
— Все, закрой рот, — буркнула я, нахмурившись, — какая комната твоя? Я просто с тобой спать не буду, — усмехнулась я, понимая двузначность данного высказывания.
— Правая, — буркнул он в ответ, а я, немного довольная, заскочила в левую. Ну что, Костеров, попробуй до меня докопаться тут, если не побрезгуешь! Раздевшись, тупо завалилась спать, сменив постельное белье.
Конечно, потом, как обычно, началась полная задница. Прямо с утра.
Только я могла забыть сумку с вещами дома! Только я! А еще я проспала, а значит, времени вернуться домой нет, или купить вещи — не вариант. А самое главное — я умудрилась забыть парик! А пропускать больше нельзя: меня анатом к сессии не допустит, я уже и так четыре раза пропустила его предмет! И один раз из-за Костерова! Сжав зубы, я пыталась решить дилему: одеть то, в чем я вчера бегала по лесу, или черное обтягивающее платье, которое, хоть и закрывало шею и руки, но больше открывало из-за своей длины и небольшого выреза в области декольте. Хотя, вообще чудо, что оно завалилось в одной из сумок! Иначе и не скажешь!
Хмыкнув, все-таки выбрала платье, оно все-таки как-то больше подходило под чудом выжившие туфли и было не в комьях земли. Быстро одевшись и слегка подкрасившись, выскочила из дома и запрыгнула в такси, предварительно закинув конспекты по скинутому в чат расписанию.
Уже в холле, одев белый халат на свое платье, я застопорилась перед зеркалом. Может, в деканате отпроситься? Сказать, что воду в квартире прорвало? Так ведь снимки попросят, или скажут, что пытаюсь отлынивать от учебы, тем более бюджетница… Ладно, похер. Как там Лорак пела: «Стоп игра, и будь что будет — победителей не судят?». Скривившись, я закатила глаза и, цокая каблуками туфель, вернее, десятисантиметровыми, будь они неладны, шпильками, пошла в нужную аудиторию, прикусив от волнения щеку изнутри. Честно говоря, я боялась реакции, будь она хоть положительной, хоть отрицательной, так как я окажусь в центре внимания.
Еще раз глубоко вдохнув, я вошла в аудиторию, сильно обрадовавшись. Меня попросту не узнали, бросили мимолетные взгляды и продолжили болтать и списывать, пока не пришел преподаватель. Усмехнувшись, я посмотрела глазами на свое пустующее место. Мда, либо я сяду и… Да какие «либо»?! С какого хрена я веду себя, как забитая мышь?! Я — Горбунова! Сжав зубы, прошла на свое место и села, став доставать тетрадь с конспектом, где на обложке был шикарный скелетик.
— Эй, красотка, — послышался голос Тамерлана, — не советую туда садиться…
— Я знаю, — мило улыбнулась я, после чего Тамрик проморгался и вновь посмотрел на меня, прокашлявшись. На меня вообще мало кто не смотрел.
— А ты чего покрасилась-то, Саш? — спросил он с поднятыми от удивления бровями.
— Скорее перестала краситься, — пояснила я, — это мой настоящий цвет, тут только краска для затемнения корней волос.
— Невозможно так быстро и качественно избавиться от краски, что кардинально отличается от твоего реального цвета, — буркнула одна из девчонок, — плюс длина волос другая, даже если учитывать косу…
— Она парик носила, — о! А вот и виновник торжества собственной персоной, — я вовремя успел.
Криво усмехнувшись, Софи, которая сделала себе каре, выдала:
— Видать новенький понравился, — рассмеялась она, а Хан, подойдя к ней, положил руку ей на шею и заставил запрокинуть голову.
— Она хотя бы не течет от звука моего голоса, — хмыкнул он, сказав это на всю аудиторию, а я засмеялась в голос, пусть и прикрыв рот ладошкой. Это же надо уметь так просто и качественно опустить человека!
— Мечтай дальше, — зашипела она и попыталась отстраниться, но он, судя по всему, сжал ее шею, не давая пошевелиться.
— Да? А тогда где же положенная за это пощечина, оскорбленное «пошел ты» и побег в неизвестном направлении? — хохотнул он, а остальные вместе с ним.
— Потому, что ты меня за шею держишь! — зашипела Софи, пытаясь убрать его руку от себя, но вышло у нее плохо, вернее, никак не вышло. Уж мне-то не знать о его хватке.
— Мечтай дальше, — пасмурно бросил он и, поправив накинутый на плечи халат, посмотрел на меня, — поговорить надо, Александра, — не дождавшись моего ответа, он вышел за дверь, а я не пошла из принципа. Не собачка, чтобы за ним ходить после того, что он отмачивает. Особенно после вчерашнего. На пару потом Костеров так и не явился, так что я подрасслабила булки.
Старенький, 68 лет, Николай Николаевич преподавал анатомию уже добрых 42 года и, за это время, научился прекрасно различать все эмоции учеников. Но, стоило поменять хоть какую-то деталь во внешности, как его невероятная проницательность давала сбой, из-за чего он отрывался на ученике. В общем, первую половину пары гребла я по полной, а примерно в середине умудрилась чудом отпроситься в туалет, тем более, что мне реально надо было. Знала бы, какая задница устроила мне засаду — дотерпела бы до дома!
В женском туалете, абсолютно пустом, надо отметить, была настежь открыта форточка, из-за чего холодные потоки воздуха лизнули ноги в капроновых колготках, поэтому я залегла в туфлях на подоконник и закрыла ее. А дальше произошло нечто очень страшное — меня просто дернули вниз и, поймав на руки, резко впились в губы поцелуем. От шока я даже пискнуть не могла, но испугало меня даже не это, а тот факт, что я, вопреки доводам рассудка, ответила на этот поцелуй. Вдохнув, меня усадили на подоконник и начали целовать шею, лишь тогда я, распахнув глаза, посмотрела на сумасшедшего. Хотя, подсознательно я уже знала, что это Костеров.
— Прекрати! — выдохнула я тихо, поражаясь тому, как горит тело. Хоть я и девственница, но что такое возбуждение знаю прекрасно. И оно тут вот вообще неуместно!
— Са-аша-а, — протянул Хан, лизнув меня за ухом, из-за чего я вцепилась в его плечо, пытаясь отстранить. Гиблое дело, надо заметить, — стерва! Я запрещаю одевать тебе это платье… — нет, зеркало, не надо трескаться от выражения моей хари, — Ты слишком соблазнительна и так, но это… Взрыв просто! Какая же ты красивая, — выдохнул он, оторвавшись от меня и осмотрев горящим взглядом с ног до головы.
— Ты не можешь ничего мне запрещать, я не твоя девушка, — усмехнулась я, вернув себе самообладание.
— Как странно, что ты ни разу не заметила, как я наблюдал за тобой. С первого твоего курса, — выдохнул он мне в шею, которая тут же покрылась мурашками, — как представлял, как…
— Блять, заткнись, — рявкнула я, осознавая, в какое русло ползет разговор, — Костеров, честно, что тебе от меня надо?!
— Ты сама, — хмыкнул он, установив контакт глазами, — ты просто мне очень нравишься, и я бы хотел, чтобы ты стала моей. Отец меня убьет, как только узнает, кто мне приглянулся, а вот если я выйду из-под его опеки, съеду, то стану свободным. И смогу быть с той, которую хочу… А ты идеальна в обоих планах!
— Я не согласна, — зашипела я, — ты-то мне не нравишься. И ты не идеален!
— Саш, — хмыкнул он, положив руку мне на бедро и поведя вверх, как я не пыталась ее остановить или скинуть, — не ври. Плюс, надо же наконец принести твою девственность в жертву…
— Муж фиктивный, парней нет — я их отваживал, плюс, я думаю, ты не настолько легкомысленна, чтобы переспать с первым встречным. Саша, — протянул он, прикусив мою нижнюю губу, — я ведь узнаю, где ты живешь. И приду туда, заберу. А потом пролезу везде и всюду: в твою квартиру, тело, душу… В сердце…
— Душа… Сердце… — хмыкнула я, — Давай, пролезь туда, где ничего нет. Пустота.
— И почему же там ничего нет? — спросил Хан, а я закатила глаза.
— Потому, что все, кто занимали место в моем сердце, — я положила ладонь на его шею и притянула ближе, так, чтобы мои губы оказались напротив его уха. Едва задевая его губами, я прошептала, — умерли. Брат, отец, дед, подруга — их всех убили. И мое сердце с ними. Пытайся мертвое, каменное сердце согреть руками. Пытайся! Если не замерзнешь. Просто знай — труп не оживить, а камень можно обточить, сломать, перетереть в пыль — все бестолку, — я мягко прикусила его мочку уха и, пока он не опомнился, выскочила из туалета.
Таким, как я нужен хозяин, а не тот, кто будет их носить на руках, тот кто вовремя натянет ошейник и скажет: «К ноге!». Я сменила трех «хозяев»: отца, деда и Яру. Сейчас поводка нет и вот, что я творю. Дикая, одичалая собака, которая потеряла себя в ритме московских улиц.
Мне конкретно больше не нужен хозяин, просто потому, что никто не сможет меня удержать. Я либо порву этот поводок, либо потащу этого человека за собой.
После моего возвращения, спустя несколько минут, на пару зашел Хан, вызвав тем самым новый виток неудовольствия со стороны препода:
— Костеров, а что вы вообще здесь забыли?! Пропустили два месяца, а теперь решили учиться?!
— Ну, задания-то я выполнял исправно, да и платил тоже по графику, — усмехнулся он, сев рядом со мной, из-за чего я чуть не расплакалась.
— Заебал, — выдавила я со стоном и хныканьем, спрятав лицо в ладони, — Костеров, давай я тебе че-нить подарю, а ты в награду свалишь? — невинно похлопала я глазками, убрав руки от лица и посмотрев на его довольное лицо.
— Я тоже тебя обожаю, — тихо выдохнул он, а после, взяв мою правую руку в свою, медленно поднес к губам и поцеловал. Нет. Сашенька, не надо! Князь очень расстроится и уволит тебя, если узнает про труп, — какие планы на вечер?
— Сходить в спортзал и набухаться с горя, — я скривилась и выдернув свою руку из его, наконец отправила Князю эскизы костюмов и декораций, а еще песню Ханны «Зеркало», которую предложили девочки и одобрили все. «Свет мое зеркало, скажи: где любовь, где миражи? Он на сердце кандидат? Или только напрокат?». Усмехнувшись, достала из кармана беспроводные наушники и, подключив их к телефону, воткнула один в ухо. Второй же взял Хан.
— Можно? — он отзеркалил мою усмешку, а я закатила глаза.
— Ты уже взял, — буркнула я, а после включила наушники, тьфу ты Господи, громкость почти на полную. Хм, 5starfamily «Зачем». Как прекрасно!
В её глазах закат сиял
Всех своим светом затмевал,
При одном взгляде на неё
Он свой рассудок потерял... — на этой строчке я посмотрела на Хана, а он пялился на меня. Это не я, это проведение!
Смотрел в глаза и говорил,
Как сильно он её любил, — во-во, точно о нем!
Но наступала ночь
Он без ответа уходил...
Зачем ей все шелка, цветные облака?
Зачем всё это? Зачем?
Зачем ей все шелка, цветные облака?
Зачем всё это? Зачем?
Бриллианты в золоте дарил
И комплиментами сорил... — не-а, еще не дарил и не сорил.
Она же всё ждала, что её сердце скажет ДА, — «Не жду», — говорили мои глаза, глядя на него. Он же в ответ лишь усмехался.
Зачем она тогда о чувствах солгала?
Зачем всё это? Зачем?
Зачем она тогда о чувствах солгала?
Зачем всё это? Зачем?
Зачем всё это? Зачем?
Кто скажет?
Зачем всё это? Зачем?
Кто скажет?
К чему эти бриллианты, зачем золото?
Она смотрит на него,
Но на сердце холодно, — на этих словах я улыбнулась.
Он ждёт уже который год, но нет…
В её взгляде он читает пустоту комет.
Он смотрит, но он не видит... — я закачала головой в такт музыке. Слушай, мальчик, и запоминай — ты слеп и не видишь, что мне и без тебя хорошо. Ты лишний!
Она не любит, но не хочет обидеть...
Как лабиринт, в котором нет выхода...
Секунда на вздох, вся жизнь на выдохе...
Остаётся только падать вниз.
Он на охоте, её сердце — главный приз!
Как будто у него нет других причин,
А у неё уже нет других мужчин, — о, это правда. У меня вообще никого нет!
И в этот вечер он уйдёт ни с чем...
Он на свободе, но она как плен...
Стук в груди, но он не чувствует пульса,
Мысли о любви, но без единого чувства.
В её глазах горят огни,
Но он не видит в них любви,
Бриллианты и цветы ей вовсе не нужны... — я развела руками в разные стороны, мол, все верно, уж такая я. Ни ты, ни цветочки, ни брюлики.
Ей не нужны его слова,
От них лишь кругом голова
И каждый вечер не спеша
Она идёт домой одна... — ну, ладно, еду на Форде, но это мелочи.
Зачем ей все шелка, цветные облака?
Зачем всё это? Зачем?
Зачем ей все шелка, цветные облака?
Зачем всё это? Зачем?
Быть вместе с ней его мечта,
Но в её сердце — пустота...
Пусть время движется вперёд,
Его надежда не умрет!
Зачем? Зачем?
Зачем? Зачем?
Зачем ей все шелка, цветные облака?
Зачем всё это? Зачем?
Зачем ей все шелка, цветные облака?
Зачем всё это? Зачем?
Зачем ей все шелка, цветные облака?
Зачем всё это? Зачем?
— Я, кстати, видел то выступление. Правда, в записи. Ты тогда так эффектно скинула шубу… Кстати, это платье ведь с того раза, не так ли? — видимо, мои стреляния глазками не увенчались успехом, что злило.
— У каждого свои воспоминания, — огрызнулась я, понимая, что то выступление у меня ассоциируется со смертью Яры, тогда ее заменила другая рыжая девчонка. Положив наушник на место, он наконец отвернулся и начал усиленно конспектировать, пока я лишь смотрела на доску и создавала видимость работы, так как дед прекрасно все вдолбил мне это в голову лет так 9-12.
На перемене, как и следовало ожидать, после перемещения в другую аудиторию, к нам решила наведаться Софи.
— Слышишь, Костеров! А что это ты к замужней клинья подбиваешь? Или ты не в курсе? — она потрясенно ахнула, но Станиславкий, смотря на это, в очередной раз бы выдал свое коронное: «Не верю!»
— В курсе. Отстань, — он злобно посмотрел на нее, пока я активно запивала колой сосиску в тесте, рассчитывая на бой бульдога с носорогом, — ну и что ты еще стоишь?! — теперь его голос больше напоминал шипени.
— Пытаюсь понять, когда вот эта, — Софи презрительно окинула меня взглядом, — успела занять место своей шлюшки-подружки, которая, слава Господу, сдохла! И то, ее даже маньяк хотел трахнуть! — презрительно выплюнула она.
Никак не отреагировав внешне, я закрыла колу и запаковала остатки еды в пакет. А дальше, благодаря ярости, все произошло на инстинктах: схватив за волосы, я резко рванула ее на себя, дезориентировав. В мгновение ока перескочив через парту, я повалила ее пол, почувствовав, как ногти этой мрази раздирают мою правую щеку. Закричав, я схватила ее за горло и вдавила в пол, левой рукой взяв со стола ящик с инструментами и выхватив оттуда скальпель. Открыв ей рот, я вытащила ее язык наружу и приставила к нему лезвие, наблюдая за ужасом в ее глазах.
— Назови хоть одну причину, чтобы я его не отрезала.
Я рычала и пыталась вырваться, пиная Хана и пытаясь ударить его локтями. Вот какого хрена он полез? Как он вообще посмел?!
— Угомонись! — рявкнул он, прижав к моему горлу скальпель. Не в силах перебороть животный страх, я замерла, стараясь почти не дышать. Сплав из лейкосапфира. Невероятно острый. Не затупляется. Одна полоса — и я труп. Эти мысли проснеслись в моей голове всего за миг.
— Вот скажи мне, какого хера ты ее постоянно провоцируешь?! Тебе острых ощущений не хватает?! — орал Тамерлан на Софи, которую так же, как и меня, держал кто-то, только было разительное отличие: она вжималась в спасителя и ее трясло от страха, а я мечтала вырваться и ее убить, — Раз за разом, блять! Нас всех это уже заколебало! Пришел новенький — о, смотри, Саша, какая ты никчемная. Он же к тебе сразу не подошел. Подошел сразу — о, смотри, сразу решил понять, что за дура! Шлюха, мразь, пакость — на все это ей уже давно плевать, так ты теперь на ее мертвую подругу решила перейти?! Ты, блять, понимаешь, что она тебя убьет, а?! А нас загребут как свидетелей! Ты, блять, понимаешь, что она сядет и отсидит, возможно совсем немного, так как ты сама ее провоцируешь, а ты сдохнешь?! Включи мозги, сука! Хватит! Заебала уже! Засунь свой язык себе в задницу и хватит тут устраивать петушиные бои, бля! — орал он, размахивая руками, после чего развернулся к ней спиной.
— Подойди и скажи теперь ей, что она не должна так реагировать! Давай! Или ссышь? — хмыкнула Софи, с которой сошла маска милой девушки и она превратилась в озлобленную стерву.
— Бля, да с тобой разговаривать!.. — махнул он рукой, — Ты ей талдычишь, что она к ней лезть не должна, потому что эта только и делает, что жрет и копается в телефоне, иногда наебывая тех, кто садится на ее место, нет, подойди и выскажи. Хорошо, — Тамерлан подошел ко мне и посмотрев на меня, зажатую Ханом со скальпелем, прокашлялся, — ты че творишь, э? Пацан, она может и пришибленная, но ты ее порезать можешь.
— Ну да, и тебя загребут, как свидетеля, — хмыкнул Хан, а я скривилась, — себя пацаном называть будешь. Я уже перешел эту черту, в отличии от тебя.
— Че?! — нахмурившись, Тамерлан попер на него. Отпихнув меня в сторону парты, на которую я довольно неуклюже завалилась, все еще потряхиваемая от всего произошедшего, он положил рядом халат. Хмыкнув, я, хромая от шока, доползла до Софи и встала рядом. Ее тоже отпустили.
— Что ты здесь забыла? — взвизгнула она, а я отмахнулась.
— Хоть раз в жизни не мешай! Тут сейчас носорог будет мутузить бегемота, хочу посмотреть, кто победит, — улыбнулась я и села на парту, скрестив руки и ноги.
— Да ясно, кто. Тамерлан, — сказала Софи, а я улыбнулась.
— Ставлю на Костю, — улыбнулась я, протянув пятитысячную купюру в общий банк ставок, пока это делали и остальные, — может реально, хватит цеплять друг друга, а, Соф? Нет, ну правда. Давай просто забудем друг о друге.
— Ты меня бесишь, — выдохнула она, закатив глаза, — я не могу тебя видеть, понимаешь.
— Ну, как знаешь, — пожала я плечами, начав смотреть это великолепное представление. Уже после пары оскорблений Хан врезал Тамрику по лицу хуком с правой, от чего тот невольно отшатнулся. Потерев принявшую удар челюсть, он нанес быстрый удар в ответ, но у Костерова оказалась быстрая реакция, благодаря чему он отклонился в последний момент. Следом последовала быстрая контратака.
При каждой опасности для Костерова мое сердце замирало так, будто это тренируется брат, а не этот долбанутый, но я стойко продолжала смотреть. Обманом Костеров вывел Тамрика на площадку перед кафедрой, после чего дал волю себе настоящему. Быстро завалив нерусского, он нанес ему первый удар в живот, потом в лицо, расквасив нос, а потом еще и еще раз за разом. На лице у него отразилась гримаса непередаваемого удовольствия. Социопат? Нисколько. Психопат? Наверное... Когда Тамрик завыл от боли, я, вместе с другими парнями, полезла разнимать драку, переросшую в избиение. Повиснув на руке Хана, встала между ними и выдохнула:
— Прекрати, прошу, — он перевел затуманенный взгляд на меня, после чего резко притянул к себе и поцеловал. От шока я не то, что оттолкнуть, я даже ответить на этот поцелуй не могла. Большая хищная кошка решила меня сожрать. Папа, спаси!
Оторвался он от меня минут через 5, тяжело дыша. Взгляд изменился на сытый и довольный, наталкивая меня на мысль об одержимости. Если до этого все его разговоры о сталкерстве я списывала на дешевый пикап, то сейчас, увидев его глаза, я поняла, что шутил он врятли. Уткнувшись лицом мне в стык шеи и плеча, он мягко лизнул это место, после чего его рука поползла на мое бедро.
— Ты меня ещё трахни прямо тут! — рявкнула я и оттолкнула его, на инстинктах врезав ему по лицу. А вот после этого я сжалась, осознавая, что мне кранты.
— Могу и трахнуть, в чем проблема? — хмыкнул он, стерев капельку крови, что предательски выступила на его губе, — Будь поосторожнее с желаниями, Горбунова. Однажды не сдержусь!
А мне было плевать, что он там говорит, потому что я одна видела его глаза, полные злобы и ярости. Я его ударила. В который раз. На глазах у всех. Его, который избил Тамерлана так, что он валяется на полу, отплевываясь от крови.
— Кто там на Кострова ставил? — послышался голос, от которого я вздрогнула, — Так, Саша, Аня и Ира. Держите, по 15 каждой, — хмыкнул Ярик, засунув мне три Хабаровска в руку, пока я смотрела на усмешку, расцветающую на губах Костерова.
Мне пиздец.
Неуверенно улыбнувшись, я засунула купюры в карман халата и решила уже сразу помереть, без предварительной резервации места на одном из московских кладбищ.
— Спасибо, Костик! — на губах у меня появилась нервная усмешка, — Ты раз за разом оказываешь мне посильную помощь, — сзади послышались неуверенные смешки, которые закончились после того, как на губах Хана расцвела хищная усмешка, а со стороны Тамрика послышались отборные маты.
— Я могу помочь и с лишением тебя девственности, — хмыкнул он, на секунду отведя глаза, а я же насмешливо подняла одну бровь в ответ.
— Прости, мальчик, ты опоздал! Я уже даже замуж успела выскочить, — продемонстрировала ему кольцо на безымянном пальце, после чего пошла к своей парте. Пацаны подхватили Тамрика и повели в медпункт, остальные разбились на кучки и активно обсуждали случившееся, косо поглядывая на меня и на Хана.
— Я далеко не мальчик, Саша. И ты это знаешь лучше других, — усмехнулся он, сев рядом со мной так, чтобы его лицо маячило перед моими глазами, — Са-а-аша, — перекатил он мое имя на языке, — Саша...
— Уже 20 с лишним лет как Саша, — похлопала я глазками, — что-то не так, Ко-о-остя? — я нарочно медленно протянула его имя.
— Радуюсь, что здесь ты зовешь меня по имени, — усмехнулся он и медленно выдохнул, — ты прекрасна, Александра.
— Ты ужасен, Константин! — выдохнула я в ответ, с милой улыбкой на губах, — Скажи честно, зачем весь этот фарс? Я тебя умоляю, меня это уже порядком задолбало.
— Саша, тебе же нравится этот фарс, — обворожительно улыбнулся он, но потом, нахмурившись, все же соизволил добавить, — просто я тебя хочу. И не как-нибудь, а стать именно тем, кто первый окажется в твоей постели. И, желательно, единственным, — на это его признание я закатила глаза.
— То есть если я тебе дам, то ты отстанешь? — подняла я одну бровь, — Так? Невелика плата, прости Господи!
— Из твоего рта слышать это даже кощунственно, — рассмеялся Хан, после чего снова нахмурился и добавил, — нет, меня не устраивает вариант, где мы переспим и разойдемся. Считай, что его попросту не существует, — пожал он плечами и, закинув ногу на ногу, снова уставился на меня, — я ведь не отстану, Горбунова. Да и вообще, признай, наконец, что это небольшое развлечение нравится нам обоим. Мне — догонять, тебе — когда тебя догоняют. Давай же, признавайся!
— Напоминаешь настырного школьника, который пытается выпытать у соседки имя понравившегося мальчика, — рассмеялась я. Нравится ли мне это все? Возможно, в какой-то степени. Но вот эти напрягающие моменты, когда он достает пистолет и целится в тебя, или когда вручает лопату и говорит: "Копай могилу!", да и остальное... Это не то, что нравится, это, скорее, интересно. Именно так я и хотела ему ответить, но изо рта вылетело нечто другое, — мне ты нравишься, Костя! Именно поэтому ты и жив. Так бы уже лежал где-нибудь, разобранный на запчасти.
После этой фразы Костеров невольно закашлялся, причем в голос и по-настоящему, явно пораженный содержанием реплики. Ну да, редко кто может уместить расчлененку и романтику в одном абзаце. Они гуляли под луной, и он подарил ей руку и сердце, которые она кинула в ближайшую урну из-за того, что они начали неприятно попахивать... Не выдержав, хрюкнула от смеха.
— Мне радоваться, или плакать? — теперь смеялся уже и он, видимо, по достоинству оценив мой черный, как ночь, юмор.
— Сам решай, — фыркнула я, после чего отвернулась и задумчиво стала перебирать тетради, чтобы занять руки. Ничего так, влипла, но еще не по макушку. Или уже по нее? Та, фиг его знает! В конце концов, один раз живем, надо успеть попробовать все, что можно и что нельзя. Кроме наркотиков!
И снова все произошло слишком быстро: Костеров, подавшись вперед, резко притянул меня к себе за плечо, после чего впился поцелуем в мои губы, буквально пожирая их. Ох, емае! Я спровоцировала его внутреннего монстра, или что?! Он настолько сильно прижимался своими губами к моим, что я ощутила легкую боль, которая лишь усилилась после того, как он прикусил нижнюю губу. Это же и отрезвило.
Спокойно отстранившись, я "смущенно" отвернулась, после чего, крайне медленно, взяла рюкзак и сложила все вещи в него так, чтобы это выглядело естесственно. Выловив из его недр ключи от машины, я зажала их в руке и, посмотрев на телефоне, быстро подорвалась с места, поспешив к выходу. На входе я столкнулась с преподшей, которая очень удивилась мне и моему внешнему виду. Валентина Ивановна была сорока лет от роду, довольно представительной женщиной чуть выше меня, с волевым лицом, голубыми глазами и темными волосами, которые очень хорошо оттеняли белый халат, в скупе с черными, как сама тьма, сапогами без единой пылинки. Как она так умудряется — понятия не имею!
— Горбунова, ты куда собралась? Сейчас пара начнется! — удивленно выдохнула она, схватив меня за локоть.
— Простите, я не могу находиться в аудитории, где находится Костеров! Он меня домогается! — я вырвала свою конечность и, ничего не объяснив, влетела на парковку института, где стоял мой черненький Форд Шелби аккурат между Порше 911 и Ламбой Костерова. Кто здесь учится?! Дальние родственники итальянской мафии?!
Быстро пристегнувшись, я завела машину и стартанула с парковки аккурат в тот момент, когда Костеров спокойным шагом вышел из здания и медленно направился к своей машине. Нет, мне даже интересно, через сколько он меня выследит? Час, день, неделя, месяц?
А сколько я смогу прятаться?
*********
Стоя на балконе квартиры своего официального мужа, я курила очередную сигарету, пытаясь успокоиться и привести мысли в порядок. Домашнее задание, выполненное с особой тщательностью по причине моих частых пропусков, лежало на столе в комнате, Мия и Лия были рядом со мной и довольно терлись о ноги, а забитый дошираком желудок спокойно все переваривал, помалкивая. Прохладный ветер обдувал мою фигуру и развевал, собранные в низкий хвост, волосы. От осеннего холода спасал лишь теплый вязаный свитер белого цвета, который было жалко одевать в этом бомжатнике, но очень хотелось. Но вот сквозь достаточно тонкие джинсы низкая температура чувствовалась отменно. Эта сторона дома выходила на некий аналог парка, в котором промышляли местные гопники по вечерам, который частично убирал ощущение бетонной клетки, которой, по сути, являлась Москва. Но, даже отсюда были хорошо видны неоновые вывески пивмагов и круглосуточных ларьков для закупки предметов первой необходимости. Среди них, каким-то непостижимым науке образом, затаилась маленькая аптека "24 часа", мерцающая зеленым крестом.
За стеной слышалась ругань и бой посуды, плач ребенка и еще много что, что являлось отличительной чертой замкадовских хрущевок. Но, я не жаловалась. Честно, было даже как-то плевать на это все. Оно не особо-то и мешало жить, если так задуматься. По крайней мере, не так, как это делает Костеров.
Даже отсюда я услышала дверной звонок, что недовольно затилинькал, будто спрашивая, на кой черт его вообще потревожили? Зачем дверь поставили? Открывать пошел муж, так как я занималась важным делом — пыталась прицельно кинуть бычок в урну на соседском балконе.
— Это к тебе, Саш, — гаркнул он, после чего на сцену вышел Костеров.
— Вот еблан, — вылетело у меня вместе с бычком, что таки попал в урну.
— Кто? — спросил мой муженек.
— Ты, блять! — вылетело у меня, когда я увидела раъяренную рожу Хана, — На кой хрен ты сюда приперся?!
— За тобой!
Раздраженно скрестив руки на груди, я посмотрела на этот черный недошкаф в черном пальто нараспашку (вот тварь, я тоже так хожу часто), черной рубашке, черных брюках, черных лаковых туфлях и с часами на руке. Ну вот почему он из раза в раз умудряется выглядеть все лучше и лучше и даже привлекательнее?! Бесит, бесит и еще раз бесит!
Школьница ты, Саша. Банальная школьница. Просто признай, что он тебе реально понравился. Как минимум, отбитостью. Но, я его побаиваюсь... Помотав головой и скрестив руки на груди, я скривилась и выдала:
— Костеров, за каким хреном ты сюда приперся?! Свали отсюда, я никуда с тобой не поеду! — глаза Константина раздраженно блеснули, окинув меня придирчивым взглядом с головы до ног.
— Саш, вот скажи честно, тебе самой не противно в этом бомжатнике находиться? — вздохнул он обреченно, потерев пальцами переносицу, будто обдумывая, что же делать дальше. А для меня это был как удар под дых. Я, по вине матери, после ее банкротства жила в такой квартире. И все у меня было нормально! В этот момент на импровизированную цену, то бишь балкон, выполз мой муж Вася!
— Вообще-то этот, как ты выразился, бомжатник, снимается на мои кровно заработанные двадцать штук! — выплюнул он, а я выпала в осадок во второй раз. Какие "его"?! Я ему эту квартиру оплачиваю! Я! Хан, на его замечание, лишь закатил глаза. Ну да, для него это не более, чем пара-тройка завтраков.
— Как бы на мои кровные, но это мелочи, — съязвила я, мечтая вернуться обратно в детство всей душой, где был злобный дедушка-дракон, который охранял свою империю, горы золота и меня!
— Завались вообще! Приехала тут, значит, и всю малину испортила! Жена, блять, называется! — рявкнул он, а я снова опешила! Да что же это такое-то, я сегодня из транса выйду вообще?! Соседи, до этого бурно обсуждавшие эгоизм друг друга, притихли, так как тут было явно интереснее!
— Это в брачном контракте прописано, что ты орешь?! Сам, тварь, подписывал! Там же всего шесть пунктов было, прочитать не мог?! Я тебе за то и платила, чтобы у меня была хата, где заныкаться можно, только теперь платить не буду! Мы разводимся! Мия, Лия, взять! — указала я пальцем на, в конеу офигевшего, мужика. Зарычав, собаки погнались за ним и выгнали с балкона, но достать не успели, так как эта мразь закрыла перед ними дверь, а давить на ручки они еще не научились! Переведя взгляд обратно на Костерова, подняла бровь, мол, почему ты еще тут, — Костеров, я с тобой никуда не поеду и не пойду, так какого ты ещё онлайн?
— Блять, Саша, — поморщился он, достав пистолет, а я хмыкнула, все ещё держа руки скрещенными на груди, — давай, не морочь мне голову. Собирайся, вещи там, электроника и поехали отсюда! Давай, — он помахал передо мной дулом, подзывая к себе, а я показала ему средний палец.
— Я-то съеду отсюда, но без твоей, никому не нужной, помощи. Костеров, выход там...
— Хватит звать меня по фамилии! — громыхнул он так, что я дернулась, подпрыгнув на месте, — Горбунова, мне ничего не стоит оглушить тебя и тупо вынести из этого бомжатника на руках. И ни одна местная шпана мне не помешает, и уж тем более не позвонит ментам. Не тупи, давай сделаем это по-нормальному, — попросил он, но я скривилась и снова послала его, но уже другим жестом, — хорошо!..
Быстрым, стремительным шагом Костеров направился ко мне, а я стояла наготове, ожидая удара в любой момент и просчитывая варианты. Подойдя впритык, он сделал выстрел в воздух.
— Ты что, идиот?! Это жилой район! — взвизгнула я, пытаясь отобрать у него "игрушку". Но он стоически не отдавал. Вывернув руку, а пропустила момент, когда он спустил курок, а дуло было направлено в мою сторону. Взвизгнула, я затихла после прозвучавшего выстрела, боясь пошевелиться. Лишь краем уха услышала звук разбившегося горшка где-то за спиной.
— Блять, Рита, звони ментам. Там человека убили походу, — меня всю трясло от осознания, что пуля могла меня задеть. В мыслях проносились все молитвы, которые я когда-либо слышала или краем глаза видела, при условии, что никогда их не учила. Да я в целом к Богу почти никогда не обращалась, кроме как сейчас!
— Пиздец! Переехали называется!
*********
Спустя час мы сидели в кабинете главы ГУ МВД России по Московской области, генерал-майора Кашпорова Владимира Сергеевича, который, заложив руки за спину, чеканя шаг, ходил по кабинету, смотря на нас гневным взглядом из-под серых, немного покрытых сединой, бровей, которые хорошо дополнялись уже почти лысой головой. Белая рубашка натягивалась каждый раз при движении, открывая вид на довольно подтянутое для его возраста, тело.
— Спелись, голубчики! А я все думал, как жеж вас познакомить, чтобы контролировать было легче! Все думал да гадал, как же в столь разных семьях родились столь одинковые отпрыски! Костеров, кстати, оружие сдал, а ты, Горбунова, когда сдашь?! — я невольно сжалась под взглядом Владимира Сергеевича, понимая, что постоянно доставляла ему проблемы, всегда.
— У меня нет оружия, вы все забрали же! — возмутилась я, вспоминая конфискацию оружие после смерти папы и дедушки, так как у нас разрешения на него не было.
— Горбунова, зная тебя, надо спрашивать, где ты гранатомет спрятала, который мы не нашли, кстати, — я нахмурилась, понимая, что его действительно не было на месте, полиция обыскалась просто. Но я тут не причем!
— Стрелял он, — я пальцем указала на Костерова, — я не виновата. Я вообще там у мужа была!
— Горбунова, в выстрелы еще могу поверить. Никак не пойму, на кой черт тебе этот овощ рода человеческого? Он даже свидетелем по делу проходил! Да и вообще, я за другое хотел поговорить, — он кинул на стол белый конверт, который я, нахмурившись, взяла в руку и извлекла оттуда фото с мест убийств. Вернее, как я, в переодетом варианте, захожу в тот или иной парк. В самом конце была выписка, в которой были указаны даты покупки париков, их описание и стоимость.
— Я и забыла, как прекрасно вы умеете фабриковать дела, — хмыкнула я, посмотрев на него и кинув конверт на стол.
— Мы оба знаем, почему ты сейчас не в камере ожидаешь решения — двадцатка или пожизненное. Давай так: ты заканчиваешь и я об этом забываю. Поймаю еще на одном убийстве мужиков — сядешь надолго, ясно? — вздохнул он, упав в кресло, а я поджала губы и кивнула, — Молодец. Шуруйте отсюда, оба! А то я опять загоняюсь, почему твой дед решил породнить твоего брата с его сестрой. Надо было вас, вы прямо идентичны.
— Мы разные! — усмехнулся Костеров, а я закатила глаза. Спорить с начальником полиции — увольте!
— Завались нахер! — рявкнул он, — Мне Рощина уже звякнула по поводу ваших догонялок. И по поводу выстрелов на даче. Ее очень беспокоит эта ситуация, а меня то, что Горбунова с ней сдружилась! Если, на дай Бог, ты ее хоть чем-то зацепишь, ее отец и дед глотку порвут сначала тебе, Костеров, а потом и мне, что не досмотрел! Ее дед — начальник ГУ МВД по Ленинградской, ее отец дружит с МинЦифры. Так что мой вам совет — разбирайтесь там, где ее нет. Я кресло потерять не хочу, — отмахнулся он, обреченно закрыв лицо рукой, — я не понял, почему вы еще тут?!
Дважды просить не пришлось, выскочили мы из здания управления быстро, после чего разъехались по разным адресам. Костеров — к себе домой зачем-то, а я поехала забирать шмотки у мужа. У бывшего мужа.
*********
Зайдя в свою квартиру, я кинула ключи на тумбочку и, еле переодевшись, тупо завалилась спать, скинув вещи в какой-то угол. Пофиг на всех этих Костеровых, Кашпоровых, Софий, Рощиных — я спать!
Жизнь потянулась своим привычным и неспешным чередом, так как Костеров дал деру в неизвестном направлении. Хотя, это казалось затишьем перед бурей, если честно. Слишком тихо для того, кто не хотел отступать даже под угрозой потери почки, а тут прямо 0 градусов по Фаренгейту, иначе и не назовешь. О, точно, "451 градус... " Бредберри перечитать надо! И вообще, забыть про Костерова, как про страшный сон.
Хотя, страшным его точно не назовешь!
В целом, неделя прошла плодотворно и хорошо: ни одного пропуска в институте, снова идеальная успеваемость, две репетиции нового танца с девчонками, который мы презентуем в конце этого месяца, примерка костюмов, цветы и бонус от Бульдога, 21 обслуженный за двое суток клиент, что говорит о неплохих шансах вновь получить повышенную зарплату, да и отдых в баре у Никиты с его девушкой. На самом деле Светка нам нужна была просто для информации и добывания записей камер видеонаблюдения, но она неплохо влилась в нашу компанию. И совсем она не отбитая, как говорил Осипов, вполне даже нормальная. А профессии родителей, ни официальные, ни скрытые, на нее никакого влияния почти не оказали, за исключением прирожденной меткости и любви к спорту. Она была... Невероятная, я бы так сказала. Мелодичный, почти переливающийся как колокольчики, голос, тоненькие и изящные руки и запястья, тоненькие длинные пальчики, шея с четко выраженными ключицами, которые, я просто уверена, способны обыграть любые украшения. Лицо куколки, длинные пышные ресницы почти белого цвета, такие же брови, красивые серо-голубые глаза, длинные, идеальной формы ноги... Да я рядом просто не стояла! Кстати, задала вопрос, почему она открыто разбрасывается информацией про родителей, тем более, что рядом был Костеров, а она ответила, что подумала, мол, раз я пришла с ним, то значит он из нашей компании. Нет, на самом деле она умная, просто тут немного сглупила, о чем сама и сказала.
В тот вечер я снова сидела в баре после посещения спортзала, куда у меня куплен абонемент, но я хожу туда с такой же переодичностью, как пролетает комета Галлея. Одевшись в черный классический костюм, белую блузу и обув туфли-шпильки, так как перед этим я заскочила на встречу с Князем, я то и дела поправляла съезжающее с колен пальто и крутила граненый стакан, смотря на игру виски внутри него. В целом, в клубе было достаточно тихо из-за названия дня. Понедельник. Все устали и хотят спать. Одна я тут каким-то боком затесалась.
— Короче, Никит, я тебе все объяснила, что да как, поэтому я домой. Устала жутко, — улыбнулась я, после чего встала и, сделав жест "я за тобой наблюдаю", добавила, — не пригласишь на свадьбу, прибью!
— Саша, я еще даже предложение ей не сделал. И пока не планирую! — добавил он, протирая барную стойку.
— Не сделаешь — я тебя закопаю, солнышко! — хихикнула я и, пока он не опомнился, выскочила из бара, довольно цокая шпильками. Накинув на себя пальто по причине осеннего похолодания, я пошла домой, ощущая смутную тревогу, что мне капец как не нравилось. В прошлый раз я встретилась с Костеровым и от него отделаться не могла!
Сцепив зубы, от греха подальше решила достать заточку из обуви и, наклонившись, пропустила момент, когда кто-то ударил меня по голове, из-за чего я отключилась на некоторое время.
Очнулась я в каком-то лесу, судя по звукам: цикады, щелчки, ветер, а вот звука самого города не было. Ни машин, ни голосов. Застонав, я открыла глаза и обнаружила, что сижу попой на травке, а ноги и руки перемотаны армированным скотчем. Писец, кажется, у кого-то болезнь прогрессирует! Вздохнув, повернула голову в право, где, в тени деревьев, мерцая огоньком сигареты, стоял Хан, скрестив руки на груди и смотря на меня. Его лицо, которое сейчас немного пугало, освещалось бледным светом луны, что придавало ему ещё большую инфернальность.
— Костеров, — сказала я с задумчивым выражением на челе, смотря на него, — ты в курсе, что ты — конченый ублюдок?
— И с чего же такие выводы? Лично я считаю, что не более конченый, чем ты, — улыбнулся он, но как-то однобоко, после чего сделал очередную затяжку.
— Я тебе вещи не портила, — развела руками, вернее, ладонями, так как запястья были полностью в скотче, — ты армированным скотчем мне слепил ноги, поверх брюк. Я их очень долгое время искала, именно такие, а теперь их только выбросить останется! Ты... Ты невыносим! — запрокинула голову, но, при соприкосновении с деревом, почувствовала тупую боль, — Ай... Блять, если у меня сотрясение, или, не дай бог, рассечена кожа и волосы слиплись от крови, я тебя закопаю. В могиле, которую ты лично будешь копать столовой ложкой!
— Терпения хватит, Сашенька? — он широко улыбнулся, выкинул бычок в траву, притоптал его ногой, а после сел рядом так, что наши глаза оказались на одном уровне. Блин, он, конечно, писец красивый, но тараканы у него похлеще моих, — Я долго копаю. Опыта нет. Так что предлагаю просто сделать так, чтобы на ближайшие несколько часов ты думала совершенно о другом, — его рука переместилась на мое колено, а потом поползла вверх, или вниз по причине моей позы, постепенно перемещаясь на бедро.
— Костеров, ты о чем? — с улыбкой сказала я, смотря ему прямо в глаза.
— Я — мужчина, ты девушка. Найдем, чем заняться, не так ли? — резким движением он повалил меня на землю и навис сверху, приставив ножик к моему горлу. О, веселуха начинается!
— Ты этого не сделаешь, — сказала я со снисходительной улыбкой на губах, — потому что улики спрятать не удастся. После изнасилования я сразу пойду в полицию, или, если ты меня убьешь, что врятли, то о моей пропаже заявит сразу несколько человек. Инфа дойдет до Кашпорова, тот пробьет где, когда и как я пропала, сопоставит это с тем, что произошло в его кабинете, и тебя посадят. Надолго. Я, конечно, этого не увижу, но буду знать.
— Какая наивная. Любой адвокат это опровергнет. Машину я взял у левого человека, в сквере камер нет, свидетелей не было, твой телефон выключен, мой дома, ДНК я своего не оставлю, так что... - он плавно провел острием ножа по моей сонной артерии, из-за чего я невольно дернулась, осознавая, что влипла по полной.
— Может, договоримся? — улыбнулась я, махнув пару раз ресничками. Женское обаяние, сюда пошло!
— Я хочу жить в твоей квартире. Как я уже сказал, это будет нормальной платой за учебники, конспекты, дипломат, телефон и так далее, — улыбнулся он, а после потянулся рукой к карману и извлек оттуда какое-то кольцо с крупным камнем.
— Сразу "нет", — предупредила я, а Костеров хрипло рассмеялся. Достав из моей сумки фонарик, но посветил на мое танзанитовое кольцо. Вернее, кольцо, которое сделал мне дед на 13-летие. Дома у меня лежит точная копия, но все-таки оно несколько другое и камень там полудрагоценный, так как денег у меня бы не хватило себе такую красоту заказать, а это... Это оригинал, — откуда оно у тебя?
— Твоя мать же обанкротилась и его, вместе с остальным, пустили с молотка. Мой отец купил почти все, что мог. Комплект "Аленький цветок", это кольцо, другое, с белым бриллиантом, ограненным в форме сердца, серьги, браслеты, кулоны, подвески... Он знатно в это вложился. Конкретно перстень твоего деда он носит на мизинце как знак того, что "Будапешт" — акула рынка. Монополист, — фыркнул он, после чего убрал кольцо в карман, — думаю, обмен равноценный, нет? Я тебе — колечко, а ты мне возможность отделаться от надоедливой семейки.
— К-костеров, — я прикрыла глаза, сглотнув, — ты... Тогда просто скажи мне правду, какого хера ты ко мне прицепился.
— Я уже говорил.
— Твои версии не сходятся! — зашипела я, — Правду. Только ее.
— Хорошо, правду — так правду. Я родился к психическими отклонениями, социопат, а родителям это не нравилось. К восьми годам я прошел полный курс психотерапии, естественно, неофициально, поэтому мастерски научился подстраиваться под общество и ситуации. На какое-то время родоки отстали, считая, что им удалось сделать из меня нормального человека. Пока я, ну, скажем так, не стал проявлять определенные свои качества... Там мутная история, уже сам не помню, что сделал, но они просекли, что я остался таким же. Так как мой отец был вашим конкурентом, он люто ненавидел всю вашу семью, а еще и меня дополнительно. Поэтому, он часто сравнивал меня с тобой. Говорил, что мы одинаковые бляди, которых надо еще при рождении душить. Скажем так, мне стало жутко интересно, кто ты такая, что меня сравнивают с тобой, достойна ли ты этого, — из наших ртов одновременно вырвался смешок.
— Еще и нарцисс, емае! — хмыкнула я.
— Ты тоже несколько нарциссична, — улыбнулся он, а я закатила глаза.
— И как же два нарцисса, один из которых социопат, а вторая психопатка, собираются ужиться в одном месте? — посмотрела я на него. Костеров, усмехнувшись, медленно расставил руки по бокам от моей головы и наклонился максимально близко, настолько, что я ощущала его дыхание на своем носу.
— Чудом, Сашенька. И наша общая задача это чудо организовать. Так вот, я долгое время искал про тебя информацию в детстве, спрашивал "золотую молодежь", но кто-то говорил, что не хочет с тобой общаться, кто-то побаивался, кто-то называл двинутой, оторванной от жизни и вообще, я тебя видел всего пару раз, из чего сделал вывод, что ты блондинка и играешь во взрослую. Информации в интернете не было никакой, что хочешь, то и делай. Вас с братом оберегали и прятали, это было видно невооруженным взглядом. Единственный раз, когда мне удалось увидеть тебя близко — момент, когда мою сестру привезли свататься. Короче, ты поняла. Ты еще тогда была в белом легком платье с красными разводами и в том самом коплекте "Аленький цветочек". Ну что сказать, ты мне понравилась, я даже хотел познакомиться, но меня оставили в машине, а ты ушла в дом, вот мы и разминулись. Потом многочисленные события, ты вообще пропала с радаров, тебя до сих пор половина считает мертвой, в полиции информацию не найдешь, в интернете тоже, мать твоя уехала в Королев... А спустя какое-то время, когда я уже год как обучался в медицинском, я заметил Яру, — от этого имени я аж дернулась, приподнявшись на локтях, из-за чего Костерову пришлось сесть нормально.
— Яру, мою подругу?
— Да, ее самую. Так вот, у меня есть небольшое хобби... Я люблю рисовать девушек и передавать их характер в этом рисунке. Обязательное условие — девушка должна состоять со мной в отношениях, чтобы я смог раскрыть все ее грани. У меня уже девять картин, — хмыкнул он, а я поежилась. Писец. Он точно двинутый, — Так вот, Яра... Она меня привлекла. На тот момент о тебе я благополучно забыл. Мы с ней встречались какое-то время, месяц вроде.
— Она не говорила, — нахмурилась я, ища несостыковки.
— Так ты дослушай! Я ее нарисовал, а после сказал, что мы расстаемся. Естественно, она была в ярости. Тогда из ее рта вылетело, что я такой же ебанутый, как ее подруга Саша. Тогда я стал по крупицам собирать информацию, в основном вытягивая из нее. Сначала фамилию, но несостыковка была в волосах, про парик я даже как-то и не думал, потом увлечения, хобби. Так, медленно, я подошел к тому, что ты, девушка, с которой я, возможно, смог бы подружиться, была рядом и под носом. Живая. Потом я стал за тобой следить. Чем живешь, чем дышишь, что любишь. Всех парней, которые пытались к тебе подкатить в ВУЗе, я отшивал. К брату в клуб еще не ходил тогда, поэтому о твоих танцах ничего не знал, — он наморщил лоб, явно пытаясь продолжить это рваное повествование, — потом я крупно накосячил, случайно прирезав человека, — мои брови взлетели наверх, что не укрылось от его взгляда, — да, Сашенька, я не белый и пушистый и твои слова о том, что я не убивал и не решусь — пустой звук. Потом же сестра сбила на моей машине человека, именя от греха подальше отправили за границу, к родственникам в Америку. Которые потом выслали меня обратно, еле прожив со мной год. За это время Яра умерла, ты стала еще более отстраненной, поэтому я забросил свою затею. Пока не увидел тебя в клубе брата. Вот тогда я уже решил, что хватит прятаться, надо хомутать, — улыбнулся он, а я закатила глаза. Такое ощущение, что они скоро совсем закатятся и не выкатятся.
— Это очень весело, Костеров, но мне не нравится вся эта затея, — вздохнула я, посмотрев на него.
— Ты на год младше меня, значит тебе двадцать один? — спросил он, заглянув в мои глаза.
— Даст Бог, в январе будет 22, - съязвила я.
— Горбунова, прекращай, — улыбнулась эта скотина, а я посмотрела в звездное небо.
— Вот и кто придумал, что наказание за грехи должно быть при жизни? — ответа не последовало, поэтому я добавила, — Пи-пип. Абонент временно не доступен, или находится вне зоны действия сети! Оставьте сообщение после сигнала...
— Не ерничай, — буркнул он, после чего ножичком разрезал скотч, — брюки отстираются, кстати.
— В химчистке, — добавила я, скривившись и, встав, начала разминать затекшие руки, — ладно. Переезжай. Кольцо сейчас, я его проверю на подлинность, — протянула я руку, в которую вложили овальный перстень, а после протянули сумку. Открыв ее и достав фонарь, я посветила им на внутреннюю сторону, где вместо пробы была гравировка: "Любимой внучке от душного дедушки". Невольно улыбнулась, вспоминая, как он сам иногда себя так называл, когда рассказывал мне про украшения часами. А я отвечала, что мне очень интересно... — Верю.
— Хорошо, тогда я на неделе к тебе перееду, — хмыкнул Костеров и, подождав, пока я спрячу перстень, взял меня за руку, ведяпрочь из этой лесопосадки. Догадаться было несложно, что мы опять в районе той дачи.
На дороге стояла Беха цвета "мокрый асфальт", к которой меня и повели, опять на переднее сидение. В последнюю секунду Костеров резко развернул меня к себе лицом, спиной к машине и поставил свои ручища по бокам от меня.
— Не покидай меня, безумная мечта! В раба мужчину превращает красота... И после смерти мне не обрести покой, я душу дьяволу продам за ночь с тобой! — сказал он с улыбкой, смотря в мои глаза, а я в наглую их закатила.
— Костеров, окстись! Не получится, я тебя души нет!
— Твои шуточки иногда выбешивают, — хмыкнул он, мазнув губами по моей шее. Вот и основной минус такого соглашения — он пытается залезть в мою постель.
— Ей богу, ты как Шерхан — большая хищная кошка, которая вечно всем недовольна!
— А ты тогда кто, Сашенька? — усмехнувшись, спросил он, — Никак Маугли? Или Багира?
— Я — мудрая Каа! — усмехнулась я, положив руку ему на грудь, останавливая от дальнейших посягательств.
— Каа — мужик!
— Змеи бесполые.
— Это мало что меняет. В мультике-то он был мужского пола! — хмыкнул Костеров.
— Нет, ты не Шерхан, ты — Бандерлог! — съязвила я, понимая, что он жутко доставучий.
— Саша, можно я тебя поцелую? — вдруг спросил он, а где-то на фоне загрохотал гром.
— Никак небо сейчас рухнет! До этого ты не спрашивал, — поспешила добавить я, увидев его потемневший в мгновение ока, взгляд.
— Есть разница между "брать" и "владеть", — усмехнулся он, все еще ожидая ответа.
— Нет, не сейчас, я не буду на это соглашаться, — он отстранился и отошел, благодаря чему я согла сесть, наконец, в машину, где уже лежало мое пальто. А я про него и забыла. Стоп, а второе... А, ну да, Костерова.
— Понимаешь, — вдруг сказал он, сев и захлопнув дверь автомобиля, — я хочу владеть тобой. Ты мне дико нравишься и от этого у меня сносит крышу. От желания проникнуть туда, куда никому не удалось, — он положил руки на руль и посмотрел на меня, — от желания иметь то, что никому не досталось.
— Поехали уже, — буркнула я, так как понимала все это и сама по себе, — только есть одно "но": ты никогда не будешь владеть мной полностью. Даже если однажды мы сыграем свадьбу и ты возьмешь мою фамилию, — на этих словах он не сдержал смешок. Покачав головой, Костеров медленно провернул ключ и машина завелась, после чего он выехал со своего "парковочного места" и, развернувшись, отправился в Москву. Машина ехала очень плавно, поэтому я даже попыталась задремать, так как включив телефон, увидела, что уже час ночи. Но это сделать мне не дал звонок, стебанув по ушам так, что Костя чуть не потерял управление. Ну да, припев Semblant "Dark of the Day" действительно жаркая вещь. А вот звонивший заставил вздрогнуть.
— Алло, Олег Никифорович, — быстро сказала я, сняв трубку, — давно вы не звонили...
— Мои пацаны все-таки смогли проникнуть в ту зону и обнаружили там гроб. Вскрыли. Внутри она, живая. Я один не понимаю, как она там 10 лет провела и еще жива? — послышлся голос человека, которому отец заплатил 10 лямов за то, чтобы по моей просьбе нашли Анну Валевскую. Живую или мертвую, что вполне вероятно. Десять лет уже прошло.
— Вас это не касается, — мягко сказала я, — но, скорее всего, кто-то ее навещал, возможно открывал гроб, кормил-поил. Вы ее до Москвы довезете?
— Да, уже везем. Горбунова, слушай, я не знаю, во что ты решила ввязаться, но эта женщина явно не в себе. То рыдает, то смеется, то крысу гладит. Крысу, твою мать! — рявкнул он, а я поморщилась.
— Не ваше дело. Довезите ее до Рублевки, адрес я сейчас скину, и можете считать, что деньги отработаны. Удачной дороги, — буркнула я, отключившись.
— Кто это был? — спросил Костеров, а я расслебленно откинула голову. Жива. Эта женщина жива, слава Богу!
— Да так, вестник хороших новостей.
— Я, кажется, знаю, что с тебя затребовать за аренду моего жилища на неопределенный срок... - широко зевнула я, кинув ключи от квартиры на тумбочку и, сняв пальто и повесив его в шкаф, потянулась, скинув туфли и пройдя на кухню.
— Ты? С меня? — возмутился Костеров, зайдя за мной. Видите ли, сегодня он тоже будет ночевать у меня. Кошмар какой-то. Я одна в квартире с малознакомым парнем с непредсказуемым поведением! Как я до этого докатилась?
— Кость, давай начистоту — мне нужно найти убийцу своей семьи и убийцу Яры, про одних ничего не известно, а про другого — шрам на затылке, длинный такой, белесый, — вопреки примете, показала на себе, пройдя на кухню. Бросив взгляд на часы, громко цыкнула. Час ночи, а мне ещё по латыни и фармакологии домашку делать! Костерооооов! Я тебя ненавижу! Помотав головой, все ещё босая, я вытащила Доширак, — дошик будешь?
— Буду, — усмехнулся он, после чего подошёл к шкафчикам, спросив, где чашки-тарелки-вилки-ложки. О, а от него польза есть! Пальто он тоже снял, оставшись теперь в черной шелковой рубашке, которая довольно... Не оставляла простора фантазии, обтягивая его тело. Странно, а он казался мне меньше, вернее, его мышцы, — Горбунова, дыру протрешь, — хмыкнул он, а я спешно отвернулась, не зная, что ответить. Ведь вправду любовалась. Красавчик, что уж скрывать, — тогда взамен я потребую помозолить глаза моему отцу. К примеру, у него скоро день рождения. Сама понимаешь эффект от твоего появления там, — пояснил он, испытующе смотря в мои глаза, которые я показательно закатила, поставив чайник греться, — сколько сахара в чай?
— Пять, — ответила, не задумываясь, а потом скривилась. Блин, не люблю, когда кто-то знает такие подробности обо мне. Слишком личное. Даже Яра в курсе не была, — я согласна.
— Любишь сладкий чай? — он зазвенел чайными ложками, которые кинул в чашки, — хорошо, что согласна. Думал, что откажешься.
— Какой-то странный диалог выходит, рваный, — не могла не пошутить в попытке разрядить обстановку. Блин, мне... Страшно с ним в одной квартире спать. Писец, как страшно!
— Диалог не страннее тех, кто его ведёт, — хмыкнул Костеров, а я залила кипятком, так любезно им разложенный по тарелкам, Доширак и заварила чай. Такие простые, но методичные и упорядоченные действия помогали отвлечься и не париться, — Саш, а если честно... - я села напротив Костерова и подвинула к себе тарелку и кружку, предварительно поставив на стол порезанную колбасу, хлеб, майонез и бутылку воды со стаканами, так как чай горячий, а пить захочется. Лишь после этого посмотрела на Константина... Повелителя Тьмы, блин. Кто там играл? Киану Ривз? А что, похож, — Ты хоть как-то представляла свою дальнейшую жизнь? Ну, с парнем там. Выйти замуж, родить ребёнка... Прости, просто вот это вот "завести" звучит так, будто он питомец... Так вот, как ты...
— Не представляла я, Костя, — сама же и поежилась от того факта, что назвала его по имени, — просто не представляла. Ты понимаешь, кем надо быть, что терпеть все мои закидоны, как моральные, так и физические, а ещё потом взять мою фамилию в случае заключения брака?.. — я подняла брови, ожидая контраргументы.
— А почему так категорично? Только твоя фамилия? — он посмотрел мне в глаза, из-за чего я снова поежилась. Карие и темные, как у дьявола. И красивые блин, притягательные...
— Ну... Кто-то же должен продолжать род Горбуновых? Вообще эта обязанность была на плечах брата, но, в связи с его безвременной кончиной, теперь это обязана сделать я, — вздохнув, сняла тарелки, которыми накрывала лапшу на время заварки, а после, налив туда тонны две майонеза, стала есть.
— Саша, — протянул он, а я удивлённо посмотрела на Костерова. Диву даюсь тому, как он произносит мое имя. Тихо, но при этом... Жарко, что-ли. Томно. С придыханием. За какие заслуги ему такой голос? Итак своим видом может любую в постель утянуть, а с таким голосом... — Я тебя хочу!..
— Костеров, блин! — хотелось взвыть, — Ты... Монстр ты!
— С хрена ли?! — натурально возмутился он, — Знаешь что, Горбунова?! Я бы уже давно мог вывести тебя в лес и пригрозить. Так хорошо, что ты бы с моего крючка уже не соскочила! Но я стараюсь, пытаясь поговорить и прошу, открыто говоря о том, что чувствую! Не вру, а просто говорю, что хочу с тобой переспать! Не вешаю лапшу на уши по поводу чувств!
— Может мне ещё и спасибо сказать?! — хлопнула я ладонью по столу, из-за чего чай расплескался по столу. Зарычав, встала и, стерев все тряпкой, быстро доела и поставила посуду в посудомойку, — Посуду помой, козел!
Не выдержала и хлопнула дверью, выходя из кухни, при этом захватив с собой рюкзак. Подошла к столу и, включив комп вместе с настольной лампой, посмотрела на часы. Пиздец, час сорок! Когда я делать буду домашку?!
Недовольно закатила глаза и, сев за стол, достала из рюкзака пенал с ручками и карандашами, а из стола тетрадь с конспектом по латыни. Прикольный язык, стоит отметить, а для меня ещё и лёгкий, так как я изучала итальянский, а они из одной группы языков вышли и у них похожее произношение и смысл слов... Короче, я читер!
Улыбнувшись, открыла страницу и поняла, что задание, на самом деле, лёгкое. Даже очень. Небольшой перевод и упражнение. Расслабленно выдохнув, написала его за десять минут и кинула в стол, а после достала тетрадь по фармакологии и цыкнула. Когда ж она уже закончится, чтобы я начала нормально писать?!
— Саш, а в какую комнату можно заселяться? — спросил Костеров, зайдя ко мне в комнату, из-за чего я ругнулась матом под нос.
— Левая комната — Яры, так что либо в правой, либо на лоджии, но там краска, шины, спирт и прочее, — съязвила я, подняв упавшую тетрадь. О, так у нас доклад по растительным ядам? Да с кайфом! Где тут цианид мой любимый? Ща налабаем!
— Хорошо, значит угадал! — хмыкнул он и зашёл внутрь, оставив дверь приоткрытой. В руках у него была какая-то тетрадь, — Можешь дать конспект по химии? А то мой утопился, — обворожительно улыбнулся он, а я закатила глаза. Кажется, они скоро у меня во лбу поселятся. Открыв второй ящик стола, вытащила оттуда тетрадь по химии.
— Какая тема-то? — я стала листать тетрадь, любуясь собственным конспектом. Божечки, как аккуратно и красиво! Даже жалко давать списывать такую работу!
— Многоатомные спирты. У нас же задание было по их применению в повседневной жизни, поэтому необходима реакция на их эмульгирование, — открыв тетрадь на нужной странице, пихнула ему крайне недовольно. Хан аккуратно взял тетрадь и пробежался глазами по странице. Удивлённо подняв брови, он быстро перевернул несколько страниц, а после поднял на меня глаза, — а... Ты сама этот конспект писала? — улыбнувшись, я повернулась к нему, удовлетворённо кивнув, — блин, не верю! Это... Это просто произведение искусства! Как ты из этой массы запутанной бессвязной речи вычленяешь всё, да ещё настолько упорядоченно?!
— Как-то само выходит, — полумрак комнаты, единственным светом в котором была настольная лампа, навевала романтическую атмосферу, которую я пинала ногами в попытке развеять, но пока безуспешно. Усмехнувшись, Костя стал переписывать всё в свою тетрадь нагло заняв угол стола. Хотя, вид был такой, что я всеми конечностями была "за". Теперь рукава рубашки были закатаны, открывая вид на, покрытые сеткой вен, запястья. А ещё рубашка обтягивала его мускулистую спину и вообще... Он красивый. И в мое вкусе. И что делать, я понятия не имею!
— Саша, — предупреждающе протянул он, а я спешно отвела глаза. Не смотреть. Не пялиться.
Блин, да как?! Зарычав, откинулась на спинку кресла.
— Костеров, ты... - так и не договорила, так как он, громко хлопнув тетрадью и закрыв ручку, повернулся корпусом ко мне, положив одну руку рядом с моей головой, а вторую на подлокотник кресла.
— Я? — с усмешкой протянул он, подавшись ещё ближе, из-за чего я снова чувствовала его дыхание на кончике своего носа, — Ты тоже очень красива. Особенно в те моменты, когда моешься в душе после физкультуры. Ни капли лишнего, только твое тело, — шепнул он, после чего его руки, быстро переместившись одна за спину, а вторая под мою попу, прмдели меня ближе к нему и дёрнули вверх. Инстинктивно дернувшись, пискнула и схватила его за плечи.
— Костеров, верни меня на стул! — в наглую выключив лампу, он кинул меня на кровать и навис сверху, но как-то цивильно, не разведя мои ноги в стороны, — Только попробуй!..
— Не собираюсь, — он легонько коснулся моих губ, после чего обошел кровать, умудряясь прижимать меня к ней и оказался по другую сторону. Усмехнувшись, судя по звуку, он залез на кровать, а после притянул меня к себе. Спиной. А потом подумав, развернул лицом, — можно полежать у тебя на коленях?
— Что? — переспросила я, немножко не врубившись.
— Я... Я хочу полежать у тебя на коленях, — повторил он, закатив глаза, будто я самое тупое существо, которое он встречал, — сядь на кровати, а потом дай мне на них лечь.
— Зачем? — снова не врубаюсь я вместе с собаками, которые заинтересованно зашебуршали под кроватью. У них там генштаб, но Костеров пока не в курсе.
— Хочется мне, понимаешь? Поговорить с тобой, касаться тебя... - он попытался заглянуть в мои глаза, но я отвернулась.
— Ладно, поспать ты мне не дашь уже, да? — я, выбравшись из кольца его рук, села на кровати, вытянув ноги, после чего Костеров положил на них свою темную макушку, в которую я по инерции зарылась рукой. Потом, конечно, отдернула.
— Верни, — тихо шепнул он, заставив меня вздохнуть.
— Такой же побитый жизнью пёс, чья психика сломана дрессурой, — грустно улыбнулась. Никто не понимает всю глубину этой фразы. Никто, — Стоп. А что за история с душем? — настороженной спросила я, перебирая его волосы. Было в этом что-то правильное. Неизбежное. А ведь дед говорил, что, если брак брата не срастётся, есть план Б. А какой — меня не посвящал. И что-то мне подсказывает, что я играла в нем ключевую роль.
— Да там... У нас пацан есть, который в компах шарит, он по нашей общей просьбе видео пишет и потом монтирует. Кто-то это как компромат использует, сама понимаешь, в душе... Можно много чем заняться. Ну он нам, за плату, скидывает видео в общий, сугубо мужской, чат. А за отдельную сумму твои видео он сливает только мне. В личку. И никому больше. У меня, кстати, они на телефоне хранятся. Благо в облаке были, — хмыкнул он и повернулся ко мне лицом, смотря снизу вверх. Черт, ощущения, что у меня какой-то дикий зверь на коленках нежится.
Проанализировав его слова, я громко фыркнула.
— Костеров, ты... Ты что делаешь? — а он, взяв мою вторую руку, начал покусывать мое запястье. И... Смысл?
— Саш, у тебя книги есть? — задал он странный вопрос. Нахмурившись, я посмотрела на высокий, но узкий книжный шкаф в дальней части комнаты, доверху забитый классической литературой.
— Есть.
— А какие? Названия скажи, — попросил он. Прищурившись, я стала читать названия.
— Война и Мир, Анна Каренина, Преступление и Наказание, Хитроумный идеально Дон Кихот Ламанчский, Королева Марго, Графиня Дэ Монсоро, 45, Женская Война, Анж Питу, Жозеф Бальзамо, Ожерелье Королевы...
— Ладно, я понял, что ты больше всего любишь французскую литературу. Давай так: чтобы ты хотела перечитать?
— "451 градус по Фарингейту", — предложила я, а после спросила, — а... Почему ты хочешь, чтобы я тебе читала? Тем более сейчас?
— Я хочу тебя слышать, — вздохнул он, а я встала и подошла к полке. И почему я веду себя так, будто это все естественно? Будто так и надо? Покачав головой, подошла к шкафу с одеждой и, отгородившись дверью, быстро переоделась в шёлковую пижаму, кинув брюки и блузу на стул, так как надо будет постирать, — а разговор не вяжется.
— Ты непроходимый идиот, — не смогла не высказать недовольство. Включив ночник, села на тоже место и, взяв в руки Бредбери, начала тихо читать, — 451 градус по Фаренгейту — температура, при которой горит бумага. Если тебе дадут линованный лист, пиши поперек...
И от чего-то эта ситуация не казалась мне странной или неправильной. Как будто ворвавшийся в мое личное пространство Костеров был столь же естественным и подходящим кусочком пазла, как Осипов или его девушка. Как будто... Не знаю даже...
Однажды Яра сказала, что ко мне нельзя приблизиться, если не поставить перед фактом, что человек уже рядом и избавиться от него не выйдет. И именно так поступил Костеров — просто подкрался сзади и громко шепнул, что теперь он рядом. Что мне от него не отделаться. Возможно, именно поэтому это мне кажется правильным...
Прода припозднилась, но вышла. А вообще, скажу по секрету, что, возможно! 8 марта выйдет ещё прода) но это пока не точно, хотя я и постараюсь)
Будильник вырвал из уютных объятий сна и заставил меня вернуться в удручающую реальность. Недовольно буркнув, что этот трендюльник не даёт мне нормально жить, потянулась и, не открывая глаз, выключила его. А потом, вернувшись в исходное положение, потерлась носом о крепкую мужскую грудь.
Стоп! Откуда у меня в постели мужик, да ещё и с голым торсом?! Хотя, надеюсь, что
События прошедшего дня медленно, но верно возвращались и беспощадно били по моей, и без того расшатанной, психике. Тот факт, что я согласилась на его проживание тут, в моей квартире, объяснить можно. Даже то, что я его сюда вчера впустила! А вот дальше...
Ну ладно, покормила — я не изверг, а он голодный! Хотя, он меня стебанул по голове и обещал изнасиловать! Ладно, потом дала ему списать конспект! Но после я его не выгнала и даже читала ему книгу, переодевшись при нем! С ним в одной комнате!
А потом я, видимо, заснула по причине того, что часы оповестили о наступлении 3-х часов ночи. Или уже утра?
Да, я помню, как я отрубилась. Очень хорошо помню. Только вот Костеров был в рубашке! В черной! Шелковой! Рубашке!
— Саш, — послышался его сонный, с ещё большей хрипотцой, голос, — что ты там сопишь так недовольно?
— Пытаюсь понять, где книга и почему ты без рубашки! — зашипела я, пытаясь вырваться, но меня лишь прижали сильнее.
— Ну не без трусов же! — хмыкнул он, медленно открыв глаза. Темные, едва выглядывающие из-под длинных ресниц, они затягивали внутрь, зовя в неизведанные доселе глубины.
— Охрененный аргумент! — буркнула я, — Костеров, так где рубашка?
— Ну вставал я ночью, воды попить, — с улыбкой выдохнул он, — снял рубашку, так как было жарко. Книгу положил на тумбочку со своей стороны, — с его стороны?! Это моя кровать!
— Быстро ты освоился, однако! — пораженно выдала я, — Твоя сторона, блин! Может и квартира твоя? Да и вообще, ты должен был собрать монатки и свалить в другую комнату, на другую кровать! А вместо этого разделся и припёрся ко мне! — моему возмущению не было предела, — Костеров, ты... Ты... - даже оскорбления закончились, — так, все, мне ещё собак кормить и выгуливать! Завтраки тут не предусмотрены! — я отпихнула его от себя, радуясь тому факту, что он наконец-то разжал руки, и села на кровати, устало потерев лицо руками. Господи, это... Ненормально! Но ненормальнее этого "ненормально" только тот ненормальный факт, что мне понравились его объятия! Что он мне нравится! Мне нравится другой человек! А-а-а! Мне нужно к психологу! Верните мне обратно мою ненормальную версию!
— У тебя пижама, кстати, очень мягкая и приятная на ощупь. И тот факт, что она черная меня тоже радует, — рассмеялся Константин, который взял свою рубашку с моего! стула и начал надевать на себя. Не выдержав, поджала губы и, схватив подушку, кинула в него. С тихим хлопком она попала ему в голову, а потом упала на пол. В эту же секунду из-под кровати выскочили мои доберманы и, схватив ее зубами, начали тянуть в разные стороны. Выражение лица Костерова было каменным и непроницаемым.
— Придется потом заскочить за новой подушкой, — вздохнула я, услышав треск ткани, — и подмести. Лия, тапочки, — моя выдрессированная девочка, бросив новую игрушку на съедение сестре, опрометью метнулась в прихожую и притащила мне оттуда подкрадули с логотипом группы "RadioТапок". Да-да, это мерч, стоимость уже не помню, но недорого вроде было. Тем более они темно серые и идеально подходят к моей пижаме.
— Они были под кроватью? — спросил Костеров, подняв одну бровь.
— У них там штаб, — похвасталась я, — причем хорошо охраняемый. Ради того, чтобы там убрать приходится их в другой комнате запирать. Все игрушки туда тащат и даже лежанки умудрились туда запихать. Там же ещё одна пара моих тапочек, брелок от ключей и плюшевый мишка, которого я постоянно отбираю обратно, — в подтверждение своим словам встала на четвереньки к Костерову лицом и извлекла рыжую медведицу в клетчатом сарафане, размером с монитор ПК. Отряхнув бедную игрушку от пыли, запихнула ее на верх шкафа. Хотя, это бесполезно. Они очень высоко прыгают и уже утаскивали ее оттуда. Но я буду надеяться на лучшее.
— Как ты с ними живёшь вообще? — хмыкнул Костеров, когда мы, охраняемые собаками, вышли на кухню. За панорамным окном опять занималась заря; солнце ещё пряталось за высотками Москва-Сити, которые спасали от жары и слепящих лучей. Спасибо отцу. Именно он нашел эту шикарную квартиру и купил мне.
Так и не ответив на вопрос Костерова, я подошла к шкафу и достала оттуда сухой корм. Из следующего достала влажный в пачках, а после ещё палку колбасы, половину которой быстро порезала и поделила на две алюминиевые миски. Потом, насыпав сухой и влажный корм, поставила собакам на специальные подставки, широко зевнув.
— Если бы не ты, я бы нормально поспала, — буркнула, ставя кружку себе и ему, — что сидишь? Почему не накрываешь?
— Ты же сама сказала, что завтраков нет, — натурально удивился Костеров, а я поджала губы.
— Немного не та формулировка, согласна. У нас кофе и бутерброды. Если ты можешь назвать это завтраком — то пожалуйста! — развела я руками, мол, делай что хочешь.
— У тебя стакан с щеткой есть или нет? — вдруг спросил он, а я дернулась, увидев, как он встал и обошел меня со спины. Когда он вне моего поля зрения, меня это напрягает.
— Щетка была, стакана нет, своим пользоваться не дам. Блин, я не хочу, чтобы ты у меня жил! — простонала я, опершись руками о стол.
— Саша, в отношениях надо уважать желания друг друга, — хмыкнул он, прижавшись ко мне со спины, из-за чего я снова дернулась и попыталась вырваться, но он обхватил меня за талию.
— Вот и уважай мои желания, — фыркнула я, пропустила мимо ушей намек на отношения, попытавшись скинуть его руки, но не вышло. Вместо этого он склонился к моей шее и прикоснулся к ней губами, прикусив, а после лизнув.
Я замерла, пытаясь понять две вещи: что, черт возьми, происходит и как я на это реагирую. Причем ответы были, но озвучить я их боялась.
— Саша... - тихо шепнул он мне на ухо, задевая его своими губами. Разум ещё ерепенился и пытался показать ему, где раки раком зимуют, но вот тело, вскупе с любопытством, капитулировало и ждало продолжения. А оно было. Его рука стала медленно перемещаться с моей талии и поехала вверх, замерев в районе груди. Обведя пальцем ореол соска, он двинулся дальше, начав поглаживать ключицы, — что тебя останавливает? Где тот барьер, который надо сломать?.. — дьявол. И голос дьявольский. И внешность. И все в нем!..
— Я... Замужем, — пришлось прочистить горло, так как голос стал хриплым.
— Уже нет, ты подала на развод.
— Откуда ты...
— Заплатил нужным людям, которые слили мне эту информацию, — ну да, все как всегда. Хотя, у нас в стране нет же коррупции. Зато есть "помощь", "взаимовыгодная помощь", "благотворительность", "спонсирование" и тому подобное.
— Костеров, вот ты решил отделиться от родителей... Где ты будешь брать деньги на все свои хотелки? — сипло выдала я, почувствовав, как его рука переместилась на мою шею и заставила откинуть голову ему на плечо.
— Хах, — из его рта вырвался смешок, — мои родоки очень сильно меня обидели, выкинув из завещания и решив, что компания полностью перейдет сестре. Но увидев, что я как с цепи после этого сорвался, назначили мне ежемесячные выплаты. Которые урезать они не собираются, так как мои поступки могут им знатно подпортить репутацию. Так что не переживай, — хмыкнул он, прикоснувшись своими губами к моим, — блять, Саша, ты бы знала, насколько ты сексуальна...
— Я знаю. И порой даже этим пользуюсь, — выдохнула я, попытавшись отстраниться, пока наваждение спало, но он лишь сильнее прижал меня к себе. Рука с шеи переместилась на лицо. Огладив костяшками пальцев щеки и скулы, большим пальцем он провел по мои губам, будто решаясь на что-то.
Вторая его рука, с лёгкостью оттянув пояс моих штанов, поползла вниз, но, слава Богу, не под белье. Остановившись на границе между бедром и промежностью, он холодно посмотрел в мои глаза, ошпарив такой разницей между своим взглядом и действиями.
— Как ты мило краснеешь, — усмехнулся он, скользнув ниже, между ног и проведя пальцем по немного влажному белью. От стыда я закрыла глаза, — и как мило прячешься от действительности...
Отогнув край белья, он пальцем раздвинул немного влажные лепестки и провел между ними пальцем, заставив меня дернуться от этих ощущений. Приятных, стоит отметить. Крайне медленно он двигал пальцем в разных направлениях, то и дело задевая клитор и обводя его пальцем, будто изучая и проверяя мою реакцию на его прикосновения. Костеров будто играл на мне, как музыкант на музыкальном инструменте, пробуждая новые, совершенно не знакомые ощущения. В какой-то момент я сдавленно застонала, положив свою руку поверх той, что была на моем горле.
— Наконец-то, — удовлетворённо хмыкнул Костеров, усилив напор и увеличив скорость, заставляя все тело напрячься и сконцентрироваться в том месте, на его руках, что так бесстыже ласкали меня, заставляя ноги подгибаться, — Саша... - я чувствовала, как удовольствие проникает в каждую клеточку тела, заполняя все собой и вытесняя стыд. Как ломались мои принципы, уступая место низменным, первобытным желаниям. Уже не стесняясь, я стонала и подмахивала ему бедрами, забыв обо всем на свете. Был только этот момент. Момент, когда я могла забыть о том, кто
— Костеров! — застонала я в голос, а после задрожала всем телом от наступившего оргазма и повисла безвольной куклой в его руках. Подождав пару минут, он сел на стул, а меня усадил к себе на колени, все ещё не меняя позу.
— После этого можешь звать меня Костей, — тихо шепнул он и задвигал пальцами снова, только уже более резко и быстро, убрав нежность. Теперь была лишь похоть, которая витала в воздухе и проникала в нас обоих, отравляла собой разум, заставляя желать большего.
— Стой! — громко вскрикнула я, когда он ввел в меня сразу два пальца, — Прекрати! Давай остановимся!
— И правда девственница, — тихо шепнул он мне на ухо, а после вытащил пальцы, — это ведь совсем невинно, Горбунова. Это ничто по факту. А я могу показать намного больше. И не только классику. И не только руками... - не сразу поняла намек, а после отвернулась от него, когда дошло.
— Я... Я не... Я думала... - голос срывался и не слушался.
— Думала, что таким никто не занимается, да? Хах, спешу тебя расстроить — все, кому девушка нравится, получают удовольствие от ее стонов и от того, как она кончает. Остальные — дерьмо, которое надо выкидывать, — я поджала губы, все ещё не смотря на него, — и мы обязательно это попробуем.
Вытащив свою руку из моего белья он показательно облизнул ее, а после поцеловал меня с языком, будто завершая все произошедшее, будто клеймя меня.
Вздохнув, слезла с его коленей и достала из холодильника бутерброды, которые поставила на стол, а после, взяв свои грязные вещи, включила стиралку, стараясь себя занять хоть чем-то.
Так... Не должно было быть... Так не должно было получиться...
Но корить себя уже поздно и бессмысленно. Это было. И это повторится. Просто потому, что Костеров такой же отбитый, как и я, потому, что он кажется мне родственной душой. И сколько бы я не сопротивлялась, сколько бы не отнекивлась, я все равно окажусь под ним, раз позволила случиться тому, что было сейчас.
С 8 марта!
Я медленно встала и, собравшись с силами, быстро помылась в душе, впадая в бешенство от того факта, что мыться он тоже будет тут, а после почистила зубы и, достав из тумбы новую, запасную щётку и Никитин стакан, пошла на кухню, забив на все.
В конце концов, с кем-то это бы случилось. А Костеров не самый отвратительный вариант...
Выйдя из ванной комнаты, посмотрела на Костерова и уже налитый чай. Хотя, он был тут скорее для отвлечения внимания.
Константин внимательно смотрел на меня, не сводя холодный, отстраненный взгляд, будто думая, что я тут делаю. Тот же вопрос хотелось задать ему. Хотя, больше меня должна была волновать перемена в его настроении, но, так как у меня у самой такое часто бывает, я просто отмахнулась.
— Вот щётка и стакан. Щётка новая. Душем не пользоваться, что хочешь — то и делай, — спокойно сказала я, мечтая оказаться где-нибудь в другом месте, где будет тишь да благодать.
— И? — он заглянул прямо в мои глаза, — Где положенные истерики, крики, что я тебя чуть девственности не лишил? — невольно рассмеялась в голос от этого вопроса.
— А что, должна на стенку от стыда лезть? — теперь уже я сама смотрела в его глаза.
— Напрягаешь ты, Горбунова, — он достал сигарету и засунул ее в рот, — ты — девушка необычная, но хоть где-то должен быть стандарт.
— Штамповочный станок у природы на мне забарахлил, создав уникальные свойства, — я молча наблюдала за тем, как он подошел к окну и, небрежно тряхнув головой, разом уложил все волосы. Вот везёт пацанам, им даже голову можно не сушить. После он в наглую открыл створку окна и сел на пол, смотря на город внизу, прикурив сигарету.
— Скажи, в чем смысл чистить зубы перед едой? — и снова в эфире неожиданные вопросы! Усмехнувшись, села рядом с ним и попросила себе сигарету, которую он, довольно заботливо, засунул мне в рот, а после поджёг, дав мне возможность рассмотреть его запястья.
— Не более, чем привычка, — пожала я плечами.
*********
Костеров уехал, а я выгуляла своих собачек и в 7:00 утра, запрыгнув на свой байк и засунув рюкзак в его багажник, поехала в универ. День из солнечного быстро стал пасмурным.
По пути заехала в один из любимых табачных магазинов и, отстояв длинную очередь, попросила у Ирки-продавщицы две пачки сигарет, которые она пробила мне со скидкой, как постоянному клиенту.
Стоя и опираясь попой на припаркованный мотоцикл, я неспешно курила, периодически проверяя время на телефоне, из-за чего не заметила Светку Рощину.
— Привет! — она легонько постучала по моему плечу, заставив обернуться и посмотреть на неё. В ученической форме, состоящий из юбки-карандаш, белой блузы, галстука и пиджака с погонами, она казалась ещё красивее, чем в баре. Очень ярким акцентом образа была большая красная сумка и алые губы ей в тон, — а ты чего здесь, Саша? В универ не надо? — легонько хихикнула она.
— А ты чего пешком? — ответила я вопросом на вопрос, — у тебя же папа большая шишка. Чего пешком ходишь?
— Можно? — она указала глазами на мой байк, видимо желая опереться так же, как и я. Я кивнула и немного подвинулась, уступая ей место, — Смотри, — она ткнула пальцем в сторону недавно появившийся тут в новостройки, — я там живу, поэтому мне до Академии очень близко. Подошла к остановке, села на нужный автобус и через три-четыре минуты уже буду на месте.
— А не боишься-то в форме на общественном транспорте передвигаться, красавица? — хмыкнула я.
— Нет, ни капельки! Знаешь, а мне говорили, что все психопаты — нарциссы, а ты вроде нет, — она поскребла пальчиков по обшивке байка.
— Пойдем к остановке. Там договорим, а то ты свой автобус пропустить, — мы пошли к толпе людей, ждущих транспорт и стали там, немного в стороне, — я нарцисс и считаю, что нет никого умнее и прекраснее меня, просто есть исключения в виде людей, которые меня восхищают. Ты, к примеру, альбинос, а я — биолог. Твоя генетическая мутация очень редкая, — пояснила я и выкинула бычок в урну.
— А если бы я не была альбиносом, ты бы общалась со мной? — вдруг пюспросила она с неуловимой горечью.
— Свет, я тебе завидую. Ты выглядишь, как ангел, и нормальная. У тебя есть любящая семья... Есть любимый человек... - я непроизвольно нахмурилась.
— На самом деле все не так радужно, как кажется. Меня очень любят папа и мама, они дали мне то образование, которое я попросила (нет, конечно я и сама очень много времени работала над собой, но без папиной протекции моя внешность сыграла бы против меня), поэтому, если он захочет выдать меня замуж за сына МинЦифр, я буду вынуждена согласиться. Нас уже сводили и показывали друг другу, но он чистый мажор. И мне не нравится. Но, боюсь, что однажды нам скажут, что пора окольцовываться. А Никита... Я все ему никак не скажу... - она прислонила кулак ко рту, будто сдерживаясь.
— Твой отец
— Я не справлюсь с бизнесом. Не готова я, не выйдет.
— Осипов в помощь! У его родоков бизнес в его родном городе серьезный, мозг ему под это и затачивали. Так что... Кстати, а как ты вообще связалась с этим отбитым? — спросила я, чтобы сменить тему.
— Он когда у нас появился, сразу меня зацепил! Они с папой чем-то неуловимо похожи. Плюс он, как и отец, блондин, только папа с длинными белыми волосами, а Осипов с короткими. Мы с подругой в конец из-за него разругались, так как она предложила ему встречаться, зная, что он мне дико нравится. А потом как-то сложилось так, что мы... Ой, все, мой пришел! — она перехватила поудобнее сумку и, помахав мне рукой, пошла к автобусу. Помахав в ответ, вернулась к своему байку и, нацепив шлем, поехала в универ, почти сразу отбросив это разговор.
*********
В универе было как всегда душно и жарко, так как на медиков у нас поступает добрая половина населения, а так же шумно. В аудитории, в которую я успела заскочить за пару минут до звонка, было наоборот, прохладно и тихо. Ну да, фармакология — это вам не шутки! Наш преподаватель, Екатерина Андреевна, — стальная леди, — приверженец железной дисциплины среди обучающихся, у нее попробуй зашуметь — убьет. А потом не допустит к сессии.
— О, я уже думал, что ты не явишься! — сказал Костеров, который сел на месте рядом с моим. Арх! Нет, это не реально!
— Я тоже так думала! — усмехнулась безразлично, а потом села рядом с ним и извлекла тетрадь по фармакологии из своего рюкзака. Открыв ее, обнаружила, что из-за одного рогатого скота я не написала конспект и сам рассказ! Мне пять уже не поставят, можно даже не рассчитывать.
— Ты какой яд выбрала? — хмыкнул Костеров, даже не открывая тетрадь. Ну да, у него, небось, все написано, одна я в полном дерьме!
— Цианид. У меня, кстати, докторская по нему будет. А в качестве конечного продукта я представлю твой труп с белой пеной, — мечтательно протянула я, экстренно ища в интернете структурную формулу цианида. Писать сейчас бессмысленно — я не успею, я первая в группе. "Г" же!
Так, блин, его нет в инете! А-а-а! Да что ж такое?! Ладно, щас напишем! Калий — валентность +1, у азота -3, значит... Текс, шестиугольник, сверху линия к калию, напротив разу три к азоту... Блин, надеюсь верно.
— Никогда это не понимал, — хмыкнул Костеров в унисон со звонком.
— Наконец-то ты понял, что относишься к дибилам! — я показательно возвела руки к нему в тот момент, когда Екатерина Андреевна вошла в аудиторию.
— Горбунова, поздно молиться! Надо было учить! — громко сказала она, а я сдержанно кивнула, — к доске, ученица!
Взяв свою тетрадь, я пошла к ней, засунув все свои эмоции подальше. Хорошо, если четыре. А вот если будет три, я Костерова убью!
— Итак, ваш доклад?.. — на меня внимательно посмотрела седая, некогда брюнетка, с огромными линзами в черных очках. Морщинистое лицо смотрело на меня с долей презрения и ненависти, к которой до сих пор никто не мог привыкнуть. Мне то было плевать, а вот остальные задавались вопросом, что мы ей все сделали. Распрямив плечи, я твердо, с лёгкой полуулыбкой на лице, четко проговорила:
— На тему "Цианид". Он же цианистый калий, — я положила перед ней закрытую тетрадь, внутри которой была только формула. Она же не сказала
— Ну что же... - в этот момент вошел наш куратор, Юрка Антонов, который, хлопнув в ладоши, выдал:
— Немедленно все собираемся и меняем халаты на тяпки, — и радостный, главное. Абсолютно все печально вздохнули, а я сменила улыбку на усмешку. Не судьба мне плохую оценку получить! Не судьба!
— И почему опять на моем уроке?! — взвизгнула Цербер, швырнув мне в лицо тетрадь, из-за чего я сжала зубы и посмотрела на нее, как на врага народа.
— Там конспекты! — рыкнула я, не сдержавшись и посмотрела на нее своим фирменным взглядом, от которого трупы оживают и идут обратно закапываться.
— Мне безразлично! — хмыкнула она, смотря не на меня, а на стол. Я не двигалась, а вот остальные собирались, причем в ускоренном порядке, — Горбунова, вам так не терпится ответить?! Я могу вам лично устроить ещё и тест! Желаете?
— В отличии от вас я к вам отношусь уважительно и ваши вещи не швыряю! А ещё я знаю, что напишу все! — с милой улыбкой я пошла на место и, предельно аккуратно поместив тетрадь в рюкзак, вышла вместе с остальными.
*********
Вечером, ближе к шести часам, я, кое как отмывшись от земли, пошла в спортзал. Костеров куда-то умотал по своим делам, вроде как шмотки собирать, а я направилась в спортцентр, который принадлежал кому? Правильно, Князю!
Если честно, я немного подустала, но посчитала, что не пойти не могу, — всё-таки физическую форму поддерживать необходимо, — так что, переодевшись в раздевалку в черные леггинсы, черную майку "Boss", купленную на ближайшем черкизоне, нацепив черные кеды и схватив черную бутылку с водой и телефоном в черном чехле с золотистыми узорами, пошла качаться. Тотал блек на ножках.
Единственный тренажер, ради которого, я собственно, сюда и пришла, был штангой, которую поднимаешь из положения лёжа. Мужчины-качки, да и просто представители противоположного пола, которые видели меня впервые, проводили меня к нему довольно скептическими взглядами, но я чихать на них хотела. Нацепив блины по 15 кг с каждой стороны, — стоит отметить, что максимальный вес, который я поднимала, был 65 кг (да, это была Яра, которую я тогда на адреналине дотащила на руках), — я правильно легла и, взяв штангу, уже хотела начать заниматься, но тут пришла Лена Никифорова и села рядом с моими ногам, нагло их подвинув.
— Горбунова, когда грудь накачаешь? — фыркнула эта напыщенная "красотка" с рыбьими губами и марикуюром а-ля шампур алого цвета. Про попу и грудь я промолчу, пожалуй.
— Когда ты — мозг! — фыркнула в ответ, а потом мы обе рассмеялись. Вернее, она засмеялась, а я лишь улыбнулась. Взяв штангу, начала медленно и плавно делать упражнение, — Как ты?
— Да как обычно. Пытаюсь склеить богатого красавчика, но клей плохого качества, — вздохнула она, — а ты?
— Я все так же, как обычно. Схожу с ума и учусь в университете, — она в наглую открыла мою бутылку с водой и отпила из нее, начав копаться в телефоне, — ты... Сама будешь бутылку от своих слюней мыть.
— Саша, ты как всегда, вечно недовольна...
Дальше все было замедленным как в кино — испугавшись склонившегося надо мной Костерова, я выронила штангу и та полетела аккурат мне на шею.
У вас когда-нибудь проносилась вся жизнь перед глазами? Был момент, когда раз — и ты будто прожил все заново, все вспомнил, и больше никогда не забудешь? Именно это и случилось со мной в этот момент.
За секунду до того, как штанга сломала бы мне шею, ее подхватили руки Костерова и руки Никифоровой, которая навалилась на меня всем своим весом. Я же застыла, ни живая, не мертвая, понимая, что еще чуть-чуть бы — и... И все... И конец... Отложив штангу на пол, Костеров дождался, пока Никифорова сядет нормально, посмотрел на меня просто убийственно злым и холодным взглядом (будто это я виновата, что чуть на тот свет не отъехала сейчас) и начал хлопать по щекам, пытаясь привести меня в чувство.
— Саша, Сашааа, — позвал он меня.
— Уйди, недокиллер! — послышалось шипение Никифоровой, а в следующее мгновение мне прыснули на лицо водой изо рта. После этого мне реально стало легче и, вдохнув, я смогла хрипло, но говорить:
— Ты меня сегодня решила в слюнях еще и искупать, да? — ответа со стороны Никифоровой не последовало, поэтому я переключилась на Костерова, — вот скажи, почему каждый раз, после небольшого отсутствия, ты все время пытаешься меня убить?!
— Не все время, — ядовито ответил он, глядя прямо мне в глаза. Надменный критин и эгоист!
— Да ладно?! — я даже отошла от шока, села прямо и развернулась к нему лицом. Слава Богу, что тренажер еще находился немного в стороне, поэтому спортзал еще на нас не пялился, как на бесплатную Санта Барбару, — сначала ты меня преследовал, потом ранил, — я показательно отогнула резинку штанов и указала на шрам, оставшийся после моих патологоанатомических швов, которые я сняла буквально неделю назад, — потом завалился в квартиру и угрожал пистолетом, после вывез и снова угрожал пистолетом, потом явился ко мне на съемную квартиру и, о боже, какое совпадение! — снова угрожал мне пистолетом! А потом ты тюкнул меня по голове и вывез в лес, где угрожал изнасиловать! Мне уже кажется, что песня Агаты Кристи "Я на тебе, как на войне" писалась конкретно под одного персонажа! — усмехнувшись, он поправил рукой свои идеальные волосы, положил обратно штангу и ответил:
— Ты еще не на мне, но скоро там окажешься, — и столько холода в его глазах, что я невольно подняла одну бровь, мол, что это за метаморфозы. На его фразу решила не реагировать, — а вообще, — он показательно снял резиновую накладку с тыльной стороны ладони, под которой и скрывалась рана от меня. Блин, что за штука такая? Я тоже себе такую хочу! И почему я ее не чувствовала? Касалась же рук его... - пробила мне руку шилом и прострелила колено, но благо так, что зажило все быстро. А я бы мог остаться инвалидом, между прочим, — "подружка" предусмотрительно смоталась, оставив нас наедине. Усмехнувшись, Костеров сжал накладку и спрятал в карман просторных брюк, после чего добавил, — так чьи шутки жестче?!
Поджав губы, я взяла свою бутылку с водой и, открыв, поднесла ко рту, но не отпила, а резко выплеснула ему в лицо.
— Заебал! — коротко прокомментировала свои действия и встала, взяв телефон и бутылку в руку. Зря. Не церемонясь, он схватил меня за плечо и, сделав подсечку, чтобы я потеряла равновесие, закинул меня к себе на плечо, — Ты совсем охренел?! — зашипела, инстинктивно молотя его руками по спине, пока не поняла бессмысленность данного занятия. Вообще, сегодня до меня все доходит крайне медленно! Вот вообще! И мысли не те в голове крутятся, а, к примеру, почему эта сука такая высокая и сильная?! Какой у него вообще рост?! Он же не был таким шкафом в первую нашу встречу... А, ну да, я ж на шпильках была! И все равно у нас не такая огромная разница, чтобы мне было так высоко! Ладно, пофиг, сейчас вообще не до этого! — Самоубийца, поставь меня! — я вцепилась рукой в его волосы и потянула на себя, чтобы доставить дискомфорт и доконать его в конец.
— Закрой рот и прекрати тянуть, — в тот момент в его голосе прозвучали
В зале мало кто обратил на нас внимание, будто тут такое каждый день, а те некоторые, что заинтересовались происходящим, лишь смотрели на это с улыбкой. Ну да, им же не известны наши взаимоотношения!
На землю меня все же вернули и на ноги поставили. В сауне.
— Костеров, что мы... - я попыталась выдраться из кольца его рук, но, вместо этого подвернула ногу и, зашипев, повисла на нем. Ни секунды не теряя, он тряхнул волосами, из-за чего на меня посыпались водяные капли и, не церемонясь, коснулся своими губами моих губ.
Поцелуй был другим в этот раз. Не просто касание, на которое я отвечала по инерции, а именно поцелуй, когда языки сплетались между собой, когда губы были искусаны до боли, когда твое тело уже не принадлежит тебе... Сердце заходилось в каком-то бешеном ритме, отдаваясь звоном в ушах, а моя рука волшебным образом оказалась в его волосах, мягких, шелковистых и влажных. Вторая же до сих пор держала телефон и бутылку, что было крайне абсурдно, но вполне реально.
Подхватив меня на руки, Костеров прижал меня к стене и, вклинившись между ног, потеря о мою промежность своим стояком, вырвав слабый стон из меня.
— Горбунова, — выдохнул он, убрав одну руку и, поддерживая меня коленом, отогнул резинку леггинсов и белья, без прелюдий проникнув в меня пальцами.
— Костеров, стой, — застонала я, повиснув на нём, — прекрати ты!.. — а сама активно подмахивала ему бедрами, кайфуя от того, как двигаются его пальцы внутри меня. Да, он... Ч-черт, он слишком хорош. Во всем.
— В отличии от тебя, мне секс нужен на постоянной основе, а я его не получаю, — шепнул он мне на ухо, после того, как я кончила от его пальцев. Снова.
— Класс, — я наконец пришла в себя и попыталась его оттолкнуть, но попытки были тщетными. Плюс, нога ещё болела, поэтому хромать и стоять на одной ноге мне не хотелось, — я тебе что, мешаю? Отстань от меня и залезай в койку ко всем, к кому хочешь...
— Тебе не кажется, что после того, как ты кончила здесь и от моих пальцев, возмущаться уже бессмысленно? — я поджала губы и ощутила на них слюну и вкус Костерова. Гадство. Просто класс! Как я раньше целовалась с ним и все было у меня нормально?! И вообще, я же раньше на него не реагировала, тогда, на кухне... В какой момент я подпустила его так близко?! В каком месте?! Пока я размышляла, Костеров со вздохом продолжил, — Горбунова, вот объясни мне, какого хрена?! — я просмотрела в его глаза, в которых была звенящая пустота. Э, это что такое? — Почему ты так не хочешь наладить со мной отношения? Я действую мягко и спокойно, стараюсь особо тебя не пугать и не давить...
— Это ты-то не давишь?! А, я поняла, я сама захотела нож в... - поставив меня на землю, он прикоснулся своими губами к моим губам, а после больно прикусил мою нижнюю, из-за чего я взвизгнула.
— Пережал, понимаю, — он отстранился и, поставив руки от меня, трогающей болящую губу пальцем, по обе стороны, чтобы я точно не сбежала, посмотрел мне прямо в глаза, — да, признаю. Но с тобой иначе и нельзя. Тебя либо поездом переехать, чтобы уже сопротивляться не могла, либо пиши-пропало. Но меня поражает другое — ты пустила к себе жить Никиту, ты нормально общаешься с Максом Волковым, с Тамерланом, даже несмотря на то, что ты ему нос разбила. Почему я с первых же дней попал в черный список?! Ты из принципа меня отшиваешь и вечно пытаешься сбежать от меня, несмотря на то, что я тебе нравлюсь, — и снова решила промолчать, смотря на него своим фирменным взглядом, — так почему?! Почему?! Из-за того, что ты мне нравишься?! Или наоборот. Из-за того, что я нравлюсь тебе и...
— Нет, Костеров, все гораздо проще! — усмехнулась, глядя в его глаза, — Ты
— А я виноват, что родился в семье этого ублюдка? — он резко отстранился и вновь провел рукой по волосам, повернувшись спиной ко мне, — Горбунова, я хочу тебя, всю. Всю себе. Я не знаю, как это называется. Любовь, одержимость — мне плевать. А когда я чего-то хочу, я этого добиваюсь...
— Да ты просто растопчешь меня, как только я стану твоей, — из меня вырвался смешок, — я не хочу тебя видеть рядом с собой. Да, ты мне нравишься, да, ты такой же, да, с тобой я буду, как за каменной стеной, но при этом в моей жизни не будет никого опаснее тебя. Как только я стану твоей игрушкой, моя ценность потеряется. И ты меня уничтожишь. Ты уже рушишь мой мир, дальше будет только хуже...
— Если понадобится, я разрушу его до основания, а потом построю новый, свой, — сказал он, не оборачиваясь, — увидимся на днюхе Волкова.
— Меня никто не приглашал, — усмехнулась я, — так что...
— Тебя пригласит Осипов, вернее, передаст слова Волкова. Только когда ты явишься, мы оба будем знать, что пригласил тебя я, — он посмотрел на меня через плечо, явно ожидая реакции.
— Нет худшего обмана, чем самообман, — фыркнула я и наконец покинула эту чёртову сауну. Бесит. Как же меня все бесит!
*********
На день рождения Волкова меня и вправду пригласили. Причем лично именинник, что было довольно странно с его необщительностью, но, как было видно из присланного смс, вполне реально.
Кстати, я забыла спросить у Костерова, откуда он знает Волкова, а потом шанса уже не было — он пропал с радаров. Просто затих, что меня очень нервировало.
Спустя неделю, перед тем, как ехать на тусовку в честь ДР будущего ФСБ-шника, да-да, и этот туда же, я решила посмотреть на свой бывший дом из лесопосадки, что располагалась напротив. Оставив байк среди деревьев, который пропустил пост охраны благодаря приглашению от местного мажора (если коротко, тусовка будет в снятом особняке возле озера. Там ещё и лес вокруг. Захочешь кого-то убить — пожалуйста, как говорится), я, скрестив руки на груди и прислонившись плечом к стволу дерева, посмотрела на свой дом, который было хорошо видно даже из-за забора. Огромный особняк в старом стиле, в каком не помню, с коваными перилами у балкона, огромные красивые окна... Еле смогла сдержать слезы. Дом. Это когда-то был мой дом. Место, где было счастье. Странное, но оно было...
Резкий разворот — и я уже прижата спиной к дереву, а у моей глотки ножик. Передо мной же лицо Кострова с ехидной улыбкой. Чуть не отъехала, блин. Сердце стучало как бешеное и униматься не собиралось.
— А я-то думаю, кто эту тут такой стоит? — медленно протянул он и впился поцелуем в мои губы...
Интиктивно прикрыла глаза и подалась вперед, встречаясь своими губами с его и ни капельки не сопротивляясь, потому что мне, по необъяснимой причине, этого хотелось. Хотелось, чтобы он не отступал и продолжал меня бесить, чтобы вот так целовал без разрешения, чтобы был рядом... Я начала увязать в нем, и это огромная проблема!..
Вскоре он отстранился. Поджав губы, в который раз попыталась врезать ему коленом по яйцам, но он будто читал меня, как открытую книгу, поэтому с легкостью отвел его рукой, нагло усмехнувшись, пока я балдела от близости его глаз. В темноте они казались иными, завораживающими... Твою мать, Саша, включи мозг!
— Решила нервишки потрепать? — он мазнул губами по моей шее, вызвав приятные мурашки. Как же бесит реакция собственного тела... Это просто отвратительно! А-а-а! Я не хочу так! Я не хочу отношений, еще и с чувствами!
— Решила удостовериться, что ты откинулся, но, увы, ты жив и здоров, — отчеканила стальным голосом в ответ, а после опустила взгляд на его руку, что держала нож у моей шеи, — прямое подтверждение моих слов. Как только мы не видимся, то ты сразу же, заранее, начинаешь выбирать оружие для моего запугивания!
— Саша, — он обреченно покачал головой, с усмешкой на губах, заставив меня поджать губы от этого диссонанса, а после убрал ножик в карман, — можешь не напрягаться, я тебя не пораню. Больше, — с этими словами он наконец отстранился, позволив мне нормально вдохнуть. И нет, тут дело не в моей кисейности, он просто слишком массивный. Оглянувшись, он задал вопрос, — Ты где машину оставила?
Боже, в чем была логика этой топографической съемки местности? Тут одни деревья и асфальт шоссе через пару метров, на котором только его Ламба! Я что, умудрилась, по его мнению, спрятать Форд между деревьев?!
— Я на мотоцикле, — так и не озвучив свое авторитетное мнение, резко развернулась, залепив ему мягкую пощечину волосами, что меня хоть немного порадовало. Отойдя чуть в сторону, выкатила свой Харлей и, выйдя с ним на трассу, села. Костеров смотрел на это с непонятным выражением на его наглой моське, — Ты не знал, что у меня есть байк?
— Поедем на машине. Ты после этого бухая будешь, — ля агрумент! А то, что я после бара иногда на машине езжу, и от Князя, где тоже иногда выпиваю, на этом самом моцике домой еду, его не смущает! Плюс я просплюсь!
— Что за предъявы? Костеров, ты тоже пьяный будешь, — сказала возмущенно, одев шлем, — и вообще! Навернусь или застряну на ветке — мои проблемы! И они тебя не касаются от слова совсем!
— Горбунова, я с тобой намерен переспать в любом случае, даже если ты будешь в роли трупа, так, для справочки, — хмыкнул он, прикуривая, а я застряла в неком трансе. Это же шутка? Впрочем, он редко шутит!
— Иди нафиг, некрофил! — закатила глаза, а после завела байк и, не дожидаясь Костерова, впрочем, я и не должна была его ждать, проехала чуть дальше, буквально на триста метров, остановившись перед массивным особняком четы Номировских, который они постоянно сдавали, так как сами проживали в Турции. Именно этот дом и решил использовать Волков для своей тусовки.
Припарковав байк среди дорогих иномарок и спорткаров на любой вкус и различные скоростные предпочтения, я достала из багажника айпад в новенькой упаковке, который предназначался имениннику.
— Горбунова, у него еще сотня таких же будет сейчас, — сказал Костеров из окна Ламбы, на котрой наконец доехал до дома. Хотя, ему же можно было и пешком дойти. Понты-понты. Если бы понты светились, в Москве бы были белые ночи. Помним-помним.
— Я не виновата, что в выборе подарка хороша так же, как в квантовой физике, — съязвила я, мило улыбнувшись Костерову, что уже припарковался неподалеку и вышел из машины, достав оттуда Макбук. Хах, сейчас Волкову еще кто-то айфон подарит и вообще будет полный комплект, — у него еще штук двадцать таких же будет сейчас, — отзеркалила комментарий Хана, когда он подошел ко мне ближе.
— Я тоже в квантовой физике не шарю, — усмехнулся он, а потом взял меня за руку.
— Костеров, я не пойду с тобой за ручку! Мы не пара! — я попыталась выдернуть свою конечность, но, вместо этого парень рванул меня на себя, сгибом локтя схватив меня за шею. Э... Это как так быстро произошло?!
— А на кой ты тогда меня ждала? — тихонько рассмеялся он, а у меня в голове запел сверчок. Ни единой мысли. Кроме той, что я не хочу идти так! Нет! Сжав руку в кулак, я попыталась наобум ударить его по лицу, но, судя по глухому звуку, попала по макбуку, — Блять, Саша! — он даже меня отпустил, осматривая коробку, — Ели он не будет работать, я скажу, что виновата ты! Проломила своей задницей, пока мы с тобой развлекались!
Я опешила. Нет, я офигела. Но проявилось это лишь в убийственном оскале на пол лица.
— У тебя всего два места в машине, так что я легко это опровергну, — хмыкнула, идя вперед. Больной. Просто больной! Впрочем, я сама не далеко ушла. Он нагнал меня лишь в тот момент, когда я, уже пройдя за ворота, прошла половину подъездной дорожки. Из дома впереди слышалась музыка, но этого было почти не слышно, а вот свет во всех окнах было сложно не заметить.
— Там вполне можно заниматься сексом, только в миссионерской позе не получится, — я сделала фейспалм, даже не останавливаясь. И нет, мне не было стыдно.
— Костеров, ты просто озабоченный! У тебя есть еще темы кроме секса? — с каменной рожей поинтересовалась я.
— Я люблю секс и он мне нравится, так что в этом нет ничего предосудительного, — я фыркнула, скрывая смешок. Просто убийственный диалог выходит.
— Мда, тебе надо было идти на сексолога. Ты бы там был, как влитой!
— Мне нравится заниматься, а не преподавать, солнышко, — он потрепал меня по голове, а я окончательно выпала в осадок от этого милого действия.
— Костеров, у тебя сегодня Наполеоновские планы на меня, или ты головой долбанулся где-то? — даже остановилась и замерла, пытаясь сбросить это ощущение его руки со своей головы, но все было тщетно. Фигушки, и точка!
На это Хан лишь слегка хмыкнул, едва приподняв уголок губ, будто смеясь надо мной и моей реакцией. Как же он бесит!
Закатив глаза, я вошла в дом, в котором уже во всю веселилась золотая молодежь Москвы. Вон там пили, там развязно танцевали, там целовались... В целом, народу было очень много. Просто кошмар, сколько.
Подойдя к вешалке, я сняла свою новую кожанку и, за неимением свободных крючков, кинула ее на тумбочку.
— Если кто-то ещё сомневался, что мы пара, то теперь точно не будут, — сказал Костеров, сняв свое чёртово пальто, под которым оказались черные джинсы и белая рубашка. Прикол был в том, что я оделась так же.
— Выглядишь просто отвратительно, — от души сказала я, а после нырнула в толпу, стараясь отделаться от него и найти именинника. Впрочем, это было легко — черноволосый красавчик был в центре внимания и собрал вокруг себя сливки сливок, которые пили и громко ругались, то и дело посмеиваясь. Усмехнувшись, я подошла к имениннику и, обняв его, отдала подарок.
— Горбунова, твой лук самый заметный, — хмыкнул он, поцеловав меня в щеку. Господи, какой ужас. Хоть вешайся... Просто он мой бывший. Школьный. Да, до постели, как мы знаем, не дошло, но не приятненько.
— Твой тоже не плох, — хихикнула я, пожелав ему всего самого наилучшего, а после пошла отрываться. Плевать я хотела на Костерова, на всех остальных — я пришла отдохнуть!
Бокалы шли один за одним, почти без перерыва, так как я привыкла пить, но всё-таки алкоголь ударил в голову. Остановить же меня было некому — Костеров куда-то умотал, видимо, нашел девочку подоступнее и поинтереснее, а Никита был полностью занят Светкой, которым я благодушно решила не мешать. В общем, пила я в одно рыло, напивалась и тупо ждала, когда же можно будет слинять.
— Горбунова, — ко мне со спины подошёл Волков и прижался к моей пятой точке своим... Кхм, стояком. Я замерла, пытаясь понять, что вообще происходит, — Давай переспим? У меня днюха, у тебя алкоголь в крови... Давай, а...
Никогда, никогда не напивайтесь до поросячьего визга, слышите?! Никогда! Потому что в тот момент я решила кайфануть и сказала "да" просто ради того, чтобы Костерову нечего было ловить. Как он там сказал? Хочу, чтобы я был первым? Ну-ну. Выкуси, козлина!
Развернувшись к Максу лицом, я позволила ему поцеловать себя, сравнивая его поцелуй и поцелуй Хана, который был совсем иным... Чёрт, хватит! Я отбросила все мысли в сторону и обхватила руками шею Волкова, кайфуя от происходящего. Да, пусть видит. Пусть знает, что я ему не достанусь!
В один миг все поменялось: Волкова оторвали от меня и, судя по тому, что я увидела своим размытым и расфокусированным взглядом пьяных моргал, раскрасили ему морду кулаком, а меня, под всеобщие ахи-крики-маты-вздохи закинули на плечо и понесли на выход из особняка.
— Костеров, пусти меня! — вяло зашевелила я языком, еле сдерживая судорожный смех, не понятно из-за чего вообще появившийся.
— Что, так сосалась, что язык распух?! — я уже не выдержала и засмеялась в голос, пока меня не подтащили к какой-то тачке, краем сознания отметила, что у нее был задний ряд и цвет мокрый асфальт, и попытались запихнуть внутрь, но так неосторожно, что я ударилась затылком и потеряла сознание.
Очнулась я спустя некоторое время, громко застонав от головной боли. Господи, что мне так плохо?! А, да похмелье... Надо было меньше пить. Я попыталась повернуться на кровати, но вместо этого обнаружила, что лежу на чьих-то коленях, заботливо укрытая пледом или чем-то подобным.
Распахнула глаза и села, все ещё находясь как не в себе. Проморгалась. Машина. Сквозь лобовуху видно особняк Номировских. В машине пахнет сигаретами, я даже вижу дым. Повернула голову вправо и обнаружила там Костерова. Голого. Моргнув ещё раз с уже выпученными глазами, поняла, что я сама без одежды и даже без белья.
Твою мать, мы что, переспали?!
Мы что, переспали?!
— Да, Саша, мы переспали, — кивнул Костеров, выпустив изо рта дым. В моей опустевшей голове вновь запел сверчок.
— Я что, задала этот вопрос вслух? — безжизненно спросила я, подняв брови и уставившись на лобовое стекло того самого автомобиля, в котором Костеров довозил меня после похищения, думая, что вообще за бред творится?
— На, курни, — Костеров вставил мне в приоткрытый рот сигарету, заставив перевести свой удивленный взгляд обратно на него, — а то у тебя сейчас какие-то проблемы с пространственно-временным восприятием, а курение, как я заметил, тебя успокаивает.
— Костеров, ты дибил? — прошепелявила я, даже не вытаскивая сигарету изо рта — настолько я была в шоке. Впрочем, шок — это мягко сказано.
— А, да, сорян, — он усмехнулся и, взяв зажигалку, что лежала на сиденье, в руку, поджег мою сигарету.
— Костеров, ты совсем дибил?! — рявкнула я, ожив и вытащив сигарету изо рта. Из недоуменного мой взгляд стал таким, что, если бы я была Костеровым, то уже бы рванула на все четыре стороны, главное подальше!
— Что-то я туплю, — издеваясь, с улыбкой сказал он, привстав и, потянувшись к первому ряду, открыл окно, заодно продемонстрировав мне все в полной красе: накачанные плечи, руки и спину, идеально проработанный пресс, шикарные бедра и… Кхм, мужское достоинство явно не стандартного, а более крупного размера. И вот этим в меня, прости Господи, тыкали?! — Хах, мне кажется, уже только поэтому взгляду можно признать девственницу! — его слова заставили меня ожить, а так же вывели из себя.
— Костеров, а… Ты переспал с бессознательным телом, ты вообще нормальный?! — он сел обратно, а я попыталась затушить свою сигарету о его тело, но Хан мне не позволил, грубо схватив за запястье и рванув в сторону так, что я приземлилась лицом аккурат на его голые бедра, замерев. Божечки, я ещё никогда не оказывалась в столь опасном положении!
— Да что ты?! — усмехнулся он, вытащив из моей руки сигарету, а после начав массировать мне кожу головы пальцами, из-за чего я непроизвольно застонала и расслабилась, — Терлась ты о меня и стонала вполне реалистично. Так что тот факт, что ты ничего не помнишь не говорит о том, что ничего не было. А оно было, и достаточно жарким, — он помог перевернуться мне на спину, все ещё массируя голову, — Как ты? Как самочувствие?
Впервые за этот период времени я прислушалась к себе и поняла, что испытываю лёгкий дискомфорт между ног, о чем и сообщила Костерову.
— Нормально, пройдет через пару часов, максимум сутки, — он, наконец выкинув бычок от собственной сигареты в окно, кончиками пальцев провел по моей руке, от плеча к запястью, вызвав приятные мурашки, которые горячей волной прошли по моему телу.
— Откуда эта машина? — поинтересовалась я, чтобы отвлечься, что не особо-то и удавалось. Снаружи пахло недавно прошедшим дождем, а а машине — никотином, что создавало просто убойный афродизиак, в совокупности с нашими голыми телами, — Второй раз ее вижу.
— Это — машина Волкова, — усмехнулся он, пока мои глаза выразили из орбит, — да-да. Он просто мне очень крупно должен, поэтому я могу пользоваться его тачкой когда и как захочу. Кстати, что это был за слюнообмен с ним? Вы там минуты три сосались, — его рука плавно, мягко и нежно переместилась на мою шею, из-за чего я непроизвольно сглотнула, опасаясь, что он меня придушит.
— Мы встречались в школе, но там ничего серьезного, — прошептала, будто оправдываясь. Хотя должна была дать ему в его наглый фейс и сказать, что это не его дело.
— Да я уж вижу, что ничего серьезного у тебя в целом не было, — Костеров помог мне сесть на сиденье, а после, даже не спрашивая разрешения, пересадил к себе на колени, — зачем?
— Я надеялась, что, если пересплю с другим, ты от меня отстанешь, — призналась я, утопая в его темных глазах. Видимо, я сошла с ума, раз делаю это, — а оно вон как вышло. Я бы никогда не…
— Не переспала со мной по собственному желанию, просто потому, что не желала проигрывать, да? — я кивнула, поджав губы, — Иди сюда, — тихо шепнул он и, вплетя свою руку в мои волосы, заставил наклониться к нему ближе, хотя я и не особо была против. Выдохнув мне прямо в губы, он прикоснулся своими губами к моим, заставляя сердце колотиться чаще от этого никотинового рая… Я не активный курильщик, а пассивный. Мне больше дым по душе и аромат… А он им и пахнет… Мой личный дьявол! Я с упоением отвечала на этот поцелуй, гладила его плечи и льнула к нему, забыв обо всем на это сладостное мгновение. И не отрывалась бы, если бы мне в бедро не уперлось его достоинство, после чего я резко пересела и начала собирать свои шмотки по салону и одеваться, — ну что не так?!
— Не так?! — зашипела я, наблюдая за тем, как одевается и он сам. Мне нельзя с ним встречаться. И уже даже не из-за озвученных ранее причин, а просто потому, что я втрескаюсь в него. С разбегу, — Ты трахнул меня, пока я была в неадеквате! Какие ещё могут быть вопросы?!
Я, наконец одевшись, вышла из машины, хлопнув дверью. Костеров вышел следом, но я не обратила на это внимание, лишь на хлюпающие лужи под ногами и на то, что меня шатает. В какой-то момент я уже почти упала, но Хан меня поймал.
— Так, Горбунок, — мои глаза вновь решили выпасть из орбит от такого обращения, — давай-ка я тебя довезу. А то ты разобьешься, мне потом тебя по кусочкам собирать, — кивнув, я позволила ему подвести меня к его Ламбе и усадить просто потому, что в таком состоянии я бы точно никуда не доехала. Хотя, впрочем, на тот свет бы попала. Привычным жестом перекинув волосы на другое плечо через голову, я подождала, пока он сядет в машину.
— Ты не пьян? — осведомилась я, отвернувшись к окну.
— Я не пил, Горбунок, — усмехнулся он и, заведя машину, плавно выехал с парковки.
— Ты меня теперь всегда так называть будешь? — улыбнулась, посмотрев на него. Вот хотелось, в глубине души, его возненавидеть, растерзать, уничтожить, но наверху было только одно — удовольствие, которое я, как ангедонист, с лихвой получала от тех ощущений, что он мне дарил.
— Да, буду, тебе идет. Поешь-свистишь, сутулишься, скачаешь, как сайгак, бегаешь со скоростью света и лягаешь так, что потом хрен восстановишься!
— Огонек, — буркнула в ответ, все ещё улыбаясь, — если решишь заночевать у меня, будешь спать в другой комнате, ясно?
— Мне будет холодно, — отчеканил он, а потом улыбнулся, — впрочем, если ты сама не захочешь, то кто я такой, чтобы мешать тебе?
К моему дому мы приехали довольно быстро, примерно час потратив на дорогу, ближе к трем часам утра, после чего поднялись в мою квартиру.
Скинув обувь и сняв куртку, я сразу пошла на кухню и, в качестве извинений, насыпала своим собакам корм, так как планировала вернуться к двум, как обычно. Костеров незаметно подкрался и обнял меня, заставив вздрогнуть.
А потом, резко развернув меня лицом к себе, вновь впился поцелуем в мои губы. Уже не было того умопомрачительного привкуса никотина, но дурманил этот поцелуй меня не меньше, чем тот, что был в машине. Постепенно возвращались события того, что было после удара о крышу машины: как я упала спиной на сиденье, а он сверху, как сама притянула его за ворот к себе, как потом мы стаскивали друг с друга одежду, все теперь повторяя здесь и сейчас, лишь за одним исключением — теперь мы двигались к кровати, что была в моей спальне.
Плевать. Мы уже переспали. А значит, нет ничего такого, чтобы повторить это вновь, позволив себе то, чего жаждешь в глубине души.
Я медленно потянулась под звон будильника, который вырвал меня из объятий сна, однако, это не помешало мне выспаться. Сладко потянувшись, я медленно села, думая о том, что нужно будет купить блэкаут шторы, чтобы солнце, попадающее в комнату через панорамные окна, не слепило при пробуждении.
Сознание возвращалось медленно и лениво, словно объевшийся сметаной кот, мягкой поступью возвращая мне воспоминания о вчерашнем треше, иначе и не скажешь. Сдавленно застонав, я запустила руку в собственные волосы и потрепала их, мечтая о том, чтобы в коктейлях просто был палёный спирт. Переспать дважды с Костеровым… Мда, Александра, в страшном сне не могло присниться!
Впрочем, я была настолько счастлива от того факта, что выспалась, что мне было просто плевать, с кем, когда и где я что делала.
Отыскав свою пижаму среди вороха разбросанных вещей, я надела ее, получая экстаз от прикосновения холодного шелка к разгоряченному телу. Потянувшись и прохрустевшись, я встала, посетовав, что напоминаю старую бабку и пошла на кухню, шоркая подкрадулями. Когда я вывалилась в коридор квартиры, смежный с кухней, то застыла на месте.
Сонными глазами я обвела собственное жилище, ища глазами Костерова, но, так как его не было, то мой убийственный взгляд достался, уже почти засохшему, кактусу. Который был полит. Рядом довольно чавкали собаки, радостно поедая корм из полных мисок.
— Это предательство, — сонно и беззлобно сказала я им, подойдя к чемоданам, что частично занимали проход. Оставшуюся часть отняли какие-то картины, которые я решила посмотреть, мечтая убить их хозяина, как только он явится пред мои святые очи.
Их было девять штук. Девять картин, написанных акварелью, маслом, акрилом или восковыми мелками, на каждой из которых была изображена девушка: на первой, акриловой, была красивая брюнетка в красном платье, которая больше походила на эскортницу из-за увеличенных форм, лабутенов и прочего. Вокруг нее было серое "ничто" — просто светло-серый фон. Это он так пустоту обозначил?
На второй, акварельной, была рыжая простая девушка в лёгком белом сарафане с цветочками, столь очаровательная, что на нее хотелось смотреть и смотреть. Окружённая зелёным фоном с желтыми бликами, она напоминала солнышко.
Третья, снова акриловая, изображала ещё одну брюнетку, которая была в форме частной школы, в которой, собственно, в свое время училась и я. Кажется, эту девушку звали Арина и она была старше меня на год... А ещё она была типичной представительницей вида "стерва по-американски" — всех цепляла, сколотила свою банду и меняла парней, как перчатки. Вокруг нее тоже было все серым, только присутствовали ещё и красные блики. Судя по качеству, картина была написана давно, по крайней мере раньше предыдущих.
На всех картинах были красивые девушки в обрамлении каких-то цветов, видимо, отображающих их внутренний мир. Костеров, ты реально больной! Впрочем, рисовал он очень хорошо!
На последней, единственной картине, написанной мелками, была изображена Яра, сидящая на стуле с закинутой ногой на другую ногу и заплетенными в косу рыже-медными волосами. Даже в своем неизменном total black она буквально светилась какой-то внутренней энергией и счастьем.
— Тебе не говорили, что копаться в чужих вещах нехорошо? — Хан подошёл очень тихо, из-за чего я вздрогнула но так и не отвела взгляд от лица подруги, медленно и осторожно касаясь его пальцами.
— А что они тут делают, не подскажешь? — спросила я с лёгкой улыбкой на губах.
— Горбунок, — в его голосе явственно слышалась усмешка. А после он, схватив меня за подбородок, заставил запрокинуть голову и посмотреть в его темные глаза. Впрочем, взгляд быстро сполз на покатые плечи, на грудь, а после и на торс, что сверкал сотнями капель. А после и на полотенце, что чудом держалось на бедрах, — я же сказал, что перееду к тебе! Вчера вещи и собрал, уже засунул в багажник, а тут ты, подарочком на голову! Даже не заметила меня. Знаешь, к тебе так интересно подкрадываться, — он стал медленно наклоняться, опустивлись рукой по моей шее до рубашки, заставив меня вдохнуть, — даже слишком, — он медленно опустился на корточки за моей спиной, а после рывком прижал к себе, — ты никогда не успеваешь вовремя среагировать. Ни-ког-да, — Костеров медленно наклонился к моим губам и поцеловал, вызвав табун мурашек. Прикрыв глаза, я с трепетом ответила на его поцелуй, обхватив его плечи.
Кошмар, когда межличностный конфликт перешёл в стадию телесного трения? Можно мне время, место и машину времени?
— Огонёк, я ведь не разрешала, — я легонько прикусила его губу, открыв глаза и натолкнувшись на его темный взгляд.
— А ты бы никогда не разрешила, если бы я у тебя спрашивал, — он усмехнулся, вызвав у меня эстетическое наслаждение его лицом, — так что пришлось брать все в свои руки и действовать!
— Покусать тебя мало! — буркнула я, встав, — Шел бы в театральное или ещё куда-то. Было бы проблем меньше! Твоя комната — соседняя, когда я вернусь, этих чемоданов на проходе быть не должно! — недовольно сказала я, размашистым шагом отправившись в ванную. Сволочь!
Внутри, на моих полках, появилось куча новых баночек-скляночек, бритва, зубная щётка и стакан, что окончательно уничтожено мое настроение. Он уже обжился! Поджав губы, я наспех умылась и почистила зубы, решив, что завтракать не буду, а после вернулась на кухню.
Похоже, "быстро умывалась" я минут пятнадцать, так как Костеров умудрился уже сварить МОИ пельмени СЕБЕ и, порезав МОЙ огурец СЕБЕ на тарелку, активно двигал челюстями, довольно попивая МОЕ кофе из МОЕЙ чашки! Подойдя к шкафчику позади него, я в наглую достала вилку и села напротив него, начав есть из его тарелки под его непередаваемым взглядом.
— Эй, раритет из Кунсткамеры, это мой хавчик, — он попытался пододвинуть тарелку к себе, но я не дала, с вызовом посмотрев в его моргала.
— Считай это комиссией за доставку на дом МНОЮ МОЕГО хавчика, купленного на МОИ, кровно заработанные, деньги! — я в наглую забрала огурец и съела под его неусыпным контролем.
— Ах так? — усмехнулся Костеров и, встав, развернулся и начал искать что-то в ящиках. Обратно он повернулся лишь тогда, когда в его руках оказался кухонный нож, который он показательно прокрутил в руках.
Я шарахнулась в сторону, понимая, что, похоже, довела этого психа до белого каления, и, видимо, он решил освежевать меня по-быстрому, чтобы не особо париться. Костеров стал медленно обходить стол, а я отметила, что он уже одел брюки, что не есть хорошо. Его движения не стеснены…
Только я об этом подумала, как он перемахнул через эту небольшую преграду, демонстрируя мне собственную ненормальность и игру мышц в качестве сахара для горькой пилюли. Я моментально дернулась и побежала в свою комнату, но он схватил меня за правую руку и рванул на себя, не давая убежать, а после прижал меня к стене, приставив нож мне к сонной артерии, вызывая просто ужасающий выброс адреналина.
Вот теперь это уже нихрена не смешно! А ведь, Саша, ты сама виновата! Нужно было мочить его ещё в нашу первую встречу, а ты: "Князь, Князь"! Ну нахрен, мне своя жизнь дороже! Впрочем, это уже немного не актуально.
— Костя, может, поговорим? — тихо пискнула я, смотря ему в глаза снизу вверх. Ну почему этот козел такой высокий?! Свои руки я положила ему на грудь и повела ими вверх, до плеч, замерев в тот момент, когда из его рта вырвался издевательский смешок.
— То есть сейчас ты хочешь поговорить? — я кивнула, все ещё не убирая взгляд, — Вот скажи мне, почему, зная, что я решаю проблемы немного иным способом, ты постоянно пытаешься довести меня до белого каления?! — крикнул он мне в лицо, а я поморщилась, — Почему ты доводишь до этого?!.
— Не смей на меня орать в моем доме! — не побоявшись, я от души ударила его ладонью по щеке, наотмашь, из-за чего он опустил нож и вновь наклонился к моим губам, чтобы поцеловать. Но стоило лишь ему коснуться меня, как я от души прикусила его нижнюю губу, все ещё смотря в его почерневшие глаза. Играю со смертью, вероятно.
— Как же ты меня бесишь, — протянул он, все еще усмехаясь. Слизав собственную кровь, он откинул куда-то нож, а после подхватил меня на руки, максимально жестко прижав мою голову к своей и целуя, то и дело кусая меня, в ответ, так как я все время его грызла, глотая его кровь. Руками била по его телу, стараясь сделать больно, но хоть бы хны. Для удара ребром ладони по сонной артерии, от которого он бы вырубился, не хватало пространства, а ничего другого, кроме как сжимать его торс ногами, куда он их закинул, я не могла. В конце концов я просто положила свою ладноь ему на шею и стала давить на артерию, понимая, что долго он так не выдержит.
Так и вышло. Подойдя к кровати, он кинул меня на нее, откуда я моментально попыталась уползти, но он схватил меня за лодыжку и рванул на себя обратно, подмяв и одной своей рукой зафиксировав оба моих запястья.
— Что?! — рявкнула я ему в лицо, мысленно содрогаясь от его темного, ненавистного взгляда. Все, прошла любовь, завяли помидоры, ну и слава Богу! — Что смотришь?
— Думаю, в какой момент я совершил ошибку, что от "да, еще, жестче" ты перешла к "моей еде", "откуда тут эти вещи" и "ненавижу", — его лицо вновь украсила усмешка, а мое наоборот стало непроницаемым.
— Нам еще в универ, а тебе съезжать. Не надо занимать ни мое, ни твое время, — я кровожадно улыбнулась, аблюдая за переменой в его взгляде, но он остался все таким же пугающим и темным.
— Я не съеду, Саша, — его лицо было просто каменным, а взгляд, видимо, пытался меня вскрыть, — даже не мечтай. Мои вещи останутся здесь. И ты останешься здесь. И съехать я тебе не позволю! — его голос был спокойным и до мурашек ровным, но именно это и пугало. Почему он так спокоен? Где эмоции, сука?! — Поняла? Я найду тебя везде, сколько бы ни потребовалось времени! Уедь ты даже во Владивосток — деньги делают все.
— Да какого хера ты зациклился на мне?! — нервы стали уже сдавать, поэтому я почти орала, пока он спокойно окидывал меня оценивающим взглядом, мол, санитаров еще рано вызывать, или в самый раз.
— Сочувствую, что у тебя столь короткая память. Могу посоветовать хорошие витамины, — не придумав ничего лучше, я вцепилась зубами в его нос, но он прижал меня к кровати за горло, — ляжь! Хватит! Я слишком долго ждал, пока ты перестанешь на меня реагировать, как ненормальная! Слишком долго пытался тебя узнать! Я не бессмертный, между прочим, и тоже старею!
— А я что, виновата в твоей одержимости?! — тихо, но угрожающе прошептала я, — Ты меня пытаешься в этом обвинить?! — но вместо ожидаемой реакции он просто засмеялся, переместив руку моего горла к своему рту, пытаясь сдержаться.
— Как я рад, что ты наконец поняла, что я одержим и тебя не отпущу, — усмехнулся он, просмеявшись и отпустив меня. Все еще сохраняя довольное выражение лица он сел рядом со мной на кровать, пока я была в некоей прострации и не шевелилась, — я просто пиздец, как рад, — скривилась от его мата. И все-таки неприятно мне это, — Наконец-то. Свыкайся, Саша, с мыслью, что я буду единственным в твоей жизни. В ней больше никого не будет, если я этого не захочу...
— Тогда готовься к аду, Костеров. Готовься. Я его тебе устрою, — усмехнулась я, а после скривилась.
Господи, повезло же так вляпаться!
Так как Костя та ещё сволочь, то он довозит меня до универа на своей машине, и, самое обидное, что я ничего не могла с этим поделать. Он просто закинул меня на плечо и вытащил из квартиры под осуждающим взглядом Галины Сергеевны, на мнение которой я чихать хотела на самом деле!
Нет, в этом, конечно, был и свой плюс — всё-таки американский Форд не сравнится с итальянцем, однако, учитывая, чья это машина, хотелось выпрыгнуть из нее на ходу.
Ну бесит меня тот факт, что он решил продемонстрировать всем наши... Отношения?
— Слушай, — сказала я, скосив на него глаза в тот момент, когда мы припарковались, — получается, я теперь что, твоя девушка?
— После универа заедем в аптеку, — холодно бросил он, заглушив двигатель, — тебе явно нужны витамины для памяти, — на этот выпад я даже не ответила — настолько он был мелочным, — я уже сказал: ты моя. Девушка. На этом все. Правила, установленные в отношениях, можешь загуглить и прочитать в интернете.
— Костеров, завались, — холодно бросила я, смотря на студентов, что сновали туда-сюда за тонированной лобовухой, — с тобой все равно нормальные отношения не получатся, тут хоть Википедию открой! Двое психически больных людей решили начать встречаться.
— Скорее один решил и заставил другую, так как она пассивная амёба, — от достал из бардачка минералку и, открутив крышку, отхлебнул.
Усмехнувшись, я со всей силы ударила ладонью по бутылке, из-за чего Костеров чуть не захлебнулся и естественно намочил и себя, и дорогущий салон. И, пока он не успел ничего сказать, я выскочила из автомобиля и побежала в здание универа.
В гардеробе я оставила свое пальто, сменив его на медицинский халат, после чего пошла в аудиторию на, столь не любимую мною, фармакологию. Не подозревая об опасности, я стала входить в открытую дверь.
Сзеди, когда я наконец прошла адовы врата, ко мне подскочил Костеров и под удивлённые ахи-охи-вздохи моих одногруппников, впился в мои губы поцелуем, жёстко зафиксировав мою голову своей ручищей. Не выдержав, я от души прикусила его губу, за что он, в отместку, жёстко потянул меня за волосы. Маневр "коленом в пах" тоже не удался.
— Костеров, сука! — рявкнула я, когда он оторвался от меня и, как ни в чем не бывало прошел на наши места. Блять, когда они успели стать нашими? Горбунова, возвращай мозг на место!
— Вы только посмотрите на нее... - начала было Софи, но я посмотрела на нее так, что она заткнулась. Как же они все меня зае... Заколебали! У меня уже сил нет! Здоровья на них тоже нет! И нервов тоже уже нет! Ничего нет!
— Так и будешь стоять, как неродная? — хмыкнул он, когда я поднялась на свой ярус и подошла к нему, — Твое место свободно, проходи!
— Даю слово, я станцую на твоей могиле! — зашипела я, пройдя мимо него и кинув свой рюкзак на парту, откуда извлекла свою любимую тетрадь и ручку. Сил нет! — Когда заедем в аптеку, купи мне ещё корвалол, пустырник, валерьянку и цианистый калий.
— Все, кроме последнего — обязательно, — усмехнулся он и сразу же замолчал, когда вошла преподаватель.
После второй пары Костеров куда-то пропал, поэтому я со спокойной душой пошла есть в столовку, кафуя от одиночества. Купив себе сосиску в тесте и два стаканчика кофе, я села за пустой столик и начала повторять конспект, так как у нас на следующей паре должен был быть зачёт. Не прошло и пары минут, как ко мне подсела какая-то блондинка со средней внешностью и, заискивающе глядя мне в глаза, спросила:
— А можно твой конспект по топографической анатомии? — я, нахмурившись, посмотрела на свою тетрадь и вскинула на нее далеко не дружелюбный, взгляд.
— Только если сфотографировать, он мне и самой нужен.
— Да мне уже хоть как-нибудь, — она с радостью протянула мне свой новенький айфон, на который я сфоткала семь листов своего конспекта, — просто никто делиться не хочет, ты одна осталась, а я свою тетрадь забыла...
— Первое — я просто в хорошем настроении, — пояснила я, отдав ей телефон, — второе — я в хорошем настроении тогда, когда вокруг тихо и никого нет, — девушка кивнула и побежала обратно к своим, довольно потрясая яблокофоном.
Краем глаза я заметила, как какая-то скотина стащила мой кофе и уже хотела ему что-то отгрызть, как увидела перед собой моську Костерова, что сел о мне.
— Я надеялась, что ты сдох, — честно призналась я, продолжив есть, — 90 рублей потом вернёшь.
— Ты зарабатываешь сотни тысяч, — отмахнулся он, а я подняла брови.
— Копейка рубль бережет, не слышал? — наш прелестнейший диалог прервала Софи, которая подсела к нам, заставив меня поперхнуться. Блин, ну почему Софи, почему не София?
— Привет, — мило улыбнулась она Костерову, который заинтересованно на нее посмотрел. Оп-па, а это чё? Типа, мы в отношениях, но я могу смотреть на всех мало-мальски красивых девушек? — Слушай, а дай мне свой конспект, пожалуйста, — она взмахнула своими нарощенными ресницами, глядя ему в глаза, а Хан, мило улыбнулся и достал из своего дипломата тетрадь по анатомии.
— Вернёшь потом? — усмехнувшись, спросил он, пока я тихо охреневала в сторонке. Хотя, было во мне и что-то радостное!
— Ну... Возможно, она мне понадобится ещё и дома, чтобы переписать, меня же не было какое-то время... — "застенчиво" сказала она, скребя ноготком по его тетради.
— Голубки, вы мне сегодня пожрать дадите? — осведомилась я, глядя на них.
— Ой, я совсем о тебе забыла, — насмешливо сказала она, накрутив рыжую прядь на палец.
— Так, — я встала, так как доела, после чего хлопнула пару раз Костерова по плечу и, склонившись, громко шепнула ему на ухо так, чтобы Софи все слышала, — Я бесконечно рада, что ты наконец нашел свою вторую половинку... Совет вам да любовь! Кстати, Софи, мой тебе совет — купи виагры. Побольше, — подмигнула я ей, внутренне кайфуя. Это чтобы им жизнь малиной не казалась.
— Горбунова! — рявкнул Костеров, подскочив, но я уже была на выходе из столовой, — Да пошла ты! Р прищурившись, бросил он, а я послала ему воздушный поцелуй в ответ. Пусть утешится, импотент!
После универа я решила забить на все и тупо прогуляться, так как Костеров слинял, а довольная мордашка Софи меня выбесила окончательно. Как же меня все достало! Абсолютно!
Кое-как добравшись пешком до дома, я надела свою кожанку, берцы, обтягивающие черные брюки, белый топ, черные кожаные перчатки без пальцев и, дождавшись семи часов вечера, прыгнула на свой Форд, поехав куда-то на окраину Москвы. Заняться было нечем от слова совсем, поэтому, остановившись у крайних домов, я оставила свой автомобиль и, засунув руки в карманы, пошла куда-то в неизвестном направлении, пытаясь выветрить свою хандру, которая возникла совершенно беспочвенно.
Хотя...Ну, может Костеров мне реально понравился своей безбашенностью. Однако, он не для меня. И я всегда это понимала, понимаю и буду понимать.
Надо будет, когда вернусь, его шмотки выкинуть из своей квартиры. Зачем переезжал только?
Как же он меня бесит...
Будучи в своих мыслях я и не заметила, что за мной едет какая-то машина, что, впрочем, было довольно странно для меня, которая обычно подмечала все! В общем, открылся мне сей неприятный факт только к тот момент, когда я услышала пьяный окрик.
— Эй, девчушка, ты куда такая идёшь? — все это сопровождалось пьяным смехом остальных. Оглянувшись, заметила за своей спиной машину, в которой сидело где-то четверо парней в нетрезвом состоянии. Сука, нахер я сюда вообще поехала?! Меня жизнь ничему не учит, да?! Ничего не говоря им, развернулась на 180 градусов и очень быстро пошла к своему Форду. Колеса машины завизжали из-за торможения, после чего послышались хлопки открываемых дверей, а я припустила быстрее. Дура, какая же я дура!
— Эй, я к тебе обращаюсь! — меня грубо схватили за плечо. Я резко развернулась и махнула рукой, оцарапав этого заточкой, что была в руке, из-за чего он взвыл, ударив меня наотмашь так, что я потеряла равновесие и упала, зашипев, — Вот сука! — он навалился сверху, а я повисла безвольной тряпкой в его руках, по его руки дарили по моему телу, благо ещё поверх одежды. Плевать, я ничего не хочу. Мне надоела собственная тупость и вся моя жизнь...
— Надо же, картина маслом! — послышался голос Костерова, а я повернула голову вправо, увидев его невдалеке. Мужик замер и тоже посмотрел туда.
— Что надо?! Свали отсюда....
Послышался громкий хлопок от выстрела из пистолета, после которого мой недонасильник свалился на меня замертво, испачкав своей кровью. Поджав губы и застонав, я скинула его с себя, а после села, наблюдая, как его товарищи побежали обратно в машину и уехали.
— Вставай, — Костеров подошёл и подал мне руку, которую я послушно приняла и встала с его помощью, — Тебе надо сделать операцию по наращиванию мозга, идиотка. Зачем ты сюда приперлась?! Острых ощущений не хватало?! — его голос был до ужаса спокойным и ровным, но в нем слышалось такое бешенство, что я невольно сжалась. Усмехнувшись, он прижал меня к себе. Почему прижал? Ну, объятиями это было сложно назвать. Схватив меня за волосы, он заставил меня запрокинуть голову, а после поцеловал меня, оставляя на губах вкус крови, в которой я была вымазана, вкус табака от его сигарет и морозную свежесть.
— Я знаю, что я дура, — усмехнулась я, отстранившись, — поэтому заберёшь сейчас свои шмотки из моей квартиры и вали, — мой голос был не менее ровным, однако, он был безжизненным. Я сломалась, почти полностью. У меня отняли все: семью, богатство, подругу, а теперь и мою жизнь. Я устала так жить.
— Приехали! Нет, я точно куплю тебе витамины! — рыкнул Костеров, а после схватил меня за плечо и дёрнул на себя так, чтобы я оказалась в удушающем захвате, однако я даже не дернулась, — Я. Не. Съеду! Выбирай: либо ты сейчас садишься в свою тачку и мы едем к тебе на разных машинах, либо я чихать хотел на твой Мустанг, закидываю тебя на плечо и мы едем в одной машине. Твое решение? — тон Костерова был тихим, он не кричал, но мне кажется, что лучше бы он орал в ту секунду.
— На разных, — вздохнула я, а после, как только он меня отпустил, пошла к своей машине и, сев за руль, сразу ее завела. Костеров сделал тоже самое со своей. А я поняла одну простую и ясную как полдень, вещь: мы одинаковые. У нас почти нет отличий. Мы — отражение друг друга.
Как же это бесит!
Я плохо помню, как доехала до дома, как припарковалась. Помню, что мне не понравилась кровь в салоне, что попала туда переносом с моей одежды. Помню, как еле дошла до квартиры при помощи Константина. Помню, как ввалилась в нее и ждала, пока он сделает мне кофе.
— У тебя психологическая травма, — вздохнул он, протянув мне чашку, которую я послушно приняла.
— Неужели тебя это интересует? — хмыкнула я безразлично, — Ты вроде как к Софи переметнулся, — уголок его губ чуть приподнялся, будто я его рассмешила.
— Так ты ревнуешь? — хмыкнул он, наклонившись ближе, — Не ожидал. Нет, я просто хотел тебя победить. Не знал, что все так... Обернется.
— Кость, — вздохнула я, посмотрев в его глаза, — Я... Мы же одинаковые. И не уживемся вместе. Я ни с кем не уживусь, плюс я опасна для общества на самом деле, хоть и нахожусь в нем... - несла я какой-то бред, а Костеров встал и, заложив руки за спину, подошёл к панорамному окну.
— Да, именно это я и хотел донести до тебя, что мы одинаковые. У нас есть только одно отличие — мой мозг так не отработали. Тебе наняли очень хорошего мозгоправа, раз ты приняла это...
— Но ведь это правда, — покачала я головой, понимая, что все. Что я сломалась. Я хочу в психушку, отдохнуть.
— Нет, Саша, просто общество не пластично, поэтому ты кажешься лишней в нем, однако, это не значит, что ты должна ограждаться, — начал было он, сев напротив меня, а я поджала губы.
— Не надо мне объяснять прописные истины. Просто я устала! — я встала и ушла в ванную, где закинула все вещи с себя в стиралку, а потом залезла в душевую кабину и провела там около получаса, пока не постучал Костеров. Лишь после этого я вылезла, но смыть с себя произошедшее не вышло.
Как же я устала. Просто устала...
Вздохнув, я кое как вытерлась и, замотавшись в полотенце, пошла в комнату, где легла в кровать. Спустя некоторое время туда явился и Костеров. Не спрашивая разрешения, он лег позади меня и обнял со спины, вызвав прилив какой-то теплоты. Мне хорошо с ним. Так может хватит сопротивляться?
Я вздохнула, когда мы вновь подъехали к универу на Ламборджини Костерова.
— Что за странная привычка возить меня в своей машине? У меня моя есть, между прочим, — я достала из рюкзака косметичку и подправила лёгкий макияж, после чего посмотрела на Костерова, который пил минералку.
— Нравится мне во всем тебя контролировать, — усмехнулся он, отпив, а я наблюдала за тем, как дёргался его кадык. Может вырвать?
— Это абьюз, — заметила я, на секунду от него отвернувшись, а зря. Перегнувшись через подлокотник, он зафиксировал мою голову, схватив меня за волосы, а после поцеловал.
Его язык, мягко пройдясь по моей нижней губе, скользнул внутрь, вызвав неконтролируемый приступ возбуждения. Обвив его шею руками, я подалась вперёд, повернувшись к нему нормально, а он, наконец отпустив мои волосы, переместил свои руки мне на талию и помог перебраться на свои колени, на которые я села в позе наездницы.
— Я тут подумал, — он прижал меня к себе сильнее, оторвавшись, продемонстрировав собственную реакцию на наш поцелуй, которая была далеко не невинной. Мы оба тяжело дышали и, похоже, думали об одном и том же. О сексе, — Может ну нафиг этот универ, а? Ну или пропустим первую пару? У меня тонировка на стеклах, — прошептал он мне на ухо, прикусив тонкую кожу за ушком, из-за чего я судорожно вдохнула.
— Как странно, ещё вчера я тебя слала подальше, — хмыкнула я, медленно расстегивая пуговицы его рубашки, уж слишком заманчивым оказалось предложение.
— Это было вчера, — ответил он мне в тон, рывком сняв с меня теплый свитер, — а сегодня… Сегодня мы делаем то, что хотим…
Кое-как одевшись, я пыталась напиться минеральной водой, что извлекла из бардачка, однако сделать это было не так-то просто. Костеров вообще просто лежал на полу опущенном кресле, закинув руки за голову и сверкая идеальным торсом из-под расстегнутой, но так и не снятой, рубашки.
— Не утопись, — безразлично хмыкнул он, достав из, уже одетых, брюк, зажигалку и сигарету.
— Мне можно? — спросила я насмешливо, потянувшись к его сигаретам. Так-то мне плевать, разрешит он, или нет.
— Ну, 18 тебе есть, заболеваний вроде нет, — он подал мне зажигалку, зажатую между двумя пальцами, а после немного приоткрыл окно, чтобы дым выходил. Я с наслаждением закурила, опустив кресло так же.
— Фармакологичка мне на следующей паре плешь проест, — хмыкнула я, а после распахнула в ужасе глаза, — ебать! У нас же следующая пара с ней, две подряд! И допуск к зачету... Все, это пиздец! Она меня закопает! — покачала я головой, уставившись невидимым взглядом перед собой.
— Господи, Саш, забей, — рассмеялся Костеров, поразив меня этим действием. Просто он очень редко смеется, — Ты много зарабатываешь, вернее, нормально, она мало берет за зачеты, а за допуск и того меньше потребует! Хотя, чем париться, лучше заплатить за автомат, — я в шоке уставилась на него, поражаясь столь четко расписанной схеме взяточничества, — Горбунова, — он повернулся ко мне, снисходительно улыбнувшись, — а ты, наивная, думала, что я парюсь и все учу? Да мне это не сдалось, я просто отваливаю достаточно, чтобы отвалили от меня. Коспекты только пишу.
— Сука ты, — от души выдохнула я, завалившись на кресло и сделав очередную затяжку, — пока я тут корячусь, такие, как ты спокойно платят.
— Кто тебе мешает платить? Жаба? — хмыкнул он, выкинув бычок в окно и начав одеваться, — Ладно, пошли уже, заучка. А то весь мозг выебешь.
— Костеров, не будь конченым — заткнись, — от души попросила я, взяв свой рюкзак и выбравшись из машины одновременно с ним. Внутри я была довольной и сытой кошкой, которая ничего не хочет, поэтому снаружи докапывалась до всего.
Если честно, то ожидала я увидеть полную аудиторию, которая зубрит только что написанный конспект, тратя на это все время между парами, но вместо этого мы увидели полупустую аудиторию и скучающую фармакологичку в ней. Подняв на нас глаза, она нахмурилась, а после отмахнулась, будто от надоедливых мух. Что за хтонь?
— Костеров, вы — проклят, — выдала она со вздохом, — Когда вы учились на том курсе половина не ходила, зато сейчас ходят все, а теперь эта ходит едва ли в пятидесяти процентном составе! Вы даже Горбунову мне развратили!
— Ну, а как иначе? Мы же встречаемся, — обворожительно он улыбнулся, а я от души наступила ему на ногу. Кстати, как там дела с разводом? А то я что-то поздабыла за него.
— Костеров, заткнитесь и сядьте, — отмахнулась она, — допуска сегодня точно не будет. Вымерли все что-ли? — и то правда. Даже Софи и Тамрика не было, а они ходили всегда, и в болезни, и в здравии!
Когда началась пара, в аудиторию пришло еще несколько человек, но все равно учеников было меньше половины, поэтому нам ничего толком и не преподавали. Фармакологичке вообще было пофиг, она просто сидела и что-то писала, изредка давая нам задания. Горестно вздохнув, я где-то в середине попросилась выйти в туалет, что мне, на удивление позволили.
Может, она заболела?
Дошла я туда как можно быстрее, а когда вошла внутрь, то несколько растерялась, так как внутри была Софи, которая стояла и смотрела на дверь, будто поджидая кого-то. Не обратив на нее совершенно никакого внимания, я вошла в кабинку и, сделав все свои дела, вышла обратно.
Первое, что я помню — удар по лицу, неожиданный, о котором я даже подумать не могла. Второй — подсечка, из-за которой я упала и больно ударилась затылком о кафель пола. А потом посыпались удары ногами. Градом. Половина из которых пришлась по моему лицу.
Я даже не успела осознать, что происходит. Только что я зашла в это гребаный туалет, а теперь лежу на холодном кафеле, сжавшись, с каждой секундой теряя остатки сил. Резкий удар в живот сбил дыхание, и я согнулась пополам, не успев даже вдохнуть. Потом — еще один, уже в лицо. Горячая волна боли разлилась по щеке, в глазах потемнело. Я услышала хруст — то ли это были мои зубы, то ли просто звон в ушах.
— За что?! — вырвалось у меня хрипло, чужим голосом. Но в ответ — только злобный смех и очередной удар. Коленка впилась мне в грудь, ногти вцепились в волосы, дергая так, будто хотят оторвать с корнем. Я пыталась закрыться руками, но она резко отшвырнула мою руку в сторону, и следующий удар пришелся прямо в висок. "Почему?" — пронеслось в голове. Мы же даже не ругались особо сильно! Да, были потасовки по типу тех, но у каждой был повод, а теперь... За что вот так… вот так вот? Я не видела ее взгляд, но инстинктивно понимала, что ее глаза горели ненавистью, которой я не понимала. Казалось, она не просто злилась — она наслаждалась этим. Каждым моим всхлипом, каждой попыткой увернуться, сопровождая это своим дряным смехом, — Прекрати! — закричала я, но голос дрожал, срывался из-за боли. Мне было страшно, вернее, не просто страшно — унизительно, ведь я всегда была готова ко всему, я все предугадывала заранее, а теперь валялась на полу, вся в пыли и слезах, а она просто смеялась и била меня дальше, получая от этого удовольствие, подобное моему, какое испытываю я в такие же моменты. Я чувствовала, как по лицу течет что-то теплое — кровь? Слезы? Неважно. Важно было только то, что больше так не могу.
Сделав еще пару ударов носком обуви мне в лицо и один в висок, она вышла, а я потеряла сознание от боли.
Я сделала рваный, наполненный горечью, вдох, закашлявшись и застонав от боли, что концентрировалась на лице, которое, судя по всему, опухло. Веки были будто свинцовые, налитые тяжестью настолько, что открыть их было настоящим подвигом, который я умудрилась успешно совершить, чтобы хоть посмотреть где я до сих пор.
Оглянувшись, я поняла, что нахожусь в машине скорой помощи. Рядом сидели доктора и Костеров, что держал меня за руку, напряженно вглядываясь в мое лицо. А ведь мне было очень страшно даже попробовать представить, как я теперь выгляжу! Костя что-то сказал, но я ничего совершенно не услышала, о чем и сказала ему. Вздохнув, он закатил глаза и уткнулся в телефон, с кем-то переписываясь.
Ну класс просто, я тут подыхаю, а он ватсап штурмует!
Спустя час я уже лежала в индивидуальной палате с перевязанным бинтами лицом, от которого шел артомат каких-то лекарств, и обработанными ссадинами на теле, которые умудрилась наставить эта сучка.
Слух вернулся, меня, судя по всему, просто оглушило, однако, это не добавляло ни капли радости или оптимизма.
— Саша, кто это был? Что произошло? — раздраженно бросил Костеров, смотря в мое лицо, а я поморщилась.
— Не знаю, не видела. Я вышла из кабинки и меня, повалив, начали бить ногами по лицу. Хз, кто это был.
— Горбунова-а-а, — опасно протянул он, склонившись надо мной и установив зрительный контакт, которым на меня вот вообще не действовал, настолько я была зла, — я же узнаю, рано или поздно. Записи с камер ВУЗа мне, конечно, вряд ли предоставят, но свидетели же будут! Как тебя вообще угораздило так вляпаться?! Что случилось-то, что ты натворила?! — раздраженно бросил он, тряхнув головой.
— Костеров, ты не охренел часом?! Меня избили, и я же и виновата?! — взбрыкнула я, зашипев из-за боли, что появилась, стоило лишь немного пошевелить мышцами лица.
— Поешь яблочко и хватит возмущаться! — скривился он, сев напротив меня в кресло, что стояло немного поодаль. И я и правда, привстав и потянувшись, взяла яблоко, но вместо того, чтобы есть, я кинула его в Костерова, надеясь попасть в лоб. Не особо-то и отвлекаясь от экрана, он поймал его одной рукой.
— Ты вообще человек?! — рявкнула я, а он, усмехнувшись, кинул яблоко обратно, которое я еле поймала. Правда, его лицо почти сразу же приобрело ожесточенное, такое необычное выражение, будто он увидел своего главного врага в экране яблокофона.
— С утра был им, но этот день явно пытается сделать из меня монстра, — со сталью в голосе, почти рыча, сказал он. Усмешка сменилась на оскал, делая его каким-то нереально жутким, — отец вычеркнул меня из завещания, нотариус отписался.
— Убей сестру, стань единственным наследником, раз ты ее ненавидишь, — пожала я плечами, а Костеров поднял брови, мол: "Ты дура, или прикалываешься?".
— Мой родитель, предоставивший сперму для зачатия, охраняет ее, как зеницу ока. Я уже пытался, две недели "реабилитации" в психдиспансере, — он встал и размашистым шагом подошел к окну. Распахнув его, вновь закурил, — слушай, помоги, а? У него днюха через полтора месяца и, судя по всему, он на сто процентов уверен, что после этого я ничего не выкину. А ты вполне можешь сыграть роль прекрасной подлянки...
— Нет! Хер знает, что у меня вообще будет с лицом к тому времени, — запротестовала я. Костеров уже повернулся, чтобы высказать мне все, что он обо мне думает, но тут в палату вошел один из самых ненавистных мне персонажей, которого я предпочла бы больше никогда не видеть.
Моя гребаная мать!
Вздохнув, я откинулась обратно на подушки и устало прикрыла глаза. Все, это конец. День, месяц, год не могли быть хуже! Просто не могли! Какого хрена она тут забыла?! Зачем приехала? Нашла наконец, где я?!
— Привет, доченька, — к моей койке подошла взрослая женщина в черной шубе и черном обтягивающем платье, которая села на стул возле моей кровати, не скрывая своего ехидства. Смотря на нее я не могла найти ни капли сходства с ней — она была приземистой брюнеткой с темными, как смоль, волосами, большими, невинно распахнутыми глазами и тонкой полоской бледных губ. Время пощадило ее, она почти не изменилась со времени похорон моего отца, брата и деда, вероятно потому, что для нее это не было горем. Мимические морщинки вокруг глаз даже придавали ей какого-то странного шарма, делая ее более зрелой в глазах окружающих.
— Что надо? — сухо бросила я, со скепсисом посмотрев на нее, — Я тебя, кажется, не звала, — Костеров разумно молчал, наблюдая за этой милой семейной картиной.
— Все жду, когда же ты наконец поймешь, что без меня совершенно ничего не можешь и не значишь. Как тебе там живется, в отцовской квартире, которую муженек так благополучно спрятал от меня? — я сжала руку в кулак, стараясь сохранить всю свою холодность и душевное равновесие, которые норовили вот-вот разрушиться подчистую, — Удивлена, что нашла тебя не на помойке!
— Обоюдно, — улыбнулась я натянуто, смотря в потолок. Все хорошо, Саша, все хорошо! Думай о зайчиках! Или об охоте. Можно тоже на зайчиков.
— А ты не меняешься, я погляжу... - дверь хлопнула, заставив меня повернуть в голову. В проходе, в серой толстовке от рыночного "Prada" и в голубых джинсах стояла моя темноволосая сестрица, которая улыбалась не менее ехидно, чем моя мать. Усмехнувшись, я посмотрела на нее.
— А, да, я же забыла, что вы хвостиком друг за дружкой! Не разлей вода! Ну как, сестрица, сколько мужиков тебя еще поимели, сколько у меня теперь племянников?
Лизонька застыла в проходе и начала хватать ртом воздух, не зная, как мне ответить. Я взбесила ее настолько, что она начала покрываться красными пятнами, доставляя мне просто огромное удовольствие.
— А ты нищая сука за то, — скривилась она, окинув меня придирчивым взглядом, от которого не укрылась моя не самая дешевая одежда.
— А у самой-то больно много денег? — скривилась я, смотря в потолок и пытаясь поймать за хвост дзен, но он вечно ускользал.
— Не смей так разговаривать с сестрой, не доросла. Продавай квартиру и переезжай обратно, тут тебе делать нечего, — влезла мать, а я резко села на кушетки, послав к чертям собачьим кроликов под дзеном!
— А не пошли бы вы обе на три священных буквы? А? Что вы вообще до меня доебались? Из-за квартиры в 60 с лишним миллионов? Так хер вы что получите! Я не такая уж и дура, чтобы отдать таким тварям, как вы, последние деньги! — я старалась головорить спокойно, но голос то и дело наполнялся рычащими звуками.
Ни слова не говоря, мать встала и, поправив свое платье, со всего маха залепила мне пощёчину. Хлесткая, она попала мне аккурат на свежие гематомы, из-за чего из глаз брызнули слезы боли. Я уже давно не обижалась на нее, мне было плевать.
— Женщина, полегче! — послышался голос Костерова, наполненный сталью и недовольством, — Вы совсем больная? У нее лицо в бинтах!
— Как я погляжу, ты тоже времени зря не теряешь и активно раздвигаешь ноги, — слова сестры, изрядно приправленные порцией желчи и яда, совершенно меня не задели. Заметив это, она резко развернулась и вышла, громко хлопнув дверью.
— Заткнись, щенок! Ты ещё кто такой?! — рявкнула она, приготовившись напасть на него, словесно, но Костеров совершенно спокойно ответил:
— В следующий раз, когда придёте к Костеровым домой, потрудитесь хотя бы запомнить всех членов семьи и их лица! — я устало прикрыла глаза, откинувшись на подушку. Господи, что она у них-то забыла?!
— Что? — одна эта фраза разом сбила всю спесь с моей матери, оставив ее в растерянности и недоумении, — А... Что ты здесь забыл?
— Вас когда и как это стало касаться? Напомните, пожалуйста, а то я как-то проспал этот момент, — Костеров вновь переместился к окну и закурил, невольно заставив меня сглотнуть. Нервы ни к черту.
— Твой отец тебе быстро расскажет, что у нее в палате тебе делать нечего! — огрызнулась моя родительница, пока я помалкивала. Разберутся!
— Ну вы же ему ничего не скажете, не так ли? — хмыкнул Константин, смотря в окно, а не на мою мать, — Выход вы знаете, где.
— Спелись, суки, — бросила она с ненавистью, покинув комнату. Как только она ушла, я села на кровати, спустила ноги, а после встала и подошла к окну.
— Ты за объяснениями? — усмехнулся он, посмотрев на меня и неожиданно проведя костяшками по моей забинтованной щеке.
— И за сигаретой, — вздохнула я, посмотрев в его темные глубокие глаза.
Похоже, я влюбилась.
Я посмотрела на Костерова, со вздохом прикурив, ожидая, пока он соизволит рассказать мне, каким образом их семья связана с моей матерью. От чего-то это казалось невероятно важным, как будто от этого зависела судьба мира, не меньше.
— Я не знаю точно... - начал Костя, потерев костяшками пальцев свой подбородок, — Но... На вас работал ювелир Гаулинни, так вот эти двое состоят в отношениях, с какого времени понятия не имею. Вроде как раз после смерти твоих родственников. А так как он сейчас работает на нас, то она вхожа в наш дом, как его официальная... Сожительница, — он говорил это совершенно безэмоционально, ему было плевать, а вот у меня в голове крутились шестеренки. Гаулинни же сливал информацию о нас, а потом сбежал из страны!
— А... Что он делает в России? — нахмурилась я, допуская мысль, что убийца дорогих мне людей находился всегда ближе, чем мне казалось. Впрочем, на мать я всегда ставила, — Он же сбежал в Европу?
— Так он там пробыл меньше года, — поднял брови Костеров, смотря на меня, как на умалишенную, — ты не знала? У него же вроде как проблемы с итальянской мафией, для него Европа — очень опасное пространство. Так что он вернулся, вместе с дочерью. Ей там лет 15 вроде было.
— Дочерью? — теперь я вообще пребывала в какой-то прострации. Офигеть, у главного врага моей семьи была дочь, а мы даже не были в курсе этого!
— Да, с Софией, вернее, Софи, — я медленно повернула голову, смотря на профиль Костерова, пока шестеренки в моей голове отказывались щелкать. Да нет же, не может же жизнь так сводить! Таких совпадений не бывает!
— С какой Софией? Которая... - начала я шокированно, а Костя, недвольно цыкнув, посмотрел на меня, как на умственно отсталую.
— Да, с Софи Гаулинни, которая учится с нами в ВУЗе, поступила туда вслед за мной.
Я засмеялась в голос, смотря на белую стену перед собой. Серьезно, то есть они все знали, что я жива, но спокойно закрывали на это глаза? Хотя нет, этот мерзкий старик явно не закрывал, раз натаскал свою дочь настолько, что она решила так со мной расправиться!
— Убью суку, — смеясь, сказала я, а после затушила бычок о подоконник и выкинула на улицу, — убью, тварь! Костьми лягу, обоих положу!
Мой гневный монолог прервал стук в дверь, после которого, не дожидаясь ответа, в палату вошла Света и Никита. Если честно, при взгляде на эту девушку просто нельзя было не улыбнуться — настолько она вся светилась изнутри и отдавала свой свет окружающим. Казалось, что она — ангел, спустившийся с небес, чтобы спасти наш бренный мир. О, как загнула!
Плюс тот факт, что она пришла ко мне сразу же после пар в Академии, судя по ее голубой форме будущего ФСБ-ШНИКА, очень сильно подкупал и располагал к ней. И всё-таки она очень хороший человек, зачем связалась в нами — не ясно.
— Привееет, — пока я думала, она подскочила ко мне и пылко обняла, чмокнув в щеку. В ответ я улыбнулась, а после вновь погрузилась в себя, — какие планы? Что делаешь?
— Я? — я хмыкнула, — Я лечусь. И думаю. Строю план мести, который воплощу в жизнь сразу же, как найду того, кто это сделал. Убью, если останутся шрамы.
— Не вешать нос, Гардемарины! Дурна ли жизнь, иль хороша. Единый парус и душа! — она потрепала меня по плечу и побежала забирать у растерянного Никиты сумки с какими-то продуктами. Вид у него, конечно, был... Растерянный и пришибленный, скажем так. Медленно кивнув, я отвернулась к окну.
— Судьба и Родина — едины, — допела я, смотря за окно. А там, греясь в последних лучах осеннего солнца, на голых ветвях деревьев, скакали желтопузые синички. Жизнь медленно текла, унося с собой всю мою ярость. Но оставляя ненависть. Что же, если они хотят видеть обозленную суку, они ее получат!
— Ну, я не стала эту строчку вспоминать, так как она немного не в тему, но ладно. Мы тут тебе фруктов принесли по совету Никиты, он сказал, что ты персики любишь, и сигарет десять пачек, плюс зажигалка. Чтобы не было, как в том анекдоте, — она быстро и умело распихала все по ящикам тумбочек, наводя меня на мысль, что у нее в комнате всегда идеальный порядок.
— Свет, я могу попросить у тебя одолжить мне утюжок для волос? Мой дома, — подумав, я добавила, — и ножницы, острые.
— Ну, — она распрямилась и задумчиво почесала затылок, — он у меня дома же, а в следующий раз я только через пару дней смогу зайти, сегодня мама с папой до поздна в головном офисе, так что... Хотя, если успею, может сегодня смотаюсь...
— Ты не торопись, мне ещё долго тут лежать, успеем!
Я медленно выдохнула, смотря в зеркало и уже начиная скучать по своей шевелюре, но все равно стоически терпела, вспоминая, какой я была, а потом видя в отражении, какой я стала. Обабилась, кажется так это называется. Вот эти кудри, хвостики и прочая хтонь, которая придает мне милый, но соврешнно не серьезеный вид...
Впрочем, себе я нравилась любой. Даже с бинтами на лице. Я просто знала, что под ними скрывается воистину прекрасное лицо, украшением которого были ледяные голубые глаза. И то, что я это записала себе где-то на подкорке, невероятно меня радовало.
На свое отражение я всегда смотрела с гордостью, осознавая, что оттуда на меня смотрит если не наследница великой ювелирной империи, то как минимум носительница крови самого Карла Фаберже, внучка Кровавого Ювелира, дочь своего отца и сестра лучше в мире брата Александра. Александра Валерьевна Горбунова. Это звучит гордо, это звучно, запоминающеся, это красиво и это я, я! И я спряталась! Спряталась от этой жизни, думала, что убежала от всех бед, но нет! Они всегда знали, где я и что делаю, наблюдали со стороны...
Либо они уничтожат меня, либо я их, иного не дано. Моя семья проиграла в этой борьбе, но я постараюсь выиграть, чтобы каждая тварь знала, что нас уничтожить невозможно!
— Режь, — медленно кивнула я, смотря на то, как Света взяла ножницы и, расправив влажные пряди волос утюжком, начала их постепенно выравнивать.
— Не вертись! — зашипела она, поправив рукой мою голову, — Мне же надо нормально тебе их подстричь, а не наискось! Я вообще-то это в первый раз делаю! — я едва-едва кивнула, начав сидеть смирно и лишь изредка моргать, наблюдая за работой Родиной в зеркале. Сжав губы в тонкую линию, она, то и дело подтягивая сползающие рукава ярко-розового свитера, постепенно выравнивала и укорачивая пряди, делая из них длинное каре чуть ниже линии плеч, — ты корни специально красишь? Если да, то лучше перестань, а то ты так себе все волосы сожжешь, уже начала. Ещё немного и лечить придётся, — Никита с Костей сидели на кровати, уперев локти в колени и молча наблюдая за этой картиной.
— Да, хорошо, я просто раньше не заморачивалась этим, красила и красила, — выдохнула я. Образовавшуюся после этого тишину разорвал голос Костерова:
— А не проще было в парикмахерскую сходить? Она тут недалеко, через дорогу, — махнул он головой в сторону окна, видя, что я наблюдаю за ним через зеркало.
— С таким лицом? Ты серьезно? — я указала рукой на свое лицо, из-за чего получила недовольный тычок в голову от Светы, — Пропей витамины для мозга, будь добр!
— Все, заткнись, — сухо и безэмоционально бросил он, включив телефон и завалившись на мою койку поперек.
— Вы просто идеальная пара, честное слово! — вздохнул Никита, мрачно посмотрев вокруг, — Я ещё никогда не встречал настолько похожих людей, с одинаковыми закидонами и прочим!
— Вай, все, заткнись, — перебила я его, дожидаясь, пока на моей голове появится новая старая причёска. А ведь я по ней скучала! Маникюр надо будет сделать новый, черный, педикюр такой же, купить новые шмотки...
Я была твердо настроена показаться тем, кого... Нет, не боялась. Ненавидела! И Костеров мне в этом поможет, ему же так нужен эскорт!
Не прошло и пары недель, как с моего лица сняли бинты, но взамен у меня отобрали мое зеркало. Осипов заботливо кормил моих псов, пока я была в больнице, Хан мотался туда-сюда, постоянно связывался с разными юристами и нотариусом, но, судя по всему, было глухо. Впрочем, это сразу было понятно, что оспорить изменение завещания или его изменить при живом составителе невозможно. Просто, он, видимо, отчаялся.
На самом деле Костеров был одержим деньгами отца, хотя и не признавал этого. Он хотел получить, если не все, то хотя бы половину, а тут такой облом… Печально, конечно.
Мне лично делать было нечего, от слова совсем. Почти что полностью пройденные игры на телефоне, прочитанные книги и так далее, особо я ни с кем не общалась, на видеороликах не залипала… Так что мне в голову пришла бредовая идея.
Поучаствовать в моментальной лотерее.
Да, это глупо и шанс выиграть был почти что минимальным, но душа требовала сделать какую-нибудь идиотскую вещь как никогда.
В общем, рано утром, пока Костеров ошивался в универе, я встала, кое-как привела себя в порядок, насколько это возможно сделать без зеркала, благо хоть фронтальная камера была, в которой я специально не зацикливалась на своем лице, так как твердо решила посмотреть на него после окончания лечения, а потом вышла на территорию больницы. Прямо через дорогу располагалось отделение почты, в котором, судя по всему, их и можно было купить. Кое-как выбравшись за территорию больницы, я перешла дорогу и вошла внутрь этого, достаточно крупного, здания. Около часа я стояла в гудящей очереди, то и дело ловя на своем лице косые взгляды, но просто не обращала на них внимание. Плевать!
— Девушка, вам чего? — спросила меня женщина в синей форме с темной гулькой из волос на голове, — И что у вас с лицом?
— Сучка одна постаралась, — усмехнулась я, — мне билет моментальной лотереи, пожалуйста!
— Двести рублей с тебя, — устало сказала она, протянув мне билет, а я оплатила его картой на терминале после того, как она записала мой номер телефона, — Это же бред. Двенадцать лет работаю, ещё никто больше пяти тысяч не выигрывал. Зачем тебе?
— Я тоже не верю. Приколоться хочу, — ответила я, потом попросила у нее монету с гофрированным ребром и стала стирать напыление. Конечно, я не выиграю, но просто есть настроение. Просто хочется… — Чего, б…
Я еле подавила в себе мат, так как под напылением оказался джекпот. Джекпот, твою мать! Сто двадцать миллионов рублей. Медленно моргнув, я схватила билет и смахнула рукой с него серебристую стружку. Надпись никуда не делась, что повергло меня в настоящий шок.
— Ну что там? Лям выиграла что-ли, что такая радостная? — хмыкнула продавщица, а я хрипло рассмеялась.
— Сто двадцать, — я показала ей билет.
— Да ну нафиг… — медленно моргнув сказала она, пока ее напарница обслуживала остальных, — девчоночка, ты — счастливица! — я в неверии покачала головой. Это… это же… Шанс. Шанс начать все сначала, шанс возродить компанию… емае, я не верю!
— А… как получить выигрыш?
*********
Естественно, о выигрыше я никому не сказала. Ни-ко-му. Вообще. Ни Осипову и его девушке, ни тем более Костерову. Потому что, каким бы он ни был ненавистником своей семьи и насколько бы мне не нравился, я не могла доверять ему полностью.
Для того, чтобы возродить "КФ" нужно будет много работать. И работать очень, очень осторожно, потому что малейшая ошибка будет стоить мне жизни. В этот раз меня убьют. Окончательно и бесповоротно.
Как только выигрыш поступил на мой счёт, естественно, со снятием процентов, я сразу же завела в банке второй, чтобы их не смешивать, ограничила переводы и их объем, поставила самозапрет на кредиты и взяла выписку, чтобы ни одна мошенническая сволочь у меня их не украла.
Слава Госулугам, а то до банка бы я не добралась с таким лицом!
Так незаметно подошло время моей выписки из больницы и того часа Х, когда мне принесли зеркало.
Результат лечения меня… Впечатлил. В общем, из того кровавого массива, которое было, у меня остался только шрам, расположившийся на виске, все остальное осталось таким же.
Когда я это увидела, то не сдержала радостного возгласа. Охренительно красива и богата! Да мне и море по колено!
*********
Я вошла в квартиру, все ещё смеясь от радости и пошатываясь на высоких каблуках после бара. Внутри меня уже ждали две, изголодавшиеся по моей ласке, собаки, за которыми, к счастью, согласился последить Осипов, так как гулять с ними мог только он. В общем, у меня не друг, а золото! Сев на корточки, я обняла их и и тут же завалилась на пятую точку из-за потери ориентации.
— Так, вставай, — Костеров потянул меня вверх за плечо и помог встать, — тебе надо проспаться, Горбунок!
— Костя-я-я, — протянула я с улыбкой, — я тебя обожаю! Ты… ты чудо!
— Ага, расскажешь это завтра, обязательно, — он довел меня до кровати и решил помочь мне раздеться, — А потом повторишь после днюхи моего отца, на которую мы идём вместе!
— Костеров, окстись, — буркнула я, послушно раздеваясь с его помощью.
— Горбунова, заткнись, — он быстро стянул белую рубашку через верх и, сверкнув голым торсом, прикоснулся своими губами к моим, вызвав непрошенную волну возбуждения.
С лёгкой усмешкой на алых губах я вышла на кухню, звонко цокая по плитке собственной квартиры новенькими лабутенами. Ладно, шучу, чай не эскортница. Просто высокая шпилька. Десять сантиметров.
За столом, ожидая меня, сидел Костеров, медленно прокручивая ключи своей машины и смотря вперёд и в никуда одновременно.
— Эй, алё, гараж, — пощелкала я пальцами, облокотившись о дверной косяк. Костеров медленно перевел взгляд на меня и осмотрел с ног до головы. Особенно долго он рассматривал мое декольте, видное в вырезе черного короткого платья. В свое оправдание могу сказать, что оно с рукавами.
— Горбунок, — хмыкнул Костеров, скрестив руки на груди, — черный — твой любимый цвет?
— А как ты догадался?! — наигранно-удивлённо распахнула я глаза, а после расслабленно засмеялась, наблюдая, как он медленно поднялся и пошел ко мне. Подойдя впритык, он прижал меня к себе, положив свои руки мне на талию и склонился для поцелуя, на который я с огромным удовольствием ответила. Черт, я действительно в него влюбилась!
— Зачем тебе столько черных платьев? — он уткнулся носом в мою шею, а после едва ощутимо ее прикусил, вызвав приятную волну в теле.
— Коко Шанель говорила, что должно быть минимум одно! Про максимум речи не шло! — рассмеялась я, потершись своим носом о его, так как он поднял голову.
— Вот смотрю на тебя и понимаю, что без отцовских денег я тебя содержать не смогу, — вздохнул он, а я поджала губы.
Я ни за что не скажу ему о выигрыше. Ни при каких обстоятельствах. Пусть без этой информации выбирает, кто для него дороже.
Вызвав такси бизнес-класса, мы вышли под вечер из дома, где я снова оставила своих собак, сели в машину и поехали за город, на Рублевку, где и располагался особняк Горбуновых. И нет, это не ошибка. Это мой особняк, это мой дом! Дом моего деда, там нет, не будет и не было места никаким Костеровым! Это мой, сука, дом!
Я медленно вдохнула, чтобы успокоиться, что, конечно же, не укрылось от Костерова.
— Все нормально? — спросил он без намека на заботу, уткнувшись в телефон.
— Да, все прекрасно, — сухо ответила я, смотря в окно на бегущие мимо улицы своей любимой столицы. Москва… Такой большой и такой прекрасный город… Который я люблю всей душой, вместе с ее оборотной, опасной и порой нелицеприятной, стороной.
Мой родной город...
Мне было больно. Больно осознавать, что то место, куда я ехала — мой бывший дом. Дом, который должен был стать счастливым местом, где бы жила я, мой брат, наши семьи, где бы жил папа и дедушка… А из-за одной твари, а я уверена, что подставил мою семью именно Гаулинни, я никогда не понянчу племянников, я никогда больше не услышу голос отца и не увижу, какими красивыми становятся камни в умелых руках моего деда…
Но я обязана сделать так, чтобы этот дом вернулся ко мне, чтобы вновь возродилась наша компания, чтобы я была там счастлива. Чтобы у меня появились дети, которые продолжаюэт мое дело… Я обязана!
Вскоре послышался визг шин из-за резкого торможения, машина остановилась перед моим домом, и мы с Костеровым вышли из автомобиля.
Ажурные ворота, за которыми хорошо было видно разбитый на целый гектар, сад, будто ножом провели по сердцу. Больно. Как же больно…
Будто не чувствуя мое состояние, Константин взял меня под руку и повел по саду. А у меня ноги подгибались от боли. Это же все мое, мое! Мое, суки!
— Господи, что это? — скривившись, спросила я, глядя на мраморное подобие Венеры Милосской.
— Это — каприз моей сестры, — я громко выругалась матом, идя дальше.
Сохранять лицо становилось все тяжелее, по мере приближения к крыльцу, на которое я когда-то выбирала с братом перила.
Слезы еле удалось сдержать. Это мой дом, мой! Это моя жизнь! Это я должна жить тут и любоваться розами из окна, это я должна каждое утро просыпаться от пения птиц, что селились на плодовых деревьях за домом! Я! Это я должна выходить на этот балкон! Это я должна тут есть, пить, спать! Это я должна!..
Я...
Кое-как подавив в себе все те чувства, что бушевали внутри, я перекинула свои волосы себе за спину, впрочем, с каре это было бессмысленно, после чего уже спокойно пошла вперёд к своему дому.
Когда мы подошли к двери, раздался звонок, из-за чего я громко цокнула и достала из клатча телефон. На экране высветился номер Осипова.
Блин, ну что ему надо?!
— Алло! — громко прошипела я в трубку, немного отойдя от двери, — Чего тебе? Осипов, ты идиот? Да, возьми. Ключи от машины в прихожей, на тумбочке. Ну если тебе через сутки, чего сейчас звонишь? На какой "всякий"?! Осипов, у меня мероприятие! Отвянь. Да, я сказала. Мой Форд на парковке, но раз тебе послезавтра, то я скорее всего сама дам. Я же теперь на другой тачке катаюсь… Хочешь произвести впечатление на родителей Рощиной, серьезно? Ладно, только не поцарапал, окей? Я тебе замажу лаком для ногтей! Осипов, убью! Все, отбой.
Я отключилась и нервно закинула телефон в клатч. Со спины подошёл Костеров и, положив руки мне на талию, поцеловал меня в макушку.
— Ты серьёзно отдала ему свою машину? — поцелуи Костерова плавно переместились на оголенную шею, из-за чего я инстинктивно выгнулась ему навстречу.
— А почему нет? — на моем лице блуждала улыбка, — Это же мой друг, пусть пользуется…
— Я ревную. У него ключи от твоей квартиры… — он прихватил губами мою мочку уха, из-за чего я блаженно прикрыла глаза. Сволочь. Это запрещённые приемы!
— Да. И будут. И мне плевать на твое мнение, — Константин рассмеялся, отстранившись, после чего вновь взял меня за руку и повел к особняку. Напряжение куда-то ушло, оставив после себя лишь кайф и эйфорию.
Боже, это же мой дом! Мой! Я уже и не мечтала сюда попасть! Стремилась, но не верила, а теперь я не только сюда войду — у меня появился реальный шанс вернуть все на свои места!
Двери этого дворца, а иначе собственный дом язык не поворачивался назвать, распахнулись передо мной, словно в сказке. Самой лучшей сказке на всем белом свете. Хотя нет, лучшая будет тогда, когда я войду сюда, довольная и с папкой с документами о владении имуществом наперевес.
А я это сделаю! Сделаю и точка! Глаза выцарапаю заточкой всем, кто встанет на моем пути!
Внутри было все так же великолепно. Бежевые диваны окружали стеклянный столик, позади одного из которых стоял муляж часов "Павлин", не было только растений, что раньше так радовали меня. Шикарная лестница все так же вела наверх, туда, откуда доносились звуки разговоров и споров, откуда лилась тихая фоновая музыка.
Костеров вел меня вперёд, под руку, пока я вспоминала все, что тут было. Вспоминала деда, что сделал мне кольцо, что сейчас, будто для того, чтобы вывести этих воров на эмоции, насмешливо поблескивало на моем пальце. На моем, суки! Вспоминала отца, что учил меня стрелять. Вспоминала брата, с которым мы проводили вместе столько времени! Вспоминала Алису, что привила мне любовь к музыке, так как она всегда была девочкой-меломанкой.
Которая так и не выросла и не вышла замуж за своего принца. Просто потому, что поехала в роли меня на ту встречу и спасла мне жизнь. Интересно, а зачем мне сохранили ее потом? Почему не добили? Это ведь было бы безопаснее… Или посчитали, что от обнищавшей меня, что постоянно находилась под психологическим давлением матери, нет совершенно никакой угрозы для них?
Впрочем, самое главное, что я жива. Почему и для чего совершенно неважно.
Тряхнула головой и вернулась в реальность, в которой мы с Костей поднимались по правой части лестницы. Вскоре мы дошли до массивных деревянных резных дверей, которые вели в шикарно обставленную гостиную с собственным мини-баром.
Здесь тоже мало что изменилось: все та же мебель стояла на своих местах, все те же стекла в красивых арочных окнах, все те же перила у балкона, что был хорошо виден через открытую дверь.
Приглушенный свет создавал некую атмосферу таинственности и нуара. Молодые девушки в черных и красных облегающих платьях с далеко нескромными вырезами держали под руки состоятельных бизнесменов достаточно взрослого возраста, что наталкивало на одну простую мысль — это эскорт. Большая часть из всех женщин, что находились тут были именно из этой профессии, лишь некоторые к ним не относились. Впрочем, они и были иначе одеты, да и вели себя менее развязно.
Сергея Антоновича Костерова было невозможно не заметить по нескольким причинам. Прежде всего это было из-за стаи потенциальных партнеров, что окружили этого, склонного к полноте, мужчину, что совершенно не изменился с нашей последней встречи, или так просто казалось из-за полумрака в помещении. Ну, а второй причиной была сестра Костерова, Ангелина, смотря на которую я видела почти что точную копию себя, только она была ростом несколько ниже и не настолько прекрасна. Ну и одета она была в разы вульгарнее, чем я сама, а так… И каре, которое я всегда носила в подростковом возрасте, и туфли на высоком каблуке, и брючный костюм, правда, состоящий из облегающих брюк и пиджака, под которым было только кружевное белье. Так я не ходила.
Взяв очередной бокал шампанского, она что-то сказала своему папочке, а после отошла немного в сторону, жаль, что не на тот свет, начав разговаривать по телефону.
Между тем, мы с Костеровым подошли к его отцу.
Дорогие читатели! Простите пожалуйста за такое опоздание с продой и что она такая маленькая — не смогла написать быстрее и больше по личным причинам! Надеюсь, вы поймёте😘
Папаша был явно не рад появлению сына на данном мероприятии, да ещё и без подарка, но формальности никто не отменял, поэтому он, с выражением лица диаметрально противоположным радости, приобнял сына и похлопал его по спине. Константин вообще никак не отреагировал.
— Сынок, — процедил папа, — как давно я тебя не видел! Ты ведь съехал. Куда только не ясно.
— Какая разница? — насмешливо бросил Костеров-младший, — В конце концов, дети должны сепарироваться от родителей, не так ли?
— Да, ты прав, — его отец косо посмотрел на меня, немного сдвинув брови. О, да я ему не понравилась? Боже, какой ужас! — Как девицу твою зовут?
— Девица — это та шлюха, которую ты трахаешь у себя в кабинете в офисе, пока мать мотается к любовнику, — с усмешкой сказал Костя, похлопав взбешенного отца по плечу и наконец отстранившись, — неужели не узнал?
— О, Костик, — к нам подошла его мать, стоит отметить, достаточно изысканная женщина в почтенном возрасте, чем-то неуловимо похожая на главу модного дома из "Дьявол носит Prada", даже прическа была та же. Черный классический костюм из приталенного пиджака и юбки карандаш несколько ниже колена, плюс туфли на каблуке рюмочке. Холодные карие глаза осматривали меня с долей презрения и скепсиса, а собственного сына с плохо скрываемым бешенством, — Уже явился обратно? Уверен, что мы тебя пустим? Кстати, познакомь нас уже со своей спутницей, или это эскорт?
— Ее зовут Александра, — насмешливо бросил он, вновь взяв меня под руку. После этого к нам подошла его сестра, которая сначала посмотрела на брата скептическим взглядом, а после ее взгляд упал на меня. Осматривала она меня досконально, снизу вверх, будто стараясь изучить каждую деталь во мне. Ее взгляд был каким-то насмешливым, она смотрела на меня свысока, а потом увидела мое лицо, после чего у нее забегали глаза. С моего каре на мои яркие голубые глаза и обратно. А после ее собственные моргала расширились от шока.
— Да ну нах… — вырвалось у нее, а я жутковато улыбнулась в ответ.
— Как приятно, когда тебя помнят! Александра Валерьевна Горбунова, не к вашим услугам, — здесь, в этом углу, где собралось все это чёртово семейство, повисла гробовая тишина, нарушаемая лишь фоновой музыкой. Первой от шока отошла сестра.
— Ты… Сука, ты кого притащил в наш дом?! Ты хоть знаешь, что это за мразь, которую ты сейчас тискаешь?! — взвизгнула Ангелина, а я невольно поморщилась.
— Закрой рот, сестрица, — одернул ее Хан.
— Сын, давай отойдем, — подключился его отец, который подошёл к сыну и, взяв его за плечо, потянул за собой. Я же с лёгкостью выпустила руку Костерова. Его мать пошла вместе с ними, оставив нас с его сестрой наедине.
— Как ты посмела явиться в наш дом?! — зашипела она, сжав руки в кулаки, а я усмехнулась, скрестив руки на груди.
— Это мой дом, шлюшка, — вспомнила я, как ее впервые назвал мой брат, когда только увидел. Прямо при ней. Он категорически отказывался на ней жениться, я помню. Когда они, Костеровы, явились к нам ради этого. Вообще они хотели объединения "КФ" и "Будапешт", посредством брака моего брата и этой Ангелины, которая по их плану должна была манипулировать моим братом, тем самым взяв управление компаниями на себя. Меня в счёт они не брали, так как думали, что брат будет единственным наследником, так как он старший. Что дед провернул финт и хотел отдать мне минимум 30, а максимум 50 % компании знал лишь узкий круг лиц: юрист, нотариус, брат, отец, ну и я сама, ради общего блага. Но брат быстро просек, что за фишку хотят провернуть эти личности и сказал, что жениться он точно не будет. Когда дед воспротивился, он попросил только об одном — сообщить, что я тоже наследница, причем, вполне возможно, основная. И мы сообщили. Свадьба расстроилась, а после этого, меньше, чем через год, моей семьи не стало. И меня самой могло бы не стать! — которая копирует меня как только может, — прицокнула я, смотря на ее, идентичный моему, внешний вид, а ещё на гарнитур "Аленький цветок", что создал для меня дед. Это бесило.
— Ошибаешься, коза драная, — она подошла ко мне впритык, — этот дом наш. А у тебя нет совершенно ни-че-го. Вот уж не знаю, из какой дыры ты выползла и залезла в трусы к Косте, но отец ему быстро промоет мозг и он поймет, кого сюда притащил!
— Наивность! Если бы не твой брат, я бы даже не полезла сюда. Он сам меня нашел и сам, как ты правильно сказала, притащил сюда, — после этого я демонстративно протёрла пальцем камень на кольце. После того, как эта сучка обратила на него свое внимание, ее аж всю перекосило, — он мне даже колечко вернул. А уж я в долгу не останусь, заберу всё остальное сама!
— Ты… — начала было она, но тут к нам подскочила Софи с бокалом в руках. Она, будучи на кураже, хотела что-то сказать Костеровой, но, увидев меня, подавилась и выдавила из себя совсем не то, что планировала:
— Ты?.. — я усмехнулась.
— Да, дрянь! — чтобы не вцепиться ей в лицо, пришлось сжать ладони в кулаки, до боли впиваясь ногтями в тонкую кожу, и это при том, что я была лицом абсолютно спокойна, словно лёд, — Да, это я! И тебя я убью, Богом клянусь, а своему отцу передай, что его ждёт кое-что похуже. Что именно — я придумаю. А у меня крайне больная фантазия! — Софи Гаулинни закашлялась аккурат в тот момент, когда ко мне подошёл Костеров и, схватив меня за руку, потащил на выход, на ходу бросив:
— Мы уходим! Сейчас же! — не став спорить, я просто пошла за ним. Покрасовалась и хватит. Вот верну все на свои законные места и тогда поболтаем! А сейчас язык чесать — та ещё глупость. И пустая трата времени!
Машина так резко стартанула с парковочного места, что я невольно вжалась в кресло. Лицо Костерова не выражало абсолютно ничего, оно было спокойным и непроницаемым, а вот глаза метали молнии. Было такое ощущение, что он сейчас просто выйдет и пристрелит кого-то, чтобы выпустить пар.
Главное, чтобы не меня. С остальными я даже честно помогу спрятать труп!
— Скорость триста, алё! Ты не успеешь на выезде по тормозам вдарить, — громко сказала я, даже почти крикнула, приготовившись выпрыгивать из машины, в случае непредвиденной ситуации. Впрочем, на трехсотке мне это ничем не поможет. Даже хуже будет!
— Сука! — он от души ударил ладонью по рулю, а после резко нажал на тормоз. Остановилась полностью машина аккурат перед шлагбаумом КПП. Быстро расправившись с охраной, не в том смысле, что он их положил всех, он выехал с территории Рублёвки и мы по шоссе поехали вперёд, уже на сотке. Раздражение Костерова очень хорошо чувствовалось даже кожей, поэтому я как-то опасалась возникать и что-то спрашивать. Мало ли, что он вытворит. Как-то в памяти ещё живы воспоминания о том, как он тюкнул меня по голове и вывез в парк!
Кстати, о парке. Домой мы не поехали, мы отправились в какой-то недо сквер за МКАДом, на что я все-таки отреагировала.
— Не поняла, что мы тут забыли? — съехав с обочины, Костеров вышел из машины, громко хлопнув дверью. Он полностью проигнорировал мой вопрос, поэтому я встала и вышла вслед за ним, не забыв захватить свою сумку.
Если честно, я волновалась. И не за себя, а за Хана, который каким-то непостижимым образом пролез в мое сердце и прочно там обосновался. Козлиная рожа!
Костеров подошёл к кованой ограде и опёрся на нее, после чего достал из кармана сигареты и нервно закурил, чуть не сломав пополам зажигалку. Я встала рядом и сделала тоже самое, так как нервы были ни к черту.
— Объяснись, — холодно сказала я, смотря на оживленную дорогу перед нами, — я жду.
— Ну жди, блять, — рявкнул он, а я подняла брови, вновь включив режим конечной стервы. Да, давно я его не использовала!
— Не матерись при мне и не смей материть меня, — резко встав, Костеров кинул почти целую сигарету на землю и наступил на нее в глухой ярости.
— Ты мне поуказывать решила?! — сделав стремительное движение, он схватил меня за шею и нагнул меня назад, из-за чего я рвано вдохнула. Охренеть, блин! Его отец так довел что-ли?! — Заткнись, не раздражай и не отсвечивай сейчас!
Подняв брови от шока, я совершенно не задумываясь ударила его коленом в пах. Не ожидавший такого поворота Костеров согнулся и отпустил меня, а после я со всего маха врезала ему кулаком в лицо, из-за чего он свалился на асфальт. Нагло переступила через него, цокая каблуками.
— Мой тебе совет — остынь! — качнувшись, я направилась в парк по дорожке, чтобы проветриться и забыть обо всем том, что творилось сегодня, так как мне это изрядно поднадоело.
В парке было… Атмосферненько. Фонари, разбитые местной высококультурной молодежью, почти не светили, а если освещение и имело место быть, то оно особо ничем не помогало. Впрочем, меня это не особо как-то остановило.
Туфли жали, поэтому я села на ближайшую освещённую лавочку и, сняв кольцо и положив его в сумку, сняла свои испанские сапоги и застонала от счастья. Господи, как хорошо…
И как же все плохо! Нет ни сил, ни желаний, ничего… Хочется, чтобы все просто закончилось. Раз! — и все. Я одна, в своей квартире, укуталась теплым пледом и грела руки о чашку чая, смотря "Ведьмака" по телеку, рядом бы лежали мои собаки, устроив морды у меня на коленях, а я бы изредка их поглаживала, рядом бы валялись мои подкрадули... Хочу в этот странный, но рай…
А дальше все произошло как-то слишком кинематографично. Как в обычных ужастиках, ну разве что, в отличии от героинь, я услышала чужые шаги, так как всегда была внимательной, но не осторожной.
Он приближался медленно, тихо, явно пытаясь сделать так, чтобы я его не услышала. Костеров что-ли? Вряд ли бы он стал подкрадываться… В любом случае, я просто сделала вид, что ничего не заметила, вместе с тем готовясь увернуться в любой момент. Еп, а я ни заточку, ни что-то другое с собой не брала! Впрочем, неважно…
Как только шаги стихи и я заметила мелькнувшую тень, я резко развернулась и вскочила со скамьи, однако человек уже успел прислонить шокер к моей шее и нажать на кнопку. Все тело прошил разряд, я вскрикнула, из-за чего он глухо выругался и посмотрел туда, откуда я пришла.
Его голос звучал приглушённо из-за маски Ноунейма на лице…
Твою же мать, я же могла убежать, закричать, сделать хоть что-то, но решила показать свою крутость, а вот и результат… Впрочем, кто-то должен был меня обломать…
«Вот и встретились...» — была моя последняя мысль перед тем, как я отключилась.
Боль…
Холод…
Стук…
Боль… Она пронизывала все тело, мелкими иголками впиваясь в мое тело, въедаясь в кожу, оставляя после себя пульсирующие фантомы. Вокруг было… прохладно, скажем так, как будто я находилась в давно не отапливаемом помещении. Почему помещении? Вокруг не было ни звука, ни дуновения ветерка, что потревожил бы меня.
Что-то стукнуло. Раз, потом ещё. Этот звук болезненно отдавался в моих ушах, в унисон с моим сердцем, что пульсировало настолько громко, что я почти ничего и не слышала.
Плохо, как же мне плохо…
Что же произошло? Это не похоже на похмелье…
Я шла по парку, села, разулась, кольцо и телефон в сумку… Шаги, шокер…
Воспоминания и сопровождающий их ужас ворвались в мое сознание вихрем, сметая всё остальное вокруг, оставляя после себя лишь всепоглощающий ужас от произошедшего.
Господи, меня… Меня что, похитили?! И, главное, кто! Это та сука, что тогда убила Яру. Пиздец, сколько я его искала, а он, выходит, все это время меня пас? Чего только ждал? Почему похитил сейчас?
Превозмогая боль и сковавший меня ужас, я медленно подняла веки, но это мало чем помогло: взгляд был крайне расфокусированный, все, что я могла разглядеть — серые очертания какого-то дивана, панорамное окно за ним, да то, что время было ночь.
В голову так ударило, что я глухо застонала, невольно пошевелив затекшими руками, что, судя по всему, оказались связанными сзади. Господи, как же их колет… Больно, с-с-собака! Как же больно!
— О, очухалась, — послышался пипец какой знакомый голос. И нет, не Костерова, не Осипова и даже не итальянца. Моего бывшего мужа. Подняв голову, я кое-как сфокусировала взгляд на том, с кем совсем недавно развелась. Глаза буквально вылезли на лоб, — узнала? — следом он накинул маску Ноунейма, превращаясь в до боли знакомого маньяка. Нет, это все, это… Пиздец! Я просто за секунду пришла в себя, — Тебе, наверное, очень интересно, как так сложилось? — крутя в руках нож, который довольно устрашающе поблескивал в свете луны, он продолжил свой монолог, пока я совала свой страх куда подальше. Нет, я все понимаю… Как я его проспала?! И ведь ничего не заметила! — Я хорошо тебя запомнил в тот день, ты сорвала мне охоту, — так как маску он так и не снял, выглядело это жутко, — Та девушка умерла. А ты меня самого чуть не угробила. Как смешно, что ты даже не знала, что я учусь с тобой в одном месте! Когда я узнал это, втерся к тебе в доверие, сделал вид, что влюблен и даже сделал предложение, на что ты ответила положительно, но с условием, что брак будет фиктивным, что меня полностью устраивало. Этого хватало для контроля. А потом появился твой ублюдок и ты решила развестись. А это уже было опасно…
— Если бы мы просто развелись, я бы на тебя забила, — сказала я спокойно, глазами осматривая пространство вокруг и все больше бледнея. Просто потому, что это была та самая дача, на которой погибла вся моя семья! Блять, какого хрена?! Как я попала в этот кошмар?! И почему она все такая же, как после покупки?! Кто ее отремонтировал так?!
— Знаешь, сейчас все решится, — даже так я почувствовала усмешку в его голосе. После этой фразы он сложил нож, который оказался выкидным, и подошёл ко мне. Будто в замедленной съемке его руки потянулись ко мне, а я даже закричать не смогла, просто оцепенела. Но вместо того, чтобы убить меня, он развязал мне руки. Воспользовавшись этим, я вскочила с места и рванулась вперёд, но меня грубо схватили за плечи и приставили лезвие к горлу. Да как он так быстро умудряется действовать? Или я на адреналине настолько, что ничего нормально анализировать не могу?!
Он медленно повел меня вперёд, к выходу из этого дьявольского помещения, а я даже идти не могла нормально. От шока и ужаса ноги тряслись и не слушались, норовили подломиться при каждом шаге, а дыхание стало сбивчивым. Атмосферу нагнетало ещё то, что я была босая. Отдохнула, твою мать, на скамейке!
Меня всё-таки вывели на улицу, на порог, где пристегнули наручниками к водостоку, не забыв закрыть дверь дома на ключ, а после он пошел в сторону вольеров с собаками, откуда сейчас доносился лай. "Все решится" — эхом отозвались во мне его слова и меня будто прошило.
— Ты что удумал, тварь?! — взвизгнула я, пытаясь вырвать свою руку из железного браслета или оторвать трубу на худой конец. И все-таки мне удалось сделать первое, вывернув себе большой палец руки, но я была настолько напугана, что даже не почувствовала боли. Божечки, что творится?!
Наплевав на то, что я босая, я побежала к калитке, чтобы выбежать на улицу, но возле нее уже дежурила собака. "Овчарка, Немецкая" — пронеслось в голове пулей, а я стала медленно отступать, потихоньку, назад шаг за шагом, стараясь не сильно шуметь и не провоцировать ее. Хорошо хоть она застыла на месте и не гналась за мной… Ноги чувствовали каждую кочку, камешек и веточку сейчас особенно сильно, доставляя просто ужасный дискомфорт, но я стоически это игнорировала.
Так, стоп, на мне же колготки капроновые! Снять их и обернуть вокруг стоп, чтобы хоть как-то…
По щекам поползли неконтролируемые слезы, а я все отступала. Даже в тот момент, когда я услышала хлопок двери дома, а после из динамиков послышался голос этого ублюдка:
— Мне лень тебя убивать, так что… Пусть это сделают они, — его смех заполнил пространство вокруг, а я взвизгнула от ужаса.
— Ты конченый псих! — вырвалось у меня.
— Не больше, чем ты, — послышалось в ответ, а после этого прозвучал какой-то звук и овчарка понеслась на меня. Подхватив с земли палку, я схватила ее поудобнее и, подождав удобный момент, замахнулась и ударила её по морде так, что та не удержалась и отлетела на пару метров, а я стартанула с места, наплевав на боль в ступнях. В голове пульсировало лишь две мысли:
"Надо найти отцовские тайники с оружием и добежать до охотничьей землянки и… "Пусть это сделают они"... Псы… Они… Сколько их тут?! И как долго я смогу так бегать?"
Я замерла, прячась за очередным деревом, стараясь не шуметь и даже почти не дышать. Сердце колотилось в груди под действием адреналина, а тело трясло от ярости. Господи, да что творится с моей жизнью?! Что происходит?!
Справа послышалось рычание, а перефиририйное зрение уловило движение в темноте, поэтому я рванула влево, молясь, чтобы меня не поймали. Ступни уже были содраны до крови, что было просто отвратительно в свете последних событий, но я старалась не обращать на это внимание, уж тем более не задумываясь о боли.
Как выяснилось, тут был целый зооопарк — овчарки, питбули, алабаи и всех спустили на бедную меня. Кормили ли их — понятия не имею, но склоняюсь к отрицательному ответу, потому что они были просто ЗВЕРЯМИ!
Ровно за секунду до того, как мощные челюсти сомкнулись бы на моей лодыжке, я успела подпрыгнуть, ухватиться за ветку дерева и подтянуться, взгромоздившись на нее.
Зарычав, питбуль подошёл к ветке в плотную и подпрыгнул, но не достал, потом ещё раз и ещё… Сделав около десятка прыжков он выдохся и, оскалившись, убежал прочь.
Они голодные. Они очень хотят есть…
Тряхнула головой и постаралась не думать об этом хотя бы немного, вместо этого сняла со своих ног капроновые колготки и, разорвав на части, обмотала вокруг ступней, скуля и матерясь от боли. Подождав около получаса, я медленно слезла обратно, на землю и тихо пошла вперёд, прислушиваясь к каждому шороху, вздрагивая от каждого воя или лая, что издавали собаки вдалеке.
Так, ну же… Это где-то здесь, нужно подумать…
Полная луна осветила пространство и в частности единственную тут осину, что выросла, разделившись на два ствола с общими корнями. Моей радости просто не было предела в тот момент! Господи, я нашла!
— Боже, спасибо! — прошептала я, сверкая глазками. Подойдя к ней, я села и засунула руку между корней дерева, шаря там в поисках небольшого схрона с автоматом Калашникова. Ну, где же ты?.. — Есть! — громко воскликнула я, потянув его за приклад на себя.
Вытащив старый и грязный автомат, я стряхнула с него пыль и листву и закашлялась под аккомпанемент рыка одной из псин, что незаметно подкралась со спины и сейчас припала на передние лапы, готовясь атаковать меня. Я замерла и постаралась особо не шевелиться, лишь поудобнее перехватила автомат и развернулась лицом к опасности, решив, что встречать ее задницей — та ещё глупость!
Все произошло очень резко и быстро — собака кинулась на меня, а я подскочила, так как сидела на корточках и со всего маха приложила ее прикладом автомата по морде. Дизориентированнное животное, скуля, отлетело на пару метров, а я вновь запрыгнула на ветку, радуясь, что успела. Да, с автоматом явно будет попроще…
Первым делом я, конечно же, отделила магазин и уже в тот момент, по его весу поняла, что писец отдыхать как-то не спешит. Там был всего один патрон. Один! Громко выругавшись, я подняла глаза на небо и крикнула:
— Господи, я, конечно, извиняюсь, но с пистолета стреляться легче! — а после устало прислонилась спиной к стволу осины и прикрыла глаза.
Ступни саднили, а голова раскалывалась, каждая мышца в теле ныла и требовала заслуженного отдыха, который, увы, я предоставить не могла. Не сейчас, когда невнимательность будет стоить мне жизни...
Я была в отчаянии и что делать не понимала совсем. Через забор не перепрыгнуть точно, там не добрыгнешь и не вскарабкаешься. Калитка закрыта, через нее тоже не перелезть. Плюс… Вряд ли сейчас меня найдут, на это понадобится больше суток, впрочем, Костеров может ещё даже и не хватился меня, в таком-то состоянии!. А за это время может случиться все, что угодно. Абсолютно все.
И все равно… Как же хочется отдохнуть и поспать… Просто поспать...
По перепонкам ударил резкий звук будильника, который я от души от материала, как только могла. Увы, я стала просыпаться, сразу же оценивая, где я, так как во мне не было ни одного воспоминания или мысли; я лежала на чем-то мягком и невероятно удобном, что заставляло меня сладко постанывать от удовольствия. Измученное тело ныло и требовало полежать ещё хоть немного, но будильник не врёт — мне было нужно вставать. Сладко потянувшись, я подождала, пока хрустнет спина, а после медленно села и распахнула глаза, едва не словив оргазм от ощущения одеяла на моем теле.
Вместе с этим в мою голову ворвался вихрь воспоминаний, который поднял во мне просто удушающую волну паники и даже мои собственные собаки, что лежали на кровати вместе со мной ясности в эту ситуацию не привнесли.
— Твою мать, я… Где?! — хрипло выдала я, смотря на забинтованые ступни и на свою пижаму. Моя пижама… Меня кто-то переодел и забинтовал… Кто?! Что происходит?!
— Ты дома. — передо мной появился Костеров, который с громким стуком поставил чашку кофе на тумбочку. Я же внимательнее оглядела собственную квартиру. Дома…
— А… — начала было я, думая, что мне все показалось, но Костеров резко меня перебил, грубо прижав мою голову к своему животу.
— Тебе не привидилось. Я просто быстро нашел тебя. Отследить по камерам этого ублюдка не составило труда, он слишком круто спалился везде, где только можно. Я к той даче рванул сразу же, как узнал направление. Прости, но его я пристрелил в первую очередь, а уже потом собачек. Молодец, на ветке уснула… Автомат где-то нашла, только, видимо, патроны спустила впустую, — хмыкнул он, ласково гладя меня по волосам, пока я тихо всхлипывала, обняв его за талию, наслаждаясь теплом… Нет, жаром его тела, — ты проспала три дня, уже хотел скорую вызывать…
— Костя… — всхлипнула я, немного отстранившись и заглянув ему в глаза снизу вверх. Собак я предусмотрительно жестом отправила в другую комнату, — Я люблю тебя… — я впервые постаралась вложить в свои слова как можно больше эмоций. Чтобы он почувствовал хоть на секнду то, что чувствую я…
— Саш, — усмехнулся он, сев на корточки. Он поразительно заботливо большим пальцем стёр мои слезы, а после легонько чмокнул в губы, — И я тебя…
Сердце болезненно ёкнуло в груди, а я… А я просто накинулась на него с поцелуем. Страстным, пылким, благодарным, сносящим все преграды…
Он сразу же на него ответил, скинув с себя окровавленный пиджак, который я заметила только сейчас. Следом полетела его рубашка, мои руки сами скользнули по его торсу вверх, на шею, зарылись в волосы… Дыхание участилось и стало поверхностным, а между ног приятно запульсировало. Я люблю его… Просто люблю. Очень люблю...
Следом полетела на пол моя пижама, а после его брюки, а мы завались на кровать. Я снизу, а он сверху, давил на меня своим весом, прижимал, блокировал, подчинял... Тела прижимались к друг другу, ни на секунду не отделяясь друг от друга, доставляя друг другу неземное удовольствие.
Смятые простыни… Горячий воздух… Страсть, что витала в этой комнате… Сумерки, что медленно опускались на город… В этом моменте все было прекрасно. И не было ничего лишнего, лишь он, я и тишина, то и дело нарушаемая нашими стонами…
На тумбочке стоял уже остывший кофе, а я лежала на груди Костерова, выводя указательным пальцем узоры на его груди. Костя спокойно смотрел на это, заложив руки за голову, и старался мне не мешать, лишь изредка наклоняясь и целуя меня в макушку.
— Я бы сама хотела убить его, — немного расстроенно вздохнула я, а Костеров резко перевернулся и навис сверху надо мной, поцеловав в нос.
— Уже поздно, — после этого он вернулся в исходное положение, а я потянулась к пииликнувшему телефону и открыла чат с Князем.
@Князь: Я подумал. Оттанцуешь на последнем и уходи, разрешаю. Все равно от тебя уже толку ноль.
@Вы: Хорошо, спасибо!
Да, я действительно решила уволиться и наконец заняться другими проблемами. Я считала это правильным и необходимым для того, чтобы с головой погрузиться в операцию под кодовым названием "Возродить компанию семьи".
— Саш, только не забудь принять противозачаточные, ок? — вдруг попросил Костеров, а я легла обратно ему на плечо, широко зевнув.
— Хорошо. Напомни завтра, — поцеловала я его в щеку, а после уснула спокойным и счастливым сном, ещё не зная, что это — начало конца.
Прошла буквально неделя, которая успела достаточно всем поднадоесть. Костерову, который бегал туда-сюда и совершенно ничего не хотел мне объяснять, что настораживало. Осипову, который, оказывается, вместе со своей девушкой был вынужден сорваться и приехать, чтобы забрать нас с Костей, что казалось вообще полным бредом. Почему не такси? Не машина Костерова? В общем, после этого они умотали тусоваться на Байкал. Ну и мне самой тоже, причем неимоверно.
Сначала пришлось в экстренном порядке учить довольно-таки сложный танец, созданный в качестве подарка на развод дочери Князя, потом разбираться с тем, что меня выкинули нафиг из ВУЗа, аргументировав это тем, что я не явилась на сдачу экзамена, который был во время того, как я отсыпалась, стала часто пропускать и у меня оказалось слишком много хвостов. Откуда? Мне тоже очень интересно, но выяснять я не стала — не до этого от слова совсем. Поэтому просто пошла на встречу ВУЗу и забрала свои документы под насмешливые взгляды остальных.
Хах, ну да, они же не знают про миллионы на счету! А ведь я не верила в лотереи!
В общем, жизнь шла своим чередом, пока не наступил тот роковой день, сломавший... Да, наверное все-таки мою жизнь. Или не сломал, а кардинально изменил... Переломил... Сделал сильнее и дал тот долгожданный толчок к действию, который был мне просто необходим, чтобы вырваться из своего анабиозного состояния.
— Алло, Саш? — мне позвонил Осипов в тот момент, когда я шла между шатров перед выступлением, хотела зайти к Князю и сразу забрать свои документы, чтобы потом не заморачиваться данным вопросом.
— Да, чего тебе? — тихо спросила я, стараясь не шуметь.
— Слушай, можно мы со Светкой сегодня к тебе заедем, а? — вопрос меня ошарашил настолько, что я едва не навернулась на своих лабутенах.
— Вам что, трахаться негде? — вылетело у меня.
— Саш, ты чего? Мы просто у тебя потусить хотим. В приставку порезаться. Она классная девчонка и я не собираюсь с ней спать в ближайшее время, — возмущенно выдал Никита, а я сказала, что он сможет прибыть где-то часам к двум с ней, раньше я вряд ли домой попаду. В общем, слив его, я пошла дальше.
Дверь была приоткрыта, поэтому я могла с легкостью услышать, что Князь не один и что-то бурно с кем-то обсуждает. Сначала я хотела уйти, чтобы не подслушивать, но так вышло, что вторым голосом оказался голос Костерова, поэтому я замерла и прислушалась.
— Хан, братишка, ну ты же понимаешь, что водить ее за нос — та ещё глупость! Она быстро обо все догадается и тогда тебе будет очень и очень плохо. Когда ты ей скажешь, что женишься? — в... Смысле "женится"?! — Как вообще дошло до этого?! — Князь немного повысил голос.
— Отец поставил ультиматум: либо я женюсь на Гаулинни и получаю свою долю в бизнесе, либо меня кидают. Я ей без денег не сдался, — послышался голос Кости, а я медленно моргнула. Женится. На Софи. Эта новость была словно... Гром? Молния?
Нет, просто конец. Конец всего. И надо же было быть такой дурой, чтобы влюбиться в него! Саша, что же ты наделала?! Впрочем, это мелочь... Ты не сказала ему о своих планах, он про деньги не знает...
Твою мать, угомонись! Он сам сделал свой выбор, сам! Он сам так захотел! Так пусть тонет вместе с остальными!
Глупое сердце колотилось в груди и разрывалось на части от боли, а по щеке потекла одинокая слеза. Развернувшись, я побежала к сцене, проверив макияж в одном из шатров. Как символично, тут все началось, тут и закончится...
Медленно вдохнула и вошла в гримёрку, чтобы наконец надеть на себя короткое серебристое платье, расшитое по всему периметру длинными тонкими цепочками, словно бахромой, чтобы при каждом движении визуально его усиливать. Переодевшись, я села перед зеркалом и накрасила губы алой, нет, вишнёвой помадой, а после посмотрела на свое отражение и в частности на яркие голубые глаза. Опростоволосилась ты, Саша! Очень сильно...
Вскоре мы с девочками поднялись и пошли на выход из гримёрной, чтобы порадовать богачей города Москвы своим танцем. После этого все направятся в шатры с теми, кто их попросит и заплатит за это выступление. Все, кроме меня.
Я ухожу. Отсюда. От Костерова. Я сразу знала, что нам с ним не по пути, так не стоило что-то начинать и уж тем более вплетать туда чувства.
Под громкие хлопки и ослепительный блеск софитов, что располагались над нашими головами, мы встали спиной к зрителям, но даже так я почувствовала его обжигающий взгляд. Что же, пора станцевать и для него!
Раз — удар ногой, два — выбросила бедро в сторону, три — эффектная поддержка от партнёра с сальто. Платье звенело и двигалось вместе со мной в такт музыке, а я… На моем лице не было и тени положенной улыбки или даже пародии на нее. Винного цвета губы просто были на лице, которое не выражало ни единой эмоции. В груди клокотала ярость, она застилала мне глаза, смазывала весь зрительный зал в одно чёрное пятно, где единственным четким объектом был он. Костеров смотрел на меня и улыбался, он любовался мной, а я мечтала его растоптать. А ведь я изначально знала, что этим всё и закончится. Знала и все равно нырнула в этот омут с головой.
Действительно, какие обиды? Никаких обид нет и быть попросту не может! Я сама виновата, что впустила его в свою жизнь! Сама! У меня был четкий ближний круг и в нем ему не было места. Я же решила рискнуть. Рискнула?! Вот теперь прилетела обраточка. А ведь так и нужно, чтобы я всегда знала одну простую истину: я одна!
Да, Костик. Не будет. Ты не встретишь никого лучше меня и никого хуже. Решил сдохнуть в этом аду вместе со своей гребаной семейкой? Да пожалуйста! Мне не жалко и не трудно сжечь ещё один труп в крематории!
Определенно. Я поднимаю за тебя тост, любимый! Я поднимаю и пью, ибо если бы не ты и не твоя сучка-невеста, не видать бы мне 120 миллионов! Спасибо, за все! Надеюсь, ты будешь так же благодарен, когда я заберу всё то, что мое по праву!
Музыка стихла и мы остановились, замерли в финальной позиции, пока площадка утопала в аплодисментах. Я не улыбалась и не радовалась этому, даже цветы Бульдога не смогли в тот момент заставить меня улыбнуться. Увы. Впрочем, оно было вполне объяснимо для остальных — тот факт, что меня увольняют уже стал достоянием общественности и поэтому никто не сомневался, в чем причина моего недовольства.
Никто же не знал, что я ухожу по собственному желанию. Как никто и не знал, что я сейчас я стояла, сжав зубы до скрипа и мечтала убить того единственного, кто стал… Как смешно, мои первым. Бля, реально смешно!
Я забежала в гримёрку и поставила там цветы, а после все же пошла в шатер к Князю, где он с лёгкой улыбкой на красивом лице отдал мне папку с моими документами. Я улыбнулась в ответ, правда, улыбка вышла грустной, а после покинула его "офис".
Снаружи меня ждал Костеров.
— Что, Саш, поехали домой? — я застопорилась и сжала руки в кулаки, не смотря на него, чтобы не убить на месте. Ненавижу, сука! Ненавижу!
— Езжай. К себе домой, — сухо бросила я и пошла обратно в гримёрку, чтобы переодеться и свалить отсюда на своем байке.
— Саш, что происходит? — он схватил меня за руку и внимательно и напряжённо посмотрел в мои глаза.
— Ну ты же женишься, — пожала я плечами, сама испугавшись того нордического холода, который был в моем голосе. Ровном и спокойном настолько, что аж страшно становилось от того, что будет потом, когда я приеду домой.
— И что? Это что-то меняет?.. — в голове образовалась звенящая пустота.
— В… Смысле? — севшим голосом сказала я, — А… Ты что, хочешь жениться на ней, а жить со мной?! Костеров, ты нормальный?!
— Жить, спать, есть, — кивнул он, — она мне нахрен не нужна была бы, если бы не обещанная доля в отцовском бизнесе, улавливаешь, какие это деньги? А ведь тебе деньги нужны, — усмехнулся он, а я не выдержала и от души залепила ему звенящую пощечину.
— Знаешь что, Хан, — я выдернула у него свою руку и отошла на пару шагов, все ещё ошарашенная этим, — Во-первых деньги мне были не нужны, у меня их хватает. А во-вторых… Какая же ты мразь! Как ты мог предложить мне место любовницы? Как?.. Тебе самому от себя не противно?..
— Саш… — рванулся он было ко мне, но тут из шатра выехал Князь, которого мы не заметили, и схватил его за руку, остановив.
— Брат, сядь, остынь. Она права, ты не имеешь права ей такое предлагать. Ты свой выбор сделал, так что просто отпусти ее…
— Горбунова, — он с яростью в глазах посмотрел на меня, — я никогда тебя не отпущу, ясно? Ладно, давай разойдемся
Просто посмотрим, через сколько ты ко мне прибежишь!
— Как был тупым юнцом, знающим только слово "дай", так и остался, — горько усмехнулась я, развернувшись и побежав прочь наперекор собственной гордости. На глаза наворачивались слезы.
Как можно было сравнить меня с какой-то шлюхой или продажной девкой, как? Как можно быть такой тварью?!
Быстро переодевшись, я выбежала на парковку и прыгнула на свой Харлей, засунув документы в багажник. Чтоб он сдох, правда. Он этого заслуживает!
*********
Дома было громко и весело. Осипов сидел на диване с Рощиной в гостиной и смеялся, они смотрели какой-то фильм. Мои собаки вышли меня встречать и потерялись о меня носами, вытаскивая из того шока, в котором я пребывала последний час.
— О, Сашка, привет! — сказал Никита, когда я вышла из-за угла, — Там Светка борщ приготовила, будешь? Саш?..
— Весело тут у вас, — невесело улыбнулась я, посмотрев на них, — ребят, буду борщ, вы только помогите мне шмотки Костерова на помойку выкинуть, я не знаю, через сколько он явится, нужно поторопиться…
— Вы расстались? — спросила Светлана. И столько в этом было участия и эмпатии, что я села к ним на диван и расплакалась, как маленькая, сбивчиво объясняя все то, что произошло и как меня унизили.
Втроём мы быстро собрали всего его шмотки, а после вынесли их реально к мусорным бакам, наплевав на их брендовость и стоимость. Пофиг. Не обедняет, он же теперь богач! Ему же отцовские бабки достанутся!
Чтоб он ими подавился!
Его портреты отправились туда же, все, кроме Ярыного. Этот я оставила себе. На память. Пусть будет.
Номер кинула в ЧС. На следующее утро вызвала мастера и сменила замки в двери, поэтому когда он явился, я была совершенно за себя спокойна.
Правда, как выяснилось, основная проблема все ещё скрывалась в тени.
Все как-то резко навалилось…
Пережив пару-тройку поползновений Костерова, я отсыпалась уже вторую неделю подряд, пока мое состояние не начало ухудшаться. Причем конкретно, появились головные боли и боли в спине, меня начало тошнить и несколько раз голова кружилась настолько сильно, будто я попала в стиральную машинку в режиме “Стирка спортивной обуви”, не иначе.
Проходила я так еще неделю, пока не зашла в магазин затариться продуктами под завязку. К тому моменту я уже начала отсматривать неплохие помещения, где можно было бы разместить первый ювелирный магазинчик. А потом сделать пару изделий, купив оборудование и необходимые материалы и продать. Благо дед обучил.
Стоя возле стеллажей с фруктами, которые я никогда не любила, но сейчас очень захотела, я увидела беременную женщину, что также их выбирала и тут меня будто молнией прошило:
— Я же противозачаточные так и не приняла! — сказала я вслух и бросилась прочь из магазина, так и оставив полную корзину продуктов на усмотрение продавцов.
Твою мать, как можно быть настолько не собраной?! Как?!
Нет, ну… Не могут же у него быть настолько активные сперматозоиды, чтобы я с первого раза залетела?!
В аптеку я вбежала взмыленная и, не обращая внимания на очередь, которая возмущенно загалдела, кинула на полку фармацевту пять тысяч.
— Тест на беременность, срочно! Плачу двойную цену, если подскажете, где тут туалет, — девушка удивленно подняла брови, но все же пробила мне его без очереди и указала на белую дверь, пропустив меня внутрь.
Так, где тут инструкция? Блять, как я так выросла, что понятия не имею, как этим пользоваться?!
Найдя эту инструкцию в конце концов, я наконец поняла, как пользоваться этой замудреной вещью и сделала тест. Результат оказался…
Положительным.
Писец. Это… Это просто конец. Всему. Он — отец моего ребенка. Ребенка, которому не места в той войне, которую ты собираешься развязать…
Из туалета я вышла почти что поседевшая, не меньше. Вся моя жизнь просто рухнула в одночасье. Прислонившись спиной к стене, я медленно сползла по ней, схватившись за волосы. Это конец.
— Девушка, все в порядке? — спросила фармацевт, посмотрев на меня. Сейчас клиентов обслуживала другая девушка, а эта стояла надо мной.
— Да, я просто беременна, — и вновь этот нордический холод. Просто пустота. Ну какой мне сейчас ребенок? Какой?!
— Сообщите отцу. Если что, могу дать ещё два, вдруг этот бракованный, — улыбнулась она, я вот я смогла лишь горько усмехнуться.
— Отец женится на другой девушке. Так что ему точно не до ребенка. Да и не достоин он этого, — я медленно встала и забрала ещё два теста, а после и положенную мне сдачу, — спасибо.
Дома я вошла в ванную и снова сделала ещё два теста, оба мне выдали тот же самый результат. Не выдержав, села на холодный кафель и просто зарыдала. Ребенок. От этого ублюдка. Ребенок. Декрет. Никакого бизнеса. Да и что я собралась отнимать с пузом, которое меня перевешивает?! Или с ребенком, по которому будут бить в первую очередь, а?!
Не до ребенка мне сейчас…
Я взяла телефон и, кое-как успокоившись и растерев слезы по щекам, набрала номер поликлиники.
— Алло, как записаться на аборт?
*********
— Здравствуйте, я — Александра Валерьевна Горбунова, вот паспорт, записана на прерывание на сегодня, — тихо сказала я на ресепшене поликлиники. Там сидела миловидная девушка в синем халате и такой же шапочке. Что-то проверив в компьютере, она кивнула, умудрившись при этом поджать губы.
— Да, держите, — она протянула мне какую-то бумажку и талон, — оплатите и проходите, вас примут.
Я кивнула и пошла вперёд, впервые в жизни не зная, что мне делать. Находясь на распутье.
Чего я хочу? Что для меня важно?
В тот момент я приняла единственное верное решение...
Конец первой книги дилогии.