Ещё вчера я планировала ужин и листала соцсети, а сегодня — здрасте! — я в теле жены генерала-дракона, и, похоже, это не комплимент моему обаянию. Этот чешуйчатый тип — просто душка перед королём и свитой: томные взгляды, галантные жесты, прямо ромком на драконьих стероидах. Но стоит нам остаться наедине, и я на своей шкуре узнаю, почему прежняя хозяйка этого тела явно не была его фанаткой. В мире, где магия искрит на каждом углу, а интриги острее драконьих когтей, мне предстоит не только выжить, но и выяснить, что скрывает мой "муж". И да, если он думает, что я стану послушной жёнушкой, то явно не знает, с кем связался. Укротить дракона? Ха, для начала бы не стать его закуской!
В тексте вас ждет:
✓ Неунывающая попаданка (она же я, мастер попадать в переделки) — 1 шт. Сарказм, находчивость и талант влипать в неприятности прилагаются.
✓ Чешуйчатый генерал с секретами — 1 шт. Хитрый, как дракон в засаде, и горячий, как его огненное дыхание. Тайны в комплекте.
✓ Наше эпичное противостояние — словесные баталии, искры напряжения и попытки не поджечь друг друга (в буквальном и фигуральном смысле).
Я пошатнулась, будто сама земля решила исчезнуть у меня из-под ног, и удержалась лишь благодаря крепкой мужской руке, сомкнувшейся на моём локте. Голоса вокруг звучали гулко и искажённо, словно я погрузилась под воду: обрывки фраз, торжественный тон, но ни единого связного смысла.
Что-то мешало дышать и видеть. Лёгкая ткань, будто тонкая паутина, давила на лицо, скрывая мир за собой. Вуаль? Я дёрнулась, пытаясь стряхнуть её, но всё та же рука рядом уверенно остановила моё движение.
— Ещё не время, — произнёс низкий, слишком спокойный голос, бархатный и властный, как у человека, привыкшего, что его слова не оспаривают.
И вдруг со стороны прогремело, словно раскат грома:
— Властью, дарованной мне Триединой Богиней, объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать свою супругу!
Что?!
Мир замер, будто время остановилось. Мужем и женой? Я? С кем?! Вуаль соскользнула с лица, и мир обрёл резкость, будто кто-то щёлкнул выключателем. Передо мной стоял высокий и широкоплечий мужчина, с резкими чертами лица и глазами тёмными, словно грозовое небо. На его скуле виднелся старый шрам, едва заметный под тенью щетины. И этот незнакомец, между прочим, уже наклонялся ко мне, явно собираясь исполнить объявленное.
Меня поцеловать? Прямо сейчас? Инстинкт сработал быстрее здравого смысла: я рванулась вперёд и с размаху впечаталась лбом ему прямо в губы. Громкий хрясь прозвучал так, что, кажется, даже статуи на витражах замерли в изумлении. В черепе вспыхнула боль, и я мысленно застонала:
Мужчина слегка отшатнулся, и его пальцы на моём локте разжались. Вот тогда-то я и не стала ждать второго шанса, бросившись прочь. Подол пышного, нелепого платья цеплялся за ноги, каблуки скользили по гладкому камню, но адреналин гнал меня вперёд, не давая остановиться.
Только теперь я осознала, где нахожусь. Огромный сводчатый зал окружал меня, а витражи, где упомянутая ранее Триединая Богиня переливалась алыми и золотыми искрами, словно живая, бросали цветные блики на пол. Ряды гостей, застывших в молчании, провожали меня взглядами, в которых читались изумление, шок и тот самый жадный интерес, что предвещает сплетни на годы вперёд.
С грохотом распахнув тяжёлые двери, я вырвалась наружу. Передо мной раскинулась лестница — длинная, крутая, словно ведущая в бездну. Я бросилась вниз, не раздумывая, но кринолин и подол платья, будто сговорившись, решили мне отомстить. Стоило наступить на ткань, как равновесие предательски покинуло меня.
Мир качнулся, и я полетела вперёд, в груди сжалось от обречённого предчувствия:
— Осторожнее, дорогая супруга, — прозвучал у самого уха тот же бархатный голос, теперь с лёгкой, но острой насмешкой. — Мы ведь только заключили союз, а ты уже стремишься оставить меня вдовцом.
Я распахнула глаза, ощущая как моё сердце заколотилось, словно барабан. Передо мной был он — тот же мужчина, мой… «муж». Его взгляд, тёмный и глубокий, не выражал ни насмешки, ни гнева, а что-то гораздо более тревожное — словно обещание испытаний, которые мне только предстоит узнать. И в тот момент я поняла: этот брак станет для меня самой опасной загадкой, которую мне когда-либо доводилось разгадывать.
— Ларис? — прохрипела я, с трудом разлепляя один глаз.
Яркий свет тут же ударил по зрению, будто солнце решило лично меня добить. Я зажмурилась, но кто-то заботливый — или просто очень быстрый — метнулся к окну. Тяжёлые шторы зашуршали, отрезая солнечный луч, и комната погрузилась в спасительную полутьму. Сквозь закрытые веки я ощутила, как мир перестал быть таким безжалостно-ярким.
Стало легче. Я осторожно приоткрыла глаза снова — и тут же зажмурилась, услышав властный голос:
— Кто такой этот ваш Арис? Не думаю, что стоит упоминать других мужчин в моём доме.
Нет-нет-нет, это точно сон! Неправильный, кошмарный сон! Я крепко зажмурилась, спрятала лицо в ладонях и даже потрясла головой — а вдруг это сработает? Как в кино: закрыл глаза, открыл, и монстр исчез. Тишина стала почти осязаемой. Я осторожно убрала руки, приоткрыла один глаз. На первый взгляд — пусто. Ни чудовищ, ни «мужей по принуждению». Я облегчённо выдохнула и потянулась, разминая затёкшую шею.
И тут краем глаза зацепилась за внушительную фигуру в стороне. Резко повернулась и застыла. Он. Тот самый мужчина из моего «кошмарного сна». Высокий, сильный, взгляд хищный и слишком реальный, чтобы быть галлюцинацией.
— Ой… — вырвалось у меня. Ну да, «ой» — это, конечно, то слово, которым обычно встречают незнакомых красавцев в чужой спальне. Глюк был, надо признать, симпатичным, если бы не хмурый излом бровей, превращавший его в живое воплощение грозы. — А вы… — осторожно выдохнула я, пытаясь сообразить, что вообще можно сказать в подобной ситуации.
— Послушайте, Аннет, — начал он ровно, с той самой холодной вежливостью, что и в храме, — я понимаю, что вы так же, как и я, не слишком-то рады обстоятельствам, что нас объединили, но игнорировать проблему бесполезно. Теперь мы муж и жена, и нам придётся сосуществовать вместе. А это значит, что вы должны вести себя, как положено моей супруге. По крайней мере на людях.
Моё имя в его устах звучало странно и почти чуждо, а вся эта речь про "супругу" вызывала у меня только одно желание: ущипнуть себя посильнее. Как мы вообще умудрились пожениться?! Я не помнила ни церемонии, ни как туда попала, ни — о боже! — как вообще на такое решилась. В голове царила звенящая пустота, словно кто-то стёр половину моей памяти ластиком.
— Послушайте, как вас там… — пыталась выцарапать из памяти хотя бы его имя. Даже фамилия отсутствовала, как будто вырезана аккуратно, чтобы не мешать сюрпризу.
Мужчина дернул плечом, и в голосе зазвучала резкость:
— Да вы, похоже, издеваетесь надо мной! — рыкнул он, и я тут же сжалась в комочек, потому что в этом рёве было что-то знакомое и пугающее одновременно. — Я понимаю, что решение вашего дядюшки вас шокировало, но это не повод вести себя так… безрассудно!
— Дядюшки?! — я чуть не поперхнулась.
Мой дядя? Тот самый, про которого мама вечно твердила, что он нашёл мне "перспективного жениха"? Она ещё предлагала свидание вслепую, но я отмахивалась, думая, что это шутка! А теперь получается, это он меня сюда засунул? В голове всплыли обрывки его слов: "Аня, он такой видный мужчина, ты только встреться!" Видный, значит? Ну спасибо, дядя, удружил!
Но как, чёрт возьми, я могла забыть всё — знакомство, свидания, договорённости о браке? Моя память была как решето, и этот хмурый незнакомец передо мной явно не собирался помогать мне его заполнить. Я уставилась на мужчину, пытаясь найти хоть намёк на ответ, но видела только его суровый взгляд и ту самую складку на лбу, которая, кажется, стала ещё глубже.
— В любом случае, — произнёс этот вроде-как-муж с холодной и уверенной интонацией, — сейчас вы должны собраться и выполнить свою часть договора. Остальное обсудим позже. Жду вас в холле через полчаса.
Незнакомец щёлкнул пальцами, и часть стены вдруг растворилась, будто её никогда и не было. А за ней открылась целая комната, полная зеркал, одежды, флакончиков и прочих хитрых инструментов — всё, что нужно, чтобы из перепуганной девушки сделать «лучшую версию себя».
— Надеюсь, хотя бы пунктуальностью вы меня порадуете. Мы действительно торопимся, — снизошёл этот гад до объяснений.
А я всё ещё хлопала глазами и не могла прийти в себя.
— Д-да… — пролепетала, заметив, что мужчина продолжает стоять у стены, словно ждёт официального подтверждения.
— Вот и славно, — он будто с облегчением выдохнул и наконец двинулся к двери. И уже на пороге обернулся, бросив через плечо: — Меня зовут Кайл. Но при посторонних называйте меня по титулу, будьте добры.
Дверь за ним тут же закрылась. А я осталась сидеть на краю кровати, тараща глаза в пространство, где ещё минуту назад была обычная стена.
Я понятия не имела, что за титул у этого красавчика-громилы. Неужели дядя всерьёз впарил меня в жёны какому-то странному семейству, которое мнит себя аристократами? Если так, то, кажется, у меня впереди очень весёлая жизнь.
Да что с этой девицей не так? Она меня просто выводит из себя! Можно подумать, это я силком тащил её к алтарю. Нет же! А теперь эта зараза делает вид, будто вообще не понимает, кто я такой.
Просто великолепно!
Крейг ещё тогда предупреждал:
Чёртова Фейрис! Ну ничего. Как только шум вокруг нас уляжется, и когда все перестанут глазеть на нашу «счастливую парочку», я её сошлю в своё родовое имение. Подальше от столицы и от меня… и пусть там скучает до конца своей не слишком-то долгой жизни.
Я шагал по коридору, почти вбивая каблуки в мрамор, и каждый удар отзывался в висках гулким эхом. Кулаки сжаты так, что костяшки побелели — злость душила меня, и злился я не только на эту странную девицу, но и на самого себя. До какого-то момента всё было просто: она бесила меня, я сердился, порядок вещей сохранён. Но стоило ей рухнуть прямо на меня, словно мешок с мукой, — и всё полетело к демонам!
Я ведь даже о её выходке в храме едва не забыл — настолько испугался. Испугался, понимаете? Я! Только потому, что своим драконьим чутьём ощутил: она и правда потеряла сознание, а не изобразила удобное обморочное падение, чтобы привлечь внимание.
А дальше ещё хуже. Я был готов разнести эту Аннет в клочья словами, едва она откроет глаза, — и что же? Стоило увидеть её ошарашенный взгляд, эти распахнутые до предела глаза, в которых не было ни грамма игры, ни намёка на довольство происходящим… и я вместо отповеди понёс какую-то жалкую чушь про «другого мужчину». Как мальчишка, впервые застуканный на месте преступления!
Чёрт! Или она просто актриса от богини, или я и впрямь ничего здесь не понимаю.
Я осторожно направилась в ту часть комнаты, где за невидимой стеной открывался настоящий рай для любой невесты — манекены с нарядами, зеркала в пол, мягкий свет и аккуратно разложенные ткани. Моё внимание тут же приковало одно платье: шикарное, багрово-красное, с открытыми плечами и настолько длинное, что казалось, оно готово повторить каждый изгиб идеальной фигуры. Ткань лежала так, будто шептала: «Надень меня — и мир откроется для тебя».
И в тот миг мне стало и горько, и смешно: я — та самая, что умудрялась бегать по лестнице, спотыкаясь о кринолин и врезаясь лбом в чужие губы, — никак не тянула на хозяйку этого платья. Я представила, как оно сидит на мне: идеальные линии, тонкая талия, роскошный подол… и сразу ощутила удар по самооценке, потому что низенькой и без особых «выдающихся достоинств» мне в нём оставалось бы лишь потеряться.
Мой взгляд скользнул в сторону гладкой, отзеркаливающей поверхности, в которой всё казалось чуть острее и чище. Я подошла ближе и медленно повернулась, тогда как мои глаза уставились в то, что отразилось.
Передо мной была она. То есть я. Но не совсем. Форма лица — моя, но как будто выточенная по другому лекалу: скулы чуть жестче, губы — вообще не мои, движения — чужие, осанка — не то, к чему я привыкла. Да и кожа выглядела иначе! В её (или всё же моём?) взгляде мелькало что-то постороннее — и эта мысль ударила меня сильнее, чем любая физическая боль.
Я покачала головой, словно пытаясь стряхнуть наваждение, и осторожно пошевелила рукой. В отражении движение выглядело плавным и куда более уверенным, чем я сама его ощущала. Казалось, в зеркале стою всё ещё я, но уже иная: словно передо мной возникла моя улучшенная версия.
Шок накрыл меня волной: сердце забилось так, что отдавало в виски, в ушах зазвенело, а дыхание сбилось. И в тот же миг из моего горла вырвался крик — сперва внутренний, как будто беззвучный, а затем настоящий, резкий и нервный, от которого мне самой стало страшно. Я тут же прижала ладонь к губам, прекрасно понимая, что звук мог разлететься по коридору, а Кайл, возможно, ещё не успел уйти далеко.
Я испуганно огляделась по сторонам, покосившись на мощную деревянную дверь, и ощутила, как сердце колотится так, будто хочет выскочить наружу. О, боги, что мне делать? Мои пальцы дрожали у лица, тогда как голова разрывалась от страшного осознания:
С коридора послышались гулкие шаги — кто-то явно бежал прямо к моей двери. Я замерла, моё сердце ухнуло куда-то в пятки, а мысли заметались, словно бешеные птицы в клетке, и ни одна не казалась стоящей. И тут, будто спасительная безуминка, родилась идиотская идея: я судорожно сжала кожу на носу, натирая её до красноты. Пусть будет хоть какое-то объяснение моему истеричному визгу.
Ровно в тот миг, когда кожа заалела, дверь распахнулась так резко, что едва не слетела с петель. На пороге возник Кайл. Его фигура показалась мне грозной и напряжённой. А взгляд сверкнул так остро, что я невольно сжалась, предчувствуя надвигающуюся бурю.
— Что здесь происходит? — голос мужчины звучал опасно ровно, и с каждым его шагом у меня внутри всё холодело.
Меня буквально трясло — от страха, от паники, от полного непонимания, что делать дальше. Но инстинкт нашептал: играй. Сыграй так, будто на кону твоя жизнь. Хотя, скорее всего, именно так это и было. Я сглотнула, ткнула пальцем в свой покрасневший нос и выдохнула:
— Прыщ… у меня прыщ.
Щёки вспыхнули, а глаза сами собой уставились на мужчину снизу вверх. На лице Кайла тут же заиграли желваки — напряжённо и угрожающе. Ну ещё бы! Он, бедняга, промчался по коридору, готовый вырывать меня из лап убийц, а обнаружил жену, которая вопит так, будто её режут, из-за… прыща.
Я поймала себя на том, что буквально молилась: пусть он считает меня сумасшедшей, пусть лучше решит, что у меня не все дома, чем узнает правду. Ведь этот мужчина явно хорошо знал свою Аннет. А я? Я — Аня Павлова, случайная гостья в чужом теле, и если титулованный незнакомец догадается о подмене, вряд ли мне понравится его реакция. Ха. "Обожаемая Аннет". Или как там он меня назвал?
— Прыщ? — прорычал мой спаситель так, будто я только что заявила, что в королевстве всё плохо из-за пробок на мосту. — Вы подняли на уши охранное заклинание из-за прыща?
И тут же у его губ я заметила то, чего раньше не видела. Сначала мелькнуло что-то странное у уголка челюсти — как будто свет опустился на кожу не так, как обычно. Я отшатнулась и, вслушиваясь в каждый свой вдох, вдруг увидела: по мужчкой щеке возле виска пробежала крошечная чешуйка, бледно-зелёная и матово блестящая, как у рептилии. Потом ещё одна. И ещё.
Сердце рвануло из груди, в ушах зазвенело, а в горле у меня застрял отчаянный ик. Я отскочила назад, наступив на подол подъюбника, и словно в замедленной съёмке наблюдала, как какие-то несовместимые вещи вдруг складными пазлами ложатся в картину, которую мне не хотелось видеть.
Нет, мне не привиделось. Это были чешуйки — маленькие, почти незаметные, но отчётливые: зелёный оттенок, тонкая рельефная текстура, будто кто-то на секунду подсветил кожу и показал её иную сущность. Воздух вокруг Кайла почему-то пахнул озоном и чем-то диковат-горячим, как дыхание печи.
«Пришельцы на Земле?» — промелькнула дикая мысль, тут же развалившаяся, будто карточный домик. Но трезвый голос у меня в голове подсказал другое: нет, это я — пришелец в чужом теле. И это объяснение сейчас казалось куда реальнее всего остального.
Я не верила собственным глазам. Руки бессознательно сжались в кулаки, губы дрогнули, а сердце застучало так громко, что, казалось, этот чешуйчатый сейчас его услышит. Что делать дальше? Кричать? Бежать? Или притворяться, раз уж меня уже закинули в самый водоворот этой магической головоломки?
— У вас пятнадцать минут. Если не уложитесь — пойдёте на встречу с королём так! — мои размышления прервал спокойный голос моего собеседника.
Я не знаю, как этому мужчине (или кто он там?) хватило самообладания, но чешуйки, которые я точно видела, исчезли так, словно их никогда и не было. Слова звучали ровно, будто и не он только что рычал на меня, но посыл я уловила без слов: шутить Кайл явно не собирался, и вариант «явиться к королю в корсете и подъюбнике» был реальным, а не гипотетическим.
Хотя, стоп!
Но времени на философию у меня не оставалось. Я кивнула и бросилась собираться, понимая, что уже и так потратила драгоценные минуты на панику и визги.
Платье… О, да! Я едва ли не нырнула в него, и ткань сама легла по телу так, будто ждала именно меня. Красный шёлк обнял фигуру, подчёркивая изгибы и линии, которые, честно говоря, были не моими. Впереди красовалась тонкая талия, сзади — то, чего я у себя никогда не наблюдала. Счастье от того, как идеально сидел наряд, омрачалось только одним: я могла радоваться чужим «плюсикам» сколько угодно, но ведь это
«К чёрту, — мысленно фыркнула. — Со всем разберусь потом, а сейчас я должна хотя бы прилично выглядеть».
Прическа оказалась легче лёгкого — волосы, на удивление, были ровные, блестящие и явно без моих привычных посечённых концов. Длина вроде осталась моя, но выглядело всё так, будто над ними час корпел топ-стилист.
На косметику времени почти не оставалось, и я рисковала предстать перед королём с единственной стрелкой на одном глазу. В итоге решила ограничиться минимумом: ресницы — чётко, губы — ярче. Зеркало издевательски подмигнуло: стресс стрессом, но я всё равно девочка — и довольная результатом, даже улыбнулась.
После чего, собравшись с духом, я шагнула к двери. Коснулась ручки, но она вдруг сама распахнулась. На пороге, как будто именно этого и ждал, стоял мой новоиспечённый муж. Удивлённый взгляд скользнул по мне сверху вниз и обратно.
Мужчина коротко хмыкнул, но, к моему удивлению, удержался от язвительного комментария, просто подал мне руку и повёл вперёд. Я послушно двинулась рядом, стараясь не смотреть на него, и лишь тогда, когда мы шагнули в длинный коридор, догадалась… я ведь забыла обуться!
Сначала моё лицо обожгло стыдом, потом — лёгкой паникой. Конечно, в комнате и в этом коридоре мягкие ковры всё скрывали, но дальше? Вряд ли вся дорога усыпана ими. Что если впереди будут каменные плиты или, хуже того, дорожки с гравием? Это же больно, да и холодно. Я украдкой скосила глаза на своего спутника, но суровое выражение лица Кайла отбило у меня всякую смелость признаться в собственной оплошности. В конце концов, он ясно дал понять: пойду такой, как успела собраться. Вот и результат.
Я так увлеклась мыслями, что и не заметила, как мы спустились по лестнице и оказались у широкого холла, полного незнакомых мне людей. Гул голосов, взгляды, шелест тканей и блеск камней на люстрах — всё это нахлынуло со всех сторон. И тут Кайл неожиданно наклонился ко мне и негромко, почти раздражённо прошептал:
— Да что с вами такое?
Я вздрогнула и встретилась с его глазами. Кажется, мой муженёк понял, что я что-то скрываю. Ох, ну куда уж дальше тянуть!
— Я… обувь забыла, — тихо и едва слышно пробормотала, глядя прямо на мужчину перед собой.
Его взгляд в ответ был сначала ошарашенным, потом быстрый, оценивающий — он скользнул вниз, будто проверяя, и убедился, что босые ступни вовсе не видны из-под подола. Никто бы и не заметил, кроме меня самой. Но для меня это было вопросом удобства, а для него… вероятно, такая мелочь оставит мужчину равнодушным. Или я так думала.
— Ой! — сорвалось у меня, когда он неожиданно подхватил меня на руки.
Толпа замерла. Удивлённые взгляды, вздохи и лёгкий шёпот прошлись по рядам гостей. А мой муж, не обращая внимания на десятки пар глаз, просто понёс меня через холл, будто это самое естественное в мире, и усадил на диван у стены.
— Побудь здесь, — коротко бросил Кайл и тут же развернулся, направляясь вверх по лестнице.
Шум в зале усилился: шепотки, тихие смешки, восторженные восклицания. Кто-то явно считал, что стал свидетелем не сцены неловкости, а проявления какой-то романтической драмы. Несколько леди прижали веера к губам, переглядываясь с блеском в глазах.
И вдруг — снова тишина. Мой титулованный спутник вернулся быстро и уверенно, а в руках у него были… туфли.
Мужчина подошёл прямо ко мне, не удостоив никого из зала даже взглядом, опустился на одно колено и, как будто это само собой разумеется, бережно взял мою ногу. Его пальцы касались осторожно, но твёрдо, и под сотнями взглядов он сам надел обувь на меня.
В зале поднялся едва сдерживаемый гул.
Шёпотки летали над головами, сопровождаемые восхищёнными взглядами. Некоторые леди чуть не падали в обморок от такого зрелища. А я сидела, горя от смущения и не зная, куда девать руки и глаза, а он… он просто молча поднялся, как будто всё это было самым обычным делом.
Я заметил, что с жёнушкой что-то не так ещё на лестнице: шла рассеянно, спотыкалась, будто мысли её были где угодно, только не здесь. Когда наклонился и спросил — получил шёпотом признание, от которого у меня в висках едва не взорвалась кровь. Обувь. Она, видите ли, забыла обуться. На приёме, где собраны все, кого только можно, и где каждый взгляд жадно выискивает повод для пересудов.
Я хотел рыкнуть. Хотел отчитать её прямо на месте, чтобы впредь десять раз проверяла себя, прежде чем шагнуть за порог. Но встретил её глаза — растерянные и виноватые, такие по-женски беспомощные, что ругательства застряли где-то в груди. Пришлось лишь шумно выдохнуть, сдерживая раздражение, и действовать так, как будто всё это я предусмотрел заранее.
Подхватил супругу на руки, и в зале тут же стихло. Сотни глаз приглашённых на праздество тут же впились в нашу парочку, и я услышал шепотки, окружившие нас со всех сторон. Чёрт возьми, ещё и романтикой это всё окрасили, дамы едва веерами не хлопают. А я просто нёс жену через зал, думая о том, что за одну её забывчивость мне приходится играть роль галантного рыцаря перед всем светом Ритланда.
Оставив девушку на диване, я-таки поднялся за туфлями. А вернувшись обратно, даже не удостоил никого взглядом — пусть смотрят. Встал на одно колено, бережно надел обувь на её ноги. Тихий гул, восторженные вздохи, перешёптывания: «Ах, какой джентльмен! Как он её любит!» — всё это резало слух. Если бы они знали, что внутри я едва держусь, чтобы не сорваться.
Но так даже лучше, вся эта комедия выглядит натурально. А когда всё было закончено, я поднялся, подал Аннет руку и посмотрел прямо в её глаза. Да, злость никуда не делась, но при гостях оставалось только одно — быть безупречным.
Не успел я выпрямиться, как гости зашевелились, и первые приглашённые окружили нас. Лорд Хэйл, всегда любезный и чересчур словоохотливый, первым протянул руку с широкой улыбкой:
— Какая преданность супруге! Клянусь, Кайл, вы задаёте новый тон всему вечеру. — провозгласил он, будто я устроил это представление для его увеселения.
Я коротко кивнул, проглотив колкость, поскольку рядом уже появилась леди Орнелла, заклятая «подруга» Аннет, которая не теряла возможности укусить побольнее. Её взгляд скользнул по моей жене, холодный и оценивающий, будто она искала трещины в драгоценном камне. Моя спутница тут же напряглась, и я невольно задался вопросом, что за тени прошлого их связывают.
— Такое событие для леди Фейрис... — женщина нарочито произнесла девичью фамилию моей супруги, и мне ничего не оставалось, кроме как поправить её:
— Теперь уже леди Вилтроу, госпожа.
Она тут же закивала, торопливо осыпая меня поздравлениями. Я собирался уже отмахнуться от очередной порции вежливых слов, как рядом появился Крейг. Обычно мой друг смотрел на Аннет с равнодушием, будто её и вовсе не существовало, но теперь задержался рядом дольше, чем я привык видеть.
— Леди Аннет, — с едва заметной улыбкой произнёс он, — не знал, что у вас столь боевой характер. Кажется, никому из нас в прямом бою не удавалось достать Кайла, а у вач это получилось с первой попытки. Клянусь богиней, если бы я знал о вашем огоньке, у моего друга точно появился бы конкурент.
Я напрягся, но Крейг будто нарочно продолжил:
— Скажите, вы случайно не посещаете занятия по единоборствам? Нет? Тогда стоит задуматься. Такие задатки грех упускать, а хороший тренер вам бы точно пригодился.
Моя жена (я надеюсь она ещё об этом не забыла) улыбнулась ему слишком уж тепло.
— Вы мне льстите, — произнесла девушка, и в её голосе звучала лёгкая игривость. — Но я подумаю над вашим предложением. Умение постоять за себя — отличное качество, и неплохо было бы его развивать.
Говорила она так, будто флиртовала. А мой товарищ, чёртов ловелас, явно это понял. Я уловил в его взгляде тот самый блеск, которого никогда прежде не было, и внутри у меня всё закипело. И если бы не очередные поздравления, я бы уже вызвал его на дуэль.
Банкет тем временем шёл полным ходом. Один за другим поднимались бокалы, звучали тосты в нашу честь: одни — с пафосом, другие — с намёками, третьи — с явным перебором в громкости. Я поднимал кубок, кивал, а сам внутренне только считал минуты до того момента, когда мы сможем покинуть этот фарс.
И, к счастью, повод был. Вскоре предстояло отправиться во дворец к Его Величеству. Отличная отговорка, чтобы наконец-то исчезнуть отсюда и больше не выставляться на показ. Тем более, что кое-кто из моих «друзей» уже успел ткнуть меня в бок парой колких фраз насчёт происшествия в храме. Ещё один тост в мою честь, и я, пожалуй, зашиплю не хуже собственного пламени.
Благо я увидел кивок своего помощника, взял свою улыбающуюся супругу за ладонь и мы наконец выбрались из зала под одобрительные возгласы и ленивые аплодисменты. А как только мы остались наедине, я не удержался и всё же пробурчал:
— Вам бы стоило умерить свой интерес к другим мужчинам. Когда муж рядом, это выглядит, мягко говоря, вызывающе.
Аннет метнула на меня взгляд из-под ресниц, и уголок губ едва заметно дёрнулся:
— Неужели вы ревнуете?
Я хотел фыркнуть или бросить что-нибудь едкое, но к выходу из особняка уже подкатила королевская карета, и лакей распахнул дверцу с таким пафосом, будто мы — герои какой-то чертовой баллады. Я проглотил ответ, усадил девушку внутрь и мысленно пообещал: этот разговор мы закончим позже. Без зрителей.
Колёса кареты монотонно грохотали по камню, но я едва ли слышал этот ритм — слишком уж был занят тем, что косился на сидящую напротив девушку. И всякий раз, когда взгляд цеплялся за её лицо, меня будто подбрасывало изнутри.
Что с ней не так? Почему она так отличается от той Аннет, с которой мы встретились вечером накануне нашей свадьбы? Тогда передо мной была напыщенная пустышка — кокетливая, уверенная лишь в собственном отражении в зеркале, больше думающая о привилегиях, чем о самом браке. Я почти пожалел, что позволил уговорить себя на этот союз: казалось, её интересует только статус жены генерала и возможность покрасоваться при дворе.
А сейчас… совсем иная картина. Эта Аннет смотрела на мир с широко распахнутыми глазами, будто всё вокруг виделось ей впервые. Она отвечала на слова просто, но так, что её хотелось слушать, и я ловил себя на том, что не знаю, какая из версий моей супруги настоящая.
Может, это была игра? Хитрый приём, чтобы сбить меня с толку? Или… либо я в самом деле плохо её знал, либо теперь рядом со мной сидела женщина, совершенно не похожая на ту, с которой я согласился идти к алтарю.
И эта мысль тревожила куда сильнее, чем мне хотелось признавать.
Тишина в карете сменилась гулом шагов и приглушёнными голосами стражи, когда мы въехали на территорию дворца. Только вот направлялись мы вовсе не к центральным воротам, откуда начинался приём для «важных персон» с их блеском и ненужной суетой. Колёса скрипнули, и нас повезли в сторону — туда, куда простым смертным путь был закрыт. Личное крыло Его Величества.
Стоило нам выбраться из экипажа, как к карете тут же подошёл высокий мужчина в тёмно-синем камзоле с золотыми пуговицами. Себастьян, личный помощник короля. Его спокойный, уверенный взгляд скользнул по мне, а затем задержался на моей спутнице. На его лице мелькнула улыбка, и он произнёс сдержанно и без тени фальши:
— Леди Аннет, вы выглядите просто замечательно. Сегодня вы особенно светитесь… похоже, ваш супруг положительно на вас действует.
Девушка чуть смутилась, и я уловил, как уголки её губ дрогнули. А я — лишь шумно выдохнул. Себастьян никогда не бросался словами, и его комплимент действительно звучал искренне.
Мы двинулись следом за ним по коридорам дворца. Широкие мраморные лестницы, тяжёлые гобелены с гербом династии, ровный свет магических сфер под потолком. Каждый шаг отдавался в груди гулким эхом — будто напоминанием, что впереди нас ждёт не бал и не банкет, а встреча с человеком, которому я не мог позволить себе показать ни слабости, ни сомнений.
Вскоре помощник правителя распахнул массивные двери, и нас провели в просторное помещение.
Кабинет Его Величества встретил нас запахом старой древесины и лёгким ароматом воска от множества свечей. Высокие окна были затянуты тяжёлым бархатом, но свет заходящего солнца всё же пробивался сквозь щели, выхватывая золотые отблески на резных колоннах.
У массивного стола, заваленного картами и свитками, сидел мужчина, чья осанка и спокойствие напоминали скалу. Волосы с серебряными прядями ниспадали на плечи, а в серых глазах светилась холодная уверенность. Это был не только король, но и воин, человек, который сам ковал свою власть и сумел её удержать.
— Малышка, — мягко произнёс он. — Ты выглядишь просто восхитительно. Буквально светишься изнутри. Сразу видно, что замужество пошло тебе на пользу.
Аннет улыбнулась — и улыбка вышла именно такой, какой она должна быть: лёгкой и чуть скромной, но достаточно гордой, чтобы дядя, несомненно, проникся ещё сильнее. О, да, его любимица. Говорят, именно она шепнула монарху о том, что было бы «прекрасной идеей» выдать её замуж за верного генерала. Но, конечно, для остальных всё выглядело так, будто решение было исключительно монаршее.
— Кайл, должен признать, ты сделал прекрасный выбор. Не каждая женщина способна так украсить союз и при этом оставаться столь сильной духом.
Я склонил голову, принимая похвалу. Звучало величественно, спору нет. Вот только где-то внутри ехидно бормоталось:
Я скользнул взглядом на Аннет и неожиданно заметил, что радости в её глазах не было. Наоборот — она будто подобралась, держась слишком прямо и чинно, словно каждое слово короля напоминало о чём-то неприятном. Скованная, будто чужая на этом приёме. И чем дольше я смотрел, тем отчётливее понимал — не похоже, что она сама довольна сделанным «выбором».
Тишина между словами короля давила сильнее, чем я ожидал. Каждое из его предложений, каждая похвала казались обёрнутыми в золотую паутину официальности, за которой прятались правила и обязательства, а не радость от свадьбы. И в этой тишине я внезапно осознал, что вечер ещё даже не близок к завершению — впереди явно ждало нечто важное.
И точно, в этот момент дверь кабинета тихо распахнулась, и Себастьян вошёл в помещение, держа в руках аккуратно скрученный свиток:
— Ваше Величество, договор готов, — произнёс он сдержанно и почти без эмоций.
После этого правитель пробежался глазами по документу, положив его перед нами, и стало ясно: формальности, официальные обязанности и придворные правила только начинают втягивать нас в свою игру.
— Кайл Вилтроу, ваша подпись обязательна. Аннет, ты тоже. Это закрепляет ваш союз и ваши обязанности как мужа и жены.
Я взял перо, делая вид, что внимательно читаю текст. Но взгляд мой невольно скользнул на супругу, и я сразу заметил, как она напряглась, пальцы сжались в кулак, а дыхание стало чуть прерывистым. Нервозность? Возможно. Или, что тревожнее, понимание того, что этот документ не просто формальность.
Я мысленно усмехнулся:
Мы одновременно подписали договор. Тишина висела всего пару секунд, но эти мгновения оказались насыщены едва заметными взглядами, напряжением и предчувствием, что это только начало гораздо более сложной игры.
Когда нас встретил помощник Его Величества, у меня от удивления чуть глаза из орбит не вылезли. Себастьян — так его назвал Кайл — был пугающе похож на водителя моего дяди. Настолько, что я даже пару раз моргнула, пытаясь прогнать видение: мол, ну не может же быть. Но, судя по всему, может.
А вот когда мы вошли в кабинет короля, у меня и вовсе случился стоп-кадр. Потому что за массивным столом сидел… мой дядя. Не тот, к которому я привыкла ходить на семейные обеды и выслушивать его лекции о правильной жизни, а некий новый родственник, величественный и важный, в мантии и с печатью власти в каждом движении. И если до этого момента я надеялась, что всё происходящее — сон или затянувшаяся галлюцинация, то теперь осознала: это не шутка. Я в чужом месте, в чужом теле, и понятия не имею, где нахожусь.
И спросить, самое обидное, тоже не у кого. Серьёзно, как тут подойти и спросить: «Эй, дядь, извини, а где я вообще и какой у тебя курс валюты в этом государстве?»
Но это ещё не всё. Настоящая вишенка на торте случилась, когда король собственноручно протянул нам документ и, глядя прямо в глаза, попросил подписать брачный договор. Ну, «попросил» — это я так смягчила. На самом деле — заставил.
Сначала я выдохнула: текст вроде бы ничего страшного. Никаких пунктов про «продать душу» или «рожать по первому свисту дракона». Но тут возникла одна мелкая, но крайне весомая проблема: подпись. Я-то не знала, как подписывается настоящая Аннет.
Целый день я худо-бедно держалась, играла роль, и вот так нелепо проколоться? На закорючке? Пока я внутренне накручивала себя, Кайл уже уверенно расписался, даже не моргнув, и протянул перо мне.
Я сделала глубокий вдох. Либо сейчас меня раскроют, либо… либо произойдёт чудо. Я начала выводить свои привычные закорючки — и вдруг они легли на бумагу ровными, изящными буквами, словно их вывела рука каллиграфа. Настолько красивыми, что я даже залюбовалась.
Но долго наслаждаться полученным результатом мне не дали — у меня выхватили документ, и я заметила сияющее лицо Его Величества. Радостное. Даже слишком. Словно он только что заключил сделку, веками ожидаемую и безумно выгодную лично для него.
И в этот миг я ясно поняла: что-то здесь точно нечисто.
Он тут же перевёл взгляд на моего муженька, будто вовсе забыл о моём присутствии, и разговор плавно перетёк в привычное мужское русло: о завтрашнем совете, о делах государства, о необходимости моего супруга явиться к утру во дворец. Всё звучало непринуждённо, но у меня возникало ощущение, что каждое слово дяди было заранее продумано.
— У вас в особняке сейчас гостей слишком много, шум не даст отдохнуть. А у меня здесь тихо, да и компания лишней не будет. Так что пока оставайтесь.
Это «пока» звучало больше как приказ, чем как приглашение, и через несколько минут нас проводили в покои.
А стоило огромной двери закрыться за нашими спинами, как я застыла. Комната была просторная, богато убранная, с высоким сводчатым потолком, множеством зеркал и мягким светом в лампах… но всё это терялось на фоне одного предмета мебели.
Одна. Огромная. Кровать. С балдахином, с россыпью подушек, с безупречно выглаженными простынями. Да, величественная и внушительная, но одна.
Я бросила взгляд на Кайла. Он выглядел так, словно всё было совершенно естественно. А вот у меня в голове уже начинался хаос: «Прекрасно, Аня. Держалась целый день, изображала благовоспитанную племянницу, и вот теперь — финальный номер. Изящно, с достоинством, и главное, без паники. Хотя… кому я вру?»
Кажется, этот день решил завершиться проверкой, к которой я точно не была готова. Ведь стоило нам оказаться в гостевых королевских покоях, как мой наглый муженёк сразу же возомнил себя хозяином положения. Он указал на крохотный диванчик у стены, да с таким видом, будто выносит приговор:
— Твоя постель. Думаю, в самый раз будет.
Я медленно перевела взгляд на это жалкое подобие мебели. Даже я, при своём не слишком выдающемся росте, туда едва помещусь. Подозреваю, что спать придётся в позе буквы «зю».
— Вы шутите? — прищурилась, выдвигая свой контраргумент в ответ: — Вы же джентльмен!
— А ты короткая. Влезешь, — невозмутимо отозвался этот гад... чешуйчатый!
Я возмущённо всплеснула руками:
— Короткая?! Благодарю за комплимент! Но, на минуточку, — я подняла палец, словно учительница перед особо упрямым учеником, — мы в браке. А значит, всё делим пополам. Ровно поровну! Я вычитала это в договоре.
Стычка вышла шумной и упрямой: он тянул меня к дивану, я упиралась руками в кровать, доказывая своё право на цивилизованное существование. В итоге победа досталась мне: я отвоевала себе половину гигантского ложа, с торжеством раскинув руки на простынях.
— Ладно, — сдался дракон, зло бурча, — но предупреждаю: никаких приставаний. Иначе ночевать будешь на коврике в коридоре. — Я шокировано открыла рот.
И даже уже готова была выдать гневную тираду, что сама бы скорее вышла замуж за носорогa, чем стала к нему приставать, но мой язык предательски задержался где-то на полпути. Мужчина же этим ловко воспользовался и ушёл в душ, даже не дождавшись ответа.
— Аргх! — рыкнула я сквозь зубы, злясь на собственную медлительность.
Зато, пока он шумел за дверью, я занялась кроватью. Разделила её декоративными подушечками ровно пополам — пусть знает, где его территория, а где моя. И, аккуратно укладывая их, придумывала всё новые и новые изящные отповеди его издевке. Жаль, что прозвучат они уже с опозданием…
Я уже приготовила пару блестящих фраз, чтобы врезать ему словцом, как только мой супруг появится, но всё пошло совсем не так, как я рассчитывала. Дверь распахнулась, и на пороге возник он — с мокрыми волосами, в одних мягких штанах, которые едва держались на бёдрах. И всё. Никакой рубашки или хотя бы майки.
Мой мозг тут же выдал ошибку. Я уставилась на мужчину, будто видела впервые, и вместо запланированной гневной речи выдала что-то совершенно несуразное:
— Э-э… вы… это… ну… штаны хорошие.
— Угу, — с самым серьёзным видом подтвердил чешуйчатый, но уголок его губ всё же дрогнул. — Очень удобные.
И, будто не замечая моего ошарашенного лица, драконистый спокойно растянулся на своей половине кровати, будто был здесь хозяином, прикрыл глаза и — о, Богиня! — ещё и усмехнулся. Эта наглая, самодовольная ухмылка, от которой хотелось то ли заорать, то ли запустить в него подушкой.
Я, пыхтя, словно рассерженный ёж, только и смогла, что топнуть ногой и молча уйти в ванную. Там, глядя на своё отражение в зеркале — красное, как после марафона, — я мысленно разнесла Кайла в пух и прах. О, какие речи я сочинила! Жаль, он их не услышал — они были шедевром.
Чуть выдохнув, я всё же решила осмотреться. Ванная оказалась настоящей ловушкой. Повсюду блестели рычаги, краны и какие-то механизмы, будто я попала на космический корабль, а не в уборную. Минут пять я сражалась с ними, пока не разобралась, где тут горячая вода, а где — холодная. Затем для меня начался квест с баночками. Их было столько, что я чувствовала себя в лавке алхимика. Каждая пахла по-своему: одна — цветами, другая — чем-то подозрительно медицинским, третья — вообще будто заклинание в бутылке. Один бутылёк так и вовсе выскользнул из рук, звонко треснувшись об пол, и я, взвизгнув, схватилась за полотенце, ожидая, что Кайл сейчас ворвётся «спасать» меня.
Но нет. Дверь так и осталась закрытой. Никто не спешил проверять, не утонула ли я в мыльной пене и что вообще происходит. Я выдохнула почти разочарованная и продолжила свои водные процедуры, наслаждаясь горячей водой и мягкой пеной, которая, признаюсь, была божественной.
Выбравшись, я надела пижаму — совершенно новую и необыкновенно мягкую, будто созданную для того, чтобы в ней засыпали счастливые люди, а не девушки, случайно оказавшиеся женами драконов. Волосы я аккуратно подсушила полотенцем и, собравшись с духом, вышла в спальню.
Там царил полумрак. Лишь пара светильников над кроватью отбрасывала тёплый свет, и в нём я увидела Кайла. Он мирно посапывал, повернувшись спиной, занимая свою половину кровати с такой уверенностью, будто мы всю жизнь делили постель. Картина была настолько спокойной и домашней, что я на миг забыла, где нахожусь и как всё это вообще произошло.
— Вот тебе и защитничек. Дрыхнет, как ни в чём не бывало, — пробурчала я, осторожно устраиваясь на своей половине ложа.
Но сон не спешил приходить. Я то и дело ворочалась, меняя позу, сбрасывала подушки и снова возвращала их на место. В голове то и дело назойливо роились мысли: слишком многое произошло за этот день. Сначала я видела короля: его сияющее лицо после подписания договора, настойчивость, с которой он будто подталкивал нас к этому браку. И тут же картинка сменилась: передо мной возникла ухмылка Кайла, его довольный вид, словно всё это — очередная победа, добытая им в бою.
Я шумно выдохнула, переворачиваясь в сотый раз.
— Ты уляжешься когда-нибудь или нет? — раздалось из темноты низко и спокойно, но с ноткой, от которой сердце подпрыгнуло. Я замерла, и даже дышать стала тише. — Советую заснуть, пока я не привязал тебя к кровати, — добавил мужчина, и в его голосе не было ни капли шутки.
Я сглотнула, представив, как этот тип с его драконьей силой и вправду это сделает.
Просыпалась я медленно, будто выныривая из тёплого тумана. Первое, что ощутила — лёгкость и какое-то странное блаженство: будильник не орал, солнце ласково пробивалось сквозь шторы, а тело казалось отдохнувшим. И даже улыбнулась в подушку — редкая роскошь, выходной!
Я потянулась, зевнув, а в голове мелькнула привычная мысль: «Надо бы заварить кофе». И только спустя несколько секунд до меня дошло, что на кухне не тарахтел старый холодильник, и вообще… эта кровать казалась слишком мягкой, а ещё...
Глаза распахнулись. Резные стены, тяжёлые шторы, позолоченные светильники. Меня окружала чужая комната и чужая жизнь. Вчерашнее безумие — свадьба, король, договор, чешуйчатый муж — оказалось реальностью. Я сглотнула, пошевелившись, и вдруг заметила, что мои ноги лежат на чём-то тёплом и упругом. Подушка?
Нет. Подушка не шевелится.
Сон слетел мгновенно. Я уставилась вниз и чуть не взвизгнула: мои ноги уютно устроились на талии Кайла. Его
— Ну надо же, — раздалось сонное, но явственно насмешливое бормотание. — Едва женились, а ты уже посягаешь на мою честь.
Я пискнула, сдёрнув ноги, будто меня током ударило, и вжалась в край кровати.
— Я… я ничего не делала! — горячо зашептала, чувствуя, как щеки наливаются краской.
— Ага, конечно, — он перевернулся на спину, лениво потянувшись, и улыбнулся во весь рот. — Под утро залезть на мужа — лучший способ признаться в чувствах. Очень по-твоему, нежно и романтично.
— Да я… спала! — возмущённо выпалила, уже сама не зная, оправдываюсь или оправдываться как бы поздно.
— Тем хуже, — подколол меня муженёк, прикрыв глаза. — Значит, бессознательно тянешься ко мне. Тебя даже во сне тянет к воему великолепному мужу.
Я шумно выдохнула и накрылась с головой одеялом, решив, что кофе мне теперь жизненно необходим.
— Так что подумай, — лениво добавил он из-под полуприкрытых век, явно наслаждаясь ситуацией. — Если это только случайность, то я великодушно прощу. Но если повторится… буду считать знаком, что ты готова перейти от намёков к делу.
Я захлебнулась возмущённым «что?!» и ещё плотнее закуталась в одеяло, а мужчина тихо рассмеялся и улёгся обратно, оставив меня кипеть под тканью, будто чайник на плите.
Признаться честно, я не ожидал, что это окажется таким… занимательным. Поддевать эту Фейрис было куда интереснее, чем игнорировать её или пытаться избавиться от Аннет классическим способом. Чего только стоили её глаза-искры, когда я пригрозил девушке привязать к кровати! Но это были только цветочки.
А вот утро выдалось куда забавнее. Её перепуганные глаза, когда моя жёнушка обнаружила свои ноги у меня на талии, стоили любого завтрака. И уж простите, но упустить шанс поддеть свою новоиспечённую супругу я просто не мог.
Как она краснела! Словно я и вправду намекал на что-то серьёзное. Хотя, если честно, в её возмущённом писке и том, как Аннет судорожно дёрнула ноги, было что-то… очаровательное. Но вслух я бы такого, конечно, не признал.
Зато дразнить её — удовольствие выше всяких похвал. Её возмущение — искреннее и живое, как будто вспышка молнии. Она куталась в одеяло, рычала сквозь зубы, а я буквально чувствовал, что стоило мне чуть-чуть поднажать, и эта маленькая фурия разразится целой бурей.
И, знаете, мне неожиданно понравилось. Её энергия, её горячность — словно вызов. А я слишком люблю выигрывать противостояния. Так что да, думаю, я буду дразнить свою супругу и дальше, ведь похоже, что моя женушка ещё не понимала, как только что подарила мне новую любимую забаву.
Завтрак выдался на редкость оживлённым — по крайней мере, для меня.
Она появилась в столовой с видом оскорблённой невинности, губы поджаты, взгляд опущен. Но я-то видел, как уши её подозрительно розовеют всякий раз, когда Аннет ловила мой взгляд. Смешная. Думает, что может спрятать эмоции — но они у неё написаны крупными буквами прямо на лице.
Я откинулся в кресле, наблюдая, как девушка аккуратно режет фрукты. Лепестки персика на её тарелке складывались в ровный веер, будто она собиралась их продемонстрировать, а не съесть. Настолько старательно она пыталась казаться невозмутимой.
— Ты сегодня необычайно бодрая, — заметил я, чуть улыбнувшись. — Видимо, крепко спала.
Моя собеседница поперхнулась и закашлялась, схватив бокал с водой. Я молча протянул ей салфетку, едва удерживаясь от смеха.
— Что? — наконец выдавила она, зыркнув на меня исподлобья.
— Ничего, — пожал плечами. — Просто радуюсь, что брак уже пошёл тебе на пользу.
Если бы взгляд мог испепелять, я бы сейчас сидел в пепле. Но вместо этого жёнушка снова уткнулась в свою тарелку, отрезая фрукты так решительно, что нож едва не прорезал фарфор. А мне было весело до неприличия. Словно после бесконечно скучных парадов, тостов и дипломатических церемоний мне наконец подбросили живую, искрящуюся игрушку. Нет, не так — спутницу. Своего рода противницу за одним столом, и это куда занимательнее, чем любая стратегия на поле боя.
Я откинулся ещё сильнее, скрестив руки на груди и позволяя себе наблюдать за Аннет в открытую. Её раздражение было почти ощутимым, но в нём я чувствовал чертовски много жизни. И я вдруг понял: пожалуй, этот брак не будет скучным. Совсем.
Я уже собирался добить её ещё одной подколкой, когда двери столовой распахнулись, и внутрь вошёл Себастьян. Его величество умел подбирать людей: его помощник всегда являлся вовремя, словно чувствовал, когда пора спасать ситуацию.
— Кайл, — негромко произнёс он, склонив голову в вежливом поклоне. — Его Величество ожидает вас на совете.
Я неохотно поднялся, бросив короткий взгляд на жену. И вот тут меня кольнуло. Аннет, казалось, совсем чуть заметно сжала губы и уставилась в тарелку так, будто фруктовая долька вдруг оказалась важнее всего на свете. Словно ей не понравилось, что я уйду.
Я приостановился, всматриваясь в неё внимательнее. Всё так же сидит прямо, будто по учебнику этикета, но плечи… чуть опустились.
«Ну надо же», — усмехнулся я про себя, хотя почему-то внутри отозвалось иначе, чем хотелось бы.
— Не скучай, — сказал нарочито легко и обронил: — И постарайся не натворить глупостей без меня.
Жёнушка вскинула на меня глаза, полные возмущения и… да, определённой тени обиды.
А я коротко кивнул Себастьяну и вышел, но мысленно всё ещё видел этот её взгляд. И, к своему раздражению, ловил себя на мысли, что почему-то не хочу, чтобы она смотрела так ещё раз.
Совет проходил в малом зале дворца — строгом и без лишней мишуры. Тяжёлый дубовый стол, массивные кресла, полумрак, где каждый звук, будь то скрип пера или шорох плаща, отдавался, как удар молота. Никаких толп придворных, лишь избранные: Его Величество Альвард Дрейвен, его помощник Себастьян, двое магов с цепкими взглядами, глава стражи с каменным лицом и я — новоиспечённый «член семьи».
Себастьян, стоя у правого плеча короля, указал на кресло рядом с Альвардом:
— Кайл, теперь ты не только генерал, но и часть рода. В вопросах безопасности Его Величество доверяет тебе, как себе.
Я опустился в кресло, проглотив кривую усмешку. Член семьи? Звучит как титул, за который я ещё заплачу кровью. Но спорить с королём и его тенью не стоило. Альвард сцепил пальцы, обвёл нас взглядом, острым, как драконий коготь, и кивнул Себастьяну. Тот заговорил тихо, но с весом, от которого воздух стал гуще:
— У нас есть подтверждённые сведения о заговоре. Но лучше пусть об этом расскажет Вальтер, — он кивнул главе разведки. Тот поднялся, развернув на столе пергаменты с печатями. Его голос, низкий и чёткий, резал тишину, словно клинок:
— Ваше Величество, господа. Мы перехватили переписку дворян. Сначала это были слухи, но теперь — факты: вербовка, тайные сборища, закупка оружия. Это не сплетни. Это мятеж.
Тишина в зале стала тяжёлой, как чугун. Я сжал кулак под столом, чувствуя, как в груди разгорается драконье пламя, готовое вырваться наружу.
— Имена? — голос Альварда был сух, будто пустынный ветер.
Разведчик подвинул пергамент ближе к королю.
— Здесь список. Старые рода, в том числе те, кто вчера клялся вам в верности за кубком вина. Их цель — убрать вас и возвести другого.
Правитель пробежался взглядом по строчкам, задумавшись на миг, и его глаза, холодные, как зимний лёд, поднялись к нам. Себастьян, стоящий рядом, чуть наклонился, словно готовясь записать каждое слово.
— Мне нужен план, — произнёс Альвард. — Говорите. Я слушаю.
Его тон не терпел молчания, а взгляд требовал действия. Я выпрямился, чувствуя, как напряжение сгущается, словно перед грозой. Первым заговорил старший маг, сухощавый, с сединой на висках и голосом, скрипучим, как старое дерево:
— Заклинания слежения. Пометим заговорщиков тайно, будем знать их шаги и встречи. Это даст нам время.
Глава стражи фыркнул, качнув головой, будто отмахнулся от назойливой мухи:
— Время? Роскошь, которой у нас нет. Арестовать всех по списку. Пусть дознаватели копают. Быстро и жёстко.
Младший маг, осторожный, как кот на горячих камнях, возразил:
— Поспешим — спугнём. Истинные заговорщики затаятся, а невиновные пострадают. Я за разведку до конца.
Я не удержался, и уголок моих губ дёрнулся в усмешке:
— А если подыграть им? Пусть думают, что трон шатается, что король отвлёкся на пустяки. Они сами вылезут из нор, и мы возьмём их тёпленькими, как зайцев на охоте.
Альвард выслушал все варианты, после чего побарабанил пальцами по столу, принимая решение.
— Мнения разные, но суть одна: действовать с умом, — сказал король. — Аресты подождут. Выберем слежку — магическую и обычную. Когда соберём неопровержимые доказательства, ударим так, что никто не встанет.
Он посмотрел на меня, задержав взгляд чуть дольше, и в его глазах мелькнула искра, от которой дракон во мне заворчал:
— Кайл, ты в первых рядах. Это не война за стены, а за доверие. Ошибок я не прощаю.
Я кивнул, чувствуя, как его слова оседают в груди, словно уголья, готовые вспыхнуть. Его Величество повернулся к остальным, раздавая приказы с точностью полководца, а Себастьян фиксировал каждое слово:
— Стража, — король кивнул главе, — укрепить охрану дворца. Но тихо, и без намёка на тревогу. Пусть враги думают, что мы слепы.
— Слушаюсь, Ваше Величество, — тот выпрямился, готовый к действию.
— Маги, — Альвард перевёл взгляд, — вы на слежке. Один ставит метки, другой следит за перепиской. Мне нужны их шаги, их связи, всё до последней мелочи.
Оба склонили головы, принимая задачу.
— Разведка, — он посмотрел на главу, — копайте глубже, но незаметно. Не дайте им почуять, что мы на хвосте.
Разведчик молча поклонился, но его лицо осталось непроницаемым, словно маска.
— Кайл, — Альвард снова повернулся ко мне, а Себастьян слегка прищурился, будто оценивая мою реакцию, — ты координируешь. Собираешь доклады, соединяешь в общую картину, докладываешь мне лично.
Я кивнул, уже прикидывая, как удержать эту паутину интриг под контролем. Дракон во мне рычал, требуя действия, но я заставил его ждать.
— Все свободны, — король поднялся, и зал ожил: шорох кресел, глухие шаги, сдержанные поклоны. Один за другим все вышли, оставляя за собой гулкую тишину.
Я двинулся к двери, но Себастьян, шагнувший из тени короля, жестом остановил меня. Его голос, тихий, но тяжёлый, как свинец, прозвучал в пустом зале:
— Кайл, останься. Его Величество желает говорить с тобой без лишних ушей.
Альвард, стоя у стола, кивнул, и его взгляд, холодный и тяжёлый, дал понять: этот разговор будет опаснее всего совета.
Не то чтобы я скучала по своему несносному муженьку, но уже как-то привыкла к его присутствию, которое странным образом успокаивало. Словно его подколки и язвительные ремарки давали мне иллюзию стабильности — раздражающей, но всё же надёжной. А стоило остаться одной, как сразу возникла пустота: я замерла, не зная, куда двигаться дальше.
Комната встретила меня тишиной, и я поймала себя на том, что совершенно не понимаю, что теперь делать. Вернуться домой? Но где теперь этот «дом»? Искать способ вернуться обратно? Но куда именно — «обратно»? И вообще… что со мной не так?
Я попробовала устроить в голове что-то вроде мозгового штурма, цепляясь за обрывки воспоминаний о «той», нормальной жизни. Я помнила свою работу, родных, подруг. Но стоило сосредоточиться на последнем событии из моего мира — и память предательски проваливалась, как будто между мной и прошлым стояла невидимая стена.
Это чувство было пугающим: вроде бы я — это я, но в то же время часть меня словно стерли или оставили за пределом этого мира. И чем сильнее я пыталась ухватить ускользающие детали, тем явственнее становилось ощущение, что я застряла между двумя реальностями, не имея ни точки опоры, ни пути назад.
Я остановилась перед зеркалом и нахмурилась. Казавшееся вчера уместным платье теперь выглядело слишком вычурным — будто я нарядилась на маскарад, а не просто хожу по своим делам. Но выбора у меня не было: ни привычных вещей, ни даже чего-то простого. Лишь домашний халат да вчерашняя пижамка. Запаковаться в них посреди бела дня? Ну уж нет. Хотя, если мы вскоре вернёмся в особняк Кайла, там хотя бы найдётся одежда, которую можно носить без ощущения нелепости.
Я медленно прошлась по комнате, потом вышла на балкон и вдохнула прохладный воздух, но вскоре вернулась обратно. Легла на постель, которую услужливо успели собрать, пока мы завтракали, но пролежала так всего пару минут не в силах расслабиться. Громко выдохнула, подхватившись, и принялась нарезать новые круги по комнате.
И вдруг взгляд зацепился за книжную полку. Я остановилась, подошла ближе и начала рассматривать корешки. Подборка показалась мне странной: названия были слишком разные, как будто их собирали наобум, без какой-либо логики. Тем не менее, я протянула руку, выбрала одну из книг и, стиснув её в ладонях, решительно направилась к двери балкона. Там, я помнила, стояло удобное кресло. А если уж обрекла себя на метания и ожидание — пусть хотя бы с книжкой в руках.
Я устроилась в кресле на балконе, раскрыв выбранную книгу, и постепенно втянулась в чтение. Страницы одна за другой увлекали меня — то ли текст действительно оказался интересным, то ли я просто искала спасения от собственных мыслей. Но время словно растворилось: я даже не заметила, как пространство наполнилось чужим присутствием.
И лишь когда тень упала на страницы, я подняла глаза да чуть не подпрыгнула — рядом стоял Кайл, спокойно наблюдая за мной и… мило улыбаясь.
— А я-то думал, что ты вся извелась в ожидании меня, — протянул он с ленивой усмешкой, наклоняясь к книге. — А тебе, я вижу, тут не скучно. О! «Свод законов»? Интересный выбор. Ищешь законную возможность от меня избавиться?
Я с сомнением покосилась на своего собеседника и, прежде чем успела остановить язык, выпалила:
— А там и такое есть?
Слова повисли между нами, и только после я осознала, что некоторые мысли стоит держать при себе. Но ещё хуже было другое: в этом мире, похоже, каждый обязан был знать законы — именно поэтому книга и стояла на полке. А я, с моим удивлённым вопросом, едва не выдала, что ничего о них не знаю.
Кайл, кажется, это заметил, потому что его улыбка стала чуть шире, а взгляд — подозрительно прищуренным.
— И не надейся. «Пока смерть не разлучит нас», дорогая женушка.
Гад… чешуйчатый! Я уже открыла рот, чтобы выдать всё, что думаю о таких шуточках, но он вдруг сменил тон, став серьёзным:
— Я собираюсь заехать домой, перед тем как отправлюсь в ведомство. Ты со мной или ещё погостишь у дяди?
Нужно ли говорить, что я, конечно же, согласилась вернуться домой. Тем более что сам мужчина собирался позже отправиться на работу, и это значило, что у меня наконец-то появится шанс побыть одной без его назойливого внимания и вечных колкостей.
К тому же перспектива снова столкнуться с венценосным дядюшкой меня совершенно не радовала. А вдруг он поймёт, что я вовсе не его горячо любимая племянница? Мало ли какие у них тут законы и как быстро за них наказывают. Я мимолётно покосилась на раскрытую на коленях книгу и решительно захлопнула её, поднимаясь.
— Решила всё же полистать на досуге? — лениво приподнял бровь Кайл.
— Пожалуй, да, — твёрдо ответила, прижимая «Свод законов» к груди. — Может пригодиться.
Муж хмыкнул, явно развеселившись моей серьёзностью, но спорить не стал. А я мысленно решила, что если уж мне и придётся лавировать в их мире, то лучше вооружиться хотя бы знаниями. Кто знает, может именно эта тяжеленная книга и станет моим спасением.
Дорога домой пролетела на удивление быстро. В окне мелькали ровные аллеи, ухоженные клумбы и аккуратные особняки — город выглядел так, будто его тщательно причесали к празднику. Я молчала, прижимая к себе книгу, а Кайл изредка бросал на меня короткие взгляды, словно проверяя, не передумала ли я.
Дом встретил нас тишиной. Вчера здесь гудела толпа гостей, и я невольно ожидала увидеть хоть какие-то следы безумного веселья: разлитое вино на ковре, небрежно брошенные салфетки, хоть что-то. Но в зале было пусто, чисто и безупречно, будто праздника вовсе не существовало. Огромный плюс — убирать нам самим точно не придётся.
Мы едва успели переступить порог, как из глубины особняка появился дворецкий — мужчина уже в годах, с прямой осанкой и внимательным взглядом. Он почтительно поклонился Кайлу, затем перевёл глаза на меня.
— Господин, госпожа, добро пожаловать, — произнёс он глубоким, поставленным голосом.
— Познакомься, — с лёгким спокойствием сказал Кайл, приобняв меня за плечи. — Это моя жена, Аннет Вилтроу.
Дворецкий склонил голову чуть ниже, и я вдруг ощутила, будто меня представляют не только ему, но и всему дому. За его спиной действительно выстроились в ряд слуги: повара, горничные, лакеи — каждый сдержанно ожидал своей очереди.
— Госпожа Аннет, — дворецкий поклонился особенно низко. — Для меня честь служить вам. Моё имя — Эдгар, — произнёс он и принялся называть остальных по именам и должностям.
Я кивала каждому в знак внимания, стараясь держаться так, словно подобное для меня привычно с детства. И, к моему удивлению, это оказалось проще, чем думалось: взгляды слуг были уважительными и даже почтительными, и в этом новом положении, признаться, было что-то приятное.
А ещё я отметила про себя: как бы этот чешуйчатый гад ни подшучивал надо мной наедине, в присутствии своих подчинённых он держался безупречно — истинный джентльмен, любезный и внимательный супруг. И именно это, признаюсь честно, мне даже понравилось.
— Прошу заранее простить, если не запомню всех с первого раза.
В зале на миг повисла тишина. Слуги дружно склонили головы, а Эдгар с лёгкой улыбкой ответил, что всё в порядке. Но Кайл бросил на меня странный взгляд: в его глазах мелькнуло что-то среднее между удивлением и задумчивостью, будто я поступила не так, как ожидалось. Или, наоборот, сделала именно то, чего он никак не ждал.
А когда после знакомства с обитателями особняка мы всё же поднялись на второй этаж, мой спутник ненадолго остановился у одной из дверей, чуть склонив голову ко мне:
— Твои покои, — произнёс он спокойно, с лёгкой усмешкой в голосе. — Мои, разумеется, соседние.
Он не стал ничего пояснять и, кивнув на следующую дверь, без лишних слов скрылся за ней.
Я же толкнула створку, и мир словно изменился. Просторная комната встретила меня торжественной тишиной и богатым убранством. Высокая кровать с резным изголовьем казалась настоящим троном, плотные шторы с золотыми узорами мягко отсвечивали в солнечном свете, в углу стоял трельяж, зеркала которого разбрызгивали солнечные лучи по стенам. Всё выглядело так, будто я попала в сказку о принцессах, и теперь роль этой самой принцессы почему-то выпала мне.
Я медленно обошла комнату, скользя пальцами по гладкой поверхности мебели, и вдруг заметила неприметную дверь в боковой стене. Она была так искусно врезана в панель, что её легко можно было не заметить. И всё же догадаться, куда она ведёт, оказалось нетрудно.
Интересно… заперта ли она? Проверю обязательно, как только муженёк отправится по своим делам. А то мало ли, вдруг придётся подпирать.
Я решила переодеться и хоть немного привести себя в порядок, но странная мысль всё время зудела в голове: а вдруг Кайл возьмёт и заявится? Ну мало ли — вспомнит какую-нибудь ехидную ремарку и решит подбросить её лично и с пафосом. Или, наоборот, он уже давно уехал на работу, а я тут, как глупая, переживаю зря.
С этими мыслями я осторожно, почти на цыпочках, подошла к двери. Затаилась, прислушалась. Тишина. Ни скрипа половиц, ни шагов, ни голоса. В доме словно вымерли все, кроме меня.
— Ну-ну, — пробормотала я себе под нос, — именно так и начинается любая глупая история: героиня думает, что никого нет, а потом — бац! — появляется муж с ехидной ухмылкой.
Не выдержав, я наклонилась и осторожно попыталась заглянуть в щель. Картина вышла достойная: я, в полупридушенной позе а-ля «шпион-любитель», скрючившись у собственной двери и таращусь, будто вот-вот поймаю кого-то с поличным.
Щель, кстати, оказалась совершенно бесполезной: видно было ровно ничего. Ну, кроме ковра в соседней комнате. Зато теперь я хотя бы знала, что если Кайл всё же решит меня подловить, то первым делом споткнётся об меня же.
Я уже окончательно скрутилась в немыслимую позу, тщетно надеясь разглядеть хоть что-то через узкую щёлку. Сосредоточенно щурилась, задерживала дыхание, когда вдруг прямо у самого уха раздалось тихое и насмешливое:
— Подглядываешь?
Я вздрогнула так, что едва не впечаталась лбом в дверь, и, не разобравшись, инстинктивно двинула локтем назад. Попала, судя по всему, точно в цель — Кайл охнул, после чего зашипел и процедил сквозь зубы:
— Ну да, ты меня явно решила добить.
Я обернулась и обнаружила мужа, стоящего за моей спиной и склонившегося почти вплотную. И ведь самое возмутительное: вошёл он вовсе не через ту дверь, за которой я высматривала его следы, а через парадный вход — тихо, словно кошка, и успел подкрасться прямо ко мне.
Получилась картина маслом: я, героическая «шпионка», с выпученными глазами прижата к замочной скважине, а рядом — мой объект слежки, ухмыляющийся и потирающий ушибленный бок.
— Неплохо устроилась, — заметил он с довольным видом. — Супруга, которая сама шпионит за мужем, — это даже забавно.
Я закатила глаза и рванула прочь от двери, пока этот гад не добавил к своим комментариям ещё и лекцию о «замужних обязанностях».
Я уже собирался уйти в свой кабинет, когда услышал характерное шуршание у двери. Сначала подумал, что слуги суетятся, но шаги были слишком лёгкими и едва заметными, да и доносились явно не из коридора. И запах… лёгкий, едва уловимый, но всё же знакомый. Тепло цветов, чуть пряное дыхание — он исходил от неё. Странно. Или мне кажется, или её аромат изменился? Хотя, возможно, я просто не успел запомнить его как следует с нашей первой встречи.
Я замер и прислушался. Девчонка явно возилась возле двери: будто затаилась, но при этом старалась что-то уловить. Любопытство? Попытка подслушать? Или вообще решила подсмотреть? Я бы ещё понял, если бы у неё в руках было зеркало на палочке — картина была бы полной.
И тут в голове неожиданно родился план. Да такой, что я сам едва не расхохотался. В уголках губ заиграла усмешка — предвкушение грядущей сцены оказалось чертовски заманчивым.
Я даже не сразу понял, откуда во мне взялось это странное чувство азарта и хищного предвкушения, в котором было больше игры, чем серьёзного намерения. С таким вкусом я давно не относился к чему-то настолько… бытовому. Казалось бы, всего лишь девчонка, прильнувшая ухом к двери. Но как только это коснулось моей новоиспечённой жёнушки, то именно это сделало ситуацию чертовски интересной.
Словно я снова оказался на арене, только соперник у меня — хрупкий и несообразительный, зато удивительно упорный в своём любопытстве. Я сам от себя не ожидал, что обычная шалость способна разбудить во мне инстинкт охотника.
Я бесшумно обогнул коридор и встал у парадной двери, ведущей в её покои. Приоткрытая щель двери выдавала её куда красноречивее любых слов: в ней угадывался тонкий силуэт, чуть наклонившийся вперёд, вся поза — напряжённое ожидание, а ещё настороженность и явное любопытство. Усмешка сама собой тронула губы.
Я осторожно вошёл в комнату, шагнув ближе, и склонился к самому её уху.
— Подглядываешь? — произнёс тихо, почти мурлыкнув.
Девушка вздрогнула так, будто её поймали на преступлении, после чего буквально подпрыгнула и её локоть с размаху врезался мне в живот. Воздух сдавленно вырвался из груди, и я болезненно процедил сквозь зубы:
— Ты серьёзно… хочешь меня убить?
Аннет попыталась оправдаться, и я бы даже с удовольствием её послушал, но веселье, увы, не могло тянуться бесконечно. Игры играми, а дела сами себя не разберут. Я выпрямился, позволив улыбке сойти с лица, и уже совершенно иным тоном продолжил:
— Меня не будет до самого вечера, так что ужин я, скорее всего, пропущу. Постарайся не слишком скучать. Вечером я обязательно тебя навещу, — добавил, заметив, как на лице жёнушки вспыхнула забавная гримаса.
И вдруг мне показалось, что её эмоции написаны слишком ясно, почти открытым текстом, а ведь раньше я этого не замечал. Усмешка сама собой тронула губы: в её глазах отчётливо читалась борьба — то ли сострить, то ли сказать что-то ядовито-достойное.
Но я не стал дожидаться ответа. Пока девушка явно подбирала слова, легко развернулся и, не оглядываясь, вышел. Пусть пофырчит. Так ей точно не будет скучно — весь день будет придумывать, чем бы меня вечером огреть.
Дорога в ведомство пролетела в привычной спешке: тихие улочки, скрип колёс по мостовой, редкие прохожие, и я уже поворачивал за знакомый угол. Войдя в здание, поднялся на третий этаж и привычно оказался в своём кабинете, где запах бумаги и старого дерева встречал меня как старый знакомый.
Я опустился в любимое кресло, потянулся спиной и позволил себе лёгкую улыбку: мысли снова возвращались к зелёноглазой блондинке, которая не покидала меня ни на шаг, даже мысленно. Усмехнулся сам себе, признавая, что развлечение с ней явно не скоро закончится.
Именно за этим занятием — в раздумьях и с лёгкой усмешкой — меня и застал Крейг. Его лицо сразу же выразило смесь удивления и лёгкой насмешки, как будто он уже знал, кто завладел моими мыслями сегодня.
— Чему так лыбишься? — раздался ехидный голос моего друга, и я мгновенно вздрогнул, будто кто-то заметил тайное удовольствие. — Неуж-то семейная жизнь налаживается?
Я лишь хитро усмехнулся, не поднимая глаз с бумаг на столе.
— А может, я просто радуюсь, что кто-то решил проверить мои навыки терпения и дипломатии в реальном времени, — проговорил, выбирая слова так, чтобы казаться занятым делом, но не выдавать настоящих эмоций.
Крейг усмехнулся, прекрасно понимая, что я увлечён чем-то совсем не бюрократическим.
Рабочий день, хоть и оказался насыщенным делами — доклады, бумаги, отчёты, какие-то мелкие дрязги между отделами, требующие моего вмешательства, — всё равно тянулся мучительно долго. Казалось, стрелки часов нарочно замедлили ход, а каждый новый документ ложился на стол с таким звуком, будто издевался. К концу я едва ли не отсчитывал минуты, мечтая вырваться из этого бумажного плена.
А когда часы наконец пробили шесть, я уже был собран: бумаги уложены, печати закрыты, перья аккуратно сложены в пенал. И, не дожидаясь ни одной лишней секунды, я буквально выскочил из кабинета.
— До завтра, Чак, — бросил на ходу, выскальзывая в коридор.
Мой помощник выглядел так, будто впервые видел, чтобы я уходил с работы раньше всех. И уж точно раньше, чем погаснет последний свет в окне ведомства. Но у меня на то была веская причина. Очень веская. С золотыми кудрями и зелёными глазами.
Дорога домой казалась короче, чем обычно: лошади словно сами знали, что мне не терпится добраться до особняка. Да к тому же я даже не заметил ни привычной суеты на улицах, ни криков зазывал, ни скрипа колёс проезжавших экипажей — мысли были заняты совершенно иным.
Колёса кареты едва коснулись гравия внутреннего двора, как я уже распахнул дверцу и, не дожидаясь лакея, зашагал к дому. После чего стремительно влетел в холл с тем же чувством, будто возвращался не с работы, а с поля боя, и меня там ждала самая желанная награда.
— Господин Кайл, — почтительно склонился Эдгар, возникнув, как водится, будто из воздуха. Его голос был одновременно степенным и чуть торжественным, словно мой дворецкий приготовился огласить свод важнейших новостей.
Но я только передал ему перчатки и папку с документами, даже не сбавив шага.
— Госпожа у себя? — спросил на ходу, уже направляясь к лестнице, чувствуя, что нет сил тратить время на лишние церемонии.
— Да, — прозвучал за спиной степенный голос старика, и я краем губ усмехнулся. Большего ответа мне сейчас и не требовалось.
Шаги сами собой ускорились, будто я боялся, что пока поднимаюсь по лестнице, она вдруг исчезнет из комнаты. Пара мгновений — и длинный коридор оказался позади. Я почти бегом преодолел последние метры, выдохнул возле заветной двери и, не утруждая себя стуком, решительно толкнул створку.
И тут же застыл на пороге. Комната встретила меня тишиной, запахом её духов и видом, от которого стало ясно: всё же о вежливости забывать не стоит.
Я проводила мужчину взглядом и только тогда осознала — он ведь просто сбежал! Оставил меня стоять у двери с возмущённым лицом и кучей не высказанных слов. Это же надо, придумал себе развлечение — меня пугать!
Я ещё некоторое время пыхтела в пустоту, размахивая руками, как будто спорила с его призраком. Но постепенно раздражение утихло, дыхание выровнялось, и я сама над собой усмехнулась. Похоже, он действительно спешил в своё ведомство и, скорее всего, только забежал перед уходом. Но всё равно — зашёл.
На губах невольно появилась странная, непрошеная улыбка. Но я тут же отмахнулась от неё, словно это была вовсе не моя мысль, и поспешила переключиться на что-то другое.
Я ещё немного переждала — мало ли, вдруг этот хитрый дракон решит вернуться? С него станется войти в самый неожиданный момент, снова напугать и гордо посмеяться над моей реакцией. Но тишина стояла такая, что даже часы на стене казались слишком громкими.
Выждав пару минут, я всё же решилась переодеться. В шкафу нашёлся достаточно удобный костюм, в составе которого были брюки — и это стало для меня приятным открытием. Значит, у них тут не всё так средневеково, как я боялась. Брюки сидели хорошо, давали свободу движения, и я почувствовала себя куда увереннее, чем в вычурном платье.
Осмотревшись по сторонам, я снова удивилась: здесь всё было продумано со вкусом. Богатые ткани, приглушённые оттенки и ни единой кричащей детали. Уютно, гармонично и, главное, не перегружено. Интересно, Аннет сама подбирала цвета и мебель или тут работал местный дизайнер с изысканным вкусом? Вопрос был любопытным, но я решила не ломать над ним голову. Всё равно ответа не узнаю.
К тому же сейчас у меня был другой план. Дверь.
Я осторожно на цыпочках приблизилась сначала к входной, приоткрыла её и, затаив дыхание, выглянула в коридор. Пусто. Ни шороха, ни шагов, ни намёка на засаду. После чего облегчённо выдохнула и, тихо прикрыв за собой створку, направилась к боковой стене. Там, где скрывалась та самая смежная дверь, ведущая в спальню моего муженька.
Я ещё немного поколебалась, ладонь на ручке то прижималась сильнее, то ослабляла хватку. А вдруг заперто? А вдруг он вернётся именно сейчас? Но любопытство победило осторожность, и я решительно толкнула створку. Она поддалась с едва слышным скрипом, и сердце моё ухнуло куда-то в пятки.
Так я оказалась в святая святых своего муженька.
Комната сразу показалась мне совсем другой по настроению, чем мои собственные покои. Строгая, собранная, но при этом безупречно организованная. Чёткие линии мебели, глубокие тёмные оттенки, немного металла в отделке и строгие шторы, плотно спускающиеся вниз. Всё дышало аккуратностью и сдержанным вкусом, словно каждая вещь была поставлена на своё место не ради красоты, а ради функциональности.
Я сделала несколько шагов вперёд на цыпочках, будто опасалась, что сам хозяин сейчас возникнет из воздуха и застанет меня на месте преступления. Но постепенно страх отступил, и я решила осмотреться внимательнее.
Письменный стол у окна выглядел образцовым: ни пылинки, лишь стопка аккуратно разложенных бумаг да чернильница с пером, стоящая под углом, как будто всегда готовая к работе. На краю стола — пара книг с закладками. Серьёзные и, судя по корешкам, явно не для развлечения. На подоконнике — глобус с выгравированными магическими линиями, будто показывающими не только страны, но и ходы силы. Нужно будет изучить местную географию, чтобы не путаться и не выглядеть деревенщиной.
Я обошла комнату по кругу, сначала оглядываясь каждые два шага, потом уже смелее. Полка с книгами, шкаф с идеально ровно висящими костюмами, пара личных мелочей на комоде — не украшений, а скорее символов. Часы в футляре, перо с металлическим блеском, словно дорогая безделушка, но, возможно, в нём имелась иная ценность.
Я поймала себя на том, что ищу здесь подсказку или намёк на то, кто такой Кайл Вилтроу на самом деле. Ведь порой именно личные вещи рассказывают о хозяине больше, чем любые чужие разговоры или даже наблюдение со стороны.
Но ничего страшного или подозрительного в логове этого дракона я так и не обнаружила. Всё выглядело слишком правильно и слишком строго — будто по учебнику: порядок, аккуратность и никакой лишней детали. И если я и надеялась на какую-нибудь зацепку, то её здесь попросту не было.
Так что я ещё раз осмотрелась и осторожно вышла, будто покидая чужую территорию. После этого я аккуратно прикрыла за собой дверь, стараясь, чтобы петли не скрипнули. А уже в своей комнате позволила себе облегчённо выдохнуть.
Но спокойствие длилось недолго: в голове сразу мелькнула мысль — а что, если он сам решит зайти ко мне через эту самую дверь? Без предупреждения. Я нахмурилась, потом, поколебавшись пару секунд, решительно подхватила кресло и с усилием придвинула его вплотную к створке.
Вот так-то. Теперь этот чешуйчатый, конечно, может попытаться явиться внезапно, но без шумного грохота мебели у него ничего не выйдет. А значит, у меня хотя бы будет время подготовиться. Закончив с мерами безопасности и убедившись, что смежная дверь теперь надёжно перекрыта предметом мебели, я решила заняться полезным делом — осмотреться в собственных покоях.
Первым делом я отправилась к шкафчикам. И, откровенно говоря, зависла там надолго. Всё было аккуратно разложено по полочкам и вешалкам: новая одежда на все случаи жизни, бельё, обувь, украшения — словом, полный набор всего, что может понадобиться женщине… и даже больше. Казалось, будто кто-то заранее позаботился о каждой моей прихоти.
Следующей моей целью стала ванная комната. Здесь я задержалась ещё дольше: простор, мраморная отделка, зеркала в золочёной раме — и десятки аккуратно выставленных баночек. Любопытство пересилило осторожность: я брала их в руки поочерёдно, вчитывалась в короткие инструкции, прикреплённые к крышкам. Кремы, маски, масла — выбор был богатым.
В итоге я решила попробовать одну из омолаживающих масок. Но сперва нужно было подготовиться к процедуре. Я напустила воды, добавила ароматные соли, распарила кожу и заодно с удовольствием растянулась в ванной, позволив телу расслабиться, а голове отдохнуть. Когда вода стала остывать, нехотя выбралась, обвернувшись в короткое полотенце, а волосы собрала в такой же тюрбан.
Заключительный штрих — зелёная маска, ровным слоем нанесённая на лицо. С чувством выполненного ритуала я вернулась в спальню, вполголоса напевая себе под нос песенку и чувствуя себя удивительно лёгкой и довольной. Теперь можно приняться за чтение законов.
Но именно в этот момент дверь резко распахнулась, и в комнату без стука и предупреждения буквально вломился мой чешуйчатый благоверный. Я застыла посреди комнаты в зелёной маске и полотенце, а он — на пороге, глядя на меня так, словно это был лучший спектакль, который он видел за последнее время.
— Да чтоб тебя! — вырвалось у меня с такой искренней злостью, что даже эхо в комнате, кажется, испугалось. Я судорожно перехватила полотенце, не зная, что делать: то ли натянуть его повыше, прикрывая грудь, но тогда ноги оголятся до неприличного… или наоборот, спрятать ноги, но дать понять, что верхнее полотенце готово предательски соскользнуть в любой момент. В общем — засада.
А дракон, мерзавец, стоял и явно наслаждался зрелищем, даже не собираясь выйти или хотя бы отвернуться.
Ситуация и правда вышла — огонь. Мало того, что вломился без стука, как будто понятия о приличиях мне неизвестны, так еще и застал женушку в таком виде, что мозг на пару секунд просто отключился. Аннет стояла передо мной в коротеньком полотенце, с капельками воды на коже, с зелёной маской на лице и всё равно — чертовски провокационная, слишком живая, слишком… правильная. Да чтоб дракон меня побрал, выглядела она как надо, и именно это сводило с ума.
Я, честное слово, даже забыл все заготовленные заранее слова да так и застыл, уставившись на неё, как последний юнец, которого впервые выпустили на прогулку без присмотра старших.
— Да чтоб тебя! — рявкнула девушка, и это вернуло меня к реальности.
Что я, в самом деле, словно неоперившийся подросток? Нельзя позволять себе подобное. С усилием развернулся, демонстративно показывая, что всё происходящее не имеет на меня ни малейшего влияния. Но из комнаты не вышел — уйти молча значило бы признать неловкость, а этого я себе позволить не мог.
— Оденься. Нам нужно поговорить. Буду ждать тебя в своей комнате, — бросил сухим и ровным голосом, будто и не видел в произошедшем ничего особенного.
И только оказавшись в коридоре, позволил себе шумно выдохнуть. Кажется, моя выдержка дала трещину, а в груди вспыхнуло раздражение — на неё, на себя, на ситуацию в целом.
Какого чёрта, Кайл!? Тебе не может нравиться эта Фейрис, будь она неладна!
Я вернулся в свою комнату и тут же начал нервно расхаживать взад-вперёд, не находя себе места. В голове царил полный кавардак. Какая, к демонам, беседа? О чём я вообще собирался с ней говорить? Никакой темы у меня не было — всё это было сплошной импровизацией, вынужденной и порождённой исключительно тем, что иначе выглядел бы я настоящим идиотом.
Я прокручивал в голове десятки вариантов: поговорить о правилах приличия? Глупо. Особенно после того, как сам вломился к ней без стука. О безопасности? Слишком скучно, да и выглядело бы притянутым за уши. О планах на будущее? О том, что ей стоит вести себя благоразумнее? Всё это звучало жалко и неубедительно, а я не привык лезть в разговоры, где заведомо выгляжу слабее.
Шаги гулко отдавались по полу, а пальцы то и дело скользили по краю стола и сжимались в кулаки. Я пытался собрать мысли, но они упрямо возвращались к её облику — аппетитная фигурка в полотенце, капли воды на её коже и растерянность в глазах. Будь оно неладно, эта картинка не желала уходить из головы. И оттого ещё сильнее бесила.
Что за чёртов цирк? Я — Кайл Вилтроу, командующий дракон, привыкший держать ситуацию под контролем. А сейчас выгляжу так, будто впервые в жизни не знаю, что сказать. Мысли путались, и я растеряно топтался на месте, стараясь отыскать выход из сложившейся ситуации.
И в тот момент, когда я уже практически продумал стратегию поведения, в дверь раздался громкий стук. Ну да, словно мне специально напомнили,
— Войдите, — отозвался раздражённо.
Створка распахнулась, и на пороге появилась Аннет. Она шагнула внутрь — прямая спина, подбородок чуть выше обычного. Мы почти одновременно заняли места в креслах друг напротив друга, и воздух между нами тут же натянулся.
— Ты хотел поговорить, — напомнила девушка, сцепив руки на коленях.
Я выдержал паузу, заставил себя собраться с мыслями.
— Да. Хотел обсудить нашу дальнейшую жизнь, — голос звучал сухо и размерено, будто я диктовал план собрания. — Как ты уже знаешь, я не намерен долго играть счастливого мужа. Покажемся на нескольких приёмах, изобразим безмятежное семейное счастье… а к Новому году ты сможешь перебраться в мой загородный дом.
Слова легли холодно и чуждо, но я выдохнул с облегчением — хоть что-то сказал.
Аннет удивлённо приподняла бровь, и её пальцы нервно застучали по подлокотнику кресла.
— А сам ты останешься в столице? — голос её был ровным, но в глазах полыхнула обида. — И меня ты спросил, прежде чем спроваживать?
Я ощутил укол вины, хотя постарался не показать.
— Ты же понимаешь, у меня здесь работа, — попытался объяснить, чуть наклонившись вперёд. — Если мы будем жить в разных домах в Ритланде, пойдут ненужные разговоры.
Услышав это, жёнушка резко выпрямилась, плечи её дрогнули, а в глазах уже не просто сверкнули искры — они буквально загорелись.
— А так разговоров не будет? — отчеканила она, и в голосе зазвенел металл. — Ненужная жена сидит в захолустье, вышивает крестиком и не мешает тебе устраивать личную жизнь?
Я даже моргнул, ошарашенный этой вспышкой. Что именно её так задело? Или… кого она себе сейчас воображает на моём месте? Я едва удержался от того, чтобы не выругаться вслух. Ситуация принимала весьма неожиданный оборот — вместо того, чтобы спокойно согласиться и облегчить нам обоим жизнь, Аннет вцепилась в слова, будто я пытался её оскорбить намеренно.
— Не утрируй, — попытался говорить спокойно, хотя раздражение уже поднималось. — Никто не собирается тебя списывать со счетов или запирать в глуши. Загородный дом — это не ссылка, а возможность жить свободнее. Тебе не придётся каждый день изображать светскую даму, выслушивать бесконечные разговоры за чаем и кланяться тем, кого ты едва переносишь.
Но в ответ я встретил её взгляд — яростный и почти обиженный, в котором полыхали искры, заставившие меня сбиться с ритма.
— Свободнее? — переспросила девушка с такой горечью, что я невольно напрягся. — Ты называешь свободой жизнь вдали от людей? Когда ты здесь, в столице, будешь блистать в обществе, а я в своём «уютном домике» останусь никому не нужной?
Я нахмурился. Честно говоря, не ожидал подобной реакции. Мне казалось, что она только рада будет держаться подальше от моих дел, но, похоже, ошибся.
— Аннет, — проговорил уже жёстче, — не передёргивай. Это компромисс. Мы оба знали, на что идём, и я предлагаю вариант, где мы сможем дышать свободнее. Ты же сама не горишь желанием продолжать это притворство, верно?
И всё же, внутри что-то неприятно кольнуло — потому что впервые я видел в её глазах не лёгкий вызов или игривость, а настоящую, живую злость.
— В любом случае я не согласна, — это было последним, что я успела бросить, прежде чем поднялась с кресла и, стараясь не выдать дрожь в голосе, вышла из комнаты. Дверь за моей спиной закрылась чуть громче, чем я планировала, но я не вернулась и не извинилась — и так еле держала лицо.
Кажется, я удивила не только своего муженька, но и саму себя. Ну и на кой чёрт я отказалась? Это же мог быть идеальный выход из всей этой дурацкой ситуации. Но нет же! Видите ли, мне стало обидно, что со мной обращаются как с ненужной женой. Вот же дура!
Я ходила по комнате туда-сюда, словно зверёк в клетке, пытаясь успокоить расшалившиеся нервишки. С каждым шагом думалось:
Вот только… в том-то и дело, что я не Аннет. И как бы я не пыталась объяснить происходящее тем, что девушка это скорее всего заслужила, но отвечать-то за её поступки придётся мне. Жизнь где-то на периферии мне вряд ли придётся по душе. Я всегда мечтала быть заметной, работать так, чтобы меня оценили, чтобы меня
Я шумно выдохнула, усевшись на край своей огромной кровати. Ткань покрывала мягко пружинила, а я сжала пальцы в кулаки, глядя в пустоту.
— И всё равно он чертов чешуйчатый гад! — вырвалось вслух, и я даже не заметила, как брови сами собой сдвинулись в сердитую складку.
Немного успокоившись и выпустив пар, я перестала мысленно кидаться подушками в драконистого мужа и всё же решила взять себя в руки. Сбросила опостылевший наряд, который теперь только напоминал о неприятном разговоре, и переоделась в более удобный костюм — ничего вычурного: практичный и достаточно свободный, чтобы можно было дышать спокойно.
Мой взгляд скользнул к книге законов, которую я прихватила из дворца. Толстенный и внушительный том будто специально был создан, чтобы пугать одним своим видом. Я взяла его в руки, и переплёт приятно хрустнул, словно приветствуя новую читательницу.
Улеглась на постель, подтянув ноги и устроившись удобнее, но мысли всё ещё упорно возвращались к нашей стычке с драконом. Откуда во мне вообще столько желания спорить с этим мужчиной? Почему я, вместо того чтобы покорно кивать и соглашаться, каждый раз норовлю боднуть его рогами, которых у меня, между прочим, нет? По всем законам жанра я должна его бояться, ведь он — дракон. Но нет, стоит только услышать его спокойный, слегка снисходительный тон, и внутри меня тут же вспыхивает желание доказать обратное.
Я шумно выдохнула, перевернувшись на бок, и раскрыла книгу. Ровные строчки потянулись перед глазами строгим строем, обещая погрузить меня в совсем иные мысли. Ну и ладно. Лучше уж займусь делом, чем позволю себе и дальше зацикливаться на его взгляде, улыбке и… тьфу ты! На его глупых провокациях.
Я читала, упрямо надеясь выудить из этой сухой груды формулировок хоть что-то полезное. И, наверное, оно там действительно было, только так искусно спрятанное за канцелярскими оборотами, что мне приходилось возвращаться к одним и тем же абзацам по нескольку раз, пока в голове не начинала выстраиваться хоть какая-то логика.
Зато теперь я уже имела некоторое представление о государственном устройстве этого королевства: кто кому подчиняется, какие у них есть советы, палаты, ведомства и прочие головоломные названия. Но, как ни крути, знаний всё равно не хватало. Хоть что-то уяснила, но всё это было похоже на попытку разобраться в шахматах, имея только правила перед глазами и ни разу не видя, как играют другие.
Вот бы попасть в настоящую библиотеку. И желательно, чтобы вместе с ней мне выдали ещё и путеводитель — с картинками и простыми пояснениями вроде «сюда ходи — это важно», «этого не трогай — сожрут». Нужно будет завтра поискать местную кладовую знаний. В таком огромном доме она просто обязана быть.
С этой мыслью я и уснула, проваливаясь в какой-то странный сон, где законы плясали прямо перед глазами, а строгие буквы превращались в усмешки моего драконистого мужа. Но картинка неожиданно сменилась, отправляя меня в мою прошлую жизнь.
…и открыла глаза уже в другом мире.
Тяжёлая, слишком широкая кровать, мягкое сияние дорогих тканей, драгоценные поблескивания мебели — всё это принадлежало дому моего чешуйчатого супруга. Я медленно пошевелилась, будто выныривая из вязкого сна, и на секунду замерла, глядя на собственные руки. По коже словно ещё пробегали бледные, серебристые всполохи, обманывая зрение и ускользая, как только я пыталась их уловить.
— Ну и приснится же… — пробормотала, шумно выдохнув и с сомнением качнув головой.
Сбросила одеяло, ощущая прохладу комнаты, и нехотя поднялась, всё ещё не до конца решив, что меня больше тревожит — странный сон или то, что отголоски его будто зацепились за реальность.
Стук в дверь раздался в тот самый момент, когда я, свернувшись калачиком, пыталась убедить себя, что этот мир — всего лишь дурной сон, который можно проспать.
— Миледи? — голос за дверью был мягким, но настойчивым, как клиент, который знает, что ты не успеешь спрятаться за стойкой.
Я приоткрыла один глаз, щурясь от утреннего света. В проёме стояла девушка с аккуратной косой и подносом в руках. Ни тени робости, ни капли суеты — держалась так, будто всю жизнь раздавала команды, а не кофе.
— Меня зовут Мередит, — представилась она, шагая в комнату с уверенностью генерала. — Господин отбыл по делам и велел исполнять все ваши пожелания.
Ого. Все мои пожелания? Это что, я могу заказать билет обратно на Землю? Или хотя бы чашку нормального эспрессо, а не этот фэнтезийный чай?
— Замечательно, — я села, накидывая халат и стараясь выглядеть так, будто просыпаюсь в роскошных особняках каждый день. — И что ты предлагаешь, Мередит? Мировой тур по драконьим владениям?
Девушка моргнула, но уголок её губ дрогнул.
— Возможно, съездить в лавки за нарядами? Или встретиться с подругами? — предложила она с такой вежливостью, что я чуть не поперхнулась.
Подругами? Да у меня тут даже кота нет, не то что подруг! Я подавила смешок, представляя, как звоню кому-то из этого мира с вопросом: «Эй, не хочешь поболтать о свадьбе с драконом?»
— Спасибо за идею, — ответила, напуская на себя аристократический вид, отточенный годами общения с клиентами, которые требовали скидку за уже проданный товар. — Но для начала я бы исследовала дом. Раз уж я тут застряла, надо понять, где заканчивается моя свобода и начинается территория
Мередит снова моргнула, но в её глазах мелькнула искра — то ли удивление, то ли уважение.
— Конечно, миледи, — кивнула она. — Я покажу, как всё устроено.
— Отлично, — усмехнулась я в ответ. — Веди, мой гид по драконьему логову.
Пока я натягивала платье — не без ворчания, потому что эти шнуровки явно придумал садист, — Мередит превратилась в ураган эффективности. К моменту, когда я выбралась из-за ширмы, на столике уже красовался завтрак, достойный королей: ароматный кофе (о, чудо!), тёплые булочки, фрукты, похожие на маленькие произведения искусства, и что-то, подозрительно напоминающее омлет. Салфетки, конечно, были сложены так, будто их готовили к выставке.
— Твой господин явно не знает слова «экономия», — заметила я, садясь и вдыхая кофейный аромат, который ненадолго вернул меня к земной жизни.
— Господин ценит порядок и качество, — дипломатично отозвалась Мередит, разливая кофе с грацией, которой позавидовала бы любая официантка.
Я хмыкнула. Порядок и качество? Это точно про Кайла Вилтроу, чья жизнь, похоже, была выстроена как военный парад. Завтрак прошёл в уютной тишине. Мередит не лезла с разговорами, что я оценила — не хватало ещё утреннего допроса. Я быстро перекусила, больше из принципа, чем от голода, отставила чашку и перешла к делу:
— Ну что, Мередит, покажи мне владения. Хочу знать, где тут можно спрятаться от драконьего гнева.
Она едва заметно улыбнулась — о, у этой девочки точно есть потенциал! — и повела меня по коридорам.
Чем дольше мы шли, тем яснее я понимала: у Кайла вкус — как у музейного куратора с комплексом бога. Всё строго, дорого, без лишнего блеска, но с такой аурой власти, что даже свет в высоких окнах, казалось, падал по его приказу. Сад был продолжением дома: ухоженный, с розами, которые, клянусь, цвели только потому, что боялись ослушаться хозяина.
Я почти расслабилась, вдыхая свежий воздух и греясь на солнце, когда из боковой аллеи вылетел Эдгар. Обычно невозмутимый дворецкий выглядел так, будто его только что прогнали через полосу препятствий.
— Миледи! — он остановился, хватая воздух. — Герцогиня и герцог Вилтроу прибыли в особняк!
Я моргнула. Мозг, привыкший к земным кризисам вроде «клиент требует вернуть товар без чека», на миг завис.
— Простите… кто? — переспросила я, надеясь, что это просто шутка.
— Родители господина, миледи, — выдохнул Эдгар, нервно теребя перчатку. — Они… не предупреждали.
Мередит рядом напряглась, а я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Вот оно. Утро, которое началось слишком спокойно, решило меня добить.
— И где они? — уточнила я, стараясь звучать так, будто каждый день встречаю свёкров-драконов.
— В гостиной, миледи. Герцогиня желает немедленно познакомиться с невесткой.
Я кивнула, подавляя панику. Мой опыт работы с заказчиками подсказывал: паника — это билет в провал. Прятаться? Глупо. Бежать? Ещё глупее.
— Отлично, — сказала я с деланым спокойствием. — Не будем заставлять герцогиню ждать.
Пока мы шли к дому, я мысленно прокручивала сценарии. Встреча с родителями мужа? Пф, я справлялась с истериками клиентов, которые орали из-за мелкого шрифта в договоре. Это просто ещё один вызов. Главное — держать улыбку и не дать себя съесть. Возможно, буквально.
В гостиной меня встретил взгляд, от которого захотелось либо спрятаться, либо немедленно начать оправдываться. Герцогиня Вилтроу восседала на диване, как королева на троне: элегантная, с осанкой, которой позавидовала бы статуя, и холодно-серыми глазами, которые, кажется, видели мои мысли ещё до того, как я их сформулировала. Рядом стоял герцог — высокий, в строгом костюме, с лицом, которое хранило спокойствие, но подозрительно напоминало Кайла перед тем, как он выдаст что-нибудь едкое.
— Ваша светлость, герцогиня Вилтроу, — объявил Эдгар, — разрешите представить госпожу Аннет Вилтроу.
Я попыталась сделать книксен — почти идеальный, если не считать, что сердце колотилось, как после спринта. Мой земной опыт подсказывал: в таких ситуациях главное — уверенность, даже если она фальшивая.
Герцогиня медленно поднялась, окинула меня взглядом с ног до головы и чуть приподняла подбородок.
— Так вот ты какая, — произнесла она, и я не сразу поняла, комплимент это или приговор.
— Да, Ваша светлость, — ответила я, балансируя между вежливостью и дерзостью. — Надеюсь, не разочаровала.
— Моя дорогая, зовите меня Лавиния, — величественно кивнула она. — В нашей семье нет места формальностям. Правда, дорогой?
— Разумеется, — герцог усмехнулся уголком губ, и я уловила в нём тень Кайловой насмешки. — Особенно в семье.
Семья. Какое громкое слово для людей, которые смотрят на меня, как на экспонат в музее. Я улыбнулась, мысленно благодаря свой опыт за умение держать лицо перед самыми придирающимися клиентами.
— Проходи, деточка, присядь, — Лавиния указала на место рядом. — Мы как раз обсуждали, каким сюрпризом стал наш визит.
Сюрприз? Это как назвать ураган лёгким бризом. Я села, краем глаза заметив, как Мередит отступила к стене, явно готовясь к спектаклю.
— Признаюсь, — продолжила Лавиния, — мы не ожидали, что Кайл женится. Он всегда был… независим.
— Возможно, просто встретил кого-то, кто его удивил, — ответила я ровно, хотя в голове мелькнуло:
Герцог хмыкнул, а его супруга приподняла бровь, изучая меня, как шахматист — доску перед ходом.
— Интересно, — протянула она. — Не всякая осмелится так говорить в моём присутствии.
— Простите, если вышла за рамки, — я улыбнулась чуть шире, добавляя в голос нотку невинности. — Привычка говорить прямо иногда мешает. Но иногда спасает.
— Полагаю, Кайлу пришлось несладко, — заметил герцог, и в его тоне мелькнула искренняя веселость. — У вас есть характер.
— Он не жаловался, — отозвалась я с самым ангельским видом, аккуратно отпивая чай, будто не бросила в воздух фразу с тремя подтекстами.
— Как я мог, дорогая супруга, — раздалось от двери, — когда ты превращаешь каждый скандал в семейный праздник?
Я застыла с чашкой в руке. Кайл. Конечно, он явился в самый неподходящий момент, с той самой ленивой улыбкой, за которой пряталась смесь паники и раздражения. Его взгляд метнулся от меня к родителям, и я почти услышала, как он мысленно орёт:
Лавиния обернулась, и её голос стал сладким, как яд:
— Сын мой, мы как раз говорили о тебе. Твоя жена, похоже, умеет держать оборону лучше, чем ты.
Кайл моргнул, а я спрятала улыбку в чашке. Мой опыт с проблемными клиентами подсказывал: этот раунд за мной. Но что-то мне говорило, что мой муженёк не сдастся без боя.
Допрос очередного любителя нарушать законы Ритланда шёл своим чередом — рутинно, с лёгким раздражением, как всегда, когда подозреваемый путался в показаниях. Этот парень клялся, что заколдованный артефакт «сам активировался», будто я родился вчера и не знаю, как выглядят дешёвые отговорки. Я уже собирался прижать его посильнее, когда дверь камеры тихо скрипнула, и в проём просунулась голова Чака.
Обычно я бы отмахнулся — мало ли зачем он лезет? Но мой помощник подошёл ко мне, наклонился и выдал три слова, от которых воздух в комнате сгустился до треска:
— Ваши родители приехали.
Больше и не надо было. Мой внутренний дракон взревел, словно от удара молнии.
— Крейг, — бросил я напарнику, уже вставая, — заканчивай допрос. У меня… чрезвычайная ситуация.
— Что опять стряслось? — удивился друг, но я уже летел к двери.
— Семейная катастрофа, — рявкнул на ходу, едва не сбив Чака с ног.
Я не помню, как оказался на улице. Кажется, мчался быстрее маговоза, перепрыгивая ступени и проклиная всё на свете. Мысли метались, как пойманные звери: родители. Мать — ледяной ураган с улыбкой, от которой любой сознается без допроса. Отец — дипломат до мозга костей, но если надо, вытрясет душу лучше любого следователя. И они — с
На миг мелькнула надежда: может, всё обойдётся? Моя супруга улыбнётся, скажет что-нибудь вежливо-нейтральное, и они уедут, решив, что их сын наконец-то остепенился. Ага, конечно. Это же Аннет. Она скорее устроит словесный поединок, чем будет мило кивать.
Я ворвался в особняк, чуть не снеся двери — бедный Эдгар, стоявший в холле, подпрыгнул, словно я появился перед ним в образе дракона.
— Где они? — выдохнул, с трудом сдерживая рычание.
— В гостиной, сэр, — старик нервно поправил воротник, будто тот душил его. — И… герцогиня очень довольна беседой.
Картина передо мной не поддавалась логике. Моя жёнушка сидела
Моя супруга в центре этого идиллического кошмара выглядела так, будто родилась для того, чтобы очаровывать герцогов. Я стоял в дверях, забыв, как дышать, и пытался понять, сколько минут она уже держит их в заложниках своей харизмы.
— Кайл, дорогой, — моя мать первой заметила меня, и её голос слишком сладко, чтобы меня обмануть. — Мы как раз обсуждали, какая у тебя…
Аннет повернулась, и её глаза — эти проклятые, искрящиеся глаза — встретились с моими. Она чуть приподняла бровь, будто говоря: «Ну что, чешуйчатый, влип?» Я сглотнул, чувствуя, как дракон во мне рычит, но не от злости — от смеси паники и восхищения.
— Да, — выдавил, стараясь звучать спокойно. — Моя дорогая жена полна сюрпризов.
Кжется, девушка явно наслаждалась моим замешательством. Мать же, не теряя темпа, поставила чашку на стол и объявила:
— Аннет, дорогая, я просто обязана показать тебе местные сады. Прогулка с тобой — это то, что мне нужно в это утро. Кайл, ты не против?
Против ли я? Да я был готов молить её увести Аннет куда угодно, лишь бы пережить этот момент. Но что-то в тоне герцогини подсказывало, что это не просто прогулка. Моя родительница уже что-то задумала.
— Конечно, — кивнул, стараясь не выдать, как мне хочется сбежать. — Наслаждайтесь.
Отец, до этого молчавший, поймал мой взгляд и слегка кивнул в сторону двери:
— Кайл, нам стоит поговорить. В кабинете.
Мой желудок ухнул вниз. Разговор с отцом наедине? Это пахло допросом похуже того, что я оставил Крейгу.
В кабинете пахло старыми книгами и воском. Герцог Вилтроу стоял у окна, глядя на сад, где уже мелькали фигуры Аннет и его супруги. Я закрыл дверь, чувствуя, как напряжение сгущается, будто перед бурей.
— Не ожидал, что ты выберешь племянницу короля, — заговорил он первым, поворачиваясь ко мне. Голос моего собеседника был ровным, но в нём сквозила та самая нотка, от которой я в детстве прятался под стол. — Они не драконы, Кайл. Ты же понимаешь, что такой брак…
Он замялся, а я нахмурился, чувствуя, как дракон во мне скалится.
— Я всё понимаю, — отрезал, стараясь держать голос холодным. — Но так было нужно. Надеюсь, вы не напоминали об этом Аннет?
Отец покачал головой, но его глаза, цепкие, как у ястреба, изучали меня.
— Конечно, нет. Но она не глупая девочка и должна была что-то слышать, — не унимался он, шагнув ближе. — Этот брак… он ведь не просто твоя прихоть, верно? Король, Себастьян, политика — всё это замешано?
Я сжал челюсть, подавляя желание огрызнуться. Отец всегда умел видеть насквозь, и сейчас его взгляд будто вскрывал мои мысли, как сейф.
— Это сложнее, чем кажется, — ответил уклончиво, скрестив руки. — Аннет… она не просто родственница правителя. Она… — я запнулся, не зная, как описать женщину, которая за полчаса заставила мою мать смеяться. — Она держится лучше, чем я ожидал.
Герцог хмыкнул, и в его улыбке мелькнула тень одобрения.
— Это я заметил. Лавиния уже строит планы на её счёт. Но ты, сын, будь осторожен. Такой брак — это шахматная партия. И ты пока не показал, что контролируешь доску.
Я кивнул, чувствуя, как его слова оседают в груди, словно уголья. Дракон во мне ворчал, но я знал: отец прав. Аннет, король, заговор — всё это было лишь началом. И что-то подсказывало, что моя «удивительная» супруга ещё подкинет мне пару ходов, которые я не не смогу предвидеть.
Когда за герцогом и герцогиней наконец закрылись двери, я буквально рухнула на ближайший диван и шумно выдохнула. Кажется, даже воздух в гостиной стал легче — будто кто-то снял с нас обоих невидимую гирю.
— Жива? — спросил Кайл, скользнув по мне внимательным взглядом.
— Вроде да, — ответила, не удержавшись от нервного смешка.
— Думаю, ты заслужила бонус, — усмехнулся он, и в голосе моего муженька впервые за день прозвучало что-то почти человеческое.
Взглядом чешуйчатый велел мне следовать за ним, и я, не совсем понимая, куда это нас занесёт, поднялась и пошла следом. Мы прошли по коридору мимо ряда закрытых дверей, пока не оказались в небольшой кухне — удивительно уютной и совершенно лишённой той показной помпезности, что обычно царила в таких домах.
Здесь было тепло, пахло свежим хлебом и травами, а на подоконнике стоял горшочек с базиликом.Кайл, не теряя времени, закатал рукава рубашки, достал откуда-то фартук — и, клянусь, это зрелище стоило всех нервов, потраченных на его родителей.
— Ты… собираешься готовить? — осторожно уточнила, садясь на табурет у стены.
— А ты думала, драконы питаются исключительно жареными рыцарями? — фыркнул он, открывая холодильную камеру.
Холодный пар вырвался наружу, а Кайл, не моргнув, вытащил оттуда несколько упаковок с мясом, овощами и зеленью. Мужчина выглядел предельно сосредоточенным: рука уверенно скользила по лезвию ножа, нарезая ингредиенты на идеальные кусочки.
— Сиди и не мешай, — бросил он, не поднимая взгляда, будто почувствовав, что я порываюсь помочь. — Это редкий случай, когда я в хорошем настроении.
Я устроилась поудобнее, наблюдая, как мой супруг ловко управляется с ножом. Вся эта сцена казалась такой… домашней, что я невольно улыбнулась.
— Не ожидала, что ты умеешь готовить, — призналась, глядя, как Кайл ловко кидает мясо на сковороду.
— Могу многое, если рядом не летают паникёрши в полотенцах, — ответил он невозмутимо, и я поперхнулась воздухом, вспоминая тот злополучный момент.
— Ты неисправим, — пробормотала, но в голосе не было раздражения — только лёгкое и чуть усталое веселье.
Сковорода зашипела, воздух наполнился аппетитным ароматом, и я подумала, что, пожалуй, впервые с момента свадьбы мне действительно спокойно. А когда всё было готово, этот мастер на все руки без лишних слов поставил передо мной тарелку. Аромат стоял такой, что желудок предательски заурчал, выдавая мой голод сильнее любого допроса с правдозельем.
— Прошу, — сказал он с тем самым тоном, который обычно используют официанты, подающие блюдо королю, — дегустируй.
— А вдруг я отравлюсь? — не удержалась от шпильки, беря вилку.
— Тогда уж точно не от моих кулинарных талантов, — спокойно ответил мой муженёк и сел напротив, налив себе какой-то напиток из кувшина на столе.
Я попробовала. И… ну, это было вкусно. Настолько вкусно, что я даже не сразу нашла к чему прицепиться. Мясо мягкое, соус густой, с лёгкой остринкой — Кайл явно знал, что делает.
— Хм, — протянула, изображая задумчивость, — если бы ты не был таким занудным, могла бы даже похвалить.
Мужчина фыркнул.
— Так хвали, не тяни, я же чувствую, как у тебя внутри сражаются совесть и гордость.
— Ладно, ладно, — сдалась, подняв руки. — Очень вкусно. Даже чертовски вкусно. Удовлетворён?
— Ещё как, — ухмыльнулся мой собеседник, откинувшись на спинку стула. — И знаешь, — добавил он после короткой паузы, — ты сегодня держалась достойно. Мама редко бывает в таком настроении, чтобы смеяться, а уж если она смеялась в твоём присутствии — значит, ты ей понравилась.
Я удивлённо моргнула.
— Это ты сейчас… тоже похвалил меня?
— Не привыкай, — ответил чешуйчатый сухо, но уголки его губ предательски дрогнули. — Просто констатирую факт.
Я с прищуром посмотрела на него.
— Ага. А я уже думала, что ты умеешь только приказывать и брюзжать.
— Это мой профессиональный навык, — усмехнулся Кайл. — Но, если честно, я ожидал, что ты либо сбежишь, либо доведёшь мою мать до сердечного приступа.
— Спасибо за веру в меня, — хмыкнула. — Но, видишь, я жива и даже чай пила, не расплескав, при этом поддерживая беседу насколько это было в моих силах.
— Не просто пила, — заметил он. — Ты ей понравилась. А это редкость.
Я не удержалась от довольной улыбки.
— Ну что ж, значит, можно считать, что я прошла первое испытание драконьей свекрови.
— Не расслабляйся, — "успокоил" меня мой благоверный, чуть прищурившись. — Второе обычно идёт с отцом.
— Прекрасно, — вздохнула я, отставляя тарелку. — Надеюсь, он хотя бы не потребует доказать мою преданность на арене.
— Не зарекайся, — усмехнулся Кайл, поднимая бокал. — В нашей семье всё возможно.
Я тоже подняла свой, улыбаясь краешком губ.
— Тогда за то, чтобы я пережила и это «всё возможно».
Мой напарник по несчастью слегка стукнулся бокалом о мой.
— Считай, первый раунд ты выиграла, Фейрис.
— Ага, — кивнула я с видом победительницы. — И без потерь в виде огня, когтей и скандала. Уже прогресс.
Кайл хмыкнул, а я поймала себя на мысли, что впервые за всё это время ужин в компании дракона не вызывает во меня желания сбежать через окно.
После ужина дом будто выдохнул. Мы с Кайлом разошлись без слов: он отправился в свой кабинет, я — в комнату, но странное ощущение, будто в воздухе осталось что-то недосказанное, не отпускало.
Я шла по коридору, чувствуя, как мягко продавливается под ногами ковёр, и думала, что этот день выжал меня, как лимон. Но… он был неплох. Даже слишком. Я не спалила дом, не довела свекровь до истерики, не обозвала супруга при его родителях — просто идеальный прогресс для меня, если вдуматься.
Улыбнулась сама себе, войдя в спальню. Маска благовоспитанной жены соскользнула мгновенно, стоило захлопнуться двери. Я скинула туфли и позволила себе упасть прямо на кровать, глядя в потолок.
«Прошла испытание свекровью. Остался дракон», — мысленно фыркнула и прикрыла глаза.
Но стоило тишине немного затянуться, мысли всё же вернулись к нему. Кайлу. Его голосу, в котором вдруг проскользнула мягкость, его взгляду, когда муженёк говорил, что я понравилась его матери. Это было… чертовски неожиданно.
Я перевернулась на бок, уткнувшись лицом в подушку. Нет, нельзя. Это всего лишь игра, притворство, временное соглашение. Я — не Аннет. И не должна позволять себе путать одно с другим. А всё равно — почему-то было тепло.
Я сидел в своём кабинете, глядя на полупустую кружку с остывшим чаем. Отчёты передо мной расплывались, строки теряли смысл — сколько ни пытался сосредоточиться, мысли всё равно возвращались к моей супруге.
Аннет.
Уверенная, живая, с этой хитрой искоркой в глазах, будто она всё время что-то затевает. Но держалась девушка достойно. Слишком достойно. Не дрогнула ни разу, даже под взглядом матери — а уж та умеет смотреть так, что любой теряет самообладание.
Более того, моя мать смеялась над её словами. А отец кивал. И впервые за очень долгое время в этом доме звучал настоящий смех, не тот, который положено из вежливости, а искренний и тёплый. И я поймал себя на том, что мне… спокойно. Будто в доме, где всегда царила сухая тишина, наконец зажгли огонь.
Я усмехнулся, покачал чашку, наблюдая, как по стеклу медленно стекает капля.
— Опасная ты женщина, Аннет, — пробормотал я вполголоса. — И, похоже, даже не подозреваешь насколько.
Слишком быстро ты вносишь хаос в мою тщательно выстроенную жизнь. Слишком легко заставляешь забывать, что всё это — всего лишь договорной брак по воле короля.
Я откинулся в кресле, глотнул остывший напиток и закрыл глаза. Завтра снова будет работа, рутина, отчёты, привычный порядок. А сегодня… пусть будет просто этот тихий вечер — и странное, непрошеное чувство, что в моём доме наконец снова кто-то живёт.
Я резко сел, чувствуя, как дыхание сбивается, а сердце колотится с бешеной силой. Комната была погружена в полумрак, но я отчётливо ощущал запах — лёгкий, едва уловимый, но неоспоримо настоящий. Запах гари.
Я поднял взгляд — и в углу действительно тлел край занавески.
— Чудесно, — пробормотал, устало потирая виски. — Теперь ещё и поджигатель во сне.
Сон цеплялся за меня, будто упрямый зверь. Я прокручивал его в голове, словно головоломку, надеясь, что новый угол зрения раскроет скрытый смысл. Но каждый раз перед глазами вспыхивали лишь обрывки: багровое небо, голос Аннет и огонь. В груди тлел жар, будто я не проснулся, а просто сменил декорации кошмара.
Я натянул одеяло на голову, пытаясь уговорить себя уснуть, но простыни путались, подушка казалась каменной, а мысли гудели, как рой потревоженных ос. В конце концов, я сдался. Выдохнув, поднялся с кровати. За окном клубился блеклый предрассветный туман, город ещё дремал, и только первые лучи робко трогали крыши. Самое время для работы — лучшего лекарства от навязчивых видений.
Я оделся быстро: тёмная рубашка, жилет, пиджак, строгий, как и мой настрой. Скользнул в коридор, словно заправский вор, и спустился вниз, направляясь на улицу. Прохлада хлестнула по лицу, но не прогнала гул в голове.
Здание ведомства встретило меня гулкой тишиной и холодом каменных стен. Ночной охранник, старый маг с сединой в бороде, поднял брови, увидев меня в такой час.
— Рановато, господин Вилтроу, — протянул он, но я лишь отмахнулся.
— Не спалось, — буркнул, проходя мимо.
Коридоры были пусты, шаги отдавались эхом, будто я вторгся в заброшенный храм. Так я и поднялся на третий этаж. В кабинете царил полумрак, пахло бумагой и лёгким озоном — отголоски старых заклинаний, впитавшихся в стены. Я щёлкнул пальцами, и магические светильники вспыхнули, заливая комнату мягким янтарным светом. Пиджак лёг на спинку кресла, а сам я подошёл к столу, намереваясь утопить мысли в отчётах, но взгляд зацепился за нечто чужеродное.
На полированной поверхности лежала папка, запечатанная густо-красным сургучом с королевским гербом. Я замер, чувствуя, как по спине пробежала холодная волна. Королевская печать означала одно: это не просто задание. Это приказ, от которого не отвертеться. Утро, похоже, решило меня добить.
Я сломал печать и раскрыл папку. Донесения королевских ищеек — сухие, как и полагается таким документам, но с тревожным подтекстом, который умел считывать только тот, кто сам играл в эти игры. Заговор. Снова. Начальник разведки, чей почерк я узнал бы из тысячи, был краток: двое мужчин в розыске. Первый — призрак, почти мираж. Скудные приметы: примерный возраст, смутное описание лица, будто кто-то стёр его из памяти свидетелей. Ни зацепки, ни следа — словно он растворялся в воздухе. И всё же именно этот «невидимка» интересовал короля больше всего.
Второй… с ним всё было сложнее. Чем дольше я вчитывался в строки — манера двигаться, привычки, даже жесты, — тем сильнее меня терзало чувство, будто я читаю о себе. Слишком много совпадений. Слишком много знакомых деталей. Словно кто-то следил за мной из тени, а потом, не утруждая себя фантазией, выложил всё в рапорт. Если бы не королевская печать, я бы решил, что это чья-то злая шутка или проверка на внимательность. Но текст был серьёзен, будто приговор, и от этого мысль о двойнике — или ловушке — становилась только тревожнее.
Я перевернул последнюю страницу, и рука застыла в воздухе. На меня смотрел набросок — профиль, до жути знакомый. Тот же разрез глаз, изгиб скул, упрямый прищур. Но плечи чуть уже, фигура легче, а взгляд… чужой. Не я, но пугающе близко. Я вскочил, чуть не опрокинув стул, и несколько секунд стоял, уставившись на портрет, будто он мог ожить и всё объяснить. Сердце колотилось, а дракон во мне рычал, требуя ответов.
Что происходит? Почему король ищет моего двойника — и, главное, зачем поручил это мне? Случайность? Или я пешка в игре, правил которой не знаю? Мысли, как назло, перескочили на Аннет. Её глаза за ужином, её странное спокойствие, её лёгкая улыбка, будто она знала больше, чем говорила. Случаен ли наш брак? Или он — часть той же головоломки, что тянется из дворца?
Сидеть без дела было невыносимо. Я схватил пиджак, накинув его на плечи, и вылетел из кабинета. Утренний воздух хлестнул по лицу, но не остудил. У крыльца ждал мой рабочий экипаж — чёрный, с гербом отдела на дверце. Я распахнул дверцу и бросил кучеру:
— Отправляемся во дворец. Быстро.
Колёса скрипнули, и карета рванула вперёд. Улицы дремали в предрассветной дымке, серый свет лениво стелился по мостовой, фонари гасли один за другим. Мы пролетали мимо закрытых лавок, через рынок, где уже пахло свежим хлебом, и чем ближе высились башни дворца, тем сильнее сжималось что-то в груди, будто мой зверь чуял беду.
У центральных ворот стражники зевали, укутанные в плащи. Кучер протянул пропуск, и нас пропустили, но я остановил карету, выбираясь наружу. Я уже даже приготовился пройти внутрь, как вдруг краем глаза заметил движение у второго входа. Тонкая женская фигура скользнула в тень, почти растворившись в утреннем полумраке. Сердце дёрнулось. Аннет? Или мне показалось?
Я нахмурился, задержав взгляд на пустой арке. Что она делает во дворце в такую рань? И почему я чувствую, что разгадка всех этих странностей ближе, чем кажется? Дракон во мне заворчал, требуя действий, но я заставил его ждать. Сначала — ответы. А потом… потом я разберусь, кто играет с огнём.
Я старался двигаться тихо, скользя вдоль мраморных стен и не выдавая себя ни звуком, ни взглядом. Главное — не привлечь внимания стражи. В такую рань любое лишнее движение могло вызвать ненужные вопросы, а мне сейчас было нужно только одно — проследить за Аннет. Узнать, что именно она делает во дворце и почему не сказала ни слова о встрече с Его Величеством.
Чем дольше я размышлял об этом, тем сильнее крепло неприятное чувство — подозрение, к которому я не хотел прислушиваться. Что-то было не так. Слишком много совпадений, слишком мало объяснений. И хотя драконья сущность внутри меня возмущённо рыкнула, будто защищая супругу, я не спешил ей доверять. В конце концов, инстинкты — это одно, а разум совсем другое. А разум подсказывал: с этой женщиной, какой бы очаровательной она ни была, явно что-то не чисто.
Я двинулся дальше вдоль боковой стены, стараясь держаться в тени от подоконников, когда внезапно едва не столкнулся с двумя слугами, что выносили массивное кресло через боковую дверь. Оба выглядели раздражёнными и явно куда-то спешили. Я отступил в сторону, заслоняясь от света высокой колонной и прислушался.
— Вчера мы готовили целое крыло к приёму гостей, а сегодня снова опустошаем всё, — возмущался один, пыхтя от тяжести. — И теперь таскай туда-сюда, будто нам больше заняться нечем.
— Потише ты, — шикнул второй, тревожно озираясь. — Ещё услышат. Мне не хочется потерять место только потому, что тебе не нравятся приказы хозяев.
— Но ведь и правда, — не унимался первый. — Ты же слышал Мари? Короля будто подменили! Он ведёт себя странно, а эти увольнения…
Я отступил в тень, позволяя им пройти.
— Да поймали твою Мари за чем-то, вот и спровадили из дворца, — буркнул второй, когда дверь за парочкой скрипнула и закрылась, отрезав их голоса.
Я задержал дыхание, прислушиваясь к отдалённым звукам дворца, и двинулся дальше. Обогнув здание, я свернул туда, где исчезла Аннет, но путь оказался пуст. Ни тени, ни намёка на женскую фигуру. Я остановился, вглядываясь в коридор, потом принюхался. Воздух был наполнен сотней запахов — утренней сыростью, гарью факелов, старой каменной пылью и ароматами кухни, где уже кто-то начал готовить завтрак. Но среди всего этого не было главного — тонкого, узнаваемого аромата моей жены.
Я нахмурился, не в силах отогнать нарастающее раздражение. Она ведь точно вошла в здание. Я видел — шаг, лёгкий поворот головы, характерное движение руки, когда она поправляет прядь волос… и всё. Никакого следа. Ни звука, ни запаха. Пустота.
— Да чтоб тебя! — выругался сквозь зубы, сдерживая рычание, сорвавшееся из груди. Дракон внутри явно был не в восторге от происходящего.
Решение поговорить с королём о найденных в папке сведениях внезапно показалось мне ошибкой. Нет, сперва я должен разобраться с этой чертовщиной сам.
Я развернулся и быстро направился обратно к воротам, стараясь не привлекать внимания стражников. Когда добрался до кареты, извозчик, зевая, открыл глаза и уже собрался спросить, как долго придётся ждать, но я опередил его.
— Возвращаемся в ведомство, — коротко приказал, и колёса вскоре застучали по каменной мостовой.
Дорога обратно пролетела в тягостных мыслях. За окнами медленно просыпался Ритланд: уличные торговцы выкладывали товар, где-то звенел колокол, подгоняя рабочих, а я всё никак не мог отделаться от ощущения, что упустил что-то важное. Если Аннет действительно была во дворце — зачем? И почему я не чувствую её присутствия сейчас? Или это вовсе не она? Но если не она, то кто?
Мы въехали на территорию ведомства, и я, едва дождался, когда карета остановится, выскочил наружу. Здание уже жило своей обычной жизнью: работники сновали по коридорам, кто-то спорил над кипой бумаг, кто-то спешил в архив, воздух гудел от разговоров и запаха утреннего кофе. На посту у входа стоял уже другой охранник — бодрый, свежий, явно только сменивший ночного дежурного. Я коротко кивнул ему и направился к лестнице.
Третий этаж встретил привычной суетой, и когда я вошёл в свой кабинет, Чак уже был на месте. Он поднимал кипу документов с соседнего стола и, завидев меня, моментально выпрямился.
— Доброе утро, Ваша Светлость, — вежливо произнёс мой помощник.
Я лишь коротко кивнул, проходя мимо и чувствуя, как мысли вязнут в каше неясных догадок. Сбросив пиджак на спинку кресла, буквально рухнул в него сам, провёл рукой по лицу и прикрыл глаза. Перед внутренним взором всё ещё мелькали сцены сегодняшнего утра — дворец, слуги, запах дыма от факелов, и она. Или её отражение.
Мысль пришла внезапно — быстрая, словно вспышка. Я подхватился, подошёл к переговорнику в углу кабинета и активировал его. Камень мигнул мягким светом, и почти сразу послышался знакомый, спокойный голос:
— Да, Ваша Светлость, — Эдгар. Каким-то образом он всегда знал, когда звоню именно я.
— Герцо… — я осёкся, выдохнул. — Моя супруга, она давно уехала?
Пауза. На удивление длинная. Почему я вообще нервничаю?
— Леди Аннет всё утро провела в поместье, — наконец произнёс старик, и я машинально нахмурился.
— Ты уверен? Может, просто не заметил, как она уезжала? — переспросил, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё неприятно сжималось.
— Разумеется, уверен, — спокойно ответил дворецкий. — Госпожа позавтракала и вот уже целый час они с Мередит занимаются садом. Компаньонка всё время с ней. Могу уточнить, если хотите…
— Нет, не нужно. Спасибо, — коротко бросил я, задумчиво перебирая пальцами активатор.
Неужели я ошибся? Нет, невозможно. Я ведь точно видел Аннет у дворца. Пальцы сами сжались в кулак.
— Ещё что-то? Может, позвать леди? — тихо раздалось из переговорника, но я уже не ответил.
Всё становилось только запутаннее.
Я дал себе пару минут тишины — просто сидел, глядя на настенные часы и слушая, как в соседних кабинетах глухо переговариваются маги. Нужно было успокоиться, выровнять дыхание, перестать видеть то, чего, возможно, не было. Всего лишь совпадение. Всего лишь сон, тревожный день или переутомление — как угодно, только не знак.
Я выдохнул, разжал кулаки и заставил себя вернуться к привычному ритму. Рабочий стол выглядел, как поле боя: отчёты с пограничных застав, проверки внутреннего ведомства, доклады разведки — всё требовало моего участия, подписей, решений. Нужно было разобраться с тем, что обсуждалось на последнем совете, определить приоритеты, распределить ресурсы, но мысли упрямо возвращались в одно и то же место.
К ней.
Я ловил себя на этом уже не впервые. С каждым днём Аннет занимала в моём сознании всё больше пространства — незаметно, будто сама не подозревая, как именно это делает. Этой девушке каким-то образом удалось задеть во мне те самые невидимые струны, о существовании которых я давно забыл. Она сбивала с привычного ритма, заставляла сомневаться, раздражаться и, что хуже всего, терять хладнокровие.
Даже брак, заключённый ради конкретной цели, вдруг переставал казаться просто удобной формальностью. А это — уже опасно.
Проснулась я не сразу — словно выплывала из густого тумана. Сон был странным, насыщенным какими-то обрывками образов, неясных чувств, тепла и… огня. Когда я наконец распахнула глаза, то ещё несколько секунд лежала неподвижно, пытаясь понять, где нахожусь. Комната — знакомая. Кровать — мягкая и большая. Всё на месте. Значит, живу всё ещё у своего драконьего супруга, и домой не вернулась.
Я поднялась, поёжилась от прохлады и, босиком ступая по ковру, добралась до двери, разделяющей наши комнаты. Остановилась и прислушалась. За ней стояла тишина — ровная и безжизненная, как если бы за стеной вообще никого не было. Неужели мой муженёк уже ушёл?
Сама не заметила, как губы чуть тронула тень разочарования. Вот ведь… странно. Я же не ждала, что он явится с подносом завтрака или устроит утренние беседы о погоде, но всё же... мог бы хотя бы заглянуть, сказать пару слов. Сделать вид, что мы — нормальная пара, а не временные соседи под одной крышей.
— Ну и ладно, — пробормотала я себе под нос, — меньше шансов сказать что-нибудь глупое.
Но почему-то настроение от этого не улучшилось.
Я выпрямилась, тихо выдохнула и решительно отошла от двери. Хватит. Утро только началось, и я не собиралась тратить его на бесполезные размышления о своём загадочном супруге.
Прохладная вода помогла прийти в себя. Я умывалась долго, словно стараясь смыть с себя остатки сна, воспоминания о его взгляде, голосе и… том непонятном ощущении, которое он оставлял после каждого разговора. «Довольно, — сказала себе, глядя на отражение в зеркале. — Он дракон, а я человек. Мы разные».
Вернувшись в комнату, я чуть не вздрогнула — у окна уже стояла Мередит, как всегда аккуратная, собранная и с лёгкой улыбкой на лице.
— Доброе утро, миледи, — произнесла она с лёгким поклоном. — Сегодня чудесная погода. Может, прогуляемся в саду?
— Прогулка? — переспросила, мгновенно приободрившись. — Прекрасная идея. Мне действительно стоит немного подышать свежим воздухом… и заодно узнать, не прячется ли где-нибудь ещё один таинственный дракон.
Мередит тихо улыбнулась, делая вид, что не слышала последней фразы, а я быстро накинула лёгкий плащ и последовала за ней. Прогулка казалась отличным способом отвлечься — хоть ненадолго перестать думать о Кайле и обо всех тех странностях, что начинали происходить вокруг.
Весь день прошёл на удивление быстро — мы с моей компаньонкой бродили по особняку, будто по музею, и я невольно ловила себя на мысли, что в этих стенах куда больше жизни, чем казалось на первый взгляд.
Девушка рассказывала с увлечением: как дом строили ещё во времена прадеда нынешнего герцога, как поколение за поколением Вилтроу достраивали, расширяли и облагораживали родовое поместье. Мы переходили из зала в зал, а истории звучали так естественно, будто Мередит сама была свидетелем всех этих событий.
— А Эдгар? — поинтересовалась я, когда мы остановились у высокой арки, украшенной витиеватыми символами древнего рода. — Он тоже здесь с самого начала?
— Почти, миледи, — с лёгкой улыбкой ответила моя собеседница. — Он видел герцога ещё совсем ребёнком. Говорят, даже принимал участие в его воспитании.
— Вот как? — протянула, с притворным одобрением кивая. — Тогда жаль, что не ремнём участвовал. Сколько проблем удалось бы избежать!
Мередит тихо хихикнула, прикрыв рот ладонью, но смех быстро стих. Девушка замерла, взгляд её метнулся куда-то мне за плечо. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок, и медленно обернулась. Пусто. Ни тени, ни шороха.
«Показалось, конечно, — подумала я, чувствуя, как внутри что-то неприятно ёкнуло. — Или мой драконистый муженёк и правда где-то рядом, наблюдает, как я "осваиваюсь" в его владениях».
День незаметно перетёк в вечер, солнце опустилось за крыши, окрашивая окна мягким золотом. Я благоразумно решила сбежать к себе — не хотелось натыкаться на Кайла. Ещё подумает, что я его жду.
В своей комнате я прислушалась — в коридоре послышались шаги и приглушённые голоса. Один из них я узнала сразу — низкий, ровный, с лёгкой металлической ноткой в тембре. Чешуйчатый собственной персоной. Сердце почему-то пропустило удар.
Я стремительно метнулась к кровати, забралась на неё, схватила с тумбочки «Кодекс Ритланда» и торопливо раскрыла его наугад, изобразив крайнюю сосредоточенность. Успела ровно в тот момент, когда в дверь постучали.
Дверь тихо скрипнула, и створка плавно распахнулась, впуская в комнату моего драгоценного супруга. Он вошёл уверенно, как человек, для которого не существует понятий вроде «чужое пространство», и обвёл комнату коротким, лениво оценивающим взглядом.
— Занята? — спросил чешуйчатый с тем самым спокойствием, от которого всегда хотелось то ли закатить глаза, то ли запустить чем-нибудь тяжёлым.
Я выразительно подняла книгу, мол,
— А вверх ногами оно, значит, удобнее читается? — уточнил он с самым невинным видом.
Я машинально опустила взгляд — и, действительно, «Кодекс Ритланда» оказался вверх тормашками. Щёки мгновенно вспыхнули, словно кто-то поднёс к ним жаровню.
— Чудесно, — пробормотала я, торопливо переворачивая томик, — значит, теперь я ещё и революционер в области чтения.
— Так что, уделишь немного времени своему супругу? — небрежно произнёс Кайл, скрестив руки на груди и чуть склонив голову набок, словно изучая мою реакцию.
Я моргнула, уставившись на него в изумлении. Кажется, впервые за всё это время он произнёс слова, не начинавшиеся с упрёка и не заканчивавшиеся язвительным замечанием.
— Я хотел бы поужинать с тобой, — добавил муженёк спокойно, но в его голосе звучало что-то такое, что заставило воздух между нами сделаться гуще, плотнее.
И почему вдруг сердце застучало, словно сумасшедшее, будто пыталось вырваться из груди? Неужели я
—
Драконище удовлетворённо кивнул и вышел, оставив после себя лёгкий аромат его парфюма, смешанный с чем-то едва ощутимо пряным, как магический след. Я проводила его взглядом, сама не зная, зачем, а потом поспешно подошла к зеркалу — и, разумеется, тут же принялась наводить порядок в причёске, словно от этого зависела судьба мира. Несколько выбившихся прядей, чуть румянца — и, может быть, я не выгляжу настолько растерянной, как чувствую себя внутри.
Когда Кайл вернулся, он нёс поднос — целое произведение искусства. От него тянуло тёплыми ароматами специй, свежей выпечки и чего-то мясного, с лёгким дымком. Я бы поклялась, что даже тарелки выглядели довольными. Он молча расставил всё на столе, сел напротив и налил ароматный напиток.
Некоторое время мы ели молча — слишком мирно, чтобы это не настораживало. Но не прошло и нескольких минут, как Кайл заговорил:
— Твой дядя поручил мне одно дело.
Я подняла взгляд, чувствуя, как ложка застыла в воздухе.
— Дело? — повторила, стараясь звучать равнодушно, хотя внутри всё похолодело.
— Вы давно общались с Его Величеством? — спросил он, глядя прямо и слишком внимательно, будто искал в моих глазах подтверждение тому, что уже и так знал.
О, чудесно. Только этого мне и не хватало.
— Я? — язык внезапно запутался в собственных словах. — П-позавчера, — выдавила, мысленно давая себе по лбу за дрожащие интонации.
Дракон чуть приподнял бровь, и я поспешила добавить, уже спокойнее, стараясь вернуть себе вид невозмутимой супруги:
— Когда мы с тобой были во дворце.
Мой собеседник продолжал спокойно смотреть на меня, слишком спокойно, а я изо всех сил делала вид, что сосредоточена на еде, хотя каждый нерв вопил, что этот ужин, как и всё в этом браке, совсем не так прост, как кажется.
Еда закончилась так же внезапно, как и весь этот вечер — будто кто-то резко поставил музыку на паузу. Последний кусок мяса исчез с моей тарелки, вилка легла на блюдо, и за столом воцарилась тишина, в которой каждый шорох казался громче обычного. Я пыталась удержать на лице спокойную минун, но где-то в животе всё ещё жгла дрожь от слов, брошенных во время этой короткой беседы.
Кайл молча встал, подхватив поднос с пустыми тарелками — при этом его движения казались отточены и почти ритуально выверены — и направился к двери. Я уже собиралась облегчённо выдохнуть, согнав с лица странное напряжение, как вдруг он остановился, задержавшись в проёме, повернулся ко мне и заговорил тихо, но так, что каждое слово попало прямо в цель.
— Я правда хотел бы тебе доверять... — голос не дрогнул, он звучал ровно, без упрёков и без жалости. — Мне нужна союзница, а не шпион в доме, так что подумай над этим хорошенько.
Драконище не стал уточнять, не стал разжёвывать смысл или давать советы — просто произнёс и ушёл. Дверь закрылась без шума, и за ней исчез тот ровный шаг, который я уже успела узнать как часть его присутствия в доме.
А я осталась стоять, держа в руках смятую салфетку, и в комнате будто опустился плотный, липкий воздух. Сердце стучало слишком громко, а в ушах звенело от внезапной пустоты. Слова Кайла ходили у меня в голове кругами, отбрасывая тени на каждую мысль: «союзница», «шпион» — какие они тянут за собой смысловые ниточки, какие обвинения прячут между строк?
Несколько секунд прошли, прежде чем я осознанно взяла себя в руки. Я опустилась на край кровати и посмотрела на свои руки, обнаружив, что они слегка дрожат. Внутри всё ворочалось — обида, облегчение от того, что он прямо сказал, и, откуда ни возьмись, гордость. Горечь от того, что доверие надо заслужить словами, и азарт — потому что теперь это испытание, а я никогда не любила проигрывать.
Я закрыла глаза и медленно вдохнула. Мыслей было слишком много, и ни одна из них не давала простого ответа. Но одно стало ясно: отныне игра стала явной, и делать вид, что это простой разговор за ужином, больше не удастся.
Я видел, как она занервничала — мелкая дрожь в пальцах, взгляд, который на мгновение потускнел. И всё же, когда моя жена ответила, в голосе прозвучала правда, и я поверил. Дракон внутри меня фыркнул одобрительно, будто подтверждая: всё в порядке, ты не промахнулся. В ту секунду сомнения, что терзали меня весь день, отступили как-то сами по себе. Я выдохнул, чувствуя, как напряжение в груди растворяется, оставляя странное, почти забытое тепло.
Но слова, что сорвались с губ, не были заранее продуманы. Может, их вытолкнула усталость от дворцовых тайн и недомолвок, а может, где-то в глубине души я и действительно искал в девушке соратницу.
— Я правда хотел бы тебе доверять… Но мне нужна союзница, а не шпион в доме, — слова сорвались ровно и серьёзно, и сразу же, как только они вылетели, я почувствовал, что ударился в пустоту.
Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как предрассветный туман. Я почувствовал, как они ударились в пустоту между нами, превратившись в испытание — не для неё, а для меня. Неужели я только что приоткрыл ту уязвимость, которую так тщательно прятал за бронёй драконьего спокойствия? Страх — не от её ответа, а от собственной прямоты — холодной волной прокатился по спине. Доверие, оказывается, можно предложить так же легко, как сбросить доспехи, но вот принять последствия… Я испугался, что Аннет, с её умением мягко обходить мои острые края, увидит больше, чем я готов показать.
Не найдя слов, чтобы смягчить момент, я повернулся и вышел. Дверь за мной закрылась с глухим стуком, отрезав приглушённый шёпот дворца и голос Эдгара, который, кажется, хотел что-то сказать. Но я не слышал — мысли гудели, как потревоженный улей. Мне нужен был воздух. Свежий, резкий, чтобы вымести из головы хаос.
Сад встретил меня прохладой и тишиной. Я шагал по дорожкам, стараясь привести мысли в порядок, но они путались, как нити в старом гобелене. Доклады, заговоры, двойные игры — всё это я умел раскладывать по полочкам, но Аннет… Она ворвалась в мою жизнь, как ветер в закрытую комнату, перевернув всё с такой лёгкостью, что я до сих пор не мог понять, как это произошло. Её присутствие сбивало с толку, заставляло сомневаться в том, что я всегда считал незыблемым. И, возможно, именно поэтому я не сразу заметил, что в саду я не один.
Сначала это было лишь ощущение — не звук, не шаги, а тонкий укол интуиции, от которого дракон во мне насторожился. Ветер будто стал глуше, плотнее, словно воздух сгустился перед ударом. Я замер, инстинктивно окружив себя магическим щитом. Тонкий контур силы вспыхнул, отражаясь в каплях росы на листьях, и сад ожил мерцающими бликами. Кто-то проник на территорию моего особняка.
— Выходи, — голос прозвучал хрипло, но уверенно. Внутренний дракон не ощущал угрозы — напротив, в нём нарастало странное, настороженное любопытство. Поэтому я не атаковал, а лишь ждал.
Несколько секунд — гнетущая тишина, и вдруг пространство передо мной дрогнуло, будто ткань воздуха разорвали изнутри. Из полумрака выступил силуэт. Мужчина шагнул вперёд — и я невольно сделал вдох, едва удерживая равновесие.
Передо мной стоял... я. Точнее — тот, кого я видел утром на портрете среди полученных от короля документов. Те же черты лица, тот же профиль и тот же упрямый прищур. Но худее, чуть ниже, будто отражение в кривом зеркале, где всё знакомо, но искажено. Его взгляд, холодный и чужой, резал острее клинка.
— А ты долго не замечал меня, — произнёс знакомый незнакомец, усмехаясь. Голос… мой голос. — Я думал, генерал драконов должен был почувствовать чужое присутствие сразу же.
Мужчина вышел на свет, пробивавшийся из окон гостиной, и я ощутил, как внутри меня дрогнула магия — не от страха, а от непонимания. Словно сама суть мира на мгновение дала трещину, открыв передо мной невозможное.
Несколько мгновений я просто стоял, не в силах пошевелиться, глядя на мужчину перед собой. Казалось, мой разум отказывался принимать очевидное — он был слишком похож. Чересчур. Та же линия челюсти, тот же взгляд из-под нахмуренных бровей, даже привычка держать руки за спиной — до мельчайших деталей, словно я смотрел в зеркало, но отражение жило собственной жизнью.
Незнакомец не торопился нарушать тишину. Он стоял спокойно, даже немного расслабленно, будто давал мне время свыкнуться с мыслью, что это не иллюзия и не сон. С каждым ударом сердца магия внутри меня шептала, что передо мной живое существо, не фантом и не морок.
— Выглядишь менее шокированным, чем я себе представлял, — наконец усмехнулся мой собеседник. Нет, его голос оказался всё же чуть глуше моего, будто с хрипотцой, словно человека, прожившего немало бурь. — Так что, полагаю, Его Величество уже частично поделился с тобой сведениями. Я прав?
Карл. Именно так было записано в утренних документах среди строк королевского отчёта. Карл Соборнов, возраст, примерное описание, возможное сходство с высшей знатью… Тогда я лишь отметил странность. Сейчас — видел её воочию.
— Кто ты такой? — произнёс, выпрямляясь и отбрасывая оцепенение. — И почему тебя ищут?
Голос прозвучал твёрже, чем я ожидал. Внутри всё еще бурлило недоверие, но инстинкт воина брал верх. Сомнения можно было отложить. Сейчас — допрос и его объяснения.
— Я тот, у кого есть ответы на многие из твоих вопросов. Но сейчас меня интересует другое, — спокойно произнёс знакомый незнакомец, скользнув по мне внимательным, почти изучающим взглядом. — Или ты думаешь, я пришёл удовлетворять твоё любопытство? — усмешка, короткая и холодная, мелькнула на его губах, когда мужчина двинулся к беседке, укрытой в тени старых деревьев.
Я молча наблюдал, как он откинул рукой ветви плюща, будто приглашая меня следовать за ним. В воздухе повисло напряжение — не угрожающее, а скорее предвещающее что-то… весомое.
— Я всё тебе расскажу, но чуть позже, — продолжил он, не глядя в мою сторону. — Сейчас у меня просто нет на это времени. Поэтому спрошу напрямую — тебе можно доверять?
Странный вопрос. Особенно от человека, которого я видел впервые в жизни. И всё же его голос звучал так, будто он знал обо мне куда больше, чем я мог себе представить.
Я задумался, стараясь подбирать слова. Можно ли доверять мне? Всегда считал, что да. На меня полагались, мне поручали самые опасные и ответственные задания. Но этот Карл… в его взгляде была уверенность, что то, что он собирался сказать, перевернёт многое. И, возможно, моё собственное понимание самого себя.
— Всё зависит от того, что тебе от меня нужно, — наконец произнёс, не отводя взгляда.
Мой собеседник усмехнулся — точно так же, как я сам, когда знал, что угадал ход чужих мыслей.
— Я так и знал, — коротко бросил он и шагнул вперёд. — Что ж… мне ничего не остаётся, кроме как продемонстрировать тебе
Он подошёл ближе к беседке и, не оборачиваясь, сделал жест рукой, будто приглашая меня взглянуть внутрь. Я почувствовал это сразу — лёгкое, почти неуловимое колыхание магии, скрывающее присутствие ещё одного человека. Чужая аура, мягко пульсирующая под покровом заклинания. Дракон внутри встрепенулся и напрягся, готовый к защите.
Шаг. Второй. Я вошёл в полутень беседки и, позволив магии пройти по телу, активировал драконье зрение. И то, что открылось передо мной, заставило сердце забиться быстрее.
— Не может быть… — выдохнул я, отступая на шаг.
Из тьмы, оседая вместе с исчезающей иллюзией, показалось лицо. Знакомые черты, всё те же цепкие глаза. Передо мной находился никто иной, как Альвард Дрейвен. Вот только этот вариант личности короля несколько отличался от того, с кем я виделся буквально день назад.
Неужели Кайл только что предложил мне настоящее сотрудничество? Ещё пару дней назад мой муженёк всерьёз рассуждал о том, чтобы упрятать меня в отдалённом поместье — подальше от чужих глаз, от сплетен и интриг. Его "добровольная" затворница, улыбающаяся на редких семейных приёмах, словно фарфоровая кукла. Прекрасная перспектива, нечего сказать — я даже почувствовала, как внутри что-то сжалось от этой картины, полной одиночества и притворства.
Но что изменилось теперь? Почему хоть в его голосе и сквозило это странное недоверие, но при этом мы будто стали на несколько шагов ближе друг к другу?
Я перебирала в голове, о чём именно спрашивал этот чешуйчатый тип. Его вопросы казались безобидными: где я выросла, кто были мои учителя, знаю ли древние традиции драконов. Но чем дольше я размышляла, тем яснее становилось — это была не просто беседа, а проверка, хитрая сеть, сплетённая из слов, чтобы поймать меня на промахе. Сердце кольнуло лёгкой обидой: мне хотелось, чтобы Кайл мне верил?
А ещё эти его последние слова застряли в голове, словно заноза, не давая покоя. "Мне нужна союзница, а не шпион в доме." Союзница. Не пленница, не жена по договору — союзница. От этой мысли внутри разлилось теплое, но осторожное любопытство, смешанное с подозрением. А вдруг это всего лишь новая форма контроля, хитрый манёвр, чтобы держать меня ближе и под присмотром? Я покачала головой, чувствуя, как ирония ситуации вызывает лёгкую усмешку: вот я, обычная землянка, и вдруг — ключевой игрок в драконьей партии.
И тут мои мысли зацепились за то, что муж сказал, — словно внутри что-то дрогнуло, складываясь в смутную догадку, от которой сердце забилось чаще. «Что ты знаешь о драконах?» — спросил он тогда между делом, но в этом "между делом" таилась настороженность, будто за вопросом пряталось нечто куда большее, чем праздное любопытство. От воспоминания по коже пробежали мурашки: а вдруг тайна не во мне, а в них? В тех, кто зовёт себя драконами, и кто скрывает под человеческой маской нечто древнее и опасное?
Я точно видела чешуйки на его лице — крошечные, почти незаметные, но реальные, блеснувшие в свете лампы, как искры из чужого для меня мира. Это зрелище не выходило из головы, вызывая смесь ужаса и восхищения одновременно. Но что я действительно знала о драконах? Для землянки — это миф, красивая легенда, сказки о существах, что правили небесами в туманных веках, когда мир был ещё юн и полон чудес. А здесь? Кто они в этом мире — древние чудовища, способные испепелять города дыханием, или нечто иное, рождённое магией, экспериментами и эволюцией?
Мутанты, потерявшие человеческий облик, или люди, у которых отняли возможность быть обычными? От этих вопросов в груди разгорелось жгучее любопытство, смешанное с трепетом — ведь правда могла оказаться страшнее любой сказки.
Хотела ли я знать? Конечно, да — это горело внутри, как неугасимый огонь. Но боялась ли я узнать правду, ту самую, за которой, возможно, не останется места иллюзиям? Тоже да, и эта мысль заставила меня зябко поёжиться, словно холодный ветер пробрался в комнату.
Я подошла к окну, машинально проведя пальцами по подоконнику, ещё хранившему лёгкий холод после дневного солнца. За стеклом раскинулся вечер — мир будто затаил дыхание перед приходом ночи. Закатный сумрак плавно окутывал землю мягким, почти дымчатым светом, и в этой зыбкой тишине всё казалось чуть нереальным, будто кадр из старого фильма. Мой взгляд скользнул вниз, на сад, где тени деревьев сплетались в причудливые узоры. Там, среди них, я заметила силуэт Кайла. Он стоял не один. Рядом с моим супругом мелькнула тёмная фигура, расплывающаяся в полутьме, словно привидение. Я прищурилась, пытаясь разглядеть незнакомца получше, но густые сумерки уже прятали его лицо, оставляя лишь намёки.
И всё же я почувствовала, как воздух в комнате стал тяжелее, словно от предчувствия бури. Мой муж напрягся: его спина, обычно прямая и уверенная, стала жёсткой, плечи чуть приподнялись, а движения обрели осторожность и сдержанность. Я уже немного научилась различать его эмоции, и сейчас видела: мой дракон нервничал. Это была не просто настороженность, а глубокая тревога, скрытая за привычной маской спокойствия. Сердце моё забилось чаще, и я невольно прижала ладонь к стеклу, словно это могло приблизить меня к разгадке.
Что-то происходило. И я не могла отделаться от ощущения, что этот вечер изменит гораздо больше, чем просто погоду за окном — он мог перевернуть весь наш хрупкий баланс, разбудив тайны, которые лучше оставить в тени.
Мужчины, кажется, обменялись несколькими словами, после чего медленно отошли вглубь сада, растворяясь в сгущающемся сумраке. Их силуэты вскоре слились с тенью деревьев, и лишь тихий шелест листвы напоминал о том, что там внизу кто-то всё ещё был. Я постояла у окна ещё мгновение, прислушиваясь к собственным мыслям, а затем, словно стряхнув наваждение, решительно задернула штору.
Комната вновь наполнилась мягким полумраком и тишиной, нарушаемой лишь потрескиванием фитиля в лампе. Я вернулась к тумбочке, где всё ещё лежала оставленная книга, и провела ладонью по обложке, будто надеясь, что между страницами спрятаны ответы на все вопросы, что не дают мне покоя. Если я права, если дело действительно связано с драконами… значит, мне стоит узнать о них всё, что только возможно. Кто они, откуда взялись, и — главное — чем мне грозит то, что мой муж один из них.
Следовательно, стоит начать с поиска информации. И желательно — как можно скорее, пока я не вляпалась в нечто куда более опасное, чем случайное попадание в чужой мир. От этой мысли внутри вспыхнула решимость, смешанная с лёгким трепетом — ведь каждый шаг в неизвестность мог привести к открытию, которое изменит меня навсегда.
Я долго ворочалась, тщетно пытаясь уснуть. Простыни казались слишком горячими, подушка — неудобной, а мысли, словно назло, не желали замолкнуть. Стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором снова вспыхивал образ Кайла, стоящего внизу, напряжённого и настороженного, словно готового к схватке. Кто был тот человек, с которым он говорил? И почему от этой сцены внутри всё неприятно сжималось?
Прошёл, наверное, час, а может, и больше, прежде чем тишину нарушил глухой хлопок двери где-то за стеной. Вернулся. Я замерла, прислушиваясь к звукам — шаги тихие и размеренные, будто он старался не разбудить меня. На секунду даже подумалось, что сейчас он зайдёт в мою комнату, но звуки стихли, и дом вновь погрузился в тишину.
Я перевернулась на бок, пытаясь убедить себя, что всё это не имеет значения. Пусть идёт куда хочет, меня это не касается. Но стоило лишь этим мыслям прозвучать, как тишину снова прорезал звук — теперь совсем иной: тихий скрип двери, шаги по коридору… и через несколько секунд — ещё один хлопок, но уже с другой стороны.
Снова ушёл?
И именно в этот момент всё внутри перевернулось. Сон окончательно рассеялся, а вместе с ним пришло тревожное чувство, будто происходит нечто действительно значительное, и я должна держать руку на пульсе, чтобы не пропустить важный момент.
Я лежала, уставившись в темноту, и чувствовала, как мысли одна за другой сплетаются в тугую петлю, которая не давала не только уснуть, но и отдышаться. Куда он ушёл? Почему в таком состоянии? Почему вообще всё время что-то скрывает? С каждой минутой внутри росло раздражение, подогреваемое любопытством, тревогой и... чем-то ещё, чему я пока не хотела давать названия.
Ну уж нет, если этот чешуйчатый гад считает, что можно вот так просто исчезать посреди ночи, то я тоже найду, чем себя занять. Идея пришла внезапно, но чем дольше я о ней думала, тем логичнее она казалась. Раз Кайла нет в замке — а я точно слышала, как он вышел, — значит, никто не помешает мне... немного изучить территорию. В частности, ту часть, которая меня интересовала больше всего.
Я осторожно спустила ноги на пол, стараясь не издать ни звука, и, накинув на плечи лёгкий халат, тихо направилась к общей двери. В прошлое своё «исследование» комнаты моего драконьего мужа я уже заметила несколько книжных стеллажей — добротные, тёмные, уставленные фолиантами и папками. Тогда я не решилась подойти ближе, но теперь... теперь у меня была веская причина.
Возможно, именно среди этих книг я и найду ответы на мучившие меня вопросы. О том, кем был мой муж на самом деле. О драконах. И, может быть... о том, зачем я вообще здесь оказалась.
Я осторожно отодвинула злосчастное кресло, которое сама же зачем-то и поставила прямо у двери, будто это должно было служить баррикадой… или наоборот, напоминанием о границе, переступать которую не стоит. Оно мешало, раздражало и, кажется, воплощало собой весь смысл наших «супружеских отношений» — красиво, но совершенно непрактично.
Преодолев это препятствие, я на цыпочках подошла к двери и прислушалась — тишина. Осторожно повернула ручку, и створка, к счастью, не скрипнула. Ну вот, теперь я точно вломилась на чужую территорию.
Шаг, ещё один — и я оказалась в его покоях. В темноте комната казалась больше, чем днём, и от этого ощущение чужого пространства только усилилось. Воздух пах чем-то терпким, древесным и… драконистым. Я тут же одёрнула себя, стараясь не задумываться, почему этот запах вызывает у меня странное чувство, будто я вторгаюсь не просто в чужое место, а в самую суть хозяина этого дома.
Я быстро осмотрелась, пытаясь сориентироваться. У стены, как и запомнила, стояли те самые стеллажи — строгие, потемневшие от времени, и наверняка хранящие в себе то, что я искала. Но сперва я замерла, вслушиваясь. В коридоре никого. Ни шагов, ни разговоров, ни скрипа половиц.
Тогда я решительно прошла глубже, тихо прикрыв за собой дверь, и направилась к полкам. Пальцы сами потянулись к корешкам, скользя по тиснённым символам, которые мне пока ничего не говорили. Теперь оставалось только одно — найти нужную литературу. Ту, где упоминались драконы, древние роды, магия крови и… возможно, ответы, которых я так боялась и которых, в то же время, отчаянно жаждала.
Я шла вдоль полок, вчитывалась в названия, стараясь не пропустить ничего, что хоть отдалённо касалось бы драконов. Том за томом — хроники, родословные, военные отчёты, какие-то записки о стратегии, своды древних законов... ничего нужного. Листала страницы — сухие, пахнущие пылью, шелестящие под пальцами. Но за красивыми переплётами скрывалось только скучнейшее перечисление дат и имён, и ни одной зацепки.
Перешла к следующему стеллажу. Он оказался еще массивнее первого — книги здесь стояли плотнее, будто кто-то специально выстроил их в оборонительную стену. Я пробегала глазами по названиям, едва не зевая. Опять ничего. Ни слова о драконах, ни о магии, ни о тех, кто способен менять облик. Я уже почти сдалась, чувствуя, как во мне копится раздражение, — и тут взгляд зацепился за одинокий том в углу. Потёртая обложка без единой буквы на ней, будто забытая всеми.
Сердце глухо ударило в груди. Я медленно потянула томик на себя, осторожно, чтобы не скрипнула полка, и открыла первую страницу. Строчки шли густыми и ровными рядами, написанными от руки. Старинный почерк, потемневшие чернила — явно не современная работа. Но едва я успела выхватить глазами первые слова, как по дому раздался глухой хлопок двери.
Я замерла. Шаги. Тяжёлые и уверенные, быстро приближающиеся по лестнице. Сердце подскочило к горлу. Кайл!
Стиснув книгу в руках, я рывком захлопнула её и бросилась к выходу. Всё тело будто налилось адреналином: тени, полумрак, собственное дыхание — всё смешалось в голове. Я почти бегом пересекла комнату, дернула ручку двери и проскользнула в свою спальню как раз в тот момент, когда входная створка в покои моего мужа скрипнула, впуская его внутрь.
Фух! Едва не попалась. Я прижала книгу к груди, чувствуя, как бешено колотится сердце, и, не веря своему везению, опустилась на кровать.
— Ваше Величество? — слова сами сорвались с губ, хотя разум отказывался принимать происходящее. Передо мной стоял мужчина в простом костюме, без короны, без свиты, без всей той помпезности, что обычно сопровождала правителя. Но стоило лишь взглянуть в глаза — и сомнений не осталось. Это был он. Настоящий король.
Я чувствовал, как внутри всё сжимается в странной смеси шока и раздражения. Ведь если он настоящий, то кто тогда тот, что сидит во дворце и раздаёт приказы?
— Генерал Вилтроу, это я попросил Карла связаться с вами. Только вы можете нам помочь, — проговорил мужчина, и даже голос его звучал иначе — чуть мягче, но уверенней.
Я смотрел на них обоих — на своего двойника и на правителя — и в голове уже крутился хаос из мыслей. Никто вокруг не заметил подмены? Или все делают вид, что не заметили? А может, просто боятся? Я вспомнил утренний разговор слуг:
Если подмена действительно имела место, значит, сейчас в сердце королевства сидит кто-то другой, использующий власть для своих целей. А это значит, что и я, и мой род, и мой дом — в зоне риска.
Я сжал кулаки, заставляя себя сохранить спокойствие.
— Вы же понимаете, что должны рассказать мне всё? — сказал, глядя прямо на короля. — Прежде чем я соглашусь вам помогать, мне нужны доказательства.
Не потому, что я им не верил. Наоборот — слишком уж всё это выглядело правдоподобно. Но если я ввяжусь в эту историю без подготовки, не разобравшись, кто именно враг — мы можем все закончить в одной могиле.
А пока — передо мной стояли двое мужчин, которых разыскивает тот, кто сидит на троне. И вот здесь начинался самый опасный конфликт: между долгом генерала… и выбором человека, который слишком хорошо знал, что правда всегда имеет свою цену.
— Карл, — тихо, но твёрдо остановил шагнувшего ко мне мужчину король, покачав головой. Его жест был размеренным и почти уставшим, как у человека, который слишком долго держал на себе слишком многое. — Вы вправе не верить нам, генерал Вилтроу. Я бы и сам не поверил, столкнись со своим двойником или услышь подобное из чужих уст. Но, увы, всё именно так, как вы видите.
Мой собеседник говорил спокойно, без лишнего пафоса, и, пожалуй, именно это вызывало доверие. Не величие, не уверенность власти — а тихая искренность, за которой стояла боль и усталость.
— Я готов всё рассказать, — продолжил он, — но для начала мне нужен артефакт связи. Мой… как вы понимаете, остался во дворце.
Я коротко кивнул. Ситуация всё больше напоминала сон — тот момент, когда реальность уже не поддаётся логике, но ты продолжаешь действовать по привычке, потому что останавливаться опасно.
— Сейчас принесу, — произнёс я наконец. — Но вам лучше спрятаться там, где вас не смогут случайно заметить. Кто-то из моих людей может и не удержаться от любопытства.
Король хотел что-то возразить, но я поднял ладонь, не давая ему перебить.
— Я всем им доверяю, — добавил спокойно. — Но всё же лучше перестраховаться.
После этого я обвёл взглядом их обоих — Альварда Дрейвена и моего двойника. Слишком странная компания для вечерней прогулки по саду.
— Оставайтесь здесь, — сказал ятвёрдо. — Я пришлю к вам Эдгара. Он проводит вас в один из домиков для отдыха на берегу Витрии. В нём безопасно, и там вас никто не заметит.
— Эдгар… это ваш дворецкий? — уточнил Карл.
— Да, — кивнул в ответ. — В нём я уверен, как в самом себе. Так что можете не волноваться.
Я сделал шаг назад, разрывая тишину между нами.
— А я возьму всё необходимое и приду к вам чуть позже. Раз уж вы пришли за помощью, — я бросил короткий взгляд на обоих, — значит, вам придётся довериться мне.
И прежде чем мои собеседники успели что-либо ответить, я уже разворачивался, направляясь к дому, чувствуя, как за спиной растёт напряжение — тонкое, словно нить между доверием и подозрением.
Я быстро отдал распоряжения Эдгару — коротко, четко и без лишних объяснений. Он, конечно, удивился, это было видно по едва заметному приподнятию брови, но, как всегда, виду не подал. Только коротко кивнул и направился выполнять поручение, будто каждый день сопровождал в тайное убежище сбежавшего монарха.
Я же, не теряя ни секунды, взбежал по лестнице наверх. Коридоры были тихи, только звук моих шагов эхом отражался от стен. На миг я остановился у комнаты Аннет. Свет под дверью говорил, что девушка еще не спит. Я почти поднял руку, чтобы постучать, но замер. Если кто-то и смог бы отличить настоящего Альварда Дрейвена от самозванца — так это она. Слишком хорошо племянница знала его манеру говорить, привычки, мелкие жесты. Но стоило мне подумать об этом, как внутри что-то кольнуло — сомнение. Хотелось доверять супруге, но что-то останавливало. Может, не время? Или не место? Или просто не стоило впутывать её в это, пока сам не понял, с кем имею дело?
Я опустил руку и, не задерживаясь больше, направился к себе. Взял со стола те самые бумаги, что утром передал мне "король", — теперь каждая строчка на них казалась подозрительной. Сложил их в папку, спрятал в сумку, потом открыл ящик, достал переговорный артефакт — гладкий, серебристый, с тонкими магическими прожилками. Проверил, работает ли защита, и, не теряя времени, спустился вниз.
Воздух у реки был прохладным и влажным, с лёгким запахом осенней листвы. Вдалеке послышался всплеск воды — наверное, ночная птица или рыба, вспугнутая огнями. Я шагал всё быстрее, пока не увидел впереди мягкое свечение фонаря. В одном из гостевых домиков на берегу Витрии зажёгся свет. Значит, Эдгар всё выполнил.
Я невольно замедлил шаг. Свет, отражаясь в воде, дробился на сотни золотистых бликов, будто сама река знала, что в этом доме сейчас решается судьба королевства.
Я толкнул дверь, и та мягко скрипнула, впуская меня внутрь. На пороге я едва не столкнулся с Карлом — своим отражением, живым и слишком реальным, чтобы воспринимать происходящее спокойно. Он стоял прямо и сдержанно, с тем самым прищуром, что и у меня, когда я пытаюсь скрыть раздражение.
— Его Величество ждёт вас внутри, — сообщил мужчина сухо, чуть склонив голову, но не делая шага в сторону. — Но учтите, если вы вздумаете...
Я поднял руку, останавливая его, и не удержался от усмешки.
— Не думаю, что у вас есть повод мне угрожать. Мне кажется, вы должны были всё заранее обсудить и решить. А раз пришли ко мне — значит, доверяете.
Карл нахмурился. Удивительно, но видеть собственное выражение недовольства со стороны оказалось куда менее приятно, чем я ожидал.
— Мы очень рискуем, — ответил он тихо, будто не желая, чтобы нас кто-то услышал, — и именно поэтому я перестраховываюсь.
Странное объяснение, но в нём была логика. Впрочем, я не собирался спорить.
— Я пойду, если вы не против, — сказал спокойно и сделал шаг вперёд.
Мой двойник задержался на миг, будто раздумывал, стоит ли что-то добавить, потом всё же отстранился. Я почувствовал на себе его взгляд — колючий, изучающий, будто он пытался понять, действительно ли может доверить мне судьбу короля… или самого себя.
Я вошёл в дом, чувствуя, как за моей спиной тихо закрылась дверь. Внутри пахло древесиной, влажным воздухом и тем особым напряжением, которое всегда витает там, где собираются люди, знающие слишком многое.
Монарх сидел у камина, сплетя пальцы и задумчиво глядя в огонь. Тени от пламени мягко скользили по его лицу, придавая чертам усталость, которой я прежде не замечал. Я приблизился, стараясь не нарушать тишину, и протянул артефакт связи.
— Спасибо, — тихо произнёс Альвард Дрейвен, не отрывая взгляда от огня. Казалось, он разговаривал не со мной, а с тем, кто скрывался в глубине пылающих языков.
Некоторое время он молчал, и я уже хотел напомнить о причине нашей встречи, как вдруг король заговорил вновь:
— Существует мир, где всё кардинально отличается от привычного нам уклада. Там нет магии. Нет никаких других рас, только люди. Только их разум и изобретения. Технологии, как они это называют. — Я нахмурился, чувствуя, как в груди растёт непонимание. — Немагический мир? — уточнил, и правитель медленно кивнул.
Он говорил размеренно, будто вспоминая.
— Но, как оказалось, магия там была, просто она спала долгие столетия. И вот однажды… — мой собеседник перевёл взгляд на меня, и в его глазах мелькнуло что-то странное, почти тревожное, — в один из обычных дней, в моём загородном доме, прямо посреди комнаты, открылось окно портала.
Я затаил дыхание.
— Разумеется, я должен был вызвать стражу, проверить всё. Так поступил бы любой здравый властитель, — мужчина едва заметно усмехнулся, — но любопытство оказалось сильнее. И я шагнул туда.
На мгновение в комнате стало особенно тихо. Только потрескивал камин, да ветер шуршал за окном.
— И там, — продолжил он, — я встретился… с вами.
Я удивлённо уставился на собеседника, не сразу находя слова. Его слова не просто сбили меня с толку — они не укладывались ни в одну из логических схем, по которым я привык мыслить. С каждой секундой мне всё сильнее казалось, что я стою на пороге чего-то куда большего, чем заговор или магическая подмена.
— Да, позже я узнал, что передо мной вовсе не генерал драконов, — с лёгкой улыбкой сказал Альвард Дрейвен, всё ещё глядя на огонь. — Но сначала я… растерялся. Вы были точной копией — тот же взгляд, те же движения, даже привычка держать руки за спиной, когда слушаете.
Правитель коротко усмехнулся, и в этой усмешке прозвучала смесь иронии и ностальгии.
— Я попытался с ним заговорить, хотел понять, что происходит. Но вместо ответа… — король повернулся ко мне, и уголок его рта дрогнул, — получил в нос!
Я непроизвольно моргнул.
— В нос? — переспросил, подумав, что ослышался.
— Представьте себе! Именно тогда я и понял, что встретил вашего двойника, — продолжил король, и в голосе его послышалась усталость, будто от слишком долгого бремени. — Но Карл… — он усмехнулся, качнув головой, — не всех встречает таким образом. Просто я, можно сказать, попал под горячую руку.
Я нахмурился, чувствуя, что за этим объяснением скрывается нечто куда серьёзнее, чем случайная перепалка.
— Ведь до того, как ему удалось активировать портальный артефакт, прорвавший материю между мирами, — правитель оторвал взгляд от пламени и посмотрел прямо на меня, — он успел поговорить с тем, кто сейчас сидит на троне. И, судя по всему, этот разговор был… не из приятных.
В воздухе повисло напряжение. Где-то в камине треснуло полено, и звук будто подчеркнул сказанное — граница между мирами уже треснула, и трещина эта становилась всё шире.
— Но почему мы позволили тому второму занять ваш трон? И как вообще вышло так, что вы теперь скрываетесь, а ваш двойник разыскивает “преступников”? — спросил, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. Всё происходящее казалось абсурдом, лишённым логики и порядка.
Ответ, прозвучавший за мгновение до того, как я успел вдохнуть, выбил из-под ног почву.
— Кое-кому выгодно то, что продвигает псевдоправитель, — тихо произнёс Альвард Дрейвен, поднимаясь. — А я… я должен был исчезнуть. Но меня спас Карл. Он оказался рядом именно тогда, когда уже было поздно что-то объяснять или оправдываться.
Я устало потер переносицу, чувствуя, как неверие и злость перемешиваются в вязкий ком.
— Вы должны были хотя бы попытаться связаться с кем-то из Совета! — выдохнул я. — Да хоть с Аннет. Она бы сразу поняла, где её дядя, а где самозванец.
Мой собеседник горько усмехнулся, и в этой усмешке было больше боли, чем иронии.
— Думаете, Совет не в курсе? — спросил он спокойно. — Мне кажется, многие из них уже догадались, но предпочли промолчать. А что до моей племянницы… — мужчина замялся, будто не хотел продолжать, но всё же договорил: — Я пробовал. Пытался выйти на неё. Но, похоже, она уже тогда сговорилась с Александром Павловым. Не знаю, что он ей пообещал, но Аннет быстро переметнулась на его сторону.
Я застыл. Несколько секунд просто смотрел на правителя, не веря ни единому слову. В голове всё гудело, мысли спутались, а сердце билось так, будто пыталось вырваться из груди.
Моя жена — предательница?
Я будто чувствовала напряжение мужчины даже сквозь стену. Не знаю, как это объяснить, но между нами словно натянулась невидимая струна, и каждый его шаг, каждый вздох отзывался где-то глубоко внутри меня. Надеюсь, это не какая-то побочка того самого брачного обряда, о котором все так загадочно умалчивали.
Я быстро спрятала книгу под подушку, стараясь не шуметь, и, как оказалось, вовремя — через пару мгновений дверь в мою комнату распахнулась, и на пороге появился Кайл.
Я резко выпрямилась, сердце подпрыгнуло к горлу. Мужчина выглядел усталым, а в его взгляде читалось что-то настороженное, будто он и сам не до конца понимал, зачем пришёл. А я всё так же сидела на кровати, делая вид, что ничего подозрительного не происходит… хотя горячая от напряжения ладонь всё ещё лежала на спрятанной под подушкой книге.
— Не спишь? — поинтересовался муженёк, как ни в чём не бывало вваливаясь на мою территорию посреди ночи, будто это не моя спальня, а общий зал заседаний.
А я ведь, между прочим, в одной ночнушке.
«Надо было хоть халат надеть», — мелькнула запоздалая мысль, и я поспешно натянула одеяло до самого подбородка, стараясь выглядеть как можно более непринуждённо.
— Пытаюсь, но кое-кто мне не даёт, — буркнула, делая вид, что раздражена, а не напугана.
Может, если я сыграю в недовольную жену, он перестанет смотреть так внимательно, будто способен прочитать мои мысли и обнаружить под подушкой книгу, которую я украла из его комнаты?
— Отлично. Нам нужно поговорить, — улыбнулся этот непробиваемый драконище, приближаясь так уверенно, будто ночь, спальня и я под одеялом — совершенно естественные условия для беседы.
Эээ... куда сунешься? Мои глаза сами собой округлились, когда муженёк подвинул мои ноги и уселся непозволительно близко. Что он вообще задумал?
— Слушай… тебе не кажется, что глубокая ночь — не совсем подходящее время для разговоров? Может, перенесём на утро? — выдавила я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри сердце колотилось, словно сумасшедшее.
А ещё лучше — перенесём беседу подальше, желательно на время, когда я найду выход и слиняю отсюда, а ты сам со своей женой разбирайся, и не впутывайте меня в это всё. Мысли скакали одна за другой, а руки предательски дрожали, прижимая край одеяла к самому носу. Я бы, пожалуй, и целиком под него залезла, да вот боюсь — Кайл всё равно и там меня достанет.
— А по-моему, замечательное время, тем более ты всё равно не спишь, — без тени сомнения заявил этот чешуйчатый. Да он издевается! Ладно... ладно, я потерплю.
Я выбралась из-под одеяла и сложила руки под грудью, глядя на своего муженька в ожидании — мол, говори уже что хотел. Но он вдруг застыл, будто кто-то нажал на паузу, и это сразу насторожило. Скосив взгляд, я поняла почему: ткань моей ночнушки предательски натянулась, отчётливо обозначив все, скажем так, достоинства фигуры.
Вот же гадство! Я резко подтянула одеяло обратно, стараясь сохранить невозмутимость и даже продолжала смотреть на мужчину, чтобы он, не дай бог, не решил, будто меня смутил такой пустяк. Хотя да, смутил. Ещё как. Но кто ж признается.
— Ну? — я побарабанила пальцами по своему прикрытию, подгоняя собеседника. Раньше начнём — раньше закончим... или как там говорится.
— Я хотел у тебя кое-что спросить, — наконец заговорил мой благоверный. Я кивнула, мол, продолжай. — Вопрос касается твоего дяди. Тебе не показался он каким-то странным?
Замечательный вопрос.
— Его Величество? — уточнила я с невинным выражением лица, будто у меня в запасе ещё с десяток дядюшек на выбор. Кайл даже не моргнул — только кивнул и продолжал смотреть на меня с тем самым вниманием, будто от моего ответа зависела судьба мира.
А я… я понятия не имею, странный он или всегда такой. Но сказать этого, увы, не могла.
— Да вроде как обычно… я ничего такого не заметила, — произнесла, стараясь звучать максимально спокойно, даже пожала плечами для правдоподобности. Но вот беда — кажется, мой чешуйчатый супруг не поверил ни единому моему слову.
— Ну ладно… значит, мне показалось, — хмыкнул он, и я почти физически ощутила, что в этой фразе скрыто куда больше, чем кажется. Словно он проверял меня. Или — сам не договаривал. И, что самое неприятное, я почувствовала: мой дракон сейчас тоже не был со мной честен. — Не буду тебя отвлекать от сна. Но должен предупредить — завтра нас пригласили на помолвку моего коллеги. Так что, пока я буду на работе, вы с Мередит можете съездить в город, пройтись по лавкам, выбрать тебе наряд. Я, разумеется, всё оплачу, — мой муженёк сказал это таким тоном, будто совершал невиданное благодеяние.
— А ты и по субботам работаешь? — вырвалось прежде, чем я успела прикусить язык.
Уголки его губ тут же поползли вверх в той самой коварной улыбочке, от которой мне захотелось немедленно закопаться под одеяло и не высовываться.
— А ты надеялась, что я поеду с тобой? — насмешливо уточнил Кайл.
Я громко фыркнула, демонстрируя, что мне абсолютно всё равно, и вообще — пусть катится на своих каретах куда хочет. Но мой драконище, похоже, решил на этом не останавливаться.
— Ну ладно, уговорила. Завтра в три я за тобой заеду, — подмигнул этот наглый тип, явно наслаждаясь моей реакцией, и, насвистывая какую-то беззаботную мелодию, направился к двери.
Я проводила его взглядом, всё ещё не веря, что только что попала в собственную же ловушку.
Вот же... гад чешуйчатый!
А как только за Кайлом закрылась дверь, я хмыкнула, уставившись на отодвинутое кресло у двери. Ну да, вернуть его обратно я, конечно же, не успела. Пусть стоит и напоминает, насколько нелепо я выглядела, когда пыталась устроить оборону от собственного мужа.
Я выключила свет, повернувшись на бок, потом на другой, потом еще раз, и еще… бесполезно. Простыня уже превратилась в узел, подушка так и вовсе свалилась на пол, а мысли били в голове громким набатом. Стоило мне только закрыть глаза, как перед внутренним взором снова возникала эта его улыбка — самодовольная, чуть насмешливая, но почему-то теплая.
— Вот ведь зараза, — прошептала в темноту, сердито дернув одеяло.
Пару минут я еще героически боролась с бессонницей, но в конце концов сдалась. Потянулась к тумбочке, щелкнув лампой, и мягкий золотистый свет залил мою комнату. Осторожно, чтобы не шелестеть лишний раз, вытащила из-под подушки прихваченную из комнаты драконистого книгу. Раз уж спать все равно не получается… попробуем хоть немного просвятиться.
Я вчитывалась в ровные строки, постепенно проваливаясь в тот странный, захватывающий мир двуликих. Оказывается, они действительно могли принимать драконью форму —
Я перевернула страницу, но глаза уже не читали — мысли унеслись куда-то совсем в другую сторону.Если драконы действительно такие могущественные, если они живут дольше и вообще — ходячее воплощение совершенства, тогда
Ответ я нашла спустя пару страниц, и чем дальше читала, тем сильнее холодело внутри.
Я не заметила, как захлопнула книгу, ощущая только как моё сердце глухо бухнуло где-то под рёбрами. Я сидела, уставившись в пустоту, и чувствовала, как по спине пробегает холодок. Человеческая женщина не может выносить ребёнка дракона…
Я сглотнула, стараясь не думать, но мысли сами складывались в пугающую цепочку. Если это правда… если всё именно так… Тогда зачем, зная об этом, король устроил эту свадьбу? И самое главное зачем Кайл согласился?
Мысли крутились в голове, не давая покоя. Одни перебивали другие, превращаясь в гул, будто кто-то тихо, но настойчиво стучал изнутри. Я пыталась их заглушить, сосредоточиться хоть на чём-то простом, но не получалось — каждая мысль возвращала к тому, что прочитала.
А за окном уже серело. Рассвет осторожно пробирался в комнату — сначала едва заметным серебристым светом, потом тонкими золотыми полосами, что легли на край кровати и мою ладонь. Новый день. Новый виток испытаний, от которых, кажется, уже не скрыться.
А я ведь просто хочу домой… Дом. Слово, в котором вдруг не осталось смысла. Я пыталась вспомнить запахи, голоса, лица, хотя бы тень чего-то родного — но сознание встречало пустоту. Как будто кто-то стер всё, оставив только обрывки: смех, шелест страниц, ощущение тепла, но без формы, без образа.
Это было неправильно и странно. Слишком странно, чтобы быть случайностью.
Я нехотя отбросила одеяло и села на кровати, зевая так, что аж глаза заслезились. Тело ломило после бессонной ночи, а мысли, вопреки утреннему свету, всё ещё были тяжелыми. Потянулась, стараясь хоть немного разогнать оцепенение, и босыми ступнями коснулась прохладного пола.
Вздохнув, я побрела в ванную. Холодная плитка встретила меня бодрящей прохладой, и я включила воду, наблюдая, как пар поднимается лёгкой дымкой. В зеркале отразилось бледное, помятое после ночи лицо — глаза чуть припухшие, под ними тени, а губы заметно пересохли. Ну вот, спасибо, бессонница, теперь хоть маску надевай.
Скоро заявится Мередит — а эта женщина заметит даже один неправильно уложенный локон. Надо хотя бы сделать вид, что всё в порядке. Что я выспалась, счастлива и уж точно не читаю по ночам книги о драконьих трагедиях, примеряя их на себя.
Плеснула в лицо прохладной воды, надеясь, что вместе с каплями смоется усталость.
А может, именно из-за этой... особенности драконов мой супруг так настойчиво хочет спровадить меня в дальнее поместье? Избавиться — под благовидным предлогом? Мысль была колкой, но не лишённой логики.
Что ж... возможно, это и не такая уж плохая идея, как кажется. Если повезёт — там, вдали от дворцовых интриг, я наконец смогу разобраться в себе. Или хотя бы спокойно выспаться.
Вернувшись к себе, я долго стоял у двери, не включая свет. В комнате пахло прохладой и чем-то знакомым — смесью дыма, металла и влажного воздуха с реки. Разговор с Аннет не выходил из головы. Моя жёнушка явно что-то скрывала. Глаза бегали, слова подбирала с осторожностью, будто боялась сказать лишнее. И всё же… я продолжал ей верить. Почему? Сам не знал. Наверное, потому что хотел.
Король сказал прямо: племянница на стороне предателей. А я… я не смог в это поверить. Хотя должен был. Слишком многое указывало на то, что правда именно на его стороне. Но каждый раз, когда я вспоминал её улыбку — ту самую, чуть дерзкую и слегка растерянную — вся решимость улетучивалась. Улыбка, которая бесила до дрожи, и при этом заставляла сердце биться быстрее.
Я прошёл к окну и откинул штору. Небо начинало светлеть — рассвет подкрадывался незаметно, как и сомнения, что расползались по голове, не давая покоя. Завтрашнее мероприятие... помолвка, на которую я получил приглашение, но вовсе не собирался идти. И что за черт меня дёрнул передумать? Наверное, я просто хотел проверить свою супругу. Посмотреть, как она себя поведёт. Или... убедиться, что она всё ещё та, кем я хочу её видеть.
А может, я просто идиот?
Я усмехнулся, опускаясь в кресло, и потер виски. Вполне возможно, всё это из-за того, что мне слишком нравилось, как она возмущается и краснеет. Когда её глаза вспыхивают, а голос дрожит от злости — именно тогда Аннет выглядела настоящей. Без масок и тайн. Такой, какой я хотел её видеть с самого начала.
Дракон внутри довольно проворчал, едва я вспомнил курьёзную сцену этой ночи. Картина стояла перед глазами слишком живо: она растерянная и упрямая сжимает одеяло, а тонкая ткань ночной рубашки подчёркивает каждую линию. В тот миг удержаться было почти невозможно, и от этого мне стало не по себе.
— Нам нельзя, — напомнил вслух, и моя вторая ипостась недовольно фыркнула, но всё-таки притихла.
Я мог смотреть. Мог чувствовать. Мог позволить себе привязанность, пусть глупую и опасную… но прикоснуться к ней — нет. Это было запрещено, и причина тому была слишком серьёзна, чтобы рисковать.
В груди вновь что-то глухо рыкнуло, отдаваясь жаром под кожей. Я резко поднялся, стараясь отогнать наваждение, и направился в душ. Пусть холодная вода сделает то, что я сам не смог — остудит кровь, успокоит зверя, и вместе с ним то непрошеное желание, которое лишь крепло с каждым разом, когда я смотрел на Аннет.
А как только я привёл в порядок не только себя, но и мысли, то без промедления направился в ведомство. Там меня ждали отчёты, ответы на запросы, и, как водится, целая гора бумажной волокиты, которую почему-то никто кроме меня не мог разгрести. Работа, по крайней мере, помогала не думать о лишнем.
Настоящего короля и его спутника я временно устроил в одном из гостевых домиков на территории поместья. Это было рискованно, но другого выхода не было. Условия — минимальные, зато надёжное укрытие. Хотя я прекрасно понимал: долго там оставаться им нельзя.
Если кто-то узнает, кто именно скрывается под моей защитой… если хоть одному человеку станет известно, что в моём доме появляются подозрительные гости — мне не просто не сдобровать. Это конец карьеры, положения, а возможно и жизни. Значит, придётся искать для беглецов новое убежище — место, где ни одна живая душа не догадается искать настоящего правителя.
Я принялся медленно поднимать приказы и распоряжения за тот период, пока фальшивый король занимал трон — не торопясь, но методично. Бумаги складывались в аккуратные стопки, печати и подписи мерцали в лампадном свете, и прямо на столе начала вырисовываться картинка: какие ведомства получили странные инструкции, кто внезапно оказался в выгодном положении, а где вдруг появились выделения средств на сомнительные нужды.
Нельзя было делать резкие выводы по одному указу — но последовательность уже говорила сама за себя. Кто-то из совета умело прошивал свои интересы через казённые бумаги, подсовывая формулировки так, чтобы всё выглядело законно и невинно. Не думаю, что все члены Совета в курсе, но пара человек явно подыгрывают новому режиму сознательно. Моё дело было вычислить фамилии, проследить цепочки и понять, кто кому и за что «благодарен».
Я вчитывался в строки, вычеркивал, переписывал даты, прикладывал к плану возможные последствия — и по мере того как складывалась картина, во мне росло холодное понимание: это не просто переворот сил. Это аккуратно спланированная перекройка статусов и ресурсов, и за этим стоят люди, которым очень выгодно, чтобы нынешняя власть осталась у лжекороля.
Внезапно в дверь раздался стук. Чак вошёл, чинно ступая, и, не дожидаясь приглашения, объявил:
— Ваша Светлость, вы просили напомнить. Уже четырнадцать тридцать. Я записал вас на три часа в салон госпожи Вероники.
Я оторвал глаза от бумаг, похлопал по столу и кивнул в ответ, благодаря своего помощника за помощь.
Секунда — и решение созрело само собой. Время сыграть роль образцового мужа. Уже через пау часов помолвка коллеги, на которой я появлюсь вместе с Аннет, буду улыбаться, проявлять внимательность, а в нужный момент — аккуратно подтолкну жёнушку к ответу, способному выдать правду.
Она обязательно где-то проколется. Люди не выдерживают долгой игры, особенно если их пугают и одновременно искушают. Я выведу свою супругу на чистую воду — осторожно, без шума и так, чтобы у нас осталась возможность исправить ситуацию, если она действительно невиновна. Или — чтобы я знал, с кем имею дело.
Я вышел из здания ведомства, в котором уже царила почти воскресная тишина. Большинство сотрудников разошлись по домам, и только редкие шаги гулко отдавались под сводами коридоров. Прищурился, когда солнечный свет хлынул прямо в глаза — день выдался по-летнему ярким, и я поймал себя на мысли, что в такую пору обычно сижу за завалами отчетов, а не выхожу на улицу. Так рано я еще не возвращался домой.
У подножия ступеней уже стояла карета, как всегда поданная вовремя. Кучер едва заметно кивнул, распахнув дверцу, и я, не раздумывая, забрался внутрь. Колёса мягко покатились по булыжной мостовой, унося меня прочь от каменных фасадов столицы. Сквозь приоткрытое окно доносились звуки города — смех, гомон торговцев, редкий лай собак — и почему-то всё это звучало сегодня особенно спокойно.
Дорога заняла меньше получаса. А когда я ступил на гравий перед особняком, навстречу уже спешил Эдгар. Старик, как обычно, держался безупречно, но улыбка, скользнувшая по его лицу, выдавала неподдельное облегчение.
А едва переступив порог, я замер — Аннет стояла у лестницы, будто ждала именно меня. В бледно-голубом платье, легком, как дыхание весны, с аккуратно убранными волосами и тем самым выражением лица, которое всегда сбивало меня с толку: смесь ожидания, нетерпения и какой-то скрытой тревоги.
Неужели ей так не терпелось хоть куда-то выбраться? В конце концов, я никогда не запрещал своей супруге выходить из дома — наоборот, не раз напоминал, что она может свободно гулять по столице, навещать лавки, парки, даже библиотеку, если пожелает. Но Аннет вела себя иначе — словно действительно ждала разрешения, словно хотела, чтобы я
Или всё дело вовсе не в прогулке? Может, она просто хочет убедиться, что я не передумал, что не собираюсь в последний момент отменить поездку? А может, причина куда глубже — и это ожидание имеет мало общего с праздным желанием развеяться.
— Готова? — я всё же отвлёкся от созерцания своей супруги, стараясь сохранить на лице хоть подобие серьёзности.
— Да. Уже едем? — Аннет выглядела так вдохновлённо, что удержать улыбку оказалось невозможным.
Я лишь кивнул и перевёл взгляд на Эдгара. Тот, как всегда, был на высоте — безупречно собранный, с лёгкой тенью иронии в глазах.
— Ваш костюм я уже отправил в салон леди Милинды, — сообщил он, чуть склонив голову, а затем добавил тише: — Наши гости обустроились. Попросили несколько артефактов. Вот список… и записка. — старик протянул мне аккуратно запечатанный конверт.
— Благодарю, — я забрал бумаги и, сунув их во внутренний карман, предложил супруге руку.
Мы вышли из особняка, где в воздухе уже витал запах осени — лёгкий, прохладный, с привкусом увядающих садов. У ступеней, как всегда, стояла ожидавшая нас карета. Григорий, наш кучер, держался прямо, готовый выслушать приказ.
— В салон леди Милинды, милорд? — уточнил он, когда я помог Аннет забраться внутрь.
— Нет, — ответил я после короткой паузы. — Сначала в ресторан «Серебряный Лис».
Девушка удивлённо приподняла брови, но я только усмехнулся.
— Не волнуйся, мы успеем. — коснулся её руки, когда экипаж тронулся. — Просто подумал, что, возможно, ты так нервничала, что снова забыла пообедать. Да и я, признаться, не откажусь перекусить.
Жёнушка взглянула на меня так, будто собиралась возразить, но лишь вздохнула и улыбнулась, тихо откинувшись на спинку сиденья. Колёса размеренно застучали по мостовой, и город вновь заскользил за окнами — живой, тёплый и немного сонный в этот послеобеденный субботний час.
Ресторан оказался на удивление тихим — полупустой зал дышал мягкой размеренностью, а солнечные лучи, пробиваясь сквозь витражные окна, ложились на столы золотыми лоскутками. В воздухе витал аромат свежего хлеба, тушёных овощей и чего-то едва уловимо сладкого, словно карамели, растопленной в сливочном масле.
Аннет оглядывалась по сторонам с тем самым искренним восхищением, которое редко встретишь в столице. Казалось, она видела всё это впервые — ажурные люстры, изящные гобелены на стенах, хрустальные вазы с лилиями на каждом столике. Её глаза сияли, как у ребёнка, попавшего в сказку, и я невольно поймал себя на мысли, что снова увидел её такой живой.
Мы заняли столик у окна. Расторопные официанты, едва склонив головы, приняли заказ и почти сразу исчезли, будто растворившись в воздухе. А спустя несколько минут на столе уже дымились супы, ароматные булочки и подносы с горячими блюдами. Всё было безупречно — как и положено заведению с репутацией.
Мы ели молча. Я изредка бросал на Аннет взгляд, наблюдая, как она осторожно пробует каждое блюдо, будто оценивая не только вкус, но и сам момент. Она явно наслаждалась, и это невольно вызывало улыбку. Девушка то и дело вздыхала с тихим восторгом, то прикрывала глаза, смакуя аромат. Я же почти не притронулся к еде, хотя вовсе не потому, что наелся — скорее не мог отделаться от желания наблюдать за ней.
А когда моя супруга закончила, отложив приборы, и вдруг встретилась со мной взглядом, в её глазах мелькнуло лёгкое смущение, смешанное с радостью.
— Поехали? — спросила она тихо, будто не желая разрушать уют этой минуты.
Я кивнул.
Мы вышли на улицу, где уже начинало пахнуть вечерней прохладой. Карета ждала у входа, и через несколько минут мы тронулись в сторону салона
Нас встретили с таким радушием, будто мы прибыли не в салон, а на торжественный приём. Леди Милинда — всё та же величественная дама с мягким взглядом и железной хваткой — шагнула навстречу, раскрыв объятия и одарив нас приветственной улыбкой. Её сиреневый наряд, украшенный жемчужинами, сверкал при каждом движении, а в голосе звучала неподдельная теплота:
— Милорд Вилтроу! Какая честь! И, конечно же, очаровательная леди Аннет. Добро пожаловать!
Я едва успел поклониться, как вокруг моей супруги закружились расторопные мастерицы — ловкие и молчаливые, будто крылатые феи. Ткани перелетали из рук в руки, шелестели платья, звенели булавки и стеклянные подвески. Аннет увели почти сразу, оставив меня в обществе хозяйки.
Леди Милинда усадила меня в уютное кресло, подала чашку ароматного чая с лимонной вербеной и, как опытная интриганка, завела разговор — лёгкий и учтивый, но при этом цепкий. Мы говорили о погоде, новых поставщиках тканей, о грядущем празднике в столице, хотя я понимал, что ей куда интереснее разглядеть мои намерения и настроение.
А потом — началось.
Аннет появилась в первом платье — небесно-голубом, с тонкой вышивкой по лифу. Воздушное, изящное… но холодное. Я кивнул, но внутри не дрогнуло. Следующим было платье цвета молодой травы, лёгкое, струящееся, но оно словно теряло её на фоне собственной яркости. Опять кивнул, из вежливости. Потом — жемчужно-серое, строгое и утончённое. Слишком сдержанное. Моя жена выглядела в нём благородно, но как-то отстранённо.
И вот — четвёртое.
Я не успел ничего сказать, потому что слова просто застряли в горле. Аннет вышла из-за ширмы в ярко-красном платье, и весь зал будто вспыхнул вместе с ней. Тонкая ткань обвивала её фигуру, подчеркивая каждое движение. Плечи — обнажённые, нежно сияли в свете ламп, а лёгкий румянец на щеках делал её ещё притягательнее.
Моя спутница выглядела живой, свободной и чертовски опасной. Не принцессой, не женой чиновника, а женщиной, от которой невозможно отвести взгляд. Я застыл. Даже чай забыл поставить на стол.
— Ну? — спросила она неловко, переминаясь с ноги на ногу, будто не знала, куда деть руки. — Что скажешь?
Я всё ещё не мог вымолвить ни слова, просто смотрел. И, кажется, впервые за долгое время действительно не притворялся.
Признаться честно, это платье понравилось мне больше всех предыдущих. Оно было дерзким, живым, будто само знало себе цену — и выглядело при этом куда откровеннее своих собратьев. Ткань мягко ложилась по фигуре, оставляя плечи открытыми, тонкие ленты огибали талию, а подол лёгкими волнами касался пола. Прекрасно. И… опасно. Для репутации, для здравого смысла, а, пожалуй, и для самообладания Кайла.
Но всё же сомнение грызло изнутри. Подойдёт ли оно для такого мероприятия? Не слишком ли вызывающе? И почему вообще мне так хочется, чтобы именно это платье ему понравилось? Я украдкой глянула на муженька. Он сидел в кресле, откинувшись на спинку, и молчал. Просто смотрел. Слишком внимательно. Слишком долго.
— Ну? — не выдержала, подавая голос чуть дрожащим тоном.
— Довольно-таки неплохо, — выдал мой благоверный, будто вырвавшись из собственных мыслей.
Это… меня сейчас оценили? Или всё же наряд? Я глупо улыбнулась, но тут же поспешила взять себя в руки. Аня, спокойствие. Всего лишь примерка. Всего лишь совместный поход на мероприятие по необходимости. Ничего более.
Вот только сердце предательски продолжало биться чаще, будто не верило ни единому слову этой внутренней речи. Разозлившись на саму себя, я скрестила руки и, стараясь скрыть вспыхнувший румянец, выдала чуть холоднее, чем следовало:
— Наконец-то, а то я устала от этих примерок.
И чего я веду себя так глупо, словно девчонка, а не взрослая женщина? Вздохнула, отводя взгляд, и поспешила вслед за мастерицами обратно в примерочную. Теперь настала очередь «чудес» — на меня обрушились кисточки, пудры, блестящие флаконы и запах розового масла. Пальцы ловко крутились в моих волосах, заплетая их в сложную прическу, лёгкие пряди оставляли у лица, и всё это происходило с такой уверенностью, будто они знали мой образ лучше меня самой.
А потом... я взглянула в зеркало и замерла. Без преувеличений — я показалась себе по-настоящему красивой и женственной, будто впервые за долгое время увидела в отражении не растерянную пленницу обстоятельств, а ту, кто может выбирать сама.
Стараясь не споткнуться о собственное платье, я вышла в приёмную, где меня уже ожидал мой муж.И... о, Создатель. Кайл стоял у окна, повернувшись вполоборота, в идеально сидящем костюме тёмного графита. Свет ложился на его фигуру так, что даже воздух, казалось, плотнее становился рядом. Рубашка — безупречно белая, ворот слегка расстёгнут, в движениях — ленивое достоинство хищника, который знает себе цену.
Я невольно застыла, не расслышав первых его слов.
— Готова? — повторил он, чуть усмехнувшись, а потом добавил с тем самым раздражающе-уверенным прищуром: — Или ещё полюбуешься мной?
Этот гад!
Девушки вокруг тут же захихикали, прикрываясь ладонями, но смолкли под грозным взглядом леди Милинды. А я шумно выдохнула, стараясь сохранить достоинство, и оставила его колкость без ответа. Хотя, будь у меня под рукой веер — я бы, пожалуй, отвесила чешуйчатому легкий и чисто воспитательный взмах.
Но мы всё же обошлись без выдёргивания чешуек у одного крайне бесящего меня дракона, хотя, признаюсь, руки чесались просто невыносимо. Особенно когда этот самый дракон позволял себе многозначительные ухмылочки и взгляды, от которых хотелось либо провалиться сквозь землю, либо метко запустить в него чем-нибудь тяжёлым.
Дорога прошла в раздражающем молчании. В том самом, от которого воздух в карете кажется гуще, чем обычно, а каждая минута растягивается до неприличия. Кайл сидел напротив, спокойно откинувшись на спинку сиденья, и, судя по его самодовольной физиономии, мысленно был где-то далеко — возможно, в том идеальном мире, где его никто не перебивает и все покорно восхищаются. Иногда он краем губ ухмылялся, будто вспоминал что-то забавное. Или меня.
А я… я героически вырабатывала в себе терпение и выдержку. А ещё, возможно, способность не швыряться подручными предметами. Получалось так себе, но по крайней мере поездка завершилась без взрывов, воплей и лишних трупов в экипаже. Что ж, можно считать это моей маленькой, но весьма значимой победой.
Как только мы выбрались из кареты, я едва удержалась от удивлённого присвиста. Перед нами возвышался огромный вычурный особняк, который с лёгкостью мог соперничать со столичным дворцом. Богатство так и сочилось из каждой лепнины, каждого позолоченного карниза, а окна, украшенные витражами, сияли в лучах заходящего солнца, будто нарочно хвастаясь перед гостями.
Ничего себе у моего чешуйчатого муженька знакомые.
Мы подошли к массивным дверям, перед которыми дежурили сразу несколько слуг в ливреях. Мой благоверный с каменным выражением лица протянул одному из них приглашение. Слуга склонился в почтительном поклоне, а на лице его расплылась улыбка:
— Ваша Светлость, рады приветствовать вас.
Он тут же наклонился к стоящему рядом мальчишке, что-то шепнул ему на ухо — глаза того округлились, и мелкий шустро бросился куда-то внутрь. А нас, разумеется, пригласили пройти.
Мы сделали шагов десять, не больше, когда прямо перед Кайлом показался низкорослый и круглолицый мужчина с пронзительным взглядом и чересчур широкой улыбкой. Рядом с ним, будто тень, стояла его спутница — высокая, тонкая, как жердь, с надменно приподнятым подбородком и перьями на шляпке, которые едва не задевали люстру.
— Кайл! Какая неожиданность! — воскликнул мужчина, явно хозяин этого великолепия, и тут же повернулся ко мне. — Леди Аннет, вы выглядите просто великолепно! Мы с Луарой безмерно рады приветствовать вашу пару на нашей помолвке!
«Ага, значит, не ошиблась», — мелькнуло в голове.
Карлик (простите, но иначе его назвать было трудно) схватил мою руку и принялся так усердно её лобызать, будто пытался вызвать к жизни древнее благословение. Лицо его невесты при этом стало длиннее, чем её шея, и глаза сверкнули таким холодом, что я всерьёз начала опасаться за собственную конечность.
Я едва вырвала ладонь, натянуто улыбнувшись «невесте»:
— У вас чудесная шляпка!
Тут же, пока раздражённая Луара пыталась решить, благодарить ли меня или задушить пером, я деликатно пнула локтем своего супруга, чтобы тот хоть как-то сгладил неловкость.
— И... красивые перчатки, — добавил мой благоверный с тем выражением лица, с каким обычно сообщают, что у человека приятный почерк.
Я закатила глаза. О боги! Не мог придумать что-то правдоподобнее? Но, к моему удивлению, невеста тут же засияла, будто ему вручили орден за тонкий вкус. Я с сомнением покосилась на Кайла. Ну ладно, беру свои слова обратно. Похоже, ему действительно удалось спасти ситуацию.
Мужчины перекинулись ещё парой дежурных фраз — обменялись улыбками, какими обмениваются старые знакомые, которым не слишком-то хочется видеть друг друга, но приходится из вежливости. После этого нас, наконец-то, отпустили.
— Ну и парочка, — выдохнула я, когда мы отошли на безопасное расстояние.
Кайл хмыкнул, а уголок его губ дернулся в знакомой усмешке.
— Именно поэтому я и не планировал посещать их помолвку.
Я изумлённо повернулась к своему собеседнику. Это прозвучало почти как признание.
— Так почему передумал? — уточнила, прищурившись.
Но вместо ответа мужчина вдруг чуть замедлил шаг, взгляд его скользнул куда-то в сторону, будто он за кем-то наблюдал.
— Решил, что ты слишком много сидишь дома будто в изоляции. Раньше ты не пропускала подобные мероприятия, — сказал негромко, но в голосе соего собеседника чувствовался оттенок осторожности.
Я невольно застыла, осмысливая услышанное. Значит, всё же интересовался моим прошлым… Или проверял? В груди неприятно кольнуло, и я заставила себя не выдать ни капли эмоций. Спокойствие, Аня, только спокойствие.
Я проследила за направлением взгляда своего муженька — у дверей топтался полноватый мужчина в пёстром расшитом камнями сюртуке, с ярко-синим платком, выглядывающим из нагрудного кармана. На пальцах поблёскивали кольца, словно он коллекционировал их по числу прожитых лет.
Незнакомец явно кого-то выжидал и выглядел... странно напряжённым. Похоже, вечер обещал стать интереснее, чем я ожидала.
— Побудешь немного без меня? — Кайл метнул в мою сторону короткий серьёзный взгляд — тот самый, после которого даже у дракона, наверное, не возникло бы желания спорить.
Я лишь кивнула, и мой благоверный, не теряя времени, направился к полноватому мужчине в расшитом камнями сюртуке.
— Ну да, прогуливает он меня, ага… а я тут уши развесила, — пробормотала себе под нос, чтобы хоть как-то унять раздражение, и направилась к длинному столику с напитками.
После обеда есть не хотелось — спасибо супругу за щедрый перекус, — но просто стоять без дела было выше моих сил. Взяла бокал с прозрачной, чуть искрящейся жидкостью и сделала глоток, оглядываясь по сторонам. Зал поражал роскошью: хрусталь на люстрах сиял так ярко, что хотелось надеть солнечные очки, музыка звучала легкая, ненавязчивая, а наряды гостей переливались всеми возможными оттенками драгоценных камней.
Я сделала несколько шагов, словно невзначай оказавшись у огромного окна. За ним раскинулся великолепный парк — зелёный и ухоженный, будто сошедший со страниц старинной гравюры. Цветущие деревья склоняли ветви над дорожками, а где-то вдалеке блестела поверхность пруда. Мир, покой и ни одного любопытного взгляда. Вот куда мне хотелось — туда, где можно хоть на минуту перестать быть «леди Аннет».
Я бросила взгляд через плечо — Кайл стоял у колонны, разговаривая с «ряженым», и, как назло, выглядел так, будто сам черт его сюда послал: собранный, уверенный и опасно красивый. Он словно почувствовал мой взгляд и обернулся. Я одними губами произнесла:
Увидев боковую дверь, ведущую наружу, я быстро направилась к ней. Холодный воздух был как спасение. Пусть лучше я поброжу среди розовых кустов, чем выдержу ещё десяток внимательных взглядов людей, которые, похоже, прекрасно знали
И, честное слово, если хоть кто-то сейчас окликнет меня по имени, я, пожалуй, сбегу домой.
Я неторопливо брела по садовой аллее, вдыхая аромат влажной зелени и разглядывая причудливые растения, будто выдуманные художником с буйной фантазией. Здесь всё казалось немного нереальным — от алых, будто расплавленный янтарь, лепестков до прозрачных, словно стекло, бутонов, в которых отражался свет фонарей. Казалось, сам воздух здесь был соткан из магии и тишины.
Тот, кто создавал этот сад, без сомнения, был не просто садовником, а настоящим художником. Каждый куст, каждая тропинка, даже изгибы мраморных ваз — всё было идеально выверено, продумано и… живо.
Я сделала небольшой круг, остановливаясь у старого фонтана, на поверхности которого дрожало отражение луны, и уже собиралась возвращаться — пока не услышала приглушённые голоса.
— Ты уверена, что она пошла сюда? — голос первой девушки звучал звонко и надменно, с той особой интонацией, какой говорят только те, кто привык, что им отвечают поклонами.
— Да, Аннет вышла через боковую дверь, — отозвалась вторая, чуть тише, — здесь только сад и больше некуда идти.
Я замерла. Они искали…
Сжав юбку в руке, я медленно и почти неслышно двинулась вдоль живой изгороди. Не хотелось выяснять, кто эти девицы и зачем им понадобилась та, чьё место я сейчас занимала. Опыт подсказывал: с подобными разговорами ничего хорошего не начинается. Лучше уж тихо уйти — пока мне не пришлось изображать из себя ту, кем я на самом деле не являюсь.
Я осторожно, почти на цыпочках, отступала назад, стараясь не издавать ни звука. Сердце билось где-то в горле, а дыхание сбилось. Я пряталась между кустами, краем глаза выискивая путь к выходу, и уже начала надеяться, что пронесло и мне удалось тихо ускользнуть от нежелательного внимания. Но стоило сделать ещё шаг — и за спиной, совсем близко, прозвучал третий голос:
— Какая неожиданность, Аннет. Или, может, всё-таки… Аня?
Я резко обернулась — и застыла. Передо мной стояла…
Мир вокруг будто дрогнул, потерял чёткость. Воздух стал тяжелым и гулким, а в голове, словно кто-то приоткрыл давно запертый сундук, начали всплывать обрывки воспоминаний: запах кофе на рассвете, шум города, горькая обида, смех друзей… всё смешалось в неясные образы и обрушилось на меня разом.
Я едва удержалась на ногах, сжав виски ладонями.
—
А во взгляде её читалось то, что я боялась даже подумать: моя точная копия знала всё.
Голосапослышались уже ближе. Девицы, видимо, не собирались сдаваться и продолжали прочёсывать сад, уверенные, что я где-то рядом. Судя по направлению звуков, они сворачивали именно к той аллее, где мы и стояли.
Я растерянно переводила взгляд с поворота, за которым находились мои преследовательницы, на свою точную копию напротив, и не знала, что делать. Но в отличие от меня, вторая "я" времени терять не собиралась.
— Идём, — коротко бросила она и без лишних объяснений потянула меня за руку.
Тёплая, живая ладонь, знакомое до боли движение — я не сопротивлялась. Мы быстро пересекли дорожку, свернули за раскидистый куст жасмина и юркнули в сторону небольших беседок. Среди них нашлась одна, самая скромная и почти скрытая виноградной лозой. Именно туда и увела меня настоящая Аннет.
Она остановилась, прислушиваясь, и, когда шаги девушек отдалились, обернулась ко мне. Взгляд девушки был слишком прямым и слишком понимающим, чтобы у меня оставались сомнения.
— Как ты успела заметить, мы с тобой чертовски похожи. Но проблема, как ты понимаешь, не в этом, — девушка нахмурилась, устало потерла виски и опустилась на мягкую лавку, жестом приглашая меня сесть рядом. — Рассказ будет долгим, но я постараюсь быстро изложить суть.
Я послушно опустилась напротив, чувствуя, как от напряжения похолодели пальцы.
— Мы с тобой из разных миров, — продолжила Аннет, — и таких двойников, как мы, на самом деле немало. Но это не самое страшное. — Девушка горько усмехнулась. — Мой муж… наш муж Кайл затеял очень опасную игру и решил втянуть в неё меня.
Я вскинула брови, но промолчала, давая своей собеседнице возможность выговориться.
— Когда я узнала об этом, то отказалась — не только от его предложения, но и от самой свадьбы. — Голос девушки стал тише, но в нем проскользнула боль. — Вот только отказ наш дорогой генерал не принял. И вот результат, — она с намёком кивнула в мою сторону.
Я ощутила, как по спине пробежал холодок.
— Но… зачем? — едва выдохнула. — И что такого страшного он тебе предложил?
Аннет поёжилась, на мгновение отведя взгляд, будто взвешивая, стоит ли говорить дальше.
— Заменить короля на… твоего дядю, — наконец произнесла она.
Я ошарашено уставилась на свою собеседницу, чувствуя, как где-то внутри всё сжалось.
— Что? — голос сорвался на шепот.
— Более того, — Аннет продолжала спокойно, и даже почти холодно, — таких «рокировок» должно было быть несколько. Цепочка подмен, власть в других руках — всё это выглядело, как продуманный заговор. И когда я поняла масштаб происходящего, то попыталась предупредить правителя. Но Кайл узнал об этом раньше. И… заменил невесту.
Слова повисли между нами: тяжелые и липкие, будто воздух вокруг стал гуще.
Я едва не рассмеялась — нервно и горько, не веря ни единому слову. Но где-то глубоко внутри, там, где всё еще отозвалась память тела, что теперь принадлежало мне, мелькнула искра узнавания. Что-то в этой истории звучало пугающе правдиво.
— Но как он это сделал? И… как всё вернуть обратно? — я едва слышала свой голос.
Аннет усмехнулась безрадостно.
— При помощи магии. У него есть артефакт, способный переносить сознание из одного тела в другое. Где он его достал — не знаю. Но результат ты видишь перед собой.
Я посмотрела на свои руки, на тело, на лицо, которое отражалось в глазах девущки, — и в груди защемило.
— Есть ли способ всё исправить? — выдавила я.
— Есть, — кивнула она. — Но он уничтожил всё, что могло помочь. Единственный шанс — найти второй ключ от артефакта. Без него обратный переход невозможен.
Я заметила, как мо собеседница сжала кулаки, ногти впились в ладони, и в её взгляде мелькнула тень решимости.
— Поэтому слушай внимательно, — заговорила она тише, почти шепотом. — Не верь ему сразу. Кайл умен, обаятелен и... опасен. Он привык считать, что все фигуры на доске принадлежат ему. Даже ты.
Я опустила взгляд, чувствуя, как внутри поднимается тревога, граничащая с гневом.
— И что ты собираешься делать теперь? — спросила я, хотя сердце уже знало ответ.
— Помочь тебе, — Аннет поднялась, а её глаза вспыхнули решимостью. — Найти ключ и понять, кто на самом деле дергает за нити. Потому что если генерал решился заменить даже короля… значит, над ним стоит кто-то ещё.
— Хорошо. Допустим, я тебе поверю и соглашусь на сотрудничество. Что требуется от меня? — я сложила руки на груди, делая вид, что рассуждаю хладнокровно, хотя внутри всё сжималось. Что-то в этом союзе вызывало неприятное и липкое чувство — будто я предаю саму себя.
— Ищем артефакт, — коротко ответила моя неожиданная сообщница, но в голосе её прозвучала усталость, как будто она повторяла это уже не в первый раз. — Возможно, Кайл будет проводить странные встречи, появятся гости... — она задумчиво нахмурилась, явно взвешивая слова.
Я вспомнила «ряженого» мужчину из зала, и сердце невольно кольнуло. Слишком странным он мне тогда показался, и его внимательный взгляд... Но я благоразумно решила промолчать.
— Мне нужно описание артефакта, — заговорила чуть тише, стараясь поймать взгляд собеседницы. — Я же не могу хватать всё подряд, ведь понятия не имею, как он выглядит и на что похож.
На этот раз я не лукавила. Хотя и без слов чувствовала, что Аннет что-то недоговаривает. Девушка заметно нервничала: пальцы её теребили край платья, а взгляд метался по сторонам.
— Я... я не знаю, — призналась девушка наконец, потупившись. — Камень или шар... может, что-то похожее на украшение. — Плечи её опустились. — Я постараюсь разузнать побольше, но тебе уже пора идти.
— Что? Почему… — начала я, но не успела договорить.
Аннет резко схватила меня за руку почти болезненно. Её глаза вспыхнули тревогой, и моя собеседница торопливо вытолкала меня из беседки, оглядываясь куда-то за мою спину. Я обернулась — и всё стало ясно.
Кайл.
Мужчина шел по садовой дорожке, уверенной походкой, и, судя по выражению лица, прекрасно знал, где я нахожусь. Но... откуда? Неужели… нюхом? Я поспешно вырвала руку из пальцев двойника и сделала несколько быстрых шагов вперёд, стараясь не дать нашему благоверному ни малейшего повода заподозрить неладное.
И лишь на мгновение позволила себе бросить взгляд назад — беседка уже пустовала, будто Аннет и не существовало вовсе. А когда я повернулась обратно, мой муженёк уже стоял совсем близко. Его взгляд был внимателен, слишком внимателен для того, кто просто пришёл за женой.
Признаюсь честно, едва переступив порог особняка Малкольма, я пожалел, что выбрал именно их помолвку, чтобы «вывести» Аннет в свет. Из всех возможных мероприятий я выбрал это только из-за того, что это было единственное приглашение на сегодняшний вечер, о котором я помнил. Но судьба, похоже, решила посмеяться надо мной ещё с порога.
Кажется, девушки не слишком ладили. Луара всегда отличалась завидным самомнением, а моя супруга... ну, скажем так, обладала достаточно острым языком, чтобы не терпеть таких персон рядом. И теперь, когда Аннет замужем, а Луара — только готовится к этому событию, ситуация и вовсе грозила взорваться.
Однако вопреки моим ожиданиям, встреча прошла удивительно спокойно. Мирно — если не считать пары ледяных улыбок, которыми женщины обменялись. Более того, моя супруга не только похвалила свою бывшую соперницу, но и сделала ей комплимент. Искренне ли? Очень сомневаюсь. Но выглядело убедительно.
А потом — этот локоть в бок, будто призыв к действию. Я едва удержался, чтобы не рассмеяться: жёнушка, похоже, всерьёз решила, что я обязан продолжить её дипломатическую линию и ответить невесте в том же духе. Пришлось подыграть, хотя в глубине души я уже начинал жалеть, что ввязался во всё это.
Но, увы, на этом странности вечера не закончились. Неожиданно среди гостей появился второй советник короля — лорд Крауз. Его здесь быть не должно, и это само по себе показалось мне тревожным знаком. И, разумеется, не мог упустить возможность перекинуться с ним хотя бы парой слов.
Возможно, он заметил то, что я сам подозреваю уже несколько недель. Что-то изменилось — в приказах, в документах, даже в поведении тех, кто раньше отличался преданностью. И если хоть кто-то способен подтвердить мои догадки, то это именно он.
Пришлось оставить Аннет одну. Не самое разумное решение, но выбора не было. Хотя, может оно и к лучшему, пусть немного пообщается с подругами. Всё-таки здесь собрался едва ли не весь высший свет Лаварии. А я... я намерен выяснить, кто из них всё ещё верен короне, а кто — лишь умело притворяется.
Лорд Вильгельм стоял у окна, спиной к залу, словно ему было не до чужих улыбок и фальшивых тостов. Я заметил, как в отблеске хрустальной люстры дрогнул бокал в его руке — признак, что мужчина нервничает. Странно. Обычно Крауза ничем не выведешь из равновесия.
Я приблизился, сохранив на лице светскую, безупречно вежливую улыбку.
— Милорд, — негромко произнёс я, — не ожидал увидеть вас на празднике Амфрейдов.
Советник медленно повернул голову, встретившись со мной взглядом. Синие глаза, обычно спокойные, теперь будто потемнели.
— Кайл Вилтроу, — произнёс он, чуть кивнув. — Поверьте, я сам удивлён. Приглашение пришло... внезапно.
— Внезапные приглашения нынче в моде, — отозвался я, скользнув взглядом по залу. — Особенно если за ними стоит кто-то влиятельный.
Мой собеседник тихо усмехнулся, но улыбка не дошла до глаз.
— Мир меняется, — сказал Крауз, глядя куда-то поверх моего плеча. — И не все успевают за ним. Совет тоже... меняется.
Я чуть наклонился вперёд, стараясь не привлекать внимания гостей, мимо которых сновали слуги с подносами.
— Не в лучшую сторону? — Лорд Вильгельм задумчиво повертел бокал в руках. Капля сока медленно скатилась по стеклу, словно время тянулось вместе с ней.
— Скажем так, — произнёс он наконец, — появляются новые голоса: слишком уверенные и слишком громкие.
— И чьи руки за ними стоят? — я едва заметно сузил глаза.
Мой собеседник не ответил. Только сделал глоток напитка, а затем медленно и почти лениво перевёл взгляд на толпу.
— Их много. Осторожнее, Кайл. Иногда даже у стен есть глаза.
Я почувствовал, как мышцы непроизвольно напряглись. Его слова прозвучали скорее как предупреждение. Крауз коротко кивнул, будто подал знак, и растворился среди гостей — спокойно и уверенно, но так, что за ним не осталось даже следа. А я остался стоять у окна с неприятным холодом под рёбрами. Что-то происходило. И, похоже, игра уже началась — просто мне забыли выдать правила.
Значит, всё же старик давно догадался о подмене. Я покачал бокал в руке, глядя на густую алую жидкость, будто надеясь прочитать в ней ответы, которых не услышал. Крауз не намекнул, сколько человек в этом замешано, не назвал имён и не подсказал, кому можно доверять. Просто ушёл, оставив после себя вязкое ощущение тревоги.
Я бросил взгляд по залу: смех, музыка и звон бокалов. Люди кружились в своём блестящем празднике, и лишь я один чувствовал, как под этим блеском что-то шевелится — опасное, хищное и слишком близкое.
Ладно. Раз уж разговор не получился, то пора найти Аннет. Если ей весело — побудем ещё немного, а если нет... тогда найдём чем заняться вдвоём.
Я направился к выходу, легко скользнув мимо стайки придворных сплетниц, которые тут же смолкли, стоило мне пройти. Воздух сада встретил прохладой и запахом влажной листвы. На фоне тишины вечернего сада звуки бала казались далёкими, как будто из другого мира.
У входа я столкнулся с двумя девицами — пышные юбки, надменные лица, разговор обрывается на полуслове. Они рыскали между кустами, явно что-то (или кого-то) высматривая. Но стоило мне появиться, как обе замерли, переглянулись и спешно ретировались, чуть не наступая друг другу на подолы.
— Прекрасно, — усмехнулся. — У моей супруги, похоже, врагов больше, чем друзей.
Я медленно осмотрелся, пытаясь уловить хоть какой-то след. И когда взгляд не помог, воспользовался тем, что никогда не подводило. Принюхался. Лёгкий аромат жасмина и чего-то тёплого, чуть сладкого. Мой личный маркер спокойствия. След вёл вглубь сада между аккуратно подстриженными живыми изгородями.
— Ловко, — пробормотал я, ощущая, как губы тронула улыбка. — Умело обходишь неприятельниц.
Я двинулся вперёд, стараясь ступать тихо, чтобы не спугнуть свою добычу, и почти достиг цели, когда запах вдруг изменился. К привычной мягкости добавился другой — странно знакомый, но… не тот.Я не успел толком разобраться, откуда он, как прямо передо мной, будто из ниоткуда, выскочила взволнованная Аннет.
Она едва не врезалась в меня: глаза расширены, дыхание сбито, а пальцы судорожно сжимаются на подоле платья. Я едва успел подхватить супругу за локоть, чтобы не дать упасть.
— Осторожнее, дорогая, — тихо сказал, прищурившись. — Такое впечатление, будто за тобой гонятся. Или я ошибаюсь?
— Поехали домой? — неожиданно предложила Аннет, и в её голосе, натянутом, как струна, скользнула торопливость, будто жёнушка стремилась оборвать этот вечер, полный скрытых теней и недосказанных слов.
Я вскинул бровь, скрывая вспыхнувшее удивление, и лениво пожал плечами, позволяя лёгкой улыбке тронуть губы.
— Как пожелаете, леди, — ответил, и в моём тоне прозвучала привычная насмешка, но под ней таилось нечто иное — тёплое и необъяснимое, что заставляло сердце биться чуть быстрее.
Я мог бы спросить, что её так встревожило, мог бы пойти и проверить ту беседку, чтобы получить ответы, но не стал. Почему-то мысль оставить Аннет даже на шаг казалась невыносимой. Эта женщина действовала на меня, словно загадка, от которой невозможно отвести взгляд: всё вокруг неё было соткано из противоречий, тревожных намёков и тайн, что манили, как запретный огонь. Моя интуиция, отточенная годами интриг, кричала, что нужно насторожиться, но я, будто заворожённый, сам удерживал себя от этого шага. Эта недосказанность между нами была опасной игрой, от которой кровь бурлила, а дракон во мне рычал, требуя большего.
Когда мы сели в карету и колёса заскрипели по гравию, я поймал себя на том, что не могу сидеть спокойно. Пальцы невольно постукивали по колену, дыхание сбивалось, а взгляд, вопреки моей воле, всё чаще цеплялся за девушку напротив — за её силуэт, подсвеченный лунным светом, за тонкие пальцы, сжимавшие край платья. В конце концов, я подался вперёд, втянув воздух, и её аромат — лёгкий и обволакивающий, с нотами пряных цветов и чего-то неуловимо личного — ударил в голову, как выдержанное вино. Дракон во мне зашевелился, почти издав низкое рычание.
Карета мягко покачивалась на поворотах, и между нами натянулась тонкая, почти осязаемая нить, дрожащая от напряжения. Я чувствовал её дыхание — сбивчивое и тёплое, — и этот аромат, что кружил голову, заставляя кровь мчаться по венам быстрее, чем скачущий экипаж.
— Так не терпится остаться со мной наедине? — мой голос вырвался хрипловатым рокотом, в котором звенел хищный вызов. Я наклонился ещё ближе, и девушка вздрогнула, но не отстранилась, её глаза вспыхнули, словно звёзды в ночном небе.
— А что, если так? — ответила моя супруга, и её голос, спокойный, но с лёгкой дрожью, был как приглашение, от которого сердце пропустило удар. Губы Аннет дрогнули, приоткрываясь, и в этом мгновении мир сузился до её взгляда, до её дыхания, до её тепла.
Секунда — и я больше не мог сопротивляться. Я подался вперёд, стирая расстояние между нами, и её губы оказались мягче, чем я смел мечтать, но в то же время — опасно притягательными, как пламя, манящее мотылька. Мир вокруг растворился: скрип колёс, ночной ветер за окном, вычурный вечер с его масками и интригами — всё исчезло, оставив только нас. Её пальцы судорожно вцепились в моё плечо, мои руки нашли тонкую линию её талии, и я почувствовал, как невидимая грань между «нельзя» и «уже поздно» с треском лопнула. Её вкус, её сбивчивое дыхание сплетались с моим, и дракон во мне зарычал от восторга, требуя большего.
Но спустя мгновение карета качнулась и резко остановилась. Мы замерли, всё ещё касаясь друг друга, дыхание смешалось в одно. Снаружи донёсся голос кучера, но его слова утонули в гулком биении моей крови. Мы приехали. Нам бы выйти, сделать вид, что ничего не произошло, но я смотрел в её глаза — тёмные, глубокие, словно ночное море, — и понимал, что не хочу отпускать. Не сейчас. Не её.
— Позволишь? — прошептал почти неслышно, касаясь её щеки ладонью, чувствуя, как кожа пылает под моими пальцами. Её взгляд ответил без слов — тёплый, открытый, с лёгкой дрожью доверия, от которого дракон во мне затих, заворожённый.
Одно мгновение — и мир сместился. Звук, свет, пространство закружились в вихре магии, и мы уже стояли посреди её спальни, утопающей в мягком, золотистом свете ламп. Воздух дрожал от недосказанного, от того, что уже невозможно было притвориться несуществующим. Моя жёнушка не отводила взгляда, и в её глазах горело нечто, что заставляло забыть обо всём — о долге, о тайнах, о том, кто мы есть. Это было больше, чем страсть, — это было узнавание, хрупкое и настоящее, как первый снег.
Я осторожно провёл ладонью по её спине, чувствуя, как под тонкой тканью платья замирает дыхание, как каждое моё прикосновение отзывается в ней дрожью. Шаг, ещё один — и я стоял вплотную, ощущая тепло её тела, её сердцебиение, её тишину, что была громче любых слов. Мир сузился до этой комнаты, до мягкого света, до шелеста её вдоха, до её кожи, что манила, словно утренний луч.
Я коснулся мягких губ снова, словно боялся спугнуть хрупкое чудо, что расцвело между нами. Девушка ответила робко, но искренне, и её пальцы, нерешительно коснувшись моей груди, будто проверяли реальность этого мига. Я обнял её легко, как будто держал в руках дыхание весны, готовое раствориться при малейшем дуновении. Медленно и осторожно опустил её на постель, не прерывая этого зыбкого, невесомого контакта, что связывал нас крепче любых слов.
Платье соскользнуло с её плеча, обнажив тонкую линию кожи. И я склонился, едва касаясь губами её плеча, и почувствовал, как моя девочка затаила дыхание, как её тело отозвалось лёгкой дрожью, будто мы учились заново чувствовать друг друга, открывая то, что пряталось за масками и колкостями.
Её рука коснулась моей щеки, и в этом простом, почти робком жесте было больше доверия, чем в сотнях клятв. Я поймал этот миг, впитывая его, словно боялся, что стоит моргнуть — и он растает, как утренний туман. И вдруг понял: всё, что было прежде — недосказанности, осторожность, язвительные пикировки — потеряло смысл. Осталось только это: её дыхание, её сердце, её тишина, что заполняла мою душу, как свет заполняет тёмную комнату. Дракон во мне затих, убаюканный этим теплом, и я, Кайл Вилтроу, впервые за долгое время почувствовал, что держу в руках нечто настоящее.
Миг, и я ворвался в её рот вовсе не целомудренным поцелуем. к чёрту все ограничения. Эта женщина — моя.
Кайл целовал меня так, будто хотел стереть все расстояния, все сомнения, всё, что стояло между нами. Его поцелуи становились всё глубже, настойчивей, горячее, — и я теряла ощущение реальности, растворяясь в этом безумии, в этой силе, в его дыхании, в собственном сердце, что колотилось где-то под кожей. Его ладони осторожно, но властно касались моих плеч, шеи, скользили вдоль спины, словно муж боялся и жаждал меня одновременно. Я чувствовала, как мир вокруг будто перестаёт существовать, и даже воздух в карете был пропитан им — его запахом, его теплом, его дыханием.
Когда мы очутились в спальне, я не сразу поняла, как это случилось. Всё было слишком стремительно, слишком живо. Мужчина прижал меня к себе, и в следующую секунду я уже лежала на постели, а его губы касались моей кожи — лёгко, будто обжигали. Плечо, ключица, шея — каждое прикосновение отзывалось вспышкой, словно огонь под кожей, но я не отстранялась. Наоборот, тянулась к нему, чувствуя, как волна жара накрывает нас обоих.
И вдруг я поняла — я действительно горю. Не образно от страсти, а буквально. Воздух вокруг задрожал, а по краю простыни прошёлся золотистый отсвет, и в следующее мгновение вокруг нас вспыхнуло пламя — живое и гибкое, подчинённое лишь ему.
Кайл резко отпрянул, будто сам испугался того, что вырвалось наружу. Его глаза — темные и почти звериные — смотрели на меня с ошарашенным недоверием, а я, всё ещё чувствуя жар на губах, наконец поняла.
Да, драконы опасны. И, похоже, это выражение вовсе не метафора.
— Что-то не так? — всё-таки спросила я, стараясь не выдать дрожи в голосе, хотя внутри всё ещё полыхало.
Мой муж отвёл взгляд и провёл ладонью по волосам, будто пытаясь унять то, что рвалось наружу, после чего негромко ответил:
— Нет. Всё в порядке. Просто... я должен идти.
Кайл произнёс это почти шёпотом, но в его голосе чувствовалось напряжение — то самое, что возникает, когда хочешь остаться, но вынужден бежать. А потом — просто развернулся и ушёл даже без попытки объясниться. Тяжёлые шаги, тихий щелчок двери, и всё стихло.
Что это было? Приступ страсти? Случайный всплеск магии? Или... его суть, то, что он скрывал всё это время? Я вспомнила то, что подслушала в первый день своего появления здесь, и сложила всё со сведениями из книги, украденной в комнате моего супруга, слова о древней крови и проклятых связях. Драконы опасны, говорилось там. И теперь я, казжется, понимала насколько.
И всё же... почему, зная это, я не чувствовала страха? Только странное, жгучее притяжение — к тому, кто способен сжечь меня дотла.
Я стояла посреди спальни, всё ещё чувствуя, как кожа пульсирует после его прикосновений, и не могла понять — что со мной происходит. Я с ума сошла? Почему меня так тянет к тому, кого я едва знаю? Кто пугает, раздражает, заставляет терять самообладание одним лишь взглядом?
И ведь это даже не мой муж. Не мой! И всё, что между нами произошло, принадлежало настоящей Аннет, той, с которой я совсем недавно столкнулась лицом к лицу. Она же предупреждала… Её слова эхом звучали в голове:
Я сжала ладонями виски, словно могла вытолкнуть из головы эти мысли, но они только усилились, спутались с воспоминаниями о его поцелуе, тепле и дыхании у шеи. Боже, что со мной? Это не страсть — это просто безумие какое-то.
Я начала ходить по комнате нервно взад-вперёд, словно зверь в клетке. Каждая тень на стене бесила, каждая трещина в тишине казалась опасной. Мне просто хотелось воздуха и свободы. И решение пришло. Я подошла к гардеробу, порывисто открыла дверцу и выбрала первое, что показалось удобным: мягкое платье без корсета и лёгкий плащ.
Задержав дыхание, прислушалась. В доме было тихо: ни шагов, ни голосов. Даже камин будто выдохся, не осмеливаясь потревожить эту хрупкую тишину. Значит, он где-то в другой части замка или ушёл. Отлично. Это мой шанс.
Я накинула плащ, прижала капюшон к волосам и, стараясь ступать как можно тише, приоткрыла дверь. Коридор встретил прохладой и полутьмой. Слабый свет факелов дрожал на стенах, вытягивая мою тень, словно предупреждая:
Но я всё равно пошла. Шаг, ещё шаг — и вот уже лестница. Сердце билось в груди слишком громко, казалось, что именно оно меня сейчас и выдаст. Я почти сбежала по ступенькам, подол плаща зацепился за перила, но я не остановилась. И когда дверь наружу наконец поддалась, я вдохнула полной грудью.
Я шла по извилистой дорожке, освещённой лишь робким сиянием луны, и с каждым шагом старалась унять тревогу, которая никак не желала отступать. Воздух был прохладным и влажным. Далеко впереди послышался ровный, убаюкивающий шум, и я не сразу поняла, что это река.
Звук становился всё отчётливее, и вскоре между деревьями мелькнул серебристый блеск воды. Я остановилась у берега, на миг позволив себе просто дышать и слушать, как шепчет река, как под ногами тихо шуршит галька, а где-то неподалёку стрекочет поздний сверчок.
Чуть дальше по течению виднелись маленькие строения, почти сливавшиеся с тенями деревьев. Домики выглядели заброшенными, но в одном из них теплился тусклый огонёк — крошечный островок света среди густеющего мрака. Я долго стояла, раздумывая, стоит ли идти туда, но любопытство всё же победило благоразумие. В конце концов, сидеть в доме, заперевшись от собственных мыслей, было куда страшнее.
Я двинулась к домику, ступая осторожно, чтобы не вспугнуть ночную тишину, — сухие ветки потрескивали под подошвами, а воздух становился плотнее, будто сам следил за каждым моим шагом. Подойдя к двери, я остановилась и прислушалась — изнутри доносилось лишь негромкое потрескивание догорающих поленьев. Я постучала один раз, потом второй, но никто не ответил.
— Есть тут кто-нибудь? — позвала вполголоса, стараясь, чтобы звук не прозвучал слишком отчаянно, но он всё равно отразился в стенах приглушённым эхом и утонул в тишине.
Не дождавшись ответа, я решилась: осторожно толкнула створку, и та с тихим скрипом поддалась. В нос ударил запах пыли, старого дерева и воска. Внутри горел огонь — неровное пламя плясало в очаге, отражаясь на стенах и заливая их мягкими отблесками. Комната оказалась небольшой: стол, пара стульев, грубо сколоченная полка с книгами и ткань, наспех накинутая вместо занавески. На первый взгляд — ничего особенного, но в воздухе чувствовалось что-то странное, почти ощутимое, как напряжение перед грозой.
Я шагнула ближе, чувствуя, как сердце снова начинает биться быстрее, и вдруг поймала себя на мысли, что не могу отделаться от ощущения, будто вошла не просто в чужой дом, а в место, где меня уже... ждали.
Я осторожно шагнула вперёд, позволяя глазам привыкнуть к полумраку, и только теперь заметила, что свет, который виделся мне издалека, словно исчез. Ещё мгновение назад он теплил в окне, звал, обещая уют и покой, а теперь от него остался лишь тусклый отсвет углей в камине. Пламя лениво тлело, бросая неровные блики на стены, и эти отблески казались живыми — будто кто-то прятался в них и наблюдал за мной. Тишина стояла густая, вязкая, и с каждой секундой мне становилось всё менее комфортно.
Что-то было не так. Слишком уж правильно лежали вещи, слишком аккуратно стоял стул, словно кто-то только что поднялся и просто... исчез. Я провела ладонью по столешнице, нащупала на ней слабое тепло, и по спине пробежал холодок. Кто-то действительно был здесь, и совсем недавно.
В груди сжалась тревога смешанная с неловкостью, будто я вторглась туда, куда не следовало. Сделав шаг назад, я решила, что пора уходить. Всё это казалось дурной идеей — и прогулка, и дом, и это неестественное молчание, тянущееся, как струна.
Я уже повернулась к двери, но едва успела сделать вдох, как замерла. У самого выхода стоял мужчина — высокий, неподвижный, и тень от него легла поперёк порога, полностью загораживая путь. Воздух мгновенно стал плотным, тяжёлым, будто сам дом задержал дыхание.
— К... Кайл? — слова сорвались сами, дрожащим шёпотом. Но уже в следующую секунду я поняла, что ошиблась. Что-то было не так — черты лица, взгляд, сама осанка. Почти всё совпадало, но при этом — нет. Это не был мой муж. — Кто вы? — спросила резко, хотя голос предательски дрогнул. И этим вопросом, похоже, окончательно выдала себя.
— Тот же вопрос я хотел бы задать вам, — произнёс другой голос — низкий, властный и знакомый до боли. Он прозвучал из глубины комнаты, и я, обернувшись, застыла, не в силах пошевелиться.
Возле очага, расположенного у противоположной стены у стены, появился мужчина в тёмном плаще, и свет пламени выхватил из тени его лицо. Я узнала говорившего мгновенно.
— Д... дядя? — прошептала, чувствуя, как внутри всё обрывается.
— Аннет, — протянул он с таким выражением, будто пробует имя на вкус, оценивая, не горчит ли ложь. Щёлкнул пальцами — и в тот же миг дом озарился мягким, но ярким светом.
Теперь я видела всё ясно. Передо мной действительно стоял король, который так был похож на моего дядю, и мужчина у двери больше не был похож на Кайла, но и не казался таким уж чужим. Что-то в его взгляде, в этом молчаливом внимании, заставляло сердце биться быстрее.
— Вы не Аннет, — произнёс правитель тихо, но в его голосе звенел металл. — Свою племянницу я бы узнал сразу.
Нужно было как-то выпутываться, но все вокруг словно потеряло четкость от переизбытка мыслей, каждая из которых жалась в голове, словно пчела в улей, готовая взорваться от гула. Я стояла, глядя то на мужчину у двери, то на того, кто оказался монархом, — и не могла понять, где заканчивается реальность и начинается чей-то хитроумный спектакль.
В памяти вдруг всплыло предупреждение Аннет — той, чьё тело я теперь занимала. Она ведь ясно говорила: Кайл задумал нечто, связанное с троном. «Он хочет заменить короля», — ее слова отозвались внутри тревожным эхом. Но если это настоящий правитель передо мной… тогда получается, что тот, кто сидит на троне — мой дядя? Или этот мужчина просто ловко использует мое замешательство?
И почему здесь находится двойник Кайла? Он не просто похож — движения, взгляд, даже едва заметный изгиб губ… все то же, и все не то. Как отражение в искажённом зеркале — знакомое, но не родное. И кто из них настоящий? Тот, кого я целовала и с кем горела в том пламени, или этот знакомый незнакомец?
Я закрыла глаза, медленно сжимая виски пальцами — голова готова была лопнуть, мысли скользили, теряя нить, и чем сильнее я пыталась ухватиться хоть за какой-то факт, тем быстрее все рушилось.Воздух в комнате стал слишком густым и пах тревогой. Хотелось вдохнуть, собраться, но вместо этого я лишь тише выдохнула и едва не рассмеялась — нервно, почти беззвучно.Похоже, я вляпалась. И очень серьезно.
Но прежде чем я успела хоть что-то ответить на выжидательные взгляды мужчин, что-то неуловимо изменилось в пространстве, а затем я услышала тихий скрип двери. Я не успела даже обернуться, как за спиной раздался голос — глубокий, вкрадчивый, с той ленивой тенью опасности, которая всегда пробирала до дрожи:
— А что здесь, собственно, происходит?
Я будто застыла. Мир на мгновение перестал двигаться, воздух — колыхаться, даже огонь в камине будто приутих. Вот только его мне для полного счастья сейчас и не хватало.
Я чувствовала, как мурашки пробежали по спине от осознания того, что теперь все переплелось окончательно. Два Кайла. Два взгляда — один напротив, другой за спиной. Один молчал, другой ждал ответа. А я стояла между ними, словно между огнем и льдом, не зная, куда повернуться.
И как назло, именно сейчас сердце решило напомнить, что оно еще живо — забилось быстрее и громче, будто специально выдавая меня.
Я мерно шагал из угла в угол, ощущая, как волнение и раздражение будто накапливаются в воздухе и становятся почти осязаемыми. В голове упорно всплывали ощущения, от которых кровь до сих пор бежала слишком быстро, а кожа помнила каждое прикосновение, будто оно произошло не несколько минут назад, а врезалось куда-то в самую суть. Я резко остановился, уперев ладони в виски, пытаясь хоть как-то вернуть себе ясность. Какого черта, Кайл? Разве можно так терять контроль? Ты же дракон, ты должен помнить, на что способен, и помнить, кто сейчас носит имя твоей жены.
И именно в этот момент перед глазами вспыхнуло воспоминание — недавний сон, слишком живой и слишком правдивый. Пламя, которое поднималось до небес; жар, от которого воздух вибрировал; и Аннет, стоящая посреди огня, будто не человек, а фигура из самой стихии, а я — потерявший над собой власть дракон, который мог уничтожить всё вокруг, даже её. Меня передёрнуло, и я сжал зубы. Нет, я никогда так с ней не поступлю, и то, что произошло сегодня, было опасно близко к той грани, которую я не имел права пересекать.
Сбрасывая напряжение вместе с одеждой, я сорвал с себя пиджак, едва не бросив его на пол, и быстрым шагом покинул комнату. Коридор встретил тишиной, лестница — пустотой, и этот холодный покой был единственным, что сейчас могло вернуть возможность думать. Я вышел во двор, и ночной воздух, наполненный влажным ароматом трав, ударил в лёгкие, словно отрезвляя.
Я прошёлся по саду, позволяя ногам самим выбирать путь, пока под ногами не зашуршала мелкая галька, ведущая к беседке. Под высоким куполом, где едва дрожали от ветра лёгкие занавеси, действительно стало немного легче дышать. Я опустился на мягкое сиденье, откинулся назад, положив голову на спинку, и на несколько долгих мгновений просто закрыл глаза, погружаясь в собственные мысли.
Мне нужно было прийти в себя, восстановить равновесие и понять, что со мной происходит. Но чем тише становилось вокруг, тем отчётливее я ощущал то странное, почти неконтролируемое притяжение, которое эта женщина заставляла испытывать снова и снова, несмотря на все доводы разума.
Постепенно дыхание выровнялось, мысли перестали метаться, и жар, который несколько минут назад палил под рёбрами, начал отступать, оставляя за собой лишь лёгкое эхо. Я уже собирался подняться и вернуться в дом, когда услышал тихий скрип — звук был почти неразличим, но для меня этого было достаточно.
Я настороженно распахнул глаза и поднялся, вслушиваясь, и взгляд сразу зацепился за знакомую хрупкую фигурку, выскользнувшую из дверей дома в ночной полумрак. Аннет шла быстро, слегка сутулясь, будто старалась стать меньше и незаметнее, и этот порыв ночной самостоятельности заставил меня нахмуриться. Куда это она на ночь глядя?
Девушка не плутала, не оглядывалась по сторонам, не выглядела растерянной — наоборот, двигалась так, словно прекрасно знала путь, словно уже проходила его раньше. Взгляд невольно скользнул в сторону сада, потом дальше, туда, где за деревьями мерцала лента воды. И только через несколько мгновений я уловил направление её шага — прямиком к небольшим домикам, выстроенным у реки для прислуги и охраны.
Зачем ей туда?
Я почти окликнул Фейрис, сделать это было самым логичным, правильным и безопасным решением... но что-то остановило меня. Моя жена скрывала слишком многое, слишком умело уходила от прямых ответов, и сейчас казалось, что она наконец выдаст хоть часть правды, если пойти за ней тихо, не объявляя о своём присутствии.
Я шагнул следом.
Девушка шла всё быстрее, будто её вела уверенность — не случайное любопытство, а цель. И чем ближе мы подходили к домикам, тем отчётливее я понимал: Аннет направляется не абы куда, а в одно конкретное место. Словно знала, кто или что ждёт её внутри.
Я остановился на расстоянии нескольких шагов, оставаясь в тени, и наблюдал, как моя благоверная подходит к двери, стучит, затем ждёт и, не получив разрешения войти, толкает створку, исчезая в полутёмном здании.
Неужели я наконец-то получу ответы? У меня появлялся шанс узнать хотя бы часть правды о женщине, чьё дыхание всё ещё жило на моей коже. И я не собирался его упускать.
Приблизился к домику осторожно, стараясь не выдать себя ни хрустом гравия под ногами, ни неосторожным движением ветки. Сердце билось гулко и слишком громко, словно нарочно пытаясь привлечь к себе внимание, но я заставил себя замедлить шаг, сосредоточиться и уловить хотя бы обрывки звуков, просачивающихся сквозь приоткрытое окно.
Вначале слышался только Карл — его раздражённый, резкий голос легко угадывался, даже если слова тонули в гуле моего собственного напряжения. Он явно допытывал девушку, требовал объяснений, и я с каждой секундой всё больше понимал, что тон у него совсем не тот, которым меня встретил мой двойник, не заботливый и не мягкий — он разговаривал с ней так, будто перед ним стоял опасный человек. Потом к нему присоединился король; его голос был ниже и тяжелей, и от него тянуло сталью, которую редко позволяли услышать в обычные минуты.
Я уже собирался войти и пресечь это, но вдруг всё резко изменилось.
— Вы не Аннет. Свою племянницу я бы узнал сразу.
Эти слова полоснули по мне будто ледяным лезвием. Несколько секунд я даже не дышал, пытаясь понять, действительно ли услышал то, что услышал. Не Аннет? Что… что вообще могло это означать?
В голове один за другим начали вспыхивать воспоминания: её немного слишком аккуратные жесты, странные паузы в разговорах, редкие, почти неуловимые несоответствия в поведении, которые я раньше списывал то на усталость, то на стресс, то на собственное воображение. Теперь же всё это складывалось в пугающе чёткую, ошарашивающую картину, от которой у меня холодело в груди.
Если эта девушка — не Аннет, то кто? И, главное… где моя настоящая супруга и когда они поменялись? Я замер у стены домика, уже не пытаясь скрываться, потому что собственные мысли звучали громче любого скрипа пола внутри.
Я медленно выдохнул, будто это могло вытолкнуть из меня замешательство, и шагнул к двери, не давая себе времени передумать. Я не знал, кто она на самом деле, не знал её имени — только услышал короткую, обжигающую фразу короля о том, что перед ним вовсе не Аннет. Но одно я понимал совершенно отчётливо: позволить ему прижать мою жену к стене я не собирался.
Рука легла на дверную ручку почти автоматически, и я вошёл без стука, уверенно, словно имел полное право быть здесь в любую секунду. Разговор мгновенно оборвался: Карл распрямился, словно его резко одёрнули, король медленно повернулся ко мне, а девушка застыла, будто пойманная на середине пути между ложью и правдой.
Но я смотрел лишь на мужчин.
— Думаю, достаточно, — произнёс я ровно, скрывая под спокойствием всё, что только что поднялось внутри. — На этом разговор можно закончить.
Король слегка приподнял бровь, оценивая меня долгим взглядом, однако молчал.
— Она моя супруга, — продолжил спокойно, но твёрдо, делая шаг вперёд и заслоняя девушку собой. — И я не намерен позволять задавать Аннет вопросы, которые могут как-то ей навредить.
Пусть я до конца не понимал, кем моя спутница является на самом деле, пусть услышанное ещё эхом отдавалось в голове, соединяясь в странные, пугающе логичные догадки, — я знал одно: если она скрывала правду, значит была причина. И я разберусь с ней сам.
Король слегка откинул голову назад, Карл нахмурился, но никто не стал спорить. А я стоял между ними и своей супругой, чувствуя, как с каждым спокойным вдохом укрепляется решение: сначала я выведу её отсюда. А потом всё узнаю.
— Она не Аннет, и мы должны выяснить, кто эта девушка и по какой причине выдаёт себя за мою племянницу, — произнёс Альвард Дрейвен, нахмурив брови и отчётливо показывая, что ему весьма неприятно то, что ему приходится оправдываться перед собственным генералом.
Но у меня были свои причины стоять на своём, и уступать я не собирался.
— И всё же она моя жена. И при всём уважении расспрашивать её буду я сам, Ваше Величество, — сказал спокойно, но с такой твёрдостью, что сомнений не осталось: отступать я не собираюсь.
Я видел, как напрягся мой двойник, словно не знал, куда поставить ногу; как девушка метнулась взглядом между нами, нервно сжав пальцы в кулак, будто осознавая, что именно сейчас решается её судьба.
Правитель молчал, раздумывая, затем медленно выдохнул и сделал небольшой шаг в сторону, показывая, что отходит от допроса. Карл последовал его примеру, хотя я прекрасно заметил, насколько ему не нравится происходящее: в сжатой челюсти, в еле уловимом движении брови, в коротком взгляде, брошенном на девушку.
— Хорошо, — наконец сказал монарх, позволяя мне взять ситуацию под контроль.
Но не успел я и шага сделать к Аннет, как Карл всё же решился высказать сомнение, которое, очевидно, давно глодало его изнутри.
— Ваше Величество, — начал он осторожно, но достаточно громко, — я знаком с Александром Павловым не первый год, и если это действительно его племянница… а я почти уверен, что это так… тогда стоит учитывать возможность, что она может быть шпионкой.
Мужчина скосил взгляд на девушку, словно пытаясь уловить в её лице признание или ложь, а затем снова посмотрел на короля: твёрдо и уверенно, не сомневаясь в собственной правоте. В комнате повисло напряжение — густое и почти ощутимое кожей. Но я не отступил.
— Я разберусь, и завтра приду с решением, — произнёс, понимая, что должен вмешаться, иначе ситуация выйдет из-под контроля.
Король посмотрел на меня внимательно, почти оценивающе, затем коротко кивнул.
— Утром жду ответов, — сказал он и, не добавив ни слова, скрылся в соседней комнате, оставив нас троих в густой, давящей тишине.
Я медленно обернулся к Аннет… или вернее той, кто лишь носил её лицо. Девушка стояла неподвижно, будто боялась сделать лишний вдох, и всё же, когда я шагнул к ней, не отпрянула. Её ресницы дрогнули, но не из-за страха — скорее от ожидания и неизвестности, которая накрыла её не хуже моей.
Я протянул руку и взял её пальцы — холодные, напряжённые и чуть дрожащие. Захват был мягче, чем я планировал, но всё равно твёрд, и она подчинилась жесту без единого слова. Я вывел свою жёнушку наружу, закрыв за нами дверь, будто отсекая тот странный, опасный эпизод от всего, что ещё предстоит выяснить.
Мы шли к дому молча. Тишина между нами была настолько ощутимой, что шаги по гравию казались громче сердцебиения. Моя спутница держалась чуть позади меня, потому что я шагал быстро, пытаясь разобраться с ворохом мыслей, который расползался, словно распутанные нити. Кто она? Зачем оказалась рядом со мной? Почему я… не увидел этого раньше?
Лишь когда огни нашего дома мелькнули впереди, девушка наконец нарушила тишину осторожным, почти застенчивым голосом:
— Спасибо. Я всё вам объясню.
Она продолжала семенить за мной, стараясь не отставать, и в её словах было больше тревоги, чем уверенности.
— Конечно объяснишь, — выдохнул я, не оборачиваясь, потому что знал: если увижу её лицо сейчас, то сорвусь сильнее. — Ты расскажешь мне всё. У тебя и выбора другого нет.
Где-то внутри меня вскипали эмоции — раздражение, обида, растерянность и что-то ещё, более глубокое, от которого хотелось встряхнуться, чтобы оно исчезло.
Я злился. На неё — за ложь, за то, что я не понимал, кто она такая. На себя — за то, что позволил слишком близко подойти, забыв о том, кем должен быть. На обстоятельства — потому что всё оказалось куда сложнее, чем выглядело.
Как я мог быть настолько слеп? Как мог не заметить очевидного? И главное — почему это всё так чертовски важно для меня? Слишком важно.
Вот же вляпалась. Я всего лишь вышла прогуляться, подышать свежим воздухом, привести мысли в порядок, а в итоге умудрилась угодить прямиком в собственное разоблачение. Причём настолько нелепо, что даже стыдно вспоминать. Стоило мне заглянуть в освещённый домик на берегу, как я буквально нос к носу столкнулась с настоящим королём — живым, здоровым и явно не тем человеком, который сейчас сидит на троне. Отлично. Просто замечательно. А потом появился ещё и двойник Кайла… и в этот момент я уже всерьёз начала думать, что в этом мире клонирование — популярное хобби.
И как будто этого было мало, на моём «допросе» присутствовал и сам Кайл. Как ни странно это ни звучало, но он встал на мою сторону. Причём так уверенно, будто действительно верил, что имеет на это полное право. Или обязанность. Или… у меня просто не было сил дальше разбираться, почему. Главное, мой супруг отстоял меня перед правителем, позволяя немного выдохнуть.
Теперь мы шли рядом по дорожке обратно к дому, и я ощущала напряжение буквально кожей — как тянущее, плотное поле вокруг мужа, которое с каждым шагом становилось только насыщеннее. Он молчал, и от этой тишины хотелось сбежать. По его чуть сжатой челюсти стало очевидно, что мой спутник явно не в восторге от того факта, что я водила его за нос всё это время.
Я шла чуть позади, словно идущая на казнь, и думала о том, как же глупо я попала. Да что там — я провалилась с такой грацией и эффектностью, что даже мои прежние «успехи» в нелепых ситуациях казались безобидными мелочами. Я не просто лгу… я лгу мужу и по совместительству человеку, с которым связан этот мир. Человеку, который был обязан знать правду первым.
И, конечно, я умудрилась раскрыться перед королём прежче, чем об этом узнал Кайл. Наверное, за такие достижения тут дают награды — «Самый бесполезный агент тайного хаоса», вручение каждую субботу. Потрясающе, Аня. Просто блестяще.
Я сглотнула, пытаясь не отставать, и лишь когда мы почти дошли до дома, поймала себя на мысли, что тишина между нами уже просто режет. Мне предстояло объяснить всё. Абсолютно всё. И чем ближе мы подходили к особняку, тем отчётливее я понимала, что дракон действительно собирается меня выслушать — но совсем не факт, что это будет легко.
И совершенно не факт, что он простит.
Поднявшись по лестнице, мы двинулись по совершенно пустому коридору. Но вместо моей комнаты мужчина повёл меня к себе. Что-то в этом решении заставило внутри всё сжаться ещё сильнее. Дверь закрылась за нами тяжёлым щелчком, будто отрезая пути к бегству. Кайл прошёл в центр просторной комнаты, остановившись, повернулся ко мне лицом и какое-то время просто смотрел — внимательно и спокойно, но в этой тишине его взгляда было куда больше напряжения, чем в словах.
Я замерла у двери, будто боялась сделать лишний шаг. В груди всё беспорядочно металось, мысли путались, и я чувствовала себя маленькой, растерянной и совершенно выбитой из колеи.
– Рассказывай, – произнёс он наконец спокойно и без угроз. И именно это спокойствие меня окончательно обезоружило.
Я застыла, не в силах сразу открыть рот, потому что не знала — с чего начать, что говорить, говорить ли правду полностью… или молчать, потому что любое слово могло стать последним верным или неверным шагом.
– Я не Аннет, – выдохнула первое, что пришло на ум, хотя по выражению лица моего супруга было ясно: он вно ожидал больше откровения. Кайл хмыкнул коротко и чуть насмешливо, и это почему-то только усилило моё волнение. – Я не знаю, с чего начать, – призналась, чувствуя, как плечи незаметно подрагивают от напряжения.
– Попробуй с самого начала. Как ты здесь оказалась? Когда? При каких обстоятельствах, – его голос был удивительно спокойным, почти обманчиво мягким, но в глазах таилась сталь.
Мужчина жестом предложил мне сесть, и я послушно опустилась на диван рядом, машинально дёрнув подол платья, чтобы занять руки — пальцы слишком заметно дрожали.
– Здесь… ну, в этом мире, – начала медленно, подбирая слова, – я появилась в день нашей свадьбы. Прямо на церемонии. Поэтому и реагировала… как реагировала.
Мой муж вдруг усмехнулся, словно прокручивая в голове тот день.
– Теперь я понимаю, что ещё легко отделался, – негромко хохотнул мой собеседник.
Я тоже нервно улыбнулась, но его взгляд тут же потемнел, стал внимательнее.
– А почему сразу не призналась? – тихо и опасно спросил он. – Или это и был ваш план?
Глаза сузились, и я почти физически почувствовала, как драконья сущность давит на меня, пытаясь проникнуть в мои мысли.
– План? Да я сама едва стояла на ногах от шока! – всплеснула руками, чувствуя, как в груди поднимается волна обиды. – Я не помню, что случилось в тот момент… там, в моём мире. Как будто кто-то стёр часть памяти. Но я точно знала одно: нельзя выдавать себя, пока не пойму, кто вокруг друг, а кто может… навредить.
Мужчина приподнял бровь.
– Ну и? Разобралась? – сарказм в его голосе был настолько густым, что им можно было бы намазать хлеб.
Я беспомощно развела руками.
– Мне как-то некогда было, знаешь ли, заниматься анализом. То одно, то другое… А теперь всё стало ещё хуже. – Я глубоко втянула воздух. – Тот мужчина в домике. Второй… он твой двойник?
Кайл резко замолчал. Лёгкая тень прошла по его лицу, будто я задела что-то болезненное или слишком опасное. Но всё же он медленно кивнул. И от этого короткого, едва заметного движения у меня по спине пробежал холодок — потому что теперь вопросов стало только больше, а ответы, казалось, уплывали ещё дальше.
— Да, двойник. — я видела, что слова давались ему нелегко, но Кайл заставил себя выдохнуть ровнее. — Но речь сейчас не обо мне.
Мой благоверный смотрел внимательно, почти бесстрастно, и от этого внутри становилось только холоднее.
— Кто ты такая на самом деле? — продолжил он. — И как связана с моей… с племянницей короля?
Я заметила — он не сказал «моей супругой». Даже не попытался притвориться. И почему-то это резануло сильнее, чем должен был резать подобный пустяк. Хотя какое мне вообще дело? Я ведь тоже никак не могла претендовать на роль его жены… Глупости. Сейчас совершенно не время думать о подобном.
Я заставила себя вдохнуть, чуть приподняв подбородок. Если уж рассказывать — то всё сразу. Пусть решаем дальше вместе, а не строим хрупкие башни из недомолвок.
— Аня, — начала я, чувствуя, как ладони становятся влажными. — Меня зовут Анна Павлова.
Его взгляд едва заметно дрогнул, словно внутри качнулся рычаг.
— И да, — продолжила, — я племянница Александра Павлова. Того самого, кто… по всей видимости, сейчас занимает трон Мильтарии.
Слова повисли в воздухе тяжело и почти осязаемо. Голос мой прозвучал ровно — хотя сердце колотилось так, будто пыталось вырваться из груди и сбежать отсюда раньше меня.
— Я не хотела тебя обманывать, — добавила тише. — Но если мы хотим выбраться из этой путаницы, лучше выкладывать всё сразу. Без игр.
Я встретилась с драконом взглядом, и впервые за весь разговор испугалась не того, что он скажет — а того, что может промолчать. Мой муженёк отвернулся на секунду, проводя ладонью по лицу, и я уловила, как в этом жесте смешались раздражение, усталость и нечто похожее на растерянность.
Ему понадобилось время, чтобы принять услышанное и сложить картину: двойник, король, племянница, чужой мир, свадьба, я — не Аннет… и всё это в один вечер. Слишком много, даже для дракона с неплохими нервами.
Мой собеседник чуть нахмурился, а его взгляд потемнел, словно он пересматривал в памяти десятки деталей, которые раньше считал странностями Аннет, а теперь пытался примерить их на меня. На реальную меня. Я видела, как Кайл перебирает варианты и как внутри него борется желание мне верить с потребностью убедиться, что его снова не водят за нос.
Наконец он выдохнул, медленно, будто отпуская что-то тяжелое.
— То есть ты хочешь сказать, что не узнала своего дядю во дворце? — произнёс ровно, но я уловила в тоне тонкую и острую ноту недоверия.
Я усмехнулась от того, насколько подозрительно действительно выглядела моя версия событий.
— А как бы ты отреагировал, — парировала, — если бы увидел своего родственника там, где его не должно быть?
Мой собеседник слегка приподнял бровь, не перебивая.
— Сначала я была шокирована, но позже решила, что это всего лишь ещё один слишком похожий человек. И… мы не так уж много общались, сама понимаешь, ведь явсё время боялась выдать себя. Не забывай об этом, — добавила мягче, чем планировала.
Почему-то сейчас мне до боли хотелось убедить его. Не оправдаться, а именно убедить. Добиться, чтобы Кайл поверил мне, хоть немного, хоть на шаг. Потому что в противном случае мы оба снова окажемся на разных берегах одной и той же пропасти.
— У тебя всё так просто получается, что я даже диву даюсь, — шумно выдохнул мой муженёк, резко развернувшись и начиная мерить комнату шагами. В его движениях сквозила раздражённость, слишком резкая, чтобы быть только следствием моего признания. — Вот только
— А у меня был выбор? — шагнула вперёд, сокращая расстояние между нами. — Сам бы ты как поступил?
Мужчина резко остановился, словно от удара о стену.
— Ты сам всегда был со мной честен? — вырвалось у меня прежде, чем я успела себя остановить. — А ведь тебе ничего не угрожало в отличие от меня…
Тишина упала мгновенно, тяжёлая, будто в комнате внезапно стало меньше воздуха. И только тогда до меня дошло, что я сказала. Кайл медленно повернул голову, прищурившись. В его глазах светился не гнев, нет. Что-то куда опаснее: внимательность, сосредоточенная, как взгляд хищника, который услышал шерох в траве.
— Ты о чём? — его голос стал ниже… и от этого мне было только страшнее.
Мой собеседник сделал шаг ко мне. Ещё один. И третий — почти вплотную.
— Говори, — бросил он, нависая надо мной так, что я почувствовала его дыхание на своей щеке.
Отступать было некуда — позади уже была стена, и я сглотнула, понимая, что пути назад нет.
— Почему ты мне не сказал… об опасности драконьей сущности для человека? — слова с трудом сходили с языка, но остановиться было невозможно. — Почему вёл себя так, будто это всего лишь страсть?
Я вскинула взгляд, пытаясь удержать его взглядом — хотя сердце билось так, будто вот-вот выпрыгнет.
— Что это тогда было? — продолжила я, уже почти шёпотом. — Попытка соблазнить несговорчивую жену? Или… что?
Смысл последней фразы повис между нами, словно натянутая струна — стоит коснуться, и всё сорвётся в перезвон. Его широченные плечи перекрывали половину света, и казалось, что весь мир сузился до расстояния в несколько сантиметров — между его взглядом и моим вопросом.
И именно от его следующей реакции зависело, что будет дальше.
Вот тебе и «ничего не знающая попаданка» — та самая тихая, растерянная девчонка, которую я когда-то счёл нуждающейся в защите, неожиданно обернулась человеком, способным не только день за днём уводить меня от истины, но и так уверенно держаться в чужом мире, будто выросла среди драконов, придворных интриг и двусмысленных намёков, которыми живёт этот мир. И чем дольше я смотрел на неё, тем отчётливее ощущал, что под этой кажущейся хрупкостью скрывается нечто куда более сложное, чем простое желание выжить. Девушка явно знала больше, чем пыталась показать, и во мне нарастала уверенность, что значительную часть правды Аня всё ещё прятала, причём весьма искусно.
Я тут я понял, что должен надавить, заставить её дрогнуть, вывести из равновесия, потому что иногда именно в таких трещинах и прорывается настоящая суть человека.
— А что, если это был мой способ проверить тебя? — произнёс, не особенно веря собственным словам, потому что прекрасно знал: никакой хитроумной проверки не было. Была только слепая, необъяснимая страсть, смешанная с древним инстинктом, который я едва удержал тогда, в тот момент, когда должен был быть сильнее. Но признаться в этом я не мог — слишком многое в этой женщине уже нарушило привычный порядок, и мне хотелось хотя бы сохранить иллюзию контроля.
Однако Аня ответила совсем не так, как я ожидал.
— Ты едва не сжёг меня, — её голос звучал не испуганно, а почти вызывающе, и именно эта твёрдость заставила меня внутри сжаться, словно кто-то резко дёрнул за нерв. — Разве проверка стоила такого риска? Или хочешь сказать, что ты контролировал себя?
Она шагнула ко мне ближе, и в этой уверенности было что-то настолько неуместное для, казалось бы, потерянной девушки, что я невольно задержал дыхание.
— Очень сомневаюсь, — продолжила она, не отводя взгляда, — иначе бы ты не сбежал так сразу.
И вот этот удар оказался самым точным.
Меня словно окатило ледяной водой: резкий, обжигающий холод пронёсся по позвоночнику, не оставляя ни единой возможности скрыть от самого себя очевидное. Она поняла. Она заметила то, что я всеми силами пытался спрятать — слабость, страх, тот миг, когда дракон внутри меня рванулся слишком резко, слишком жадно, слишком близко к грани, и я, вместо того чтобы признаться, выбрал бегство, потому что только так мог гарантировать её безопасность.
Моя супруга не просто видела, она читала меня, как открытый свиток, и это осознание сбило с меня всю оставшуюся браваду. Я стоял перед девушкой, чувствуя, как в груди медленно сжимается что-то неприятно острое — не ярость или раздражение, а странная смесь смятения, обескураженности и той самой уязвлённой гордости, которую редко испытывает дракон, осознающий, что его просчитали.
И самый неудобный вопрос всплыл в голове сам собой:
— Откуда ты это узнала? Кто тебе сказал? — голос сам по себе сорвался на более низкий, и я, почти не замечая, сделал шаг вперёд, сокращая между нами расстояние, пока не навис над своей собеседницей так близко, что мог слышать, как ускорилось её дыхание. — Ты ни с кем не общалась, это я точно знаю. А Мередит в жизни бы не выдала тебе ни слова. Так кто это был?
Я видел, как моя жена мгновенно напряглась, словно зверёк, загнанный в угол, но сейчас мне нужно было другое — правда: чистая, без попыток увернуться, без полуправды, которой она меня кормила с самой первой встречи.
— Может, тебе это рассказал твой дядя? — я не удержался от резкой нотки, потому что имя Александра Павлова вспыхнуло в голове, словно искра над сухими ветками. — Тот самый дядя, который с таким рвением пытался подсунуть мне свою «племянницу»? Ведь это псевдокороль шепнул тебе о драконьей сущности?
Мне нужно было знать.
Я видел, что давлю сильнее, чем намеревался. Знал, что голос стал опасно низким, что тень дракона мелькнула в моих движениях, и всё же не мог остановиться — страх, ревность, уязвлённость, всё смешалось и толкало меня вперёд. И когда наконец её губы дрогнули, я замолчал — не потому что надо было, а потому что девушка заговорила:
— Книга… — едва слышно, почти шёпотом, словно боялась, что звук собственного голоса разобьёт последние остатки хрупкого самообладания. — Я прочитала это в книге, которую… украла у тебя.
Я остолбенел. Не этого я ждал, не в эту сторону направлял свои подозрения, и уж точно не рассчитывал увидеть то, что увидел дальше.
В глазах Ани блеснули слёзы — тихие, яростно сдерживаемые, опасно близкие к тому, чтобы всё-таки сорваться и прорваться наружу. И в тот миг я почувствовал, как во мне что-то болезненно дернулось, потому что я прекрасно понимал: это не слёзы манипуляции, не попытка выкрутиться или уйти от темы. Это была реакция человека, которого прижали слишком сильно — и который всё равно говорил правду.
— Я покажу тебе… — голос её сорвался, и от этого становилось только больнее. — Я правда не вру…
Ещё мгновение — и девушка действительно бы расплакалась, и я, чёрт побери, в полной мере осознал, что это не она довела ситуацию до края, а я сам — своим давлением, своими подозрениями, своим страхом увидеть правду, которая могла оказаться слишком неудобной.
И в этот момент то, что я считал яростью, оказалось совсем другим — страхом от мысли, что я снова сделал ей больно.
Мы перешли в комнату моей супруги через смежную дверь, и стоило мне переступить порог, как она моментально ожила — будто только что вырвалась из-под тяжёлого давления моего внимания — и уверенным шагом направилась к кровати. Я ещё подумал, что так действует человек, который знает, что найдёт то, что ищет, и готов доказать это в ту же секунду.
Аня сунула руку под подушку, будто точно помнила, где спрятала книгу. Пальцы нащупали пустоту. Лёгкая складка между её бровями мелькнула, появилась, исчезла — и снова вернулась, когда она перевернула подушку другой стороной, затем взялась за вторую, отбрасывая её в сторону так, словно то, что она ищет, обязано было лежать именно здесь, на своём месте.
Не найдя, девушка уже с поспешной раздражённостью откинула одеяло, заглянула под него, приподняла угол матраса, будто книга могла провалиться туда каким-то чудом.
Но чуда не произошло.
— Где она? — её голос сорвался на растерянный шёпот, и в нём было достаточно искреннего удивления, чтобы на миг поколебать моё раздражение.
Тем не менее я нахмурился. Слишком уж хорошо моя жёнушка до этого держалась, слишком уверенно шла за доказательствами — и теперь стоит, бледная и растерянная, будто не понимает, что происходит.
Я уже собирался подойти ближе, чтобы задать этот вопрос вслух — спокойно, но требовательно — когда в тишине комнаты вдруг раздалось знакомое мягкое дрожание магии, стеклянный отклик, будто серебряная струна была задета пальцем.
Переговорный артефакт активировался сам. Похоже, кто-то настойчиво пытался выйти на связь со мной. И мгновение, в котором я хотел прижать Анну к ответу, рассыпалось, как пепел под пальцами. Мягкое дрожание артефакта усилилось, и едва я коснулся кристалла, над ним вспыхнул символ королевской канцелярии. Голос секретаря Его Величества зазвучал тихо, но бесспорно — так передают не просьбы, а распоряжения:
— Лорд Вилтроу, правитель требует вашего немедленного прибытия во дворец. ДЕло срочное.
Артефакт погас, будто обрубив все пути для возражений, и тишина стала ещё плотнее.
Я медленно поднял взгляд — и столкнулся с глазами своей супруги. Она стояла посреди комнаты, всё ещё растерянная из-за исчезнувшей книги, но сейчас в её взгляде нарастала тревога, равная той, что расползалась у меня внутри.
Проклятье.
Я должен ехать прямо сейчас. Но передо мной стояла женщина, которой я не мог доверять. Женщина, которая мне лгала. Женщина, которая читала книги о драконьей сущности и… при этом смотрела на меня так, будто не желала причинить вред.
Я провёл рукой по лицу, пытаясь сосредоточиться.
Но…
А если вдруг они действительно сговорились, и Анна выдаст меня своему дяде? А если расскажет о настоящем короле, которого я укрываю?
Оставить её здесь? Оставить — значит рисковать куда сильнее. Она может сбежать или найти другого союзника. Чёрт! И что мне делать? Связать? Картинка тут же скользнула в голове, и я застыл. Одного только образа хватило, чтобы я с тихим раздражением выдохнул.
Нет. У меня даже мысли такой не должно быть. Не с ней.
Я сделал шаг, потом другой — медленно, словно приближался к опасной, непредсказуемой магии — и всё это время она молчала, только следила за каждым моим движением, словно животное, загнанное в угол, но всё ещё пытающееся сохранять достоинство.
— Кайл? — голос моей супруги дрогнул. — Что происходит?
Я остановился перед ней, глядя сверху вниз, ощущая, как тяжелее становится воздух между нами.
Себе я уже ответил. Но вот вслух — пока нет.
— Мне нужно уйти на время, — произнёс наконец, чувствуя, как решение, едва выкованное в голове, всё ещё отзывается неровным эхом внутри, и Анна, к моему удивлению, лишь тихо кивнула, без тени упрёка или раздражения, будто заранее приняла тот факт, что моё появление и уходы — часть той сумятицы, в которую её втянула судьба. — И я не знаю, что с тобой делать, — продолжил, позволяя себе ту редкую честность, которой обычно не делюсь ни с кем. — Со мной ты пойти не можешь, но и одну оставить здесь я тебя не могу… — усталое признание сорвалось само, и я, ожидая хотя бы лёгкой колкости в ответ, ничего подобного не услышал.
—Ты можешь оставить меня с Эдгаром. Думаю, ему ты полностью доверяешь, — неожиданно подала жёнушка идею, и я непроизвольно прищурился, рассматривая её, словно впервые увидел в этой девушке не испуганную беглянку, а человека, который пусть и потерян, но всё же думает трезво и удивительно чётко.
— Так и поступим, — согласился я, потому что время сжималось вокруг меня, превращаясь в стянутую петлю.
Псевдокороль явно что-то заподозрил — иначе не было бы этого срочного вызова во дворец, этого холодка, который пробежал по спине, стоило лишь вспомнить тон его секретаря через переговорный артефакт.
Я быстро собрался, пытаясь не показать, что мысли всё ещё мечутся: беспокойство о том, что Анна может выдать себя при первой же неловкости; страх, что её настоящий дядя уже где-то рядом; раздражение, что мне приходится принимать решения, которые, возможно, окажутся неверными. Но выбора у меня не было.
А стоило выйти в коридор, и уже через шаг я заметил дворецкий, который будто ждал именно нашего появления. Анна оставалась всё это время рядом, и мы оба направились к Эдгару, который, как всегда, стоял прямой, надёжный и почти каменный, — идеальное убежище для человека, которому требуется защита.
Девушка остановилась рядом с мужчиной, легко коснулась его локтя, подтверждая своё согласие остаться, и на мгновение обернулась ко мне.
— Удачи, — тихо сказала она, но в этом коротком слове было больше спокойствия, чем я ожидал, а затем добавила, почти шёпотом, но уверенно: — Мы будем ждать тебя дома.
И в этот момент я понял, что уходить стало чуть тяжелее, чем должно было быть.
Дорога во дворец пролетела быстро, но не потому, что моя карета неслась особенно резво, просто мысли, беспорядочно сыплющиеся в голове, заглушали всё вокруг, от городского шума до собственных тревожных вздохов. И лишь когда я ступил на мрамор крыльца, а прохладный воздух внутреннего двора ударил в лицо, то понял, что вернулся туда, где стены сами по себе давят тяжестью власти, а каждый шаг отзывается эхом, будто предупреждая: здесь решения имеют цену.
На входе меня встретил Лард — неизменно прямой, собранный, с морщинками у глаз, которые выдавали вечный недосып и неизменную преданность короне. Интересно… его тоже подменили? Или всё-таки псевдокоролю удалось найти подход к старику, который десятилетиями служил настоящему монарху и знал все нюансы двора лучше любого живущего хрониста?
— Его Величество ждёт вас, — произнёс секретарь чуть наклонив голову, и в его голосе прозвучало что-то напряжённое и едва уловимое, будто он сам не до конца понимал, что сейчас происходит.
Мы двинулись в сторону королевского крыла по совершенно пустому коридору, где обычно сновали слуги, рыцари, советники, а теперь царили тишина и странная, почти гнетущая неподвижность. Это молчание пропитывало всё вокруг: стены, шаги, даже воздух, который казался сухим и тяжёлым, как бывает перед надвигающейся бурей.
Если псевдокороль так торопил… дело действительно не терпело отлагательств. Но с чем связано это внезапное нетерпение? Он что-то узнал? Кого-то поймал? Или, наоборот, начал терять контроль и теперь хватался за любую возможность удержать власть? Мысли цеплялись одна за другую, как звенья невидимой цепи, стягивая грудь всё сильнее.
Мы подошли к массивной двери кабинета, и Лард, тяжело выдохнув, отворил её, впуская меня внутрь. Затем, вполголоса пожелав удачи — или мне показалось? — аккуратно прикрыл за собой дверь, оставляя меня наедине с монархом… или тем, кто умело носил его облик.
— Добрый вечер, Ваше Величество, — произнёс я, стараясь удержать спокойствие, и псевдокороль медленно поднял на меня свой взгляд.
Он смотрел слишком внимательно — будто пытался разом прочитать все мои мысли.
— Добрый… если он вообще может быть добрым, — проворчал псевдоправитель, нахмурив брови так, будто вечер уже заранее разочаровал его. Он неторопливо отложил документы, лежащие перед ним на массивном столе, жестом указал мне на диванчик у стены и сам направился туда с видом человека, который понимает: сейчас будет разговор, о котором он, возможно, пожалеет, но всё равно произнесёт каждое слово.
Мужчина взял в руки графин с янтарным напитком — тот тихо зазвенел о стекло — и разлил жидкость в два коротких тяжелых стакана, один из которых плавным движением подтолкнул ко мне. Я принял его, но пить не стал, лишь медленно повернул в пальцах, наблюдая за тем, кто выдавал себя за монарха. Он же, словно намеренно затягивая разговор, тоже не спешил — сидел, откинувшись чуть назад, будто слушал тишину, а на самом деле выстраивал в голове очередную комбинацию.
Несколько затянувшихся минут гнетущего молчания заставили меня мысленно перебрать все возможные варианты развития событий: от беглецов, которых я скрываю, до худшего расклада — разоблачения. Но всё, как оказалось, было куда проще… и одновременно сложнее, потому что удар наносился с неожиданной стороны.
— Моя племянница… — Александр Павлов запнулся лишь на долю секунды, но этой паузы хватило, чтобы я почувствовал, как воздух в комнате становится чуть плотнее. — Тебе не кажется, что она какая-то странная в последнее время?
Я уставился на своего собеседника действительно удивлённо, не играя — просто не знал, куда он клонит. Пожал плечами, будто признавая очевидное: я не слишком общался с Аннет до церемонии, а после…
— Ваше Величество, — выдохнул я ровно, чуть наклоняясь вперёд, чтобы подчеркнуть внимательность, — а что вы имеете в виду под "странностями"? Мне бы хотелось понимать, о чём именно идёт речь.
Мне действительно была нужна информация. Всё — Аннет, исчезнувшая книга, странное поведение самого псевдокороля — складывалось в головоломку, в которой не хватало ключевого фрагмента. И если он решил начать разговор именно с Анны… значит, этот фрагмент лежит где-то совсем рядом.
— Нетипичное поведение, например… странные вопросы, — произнёс псевдокороль почти рассеянно, но я уловил в этих словах небрежную наживку. Он будто бы невзначай бросал её на стол между нами, проверяя, потянусь ли я. Если бы Аня действительно была его сообщницей, если бы они действовали заодно, он бы не стал так мягко и почти лениво подводить меня к сомнениям. Наоборот — уверял бы в её благоразумии, защищал, уводил разговор в сторону. Но мой собеседник делал прямо противоположное.
Внутри я облегчённо выдохнул — едва ощутимо, на уровне мышечного напряжения, которое на секунду отпустило. Но снаружи я сохранил только сдержанную растерянность, ту, что логично выглядела бы с позиции мужа, который и сам не понимает, что творится с его супругой.
— Мы не слишком много общаемся, — проговорил я ровно, позволяя фразе осесть в воздухе. — У Аннет свои дела, а у меня работа.
Я позволил себе лёгкое движение плечами, словно признавая очевидную дистанцию между мужем и женой, которая никого не удивит.
— Если она и задаёт вопросы, то… — я чуть наклонил голову, делая вид, что пытаюсь вспомнить детали, — скорее о бытовом или о дворцовом распорядке. Ничего такого, что можно назвать подозрительным.
Правитель, внимательно наблюдавший за мной всё это время, чуть приподнял бровь — не возражая, но и не спешащий соглашаться. Он ждал. Выжидал. Прислушивался больше к моим паузам, чем к словам. И именно это заставило меня осторожно напрячься. Если он задаёт такие вопросы… значит, он уже что-то подозревает. Но что именно? То, что мне известно о подмене или что-то другое?
— Не хочу показаться параноиком, — неторопливо начал мой собеседник, откидываясь на спинку дивана и сцепляя пальцы так, будто ему требовалась физическая опора, чтобы подобрать подходящие слова, — но в последнее время я все чаще ловлю себя на мысли, что вокруг происходит нечто по-настоящему странное. Порой мне кажется, что некоторые люди из моего ближайшего окружения ведут себя так, словно их сущность слегка изменилась, будто они… не те, за кого я их всегда принимал.
Псевдоправитель поднял на меня взгляд, и в этом движении скользнула едва уловимая настороженность, за которой чувствовалась скрытая угроза, словно он не просто делился сомнениями, а внимательно изучал мою реакцию, стараясь уловить мельчайшую тень лжи или попытку ускользнуть от сути разговора. Напряжение между нами густело, будто в комнате становилось меньше воздуха, и каждая секунда тишины только подчеркивала характер выверенной проверки, которой меня подвергали.
— Я надеюсь, — продолжил он после короткой, но ощутимой паузы, медленно наклоняясь вперед, как бы сокращая расстояние и одновременно сжимая пространство выбора, — что ты все так же остаешься на моей стороне.
Теперь его взгляд стал особенно тяжелым, скрупулезно изучающим, в котором не было ни капли доверия, лишь ожидание, что я либо подтвержу его власть, либо споткнусь на слове и позволю ему вытащить наружу то, что тщательно скрывал. Мужчина почти впивался в меня глазами, пытаясь проникнуть глубже, за грань спокойного выражения лица, будто хотел прочитать мысли прежде, чем я сам их оформлю.
Я понимал, что ложь он почувствует мгновенно, так же отчетливо, как ощущает смену ветра перед грядущей бурей, поэтому выбирать приходилось предельно осторожно, подбирая формулировку, в которой правда не станет угрозой, а ложь — приговором.
— Я всегда был предан короне, — произнес размеренно, без колебаний и без намека на поспешность, вкладывая в эти слова и уважение, и выдержку, и ту долю дистанции, которая позволяла сохранить собственную независимость, — и не намерен изменять своим принципам.
На лице монарха, несмотря на тщательно сохраняемую невозмутимость, промелькнула тень разочарования, еле уловимая, но достаточно явная, чтобы я понял: он ожидал иного, куда более личного заверения, а не заявления о верности идее. Он ждал полной покорности, направленной на человека, а не на институт власти, но получить этого не смог, и вынужден был скрыть собственное недовольство за маской государственного спокойствия.
И хотя Александр Павлов попытался вернуть выражение лица к прежней ровности, раздражение все же успело вспыхнуть в глубине его глаз холодным металлическим отблеском, подсказывая, что мои слова прозвучали для него слишком прямолинейно и в то же время недостаточно подчиненно.
Он не получил того, на что рассчитывал
— Что ж… я искренне рассчитываю, что ты сдержишь своё слово, — произнёс он, почти не скрывая тяжести своих подозрений, и поднялся, давая понять, что разговор исчерпан и продолжения он не планирует. — Если заметишь что-либо странное или хотя бы намёк на то, что выбивается из привычного, я требую, чтобы ты сообщил мне незамедлительно. У меня есть определённые догадки… и я бы очень не хотел, чтобы они оказались верны.
Мой собеседник говорил спокойно, но под этим спокойствием дрожала нервная нить напряжения, словно каждое слово давалось ему с усилием — и не по причине сомнения, а потому что любая ошибка сейчас могла разрушить тщательно выстроенную им конструкцию контроля.
Я не стал испытывать его терпение. Поднялся, почтительно склонил голову и попрощался, чувствуя, что его взгляд сопровождает меня почти до самой двери, цепляясь за спину ледяной настороженностью.
Коридор встретил меня тишиной и прохладой, и только когда я оказался достаточно далеко от кабинета, позволил себе выдохнуть, разматывая в голове услышанное и складывая фразы Александра Павлова в цельную картину. Чем дальше я шёл, тем яснее становилось: Аня никак не может быть его сообщницей. Если бы она была посвящена в его планы, он бы не говорил со мной в подобном ключе, не выверял бы каждую мою реакцию с такой беспощадной точностью и уж точно не задавал бы вопросов, настолько похожих на осторожные попытки нащупать утечку.
Нет, дядя моей супруги не знает, что она рассказала мне правду. Он пытается понять, что именно я успел узнать от своей «жены». И главное — не была ли подмена невест действительно ошибкой, которая теперь грозит разорвать его собственную игру.
От этой мысли я неожиданно улыбнулся, чувствуя, как внутри зарождается странное, тяжёлое, но удивительно бодрящее чувство удовлетворения. На этот раз преимущество было на моей стороне, и я намеревался использовать его так, как сочту нужным.
Я ускорил шаг, стремясь как можно быстрее покинуть мрачные коридоры дворца и вернуться домой, туда, где меня ждали ответы, вопросы и девушка, которая волей судьбы оказалась впутана в историю куда опаснее, чем мы оба могли предположить.
И впервые за долгое время мне просто хотелось быть рядом с ней.
Спустя пару минут в кабинете короля
Тишина, повисшая в комнате после ухода генерала Вилтроу, была настолько плотной, что казалось — воздух стал тяжелее, как перед грозой. Пламя свечи на столе дрогнуло, когда Александр Павлов поднял глаза от пустого бокала и, медленно выдохнув, обратился к тому, кто, несмотря на присутствие, оставался невидимым даже для острого драконьего чутья.
— Ну и? — спросил он тихо, почти буднично, но за спокойствием чувствовалась едва сдерживаемая тревога. — Что думаешь?
Ответ раздался будто из самой стены — спокойный, ровный, но с подспудной раздражённостью, как будто собеседник предпочёл бы оказаться где угодно, только не здесь.
— Он знает. Или почти знает, — произнес голос, и в воздухе словно что-то хищно шевельнулось. — Ання определённо раскрыла ему больше, чем стоило. Иначе Кайл бы не реагировал так настороженно. Я бы сказала, она уже начала его посвящать.
Павлов поморщился, будто от болезни.
Он предупреждал, что это затея сомнительная. Он говорил, что девчонку не стоит трогать. Что память — ненадёжный инструмент, особенно когда вмешательство столь грубое. Но его сообщница решила иначе, уверяя, что случайный обмен телами можно обратить себе на пользу, что это удобный шанс направлять Кайла так, как потребуется.
И вот теперь они стояли перед фактом: всё может пойти под откос.
— Она слишком долго была рядом с ним, — продолжала собеседница псевдокороля. — И даже если мы подчистили большую часть, некоторые фрагменты могли всплыть. Память — штука коварная. Важно другое: Кайл слишком внимателен. И если он начал сопоставлять… всё может посыпаться.
Александр резко развернулся — и в полумраке угла, где секунду назад был лишь туман, начала проступать тонкая женская фигура. Медленно, словно наполняясь плотью из воздуха, проявилась девушка — точная копия его племянницы, от изгиба бровей до еле заметной ямочки на щеке. Отражение, двойник, иллюзия, сделанная слишком качественно, чтобы быть простой магией.
— Тебе придётся заменить её, — устало проговорил король, разглядывая созданный образ. — Пока она не наговорила лишнего. Мы не можем вывести Аню из игры… пока нет. Это может вызвать подозрения, но если ты займёшь её место…
— Он почувствует, — спокойно возразила настоящая Аннет, изучая свои пальцы, будто впервые их видела. — Ты недооцениваешь драконов. И переоцениваешь пределы моей маски.
— Почувствует или нет, — процедил Павлов, — но он не должен успеть понять, что происходит. Пока рано. Слишком много поставлено на кон.
Девушка, полностью сформировавшись, подняла глаза — и в этом взгляде не было ни капли от кроткой Анюты, которая всегда слушалась родителей и побаивалась своего властного дядю. Только хищная и холодная расчетливость.
— Тогда, — тихо произнесла она, — пора действовать.
И в комнате снова повисла тишина, наполненная предчувствием надвигающейся катастрофы, которую они сами же и породили.
Поверил ли Кайл мне? Сомнение прожигало меня изнутри, стоило лишь вспомнить его взгляд — внимательный, чуть настороженный, словно он пытался одновременно и защитить меня, и удержать на расстоянии. И я не могла винить мужчину: слишком уж много скрывала, слишком многое в этой истории выглядело подозрительно. Да и как он вообще мог поверить человеку, который внезапно оказался рядом, будто упавший с неба фрагмент другой жизни?
И всё же, несмотря на страх, я упрямо цеплялась за надежду, что он понял: незнакомцу я бы не открылась так просто. А Кайл… мой муж… он должен был уловить разницу. Я не верила, что сделала всё правильно — наоборот, тревога обволакивала грудь липким холодом, — но отступать было поздно.
Эдгар тихо кашлянул, возвращая меня в реальность, и, махнув рукой, направился в сторону кухни. Я замешкалась лишь на секунду, после чего двинулась за ним, чувствуя, как по полу мягко шуршит подол моего платья.
Кухня встретила нас теплом и спокойствием, таким домашним, что от него на мгновение защемило сердце. Старик действовал с той спокойной размеренной уверенностью, которая появляется лишь у людей, всю жизнь проживших среди своих привычных ритуалов: он достал из буфета две аккуратные глиняные кружки, поставил на плиту пузатый чайник, чуть наклонив голову, будто слушая его зарождающееся журчание. Затем выбрал небольшой жестяной короб, высыпал в заварник щепотку душистых трав — аромат мгновенно расплылся по комнате, тёплый, травянистый и почти успокаивающий.
Пока чайник неспешно набирал силу, Эдгар поставил на стол тарелку с угощениями — небольшие печенья, сухофрукты, пара карамелек в блестящих обёртках, которые, казалось, хранились здесь «на всякий случай». Всё это он делал так естественно, так привычно, будто выполнял древний семейный ритуал.
Когда чайник наконец закипел, дворецкий уверенным движением залил травы, дал настою несколько секунд «подышать», после чего разлил его по кружкам. Одну из них он протянул мне, чуть кивнув, а другой ладонью мягко подтолкнул ко мне блюдце со сладостями.
— Не переживай, — сказал мужчина тем тоном, каким люди говорят что-то доброе, но знают, что их слова вряд ли помогут, — Кайл может выглядеть строгим и грозным, но он всегда добр с теми, кого считает своей семьёй.
Я выдохнула, пытаясь уловить в его голосе хоть крупицу надежды. Но тепла от этих слов я не ощутила — скорее лёгкое уколотое чувство, будто напоминание о том, что я вряд ли когда-нибудь стану частью этого маленького круга близких ему людей… этой узкой спаянной общности, куда чужаков не впускают, даже если те носят кольцо на безымянном пальце.
— Я… кое-что действительно важное скрыла от него, — слова давались тяжело, словно я вытаскивала их из-под грудной плиты. — И теперь он вряд ли сможет мне доверять.
Я подняла взгляд, ожидая увидеть укор, сомнение, что угодно — только не то, что встретило меня. На лице Эдгара появилась неожиданно тёплая, почти родственная улыбка, мягкая и понимающая, словно он давно ждал подобного признания.
— Наш мальчик очень умный, — произнёс он тихо, задумчиво, будто вспоминая Кайла ещё совсем молодым. — И если ты скрыла это не из злости… а я верю, что всё так и было… то рано или поздно он поймёт. И примет твою честность. Ты только не гони события и дай ему шанс.
Старик говорил так уверенно и спокойно, будто и сам когда-то стоял перед выбором — признаться или молчать, рисковать или держаться на расстоянии. В каждой ноте слышался опыт, тот, что появляется только после ошибок, которые пришлось пережить.
Мы проговорили ещё какое-то время, тёплые слова ложились поверх тревоги, чуть притупляя её. Я допила чай — удивительно вкусный, с мягким сладковатым послевкусием и лёгкой горчинкой, от которой в груди стало теплее. Эдгар слушал, вставлял короткие, но необходимые фразы, и мне вдруг стало чуть легче дышать.
А когда кружки опустели, старик поднялся и жестом предложил проводить меня. Мы шли по коридору медленно, так, будто каждый шаг оттягивал момент, когда я останусь одна со своими мыслями. У уже знакомой двери мне внезапно стало страшно, будто за порогом меня поджидала не комната, а пустота. Я вцепилась в ладонь Эдгара, словно ребёнок, который боится отпустить спасательный круг.
— Я должна быть с вами… — выдохнула почти шёпотом, и голос дрогнул, выдавая все спрятанные страхи.
Старик мягко сжал мои пальцы в ответ, словно пытаясь вернуть мне опору.
— Ты думаешь, я не замечу, если кто-то попытается покинуть дом? — тихо усмехнулся он, но в этой усмешке не было насмешки. Только уверенность. — Поверь, я хоть и нечасто появляюсь на глаза, но вижу всё.
Мужчина нежно провёл большой ладонью по моей, будто стараясь снять напряжение, и легонько подтолкнул меня к раскрытой двери.
— Спокойной ночи, деточка, — произнёс он с той заботой, которую не сыграть. — Всё образуется.
Я шагнула внутрь, и только закрыв за собой дверь, позволила себе выдохнуть так, будто до этого весь вечер держала воздух в лёгких.
Дом встретил меня тем особенным полумраком, который бывает только поздним вечером: мягкие тени от настенных светильников, лёгкая тишина, будто стены сами затаили дыхание, прислушиваясь к моим шагам. Я едва успел закрыть за собой дверь, как из глубины коридора вышел Эдгар — не спеша, но так, будто уже давно стоял там и ждал именно меня.
Он внимательно посмотрел на меня, оценивая, не случилось ли чего-то непоправимого во дворце. Я только приподнял бровь — немой вопрос, в котором смешались и тревога, и ожидание, и необходимость убедиться, что всё под контролем. Старик едва заметно кивнул и перевёл взгляд вверх, на двери второго этажа. Всё спокойно.
Мне этого было достаточно.
Я тихо поднялся по лестнице, стараясь не шуметь, потому что внутри всё ещё звучали слова псевдокороля, тяжёлые и навязчивые, словно чужие пальцы, оставившие след на висках. Хотелось тишины — той самой густой, в которой мысли наконец складываются в что-то внятное.
Подойдя к двери смежной спальни, я немного задержал ладонь на ручке, давая себе пару секунд, чтобы отпустить остаточное напряжение. Потом толкнул дверь.
Комнату освещал только лунный свет, пробивающийся сквозь неплотно занавешенное окно. Он мягко ложился на её профиль — спокойный и удивительно беззащитный. Анна спала глубоко, свернувшись на краю кровати, будто весь этот день не поколебал её, а лишь утомил.
Я остановился на пороге, позволяя себе несколько секунд просто смотреть.
Она дышала ровно, чуть улыбаясь во сне — так, словно ей снилось что-то тёплое и домашнее. Мягкая прядь волос упала девушке на щёку, и от этого её лицо казалось ещё более хрупким и более настоящим. Настолько настоящим, что в груди что-то невольно сжалось.
Странно… как легко можно забыть, сколько между нами вопросов, сколько тайн, сколько непроизнесённых слов, когда смотришь на неё вот так в этой хрупкой тишине. Я тихо прикрыл дверь за собой, делая шаг в комнату.
Только теперь, когда весь хаос дня начал оседать, я увидел то, чего прежде упрямо не замечал: она — не Аннет. Не по манере держаться, не по выражению глаз, не по тому, как в её движениях никогда не было той холодной выученной грации, что я так хорошо помнил у племянницы короля. Аня дышала и чувствовала иначе. Живая, теплая и такая настоящая.
Как я вообще мог спутать их? Этот вопрос вызвал у меня тихую и почти невольную усмешку. Всё встало на свои места слишком очевидно, и от этого хотелось смеяться над собственной слепотой.
Я уже хотел отойти, дать жёнушке спокойно спать, когда она вдруг едва заметно нахмурилась, словно что-то тревожное кольнуло её даже во сне. Но через мгновение её лицо разгладилось, уголки губ приподнялись — и Аня, не просыпаясь, нежно, едва слышно прошептала моё имя.
Имя, которое никогда прежде не звучало так… правильно. Сердце пропустило удар. Она думала обо мне.
Я сделал шаг ближе, осторожно, чтобы не спугнуть этот хрупкий момент, провёл ладонью по её волосам — медленно и мягко, позволяя себе задержать прикосновение чуть дольше, чем следовало. Аня улыбнулась шире, будто чувствовала мой жест даже там, в глубине сна. И в этот миг я понял, что если задержусь хотя бы ещё секунду, то уже не смогу уйти.
Поэтому, вздохнув, я наклонился и легко коснулся её лба коротким поцелуем — почти символическим, словно я разрешал самому себе быть слабее, чем обычно. Потом выпрямился, тихо отступил к двери и вышел, стараясь не шуметь.
Ночь встретила меня сухим холодком и тишиной, в которой решения формируются особенно чётко. Я направился к домикам у реки — туда, где меня ждал человек, с которым предстояло обсудить слишком многое, прежде чем этот хрупкий баланс окончательно рухнет. Я был настроен решительно. Слишком многое зависело от того, что произойдёт дальше.
Дорога к домикам у реки тянулась в тишине, только редкий ветер шелестел ночными травами, и все же я почти сразу ощутил неладное — не столько услышал или увидел что-то, сколько почувствовал той самой внутренней частью, что никогда не подводила драконов. Легкое, едва уловимое напряжение в воздухе, как будто пространство вокруг меня задержало дыхание.
Но чем ближе я подходил к домикам, тем яснее становилось: что-то здесь определённо не так.
Сначала я заметил приоткрытую дверь — её будто распахнуло ударом, и она подрагивала от легкого ночного ветра. Уже это заставило меня ускорить шаг, но настоящий удар по нервам пришёл, когда я переступил порог. Мебель была перевёрнута, стулья валялись на полу, один столик был словно отброшен в сторону не человеческой силой. По комнате прокатывались остатки чужой магии — рваные и непривычные. Она не принадлежала ни Астерину, ни кому-то из драконов, ни даже магам дворца. Слишком… чужая. Слишком правильная, скрытая и холодная.
И всё же было странней другое: я чувствовал присутствие — явное и тяжёлое, словно кто-то стоял буквально в двух шагах от меня, но мой дракон… молчал. Будто его ослепили и лишили слуха. Как будто всё вокруг накрыли плотной пеленой, приглушив даже то, что мы обычно ощущаем на инстинктивном уровне.
Я резко обернулся, но в следующее же мгновение пространство позади вспыхнуло жестким синеватым светом. Я едва успел среагировать, выкидывая вперёд ладонь и призывая защитный контур. Он поднялся, но в тот же миг что-то ударило в него разноцветной молнией, начертанной чужим артефактом.
Защита дрогнула и раскололась. И в тот момент, когда магический разряд прошил мне грудь, я понял — этот удар был рассчитан на человека, и именно поэтому меня не убил, но заставил моё сознание пошатнуться.
И я ничего не смог сделать, только почувствовал, как мир проваливается в черноту вместе со мной.
Сон обрушился на меня так резко, будто кто-то выдернул почву из-под ног. Секунда — и я уже стою в знакомом до дрожи кабинете: стеклянные стены, серый вечер за панорамными окнами, тяжелый стол дяди, запах кофе и полироли для дерева. Всё до последней мелочи — словно я никуда и не уходила.
И мы опять спорим.
Голос Александра Павлова гремит, разрывая пространство, его лицо перекошено раздражением, и я впервые вижу это так отчетливо и близко, будто реальность сама подталкивает меня:
Какое-то странное тёмное помещение, из которого выходит девушка.
Моя точная копия. Почти...
Не отражение или мерцающий голографический сбой — живая. Настоящая. На миг мне действительно кажется, что всё это — кривое зеркало или неудачная монтажная ошибка, но с каждым её шагом осознание холодеет во мне, будто кто-то приложил к затылку ледяную ладонь.
Знакомая незнакомка не видит меня — её взгляд устремлён на Александра Павлова.
— Скоро он будет один, ты должен поспешить. Артефакт у тебя? — её голос звучит уверенно и почти хищно. И в этот миг я замечаю, как дядя раздражённо морщится, будто ему наступили на больное место.
— Я здесь немного занят… ты не могла бы
И только теперь его собеседница замечает меня.
На её лице появляется гримаса — лёгкий перекос губ, почти незаметное движение бровей, но в этой едва уловимой эмоции ясно читается всё: раздражение, недовольство, а главное — неприязнь. Будто моё присутствие не просто лишнее, а мешающее её планам. Будто я — дефект или досадная помеха, которую она не ожидала увидеть здесь, в этом сне, в этом чужом дрожащем пространстве.
И мне становится по-настоящему холодно.
— Дядя… что здесь происходит? — слова сорвались сами, будто прорвались сквозь пелену дурного сна, и, кажется, только тогда я действительно отмерла.
Оба — и он, и она — резко повернулись ко мне, уставившись так, словно я нарушила какое-то правило этого искажённого мира.
— Почему она не замерла? — незнакомка недовольно приподняла бровь, и с каждым её движением сходство между нами будто тускнело, превращаясь в тонкую, неприятную карикатуру на меня саму.
— Понятия не имею, — Александр Павлов медленно поднялся из кресла, глядя на меня с тем странным вниманием, которое всегда бывает у людей, рассматривающих не человека, а механизм. — «Стрельник» никогда не давал осечек. Но сейчас… — Он сделал шаг, ещё один, и вдруг оказался слишком близко, заглядывая мне в лицо как исследователь, нашедший аномалию.
И я почувствовала себя подопытным кроликом: маленьким, дрожащим и пойманным в стеклянный куб, из которого не выбраться, пока экспериментатор не решит, что пора вскрывать.
Инстинктивно я попыталась отступить, но тело слушалось плохо, будто между мной и собственными мышцами стояла чужая воля. Однако пальцами правой рукия я вдруг ощутилаи покалывание и мелкую дрожь, кажется, ощущения вернулись ко мне, будто я сумела прорвать невидимую сеть, сжимающую мои движения.
— Такое впечатление, что она борется с силой артефакта, — задумчиво проговорила мой двойник, прищурив глаза. — Но как? Каким образом? Нужно её проверить. Возможно, Карл добрался до твоей племянницы и передал ей что-то… — девушка шагнула ко мне ближе, и в её голосе зазвенело нетерпение.
Они вдвоём окружили меня.
Без церемоний или тени смущения их руки потянулись к моим карманам, к вороту, к талии — холодные, оценивающие и настойчивые. Чьи-то пальцы скользнули к пуговицам блузки, будто я — вещь, которую можно вскрыть для проверки. Воздух вокруг стал густым и липким, а я почувствовала, как внутри меня что-то обрывается, превращаясь в острый протест.
И я сорвалась.
Не понимая, что делаю и откуда во мне силы, я резко распахнула ту самую руку, что слушалась, и толчок вышел не слабым, а скорее наоборот мощным, будто под мою ладонь легла не плоть, а вихрь. Парочка отлетела на несколько шагов назад, удивлённые, сбитые с толку, словно не ожидали от «объекта» подобного сопротивления.
И я впервые почувствовала, что этот сон вовсе не хочет оставаться просто сном.
Вокруг меня, как будто из самой стены воздуха, поднялось мерцающее сияние — плотное, живое и горячее. Оно собиралось под кожей медленным, тяжелым всплеском, будто кто-то раскручивал внутри меня пружину, которой не было еще минуту назад. Сила подступала к ладоням, будто просясь наружу, и я уже знала: если сейчас не выпустить этот поток, он всё равно прорвётся — и тогда никому из нас мало не покажется.
Я видела, как Александр Павлов и его спутница отшатнулись. Слышала, как меняется их дыхание. Чувствовала, как во мне растёт желание сбросить на них эту энергию, разрубить их попытки залезть мне под одежду, словно я безвольная кукла, над которой можно издеваться.
И в тот момент, когда я всерьёз была готова дать волю магическому выбросу, что-то ударило в меня сбоку. Это не было больно; скорее, ощущение напоминало острую, настойчивую ноту в музыке, когда мелодия меняет направление и заставляет остановиться, чтобы прислушаться.
Я обернулась — и мир словно на мгновение стал тише.
У двери стояла девушка, появившаяся так внезапно, что остальные двое даже не заметили её появления. Молодая, с мягкой, тёплой, почти человечески сочувственной улыбкой и тёмными, струящимися волосами. Она смотрела прямо на меня — спокойно и внимательно, без страха или удивления, будто ей было заранее известно, что я должна её увидеть именно сейчас.
И я поняла, что знаю её. Как будто она была частью моей памяти, вырванной вместе с сотнями других, но всё равно оставившей след. Этот след рванулся ко мне, и мир дрогнул, словно ткань сна не выдержала собственного веса. Кабинет дяди, двойник, искры — всё распалось и исчезло, а меня вытолкнуло наружу.
Я открыла глаза с резким вдохом, словно выплыла из слишком глубокой воды. В груди глухо билось сердце, пальцы ещё хранили отдалённый звон той странной силы, а комната вокруг была такой реальной, что хотелось в неё вцепиться, чтобы закрепиться в настоящем.
Я поднялась и медленно повернула голову… и тут же заметила, как в одном шаге от кровати стояла девушка из моего сна. Та же мягкая улыбка. Те же тёмные волосы. То же узнавание, которое обожгло сознание.
Сознание возвращалось медленно и рывками, будто кто-то неохотно тянул меня обратно из вязкой, тёмной глубины. Я открыл глаза и несколько мгновений просто смотрел в полумрак, не в силах сфокусировать взгляд, чувствуя, как в нос ударяет странный, резкий запах, в котором не было ничего знакомого — ни камня подземелий, ни пыли старых залов, ни сырости темниц. Он был чуждым, металлическим, с горьковатой примесью, от которой неприятно першило в горле, и именно это первым дало понять: я не дома и даже не во дворце.
Снаружи, за пределами моего поля зрения, доносились звуки — глухие, неразборчивые, будто пространство вокруг жило своей собственной жизнью, шуршало, скрежетало и тихо гудело, заставляя инстинкты настороженно сжиматься. Здесь всё было неправильным: воздух, наполненный незнакомыми нотами, тьма, в которой угадывались странные очертания, и само ощущение места, словно я оказался в чужом, враждебном мире.
Где я?
Мысль оформилась чётко и холодно, прорезая туман в голове, и вслед за ней, почти сразу, пришло осознание куда более тревожное. Король и его защитник пропали. Исчезли. И если сложить это с нападением и артефактом, который смог пробить мою защиту, на мгновение ослепив даже дракона внутри меня, картина вырисовывалась слишком очевидная и слишком опасная.
Я поморщился, чувствуя, как в груди поднимается тяжёлое, давящее беспокойство, потому что мысли, не спрашивая разрешения, рванули дальше — к Ане. К моей супруге. К девушке, оставшейся в поместье без меня среди людей, которым я больше не мог доверять полностью. Как она? Что с ней произошло, пока я был без сознания? Успели ли они до неё добраться, или же она всё ещё в безопасности, под присмотром Эдгара?
От этих мыслей стало по-настоящему трудно дышать, и переживание за жену мгновенно вытеснило всё остальное, заняв первое место, как это всегда и происходило, стоило мне представить её лицо. Я попытался подняться, упираясь ладонями в поверхность под собой, но тело отозвалось предательской слабостью: мышцы словно налились свинцом, движения получались неловкими и ватными, а в голове на секунду вспыхнули искры боли. Тем не менее я стиснул зубы и продолжил попытку, потому что сейчас у меня не было права лежать и приходить в себя — слишком многое было поставлено на кон.
Пошатываясь, я всё-таки поднялся на ноги, с трудом удерживая равновесие и прислушиваясь к собственному телу, которое отвечало тяжёлой, вязкой слабостью, но при этом неожиданно позволило мне двигаться свободно. Это удивило и насторожило одновременно: на мне не было ни цепей, ни пут, ни даже простейших ограничивающих чар, словно те, кто привёл меня сюда, не видели необходимости связывать дракона, уверенные, что он и без того никуда не денется.
Зрение постепенно прояснялось, тьма отступала, и очертания помещения начали складываться в цельную картину, от которой внутри неприятно сжалось. Комната была странной и непривычной, словно вырванной из иного мира: повсюду возвышались металлические конструкции, гладкие и холодные на вид, вдоль стен тянулись емкости с мутным содержимым, трубы, рычаги, странные панели, назначение которых я не мог определить даже приблизительно. Всё вокруг выглядело чуждым и неправильным, лишённым привычной магической логики, и от этого становилось не по себе, будто я оказался в ловушке, сплетённой не чарами, а чем-то куда более опасным.
Я сделал несколько шагов вперёд, обходя массивный железный объект, похожий то ли на стол, то ли на алтарь, и вдруг заметил в углу тёмный ворох тряпья. Сердце болезненно дёрнулось, а инстинкт, которому я привык доверять безоговорочно, словно потянул меня в ту сторону, не оставляя пространства для сомнений. Я приблизился, присел и дрожащими от напряжения руками начал разгребать ткань, и в следующий миг мир вокруг словно сузился до одного-единственного образа.
Аня.
Она лежала, свернувшись клубочком: бледная, неподвижная, слишком хрупкая на фоне холодного железа и бездушных механизмов, и я, не раздумывая ни секунды, бросился к ней, подхватывая девушку на руки и прижимая к себе так бережно, будто боялся причинить боль даже дыханием.
— Аня… Анечка… — сорвалось с губ хрипло, почти бессознательно, пока я лихорадочно искал пульс, вслушиваясь в каждый удар её сердца, и лишь почувствовав под пальцами слабое, но уверенное биение, позволил себе выдохнуть.
Супруга пошевелилась в моих объятиях тихо, почти неуловимо, и через мгновение её ресницы дрогнули, после чего девушка осторожно открыла глаза, всё ещё затуманенные сном и растерянностью.
— Где я? Как мы здесь оказались? — прошептала она, пытаясь приподняться и осмотреться, и я видел, как в её взгляде медленно проступает осознание, смешанное со страхом и непониманием, когда моя жена замечала окружающие нас странные конструкции.
Я крепче прижал её к себе, словно мог одним этим жестом отгородить от всего происходящего, и поймал себя на мысли, что именно сейчас, в этой чужой, опасной комнате, я готов на всё, лишь бы больше никогда не видеть в её глазах такого выражения.
— Знаешь это место? — всё же спросил, внимательно наблюдая за своей собеседницей.
Девушка кивнула и тут же отстранилась, словно это движение было продиктовано не столько необходимостью, сколько внутренним импульсом, и именно оно показалось мне неправильным. Неприятно кольнуло в груди, и я невольно задумался, не задел ли её чем-то, не сказал ли лишнего раньше, ведь наш последний разговор трудно было назвать лёгким или спокойным. Да, мы говорили резко, да, напряжение между нами никуда не делось, но разве мы не пришли к какому-то хрупкому, но всё же согласию?
Нет, моя жёнушка всё ещё улыбалась мне, даже держала за руку, и со стороны всё выглядело почти нормально, почти так, как должно было быть, вот только в этом прикосновении не ощущалось тепла, а в её взгляде проскальзывала странная отстранённость, будто она была здесь и одновременно где-то далеко. Это ощущение сбивало с толку сильнее любых слов, потому что разум упрямо твердил, что передо мной та самая женщина, за которую я переживал, которую искал и боялся потерять, но интуиция, обычно безошибочная, тревожно шептала обратное.
— Знаю… это мой мир, — ответила моя супруга спокойно, без тени сомнений, словно произнесла нечто само собой разумеющееся.
Я замер, не сразу осознав смысл сказанного, а потом резко вскинул на неё взгляд, чувствуя, как внутри что-то с глухим стуком срывается вниз. Эти слова прозвучали слишком уверенно и ровно, что выбило меня из колеи сильнее, чем если бы она запнулась или попыталась что-то объяснить. Я смотрел на Анну, пытаясь уловить привычные интонации, знакомые реакции, ту самую живость, к которой уже успел привязаться, но вместо этого видел перед собой женщину, будто заранее готовую к этому признанию.
Ошарашенность накрыла с головой, смешавшись с тревогой и смутным, почти болезненным ощущением, что ответы, которых я так хотел, могут оказаться куда опаснее вопросов.
Аня поднялась на ноги уже более уверенно, будто кратковременная слабость осталась позади, и начала внимательно осматривать помещение, двигаясь неспешно, но цепким взглядом подмечая каждую деталь, каждый незнакомый мне предмет. Я не стал мешать и держался чуть в стороне, прекрасно понимая, что это её мир и здесь девушка ориентируется куда лучше меня, тогда как мне оставалось лишь наблюдать и запоминать.
— Похоже, нас закрыли в каком-то гараже. Нужно попытаться выбраться отсюда, — произнесла она после недолгого осмотра и направилась к двери. Аня толкнула её плечом, затем нажала на ручку, но та не поддалась ни на дюйм. — Закрыта с той стороны, — констатировала она и, обернувшись ко мне, внимательно посмотрела в глаза. — Твоя сила при тебе? Ты сможешь сломать замок?
Я подошёл ближе, сосредотачиваясь, привычно обращаясь к дракону внутри себя и пытаясь выпустить сущность хотя бы частично, чтобы позволить руке изменить форму и отрастить когти, способные разорвать металл. Однако в ответ я ощутил лишь глухую пустоту, словно кто-то накрыл мою вторую ипостась плотным колпаком, не позволяя ей откликнуться на зов. Попытка за попыткой заканчивались ничем, и мне оставалось лишь с досадой выдохнуть и признать очевидное.
— Не выходит, — сказал, переводя взгляд на Аню. — Здесь моя драконья сущность сильно ослаблена.
Супруга едва заметно улыбнулась, словно ожидала подобного ответа, но эта улыбка почти сразу сменилась тревогой, проступившей в глазах.
— Значит, будем искать ключ. Обычно хозяева прячут его где-то внутри, на случай если дверь неожиданно захлопнется, — рассуждала она, после чего тут же принялась перебирать содержимое полок, ящиков и странных металлических конструкций.
Действовала Аня уверенно и быстро, словно знала, где именно стоит искать, и уже через несколько минут её пальцы сомкнулись на холодном металле. Она подняла находку, и в свете тусклой лампы блеснул самый обыкновенный ключ. Замок поддался с первого поворота, дверь скрипнула, и проём открылся, впуская в помещение полоску света.
Я тут же ступил вперёд, мягко, но настойчиво задвигая Аню себе за плечо.
— Я выйду первым, — сказал негромко, не терпя возражений. — На случай, если за дверью нас ждёт нечто неприятное.
Я шагнул за порог и застыл, будто наткнулся на невидимую стену: передо мной по идеально ровной, неестественно гладкой дороге с оглушающим гулом неслись странные механизмы, сверкающие металлом и стеклом, мелькающие огнями и движущиеся с такой скоростью, что глаз едва успевал за ними следить. Они проносились мимо упорядоченными потоками, не задевая друг друга, и в этом было что-то пугающе разумное, словно сама дорога подчинялась чуждой мне логике и силе.
Почти рефлекторно я отступил и нервно задвинул супругу себе за спину, заслоняя её собой и готовясь к удару, однако Аня без тени страха шагнула вперёд, мягко, но уверенно обойдя меня.
— Это машины, — спокойно сказала она, словно речь шла о лошадях или каретах. — В них передвигаются люди. Здесь нет ничего опасного, если знать, как себя вести.
Её невозмутимость сбивала с толку сильнее самого зрелища. Аня огляделась внимательным, оценивающим взглядом, будто выстраивая в голове карту местности, а затем указала рукой на громаду здания, возвышающегося неподалёку. Оно было настолько огромным, что даже дворцы Ритланда на его фоне показались бы лишь изящными игрушками.
— У меня есть план, — произнесла девушка тихо, и в этом голосе прозвучала твёрдость, не оставляющая места сомнениям.
Не дожидаясь моего ответа, Аня взяла меня за руку и быстро увела за угол ближайшего строения, подальше от дороги и несущихся по ней машин. Там она остановилась, повернулась ко мне и серьёзно посмотрела в глаза — без тени улыбки или привычной мягкости, так, словно сейчас между нами должно было быть сказано нечто решающее и крайне важное.
Жёнушка глубоко вдохнула, словно собираясь с мыслями, и лишь потом заговорила, понизив голос, будто даже стены могли оказаться лишними свидетелями её слов. Она снова бросила взгляд в сторону огромного здания, возвышавшегося над кварталом холодной стеклянной громадой, и в этом взгляде было слишком много личного, чтобы сомневаться: для неё это место значило куда больше, чем просто ориентир.
Моя собеседница рассказала, что именно там, на верхних этажах этого исполина, расположен офис её дяди Александра Павлова, человека, который в её мире обладал властью и влиянием не меньшими, чем короли в моём. И именно там, по её убеждению, должен был находиться переход обратно в мой мир, скрытый, замаскированный под нечто обыденное, но при этом связанный с тем самым сбоем, который однажды уже позволил мирам соприкоснуться. Она говорила уверенно, почти убеждённо, и я видел, что эта уверенность рождена не надеждой, а знанием, пусть и неполным.
— Я почти уверена, что он там, — добавила Аня, чуть тише, словно признаваясь. — Слишком многое сходится, чтобы это было совпадением.
Но затем она замялась, и в этом коротком, неловком молчании впервые за всё время проступила тревога. Девушка отвела взгляд, сцепила пальцы, будто удерживая себя от поспешных слов, и только после этого продолжила, уже гораздо осторожнее.
— Вот только… нам нужен магический якорь, — произнесла она наконец, поднимая на меня глаза. — Мы оба здесь, а там… без точки привязки переход может просто не сработать или выбросить нас неизвестно куда.
Аня призналась, что теоретически могла бы попытаться связаться с Александром Павловым напрямую, опираясь на их кровную связь, ведь в нашем мире подобные узы нередко служили основой для сильнейших заклинаний. Однако уверенности в успехе у неё не было: магия здесь почти не ощущалась, словно этот мир глушил её и растворял, не позволяя за что-то зацепиться. Даже сама мысль о том, чтобы полагаться на силы, которые отказывались отзываться, заставляла девушку нервничать.
Она подняла на меня взгляд, и в нём мелькнула новая, неожиданная идея — рискованная, почти отчаянная, но оттого ещё более притягательная.
— Может быть, ты знаешь, где находится твой двойник? — спросила она, внимательно вглядываясь в моё лицо. — Если он здесь, в этом мире, с ним у нас точно получилось бы объединить усилия. Два отражения одной сущности могли бы стать тем самым якорем, которого нам сейчас не хватает.
И именно в этот момент в моей голове, медленно и тревожно, сложилась мысль, от которой внутри стало холодно, словно кто-то незаметно распахнул окно в разгар зимы. Сначала это было лишь смутное ощущение — неясный укол настороженности, который я по привычке попытался отогнать, списав на усталость, на чуждый мир, на слишком многое, навалившееся сразу, но чем дольше я смотрел на девушку перед собой, тем сильнее это чувство крепло, обрастая деталями и превращаясь в подозрение.
Во-первых, что-то в её поведении действительно не сходилось. Я ловил себя на том, что машинально принюхиваюсь, пытаясь уловить хоть малейший оттенок, хоть знакомую ноту, но мой дракон молчал, будто погружённый в глубокий, непробудный сон, и не спешил делиться инстинктами. Этот мир глушил магию беспощадно, словно накрывал её плотным колпаком, не оставляя мне привычных ориентиров, и это само по себе уже было тревожно, но сейчас — не главным.
Главное заключалось в другом. Аня… нет, та, что стояла передо мной, вела себя иначе. Неуловимо, тонко, но иначе. Возможно, виной всему была сама ситуация — чужой мир, опасность, спешка, необходимость принимать решения на ходу, — и я почти убедил себя в этом, однако слова, которые она только что произнесла, упрямо не желали укладываться в эту удобную версию. Слишком многое в них звучало так, словно она знала больше, чем должна была знать.
Моя супруга видела моего двойника в поместье.
Эта мысль врезалась в сознание особенно отчётливо, и вслед за ней выстроилась цепочка выводов, от которых стало не по себе. А это значит, что меня снова пытаются провести. Причём делают это с поразительной наглостью, практически не скрываясь, рассчитывая на то, что я ослеплён чувствами, что появившаяся привязанность к женщине рядом со мной заставит меня сомневаться в собственных выводах и закрывать глаза на несостыковки. А это, в свою очередь, означало куда более неприятное: они знают обо мне и о моих слабостях куда больше, чем мне хотелось бы.
Передо мной сейчас стоит вовсе не Анна.
Эта мысль оформилась окончательно: холодная и ясная, как лезвие клинка, и имя всплыло само собой — Аннет. Та самая, чьё место заняла Аня, та, чьё существование уже не раз становилось частью чужих игр. Вот только озвучивать свои догадки я не спешил, прекрасно понимая, что преждевременная реакция может всё испортить. Если это действительно она, значит, короля они так и не нашли и теперь отчаянно пытаются добраться до монарха через меня, используя меня как ключ или приманку.
И в этом была ещё одна, по-настоящему плохая новость, от которой внутри всё сжалось: если передо мной сейчас не моя жена, значит, настоящая Аня, скорее всего, у них.
Именно поэтому я принял единственно верное решение — не показывать ни тени того, что уже всё понял. Даже лишённый привычных ориентиров, не чувствуя запахов и не улавливая тончайших связей, о которых обычно подсказывал мне дракон, я знал наверняка: женщина, стоящая передо мной, не была моей женой. Это знание не требовало доказательств, оно просто встало внутри прочным и неоспоримым фактом. А значит, играть придётся по их правилам — по крайней мере, до тех пор, пока я не выверну эту игру против них самих.
Моим планом было обмануть Аннет, позволить ей считать, что её маска безупречна, и шаг за шагом вытянуть из неё главное — где находится Аня и что с ней сделали. Но это позже. Сейчас куда важнее было другое: понять, как мне вернуться в наш мир. Здесь я был опасно ограничен в силе, словно мне нарочно обрезали крылья, тогда как у противников, судя по всему, имелись рабочие артефакты, не зависящие от местных законов. Это означало, что играть в затяжную партию на их территории было бы глупо и смертельно опасно.
И тут слова «племянницы короля» обрели новый, куда более отчётливый смысл. Она недвусмысленно дала понять, что знает, где находится Александр Павлов, а значит, по какой-то причине им нужно привести меня именно туда. Вывод напрашивался сам собой и был неприятно логичным: Карлу всё же удалось увести Его Величество, и теперь предатели отчаянно ищут способ добраться до монарха, используя меня как ключ или живую нитку, связанную с Аней.
Связь с женой — вот что им было нужно. Я медленно выдохнул, не позволяя ни единой эмоции отразиться на лице, и мысленно отметил, насколько тонко и расчётливо всё было продумано. Умно. Чертовски умно. И тем опаснее.
И лишь теперь, сложив в голове все детали, я окончательно понял ещё одну неприятную истину: моя спутница с самого начала проверяла не столько мои слова, сколько мою связь с драконом. Ловушка с гаражом, запертая дверь, «случайно» найденный ключ — всё это было нужно не для побега, а для наблюдения. Она смотрела, смогу ли я трансформироваться, выпустить сущность или воспользоваться тем, что всегда делало меня опасным противником. И я не смог. А значит, теперь им было известно о моей беспомощности в этом мире и о том, что я временно лишён главного козыря. Вот же… ловко и без лишнего шума.
— Так что с двойником? Тебе известно, где он? — повторила Аннет свой вопрос, и в этот раз в её голосе скользнуло нетерпение, едва уловимое, но для меня достаточное, чтобы окончательно убедиться в правильности своих выводов.
Я позволил себе на мгновение задуматься, а затем ответил, аккуратно подбирая слова и одновременно закидывая крючок, пользуясь тем, что уже знал со слов псевдокороля:
— Я не знаю, где он. Думаешь, они попытаются подменить меня на него? Я видел этого парня мельком — он всё же не дотягивает до меня в комплекции.
Аннет и бровью не повела, словно этот вариант действительно был лишь одной из множества возможностей, которые она прокручивала в голове.
— Не знаю, вполне возможно. Но мой дядя сейчас с ним, и они явно не просто так пробрались в ваш мир, — спокойно отозвалась девушка, играя свою роль безупречно и даже не подозревая, что каждое её слово я давно уже взвешивал на внутренней чаше весов.
Я и представить не мог раньше, что племянница короля обладает такими актёрскими талантами, и от этой мысли стало особенно горько.
— Скорее всего ты права, — пожал плечами, изображая согласие и принимая её версию как рабочую, хоть и временную.
Пусть пока думают, что я на их стороне и рассчитывают на мою покладистость и доверие. Чем дольше предатели будут уверены, что используют меня, тем больше у меня будет шансов развернуть эту партию в свою пользу.
— В любом случае нам лучше уходить отсюда, — произнёс я ровно и даже с оттенком усталости, сознательно позволяя словам прозвучать так, будто за ними стоит лишь желание избежать повторной встречи с похитителями, а не холодный расчёт. — Те, кто нас выкрали, могут вернуться в любой момент, и мне не хотелось бы снова попасться им в руки.
Я лукавил, и лукавил осознанно: я чувствовал своего дракона, пусть и глухо, будто сквозь толстый слой камня и металла, чувствовал, как сила никуда не исчезла, а лишь была приглушена, связана этим миром, но раз уж я сам почти расписался в собственной беспомощности, то отыгрывать эту роль стоило до конца, особенно перед предательницей, которая сейчас внимательно следила за каждым моим жестом и интонацией.
— Можем переждать у меня, — после короткой паузы предложила девушка, и в её голосе прозвучала такая естественность, что на мгновение это даже могло бы показаться заботой.
Я с сомнением покосился на неё, позволив этому сомнению отразиться на лице, хотя внутри в этот момент лихорадочно перебирал варианты. Ловушка или нет? Если ловушка — то слишком прямая, если нет — то ещё опаснее. И куда именно она собирается меня вести? В дом Ани, где каждый предмет мог стать для меня немым укором и напоминанием о том, что моя настоящая жена сейчас, скорее всего, в руках этих людей? Или же в собственные апартаменты, заботливо подготовленные для Аннет в этом мире, ведь я был почти уверен: племянница короля не стала бы довольствоваться случайным убежищем и уж точно затребовала бы у псевдокороля достойное жильё, соответствующее её статусу и планам.
Я задержал взгляд на лице своей собеседницы чуть дольше положенного, словно колеблясь, и именно это колебание она, вероятно, должна была принять за неуверенность и зависимость.
— У тебя… — протянул наконец, делая вид, что взвешиваю риск. — А это безопасно?
Пусть ведёт. Куда бы ни лежал её путь, он всё равно приблизит меня к ответам, а главное — к Ане. И ради этого я был готов ещё немного побыть удобным, ослабленным и доверчивым.
— Да, ты прав… — Аннет едва заметно кивнула, словно соглашаясь не столько со мной, сколько с собственными опасениями, и тут же продолжила, понизив голос. — Они могут проверить мой дом, просто на всякий случай. Тот мужчина… он очень страшный человек, ну, тот, что похож на тебя, — уточнила она, будто бы нехотя, и в этой небрежной формулировке было слишком много наигранного ужаса.
Я внутренне усмехнулся. Да уж, король пригрел на груди настоящую змею — и врет она легко, без запинки и малейшего колебания, словно всю жизнь только этим и занималась. Снаружи же я позволил себе лишь короткое, задумчивое молчание, делая вид, что перевариваю услышанное.
— Ты говорила, что офис твоего дяди находится в том здании, — произнёс наконец медленно, будто мысль только сейчас оформилась. — А что, если нам наведаться туда?
Я видел, как племянница короля на долю секунды напряглась, хотя тут же взяла себя в руки. Эта идея была не моей — я это знал, как знал и то, что именно к ней девушка уже осторожно подталкивала меня с самого момента нашего выхода из «гаража». Но поданная так, будто это мой собственный вывод, мысль должна была сработать куда лучше, и Аннет действительно поверила: я купился.
— Там может быть охрана… — осторожно заметила моя спутница, будто взвешивая риски, но в глазах уже мелькнул интерес. — Но если они новенькие, думаю, мои документы и родство с Александром Павловым пойдут нам на руку.
— Так и попробуем, — я пожал плечами, добавляя в голос беспечность, которая сейчас была мне на руку. — Если что — просто сбежим.
Я сказал это так, словно бегство в этом мире было для меня таким же простым делом, как в Ритланде, и позволил ей поверить в мою уверенность. Пусть ведёт меня туда, куда им нужно. Чем ближе мы подберёмся к логову, тем больше у меня шансов выяснить, где держат Аню и какую именно роль мне уготовили в их игре.
Дорога к зданию оказалась для меня отдельным испытанием, потому что этот мир буквально кричал о своей чуждости, и каждый шаг лишь усиливал ощущение, будто я оказался в ловушке, из которой не видно выходов. По широкой, идеально гладкой дороге проносились машины — металлические чудовища, ревущие, мигающие, скользящие с пугающей скоростью, — и я всякий раз невольно напрягался, когда очередная из них оказывалась слишком близко, словно готовая в любой момент свернуть и снести нас с пути. Аннет шла спокойно, не обращая на них внимания, и это спокойствие раздражало куда сильнее, чем сами механизмы.
Особенно меня поразили светофоры — странные столбы с мерцающими огнями, которые вдруг заставляли поток машин замирать, а затем столь же внезапно вновь приходить в движение. Я несколько раз ловил себя на том, что инстинктивно ищу в этих огнях магический узор или след артефакта, но, разумеется, не находил ничего, кроме холодной логики этого мира, построенного без магии, без потоков силы и без привычных ориентиров.
Будь рядом Аня, я бы, наверное, засыпал её вопросами, пытался понять устройство этого мира, слушал её объяснения, цепляясь за голос как за якорь, помогающий не потеряться окончательно. Но рядом была Аннет, и с ней я чувствовал себя не любопытным гостем, а загнанным в угол зверем, который идёт вперёд лишь потому, что отступать уже некуда. Каждый её жест, каждый взгляд я отмечал краем сознания, готовый в любой момент к ловушке, удару или очередной проверке.
И всё это время мои мысли упрямо возвращались к моей супруге. Где она сейчас? В безопасности ли, или её уже используют так же, как пытаются использовать меня? Мысль о предательстве жгла изнутри не хуже яда, а сам заговор казался слишком сложным и многоходовым, чтобы быть просто прихотью одного безумца. Здесь было чересчур много нитей, переплетённых между собой, а ещё много людей и сил, втянутых в эту игру.
Зачем всё это? Да, Александр Павлов получил почти неограниченную власть, доступ к магии, артефактам и возможностям, о которых в этом мире могли только мечтать, но что получила Аннет? Что могло понадобиться племяннице короля настолько сильно, что она решилась на предательство, рискнула всем и пошла против собственного рода? Этот вопрос не давал мне покоя, и чем ближе мы подходили к огромному зданию, возвышающемуся над улицей, тем яснее я понимал: ответ на него может оказаться куда опаснее, чем я готов был предположить.
Мы вошли внутрь, и здание тут же сомкнулось вокруг меня холодным и чуждым пространством, наполненным ровным гулом, эхом шагов и странной, почти стерильной атмосферой, в которой не было ни малейшего намёка на магию. Я замедлил шаг, позволяя Аннет идти на полшага впереди, а сам осматривался внимательно и без спешки, отмечая детали, которые обычный человек счёл бы фоном, но для меня складывались в единую картину.
Я давно чувствовал, что за нами следят, пусть и без помощи драконьего нюха или магических потоков. Взгляды скользили слишком вовремя, люди оказывались рядом слишком удобно, а пространство словно подталкивало нас именно туда, куда нужно было кому-то третьему. Это была не импровизация и не спонтанное похищение — передо мной разворачивалась тщательно продуманная и выверенная операция, где каждая мелочь имела значение. И всё же я пока не видел всей цепочки целиком: цель угадывалась достаточно ясно — им нужен был король, живой или устранённый, чтобы закрыть вопрос разоблачения, — но путь к этой цели оставался туманным. Меня явно собирались использовать, вот только как именно и в какой момент — это было тем самым недостающим звеном.
Пока я раздумывал, мы прошли глубже и остановились у стойки, за которой сидела симпатичная девушка с идеально выверенной улыбкой, слишком профессиональной, чтобы быть искренней. Она подняла на нас взгляд, словно уже знала, кто мы и зачем пришли, а рядом с ней переминался с ноги на ногу массивный охранник, чьё присутствие выглядело скорее декоративным, чем по-настоящему защитным. Я отметил это сразу: ни выправки, ни внутреннего напряжения, ни той собранности, что выдаёт человека, способного к реальному бою. Ширма, не более.
Настоящая опасность ощущалась иначе и совсем с другой стороны. Слева, у стеклянной стены, стояла влюблённая парочка — слишком близко друг к другу, слишком расслабленно и одновременно слишком внимательно следящая за происходящим. Они не смотрели прямо, но их присутствие цепляло внимание, словно скрытая пружина, готовая распрямиться в нужный момент. Я скользнул по ним взглядом, запоминая движения, дыхание, расстояние между нами, и внутренне усмехнулся.
Хорошо. Значит, игра началась всерьёз, и роли уже распределены. Осталось только понять, в какой момент они решат сделать следующий ход — и успею ли я к этому времени повернуть их тщательно выстроенный план против них самих.
Аннет уверенно приблизилась к стойке, словно бывала здесь не раз, и протянула сидящей за ней девушке плотную картонку с какими-то знаками и полосами. Та приняла её без лишних вопросов, опустила взгляд, внимательно всматриваясь, задержавшись на секунду дольше необходимого, после чего едва заметно кивнула, будто подтверждая собственные мысли. Карточка вернулась к Аннет, а взамен ей протянули другую — такую же на вид непримечательную, но явно обладавшую куда большим значением.
— Вот ваш пропуск, — произнесла незнакомка ровным, отточенным тоном, и в этой фразе не было ни тени сомнения, будто наш визит был заранее ожидаем.
Мы двинулись дальше, и я невольно замедлил шаг, разглядывая странные металлические ограждения, выстроенные линией поперёк пространства. Они выглядели почти смешно: невысокие, легко преодолимые, такие, через которые при желании можно было просто перешагнуть или перепрыгнуть. И всё же никто вокруг даже не помышлял о подобном — люди спокойно выстраивались в нужном порядке, подчиняясь негласному правилу, которое здесь, похоже, было сильнее любой охраны.
Аннет остановилась у одного из проходов и приложила выданный ей кусок картона к светящемуся окошку. В ответ раздался короткий сухой писк, и металлические створки беззвучно разошлись, освобождая нам путь. Мы прошли внутрь, и за спиной ограждения так же спокойно сомкнулись, словно подтверждая, что решение принято и оспариванию не подлежит.
Чуть дальше нас ждали гладкие металлические двери без ручек — холодные, цельные, совершенно чуждые моему пониманию. Я остановился перед ними, инстинктивно ища взглядом хоть какой-нибудь привычный элемент, но Аннет уже обернулась ко мне, заметив моё замешательство.
— Это лифт, — пояснила она спокойно. — На нём мы поднимемся на этаж моего дяди. Он на двадцать третьем, пешком было бы долго и сложно.
Я лишь пожал плечами, принимая её слова без возражений, и мысленно отступил на шаг, отдавая инициативу девушке. В этом мире она ориентировалась куда лучше меня, и сейчас мне оставалось лишь идти следом, внимательно наблюдая и запоминая каждую деталь.
Мы вошли внутрь, и Аннет без колебаний шагнула к панели, утыканной светящимися знаками, после чего уверенно нажала на цифру 23. Двери сомкнулись почти сразу, мягко, но неотвратимо, отрезая нас от остального мира и запечатывая в узкой металлической коробке, где воздух казался плотнее, а пространство — слишком тесным даже для двоих.
Меня накрыло неприятное ощущение замкнутости, будто стены подступили ближе, чем позволяла логика, и этот дискомфорт я почувствовал сразу всей кожей. Девушка же оставалась спокойной и почти расслабленной, словно подобные места были для неё привычными, и именно это спокойствие насторожило сильнее всего. Она стояла ровно, не сутулясь, но её взгляд то и дело скользил вверх, к чёрному кругу под самым потолком.
Я проследил за этим движением и тут же уловил странность: тёмный диск едва заметно мигал, меняя ритм, и в тот же миг меня накрыло тяжёлым, липким ощущением чужого внимания. За нами следили. Похоже, это был местный артефакт наблюдения, не иначе, и от осознания этого внутри всё неприятно сжалось.
Именно тогда в моей голове начал складываться план — резкий, рискованный и до безумия опасный. Я понимал, что демонстрируемая покорность может обернуться ловушкой, из которой я уже не выберусь, но и идти напролом, не зная правил этого мира, было равносильно самоубийству. И всё же что-то подсказывало: если я позволю событиям развиваться дальше так, как этого хочет Аннет, я совершу ошибку, за которую расплачиваться придётся не только мне.
Мой взгляд скользнул к панели, где светящиеся цифры сменяли друг друга с пугающей неотвратимостью.
10. 11. 12.
Слишком быстро. Слишком уверенно.
13. 14.
Мы приближались к цели, и каждое новое число било по нервам сильнее предыдущего.
15. 16.
Чёрт.
Я краем уха уловил тихое дыхание за стеной. Оно было глубже и тяжелее, словно где-то внутри меня начинал ворочаться мой дракон, медленно просыпаясь, раздражённый и недовольный тем, что меня ведут туда, где ему явно не рады. И в этом едва ощутимом присутствии я вдруг нашёл подтверждение своим опасениям: назад пути почти не осталось, а значит, выбор придётся принимать прямо сейчас.
Решение пришло резко и без сомнений, будто его подсказал не разум, а инстинкт, и я действовал быстрее, чем успевал осмысливать собственные движения. В один прыжок я взмыл вверх и сорвал с потолка чёрный артефакт, пальцы сомкнулись на холодном металле, и в то же мгновение мигание в его глубине погасло, а липкое, давящее ощущение слежки исчезло так внезапно, словно его и не было вовсе.
Я двигался быстрее любого простого смертного. Аннет рядом со мной только начала поднимать взгляд вверх, ещё не понимая, что происходит, тогда как моя рука уже легла на панель, и я резко нажал на цифру 20, успев подумать лишь о том, что на двадцать третьем этаже нас, скорее всего, уже ждут. Возможно, и этажом выше. И этажом ниже. Но там у меня будет несколько секунд форы, а иногда именно они решают всё.
Лифт наконец остановился, и двери, как назло, раскрывались слишком медленно, растягивая драгоценное мгновение. Я не стал ждать. Схватившись за створки, рванул их в стороны, металл жалобно заскрежетал и едва не согнулся под силой, с которой я их раздвинул. Племянница короля наконец начала осознавать происходящее, её глаза расширились, губы приоткрылись, но мысли ещё не успели оформиться в слова — с момента моего прыжка прошла всего секунда.
Я не дал ей ни шанса опомниться. Подхватил девушку, легко закинув себе на плечо, и рванул прочь, в сторону лестницы, перескакивая ступени через одну и две сразу. Мы пронеслись вниз, и лишь на семнадцатом этаже я резко свернул, юркнув в проём и аккуратно придерживая дверь, чтобы она не хлопнула и не выдала нас эхом.
Три секунды. Ровно столько у нас было.
— Что ты делаешь? — наконец пришла в себя моя спутница, когда я уже был в конце коридора, выскочив на лестничную площадку и, не сбавляя хода, рванул… вверх. Да. Именно таков и был мой план.
— Советую помолчать, — хмуро бросил я, позволяя драконьей силе воли скользнуть в голос, тяжёлой, вязкой волной, от которой воздух будто уплотнился.
Я не верил, что девушка послушается, ей нельзя доверять. Это я уже понял окончательно, и это понимание было холодным, ясным и неприятно спокойным.
Аннет дёрнулась, собираясь возразить, но слова так и не сорвались с её губ. Осознание пришло к моей спутнице не сразу: сначала — растерянность во взгляде, затем тревога, и только потом понимание, что голос больше не принадлежит ей полностью. Пока она пыталась разобраться в происходящем, я уже перескакивал через ступени, поднимаясь выше, туда, где на табличках всё чаще мелькала заветная цифра.
Двадцать первый. Двадцать второй.
С каждым шагом я ощущал, как дракон звнутри меня окончательно просыпается, расправляя невидимые крылья, наполняя мышцы силой, а мысли — жёсткой и почти хищной ясностью. Если заговорщики ждали меня на двадцать третьем, то я сам приду к ним. Не как пешка, не как приманка, а как тот, кто ломает расстановку фигур одним движением.
И теперь вопрос был не в том, что они задумали, а в том, успеют ли они понять, что их игра уже пошла не по правилам.
Голоса я услышал ещё до того, как мы преодолели последний пролёт — глухие, самоуверенные и лениво перекатывающиеся по пространству, будто люди, которым давно объяснили, что опасности здесь не бывает. Я замедлился на мгновение, поставил Аннет на ноги, удерживая её за плечо ровно столько, сколько было нужно, чтобы она не пошатнулась, и жестом велел замереть, после чего осторожно и почти бесшумно выглянул из-за угла.
В коридоре у самой двери, ведущей в нужное крыло, топталась троица. Мощные, широкоплечие, в одинаковой форме и с характерной расслабленной осанкой тех, кто привык пугать видом, а не действием. Да, мышцы у них были наращены старательно, и каждый из них мог без труда свернуть шею обычному человеку, но в движениях читалась тяжеловесность, инерция, отсутствие настоящей скорости, и это сразу расставило всё по местам. В этом у меня было явное преимущество, и я собирался воспользоваться им без колебаний.
Медленно выдохнул, позволяя напряжению уйти из плеч, и в этот же момент внутри что-то окончательно щёлкнуло, словно задвижка, удерживавшая зверя. Дракон не вырывался наружу, не требовал формы и крыльев, но его сила уже текла по венам горячей, плотной волной, делая тело легче, движения — точнее, а мир вокруг — чуть замедленным, словно реальность любезно уступила мне темп. Я всё ещё оставался человеком, но это было лишь внешнее обстоятельство.
Следующего вдоха не понадобилось.
Я выскочил из укрытия и за доли секунды преодолел расстояние до двери, у которой дежурили охранники, настолько быстро, что их разговор ещё продолжался, а тела уже не успевали за происходящим. Первый даже не успел развернуться полностью, когда я ударил — коротко, выверено, вкладывая силу не в размах, а в точку, и массивное тело обмякло, словно из него внезапно вынули опору, оседая на пол без единого звука.
В этот момент коридор ещё не понял, что всё уже началось.
Второй среагировал быстрее, по крайней мере ему так показалось. Он рванул ко мне, уже поднимая руку, собираясь перехватить или ударить, но инерция собственного тела сыграла против него: я сместился вбок, позволив его движению пройти мимо, и добавил совсем немного — поворот корпуса, резкий толчок в уязвимую точку, и массивная фигура с глухим стуком врезалась в стену, после чего медленно сползла вниз, теряя ориентацию и сознание одновременно. Третий попытался отступить, осознав, что происходит нечто выходящее за рамки привычного сценария, но именно эта пауза и стала для него роковой: я оказался рядом прежде, чем мысль успела оформиться в действие, и короткий, выверенный удар оборвал стычку окончательно.
Коридор снова замер, будто ничего и не случилось.
Я быстро осмотрелся, скользя взглядом по дверям, углам, потолку, выискивая движение, отражение, тень, любое подтверждение того, что это лишь первый слой ловушки, но вокруг было пусто. Слишком пусто. Ощущение неправильности происходящего давило и неприятно зудело где-то под кожей, словно мир на мгновение сбился с ритма, однако я отмахнулся от этого чувства, заставив себя сосредоточиться. Времени на сомнения не было, и я это прекрасно понимал.
Где-то глубоко внутри тянуло, жгло, отзывалось глухой тревогой — я чувствовал, что моя супруга в опасности. И дело сейчас было даже не в том, что всё могло полететь в тартарары, что заговорщики как никогда близки к воплощению своего плана, что ставки зашкаливают и каждая ошибка могла стать последней. Я просто не мог остановиться. Не имел на это права. Я справлюсь — мысль была ясной и твёрдой, почти холодной, — главное сейчас найти Аню и больше никогда её не отпускать. А Аннет, псевдокороль и все прочие, кто решил поиграть в переворот и судьбы, никуда не денутся. С ними я разберусь позже, тщательно и без спешки.
Я обернулся и коротким жестом подозвал племянницу короля. Она послушно подошла, не задавая вопросов, не пытаясь возразить, и эта покорность резанула сильнее любого сопротивления. Слишком легко. Слишком гладко. Всё это всё больше напоминало не импровизацию, а заранее прописанный сценарий, где мне отводилась вполне определённая роль, и осознание этого злило, заставляя сжимать челюсти. Но другого пути у меня всё равно не было.
Всё же оставалась надежда, тонкая, но упрямая, что они по-прежнему считают меня беспомощным в этом мире, лишённым главного, ограниченным и загнанным. И пусть так. Пусть продолжают думать именно это. Потому что кое-что я всё-таки мог, и очень скоро им придётся об этом узнать.
Я проскользнул в кабинет первым, почти беззвучно, ожидая увидеть людей, артефакты, движение, хотя бы следы спешки, но вместо этого наткнулся на пугающую и выверенную пустоту. Просторное помещение с панорамными окнами, тяжелый стол, ровные линии, холодный порядок — здесь не было ни суеты, ни следов борьбы, ни даже ощущения, что сюда кто-то торопливо вбегал минуту назад. Всё выглядело так, словно меня ждали именно здесь и именно в таком виде.
Аннет вошла следом, и дверь за нами закрылась осторожно, почти заботливо, без хлопка и лишнего звука. И именно в этот миг я понял, что ловушка захлопнулась окончательно.
Слева пространство дернулось, будто кто-то резко потянул за ткань реальности, и я кожей ощутил разрыв — неровный, чужеродный и будто удерживаемый насильно. А в следующую секунду воздух разрезали тяжелые медленные аплодисменты, от которых неприятно свело виски. Я поморщился, уже зная, чей это был жест, и даже не стал оборачиваться сразу.
— А ты говорила, что тебе удастся уговорить его. Я же говорил, что Кайл не так глуп и отличит мою племянницу от тебя, — голос Александра Павлова прозвучал спокойно и почти насмешливо, когда он вышел из укрытия, словно из тени, которой в кабинете быть не должно.
Я буквально спиной ощутил, как Аннет напряглась и в ней вспыхнуло раздражение, тщательно спрятанное, но оттого не менее острое.
— Я сыграла безупречно, — процедила она, выходя из-за моего плеча и вставая чуть в стороне. — Просто его дракон не до конца уснул.
В её голосе сквозила досада, но не поражение, скорее укол по самолюбию, чем реальное признание ошибки.
— В любом случае наш генерал здесь, — продолжила она уже ровнее, и в этой ровности мне послышалось удовлетворение. — А значит, мы можем завершить ритуал.
Я резко обернулся к ней, наконец позволяя удивлению проступить наружу, потому что в этот момент понял, что упустил нечто важное, слишком увлёкся дорогой и не заметил, куда именно она ведёт.
— Какой ещё ритуал? — спросил медленно, ощущая, как внутри, под рёбрами, мой дракон окончательно просыпается: недовольный, настороженный и готовый рваться наружу, даже если этому миру это не понравится.
— О, здесь всё очень просто: мне нужно найти короля. Знаешь ли, не хотелось бы, чтобы он помешал нашим планам, — усмехнулся Александр Павлов, выходя из-за стола и неторопливо сокращая между нами расстояние. — А для этого мне нужна самая малость. Твоя кровь.
Я уставился на псевдоправителя, не скрывая растерянности. Внутри мгновенно вспыхнуло недоумение, слишком логичное, чтобы не выйти наружу: если я уже в их власти, если меня загнали в ловушку, проверили, ослаблен ли я, если вокруг полно артефактов и подготовленных людей — зачем весь этот спектакль? Они могли бы сцедить моей крови столько, сколько потребуется, без лишних слов и уж точно без согласия.
Похоже, эта мысль слишком явно отразилась на моём лице, потому как мой собеседник хмыкнул, бросив короткий взгляд в сторону Аннет, и слегка кивнул, словно передавая ей слово. Та тут же шагнула вперёд и с почти вежливой любезностью пояснила:
— Кровь должна быть отдана добровольно. Иначе артефакт не сработает.
Вот теперь что-то действительно не сходилось. Если речь шла лишь о крови правителя, то сам Павлов мог без проблем отдать свою, тем более добровольно, и искать короля без всяких сложных комбинаций с похищениями, двойниками и многоходовками. Зачем я? Зачем вся эта конструкция, если цель столь проста?
— А что, если я откажусь? — спокойно спросил, внимательно следя за их реакцией.
Это не было бравадой и уж точно не попыткой потянуть время. Я проверял границы, искал трещины в их уверенности, пытался понять, куда именно ведёт этот путь и какой следующий ход заговорщики приготовили.
— О, это будет очень и очень глупое решение, — мягко ответил Александр Павлов.
Он щёлкнул пальцами, и стена слева от него подёрнулась дымчатой рябью, словно реальность на мгновение перестала быть твёрдой. Иллюзия расползлась, истончаясь, и исчезла вовсе.
И тогда я увидел то, что она скрывала.
— Аня!
Я сделал шаг вперёд, даже не осознав этого движения, когда взгляд выхватил знакомый силуэт. Моя супруга была связана, удерживаемая моей домработницей Мередит, и даже сквозь расстояние и магическую преграду я почувствовал её напряжение, боль и страх, которые девушка пыталась скрыть.
В этот миг все вопросы о мотивах и сложностях перестали быть абстрактными. Заговор наконец обрел лицо, цену и цель.
— Так что? Поговорим о добровольной помощи? — произнёс Александр Павлов почти лениво, с той особой интонацией, за которой всегда прячется уверенность победителя.
Они прекрасно знали, на что давят. Знали, что я рано или поздно раскушу Аннет, и, значит, весь этот спектакль затевался вовсе не ради того, чтобы обмануть меня до конца. Их цель была глубже, грязнее и куда опаснее — поставить меня перед выбором, в котором выбора, по сути, не оставалось.
Я медленно выдохнул, не отрывая взгляда от Ани.
— Что от меня нужно? — произнёс наконец, ясно осознавая, что рисковать ею я не стану. Ни при каких условиях.
— Вот такой разговор мне нравится куда больше, — усмехнулся псевдокороль и скользнул взглядом к своей сообщнице. — А ты говорила, он холодный и чёрствый. Иногда нужно всего лишь впустить чувства в своё сердце, и тогда становится ясно: слабости есть у всех.
Аннет нахмурилась, переводя взгляд с Павлова на меня, и в этом выражении было всё — раздражение, сомнение и плохо скрываемая неприязнь.
— Посмотрим, насколько его чувства к этой замухрышке окажутся выше преданности королю и короне, — холодно бросила предательница, явно не разделяя самодовольства своего союзника.
Я сжал кулаки, заставляя себя сохранять внешнее спокойствие. Они считали, что уже победили и нашли мой предел. Вот только заговорщики ещё не понимали главного: если меня загнать в угол, то я буду драться не за корону и не за долг. Я буду драться за неё. И это была их самая опасная ошибка.
Мне указали на кресло, стоявшее чуть в стороне — слишком удобное для места, где собирались проливать кровь. Я машинально сжал зубы, собираясь проигнорировать этот жест и остаться стоять, показывая, что не намерен подчиняться даже в мелочах.
— Сядь, — спокойно, но безапелляционно произнёс псевдокороль. Я поднял на него взгляд. — Это не слишком приятный процесс, — продолжил он уже почти заботливо, — и мне нужно, чтобы ты не рухнул в самый неподходящий момент.
В его тоне не было ни угрозы, ни насмешки — лишь сухой расчёт. Именно это и настораживало сильнее всего. Такая «внимательность» рождалась не из сочувствия и уж точно не из желания облегчить мне участь. Нет. Им просто нельзя было, чтобы ритуал прервался. Ни на секунду.
Я медленно подошёл к креслу и сел, чувствуя, как напряжение стягивает плечи. Где-то внутри дракон глухо ворочался, недовольный происходящим, но всё ещё скованный рамками этого мира и навязанными условиями игры.
Александр Павлов внимательно следил за каждым моим движением, словно проверяя, не передумаю ли я в последний момент. Аннет же стояла чуть поодаль, скрестив руки на груди, и в её взгляде мелькнуло нечто похожее на предвкушение.
Они были уверены, что контролируют ситуацию. А я — что должен выдержать это до конца ради Ани. Даже если за это придётся заплатить куда большую цену, чем просто кровь.
Предавал ли я правителя? Вполне возможно. По крайней мере, со стороны это выглядело именно так. Впрочем, я сильно сомневался, что правитель и Кайл не просчитали подобный исход заранее. Слишком уж многое сходилось, слишком очевидной была эта ловушка. Да и у меня имелся собственный план — сырой, рискованный, но единственно возможный. Для начала я должен был втянуть предателей в игру, заставить их поверить, что я покорился их воле, что действую так, как им удобно. А дальше… дальше всё решат мгновения.
Я удобно разместился в кресле, позволив себе внешне выглядеть спокойным и почти безразличным, но взгляд мой не отрывался от происходящего. Ко мне поднесли странный артефакт — массивный, холодно поблёскивающий, он напоминал шлем, лишённый изящества и созданный явно не для защиты. От него исходило неприятное давление, словно сама вещь была жива и уже тянулась к моему разуму.
Дракону я отдал приказ заранее. Короткий, жёсткий и не допускающий сомнений: если станет опасно — вытащить меня, не считаясь ни с чем. Пусть Павлов и Аннет думают, что мои умения здесь сведены к жалким остаткам и что этот мир надёжно сковал мою истинную сущность. Они ошибались. Я знал это так же отчётливо, как знал собственное дыхание.
А перед тем как артефакт коснулся меня, я ещё раз проверил доступ к силе. Не торопясь и осторожно, словно нащупывая пульс. И в ответ внутри тут же шевельнулось знакомое, древнее и опасное тепло. Дракон откликнулся мгновенно — без слов и колебаний. Моя истинная сущность была рядом: настороженная, собранная, готовая рвануться вперёд, стоит мне лишь позволить.
Я чуть глубже вдохнул и позволил уголкам губ дрогнуть в тени усмешки. Пусть считают, что я уже проиграл. Это будет их самой дорогой ошибкой.
Когда артефакт опустили мне на голову, холод металла оказался обманчивым — уже в следующий миг я понял, что это не просто шлем, а живая, голодная конструкция. Внутри что-то щёлкнуло почти ласково, и тонкие, едва различимые иглы пришли в движение. Они не вонзались резко — наоборот, проникали медленно и настойчиво, словно выбирая путь, обходя кость и скользя между мыслей. Я стиснул зубы, когда первая волна боли прошла по черепу, рассыпаясь горячими искрами и отдаваясь где-то глубоко, в самой сути сознания.
Каждая игла будто находила собственную точку, собственную клетку, и я ощущал это как вторжение, как если бы меня разбирали на части изнутри. Кровь пошла почти сразу — тёплая, живая, она отзывалась в висках гулом, и вместе с ней артефакт тянул нечто большее. Не просто физическую силу, не просто плоть — он вытягивал фрагменты меня самого: образы, ощущения, обрывки памяти, эмоциональные всплески. На мгновение перед глазами мелькнули крылья, пламя, небо, и я понял, что дракон рычит где-то в глубине, упираясь и не желая отдавать ни крупицы.
Боль стала фоном, постоянным и вязким, но именно тогда я услышал их голоса — будто сквозь толщу воды, и в то же время пугающе отчётливо.
— Видишь? Реакция стабильная, — проговорил Александр Павлов, и в его тоне прозвучало почти научное удовлетворение. — Артефакт принимает кровь без сопротивления. Значит, связь есть.
— Ещё бы, — отозвалась Аннет, и в её голосе скользнула тень раздражения. — Он добровольно сел в это кресло. Я говорила, чувства сыграют нам на руку. Даже такой, как он, не пойдёт против себя, когда на кону женщина.
— Помнится, это я ставил на любовь, ты выирала чувство долга. Но не суть дело. Главное, чтобы хватило объёма, — задумчиво продолжил Павлов. — Мне не нужен весь он, достаточно канала. Тонкого, но устойчивого. Через него мы найдём короля, где бы тот ни прятался.
Я слышал, как заговорщики переговаривались, словно обсуждали сломанный механизм, а не живое существо, и это злило куда сильнее самой боли. Иглы пульсировали в такт словам, реагировали на них, усиливая давление, и я чувствовал, как артефакт углубляется, закрепляется, словно пускает корни.
— А если дракон очнётся? — Аннет произнесла это тихо и почти настороженно.
— Не очнётся, — уверенно ответил псевдокороль. — Этот мир глушит его. Максимум — остаточные рефлексы. Нам хватит времени.
Я позволил дыханию сбиться, позволил телу дрогнуть, играя роль, которую они от меня ждали, но внутри собирался, удерживая дракона на грани. Он чувствовал, как меня рвут на части, и отвечал яростью, глухой и опасной, готовой вырваться наружу.
Артефакт жадно пил, иглы глубже впивались в плоть и сознание, но вместе с болью росло и понимание: они слишком уверены. Слишком спокойны. А значит, момент, когда всё пойдёт не по их плану, будет особенно болезненным — уже для них.
Следующий рывок оказался несоизмеримо сильнее предыдущих, и если до этого я ещё удерживал происходящее в рамках осознанного терпения, то теперь граница просто рассыпалась. Иглы углубились разом синхронно, будто артефакт наконец решил перестать осторожничать, и боль вспыхнула не точками, а сплошным ослепляющим полотном, накрывшим всё — тело, мысли, саму способность различать, где заканчиваюсь я и начинается он. Сознание качнулось, расползаясь, и я с ужасом понял, что больше не контролирую ни силу, ни дыхание, ни даже собственное тело, которое дёрнулось в кресле, подчиняясь чужой воле.
И именно в этот момент, когда мир начал сужаться до одной-единственной точки страдания, будто из небытия, сквозь треск в голове и звон в ушах, прорвался голос Александра Павлова — удивительно чёткий и почти торжествующий:
— Есть связь. Приготовь артефакт для перехода.
Он говорил что-то ещё, отдавал приказы, объяснял, торопился, но слова рассыпались, не доходя до смысла, потому что артефакт, словно откликнувшись на подтверждение успеха, резко усилил давление. Новая волна боли накрыла меня с головой, лишая последних опор, и реальность окончательно поплыла, превращаясь в хаотичную смесь света, тьмы и рвущихся изнутри ощущений, в которых я уже не был уверен, что сумею удержаться — или хотя бы остаться собой.
Пространство рванулось внезапно, без предупреждения, словно само мироздание больше не выдержало напряжения и решило треснуть по живому, и в тот же миг меня скрутило так, будто кто-то схватил за саму основу существования и резко дернул в разные стороны. Воздух исчез, тело выгнуло дугой, а внутренности словно попытались поменяться местами, потому что через меня, не спрашивая разрешения, прокладывали путь — грубый, насильственный, не предназначенный для живого существа.
Кажется, я закричал, хотя не был уверен, что этот звук вообще вышел наружу, потому что боль уже перестала быть физической и превратилась в нечто иное, куда более страшное: ощущение, что сквозь меня протягивают нить, связывая два мира напрямую, используя меня как инструмент, как живой якорь или мост, который можно безнаказанно жечь, лишь бы он выдержал. Эта нить пульсировала, дрожала, резала изнутри, и с каждым мгновением я все отчетливее чувствовал, как она проходит через разум, через кровь, через дракона, цепляясь за всё, что во мне было настоящим.
Миры накладывались друг на друга, вспыхивая несоразмерными образами, звуками и ощущениями, и я на короткие, рваные доли мгновения видел сразу всё — чужие небеса, знакомые тени, искажённые отражения себя самого, — прежде чем меня снова скручивало в узел, в котором не оставалось ни верха, ни низа. Сознание трещало, сопротивляясь, но нить уже была натянута, и я ясно понял: они не просто нашли короля, они зацепились за его охранника через меня, и цена этого перехода — я сам, целиком и без остатка.
Где-то на грани слуха, за пределами боли и крика, дракон внутри наконец проснулся по-настоящему, и в этом было что-то пугающе обнадёживающее, потому что если он выдержит ещё одно мгновение, если удержит меня в этом разрыве, то, возможно, я всё-таки не сломаюсь — и тогда нить, которую они так самоуверенно протянули сквозь меня, обернётся для них совсем не тем, на что они рассчитывали.
— Держи его! Главное, чтобы он продержался до того момента, как я найду короля и его охранника, поэтому не дай ему умереть, — слова псевдоправителя долетели до меня словно через толщу воды: глухо и искажённо, будто сам воздух между нами стал вязким и плотным, а я уже находился где-то гораздо глубже, чем просто в кресле чужого кабинета.
Моё тело ещё дёргалось, реагируя на очередные всплески боли, но воля уже трещала, надломленная, истончённая до предела, и я впервые по-настоящему понял, насколько близко они подошли к цели — не сломать меня полностью, а удержать в этом пограничном состоянии, где я уже не хозяин себе, но всё ещё жив.
— «Пора», — отдал я команду дракону. Я ждал отклика, ждал привычного ощущения силы, расправляющихся крыльев внутри, глухого рыка, который обычно разгонял боль и возвращал контроль, и на какое-то мгновение мне даже показалось, что вот сейчас… ещё чуть-чуть…
Но в ответ не было ничего.
Пустота ударила сильнее любой боли, потому что там, где должна была быть моя вторая сущность, было молчание, будто его оттеснили, отрезали или загнали куда-то слишком далеко, куда мой зов больше не доставал. Паника попыталась прорваться сквозь оглушение, но сил на неё уже не осталось, и я лишь беспомощно тонул дальше, чувствуя, как нить между мирами продолжает тянуть из меня всё подряд, не разбирая, где тело, а где разум.
Голоса заговорщиков становились всё глуше, расплывались в неразборчивый шум, а я, цепляясь за последние крохи сознания, вдруг ясно понял: если дракон молчит, значит, произошло нечто куда более серьёзное, чем простое подавление магии. И это осознание, холодное и пугающе трезвое, стало последним, что удерживало меня на поверхности, потому что если они сумели отрезать меня от собственной сути, то следующий шаг — уже не поиск короля, а превращение меня в пустую оболочку, которую можно использовать столько, сколько потребуется.
И где-то на самом краю этого понимания, прежде чем тьма сомкнулась ещё плотнее, я успел подумать лишь об одном: если я сейчас исчезну, Аня останется одна — и вот этого я не имел права им позволить.
Образ добродушной помощницы слетел с Мередит так резко, будто его с неё сорвали одним движением, и на его месте осталась холодная, собранная женщина с совершенно другим взглядом — цепким, расчётливым и лишённым даже тени прежней мягкости. Она направила на меня странный артефакт, пугающе похожий на земной пистолет, и в этот момент я окончательно поняла, что игра закончилась, а дальше начинается уже не притворство, а откровенное принуждение.
— Советую не геройствовать и вести себя максимально послушно, — произнесла горничная ровным, лишённым эмоций голосом, в котором изменилось всё: тембр, интонации, даже дыхание. — Мы сейчас прогуляемся, но всё должно выглядеть так, словно это было твоё собственное желание съездить в город. И не стоит ввязывать сюда Эдгара. Ты ведь не хочешь, чтобы старик пострадал?
Моя собеседница смотрела на меня внимательно, выжидающе, явно давая понять, что это не пустая угроза, а холодный расчёт, и я, ощущая, как внутри всё сжимается, осторожно кивнула, соглашаясь. Выбора у меня действительно не было, и я слишком хорошо понимала, что любая попытка сопротивления сейчас обернётся бедой не только для меня.
— Вот и отлично. Теперь быстро одевайся, мы спешим, — Мередит бросила передо мной изысканный костюм, не убирая артефакт и продолжая держать меня на мушке.
Я переоделась почти машинально, стараясь не делать резких движений и не показывать того, насколько дрожат мои руки, а когда всё было закончено, псевдогорничная спрятала оружие, но сделала это демонстративно, ясно давая понять, что оно никуда не делось и будет пущено в ход при малейшей попытке изменить её планы. Дважды мне намекать не стоило.
Мы вышли из спальни, спустились по лестнице и уже почти добрались до двери, когда в холле раздался обеспокоенный голос дворецкого:
— Леди Аннет, вы уезжаете?
Я заметила, как напряглась девушка рядом со мной, и как её рука едва заметно скользнула ближе к скрытому оружию, поэтому поспешила ответить, стараясь, чтобы голос звучал легко и непринуждённо:
— Да. Кайл обещал мне ужин вне дома, так что мы едем выбрать по этому поводу наряд, — улыбнулась максимально приветливо, так, как улыбалась раньше, и Эдгар кивнул, бросив на Мередит странный, слишком внимательный взгляд.
На мгновение мне показалось, что он всё понял — или, по крайней мере, почувствовал, — но при помощнице не стал подавать виду.
— Значит, собираетесь в центр. Хорошей вам дороги, — произнёс он и уже отвернулся, направляясь обратно, словно выходил лишь затем, чтобы задать этот вопрос.
Я смотрела ему вслед с тяжёлым чувством, понимая, что, возможно, это был мой единственный шанс на помощь, и что я только что его упустила, выбрав безопасность старика вместо собственной свободы.
Тем временем мы двинулись по узкой дорожке в сторону боковых ворот, и каждый шаг давался мне с усилием, словно я шла не по утоптанному гравию, а по зыбкому льду, который мог треснуть в любой момент. Воздух снаружи показался неожиданно холодным, и именно здесь, за пределами дома, я впервые позволила себе оглядеться по сторонам, будто надеясь найти взглядом хоть какую-то зацепку, помощь или знак, что всё ещё можно изменить.
Неподалёку уже ждала карета — тёмная, массивная, неприметная на первый взгляд, но от этого не менее внушительная. Именно к ней мы и направились. Мередит коротко кивнула вознице, первой подтолкнула меня к подножке, а затем ловко забралась следом, закрывая дверцу прежде, чем я успела что-либо сказать или даже вдохнуть полной грудью. Почти сразу экипаж тронулся, и это движение отрезало меня от дома окончательно.
Внутри карета оказалась тёмной, без окон, и я на мгновение ощутила тревожное чувство замкнутого пространства, но тут же заметила странную деталь: несмотря на отсутствие света, я отчётливо видела свою спутницу, каждую черту её лица, каждое едва заметное движение губ и глаз, словно где-то был спрятан мягкий, холодный источник света, высвечивающий Мередит и не оставляющий ей ни единой тени, за которой можно было бы скрыться. Это делало её ещё более чужой и опасной.
Мы ехали долго, по крайней мере мне так казалось, и карету то слегка покачивало, то резко трясло, словно мы пересекали разные районы столицы, но я совершенно не представляла, в какую сторону нас везут. Улицы, повороты, мосты — всё слилось в одно тягучее ощущение пути без ориентира, и чем дольше длилась эта поездка, тем сильнее во мне крепло понимание, что выбора мне действительно не оставили.
А когда экипаж наконец остановился и моя спутница коротко приказала выходить, я подчинилась и тут же замерла, ошарашенно уставившись на громаду дворцового здания, вырастающего передо мной. Его силуэт был слишком знакомым, чтобы ошибиться, и в то же время от этого зрелища стало особенно горько. Впрочем, если Мередит действительно работает на моего дядю и настоящую Аннет, то, пожалуй, удивляться тут было нечему.
— Двигаемся, — поторопила меня девушка, слегка подтолкнув в спину и направляя к боковому входу.
Мы вошли внутрь, и дальше путь превратился в череду коридоров и лестниц, по которым горничная вела меня уверенно, не оглядываясь и не сомневаясь, словно знала этот маршрут наизусть. Я же шла следом, запоминая повороты, двери и ступени скорее на уровне инстинкта, чем сознания, пока наконец мы не остановились у двери, которую я узнала сразу.
Кабинет правителя. Тот самый, уже знакомый мне до болезненного сжатия в груди, словно именно здесь сходились все нити заговора, в который меня втянули помимо моей воли.
За рабочим столом короля я увидела своего дядю — и в этот раз различие между ним и настоящим правителем было таким очевидным, что меня будто холодной водой окатило. Внешне он все еще выглядел безупречно: та же осанка, те же черты лица, тот же тщательно выверенный образ монарха, к которому я уже успела привыкнуть, но теперь, когда страх отступил и на его место пришло понимание, детали начали складываться в пугающе ясную картину. Он держал голову чуть иначе, слишком уверенно, слишком свободно, словно этот кабинет никогда не был для него чужим, хмурился над бумагами не так, как человек, на плечах которого лежит ответственность за страну, а как тот, кто оценивает добычу или просчитывает выгоду, и даже пальцы, перебирающие документы, двигались с нетерпеливой, почти хищной деловитостью.
Неужели остальные этого не замечают? Или все дело во мне — в том, что теперь я знаю о подмене и потому вижу больше, чем позволяла себе раньше? При первой нашей встрече я не заметила ничего, кроме величия и власти, робея перед королем и стараясь не смотреть ему в глаза дольше положенного, и, возможно, именно на этом Александр Павлов и выстроил весь свой обман, прекрасно понимая, что страх и почтение ослепляют куда надежнее любой магии. А может, никто из подданных просто не знал настоящего короля достаточно близко, чтобы уловить эту разницу и фальшь, которая теперь резала мне взгляд, как плохо зашитый шов.
— Аня, какая неожиданность, — усмехнулся мужчина, поднимая на меня взгляд, будто это я заглянула к нему без приглашения, а не меня привели сюда почти под конвоем. В его тоне сквозило довольство, уверенность человека, у которого все идет по плану, и от этого спокойствия внутри у меня все сжалось. — Ты прекрасно отыграла свою роль, я даже не ожидал.
Я уставилась на собеседника растерянно, все еще не до конца понимая, о чем он говорит, тогда как псевдокороль продолжал улыбаться так, словно искренне рад нашей встрече и готов был продолжать этот разговор часами.
— А Аннет в тебя не верила, — добавил он небрежно, махнув куда-то в сторону, будто речь шла о незначительной детали, — но ты оказалась именно такой, как я и думал.
Мужчина откинулся в кресле, сцепив пальцы, и его взгляд стал оценивающим, цепким и лишенным всякого родственного тепла.
— Я все же неплохо разбираюсь в мужчинах и в том, что им нужно, — продолжал Александр Павлов с самодовольной уверенностью, и в этот момент до меня начало доходить, что все произошедшее — каждый мой шаг, каждое сомнение, каждая попытка быть честной — с самого начала были для него лишь частью игры, в которой мне отвели роль наживки.
— Но не переживай, на этом твоё участие заканчивается, — произнёс он почти мягко, с тем снисходительным спокойствием человека, который искренне уверен, что только что проявил великодушие. — Я не стану требовать от тебя невозможного. Теперь ты можешь просто наблюдать за происходящим… в качестве зрителя.
Лжеправитель поднялся из-за стола неторопливо, даже лениво, словно весь дальнейший ход событий был для него давно решённым и не требовал спешки, и направился к стене, на первый взгляд ничем не отличавшейся от остальных. Я проводила его взглядом, чувствуя, как внутри нарастает тревога, плотная и вязкая, и уже в следующую секунду увидела, как он коснулся ладонью вмонтированного в камень артефакта — тёмного, почти незаметного, будто намеренно скрытого от случайных глаз.
В тот же миг по поверхности стены пробежала рябь, словно по воде, в которую бросили камень, и воздух вокруг изменился, стал гуще, насыщеннее, отчего у меня перехватило дыхание. Камень начал растворяться, теряя чёткие очертания, превращаясь в полупрозрачную дымку, за которой проступало иное пространство, и оттуда пахнуло магией — чуждой, холодной и одновременно манящей.
Раньше я бы, наверное, не заметила ничего, кроме странного визуального эффекта, списав всё на очередной артефакт или иллюзию, но с недавних пор я стала иначе чувствовать такие вещи. Волны эманаций прокатывались по коже, заставляя мурашки бежать по рукам, в ушах едва уловимо звенело, а где-то глубоко внутри отзывалось тихое, тревожное понимание: это не просто проход и не просто демонстрация силы, а нечто куда более серьёзное, опасное и, возможно, необратимое.
Дядя шагнул вперёд без малейшего колебания и прошёл сквозь едва различимую преграду так легко, словно её и вовсе не существовало, а в следующее мгновение его фигура уже была по ту сторону разлома, в пространстве, которое выглядело почти таким же, но при этом ощущалось совершенно иначе. Магия там сгущалась плотным фоном, давила на виски, искажала восприятие, и я невольно задержала дыхание, наблюдая, как Александр Павлов уверенно занимает место за своим рабочим столом. Он поправил несуществующую складку на рукаве, сложил руки перед собой и приготовился ждать, спокойный и собранный, как человек, точно знающий, что ожидание будет недолгим.
И действительно, прошло всего несколько минут, тянувшихся мучительно медленно, прежде чем я поняла, что именно он ждал, а вернее — кого. Двери кабинета распахнулись с такой силой, что эхом отдались под сводами, и внутрь буквально вломились Аннет и Кайл, который ещё не успел осознать, что оказался в уже разыгранной партии. Их движение оборвалось на полушаге, когда взгляды столкнулись с хозяином помещения, и воздух между ними мгновенно сгустился от напряжения, словно вот-вот должен был грянуть разряд.
Слова полетели быстро, цепляясь одно за другое: об артефакте для поиска двойника, о необходимости спешить, о том, что времени остаётся всё меньше. Кайл держался до последнего, его голос звучал жёстко и ровно, когда он прямо заявил, что может отказаться и не станет добровольно отдавать то, что от него требуют, даже если последствия окажутся неприятными. На мгновение мне показалось, что он и правда готов пойти до конца, но Александр Павлов лишь усмехнулся, и в этой усмешке не было ни удивления, ни сомнений.
Он взмахнул рукой небрежно, почти лениво, и Мередит тут же оказалась рядом со мной, схватив за локоть и подтолкнув вперёд, к тонкой, едва заметной грани межмирья, от которой веяло холодом и чуждой силой. Это было даже не угрозой в привычном смысле, а безмолвной демонстрацией возможностей, ясным и предельно наглядным обещанием того, что со мной могут сделать в любой момент. Я не сопротивлялась, только подняла глаза на Кайла, и в его взгляде я увидела всё: ярость, страх и отчаянное бессилие.
Этого оказалось достаточно. Мой супруг медленно выдохнул и опустил плечи, признавая поражение, а Александр Павлов удовлетворённо кивнул, будто всё произошло ровно так, как он и рассчитывал с самого начала.
Спустя несколько минут Аннет вернулась, держа в руках странный артефакт, от одного вида которого у меня по спине пробежал холодок: массивный, гладкий, он и правда напоминал шлем космонавта, только вместо стекла в нём мерцали тусклые кристаллы и тонкие металлические пластины, складывающиеся в пугающе сложный узор. Девушка подошла к Кайлу слишком уверенно, словно речь шла не о живом человеке, а о бездушном механизме, и вместе с моим дядей они водрузили артефакт ему на голову, фиксируя его с холодной точностью.
Меня накрыла паника, острая и удушающая, и я уже сделала шаг вперёд, готовая закричать, умолять его отказаться, вырваться, бежать, сделать хоть что-нибудь, лишь бы не позволить им продолжить. Слова застряли в горле, потому что в этот самый момент я отчётливо почувствовала его мыслью, чужой и одновременно до боли знакомой, мягко, но настойчиво коснувшейся моего сознания. Мой благоверный дал мне понять, что всё под контролем, что он знает, что делает, и что справится, если я не поддамся страху и не сорву ему этот шанс.
Я не была уверена, действительно ли это было его послание или всего лишь моя отчаянная попытка ухватиться за надежду, но этого оказалось достаточно, чтобы остановиться. Я медленно отступила назад, чувствуя, как дрожат колени, и всё же нашла в себе силы кивнуть, отвечая на его немой призыв. В этом кивке было всё, что я могла ему дать сейчас: доверие, вера и обещание не мешать, даже если внутри всё кричало о том, что происходящее может закончиться катастрофой.
Я не сводила с него глаз, стоя чуть в стороне, будто любое лишнее движение могло нарушить хрупкое равновесие происходящего, и с каждой секундой это давалось всё труднее. Артефакт на голове Кайла оживал, кристаллы в нём разгорались тусклым, тревожным светом, тонкие пластины медленно сдвигались, подстраиваясь, а воздух вокруг будто становился плотнее, наполняясь едва уловимым гулом, от которого у меня закладывало уши. Я чувствовала магию - не так, как раньше чувствовала страх или злость, а иначе, глубже, словно она проходила сквозь меня, заставляя кожу покалывать и сердце сбиваться с ритма.
Каждый раз, когда мой муж напрягался или едва заметно дёргался, мне приходилось буквально впиваться ногтями в ладони, чтобы не броситься к нему, не сорвать этот проклятый шлем и не встать между ним и моим дядей. Я напоминала себе снова и снова, что Кайл попросил меня верить, что у него есть план, что сейчас любая моя попытка вмешаться только усугубит ситуацию, но от этого внутреннее напряжение не становилось меньше. Напротив, оно росло, скручиваясь в тугой узел где-то под рёбрами, заставляя дышать медленно и неглубоко, лишь бы не выдать себя.
Я ловила каждое движение, каждую тень эмоций на его лице, стараясь понять, больно ли ему, справляется ли он, и не переступили ли они ту грань, за которой уже ничего нельзя будет исправить. В какой-то момент мне показалось, что время растянулось, превратившись в вязкую субстанцию, и я существую в нём отдельно от собственного тела, удерживаемая на месте только силой воли.
Но всё изменилось в тот миг, когда от моего супруга потянулась тонкая, почти невидимая нить, уходящая куда-то в сторону, сквозь пространство и реальность, словно сам мир приоткрыл шов между слоями. Вокруг мгновенно поднялось оживление: Александр Павлов резко выпрямился, в его взгляде вспыхнул жадный интерес, Аннет напряглась, вцепившись в артефакт, будто боялась упустить контакт, а воздух в комнате задрожал, насыщаясь чужой тяжёлой магией.
- Держи его. Главное - не дать ему умереть до того момента, как я найду короля, - спокойно и почти буднично произнёс мой дядя.
И эти слова ударили сильнее любой пощёчины. Умереть? Не дать ему умереть -
Я больше не думала. Все ограничения, страхи и сомнения рассыпались в пыль. В тот самый момент, когда Александр Павлов сделал шаг вперёд, следуя за нитью связи, а Аннет полностью сосредоточилась на поддержании состояния Кайла, я рванула с места. Мередит даже не успела среагировать - её взгляд был прикован к артефактам и хозяину, и, похоже, горничной и в голову не приходило, что я осмелюсь действовать именно сейчас.
Я шагнула к барьеру, почти не осознавая, что делаю, и вместо ожидаемого сопротивления ощутила лишь короткий холодный укол, будто пространство проверяло меня на прочность, а затем пропустило. Я проскользнула сквозь преграду, сама не веря в происходящее, понимая лишь одно: если есть хоть малейший шанс спасти Кайла, я использую его, даже если для этого придётся нарушить все их планы и поставить под удар себя.
Я кожей ощутила на себе удивлённый, почти неверящий взгляд дяди - он уже сделал шаг в сторону разорванного пространства, увлечённый нитью, ведущей в мир драконов, сосредоточенный на своей истинной цели: найти настоящего короля и уничтожить его, пока тот не стал помехой, и я намеренно вытолкнула эту мысль из головы, не позволяя ей сбить меня с шага, потому что сейчас существовало лишь одно - Кайл, боль, рвущая его изнутри, и понимание, что каждая потерянная секунда может стоить ему жизни.
Где-то позади раздалось резкое движение, и Мередит наконец поняла, что происходит: я услышала её сдавленный вскрик, почувствовала рывок воздуха за спиной, когда она бросилась ко мне, пытаясь перехватить, схватив за руку, но Грань между мирами отреагировала быстрее и жёстче, чем любой страж или заклинание, с силой отшвырнув девушку назад, словно та была лишь досадной помехой, а не угрозой. Я же, к собственному удивлению, не испытала ни боли, ни сопротивления - преграда поддалась, принимая меня, и пропустила целиком, будто признав право пройти, и это ощущение придало мне ещё больше решимости.
Аннет в этот момент была полностью поглощена происходящим: её внимание было приковано к артефакту, к изменившемуся дыханию Кайла, к мерцающей нити связи, и она всё ещё не осознавала моего присутствия, не видела, как я приближаюсь, пользуясь хаосом и их самоуверенностью. И я знала, что должна воспользоваться этим мгновением - единственным шансом, который у меня был, прежде чем заговорщики поймут, что их тщательно выстроенный план начинает рушиться.
Я собирала в себе злость медленно и осознанно, не позволяя ей вырваться наружу раньше времени, направляя её не в крик и не в панику, а в холодную решимость. Эти люди никогда не считались со мной всерьёз, не видели во мне угрозы, не воспринимали как участника игры, и сейчас это неожиданно стало моим главным преимуществом. Я была тенью, к которой привыкли, пустым местом в их расчётах, и потому у меня оставалось ещё несколько шагов - ровно столько, прежде чем Аннет заметит моё движение и поймёт, что что-то пошло не так.
Я ясно осознавала, что в прямом столкновении мне не выстоять: у моей копии была магия, сила и опыт, а у меня - лишь трезвый расчёт и отчаянная необходимость действовать быстро. Я позволила себе короткий взгляд по сторонам, скользящий и цепкий, выискивающий не выход, а возможность. И почти сразу заметила портсигар - тяжёлый, дорогой, лежащий на виду, тот самый, которым мой дядя так любил кичиться, словно в нём была заключена часть его власти. Что ж, сегодня этому символу предстояло послужить куда более прозаично.
Аннет всё же что-то почувствовала. Я уловила это по тому, как изменился её магический фон, как дрогнуло внимание, и она уже начала поворачиваться ко мне, когда Кайл глухо застонал. Девушка резко отвлеклась, чертыхнувшись и бросив взгляд на моего мужа, и этого мига мне хватило. Сердце болезненно сжалось - каждый звук, вырвавшийся у него, резал по живому, - но я заставила себя не остановиться, понимая, что сейчас важнее справиться со своей соперницей, иначе помочь ему я просто не успею.
Я сделала последние шаги и, сжав портсигар в руке, вложила в удар не ярость, а весь накопившийся страх и решимость, ударив Аннет по голове быстро и без лишнего замаха. Она пошатнулась и осела на пол, так и не успев ни вскрикнуть, ни призвать магию.
Я не стала терять ни секунды: опустилась рядом, прижав пальцы к её шее, проверяя пульс, и лишь убедившись, что девушка жива, но без сознания, позволила себе короткий, рваный выдох. Этого должно было хватить. Ненадолго, но достаточно.
Я поднялась, уже разворачиваясь к Кайлу, зная, что самое сложное впереди, но сейчас у меня наконец появился шанс - маленький, хрупкий, но мой.
Я неуверенно ухватилась за шлем, пальцы мои дрожали, словно сам металл сопротивлялся прикосновению, не желая отпускать добычу. Артефакт тянул силу жадно, почти с наслаждением, и от этого становилось по-настоящему страшно: а вдруг я сделаю только хуже, а вдруг, сняв его, я оборву то, что ещё удерживает Кайла на этой стороне? Мысль мелькнула и тут же была вытеснена новым стоном - глухим, рвущим изнутри, таким, от которого сердце болезненно сжалось.
Сомнения рассыпались в прах. Я резко дёрнула шлем на себя, освобождая мужа от чуждого металла, и отшвырнула артефакт в сторону, не заботясь о том, куда он упадёт. Кайл глубоко вдохнул, словно вынырнул из-под воды, и на миг мне показалось, что ему стало легче. Он действительно выдохнул - облегчённо, устало, но глаза так и не открылись. Мужчина оставался неподвижным, и это пугало куда сильнее, чем любые угрозы заговорщиков.
- Ну же… - сорвалось у меня почти беззвучно. - Поднимайся, слышишь? Ты не имеешь права сейчас отключаться…
Я на секунду вскинула взгляд, отмечая краем сознания Мередит, всё ещё маячившую по ту сторону Грани, словно запертую за прозрачным стеклом. Но куда больше тревожила Аннет: она шевельнулась едва заметно, и это движение резануло по нервам. Теоретически я могла бы снова ударить её портсигаром и убедиться, что она не очнётся раньше времени, но рука не поднялась. Я боялась переборщить, боялась, что следующий удар окажется последним. Да и сейчас главным было другое.
Я опустилась рядом с Кайлом и склонилась над ним, осторожно проводя ладонью по его щеке, по линии скулы, словно проверяя, здесь ли он ещё, со мной ли. Кожа была тёплой, и это удерживало меня от паники.
- Пожалуйста, - тихо сказала я, наклоняясь ближе. - Не пугай меня так. Ты обещал, что справишься… так вот, я здесь. Я никуда не делась. Вернись ко мне.
Я продолжала говорить, почти шептать, цепляясь за звук собственного голоса, надеясь, что он станет для мужчины якорем в этом хаосе, тем, что не даст окончательно уйти.
Со стороны Аннет раздался болезненный стон, и я зло зыркнула в её сторону, едва сдержав желание тут же пресечь любые попытки прийти в себя.
Я резко поднялась на ноги и почти бегом направилась к столу дяди. Графин с водой, как и всегда, стоял на своём месте, будто ждал именно этого момента. Схватив его, я вернулась к мужу, опустилась рядом и плеснула немного воды себе на ладони, осторожно смочив его лицо, стирая с кожи следы боли и чуждой магии. Кайл не отреагировал, и внутри всё болезненно сжалось.
Тем временем племянница короля уже начала возиться на полу, явно собираясь подняться. Я рыкнула сквозь зубы, теряя остатки терпения, и, не раздумывая больше ни секунды, выплеснула весь графин прямо в лицо дракону.
Он дернулся, резко вдохнул и распахнул глаза, уставившись на меня с явным возмущением.
- А ты не размениваешься по мелочам, - прохрипел мой суженый, когда я уже поднимала портсигар, краем глаза отмечая, что Аннет чуть в стороне всё-таки приходит в себя и пытается встать. - Э-э-э… я понял, - поспешно добавил Кайл, уловив мой настрой. - Не нужно меня добивать.
Мужчина попытался отшутиться, но тут же поморщился, явно ощущая, что его физическое состояние оставляет желать лучшего, и я лишь крепче сжала своё оружие массового поражения, готовая в любой момент напомнить окружающим, что терпение у меня сейчас на исходе.
- Нам нужно поскорее убираться отсюда, - проговорила вполголоса, но торопливо, словно боялась не успеть договорить. - Мой дядя вполне может отправить людей на зачистку. Он видел, как я перешла Грань, а Александр Павлов не из тех, кто полагается на авось. Да, сейчас он увлечён поисками короля, но я слишком хорошо его знаю, чтобы верить, будто он просто о нас забудет.
Пока я говорила, дракон рядом со мной заметно менялся в лице: растерянность уступала тревоге, а та - тяжёлому и почти физически ощутимому осознанию происходящего.
- Его Величество… - хрипло выдохнул Вилтроу. - Я был уверен, что справлюсь с артефактом и предателями, а выходит, мой правитель теперь в смертельной опасности.
Он попытался подняться, опираясь на руки, но моего супруга повело, и я тут же подалась вперёд, подхватывая его за плечо и не давая рухнуть обратно.
- Мы должны вернуться в Лаварию, - продолжил он уже твёрже, не позволяя себе сомнений. - И остановить твоего дядю, пока он не нашёл Альварда Дрейвена.
Я крепче сжала пальцы, удерживая мужа, и согласно кивнула, понимая, что времени у нас действительно не слишком много.
Мы тут же вместе направились к Грани, словно старались опередить саму реальность, и я первой шагнула вперёд, уже зная, куда нужно идти и помня это ощущение перехода, но в этот раз всё пошло иначе. Пространство передо мной словно уплотнилось, стало вязким и глухим, будто запертая изнутри дверь, и сколько бы я ни пыталась сделать следующий шаг, Грань не поддавалась, оставаясь холодной и непроницаемой.
- Странно… - выдохнула, нахмурившись. - Я же смогла пройти сюда. Почему теперь не получается обратно? Я что-то делаю не так?
Я подняла руку и осторожно коснулась прозрачной стены, ожидая привычного отклика, но та лишь безразлично приняла прикосновение, не пропуская и, к моему облегчению, не отбрасывая меня прочь, как это случилось с Мередит, которой по ту сторону уже не было.
Я медленно обернулась. Аннет сидела на полу, опершись спиной о стену, и наблюдала за нашими попытками с ленивым, почти насмешливым интересом, словно происходящее её больше забавляло, чем тревожило.
- Как нам перейти? - хмуро спросила я, глядя прямо на девушку. В ответ она лишь хмыкнула, и в этот момент во мне что-то окончательно сорвалось. - Я не знаю, что именно пообещал тебе мой дядя, - заговорила жёстче, чем собиралась, но уже не могла остановиться, - но это всё ложь. Он никогда не выполняет обещаний. Александр Павлов использует людей, выжимает из них всё, что нужно, а потом выбрасывает, как ненужную вещь, едва те перестают быть полезными.
Аннет смотрела на меня с явным недоверием, но я видела, как слова цепляют её, как в глазах мелькает тень сомнения.
- Он не посмеет меня обмануть, - проговорила омоя собеседница, хотя в голосе уже не было прежней уверенности.
Я сделала шаг вперёд, не отводя взгляда и совершенно не опасаясь её реакции.
- Ты так в этом уверена? - тихо и почти спокойно спросила я. - Готова поставить на это свою жизнь?
Между нами повисла тяжёлая тишина, в которой даже Грань, казалось, затаилась, ожидая, чью сторону девушка выберет дальше.
Я впервые видел Аню такой. Она не просто взяла ситуацию под контроль - она вела её уверенно и жёстко, не оставляя пространства для сомнений. В этом не было суеты или истерики, лишь холодная, выверенная доминанта, от которой даже воздух будто становился плотнее. Я видел, как Аннет подчиняется, как каждое слово моей жены находит отражение в её взгляде, цепляется и прорастает сомнением.
А последняя фраза… она заставила и меня посмотреть на Аню иначе.
- Готова поставить на это свою жизнь?
После этих слов что-то окончательно надломилось. Фейрис выдохнула почти неслышно и отвела взгляд.
- Нужно активировать артефакт справа, - проговорила она уже без прежней бравады. - Да, за той панелью.
Я шагнул к стене, на ощупь отыскивая нужную плитку, и, когда пальцы легли на холодный камень, осторожно толкнул в него лёгкий магический импульс. Этого оказалось достаточно: по прозрачной Грани прошла рябь, словно по поверхности воды, и пространство едва заметно дрогнуло.
Я обернулся к Аннет.
- Пойдёшь с нами или останешься здесь?
Она покачала головой, отвечая без колебаний:
- Я уйду позже. Думаю, вас уже будут встречать во дворце, - уголок её губ дрогнул в кривой усмешке. - А под раздачу мне сейчас попадать совсем не хочется.
Фейрис махнула рукой, словно отворяя нам дорогу и приглашая шагнуть вперёд в неизвестность, из которой уже не будет пути назад. Мы переглянулись с моей супругой коротко и без слов, но этого оказалось достаточно, и почти одновременно шагнули вперёд. Пространство мягко сомкнулось за спиной, и в следующий миг мы уже стояли в кабинете правителя во дворце, где воздух был плотным от магии, власти и чужих, не самых добрых ожиданий.
- Думаю, Аннет права, - проговорил, опираясь на руку Ани; она всё ещё поддерживала меня, не выпуская из-под локтя, словно боялась, что я снова рухну. - Скорее всего, за той дверью нас уже поджидают верные псевдоправителю люди.
Я криво усмехнулся, скорее по привычке, чем из желания разрядить обстановку:
- А я, как видишь, сейчас не в лучшей своей форме.
Аня лишь кивнула, продолжая стоять рядом со мной.
- Значит, нам нужен другой выход, - задумчиво произнесла она, оглядывая кабинет внимательным, цепким взглядом. - Не поверю, что в кабинете короля нет тайных коридоров или хотя бы одной потайной двери.
Мы разошлись, осторожно прощупывая стены, панели, резьбу на мебели, словно искали не просто механизм, а наш реальный шанс на спасение. Я чувствовал себя почти бесполезным: будь я ближе к Его Величеству, знал бы такие вещи наизусть, но придворные игры всегда оставались за пределами моих интересов. Меня куда больше занимали внешняя разведка, пограничные операции и все те сомнительные прелести военной службы в империи, где тайны обычно прятались не за стенами, а в чужих намерениях.
Мы потратили на поиски куда больше времени, чем могли себе позволить. Кабинет упрямо хранил свои тайны, и с каждой минутой напряжение сгущалось, будто само пространство подталкивало нас к решению. Я вслушался - и драконий слух не подвёл: за массивной дверью маги начинали терять терпение. Шаги стали резче, голоса - ниже и раздражённее, магические колебания плотнее. Ещё немного - и они откажутся от ожидания, просто ворвутся внутрь, сметая любые иллюзии о выборе.
- Мы ничего не найдём, - тихо сказал я, выпрямляясь и оборачиваясь к Ане. - Будь это так просто, в потайном ходе не было бы никакого смысла. Нам нужно менять план.
Я посмотрел на супругу и окончательно сделал свой выбор - тот самый, от которого внутри что-то болезненно сжалось.
- Я выйду к ним и сдамся. Вряд ли они знают, что ты со мной. Ты спрячешься и выйдешь только после того, как меня уведут. Я укажу им на Аннет как на свою супругу - искать тебя они не станут. Максимум проверят Грань.
Я видел, как Аня отрицательно качает головой ещё до того, как договорил, и это было ожидаемо.
- Нет. Я не оставлю тебя снова… - голос её дрогнул, и на мгновение мне захотелось забрать свои слова обратно.
Но я уже знал, куда бить.
- Нам нет смысла сдаваться обоим, - мягко, но твёрдо продолжил. - Тогда мы потеряем любой шанс. Главное - чтобы ты смогла уйти. Найдёшь моего друга, Крейга Астрона, расскажешь ему всё, и вместе вы найдёте способ меня вытащить.
Я осторожно сжал ладонь девушки, продолжая выкладывать ей свой спонтанный план.
- Они вряд ли пойдут на крайние меры. Я не простой смертный, а генерал армии Лаварии, и моё исчезновение слишком быстро станет заметным. А значит, у нас будет время.
Я смотрел на супругу, запоминая каждую черту, и надеялся лишь на одно - что она примет этот план и спасётся.
- Я пойду с тобой. Что бы там ни происходило - больше я тебя не оставлю.
Я смотрел на Аню с тем самым растерянным удивлением, которое редко позволял себе показывать. В её голосе не было ни истерики, ни сомнений - только холодная, выстраданная решимость, от которой внутри что-то болезненно ёкнуло.
- Ты просто не представляешь, что я чувствовала, когда видела тебя в том кресле, - продолжила она тише, но от этого слова били ещё сильнее. - Я больше на подобное не пойду. Никогда. Так что мы будем противостоять им вместе.
Моя спутница выдохнула и уже деловито добавила:
- Я могу сыграть Аннет и выступить в роли взбалмошной племянницы короля. Нужно только спрятать переход.
Не дожидаясь моего ответа, Аня шагнула к артефакту, который её дядя встроил в стену. Её движения были точными и почти деловыми - будто она делала это не в первый раз. Пальцы скользнули по пазам, и через мгновение девушка резко вытащила сердцевину конструкции.
Грань дрогнула, вспыхнув напоследок бледным светом, и погасла. Магическое марево рассеялось, а стена кабинета стала обычной: глухой и неподвижной, словно никакого перехода здесь никогда и не было. В тот же миг шорохи за дверью усилились. Чужое присутствие больше не скрывалось: шаги, приглушённые голоса, осторожные, выверенные движения тех, кто готовился войти.
Я автоматически встал между дверью и Аней, принимая боевую стойку, несмотря на слабость, всё ещё отзывавшуюся в теле. Расправил плечи, заслоняя жену собой, и позволил дракону внутри приподнять голову.
Если предателям и суждено ворваться сюда, то сначала им придётся пройти через меня.
Превозмогая боль, я всё-таки потянулся к дракону, позволив ему подняться из глубины, где он до сих пор затаился, зализывая раны. Ответ пришёл не сразу — сначала резким уколом, затем глухим жаром, а после огонь медленно потёк по жилам, разливаясь тяжёлой и вязкой силой. Меня трясло, тело отзывалось протестом на каждое движение, но вместе с болью возвращалось и ощущение опоры, той самой внутренней основы, на которой я держался всю жизнь.
Да, сейчас я был слаб. Не в лучшей своей форме и далеко не в том состоянии, в котором привык встречать врагов, но этого было достаточно, чтобы стоять. Достаточно, чтобы закрыть собой Аню и не позволить никому приблизиться к ней.
Я бросил быстрый взгляд через плечо — убедиться, что она позади, что всё ещё здесь: живая, решительная и упрямая до безрассудства. Наши взгляды встретились на долю секунды, и мне этого хватило.
В следующий миг я уже разворачивался к двери, когда та начала медленно, с противным скрипом открываться, впуская в кабинет чужое присутствие. Огонь внутри сжался в тугой ком, готовый рвануться наружу по первому моему приказу.
Я облегчённо выдохнула в тот самый миг, когда поняла: Кайл не станет меня отталкивать, не попытается уговорить остаться в стороне или спрятаться, как это было раньше. Он принял моё решение быть рядом и делить опасность на двоих так же естественно, как принимал бой. И в этом было что-то до боли правильное и почти успокаивающее, даже несмотря на надвигающуюся угрозу.
Мой муж шагнул вперёд и закрыл меня собой. И именно в этот момент мне показалось, что мужчина буквально стал больше — расправились плечи, изменилась осанка, в воздухе вокруг него появилась плотность, словно перед грозой. Когда Кайл на мгновение обернулся, я встретилась с его взглядом и замерла: его зрачки вытянулись в узкие вертикальные линии, в которых отражался огонь. Мой дракон был здесь, полностью пробудившийся, настороженный и готовый рвать.
Дверь дрогнула, будто сопротивляясь собственной судьбе, и медленно начала открываться. Мой супруг уже не смотрел на меня — всё его внимание было сосредоточено на тех, кто собирался войти в кабинет правителя. Я затаила дыхание у него за спиной, зная, что дальше отступать некуда, и что именно сейчас решается куда больше, чем просто наша жизнь.
Первым в помещение вошёл мужчина — высокий, статный, с той особой уверенной пластикой, которая выдаёт воина ещё до того, как он заговорит. В чём-то он был пугающе похож на моего любимого: та же мощь в фигуре, та же собранность и тот же хищный баланс между спокойствием и готовностью рвануть вперёд. Я невольно отметила отросшие на руках когти, плотную мускулатуру, слишком характерную, чтобы сомневаться, и внутри всё сжалось — перед нами был ещё один обращённый дракон. Я инстинктивно подалась ближе к Кайлу, переживая, выдержит ли он столкновение в своём состоянии.
И именно в этот момент произошло нечто странное. Вошедший вдруг широко улыбнулся, увидев нас, словно напряжение, с которым он входил, мгновенно спало, и вместе с ним будто уменьшилась сама его фигура — не физически, а по ощущению, словно хищник понял, что перед ним свои. А когда мужчина заговорил, я наконец позволила себе облегчённо выдохнуть.
— Ну вы и затеяли заварушку! — хохотнул незнакомец, уверенно приближаясь и протягивая Кайлу руку. — Ты как?
И тогда до меня дошло: они не просто знакомы, они близки. Мой муж ответил на жест, но в его взгляде всё ещё оставалась настороженность.
— Жив, как видишь. Но откуда ты узнал? — с недоверием покосился он на визитёра, да и люди за его спиной выглядели слишком собранными, чтобы я могла расслабиться окончательно. А что, если и они — часть заговора?
Мужчина лишь усмехнулся, словно этот вопрос его позабавил.
— Эдгар. Старикан не зря полвека проработал в разведке. Как только твоя «служанка» увела Аннет из дома, он тут же связался со мной и сказал, что ты в опасности. К тому же твой дворецкий умудрился прицепить девушкам маячок — именно так мы вас и нашли, — второй дракон говорил спокойно и уверенно, будто перечислял обыденные факты. — Так что расскажешь, что произошло и почему ты оказался в кабинете правителя?
Мужчина сделал паузу, а потом перевёл взгляд на меня, изучая внимательнее, чем хотелось бы, словно сопоставляя в голове знакомый образ с тем, что видел перед собой.
— Но для начала представь меня своей супруге. Я так понимаю, перед нами вовсе не Фейрис?
— Анна Павлова, — я ещё настороженно смотрела на протянутую мне ладонь, но всё же принимая рукопожатие, крепкое и уверенное, без намёка на угрозу.
— Анна Вилтроу, — тут же поправил меня мой муж, и в его голосе прозвучало то тихое, упрямое упрямство, которое я уже научилась узнавать.
Мужчина напротив усмехнулся, бросив на Кайла быстрый, понимающий взгляд — такой, каким обмениваются только давние друзья, прошедшие вместе слишком многое, чтобы тратить слова на очевидное.
— Вот оно как, — протянул он с лёгкой улыбкой, после чего снова посмотрел на меня уже внимательнее, но без прежней настороженности.
— Аня, — продолжил Кайл, — это Крейг. Тот самый друг, о котором я тебе говорил.
И в этот момент напряжение, сковывавшее меня с самой секунды, как дверь кабинета начала открываться, наконец немного отпустило: если Крейг был тем самым человеком, значит, мы всё-таки не одни — и, возможно, эта история ещё не закончится для нас катастрофой.
— Теперь к делу: мы прибыли во дворец, но правителя в нём уже не было, и охрана не в курсе, где король… — проговорил Крейг, бросая быстрый взгляд на своих людей, которые уже рассредоточились по кабинету, проверяя стены, ниши и двери так слаженно, будто делали это не в первый раз.
Кайл на мгновение помолчал, словно собираясь с мыслями, а потом коротко кивнул мне и жестом подозвал своего друга в сторону, подальше от остальных. Я осталась на месте, но по тому, как напряглась спина мужа, поняла — сейчас он скажет нечто такое, что нельзя доверять даже проверенным солдатам.
— Короля подменили, — тихо, почти без интонаций произнёс Вилтроу, глядя прямо в глаза товарищу. — Не сегодня и не вчера. Давно. Настоящий Альвард Дрейвен жив, но я не знаю, где он сейчас… и ещё... Его Величество уже не раз пытались уничтожить. Псевдоправитель — Александр Павлов. Он пользуется артефактами, межмирной Гранью и чужими телами, как инструментами.
Крейг не перебил ни разу, только лицо его стало жёстче, а улыбка исчезла так резко, будто её никогда и не было. Мужчина слушал внимательно, отмечая каждую деталь — про Аннет, про двойников, про шлем, вытягивающий силы, про попытку найти короля через связующую нить.
— И да, — добавил Кайл после короткой паузы, — в этой истории замешана почти вся верхушка. Поэтому я и не хотел говорить при остальных. Я не уверен, что могу доверять всем, кто носит форму дворцовой охраны.
Крейг медленно выдохнул, проводя ладонью по лицу, будто стирая усталость, и лишь потом кивнул:
— Значит, мы имеем заговор, подмену правителя и охоту на него, — подытожил он вполголоса. — Прекрасно. Просто великолепно.
Дракон на секунду задумался, а затем посмотрел на меня — уже без тени сомнения или проверки, как на равную участницу происходящего, а не случайно оказавшуюся рядом женщину.
— Тогда времени у нас действительно мало, — произнёс Крейг. — И если Александр Павлов уже ушёл за Альвардом, нам придётся сыграть быстрее и грязнее, чем он рассчитывает.
— Они воспользовались каким-то артефактом, который связал меня и моего двойника. Именно по этой нити псевдокороль и ушёл на поиски правителя, — продолжал Кайл, намеренно опуская детали, которые сейчас не имели значения. — Но мы оставили его во втором мире.
По мере рассказа брови собеседника моего мужа медленно, но неумолимо ползли вверх, а в глазах появлялось то самое выражение, которое я уже видела раньше у Кайла: когда привычная картина мира трещит по швам.
— Так, стоп… — наконец выдохнул он. — Двойники, подмена… Знаешь, это многое объясняет. Мы давно чувствовали, что с правителем что-то не так. Поведение резко изменилось, решения стали… чужими. Есть люди, которые уже несколько недель копают в этом направлении.
Он сделал паузу и пожал плечами:
— Меня в расследование особо не вовлекали. Я был занят… другим делом.
Кайл удивлённо посмотрел на друга, но тот лишь хмыкнул, криво усмехнувшись:
— Ну не могу же я всё тебе докладывать. Это вообще-то не в компетенции генерала разведки, — в голосе прозвучала ирония, за которой легко угадывались годы недосказанностей и секретов.
— Вот даже как… — мой муж заметно напрягся, и Крейг, вздохнув, всё же сдался:
— Ладно. Мы подозревали и тебя. Быстрая женитьба на племяннице короля — при том, что ты столько лет отказывался от любых брачных союзов… мысли возникали. Прости, но Первый советник запретил мне действовать самостоятельно. Я был связан клятвой на артефакте.
Мужчина шумно выдохнул, словно сбрасывая груз, который носил всё это время. И неожиданно Кайл улыбнулся устало, но без злости, после чего кивнул:
— Я тоже тебе не всё рассказал. Так что, считай, мы квиты.
Улыбка исчезла, и тон сразу стал деловым:
— Теперь к главному. Есть ещё один мир, в котором нет магии… точнее, ею не пользуются. Но она там есть — я это почувствовал. Она работает, как и артефакты. А вот с драконьей сущностью всё сложнее. Именно оттуда пришёл двойник короля. И, как я понимаю, не только он. Некоторые чиновники, которых псевдоправитель успел «обновить», тоже оттуда.
В кабинете повисла тишина — тяжёлая, насыщенная осознанием того, что заговор куда глубже и опаснее, чем казалось ещё несколько минут назад.
Кайл говорил долго и подробно, без суеты, но с той сосредоточенностью, которая появлялась у него только в действительно критические моменты. Он называл имена, должности, привычки — тех, кто за последние месяцы вел себя слишком осторожно или, наоборот, чересчур рьяно, тех, кто внезапно сменил сторону, круг общения или манеру принимать решения. Крейг почти не перебивал, лишь время от времени кивал, сверяясь со своими записями, задавал короткие уточняющие вопросы, делал пометки, иногда хмурился, а иногда негромко ругался себе под нос, когда пазл начинал складываться слишком уж отчетливо.
Они говорили на одном языке — языке людей, привыкших иметь дело с заговорами, ложью и многоходовыми играми. Я же стояла чуть в стороне, прислонившись к краю стола, и чувствовала, как внутри нарастает тревога. Я понимала, что без этой информации нельзя двигаться дальше, что каждое имя сейчас может спасти десятки жизней и сорвать планы заговорщиков, но время… время утекало слишком быстро.
Где-то там, в этом мире, мой дядя уже шел по следу. Настоящий король был в опасности, и чем дольше мы здесь стояли, тем выше становилась цена промедления. Спасая меня, Кайл раскрыл Александру Павлову местонахождение правителя. И мысль о том, что Альвард Дрейвен может пострадать из-за меня, сдавливала грудь сильнее любого заклинания.
Я сжала пальцы, невольно сделав шаг вперед, потом остановилась, заставляя себя не вмешиваться, не сбивать мужчин с мысли. Но тревога уже прорвалась наружу — дыхание стало неровным, сердце билось слишком быстро, и я знала: этого невозможно не заметить.
Кайл первым бросил на меня внимательный взгляд, тут же нахмурившись, а Крейг, проследив за его взглядом, тоже замолчал.
— Аня? — осторожно позвал мой муж.
И я подняла голову, понимая, что больше не могу делать вид, будто все под контролем.
Я уже открыла рот, собираясь наконец озвучить то, что рвало меня изнутри, когда к нам быстрым шагом подошёл мужчина в форме. Он наклонился к Крейгу и что-то коротко прошептал ему на ухо. Всего несколько слов, но их оказалось достаточно.
Мужчина заметно посерьёзнел, его челюсть напряглась, а взгляд стал жёстким и собранным, таким, каким он бывает у людей, привыкших принимать решения без права на ошибку.
Он резко развернулся к нам.
— Мы нашли след Александра Павлова. Вылетаем сейчас.
Слова прозвучали без лишних пояснений, словно приказ, не требующий обсуждения. Кайл мгновенно кивнул, даже не задавая вопросов, и Крейг тут же ушёл, на ходу отдавая распоряжения своим людям. Коридор наполнился движением, приглушёнными голосами, звоном оружия и характерной суетой перед срочным выходом.
Тем временем мой муж подошёл ко мне почти вплотную и взял за ладонь. Его прикосновение было тёплым и уверенным, будто якорь в этом внезапно ускорившемся мире.
— Ань… тут такое дело, — тихо начал он. — Я должен лететь с ними. Потому что только я смогу помочь разобраться с предателями. Но я не хотел бы оставлять тебя здесь одну…
Я всё ещё не до конца понимала, к чему он ведёт, поэтому лишь осторожно кивнула, позволяя супругу продолжить.
— Полетишь со мной?
Вопрос прозвучал неожиданно. Я удивлённо уставилась на мужа, и только спустя мгновение до меня дошло: он явно говорил не о самолёте и не о вертолёте. Вряд ли в этом магическом мире вообще существовали такие чуда техники. А значит…
— Я… я увижу дракона? — выдохнула ошарашенно, сама не веря собственным словам.
Кайл кивнул.
— Моего дракона. Да, там будут и другие, но…
И тут я наконец поняла, почему он замялся. Мой собеседник переживал. Не за себя — за меня. За то, как я отреагирую. За то, не испугаюсь ли. За то, приму ли его полностью… вместе с этой частью.
— То есть ты предлагаешь мне забраться на спину настоящего дракона и полететь? — всё-таки уточнила я, заметив его неуверенный и почти виноватый кивок.
— Угу…
— Всю жизнь об этом мечтала!
Я вцепилась в руку возлюбленного так, будто он мог передумать в любую секунду. Кайл на мгновение замер, а потом выдохнул так глубоко, словно с его плеч сняли не только доспехи, но и половину мира.
И на этом я, разумеется, не остановилась.
Мы спускались по широкой дворцовой лестнице, а я тараторила, не делая пауз ни на вдох, ни на здравый смысл. Говорила о том, что увижу, как он оборачивается — не в рассказах и не в чужих воспоминаниях, а прямо здесь, своими глазами. О том, что сяду на шею собственному мужу, и пусть кто-нибудь попробует сказать, что это неприлично. О том, что вообще-то не каждая женщина может похвастаться таким видом транспорта и таким спутником.
— Ну сам подумай, — добавила я, размахивая свободной рукой. — Когда ещё такая возможность подвернётся?
Кайл сначала только слушал, потом усмехнулся, а ещё через пару пролётов лестницы я заметила, как из его взгляда окончательно ушло напряжение. Плечи расправились, шаг стал увереннее, а в улыбке мелькнуло то самое — тёплое, живое и настоящее.
Он больше не сомневался. И это, пожалуй, было даже важнее предстоящего полёта.
Тем временем мы вышли во двор, и я на мгновение даже растерялась от того, сколько здесь было людей. Форма мелькала повсюду: кто-то что-то быстро записывал на магических планшетах, кто-то осматривал территорию, проверяя каждый угол, переговаривался вполголоса, отдавал короткие приказы. Воздух звенел от спешки и напряжения, словно все понимали — счёт идёт на минуты.
Чуть в стороне от этого хаоса стояли четверо мужчин. Не суетились, не повышали голос, но именно вокруг них словно сходились все нити происходящего. Среди них я сразу узнала Крейга — он говорил спокойно, уверенно, и остальные слушали его внимательно, без лишних вопросов.
Мы подошли ближе. Кайл перекинулся с другом несколькими короткими фразами, после чего кивнул, что-то уточнил — деловой, собранный, снова генерал. Хотя, это ведь действительно его должность, просто я как-то успела об этом позабыть. Потом мужчина сжал мою ладонь мягко, но уверенно, и отвёл меня чуть в сторону.
— Подожди здесь, — тихо сказал мой чешуйчатый.
Сам же сделал несколько шагов вперёд, а я застыла, вдруг ясно осознав: сейчас .
Я не дышала — просто смотрела, как вокруг его фигуры начинает клубиться дымка. Сначала лёгкая, почти прозрачная, будто марево над раскалённым камнем, а затем всё гуще, плотнее. Очертания тела поплыли, вытянулись, стали выше, шире… воздух дрогнул, вспыхнув ярким светом, и я инстинктивно зажмурилась. А когда снова открыла глаза, сердце пропустило удар.
Передо мной стоял он. Огромный, мощный, изумрудный — чешуя переливалась на свету, словно драгоценный камень, крылья медленно расправлялись, отбрасывая тень, а глаза… эти глаза я узнала сразу.
Я не могла оторвать взгляда, будто мир сузился до одного-единственного существа. И вдруг в голове раздался знакомый, чуть насмешливый голос:
—
А следом — его смех: тёплый, заразительный и до боли родной.
Я улыбнулась сама не заметив как и почти благоговейно подошла ближе. Протянула руку, коснувшись тёплой чешуи, и меня накрыло ощущение спокойствия и силы, словно под ладонью билось живое солнце. Тепло разлилось по пальцам, по груди, по всему телу, и я вдруг поняла: здесь мне не страшно.
Совсем. Потому что это был мой дракон. Мой муж.
Я даже не сразу поняла, в какой момент земля перестала быть чем-то обязательным под ногами.
Кайл осторожно усадил меня у основания шеи, туда, где мощные мышцы сходились под гладкой, тёплой чешуёй. Его крыло слегка приподнялось, отсекая ветер и суету двора, словно создавая для меня личное, безопасное пространство. Я вцепилась пальцами в выступы чешуи и замерла, ожидая рывка или резкого взлёта.
Но вместо этого подъем оказался… плавным. Мир будто мягко накренился, воздух подхватил нас, и вдруг выяснилось, что мы уже не на земле. Двор остался внизу, люди превратились в мелкие фигуры, а шум растворился, сменившись гулким, глубоким свистом ветра.
Я ахнула, наполняясь настоящим чувством непередаваемого восторга.
Ветер бил в лицо, путался в волосах, холодил щёки, но крыло Кайла всё ещё прикрывало меня, и потому было не зябко, а удивительно… комфортно. Так, будто моё тело всегда знало, как это — лететь, просто ждало момента вспомнить.
—
Я ощутила, как мой чешуйчатый супруг довольно хмыкнул всем телом.
—
Дракон набрал высоту, и столица осталась позади, уступив место лесам, полям и рекам, блестевшим тонкими серебряными нитями. Солнце отражалось в его чешуе, и изумрудные переливы вспыхивали то ярче, то мягче, словно Кайл и сам был частью неба.
Я осторожно наклонилась вперёд, прижимаясь к нему сильнее, и вдруг поняла, что совершенно не боюсь упасть. Мы были… единым целым. Вилтроу чувствовал моё положение, мой вес, каждое напряжение мышц, и подстраивался под меня так естественно, словно мы летали вместе уже не первый раз.
—
— Немного, — честно призналась я. — Слишком много эмоций.
—
И я отпустила. Расслабила плечи, позволила телу следовать за его движениями, перестала цепляться за чешую как за последнюю опору. И вдруг полёт стал не просто впечатляющим, он превратился в наслаждение. Чистое, звонкое и до дрожи в груди.
—
От этого простого ответа внутри что-то щёлкнуло и встало на место. Как будто именно так и должно быть: я — здесь, он — подо мной и вокруг, небо — над нами, а все страхи и сомнения остались далеко внизу.
Мы летели не одни. Чуть впереди и по бокам держались другие драконы — мощные, уверенные. Один выделялся сразу: его чешуя отливала чистым лазурным цветом: ярким и почти небесным. Я не сомневалась — это был Крейг. Остальные же были более сдержанных оттенков: коричневые, с сероватым налётом, будто камень и земля обрели крылья.
—
—
Я тихо усмехнулась.
Полёт длился дольше, чем я ожидала, но время странным образом потеряло значение. Я могла бы лететь так часами — просто смотреть, дышать и чувствовать. Но постепенно пейзаж начал меняться: леса редели, появлялись дороги, поля уступали место постройкам.
—
Внизу раскинулся город — не столица конечно, но достаточно крупный и живой. Каменные здания, башни, узкие улицы и дымки над крышами. Мы снижались, описывая широкий круг, и я снова инстинктивно напряглась, ощущая приближение земли.
Драконы опускались один за другим на просторной площадке за городскими стенами. Крылья взметнули пыль и сухие листья, воздух наполнился мощным гулом, который тут же стих, стоило им коснуться земли. Я едва успела заметить лазурную вспышку рядом — Крейг приземлился почти одновременно с нами, — как пространство вновь дрогнуло.
Дымка. Свет. И вот вместо исполинских фигур — мужчины. Кайл оказался рядом почти сразу, уверенно подхватил меня, помогая спуститься на землю, и только тогда я поняла, что ноги у меня слегка дрожат — не от страха, а от переполнявших эмоций.
Я быстро оглянулась. Глава королевской охраны стоял чуть в стороне уже в человеческом облике, поправляя куртку, а остальные драконы собирались вокруг, переговариваясь и оценивая обстановку. Я выдохнула, оглядывая незнакомый город, и вдруг отчётливо поняла: самое опасное и самое удивительное в моей жизни только начинается.
Едва мужчины собрались в плотный круг, как воздух вокруг них снова стал деловым и напряжённым. Ни следа от восторга полёта, ни тени от дружеских усмешек — передо мной стояли не просто драконы, а воины и стратеги.
Крейг коротко раздавал распоряжения. Двое его людей тут же растворились в переулках — проверять периметр. Ещё один достал кристалл связи, приглушённо переговариваясь с кем-то из городской разведки. Кайл слушал, не перебивая, но я видела, как в нём снова просыпается тот самый холодный расчёт, который так пугал его врагов.
— Их видели у северной окраины, — доложил один из разведчиков, появившись буквально из ниоткуда. — Старое административное здание у канала. Входов немного. Часть людей уже внутри. Есть признаки баррикад.
— Правитель? — коротко спросил Кайл.
— Жив пока.
Сердце неприятно сжалось.
— Сколько их?
— Точно неизвестно. Предположительно — лжеправитель и не менее шести вооружённых.
Крейг и Кайл обменялись быстрым взглядом — тем самым, когда слова уже не нужны.
— Выдвигаемся, — приказал глава королевской охраны.
Лететь повторно было бы слишком заметно. Город уже и так гудел от слухов о драконах в небе. Потому нас ждали кареты — неприметные, без гербов, но с усиленной защитой. Мужчины расселись быстро, без лишней суеты. Меня Кайл посадил рядом с собой, крепко сжав ладонь.
Колёса застучали по мостовой. Я смотрела в окно, отмечая, как обычная городская жизнь постепенно сменяется настороженностью. Люди шептались, кто-то спешно закрывал лавки. Весть о происходящем явно разошлась быстрее, чем нам хотелось бы.
—
— Даже не надейся, — мысленно фыркнула я, но тревога всё равно сжала грудь. — Он там из-за меня.
—
Я не ответила. Но уверенность моего супруга немного приглушила чувство вины.
А когда мы свернули к каналу, стало ясно — разведка не ошиблась. Здание выделялось даже издалека: массивное, каменное и с узкими окнами. Перед входом — перевёрнутые повозки, ящики, мешки с песком. Импровизированная баррикада.
Кареты остановились в тени соседних строений. Мужчины вышли быстро и бесшумно, занимая позиции. Я тоже ступила на мостовую, но Кайл сразу оказался рядом.
— Держись позади меня, — тихо, уже вслух.
Изнутри здания донёсся крик. Затем — глухой удар. И голос. Чужой, надтреснутый, но усиленный магией так, что разнёсся по всей улице:
— Ни шагу ближе! Мы знаем, что вы здесь! Если не отступите — правитель умрёт!
У меня похолодели пальцы. Крейг сделал шаг вперёд, но не слишком близко к баррикадам.
— Вы окружены, — спокойно ответил он. — Вам некуда бежать.
В ответ раздался нервный смешок.
— Ошибаетесь. У нас есть тот,кто нужен вам живым. А значит, вы выполните все наши требования.
На мгновение в одном из окон мелькнула фигура — и я увидела его. Король. Бледный, связанный, с зажатым у горла клинком. Кайл рядом со мной едва заметно напрягся. Я почувствовала это всем телом — как перед прыжком.
—
Но страх никуда не делся. В здании явно готовились к осаде. Магический фон дрожал — защитные контуры, ловушки и, вероятно, артефакты. Мой дядя играл ва-банк.
— Требуем свободный отход, — снова донёсся голос. — Лошади. Провиант. И чтобы драконы убрались с неба.
Крейг коротко усмехнулся, но глаза его оставались ледяными.
— Они тянут время, — тихо сказал он Кайлу.
— Знаю.
Я смотрела на забаррикадированное здание и понимала: переговоры — лишь прикрытие. Внутри готовятся. Снаружи — тоже.
И от того, кто сделает первый шаг, зависит слишком многое.
Кайл стоял неподвижно всего несколько секунд, глядя на здание так, словно уже видел его изнутри — планировку, лестницы, узкие коридоры, возможные укрытия. Затем повернулся ко мне и шагнул ближе.
— Аня, — тихо, почти шёпотом, чтобы не отвлекать остальных. — Я должен участвовать в операции. Если внутри действительно двойник и те, кого мы подозревали, я смогу их распознать быстрее других. И… — он на мгновение замялся, — если понадобится драконья сила, я тоже буду ближе всех.
Я знала, что спорить бессмысленно. И не потому, что он генерал, а потому что это был его долг. Его бой.
— А я? — спросила так же тихо.
— Тебе нужно постоять здесь и не высовываться. Что бы ни случилось — не подходи к зданию, пока я сам не вернусь. Поняла?
Я кивнула спокойно, хотя внутри всё сжалось.
Мой муж задержал на мне взгляд — долгий и внимательный, словно проверял, не дрогну ли я в последний момент. Потом коротко коснулся пальцами моей щеки, улыбнувшись, и развернулся.
Через секунду он уже стоял рядом с Крейгом и остальными. Мужчины быстро обменивались фразами, чертили что-то на развернутой карте, обсуждали расположение окон и возможные точки входа. Двое заняли позиции на крышах соседних домов — я заметила едва уловимое движение на черепице. Ещё несколько рассредоточились по периметру.
Я отошла чуть дальше, чтобы не мешать. Возле одного из домов обнаружился старый каменный погреб — низкий вход, обрамлённый мхом, с деревянной дверцей, приоткрытой наполовину. Я присела рядом, прислонившись к холодной кладке, и оттуда осторожно наблюдала за происходящим.
С этой точки всё казалось одновременно ближе и дальше. Я видела, как один из людей Крейга — высокий и сухощавый мужчина — вышел вперёд. Очевидно, переговорщик. Он поднял руки, показывая, что без оружия, и остановился на расстоянии, которое не позволяло достать его стрелой или заклинанием без подготовки.
— Мы готовы обсуждать условия, — громко произнёс он, усилив голос магией. — Но нам нужно подтверждение, что правитель жив и не ранен.
В окне снова мелькнула фигура. На этот раз я отчётливо увидела, как короля подтащили ближе к проёму.
— Жив, как видите! — выкрикнули изнутри. — И останется таким, если вы отступите!
Пока переговорщик продолжал говорить — ровно, спокойно, растягивая фразы, задавая уточняющие вопросы, — остальные готовились к штурму. Я видела, как Кайл переместился левее, ближе к боковой стене здания. Он проверял что-то — возможно, магический фон, возможно, слабые места в защите.
Моё сердце колотилось слишком громко. Казалось, его слышат все вокруг. Я сжала ладони, стараясь дышать глубже. Сейчас решалась не только судьба короля. Сейчас проверялось всё, через что мы прошли: подмены, двойники, второй мир и предательство. И я впервые по-настоящему осознала, что стою на краю большой войны.
А там, в нескольких десятках шагов от меня, мой муж готовился идти в самое её сердце.
Я даже не смогла уловить тот миг, когда всё сорвалось в бездну хаоса, потому что ещё секунду назад переговорщик ровно и спокойно тянул нить разговора, задавая очередной вопрос забаррикадировавшимся предателям, а в следующую — его голос будто растворился в воздухе, оборвался так резко, словно невидимая рука перерезала канат, удерживающий шаткое равновесие между ожиданием и неизбежностью, и именно тогда пространство перед домом вспыхнуло магией.
Сначала это был глухой удар, от которого дрогнули стены и в груди неприятно отозвался страх, затем последовал ослепительный всплеск света в одном из окон, после чего послышались звуки настоящего боя — жесткого, наполненного напряжением и отчаянной решимостью. Металл сталкивался с металлом, магические импульсы трещали, будто сухие ветви в огне, кто-то отдавал короткие приказы, кто-то вскрикнул, и этот вскрик пронзил меня куда сильнее любого магического разряда, потому что я слишком отчётливо понимала: где-то там сейчас Кайл.
Я поднялась с места и подалась вперёд, пытаясь разглядеть хоть что-то среди мелькающих фигур и вспышек, но выбранная мной позиция оказалась крайне неудачной, так как часть двора перекрывала стена дома, а люди Крейга действовали слаженно и быстро, не оставляя постороннему взгляду возможности понять, кто именно где находится, и всё, что я видела, — это тени, стремительно перемещающиеся силуэты, всполохи света и клубы пыли, поднимающиеся от разрушенных участков фасада.
Сердце билось так, будто стремилось вырваться наружу, и каждую секунду мне приходилось подавлять в себе безрассудное желание сорваться с места и побежать ближе, туда, где кипел бой, однако я помнила просьбу мужа и понимала, что сейчас, вмешавшись неподготовленной, я лишь усложню работу тем, кто знает, что делает.
И всё же моё внимание постепенно сместилось в сторону погреба, возле которого я разместилась изначально, потому что на фоне грохота и криков меня настойчиво тревожила одна деталь, которую я заметила ещё раньше, но не придала ей значения: дверца была приоткрыта, словно её забыли захлопнуть, хотя разведка, оцепившая квартал заранее, вряд ли могла допустить подобную небрежность.
Я прислушалась внимательнее и различила звук, который никак не вписывался в происходящее во дворе, — это был не взрыв и не удар клинка, а глухой, тяжёлый скрежет, будто что-то волокли по каменному полу, стараясь двигаться осторожно, но при этом достаточно быстро, чтобы успеть прежде, чем кто-то обратит внимание.
Шорох повторился, затем последовала пауза, наполненная напряжённой тишиной, и снова — движение, уже чуть более отчётливое, и в этом звуке было нечто слишком целенаправленное, слишком организованное, чтобы списать его на случайность или осыпавшиеся доски.
Я медленно повернула голову к тёмному проёму, откуда тянуло сыростью, прохладой и запахом старого дерева, и в этот момент отчётливо поняла, что источник шума находится внутри, а не за пределами погреба, и что это никак не может быть совпадением.
Мысленно я сопоставила требования предателей предоставить им отход с этим странным, почти скрытным движением под землёй, и догадка, оформившаяся в сознании, заставила меня похолодеть: если они заранее подготовили запасной путь, то именно через этот погреб сейчас могут пытаться вывести кого-то — возможно, самого правителя, а возможно, одного из ключевых участников заговора.
Я быстро огляделась, проверяя, не смотрит ли кто-то из людей Крейга в мою сторону, однако все были сосредоточены на штурме, на передней линии атаки, и потому погреб оставался вне их внимания, словно незначительная деталь на фоне масштабного столкновения.
Осознавая, что если я ошибаюсь, то лишь выставлю себя излишне подозрительной, но если права — то именно сейчас упускается шанс перехватить врага, я медленно поднялась, стараясь двигаться бесшумно, чтобы ни один камешек под ногой не выдал моего присутствия, и приблизилась к приоткрытой дверце.
Шорох повторился вновь, и теперь к нему добавился приглушённый, едва различимый голос, словно кто-то вполголоса отдавал указания или торопил спутника, и это окончательно убедило меня в том, что внутри действительно находятся люди.
Задержав дыхание, я осторожно коснулась края двери и медленно, почти незаметно толкнула её шире, позволяя темноте погреба раскрыться передо мной чуть больше, чем прежде, понимая, что сейчас, возможно, вступаю в игру, о которой никто, кроме меня, даже не подозревает.
Я уже собиралась сделать шаг внутрь, когда снизу, из темноты, донёсся отчётливый звук — тяжёлый, размеренный, словно по каменным ступеням кто-то поднимался не один, а сразу несколько человек, и каждый шаг отдавался глухим эхом, усиливая ощущение надвигающейся опасности. К этому звуку примешивался ещё один — скрежет и натужное сопение, будто они волокли нечто массивное и неудобное, стараясь удержать груз, чтобы он не ударился о стену.
Сердце на мгновение остановилось, а затем забилось так сильно, что я испугалась — не услышат ли его те, кто сейчас поднимался ко мне навстречу.
Я мгновенно отпрянула в сторону, прижимаясь к стене так, чтобы оставаться вне прямой видимости, и на ощупь схватила тяжёлую деревянную подпорку, которой обычно фиксировали дверь, чтобы та не захлопывалась от ветра. Дерево оказалось холодным и неожиданно увесистым, но в этот момент мне было совершенно всё равно, насколько нелепо я выгляжу со стороны; если из погреба сейчас выйдет кто-то из людей Крейга, я всегда смогу сослаться на подозрительный шум, однако если это окажутся те, о ком я начинаю догадываться, времени на объяснения уже не будет.
Шаги становились ближе, отчётливее, и я увидела сначала край тёмного плаща, затем мужскую руку, удерживающую тяжесть, и, наконец, знакомый до боли костюм, который я видела на подопечных друга Кайла.
На долю секунды я едва не выдохнула с облегчением, решив, что это один из наших, но затем в сознание ворвалась деталь, от которой по спине пробежал ледяной холод: осанка, наклон головы, та резкая, почти хищная манера двигаться, будто мир принадлежит ему по праву, — всё это не имело ничего общего со стражниками.
Это был мой дядя.
И в тот же миг я поняла, что он успел переодеться, воспользовавшись хаосом штурма, чтобы сменить личину, и теперь вместе со своим сообщником тащил на поверхность бесчувственное тело настоящего монарха, намереваясь либо вывезти его, либо окончательно избавиться.
Мы встретились взглядами в ту самую секунду, когда заговорщики вышли из проёма, и на лице Александра Павлова промелькнуло сначала удивление, затем мгновенное раздражение, а потом холодный расчёт, словно он уже просчитывал, как именно устранить меня с дороги.
Я не дала ему этой возможности.
Почти не ощущая собственного тела, действуя быстрее, чем успела бы испугаться, я шагнула вперёд и со всей силы замахнулась деревянной подпоркой, вложив в удар не только отчаяние, но и всю накопившуюся злость, страх и решимость, и тяжёлое дерево с глухим звуком встретилось с виском второго мужчины.
Тот даже не успел осознать, что произошло, — его пальцы разжались, тело обмякло, и он рухнул на землю, словно мешок с зерном, оставив после себя лишь короткий хрип.
Дядя мгновенно отпустил короля, позволяя тому осесть на ступени, и развернулся ко мне с такой яростью во взгляде, что я впервые за всё время по-настоящему ощутила, насколько опасным человеком он является не на словах, а на деле.
— Ты… — начал он, и в этом коротком слове было столько злобы, что воздух между нами будто задрожал.
Я перехватила подпорку крепче, понимая, что против массивного мужчины одной силы удара будет недостаточно, и, несмотря на страх, который пытался подчинить мои колени.
Я звала Кайла мысленно, изо всех сил, как он учил меня, но в ответ была лишь пустота, будто между нами внезапно выросла глухая стена, и я не понимала, дело ли в расстоянии, в шуме боя или в том, что мой супруг сейчас полностью сосредоточен на схватке и просто не слышит меня.
Паника подступала к горлу, однако я заставила себя дышать ровно, потому что напротив меня стоял человек, который никогда не упускал возможности воспользоваться чужой слабостью.
Александр Павлов смотрел на меня уже без маски снисходительной улыбки, и в его руке появился странный артефакт, который смутно напоминал земное оружие — вытянутый, тёмный, с холодным металлическим блеском и тонкой полосой кристалла вдоль корпуса, внутри которого мерцал приглушённый свет.
Я мгновенно вспомнила, как Мередит направляла на меня похожую вещь, и как тогда от неё веяло не просто угрозой, а чем-то куда более опасным, чем обычная сталь или магия.
— Ты не перестаёшь меня удивлять, Аня, — произнёс дядя тихо, почти ласково, и от этого спокойствия стало только хуже, потому что я знала: за ним скрывается расчёт. — Честно говоря, я не ожидал, что ты догадаешься именно здесь подкараулить меня.
— Я и не подкарауливала, — ответила, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, хотя ладони предательски вспотели. — Просто ты слишком самоуверен.
Мужчина чуть наклонил голову, оценивая меня, как фигуру на шахматной доске, и медленно поднял артефакт, направляя его в мою сторону. Я сжала деревянную подпорку сильнее, прекрасно понимая, что против магического оружия она вряд ли поможет, но и отступать было некуда: за моей спиной лежал бессознательный король, а от того, успею ли я выиграть хотя бы несколько секунд, зависело слишком многое.
— Не делай глупостей, — мягко продолжил мой собеседник. — Ты же умная девочка. Отойди, и я, возможно, позволю тебе остаться в стороне от того, что сейчас произойдёт.
— Ты уже пытался оставить меня “в стороне”, — холодно отозвалась я, вспоминая, как он собирался сделать из меня всего лишь наблюдателя. — Спасибо, больше не хочется.
Кристалл в его оружии вспыхнул ярче, и воздух между нами будто сгустился, наполнившись тонким звоном, который не слышен ушами, но ощущается кожей, как предвестник удара.
Я снова попыталась достучаться до Кайла, вложив в зов не просто тревогу, а отчаянную просьбу, почти крик, и в ту же секунду внутри меня вспыхнуло упрямство: если он не слышит, значит, мне придётся справляться самой.
— Ты правда думаешь, что сможешь меня остановить? — в голосе дяди прозвучала насмешка, но я заметила, как его пальцы чуть сильнее сжали артефакт, а значит, он не был так спокоен, как хотел показать.
— Я уже остановила одного, — кивнула в сторону лежащего без сознания сообщника. — И, если понадобится, остановлю и тебя.
Глаза мужчины на мгновение потемнели, и я поняла, что перешла ту тонкую грань, за которой заканчиваются разговоры и начинается настоящая схватка.
Мир вокруг словно сузился до узкого пространства между нами, до мерцания кристалла в его руке и до моего собственного дыхания, которое звучало слишком громко в напряжённой тишине, нарушаемой лишь далёкими криками и звоном стали со стороны основного входа. И если Кайл не слышал меня сейчас, то я должна была продержаться до того момента, когда он всё-таки почувствует, что что-то пошло не так.
Артефакт в руке Александра Павлова вспыхнул тусклым багровым светом, и я инстинктивно зажмурилась, ожидая боли, парализующего удара или хотя бы того мерзкого оцепенения, которое я уже видела раньше, когда подобные вещи пускали в ход, однако ничего не произошло, будто невидимая волна, сорвавшись с его ладони, натолкнулась на стену и рассыпалась прахом, и в эту долю секунды, когда удивление мелькнуло в глазах атакующего быстрее, чем он успел его скрыть, я поняла, что судьба подарила мне крохотный, но бесценный шанс.
Не позволяя себе задуматься о причинах, по которым артефакт не сработал — то ли кровь, то ли связь с Кайлом, то ли сама Грань еще не отпустила меня до конца, — я с силой перехватила деревянную подпорку и, вложив в замах весь страх, всю злость и отчаяние последних часов, обрушила удар на плечо дяди, ощущая, как дерево глухо стукнуло о плотную ткань камзола и кость под ней.
Лжеправитель отшатнулся, явно не ожидавший сопротивления, но боль лишь исказила его лицо, вытравив с него холодную самоуверенность и оставив вместо нее ярость, ту самую, от которой я в детстве предпочитала прятаться в самых дальних комнатах квартиры, и прежде чем я успела сделать второй замах, его ладонь взметнулась в воздухе и с размаху обрушилась мне на щеку, так что перед глазами вспыхнули белые искры, а земля неожиданно ушла из-под ног.
Я рухнула на холодные каменные плиты, ощущая металлический привкус крови во рту и звенящую пустоту в голове, а Александр Павлов уже возвышался надо мной, вырывая из моих пальцев подпорку с такой легкостью, словно это была сухая ветка, а не моя единственная защита.
— Пожалел тебя, глупую девчонку, — процедил он сквозь зубы, и в его голосе больше не было ни капли притворной родственной мягкости, лишь раздражение хищника, у которого добыча неожиданно попыталась укусить. — Видимо, зря…
Он замахнулся, и в этот миг я, понимая, что не успею ни подняться, ни откатиться в сторону, зажмурилась, не желая видеть, как удар опустится на меня, как мир снова разлетится на осколки боли, и именно тогда воздух разорвал низкий, оглушительный рёв, от которого дрогнули стены.
Я услышала тяжелый взмах крыльев, мощный, будто сама буря ворвалась в узкий проем погреба, а затем удар, от которого камень подо мной содрогнулся, и открыла глаза как раз в тот момент, когда изумрудная громада навалилась на Александра Павлова, сбивая его с ног и пригвождая к земле всей своей нечеловеческой массой.
Кайл не просто налетел — он обрушился, как кара небес, вжимая лжеправителя в холодные плиты, и когти его, уже отросшие и блеснувшие сталью, впились в камень по обе стороны от головы дяди, оставляя глубокие борозды, словно предупреждение о том, что следующий рывок может оказаться смертельным.
Он ударил — не размахиваясь по-человечески, а коротко и яростно, с той сдержанной силой, которую берегут для врага, посмевшего перейти границу, и этот удар был не только за меня, но и за все, что Александр Павлов пытался разрушить, за короля, за преданность, за доверие, которым он злоупотребил.
После этого Кайл опустил голову так низко, что горячее драконье дыхание ударило в лицо прижатому к полу мужчине, и я увидела, как вертикальные зрачки сузились до тонких щелей, а губы приоткрылись, обнажая ряды острых зубов, способных перекусить кость так же легко, как сухую ветку.
Павлов, еще недавно уверенный в своей победе, теперь смотрел вверх широко раскрытыми глазами, в которых читалсясамый настоящий животный страх, потому что над ним скалился не просто человек, пусть и генерал разведки, а древний хищник, чья ярость была столь же реальна, как пламя в его груди.
И в этот момент я впервые за все время позволила себе выдохнуть, понимая, что удар, которого я боялась, так и не опустился, потому что мой дракон успел раньше.
Коридоры дрожали от грохота шагов и вспышек магии, воздух был насыщен гарью заклинаний и металлическим привкусом крови, а мы продвигались вперед плотным строем, оттесняя людей Павлова к внутренним помещениям, где, по расчетам разведки, должен был находиться настоящий правитель, и я чувствовал, как напряжение сжимает мышцы, заставляя двигаться быстрее, чем позволяет человеческое тело.
Крейг со своим напарником уже вступили в бой у развилки, их силуэты мелькали в сиянии заклинаний, лазурная вспышка — отголосок его дракона — прорывалась сквозь магическую дымку, и я, прикрывая фланг, рвался к двери в конце коридора, за которой, как мне казалось, держали Альварда Дрейвена, но чем ближе я подходил, тем отчетливее чувствовал странное, почти физическое сопротивление внутри, будто невидимая нить тянула меня назад.
Мысль об Ане, оставленной на улице, всплыла внезапно и неприятно кольнула под ребрами, и я с раздраженной усмешкой подумал, что стоило оставить с ней охрану, потому что, зная мою благоверную, можно было не сомневаться, что она найдет способ ввязаться в неприятности даже там, где их, казалось бы, нет. Однако эта мысль, сначала шутливая, вдруг приобрела тревожный оттенок, когда в глубине сознания что-то тихо дрогнуло.
Я бросился вперед, перехватывая руку одного из предателей, и коротким импульсом магии выбил из его ладони артефакт, одновременно разворачиваясь и нанося удар второму, который пытался обойти меня сбоку, и на несколько мгновений бой полностью захватил меня, требуя концентрации, скорости и хладнокровия, но даже сквозь шум и крики я словно услышал отдаленный зов, едва различимый, как эхо сквозь толщу воды.
Следующий маг оказался опытнее, его заклинание ударило в стену рядом со мной, осыпая камень крошкой, и я ответил, посылая в него волну огня, сдержанную, но достаточно мощную, чтобы отбросить мужчину назад, однако в этот момент меня пронзило отчетливое понимание: они не пытаются прорваться, не пытаются бежать, они отступают медленно и расчетливо, затягивая нас глубже, заставляя сосредоточиться на ложной цели.
Мысль вспыхнула резко, словно молния: нас удерживают, отвлекают, выигрывают время, и именно в ту секунду внутри меня раздался протяжный, полный ярости драконий вой, который невозможно было спутать ни с чем, потому что это был не звук, а импульс, рвущийся к единственной точке — к моей женщине.
Аня.
Осознание ударило сильнее любого заклинания, и я, не теряя ни мгновения, развернулся, игнорируя удивленные окрики, и, достигнув окна, шагнул в него, позволяя телу измениться уже в падении, чувствуя, как кости ломаются и перестраиваются, как плоть обрастает чешуей, а грудь наполняется огнем, который сейчас был не оружием, а криком тревоги.
Я взмыл в воздух, подхватываемый собственными крыльями, и вдохнул глубоко, вылавливая среди десятков запахов тот единственный, родной, смешанный с легкой ноткой страха и крови, и, поймав его, рванул в сторону старого погреба, понимая с холодной ясностью, что опаздываю.
Я увидел это прежде, чем успел коснуться земли: резкий взмах руки Александра Павлова, звук удара, от которого голова Ани дернулась в сторону, и в тот же миг мир для меня сузился до одной-единственной цели.
Мой дракон сорвался с цепи.
Я не просто приземлился — я рухнул, вбивая лжеправителя в землю всей своей массой, ощущая под когтями его хрупкость и уязвимость, и если бы я позволил себе еще хоть каплю ярости, его шея хрустнула бы под моими челюстями так же легко, как сухая ветка под сапогом.
Я пригвоздил псевдокороля к камню, рыча так, что звук отдавался в собственных ребрах, и видел, как страх заливает его лицо, как он пытается вдохнуть, но горячее драконье дыхание сбивает его попытки, и в глубине сознания я едва удерживал свою сущность от того, чтобы не довести начатое до конца.
Мне стоило это больше усилий, чем любой бой за последние годы, потому что передо мной был не просто враг — это был тот, кто поднял руку на мою жену, и дракон требовал крови.
Я уже склонял голову ниже, чувствуя, как клыки касаются его кожи, когда на мою чешую легла маленькая ладонь, теплая и дрожащая, и этот простой жест, этот тихий, но настойчивый контакт прорвался сквозь красную пелену ярости.
Я замер.
Вдох, еще один, и огонь в груди постепенно стал гаснуть, превращаясь из всепожирающего пламени в контролируемое тепло, и именно в этот момент ко мне подбежали Крейг и его люди, один из них уже склонился над настоящим Альвардом Дрейвеном, лежащим чуть в стороне без сознания, другие помогали Ане подняться, а мой друг, рискуя собственным здоровьем, пытался буквально столкнуть меня с поверженного предателя.
— Брось, Кайл, — выдохнул он, глядя мне прямо в глаза, — мы должны его судить…
Судить.
Слово, которое удержало меня окончательно, и я медленно отступил, позволяя Павлову сделать первый жадный вдох, а затем, спустя несколько мучительных секунд, вновь ощутил, как тело меняется, сжимается, возвращаясь в человеческую форму, оставляя после себя лишь глубокие борозды в камне и страх в глазах врага.
Однако стоило мне подняться и увидеть, как на щеке Ани наливается огромный синяк, как внутри снова что-то взвыло, и я уже шагнул вперед, готовый вернуться к поверженному мужчине и закончить начатое, но подчиненные Крейга удержали меня, вцепившись в плечи, и я с трудом заставил себя остановиться.
Убью.
Слово билось в груди, глухое и яростное, пока вдруг Аня не вырвалась из рук лекарей и не прижалась ко мне, обхватывая руками, словно именно я нуждался в защите.
— Все в порядке, — тихо проговорила она, гладя меня по спине, и в ее голосе не было ни страха, ни упрека, только упрямая уверенность. — Я тут.
И именно тогда я окончательно понял, что сражение еще не окончено, но самое главное мы уже удержали — друг друга.
Мы накрыли не просто группу заговорщиков — мы вскрыли гниль, которая годами разрасталась под самыми сводами дворца, прячась за учтивыми поклонами, печатями и клятвами верности, и когда первые аресты потянули за собой цепочку имен, адресов, тайных комнат и складов, стало ясно, что перед нами — целая сеть, где обучали подмене, ломали личности, оттачивали чужую мимику и жесты до пугающей точности, выращивая двойников так же методично, как выращивают породистых скакунов.
Мы шли по следам документов, шифров, допросов, по обрывкам фраз и едва уловимым совпадениям, вытаскивая из тени тех, кто годами служил лжеправителю, и среди имен, от которых холодело внутри, оказались и Аннет, и Мередит — каждая по-своему вовлечённая в эту паутину, каждая сыгравшая свою роль в тщательно продуманной подмене власти.
Под суд пошли все, кто был связан с Александром Павловым и его ближним кругом, и король, едва оправившийся от предательства, отдавал приказы жестко и безжалостно, не позволяя ни родству, ни прежним заслугам стать щитом от ответственности, так что даже собственная племянница не избежала наказания, когда выяснилось, что она знала больше, чем пыталась представить.
Перетрубация длилась больше месяца, и за это время дворец, столица, вся служба безопасности жили в состоянии непрерывного напряжения, будто струна, натянутая до предела, и я был в центре этой бури — в поисках, в облавах, в допросах, в бесконечных совещаниях, появляясь дома лишь под утро и далеко не каждую ночь, чаще засыпая на узком диванчике в собственном кабинете, где несколько часов тревожного сна становились единственной передышкой перед новым витком охоты.
Мы с Аней почти не виделись, потому что, когда я возвращался, она уже спала, свернувшись под одеялом, а утром я уходил раньше, чем её ресницы начинали дрожать от первых лучей света, и эта разлука, пусть и вынужденная, давила сильнее усталости, бессонницы и глухой боли в висках от бесконечных отчётов.
И сегодня, когда я снова открыл дверь нашей спальни глубокой ночью, ожидая увидеть пустую постель, я неожиданно замер, потому что на моей стороне кровати, там, где я привык находить только холодную простыню, лежала она, свернувшись калачиком, словно оберегая моё место от одиночества, и этот простой жест ударил куда сильнее любого упрёка.
Я быстро сполоснулся, смывая с себя пыль коридоров и запах чужих магий, переоделся и, стараясь не разбудить её, скользнул под одеяло, осторожно обнимая за талию, боясь даже дыханием нарушить её сон.
Мысль об этом согревала так, как не согревал ни камин, ни горячая вода, и я дал себе молчаливое обещание, что как только мы закончим с разбором этого масштабного заговора, я найду способ быть рядом чаще, иначе рискую потерять куда больше, чем любой пост и любое звание.
Но моя упрямая жена решила иначе. Едва мои руки сомкнулись на её талии, как она сонно шевельнулась, прижалась губами к моей шее и пробормотала, едва различимо, но отчётливо:
— Или ты ночуешь дома, или я с тобой разведусь.
В этой фразе не было угрозы или злости, только усталость и живая, отчаянная потребность во мне, и я услышал в ней больше, чем девушка, возможно, хотела показать — она не собиралась отпускать, она хотела жить со мной, делить не только опасность и громкие победы, но и тишину ночей.
— Я постараюсь, — честно признался, потому что обещать невозможное не имел права.
Её ладони легли мне на плечи, тёплые и доверчивые, и когда она прижалась ближе, я понял, что сил держать дистанцию больше нет, что эта близость — не каприз или слабость, а якорь, который удерживал меня от того, чтобы окончательно раствориться в бесконечной войне.
Я провёл ладонью по её спине, медленно, почти благоговейно, ощущая, как под пальцами расслабляются мышцы, как дыхание Ани становится глубже, и в этом неспешном, тихом сближении не было чистой страсти, скорее долгожданное ощущение дома, где можно снять доспехи не только с тела, но и с души.
Мы целовались так, словно заново учились доверять друг другу: осторожно и внимательно, с тем трепетом, который приходит после страха потерять, и каждое прикосновение становилось признанием без слов, напоминанием о том, ради чего я выхожу в бой и к кому возвращаюсь из него.
Моя любимая обнимала меня крепко, будто боялась, что я снова исчезну до рассвета, и я отвечал тем же, прижимая к себе, чувствуя, как внутри утихает ярость и отступает усталость, как зверь во мне, ещё недавно рвавшийся к бою, успокаивается под её дыханием.
Эта ночь не была бурной, она была глубокой, тёплой, полной тихого доверия и нежности, где наши тела искали не страсть, а подтверждение, что мы всё ещё вместе, что за пределами интриг, судов и приговоров остаётся пространство, принадлежащее только нам двоим.
И когда спустя время моя супруга уснула у меня на груди, а я, глядя в темноту, перебирал в памяти прошедший день, единственная мысль, которая имела значение, звучала просто и ясно: что бы ни происходило за стенами дворца, я обязан возвращаться сюда, потому что без неё все победы теряют смысл.
Мы стояли перед священнослужителем, и в тот миг, когда его голос гулко прокатился под высокими сводами храма, во мне неожиданно шевельнулось странное, почти болезненное чувство дежавю — ведь тогда я действительно уже стояла на месте его невесты, только всё происходило будто в тумане, сквозь растерянность и непонимание, потому что я лишь недавно оказалась в этом мире и ещё не до конца осознавала, во что меня втянули и какую роль заставили сыграть.
Тогда Кайл женился на Аннет, место которой я заняла при помощи своего дяди, и до сих пор не знаю, какие именно нити он дёрнул и какие силы задействовал, чтобы всё провернуть, потому что в памяти остались лишь обрывки — холод каменного пола под ногами, чужие взгляды, слова, которые звучали как сквозь воду, а затем внезапная ясность в тот самый момент, когда церемония уже подходила к завершению и от меня требовалось лишь кивнуть, не задавая вопросов.
Я очнулась, по сути, уже в финале обряда, не понимая ни глубины происходящего, ни последствий, ни того, что этим «да» связываю себя с мужчиной, о котором тогда совершенно ничего не знала, и именно поэтому Кайл позже настоял на повторной церемонии — не из-за формальностей, не из-за придворных слухов, а потому что хотел, чтобы я стояла рядом с ним под своим именем, без подмены и чужих масок, чтобы моё согласие было осознанным, искренним и произнесённым не из растерянности, а по велению сердца.
И сейчас, глядя в его глаза, в которых больше не было сомнений, только твёрдая уверенность и тихая нежность, я понимала, что эта церемония нужна нам обоим не меньше, чем когда-то была нужна первая — только тогда она спасала корону, а теперь она утверждала нашу любовь.
Когда священнослужитель предложил назвать имена, Кайл первым шагнул вперёд, и в его голосе не было ни колебания, ни иронии, только твёрдая уверенность человека, который слишком многое потерял и слишком многое обрёл, чтобы снова позволить судьбе играть собой.
Он назвал своё истинное имя. Без титулов. Без прикрытий. Без масок.
И я последовала его примеру, чувствуя, как внутри разливается тепло — не то, что рождается от торжественности момента, а то, что приходит от осознания: теперь нас связывает не необходимость или обстоятельства, а осознанный выбор.
— Только не повторяй финт со лбом в подбородок. Знаешь ли, это было больно, — тихо усмехнулся Кайл, наклоняясь ко мне так, чтобы его слова услышала только я, и в глазах моего благоверного мелькнул знакомый озорной блеск.
Я не удержалась от улыбки, хотя в груди отчего-то стало щекотно и волнительно.
— Не могу обещать, — ответила так же тихо, позволяя себе эту маленькую шалость среди всей торжественности момента.
На самом деле в моих мыслях крутилась совсем другая проблема — как бы аккуратно сообщить супругу о том, что в последнее время мои гормоны устраивают настоящий мятеж, и потому меня лучше не злить, не дразнить и уж точно не оставлять без внимания, потому что за этим хаосом стояла одна маааленькая, но чрезвычайно значимая причина.
Причина, зародившаяся внутри меня благодаря нашим жарким ночам, которые Кайл, к его чести, действительно старался проводить дома, несмотря на государственные дела и бесконечные облавы, и каждый раз, когда я ощущала лёгкую слабость или внезапную смену настроения, я вспоминала, что это — не просто каприз, а начало чего-то большего.
Я украдкой коснулась живота, едва заметно, чтобы никто не обратил внимания, и поймала себя на том, что улыбаюсь шире, чем того требовал этикет.
Пусть сейчас об этом знала только я. Пусть впереди будут разговоры, удивление, возможно, тревога.
Но в этот момент, стоя перед богами и свидетелями, слыша, как наши клятвы звучат уже без фальши и страха, я чувствовала себя по-настоящему счастливой — потому что мы начинали всё заново: честно, открыто, с истинными именами и с тайной, которая скоро станет самым громким нашим признанием.
А когда Кайл сжал мою руку чуть крепче, я ответила тем же, мысленно пообещав себе, что сообщу ему новость не сейчас, когда он и так на взводе от торжества, а чуть позже, когда мы останемся вдвоём и я смогу увидеть, как в глазах любимого сначала вспыхнет удивление, а потом — та самая бесконечная, тёплая радость, ради которой стоило пройти через всё это.
И если судьба когда-то заставила нас играть чужие роли, то теперь она, похоже, решила вернуть долг, даря нам возможность прожить свою собственную историю — без подмен, без заговоров и без чужих имён, но с любовью, которая уже стала сильнее любого заговора и любого страха.