Где-то вдалеке раздался звук сирен, который приближался с каждой секундой, долбя по мозгам, прорываясь сквозь вату, которой забили голову пустота и отчаяние, полностью меня оглушив.

Я стояла на коленях прямо на обочине, отказываясь принимать истину. Его нет. Его больше нет. В ночное небо летели красные мухи и исчезали, растворяясь в ночи. Огромный черный внедорожник полыхал у самой кромки леса, периодически взрываясь то лопнувшими колёсами, то подушками безопасности.

Он успел выкинуть меня из машины буквально за пару секунд до взрыва, спасая жизнь, возвращая все долги и оставляя моё сердце разбитым. А ведь я так и не успела ему сказать о чуде, которое мы создали, которое стало моей тайной. Опять!

Самые главные слова оказались несказанными. Слёзы текли по моим щекам, капая на колени. Жизнь сделала за меня выбор, на который мне так и не хватило духу. Огромная чёрная пропасть со скоростью света образовалась в душе, раздавливая меня, размазывая по этой дороге. Я осталась с ним в машине, а не стою на коленях сейчас тут, воя волчицей, на пыльной обочине.

Я даже понять не успела, как и когда он появился рядом со мною, вытягивая меня из каменного колодца. Его и быть не должно было не только рядом со мной, но даже в стране. Командировка должна была длиться ещё пару недель. Он вчера по телефону ничего мне не сказал, даже намёка не сделал. Что я скажу дочери? Как объясню, что её папы больше нет?

Оттолкнувшись от земли, я поднялась и на подкашивающихся ногах пошла вперёд, продираясь через пожухлую мокрую траву, от которой несло бензином.

- Наверно, пробили бензобак, — тихо, просто констатируя факт, прошептала я под нос, чувствуя, как острые листья ножами полосуют кожу, превращая чулки в решето.

Ветер бил в лицо, грудь, буквально срывая блузку, пуговицы на которой были вырваны с корнем, и края расходились, трепыхаясь от порывов воздуха. Ноги увязали в чёрной вонючей грязи, которая уже сожрала мои туфли.

- Я сейчас! — шептала я. — Я помогу тебе, слышишь! Ты должен знать! Ты не посмеешь оставить меня! Ты слишком сволочь, чтобы уйти вот так!

Я падала на колени, поднималась и снова шла вперёд. Когда до машины осталось метров пять, сильные руки обхватили меня за талию и рванули назад, бросая на землю. Тяжёлое тело упало сверху, закрывая меня собой за секунду до нового взрыва. Огонь добрался до бензобака. На человека, закрывшего меня своим телом, сверху что-то упало, потому что он чертыхнулся и застонал, а на мои пальцы потекло что-то тёплое и липкое.

- Мне нужно к мужу! — спокойно сказала я, пытаясь вылезти из-под мужчины, спасшего мою жизнь. — Мне нужно ему помочь, слезьте с меня! — Злоба начинала наполнять меня, превращая в рычащего, отбивающегося зверёныша.

- Оля, он мёртв! Его больше нет! — Холодный, чужой голос, который захотелось выключить и не слышать.

- Это же неправда! — Я засмеялась, продолжая свои попытки выбраться из-под прижавшего меня к земле человека. — Он не может бросить меня, вы не понимаете, у нас в понедельник самолёт, мы улетаем на Кипр. Отпустите же меня! — Я уже кричу и бью кулаками в грудь. — Отпустите!

- Да, сука! Где эта чёртова скорая! — Кричит мужчина, стараясь уклониться от моих ударов.

Шаги, какая-то возня, приглушённые голоса, К нам кто-то подходит.

- Отойдите! Дайте нам её осмотреть! Давайте я помогу.

Мужчина встаёт и тут же стонет.

- Да вы же ранены! — Незнакомый высокий голос. — Катя! У нас проникающее ранение! Окажите мужчине помощь, забирайте его в машину и вызывайте ещё одну бригаду.

Надо мной склоняется мужчина в синей фирменной куртке с надписью «СКОРАЯ ПОМОЩЬ» и изображением креста.

- Как вы себя чувствуете, где болит? — Буднично-сочувствующим тоном интересуется он.

- Все хорошо, нигде не болит! — Я зло отталкиваю его руку и пытаюсь встать. — Мне нужно к мужу! Отпустите! — Уже кричу я, пытаясь встать.

- Вашему мужу оказывают уже помощь, рана, конечно, серьёзная, но до свадьбы заживёт! — Хохмит он.

Я кидаю на него разъярённый взгляд и кричу:

- Мой муж там! - показываю в сторону горящего внедорожника. - Помогите ему, пожалуйста!

- Андрей! - врач резко хватает меня за обе руки и, слегка повернув голову, кричит своему помощнику: - Два кубика аминаза! Тут у нас реактивка! Шевели, сука, задницей, пока я её держу, вмазывай!

Я начинаю вырываться, пытаюсь ударить мужчину коленом в пах, рычу как животное и царапаю его руки до тех пор, пока в моё предплечье не впивается игла, и я просто оседаю в черную грязь. Последними словами, вгрызающимися в мой мозг, была фраза:

- Водитель готов. Труп.

Я кричу! Кричу, что есть сил, проваливаясь в пустоту.

* * *

- Ну что ж, голубушка, вы нас изрядно напугали.

Надо мной склоняется до боли знакомый мне врач, но я абсолютно не помню, как его зовут.

- Два дня пролежали в коматозном состоянии. Но сейчас ваше состояние стабилизировалось. Беременность мы сохранили, но, честно говоря, на вашем месте…

- Вы не на месте моей жены, Фёдор Михайлович! - голос ледяной, режущий. - И, надеюсь, вы не склоняли её к аборту! Я вам уже сказал, что как отец и муж имею право решать все вопросы касательно здоровья и моей жены, и нашего не рождённого ребёнка. Все нужные документы я подписал.

- Даже в мыслях не было. - побелел врач. - Я имел в виду, что нужно быть более аккуратной и избегать стрессовых ситуаций и эмоциональных переживаний. Больше беречь и себя, и ребёнка.

- Она обязательно примет это к сведению, Фёдор Михайлович.

Он прошел и сел на стул около кровати. Его рука накрыла мою ладонь.

- Вы закончили осмотр, доктор?

- Да, конечно. Сейчас внесу необходимые изменения в карту и оставлю вас.

Он смотрит на меня, и в его взгляде нет ни осуждения, ни злости. Он не может не знать, это же очевидно. Его тут не было, когда…

По щекам потекли слёзы, горло свело спазмом.

В палате повисла тишина, которая давит, уничтожает меня.

- Оленька, всё будет… - он замолкает и просто сжимает мою руку.

Потому что хорошо не будет, во всяком случае сейчас.

Март 2023 г.

Тагир открыл глаза, услышав трель будильника. Глянув на часы, он застонал и, отключив айфон, повернулся на бок. Ольга спала, свернувшись калачиком и положив руку под голову. Осторожно привстав, он провел рукой по линии скулы, шее и спустился вниз, обхватывая тяжелую грудь, отчего сосок сразу сжался в тугой камушек. Его пальцы сдавили его и слегка оттянули. Жена вздрогнула, тихо застонала, выгнула спину и повернулась к нему.

- Доброе утро, родная. - тихо сказал он, целуя её в губы. - Я вчера так и не поздравил тебя с защитой диссертации. Подожди.

Он встал, прошел через комнату, открыл сейф, достал маленькую коробочку и вернулся в кровать.

- Что это? - хриплым ото сна голосом спросила Ольга, открывая подарок. - Тагир, ну зачем?

На бархатной подушечке лежали ключи от новой машины. Логотип «Шевроле-Люкс» на золотом ключе поблескивал в лучах встающего солнца.

- Моя жена заслуживает всё самое лучшее, Оленька. И если ты хочешь встретить свою новую лошадку, то у нас есть полчаса до её приезда.

- Полчаса? - разочарованно тянет она, опуская руку на его грудь и медленно двигая её вниз, обхватывая теплыми тонкими пальцами возбужденный член, проводя по всей длине. - Боюсь, мне этого не хватит.

Тагир шумно втягивает воздух, убирает коробку и переворачивает Ольгу на спину, как завороженный глядя на её руку, колдующую внизу, доводящую его до безумия. Уже три года они вместе, а он так и не смог ею насытиться, беря её каждую ночь, до изнеможения, любя всеми известными способами. Казалось, куда уж больше, но даже просто мысль о ней мгновенно вызывала болезненную эрекцию, где бы он ни находился и что бы ни делал.

Пальцы опускаются вниз и тут же находят пульсирующий узелок, требующий его ласки. Она уже просто течет, хотя не прошло и нескольких часов после того, как он брал её последний раз. Он видел, что ей не нужны сейчас прелюдии, она требовала силы, на грани боли и подчинения.

С его губ срывается рык, когда он просто разводит её ноги в стороны и врывается в неё, подхватывая за бедра, приподнимая навстречу своим жестким ударам. Максимально глубоко. Она стонет, её рот приоткрыт, дыхание жесткое, громкое, рваное. Руки цепляются за спинку кровати, отчего грудь начинает покачиваться в такт его движениям. Он наклоняет голову и прикусывает торчащие пиками соски. Сначала один, потом второй, слушая её вскрики.

Главное не торопиться и не терять контроль. Он знает, как ей нравится. Вначале жестко и резко, а потом медленно и тягуче. Её вершины идут одна за другой, и он наслаждается каждым её экстазом и лишь в конце позволяет себе кончить.

Иногда он ловит её растерянный взгляд, когда она открывает глаза после того, как схлынут последние волны. Тогда он готов её убить, потому что знает, их опять трое! Тагир так и смог избавиться от его тени. Он ненавидел её поездки к Татарскому, но ничего не мог с этим поделать. Пока Витьки не было в стране, найти удобный предлог, запрещающий ей ездить к матери и, сууука, отчиму, так и не удалось. Но все прекрасно понимали, как только Татарский-младший вернётся, эти визиты к Владиславу придётся прекратить. Тагир не готов рисковать и трясти перед быком красной тряпкой, тем более, что Дашка была полной копией Витьки, только слепец не понял бы, чья она дочь. Пока Виктора рядом не было, Дашка смело сходила за дочь Тагира, но стоило только глянуть на фото Татарского, как все сомнения отпадали сразу же.

Он ласкал горошинку клитора большими пальцами, глядя на то, как член входит в её тугое лоно, ласкающее его изнутри, сдавливающее иногда до боли. Он чувствовал, что ещё чуть-чуть, и он взорвётся внутри неё.

- Тагир. - застонала она, выгибаясь дугой.

Мышцы, обхватывающие его, стали сокращаться резко, сильно, и он отпустил себя, изливаясь в неё.

- Люблю тебя. - выдохнул он, поднимая её голову и целуя распухшие губы.

Она молчала. Всегда. Иногда отводила глаза, иногда просто кивала, но молчала.

Тагир вышел из неё и лег на спину, прижимая жену к себе. Она лежала рядом, положив голову ему на грудь, восстанавливая дыхание.

- Тагир, у Даши скоро день рождения.

- Оль, - он перебирает пальцами её волосы, целуя её в макушку. - Я уже всё сделал. Ресторан забронирован, артисты заказаны, фотограф, эта певичка популярная, - он скривился. - Не помню её по имени.

- Клара Ко? - хихикнула Ольга.

- Да, какая-то там Коко. - хмыкнул он. - Подарки для Даши и всех гостей. Всё уже готово. Меню я утвердил.

- Никаких орехов?

- Никаких орехов, родная.

- Я отвратительная мать. - бурчит она, начиная очередной акт самобичевания.

- Ты чудесная мама, Оль. Ты всё для неё сделала. Даже вышла за меня замуж ради неё.

В его голосе горечь и боль. Но она ничем не может его утешить.

- Она любит тебя, Тагир. - только и может ответить Ольга.

- Я знаю.

За окном слышится звук клаксона и следом за ним шум открывающихся ворот.

- Давай, родная, встаём. Твой подарок приехал. Да и время уже, пора собираться. Ты сегодня во сколько домой?

Он встаёт и идёт к шкафу, чувствуя на себе её взгляд. Она шумно выдыхает.

- Как обычно, заканчиваю в пять, потом за Дашей и домой.

- Я заказал на восемь столик в «Butler».

Тагир достает чистую рубашку и брюки.Спокойно одевается, продолжая ощущать спиной её горячий взгляд. Завязывает галстук.

- Отлично. Ты заедешь?

- Конечно, Оль.

Он чувствует, что она рядом. И просто протягивает руку. Ольга прижимается к нему, целует в щёку. Ну и чёрт с ним! Зато именно он с нею спит, трахает её так, как только вздумается! Он стискивает её грудь.

- Подними голову! - шипит он.

Как только она выполняет это, он впивается в её губы, врывается в рот, лаская её язык до стона, до пиков сосков, до дрожащих пальцев. Она его жена!

- Я вниз, - хрипло цедит он, стискивая её подбородок пальцами. - Нужно принять машину. Не задерживайся и не ходи в душ. Хочу, чтобы моя женщина пахла мною весь день!

- Опять включаешь Наполеона? - Засмеялась она, хлопая его по ягодицам.

- Ольга! - рычит он.

- Хорошо! Даже и думать про душ не буду!

- Умница!

Он разворачивается и выходит из спальни. А с её лица стекает улыбка и плечи опускаются. Акт пока сыгран, можно расслабиться, хотя бы на несколько минут. Быстро юркнув в ванну, она ныряет под горячие струи, растирая кожу до красного цвета. Пять минут, и она уже готова. Белая блузка, юбка-карандаш, чуть прикрывающая колени. Волосы собраны в тяжёлый пучок на шее. На губах немного блеска. Спустившись в холл, она видит Дашу, которая сидит в кресле, болтая ногами, и методично жуёт завязку от шапки. Няня поднимала её рано. Маленькая заноза была махровой совой и не уважала утро от слова совсем. А её нужно было не просто поднять, но ещё намыть, накормить и проследить. чтобы она сама оделась.

- Маааам! - тоскливо тянет Дарья, скдладывая бровки домиком, и вытягивая губёнки утиным клювиком. - Я не хочууу в сааадик! Мне это не надо!

- Родная, садик — это твоя работа, как у мамы университет, у папы офис. Поэтому ты должна...

- Где это написано? - возмущённо вскидывает она голову.

Ольга вздрагивает и медленно поднимает на дочь глаза.

Тагир подписывал документы на доставку, бросая взгляды на то, как с эвакуатора снимали новенький ярко-красный «Chevrolet Corvette Stingray».

- Тагир Мансурович, Евгений Дмитриевич сказал, что весь пакет документов на машину и все комплекты ключей уже у вас на руках. - представитель салона бегло осмотрел подписанные новым владельцем документы.

- Да, я всё вчера забрал. - отрывисто бросил Зайкалов.

- В таком случае, разрешите откланяться. С вами приятно иметь дело.

- Я просил, чтобы машину заправили. Бак полный?

- Под завязку! Евгений Дмитриевич лично заправлял.

- Благодарю.

Мужчина пожал протянутую Тагиром руку и махнул водителю эвакуатора.

- Дим, всё, погнали! - крикнул он, направляясь к воротам и регулируя выезд.

- Аслан! - крикнул Зайкалов. - Проследи тут за всем и заканчивай!

Развернувшись, он поднялся по ступенькам и вошёл в дом.

Первое, что его поразило, - тишина! Ольга с Дашкой просто смотрели друг на друга. Дашка с вызовом, а Ольга, судя по всему, пребывала просто в шоке. Как только он появился на линии огня, дочь тут же вскочила и бросилась к нему с криками:

- Папа! Папуууля! Можно я не пойду в сааадик! - кричала она, прыгая ему на руки. - Скажи маме, что я имею право не ходить в садик! Так и в конструкции написано: «Имею право»!

- В чём? - одними губами спросил Ольгу Тагир, подняв бровь.

Ольга пожала плечами и хихикнула.

- А где, ну где написано, что девочки должны ходить в садик? Нигде! - буйствовала она, похлопывая ладонями по его щекам. - А мама…

- А мама у нас красивая. - улыбнулся Тагир. - И Даша, когда вырастет, тоже будет красивая. А сейчас маленькой принцессе нужно идти в детский сад, потому что папа в обед туда приедет и привезёт всем подарки.

- Правда? - Девочка распахнула глаза и, взвизгнув, обхватила его за шею, целуя в щёки.

- А папа знает, что это подкуп? - Хмыкнула Ольга, бросив на мужа косой взгляд.

- Конечно знает. - Тагир, обхватив дочь руками, метнул на жену обжигающий взгляд. - Но этот способ прекрасно работает в любых условиях, позволяя достичь желаемое, практически не прикладывая усилий, моя дорогая.

Ольга фыркнула и пальцем показала на часы.

- Ну что, папина занозка, поехали?

- На тебе? - девочка уперлась головой ему в лоб и пристально посмотрела в глаза.

- Ессесно! - улыбнулся он.

Даша обернулась, высокомерно хмыкнула, глядя на мать, и, поджав губы, цыкнула:

- Мы поедем с папой!

- Кто бы сомневался. - разочарованно потянула Ольга, закатив глаза.

Проходя мимо мужа, она легонько провела рукой по его плечу и шепнула:

- Спасибо, дорогой.

Ольга махала вслед выезжающей из ворот машины, нетерпеливо поглядывая на часы. Сегодня у неё первая пара в четырнадцать тридцать. Она планировала доехать до Рыбушкино и уже оттуда рвануть в универ. На всё про всё шесть часов времени. Более чем достаточно.

- Где это написано! - выдохнула она. - Вот откуда это в ней! Я скоро сойду с ума! Чтобы тебе пусто было, Вик! Аслан! - крикнула Ольга, оглядываясь.

- Да, Ольга Валерьевна, мы едем?

Телохранитель вышел из ворот гаража, поправляя кобуру и застегивая куртку.

- Нет, спасибо, я сегодня сама за рулем. - спокойно сказала Ольга. - Прогуляю новую лошадку.

- Но Тагир Мансурович…

- Он будет не против, Аслан. - отрезала она, щелкая сигналкой и открывая дверь Стинги. - Если хочешь, позвони и спроси у него сам.

- Да, конечно, Ольга Валерьевна.

Он проводил выезжающий за ворота Шевроле и набрал номер Зайкалова.

* * *

Тагир поглядывал в зеркало заднего вида, ловя в нем хитрые Дашкины взгляды. Она усиленно делала вид, что не смотрит на него, но как только он отводил взгляд, тут же высовывала розовый язычок и морщила нос, не выпуская изо рта шерстяную завязку от шапки.

- Пойдешь к папе на коленки рулить, Дашуль? - подмигивая, спросил он, заранее готовясь к оглушительному счастливому визгу.

Как и предполагалось, счастливые визги стояли в машине все время, пока он сдавал на обочину и останавливался, включив аварийку.

- Давай, принцесса, переползай.

Девочка, как маленькая обезьянка, быстро перелезла к нему с заднего сидения и умостилась на колени. В этот момент Тагир услышал звонок и нажал на панель приёма звонка.

- Да, Аслан?

- Босс, Ольга Валерьевна…

- Я тебе перезвоню позже. - Тагир сбросил звонок. - Ну что, принцесса, погнали?

Он положил свои руки поверх её ладошек и, включив поворотник, выехал на дорогу. Он любил эти минуты. Каких-то пять километров по хорошей дороге до частного детского садика, и её маленькие ладошки под его руками. Но сегодня он гнал от себя непонятное чувство тревоги, ему казалось, будто кто-то включил обратный отсчёт для всего того, что было для него так дорого.

Проводив дочь до дверей, он вернулся в машину и позвонил Аслану.

- Говори, Аслан.

- Босс, Ольга Валерьевна уехала одна на новой машине, а я ещё не оснастил её системой слежения и видеокамерами. - В голосе телохранителя послышалось раздражение и вина.

- Я услышал, Аслан. - жестко ответил он. - Как только жена вернётся, займись этим немедленно. Почему ты не за рулём?

- Она четко сказала, что за рулем поедет сама.

- Понял. Спасибо, Аслан. Чтобы сегодня вечером всё исправил.

Он сбросил звонок и, обхватив руль, положил голову на руки. Закрыл глаза и задумался, пытаясь проанализировать своё чувство тревоги и Ольгино поведение. Так ничего и не придумав, он раздраженно набрал Ольгу.

- Да, милый? - её голос был абсолютно спокоен. - Что-то случилось?

- Аслан сказал, что ты решила поехать сама на новой машине, Оль. Это так?

- Да, Тагир. Я сейчас еду в Рыбушкино, мама попросила, а потом сразу в универ. Ты что-то хотел?

Тагир прищурился. Ещё вчера вечером, да какое там! Еще час назад ни о каком Рыбушкино не было и речи! На хрена ей к Татарским среди недели, когда и так через два дня планировала туда поехать на выходные.

- Да нет, Оленька, просто переживаю, всё-таки машина новая. - пытаясь скрыть раздражение, сказал он.

- Не волнуйся. Я, как приеду, тебе позвоню. Всё, давай, ты же знаешь, я не люблю разговаривать по телефону за рулём!

Она отключилась, и ему в ухо полетели резкие гудки.

- Твою мать! - выругался он, набирая номер тёщи.

- Да, Тагир?

- Таисья Николаевна, у вас что-то случилось? - начинает игру Тагир.

- Нет, всё нормально. Вот только Оля сейчас должна приехать. Я тут разбирала Олюшкины старые вещи и нашла кое-что, хотела Дашутке передать.

«Шах и мат», — подумал Тагир, досадливо поморщившись.

- Так, а если никакой срочности, до выходных нельзя было подождать? Машина новая, не дай бог что! - раздражение в голосе он уже и не пытался скрыть.

- Так Оля сама настояла, сказала, что на выходных поездка под вопросом.

Интересно девки пляшут! Тагир сжал губы, достал сигарету и прикурил, продумывая следующий вопрос.

- А почему, Оля не говорила?

- Так ведь…

Она замолчала.

- Таисья Николаевна, что происходит? - Тагир услышал, как хрустнули его зубы.

Он был не готов к тому, что услышал в следующую секунду.

- Тагир, Оля сказала, что это последний её приезд к нам. - вздохнула тёща. - Теперь только мы сможем к вам приезжать. У Виктора закончился контракт, и мы ждём его возвращения. Ольга не хочет случайно столкнуться с ним и решила, что так будет лучше.

Дыхание со свистом вырвалось сквозь зубы. Вот оно! Вот он обратный отсчёт, и вот оно то чувство тревоги, которое проснулось так внезапно. Его звериное чутьё никогда не давало осечки, не раз спасая его от смертельной опасности.

Значит, Ольга была в курсе. Она всегда знала, что с ним и где он. И молчала. Она боится, что он узнает про Дашку, и пытается минимизировать любую возможность их встречи. Но это все равно, что бегать по минному полю, рано или поздно рванёт. Надолго ли ей хватит сил уклоняться от встречи с ним? Он более чем уверен, что они всё равно встретятся. Не сейчас, так через месяц, через полгода, через год. Это всего лишь вопрос времени. Нужно что-то решать. Он не отдаст её ему. Если будет нужно, он разберётся с ним так же, как с Владимиром!

- Тагир? - голос Таисьи вырвал его из круговорота мыслей.

- Да, Таисья Николаевна, я всё понял, спасибо.

Он нажал отбой. Достал сигареты и закурил. Пальцы постукивали по оплётки руля. Мозг работал на повышенных оборотах. Самое простое, увезти Ольгу, заставить уволиться с работы и просто увезти их с дочерью из страны. Она защитила диссертацию и на ближайшее время не планировала заниматься научной деятельностью, а преподавать она может где угодно! Да и вообще, пора заканчивать с этой её блажью относительно работы. Пусть сидит дома и занимается ребёнком! Сегодня он поставит ей ультиматум и добьётся этого любым способом. Она подчинится. Он уже смирился с тем, что Татарский мысленно с ними, допустить его физическое присутствие в их жизни он не намерен!

- Сука! Ну почему ты не сдох в этой Африке! - зашипел он, выкидывая окурок и заводя машину.

Приехав в офис, он тут же набрал Аслана.

- Аслан, обеспечь контроль в аэропортах. Отслеживай по прилёту Татарского.

- А если он по военной линии прибудет?

- Установить круглосуточную слежку за квартирой, резиденцией в Рублёво и домом Владимира. Где-то да всплывёт! - жестко рубит он.

- За домом Владимира? - хмыкает телохранитель. - Задача, босс. Там же всё просматривается. Люди Татарского через каждые триста метров.

- Мне тебе сказать, что я об этом думаю? - процедил Тагир. - Я поставил задачу, твоё дело её выполнить и доложить! За Ольгой постоянная слежка, но так, чтобы она даже этого не почувствовала. О любом её шаге немедленно мне докладывать.

- Слушаюсь, босс.

Тагир отключился. Решение нужно принимать немедленно, но вот, блядь, какое?

* * *

В течение полутора месяцев шел жесткий мониторинг всех прибывающих самолетов в Питере и Москве. Но Татарского нигде не было. Ни слуху ни духу! Слежка на всех объектах недвижимости, где он мог появиться, была круглосуточной, но все без толку. Его нигде не было. Тагира это просто вымораживало. Если бы он появился, игра началась бы в открытую. А так, он просто ждал удара и не знал, откуда прилетит пуля.

Ольга не таскалась в деревню с начала марта, мать сама приезжала к ним в гости. Один раз даже сам Влад нарисовался собственной персоной и, сука, просил передать привет всем его людям, тусующимся около его дома. Заметил, старый лис. Хотя на что Зайкалов рассчитывал? Что он не срисует его людей уже через пару часов? Смешно!

Вопрос с переездом жена отмела сразу же, заявив, что не собирается бегать всю жизнь непонятно от чего. Они развелись, точка. И что? Виктор всё равно, как тень отца Гамлета, незримо присутствует в их жизни!

Ольга, как только он поднял вопрос о том, что ей нужно уволиться, устроила скандал. Ушла в соседнюю комнату и не подпускала его к себе. Пока вчера ночью он практически не взял её силой. Потом она до утра плакала, а он крушил свою спальню, упившись в хлам.

Охереть! Татарский ещё даже не появился, а в семье уже всё пошло по пизде! Нужно что-то купить жене и вымолить прощение за своё скотское поведение. Сейчас это самое последнее дело — портить с нею отношения, когда этот утырок мог появиться в любую секунду, как чёрт из табакерки.

Тагир выдохнул. Он стоял у окна и курил одну за одной. Выход напрашивался сам собой. Как только Татарский-младший появится на горизонте их с Ольгой жизни, он просто отдаст приказ о его ликвидации и плевать на последствия. Конечно, можно для начала с ним поговорить. Может, он уже и не планирует возвращать Ольгу и ему тупо на неё посрать. Но вот только в это Тагир не верил абсолютно. Да, сейчас жена с ним, но если вся правда о той ночи три с половиной года назад вылезет на поверхность, а он был уверен, что так и будет, она уйдет от него, даже не оборачиваясь.

Если уход Ольги он ещё, возможно, и пережил бы, то исчезновение из его жизни Дашки он просто не перенесёт! Это его девочка, его дочь! Он сделал всё для того, чтобы она жила!

Закусив губу, Тагир шарахнул кулаком в стену и набрал номер Аслана.

- Аслан, пусть Рахмет будет наготове. Все данные перекину ему, как только буду готов.

Аслан молчал, Зайкалов слышал только тяжёлое дыхание своего телохранителя.

- Аслан, ты меня слышишь? Передай брату, что я сказал.

- Хорошо, босс. Рахмет будет готов.

- Отлично. Пусть сегодня в десять вечера ждёт меня на старом месте.

Нажав отбой, Тагир запрокинул голову и криво улыбнулся.

- Ничего личного, Влад. Чистый бизнес. - Ухмыльнулся он. - Будем считать, что я тебе даже одолжение делаю. Нет внука, но есть Дашка.

* * *

Ровно в десять Тагир сидел в полутёмном ангаре и ждал. Тихие шаги он услышал буквально за секунду до того, как рука легла на его плечо.

- Самам Алейкум, Рахмет.

- Алейкум Ассалам, Тагир. - глухой надтреснутый голос за спиной. - Что за срочность?

- Нужно убрать человека, брат. - спокойно сказал Тагир, следя за тем, как из тьмы появляется высокая фигура и человек садится на стул напротив него так, чтобы лицо осталось в тени, за пределами светового круга.

- Кто?

- Татарский Виктор Владимирович.

- Сын?

- Да.

- Когда подготовишь наводку?

- К концу недели будет. Деньги уже переведены на твой счёт на Кайманах.

Тагир достал сигарету и поднёс зажигалку. Резкое движение, и золотой дизель улетел в тёмный угол.

- Ты знаешь, я этого не люблю. Ни запаха, ни звука. Именно они являются основными незримыми свидетелями, способными загубить даже самый гениальный план. - цедит собеседник.

Тагир ломает сигарету пальцами и выкидывает вслед за улетевшей зажигалкой.

- Какие у меня сроки?

- Чем быстрее, тем лучше. - режет Зайкалов.

- Но..? - Рахмет слышит сразу нотку неуверенности в его голосе. - Что ты не договариваешь?

- Прежде чем его устранить, тебе его нужно будет сначала найти. И да, он такой же, как ты.

Собеседник складывает руки на груди и поднимает голову.

- Всё интереснее и интереснее. - вздыхает и смотрит на Зайкалова. - Хорошо, я понял. Готовь всё, в пятницу я сам тебя найду. Не связывайся со мной, даже через Аслана.

Он встаёт и исчезает так же быстро и бесшумно, как и появился.

Ну вот и всё. Тагир улыбнулся. Можно расслабиться. У Рахмета не было ещё ни одной осечки. Татарский, считай, что мертв.

Но чувство покоя не приходило всё равно. Даже больше, тревога разрасталась в геометрической прогрессии, поглощая его разум и буквально парализуя.

- Я говорю тебе вполне серьёзно, Оль, завязывай ты с этим. - Муж резкими движениями развязал галстук и, сняв его через голову, швырнул в кресло. - Заканчивай год и на хер! Заявление на стол! Хочешь работать, откроем тебе кабинет, сиди и работай. Не хер тебе делать в универе!

- Я не хочу тебя слушать!

Она стояла у окна и расстёгивала блузку дрожащими пальцами. Эти скандалы стали уже постоянными. Тагир просто выматывал её требованиями бросить работу. И с каждым разом накал их споров набирал всё больше оборотов. А потом он всю ночь наказывал её в постели, становясь почти жестоким. Всё тело было покрыто синяками от его укусов и прикосновений, он словно метил её.

- А придётся, дорогая! Если ты не напишешь заявление, мы с Дашкой уедем из страны, а ты останешься тут! - Он подошёл к ней и резко развернул её к себе лицом, больно сжимая подбородок и поднимая голову вверх. - Ты думаешь, я не знаю, чего ты ждёшь?

- И чего же? - прошипела она, вцепившись в его руку.

- Ты ждёшь его! Ждёшь, как течная сука! Что, соскучилась? - Он наклонился, практически касаясь её лба. - Так не терпится, чтобы он залез тебе между ног, дорогая?

- Пошёл ты к чёрту, Тагир! - Она попыталась вырваться из его железной хватки, вцепившись в его руку, пытаясь разомкнуть его пальцы. - У тебя уже параноя. Его нет, и как минимум до осени не будет, если вообще будет. Если бы он хотел меня найти, уже бы это сделал. Контракт закончился два месяца назад, но его до сих пор нет!

- Откуда ты знаешь, есть он или нет, Оленька? - Издевательски тянет он. - Может, оттуда, что уже месяц, как поменяла маршрут? Насколько мне известно, от универа до нашего дома дорога ну никак не проходит через Пятницкую! Какого хера ты там делаешь? Отвечай!

Он сжал её плечи руками и встряхнул с такой силой, что она клацнула зубами.

- Следишь? - Зашипела она, вцепившись в его руки ногтями, раздирая кожу под белой рубашкой. - Тогда что же тебе твой Аслан не сказал, что я каждый раз останавливаюсь у Светкиного магазина, куда в это же время приезжает Мадина? Отвечай! Я что, не могу посидеть с подругами, отдохнуть от твоих истерик?

Тагир резко замирает и, опустив её плечи, достаёт телефон.

- Где эта маленькая дрянь! - Шипит он, выискивая номер сестры в контактах. - Вот она! - Он быстро нажимает на вызов, не спуская глаз с жены. - Мади, где ты позавчера была с четырёх до половины шестого? А вчера? Сегодня… Тоже там же? Какого хера вы там втроём делаете? А ещё кто-то бывает там? Какая тебе на хер разница, зачем мне это нужно! Да не злюсь я на Ольгу! Всё, давай!

Он медленно опускает телефон и рывком прижимает жену к себе.

- Прости, Оль, пожалуйста, прости. - Шепчет он, целуя её в макушку.

- Да пошёл ты к чёрту, Тагир! - Она резко вывернулась из его объятий и, обойдя его, направилась к дверям. - Я сегодня буду спать с Дашей! Не приходи к нам. Я не хочу тебя видеть! Оставайтесь сегодня вдвоём, вы стоите друг друга! И запомни, - Она повернулась и, бросив на него полный презрения взгляд, выплюнула: - Если я и уйду от тебя, то уйду не к нему, я уйду именно от тебя, в никуда! Но если ты меня толкнёшь в его сторону, то…

Не договорив, она вышла из комнаты, хлопнув дверью.

- Сууука! - Орет Тагир, вымещая свою злость на мебели, круша всё вокруг себя.

Грохот стоит на весь дом, перекрываемый отборным матом.

Когда в спальне, кроме кровати, не остаётся ничего, он выходит и идёт по коридору в кабинет. Достаёт из бара бутылку коньяка и упивается в стельку. Всё летит в жопу! Всё! И именно он сам сейчас всё разрушает и не может остановиться. Страх потерять их полностью блокирует разум, будит в нём зверя. Она права, всё, что он сейчас делает, это толкает её в его руки. Так же, как три с половиной года назад Татарский толкнул её в его руки. Всё повторяется, «закон бумеранга».

Последние пару дней у Тагира появилось чёткое ощущение, что за ним следят. Он готов поставить что угодно, что Татарский уже здесь, и мало того, он уже рядом с ними, рядом с нею.

Уже отключаясь от алкогольного угара, Тагир поймал себя на мысли, что ему легче убить… Нет, ни хера не легче. Если кого и убивать, то только его, а это вопрос уже решённый, пусть только этот сучёныш высунет свою голову из норы, в которой он спрятался.

Уже под утро, с трещащей головой он стоял под ледяным душем, приводя мысли и тело в порядок.

- Какого хера ты творишь! - Цедил он сквозь зубы. - Ты сам всё разносишь в хлам! Тебе для этого и Татарский не нужен! Возьми себя в руки! Но сейчас верни её в свою постель и не выпускай, пока он не утащил её в свою!

Шарахнув по стене кулаками, он вышел из душа и, накинув халат, направился в детскую. Ольга спала, прижимаясь к дочери. На её подбородке он увидел синеватые кровоподтёки от его хватки. Очень осторожно Тагир подошёл к кровати и отодвинул дочь к стенке. Ольга заворочалась и попыталась к ней подвинуться. Но он просто подхватил её на руки и закрыл рот поцелуем, увидев, что она распахнула глаза и наморщила лоб. Развернувшись, он покинул детскую, не выпуская жену из объятий. Уже около их спальни он поднял голову.

- Какого хера ты делаешь? - Зашипела жена, пытаясь вырваться из его рук. - Даже не думай, что я позволю тебе…

- А я и спрашивать тебя не буду, дорогая. - ухмыльнулся он, чувствуя опять волну ярости, поднимающуюся изнутри. - Ты моя жена, которая сама дала мне право делать с ней всё, что я только пожелаю! А я желаю оттрахать тебя по-полной прямо сейчас. Надеюсь, тебе всё понятно.

- Только попробуй прикоснись ко мне. - Прошипела она, упираясь руками ему в грудь.

- Иначе что, Оль? Что ты сделаешь?

Он ногой открыл дверь, внес её в спальню и бросил на кровать. Жена отползла на другой конец и, прикрыв грудь руками, молча смотрела на то, как он скидывает халат. Как только он направился к кровати, Ольга вздрогнула и вздернула подбородок.

- Тагир, не смей! - тихо прошептала она, вытягивая руку вперёд. - Если ты ко мне прикоснёшься, я вечером соберу вещи и уйду из дома с ребенком.

- Давай, сука, я посмотрю, как это у тебя получится! - рыкнул он, наваливаясь на неё, разрывая тонкую шелковую маечку и шортики.

Он закинул руки жены за голову, сжав их грубой хваткой, и резким движением развел её ноги в стороны.

- Смотри на меня! - грубо крикнул он, входя в неё резко, без прелюдий и нежных слов. - Я хочу, чтобы ты знала, кто тебя имеет!

- Пошёл ты на хер!

Ольга смотрела на него ничего не выражающим взглядом, пустым и холодным. Внезапно желание пропало. Ему стало мерзко от того, что он творит. Он резко вышел из неё, услышав её всхлип, упал на спину и притянул её к себе.

- Господи, родная, прости меня. - прошептал он, целуя её волосы. - Я сам не знаю, что на меня находит, стоит мне только представить тебя рядом с ним. Я готов убить и его и тебя!

- Тагир, я говорю тебе в последний раз, ты сам разрушаешь наш брак. Ты сам! И никто тебе для этого не нужен! Его нет! - Она села и посмотрела на него, прищурив глаза. - Если ты не возьмёшь себя в руки, я подам на развод! И не потому, что где-то есть он, а потому что... - Она опустила руки. - Посмотри на меня, сволочь! Я вся в синяках!

Только сейчас он увидел, что всё её тело покрыто синими кровоподтеками, следами укусов и ссадинами, оставленными им. И ему стало страшно от того, что он с нею сделал.

Меня всю трясло. Жизнь внезапно превратилась в ад. Тагир сходил с ума и наказывал меня за это. Я прекрасно понимала, что за мной ведется круглосуточная слежка. Свободной я могла себя почувствовать только на работе и в магазине у Светланы. Ещё год назад я познакомила Светку с Мадиной, и эти две красапетры нашли общий язык уже через пять минут. А после распитой на двоих бутылки коньяка они стали вообще не разлей вода.

Светка, после того как я ей всё рассказала о нашей с Витькой истории расставания, была всецело на моей стороне. Как она сказала:

- Сучий характер Татарских портит жизнь не только окружающим, но и им самим.

Конечно, мой брак с Зайкаловым тоже вызвал у неё много вопросов, но в конечном итоге, видя всё, что он делал для меня и дочери, она, скрепя сердце, успокоилась, хотя и здесь выдала одно из своих изречений:

- Выбирая из двух мудаков, делай выбор в пользу того, кто сейчас тебе полезней.

Последний месяц мы с девчонками взяли за правило встречаться после моей работы в Светкином магазине, чтобы немного отдохнуть от семьи. Хотя мне казалось, что Мади и Светка делали это только для того, чтобы отвлечь меня от того ада, в который медленно, но верно превращалась моя жизнь. Вот и сегодня мы запланировали нашу встречу на шесть часов. Тагир должен был забрать Дашу из садика, потом у них был намечен поход в кино и прыжки на батуте. Так что весь этот вечер я была предоставлена себе. Я понимала, что это своего рода извинение от мужа после безобразного скандала, устроенного им на прошлой неделе. Такое же извинение, как и тяжелые браслеты Тиффани, которые я обнаружила утром на подушке.

Тагир не трогал меня уже несколько дней, даже не ночевал дома. Но каждое утро я находила очередной презент на подушках, туалетном столике, в машине. Всю мебель в спальне заменили на следующий, после погрома, день.

Хотя, честно говоря, уже сегодня ночью во сне я исползала всю кровать, пытаясь прижаться к его горячему крепкому телу. Я тосковала без него. Он стал частью моей жизни. И даже его поведение не оттолкнуло меня от него, потому что я прекрасно знала его причины.

Глянув на дорогу, я поняла, проторчать в пробке придётся ещё минимум полчаса. Прикусив губу, я достала телефон и написала мужу:

«Не задерживайтесь допоздна. Постарайтесь быть дома раньше десяти. Завтра приедет мама. Тагир, возвращайся домой. Я соскучилась».

Не давая себе возможности передумать, быстро нажала на отправку и кинула телефон на заднее сидение.

Опустив солнцезащитный козырек, я подправила волосы и обновила блеск на губах. Именно в это мгновение я почувствовала взгляд, прожигающий меня насквозь. Медленно подняв козырек, я оглянулась. Рядом с моей машиной остановился тяжелый байк. И его хозяин смотрел на меня сквозь затонированные стекла визора, не отрываясь. Я вздрогнула и отвернулась.

- Господи, Мята, твою мать! Не становись идиоткой! Ну подумаешь, байкер! Сейчас они все повылезали после зимней спячки! - бубнила я под нос, чувствуя его взгляд.

Наконец, мотор взревел, и он рванул вперёд, оставляя меня в растрепанных чувствах и с дрожащими пальцами, барабанящими по рулю.

Меня ещё потряхивало, когда я въезжала на служебную парковку возле университета. Загнав машину, поднялась в свой кабинет, ощущая внутреннюю дрожь.

- Ольга, твою мать! Немедленно успокойся! Это всё твой ПМС!- бурчала я под нос, идя по коридору в сторону своего кабинета.

Как только я зашла, телефон зазвонил. Глянув на экран, успокоилась, Тагир звонил по видеосвязи. Приняв звонок, я села в кресло, попыталась успокоиться и улыбнулась.

- Оль, прости меня. - тихо сказал муж, проводя по волосам пальцами. - Я не знаю, что со мной происходит. Дурею от мысли…

- Тагир, прекрати, я всё понимаю, но ты иногда меня пугаешь. Пойми, ты сам разрушаешь всё, что мы построили. - вздыхаю я.

- Если бы ты меня любила, если бы хотя бы попыталась это сделать.

- Тагир, давай не будем об этом. Ты всё знал с самого начала, я никогда тебе не лгала, ты хочешь, чтобы я сделала это сейчас? Ты стал для меня дорогим человеком, но больше я не могу тебе дать, как бы этого не хотела. Ты сегодня вернёшься домой?

- Ты этого хочешь, Оль? Даже после всего, что я натворил?

- Да. Я буду тебя ждать.

- Люблю тебя, родная.

- До вечера, дорогой.

Он хмыкнул и отключился как раз в тот момент, когда в дверь постучали.

- Да, войдите! - крикнула я, убирая телефон.

- Ольга Валерьевна, там изменения по парам произошли, вы сможете перенести вашу пару на полтора часа?

Молоденькая девочка-секретарь нервно закусывала губы, из чего я сделала вывод, что об изменениях в расписании было известно уже давно, но она не удосужилась сообщить об этом преподавательскому составу.

- Хорошо, Леночка, - вздохнула я, - а перенести куда? На сегодня раньше или позже, или вообще на другой день?

- Нет, нет, - выдохнула она. - На сегодня, но на полтора часа раньше.

- Хорошо, я перенесу. Всё равно у меня окно между второй и четвертой парой.

- Вот спасибочки, Ольга Валерьевна, вы просто моя спасительница! С меня кофе!

Она улыбнулась и скрылась за дверью. Я выдохнула и подняла своё расписание. 114 группа. Прикладная психология.

- Отлично. - улыбнулась я.

Мне нравилась эта группа, и девчонки, и мальчишки были спокойными и прилежными студентами, халявщиков и прогульщиков не было. Достав список лекций, я глянула в свои конспекты, приготовленные заранее. Впереди майские праздники, но у меня есть, чем их занять.

* * *

Всю пару я постоянно дергалась. Было ощущение, что в мою жизнь на полных парах несётся звездец космических масштабов, грозя полностью расхреначить всю мою жизнь. Хотя, на первый взгляд, всё было как обычно, но что-то не давало мне покоя. Руки постоянно потели, волосы вставали дыбом. Сердце то начинало скакать как бешеное, то замирало, пропуская удары. Я постоянно чувствовала на себе чей-то тяжёлый взгляд, но как только поднимала голову, всё было как обычно. Уже через час я стала поглядывать на часы, считая минуты до конца пары.

- Итак, впереди майские праздники, а ещё через месяц мы с вами торжественно выходим на сессию. Я прекрасно понимаю, что для вас, будущих экономистов, психология хоть и нужный, но далеко не главный предмет, поэтому всем желающим будет предоставлена возможность заработать «Отлично» автоматом. Для этого я предлагаю вам сделать презентацию по теме: «Психологические аспекты вины. Причины возникновения и её структура на примере героев художественной литературы и исторических личностей». Героев и личностей вы выбираете самостоятельно. Ваши презентации я буду ждать сразу после праздников. Последний день приёма работ пятнадцатое мая. По всем вопросам писать мне на почту и обсуждения в группе в контакте. Всем всё понятно?

Поднимаю голову и осматриваю своих студентов. Сидят уткнувшись в телефоны, одни макушки отсвечивают. Галерка, как всегда в полумраке. Тишина и сопение.

- Есть какие вопросы по заданию?

Я нервно собирала свои конспекты, мечтая только об одном: как можно скорее вырваться из амфитеатра, который уже начинал давить на меня.

- Отлично, тогда поздравляю всех с наступающими...

- Ольга Валерьевна!

Я замерла, язык прилип к нёбу, меня обдало жаром от этого голоса, руки стали липкими, а по спине потекла струйка пота.

- Можно вопрос?

Я сглотнула комок, внезапно появившийся в резко пересохшем горле, голова непроизвольно дёрнулась.

- Если жена спит с отцом мужа, чье чувство вины лучше описывать, отца или жены? Или всё дело в глупости мужа?

Я вздрогнула, как от удара, и медленно подняла голову. Его взгляд, в котором плескалась ярость, просто прожигал, выворачивал меня наизнанку. Я почувствовала, что земля покачнулась и медленно стала уходить из-под ног.

- Если это личности исторические... - хриплым, ломающимся голосом прошептала я, глядя в его глаза.

- О! Ещё какие исторические! - хмыкнул он, криво улыбаясь, буравя меня взглядом.

- В таком случае, именно для вас, молодой человек, моё задание: осветить проблему вины с трех сторон.

Я вздёрнула подбородок и, прижав тетради к груди, двинулась в сторону дверей. Он сидел на самом верхнем ряду. Господи, и как я его не заметила? От верхнего ряда до дверей расстояние приличное, и если выскочу сейчас, то успею добежать до кабинета и закрыться в нём.

- Трёх? - он начал подниматься. - И кто же третий, Ольга Валерьевна? - медленно спускается по ступеням вниз, как хищник, готовящийся к прыжку, не сводя глаз с выбранной жертвы.

- Муж! - зло рявкнула я, рванув на себя дверь и вылетая в коридор.

Я не помню, как неслась по коридору мимо дверей аудиторий, боясь даже оглянуться, но спиной чувствуя его взгляд. Он преследовал меня, я знала это точно.

Подскочив к кабинету, открыла его и, влетев внутрь, закрыла на ключ, приваливаясь спиной к дверям и стекая по ним на пол.

Обхватила колени руками и спрятала в них лицо. В эту же секунду в дверь постучали, и вибрирующая волна прошла по моей спине.

- Ольга Валерьевна, с вами можно поговорить? - его голос, сухой, ледяной, режущий меня ножом, вгрызался в мой мозг, заставляя тело вздрагивать. - Ольга!

Я сжалась и закрыла глаза.

- Молодой человек, Ольги Валерьевны уже, наверно, нет. - Раздался голос Леночки. - Сегодня сокращенный рабочий день! Преподаватели тоже люди. Вы кто и из какой группы?

- Виктор Татарский, 114 группа.

- Ааа! Восстановленный после академки! - потянула она. - Идите домой, юноша, все вопросы или через её почту, на сайте, или уже после праздников.

- Спасибо.

Я подняла голову и прислушалась. Удаляющиеся шаги Леночкиных каблуков и тяжёлые мужские.

- Господи! - прошептала я. - Ну почему?

Опираясь рукой на косяк, встала и на негнущихся, подкашивающихся ногах доползла до кресла и рухнула в него, уронив голову на руки, упирающиеся локтями в стол.

Телефон блямкнул, и я увидела сообщение от абонента «миллион-на-миллион». Ткнув пальцем в экран айфона, нервно рассмеялась.

«Оля, он вернулся. Вик в Москве».

- Спасибо, Артемон, это я уже поняла. - хмыкнула я.

Бросив взгляд на часы, чертыхнулась. Время полпятого. Нужно позвонить Светке и сказать, что я или задерживаюсь, или меня сегодня не будет. Быстро набираю её номер.

- Светуля, привет, тут такое дело. - шепчу я срывающимся голосом. - Ты одна?

- Да, Оль, какого хера случилось? - переходит она на шёпот.

- Свет...

Я замираю, прислушиваясь к шагам за дверью. Послышалось? Прикрываю телефон рукой.

- Ольга, ёб твою мать! Ты где? - кричит она в трубку.

- Свет, он вернулся. - всхлипывая, шепчу я.

- Заюш, это, конечно, охрененная новость, если бы я ещё понимала, он — это кто?- Хмыкает она в тубку.

- Вик! Свет, он вернулся и стоит за дверью! - я чувствую, что по щекам ползут слезы, обжигая кожу.

- Охуеть, дорогая редакция! Мне приехать за тобой?

- Нет, Светуль. Я сейчас отсижусь, уйдет же он, в конце концов, и сразу поеду домой. Не ждите меня сегодня. Мадине, смотри, не проболтайся, она, конечно, наш человек, но Тагир из неё любую инфу в два счёта вытянет.

- Хорошо, Оль. - вздыхает она. - Держи меня в курсе. Очешуеееть! Ну блядь! Крепись, мать.

Она кладет трубку, а я осоловелым, затуманенным взглядом оглядываюсь. Взгляд тут же упирается в фото Дашки на руках Тагира, стоящую на столе. Дрожащими руками беру рамку и провожу по ней пальцами. Вытирая слезы запястьем, прижимаю фото к груди и невидящими глазами смотрю в окно.

Стрелки медленно ползут по циферблату, отсчитывая секунды, минуты, часы. Мимо кабинета проплыла уборщица, громыхая ведром и шваброй, толкнулась несколько раз в кабинет, попыталась открыть своим ключом, выругалась и пошла дальше. Я сглотнула. Она всё делала молча, значит... Он ушел.

Глянула на часы: половина восьмого. В универе сегодня осталась уже, скорее всего, только я и уборщица. Покидав всё в сумку, достала ключ от черного входа. И осторожно, на цыпочках подошла к двери. Приложила ухо к деревянному полотнищу и прислушалась. Тишина. Набрав полные легкие воздуха, шумно выдохнула, вытерла о юбку внезапно вспотевшие ладони и положила руку на ручку. Как только горячая кожа коснулась холодного металла, тут же отдернула ладонь и вскинула голову, закусив губу.

- Ну, давай же! – подбодрила себя я. - Не будешь же ты тут сидеть все праздники. Он уже ушёл!

Открываю замок и тяну на себя дверь. Единственное, что я успела, это отскочить назад. Дверь с грохотом распахнулась, и он вошёл. Пространство стало сжиматься с такой скоростью, что я стала задыхаться, хватая воздух открытым ртом, как рыба, выброшенная на берег.

Он рукой закрыл дверь и провернул ключ, захлопывая мышеловку. Глядя мне прямо в глаза, вытащил ключ, показал мне связку, криво улыбнувшись, и спрятал в задний карман джинсов. Спасения не было. Мы одни во всём здании.

Я инстинктивно стала пятиться назад, пока не упёрлась ягодицами в стол. Опустив руки, я ухватилась дрожащими пальцами за столешницу.

Он сделал шаг, ещё, ещё, не сводя с меня глаз. Пока не остановился всего в нескольких сантиметрах от меня. В нос ударил его запах, горячий, терпкий, его запах: кожи и табака. Я судорожно вздохнула и подалась назад, пытаясь вырваться из этого облака неприкрытого желания и ярости.

- Ну, здравствуй, Оля. - процедил он, делая последний шаг и упираясь руками с двух сторон от меня в стол, наклоняясь надо мной, лишая любой возможности вырваться.

Он резко втянул воздух, его ноздри затрепетали, голова откинулась, я увидела, как дёрнулся кадык. Сердце пропустило удар, а между ног словно разлилось жидкое пламя. Глаза скользили по его лицу, шее, отмечая все изменения. Он стал старше, служба отложила свой отпечаток. Рваный шрам на правой щеке, шрам, уходящий вниз, под боксёрку, перерезающий тату, которое я помнила наизусть. Руки задрожали от желания прикоснуться к нему. Я судорожно сглотнула. В тишине этот звук был подобен выстрелу.

Он опустил голову, шумно выдохнул и усмехнулся, поднимая руку и проводя костяшками пальцев по моему лицу.

- Скучала? - хмыкнул он, вдавливаясь в меня, давая почувствовать его желание, пульсирующее, упирающееся в меня.

- Не надо, Вик, пожалуйста, - прохрипела я, откидываясь ещё больше назад, пытаясь уклониться от его прикосновений.

Его рука скользнула назад, вынимая шпильки и распуская волосы, которые тяжелой волной упали вниз, рассыпаясь по плечам, спине и столу. Он резко вздохнул. Его пальцы путались в прядях, а потом поползли вниз, легли по-хозяйски на грудь, сжимая сосок.

- Вик! - я дёрнулась и попыталась вырваться.

- Стой на месте! - зашипел он, обхватывая меня рукой за талию, поднимая и усаживая на стол. - Я слишком долго этого ждал, Оля! И если ты ещё раз дёрнешься, я тебя просто изнасилую. Тебе понятно?

Я вздрогнула и замерла, боясь даже пошевелиться. Скосив глаза, я поймала Дашкин взгляд. Фото смотрело прямо на нас, и если он просто посмотрит вниз, моя жизнь превратиться в кромешный, беспросветный ад! Вскинув руку, я обхватила его за шею и притянула к себе, впиваясь в губы поцелуем, врываясь в его рот, погружаясь в его вкус табака и ментола. Одновременно с этим другая рука быстро перевернула фото, стараясь это сделать максимально тихо, не привлекая внимания.

Он застонал и прижал меня к себе, отвечая на поцелуй, сминая меня, разводя бедром мои колени, пододвигая меня к самому краю стола, толкаясь в промежность, скользя вверх и вниз по моим трусикам.

Его пальцы коснулись прохладной кожи бедра и заскользили вверх, замерев на мгновение на ажурной резинке чулка, и двинулись выше, обжигая обнажённую кожу.

- Вик, Вик, пожалуйста, остановись! - срывающимся голосом шепчу я, отворачиваясь, разрывая поцелуй, сводящий с ума, хватая его за руку. - Стой!

Тело уже горит, я прекрасно понимаю, ещё секунда, и я сама сорвусь в эту пропасть, о которой думала... Ложь! О которой мечтала, которую ждала. Я любила его, любила безумно, несмотря ни на что! Но я не могла ему позволить вот так, словно ничего и не было, опять ворваться в мою жизнь и перевернуть всё с ног на голову.

Он смотрит на меня и не видит. Его пальцы судорожно расстёгивают ширинку, стягивая джинсы. Его член вырывается на свободу, покачиваясь и пульсируя от наполнявшей его крови.

- Иди сюда, маленькая дрянь! - рычит он, подтягивая меня ещё ближе, врываясь пальцами в сочащееся соками лоно. - Ждала! - лыбится он кривой злой улыбкой. - Сейчас и подо мной постонешь, как под моим отцом, сучка. - хрипит он, вырывая меня из омута безумия.

Я сама не успела понять, в какой момент подтянула ноги и резким ударом оттолкнула его от себя, спрыгнула со стола и, обежав его, забралась с ногами в кресло, обхватив колени рукой и схватив со стола ножницы.

- Не подходи! - зашипела я, направляя лезвия в его сторону. - Уйди, сволочь! Оставь меня в покое!

- Что такое? - ухмыльнулся он, резким движением застёгивая джинсы и начиная двигаться в мою сторону. - Не нравится, когда сучку называют сучкой? Ты же любишь правду, Ля-я-я-ля. - тянет он, подходя вплотную.

- Вик, ну пожалуйста, уйди! - сквозь слезы шепчу я. - Я замужем.

- И что? - издевательски смеётся он. - Когда это тебе мешало? Насколько я помню, когда ты залезла под моего отца, ты тоже была замужем за одним наивным долбоёбом. Не помнишь, как его звали?

- Прекрати нести чушь! - закричала я. - Не надо на меня перекладывать вину! Это ты мне изменил, бросил, когда я так в тебе нуждалась, уехал, позволив Владимиру буквально изнасиловать меня, а потом оставить умирать, вышвырнув на улицу. А чем занимался ты? Напомнить? Накачивался алкоголем и трахался со своей мачехой, попутно обливая меня грязью. Но тебе и этого было мало! Ты подарил меня своему другу, отправив... - я разрыдалась.

Воспоминания, которые я тщательно спрятала в глубинах памяти, выползли и поглощали меня со скоростью зыбучих песков.

- Ты знаешь, что я семь суток была в коме? - сквозь слезы кричала я. - Но тебя не было со мной! Рядом был Тагир, который сделал всё, чтобы спасти меня и нашу...

Я осеклась. Он внимательно посмотрел на меня. Сделал шаг и, вырвав из рук ножницы, вытянул из кресла.

- Ты сама-то веришь в эту хуйню? - зашипел он, стягивая блузку в кулак, подтягивая меня к себе. - Я же узнаю правду, дрянь!

- Так узнай! Может тогда...

- Что тогда? - цедит он.

- Поймешь, как я тебя ненавижу! - шепчу я, не осознавая, что рука уже поднимается и проводит по его лицу, обводя рваный шрам, спускаясь к губам.

Тело опять выбирало его, вопреки разуму, который вопил, чтобы я бежала от него. Оно опять выбирало его! Оно хотело его и скучало по его рукам, губам. И ему было всё равно, что когда туман развеется, я буду ненавидеть себя и его.

- Вик. - прошептала я, облизывая внезапно пересохшие губы. - Я хочу тебя. - Срываюсь я в пропасть, забирая то, о чём так долго мечтала.

Он вздрогнул, взглянул на меня, сжигая глазами, притянул к себе, прижимая к своему горячему телу. Его руки опустились вниз и выдернули блузку, срывая её с меня, одно движение — вслед за нею летит тонкий бюстгальтер. Он стонет, подхватывает меня и несёт на диван. Садится, не спуская меня с рук, разворачивает лицом к себе, впивается в мои губы, врываясь языком в рот. Руки накрывают грудь, ласкают, сдавливают соски, заставляя меня стонать, выгибаться дугой. Юбка-карандаш собрана в гармошку на поясе, оставляя меня открытой для его ласк. Он оттягивает в сторону мокрую до безобразия ластовицу и врывается в меня горячими пальцами, поглаживая влажные, сочащиеся стеночки, потом они обхватывают твердую горошинку клитора и сдавливают её, пропуская разряд тока через моё тело. Я откидываю голову и кричу, цепляясь руками за его плечи.

- Сейчас, малыха. - хрипит он, расстёгивая джинсы, освобождая вздыбленный член. - Хочу тебя, слышишь? Хочу до одури, бля. Иди сюда. Давай!

Он поднимает меня и опускает на него со всей силы, пронзая меня, ввергая в пучину оргазма. Я кричу до хрипа, вонзая в его кожу ногти. Он стонет и начинает разгонять меня, резко поднимая и опуская на себя.

- Упрись ногами в диван, - цедит Вик, приподнимая мои ноги, заставляя упираться ими в спинку дивана.- Дааа, - стонет он.

Я вскрикиваю от того, что в таком положении он вонзается ещё глубже, растягивая меня до невозможности. Внутренние мышцы начинают сокращаться, сдавливая его, я чувствую его пульсацию всем телом.

- Ааа! - стонет он, откидывая голову. - Туго, сууука! Охуенно!

Он уже не сдерживается и просто вбивается в меня, двигая вперед и назад, впиваясь пальцами в ягодицы.

Я чувствую своё приближение, обхватывая его за шею, ловлю его безумный взгляд и прошу чужим, хриплым голосом:

- Сейчас!

Он стонет, разгоняется ещё больше, рыча и освобождаясь, выплескиваясь внутри меня горячим семенем.

Дыхание вырывается жесткими, тяжелыми толчками. Сердце набатом клокочет где-то в горле, закладывает уши. Тело трясёт крупной дрожью. Вик упирается лбом мне в лоб и тихо стонет. Мир постепенно перестаёт кружиться вокруг нас.

- Оля, Оленька, - шепчет он, гладит меня дрожащими руками по голове, по спине, прижимая к себе.- Родная, как же я скучал. Моя девочка, сладкая.

А я начинаю рыдать, цепляясь за него, запуская руки под рубашку и майку, проводя кончиками пальцев по коже, чувствуя каждый шрам, каждый круглый след от пуль, целуя его шею и ощущая на языке его солоновато терпкий вкус.

Но реальность врывается безжалостным телефонным звонком, вырывая меня из мира грёз, в котором мы были вдвоём. Я вздрагиваю, бросаю взгляд на часы и белею от ужаса. Половина девятого!

- Вик, Вик, - начинаю дергаться я, вырываясь из его рук. - Мне надо домой! Отпусти! Отпусти меня!

Он вскидывает голову. В глазах загорается пламя гнева и ярости.

- К нему? Ты поедешь к нему? - шипит он, прижимая меня к себе ещё сильнее.

- Вик, - я обхватываю его лицо ладонями. - Я не могу остаться с тобой. Он мой муж! Если я не отвечу на звонок, он будет меня искать, он приедет сюда! Я не могу позволить ему понять, что мы были вместе! Как ты не поймешь! Мне нужно домой!

- Оля, я не отпущу тебя, - цедит он. - Теперь не отпущу! Я всё выясню, и если в твоих словах есть хоть доля правды, я заберу тебя у него! Да, блядь! Мне уже сейчас похер, что там было! Я просто хочу вернуть мою... - он запнулся, обжигая меня взглядом. - Нашу жизнь, Ляль.

- Да не пойду я с тобой никуда!- кричу я,- Я не могу, Мне нельзя! Мне надо домой! Ты не понимаешь!

Я резко замолчала и отвернулась, прикусывая губу.

- Оля, что происходит? Что у него есть такое, что ты так туда рвешься? - холодно спрашивает он.

- У него моя дочь, Витя. - шёпотом говорю я.

Он замер. Воздух со свистом вылетел сквозь зубы. Обхватив мои ягодицы руками, он приподнял меня и посадил рядом, прижимая к себе, упираясь подбородком в мою макушку.

- Ты родила ему ребёнка, малыха. - В его голосе послышалась горечь. - Теперь, чтобы я ни сделал, изменить что-либо слишком поздно. Но я всё равно узнаю правду. Для тебя лучше, да, блядь, и для меня лучше, чтобы всё, что ты мне сегодня сказала, оказалось ложью! Потому что так нам будет легче, мне так уж точно. - Зло хмыкнул он, прижимая меня к себе до боли.

- Прости, Вить, но легче не будет. - Тихо выдохнула я, точно зная, что все доказательства того, что произошло тогда в «Турандот», есть у Влада, полностью вся папка по делу Владимира и Златки с видеоматериалами.

Я свой ад уже пережила и смирилась с ним, у Виктора это всё ещё впереди, и я не знаю, как он себя поведёт, узнав правду.

- Вить, мне нужно уходить. - Телефон зазвонил опять. - Прости!

Я отстранилась, вырвавшись из его объятий, и схватила айфон. Тагир!

- Да, дорогой. - Хрипло сказала я.

- Ольга, ты где? Что случилось, почему тебя до сих пор нет дома, и ты не берёшь телефон? - В голосе мужа раздражение и злость. - Ты просила, чтобы мы не задерживались, и что?

- Прости меня, пожалуйста.

Дрожащей рукой поправляю юбку и наклоняюсь, поднимая бюстгальтер. Оборачиваюсь, бросаю взгляд на Вика. Он без слов всё понимает, встаёт, подходит и надевает на меня тонкое кружево, щёлкая застёжкой. Подцепляет с пола блузку, расстёгивает пуговицы и ждёт, пока я просуну руки в рукава. Быстро застёгивает пуговицы и заправляет её в юбку.

- Оля, я ещё раз спрашиваю, ты где?

- Родной, - вижу, как Вик вздрагивает при этом слове и отворачивается, - я в универе. Голова разболелась после последней пары, выпила «Золцер» и хотела немного полежать, но ты же знаешь, как он на меня действует, меня и вырубило. Вот только глаза открыла.

- Да ты что? - Я просто вижу, как он ехидно улыбается, ни на секунду мне не веря. - А мы как раз с Дашуткой мимо проезжали, так что если выглянешь, сразу нас увидишь.

Я открываю рот и сгибаюсь пополам, закрывая трубку рукой, кричу одними губами:

- Сууука! - зажимая рот рукой, прокусывая запястье, подхожу к окну, выкручивая жалюзи.

Они стоят внизу. Тагир, облокотившись на внедорожник, а Дашка прыгает на одной ножке перед ним, хлопая в ладоши и что-то ему рассказывая. Увидев меня, Тагир помахал мне рукой и, присев рядом с дочерью, развернул её к окну, показывая на меня пальцем. Дашка взвизгнула и замахала мне руками. Я открыла окно.

- Подождите меня, я сейчас себя в порядок приведу и выйду. Пять минут. Люблю вас!

Закрыв окно и жалюзи, я повернула голову и сразу утонула в его глазах. Он стоял у стены, прижавшись к ней спиной, и из-за моего плеча смотрел вниз на улицу.

- Она красавица, Оль. - тихо сказал он.

Меня окатило ледяной волной. Нет, нет, нет! Даже не смей подумать! Не сейчас! Быстро взяв себя в руки, я пожала плечами.

- Да, похожа на Тагира. - стараясь придать голосу безразличие, сказала я.

- Нет, малая, - хмыкнул он, - Она на него не похожа. Не могу понять, на кого, но точно не на него.

- Тебе показалось.

Дрожащими руками я скрутила волосы и уложила их в пучок, скрепив шпильками.

- Слушай меня внимательно, Вик. Я сейчас оставлю тебе ключи от запасного выхода. Выйдешь через полчаса после меня и закроешь дверь, ключи передашь через Светку. Я их послезавтра заберу у неё. И будь осторожен. Тагир за мной следит, а если он следит за мной, значит, и за тобой тоже. Я точно знаю, что у квартиры на Пятницкой дежурят его люди, и у дома Влада они тоже есть.

- Нет, малыха, - он сгрёб меня в объятия и прижал к себе, - Завтра! Ты придёшь к Светке завтра! Я буду ждать тебя в полдень.

- Я не могу! - отталкивая его, зашипела я, - Завтра мы на весь день едем в парк всей семьёй!

- Значит, придумай что-нибудь! - улыбается он, заправляя прядь моих волос за ухо. - Если не придёшь ты, значит, я сам приду за тобой. Ты моя! Всё это, - он делает неопределённый жест рукой, - всего лишь временные трудности.

- Вик! Не смей снова влезать в мою жизнь, разнося её к херам! - прошу я, пытаясь воззвать к его голосу разума.

- Оль, а я из неё и не уходил, просто вышел проветриться, - хмыкает он.

- Слишком долго ты проветривался, Витя. - с горечью говорю я, - Слишком.

* * *

Подхожу к дверям, чувствуя, как бешено колотится сердце. Вылетев из кабинета, я заскочила в туалет и, как могла, привела себя в порядок, израсходовав две упаковки влажных салфеток, буквально выскребая его из себя. Протерла бедра, живот, шею, несколько раз прыснула туалетную воду, даже под юбку, откуда просто несло сексом. И вот сейчас, открывая дверь, я выдыхаю, стараясь выглядеть как обычно, чувствуя, что ноги подкашиваются от желания послать всё к чертям и бежать наверх, туда, где остался он.

- Мамуууля!

Дашка врезается в мои колени, и я наклоняюсь обнять её. Сажусь на корточки, прижимаю её к себе и плачу. Тагир подходит к нам, гладит меня по голове.

- Оль, ну ты чего? - тихо говорит он. - Поехали, родная. Ты с нами или сама? Если что, я скажу Аслану, он заберёт машину.

- Нет, давай я сама за рулем. Идите, я дверь закрою и поеду за вами. - вытирая слезы и поднимаясь, говорю я.

Муж подхватывает дочь на руки, идёт к машине, а я закрываю дверь и плетусь следом за ними, разрываясь от желания оглянуться, потому что чувствую его взгляд, направленный мне в спину.

По приезду домой я бросаю сумочку и несусь в душ, стекая по стене на пол. Обхватываю колени руками, чувствуя, как трясётся тело. Голова начинает раскалываться, а желудок завязывается узлом. Сижу и тихонько подвываю от безысходности и от тяжести чувства вины. Вины перед Тагиром, Дашкой, Виком. Из-за меня всё опять встаёт с ног на голову, превращаясь в один гордиев узел, не развязать, не перерубить.

- Пошел бы ты, Вить, на хер, со своими проветриваниями! - цежу под нос.

Через полчаса выползаю из душа и тут же натыкаюсь на задумчивый взгляд мужа.

- Оля? Ты мне ничего рассказать не хочешь? - взгляд холодный, словно он уже всё знает.

Пожав плечами и обходя его, сажусь на кровать.

- А должна, дорогой? Я просто соскучилась. Ты мне нужен. Сейчас поужинаем, я пожелаю Даше спокойной ночи и, надеюсь…

Улыбаюсь и прикусываю губу, бросая на него откровенный взгляд. Тагир вздохнул, сбрасывая напряжение, подошел ко мне и, подняв меня с кровати за руки, прижал к себе.

- Ты сегодня какая-то дёрганная, родная. Давай я с Дашей сам разберусь, а ужин подниму сюда. Тебе бы отдохнуть, завтра весь день на ногах.

- Я подожду тебя, Тагир.

* * *

Всю ночь я позволяла ему делать всё, отдаваясь без остатка. Тело ломило под утро. Он был одержим мной, доводя меня до экстаза, и каждый раз заставляя смотреть ему в глаза. Между ног всё саднило, было мокро и липко, губы распухли, к соскам было не прикоснуться. Только под утро он успокоился и уснул, обхватив меня руками. А я лежала, вдыхая запах секса, которым было пропитано в этой комнате всё и даже я сама.

Он стоял и смотрел, как она уходила. Оперевшись локтем о стену, поколачивая кулаком по сжатым губам, смотрел на то, как его жена уходит с его врагом и их дочерью. Вся его ненависть к ней, которую он лелеял в себе эти долгие почти четыре года, только что растворилась без следа на чёртовом кожаном диване, под звуки её стонов, когда он входил в неё, накачивая своим семенем.

Но самое главное то, что впервые в его душе поселилось чувство, что тогда, в ту сентябрьскую ночь, его просто тупо развели, как последнего лоха. А он сам расхерачил свою жизнь, пустив её под откос. От этого чувства ему становилось дурно. Ведь если это так, тогда Ольга права, и ему не хер теперь лезть в её жизнь. Он сам её упустил, отдавая прямиком в руки Зайкалова, который сейчас нёс на руках девочку, которая могла быть его, Витькиной дочерью.

В это мгновенье девочка вдруг резко вскинула голову и, развернувшись назад, почти в упор посмотрела на него, словно видела его сквозь жалюзи, стоящего в темном кабинете. Непонятное чувство шевельнулось где-то внутри и огнём разлилось по всему телу. Это мог бы быть его ребенок. Ведь на вид ей около трех лет, а это значит, что Ольга забеременела сразу же.

- Твою мать!- процедил он, отходя от окна, словно боялся, что девочка его увидит.

Оглядев кабинет, он увидел перевёрнутую фотографию и тут же вспомнил, как Ольга, отвлекая его своим поцелуем, перевернула рамку. Смешная. За годы службы привычка всегда быть начеку, не упуская малейших деталей, стала его второй натурой. Он подошёл к столу и взял рамку. На него смотрел Тагир, держащий девочку на руках. Вик вглядывался в ребёнка и не мог понять, что за идиотское чувство копошится где-то в области сердца, списывая его на рану, которую получил уже в самом конце, провалявшись дополнительный месяц в ВПГ. Пуля прошла совсем рядом с сердцем. Поэтому в Москву он прибыл на полтора месяца позже, чем планировал, хотя… Ни хрена бы эти полтора месяца не изменили. По ходу, Вик опоздал на три с половиной года.

В любом случае, последние две недели он кантовался у сослуживца, проводя разведку своей прошлой жизни. То, что сказала Ольга о слежке, новостью для него не было. Он вычислил людей Зайкалова уже через пять минут, как только оказался возле своего дома. Но сегодня нужно всё-таки доползти до квартиры. Все обходные пути уже просчитаны, и он пройдёт незамеченным мимо людей Тагира. Вик глянул на часы. Девять. Можно выдвигаться. Он скользнул взглядом по столу и увидел визитницу. Вытянув вощеный прямоугольник, хмыкнул:

«Кандидат психологических наук. Доцент кафедры прикладной психологии ВШЭ Зайкалова Ольга Валерьевна». Но самое главное было ниже-номера её телефонов. Не долго думая, он достал айфон, вбил оба номера и тут же позвонил.

- Да, слушаю вас.- она ответила сразу же.- Алло?

Он улыбнулся, чувствуя, как пальцы стало покалывать, просто от её голоса.

- Малыха, я снова тебя хочу.- низким, чуть с хрипотцой, голосом сказал он.

Она шумно вздохнула и задышала резкими толчками.

- Вик, какого чёрта ты творишь!- зашипела она,- Прекращай шариться в моём столе и выметайся на хер из моего кабинета! И не смей мне звонить! Муж каждую неделю берет распечатку моих звонков!

- И что, Оль?- смеётся он,- Так и вбей меня под именем Светлова Екатерина, именно на неё зарегистрирована симка. Ты слышала, что я сказал, малая?- голос стал тягучим и бархатным.

- Не желаю этого слушать, Вик! Это была ошибка, ты меня понял? Вспомнили-забыли!- зарычала она в трубку.

- Ты в это веришь, малыха?- смеётся он,- Я жду тебя завтра в полдень. Не надевай белье.

- Иди ты на хер! Я сказала-нет!

В ухо Вика полетели гудки.

- Куда ты денешься, Ляля. – ухмыльнулся он.

Повинуясь какому-то непонятному, невероятному порыву, он взял рамку, вытащил из неё фото и спрятал его в нагрудный карман. Последний раз оглядев кабинет, он вышел, закрыв за собой дверь.

* * *

Он прошел вдоль стола, собирая толстый слой пыли на пальцы. Память тут же нарисовала Ляльку, распластанную на этом столе и его, стоящего между её ног. Она осталась тут, как приведение. Ему казалось, что он слышит её смех. Чертыхнувшись, он вошёл в спальню.

Её паспорт так и остался валяться на столе, куда он его кинул. Взяв его в руки, он открыл его на странице семейное положение. Блядь! Вот тут, на этой странице она до сих пор его жена. Его! Значит, Зайкалов сделал ей новые документы, оставив это свидетельство его прошлой жизни, как извращённую пытку.

Он подошел к кровати и сел на неё, проводя рукой по её подушке, сгребая её и зарываясь в неё лицом. Невероятно, но она до сих пор сохранила её запах. Боковым зрением он увидел это. Откинув подушку, он поднял тоненькую полоску и почувствовал, как в душе всё перевернулось, когда до него дошло, что он держит в руке. Тест на беременность с двумя четкими полосками, который Ольга положила под подушку в ту проклятую пятницу!

- Сууука!- простонал он, резко вставая и вытягивая из кармана телефон.

Набрав номер, он ждет ответ. Тишина. Сброс. Ещё набор. Наконец невидимый абонент снимает трубку.

- Да?

- Здорово, дед. - хриплым голосом здоровается Вик, выходя из спальни в коридор.

- Виктор? - голос Влада становится жёстким, практически ледяным. - Ты где?

- Дома. - так же сухо отвечает он, подходя к вешалке и выуживая из кармана взятую в кабинете Ольги фотографию.

- А что так? Нагулялся?

- Дед, кончай! - начинает заводиться Вик.

- Это мне решать! Ты какого хера натворил? Ты понимаешь, что ты, сволочь, сделал? Значит так, - голос становится ледяным, хлестким. - Подойдешь к Ольге на пушечный выстрел, придушу! Её для тебя больше нет! Ещё раз сунешься, раздавлю!

- А вот это уже мне решать, ты понял! - процедил Витька, чувствуя ярость, охватывающую его. - Это решать только мне и ей! Она моя жена!

- С хера ли? Она тебе никто! Она уже три с половиной года жена Зайкалова! Тебе объяснить, что это значит? У них ребёнок! Не лезь к ней! Ты уже чуть не убил её вместе со своим отцом!

Вик вошел на кухню, подошел к окну и медленно, очень медленно, задернул шторы. Чтобы наблюдатели даже не поняли, что он это сделал. Развернувшись, он включил фонарик на айфоне, поставив телефон на громкую связь, и подошел к столу, положив фото на мраморную столешницу, проводя по лицу девочки пальцами, вглядываясь в её лицо.

- Ты можешь ответить мне всего лишь на один вопрос? - шипит он в трубку.

- И какой же? Насколько ты мудак? - ядовито выплёвывает дед.

- Когда Ольга родила? - хрипло спрашивает Витька, уже зная ответ и принимая истину, которая смотрела на него с фотографии его глазами.

- Оно тебе на хера надо? - рычит Влад. - Я что, не по-русски объясняю? Не трогай её и Дашку! Всё, что мог, ты уже сделал!

- Я последний раз спрашиваю, - голос Вика становится хлестким, жестким. - Когда родилась моя дочь?

- Да нет у тебя дочери, и не было никогда! Ты её просрал три с половиной года назад, идиот! - цедит дед. - Я тебя предупреждал, щенок, я просил тебя перед этой вашей грёбаной свадьбой, и что? А теперь я приказываю тебе: исчезни из её жизни, Витька! Ты стал как отец, думаешь только о себе.

- На хер пошёл! - крикнул Вик. - Приказы он раздаёт! Я сам решу, что, как и когда мне делать, тем более, когда речь идет о моей жене и дочери!

- Нужно было раньше решать, а не сбегать! Сейчас уже поздно! Ты променял свою семью на дурь, алкоголь и Златку!

- А если я тебе скажу, что она меня простила, что тогда?

- То, что ты уже залез ей под юбку, ещё ни о чём не говорит, хотя нет, - хмыкает дед, - это говорит лишь об одном, что она тебя, идиота, до сих пор любит, а ты лишь используешь её.

С этими словами дед отключается, оставляя стойкое ощущение вылитых на Витьку помоев.

- Сука!

Вик сгребает фото и выходит в коридор. Ключи от машины, куртка. Хлопнув дверью, он спускается на один пролет и, открыв окно на лестничной площадке, выпрыгивает во внутренний двор-колодец. Не прошло и десяти минут, как он уже вырулил свой «Асти» на дорогу и понесся в сторону Рублевского шоссе.

Подъезжая к Рыбушкино, он заранее свернул на объездную, о которой уже мало кто знал. Дорога частично заросла травой, и Витька мысленно простился с защитой. Да и хер бы с нею, сейчас самое главное разобраться со всем тем дерьмом, которое он после себя оставил в тот гребаный сентябрь.

Бросив машину в пролеске, он через ракитник вышел на просеку и по краю поля дошёл до забора. Отогнув пару досок, пролез во двор и, стараясь остаться незамеченным, проник в дом через пристройку к гаражу. На часах полвторого ночи. Дом он помнил как свои пять пальцев. Осторожно переступая через скрипящие половицы, он быстро поднялся на второй этаж, налево по коридору и остановился около своей комнаты. Медленно открыл дверь и, включив в телефоне режим фонаря, переступил порог. Яркий луч залил комнату, вырывая из тьмы яркими пазлами жизнь, в которой его никогда не было.

- Твою мааать. - прошептал он чуть слышно под нос.

Все стены были увешаны детскими рисунками. На тумбочке возле кровати стояла фотография, на которой Влад держал на руках маленькую девочку, его девочку, которая сложила губки в воздушном поцелуе и зажмурила глаза. На спинке стула висела Ольгина пижама, закутанная, охереть, в его рубашку. По покрывалу на кровати рассыпаны игрушки и куклы. Над самой кроватью висел портрет мужчины с довольно приличными ушами и косыми глазами, нарисованный детской рукой, под которыми корявыми буквами было написано: «ДЯДЯ ВИТЯ». Витька осторожно снял его со стены и горько ухмыльнулся.

- Ты у меня умничка, малыха, уловила суть на раз-два. Папка у тебя длинноухий косоглазый осел, который умудрился расхерачить свою жизнь за пять минут, даже не давая вам с мамой ни единого шанса.

- Ты какого хера сюда припёрся! Я тебя сюда звал?

Вик слышал, что по лестнице поднимаются, но, чувствуя тут себя в безопасности, даже не обернулся, когда дверь бесшумно открылась, и Влад шагнул в комнату. Однако он не был готов к тому, что холодный металл упрется в его затылок. Витька замер и медленно опустил рисунок на кровать.

- Может, поговорим? - хрипло спросил он.

- Не настроен. - рубанул дед, усиливая давление металла. - Я тебе всё сказал, какого хера ты припёрся?

- Они - моя семья, дед.

- Они больше не твоя семья! То, что она тебя до сих пор любит, ни черта не значит! Она будет делать всё, исходя из интересов Дашки. А Дашка любит Тагира, так же, как и он любит её. Он для неё отец. И зная, что он сделал для девочки, я даже оспаривать этот факт не буду! Ты для неё никто! Вон, - ствол скользнул и упёрся в рисунок, - ты для неё дядя Витя!

Резкое движение, и ствол с глухим звуком приземляется в углу комнаты. Вик развернулся и посмотрел деду в лицо. Влад скользнул взглядом по внуку и вздохнул.

- Какого же хера ты наделал, Витька. - он устало опустился на стул. - Когда вернулся?

- Пару недель назад. - Вик сел на кровать, отодвинув в сторону игрушки.

- Почему так долго?

- Ранение в конце февраля, месяц в госпитале отвалялся.

- Вить, отступи, Христом Богом прошу, оставь их.

- Не могу, дед. - Он поднял рисунок и улыбнулся. - Она невероятная.

- Я знаю. - Дед первый раз улыбнулся. - На тебя похожа.

- Я люблю Ольгу. И я сделаю всё, чтобы вернуть её обратно. Но для начала мне нужно понять, что там случилось. Она сказала, что они её чуть не убили.

- У неё была остановка сердца в скорой, Вить. Твои отец и Златка так её накачали, что она чуть не умерла. Если бы не Тагир, Дашки бы не было. Он заставил врачей сохранить беременность. Дашка родилась с тяжелой патологией, и, опять же, Тагир сделал всё для того, чтобы она получила лучшее лечение и реабилитацию в Германии.

- Так вот для чего был нужен развод, - дошло до него. - Для того, чтобы она смогла вывезти ребёнка из страны.

- Да, Вить. Пойми, для дочери она сделает всё, даже останется с ним. А Тагир не даст вам ни малейшего шанса. Я не удивлюсь, - Влад забарабанил пальцами по подлокотнику, - что он уже нанял человека, чтобы избавиться от тебя, так же, как от Владимира.

- Затрахается от меня избавляться! - Хмыкает Витька. - Все, кто до него это пытался сделать, уже жалеют об этом на том свете, и этого упакую, если сунется. Я должен во всём разобраться раз и навсегда.

- Ну что ж, хорошо. - Влад встал и выпрямился. - Здесь останешься или пойдёшь на кухню?

- Здесь.

Вик поднял голову и ещё раз осмотрел комнату, стараясь впечатать в подсознание, на всякий случай.

- Тогда я принесу тебе полное досье на тот вечер. Только не делай глупости. Бухло в баре на первом этаже в зале.

- Не нуждаюсь, дед. - Хмыкнул Витька.

- Поверь, оно тебе понадобиться, - вздохнув, тихо сказал дед, выходя из комнаты.

Влад вернулся минут через двадцать. Он бросил на кровать тяжёлую увесистую папку, пакет с флешками и телефоном, в котором Витька тут же узнал Златкин айфон, и ноутбук, который поставил, отодвинув фотографию, на тумбочку. Рядом с ноутом дед поставил бутылку коньяка и стакан. Сделав шаг в сторону, наклонился и поднял ствол, сунув его за пояс брюк.

- Заберу, пожалуй, а то ещё чего учудишь. - буркнул он.

- Настолько всё хуёво? - хмыкает Витька, врубая ноут.

- Ещё хуже, Вить. - дед разворачивается и открывает дверь. - Если что, я на кухне. Смотри, время уже к четырём, если что, оставайся.

- А твоя? Ворчать не будет?

- Тайка? Она ещё с марта тебя ждет, - он взъерошил волосы и покачал головой, - переживает. Да, она ничего не знает. Для неё вы просто развелись, без подробностей. Пусть это так и остаётся.

- Спасибо, дед.

- А мне-то за что? Это Ольга. Даже тогда защищала тебя, гадёныша. Ладно, пошёл я. Наслаждайся!

Как только дед вышел, Витька подошёл к окну и открыл его нараспашку. Прохладный предутренний ветерок ворвался в комнату. Витька выудил из-под подоконника пепельницу и, достав из пачки сигарету, прикурил, прищурившись от дыма, режущего глаза. За спиной послышался звук включившегося ноута, и комната осветилась голубоватым светом заставки Wíndows. Вик ещё и не начал, но уже почувствовал, как холодный пот прошиб его всего, и стали подрагивать пальцы. Докурив, он стрельнул окурком во двор и, вцепившись в подоконник, глубоко вздохнул.

- Давай, блядь, посмотри своему прошлому в глаза. - прошипел он, чувствуя, как липкий страх начинает расползаться внутри, заставляя сердце пропускать удары.

Как же было легко ненавидеть её и считать себя правым! А сейчас он чувствовал, нет, знал наверняка, что уже к утру прошлое катком прокатится по нему, заставляя проклинать себя за каждое слово, за каждую ночь без неё.

Оттолкнувшись от подоконника, он развернулся и подошёл к кровати. Взял папку, открыл её и начал изучать кипу документов. Допросы, признания Златки, взятые заочно. Статьи, по которым проходили его отец и эта сука: покушение на убийство, попытка изнасилования. Сговор. Оставление в опасности, и перечень этих статей: 66, 125, 111, 131 ч.1 , 30 ч.3, 228

Уже через час он накачивался алкоголем. А когда он стал просматривать видео с флешки, он понял, почему дед унёс ствол. Вся бездна отчаяния и собственной подлости, непроходимой глупости обрушилась на него, разрывая душу в клочья. Он увидел тот момент, когда она протянула к нему руки, а он, вместо того чтобы вырвать её из этого ада…

- Сууука! - руки сжались в кулаки, он готов был сам себя убить, того, который посмел поднять на неё руку. - Господи, родная, прости, прости меня.

Последним камнем на могилу его счастливой жизни с Ольгой в будущем стал телефон Златки. Он помнил, что она что-то говорила про видео, которое отправляла тогда Ольге. Но сейчас он смотрел на то, что она ей отправляла, и ему стало дурно. Он еле успел подлететь к окну, как его вывернуло, а в уши летели слова, сказанные им в пьяном угаре:

- Сука! Она первостатейная сука! Но трахать её — сплошное удовольствие. Прирождённая блядь! Жаль, минет делать так и не научилась. И в жопу не дала! Ну ничего, я её Тохе подарю, он быстро научит. Отдерёт во все дырки.

Он стоял, свесившись из окна, вцепившись в подоконник и закрыв глаза. На душе было так погано, что хотелось просто сдохнуть, если бы это могло хоть что-то исправить.

- Ну и мудила же ты, Витя! А давай-ка, Витюля, ещё Зацепа вспомни, мразь! Какой ты, блядь, гордый был! Обиженка ты хуева! - цедил он, чувствуя, что в глаза словно песок насыпали. - Да ты всю жизнь за ней на коленях ползать должен. Оля, что же я с тобой сделал? Что я сделал с нами?

И после всего этого, после всего того кошмара, через который он заставил её пройти, она опять подпустила его к себе, позвала сама. Позволила ему брать себя в полутёмном кабинете, а потом ещё и плакала, прижимаясь к его груди. Коньяк закончился слишком быстро, но мозги так и не затуманил. Рыкнув, он вышел из комнаты и спустился вниз. Достал из бара ещё бутылку и заглянул на кухню. Дед сидел и курил, разбирая ГШ-ку. Почувствовав Витькин взгляд, он поднял голову.

- Ты как? - спокойно спросил он.

- Пристрелишь? - горько хмыкнул Вик.

- Она пережила, и ты переживёшь. - рубанул дед, возвращаясь к своему занятию, перекатив сигарету в другой угол рта.

Вернувшись в комнату, Витька выкурил пару сигарет и вновь вернулся к ноуту. Просматривая каждое, сука, видео, впечатывая каждый свой долбанный спич в мозг, накачиваясь коньяком. Понимая одно: даже если она его простит, простила, он себя уже точно никогда не простит. Ему всей его жизни не хватит, чтобы воздать по счетам за ту далекую пятницу, перечертившую его жизнь на «до» и «после». Уже ближе к девяти утра он забылся беспокойным сном.

Дед разбудил его около полудня, принеся в большой кружке крепкий тягучий кофе.

- Какого хера так накурил? - буркнул он, - Тут дитё спит! Пиздуй на улицу на задний двор, там чисто. Своих отправил, чтоб ты им глаза не мозолил, а люди Зайкалова чуть дальше расположились, сюда сунуться бояться. Месяц назад я по одному шмальнул. Так что теперь рыло сунуть бояться.

- А когда она привезёт Дашу? - хрипло спросил Вик.

- Так Таюша за ней сегодня поедет к вечеру. Они сегодня в парк идут до четырёх, а потом Тая её заберет на праздники. Тагир уезжает через пару дней в Эмираты, там проблемы нужно кое-какие разрулить. Ольга с марта сюда ни ногой, чтобы случайно твою рожу тут не увидеть.

- Я поеду с Таисьей за дочкой.

- Совсем башкой потёк! - жестко обрубил дед. - Ты какого хера творишь? Ты же подставишь её, мозги-то включи! - Влад кулаком постучал Витьке по лбу. - Сиди, на хер, тут. Привезет её, тогда и увидишь! Только рыпнись, понял! Давай наводи порядок тут и спускайся, Тая завтрак приготовила, да и морду твою увидеть хочет.

Дед вышел из комнаты. Витька, взглянув на часы, чертыхнулся и достал телефон. Пальцы забегали по клавишам, и отправили сообщение:

«Ольга Валерьевна, сегодня прийти не смогу. Дела».

Не прошло и пяти минут, как он получил ответ:

«Ничего, Катя. У вас всё равно сложная ситуация. С таким подходом вас отчислят. Один день погоду не сделает, но всё равно передайте мне то, о чём мы с вами договаривались».

Вик хмыкнул. Пальцы носились по клавиатуре, набирая текст:

«Неужели всё настолько печально? Мне показалось, что моя последняя работа вам понравилась».

Ответа не было минут пятнадцать. Вик выглушил всё кофе и ходил из угла в угол. Становилось жарко. Он стянул с себя рубашку и боксерку. Расправил плечи и несколько раз резко махнул головой, до хруста в шейных позвонках.

«Некоторые абзацы требуют доработки, но вам для этого нужен другой куратор. Я не подхожу вам, несколько другая специализация».

- Так значит, Оленька, - улыбнулся он, - требуют доработки? Другой куратор? Отлично!

Пальцы опять танцуют по клаве, отправляют ей эсэмэску.

«Если бы вы уделяли мне больше времени и чаще со мной занимались, я уверена, что мои дела не были бы настолько печальны. А по поводу другого куратора? Меня устраиваете вы во всех отношениях».

- Ну, давай же, Оленька! Давай, малыха!

Он видел, что она что-то пишет и удаляет, опять пишет и удаляет, и так бесконечно.

- Зая, кончай дрочить свой телефон! - зашипел Витька.

«Екатерина, я всё понимаю, но давайте сначала вы всё-таки передадите мне то, о чём мы с вами договаривались!»

- Тааак, ну-ка не съезжай с темы, родная! - улыбнулся он.

«Конечно, я всё передам, как мы и договаривались, но может всё же из рук в руки? Заодно и кое-какие моменты проработаем. Без Вас мне не справиться»

Опять пишет и стирает, пишет и стирает.

Витька взвыл, достал сигарету, провел ею вдоль носа, подошел к окну и прикурил, почти вывалившись из окна, чтобы дым не тянуло в комнату. Телефон блямкнул. Выкинув недокуренную сигарету, Витька рванул к столу.

- Да твою мать, малыха! - улыбнулся он, - Я и не сомневался.

Он смотрел на её сообщение и чувствовал, как его накрывает тёплой волной.

Он смотрел и не верил в то, что видели его глаза.

«4.01 в 12:30 у ВШЭ. Не опаздывать»!

- Моя девочка! - рыкнул он, чувствуя, что в паху всё начинает гореть огнём.

Три дня! Твою-то мать! Целых три дня без неё! Теперь, когда она его к себе подпустила, это было пыткой. Но он примет правила её игры. Теперь он ничего не сделает против её воли. Она диктует правила. Тем более, сегодня он увидит другую девочку, девочку, которая его по праву крови. Только нужно понять, что там дед говорил по поводу того, что она жива только из-за того, что рядом был Зайкалов. Вик скривился. Деваться было некуда, Ольга теперь принадлежала не только ему. Рядом с нею был Тагир, и именно с ним она проводила ночи, и они явно не в шахматы играли. Виктор видел синяки на её теле, груди, и осознание того, что он прекрасно понимал, как они там появились, не давало ему покоя.

- Сука ты, Витя! - процедил он, чувствуя волну злости по отношению к самому себе.

- Нам тебя ещё долго ждать, Витька? - голос деда ворвался в его чёрные мысли. - Ёб твою мать! Ты что, спецом лез под все пули?

- Не кипешуй! - буркнул Вик, натягивая боксёрку. - Живой, и ладно!

- Да на тебе же живого места нет, придурок!

- Поверь, есть! Только я тебе не покажу. - хмыкает Витька, проходя мимо него и хлопая его по плечу.

- Ольга видела?

- Нет, темно было. Да и не до того мне было, чтобы светить своей красотой.

- Вить, будь осторожен. Зайкалов - мужик серьезный!

- Дед, поверь мне, я тоже не пальцем деланный.

- Да я не о тебе, я об Ольге беспокоюсь! - вздохнул Татарский. - Вы же сейчас из-за неё как два кобеля сцепитесь! И вообще, после праздников забирай-ка ты обратно холдинг, всё равно долго скрывать, что ты вернулся, не получится.

- Договорились, дед.

Вик вышел из комнаты, быстро спустился вниз, сбегая по ступеням. Зарулив на кухню, он резко остановился в дверном проёме. Лялькина мать стояла спиной к нему, домывая в раковине чашки.

- Добрый день, Таисья Николаевна, - хрипло выдохнул он, проходя на кухню и плюхаясь на стул.

Она замерла, чашка выскользнула из её рук и разлетелась на осколки, упав в мраморную раковину.

- Виктор. - тихо сказала она, разворачиваясь, оседая на стул. - Как же так? Где ты так долго пропадал? Что у вас произошло с Олюшкой? Она же тебя до сих пор... - она подняла руки, закрывая ими глаза, из которых потекли слёзы.

- Таюш, - дед обошёл стол и обнял её за плечи, глянув на Витьку волком. - Не надо, они взрослые, сами разберутся. Давай, собери на стол, родная.

Таисья, вытерев запястьем глаза, встала, быстро накрыла на стол и села напротив Виктора, не сводя с него глаз.

- Вить, ты к нам надолго? - тихо спросила она.

- Выгоняете? - усмехнулся Вик, забрасывая в рот кусок горячего пирога.

- Да бог с тобой, - всплеснула женщина руками. - Сегодня Дашенька приедет, она тебя ждала. Все уши нам прожужжала дядей Витей, а мы и не знаем, как быть. Тагир очень негативно реагирует на всё, что связано с тобой.

- Да мне... - начал он, чувствуя, как ярость поднимает голову.

- Угомонись! - рыкнул дед. - Тая дело говорит! До конца праздников лучше, чтобы Зайкалов и не знал, что ты тут, это на тот случай, если ты не успеешь возглавить холдинг. Из Эмиратов он возвращается в двадцатых числах мая. Но до этого вы с ним уже по-любому должны будете переговорить. На следующей неделе у Таи день рождения, и Ольга, скорее всего, к нам приедет. Насколько я знаю, Тагир её отпустил к матери. Так что до тех пор, пока ты не забрал обратно холдинг, тебе нужно быть крайне осторожным. Ты, кстати, где машину-то оставил, на просеке?

- Угу. - кивнул Вик, жмурясь от удовольствия, собирая крошки от пирога с тарелки пальцем. - Пока я тут, Ольга не приедет, дед. Так что завтра после обеда я сваливаю, дел куча накопилась. Нужно всё разгрести. Долги по учёбе за год добить. Я первый семестр экстерном закрыл, теперь нужно насчёт второго напрячься, хоть мои военные регалии и дают мне преимущества, но мозгами шевелить тоже приходится. Ты это, - он прищурился и посмотрел на Влада, - можешь мне ключи дать от квартиры на Арбате?

- Даже спрашивать не буду, на хера оно тебе надо. - хмыкнул Влад. - Возьмёшь в верхнем ящике стола в кабинете.

- Спасибо. Пойду, перекурю и покемарю, башка трещит. - Витька встал и вышел из кухни.

Выйдя во двор, он поднял голову и, закрыв один глаз, усмехнулся, достал из кармана телефон, набрал сообщение:

«Позвоните, пожалуйста, есть вопросы по моей работе».

Достал сигареты, затянулся и сел на низкий порожек.

- Давай, малыха, не делай мне нервы. – бурчал он, поглядывая на тёмный экран.

Звонка всё не было. Её молчание начинало его и бесить, и волновать одновременно.

- Оль! – он зыркнул на айфон. – Не заставляй меня всё бросить и искать тебя по всем паркам Москвы.

Он слышал, что Таисья начинает собираться в Москву за Дашкой, уловил шум двигателя подъехавшей к воротам машины, которая ждала, пока Ольгина мать соберётся.

- Ольга, твою мать!

Телефон зазвонил настолько неожиданно, что Вик вздрогнул.

- Ты какого чёрта творишь! – с места в карьер начала она. – Совсем ополоумел? Если ты не прекратишь…

- Оль, я в Рыбушкино. – перебил её он.

- Какого хера ты там делаешь? Выметайся оттуда к чёртовой матери! – зашипела она в трубку. – Сегодня мама забирает Дашку! А вдруг она тебя увидит?

- Оль, на это и расчет. Я всё знаю, малая.

Она резко выдохнула и замолчала.

- Даже не думай, сукин сын! – её голос стал ледяным. – Если ты только попробуешь, слышишь? Если ты только… – она всхлипнула.

- Оля, она моя дочь. – тихо сказал он. – Неужели ты думаешь, что я сделаю хоть что-то, что может навредить ей и женщине, которую я люблю? Я просто хочу её увидеть, малыха. Я имею на это право.

- Я прошу тебя, Вить, я просто умоляю тебя, – её голос срывался, – уезжай оттуда! Не трогай нас! Не трогай её! Ты слышишь? Давай мы встретимся и поговорим? Хочешь завтра? Пожалуйста, только уезжай!

- Я…

- Ольга! С кем ты разговариваешь?

На заднем фоне раздался жесткий голос Зайкалова.

- Милый, я ни с кем не разговариваю. Звонила девочка по поводу дополнительного занятия по курсовой работе.

Голос Ольги стал приглушенным, скорее всего, она опустила трубку, прикрыв её рукой.

- Дай телефон!

- Да, конечно.

- Блядь! – Витька резко отключился и написал сообщение:

«Перезвоню позже, Ольга Валерьевна, захожу к стоматологу».

И поставил телефон на беззвучку.

Он позвонит Зайкалову, обязательно! Причем уже через пару дней, как только контрольный пакет акций перейдёт под его контроль, и он опять станет владельцем холдинга.

Меня всю трясло. Ну почему, как только на горизонте появляется Татарский, я превращаюсь в дёрганную идиотку? И вот это вот его: «Я всё знаю», окончательно выбило почву из-под ног, размазывая меня, срубая под корень. Хотя на что я надеялась? На то, что это удастся утаить ещё на пару дней?

- Телефон, Оль!

Я вздрагиваю и поднимаю на мужа глаза.

Он протягивает руку и ждёт. Отдаю ему айфон, удивляясь, что рука даже не дрогнула, хотя внутри всё затряслось, тем более я слышала, как он блямкнул, принимая сообщение, которое я не успела даже увидеть. Быстро войдя в звонки, Тагир тут же набирает последний номер. Ждёт. Сбрасывает. Снова набирает.

- Да, сука, какого хера!- психует он, открывая сообщения.- Стоматолог! Кто бы сомневался!

Сделав контрольный прозвон, он цыкнул и сунул айфон обратно мне в руки.

- Родной, это всего лишь девочка-студентка. Она хочет перевестись к нам, но шансы у неё…

Я понимаю, что начала оправдываться, подсознательно уже признавая свою вину.

- Да на хера мне это надо?- сквозь зубы цедит он, бросая на меня пронизывающий взгляд.- Если я только узнаю, что ты с ним снюхалась, я не знаю, что с ним сделаю.

- Прекрати!- всидываю голову, чувствуя злость и вину одновременно. - Я тебе уже всё сказала, ты обещал мне!

Муж замирает, нервно проводя рукой по волосам.

- Прости, Оль.- Устало говорит он.- Просто тормози меня, когда очередной заёб заходит.

Устало вздохнув, делаю шаг и прижимаюсь к нему, обхватывая его руками, зарываясь носом в грудь. А в голове мысли носятся бешенными тараканами, врезаясь друг в друга и разлетаясь бильярдными шарами.

— Может быть, вечером сходим куда-нибудь? — предлагает Тагир, обнимая меня и нежно целуя в макушку.

Он прижимается щекой к моим волосам. Его теплые ладони поглаживают мою спину, успокаивая и согревая меня.

- Хочу остаться дома,- тихо говорю я.- Мать сегодня Дашку увезет, у нас появится прекрасная возможность провести этот вечер дома, пока ты не уехал.

Я почувствовала, как напряжение оставляет его, и он выдыхает.

- Мама-а-а! - Дашка врезается в нас с разбега, обхватывая наши ноги. - Я мороженое хочу! Шарики с манго!

- Родная, иди к машине, - шёпотом говорит муж, поглаживая меня ниже спины, чуть сжимая ягодицы. - Мы сейчас до ларька и обратно. Уже пора двигать в сторону дома. Скоро тёща приедет.

До дома мы долетели быстро. Мать уже приехала и ждала нас в гостиной. Дашка тут же рванула наверх готовиться к отъезду на все праздники. Пока она собирала всю коллекцию своих кукол, я ловила на себе пристальный взгляд матери. Мне всё сразу стало понятно без слов. Витька остался у Влада. Чёрт! Ну почему он всегда делает то, что вздумается, игнорируя здравый смысл!

На что мой внутренний голос тут же выдал мне ответ:

«Ну а ты, Мята, всегда совершаешь только обдуманные поступки! Прямо образец благоразумия»!

И услужливо включает кадры из моего кабинета, от которых краска бросается в лицо, а трусы хоть выжимай.

- Тагир, здравствуй!- Мать поворачивается к входящему с улицы зятю.- Можно Ольга к нам приедет на следующей неделе?

- Таисья Николаевна, добрый вечер. Мы уже всё обсудили с женой, и, конечно, она к вам приедет. Заранее поздравлять не буду, постараюсь позвонить лично.- спокойно отвечает он, приближаясь ко мне и прижимая к себе.

Сборы заняли чуть больше получаса. Дарья спустилась по лестнице с видом королевы, снисходительно позволив Аслану нести за ней баул с её игрушками и любимыми нарядами. Обцеловав на прощанье меня и Тагира, она протянула бабушке ручку и вышла с нею из дома, одарив нас своей фирменной улыбкой, от которой каждый раз моё сердце бухалось в пятки.

Проводив отъезжающую машину Татарских, выдыхаю и возвращаюсь в дом.

Вижу, что муж накидывает пиджак и спускается вниз по лестнице.

- Ты куда? Мы же собирались провести этот вечер вместе?- почему-то в голосе появляются панические нотки.

Он резко останавливается и внимательно на меня смотрит. Выдыхает.

- Срочное дело нарисовалось. Не волнуйся, постараюсь всё быстро проверить и вернуться ближе к полуночи. Не жди меня, ложись спать.- сухо отвечает он и быстрым шагом выходит из дома.

Бросаюсь за ним следом, вылетая на ступени. Но он уже садится в машину и, бросив горящий взгляд в мою сторону, срывается с места. Дрожащими пальцами набираю его номер. Сбрасывает. Ещё раз. Сбрасывает.

- Господи, да что за безумие!- кричу я, сбегая вниз, продолжая набирать номер Тагира.

Бегом до гаража, закусывая губы, не выпуская телефон из рук. Рывком открываю дверь и буквально падаю на сиденье. Мотор ревет, колеса пробуксовывают. Я вылетаю на дорожку, резко выкручиваю руль и мчусь следом. Стрелка спидометра быстро приближается к критическим цифрам. Но я продолжаю выжимать педаль газа до тех пор, пока мои глаза не цепляют его машину. Приближаюсь и начинаю моргать фарами.

- Давай же, сукин сын! Заметь меня!- кричу я.- Давай!

Телефон начинает орать дурниной. Но мне его уже не взять. Скорость бешенная, даже глаз не отвести от дороги. Я продолжаю нестись, лавируя внутри транспортного потока, приближаясь к нему. Заметив, что он сбрасывает скорость и сдаёт вправо, начинаю выдыхать, но ярость продолжает сдавливать горло ледяными пальцами, мешая дышать и разумно мыслить. По щекам текут слезы, размывая всё вокруг. Айфон аж прыгает по сиденью, постепенно приближаясь к его краю, падает и замолкает. Включив правый поворотник, начинаю перестраиваться в правый крайний ряд, поглядывая в зеркало заднего вида. Чудом уйдя от столкновения, вылетаю на обочину. Педаль тормоза до упора в пол. Машину начинает заносить, еле выкручивая руль, слыша визг тормозных колодок, пытаюсь вернуть контроль над ситуацией, но всё равно в конечном итоге цепляю отбойник, машину разворачивает, и она останавливается. Упав головой на руль, рыдаю, чувствуя, как всё тело сотрясается от бешенной дозы адреналина.

Дверь распахивается, и меня вытягивают из салона. Из-за слез всё вокруг размыто, но я чувствую его запах и утыкаюсь в грудь, цепляюсь руками за плечи, чувствуя, как его колотит от ярости, как бешено колотится сердце, выпрыгивая из груди, так же, как и моё.

- Ты какого хера творишь, идиотка! - орет он, прижимая меня к себе. - Совсем, блядь, тронулась мозгами! На тот свет собралась?

- Ты почему… почему не брал трубку? - сквозь слезы, заикаясь, кричу я, колотя его по спине кулаками. - Ты куда собрался? Ты что удумал?

- Блядь, Ольга! - он отдирает меня от себя и встряхивает. - У меня проблемы в компании. Со счетов вывели огромные деньги. Только что позвонила бухгалтер и просила немедленно приехать в офис! Нужно разобраться с документами и подготовить всё для проверки и подачи заявления в прокуратуру, на случай если мы не успеем вернуть их.

- Почему ты не брал трубку? - кулаки колотят его грудь, отпружинивая от налитых мышц.

- Да потому что я разговаривал по телефону! - орет он. - Что случилось, ты можешь мне ответить?

- Я испугалась, Тагир, я так испугалась... - всхлипываю я, прижимаясь к нему, вытягивая рубашку из-под ремня, прикасаясь ледяными ладонями к горячей груди. - Я подумала, что ты... - я замираю.

- Что я, Оль? - устало вздыхает он, прижимая меня к себе. - Пристрелю твоего Татарского?

- Что ты не вернешься. - шёпотом говорю я.

- И что, Оленька? Для тебя бы это был лучший вариант. - хмыкает он. - Всё стало бы в разы проще, да?

- Дурак! Какой же ты дурак! - кричу я, поднимая лицо. - Ты совсем ничего не понимаешь?

- А что я должен понимать, Оль? То, что ты спишь и видишь, как бы избавиться от нашего брака и уйти к нему?

- Да то, что я люблю тебя! - крик замирает на моих губах, и осознание того, что я сказала, буквально раздавливает меня, когда я понимаю окончательно, в какое дерьмо вляпалась.

Он замер. Просто притянул меня к себе и замер. Под моей ладонью бешено колотилось его сердце, каждым ударом отзываясь в моём теле. А я стояла, оглушённая своими же собственными словами, не осознавая, не понимая того, когда моя благодарность вдруг невероятным образом трансформировалась в другое чувство, которое мой мозг определил как любовь. И я понимала, что это так и есть.

Нет, это не такая любовь, как к Витьке, безусловная, как врождённый рефлекс, сжирающая нутро до основания, как наркотик, который несется по венам, подчиняя сознание. Эта любовь другая, условная, выработанная и ставшая частью меня самой, но не менее сильная.

Я загнала себя в треугольник, выхода из которого не видела, так как выбор любой переменной в этом уравнении причинял одному из них боль. Ну где ты, Соломон, со своими решениями?

- Оленька, - хриплый голос ворвался в мои мысли, - родная, ты сейчас сядешь в машину и очень, очень аккуратно поедешь обратно. Ты будешь ждать меня дома. Я постараюсь максимально быстро всё сделать и приеду домой, где мы с тобой поговорим о том, что ты мне сейчас сказала. Ты меня поняла?

- Я не хочу…

- Оля! - он отстраняется и пальцами поднимает мое лицо за подбородок.

Его глаза светятся мягким светом, который я так редко видела в последнее время.

- Услышь меня, родная. У меня сейчас очень серьёзная проблема, и её нужно успеть решить в течение пары-тройки часов. Ребята уже этим занимаются. Но я всё равно должен быть там. - медленно говорит он. - Но я постараюсь, слышишь, постараюсь вернуться домой как можно быстрее, солнышко. Дождись меня.

Его губы прижимаются к моим, чуть касаясь. Но я обхватываю его за шею и впиваюсь в его рот с жадностью, заставляя его отвечать на мой поцелуй, до стона, до дрожи в пальцах, ласкающих мою поясницу, проникающих под легкий свитерок.

Он разрывает поцелуй, отодвигая меня. Его дыхание толчками вырывается из легких, в глазах дикий огонь желания. Я опускаю глаза и вижу, насколько он возбуждён. Судорожно сглатываю и провожу языком по губам, совершенно неосознанно, но чувственно, и это тут же вызывает утробное рычание, переходящее в стон.

- Ты сядешь в машину, ведьма? - хрипло шипит он. - Оль, мне нужно ехать, отпусти меня!

- Я буду тебя ждать. - тихо выдыхаю я и, встав на носочки, шепчу ему в ухо: - Я вся мокрая, слышишь.

Он вздрагивает и смотрит на меня безумными глазами, судорожно сглатывает и стонет.

- Что же ты делаешь, Оленька, что же ты творишь?

Тагир вскидывает голову и, схватив меня за руку, тянет к своей машине, открывает заднюю дверь и практически вталкивает меня в салон, резко закрывая её. Я вижу, что он широкими шагами идёт вперёд к моей машине, достаёт ключ из замка зажигания, закрывает её. Таким же размашистым шагом возвращается и обходит свой «Гелендваген», открывая дверь с другой стороны.

Секунда, и дверь захлопывается, закрывая нас от всего мира.

- Иди сюда, - рычит он.

Муж хватает меня за талию, затягивает на колени, сдергивая свитер, срывая бюстгальтер, разводит свои ноги, открывая меня полностью. Одной рукой он ласкает мою грудь, пощипывая, скручивая по очереди соски, а вторая, отодвинув в сторону мокрую ластовицу, пальцами нежно обводит пульсирующий бугорок, заставляя меня вскрикнуть и выгнуться, откинуться на его плечо.

Пальцы нежно ласкают клитор, сдавливая, поколачивают подушечками по твёрдой горошине, заставляя меня корчиться от возбуждения, громко стонать и вскрикивать, вжимаясь в него, обхватывая рукой шею, тянуться к его губам, моля о большем.

- Оленька, - шепот срывающийся, хриплый, - Оля.

Движения ускоряются, становятся более жесткими, резкими, я опускаю руку, сплетаясь с его пальцами, и чувствую, как они становятся мокрыми. Салон наполняется запахом секса. Я начинаю тереться ягодицами о его пульсирующий член, который ещё находится в тесноте брюк. Он резким движением сдвигает меня вперед и расстёгивает ремень.

- Подожди, родная, - хрипит он, приподнимаясь, стягивая брюки.

Я чувствую его горячую пульсацию и прикосновение к обнаженной коже, вздрагиваю, приподнимаюсь и, обхватывая его пальцами, направляю в себя. Он стонет и выгибается, входя на всю длину. Я упираюсь руками в его бедра, начинаю двигаться, чувствуя, как он поршнем ходит внутри меня.

- Давай я сам, родная, - шепчет он сквозь стиснутые зубы, обхватывая меня одной рукой за талию, а вторую подкладывая под ягодицу, сжимая её и хлопая по ней, отчего внутренние мышцы начинают сжиматься, заставляя его стонать, уткнувшись лбом между моих лопаток. - Ласкай себя, солнышко, отпусти себя, слышишь?

И я отпускаю себя. Одна рука начинает сжимать, массировать сосок, а вторая опускается вниз, ныряя пальчиками между сочащихся влагой складочек, находит тугой, пульсирующий узелок и сжимает его, обводит вокруг него круги, периодически прикасаясь к скользящему внутрь пульсирующему члену. Я чувствую первую волну экстаза, которая заставляет меня закусить губу до крови и застонать жалобно, протяжно.

- Сейчас, Оленька, - хрипит муж, наращивая темп, наполняя салон влажными звуками ударяющихся друг о друга тел.

Он уже врывается в меня подобно тарану, со скоростью товарного состава, резко, сильно. Зубы впиваются в шею, и я начинаю рассыпаться, ловя яркие пульсирующие звезды, ощущая его толчки освобождения Его утробный, звериный рык наполняет салон, закладывает уши, когда он насаживает меня на себя ещё несколько раз.

Я, наконец, достигаю свою новую вершину, ещё более яркую, ещё более острую, и кричу, запрокинув голову. Его ладонь опускается вниз, накрывает промежность, сдавливая её с двух сторон от бешено выплескивающего семя члена. Он слегка сдавливает её пальцами, нажимая на одному ему ведомые точки, и я снова взрываюсь, растворяюсь, исчезаю в нем, чувствуя дикие внутренние спазмы.

Совершенно обессиленная откидываюсь на его грудь, закрываю глаза.

- Люблю тебя, - облизывая пересохшие губы, шепчу я.

Он заправляет пальцами мои волосы за ухо, оглядывая меня, скользя по лицу, шее, груди откровенным горячим взглядом. И я чувствую, что бабочки, которые только-только угомонились в моем животе, опять замахали крыльями.

- Солнышко, родная, ну вот что ты творишь? - шепчет он, разворачивая меня к себе лицом, впиваясь в мои губы, врываясь в мой рот языком.

Его ладони ложаться на мои ягодицы. Я обхватываю его за шею, выгибаясь, откидывая голову.

- Ещё.- мой голос срывается, уходя в хрип.

Тагир наклоняет голову и прикусывает по очереди мои соски.

- Ведьма...- цедит он свозь стиснутые зубы.- Иди сюда!

Его пальцы одним движением освобождают волосы от шпилек, который с тихим звоном рассыпаются по сиденью. Он собирает в кулак пепельные пряди и оттягивает мою голову назад. Замирает, обжигая меня взглядом бездонных черных глаз. Заводит руку вперед и опускает спинку переднего сиденья вниз. Он сдвигается чуть вперёд и рвано шепчет.

- Обхвати меня ногами, родная.

Я закидываю ноги ему за спину, скрещивая их, прижимая его к себе, чувствуя, как он начинает расти, пульсировать в самой глубине моего лона, наполняя меня своей силой и огнём.

- А сейчас, солнышко, я покажу тебе рай...- шепчет муж, хлопая меня ладонями по ягодицам, впиваясь в них пальцами до боли.

И я уже через секунду понимаю, о чём он, чувствуя, как его руки начинают меня двигать вперёд и назад. Я закричала от острейшего ощущения, когда нежная кожа клитора стала тереться о пульсирующую кожу пениса, а когда скорость движений стала нарастать, господи, кончила, практически сразу же, и отключилась.

- Ольга, ёб твою мать! - зарычал Тагир, изливаясь в меня и пытаясь привести в чувство, растирая мои пальцы ладонью. - Охереть!

Сегодня первый раз они были вдвоём, без тени Татарского. Сегодня она была его. Он сразу почувствовал разницу между тем, когда она была просто его женой, и сейчас, когда она его любила. И это было охуенно! Тело до сих пор ныло сладкой тянущей болью.

После того, как он привёл её в чувство… Блядь, он никогда такого не видел! Она потеряла сознание в тот момент, когда он почувствовал резкие сокращения её внутренних мышц, тихо, надрывно вскрикнула и упала ему на грудь. Он даже не сразу понял, что произошло, пока не почувствовал, насколько ледяными стали её пальцы.

После того, как она пришла в себя, он вызвал Ахмета, который должен был немедленно явиться и отогнать «Стингрей» Ольги домой, разобравшись со страховой и гайцами, которых успел вызвать Тагир. Ольга смотрела на него умоляющими глазами, и он ни черта не смог с этим сделать. Пришлось вести её с собой.

Сейчас она спала в его кабинете, укрытая толстым пледом, который Тагир держал на тот случай, если приходилось на всю ночь задерживаться в офисе.

- Тагир Мансурович. Как вы думаете, нам стоит это сделать сейчас?

Он сидел, постукивая пальцами по столу, улыбался и смотрел в окно, развернувшись ко всем присутствующим в пол-оборота.

- Что? - он резко вскинул голову и повернулся к столу, за которым сидела его команда быстрого реагирования. - Кирилл, будь добр, повтори.

Они сидели в конференц-зале уже четвёртый час. Все выведенные средства были обнаружены главой IT-отдела Кириллом Астаховым, которого все называли просто Кир. Счета были заблокированы, и сейчас он вместе с командой ждали отмашку от Центробанка на разрешение перевода такой суммы одномоментно на счета компании.

- Я предлагаю сформировать фантомный или зеркальный счет, чтобы проследить, куда с промежуточного счета должны были уйти деньги. - Кир показывал китайской палочкой в экран ноута. - Я выяснил, что деньги были переведены из нашего головного офиса. К утру список всех сотрудников гофа должен лечь на стол начальника внутренней службы безопасности. К вечеру мы уже вычислим крысу, босс.

- Ничуть в этом не сомневаюсь, Кир, я даю тебе карт-бланш. Делай так, как считаешь нужным, главное, держи меня в курсе. Документы в налоговую готовы? - он попытался сосредоточиться и включиться в этот важнейший для него разговор. - Мне не улыбается снова платить налог с суммы, за которую он уже заплачен. Алефтина Романовна, проследите за этим, и сразу после праздников давайте-ка нанесите им визит доброй воли, хорошо?

- Да, конечно, Тагир Мансурович. Пятого числа в десять ровно буду уже у них.

- Что у нас по заявлению в прокуратуру, Константин Львович? - Тагир перевёл взгляд на высокого импозантного мужчину лет тридцати, который был начальником юротдела. - Всё готово?

- Да, все документы, претензии готовы, и пятого числа утром они уже будут лежать на столе начальника ГУЭБ.

- Отлично! - Тагир несколько раз сжал пальцами переносицу. - Итак, что мы имеем в сухом остатке? Нам осталось только дождаться разрешения Центробанка?

- Да, Тагир Мансурович, - кивнула Алефтина.

- В таком случае все свободны. - Он поднял голову и откинулся на спинку кресла. - Аля, вы остаётесь на круглосуточной связи, Кир, ты тоже. Остальные все свободны, спасибо за работу, после праздников будет выписана премия в размере тройного оклада каждому.

Тагир встал и вышел из комнаты, уже у дверей он обернулся и добавил:

- Кир. Закроешь всё тут, охраннику скажешь, что я с женой наверху.

- Сделаю, Тагир Мансурович.

Он вошёл в кабинет, тихо прикрыв дверь. Ольга спала, свернувшись калачиком. Тагир подошел к дивану и сел на корточки, нежным движением убрал волосы с её лица и провел пальцами по губам. Она улыбнулась и заворочалась, открывая заспанные глаза.

- Нам уже пора? - чуть хриплым голосом спросила она.

- Ну не то чтобы очень, - он улыбнулся, - главное понять: мы едем домой или остаёмся здесь. Если что, диван разбирается.

Ольга вдруг покраснела и опустила глаза.

- Оль, что случилось? - Тагир внимательно посмотрел на жену.

Она отвела глаза и сглотнула.

- Нет, всё хорошо, - тихо сказала она, садясь на диван и поджимая под себя ноги. - Наверно всё же домой, Тагир.

- Хорошо, родная, как скажешь.

Он наклонился и прикоснулся губами к её губам. Она замерла и усилием воли заставила себя не отстраниться. Тагир сразу это почувствовал.

- Оля?

- Я хочу домой, пожалуйста.

Она подняла голову и посмотрела прямо ему в глаза. В её взгляде он увидел боль и вину, страх и желание. Первый раз за всё это время его буквально оглушила мысль: «Что же мы с тобой сделали, Оленька?»

И она, эта девочка, которую он вместе с Татарским провел через ад, сегодня сказала ему, что любит его. У него это просто не укладывалось в голове. Оказывается, знать, что она его не любит, гораздо легче, чем тащить груз вины за её любовь.

- Поехали домой, родная.

Он помог ей встать и, придерживая её за талию, вывел из кабинета. Проходя мимо поста охраны, он бросил ключ дежурному.

- Закрой кабинет, ключ под твою ответственность. Завтра Аслан приедет, заберёт.

До резиденции в Усово они доехали быстро. Ольга всю дорогу молчала. Прижавшись к нему и положив голову на плечо. Он придерживал жену одной рукой, целуя её волосы, вдыхая нежный аромат. Въехав во двор, он увидел, что машина жены уже стоит в гараже. Аслан вышел из своего домика и кивнул ему головой.

- Аслан, займись машиной.

Тагир помог Ольге выйти и повёл её в дом.

Позже, когда Ольга, кутаясь в пушистый халат, вышла из душа, он уже ждал её, стоя на террасе.

- Оля, ты можешь ко мне подойти? - чуть повернув голову, позвал он её.

Всю дорогу он думал о том, что произошло сегодня. Нет, чтобы думать о том, что из компании вывели почти пятьдесят миллиардов рублей, он думал о жене, о её словах и о, мать его, Татарском!

Она прошла через спальню и вышла на террасу. Подошла и, обняв за пояс, прильнула к нему, уткнувшись в грудь.

- Обними меня, - прошептала она.

Он, обхватив её рукой, прижал к себе, запустив ладонь под халат, обхватил тяжёлое полушарие груди, почувствовав, как она резко выдохнула.

- Тагир, - прошептала она, чуть выгибаясь навстречу его ласкам. - Прости, я не хотела…

- Оль, это ты меня прости, - хмыкнул он, - и если то, что ты сказала, было вызвано стрессом или адреналином... - он вздохнул, - По поводу того, что было на дороге, я поговорю с тобой ещё утром, но если кратко, ещё раз такое повторится, прибью к ебеням! Так вот, если это так, забудь, будем считать, что ничего, кроме классного секса на дороге, не было! Хотя, чёрт, сексом на заднем сидении машины я занимался последний раз лет двадцать назад.

- Тагир, посмотри на меня. - спокойно говорит она, поднимая голову, цепляя его взгляд. - Я абсолютно точно уверена в том, что я сказала. Я люблю тебя.

- Но его ты любишь больше, Оль. - констатирует он, обхватывая её второй рукой, разворачивая к себе.

- Я люблю его по-другому. Не больше, просто по-другому. Я не могу объяснить, да и сама понять не могу, как такое возможно, но это так, и я не знаю, что с этим делать, как выйти из этой ситуации, никому не делая больно.

- Сладкая, родная ты моя, как бы долго ты не думала, но кому-то больно сделать придётся. Кому-то из нас придётся уйти: или мне, или Татарскому. И я сделаю всё, чтобы ты выбрала меня. Тем более сейчас. Только дай мне слово, если я начну переходить за рамки, останавливай меня, не позволяй, чтобы я делал тебе больно.

- А если я не смогу сделать выбор, Тагир? - тихо, почти шёпотом, говорит она.

К вечеру грудная клетка стала поднывать. Последнее ранение не обошлось без последствий. Легкое было просто раскурочено, плюс два ребра собирали по кускам. Естественно, с курением врачи сказали завязать, но единственное, что Вик смог сделать, это сократить дозу на… ни хера.

Вот и сейчас, наведя в комнате идеальный порядок и открыв окно, он спустился вниз, вытягивая из кармана новую пачку. Сорвав упаковку, он выудил сигарету и заложил её за ухо. Зарулив на кухню, закинул в рот две таблетки обезбола, запив водой из-под крана, и врубил кофемашину. Дождавшись, когда чашка наполнится, он, подцепив её пальцами, вышел во двор. Достав сигарету, прикурил и сел на порожек, поставив рядом с собой чашку.

В голове постоянно прокручивалось всё то, что он увидел на видео. Слова, сказанные им, раздирали душу, как голодные собаки кусок тухлого мяса. На душе было погано до дури. Он был виноват везде и кругом.

Да ещё и дед рассказал о том, что было после того, как Ольга родила. Дашка родилась с тяжелым пороком сердца, и Зайкалов поднял на уши всех, чтобы его, Витькиной дочери, сделали всё возможное и невозможное для того, чтобы девочка выросла здоровой. А что сделал он?

Когда ему позвонил Артамонов с просьбой о разводе, он послал его на хер и два дня пил до зелёных соплей, жалея себя. Пока в среду не подписал документы, добавив от себя, насколько он «счастлив» этому обстоятельству. А в это время она готовилась к кесареву сечению, чтобы подарить жизнь его дочери. Ну что ещё может быть дерьмовее?

Оказывается, может! Вместо того, чтобы находиться рядом с ней, когда малышку оперировали, увозили в Германию на реабилитацию, что делал он? Накачивался пойлом и лез под пули, лез сознательно, уходя на самые сложные, самые опасные задания, и дед это понял сразу, как только увидел его спину, всего лишь спину.

- Какой же ты, Витя, мудила. - прохрипел он, обхватывая голову руками. - Оставь её, блядь, и не подходи больше никогда! Сука, если это твоя любовь, то на хера она ей нужна?

- Жалеешь себя, Вить?- Владислав стоял в проёме двери, скрестив на груди руки, глядя на него сверху вниз.

- А толку, дед? - хмыкнул Вик. - Если бы это могло хоть что-то изменить. Я чувствую, что сейчас вся эта дерьмовая ситуация в ещё больший штопор войдет. Но я не могу без неё. Даже когда ненавидел, не мог. Каждую, сука, ночь с нею до фейерверков в башке и штанах. Только, блядь, подумаю о ней, так всё, пиздец, мозги в отключке, сердце в пятках колотится и яйца взрываются, наваждение какое-то. И ведь ни хера легче не становится. Как увидел её вчера, всё, чуть не кончил, сидя в этой грёбаной аудитории. Она там что-то чирикает, а я её на столе раскладываю. Пиздец!

- Ты понимаешь, что она не уйдет от него, Вить? - Дед спустился и сел рядом. - Она любит тебя, но... - он замолкает, глубоко втягивает дым старого смоленого Беломора, согнутого «козьей ножкой». - Ты знаешь, что она три года проспала в твоей кровати, с рубашкой в обнимку? Каждую ночь, что они с Дашкой у нас оставались, рыдала белугой. Полночи стонет, полночи истерика. Но рисковать, Вить, она больше не будет. Зайкалов стал для Дашки отцом, и он её не отдаст, в этом я уверен, а без дочери Ольга не уйдет, как бы сильно она тебя не любила. Вы, два кобеля, просто загоните её в угол и сломаете окончательно.

- Я должен вернуть нашу жизнь, дед. - Вик встал и расправил плечи. - Понимаешь, я не могу без неё жить. Если она мне откажет, мне придётся уехать. Жить с ней в одном городе и не иметь возможности быть с ней я не смогу. У меня есть пара часов до приезда малой, пойду посплю. Мне потом куда кости кинуть?

- В мою старую спальню топай! - Влад махнул рукой в сторону второго этажа.

- Понял, принял. - хмыкнул он и быстро, перешагивая через ступени, поднялся на второй этаж.

Проходя мимо своей комнаты, Витька открыл дверь и втянул носом воздух. От сигаретного дыма не осталось и следа. Стрелка на часах танцевала около шести вечера. С учётом пробок, часа полтора, максимум два у него есть.

Он вошел в комнату, закрыл окно на микропроветривание и огляделся. Следов его пребывания здесь не осталось. Если он кимарнет тут часика полтора, ничего страшного не случится, главное, включить режим чуткого сна, чтобы даже от мыслей, шевелящихся в голове, он проснулся.

Сдвинув с покрывала игрушки, которые он сам же и разложил полчаса назад, Вик плюхнулся на кровать и, положив руки под голову, закрыл глаза. Уснул он практически мгновенно, служба к этому приучает быстро: использовать любые свободные пять минут для быстрого сна.

Но тут Витька просчитался. Если утром его мозг, находясь в пьяном угаре, не поддерживал связь с нейронами, то в этот раз он обрушил на него его прошлое лавиной. Он снова и снова переживал тот пятничный вечер, покрываясь липким потом, пытаясь хоть что-то исправить, но она всё равно уходила. Уходила от него, не оставляя даже надежды, как и он ей когда-то.

- Лялька! - кричал он, пытаясь поймать её, но хватая только растворяющийся туман. - Малыха!

Дальше — хуже! Её тело под его руками, стоны, вырывающие душу с мясом. Её губы, ласкающие его, её грудь с тугими бусинками сосков. Тело начинает сводить болезненной судорогой. Он стонет и мечется по кровати, пытаясь найти её, но руки снова и снова хватают пустоту.

- Оля!- стонет он, пытаясь дотянуться до неё.

Она оборачивается, кладет руки на живот и, глядя ему в глаза, говорит:

- Ты никогда не будешь ей отцом.

И улыбается, так, как может только она, нежно, ласково и маняще. Но не Витьке, а тому, кто стоит за его спиной. А Вик боится повернуть голову, точно зная, кого он там увидит.

- Прости, прости,- шепчет он уже в пустоту, в которой остаётся один.

- Ты сломал моего слоника.- говорит Лялька.- Поэтому я тебя, пожалуй, сегодня не прощу.

Что-то тяжелое начинает давить на грудь и колотить по бокам. И всё бы ничего, пока очередной удар не прилетает туда, где остался осколок. Вик дёрнулся, чертыхнулся и открыл глаза.

Она сидела на его груди, наклонив набок голову и прикусив губку, как всегда делала Ольга, обдумывая какой-нибудь вопрос. Прищурившись, девочка смотрела на него. Как только Вик открыл глаза, она вздрогнула и несмело улыбнулась.

- Привет. - хриплым голосом прошелестел Витька, чувствуя невероятное тепло, разливающееся по груди, заставляющее сердце сладко сжиматься.

- Привееет. - Наклоняясь к нему, протянула она, улыбаясь во весь рот, прижимая ручонки к его щекам. - А я тебя нарисовала! - кивнула в сторону стены, на которую он сегодня лично водрузил свой портрет. - А где ты был?

Вик смотрел на неё и не мог даже поверить в то, что она настоящая. Она смотрела на него, распахнув глазенки цвета тёмного шоколада с золотистыми искрами вокруг зрачков. Удивительная, просто нереальная. Девочка сидела и улыбалась, чуть прикусывая нижнюю губку. Слева, над верхней губкой Витька увидел такую же, как у Ольги, маленькую родинку. Осторожно, чтобы не дай бог не напугать её, он поднял руку и провёл по чёрным, как смоль, густым волосам, заплетённым в тугую косу. Она наклонила голову набок и потёрлась щёчкой о его руку. Витька вздрогнул и улыбнулся.

- Ты знаешь, - прошептала она, наклонившись к самому его уху. - Я уже думала, что тебя не существует, как Деда Мороза и Вики.

- Ну, малыха, про Деда Мороза оно как-то понятно, странный тип. - хмыкнул Витька, оглядывая её, проводя пальцами по личику, заправляя выбившиеся прядки за ушки. - А вот про твою Вику даже ума не приложу, что за персонаж такой.

- Не-е-е, - тихо засмеялась она её смехом. - Вика не моя, она мамулина. Когда мама спит тут, - Даша похлопала ручкой по Витькиной кровати. - Она её всегда зовёт и плачет, и за живот держится. Наверно, плохая девочка, если маме больно делает.

Вик замер, когда до него дошёл смысл того, о чём только что сказала его дочь, чувствуя, что глаза начинает жечь. Он почувствовал, как сердце сжало невидимой рукой, отчего стало трудно дышать.

- Иди ко мне, солнышко, - прошептал он, прижимая её к груди и ощущая себя последней сволочью на земле.

Он знал, что Зайкалов утром улетел в Эмираты почти до конца месяца. Ситуация там была сложная и, со слов деда, требовала немедленного решения. У Тагира там были необходимые связи и договорённости. Это направление, которое холдинг запустил три года назад, приносило огромную, постоянно растущую прибыль. И если в самом начале Виктор был против, да и против-то он был только потому, что Зайкалов вошёл партнёром, то сейчас он понимал, что эта курица несёт золотые яйца.

Изучив за выходные бухгалтерскую отчётность за последние три года, Вик удовлетворённо хмыкнул. Дела шли не просто хорошо, а охренительно. Даже аудит, который он запустил три года назад, не выявил особых проблем, зато полностью разорил его отца, добавив ко всем статьям ещё парочку по экономическим преступлениям. Так что, если бы эта сволочь не взлетела на воздух, то свободы он бы точно не увидел до конца жизни.

Витька знал, что дед отправил своих людей для того, чтобы они вернули сына в страну, но те опоздали всего на пару дней, успев только забрать тело, вернее то, что от него осталось.

- Ну что, готов? - голос деда вырвал его из воспоминаний.

Он отвернулся от окна и оглядел присутствующих. Глава юротдела, главбух, дед и он. На столе лежала папка с документом о передаче управления холдингом в его руки. Нужно закончить со всем этим как можно быстрее, в 12.30 встреча с Ольгой. А вечером он с дочерью планировал сходить на рыбалку, о чём маленькая занозка не забыла ему напомнить, разбудив с утра влажным липким поцелуем в щеку.

Ночью она со своим одеялом пришлёпала в комнату, где он теперь спал. Вик проснулся сразу же, как только она появилась на пороге его комнаты. Не открывая глаз, он следил за тем, как она с важным видом протопала по комнате и умостилась рядом с ним, поднырнув под его руку, прижимаясь спинкой к его груди. Он нежно поцеловал её волосы и прижал к себе, вдыхая сладкий тёплый аромат своей дочери.

- Вииитя! - дед щёлкнул пару раз пальцами. - Ты сегодня очнёшься? Нужно заканчивать с подписанием. И да, свяжись сегодня с Зайкаловым, узнай, что там по поводу денег. Он перед праздниками звонил, сказал, что их пытались вывести с его счетов.

- Отлично, вот и повод. - Криво улыбнувшись, Виктор сел за стол и, бегло изучив документы, поставил на каждом листе свою подпись.

Через полчаса дед удовлетворённо хмыкнул.

- Всех благодарю за работу, - вставая, произнёс он. - Эти три года были сложными, но благодаря нашей слаженной работе мы удвоили оборот концерна и начали развивать два новых направления. Так что, Вить, давай включайся. Времени на раскачку нет. А я, пожалуй, на покой пойду. Удачи нам всем.

С этими словами Татарский развернулся и вышел из кабинета.

- Ну что ж, приступим. - Вик откинулся в кресле и оглядел присутствующих. - Лариса Михайловна, с отчётами я ознакомился. Мне бы ещё всю налоговую документацию за последние три года просмотреть. Подготовьте к пятнице и мне на почту сбросьте. По юротделу у меня вопросов нет. Так что все свободны, продолжаем работать.

Как только дверь за ними закрылась, он глянул на часы. Стрелка замерла на одиннадцати часах. Зайкалов ещё в воздухе. А вот до 12.30 время ещё есть. Хотя...

Он достал телефон, нашел её номер и позвонил. Ольга взяла трубку сразу же.

- Да, Вить? - Голос спокойный, слегка приглушённый.

- Оль, ты где уже?

- Проехала развязку МКАД. Ты что-то хотел?

Хотел? Да до одури! Раз десять для начала, потом отдохнуть, прижимая её к себе, любя пальцами, ртом, языком, сходя с ума от её стонов, считая оргазмы, а потом снова брать её столько раз, на сколько хватит сил. Пока Ольга будет спать, розовая и горячая от его ласк, разбудить с утра свою дочь и щекотать её тёплые пяточки, чувствовать её мягкие ладошки на своих щеках, катать её на плечах и дуреть от счастья, слыша её ласковый нежный смех. И быть не дядей Витей, а папой! Вот чего он хотел. Простого человеческого счастья, которое сейчас было для него такой же мечтой, как мир во всём мире — несбыточной.

- Тебе нужно во ВШЭ самой, или ты едешь только ради меня? — откашлявшись, спросил он.

- Я еду за ключами, Вить, и всё! Только забрать ключи! Не придумывай ничего! — нервно обрубила она.

- Как скажешь, Оленька. В таком случае планы несколько изменились, я скину тебе адрес. Подъезжай туда. Я там буду уже через двадцать минут.

- Какого хрена? — возмутилась Ольга. — Что ты удумал? Никуда я не поеду!

- Оль, ключи у меня, не забывай! — растягивая слова, сказал Вик, прекрасно понимая, что опять ставит её в безвыходное положение.

- Чёрт, чёрт, чёрт! Будь ты проклят, Татарский! — зашипела она, сигналя кому-то.

- Ну так как, Оль?

Он вышел из кабинета и спустился вниз на парковку. Чёрный корпоративный «Тахо» моргнул сигнализацией.

- Жду адрес! — прорычала она, вешая трубку.

Он быстро написал адрес и, заведя внедорожник, выехал из подземного паркинга.

Через полчаса он уже смотрел из окна, как она идет по тротуару, поглядывая на номера домов. Вик в очередной раз подумал, насколько сильно любит эту женщину. Вглядываясь в её изящную, как у фарфоровой куколки, фигуру, он узнавал каждый её изгиб, лаская глазами, мысленно прикасаясь к ней. Вик и представить себе не мог, если бы в тот июльский день он не поехал к деду и не встретил её, как бы он вообще жил.

- Моя девочка, - прошептал Витька под нос.

В этот самый момент Ольга резко остановилась, словно услышала его, и подняла голову, встречаясь с ним взглядом. Они просто стояли и смотрели друг на друга. Время словно замерло, остановилось.

Виктор чувствовал, как желание накрывает его, проносясь волной дрожи по всему телу, блокируя мозг. Резко вскинув голову, он разорвал визуальный контакт, развернулся и быстро ушел с лоджии. Уже через минуту домофон разразился настойчивой трелью.

Она зашла и останавилась в дверях, не отпуская ручку, словно боялась, что он набросится на неё прямо в прихожей.

- Ключ. — Протянув руку, Ольга ждала, опустив глаза, стараясь даже не смотреть на него.

- Может, пройдешь, Оль? — улыбнулся он, слегка касаясь пальцами её руки.

Она вздрогнула от этого прикосновения и отдернула руку.

- Вить, не надо. — хрипло прошептала она, делая шаг назад. — Просто отдай мне ключи.

Он отступил на шаг и поднял вверх обе руки.

- Как скажешь, родная. — быстро согласился он, бросив на неё горячий взгляд сквозь ресницы. — Давай мы с тобой договоримся: я даже пальцем к тебе не прикоснусь, пока ты сама меня об этом не попросишь. Как бы мне ни было херово, я ничего не сделаю тебе, малыха.

Она с сомнением покосилась на его пах, распирающий бугор в котором недвусмысленно давал понять, в какой плоскости сейчас находятся Витькины мысли.

- Даже в этом случае, Оль. — хмыкнул он, увидев, куда направлен её взгляд.

Она вспыхнула и подняла на него глаза.

- Давай, проходи. — Виктор махнул рукой в сторону комнаты, развернулся и пошел вглубь квартиры.

- Да твою-то мать! — выругалась она, уже понимая, что ничем хорошим это не кончится.

Скинув туфли, она нырнула в явно новые тапки и поплелась за ним, давая себе слово, что как только она заберет ключи, ноги её здесь не будет.

Первое, что я увидела, когда вошла в огромную комнату, фото Дашки на стене, выполненное в манере Fine Art.

С учётом того, что увидел он её всего три дня назад, а на дворе праздники, я даже не представляю, как он умудрился это провернуть. Я делала такую фото-картину и знаю, что это как минимум неделя.

- Оль, иди сюда!

Витькин голос несся откуда-то из глубины длинного коридора. Я уже сделала шаг, но вовремя очухалась, останавливая себя словами:

- Куда ты, твою дивизию, топаешь? Стой на месте! Забирай ключ и вали отсюда, пока не оказалась в кровати с задранной юбкой и раздвинутыми ногами.

Эта картина настолько ярко вспыхнула в голове, что меня прошибло потом. Я вытерла дрожащие ладони о юбку и откашлялась, чувствуя, что всё тело трясёт.

- Вик! У меня мало времени! - севший голос прорезал тишину тупым ножом, застряв в воздухе. - Отдай мне ключ, и я пойду, - хриплым шёпотом закончила я, поднимая глаза и спотыкаясь о его взгляд.

Он стоял в дверях, прислонившись спиной к косяку и скрестив на груди руки, отчего мышцы стали ещё рельефнее, натягивая ткань рубашки.

- Куда ты пойдёшь, Оль?

Он улыбается уголком рта, заставляя моих долбанных мурашей собираться в неуправляемый табун внутри живота, начиная свой разбег чуть ниже пупка, хотя кому я вру, гораздо-гораздо ниже пупка, отчего всё внизу уже сочится теплой влагой.

- Мне надо домой, Вить, - умоляюще выдыхаю я, наблюдая за тем, как он, оттолкнувшись от косяка, приближается ко мне.

- Где ты оставила машину, малыха?

Он прищурил глаза, и я понимаю, что стоит за этим вопросом.

- Сразу в конце улицы, - быстро отвечаю, сглатываю и отвожу глаза, понимая, что попалась. - Тут не было парковочных… мест, - спотыкаясь на словах, заикаясь, заканчиваю я мысль.

- Врешь! - смеётся он, останавливаясь в шаге от меня. - Ты прекрасно знала, зачем идёшь сюда, малыха, и ключ всего лишь предлог. - Он наклоняет голову набок, продолжая улыбаться, отчего у меня уже подкашиваются ноги. - Зачем тебе ключ до конца праздников? Я узнавал, до одиннадцатого тебя в универе быть не должно. Так зачем тебе присрался этот ключ именно сейчас?

Я нервно облизываю губы, глаза бегают по сторонам, лишь бы не смотреть на него, обхватываю себя руками, чувствуя, как дрожат пальцы.

- Как Дашка? - хватаюсь за спасительную мысль, как за соломинку.

- Она невероятная, Оль.

В его голосе появляется такая теплота, что я ещё больше чувствую сковывающий меня внутренний холод.

- Она сегодня пришла ко мне ночью и спала со мной. Ты представляешь? Это так удивительно, смотреть на неё и видеть себя, знать, что это твоё. Почему ты не сказала мне, родная?

- Я хотела, - прошелестела я, понимая, что ещё чуть-чуть и просто разревусь. - Но не успела. А потом…

Отвернувшись, прикусила губу. По щекам скатилась предательская слеза.

- Спасибо тебе, Оль. Спасибо за Дашку. И прости ты меня, если сможешь.

- Мне не за что тебя прощать, Вить, - вздохнула я. - Всё случилось так, как случилось. Смысл сходить с ума, всё равно ничего уже не исправить. Отдай мне, пожалуйста, ключи.

Я протянула руку, в тайне надеясь на то, что он притянет меня сейчас к себе и просто унесет, бросит на кровать, сделает своей, молча, не задавая вопросов. Но он всего лишь достал из кармана ключ и положил в мою протянутую ладонь, прочертив круг по коже. Взглянул на меня, полыхнув глазами, развернулся и вышел, на ходу бросив:

- Будешь выходить, просто захлопни дверь.

Я стояла оглушенная тишиной и чувством собственного одиночества.

- Ну вот, он сделал так, как ты сказала, так что же тебя опять не устраивает? - буркнула я под нос, разворачиваясь и медленно двигаясь к дверям.

В нос ударил запах свежесваренного кофе и корицы. Я остановилась.

- Ну ничего же не случится, если я всего лишь выпью кофе!

Тихий диалог с собой для кого-то и покажется странным, но мне он всегда помогал.

- Угу, давай-давай, кофе она выпьет! Ты себе-то не ври! - включилась в диалог вторая я. - Топай к дверям и на выход!

Ноги уже несли меня через гостиную по коридору на кухню, где аромат окутал меня, как одеяло.

- Садись. Я уже всё налил. - сказал он, даже не оборачиваясь, кивая в сторону огромного овального стола в столовой, на котором дымилась огромная кружка.

- Спасибо. - тихо ответила я, подошла к столу, взяла кофе и вернулась на кухню. - Вить, почему?

Он хмыкнул, и вопрос повис в воздухе. Тишина затягивалась. Я вздохнула и отвернулась.

- Что ты хочешь услышать, малыха? То, что я повёл себя как последний мудак? Что лично расхерачил всё? Что пошёл на поводу собственной ебанутости и не дал тебе даже шанса что-то объяснить? Да я, блядь, даже себе не дал шанса тупо въехать в эту ситуацию! - он ударил кулаком по столешнице. - А тебе и объяснять-то было нечего. Ты оказалась такой же заложницей, как и я, только вместо того, чтобы тебе помочь, я тебя окончательно утопил, как и наш брак, как и свою жизнь.

- Вить, не надо. - прошептала я.

- Ты же спросила, Оль, «Почему?». Ты же видела всё? - он развернулся ко мне, облокотившись о стол.

Я кивнула, глядя в сторону, куда угодно, лишь бы не на него.

- Оля, посмотри на меня. - голос бархатный, ласкающий, как у змея из эдемских садов.

Я махнула головой и стала ещё пристальнее разглядывать пенку на кофе. Тихий смех, и я вскидываю голову, тут же попадая в плен его глаз. Горячая волна накрывает, дыхание перехватывает, и руки начинают дрожать.

- Я пойду, - голос ломается, уходя вверх, - спасибо за кофе.

Пока ставила кружку, залила весь пол, рука тряслась так, что мне стало страшно.

- Я сейчас вытру, Вить, - хрип, как у раненного зверя, - дай тряпку.

- Забей, Оль. - опять смех тихий, низкий, сводящий с ума.

И у меня срывает все стоп-краны, до одного. Резко развернувшись, я подлетела к нему и начала колотить кулаками в грудь.

- Как ты мог, сволочь! Как ты мог так со мной поступить! - я кричала, слезы текли ручьём, наконец-то освобождая меня от этой грязи до конца. - Как же ты только мог! Ты знаешь, что твой отец пытался мне заплатить, только бы я ушла от тебя! Как у тебя хватило мозгов просто поверить, что я могла с кем-то кроме тебя! Как ты только посмел так думать! А Зацепин? Как у тебя только хватило совести отправить ему то видео! Я ненавижу тебя! Ты бросил меня! Нет, ты бросил нас!

Руки уже болели, а он просто стоял и смотрел на меня сверху вниз. В конце концов, я вцепилась в его рубашку и, уткнувшись лицом в его грудь, рыдала, пока плач не перешёл в тихие всхлипы.

- Иди сюда, родная. - он наклонился и подхватил меня на руки.

Мне было всё равно, куда он меня несёт. Внутри была сосущая, изматывающая пустота, словно вся вылитая только что грязь освободила место, которое теперь требовало заполнения. Он занес меня в полутёмную комнату и сел, прижимая меня к себе. Я тихо всхлипывала, постепенно успокаиваясь, растворяясь в его тепле. Под моим ухом стучало его сердце неровным набатом. Я ждала. Ждала хотя бы движения. Но он просто держал меня на руках, уперевшись подбородком в мою макушку. Даже руки с места не сдвигал. В голове тут же прозвучали сказанные им несколько минут назад слова: «Давай мы с тобой договоримся: я даже пальцем к тебе не прикоснусь, пока ты сама меня об этом не попросишь. Как бы мне ни было херово, я ничего не сделаю тебе, малыха». А судя по тому, что мне упиралось в бедро, ему было именно херово. Я слегка пошевелилась, и реакция не заставила себя ждать, усилением пульсации и чуть заметным движением.

- Оль, ты что сейчас делаешь? - его хриплый голос резанул по оголённым нервам.

- Я... - нервно облизнула губы, чувствуя, как внизу всё становится мокрым и ватным. - Прости. Мне, наверно, пора, Вить.

- Наверно. - хриплым голосом эхом повторил он, продолжая удерживать меня на коленях.

Я заёрзала, пытаясь вывернуться, но тем самым прижимаясь к нему ещё сильнее, касаясь пальцами член, скрытый под одеждой . Он застонал, сцепив зубы и разводя руки в стороны.

- Иди, Оль! - резко, грубо, выстрелом крикнул он. - Беги, пока можешь! Пока я могу тебя отпустить.

Я подскочила, как ошпаренная. Спотыкаясь, снося углы, я бежала, бежала от него, слыша, как что-то бьётся о стены и его глухие стоны, закладывающие уши.

Звук захлопнувшейся двери сорвал последние тормоза. В стены полетело всё без разбора. Грохот стоял сумасшедший. Когда швырять уже было нечего, в ход пошли кулаки, до разбитых костяшек, до кровавых брызг по всей комнате. Когда боль вытеснила желание, он просто сел на пол возле кровати, облокотившись на неё спиной, и запрокинул голову.

- Ну что, блядь, привыкай! - крикнул он в пустоту. - Заебись тебе теперь, Вииитя? - Он засмеялся, зло, жестоко. - Одно хоть душу греет, эта сволочь сейчас тоже далеко, а не трахает её до одури каждую, сука, ночь! Охуеть, вернулся!

Он глянул на часы. Полдень. Достав телефон, он набрал номер. Трубку подняли сразу же.

- Да, слушаю вас.

Виктор стиснул зубы и выдохнул.

- Здравствуй, Тагир.

Молчание.

- Здравствуй, Виктор, с возвращением.

- Спасибо. С сегодняшнего дня мы работаем вместе, как ты понимаешь, нам нужно будет выработать стратегию нашего общения, несмотря на наши разногласия. - Спокойно, без лишних эмоций, чисто деловой тон.

- Поздравляю ещё раз. Я тебя услышал. Давай сразу закроем тот вопрос, который стоит между нами. Ольга — моя жена, у нас дочь, и я не хочу, чтобы ты крутился около нашей семьи. Надеюсь, это понятно.

- Отлично, будем играть в открытую. Я знаю, что Даша моя дочь. Ольга любит меня, и я её люблю. Я сделаю всё, чтобы вернуть то, что ты в своё время разрушил.

Зайкалов засмеялся, резким, жестким смехом.

- Виктор, не ври хотя бы себе. Ты разрушил свою семью сам, без моей помощи. Что мешало конкретно тебе просто остаться с ней, а не вести себя, как последний долбоёб? Это я ударил её? Я бросил её одну и ушел трахаться с другой бабой, пока она умирала? Ты это сделал сам, Виктор. Но тебе и этого показалось мало. Ты отдал Ольгу Зацепину, который и припер твоей драгоценной любовнице дурь для того, чтобы она накачала твою жену! Ах да, и это именно я отправлял видео вашего шикарного траха каждый, сука, день в течение трёх недель. Так что, Виктор, ты всё сделал сам. А по поводу того, что она вернётся к тебе… - Он хмыкнул. - Ну и где она? Даже ваша встреча ничего не изменила. Да, я знаю, что ты был с ней, и даже знаю когда и где. Она так и не научилась врать. Но она ушла со мной и была со мной. А судя по твоему голосу, ты и сегодня ничего не добился. Хуёво осознавать, что ты потерял женщину, которую любишь?

- Она с тобой ради дочери! - Стал заводиться Вик, сжимая побелевшими пальцами айфон.

- Ты уверен в этом? - Тихий смех взрывает нервы, сносит напрочь всю уверенность, разнося её к херам. - Ты опоздал, Виктор. Хватит духа, спроси у неё сам. Да, кстати, я снял слежку. Она мне больше не нужна. Ольга вольна делать то, что сочтёт нужным. Подумай об этом.

- Отзови своего пса, Тагир, иначе я его завтра закопаю. - Резко переключился Виктор. - Он ещё и не знает, что был у меня на прицеле. Ещё раз его увижу, завалю, даже не думая.

- Хорошо, я отзову его. Надеюсь, ты будешь благоразумным и оставишь мою жену в покое.

- Не надейся! Ольга — моя жена. Мы можем теперь перейти к другим вопросам?

- Как скажешь. - легко согласился Зайкалов. - Всю отчётность по Эмиратам я переправлю в Гоф уже в среду. Все деньги мы вернули. На следующей неделе подписание контракта с Китаем. Я вернусь, если не случится накладок и форс-мажора, двадцать третьего вечерним рейсом. Надеюсь, ты не наделаешь глупостей к этому времени. - В его голосе появилась жесткость. - Всё, что сможешь урвать за это время — твоё, но когда я вернусь, ты о ней забудешь. Так что, твой карт-бланш две недели. Наслаждайся ворованным счастьем, Татарский. Считай, что я исполняю последнее желание приговорённого. Я должен тебе это время, забирай.

- А если она выберет меня, Тагир? - Как Виктор не старался держать себя в руках. в последнюю минуту голос дрогнул, уверенности не осталось.

Что-то поменялось, а он не мог понять что. Но на душе неприятно заскреблись кошки.

- Я приму её выбор. - Спокойно сказал Зайкалов. - И знаешь почему? Потому что люблю её и виноват перед нею. А ты пока любишь только себя. Не повзрослел ещё, сопляк.

С этими словами он повесил трубку. Резкие гудки полетели в ухо обратным отсчётом. Вот и всё. Казалось бы, нужно радоваться, но ни хера не получалось. Наоборот, сердце сжало невидимыми тисками. Дышать стало нечем. Грудь заныла.

- Сууука! - Прошипел Вик, обхватывая голову руками. - На хуй!

Он резко встал и вышел из комнаты. Быстро собравшись, Татарский вышел из дома и спустился в паркинг.

Через полчаса он уже толкался на выезд из Москвы в сторону Рублёво-Успенского. Сейчас он не был уверен ни в чём, кроме одного: ему нужно быть с дочерью столько, сколько он сможет, а потом нужно поговорить с адвокатом по семейному праву для решения вопроса относительно Дарьи. Главное — не навредить ей.

Как и в прошлый раз, не доезжая до Рыбушкино, он свернул к пролеску. Да, Зайкалов сказал, что снял наружку. Но это сначала стоило проверить самому.

К дому он подошел спустя почти три часа. Тагир сказал правду: его люди исчезли, словно их никогда и не было. И от этого стало ещё хуже. Он не понимал его игру, и это сбивало с толку, выворачивало всё нутро. Что-то произошло между ним и Ольгой, что-то такое, о чём не хотелось думать.

Дочь он увидел сразу, как вошёл во двор через заднюю калитку. Дашка сидела на ступеньках беседки и скучала, бросая взгляд на дорогу. Маленькое чудо в болоньевом плащике и резиновых сапожках, со смешной панамкой на голове. Она ждала его, Витьку, готовая идти на рыбалку. Он улыбнулся и тихо подошёл к ней сзади.

- Ну что, проказница, нет никого? - улыбаясь, тихо спросил Вик.

- Нет-у-у-у. - тоскливо протянула она. - Наверно, дядя Витя про меня забыл. - всхлипнула и потерла кулачками глаза.

- Не думаю, принцесса. Разве про тебя можно забыть?

Он подхватил её на руки, отчего она взвизгнула и рассмеялась.

- Дядя Вии-и-тя! - сердце болезненно сжалось. - Ты пришёл!

- Конечно, солнышко! Я же обещал. Ну что, - он осмотрел её с ног до головы, насупив брови. - Вижу, ты серьезно подошла к рыбалке. Подождёшь меня?

Она радостно закивала головой, обнимая его за шею и прижимаясь щёчкой к его щеке.

- Ты со мной или останешься здесь? - он поднял бровь.

- С тобой! - кричит она, рукой показывая в сторону дома. - Ба собрала нам корзинку для пикника. У нас же будет пикник? Настоящий?

- Конечно, малыха! - засмеялся Витька, занося её в дом.

* * *

Он наслаждался тишиной и её нежным воркованием над большой лягушкой, которую почему-то звали Машкой. Ладно бы Василисой, ну тут хоть как-то понятно, но откуда Машка? Мысли в какой-то момент его вернули на это самое место почти четыре года назад, когда после первой встречи с Ольгой он тут пытался снять напряжение, плавая до одури, до белых мушек в глазах. Он даже тогда подумать не мог, что вот так будет сидеть тут с дочерью и, ёб твою мать, Машкой!

- Дядя Витя, клюёт! - взвизгнула Дашка, забыв напрочь его наставления о том, что настоящие рыбаки молчат.

Она тыкала пальчиком в ныряющий поплавок и прыгала у самой кромки воды, вереща от счастья.

Витька встал, сделал быстро подсечку и вытянул довольно-таки крупного леща. Глаза Дашки стали огромными. Она замерла и, открыв рот, смотрела на бьющуюся на крючке рыбину.

- Ну что, малыха, на уху или отпустим?

Он обернулся и посмотрел на неё, млея от счастья.

- Ры-ы-ы-ба-а-а! - завизжала дочь, подпрыгивая на месте и хлопая в ладоши. - Настоящая! Машка, смотри, рыба!

Она выудила из травы несчастную лягушку и, подняв её в ладошках, показала ей их улов.

Через пару минут они всё же пришли к консенсусу и опустили рыбу в приготовленное ведро, куда Дарья стала кидать кусочки булки, с восторгом глядя на то, как они исчезают в пасти пойманного леща.

Довольная сверх меры уловом, Дашутка начала с интересом поглядывать в сторону корзинки для пикника, громко и протяжно вздыхая, и Витька тут же расстелил клетчатый плед, быстро разложил по бумажным тарелкам бутерброды, йогурт, фрукты и разлил по пластмассовым стаканчикам домашний компот.

Они смеялись и говорили о пустяках, которые для неё были очень важными, например, о мальчике Кирилле, который очень нравился Дарье, но был просто несносным занудой, которого интересовали только радиоуправляемые машинки, а не попытки дочери поиграть с ним в семью.

- У нас дочка, - злилась Дарья, - а ему, видите ли, в гараж надо!

Витька из последних сил старался сделать серьёзное лицо, выслушивая жалобы дочери на предполагаемого зятя, с ужасом думая о том, что через лет так пятнадцать это будет уже не так весело, как сейчас. А если на её пути ещё и встретится такой же перец, как он сам, то Витька просто придушит гадёныша сразу же, даже не давая тому ни малейшего шанса разбить его дочери сердце.

Когда с едой было покончено, она ящеркой залезла к нему на колени и уткнулась носом в грудь, тихо посапывая, наматывая на пальчик чёрные прядки. Не прошло и десяти минут, как он заметил, что девочка начала потихоньку клевать носом. Улыбнувшись, Вик взял её на руки и отнес в машину. Положив её на заднее сиденье, он быстро собрал вещи, сложил всё в багажник и, укрыв дочь пледом, завел машину.

Приехали они уже затемно, Вик осторожно поднял её в свою комнату, раздел и уложил в кровать, подоткнув одеялко.

Спустившись вниз, он вышел на улицу, перекурил, проверил телефон. Пусто. Чертыхнувшись, он вернулся в дом и поднялся к себе, заглянув по пути к дочери. Она спала, как маленький ангелочек. Поцеловав её в лобик, он тихо вышел и закрыл дверь.

Промаявшись полчаса в кровати, он, наконец, уснул. Беспокойный сон, в котором он был в Ливии, где попал под жесточайший обстрел со своими ребятами. Опять ранение в грудь, которое вырвало его из сна. Вик открыл глаза, не понимая, где он. Непонятное чувство, что он не один, кто-то рядом. Резко развернувшись, он замер. В дверном проёме, придерживая дверь одной рукой, стояла она. Стояла и смотрела на него. Не говоря ни слова, он откинул одеяло и взглянул в её глаза.

Я неслась прочь. Прочь от Москвы, прочь от него, прочь от себя. Стрелка спидометра зависла на отметке двести десять. Плевать! Лишь бы убежать как можно дальше. В сумке орал телефон, закладывая уши, вгрызаясь в мозг горным буром. Я знала, что это звонит Тагир. Но что я ему скажу? Я не знала, что даже самой себе сказать. Душу разрывает на две части. Одно неверное решение, и моя жизнь превратилась в сплошной кошмар, выхода из которого нет.

Влетев во двор почти юзом, с диким визгом колодок, машина остановилась у дверей гаража, чудом в них не влетев. Аслан выбежал из дверей, не понимая, что происходит. Я же, упав головой на руль, разрыдалась от чувства собственного бессилия и глупости. Телохранитель бросил на меня взгляд, взъерошил волосы и зашёл обратно.

Прорыдавшись, я вышла и, пошатываясь, пошла в дом. Тишина. Ни одной живой души. Каждый шаг отдавался гулким эхом, заставляя вздрагивать и ещё сильнее обхватывать себя руками. Поднявшись по широкой лестнице, дошла до детской и, упав на Дашкину кровать, уснула, прижав к груди плюшевого кролика, который чудом остался дома.

* * *

- Дорогая, ты дома? - голос Тагира раздался неожиданно. - Я вернулся сегодня раньше. Ты где, Оль?

- Я здесь! - сев на кровати, протёрла глаза и встала.

Муж стоял в дверях. На лице застыла странная полуулыбка-полуоскал. Он красив, как всегда. Светлый пиджак обтягивал широкие плечи, брюки не скрывали его желания, глаза горели, губы были сжаты, лишь уголки подрагивали.

- Как прошел день, Оля?

Я сглотнула, горло внезапно пересохло, стало трудно дышать. Он что-то знает. Постаравшись взять себя в руки, вскинула голову.

- Всё как обычно, Тагир. - с вызовом сказала я, вставая и подходя к нему вплотную, проводя рукой по груди.

- Отлично. - он резко наклонился и прошептал мне на ухо. - Я хочу тебя сейчас.

Тагир развернул меня спиной к себе, вжимая мои ягодицы в пах. Его рука накрыла грудь, перекатывая сосок между пальцами, в то время, как другая рука рывком задрала юбку и стянула с меня трусики, проникая в меня.

- Тагир! - перехватив его руку, попыталась вырваться - Подожди, ну не в детской же! - но он лишь грубо развернул меня к стене.

- Упрись руками, Оля. Давай! - грубо прохрипел он.

- Тагир, да что с тобой?

Я попыталась повернуть голову, но он жёстко припечатал меня к стене. Я почувствовала, как он расстегнул пуговицы на ширинке, касаясь пальцами обнаженных ягодиц.

- Покажи, как ты меня хочешь, Оленька! - процедил он, разводя мои ноги, обхватывая бедра и врываясь в меня.

- Тагир, мне больно! - вскрикнула я, пытаясь вырваться из его болезненной хватки.

- Потерпишь, дорогая. Я слишком долго терпел твое бесстыжее блядство. Так что потерпи теперь ты!

Я замерла. О чём он? Как он узнал? Его движения стали резкими, он застонал и сильными хлопками несколько раз ударил меня по ягодицам, от чего внутренние мышцы резко сжались, сдавливая его член. В ту же секунду я почувствовала, как он кончил, заливая меня своим семенем.

- Ну что, сучка, я это делаю лучше, чем твой любовник?

Муж схватил меня за волосы, наматывая их на кулак, заставляя до боли запрокинуть голову.

- Прекрати нести чушь, Тагир! - закричала я, пытаясь вырваться.

- Да что ты! Он не успел приехать, а ты уже раздвигаешь ноги, неблагодарная тварь!

Я не успела дёрнуться, как он размахнулся и ударил меня по лицу, отшвыривая в сторону, разрывая на груди блузку.

- Не смей! Не прикасайся ко мне! Сволочь! - крикнула я, прижимая ладонь ко рту.

Из разбитой губы текла кровь, капая на блузку, разорванную почти пополам.

- Иди сюда, тварь! - его глаза горели гневом. - Ляг и молчи, сука! Ты перед ним раздвигала ноги! Всё это время водила меня за нос! Я сделал для тебя всё! Терпел! Ждал! А ты, ты просто течная сука! Я содержал тебя и твою ублюдочную дочь! И всё это время ты трахалась с этим мажором за моей спиной! Сука.

Муж дёрнул меня к себе и размахнулся. Удар пришёлся в живот. Я отлетела к стене, со всей силы ударившись головой о косяк. Разноцветный фейерверк вспыхнул в голове. Дрожащей рукой попыталась ухватиться за стену и встать. Но муж подошёл и наступил ногой, обутой в дорогой ботинок, на мою руку и провернул ногу. Дикая боль рванула от кончиков пальцев к плечу. Я вскрикнула, пытаясь вытянуть кисть из-под его ноги.

- Слушай меня сюда, паскуда! Ты сегодня же, прямо сейчас выметаешься из моего дома! Уйдешь в том, в чём пришла! Чтобы я тебя больше никогда не видел. Ты поняла меня?

Я сжалась в комок, ожидая нового удара.

Он наклонился и схватил меня за волосы, накручивая их на кулак, выворачивая голову вверх. Его глаза, пылающие яростью, оказались совсем близко.

- Я не слышу? Ты меня поняла, сучка?

- Да, Тагир, я всё поняла. - прошептала я, стараясь не смотреть ему в лицо, что могло просто взбесить его. - Я сейчас соберу Дашку и мы…

- Какую на хер Дашку! Дочь я оставлю себе, тварь! Ты одна сваливаешь! Если бы не Дашка, на хер ты мне вообще сдалась бы!

Он схватил меня за плечо и поднял одним рывком вверх. На мгновение мне даже показалось, что я слышала хруст плечевых связок. Страх парализовал меня, я была уверена, что он вывернул плечо из сустава.

- Давай, давай! Пошла на хер отсюда! Аслан! Открой дверь!

Телохранитель Тагира распахнул тяжёлые двери дома.

- Пошла вон, сука!

Тагир вытолкал меня из дома и с силой оттолкнул от себя. Не удержавшись на ступеньках, я кубарем скатилась вниз и упала на колени на подъездную дорожку.

- Аслан, закрой двери! И не вздумай больше её сюда пускать. Позвони адвокату, пусть начинает готовить документы на развод и лишение её родительских прав! Сук надо учить!

Грохот закрывающихся дверей заставил меня вздрогнуть. Покачиваясь, я встала на ноги и стянула руками на груди разорванную блузку. Между ног саднило. По бёдрам бежало семя мужа.

Затравленно осмотрелась. Никого. Уже начинало темнеть. Покачиваясь, повернулась спиной к дому и медленно пошла к воротам. В голове билась только одна мысль: «Как он узнал? Откуда?»

Болело всё! Тело — один сплошной синяк. Колени разбиты, по ногам течёт кровь. Денег нет, кроме тяжёлых золотых серёг с бриллиантами, толстой цепочки со знаком зодиака и пары колец на тонких пальцах. Но это придётся оставить на чёрный день. Надо будет забрать паспорт и банковскую карту.

- Утром позвоню Мадине, попрошу принести мне все мои документы и Дашкины, — тихо под нос прошептала я самой себе и пошатываясь пошла к воротам,, выйдя на улицу, сползла по кованному забору на землю.

Тело начало раскачивать из стороны в сторону., я обхватила себя руками и подняла голову вверх. Пружинка внутри меня лопнула с тонким тоскливым звуком, слезы брызнули из глаз, стекая по лицу и капая на разорванную блузку.

Всё рухнуло в один момент. Снова! Как и четыре года назад. Мой карточный домик под названием «Счастливая жизнь» разлетелся к херам, похоронив меня под своими обломками.

Я даже не слышала рёва мотоцикла, только вздрогнула, когда камни из-под его колёс автоматной очередью прошибли и меня, и забор за спиной.

- Оля!

Он подскочил и упал передо мной на колени, обхватил моё лицо руками и покрыл его жалящими поцелуями. С яростью взбесившейся кошки я начала вырываться из его рук и замолотила по его защите кулаками:

- Это ты! Это из-за тебя! Я ненавижу тебя! Будь ты проклят! Зачем ты вернулся?

Он прижал меня к себе, сдавил до боли, и я почувствовала, как в нём проснулось желание. Я знала, какие мысли сейчас раздирают его изнутри.

Его руки скользили по телу, заставляя меня вздрагивать, чувствуя, как безумие обладания мной поглощало его. Ему хотелось подхватить меня на руки и насадить на себя до самого конца, чтобы я плакала от того, что он во мне, чтобы он мог снова почувствовать, как крепко я сжимаю его, лаская изнутри. Он знал, как я люблю, как он научил меня любить его и наслаждаться этим.

- Оля, посмотри на меня! Немедленно! - жестко сказал он, стискивая мои плечи грубо, болезненно. - Оля! Скажи это! Сейчас!

Я сфокусировала на нём взгляд и рассмеялась.

- Что? Ты серьёзно? Здесь и сейчас? Да пошёл ты на хер, Вик!

Я стала вырываться, единственное, что я сейчас хотела больше всего на свете, так это убежать от него как можно дальше. Однако этим я распалила его ещё больше. Я увидела это в его глазах: дикое, животное, ничем не прикрытое желание.

Его рука опустилась вниз. Я услышала звук молнии на его брюках.

- Нет! Нет! Ты не посмеешь!

- А что меня остановит, маленькая грязная девочка? - прошипел он, поднимая меня с земли.

Он развернул меня лицом к забору и сдавил рукой шею.

- Раздвинь ноги. - процедил он, наклонившись к самому уху. - Сделай это сама, иначе я за себя не ручаюсь!

Его вторая рука нырнула под мою юбку и накрыла влажные складки, палец проник внутрь, вызывая боль и наслаждение одновременно.

- Пожалуйста, Вик. Пожалуйста! Нет! - я заплакала от обиды и боли, чувствуя, что он ногой разводит мои бёдра. - Пожалуйста. Не здесь! Не так! Вик!

- Поздно, Оля.

- Будь ты проклят, слышишь! - закричала я, царапая его руки, удерживающие меня.

- Я уже проклят, моя дорогая. Проклят с того самого дня, как встретил тебя на этой грёбанной дороге!

- Вить, не надо, не делай этого! - закричала я, чувствуя, что он входит в меня грубо, жестоко. – Не смей!...

* * *

Я подскочила, чувствуя, что по щекам текут слезы, горло саднит от криков, внизу живота всё пульсирует и сочится влагой.

- Сон, - прошептала я, - всего лишь грёбаный сон.

Схватив с тумбочки телефон, глянула на дисплей. Десять часов вечера. Поджав ноги, облокотилась спиной о стену и закрыла глаза, чувствуя, что тело успокаивается. Но в душе появляется сосущее чувство пустоты. Дрожащей рукой копаюсь в записной книжке и звоню матери. Запрокинув голову, покусывая губы, жду, когда она ответит. Наконец слышу её голос и выдыхаю:

- Да, Олюшка?

Улыбаюсь сквозь слезы.

- Мам, добрый вечер. - Голос чуть хриплый, да и горло болит, судя по всему, сорвала его своим криком - Как вы?

- Всё хорошо, Оль. Дашка уже спит.

- Мам, можно я приеду? - тихо спросила я.

- Конечно, родная, только…

Но я уже не слушаю, бросаю трубку и бегу вниз.

Дорога заняла чуть больше часа. Бросив машину у калитки, на цыпочках вошла в дом, стараясь никого не потревожить. На второй этаж к дочери. Она спит, улыбаясь во сне. Провела рукой по макушке, смахнула чёрные прядки, упавшие на личико и, поцеловав её в лобик, выхожу, тихо прикрыв дверь. Дальше по коридору в самую дальнюю комнату. Тихо, на цыпочках крадусь по по дому. Вдруг резко останавливаюсь. Стон, громкий, разрывающий душу, несется из комнаты Владимира, ещё один, приглушённый голос. Я, как завороженная, делаю шаг к двери и открываю её.

Он метался по кровати. На лице блестели капли пота, зубы стиснуты. В какой-то момент он замер и резко повернул голову. Его взгляд обжёг меня. Глядя мне прямо в глаза, он медленно повернулся, привстал и откинул одеяло. Молча. Просто смотрел на меня и ждал. Я вздрогнула, сделала шаг вперед и закрыла дверь.

Сердце стучит, закладывая уши. Каждый шаг — это шаг на мою личную Голгофу. И я иду. Неведомая сила толкает меня к нему. Он молчит. Ни единого слова, ни единого движения. Лунный свет заливает комнату, отражается в его глазах, превращая их в моё личное адское пламя, в котором я заживо сгораю.

- Вик, — я сама не узнаю хриплый низкий голос, срывающийся с моих губ. — Пожалуйста.

Но он молчит. Это мой выбор, и, каким бы он ни был, Виктор его примит и смирится с ним. Не давая совести ни малейшего шанса, делаю последний шаг и прижимаюсь к нему. Прижимаюсь всем телом, чувствуя под своими ладонями стук его сердца. Его жесткое горячее дыхание обжигает мою кожу, заставляя её покрываться мурашками, а меня вздрагивать, чувствуя, как в омуте желания тонут последние сомнения, как рушатся последние преграды и стены, возведённые мной.

- Согрей меня, пожалуйста, — шепчу я, поднимая лицо, чувствуя через одежду, насколько он возбужден. — Не прогоняй меня.

Его рука поднимается, пальцы касаются моих бровей, скул, спускаются к губам. Я целую их, глядя в его глаза, прикасаясь кончиками пальцев к его лицу, обводя рваную полоску шрама, что тянется от внешнего уголка глаза вниз, почти к самым губам.

- Поцелуй меня, Вить, — почти умоляю его о ласке.

Он наклоняется, и его губы накрывают мои. Мой язык врывается в его рот, и он сдаётся. С низким утробным стоном он подминает меня под себя и отвечает на мой поцелуй, сминая губы, проникая языком в мой рот, сплетаясь с моим. Руки требовательно скользят по моему телу вниз, вытягивая блузку, стягивая её с меня. Я дрожащими пальцами торопливо расстёгиваю пуговицы, помогая ему, не прерывая поцелуй. Хочу быстрее прижаться к нему кожей, согреться о его жар. Он отстраняется и рывком встаёт на колени. Стягивает с меня юбку и трусики, оставляя на мне только чулки.

— Сними, — шепчу я.

Он вздрагивает, поднимает мою ногу и начинает снимать чулок, медленно скатывая его с ноги, покрывая жалящими поцелуями обнажающуюся кожу. Я, опираясь на локти, полусижу на кровати и не свожу с него глаз. Почувствовав, что я смотрю на него, он бросает на меня взгляд, прожигающий меня насквозь.

Как только с чулками было покончено, он подхватывает меня под бедра и прижимается к моему уже сочащемуся лону губами. Проникает языком внутрь, лаская меня, обхватывает губами пульсирующую горошинку клитора, слегка прикусывая его. Тело пронзает разрядом в тысячу вольт, оно выгибается дугой, сотрясаясь в волнах оргазма. Крик поднимается изнутри, вырываясь ввысь. Я едва успеваю схватить подушку, зарыться в неё лицом, крича от экстаза. Он поднимает резко голову и вырывает подушку. Смотрит на меня, обхватывает лицо ладонями.

— Вставай! — хрипло шепчет он.

— Нет, Вик! Нет, нет, пожалуйста! — Я подскакиваю, хватаю его за руки, прижимаюсь к нему, целую в губы. — Не прогоняй меня! Слышишь?

— Вставай, пойдём!

Он садиться, рывками надевает джинсы. Встаёт, вытягивая меня за руку из кровати.

— Стой здесь! — Голос срывается, глаза бешеные, дыхание рваное.

Он разворачивается и подходит к шкафу, движения резкие, быстрые. Достает свою футболку со спортивками, нарвно бросает на кровать.

— Иди сюда.

Подтягивает меня к себе и быстро надевает на меня футболку.

— Подними ногу.

— Вить, бельё! — шепчу я.

Он поднимает на меня глаза, в которых горит дикое, неприкрытое желание.

— На хер! — режет он. — Ногу!

Минута, и я стою полностью одетая, вообще не понимая, что происходит.

— Руку! — Рычит он.

Хватая меня за руку, тянет из комнаты по коридору, вниз, на первый этаж, на улицу.

— Где машина?

— За воротами.

Почти бегом через двор. Он останавливается только у крытой беседки и что-то хватает, я даже разглядеть не успела, что именно.

Выбегаем на улицу. Он резко останавливается около машины, я почти влетаю в него.

— Ключи!

Я вздрагиваю, поднимаю на него глаза, предательски влажные, с капельками слез, которые капают с кончиков ресниц.

— Ключи! — Злится он.

— Я их оставила в сумочке, — заикаясь, шепчу я срывающимся голосом.

— Блядь! — Он запрокидывает голову, шумно выдыхает и бросает на меня безумный взгляд. — Стой здесь! Чтобы я пришёл, а ты стояла здесь! Поняла?

Я только и успеваю, что кивнуть. Он разворачивается и уходит в дом, оставив меня стоять около машины, обхватив себя руками. Мысли скачут, как взбесившиеся кони, обгоняя друг друга, спотыкаясь и исчезая без следа. Куда мне ехать? Дом, как склеп, огромный, холодный и пустой. В голове появляется шальная идея: отъехать подальше, выждать время, и вернуться обратно, в дом, где мы жили с мамой до всего этого безумия.

Мать не продавала его и никого не пускала в него жить. Он был дорог ей как память. Каждые выходные они с Владом ходили туда, наводили порядок, а зимой ещё и протапливали. Сейчас на улице тепло, май начался с почти двадцати семи градусов тепла и обещал плавно перейти в жаркое, засушливое лето.

Да, наверно, так и сделаю, а утром…

Виктор возвращается, на ходу щелкнув сигналкой. Проходя мимо меня, хватает за руку и обходит машину, открывая пассажирскую дверь.

- В машину! - резко, холодно, приказом.

Смахивая слезы, сажусь на сиденье и нервными движениями пристегиваюсь.

Он садится за руль, заводит машину. Резко сдаёт назад, разворачивается. Бросает на меня чумной взгляд и, вжав педаль газа в пол до упора, срывается с места. В последний момент мне показалось, что в окне на втором этаже мелькнул огонёк сигареты.

Мы несёмся по дороге в полной тишине. Напряжение такое, что становится тяжело дышать, оно ощутимо давит на грудь. Я понимала только одно, что мы движемся в противоположную от Москвы сторону. Когда мы съехали с шоссе, я повернулась к нему и положила ладонь на его бедро.

- Убери! - рыкнул он.

Я вздрогнула и отдернула руку. Минут через двадцать мы остановились. Он вышел, хлопнув дверью, и исчез в темноте. Я сижу, чуть не плача, просто тупо смотрю в темноту перед собой. Дикое желание втопить по газам и смыться разлетается вдребезги, как только я замечаю, что ключи он унёс с собой. Закрываю глаза, откидываюсь на сидение. В ту же секунду дверь открывается, его руки скользят по моему животу, отстёгивая ремень.

- Выходи. - тянет меня за руку из салона, и тут же прижимает к машине, обхватывает руками и начинает целовать, горячо, жарко, врываясь языком в рот, покусывая губы.

Его руки с подрагивающими пальцами стягивают футболку, опускаются на мою грудь, начиная её нежно массировать, перекатывая тугие вишенки сосков между пальцами. Он вжимается в меня, и я чувствую животом его бешеную пульсацию. Руки опускаются ниже, скользя под резинку спортивок, обхватывая ягодицы, прижимая меня к себе ещё сильнее. С его губ срывается низкий стон. Он подхватывает меня на руки и несёт. Осторожно встаёт на колени и опускает меня на расстеленный на земле плед.

- Я сейчас. - тихо говорит Вик, встаёт и исчезает.

Я слышу, как он включает двигатель, холодный неоновый свет фар заливает поляну на берегу реки. Я вижу его силуэт в этом свете. Он идёт ко мне, срывая майку, отбрасывая её в сторону. Встаёт на колени, нависает надо мной, смотрит прямо в глаза. Опускает руки на мою грудь и ведёт их вниз. Подцепляет резинку спортивных штанов, замирает на мгновенье, а потом медленно стягивает их, откидывая куда-то во тьму.

Я запрокидываю голову, тело выгибается, умоляя о ласке. Тишину нарушает только его тяжёлое дыхание и звук молнии на джинсах.

Он руками разводит мои ноги, и я чувствую, как его пальцы проникают в меня, лаская изнутри, касаясь мест, от которых по венам начинает нестись жидкое пламя. Пальцы второй руки, очерчивая клитор, обхватывают его, слегка сдавливая, поколачивая по напряжённой горошине. Я вздрагиваю от первой волны, которая, зарождаясь где-то внутри, охватывает меня, заставляя стонать и метаться. Мышцы лона начинают сокращаться, наполняя его сочащейся влагой. Волны накрывают меня одна за другой, я начинаю рассыпаться на сверкающие атомы. Он нависает надо мной, подхватывая меня под ягодицы, и входит одним сильным, плавным движением. Замирает. Наклоняется, целует меня, нежно, чуть касаясь губами, ведя горячую, влажную дорогу к уху, и шепчет срывающимся, хриплым голосом:

- А теперь кричи, родная…

Витька не мог поверить в то, что она была рядом. Сдерживаясь из последних сил, он слушал, как она просила, молила его о ласке, думая в этот момент лишь о том, как бы не кончить к херам до того, как он сможет войти в неё. Её запах сводил с ума, а когда он языком собирал её сочащуюся влагу, наслаждаясь её нежным, чуть сладковатым вкусом, мир на хер слетел со всех орбит и унёсся в пропасть, разлетаясь на куски.

Услышав её приглушенные всхлипы, он сначала даже не понял, что это, но когда увидел, как она трясущейся рукой прижимает к лицу подушку, его, пиздец, накрыло не по-детски! Он хотел слышать её крики, хотел чувствовать, как её ногти разрывают ему кожу, добавляя к его экстазу ноту боли. Хотел рычать, как голодный зверь, чувствуя, как она сжимает его член тугим пульсирующим кольцом, а его уносит так далеко, как никогда в жизни.

Но тут, в доме, где за стенкой спит маленькая неугомонная шилопопая фея, которая среди ночи может просто притопать, хлопая заспанными глазёнками, и прыгнуть к нему под одеяло, это было нереально, да и дед высушит и ему, и Ольге все мозги. Виктор уже услышал, как Влад спустился на кухню, ненавязчиво тихо кашлянув, проходя мимо его комнаты.

От желания сводило скулы. Каждое движение отдавалось болью в паху. Казалось, что ещё чуть-чуть и яйца просто начнут звенеть, как соборные колокола.

Нужно уходить. И в башке только два варианта: дотянуть до Москвы, но это больше похоже на самоубийство, и река, то самое место, где он с дочерью сегодня был на рыбалке. Выбор был очевиден.

Сборы заняли пару минут. Витька еле сдерживался. Он видел перепуганные глаза Ольги, когда она подумала, что он её прогоняет. Ему хотелось просто выть! Ну неужели она не понимает, что он еле сдерживается от того, чтобы, наплевав на всё, не наброситься на неё. Когда они выскочили на улицу, оказалось, что ключи от машины остались у Ольги в сумочке, и ему пришлось возвращаться в дом, где он тут же столкнулся лоб в лоб с Владом, который только его и ждал.

- Ты какого хера творишь, Вить? Совсем башкой потёк?- дед стоял в дверях кухни, скрестив руки.- Ты понимаешь, что ты делаешь?

- Не лезь, дед! - отрезал он, доставая ключи из Ольгиной сумочки. - Мы как-нибудь без тебя разберёмся.

- Угу. - буркнул Влад. - Как в прошлый раз? Кого мне потом хоронить, Вить?

- Отвали, ну не до тебя сейчас!- голос уже дрожал от ярости.

- Я вижу.- хмыкнул дед, кидая взгляд на вздыбленный пах внука.- Дурак ты, Витя!

Он развернулся и ушёл, бурча под нос что-то о Витькиных умственных способностях. и о том, что нужно думать башкой, а не тем, что у него между ног. Вик, запрокинув голову, шумно выдохнул сквозь зубы.

- Сука!- зашипел он,- Какого хера! Она моя жена! Моя, блядь!

Сплюнув, он вышел из дома, еле сдержавшись, чтобы со всей дури не хлопнуть дверью, в ночь, где она ждала его.

Всю дорогу он старался даже не смотреть на неё, сил сдерживать себя уже почти не оставалось, а когда она положила руку на его бедро, Вик подумал, что уже всё, сейчас взорвётся к ебеням.

Вик еле успел вытянуть её из машины, готовый взять её прямо там, развернув к себе попкой, наклонить вниз и ворваться на всю длину! И, возможно, он так бы и сделал, но не сейчас. Сейчас на кону слишком много стоит, а самое главное, он сам хочет, чтобы это было по-другому. Он хочет видеть её, ласкать, любить до утра и быстро, и медленно!

Она смотрела на него, тянулась губами, позволяла всё. Она его! Она всегда была его!

Когда Вик положил её на плед, прихваченный из дома, она вздохнула и выгнулась всем телом, открываясь его ласкам. Едва его пальцы коснулись её нежных складочек, он почувствовал, насколько они влажные и набухшие. Хватило пары прикосновений, чтобы её мышцы стали ритмично обхватывать его палец, не в силах больше терпеть, он приподнял её бедра и вошёл в неё, наполнив до конца. Она вздрогнула и застонала. Наклонившись, он прошептал:

- А теперь кричи, родная.

Её глаза широко раскрылись, она вцепилась в его плечи и начала двигаться навстречу ему, встречая его на полпути. Её крики ласкали его слух. Она вздрагивала и замирала, когда он изливался в неё, ласкал, пока её дыхание приходило в норму и последние волны наслаждения не затихали под его пальцами. А потом опять на вершину, врываясь в неё, как в первый раз, делая своей. Её губы, ласкающие его, дарящие наслаждение, от которого он стискивал зубы, когда она обхватывала его, забирая в свой колдовской плен, а он боялся упустить момент, чтобы вырваться из него и излиться в неё, лелея тайную надежду на то, что она снова забеременеет. Подло? Эгоистично? Да и похер! Она позвала его сама, и дала ему право быть с ней!

Эта гонка длилась всю ночь, он не останавливался ни на секунду, снова и снова ведя её на сияющую вершину. Ей уже было больно, она вздрагивала и морщилась от прикосновений его пальцев, от его проникновений. Но стоило ему только остановиться, как она начинала плакать, цепляясь за него.

В какой-то момент у него появилось чувство, что она прощается с ним, забирая в память их близость, запирая внутри себя их любовь.

Солнце показалось над кромкой леса, когда она в очередной раз выгнулась тугой тетивой и закричала, сжимая его тугим кольцом до боли, иссушая до последнего,а потом без сил падая на его грудь.

- Люблю тебя,- прошептала она, обводя языком каждый шрам, проводя подушечками пальцев по рваным рубцам.

Он лежал и смотрел в небо, подрагивающими пальцами поглаживая её спину, зарываясь в её волосы. Украденное счастье. Только сейчас он стал понимать, что имел в виду Тагир. Даже сейчас, после этой ночи, она уйдёт к нему, а ему, Витьке, останутся только воспоминания. Наступит отрезвление, и она опять не сможет посмотреть ему в глаза. А они, как два голодных пса, продолжат рвать её душу по кускам, заставляя выбирать.

- Вить.- тихо прошептала она, приподнимаясь, нависая над ним, глядя в глаза.

- Да, родная.- он медленно опустил глаза, утонув в её взгляде.

- Я так сильно тебя люблю.- в её глазах заблестели слёзы.

- Я знаю, малыха, знаю.- Вик гладил её по волосам, пропуская пряди между пальцами.- Я тоже тебя люблю, солнышко, и боюсь тебя потерять, тебя и Дашку. Если ты решишь остаться с ним, я тебя пойму, но…

- Молчи, пожалуйста, молчи!- она всхлипнула,- Почему ты не приехал раньше? До того, как…- она замолчала, закрыв рукой рот, со страхом глядя на него, а потом отвела глаза в сторону, отгораживаясь от него невидимой стеной.

Вот оно! Вот то, о чем говорил Зайкалов. Почему он снял наблюдение, почему.., да твою-то, сука, мать! Ольга любила Тагира! А он даже винить её за это не мог, так как сам отдал её ему в руки.

- Маленькая моя, давай не будем об этом.- голос срывлся от боли,- У нас есть этот день и эта ночь, у нас есть наше сегодня. Ты слышишь меня? Иди ко мне.

Он прижал её к себе, смахивая катящиеся по щекам слёзы, целуя, скользя руками по телу, лаская грудь, чувствуя, как желание вновь просыпается в ней. Осторожно приподнял её и медленно, стараясь не причинять ей боль, вошёл в тугой влажный жар, останавливаясь, чтобы она привыкла к его вторжению. А когда она расслабилась, рывком приподнялся, опираясь на руку.

- Давай, родная, давай, малыха, бери меня. - хрипло прошептал он ей на ухо, направляя второй рукой, удерживая за талию, - бери так, как ты хочешь.

Я открыла глаза. Всё тело ныло. Под моей ладонью тяжёлыми толчками билось его сердце, солнце уже стояло высоко, подбираясь к зениту. Витька спал на спине, положив одну руку под голову, а второй прижимая меня к себе. Но как только я пошевелилась, тут же открыл глаза.

- Доброе утро, родная. - хрипло сказал он, наклоняясь, целуя меня в губы. - Как ты?

- Счастлива. - тихо ответила я.

Он повернулся на бок, привстал, опираясь на руку, и окинул меня теплым взглядом, в котором тут же появились всполохи желания. Виктор протянул руку и откинул с моего лица волосы.

- Оленька. - голос низкий, бархатный, заставляющий сердце сладко сжиматься. - Иди ко мне.

Одним движением он притянул меня к себе и перевернулся на спину, увлекая меня за собой. Я буквально распласталась на широкой мужской груди, явственно ощущая его утреннюю эрекцию. Вик смотрел на меня, приподняв одну бровь, и криво улыбался уголком рта, а в это же время его руки поползли вниз, обхватывая мои ягодицы и подтягивая меня наверх. Ноющие складочки терлись о его кожу, оставляя на ней влажный след с мускусным сладковатым запахом. А он продолжал тянуть меня ещё выше. Когда до меня дошло, что он задумал, я вздрогнула и замотала головой.

- Витя, нет. - голос срывался, волна жара полыхнула до лица и рванула вниз. - не смей!

Я попыталась упереться в его грудь руками, слезть с него, но лишь сильнее открылась перед ним, практически уже впечатываясь в его подбородок.

- Да, моя девочка, покажи мне себя, родная. - выдохнул он, обжигая меня горячим дыханием.

Я почувствовала, что ещё чуть-чуть и моя внутренняя влага просто потечёт по бёдрам. Тихо застонав, я попыталась сжаться, чем вызвала только его тихий смешок.

- Не надо, Оль. - шепнул он, продолжая тянуть меня наверх, пока я не оказываюсь в опасной близости от его губ, которые он тут же, да твою-то мать, пошло облизнул.

В следующую секунду он подул на разгорячённую, раздражённую плоть, и я вскрикнула от остроты ощущения потока прохладного воздуха на горячих складочках. Опускаю глаза вниз и тут же становлюсь заложницей его маслянистого, наполненного похотью взгляда.

Его глаза заблестели, дыхание стало жестким, руки крепко удерживали меня, не давая сдвинуться с места.

«Господи, он же не посмеет вот так?» — билась в голове мысль, хотя я точно знала, что он посмеет всё. Для него нет ничего запретного в том, что касается моего тела. Рядом с ним я как была, так и осталась распутной кошкой.

— Позволь мне... — его низкий, срывающийся голос ласкал меня, заставляя покрываться тело мурашками от картины, которую рисовал мой мозг. — Разведи ножки шире, родная. Ещё.

Протяжный стон вырвался из моей груди, когда он спустился ещё ниже. Я открыта вся, без тайн и секретов. Его жадный взгляд обжёг меня.

— Ты красивая. — прошептал он. — И такая мокрая, малыха. А пахнешь просто божественно. Ты пахнешь мной. Везде. А здесь особенно. Хочу тебя.

Я опустила глаза вниз и расплавилась, растворилась в его взгляде.

- Замри, солнышко.- хриплым, срывающимся голосом проговорил Вик.

Он продолжал удерживать меня одной рукой, в то время как другая уже колдовала внизу, поглаживая меня, с нажимом проходя между складочками. Пальцы нежно раскрыли меня, раздвигая чувствительные складочки, и я вскрикнула от острейшего наслаждения, когда его рот накрыл мои влажные припухшие лепестки, а язык проник в меня, толкая в очередную бездну наслаждения.

Тело начало непроизвольно двигаться само навстречу его жадному рту. Он застонал, отпуская меня, зная, что я уже никуда не денусь из этого чувственного плена. Его рука заскользила вниз, он обхваттил ладонью свой член, проводя по нему сверху вниз несколько раз, а я смотрела на это через плечо, не в силах отвести взгляд. Моё тело начало дрожать, возбуждение прокатывалось, пробивало его разрядами. Дыхание горячими толчками вырывалось из груди вместе с низкими хриплыми стонами.

Я запрокинула голову, чуть подалась вперёд, опираясь на руки, чувствуя первые сокращения внутренних мышц, предвестников накрывающего экстаза. Я даже не заметила, когда он успел встать на колени сзади меня, только почувствовала, как его рука стала наматывать на кулак мои волосы, оттягивая мою голову назад, а его другая рука легла мне на поясницу, заставляя меня прогнуться ещё больше.

- Ты моя! - прорычал он, входя в меня до упора.

Движения резкие. Влажный звук, который издавали наши тела, закладывал уши. Я до крови закусила губы, рассыпаясь на мириады молекул от наслаждения, чувствуя, как он напрягается, стискивая меня рукой, направляя, насаживая на себя до упора. И вдруг замер, прижимая меня к себе, изливаясь и наполняя меня собой.

Он наклонился, покрывая поцелуями шею, плечи, спускаясь вниз, и зашептал срывающимся голосом:

- Я люблю тебя, родная.

Потом мы лежали, прижавшись друг к другу, растягивая последние минуты этой безумной, чувственной ночи, понимая, что нужно ехать, нужно возвращаться в реальность, где проблем стало ещё больше, а мой выбор превратился в ловушку, придуманную самим дьяволом, из которой мне было не вырваться, не сбежать.

* * *

- Солнышко, - Витькин голос срывался, во взгляде появилась безысходность, - я пока освежусь, а ты ещё полежи, да будем потом собираться. Мне через два часа нужно уезжать в Москву.

Он наклонился, поцеловал меня, резко встал и направился к реке. Около самого берега Вик разбежался, и нырнув в ледяную ещё воду, поплыл, сильными гребками прорезая водную гладь. Я вздохнула, поднялась, одним движением натянула треники, морщась от боли, которой тело отзывалось на каждое движение. Сложив быстро плед, отнесла его в машину, подцепив Витькину футболку, брошенную им на сиденье, натянула ее на себя. Услышав его шаги, я оглянулась.

Он шел, стряхивая с себя воду, которая бриллиантовыми каплями разлеталась в разные стороны, переливаясь на солнце. Это был удар в солнечное сплетение. Пальцы свело от дикого желания. Да что это со мной! Между ног всё саднит, к промежности просто не прикоснуться, а мне всё мало! Как будто и не было этой безумной ночи. Я как чумная рядом с ним. Мозг просто отключается, уходя в режим полёта. Аууу! Связи нет! Абонент вне зоны доступа!

Он же, почувствовав мой взгляд, резко вскинул голову и улыбнулся, пошло, чувственно. Медленно опустив глаза, Вик заставляет меня сделать то же самое. Я скользнула взглядом по его поджарому телу, на котором в безумно чувственном узоре переплелись тату и шрамы, со свистом втянула воздух и сглотнула. Он опять возбужден! Еле отвожу взгляд, слыша его тихий смех, ныряю в машину и достаю полотенце, новое, в упаковке. Материнство сделало меня ещё той беременной мышью, у которой есть всё и в сумочке, и в машине. Сорвав упаковку, расправляю его и иду навстречу Витьке. Накидываю ему его на плечи, тут же оказываясь в плену сильных рук, прижимающих меня к нему.

- Маленькая моя, - шепчет он на ухо, проводя руками вдоль спины. - Хочу тебя до одури, ещё, всегда. Ты приедешь сегодня ко мне, Оль?

- Я не знаю, Вить. Дашка совсем одна. - Утыкаюсь в его грудь лицом, вдыхаю запах, и голова начинает кружиться.

- Забирай её с собой, Ляль. Завтра куда-нибудь сходим вместе.

- И как я ей это скажу? - поднимаю голову, смотрю на него, понимая, что не хочу отпускать никуда. - «Мы сегодня будем ночевать у дяди Вити, только папе не говори». Нет, Вить, извини, так не получится. - отрицательно машу головой и отворачиваюсь.

Солнце уже в зените. Время летит неумолимо, включая обратный отсчет, выставляя нам счета, оплатить которые я просто не в состоянии. Тагир вчера звонил, но я не взяла трубку, а сегодня придётся мне звонить самой, а я не знаю, что ему сказать.

- Тогда я приеду за тобой, слышишь? Приеду и увезу к себе. Увезу к нам, родная. Будь готова. Я как всё закончу, позвоню.

Домой мы ехали в тишине. Он взял мою руку, переплёл наши пальцы и всю дорогу целовал их, время от времени бросая на меня откровенные, раздевающие взгляды, от которых моё сердце то останавливалось, то пускалось в галоп.

Выскочив из машины, я вошла в дом, опустив глаза в пол, как нашкодившая первоклашка, чувствуя на себе взгляды матери и Влада. Всё было понятно без слов, и сказать было нечего. Я, замужняя женщина, изменяю второму мужу с бывшим первым мужем. Чем не сюжет для слезливой мелодрамы? А если ещё добавить, что я люблю их обоих, всё! Весь прайм-тайм был бы мой! А с учетом того, какие это были мужчины, меня возненавидели бы все представительницы прекрасного пола и предали анафеме с криками: «И какого хера этой шлюхе надо?». Под конец этого сериала меня просто сожгли бы на костре.

Проходя мимо Дашкиной комнаты, заглянула к ней. Она увлечённо рисовала, напевая под нос песню про папу, которую разучила в детском саду к двадцать третьему февраля. Я подошла к ней, взъерошила волосы и поцеловала в макушку.

- Ма-а-ам, - буркнула она, вырываясь и тряся головой, - не мешай!

- Какие мы серьёзные, - наклоняюсь, прижимаясь к ней щекой, и выглядываю из-за плечика. - И что же мы так увлечённо рисуем?

Удивленно разглядываю стопку листов А4, из которой они бойко отправляются во вторую стопку уже с шедеврами мировой живописи.

- Ни чего, а кого! - тянет Дарья, как раз заканчивая очередной шедевр. - Смотри!

Она торжественно поднимает портрет... Да твою-то мать! Только сейчас до меня доходит, что она без остановки рисует Витьку.

- Мама! Это дядя Витя! - смеётся она. - А это я! Мы с ним рыбу ловим! А вот, - она тычет карандашом в больной зелёный круг с выпученными глазами, - это Машка!

- Ты у меня молодец, солнышко, - тихо говорю я, чувствуя, что ещё чуть-чуть и просто разревусь, целую её в макушку. - Не буду тебе мешать.

Выхожу из комнаты и, зажимая рот рукой, иду в душ. Сдираю с себя одежду, включаю воду на полную, сползаю по стене и сижу, обняв колени руками, даже не понимая, что тихо вою от боли и тоски, от того, что для меня нет выхода. Ни одного.

Я даже не поняла, когда он вошёл. Только почувствовала его руки, которые обхватили меня, подняли и прижали к себе. Я сидела на его коленях, прижимаясь к мокрой рубашке, а он просто обнимал меня и гладил по спине теплыми ладонями.

- Мы что-нибудь придумаем, родная. - шептал он, целуя меня в макушку, как маленькую девочку. - Мы обязательно что-нибудь придумаем. Слышишь?

- Я как из Москвы выскочу, Оль, я тебе позвоню, хорошо?

Он прижимал меня к себе, а я, уткнувшись в его грудь, вдыхала его запах и не могла им надышаться.

- Ты слышишь, малыха? - он поднял моё лицо за подбородок и нежно поцеловал, слегка касаясь моих губ своими губами. - Я вечером приеду, Оль.

Я лишь кивнула головой.

- Мне пора, родная.- тихо сказал Вик,- Я уже опаздываю.

Он с видимым усилием опустил руки и сделал шаг к машине, которую подогнал полчаса назад к дому.

- Иди, Оль. Иди домой, не провожай меня.

Я развернулась и медленно пошла в сторону дома. За спиной раздался звук хлопнувшей двери и рёв мотора. Не оборачиваясь, зашла в дом и прижалась спиной к дверям. Досчитав мысленно до десяти, натянула на лицо улыбку и, оттолкнувшись от холодного металла, пошла на второй этаж, быстро проскользнув мимо кухни, где у плиты стояла мать. Уже поднимаясь по ступеням, я услышала голос Влада:

- Тай, это ничем хорошим не закончится! Так нельзя! Поговори ты с ней, это ведь не дело.

И голос матери:

- Хорошо, Влад, я сейчас к ней поднимусь.

«Нет, нет, нет!»

Это билось набатом в моей голове. Я сейчас была не готова обсуждать свою личную жизнь с кем бы то ни было. Тем более со своей матерью. Она меня не поймёт! Хотя о чём я говорю? Да кто вообще меня поймёт, если я сама себя не понимаю! Единственная возможность уйти сейчас от осуждающего взгляда и вопросов: «Ну как же так, Олюшка?», «Нужно что-то решать, Оленька?» и крамольного «Что ты делаешь?», это сбежать, отложив эту пытку до того момента, когда я на них отвечу хотя бы себе!

Залетев в комнату, схватила сумочку и чуть не бегом понеслась в комнату дочери. Она продолжала перекладывать листы из одной стопки в другую, самозабвенно рисуя Витьку: на рыбалке, в очках, с зеленым пучеглазым мячом, который звали Машка, за рулём, с Дашкой на руках. Витька, Витька, Витька. Вот он, этот долбанный зов крови, который не объяснить и не понять.

- Зайчонок. - встав на колени рядом с нею, пальцами убирала чёрные прядки с лица за ушко.

- Ммм? - промычала она, бросив на меня раздражённый взгляд, чуть прищурив глаза и сведя к носу брови.

Вот даже тут! Даже это движение — всё его!

- А давай мы с тобой покатаемся? Хочешь в зоопарк или кино? - стараясь быть спокойной, тихо сказала я, пытаясь переключить на себя её внимание от такого увлекательного занятия, как рисование дяди Вити.

Она замерла. Медленно положила карандаш, отодвинула незаконченный шедевр и повернуласть ко мне, глядя прямо в глаза. Я вздрогнула. В этом взгляде детского было ровно столько, сколько во взгляде судьи, зачитывающего приговор в зале суда.

- Мы поедем к дяде Вите?

Я сглотнула и улыбнулась. В голове тысячи, миллионы вариантов ответа на этот вопрос, но мозг, как завирусенный трояном комп, выдал только одно:

- А ты хочешь к дяде Вите?

Она неуверенно улыбнулась и тихо прошептала, наклоняясь ко мне:

- Он, как Дед Мороз, существует. Смотри!

Я готова была его убить! Просто уничтожить за то, что он с нами делал, за то, что он вообще здесь! За то, что я люблю его и ни черта не могу с этим поделать!

Дашка расстёгнула пуговичку на платьице и выудила тоненькую золотую цепочку с небольшим медальоном.

- Смотри, что он мне подарил, - прошептала она, укладывая его на ладошку, - надо вот сюда нажать и… Оп-ля! - дочь взглянула на меня с видом человека, получившего олимпийское золото, - Смотри!

Опустив глаза, я чувствую, что просто схожу с ума. В золотом медальоне фото, на котором Дашка целует Витьку в щёку, а у него, чтоб ему!, выражение лица такое, словно ему стали известны все тайны мирозданья!

Стены ловушки, в которой я оказалась, только что сдвинулись примерно на тысячи парсеков и вот-вот раздавят меня. А дальше меня ждал просто шок!

- Мамочка, а ты сюда посмотри! - она нажимает на какую-то кнопочку, и земля просто уходит из-под ног.

На втором фото Дашутка уже на руках…Тагира! Да что же ты, Витька, творишь!

- Оля!

Я замираю от голоса матери и медленно оборачиваюсь.

- Да, мам?

Голос не мой. Он спокойный и даже не дрожит, в то время когда внутри всё несётся в дьявольской карусели.

- Мы можем поговорить?

Мать заходит и закрывает за собой дверь.

- Ба-а-а! - тянет Дашутка, - нам некогда!- Соскользнув со стула, она тянет меня за руку. - Нам с мамочкой надо ехать, мы и так опаздываем!

- И куда это вы собрались? - мать поднимает бровь и скрещивает на груди руки.

«Господи, господи, Даша! Только ничего не говори про дядю Витю!» - мысленно всем богам молюсь я.

- Мы с мамой едем в… - она поднимает голову и бьёт указательным пальчиком по губам. - Океанариум!

- Да вы что! - наигранно весело хлопает мать в ладоши, бросая на меня подозрительный взгляд.

Я пожимаю плечами, подхожу к шкафу, снимаю с плечиков тонкую кофточку и протягиваю дочери.

- Дашунь, кофту возьми, вечером ещё прохладно.

Она серьёзно кивает и подходит ко мне, забирая кофту.

- Ба, ты меня проводишь. - тоном, не терпящим возражений, заявляет она, беря её за руку.

- Конечно, солнышко.

Мать, уже выходя из комнаты, с буксиром внучки ей не справиться, бросает на меня взгляд, в котором явно читается, что это всего лишь отсрочка казни зеркальщика Гурда.

Они выходят, а я, закатывая глаза, думаю только об одном: «Слава богу, не сейчас!»

Когда мы вышли из дома, у меня появилось ощущение, что я вырвалась на свободу, ушла от их осуждающих взглядов, заставляющих меня чувствовать себя вавилонской блудницей. Я и так казнила себя за каждую минуту, проведённую с ними, понимая, что изменяю им обоим, убивая свою душу. Разум замолкал только тогда, когда тело начинало сгорать от желания и любви. А последнее время он вообще молчал, так же как и совесть. Вот и сейчас, проводив одного, я должна позвонить другому. И что я должна ему сказать?

Уже сидя в машине, я достаю телефон и набираю знакомый номер. Трубку снимают сразу же.

- Да, родная.

От его голоса становится тепло и холодно одновременно.

- Как ты?

Голос даже не дрожит.

- Нормально, устал как чёрт, проблемы пока не разгрести. Гендиректор тут полный гандон! Думаю, кого поставить на его место.

- Я знаю, ты справишься.

- Хотелось бы верить, солнышко. Где ты сейчас?

Я чувствую, что в его голосе появилось напряжение, но молчу, не зная, что сказать.

- Оль?

- Я была в Рыбушкино с Дашей, сейчас едем в Москву. - выдыхаю я.

- Только вы? - в голосе сквозит ирония и какая-то обречённость.

- Да. Хочешь, дам её? - смотрю на дочь в зеркало заднего вида. - Даш, папа.

Она смотрит на меня широко открытыми глазенками.

- Папуля? Мама, дай!

Тянет ко мне ручки, улыбаясь от уха до уха. Я протягиваю ей телефон.

- Папка! А мы с мамой в Океанариум едем!

Он что-то ей говорит, она смеётся, аж заливается, и вдруг выдаёт:

- А мы с дядей Витей на рыбалку ходили! И там с Машкой рыбу ловили! А потом у нас был настоящий пикник!

Господи, моё сердце чуть не выпрыгнуло из груди. По спине потёк пот, руки взмокли. Я вцепилась в руль, как чёрт в грешную душу.

- Не-е-е, - смеётся она, - мамы с нами не было, она была на работе! Мама теперь постоянно плачет и ругается с ба. А я её защищаю! Канеш! Люблю тебя! Мама!

Я бросаю взгляд в зеркало и вижу, что она протягивает мне телефон. Заведя руку назад, чувствую его холодный корпус в ладони, сжимая, подношу трубку к уху.

- Да, родной.

Он молчит, но я слышу его дыхание.

- Подожди, Тагир, - сбивчиво начинаю говорить я, - мы сейчас встанем на обочине и я…

- Оль, позвони мне вечером. - тихо и спокойно произносит он, голос даже не дёрнулся. - Я люблю тебя.

- Я тоже тебя люблю. - горло сводит, я всхлипываю.

- Не смей! Слышишь, не смей! Позвони вечером.

- Тагир! - я уже кричу, цепляя в зеркале перепуганное личико Даши. - Пожалуйста! - уже тише говорю я.

- Оленька, - он тихо смеётся, - просто позвони мне вечером. Я тебя очень сильно люблю, родная. - медленно по словам произносит он.

- Я тебя тоже…

Заканчиваю уже на гудках, несущихся в уши, понимая, что он всё знает. Он всё понял, понял без слов.

Дашка пищит от восторга. Ещё бы. Куча фотографий, которые я сразу отправляла Тагиру под её чутким руководством. Картина, нарисованная дельфином, купленная на аукционе, где дочь звонко кричала свою цену, а сейчас нежно прижимала её к своей груди. Да и потом, спустившись после представления вниз к чаше, она гладила чуть прохладную кожу морского млекопитающегося и даже кинула ему рыбёху.

Выйдя из дверей Океанариума, она дёрнула меня за руку.

- Да, солнышко?

Я наклонилась. Она мотнула головой в сторону и улыбнулась. Проследив за её взглядом, почувствовала, как тысячи мурашек понеслись под кожей, разгоняя кровь, заставляя щёки краснеть, соски болезненно сжиматься, а в животе завязываться горячему пульсирующему узлу.

Витька ещё час назад написал, что уже освободился и будет нас ждать у входа. Он стоял у машины, облокотившись на неё, скрестив на груди руки и что-то листая в телефоне. Почувствовав мой взгляд, он медленно поднял голову, улыбнулся, убрал айфон и присел на корточки, раскинув руки. Дашка взвизгнула и, вырвав у меня руку, бросилась к нему. Он подхватил её на руки, прижал к себе, целуя в щёчки, и взглянул на меня так, что меня словно кипятком окатило, ноги стали ватными, а сердце понеслось галопом, рискуя выскочить из грудной клетки.

- Девочки, - хрипло сказал он,- какие планы на вечер?

- Вить, уже поздно, какие могут быть планы. Даше спать пора, время уже десять. - устало протянула я.

Спасть хотелось безумно. Вчерашняя бессонная ночь в его объятиях, и утро, проведённое на голой земле, давали о себе знать головной болью и дикой усталостью. Но мои благие намерения отправиться с дочерью на боковую были уничтожены на корню. Улыбнувшись, он пристально посмотрел на меня, задерживая взгляд на груди, медленно опуская его вниз, резко выдохнул и перевёл его на Дарью.

- Малыха, тебе завтра куда-нибудь утром надо?

Дочь, улыбаясь от уха до уха, отрицательно махнула головой.

- Вот, мне тоже никуда не надо. - хмыкнул он, - Значит, завтра утром спим. А если завтра утром мы спим, то что? - хитро спросил он Дарью.

- Сегодня можно долго не ложиться! - громко рапортует она, обхватывая его лицо ладошками. - Кушать хочу!

- Понял, малыха! Кафе, ресторан, пиццерия?

- Пицца! - кричит она, хохоча во всё горло, прижимаясь носом к его носу.

Пиццерию выдерживаю с огромным трудом, под конец уже откровенно посапываю, откинувшись на диванчик.

- Оль, - голос Витьки вырывает мне из полузабытья. Он уже стоит рядом, держа на руках спящую Дашку. - Поехали.

- Куда? - ошалело спрашиваю я, ещё до конца не проснувшись.

- К нам. - просто отвечает он.

- Ты с ума сошёл? Она всё расскажет Тагиру.

- Солнышко, я рано уйду, она и не поймёт, не волнуйся. Поехали.

* * *

Время словно остановилось, когда я переступила порог квартиры на Пятницкой. Тут всё осталось так же, словно я утром вышла, а вечером вернулась. Моя сумка-шопер, с которой я когда-то выскочила из дома за ним, так и висела в прихожей. Внизу две пары туфлей, купленных у Светки вместе со свадебным платьем и кучей тряпья. Скинув обувь, я вошла в комнату, обхватив себя руками.

В спальне исчезла наградная «стена плача», «кладбище родительской любви», как называл её Витька, а на её место переместился рабочий стол, книжные шкафы и оргтехника. Наша кровать так и осталась, он даже бельё застелил то же самое, которое было тогда: комплект нежно салатового цвета с огромными белыми лилиями. Я подошла к ней, провела рукой по простыням и приподняла подушку. Пусто.

Вот откуда он узнал про то, что стал отцом. Горькая улыбка коснулась моих губ. То, что когда-то должно было стать сюрпризом, который мы так ждали, перевернуло его мир только сейчас, спустя почти четыре года. Вздохнув, я шагнула к окну и, отодвинув шторы, глянула вниз. Память услужливо нарисовала чёрный внедорожник, стоящий у тротуара, и Тагира рядом с ним, выманивающего меня на улицу, как хитрый лис глупую курицу. Тогда я даже и представить не могла, что он станет моим мужем. Как давно это было и насколько проще всего того, что происходит сейчас.

- Оль, придержи дверь.

Голос Вика вернул меня в реальность. Я обернулась и подошла к ним. Он махнул головой в сторону маленькой комнаты, где я, за нашу с ним жизнь, была от силы раза три. Раньше там стоял стол, книжные шкафы, навороченный комп с тремя мониторами и кучей оргтехники для работы и учёбы. Сейчас, распахнув дверь, я обомлела. Светлые обои с бабочками и принцессами, на стенах висят Дашкины фотографии в ярких рамках. У окна стоит детская кровать, вдоль стены детский шкаф-горка, игрушечная кухня и огромный телевизор с игровой приставкой.

Витька прошёл в комнату, положил её на кровать, аккуратно снимая с дочери верхнюю одежду. Она заворочалась и захныкала.

- Тссс, моя радость. - он наклонился, поцеловал её в щеку, поглаживая по голове. - Спи, солнышко. Папа тебя любит, моя звёздочка.- тихо, шёпотом проговорил он, проводя рукой по её грудке.

Дарья зачмокала, сморщила носик и отвернулась к стенке. Вик подоткнул одеяло, включил приглушённый свет ночника и повернулся ко мне.

- Кофе? - одними губами спрашивает он.

Кивнув, я медленно иду на кухню. Твою мать! Грёбанный стол! Стон невольно вырывается из груди, а пальцы нервно проводят по столешнице. Сильные руки обхватывают меня за талию и прижимают к широкой мужской груди. Он носом проводит по шее, целует меня за ухом и упирается подбородком в макушку.

- Такая же фигня, родная. - шепчет он. - Не могу спокойно здесь находиться. Ты здесь всё отравила, а кухню особенно, малыха.

- Вить. - голос ломается и уходит в стон.

- Только кофе, Оль. - хмыкает он, разрывая тёплый круг сильных рук. - Садись, подожди немного, сейчас всё будет.

Звук работающей кофемашины сбрасывает напряжение. Аромат свежего кофе щекочет рецепторы. Ноги еле двигаются, но я делаю усилие и оседаю на стул, опуская голову на сложенные на столе руки, глаза закрываются. Внезапная тишина окутывает меня. Его руки, его губы на виске. Его голос.

- Давай, родная, ложись.

Легкие, уверенные движения, раздевающие меня, и уютное облако одеяла. Его дыхание рядом и руки, обнимающие меня, прижимающие к горячему телу, окутывающему меня своим теплом, согревая, растапливая внутренний лёд. Я просто выключаюсь, забывая обо всём на свете, дыша с ним одним воздухом, растворяясь в нём.

Когда я открыла глаза, его уже не было. Потянувшись, как кошка, перевернулась и уткнулась носом в его подушку, вдыхая Витькин запах, жмурясь от удовольствия. Скосив глаза, глянула на часы. Стрелка ползла к девяти утра. Застонав, заставляю себя вылезти из кровати и плестись на кухню, замотавшись в одеяло.

На столе уже стоит завтрак, что вызывает у меня легкую улыбку и поток воспоминаний о нашем первом завтраке после того, как он привез меня сюда, после того, как стал моим первым мужчиной. От чувственных, ярких картин прошлого меня тут же бросило в жар. Пальцы задрожали. Горячая влага обожгла бёдра, заставив меня застонать, закрыв глаза, вцепившись в стол. Стоп! Не думай, Мята! Делаю глубокий вдох, открываю глаза и, оторвав руки от столешницы, обхватываю себя ими.

Нажав кнопку на кофемашине, на цыпочках иду в детскую и осторожно открываю дверь. Дарья ещё спит, разметавшись по кровати звёздочкой. Тихо закрыв дверь, вернулась на кухню. Телефон, лежавший на столе, раздражённо блямкнул. Налив кофе, взяла айфон и села на диванчик, поджав под попу ноги. Сообщение от Витьки:

«Родная, ушёл. Завтрак на столе. Буду поздно. Напиши, где вы будете. Как освобожусь, позвоню. Люблю вас.

P.S. Будить не стал, хотя очень хотелось. Вечером наверстаем. Шучу. А может, нет. Люблю».

Сообщение от Тагира:

«Оля, у вас всё хорошо? Ты вчера не позвонила. Я ждал. Набери меня, как сможешь. Люблю тебя»

Твою-то мать! Я же обещала позвонить! Встав с дивана, вышла на балкон, прикрыв дверь, и тут же набирала его номер. Трубку снимает сразу.

- Да, родная.

Голос спокойный, хотя в нём чувствуется хорошо скрываемое напряжение.

- Привет. Прости, пожалуйста, вчера совсем была никакая. Поздно приехали из Океанариума.

- Где вы?

Молчу, не зная, что сказать.

- Оль?

- Тагир, ты ещё долго там будешь? - голос начинает дрожать и срываться.

- Ты же знаешь, солнышко, что почти до конца месяца.

- А я могу… - замолкаю, не зная, что сказать, как попросить.

- Оль, что происходит?

- Я могу к тебе прилететь, хотя бы до конца праздников? Если хочешь, то я и Дашу с собой возьму, она будет рада.

- Мне прислать самолет? Но вылет из Москвы, Оль, скорее всего будет через два дня. Если что, возьми на работе пару дней за свой счёт.

- Да, конечно.

- Хорошо, родная. Завтра с утра договорюсь о коридоре. Ты на самом деле этого хочешь, или просто сбегаешь? - он тихо смеётся.

- Тагир, пожалуйста, не надо.

- Хорошо, Оленька. - он замолчал. - Ты так и не сказала, где вы?

Выдыхаю. Задерживаю дыхание. Он ждёт.

Она молчала. Но это было неважно. Он всё понял. Он знал, что так и будет. Да, было тяжело. Его разрывало от ярости и боли. Но он ей должен. Ни он, ни Татарский ни разу не дали ей возможность самой выбирать, вырывая её, как кость, из пасти друг друга. Но к тому, что он услышал, Тагир был не готов. Она хочет к нему. Он ей нужен. Не Виктор.

Да, времени у него сейчас нет. С раннего утра до поздней ночи он в офисе. За последний месяц вытраха мозга с ситуацией в семье, когда он чуть не к херам всё пустил под откос, четко налаженный бизнес дал сбой, ещё какой. За три дня подсчитав убытки, Тагир охерел. Человек, назначенный на пост гендира, тупо выводил деньги из компании. Нужно было срочно всё исправлять.

Но мысли о том, что сейчас происходит в Москве, не давали полностью сосредоточиться на работе. Ровно до того момента, пока Ольга не заявила, что хочет к нему.

- Оль, я жду.

Тагир не мог отказать себе в этой маленькой мести. И ему было интересно, что она скажет. В трубке раздался тяжелый вздох.

- Тагир, прости меня. Я очень тебя люблю, но…

Да твою мать, сердце сжалось. Он стиснул зубы, уже зная ответ.

- Мы с Дашей на Пятницкой, Тагир. - Её тихий голос вырвал его из мыслей, заставив вздрогнуть.

- Где Татарский?

- Он уехал рано утром. Вчера всё поздно закончилось, и у меня не осталось выбора. - Тихо говорила она, словно оправдываясь.

- Оль, выбор есть всегда. - Вздохнул он. - Он что-то сказал Даше?

- Нет. И не скажет. Я не позволю. Сейчас она проснётся, и мы уедем домой, всего-то сутки, а потом к тебе.

- Приезжай одна. Не надо тягать ребёнка. Отвези её к матери. Захочет, летом приедем сюда месяца на два. Я люблю тебя, Оль.

- Я тоже тебя люблю. - Она тяжело вздохнула. - До встречи.

Ольга отключилась.

Рахмету он так и не позвонил. Значит, охота на Татарского ещё открыта. Но нужно предупредить, что он уже на крючке.

По своим источникам Зайкалов выяснил, что Виктор очень хорош, ну, он и не сомневался. Этот гаденыш словно создан для того, чтобы убивать, как и его дед. За три года службы Татарский был обвешан наградами, как иконостас. Хладнокровный и беспощадный. Человек, для которого человеческая жизнь на войне стала измеряться по другой шкале ценностей. Как, в своё время, это произошло и с самим Тагиром. Из человека, спасающего жизни, он превратился в зверя, для которого отправить человека в путешествие с билетом в один конец, стало такой же обыденностью, как закурить сигарету.

Если бы сейчас на дворе стояли девяностые, Татарский стал бы самым страшным человеком, таким, каким был в то время его дед. Тагир нисколько не сомневался, что Виктор сдержит слово и разделается с Рахметом, даже не задумываясь. Ну что ж, именно Тагир вырастил этого монстра, который сейчас стоит по другую сторону барьера и держит его на прицеле, готовый спустить курок.

Мальчишки, которого он развел когда-то на раз-два, больше не существовало. Вместо него появился расчетливый, холодный, опасный противник, и с этим приходилось считаться, а если сюда прибавить деньги и власть, которой он несомненно обладал, то картина вырисовывалась совсем не радужная.

Развернувшись в кресле, он задумчиво смотрел в окно, скользя взглядом по бирюзовой глади Персидского залива. Последнее время его всё чаще и чаще посещали мысли перебраться сюда на постоянку вместе с семьёй. Но он знал, что Ольга будет категорически против. Во всяком случае, сейчас точно. Пока выбор не сделан, их переезд — это утопия. Он встал, подошёл к окну, щёлкнув пультом отключил кондиционер, и распахнул окно. Ветер ударил в лицо и грудь. Он глубоко вздохнул, набрая номер Аслана.

- Аслан, передай брату, чтобы был предельно осторожен. Татарский его вычислил и дышит ему в спину. Пусть на время исчезнет. Задачу я не снимаю. Никому из наших даже близко к нему не подходить, если не хотят на тот свет. Всё понятно?

Выслушав ответ телохранителя, отключился и тут же набрал новый номер, договариваясь о перегонке джета в Москву для Ольги на завтра.

Решив все вопросы с Ольгиным перелётом, он вернулся в кресло и открыл свернутые вкладки на ноуте, погрузившись в работу.

Он даже не услышал телефон и только со второго прозвона взял трубку.

- Тагир, здравствуй.

- Кто это?

Что-то знакомое, давно забытое, похороненное очень глубоко в памяти, царапнуло душу.

- Не узнал. - Тихий смех.

- Анна?

Дыхание сбилось, и испарина выступила над губой. Внезапно стало жарко.

- Узнал. Я не могу говорить долго, но ты должен знать, Карский отдал приказ тебя устранить. Он метит в политику, а ты стоишь у него на пути, как напоминание о его прошлых грехах, которые он сейчас тщательно приячет под ковер, заметая хвостом. Я слышала, ты женился и стал отцом,- собеседница резко выдыхает, делая паузу,- хотя знал, что это опасно. Был бы один, не предупреждала. Но ты же знаешь Егора, если он объявляет войну, то уничтожает всех. Нужно было ещё тогда его закопать, а ты пожалел. Он тебе жизнь сломал, а ты… - Женщина выдохнула. - Ладно, чего теперь об этом. Была рада услышать твой голос. Прощай.

В ухо полетели отрывистые гудки. Он попытался набрать номер, но равнодушный механический голос сообщил, что данный номер не зарегистрирован в сети.

- Какого хера!

Тагир раздраженно встал, подошёл к окну и, достав сигарету, затянулся, заметив, что пальцы подрагивают. День только что пошёл по пизде, и работать он сегодня уже точно не будет. Звонок Анны вышиб его из колеи полностью. Надо срочно найти алкоголь в этой грёбаной стране! Опять телефон в руках:

- Усман, дорогой, ассалам алейкум! Мир твоему дому. Помоги мне, будь другом, знаю, что много прошу, но достань мне крепкого пойла. Да любого. Хуля тут выкабениваться, не Россия. Что? «МакКалан» восемнадцать лет? Сколько? А бутылок? Беру все. Через полчаса жду у себя. Спасибо, дорогой.

Отключившись, он закрыл окно и, подхватив льняной пиджак, быстрым шагом вышел из офиса. Уже сидя в машине, он задумался, закрыв глаза, откинувшись на спинку сиденья. Анна появилась в его жизни внезапно, как и двадцать лет назад, и её появление, сука, как и тогда, судя по всему, опять станет началом пиздеца вселенского масштаба, который может просто смыть всю его жизнь в унитаз. Как и в тот раз, когда она вся пошла под откос, и от блестящего хирурга, которого уже начинали звать на работу во все лучшие клиники мира, осталось только воспоминание и реки крови за его спиной. Анна была дочерью главаря одной из самых страшных группировок того времени, и Тагир посмел в неё влюбиться и не просто влюбиться, а…

- Блядь! - Выругался Зайкалов, закрыв глаза и, до боли, сжав пальцами переносицу.

Их ребёнку сейчас было бы уже семнадцать. Но всё полетело к херам, когда её помешанный на бабле и власти папаша поймал их в сортире на свадьбе Анны с сыном какого-то политика. И всё, конечно, можно было бы объяснить случайностью, если бы в это самое время она не стояла в кабинке с задранными юбками, а он не кончал в неё, стискивая зубы, зная, что она уже на третьем месяце беременности от него.

Конечно, свадьба накрылась медным тазом, политические мечты Сели тоже, Анну в срочном порядке отправили за границу, где выдали замуж за какого-то медиамагната, а Тагир тогда узнал, что это такое: копать себе могилу, стоя в лесу в одной рубашке и брюках при температуре минус двадцать пять под прицелом АК.

Он стоял и смотрел на человека, который должен был его устранить. Выяснить, кого пустил Тагир по его душу, труда не составило. На это Вик потратил пару дней, плюс ещё столько же на слежку за ним, просчитывание слабых сторон и самой работы, выбор удобного момента. И когда этот момент наступил, всего-то и осталось, что вцепиться мёртвой хваткой в глотку и нейтрализовать. Виктор оценивающе оглядел человека, сидящего напротив него, цепляясь за его взгляд. Он слишком хорошо его знал. Точно такой же он часто видел у своих ребят там, в Африке, и такой же взгляд он видел каждое утро в зеркале, когда тело уже встало, а мозг ещё не включился в работу на полных оборотах.

- Ну, здравствуй, Рахмет. - Он сел напротив него в тёмном помещении и скользнул взглядом по лицу наёмника. - Насколько я понял, охота на меня всё ещё открыта, иначе ты бы не сидел тут сейчас.

- Татарский, давай без драмы. - Хмыкнул Рахмет. - Я прокололся впервые. Ты же понимаешь, что отвечать на твои вопросы я не буду, поэтому нехер тянуть кота за яйца. Кончай с этим.

- Не так быстро. - Виктор улыбнулся, достал сигарету и затянулся, глядя на собеседника сквозь горький дым. - И насчёт проколов... Я бы на твоём месте не утверждал, что это первый. Ты и предыдущую работу грязно выполнил.

Рахмет вскинул голову.

- Удивлён? - Хмыкнул Вик.

- Этого не может быть!

- Сдаёшь позиции, Рахмет. Ты мне сейчас не особо интересен. - Он достал телефон и набирал номер. - Да и у хозяина твоего сейчас начнутся куда более важные дела, нежели я. - Его звонок принимают. - Тагир? Да, это я. Мы тут с Рахметом ведём очень дружественную беседу. Да, представь, он ещё живой. - Хмыкнул Виктор. - Насколько я понимаю, у тебя нарисовалась сейчас очень серьёзная проблема. - Он встал и отошёл от Рахмета, кивнув в сторону человека, стоящего в тени. - Ярс, присмотри за ним.

Высокий мужчина в черном занял место на стуле, с которого только что встал Татарский, и, скрестив руки, откинулся на спинку в обманчиво-вальяжной позе, но так, чтобы лицо осталось в тени.

- Поверь, это не я натравил на тебя Карского, это ваши старые с ним счёты. Как ты понимаешь, я хорошо выучил матчасть. Как и ты в своё время. Не правда ли, с сильным соперником играть гораздо интереснее? Знаю, что ты пытался выяснить всё про меня. - Он хмыкнул. - Да только не всё ты знаешь, Тагир. То, что тебе сказали, это всего лишь верхушка айсберга, да и то всего лишь то, что я хотел, чтобы ты узнал. Интересно, моя жена, - Виктор сделал ударение на последнем слове, - знает, что именно ты дал то дерьмо, которым её накачал мой отец? Как ты сказал? Половину дозы? Упс! Перестарался старый мудак, и всё пошло по пизде. Откуда узнал? - Тихий жесткий смех. - Подумай об этом на досуге. Да, кстати, Златку, суку, я тоже уже достал, в отличае от тебя. Передавала пламенный привет.

Он отключил трубку. Подняв голову, громко вздохнул и глянул на Рахмета.

- Ярс, заканчивай тут всё, потом доложишь. Только пальцы.

С этими словами он развернулся и вышел из помещения, прикрыв дверь. Ему в спину понеслось извечное Ярсовское Бытие, которое цитировалось хорошо поставленным голосом выпускника духовной семинарии.

- Ну что ж, сын мой, приступим! В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою. И сказал Бог: да будет свет. И стал свет.

Вик ухмыльнулся, в сто пятисотый раз слушая Ветхий Завет от Ярса, которым он изматывал приговорённых.

Время медленно ползло, приближаясь к шести вечера. Нужно было разобраться ещё с бухгалтерскими отчетами, но это потом. Сейчас ему нужна была Ольга. Достав айфон, он быстро набрал её номер. Она ответила сразу же.

- Да, Вить?

Он выдохнул, услышав ее мягкий голос.

- Родная, вы где?

- Мы дома. - Молчание. - У себя дома, Вить.

- Я сейчас приеду.

- Вить, я улетаю. - Тихо, так тихо, что он еле расслышал, что она сказала.

- Оль, я приеду, и мы поговорим, слышишь? - Сердце заколотилось, как сумасшедшее, стало тяжело дышать. - Оля?

- Вить, пожалуйста, отпусти меня.

- Нет! Я сейчас приеду.

Отключив телефон, он сжал зубы и широким шагом двинулся к парковке. На бешенной скорости, с трудом вписываясь в повороты, он несся по трассе. Тяжелые басы рока били по ушам. Стрелка прилипла к двумстам десяти. Нога вжала педаль газа в пол до упора. Уже через полтора часа он был у дома Тагира, пролетев двести с лишним киллометров, собрав штрафов на среднемесячную зарплату.

Набрав ее номер, Виктор вышел из машины и встал напротив тяжелых кованых ворот, оглядывая огромный трехэтажный особняк, спотыкаясь о ее взгляд.

Она стояла в окне второго этажа и смотрела на него, держа телефон.

- Выходи, Оль. - Спокойно, стараясь сдерживаться, сказал он. - Не заставляй меня брать дом штурмом.

- Вик, не надо. Мне нужно подумать. Дай мне это время.

- Подумать? О чем, Оль? - зло бросил он, не спуская с неё глаз. - Ладно, допустим, тебе надо подумать, но на хера лететь к нему? Он же сразу всё поймет.

- Тагир и так уже всё знает, Вить. - Хриплый голос вгрызался в мозг. - Он всё понял сразу же, и не говори мне, что ты не знаешь об этом сам.

- Оля, выйди немедленно! - он подошёл к воротам и медленно поднял руку.

- Не смей! - жёстко отрубила она. - Я сейчас спущусь!

Убрав телефон, Виктор вернулся обратно в машину и, обхватив руль, опустил голову на руки.

- Твою мааать! - зашипел он. - Да на хуя! Блядь, на пару часов нельзя одну оставить, уже нахуевертила, хер разгребёшь!

Через пару минут пассажирская дверь открылась, и она тихо села рядом.

Он медленно повернул голову, оглядывая её, скользя взглядом по её лицу, спускаясь к груди и ниже. Ольга шумно выдохнула и нервно сжала колени. Он усмехнулся.

Резко выпрямившись, Вик провернул ключ в зажигании и, утопив педаль газа в пол, сорвался с места. Ольга просто подняла руку и накрыла ладонью его пальцы на руле.

- Даша дома одна, Вить. - тихо прошептала она.

- Какого хера, Оль! - он резко ударил по тормозам, съезжая на обочину. - Какого хера ты делаешь? Почему? Ответь мне!

Он повернулся к ней, стараясь поймать её взгляд. Она опустила голову и упорно, не поднимая глаз, смотрела на стиснутые в замок руки, сложенные на коленях.

- Блядь! - Вик вышел из машины, громко хлопнув дверью, обошёл её и открыл пассажирскую дверь. - Выходи!

Она вздрогнула и отрицательно покачала головой.

- Не надо, Вить.

- Оля, не беси меня! - разозлился он, наклоняясь, беря её за руку. - Иди сюда, родная.

Она вышла из машины и тут же оказалась в плену его рук, прижатая к машине.

- Оль, ну нахера? - Виктор поднял голову и застонал. - Зачем ты к нему летишь, почему опять убегаешь?

- Мне нужно подумать, а находясь рядом с тобой, я не могу, понимаешь, не могу ни о чём думать! Это всё слишком!

- Прекрасно! - отрезал он. - Тогда мы летим вместе. Мне есть, что сказать Зайкалову, и ему это, ох как не понравится!

- Ты останешься здесь! - в её голосе появился металл. - С Дашей, и только попробуй ей хоть что-то сказать!

- Это удар ниже пояса, малыха. - хрипло процедил он, наклоняясь, обжигая её щеки дыханием.

- Я изменилась, Вить. - она подняла голову, глядя ему в глаза. - Вы всё для этого сделали.

- Больно.

- Мне тоже было больно, - она горько улыбнулась. - Но я выжила. И сейчас я улетаю, а ты это примешь!

- Отлично, Оленька.- жестко бросил он,- Я сам виноват в том, что сейчас происходит. Хер с ним, лети, переживу! Но у нас, как я тебе сказал, есть сегодня и, насколько я понимаю, завтра, и этого у меня ему не забрать.

Он стал наклоняться ниже, медленно, давая её возможность уклониться, и накрыл её губы губами, целуя нежно, ожидая её ответа, и она сдалась. Вскинула руки, обхватила его за шею, прижимаясь всем телом, открыла рот, позволяя его языку ворваться в её сладость.

- Забирай Дашку, - его дыхание сбилось, когда он оторвался от неё, - поехали к нам. Или хочешь, отвезём её в деревню и вернёмся, Оль!

- Я поговорю с ней, Вить. Как она захочет... Хотя я уже знаю, что она скажет.

- Давай, родная, я жду вас. Поехали.

- Но ты же понимаешь, что это ничего не изменит, Вить?

- Как знать, Оленька, как знать. - хриплым шёпотом, обжигая, сбивая с ног, разрывая душу.

Дашка пищала от восторга. Ещё бы, мы едем в гости к дяде Вите, а у него там кухня, а у него там приставка, а у него там… Твою дивизию! У него там ловушка для моего сердца и моей души! Это маленькое шило прыгает на Витькиных коленях, помогая ему рулить. Он нежно воркует с ней и целует в макушку, бросая на меня взгляды, от которых хочется выть. И всё бы ничего, если бы не следующий спич Дарьи, который буквально распял меня на кресте.

- Дядя Витя, а ты можешь попросить маму, чтобы она мне братика сделала или сестрёнку? А то меня она не слушает, а мне скучно одной.

Мне показалось, что из меня выкачали весь воздух. Машина слегка вильнула. Я услышала, как Витька громко со свистом выдохнул и чертыхнулся.

- Глаза в пол!- тихо буркнула я себе под нос.- Даже не смотри на него, Мята.

Его взгляд я чувствовала не просто каждой клеточкой, а каждым грёбанным атомом.

- Дашуль, - его голос хриплый, режущий, обрывающийся, - я обязательно поговорю с мамой на эту тему и сделаю всё возможное, чтобы она обязательно тебе подарила… - пауза.

«Он ещё, сука, и выбирает! Дарильщик!» - бьётся в мозгах колоколом.

- Кого? - шепчет Дашка, заговорнически поглядывая в мою сторону.

- Маленького братика, зайчонок.

- Ура!- хохочет Дарья,бросая на меня взгляд победителя,- У меня будет маленький братик! Так что всё, мамуля,- она поджимает губёнки и прищуривается,- никуда не денешься. Она же никуда не денется, дядя Витя?

- Никуда, солнышко,- ехидно тянет он,- Куда же она от нас денется.

«Да пошли бы вы, пошли!» - отворачиваюсь к окну, понимая, что меня всю трясёт. А потом включается мозг, и я тихо выпадаю в осадок. С событиями последней недели я перестала пить таблетки! Твою-то мать!

Чувствую, как паника начинает накрывать меня удушливой волной. Витька начинает сбрасывать скорость, прижимаясь к обочине.

- Ну всё, моё солнышко, пора па... - я вздрагиваю, резко оборачиваясь, и испепеляю его взглядом, он откашливается, - дяде Вите тебя пересаживать назад. Потом ещё покатаемся, хорошо?

- Ессесно!- кричит Дарья, щучкой ныряя на заднее сидение внедорожника.

Вик останавливается, выходит, обойдя машину, открывает заднюю дверь и пристегивает дочь в кресле.

- Всё, не скучай, малая. - Чмокает её в нос и отдаёт свой телефон. - Смотри «Машу», я уже всё настроил.

- Маша! - под довольные визги, мы её тут же теряем до конца пути, слушая песни и выученные уже наизусть серии в её дубляже.

Витька, сев в машину, какое-то время просто сидит и смотрит на меня, не отрываясь. Я всячески делаю вид, что не вижу этого, разглядывая руки, лежащие на коленях. Он вздыхает, не говоря ни слова, трогается, берёт меня за руку, переплетает наши пальцы и, поднося к губам, целует их не переставая, разгоняя бешеные полчища мурашек по всему моему телу. Уже через пять минут я не знала, куда девать ноги, и начала ёрзать на сиденье, костеря его про себя на чём свет стоит.

- Оль. - низкий, бархатный, физически ощутимый каждой клеточкой голос.

- Не начинай, - хрипло обрываю я, чувствуя, как краска заливает меня и становится тяжело дышать.

- Посмотри на меня, родная.

Я поворачиваюсь и исчезаю, растворяюсь без следа. Он мой яд, который несётся по сосудам к сердцу, заставляя его биться в безумном галопе, к мозгу, заставляя его думать о том, что всё возможно, и вниз, делая в животе всё ватным и рыхлым в ожидании его ласки, в ожидании его самого там, внутри, горячего и пульсирующего.

- Я люблю тебя. - одними губами, одними глазами, но так, что все струны в душе начинают петь, превращая меня в безмозглую влюблённую идиотку, готовую на всё, лишь бы он был рядом.

* * *

Перед тем, как ехать на Пятницкую, Вик зарулил в гипермаркет и, оставив нас в машине, скрылся в недрах «Азбуки Вкуса». Минут через двадцать он уже загружал багажник пакетами, исходя из количества которых, я сразу поняла, он сделает всё, чтобы послезавтра я никуда не полетела.

- Даже не думай! - зашипела я, как только он сел в машину.

Он развернулся ко мне, положив руку на руль, и наклонил голову на бок.

- Оль, вообще-то я много о чём думаю, например, о брате для Даши, но эти пакеты не имеют к тебе никакого отношения. Просто в холодильнике шаром покати. А у меня на сегодня намечен пир, который мы собираемся готовить с шеф-поваром Дарьей. Дашут? - он рукой погладил дочь по ножкам.

Она вскинула голову, улыбаясь от уха до уха.

- Пять минут — полёт нормальный! - отрапортовала она.

- Отлично. - улыбнулся Витька. - Как насчет готовки сегодня?

- Настоящей? - глаза в пол-лица и сияют так, что слепят.

- Ессессно! Будем печь пиццу и делать пасту.

- Вау! Пиццу? - в блаженстве закатывает глаза. - А мама? Мамуля с нами?

- Пусть мамуля отдохнет, котенок. А мы её с тобой удивим, ну как?

Опять этот взгляд, его во всём, как будто я блоха, пойманная и зажатая между ногтями.

- Да, ты прав! - режет она, кидая на меня этот покровительственный фирменный взгляд семейства Татарских. - Не женское это дело, готовка. Мамуля всё равно не умеет готовить.

Вот так! Сдала меня за пять минут.

- Это я уже давно понял. - хмыкнул он, опаляя меня взглядом. - Но на кухне она всё равно королева.

«Твою-то мать, Татарский, да что бы тебя разорвало!» - мысленно рычу я, зная, что перед глазами и у него, и у меня одна на двоих картинка этого чёртового стола на кухне, где я — основным блюдом.

До Пятницкой мы доехали уже через десять минут и припарковались рядом с подъездом.

- Идите наверх, открывайте дверь, я быстро пакеты перетаскаю. - Он протянул мне связку ключей и легонько шлёпнул по попе, подталкивая в сторону дверей.

И вот я опять здесь. Мне никуда не уйти из этой квартиры. Она стала моей личной пыточной камерой, подарившей столько счастья и любви, что хватило бы на несколько жизней, а сейчас она просто заживо сдирала с меня кожу.

Он с Дарьей тут же отправился на кухню. Дав ей задание перекладывать яйца из упаковок в пластмассовые клетки, Вик затащил меня в спальню и прижал к стене.

Его руки обхватили мою грудь, заставляя меня откинуть голову, где мои губы уже ждал его жадный рот, обжигающий их, заставляющий открыться, впустить его. А пальцы, наигравшись с сосками, поползли вниз, проникая за пояс джинсов, ниже, под резинку трусиков, разжигая пламя, доводя до края.

Его стон в мои губы, его тяжелое дыхание, которое становится одним на двоих. Каждое его движение отзывается эхом в моём теле, заставляя нас вздрагивать.

- Оля. - голос ломается. - Оленька. Я сейчас взорвусь, родная моя.

- Дядя Вииитя!

Голос Дашки врывается в затуманенный мозг, и я выставляю руки, упираясь ему в грудь.

Он стонет и откидывает голову. Дыхание трассирующими рывками рвётся из лёгких. Его трясёт. Резко вдохнув, он встряхнул головой, прогоняя наваждение, и крикнул:

- Да, Дашунь?

- Я всё!

- Иду, солнышко!

Он опускает голову, обхватывает моё лицо ладонями и смотрит в мои глаза.

- Иди отдохни, родная. Я постараюсь её быстро вымотать и уложу спать. Но на всякий случай, я надеюсь, у тебя найдется немного места для пиццы?

- Думаю, да. - несмело улыбаюсь я. - И Вить, у неё аллергия.

- На орехи? - улыбается он, проводя большими пальцами по моим скулам, спускаясь к губам. - Ну оно как бы не удивительно, Ляль. Это у нас семейное, моя родная. Поэтому не волнуйся, в этом доме орехов нет.

- Ну где ты там? - в голосе, несущемся с кухни, уже неприкрытое раздражение и злость.

- Иду, малыха! - кричит он, наклоняясь и целуя меня. - Я пошёл, а ты в люлю и спать. Ночью не дам даже глаз сомкнуть, поняла. Да, и вспомнил кое-что, - он улыбнулся своей невероятно пошлой улыбкой.

- Даже не думай! - перепугалась я.

- Да, малая, - он сделал легкое движение бедрами, чтобы я полностью ощутила всю серьезность его намерений. - Футбольная команда. Тем более, я дочери пообещал.

- Иди ты знаешь куда, Татарский! - зашипела я.

- А я туда и собираюсь, родная, но чуть позже.

Он улыбается и исчезает на кухне, а я без сил доползаю до кровати и буквально падаю на неё, сворачиваясь клубком и закрывая глаза.

- Родная, Оленька, давай раздеваться.

Его тихий голос ворвался в сонное сознание. Я открыла глаза, с трудом соображая, кто я и где я.

- Давай, малыха.

Звук молнии, и он снимает с меня джинсы, скользя горячими ладонями по обнажённой коже.

- Иди ко мне.

Взяв меня за руки, Вик усаживет меня на кровать, снимая лонгер. Обнимает, заводит руки за спину, расстёгивая бюстгальтер, бросая его в кресло. Шумно вздыхает, поглаживая руками грудь с уже возбуждёнными сосками.

- Просыпайся, солнышко. - шепчет он, целуя меня в висок.

В комнате стоит полумрак. Протерев глаза, я несколько раз моргнула, сжимая веки, и потрясла головой, стараясь включиться в реальность.

- Вить, - голос хриплый, ломающийся. - Сколько времени?

- Десять, малыха. Кофе будешь?

Он поднимается, подходит к шкафу, вытягивает футболку, возвращается и встаёт передо мной.

- Давай руки.

Быстро натягивает её на меня, садится рядом, прижимая к себе, распуская пальцами пучок, и зарывается лицом в мои волосы, шумно втягивая воздух.

- А Даша? - тихим шёпотом спрашиваю я, утыкаясь ему в грудь.

- Спит, моё солнышко. - тихо смеётся он. - Сломался наш солдатик на макаронах, но пиццы кусочек оприходовала. Так что мы сытые, намытые и сопим в две дырочки.

- Спасибо тебе, Вить. - шепчу я, закрывая глаза, растворяясь в его тепле.

- Глупыха, это тебе спасибо, что терпишь меня, идиота, и не посылаешь куда подальше. И за Дашку спасибо, родная. Она удивительная, Оль. До сих пор не верю, что она настоящая, что это — моя дочь.- Он проводит рукой по моим волосам, и я чувствую, как подрагивают его пальцы.- Ну так как насчёт кофе?

- Было бы чудесно.

- Тогда выколупываем из кровати попку и топаем на кухню.

Встаёт и поднимает меня за руки, тянет за собой. Как только мы заходим на кухню, меня тут же накрывает жаркой волной, несущейся вниз, завязывающейся в огромный пульсирующий узел в низу живота.

- Вить. - дыхание срывается.

Его руки обхватывают меня, горячее дыхание обволакивает, лишая сил, блокируя мысли и разбивая зеркало здравого смысла на мириады мелких осколков.

Свечи, кажется, их тут сотни. Манящие, танцующие языки пламени отсвечивают в глянцевых фасадах. Тихая музыка, которую я даже не услышала сначала. Бутылка вина и два фужера на тонких невероятно длинных ножках. И стол! На котором ни черта не было, потому что главное блюдо ещё не подали.

- Иди сюда, родная.

Крепкие руки нежно удерживали меня, прижимая к широкой груди, и вели в медленном танце, заставляя раствориться в нем без остатка. Я вдыхала его запах, такой родной, будоражащий, наполняя им свои легкие и кровь, чумея от его близости. Его рука уверенно лежала на моей талии, а потом стала постепенно спускаться ниже, к ягодицам, пока не остановилась на них по-хозяйски, слегка сжимая, поглаживая. Пальцы подцепили край футболки, собирая её наверх, касаясь обнажившейся кожи.

- Ты моя, Оленька.- низким бархатным голосом шенул он, опаляя лицо горячим дыханием.

Поднимающуюся волну желания я почувствовала сразу. Его пальцы напряглись, и сердце под моей ладонью пустилось вскачь, дыхание стало резким. Я подняла голову, и это послужило для него сигналом. В почти черных глазах полыхнуло пламя, сжигающее все запреты, все муки совести в хлам, в белый рассыпающийся пепел. Стон слетел с моих губ и погас на его губах, которые обрушились на меня, опаляя кожу.

Он подхватил меня и посадил на холодный мрамор столешницы. Его руки с двух сторон, голова опущена вниз, дыхание жестко, рвано вырывается из легких, обжигая мои колени и бёдра. Пальцы цепляют футболку и тянут вверх, срывая, отбрасывая в сторону. Руки обхватывают моё лицо, он поднимает голову, медленно скользит взглядом по моему животу, груди, шее, губам и вверх, пока наши глаза не встречаются, не замирают, не растворяются, стирая время, пространство, стирая всю вселенную, оставляя только этот миг, только эту локацию в бесконечности. Нет ничего и никого. Мир в начальной точке. Только он и только я.

Его губы накрывают мои. Язык врывается в мой рот, сплетаясь с моим в безумном танце страсти. Руки ползут вниз, по скулам, шее, обхватывают грудь, лаская соски, сжимая их, превращая в твердые коричневые вишни. Мои ноги он широко разводит бедром, вклиниваясь между ними. О нежную кожу внутренней поверхности бёдер трется грубая джинса, разгоняя горячие волны по всему телу, заставляя пальчики сжиматься, а тело выгибаться, моля о ласках. Руки с груди спустились ниже, разводя бедра ещё шире, подтягивая меня к краю стола. Резкое молниеносное движение, и от трусиков остаются одни воспоминания. Воздух со свистом вылетает из моих легких, по телу проходит волна дрожи.

Я полностью обнажена, открыта перед ним, а он полностью одет. От этого контраста чувствительность обостряется до предела. Тело горит. Его пальцы уже раздвигают нежные набухшие складочки, погружаясь во влажный жар, я вздрагиваю. Мой стон один на двоих, поцелуй не прекращается. Он наклоняется надо мной, заставляя меня откидываться назад, опираясь на руки, открываясь ещё больше. Вторая рука обхватывает меня за талию, ещё больше подтягивая к краю стола, выгибая моё тело, пальцы пробегают по тонкой ниточке шрама, задерживаясь на нём, поглаживая лёгкими движениями.

В то же самое время пальцы внизу нежно массируют твёрдую горошинку, обводя её и сдавливая, поколачивая по ней подушечками, а потом снова скользят внутрь, собирая сок, растирая его, наполняя воздух нежным запахом любви.

Звук расстёгиваемой молнии чужеродно врывается в уши, заставляя вздрогнуть и распахнуть глаза, которые были закрыты. Разрываю поцелуй.

– Вик, - хрипло, надсадно шепчу я, - мне нужно, я хочу.

- Что ты хочешь, родная? - он смотрит в мои глаза, гипнотизируя меня, лишая силы, лишая воли.

- Я хочу... - я задыхаюсь, закусываю губу, отвожу глаза, чувствуя, как предательская краска заливает лтцо.

Он тихо смеётся, прижимая меня к себе, упираясь лбом в мою переносицу.

- Дурёха. Оль, какая же ты ещё совсем девочка. - вздыхает Вик, - Иди сюда. Смотри, малыха.

Я сглатываю, наблюдая за тем, как его пальцы раскрывают меня. Он опускает руку и обхватывает пульсирующий член, проводит по всей длине несколько раз, растирает подушечкой большого пальца выступившие капельки на головке и проводит им вдоль моих складочек, раздвигая их, надавливая на клитор. Волна жара пронзает тело, разрядами несясь по нервным окончаниям. Вскрикнув, откидываю голову, закусывая нижнюю губу, чувствуя металлический привкус на языке. Низкий стон, наполняя грудь, вызывается сквозь зубы.

Вик останавливается. Его хриплое, тяжелое дыхание обжигает мою кожу, заставляя тело плавиться. Глаза наполняются слезами, которые, прорываясь сквозь ресницы, текут по моим щекам.

- Оленька, - хриплый шёпот, его рука на моём затылке, - Ну ты что, родная? Не плачь, солнышко.

Губы собирают солёные дорожки. И рваный шёпот:

- Я люблю тебя, Лялька, люблю до безумия. Смотри, родная.

Словно в бреду, опускаю голову и завороженно наблюдаю за тем, как он медленно входит в меня, растягивая, наполняя моё лоно. Рукой, он подтягивает меня ещё ближе, буквально насаживая на себя, входя до самого основания и замирает. Поднимает голову и цепляет мой взгдяд. Глядя ему в глаза я медленно обхватываю его ногами, притягиваю к себе и выгибаюсь всем телом.Он проводит ладонью по моей груди и вниз, к пульсирующему клитору, сдавливает его пальцами, чуть растирая между ними, отчего яркие молнии пронзают тело от низа живота до пальчиков на ногах, заставляя меня забиться в его руках, со стоном вцепиться в его плечи.

- Хочу тебя, - низким хриплым шёпотом почти рычу я, провожу языком по шее, слизывая солоноватый пот, шумно вдыхая его запах.

Он стонет низко, утробно и начинает двигаться. Его движения медленные, моё тело начинает плавиться, под кожей проносятся электрическими разрядами волны возбуждения, заставляя меня тихо вскрикивать от каждого толчка. Я вздрагиваю, выгибаюсь, откидывая голову назад, закрываю глаза и прикусываю распухшие губы, подчиняясь его ритму и движениям.

- Посмотри на меня, Оленька.- хриплый шёпот молнией простреливает вдоль позвоночника

Мои глаза распахиваются, взгляд скользит, опускаясь вниз, пока не встречается с его, цепляется, залипает, и я становлюсь пленницей таких родных бездонных черных озёр. Движения ускоряются, темп нарастает, мне хочется выгнуться, уйти от его прожигающего взгляда, но это невозможно. Его губы сжаты в тонкую полоску, зубы стиснуты, дыхание со свистом, толчками вырывается из легких, в глазах полыхает безумный огонь желания. Руки крепко держат меня, направляя, оставляя синяки на коже. Я чувствую, как внутри разливается жар, поглощающий меня, сжигающий, чувствуя первые, резкие до боли, сокращения, вскидываю руки, обхватываю его за шею и утыкаюсь в плечо, беззвучно крича, содрогаясь в волнах экстаза, слыша его низкий стон освобождения.

* * *

Ночь наполняется только моими тихими вскриками и его стоном. Она была вся наполнена страстью: быстрой и жесткой, медленной и нежной. Между нами не было ничего запретного, грязного. Он сдержал обещание, не давая даже на минуту мне закрыть глаза, наполняя меня снова и снова, усиливая наслаждение смелыми ласками, заставляя меня отвечать тем же. К утру я уже не понимала, где заканчиваюсь я и начинается он.

Предрассветный полумрак и его шёпот, его признания, его руки и губы. Скомканные влажные простыни, сладко-терпкий насыщенный запах секса, наполнивший комнату, пропитавший её насквозь, и тело, которое дрожит, покрытое бисеринками пота, усталое, залюбленное, сытое любовью. Сон смежил веки, я уснула с первыми лучами солнца в тепле его рук, прижимаясь к нему, наслаждаясь нашей близостью.

- Я люблю тебя, Лялька. - его слова, которые уже под кожей, в каждой клеточке, в каждом атоме, в каждом ударе сердца, пульсом разносятся по капиллярам, заставляя меня дышать, давая силы жить.

* * *

Где-то в другой вселенной звонит будильник, включается кофемашина.

Витька лежит на спине, прижимая меня к себе, целуя мои волосы.

- Ты как, малыха? - хрипло, физически ощутимо.

А я даже моргаю через раз.

- Уст... - облизываю губы, даже сказать тяжело, - Устала, Вить.

- Кофе? - смеётся он, поднимая пальцами моё лицо за подбородок, лаская меня взглядом.

- Опять? – вспыхиваю я, шлёпая ладонью его по груди.

Он перехватывает мою руку, переплетая наши пальцы, целует их. Глядя мне в глаза, улыбается и тихо говорит:

- Исключительно кофе, родная. Даже трогать тебя не буду.

- Свежо предание... - хмыкаю я, потягиваясь и садясь на кровати.

- Только если ты позволишь, малыха.- его голос окутывает, заставляя тепло нестись по венам.

Теплая рука проводит по телу от скулы, по шее, вниз по руке, останавливаясь на ягодице, чуть сжимая её ладонью.

Дрожь проходит волной. замирая в пальцах. Я бросаю на него взгляд через плечо, подползаю к краю кровати и спускаю ноги, морщась от жжения на нежной коже.

- Ты куда?

- Всё-то тебе скажи, - бурчу я, оглядываясь вокруг в поисках футболки.

- А всё же? - он медленно встает, подходит к шкафу, открывает его и достает длинную тунику. - Держи, Оль. Тут же полный шкаф твоего тряпья. - улыбаясь, он подходит к кровати. протягивая мне её.

Я сглатываю, окидывая взглядом его обнаженное тело, ловлю понимающий взгляд карих глаз и опускаю голову. Быстро натянув протянутую тунику на голое тело, встаю и на подкашивающихся ногах медленно иду в сторону туалета.

- Помочь? - смеётся он, беря телефон и ложась на кровать.

- Иди ты к чёрту! - шиплю я, исчезая за дверью.

- Через пять минут жду тебя на кухне, Оль.

На кухне уже нет ни свечей, ни бокалов. Витька сидит полностью одетый и, насупив брови, читает что-то в телефоне.

Как только я сажусь рядом, он вскидывает голову и отключает айфон, убирая его в карман.

- Малых, мне нужно уйти. - сухим, чужим голосом говорит он, - Когда вернусь, не знаю. Я перевёл тебе на карту деньги. Отвези Дашу к деду и оставайся там. Ты меня поняла? Постараюсь завтра до утра вернуться. В аэропорт отвезу тебя сам.

Я вздрагиваю и поднимаю на него глаза.

- Витя, что-то случилось? - голос срывается.

- Разрулю, не переживай. - улыбается он.

Но это не улыбка, это звериный оскал, от которого мне становится страшно.

- Я уйду, позвони мужу. Он ждёт.

Первый звонок телефона вырвал его из сна ещё в шесть утра. Он осторожно повернулся, стараясь не разбудить Ольгу, и, протянув руку, взял айфон. Зайкалов.

- Сука!- тихо ругнулся Вик.- Какого хера тебе надо в такую рань? Чтобы я впечатлениями с тобой поделился?

Он положил телефон обратно, отключив звук. Через пятнадцать минут звонок повторился жесткой вибрацией.

- Да блядь, что же тебе неймётся-то?- прошипел Витька, уже сбрасывая дозвон.

Через пять минут телефон блямкнул, принимая сообщение.

«Татарский, сука! Телефон взял! Мне по хуй, чем ты там так занят. У нас пиздец!»

Витька хмыкнул и отложил айфон.

- Ну что ж, я этому охрененно рад! Наслаждайся! - улыбнулся он, обнимая Ольгу, зарываясь лицом в её волосы, целуя в шею.

Она заворочалась и тихо застонала, прижимаясь к нему всем телом, повернув голову, подставляя ему губы.

- Люблю тебя, - прошептала она во сне, отвечая на его поцелуй.

- Спи, родная. - Он нежно провел пальцами по её лицу, покрывая поцелуями шею, слегка прихватывая губами теплую кожу.

Через час зазвонил будильник, и Ольга открыла глаза.

- Ты как, малыха?- тихо спросил он, целуя её в висок, оглядывая с видом хозяина, скользя глазами по обнажённой груди с камешками сосков, спускаясь ниже, впитывая каждый её изгиб.

Она его! Каждой своей родинкой, каждым нежным изгибом, каждой сладкой дырочкой. Его девочка.

При этой мысли бравый воин встал по стойке смирно и болезненно запульсировал.

Глядя на то, как Ольга, покачиваясь, встала и пошла в сторону туалета, осторожно переступая ногами, он вздохнул и, бросив взгляд вниз, прошипел:

- Угомонился на хер, и так затрахали нашу девочку.

Телефон опять ожил.

- Да твою-то, сука, мать! Ну чего тебе с утра, блядь, не спится и не трахается?

Взяв телефон, он присвистнул. Двадцать пропущенных от Зайкалова! Даже если дело касается Ольги, вот совсем не похоже, с учётом их последнего разговора, это был уже перебор. Нацепив джинсы, Виктор взял телефон и пошёл на балкон. Не хер Ольге знать об их разговорах. Иначе точно пошлёт обоих куда подальше.

Он набрал номер. Телефон взяли сразу же.

- Татарский, сука! Я сколько могу звонить?- голос Тагира ледяной, резкий.- Ты какого хера делаешь?

- Тебе в красках описать?

- Ольга с тобой?- сухо, нервно.- Где она и дочь? Я не могу с ней связаться!

- Блядь, вот ты сейчас какой ответ от меня ждёшь?- Вик затягивается и раздраженно барабанит пальцами по балконной решетке.

- Просто ответь «да» или «нет»!

Он запрокинул голову, резко выдохнул.

- Сука, сюр какой-то,- цыкнул он, запуская пятерню в волосы, опаляя их зажжённой сигаретой.

- Я жду!

- Да!- отрезал он.

Резкий шумный выдох в трубке.

- Слава богу!

Вик замер. Волосы встали дыбом, все внутренние радары заработали на полных оборотах, как на войне, в ожидании боя, из которого шансов выйти живым минус бесконечность.

- Тагир?

- Карский начал войну. Сегодня ночью обстреляли резиденцию. Аслан в тяжелом состоянии в реанимации. Влад сказал, что Ольга с Дашкой были там. А теперь подумай.- Голос опять стал ледяным.- То, что меня там нет, Егор знает точно. И что из этого получается? Кто был его мишенью?

- Ольга!

Витька почувствовал, что липкая волна ужаса накрыла его, сменившись дикой яростью, от которой свело скулы. Он сжал кулак, даже не чувствуя, что тлеющий окурок прожог кожу. Его заколотило от желания убить. Убить каждого, кто просто подумает о том, чтобы причинить вред его жене и дочери! Голос Зайкалова с трудом продрался через эту удушающую пелену, возвращая его в диалог.

- А теперь скажи мне, сука, что это не ты взбаламутил эту клоаку, подставив её по полной. Изучил матчасть? - процедил Тагир. - Хочешь получить полную картину, чем это всё может закончиться? Пиздуй к деду и скажи только одно слово: «Анникеево». Завтра ты лично посадишь Ольгу на самолёт под охраной и проследишь, чтобы джет проверили до последней гайки. Надеюсь, дочь я могу оставить под твоей защитой?

- На хуй пошёл! Я за неё порву любого.

- Слушай сюда. Домой Ольгу не пускай. Сам пойдёшь и заберешь документы девочек. Код от сейфа сброшу. Забери оттуда всё.

- Доверяешь? Даже так? - хмыкнул Виктор.

- Сука, деваться некуда, к тому же знаю, что для них ты сделаешь всё. Рахмет ещё жив?

- Должен, хотя не уверен, что он ещё когда-нибудь сможет пользоваться руками.

- Блядь! Я сейчас соберу своих людей. А ты…

- Я знаю, что мне нужно будет сделать, без твоей указки.- жестко рубанул Вик, чувствуя, что кровь толчками понеслась по венам, разгоняемая адреналином,- Этот хер с горы рыпнулся на меня. Значит, я включу для него счетчик. А ему останется только берёзу выбрать, под которой я его угомоню. Звонить с этого номера не буду, легко отследить, завтра свяжусь с тобой.

- Давай, Катя Светлова! Пусть Ольга мне позвонит.

Зайкалов отключился.

- Да что за на хуй!

Сжав зубы, он со всей силы впечатал кулак в стену. Запрокинув голову, несколько раз глубоко вздохнул и мотнул головой, хрустнув позвонками. Опять взял телефон и набрал нужный номер.

- Ярс, скажи мне, что ты себе не изменил? - процедил он, скривив верхнюю губу.

- Обижаешь, командир. Даже ещё не приступал. - хмыкнул собеседник.

- Отлично, отбой. Пусть сидит, ждёт меня. Поднимай всех наших, пусть подтягиваются, через пару часов буду. На общий сбор сутки. Дорога на тебе, доступ к счетам у тебя есть. Все расходы оплатить. Всем поменять номера на нашу частоту.

- Командир?

- Ты всё правильно понял, Ярс. Мясо.

Виктор отключился и вошел на кухню. Ольга была в душе. Хотелось послать всё к чертям и пойти к ней, ласкать её под упругими струями воды, как когда-то, любить снова до одури, но жизнь только что внесла жёсткие корректировки, заиграв кровавым фейерверком. Чертыхнувшись, Виктор прошёл в спальню, достал из сейфа ствол, засунув его за пояс, коробку патронов к нему, быстро натянул рубаху и вернулся на кухню.

Разлив кофе по кружкам, он набрал в поисковике «Анникеево». Даже от скудной и вычищенной информации дышать стало трудно. Такого он не видел даже на войне. Отодвинув айфон, вытянулся на стуле и закрыл глаза. Мысли в бешеной карусели неслись в голове. Ситуация была дерьмовая. Если бы дело касалось его самого, он бы даже не парился, но под удар попала Ольга с дочерью. Если за себя он не боялся, то от мысли, что кто-то может что-то причинить им, становилось дурно. Надо успокоиться. Ему сейчас нужен холодный рассудок. Не думать ни о чём! Надо просто убрать проблему. И сделать всё необходимо очень быстро, если получится, чтобы Карский даже ничего не понял. Но для начала… Телефон опять в руках. Альфа-банк, личный кабинет. Перевод на счёт Ольги Валерьевны З. Десять миллионов, с подтверждением от работника банка. Сообщение Ярсу:

«Срочно двух человек ко мне на Пятницкую. Сопровождать жену и дочь. Полный боекомплект».

Тут же ответ:

«Через полчаса будут Кот и Ракит».

Ну вот и понеслась, родная! Волны адреналина шарахали по телу, наполняя сосуды. Он сделает всё, чтобы ни один волосок даже не шевельнулся на их головах. Главное, всё предусмотреть, не допустить ни единой ошибки.

- Ёб твою мать! - прошипел он и поднял голову.

Ольга стояла в дверях, глядя на него своими янтарными глазами. Он быстро отложил айфон. Кивнул в сторону стула. Она прошла и села рядом.

- Малыха, мне нужно уйти. - Вик посмотрел на неё, протянул руку и убрал пепельные пряди с глаз. - Когда вернусь, не знаю. Я перевёл тебе на карту деньги. Отвези Дашу к деду и оставайся там. Ты меня поняла? Постараюсь завтра до утра вернуться. В аэропорт отвезу тебя сам.

Она вздрогнула и подняла на него глаза.

- Витя, что-то случилось? - голос срывался.

- Разрулю, не переживай. - улыбнулся он, допивая кофе. - Мне пора, малыха. Ты сидишь тут и ждёшь. Через полчаса за тобой приедут мои ребята и проводят тебя в Рыбушкино. Из дома ни ногой. Надеюсь я всё доходчиво обьяснил, Ляль?

Ольга снова вздрогнула, в глазах появились боль и страх. Он обнял ей и нежно поцеловал, стараясь успокоить.

-Всё будет хорошо, родная, я тебе обещаю, Оль.

Он отстранился и посмотрел на неё долгим напряжённым взглядом. Выдохнул, запрокинув голову, встряхнул ею, запустив пятерню в волосы, раздирая кожу ногтями. Встал и подошёл к окну, цепким взглядом всматриваясь в окна дома напротив. Легкий поворот головы.

- Когда я уйду, позвони мужу. Он ждёт, Оль. Я люблю тебя, слышишь?

Она встала, подошла к нему и прижалась к груди, теребя пальцами пуговицы рубашки.

- Будь осторожен, Вить. - тихо прошептала Ольга, повинуясь внутреннему чувству тревоги.

- Буду, родная. Я к дочери и на выход. Времени в обрез.

Оторвав её от себя, он шумно выдохнул, широким шагом вышел из кухни, направляясь к комнате, где спала Дашка. Осторожно открыл дверь, тихо подошёл к кроватке. Наклонился, поцеловал её в щёчку.

- Папа любит тебя, маленькая принцесса. И никому не даст в обиду.- тихим, срывающимся голосом прошептал он.

Вик провёл по волосам дочери ладонью, встал и так же тихо и быстро вышел, прикрывая за собой дверь.

- Не провожай меня. - сухо сказал он Ольге, отгораживаясь от всего невидимой стеной, выходя в коридор, накидывая куртку и открывая дверь.

Он ушел, даже не оборачиваясь, оставляя после себя чувство звенящей, раздирающей душу пустоты и тревоги.

Сев в машину, Виктор открыл бардачок. Выудив один из нескольких телефонов, он набрал номер Влада. Трубку сняли сразу же.

- Да? Кто это?

- Дед, это я.

- Витька, какого хера происходит? Где Ольга с ребёнком? - Голос напряжённый, резкий. - Почему Зайкалов с пяти утра до тебя и Ольги дозвониться не может? Какая херь между вами троими происходит ещё, кроме того, что вы, два долбоёба, бабу поделить не можете?

- Блядь, ты прекратишь словесный понос? - Процедил Вик. - Собирай всех! Через пару часов привезут Ольгу с Дашкой. Никуда их не выпускать! Особенно Ольгу, что бы она не чирикала! Завтра приеду, заберу её, до этого времени пусть сидит на жопе ровно. И да, мозги ей не трахайте! Чтобы ни одного слова ни от тебя, ни от её матери. Не хер лезть! Разберемся сами. А тебе, чтобы не скучал, пища для размышлений — Карский!

На том конце повисло тяжёлое молчание.

- Вот так? Ничего не скажешь? - Вик поднял бровь, поглядывая на часы. - У тебя есть на него что-то?

- Какого хера? - Голос Влада становится ледяным, он тянет гласные, что всегда говорило о том, что он находится просто в ярости. - Что Егору от вас нужно... - Он замолчал, в трубке слышалось лишь его тяжёлое дыхание. - Сука! Зайкалов! Их старые счёты! Селивестра, отца его, хорошо знал. То ещё зверьё! А вот с Егором особо не пересекался. Молод он ещё тогда был, хотя о его жестокости уже тогда слухи ползли. Вот у Владимира должен быть на него компромат, они с ним лет десять назад схлестнулись. Тогда Володька и собрал все его грязные тайны. Но я не знаю, где твой отец хранил эти документы.

- Это даже не проблема, - хмыкнул Витька. - Я завтра постараюсь приехать пораньше, нужно поговорить серьёзно. Обеспечь охрану девочкам. если я успею, то своих ребят подтяну. Всё, исчез.

Сбросив звонок, он бросил телефон обратно, выхватывая следующий. Опять набор. Ожидание. На том конце снимают трубку.

- Лизбет? Как сегодня отец?

- Всё как обычно. - Грубый, почти мужской голос. - С утра не в настроении.

- Дай мне его.

Ожидание. Он сидел в машине, пальцами постукивая по оплётке руля, прищурив глаза, в которых плескался арктический холод, прикусив губу. Он ненавидел эти разговоры, но без них никуда. Ненависть к этому человеку не отменяла того, что Владимир был и остаётся его отцом. Радовало только то, что теперь он превратил его жизнь в нескончаемый ад, где он, Виктор, был его личным дьяволом.

- Герр Татарский, с вами хочет поговорить сын.

Виктор услышал в телефоне голос сиделки и приглушённый голос отца:

- Какого хера ему от меня надо ещё? Я не настроен с ним разговаривать, пока он лично не нарисуется!

Звуки борьбы и жесткий голос в телефоне:

- Он сегодня не настроен на беседу, Витор.

- А мне глубоко по хер, на что этот мудак настроен, Лизбет! Живо приведи его в чувство и перезвони через десять минут.

Отключившись, Виктор сплюнул в окно и ударил кулаком по рулю, в очередной раз думая о том, что нужно было дать Тагиру в своё время кардинально решить вопрос с Татарским-старшим. Хотя, в принципе, он и сейчас живой труп. Витька помнил, каких трудов и бабла стоило провернуть всю эту авантюру со взрывом, подготовленными людьми, экспертизой, самолетом в Россию, на борту которого находился мертвый по всем документам отец.

Благо с Лизбет повезло. Через полгода, во время одной из операций в Сирии, он со своими ребятами освободил заложников, в числе которых и была женщина средних лет Лизбет Гросс. Её семья была расстреляна, и женщина решила остаться с Виктором, в котором увидела своего погибшего сына, всё равно в Германию возвращаться было некуда, да и не к кому. Когда Вик переправил отца в Россию, уже через восемь месяцев после взрыва, Лиззи вызвалась за ним присматривать и блестяще справлялась с ролью и сиделки, и тюремщика.

Виктор глянул на часы.

- Черт! Долго!

Он бросил телефон на торпеду и повернул ключ в зажигании. Мотор заурчал, и он втопил педаль газа в пол.

К обеду он уже заезжал во двор резиденции Татарских, где не был больше четырех лет. Войдя в пустой дом, он, не оглядываясь по сторонам, быстрым шагом поднялся на второй этаж в спальню отца и, открыв сейф, выгреб из него всё. Потом нашёл тайник, информацию о котором из старого мудака вытрясла Лиззи.

Тяжёлая папка перекочевала в рюкзак к остальным документам. Время изучить бумаги у него будет после того, как он отправит Ольгу и полностью обеспечит защиту дочери. Осталось заскочить к Зайкалову. Пиздец! Кто бы ему ещё вчера сказал, что он будет шароёбиться по его дому, да ещё с разрешения хозяина.

Уже через полчаса он, осторожно оглядываясь, шёл вдоль стены дома Тагира. Двери были приоткрыты. Всё обтянуто красно-белой сигнальной оградительной лентой. Чуть дальше по улице, Вик заметил мусорской серо-голубой УАЗик. Всё это указывало на то, что следаки уже шарились по дому, и гарантий того, что внутри никого нет, не было никаких.

- Сука! - цыкнул Виктор, подтягиваясь на руках, цепляясь за лепнину террасы второго этажа и быстро на неё поднимаясь.

Заглянув через окно, он убедился в том, что в комнате никого нет. Сердце болезненно сжалось, когда он понял, что за комната перед ним. Их спальня. Остановить воображение, рисовавшее картины обнажённых, переплетённых тел Тагира и Ольги на этой огромной кровати, стоило огромного труда. Повернув ручку, он выдохнул. Открыто. Широким шагом, не оглядываясь, Виктор пересёк комнату и выглянул в коридор. Никого. Стараясь держаться стены, он быстро прошёл по коридору, дошёл до балюстрады и прислушался.

Приглушённые голоса как минимум трёх человек доносились с первого этажа, периодически чередуясь с хохотом. Хорошо, что кабинет Зайкалова с сейфом находился в конце коридора на втором. Выглянув из-за угла и убедившись в том, что в холле никого не было, Вик быстро преодолел открытое пространство и двинулся вглубь коридора.

Уже через пять минут он вбил код и открыл тяжёлую дверцу, выгребая всё из сейфа и быстро складывая в рюкзак.

Дом он покинул быстро, так и оставшись для всех невидимым гостем. Уже сидя в машине, получил сообщение от Ярса, что команда собирается. Дольше всех ждать Святого, так как чудо-мальчик, снайпер от бога, забурился во Владик и на самолёт успеет сесть только вечером.

Через полчаса пришло сообщение от Кота, что Ольга доставлена с девочкой в Рыбушкино.

«Оставаться там до завтра. Территорию прочесать. Ждать меня» - быстро написал он и выдвинулся к заброшенной деревне, куда должны были подтянуться его бойцы, и где оставался Рахмет, который сейчас будет как нельзя кстати.

Уже на трассе он их заметил. Ничем не примечательный чёрный «Фольксваген» держался на значительном расстоянии, и если бы Виктор не ожидал слежки, он бы даже не обратил на машину внимание. Значит люди Карского пасли дом или уже пасли его. Второе было маловероятно. А с учётом первого, можно было с уверенностью сказать, что и менты в доме тоже прикормлены Егором.

После двадцати минут наблюдения сомнений не осталось. Поглядывая в боковые зеркала, он ухмыльнулся. После посещения дома Зайкалова душа требовала разрядки, и это могло помочь. Ноздри затрепетали, пальцы отбивали внутренний ритм по рулю. Педаль газа рванула вниз.

- Да, детка. - хмыкнул он, заметив, что преследователи, включив левый поворотник, пошли на обгон.

За ближайшим поворотом Вик свернул в лес, уходя вглубь придорожной лесополосы. Включил погромче магнитолу, надел тактические перчатки и вышел из машины, скрывшись между деревьями, пристально наблюдая за дорогой.

Они не заставили себя ждать. Уже через пять минут на дороге появился человек. Он осторожно шел, постоянно оглядываясь, приближаясь к машине. Вик двинулся вперед, не опасаясь, что его услышат. Тяжёлые низкие басы рока, несущиеся из машины, перекрывали любые звуки. Человек подошел и наклонился, осматривая салон. Он даже не понял, что произошло, когда острое лезвие легко вошло чуть выше сердца, направленное поставленной рукой. Его глаза распахнулись, когда тело стало оседать на подставленные руки. Рот открылся в последней попытке крикнуть, но, увы… Смерть пришла быстрее.

- Тссс... - шепнул Вик на ухо, проворачивая нож, отсекая аорту от сердца.

Оттащив труп в лес, он быстро обыскал его, вытащив всё из карманов, прикрыл лапником и снова затаился. Разделаться со вторым оказалось ещё проще, так как он шёл, даже не поднимая голову от телефона. Повторив всю процедуру, он несколько раз воткнул нож в землю, притоптав её берцем, растерев следы, и вернулся к машине.

Отогнав её с дороги, он быстро загнал «Фольксваген» глубже в лес, предварительно его обыскав. Забросал его ветками и сел в машину. Быстро изучив телефоны, забил себе нужные номера, вытащил из них симки и отключил мобилы. На всё про всё ушло полчаса. Та легкость, с которой он убрал этих двоих, прежде всего говорила о том, что Карский был не в курсе, что Татарский вошёл в игру, и лучше бы это так и оставалось как можно дольше.

Уже когда он ехал по трассе дальше, его телефон ожил. Глянув на дисплей, он хмыкнул.

- Да ладно, - криво улыбнулся он, - Даже так? Егорка собственной персоной. Прости, дорогой, не сейчас, но скоро. Ещё рано открывать карты. Я лично нанесу тебе визит вежливости, тогда, когда ты будешь этого ждать меньше всего.

Она была рядом. Он чувствовал её запах и нежность кожи, которая становилась горячей от его прикосновений. Она любила его, опутывая своими волосами, но как только он протягивал к ней руку, она исчезала, растворяясь без следа. И появлялась другая, манящая, жаркая. Другая, которая оставила глубокие кровоточащие раны на душе и в сердце, разбив в мелкие осколки его хрустальные замки, разделившая кровавой линией всю жизнь на «ДО» и «ПОСЛЕ».

Звонок телефона вгрызся в мозг, вырывая его из пут беспокойного сна. Он схватил трубку. Номер не определён. Принял звонок, досадливо поморщившись от болезненной эрекции.

- Да? - раздражённо бросил он.

- Тагир, это я. - Голос слегка запыхавшийся, как будто собеседник только что поднялся на несколько лестничных пролётов.

- Анна?

- Слушай меня и не перебивай, у меня мало времени. - сбивающимся голосом зашептала она. - Где твои жена и ребёнок?

- Днём были дома. - Сухо процедил он, пытаясь сообразить, собиралась ли Ольга куда-нибудь уехать.

- Сука! Ты уверен? - В голосе уже появились страх и раздражение.

- Анна, что происходит?

- Егор! Я слышала, как он отдавал приказ своим людям привезти их. Твою же жену зовут Ольга?

Тагир почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом. Он прекрасно знал, что в этом случае Ольге лучше быть мёртвой, чем попасть в руки Егора живой, не говоря уже о Дашке.

- Блядь! Анна, когда это было? - Процедил он в трубку, чувствуя, как ярость, переплетаясь со страхом, наполняют тело, несутся по сосудам.

«Господи, пусть, вот именно в эту минуту, она будет с ним», - подумал он, прекрасно понимая, что именно Татарский единственный, кто сможет сейчас защитить его семью.

- Где-то час назад. - Голос Анны вгрызся в мозг, как бродячая собака в кость.Его люди уже уехали.

- Сууука! - выругался Тагир. - Ты почему раньше не позвонила? - Зарычал он, стискивая зубы.

- Зайкалов! - Зашипела она. - Ты не охерел ли? А какого я вообще тебе должна звонить? Если Егор узнает, что я сливаю тебе информацию, он меня на ремни порежет, и, как ты прекрасно понимаешь, что это ни хера не метафора! Он даже не посмотрит, что я его сестра, я бы даже сказала, получит от этого ещё более извращённое удовольствие, а перед тем как меня прикончить, на сутки отдаст своим головорезам, и с превеликим удовольствием будет наблюдать, как меня тупо пустят по кругу. Причём перед этим разберётся с Маратом. Твою мать!

Она замолчала. Тагир почувствовал, как его прошиб пот.

- Анна?

Она молчала и только тяжело дышала в трубку.

- Да ёб твою мать! Скажи мне это! - Закричал он.

- Что ты хочешь от меня услышать, Зайкалов? - Зашипела она.

- Правду!

- Да подавись ты ею! - Горько рассмеялась она. - Марат - твой сын! И, слава богу, мой дражайший братец этого не знает и даже не догадывается об этом, считая его отцом Стефано. Доволен? Звони жене!

Она отключилась, в ухо полетели резкие гудки.

Было дикое желание расхерачить телефон, но страх за Ольгу пересилил этот порыв. Голова готова была разорваться от липкого ужаса и бессилия, от безумной пляски мыслей, от страшных картин, которые рисовала память.

Не прошло и десяти минут, как телефон опять начал разрываться. Звонил Аслан. Тагир тут же принял звонок. Телохранитель только и успел сказать, что к дому подъехали три машины. А потом в телефоне в течение десяти минут стояла безостановочная стрельба очередями, отборный мат и крики. Тагир безошибочно узнал звук АК. После этого он висел на телефоне всё время, постоянно набирая номера Ольги и Татарского. Но все звонки в пустоту, и леденящий холод страха начал блокировать все мысли. Звонок Владимиру подтвердил самые страшные его опасения: Ольга с Дашей могли находиться в доме во время нападения.

Он сразу позвонил своим, но они были на месте только через четверть часа, когда там уже никого не было, кроме тяжело раненного Аслана, который-то и живым остался лишь потому, что, после проникающего ранения в грудь, потерял сознание и даже не дёрнулся, получив очередь по ногам. Он так и был без сознания до приезда скорой, и получить от него какую-либо информацию не представлялось возможным.

Телефоны Ольги и Виктора молчали. Он ходил из угла в угол, курил одну за одной и ждал, снова звонил, снова ждал. До тех пор, пока в семь часов по Москве телефон не ожил.

- Сууука! - Зашипел Тагир, принимая звонок. - Татарский, сука! Я сколько могу звонить? Ты какого хера делаешь?

- Тебе в красках описать? - раздраженно процедил Виктор.

- Ольга с тобой? - стараясь оставаться спокойным, спросил он.- Где моя жена с дочерью? Я не могу с ней связаться!

- Блядь, вот ты сейчас какой ответ от меня ждёшь? - Татарский злится, понимая всю абсурдность вопроса.

Но Тагиру было глубоко сейчас посрать на его тонкую душевную организацию.

- Просто ответь «да» или «нет»!

- Сука, сюр какой-то! - хмыкнул тот в трубку.

- Я жду!

- Да! - отрезал Виктор.

Тагир почувствовал, что пружинка страха, перекрывающая горло, лопнула.

- Слава богу! - выдохнул он.

- Тагир? - заволновался его собеседник.

- Карский начал войну. Сегодня ночью обстреляли резиденцию. Аслан в тяжелом состоянии в реанимации. Влад сказал, что Ольга с Дашкой были там. А теперь подумай.- Его голос опять стал ледяным.- То, что меня нет в стране, Егор знает точно. И что из этого получается? Кто был его мишенью?

- Ольга! - зло процедил Татарский.

А теперь скажи мне, сука, что это не ты взбаламутил эту клоаку, подставив её по-полной. Изучил матчасть? — процедил он, стиснув трубку рукой до боли, искренне жалея, что перед ним сейчас не его шея. — Хочешь получить полную картину, чем это всё может закончиться? Пиздуй к деду и скажи только одно слово: «Анникеево». Завтра ты лично посадишь Ольгу на самолёт под охраной и проследишь, чтобы джет проверили до последней гайки. Надеюсь, дочь я могу оставить под твоей защитой?

- На хуй пошёл! Я за неё порву любого.

- Слушай сюда. Домой Ольгу не пускай. Сам пойдёшь и заберешь документы девочек. Код от сейфа сброшу. Забери оттуда всё.

- Доверяешь? Даже так? - хмыкнул Виктор.

Зайкалов прямо видел наяву его ехидную рожу с поднятой бровью.

- Сука, деваться некуда, - процедил Тагир, сдавливая переносицу двумя пальцами, - к тому же знаю, что для них ты сделаешь всё. Рахмет ещё жив?

- Должен, хотя не уверен, что он ещё когда-нибудь сможет пользоваться руками.

- Блядь! - прорычал Тагир. - Я сейчас соберу своих людей. А ты…

- Я знаю, что мне нужно будет сделать, без твоей указки. - Обрывает его Татарский. - Этот хер с горы рыпнулся на меня и мою семью. Значит, я включу для него счетчик. А ему останется только берёзу выбрать, под которой я его угомоню. Звонить с этого номера не буду, легко отследить, завтра свяжусь с тобой.

- Давай, Катя Светлова! Пусть Ольга мне позвонит.

Он нажал отбой, выдохнул. Тут же отправил Виктору код от сейфа, закрыл глаза и откинулся в кресле, запрокинув голову. В голове был хаос, который он старался выстроить в чёткую цепочку, как делал всегда. Но всё шло тупо к херам. Все мысли были только о жене.

Итак, Ольга была с ним. Тагир понял сразу, что... Да и хер с ним со всем. Вот именно сейчас это совсем не главное. Главное то, что она и Дашка были не дома. Завтра Ольга прилетает в Дубай и будет рядом с ним. Он мог, конечно, сказать, чтобы она прихватила дочь с собой. Но Тагир четко понимал, что для Дарьи сейчас самое безопасное место рядом с Татарским. Эта машина смерти сделает всё для защиты своего ребёнка, а Ольга сейчас будет ему только мешать. Уж что-что, а как она им двоим действует на мозги, Тагир знал слишком хорошо. Вымораживая напрочь, превращая мозги в кисель, превращая их в кобелей, пускающих слюну до пола.

Он сидел, закрыв глаза, обдумывая ситуацию, созданную самим дьяволом, где по воле судьбы они с Татарским оказались по одну сторону, защищая женщину, которую любили оба.

Кто бы ему сказал шестнадцать лет назад, что десятилетняя девочка, которой он приносил шоколадки, так изменит его жизнь, станет его женой, его наваждением. Он как сейчас вспомнил, как отдавал ей её любимые плитки Kit Kat, а она отламывала полоску, долго держала её в ладони, а потом слизывала растаявший шоколад с пальцев, сначала языком, а потом брала палец в рот, губами собирая остатки сладкой шоколадной массы. Когда пальцы становились чистые, она облизывала губы и отламывала следующую шоколадную полоску от плитки, повторяя всё действие с врожденной женской чувственностью. Он так и называл её тогда Кит Кат, а она весело смеялась, протягивая ему руку в ожидании сладкого подарка.

Её отца, Заму, он знал очень хорошо, правая рука Татарского. А Ольга, она хвостиком бегала за ним, куда бы он ни пошёл. Его она всегда звала дядя Шама и улыбалась из-за спины отца, когда он приходил к Владу. Господи, он ведь даже её учил стрелять, пока Влад, застав их за этим занятием, не пригрозил прострелить ему яйца. Но потом их пути с Татарским разошлись, и он забыл о ней, ровно до того момента, пока ему на стол четыре года назад не легло фото Татарского-младшего с невестой, в которой он сразу узнал дочь Замы, ту самую желтоглазую девчушку. Желание тут же накрыло его с головой.

От маленькой девочки не осталось и следа. Перед ним была красивая девушка, чем-то напоминавшая ему Анну. Он хотел её, хотел до боли, до зубовного скрежета. Это стало его навязчивой идеей, полностью отравившей мозги. Его целью стало сделать её своей, несмотря ни на что. Похоть изводила его, лишая разума. Он сделал всё, полностью разрушил весь мир, в котором она жила, и в конце концов добился своего. Ольга стала его. Она так и не узнала его, что неудивительно. В то время он носил бороду в память по утраченной любви, в память о своём возвращении с того света. А Ольга, сама того не зная, помогла ему пережить тот тяжелейший период жизни и дала силы жить дальше.

В Моховое Вик въехал ближе к полудню. Проехав сгоревшие дома, он остановился у первой заброшенной пятиэтажки, которая смотрела на мир глазницами разбитых окон и снятыми с петель подъездными дверьми. Выйдя из «Асти», он потянулся и закурил. Тишина бомбила по ушам, оглушая, что заставляло нервы натягиваться звенящей струной, обостряя все инстинкты. В этой локации сейчас он напоминал солдата в мире постапокалипсиса. Оглядывая заброшки, он криво улыбнулся, заметив движение в одном из квадратов разбитых окон на первом этаже. Вытянув руку вперёд, он сделал стреляющий жест и крикнул:

- Двухсотый!

- Мор, бля, какого хера? Предупреждать надо о том, что прёшься! Чуть башку тебе вентиляцией не обеспечил.

Из подъезда вышел мужчина в камуфляже и, оглянувшись, направился к Виктору.

- Ярс, все в сборе, кроме Святого?- Вик протянул руку, и тот её крепко пожал.

- Почти все в сборе, ждём троих: Апостола, Барса и Святого. Все остальные тут. Ганс через час, - он глянул на часы, - подвезет МСЗхи, новенькие байгыши, шестнадцать «Векторов», десять «Витязей» и лично для меня СР-ку трешечку.

- На хера тебе «Вихрь», пижон с гранатой?- Криво улыбнулся Виктор.

- Хочу.- Хмыкнул Ярс, подняв бровь. - Святой со своей девочкой приедет?

- Чего умнее ещё придумаешь?- Вик поднял бровь,- Как он её на борт поднимет? Давай жопой шевели, пока Ганс не отчалил. Пусть прихватит «Драгуна» и «Сумрак», на выбор нашему ангелу смерти.

- Ёёё! Мор, да ты чего разошёлся-то так?- Ярс ухмыльнулся и, подняв вверх обе руки, сделал шаг назад.- Ты решил замутить войну в конкретно взятом районе? По пороху соскучился?

Вик облокотился на машину и скрестил на груди руки.

- Ярс, пиздёшь убил, - цыкнул он, бросая взгляд за его спину. - На мою жену и дочь открыли охоту.- Он поднял руку и махнул. - Давайте живо сюда, партизаны, блядь..

Из окон первого этажа стали выпрыгивать одетые в камуфляж люди и подтягиваться к его машине. Каждый протягивал руку и вставал рядом. Витька оглядел своих ребят. С шестью отсутствующими: трое в пути, плюс Кот с Ракитом и Ганс, получалось двадцать семь человек. С учётом того, что каждый из них стоил десятерых, то Карский уже труп. В принципе, даже хватило бы его одного, но до этой суки ещё нужно было добраться.

- Тишину словили по-быстрому!- Шикнул Вик, оглядывая каждого. - Значит, такое дело. Я говорю один раз. После этого каждый решает для себя сам. Держать никого не буду.- Он выдержал паузу. - Моей семье грозит опасность. Человек, развязавший войну, обладает и баблом, и властью. Это будет не прогулка с тёлкой по набережной. Шанс сдвухсотиться, как на передовой, поэтому на первый-второй и на расход. Пять минут на сиськи. Ярс остался, все остальные свободны. Возвращаются те, кто остаётся.

Минута. Все как стояли, так и остались на месте.

- Я что, что-то, блядь, непонятно сказал?

- Сарлей, ну мы как-то уже всё решили. Ещё до твоего пиздежа всё понятно было.

- Ой, сука, Айболит, ты давно стал рупором свободы, чтобы за всех чирикать?- Хмыкнул Виктор.

- А чего решать-то? Куда ты, туда и мы. Тут каждый тебе жизнью обязан.

- И чего? Я вам что, коллекторская контора, долги собирать?

- Хватит пузыриться, Мор. Решение принято, так что давай тактичку и погнали.

- Спасибо, мужики. - Улыбнулся Вик. - В любом случае, разошлись, мне с Ярсом наедине нужно кое-что перетереть.

Дождавшись, пока они останутся одни, Вик кивнул головой Ярсу, который смерил его удивлённым взглядом.

- Мор, я вот сейчас ни хуя не понял, Ярс поднял руку и запустил её в волосы. - Ты, блядь, как за две недели умудрился и женой, и дочкой прибарахлиться? Ты ж пацан ещё совсем. Сколько тебе? Двадцать два? Двадцать три?

Вик поднял вверх два пальца.

- Ну я же говорю, зеленый ещё.

- Долго ли умеючи.- Цыкнул он. - Ты же знаешь, насколько я неотразим.- Витька поднял бровь и улыбнулся ему во весь рот.

- Бля, даже спорить не буду, ты у нас как понос, неотразим и быстр, Мор, а главное внезапен!- Ярс хлопнул его по плечу и согнулся от хохота пополам.

- Ярс, сука, кончай ржать!- Вик, ухмыляясь, сел на землю, привалившись спиной к Асти.

- Не-е, ты мне скажи, оно у тебя как так получается? Я тут себе уже два месяца тёлку найти не могу, а у него вон как? И большая лялька, и маленькая уже имеется.

Ярс, отсмеявшись, присел рядом и, достав пачку сигарет, протянул Вику. Тот, выцепив одну, затянулся и, запрокинув голову, закрыл глаза.

- Да, блядь, херовая история, Ярс.- Сухо ответил Вик. - О том, каким Витя был мудилой и всё просрал: и жену, и дочь, и свою жизнь. А вот теперь зато дерьма столько, что хоть лопатой жри.

- Это та цаца с волосами до жопы, на которую ты все три года дрочил, что ли?- Он поднял бровь. - Ой, бля, батька, прости засранца, не хотел обидеть.- Он дёрнулся вбок и поднял руки, уходя от летящего кулака. - Не, ну чего, красивая баба! Чего в бутылку-то сразу лезешь? Сейчас всё разрулим, так ты ей ещё штуки три малявки настрогаешь с таким насосом.- он хмыкнул и стукнул несколько раз ладонью по кулаку.

- Хлеборезку завали. Я мозгоправа не заказывал. - улыбнулся Вик. - Кончай мне ликбез по половой жизни читать, без тебя разберусь, как насосом пользоваться. Давай уже по существу перетрём, а то сейчас уже пацаны подтянутся.

- Ну давай, коль не шутишь.

- Я сейчас свалю, нужно на месте будет рекогносцировку провести. Организуй пацанам «поле дураков» пусть начинают заниматься. И приведи ко мне Рахмета, потолковать с ним надо. Давай, крути пропеллером.

- Понял, принял.

Ярс встал и, отряхнувшись, двинул в сторону второй пятиэтажки.

Через пять минут он уже вернулся, толкая перед собой человека Тагира, с балаклавой на голове, натянутой задом наперед.

Вик достал телефон и набрал номер. Звонок приняли сразу.

- Да?

- Тагир, сейчас передо мной стоит твой человек, сам ему всё объяснишь или это сделать мне?

- Дай ему трубку.

Вик махнул головой, и Ярс стянул с пленного балик. Рахмет прищурился от яркого света и дернул головой.

- Ярс, руки.

Точное движение, и пленный уже потирал онемевшие запястья, бросая на Виктора тяжелый взгляд исподлобья. Он взял протянутый телефон.

- Да? Я.- Рахмет вскинул голову и оглянулся.- Без понятия. Много. Понял.

Закончив разговор, протянул телефон обратно.

- Слушаю, Тагир.

- Виктор, Рахмет полностью поступает в твоё распоряжение. Проблем не доставит. Будет предан тебе, как собака. Не думаю, что лишний человек тебе помешает.

- Не помешает, - хмыкнул Вик. - Но я должен ему доверять. Я Азура не знаю, и смогу ли его поставить за спину себе или своим ребятам, пока не понятно. Ладно, разберусь.

- Откуда ты…? - удивился собеседник.

- Матчасть, - хмыкнул Вик и отключился.

Вик поднялся с земли и медленно стал обходить машину, постукивая ногой по колесам. Вдруг он резко вытащил ствол и, развернувшись, выстрелил из-под руки. Пуля пролетела в нескольких сантиметрах от головы Рахмета, но тот даже не дернулся, стоял и, потирая руки, смотрел Татарскому в глаза.

- Давай, Азур, под подчинение Ярса. - Он махнул головой. - Одно неверное движение, он разбираться не будет, сдвухсотит только так. Всё понятно? Всё, меня нет. Дальше сами. На всю подготовку не больше пяти суток. Я на разведку.

* * *

Уже через полтора часа он осторожно пробирался через лес к Садам Майендорфа. Резиденция Карского располагалась ближе всего к лесу, что было только на руку и позволяло группе людей незамеченными подойти вплотную к дому. Вик присмотрел как минимум пять мест лёжки для Святого, но все же добраться до Егора он хотел сам и лично проводить его к дьяволу. До вечера он полностью изучил все подходы к резиденции, а как только стемнело, легко перелез через забор и двинулся к дому.

Трехэтажный особняк, облицованный белым мрамором, с двумя широкими лестницами и кучей охраны по периметру.

- Сука, - прошипел Виктор, - только бенгальских тигров не хватает.

Он быстро, по выступам на стене, залез на широкую террасу и, достав из голенища нож, подошел к высоким стеклянным дверям. Заглянув в комнату и убедившись, что в ней никого нет, беззвучно открыл дверь. Уже через пять минут он сидел в кабинете и изучал бумаги, лежащие перед ним. Больше всего его выбесили фотографии Ольги и Дарьи, сделанные пару неделю назад, когда они гуляли в парке ВДНХ. На одной из них был зафиксирован момент, когда Ольга передавала телефон Зайкалову. Вик хмыкнул.

- О, бля, - буркнул он, - Катя Светлова!

За дверью послышались шаги. Виктор вскинул голову и в секунду встал за высокий книжный шкаф. Дверь открылась, и на пороге появилась красивая женщина лет сорока максимум, с длинными чёрными волосами и огромными серыми глазами. Она прошла в кабинет, разговаривая по телефону.

- Я откуда знаю, Егор, куда ты положил эту папку! - злилась она, подходя к столу и перебирая бумаги. - Здесь нет ничего! Фото есть, а документов нет.

Она взяла одну из фотографий и вдруг улыбнулась, провела пальцами по снимку, задумалась, схватила ножницы, разрезала снимок на две части, одну из которых смяла и выбросила в мусорное ведро под столом, а вторую незаметным движением положила в карман темно-синих льняных брюк.

- Мне фиолетово на все твои желания, если с Маратом хоть что-нибудь случится, я тебя… Что? Ты совсем охуел? Какие бордели? Оставь его в покое,ты, больной ублюдок! Аааа!

Она размахнулась и со всей силы швырнув телефон об стену, осела на пол и разрыдалась.

Её плечи сотрясались от плача, который постепенно стих и перешел во всхлипывания. Ухватившись рукой за стол, она медленно встала, покачиваясь, подошла к стене и, присев, подняла разбитый телефон.

Вик бесшумной тенью прошел через комнату и встал за её спиной, приготовив нож.

Женщина вертела в руках телефон, пытаясь включить навсегда сдохший айфон.

- Чёртов ублюдок! Чтоб ты сдох, Егор! - прошипела она, пытаясь вытащить симку. - Да твою мать! - Швырнув его на пол, женщина встала, припечатала его каблуком и, удовлетворенно выдохнув, подняла микро.

Развернувшись, она встала как вкопанная, уставившись на мужские ноги в тяжелых армейских берцах, медленно подняв глаза, она встретилась с его взглядом. Он тихо поднял руку с поднятым указательным пальцем и приложил его к губам.

- Тсссс… - тихо прошептал он, делая шаг вперед и поднимая нож.

- Кто вы? - прохрипела женщина, которую он прижал к себе, сдавливая горло.

- Дёрнешься, сука, сверну шею. - тихо на ухо прошептал Вик. - Кто ты?

- Анна Карская. - Женщина нервно вздрогнула.

- С хера ли? У этого отморозка нет семьи. - прошипел он, усиливая давление ножа на кожу.

- Я его сестра. - Всхлипнула она.

- В таком случае, где Егор, Анна?

Она сглотнула и попыталась повернуть голову. Лезвие ножа тут же прорезало кожу. По шее потекла тонкая струйка крови.

- Ещё движение, и я просто перережу тебе артерию. Ещё раз спрашиваю, где твой недоумок брат?

- Он улетел вчера ночью в Амстердам. - срывающимся голосом просипела она.

- Ммм. - хмыкнул он. - А чего так скоропостижно-то? Выборы на носу, а он поперёк повесточки? Не больно-то любит наш электорат, когда слуги народа на своих самолётах по Европам шастают. Или ему сейчас нужно быть ох как далеко от Зайкалова, чтобы чистеньким остаться? Будущему законотворцу лишняя кровь на руках не нужна?

- Я не знаю, я ничего не знаю.

- Да ладно? А я только что другое слышал. Что у него есть на Тагира и его семью? Зачем ему нужна Ольга с дочерью? Отвечай, сука!

Анна вздрогнула.

- Они ему нужны для того, чтобы иметь рычаги давления на Тагира, и чтобы тот пришёл сам. Тогда Егор уберёт их всех. Сначала жену и дочь, а потом…

- Блядь! - выругался Виктор. - Когда этот ублюдок возвращается?

- Я не знаю. Правда, не знаю! - всхлипнула женщина, почувствовав, как лезвие впивается ещё глубже в шею. - В любом случае, не раньше, чем узнает, что Зайкалов в стране.

- Пиздец! - прошипел Вик, опуская нож и делая шаг назад. - Вякнешь, сразу кончу, понятно?

Он отошел к столу, поглядывая на неё, готовый в любую секунду расправиться с нею, снял рюкзак и стал складывать в него бумаги, разложенные на столе.

Анна потерла шею, с удивлением рассматривая пальцы, измазанные в крови. Выдохнула и, развернувшись, подошла к столу, наблюдая за тем, как он собирал со стола фотографии. В какой-то момент она вздрогнула и, взяв одно из фото дочери Зайкалова, внимательно её рассмотрела, поднеся к свету, ещё раз бросила взгляд на незнакомца и ахнула.

- Так это же… - выдохнула она.

Виктор поднял голову и пристально на неё посмотрел.

- Что? - жестко, прищурив глаза.

- Это же не дочь Тагира. - она прижала руку ко рту. - Эта девочка - ваша дочь!

- Тебя вообще трахать не должно, чей это ребёнок. - он быстрым движением выцепил из её рук снимок, положив его к остальным фотографиям, которые уже были сложены аккуратной стопочкой. - Найди мне папку, о которой он говорил, быстро!

- Она может быть в столе, - шикнула Анна, - но ключ…

Не успела она закончить, как Витька уже легко, с металлическим щелчком, вскрыл замки во всех ящиках стола.

- Которая? - буркнул он, поднимая ножом документы.

- Вон, зелёная, сверху! - махнула Анна головой.

- Отлично.

Он вытащил папку и, открыв её, присвистнул.

- Значит так, Анна. - он поднял на неё глаза. - Я это всё забираю. Через три дня я тебе звоню и говорю, что ты должна сделать. Насколько я понял, особой любви ты к этому больному ушлёпку не испытываешь, в отличии от того, чьё фото у тебя в кармане. Я бы конечно послушал твою занимательную историю о тебе и Зайкалове, но сейчас мне не до этого. Как ты понимаешь, Егору знать о нашей с тобой встрече не стоит. Напоминаю, вякнешь ему хоть что-то, сначала приду за тобой, потом за ним.

Бросив папку в рюкзак, он вышел из кабинета, окинув Анну непроницаемым ледяным взглядом, от которого той стало не по себе.

* * *

Виктор нёсся по шоссе, постоянно поглядывая в зеркало заднего вида, он следил за дорогой, высматривая очередной хвост. Он надеялся на то, что вовремя подчистил о себе всю информацию, и Карский ещё не до конца понял, с кем связался. То, что удалось так легко убрать его людей, всего лишь случайность, рассчитывать на которую в будущем не приходилось.

Даже если Егор и понял, что Татарский в игре, информации, интересующей Карского, уже нигде нет: «Закончил школу, ушёл в армию, не отличался, не отмечен, наград не имеет. Владелец и главный держатель акций холдинга «Russ oil export», входящего в первую пятёрку самых успешных и развивающихся компаний страны. Не женат» — вот, пожалуй, и всё, что осталось в сети в открытом доступе. А всё, что было скрыто, Вик спрятал ещё дальше. Сведений о первом браке Ольги и Виктора не было нигде, эту информацию тщательно вычистили из всех архивов. Она теперь была только на бумажном носителе в архиве загса на Кутузовском.

Время ползло к двум часам ночи. Виктор достал телефон и набрал номер Владислава. Тот сразу поднял трубку.

- Да?

- Как мои?

- Дашка спит, Ольга сидит на улице, тебя ждёт. Как приехала, так, считай, и сидит там. Твои люди поели, часа на три ушли, сейчас около гаража расположились, Сказал, чтобы в гостевой шли, но они решили тебя дождаться.

- На хуя?

- На хуя поели или на хуя расположились? - хмыкнул Влад.

- Ольга ждёт на хуя?- рыкнул Виктор

- Приедешь, сам спросишь. С ней разговаривать бесполезно. Смотрит стеклянными глазами и молчит.- дед вздохнул,- Ты когда нарисуешься?

- Через час буду, если доеду без происшествий. Поговорить надо.

- Ясен перец, что надо. Я тебя жду.

Влад отключился. Вик открыл бардачок и бросил телефон. Выцепив другой, снова набрал номер.

- Ярс, тактичка меняется. У нас появилось время. Две недели сидим, ждём. Пусть никто из деревни нос не высовывает. Я через пару дней приеду. Пока всё на тебе. Если что, я на связи двадцать четыре на семь, держи в курсе.

Выслушав ответ, он отключился и, утопив педаль в пол, рванул по трассе.

Через час он уже заходил во двор. Ольга сидела около беседки, облокотившись на неё спиной и обхватив себя руками. Услышав его шаги, она вскинула голову и подскочила, прижав руку ко рту. Он подошел к ней и сгрёб её, прижав к себе, целуя ее волосы.

- Ты почему не спишь? Через три часа нужно уже собираться в аэропорт. - хрипло шепнул он.

- Я тебя ждала. - просто сказала она.

- Всё, дождалась. Живо в люлю. Я с дедом переговорю, загляну к тебе. Давай в дом.

Он развернул её в спиной к себе и легко шлепнул по попе. Она медленно пошла в сторону дома. На середине пути оглянулась. Вик отрицательно мотнул головой и махнул несколько раз кистью, прогоняя её.

- Давай, давай, Ляль. Живо спать, не заставляй меня лично тебя укладывать.

Ольга вздохнула и вошла в дом. Как только дверь за ней закрылась, он направился в сторону гаража, где сидел Ракит.

- А где Кот? - Вик огляделся, выискивая его по сторонам.

- Тебя встречал, сейчас уже подойдёт. - хмыкнул мужчина, пожимая ему руку. - А вот и он.

Вик обернулся. У кромки леса появился человек в камуфляже. Увидев их, он поднял руку. Дождавшись его, Вик быстро дал указания, передал ключ от гостевого домика и направился в дом.

Влад сидел на кухне, ожидая его.

- Какого хера происходит? - жестко начал он. - Ты понимаешь, что сейчас начнётся?

- Ты предлагаешь вообще ни черта не делать, а ждать, пока Карский придет за Ольгой? Вчера ночью резиденцию Зайкалова обстреляли, зная, что никого кроме Ольги и Дашки там не было.

- Твою мать!

Влад достал сигарету. Виктор заметил, что его пальцы подрагивают.

- Какого хера ты разворошил это осиное гнездо? - Влад, прищурившись, взглянул внуку в глаза.

- Охерел? - он сел на стул напротив деда. - Даже в мыслях не было. Узнал об этом случайно. Я, блядь, ни сном ни духом о том, что этот мудила задумал. Зайкалов что-то говорил про Анникеево.

Влад дёрнулся, как от удара.

- Сууука! Опять это дерьмо может всплыть. В своё время я слил херову тучу бабла, подключил всех. Дошёл до самого верха, чтобы прикрыть эту историю, и вот опять.

Виктор молча достал из рюкзака папку, взятую из стола в кабинете Карского, и толкнул её через стол. Влад открыл папку и бегло просмотрел документы. Его взгляд стал жестким, стеклянным, пальцы подрагивали. Он резко сглотнул, закрыл папку и, положив её на стол, ударил по ней кулаком.

- Дерьмо! Вот, блядь, сука, прячь не прячь , а оно всё равно вылазит. Это тот самый компромат. Причём и на Егора, и на Тагира и ещё на хуеву тучу людей, которые за эту папку пойдут на всё. - жестко процедил он. - Если это всплывёт, оба сядут надолго, если вообще доживут до суда. Селивестр был отморозком полным, но Егор его переплюнул, усторив эту бойню, не щадя никого. Карский-младший конченый психопат, который дуреет от вида крови. Ты нашел компромат на него, который был у твоего отца?

Виктор наклонился и вытащил ещё одну папку.

- Насколько я понял, это именно он, дед. Я оставлю это тебе. Сам займусь всей этой байдой после того, как отправлю Ольгу. Изучай, а я на боковую. Устал, как собака. Третьи сутки на ногах. И имей в виду, я уже просмотрел мельком доки, не вздумай ничего с ними сделать. Видел я тебя на некоторых снимках, пока ни хуя не понял, откуда там твоя физиономия, но ты же знаешь, я в этом разберусь. Так что даже не пытайся мести хвостом, не поможет.

Виктор встал и вышел, оставив Влада с воспоминаниями наедине, заметив, как побелели его сжатые в кулак пальцы.

* * *

Он вышел из душа в тот момент, когда Ольга закрывала дверь в Дашкину комнату. Вик остановился, замотав на бедрах полотенце, и шумно втянул воздух. Ольга, почувствовав, что кто-то рядом, резко обернулась.

- Ты почему ещё не спишь? - жёстко бросил он. - Почему я должен всё говорить по два раза, Оль? Что ты, как маленькая-то?

- Я зашла к Даше, проверить. - она опустила глаза и вздохнула, нервно сцепив пальцы.

- Всё? Проверила? - он бросил на неё жаркий взгляд из-под бровей. - Живо спать. Время - четвёртый час. Самолёт в девять утра. Мне нужно там быть за полтора часа до взлёта, чтобы лично всё проверить. Ехать час, это если без пробок. Полчаса на сборы. Чтобы уложиться, встать нужно не позже шести. Итого: через два с половиной часа подъём. Иди сюда!

Он подошёл и обнял её за плечи. Двумя пальцами поднял за подбородок голову и, глядя в глаза, нежно поцеловал, чуть касаясь губ своими губами.

- Давай, родная, в люлю. - улыбнулся он, отрываясь от её губ, толкая её в сторону спальни.

- Вить. - прошептала она.

- Наш уговор в силе, малыха. - хмыкнул Виктор. - Да и устал я, как чёрт, так что… Исключительно спать.

Он лежал, прижимая её к груди, слушая её дыхание. Сна ни в одном глазу. Завтра она улетает, и он сам посадит её на самолёт к нему. Это просто не укладывалось в его голове. Партия дьявола, в которой они всего лишь фигуры, которые двигала бесстрастная рука судьбы, сталкивая лбами и разводя. И он не видел конца и края этой безумной игре, и уж тем более не представлял, чем закончится этот кровавый спектакль.

- Бред какой-то. - буркнул он под нос, закрывая глаза, проваливаясь в сон.

- Вить, как я полечу? – Я сидела на кровати, сцепив пальцы в замок. – У меня ни документов, ни вещей, ни черта нет!

Он стоял около шкафа, спиной ко мне. Натянув рубаху, Виктор обернулся. Взгляд холодный, жесткий. Движения нервные.

- Твои паспорта у меня: и российский, и загран. – Хрипло процедил он. – Вещи? О каких вещах ты говоришь, Оль? Всё, что тебе будет нужно, купишь уже там. С собой всё только самое необходимое. Давай, собирайся. Времени почти нет.

- Мне нужно в душ. – Я покраснела и судорожно вздохнула, отводя глаза.

- На хрена? – Вскинув голову, он посмотрел на меня, прожигая взглядом. – Оль, времени нет!

- Ты издеваешься? – Обхватив себя руками, встала и, обмотавшись в простыню медленно пошла к двери.

- Стоять! – Рыкнул он, цепляя край простыни и дергая меня на себя.

Тело по инерции разворачивает, и я со всей силы впечатываюсь в него, хватаясь за плечи, чтобы не упасть.

- Ты что творишь? – зашипела я, пытаясь вырваться, упираясь в его грудь, поднимая лицо.

- Твою мать! Ты долго будешь мои нервы на кулак наматывать? – Процедил Вик, наклоняясь к моему лицу, опаляя своим дыханием. – Ты, блядь, думаешь, мне пиздец как легко отправлять тебя к нему? Да меня всего наизнанку выворачивает! Все жилы, сука, выкручивает! Глаза закрою, а ты с ним! И мне, блядь, ни хера с этим не сделать!

Больно так, что внутри всё разрывается. Становится тяжело дышать. Чувствую, как его пальцы впиваются в меня, оставляя синяки. Дыхание тяжёлыми рваными толчками вырывается из груди, обжигает щёки, прищуренные глаза горят ненавистью.

- Так оставь меня здесь! – сквозь зубы говорю я.- Не отпускай меня! Что тебе мешает?

Мои слова ударяют его плетью. Его низкий стон больше похож на вой раненного зверя.

- Не могу, Оль!- хлестко, рвано, вскрывая ножом, загоняя под сердце,- Сука, не сейчас!

Он упирается лбом в мой лоб. Глаза так близко, что я могу пересчитать все золотистые вкрапления вокруг зрачков, которые начинают расширяться.

- Одевайся. – Хрипит он. – Немедленно, иначе я за себя не ручаюсь.

Я сглатываю и пытаюсь сделать шаг назад, вырваться из его объятий, но он ещё сильнее сжимает руки. Черты лица заостряются, губы вытягиваются в тонкую ниточку, под кожей начинают ходить желваки.

- Вить, отпусти. – Голос уходит на октаву вниз. – Слышишь?

- Не могу, Ляль, – хрипло шепчет он. – Прости, но не могу.

Его губы накрывают мои, язык врывается в мой рот жестко, завоёвывая. Это не ласка, это почти насилие. Руки грубо, властно скользят вниз, обхватывая мои ягодицы, поднимая меня вверх, стискивая со всей силы.

- Обхвати меня ногами. – Зло шепчет он, касаясь губами уха. – Немедленно. Ты меня слышишь?

Он стонет, руками подхватывает меня за бедра, заставляя обхватить его торс ногами. Пальцами отодвигает в сторону трусики и проводит ими по складочкам, раздвигая их, скользя внутрь и обратно, увлажняя их внутренним секретом, которого уже и так слишком много. Грубо касается клитора, заставляя меня вскрикнуть от боли, обводит его подушечками, массируя, сжимая, отчего моё тело выгибается, и с губ срывается низкий громкий стон. Он делает несколько шагов вперед, прижимает меня спиной к двери, упираясь в неё одной рукой.

Дыхание становится прерывастым, тяжёлым, ноздри трепещут, над верхней, закушенной, губой выступили бисеринки пота, влажные волосы прилипли к вискам, грудь вздымается жесткими рывками.

- Достань его. – Хрипло шепчет он. – Давай, малыха!

Его желание полностью парализует мой здравый смысл, отключая его. Мои руки скользят вниз, между нашими телами. Непослушными дрожащими пальцами я расстёгиваю пуговицу на его джинсах и дёргаю вниз молнию. Этот звук заставляет всё тело завибрировать. Ладонь ныряет вниз, проникая под боксеры, и касается горячей пульсирующей головки.

Он стонет, упирается лбом в мою голову. Я чувству его напряжение. оно передаётся мне, заставляя тело отвечать на каждый его взгляд, вздох, движение. Возбуждение волнами проходит через его тело, заставляя мышцы бугриться, дыхание вырываться рваными толчками из груди. Все вены на руках, шее вздулись. Пот крупными каплями катился по коже, вызывая непреодолимое желаение слизнуть его и ощутить солоноватый вкус на кончике языка.

- Твою мааать! – Хрипло шепчет он. – Обхвати меня за шею, немедленно.

Дыхание обжигает. Я вскидываю руки, обхватывая его за шею.

- Держись.

Он убирает руку с моих бёдер, и я висну на нем, обхватывая его ногами и прижимаясь к нему всем телом. Виктор одним движением стягивает джинсы вместе с боксерами, медленно выдыхает и поднимает голову.

- Посмотри на меня, родная, – срывающимся голосом шепчет он. – Посмотри и скажи мне. Скажи, что ты хочешь меня.

Я поднимаю глаза и замираю, растворяюсь в нём.

- Маленькая моя, – он через силу улыбнулся уголком рта. – Я не могу больше ждать.

Движение, и пульсирующая головка начинает тереться о влажный набухший клитор, разгоняя по телу белые молнии удовольствия, заставляя меня тихо постанывать и двигать бёдрами, умоляя его о продолжении.

- Ольга, твою мать! – Его зубы больно прикусили мочку уха, и я вскрикнула.

Руки нырнули под рубашку. Я ногтями скользнула по его плечам, срывая кожу, чувствуя, как он вздрогнул от этой боли. Медленно наклонив голову, горячим языком лизнула ушную раковину и хрипло шепнула.

- Дааа.

В ту же секунду он ворвался в меня до самого основания. Он согнул одну ногу и уперся коленом в дверь, позволяя мне расслабится.

- Дааа, – вскрикнула я.

- Тихо, родная. – Шикнул он, бросая на меня горячий взгляд, подхватывая рукою под ягодицу, поднимая и вновь с силой опуская меня на себя.

Комната наполнилась влажными звуками соединяющихся тел, его тяжёлым дыханием и моими тихими резкими выдохами. В нос ударил сводящий с ума запах секса. Движения стали ускоряться, он глухо стонал, опуская и поднимая меня, вколачиваясь до упора. Я встречала его каждое движение, тело выгибалось, пуская его ещё глубже, обхватывая ещё плотнее. Первая горячая струя семени, и я замираю, выгнувшись дугой, расстворяюсь в бешенных волнах, накрывающих меня одна за одной. Голова откинута, рот открыт в беззвучном крике, пальцы впиваются в его спину, разрезая ногтями кожу. Внутренние мышцы резко сокращаются, обхватывая его, сжимая, доводя до исступления, выжимая до последней капли. Он сжал руки в кулаки, вены канатами вздулись под кожей, казалось ещё чуть-чуть, и они просто полопаются.

- Блядь, пиздец, Лялька. – Хрипло прошипел он сквозь зубы – Ты из меня точно скоро психа, повернутого на сексе, сделаешь. Дурею от тебя. Полный гребанный крышеснос.

Он оттолкнулся рукой от двери и подхватил меня на руки второй рукой. Моё тело ещё сотрясалось от волн экстаза, и я просто повисла на нём, как тряпичная кукла, ничего уже не соображая. Оставаясь во мне, он донёс меня до кровати и сел на неё, поглаживая меня по голове, целуя в шею.

- Моя девочка.- срывающимся голосом прошептал он,- Вся моя. Везде.

Чуть отстранившись, скользнул по мне глазами, задержавшись взглядом на губах, груди и опустил взгляд вниз, туда, где мы были одним целым. Чуть приподнял и снова опустил, медленно, тихо постанывая.

- Охуенный вид, родная. Вот так, детка, бери меня всего. - сквозь зубы процедил он, поднимая и снова насаживая, медленно-медленно, отчего я просто начинаю сходить с ума, чувствуя малейшее движение его члена внутри себя.

Жар залил меня всю. Щёки аж горели. Губы пересохли, и я нервно облизнула их, опуская глаза вниз.

- Ты моя, поняла меня? - он продолжал свою пытку, медленно опуская и поднимая меня, наблюдая за тем, как его член погружается в сочащееся соком и семенем лоно, постанывая от сдерживаемого желания.

Я чувствую, что он опять наполняется силой, наполняя меня, растягивая только-только успокоившееся после сумасшедшего экстаза лоно.

- Да, солнышко, иди сюда.

Его рука опускается вниз и начинает ласкать клитор сильными, уверенными, болезненными из-за возбуждения движениями крепких пальцев. Я вздрагиваю, не в силах сдержать стон, откидываю голову, закусываю до крови губы, выгибаюсь, подставляя под его рот грудь с торчащими сосками. И тут же чувствую его губы на них. Он поочередно втягивает каждый в рот, прикусывая и катая их между зубами, поколачивая по вершинкам языком. Я начинаю раскачиваться, двигаясь вперед и назад.

Он тихо шипит, резко шлёпает ладонями по ягодицам, впиваясь в них пальцами. Отчего внутренние мышцы сильно сокращаются, сжимая его до боли, вызывая утробный стон.

- А-а-а... - стонет он. - Сейчас, малышка-а-а... А-а-а...

Он разводит колени, и моё тело ухает вниз, позволяя ему войти в меня до боли. Слёзы брызнули из глаз, я всхлипнула и вся сжалась.

- Вить,- задыхаясь от боли, от пробивающего спазма, судорожно сглатывая, прошептала я,- больно. Больно.

- Тссс... - зашептал он на ухо, прикусывая его, посасывая губами мочку, собирая солёные дорожки - Расслабься, родная, сейчас будет хорошо.

Он смотрел на меня, оглядывая лицо, нежно смахивая прилипшие волосы, давая мне время привыкнуть к тому, насколько он глубоко, а потом его рука опять накрыла влажные складочки, пальцы сильно сжали клитор, отчего тело буквально начало трясти крупной дрожью. Я стиснула руки в кулаки и, обхватив его ещё крепче, впилась в его плечо зубами, чувствуя на языке металлический солоноватый привкус. И в этот момент в голове вдруг прозвучал другой голос, который шепотом пронесся по телу:

- Ласкай себя, солнышко, отпусти себя, слышишь?...

Слёзы текут из глаз, капая с подбородка, пропитывая его рубаху. Он замирает и отстраняется, пальцами берет меня за подбородок и смотрит в глаза. Его взгляд становится тяжелым.

- Оль? - голос ломается и уходит вниз, до надрыва. - Мы одни?

Я закусываю губу и пытаюсь уйти от этого взгляда, пронзающего меня насквозь.

- Я задал вопрос, малыха.

Я выдохнула и мотнула головой, вытирая текущие слёзы, разрыраясь на куски.

Он закрыл глаза и запрокинул голову. Дыхание со свистом вырывалось сквозь сжатые зубы.

- Блядь! - процедил Вик. - Он жил так же?

- Все три года... - сквозь слезы прошептала я.

- Охуеть, блядь, - голос низкий, колкий, как наждачная бумага, - врагу не пожелаю. Херовое ощущение. Смотри в глаза, Оль, слышишь! Верни нас!

Цепляя мой взгляд, он начал двигаться, толчками входя в меня, наполняя до краёв, заставляя тело покрываться потом, а воздух рваными толчками вырываться из лёгких. Темп стал ускоряться, удары становились жёсткими, размашистыми. Я вцепилась руками в его плечи, пытаясь уйти от его взгляда, проникающего мне в душу, вырывающего её с корнем, но он не дал мне этого сделать, наклоняясь и прикусывая мои губы.

- В глаза, Оля! - хрипло, срывающимся голосом прорычал он, рывками пронзая меня до боли, извергаясь тугими струями, встречая мой экстаз. - Только мы, слышишь? Только мы, родная.

* * *

Стрелка спидометра прилипла к двумстам. «Стингер» разрезал поток машин, как горячий нож сливочное масло. До вылета оставалось около полутора часов.

- Сука, не успеваем! - шипел Витька, вдавливая педаль в пол, лавируя между несущимися машинами, разгоняя поток агрессивной ездой, собирая за собой рёв клаксонов.

Мы собирались, как сумасшедшие. На мне его спортивки и толстовка с надписью The terrorist fucker. Эта была самая маленькая толстовка из всех возможных, обитавших в его шкафу. Все остальные были мне ниже колена, а рукава были настолько длинными, что я в них напоминала себе вечно рыдающего Пьеро. Потом, всю дорогу до аэропорта, Витька поглядывал на меня, хмыкал и ехидно улыбался.

Уже перед уходом из дома я заскочила к Дашке. Села рядом с кроваткой на корточки и молча смотрела на неё, убирая с лица чёрные прядки и наблюдая, как она при этом морщит носик и улыбается. Перед тем, как выйти из комнаты, нежно прикоснулась губами к теплой щёчке и тихо прошептала:

- Люблю тебя, солнышко.

Я даже не заметила, что Витька зашел и встал за моей спиной. Он обхватил меня за плечи, поцеловал в висок и тихо сказал:

- Не волнуйся, малыха, я её никому не дам в обиду. Она и ты, самое дорогое, что у меня есть на этой земле.

Когда мы уже входили в здание аэропорта, телефон Вика зазвенел. Вытащив его, он полыхнул по мне глазами, стискивая мою руку и прижимая меня к своему телу.

- Ты вчера мужу звонила? - тихо спросил он, касаясь губами моих волос.

- Да, Вить, мы разговаривали с ним.

- Хорошо, я должен был это знать. - Он обхватывает рукой мою голову, прижимая её к своей груди, и принимает звонок. - Да, Тагир? Сука!

Вик резко вскинул голову и осмотрелся, оглядываясь по сторонам. Его напряжение я почувствовала сразу. Его рука на моих плечах сразу стала тяжёлой, он сильнее притянул меня к себе, вжимая в тело, словно от чего-то защищал, закрывая собой. Я увидела, как под кожей забугрились мышцы, очертились сосуды. Под моим ухом, прижатым к груди, сильными толчками забилось сердце.

- Когда? Я всё понял. - Голос ледяной, чужой, режущий. - Постараюсь к вечеру организовать, это самое раннее. Никто не знает, что она и дочь со мной, потому что никто не знает, что я с ними вообще связан. Да, Даша под охраной. Какая, сука, «Альфа»? Каждый из моих ребят, как три «Альфы» с «Вымпелом» вместе взятые. Да ты что? Прям так и пропадают? - хмыкнул он. - И дальше пропадать будут! Каждого, кого увижу, угомоню. Всё, мы тогда сейчас домой… Буду договариваться о коридоре.

Он отключился и замер.

- Вить, что происходит? - тихо спросила я.

- Всё нор-маль-но! - по слогам процедил он, шумно выдыхая, кладя подбородок на мою макушку. - Оль, голову не забивай хуйней всякой, договорились? Мы сейчас едем на Пятницкую. До вечера будем там, вечером улетишь, понятно?

- Почему? - Я подняла голову и попыталась поймать его взгляд.

- Потому что я так сказал. Этого достаточно? - Он взял меня за руку и вывел из здания аэропорта.

Уже через час Витька открывал дверь квартиры.

- Давай, малая. - Хлопнув меня по попе, он закрыл дверь. - Вот теперь и душ, и выспаться. До вечера время есть. Я на кухню, кофе сделаю и сварганю перекусить по-быстрому, а то, смотрю, ты опять ни хера не ешь. Одни глаза остались. И да, - ухмыльнувшись, Вик кивнул головой на толстовку, - ёбарь-террорист, можешь, наконец, переодеться.

Он улыбался своей кривой, сводящей с ума улыбкой, скидывая тяжёлые ботинки, и облизнувшись, оглядел меня потемневшими глазами.

* * *

Когда я вышла из душа, по квартире плыли запахи свежесваренного кофе и чего-то невероятно вкусного, отчего желудок заурчал, скрутившись в узел. Стянув с головы полотенце, растирая махрой густые мокрые прияди, я двинулась в спальню.

- О-оль? - Его голос проник под кожу и понёсся по артериям, заставляя сердце заколотиться, как ненормальное, разгоняя под кожей безумных мурашей. - Переодевайся, завтракать и спать.

Я повернулась, стискивая рукой ворот пушистого банного халатика.

Я реагировала на него мгновенно. как солома на огонь, воспламеняясь от одной искры, от взгляда, жеста, голоса, запаха, от одной только мысли о нем. Вот и сейчас я стояла, не смея пошевелиться, не смея даже отвести взгляд от него. Он стоял в дверях, облокотившись о косяк, скрестив руки на груди, оглядывая меня ленивым, раздевающим взглядом, который я чувствовала каждой клеточкой своего тела.

- Вить, я больше не могу.

Щеки стали пунцовыми, жар полыхнул вниз, до груди и живота, пальцы затряслись. Вик улыбнулся, окидывая меня маслянистым, тяжелым от возбуждения взглядом, прекрасно понимая в каком я состоянии.

- Солнышко, я предлагаю исключительно только сон. - Тянет он, включая на полную весь арсенал своего оружия соблазнителя, отчего внизу всё сразу стало млеть, сочиться влагой и пульсировать, жёстко опровергая все мои «не могу» на корню. - Разве я сегодня ночью не сдержал слово?

Я сглотнула и сделала шаг назад, упираясь спиной в дверь.

- Вить, пожалуйста, - прошептала я, чувствуя, что тело начинает опять предавать меня.

- Оль, повторяю ещё раз: только если ты попросишь, если ты позволишь.

Он оттолкнулся от косяка и медленно подошел, встав напротив меня, уперевшись руками с двух сторон от моей головы.

- Только если ты скажешь сама, родная.

Он наклоняется, его губы касаются моих губ, прочерчивая горячую дорожку к виску, обжигая кожу.

- Только если ты позволишь. - Шепчет он, проводя пальцами по моим скулам.

Моё дыхание становится рваным, я нервно облизываю внезапно пересохшие губы, глаза скользят вниз, останавливаясь на его пахе. Твою мать! Даже через джинсы я вижу, как он дёрнулся. Резко поднимаю взгляд и натыкаюсь на его понимающую ухмылку.

- Иди одевайся, Оль. - Тихо говорит он, кивая в сторону двери. - Иначе ещё пять минут, и ты позволишь мне всё и даже больше.

Вик делает шаг назад, шумно выдыхает и, развернувшись, уходит на кухню, бросив напоследок:

- Я жду тебя, малая!

Проводив его взглядом, стискиваю на груди халатик, чувствуя, как от движения плюша, по разгорячённой коже, заныли соски, посылая импульсы желания по всему телу, отдавая томлением и теплой тяжестью внизу живота.

- Я уже позволяю... - Ломающимся шёпотом прохрипела я под нос.

- Если ты сейчас же не оденешься и не придёшь на кухню, - крикнул он, - я обязательно воспользуюсь твоим предложением, Ляль.

Взвыв, я развернулась, залетев в комнату, быстро выудила из шкафа джинсы и лонгер, которые натянула на себя, проклиная тело, которое при каждом прикосновении покалывало сотнями иголок. Сев на кровать, закрыла глаза и сделала несколько глубоких вдохов, потрясла головой, в надежде вытрясти оттуда всю дурь животной похоти, раздирающей меня изнутри, и дала себе слово даже не смотреть на него лишний раз, даже не думать о его руках, даже не представлять, как он...Ооо! Твою-то мать! Просто ничего! Ни-че-го!

Ударив руками по кровати, я резко встала, давая себе установку фригидной суки, и вышла из комнаты, хлопнув дверью.

Быстро перекусив божественной «Матушкой Пуляр», запив её кофе с ещё тёплым брауни, я достала телефон.

- Твою мать! - Рыкнул Вик, подлетая ко мне и вырывая его из рук. - Ольга! Какого хера? Забудь, что он вообще у тебя есть!

Он быстро вытащил симку, сломав её пополам, и отключил айфон.

- Ты совсем из ума выжил? - Крикнула я. - Там же все контакты! Как я маме буду звонить? А мужу? А на работу?

Он быстро вышел и вернулся обратно с коробкой в руках.

- Новый телефон, новая симка, все контакты уже скопированы. - Сухо сказал он, ставя её перед моим носом.

- Откуда?

- Распечатки Тагира. - Просто сказал Вик, пожав плечами. - Иногда параноя может быть полезна, тем более, когда она обоснована.

- Иди ты к черту! - Зашипела я.

- Всё, пошли спать! - Он подхватил меня на руки и, не слушая моих возражений, унес меня в спальню.

Подтянув к себе, Виктор обхватил меня руками. Его руки сплелись под моей грудью, что позволяло подушечкам больших пальцев ласкать через тонкую ткань лонгера мои соски. Стало жарко. Я заёрзала, стараясь лечь так, чтобы максимально к нему прижаться.

- Спи! - Шлепнув меня по ягодице, он подцепил одеяло и накрыл меня им, запеленав, как ребёнка.

Уже через пару минут мои веки отяжелели, и я провалилась в тяжёлый сон без сновидений.

Он стоял в здании аэропорта и ждал приземления джета Татарских. За два часа до вылета его самолёта Тагиру позвонили и сообщили, что во время проверки на борту было обнаружено вызывное устройство. Больной ублюдок начал действовать, а если в ход пошли такие меры, значит, дальше будет только хуже. Он сразу же позвонил Виктору и сообщил об этом. Было решено, что Ольга вылетит вечером на самолёте холдинга Татарских. Татарский был уверен, что Егор ещё не знает, что Виктор в игре. Созвонившись с ним в полдень, Виктор сообщил, что уже договорился о коридоре.

Для исключения всех возможных рисков было принято решение, что борт сначала летит до Римини и уже оттуда до Дубая. Татарский выпустил пресс-релиз о своём отбытии на деловые переговоры в Италию, чтобы окончательно снять все вопросы относительно перелёта джета холдинга. Также он поставил Тагира в известность о том, что Ольгу будет сопровождать один из его людей на случай любых непредвиденных ситуаций. Если удалось пронести взрывное устройство на борт джета Зайкалова, то сбрасывание со счетов любой случайности могло привести к катастрофе.

На табло высветился номер джета и ориентировочное время приземления: через двадцать минут.

Раздался звонок. Тагир достал айфон и вздохнул, принимая вызов.

- Да, Виктор?

- Ну что, Тагир? Где Ольга?- Голос был сухой. колючий, как битое стекло.

- Ещё в небе, посадка через двадцать минут.

- Хорошо.- Выдохнул собеседник.- Как приземлится, пусть позвонит. Мой человек останется с нею и с нею же и вернётся.

- Надеюсь, он не будет, как верный пёс лежать у дверей нашей спальни, Виктор?- Процедил раздражённо Тагир.

- Ни хуя не смешно!- Отрезал Татарский.

- Не забывай, Виктор, Ольга всё ещё моя жена!- В голосе Тагира появились раздражение и злость.

- И рад бы забыть, да хуй забудешь!- Жестко обрубил тот.- Ладно, как приземлится, пусть позвонит. Мне нужно тут со всем дерьмом разобраться, ещё этот контракт с Китаем!

- Все необходимые документы я скинул тебе на почту. Красным отмечены слабые места в наших условиях, зелёным — в их. Найди время и изучи всё. Пока люди Егора будут искать Ольгу, постарайся уложиться. Обратно я отправлю её пятнадцатого мая, через неделю. Твоя задача — её встретить!

- Это даже не обсуждается. Я буду в аэропорту за час до приземления. А кто такая Анна?- Вдруг спросил Виктор.

Тагир сглотнул и закрыл глаза. Мысли бешено крутились в его голове. Для того чтобы правильно ответить, он должен был понимать, чем был вызван интерес к Анне, откуда, на хер, он вообще узнал о ней, и, самое главное, как много и что конкретно Татарский знает обо всей этой истории.

- Чем вызван твой вопрос, Виктор?

- Значит, Анна.- Хмыкнул Татарский.- Насколько я понял, Егор об этом не знает.

- Не лезь в это.- Зло бросил Тагир.- Ты не меня подставишь, а её и…- Он замолчал, костеря себя последними словами.

- И..?- Виктор выдержал паузу, в надежде, что Зайкалов допустит ещё одну ошибку.- Отлично. Ты же понимаешь, что я выясню всё, и тогда этот самый «И» станет моей козырной картой.

- Он станет гвоздём в крышку твоего гроба, Татарский.- Бросил Тагир, сжимая айфон до боли.

- Даже так? Хорошо, я займусь этим позже.- Отступил он.- После того, как моя жена окажется в безопасности.

- Самому не смешно? Твоя жена? Пока печать в её паспорте говорит об обратном, Виктор.

По громкой связи сообщили, что Airbus ACJ319 RA-1853 совершает посадку в аэропорту города Дубай.

Тагир вскинул голову. Над аэропортом появился, заходящий на посадку, джет Татарских с надписью на борту: RA-1853 Tatarsky V.

- Всё, Виктор. Я в зону посадки. Она приземляется. Скажу, чтобы позвонила.

Последнее, что услышал Тагир, перед тем, как отключиться, было:

- Сука, чтоб ты сдох!

Удовлетворённо хмыкнув, он развернулся и через VIP зону прошёл к полосе, на которой уже останавливался суперджет.

Ольга вышла и остановилась наверху лестницы, обхватив себя руками, оглядываясь по сторонам, жмурясь от яркого солнца, бьющего в глаза. Когда её взгляд остановился на его лице, она робко улыбнулась и начала спускаться.

Тагир подошел к трапу, и как только жена приблизилась, подхватил её на руки. Он видел, что она опять похудела, стала почти прозрачной. Под глазами темнели круги, пальцы были ледяными и подрагивали. Он широким шагом направился к чёрному «Майбаху». Открыв дверцу, он усадил Ольгу на переднее сиденье и, достав тёплый плед, укутал её.

Это уже стало для него привычкой. Он знал, что она всегда мёрзнет. Оглянувшись, Тагир увидел человека Татарского. Было сразу видно, что это профессиональный военный. Он махнул ему рукой и жестом показал на вторую машину, стоящую за «Майбахом». Тот молча кивнул и, бросив на него холодный, оценивающий взгляд, направился к черному «Тахо». Проводив его глазами, Тагир опустил голову и улыбнулся жене, кутающейся в плед.

- Как ты, Оль? Всё хорошо? Нормально долетела?

- Спасибо, родной, всё хорошо. Просто устала немного. - Тихо прошелестела она, поднимая лицо.

- Я скучал, Оленька. - Он наклонился и прижался к её губам.

Жена обхватила его руками за шею и ответила на поцелуй, чуть постанывая, врываясь в его рот языком, доводя его до исступления.

Он отстранился и, проведя пальцами по её лицу, тихо сказал:

- Поехали, солнышко.

Они неслись по утреннему городу, который только-только начал просыпаться. Ольга спала, положив голову ему на плечо. Он поднял правую руку и прижал её к себе, подтянув плед, укрывая её плечи. Ещё в прошлый приезд Тагир купил виллу сразу же за чертой города, на берегу Песидского залива. Он не говорил Ольге, хотел сделать подарок её на день рождения. Но именно туда он её сейчас и вёз.

Он знал, что жена не любит городского шума. Именно поэтому в своё время ему пришлось закрыть квартиру в Москве и перебраться в пригород. Машина, шурша по чёрно-белой каменной мозаике, медленно въехала во двор и остановилась около широкой мраморной лестницы. Заглушив мотор, Тагир откинулся на спинку сиденья и, прикрыв глаза, потёр пальцами лоб. В душе всё сплелось в один тугой узел: и гнев, и любовь, и страх, и отчаяние. Но самое главное то, что сейчас она была рядом.

Ольга заворочалась и открыла глаза. Сонно прищурилась, улыбнулась.

- Привет. - тихо сказала она, протягивая руку и накрывая холодной ладонью его пальцы. - Я скучала.

- Я тоже, родная. - он накрыл второй рукой её руку. - Успела хоть немного отдохнуть?

- Если только немного. - она пожала плечами и огляделась. - Где мы?

- Пойдём, я тебе всё покажу.

Он вышел из машины, обошёл её и открыл ей дверь, помогая выйти.

Ольга вышла, замерла, осматривая виллу и окружавший её сад.

Дом утопал в зелени. Возле лестницы стояли живые топиарии в виде геометрических фигур. Розы всевозможных расцветок окружали дом, чередуясь с мандариновыми деревьями и финиковыми пальмами. Ольга изумлённо распахнула глаза и подошла к цветам, проводя кончиками пальцев по разноцветным бутонам, наклоняясь и вдыхая чарующий аромат. Тагир подошёл сзади и, сорвав цветок гибискуса, мягко обхватил её за плечи, разворачивая к себе. Одной рукой он ловко распустил её неизменный низкий пучок, взбил пепельные пряди, а второй - аккуратно воткнул за ухо кроваво-красный огромный цветок.

- Я люблю тебя, Оль. - тихо сказал он, поднимая её лицо ладонями, наклоняясь к ней, накрывая её губы губами, проводя языком по дёснам, зубам. - Оленька, пусти меня. - срывающимся голосом, тихо.

Она вздохнула и, обхватив его за плечи, прижалась к нему всем телом, впуская его язык в тёплый жар своего рта, сплетаясь с ним, отвечая на поцелуй. Он застонал и подхватил её на руки.

- Девочка моя, - шептал он, целуя её в висок, занося в дом, поднимаясь по лестнице на второй этаж, удивляясь тому, что она была лёгкой, как пушинка.

Тагир внёс её в светлую огромную комнату с окнами в пол и выходом на террасу с видом на залив. В центре на небольшом помосте стояла огромная кровать с лёгким полупрозрачным балдахином.

Он осторожно опустил её на шёлковое покрывало цвета топлёного молока. Ольга смотрела на него, не отводя взгляда. Тагир выпрямился, подошёл к окну и нажал на пульт. Лёгкие шторы медленно двинулись навстречу друг другу. Он развернулся и направился к ней, на ходу скидывая пиджак, бросая его в кресло. Он расстёгнул рубаху, медленно снимая её с широких плеч. Так же медленными движениями, не спуская с неё глаз, Тагир расстёгнул лёгкие льняные брюки, которые легко соскользнули с его крепких мускулистых ног.

Ольга резко вздохнула, когда он подошёл к ней в одних боксерах.

- Иди ко мне, девочка моя. - прошептал он, беря её за руки, поднимая к себе, заставляя встать на колени.

Тагир прижал её к груди, лишая воли, обхватывая рукой затылок, наклоняя голову, накрывая её губы своими, требовательно врываясь в рот языком, и медленно опускаясь вместе с нею на кровать, раздвигая коленом её бёдра, лаская её тело сильными теплыми ладонями.

Ещё до её приезда он дал себе слово даже не думать о том, что было в Москве, пока его там не было. Достаточно было того, что он знал, что это было. От этого выворачивало душу, разрывало на куски. Но если ему так было херово, каково было ей?

Позавчера по телефону она плакала и говорила, что они превратили её в шлюху, прыгающую из одной постели в другую, а он убеждал её, что она самое чистое существо на свете, и не её вина в том, что именно так сложились обстоятельства.

Он ни о чём её не спрашивал. Смысл? Всё было понятно без слов. Вот и сейчас он видел, как вина плещется в её глазах, как она старается лишний раз не встречаться с ним взглядом. Её разум говорил одно, в то время как её тело отвечало на его ласки, позволяя любить его, наслаждаться им.

Если в начале его движения и прикосновения были нежными, то уже через несколько минут его накрыло желанием такой силы, что он перестал себя сдерживать. Не осталось никаких нежных слов, а только страсть и желание подчинить.Он слишком долго был без неё.

Его рот терзал её соски, прикусывая их, заставляя Ольгу выгибаться дугой и тихо вскрикивать. Пальцы ласкали клитор, сдавливая его, сжимая, отчего её лоно уже просто сочилось внутренним секретом. Пальцы врывались в него, доводя и его, и её до исступления. Когда она вскрикнула и замерла, сжимая его, он обхватил её бёдра и вошёл сильным мощным толчком. Жена обхватила его руками за шею, прильнув к нему, кусая его плечо, и он сорвался. Не сдерживая себя, он вколачивался в неё до упора, погружаясь так глубоко, как было только возможно, подгоняя её яростным шёпотом, заставляя её краснеть от его слов. Когда пришло его освобождение, он откинул голову и застонал, изливаясь в неё, удерживая, не давая даже двинуться, чувствуя её резкие, сводящие с ума сокращения, ласкающие его, выжимающие до самого конца.

Когда тело стало успокаиваться, он наклонился, обхватил её лицо ладонями и покрыл его поцелуями, осушая губами влажные дорожки слёз.

- Оленька, - шептал он, - родная моя, я люблю тебя.

Она смотрела на него этим своим взглядом раненого оленёнка и улыбалась, проводя кончиками пальцев по его губам. Такая близкая и такая далёкая одновременно, непостижимая. Он не мог объяснить самому себе природу этих канатов, привязывающих его к ней, одним желанием их было не обьяснить. Он желал и раньше, брал и оставлял, даже не задумываясь. Только Ольге удалось зацепить в нём то, что он считал умершим, похороненным в зимнем лесу. И зацепить очень давно, тогда, когда он держал её ладони в своих руках, присев рядом с ней на корточки, и учил её стрелять. Тагир до сих пор ясно помнил, словно это было вчера, как он тихо успокаивал её на ухо, требуя спускать курок на спокойном выдохе и не суетиться без дела, как она удивлённо распахивала глаза, когда очередная пивная банка падала на землю, как ловко она перезаряжала Макаров, доведя все движения до автоматизма и ожидала его похвалу. Она было его личной Матильдой, его маленькой Никитой.

Внезапно перед его глазами пронеслась картинка из прошлого, которая тогда заставила его на многие вещи посмотреть иначе, и стала первым шагом к его исцелению. Они были в лесу. Лето постепенно сдавало свои позиции, и осень желто-красной палитрой широкими мазками раскрашивала деревья. Ольга стояла, прицеливаясь в раскачтвающиеся мишени, банки были для неё уже не интересны. Внезапно она резко повернулась, держа пистолет в вытянутых руках, и посмотрела на него, поверх мушки, чуть склонив голову на бок.

Он резко выдохнул и, стараясь оставаться спокойным, мягко сказал:

- КитКат, я сколько раз тебе говорил про то, что на человека оружие ты направляешь только в одном случае, если ты решила...

- Его убить.- спокойно закончила она, глядя ему прямо в глаза.- А убить человека легко, дядя Шама?

Волна холода пробежала по его спине. Он засунул руки в карманы и, стараясь максимально сохранить спокойствие, прищурившись спросил:

- Решила кого-то убить, КитКат?

Она пожала плечами и поджала губы, медленно опуская ствол, разворачиваясь и поражая мишени. Выдохнув, поставила его на предохранитель и протянула ему, рукояткой вперёд. После чего развернулась и, обхватив себя руками, медленно пошла к затонированному Бумеру.

- Я не услышал ответа на свой вопрос.- убрав Макаров, он догнал её, взял руками за плечи и развернул к себе.

- Возможно.- тихо прошептала она, не глядя на него, поморщившись от его хватки.

Аккуратно сдвинув горловину свитера он увидел синяки на её коже, в которых чётко проглядывалось очертания крупной ладони. Тагир слишком хорошо понимал природу этих отпечатков. Страх за неё и ненависть к тому, кто мог обидить её буквально парализовали его.

- Кто?- зло прошипел он.- Отец знает?

Она вздрогнула и резко отшатнулась, вырываясь из его рук.

- Никто!- зло крикнула она,- Я упала!

Резким, рваным движением она натянула горловину свитера до самого носа, развернулась, и через лес убежала в сторону дома. После этого случая она целую неделю держалась от него как можно дальше, сознательно избегая его, а он наблюдал. Наблюдал за каждым. пока не увидел этот липкий взгляд, от которого его передёрнуло.

Шнур был относительно новым человеком, освободившимся после недавней отсидки, как он сам говорил за разбой. Но Тагир быстро выяснил правду. На то, чтобы с ним разобраться, у него ушла одна пуля и полчаса времени на уборку. Когда на следующий день он увидел, что Ольга испуганно выискивает его среди пришедших людей, он подошёл к ней и тихо, чтобы никто не слышал, сказал.

- Он больше не сделает тебе больно,КитКат. Это будет наш с тобой секрет.

Позже он вытянул из неё, что ничего непоправимого не случилось, он вовремя вмешался в ситуацию, поставив в этои истории единственно возможную точку.

А сейчас он был её мужем, и не мог решить её проблемы так, как тогда. Единственное, что он мог сделать- это уйти. Но сейчас это было выше его сил.

Он осторожно вышел из её лона, заметив, как она слегка поморщилась, лёг на спину и притянул её к себе, укрыв легким покрывалом. Протянув руку, он щёлкнул пультом, и на окна упали шторы blackout, погружая комнату в сумрак. Он поцеловал её в макушку и тихо прошептал:

- Отдохни, родная.

- А ты? - тихо спросила она, положив ему на грудь прохладную ладонь.

- Я буду рядом, спи.

Он дождался, пока она уснёт, и осторожно встал. Накинул лёгкий халат и, взяв телефон, вышел на террасу. Тагир сел в плетёное кресло и закурил. Он смотрел на залив, постукивая пальцами по стеклянной столешнице. Взяв в руки телефон, он набрал номер Татарского.

- Да? - в голосе Виктора слышалась неприкрытая ярость. - Где Ольга?

- Ольга спит, Виктор. Перелёт её доконал.

- Перелёт? - ехидно потянул Татарский. - Или всё же то, что ты не удержал в штанах?

Тагир оглянулся, встал и плотнее закрыл стеклянные двери в спальню, бросив взгляд на Ольгу. Вернувшись в кресло, он процедил:

- Татарский, а ты случаем берега-то не попутал, нет? В конце концов, именно я её муж! Поэтому советую тебе прикусить свой язык! Я не спрашиваю тебя, какого хера моя жена делала у тебя в квартире две ночи подряд, хотя следовало бы! И почему она морщится каждый раз… - он замолчал и резко выдохнул. - Мы с тобой договорились, что я не лезу в ваши с Ольгой дела до моего возвращения, советую тебе сделать то же самое. И занимайся тем, что ты должен делать! Ты несёшь ответственность за мою дочь!

- Мою дочь! - рыкнул Виктор.

- Блядь, я позвонил тебе не для выяснения отношений! - выругался Тагир. - Ты можешь меня выслушать, или настолько увлёкся раздуванием щёк, что на серьезные вопросы похуй?

В трубку понеслось тяжёлое дыхание.

- Что ещё случилось?

- Выдели завтра человека для моей сестры. Она поедет в резиденцию, привести там всё в порядок. А ты до Ольгиного приезда проверь весь дом на наличие жучков и сам знаешь чего.

- Ты думаешь?

- Мне не улыбается взлететь ночью со всей семьёй, так как, надеюсь, до моего возвращения ты её и Дашку даже на пушечный выстрел не подпустишь к дому. Егор способен на всё. Он абсолютно не связан никакими моральными принципами.

- Хорошо, завтра всё сделаю. Скинь мне её телефон, я наберу ей сам и договорюсь о встрече. Сам светиться не буду. В Усово съезжу перед Ольгиным приездом, потом уже перед твоим. Пусть Ольга позвонит. - уже спокойно закончил Виктор, отключаясь.

* * *

Тагир сидел в кабинете и работал. Стрелка часов подползала к пяти вечера. Он разместил человека Виктора в гостевом домике, предоставив тому всё, что могло понадобиться. Ольга ещё спала. За это время спокойной работы он успел сделать очень много. Прежде всего, наконец, согласовал кандидатуру на пост генерального директора Дубайского подразделения. Большую часть денег, выведенных из компании, благодаря работе Кира, тоже удалось вернуть. Если таким образом пойдёт и дальше, возможно, ему удастся вылететь домой раньше условленной даты. Возможно, он даже сможет выделить день, чтобы целиком посвятить его Ольге. Он позвонил по телефону и заказал доставку еды из самого модного ресторана.

Он отправлял письма своему заместителю в Москве, когда Ольга появилась на пороге кабинета. Тагир увидел её сразу же. Резко вскинул голову и поманил её рукой. Она шла к нему, замотавшись в простыню, как древнегреческая богиня. Обошла стол и села к нему на колени, прижавшись к его груди.

- Ты зачем встала, Оль? - он оглядел её, заправив спутанные волосы за ухо.

- Я думала, ты ушёл, Тагир.

- Сегодняшний вечер, родная, я проведу только с тобой. А завтра с утра магазины и обязательное посещение врача. Мне не нравится, как ты выглядишь.

- Мне начинать волноваться? - смущенно улыбнулась она.

- Тебе нет, - он полыхнул глазами, - а вот мне, похоже, да. - голос стал хриплым.

Тагир почувствовал, что её присутствие разожгло в нем желание, которое болезненными толчками давало о себе знать. Он стиснул губы, придвинул её ближе, так, чтобы возбужденный член уперся ей в бедро.

- Тагир, - вздохнула она, положив руку ему на грудь.

- Не надо, Оль, отдыхай. Минут через сорок ужин, потом я приготовлю тебе ванну и отдыхай. Сегодня я уж как-нибудь потерплю, солнышко.

- А можно на море? - тихо спросила она, поднимая на него свои янтарные глаза.

- Конечно, родная. Если ты меня немного подождёшь, я составлю тебе компанию. Рядом с домом наш частный пляж, так что никто нас не побеспокоит.

Она улыбнулась и тут же смущенно прикусила губу.

- Только у меня ничего с собой нет.

- Думаю, мы решим эту проблему в течение часа. Одевайся. Через пятнадцать минут выезжаем. Купим тебе всё по минимуму, а вот настоящий шопинг устроим завтра. Согласна? - он поднял её лицо и чуть коснулся губами её губ. - Давай, жду тебя внизу.

* * *

Он сидел в шезлонге и смотрел на неё. Ольга медленно брела по самой кромке воды, наклоняясь, поднимая небольшие раковины, удивленно их рассматривая и складывая в ладошку. Время от времени жена бросала на него взгляд, откидывая развивающиеся на ветру волосы, и махала рукой.

- Оль! Иди сюда! - окликнул он её.

Она медленно шла к нему, чуть покачивая бедрами, пытаясь удержать на плече пепельные пряди.

- Родная, давай домой, через полчаса мать будет звонить по видеосвязи с Дашей.

Она улыбнулась и протянула ему руку.

- Пойдем?

Дарья рассказывала, что завтра они с дядей Витей, который маячил сзади, заставляя Тагира сжимать кулаки, едут к нему в гости играть в приставку, а потом пойдут в парк кормить уток. И вообще, она очень обиделась на маму за то, что та даже дядю Витю не послушала и не сделала ей братика. Но раз мама теперь всё-таки с папой, может хоть папа её уговорит сделать этого самого братика, который, как оказалось, у неё уже сидит в печёнках из-за своего упрямства и нежелания дариться Дарье Тагировне.

Бросив на Ольгу взгляд, Тагир увидел, как та сглотнула и побелела. Он протянул руку и накрыл её кисть своей теплой ладонью, согревая её, переплетая их пальцы.

Вечером Тагир передал ей документы на дом, сказав, что это подарок на день рождения. Она отказывалась, потом плакала, потом сказала, что переоформит его на дочь, так как ей это не нужно.

Ночью он просто обнимал её и слушал её дыхание, заставляя себя ни о чём больше не думать, а прежде всего о том, что её ягодицы упираются в его пульсирующий, подрагивающий член, который аж гудел от желания, разгоняя боль неудовлетворения по всему животу. Даже холодный душ и самоудовлетворение не особо ему помогли. Она просто сводила его с ума.

И только утром, когда жена ещё спала, он разбудил её жаркими поцелуями и ласками, подготавливая её тело, заставляя его сочиться на его пальцы, плавиться от его прикосновений. Когда Ольга вскрикнула от силы первого оргазма, он вошел в неё, поднимая жену с кровати, сажая себе на бёдра, заставляя её тело выгибаться, пока он насаживал её на себя. рыча от страсти, подгоняя её, кончая в неё и принимая внутренние сокращения, сдавливающие его, заставляя терять голову, растворяясь в ней без остатка.

Эту неделю он прожил как в аду. Мысли постоянно крутились вокруг Ольги и Тагира. Он выматывал себя днём на «поле дураков» до белых мух перед глазами, а ночью разгребал бухгалтерию и готовился к подписанию договора с Китаем. Вечернее время он посвящал дочери. Через день он забирал её и увозил на Пятницкую, где они были только вдвоём. Несколько раз с его языка практически слетало слово «папа», он одёргивал себя в последний момент, зная, что Ольга его не простит.

Адвокат семьи сказал, что сложного в процедуре признания Витькиного отцовства нет ничего. Было достаточно только заключения лаборатории МГЦ на основании результата анализа ДНК. И только после этого уже можно было говорить о его правах на дочь.Вне зависимости от того, как будут развиваться отношения между ним и Ольгой, адвокат настоятельно рекомендовал экспертизу провести заранее, и составить болванку судебной претензии, чтобы в случае чего, сразу пустить её в дело. И делать анализ нужно было, пока у Татарского есть возможность прямого контакта с дочерью. Таким образом, всё было сделано в кратчайшие сроки, и папка с документами лежала у Виктора в сейфе в его кабинете, готовая в любую секунду лечь на стол судьи.

Но Вик точно знал, что для него это ничем хорошим не закончится. Ольга явно дала понять, что этот вопрос даже не обсуждается, во всяком случае сейчас. И если он только начнёт этот судебный процесс, то Ляльку он потеряет навсегда, а борьба за ребёнка превратится в кровопролитную войну, в которой пострадавшей будет прежде всего сама Даша. Значит, договариваться нужно было прежде всего с Ольгой и Тагиром, как бы он ни пытался этого избежать.

Кто бы ему сказал, что всего лишь один необдуманный поступок может так расхуярить всю его жизнь! До всей этой истории он искренне считал, что любую проблему можно решить баблом и связями. Вот только сейчас и от бабла, и от связей вреда было гораздо больше, чем пользы. Единственное, что ему сейчас оставалось, так это сделать всё, чтобы разобраться с Карским и вывести семью из-под удара. А дальше... Дальше будет видно.

Он вместе с Персом, одним из лучших сапёров, только что въехал в Усово. Бросив машину у железнодорожной станции, они сразу сошли с основной дороги, срезая путь через пролесок. Перс сразу прошёл вперёд, а Вик остался сзади, внимательно оценивая обстановку, чувствуя, что будет какая-нибудь херня. Как он и предполагал, через пять минут рядом с «Тахо» остановилась видавшая виды, на первый взгляд, «Мазда». Витька хмыкнул, тут же отметив и дорогие диски, и дорогую резину. Водитель с пассажиром вышли и обошли внедорожник, оглядываясь по сторонам.

Переговорив между собой, они разделились. Водитель сел в легковушку и, развернувшись, вырулил с привокзальной площади на дорогу, ведущую к посёлку, а пассажир направился по тропинке в пролесок, прямиком к нему в руки. Пропустив его вперёд, Вик глянул на часы. До ближайшей электрички двадцать минут. Времени более чем достаточно, чтобы убрать человека Карского и замести следы.

Он тихо, как тень, следовал за невысоким кряжистым незнакомцем. Как только впереди появился просвет между деревьями, он незаметно вышел на тропу и подошёл к нему вплотную. Обхватив его руками за голову, он чуть приподнял её и резко вывернул направо, разрывая спинной мозг. Подхватив падающее мешком тело, он оттащил его в лес, проверил карманы, доставая из них всё, что могло бы указать на личность убитого, и, столкнув его в канаву, быстро забросал валежником.

Позже он вернётся и вывезет труп, сейчас на это не было времени. Нужно было устранить второго и обследовать резиденцию Зайкалова. Ольга прилетала завтра. С утра у него была встреча с китайцами, а в семнадцать ноль-ноль нужно было уже быть в аэропорту, за час до её приземления.

За эту неделю он вымотался. Ещё раз встретившись с Анной, он передал ей папку, в которой были уже подчищенные документы и свидетельства о преступлениях Карского, начиная с 1995 года и по 2010. Того, что он увидел, хватило бы на несколько высших мер, если бы не мораторий на смертную казнь. И не только ему. Теперь он знал, почему Егору было так важно убрать Зайкалова.

Он не только живой свидетель, но и участник разборок и криминального передела власти в то время. А если он был прав насчёт его связи с Анной, то теперь Тагир полностью в его руках, несмотря на то, что тот точно знал, как исчезали люди Карского в последнее время. Только одно «НО» — нет тела, нет дела. А тела Татарский прятал очень хорошо.

Выйдя из пролеска, Виктор уже через десять минут подходил к дому Зайкалова. Знакомая «Мазда» стояла за несколько домов от резиденции Тагира. Проходя мимо неё, Вик срисовал, что водителя за рулём нет.

— Сука. — прошипел он, оглядываясь по сторонам.

Замедлив шаг, он медленно подходил к дому, буквально сканируя окрестности. Он увидел его среди деревьев. Мужчина стоял и курил, пристально вглядываясь в окна особняка, не замечая Виктора и того, как тот быстро свернул в лес, обходя его сзади.

Один удар ножа, и ещё одна зарубка в его памяти. Всё чисто, без шума и следов. Он вышел на дорогу и направился к дому. Перс стоял в дверном проёме и курил, увидев его, он выбросил окурок и махнул ему рукой.

— Значит так, Мор, — Перс вёл его на второй этаж. — Как ты и предполагал. Жучки установлены во всех помещениях, видеокамеры в спальне и кабинетах. Но это не самое главное. В бойлерной и в кабинете две закладки мощностью, эквивалентной семистам граммам тротила каждая. Этого, как ты сам понимаешь, хватит для того, чтобы весь дом взлетел на воздух. Сработать они должны будут дистанционно. Убирать их сейчас я смысла не вижу. Это только их спугнёт. Думаю, перед тем как хозяева приедут, закладки проверят.

- Пиздец! - выругался Вик. - Перс, ты уверен, что закладок только две?

- Дистанционных только две. Весь остальной дом я прошёл — пусто. Ты же меня знаешь, я говорю только тогда, когда полностью в этом уверен. Мне осталось проверить гараж и машины.

- Как ты думаешь, кто ставил?

- Судя по тому, как они поставлены, могу утверждать только одно: сработано профессионально. Это не любители, Мор.

Перс толкнул дверь в спальню. Вик сглотнул и вошёл следом за ним.

Перс пересёк комнату и встал около окна.

- Видишь? - хмыкнул он.

- Нет.

Витька внимательно осматривал окружающие предметы, но взгляду не за что было зацепиться. При всей роскоши, мебели в спальне практически не было. Огромная кровать по центру. Две тумбочки с двух сторон с настенными бра из муранского стекла над каждой. Двери, ведущие в санузел и гардеробные. Огромное зеркало во всю стену, которое буквально выбесило его.

- А она здесь есть. - Перс хлопнул его по плечу, кивнув в сторону фоторамки, стоящей на одной из тумб. - Мне нужно ещё минут двадцать, чтобы установить перехватчик сигнала, Мор.

- Отлично, - цыкнул Вик. - Я подожду тебя в кабинете в конце коридора.

Он быстрым шагом вышел из спальни и направился к кабинету Тагира.

- Сука! - шипел он. - На хера, блядь, ему зеркало? Мало того, что трахает её каждую ночь, так ещё, блядь, и любуется тем, как это у него классно получается!

Войдя в кабинет, он со всей силы хлопнул тяжёлой дверью, запрокинул голову и несколько раз глубоко выдохнул. Он подошёл к столу, сел в кресло, забросив ноги на стол. Откинувшись на спинку, закрыл глаза и сжал пальцами переносицу. Его трясло от злости. Немного успокоившись, Вик достал телефон и набрал номер Тагира. Тот ответил сразу же.

- Да, Виктор?

- Тагир. - Виктор скрипнул зубами. - Дом проверен. Как ты и думал, его нашпиговали под завязку. И, насколько я понимаю, это сделали те самые менты, которые у тебя шароёбились почти трое суток. Кстати, они вскрыли сейф. Как я понял, искали компромат. Ящики стола тоже вскрыты.- он ножом открыл их по очереди, перебирая документы.

- Что по главному вопросу? - жестко задал Зайкалов главный вопрос.

- Две закладки, одна в кабинете. - Он наклонился, бросив взгляд под стол. - Как раз любуюсь на эту сучку. Вторая в бойлерной, в спальне установлена ещё и сенсорная камера. Блядь, вот ты мне объясни, - сорвался Вик. - Оно тебе на хера?

- Татарский, ты вообще с мозгами связь потерял? Это что за предъява? - процедил Тагир. - Я, на хуй, вообще не понимаю, о чём ты.

- Зеркало, сука! - прорычал он. - Тебе мало трахать мою жену, нужно, блядь, на это ещё и любоваться?

- Пошёл ты на хер, Виктор! - сквозь зубы прошипел Зайкалов. - Не заставляй меня сожалеть о своём решении. И запомни, я со своей женой делаю то, что считаю нужным! Во всяком случае, в отличие от тебя, я не снимаю это на телефон и не отправляю своим друзьям!

Зайкалов отключился, и в ухо Вика полетели резкие гудки.

- Нет, ну не сука ли?- прошипел он, отбрасывая телефон в сторону.

Вик откинул голову на спинку кресла, закрыл глаза и застонал. Он услышал шаги и приоткрыл один глаз. На пороге появился Перс.

- Мор, я всё закончил. Теперь мы будем получать картинку в режиме реального времени двадцать четыре на семь. И это... К нам гости.

Вик резко спустил ноги со стола и встал.

- Кто?

- Пять человек. Вооружены. Насколько я понял, это по нашу душу.

Вик вышел из кабинета и, дойдя до балюстрады, осторожно выглянул из-за угла. Как и сказал Перс, их было пятеро. Они медленно двигались вдоль ограды, оглядываясь по сторонам. Значит, водила всё-таки позвонил хозяину, срисовав внедорожник Татарского.

За окном начинало темнеть. Их тени четко отбрасывались светом загорающихся фонарей. Оценив противника, Вик прикрепил нож на предплечье левой руки.

- Ну что, Перс, по старой схеме? Ты верх, я низ. - хмыкнул он, чувствуя адреналиновое возбуждение.

- Как скажешь, Мор. - Криво улыбнулся мужчина, доставая нож.

Виктор медленно спустился вниз, прижимаясь к стене. Пригибаясь, он проскользнул через холл и, толкнув первую по коридору дверь, оказался в подсобном помещении. Прижался к стене справа от двери и замер.

В тишине пустого дома звук открывающейся входной двери разлетелся эхом.

- Давай, сука, поиграем со смертью, - тихо буркнул Вик, услышав приглушённые голоса непрошенных гостей.

Как он и предполагал, они сразу рассредоточились. Судя по звукам, двое поднялись на второй этаж, а трое остались внизу. Один около дверей, а два других расползлись по первому этажу: один в правое крыло, туда, где находился Вик, а второй двинулся в левое.

Как только дверь в подсобку открылась, он замер, наблюдая за тем, как человек сделал шаг в тёмное помещение. Один бросок, одно движение, и бездыханное тело тяжело опустилось на пол.

- Отдохни, сука, - прошипел Вик, вытирая нож об одежду на трупе.

Перешагнув через тело, он тихо вышел, притворив за собой дверь. Выглянул из-за угла. Второй стоял к нему спиной и говорил по телефону:

- Мы в доме. Да по- ходу пусто, как в склепе. Нет тут никого. Сейчас всё проверим и свалим. Напутали что-то пацаны. Может с перепугу что и померещилось, Егор Селивестрович. Хорошо, сделаем!

Вик молнией метнулся к стоящему спиной к нему человеку. Удар, и ещё один из людей Карского мешком осел в его руках. Он осторожно привалил тело к стене, выглянув наружу, прикрыл входную дверь и тихо пересёк холл, направляясь в правое крыло.

Третьего Татарский обнаружил сразу же. Он как раз закрывал дверь, обследовав спортзал на первом этаже. Человек даже не успел ничего понять. Точный удар, и третий труп остался лежать в темном коридоре пустого дома. Вик вышел в холл и, услышав наверху шаги, вскинул голову. На краю лестницы появился Перс, вытирающий нож об рукав.

- Второй этаж — чисто, Мор, - спокойно буркнул он, вставляя нож в ножны.

- Такая же хуйня, - хмыкнул Вик. - Я за машиной, на тебе ещё гараж и машины. Ещё в пролеске убрать надо. Собери тут всех в кучу. Как только подъеду, грузимся и сваливаем. Проверь камеры, чтобы последних пятнадцати минут там не было.

Уже через полчаса они отъезжали от резиденции. Перс, ухмыляясь, доложил, что камеры вдоль улицы он заблочил. И последний час они тупо не работали, так что их пребывание тут останется для всех невидимым.

После того, как Перс был доставлен в Моховое, Вик рванул в Москву. Нужно было навести порядок в квартире и подготовить всё к завтрашним переговорам, а потом ехать встречать Ольгу.

* * *

Виктор вышел из переговорной, полностью удовлетворённый заключённым контрактом с Китаем. Ребята из команды поздравляли его с выгодно заключённым контрактом, пожимая ему руку. Простившись с китайскими партнёрами, он проводил их до машин и вернулся в кабинет. Время неслось неумолимо. Телефон зазвонил, как и сказал Зайкалов, ровно в три, сразу после того, как Ольга должна была вылететь из Дубая. Глянув на экран, он шумно выдохнул и взял трубку, уже выходя из кабинета.

- Ольга вылетела, - сухим, сдержанным тоном сказал Тагир. - Как приземлится, или пусть сама позвонит, или ты напиши. Самолёт проверили два раза. - Он замолчал, Вик слышал только его тяжёлое дыхание.

- Говори, Тагир.

- Следи за ней. Пусть она ест, а не только согревает твою койку! - прошипел Зайкалов.

- Да я, блядь, за этим с самого первого дня слежу! - Он со всей силы впечатал кулак в стену. - Чуть не насильно её кормлю! Сука! Совсем хуёво?

- Восемьдесят, Виктор. Знаешь, что делать, или рекомендации переслать?

- Знаю! - Выдохнул Вик. - Ладно, перед тем, как ехать в аэропорт, всё куплю. Всё, давай. Сообщи, когда вылетаешь.

Он отключил телефон и, прислонившись к стене, съехал вниз на корточки. Запрокинул голову, закрыв глаза, Вик простонал:

- Ольга, твою мать, какого хера!

Он вспомнил, что когда они были женаты, ему постоянно приходилось следить за тем, чтобы она ела, контролировать её вес. Но всё это шло коту под хвост, стоило только ей начать нервничать. А с того самого момента, как он спустился по ступенькам в аудитории универа, у Ольги не было ни одного спокойного дня, что опять со всей дури шарахнуло по её здоровью. С этим нужно было что-то делать, одно «НО» — покоя пока он обеспечить ей был просто не в силах. По дороге надо будет заскочить в аптеку и выкупить всё необходимое для неё.

Когда он выдвинулся в сторону аэропорта, пришло сообщение от Кота:

«Позвони. Проблема».

Витька почувствовал, как кольнуло сердце. Он быстро набрал нужный номер.

- Да?

- У нас гости, Мор. Три человека.

- Убрать всех. Вечером буду. С дочери глаз не спускать. Территорию прочесать по всему периметру. По результату доложить.

- Понял, принял.- сухо отрезал Кот.

Уже в дороге он получил от него отчёт, что территорию они вычистили, а это значило, что ему нужно будет опять всё убирать. Вслед за этим на телефон пришло сообщение с непонятного номера. Открыв его, Вик выругался.

«Не надоело наполнять воды Нила кровью, Татарский?»

- Да, блядь, пока до тебя, сука, не доберусь! - Прорычал Вик, влетая на стоянку у здания аэропорта.

Пока шёл по терминалу до VIP-зоны, его не покидала мысль о том, что Егор теперь знает, что Виктор влез в его войну с Зайкаловым. Пока Вик оставался в тени, это давало ему преимущество, которого теперь не будет, а это значило только одно: ситуация в любую секунду тупо выйдет из-под контроля и станет в разы опаснее, чем была до этого. Тем более, если уже сегодня люди Егора шарились в Рыбушкино, значит, у Егора возникли подозрения, что Виктор не просто так во всё это вписался.

Он ждал её в VIP-зоне. О том, что борт только что приземлился, ему сообщили лично.

Она вошла в зал в сопровождении командира экипажа. Вик смотрел на неё во все глаза, чувствуя, как волна тепла накрывает его.

- Сергей, добрый вечер. Как долетели? - Он протянул руку пилоту, не отрывая от неё взгляда.

- Виктор Владимирович, добрый вечер. - Тот пожал протянутую руку. - Перелёт прошёл спокойно, без происшествий.

- Спасибо. Вы свободны, Сергей Геннадьевич.

- Всего вам доброго. Ольга Валерьевна, всех благ. - Пилот кивнул Ольге, ещё раз пожал Виктору руку и ушёл, оставив их двоих.

- Оленька, - Тихо сказал Вик, делая к ней шаг, обхватывая её руками, прижимая к себе. - Как ты, родная?

- Всё хорошо, Вить. - Она уткнулась в его грудь, обнимая его руками. - Я скучала.

- Я теперь рядом, солнышко. Поехали.

Обхватив её рукой за плечи, он вывел её из здания аэропорта и посадил в машину.

- Оль, мы сейчас в Рыбушкино. Ночуем там. Завтра я вас с Дарьей забираю в квартиру на Арбате. До приезда Тагира вы будете находиться там, рядом со мной.

Он держал её за руку, бросая на неё тревожные взгляды.

- Вить, зачем? С кем будет Даша, пока я буду на работе?

— Малыха, я уже обо всём договорился. Частный детский сад под жопой, почти в соседнем подъезде. Пошла на работу — забросила по дороге, вернулась — забрала домой. А хочешь, я буду это делать.

Он поднял её руку ко рту, повернул ладонью вверх и поцеловал запястье, нежно очерчивая языком круги, чувствуя, как она замирает, а дыхание становится прерывистым.

- Вик... - тихо, шёпотом, почти простонала она, поднимая на него глаза. - Не надо, пожалуйста.

- Хорошо, родная. - он улыбнулся, отпуская её кисть, протягивая руку и прижимая голову Ольги к своему плечу. - Спи, нам ещё час ехать.

Она вздохнула, поцеловала его в плечо и, положив руку на бедро, закрыла глаза.

- Я люблю тебя, Вить. - прошептала она, уткнувшись носом в его грудь, вдыхая его запах.

- Я тебя тоже, малыха. Люблю до безумия.

Вик поцеловал её в макушку и прижал к себе ещё сильнее.

К дому Татарских они подъехали уже в начале восьмого. Виктор предупредил Влада, чтобы они не укладывали Дарью до их приезда. Пока Ольга обнималась с матерью и дедом, он прошёл в гостевой дом, где обнаружил Кота в гордом одиночестве, разбирающего старый добрый АК на время.

- Как обстановка? - Вик сел за стол и закурил.

- Ох ты, ёб твою мать, на костюманах, как приличный чел, Мор. Я бы такую цацу, как ты, сам в загс повел, кабы был заднеприводным.- хмыкнул Кот.

- Пиздёжь убил, и на вопрос ответил.- Вик поднял бровь и наклонился вперед, упираясь локтями в колени, сцепляя руки в замок.

- Угомонили твоих гостей. - он откинулся на спинку стула и скрестил на груди руки. - Ждут тебя в лесу, сразу за домом. - Мужчина кивнул головой, указывая направление. - А так тихо. Кроме этих, залётных не было. Ракит через полтора часа должен подойти, да я пойду в ночное. Сам как?

- Своих уложу, потом к тебе присоединюсь. - хмыкнул Вик. - Сначала приберусь после вас, и как только, так сразу.

- А чего так? - Кот хитро прищурился и вздёрнул бровь. - Не в настроении? Я думал, дом до утра трястись будет.

- На хер свинтил. - хмыкнул Вик. - Тебя забыл спросить, когда и как мне спать со своей женой. Свою заведи и тряси дом хоть до усёру. Развелось, блядь, советчиков!

Со двора донёсся счастливый Дашкин визг. Витька улыбнулся и встал.

- Кстати, - подмигнул Кот, - малявка у тебя зачётная, как по формочке отлита, вылитый батька.

- Надеюсь, что не характером, - засмеялся Вик, - и любовью задницы к приключениям.

- Блядь, что есть, то есть, Мор.- Заржал Кот, возвращаясь к своему занятию.

Неделя пронеслась, как один день. Тагир пропадал в офисе все дни напролет. Только среди недели он выкроил один день, проведя его целиком со мной. Я отдыхала рядом с ним. Он был заботливым и нежным, старался предугадать любое моё желание. Наши ночи наконец перестали напоминать бесконечный сексуальный марафон, часто мы просто лежали и разговаривали.

Он старательно обходил любое напоминание о том, что в нашей с ним жизни присутствует третий человек, и это несмотря на то, что Витька звонил каждый день. Единственным тёмным пятном в этой идиллии было только одно: поход к врачу, после которого он закатил мне скандал, обвиняя в безответственном поведении и наплевательском отношении, прежде всего, к дочери. Я искренне считала, что слабость, тошнота и частые головокружения — это проявления стресса, который стал неотъемлемой частью моей жизни, особенно за последний месяц, но всё оказалось куда хуже.

- Ты совсем идиотка, Оль? - кричал Тагир, нервно расхаживая по комнате. - Мне что, нанять тебе сиделку, которая будет следить за тем, как ты питаешься? А в случае чего, кормить тебя из ложки насильно? Ты видела показатели? О себе не думаешь, - кипятился муж, - подумай о Даше! Кто ей мать заменит? А твой драгоценный Татарский? Да он окончательно мозгами поедет, если с тобой что случится! Хотя, судя по всему, у него и сейчас с этим серьёзные проблемы!

Я вздрогнула и, обхватив себя руками, отвернулась к окну.

- Зачем ты так? - сквозь слезы прошептала я.

- А как по-другому, Оль, если ты ни хера не понимаешь? - он взъерошил волосы, подошёл ко мне, обнимая меня за плечи. - Ты вообще головой не думаешь? Ты только представь, если что-то случится, что будет с Дашкой? Виктор начнёт крестовый поход против меня, как только очухается. Он тут же поставит цель, её забрать. И сделает всё, чтобы подтвердить свои права на неё, тем более, что много делать и не надо! Давай поговорю с тобой профессионально, - хмыкнул он, - ответь мне, когда у тебя последний раз были месячные?

Я испуганно подняла на него глаза, мысленно листая свой календарик.

- Тагир, я не…- испуганно прошептала я.

- Ольга, я не об этом, - зло отрезал он. - Но раз пошла такая пьянка, скажу тебе сразу: имей в виду, если это случится, то второго ребёнка Татарский не увидит вообще. Я вас сразу увезу, и выбор в этом случае сделаю уже я!

- Но ведь я могу…

- Оля! Ты не можешь! Поняла? Закрыли тему, я всё тебе сказал, думай сама. Я терплю всё это только по одной причине - это ты. Но терпение у меня не безгранично. Я возвращаюсь, и ты принимаешь решение: или он, или я. Мне эта шведская семья на хер не сдалась. Так когда?

- Полтора месяца назад. - тихо прошептала я.

- Вот тебе и последствия, моя хорошая! - зло прошипел он. - С таким гемоглобином это и неудивительно. Ты чего добиваешься? Бесплодия? По мне так, это просто шикарный вариант, если бы я был законченным мерзавцем. Хоть голова бы не болела в ожидании, когда моя жена залетит от своего любовника. Я более чем уверен, что он делает всё, чтобы загнать тебя в угол, ни о чём не думая! Но я думаю, прежде всего, о тебе, Оль! Поэтому с сегодняшнего дня ты будешь есть строго по расписанию и принимать препараты, которые я тебе купил! А для начала…

Он опустил руку в карман и достал тест на беременность.

- Давай, солнышко. Я знаю, что это бессмысленно, но на всякий случай лучше быть уверенным на сто процентов.

Я взяла его дрожащей рукой и вздохнула. Он был уверен, но у меня этой уверенности не было от слова совсем.

Уже через пять минут я сидела и плакала, сидя на полу туалетной комнаты, обхватив колени руками.

Он открыл дверь, вошёл, мельком глянув на тест, сел рядом и прижал меня к себе.

- Оль, ну что ты рыдаешь? - хрипло спросил он. - Это нужно было сделать. Ты же не маленькая и всё понимаешь. Сейчас это ничем хорошим бы не закончилось, родная. Подумай о себе.

Я сидела, уткнувшись в его грудь, прижавшись к нему, как маленькая девочка, и искала у него утешения, понимая всю абсурдность этой ситуации, заложниками которой оказались мы все.

С этого дня, даже если он был на работе, я включала видео, чтобы он видел, что я ем. И конечно, ничего ему не говорила о том, что после того, как я выключала телефон, чаще всего это заканчивалось одинаково: я над унитазом.

Все ночи были наполнены его любовью и нежностью, от которых моё сердце разрывалось. Но, несмотря на это, я чувствовала, что что-то не так. Что-то гнетёт его, и это никак не связано с Виктором и всей ситуацией в целом. Я слышала, что он часто разговаривает с Виком по телефону. Чаще всего это были деловые переговоры, но один разговор заставил меня задуматься о том, что вообще происходит между ними.

В ту ночь я даже не смогла понять, что меня разбудило. Тело сладко ныло от недавних ласк, отголоски которых ещё будоражили его легкой болью. Я села на кровати и провела рукой по его подушке. Она была уже прохладная от ночного ветерка, дующего с пролива сквозь открытые настежь двери, ведущие на террасу.

Я встала и, накинув лёгкий пеньюар, вышла из спальни. Из кабинета доносился резкий, напряжённый голос мужа. Я тихо прошла по коридору и остановилась у чуть приоткрытых дверей.

- Меня не волнует, что ты считаешь, Виктор. - говорил Тагир. - Я хочу быть точно уверен, что ни Ольге, ни моей дочери ничего не угрожает. Мои люди находятся неотрывно около дома, и если их нужно будет убрать на время, я должен знать, когда ты будешь там. Зная тебя, мне не улыбается потом пересчитывать трупы и объясняться с их семьями. Мне сообщили, что Егор уже рвёт и мечет из-за того, что ты косишь его людей, как серп спелую рожь. Он планирует вылететь из Амстердама уже в конце следующей недели. Ольга уже прилетит, а меня ещё не будет. Поэтому до того момента она, как и Дарья, будет целиком под твоей защитой.

Он замолчал, явно слушая ответ собеседника.

- Хорошо, договорились. Делай так, как решил, в конце концов, из всех предложенных тобой вариантов этот наиболее удобоваримый. Хотя меня бесит, что она будет постоянно находиться рядом с тобой. И прекращай, сука, трахать мою жену без презерватива! Ей нельзя сейчас беременеть! А я нутром чувствую, что сейчас ты просто поставил себе эту цель, рассчитывая на то, что именно таким образом получится загнать её в угол. Предупреждаю сразу, ни хера у тебя не выйдет, Татарский!

Я вздрогнула и зажала рот руками, боясь выдать своё присутствие. Медленно развернувшись, я на ватных ногах вернулась в спальню.

Голова просто взрывалась. Я не могла в это поверить. Они вели свою игру за моей спиной. Мало того, надо мной и дочерью нависла угроза, о которой я не подозревала. Простое противостояние превратилось в войну, которая шла вокруг меня, но я об этом даже не знала. А то, что они обсуждали меня, вообще выбило почву из-под ног.

Вроде можно было и выдохнуть: все всё знают. Только от этого я почувствовала себя обыкновенной шлюхой, которую обсуждают её клиенты. Ну что ж, похоже тогда и вести мне себя придётся соответственно, ведь чего-чего, а этого они от меня совсем не ожидают. Мне нужно полностью лишить их самообладания, позволив сделать то, что даст мне свободу, позволит вырваться из лабиринта, в котором я живу последнее время.

Звук захлопнувшейся двери разнёсся по дому, заставив меня вернуться в реальность. Я быстро юркнула на своё место и, укрывшись легким покрывалом, закрыла глаза, притворившись спящей.

Кровать прогнулась под мужем, который лёг и притянул меня к себе, уткнувшись носом в мою шею.

- Солнышко моё, - прошептал Тагир, проводя ладонями по груди, касаясь пальцами сосков, которые тут же сладко заныли.

Его рука скользнула вниз по животу, прижимая меня к нему. Я почувствовала, как в попку упирается горячий возбуждённый член, на который тело тут же ответило обилием влаги и тянущей болью в животе.

Он приподнял мою ногу и положил её на своё бедро, пальцами провёл от колена вверх и погрузил их в сочащееся лоно, ритмично поглаживая внутренние стеночки, разгоняя волны желания по всему телу, заставляя его выгибаться и мягко двигаться, впечатываясь в его пах. Пальцы растирали влагу между складочками, массируя горошину клитора, сдавливая его, обводя круговыми движениями и поколачивая влажными шлепками. Сил сопротивляться этой сладкой пытке не было. Я застонала и, подняв руку, обхватила его за шею, поднимая голову, подставляя губы для его поцелуев.

Его язык ворвался в рот, проводя по деснам, сплетаясь с моим языком. Я вздрогнула и застонала, когда он вошёл в меня, сдавливая мой живот своей горячей ладонью, прижимая меня к себе. Он входил в меня сильными, размашистыми движениями, наполняя до самого свода, продолжая ласкать меня пальцами, отчего разрядки следовали одна за другой, простреливая тело яркими, сводящими с ума молниями, заставляя меня вскрикивать и выгибаться под его руками. И не было конца и края этой чувственной пытке. Когда он кончил, заливая меня своим семенем, я тихо вздохнула и попыталась улечься поудобнее, но как только я попробовала спустить ногу с его бедра, он тихо засмеялся и прошептал мне на ухо, обводя его языком:

- Не торопись, родная, мы ещё не закончили.

Утром, когда я открыла глаза, его уже не было. Между ног до сих пор всё сладко сжималось и ныло. Я провела руками по груди и животу, чувствуя, что тело тут же откликнулось на моё прикосновение. Оно стало слишком чувствительным последние несколько дней. Перевернувшись на живот, я закрыла глаза, возвращаясь мысленно к событиям прошедшей ночи, а именно к разговору между моим мужем и Виктором, случайным свидетелем которого я стала.

Прокручивая его в голове снова и снова, я поняла следующее: во-первых, мне с дочерью что-то угрожало, и эта угроза была серьёзной, если заставила их двоих встать на одну сторону, а не вцепиться друг другу в глотки, а во-вторых, мать твою за ногу, они обсуждали, как им меня трахать? Серьёзно? И во всей этой ситуации мне было непонятно только одно: сегодня ночью муж, несмотря на весь разговор с Виктором, несколько раз кончил в меня. Из всего этого я могла сделать только два вывода: он хотел, чтобы я забеременела только от него, или он знал наверняка, что этого не будет. И именно ко второй версии я склонялась больше всего.

Чем больше я обо всём этом думала, тем сильнее ощущала, как ярость начинает раздирать меня. Я пыталась быть хорошей девочкой, несмотря на весь ужас ситуации. Я казнила себя за то, что стала такой, за то, что они сделали меня такой. Но больше я не позволю им разыгрывать меня, как партию в покер. Пришла пора вспомнить, кем я была и как я могу кусаться, отвечая на удары судьбы. Ну что ж, Мята, пора тебе воскреснуть. Главное, всё сделать правильно. Чтобы, когда они всё поняли, было уже поздно для них обоих что-то исправить.

Для начала нужно всё подготовить, и в этом мне поможет Кит, Светкин муж. Для которого, как и для них, не существовало ничего невозможного. Быстро набрав Светку, я вкратце изложила ей свой план, на что она тут же мне выдала:

- Ты окончательно с головой связь потеряла? Да они же тебя потом раскатают, как бог черепаху! Насчёт Зайкалова я могу ошибаться, но Витька точно. Он же землю носом рыть будет, Оль! Ты же знаешь этого гадёныша, он реально повернут на тебе. Дно течёт, крышняк кипит! Заходил тут вчера, так я только имя твоё сказала, его аж затрясло всего.

- Свет, если я этого не сделаю, они просто меня сломают. - жёстко сказала я, - А разрываться между ними и дальше я больше не могу. Кит сможет мне помочь?

- Кит может всё. - хмыкнула она, - Тем более ты же знаешь, что у него счёты как с одним, так и со вторым твоим мужем. И если ему предоставится возможность вогнать им соль под кожу, он этим непременно воспользуется. Давай мы с тобой, как только ты вернёшься, обо всём детально поговорим, я его тоже приглашу, чтобы вы всё обсудили.

- Спасибо, Светуль. - выдохнула я, впервые чувствуя, что узел, завязанный дьяволом, стал ослабевать. - Ты настоящий друг.

- Перестань, куколка. Мудаков нужно учить, а то смотри-ка, устроили спортивный перепихон, кто чаще и глубже зарядит. Не ссы, Лялька, сделаем всё в лучшем виде. Время-то у нас есть?

- Начнём с середины июня, когда в универе сессия закончится. А до тех пор подготовка.

- Понял, принял. - хохотнула Светка. - Всё, давай, пойду мужа готовить. Как ты сама понимаешь, в этой ситуации лучший довод — ходящая ходуном койка. Придётся моей попе потерпеть. Но чего не сделаешь ради подруги и собственного удовольствия. Тем более я ему давно обещала посещение своего девственного тоннеля удовольствий.

- Свееет! - застонала я, чувствуя, как краска заливает щёки.

- Не гунди, прынцесса. - хихикнула она. - Насколько я понимаю, ещё ни один из чемпионов не проник в твою вторую норку. Держись до последнего, это просто козырный туз после девственного кровопролития. Их не так ротик заводит, как именно это место. Хотелось бы сказать: дерьмо к дерьму, но так уж и быть, промолчу.

- Тем более, что уже и так всё сказала, - рассмеялась я, вспоминая жесткое порно, которое случайно врубил Витька в тот день, когда привез меня, ещё девочку, на Пятницкую, и мой шок от увиденного.

- Ну, значит, договорились, Оль. Жду тебя сразу же, как только вернёшься, заодно поделюсь впечатлениями о заднеприводных экспериментах. Стоит ли оно того или нет.

Я ещё долго хихикала после нашего разговора, вплоть до того момента, пока мой телефон не начал звонить. Глянув на экран, тут же почувствовала напряжение в пальцах и жаркую волну, полыхнувшую от груди вниз к животу.

- Да, Вить. - голос тут же стал хриплым и царапающим горло.

- Как ты, родная? Я безумно скучаю, хочу, чтобы ты была рядом. Хочу тебя, слышишь? Хочу так, что уши закладывает от желания. Не могу спать на нашей кровати, не думая о тебе.

Тело плавится от его голоса, лоно сводит от его слов, которые воображение тут же транслирует на большом экране в голове.

- Вииить, перестань, - я не могу сдержать стон, рвущийся из груди.

Рука ползет вниз, пальцы ныряют за резинку трусиков, проскальзывая между складочек, обхватывая твердую, пульсирующую горошину, сдавливая её, заставляя тело выгнуться. Я вскрикиваю и тут же слышу свистящий вздох в трубке.

- Малыха, что ты творишь? - его голос срывается до рваного хрипа. - Я хочу увидеть тебя, родная. Хочу увидеть, как ты кончаешь для меня.

Я вздрагиваю. Тело сводит болью. Пальцы замирают.

- Оля, Оленька, прости меня, - шепчет он. - Господи, родная, прости дурака.

Но я уже его не слышу, нажимая отбой, сжимаюсь в комок и рыдаю от боли. Сообщения летят беспрерывно, одно за другим. Но сейчас мне всё равно. Не хочу, не могу, не буду! Весь оставшийся день просто приходила в себя. Только разговор с дочерью немного сбросил напряжение. К утру от Витьки пришло более пятисот сообщений: простые, голосовые, видео, но открывать их и читать, слушать, смотреть сил не было.

Оставшиеся три дня делала вид, что его не существует, ловя на себе задумчивые взгляды мужа. Понятно, Виктор уже успел на эту тему переговорить с ним. Надеюсь, что ему не хватило ума попросить Тагира нас примирить. Вот тогда точно посланы были бы оба!

Вечером перед отлётом муж заказал столик в Level 43 Sky Lounge. На мне было классическое маленькое черное платье от Chanel и комплект «Клевер» от Van Cleef Arpels, состоящий из колье, серёг, браслета и кольца. Всё это я обнаружила утром на кровати. Тагир, как всегда, ушел из дома засветло, оставив записку, что в девятнадцать часов за мной заедет его водитель. Весь день телефон не умолкал. Каждые пятнадцать-двадцать минут или сообщение, или звонок.

Приходится периодически проглядывать дозвоны, чтобы не пропустить маму, мужа или Светку.

Увидев пропущенный от Светика, тут же схватила айфон и перезвонила:

- Да, Светуль? Ну как там по моему…

- Оленька, родная, выслушай меня.

Я резко выдохнула и мысленно закричала: «Да твою-то мать, Татарский!», медленно просчитав до пяти, успокаивая дыхание.

- Да, Вить? - тихо спросила я, уже успокоившись.

- Малыха, прости меня. Я совсем не то имел в виду, родная. - В его голосе я слышу и боль, и страх, и раскаяние.

- Вить, просто не надо больше. Было очень больно. Я еле собрала себя, чтобы опять вот так…

- Родная, я был полным долбоёбом, мне нет прощения. Даже я себя сейчас понять не могу, почему тогда сделал это. Прошу тебя, поверь мне.

Я молчала, было тяжело, страшно, поверить снова вот так, до откровения, я была ещё не готова. А может, уже никогда не буду готова. Он ещё что-то говорил, но я уже не слушала слов, просто слушала его голос, который согревал меня. Завтра он будет рядом. Завтра я смогу к нему прикоснуться. Завтра я смогу им надышаться. А потом я заставлю их заплатить по моим счетам.

Ровно в семь часов я вышла из дома. Чёрный «Майбах» уже стоял на подъездной дорожке. Увидев меня, водитель выскочил и, обежав машину, открыл мне дверь. Сев на заднее сиденье, я закрыла глаза и задумалась. Времени обдумать все детали моего плана катастрофически мало. Витька своими словами выбил меня на три дня! Даже сейчас, стоило только подумать об этом, липкая волна боли, стыда и унижения накрыла меня, сжимая горло ледяными пальцами. Выдохнув сквозь зубы, огромным усилием я заставила себя переключиться.

Нужно думать о другом. За оставшийся месяц необходимо слишком много сделать для того, чтобы… Да, это будет удар для них, но именно они довели меня до этого, они разбудили во мне суку, которая умеет больно кусаться. Мысленно я разделила все задачи по пунктам в порядке их осуществления и отложила в сторону. Ни звонить, ни писать нельзя! Как только они всё поймут, первое, что сделает мой муж, так это возьмёт распечатки разговоров. Поэтому я следила даже за тем, сколько раз за неделю я написала Светке.

Когда мы подъехали к Four Points by Sheraton, меня уже ждали. Отдельный лифт и VIP-обслуживание. Войдя в помещение ресторана, меня сразу проводили в приват-зону, находящуюся на террасе. Тагир сидел за столиком и разговаривал по телефону. Сжатые губы и желваки не оставили сомнений, с кем именно он вёл разговор. Увидев меня, он резко попрощался со своим собеседником и, положив айфон на стол, встал. Я подошла к нему и подставила щеку для поцелуя.

- Родная, ты великолепна. - тихо сказал он, касаясь носом щеки, проводя кончиками пальцев по руке от кисти и вверх до самой ключицы, заставляя кожу покрыться мурашками.

Он отодвинул стул, приглашая меня сесть.. Выбор блюд я всецело доверила мужу, он прекрасно говорил на арабском, чем мгновенно расположил к себе персонал, с вытекающим из этого комплиментом от шеф-повара. Я же восхищенно смотрела на воды залива. Вид с террасы открывался просто невероятный. Отодвинув стул, встала и подошла к перилам. Закрыв глаза, просто стояла, облокотившись на них грудью, и дышала. Я даже не слышала, как он подошёл, просто почувствовала его дыхание и руки, обхватившие меня, прижавшие к его груди.

Муж наклонился и, слегка касаясь уха губами, прошептал:

- Не хочу тебя отпускать, солнышко. После ужина сразу домой. Хочу тебя.

Он чуть двинул бедрами, и я тут же почувствовала всю степень его возбуждения. Резко выдохнув, подняла голову в ожидании поцелуя, которого не последовало. Открыв глаза, я удивленно на него взглянула.

- Даже не думай, родная. Не хочешь же ты провести ночь в полицейском участке. - улыбнулся муж, разжимая руки и делая шаг назад. - Даже то, что мы с тобой просто стояли обнявшись, это уже нарушение закона. Нас спасает только то, что это всё-таки приват-зона.

- Но мы же муж и жена! - я просто опешила от этого заявления.

- И даже это не повод прилюдно выражать свои чувства, Оленька. Пойдем.

Он протянул руку, и мои пальчики тут же оказались в его горячей ладони. Усадив меня за стол, Тагир сделал жест официанту разлить по бокалам вино.

Весь ужин он пристально следил за тем, что и сколько я съела. Пока мы сидели за столиком, желание чуть угасло, и перед тем, как отправиться домой, мы прогулялись по набережной, наслаждаясь легким бризом и сумасшедшим небом, с мириадами сияющих звезд, с размытой лентой Млечного пути через весь небосвод.

Увидев яркую вспышку сгорающего в атмосфере метеорита, я быстро закрыла глаза, загадав желание.

- Успела? - тихо засмеялся муж, снимая пиджак и накидывая его на мои плечи. - Пойдём, родная, завтра рано вставать.

- Разве? - удивилась я.

- Ну, с учётом моих планов на эту ночь, времени на долгий сон у нас не останется. - улыбнулся он, сажая меня в машину.

Всю дорогу до дома он держал меня за руку, рисуя большим пальцем круги на моей ладони, от чего тело плавилось и отзывалось томлением и пульсацией в глубине лона. Между ног было уже влажно, и аромат моего желания наполнял воздух в машине, заставляя мужа шумно дышать, втягивая его, бросая на меня жадные взгляды. Я видела, что его глаза стали почти чёрными, а крылья носа подрагивали при каждом вдохе. Он сжал зубы, рука, лежащая на руле, подрагивала, и для того, чтобы это скрыть, он отбивал пальцами ритм по оплётке руля. Когда же я, уже не в силах бороться с телом, запустила руку под юбку, он резко выдохнул и прошипел:

- Ведьма! Я тебя накажу.

- Ничуть в этом не сомневаюсь, любимый! - прошептала я, выгибаясь, запрокидывая голову, приоткрывая рот в беззвучном крике.

* * *

Я медленно спустила с плеч платье, чувствуя на себе его горящий взгляд. Легкий шелк с тихим шорохом упал к моим ногам. Он громко выдохнул. Кроме платья на мне не было абсолютно ничего.

- Только не говори мне, что ты была в таком виде весь ужин, дорогая, - прошипел он, вставая с кровати и подходя ко мне.

- Ну что ты, - легкий поворот головы и движение плеч, руки взлетели вверх, освобождая волосы из плена шпилек. - Как ты мог обо мне такое подумать, - улыбка слегка коснулась губ, когда я почувствовала его руки на своих плечах. - Всего лишь всю дорогу до ресторана, ужин и прогулка по набережной.

Он застонал и, наклонившись, провел языком по линии шеи, в то время как его руки скользнули вниз, обхватывая мою грудь.

- Ты просто сумасшедшая, Оленька. - его голос срывался, уходя вниз до сиплого хрипа. - Сумасшедшая. Иди сюда.

Он подхватывает меня на руки, несет в кровать и кладет на спину. Опускаясь на колени, берет мою ножку в руки и, покрывая ее влажными поцелуями, поднимает на свое плечо, проделывая то же самое со второй ногой.

- Тагир. Что ты делаешь? - мой голос вибрирует и дрожит от еле сдерживаемого желания, уходя вверх, когда я чувствую его горячее дыхание на своих припухших, сочащихся складочках.

Закрывая глаза, я до боли прикусываю губу, откидываясь назад, цепляясь руками за простыни, стягивая их. Тело выгибается, дыхание становится тяжелым, рваным, свистящим.

- Тагир?

- Тихо, родная. Я всего лишь люблю свою жену, Оленька. - его хриплый шёпот осязаем, я чувствую, как он касается моего тела чувственной волной.

Его язык прошёл вдоль складочек, погружаясь между ними, скользя по нежной коже, коснулся возбуждённого клитора, очерчивает его, потом опять проложил горячую дорожку вниз и проник внутрь, собирая влагу. Его движения резкие, ритмичные. Под этот ритм подстраиваются пальцы, сжимающие твердую горошинку, которая уже болезненно пульсирует.

Я заметалась, подкидывая бедра, умоляя его не останавливаться, вскрикивая, когда вместо языка почувствовала его крепкие пальцы, скользящие внутри меня, выискивающие невидимые точки, заставляющие тело выгибаться, рассыпаться искрами. Моя рука скользит вниз по груди, пальцы оглаживают ареолу, сдавливают камешек соска и скользят ниже, пока я не почувствовала грубый шёлк его волос, вцепившись в них, притягивая его к себе ещё ближе, выгибаясь навстречу его жадному рту.

- Пожалуйста, Тагир... - мой стон разносится по спальне.

- Сожми соски, родная, - хрипло прорычал он, - Сожми их как можно сильнее сейчас.

Он хлопнул меня по ягодицам и резко вошёл в тот момент, когда мои пальцы сжали тугие бусины сосков. Огромный белый шар экстаза разлетелся тысячью, миллионами осколков, заставляя меня запрокинуть голову и закричать, погружаясь в невероятный по силе чувственный шторм, в то время как он мощными размашистыми движениями врывался в меня, догоняя на вершине и изливаясь горячей струёй внутри меня.

Его низкий рык и руки, прижимающие меня к нему, пальцы, скользящие вниз, ласкающие, разгоняющие снова и снова. И так всю ночь. До тех пор, пока хватало сил, пока утренние лучи не окрасили горизонт алой зарёй.

Уже засыпая, он провёл ладонью по моему телу, задержав её на животе, и прошептал тихо, чуть слышно:

- Если бы это было возможно…

Зайкалов позвонил ещё вчера и сообщил, что завтра прилетает, тем самым подводя черту под уравнением Тагир, Ольга, Виктор. Завтра после работы Ольга приедет не сюда, к нему, а в Усово, где её будет ждать муж. Уже сегодня пять человек из отряда должны будут переброситься из Мохового к дому Тагира, обеспечивая круглосуточную охрану, а он с Персом должны будут вечером обезвредить взрывные устройства, обнаруженные почти две недели назад у Зайкалова дома. Сначала у него мелькнула в башке идея лично самому участвовать в охране дома, но, измотав себя этой мыслью в течение суток, он понял только одно: или он тупо двинется от ревности в первую же ночь, или к утру они с Тагиром друг друга поубивают.

Карский вернулся в страну четыре дня назад, однако с тех пор было тихо. И это было самое поганое. Было понятно, что он затаился в ожидании удобного момента. Два раза Вик пытался до него добраться, но пока это было невозможно. Похоже, Егор даже в сортир ходил с телохранителями. Одно хорошо, Анна оставалась на связи. От неё он узнавал, где и когда может появиться Карский. Тот почти не бывал дома, начиналась предвыборная кампания, и Егорка светился везде, где только можно.

Ольга всегда находилась перед глазами Виктора. Выбив индивидуальный план занятий, он с утра до вечера сидел в аудитории, где она читала лекции и занималась со студентами. Дарья была так же под охраной.

С частным детским садом, который находился рядом с домом, неожиданно заключило, на безвозмездной основе, договор на предоставление услуг охранное предприятие «ЩИТ», и с недавних пор за столом в холле сидел рослый шкафоподобный мужчина при полном вооружении, в котором без труда можно было узнать кадрового военного.

Люди Тагира и Владислава находились также в состоянии повышенной готовности, охраняя вверенные территории. Влад был более чем уверен, что Егор к нему не сунется. Селю в своё время убрал именно Влад во время одной из разборок, и Карский это знал. Но в этом случае перестраховка была жизненно необходима, так как поступки и решения Егора чаще всего не поддавались никакой логике. Тем более принимая во внимание то, что один раз гости всё-таки уже наведывались к Владиславу. Вик распределил всех своих бойцов. Половина всегда находилась на объектах и половина в лагере, меняясь каждые трое суток, кроме Трояна, который находился ближе всех к Карскому, а именно в его личной охране.

У дома Тагира дежурили его люди, только сегодня было решено, что они отойдут на то время, пока Виктор и Перс будут находиться в доме, обезвреживая взрывчатку.

Вик глянул на часы. Пятнадцать тридцать. Времени уже практически нет. В шестнадцать часов он должен уже встретиться с Персом и двинуться в Усово. Он бросил взгляд на Ольгу, которая сидела за столом и что-то объясняла студентке, которая периодически оглядывалась назад, одаривая Вика томными взглядами, нервно облизывая губы и призывно покачивая бедрами. Девица явно рассчитывала на то, что именно ради неё он задержался в аудитории. За последнюю неделю он стал самой обсуждаемой темой во «Вше».

Даже предстоящая сессия отошла на задний план, Виктор Татарский стал новостью номер один. А слухи о том, что он к тому же является бывшим мужем Ольги Зайкаловой, сделали его самой желанной добычей всех студенток и аспиранток. Не далее как вчера одна из особо ушлых девиц, рассчитав время, подстроила падение с лестницы.

Вик успел подхватить её в самый последний момент, на что она, прижавшись к нему всем телом, жадно впилась в его губы, запуская руки под рубашку, царапая ногтями кожу. Ольга как раз в этот момент выходила из аудитории. Удивлённо приподняв брови, она окинула взглядом парочку, вокруг которой собрались улюлюкающие студенты, улыбнулась и ушла в кабинет.

Она сидела в кресле, положив ногу на ногу, подпиливая ноготок, сломанный за минуту до этого, когда она раздражённо со всей дури закрыла ящик в столе. Дверь хлопнула. Ольга подняла глаза и хмыкнула.

- Так быстро?- она окинула его насмешливым взглядом, задержав его на том месте, которое тут же стало увеличиваться в размерах, отдаваясь болезненной пульсацией.

- Малыха, не начинай!- Он быстро провернул в дверях ключ и скинул куртку.- Ты же сама всё видела, Оль!

Виктор подошёл к столу, рывком стянув на ходу рубашку и майку.

- Иди сюда, родная, я уже не могу. Еле дождался.

Обойдя стол, он сел перед ней на корточки, развернув кресло. Его ладонь легла на её колено, опуская ногу вниз, после чего уже обе руки по бедрам заскользили вверх, поднимая юбку, проходя пальцами по кружевным резинкам.

Она продолжала спокойно подпиливать ноготь, делая вид, что его просто нет. Он ухмыльнулся и раздвинул её ноги, нервно сглотнув, когда понял, что на ней нет белья.

- Твою мать! - хрипло прошептал Вик, чувствуя, что ещё чуть-чуть, и он кончит, даже не успев расстегнуть ширинку.

Нежно розовая плоть между припухшими складочками манила его перламутровым влажным блеском, сводя с ума. Она слегка приподняла бедра, чуть сжимая их, отчего одуряюще пахнущие капли потекли вниз, и он пропал. Дёрнув Ольгу на себя, поднимая из кресла, он развернул её к себе спиной.

- Коленями на кресло, - срывающимся грубым голосом процедил он, подталкивая её вперед, заставляя её встать так, как он приказал, прогнуться, обхватив руками спинку. - Хорошая девочка. - хрипло протянул он, шлёпая её ладонью по ягодице, раздвигая ноги ещё больше, жадно любуясь сочащейся плотью.

Его средний палец скользнул в лоно, собирая влагу, в то время как указательный и безымянный раздвигали нежные складочки ещё больше, лаская клитор, открывая её полностью.

- Горячая. - шепнул Вик, наклоняясь, касаясь уха губами. - Для меня такая горячая. - Он прищурился и, поднеся палец к губам, взял его в рот, слизывая её секрет.- Сладкая девочка.

Она застонала, выгибаясь ещё больше, запрокидывая голову.

- Дааа... - захныкала она, двигая бедрами. - Вик, пожалуйста.

- Моя девочка! - рыкнул он, стягивая джинсы, входя в неё резкими ритмичными движениями, до самого основания, с громкими влажными звуками. - Моя! - хрипло простонал он.

Руки легли на бёдра, сжимая их, раскачивая, периодически шлепая ладонью по ягодицам. Ольга тихонько вскрикивала, резко сжимая внутренние мышцы, от чего Виктор стискивал зубы и глухо стонал, уткнувшись лбом в её спину, прикусывая нежную кожу.

Он почувствовал ритмичные сокращения её лона, сдавливающие его член тугим эластичным кольцом. Громко чертыхнувшись, он выскользнул из неё, преодолевая сопротивление её тела, удерживающего его внутри. Обхватив член рукой, он резкими движениями провел по нему несколько раз, до тех пор, пока не излился тугими пульсирующими струями, заливая её ягодицы, юбку и блузку. Обхватив её под грудью, Вик заставил её выпрямиться, стоя на коленях, и прижал её спиной к себе, проводя носом по шее, вдыхая её аромат, наклоняясь к её губам, целуя, сплетаясь языками.

Потом она всю дорогу ворчала по поводу угвазданной одежды, раздувая щеки, скрестив на груди руки, отчего ему захотелось вдарить по тормозам и насадить Ольгу на себя прямо в машине, чтобы её бубнёж сменился стонами и криками от наслаждения, которое он бы ей дарил.

Вот и сейчас он смотрел на неё, чувствуя подступающее желание. Полчаса! На всё про всё!

Нахальная девчонка опять бросила на него взгляд через плечо и, заведя руку назад, поправила трусики через юбку, как бы случайно поднимая и без того короткий подол, зацепляя пальцем тонкую перемычку на стрингах, отводя её и резко отпуская. После чего она с резким звуком шлепнула по её округлому крепкому заду, исчезая между ягодицами.

Вик хмыкнул и поднял бровь. Он откинулся на спинку стула, широко расставив ноги, скрестил на груди руки и прикусил нижнюю губу, перед этим облизнув её. Ольга, заметив всё это, вздёрнула брови, бросив на него ехидный взгляд, сдула со лба пепельные пряди, расстегнула две верхних пуговички на блузке, оттянула воротник и подула на грудь. Её соски, чуть просвечивающие сквозь натуральный шёлк, тут же сжались в твердые бусины.

Вик резко втянул воздух, чувствуя, как в джинсах появился жуткий дискомфорт. Он кашлянул. Ольга резко подняла глаза. Воспользовавшись этим, Виктор пальцем постучал по часам, после чего встал и медленно спустился вниз.

- Ольга Валерьевна, прошу меня простить, - низким, чуть хриплым голосом сказал он, - но вы обещали мне дать данные по последним исследованиям для моей работы. К сожалению, я уже опаздываю. Не могли бы вы уделить мне немного времени? Тем более, что у меня наметились планы на вечер.

Он окинул развязным взглядом нахалку и, ухмыльнувшись, повёл бровью в сторону дверей, добавив легкое движение головой. Второго намека уже было и не нужно. Девица шумно выдохнула и выпрямилась.

- Простите, Ольга Валерьевна. Спасибо за то, что всё мне объяснили. Тогда я с зачёткой подойду в понедельник. До свиданья. - протараторила она, вылетая за дверь, бросая на Виктора жаркий, обещающий взгляд.

- Вик, какого чёрта ты творишь? - прошипела Ольга, раздраженно собирая и складывая в сумку конспекты. - Ты понимаешь, что так нельзя?

- Где это написано, Оль? - усмехнулся он, обходя кафедру и прижимая её к себе. - Твоя Сергеева меня уже достала. - на ухо прошептал Вик, обжигая кожу горячим дыханием. - Мне тебя нужно успеть довести до дома, сдать на руки Барсу и уехать. У меня в четыре встреча, Оль, я уже опаздываю. Завтра приезжает твой муж, а мне ещё до хера что нужно успеть сделать. Дарью Ганс приведёт сам. Не ходи в сад. Он уже отписался. Я сегодня буду поздно. Хочу тебя пиздец как, но уже не успеваю. Ночью разбужу. Давай, поехали.

- Ваше Превосходительство, джет проверили уже два раза, ничего подозрительного обнаружено не было. Вы можете подняться на борт.

- Да, спасибо. - Тагир бросил взгляд на начальника службы авиационной безопасности и жестом отпустил его.

Служащий поклонился и быстро удалился.

Он стоял в VIP-зоне аэропорта около окна, сцепив за спиной руки. Ночью он уже будет в Москве, и кровавая гонка понесется по новому кругу. Прошлое не оставляло его, как бы он ни пытался от него убежать. Вчера была встреча с дядей, и он очень тонко намекнул, что семья его ждет. Да, мать его они так и не простили, но ему всегда были рады и ждали, если бы Лейла не обрубила все связи с семейством.

Безбожница и падшая женщина, посмевшая сбежать от мужа, выбранного семьёй, с непонятно кем, выходцем из другой страны, да ещё и перед первой брачной ночью. Тагир усмехнулся, вспомнив мать. Женщина, которая любила свою семью до безумия, для которой не существовало слов «нет» и «невозможно», если это касалось её мужа и детей. Он знал, что это ему досталось именно от неё.

Ещё девочкой, которой только-только исполнилось восемнадцать лет, и чья судьба уже была решена ещё до её рождения, она наплевала на все условности и обычаи. За неделю до своей свадьбы она встретила, как она всегда называла своего мужа, «этого ненормального русского» и сбежала с ним сразу после брачной церемонии, вызвав скандал, который ещё полгода обсуждали все центральные газеты: «Младшая, самая любимая дочь шейха Мухаммада Аль Казим опозорила семью, сбежав с русским Иваном».

Тагир улыбнулся, вспомнив, как нашел пожелтевшие вырезки из газет с текстом, написанным витиеватой арабской вязью, в ящике отцовского стола, и как мать рассказала ему эту историю, больше напоминающую красивую сказку о любви и бегстве прекрасной принцессы от страшного тирана-отца за своей судьбой в далёкую снежную страну.

Его отец был журналистом-международником, и в Эмиратах находился уже пару недель, работая над репортажем для одного из центральных каналов. Высокий, красивый, обаятельный молодой мужчина с широким кругозором похитил сердце Лейлы всего за каких-то полчаса. А уже через час она поняла, что влюбилась и сделает всё, чтобы остаться со своим избранником. Мансур отговаривал её от этого необдуманного шага, но спорить с влюбленной женщиной — это всё равно, что пытаться веером остановить снежную лавину, сходящую с вершины Эвереста.

- Ваше Превосходительство, прошу вас подняться на борт.

Он резко обернулся. Молодая девушка почтительно поклонилась и сделала жест рукой, приглашая его на посадку. Тагир глубоко выдохнул и прошел за ней к выходу из VIP-зоны, где у дверей его ждал автомобиль представительского класса. После встречи с родственником он тут же оброс всеми регалиями, положенными ему по праву рождения и принадлежности к семье. И это только внесло ещё больше переменных в и так непростое уравнение его жизни. Уже в самолете он набрал Ольгу. Она сразу ответила на звонок.

- Как ты, родная? Как Даша?

- Всё хорошо, Тагир. Устала и соскучилась. - Её голос как всегда мягко окутал его, расслабляя и одновременно наполняя желанием.

- Соскучилась? - Он хмыкнул. - Я не думаю…

- Тагир! - Тихо обрубила она. - Ты всё знаешь, я не хочу говорить на эту тему. Я не могу разрываться между вами двумя и дальше. Это неправильно. Ты приедешь, и мы с тобой поговорим.

- Ты приняла решение, Оль? - Он закрыл глаза, откинувшись на спинку сиденья.

- Можно и так сказать. - В её голосе сквозила неопределённость и тоска.

- Хорошо, родная, я тебя услышал. - Выдохнул он. - Ты дождешься меня?

- Да.

- Я как приземлюсь, сразу домой. Ориентировочно буду дома около часа. Даже если ты уснёшь, я тебя разбужу. Люблю тебя.

Он замер.

- И я тебя люблю, родной. - Тихо ответила она, после лёгкой заминки, обрывая звонок.

Тагир выдохнул, махнул рукой стюарду, и тот сразу принес ему полный бокал скотча.

Татарский позвонил ему ещё сегодня ночью, сказав, что обе закладки они обезвредили, а также проверили дом, гараж и машины ещё раз. Кроме этого, он уведомил его, что пятеро его людей будут неотрывно находиться на территории резиденции. Сам он обещал его встретить в аэропорту.

А вот это просто поставило Тагира в тупик, когда войдя в Московский VIP-терминал, он увидел Татарского.

- Виктор. - Он кивнул ему головой. - Чем обязан?

- Разговор есть. - Жестко сказал Татарский. - Водителя отправь. Со мной поедешь.

* * *

- Я слушаю тебя, Виктор.

Они неслись по ночному городу, врываясь в поток машин, которые наполняли вены-дороги своей красной энергией стопаков. Москва, как новогодняя ёлка, светилась неоновыми пульсирующими огнями, словно огромный фантасмагоричный монстр, заряжая, передавая всем свой пульс, попав в ритм которого, уже невозможно было остановиться до самой смерти. Она, как вампир, поглощала, сжирала людские души, перемалывая и выплёвывая неудачников на обочину жизни, не замирая ни на секунду. Тагир выдохнул,отвернулся от окна и бросил взгляд на Виктора.

В салоне стояла тишина, которую нарушало мерное постукивание пальцев Татарского по рулю.

- Виктор? - Повторил вопрос Зайкалов.

- Ты же понимаешь, что Егор не успокоится, Тагир? - Жёстко начал Вик. - Пока он всех не упакует, война не закончится.

- Я думал, ты взял это на себя. - Хмыкнул он.

- Мой человек уже в его охране, но раньше конца июня убрать Егора нереально. Он постоянно на виду. С конца июня до середины июля он берет тайм-аут, я так подозреваю, для того, чтобы закрыть твой вопрос. Именно в это время он будет наиболее уязвим, и я его уберу. А до тех пор…

- Виктор, к чему ты ведёшь? - Тагир достал сигареты и затянулся, открыв окно.

- Оставь всё как есть. - Жестко сказал Виктор.

- Ты серьёзно? - Усмехнулся Зайкалов. - То есть ты мне сейчас хочешь предложить обсудить вопрос о том, чтобы моя жена жила со своим любовником, то есть с тобой, у него дома? Ты реально не понимаешь всю абсурдность этого разговора?

- А ты реально не понимаешь абсурдность вообще всего того, что между нами происходит? - Начал заводиться Виктор, постепенно втапливая педаль газа в пол. - Оставь её! Она никогда тебе не принадлежала! Она всегда была моя!

- Ключевое слово «была», Виктор. - Спокойно отбрил Тагир. - А мы говорим о том, что сейчас. Так вот, сейчас Ольга моя жена. И принадлежит мне.

- Не вынуждай меня идти на крайние меры, Тагир. - Голос Татарского становится колючим, ледяным. - Как только я устраню Карского, я уничтожу тебя следом за ним.

- Попробуй. - Холодно процедил Зайкалов. - Как ты думаешь, почему я ещё жив? А самое главное, знаешь ли ты, кто такой Казёный? И если ты думаешь, что, воспользовавшись компроматом, который у тебя есть, ты уничтожишь только меня, то это очень глубокое заблуждение. Ты запустишь цепную реакцию, которая в конечном итоге тебя же и уничтожит. Как ты думаешь, почему твой отец так и не использовал его в конце концов, а всего лишь спрятал как можно дальше? Эти документы могут стать смертным приговором не только Карскому и мне, но рикошетом зацепят, как минимум, ещё человек десять, обладающих немалым весом не только в нашей стране. И если ты рассчитываешь на то, что они будут сидеть и спокойно ждать, наблюдая за тем, как вся их отбеленная жизнь несется под откос, поспешу тебя огорчить. Эти бумаги даже на стол следователя не успеют лечь, как будет объявлен крестовый поход против всех, кто хотя бы видел эти папки, не говоря уже о самих документах. Поэтому советую подумать сто раз, прежде чем взрывать бочку пороха, на которой сам же и сидишь. Виктор, ты умный человек и прекрасно понимаешь, что в этом случае я прав. Мало того, как я понял, Ольга сделала выбор, а если ты здесь, то он сделан явно не в твою пользу. Надеюсь, ты не станешь делать глупости, и Ольга с дочерью завтра будут дома. Как мы с тобой уже говорили, ты исчерпал своё время, Виктор.

- А как же Анна, Тагир? - Вопрос заставил Зайкалова дёрнуться. - Как же она и ваш сын? Ты знаешь, что она с пацаном уже шесть лет живёт в паре десятков километров от тебя? Живёт под одной крышей с мудаком-братом, у которого вместо мозгов сплошной фарш, который помешан на власти, бабле, крови и сексе? Который две недели таскал твоего сына по самым грязным борделям Амстердама, в то время как женщина, которую ты когда-то любил, рыдала каждую ночь от страха, что Егор узнает, чей сын его племянник. Может, пришло время каждому из нас навести порядок в своём прошлом, пока оно к ебеням не расхерачило наше настоящее и тем более будущее?

Я уже с утра как на иголках. Последняя неделя была просто ужасна. Они вымотали меня в ноль. В ночь, когда приехал муж, я с дочерью осталась в квартире на Арбате. Витька пришёл ближе к двум часам. Он был в таком состоянии, что я испугалась. Его глаза полыхали ненавистью, когда он меня разбудил сминая губы, разрывая тонкий батист маечки, кусая ареолы сосков, жестко переворачивая меня на живот, а потом резкими. грубыми движениями, вколачиваясь в меня, без ласк, сдавливая рукой горло, выплёвывая самые грязные слова, вжимая моё лицо в подушку и кончая. Кончая в меня без остановки.

Он вертел моё тело всю ночь. Заставляя меня ласкать себя, пока он курил, наблюдая за мной, потом он срывался и со звериным рычанием набрасывался на меня. Любые мои попытки сказать хотя бы слово пресекались мгновенно грубым окриком и снова его одержимость мной. Он словно клеймил меня, давая понять. что я его, только его. Меня уже всю ломало. Каждое его прикосновение болью отдавалось в каждой клеточке. Уже под утро он успокоился, вымотав меня окончательно.

Зарывшись лицом в мои волосы, он прижал меня к себе, поглаживая грудь дрожащими пальцами, и срывающимся голосом прошептал:

- Господи, прости меня, прости меня, родная.

Он застонал и прижался лбом к моей спине. И так и уснул, стискивая меня до боли руками. Уже утром, оглядывая себя в ванной, я с ужасом смотрела на синяки, проступившие на коже. Я никогда его таким не видела, это была не любовь, сегодня ночью рядом со мной был незнакомец, которого я не знала. Который ставил на мне своё тавро, выжигая его и на теле, и в душе.

Тело болело, ныло каждой клеточкой. Я ловила на себе его задумчивый, потерянный взгляд весь день. В обед позвонил муж и сказал, что после занятий он меня встретит. Когда я зашла в кабинет после последней пары, Вик зашёл за мной следом, закрыл на ключ дверь и прижал меня к груди.

- Скажи мне, Лялька, скажи мне это, родная. - хриплым, рваным голосом прошипел он, стискивая руками мои ягодицы, задирая юбку и проникая в меня пальцами.

- Вииик... - простонала я.

И этого хватило. Он резко развернул меня к себе спиной и надавил на поясницу, заставив лечь грудью на стол. И всё снова повторилось, словно ему было мало нашей ночи. До слёз, до боли. И я понимала, что в том, что между нами сейчас происходит не было любви, было только желание доказать мне, что я принадлежу только ему, что моему мужу в моей же жизни нет места.

- Давай, детка, давай.- срывающимся голосом хрипел он, не отпуская меня ни на секунду. прожигая своими руками мою кожу.- Моя горячая девочка. - прошипел он, врываясь в меня, даже не обращая внимание на то, что я морщилась от каждого его движения.

Больная любовь двух изломанных людей, которые только делали друг другу больно, но не могли остановиться. Эмоциональные мазохисты, пытающиеся обмануть жизнь. До вершины мы дошли вместе, он изливался в меня, сжав зубы, обхватив мои бедра и чувствуя мои внутренние сокращения.

- Ты моя, слышишь? - рычал он, врываясь до конца и выплескиваясь. - Моя!

* * *

А дома меня ждал муж.

Ему хватило одного взгляда на мои распухшие губы и лихорадочный румянец, чтобы всё понять, когда я, вылетев из здания универа, села в его машину. Втянув носом запах, который буквально вопил о том, чем я только что занималась, и это несмотря на то, что я полчаса приводила себя в порядок в туалете, он усмехнулся и наклонил голову… Твою мать! Кинув из-под ресниц взгляд туда, куда смотрел Тагир, я сглотнула. А муж кивнул головой, усмехнувшись кривой улыбкой. У лестницы, скрестив на груди руки, стоял Татарский и, ухмыляясь, смотрел на нашу машину. Заметив, что Зайкалов на него смотрит, он поднял вверх два пальца и наклонил голову.

Домой мы ехали в полном молчании. Я даже боялась посмотреть на него. Отвернувшись к окну, буквально спиной чувствовала его взгляды, пронзающие меня автоматной очередью.

Стоя в нашей спальне, опустив глаза, я нервными движениями стягивала одежду, чувствуя его прожигающий взгляд.

- Оль, долго это ещё будет продолжаться? - спокойно спросил он, заставляя меня гореть на адском костре моей совести.

- Тагир, пожалуйста, давай не сейчас. - тихо отвечаю я, расстёгивая юбку, с ужасом разглядывая пятна засохшего семени.

- Хорошо, родная, мы можем отложить этот разговор, - он подошёл и развернул меня к себе, - только какой в этом смысл? - муж поднял моё лицо за подбородок, пытаясь поймать мой взгляд.

Глаза начали бегать, пытаясь зацепиться хотя бы за что-нибудь, лишь бы не смотреть на него.

- Оля, посмотри на меня.

Его ладони обхватывают моё лицо, и мне не остаётся ничего другого, как взглянуть на него. Жаркая волна стыда заливает щеки. Я до крови прикусываю дрожащую губу.

- Если хочешь, я сделаю выбор сам, но ты же знаешь, каким он будет.

- Дай мне ещё месяц, - срывающимся хрипом прошу я, чувствуя слезы на своих щеках. - Прошу тебя, всего лишь месяц.

- А хватит ли этого месяца, родная? - улыбнулся он, стирая подушечками пальцев влажные дорожки.

- Да! - вот сейчас, в эту самую секунду я провела черту, сказав это твердо, даже нет, это сказала уже не Ольга, это сказала Мята, зная, что через этот самый месяц всё будет уже не важно, всё станет настолько мелко, насколько возможно.

- Хорошо, Оль. У тебя есть ровно месяц. А сейчас иди в душ, не заставляй меня дышать этим. - он поморщился, и я тут же почувствовала себя последней шалавой под его взглядом.

Выскользнув из его рук, я рванула в душ, смывая с себя его запах, его прикосновения глядя на то, как вода, закручиваясь в водоворот, сливается в решётку, чувствуя, как он уходит, оставляя меня одну.

- Оля, как закончишь, живо на кухню. - пробивается сквозь шум воды голос мужа, - Я за Дашей, буду через полчаса.

- Да, родной! - всхлипнув, крикнула я, врубая воду на полную, чувствуя, как упругие струи лупят по телу, отскакивая от кожи.

Выйдя из ванной, спустилась вниз, вытирая полотенцем волосы, оставляя влажные следы на керамограните. Обернулась и вздохнула. Сейчас приедет Дашка и побежит наверх. Нужно срочно всё протереть. Чёрт меня дёрнул босиком пойти вниз, как сама не навернулась на этих ступенях. Быстро пересекла холл и, дёрнув дверь, вошла в кладовую.

- Твою мать! - нога со всей дури налетела на швабру, стоящую по диагонали, сразу около двери. - Чтоб тебя!

Нащупав выключатель, щёлкаю и зажмуриваюсь от яркого света. С улицы раздаётся звук въезжающей машины. Открываю глаза и зажимаю рот рукой. В центре комнаты огромное кровавое пятно уже засохшее, но не это заставило меня сжаться от ужаса. След подошвы по центру этого самого пятна. До боли знакомый протектор, который не далее как вчера я видела перед самым своим носом, переставляя Витькины берцы в прихожей, когда наводила там порядок, после того как Дарья разлила пакет сока.

- Мааам! - голос Дашки разнёсся по всему дому, заставив меня вздрогнуть и резко развернуться, захлопывая дверь.

- Да, родная, я тут.

Закрыв дверь на ключ, я вышла из-за угла. Дарья стояла кверху попкой и расстёгивала липучки на туфельках.

- Я кушать хочу! - бурчит она, скидывая обувь и стягивая легкое пальтишко. - Кто-нибудь в этом доме собирается кормить голодного удава. - выдаёт Дарья, заставив выпасть меня в осадок.

«Витька, я тебя точно прибью»! - мысленно рычу я, молясь всем святым, что Тагир только сейчас открывает дверь и входит в дом, и спич Дарьи проходит мимо него.

Он смахивает с пиджака капли дождя и поднимает на меня глаза. Резко выдыхает, и я вижу, как его глаза становятся тёмными, заставляя меня судорожно вцепиться в полотенце на моей груди.

- Дашут, поднимись к себе, умойся и спускайся в столовую. - стараясь успокоиться, говорю я дочери, не отводя от мужа глаз.

Она взвизгивает и с боевым кличем индейцев племени апачей уносится наверх. Тагир медленно подходит ко мне и кладет руки на плечи, проводя ладонями по линии ключиц, по рукам, до самых пальцев. Он берет мои кисти в свои руки и подносит их к лицу. Разворачивает ладонями вверх, целует нежную кожу, рисуя языком круги.

- Тагир, - голос похож на стон, кожа вся покрывается мурашками, я начинаю дрожать, продолжая удерживать зрительный контакт.

- Ма-а-ам! Где моя пижа-а-ама? - несется раздраженный, с до боли знакомыми интонациями, голос.

Я отвожу взгляд и вскидываю голову.

- Посмотри на спинке кровати, солнышко! - крикнула я.

- Иди, Оль, помоги ей, да сама одевайся. Я буду ждать вас на кухне. - тихо говорит Тагир, выпуская мои руки, разворачиваясь и уходя по коридору.

Ужин выдерживаю с трудом, прежде всего потому, что приходится в себя заталкивать еду, но самое главное, мысли постоянно возвращаются к пятну крови в кладовке. В голове тут же прокручивается фраза, услышанная мной той ночью в Дубае: «Мне сообщили, что Егор уже рвёт и мечет из-за того, что ты косишь его людей, как серп спелую рожь…» Я даже не хочу складывать два и два, в ужасе от того, какой вырисовывается результат этого дьявольского уравнения.

Только муж смог меня отвлечь от этой мысли своими ласками и нежностью, заставляя меня кричать от экстаза раз за разом, бросая меня в омут наслаждения, доводя до грани, вырывая из меня признания и стоны, пока я не уснула в изнеможении на его плече.

Этот безумный день стал первым в череде последующих. Они словно соревновались друг с другом, кто больше меня отымеет. До тех пор, пока я не послала обоих к чёрту на ближайшие несколько дней. После чего они всю ночь выясняли отношения по телефону, а я, наконец, выспалась и до конца продумала свой план.

На календаре уже июнь. Времени катастрофически мало. То, что на носу день рождения Мадины и мой, дали мне возможность вырваться из-под их опеки под видом подготовки к этим событиям. Витька, пару раз посетивший наши посиделки, в конце концов успокоился и, выгружая меня около Светкиного магазина, сидел в машине у входа и ждал, пока я оттуда выйду.

Сегодня была назначена встреча с Китом, который должен был приехать за час до моего прихода. Мне оставалось только зайти в банк за деньгами, которые заранее я заказала со Светкиного телефона.

В обед я отправила Витьку за кофе, а сама, вызвав такси с Леночкиного телефона, рванула в банк. Благо, принимая во внимание величину суммы, мне не пришлось стоять в очереди. Поднявшись сразу в кабинет управляющего, я уже через пятнадцать минут вышла, имея на руках приличную сумму, практически обнулив свой счёт.

В кабинет я влетела за пару минут до того, как, открыв ногой дверь, на пороге, бурча под нос что-то о бабских заёбах, появился Витька с двумя стаканчиками из Старбакс. Если бы он знал, сколько я выискивала самое отдаленное от универа кафе, чтобы его туда отправить. И именно эта точка Старбакс была дальше всех от универа и ближайшая из этой сети.

Он смотрел на меня глазами голодного волка. Ещё бы, третьи сутки голодного пайка, но я уже привыкла к этому, так как такой же взгляд меня преследовал и дома. Но мне было этого мало. Я хотела полностью лишить его самообладания, чтобы его внимание было переключено с того, что будет происходить прямо перед его носом, на болезненное желание.

Уже через минуту я подскочила с дивана, облив блузку кофе. Резкими движениями я скинула её с себя, оставшись в прозрачном кружевном бюстье, сквозь кружево которого четко проступали тёмные вишни возбуждённых сосков. Его дыхание за моей спиной закладывало мне уши. Я слышала, как он скрипит зубами от дикого возбуждения. Но этого было недостаточно. Дёрнув рукав блузки, я сорвала с пальца обручальное кольцо и ловко бросила его за спинку дивана.

- Господи, только не это! - застонала я. - Тагир меня убьёт. - Встав на диван на колени, я перегнулась через спинку дивана, мысленно прошипев:

«Цугцванг, Татарский!».

Я услышала за спиной его низкий, утробный стон и громкое прерывистое дыхание. Ещё бы, я прекрасно знала, на что сейчас обращён его маслянистый, чумной взгляд. Для пущего эффекта я слегка пошевелила бёдрами и, сжав их, развела колени, наклонившись ещё ниже, поднимая попку, чувствуя, как горячие капли стекают по коже вниз.

- Сууука. - прохрипел он за секунду до того, как я почувствовала, как его пальцы скользят по внутренней поверхности бедра вверх, собирая влагу, касаясь розовой плоти.

- Татарский, иди к чёрту! - прошипела я, наклоняясь ещё больше, чувствуя горячее дыхание на нежной коже.

Я знала, что он стоит около дивана, ощущая волны жара, исходящего от его тела.

- Оленька... - простонал он, пальцами подцепляя задранную юбку, поднимая её ещё выше. - Что ты со мной делаешь?

- Лучше бы помог! - рычу я, прекрасно понимая, как он воспримет эти слова, зная, что уже ни одной связной мысли в его мозгу просто нет.

Диван прогибается под его тяжестью, его руки обхватывают меня, ладони накрывают мою грудь, а пальцы ласкают соски, перекатывая их, сжимая сквозь тонкое кружево. Я ощущала его возбуждение каждой своей кдеточкой, и понимала, что он уже за гранью. Я знала его лучше, чем кого бы то ни было.

Одна его рука, наигравшись с твердой бусиной соска, спустилась вниз вниз, пальцами проходя вдоль складочек, раздвигая их, вгоняя меня в морок. Тяжелое, трассирующее дыхание обожгло шею, когда он наклонился и проведя языком вдоль бьющейся венки вверх, прикусил мочку моего уха.

- Какого хера ты творишь? - я выворачиваюсь из его объятий, сразу же чувствуя, что его хватка усиливается, зная, что он уже на грани. - Мне нужно уходить, Вить! Помоги достать обручальное кольцо!

- Какое к ебеням кольцо! - хрипит он, расстёгивая молнию, освобождая член, который тут же упирается в меня, передавая свою горячую пульсацию моему лону.

Его начинает сладко тянуть, низ живота млеет и сжимается легкими спазмами. Я из последних сил удерживаю себя, чтбы не сорваться в эту бездну. Ещё немного. Цепляясь за здравый смысл, поворачиваю голову и, глядя в его глаза, одними губами говорю:

- Нет!

Он пытается сфокусировать на мне взгляд, который спускается к губам, словно ищет подтверждение тому, что транслирует моё тело. Его пальцы стискивают, до боли прокручивая, соски, отчего тело начинает раскачиваться, и мои влажные складочки начинают биться о горячую головку.

- Что? - хриплый стон боли, который наждаком проходит по промежности, заставляя её сжаться, обхватив, словно губами, самый кончик пульсирующего пениса.

- Я сказала «нет», Вить!

- Оля, не делай этого. - в его голосе появляется сдерживаемая ярость.

«Ну, давай же! - мысленно подгоняю его я. - Давай!»

- Не смей меня трогать! - наношу последний удар, от которого ему сносит планку.

- Что? - сквозь сжатые зубы тянет он. - Что ты сказала? Не сметь тебя трогать, Оленька?

Его рука с силой разводит мои ноги, давит на поясницу, прижимая к спинке дивана, а потом, обхватив член, с силой вводит его в меня. Резким движением он врывается в меня, выбивая из моей грудо стон, слёзы наворачиваются на глаза от боли, от всего того, что происходит. Ладонью он жестко бьет меня по ягодице, заставляя мышцы сжаться, обхватить его тугим кольцом, усиливая желание в разы, заставляя его стать каменным, а меня чувствовать каждый его вздох и малейшее движение.

- Я буду не только трогать тебя, малыха, - шипит он, запуская руку в мои волосы, собирая их в кулак и оттягивая мою голову назад. - Я буду тебя иметь, я буду трахать тебя столько, насколько хватит сил!

- Я тебя ненавижу! - сквозь слезы всхлипываю я, чувствуя его бешеные толчки, ощущая их каждой клеточкой, каждым микроном своего тела.

- Это пройдёт, малыха. - шипит он, наращивая скорость, наполняя комнату влажными шлепками наших тел.

Через час я уже прислушивалась к тому, как он мерно дышал, уснув на диване, обхватив меня рукой. Удовлетворённо усмехнувшись, я выскользнула из его объятий и встала на колени рядом с диваном, поднимая его телефон, бросая на него настороженные взгляды. Поднявшись с колен, быстро отошла к окну.

- Давай, Мята, быстро делай всё так, как сказал Кит. - Буркнув себе под нос, быстро достала слот для микро и поменяла карту.

Войдя в телефон, скачала нужную мне информацию и синхронизировала его айфон с моим. Включив свой, всё проверила. Идеально! Сегодня нужно будет, кровь из носа, сделать то же самое и с телефоном мужа, по той же самой схеме. Оглянувшись, глянула на спящего Витьку и, вздохнув, вбила отсроченное сообщение, поставив дату 23.06.2023, день, когда моя жизнь поменялась раз и навсегда, четыре года назад, станет и в этот раз отправной точкой.

Быстро одевшись, я на цыпочках вышла из кабинета, закрыв его на ключ. Витька уже давным-давно сделал дубликат, что позволяло ему входить ко мне тогда, когда ему приспичит.

К магазину я подъехала уже через полчаса. Кит ждал меня в самой дальней комнате. Смерив меня взглядом холодных синих глаз, он хмыкнул.

- Девочка, а ты точно уверена в том, что делаешь? Сейчас, когда на тебя идёт охота, не самое лучшее время сжигать…

- Я уверена. - жестко сказала я, садясь в кресло напротив.

Никита Мадьянов. Человек-легенда. Один из тех, кому удалось с самого дна, пройдя горнило криминального ада, подняться на самый верх. Высокий, красивый, какой-то дьявольской красотой. Он всегда притягивал к себе взгляды. Для него не существовало слова «проблема». Их история со Светиком была ужасной, грязной, но сейчас она крепко держала своего мужа в своём кулачке. Кит когда-то выкупил её у главаря одной из банд, после того как Светкин жених проиграл её этому самому бандиту в покер. Их история началась с боли и насилия, которые постепенно трансформировались в любовь и полное доверие. Сейчас Мадьянов был уважаемым человеком, занимающим высокий пост в правительстве, и он боготворил свою жену, которая, к тому же, полтора года назад подарила ему чудесных близнецов, в которых он души не чаял.

- Имей в виду, - жестко сказал Кит, - обеспечить тебе защиту от Карского я не смогу. Поэтому твоя задача как можно дольше оставаться в тени. Ты точно уверена в том, что затеваешь? Виктор не успокоится.

- Они загнали меня в угол, Никита. - спокойно ответила я.

- Тогда начнем, Ольга. Ты принесла всё, что нужно?

Я открыла сумку и достала из неё зип-пакет.

- Здесь всё, Кит. Деньги, документы, фотографии.

- Отлично. Предпочтения есть? - он открыл пакет, мельком глянул содержимое и поднял на меня глаза.

- Не центр. Чем дальше, тем лучше.

- А по оружию?

- Самый простой в использовании.

- Уроки дать?

- Спасибо, у меня будет учитель.

- Даже так? - Кит поднял бровь и засмеялся. - Вы страшная женщина, Ольга. Жаль, эти идиоты так и не поняли, какой им достался алмаз. Милая! - Он повернул голову в сторону двери. - Будь добра, принеси нам кофеёк и можешь присоединиться. Ольга, надеюсь, мы всё обсудили? - Он перевёл взгляд на меня и задумчиво прищурился. - В течение двух недель всё будет готово. А дальше всё будет зависеть уже только от вас.

- Я всё поняла.

- Вы понимаете, что со всеми придётся оборвать связи?

- Если такова плата, то я готова её заплатить, Никита.

- Держите.- Он протянул мне конверт.

Открыв его, я увидела около двух десятков стартовых пакетов сотовой связи разных провайдеров.

- Они все не отслеживаются, не нуждаются в регистрации, действительны в течение двух месяцев от подключения каждый. Мой номер лучше выучить наизусть.

- Ну что?- Светик, открыв локтем дверь, вплыла в комнату.- Всё обсудили?

- Да, родная, сейчас кофе выпью и полечу.- Кит хлопнул ладонью по колену.- Давай, иди к папочке.

Она вспыхнула и, расставив чашки на столе, подошла к мужу. Он, обхватив её за талию, посадил себе на колени и, поглаживая по ягодицам рукой, уткнулся носом в шею.

- Буду сегодня поздно, - хриплым низким голосом сказал он. - Жди меня, как я люблю, а то накажу.

Светка стрельнула в меня глазами и заёрзала на его коленях. Я улыбнулась и опустила глаза, рассматривая чашку с кофе в своих руках.

Кит, шумно втянув её запах, хмыкнул и шепнул:

- Если так и дальше будешь делать, накажу прямо сейчас.

Я, не удержавшись, хихикнула и, поставив чашку на стол, встала.

- Пожалуй, мне пора, - кашлянув, сказала я и, махнув Светке пальцами, двинулась к дверям, боковым зрением цепляя руку Кита, которая собирала пальцами юбку жены, оголяя её попку.

Выйдя на улицу, вызвала такси и тут же услышала трель звонка. Взяв телефон, закатила глаза и приняла звонок.

- Какого хера, Оль? - процедил Вик. - Почему я открываю глаза и вижу, что тебя нет? Это, блядь, что за новости? Ты где? Сколько раз объяснять, чтобы ты никуда одна не ходила?

- Татарский, - начала закипать я, - мне не семь лет! Я взрослая женщина и не нуждаюсь в том, чтобы вы со мной нянькались с утра до вечера! Может ты со мной скоро и в туалет ходить будешь?

- Надо будет, и туда пойду, в чем, блядь, проблема? Какого хера я там ещё не видел? Ольга! - рыкнул он. - Я что, что-то непонятно тебе объяснил неделю назад? Все твои самостоятельные походы куда бы то ни было под запретом. Везде только в сопровождении меня, Тагира или кого-либо из моих людей! Никуда, ни под каким предлогом, одна ты не ходишь! Я передаю тебя мужу из рук в руки, он передаёт тебя мне из рук в руки! Что непонятно?

Если он хотел меня выбесить, то «Бинго!» Эта фраза буквально вышибла меня из состояния внутреннего равновесия. Если бы он сейчас стоял рядом, я бы его просто убила!

- Вик! А может, вы меня тогда и трахать вместе будете? Ну, чтобы я время на дорогу не тратила? Без перерыва? По очереди или уже сразу вдвоём? Тогда уж я точно буду у вас перед глазами! Я просила оставить меня в покое? А ты что делаешь?

- Сука! - прошипел он.

- Да уж какая есть! - крикнула я, садясь в машину, хлопая дверью и сбрасывая звонок.

- Она какого хера творит?- цедил Татарский.- Всё было сказано, и что? Стоило мне закрыть глаза, как она тут же свинтила в неизвестном направлении!

Тагир сидел в кресле, закрыв глаза. Он заметил, что с Ольгой что-то стало происходить. Она поменялась, а он не мог понять, с чем это связано. Даже в постели она стала вести себя по-другому. Ему это нравилось, но, ёб твою мать, нужно было понять причину этого. Если раньше он читал её, как открытую книгу, то сейчас он не мог даже предугадать её следующего шага.

Ситуация достигла той точки, когда в любую секунду могла просто разнести всё к херам, и все это понимали. Каждое слово и действие могли послужить спусковым крючком, а ситуация с Карским усиливала напряжение и риски выпустить из вида что-то важное, ставя под угрозу жизнь каждого из них. То, что сейчас происходило с Ольгой, Тагиру не нравилось, он видел, что она на пределе и уже не справляется. Хотя временами он ловил её непонятный жёсткий, какой-то холодный змеиный взгляд, от которого ему становилось не по себе.

- А какого хера ты спать завалился днём, да ещё и в… Татарский, ты часом не охуел?- прошипел он, когда до него дошло, что произошло между ними.

- Поговори с ней, что это уже ни хера не смешно!- резко рубанул Виктор, заканчивая диалог.

Тагир бросил телефон на стол и развернулся к окну, как раз наблюдая за тем, как Ольгины машина въезжала во двор.

Она вышла из машины, громко хлопнув дверью. Грохот входной двери и цокот каблуков по лестнице, приглушённые ругательства и стук дверей в их спальне.

- Твою мать!- выругался он, поднимаясь и выходя из кабинета.

Она стояла у окна и, закрыв руками лицо, плакала. Её плечи вздрагивали. Растрёпанные волосы, освободившись из пучка, змеились по тонкой спине до самых ягодиц.

- Оль.- он прошёл через комнату и, обхватив её за плечи, прижал к себе.- Что случилось, родная?

- Я не могу,- срывающимся шёпотом проговорила она, захлёбываясь слезами.- Я так больше не могу, Тагир! Вы убиваете меня, душите!

- Солнышко, нужно немного потерпеть, а потом я тебя увезу. Куда скажешь, туда и увезу, тебя и Дашку. Иди сюда.

Он подхватил её на руки и сел на кровать, посадив её на колени. Пальцами убрал с лица волосы, заправив пряди за ушко, и поцеловал в висок, убаюкивая, как ребёнка.

- Оставайся сегодня дома. Оль. Дарью заберу сам. Хочешь налью тебе ванну и что-нибудь закажу на вечер? Предпочтения по кухне есть?

Она отрицательно махнула головой, уткнувшись лицом в его грудь.

- Тогда средиземноморская.- улыбнулся он, поглаживая её по голове.

- Сделай ванну сейчас.- прошептала она, просовывая прохладную ладонь между пуговицами и поглаживая его по груди, задевая пальцами сосок. Он застонал, накрывая её кисть рукой.

- Оля,- хриплым, срывающимся голосом прошептал он,- не начинай того, что не собираешься заканчивать. Я не железный. Ещё немного и мне будет глубоко похрен, хочешь ты меня или нет, я просто разверну тебя и насажу на себя, а потом буду брать столько раз, сколько посчитаю нужным.

Она напряглась. Её рука застыла, сильно вывернув сосок. От боли он сжал зубы и дёрнулся.

- И ты туда же!- прошипела она, вскакивая, обхватывая себя руками.- Вы оба только об этом и думаете, используя меня, как резиновую куклу! Перекидывая друг другу! Вам самим-то не смешно?

- Да мне ни хера не смешно, моя дорогая!- процедил он, чувствуя ярость, поднимающуюся волной.- Мне не смешно с того самого момента, как он опять нарисовался на твоём горизонте, и ты стала вести себя как последняя…

Он не успел договорить, как его щеку обожгла пощечина.

- Не смей!- крикнула она.- Никогда не смей мне этого говорить! Это вы меня такой сделали! Я уже ходить не могу, а вам всё мало! Не хочу никого из вас видеть!

Она развернулась и выбежала из спальни. Он слышал, как она вылетела из дома, хлопнув дверью. Потом раздался звук двигателя и визг тормозов.

- Сука!- выругался Тагир, хватая телефон.- Да какого хера тут происходит?

Быстро набрав номер Татарского, он, подхватив со стула пиджак, вышел из спальни.

- Ты мне объясни,- рычал он в трубку.- Какого хера происходит? Что ты с ней сделал?

- Где она?

- Только что уехала.

- Охереть! Куда? С кем?

- В машине маячок, я его сейчас скину на экране. Мне за Дашкой нужно срочно ехать. Проконтроль её. И, блядь, ширинку не расстёгивай!

- На хер пошёл!

Тагир сел в машину и задумался. С женой что-то происходило, и это ему совсем не нравилось. В последнее время даже воздух рядом с ней звенел от напряжения. Она всё чаще задумывалась, замирая, глядя в одну точку. А теперь ещё и эти срывы. Егор сейчас притих, но Тагир понимал, что это временное явление. Каждый ждал удобного момента, и концерты Ольги были сейчас совсем некстати. Тем более, если они будут сопровождаться такими её исчезновениями. Она слишком уязвимая и легкая добыча для Егора. Если Карский следит за ними, сейчас нанести удар проще всего.

Заведя машину, он медленно выехал со двора.

Он уже приехал, а жены всё не было. Дашка сидела у себя и рисовала смешариков, перерисовывая их с телевизора. Он сидел в кабинете, отслеживая путь Ольги. Она неслась по дороге с бешеной скоростью и, судя по всему, абсолютно без цели, внезапно останавливаясь и дальше продолжая путь.

- Господи, ты только не убейся, маленькая идиотка. - тихо шепнул он, наблюдая за тем, как после очередного крутого разворота она взяла курс домой.

Татарский уже маякнул, что сидит у неё на хвосте, но на все его попытки связаться с ней по телефону получает игнор.

Через час машина Ольги влетела во двор. Тагир смотрел на неё из окна. Жена сидела в салоне, положив голову на руль. А потом…

- Да ёб твою мать! - процедил он, разворачиваясь и широким шагом выходя из кабинета. - Какого хера тут вообще происходит!

Он подошел к машине, успокаивая себя, но понимая, одно её слово, и вся его сдержанность накроется и тупо полетит к херам.

- Оль.

Он наклонился над водительским окном, положив руки на крышу.

- Ммм? - она кинула на него раздражённый взгляд, затягиваясь сигаретой.

- Что ты делаешь?

Она молчала, глядя в одну точку, грызя ногти, время от времени затягиваясь и выпуская дым, щурясь от его едкой рези в глазах.

- Я сяду? - он кивнул в сторону пассажирского сиденья.

Она пожала плечами. Тагир вздохнул и, обойдя машину, сел рядом с ней. Развернувшись к ней боком, он подпер подбородок кулаком и сидел, не сводя с неё глаз. Докурив сигарету, она, вышвырнув окурок в окно, тут же полезла за следующей. Он увидел, как трясутся её пальцы, пытаясь подцепить отраву из пачки.

- Сука! - прошипела она, сдавливая фильтр и вытягивая её.

- Оль.

Он протянул руку и накрыл ею Ольгину ладонь. Она вздрогнула и, повернув голову, посмотрела ему в глаза.

- Что происходит? - тихо спросил он.

- Я устала, Тагир. - хриплым, срывающимся голосом ответила она. - Всё разваливается, а я тону. Тону в вашей ненависти ко мне. Вы не понимаете, что уже нет любви? Ни черта уже нет! Вы просто используете меня, моё тело, забивая голы друг другу. Но никто из вас не спросил меня: а чего хочу я? Эта мысль никому из вас даже в голову не пришла!

Она всхлипнула и, сломав пальцами сигарету, выкинула её в окно.

- Никому из вас. - повторила она шёпотом.

- Оленька, родная, ты только скажи.

Тагир протянул руку и, взяв её за подбородок, повернул голову, с болью глядя на серебристые дорожки слез, текущие по её щекам. Он вытирал их костяшками пальцев, заправлял выбившиеся, растрёпанные волосы и дул на разгорячённые щеки.

- Скажи мне, солнышко, что ты хочешь? - севшим голосом спросил он.

- Научи меня обращаться с оружием, Тагир. - глухо сказала она, глядя ему в глаза. - Научи меня стрелять.

Он на секунду замешкался, не до конца понимая её просьбу, настолько она была неожиданная. Он в большей мере был готов к тому, что она попросит его отпустить её. Что она попросит развод или ещё что-то в этом духе, но это?

- Я даже не буду спрашивать, откуда в твоей голове появилась эта бредовая идея... - начал Тагир, но увидев, какой яростью и безысходностью полыхнули её глаза, быстро добавил: - Я просто спрошу: когда начнём, Оль?

Она вымученно улыбнулась и, всхлипнув, вздохнула.

- А когда можно?

- Да хоть сегодня, родная. - он улыбнулся и прижал её к себе, упираясь подбородком в макушку. - Давай сделаем так. Мы сейчас пойдём домой, отдохнём, поужинаем. Ты поешь, я за этим прослежу. - он погладил её по руке. - Уложим Дашку, а когда она уснёт, спустимся в тир.

- Тир? - удивлённо выдохнула она.

- Да, солнышко. Внизу, в подвальном помещении оборудованный тир. - хмыкнул он. - И начнём наши занятия.

* * *

- Оль, первое, что нужно сделать, это достать магазин и проверить, заряжен ли он.

Тагир взял ПМ и достал из него магазин.

- Видишь? - тут же отточенным движением он вернул его на место.

Она кивнула и протянула руку.

Тагир развернул оружие и вложил в её протянутую ладонь. Ольга повторила то, что он только что сделал, и, отведя руку в сторону, сняла «Макаров» с предохранителя.

Улыбнулась и чуть ошарашенно тихо сказала:

- Я помню!

- Конечно, Кит Кат, у тебя это всегда ловко получалось. - вырвалось у него, и он застыл, надеясь на то, что она не обратила внимание на его слова.

Ольга замерла и медленно подняла голову. Её зрачки расширились, губы затряслись.

- Что ты сказал? - хрипло прошептала она.

Пол покачнулся, рука, державшая пистолет, дрогнула, и я сильнее вцепилась в оружие. Мозг отказывался принимать то, что я услышала, потому что это не могло быть правдой.

- Что ты сказал? - срывающимся, внезапно охрипшим до расщепления голосом спросила я, поднимая на него глаза, вглядываясь, пытаясь найти ошибку, совпадение, мираж.

- У тебя это всегда ловко получалось… Кит Кат. - тихо повторил он, протягивая руку, осторожно вынимая «Макаров» из моей руки, ставя на предохранитель и кладя его на стол.

- Это неправда! - зло прошипела я, обхватывая себя руками. - Это не мог быть ты. Ложь! Ложь! - повторяла я, отступая назад, мотая головой.

- Это всегда был я, Кит Кат, с самого начала. С момента, когда встретил тебя в доме Влада, до момента, когда увидел на фото с Татарским-младшим.

Меня накрывает волной гнева и боли. Руки сжимаются в кулаки, и я не понимаю, что уже лечу на него, бью кулаками в грудь, по лицу ладонями наотмашь.

- За что? Почему? Как ты мог! - кричала я сквозь слёзы, захлёбываясь, заикаясь, судорожно вдыхая воздух в легкие, которые абсолютно не хотели дышать.

Он просто стоял, молча принимая удары, пока в какой-то момент просто не обхватил меня руками, прижимая к себе, практически расплющивая о свою грудь.

- Я тебя ненавижу! - сквозь зубы, всхлипывая, процедила я, впиваясь в его грудь ногтями, процарапывая её, получая наслаждение от того, что на белой рубашке появляются рваные бурые полосы, от того, что он вздрагивает от боли.

- Я это переживу, Оленька. - хрипло шепчет он на ухо, отчего волосы на голове начинают шевелиться, а под кожей проходит волна жара. - Больнее мне уже не станет, даже если ты провернёшь нож в ране.

Он проводит тёплой рукой вдоль позвоночника, прижимая меня к себе ещё сильнее, согревая своим теплом, и я начинаю чувствовать, что ярость трансформируется в другое чувство, не менее сильное, раздирающее, подчиняющее себе мозг. Стискивая зубы, я начинаю с ним бороться, но проигрываю этот бой, поднимая голову, вскидывая руки, обнимая его за шею, притягивая к себе, я шепчу, глядя ему в глаза:

- Сейчас, сделай это сейчас!

Он замирает, смотрит в мои глаза, медленно поднимает руку и проводит пальцами по моему лицу, накрывая его ладонью и спускаясь вниз, обхватывает подбородок и наклоняется, прижимаясь губами к моему рту. Но желание, рождённое на углях ярости, требует другого, темного, порочного. Я замираю от этого чувства, оно будоражит, разгоняя кровь бешеными толчками. Ольга бы никогда этого не сделала, а вот Мята…

Руки ползут выше, вцепляясь в его волосы, тело вздрагивает, вибрирует, как камертон, на каждый его взгляд, касание, движение. Я кусаю его губы, прокусывая, схожу с ума от привкуса крови на своём языке. Он пытается отстраниться, я слышу его стон, гася его губами, выпивая, проглатывая, поглощая. Мои руки скользят вниз, на грудь, разрывая рубашку, вырывая пуговицы с мясом. Они разлетаются по комнате, с глухим стуком падая на пол. Ладони ползут вниз, до ремня, касаясь грубой дублёной кожи. Пальцы расстёгивают его. В тишине, наполненной только нашим тяжёлым дыханием, этот металлический звук похож на лязг, бьющий по ушам до боли.

Я отрываюсь от его губ, чувствуя тёмное, порочное возбуждение от того, что вижу, как вниз по подбородку течёт кровь из прокушенной губы, от того, как он смотрит на меня, теряя свою уверенность. Какое безумное животное желание плещется в его глазах, и с каким трудом он его сдерживает. Улыбаясь, начинаю тянуть брюки вниз вместе с боксерами, опускаясь на колени, закусывая губу при виде пульсирующего, подрагивающего члена.

Его рука опускается вниз, зарываясь в мои волосы, стягивая их в кулак. Я слышу его низкий стон, от которого по моему телу рассыпаются колючие вспышки. Обхватывая его ладонью, провожу языком чувствуя волны дрожи. прокатывающиеся по телу мужа, чувствуя пульсацию крови под кожей, нежно сжимаю его, ласкаю, понимая, что муж уже на грани, но сегодня веду я в этом порочном танце страсти, и он мне подчиняется. Когда я обхватываю губами головку, слизывая языком прозрачные капли, мощная дрожь проходит по его телу, рука ещё сильнее стягивает мои волосы. Я прикусываю её, отчего он резко со свистом втягивает воздух и стонет низко, жаляще.

- Твою мать! - глухо шепчет он.

Я медленно поглощаю его, забирая всего до основания, замираю, чуть отступаю, давая ему возможность выдохнуть, и снова беру его, прикусывая у основания, и крепко, до боли, от которой его опять пронзает дрожь, сжимаю. Его терпкий, мускусный, чуть горьковатый запах бьёт в нос, заполняет мои лёгкие, кружит голову, ядом проникает в кровь, делая меня ещё более смелой, голодной. Мои движения становятся быстрее, он рукой удерживает мою голову, помогая мне удерживать нужный ритм. Я чувствую тот момент, когда он вздрагивает и начинает увеличиваться ещё больше.

Тагир пытается поднять меня, тянет наверх, обхватывая руками.

- Оля, иди ко мне.- срывающимся голосом шепчет он, но я, господи, начинаю рычать, стискивать его ягодицу рукой, впиваясь в кожу ногтями, отталкивая его руку, сжимая ртом ещё сильнее, массируя языком. И вздрагиваю, почувствовав, что, сдавшись, он начинает двигать бедрами навстречу моему рту, прижимая голову к паху, пока не взрывается горячим семенем внутри, и я чувствую его вкус, миндально-горький, на своём языке.

Когда последнее движение стихает, я осторожно освобождаю его из своего плена и встаю, глядя ему в глаза, подношу руку ко рту, пытаясь вытереть губы, по которым стекают следы моего безумия, собираю их пальцем и слизываю под чумным взглядом черных глаз. Он нервно сглатывает и смотрит на меня, не смея пошевелиться. Вот она, власть! Моя, абсолютная!

Я делаю шаг назад и, прикусывая пальчик, оглядываю полутёмное помещение, цепляясь за нишу, в которой стоит диван, бар и низкий журнальный столик. Разворачиваюсь к мужу спиной и иду туда, стягивая с себя кенгуруху из мягкого футера мятного цвета, отбрасывая её в сторону. Подойдя к дивану, подцепляю резинку штанишек и медленно снимаю их с себя, продолжая чувствовать его прожигающий взгляд, сколзящий по моему телу медленно, лаская каждый его сантиметр.

Я смотрю на него снизу вверх, переступаю через снятые штанишки и встаю коленями на диван, разводя ноги. Напряжение звенит, отражаясь от темных стен, бьет по нервам рикошетом, усиливая желание, разгоняя его под кожей, отчего становится больно.

Я бросаю на него взгляд через плечо и громко выдыхаю, видя, что он уже возбуждён. Улыбнувшись, протягиваю ему руку.

- Дай мне забыть. - хрипло говорю я. - Дай забыть обо всём, Тагир.

Его движения резкие, рваные. Не сводя с меня глаз, он быстро срывает с себя рубашку, которая уже превратилась в лохмотья, и, переступив через брюки, подходит ко мне, обхватывая меня руками под грудью, целуя в шею, отчего я ещё больше наклоняю голову в сторону, облегчая ему доступ. Его пальцы пощипывают соски, и они начинают ныть от приятной боли, затвердев как камушки.

Его дыхание становится тяжелым, горячим, густым, обволакивающим меня. Он ещё сдерживает себя, цепляясь из последних сил, но я сталкиваю его в пропасть безумия безжалостно, всего одной фразой:

- Разрушь границы для Кит Кат, Шаман.

Он замер. По его телу прошла крупная дрожь, пальцы резко сжали соски, и боль шарахнула в голову, заставив меня вскрикнуть, закусить губы, выгнуться в его руках.

- Моя девочка… процедил он, поднимая руку вверх, обхватывая мою шею железной хваткой, разворачивая голову. - Кит Кат, сладкая шоколадка, - хрипло прошептал он, касаясь уха губами, принимая мою игру.

Жёстко обхватив меня за талию, муж толкнул меня вперед, заставляя упереться руками в спинку дивана. Коленом он ещё больше раздвинул мои ноги и, сдавив горло, резко, размашисто вошёл в меня, вырывая низкий стон из легких. Ещё сильнее сдавил шею, заставляя внутренние мышцы лона сжиматься, сдавливая его, обхватывая ещё плотнее. Он вышел почти полностью и снова с размаха ворвался в меня, наслаждение граничило с безумной болью, до вспышек, до спазмов.

Тело покрылось потом, наполнив вдыхаемый воздух дурманящим запахом наших тел, который ещё больше возбуждал. Я встречала каждый его толчок, выгибаясь, моля о большем. Он опустил обе руки на мои ягодицы, впиваясь в них пальцами, разводя их и резко сжимая, направляя, насаживая меня на себя. Стонов уже не было, были крики на каждый толчок. Резкие болезненные хлопки по разгорячённой коже высекали искры. Моя влага просто текла по бедрам.

Я почувствовала, как всё внутри начало скручиваться, пульсировать и сжиматься. Запрокинув голову, я протяжно вскрикнула, почувствовав, что он вышел из меня и на место горячего члена пришли пальцы, которые, погрузившись в меня, отыскали все внутренние точки, заставив меня содрогнуться от бешеного оргазма. Он тут же подхватил меня и, сев на диван, с силой опустил на себя, впиваясь в мои губы, имея меня языком так же, как и членом, жестко, покусывая мои губы, сплетаясь с моим языком. Он двигал моё тело вперёд и назад, позволяя скользить по нему, а пульсирующему, ноющему бугорку тереться о нежную кожу пениса, вызывая яркие вспышки удовольствия, но как только я опять рассыпалась в накрывающих меня чувственных волнах, он снова вышел.

- Ласкай себя. - прошипел он, опуская меня на теплую кожу дивана, разводя мои ноги, беря в свою руку мою ладонь и накрывая ею промежность, проскальзывая внутрь сплетёнными пальцами. - Давай, Кит Кат. Покажи мне, как ты себя любишь, кончи для меня.

Нет больше кожи. Один оголенный нерв, который просто коротит от одного только голоса, от одного взгляда. Я вскрикиваю, когда уже мои пальцы касаются твёрдой горошинки, открытая её горящим глазам, я сдавливаю её до боли, выгибаясь дугой, чувствуя, как из глаз льются слёзы. Пальцы ускоряются, погружаясь во влажное, пульсирующее лоно, и я снова улетаю за раскалённым шаром, взрывающимся внутри. Тело ещё трясёт, а он снова подхватывает меня и насаживает на себя, заставляя вздрагивать, корчиться от наслаждения. Влажные звуки отражаются от стен. Нет ничего, кроме этого звука. В этот раз он не оставляет меня, когда новый оргазм уносит меня в бездну, я чувствую его внутренние толчки и бьющие струи семени, наполняющие меня, согревающие изнутри.

- Я люблю тебя, КитКат. - прошептал он, обхватывая моё лицо трясущимися ладонями, прожигая меня своим взглядом.

Я подняла руку и провела по его лицу, останавливаясь на губах. Он тут же обхватил ими мои пальцы, прикусывая подушечки, посасывая их, не разрывая визуальный контакт, а я тихо выдохнула:

- Ты мой, Шаман. Я забрала твою душу, навсегда.

В тот миг я и подумать не могла, что этот вечер и эта фраза свяжет нас на всю жизнь, так, как может связать мужчину и женщину, отдаваясь болью, памятью и надеждой, став крестом и благословением для него, и вечной пыткой для меня.

* * *

Он спал, вымотанный мной, выжатый до конца, а я стояла около столика, меняя симку в его телефоне, меняя настройки и синхронизируя его с моим телефоном. Под конец, не удержавшись, открыла его переписку с Татарским. И, не веря своим глазам, читала, читала, читала. Всё, от их первых сообщений до сегодняшнего дня. Меня накрывало и злостью, и яростью, и теплом, и нежностью. Я поняла, что и ненавижу их, и люблю, и они раздирают мою душу, и нет выбора, и нет решения, кроме одного, единственно верного.

Я положила телефон на место буквально за пару секунд до того, как он открыл глаза.

- Оленька. - тихо позвал он меня.

Я резко обернулась и улыбнулась.

- Как ты, солнышко?

- Всё хорошо, Тагир. Просто устала немного.

- Немного? - улыбнулся он, подняв бровь. - Да ты чуть не убила меня, родная. Насколько я понимаю, наш урок придётся отложить на завтра?

- Скорее уже на сегодня. - хихикнула я, протягивая ему телефон.

- Твою мать. - хмыкнул он, поднимая на меня глаза. - И ты до сих пор не спишь? Давай-ка, родная, пойдем спать.

Собрав наши вещи, разбросанные по всему тиру, мы выскользнули из подвала и, закрывая друг другу рты, тихо поднялись на второй этаж, хихикая и перешёптываясь, надеясь только на то, что Дарье не приспичит сейчас вырулить из своей комнаты, застав нас абсолютно в неприличном виде.

* * *

Когда я вошла в аудиторию, первое, что мне бросилось в глаза, Вика не было. Он не появился до конца рабочего дня, его не было и на следующий день. Его место занял угрюмый мужчина, который дежурил за дверями аудитории и моего кабинета. Попытавшись позвонить, я тут же услышала механический голос, что абонент находится вне зоны доступа сети. От Леночки узнала, что сессию Татарский закрыл досрочно, причём её взгляд, когда она мне это сообщила, буквально излучал недетское любопытство и желание посплетничать на эту тему. Промаявшись до конца недели, в конце концов подошла к приставленному ко мне человеку и, отводя глаза в сторону, спросила о нём.

- Мор в отъезде. - коротко сказал он мне.

- А когда вернётся?

- Виктор мне отчета не даёт, но сказал, что до двадцать пятого я за него здесь должен быть.

Если бы он мне дал пощёчину, то даже это было бы не столько неожиданно, как то, что Вик уехал, не предупредив меня, ничего не сказав. А последнее, что мы сделали, это наговорили друг другу гадостей. Грудь сдавило железным обручем, я не находила себе места весь день. Я не могла дышать воздухом без него, задыхалась, умирала.

Мне нужно было, жизненно важно попасть туда, где он был, где он остался. Перенеся последнюю консультацию, я вылетела из универа и, прыгнув в машину, понеслась на Пятницкую. Достав из бардачка ключи, прижимая их к груди, влетела в подъезд, перепрыгивая через ступени, поднялась на второй этаж, открыла дверь и замерла, прислушиваясь к звенящей тишине пустой квартиры. Медленно выдохнув, я перешагнула порог и закрыла дверь.

Тенью прошла по всем комнатам, заглянула на кухню. Ничего, словно он и не возвращался. Тишина давила на грудь. На подкашивающихся ногах я зашла в спальню и села на кровать, обхватив себя руками, и просто сидела, даже не замечая, что моё тело раскачивается. Уже стало темнеть, комната погружалась в полумрак. Дрожащей рукой провела по покрывалу, и мои пальцы коснулись…

Я опустила глаза. На покрывале лежал свернутый листок бумаги. Схватив его дрожащими пальцами, подскочила и включила свет, вернувшись на кровать. В груди сдавило, я не могла вдохнуть, сердце заколотилось как сумасшедшее.

«Не открывай! — вопил мозг. — Сделай вид, что его нет и никогда не было! Беги отсюда! Беги, пока хватит сил!»

Закрыв глаза, я трясущимися пальцами развернула листок и, судорожно всхлипнув, открыла глаза. Его мелкий убористый почерк, но буквы расплываются, прыгают по бумаге. Смахнув слезы, я резко выдохнула.

«Родная моя, моё солнышко, самая нежная девочка на свете. Я больше не могу так жить. Жить и смотреть на то, как ты мучаешься, на то, как мы медленно тебя убиваем. Ты не сделаешь выбор, это я уже понял. Значит, это нужно сделать одному из нас. Я очень виноват перед тобой. Когда я тебе был нужен больше всего, я отвернулся от тебя и предал. Предал тебя, нашу дочь, нашу любовь. Это всегда будет стоять между нами. Я очень хочу, чтобы ты была счастлива. Ты и Даша — самые дорогие для меня люди. Что бы я ни делал, пропасть между нами растёт, и её уже никуда не денешь. Ты ни в чём не виновата, Оленька. Во всём, что с нами случилось, виноват только я, родная.

В наш последний день я понял, что что-то изменилось раз и навсегда, и лучшее, что я могу сейчас сделать для тебя, для дочери, для нас, это постараться, чтобы хоть что-то осталось от нашей любви, а не превратилось в сжигающую нас ненависть. Я не хочу, чтобы ты страдала и дальше, поэтому я ухожу. Мне осталось доделать только одно дело, чтобы быть уверенным, что ни тебе, ни нашей дочери ничего не угрожает. Нашу квартиру я переписал на Дашу. На тебя перевел часть акций холдинга, ты никогда ни в чём не будешь нуждаться. Все документы лежат в сейфе, код — твой день рождения. Люблю тебя, малыха. И буду любить всегда. Ты самое лучшее, что случилось в моей жизни. Будь счастлива, Лялька, будь счастлива за нас двоих. Прощай. Вик.»

Мой крик заметался по пустым комнатам. Письмо выскользнуло из пальцев и упало под ноги. А я всё кричала, кричала, кричала, пока не сорвала голос, пока не упала на кровать, воя, как смертельно раненное животное, от раздирающей боли, от безысходности, от того, что половина сердца сочилась кровью, умирая навсегда, безвозвратно.