Туристический бизнес в Сочи, где они вдвоем с подругой были учредителями, шел в гору, давая неплохой доход. В основном все тянула Оксана, поэтому охотно уступала бразды правления напарнице, чтобы не быть тягловой лошадкой и не так уставать. В штате у нее было десять молодых сотрудниц, сидящих на телефонах и компьютерах, оформляющих путевки, бронирующих санатории и отели в чудесном курортном городе.

Оксана, знающая многих других туроператоров по всей России, побывала на разных курортах Турции и Египта. Турки и египтяне ее мало интересовали, а среди русских отдыхающих попадались одни любители «халявного» алкоголя. Среди ухажеров чаще встречались альфонсы, мечтающие пожить за счет слабого пола, посидеть у женщин на шее. Так было и здесь, в Сочи. Все нормальные мужчины находились на заработках в море, и выловить их между рейсами, да еще и неженатых, — это как найти иголку в стогу сена. Хоть в городе часто проходили спортивные соревнования, свою половинку она здесь найти не могла. Где же ее искать?

Оксана сидела в кафе и пила прохладный мятный коктейль, раздумывая о будущем. Через столик от нее сидели две девчонки, весело болтая о своем. «Тоже без парней», — подумала Оксана. Расплатившись, она решила прогуляться.

С моря дул легкий ветерок, развевая ее волосы и колыша длинную светлую юбку. Она медленно двигалась в сторону одного из сочинских пляжей, посматривая по сторонам. Остановилась возле открытых металлических ворот, вкопанных в песок. «Наберется в босоножки, — подумала она, — будут мозоли. Может, в кино сходить? Вдруг что-то новое показывают».

Рядом с воротами стояла круглая тумба с разноцветными плакатами, зазывающими на интересные мероприятия. Оксана обошла ее по кругу, высматривая афишу кино. «Наверное, заклеили. А может, нет фантазии снять что-то новое и интересное». Она улыбнулась, вспомнив старые комедии.

Только один плакат привлек внимание. Через полгода из их города будет стартовать парусная регата с участием яхтсменов со всего мира. Маршрут через Атлантический океан к берегам Америки. Конечная точка Вашингтон.

Желание поучаствовать вспыхнуло, как шипящая сода в ложке уксуса. Не исключено, что она окажется единственной женщиной в заплыве. Сколько мужчин будет следить за гонкой? Такое внимание! Купить яхту не было проблемой, но как научиться ей управлять? Надо срочно найти инструктора. Времени до вечера было много, и Оксана, ускорив шаг, направилась к порту, чтобы расспросить местных рыбаков.

— У нас только аренда лодок и погружение с аквалангом, — заявил один.

— Подскажите, как мне найти инструктора по управлению яхтой? — не отставала Оксана.

— Поможет только интернет, — посоветовал второй. — За деньги можно и танкером научиться управлять. Так что ищите.

Оксана, расстроенная, побрела домой. Зайдя в квартиру и сняв обувь, она отправилась в ванную. Вымыла руки, ополоснула лицо, сняла сарафан. Было душно. Хотелось походить нагишом, чтобы белье не липло к телу.

Она включила ноутбук и легла на живот, откинув назад длинные волосы. Услуг инструкторов по яхтам на этом курорте не было — нашлись лишь прогулки по морю и ловля рыбы. Зато порадовал Сидней: объявления пестрели фотографиями с лучшими яхтами, предложениями отдохнуть на роскошных круизах у берегов Австралии и даже научиться навигации и морскому делу.

«Я ничего не теряю, — решила Оксана. — Бизнес в надежных руках подруги. Этот южный континент — одно из лучших мест в мире. И яхту там можно купить».

Следующим утром Оксана зашла в офис, чтобы предупредить подругу.

— А как же я справлюсь? — заявила Светлана.

— Потихоньку. Мы с тобой на равных правах. Три года делами заведовала я, и ты продержишься три месяца, правда? Дорогая, у тебя столько кавалеров — на пальцах не пересчитать. Я тоже хочу счастье найти. Сейчас заберу карточку в своем кабинете, документы — и все. Завтра вылет.

Не обратив внимания на скорчившееся от недовольства лицо подруги, Оксана прямиком направилась к себе. Когда в двери щелкнул замок, она услышала сзади голос:

— Оксана Валерьевна, можно к вам по личному делу?

— Именно ко мне? Есть же Светлана Павловна. Она разрешит все вопросы.

— Это не по работе. Тем более она такая злая — страшно подходить.

— Олечка, нельзя же так плохо думать о людях. Проходи.

Оксана пропустила сотрудницу вперед.

— Просто руководитель должен быть строгим, иначе вы все из него веревки станете вить, и на шею сядете, и работать не будете — только возмущаться. Так устроен советский человек, а все мы с вами оттуда.

Подойдя к столу, Оксана открыла верхний ящик, вынула то, что искала, и положила к себе в сумочку.

— Оксана Валерьевна… Моему сыну нужна сложная операция в Германии. Мой муж — хороший программист и получает приличные деньги. У нас есть шестьдесят тысяч долларов, но нужно еще двадцать. Их не заработать за короткий срок, а в долг ни банки, ни знакомые такой суммы не дают. Может, от работы вы как директор выделите мне беспроцентный кредит? А муж за полгода заработает, и мы вернем.

Оксана стояла рядом, внимательно слушая подчиненную, а затем сказала:

— Дети — это счастье, Божья благодать и самое ценное, что останется после нас. Я рада, что тебе попался такой хороший и заботливый муж, он так любит детей. Но от фирмы я тебе кредит дать не могу. Ты же сама понимаешь: недостача и прочее.

Оксана подошла к сейфу, открыла его и вынула несколько упаковок с долларами.

— Здесь тысяч двадцать пять, если не больше. Вам еще потребуются деньги на питание, перелеты, проживание. Скорее всего, в гостинице. Главное, чтобы все прошло хорошо. Держи. — И Оксана протянула деньги.

— Спасибо, Оксана Валерьевна! Мы обязательно вернем.

— Об этом не думай. Главное — сын. Эти бумажки не самое главное в жизни. Удачи вам.

— Еще раз спасибо!

Самолет летел долго. Заботливая стюардесса за это время успела несколько раз покормить пассажиров.

Оксана уже и выспалась, и прочитала журнал от корки до корки. В иллюминаторе поочередно менялись пестрые облака и бескрайняя водная гладь. Оставалось чуть-чуть.

Только приземлившись и выйдя по трапу на свежий воздух, она ощутила разницу температуры. «Тут намного жарче, чем у нас», — отметила про себя. Оксана прошла по коридору в центральную часть здания аэропорта, чтобы осмотреться и обменять валюту. Еще дома она досконально изучила туристические сайты и пометила себе в блокнот, где будет жить, как питаться и, самое главное, — где работают русскоязычные инструкторы.

Она выписала шестерых и посетила всех. Красочные рекламы их услуг, обещающие сделать из новичка настоящего профессионала-яхтсмена, оказались лишь частичной правдой. Все инструкторы обучали управлять современными яхтами, оснащенными моторами. Хорошо, что хоть говорили на русском языке.

Последний инструктор посоветовал спросить капитана в этой же бухте. Но возьмется ли он за обучение — неизвестно.

Моряк опирался на костыль. Одет он был в серые шорты и рубашку с короткими рукавами. Выглядел лет на сорок. Оксана почему-то представляла его с бородой и обязательно в тельняшке. Поэтому очень удивилась, увидев мужчину с гладковыбритым лицом.

— Добрый день, — поздоровалась она.

— Приветствую соотечественников, — улыбнувшись, ответил он.

— Вы Патрик?

— Да, это я.

— Имя у вас английское, а говорите на русском?

— Патриком называют местные. Австралия когда-то была английской колонией, так принято. А на самом деле Пётр.

— У меня к вам есть деловое предложение.

— Давайте обсудим. Прошу на борт, — показав ладонью на одну из яхт, сказал он. — Если только вас не укачивает.

— Об этом я как-то не подумала.

— Вот и проверите. Прошу.

Ковыляя, капитан проследовал к деревянному мостику, перекинутому на палубу покачивающейся на воде яхты, и пригласил Оксану на борт.

— Это судно моего коллеги. Просил присмотреть. Если вам очень жарко, можем спуститься в каюту. Тут всего две ступеньки.

Он ловко преодолел препятствие, отставил костыль и плюхнулся на диван.

— Присаживайтесь. Слушаю.

Оксана рассказала о своей затее обучиться ходить под парусом.

— Ну что же, время у нас есть. Деньги мне не повредят. Сейчас я свободен. Но в этом деле одного желания мало. Это как хотеть научиться играть на саксофоне. Для начала надо нотную грамоту изучить, теорию. С этим, я думаю, вы справитесь, несмотря на огромное количество новых непонятных терминов. Если память хорошая, то запомните. Можете ассоциировать. А вот с практикой будет сложнее. Плюс придется все делать самой. Я с одной ногой не такой ловкий, как раньше.

— А где это вас так угораздило? Попали в аварию?

— Акула откусила.

— Какой ужас!

— Да шучу я. Но о них тоже помнить надо. Море — это вам не теплая ванна. Воевал я раньше… Но давайте к вашему делу. Если согласны, то по тридцать австралийских долларов в день. Занятия по пять часов, если выдержите. Можем после обеда продолжать. Если дело пойдет хорошо — пройдем ускоренный курс, как Ленин. Могу за десятку еще и комнату сдать, вам не надо будет с гостиницы добираться. Ближе и дешевле. Есть кухня. Научу рыбу ловить. Опять же экономия. Будете, как японцы, почти все блюда из морепродуктов есть. Что расхваливать? Взгляните и подумайте. Тут недалеко. Идемте.

Они вместе сошли на пирс и, петляя между плавно раскачивающихся яхт, двинулись по берегу. Здесь начинались домики рыбаков и небольшие коттеджи.

— Вот за этой хибарой и мое жилище. Не пугайтесь сразу. Это снаружи оно страшноватое — солнце выедает любую краску. Гараж у меня большой, не стыковался с домом крышей к крыше. Но внутри вам должно понравиться.

Они приблизились к строению, напоминающему колхозный сарай, поставленный вертикально. Вошли в одну из дверей. Внутри действительно оказалось довольно уютно. Современные материалы и отделка не уступали фешенебельным квартирам.

— Кухня, гостиная и моя комната на первом этаже. Для гостей есть спальня и санузел на втором. Лестница не сильно крутая. Поднимитесь, взгляните.

Оксана поднялась по деревянным ступенькам. Комната средних размеров с видом на море ей понравилась.

— Горячая вода тоже есть, — послышалось снизу.

Оксана спустилась к моряку.

— Меня устраивает. А где же вы будете меня обучать?

— Тут же.

Патрик открыл дверь рядом с кухней.

— Прошу.

Она вошла в огромное помещение. Несмотря на темные деревянные стены, здесь было светло. Лучи заходящего солнца проникали через боковые окна и застекленную крышу.

— Вот она, моя ласточка, — указывая на судно, сказал хозяин. — Как я и говорил, все рядом. Чтобы к ней привыкнуть, можете хоть ночевать в ней. Я два года не плаваю, но яхта как новая. На ней мы и будем бороздить морские просторы.

Она немного засмущалась.

— Сегодня уже поздно. Завтра мы с напарником заберем вас, выйдем на небольшую прогулку. Посмотрим, как ваш организм реагирует на качку. Заодно и покупаетесь в чистом море. Приходите к часам десяти, если не передумаете. Заблудиться здесь трудно. Ориентируйтесь на высокий дом. Оттуда можно добраться до любой точки города.

Они прошли к выходу.

— До свидания, — сказал он.

— До завтра, — ответила она.

Патрик проводил Оксану до калитки и, прислонившись на костыль, смотрел ей вслед. Женщина не прошла и десяти метров, как сбоку, словно вихрь, в ее сторону с жутким рычанием кинулась огромная овчарка. Вцепившись зубами в висящую на руке Оксаны кожаную сумочку, собака рывками тянула ее на себя. Шлейка соскочила с плеча, но женщина держала свою вещь крепко.

Патрик поспешил на помощь новой знакомой и ударил овчарку костылем по голове. Та разжала пасть, но переключилась на своего обидчика, кинувшись на него. Все произошло так быстро, что Оксана не успела опомниться. Собака пыталась укусить мужчину, но тот, сунув ладонь зверю прямо в пасть, ухватился за его нижнюю челюсть. Резко дернув ее вниз, Патрик прижал лохматую голову к земле и крутнул ее вбок, балансируя на одной ноге и чуть не упав. Послышалось скуление, и громадная псина, словно обиженная дворняжка, поджав хвост и семеня лапами, побрела вдоль забора. Оксана поблагодарила своего спасителя, и они вновь попрощались.

Отойдя от прибрежной линии, на пути в гостиницу она зашла поужинать в первое попавшееся кафе с открытой террасой.

Утро было солнечным. Оксана умылась, надела купальный костюм, легкое платье, шляпку и босоножки, прихватила сумочку со сменным бельем и полотенцем и, выйдя на улицу, направилась завтракать во вчерашнее кафе: уж очень ей там понравилось. Сегодня подавали креветки с гарниром и легкий салат.

Как и говорил новый знакомый, его дом удалось найти без труда. Сидя в плетеном кресле в теньке под козырьком, Патрик читал книгу.

— Добрый день, — поздоровалась Оксана.

— Здравствуйте, — отложив в сторону книгу, ответил капитан. — Готовы?

— Как пионер.

— Вы тоже застали то счастливое время?

— Это намек на то, что я в возрасте?

— Ни в коем случае. Я с радостью вспоминаю те времена. Дружба, улица, лагеря. Не то что нынешние детки. Только в телефонах сидят, никуда не ходят.

Он поднялся, захватив костыль.

— Пройти надо всего один дом.

Метров через пятьдесят они зашли на участок с домом, стоящим на воде.

— Тут как в Венеции!

— Только сваи не из лиственницы, а так похоже. Можно прямо с моря через окна в дом заплывать.

Рядом на сбитом из толстых досок небольшом причале их ждал плотный мужчина.

— Познакомьтесь, это Джон. Тоже славянин. Когда-то вместе рыбачили. Проходите на корму, будем отчаливать.

Взобравшись на судно, Оксана задумалась, залюбовавшись линией горизонта.

— Наблюдайте за работой, — прервал ее размышления Патрик. — Осваивайтесь и привыкайте.

Отойдя от берега, яхта, плавно разрезая небольшие волны, направилась в открытое море. Через две мили Джон убрал паруса.

— Как самочувствие? — поинтересовался Патрик. — Не тошнит?

Оксана покачала головой.

— Это хорошо. В задней части есть лесенка, можете искупаться. Здесь хищников и противных водорослей нет. А потом мы научим вас рыбачить.

Она прошла к корме, сняла платье и спустилась в воду. Плавать на глубине было действительно приятно. Понежившись в теплой воде, Оксана вернулась на борт, где ее ждали с небольшими удочками мужчины. Она вытерлась и набросила сверху платье.

— Женщины не любят рыбачить из-за мерзкой наживки — червяков и опарышей, — заметил Джон. — Хорошо, если для вас это не проблема. Тут все просто. Видите голые крючки на леске на поводках и грузик внизу? Надо опустить их метров на пять в глубину и делать плавные движения вверх-вниз. Хищная рыба думает, что это поблескивают мальки, и набрасывается на них. Когда она заглотит наживку, вы почувствуете сопротивление. Показываю.

Джон закинул снасть за борт и начал ритмично подергивать спиннингом.

— Вот и попалась.

Он вытянул за леску из воды улов. Отцепив, бросил на палубу две рыбины.

— Теперь вы. Пробуйте.

Оксана взяла в руку удилище. Через десять минут у ее ног валялось с дюжину серебристых рыб.

— А почему они становятся деревянными?

— Видимо, давление, — пожал плечами Патрик. — Вижу, вам понравилось. Я сейчас буду рыбу шкурить (на морском языке это означает чистить), а вы пожарите. Освоите корабельную кухню и работу кока. Надеюсь, готовить умеете?

— Конечно. Как любая женщина.

— Не скажите. Я разных видел.

Патрик ловко орудовал ножом, отрезая в воздухе рыбинам головы и вспарывая им брюхо.

— Здесь есть мука, соль, много пряностей, сковорода, масло и плита. Прошу, — спустившись в каюту и поставив на пол тазик с чищеными тушками, сказал он Оксане. — Мы угостим вас местным пивом. Не из порошка, как у вас в России делают. Здесь все продукты натуральные. И хлеб есть. Вы же знаете правило, что рыбу надо есть с хлебом? У этой хоть хребет с костями легко отделяется, как у кильки или щуки, но кости есть кости.

Оксана надела передник и, обваляв филе в муке и соли, разложила на сковороде. Масло шипело и потрескивало. Лопаткой она переворачивала рыбу с одной стороны на другую.

Усевшись здесь же за небольшим полукруглым столиком, втроем они аппетитно уплетали деликатесы.

— Очень вкусно, — поблагодарил Патрик, вытирая жирные руки бумажным полотенцем. — Итак, вас не укачивает, плавать вы умеете и голодной не останетесь. Продолжим обучение на суше. Как мужчине тяжело запомнить названия комнатных цветов, так сначала и вам будет сложно с морскими терминами. Но вы говорили, что высшее учебное заведение окончили, — значит, и это осилите.

Яхта причалила, и подъемник извлек судно из воды. Оксане помогли сойти на пирс. Они двинулись к дому Патрика и вошли в док — яхта уже была там.

— Сейчас большинство действий на суднах делает автоматика, — продолжал он. — Но без человека, без его силы, знаний и умений яхта, как и автомобиль, с места не сдвинется. Как у портнихи есть свои нюансы, так и здесь есть особенности, правила, которым я вас обучу.

Через неделю изучения такелажа, оснастки и тренировок под счет «раз, два, три, четыре» с мозолями на ладонях наступил долгожданный момент: Оксана с Патриком вышли в море. Теперь они делали это по три раза в день и даже поздно вечером. Патрик был отличным инструктором. Он объяснял ей, что идеальная настройка парусов зависит от чутья рулевого: надо чувствовать малейшие изменения ветра и мгновенно корректировать паруса. Чтобы быстрее запомнить правильные положения, некоторые маркируют снасти — фалы, шкоты, погоны и кипы стаксель-шкотов. Неверная настройка парусов может не только повлиять на скорость яхты, но и в целом ухудшить ее поведение.

— Вы отличная ученица, — похвалил ее Патрик. — Не забывайте про жилет, как я вам говорил. На воде всякое случается: бывает, поскользнешься, смыть волной может, а жилет удержит на плаву и заметен.

— Стараюсь, — улыбнувшись, ответила на похвалу Оксана.

Атлантический океан успешно пересекают и однокорпусные яхты. Они сразу понравились ей небольшой длиной, водоизмещением и яркой окраской. Однокорпусные 34-футовые яхты экономичнее в порту, они занимают меньше места, чем катамараны. При оверкиле они сами возвращаются в нормальное положение. Внутренняя компоновка однокорпусного судна почти всегда одинакова.

Патрик помог ей выбрать собственную яхту, не переплачивая за ненужную часть оборудования и учитывая не только внешний облик (все женщины любят глазами), но и необходимые характеристики. Переведя почти триста тысяч долларов с банка на расчетный счет фирмы продавца и оформив необходимые документы, Оксана стала хозяйкой яхты. Еще одна мечта сбылась.

Она научилась неплохо ходить под парусом. С Патриком она рассчиталась с учетом ночлега. На прощанье он сказал ей:

— Помните, что вода — серьезная стихия. Время до гонок у вас еще есть. Запаситесь провиантом — и своим ходом домой. Как раз яхту испытаете и руку набьете.

Оксана так и сделала. Загрузила небольшой холодильник продуктами, набрала воды, распланировала маршрут плавания и успешно отчалила. Торопиться ей было некуда, поэтому днем она шла под парусом, а на ночь заходила в бухты. Пару раз останавливалась осмотреть достопримечательности, пополнить запасы еды: в Мельбурне, потом в Перте, прежде чем добраться до Шри-Ланки. Пересекла Аравийское море, сделала стоянку в Адене, а потом вдоль Судана и Египта по Красному морю, через Суэцкий канал попала в Средиземное море. Пройдя мимо полуострова, через пролив Босфор вышла в Чёрное море и, обогнув Крым, прибыла на своей яхте в Сочи.

Дома оставалось только ждать начала регаты и поддерживать форму, хотя бы раз в день выходя в море.

И вот наступил долгожданный день. Участников соревнований приехали поприветствовать руководители международных яхт-клубов, чиновники. Было много журналистов и зевак. Оксана оказалась единственной женщиной среди яхтсменов, что и было замечено жюри. Всем предстояло, виляя между островами Эгейского моря, выйти в Средиземное и через Гибралтарский пролив преодолеть Атлантический океан.

Атлантику все надеялись пересечь за более короткий срок, улучшив результат пятилетней давности. Был дан старт. Участники синхронно кинулись на свои палубы — кто медленнее, а кто проворнее, поднимали паруса и один за одним устремлялись к горизонту, разрезая волны. Вереница кораблей в море напоминала веревку с разноцветными флажками. Возможно, у других участников яхты были лучше или паруса побольше, но скоро Оксану почти все обогнали. Радовало то, что она шла не последней. Где-то в милях двадцати за нею виднелся одинокий парус. «Видимо, тоже новичок, — подумала она, оглядываясь. — Но надо двигаться вперед, раз взялась за это дело».

Днем плыть было хорошо. Волны небольшие, управлялось легко. В темное время суток — труднее. Приходилось рассчитывать только на радар и навигатор.

Уже второй ночью она провалилась в сон от усталости. Сильный удар разбудил ее. Вода наполняла рубку и сверху, и сбоку. В чем была, Оксана выбралась наружу. Дул сильный ветер. Яхта лежала на боку. Мачты и парусов не было видно из-за волн. Еще минута — и ноги ее уже не чувствовали палубы. Кругом была вода и непроглядная тьма.

Ее держал на плаву только спасательный жилет. Волны накрывали с головой, соленая вода заливала рот и нос. Оксана захлебывалась, кашляла, но, стиснув зубы, боролась. Рука наткнулась на что-то твердое — сигнальную шашку! Выдернула ее, сорвала крышку. Щелчок — и в лицо ударил яркий розовый свет, из трубки повалил дым. Зажмурившись, она из последних сил подняла руку. «Все ушли… Но, может, меня заметят с воздуха», — пронеслось в сознании. Рука онемела и стала нестерпимо тяжелой. Шашка потухла. Оксана отбросила ее и затихла. «До утра уже недолго… В такую погоду акулы, наверное, не охотятся».

И вдруг чьи-то мощные руки подхватили ее и рванули из ледяной воды. «Спасение…» — мелькнуло перед тем, как провалиться в беспамятство.

Очнулась от тепла. Кто-то укутал ее в шерстяное одеяло, накинул плед. В каюте мягко горел свет, было тихо. За иллюминатором все еще бушевала стихия, но здесь, в этой маленькой надежной гавани, Оксана чувствовала себя в безопасности. Она окинула взглядом каюту. В этот же момент дверь приоткрылась, и на пороге появился… Патрик.

— Вы пришли в себя. Слава Богу. Хорошо, что соленой воды не наглотались.

— Знакомая обстановка. Как вы здесь оказались?

— Очень просто. Я тоже участвую в регате.

— Так вы ради меня поплыли?

— Не только. В Соединённых Штатах сделали мой протез, надо забрать. Чего лететь, если можно вплавь? Вспомню старые времена, а если гонку выиграю, так еще и в плюсе буду.

— Так это вы последним плыли?

— Я успел подать заявку, а со старта ушел с запозданием.

— Если плыть последним, разве можно всех опередить?

— Можно. Главное — знать как. В морском деле есть много нюансов, которые познаются и приобретаются за годы плаваний. Тем более я модернизировал свою яхту, чтобы по палубе не бегать и за бортом не висеть. Ей, — он похлопал ладонью по стене, — и буря не страшна. Проверено. Нам еще дня три пути. Если увеличить скорость хотя бы на полмили — за сутки набежит дюжина, а если умножить на три — еще больше. Буря нам на руку. Можно еще и один из комплектов переднего паруса поставить с учетом такого ветра. — Патрик помолчал немного. — Мне пришлось вас раздеть, чтобы постель не вымочили. Вы уж извините.

— Спасибо, что жизнь мне спасли.

— Любой поступил бы так же.

— Не скажите. Сейчас мужчины больше о себе думают, чем о подругах.

— Я старой закалки. Меня так воспитывали.

— Еще раз спасибо.

— Пожалуйста. Здесь вам все знакомо. Согревайтесь. Белье в сушилке. А мне надо за штурвал. По прогнозу еще часа два погода будет плохой, а дальше поутихнет. Воспользуемся тем, что остальные пережидают стихию, и будем двигаться.

Яхта действительно вела себя спокойно, несмотря на непогоду. Оксана натянула плед и снова окунулась в сон.

Когда открыла глаза, в иллюминатор ярко светило солнце. Она поднялась с койки и проследовала в ванную, где умылась и оделась. Поднявшись на палубу, взглянула на море. Шторма как не бывало. Небольшие волны разбивались о борт. Она перевела взгляд на носовую часть, а потом — на горизонт. Впереди виднелись треугольники парусов. Патрик сидел у штурвала.

Она подошла к нему и улыбнулась.

— Доброе утро.

— Выспались?

— Так было хорошо!

— Еще пару часов — и мы их нагоним. А пока пойдем завтракать.

Он нажал пару кнопок на стойке, поднялся, и они спустились в каюту. Омлет с ветчиной и кофе с печеньем были невероятно вкусные. Потом Оксана помыла посуду, а Патрик вернулся к посту рулевого. Закончив возиться на кухне и надев жилет, она вышла к своему спасителю и присела рядом.

— Как здесь хорошо!

— Это еще и от еды так бывает. Когда человек сытый, то он и доволен. Можно ходить, смотреть, а когда голодный, то злой и мрачный. Ученые доказали, что мужчина может контролировать голод, а вот женщины — нет, поэтому им и надо по пять раз в сутки с перекусами питаться.

— Может, я порулю? Вы же почти не спали.

— Привычка. Я и сам справляюсь. Женщине место в доме, а не веревки тягать и экстримом заниматься. Боженька давно все распределил: дети и уют — вот главное для хозяйки, а не так, как в лозунгах за равноправие. В итоге слабый пол берет на себя непосильную ношу, тянет все, пытается быть главным. Я слышал, что и в тяжелой атлетике они хотят быть равными. Приучают мужчин бездействовать, плыть по течению, а потом сами удивляются, возмущаются и недовольны ими.

К обеду они уже нагнали пару яхт, которые пестрели парусами и флагами. Беседуя, незаметно перешли на «ты».

— Ты же из Австралии, а у тебя на корме вывешен другой флаг.

— Это флаг Сербии.

— Почему?

— По разным причинам. Австралийцев и американцев знают во всем мире как лучших яхтсменов, а вот когда их обыграет спортсмен из малоизвестной страны — это будет им на пользу. Плюс дополнительные деньги от правительства и льготы. Так что есть стимул.

— Ты, оказывается, еще и мудрый. Я слышала историю про одну девочку, которая любила петь и хотела на сцену. Но ее не допускали на конкурсы. И однажды после отбора один из зрителей предложил ей выступать за его страну — государство, где из-за многолетних войн и разрухи почти не осталось ярких талантов. Она согласилась — и впоследствии не только добилась мировой славы, но и прославила свою страну, в итоге оставшись там жить. На новом месте она занялась популяризацией языка и поддержкой местных музыкальных коллективов, помогая им раскрутиться.

— Если есть возможность, как у вас говорят, убить двух зайцев одним выстрелом, то почему бы и нет.

Оксана подняла глаза, осматривая паруса.

— Вроде были другие.

— Точно. Ветер поменялся, а эти как раз подходят. Видишь, мы здорово обгоняем всех. Хороший капитан, как и полководец, должен уметь планировать и заранее быть готовым к маневрам. У ласточки моей и корпус как тело у акулы. Я не зря пару месяцев на ремонт потратил, зато сейчас как торпеда идем. Подсказано природой! Это увеличивает скорость.

Их яхта действительно опережала остальные. Сперва это было не очень заметно. Но когда очередной соседний борт, идущий бок о бок, остался позади, уступая первенство, Оксана поняла, что это правда.

С обеда до ужина за штурвалом стояла она, пока Патрик высыпался перед ночной вахтой. Это были последние сотни миль до финиша. Утром они должны быть у берегов Северной Америки. Впереди еще мелькала пятерка лидеров — опытных яхтсменов, и бороться с ними было нелегко.

Вечером они плотно поужинали вместе. Оксана не знала, что происходило ночью, — только их яхта пришла на финиш первой.

После поздравлений она решила связаться с подругой в Сочи. Нужно было перевести деньги на возвращение домой — яхта была разбита. Кроме паспорта и небольшой суммы наличных у нее ничего не осталось.

Оставив свою яхту в порту у причала, Патрик уехал в соседний город за протезом. После разговора со Светой, которая отказала в помощи, Оксана вернулась на яхту и два дня до возвращения Патрика грустила. Никогда бы не подумала, что ее предадут, оставят ни с чем. Оказалось, что, пока Оксана обучалась мастерству водить яхты в Австралии, ее напарница продала их совместный бизнес, все деньги забрала себе, а долговые обязательства легли на Оксану. Суд конфисковал ее квартиру для выплаты задолженностей. Возвращаться было некуда — жить оказалось негде.

Патрик нашел Оксану в каюте понурой.

— Нечего расстраиваться, — выслушав ее рассказ, сказал он. — У вас же есть поговорка: все, что ни делается, — к лучшему. Я бы мог тебя отвезти домой, но у меня есть лучшее предложение. Поехали ко мне. Там народ дружелюбнее. Ты не в курсе, но каждый производитель яхт дает гарантию на свои изделия. Если твоя яхта не выдержала шторма — возможно, у нее что-то не так с корпусом, пусть разбираются. Получишь страховку. На эти деньги сможешь даже неплохо жить, а если примешь предложение стать моей женой, то и крыша будет над головой. Если не примешь — живи у меня. С работой проблем не будет. В Австралии много русских ресторанов, магазинов. Как хозяйка можешь рыбу готовить, что я ловить буду. Посмотри на мою ногу. Не скажешь, что искусственная. Я, конечно, не экономист, но можно и свое дело открыть. Как думаешь?

Оксана думала недолго.

— Я согласна.

— С чем? Выйти замуж за меня или дело открыть?

— На все.

Наде не на кого было положиться. Она воспитывалась в детском доме, а по окончании его сразу пошла работать, чтобы позволить себе снять комнату, купить более-менее сносную одежду. Благодаря усердию в учебе и знаниям, полученным от учителей, удалось поступить заочно на бюджет. Специальность не сильно востребованная, но у кого есть лишние деньги? Порой работодатель не уточняет, по какому профилю человек учился. Высшее образование есть высшее. К примеру, в таможне до сих пор работают физкультурники, окончившие педагогические институты. Надя не любила уроки физкультуры, но Бог даровал ей выносливость и силу. Скорее всего, спортивные данные ей достались от отца, которого она не помнила. Она могла и пять километров кросса пробежать, и отжаться от пола больше, чем мальчишки.

Газетные объявления пестрели вакансиями продавцов, поваров и дворников. Она посчитала, что работать в милиции лучше, чем сидеть за кассой в магазине и получать часть зарплаты просроченными продуктами или работать в любую погоду с метлой и лопатой.

Ей попался хороший начальник — полковник Смольский Александр Павлович. Сперва набирали только парней до двадцати пяти лет, отслуживших в армии, но руководство посчитало, что девушка в этом деле не помешает: при обыске слабого пола конфузов не случится, да и будет кому заменить паспортистку в период отпуска.

Коллектив принял Надю спокойно. Помогали советами, а спустя полгода обязательных тренировок по самбо в спортзале даже зауважали. Она могла дать фору некоторым сотрудникам внутренних дел и без проблем скрутить нарушителя на улице. Появились новые друзья среди коллег, но не забывала она и о детском доме, в котором выросла.

Через год после выпуска Нади его расформировали, разместили детей по семьям, домам семейного типа, другим интернатам. Были и такие, кого не хотели забирать, — человек двадцать. Но нашлись добрые люди — двое пенсионеров: Василий Николаевич и Полина Матвеевна. Своих детей у них не было. Они жили в огромном доме на окраине города, в который и переехала детвора.

Тетя Полина и дядя Вася, как их все называли, приносили деткам подарки, фрукты, одежду, устраивали сладкие столы, театральные представления, поздравляли с праздниками. Она умела хорошо играть на аккордеоне, а он ставил с ребятами небольшие сценки. Дети были счастливы жить у них, и невозможно описать словами ту благодарность, которую они испытывали к приемным родителям.

В те дни, когда не задерживалась допоздна после работы, а чаще всего на выходных, Надя приезжала к детям, привозила им продукты, помогала по хозяйству. Среди оставшихся воспитанников детдома преобладали дети школьного возраста, но было и несколько дошкольников. Все носили одну фамилию — Морозовы, как у их приемных родителей. Надя любила детей, и ее помощь, особенно с маленькими, всегда приходилась кстати: пояснить, расчесать, успокоить, порой приструнить старших. В доме было много комнат, и частенько с субботы на воскресенье она оставалась ночевать в одной из них. Тут у нее была сменная одежда, а ее строгая милицейская форма для некоторых детей была образцом и устрашением. Надю любили и побаивались. Помогая тете Полине на кухне, она вовлекала в готовку других девочек, раскрывая им кулинарные секреты. Старшеклассницам давала житейские советы, а по вечерам, перед сном, рассказывала сказки самым маленьким.

Впереди были выходные, и Надя позволила себе поспать почти до одиннадцати. Проснувшись, застелила постель, приняла душ и разогрела на завтрак макароны с котлетами. Утром она всегда плотно ела, чтобы до обеда хватало сил.

Выйдя из дома, Надя доехала на метро до нужной станции, затем немного прошлась пешком и оказалась на окраине города, где жили Морозовы.

На этой неделе один знакомый, работающий на таможне, заскочил к ней в отдел с двумя большими рулонами конфискованной плотной ткани.

— Ткань раздаю. У нас их целая фура. Складировать негде. А тебе пригодится.

— Я не дотащу до дома.

— Не проблема, я на машине. Пиши адрес — доставлю.

Знакомый сдержал слово и завез материал к Морозовым. Оставалось только раскроить ткань и пошить всем наряды. У Полины Матвеевны было целых две рабочих швейных машинки «Чайка». Вместе с хозяйкой они приобщали девчонок к рукоделию. Каждой находилась работа: одна вырезала детали по лекалу, вторая наметывала, остальные работали за столами, сшивая материал. Ткань была добротная и красивая. Получились отличные брючные костюмы для мальчишек и симпатичные юбки с жакетами для девчонок.

Понедельник прошел как обычно: патрулирование шумных улиц города, проверка документов у подозрительных лиц, обед в кафе. За время работы в милиции Надя стала хорошо ориентироваться в ближайших кварталах, знала все закусочные, столовые и другие заведения общественного питания, где можно было безопасно для желудка поесть.

Вечером, сдав смену, она вышла из здания и направилась домой. Пройдя квартал, девушка заметила черный BMW Х5, который неотступно следовал за ней, сохраняя дистанцию. Свернув на перекрестке и зайдя в гипермаркет, она легко оторвалась от преследования.

На следующий день после дежурства уже с парадных ступенек Надя заметила за служебной стоянкой вчерашний автомобиль. Спустившись, она прямиком направилась к объекту и, подойдя к двери водителя, постучала пальцами по стеклу.

— Вы меня преследуете?

— Извините. Просто хотел с вами познакомиться, пригласить на интересную выставку. Вас на работе отвлекать нельзя, да и не в здании милиции встречи назначать, правда? Вчера упустил вас. Сегодня хотел повторить попытку и побеседовать, но вы меня опередили. Еще раз извините, что заставил волноваться. Мы пару дней назад мельком виделись в ресторане. Можно с вами встретиться в выходные?

— В выходные я занята.

— Тогда в удобное для вас время, когда будете свободны.

— До отпуска еще далеко.

— Может, хоть после работы? Я вас до дома подвезу, а потом поужинаем вместе. Вы на диете не сидите?

— Нет, не сижу. Если физической работы не боитесь, можете в пятницу со мной поехать к детям, там и поужинаем.

— К детям?

— Да, вы не ослышались. На окраине города живут дети-сироты — после расформирования детдома, в котором воспитывалась и я, их приютила пожилая пара. Мы, как большая семья, держимся вместе, стараемся помогать друг другу.

— Хорошо. Рад, что смогу помочь. Может, вас сейчас надо подвезти? Я свободен.

— Спасибо. У меня еще рабочие вопросы. Если не передумаете — до встречи в пятницу. Я работаю до пяти вечера.

— До встречи.

Они встречались уже около полугода, когда Надю вызвал к себе начальник.

— Надежда Валерьевна, — обратился к ней Александр Павлович. — Я сплетням не верю, но… ваши коллеги волнуются. Может, ревнуют — меня это не касается. Все мы люди взрослые. Каждый вправе сам делать свой выбор и, конечно, каждый отвечает за свои поступки. Меня попросили лишь предупредить вас. Ваш спутник не один раз был замечен в криминальных кругах. Понимаю — эйфория, любовь, витание в облаках. У меня нет к вам никаких претензий, с работой вы справляетесь. Но поймите — все за вас переживают. Будьте осторожны. Можете быть свободны.

— Слушаюсь, товарищ полковник.

Работы навалилось много, и Надя полностью погрузилась в нее. Частенько засиживалась допоздна. В один из таких вечеров Сергей поджидал ее возле работы на стоянке.

— Присаживайтесь, леди. Доставлю вас домой.

— Большое спасибо.

— Вчера встретить не смог: ездил в Питер.

— Нас тоже иногда в командировки направляют. То на усиление, то информацию собирать.

— У каждого своя работа.

— Главное, чтобы не приедалась. Есть такая, что целыми сутками одно и то же приходится делать. У нас такого не бывает — обстановка постоянно меняется.

— Ты даже не интересуешься, чем я занимаюсь.

— Тут разные слухи ходят. Но, думаю, ты женщину обижать не будешь. К тому же чуть что — за мной вся столичная милиция. Как по мне, то главное, чтобы человек был хороший. Думал не только о себе, но и о других. Был заботливым, уважительно относился к людям. Я считаю тебя хорошим человеком.

Их встречи чаще всего происходили по выходным, в основном в приюте среди детей. Сергей, как и обещал, привез Максиму шестиструнную гитару, несколько самоучителей и даже подставку под ногу. Изучив специализированную литературу, он поделился с парнем важными нюансами обучения, обычно неизвестными начинающим.

Когда получалось, Сергей встречал Надю после работы. А вскоре преподнес неожиданный подарок.

— Ну как можно так поступать? — возмущенно воскликнула она, заметив черный BMW Х5, припаркованный вплотную к его машине, — почти точную копию, только в уменьшенном варианте. — Коллеги начнут завидовать. Дорогая машина и обслуживание. А на топливо сколько уходить будет? Я не могу принять такой подарок.

— По поводу заправки не беспокойся. В связке с ключом зажигания висит чип, на котором всегда есть деньги. Главное, что машина очень удобная — я выбирал женский вариант, простой во всем. Я же должен о тебе заботиться. На машине добираться быстрее и комфортнее. К тому же в этом направлении по улицам пробок нет.

— Она же совсем новая! Явно больших денег стоит. Зачем ты в кредиты залез? Надо жить по средствам. Тебе тяжело будет две машины содержать.

— Не волнуйся. Машина куплена за свои. Я тоже не люблю влезать в долги. У меня есть небольшой капитал, немного недвижимости. Переезжай ко мне. В квартиру или в небольшой домик. Это все будет твоим. Могу и все мое состояние на тебя переписать, чтобы ты не чувствовала зависимость. Я считаю так: настоящий мужчина должен быть при деньгах, чтобы ухаживать за избранницей.

— Я не претендую на твои деньги — ты их честно заработал. К тому же нужно разбираться, как правильно распорядиться средствами, куда их вложить. А я в этом совсем не сильна — здесь легко можно все потерять. Считаю так: мужчина должен уметь зарабатывать деньги, а роль женщины — создавать уют дома, воспитывать детей.

— Мне нравится твое отношение к финансам и к жизни, — заметил он.

— Я девушка простая. Можно жить недорого. Что нужно человеку для жизни? Работа, дом, ну пусть немного помощников — плита, пылесос, стиральная машина. И достаточно. Зачем покупать самолеты, дворцы? Многие хотят быть крутыми. Для меня важно жить спокойно. Зарплаты хватает, холодильник не пустой. Квартира пока служебная, но это не проблема. Главное — здоровье. Будет оно — можно жить. Спасибо тебе, что помогаешь. И за машину спасибо. Не возвращать же ее…

— За техосмотр не переживай, я буду отслеживать, чтобы все было исправно. На коллег старайся не обращать внимание. Поболтают и привыкнут.

— Посмотрим, — сказала Надя. — Еще раз спасибо.

Закончив обед, Надя вышла из кафе в соседнем с работой квартале. Вдруг ее внимание привлекла странная сцена: среди бела дня пятеро крепких мужчин окружили школьницу. Не раздумывая, Надя бросилась на помощь. «Эх, форма сейчас бы не помешала», — мелькнуло у нее в голове.

— А ну, отстаньте от девочки! — подбегая, закричала она.

Хулиганы отвернулись от жертвы и переключились на Надю.

— Смотри, какая хорошенькая, — пробубнил один, двигаясь в ее сторону.

Не успел он договорить, как рухнул камнем к ее ногам. Все произошло мгновенно. Раздались крики — из пятерых мужчин двое уже стояли на коленях, судорожно сжимая поврежденные руки.

Пользуясь суматохой, девушка быстро достала телефон и вызвала милицию. Удивительно, но уже через две минуты к месту происшествия подъехали патрульные машины.

Оказалось, что защитником был Сергей — он мастерски нейтрализовал нападавших. Из подъехавших машин высыпали сотрудники, мгновенно скрутили всех мужчин (женщин не тронули) и увезли в неизвестном направлении. Надя лишь мельком заметила среди оперативников знакомого парня с автоматом с соседнего участка.

— Ты как? — подойдя к девочке, спросила она.

— Нормально, — испуганно ответила та.

— Все цело?

— Не знаю.

— Мы не встречались раньше?

— Вроде нет…

— Давай я тебя домой отведу.

— Не стоит. Мой папа в милиции рядом работает. Я к нему и шла.

— Идем вместе. Проведу.

Уже подойдя к двери своего начальника, Надя вспомнила, что пару раз эта девочка приходила сюда.

Полковник оказался на месте.

— Здравствуйте, Александр Павлович. Мы к вам…

— Доченька, как ты? — кинулся к девочке встревоженный отец.

— Вот почему ее лицо мне показалось знакомым! — воскликнула Надя. — Не волнуйтесь: слава Богу, все обошлось. Ваша дочь сама вам все расскажет.

Она вышла в коридор. И тут поняла, что, несмотря на то, сколько времени они знают друг друга, — у нее до сих пор не было номера телефона Сергея. Надя зашла к дежурному, позвонила на соседний участок и поинтересовалась о задержанных. Выяснилось, что некоторые помещены в камеры в ожидании следствия, другим оказывают медицинскую помощь. Она решила заскочить туда после работы.

Ближе к концу дня к ней зашел начальник.

— Еще раз добрый день. Надежда Валерьевна! Хочу поблагодарить вас и вашего друга за дочку. Но дело повернулось неожиданным боком. Мне уже позвонили коллеги и рассказали, что среди нападавших оказался родственник какого-то чиновника. Они наняли адвоката и намерены обратиться в суд за нанесение телесных повреждений. Законодательство, к сожалению, несовершенно. Моя дочка Аня будет участвовать в процессе, и, хоть у меня не такие влиятельные связи, я попытаюсь помочь.

— Спасибо. Они же и ко мне приставали.

Ближе к пяти вечера зазвенел телефон.

— Здравствуй, Наденька, — прозвучало в трубке. — Сегодня, извини, я тебя не смогу встретить.

— Это твой номер телефона?

— Нет. Мой забрали. Это местных.

— Как ты? Я собиралась к тебе через час приехать. Говорят, что тебе дело шьют.

— Не волнуйся. Я уже позвонил адвокату.

— Может, привезти что-то из еды?

— Не стоит. Думаю, что меня покормят. А если нет — поститься буду и стройнее стану. Или тебе нравятся колобки?

— Тебе все шуточки, а это не смешно. Могут ведь и долго держать. Где справедливость?

— Ты же в милиции работаешь, поэтому знаешь, наверное, чем в заточении балуют. Возможно, удастся передать что-нибудь. Смотри сама. Я деньги верну.

— Скоро приеду.

Она вышла на улицу, села в машину и поехала к ближайшему магазину, там быстро купила блок сигарет, чай, хлеб, колбасу и завернула их в пакет. До соседнего участка оставалось четыре километра.

Надя рассчитывала, что встретит здесь кого-нибудь из знакомых, кто сможет ее провести. Она пару раз бывала здесь с документами. Здание было значительно больше, так как относилось к Центральному району. К нему примыкал следственный изолятор с камерами. Надя была одета по форме. Она показала удостоверение, и ее пропустили на территорию, где содержали заключенных. Не отказали ей и во встрече с задержанным.

— Старовойтов! К тебе пришли, — открыв дверь камеры, крикнул надзиратель.

Сергей, сидевший за столом в компании других заключенных, сложил карты на стол, поднялся и вышел в коридор, где его ждала Надя.

— Ваш? — спросил конвоир.

— Наш, — ответила она. — Как ты? Тебя хоть не били тут?

— Пока нет, — улыбаясь, ответил Сергей. — Здесь простые люди сидят. Я в картах даже в лидеры вырвался. Вспомнил молодость.

— Смотри в одних трусах не останься, а то еще машину придется продавать за карточные долги и адвоката. В пакете колбаса с хлебом и угощение для всей камеры, — сказала Надя, протянув сверток. — Завтра приготовлю и привезу что-нибудь вкусное. Не скучай.

Нежно поцеловав Сергея, она ушла.

Он вернулся в камеру и протянул блок сигарет мужчине, который давал ему телефон, а остальных пригласил на трапезу.

— Вот это да! — удивлялись заключенные. — Сюда не так-то легко передачу пронести. А тут еще и чифирь можно заварить. Спасибо.

Через пять дней Надю и Аню, дочь полковника, вызвали в суд. Под охраной за стальными прутьями находились все задержанные в тот день. Среди обвинений фигурировали эпизоды о нанесении травм, получении переломов и сотрясений у каждого из пяти мужчин, которых выставляли как добропорядочных граждан, просто прогуливавшихся по городу и сделавших замечание подростку. Защищающий Сергея адвокат Владимир Петрович внимательно выслушал обвинения, а затем с разрешения судьи стал задавать встречные вопросы.

— Хотелось бы уточнить, какое именно замечание вы сделали ребенку и почему так резко отреагировали на него. Неужели она нецензурно выражалась?

Многие вопросы заставляли мужчин путаться, их ответы разнились с показаниями подростка.

— Ваша честь, предлагаю просмотреть записи видеонаблюдения с телекамер кафе, где видно агрессивное поведение всей мужской компании не только по отношению к подростку, но и к Надежде Валерьевне, поспешившей ей на помощь.

Видео было просмотрено, но сторона обвинения не уступала.

— Ваша честь, — снова обратился к судье Владимир Петрович. — У меня еще один вопрос ко всем пятерым. Допускаете ли вы, что при таком агрессивном поведении этим женщинам грозила опасность?

— Возможно, — нехотя согласились они.

— В таком случае…

Владимир Петрович достал из папки две бумаги и протянул их судье.

— Это документ найма моего подзащитного Старовойтова Сергея Николаевича в качестве телохранителя гражданки Сидоровой Надежды Валерьевны. Вторая бумага подтверждает, что она входит в пятерку самых богатых женщин России. Как было замечено раньше, при малейшей угрозе и опасности жизни клиента, что прописано в обязанностях данной категории специалистов, телохранитель — зачитываю дословно: «…должен обеспечить защиту любым способом, включая применение силовых приемов и огнестрельного оружия». Учитывая потасовку и использование в качестве приманки несовершеннолетней, возможного захвата и шантажа в целях получения выкупа, мы будем обращаться с встречным иском о пересмотре дела.

Никто из присутствующих, даже Надя, не ожидал такого поворота событий. Официальные бумаги сделали свое дело: обвинение с Сергея было снято, и его освободили. Уже после заседания в коридоре к Наде подошла судья Татьяна Ивановна, женщина лет сорока пяти, которая вела это дело.

— С Сергеем Николаевичем я в основном сталкивалась, когда он выступал в качестве адвоката. Хочу заметить, что и в этот раз он отличился. Но главное, что в отношении женщин он ведет себя как настоящий мужчина.

Так Надя понемногу узнавала своего избранника. Спустя некоторое время она согласилась переехать к нему. Правда, это уже был ее дом. Сергей помог перевезти вещи Нади из служебной квартиры. Разбирая их вместе, она поинтересовалась:

— А зачем ты переписал на меня все свое состояние?

— Ты хорошая хозяйка, красивая, неизбалованная, трудолюбивая, любишь детей. И я надеюсь, что в будущем ты согласишься стать моей женой, чтобы мы всегда были вместе. У моей супруги всегда должны быть деньги. Я считаю, что женщина лучше разбирается в выборе продуктов питания, распределении бюджета, размерах одежды для деток. А деньги я еще заработаю. Главное, как ты говоришь, — было бы здоровье.

Ее глаза сияли счастьем.

Вскоре Надя и Сергей официально зарегистрировали брак. Она оставила свою фамилию — не хотелось тратить время на бюрократические процедуры. Их первенец, мальчик, появился на свет через полтора года, а следом родилась и дочка. Сергей активно помогал по хозяйству и участвовал в воспитании детей. Тем временем Надя успешно освоила управление доставшимися ей предприятиями. Когда через три года малыши пошли в детский сад, она вернулась к работе. Жизнь шла своим чередом.

Они с мужем не баловали своих чад. В богатых семьях часто вырастают дети, умеющие только тратить родительские деньги и развлекаться в свое удовольствие. Надежда понимала, что баловать нельзя, хотя материнские чувства всегда ее переполняли. Дочка Наталья была на два года младше их сына Алексея. Оба хорошо учились в школе. Без посторонней помощи поступили на бюджет в престижные институты. Сын пошел в сферу энергетики, дочка выбрала профессию бухгалтера. По окончании нашлась и работа в хороших компаниях.

Порадовали Сергея с Надеждой и невестка с зятем. Образованные дети от умных родителей. Появились внуки. Когда они немного подросли, Наталья и Алексей частенько привозили их на выходные к бабушке и дедушке. И здесь те не давали слабину, чтобы внуки не сели на шею и не вили из родных веревки: приобщали к чтению, учили не быть эгоистами, уважать родителей и старших.

С невесткой сын их познакомил в двадцать четыре года. Тогда он отслужил в армии и начал работать. Алексей пошел в отца и всего добивался сам. Рассчитывая только на свои сбережения, он приобрел для поездок на работу и по городу подержанный автомобиль. Сам за ним смотрел, ремонтировал по мере сил, но с некоторыми поломками приходилось обращаться на СТО. В один из таких случаев, пока машину несколько дней чинили и латали, Алексей добирался до офиса пешком. По дороге и повстречал свою половинку — учительницу начальных классов. Познакомился, стал общаться, подвозить на работу и домой. Так и создали они свою семью. Сергей и Надежда подарили невестке машину, чтобы она ездила на работу, а в будущем — возила деток на секции.

— Простая девчонка, — говорил о ней Сергей. — Пусть будут счастливы, а вместе с ними и мы. Будем им помогать. Через невестку подарки передавать — она женщина умная и мудрая, ценит уют. И с нами ладит. А когда к нам хорошо относятся, мы и сами пакостей не делаем.

Дождались они и хорошего кавалера для дочери. Айтишник, но не фанатичный, как иногда представляют людей этой профессии. Умный и грамотный, достойно зарабатывающий, с чувством юмора, любящий детей.

Сергей и Надежда были счастливы. Теперь, когда дети выросли и стали самостоятельными, пришло время подумать о себе. Они потихоньку начали отходить от дел, заполняя появившееся время отдыхом и поездками в другие страны. Хотелось посмотреть мир, тем более средства позволяли делать это каждый месяц. Оставалось решить вопрос, как пристроить предприятия, которыми они владели.

Расширение бизнес-империи Надежды требовало все больше внимания. Даже несмотря на службу в правоохранительных органах, она находила время инспектировать предприятия. Хотя у руля находились надежные директора, зарекомендовавшие себя с лучшей стороны, личные проверки она откладывала на крайний случай. Основную информацию — о текущих трудностях и настроениях в коллективе — ей сообщали рядовые сотрудницы.

Благодаря такому подходу производство функционировало безупречно. Надежда вкладывала значительные ресурсы в модернизацию: улучшила условия труда, построила два комфортабельных общежития для швей, а на территории заброшенного завода организовала аквапарк с развлекательным комплексом.

Однажды после просмотра фильма у Надежды возникла идея передать свои предприятия в собственность ключевым управляющим. Сергей поддержал это решение.

— Мудрое решение. У нас есть крыша над головой, дети и внуки обеспечены, нам на старость хватит.

После встречи с нотариусом и оформления документов она шла, вдыхая воздух полной грудью. Почти все женщины-начальницы, с которыми она встречалась в офисах, чтобы передать документы на продажу предприятий, пускали слезу. Это были щедрые подарки. В договорах продажи указывались реальные суммы стоимости предприятий, но Надежда за них денег не брала.

— Мне нравится, как вы работаете. Не обижаете подчиненных, справедливы к ним. Думаю, что и в будущем будет так.

У выхода из подземного перехода было, как всегда, многолюдно. Молодая девушка играла на скрипке, старушки торговали вязаными носками и домашними заготовками. На небольшой табуретке сидела пожилая женщина, предлагая лотерейные билеты.

— Купи, красавица, билетик. Розыгрыш завтра.

— Спасибо. Но у меня все есть.

— Вот незадача. Никто брать не хочет.

— А вы уже на пенсии? Подрабатываете?

— А как же. Если бы хватало, то, конечно, не торчала бы тут.

Я такая не одна. Есть женщины, что и в семьдесят крутятся.

— А сколько у вас там осталось?

— Да много. Все, видимо, к Пасхе готовятся. Пироги, яйца, пост. Не до лотерей.

— Давайте все. К великому празднику подарок вам будет. Наверное, от реализации платят?

— Да. Спасибо, дочка. Дай Бог тебе большой выигрыш.

— Хоть от мелких купюр сумочку освобожу, а то распирает так, словно буханку засунула.

— Я вам их резинкой перевяжу. Чтобы не разлетелись. Еще раз спасибо.

Придя домой, Надежда положила стопку на полку в шкафу.

Однажды к Надежде в кабинет пришла судья Татьяна Ивановна. Они ни разу не виделись после того давнего дела с Сергеем. Женщина выглядела уставшей — под глазами были темные круги.

— Что случилось?

— Наденька! Я не знаю, куда кинуться. У меня племянница Оля с мужем пропали. Только не здесь — в Турции. Сестра с Олей по «Вайберу» связывалась. Та говорила, что все хорошо. Но все из их группы прилетели, а их нет. В сети не появлялись. Посольство молчит, турагентство разводит руками. Пока только известно, что в последний день отдыха они ушли днем на прогулку в город и в отель не вернулись.

Татьяна Ивановна зарыдала. Надежда как могла ее успокаивала.

— Уже неделя прошла. Никаких известий. Я вспомнила про вас.

— Чем я могу вам помочь?

— Я о вашем муже. Наслышана о его… связях. О том, как многим помогал. У меня есть кое-какие сбережения. Готова заплатить, если найдется тот, кто сможет помочь…

— Но это другое государство.

— Я просто не знаю, что делать.

— Я спрошу мужа. Он внуков вечером из сада заберет и вернется домой. Только оставьте свой телефон и данные о племяннице. Как зовут, на какой курорт они полетели. Может, есть фотография, чтобы проще было. Я не знаю возможностей мужа, но обязательно спрошу.

— У меня все с собой. — И она протянула несколько небольших листиков, среди которых была цветная фотокарточка. — Если нужны деньги, вы только скажите.

— Вы постарайтесь успокоиться. Все будет хорошо. Поезжайте домой. Я вам такси вызову.

— Спасибо большое, но я на своей машине доеду.

— Только аккуратно, пожалуйста. Будем надеяться на лучшее.

Надежда провела Татьяну Ивановну до двери, вернулась к столу и положила бумаги и фото к себе в сумку.

Сергей очень любил детей. Когда их Лёшка и Наташка были маленькие, Надя частенько просила мужа забрать их из детского сада, а вдобавок еще и соседских девчонок, когда их мамы просили об этом. Как трогательно было видеть их вечером на кухне: в фартуках за общим столом они вместе лепили из теста забавных зверушек и пирожки, чтобы потом с восторгом пробовать свои кулинарные творения за чаем. Надя, вернувшись с работы, не могла налюбоваться этой картиной. Да и волноваться было не о чем — дети находились под самым надежным присмотром.

С появлением внуков жизнь Сергея и Надежды наполнилась новыми радостями. Бабушка с дедушкой часто забирали детей на выходные. Это позволяло и всласть наобниматься с малышами, и дать передышку родителям.

На работе в тот день Надежду не задержали, поэтому в сад за малышами она заскочила сама. Одновременно с ней приехал и муж, и они вместе вернулись домой. Детки разбежались по своим комнатам, которые достались им «по наследству» от Алексея и Натальи, а бабушка занялась приготовлением ужина. Как мудрая женщина, она знала, что сразу надо накормить мужа, а потом уже решать важные вопросы. Так сделала и в этот раз.

Поужинав, они вместе с Сергеем навели на кухне порядок, помыли посуду и расставили ее по местам.

Надежда положила на чистый стол все, что дала ей судья, и рассказала мужу о случившемся.

— Как думаешь, можно чем-то помочь?

Он задумался. Потом забрал фотографию и бумаги.

— Попробуем. Но учти: я могу сегодня задержаться. Тогда вместо меня расскажи Сашке и Машке сказку и ложись отдыхать.

Сергей оделся и, нежно поцеловав Надежду, ушел.

Утром она проснулась одна. «Видимо, задержался», — подумала, сладко потягиваясь. Она поднялась, разбудила внуков, накормила их завтраком и отвезла в сад.

На работе все было по-старому. В обед Надежда набрала мужу с мобильного телефона, но в ответ прозвучало лишь: «Аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети». Она и не подозревала, где сейчас Сергей.

Только на следующий день вечером ей позвонила Татьяна Ивановна и сказала, что минуту назад беседовала с племянницей. Они утром прилетят. Но Сергей привезет только Олю: Василий мертв.

Надежда почти не спала ночью. Утром отвезла детей в сад, отпросилась с работы и поехала в аэропорт. Там уже ждали Татьяна Ивановна с сестрой. Оставалось только дождаться самолета из Турции.

Сергей шел позади толпы пассажиров, бережно поддерживая Олю под руку. Ее лицо казалось изможденным. Когда дочка появилась в зале, сестра Татьяны Ивановны бросилась к ней, обняла и крепко прижала к себе.

— Здравствуй, солнышко, — сказал Сергей, подойдя к Надежде. — Оставим их. Пусть наплачутся. Едем домой, я вам сладостей привез.

Сергей не любил рассказывать о своей работе и в целом о своем прошлом. Иногда Надежда узнавала о нем что-то новое по воле случая.

Однажды, ближе к вечеру возвращаясь из магазина, она увидела возле дома высокий джип, а у крыльца — незнакомую пару. Мужчина нежно держал на руках ребенка. Со вкусом одетый, он, судя по всему, был человеком состоятельным.

— Добрый день! — поздоровалась его спутница.

— Здравствуйте, — ответила Надежда.

— Сергей Николаевич дома?

— Нет, но скоро будет. Он забрал внуков из спортивных секций и едет домой. Проходите в гостиную.

— Спасибо, — улыбаясь, поблагодарила незнакомка и, прихрамывая, переступила порог.

Мужчина проследовал за ней. За хозяйкой они вошли в ярко освещенную комнату.

— Располагайтесь поудобней. Могу прикрыть шторы, чтобы малышу не светило в глазки.

— Спасибо, но не волнуйтесь: он крепко спит.

Мужчина аккуратно уложил младенца на мягкие подушки дивана и помог своей спутнице присесть рядом.

— Могу предложить вам чай с выпечкой.

— Не беспокойтесь. Мы только что из дома. Меня зовут Валентина, а это мой cупруг Григорий. Вы наверняка жена Сергея?

— Да.

— Мы с Гришей хотели пригласить вашего мужа быть крестным нашему сыну, — сказала Валентина и выглянула в окно. — Дорогой, я посмотрю за сыном. Отгони, пожалуйста, машину, а то мы весь проезд заняли.

Кивнув, он поднялся и вышел на улицу.

— Ваш муж мне как брат, — начала свой рассказ Валентина. — Если бы не он, меня бы не было в живых. Я очень ему благодарна за все, что он для меня сделал. Мы столкнулись в Афганистане, я там была медсестрой. Однажды душманы обстреляли наш пункт базирования из минометов. Мне оторвало ноги. Очнулась я только в госпитале. Выжила, но не знала, что делать дальше. Не хотелось жить. Сергей вынес меня, единственную выжившую из всех, перевязал ноги, дотащил до своих. Потом навещал в госпитале, образумил жить дальше. А потом он выбил мне военную пенсию по инвалидности и звание «Героя России», помог найти жилье, вдохновил поступить на архитектора. Слава Богу, я вернулась к общественной жизни, у меня появились подруги, любимое дело. Когда работала в проектном институте, услышала о планах правительства построить в городе бизнес-центр. Мой проект выиграл, понравился комиссии. Во время строительства я познакомилась с Гришей, одним из учредителей. Он стал за мной ухаживать, и вот, несмотря на мою инвалидность, мы вместе. Я согласилась стать его женой. Боялась, что ребенок без ног родится. Но все обошлось. Мы счастливы. А еще ваш муж подарил мне на свадьбу протезы для ног. Это был самый лучший подарок! Я плакала от радости и счастья. Денег у нас хватает — Гриша прекрасно обеспечивает семью. Мы пытались вернуть Сергею стоимость дома, что он мне купил, когда я еще передвигалась в кресле… Но он и слышать об этом не хотел.

В этот момент распахнулась дверь — Сергей вернулся домой с внуками. Сбросив обувь в прихожей, они шумной гурьбой ввалились в гостиную. Вместе с ними пришел и Григорий. Валентина поздоровалась и объяснила Сергею причину их визита. Тот, улыбаясь, пригласил гостей за стол, но они вежливо отказались.

Глядя на счастливое семейство, Сергей не удержался от привычной шутки:

— Вы хорошо подумали, приглашая меня быть крестным папой? Я баловать его не собираюсь. Никаких конфет, чтобы зубы не портились, никаких айфонов в два годика. Пусть здоровым растет, а чтобы не был эгоистом — надо работать над вторым.

Дружный смех заполнил все уголки гостиной.

Через неделю они встретились снова на крестинах в церкви. После таинства все вместе отправились в уютный одноэтажный дом Валентины. Интерьер выглядел непривычно: все было приспособлено для человека с малым ростом.

— Пока дети маленькие, переделывать ничего не станем. Вот подрастут — тогда и мебель «взрослую» купим, — поясняла она, проводя экскурсию по дому.

— У вас так уютно! — Надежда оглядывала комнаты, любуясь обстановкой. — Можно даже идеи для себя подсмотреть. Я так рада, что у нас у всех теперь все хорошо. Пусть в прошлом было немало трудностей — главное, что мы смогли через это пройти. Остается только жить и радоваться каждому дню.

Вечером, когда Надежда расчесывала волосы у зеркала, Сергей подошел к ней сзади и нежно поцеловал в шею.

— Дорогая, вчера Машка пыль вытирала и какие-то билеты лотерейные по ковру рассыпала. Вот они — на журнальном столике лежат. Это не марки, чего их хранить. И где ты столько взяла?

— Да выручила одну пожилую даму.

— Какая ты наивная! Это же их работа — все втюхивать.

— Да ладно. Но их проверить надо.

— Если больше полугода прошло — тогда нечего и возиться.

А если они действительные, можно внуков на почту отправить или в банк, чтобы проверили выигрыш. У них времени больше.

— Да, давай отправим Сашку. Если выиграет хоть что-нибудь — подругу в кино сводит. Но не верю я в эти лотереи. Тем более в большие деньги.

— Ну не скажи, бывают случаи. Тех, кто в США джекпоты срывает, частенько и в наших журналах печатают. А как же — те сразу шикарные яхты, автомобили и недвижимость покупают. Для прессы это находка. Я когда в джипе ехал, то слышал по радио, что и у нас пару месяцев победителя ищут. Так что удача порой людям улыбается.

На следующих выходных утром к Надежде заскочил внук.

— Здравствуй, бабушка, — целуя ее в щеку, поздоровался он. — Как ты и думала, почти все билеты пустые. Но с одним из них, как мне сказали, надо в контору идти. Возвращаю.

— Мог бы и сам сходить.

— Нет, мне сказали, что там много денег. Очень много. Это вам с дедушкой можно ничего не бояться. А меня и прибить могут.

— Хорошо, оставляй. Спасибо, что проверил. Я напекла вкусного печенья — такого, как ты любишь. Идем на кухню. Поешь с морсом.

— Спасибо, бабуль! С удовольствием.

Вечером Надежда поделилась новостями с мужем.

— Есть такая поговорка: деньги к деньгам, — улыбнулся Сергей. — Видно, судьба не дает тебе окончательно расстаться с богатством. Я присмотрел заброшенный кинотеатр «Родина» в центре. Приведем его в порядок: сделаем ремонт внутри, освежим фасад — выкрасим в жизнерадостный апельсиновый цвет. А потом, как ты и мечтала, пригласим актеров и создадим настоящий детский театр.

Когда они встретились на прогулке, ей было без малого пятнадцать. Стоял один из последних августовских дней, и невыносимая жара висела в воздухе. Лишь у воды дышалось легче — ветерок, скользивший по речной глади, ласково освежал разгоряченную кожу.

На противоположном берегу, среди камышей, вода казалась мутной и коричневатой. Зато здесь, у массивных бетонных плит набережной, она была прозрачнее. В тихих заводях желтели кувшинки, белели лилии, а если приглядеться, можно было увидеть темные спины карасей — они неторопливо двигались небольшими стайками, вспыхивая серебристыми боками.

Это место облюбовали рыбаки — в основном пожилые мужчины. С самого рассвета они неподвижно сидели с удочками, и, несмотря на жару, рыба клевала исправно. В ведерках у их ног плескались увесистые экземпляры.

Между взрослыми сновали мальчишки — в выцветших майках и шортах, а то и босиком. Их белесые, коротко стриженные головы блестели на солнце. В отличие от терпеливых взрослых, они не могли усидеть на месте — то и дело перебегали от одного рыбака к другому, заглядывая в ведра и сравнивая уловы. Мудрость о том, что рыба клюет только у терпеливого, придет к ним гораздо позже.

Света под ручку с мамой не спеша прогуливалась по набережной. Это был их ежедневный маршрут. Массивная кованая ограда отделяла от реки асфальтированную дорожку. По аллеям парка через сто-двести метров были установлены удобные, выкрашенные в зеленый цвет скамейки.

Огромные белые чайки пролетали над головами, спускались к воде, выпустив лапы, хватали что-то между крупных листьев кувшинок и вновь взмывали в небо. Некоторые садились на пики ограждения и терпеливо выглядывали добычу сверху. Заприметив цель, они подпрыгивали, подтягивая лапки к телу, и стремительно пикировали, уходя в глубину. Они выскакивали на поверхность, как рыболовные поплавки, и, заглатывая пойманную рыбешку, раскачивались на воде белыми бумажными корабликами.

Здесь же плавали серые утки. Особенно хороши были селезни — их оперение играло на солнце, переливаясь изумрудными и сапфировыми оттенками. Каждое перо сверкало, словно ограненный бриллиант, рассыпая по воде блики драгоценных камней. Они настолько привыкли к людям, что без страха выходили на берег и, переваливаясь с одной лапы на другую, будто прихрамывая, окружали тех, кто их кормит. Некоторые подходили так близко, что, казалось, могли и бумажник из кармана вытянуть.

На территории парка был круглый пруд с искусственным островком посередине, к которому вел небольшой мостик с коваными перилами. На островке можно было посидеть на лавочках, выставленных по кругу почти у самой воды. Сюда любили приезжать молодожены, чтобы закрепить на фигурных прутьях мостика замки любви. Закрыв замок, они бросали ключи в воду, тем самым символично скрепляя союз двух сердец.

Каждое лето пруд тщательно вычищался небольшим экскаватором, который сюда на прицепе привозила коммунальная машина. Ковш выгребал всю растительность, торчащую из воды, и позже ее вывозили за пределы города. Берега снова становились чистыми и ухоженными.

По дороге в парк многие заходили в продуктовый магазин, чтобы купить для птиц угощение. Светина мама брала целую буханку белого хлеба. Он легко ломался и крошился. Девушка приседала на корточки возле воды, вытягивая вперед раскрытую ладонь с лакомством. Стайка птиц тут же окружала ее, жадно хватая кусочки хлеба прямо с руки. Они склевывали все до последней крошки, а самые смелые то и дело щипали ее пальцы своими острыми клювами. Света со смехом отдергивала руку.

К утиной стае нередко присоединялись и более крупные птицы. Особенно наглел лебедь-шипун — заметив угощение, он, словно живой таран, выходил на берег. Грозно расталкивая крыльями мелких уток, величественная птица приближалась вплотную и одним движением своего черного клюва пыталась ухватить добрую половину батона. Мама всегда была рядом, оберегая дочь. Лебедь заглатывал мякиш, а затем еще долго стоял не шевелясь в ожидании добавки. В этот момент его можно было гладить. Света нежно проводила руками по выгнутой шее и изящным крыльям. Птица поворачивалась, словно красуясь перед людьми, и, еще немного постояв, возвращалась к воде.

Так и в тот день, покормив птиц, Света и ее мама снова вышли на дорожку и продолжили неторопливую прогулку, ритмично постукивая каблуками босоножек по плитке.

У девушки, невидящей с детства, постепенно складывалась картина окружающего мира — через прикосновения, звуки и запахи, через материнские рассказы. Труднее всего было объяснить ей цвета.

Все парковые аллеи сверкали мозаикой из разноцветной плитки, складывавшейся в причудливые узоры. На каждом перекрестке расходились каменные круги — в их центре либо возвышались гипсовые фигуры античных героев, либо плескались миниатюрные фонтаны, чье тихое журчание наполняло воздух умиротворением.

Особый интерес вызывали деревянные скульптуры — мастера превращали стволы старых спиленных деревьев в персонажей народных сказок. Здесь можно было встретить и Бабу-Ягу в ступе, и Кощея Бессмертного, и лешего, и русалок. Фигуры покрывали блестящим лаком или раскрашивали в яркие цвета, привлекая внимание детей. Малыши с радостью забирались на спины сказочных героев, фотографировались рядом. Не тронули мастера лишь редкие ценные деревья да те, что были посажены известными людьми.

Это место облюбовали белки. Они то и дело проворно лазали по стволам деревьев когтистыми лапками. Завидев детей с угощением, белки не спеша спускались к протянутой руке. Держась за ствол только задними лапками, хватали печенье и быстро заползали повыше, где в полной безопасности могли полакомиться. Некоторые из них спускались на землю к самым ногам людей. Взяв в передние лапки орех или семечку от тыквы, они замирали, распушив свой рыжий хвост, словно говоря: «Полюбуйтесь нами». Изящные кисточки на ушках и ласковые мордашки не могли никого оставить равнодушными.

Главный вход в парк венчала монументальная стела, к которой поднимались широкие мраморные ступени, сверкавшие белизной под солнцем. Перед стелой рядами выстроились надгробия воинов, павших в Великую Отечественную. На полированном камне золотом горели имена героев, отдавших жизни за свободу Отчизны.

В парке царила образцовая чистота. Работники с завидным усердием поддерживали порядок: вовремя убирали опавшую листву, аккуратно подметали дорожки, оперативно вывозили мусор и заботливо обновляли зеленые насаждения. Уже с первых весенних дней многочисленные клумбы вспыхивали яркими красками. Умельцы создавали из многолетников настоящие живые картины — причудливые узоры и даже целые цветочные послания. Плавно сменяя друг друга, одни растения передавали эстафету цветения другим, создавая непрерывный праздник красок для посетителей парка.

Уже ощущалось дыхание осени. С нависающих над дорожками деревьев срывались листья и, причудливо кружась, падали под ноги, расстилаясь богатым ковром. Остановившись, Света и ее мама присели на скамейку. Буквально через минуту к ним подошел мужчина средних лет.

— Добрый день. Вы не против, если я присяду рядом?

Светина мама одарила незнакомца теплой улыбкой.

— Присаживайтесь, пожалуйста, — пригласила она, жестом указывая на свободное место.

— Меня зовут Евгений Николаевич. Я директор центра социальной поддержки. Возглавляю его десять лет. Как и вы, люблю прогуливаться здесь. Природа так успокаивает…

Они познакомились, и вскоре мужчина рассказал свою историю. Когда-то у него была счастливая семья, но трагедия оборвала все: в автокатастрофе он потерял жену и ребенка. Оставшись совсем один, посвятил себя помощи другим — может быть, так пытался заполнить пустоту внутри.

— Как я понял, учебой дочери занимаетесь вы? — спросил Евгений Николаевич Светину маму.

— Да. Но и мой муж уделяет ей время.

— Может, Света уже определилась с будущей профессией?

— Знаете, и дочка, и мы много думали об этом. К сожалению, в нашем городе нет предприятий, на которых работают инвалиды по зрению. А отправить ребенка в чужой город одного мы, конечно, не можем — ни на учебу, ни на работу. Кто же ей там помогать будет? А здесь мы рядом.

— Все верно. Но! У каждого человека есть таланты. Они могут проявиться в любой момент. Уверяю вас, Светлана сможет полноценно чувствовать себя в обществе. Если вы согласны, пусть она попробует петь в церковном хоре. Я познакомлю вас с батюшкой. Если Светлане понравится, я смогу возить ее на машине к началу службы и забирать после.

Девушка внимательно вслушивалась в разговор матери с необычным собеседником. Евгений Николаевич аккуратно записал их адрес в потрепанный блокнот, вежливо попрощался и неспешно удалился.

Они еще некоторое время оставались на скамейке, растворяясь в звуках парка — шелесте листвы, щебетании птиц, отдаленных голосах прохожих. Затем так же неторопливо поднялись и отправились домой той дорогой, что и пришли.

Света росла в любящей семье.

Ее отец занимал должность ведущего инженера на заводе металлоконструкций. Высокообразованный специалист с аналитическим складом ума, он привык находить решения для самых сложных технических задач. Но настоящее испытание ждало его вне заводских цехов — когда врачи диагностировали слепоту у новорожденной дочери.

В отличие от многих, Константин Валерьевич не отступил перед ударом судьбы. Он не оставил семью, не замкнулся в себе, не искал утешения в алкоголе. Его характер, манера держаться и профессионализм остались неизменными — все такой же собранный, ответственный, он продолжал быть опорой для подчиненных на заводе, где занимал руководящий пост, и надежной поддержкой для своей семьи.

Он всегда хотел, чтобы у него была дочка. Судьба преподнесла ему такой подарок, его мечта сбылась. Несмотря ни на что, Константин Валерьевич верил, что медицина в будущем поможет дочери обрести зрение.

Его зарплаты полностью хватало на то, чтобы содержать семью. Жену освободили от работы по уходу за ребенком, и она полностью посвятила себя семье, домашнему уюту и заботе о дочери.

Несмотря на плотный рабочий график, Константин Валерьевич всегда находил время для любимой дочурки. Коллеги редко видели его унывающим — наоборот, его заразительный оптимизм мог растопить лед даже в самых угрюмых собеседниках. Эта уникальная способность создавать вокруг себя атмосферу доверия и доброжелательности не осталась незамеченной — руководство предприятия целенаправленно вводило его в состав делегаций на ответственных переговорах — с ним вероятность подписания выгодного соглашения возрастала в разы.

Мама Светы, Клавдия Павловна, была учительницей, окончила педагогический вуз. Это во многом помогло ей воспитать и обучить дочь.

Появление Евгения Николаевича перевернуло мир Светы, наполнив его незнакомыми ранее красками и эмоциями. Как и обещал, он заехал к ним в пятницу, познакомился с отцом и рассказал о желании помочь. Константин Валерьевич не возражал против пения дочери в церкви, если ей самой это понравится и она будет справляться. Они договорились, что утром новый знакомый заедет за ними, чтобы отвезти в храм. Мама вечером подготовила Свете длинную синюю юбку, кофточку с жилеткой и платок на голову.

Утром они поднялись рано: на часах не было еще и семи. Мама помогла Свете одеться. Они позавтракали горячими бутербродами с ветчиной и сыром. Допивая ароматный чай на травах, услышали тихий стук в дверь. На пороге стоял их новый знакомый.

Церковь находилась в пяти километрах от их дома в самой высокой точке города. Отсюда открывался прекрасный вид на реку и заливной луг. Евгений Николаевич провел их через арку в храм.

Подготовка к утренней службе только начиналась. В помещении горело лишь несколько свечей. Две женщины приводили в порядок церковную утварь.

Их новый знакомый уже успел рассказать отцу Святославу о Свете. Они побеседовали с женщинами, поющими в хоре, рассказав им, что, возможно, к ним добавится еще один человек.

Познакомившись с батюшкой, Света вместе с мамой поднялась на хоры, где на лавочках сидело несколько женщин разных возрастов. Отец Святослав шел следом. Перезнакомив всех между собой, он взял Свету за руку и сказал:

— Можете просто посидеть, послушать. Многие слова вам будут непонятны. После службы я все поясню. Если вам понравится, буду рад видеть вас в нашей церкви.

Батюшка излучал необыкновенную доброту и душевное тепло. Пожелав им удачи, он направился вниз к постепенно заполнявшемуся прихожанами залу.

Мама усадила Свету на скамью и пристроилась рядом, наблюдая за певчими. В хорах царила тишина — никто не нарушал ее разговорами. Лишь снизу доносились звуки приходящих людей.

Ровно в восемь началась служба. Света внимательно вслушивалась в мерный голос священника и стройное пение хора. Привыкшая подолгу сидеть без движения, она совершенно не устала за четыре часа службы.

Когда богослужение завершилось и женщины стали расходиться, к ним подошел отец Святослав. Как и обещал, он ответил на все вопросы Светы, рассказал своими словами эпизоды из жизни Христа и объяснил, какой путь прошел Господь ради грешных людей.

Провожая Свету и ее маму к выходу, отец Святослав спросил девушку:

— Какие у вас впечатления?

— Мне было так спокойно и хорошо здесь… Эта музыка, эти голоса…

— Да, каждый находит в службе что-то свое, — мягко заметил батюшка.

Он вывел их на крыльцо.

— А вас уже ждут, — улыбаясь, проговорил отец Святослав, увидев Евгения Николаевича возле машины.

Свете очень понравилось в храме. Запах ладана, песни, молитвы… Особенно запомнились разъяснения отца Святослава по Святому Писанию. Ей хотелось вернуться сюда.

Через неделю Евгений Николаевич снова пригласил их в церковь. На этот раз он не ограничился ролью сопровождающего — вместе с ними вошел в храм, искренне молился и выстоял всю службу от начала до конца. В этом величественном здании, пропитанном молитвами поколений, царила особая атмосфера — тихая, умиротворяющая, словно приглушающая все мирские тревоги.

Света по памяти первая поднялась по лестнице и, ощущая присутствие певчих, поздоровалась с ними. Мама находилась рядом. Они присели на свои места и приготовились к утрене.

В сумочку Клавдия Павловна по совету мужа положила диктофон, чтобы записать песнопения и молитвы нараспев. Дома дочь сможет прослушивать записи и учить тексты.

После службы батюшка снова уделил время Свете. Поинтересовался самочувствием и, взяв ее за руку, не спеша подвел к иконам, рассказывая историю церкви. Отец Святослав терпеливо описывал Свете церковную утварь, позволяя ей изучать каждый предмет на ощупь. Его объяснения были простыми и образными — он помогал девушке мысленно представить форму и текстуру вещей, которые она не могла увидеть. Позже, во дворе при храме, где располагалась воскресная школа, они с мамой узнали о занятиях для детей. Батюшка рассказал, как малыши собираются здесь, чтобы слушать библейские истории и постигать основы веры.

С каждой посещенной службой Свете все больше нравилось в храме. В следующее воскресенье, по просьбе жены, Константин Валерьевич сам привез их в церковь. Поднявшись на хоры, он вежливо поздоровался с певчими, затем профессиональным взглядом инженера оценил неудобные скамьи. Его цепкий глаз сразу отметил все недостатки. После службы он выслушал просьбу Клавдии Павловны об удобных сиденьях.

Как настоящий мастер, он взялся за дело: за несколько вечеров разработал эргономичную конструкцию скамеек со спинками для церковного хора. Уже к следующим выходным все женщины могли оценить его работу — новые удобные места были установлены на втором этаже храма.

Дома Света с радостью слушала записи церковных песнопений. Уже через месяц ее тихий голосок начал сливаться с общим хором во время службы. Она впитывала каждое слово отца Святослава и вскоре научилась безошибочно начинать нужные песни в положенный момент. Певчие, поначалу смотревшие на нее с сочувствием, теперь искренне приняли девушку в свой коллектив, видя, как она всей душой отдается общему делу.

Когда пришла зима с трескучими морозами и метелями, судьба приготовила Свете неожиданное испытание. Руководительница хора, промочив ноги, слегла с ангиной. И именно тогда все увидели, насколько способной ученицей стала незрячая девушка — ни одна песня не выпала из службы, ни один мотив не был искажен. Когда последние звуки гимна отзвучали под сводами храма, отец Святослав особо поблагодарил хор за безупречное пение.

Евгений Николаевич каждую пятницу звонил родителям Светы, предлагая подвезти девушку в церковь, но ее отец вежливо отказывался, потому что сам в выходные сопровождал дочь и супругу. Все они были крещеные, и особенно сейчас посещение храма Господня приносило им радость.

Света быстро освоилась в церкви. После службы, когда большинство прихожан расходилось, она аккуратно спускалась по лестнице и подходила к иконам. Любой посторонний не сразу бы сказал по ее уверенным шагам, что она слепая. Каждый раз рядом с ней находились мать или отец. Они терпеливо ждали, когда она помолится, и потом вместе выходили на улицу.

Иногда в их город приезжали гастролеры — народные артисты, симфонические оркестры. С мамой они редко пропускали концерты: Свете очень нравилась музыка. Были у нее и любимые эстрадные песни, которые она, как любая юная поклонница, радостно подпевала.

Наступило лето, и Света с особенным удовольствием проводила время в парке. Ей нравилось неторопливо шагать под сенью раскидистых каштанов, где воздух был чуть прохладнее. В тени деревьев молодые мамы и бабушки, плавно покачивая коляски, наслаждались редкими минутами покоя.

В тот день у пруда, на чьей глади величественно скользили белые лебеди, собралась компания ребят чуть постарше Светы. Их смех и обрывки песен разносились по округе. Двое парней с гитарами расположились на массивной скамье, окруженные друзьями, словно воробьи на ветке.

Когда Света с матерью подошли ближе, воздух внезапно наполнился знакомой мелодией. Парень в центре круга, ловко прижав гитару к груди, первыми аккордами задал ритм. Он начал петь первым, и через мгновение к нему присоединились остальные.

Света остановилась как вкопанная. Казалось, она даже перестала дышать — настолько чисто и проникновенно звучала эта музыка. Песня лилась легко и естественно, будто рождалась здесь и сейчас. Когда музыканта сменили другие, мелодии стали проще, а паузы между песнями — длиннее. Но Света по-прежнему стояла неподвижно, лишь слегка покачиваясь в такт, полностью отдавшись этому стихийному концерту.

— Мама! Я тоже хочу научиться играть. Когда они закончат, давай подойдем и спросим, кто их обучал!

Они так и сделали. Через час начал накрапывать дождик и вскоре усилился так, что перестала спасать густая крона деревьев. Часть молодежи разбежалась кто куда, а музыканты принялись прятать инструменты в чехлы.

Потянув дочь за руку, Клавдия Павловна подошла к тому парню, который играл лучше всех.

— Добрый день. Подскажите, пожалуйста, как найти того, у кого вы научились играть на гитаре?

— Добрый день. Он уже в возрасте и уехал далеко к детям. Приезжает только раз в год.

— А сколько вы учились?

— Где-то пару месяцев, пока научился играть шесть песен, а потом уже сам. Важно постоянно тренироваться, иначе пальцы отвыкают. Но в вашем возрасте тяжелее будет.

— Я не о себе. Дочка хочет научиться. Ей очень понравилась ваша игра.

— Вы мне льстите, я еще учусь. Учеба, подработки — времени мало. Играем здесь с друзьями только в хорошую погоду — гитара не любит сырости. В музыкальной школе есть педагоги для взрослых учеников, но уроки платные. Ноты учить придется. На синтезаторе, говорят, проще начать. Могу дать пару уроков у вас — проверим способности и упорство. Я Андрей. Оставьте адрес — зайду, когда смогу.

Мама Светы достала из сумочки блокнот, вырвала листок и, записав на нем свой мобильный телефон и адрес, протянула Андрею. Попрощавшись, они со Светой поспешили быстрее к выходу из парка.

Дойдя до остановки, мать и дочь спрятались под козырьком. Как раз в этот момент дождь полил как из ведра. Они постояли так немного, ожидая, что скоро он закончится, но их надежды не оправдались. Клавдия Павловна позвонила мужу и попросила, чтобы он забрал их на машине. Через десять минут они уже мчались домой.

Пролетела неделя. Одним теплым вечером к Свете пришел парень, с которым они познакомились в парке. Сперва он поговорил с ее мамой.

— Помогите ей укоротить ногти на руках и переодеться в брюки. И надо тщательно вымыть руки перед игрой.

Клавдия Павловна помогла дочери переодеться, подпилить ногти и привела парня к ней в комнату. Оставив их вдвоем, сама пошла на кухню.

Андрей поздоровался со Светой и спросил:

— Не пропало желание научиться играть?

— Нет, — ответила она. — Я все еще очень хочу этого.

— Одного желания мало. Придется много тренироваться. Первым делом подержите в руках гитару. Я буду все пояснять и рассказывать. Внимательно слушайте, запоминайте и пытайтесь повторить. А если повторять по много раз, то и результат будет. Гитара по форме напоминает женскую фигуру. Прочувствуйте пальцами ее гладкую поверхность. Большинство музыкальных инструментов отполированы и покрыты лаком, чтобы не загнать занозы в пальцы.

Андрей взял руку Светы в свою и провел вверх по корпусу инструмента.

— Это гриф. Звуки рождаются благодаря натянутым струнам. В этой гитаре их шесть. Я принес еще и подставку под левую ногу. Вам как новичку она необходима, чтобы правильно расположить инструмент. Когда научитесь играть, она не понадобится.

Андрей посадил Свету на стул, установил подставку, правильно расположил гитару в ее руках.

— У вас хороший слух, как говорила ваша мама. Это очень хорошо. На гитаре шесть струн, каждая звучит по-разному. Левая рука зажимает аккорды, правая играет — так рождается музыка. Начнем с простого: несколько аккордов, легкие мелодии. Пальцы сначала будут болеть, пока не привыкнут. Со временем рука запомнит положения сама — не придется смотреть. Давайте познакомимся со струнами. Дерните самую тонкую — нижнюю. Послушаем, как звучат все по очереди. Не спешим. Потом освоим переборы и бой для медленных песен. Гитара настроена, я помогу.

Андрей помогал ей правильно ставить пальцы руки. Уже темнело, когда они окончили урок. Мама Светы пригласила парня в гостиную на чай. На столе стоял испеченный ею ароматный яблочный пирог. Они расселись за круглым столом.

— Как успехи? Будем еще приглашать Андрея?

— Конечно! — ответила дочка.

— Начало положено, — потягивая душистый чай из кружки, сказал парень. — Я объяснил Свете основы, и до следующего занятия надо это все повторять, оттачивать движения, чтобы рука сама двигалась и пальцы не путались. Гитара пусть остается у вас. Свете надо привыкнуть к инструменту, прочувствовать его. Не спешите покупать новую гитару.

Они душевно побеседовали, и Андрей собрался уходить.

— Спасибо вам за угощение.

— Это тебе спасибо, — сказала Клавдия Павловна. — Андрей! Мы еще не договорились об оплате.

Парень посмотрел на нее, улыбнулся и сказал:

— Если вы согласны, можете иногда меня угощать после уроков шедеврами вашей кулинарии.

На этом и решили. В выходные дни Света посещала церковь и пела в хоре, а в будние усердно осваивала новый для нее инструмент. Спустя неделю она заметила, что рука не так устает, а быстрый перебор по струнам звучит как небольшая музыкальная композиция.

На очередном уроке Андрей научил ее, как ставить пять новых аккордов, и продемонстрировал, что с их помощью можно играть с десяток песен.

— Света, вы молодец. Тренировки дают результаты. Все известные музыканты потому и становились звездами, что постоянно оттачивали мастерство. Но не спешите петь под гитару. Перебирайте аккорды, играйте боем — и сами почувствуете прогресс. А среди недели, если вы согласитесь, мы сходим на концерт бардовской песни, где будет выступать много талантливой молодежи. Некоторые сами пишут песни и музыку. Вот там вы действительно прослушаете шедевры. Если стремиться, то можно достичь и этих вершин.

В среду Андрей зашел за Светой. Он поздоровался с родителями, а на их предложение подвезти на машине ответил:

— Это совсем недалеко. Начало только через два часа. Пусть Света спокойно одевается, и мы прогуляемся, а после концерта я приведу ее домой. Погода чудесная.

Он подождал, пока Клавдия Павловна поможет дочери переодеться.

Концерт превзошел все ожидания. Под сводами зала то звучали знакомые мелодии, то рождались новые — авторские произведения самих бардов. Андрей нежно сжимал ладонь Светы.

Они не спеша прошлись по вечернему парку, где теплый воздух был напоен ароматом лета. Они живо делились впечатлениями от концерта, за разговором не заметив, как перешли на «ты».

— А где ты учишься? — спросила она на подходе к дому.

— В технологическом институте на архитектора. В основном проектирую многоэтажки, но иногда беру частные заказы — для разнообразия.

— Это же так прекрасно! А ты утверждал, что у тебя нет талантов. Смотри — ты создаешь новое, ничуть не хуже настоящих музыкантов! Кстати о домах… У меня ведь две мечты. Первая — обрести зрение. А вторая… Мы живем с родителями, и они у меня замечательные, но я мечтаю о своем уголке. О таком уютном домике, где каждая вещь будет на своем месте. Я даже мысленно расставляю мебель… Хотя, конечно, пока это только фантазии. А у тебя есть мечты?

— Конечно, есть. Большинство из них с Божьей помощью сбылись. К остальным стремлюсь, на некоторые буду деньги копить. Главное — стремиться.

Они поднялись на крыльцо.

— Спасибо за прекрасный вечер, — сказала Света. — Давай зайдем к нам. Я немного помогала маме готовить ужин, должно было вкусно получиться.

— Если ты помогала, то обязательно надо попробовать.

На кухне их действительно ждало угощение. За приятным разговором незаметно пролетел вечер.

Через месяц Света смогла полностью проиграть и спеть первую песню под гитару. Андрей продолжал давать девушке уроки, научил ее еще нескольким новым аккордам.

Родители искренне радовались успехам дочери. Отец и сам в студенческие годы научился играть на гитаре, но из-за грубого голоса не все песни ему подходили. Свете же давались песни и женского, и мужского исполнения. Иногда ее голос преобладал над звуками гитары, в такие моменты Андрей обращал на это внимание своей ученицы, и она исправлялась.

Дни пролетали за уроками музыки и прогулками по парку с мамой и новым другом Андреем. Трава еще оставалась зеленой, но листья деревьев уже меняли свой цвет. Сначала желтые, красные, яркие, словно вспышки, они постепенно становились коричневыми. Света прощупывала руками их скрюченные формы. Со временем листики становились все более хрупкими и начинали рассыпаться в руках.

Самые красивые наряды в эту пору года набрасывали клены. И особенный шарм был в том, что на некоторых деревьях листва вспыхивала ярко-красным, а где-то еще некоторое время оставалась зеленой и желтой. Чередование цветов радовало глаз и издалека напоминало радугу. Приятно было просто стоять на тропинке и наблюдать, как даже от легкого дуновения ветра с ветвей отрываются листья и, плавно кружась, опускаются на землю. Света знала это все по ощущениям, звукам и рассказам мамы, а теперь и Андрея. И даже не видя глазами этого великолепия, она застывала перед его величием.

Утки и лебеди все так же спокойно плавали в пруду, словно им не было дела до смены пор года. Пока их прикармливали, они не торопились улетать в теплые страны.

Сезон аттракционов уже закончился: дети пошли учиться в школу, да и похолодало на улице. В выходные и вечерами детвора с веселым криком бегала по шуршащему ковру из листьев.

За много лет прогулок по парку Света так хорошо запомнила расположение всех дорожек, что сама тянула маму в нужную сторону. Вот и теперь, наломав веток ивы, они отправились в небольшой зоопарк в самом конце парка, где прямо у входа находился вольер с двумя косулями и красавцем оленем. Самец гордо держался в стороне, а вот его молодые подруги, увидев угощение, без страха и стеснения просовывали длинные шеи в кормушки. Как было приятно их погладить, потрогать торчащие в разные стороны ушки. Они вытягивали из руки Светы лозу и аппетитно жевали ее.

Глубокой осенью, когда деревья окончательно сбросили свои наряды, Андрей сообщил Свете новость: во дворце профсоюзов при поддержке руководства города пройдет конкурс самодеятельности среди молодежи.

— Ты хочешь попробовать свои силы и выступить на концерте?

— Но я еще плохо играю…

— Некоторые песни у тебя очень даже хорошо получаются. Твои родители могут это подтвердить. Вот их и можешь исполнить. Помнишь, как ты загорелась научиться играть на гитаре, когда услышала, как мы с ребятами играем? Так и другие, услышав красивое исполнение песен, захотят научиться. Тот, кто любит музыку, не способен на плохое, а приобщение к игре на музыкальных инструментах — это добро, в котором нуждается наше общество. Я буду рядом и, если что, помогу.

Света согласилась. Решили играть две песни. Одну полностью исполнит она, а вторую — вместе: Андрей будет играть на гитаре, а Света споет, так как слова написаны женщиной.

До начала конкурса было еще две недели. Андрей после учебы позвонил организаторам и подал заявку на участие. У них было время оттачивать мастерство, и они с головой ушли в репетиции.

В день концерта Андрей пришел за Светой пораньше. Клавдия Павловна подготовила дочери костюм и помогла ей переодеться, а отец подвез их в центр города.

Их выступление было в конце, и они решили послушать других исполнителей. Андрей провел Свету в зал, усадив в мягкое кресло, и устроился рядом. В основном выступали парни. Публика не скупилась на аплодисменты.

Когда настала их очередь, Андрей помог Свете подняться на сцену, вывел ее в центр и усадил на стул.

— Не волнуйся. Играй так, словно ты дома и находишься одна в комнате.

В зале наступила абсолютная тишина. Легко коснувшись струн, пальцы Светы заиграли романтическую балладу. Ангельский голос и приятная мелодия никого не оставили равнодушными. В зале долго не стихали аплодисменты. Когда зрители перестали хлопать, Андрей взял гитару в руки. Их со Светой голоса чудесно дополняли друг друга и нашли очень теплый отклик у публики.

После выступления они зашли за кулисы, чтобы послушать последних исполнителей. Судьи, расположившись в первом ряду, со всей строгостью оценивали выступающих. Награжденным вручали ценные и поощрительные призы. Были подарки самому юному исполнителю и самому профессиональному. Андрей и Света уже собирались уходить, как жюри объявило, что главный приз фестиваля получает девушка. Этой девушкой оказалась она, Света.

Подарок очень порадовал ее. Еще бы! Новая гитара с автографом известного музыканта, который был среди зрителей. Андрей искренне радовался за подругу.

Пришла зима. Выпал первый снег. Он застелил белым покрывалом серые тротуары и газоны, оставив непокрытыми лишь темные стволы деревьев и столбики скамеек. Детвора радовалась снегу. Школьники на переменках выбегали без курток на крыльцо, с криком и смехом играли в снежки, а потом по дороге в класс вытряхивали из-за пазухи рыхлые комья. Родители малышей принесли из подвалов санки — теперь дорога в сад стала в разы короче. Они застилали сверху теплое одеяло и, усадив своих чад в санки, впрягались в эти чудные упряжки.

Несмотря на холод, Света с мамой продолжали каждый день гулять по любимому парку. Андрей стал приходить к ним чаще. Он, как и раньше, давал подруге уроки музыки. Благодаря хорошей памяти и ежедневным занятиям, Света за три месяца научилась играть на гитаре так, как многие учатся полгода. Но главное — она освоила мастерство подбирать аккорды. Сначала она наигрывала мелодию одновременно со звучащей по радио или телевизору песней и только потом просила маму найти ей в интернете слова.

Приближался Новый год. В городе вовсю шло приготовление к празднику. В один из вечеров за семейным столом оговаривались основные блюда, которые планировалось приготовить на Рождество и к 31 декабря. В меню попали утка с яблоками, пара вкусных салатов и тушеный картофель. На десерт хотелось спечь что-то необычное.

В эти предпраздничные дни Андрей и Света полюбили прогуливаться по вечернему городу. В тот час, когда люди уже возвращались домой, усаживались за ужин и, возможно, просматривали новости, улицы пустели, воздух становился чище, а город — тише. Андрей за время учебы успел хорошо изучить его: многоэтажные микрорайоны, частный сектор, извилистые улочки. Они старались идти по асфальтированным тротуарам, где не приходилось опасаться внезапно выскочившей из ворот собаки. Света крепко держала его под руку, лишь изредка переспрашивая или уточняя что-то. В основном же она молча слушала, как он описывал ей город.

Говорил он о том, как красиво освещены улицы перед праздниками, как голые деревья чертят узоры на фоне закатного неба, как первый снег ложится на лапы голубых елей у Вечного огня. Иногда он подводил ее к витринам магазинов и рассказывал о выставленных вещах: нарядах на манекенах, новинках техники, причудливых украшениях.

Однажды в Центральном универмаге его самого удивила композиция, придуманная талантливым дизайнером: из простых картонных коробок, будто из детского конструктора, были вырезаны и собраны фигуры лесных животных. Там стояли дикий кабан, волк, бобр, несколько птиц — все так искусно сделано, что казалось, будто вот-вот оживет. Света с восхищением слушала его восторженные описания.

Наступило католическое Рождество. В этот день к ним в гости пришел Андрей. Тепло поздоровавшись с родителями Светы, спросил:

— А где вы будете праздновать Новый год?

— Здесь, дома. Все вместе.

— Вы не будете против, если я к вам присоединюсь?

— Нет, конечно! Но, возможно, тебе у нас будет скучно, — сказала Светина мама. — Нашему папе утром на дежурство. Он должен выспаться. Поэтому мы до утра засиживаться не будем. Просто посидим за праздничным столом, посмотрим концерт. У твоих друзей, наверное, более насыщенная программа. Так что выбирай.

— Мне очень приятно быть у вас, — сказал он. — Я ведь сам не местный, а у друзей другие планы. Все мы разные, у каждого свои интересы и вкусы. Ведь каждый человек в какой-то мере творец своей судьбы, верно? Если тебе хорошо в определенном окружении, как, например, детям с родителями, — чего еще желать? Наша жизнь — это череда расставаний и знакомств. Сначала дружишь с детьми в детском саду, потом — с одноклассниками, однокурсниками, коллегами по работе. Дороги у всех разные и расходятся порой в разные концы света. И только там, где семья и самые близкие люди, человеку всегда хорошо.

Наступил Новый год. Они всегда отмечали праздник втроем, а теперь их было четверо. Несмотря на свои шестнадцать лет, Андрей побывал во многих странах Европы. Он с энтузиазмом рассказывал о необычных традициях разных народов. Потом по телевизору шел юмористический концерт с участием знаменитых артистов, и они все вместе вволю насмеялись над их шутками.

Праздник удался на славу. Андрей помог убрать со стола и, несмотря на сопротивление хозяев, перемыл гору посуды. Поблагодарив за чудесно проведенное время, он попрощался со всеми и отправился к себе в общежитие.

Каждый год в церкви, где пела Света, организовывалась поездка паломников к святому источнику в соседний регион. Многие ехали, чтобы побывать в месте, где проповедовали апостолы Христа, кто-то планировал набрать целебной воды. Были среди них и храбрецы, готовые окунуться в ледяную воду. Говорили, что зимой окунание переносится легче. Света с мамой решили съездить в это святое место. Они рассказали о своих планах Андрею, и он согласился сопровождать их в этой неблизкой дороге.

Над родником возвышался длинный навес. Вода пробивалась из-под земли, наполняя небольшой колодец, а оттуда по деревянным желобам стекала в просторный бассейн, расположенный в центре. По обеим сторонам от бассейна стояли аккуратные перегородки — раздевалки для тех, кто собирался окунуться. К самому источнику тянулась очередь: люди с канистрами и бутылями ждали, чтобы набрать святой воды.

Света крепко держалась за мамину руку, осторожно переступая по скользкой плитке. В другой руке она сжимала пластиковую бутылку, уже наполненную водой из источника.

Андрей, никогда не окунавшийся зимой в прорубь, стоял у бассейна и наблюдал за купающимися — казалось, он собирался с духом. Вдруг он оторвал взгляд от воды и заметил Свету с матерью: они медленно шли к выходу.

В это время из бассейна выходили женщины в мокрых рубахах. Вода струилась по их телам, стекала на пол и тут же замерзала, покрывая плитку тонким слоем льда. Даже осторожные шаги не спасли Свету — ноги ее резко поехали в сторону, и, взмахнув свободной рукой, она рухнула в воду. Увидев это, Андрей бросился к противоположной стороне бассейна и нырнул в ледяную воду. Здесь было неглубоко, и в несколько мощных гребков парень достиг Светы. Он резко подхватил ее под руки и поднял над водой, ощущая, как хрупкое тело содрогается в его руках.

Света захлебывалась, из носа и рта ручьями текла вода. Андрей, крепко держа ее, двинулся к ступеням. Выбравшись на плитку, он наклонил голову девушки вниз. Ее дыхание постепенно выравнивалось, но зрачки по-прежнему были расширены и беспокойно метались, будто ловя последние отблески света.

Странное тепло разливалось по промокшим телам, словно защищая их от зимнего холода. Андрей не отрывал взгляда от ее глаз — они вдруг ожили. Зрачки, которые всегда оставались широкими и не реагировали на свет, внезапно сузились, вбирая в себя окружающий мир. Стеклянный взгляд наполнился осознанием. То ли действие святой воды, то ли Божья благодать, то ли чудо веры, то ли любовь близких ей людей, а может, все это вместе — но свершилось чудо, и Света прозрела.

Машину тянуло вправо. Маргарита едва удерживала руль, а через несколько метров двигатель и вовсе заглох. До кольцевой оставалось всего два километра. Она снова и снова пыталась завести мотор — безрезультатно.

«Не стоило сегодня ехать на район», — с досадой подумала Маргарита. Но работа есть работа — приходилось выезжать в разные участки. Знакомых, которые могли бы помочь, у нее не было. Она жила в столице всего третий год и пока не обзавелась надежными связями.

Маргарита осмотрелась. Прямо перед ней возвышался рекламный щит с надписью: «Не гони, тебя ждут дома». А ниже, мелким шрифтом: «Дорогу обслуживает Дорожное управление N 112», список телефонов.

Не раздумывая, она достала мобильный и набрала один из номеров.

— Добрый день. У меня машина заглохла. Помогите, пожалуйста.

На том конце провода ответили, что минут через двадцать подъедут.

— Но вы не записали, где я нахожусь.

— Не волнуйтесь, мы уже определили ваше местоположение. Это наша работа.

«Вот это технологии!» — удивилась Маргарита, попрощалась с оператором и положила трубку.

— Да, не выдержала малышка, — сказала она, нежно проведя рукой по капоту.

Ее обогнул большой грузовой автомобиль с включенной аварийной сигнализацией. Из кабины вышли два парня в комбинезонах: один высокий, другой пониже.

— В чем дело, девушка? — спросил тот, что пониже, подойдя к Маргарите.

— Машина заглохла, и руль тянет в сторону, — ответила она, жестом указывая на непослушное колесо.

Парень кивнул:

— Сейчас попробуем разобраться.

Он сел за руль, крутанул стартер — молчание. Полез под капот, поковырялся, снова попробовал — тишина.

— Хорошую машину покупать надо, — с умным видом заключил его напарник.

— Еще не заработала на хорошую, — раздраженно бросила Маргарита.

— Давай затягивать! — крикнул водителю парень, который пробовал завести ее машину.

Водитель из кабины управлял подъемником. Платформа опустилась, обнажив ярко освещенный грузовой отсек.

Один парень, держа руль, толкал машину, а второй помогал сзади, и вдвоем они загнали ее в грузовик.

— А как же я? — растерянно спросила Маргарита.

— Спрашивайте у Васи, — показал парень пониже на своего коллегу. — Он главный.

Тот, повернувшись к ней, протянул визитку.

— Вашу машину сможете забрать дня через три вот по этому адресу. Там и оплатите. Спросите Артура. А сейчас куда вас подбросить?

Ее подвезли до станции метро.

Три дня пролетели незаметно. К счастью, на этой неделе не пришлось никуда ездить — только офис и бумаги. Каждый день Маргарита пользовалась метро, а сегодня после работы направилась на автобусе на СТО — забирать машину.

По адресу, написанному на визитке, находился неприметный гаражный комплекс. У входа ютилось двухэтажное здание.

Маргарита шагнула внутрь:

— Артур здесь?

— На втором, — кивнул охранник.

Артур оказался высоким привлекательным брюнетом. Он встретил ее доброжелательной улыбкой.

— Добрый день. Точнее, вечер, — поздоровалась Маргарита. — Тут у вас ноги можно поломать.

— И вам добрый вечер. Обычно я внизу работаю, здесь редко бываю. Давайте помогу спуститься. Держитесь за мою руку.

Маргарита робко протянула ему свою маленькую ладонь. Артур усмехнулся.

— Смелее, я не кусаюсь. Вы за машиной?

— Да, за той, что на трассе сломалась.

Пока они спустились на первый этаж, познакомились.

— Машину отремонтировали, но на вашем месте я бы ее продал, — заявил Артур. — Скоро рассыплется.

— Да как же я без машины?! — всплеснула руками Маргарита. — Мне же по работе постоянно мотаться надо туда-сюда! Без колес как без рук…

— Эту продадите, добавите немного и купите получше.

— Легко сказать. Я не бизнес-леди. Надо заработать, чтобы доложить. И продать не так просто. Сколько я вам должна за ремонт?

— Двадцать тысяч.

— Так дорого!

— Мои ребята подошли к делу ответственно — проверили все до винтика и привели в порядок. Возможно, вы даже свою машинку не узнаете.

Свернув к гаражу слева, они остановились. Маргарита замерла — перед ней сияла абсолютно новая машина. Глубокая полировка придавала кузову зеркальный блеск, хромированные диски слепили глаза.

— Нравится? — спросил Артур.

— Не то слово! — ахнула Маргарита. — Но я же просила только отремонтировать…

— У меня есть план. Надеюсь, вы согласитесь на такую авантюру.

— Какую же?

— Завтра на авторынке самый пик — если вам понравился внешний лоск машинки, то и другим понравится. Продадим дорого: и долг за ремонт покроете, и на новую машину останется. Только пусть мои ребята торгуют — на все вопросы смогут ответить и не уступят. Оставьте номер — позвоню с результатами. А сейчас давайте вас домой отвезу.

Они сели в его BMW и двинулись в центр.

— Может, угощу вас ужином? Если, конечно, вы свободны.

— Рабочий день как раз закончился. Почему бы и не расслабиться?

Артур припарковал машину на стоянке у ресторана «Москва».

— Я здесь впервые, — призналась Маргарита, пока он помогал ей освободиться от плаща.

— И я нечасто в ресторанах бываю. Но с вами буду чаще, — улыбнулся Артур.

Их встретили у входа и проводили к столику, где уже ждал официант.

— У нас сегодня китайская кухня, — сказал он. — Если названия непонятны — проконсультируем. В основном продукты из рыбы и овощей.

Артур и Маргарита взяли в руки папки с меню и принялись его изучать. Толком ничего не поняв в экзотических названиях, он попросил:

— Принесите нам, пожалуйста, рыбное блюдо с гарниром и салаты. Только никаких кузнечиков.

— Что пить будете? — спросил официант.

— Если только дама, — сказал Артур. — Я за рулем.

— А вы что будете? — обратился официант к Маргарите.

— Аналогично. Алкоголя не надо. Будьте добры, принесите еще простой воды.

Они приятно провели вечер за ужином и неторопливой беседой. Когда Артур довез ее до дома, Маргарита, прощаясь, протянула ему визитку.

— У вас какой график работы? — поинтересовался он.

— С понедельника по пятницу, — ответила она.

— Я позвоню… Спокойной ночи.

— И вам. Только поаккуратнее за рулем.

Маргарита долго ворочалась, вспоминая этот день и гадая о будущем, а когда уснула, ее окутали яркие, цветные сны.

Суббота — день уборки. Мамина привычка стала правилом. Маргарита, позавтракав наспех, закатала рукава: пылесос, ведро теплой воды, тряпка — и вперед, до самых потаенных уголков. Пол, мебель, подоконники — все сияло, когда в сумке зазвонил телефон. На экране — три пропущенных с незнакомого номера.

— Да, слушаю.

— Это Артур.

— Я пылесосила, поэтому не слышала звонков.

— Я уже под домом, только не знаю, в какой квартире ты живешь.

— Но я занята, у меня уборка…

— А у меня прекрасная новость.

— Тогда впущу. Квартира сорок пять.

Маргарита подошла к домофону, легким движением нажала кнопку. Распахнув дверь, она замерла на пороге — перед ней стоял Артур с пышным букетом алых роз.

— Здравствуй, — улыбнулся он. — В переднике ты еще красивее.

— Спасибо. А когда мы успели перейти на «ты»? — усмехнулась Маргарита.

— Только что.

Она звонко засмеялась.

— Заходи.

Шагнув за порог, Артур поцеловал Маргариту в щеку и вручил букет.

— Что за праздник? — спросила она, принимая цветы.

— Просто радость жизни.

— Спасибо. Проходи на кухню, присаживайся, а я сейчас.

Маргарита заскочила в зал, спрятала пылесос и сняла фартук.

— Вчера ты меня кормил, сегодня моя очередь. Я натушила картошки с мясом, осталось сделать салат.

Ловко нарезав сочные помидоры и хрустящие листья салата, она заправила их густой сметаной, пока на плите грелось ароматное жаркое. Артур, зачарованный грацией ее движении, не сводил с нее восхищенного взгляда.

За столом, расположившись друг напротив друга, они приступили к трапезе. Артур с явным удовольствием уплетал приготовленное, лишь изредка прерываясь на комплименты.

— Ты отлично готовишь. Лучше, чем в ресторане.

Маргарита заулыбалась.

— Наверное, ты хотел рассказать мне о машине.

— Ах да… На авторынке сегодня было мало народу, но к десяти удалось продать твою крошку. И даже за большие деньги, чем предполагалось. Ее купили для мелких разъездов.

— Если для мелких, то, надеюсь, она еще послужит, — заметила Маргарита, убирая тарелки.

— Думаю, что да. Давай я помогу, — сказал Артур, вставая из-за стола.

— Нет, спасибо. Я сама справлюсь, — улыбнулась она.

Маргарита, перемывая тарелки, слушала рассказ Артура о том, как его ребята торговались утром на рынке. Закончив с посудой, она подошла и присела рядом с ним.

— Я захватил деньги и ноутбук — покажу, что сейчас происходит на авторынке. Можем подобрать тебе машину: выберем марку, цвет… Если ты, конечно, не против.

Около часа они просматривали машины. Остановились на «Опеле-Астра» бирюзового цвета.

— Еще немного подкоплю — и можно будет купить. Не хватает тысячи три, — повернувшись к Артуру, сказала Маргарита.

Его взгляд, теплый и немигающий, буквально пригвоздил ее. Медленно, будто боясь спугнуть момент, он обнял Маргариту — и в следующий миг их губы встретились. Рука Артура скользнула к ее талии, мягко направляя к спальне… Лишь когда за окном заалел закат, они, словно пробудившись от долгого сна, снова оказались на кухне.

— Давай я помогу тебе приготовить ужин. Я заскочил перед приездом в магазин и купил продуктов.

Артур приволок из машины полный пакет, быстренько управился с картошкой и поставил жариться, пока Маргарита мастерила бутерброды. Ужин превзошел все ожидания.

— Спасибо, что помог, — поблагодарила она, вытирая губы бумажной салфеткой.

— Для тебя всегда пожалуйста, — прошептал он, целуя ее руку.

— У нас на работе через неделю корпоратив — будем праздновать юбилей компании. Мне одной будет скучно. Пойдем со мной?

Артур согласился.

— Пока мы не купили тебе машину, я буду по утрам заезжать к тебе и отвозить на работу.

Неделя промчалась в вихре работы, встреч и нежных моментов. В субботу после полудня Артур заехал к Маргарите и поднялся в офис. В просторном помещении генеральный директор поздравляла коллектив с праздником, организовав веселую программу. Среди моря женских взглядов, буквально пронизывающих Артура, он неотступно держался рядом с Маргаритой. А уже вечером, в уютной квартире, опустился на одно колено и попросил ее руки.

— Я тебя люблю и хочу, чтобы мы были вместе, — смотря на нее влюбленным взглядом, говорил он.

Маргарита подняла глаза и ответила:

— Я тоже тебя люблю, но мы едва знаем друг друга…

— Ты так думаешь? — В его глазах появились озорные огоньки. — У меня такое ощущение, что мы знаем друг друга целую вечность.

— И у меня…

Она улыбнулась, переплетая пальцы.

— Я согласна. Но… есть одна проблема. Еще в детстве врачи сказали, что я не смогу иметь детей, — голос Маргариты дрогнул. — А я так люблю малышей… Это так несправедливо: одни бросают своих детей, а другие… другие мечтают, но не могут.

Она робко взглянула на него.

— Ты правда готов принять меня такой?

— Конечно, готов, — уверенно ответил Артур. — Все это было у тебя в детстве. Медицина далеко шагнула.

— Знаю. Но я недавно обследовалась, и врачи меня не обрадовали.

— Я люблю тебя, — повторил он, — и счастлив с тобой.

— И я так счастлива с тобой… — прошептала Маргарита, ее глаза блестели.

— Тогда забудем о грустном, — теплым голосом проговорил Артур, ласково проводя рукой по ее волосам. — Будем жить здесь и сейчас. И верить в чудо.

Они замолчали, и в этом молчании было больше слов, чем в любых признаниях. Артур нежно притянул ее к себе, ощущая, как ее сердце бьется в унисон с его собственным.

— Останься сегодня… — попросила Маргарита едва слышно.

Он лишь кивнул, крепче сжимая ее в объятиях.

Когда два сердца находят друг друга, обычные дни наполняются светом. Вместе — веселее, интереснее, кто-то всегда прикроет твое плечо, согреет взглядом, напомнит, что ты — его счастье. Да, работа отнимала львиную долю времени, но Артур находил минуты, чтобы позвонить, а часто — примчаться в обед с горячим супом и бутербродами, да еще вдобавок и проконтролировать, чтобы Маргарита поела.

Так и теперь, отведя его в сторонку, она с укором, но любя, пожурила его:

— Любимый, всех девчонок и так распирает от любопытства и зависти. Вопросы задают. Ты очень часто приезжаешь.

— Чем им еще заниматься? Работать не хотят, остается только языками чесать.

— Тише, а то услышат. Ты любишь полненьких? Я тебя раскусила. Или хочешь, чтобы я людей своим животом пугала?

Он рассмеялся в ответ.

— Работникам умственного труда нужна пища. Вообще-то, это я себе привез. Просто махал перед собой, чтобы еда быстрее остыла, а ты из рук вырвала. Если ты боишься поправиться — любуйся, как я аппетитно буду чавкать.

Артур с хитрой ухмылкой извлек из контейнера золотистую куриную ножку и уже поднес ее ко рту, как Маргарита, игриво прищурившись, перехватила инициативу:

— Одной мне не справиться с такой скатертью-самобранкой, — заявила она, ловко откусив сочный кусок прямо из его руки.

— Ругаться будем? — пережевывая, спросил он.

— Жизнь не бывает гладкой, без ссор, — загадочно ответила Маргарита.

— Не напрашивайся — ругани не будет.

Закончив трапезу, Артур с преувеличенной важностью поднял контейнер, тщательно протер его салфеткой и сжал в кулаке.

— Чао, вечерком забегу! — бросил он, задорно подмигнув.

Маргарита, едва сдерживая смех, выдавила из себя:

— Люблю тебя…

Вечером Артур не приехал. Набрав его номер, Маргарита услышала равнодушное: «Абонент временно недоступен…»

Сердце заколотилось тревожно — что-то было не так. Не теряя ни секунды, она бросилась к станции метро. Надо было срочно добраться до его работы, где даже в этот поздний час трудилась ночная вахта.

— Артур Александрович уехал, когда не было и пяти. Сказал, что за вами, — пояснил молодой слесарь, откручивающий колесо.

— Спасибо.

Глаза мгновенно наполнились слезами, превращая огни проспекта в размытые пятна. Она побежала, спотыкаясь, озираясь по сторонам в поисках милицейского участка.

— В чем дело, девушка? — поинтересовался дежурный, высунувшись из окошка.

— У меня близкий человек пропал… — начала Маргарита.

— Сколько дней прошло с момента пропажи?

— Нет еще и дня. Но я точно знаю: с ним что-то случилось.

— Девушка, пока нет повода для расстройства. Может, с приятелями заехали куда-нибудь. Сами понимаете.

— Он обещал за мной заехать и всегда сдерживал слово. А сейчас на звонки не отвечает…

— Вот видите. Если он на машине, то мог застрять в пробке, а телефон разрядился. Не мешайте, девушка, работать. Подождите до завтра или обзванивайте больницы.

— Пожалуйста, помогите мне! К вам же первым сведения попадают. Посмотрите — может, какая информация поступила.

Милиционер, с сочувствием взглянув на заплаканную девушку, сдался.

— Фамилия, имя, отчество?

— Тихонов Артур Александрович.

— Подождите немного. Сделаем запрос.

Маргарита отошла от окошка и присела на деревянной лавке у стены.

Треск рации, обрывки фраз.

— Девушка!

— Да, я здесь.

Маргарита подскочила к окошку.

— Нашли вашего любимого. Он попал в жуткую аварию.

Ноги вдруг подкосились, и она медленно осела по стене, как подкошенная. Милиционеры, бросившиеся к ней со всех сторон, тормошили ее, пытаясь привести в чувство.

— Вы успокоитесь. Мы отвезем вас в больницу, куда доставили вашего парня.

Размазанная тушь жгла глаза, слезы лились рекой. Голоса вокруг звучали глухо, обрывисто, будто из другого мира:

— На кольцевой…

— Он ехал в потоке, перед ним шла фура с металлоконструкциями…

— Со встречной полосы в эту фуру врезался другой грузовик. Водители грузовиков погибли на месте…

— Удар был очень сильный. Машины протянуло более двадцати метров…

— Его машина оказалась зажатой между фурами и следующим за ним рейсовым автобусом с детьми…

— Капота нет. Двигатель выдавило в салон и прижало ноги. Серьезные ранения…

— Если бы не его джип, жертв было бы больше. Пострадали бы дети…

Подъехала патрульная машина. Маргариту посадили на заднее сиденье и повезли в центральную больницу. Когда они остановились у хирургического корпуса, сержант помог ей выйти.

— Держитесь, — сказал он, поддерживая девушку до приемного покоя.

Патруль уехал. Маргарита зашла внутрь, назвала фамилию, имя и отчество.

— Он в операционной, — сказала регистратор. — Третий этаж.

Ватными ногами Маргарита подошла к лифту и поднялась на нужный ярус. На ее вопросы коротко ответили ожидать. Она упала в кресло, расположенное рядом.

Часы на противоположной стене показывали десять минут первого. Стрелки замерли. «Сломались, — подумала Маргарита. — Или специально остановили, чтобы родственники не считали минуты операции».

Время потеряло счет — телефон разрядился. Голова клонилась, и сон накрыл ее. Цветущий вишневый сад. Она шла меж деревьев в белом цвету. Весенний воздух. Легкий ветерок, и лепестки закружились снегом, оседая на волосах, одежде. Чья-то рука коснулась плеча.

Артур передал управление автомастерской родному брату — Виктору. Друзья помогли оформить инвалидность для получения пособия. Но без работы он не мог — целыми днями смотреть в потолок или телевизор было невыносимо. Брат привез специальную коляску с боковыми треугольниками, позволявшую подниматься по ступеням — требовались только крепкие руки, а они у Артура были. Тогда он вспомнил студенческие подработки: в машиностроительном институте он чертил почти для половины курса.

На домашнем компьютере Маргариты Артур распечатал сотню объявлений, предлагающих услуги по набору текстов и выполнению чертежей. Позвонил брату с просьбой расклеить по городу. С частью справился сам — в своем районе, когда выезжал на прогулку.

Их часто навещали Виктор с супругой. Привозили продукты, помогали деньгами. Но Маргарита отказывалась их брать.

— Твое детище процветает, — улыбался Виктор, придя в гости в очередной раз. — Хорошо, что ты отправил ребят на курсы по автоэлектронике. В современных машинах все завязано на компьютерах. У нас со Светой все стабильно, дети подрастают. Пока не поступили в вузы — куда девать деньги? На одно пособие в городе не выжить. За твою квартиру плачу исправно. Держи, — выложив крупные пачки денег, сказал брат.

Но деньги они все равно не взяли.

— А это еще что? — спросила Маргарита, увидев непонятный механизм, похожий на скелет динозавра, который Виктор притянул с собой.

— Это занятие от безделья, — пояснил он. — Все вопросы к нему. — И он указал на Артура.

В крупных городах всегда много студентов, не успевающих с контрольными: заочники, молодые родители, лентяи. Им помогают профессионалы — выгодно всем. Экономится время, сессия сдается, а помощники получают деньги.

Вскоре появились первые клиенты, нуждающиеся в черчении и начертательной геометрии. Артур договаривался о встречах, спускался по лестнице, совмещая дела с прогулкой. По пути заезжал на инвалидном кресле в магазин — теперь он отвечал за все домашние обеды, так как большую часть времени проводил дома.

— Слушай, предприниматель-инвалид, — пошутил Виктор во время вечернего визита, — смотри, чтобы налоговая к тебе не прицепилась.

— Не переживай. Если и придут, то что с инвалида взять? Посмотрят и отстанут.

Виктор передал брату пачку купюр.

— Здесь страховые выплаты, компенсация и деньги за машину от транспортной компании. Купи Маргарите авто, остальное потратьте на отдых. Ты уже бывал в Европе и Израиле — может, в Азию съездите? Заодно проконсультируешься насчет ног.

— Спасибо, подумаем, — не отрываясь от чертежей, сказал Артур.

Когда Маргарита пришла с работы, он подъехал к ней на инвалидной коляске, обнял и сказал:

— Любимая, ты очень устала, похудела. Давай съездим на отдых. Пока снег не выпал, возьми часть отпуска. Или даже целый. Виктор приходил, принес уйму денег за машину и прочее. Хватит и на отдых, и тебе авто купить. Как насчет Китая?

Маргарита согласилась.

Виктор, которому Артур позвонил тут же, был очень рад такому решению.

— Билеты я беру на себя, — сказал он. — А свои деньги тратьте на развлечения. Дай трубку Маргарите.

Артур протянул мобильный любимой.

— Алло, Марго?

— Да, привет.

— Ты деньги у себя лучше держи, а то на всяких гейш потратит. Она рассмеялась на его шутку.

— Так гейши ведь в Японии!

Билеты до Пекина им взяли на 20 октября. Время до вылета пролетело как одно мгновение.

Перед отъездом Маргарита навела порядок дома.

— Дай мне ключи от твоей квартиры, — предложила она Артуру, — я в ней тоже порядок наведу. Ты там давно не был, уже все пылью обросло.

После обеда Артур вручил ей связку ключей, подробно объяснив маршрут. Маргарита без труда отыскала нужный дом. Впервые переступив порог его квартиры, она с любопытством осмотрелась — здесь явно не хватало женской руки.

В поисках тряпки Маргарита зашла в ванную. Проверила полотенцесушитель — пусто. В корзине для белья обнаружила пару рабочих маек с пятнами. «Куплю ему новую», — решила Маргарита, выбрав одну. Оборвав рукава, намочила импровизированную тряпку и принялась за уборку: протерла полки, столы, затем взялась за пол. Пыль слоем лежала повсюду — восемь месяцев без должного ухода. Сначала подмела веником, потом вымыла пол влажной тряпкой, постоянно прополаскивая ее в ведре.

Заключительным штрихом Маргарита сбрызнула водой искусственную композицию на подоконнике. Бросив последний взгляд на комнату, она замерла перед книжной полкой — среди томов стоял массивный фотоальбом.

Фото были аккуратно вставлены в ячейки альбома. Маргарита медленно перелистывала страницы. Вот Артур — совсем ребенок. Незнакомые компании, чужие лица. Она уже почти дошла до конца, как вдруг чуть не выронила альбом из рук: одна фотография Артура, где ему на вид лет двадцать, деформировалась — пожелтела, покрылась пятнами, ее края завернулись дугой.

— Он должен это видеть! — воскликнула Маргарита.

Она аккуратно положила альбом в сумочку, убрала за собой, закрыла квартиру и вернулась домой.

Артур, сидя за кульманом, увлеченно чертил очередную работу. Сняв туфли, Маргарита подошла к нему.

— Я все убрала, — сказала она, поцеловав любимого в щеку. — Смотри, что я нашла.

Маргарита достала альбом и открыла его на испугавшем ее снимке.

— Смотри, что с фотографией. Говорят, если что-то случается с фото человека, то он сам может пострадать.

Артур отвлекся от чертежей и серьезно посмотрел на нее.

— Не переживай, дорогая, это все суеверия. Лучше переодевайся и ложись на кровать, я сделаю тебе массаж. Через два дня мы полетим в Китай.

В аэропорт их провожали Виктор и Света.

— Удачно провести отпуск! — сказал он, поднимая стакан сока, когда они сидели перед вылетом в ресторане. — Ты ложку с собой взял?

— Зачем? — не понял Артур.

— Там у них все палочками едят. С нашими столовыми приборами будет удобней.

Дружный смех перекрыл все остальные звуки в зале ресторана.

Объявили посадку на рейс. Обменявшись рукопожатиями и дружескими поцелуями, стали прощаться.

— Только сувениров не вези! — крикнул им вдогонку Виктор. — А то китайский аллигатор в ванной мыться не даст.

— Хорошо, не привезу, — обернувшись, улыбнулся Артур. — До скорой встречи, Вить.

Они летели первым классом.

— Мы рады приветствовать вас на борту нашего лайнера. Пристегните, пожалуйста, ремни безопасности. Наш полет до Пекина продлится семь часов десять минут.

— Ваш «боинг» надежный? — спросил Артур стюардессу, когда она проходила мимо.

— Этот самолет новый, ему нет и года, — улыбнулась девушка.

— Тогда летим.

Люки закрыли. В салоне прозвучали объявления на разных языках. Лайнер дрогнул, начав медленное движение, затем вновь замер. Маргарита прильнула к иллюминатору — они выруливали на полосу. Рев двигателей нарастал, скорость стремительно увеличивалась. Легкий подергивающий толчок — и самолет плавно оторвался от земли, уходя в бескрайнее небо.

— Можешь поспать, — сказал Артур, взяв Маргариту за руку. — Мы летим на восток — солнце будет нас встречать.

— А как мы будем там общаться с местными? — поинтересовалась она.

— Не волнуйся, мы хорошо знаем английский. Чуть что — рисовать на бумажке будем, — улыбнулся он.

Где-то в середине полета стюардесса привезла еду на раскладном столике. Суп оказался простеньким — с лапшой и кусочками курицы.

— Наедайся, дорогая, — протянул Маргарите порцию Артур. — Неизвестно, чем нас накормят после прилета.

Она улыбнулась.

— А почему самолет не качает? — удивилась Маргарита. -

Я думала, все расплещется.

— Просто пилоты едят то же, что и мы. Вот и стараются, чтобы китель не забрызгать, — пошутил он.

Потом принесли соки и сладости.

— А сала у вас нет? — с наигранной серьезностью поинтересовался Артур.

Стюардесса, привычная к шуткам, лишь улыбнулась в ответ.

Самолет летел плавно, и в салоне стояла такая тишина, что не было слышно даже гула турбин. Склонив голову Артуру на плечо, Маргарита сладко заснула. Он же никогда не спал в пути — сказывалась привычка водителя. Рассматривал интерьер салона, думал о своем.

Многие пассажиры погрузились в разгадывание ребусов, кроссвордов и шарад. Артур же вспомнил о книгах, загруженных на планшет.

Еще в детстве он поставил себе цель — перечитать отцовскую библиотеку. Задача была не из легких: коллекция оказалась огромной. Отец, страстный книголюб, старался дать детям хорошее образование, и в доме бережно хранились собрания сочинений, которые в те времена было не так просто достать. Всей семьей они охотились за редкими изданиями.

На полках стояли Майн Рид и Толстой, Пушкин и Гюго, Ремарк, Пантелеев, Дюма… Артур с братом любили приключенческие романы Марка Твена — эти истории о путешествиях будоражили воображение.

«Самое время перечитать», — подумал он, доставая планшет из сумки.

Через пару часов в иллюминаторе заалела узкая полоска восходящего солнца. В этот момент объявили о посадке в пекинском аэропорту, и Маргарита проснулась.

Самолет начал снижаться. Легкий толчок — и они уже неслись по посадочной полосе. Колеса коснулись бетона, машина замедлила ход и плавно подкатила к стеклянному тоннелю.

Дверь открылась, и пассажиры потянулись в здание аэропорта.

Ориентироваться было просто: большинство указателей с китайскими иероглифами дублировалось на английском. Забрав после проверки свою сумку, Артур положил ее на колени и, работая руками, поехал рядом с Маргаритой к таможенному терминалу и выходу.

Им нужно было добраться до санатория на окраине Пекина. Выйдя на стоянку, Артур подъехал к таксисту, стоявшему у капота своей машины. Увидев пассажира в коляске, водитель сразу сделал шаг навстречу.

Артур показал ему путевку с надписями на китайском. Водитель кивнул — стало ясно, что он довезет их куда нужно. Машина оказалась просторной: коляска без проблем поместилась в багажнике.

Чтобы объяснить, что они не успели обменять деньги, Артур указал на доллары, затем на юани в специальном отсеке у водителя. Тот добродушно улыбнулся и кивнул в ответ.

— У них все такие вежливые, — удивилась Маргарита.

— Здесь так принято, — заметил Артур. — Даже когда ошибаешься или что-то сделал не так. Улыбка обезоруживает — трудно сердиться на человека, который улыбается. Сам не замечаешь, как начинаешь улыбаться в ответ и добреешь. А будешь грубить — лишишься работы.

Через километров пятнадцать такси свернуло на стоянку. Водитель показал в лобовое стекло на возвышающийся небоскреб. Над входом — большие буквы «BANK». С обменом валюты Маргарита справилась быстро.

— Поехали, — сказала она на английском, присаживаясь на сиденье.

Водитель продолжил путь. За окном мелькали бесчисленные огни — сияющие витрины, яркие вывески, потоки машин и велосипедов. Через двадцать минут такси свернуло направо, проехало метров восемьсот по аллее, обсаженной деревьями, и оказалось на территории санатория. Автомобиль остановился перед зданием, холодно поблескивавшим сталью и стеклом.

Спросив у водителя, сколько они ему должны за поездку, Маргарита расплатилась. Он помог ей достать коляску из багажника, и они с Артуром отправились в холл.

Когда Маргарита закончила беседу с лысеющим администратором у стойки ресепшена, к ним подошел молодой служащий. Взяв их сумку, он проводил гостей в номер.

— Видишь, — сказала Маргарита, прикрывая за собой дверь, — нам выделили номер на первом этаже. Очень внимательно сих стороны. Сказали, что сегодня доктор проведет осмотр и сделает тебе иглоукалывание. Скоро обед.

Она принялась разбирать сумку. Артур подъехал к столику в середине комнаты и стал рассматривать лежащие на нем буклеты.

— Так-так, посмотрим… Утром и днем — процедуры, а вечером и по выходным культурная программа: огненное шоу, экскурсии к Великой Китайской стене, по храмам, в заповедные места. Ты согласна на такую программу?

— Конечно! Отдых — это прежде всего смена обстановки. Нам обоим это пойдет на пользу. Я уже переоделась — давай помогу тебе собраться, и пойдем обедать.

Они вернулись в холл. Администратор проводил их по коридору в ресторан с мягкими креслами, столами с белоснежными скатертями и сверкающими золотом подносами. Маргарита выбрала столик у окна, Артур расположился рядом на коляске.

К ним приблизился официант и на ломаном русском осведомился:

— Какую кухню предпочитаете?

Их выбор традиционных китайских блюд вызвал удивленные взгляды мужчин за соседним столиком.

— Раз в Китае — будем есть китайское, — улыбнулся Артур.

Им подали нежную рыбу на пару, рассыпчатый рис с кунжутом, пикантные соусы в маленьких пиалах и хрустящие обжаренные овощи. Завершением трапезы стал ароматный травяной чай, разлитый в изящные фарфоровые чашки.

После обеда решили прогуляться по территории санатория. Во время прогулки к ним присоединился приятный мужчина средних лет. Представившись по-русски, незнакомец объяснил, что работает переводчиком и будет сопровождать гостей во время экскурсий.

Новый знакомый подробно рассказал о правилах внутреннего распорядка. Для вызова помощника достаточно просто назвать его имя администратору — помощь доступна в любое время.

— А сейчас просим вас на первые процедуры. Они продлятся почти до ужина.

Рядом с жилым корпусом выстроились лечебные здания. Администратор выдал Маргарите и Артуру цветные карточки-путеводители — по оттенкам можно было определить время, место и вид назначенных процедур.

Они снова встретились перед ужином.

— Ну как тебе первые впечатления? — поинтересовался Артур.

— Все прекрасно, — ответила Маргарита с легкой улыбкой.

— А кто проводил процедуры? Не мужчины же?

— Не ревнуй, дорогой. У меня были только женщины.

— А мои «целители» — просто жалкие слабаки. Руки у них дрожат от усталости. Может, попросим сумоистов?

— Дорогой, сумоисты в Японии.

— Совсем рядом. Эти же просто халтурщики.

— Обязательно передам твои пожелания, — рассмеялась она.

Ужин прошел замечательно. После трапезы они неспешно прогулялись по вечернему саду, наслаждаясь свежим воздухом и непринужденной беседой. Вернувшись в номер, обнаружили мягко застеленные кровати — сон в эту ночь обещал быть особенно крепким.

Маргариту разбудила мягкая музыка, разливавшаяся по всему корпусу. Она нежно поцеловала Артура, и он проснулся. Они оделись и вместе отправились в сад.

На лужайке около тридцати человек в унисон выполняли плавные движения, повторяя за инструктором, — шла утренняя гимнастика. Артур и Маргарита расположились в последних рядах. Он выполнял лишь упражнения для верхней части тела, но каждое движение повторял старательно. Дыхание подстраивалось под ритм, тело постепенно наполнялось приятным теплом.

После зарядки и завтрака они отправились на процедуры. В лечебном корпусе девушка заметила новых пациентов, один из которых был с ограниченными возможностями — таких же они потом встречали и на экскурсиях.

Уже в первые дни они побывали на Великой Китайской стене и в музее под открытым небом, где расположились копии чудес света. Экскурсоводы, миловидные молодые китаянки, на русском и английском увлекательно рассказывали об истории Китая и его императорах.

За время отпуска Артур и Маргарита успели посетить несколько театров и осмотреть множество национальных достопримечательностей. В последний день перед отъездом их группа отправилась в знаменитый горный монастырь.

Чистый разреженный воздух вызывал легкое головокружение. Мощные сосны, цепляясь корнями за скальные выступы, покрывали склоны изумрудным ковром. Над этой зеленью гордо возносилась изогнутая крыша монастыря, ее красные черепицы словно тянулись к солнцу.

У подножия узкой крутой лестницы располагались ряды глиняных горшков с целебными травами и небольшая мастерская по изготовлению оберегов. Осмотрев территорию у подножия, вся группа, кроме Артура и переводчика, начала медленное восхождение к храму.

— Мы побудем здесь, — сказал переводчик Маргарите, — а вы идите. Лестница очень узкая — коляска не пройдет.

Перед началом подъема гид объяснил им традицию «горшков судьбы». Каждый посетитель вносит скромное пожертвование храму, после чего получает горсть мелких монет. Поднимаясь по ступеням, нужно бросать по монетке в расставленные вдоль тропы глиняные сосуды. Судьба человека определяется по записке, лежащей в том горшке, куда упадет последняя монета из горсти.

Маргарита, соблюдая обычай, внесла пожертвование и, получив пригоршню звенящих монет, присоединилась к восходящей группе.

— Этот храм возглавляет великий учитель, — пояснил переводчик, обращаясь к Артуру. — Прославленный лекарь и мудрец. Здесь, среди горных вершин, монахи следуют древним законам природы, сливаются с ней в гармоничном единстве.

Вдруг за спиной послышалась китайская речь, и через минуту перед ними появился старик с седой бородой. Переводчик почтительно поздоровался с ним и поклонился.

— Это и есть глава храма.

Артур кивнул в знак приветствия. Старик посмотрел на него и что-то сказал.

— Он говорит, что вода дороже меда и вина. Вода дает жизнь, вода вылечит.

Артур не придал значения этим словам. Старик сложил руки перед собой, еще раз кивнул и начал подниматься по ступенькам.

— Здесь, на Востоке, многое вам непонятно.

Вскоре из храма вернулась их группа.

— Ну как, понравилось? — с теплой улыбкой спросил Артур.

— Это было невероятно! В самом конце к нам вышел настоятель. А в моем горшочке оказался рисунок — множество людей. Думаю, это значит, что завтра мы летим домой, к родным. Кстати, Виктор обещал встретить нас в аэропорту.

По пути в санаторий их завезли на традиционный рынок за сувенирами. Артур и Маргарита выбрали изящные ветровые колокольчики (теперь они будут звенеть у них дома), резную шкатулку с инкрустацией (слон символизировал мудрость, а часы — быстротечность времени) и несколько забавных безделушек на память.

— Может, Виктору кулек семечек купить? — игриво спросил он у любимой, показывая на здоровенный мешок с сушеной саранчой. — Пусть на работу с собой берет на перекус.

Маргарита рассмеялась так звонко и беззаботно, что прохожие, глядя на молодых влюбленных, тоже не могли сдержать улыбок.

Они завершили прогулку по рынку, запасаясь арома-маслами для ингаляций, рисовой водкой для коллег Артура по работе и наборами бамбуковых палочек. С покупками в корзине коляски и приятной усталостью от насыщенного дня они направились к выходу.

Виктор и Света встречали их в аэропорту.

— Ну что, япошки, отдохнули? — весело спросил он, подхватывая багаж.

— Не япошки, а китайцы, — поправил брат.

— Без разницы. Насколько я помню, японцы — это те же китайцы, приплывшие в Японию в поисках эликсира бессмертия.

— Ты как ляпнешь что-нибудь — так хоть стой, хоть падай, — рассмеялся Артур. — Огромное спасибо тебе за путевку. Отдохнули по высшему разряду.

Все вместе на машине Виктора они отправились домой к Маргарите. Под веселые рассказы Артура принялись рассматривать фотографии на компьютере.

— Все равно наши девчонки красивее. И еда наша вкуснее, — подытожил Виктор, когда они сели за стол.

— Мы так рады за вас! — сказала его жена.

Они наслаждались домашней трапезой — простой гречкой и румяными котлетами, которые заботливая Света специально для них приготовила и прихватила с собой. За непринужденной беседой время текло незаметно.

Через несколько дней Виктор приехал за ними на своей машине, чтобы показать новое приобретение на СТО. Он объяснил, что этот автомобиль подобрали коллеги — идеальный вариант для рабочих нужд. Артур одобрительно кивнул, вспомнив данное любимой обещание.

Темур был из Дагестана. Работа по контракту наемником стала его жизнью, пока тяжелое ранение не вывело его из строя. Затем — плен, скупое лечение и тюрьма. В камере поначалу пытались его «поставить», но после того, как несколько сокамерников лишились зубов и получили переломы, «блатные» отстали. Его лицо в шрамах говорило само за себя — этот человек видел серьезные переделки и мог убить голыми руками.

Марина Николаевна, имевшая доступ к заключенным, случайно встретила Темура, когда брала показания в его камере. Ее внимание привлекла незажившая рана над его бровью.

— Как зовут? — спросила она, присаживаясь.

— Темур. Как у Гайдара, но через «е».

После визита она зашла к тюремному врачу и настояла, чтобы ему оказали медицинскую помощь.

Через неделю Марина Николаевна снова оказалась в тюрьме. Узнав, что Темур попал туда не по приговору военного трибунала, она навестила его. Рана постепенно заживала.

— Чем займетесь на воле? — спросила она. — Я знаю, кем вы были. Может, освоите гражданскую специальность?

— Юриспруденция — не мое. Грузчиком разве что возьмут.

— Зарплаты маленькие. Можете устроиться на хлебозавод или производство. А еще я принесла одну вещицу. У меня знакомая в конфискате работает. Так вот, недавно изъяли фуру с электротоварами — больше всего оказалось машинок для стрижки. Держите одну. Если всех стричь будете — без курева не останетесь.

— Я не курю.

— Тогда время быстрее пройдет. А по вашему делу срок могут пересмотреть. Не буду загадывать. Всего доброго.

— Спасибо.

Они встретились вновь лишь через три месяца. Был третий час дня, заключенные уже пообедали. Металлическая дверь камеры открылась, вошел охранник:

— Алиев, с вещами на выход.

Сокамерники лишь пожали плечами.

Охранники вели Темура по темному коридору, периодически останавливаясь у решетчатых дверей.

Темур вошел в ярко освещенный кабинет. За массивным столом сидел начальник тюрьмы. Рядом, в кресле напротив, — Марина Николаевна. Они оживленно беседовали.

— Заключенный номер 1553 прибыл, — отрапортовал Темур.

Оба повернулись к нему.

— Вот ваш подопечный, — сказал полковник. — Хорошо, что документы нашлись. Иначе неизвестно, сколько бы еще пришлось сидеть невиновному. Ошибки случались и в ГУЛАГе, случаются и сейчас. Можете забирать.

Темур молча последовал за Мариной Николаевной. Лишь когда за ними захлопнулись массивные ворота с колючей проволокой, он заговорил:

— Спасибо. Не верится, что это правда. Видимо, у вас большие возможности, раз смогли меня вытащить. Но, может, зря. Я заслужил наказание за то, что делал, — после этих слов Темур опустил голову.

— Осознание вины — уже прогресс. Вас осудили не совсем справедливо. Но давайте о другом. Есть здесь знакомые? Где остановитесь? Могу помочь вернуться на родину или устроиться в столице.

— Какая работа?

— Парикмахером. Опыт у вас есть — стригли в тюрьме. Знакомая держит салон, ищет помощника.

— А жилье?

— Есть комната при салоне. Пока осмотритесь, а потом видно будет. Поехали — она еще на работе.

Машина Марины Николаевны, припаркованная у здания тюрьмы, выделялась среди остальных. Темур заметил:

— Не женская машина. Походит на бандитскую.

Она улыбнулась.

— Это машина мужа, моя в ремонте. Не волнуйтесь — по дороге не расстреляют.

Он сел, положив сумку на колени. Марина Николаевна ловко вывела машину в поток.

— Водите как гонщик, — сказал Темур.

— Учитель был хороший. От рэкета умудрялся на машине уходить.

Они остановились у салона «Локон». Внутри был лишь один клиент, над которым увлеченно работала женщина средних лет в халатике с кружевным передником. Марина Николаевна и Темур присели на лавочку у стены в ожидании, пока мастер закончит работу. Минут через десять довольная новой прической женщина рассчиталась за услугу и вышла.

Гости встали.

— Добрый день, Аннушка. Вот тебе напарник. Способный. Профилируется на мужских стрижках, но готов развиваться и учиться. Зовут Темур. Об условиях проживания я рассказала. Если будут вопросы — звони.

К работе Темур относился очень ответственно. Вскоре он стал неплохо делать женские прически. Причем к нему, как к мужчине-мастеру, больше приходили и записывались женщины, видимо, считая его экспертом, способным оценить женскую красоту. Анна была довольна новым помощником.

Такой случай выпадает раз в жизни. Шансы поучаствовать в конкурсе парикмахерского искусства меньше, чем шансы попасть на Олимпиаду или «Евровидение». Именно с таким предложением Марина Николаевна приехала к Темуру.

Сначала она попросила постричь ее. Убедившись в его мастерстве, изложила идею.

— Почему я? — удивился Темур. — Я же новичок. Где профи?

— Многие отказались — нет спонсоров. Государство не помогает.

— Но у меня и денег нет. Нужны документы, проживание…

— Я все беру на себя. К тому же полетишь не один, а со мной.

Навещу заодно приятельницу. Главное — не победа, а опыт. Только ради опыта Темур и согласился.

Марина подготовила все документы. И вот ранним утром они вылетели в Париж. Для Темура это был первый в жизни полет, и с самого начала путешествие сулило новые впечатления. Во Франции он никогда не был, а только слышал о ее красотах: впечатляющих горах, четырех морях, цветущих деревушках, старинных замках и руинах.

На конкурсе ему выделили пять с виду недовольных жизнью девушек — их явно «сплавили» новичку. Темур представился через переводчика и сказал:

— Девчонки, я понимаю ваше разочарование: вы не попали к знаменитым стилистам. Но давайте утрем нос вашим конкуренткам! У вас есть отличный шанс попасть на обложки известных журналов и начать карьеру фотомодели. Я приехал сюда, чтобы сделать вас еще более привлекательными. От вас требуется счастливая улыбка и красивая походка. Наденьте свое любимое платье. Давайте сделаем так, чтобы все ахнули!

Он потратил двадцать минут на каждую девушку, изучая тип лица и волос. Его речь вдохновила моделей — в их глазах загорелся огонь.

Марина Николаевна дала Темуру денег на прогулки и еду, поселила его в гостиницу, объяснила маршрут, а сама, взяв подарки, отправилась к подруге. В это время парень посетил бутики профессиональной косметики и провел вечер в местной парикмахерской, смотря за работой мастеров.

— Можно понаблюдать? — попросил он. — Я ваш коллега из другой страны.

Мастера охотно согласились.

До чемпионата оставалось пять дней. Темур проводил время, наблюдая за работой стилистов в знакомой парикмахерской.

Однажды ему даже доверили сделать прическу пожилой клиентке. Как истинный мастер — будь то пекарь или гончар, — он чувствовал материал: изучил структуру волос, добавил авторские нотки. Результат превзошел ожидания — женщина выглядела помолодевшей. Деньги за работу Темур отдал в кассу, получив благодарность и пожелания удачи.

Его подопечные преобразились — на лицах появились улыбки, будто у японских стюардесс. Обсудив эскизы будущих причесок и внеся свои поправки, они утвердили окончательные варианты.

На конкурсе Темур, наблюдая за мастерами из разных стран, ждал своего часа. Его выход был последним. Когда настал момент, он воплотил задуманное: вспышки камер, ослепительный свет, счастливые лица моделей. После показа он спокойно ждал результатов, листая журналы, сохраняя выдержку, выработанную годами службы.

Когда жюри во главе с председателем объявило результаты, Темур механически аплодировал, не вслушиваясь. Лишь толчок Марины Николаевны вывел его из задумчивости.

— Что такое?

— Иди за главным призом, — улыбаясь, проговорила она.

Только принимая награду из рук жюри, Темур осознал, что вручает ее та самая женщина, которой он делал прическу. Парень улыбнулся, поклонился и принял трофей. Ему сказали что-то на французском — вероятно, поздравления, — затем передали микрофон. И он произнес заготовленную фразу:

— Большое спасибо организаторам и участникам. Этот опыт поможет нам делать женщин еще прекраснее.

Короткая речь вызвала бурные аплодисменты. Больше всех радовались его модели, которым действительно удалось начать карьеру. За победу в конкурсе он получил около двадцати тысяч долларов. Попытка отдать часть денег Марине Николаевне ни к чему не привела:

— Это твоя победа. Лучше купи жилье — хватит на первоначальный взнос за квартиру-студию. Остальное выплатишь постепенно. Только осторожнее с риелторами.

Темур последовал совету. Когда они прилетели с конкурса, он нашел агентство, выбрал квартиру с отделкой и обставил ее почти новой мебелью с сайта «Отдам даром».

Он остался работать на прежнем месте, понимая: чтобы удержать клиентов, особенно женщин с их разными характерами и запросами, нужно относиться к делу серьезно. Его отличная память позволяла удерживать в голове имена, профессии и увлечения посетителей. При следующей встрече он мог поддержать беседу, как старый знакомый.

Весной Темур остался один на весь салон — обе напарницы ушли на больничный. Клиентов было столько, что записывались даже на десять вечера. Летом стало только хуже: выпускные, свадьбы, девушки «в поиске» — присесть не удавалось ни на минуту.

Это было двадцать шестого июня. Выпускники уже разошлись после рассвета. Парикмахерская открывалась в десять.

Темур приготовил себе омлет, заварил черный кофе и нарезал несколько бутербродов с сыром. Пока завтракал, узнал у «Алисы» прогноз погоды и прослушал новости.

Небо было ясное. Закрыв дверь квартиры, Темур вышел на улицу и доехал до центра на метро. Он всегда приходил на работу первым.

Алла Николаевна была классным руководителем. Она не планировала сегодня визит в парикмахерскую. На выпускном один из парней, целясь в товарища, лопал жвачкой прямо в ее прическу. Волосы были безнадежно испорчены — их не вырвать, не распутать.

— Пришла к вам, потому что ваш салон ближе всего, — объяснила девушка, садясь в кресло. — Помогите, пожалуйста. Может, получится вырезать без больших потерь?

Темур осмотрел спутанные волосы и успокоил клиентку:

— Не переживайте. Помните историю про танкер с мазутом в Чёрном море? Вот это была настоящая проблема — птиц еле отмыли. А ваш случай мы решим проще.

Он открыл шкафчик за зеркалом и достал флакон.

— Думал, не пригодится.

— Что это?

— Специальное средство. Не волнуйтесь, оно безопасно для волос. Главное — не попасть на кожу. Сидите спокойно.

Аккуратно взяв спутанный комок волос, напоминающий перекати-поле, Темур нанес аэрозоль.

— Подождем пару минут. Может, вам музыку включить?

— Не стоит. Я с выпускниками всю ночь была — засну.

— Раз учеба закончилась, вам спешить некуда. Можете и поспать.

— Некрасиво получится. Придут люди стричься, а я здесь храплю.

Он рассмеялся, надавил пальцами на комок в прядях, и тот рассыпался, словно его и не было.

— Вот и все, проблема решена. Стричься будете?

— Раз уж я тут — давайте.

— Какие предпочтения?

— Я недавно видела в журнале одну прическу. Сейчас покажу, она у меня в телефоне.

Алла достала из сумочки мобильный и показала снимок.

— Справимся. У вас хорошие волосы — прекрасно укладываются.

— Не говорите… Столько мороки.

— Вы ведь женщина — должны быть красивой. Природа вас уже наградила, осталось только наряды подбирать.

— Льстите? Будь это правдой, поклонники не давали бы прохода.

— Вы все время в школе. Наверное, и ставок несколько. При ходите поздно — когда уж тут гулять. Да и летом учителей нещадно грузят.

— Точное наблюдение.

— Может, встретимся, когда у вас будет свободное время?

— Вы всегда так клиенток приглашаете на свидания?

— Нет. Только вас. У меня тоже работы полно — после смены еле ноги волоку.

— Подумаю… Сегодня только отсыпаться планирую.

За приятной беседой время пролетело незаметно.

— Готово. Нравится?

— Очень! Сколько с меня?

— Пусть это будет мой подарок.

— Благодарю.

Улыбнувшись, Алла ушла. Кто знает, может, стереотипы сыграли свою роль — многие опасаются знакомиться с дагестанцами. Но Темур не расстраивался. Вскоре пришли еще посетители, и рабочий конвейер заработал на полную мощность.

Есть профессии, где весь день на ногах — токари, повара, парикмахеры и много других. Таким важно иногда присаживаться, чтобы не заработать проблемы с венами. Но когда работа в радость — это счастье. А Темуру нравилось творить, делать людей красивее.

На следующий вечер снова появилась Алла.

— Здравствуйте, — поздоровалась она.

— Добрый вечер! — хором откликнулись напарницы.

— Вы телефон, случайно, не находили?

Темур отвлекся от стрижки:

— Нашли. Вчера вы так увлеклись новой прической, что забыли его. Вот — на столике лежит.

Она подошла поближе и взяла свою вещь.

— Вы скоро заканчиваете?

— Да.

— Тогда подожду вас у памятника на площади.

Они встретились у театра комедии — шикарного здания с колоннами.

— Сходим на спектакль, если билеты еще есть? — предложил Темур.

— Давайте.

Им повезло: до начала оставалось немного времени. Поднимаясь по ступеням, Алла спросила:

— Как вас зовут?

— Полное имя или сокращенное?

— Покороче.

— Темур. Означает «прочный, стойкий», буквально — «железо».

— Я думаю, не такой уж вы и железный.

Выступление было великолепное. Спектакль понравился не только им, но и многим зрителям в зале, которые смеялись от души. Как порядочный кавалер, Темур проводил свою даму до дома.

Вечер был жаркий. Он закатал рукава, обнажив татуировку выше кисти.

— Ошибки молодости? — указала на нее Алла.

— Нет, это позже.

— Похоже на тюремную. Сейчас делают красивее, в цвете.

— Я не фанат тату. Это конвоиры в плену «нарисовали» для опознания. Хотя и посидеть довелось.

— Знаю, что туда попадают и невинные. Но давайте о приятном.

Они остановились у ее пятиэтажки.

— Вот мой дом. Старый район, зато тихо, просторно, сквер полкилометра.

— Главное — крыша над головой и добрые соседи.

— Да, мне с этим повезло. Спасибо за вечер. У меня к вам встречное предложение.

— Какое?

— Мама одной моей ученицы в знак благодарности подарила мне два билета на концерт «Король и Шут». Я не знаю этой группы. Подруг у меня нет, а коллеги по работе почему-то отказались.

— Думаю, потому что это панк-рок. Музыка в основном для парней. Мистика, ужасы, хоть и с лирикой. Но раз билеты есть — пойду. Не ради концерта, а ради вашей компании.

Она улыбнулась:

— Мы с вами слишком официально общаемся.

— С уважением, как в том анекдоте про отца и сына.

— Концерт завтра в девять. Встретимся здесь в восемь. Спокойной ночи.

— До завтра.

На следующий день после работы он встретился с Аллой, и они вместе прогулялись к клубу. Зал был полон — от подростков до взрослых. Они не стали пробиваться к сцене.

— Там оглохнуть можно, да и ноги оттопчут, — сказал Темур. — Если что — посажу на плечи.

— Неудобно, — засмеялась Алла. — Думаю, все увидим.

На двух огромных экранах транслировалось выступление. Зал взорвался от первых аккордов. Поклонники подпевали хором каждую песню, прыгали, толкались — все это действо напоминало муравейник в движении.

Они ушли чуть раньше и немного погуляли по городу.

— Как впечатления? — спросил Темур.

— Неплохо, но тексты мрачноваты.

— Молодежи нравится, как взрослым — сериалы про бандитов.

Они шли, взявшись за руки. Им навстречу двинулись трое подозрительных парней. Темур подвернул рукава. Заметив татуировки, парни прошли мимо.

Алла долго не могла уснуть. Мысли крутились вокруг Темура. Он не выходил из головы.

Погрузилась в сон только под утро, проспав до полудня.

Они встречались уже больше трех месяцев. Вечера после работы, выходные проводили вместе. В столице всегда есть куда пойти: концерты, выставки, спектакли. Они сходили и в цирк, и в музеи, и в кино — но главное было в обществе друг друга.

Дождь застал их врасплох — прогноз «Алисы» подвел. Промокли, прячась под деревьями. Такси в парк не заезжало. Хорошо, что квартира Темура была рядом.

— Тебе надо согреться под горячим душем, — сказал он, открывая дверь в ванную. — Таким, чтобы пар шел. Вот полотенце. Шампуни на полочке. Одежду вешай на батарею. Женского ничего нет — только футболка, шорты и шерстяные носки. Фена тоже нет. Грейся, я ужин приготовлю. Потом вызову такси, или оставайся.

Она улыбнулась в ответ:

— Спасибо.

— Будь осторожна — пол скользкий.

Темур приготовил спагетти с курицей, сварил ароматный глинтвейн. Через полчаса на кухню зашла Алла — с влажными волосами, укутанными в полотенце. Щеки были розовые от тепла.

Прошу к столу. Тебе идет мужская рубашка.

— Спасибо. Всегда мечтала поносить.

— И пахнешь ты вкусно.

— Ты избалуешь меня комплиментами! Кстати, мне нравятся мужские одеколоны и туалетные воды. И дезодорант у меня мужской.

— Но твой естественный запах лучше. Садись.

Он галантно помог ей сесть за стол, налил в граненые стаканы пряный глинтвейн и протянул:

— Для согрева. Будь здорова.

— Спасибо.

Алла сделала глоток из сверкающего хрусталя. Темур, подавая вилку, предупредил:

— Угощайся скорее, не то развезет.

За едой и шутками время пролетело незаметно.

— Ужин восхитительный, — поблагодарила Алла, доев свою порцию.

— Теперь отдыхай, я приберу.

Она прилегла на диван на кухне. Темур подошел, заботливо завернул ее в одеяло и прошептал на ушко:

— Грейся.

Пока Темур мыл посуду и принимал душ, Алла уснула. Он аккуратно достал из шкафа одеяло для себя, выключил свет и устроился рядом, не тревожа ее сон.

Утро встретило их солнечными лучами. Алла проснулась первой, наблюдая за спящим Темуром. Она нежно приникла к его груди, слыша ровное биение сердца. Его пробуждение началось с теплых объятий… Это утро стало для них особенным.

Темур дал Алле комплект ключей от своей квартиры, и она переехала к нему. Каждое утро он провожал любимую в школу, а потом шел на работу в салон. Вечерами готовил ужин, пока она проверяла тетради. До десяти вечера они успевали еще посмотреть серию любимого комедийного сериала.

В середине октября Алла вернулась с работы, сияя от радости.

— Знакомая горящие путевки отдала. У нее не получается. Загрузили отчетами, а она одна осталась. Два билета в Египет. Полетим? — спросила она у Темура.

— Деньги есть. А как ты жару и перелеты переносишь?

— Не знаю. Самолетами не летала, на море не была, но мечтала.

— Я тоже. Видишь — как пел Юрий Антонов: «Мечты сбываются…»

И они отправились в путь — прямой рейс из Москвы. Их ждали прекрасный отель и система «все включено» — правда, без экскурсий, но это их не остановило. Алла с Темуром успели увидеть египетские пирамиды, побывали в аквапарке, попробовали дайвинг. Они любовались яркими рыбами Красного моря и даже исследовали затонувшие корабли.

Все было чудесно, пока на следующее утро Аллу не увезли в каирскую больницу. Врачи нашли что-то неладное с головой — возможно, сказались жара и перепады давления после погружений. Теперь она лежала без сознания, обвешанная датчиками, окруженная аппаратурой. Уже неделю.

Темур с трудом нашел русского переводчика, и только через него врачи объяснили, что происходит.

— Они сделали все, что могли. Неизвестно, сколько времени она будет в таком состоянии. Страховка покрыла часть расходов, но тут нужны большие деньги. Через пять дней аппараты отключат.

Нужно было срочно действовать. Темур вылетел в Россию. Продать квартиру? Не выйдет — она еще в кредите. Богатых знакомых нет, коллеги по работе и школьная администрация Алле не помогут. Оставался последний вариант.

Он собрал передачу для одного из криминальных авторитетов — и отправился в тюрьму.

— Привет, наемник. За сигареты и чай спасибо. За кого просить пришел?

— Просить пришел, но не за человека. Нужны деньги.

— Много надо?

— Двадцать штук зелеными. На частный борт.

— На общаковые деньги смыться задумал?

— Куда от вас сбежишь… Мне подругу на койке из-за границы вывозить.

— Залог есть?

— Квартира. В кредите, но год уже плачу.

— Сойдет. Пиши расписку. Мне еще пять лет тут торчать. Не вернешь с процентами к сроку — жилье наше.

Темур взял лист из стопки у решетки для писем и составил документ.

— Жди у пропускного. Вынесут, — сказал вор в законе, забирая расписку.

Не прошло и часа — деньги были у Темура. В тот же день частный самолет доставил его в Каир. Он забрал Аллу и с дозаправкой в Стамбуле вернулся в Москву. Ее состояние не улучшилось, но теперь она была дома — не на чужбине с незнакомым языком и бесконечными расходами. Нашлась больница, где ее приняли. Оставалось ждать.

После работы Темур забегал в знакомую кафешку, ужинал остатками обеденных порций и шел к любимой. Его уже знали — не беспокоили, не задавали вопросов. Он садился у койки, брал руку Аллы в свои и говорил до ночи. Сначала о себе. Когда автобиография закончилась — начал выдумывать. История сменяла историю, каждый день — новое продолжение. Зная о пролежнях, растирал ее тело. Охрана выпускала его около полуночи.

В выходные он оставался на целый день.

Одной ночью, когда Темур выходил из больницы, охранник окликнул его:

— Добрый вечер. Извините, можно вас на минуту?

— Да. В чем дело? — остановился Темур.

— Мы тут посменно работаем. В ночную особенно скучно — все спят, движения почти нет. Мониторы надоедает смотреть. Кто в телефоне сидит, кто фильмы смотрит, а я книги читаю… — Охранник сделал паузу. — В палате вашей подруги ведется аудиозапись. По правилам. Руководство периодически просит чистить архив, но ваши записи я сохранил. Очень уж интересно рассказываете.

У меня брат в издательстве работает — дал ему послушать. Говорит, талантливо. Хочет с вами познакомиться, если вы не против.

— Пусть приходит. Вечерами я здесь.

— Хорошо. Спокойной ночи.

Их встреча состоялась через несколько дней в комнате для посетителей.

Редактор в строгом костюме начал беседу:

— Вы знаете, зачем люди пишут книги?

— Не думал об этом, — пожал плечами Темур.

— Одни хотят войти в историю, другие — донести правду. У нас в издательстве работают не только ради денег. Есть те, кто беспокоится о молодежи — чтобы не теряли себя в гаджетах, не поддавались дурному влиянию… Мы хотим издать вашу книгу.

— Я? Да мне некогда писать…

— Сейчас это просто. Программа переведет ваши записи в текст. Редакторы подготовят черновик, вы внесете правки — и книга готова. Сегодня пишут все подряд, но настоящих произведений мало.

Он помолчал, затем продолжил:

— За годы работы я прочел много изданий. Редкие книги хочется перечитать. Авторы обычно уверяют, что их рукопись произведет фурор. Но в ваших историях действительно есть изюминка — смесь фэнтези с острыми современными темами.

Темур согласился на предложение — терять ему было нечего. Через две недели редактор снова появился в больнице, держа в руках прошитую стопку листов.

— Просмотрите, когда будет время. Возможно, захотите что-то изменить или добавить. И подумайте над названием. Как вас указать в качестве автора? Можете использовать псевдоним. — Он протянул визитку. — Когда будет готово — позвоните.

Темур отнесся к тексту строго, безжалостно правя фразы и добавляя целые главы. Когда работа была закончена, он позвонил редактору.

Неожиданно книга имела оглушительный успех. Коллеги и клиентки хвалили роман и просили продолжения. Редактор тоже настаивал на второй части. Так Темур начал сочинять новые главы, сидя у постели Аллы.

В один из обычных выходных, когда он, как всегда, находился рядом с ней, внезапно изменился звук работающей аппаратуры. Темур позвал медсестру. Вместе с ней пришел дежурный врач.

— Все в порядке, — сказал он после осмотра. — Аппарат просто зафиксировал изменения в сердечном ритме.

— Что с сердцем?

— Отличные новости. Ваша подруга беременна. Теперь в ее теле бьется два сердца.

— Вы не подскажете, как попасть в центр? — на ломаном английском обратилась к стоящему за стойкой темнокожему бармену девушка.

Она была одета в воздушный сарафан нежных оттенков — сливочно-белый с розоватым отливом. Легкие босоножки белого цвета идеально сочетались с этим нарядом. Небольшая сумочка, выполненная в той же цветовой гамме, завершала образ, добавляя ему гармоничную целостность. По ее растерянному виду и неуверенным движениям было ясно — обычная туристка, отставшая от группы. Возможно, задержалась в одном из сувенирных магазинчиков, увлекшись безделушками, потом свернула не туда и случайно забрела в этот незнакомый квартал.

В таких местах редко появлялись белые — даже полиция предпочитала обходить этот район стороной в любое время суток. Здесь царил особый мир беженцев и иммигрантов, закрытое сообщество, с настороженностью встречавшее чужаков. Неудивительно, что, когда эта девушка вошла, в баре воцарилась тишина — все взгляды устремились к нарушительнице их спокойствия. Высокий темнокожий парень с ослепительно белыми зубами, к которому она обратилась, закончил наливать янтарную жидкость в граненые стаканы, прежде чем кивнуть в ответ.

— Подождите, сейчас.

Он развернулся, прошел вдоль стеклянных полок с бутылками и растворился в боковом проеме. Минуты тянулись мучительно долго. Девушка замерла, не сводя глаз с глухой деревянной двери — последней преграды между ней и тем, кто хоть как-то внушал доверие в этом месте. Теперь она осталась один на один с тяжелыми, блуждающими взглядами, методично изучающими ее фигуру.

Бармен вернулся и как ни в чем не бывало продолжил работать с хромированным краном. Из-за него появились двое. Первый — высокий коренастый мужчина с короткой стрижкой и шрамом надбровью, одетый в пеструю гавайскую рубашку, темные брюки и лакированные туфли. Его спутник, не уступая в росте, превосходил его массивностью — широкоплечий, мускулистый, к тому же одет проще — майка, штаны и кроссовки.

— Русская? — обратился первый к девушке на ее родном языке с явным акцентом.

— Да, — кивнула она.

Он повернул голову в сторону громилы и приказал по-английски: — Проводи ее в город, и чтобы целую довел. Отвечаешь головой.

Тот лишь молча кивнул в ответ. Судя по всему, это были владелец бара и его телохранитель. Когда девушка в сопровождении громилы вышла, в зале сразу же вновь закипели разговоры.

Охранник взял ее за руку и, сказав на английском: «Slop wider» (что переводится как «шагай шире»), двинулся по тротуару в сторону ближайшего перекрестка. Они шли дворами и узкими улочками, и попадающиеся на их пути группы темнокожих парней сперва останавливались, наблюдая за незнакомкой, но, посмотрев на ее широкоплечего напарника, даже не думали остановить ее или о чем-то спросить. Не прошло и получаса, как улицы стали меняться, и они слились с толпой белокожих американцев. На ее партнера никто не обращал внимания, и он уверенно шагал, выставив вперед мощную грудь и расчищая, как ледокол, дорогу своей спутнице.

Центр любого города можно сразу определить по большому свободному пространству, площади, высоким зданиям, храмам. Выбравшись из потока людей, они остановились. Громила отпустил ее руку и буркнул:

— Мы на месте. Здесь вам будет проще найти своих.

Девушка, явно не привыкшая к такой быстрой ходьбе, пыталась отдышаться.

— Спасибо большое, — хватая ртом воздух, проговорила она.

Открыв сумочку, вынула оттуда кошелек, достала двадцать долларов и протянула их своему спасителю.

— Не надо, — тем же тоном промычал он.

Девушка застыла с деньгами в протянутой руке, провожая взглядом удаляющуюся фигуру.

— Что за девица? — спросил один из посетителей.

— Да одна русская заблудилась, — ответил хозяин бара. — Пришлось проводить ее в центр.

— Максу лишние девочки не помешали бы. Тем более славянки. Они почти все симпатичные. И ты так легко ее отпустил?

— Здесь другое. Ты же знаешь, что с русскими лучше не связываться. Это не просто белые, это непредсказуемая нация.

Он тяжело опустился в кресло, выудил из кармана сигарету, щелкнул зажигалкой и, сделав первую затяжку, продолжил:

— Я редко об этом рассказывал. В юности, когда янки притесняли наших, я чудом выжил. Шестеро пьяных мужиков загнали меня в тупик на окраине — мои уже разошлись по домам. Тот человек появился будто из ниоткуда. В одиночку, да еще под хмельком, разметал всю эту свору. Поднял меня, буркнул по-русски: «Расисты хреновы! Жить будешь. Дуй домой». С тех пор русские для меня — братья. Враги моих врагов — мои друзья.

Эти районы сложились исторически — русский квартал узкой полосой тянулся вдоль кольцевой дороги, словно тесный ремень на располневшем теле. Всего два квартала шириной, он служил буферной зоной между белыми американцами и темнокожим населением. Старая вражда, искусственно раздуваемая властями, до сих пор давала о себе знать, ложась тяжким бременем на плечи обычных жителей.

В русский район в основном захаживали или темнокожие парни, чтобы отведать русской водки, или домохозяйки, которым понравились здешние магазины, где они закупали в основном мясные продукты. Нередко очереди выглядели словно разноцветное колье из жемчужин, нанизанных на нитку. Русские спокойно относились к любому вероисповеданию и цвету кожи, не принимая лишь дерзость с несправедливостью.

Небольшая заброшенная фабрика располагалась в конце одного из переулков, ответвлявшихся от центральной улицы. Серые стены почти до самого верха были покрыты граффити. Встречались среди них очень красивые рисунки. Остальные узоры и надписи были понятны, видимо, только тому, кто их оставил. На крыше, словно мачты, тянулись к солнцу небольшие деревья, невероятным образом проросшие в расщелинах между плитами перекрытия. Стекол, а местами и самих оконных рам, в проемах не было. Кое-где торчали осколки, чем-то напоминающие челюсть акулы. Темнокожие подростки облюбовали некоторые помещения, где было не так ветрено, — заброшенная фабрика нередко служила им укрытием и ночлегом. Власти города махнули рукой на разорившееся давно предприятие и не планировали выделять деньги на ремонт этих строений, чтобы вдохнуть в них жизнь, предоставив природе самой завершить разрушение. Здесь не было никаких ограждений и предупреждающих табличек о возможной опасности.

Александр переехал в США пятнадцать лет назад. В России он работал инженером на заводе. Грамотный специалист, известный своими рационализаторскими предложениями по оптимизации техпроцессов. Завод развалился. В перестроечные годы наступили тяжелые времена: частное предпринимательство, челночная торговля, случайные заработки. Никаких кредитов или обязательств не осталось, поэтому, получив неожиданный звонок о выигрыше «Грин-карты», он сразу согласился. Когда-то, почти не надеясь, он подал документы по рекламному объявлению о лотерее — и вот, как говорится, мечты иногда сбываются.

В другой стране на первых парах было непросто. Английский он знал плохо, помня со школы лишь базовый набор слов. Но, ежедневно живя бок о бок с американцами, спустя два года смог свободно разговаривать по-английски, читать прессу и даже разгадывать кроссворды. Наконец почувствовав прочную землю под ногами, он оформил необходимые документы и перевез сюда жену и дочку, В русском квартале супруга устроилась работать в ресторан, а ребенок пошел в третий класс. Их девочка была очень способная и схватывала все на лету. Правда, приходилось перед работой возить дочку в центр — в их районе не было школы.

Спустя годы Александр стал влиятельным человеком. Казалось, у него было все, что надо для счастья: крыша над головой, любимая рядом, умница-дочка, работа мечты. Потом дочка вышла замуж, появились внуки.

Они жили по средствам, без кредитов. Жена Александра справлялась с деньгами лучше любого высококлассного специалиста, умела экономить без ущерба для здоровья и интересов семьи. Именно благодаря ей у них всегда были деньги. Ни в чем себе не отказывая в разумных пределах, они помогали некоторым родственникам, оставшимся в России.

Он всегда делал людям добро. Часто вспоминал, как они всей семьей летали на карнавал в Бразилию. Находясь среди танцующих людей, там непроизвольно начинаешь улыбаться. Было приятно увидеть раскрашенные в радужные цвета жилища бедняков.

Александр свернул к заброшенной фабрике, надеясь найти короткий путь в другой район города. На месте обнаружилась лишь небольшая стоянка, заваленная мусором и заставленная покосившимися автомобилями без колес Припарковав черный джип, он вышел осмотреть территорию. Через вестибюль с обрушившейся крышей он проник внутрь и около двадцати минут изучал пустующие помещения.

Эта заброшенная территория представляла для него особый интерес — Александр всерьез думал купить участок и построить здесь школу. Будучи человеком целеустремленным, он привык доводить начатое до конца. Несмотря на обширные связи среди американских деловых кругов, для реализации этого проекта он предпочел обратиться к соотечественникам — среди них были и банкиры, и проектировщики, и строители.

С документами, полученными от городских властей, Александр направился в знакомую проектно-архитектурную фирму, где его хорошо знали.

— Добрый день, дамы, — поздоровался он.

Очаровательно улыбаясь, он поставил на журнальный столик у входа корзину с фруктами.

Молодые сотрудницы за мониторами отреагировали по-разному — одни улыбнулись, другие смущенно опустили глаза. Александр направился к начальнице, работающей здесь же. и, приблизившись к ней, замер в ожидании, пока она закончит говорить по телефону.

— Добрый день, Александр Петрович, — проворковала она. положив трубку. — Какими судьбами?

— Просто решил проведать хороших людей. А заодно работенку подкинуть.

— Чего-чего, а заказов у нас достаточно. Работаем нс разгибаясь.

— Нельзя быть такими фанатками, надо же отвлекаться! Вот я о вас и забочусь. Передохните. Витамины только на пользу пойдут.

— Я знаю твою натуру. Выкладывай. Девчонки, сделаем перерыв. Все — мыть руки и к столу.

Александр положил перед ней на стол большую синюю папку и, раскрыв ее, достал сложенный в несколько раз ватман с чертежами.

— Это территория заброшенной фабрики в нашем городе. Получено разрешение на строительство школы. В документах указаны все технические требования и пожелания. Хочу объявить среди твоих специалистов конкурс на лучший архитектурный проект. Все участники получат вознаграждение, а победитель — существенный бонус. Если проект утвердят, будем реализовывать его вместе.

— Если сроки не горят, то возьмемся.

— Не горят. Пока проектировать будете, надо еще очистить территорию, снести все ненужное. Можно прилично на материалах сэкономить — ты только взгляни на фотографии, — закончил он, достав пару снимков.

— Дело хорошее. Поможем.

Из детства Джиму запомнился только детский дом. Никто не мог ему сказать, влюбилась ли его мать в темнокожего парня, или это была случайная связь после какой-то вечеринки, но в итоге родился он, и еще в роддоме от малыша отказались, а далее все заботы о нем взяло советское государство. В девять лот его жизнь резко изменилась. Вместе с другим мальчиком их взяла на воспитание одинокая женщина, у которой не было собственных детей. Она работала переводчиком — разъезды, командировки. Может, потому и осталась старой девой. Приемная мать Люда открыла Джиму радость жизни. Женщина с педагогическим образованием, она не только дала мальчикам полноценное воспитание, но и привила Джиму любовь к литературе и языкам. Судьба его брата сложилась трагично — тот избрал преступный путь.

После школы Джим поступил на факультет иностранных языков столичного университета. Учеба давалась ему легко, и на последнем курсе он получил возможность стажировки в США. В Америке он остался навсегда. Упорный труд принес плоды: второе образование, престижная должность, давшая возможность помочь финансово приемной матери, и, наконец, создание собственной семьи.

Джим не сразу обратил на Марину внимание. Во-первых — она была русская, во-вторых — пугал разный цвет кожи. Но именно язык сблизил их. Она попросила подтянуть ее по английскому, а так как он знал оба языка, с ним было просто общаться. Он помогал запоминать слова так, как его учили, — с помощью ассоциаций.

Вскоре окружающие привыкли к этой необычной паре. Они свободно гуляли по городу, посещали кафе в разных районах. Вскоре Джим сделал предложение, и Марина ответила согласием. В браке у них родились две очаровательные дочери-мулатки, ставшие их главной радостью. Хотя Джим занимал престижную должность в американской компании, он сохранял связи с криминальным миром.

Мария, сотрудница фирмы Александра, познакомила его с Джимом, и работа закипела.

Перед основными работами по возведению школы необходимо было очистить территорию, разобрать ветхие строения, для чего требовалась не только техника, но и рабочие руки. Александр это отлично понимал. Так как объект располагался между двумя районами, то планировалось обучать в ней всех желающих. Логично, что это было удобно всем, кто жил неподалеку.

За щедрое вознаграждение подростки расклеили в двух районах яркие плакаты с изображением будущей школы и призывом присоединиться к строительству. Организаторы гарантировали спецодежду и питание, превращая масштабную стройку в подобие субботника.

Александр, зная, что четкий план и организация труда — основа успеха, подготовил все необходимое. Если изначально ожидали около двухсот добровольцев, то пришла почти тысяча. Не только мужчины, но и женщины, желавшие лучшего образования для своих детей. Работа нашлась каждому: от раздачи инструментов до сложнейшего демонтажа стен и перекрытий.

Современная техника справилась с работой поразительно быстро — к закату от здания остались лишь груды развалин. В последующие дни специальные машины методично дробили железобетонные конструкции, сортируя и вывозя полученный гравий и строительный бой на временные склады.

Спустя некоторое время Александр навестил проектную фирму. Девчонки, как всегда, не подвели, предоставив семь эксклюзивных разработок новой школы. Выбор предстоял трудный. Обращая внимание на удобное расположение классов и коридоров, Александр выбрал лучший вариант, не забыв, как всегда, остальных участниц. Вознаграждением все остались довольны. Перед этим он уже объездил строительные фирмы.

Городские власти скептически относились к проекту. Разрешение на строительство дали формально, ожидая, что энтузиазм угаснет, а инвесторы не найдутся. Они просчитались.

Новость о строительстве школы, где могли бы учиться все дети, включая темнокожее большинство района, быстро разлетелась по городу и за его пределы. Спонсоры прибывали лично: среди них были не только знаменитости, но и неожиданные персонажи. Несколько теневых предпринимателей, словно пытаясь искупить прошлое, оставили на стройплощадке чемоданы с деньгами.

После завершения строительства жители организовали масштабный субботник по благоустройству территории. Были закуплены выносливые саженцы деревьев и кустарников из местных питомников. Работа кипела слаженно: пока одни копали ямы, другие занимались посадкой, поливом и утрамбовкой земли.

Особое внимание Александр и Джим уделили развитой инфраструктуре: построили спортивные площадки, бассейн, стадион с современным резиновым покрытием и футбольным полем, оборудовали учебные мастерские для трудового воспитания и просторную столовую.

Основной костяк учителей сложился из русских эмигрантов. Вскоре была получена лицензия на учебную деятельность, и школа в срок начала свою работу.

Как и в любом деле, старт не бывает легким. Но благодаря грамотному руководству постепенно выстроилась необходимая система и установилась дисциплина. Школьники приходили на занятия с радостью, ведь приятно получать знания в новых удобных классах.

Все основные предметы здесь велись на английском, но любой желающий мог посещать уроки русского языка и литературы. Для удобства их ставили после остальных занятий. На этих уроках учителя прививали любовь к русской литературе и фольклору, беседуя с учениками на разные темы и разъясняя непонятный материал. Иногда они все вместе задерживались в школе допоздна за просмотром интересных советских фильмов. Библиотека постоянно пополнялась книгами на русском языке — иммигрантов в этом городе всегда хватало.

Успехи учащихся проявились быстро. Школьники демонстрировали отличные результаты в олимпиадах, спортивных состязаниях и творческих конкурсах. Администрация школы сознательно не акцентировала внимание на сборе наград — кубков, медалей и призов. Эти достижения принадлежали самим детям, для которых было важнее личное признание их заслуг, чем формальные трофеи.

«Русской школой» ее прозвали дети, которые там учились. Так ее называли их родители и преподаватели из других школ, ставя в пример за отличные результаты учащихся этого необычного заведения.

На самом деле все было просто. Просто здесь с уважением относились ко всем. Никого не гнобили, ни над кем не издевались. Учителя и другие сотрудники школы заслуженно получали приличную зарплату, а если кто-то из них не имел собственного жилья, ему помогали получить квартиру. Когда к педагогическому коллективу присоединились спортивные тренеры — бывшие звезды баскетбола и футбола, переехавшие после окончания карьеры в этот уютный городок, — значительно улучшились результаты школьников в спорте.

Уже через год существования «Русская школа» столкнулась с небывалым наплывом учащихся, особенно из числа темнокожего населения, что вынудило администрацию ввести двухсменную систему занятий.

Качество образования в этих стенах существенно превосходило стандарты, принятые в учебных заведениях штата. Выпускники школы пользовались особым спросом как в высших учебных заведениях, так и среди работодателей, неизменно демонстрируя редкие в современных условиях добродетели: безупречную дисциплину, высокую ответственность и исключительную исполнительность.

Школа продолжала работать даже во время двухдневного отключения электроэнергии после аварии на подстанциях. Без света и водоснабжения город погрузился в хаос: в отличие от деревни, где можно использовать печи и колодцы, здесь среди бетона и асфальта люди оказались беспомощны. Но школа не закрыла свои двери.

Рядом со стадионом располагалась артезианская скважина с системой очистки, а дизельные генераторы и солнечные батареи обеспечивали работу холодильников, электроплит и освещения. Многие ученики оставались ночевать в школе: девочки — в классах, мальчики — в спортзале и коридорах.

Проблем с питанием не возникло. Моряки предоставили контейнер с замороженной рыбой, фермеры привезли картофель и овощи, магазины отдали мясо из размороженных холодильников. Александр и Джим организовали доставку на грузовиках, а старшеклассники помогали с разгрузкой. Школьные повара готовили с запасом для всех — и для учителей, продолжавших заниматься с детьми после уроков, и для местных жителей, приходивших за водой и едой. Никому не отказывали.

Повернув голову в сторону солнца, он зажмурил на секунду глаза, затем, подталкиваемый спешащими пассажирами, вышел из самолета и спустился по трапу.

Здание аэропорта на фоне восходящего солнца поражало дизайном и наблюдательной вышкой с дугами. Эрик на минуту остановился. «Умеют же строить», — подумал он.

Пассажиры, словно отара овец, двигались к таможенному залу, покидая взлетную полосу. «Надо позавтракать и найти гостиницу», — мелькнуло в голове, и он зашагал за всеми. Стеклянные двери автоматически распахнулись, впуская его в роскошный терминал.

Весь багаж Эрика состоял из серого дипломата, который он держал в правой руке. Он прошел мимо транспортера с багажом, где остальные пассажиры вылавливали свои чемоданы. Возле третьего контрольно-пропускного пункта образовалась очередь из четырех человек, и он встал за седым старичком в темных очках.

Таможенник бегло просматривал паспорта. Переспросив старика на французском о цели визита и дождавшись ответа, поставил штамп в паспорт и перевел взгляд на солидный костюм Эрика марки Kragerat и его поклажу. Заметив этот взгляд, Эрик открыл кейс для осмотра и протянул документы.

Изучив их и не найдя повода для задержки, таможенник сделал отметку на последней странице и перешел к следующему пассажиру.

Часы показывали восемь часов тридцать семь минут. Из динамиков раздавались сообщения на трех языках: английском, французском и китайском. Отполированный мраморный пол отражал лучи восходящего солнца.

Перелет длился семь часов. В самолете их покормили, но Эрик хотел позавтракать как следует. Осматривая зал, он заметил вывеску «Restaurant» и поднялся туда по эскалатору.

Выбрав столик у окна с видом на взлетную полосу, он развернул меню, лежащее между блестящими приборами. Отбивные по-французски, рис, томатный салат и кофе — выбор был сделан быстро.

Официант подал заказ менее чем через десять минут. Эрик взял нож и вилку, отрезал первый кусок сочной отбивной. «Хорошая вырезка», — подумал он, заедая мясо салатом. Кофе тоже был превосходен. Сделав три глотка, Эрик достал бумажник, взглянул на чек и рассчитался наличными, оставив официанту на чай.

Взяв дипломат из-под стола, он спустился в вестибюль. В новом месте он всегда изучал окружение: предметы, архитектуру, людей. У хромированного ограждения винтовой лестницы стояли два полицейских, наблюдая за порядком. Рядом располагался застекленный газетный киоск.

— Какие издания самые популярные? — спросил он продавщицу, показав на аккуратные стопки газет.

— «Таймс» и «Вести Лос-Анджелеса», — приятно улыбнулась девушка в очках с золотой оправой.

— Дайте обе.

— Пожалуйста. Два доллара тридцать центов.

— Держите.

— Спасибо за покупку.

Эрик сунул газеты в дипломат. Рядом шумела толпа, спускавшаяся в зону прилета — к синей табличке с надписью «LAX Shuttle & Airline Connections», где стояли шаттлы до метро. Он же направился к таксопарку.

Там кипела жизнь: таксисты с животами, похожими на воздушные шары, возились с багажом, пассажиры метались между машинами. Эрик вспомнил, что его должны встречать.

— Доброе утро, — услышал он за спиной.

Повернувшись, увидел мужчину лет сорока, одетого в элегантный светлый костюм.

— Джон Стивенс, — представился незнакомец. — Я от Кевина Лангера. Мне поручено встретить вас и сопровождать. Прошу в машину.

— Доброе утро, — поздоровался Эрик. — Ну что ж, поедем.

Черный «мерседес» стоял рядом. Джон открыл заднюю дверцу с тонированными стеклами, пропустил гостя в салон. Захлопнув дверь, он оббежал машину, юркнул за руль, включил зажигание и, притопив педаль газа, вырвался из скопища машин.

Автомобиль мчался по просторному шоссе. Из-за деревьев показался рукав голубой реки и высотные опоры моста. Солнце слепило глаза. Водитель надел очки.

Высокий мост, опирающийся на два мощных быка, напоминал хребты Анд. За ним дорога свернула вправо, вдоль берега. Показались особняки под разноцветной металлочерепицей. У одного из коттеджей плавно раздвинулись массивные ворота.

Машина, слегка сбавив скорость, ехала по аллее, выложенной плиткой, мимо безупречно подстриженных газонов к дому.

Швейцар в сером костюме открыл дверь. Эрик, пригнув голову и прихватив кейс, вышел из машины.

Входная дверь распахнулась, и на пороге появился плотный мужчина лет сорока пяти.

— Приветствую вас. — Хозяин протянул гостю руку. — Кевин Лангер. Если вы не против, пройдемся по парку.

— Держи, — сказал Эрик, вручив свой кейс швейцару.

Они прогуливались по тропинке вдоль цветущих роз к реке.

— Я очень рад, что вы прилетели по моей просьбе. Все отзывались о вас только с хорошей стороны. Мне нужна ваша помощь. В последнее время в моем окружении происходят беспорядки. Этот город, где я заправляю, мне знаком с самого детства. Но всем не угодишь — есть люди, которые рвутся занять мое место. Чувствую, что меня хотят убрать.

Из кустов прямо на тропинку выкатился футбольный мяч. за ним в разноцветной майке, натянутой поверх шорт, выскочил восьмилетний мальчик.

— Это мой сын Ален.

Удивленно посмотрев на незнакомого дядю, он улыбнулся и поздоровался. Эрик так же приветливо ответил. Мальчуган схватил мячик и исчез столь же внезапно, как и появился.

— У меня прекрасная семья: жена, двое детей. Кроме Алена у нас четырнадцатилетняя дочь, которая учится в престижном колледже. Но вернемся к делу. Как и у любого влиятельного человека, у меня есть завистники, враги, мечтающие занять мое место. Я не могу устранить всех. Остается вопрос: передать бразды правления другому или просто уйти, пустив все на самотек? Мне важно услышать ваше мнение.

Сделав небольшой круг, они снова подошли к коттеджу.

— Ситуация серьезная, — задумчиво сказал Эрик. — Следует хорошо подумать.

Возле дома вместо прежнего авто стояла «Тойота-Ленд-Крузер».

— Прошу, — пригласил Кевин Лангер гостя в машину. — Я покажу вам достопримечательности города, заодно и перекусим.

— Я позавтракал в аэропорту.

— Но скоро обед.

Они расположились на удобных задних креслах автомобиля. Шофер, вывернув руль, направился к выезду.

— Отсюда до центра города пять минут езды.

Вскоре шоссе расширилось и плавно перешло в красивую площадь.

— Справа возвышается Bank of America, за ним гипермаркет, второй по размерам в США. В Лос-Анджелесе множество парков. Сегодня открытие выставки в музее The Broad. Если вы не против, можем заехать туда.

— С большим удовольствием, — ответил Эрик, разглядывая сверкающие стеклом и металлом фасады небоскребов.

Машина припарковалась у здания, поражающего своей архитектурой: оно было словно спрятано за белой вуалью с отверстиями.

Водитель, распахнув двери, помог мужчинам выйти из машины.

— Жди здесь, Джек, — распорядился мистер Лангер.

В мастерстве увлекательно рассказывать о предметах искусства, заострять внимание на самых интересных деталях Кевин, видимо, не знал равных. Медленно двигаясь по залам, они изучали шедевры, впервые выставленные в Америке.

— Живопись — моя страсть, хотя коллекция скромная: всего пять работ известных художников. А здесь представлены экспонаты, за которые коллекционеры готовы отдать миллионы, — заметил Кевин.

Целый час они посвятили осмотру экспозиции.

— Потрясающая экскурсия! Обожаю открывать для себя новое, — поделился Эрик.

— Теперь предлагаю подкрепиться. Рядом отличный ресторан с аутентичной голландской кухней. Пройдемся? — предложил Кевин.

Они двинулись по каменной мостовой. Машина медленно ехала следом.

Ресторан находился совсем близко. Внутри на подставках цвели орхидеи. Темные скатерти с серебряными приборами и белоснежными тарелками дополнялись хрустальными вазами с цветами.

В меню рядом с названиями блюд голландской кухни перечислялись ингредиенты каждого деликатеса.

— Давайте попробуем их фирменное? — с энтузиазмом предложил Эрик.

— С удовольствием, — ответил мистер Лангер.

— И бутылку армянского коньяка «Ани».

— Я смотрю, у вас хороший вкус. Вы разбираетесь в напитках.

— Это лучший выбор во время знакомства. Поверьте.

Официант отметил заказ в блокноте и удалился.

Обед оказался превосходным. После трапезы им подали счет.

— Я заплачу, — сказал мистер Лангер, доставая портмоне. — Вы же мой гость.

— Тогда в следующий раз я вас угощаю.

— Договорились.

Они вышли на улицу и сели в машину.

— Мы отвезем вас в гостиницу. Надеюсь, вы предложите решение по интересующему меня вопросу.

— Постараюсь помочь.

— Здесь мои контакты.

Мистер Лангер протянул гостю визитную карточку.

— Буду ждать звонка.

Эрик молча кивнул.

Они подъехали к отелю. Захватив свой кейс, Эрик попрощался и, пожав протянутую руку, вышел из машины.

Получив на ресепшене ключи, Эрик поднялся на свой этаж, зашел в номер, осмотрелся и, оставив багаж, вышел прогуляться по городу.

Он медленно шел по мостовой, петляя между домами. В это время года здесь буйствовала зелень и цветы. Погруженный в мысли, он не замечал спешащих прохожих и потока машин.

Эрику доводилось сталкиваться с разными ситуациями, и каждая была уникальна. Перед поездкой он разузнал о Кевине Лангере. Тот оказался интересной личностью: после колледжа пять лет проработал в автосервисе, затем получил юридическое образование. За свои дела получил прозвище Тут — возможно, в честь Тутанхамона.

У ларька на углу квартала Эрик попросил карту города. Расплатившись, взял из рук продавщицы красочный атлас и отправился обратно в отель.

Номер представлял собой апартаменты среднего класса: односпальная кровать, зеркальный шкаф, плазменный телевизор на хромированной подставке. Эрик опустился в кресло, достал карту города и начал изучать расположение улиц, разглядывая указатели, обозначения и рекламу.

Закончив, он встал, снял пиджак и повесил его в шкаф. Раздевшись, направился в ванную. Белоснежная душевая кабина сверкала чистотой. Приятно было стоять под теплыми струями воды, получая массаж от горизонтальных потоков. Тело расслаблялось, но мысли возвращались к сегодняшней встрече. Мистер Лангер произвел хорошее впечатление. Закрыв воду, Эрик вышел из душевой и вытерся полотенцем. Подойдя к тумбочке, взглянул на свои наручные часы: без пятнадцати четыре.

В криминальном мире Эрика называли Миротворцем. Он решал для себя, как поступить в этой ситуации: разобраться с конкурентами Кевина Лангера или…

Мистер Лангер вызвал всех в кабинет одновременно. Клаус Дорман, Джозеф Лотман и Кейн Брюфетс вошли уверенно, не подозревая, что услышат через мгновение. За круглым столом сидели все авторитеты.

Вошедшие поприветствовали присутствующих, но ответа не последовало. Босс поднялся с кожаного кресла и вышел из-за стола.

— Догадываетесь, зачем собрал вас здесь? — спросил он.

— Нет, — хором ответили они. — Объяснишь, Тут?

— Я вам не Тут. Вы подвели всех нас. Без моих людей мы остались бы ни с чем. Знаю про ваши зарубежные счета, переводы и заговор. — Он указал на папку в центре стола. — Здесь все доказательства. Деньги возвращены, ситуация улажена. Вам не достанется ничего. Сегодня пощажу — убирайтесь из города. Если увижу снова — станете трупами.

Никто прежде не видел шефа в такой ярости. Охранники немедленно выдворили троих из кабинета.

— Видимо, нас подставили, — сказал Кейн, обращаясь к остальным.

— Если сейчас отпустили — не факт, что завтра не закопают, заключил Джозеф.

— Босс сказал, что забрал все наши деньги. Вдруг что-нибудь все же осталось? Давайте попробуем снять — может, хватит на первое время.

— Пошли, нечего стоять под дверью.

Спустившись на лифте, они вышли на улицу. Охранник закрыл за ними дверь. Троица направилась в банк, расположенный рядом.

— Смотри по сторонам, чтобы машиной не сбило. А то до завтра не доживем.

— Тут сказал, что сегодня нас не тронет.

— Слабо верится. Надо делать ноги. Не исключено, что здесь замешан Рик. Ненавижу эту прилизанную морду с крысиными глазами.

— Клаус, но мы же ничего плохого не сделали. Было пару косяков, но это уже в прошлом.

— У нас мало времени на рассуждения.

Они зашли в холл банка. Кейн подошел к одному из свободных окон.

— Добрый день, — поприветствовал он симпатичную блондинку за стеклом.

— Добрый день.

— Можно посмотреть мой счет?

Кейн передал сотруднице банка документы. Ее тонкие пальцы быстро заскользили по клавиатуре.

— На вашем счету тридцать одна тысяча двести долларов. Будете снимать? — уточнила она.

Кейн обернулся к остальным:

— Средства на месте. — Затем посмотрел на сотрудницу. — Снимаю все.

Джозеф и Клаус последовали его примеру. Их счета также остались нетронутыми. Каждый получил по несколько плотных пачек новеньких стодолларовых купюр, аккуратно перевязанных банковской лентой.

— Идем к Дэну, — предложил Джозеф, пряча деньги во внутренний карман. — Там и решим, что делать дальше.

Сержант Эконс взял трубку телефона и запросил комиссара Лукаса.

— Что там у вас случилось? — спросил тот.

— Выезжайте на Родео-драйв к офису Лангеров. Здесь труп. Эксперты уже на месте. Место оцепили. Ждем вас.

— Минут через пятнадцать буду. Не подпускайте журналистов.

Комиссар Лукас бросил трубку, захватил со спинки стула клетчатый пиджак и, хлопнув дверью, выскочил на стоянку. Среди аккуратных рядов дежурных машин стояли личные автомобили начальства.

— Сержант, со мной, — обратился комиссар к одному из дежурных.

Тот сел за руль служебной машины.

— На Родео-драйв, и поживее.

— Есть!

Машина рванула с места.

Водитель вдавил педаль газа. На крыше мигали маячки. Встречные машины прижимались к обочине, уступая дорогу.

У офиса компании Лангеров стояло оцепление. Среди полицейских машин виднелась скорая. Толпа зевак теснилась за красно-белой лентой, натянутой на временных стойках. Часть стоек перекрывала проезжую часть.

Машина подкатила к самому ограждению. Комиссар вышел, окинул взглядом окружение и двинулся к скоплению людей. Показав удостоверение, прошел внутрь.

Картина открылась ужасающая: у «мерседеса» с распахнутой дверью лежал человек. Лицо было разворочено пулей, прошедшей навылет. Костюм, тротуар и асфальт залила кровь. В полуметре валялся дипломат. Медики оказывали помощь двум охранникам.

— Пострадавший Кевин Лангер, — сказал сержант.

— Что обнаружили за это время? — спросил Лукас.

— Стреляли из снайперской винтовки М2010 метров с четырехсот со стороны небоскребов. Лицо сильно пострадало, не узнать. Задели и охранников. Их спасли бронежилеты.

Осмотрев все досконально и оказав помощь раненым, труп застегнули в пакет, погрузили в машину и увезли в морг. Комиссару пришлось сказать пару слов репортеру Полу, иначе тот не отстал бы весь день.

— Ох уж эти мафиозные разборки, — заключил комиссар, подходя к корреспонденту. — Ты, как всегда, в центре событий.

— Такая работа. Дашь материал на первую полосу?

— Дам. Только без фантазии, как в прошлый раз. Меньше отсебятины и версий.

— Понимаешь, надо работать на рейтинг. Людей только криминал и привлекает.

— А я с женой в театр собирался, — вздохнул комиссар.

Пока они говорили, подъехала грузовая машина с бочкой. Водитель переключил рычаг, вышел, присоединил шланг, включил воду и начал смывать кровь с асфальта. Струя, подпрыгивая, поднимала песчинки, но те, смешавшись с водой, стекали в ливневку.

Лукас вернулся в управление на дежурной машине. У бордюра стояли два фургона с логотипами телеканалов на бортах. Несколько репортеров топтались поблизости, надеясь выведать дополнительную информацию для своих СМИ, но комиссар лишь отмахнулся от них, как от назойливых мух.

— Пожалуйста, сделайте мне кофе, — попросил он, проходя мимо секретарши к себе в кабинет.

— Хорошо.

Комиссар опустился в кожаное кресло, сделал пол-оборота и, упершись локтями в стол, закрыл лицо ладонями.

— Ваш кофе, — тихо сказала секретарша, ставя перед ним фарфоровую чашку.

Лукас сделал два глотка. Напиток оказался крепким, как и положено.

Мысли возвращались к делам. За годы службы он видел все: от бытовых драм до покушений на членов правительства.

Внезапно зазвонил мобильный телефон. На экране высветился номер жены.

— Да, слушаю.

— Дорогой, мы ждем тебя.

— Извини, милая. Начинайте без меня. Надеюсь скоро приехать.

— Хорошо.

По приказу комиссара собрали подробные данные об охранниках и возможной позиции снайпера. Полиция обыскала все этажи небоскреба, откуда, по мнению экспертов, стреляли, но безрезультатно. Ни гильз, ни сведений о подозрительных лицах не нашли.

Стрелок забрал все с собой. Такое оружие не оставляют, но для передвижения по городу винтовку нужно либо прятать в машине, либо маскировать.

Сотрудники конторы Лангера уже успели сообщить родным об убийстве. Осталась надежда только на записи камер с соседних зданий, где комиссар рассчитывал увидеть убийцу. Их как раз просматривали.

Утро четырнадцатого июня было пасмурным. Траурная процессия, возглавляемая черным катафалком, медленно двигалась по дороге на кладбище. Въехав через главные ворота и повернув налево, колонна через метров двести остановилась. Из шикарных машин медленно высаживались те, кто пришел проводить мистера Лангера в последний путь. В основном это были мужчины солидного возраста, одетые в черные костюмы. Среди них шла вдова убитого, которую поддерживал под руку молодой парень. Они первыми приблизились к установленному на возвышении гробу с открытой крышкой.

Лицо покойника приобрело желтоватый цвет. Пулевое отверстие было искусно загримировано. Пастырь прочитал небольшую молитву, после сказав:

— Здесь собрались те, кому он был дорог. У каждого найдутся добрые слова в его адрес.

Стоявший в окружении охранников Лайе сделал шаг вперед и взял слово:

— Сегодня мы провожаем в другой мир нашего главаря. Нам очень его будет не хватать. Мисс Лангер, примите наши соболезнования.

В отдалении стоял Рик со своими парнями, не проронив ни слова. После слов пастора: «Будем молиться за него» — лакированный гроб опустили в могилу. Рядом лежали венки от родных и коллег.

Из присутствующих лишь двое, кроме могильщиков, остались до конца. Остальные молча разошлись к машинам.

Через неделю на могиле появился роскошный памятник. Прохожие шептали: «К чему богатства — с собой не возьмешь».

Через несколько дней криминальные авторитеты собрались на совет. Все заняли привычные места — лишь кресло босса пустовало. Слово взял Ларри, его правая рука:

— Мы все сожалеем о случившемся, — начал он. — Я собрал вас, чтобы выбрать того, кто возглавит нашу компанию. Есть желающие?

За столом зашевелились. Рик хитро оглядел собравшихся, откинулся на спинку стула и закурил. Прищурив глаза, он изучал присутствующих, вычисляя возможных конкурентов. Но все были за его кандидатуру.

— Я рад, что выбрали меня, — бодро начал он. — На правах нового босса я планирую изменить структуры подразделений, что увеличит нашу прибыль. К основным направлениям в торговле добавятся оружие и травка.

В последующие три месяца события развивались стремительно. Газеты не успевали все освещать. Первые страницы пестрели новыми трагедиями. Город погружался в хаос. Такого роста преступности не было давно. Пострадали и полицейские, круглосуточно патрулировавшие улицы. Не было и дня без жертв.

Комиссар Лукас понимал, что это работа мафии. Сперва были убиты некоторые члены криминальных группировок, потом наступило небольшое затишье. Но настоящая проблема перед властями встала тогда, когда в обороте появилось новое запрещенное вещество. Большинство людей соблазнила его дешевизна. Никто и не подозревал, что эта новая синтетическая дрянь вызывала стопроцентное привыкание организма.

Рик стоял за всем этим. Он наводил в городе свои порядки — контролировал сети нелегальных поставщиков, курировал систему закладок, устранял тех, кто работал без его разрешения. Его люди проникали в соседние районы, выстраивая там аналогичные схемы. Каждый уличный предприниматель знал — работать можно только через Рика.

В мэрии прошло экстренное совещание городского руководства. Обстановка в зале была напряженной — спикеры перебивали друг друга, пытаясь перекричать оппонентов.

— Ситуация катастрофическая! — Один из чиновников ударил кулаком по столу. — Исправительные учреждения переполнены, уровень уличной преступности зашкаливает. Особую тревогу вызывает новый синтетический препарат. Уже сотни тысяч зависимых, а масштабы последствий пугают, число летальных исходов растет с каждым днем.

Главный нарколог города мрачно добавил:

— Мы имеем дело с принципиально новым психоактивным веществом. Данных о его составе и методах терапии крайне мало. Формирование зависимости происходит мгновенно.

— Дистрибьюторская сеть выстроена с пугающей эффективностью, — доложил один из начальников полиции. — До сих пор не удалось перекрыть каналы поставок. Одни догадки.

Мэр резко поднялся со своего места:

— Мне нужны конкретные действия! Полицейскому управлению приказываю перейти на усиленный режим работы. Задействуйте все ресурсы, очистите улицы от этой заразы! Результаты — в кратчайшие сроки!

Прошла неделя. Руководство города снова собралось, теперь с агентами ФБР. Цифры говорили сами за себя: зависимых стало втрое больше, улицы оставались неспокойными, мародерство набирало обороты.

— Я вижу, что ни одну задачу вы решить не можете, — гневно заявил мэр. — Посмотрите на улицу! В кафе страшно зайти, чтобы кофе выпить — в чашку могут подсыпать эту дрянь. На работу люди перестали выходить. Повыгонять всех надо! И скорее всего, я так и поступлю. Знаете, какое мне вчера пришло письмо на электронную почту? Очень любопытное! «Если вы хотите порядка, придется уволить из вашего окружения несколько чиновников». И все они шестеро здесь перечислены.

— Это же бред! — возмутился начальник полиции города. — Как можно верить словам анонима? Ведь это могли прислать преступники!

— Вы же не можете справиться с ситуацией, не правда ли? Мне ничего не остается, как использовать эту возможность. Меня не просят о многом — лишь уволить несколько человек. Да, у нас раньше была преступность, кто-то критиковал криминального авторитета Лангера. Но полюбуйтесь, к чему мы скатились сейчас, когда его убили.

Ответом была тишина.

— Мы знаем, что все это проделки Рика, — снова подал голос начальник полиции. — Но мы никак не можем его найти. Поймаем его — беспорядки прекратятся.

— Вы в этом уверены? — возразил агент ФБР. — У него найдутся последователи. Да и кто отважится связываться с ним? Конечно, в какой-то момент может сыграть кровная месть, но сколько нам этого ждать? Нанять кого-то? Мы, безусловно, окажем наемнику всестороннюю поддержку, но внедрить к Рику человека едва ли возможно. Головорезов в свою шайку он набирает лично, они проходят длительный испытательный срок. Девчонки с улицы, которые частенько к нему захаживают? Возможно, те могли бы подсыпать яд в выпивку, но и им жить хочется, а месть не заставит себя долго ждать.

— У Лангера есть дочь, — робко проговорил один из чиновников. — Может, она за отца отомстит?

— Да он и на шаг ее к себе не подпустит. Вы думаете, Рик ни разу в жизни ее не видел? — усмехнулся агент ФБР. — Есть у меня на примете одна девушка. Зовут Джессика. Темнокожая. Не окончила даже школу. Она работает официанткой в баре. Денежное вознаграждение ей явно не помешает. Давайте я побеседую с ней, а потом приглашу сюда, если она согласится.

Их встреча состоялась через два дня. Агент ФБР ознакомил Джессику с задачей.

— Отравление? — переспросила она. — Хорошо. Но предлагаю немного дополнить ваш план. Я скажу Рику, что мои братья-бандиты (а это на самом деле так) поставили жучок в офисе ФБР и сливают данные за деньги. И предложу ему быть посредницей. Через братьев у меня неплохие связи в криминальных кругах, я постараюсь найти место, где он ошивается. Встройте жучок в визитку моего бара, чтобы отслеживать его перемещения. Но учтите, что я сильно рискую, а серьезная работа делается только за серьезные деньги. Самим вам его не найти — в этом вы уже убедились.

Агенту ФБР пришлось согласиться на условия Джессики. Ей предоставили фотографии Рика и полное досье на него.

Спустя неделю поисков встреча состоялась в одном из баров на окраине города.

Рик сидел в окружении молоденьких девушек, рассказывая им анекдоты. Джесси подошла к стойке бара, открыла сумочку, вырвала из блокнота лист и, написав пару строк, подозвала бармена.

— Это для Рика. А мне за столик принесите кофе без сахара.

— Хорошо.

Джессика присела на свободный стул, разглядывая сломанный ноготь. «Надо записаться к мастеру», — мелькнуло в голове.

Официант принес ароматный кофе и молча удалился.

— Добрый вечер. Зачем вам Рик? — услышала она хриплый мужской голос.

Она подняла глаза — перед ней сидел тот самый человек.

— Добрый вечер. У меня есть информация, у вас — деньги.

Он рассмеялся, но внезапно успокоился и спросил:

— С чего вы решили, что она мне нужна?

— Вас ищет ФБР.

— Это всем известно. Сколько вы хотите?

— Двадцать тысяч. Скажу пока немного: «хаты» уже выявлены. Знают про дела Сэма, про маршруты. Будьте начеку.

Джессика пододвинула визитку с адресом бара, где она работала. Затем допила кофе, оставила под чашкой десять долларов и, поднимаясь, бросила:

— Ваше дело. До свидания.

Рик пожал плечами, но сунул визитку в карман и направился к девушкам. Он не знал, что пластик содержит чип слежения — теперь за каждым его шагом наблюдало ФБР.

План Джессики сработал. Первую неделю Рика не трогали, позволяя свободно передвигаться по городу. Более двадцати машин незаметно следили за его автомобилем. День и ночь в штабе прослушивали его разговоры, фиксируя каждое слово.

На восьмой день ФБР провело облаву на одну из его квартир. Перестрелка была жестокой, но агенты не пострадали — погибли двое охранников и пять членов группировки. Раненому главарю удалось скрыться.

Через несколько дней, оправившись от ранения, Рик появился в баре Джессики. Она заметила его за столиком с тремя головорезами.

— Выбрали? — автоматически улыбнулась она, подходя.

Рик, не глядя, открыл меню на алкогольном разделе.

— По двести грамм виски каждому. И себе что-нибудь. Есть разговор.

Она вернулась с двумя бутылками Jack Daniel’s и гранеными стаканами. Обе Джессика взяла отбивную с салатом — обеденный перерыв она пропустила из-за наплыва клиентов.

Охранники перешли за соседний столик, освобождая ей место напротив босса. Она присела и, не стесняясь, принялась за еду.

— Откуда сведения? — спросил Рик.

— Мои братья поставили жучки в ФБР. Мы продаем информацию. Многие уже пожалели, что не заплатили.

Рик молча налил себе виски.

— Двадцать тысяч. — Он положил на стол две пачки купюр. — Но информация должна быть стоящей.

Джессика достала из передника блокнот.

— Не пожалеешь.

Она отложила вилку с недоеденной отбивной, отодвинула салат и, полистав несколько станиц, стала медленно зачитывать. Семь минут Рик внимательно слушал текст, специально подготовленный ФБР.

Кивнув, он потянул еще виски.

— Ценная информация. Деньги твои.

— ФБР тебя найдет быстрее меня. Будь осторожен. Нужны еще записи — скажу братьям.

— Достаточно.

Джессика забрала пачки и ушла. Ее не интересовало, что будет дальше — опасный яд в алкоголе уже делал свое дело. Четверо бандитов были прикованы к диванам.

Остальное — дело ФБР.

В кабинете за столом расположились те, кто остался жив за непростой период разборок. Стояла мертвая тишина. Ее нарушил скрип открывающейся двери. Никто из присутствующих не посмотрел в ту сторону. Лишь когда кто-то сел в кресло главного, они подняли глаза. Кевин Лангер обвел всех внимательным взглядом.,

— Я не актер. Но постарался играть как в театре. Теперь понимаю, почему Миротворца так величают.

Величественное серое здание музея, будто мудрый страж, возвышалось рядом с площадью. Его монументальный фасад украшали исполинские колонны, устремленные в небо. Молчаливые гранитные ступени, помнившие шаги поколений, по-прежнему сверкали холодным благородным блеском. Изящный орнамент, венчавший капители колонн и карнизы, казался застывшей музыкой в камне.

За этими стенами хранилась душа белорусской земли-бесценные полотна, скульптуры, шедевры народного творчества. Здесь соседствовали наследие Беларуси и сокровища других славянских культур, создавая неповторимую симфонию искусства.

В этот день тишину одного из залов нарушили размеренные шаги девушки-экскурсовода, за которой следовала вереница школьников. Их любопытные взгляды скользили по стенам, впитывая величие многовековой истории, застывшее в музейных экспонатах.

— Сейчас мы с вами находимся в левом крыле музея, где выставлены на обозрение восемь слуцких поясов и несколько их фрагментов, дружественно и безвозмездно предоставленных нам Московским историческим музеем. Эти творения наших предков, достояние общества, были переданы в музей из частной коллекции родственниками князя Радонежского, который приобрел их, путешествуя по Руси. Он коллекционировал изысканные вещи. Взгляните — эти пояса искрятся неповторимым богатством узоров! И ведь трудно поверить, что столь филигранное искусство рождалось в те далекие времена, когда мастера творили без современных инструментов, полагаясь лишь на умелые руки и безграничное терпение. Заметьте: вышивка сделана золотыми нитями. Тогда Турция была основным поставщиком текстиля высшего качества на европейский рынок. Князья Потоцкие первыми в наших краях решили основать мастерскую восточного текстиля. Контрабандой и подкупом они не только перевезли на родину станок для работы по текстилю, но еще и переманили к себе специалиста-иностранца, чтобы он обучил местных мастеров работать на станке.

Дав детям рассмотреть экспозицию, размещенную под стеклом витрин, экскурсовод пригласила их в другой зал:

— Далее я познакомлю вас с нашей белорусской этнографией.

И группа медленно пошла за ней.

Вид Национальной библиотеки впечатлял. Игорь задержал взгляд на этом архитектурном чуде, затем решительно направился ко входу. Переступив порог просторного вестибюля, он обратился к девушке за стойкой информации:

— Добрый день. Не подскажете, как мне найти нужные материалы?

— А что именно вас интересует? — уточнила девушка, приветливо улыбнувшись.

Выслушав просьбу Игоря, сотрудница библиотеки проводила его к администратору — через минуту читательский билет уже лежал в его руке. Войдя в первый зал, он замер на мгновение: интерьер поражал строгим великолепием. Холодный блеск стеклянных панелей, идеальные линии хромированных конструкций, математическая точность архитектуры — все это напоминало храм знаний нового времени.

Подойдя к одному из рабочих столов библиографов, Игорь изложил свою просьбу. Женщина без лишних слов кивнула и скрылась между стеллажами, чтобы через пару минут вернуться с двумя фолиантами: потрепанным томом «Большой советской энциклопедии» и новенькой «Энциклопедией Беларуси» в твердом переплете. Устроившись за читательским столом под мягким светом лампы, Игорь начал методичный поиск, проводя пальцем по строчкам под буквой «С» в обоих томах.

— Да, скудновато. Кроме того, что пояса были обязательным элементом костюма шляхтича, почерпнуть нечего. Плюс пару иллюстраций.

— Пройдите, пожалуйста, в зал электронных каталогов. Может, там найдете то, что вас интересует, — сказала библиотекарь, указав рукой влево, где за глянцевыми столами с мониторами сидели погруженные в поиск читатели.

Поблагодарив ее, Игорь прошел к компьютерам и удобно расположился за одним из свободных столов. Работающая в этом секторе сотрудница объяснила ему, как искать информацию.

— Достаточно фамилии автора или заголовка книги — и компьютер найдет то, что вас интересует.

— Но у меня только два слова.

— Вводите их, и посмотрим.

Пробежав пальцами по клавиатуре, Игорь нажал на значок «Найти».

— Это еще что такое? — спросил он, тщетно пытаясь прочитать название книги, описание которой выскочило на экране.

— Рукопись восемнадцатого века, хранится в архиве. Она как видите, в единственном экземпляре. Но есть электронный вариант. Это издание на старобелорусском языке.

— Так я его не знаю…

— Компьютер больше ничего не нашел.

— А как же переводить?

— Вам потребуется специалист по старобелорусскому языку. Рекомендую обратиться к преподавателям филологических факультетов. И священнослужители, знающие церковнославянский, тоже могли бы помочь. Если же решите изучать материал самостоятельно (хочу предупредить, это крайне сложно), я могу предложить вам академические словари.

— Можно отснять эту информацию?

— Здесь сто пятьдесят страниц. Разоритесь, если будете распечатывать. У вас есть носитель информации? Если нет, можно у нас приобрести.

Получив долгожданный диск с оцифрованными рукописями и словарем старобелорусского языка, Игорь искренне поблагодарил сотрудниц. Их готовность помочь заметно подняла ему настроение. Уже на крыльце библиотеки, щурясь от яркого солнца, он сразу же позвонил Борису, едва сдерживая нетерпение.

— Как у тебя дела?

— Пока пусто. Никто ничего не видел, — отозвался коллега.

— Уже скоро стемнеет, не будем пугать народ. Завтра продолжишь. Загони машину к конторе. Я домой.

— Хорошо. До завтра.

Игорь добрался до дома на метро, по дороге прикупив в универмаге продукты. Наскоро поужинав пельменями, сел работать за компьютер.

— Давай, старичок, — сказал он, включив системный блок.

Игорь редко пользовался своим допотопным компьютером, который периодически зависал. Когда же на экране появился первый лист с непонятным текстом, он лишь растерянно потер лоб.

— Как это можно читать, да еще и понимать?

Игорь взглянул на часы на мониторе. Начало девятого. Еще не поздно обратиться за помощью. Он обул домашние тапки, вышел из квартиры и позвонил в соседнюю дверь. Спустя минуту она открылась.

— Серёга, выручи.

— Что? Опять завис?

— Да нет. Помоги с переводом.

— У тебя же стоят переводчики.

— Это особый случай, тут язык старобелорусский.

— Посмотрим, — сказал паренек и, закрыв дверь, проследовал за соседом.

Сергей присел за компьютер, а Игорь устроился рядом на принесенной из кухни табуретке.

— Вот смотри. В этой папке словарь, а здесь текст. Неудобно все время бегать туда-сюда. Можешь сделать так, как с английским, чтобы компьютер переводил сам?

— Попробуем.

Сергей ловко защелкал пальцами по клавиатуре. Так прошло полчаса.

— Коль так не получается, пойдем по другому пути.

— Я заварю тебе кофе.

— Хорошо.

Через два часа кропотливой работы, выпив несколько чашек бодрящего напитка, Сергей наконец-то выдал:

— Вот получи. Правда, не все гладко, но это лучше, чем ничего.

— Спасибо, сосед, выручил.

Распрощавшись с помощником, Игорь взялся за текст. Далеко за полночь он так и уснул у экрана монитора.

Утром он был на работе.

— Как, Прокопчук, дела? — спросил полковник Иванов, вызвав подчиненного к себе в кабинет.

— Пока только версии, Павел Степанович. Борис работает в музее, а я ищу информацию о поясах.

— И что интересного нашел?

— В Национальной библиотеке мне скинули на диск оцифрованную рукопись восемнадцатого века о поясах. Пока не дочитал. Всю ночь над ней сидел. Я попозже подойду к вам с докладом.

— Хорошо, работай.

В десять часов позвонил Борис.

— У меня кое-что есть для тебя, скоро привезу.

Игорь положил трубку телефона. Дверь снова открылась. Полковник Иванов пропустил вперед очаровательную девушку.

— К тебе гостья.

Девушка при этих словах засмущалась, и небольшой румянец появился на ее щеках.

— Вот это и есть лейтенант Прокопчук, — сказал начальник. — А это Елена Александровна из музея.

— Можно просто Лена. Вы извините, если помешала, — промолвила гостья. — Я не сама пришла, это директор отправила уточнить, как идут дела. Мы все волнуемся. Тем более мы с Павловной были ответственны за эти экспонаты. Скажите, их нашли?

— Пока нет. Но мы ищем. Так быстро дела не решаются. Это как иголку в стогу сена искать.

— Возможно, я смогу помочь. Директор меня отпустила.

— А вы знаете иностранные языки?

— Английский, французский в совершенстве.

— А старобелорусский?

— Его нет, но изучала в Институте культуры старославянский. Они, конечно, разные, но что-то смогу разобрать. Только мне бы, конечно, словарь старобелорусского…

— Он у меня есть. Отлично, вы сможете помочь мне, — оживился Игорь. — Пока я изучаю информацию о слуцких поясах. Мне надо понять, почему похитители заинтересовались именно ими. Ведь в музее есть и более ценные экспонаты, не правда ли? Изделия из золота, например. Я выделил фрагменты текста, где мне непонятен смысл. Присаживайтесь рядом со мной за компьютер. Вот, например, здесь.

Девушка присела и приблизила лицо поближе к монитору. Затем переписала текст на листик и попросила открыть словарь.

— Это переводится как «возвращаться назад вместе».

Они прошлись по сложным участкам.

Через какое-то время дверь открылась, и в кабинет вошел Борис.

— Привет. Ты уже свидетелей опрашиваешь? — улыбнувшись, заметил он.

— Нет. Это сотрудница музея. Елена Александровна.

— Очень приятно. Глянь, Игорь, что я нашел.

Борис достал из пакета несколько больших фотоснимков.

— Это они! — воскликнула Лена. — Вы нашли пояса?

— Нет. Снимки из фотостудии рядом с музеем, возле метро. Эту пленку оставил парень из японской делегации. У них, видимо, была насыщенная программа, раз он забыл ее забрать. Эти японцы всем интересуются, снимают все вокруг. И они посещали ваш музей. Я попросил фотографа проявить парочку снимков, остальные на диске.

Игорь вставил его в дисковод и вывел фотографии на экран.

— Эти пояса особенные. Я их сразу запомнила, — сказала девушка.

— И в чем их особенность? — спросил Игорь.

— Они отличаются от тех, которые заложил мастер Ян Маджарский. Кстати, на самом деле его звали Ованес Маджарянц. Так вот про особенности… Обычно полосы на всех поясах идут поперек, а в этих — вдоль. Маджарский внес свои новшества в вышивку двухосновных поясов.

— Я прочитал, что они уникальны разнообразием рисунка и вышивкой золотыми и серебряными нитями, — поделился Борис. —

А еще, что лен обладает дезинфицирующим действием. Ну и… пояса сопровождали шляхтича в самых разных жизненных ситуациях.

— Это все, конечно, интересно, но знаете, какую важную деталь я нашел в книге? — не отрываясь от фотографий, спросил Игорь. — На поясах вышивали информацию о месте производства.

— Да, — подтвердила Лена. — Вышивались слова «сделано в Слуцке» или просто «Слуцк» на латинском, польском или старобелорусском языке.

— Проверим мое предположение, — сказал Игорь и взялся за мышь. — Ненужное вырежем, чтобы не мешало.

Через минут десять Игорь хлопнул в ладоши.

— Вроде готово. А теперь посмотрите сюда. Вот они, восемь штук, перед вами. Что-нибудь бросается в глаза?

Две пары глаз уставились в монитор.

— Вроде ничего, — заключил Борис. — Моя бабушка узоры похожие на половиках делала.

— И я ничего не вижу, — сказала Лена. — Просто красиво.

Игорь щелкнул кнопку масштабирования. На экране продольные полоски, выглядевшие только что как растительный орнамент, теперь явственно читались как буквы алфавита.

— Это же старобелорусский! — воскликнула девушка.

— Моя догадка подтвердилась, — удовлетворенно кивнул лейтенант. — Неспроста старики берегли свои вещи, а девушкам собирали приданое. Ведь вместе с одеждой передавались знания и опыт. Рукописи горят, а вышивку носят на себе. Вспомните Гитлера — он ведь тоже собирал антиквариат по всему миру, надеясь найти в древних артефактах секрет могущества для своей нации.

— Зачем же было сейчас красть пояса? — спросил Борис. — Ничего не понимаю…

— В энциклопедии написано, что пояса делали одно, двух и четырехсторонними. Со временем мастер Маджарский разработал новый тип пояса. Видимо, украденные из музея как раз принадлежат к этому типу. Известный коллекционер, который передал российскому музею эти пояса, даже и не предполагал, какую тайну они хранят. После восстания 1831 года царь запретил шляхте носить традиционный костюм и в 1848 году мануфактуры, в которых изготавливались пояса, закрылись. Я предполагаю, что эти пояса делали под заказ, раз они отличаются от обычных экземпляров.

Лена тем временем достала блокнот и начала набрасывать перевод.

— Давайте пообедаем вместе, а потом продолжим — предложил Игорь.

— Я не против, только у меня в обед встреча. Придется вам вдвоем, — развел руками Борис.

Пообедав в уютном кафе неподалеку от прокуратуры, Игорь с Леной вернулись в его кабинет и продолжили работу.

— Нынешнее поколение слишком равнодушно к общественным ценностям и собственной истории, — заметил Игорь, откидываясь на спинку стула. — Без опоры на традиционные ценности, при их замене чуждыми культурными образцами, невозможно построить устойчивое общество. Я думаю, что вор явно очень молод.

— И не говорите. Все для себя. И эту кражу совершили явно с целью наживы. Перепродадут, а деньги себе оставят. Это молодежь умеет.

— Мы с вами так рассуждаем о молодежи, как будто сами старики, — усмехнулся лейтенант.

Лена очаровательно рассмеялась.

— Погодите, нет, не сходится. Помните роман Конан Дойла о профессоре Мориарти? Профессор-математик на самом деле был мозгом бандитской шайки. Что, если молодежь лишь инструмент в руках истинного гения? Человек, который украл слуцкие пояса, явно образован и опытен. Ему надо было все спланировать, просчитать. Он знает древние языки — значит, филолог.

— И историю знает, — добавила Лена.

Спустя четыре часа перевод старобелорусских надписей на поясах был готов.

Здесь говорится о тяжелой доле, угнетении, жизни в целом, вере в Господа, Троицком монастыре и о какой-то теплой церкви, — отрапортовала Лена. — Но… текст не весь, чего-то явно не хватает.

— Возможно, это «что-то» есть у похитителя, — заметил Игорь. — А что, если недостающие фрагменты вышиты на обратной стороне поясов?

Набрав номер Бориса, он кратко изложил просьбу: найти компетентного филолога-слависта. Затем, извинившись перед Леной за необходимость задержаться, направился в кабинет начальника с докладом.

Павел Степанович внимательно выслушал молодого специалиста.

— Правильно, — согласился он. — Борис пусть остается здесь, а ты выезжай в Слуцк.

— А что делать с экскурсоводом?

— Бери ее с собой, раз отпустили нам в помощь на период следствия. Девушка молодая. Только смотри у меня: работа на первом месте, а то знаю я вас, молодых.

— Ну что вы, Павел Степанович!

— Да шучу я, шучу. В бухгалтерии получи командировочные на три дня.

Вернувшись в кабинет, Игорь рассказал Лене о беседе с начальником.

— Так что я еду в Слуцк.

— А я?

— Вас такую красивую еще украдут там, а мне отвечай потом.

— Не волнуйтесь, я сама за себя постоять могу. Возьмите меня с собой.

— Хорошо.

Игорь узнал расписание поездов, следующих в нужном направлении.

— Встречаемся завтра утром в восемь тридцать на железнодорожном вокзале возле билетных касс слева. В пять минут десятого у нас поезд. Отсыпайтесь. Возьмите с собой все необходимое. Едем дня на три.

…Мчащийся поезд. Купе вагона. Кроме их двоих никого. В окне мелькают зеленые кроны деревьев.

— Я ведь тоже недавно институт окончил, — рассказывал о себе Игорь. По распределению попал в прокуратуру. Это дело с похищенными поясами, которое мне поручили вести Знаете в школе я терпеть не мог уроки истории. Не представлял, как можно выучить столько дат. И читать, не очень-то любил. А в старших классах и по литературе, и по истории поменялись учителя, и меня будто прорвало. Я читал взахлеб и не мог начитаться. Всю семейную библиотеку перебрал. Полюбил «Роман-газету».

В этом журнале очень интересно пишут. Зачитаешься.

— А я с детства любила рассказы о путешествиях, походах, жизни вельмож, балах. Так и увлеклась историей.

— А давайте я вам задам загадку, связанную с историей? — оживился Игорь.

Она кивнула.

— Почему украинцы любят сало?

— Какая же тут связь с историей?

— Не знаете?

— Нет.

— Ну, тогда слушайте. Во времена монголо-татарского ига захватчики забирали на Руси все, кроме свиней. Считали их нечистыми животными — религиозные запреты не позволяли употреблять свинину. Вот и пришлось пристраститься к салу, — усмехнулся рассказчик. Кстати, вы когда-нибудь бывали в Слуцке?

— Нет, ни разу.

— Там есть памятник Жукову. Он служил в Слуцке, работал в райисполкоме, получил орден Ленина, а затем уехал в Москву на повышение. В этом городе и я когда-то служил. Сейчас он, наверно, еще больше похорошел. Но, увы, почти ничего не осталось от старинных построек. Когда доберемся до места, первым делом заглянем в местный музей.

Они попали в Слуцк ближе к обеду. Наскоро перекусив в кафе на вокзале и разузнав, где в городе находится музей, они направились прямо туда.

— Добрый день, — поприветствовал Игорь директора. — Мы к вам за помощью. Я следователь Прокопчу к. А эта милая девушка — сотрудница Национального художественного музея Елена.

— Очень приятно. Мария Павловна Друцкая, — улыбнулась директор.

— Вы здесь, наверное, давно работаете?

— Угадали — с самого открытия, а было это очень давно. Что вас интересует?

— В нашем городе раньше существовала теплая церковь. Вы не подскажите нам, где ее найти?

— Интересно… Этот вопрос мне задают второй раз.

По лицу Игоря пробежала волна изумления.

— А когда был первый раз? И кто интересовался?

Мария Павловна на мгновение задумалась.

— Дня три назад. Да-да, именно так. Очень приятный человек средних лет. Представился археологом, я ему и рассказала все, что знаю.

— Как он выглядел?

— В темном плаще и шляпе. Брюнет с небольшой бородкой. На вид лет сорок. Ну очень приятный мужчина. Мы с ним беседовали минут тридцать.

— О чем?

— Да вот только о церкви и говорили.

— Расскажите, пожалуйста, и нам.

— Вместе с другими строениями она входила в состав Слуцкого Свято-Троицкого монастыря. Он был на левом берегу реки Случь в Тройчанском предместье. Монастырь упоминается впервые в 1455 году. При нем был и склеп. В свое время в монастыре работала школа грамоты и ремесла. В восемнадцатом веке монастырь был уничтожен. Кое-где еще видны остатки фундамента, а так заросло все травой. Если будете идти от музея прямо, то увидите холм, где стоял замок. А на самом высоком месте находилась церковь. Но, пока вы дойдете туда, на улице стемнеет, и вы ничего не увидите. Лучше завтра сходите.

— Спасибо вам. Еще один маленький вопрос. Где нам найти гостиницу?

— Тут недалеко. Полкилометра по этой улице, — и Мария Павловна указала им направление.

Игорь и Лена попрощались с директором и вышли из музея.

Они медленно шли по улице, рассматривая город. Проходя мимо милицейского участка, Игорь остановился.

— Зайдем на минутку, — предложил он.

Участковый был на месте. Игорь представился, кратко изложил суть дела и попросил посодействовать.

— Скорее всего, преступник остановился в гостинице, — рассуждал лейтенант, обращаясь к капитану милиции. — Приметы есть, пусть ваши люди поищут по гостиницам.

Участковый обещал помочь. Игорь поблагодарил, и они с Леной направились к отелю. Зашли в вестибюль, достали паспорта.

— Вам двухместный? — поинтересовался администратор.

Лена засмущалась.

— Нет, — улыбнулся Игорь. — Два одноместных рядом. У вас здесь есть ресторан?

— Да, на втором этаже.

Номера им дали на третьем.

— Поужинаем вместе? — предложил Игорь Лене.

— С удовольствием. Можете зайти за мной минут через двадцать.

Игорь быстро разобрал свои вещи и позвонил коллеге.

— Боря, у меня есть небольшой прогресс. А как у тебя?

В ответ Игорь услышал, что найдена дюжина подозреваемых. Борис записал приметы, подсказанные директором музея. Круг сузился.

Ужин прошел прекрасно. Уютный ресторан, очаровательная Лена в приталенном платье, легкая беседа — вечер пролетел незаметно.

На рассвете они двинулись к руинам Троицкого монастыря. Как и предупреждала директор музея, древний фундамент почти полностью скрывался под изумрудным покровом — сочной травой и россыпью солнечных одуванчиков.

Возвращаясь в отель, зашли в милицейский участок. Игоря ждали хорошие новости.

— Мы нашли его, — сказал участковый. — Точнее, нашли место, где он остановился. Гостиница «Слуцк». Всего в двух кварталах отсюда. Номер он не сдавал, но администратор не видел его уже два дня.

В этот момент позвонил Борис, доложив, что нашел информацию о главном подозреваемом. Им оказался профессор, уволившийся накануне из университета по собственному желанию.

— Что ж, будем брать, — сказал Игорь и попросил участкового помочь задержать преступника.

На стук им никто не ответил. Пришлось открыть дверь запасным ключом. Номер оказался пуст — только распахнутые чемоданы да разбросанные по столу документы.

В одном из чемоданов лежали свернутые в рулон слуцкие пояса — десять штук, на два больше, чем пропало из музея. Игорь размотал один и перевернул: на обратной стороне были горизонтальные и перпендикулярные линии, образующие лабиринт. Игорь заснял узор на всех поясах и попросил участкового забрать их в отделение.

— Думаю, преступник где-то в городе, раз оставил здесь краденое. Мы его возьмем по горячим следам. У вас ищейка найдется? — обратился Игорь к капитану.

— У нас одна из лучших школ кинологов.

Через час привезли собаку. Игорь предложил искать профессора в районе Троицкого монастыря. Пес четко взял след преступника, который изрядно натоптал в номере. Держа нос у земли, ищейка рванула к реке, но, не дойдя, резко свернула вправо — к заросшему кусту. Там милиционеры обнаружили следы земляных работ: красные кирпичи, деревянные лемехи, свежие насыпи земли и… вход в подземелье.

— Это остатки куполов. — Лена указала на деревяшки. — Осину использовали для кровли. Для церквей топорами рубили лемеха. Их требовалось много, зато купола смотрелись особо: осина не чернеет, а отливает голубым, словно старое серебро.

Игорь захватил сменную одежду и фонари с веревкой.

— Можно я с вами? — попросилась Лена.

— Вы что, там же похититель! Возможно, он вооружен. Я не могу рисковать вашей жизнью.

— Ну пожалуйста!

Игорь сдался и кивнул. Оставив остальных с собакой охранять вход и включив фонари, они вдвоем двинулись в сырую тьму тоннеля. В свете фонарей мелькали прогнившие деревянные подпорки. Клочья паутины, словно древние знамена, свисали со стен.

— Здесь уже прошли, — шепотом сказал Игорь.

Луч фонаря выхватывал из темноты тесный коридор. Пригнувшись, они шли по узкому тоннелю — не выше полутора метров, то и дело спотыкаясь о камни.

Вдруг после поворота Игорь наткнулся ногой на что-то мягкое.

На земле лежал человек. Рядом — сумка и потухший фонарь.

— О Боже… — Лена вскрикнула и резко прикрыла рот ладонью. — Кто это его так? Может, сообщники?

— Думаю, сообщников не было, — задумчиво сказал Игорь, направляя луч фонаря в темноту. — Паутина дальше не тронута.

— Возможно, он попал в какую-то ловушку?

— Всякое может быть. Странно, что не видно никаких ран на теле.

Лена сделала шаг к лежащему, но Игорь резко отдернул ее назад.

— Подождите. Не трогайте. Может быть опасно.

Игорь медленно водил лучом фонаря по сырым стенам, выискивая что-то в неровной кладке, затем поднял свет к потолку, но ничего подозрительного не нашел.

Отмотав часть веревки, он кинул ее конец в сторону лежащего тела.

— Думаю, идти дальше опасно. Возвращаемся. Сотрудники вытащат этого бедолагу отсюда. Только, знаете… Возьмем, пожалуй, с собой его сумку. Надо посмотреть, что внутри.

Едва Игорь наклонился над ней, как земля ушла у него из-под ног.

Темнота. Удушающая пыль. Первые осознанные мысли: «Где я? Почему так болит нога?» Он с трудом дышал. Острая боль ниже колена сковывала движения. Нащупав икру, понял — перелом.

Вспомнил про спички в кармане брюк. Чиркнул. Одинокий огонек на мгновение осветил пространство: в двух метрах — разбитый фонарь и Лена без сознания. Пламя обожгло пальцы и погасло.

Стиснув зубы, Игорь перекатился на бок и подполз к девушке, оставляя за собой кровавый след. Рывком скинул рюкзак, выдернул запасной фонарь — цел!

Яркий луч вспорол пыльную тьму, ударив в свод тоннеля.

— Лена! — Он резко встряхнул ее.

— М-м… — девушка застонала, веки дрогнули.

— Жива?

— Да… — ее губы тронула слабая улыбка. — А у тебя как?

— Ногу сломал. Вот дела…

Игорь окинул взглядом подземелье. Пространство метров пять в высоту, восемь на восемь по площади — повезло, что приземлились на песок.

Стены с полуколоннами и нишами. Лена, придерживаясь за стену, поднялась и двинулась вдоль них. В свете фонаря проступали лики святых, фрагменты мозаики. Все было погребено под слоем песка, кроме одной ниши — за ней открывался проход.

Там, в соседнем помещении, стояли сундуки с почерневшими железными оковками. Большая часть содержимого истлела, лишь золото, потускнев, пережило века.

— Сокровищница, — прошептала Лена, возвращаясь к Игорю. — Вот что скрывали пояса…

— В других обстоятельствах это было бы замечательно, — кривая усмешка скользнула по лицу Игоря. — Но нас тут буквально похоронило заживо.

Луч фонаря выхватил из темноты обрушившийся свод. Холм осел, древние конструкции не выдержали.

— Вход завален. Нас, конечно, хватятся, вызовут экскаватор… — Он сделал паузу. — Но, боюсь, нас раскопают, когда мы уже задохнемся. Хотя… — Игорь втянул носом воздух, — не затхло. Должен быть приток. Лена, проверьте еще раз.

Она исчезла во тьме, вернувшись через десять минут.

— Все засыпано. Только дыра в потолке… Нам до нее не достать.

— Но это уже хоть что-то. Надо мне глянуть на эту дыру. Попробую доползти. А вы посветите мне фонариком. Да, и не забудьте забрать рюкзак и веревку.

Ползти по заваленному полу подземелья было тяжело, но Игорь в детстве увлекался гандболом, и руки у него были крепкие. Оказавшись в соседнем помещении, он присвистнул, увидев такое огромное количество антиквариата. Взглянул вверх.

— Это нагромождение нам поможет. Поставим сундуки один на один и попытаемся попасть наверх.

— Но у вас же нога сломана.

— Не паникуйте, выход найдем. Посветите туда. — Игорь указал на помещение, откуда они пришли. — Может, среди завалов попадется доска, чтобы наложить шину.

Через несколько минут Лена вытащила из груды песка и камней длинную неровную доску. Идеальную — не найти, но выбирать не приходилось.

— Держите.

Она помогла Игорю зафиксировать шину на сломанной ноге, туго перетянув ее обрывками ткани от рубахи.

— А теперь за работу, — сказал Игорь, когда Лена помогла ему встать. — Как старик Флинт в «Острове сокровищ».

Лена ободряюще улыбнулась. Вместе они начали освобождать сундуки от древнего груза — пустые было легче двигать. Но, даже опустошенные, массивные ларьки едва поддавались. Стиснув зубы, девушка тащила их, чувствуя, как ноют мышцы, а Игорь, превозмогая боль в сломанной ноге, подталкивал снизу. Каждый поставленный друг на друга сундук — шаг к спасению.

— Как вавилонская башня, — удовлетворенно потер руки Игорь. — Я поднимусь по нашей чудесной лестнице, а вы за мной.

Взобравшись на верхний сундук, Игорь прикинул глазом расстояние до отверстия в своде — около двух с половиной метров. Вскоре к нему, балансируя на шатких ящиках, осторожно поднялась и Лена.

Сцепив руки в замок, Игорь сделал импровизированную ступеньку. По ней Лена рывком взобралась на плечи — и через дыру в своде увидела тоннель, по которому они сегодня шли.

— Вам нужно забраться туда и закрепить веревку за деревянную подпорку тоннеля. Заряда у фонаря хватит на час, не будем терять времени.

Ухватившись руками за деревянный столб, который, к счастью, оказался рядом, девушка потянулась вверх. Снизу ей помогал Игорь. И вот она в тоннеле. Привязав веревку к столбу, Лена опустила второй конец Игорю.

— Здесь однозначно веселее, — усмехнулся он, оказавшись возле девушки. — А то внизу как в могиле.

Возвращаться прежним путем было невозможно — тоннель обрушился. Оставался лишь один рискованный вариант. И — о чудо! — проковыляв около сотни метров, они заметили точь-в-точь такой люк, по которому спускались сегодня. Игорь уперся плечом в холодный металл, но крышка не поддалась. После нескольких попыток она дрогнула, осыпав их градом земли. Переведя дух, Игорь снова напряг все силы — и на этот раз люк поднялся, впуская в подземелье ослепительный солнечный свет и глоток долгожданного свежего воздуха.

— Спасение! — воскликнула Лена.

Вскарабкавшись на плечи Игоря, она выбралась наружу, сразу заметив людей в красных жилетах в сотне метров от входа. Она закричала, размахивая руками, и те, услышав ее, бросились на помощь. Вскоре подоспели и спасатели, вызвавшие скорую. Уже через несколько минут машина с мигалками забрала их обоих.

Светило яркое солнце. На фоне моря стояли два шезлонга с зонтиками. На них в купальных костюмах нежились парень и девушка. Загипсованная нога молодого человека покоилась на поднятой спинке лежака.

— Надоело хромать, и нога чешется, — открывая глаза, проговорил Игорь, дотягиваясь до гипса. — Про то, чтобы поплавать, вообще молчу.

Девушка, повернув голову в его сторону, открыла глаза и, улыбаясь, заявила:

— Потерпи, милый. Через день гипс снимут — тогда наплаваешься вдоволь. Хорошо хоть травматолог попался адекватный — сразу больничный на несколько месяцев выписал. Не то пришлось бы в поликлинике торчать постоянно. А здесь тебе и витамин D, и огромная ванна с морской солью, и свежие фрукты. Да и на костылях есть где прогуляться — не в четырех стенах же сидеть.

— В интернете сейчас больше информации о восстановлении после переломов, чем у врачей узнаешь, — пробурчал Игорь.

— Но все же не зря мы сходили к флебологу перед отъездом. Меня сразу насторожил этот багровый оттенок пальцев на загипсованной ноге. Было видно, что с кровообращением проблемы. Так и до тромбоза недалеко — мог бы и осложнения получить, вплоть до потери ноги. Так что не наговаривай на врачей.

— Ну ладно, больше не буду. Знаешь, что для меня самое главное?

— Что же?

— Что ты рядом.

— Правда?

— Конечно. Спасибо тебе за заботу.

— Мне безумно приятно о тебе заботиться.

Лена нежно поцеловала любимого.

— Кстати, сегодня утром звонила моя начальница. Уже и до них слухи дошли.

— Какие же?

— И про наши приключения, и про богатство, что на нашу голову свалилось.

— Ага, которое нам не принадлежит.

— Это неважно. Просто людям свойственно завидовать. Но вообще она хорошая женщина. Интересовалась, выйду ли я на работу после медового месяца.

— Если ты не против деток, дорогая, то работать надо. Как ты на это смотришь?

Приподнявшись на локте, она мягко наклонилась к нему, и их губы снова встретились.

— Согласна полностью, а пока, милый, отдыхай. Тебе еще много сил понадобится. У нас не одна ночь впереди.

Зима в тот год выдалась снежной. Уже в начале декабря первые хлопья начали укрывать поля и вспаханные огороды пушистым покрывалом. Каждый день серые тучи сыпали новую порцию снега. Старики с утра до вечера скрипели деревянными лопатами, расчищая крыльцо, тропинки к колодцу и сараю, где стояла домашняя живность.

Только ребятне снег приносил радость. Дни напролет они пропадали на улице — лепили снеговиков, катались с гор на самодельных санках, а кто и на полах бараньих тулупов, которые потом приходилось сушить на печи по несколько дней. Хотя мороз был несильный, без варежек руки быстро покрывались трещинками и долго заживали под слоем бараньего жира.

Деревенская жизнь зимой текла неторопливо. Полевые работы закончились, темнело рано. Мужики кормили скотину, ходили в лес на охоту. Женщины управлялись по хозяйству: доили коров, топили печь, готовили еду. По вечерам при тусклом свете свечей пряли шерсть или вязали. Овец держали много — и на мясо, и на шерсть для валенок, которые старики умело валяли для всей семьи.

Подростки постарше, пока снег не замел дороги, ходили в школу в соседнюю деревню. А когда пробираться стало невозможно, кто помогал по хозяйству, кто отсыпался, а кто искал повод для гулянок. Собирались в просторной избе у какого-нибудь заводилы — до ночи звучали гармошка, смех, топот. Особенно выделялся Мишка Стародуб — первый парень на деревне, с которого все девки глаз не сводили.

Дарья не любила шумные сборища. Была девушкой простой, да и помогать надо было — и родителям, и за младшими присмотреть. В семье шестеро детей, она старшая, на ней многое держалось. То хлеб надо месить, то белье стирать, то воду носить. Кроме школы хотелось и книжку хорошую почитать. Хотя занятия отменили, но год выпускной — бросать учебу не хотелось.

Подруги, напротив, каждую вечерку звали:

— Чего дома сидишь? Идем с нами. Хоть развеешься.

Долго уговаривали ее подруги, даже у родителей разрешения выпросили. В избе, где собирались на гулянки, печку и «грубку» топили нещадно — чугунная дверца раскалялась докрасна. Сначала становилось тепло, а когда народ разойдется в пляс — хоть окна открывай. Пар валил из них, будто из бани.

Дом срублен из круглых бревен, с резными ставнями. Дубовые полы не прогибались даже под танцующими, хотя в центре избы доски были заметно стоптаны. На полках в горшках с песком горели свечи, и девушки следили, чтобы те не догорали до конца. В углах под рушниками темнели иконы.

Подруги Дарьи — Света и Маруся — с места не сходили. Гармонисты сменяли друг друга: и чтобы не устать, и чтобы блеснуть перед девчатами. Дарья слушала знакомые мелодии, которые под гармонь звучали особенно душевно. Танцевать не стала — устала. Просидев час, тихонько вышла.

Улица была пустынна. В окнах изб мелькали последние огоньки — люди готовились ко сну. Снежная колея от саней едва виднелась. Оставалось пройти пятьсот метров вдоль заборов, торчащих из сугробов. На перекрестке из темноты выскочил соседский парень, с хохотом ухватив ее за руку.

— А кто здесь ходит?

У Дарьи душа ушла в пятки от испуга. Она резко отпрянула, ноги соскользнули в колею. Если бы не высокие сугробы по бокам, могла бы сломать руку или ногу.

Сосед проводил ее до дома. Скинув валенки и полушубок, Дарья забралась на печь, но долго ворочалась, не могла заснуть. Глаза будто сами открывались, едва опускались веки. Уснула далеко за полночь.

Наутро мать сразу заметила: глаза у дочери красные, невыспавшиеся, плечо дергается. Расспросила о вчерашнем вечере и повела ее к бабе Люде.

— Что случилось, внученька? — спросила старушка.

Дарья рассказала, как ее напугал сосед.

— Бывает. Ничего страшного. Испуг вылечим.

Бабушка Люда приходилась родной по отцовской линии. Хоть и восьмидесяти шести лет от роду, ходила за грибами-ягодами не хуже молодых. Знала толк в травах, умела лечить. Особенно любила своих внуков, а Дарьюшку — больше всех. То снадобье приготовит, то парным молоком вылечит. Сейчас посадила внучку на дубовый табурет посреди избы.

— Сядай, дитятко, на табурет, а я сейчас…

Бабушка направилась в соседнюю комнату, зажгла свечу. Вернулась не сразу — из-за двери доносился шум перебираемых вещей.

— Вот, — улыбнулась она, показывая маленькую потрепанную книжицу с торчащей веревкой, на которой болтались странные побрякушки. — Подержи свечи, милая, а то неудобно искать.

Раскрыв книгу, старушка начала медленно перелистывать страницы, шевеля губами.

— Нашла, — наконец сказала она, отметив нужное место веревкой. — Сиди спокойно, глазки можно закрыть.

Дарья не видела, что делает бабка, лишь чувствовала движение воздуха и мелькание рук над головой. Тихий шепот начал убаюкивать. Становилось тепло, тело расслаблялось, клонило в сон.

— На этом все, — разбудила ее бабка Люда, легонько толкая. — Возьми книжицу. Коли что — прочтешь, и пройдет. Девка ты здоровая, деток рожать будешь — мало ли что… Тут от всякой хвори заговоры есть.

Дарья заглянула в раскрытую книгу и удивилась:

— Бабушка! Да тут буквы непонятные!

— Это церковнославянский. Ты грамотная — разберешься.

— А это что за железяки на веревке?…

— Эту книгу мне моя бабушка отдала, а ей — ее. Она очень древняя. Раньше, гляди, и железом окована была, на ключ закрывалась. Видела у батюшек в церкви — книги важные на замках держат, сила в них великая. Вот и на нашей застежки да ключ с колечком остались. Глаза мои уже плохо видят, память путается, а тебе книга пригодится. Бери да не болей.

— Спасибо, бабушка. — Дарья бережно положила книгу в карман полушубка. — Авось и вправду сгодится.

Поблагодарив еще раз, она пошла помогать матери.

Зима тянулась своим чередом. К Рождеству в деревне оживились: ребятня мастерила елочные игрушки, девушки постарше готовились к святочным гаданиям. Как-то вечером подруги снова заглянули к Дарье.

— Пойдем сегодня гадать? — хором приставали они.

— Опять за свое? — усмехнулась Дарья. — Светка, да за тобой же Пашка хвостом ходит. Парень хоть куда, а ты все в зеркала да со свечкой…

— А тебе разве не любопытно, кто суженый-то будет?

— Кого Бог пошлет, того и полюблю.

— Ну пойдем! Нам вдвоем страшновато…

Подружкам и на этот раз удалось уговорить Дарью. Они собрались заранее у Маруси, подготовили все необходимое и ближе к полуночи втроем отправились в баню.

Банька стояла в отдалении, метрах в пятидесяти от сараев. Раз в неделю здесь сначала парились мужики, любившие крепкий пар и веники, затем мылись женщины, которые больше занимались стиркой да мытьем ребятишек. После всех дверь оставляли приоткрытой — чтобы просушить помещение и не дать стенам отсыреть.

Девушки тихо проскользнули внутрь и плотно закрыли дверь. Света зажгла свечу, разгоняя мрак. Воздух пах березовыми листьями. Дарья молча наблюдала, как подруги расставляли свечи: три в центре, несколько за спиной. На пол поставили миску с водой, положили маленькое зеркальце.

Света, больше всех желавшая увидеть суженого, расставила подруг по кругу, взяла их за руки и начала тихо нашептывать заговор:

— Суженый, ряженый, отзовись, в зеркальце покажись, — шептала девушка, в третий раз заглядывая в зеркало. Но там по-прежнему отражались лишь дрожащие блики свечей.

— Может, неправильно делаешь? — серьезно спросила Дарья.

Света полезла за пазуху, чтобы достать записи, как вдруг вода в миске задрожала. Раздался треск — и пол под ней провалился. Девушка вскрикнула, повиснув на руке Дарьи. Маруся в ужасе отпрянула, закрыв лицо ладонями.

Только Дарья, ухватив подругу за вторую руку, изо всех сил тянула ее вверх. Ей с трудом удалось вытащить Свету, и они вместе отпрыгнули от зияющей дыры, куда рухнули миска и свечи. Лишь одна погнутая свеча догорала в щели между досками.

— Что это было?! — выдохнула перепуганная Света.

— А кто его знает…

Дарья настороженно разглядывала черноту провала. Подняв с пола одно из лежащих у входа поленьев, она бросила его в дыру. Деревяшка с глухим стуком воткнулась во что-то мягкое между обломками досок.

— Может, пол от сырости сгнил? Тут же столько воды льется, — предположила Света.

— Главное, что пронесло, — вздохнула Маруся, наконец пришедшая в себя.

Дарья осторожно подошла ближе, чтобы забрать полено. Едва ее пальцы коснулись древесины, как пол под ногами внезапно дрогнул — и рухнул вниз, увлекая девушку в зияющую бездну.

Очнулась Дарья от прикосновения чьей-то теплой руки. Перед ней стояла девочка лет восьми в летнем крестьянском платье.

— Ты что здесь делаешь? — спросила малышка.

Дарья обвела глазами сарай. Это был крепкий сруб, сделанный на совесть. Из открытых высоких дверей внутрь проникал солнечный свет. Она лежала на охапке сена.

— Не знаю… — растерянно ответила Дарья. — А где твои родители?

— Отец в поле, мама дома.

— Отведи меня к ней, пожалуйста.

Они вышли из сарая. Дарья замерла от неожиданности. Кругом царило лето — сочная зелень, пение соловьев, безоблачное небо. Она сняла платок и расстегнула душный полушубок.

— У вас так жарко…

— У нас всегда тепло, — улыбнулась девочка, провожая Дарью в беленую хатку в нескольких метрах от сарая.

Женщина оказалась добродушной и лишь вежливо поинтересовалась:

— Далеко путь держишь?

Дарья, сначала поздоровавшись, ответила вопросом на вопрос: — А как называется ваша деревня?

— Верхневьюженские мы. У самого истока реки Вьюженки.

— Странно… Я из Залесья.

— Первый раз слышу. А что это у тебя за одежда? — Женщина с любопытством разглядывала ее полушубок. — Наши люди так не ходят.

— У нас сейчас зима, мороз и снег…

— А что это значит?

— Ну, когда холодно…

— Понятно. Здесь всегда тепло. Разве что дождик иногда.

Дарья покачала головой:

— Ничего не понимаю… Может, это сон? Скажите, а город поблизости есть?

— Верст двадцать по дороге. По реке быстрее.

— Как он называется?

— Да никак. Просто город с крепостью, где король живет. Все эти земли — его.

— Можно я у вас переночую? Помогу по хозяйству, а вы мне еды в дорогу дадите.

Так и договорились. Дарья была девушкой трудолюбивой — любое дело спорилось в ее руках. Хозяйка дала ей простое рабочее платье для огорода и кухни.

Пропалывая грядки, Дарья увидела необычных всадников. Мужчины в камзолах и плащах, в шляпах с перьями, с саблями на поясах и арбалетами за спиной пронеслись мимо. Она замерла — такие наряды она видела разве что в книгах про мушкетеров.

Стало ясно: это не просто теплый край. Здесь никогда по видели снега, собирали по три урожая в год… Дарья обошла деревню, расспрашивала местных, но крестьяне — такие же, как она сама, — мало что знали. Безграмотные и неразговорчивые, они лишь пожимали плечами.

Дарья прожила у гостеприимной хозяйки несколько дней. На прощание женщина дала ей каравай ржаного хлеба и мешочек овощей. Сама Дарья напекла кокурков — простых сытных пирожков на сметане с яйцом. Название их пошло от мелкой монетки: стоили они дешево, а благодаря ржаной муке не портились несколько дней.

Дарье помогли уложить провизию в берестяное лукошко, дали новые лапти.

— Удачи, — напутствовали ее провожающие. — Возвращайся, если что.

— Спасибо за все.

Ей указали дорогу к городу. Тропа шла через лес — сосны, ели, осины. Голова закружилась от хвойного аромата и запаха свежих трав.

Дарья с детства привыкла к долгим переходам — будь то за хворостом в лес или по грибы-ягоды. Ни расстояние, ни погода, ни время суток ее не пугали. Рассчитывая добраться до города за день, она вышла на рассвете.

Дорога петляла между вековых деревьев — две колеи от тележных колес, местами размытые дождями. То выходя к реке, то снова ныряя в лесную чащу, тропа пересекала солнечные полянки и луговины. Лес кишел жизнью. Пушистые зайцы размером с собаку бесстрашно выскакивали на дорогу и замирали, разглядывая путницу. На одной из полян стоял величественный оленьего спокойный взгляд говорил о том, что он не знает страха перед человеком. Видимо, местных зверей добывали только силками, не пугая выстрелами. Да и ружей, наверное, здесь нет.

Солнечный свет служил Дарье часами. Когда солнце стояло в зените — полдень, клонилось к западу — вечер приближался. Выйдя на очередную поляну, она присела перекусить.

Из берестяного лукошка потянуло душистым хлебным ароматом. Отломив румяную горбушку, Дарья принялась жевать, заедая сушеной рыбой — гостинцем от хозяина-рыбака. Хоть и без соли, но сытно.

Подкрепившись, двинулась дальше. Нужно было успеть до города к ночи — спать в лесу среди зверей не хотелось. По обочинам алели брусничные россыпи, синели черничные кущи. Набрав пригоршни спелых ягод, она с наслаждением съела их, а из широкого лопуха сделала кулек для запаса, аккуратно уложила его на дно корзинки.

Лес редел, деревья становились ниже. К основной дороге присоединялись другие тропы, колея расширялась и выглядела более утоптанной. Наконец, вдали показались очертания укреплений — городом это можно было назвать лишь условно. Скорее, это была крепость: высокие каменные стены, заполненный водой ров, массивный подъемный мост — точь-в-точь как на страницах ее школьного учебника истории.

Здесь кипела жизнь: через открытые ворота непрерывным потоком двигались люди — крестьяне с телегами, ремесленники с инструментами, всадники на лошадях. Дарья ступила на скрипучие бревна моста, подвешенного на толстых цепях, и вскоре оказалась внутри.

Несмотря на вечернее время, крепость гудела, как улей: выкрики торговцев, звон молотов по наковальням, мычание скота, ржание лошадей. Внутри стен теснились постройки, на центральной площади шла бойкая торговля с телег. Среди этого оживления Дарью привлекла продавщица кур — не столько товаром, сколько ярким сарафаном и необычной красной шапочкой.

— Вы местная? — спросила девушка.

— Да, — ответила продавщица.

Из разговора с ней Дарья узнала, что находится в одном из замков короля Фрагаля, чьи владения простирались на многие мили во все стороны света. Ближайший соседний замок, по словам женщины, находился в тридцати милях к востоку.

Присматриваясь к толпе, Дарья заметила резкий контраст между людьми: королевские солдаты выделялись дорогими одеждами и оружием, в то время как простолюдины носили серые невзрачные наряды. Лишь женские рубахи, украшенные вышивкой, и цветастые фартуки вносили разнообразие в эту унылую палитру.

Среди суеты ее внимание привлекла гадалка — дородная женщина, ловко лавирующая между телегами и навязчиво предлагающая свои услуги торговцам. Не видя других перспектив, Дарья решительно направилась к ней.

— Будущее узнать желаешь, красавица? — Гадалка улыбнулась, обнажив неполный ряд зубов.

— Скорее настоящее, — ответила Дарья.

Женщина удивленно приподняла брови:

— Деньги-то у тебя есть?

— Только сушеная рыба…

— Идет!

Цыганка живо схватила ее за руку и отвела под ближайший навес.

— Здесь поспокойнее. — Пристально вглядываясь в глаза девушки, продолжила: — Чужая ты тут… По косынке вижу. И личико — прямо барское.

— Какая уж я барыня — простая деревенская.

— Ладно, ладно. — Гадалка развернула ее загрубевшие ладони. — Работящая — это видно. Ну так чего же ты хочешь, дитятко?

Дарья поведала цыганке свою историю — о подругах, рождественском гадании в бане и о том, как неведомым образом очутилась здесь, в этом незнакомом мире.

— Там остались все мои родные… А здесь я совсем одна. Кому я тут нужна?

Гадалка задумчиво покачала головой:

— Раз уж судьба тебя сюда занесла — значит, неспроста. Сама я помочь не смогу, но знаю, кто может, — чародеи. В соседнем королевстве их немало, хоть они вечно между собой грызутся. Иди на восход солнца — может, и найдешь кого. — Она протянула руку. — А за совет отдай рыбку-то.

Дарья угостила гадалку и сама перекусила. Переночевав на сеновале у местного крестьянина, она позавтракала лесными ягодами, вышла за городские стены и отправилась дальше навстречу восходящему солнцу.

Теперь путь ее лежал не по дороге, а напрямик через луга, полные душистых трав, пересекая мелкие ручьи. Люди не обманули — на второй день перед ней предстал королевский дворец, куда более величественный, чем предыдущий замок. На высоких башнях развевались гербовые флаги, а горожане щеголяли в нарядных одеждах.

Припасы закончились. Дарья стала расспрашивать местных женщин, не нужна ли помощница. Одна согласилась взять ее на работу стирать солдатское белье за еду и пару медяков.

Стирка оказалась нелегким делом: тяжелую мокрую одежду приходилось выбивать колотушкой на камнях, так что к концу дня Дарья сама нуждалась в смене платья. Но выбирать не приходилось — нужно было зарабатывать на пропитание.

К концу недели она уже освоилась в новом городе, узнала цены и местные порядки. В воскресенье, в выходной, вместе с хозяйкой отправилась на рынок.

— Только следи за карманами, — предупредила та перед выходом.

— У меня внутренний карман — не достанут, — улыбнулась в ответ Дарья.

Рынок с утра бурлил жизнью. Воздух пропитался ароматом свежего хлеба, торговцы громко зазывали покупателей. Как и везде, здесь преобладали женщины — закупка провизии традиционно лежала на их плечах, тогда как мужчины возились с лошадьми у повозок. Погода была теплой, как и в предыдущие дни, — за все время лишь единожды прошел освежающий дождик.

Дарья помогала хозяйке нести корзину, куда та складывала покупки. Когда овощи заполнили корзину до краев, юркий мальчишка внезапно выхватил кошелек хозяйки и бросился бежать. Не раздумывая, Дарья поставила корзину у ее ног и помчалась за воришкой. Ловко петляя между людьми, она почти настигла его, когда тот резко остановился и обернулся, оскалив зубы.

Девушка уже готовилась схватить наглеца — он был младше, и она собиралась отшлепать его, как часто делала с непослушными младшими братьями. Но в этот момент из соседнего переулка высыпала шайка оборванцев. Они быстро окружили ее, угрожающе сжимая кулаки. Десяток против одного — шансов не было. Даже крик о помощи здесь бы не сработал.

Она отступила назад и наткнулась на чью-то грудь. Сердце екнуло — сейчас нападет еще один. Но вместо этого крепкие руки мягко переместили ее в сторону, а незнакомый высокий парень стремительно бросился в драку. Несмотря на численный перевес, он ловко разбрасывал нападавших, пока те не обратились в бегство.

Когда он помог ей подняться, Дарья разглядела загорелое лицо с голубыми глазами, темные растрепанные кудри. Ростом выше ее, на вид лет восемнадцать. Простой сюртук и шаровары не выдавали в нем бойца — пока не замечался шрам над правой бровью. Этот знак говорил, что драки для него не в новинку.

— Вы в порядке? — спросил он, когда последний хулиган скрылся в переулке.

— Кажется, да.

— Вот возьмите.

Незнакомец протянул ей поднятый кошелек.

— Больше не гоняйтесь за воришками. Это их уловка — заманить жертву в ловушку, обобрать до нитки и избить. Давайте я провожу вас до площади.

— Спасибо большое, — ответила Дарья. — Как вас зовут? — Здесь я просто парень. А на родине меня звали Карлом. — Прямо как королей!

— Не знаю. Родителей не помню. Я здесь чужой, как и вы. Работу ищу.

— Значит, вы много где бывали? — оживилась Дарья. — Может, слышали о землях, где живут колдуны? Мне туда нужно — это мой шанс вернуться домой.

Карл нахмурился:

— Не каждый оттуда возвращается. Дорога опасная — можно и лягушкой стать, и голову сложить. Да и мне там появляться нельзя — в соседнем королевстве меня в краже королевских коней обвиняют. А ваши светлые волосы слишком заметны.

— Жаль, что у меня мало денег, — вздохнула Дарья. — Я бы щедро заплатила за проводника. Волосы-то можно и сажей вымазать… А дома у меня все — родные, друзья. Там гораздо лучше.

— А где твой дом?

Карл внимательно слушал, как она с теплотой описывала родные края.

— Ладно, — кивнул он. — Провожу тебя к колдунам, но с условием: когда найдешь способ вернуться — берешь меня с собой. В этих краях мне тоже нечего делать.

— Договорились, — без раздумий согласилась Дарья.

Они покинули шумный рынок, и девушка привела нового знакомого к дому, где работала прачкой.

— Здесь я временно живу. Скажешь — и сразу двинемся в путь.

— Дня через три буду готов. Нужно раздобыть теплую одежду и провизию.

Ровно через три дня Карл появился во дворе как раз в разгар стирки. Дарья стояла по колено в мыльной воде, выполаскивая грубые солдатские мундиры. Мокрые волосы прилипли к щекам, руки покраснели.

— Привет. Неплохо справляешься.

— Спасибо, но стирать умеют все.

— Ладно, я по делу. Все готово к пути. Хозяйка отпустит?

— Отпустит. Она так благодарна за спасенный кошелек, что даже деньги дала.

— Деньги пригодятся до границы. У колдунов они не в ходу. Завтра на рассвете выходим. Нужна крепкая обувь. Лапти не выдержат. Впереди камни и бездорожье.

Карл вынул из котомки кожаную обувь и приложил к ее ноге.

— В самый раз. Подойдут. Наденешь их.

— Спасибо.

— До завтра.

На рассвете, как и обещал, Карл постучал в ворота. Дарья уже ждала его — привыкла вставать рано. Его новый облик ее удивил: круглая шляпа, темный плащ, посох в руке — он больше походил на странника, чем на того парня, что защитил ее на рынке. Девушка тоже оделась теплее, взяла провизию в корзинке, и они отправились в путь.

Карл шел первым, Дарья — следом, стараясь не отставать. Делали редкие привалы. Некоторые деревни проходили спокойно, но одну пришлось обогнуть. Подойдя в полдень за водой, они увидели панику — люди хватали детей и бежали в лес. Между домов рыскали вооруженные всадники.

— Сбор дани или грабеж, — шепнул Карл. — Могут и в рабство забрать. Уйдем окольными тропами, пока не заметили.

Обойдя опасное место лесом, они остановились передохнуть. Из кустов вышел рыжий кот и стал тереться о ноги. Дарья угостила его хлебом — мяса не было. Кот съел все и исчез, но у следующей деревни у реки появился вновь — видимо, шел за ними все это время.

— Тяжело ему будет идти дальше, — заметил Карл, наблюдая за котом. — Местность впереди сложная. Может, здесь останется — мышей ловить.

Деревня оказалась тихой. Они попросились на ночлег у местной хозяйки. Та сразу пригласила в дом:

— Что ж вы — в сарае ночевать будете? У меня места хватает. В деревне-то почти никого не осталось — кто в город уехал, кто на службе, кто в мир иной ушел. Вот и мельник недавно умер — теперь муку некому молоть. Да и поломалась мельница-то. Зерно есть, а хлеба нет. Зато молока вдоволь — хоть и пропадает зря.

Она угостила их картошкой в мундирах и парным молоком. Кот с удовольствием лакал сметану, вымазав всю морду. Дарья вытерла ему нос и рассказала хозяйке, как дома делала творог и сыр.

Сказав «спасибо», Карл прошептал Дарье на ухо:

— Надо отблагодарить хозяйку за ночлег и еду. Один день не сыграет роли. Останемся — я завтра мельницу посмотрю.

Хозяйка постелила им взбитую перину, а сама ушла в соседнюю комнату. Как приятно было растянуться на мягкой постели после ночевок на земле! Дарья вспомнила родной дом, родителей, братьев и сестер. Под мурлыканье кота, свернувшегося у кровати, она быстро уснула.

На рассвете, когда первые солнечные лучи проникли в окно, Карл отправился к реке. На берегу стояла деревянная мельница с громадным колесом. Быстрое течение огибало большие лопасти, которые должны приводить в движение жернова.

Мельница стояла в безмолвии. Карл распахнул ворота для света и осмотрел механизм. Все детали были деревянными. Найдя поломку, он сходил к хозяйке за топором, вернулся на мельницу и ловко вырубил новую деталь из осины.

Дарья принесла ему завтрак к реке.

— Ты мастер на все руки, — заметила она.

— Нужда научила, — пожал плечами Карл. — Может, от отца передалось.

— Позавтракай. Еще работать предстоит.

— А ты, видно, от матери доброту унаследовала.

— Да, она у меня очень добрая.

Они присели на зеленой травке рядом с воротами и с аппетитом поели.

К полудню Карлу удалось починить мельницу. Вместе с Дарьей они помогли старикам намолоть муки. Карл показал одному местному жителю, как запускать механизм. Вечером испекли хлеб — один каравай хозяйка дала им в дорогу. Они двинулись дальше, а кот последовал за ними.

В густом лесу они нашли одинокую сторожку. Грубые стол и стулья, вырубленные топором, отсутствие окон и печи — лишь оружие покрывало стены и пол: ножи, луки, мечи, некоторые украшенные драгоценными камнями.

— Странное место. — Карл поднял роскошную саблю. — Никто бы просто так это не оставил.

— Напоминает музей… Я один раз была в похожем, нас на телегах в город возили, — оглядываясь, сказала Дарья. — Да, жутковато.

Стол и стулья, в отличие от другой мебели, выглядели так, словно были сделаны вчера. Карл показал на их девушке, как вдруг сабля выпала у него из рук. На идеально чистом столе появились яства: рыба, мясо, дичь. У Дарьи буквально потекли слюнки, но Карл резко схватил ее за руку:

— Ловушка! Выходим!

Дверь оказалась запертой. Рыжий кот, крутившийся у ног, вдруг запрыгнул на стол и начал важно расхаживать среди блюд.

— Назад, Мурзик! — крикнула Дарья, но кот уже впился зубами в мясо.

Стол сложился, как книга, поглотив еду и животное, затем снова раскрылся — пустой.

Дверь избушки щелкнула и распахнулась, приглашая новых жертв. Карл рванул Дарью за руку, и они выскочили наружу. Отбежав, оглянулись на проклятую избушку.

— Жалко кота… — прошептала Дарья.

— Он ценой жизни нас спас. — Карл сжал кулаки. — Теперь ясно, куда делись охотники.

Они поспешили прочь из леса, выбравшись на открытую местность.

Пейзаж постепенно менялся. Вместо зеленых лугов и лесов теперь тянулась безжизненная пустыня. Исчезли не только деревья, но и сухая трава. Лишь изредка попадались скрюченные безлистные кустарники.

Карлу приходилось таскать за собой ветки, чтобы вечером развести хоть маленький костер и согреться. Местность стала холмистой, изрезанной оврагами, — следы давно исчезнувших рек. Обрывистые берега были единственными свидетелями былой жизни.

Остановившись, Карл указал на далекую гору, укутанную черными тучами, очертаниями напоминавшую роскошную меховую шапку.

— Нам туда. Еще два дня пути. Кажется, что близко, но это обман. Там живет ближайший из колдунов. — Он махнул рукой на выжженную землю. — Их жадность сделала эту землю мертвой. Дожди здесь редкость, солнце почти все уничтожило. Нет травы — нет животных. Только змеи да жуки.

Ночью они устроились у поваленного дерева. Карл насобирал еще сухих веток, достал кремень и огниво, ловко высек искры, развел костер. Согревшись, они перекусили тем, что оставалось в сумке.

— Завернись в плащ и прижмись к стволу, — предложил Карл.

Дарья, свернувшись клубком, вспомнила родную печь с белыми изразцами. Тепло его тела и эти мысли убаюкали ее.

Утром, когда Дарья собиралась надеть платок, Карл резко выхватил его. На песок упал скорпион. Дарья вскрикнула.

— Здесь каждую вещь нужно проверять, — строго сказал Карл, осматривая ее одежду. — Самоуверенность убивает.

Идти стало тяжелее. Горячий песок забивался в обувь, натирая ноги. Частые остановки замедляли путь.

Без Карла она бы не выжила. Он находил воду, помогал перебираться через овраги, добывал скудную пищу. На исходе второго дня они достигли цели.

Замок колдуна вздымался из серого камня, словно продолжение холма. Монументальные стены сливались с землей, две молчаливые башни стояли как стражи. Ни флагов, ни признаков жизни — только ветер выл между камней. За главной стеной виднелось странное сооружение с металлическими шпилями, его темные проемы казались слепыми.

Сухой ров обрушился, позволяя подойти и вскарабкаться к воротам. Карл постучал посохом. Заскрипела заслонка, грубый голос прохрипел из темноты:

— Вам чего?

— К хозяину по важному делу, — ответил Карл.

Стражник осмотрел их сонными глазами через окошко и буркнул:

— Ждите.

После долгого ожидания ворота со скрипом открылись. Им указали на арку с дверьми. Внутри их встретил иссохший человек в черном, будто парящий над ступенями. Это и был колдун — он провел гостей в зал и опустился на трон, словно на пуховую перину.

— Зачем пришли? — спросил колдун.

— Нам нужна помощь, — твердо сказала Дарья. — Я хочу вернуться домой.

Колдун поднялся и подошел вплотную. Его рука с длинным рукавом почти коснулась ее груди.

— Тебя зовут Дарья… Чуждую силу в тебе чувствую. Твой мир вижу. Желаешь вернуться?

— Разве это возможно?

— Все возможно. Но плата — скипетр короля соседнего королевства.

— Зачем он вам?

— Не твоя забота. Достанете — помогу вернуться домой. Нет — останетесь здесь.

Выбора не было. Пришлось отправляться в соседнее королевство — четыре дня пути через ту же безжизненную пустыню. Во время привала Карл указал Дарье на ворона, сидевшего на суку:

— Первая живность за всю дорогу. Но что-то говорит мне, что это не так. Сидит и наблюдает за нами. Даже не боится. Наверное, шпион соседского колдуна нас контролирует. Будем осторожнее.

Пройдя за день около сорока километров, они устроили ночлег. У костра Дарья рассказывала о своей жизни — об учебе, мечтах, деревне. Карл молча слушал, лишь изредка вставляя:

— Тебе повезло. Моя жизнь — борьба за выживание. Но это закаляет.

На следующий день на горизонте появился замок, но путь им преградил глубокий каньон — сто метров в глубину, десять в ширину. Обойти и преодолеть его было невозможно — ни моста, ни подходящих деревьев. Решили идти вдоль обрыва вправо, в низину.

Когда склоны стали более пологими, Дарья остановила Карла:

— Погоди! Этот песок опасен.

— С чего ты взяла?

— Это зыбучие пески, — объяснила она. — Они затягивают, как болото.

— Проверим.

Карл отыскал увесистый камень и швырнул его в подозрительный участок.

Камень на мгновение застыл, лишь слегка погрузившись, затем медленно исчез — будто его проглотили. Песчаная гладь тут же сомкнулась, не оставив и следа.

— Ты была права. — Карл отвел ее подальше от опасного места. — Обойдем стороной.

С наступлением вечера они остановились на ночлег в защищенной от ветра яме у обрыва. Карл разжег костер из сухой травы и поймал ящерицу под камнем. Два дня без еды и воды давали о себе знать. Разделанное и поджаренное мясо напоминало курицу — Дарья впервые попробовала пресмыкающееся: голод не оставил выбора.

Ночью Карл, как обычно, обнял ее для тепла. Утром они проснулись от холода — земля покрылась изморозью. Разогревшись быстрой ходьбой, продолжили путь.

К полудню нашли пологий спуск в каньон. Карл страховал Дарью веревкой, пока они осторожно спускались. Внизу было прохладнее, встречались лужицы с водой. Наполнив бурдюк, они двинулись вдоль каньона, ловя по пути ящериц на ужин.

Утром в очередной лужице обнаружили черных рыбок, похожих на карасей. Карл поймал их голыми руками — жареная рыба стала неожиданным деликатесом.

— Откуда здесь вода и рыба? — удивилась Дарья.

— Дождевые потоки, — предположил Карл. — А рыбу могли утки на лапках занести. Или когда-то тут был ручей.

К обеду они вышли к развилке и выбрали левый овраг — правый вел в тупик. Весь день искали подъем, но безрезультатно. На ужин поджарили черепаху — новый неожиданный деликатес.

Перед рассветом Карл резко проснулся:

— Слышишь?

— Земля дрожит…

— Вставай! Надвигается беда.

Едва успели собраться, как хлынул ливень. Вода стремительно заполнила овраг, превращаясь в бурлящий поток. Они взобрались повыше, но вода уже доходила до колен. Карл привязал себя к Дарье веревкой.

— Держись на воде! По моей команде — плывем к берегу!

Их понесло с бешеной скоростью. Вдруг волна накрыла с головой — только веревка не дала потерять друг друга. Дарья, вспомнив летние заплывы в озере, изо всех сил работала руками и ногами.

Карл подтянул ее к себе и толкнул к берегу. Дарья успела ухватиться за камень, но ненадолго — соскользнула рука. Она опять оказалась в воде. В последний момент ее спутник вытащил их на сушу.

Дождь прекратился так же внезапно, как начался. Дрожащую от холода Дарью Карл растирал сильными руками, пока по ее телу не разлилось тепло. Она не сопротивлялась — его забота была сейчас так нужна.

Высушив одежду, Дарья осторожно достала бабушкину книжицу — страницы нужно было просушить.

— Смотри! — Она показала Карлу книгу. — Страницы не промокли, текст четкий. Как будто выжжен, а не написан.

Когда они обсохли, девушка заметила:

— Ты весь исцарапан! — И перевязала другу руку своим платком.

Вечером у костра, пока Карл спал, положив голову ей на колени, Дарья снова открыла книгу. На одной странице краснела надпись «От ран телесных» с четырьмя строками ниже. Она прошептала их и заснула.

Утром Карл разбудил ее, полный сил:

— Чудо какое-то! — Он показал Дарье чистую ладонь. — Вчера рана была, сегодня — ни следа.

После завтрака они продолжили путь к замку, который теперь отчетливо виднелся вдали. Он поражал своими размерами и изяществом — розовые стены с изысканными барельефами явно создавались с участием женской руки. Множество дорог, сходившихся к воротам, говорило о былой оживленности этих мест.

Но вместо гостеприимства их встретили вооруженные всадники, внезапно появившиеся словно из-под земли. Связанных пленников доставили в замок и бросили в сырую темницу с крошечным окошком под потолком. Дарье развязали руки, а Карла швырнули на гнилую солому в углу. Как только дверь за конвоирами захлопнулась, девушка сразу принялась освобождать Карла от пут, растирая онемевшие запястья.

Сырые каменные стены излучали холод. У них отобрали корзину и пустую котомку. В маленькой, три на четыре метра, камере единственный луч света пробивался через узкое окошко под потолком. Лишь дважды в день появлялся охранник с хлебом и водой.

— Держать будут, пока не сдохнем, — мрачно заключил Карл. — Хоть бы нож оставили… У тебя ничего нет?

Дарья достала книгу и веревочную закладку с металлическим кольцом и ключиком:

— Только это. По крайней мере, почитать можно.

Пока она изучала заговоры у окошка, Карл возился с кольцом. Выпрямив его, замер:

— Смотри! Оно изменило цвет.

Дарья равнодушно надела кольцо на палец:

— Просто окалина осыпалась. Может, золотое? Предложим стражникам за свободу…

Опираясь на стену, сперва ее рука, а затем и она сама вдруг провалилась в камень, словно в воду.

— Где ты? — крикнул Карл в пустоту.

Через минуту Дарья так же неожиданно появилась из стены, держа кусок мяса.

— Теперь мы не умрем с голода, — сказала она, протянув добычу.

— Откуда это?

— Из кладовой за стеной.

Карл жадно впился зубами в мясо.

— С этим кольцом мы можем выбраться!

— А если попробовать его по-другому? — Дарья надела кольцо на палец другой руки. — Бабушка говорила, что в нашем роду были колдуны… Может, и мне что-то передалось?

Держась за руки, они прошли сквозь стену — получилось! Потоптавшись в кладовой, решили вернуться назад и обдумать, что делать дальше. С каждым новым пальцем, на который Дарья надевала кольцо, открывались невероятные способности: невидимость, управление огнем, полет, превращения…

— Надо запомнить, какой палец за что отвечает, — восторженно прошептала она.

— Действуем ночью, — предложил Карл, кладя в карман брюк книжицу. — Сначала побег, потом — как можно дальше отсюда.

Под покровом темноты они выбрались из камеры. В высокой башне Дарья с помощью своего кольца зажгла огненный факел в ладони. Призрачные тени скользили по стенам, цепляясь за старинные доспехи.

Центральный зал поразил роскошью: позолоченный трон, богатые балдахины. На квадратном столике у трона лежал скипетр. Они осторожно приблизились…

— Раз уж мы собрались бежать, давай прихватим его, — сказал Карл. — Это твой шанс вернуться домой.

Дарья потянулась к необычному скипетру, усыпанному сапфирами и бриллиантами, но, едва ее пальцы приблизились, в воздухе вспыхнула искрящаяся завеса.

— Не дается, — с досадой пробормотала она, отдернув руку. — Бесполезно.

— Дай я попробую, — сказал Карл и уверенно схватил скипетр.

В тот же миг его тело пронзила резкая боль, будто ударило током.

— Я… узнаю это место, — проговорил парень, и голос его звучал отрешенно, словно во сне. — Здесь я родился… Здесь вырос. Это мой дом.

Он шагнул к тяжелой портьере и откинул ее. За тканью открылась огромная картина, написанная маслом: на ней в богатых одеждах стоял статный мужчина с бородой и короной, а рядом в плетеном кресле сидела прекрасная женщина в розовом платье. У нее на коленях примостился белокурый мальчик в бархатном камзольчике.

— Это я… А это мои родители, — прошептал Карл, не отрывая взгляда от полотна.

Вдруг зал озарился ярким светом, и сверху раздался хриплый голос:

— Не думал, что папенькин сынок выберется из темницы. Хотя… — Голос усмехнулся. — Без помощи не обошлось. Наверняка мой старый враг постарался.

Прямо перед ними, словно из воздуха, материализовался колдун, восседающий на троне.

— Пришли вещички мои стащить?

Карл встал чуть прямее, сжимая скипетр.

— Насколько я понимаю, они никогда не принадлежали тебе.

— Попробуй отнять, если осмелишься. — Колдун лениво махнул рукой. — Твой отец не смог. Сломался и сдался.

— Потому, что ты боролся нечестно, — парировал Карл. — Победил подлостью.

— Хоть так, хоть иначе… Что вы можете сделать, жалкие букашки? — Колдун зевнул, будто разговор ему наскучил.

— Мне нужен только скипетр. Оставь себе это королевство — топись в своем болоте. — Карл бросил взгляд на разрушенные залы. — Ты уже превратил все здесь в руины. Мне нечего терять.

— Не спеши, — голос колдуна внезапно зазвучал ледяной сталью. — Ты забыл, кто здесь решает.

Его пальцы сжались, и темная энергия вспыхнула вокруг ладони, нацеленной прямо в грудь Карла.

Дарья резко схватила друга за руку, и в тот же миг вокруг них возникла переливающаяся сфера, словно гигантский мыльный пузырь. Отразившийся от защитного купола магический луч рикошетом ударил в колдуна, и оглушительный взрыв окутал все темнотой.

Они очнулись лишь утром, с трудом приходя в себя. Было странно видеть за окном мирное солнце, ласково освещающее замковые стены. Здесь уже не было так мрачно.

Весь день Карл водил Дарью по знакомым с детства покоям, показывая удивительные детали королевского быта, которые казались ей диковинкой.

— А здесь раньше был прекрасный сад, — сказал он, когда они вышли в пустынный дворик. — Но, думаю, скоро на выжженной земле снова зацветут розы. Спасибо тебе за все.

Парень склонился на одно колено и поцеловал ее руку.

— А тут, — кивнул он в сторону, — была конюшня. Может, сохранилась хоть одна лошадь?

Они зашли в небольшое каменное строение. Там действительно оказались кони. Карл научил Дарью держаться в седле.

— Так мы доберемся быстрее, — объяснял он, помогая подруге освоить поводья.

К вечеру, раскрасневшиеся от быстрой скачки, они уже подъезжали к замку соседнего королевства, где их ждал колдун, обещавший помочь девушке с возвращением домой.

Достав из дорожной сумки сияющий скипетр, Карл протянул его магу.

— Символ власти моего отца. Бери, хотя теперь он тебе вряд ли понадобится — твой враг повержен, королевство свободно.

— Так легко расстаешься с властью? — удивился колдун.

— Богат не тот, у кого полная казна, а тот, кто богат душой, — улыбнулся Карл, обнимая Дарью. — Главное, я обрел то, что дороже любых сокровищ.

— Как пожелаете, — кивнул колдун.

Взяв скипетр, он взмахнул рукой — и в центре зала разверзлась черная бездна. Маг взглянул на девушку.

— Дверь в твой мир. Выбирай.

Дарья в последний раз взглянула в глаза Карлу, чувствуя, как его пальцы сжимают ее ладонь. Вместе они шагнули в пульсирующую темноту…

Резкий холод, проникший через дверную щель, заставил Дарью очнуться. «Сколько я проспала?» — промелькнуло в голове. Сквозь сонное оцепенение девушка осознала, что лежит на холодном полу в легкой одежде, а за стеной завывает лютый зимний ветер.

«Где же подружки?» — с обидой подумала Дарья, пытаясь пошевелиться. В полумраке бани стало ясно — она не одна. Когда глаза привыкли к темноте, девушка различила рядом знакомые черты.

— Карл! — слабым голосом позвала она.

Не услышав ответа, Дарья резко поднялась и перевернула друга на спину.

— Ты жив? — дрожащим шепотом спросила она, прижимаясь ухом к его груди.

Под тонкой рубашкой ровно стучало сердце.

Карл заморгал, открывая глаза.

— Где это я?

— Похоже, у меня, — Дарья не сдержала улыбки, помогая ему подняться. — Получилось! Пойдем домой, милый.

Встать оказалось непросто — тело Карла будто налилось свинцом, словно он целый день таскал мешки, да и Дарья была слаба, однако у них получилось.

Сквозь щели в двери пробивался дневной свет, но сама дверь не поддавалась.

— Странно… У нас баню никогда не закрывают, — нахмурилась Дарья.

Они дружно уперлись плечами в массивные доски — безрезультатно.

— Замок, — констатировал Карл, нащупав скважину.

— Может, покричим?

— Подождем…

Он опустился на поленницу и вдруг замер. Пальцы наткнулись на что-то металлическое в кармане брюк.

— Попробуем?

Ключ с легким скрежетом вошел в скважину. Раздался щелчок.

— Ты у меня просто волшебник! — рассмеялась Дарья, когда свежий зимний воздух ударил им в лица.

Взяв Карла за руку, она решительно направилась к дому.

— Пойдем, познакомлю тебя с моими родителями.