Я видела удивительный сон. Моя душа, окутанная золотым светом, взлетев над телом, устремилась ввысь, к бесконечному пространству, где легко, свободно и, главное, ничего не тревожит. Оставив все терзания и боль, мой дух, взмыв над голубой оболочкой, окутывающей планету Карварс, залюбовался ярко-огненной звездой.

Идущий от нее свет, пронизывая все пространство вокруг, рассеивался извилистой светло-бледной дымкой в черноте бесконечности. В этом мире Солнце называли Сол. Впрочем, одно из названий нашего красного гиганта, находящегося во Вселенной, из которой прибыл мой бестелесный дух.

Две галактики были до удивления похожи. Но моя душа была чужда этому миру, и мне дали возможность полюбоваться его потрясающей красотой. Принять и полюбить новое для меня мироздание. И я откликнулась. Смеясь, закружилась легким облаком среди цветных магических нитей, пронзающих космическую бесконечность.

Неожиданно мою радость прервал и заставил насторожиться метеоритный дождь. Первый осколок, вонзившись в щеку, проткнул насквозь огненной стрелой. За первым обломком на лицо обрушился хаотичный ледяной град. Закрывшись рукой от острых обломков, почувствовала, как, потеряв связующую нить с Вселенной, рухнула вниз.

Машинально моргнула от упавшей на глаз холодной капли.

Настырный голос, повторяющий одно и то же, изрядно бесил и напоминал жужжание пчел в улье.

— Киара… Киара… Киара…

Чуть приоткрыв ресницы, встретилась с встревоженным взглядом канцлера. В его глазах свирепствовало цунами, исчисляемое по двенадцатибалльной шкале Бофорта. Полюбовавшись на бушующую, необычно-темную синеву, очертила взглядом аристократический нос, твердые напряженные губы, волевой подбородок. Скользнула глазами по открытой широкой шее, крепким плечам, оголенной, мощной, без единого волоска груди. Вскинув в удивлении брови, вновь возвратила взгляд к застывшему лицу. Обозначила, что боевого раскраса нет. Удивили мокрые черные пряди волос. Часть из них прилипла к лицу, а остальные свисали волнообразными сосульками. На их кончиках набухали капельки воды и, надувшись под собственной тяжестью, срывались вниз.

Я проследила за очередной капелькой, проделывающей дорожку на коже оливкового цвета. Преградив путь, поймала пальцем холодную, прозрачную, состоящую из воды жемчужину. Прочертила ею зигзаг вокруг темного маленького ореола мужского соска, повела руку вниз.

Но, видно, герцог Арвайский был не настроен на то, чтобы на его кубиках торса мой палец вырисовывал шапки барханов.

Накрыв мою руку ладонью, Аргаир на доли секунды прижал ее к своему телу и сразу резко убрал, как будто протестуя от моего вероломного посягательства на его честь.

Но я же девочка вредная, успела пройтись ноготками по гладкой коже. И от чувства взлета в груди ватаги «бабочек», изрядно удивившись забытому явлению, вынырнула в окружающую меня реальность.

— А ты почему голый?

Мой вопрос послужил сигналом для мамы и призраков.

— Девочка моя. Как же ты нас напугала! — с надрывной хрипотцой в голосе вымолвила Ярима.

— Мама, — расплылась я в счастливой улыбке. Тяжко вздохнув, перевела взгляд на тетушек. — Симора, Хамира, как же я рада вас видеть. Увидев, как Кавис, смотря на меня, медленно выпустила изо рта очередное кольцо дыма, решила пошутить. Подмигнув призраку, спросила: — Бабуш… как думаешь, раз глава Тайной канцелярии сидел передо мной голый, он теперь, как истинный джентльмен, обязан на мне жениться?

Надо отдать должное Кавис. Призрак с ног до головы окинула изучающим взглядом канцлера.

— Наша красавица. А ты уверена, что тебе этот мужчина нужен?

Стиснув скулы, чтобы не заржать в голос от вида ошеломленного аристократического лица, перевела вопросительный взгляд на маму.

— Девочка моя, — с любовью в голосе шептала Ярима, не обращая внимания на наш с Кавис разговор. — Если б ты только знала, какой ужас мне пришлось пережить. Поняв, что ты не дышишь, пытаясь дозваться тебя, я так кричала, что переполошила всех жильцов в доме. Герцог Арвайский прибежал на крик первым.

— Мамочка, — подхватив ее ладонь, коснувшись губами белоснежной кожи, прижала к щеке изящную аристократическую кисть руки. Наслаждаясь материнской теплотой, шептала: — Прости. Не хотела тебя пугать. Магия своеобразно откликнулась на клятву. Подхватив мою душу, понесла к просторам Галактики. Показав красоту этого мира, позволив насладиться мирозданием, вернула назад. Прервал наши обнимашки строгий мужской голос:

— Леди Киара.

Аргаир до сих пор находился под впечатлением увиденного и услышанного в особняке графини Барванской.

«Леди Киара преподнесла очередную загадку, с которой я так и не справился. Было досадно, что не находился в комнате во время принятия клятвы. Интересно было бы послушать, какие слова произнесла Киара. Но последствия до сих пор на лицо. Кровь прекратила течь, от раны не осталось следа. А графиня Корхарт бредит или до сих пор находится под впечатлением глубокого обморока, в котором пребывала.

Когда ворвался в гостиную, девушка лежала на диване с лицом белее полотна. Ярима, обняв дочь, рыдала, уткнувшись в ее пепельного цвета волосы. На первый взгляд бедняжка не показывала никаких признаков жизни.

От увиденной картины по позвоночнику пробежался колкий холодок, добавив трепещущего чувства в груди. Пожалев, что не взял с собой целителя, бросился к Киаре и стал приводить ее в чувство единственно доступными на данный момент методами, кричал и тряс за плечи. Бить по бледным щекам не решился и сейчас был рад за то, что удержался. Не успела плутовка глаза раскрыть, стала бесстыдно вырисовывать на его моей груди замысловатые узоры. А потом еще и нагло предложила мне жениться на ней. Но все-таки девушка была молоденькой и не смогла скрыть искорок смеха в серых глазах. За это будут кружить со мной все танцы на балу. Бал. Нужно торопиться».

— Время стремительно убегает. Вам необходимо как можно скорей переодеться, — Аргаир решил поторопить графиню Корхарт.

— Ба… видишь, как всю девичью мечту на корню зарубили. Вместо того, чтобы замуж взять бедную девушку, Его сиятельство перевел стрелки на бал. Какой бал! — перестав ерничать, я подскочила с дивана, как будто мне в мягкое место шилом заехали.

— Очередной бал, организованный по случаю свадебного сезона для младшего герцога Вильгара Арвайского.

— Отлично. А я-то с какого бока припека? По-моему, мы уже все выяснили. Невестой Вильгару я быть не могу. Клятву приняла. Не вижу смысла в моем нахождении на вашем свадебном сезоне. Мне и дома очень даже хорошо.

— Сезон организован не для меня. И если вы не появитесь на балу, то нанесете личное оскорбление Его величеству Гариару Тарманскому. Сегодня он прибудет для награждения графини Киары Корхарт за заслуги перед государством. Это первое. И второе. Леди Киара, после того, что вы рассказали, мы выяснили, что один из преступников все еще находится на свободе. По донесениям сысковиков по столице пролетел слух, что одна из невест Вильгара Арвайского пыталась его убить. Вы ведь прекрасно понимаете, что это означает. Убийца насторожится и очень быстро сообразит, по какой причине чуть не убили Вильгара. Чтобы удостовериться, он может надеть личину кого угодно и объявить на вас охоту. И поверьте, леди Киара, у меня нет ни малейшего желания бегать по Марвайскому государству, разыскивая ваше мертвое тело. Вы уже побывали в логове зверя, должны понимать, как он опасен и непредсказуем. Для вас на данный момент самое безопасное место — это замок Арвайских. Даю вам полчаса на переодевание и жду в карете. Не придете, прибегну к грубой силе.

Выйдя из гостевой залы, глава Тайной канцелярии поспешил в предоставленные ему покои. Гуляющий по коридору прохладный воздух обволакивал оголенный, натренированный торс Аргаира. И лишь прикосновение острых ноготков Киары до сих пор обжигало грудь. Синева глаз только на мгновение потемнела от нахлынувшего желания. Быстро справившись с пробежавшей по телу волной дрожи, старший наследник рода Арвайских решил не выпускать из своих цепких рук загадочную леди Киару Корхарт. Втереться в доверие, приблизить, насколько это может быть возможным, и попытаться раскрыть все ее тайны. А их у нее ох как много. Это Аргаир чувствовал своим внутренним чутьем. И, безусловно, сделать это будет легко. Как бы ни старалась графиня выглядеть взрослой, но по сравнению с ним она еще совсем юная, наивная девушка. Начнет, пожалуй, он с самой волнующей на данный момент тайны. Почему он не может прочитать мысли Киары? Была версия, что она до такой степени напряжена, что каким-то образом закрывается от воздействия ментальной магии. Но сегодня, когда графиня очнулась и находилась в расслабленном состоянии, он прижал ее руку и с разочарованием одернул. Графиня Киара Корхарт не поддавалась его ментальному воздействию. Остается последний человек, который с легкостью прочитает воспоминания строптивой девицы. Король Марвайского государства Гариар Тармийский, менталист с десятым уровнем магии, мгновенно разобьет все воздвигнутые на пути преграды в непреступной голове графини.

Войдя в покои, Аргаир отметил про себя расторопность служанки. Девушка дожидалась его, стоя посреди комнаты, держа в руках вешалку с рубашкой. Камзол он не стал отдавать на чистку. Не доверил незнакомым слугам протирание от кровяных пятен дорогого шерстяного велюра. Вид застывшего в страхе лица Уаны позабавил.

Сняв с плечиков рубашку и не сводя внимательного взгляда со служанки, канцлер наблюдал за ее реакцией. Подметил, как быстро исчез страх в глазах бойкой девицы и с каким ошеломлением нахалка следит за движением рук, застегивающих пуговицы на груди. Герцог знал, какое впечатление производило его оголенное тело на нежные женские души. Но чтобы вот так служанке с нотками наглости рассматривать главу Тайной канцелярии!..

«Неужели не боится? Займусь тем, чем хотел заняться, пока не услышал душераздирающий крик ведьмы. И который раз ловлю себя на мысли: Какие-то неестественные отношения у ведьмы и Киары. По сути, они мало знакомы. Что же, посмотрим, какие тайны окружают леди Корхарт».

При застегивании последней пуговицы Арвайский уловил нескрываемое разочарование во взгляде охальницы. С ухмылкой на лице он подхватил чуть припухлые девичьи пальчики. Наблюдая за округлившимися глазами молоденькой служанки, герцог решил подсластить впечатление о себе:

— Не предполагал, что в доме графини Барванской прислуживают такие очаровательные девушки.

Прогнув гордость, канцлер коснулся губами белой кожи рук плутовки. Иначе бойкую девицу никак нельзя было охарактеризовать. И пока девушка отходила от шока, он успел покопаться в ее бесстыдных мыслях. А затем увидеть одну странность в поведении Киары и некой Софи, уже знакомой ему из воспоминаний Дирвана.

Но не смог уловить смысл заинтересовавшего его так поведения двух девушек. Мысли служанки метались, словно белка с ветки на ветку. — Уана, ответь мне на один вопрос: твоя госпожа и леди Софи одевались одинаково?

Уана очнулась от гипнотической синевы глаз главы Тайной канцелярии. Думать в его присутствии было чревато. А уж когда он держал кого за руку, можно было сразу отправляться в тюремную камеру. Девушка попыталась высвободиться из крепкой мужской руки.

Взгляд канцлера в одно мгновение стало жестоким и властным, а захват пальцев стал более сильным.

Мысленно пропищав в страхе, служанка мгновенно вспомнила, когда в особняке появилась племянница Ее светлости графини Барванской. «Вещи баронессы Лоренской были новыми, но не могли сравниться по качеству с одеждой графини Корхарт».

Дальше воспоминания застывшей в страхе девицы плыли в нужном направлении для герцога Арвайского. Одного он не мог понять. Почему девушки ходили в одинаковых платьях? И ответ на этот вопрос тоже вскоре стал очевидным. Но будоражила мысль: неужели Киара настолько цинична, что может надеть платье, снятое с чужого тела? Заинтересовавшую его так дилемму глава Тайной канцелярии решил услышать из уст служанки:

— Уана, а тебя не смущал тот факт, что леди Киара надевала платья леди Софи?

Воспользовавшись небольшим замешательством, Уана все-таки смогла ловко выдернуть пальчики из хватких рук канцлера.

— Меня это обстоятельство совершенно не смущало. Баронесса Лоренская помогала Ее светлости в каком-то очень важном деле. Им необходимо было обмениваться наря... — Уана замолкла на полуслове, услышав грозный окрик младшей хозяйки:

— УАНА! Где тебя носит! У меня осталось двадцать минут, чтобы привести себя в порядок и отправиться на бал!

Уана подпрыгнула от прокатившегося по особняку эха. Развернувшись и не спрашивая позволения удалиться, вылетела стрелой из гостевых покоев.

Скривив от досады лицо, практически не узнав ничего нового из воспоминаний бойкой девицы, Аргаир решил не терять время зря. Наверняка в особняке есть другие слуги. Может, удастся выудить более интересные сведенья о леди Киаре.

Сняв с плечиков камзол и перекинув его через руку, герцог Арвайский поспешил на выход.

После ухода из комнаты канцлера, оставшись наедине, мы с матерью некоторое время молчаливо переглядывались. Мое нежелание ехать в замок Арвайских с каждой минутой только крепло.

Видно, прочитав это на моем лице, Ярима, подхватив мою руку, с любовью в глазах прижав к своей щеке, вымолвила:

— Девочка моя, у нас нет выбора. Герцог Арвайский сказал правду, и твое не появление на балу всякий истолкует по-своему. Боюсь представить, как будет зол король. У нас слишком мало времени, чтобы привести тебя в порядок.

Я окинула хмурым взглядом свой внешний вид и тут же подскочила от пробежавшего по телу холодка и подступающей паники.

— Уана — кладезь для упертого канцлера, — вымолвив чуть дрогнувшим голосом, посмотрела на Хамиру. — Сгоняй, поищи эту бестию. Наверняка глазки строит упыренышу.

Дважды просить тетушку было не нужно. Вернулась она довольно быстро.

— Там твой женишок нашу проныру взял в оборот. Уже, скорей всего, все греховные мысли выведал.

— Гад… — только и успела вымолвить я и вовремя закрыть рот, сдерживая рвущиеся маты. Молчаливо сорвав всю злость на главу Тайной канцелярии, проорала на весь особняк имя служанки.

К нашему обоюдному удивлению, практически сразу после моего громогласного ора девица влетела в гостевую залу. Объясняться с девушкой, у которой слезы на глазах, мгновенно расхотелось. Сразу было понятно: она до глубины души прочувствовала, что значит оказаться в цепких лапах канцлера. — Уана, дуй в мои покои. Наполни ванну и приготовь платье из бледно-голубой дымки.

Шмыгнув носом, едва сдерживая рвущиеся слезы, расстроенная служанка выбежала из комнаты выполнять поручения. А я в очередной раз переглянулась с матерью и призраками. — Как думаете. Много чего интересного сыщик успел посмотреть у Уаны?

— Много или мало, он нам не расскажет, — выпустив кольцо дыма, Кавис с хитринкой в глазах посмотрела на меня. — По-моему, тебе не совсем подходит бледно-голубой. На мой взгляд, цвет магнолии дополнит насыщенный цвет твоих глаз.

— Мне не нужно выделяться из всей толпы невест. Скромненько, это как раз про меня. Чтобы совсем не выглядеть серой мышкой, дополню наряд каффой из дракончика, а руку украшу браслетом с подвесками. Пора рекламировать шарм.

— Девочка моя, у тебя отменный вкус. Но меня из всех недавних событий заинтересовал один момент. А чего это ты так по-хозяйски вырисовывала на оголенной груди канцлера?

Моргнув ресницами, став мгновенно пунцовой, я последовала примеру Уаны. Вылетев пулей из гостиной залы, поспешила в покои, удивляясь своей реакции на вопрос бабушки. «И чего это, спрашивается, я засмущалась? Подумаешь, пальчиком водила по мужскому телу. Хотя, что душой кривить, на таком теле я бы еще не то нарисовала».

Вспомнив, что тело, в котором нахожусь, принадлежит по моим меркам юной девушки. Отчихвостила взбунтовавшиеся гормоны и всю тонкую натуру сиятельных леди. Но если по правде, я восхищалась своим новым молодым красивым телом и с каждым прожитым днем все меньше вспоминала себя прежнюю...

Герцог Арвайский дожидался меня возле кареты. Оценив восхищенным взглядом мой внешний вид, канцлер помог подняться по ступенькам и следом вошел сам. Мы разместились по разным сиденьям и до самого прибытия в замок не проронили ни слова.

Я обдумывала ситуацию с заточением в замке Арвайских, а канцлер, по всей видимости, переваривал добытую обо мне информацию.

Киара и не предполагала, насколько была права.

Сделав визит в особняк графини Барванской, глава Тайной канцелярии надеялся раздобыть ответы на интересующие его вопросы. К сожалению, те сведенья, что он выудил из головки единственной служанки, не имели интереса. Киара до этого призналась, что Софи помогала ей в поимке насильников. Жаль, что баронесса Лоренская покинула столицу. Уж она-то наверняка знала куда больше.

Аргаир поразился малочисленности слуг. Работающая на кухне единственная кухарка оказалась глухонемой. Люди, имеющие с рождения такой дефект, не поддавались ментальному воздействию. В возившемся на конюшне кучере герцог признал слугу графини Барванской. Воспоминания Камаира Ринского еще были свежи в памяти канцлера. Действительно, на первый взгляд мужчина представлял собой сильного, могучего воина. Но, помня, как повлияло на него ментальное вмешательство, и во избежание неожиданных последствий, герцог Арвайский не решился копаться в мозгу здоровяка, а лишь спросил: — Скажи, милейший, ты прислуживаешь в поездках леди Киаре или Ее светлости леди Яриме?

— В основном молодой госпоже. А Идонт, тот больше занимается извозом в родовое имение Ее светлости графини Барванской.

Выслушав ответ, канцлер с разочарованием отправился в сторону кареты.

Глава тайной канцелярии и не предполагал, что мужчина, с которым он только что беседовал, с ухмылкой на лице смотрит ему в след.

Эром радовался тому обстоятельству, что слово в слово повторил просьбу молоденькой госпожи. А то, что было наоборот, мало кому знать надобно.

По прибытии в замок Арвайских Георг Юдовский встретил меня учтивым взглядом, в отличие от Теодоры Салькафт.

Статс-дама придирчиво окинула мой наряд и, видно, не найдя к чему придраться, выдала: — Графиня Киара Корхарт. Я не потерплю пренебрежительного отношения с вашей стороны к регламенту поведения на свадебном сезоне.

— Все вопросы относительно моего проживания в замке Арвайских прошу рассматривать с главой Тайной канцелярии. Надеюсь, вы знаете, кто это, — высказав свое «фи» Теодоре, практически бегом понеслась на шестой этаж.

Первым делом я забежала в покои графини Одиевской. Андрия встретила меня чуть ли не со слезами на глазах.

— Киара! Я так переживала. Где ты пропадала столько времени?

— Вела задушевные беседы с канцлером. А сейчас покрутись. Дай я тебя рассмотрю со всех сторон.

Белое платье из дымки на лазурном шелковом чехле придало графине особый шарм, подчеркнув белоснежные изящные плечи, красиво выпирающие ключицы, высокую девичью грудь и тонкую осиную талию. К сожалению, пышная юбка платья закрывала обзор на стройные ножки Одиевской. Представив, как выглядела бы девушка в вечернем платье из моего мира, зависла ненадолго от воображаемой толпы поклонников Андрии.

Помечтать не дала Эмилия. Ворвавшись в комнату, нервно размахивая руками, запричитала:

— Леди Киара! А я вас в ваших покоях дожидаюсь. Бал начнется через пять минут.

— Эмилия, не волнуйся. Мы уже готовы. Осталось подчеркнуть изящество Андрии украшениями. Быстро неси ларец.

На этот раз я выбрала для наряда графини комплект: ожерелье из роскошных зеленых изумрудов, дополненных белыми бриллиантами. Целостность и гармонию образу подчеркнули серьги и изящное колечко с такими же драгоценными камнями.

Полюбовавшись на завершенный образ девушки, восхитилась ее изяществу и красоте. На мой взгляд, застенчивость дополняла нежный образ графини Одиевской.

Резко схватив Андрию за руку, поволокла скромницу на выход. Гневить статс-даму совершенно не хотелось. Разобьет еще паралич от злости, а ты потом доказывай, что совершенно не причем.

Бал начался с торжественной речи короля Марвайского государства. Вначале выступления с сияющей улыбкой на лице Гариар восхитился красотой невест. Затем поведал о смелости одной из них. Приукрасив мое мужество в поимке преступника, правитель объявил о награждении леди Киары Корхарт.

Находясь словно в тумане, я, едва переставляя ноги, направилась к креслам, на которых восседала государственная чета.

Остановившись напротив правителя, сделав реверанс, ощущала, как трясутся поджилки. Прекрасно зная о том, что Гариар Тармийский — обладатель высшей ментальной магии, думала лишь о том, как бы уберечься от лобызаний и прикосновений владыки. Но, видно, сегодня счастье обошло меня стороной.

Вручив мне прямоугольный, покрытый красным бархатом футляр, в котором, по всей видимости, находилось ювелирное украшение, король решил выразить личное признание за спасение жизни племянника.

Обхватив мою ладонь руками, не спуская с меня таких же синих, как и у Аргаира, глаз, Гариар замер, а затем посмотрел на меня с прищуром. В холодном взгляде короля лишь на мгновение промелькнуло замешательство, затем он стал жестче. Отпустив мою руку, король бросил взор на стоящего по правую от него руку седовласого мужчину.

Почему-то всплыл недавний разговор с канцлером о Руаме Савинском. Явная заинтересованность во взгляде целителя пугала. Подумав, что пора делать ноги, отмерла от «заморозки». Сделав изящный реверанс, улыбнулась одними уголками губ, вновь застыла в ожидании действий государя.

— Ступай, дитя. Тебе сегодня выпала большая честь. Ты с герцогом Вильгаром Арвайским открываешь бал.

Склонившись в очередном реверансе, я развернулась и сразу оказалась в объятиях младшего Арвайского. Встретившись с его безмятежным взглядом синих глаз, дернулась, пытаясь вывернуться из его рук, но, опомнившись, закружила в танце...

По окончании бала я не помнила, как доползла до шестого этажа. Рухнув на кровать, простонав от охватившего тела блаженства, скинув туфли, решила, что завтра осмотрю их подошву. Почему-то была уверенность, что дыры точно должны быть.

Выполнив приказ Гариага, Вильгар после первого танца передал меня в руки старшего брата. И, как мне показалось, Аргаир с превеликим удовольствием взялся кружиться со мной под музыку. И весь вечер, словно коршун, охранял от посягательств других кавалеров. Первые три танца было дико наблюдать за его поведением, а потом стало все равно.

Приостановили танцы лишь на время ухода с бала королевской четы. Гариар Тармийский, пожелав всем приятного времяпровождения, задержал на нашей с канцлером паре взгляд и отбыл во дворец.

Я ликовала, понимая, что король не смог прочитать мои мысли. Уж слишком отчужденным и задумчивым был его взгляд после нашего общения. Веселясь, не знала, что стала центром внимания многих присутствующих на балу людей. Была еще одна радостная новость. Во время танцев с канцлером не теряла время зря и практически уговорила его выдать мне пропуск, позволяющий покидать замок Арвайских. Договорились встретиться завтра после обеда.

В очередной раз продрыхла до восхода Сол в зенит. Нужно было поддерживать статус. А то по замку слух поползет, что графиня Корхарт встает вместе со слугами.

Утренние процедуры сделала сама. Эмилия лишь помогла надеть платье из золотого атласа, затканного в цветы, и убрать волосы в прическу. Отправив служанку к Андрии, открыла крышку стоящей на туалетном столике шкатулки с драгоценностями. Улыбнулась от мысли, что Эмилия, как дракон, охраняет мои золотые запасы.

Сегодня я решила соответствовать легкому воздушному образу. Дополнив его комплектом из ювелирных украшений с топазами. Голубой камень как нельзя лучше подходил к мелким цветочкам на моем платье.

Покрутившись перед зеркалом, подмигнув своему отражению, подхватив ларец, отправилась к Андрии.

Завтрак проходил на первом этаже в большой обеденной зале. Невесты исподлобья посматривали на нас, некоторые с нескрываемой, затаенной завистью. Но, видно, у Камисаль Юравской желчи собралось больше всех.

— Киара, что-то я не вижу на ваших с Адрией ушах золотых украшений. Неужели закончились? — с нотками яда выдала Камисаль.

Вытерев губы, я положила салфетку на стол и лишь после этого посмотрела на Юравскую: — Графиня, имея золотые прииски, вы просто обязаны знать, каким образом подбираются ювелирные украшения. Утешу ваше любопытство на счет кафф. Их у меня настолько много, что вам и не снилось. Ювелирная лавка «Новый луч света», находящаяся в центре столицы, принадлежит мне. Я, молодая девушка, стараюсь подчеркнуть свою индивидуальность и статус. И если бы вы хоть немного дальше видели, кроме своего носа, то знали бы. Что большие драгоценные камни в золотой оправе теперь носят бабушки и дамы преклонного возраста. Тем и прекрасна молодость, что можно позволить себе разнообразие не только в платьях и шляпках, но и в такой мелочи, как драгоценные украшения. Благодаря своим свойствам, индивидуальности и изяществу вида изделий, модную тенденцию сейчас ведут кафф на ушко, всевозможные браслеты на руку, слейв-браслеты, да и много еще чего. Все перечислять у меня нет времени, да и особого желания.

Пока рассказывала Юравской о моде, не забывала поглядывать на притихших за столом невест. У многих в глазах теперь читался интерес. Статс-дама в начале моей реплики, открыв рот, хотела прервать диалог, но так и не проронила ни слова. Видно, желание узнать о моде было выше защиты одной из богатейших невест Марвайского государства.

Закончив речь, выйдя из-за стола, я покинула столовую залу. У меня еще было время до нашей встречи с канцлером. Мои мысли вот уже несколько дней занимала потеря боевого оружия. Без этого остренького ножа чувствовала себя незащищенной. У меня, конечно, было еще пару стилетов, и один из них уже занял место прежнего. Но с потерянным клинком я день за днем отрабатывала удары, можно сказать, «приросла» к рукоятке.

Хождение по дорожкам герцогского парка ничего не дало. Обшарив место нашей встречи с Аргаиром, осмотрев свой внешний вид, с досадой поняла: намочила подол платья о влажную, еще не высохшую от росы траву, но так и не нашла свою потерю.

С разочарованием направилась быстрым шагом навстречу, страшась мысли: если кто по неосторожности коснется острия клинка, смерть несчастному обеспечена.

Стоявший у дверей кабинета главы Тайной канцелярии страж пропустил меня без разговоров. Уж как он понял, что я — та сама графиня Корхарт, ума не приложу.

Встретившись взглядом с канцлером, ощутила прилив крови к щекам. Воспоминания некстати подкинули обхват горячих рук на талии и едва уловимое прикосновение жарких губ к моему ушку во время нашего с ним разговора.

Взгляд невольно упал на стол. Все мысли, витавшие до этого момента в голове, мгновенно вылетели. Я вся подобралась. Пропажа, которую искала два часа, спокойно лежала на крышке стола, покрытого черным бархатом. С неохотой оторвав взгляд от стилета, посмотрела на Аргаира.

— Вижу, вы признали то, что сегодня с таким усердием искали.

Вскинув брови в удивлении, тут же высказала свое возмущение.

— Вы установили за мной слежку?

— Леди Киара, присядьте, и мы с вами обговорим наше дальнейшее сотрудничество. Я внял вашей просьбе. Обдумал все и пришел к выводу: вам действительно необходимо следить за своими торговыми делами. Но вы, наверно, понимаете, что без дополнительной охраны при любом желании не могу выпустить вас из замка. Не беспокойтесь. За вашей безопасностью будут следить самые лучшие люди из моего отдела. Они будут находиться в вашей тени. Никто из посторонних не заподозрит, что вас тщательно охраняют. Мы оба не представляем, как выглядит двойник Вильгара. Подумайте хорошо, леди Киара, прежде чем дать мне ответ.

Взвесив все за и против, пришла к выводу, что в чем-то Аргаир прав. Честно сказать, сама часто обдумывала ситуацию своего свободного гуляния по столице.

— Клинок вернете?

Широко улыбаясь, с хитрецой в глазах, герцог подтолкнул в мою сторону стилет.

— Острие клинка очищено от яда Уфы. Это на случай, если вы вдруг нечаянно прикоснетесь к нему.

Покрутив в руках любимую вещь, тяжко вздохнула. Яд змеи раздобыть несложно. Дело осталось за пропуском. Ответив не менее широкой улыбкой, захлопала ресничками.

— Договорились.

— Киара, вам совсем не идет хлопанье ресницами. Уж я-то знаю, какой вы бываете…

Аргаир не закончил свою мысль, оставив мне диапазон для размышления. Я вновь почувствовала, что краснею. И самое непонятное было от чего: то ли от стыда, что не особо умею строить из себя кокетку, а может, от воспоминания жадных губ канцлера.

Пока я занималась самобичеванием, глава Тайной канцелярии положил на стол небольшой металлический жетон.

— Этот отличительный знак носят все люди Тайной канцелярии. Я предупрежу стражу на главных воротах. Вы можете в течение дня беспрепятственно покидать замок. Постарайтесь к шести часам вечера находиться у себя в покоях. Наступает время черных ночей. В такое время на неосвещенных участках улиц находиться становится опасно.

Бросив на Аргаира взгляд благодарности, взяла жетон и некоторое время с любопытством рассматривала его.

В те минуты я и не подозревала, какую роль в жизни одной из невест младшего герцога Арвайского сыграет на первый взгляд обычная обточенная со всех краев железка.

Отблагодарив канцлера, поспешила на выход, но он остановил меня окриком: — Леди Киара! Вы так и собираетесь идти через весь замок, держа в руке оголенный клинок? Боюсь, многие истолкуют неправильно ваше поведение.

Хотела сказать да, видела я их всех в одном месте, но статус графини не позволил. По смешинкам в синеве глаз поняла, что Аргаир догадался, какие мысли бродят в моей голове. Взяв лист бумаги, он аккуратно завернул в него стилет и, передав мне, улыбнулся одними уголками губ.

Несясь по коридору замка, я ликовала, иногда подпрыгивала от бушующей мысли: «Свобода! Свобода!» Не знаю, радовалась бы я точно так же, если бы знала, что преподнесет мне эта самая независимость. Возможно, сидела бы, как мышка, в замке Арвайских и не высовывала своего аккуратного носика. Только предвидеть повороты судьбы могут провидицы, а я лишь с головой окунулась в работу и посещение балов на свадебном сезоне. Статус одной из невест должна была поддерживать, что я и делала с тяжелым грузом на сердце, жалея своего времени.

Первым делом я посетила свою музыкальную группу в таверне «Черный Эдельвейс». Порадовало то, что во время моего отсутствия Растиан руководил коллективом. Приняв это за хороший знак судьбы, объявила Риамского своим замом. С горечью в голосе поведала о болезни Софи. Девушки приняли известие со слезами на глазах, парни с не меньшим сопереживанием.

Как говорят: жизнь не стоит на месте. Я загружала работой коллектив, подкидывая новые песни и идеи небольших сценок под музыкальное и вокальное сопровождение. Вскоре сгладились штрихи переживаний о Лоренской. Новую солистку пока еще не нашла. Замещала отсутствие Софи своим выступлением. Правда, помня об уговоре с главой Тайной канцелярии, пела всего лишь в начале открытия таверны.

Блуждая взором по мужским лицам, пыталась узнать знакомый взгляд карих глаз и в очередной раз сетовала на полумрак в зале. Самым страшным было то, что не представляла, как выглядит насильник? Возможно, он уже несколько раз подходил ко мне, прося в очередной раз исполнить песню «Не надо слов», а может, и ни разу и не появлялся в «Эдельвейсе».

За три прошедших недели я расслабилась, уже не вздрагивала и не поворачивалась, с опаской осматриваясь по сторонам. Дом, якобы снятый для баронессы, посещала раз пять, и то лишь для того, чтобы собрать вещи и иногда посидеть, подумать в тихой обстановке.

Начало летнего сезона сопровождается темными вечерами и ночами без луны и единой звездочки на небе. Явление странное и новое для меня.

Выйдя из кареты напротив калитки съемного дома, удивилась отсутствию фонаря за домом. Видно, опять шпана закидала камнями магический фонарь. А может, какой-нибудь воришка решил почистить один из домов. На прошлой неделе обворовали баронский дом. Что интересно, вся семья и слуги преспокойно спали в кроватях, пока домушник вскрывал сейф и крал столовое серебро.

Ступая по дорожке, ведущей к дому, как такового страха не испытывала. Знала, что охраняют. И за меня один настырный герцог оторвет все причиндалы своим сысковикам. Что-то в последнее время Аргаир расхрабрился и уже ни от кого не скрывал свои знаки внимания ко мне.

Открыв дверь ключом, я вошла в дом. Идя по коридору, машинально положила ключ на этажерку, заставленную маленькими вазочками, привезенными хозяйкой дома из тех мест, где она побывала. Любительница попутешествовать отбыла в этот раз в Сурманианское государство, а на время своего отъезда сдала жилье.

Откинув в сторону тяжелую штору, закрывающую проход в гостевую залу, вспомнила, что во время моего последнего визита нечаянно оборвала ламбрекен. Подосадовав на свою забывчивость вызвать мага-бытовика для ремонта, переступила порог и тут же погрузилась в кромешную мглу. Дернулась от чувства прикосновения к носу мокрой ткани.

В ужасе хватаясь пальцами за жилистую мужскую руку, перед тем, как провалиться во тьму, успела услышать злое шипение:

— Попалась, сучка!

Аргаир не находил себе места. Леди Киара и ее охранники не прибыли в назначенное время.

Спустя долгое время два сысковика соизволили явиться. Словно тени, они проскользнули в кабинет, понуро опустив головы, затаились по обе стороны от двери, бросая на него виноватые взгляды.

Вскочив с кресла, Арвайский впился взглядом в опущенные с повинной головы и все понял без слов. Мысль о том, что Киара вновь попала в лапы насильника, пронзило тело острой раскаленной стрелой. Пройдясь по позвоночнику, боль отдалась слабостью в ногах, и канцлер, как подкошенный, упал на прежнее место. Смотря пустым взглядом перед собой, глава Тайной канцелярии потребовал: — Рассказывайте.

— Как только леди Киара вышла за пределы замка, мы, как обычно, стали сопровождать ее. После посещения своего особняка графиня Корхарт отправилась в «Черный Эдельвейс». Уйдя из таверны чуть раньше положенного времени, она направилась в дом, снятый ею для баронессы Софи Лоренской.

— Как часто она посещала его?

— За время нашей слежки это было ее пятое посещение.

— Не понимаю, зачем ей было наведываться в дом, где проживала племянница графини Барванской?

— Леди Киара собрала все вещи певицы и отдала их девушкам из своего музыкального коллектива. Последующие разы графиня посещала дом для того, чтобы набрасывать на листах текст.

— Что именно она писала: письма, воспоминания, может, ведьмины заговоры переписывала?! — вскочив, Аргаир бросил гневный взгляд на сысковиков. — Мне что, из вас клешнями сведенья выпытывать?! — заорал он, не сдерживая рвущегося гнева.

— Графиня Корхарт занималась сочинением песен. Их у нее уже целая папка, — вытянувшись по струнке, четким голосом выдал офицер Сивский. — Помимо песен, леди Киара расписывала музыкальное сопровождение. Еще одна папка — «Аккомпанемент для музыкальных инструментов». Видно, готовила новые выступления для своего ансамбля. Скорей всего, в этот вечер к ней пришла идея новой песни, и она решила в тихой обстановке воссоздать ее на бумаге. Когда графиня Корхарт вошла в дом, я остался следить за входом. Барм отправился проверять второй вход.

Канцлер бросил взгляд на сержанта, тем самым давая ему понять, чтобы тот продолжал докладывать.

— Обойдя дом, я остановился на крыльцах второго входа, осторожно подергал ручку. Удостоверившись, что дверь заперта, прошелся по дорожке до калитки. Она тоже была закрыта. Все было как обычно, не считая погашенного фонаря.

— Вас это не насторожило?

— Никак нет, Ваша светлость! Данный фонарь очень редко горит. Район, где расположен дом, неблагополучный. Часто воры наведываются или шпана балуется. Проверив все затворы, я вернулся к капитану Маргу Сивскому.

Аргаир перевел взгляд на Марга.

— Когда через пять минут в жилище не вспыхнули светильники, мы подождали еще минуту и рванули в дом. В гостиной зале нашли вот это, — вытащив из кармана платок, капитан пересек кабинет. Положив находку на стол канцлеру, вернулся на прежнее место. Встав у двери, продолжил: — Мы бросились обыскивать комнаты, но оказалось, что вторая дверь была заперта. Калитка тоже оказалась закрытой. Леди Киара словно растворилась в воздухе, и если бы не случайно оброненный платок, пропитанный в хлороформе… — Марг замолчал, виновато смотря на главу Тайной канцелярии.

Встав с кресла, Аргаир нервно заходил по кабинету. Остановившись у окна, смотря на пронизывающие темноту длинные столбы света, понял одну деталь.

«Преступник все-таки выследил Корхарт. А графиня сделала все для того, чтобы он понял, что она каким-то неописуемым образом осталась жива после всех тех зверств, приключившихся с ней. Мало того, убийца, скрывающийся столько времени от них, лишившись напарника, понял: Ливин выследила и убила одного из них и теперь, не боясь, словно насмехаясь, стала свободно гулять по улицам столицы. Могло ли это задеть убийцу? Несомненно. Мало того, он обхитрил лучших сысковиков. А может, уже незаметно вклинялся в штат его работников. Одним словом, метаморф… и, несомненно, он действовал не один. Быстро, сволочь, обзавелся напарником».

Герцог Арвайский сжал со всей силы кулаки, не замечая, как белеют костяшки пальцев, а в груди горит огонь отчаянья. Бессилие что-либо изменить бросало в омут непоправимости ситуации, в которую попала графиня Корхарт. Была слабая искра надежды на то, что Киара воспользуется клинком и сможет убить преступника, прежде чем тот совершит извращенные пытки над хрупким слабым женским телом.

— Поднять в столице все сыскные отделы. Отдать от моего имени приказ: обыскать все давно пустующие дома. Наши пять отрядов прочешут логово «Борга». Пусть все кишки выпустят его банде, но добьются, кто из воров в последнее время решил отделиться от шайки? Плюсом для них будет, если подскажут, к кому прибилась крыса. Действуйте!

— Есть!

Когда канцлер повернулся, в кабинете кроме него уже никого не было.

«Чувствуя свою вину, Марг будет землю рыть. Перевернет берлогу мошенников и без всяких сомнений найдет зацепку. Но она, скорей всего, уже будет неактуальна для спасения Киары».

Обрушив со всей силы кулаки на крышку стола, Аргаир издал утробное рычание, в очередной раз прочувствовав беспомощность что-либо изменить. Грудь жгло. Мысли летели к сияющим счастьем серым глазам Киары и его ладоням, с нежностью обнимающим в танце тонкий девичий стан. — Киара… где же ты, моя малышка? — шепнул герцог Арвайский и решительным шагом покинул кабинет. Он решил лично вытряхнуть мозги у каждого, кто хоть как-то сможет дать подсказку, где сейчас может находиться девушка, тронувшая его сердце, мысли и душу…

Из кромешной тьмы меня выдернул тихий скулеж. Однотонное хныканье с переходом на завывание мешало сосредоточиться и понять. Откуда в доме появился щенок? Но помимо этого, на задворках сознания мелькало что-то так мне необходимое. Только как ни старалась, никак не удавалось сосредоточиться и осознать. Что же меня так беспокоит?

Скривившись от подкатившей тошноты и нудного плача, с трудом попросила: — Замолчи.

К моему удивлению, скуление резко прекратилось. Совсем рядом кто-то завозился и шмыгнул носом над моим ухом.

С трудом разомкнув ресницы, я некоторое время созерцала потолок. То, что он был мне незнаком, поняла сразу. Отсутствие лепнины на потолке наводило на определенные мысли. Услышав тяжелое дыхание, медленно повернула голову и замерла. Чувство дежавю накрыло лавиной.

Передо мной сидела молоденькая девушка. На белоснежной коже виднелись темно-синие пятна. Местами на них виднелись зеленого цвета нарывы. Некоторые из них, прорвавшись, стекали по телу грязно-желтой жидкостью. Проследив за лопнувшим гнойником, пробежала взором по обнаженным маленьким грудям и некоторое время рассматривала торчащие на исхудавшем теле ключицы.

Уже понимая, кто может сидеть рядом со мной, подняла взор на разбитые, с запекшеюся кровью губы. Задержав на них взор, всматривалась в черты сидевшей рядом со мной девушки. Скользила взглядом по избитому лицу, заплывшим от побоев глазам, и лишь встретившись с затравленно-измученным взглядом, протянув руку к девушке, прошептала: — Риан. Моя малышка Риан, что же они с тобой сделали.

Проследив за дорожками слез, скатившимися по припухлому лицу, поспешила успокоить подругу по несчастью: — Риан… слышишь… не плачь. Я обязательно отомщу за нас.

Воспоминания подкинули мне момент, как я с хладнокровием всаживаю в живот Дирвана клинок.

— Не плачь, моя маленькая. Одного ублюдка я уже приговорила. И второй не уйдет от кары.

Худенькие плечи девушки задергались в рыданиях. Закрыв лицо руками, она издала горлом очередное завывание.

Протянув руку, осторожно прикоснулась к ее ноге: — Риан. Прошу тебя, не плачь. Я обязательно тебя спасу.

Дернувшись от очередного всхлипа, графиня убрала от лица ладони. Смотря на меня потухшим взглядом, едва слышно прошептала:

— Я не Риан. Я Сианли. Графиня Куварская.

Прищурив глаза, я только теперь поняла, что сидевшая передо мной девушка ничего общего не имеет с графиней Орховской. Видно, это послужило толчком к тому, что мой разум мгновенно прояснился. Малышке Риан скоро будет год, как ее нет в этом мире. Наконец, вспомнила, прежде чем провалиться во тьму, услышала гневное мужское шипение над ухом. Выходит, я в логове убийцы.

— Давно ты у него?

— Пять дней. Герцог Арвайский не один. У него есть помощник. Они вдвоем…

Громко сглотнув подступивший к горлу комок, графиня замолкла, видно, в очередной раз вспомнив насилие над собой.

— Смотрю, этой мрази так понравилось надевать личину Вильгара.

Увидев недоумение в глазах, похожих на горький шоколад, ухмыльнулась.

— Вильгар — приличный мальчик. А вот кто скрывается под его личиной, нам предстоит еще узнать.

Дверь резко распахнулась, в комнату вальяжной походкой вошел ее сиятельство младший герцог Арвайский.

— Много болтаешь, сука! Одного не могу понять, как ты выжила?

Видно, этот вопрос так долго волновал двойника Вильгара, что он не сдержался. Подскочив со всего размаха, ударил по моему лицу, заревев:

— Признавайся, гадина!.. Это ведь ты!.. Ты!..

В глазах мгновенно потемнело от боли. Сноп искр рассыпался фейерверком перед глазами, заставив на некоторое мгновение провалиться в спасительную черноту.

Очнулась я от женского визга и падающего на пол тела. Жесткий захват рук и бесцеремонное срывание одежды мгновенно отрезвили.

Открыв глаза, встретилась с безжалостным взглядом карих глаз. Многократно мечтала вырвать их с корнями. И сложно представить, сколько раз Уфа предавалась грезам вонзить клыки в красивое холеное лицо. Вот и сейчас аспид рвется на свободу в желании быстрей расправиться с убийцей, принесшим столько душевных и телесных страданий мне и смерть носительнице дара метаморфа. А я лишь мысленно прошу подругу:

«Не спеши. Потеряв страх, убийца, выискивая жертву, идет на очередное преступление, заранее зная, что от его хладнокровия никому уже не спастись. Душа преступника, погружаясь в убийства и насилие, ищет выход — очиститься от скверны. Душегуб, чтобы скинуть душивший разум груз, жаждет исповедаться. Не батюшке в церкви, а очередной жертве. Он с полной уверенностью думает, что сотворит с ней то, что делал много раз, и начинает излагать историю своей жизни. Так дадим ему высказаться. Заодно узнаем, что являет собой стоящее перед нами существо. Человеческий облик оно утратило давно. Выслушаем исповедь, а потом я отдам его в твою власть. Потерпи, моя красавица. Не дай спугнуть нечисть в человеческом обличии».

В подсознании увидела, как Уфа, закрыв глаза, медленно опускает кольца своего тела. Положив голову на черную чешую хвоста, затаилась в ожидании, передав мне мысленную картину, как мужские руки сжимают мою шею, а змея, вырвавшись на свободу, вонзает клыки в искаженное в страхе лицо. «Хорошо, моя красавица. Ты сегодня поохотишься на славу».

Пообщавшись со своей внутренней сущностью, скривив лицо в вымученной улыбке, вытерла ладонью катившуюся с губы струйку крови. Бросив взгляд на разорванное платье, подхватив его, с осторожностью прошлась мягкой тканью по лицу, высушивая мокрые от слез щеки. Смачно высморкавшись, наблюдала за недоуменным лицом убийцы.

«А, дружок…. Ты и не подозревал, что графини порой ведут себя, как уличные девки. На это и расчет был. Пока ты приходишь в себя от моего сморкания, я попробую заговорить тебе зубы, да заодно вывести на разговор».

— Вильгар. Ты не ошибся. Это я. Ливин Корхарт. Первый раз ты не допускал рукоприкладства, возложив эту миссию на Дирвана. Хотя нет. Не Дирвана, а Роберта Орховского. Как вы умно придумали избавиться от малышки Риан и ее родителей. Браво! — я поаплодировала, наблюдая, как медленно с лица метаморфа уходит напряженность. Он уже принял и осознал смерть напарника и теперь готов выслушать мою исповедь.

— Одного не пойму. Как ты умудрилась выжить? Я ведь видел твое лицо, почерневшее и поплывшее от яда Уфы.

— Ты видел не меня, а свою ключницу или домоправительницу. Не знаю, кем тебе доводилась бабка?

— Араам… но как?..

Двойник Вильгара был поражен моими словами. Подойдя к замасленному от грязи креслу, рухнул в него, продолжая с прищуром смотреть на меня.

— Бабке так понравилось мое платье, что она решила его примерить. Бросив мешок со змеей, пыхтя у зеркала, твоя Араам любовалась новым нарядом, совсем не замечая, как из мешка показала голову Уфа. Заметив движение, смертоносная убийца бросилась на старуху. Вытащив клыки из мертвого тела, змея поползла выискивать новую жертву. Но я убила ее раньше, чем она меня. Передавила шею ножкой стула. А дальше все просто. Спрятавшись под кроватью, наблюдала, как разлагается тело домоправительницы, и не заметила, как уснула. Разбудил меня шум. Двое мужчин, ругаясь, укладывали потекшее тело старухи на ткань. После того, как они забрали тело, Риан, затаившись, лежала некоторое время, прислушиваясь к шуму в доме. Когда тишина стала давить на разум, вылезла из-под кровати и покинула особняк через открытое окно первого этажа. К моему изумлению, в сумерках двора просматривались очертания кареты. Едва я успела примоститься на запятки, как повозка тронулась. Ехали долго, а когда карета остановилась, мне пришлось быстро покинуть облюбованное место и броситься бежать. К сожалению, не особо ориентируясь в кромешной тьме, упала с обрыва в ледяную воду. Очнулась в родовом имении ведьмы Яримы Барванской. Она меня долго лечила. Мы с ней решили, что мне не стоит заявлять на весь свет, что я осталась жива. До той роковой минуты, когда занесла клинок над сердцем Вильгара, я и не предполагала, что находилась в логове метаморфов. Взгляд его глаз на многое открыл мне глаза.

— Что ты имеешь в виду?

Я хмыкнула. Не смущаясь своего оголенного тела, с превосходством посмотрела на мужчину, застывшего в ожидании ответа.

— А разве ты не знал? Метаморф может накинуть любой человеческий облик, но он никогда не сможет поменять цвет своих глаз. Если твоему дружку повезло с цветом глаз Дирвана, то тебе, к моему счастью, нет.

— Не знаю откуда у тебя такие сведенья. Ты тоже ошибаешься в том, что метаморф может набросить любую личину. Легче всего получается с мороком близкого тебе по типу сложения и возрасту человека. Хуже и ненадолго получается набросить морок детей и стариков. Метаморф — мужчина не сможет перенять женский облик. А посмертная маска мертвеца высасывает мгновенно силы и может совсем не остаться сил вернуть свой истинный облик. Как видишь, метаморфам живется нелегко, а особенно в Марвайском государстве. Уж не знаю, за что Гариар Тармийский так зол на метаморфов.

Вспомнив исповедь Симоры, я широко улыбнулась.

— Об этой тайне знают единицы, но не мне оглашать ее.

Откинувшись на спинку, перекинув ногу на ногу, двойник Вильгара с прищуром посмотрел на меня.

— Не пойму, что-то ты больно разговорчива. А хотя у тебя и в прошлый раз рот не закрывался. Только тогда ты пела одну и ту же песню. Я умудрился пару строк выучить:

«…А помнишь, как тогда безумно мы любили,

Теперь уж навсегда об этом позабыли…»

Ливин, неужели забыла, как я тебя любил? Мы вас и не убивали так долго, потому что порой мне казалось, что я действительно в тебя влюбился. Бесило лишь одно. На такого, как я, ты бы и внимания не обратила. Вы же все сучки с родовитой кровью, можете лишь бросить брезгливый взгляд. Вам же всем герцогов и графов подавай. Вот и пришлось доставлять вам удовольствие в образе сиятельных лордов.

— Я бы не сказала, что получила удовольствие от побоев и насилия. Но не понимаю, в чем ты обвиняешь молодых леди. Они с молоком кормилиц впитывают, что по достижению возраста невест им укажут, за кого они должны выйти замуж.

— Да я и не спорю. В чем-то ты права. Но знаешь, с каким наслаждением я наблюдаю за симпатичными личиками, до которых, наконец, доходит, что сейчас с ними сделает герцог Вильгар Арвайский. Их глаза так и кричат, как может сиятельный лорд опуститься до насилия. И я с превеликим удовольствием всаживаюсь между их стройных ножек.

Увидев фанатичный блеск в глазах мужчины, поспешила немного сгладить штрихи от разговора и перевести диалог в другое русло.

— В отличие от тебя, твой напарник применял извращенные методы насилия и истязания над девичьими телами. Одного не могла понять: откуда у него такая жестокость?

— Роберт ненавидел сияющие личики молоденьких леди. Он был беден и как никто другой понимал, что никогда не достигнет успеха в высшем обществе. И дар метаморфа у него проявился так неожиданно, что он готов был наложить на себя руки, но не прозябать всю оставшуюся жизнь в специальных закрытых боксах сумасшедшего дома «Пристон».

Хотя начну рассказ своей жизни по порядку. Что-то такое в тебе есть, что хочется показать свое истинное лицо и открыть душу. Да и бояться мне нечего. После нашего разговора я наиграюсь с твоим телом, а потом собственноручно сделаю то, что не сделал в первый раз.

Я наблюдала, как по лицу двойника Вильгара прошла рябь. Черты изменились, и передо мной уже сидел мужчина лет сорока, а может, чуть больше. Он не был красавцем: жесткий взгляд, орлиный нос, тонкие поджатые губы и широкие скулы больше выдавали в нем бандита с большой дороги. Видно, что-то такое заметив в моих глазах, незнакомец ухмыльнулся.

— Что, не нравлюсь? На Вильгара смотреть приятней?

— Мне нет никакого дела до младшего Арвайского. Тем более после событий, случившихся со мной, он вызывает во мне мгновенное отторжение. Скажу честно, ваше лицо напоминает мне больше разбойника с большой дороги.

Остолбенев ненадолго от моего откровенного замечания, мужчина вскоре зашелся в смехе. Отсмеявшись, он вытер скопившиеся капельки слез в уголках глаз.

— Леди Ливин, ну вы меня и насмешили. Ваша открытость порой вводит оторопь. Что же, откровенность за откровенность. Я — подданный Сурманианского государства. Родился и вырос в семье ремесленников. Лепка горшков и кувшинов меня не прельщала. И я пятнадцатилетним юнцом отправился в Рианул. В столице пришлось быстро осваивать новую жизнь. Не имея в кармане ни гроша, вступил в банду и стал осваивать азы воровства. Первая перемена облика у меня произошла в девятнадцать лет. Той ночью мы были с дружком на задании. К сожалению, попали в ловушку. Тиму не повезло. Его тело, пронизанное копьями, пригвоздило к забору. Подбежав к нему, метался в панике, не зная, как помочь напарнику. Умирая, он поведал, что во мне пробудился дар метаморфа и сейчас на него смотрит не Орвид Уангерг, а главарь банды Брон Гурвин. Видно, в тот момент я представлял, как будет разгневан нашим провалом Брон, вот и неосознанно надел его личину. После смерти друга, убегая от погони, бросился бежать по темным улицам города. Проскользнул в свой маленький дом, скрытый от прочего газа, пролежал, затаившись, несколько дней. Запасы еды были. Достав зеркало, я тренировался надевать разнообразные личины и вскоре вымотался так, что проспал сутки беспробудным сном. О своем открывшемся даре говорить никому не стал.

В банде считали, что мы оба погибли при попытке кражи особняка графа Вильского. И мое появление практически через неделю посчитали чудом. Что интересно, заявившейся в банде стукач никак не ожидал меня увидеть. Доносчик, упав на колени, разрыдался, тем и выдал себя. Я сразу возрос в глазах банды. Почему-то все думали, что это я предатель. А изменнику главарь собственноручно снес голову.

Года летели. Заниматься воровством меня уже как-то не прельщало, да и от статуса карманника воротило. Насобирав приличную сумму денег, я отправился к старьевщику и приобрел одежду, снятую с плеча графа. В первые мгновения, когда оделся, смотрел на себя в зеркало и не мог поверить, что в отражение не кто иной, как я.

Своим лицом светить в игорном доме не решился. Надев личину красавца, отправился посягать искусство игры в карты. Не буду описывать мытарства учебы. Но я никогда не думал, что меня затянет в пьянящие разум удовольствие победы. Хотя проигрыши были намного чаще. В крови начинал кипеть азарт возврата денег, и я возвращался к старому ремеслу. Незаметно обчищал карманы сиятельных лордов и вновь садился за стол. От желания во что бы то ни стало вернуть проигранное.

Один раз я проигрался, как говорят, в пух и прах. Мало того, мне дали отсрочку долга лишь на сутки. К тому же, граф Замир Диарский, наклонившись к моему уху, шепнул о том, что знает мое истинное лицо и прекрасно осведомлен в каких трущобах я проживаю. И столько сарказма было в голосе Замира, что я явно ощутил удавку на своей шее. Мне ничего не оставалось делать. В ту же ночь я убил Диарского и подался в бега. В этот раз решил раз и навсегда завязать с прошлым и отправиться туда, где обо мне никто ничего не знает.

Прибыв Марвайское государство, первое время не понимал, что делать. Страх быть пойманным будоражил нервы. Я ходил по главной дворцовой площади, присматривался к людям. И в один из дней остолбенел, увидев своего двойника. Скажу тебе, это непередаваемое чувство. Чтобы не привлекать к себе внимания, незаметно изменил черты лица и не спеша направился за незнакомцем.

Вскоре я уже знал все о своем живом портрете. Бернат Ролинский работал смотрителем на северных воротах столицы Сарварс. Не имел семьи, снимал комнату у престарелой старухи. Изучив его повадки, мимику, жесты и разговорную речь, в один из дней решил избавиться от двойника.

Я давно знал об удивительном свойстве яда Уфы. Маленький флакончик всегда носил при себе. Это с вами я уже использовал саму хищницу.

В один из вечеров подкараулил в глухом переулке Берната и нанес ему удар в шею. Сняв с мертвеца камзол, брюки и обувь, переодел его в свою одежду. Подсунув в карман документы, капнул на рану яд змеи и постарался быстро скрыться с места преступления. Волновался об одном: что яд не подействует на мертвое тело. Но мои опасения были напрасны. В утренних газетах прочитал о том, что в одном из переулков столицы найдено тело некого Орвида Уангерга. К сожалению, опознать мертвеца удалось лишь по найденным в кармане камзола документам. Распрощавшись со своим прошлым, я начал жить жизнью Берната Ролинского.

Быстро привык к службе у северных ворот столицы. Проверять кареты на наличие людей много ума не надо. Пригодилась моя феноменальная память. Больше двух лет я исправно работал, получал премии от начальства, так и не заподозрившего подмену работника. И все бы ничего, но в один из дней, проверяя карету Маджонских, был презренно оплеван склочной старухой. Позавидовав скучающему в углу кареты молодому графу, пожелал им благополучного пути.

Не знаю, что на меня нашло. Вечером, накинув морок графа Дирвана Маджонского, наняв карету, подловил в темном переулке одиноко идущую девушку. Какая дурочка откажется от внимания красавца-графа. Наговорив ей с три короба, пригласил проехать со мной. Привез первую свою жертву в съемный особняк. Денег пришлось выложить много. И для этого вновь пришлось вспомнить старое ремесло. Церемонница долго не стал. Выместив все зло и несправедливость на судьбу, изнасиловав, убил девушку.

За пять лет без всякого труда научился заманивать в свои сети глупышек. Всякий раз, высматривая очередную красотку, я испытывал некое возбуждение и предвкушение от мысли: попадется или нет девица на смазливое лицо Дирвана? Иногда надевал личину его закадычного дружка, герцогского отпрыска. И ни разу ни одна девушка не усомнилась в порядочности сиятельных лордов. Спокойно садилась в карету, в надежде, покатавшись с графом по столице, за это время произвести на него неизгладимое впечатление. И производили только потом, на кровати, умываясь слезами и раскинув ноги в стороны.

Наша встреча с Робертом произошла в одну из моих рабочих смен. Заглянув к нему в карету, увидел, как меняется лицо молодого человека. Быстро зайдя в повозку, закрыл дверь от постороннего взгляда и рассказал, какой магический дар пробудился у парня. Пообещав, что не выдам его, занялся воспитанием сообщника.

Первой жертвой расправы Роберта стала баронесса Орди Туальских. Скажу честно, порой меня самого коробило от жестокости напарника. Но приходилось на многое закрывать глаза. Мы теперь были повязаны одной тайной и одной мечтой — разбогатеть.

Как-то Роберт проболтался о своих богатых родственниках и единственной наследнице приличного состояния. Идея, как избавиться от графини, пришла совершенно неожиданно. В один из дней я проверял карету Ливин Корхарт. Ты ведь тогда даже внимания на меня не обратила, так была поглощена предстоящим балом. А дальше все просто.

Отправил записку к Роберту о том, что он должен приодеться для бала и захватить для меня парадный камзол. Мы провернули дело по воровству кузины настолько легко, что порой сам удивляюсь. Нашу с тобой встречу напоминать не буду. Вынести на руках обмякшие тела двух графинь оказалось пустяковым делом. Ни один из слуг градоначальника, встретившихся на нашем пути, не решился остановить герцога и графа.

— Сколько же вы невинных душ загубили?..

Замолкнув, так и не высказав молчаливый крик души, раздумывала о том, насколько меня потрясла исповедь метаморфа. Мое голое тело слегка потряхивало то ли от гуляющей в комнате прохлады, то ли от заново пережитых мгновений насилия и смертей Ливин и Риан.

— Невинные они были до той минуты, пока не соблазнились на родовитость сиятельных лордов. А вот за смерть Роберта ты будешь наказана.

Встав с кресла, Орвид, не спуская с лица ухмылки, стал раздеваться. Ширинку на брюках он расстегивал с особым наслаждением и предвкушением.

Окинув его оголенное тело, стоявшую торчком плоть, задумалась о том, может ли метаморф увеличивать детородный орган. Хотела прямо спросить, но Уангерг понял мой взгляд по-своему.

— Что, нравлюсь?

Обхватив член рукой, Орвид сделал плавные движения, продолжая наблюдать за моим лицом. И, скорей всего, не увидев того, что ожидал, решил запугать меня.

— Сначала я наиграюсь с тобой, потом разрешу своему новому напарнику порезвиться с тобой. А потом распорю твой живот ножом и буду наблюдать, как стекленеют твои глаза. Ливин, ты ведь боишься смерти. Боишься, что она прикоснется к тебе своим холодным дыханием.

Смотря в глаза убийце, я засмеялась.

— Ты решил рассказать мне, как выглядит смерть. Смотрю, ты понятия не имеешь, что она из себя представляет. Смотри и запоминай цвет ее глаз.

В кромешной темноте сложно было что-либо разобрать. Тусклый свет, падающий из окон двухэтажного напротив дома, подтвердил раннюю догадку: что мы находимся в нищем квартале. Представив, что нас может ожидать на улицах неблагополучного района столицы, содрогнулась и тут же чуть не заплакала.

Цокот копыт по мощенной мостовой усиливался. Закрыв плотно входную дверь, схватив графиню за руку, поволокла ее на дорогу, стараясь на ходу не потерять размера на четыре ботинки.

Мне пришлось окриком остановить бричку. Кучер, видно, побаивался ездить в неблагополучном районе и не хотел останавливать лошадей. Но и я не желала оставаться с едва стоящей на ногах графиней Куварской, да и, находясь в темноте, сама испытывала страх.

— Дядечка! — взмолилась я, скинув ботинки, бросилась вдогонку уезжающей повозке. — Подождите, пожалуйста! Со мной тяжелобольная девушка. Нам срочно нужно к врачу. Я заплачу золотом, — бросила вдогонку аргумент, от которого сложно было отказаться.

И он подействовал. Остановив лошадей, кучер, с опаской повернув голову, стал всматриваться в темноту.

— Кого тут нелегкая носит?! — прикрикнул он.

— Прошу вас! — взмолилась я. Схватившись рукой за упряжь коня, тяжело дыша, не обращая внимания на хлынувшие из глаз потоки слезы, с мольбой смотрела на мужчину. Меня стал сотрясать озноб. Скорей всего, отпустило напряжение, охватившее тело с того времени, как попала в лапы насильника. Да и убийство трех человек, как бы я не храбрилась, сильно повлияло на мою душевную гармонию. А то, что они были последними тварями, уже не имело никакого значения.

— Чего посреди ночи по столице бродите? Облавы кругом. Сам глава Тайной канцелярии кварталы прочесывает. Свирепствует, что разъяренный вепрь. Поговаривают, все камеры в тюрьмах забил. Так больная-то где? — спросил кучер, вновь стал с опаской всматриваться в темноту.

— Умоляю, ради Единого. Только не уезжайте. Я сейчас ее приведу.

Скорей всего, мои слезы проняли мужчину, и он поспешил заверить: — Да не уеду я. Беги, веди немощную.

Уговаривать дважды меня не нужно было. Тут же бросилась в темноту и уже вскоре вернулась, ведя под руку едва переставляющую ноги графиню. Девушка, плача, подвывала. Наверно, посчитала, что я ее бросила. Когда в темноте наткнулась на нее, она сидела посреди дороги и тихонько поскуливала от страха.

После того, как помогла Сианли взобраться на двуколку, присела на сиденье рядом. Вытащив из кармана плаща мешок с золотыми, отдала его кучеру, указав, куда нас необходимо доставить. Обняв вздрагивающие плечи девушки, стала успокаивать бедняжку.

— Ну чего ты, дуреха, плачешь? Неужели подумала, что я могу тебя оставить. Глупенькая. Теперь уже все точно позади. Вот сейчас приедем к моей маме, а уж она тебя в два счета на ноги поставит. Будешь еще краше, чем была, — мои губы разошлись в горькой усмешке. Замолкнув, стала обдумывать, что буду делать дальше.

Под плач графини и тихий стук лошадиных подков о мостовую мы вскоре приехали к моему особняку со стороны заднего двора. Сойдя с повозки, помогла Сианли спуститься на землю и после поспешила к калитке. Дернув за веревку, на которой был подвешен колокольчик, замерла в нетерпении.

Надо отдать должное кучеру. Он дождался, когда к воротам подошел слуга, и лишь после этого отправился дальше. Да так лихо, что диву далась. Видно, окинув добротный особняк, подумав, побоялся, что я передумаю и потребую вернуть золотые.

На мое счастье, к воротам подошел Идонт. Видно, Эром, в очередной раз засидевшись у вдовушки, остался у нее ночевать.

Разглядев при тусклом свете фонаря на столбе тех, кто пожаловал посреди ночи, слуга без промедления стал открывать засовы, приговаривая: — Леди Киара. Ну как же так. Одна посреди ночи. А если лиходеи какие?

Открыв дверь, мужчина, окинув меня взором, с изумлением в глазах замер, смотря на мои босые ноги. Отмер, когда услышал командный голос.

— Идонт. Осторожно, возьми на руки мою попутчицу и неси ее в гостевые покои.

Видно, в этот момент графиня Куварская, осознав, что вырвалась из лап смерти, стала медленно оседать.

Идонт успел подхватить ее на руки, решительно зашагал к дому. Задвинув засов, обогнав слугу, поспешила идти впереди него, по пути стала открывать и придерживать двери.

Положив девушку на кровать, увидев посиневшее от побоев лицо, мужчина в изумлении отшатнулся, а затем, резко повернув голову, посмотрел на меня. Не увидев на моем лице ни одного синяка, с облегчением выдохнул.

— Ваша светлость, это кто же ее так?

— Те, кто это сделал, уже не дышат. Ты иди, отдыхай. Дальше мы сами.

Идонт с неохотой покинул комнату. Пару раз останавливался, оборачивался, окидывал внимательным взглядом покои, словно был не уверен в том, что в этом помещении нам не угрожает опасность.

Едва за ним закрылась дверь, в комнату влетела Ярима.

Скорей всего, мама, услышав шум и разговор, проснулась и, едва успев набросить халат на плечи, выбежала из своих покоев. Завидев в коридоре Идонта, стоящего у дверей гостевой комнаты, почувствовав неладное, мгновенно бросилась в покои. При виде меня живой и невредимой, тяжко вздохнула и лишь после этого обратила взор на постель и замерла в оцепенении.

— Мама… мама! — пыталась я до нее дозваться, но мои попытки не увенчались успехом. Барванскую так потряс внешний вид незнакомой ей девушки, что, онемев, она не реагировала на мой голос. Вывела ее из оцепенения Кавис.

Призрак, проплыв через тело ведьмы, зависнув напротив ее лица, дыхнула на нее дымом.

Вдохнув едкий смог, графиня закашлялась и сразу бросилась к лежащей без сознания девушке. Развязав веревку, трясущимися руками откинув полы плаща, Ярима в испуге отшатнулась от истерзанного девичьего тела, прикрыв рукой рвавшийся из горла крик.

Обняв материнские плечи, поспешила довести до ее ума, что необходимо делать.

— Мам… ну чего ты испугалась? Тебе приходилось уже вытаскивать с того света меня, помоги и этой девушке. Я знаю, что у тебя хватит сил и умения вылечить это изуродованное тело.

Увидев тетушек, обратилась к ним:

— Хамира и Симора, от вас требуется зелье забвения. Да, смотрите, в этот раз не перепутайте ингредиенты. Ба, проследи за родственницами, и с тебя зелье девственности. Родненькие мои. У меня к вам одна просьба, сделайте так, чтобы эта девушка забыла то, что с ней произошло. Верните ей душевное спокойствие и уверенность в завтрашнем дне. Пусть она забудет о каждой минуте кошмара. А я в ванную и спать. Сегодня у меня нет сил, чтобы рассказать вам, что с нами произошло. Скажу лишь одно. Я убила второго насильника... я отомстила за смерть малышек Риан и Ливин.

В очередной раз убедилась, что утро добрым не бывает.

«Я ведь только голову на подушку положила, а эта бестия уже стоит над ухом, дышит. Такой сон прервала. Аргаир вот-вот должен был меня поцеловать. Внизу живота все словно подвывает в ожидании сладкой неги... Гормоны. Гормоны, будь они не ладны. Вон как шпарят. Сгореть можно».

— Уана… ты когда-нибудь дашь мне выспаться?

— Леди Киара! Вы на меня наговариваете. Я всего-то пять минут назад зашла.

— Целых пять минут! — простонала я с нотками жалости в голосе. — Я бы успела сон досмотреть.

— Никак с поцелуями кто приставал?

Распахнув глаза, привстала, окинула подозрительным взглядом служанку. «Стоит словно ангелочек. Личико — сама невинность. Ресничками хлоп-хлоп. Не хватает только крылышек за спиной. И видятся они мне кожистыми в черном цвете».

— Уана. С утра нужно думать о духовном, а не о поцелуях с молодыми людьми.

— Скажите тоже, леди Киара. Я ведь не о себе думаю, а о вас. Вы вон какая красивая! И сам канцлер на вас так смотрит. Думаю, замуж позовет.

— О, куда тебя понесло! Глава Тайной канцелярии на меня смотрит лишь по одной причине: я специально замолчала, чтобы подразнить любопытную плутовку. — Для герцога Арвайского я оказалась крепким орешком.

— Это как?

— А вот так. Не может он мои мысли прочитать, вот и увивается возле меня в надежде, вдруг расколюсь. Только вот ему, — представляя перед собой Аргаира, выставив вперед руку, скрутив дулю, покрутила ею. Тут же подхватив одеяло, прикрыв им лицо, широко зевнула.

— Госпожа. Да разве можно дули Его светлости крутить? А вдруг прознает.

— А если и узнает. Что он мне сделает? В тюрьму посадит? Нет. Скорей всего, расцелует.

Увидев ошарашенный взгляд служанки, я захохотала и вновь завалилась на пуховые подушки. Раскинув руки в стороны, наслаждалась минутами блаженства.

— Леди Киара, вам бы только потешаться надо мной. Вы мне лучше расскажите, что у нас за гостья. Ее сиятельство меня к ней не пускает. Сама прислуживает. Где это видано, чтобы графиня за больной ухаживала. Может, ее лучше было в госпиталь отвезти?

Веселость вмиг слетела с моего лица. В очередной раз удивилась пронырливости стоявшей передо мной девушки. Нужно было донести до ее ума очередную «правду». Иначе эта лиса сама чего напридумает, а еще где лишнего сболтнет. А этого никак нельзя допустить.

— Мы бы так и поступили с мамой. В гостевой комнате находится одна из невест младшего герцога Арвайского. Она тяжело заболела неизвестной болезнью. Вот мама и взялась ее лечить. Советую тебе туда свой длинный нос не совать. Вдруг это заразно. Покроешься вся нарывами. Кто тебя потом, рябую, замуж возьмет. Состаришься, да так и не узнаешь, как с парнями целоваться.

Посмотрев на чуть приоткрытый ротик служанки, порадовалась, что запугиванием достигла желаемого результата.

— Ваше сиятельство, вы опять шутите, — с нотками обиды вымолвила девушка, надув и без того пухлые губки.

— Уана, душенька, в этот раз как раз не шучу. Давай займемся утренними процедурами, подберем платье. Потом ты отправишься на рынок за продуктами, соберешь у торговок все городские новости, а я в это время буду помогать маме. И прошу тебя об одном: держи рот на замке и никому, слышишь, никому не говори о том, что происходит в нашем особняке.

— Плохого вы обо мне мнения. Я под пытками никому ничего не расскажу.

— Вот и умница! — едва смогла произнести я. Живот скрутило, к горлу подступила непонятно откуда взявшаяся тошнота. Проглотив вязкую слюну, откинув одеяло, медленно встала и осторожно зашагала в ванную. Обдумывая, что за напасть на меня нашла?

Ванна, к моему удивлению, принесла облегчение. Правильно, наукой доказано, что вода смывает весь негатив. Из ванны вышла бодрой и сильно проголодавшейся.

Уана хоть и была плутовкой, но дело свое знала на «отлично». На амперном столике уже стояла чашечка горячего какао и тарелка, наполненная сырными пампушками.

Марша, как всегда, побаловала меня своим кулинарным творением. После сытного завтрака служанка помогла надеть атласное платье светло-бежевого цвета с вышивкой по декольте и поясу. Рукава в виде пышных фонариков делали мой образ нежным и воздушным. С нетерпением дождалась, когда Уана закончит укладывать волосы. Сорвавшись с места, помчалась в гостевую комнату.

Тихонько открыв дверь, осторожно прошмыгнула в покои. К моему удивлению, синяки на руках и лице Сианли приобрели желтоватый оттенок. Отечность спала, и это вселило в меня веру, что с графиней все будет хорошо. Осталось дождаться полного исцеления и подумать над ее дальнейшей судьбой.

При виде Кавис мои губы разошлись в счастливой улыбке.

— Ба. Рада тебя видеть. Смотрю, вы тут сделали большой прорыв в лечении графини.

— Ярима всю ночь не спала. Твоя подопечная, сообразив, что все ее страдания позади, впала в истерику. Пришлось отпаивать каплями силы, а затем силком вливать успокоительное зелье и смазывать заговоренными мазями раны.

— Где сейчас мама?

— Прилегла немного отдохнуть. Раны на теле больной необходимо смазывать каждые два часа. Через сутки на коже останутся небольшие красные пятна. Через двое не останется и следа. Графине повезло. Скорей всего, под впечатлением произошедших с ней событий у нее проснулся магический дар. Девушка — слабый маг воды. Но и этого вполне хватает для лечения.

— Каплями забвения поили?

— Нет. Ждали тебя. Одна капля стирает из памяти один день жизни. Нужно отмерять точное количество, иначе натворим дел, что потом не исправить будет. Вторую просьбу выполнили в ажуре. Ни один целитель не подкопается. Твоя опекаемая невинна и чиста, как новорожденное дитя. Может, и ты того… на душу пару капель примешь?

— Бабуш. Спасибо. Так хочется обнять тебя за заботу. Но на эту тему мы с тобой уже разговорили… Сианли находилась у преступников пять суток. И меня теперь заботит вопрос, как… — я резко замолкла. К горлу опять подкатила тошнота. Да так сильно, что свело все мышцы лица.

Прикрыв рот ладонью, рванула в ванную комнату и едва успела донести содержимое желудка до фарфорового друга. Хотя в этом мире он был не фарфоровый, а мраморный, в виде куба с дыркой посередине. Для удобства сиденье под мягкое место было сделано в виде валика, обшитого бархатом. Смыв, кстати, был точной копией наших старых навесных бочков с цепочками. Только металлические звенья здесь заменяли толстые шнурки с кисточкой на конце.

Чистило меня знатно. Желудок скручивался в судорогах и выталкивал из себя все остатки утренней еды. После последнего спазма я рухнула рядом с унитазом, и в этот момент в ванную влетела Ярима.

С расширенными в страхе глазами она замерла на доли секунды и бросилась ко мне. Упав на колени, приподняв голову, стала вытирать мое мокрое от слез лицо подолом своего платья, приговаривая: — Девочка моя, что с тобой стряслось. Скажи, скажи, моя хорошая, где у тебя болит?

Я выгнулась и согнулась в очередном спазме.

— Мам… живот сильно болит.

Пережитые события сегодняшней ночи нахлынули лавиной. Воспоминания, как убиваю сначала одного душегуба, затем его подельников, пронзило разум острой болью. Мышцы тела натянулись, словно тетива. От боли я не могла пошевелиться. Из моего горла вырывались только хрипы и стоны. В какой-то момент почувствовала, что скованность тела медленно уходит, и вот тогда я дала волю своим эмоциям.

Я каталась по полу и кричала, всаживала пальцы в волосы, лицо, выла и вскоре затихла у матери на коленях. Некоторое время мои рыдания переходили на всхлипывания и постепенно затихали. Меня бросало то в жар, то в холод. Трясло так, что Ярима едва удерживала меня в своих руках. Вскоре тело сковал озноб, захватил в свои лапы и ни в какую не хотел отпускать. Ощущение ползущего по щекам морозного узора и инея на ресницах заставляло сердце сжиматься в страхе. Прижимаясь к матери, к ее человеческому теплу, тянулась душой и телом к единственной женщине, любящей меня. Отдавшей мне всю свою материнскую любовь. Ее ласка и забота в очередной раз вернули меня к жизни. Я тянулась к источнику любви и нежности — ласке, зная, что найду утешение своей исстрадавшейся душе: — Мам… мамочка, — шептала я, постукивая зубами от охватившего тело холода. Прижимаясь все сильней к материнской груди, шепча: — Я их уб-б-ила… уб-б-ил-ла… убила…

Сколько времени продолжалась мое осмысление убийства, не знаю. Но в какой-то момент меня неожиданно отпустило. Навалилась какая-то апатия и бессилие. Холод, разжав лапы, выпустил из своего плена, опустошив мои жизненные силы. Ощутив себя беспомощным ребенком, всхлипывая и тихонько плача, прижавшись к матери, прислушивалась к ее журчащему ласковому голосу.

— Ливия… девочка моя… пойдем в комнату. Ляжешь на диван. Я дам тебе капли, ты уснешь, а когда проснешься, тебе будет намного легче, — шептала Ярима, глотая слезы, прижимая к себе дорогое сердцу дитя. Бережно проходя ладонью по вздрагивающей от плача спине дочери.

— Ей сейчас нельзя никакие зелья пить.

Услышав голос Кавис, шмыгнув носом, отстранилась от матери, и наши с ней лица, обращенные к призраку, застыли в немом вопросе: почему?

— У нашей красавицы откат. Убить людей не так просто. И если первый раз ты защищалась и приняла смерть преступника как само собой разумеющееся. То убийство сразу троих, пусть и нелюдей, произвело на тебя душевное потрясение. Внешне ты, быть может, и храбрилась, а вот внутренне после того, когда осознала, что ты сделала, вот тогда тебя и скрутило. К тому же, девочка моя, почему магию в себе удерживаешь? Она рвется из тебя, а ты ее назад и замораживаешь. Так можно и сгореть.

Тяжко вздохнув, я опустила взор в пол и решила поделиться своими страхами с бабушкой. Посчитав, что она самая мудрая из всей нашей компании.

— Я боюсь. В нашем мире магии не было. Она для меня — странное явление. Каждый раз, при любом ее проявлении, меня одолевает неосознанный страх. Ба... понимаешь, меня мгновенно охватывает паника. От моего внутреннего гнева вспыхивают шторы. А если я не смогу управлять тем, что вырвется из меня? Покалечу людей. Это так страшно.

— Глупенькая. Вижу, магию земли ты уже выпустила на волю. Неужели было страшно? И ты боялась того, что земля пойдет трещинами, вздыбиться, из ее недр камни полезут.

— Я выпустила магию земли?! Камаир говорил, что я маг Земли. Но как-то не приняла его слова всерьез, — приложив ладони к солнечному сплетению, затихла, прислушиваясь к тому, что находится у меня внутри. Ничего не почувствовав, с разочарованием посмотрела на призрак.

— Ясное дело, что ничего не чувствуешь. Ты ведь опять ее спрятала за семью замками. Девочка моя. Пойми. Магию не нужно бояться. Она часть тебя. Вспомни, как ты задействовала магию земли?

— Я… — замолчав, вспомнила, как услышала жалобную просьбу о питье. — С цветком не было чего-то особенного. Я просто его напоила и пожалела, вот он и расцвел.

Плечи призрака задергались от смеха.

— Вот видишь, ничего страшного не случилось. Твоя магическая сила исполнила то, что желала хозяйка, пусть пока ты творила это и не осознанно. С огнем управлять намного сложнее. Но любая магия — это часть тебя. Она отображение твоей горячей натуры, борющейся за правду и восстановление справедливости. Скажу честно, никогда не слышала о магии Воды в твердом состоянии. До сих пор таких носителей магической силы не было. Возможно, магию Воды ты замораживаешь из-за своих внутренних страхов и неуверенности. Ума не приложу, как тебе это удается сдерживать в себе три магические стихии.

Я вновь опустила взгляд в пол, раздумывая: говорить или нет о том, что, возможно, я являюсь обладателем еще и магии Воздуха.

— Но ты ведь понимаешь, девочка, что любой стихией нужно управлять. А для этого необходимо учиться. Изучать формулы усиления и ослабления силовых магических потоков. Этим мы с тобой займемся, как только ты откроешь воздвигнутую тобой блокировку. Как же я хочу увидеть этот момент.

После слов бабушки мне действительно стало легче. Страхи немного отступили, а вот слабость тела еще нет.

— Мам, помоги мне добраться до покоев. Полежу, посплю, а уж вечером отправлюсь в замок Арвайских. Только перед тем, как капли забвения Сианли давать, расспросите, при каких обстоятельствах она попала к насильнику. А я уж подумаю, какую полуправду преподнести главе Тайной канцелярии.

В кровати я провалялась целый день. Мне едва хватало сил пару раз вынырнуть из полузабытья, и я опять проваливалась в царство Морфея. Только было оно какое-то грустное, как раз под цвет моих волос.

Уана бесцеремонно выдернула меня из блуждания в сером мареве, и в этот раз я была ей премного благодарна. Но какая-то часть меня вредничала, не желая пробуждаться.

— Леди Киара! Хватит бока отлеживать. Пока вы тут спите, в столице такое творится…

Служанка замолкла, платя мне той самой монетой, которую я часто использовала при разговоре с ней. И в очередной раз была убеждена, что на голове у девицы точно имеются рожки, просто их не видно. Но я решила сыграть и придала лицу расслабленное состояние, делая вид, что меня совершенно не интересуют столичные новости. И это возымело действие. Уану, видно, распирало от желания поделиться услышанной информацией.

— Вы себе представить не можете, что творилось ночью в Сарварсе!

Всплеснув руками, служанка бесцеремонно сдернула с меня одеяло.

Приоткрыв один глаз, зло посмотрела на стоящую передо мной девицу. Подхватив легкое, набитое пухом покрывало, вновь накинула его на себя, показывая всем своим видом, что не собираюсь вставать. Да кто же меня спрашивал. Не обращая внимания на мои трепыхания, Уана нагло откинула одеяло. Схватив меня за руки, приподняла, взволнованно зажужжала над ухом.

— Госпожа, вы даже не представляете, какой переполох сейчас в столице. Весь рынок гудит!

— Пусть гудит, я спать хочу! — полусонно выдала я, широко зевнув, потянулась и с чувством расползающегося в груди блаженства вновь упала на подушки.

— Лиди, Киара! — возмущенно взвизгнула Уана. — Идонт уже лошадей запряг, карету приготовил везти вас в замок Арвайских, а вы еще даже не умыты. Поговаривают, ночью в столице чуть ли не всех прохожих ловили. Странный он.

— Кто, — не уловив смысла в сумбурной речи служанки, решила все-таки уточнить я.

— Да кто же еще. Висельник ваш.

— Уана… следи за речью.

— А то я не слежу, что ли. Говорят, сам глава Тайной канцелярии отправился в бедные кварталы. Заявился в логово шайки и допрос устроил. Бандиты из всех своих щелей врассыпную бросились. А тут их под белы рученьки и подловили сыскные собаки канцлера. Без разбору хватали и в тюрьму отправляли.

— Интересно узнать, что так проняло канцлера, раз он сам бросился банду трясти? — спросила я из любопытства, погружаясь в пенистую воду ванны. Только в этот момент сообразив, что не поняла, когда оказалась в купальне. Видно, меня так увлек взволнованный щебет девушки, что не заметила ничего.

— Ох, госпожа! Поговаривают, девицу какую-то разыскивал. Исчезла со свадебного сезона. Только одного не пойму. Не уж-то герцог Арвайский не знал, что леди Сианли у нас находится?

— В каком смысле? — огорошенная такой новостью, я даже привстала из воды. Но Уана умело вновь погрузила меня в пенистую жидкость, пахнущую клубникой.

— А в том самом смысле. Его Сиятельство, видать, не знал, что графиня Куварская заболела, и вы ее к нам в дом привезли сегодня ночью.

— А откуда ты знаешь, как зовут графиню?

— Так ясно откуда. Я ведь ей уже с обеда прислуживала. Ну и вредная особа эта ваша гостья: и подушки ей не их лебяжьего пуха, а из куриного, и бока-то все отлежала, и еда невкусная. И не понимает пава, что делает в этих убогих покоях, когда ее сам младший герцог Арвайский дожидается. До чего капризная девушка! То ли дело вы.

Я в удивление вскинула брови.

— И не смотрите на меня так, леди Киара. Вы добрая, заботливая, сами работаете и совсем на расфуфыренных капризных графинь не похожи.

— Мама объяснила графине, что она больна.

— Так естественно объяснила. Только та и слышать ничего не хочет. Говорит, что ее должна лечить не ведьма, а лучшие целители чуть ли ни с королевского двора.

— Не было печали, черти накачали, — выдала я, раздумывая теперь над проблемой, как быстрей избавиться от Куварской

— Леди Киара! Да разве можно нечисть вспоминать! — с нотками страха в голосе произнесла Уана, прекратив меня тереть и бросив взгляд по сторонам.

Решив подшутить над девушкой, прорычав, ущипнула ее за бок.

Взвизгнув в испуге, служанка подскочила на месте и, ударив меня мочалкой, застыла на месте с выпученными глазами.

От вида ее оторопи, я, жмуря глаза от попавшей в них пены, не выдержала. Схватившись за живот, зашлась в веселом смехе.

— Девочка моя. Вижу, ты себя уже хорошо чувствуешь.

Проявившись, Кавис смотрела на меня с искрами смеха в глазницах.

— Вылезай из ванны, собирайся и дуй в замок Арвайских. Твоя подопечная весь мозг нам вынесла. Настоящая графиня. Тебе бы поучиться у нее манерам в обращении со слугами.

— Ба, не шути так, — вымолвила я, вылезая из ванны. — Если я буду как она, то потеряю свою индивидуальность. Уана, хочешь, чтобы я стала такой, как Сианли?

Служанка мгновенно в отрицании замотала головой и, бросив мне халат, вылетела из комнаты.

— Вот видишь, Ба, что и требовалось доказать! — подхватив халат, надела его, не обращая внимания на выкрутасы Уана.

Я как-то объяснила девушке, что разговариваю с призраками, и теперь она до жути боялась, когда я начинала вести диалог с собеседником, невидимым для ее глаз. — Таких, как Куварская, тысячи, а как я — единицы. Поэтому и сдружилась с Андрией. И очередной раз убедилась, что деньги портят личность.

Перекинув лямки пояса на талии, пошла в покои.

Уана убежала, скорей всего, сварганить мне перекус, а я тем временем стала сушить волосы, водя гребнем по влажным прядям, вела разговор с призраком.

— Выходит, спасала я не Аленький цветочек, а змею Горгону. Смогли разузнать, как она попала в лапы двойника Вильгара?

— О! Метаморф превзошел сам себя. Явился в съемный особняк четы Куварских и в буквальном смысле слова увез дочь из-под их носа.

— Ничего себе! Совсем страх потерял. И ничего в поведении «Арвайского» не насторожило графское семейство?

— Да что их могло насторожить. Они буквально на днях прибыли в столицу. А тут сам герцог явился с предложением поучаствовать графини Сианли в свадебном сезоне, организованном специально для него. Ибо, лишь раз увидев графиню Куварскую, младший наследник был мгновенно сражен ее красотой и манерами. А свадебный сезон — лишь формальность. Метаморф так запудрил мозги графу и графине, уверив их, что он непременно выберет их дочь среди всех участниц. Бедолаг не остановил тот факт, что Сианли помолвлена. Взяв дочь под белы рученьки, чета Куварских передала ее насильнику.

— Да дела твои, Господи. Действительно, Орвид Уангерг страх потерял. Или был так уверен в своей безнаказанности. Видимо, и то, и другое. Вседозволенность совсем распоясали метаморфа. Как мама?

— Ярима прилегла отдохнуть. Хотела напоить Сианли еще парами капель забвения, чтобы Куварская навсегда забыла о герцоге, но я не дала этого ей сделать. Капли необходимо принимать сразу, а то может получиться накладка. Посоветовала на ночь напоить графиню снотворным. И ей будет хорошо, и нам спокойней.

— Ба. Ты умница. А ведь в доме Орвида девушка показалась мне слабой и беззащитной. Видно, умение играть на публику в крови сиятельных лордов.

— Не думаю. Просто графиня полностью забыла минуты страха и насилия. И сейчас ведет себя так, как должна себя вести будущая герцогиня. Поучись у нее. Может так случиться, что тебе, по всей видимости, с ней в одном замке жить придется.

— Бабуш! Да с чего ты взяла! — вскочив, воскликнула я, поражаясь своей мгновенной вспыльчивости и румянцу на щеках.

— Ну, ну… от меня можешь и не прятать покрасневших щек. Я ведь не слепая, вижу, как вы с Аргаиром друг на друга смотрите.

Наш разговор прервала Уана. Войдя в комнату с подносом в руках, девушка замерла у порога и, хлопая ресницами, наблюдала некоторое время за мной. Скорей всего, обдумывая, веду я разговор с призраком или нет. А увидев, как я облизнулась при виде еды, бодро зашагала к амперному столику.

В животе сразу заурчало, и я, как бычок на веревочке, последовала за служанкой. Марша порадовала меня сегодня молочной кашей из овсянки и плюшками, посыпанными сахарной пудрой. Стакан сливок шел в дополнение к выпечке. Рот мгновенно наполнился слюной. Подсев к столу, принялась с аппетитом поглощать пищу.

Еда всегда влияла на меня позитивно и придавала настроения, и этот раз не стал исключением. Допив сливки, поставив стакан, я вытерла губы. Положив салфетку на стол, со счастьем в глазах посмотрела на Уана.

— Ну что, красавица, в какое платье будешь меня сегодня одевать?

Мой вопрос послужил сигналом для плутовки. Ее глазки оживленно блеснули, и она ринулась принаряжать меня.

На сборы у нас ушло около двух часов. Понимание того, что я, скорей всего, попаду в замок Арвайских в полночь, нисколько меня не смущало. Становиться центром всеобщего внимания мне не хотелось. Бал к тому времени уже скорей всего закончится. Невесты будут находиться в своих покоях. Волновал вопрос — наличие жетона, который остался лежать в ридикюле. А сумочка, естественно, в карете, на которой я ехала в съемный дом.

После моей попытки убить Вильгара я запретила Идонту дожидаться меня у забора герцогского имения. Во-первых, это могло вызвать подозрение у тех же самых сысковиков. Во-вторых, слугу могли подвергнуть ментальному допросу. Мужчина дал ясно мне понять, что он мгновенно лишит себя жизни при любой попытке металлиста влезть в его голову. Ведь с какой стороны не посмотри, его все равно ждала бы смерть за укрывательство метаморфа. Я не желала смерти человеку, принявшему мою тайну. Поэтому Идонт теперь занимался извозом Уаны, иногда мамы. А я садилась в карету, предоставленную мне главой Тайной канцелярии. Из этих выводов выходило, что мой ридикюль находится у Аргаира.

От корсета я наотрез отказалась. Сославшись на то, что еще не окрепла после сегодняшней болезни.

Уана с неохотой уступила. Придирчиво осмотрев надетое на мне бархатное платье цвета мяты. Поправив поясок, спросила:

— Леди Киара. А что с плащами делать?

— Плащами?!

Повернув голову, в удивлении посмотрела на служанку. Вспомнив, в чем мы прибыли в особняк, тяжко вздохнула.

— Выкинь или отдай нищим. Мне без разницы.

— А монеты. Что с монетами делать?

«Карманы, значит, уже обшарила». Ухмыльнувшись мыслям, с горечью вымолвила: — Монеты отдай тому, кто в них будет больше всего нуждаться. Ты ведь каждый день ходишь по столице, выполняя наши поручения. Вот и присмотри, кому на помощь прийти.

— Жалко. Там два серебряника.

— Уана… эти монеты находились в руках очень плохих людей. Не нужно оставлять их себе.

— А можно я их отдам нашей соседке по селу? Тетка Варлиха одна двоих деток растит. Им порой есть совсем нечего.

— Отличная идея.

Подойдя к секретеру, выдвинула ящик, в котором лежали мешочки с монетами. Взяв шесть золотых, протянула их девушки со словами: — Ты больше знаешь, в чем нуждается эта семья. Поможешь им с приобретением необходимого. Один золотой возьмешь себе. Прикупишь родным подарков или себе на приданое прибережешь.

Схватив деньги, хлопая в восторге длинными ресницами, служанка прижала кулачок к груди, словно боясь, что я передумаю и прикажу вернуть монеты.

— Беги уже спать, егоза.

Взвизгнув от счастья, девица убежала. А я, открыв ларец, взяв серьги в виде трех нитей, на которых были нанизаны изумруды, вдела их в уши. На указательный палец левой руки надела колечко, от которого тянулись три золотых плетенных узора, замыкающихся на браслете. В перстеньке и обручье были закреплены светло-зеленые изумруды в тон к серьгам.

Придирчиво осмотрев себя в зеркале, подхватив ридикюль, направилась к бодрствующей графине. По ее крикам, разносившимся по дому, было понятно, что девушка устроила матери очередной скандал. Одного не понимала: почему Ярима терпит ее капризы?

Войдя в покои, я некоторое время хмуро смотрела на выкрутасы сиятельной леди.

— Я не хочу находиться в этом доме! Вы меня удерживаете! Я буду жаловаться Его Светлости герцогу Вильгару Арвайскому. Что ты мне принесла за еду? Я привыкла к морским деликатесам. Да знаешь ли ты, кто у меня отец?

Подобного отношения к матери я уже никак не могла стерпеть.

Подойдя к Яриме, подхватив ее ладонь, сжала, с лаской посмотрела в уставшее лицо.

— Мам, иди спать.

— Да кто ты такая, чтобы вмешиваться в наш разговор? Убирайся прочь! — перешла на визг Сианли.

Я едва сдержалась, чтобы не налететь с кулаками на девицу. И в какой-то момент даже пожалев, что мы напоили ее каплями забвения. И очередной раз убедившись поговорке: «Не делай добра, не получишь зла». Медленно повернув голову, бросила на графиню замораживающий взгляд.

— А ну быстро сняла мою ночную рубашку и пошла вон из нашего дома.

Открыв рот, Куварская так и замерла с округлившимися в шоке глазами. Видно, не ожидала, что с ней будут говорить в таком тоне.

— Я… я… — залепетала Сианли.

— Головка ты от патефона. Не хочешь разгуливать голой по столице, быстро пей то, что тебе подали, и ложись спать.

— Я, между прочим, невеста Его Светлости, герцога Арвайского, — найдя в себе смелость, промямлила графиня.

— А я, к твоему сведенью, тоже являюсь одной из невест Его Светлости. И помимо нас у него еще найдется пара десяток девушек, желающих видеть себя его женой. Пока со своими золотыми приисками лидирует Камисаль Юравская. Если ты таковых не имеешь, становись в очередь.

— Но нам герцог обещал. Он говорил, что женится на мне! — выкрикнула графиня, не желая сдавать своего преимущества.

— Не будь идиоткой. Твое имя не прозвучало на открытии свадебного сезона, собранного в честь младшего герцога Вильгара Арваского. Ты не значишься в списках, и о тебе никто не знает. Мало того, ты умудрилась подхватить неизвестную болезнь и покрылась вся гниющими язвами. Как думаешь, Вильгар при виде омерзительных гнойных нарывов впал в трепет и все еще желает прикоснуться к твоей белоснежной коже? Да он уже наверняка увлекся очередной красоткой.

— А как же я? Папа не позволит, чтобы со мной так обращались, — шмыгнув носом, пролепетала Куварская, смотря на меня потерянным взглядом.

— Вижу, до тебя все-таки дошло. Сейчас пей отвар и ложись спать. И хочу тебе напомнить. На свадебный сезон невесты прибыли со своими нарядами. Где твой багаж?

— Я не знала… — замолчав на полуслове, подтянув одеяло к лицу, шмыгнув носом, Сианли посмотрела на меня испуганным взглядом карих глаз. На ее черных длинных бархатных ресницах появились капельки слез.

Теперь, когда личико графини очистилось от синяков и кровавых потеков, можно было полюбоваться на ее красоту. Очень утонченные, аристократические черты лица. Большие глаза цвета горького шоколада, обрамленные черными густыми длинными ресницами. Ярко-алые, маленькие, бантиком губы делали белоснежное личико кукольным. Копна густых распущенных волос, ниспадающих волной по плечам и спине, вызывала восторг восхищения. Черные волосы играли блеском от падающего на них света настенных светильников. Пышная высокая грудь третьего размера, скорей всего, являлась воздыханием ни одного мужчины. По всей видимости, увидев графиню, Орвид не смог отказать себе в желании обладать этим красивым телом. Вот и пёр буром. И как не странно, это ему удалось.

— Вижу, до тебя дошло. Сейчас ты пьешь отвар и ложишься спать. Завтра ведешь себя не как сучка при загуле, а как леди, и дожидаешься меня.

Проследив за графиней, дождалась, когда она выпьет снотворное и уляжется спать, и лишь после этого обратилась к матери:

— Я в замок Арвайских.

— Может, останешься? Поздно уже, — схватив меня за руку, с волнением в голосе вымолвила Ярима.

— Мам, не волнуйся. Я должна сообщить канцлеру новость, какую ты знаешь. И нужно решить вопрос с графиней.

Одновременно повернув головы, мы посмотрели на мирно спавшую девушку.

— Как, однако, меняются люди в разных жизненных ситуациях. Мне почему-то казалось, что у Куварской другой характер. В первые минуты я даже спутала ее с Риан. Вот у кого действительно был ангельский нрав.

Тяжко вздохнув, я обхватила Яриму. Насладившись мгновениями нежности, чмокнув мать в щеку, поспешила на выход.

К моему удивлению, два стража, стоявших у главных ворот замка, не потребовали предъявить жетон. Повернувшись, махнула рукой Идонту, давая ему знак, чтобы возвращался домой.

У дверей парадного входа молоденький страж окинул меня полусонным взглядом, затем, резко распахнув глаза, ринулся открыть дверь. Отблагодарив его улыбкой, вошла в гостиную залу. Не увидев камердинера, вздохнула с облегчением и поспешила на шестой этаж, моля лишь об одном, чтобы на лестнице не встретить статс-даму.

Видно, Высшие силы внемли моей просьбе. Я без происшествий и лишних глаз добралась до покоев. Оказавшись в комнате, бросила ридикюль на туалетный столик. Спать совершенно не хотелось. Подойдя к окну, смотря на непроглядную тьму, окутавшую парк, стала обдумывать, какую полуправду преподнести главе Тайной канцелярии? Погрузившись в раздумья от резко открывшейся двери, вздрогнула. Повернувшись за звук, встретилась глазами с уставшим взглядом синих глаз канцлера.

— Киара, — с хрипотцой в голосе вымолвил герцог. — Жива… — бросившись ко мне, с придыханием произнес он.

Его руки стали осторожно ощупывать меня. Встревоженный взгляд блуждал по лицу, возвращался к тем местам на моем теле, где прикасались его руки. Ощупав тело, Аргаир впился в меня одуревшим от страха взглядом.

— Почему ты без корсета? Он бил тебя! Бил! Киара, ответь немедленно! — прорычал герцог.

Не дождавшись ответа, обхватив плечи руками, стал трясти меня, как тряпичную куклу.

Все, что могла в данной ситуации делать, так это качать в отрицании головой. Не думала, что прикосновение мужских рук поднимет во мне волну жара, а затем необузданное желание продолжения.

— Он… — договорить не успела.

Аргаир рванул платье, скорей всего, чтобы убедиться в том, что на моем теле отсутствуют синяки.

А я от шока хватала ртом воздух и не могла вымолвить ни слова. Понимая, что стою перед мужчиной практически обнаженной. Черные атласные шортики с кружевами и чулочки не в счет.

Арвайский обезумевшим взглядом осмотрел меня с ног до головы. Развернув, прошелся пальчиками вдоль позвоночника, скорей всего, не осознавая, как мое тело откликается на его прикосновения. Едва стоя на ногах от накатившей неги, прошептала: — Аргаир.

Его пальцы дрогнули и замерли на мягком выпуклом полушарии. Поразившись, насколько мой голос стал низким и хрипловатым, развернулась, смотря на мужчину помутневшими от желания глазами. Я не собиралась скрывать охватившего меня трепета. Да и зачем? Желала ли я ласк этого мужчины? Сотый тысячный раз да. Мне хотелось забыться, раствориться в нежных и сильных прикосновениях мужских рук. Я знала, какое удовольствие может доставить мужчина женщине. И во что бы то ни стало хотела испытать все прелести удовольствия.

В какой-то момент взгляд синих глаз прояснился. Аргаир теперь уже изучающим жарким взглядом прошелся по моим обнаженным плечам. Задержался на высокой твердой груди, поднимающейся и опускающейся в такт моему учащенному дыханию.

Очертив пальцем розовый ореол, герцог, словно удостоверившись, что я стою перед ним практически обнаженной, задел застывшую в ожидании прикосновений твердую вершинку груди.

— Киар-р-а, — не менее хриплым голосом вымолвил он.

Не удержавшись от соблазна, обхватив ладонью мою грудь, чуть сжав, Аргаир наклонился, прихватив губами напряженный сосок.

Отреагировав, мгновенно запрокинув голову, издала сдавленный стон. От переизбытка сладостных чувств запустила пальцы в жесткие черные волосы и отдалась во власть его языка, ласкающего мою чувствительную бусинку груди.

Опустившись передо мной на колени, Аргаир уткнулся мне в живот, шепча: — Киара, если можешь, останови меня. Сам я не смогу.

— Не останавливайся, — попросила я, вцепившись пальцами в его плечи. Погружаясь в жаркие касания его горячих губ к моему плоскому животу, ямке пупка. Порой забывала дышать, а когда легкие начинали гореть от нехватки кислорода, хватала ртом воздух и вновь тонула в нежных прикосновениях. По телу бежал огонь наслаждения, концентрируясь внизу живота, сладко пульсируя, вызывал во всем теле одно единственное желание: почувствовать этого мужчину в себе.

— Аргаир, — шепчу я и жестко схватываю его черную гриву волос.

Герцог мгновенно откликается. Встав с колен, подхватив на руки, несет на кровать, на ходу снимая с меня чулки и шортики.

Положив меня на кровать, Арвайский нервно снимает с себя одежду, а я лежу и любуюсь его широкими плечами, обнаженным торсом. При виде напряженной плоти я уже изнываю в нетерпении и сама впиваюсь в мужские губы.

Его язык властно проникает в мой рот, ласково касается чувствительных мест и кончика языка. И именно в это момент Аргаир делает движения бедрами и входит в меня. Простонав, я выгибаюсь ему навстречу, концентрируя внимание на его плавных движениях во мне. Тону, растворяюсь в охватившем тело вожделении. Учащенно дыша, прижимаюсь сильней к оголенному телу в одном единственном желании — ощутить яркую волну мучительной сладости. Впившись ногтями в сильные мужские плечи, теряя рассудок, закручиваюсь все сильней в его учащенных движениях, доводящих нас все ближе к пику удовольствия. И сдавленно кричу, чуть не теряя сознание от одновременно захлестывающего наслаждения.

— Это было крышесносно, — едва отдышавшись, вымолвила я.

Медленно разжав пальчики на спине герцога, открыв глаза, встретилась с затуманенной синевой глаз Аргаира. Улыбнувшись ему, высвободилась из объятий, потянулась, словно кошка. Наслаждаясь жадным горящим взглядом желания, блуждающим по моему оголенному телу.

— Ты восхитительна. У тебя есть любовник?

Вопрос Аргаира отдался неприятным толчком в груди.

— С чего ты взял?

— Порой ты ведешь себя как опытная женщина. Вот я и подумал.

— Меньше нужно думать.

Настроение вмиг улетучилось. Хотелось расставить все точки.

— После изнасилования у меня не было ни одного мужчины. Я испытываю к тебе чуть больше, чем симпатию. Поэтому ты оказался со мной в постели. Если о чем-то сожалеешь, я никого не держу.

— Прости.

Обхватив рукой мой затылок, Аргаир требовательно впился в мои губы, но у меня все желание схлынуло. Так и не дождавшись от меня ответной реакции, герцог с неохотой разорвал поцелуй. Прикоснувшись с нежностью к уголку губ, прошептал: — Прости. В последнее время ты занимаешь все мои мысли. Когда ты пропала, я чуть с ума не сошел. Никогда в жизни ни к одной женщине я не испытывал тех чувств, что испытываю к тебе. Сегодня ты устала, отдыхай. Как выспишься, придешь в мой кабинет и расскажешь мне, как тебе удалось вырваться из лап преступника? А сейчас тебе нужно принять капли от зачатия.

От последнего заявления я в удивлении привстала. Подхватив край покрывала, прикрыв им голое тело, наблюдала за Арвайским.

Подхватив с пола камзол, Аргаир вынул из кармана маленький плоский флакон. Открутив крышку, обвел комнату беглым взглядом. Задержав его на графине, направился к столу. Налив воды в стакан, капнул в него из флакона три капли. Дождавшись, когда жидкость окраситься в розовый цвет, взяв стакан, принес его мне. Увидев мой злой взгляд, присел на край кровати.

— Киара. Пойми. Мы должны лучше разобраться в своих чувствах. Не хочу, чтобы ты забеременела раньше времени. Пересуды и сплетни нам ни к чему.

В чем-то Аргаир был прав. Но меня напряг сам факт нахождения флакона в кармане камзола. Выходит, Арвайский уже думал о нашей близости или всегда носит при себе противозачаточное зелье. Как говорят: на всякий случай, а случаи разные бывают. Ревность царапнула лапой сердце. Стараясь скрыть свое состояние, взяв стакан, выпила до последней капли его содержимое. Перевернув емкость, дождалась, когда последняя капля упадет на покрывало, и только после этого отдала стакан.

— Умница. А сейчас ложись, отдыхай.

Арвайский потянулся к моим губам, но я, повернув голову, дала ему понять, что не желаю продолжения.

Одевшись, герцог подхватил мое разорванное платье со словами: — Это я заберу, а в обмен пришлю новое.

Ничего не ответив, проводила взглядом уходящего канцлера. Дождавшись, когда за ним закроется дверь, упала на подушки и, закинув руки под голову, стала раздумывать над произошедшими событиями.

«Весь кайф обломал со своими розовыми каплями. Упыреныш недобитый. Если детей не хочет, взял бы сам и принял на грудь весь бутылек. Прошел бы стерилизацию и никаких проблем. Так нет. Ему лучше меня всякой дрянью травить. И неизвестно, как эта гадость на организм повлияет? Вдруг у меня вообще больше детей не будет?».

Уфа внутри меня зашевелилась. Приподняв голову, с холодным прищуром посмотрела на дверь.

«И я про то же, моя красавица. Но убивать мы его не будем. Меня тянет к этому мужчине. Да и как партнер по сексу он мне подходит. Хотелось бы продолжения. А может, даже и не этого. А прилечь на мужское плечо, пройтись пальчиками по твердой сильной груди, а от чувства защищенности забыться в сладком сне».

— Так… отдаться сновидениям было бы прекрасно, но сначала нужно сходить помыться. Правда, моя хорошая, — обратилась я к змее.

Я видела, как Уфа, повернув голову, посмотрела прямо мне в глаза. Сложно описать это действо. Перед твоими глазами всплывает чешуйчатый аспид, и укор черных бусинок-глаз красноречиво выражает его настроение.

— Не сердись, моя хорошая, — уговаривала помощницу.

Встав с кровати, направилась в ванную. Сделав дела, вернулась назад. Разбросанные на полу вещи напомнили, чем занималась несколько минут назад. Подхватив чулки и короткие шелковые панталончики, отнесла их в гардеробную. «Эмилия — девушка ушлая, может сразу задаться вопросом… а лишние сплетни мне ни к чему». Вернувшись на кровать, продолжала вести диалог со своей подружкой.

— Ты у меня самая лучшая и смелая защитница. Но мир устроен так, что женщина всегда стремится найти себе пару по сердцу и завести с ним семью. Свить гнездо и отложить яйца. Если так понятней. Из яиц вылупятся детки. Хорошенькие такие мальчики и девочки. Мы бы за ними ухаживали и до безумия любили. А я ни в том мире не познала счастья материнства, да и в этом, видно, не светит обзавестись малютками».

Представив черноволосого синеглазого мальчишку, шмыгнув носом, вытерла сбежавшие со щек слезы и, тяжко вздохнув, укуталась в одеяло. Мысли о детях никак не хотели покидать голову. Скорей всего, Аргаир разбередил старую душевную рану. Я обожала детей, но завести их без мужа не решалась.

«Может, в чем-то герцог и прав. Связь до брака считается порочной. И если от главы Тайной канцелярии забеременеет незамужняя девушка, то позор ляжет не только на нее, но и на него. Такой поступок подорвет авторитет, а этого допустить никак нельзя. Что же, буду принимать капли. Эх, Ливия, Ливия, запала ты на мужика, да и он признался в своих чувствах. Так, не будем усугублять ситуацию и торопить события, а доставим друг другу удовольствие».

На этой мысли я сладко зевнула и мгновенно уснула.

В отличие от Киары, канцлеру не спалось. Выйдя из покоев графини, Аргаир направился к себе. Хотелось снять напряжение последних суток. Бокал вина отверг сразу. Войдя в кабинет, налил в стакан ром. Сделав залпом несколько глотков, перевел дыхание, ощущая, как жидкость обожгла горло и растеклась горячей лавой в желудке. Вспомнив, что за все сутки во рту и кусочка хлеба не было, направился к креслу. Упав в него, откинулся на спинку и от охватившей тело слабости, закрыв глаза, погрузился в воспоминания:

«Одному Единому известно, что пришлось пережить за эти сутки. Каждая минута, да что минута! Каждый миг был занят мыслью о Киаре. Жива? Или ее бездыханное тело лежит на одном из полей Марвайского государства. А может, вновь плывет по бурному течению и не чувствует, как на очередном изгибе реки ударяется о торчащие на дне русла острые камни?

Страшней всего было представить, что опознавать графиню придется по платью и туфелькам. Мысль о том, каким извращенным пыткам подвергнут хрупкое девичье тело, гнал прочь. Легче было принять помыслы о ее смерти, чем думать, как издеваются над беззащитной слабой девушкой. Какими только словами не ругал себя за то, что позволил Киаре покидать замок.

Влетел в логово банды, выискивая хоть крупицу зацепки, и лично подверг ментальному допросу воров. Был на грани. Вытряхивал мозги из очередной попавшейся под руку «крысы» и, не увидев необходимой информации, в исступлении отшвыривал обмякшее тело. После третьего мертвеца глава банды упал в ноги, прося о милости. Борг выл, умолял не губить его людей, а объяснить. Чем вызвал гнев у главы Тайной канцелярии?

— Мне нужны сведенья об одном твоем ловкаче. Выстраивай своих выродков и пусть отчитываются. Какой из домов этой ночью обчищали?

Из наполненного страхом лепета воровской мрази удалось понять, что занимались они обчисткой двух домов северной окарины столицы. Район, который меня интересовал, банда чистила недавно. По закону воров они не трогают обнесенный участок месяца три. Люди, обсудив кражу, будут чуткими некоторое время, вскоре успокоятся и потеряют бдительность. Вот потом шайка и повторит набег.

Холодным потом покрылся от мысли, что люди Борга никакого отношения не имеют к взлому дома графини Корхарт.

Ловкач на все руки прибыл из другого государства и может скрываться под любой личиной. Но во всех вопросах я привык идти до конца и поэтому, обведя холодным взглядом трясущихся в страхе воров, потребовал: — Вспомните все разговоры между собой. Возможно, кто-то из ваших дружков хвастался или заикнулся в разговоре о чем-то таком, что зацепило вас. Даю на раздумья пять минут, а потом займусь тем, с чего начал по приходу сюда. Да… осмотритесь. Возможно, кого-то из подельников среди вас нет.

Цепким хищным взглядом всматривался в мужские задумчивые лица. Заметив быстро отведенный в сторону настороженный взгляд одного из членов банды, мгновенно скомандовал: — Ты… отвечай.

Виновато осмотревшись по сторонам, вор нерешительно вымолвил:

— Дня три назад Худой по пьяни хвастался, что графиню… того самого… имел. Я, разумеется, не поверил. А потом и он рассмеялся и признался, что пошутил.

У меня дыхание перехватило, а перед глазами встала пелена. Сообразив, что малышка Киара пропала этой ночью и, возможно, я не знаю об очередной пропавшей леди, замогильным голосом прошипел: — Где эта тварь?

Отскочив в испуге, вор пробежался по лицам дружков. Повернувшись, сконфужено произнес: — Так нет его. Ушел до полуночи и еще не возвращался.

Смотря на одного из своих людей, вклинившегося в ряды банды, понимал, что добытая им информация является ниточкой, за которую следует зацепиться. Два других сыщика молчали, растерянно опустив головы.

Я все держал под контролем. И от единственной банды мог избавиться в один день. Но именно такая шайка владела всеми недоступными нам сведеньями, касающихся жителей столицы. На стол ложились донесения не только об изменах лордов и леди высшего света, а и о насилии и убийствах. Незаметных людей Борга можно было сравнить с сысковиками, если бы первые не занимались воровством. К сожалению, банда не располагала информацией об убийствах девушек. И от этой мысли хотелось рвать, метать и крушить все на свете.

До окончания следствия приказал грузить воров в арестантские повозки. Держать в тюрьмах ораву медвежатников не собирался. Убьешь этих, их место быстро займут люди из других государств. И неизвестно, какая шваль пожалует. На каждого из наших карманников и домушников досье заведено с полным описанием «заслуг» перед государством. Так что через пару дней придется шайку из тюрьмы выпустить. Как говорят: «Не пойман с поличным, значит, не вор». Да от них пользы больше вне каменных сырых стен и решеток на окнах.

Выйдя на улицу из затхлого помещения, вдохнул полной грудью наполненный прохладой ночной воздух и, уловив нотки дыма, мгновенно нахмурился. Осмотревшись по сторонам, увидел в трех кварталах от места, где стоял, поднимающиеся над строениями клубы дыма и огня. В том, что в нищенских кварталах горит один из домов, сомнения не было. Страха тоже. Пламя не перекинется на соседние постройки. Каждый дом окружен заклинанием защиты. Денег и физических затрат ушло много, но сколько жизней это спасло, лучше не вспоминать.

Прихватив с собой мага-водника и пару сысковиков, запрыгнув в карету, приказал везти нас к месту пожара. Вокруг собралась масса зевак. Пришлось разгонять сборище ротозеев грозными криками, а особо непослушных отхаживать по спинам палками.

Пламя затушили быстро. Некоторое время ждали, когда маг-воздушник разгонит дым, и только после этого стали исследовать место возгорания. Первым нашли местами обгоревший женский труп. Следы удушения явно виднелись на старческой шее. Над вторыми находками двух обугленных тел пришлось призадуматься.

Одежды на одном из покойников не было. Под телом второго виднелись обгоревшие рваные края тряпья. Странным было еще и то, что один из мертвецов был без обуви. Да и эту странность можно было упустить, если бы не желеобразное состояние мертвых мужских тел. Они и не обуглились лишь по той причине, что их тела приобрели мокрую субстанцию. От вида запеченной корочки кожи меня стошнило. Заметив рядом с одним из тел отмычки, сковырнул их, и по телу пробежали колкие мурашки холода. Пристально стал осматривать второго мертвеца. По доскам пола, уделанного мокрой гарью, прошелся взглядом более тщательно и тяжело сглотнул от вида дорогих пуговиц, выполненных из серебра и обгоревших ботинок из дорогой кожи.

Одежда простолюдинов застегивалась на деревянные пуговицы, некоторые тратились на бронзовые или медного сплава застежки.

Догадка о том, кто сейчас лежит передо мной, прошлась по телу лавиной очередного холода. Рванул обыскивать другие комнаты, но то, что видел, не дало ни одной зацепки. Находилась или нет Киара в этом доме? Не было ничего, что указывало бы на нахождение девушек. Если домушник хвастался, что насиловал графиню три дня назад, то, по всей видимости, она уже мертва. Удивляет, что заявок о пропавших пока не поступало.

Ворвавшаяся в голову мысль, что два ублюдка уже избавились от девушек, пронзило тело иглами. Схватившись за голову, простонал и, присев на корточки, пытался прийти в себя. Пытать мертвецов еще не научились. И ничего не оставалось, как вернуться в замок. Надежды на возвращение Киары не было. Возможно, девушка могла дать хоть какой-то отпор убийце, если бы не потеряла сознание.

Целый день и вечер не находил себе места. Брался решать какие-то вопросы касательно сыска, но мысли были заняты лишь малышкой Корхарт. Ее умный цепкий взгляд так и стоял перед глазами. Стук в дверь и ошарашенный взор одного из стражей, явившегося с главных ворот, изумил. А то, что услышал, заставило сердце пуститься в пляс.

Как оказался в комнате графини Корхарт, не помнил. Страх о том, что хрупкое девичье тело подвергли издевательству, лишило последних остатков разума. Рванул надетые на ней платье с сорочкой и в поиске следов насилия стал ощупывать белоснежное тело. Очнулся лишь от едва слышанного стона Киары. А потом нас накрыла страсть.

Ни с кем не испытывал подобного трепета желания. Впервые полностью отдался во власть вожделения. Как же это сладостно — не слышать мыслей лежащей под тобой женщины. Растворятся в ее стонах, в исказившемся на пике удовольствия лице, чуть приоткрытых губах и затуманенным взглядом серых глазах».

От чувства тесноты в брюках Аргаир довольно улыбнулся, из его горла вырвался пьяный смешок. Проглотив залпом остатки крепленого напитка, канцлер встал и, шатаясь, направился в покои. Не раздеваясь, завалившись на кровать, герцог Арвайский представил перед глазами обнаженное тело Киары и наконец-то смог уснуть спокойным сном.

Эмилия залетела в покои к обеду.

К этому времени я была уже полностью одета. Удивительно, но проснулась, когда горизонт окрасили ярко-оранжевые лучи Сол.

С насильниками разобралась, и теперь встала дилемма: заниматься накачиванием мышц или оставить это занятие? Решила, что физические упражнения еще никому не помешали, поэтому усердно занялась приседаниями и отжиманием от пола. Выжитая, как лимон, провалялась с час в ванне и после занялась подбором одежды.

Дни стояли теплыми и солнечными. Долго не раздумывая, выбрала легкое платье из муслина пыльно-оливкового цвета. Шею и неглубокий вырез украсила золотым колье, украшенное серыми звездчатыми корундами. На пальчик левой руки надела тоненькое колечко. В мочки ушей вдела серьги-звездочки. Ободок на пальце и сережки так же были инструктированы драгоценными самоцветами в тон колье.

Удивительно загадочные камни. Когда на них под определенным углом падает свет, на поверхности появляется шестиконечная звезда.

Став совладелицей ювелирной лавки, все свободное время стала отдавать изучению драгоценных камней и их свойствам. Теперь каждый покупатель, прежде чем купить ювелирное украшение, мог подобрать подходящие ему по свойствам камни.

Найдя в тайнике мешочек с удивительной красоты камнями, решила выяснить их название и ценность. Сиарим при виде россыпи камней некоторое время только и мог, что вскидывать руки в восхищении. Так я узнала, что помимо редчайшей красоты звездные сапфиры приносят его владельцу удачу и процветание.

Удача в этот день мне как нельзя необходима. О процветании можно подумать после завершения свадебного сезона.

Дожидаясь помощи с прической, сидя перед зеркалом, расчесывала длинные волосы, любовалась переливами их серебра и предвкушала встречу с Аргаиром.

— Леди Киара! А мне было запрещено вас рано будить. А вы уже на ногах и одеты полностью, — тараторила служанка, поднимая пряди моих волос.

— А кто запретил будить?

— Так ясно кто. Сам герцог Аргаир Арвайский. Велел вам после обеда явиться в его кабинет. Странно. И чего это он вас только одну вызывает?

Руки девушки замерли, а сама она напряглась в ожидании ответа. Пришлось запускать по замку новую сплетню.

— А ты разве не в курсе, что Вильгар лично пригласил на свой свадебный сезон лишнюю невесту?

Подметив нужную мне реакцию у служанки, продолжила: — Дело в том, что герцог, увидев красавицу Сианли, не смог отказать себе в слабости. Проследив, в каком особняке она живет, явился к родителям графини и заявил, что лично доставит в свой замок графиню Куварскую. Но дело в том, что в карете тело девушки покрылось язвами.

Вильгар знал, что Сианли прибыла в столицу издалека и, скорей всего, могла в дороге подхватить болезнь или, на худой конец, проклятье. Испугавшись, что недуг может быть заразным, герцог принял единственно-правильное решение — везти графиню к моей матери. Ведь ведьмы лучше целителей разбираются в тонкостях хвори или смертельных заклинаниях.

— Леди Киара, какие вы страсти рассказываете, — округлив темно-карие глаза, прошептала Эмилия. — И что с графиней? Не померла?

— Да что ей будится. Отлеживается шестой день в нашем особняке. Но маме пришлось потрудиться, снимая с девушки проклятье. Поэтому все держалось в такой тайне. А к канцлеру я хожу и докладываю о состоянии здоровья графини Сианли Куварской. И, возможно, она завтра прибудет в замок Арвайских.

— А кто же ей прислуживать будет?! — взвизгнула Эмилия, приходя в себя от полученной информации.

— Эмилия, солнышко, да почем я знаю?! И меня мало интересует заданный тобой вопрос. Меня одно волнует. Как быстро своенравная особа покинет наш с мамой особняк?

Дождавшись, когда девушка уложит последний локон волос, встав с пуфика, спросила:

— Кстати, Андрия уже отправилась в обеденную залу?

— Нет. Ждет вас в коридоре.

— Что за удивительное создание! Нет, чтобы зайти, присесть на атаманку и с удобством дожидаться меня.

Выбежав из комнаты, подлетела к графине, схватив за руки, стала кружить и, смеясь, журить девушку.

— Андрия. Если в следующий раз будешь дожидаться меня в коридоре, обижусь.

Графиня ответила мне лучезарной улыбкой. В платье нежно-кораллового цвета она выглядела, словно ангел, спустившейся с небес. Добавляли воздушности этому облику светящиеся счастьем голубые глаза и притягательно восхитительные алого цвета губки бантиком.

— Какая ты красивая! — не смогла я скрыть своего умиления. — Недаром Вильгар с тебя глаз не сводит.

Проявившийся легкий румянец на щеках выдал все потаенные мысли подруги.

— Ладно, не буду тебя смущать, поторопимся на обед. Ты потом чем будешь заниматься?

Андрия остановилась, хлопнув длинными бархатными ресницами, со смущением произнесла: — Меня Вильгар на свидание пригласил.

— О-о-о… — протянула я. — С вами все ясно. Желаю хорошо провести время. А у меня очередная встреча с канцлером. А потом отправлюсь по делам. Так что до вечера меня не ждите.

После легкого обеда к кабинету главы Тайной канцелярии подходила с колотившимся сердцем. Чего боялась? Сама не понимала. Но от взгляда синих глаз, горевших желанием, перехватило дыхание.

При виде меня Аргаир вскочил. Подхватив пальчики, прикоснулся к ним жаркими губами, сразу напомнив мне, какими они могут быть нежными и требовательными.

— Леди Киара, вы сегодня как никогда выглядите обворожительно.

Ответив на комплимент едва заметной улыбкой, медленно вытащила из цепкого захвата свою ладонь. Подойдя к креслу, присела, стараясь скрыть смущение, и замерла в ожидании вопросов.

Вздохнув, герцог вернулся на свое место и уже с более спокойным взглядом в глазах, к моему удивлению, тихим голосом проговорил:

— Киара, я понимаю, насколько тебе тяжело вспоминать то, что произошло. Мы явились в дом преступников слишком поздно. Тебя там уже не было. Если честно. Мне чудилось, что малышки Киары с удивительным цветом волос уже нет в живых. Одного не могу понять. Как тебе удалось их убить? Может, ты и имя узнала второго метаморфа?

Мои воспоминания в данный момент касались постельной сцены с Аргаиром. Чтобы скрыть смешинку, прикусила до боли нижнюю губу и начала свой рассказ.

Описала, что когда очнулась, отвлекла разговорами убийцу. Выпытала у него признания. А потом подхватила лежащий на полу мешок, в котором находилась Уфа, и, пока преступники были в замешательстве, развязала горловину и кинула змею на Орвида Уангерга.

Имя второго подельника не узнала. Но разъяренный аспид, на наше счастье, покусав Орвида, набросился на застывшего в страхе мужичка.

Боясь, что Уфа набросится на нас, вскочила с кровати и сбросила со стола миску, в которой находились тлеющие угли. Думаю, что Уангерг приготовил их для моих пыток.

К нашему счастью, угли упали на второго преступника. Испугавшись вспыхнувшей одежды, Уфа метнулась в дальний угол. А я, схватив графиню за руку, поволокла ее на выход.

Рассказ получился у меня складным. Единственно сказала, что когда мы покидали с графиней дом, старуха уже была задушена. Нас мало интересовало, как это произошло. Я спешила отвезти Куварскую домой. Бедняжка едва стояла на ногах. К сожалению, девушка помнит лишь тот момент, когда Вильгар забрал ее от родителей, а дальше — провал в памяти. Скорей всего, пережитые дни для нее оказались таким потрясением, что после пробуждения она и меня не узнала. С другой стороны, это и хорошо. Страшно жить с такими воспоминаниями. К счастью, мамина помощь больше не требуется, и будет лучше, если Сианли осмотрит целитель.

Слушая Киару, Аргаира не покидала мысль, что она в очередной раз что-то скрывает. Но с другой стороны, весь рассказ оказался логичным. А если и утаила что, то узнать не удастся. Осталось решить вопрос с еще одной невестой. И придуманная Киарой легенда оказалась единственно лучшим выходом из сложившейся ситуации. Графиня Корхарт будет молчать, и никто не узнает о том, что Куварскую из дома увозил не брат, а метаморф. Осталось сообщить Куварским, где находится их дочь. Привезти в замок потерявшуюся невесту. И доложить дяди, что второй убийца найден. И вновь отличилась графиня Киара Корхарт.

— Киара. За поимку еще одного преступника тебя ждет награждение.

Поняв, что разговор окончен, я встала. Состроив самую милую улыбку, попросила: — А можно мне вместо награждения вернуть маленький жетон, который я оставила в карете?

Встав с кресла, канцлер выдвинул из стола ящик, достал из него ридикюль. Подойдя ко мне, наклонился над ухом, прошептав: — Киара, я к тебе сегодня ночью приду.

Я так и не поняла, утверждал Аргаир или спрашивал. Схватив сумочку, открыла ее. И, увидев серого цвета железку, довольно улыбнулась. Пококетничав для приличия, потупив глазки в пол, так же загадочно шепнула: — Приходи.

Обогнув герцога, выпорхнула из кабинета, словно бабочка. На душе было так же легко и свободно. И лишь в эти мгновения до меня дошло понимание того, что расплатилась за смерть девушек. Окруженная ореолом эйфории, я неслась домой на крыльях счастья.

Весь день, забываясь, застывала с улыбкой на лице и счастьем в глазах. Не замечая того, что мама и призраки переглядываются.

Вечером приехала чета Куварских и испортила все настроение. Их ненаглядная дочурка устроила показательные выступления с рыданиями и криками. Немного успокоили ее уговоры родителей о том, что Вильгар с нетерпением дожидается ее появления в замке. И требуется их милому созданию всего лишь потерпеть ночь. А завтра сам глава Тайной канцелярии прибудет за ней и увезет из этого ужасного места. И тому подобное. И все это повторялось по кругу часа три. Но, видно, в какой-то момент Сианли и сама устала от этих разговоров. Широко зевнув, графиня завалилась спать среди кучи пуховых подушек.

Отведя графа Куварского в кабинет, потребовала за лечение его десять тысяч золотом.

— Вы ведь понимаете, что вашу дочь не отвезли в храм, построенный в честь Матери Единого? Моя мама и ее покровители все свитки и книги перелистали, выискивая признаки проклятья и борьбы с ним.

При упоминании храма граф переменился в лице.

— Сегодня уже поздно, а завтра я лично вручу графине озвученную вами сумму.

Посчитав разговор оконченным, Куварский встал и покинул кабинет.

Чему была несказанно рада. Еще свою драгоценную дочь прихватил, и цены бы ему не было. Но капризную девицу увезли лишь на следующий день. Мы вздохнули с облегчением и зажили прежней жизнью.

Днем я занималась со своим ансамблем, а ночи проводила в жарких объятиях Аргаира. Только противозачаточные капли выпивала сразу, а потом мы уже отдавались во власть страсти. Огорчало одно: Арвайский не оставался на ночь, а, насладившись близостью, покидал покои.

А я, вздыхая, некоторое время смотрела на дверь и, обняв подушку, засыпала с грустной улыбкой на губах. Время летело стремительно. Два месяца танцев и легкой свободной жизни пронеслись как один день. Все двигалось к тому, что дня через два на завершающем балу младший наследник семьи Арвайских должен был объявить о своем выборе. И ни у кого уже не было сомнения, что это будет Андрия. Многие девушки, поняв, что стать женой Вильгара им не светит, проявили симпатии к молодым людям и мужчинам, приходящим на бал. Явное недовольство высказывали только две графини — Сианли Куварская и Камисаль Юравская. Приданное и той и другой было практически наравне, и до них никак не доходило. Почему это младший герцог Арвайский приглашает их на танец лишь один раз, а нищую Одиевскую кружит в танце весь вечер?

Но впереди предстоял вечер показа невестами своих музыкальных талантов. Все это должно было происходить в королевском театре. В ложах будет присутствовать королевская чета, родители и приглашенные гости.

Я со своей труппой репетировала две песни. Заодно придумали наряды и световое сопровождение. Волновалась сильно. Решив, что перед смертью не надышишься, сделала перед выступлением всем выходной.

Так привыкла, что весь день расписан чуть ли не по минутам, не знала, чем заняться в замке. Выезжать в город специально не стала. Иначе обязательно нашла бы себе очередное занятие. А перед выступлением требовалось хорошо отдохнуть. Даже Аргаиру запретила приходить ночью.

Страдая от скуки, решила погулять по парку. Не знаю, сколько гуляла, но вскоре так устала, что решила отдохнуть в одной из беседок. Деревянная конструкция, обвитая вся клематисами, больше напоминала цветущий голубой шар. Зайдя в беседку, я присела на уютную скамейку и, закрыв глаза, немного подремала. Выдернула меня из сна удивительная трель. Распахнув ресницы, решила рассмотреть птичку, издающую такое восхитительное пение.

Выйдя из беседки, обогнула ее и стала разглядывать среди листвы деревьев певунью. Времени ушло прилично, когда мне, наконец, удалось рассмотреть совершенно маленькую, серого окраса пичугу. Насладившись еще немного переливами пения птицы, решила пойти в замок, но меня остановили голоса, раздававшиеся из постройки. Оказывается, я так увлеклась, что не услышала, когда кто-то вошел в беседку.

Разговаривали двое. И голос одного из них узнала сразу.

— Вильгар, все ведь понимают, что ты не выберешь графиню Одиевскую. Так зачем столько времени давал ей надежду. Девушку теперь засмеют.

— Савар. Не твое дело, кому я отдаю предпочтение.

— Ты ошибаешься. Андрия мне понравилась с первого взгляда. Но ты не выпускал ее из своих цепких рук. И другим не давал уделить ей внимания и показать свою заинтересованность девушкой.

— Что-то не совсем понимаю твоих упреков. Свадебный сезон созван для меня. И я нахожусь в праве первого выбора невесты. А уж потом вы можете забрать тех, кто не подошел мне по вкусу.

— Уж не хочешь ли ты сказать, что Камисаль Юравская пришлась тебе по вкусу? С самого начало было понятно, что твой выбор упадет на нее. Она спит и видит себя герцогиней Арвайской.

— Вот здесь ты как раз и не угадал. Дядя разрешил из двух девушек выбрать одну. Я оставил предпочтение Сианли Куварской. У нее хоть личико симпатичное. Не стыдно будет на приемах показаться.

— Выходит, Андрия свободная?

— Нет, ты вновь ошибся. Графиню Андрию Одиевскую Гариар Тармийский разрешил взять мне в фаворитки. И заметь, такое право есть только у герцогов…

Не могла поверить в то, что слышала. Меня словно мешком муки по голове огрели, и я никак не могла прийти в себя. По телу бежали то волны жара, то холода. Уфа и та забеспокоилась. Подняв голову, сверкнула черными опалами глаз. Не слышала, когда нечаянные гости покинули беседку. Все стояла и думала. Как Андрии преподнести услышанную новость? Она ведь, бедняжка, влюблена в Вильгара.

Обойдя беседку, на ватных ногах направилась в сторону замка, обдумывая, как поступить с полученной информацией.

«Я и не подозревала, что у Вильгара настолько окажется гнилая душонка. Маленький мальчик. Захотел конфетку — на тебе, пожалуйста, только не капризничай. И ведь знала, что в этом мире многие пары вступают в брак по договоренности. Но казалось, что младший Арвайский своим вниманием к Андрии показал, кого намерен выбрать в жены.

Одиевские — знатный старинный графский род. Правда, обедневший. Но неужели герцогские дела идут настолько плохо, что им приходится жениться на золотых приисках. Хотя Вильгар выбрал Сианли, а той в приданое отдают верфи. Ее отец владелец заводов, газет, пароходов. Конечно, не уточняла, но то, что он имеет с десяток кораблей, так об этом Сианли визжала, когда жила в нашем доме.

Андрия, Андрия, готова ты или нет принять такой неожиданный поворот на жизненном пути? Как же мне преподнести тебе «радостную» новость? Сегодня прощупаю почву, а завтра, после выступления невест в Королевском театре, выведу подругу на откровенный разговор. Возможно, зря переживаю. И Андрия, зная бедственное положение семьи, согласится на предложение Вильгара».

— Черт и тот едва разберется в отношениях сиятельных лордов, — со злобой высказалась я. Оглядевшись по сторонам, не услышал ли кто, не спеша пошла по песчаной дорожке, вновь возвратившись мысленно к недавним думам.

«Законы Марвайского государства изучала, но в основном те моменты, которые касались работы. Знала, что разводы запрещены. Однако Гариар Тармийский пошел на уступки Лавиру Барванскому. Про фавориток у глав государства знаю только из истории нашего мира. Нужно было хоть у бабушки расспросить о житье-бытие герцогов. Только мне не нужно было. Замуж не собиралась…».

Я остановилась. Мысли сами преподнесли образ Аргаира. Грудь обожгло жаром и пониманием, что все это время не задумывалась о наших отношениях с канцлером. Взгляд устремился вперед, а раздумья никак не хотели отпускать:

«Слишком мало прошло времени. Да и в любви он мне не признавался. Ну а то, что я замираю в ожидании нашей очередной встречи, и сердечко трепещет, как крылья бабочки на ветру, знать никому не обязательно.

Андрию глупышкой называешь, а сама душу приоткрыла и не заметила, как все мысли кружатся вокруг одного-единственного мужчины. Ливия, Ливия, ведь зарекалась не единожды и опять угодила в те же сети. Только кто же откажется от такой ласки и нежности? И я вот не устояла. Теперь голова прояснилась, и пора подумать и о своих отношениях с главой Тайной канцелярии. Мужчина он взрослый, самодостаточный. Только вот захочет ли взять в жены порченную девушку? Киара, эко тебя понесло. Замуж уже захотела. Это все нервы. Как там я учила графиню Клэр Маджонскую. Нужно вдохнуть розовенькое, а выдохнуть голубенькое и выбросить из головы все ненужные мысли. Нужно узнать о душевных симпатиях подруги, а потом уже подумать о себе».

Проделав дыхательную медитацию, прихватив края платья, чуть приподняла их и решительным шагом зашагала к замку.

Андрию нашла на первом этаже в музыкальной комнате в обществе двух графинь — Дис Римарской и Мирсаны Баниваской. Девушки мне не нравились уже тем, что были подругами Камисаль.

Пробежавшись взором по помещению, встретившись с высокомерным взглядом графини Сианли, ухмыльнулась. Куварскую окружали пять девиц. А возле Юравской чинно восседали на диване две девушки. Остальные невесты занимали нейтралитет. Хоть у кого-то гордость имеется.

Заметив меня, графини быстро ретировались от Одиевской, не забыв бросить в мою сторону надменный взор. Я не менее красноречиво окинула их с ног до головы, но не стала заострять внимание.

Андрия встала с атаманки и летящей походкой направилась ко мне.

— Ты вся светишься от счастья, — подметила я вслух.

Подхватив меня под локоть, девушка шепнула на ушко: — Мне что-то срочно нужно тебе сказать. Оглядевшись по сторонам, увидев замершие любопытством взгляды невест, добавила: — Только не здесь. Пойдем в комнату.

Приведя меня в покои, Андрия развернулась с сияющей улыбкой на устах. Высунув из лифа платья свернутый листок, протянула его мне.

— Вот… можешь прочесть.

Развернув записку, я два раза перечитала текст:

«Милая Андрия!

Ты с первого взгляда пробралась в мое сердце. И чем больше я тебя узнавал, тем сильнее мною двигало решение быть с тобою. Мне кажется, ты тоже не равнодушна ко мне. Осталось два дня, и я назову имя той девушки, которая украсит мою дальнейшую жизнь. Я не знаю, как в неведенье пережить эти дни. Хочу услышать твой ответ. После заката, Сол, дождись меня в своих покоях.

Твой Вильгар».

Обхватив меня руками, Андрия зашептала: — Отправляясь на свадебный сезон, я и предположить не могла, что мне так повезет. Киара, я такая счастливая.

От ее слов мне хотелось выть и швырять все вокруг. Видя счастливые глаза подруги, не представляла, как обрушу на ее плечи новости.

«Мелкий упыреныш! Как ловко все придумал. И первоцвет решил сегодня сорвать, чтобы Андрия уж наверняка никуда не делась. Что останется от этого сияющего лица после того, что случится. Уже никогда не засияют счастьем ее безумно красивые глаза. Как я могла подумать, что Андрия захочет стать фавориткой? Эта девушка слишком чиста, чтобы марать себя грязью… думай, Лив, думай, как вытащить из логова вампиров чистую душу? А пока нужно поговорить».

Сложив листок, стала медленно разрывать его на мелкие кусочки, смотря при этом в глаза Андрии.

— Ты что наделала, — тихо вымолвила Одиевская, хлопая длинными ресницами в непонимании.

— Не смотри на меня так. Сейчас я расскажу подслушанный случайно разговор двух сиятельных лордов. Я сегодня в парке гуляла. Увидела красивую беседку, решила отдохнуть, а потом увлеклась трелью птицы и пошла выяснять. Что за пичуга издает такой красивый щебет? Тем временем в беседку зашли двое и завели разговор… — рассказав все, замерла в ожидании реакции.

— Граф Лирунский приглашал меня несколько раз на танец, выказывал знаки внимания. Но я была увлечена Вильгаром и ни на кого не обращала внимания.

Заходив нервно по комнате, перебирая пальцы рук, графиня смахнула сбежавшую слезу, посмотрела на меня затравленным взглядом.

Я решила спросить у нее о сердечных делах к герцогу: — Прости. Ты любишь Вильгара?

— Я… — Андрия замешкалась на минуту. — Не буду скрывать, он очень обходительный и успел вскружить мне голову. Я никогда не любила и поэтому не могу ответить точно на твой вопрос.

А я лишь подумала о том: «Если бы малышка Одиевская любила Вильгара, то понимала бы, что такое любовь». Мое молчание подруга поняла по-своему и поспешила объяснить свои душевные терзания:

— Понимаешь, я пока не разобралась в своих чувствах. Но если герцог Арвайский сделал бы мне предложение касательно женитьбы, то отказать не смогла бы. И только одного не пойму. Зачем Вильгару было дожидаться вечера? Мог бы подойти и спросить.

Тяжко вздохнув, принялась объяснять поступок младшего Арвайского.

— Все очень просто. Скорей всего, он предполагал, что ты ему откажешь. И, чтобы не опозориться на бале, провозглашая тебя своей фавориткой, решил в эту ночь сделать тебя заочно ею. Так сказать, чтобы ты уж наверняка не смогла отказаться от столь почетной должности.

— Как он мог… я не хочу, — побледнев, шептала Андрия, отступая, смотря на меня полными ужаса глазами.

Видно, почувствовав ногами препятствие, девушка присела на кровать и, закрыв лицо руками, разрыдалась.

Я быстро оказалась возле подруги, обхватив ее вздрагивающие плечи, не стала утишать. Порой со слезами приходит очищение и подсказка. Что делать дальше? Но от реплики Андрии меня хорошо встряхнуло.

— Я лучше выброшусь из окна, — вцепившись в меня ледяными пальцами, с решимостью в голосе сказала графиня.

— О!.. куда тебя понесло! Конечно, шестой этаж — это крутое решение распрощаться с жизнью. Но подумай хорошо. Стоит ли один муд… вурдалак твоей жизни. Ты думаешь, он расстроится? А может, до конца дней своих будет лить слезы и рыдать у тебя на могиле, проклиная тот день, когда написал записку? Естественно, нет. Вильгар — племянник короля. О твоей смерти быстро все забудут. Разве только родители и сестры будут оплакивать обрушившиеся на них горе. И как только страсти утрясутся, Арвайский женится на Куварской и будет жить припеваючи. Заведет другую фаворитку, будет жрать, спать и гордиться своими наследниками. А ты будешь гнить в гробу и никогда не сможешь посмотреть в глаза своим детям. Поцеловать их пяточки и услышать из их уст: «Мама». Так что, мне открыть окно?

К счастью, Андрия посмотрела на меня прояснившимися глазами, в которых читался немой укор. Ясное дело. Не ожидала она от меня таких слов.

— Вот и хорошо. Жить сразу захотелось.

— Я боюсь, — прошептала девушка, вцепившись в мою руку, смотря полными ужаса глазами.

— Чего, если не секрет? — попыталась я разузнать ее страхи.

— Ты сама знаешь, Вльгар племянник короля. Если сейчас откажусь от роли фаворитки, они могут повлиять на родителей и заставить меня принять правильное для них решение.

Я уже другими глазами посмотрела на подругу, и ее страхи были обоснованными.

— Мне не вырваться из этого капкана, — вскочив, Одиевская вновь нервно стала мерить шагами комнату.

А в моей голове уже прорисовывался план побега. Осталось обдумать некоторые моменты и приступить к его выполнению. Только хватит ли у подруги смелости?

— Андрия. Я придумала, как тебе незамеченной покинуть замок. Но тебе нужно встретиться с Вильгаром и …

— Я не смогу, — перебила меня она.

— Хорошо, тогда ты напишешь записку, а я вместо тебя буду разговаривать с женишком.

— Но мы ведь совершенно не похожи, — с удивлением в голосе высказалась графиня.

— Так я и не буду показывать свое лицо. Только для выполнения плана мне нужен элемент твоей внешности. Локон волос.

Думала ли я на тот момент, кому перехожу дорогу? Нет, не думала. Да и раздумывать было некогда. В те минуты я ясно понимала, что упыреныш сделает с подругой то же самое, что и метаморфы вытворяли со мной и другими девушками. Единственная разница — не убьет. Но только как Андрии жить после этого? Может, в какой-то момент отчается, да и сделает недавно задуманное.

Меня слегка потряхивало. В груди нарастал ком напряжения и одного лишь желания. Хоть бы у нас все получилось. Поглядывая в окно, злилась на чистое голубое небо без единого облака, а в голове рисовала образы затянувшегося чернотой небесной выси, грозовых раскатов и ярко светящихся молний, и ливня, сквозь пелену которого едва можно было что рассмотреть.

Ножниц в комнатах у нас не было. Пришлось вызвать Эмилию и попросить ее об одной услуге. Служанка удивилась, но просьбу выполнила. Взяв ножницы, попросила девушку дождаться очередного поручения за дверью.

Распустив волосы, Андрия, подхватив локон волос, смотрела на себя в зеркало и никак не решалась сомкнуть режущие железные полотна.

Пришлось взяться за это дело самой. Аккуратно отчеканила несколько тонких светло-русых прядей и, соединив их, завязала кончики тесьмой. Подруга в это время уже успела черкануть на листе бумаги приглашение для младшего Арвайского.

«Срочно жду в своих покоях. Андрия».

Скрестив пальцы для исполнения задумки, заодно послала мысленную просьбу Единому и, схватив записку, вышла в коридор. Отдав бумажное послание Эмилии, сообщила, кому необходимо ее отдать.

— Если пронесешь записку, минуя рук статс-дамы, получишь два золотых. Если вздумаешь схитрить, я это все равно выясню. Попрошу главу Тайной канцелярии узнать, как ты выполнила мое поручение.

— Простите, леди Киара, но если Теодора Салькафт выведает о том, что не дала прочитать ей письмо, то я сразу лишусь работы, — взмолилась служанка.

— Сделай так: увидев Вильгара, покажи глазками на записку и с кокетством, не спеша уходи. Герцог быстро сообразит, кому предназначается письмо. Уверяю тебя, и двух шагов не сделаешь — лишишься послания. А потом со спокойной душой иди к статс-даме и со слезами на глазах разыграй перед ней сцену. Так, мол, и так… да что мне тебя учить. Сама придумаешь, как избежать гнева графини. И, думаю, ей сразу станет не до тебя. Мысли статс-дамы будут заняты содержанием на клочке бумаги.

Проследив, как Эмилия бросилась выполнять поручение, я вошла в покои Андрии и не поверила глазам. За окнами стояла темень. Подбежав к подоконнику, стала наблюдать за темными грозовыми тучами, стремительно наползающими друг на друга, спешившими закрыть непроглядной чернотой небосвод. Природа будто взбунтовалась. Было страшно смотреть на бушующие клубы черного водяного пара. Словно сама бездна пробралась из Ада и спешит захватить все пространство вокруг.

От охватившего холода в области солнечного сплетения уперлась руками в подоконник и не могла оторвать взора от первого разряда молнии, выскочившей светящейся змеей из небосвода и обрушившей всю свою мощь на землю.

Вздрогнув от визга Андрии, очнулась от захватывающего действа за окном. Поняв, что девушка может только все испортить, бросилась к себе в покои. Залетев в гардеробную, схватила шляпку с вуалью и заодно прихватила успокаивающие капли, в очередной раз отблагодарив маму.

Забежав в комнату к Одиевской, провернула ключ в двери. Налив в стакан воды, откупорила флакон и мгновенно уловила запах валерианы. Капнула по инструкции в воду пять капель темного зелья. Вода мгновенно окрасилась в темно-зеленый цвет. Скорей всего, в снадобье были добавлены еще какие-то травы, потому что в нашем мире настойка валерианы имела ярко-коричневый цвет. Об этом я знаю точно, не раз приходилась пользоваться. Подойдя к подруге, напоила мутной жидкостью.

Рванув к гардеробной, схватила первое попавшееся под руку платье. Побоялась, что младший Арвайский смог видеть, какое платье на мне сегодня было надето. На переодевание ушло минут десять. Корсет надевать не стала, время и так много ушло на шнуровку. Подойдя к зеркалу, прикрепила шпильками к прическе сделанный мною шиньон. Откинув светлый локон на спину, надела шляпу с большими полями. Опустив легкую сеточку на лицо, придирчиво осмотрела себя в зеркале. Для чего мне понадобились все эти приготовления, и почему я просто не накинула личину Одиеской? Да все по той же причине. Я не была уверена, что моя затея удаться. И если Вильгар распознает подмену, то всегда можно отшутиться. А если нам удаться обмануть герцога, то после исчезновения Андрии канцлер, воспользовавшись воспоминаниями брата, увидит в его памяти графиню Одиевскую. А то, что овал лица отличается и форма губ другая. На такое расхождение мало кто обратит внимание. Те же воспоминания будут и в голове подруги, если она попадется в лапы главы Тайной канцелярии. Это на тот случай, если задумка не удастся.

К счастью, графиня уже не вздрагивала от каждого раската грома за окном и очередной молнии.

От стука в дверь мы с подругой вздрогнули и переглянулись со смесью страха и ожидания в глазах. Схватив девушку, поволокла к гардеробной и, прикрыв платьями, быстро закрыла створки, оставив одну чуть приоткрытой. Подбежав к входу, провернула ключ и, открыв дверь, пригласила посетителя войти, а сама плавно направилась к окну.

— Андрия! — с наигранной дрожью в голосе воскликнул Вильгар.

Упыреныш был нетерпелив, широким шагом бросился ко мне. Но я, взмахнув рукой, остановила его прыть. Наблюдая в стекле окна за своим размытым отражением, всхлипнув, тихо произнесла:

— Герцог Вильгар. Я получила вашу записку. Скажу честно, меня удивило ваше желание прибыть в мои покои вечером.

— Малышка Андрия. Не понимаю, чему ты удивляешься. Я ведь весь сезон больше всего уделял внимания тебе. Не могу дождаться той минуты, когда перед всеми оглашу, кем хочу видеть тебя возле себя.

— Зачем же ждать так долго. Можете прямо сейчас сказать, что вы видите меня в качестве вашей фаворитки. Или, может, я ошибаюсь?

В комнате повисла минута тишины, и лишь разряды молний за окном вносили краски загадочности окружающей обстановке и разворачивающимся событиям.

— Так и знал, что Савар выслужится перед тобой.

— Граф Лирунский не имеет к этому никакого отношения. Графиня Киара Корхарт стала случайной свидетельницей вашего разговора. Скажу честно, мне было больно слышать то, о чем она поведала.

— Опять эта Корхарт. Андрия!.. Малышка!.. Пойми. Я люблю тебя! И не задумываясь взял бы в жены. Но дядя отверг твою кандидатуру. Только пойми. Я жить без тебя не могу!

Театрально приложив руку к груди, герцог Арвайский с мольбой в глазах смотрел на мое отражение в окне.

— Я тоже тебя люблю, — пропищала я, не менее театрально и для убедительности шмыгнула носом. — Но и ты пойми меня правильно! Мне не так просто принять это решение. Дай время подумать. Хочу остаться в тишине и одиночестве. Прошу. Разреши мне не участвовать в показных выступлениях невест в Королевском театре. У меня руки дрожат. Я боюсь опозориться. Представляешь, как надо мной будут смеяться, когда смычок выпадет из моих рук или фальшиво сыграю на скрипке.

Младшего Арвайского расперло от важности. Он и представить не мог, к чему приведет так ему ненавистный свадебный сезон. А вышло как нельзя лучше. И дядя оказался прав, уговорив его отказаться от женитьбы на Андрии. В итоге он получит жену с приданым и фаворитку. От одного взмаха ее длинных бархатных ресниц все внутри переворачивается и замирает в предвкушении близости. Сейчас Вильгар был готов выполнить любой каприз понравившейся ему девушки.

— Для тебя, любовь моя, исполню все, что хочешь! Это такая мелочь. Отдыхай. И я уверен, что ты дашь положительный ответ. Не представляешь, каким я могу быть щедрым. Твои родители поправят материальное положение. Да и ты не будешь ни в чем нуждаться.

В синеве глаз Вильгара отразился очередной извилистый свет молнии. Преобразив на мгновение младшего наследника в хищника, уже видевшего свою жертву растерзанной.

Выставив для прощального поцелуя руку, ощутив прикосновение влажных губ к пальчикам, томно вздохнула и улыбнулась одними уголками губ.

В ответ герцог выпрямился, подхватил локон светло-русых волос и, поднеся к губам, шепнул: — Любовь моя, встретимся на балу.

Наблюдая за уходящим из комнаты избалованным мальчиком, приостановила его.

— Вильгар! Можно тебя попросить еще об одной услуге. Прикажи служанке, чтобы не беспокоила меня эти дни. Если проголодаюсь, попрошу Киару принести мне булочку.

Так и не повернувшись на мой голос, младший Арвайский покинул покои. А я успокаивала свое трепещущее сердце и ждала появление подруги.

— Киара. Я не понимаю. Как он мог со мной так поступить.

Скорей всего, малышка Андрия до конца не верила и теперь заново переживала услышанный разговор между мной и Вильгаром.

— Андрия. Сейчас не время думать о подонке. Другими словами герцогского отпрыска я назвать не могу. Задам тебе один единственный вопрос, после которого назад дороги не будет. И пока я сама не знаю, к каким последствиям приведет наш поступок. Готова ли ты подруга покинуть замок Арвайских?

— Лучше рискну. Будущее с Вильгаром страшит больше.

— Тогда быстро снимай с себя платье, а я принесу комплект одежды по сегодняшней погоде…

Придирчиво осмотрев со всех сторон Андрию, опустила прикрепленную к шляпе вуаль. Удостоверившись, что кружева надежно скрывают лицо графини, дернула на всякий случай лежащий поверх плаща локон цвета утреннего тумана. Пришлось и мне пожертвовать волосами. Теперь ни у кого не возникнет сомнения, что перед ним графиня Киара Корхарт. Хотя в такую погоду все сидят по домам. Но стража на главных воротах всегда не дремлет. В этом убеждалась не раз.

Вручив в руки Андрии ридикюль с драгоценностями. Одиевская ни за что не хотела их брать, сославшись, что они ей не принадлежат. Пришлось вразумить ее холодным взглядом. Графиня быстро сникла и даже помогла привязать к талии не поместившиеся в сумочку ювелирные украшения. Подхватив ладонь подруги, вложила жетон, опустив на него ее ледяные пальчики, попросила:

— Ты только ничего не бойся. Помни. На кону твоя дальнейшая жизнь. Тебе главное выйти за ворота и выполнить то, что я тебе сказала. А дальше будем решать проблемы по мере их поступления.

Машинально сложив три первые пальца правой руки, перекрестила спину Андрии. Дождалась, когда в коридоре затихнет цоканье каблучков, схватила пучок светло-русых волос и мигом рванула в свои покои, не забыв закрыть дверь.

В отличие от графини Одиевской, мне необходимо было раздеться. Скинув всю одежду, надела легкую ночную сорочку, быстро набросила на плечи темно-зеленого цвета плащ. Пряди волос подруги засунула в карман. Посмотрев на балетки, сшитые из тонкой кожи, понимала, что с ними станет после пробежки под дождем и сырой траве, но выбора не было. Не хотелось привлекать к себе лишнего внимания. По коридорам замка необходимо было пройти бесшумно. Присев на дорожку, прислушалась к учащенному стуку сердца и рванула из комнаты, молясь Единому о помощи.

Видно, Бог услышал мою мольбу. По пути мне не встретилась ни одна живая душа. Скорей всего, все попрятались по своим покоям и боялись высунуть нос.

Выйдя на улицу, едва устояла на ногах, с такой силой на меня налетел шквалистый ветер с ливнем. От неожиданности я машинально пригнулась, закрыв лицо руками, пыталась спрятаться от холодных струй дождя. К моему удивлению, ветер, ударившись в меня, тут же отступил. Не понимая, что происходит, я медленно опустила руки, с изумлением наблюдая, как сплошные потоки воды бережно обходят меня.

Раздумывать над таким природным явлением было некогда. Подхватив края плаща, пустилась со всех ног к одной из стен, огораживающих герцогские родовые владения.

Песчаные дорожки парка практически скрылись под разлившимися лужами. Огибать их или перепрыгивать не было никакого смысла. Я уже не обращала внимания на чваканье воды в туфельках и на то, как порой ноги утопали выше щиколоток.

Все внимание было сосредоточенно на очередном раскате грома, от которого сотрясалась земля и закладывало уши. Молнии ударялись о землю с такой скоростью, что зачастую слышался их свист, чем-то похожий на полет снарядов.

Темень сгущалась, клубилась, подползая ко мне со всех сторон. Шквальный ветер, налетая на деревья, прогибал их чуть ли не до земли. Со всех сторон разносился треск сломанных веток и деревьев, а зачастую слышался протяжный сторон. В эти минуты мне казалось, что через чащу пробираются кровожадные существа.

От страха останавливалась, оглядывалась. Разносившиеся повсюду приглушенные и тягучие звуки напоминали мне больше стоны мучеников в Аду. От нахлынувшего ужасая бросалась бежать, лишь бы подальше оказаться от творившейся вокруг жути.

До нужного места добралась измотанной физически и морально. Облокотившись о стену, подставила под струи дождя пылающее лицо, заодно успокаивала тяжелое дыхание и нервы. Едва отдышавшись, в страхе быть увиденной кем-то, с опаской осмотрелась по сторонам.

Словно почувствовав мои терзания, природная стихия закружилась вокруг клубами черного холодного тумана, скрывая меня от случайного взгляда.

Не мешкая, тут же присела на корточки. Схватившись руками за камень среднего размера, находящегося внизу ограждения. Стала его расшатывать и вытягивать.

Этот круглый валун я заприметила в первый месяц обследования ограждения. Трудилась долго. По маленьким кусочкам отковыривала клинком уложенный между камнями закрепляющий слой. В итоге добилась того, что хотела. Небольшой проход внизу забора был сделан на крайний случай. Уже и не думала, что пригодится.

Не знаю почему, но в этот раз круглый булыжник никак не хотел вытаскиваться из своего места. Возможно, причиной стал сильнейший ливень. Каменная кладка, впитав в себя влагу, потяжелела и стала давить всей своей массой на низ.

Опустившись на колени, не обращая внимания на мокрую траву, пыталась так и этак обхватить валун, но окоченевшие пальцы скользили по гладкой сырой поверхности. Содрав очередной ноготь, всхлипнув, затрясла рукой, шепча: — Миленький. Ну чего ты не хочешь вылезать? Пойми, мне надо на ту сторону, а ты упираешься.

Шмыгнув носом, вновь схватилась за камень, и он, к моему удивлению, легко поддался. И мне даже показалось, что я особых усилий не принимала, он сам откатился в сторону. Размышлять над данным явлением опять времени не было.

Скинув с себя одежду, просунула ее через образовавшийся проем, туда же отправила балетки. Совершив оборотничество, проползла по камню, ощущая чешуей прохладу камней. Высунув голову из дыры, ощупала языком пространство вокруг и, не почувствовав по близости живых существ, выползла на дорожку тротуара, мощенную камнем.

Клубы темного пара так же продолжали окутывать меня. Я без опасения приняла человеческий облик. Развернув плащ, достала влажную сорочку и быстро надела на покрытое колкими мурашками тело. Не все струи дождя обходили стороной. А от шквального ветра не всегда успевала удержаться на ногах. Всунула ноги в похожие на мокрые тряпочки балетки. Надев плащ, тут же затряслась от сырости и холода и, накинув на голову капюшон, вышла из клубов марева.

Увидев экипаж в оговоренном с Андрией месте, чуть не заплакала от счастья. Графиня — большая умница, выполнила все, как мы с ней обговорили.

Подбежав к карете, резко открыла дверь. Крикнув кучеру, чтобы гнал, тут же запрыгнула в повозку.

Увидев меня, Одиевская бросилась в мои расставленные в стороны руки и, прижавшись, разрыдалась. Я тоже не из железа сделана. Так мы в обнимку и проревели до самого моего дома.

Изумленный взгляд Яримы говорил о многом.

— Девочка моя! Что за вид? И какие дела заставили тебя гулять по такой погоде?

В очередной раз тяжко вздохнув, смягчила материнское сердце поцелуем в щеку.

— Мам, я тебе все потом объясню. Сейчас помоги Андрии переодеться. А ко мне пришли Уану. И постарайся, чтобы она не узнала о девушке. А я завтра с утра прибуду, и мы вместе подумаем. Чем можно помочь графине Одиевской?

Зайдя в свои покои, первым делом ринулась в ванную. И через несколько минут уже нежилась в горячей воде. Закрыв глаза, в блаженстве простонала от расползающегося по телу тепла. Понежиться в ванне не дала пришедшая служанка.

Уана была бы не Уана, если бы не отругала меня за брошенные на пол вещи. Держа в одной руке плащ, а в другой сорочку, хлопая ресницами, оглядывалась по сторонам в поиске платья и панталон.

Отругав себя за тупость, поспешила направить мысли девушки в другое русло.

— Уана! Я разделась в гардеробной. И не стой, как истукан! Выкинь вещи и спину натри. Замерзла вся, пока карету дожидалась.

— Леди Киара! Ваша кожа имеет цвет недозрелой сливы! — схватив мочалку, служанка принялась надраивать спину, приговаривая: — И кто же в такую погоду из дома выходит? Ох! Я такого страху натерпелась, пока слушала перекаты грома. А уж как молнии в землю ударяли, так в испуге сердце останавливалось. И как там мои родные в деревне? Хоть бы избы нагрянувшая стихия не спалила.

— И не говори. У нас такое возле замка творилось. Первым делом подумала, будто демоны из бездны вылезли и попавшихся людей тут же пожирали.

— Госпожа! Не пугайте так. До сих пор от страха дрожу.

Хотела ухнуть и в очередной раз испугать служанку, но сразу перехотела, вспомнив, как она в прошлый раз приложила меня мочалкой. Переживания девушки о родных были мне только на руку.

— Я вот что думаю. Пусть тебя Идонт в деревню свезет. Проведаешь родных, заодно и посмотришь, как у них там. Монет дам, вдруг чего подремонтировать нужно.

От такой заботы девушка прослезилась и после того, как я вылезла из ванны, резво принялась меня вытирать, одевать, сушить волосы и делать прическу. Оставшись довольной своим внешним видом, я вложила в руку Уаны десять серебряников и, отправив ее восвояси, направилась к Андрии.

У нас было четыре гостевых комнаты. Как и предполагала, Андрию мама разместила в самой крайней. Тихонько приоткрыв дверь, вошла в покои. При виде сладко спящей на постели девушки мои губы разошлись в улыбке.

Мама, заботливо поправив край одеяла, с беспокойством во взгляде замерла возле кровати.

Тетушки, зависнув над Одиевской, с любопытством рассматривали ее.

Ну а бабушка как всегда, сидя в кресле, выпуская изо рта кольца дыма, с хитрым прищуром посматривала на меня.

Подумав, что они меня не выпустят, пока не узнают правду, присев в кресло, стоящее рядом с бабушкой, коротко пересказала им наши с графиней приключения.

— Козел недобитый! — ударив в злости кулачком о свою ладонь, высказалась о младшем Арвайском Симора.

Переглянувшись в изумлении, мы замолкли на некоторое время. Наша тихоня в очередной раз удивила своим красноречием.

— Четко ты подметила, назвав его упыренышем. Такой молодой да прыткий. Жену и фаворитку ему подавай. Не многовато для одного, — вставила свою лепту Хамира.

— Девочка моя. Ты, совершенно не задумываясь о последствиях, наживаешь себе врагов. Даже если никто не узнает, что ты замешана в похищении графини Одиевской, то позволь у тебя спросить. Сколько времени и где ты намерена ее прятать? — спокойным голосом спросила Кавис.

Окинув виноватым взглядом бестелесных духов и маму, пожав плечами, подхватила лежащий на диване плащ, который до этого надевала Андрия. Забрав с туалетного столика жетон, положила его в ридикюль.

— Я обязательно что-нибудь придумаю. Уану на два дня отправила в деревню к родным. Дождь практически прекратился. Мне пора ехать.

У меня едва хватило сил удержаться и при всех не согнуться от болезненного спазма. Выйдя из комнаты, прислонилась к стене и от накатившего бессилия медленно по ней сползла. Схватившись за живот, кусая губы, молча крича от расползающейся по телу боли, выламывающей кости, мысленно начала петь песню, не раз помогающую мне в трудных ситуациях. Для усмирения рвущейся на волю магии пришлось повторить куплеты песни два раза. Боль, к счастью, отступила так же быстро, как и накатила.

Тогда я еще не понимала, что уже как несколько месяцев назад одну за другой выпустила на волю свои магические стихии. А словами песни «Не может быть» закрывала их в себе, окружая мощнейшим блоком.

Сделав глубокий выдох, поднялась и, накинув на голову капюшон, направилась на выход.

Эром не думал, что я приеду, в очередной раз отправился к детям и вдовушке.

Пришлось ловить первый попавшейся экипаж, что я удачно и сделала. Выйдя из кареты, напротив главных ворот замка Арвайских заметила молодого мужчину, рвущегося пройти через калитку, но стражи упорно его не пускали.

Подойдя ближе, услышала осиплый голос высокого широкоплечего черноволосого незнакомца.

— Пропустите, прошу! Я граф Мортон Маскевский! Моя невеста — графиня Сианли Куварская. Она помолвлена со мной! Поймите. Сианли не должна принимать участие в свадебном сезоне!

— Сказано тебе! Не положено. Поди прочь!

Страж грубо толкнул мужчину. А тот, попятившись, не устояв на ногах, поскользнувшись, стал падать.

Соображала я быстро. Вовремя подлезла под руку падающего графа. И мы практически одновременно оказались в луже.

Падая, не успела изловчиться и со всего маха приземлилась на мягкое место, больно ударив копчик. Мысленно пожелав Сианли всех земных благ, истерично взвизгнув, вскочила. Ошарашено рассмотрев мокрое платье и плащ, с которого стекали грязные дорожки воды, завизжав, стала падать в обморок. Естественно, на Маскевского, уже успевшего подняться из лужи.

Почувствовав, как меня подхватили на руки, чуть приоткрыв глаза, простонала, попросив слабым голосом: — Я не смогу пережить такой позор. Надо мною все будут смеяться. Прошу. Отвезите меня домой, — и вновь закрыв глаза, откинув руку в сторону, прикинулась, что уплыла в повторном обмороке.

Мортон, держа меня на руках, покрутился, скорей всего, в непонимании, что делать.

К счастью, стражи мыслили вместе со мной в одном направлении.

Кучер, привезший меня, еще не уехал. В его карету меня бережно уложили на одно из сидений.

Один из охранников крикнул кучеру: «Чтобы тот трогал, да не гнал лошадей, а вез графиню Киару Корхарт бережно. А если что с графиней случится, оба будут отвечать головой перед главой Тайной канцелярии. Посчитав долг выполненным, страж закрыл дверь, и повозка осторожно тронулась.

Я отлежала все бока, пока карета, как улитка, ползла по столице. Когда повозка остановилась, от радости я чуть не вскочила. Но, почувствовав прикосновение прохладных рук, вовремя опомнилась, продолжая отыгрывать начатую роль.

Надо отдать должное графу. Поднял он меня бережно и так же осторожно понес до калитки. На мою удачу Эром только что въехал во двор. Увидев незнакомца, стоявшего у ворот, державшего на руках госпожу, сразу поспешил открыть дверь. Преданный Яриме слуга попытался забрать меня у графа, но тот холодным тоном отверг его порыв.

Маскиевский меня удивил. Пока нес, дыхание чуть сбилось и то, когда на второй этаж поднимался. Тут-то нас и встретила Ярима.

— Что случилось с моей дочерью?! Несите ее быстрей в комнату.

Услышав взволнованный голос матери, резко открыла глаза.

— Мам, только не волнуйся. Мы с графом Мортоном Маскевским в лужу упали. Покажи ему гостевую комнату, — подмигнув матери, повернула голову и сразу встретилась взглядом с невероятно выразительными темно-карими глазами, не удержалась и тоже подмигнула красавцу. «Вот от кого детей нужно рожать. Эх, повезет кому-то».

Словно прочитав мои мысли, граф дернул четко очерченными синеватой линией бледными губами, едва заметно улыбнувшись. Бережно опустив меня на пол, Мортон сделал шаг назад, склонив голову, представился: — Леди. Рад знакомству.

— Ах!.. Какой красивый розового цвета приворот.

Проследив, на кого с таким восхищением смотрит Симора, почувствовала, как мой рот чуть приоткрылся в удивлении.

— А мне больше нравится зелененькая ниточка подчинения. Вон как разум обвила, — с не меньшим восторгом проговорила Хамира.

— Хоть что-то знаете, — внесла свою лепту в разговор сестер бабушка. Подумав, добавила: Наш пациент. Выпустив кольцо дыма на графа, Кавис с холодом в глазах посмотрела на Яриму.

От ледяного взгляда призрака у меня по телу побежали колкие мурашки. Потерев плечи, разгоняя дрожь, решила для себя, что наблюдать за ведьминскими штучками выше моих сил. Развернувшись, во второй раз за сегодня поспешила в покои. Закрывая дверь, услышала, как грохнулось об пол обмякшее тело Мортона.

Подскочив, в испуге припустила в комнату, обдумывая на ходу, как мужчина умудрился обвешаться проклятьями? По-другому я не находила объяснение разным наговорам, лишающим человека воли.

В ванне разлеживаться не стала. Быстро смыв грязь, переоделась и поспешила в замок Арвайских.

Сидя в карете, старалась успокоить гуляющую по телу дрожь. Волновало лишь одно: узнал ли кто об исчезновении Андрии? Или все пока прибывают в неведенье?

При виде меня живой и невредимой стражи не скрывали счастливых улыбок. Улыбнувшись им в ответ, предъявила жетон и не спеша направилась к замку.

К счастью, по пути никто не встретился. Поднимаясь по лестнице, вновь ощутила нарастающей в солнечном сплетении жар. Схватившись за живот, едва смогла дойти до покоев.

Скинув на оттоманку плащ, добавила к нему шляпку и на одеревеневших ногах добралась до кровати. Успокоив учащенное дыхание, вытерла проступившие на лбу холодные капельки пота. Смотря пустым взглядом в пол, не могла поверить, что все испытания сегодняшнего дня позади.

Но не эти пережитые заполняли мысли, а воспоминание той так быстро закончившейся жизни и память о друзьях. Сердце обожгло жаром тоски. С ресниц соскользнули первые слезинки, а за ними по щекам хлынули потоки горьких слез. С горла с хрипотцой стал вырываться сотый раз спетый мотив:

«Мы поняли с тобой, что не нужны друг другу.

Мы поняли с тобой, что между нами вьюга.

Ни летом, ни зимой нам вместе не согреться,

Безжизненно стучат не любящих два сердца.

Мы поняли с тобой, что стали вдруг чужими

Холодною зимой метель нас закружила.

В сердцах холодный лед уж больше не растает...

В сердцах холодный лед…»

Почему после отмщения я вновь и вновь возвращаюсь к словам этой песни? Да потому, что не хотела рвать связующей нитью. Разумом понимала, что пора отпустить, а душа, моя маленькая частица света, тянулась в ту жизнь. Я понимала, что скучаю. И, выворачивая душу наизнанку, натягивала до предела ее струны. Мне все еще казалось, что я проживаю не свою жизнь. Все вокруг чужое и придуманное. В один момент проснусь и пойму, что мне снился сон. Странный, удивительный сон, в котором я превращалась в убийцу и мщу за смерть девушек. И эта удивительная женщина, которую я называю мамой, дана в утешение за мои страдания. Ее молчаливый любящий взгляд проникает в каждый уголок моей потаенной израненной души и тихонько, очень бережно латает ее старые, да и новые раны.

Вспомнился наш разговор с Кириллом: «Лив, скажи, кто тебя так обидел?

А я, ухмыльнувшись, ответила:

— Жизнь.

— Эх и глупая ты, Ливия. Если тебя кто-то обидел, это не значит, что ты должна не верить больше другим людям».

— Я так долго никому доверяла, — шепнула тишине вокруг, ведя дальше мысленную беседу.

«Я поверила, Кирилл. Возможно, устала и в какой-то миг не заметила, как приоткрыла сердечко и впустила новое чувство. Скорей, в какой-то миг почувствовала, что любима. Когда он смотрит на меня, его океан глаз бушует, набегает ласковой волной и нежно окутывает любовью. И в этот ни с чем несравнимый миг я захлебываюсь от накативших чувств и тону. Тону в омуте страсти и зарождающейся во мне любви. Стремлюсь в кокон его сильных и в тоже время нежных рук, в желание отогреться и понять. Какая она, настоящая мужская любовь?».

Мои думы прервал Аргаир. Оказывается, я не услышала его тяжелой поступи, разносящейся по коридору. В последнее время в предвкушении встречи дыхание замирало в ожидании его шагов, а сердце заходилось в учащенном ритме.

При виде меня, сидевшей на полу у кровати, между бровей герцога Арвайского мгновенно появились две глубокие линии. Мне захотелось прикоснуться к ним пальчиками, стереть взволнованное напряжение.

— Киара… Что с тобой?

Его встревоженный бархатистый голос прошелся мурашками счастья по телу.

Преодолев расстояние между нами, герцог подхватил меня на руки. Покрыв лицо поцелуями, теснее прижал к широкой груди.

— Раздавишь, — взмолилась я.

Тяжко вздохнув, Аргаир присел на кровать. Не выпуская меня из захвата, с настороженным вниманием всматривался в мое лицо.

От его заботы мои губы разошлись в улыбке. Поднеся руку к его лицу, провела пальцем сначала по одной линии между бровей, затем по второй.

— Не хмурься. Когда ты мрачнеешь, похож на атамана банды.

Увидев, как в удивлении вспорхнули его черные брови, звонко рассмеялась и тут же уткнулась в его грудь. Вдохнув всей грудью знакомый аромат хвои, закрыла от счастья глаза и млела от сильного мужского тела.

— Мне донесли, что какой-то граф Мортон Маскевский столкнул тебя в лужу, — спросил с напряжением в голосе Аргаир. — В порошок сотру, если найду на твоем теле хоть одно синее пятно.

— Ты такой грозный. Мортон не виноват. Я так увлеклась его разговором со стражами, что оказалась у графа за спиной. Никто же не думал, что он упадет. Да и любопытно стало посмотреть на жениха графини Сианли Куварской. Мы ведь в курсе, что с ней приключилось.

— Ты права. Я погорячился. Увидев тебя сидящей на полу, сильно испугался. Ты не представляешь, о чем я только не думал, пока мне донесли, что ты прошла через главные ворота. Киара… моя малышка Киара. Я люблю тебя.

Признание Аргаира меня поразило настолько, что некоторое время я не могла вымолвить ни слова. Обхватив его шею руками, потянулась к притягательным жарким устам. Захватив губами его нижнюю губу, прошлась по ней языком, испытав гамму волнительных чувств, шепнула: — Я тоже тебя люблю.

В синеве глаз Арвайского отразился весь шторм его чувств. Жадно захватив мои губы, стал настойчиво терзать их.

Я мгновенно откликнулась на его напор. Руки взметнулись вверх, и пальцы тут же сжались в густоте волос, когда его рука, проникнув под лиф платья, сжала изнывающую вершинку соска. От нежных прикосновений пальцев к твердой вершинке по телу прокатывались волны возбуждения, накаляя жар желания внизу живота.

Словно после долгой разлуки, мы набросились друг на друга, как изголодавшиеся по пище звери. Но нас терзал другой голод. Голод и жажда прижаться оголенными телами, испытать волнующее проникновение и наслаждение страстью. Испытать пик удовольствия в тихом шепоте признаний в любви.

Выдернул нас из трепетного жаркого омута желания мой заурчавший живот. Такого облома я никогда не испытывала.

Отстранившись, Аргаир посмотрел на меня сосредоточено.

— Прости. Я сегодня так замоталась, что за целый день ничего не ела.

Пересадив меня на кровать, канцлер встал. Прошелся жадным взглядом по моей обнаженной груди. Тяжело сглотнув, с хрипотцой произнес: — Я на кухню за ужином, а ты пока переоденься.

Я метнула взгляд в область паха. Брючная ткань приподнялась, плотно обтянув возбужденную плоть Аргаира. Прикрыв руками губы, издала смешок.

— Ты так и пойдешь? А вдруг одна из невест Вильгара на пути встретится. Подумает, что ты ее домогаешься. И придется вам, господин канцлер, жениться.

Сделав пару шагов, герцог сгреб меня и смял в жадном поцелуе губы. Я тут же обмякла, вновь стала погружаться в пучину возбуждения, но Аргаир резко отстранился, с хитринками в глазах смотря на меня, проговорил: — Не шали. Я быстро.

Проводив жадным взглядом мощную спину Арвайского, я резко вскочила. В быстром темпе сняла платье, надевала ночную сорочку и халат. Убрав с кровати покрывало, откинув край одеяла, направилась к дивану. Едва присела у столика, тут же открылась дверь.

Окинув меня раздевающим взглядом, Аргаир поставил на стол поднос, заполненный яствами. Среди сырной и мясной нарезки находились два стакана, практически до краев наполненные сочной оранжевой жидкостью.

— Я тоже решил с тобой перекусить. К сожалению, сегодня не смогу задержаться. Необходимо усилить патрули и организовать проверку улиц. После обрушившейся стихии в столице черт знает что творится.

Настроение мгновенно упало ниже плинтуса, но аппетит не пропал. Положив на хлеб сыр и мясо, передала бутерброд Аргаиру, а себе сделала только с мясом. Уже давно заметила, что больше отдаю предпочтение мясным продуктам. Была догадка, что Уфа любитель свежатинки, вот и тянет меня на мясцо.

Утолив голод, взяла стакан с соком и поднесла к губам. Уловив знакомый запах апельсина, смотря на Арвайского, в удивлении вскинула брови.

— Первая доставка фруктов из южных государств. Пей, тебе обязательно понравится.

Жеманиться не стала. Сделав глоток, мгновенно ощутила во рту насыщенный сладко-кислый аромат с едва уловимыми нотками горечи. Из воспоминаний Ливин: она лишь раз пробовала апельсиновый сок. Это было в дни ее детства на одном из праздников. Для меня этот напиток был обыденным и не особо любимым. Не люблю кислинку и горечь во фруктах. Но чтобы не обижать Аргаира (так старался накормить и напоить и с такой заботой смотрит на меня), пришлось допивать весь сок.

После последнего глотка напитка меня повело. Ухватившись рукой за диван, хмурясь, попыталась сфокусировать взгляд. По телу прошлась волна холода, за ней накатил жар. Схватившись рукой за шею, потерла ее, пытаясь унять обжигающее пламя и заодно пытаясь рассмотреть расплывчатый образ герцога.

— Что-то мне нехорошо.

Допив остатки сока, Аргаир поставил стакан на поднос. Встав, подхватил Киару на руки, понес к кровати. Уложив спящую девушку, прикрыв одеялом, с лаской прошелся по волосам. Наклонившись, коснулся пылающих алым цветом губ любимой.

— Киара. Я люблю тебя и сделаю все для того, чтобы мы были вместе. Спи, малышка. Ты будешь только моей. Никому тебя не отдам.

Пройдя к столику, канцлер взял поднос с остатками еды. Повернувшись, бросил напряженный взгляд на побелевшее лицо любимой и решительным шагом покинул покои.

Из сна меня выдернула сильнейшая боль внизу живота. Стараясь унять нестерпимый острый спазм, прижала руки к животу. Поджав ноги, скрутилась калачиком и тут же выгнулась от острой боли, выкручивающей все внутренности. Заметавшись по постели, я закричала, но из горла вырывались лишь сиплые звуки.

Я не помнила того момента, когда Уфа взяла мое тело под контроль. Извиваясь, змея поднялась, устремив взгляд красных глаз на дверь, за которой скрылся Аргаир. Медленно опускаясь, Уфа уложила кольца тела и, положив голову на черную с проблесками серебра чешую, закрыла глаз. Проверив раздвоенным языком пространство вокруг, погрузилась в сон.

Аргаир остановился в дверном проеме коридора. Сдавленный крик боли Киары обжег сердце, прошелся иглами вдоль позвоночника. Развернувшись, герцог бросился к покоям девушки. Схватившись за дверную ручку, замер, настороженно прислушался к тому, что творилось в комнате. Затаив дыхание, выжидал несколько минут и был готов в любой момент ворваться в покои, подхватить на руки графиню и, прижав к груди, шептать слова утешения и любви.

Мысль, что он причастен к страданиям Киары, выворачивала душу отвращением к самому себе. Не привык Аргаир быть причастным к страданиям женщин. А малышка Корхарт слишком глубоко пробралась в его мысли и заняла там прочное место. Настолько прочное, что он решил после завершения свадебного сезона купить им для встреч особняк.

Был момент, когда хотел видеть ее в качестве супруги. Но, вспомнив о том, что об изнасилование Киары знает не только он, но еще граф Маджонский и бабушка, перекипев, отверг эту мысль. Да и дядя быстро остудил его пыл. Он и слушать ничего не хотел о графине Корхарт, объявив:

«Ты хоть понимаешь, чего ты просишь? У графини Корхарт подмочена родословная, да и бедна она, как сапожник. Магический потенциал высок, но зачем в нашем роду маг земли? Для этой работы другие маги найдутся.

Хочешь жениться? Пожалуйста. Одна из графинь, пришедшая на брачный сезон для Вильгара, прекрасно подойдет тебе в супруги. Так уж и быть, разрешу вам с братом выбрать фавориток. Вильгар вроде тоже увлекся графиней Одиевской.

Родовые земли и вложения нужно пополнять, а вы оба не думаете об этом. Юравский обещал отдать за дочь южную ветвь горы Рагвар. Разработки ведутся недавно, но уже обнаружены две золотые жилы.

Аргаир. Ты взрослый мужчина, мне ли тебя учить, как обогащать род? Женщины для души и постели всегда найдутся. А вот в роге изобилия не каждому дано купаться. Не нравится Камисаль, приглянись к последней невесте, явившейся на свадебный сезон. Собственные верфи и выход в море дадут большую прибыль. Поговори с братом и решите, кто на ком будет жениться.

Да, и никаких детей на стороне. Помни! В твоей крови течет королевская кровь, и первенец с ментальным даром должен родиться в законной семье!».

«Разговор с дядей опустошил. Но пойти против его воли было бы глупо. Тарминский — жесткий правитель. Обе кандидатки в супруги мне не нравились. Одна неприятна на лицо, вторая легкомысленна, как ветер. Брату бы подошла больше Камисаль. У той хоть хватка есть. Но Вильгар и слышать ничего не хотел о графине Юравской. Пришлось уступить ему Сианли Куварскую. Супружеская пара из них получится никакая. Один будет гулять и жизнью наслаждаться, вторая — об одних нарядах думать. Придется подключить Авигель. После свадьбы пусть займется воспитанием девицы, а я урежу расходы брата. Может, призадумается о своей дальнейшей жизни.

Как несправедливо. Из Киары вышла бы превосходная супруга: грациозна и воспитана, порой дерзка, но только с теми, кто сам заходит за рамки приличия. К тому же моя милая малышка совершенна во всем. Она безумно красива и бесподобна в постели. Каждый раз, уходя от нее, вижу, как ей хочется продолжения. Я и сам едва удерживаю себя от того, чтобы не остаться у нее на всю ночь и до изнеможения любить мою страстную девочку.

Но те капли, что я ей давал пить, рассчитаны на одно соитие. Раз супругой она быть мне не может, то фаворитка из нее выйдет превосходная. Как же это бесподобно — не читать мысли женщины, с которой спишь.

Есть, конечно, способ отгородиться от чужих дум и воспоминаний. Но заниматься любовью в постели голым и в перчатках для меня как-то смешно. И чтобы уже ничего не омрачало наших встреч, пришлось прибегнуть к методу очищения женского лона.

Камаир сказал, что боль будет, но терпимая. Вскоре графиня уснет, а когда проснется, не будет испытывать никакого дискомфорта.

Естественно, когда придет время, я расскажу Киаре о том, что она уже никогда не сможет иметь детей. Представляю ее гнев. Но, подумав, моя умная малышка успокоится и поймет, что стать фавориткой герцога Арвайского намного престижней, чем быть его любовницей. И последний аргумент: Киара меня любит. А влюбленная женщина на многое закрывает глаза».

Всеми этими размышлениями Аргаир больше успокаивал себя, но где-то в глубине души ощущал мерзкий осадок от всей этой ситуации и понимания, что не должен был так поступать с Киарой. Но страх потерять ее был выше. Впервые в жизни канцлер любил и понимал, если он не предпримет жестких мер, то графиня Корхарт махнет подолом платья и уйдет. Слишком горделива и своенравна. Поэтому он сделал все, чтобы она сдалась и осталась с ним.

Постояв еще немного, Аргаир тяжко вздохнул. Душа горела от несправедливости и от того, что пришлось сделать. Закрыв глаза, канцлер молча взвыл, беззвучно ударив по деревянной поверхности двери, прошелся по ней пятерней, сжав со всей силы пальцы. Постояв еще немного, Арвайский открыл глаза. Повернувшись, медленно направился в покои…

Проснулась я резко и рано, а причиной стал жар тела и неприятный зуд кожи. И он не был в определенной части тела, а гулял волнами от макушки головы и заканчивался жжением на подошве и пальчиках ног.

Подтянув левую ногу, я с наслаждением потерла пятку. Спросонья показалось, что в ней было сосредоточение всей чесотки. Начесывая кожу, закатила глаза от наслаждения и постанывала в удовольствии, бормоча: — Ох ты ж, Боже мой, как же хорошо. Давно такого кайфа не испытывала. М-м-м… вот это полный улет.

В какой-то момент осознала, что на моей пятке грязь, и я забила ею всю свободную часть ногтевых пластин.

Волосы на голове встали дыбом от мысли: «Я стала лунатиком и блуждала всю ночь по герцогскому замку, а затем по парку».

От осознания, что совершенно ничего не помню, подскочила, как ошпаренная.

Прикоснулась к светильнику, стоящему на прикроватной тумбочке, тут же высунула ноги из-под одеяла, задрав по самое никуда ночную рубашку, с изумлением рассматривая свисающие с ног рваные ленты ткани бледно-серого цвета.

— А это что еще за дрянь со мной приключилась?

Осторожно подцепив пальчиками тончайшую полоску, поднесла ее ближе к магической свече. Полоска пергамента была настолько тонкой, что через нее спокойно проникал свет.

Я приблизила лоскут к лицу, дунула на него, наблюдая, с какой легкостью он взлетел вверх и плавно опустился.

— Коронавирус вам в помощь. Это где, спрашивается, я умудрилась тебя подхватить?

Подцепив край тончайшей ткани, разорвала, проверяя на прочность, а затем потерла ее между пальцами. И только увидев тонкую скрутку, поняла, что она мне напоминает.

Было дело, в прошлой жизни загорала один раз и не заметила, как уснула. Вот после такого загара кожа слезала похожими полосками, но в разы меньше по размерам.

Вскочив с кровати, с изумлением смотрела, как из-под сорочки на пол посыпались полоски отвалившейся кожи.

— Ёперный театр! Что вообще происходит?

Скинув ночную рубашку, осмотрела себя и стала нервно стряхивать с тела отмершие частички кожи.

Так как загар я принимала через месяц, как попала в этот мир, то причина облезания кожи была одна: у меня произошла самая настоящая линька.

— Уфа! — взвизгнула я, и тут же, закрыв глаза, заглянула внутрь себя.

Свернувшись кольцами, змея преспокойно спала.

— Уфа! — вновь нервно пискнула я. — Ты ничего не хочешь мне объяснить?

Хищница приподняла голову, сверкнула на меня чернотой глаз, в которых читался укор. Развернув кольца чешуйчатого тела, змея сложила их вновь и, положив голову рядом с хвостом, прежде чем закрыть глаза, посмотрела на меня с нежностью.

Такого я уж точно не ожидала.

— Прости, что помешала тебе спать. Просто неожиданно и тело зудит.

Для убедительности почесала пятерней заднее мягкое место, поясницу. Спину почесать никак не удавалось. Я подпрыгивала, пытаясь дотянуться до зудящего места, извиваясь похлеще Уфы. Поняв бесполезность занятия, пробурчала:

— Ладно, не буду тебе мешать. Пойду лучше в ванне полежу, а потом мочалкой потрусь.

Но перед тем, как уйти, собрала с пола ошметки кожи и смяла их тщательно. Подойдя к секретеру, достала лист бумаги и аккуратно завернула свой «трофей». Осмотревшись вокруг, бросила взгляд на ридикюль и без промедления спрятала в нем скрутку.

В вопросах своей личной жизни я была очень осторожна. Старалась, чтобы ни одна деталь в моих покоях не могла заинтересовать наметанный взгляд служанки и тех, кто, возможно, бывает в моих покоях в то время, когда я отсутствую.

Бурных ночей у нас не было, а лишь одноразовый секс с Аргаиром. Так я называла его приход в мои покои и дикое страстное совокупление, после которого я отправлялась в ванную, а канцлер не спеша одевался. Поцеловав и пожелав мне спокойной ночи, он покидал комнату.

И все-таки не понимала таких отношений. Обняв подушку, грустила. Иногда пускала слезу в отсутствии мужского плеча, на которое хотелось опустить голову и прижаться к сильной груди.

Вопрос наших отношений пока не поднимала. Хотелось дождаться окончания брачного сезона, а уж потом выяснять свою роль в жизни главы Тайной канцелярии.

Но после вчерашнего признания в любви в груди порхали те самые пресловутые бабочки, о которых пишут в романах.

Счастливая улыбка так и наползала на мое лицо. Лежа в воде с пеной, благоухающей ароматом лаванды, я расслабилась. Зуд, как ни странно, утих, и воспоминания подкинули мне вчерашний вечер.

В заботе и ухаживание Аргаира было что-то интимное и семейное. А его признания в любви пролились жарким бальзамом в груди. И я ответила именно то, что чувствовала в тот момент.

В очередной раз хихикнув, пряча сияющую улыбку, прижала мочалку к лицу и тут же скривилась, выплюнув попавшую в рот пену. Горьковатый привкус мигом сбил весь романтический настрой, и я принялась усердно себя натирать и обдумывать. Что могло вызвать в моем организме вчерашний болезненный спазм?

«Хорошо, Аргаир ушел. Некрасиво бы получилось при нем корчиться от боли. М-м-м… какой он все-таки обалденный мужчина…».

От воспоминаний жарких поцелуев в внизу живота приятно потянуло и заныло в желание близости. «Интересно. Сегодня придет или нет? Не видела всего ничего, а уже скучаю. И, по-моему, я по уши влюблена».

Скрывшись под водой, практически сразу вынырнула. Встав под прохладные струи воды, тщательно ополоснула голову и тело. Выйдя из ванны, укуталась в белоснежного цвета простынь из хлопка, обшитую кружевами и декорированную фамильным гербом Арвайских.

Присев на пуфик, стоящий возле дамского туалетного столика, взяла гребень и стала осторожно расчесывать волосы, наблюдая за собой в зеркале. Любуясь отражением, обдумывала предстоящее торжество и подводила результат своего пребывания в новом мире.

«Через две недели будет День Рождения, а там и год, как я оказалась в теле Ливин Корхарт. Привыкание было трудным, но я справилась. Большей частью потому, что была загружена обустройством в незнакомом мире, его изучением и поиском убийц. Итогом можно гордиться.

Душегубов выманила, а затем хладнокровно убила. Первые дни попаданства не представляю, как бы я все это пережила, если бы не мотив песни «Не надо больше слов», которую постоянно пела и тем самым спасала психику. И ведь тогда не думала, что слова песни настолько вопьются в память насильников. Попались, как рыбка на крючок. И с магическим даром метаморфа мне безумно повезло. В мире Карварс я единственный оборотень. Уж сколько книг перечитала, но о ком-то подобном нигде не упоминалось. И все-таки я крутая.

Ювелирная лавка дала такую прибыль, о которой и не думали. Демонстрация украшений на свадебном сезоне сыграло большую роль. Таверна «Черный Эдельвейс» так же приносит немалый доход. Бронирование столиков уже расписано на год вперед. Музыкальный коллектив получает большие чаевые, что тоже немаловажно. Лишние деньги никому не помешают…».

Прервала мои размышления Эмилия.

— Леди Киара! Вы сегодня так рано встали!

Подойдя ко мне, служанка перехватила гребень и занялась сушкой и укладкой волос.

Муслиновое платье цвета морской волны мне показалось немного мрачноватым, но Эмилия убедила, сказав: «После вчерашнего ливня на мостовых столько листвы и грязи, что впору зацепиться об упавшую ветвь и упасть. И куда только службы по уборке улиц смотрят?»

Поправив края шляпки, я остолбенела. На меня лавиной обрушился приснившейся сегодняшней ночью сон.

Я была в своем родном мире и слушала выступление певицы. Исполнение было настолько красочным и фееричным, что, замерев, забывала дышать. Это и послужило моим пробуждением. Но когда очнулась, переключилась на почесун и мгновенно все забыла. А сейчас, надо же, вспомнила.

Бросившись к секретеру, взяв лист бумаги, быстро стала записывать слова песни, уже для себя решив, что обязательно включу ее в сегодняшнее выступление в Королевском театре. Нужно только успеть хотя бы пару раз прорепетировать с ребятами. Поэтому первым делом решила заскочить в таверну, набросать быстро ноты для музыкальных инструментов. Хотя с этой задачей хорошо справится Растиан. Пропою ему мотив, а он пусть дальше руководит. Мне сегодня чертовски некогда. Заеду к ним перед отъездом в театр, прорепетируем, а дальше как получится. Может, это только мои мечты и вторую песню не придется петь.

Моя музыкальная труппа встретила меня взволнованными взглядами со смесью испуга. Еще бы! Мандража нагоняет выступление перед королевской четой и знатью высшего света.

Замена песни отодвинула на задний план все страхи, и мои ребята принялись за репетицию. Солисткой поставила Санеру. Еще раз обсудив с коллективом музыкальное освещение, наряды, сборы и время отправления, поспешила домой.

Прежде чем войти в особняк, забежала на кухню. Лучше самой побеспокоиться о еде, а то в последнее время часто забываю поесть. При виде меня Марша расцвела и мигом засуетилась.

Пшенную кашу, сдобренную куском сливочного масла, съела на ура. Чмокнув кухарку в щеку, схватила с противня пышущий жаром пирожок и, вонзив в него зубы, поспешила в дом, жуя на ходу горячую выпечку с грибной начинкой.

Все утро вспоминала о подруге, волновалась за нее и мысленно обдумывала. Куда ее лучше спрятать?

То, что увидела, войдя в покои, где она спала, повергло меня в шок. Застыв посредине комнаты, я с трудом проглотила остатки выпечки, ошарашено смотря на спящую на кровати парочку. Как-то даже в мыслях не было, что скромница Андрия преспокойно будет спать на мужском оголенном плече.

Видно, я так увлеклась созерцанием подруги и Мортона, что появление Кавис послужило для меня неожиданностью.

Подпрыгнув в испуге, чуть не плюнула, но, увидев искрящие весельем глаза призрака, сразу все поняла.

— Ба… твои проделки? — шепнула я, боясь разбудить молодых людей.

Плечи призрака зашлись в веселом смехе.

— Подумаешь, посреди ночи повыла немного. А уж дальше твоя Андрия сама справилась. Рыдала так, что мой покойный муж, чтобы успокоить бедняжку, чуть из-за грани перерождения не явился. Граф опередил. Влетел в покои и давай уговаривать не реветь твою подругу. Эх, молодость, молодость. Так ворковали голубки. Пришлось трубку закурить, благословить и спать уложить…

Видно, наше перешептывание разбудило Маскевского.

Открыв глаза, граф некоторое время нечитаемым взглядом смотрел на меня, не забывая выводить узоры на руке Андрии, обнимающей его торс. Похоже, это занятие ему так нравилось, что он, по всей видимости, думал, что я ему снюсь.

Чтобы не смущать парочку, я тихонько попятилась к двери, но выскочить не успела.

Подруга во сне дернулась, и на это мгновенно отреагировал граф. Его пальцы замерли, брови сошлись к переносице, во взгляде темно-карих глаз появилось недоумение, и в нем явно читалось: «Это же сколько наглости надо иметь, чтобы явиться в комнату к мужчине?»

Я даже плечами повела, не зная, как ответить на его немой укор и то недоразумение, в которое влипла.

К счастью, проснулась малышка Андрия. Открыв глаза, она некоторое время наблюдала за своей рукой, покоящейся на голой мужской груди. Затем, подняв голову, встретилась с внимательным взглядом Мортона. Соображала Одиевская намного быстрее графа.

Отскочив от него, схватив одеяло, нервно прикрыв им тело, стала переводить испуганный взгляд с Маскевского на меня и обратно.

— Киара… это совсем не то… не так… ты понимаешь… ничего такого… ты только не подумай, — пыталась объяснить свое поведение девушка, но у нее это плохо получалось.

Поняв бесполезность оправданий, Андрия, закрыв лицо одеялом, расплакалась.

— Андрия! Прошу тебя успокойся! У меня в мыслях не было осуждать тебя!

Получилось так, что моя речь совсем добила бедняжку, и она еще горше разрыдалась.

Я даже позавидовала, с какой нежностью и заботой Мортон прижал к себе рыдающую графиню.

— Андрия. Прошу тебя, не плачь. Это я во всем виноват и готов жениться.

Прекратив резко плакать, Одиевская подняла на него свое заплаканное лицо, выразив негодование:

— Ты совсем не обязан на мне жениться. Киара — моя лучшая подруга, и она никому ничего не расскажет, — Андрия перевела на меня взор, ища подтверждение сказанным словам.

— Да у меня и в мыслях не было никого осуждать. И вообще я ничего не видела. Нема, как рыба, — поспешила я успокоить молодых людей. Для убедительности провела пальцами по своим губам, тем самым показывая, что буду молчать.

— Это не имеет никакого значения, — вмешался в наш разговор Мортон. — Меня застали в постели с девушкой, и я обязан на ней жениться.

— Ты не обязан! — не унималась Андрия. — Между нами ничего не было! И вообще, как ты можешь на мне жениться, если даже ночью моего лица не видел?

В темноте глаз графа заплясали смешинки. Окинув Одиевскую пристальным взглядом, добавил:

— Я достаточно сегодня успел рассмотреть. И увиденное меня полностью устраивает. Другие обсуждения не принимаю. И прошу, милые леди, покиньте покои. Мне необходимо подготовиться к священному обряду, да и вам тоже. Буду рад, если кто-то из присутствующих в этом доме будет свидетелем нашего с Андрией бракосочетания.

Говорить Мортону, что он находится в покоях Андрии, не стала. Понятное дело, парень молодой, и нахождение в постели с молоденькой девушкой подняло весь его боевой дух и не только дух. Пришлось сбегать в комнату, схватить халат и, закутав в него подругу, выводить из комнаты. Надо отдать должное графу, на то время, пока девушка вылезала из кровати, он вежливо отвернулся в сторону окна.

Ни я, ни Андрия не ожидали такого поворота событий.

Как только мы оказались в комнате, обхватив плечи подруги, я посмотрела ей в глаза.

— Андрия. Ты не обязана ни за кого выходить замуж. Врагу не пожелаешь жить с нелюбимым человеком. Это ведь на всю жизнь. Подумай, хорошо. Клянусь тебе! Никто никогда не узнает о том, что я видела.

— Киара… — подруга ласково коснулась пальчиками моего лица. — Я верю тебе. Но знаешь, никогда не думала, что мне будет так легко разговаривать с незнакомым человеком. Ночью я нечаянно рассказала о себе и своем бедственном положении. Он тоже поделился со мной своей жизнью. И она у него такая же, как и у меня, незавидная. Не знаю, откуда, но я чувствую, что Мортон хороший и добрый. Он не вызывает у меня неприязни. И мне бы все равно когда-то пришлось бы выйти замуж. И неизвестно, кто это будет? Меня могут сосватать за старого графа Румского. И мои родители будут рады и согласятся. Кто меня еще без приданного замуж возьмет? А с другой стороны, замужество — самый лучший выход из сложившейся ситуации. Скоро в замке Арвайских обнаружат, что я пропала, и тогда примутся меня искать. Никому и в голову не придет, что я вышла замуж. Со свадебного сезона я исчезну бесследно, и если меня вдруг найдут, то уже будет поздно.

Мы с подругой смотрели друг на друга и ясно понимали, что она права. Брак с графом Маскевским — самый лучший способ решения данной ситуации, загнавшей нас в тупик. Обняв девушку, прижала к себе на мгновение и тут же, выпустив из объятий, принялась собирать Андрию под венец.

Пришлось трясти гардероб, выбирать нам с ней платья. Мы так нервничали, что не могли сообразить, во что нам одеться. К счастью, пришла мама. Скорей всего, бабушка уже доложила, что гости, поворковав ночью, утром решили пожениться.

Андрии подобрали белое воздушное платье из дымки на голубом шелковом чехле. По окантовке небольшого круглого выреза шла кружевная ленточка. Милые небольшие рукава-фонарики придавали облику одно умиление. Невеста была хороша. Но до завершения наряда невесты не хватало, на мой взгляд, пары деталей.

— Стой смирно и никуда не уходи. Я мигом! Симора! Хамира за мной! На стреме постоите! — крикнув, выбежала из покоев и понеслась в кабинет.

Мысль о том, что у Андрии должны быть родовое украшение, подтолкнула меня на одну идею.

Открыв засов потаенной комнаты, пересмотрела коробки с ювелирными украшениями. Выбор остановила на колье и серьгах из бриллиантов с голубыми топазами. Для головного убора подобрала тиару. От гибкого ободка расходились сверкающие лучи турмалинов небесно-голубого цвета. Тиара была еще примечательна тем, что ее можно было носить и как украшение на шее.

Будущему мужу подруги выбрала перстень с синим алмазом. Самоцвет данного типа очень редок. Он не добывается в Марвайском государстве и, вероятней всего, был приобретен одним из предков Барванских из-за его красоты и индивидуальности. В моей коллекции насчитывалось еще с десяток мужских перстней с дорогими камнями. Будет у меня муж или нет — неизвестно. Порадую молодую чету.

Подхватив коробки с ювелирными украшениями, мешочек с золотыми монетами, вылетела стрелой из кабинета.

Завидев Мортона, стоящего у двери покоев, от радости чуть не запрыгала, как сайгак. Подбежав к графу, бесцеремонно вложила в одну его руку коробку с перстнем.

— Это для солидности и статуса. А вот это на приобретение обручальных колец. По пути заедем в ювелирную лавку и подберете себе, что душа пожелает.

Пока выбирала украшения для Андрии, Хамира поделилась тем, что услышала ночью: «Беден наш сокол. Хоть и имеет древнюю графскую родовитую ветвь, но в кармане не гроша, как у алкаша».

— Ох и премудрой ты стала, Хамира, — промолвила я, покачав головой.

— Учительница хорошая попалась, — ответила она мне и, широко улыбнувшись, уплыла помогать сестре стоять на стреме.

Не дав опомниться Маскевскому, рванула в комнату, плотнее закрыв за собой двери.

Передав коробки Яриме, бросилась к гардеробной. Был у меня белый воздушный шарфик из кисеи. Порывшись немного, нашла его в одной из коробок. Подхватив легкую прозрачную ткань, медленно подошла к Андрии. Прицепив зажимами для волос к диадеме кисею, пустила ее вокруг прически и, подсобрав немного, также закрепила на волосах зажимами. Расправив невесомые белоснежные воланы, отошла в сторону и замерла.

Андрия была похожа на принцессу, сошедшую со страниц одной из сказок. И ее дожидался не менее обаятельный принц. А то, что у обоих в кармане не гроша, так это решаемый вопрос.

Мы так и замерли впятером, шмыгая носами и вытирая со щек одинокие слезинки, любуясь красотой девушки и ее скромностью.

Видно, Мортон устал нас ждать настолько, что решился постучать и войти. Граф не менее нас был очарован красотой будущей женой и некоторое время не мог вымолвить ни слова.

— Пора в храм, — выдала Кавис, закурив трубку, с хитрым прищуром наблюдая, с какой прыткостью Андрия в испуге бросилась в объятия графа.

По пути в храм наша свадебная процессия, состоящая из двух карет, остановилась лишь раз. Молодые купили обручальные кольца, и мы поехали дальше. В целях безопасности заранее решили, что родители Андрии не будут на церемонии.

Что сказать. Я впервые в этом мире была на свадьбе. Да и храм, выстроенный во славу Единому, посещала впервые. В отличие от наших церквей, помещение, в которое мы вошли, больше напоминало величественный собор без единого полотна с изображением Бога. Хотя позолоты тоже хватало. Высокие колонны уходили ввысь, поддерживая небесно-голубой купол. Материал, из которого был сделан свод, я видела впервые. Солнечные лучи, проходящие через плотный слой, преломлялись, расходясь по помещению радужными переливами.

Посередине храма стоял алтарь, сделанный из такого же материала, как и купол. Что примечательно. Свет, падающий на алтарь, не рассеивался, а зависал над ним световым радужным столбом. Полюбовавшись на красоту, я думала, на этом дело и закончится, но нет.

Чем дольше священнослужитель говорил речь о почитании Единого Бога, единстве семьи, верности и прочей чепухи, тем плотнее радужный свет окутывал Андрию и Мортона.

— Мортон. Готов ли ты признать Андрию своей женой?

Наконец, услышала слова, греющие душу.

— Да.

— Андрия. Готова ли ты признать Мортона мужем?

— Да, — пискнула подруга.

— А теперь важность момента. Жених и невеста, обменяйтесь кольцами.

Мы с волнением наблюдали, как молодые люди надевали друг другу обручальные кольца и продолжили ждать окончания венчания.

— Что ж, дети мои. Вы произнесли признания и отныне являетесь супругами. Закрепите поцелуем ваш союз перед Единым Богом и свидетелями.

Повернувшись, Андрия трепетно замерла, смотря на Мортона. И как только Маскевский прикоснулся к ее губам, их плотным кольцом окружил сошедший с алтаря яркий радужный свет.

Зеваки и свидетели ахнули. Ну, а я осмотрелась по сторонам, не понимая, что произошло. И только после слов храмовника поняла:

— Дети мои. Единый благословил ваш союз. Будьте счастливы и ступайте с Богом, храня в душе и сердцах сошедшую на ваш союз благодать.

Подбежав к подруге, поздравив, расцеловала и, естественно, пустила слезу.

Андрия и Мортон стояли немного приглушенные от счастья и непонимания. Что делать дальше?

Мама пригласила молодую чету в наш дом для того, чтобы в тихом кругу отметить значимое событие в жизни Маскевских. Мортон, посмотрев с благодарностью на Яриму, одарил Андрию нежным взглядом.

При выходе из храма служитель вручил молодой чете красочное свидетельство о заключения брачного союза между графиней Андрией Одиевской и графом Мортоном Маскевским. В принципе, эта картонка больше предназначалась для памяти. Основным документом считалась книга регистрации супружеских браков при храме. Записанные в ней имена и фамилии людей закреплялись магическим ритуалом. Каким образом хранилась информация, не знаю. Но мама говорила, что в какую бы точку мира Карварс ты не уехал, не сможешь пройти повторно обряд венчания, если связан брачными узами. Божественный свет Единого Бога мог спалить того, кто решился обмануть Высшие силы. Хочешь на ком жениться во второй раз, сначала разорви связывающие тебя узы брака. Вот такая невидимая магическая сила.

В особняк мы прибыли немного уставшие, но с приподнятым настроением. После небольшого застолья мы расселись в гостиной зале. Было так интересно наблюдать за подругой. Посматривая на нас, она то и дело смущалась, а уж когда Мортон подхватывал ее пальчики, мгновенно покрывалась румянцем. Но я подпрыгивала от нетерпения и желания узнать. Кто на самом деле обвешал молодого мужчину проклятьями. Не вытерпев, решилась спросить:

— Мортон. Не знаю, в курсе ты или нет, но моя мама — ведьма, имеющая трех покровителей.

Граф дернул бровями и с сияющей улыбкой осмотрел призраков и маму.

— Я никогда не встречал таких красивых ведьм. Мне всегда казалось, что леди, умеющие слышать и чувствовать природу, хмурые, злые и нелюдимые. Но, оказалось, был не прав. А бестелесные духи, сопровождающие леди Яриму, просто очаровательны.

— Ты видишь бабушку и тетушек? — не скрыла я своего удивления.

— Да. Я Маг-воздушник с седьмым уровнем дара.

— Выходит, ты все это время видел их?

— Когда появился в вашем доме, скорей всего, не успел познакомиться со всеми его жильцами. Призрачную мадам с трубкой, разговаривающую с тобой, я увидел лишь утром в комнате. Сначала подумал, что вижу настолько ясный сон. Но меня интересует ненароком услышанные слова от двух замечательных леди о том, что на мне приворот и лента подчинения. Не могли бы вы объяснить, что бы это значило? Хотя, не чувствуя тяги к графине Сианли Куварской, могу с уверенностью сказать, что освободился от пут данной особы.

— Вы правы, молодой человек, — выпустив кольцо дыма, проговорила Кавис. — Не обратили внимания на красоту вздорной девицы, а она не смогла снести такое оскорбление.

— Вы знакомы с Сианли? — высказал свое удивление граф.

— Было дело. Лечилась она у нас недельку.

— Я второй ребенок в семье. Так уж сложилось, что моя родная мать отдает всю свою любовь старшему сыну. Меня считает виновником ее бед и болезней. Слишком тяжело ей достался второй ребенок. Графиня Рианли Маскевская чуть не умерла при родах. Вероятней всего, с той самой минуты, когда я появился на свет, она меня и возненавидела. Могу быть благодарен ей только за рождение и за то, что мне подобрали славную и добрую кормилицу. Зная, что родовое гнездо перейдет старшему сыну, отец тоже не занимался моим воспитанием.

Можно сказать, что по большей части я самоучка во всех тех знаниях, которые смог освоить. Единственное, моей физической подготовкой занимался пожилой маг-воин, служивший в охране при замке. Лет с двадцати я увлекся артефакторством. Это новое направление, и, я уверен, что у него большое будущее.

Балы и развлечения меня не привлекали. Молодые леди тоже. Да и мало кто из знати захотел бы отдать свою дочь за меня. Все изменилось после случайной встречи с Сианли. В один из дней мне пришло извещение о том, что на почтамте меня дожидается посылка из Сурманианского государства. В городе Рианул проживал маг-ученый, которого тоже увлекли разработки артефакторов. Узнал я об Оргаре Турманском в одном из Вестников. А потом написал ему, и так у нас завязалась переписка. Граф Турманский отправлял мне разную литературу, я делился с ним своими наработками.

В тот день я не стал дожидаться приезда домой, а, отойдя от почтамта, вскрыл посылку и тут же принялся читать письмо от Оргара. Мне кажется, я стоял на месте и никак не мог налететь на графиню Куварскую. Но она посчитала иначе. А когда узнала, что я граф Маскевский, вообще была удивлена и в прямом смысле объявила на меня охоту. Скорей всего, ее задело, что я не обратил никакого внимания на ее красоту и не откликался на приглашение посетить очередной бал.

В один из дней я был приглашен в кабинет отца. Вначале не понимал, для какой цели родители изъявили жгучее желание поговорить со мной. А когда мне ясно и четко дали понять, что я обязан посетить замок Куварских и приглядеться к леди Сианли, все стало на свои места. Не сказав ничего, я покинул кабинет и, естественно, отверг очередное приглашение на бал.

Только сейчас понимаю, какой была бы моя жизнь, не помчись я в столицу и не упади на леди Киару. Еще раз прошу меня простить.

Граф склонил голову, а я выдала ему в ответ милую улыбку. Не буду же ему рассказывать, что сама подлезла под него. А Мортон, помолчав, продолжил:

— У меня до сих пор ясно стоит перед глазами тот день. Отец и мать в очередной раз вызвали меня в кабинет. Сначала они доходчиво объяснили, насколько выгоден для нашей семьи союз с Куварскими. Потом стали излагать, что на приданное Сианли можно купить соседнее графство и расширить границы наших родовых земель. Плюс, помимо денежных средств, за девушку давали верфи и корабли. Мать так прямо и сказала: «Хоть какая-то польза от твоего рождения будет. Приумножишь наш род». И потом она много еще мне рассказывала о выгоде брака с графиней Сианли.

Во всем этом разговоре я понял лишь одно. Все приданное графини Куварской отойдет моему старшему брату. Тогда я и задался вопросом и напрямую спросил об этом родителей. В каком доме будет проживать моя семья и что получат мои дети?

Мать стала задыхаться от гнева, а отец зло сверлил меня глазами. В тот момент понял, что они и не подозревали, что я могу задать такой вопрос. На следующий день меня пригласили на вечерний ужин. После которого я уже исправно выполнял все требования родителей. Ходил на балы, танцевал с девушками, веселился. Единственное, видя в графине Куварской вселенское зло, не мог себя заставить уделить ей хоть какие знаки внимания. Но и это вскоре прошло. Кажется, Сианли угостила меня вином или соком, если честно, уже и не помню. Да теперь это и не важно.

Мортон встал, прошелся взглядом по призракам и, остановившись на Яриме, склонив голову в поклоне, сказал:

— Леди. У меня нет слов для того, чтобы выразить вам свою благодарность. Скажу больше. Вы спасли мне жизнь. И в вашем доме я нашел свое счастье. Спасибо за гостеприимство. Леди Киара. Я буду помнить все, что вы для нас сделали. Я верну долг. А сейчас, думаю, для моей супруги будет лучше, если мы в ближайшие часы покинем столицу.

— Пока не упакую дорожные чемоданы и сундуки, Андрию не отпущу. Мортон, поезжайте с Идонтом на гостевой двор и наймите дорожный экипаж. Кстати. Вы куда собрались ехать?

— Пока, думаю, мы обоснуемся в Риануле. Турманский уже неоднократно приглашал меня в гости. Да и в столице Сурманианского государства легче устроиться на работу.

— Отличная идея, — поддержала я мужчину. Схватив Андрию за руку, помчалась в свои покои.

Время поджимало, поэтому я без разбора вытаскивала вещи из гардероба и штабелями укладывала в дорожные сумки сундуки и ридикюли. Выгребла все подчистую.

— Киара, остановись. Куда ты мне столько складываешь вещей? — причитала подруга со слезами на глазах.

В один момент я не выдержала, обхватив ее плечи, тряхнула как следует, холодно посмотрев в глаза, вымолвила:

— У меня целый гардероб в замке Арвайских. А тебе, извиняюсь, завтра панталоны менять, а у тебя их нет. Да эти тряпки ничего не стоят. Я лишь хочу, чтобы ты ни в чем не нуждалась хотя бы первое время. Ты должна войти в дом госпожой ни с одним ридикюлем в руке, а с десятком чемоданов и сундуков. Чтобы никто не смог обмолвиться, что у графини Маскевской одно единственное платье.

— Киара. Ну, какой дом? На первое время мы, может, поживем на постоялом дворе. А потом, как Мортон начнет зарабатывать, снимем домик.

— И не думай даже. Не позволю, чтобы моя подруга спала на чужих матрасах. Ты пока снимай драгоценности и надевай дорожное платье, а я мигом.

Из потаенной комнаты я прихватила пять ювелирных старинных наборов. У Андрии должны быть разнообразные украшения. Мало ли в гости начнут приглашать. Для Мортона тоже подобрала запонки с драгоценными камнями, золотые перстни и заодно прихватила мешочек с бриллиантами и двести тысяч золотом. Едва донеся ношу в покои, уложила все в отдельный дорожный ридикюль. Туда же сложила тиару и колье и все драгоценности, которыми Андрия пользовалась в графском замке.

— А теперь присядем на дорожку.

Я так и села на край кровати, усталым взглядом смотря в пол в обнимку с сумкой, набитой золотом и ювелирными украшениями.

Вскоре приехал Мортон. Идонт и Эром перетаскали вещи Андрии, а я, подойдя к графу Маскевскому, вручила ему ридикюль со словами: «Это приданное Андрии. На первое время вам хватит. Позаботься о моей подруге и подари ей счастье. Она чистой души человек и заслуживает уважения и любви. А хотя вы оба это заслужили. Береги ее».

Едва сдерживая слезы, я коснулась губами щеки Мортона. А вот, обнимая подругу, не смогла сдержать слез. Прикипела к малышке Андрии, и как теперь останусь без нее, не представляла. Но так уж устроена жизнь: мы теряем и находим, любим и страдаем, ненавидим и обожаем.

Посадив Андрию в карету, чуть придержала Мортона за руку, шепнув на ушко: «Ты только не торопи события. Дай Андрии привыкнуть к тебе».

— Я не варвар, — так же шепотом ответил мне граф. Обвел благодарным взглядом Яриму с призраками и, запрыгнув в карету, закрыл дверь.

Вскоре дорожная повозка, увозящая чету Маскевских, скрылась из видимости, а я все стояла и смотрела вдаль. В груди горело от грусти, но где-то там, на затворках души, грелась уверенность, что Андрия будет счастливой и любимой.

Развернувшись, я встретилась с заботливым взглядом материнских глаз. Подойдя ко мне, Ярима вытерла платком слезы на моих щеках, убрав за ухо мои непослушные волосинки, улыбнувшись, сказала:

— А теперь, девочка моя, соберись. У тебя сегодня выступление в Королевском театре. Покажи, как умеет петь графиня Киара Корхарт.

Захватив реквизит для второй песни, я села в карету. Да так увлеклась прокручиванием в памяти начало сегодняшнего дня и его дальнейших событий, вздрогнула, испугавшись возгласа Идонта:

— Приехали, Ваше Сиятельство!

Выйдя из повозки, отблагодарив слугу со всех ног, помчалась в театр.

Зданием Королевского театра я полюбовалась в прошлый раз. Он поражал своим изысканным обликом и элегантной отделкой. Десять величественных статуй, склонив головы, встречали людей, идущих к главному входу.

Мама сказала, что изваяниям удостаиваются самые лучшие актеры театра Его Величества.

Если честно, меня немного смутили нависшие над головой мраморные руки и туловища с головами. Маски закрывали лица скульптур, но мне почему-то казалось, что они улыбаются, но как-то не добренько. Пока поднималась по ступеням, нервишки так и шалили. Все время чудилось, что статуи сейчас оживут и им хватит одного удара кулачком, чтобы превратить меня в лепешку.

Впечатляло и внутренне оформление зала многоярусной системой лож, амфитеатром и партером. Зрительный зал был украшен в золотых тонах и превосходно комбинировал с ярко-алой драпировкой внутренних лож. Основной эффект зрительного зала — большая люстра из пяти рядов светильников, украшенных кристаллами канделябров.

Меня интересовала акустика. Так как в зале на то время никого не было, я вышла на сцену и, пропев нотную гамму, осталась довольная. С нашими усилительными установками звучание музыки и голоса будет восприниматься по-новому.

Между статуями пронеслась, словно пуля, а последние ступеньки, проскакала, как сайгак, боясь не наступить на подол платья. Влетев в здание, чуть не врезалась в Теодору (будь, она неладна).

Статс-дама, окинув меня недовольным взглядом, передернув плечами, чуть не плюя через губу, выдала:

— Графиня Киара Корхарт, вы как всегда в своем репертуаре. За то, что не явились вовремя на торжество, будете выступать последней, — посчитав долг выполненным, Теодора вальяжно повернулась и, вздернув голову, плывущей походкой направилась к щебечущим в волнении невестам, стоящим возле театральных занавесей.

«Да мое ж ты золотце. А то без тебя не знаю, когда буду выступать». Мысленно похихикав и послав благодарность графине Салькофт, я понеслась искать свою музыкальную труппу. Гримерные комнаты для ребят заранее обговорила с Лист Вистровским.

Импресарио оказался дружелюбным мужчиной. Он лишь покачивал головой в знак согласия, когда перечисляла ему, что мне необходимо и какие комбинации следует добавить и внести перед нашим выступлением.

— Не волнуйтесь, леди Киара. Гариар Тарминский распорядился ни в чем не отказывать невестам герцога Вильгара Арвайского.

Едва тогда удержалась, чтобы не расцеловать Вистровского. Пятый нормальный мужик на все королевство. Ну, почти. Не будем вдаваться в подробности к кому еще неровно дышу.

Первым делом забежала в гримерную, которая была отведена для мужской части моего коллектива. Обговорив с ними еще раз все детали постановки и освещения, обратилась к Растиану: — Как успехи с озвучкой новой песни?

— Удивительно, но с третьего раза все играли на инструментах так, словно репетировали месяц.

— Отлично. Я вас всех люблю. Не подведите.

— Не переживайте, леди Киара, наше и ваше выступление запомнят надолго, — улыбаясь во весь рот, подбодрил Одон. Подмигнув мне, он прошелся палочками по кожаным мембранам барабанной установки.

— Мне нравится ваш настрой. Я к девушкам. Выступаем последними.

Мои красавицы, сбившись в кучку, смотрели на меня в немом испуге, к тому же с побледневшими лицами. Пришлось разряжать обстановку.

— Гав! — я вскинула руки с растопыренными пальцами вперед.

Шутка удалась на славу. Подскочив, девушки взвизгнули, а затем гримерную оглушил веселый девичий смех.

— То-то же. С такими кислыми лицами в Королевском театре не выступают. А сейчас быстро переодевайтесь. Наводите марафет на своих личиках, и мне нужно переодеться в сценическое платье. Ох, и страшно мне, девки!

Комнату вновь оглушил веселый смех. Осушив платком выступившие на щеках слезы, поспешила за ширму. Девушки еще не видели моего наряда и будут первыми оценщиками, можно сказать, шедевра.

Стиль Годе как нельзя лучше подошел к облику девушки-зимы. Фасон платья «русалка», на мой взгляд, в нашем мире считался самым изысканным и соблазнительным. Всего-то необходимо иметь идеальную фигуру.

Надев наряд, встала перед зеркалом. Придраться было не к чему.

Платье сексуально облегало мою грудь, талию и бедра, расширялось в районе колен и переходило в юбку в пол с пышным шлейфом.

Наряд состоял из двух слоев: основа — плотная белая ткань, а сверху белое нежное кружево, расшитое мелкими бусинами, выточенных из кристаллов от белого да синих цветов. Цветовая гамма медленно перетекала по всему платью, делая шлейф практически темно-синим. Белому лифу и рукавам до кисти отводилась особая роль. Они подчеркнули изящество и хрупкость, делая мой образ скромным.

Рассматривая себя в зеркале, засомневалась в выборе наряда.

«Не слишком ли я шокирую высшее общество этим платьем? Если посетители «Черного Эдельвейса» привыкли к гардеробу певиц, то королевский двор, возможно, хватит удар. Так… это страхи перед выступлением. Нужно все дурные мысли выкинуть прочь. Что мне короли! Сегодня я пою для него. Завтра последний бал и оглашение. На ком остановил выбор Вильгар. А то мы все такие дурочки и ничего не знаем».

— Леди Киара, — вымолвила Талия и, смотря на меня во все глаза, замерла в немом изумлении.

На голос флейтистки прибежали остальные девушки и поддержали ее в неподдельном ошеломлении.

— Леди Киара, вы такая красивая, — летая где-то в облаках, прошептала Маргит.

— Спасибо. До завершения образа надену диадему и вот эти белые туфельки на шпильке двенадцать сантиметров.

— Как же вы на таких каблуках ходить будете? — всплеснув руками, пораженно произнесла Дора.

Выставив из-под юбки ногу, покрутила ею еще раз, демонстрируя туфли.

— Платформа в полтора сантиметра сглаживает подъем, а ходить в такой обуви очень даже удобно.

Для убедительности подошла к большому, в пол, зеркалу, осмотрела еще раз себя с ног до головы, полюбовалась на игру сияющих кристаллов.

Осталось распустить волосы и дополнить образ диадемой, что я и сделала.

Платиновая тиара, состоящая из одиннадцати секций, пронизанных сиянием бриллиантов, напоминала соединение снежинок. В центре венца помещалась брошь, инструктированная алмазами и большим голубым изумрудом.

Расчесав волосы, собрала их на макушке, закрепив шпильками и заколками, аккуратно надела тиару на голову и тоже закрепила зажимами концы диадемы на волосах. Основная часть волос падала волнистым каскадом по спине, спускаясь практически до подколенных ямочек. Подхватив прядь дымчатого цвета, перекинула ее через плечо и, улыбнувшись своему отражению, выдохнув скопившееся напряжение, вымолвила: — Пора.

Захватив музыкальные инструменты, девушки покинули гримерку. Мы с Лист Вистровским обговорили выход.

После того, как выступит предпоследняя невеста, последует мой выход. Занавес закроют на некоторое время, дав возможность моему музыкальному коллективу расположиться на сцене. А также дав возможность Севе и Гави расставить по всему концертному залу софиты и усилители.

Наконец настал момент, когда конферансье объявил мой выход:

— Дамы и господа, предлагаю вашему вниманию послушать выступление графини Киары Корхарт. Для вас она исполнит песню «Вьюга».

Когда поднялся занавес, Растиан взмахнул рукой, отдавая команду коллективу о старте выступления.

Освещение главной люстры практически угасло. Свет софитов был направлен на мой плавный выход на сцену. Подхватив первые аккорды музыки, я запела:

«Где-то там, за окном, бродит зима

Сеет снег. Белый снег ночью и днем…»

Пропев первые строки, стала настраиваться на атмосферу музыки и ее звучания. Отдаваясь во власть волшебных звуков, я все больше окутывала зал и сидевших в нем людей атаками тембра своего голоса, и мы все вместе утопали во власти зимы.

Пока ехала до замка Арвайских, из головы выветрился весь хмель. А может, послужило предвкушение встречи. Очень хотелось увидеть Аргаира. Услышать из его уст слова о сегодняшнем моем выступлении.

Аргаира увидела буквально через пять минут после того, как вошла в покои. А вот его слова услышала после третьего нашего соития:

— Больше никогда не позволю надевать тебе такие платья. Нет, разрешу. В наших покоях.

— По-моему, в покоях лучше вообще ничего не надевать. Иначе от очередного платья останутся одни клочки.

Сев на бедра Аргаира, я, как дикая кошка, прогнув спину, медленно прошлась острыми вершинками грудей по его голой груди.

Зависнув над лицом, наклонилась, прихватив его нижнюю губу, прикусила, а затем ласково прошлась языком, зализывая причиненную боль.

В синеве глаз Аргаира вмиг вспыхнуло безумное желание. Схватив в жестком захвате мой затылок, герцог в одно мгновение переворачивает меня, и теперь уже он становится хозяином положения. Оккупировав мои губы, требовательно врывается языком в мой рот. От танца наших языков, мечущихся в безумстве, меня начинает потряхивать в желании очередной близости. Впившись ногтями в его спину, со стоном выгибаюсь навстречу, изнывая от желания вновь почувствовать его в себе.

В жестком толчке Аргаир вторгается в междуножье и продолжает врываться в меня до тех пор, пока с моих губ не срывается сладостный крик. От его стона, последовавшего за моим, нас уносит на вершину блаженства.

Немного уставшая от бурного секса, я лежу некоторое время, дожидаясь, когда затихнут сладостные спазмы внизу живота и притупится нега.

Покинув мое прибежище любви, герцог укладывает голову на подушку и, едва успев обнять меня, засыпает.

Устроившись на его плече, я коснулась губами разгоряченной кожи и тут же последовала в царство Морфея. Но перед тем, как провалиться в сон, успела подметить, что сегодня Аргаир не поил меня противозачаточными каплями. От этого в груди расползся огонь счастья и еще понимания, что сегодня я сплю не одна, а в объятиях любимого мужчины.

Разбудил меня пробившейся через портьеру лучик света. Потянувшись, мгновенно вспомнила утренний уход Аргаира и его нежное касание губ к моим губам, и тихий шепот: — Спи, моя красавица. До вечера.

Откинув одеяло, я вскочила с кровати. Расставив руки в стороны, закружила по комнате. Меня переполняло светящееся волшебство под названием любовь. Хотелось кричать на весь мир: «Я самая счастливая и любимая».

Покружив немного, вспомнив о бурной ночи, поспешила к окну для того, чтобы открыть. Запах нашей страсти так и витал по покоям. Распахнув фрамуги, вдохнула полной грудью свежий воздух и, хихикнув, поспешила в ванную.

Впервые меня не волновали оставшиеся следы ночных утех на постели. Сегодня выясню наши дальнейшие отношения с Аргаиром и после бала покину замок Арвайских.

Как бы я ни старалась, но мысли вновь и вновь возвращали меня к канцлеру. Помогая надеть платье, Эмилия то и дело поглядывала на меня, но спросить: «Почему я такая счастливая?» не решалась.

К заключительному балу я пошила платье из тафты. Ткань была привезена из Пуарского государства. Что-то наподобие наших персов. Материал мне понравился тем, что имел глянцевую поверхность и цвет дымки. Белый с едва уловимым серым отливом превосходно гармонировал с цветом моих глаз и волос.

Затянув потуже корсет, Эмилия отошла на два шага и не скрывала восхищения.

— Леди Киара, вы такая красивая. Мне даже обидно, что младший наследник Арвайских вас не выбрал, — не стерпев, чуть не плача, пропищала служанка.

Я мгновенно напряглась.

— А откуда такие сведенья? Что-то я не припомню, чтобы объявляли победительницу, покорившую сердце Вильгара.

— Так об этом все слуги в замке перешептываются.

— И о чем еще шепчутся слуги? — спросила, а сама напряглась от заходившегося в груди сердца в ожидании ответа.

— Поговаривают… — Эмилия замолкла, повернувшись к двери, прислушалась и, убедившись, что нас никто не подслушивает, подойдя ко мне практически вплотную, шепотом продолжила: — Еще говорят, что глава Тайной канцелярии тоже жениться надумал. И невесту выбрал самую родовитую и богатую.

Не почувствовав под собой ног, я медленно присела на пуфик, стоявший возле туалетного столика. Смотря на свое отражение, пыталась осмыслить услышанную информацию. «Я уж точно не подхожу под статус богатой и родовитой графини. И что было сегодняшней ночью? Прощальный секс? Нет. Он ведь признавался в любви. Тогда что? Может, слуги что-то не так поняли. Хотя, как говорят: в доме драка — народ у ворот стоит. И большей информацией обладают люди, прислуживающие в замке. Так, отставить панику. А может, ошибка?».

Меня с головы до ног окатило волной жара. Грудь сжало от нехорошего предчувствия. А разум кричал: «Это ошибка! Он не мог так со мной поступить! Нужно успокоиться и дождаться объяснения».

Проделав дыхательную медитацию, закрыв глаза, отдалась во власть умелых пальцев служанки, укладывающих в прическу волосы.

Удивительно, но умудрилась даже подремать, пока Эмилия копошилась с моими волосами.

— Все, леди Киара. На балу вы будете самой красивой, — промолвила девушка, вновь отойдя в сторону, продолжая любоваться моим обликом.

Встав с пуфика, я подошла к секретеру. Выдвинув ящик, взяла бархатный мешочек с монетами. Подойдя к Эмилии, вложила его в ее руку.

— Это тебе за работу. Заодно на домик хватит. Я сегодня ночевать в покоях не буду. Завтра, как будет время, собери мои вещи. После обеда пришлю слугу, чтобы забрал их. А теперь ступай, отдыхай.

— Леди Киара. А разве Андрия не будет наряжаться на бал?

— Понятия не имею. Мы с ней немного повздорили. И она ко мне уже больше суток не заходила. Лучше расспроси статс-даму. Уж она наверняка обо всех невестах знает.

Сжимая в руке мешочек с монетами, Эмилия упорхала со счастливой улыбкой на лице.

А я подошла к туалетному столику. Осталось завершить наряд. Моя рука так и осталась лежать на крышке ларца. Сердце предательски пустилось в пляс. Уверенную поступь канцлера по коридору ни с кем не могла спутать. Лишь затаила дыхание, дожидаясь, когда откроется дверь.

Сегодня Аргаир выглядел восхитительно. Забыв обо всем, засмотрелась на его черные волосы, переливающиеся от падающего на них света. Взгляд синих глаз спокоен, и в них плещется восхищение мною и любовь.

Мои губы мгновенно расходятся в предательской улыбке. Не могу ничего с собой поделать. Душа рвется к нему навстречу, и я не сдерживаю своего порыва. Бросаюсь к Аргаиру и тут же оказываюсь в объятиях. Губы мгновенно обжигает жарким поцелуем, а из горла рвется стон. Наше желание обоюдное, словно не было страстной ночи, или была, и нам хочется продолжить начатое.

Аргаир с неохотой разрывает поцелуй.

— Киара. Если мы сейчас не прекратим, опоздаем на бал.

С лаской пройдясь пальцами по щеке, герцог проводит пальцем по моим губам, словно забирая с них неостывший пыл.

— Я люблю тебя, — произносит он.

Но я еще нахожусь в эйфории и не в состоянии уловить в его голосе нотки оправдания.

— Это тебе подарок.

Я с удивлением смотрю на квадратную коробку, предназначенную для ювелирных украшений. Оказывается, так была увлечена глазами Аргаира, что не увидела, чем занята одна из его рук.

— Мне? — удивленно спрашиваю я, а сама уже замираю в предвкушении.

Открыв крышку, Аргаир взял невероятной красоты ожерелье из платины, украшенное россыпью старинных бриллиантов. Уж старину и под лупой проверять не надо, ее издалека видно.

Пустив ожерелье по моей шее, защелкнул застежку. Затем подхватил из коробки серьги, выполненные в тон колье, и аккуратно вдел швензу в мочки ушей.

Подведя меня к зеркалу, дал полюбоваться на отражение и игру бриллиантов.

— Ты восхитительна.

Ощущая прохладу драгоценного металла и камней, осторожно дотронулась пальчиками до ожерелья. В моем тайнике имелись коробки с комплектами, но ни одно не могло сравниться с красотой, надетой сейчас на мне.

— Оно очень красиво, — прошептала я.

— Это родовые драгоценности. Их надевала моя мать. Авигель решила, что из всех невест и фавориток лишь ты достойна их носить.

Пальцы замерли. Слух резанули слова: невесты и фаворитки. Мои глаза заметались по отражающемуся в зеркале лицу Аргаира, ища в нем подтверждение и опровержение брошенной фразе. Только разум уже кричал, а внутри все сжималось и покрывалось холодом от отведенного для меня места.

— Выходит, для меня ты приготовил роль фаворитки, — голос дрогнул, но я нашла в себе силы продолжить разговор. — В жены выбрал богатую и родовитую. А для меня, решил, и ожерелья хватит. Буду сиять, как новогодняя елка.

— Киара. Не начинай. Ты должна понять, что я не могу связать себя узами брака с порченной девушкой.

Его слова резанули по сердцу хуже раскаленного железа. Лава медленно стала растекаться в районе груди, потекла горячими потоками по венам и жилам.

— Продолжай! — голос предательски сорвался на хрип.

— Что продолжать, Лив?..

— Не смей так меня называть!

Мое имя, произнесенное им, подействовало на меня, как ушат ледяной воды. В груди стала закручиваться бушующая ярость, и я пытаюсь сорваться на крик.

— Сцен не устраивай. И скажи, зачем ты все портишь. То, что я женюсь на графине Юравской, ничего не значит. Ты одна у меня. Одна.

Аргаир делает рывок ко мне. Обхватив, прижимает к себе и начинает покрывать лицо поцелуями, но, поняв, что я не отвечаю на его страсть, отстранился.

— Пойми. Я не могу пойти против воли дяди… Пойми, наконец. Я канцлер. Я не подвластен себе. Чем тебе плохо быть фавориткой? После свадьбы с Юравской я буду только с тобой.

В недоумении хлопаю глазами. Скулы мгновенно сводит от подступившей тошноты. Проглотив вязкую слюну, смотрю в глаза человеку, которого полюбила, и, наконец, понимаю, насколько я безголовая дура.

«Почему это происходит со мной? Чем я провинилась перед Вселенной, что она постоянно соединяет меня с мертвыми, ни на что неспособными душами. Господи, как же больно».

Не знаю, откуда, но у меня хватает сил сказать ему:

— Спасибо, что замок не попросил продать.

Увидев недоумение на лице герцога, продолжаю: — Аргаир, ты вроде взрослый, самостоятельный мужчина, но, к сожалению, полный идиот, — тяжко вздохнув, на прощание прохожу пальчиками по золотым пуговицам камзола. Подняв голову, смотрю до боли любимые синие, как бушующее море, глаза. Пытаюсь улыбаться, но понимаю, что улыбка выходит кривой. — Не задела я струны твоей души. Не стала той самой, единственной на свете, из-за которой можно отказаться от мягких покоев, должности, короны. Прощай.

Обхватив руками мои плечи, герцог встряхивает меня как следует. Его обеспокоенный взгляд мечется по моему лицу.

— Прекрати. Ничего не изменится. Мы будем вместе. Я безумно тебя люблю и хочу.

Зафиксировав мой затылок, канцлер вновь впивается в губы жадным поцелуем, доказывая желание.

А я лишь в молчании дожидаюсь, когда он почувствует, что опять не отвечаю ему взаимностью.

Медленно отстранившись, Аргаир всматривается напряженным взглядом в мое лицо. Только что он хочет там разглядеть? Не знаю. Меня уже сковал лед. Успеваю заметить, как при разговоре изо рта вылетает белое холодное дыхание.

— Все… доказал свою любовь, а теперь можешь доказывать ее своей супруге. Я никогда не буду любовницей.

Я разворачиваюсь, делаю первый шаг. Где-то на углях сожженной души теплится надежда, что кинется, остановит. Но чем дальше ухожу, тем все сильней сжимают меня тиски льда. Его слова вонзаются в спину раскаленным ножом, и от совмещения огня и холода меня изрядно качнуло.

— В скором времени ты остынешь и поймешь, что у тебя нет другого выбора, как только быть моей фавориткой. Ты…

Дергаюсь и останавливаюсь. Качаю головой в неверии. «Я ведь не могла ослышаться?».

— Я никогда не буду любовницей. Лучше выйду замуж за старика. Или рожу от любого понравившегося мне мужчины. Но никогда… слышишь, никогда не буду твоей фавориткой.

— На сегодняшнем балу я все равно объявлю тебя своей фавориткой. И ни один мужчина в здравом уме не прикоснется к тебе. А о детях можешь забыть. Сутки назад ты выпила зелье, лишающие тебя материнства.

Мои руки машинально обхватывают низ живота. Я с неверием смотрю на мужчину, которого смогла полюбить. Неужели я была настолько слепа, что поверила в чувства между нами? Но как же больно слышать его слова.

— Ты убил моих нерожденных детей! — сглотнув подступивший к горлу комок, еще больше погружаюсь в какое отрешенное состояние и чувствую, как лечу в бездну. — Я никогда не поцелую крошечные пальчики своего новорожденного ребенка. Никогда не услышу долгожданного слова «мама». Нет… ты не мог так со мной поступить. Скажи, что ты пошутил.

— Это правда. Герцоги не должны пятнать свой род рождением бастардов. Я сделал то, что должен был сделать, как только мы переспали. Но тянул и, удостоверившись в том, что ты меня любишь, подлил тебе в сок капли очищения.

А я стою, смотрю на него и не могу поверить в то, с какой легкостью Аргаир рассказывает мне о своем преступлении.

— Да ты во стократ хуже тех метаморфов, которые десять дней трахали меня по очереди! Они сразу объявили, что нас убьют. А ты вонзаешь нож в спину и со спокойствием в глазах смотришь на творение своих рук. Ненавижу тебя.

Отступив к двери, хочу кричать, но лишь начинаю петь песню, спасавшую меня не раз в этом мире:

«А помнишь, как тогда безумно мы любили

Теперь уж навсегда об этом позабыли.

И чья же здесь вина уже не разобраться,

Бокал любви до дна мы выпили напрасно...»

— Киара, прекрати, — обрывает песню Аргаир, смотря на меня чуть с ухмылкой.

— Ты любишь меня. И вернешься.

В очередной раз смотрю в любимую синеву глаз и пытаюсь скинуть оковы страшного сна. Движением ресниц сбрасываю наваждение и понимаю, что бесполезно разговаривать с человекам, который слышит только себя.

Не задумываясь, показываю фак этому самоуверенному кретину. Меня совсем не радует недоумение в его глазах. Чувствую, как от нервного напряжения дрожат пальчики рук. Чтобы он не видел в моих глазах отчаянья, подхватываю бока пышной юбки, разворачиваюсь. Выпрямив спину, как учила меня Кавис, вздергиваю подбородок и делаю тихие первые шаги в неизвестность. Удаляясь от герцога, хочу продолжить петь, но не могу. От подступившего к горлу комка сипло шепчу: — Гори в Аду.

И сразу продолжаю петь:

«Растаяли как дым, все нежные признанья,

Остались, нам двоим, одни воспоминанья.

И ты теперь с другим и я уже с другою,

Любовь растаяла, как дым…»

Дым. Бросаюсь в воспоминания: «Глажу своей худенькой рукой голову графини Риан Орховской. Риан… моя маленькая малышка. Если бы только знала, как мне тошно от этого гребанного мира. Как же тошно».

Словно в тумане спускаюсь по лестнице и направляюсь в бальный зал. Не обращаю внимания на лица гостей, приглашенных на окончание брачного сезона. Радует одно. Моих родителей здесь нет.

Подойдя к Юравской, игнорирую усмешки в глазах Кависаль и ее компаньонок. Понимаю, что они уже в курсе. В качестве кого я буду находиться в замке Арвайских. Ухмыльнувшись, вскинув руку, с пренебрежением в голосе произношу: — Забирай. Мужчины с гнилой душой не для меня. Живите и утоните в холодном безразличии друг к другу.

Разворачиваюсь и спешу на выход, ничего и никто меня больше не удержит в замке вурдалаков. Но, видно, старший наследник рода решил при всех указать мне мое место.

— Киара, остановись! Ты должна…

Договорить Аргаир не успевает. Я резко поворачиваюсь, впившись в него взглядом, кричу: — Я ничего тебе не должна! Я свободна! Вот эта лошадь тебе будет должна по жизни.

Повернувшись в сторону графини Юравской, представляю, как ее подхватывает вихрь и, закрутив, швыряет на Аргаира.

Нет времени удивляться, что мое желание в точности исполняется. Захожусь в истеричном смехе над тем, как Кависаль, сбив канцлера, опускается на его лицо тем самым местом, которое он так ценит.

— Понюхай и обалдей от запаха невинности. Наслаждайся. Ты ведь этого так хотел.

— Да как ты смеешь! — зло выкрикивает кто-то из гостей.

Перестав смеяться, я резко поворачиваюсь на крик. Меня слегка потряхивает от рвущихся на волю магических стихий. Сжав пальцы в кулачки, сдерживаю их, а потом отпускаю с шепотом: — Лети. Сожри позолоту и богатство. Преврати этот дом в нищенские руины. Отомсти за мою покалеченную жизнь. Только людей не трогай.

Я едва успеваю сказать и разжать кулаки, как с ладоней мгновенно срывается пламя. Оно с ревом взлетает вверх и, обрушившись, расползается по полу огненными языками.

А я, развернувшись, направляюсь на выход, закрываясь вьюгой от визга и испуганных голосов.

Никто не пытается меня остановить. Да и думаю, бесполезно. Слишком сильны мое горе и страдание. Их настолько много, что я едва дышу. Выйдя на крыльцо, бросаю взор на землю. И мысленно кричу: «Если бы я умерла, уже бы лежала в сырой земле и не сгорала от этой боли».

Земля откликается на мой крик. Подползает. Словно ласковый щенок, трется о мои ступни и, захватив их в плен, приподнимает и несет к главным воротам. Чувствую ее отклик и не желание принимать меня в свои сырые объятия.

— Тогда отомсти за мои слезы. Упади пропастью вокруг замка.

Со спокойствием наблюдаю, как вокруг обрушиваются пласты земли. От образовавшейся бездны под ногами меня слегка ведет. С безразличием делаю шаг, но стихия земли бережно подставляет под мои туфельки пласты твердыни.

Оказавшись возле кованных чугунных ворот, с холодом в глазах смотрю на стража, перегородившего путь, и дергаюсь от прилетевшего в спину окрика: «КИАРА!»

Голос Аргира проходит через меня разрядом молнии. Мои бескровные губу вновь просят:

— Отомсти за моих нерожденных детей. Покажи весь свой гнев стихии, но никого не убивай. Демонстрация твоей силы будет лучшим осознанием для него, что он сотворили со мной и КОГО ПОТЕРЯЛ!

Небо над замком заполняется темными тучами. Их черноту разрывают световые разряды, устремляющиеся к земле. Но как же далеко дно. Воют в неистовстве извивающиеся сияющие змеи и в глубине пропасти со стоном боли впиваются в выползающие на свободу глыбы льда.

Все свои стихии выпустила на свободу. Наконец осознав, что я с ними одно целое. Их сила — моя сила. Их мощь — моя мощь. А вместе мы преодолеем любого врага.

Движением руки убираю с дороги стража. Увидев в его глазах облегчение, усмехаясь, выхожу за ворота. Слышу, как за спиной безумствуют мои стихии. Они — отражение моей душе. Они — моя внутренняя суть. И я принимаю их.

Качаясь, выхожу на мостовую. Увидев зазевавшегося извозчика, говорю ему адрес и, войдя в карету, отрешенно смотрю перед собой.

Память выжигает момент, как оказываюсь дома. Нашла отдушину для души в игре на клавесине и пении…

Ярима задержалась в швейной лавке мадам Фати. Киара опустошила свой гардероб. Пришлось срочно заказывать для нее платья и все прочие женские штучки-дрючки. Как она любит говорить.

Выйдя из помещения, графиня Баварская осмотрелась по сторонам. Буйство стихий ведьма почувствовала сразу.

Нахмурив брови, проследила, куда устремлены взгляды людей, гуляющих по главной площади столицы. Повернув голову, графиня Барванская ошеломленно смотрела на смерч, круживший над родовым замком герцогов Арвайских.

— Доченька, — сорвалось с ее губ, прежде чем она поняла, что сказала.

Внутренним чутьем Ярима поняла, где находится дочь. Подбежав к карете, крикнула Эрому, чтобы гнал домой. Войдя в карету, сев на сиденье, сцепила на груди пальцы рук и молила Единого лишь об одном, чтобы с ее девочкой ничего худого не случилось.

Путь от ворот до ступенек дома ведьма преодолела в помутнении. Рванув дверь, она переступила порог и замерла, прислушиваясь. Услышав разносящиеся по дому звуки клавесина, рванула в гостевую залу.

От волнения ноги оказывались идти. На Яриму обрушилась вселенская душевная боль дочери и ее дрожащий от слез голос:

«Мама, я опять вернулась

К своему городу на побережье

Мам я забыла, что такое гордость

Но я узнала, что такое нежность!

Мама, я так одинока

А вокруг люди, люди

Мама, у меня сердце не бьется…

Мама… что со мною будет

Снег… на моей голове…»

С трудом преодолев последнюю ступеньку, задыхаясь, Ярима едва смогла дойти до двери. Открыв деревянные створки, вошла в комнату.

Почувствовав, что кто-то вошел, я резко повернулась. Увидев женщину, подарившую мне столько любви и тепла, ища утешение, кинулась к ней. Но, дойдя до матери, почувствовала, что силы покидают меня. Цепляясь ослабевшими пальцами за Яриму, смотря в ее заплаканные, полные переживаний глаза, спросила: — Мама… что со мною будет… И, не услышав ответа, проваливаясь в беспамятство, сползла к ее ногам.

— Киара! — вскрикнув, ведьма попыталась удержать обмякшее тело дочери. Вглядывалась в мертвецки бледное лицо любимой красавицы, цеплялась ослабевшими от страха пальцами за обмякшее тело и, не удержав, опустилась рядом.

— Киара… доченька… скажи… скажи… Что случилось? — шептала ведьма, убирая с бесчувственного лица разбросанные волосинки цвета серебра. Страх потерять еще одну дочь сковал сердце Яримы. Ведьма завыла, словно подбитый зверь, и от бессилия заорала, вышвыривая из груди накопившийся трепет страха.

Ведьмина сила, выплеснувшись наружу, поползла в разные стороны по полу, черными извивающимися щупальцами тумана осторожно прощупывая пространство вокруг.

— Пора прекращать это безобразие.

Прикурив трубку, Кавис затянулась и выпустила дым на праправнучку.

Белая дымка ринулась к темной хмари, затянула в свои объятия. Поглотив, опустилась снежной дымкой на голову разъяренной ведьмы. Укутала ее легким нежнейшим покрывалом, погружая в сон.

Тело Яримы наполнилось легкостью. Издав тяжкий вздох, графиня Барванская упала рядом с дочерью.

Подлетев к родственнице, Кавис с жалостью и любовью в глазах прошлась прозрачной рукой по светло-русым волосам.

— Бедное дитя. Девки… Что делать будем?

Симора и Хамира переглянулись.

— У меня аж все тело чешется. Так хочется узнать. Что случилось с нашей красавицей? Слетаю, посмотрю. Что происходит в замке Арвайских.

Хамира с Кавис попытались остановить родственницу, но та уже скрылась в пространстве.

— Вот тебе и тихоня. Из-за любопытства силы своей не пожалела. Развеется ведь, бестия, — проворчала пожилая леди, наблюдая, как в комнату впорхнула служанка.

Похлопав в изумлении ресницами, Уана крадучись подошла к лежащим на полу хозяйкам особняка. Наклонившись над телами, некоторое время изумленно рассматривала их.

— Ваше Сиятельство!.. Леди Киара! — с испугом в голосе взвизгнула Уана. И не увидев ответной реакции на возглас, развернулась и на всех парах понеслась к Эрому.

Найдя его, выпучив глаза, пыталась сказать о том, что увидела, но лишь хватала ртом воздух и от спазма, обхватившего горло, не могла вымолвить ни слова.

Первым сообразил о случившейся беде Идонт. Отшвырнув тряпку, до этого момента державшую в руке, рванул в особняк.

Найдя графиню Барванскую и Киару лежащими на полу в бессознательном состоянии, первым делом удостоверился, что они живы. Подхватив на руки легкий девичий стан, отнес в покои. Затем приподнял на руки леди Яриму. Покружив на месте, не зная, куда нести графиню, решил положить дочь и мать вместе.

— В обмороке обе наши госпожи. Беги за водой. Да похолодней в ковш зачерпни, — дал указание служанке Идонт.

Махнув подолом, девушка убежала с такой скоростью, словно испарилась из комнаты.

Покачав головой, мужчина улыбнулся одними уголками губ и тут же, нахмурив брови, с тревогой в глазах стал смотреть на женские побледневшие лица.

Влетев в покои, Уана за секунду оказалась возле кровати. Зачерпнув ладонью воду из ковша, тут же вылила на лицо Яримы.

Покачав головой, Идонт попытался забрать ковш из рук девушки, но та от страха вцепилась в него мертвой хваткой.

Поддерживая рукой металлическую емкость, мужчина стал другой рукой бережно разжимать один за другим побледневшие девичьи ледяные пальчики. Практически с боем ему, в конце концов, все-таки удалось забрать ковш. Поставив его на прикроватную тумбочку, вновь посмотрел на молоденькую девушку. Полюбовался спускающихся на шею черными завитушками волос. Шепнул: — Сходи в ванную за полотенцем.

Зависнув над кроватью, наблюдая за слугами, призраки переглянулись.

— Хамира, ты только погляди, какие страсти разворачиваются. Он возле нее воркует, как голубок, а она только в непонимании хлопает своими длиннющими ресницами. Дурында молодая.

— Я тоже засекла, как он на ее губы макового цвета смотрел.

Призраки наблюдали за слугой и за бойкой девицей, вернувшейся из ванной комнаты.

Идонт, смотря в глаза девушке, осторожно забрал из ее рук полотенце. Сложив его в несколько слоев, повернулся. Наклонившись над Яримой, слуга бережно, едва дотрагиваясь до бледного лица, собрал хлопковой тканью капли воды.

Яриму выдернуло из оков обморока, прикосновение к лицу. Распахнув глаза, она встретилась с обеспокоенным взглядом Идонта. Не понимая, что происходит, она беглым взором окинула знакомую лепнину на потолке. Поняв, что находится в комнате дочери, ведьма резко вскочила. В испуге осмотрелась по сторонам. Увидев рядом с собой лежащую без чувств дочь, бросилась к ней. Водя дрожащими пальцами по бледному лицу, волшебного цвета волосам, шептала: — Девочка моя… очнись. Очнись, моя красавица. Не бросай свою маму.

Подхватив бесчувственное тело дочери, Ярима прижала к себе лучик света, подаренный ей Единым, и, раскачиваясь из стороны в сторону, разрыдалась.

— Ярима… Ярима, — позвала праправнучку Кавис. — Не знаю, что произошло в замке Арвайских. Симора улетела на разведку. Знаю только одно — наша девочка в глубоком обмороке. И она, наконец, открыла все свои магические стихии. Такой силы я еще ни у кого не видела. Единый знал, кому доверить такую мощь.

Смотря на родственницу сквозь пелену слез, застилающую глаза, Ярима еще сильней прижала к себе Киару.

— Нет… Это не из-за магической силы. Это что другое. На моей красавице живого места нет от боли. Это сплошной кокон страданий. Я сердцем чувствую, случилось что-то ужасное.

— Мы ничего не узнаем, пока не прилетит Симора. Если она не вернется, дождемся пробуждения Киары.

Ярима осторожно опустила дочь на постель. Повернулась, потухшим взглядом осмотрела стоявших рядом с кроватью слуг.

— Идонт… спасибо. Уана, помоги нам с Киарой переодеться. Сегодня я посплю с ней рядом.

Барванская практически не отходила от дочери. За сутки беспамятства Киары графиня осунулась. Седая прядь волос теперь украшала ее блестящие светло-русые волосы. Подхватив тонкую девичью кисть, ведьма зажала ее в своих ладонях и согревала теплом. Она бы и ведьмину силу отдала. Но свою магическую силу нельзя передать другому человеку.

То, что произошло с Киарой и умирающий Риан — единичный случай. Скорей всего, на последнем предсмертном вдохе у девушки пробудился дар метаморфа. Он перескочил в живое тело, а дальше уже желание Ливии жить пробудило в ней какой-то скрытый резерв, и она обернулась в змею.

Я едва смогла вырваться из черноты, в которой блуждала. С трудом разлепив ресницы, бросила взор на женщину, сидевшую на моей кровати. Первые мгновения вспоминала, кого она мне напоминает. И лишь когда незнакомка повернула лицо, поняла, что это Ярима.

— Мама?!

— Киара! Девочка моя.

— Мамочка! — я приподнялась, с испугом всматривалась в усталое лицо. — Мамочка, что с тобой случилось? Почему у тебя локон седых волос?

— Девочка моя, это всего лишь волосы. Лучше ты расскажи мне, моя красавица. Почему вся столица гудит о Киаре Корхарт? И о том, что вся земля вокруг замка Арвайских упала в бездну, а из нее вылезли холодный глыбы льда, окружив кольцом замок. Расскажи, что произошло?

Обняв мать, прильнула к ее груди. От подступившего к горлу комка едва могла говорить: — Мамочка, моя родная. Я полюбила. Но как же теперь больно. Мне так хотелось верить в сказку со счастливым концом. Я такая глупая. Словно мотылек, порхала и летела к нему в объятия, не зная, как безжалостно он вырвет мне крылья. Верила. Надеялась. Надеялась, что ради меня мужчина нарушит все устои этого мира. Выберет любовь. Чушь! Хотела доказать прежде всего себе. Что ради любви ко мне он сдвинет горы… Не сдвинул. Даже не пытался. Аргаир Арвайский опоил меня очищающими каплями и отвел мне в своей жизни роль фаворитки.

Отстранившись от матери, вытерла ладонью, бегущие по ее щекам дорожки слез, продолжила:

— Я никогда не буду мамой. Не знаю, для чего теперь мне жить… Мам… Прости… Так, больно… больно, сделать вдох. В груди жжет. А моя маленькая искалеченная душа сжалась и никогда, слышишь, никогда уже не поверит в чудо. Не распахнет свои крылья, не наполнит светом мои глаза. Я умерла. Опять умерла.

— Киара… девочка моя… — Ярима со всей силы прижала к себе дочь. — Девочка моя… какое горькое несчастье выпало на твои хрупкие плечи. Нет слов утешения. Их не найти. Моя маленькая, самая любимая девочка. Прошу, не покидай меня. Ты для меня единственная частица света в этом мире. Если с тобой что случится, я уйду вслед за тобой. А хочешь, прокляну все семейство Арвайских? Для тебя я переверну этот мир верх ногами. Или уничтожу его, раз он лишил тебя счастья материнства.

Обхватив лицо Киары, Ярима всматривалась в потухшие глаза дочери и искала в них тот неповторимый жизнерадостный свет, свойственный только этому чистому душой ребенку. Но не находила.

— Нет… не надо. Пусть живет этот мир и очерствевшие бездушные души. У каждого свой путь. Хочу в наш домик у воды. Мам… Отвези меня, пожалуйста.

Подняв голову, встретилась взглядом с зависшими у кровати призраками. Всматриваясь в их опечаленные лица, шепчу, тянусь к бестелесным созданиям, принявшим меня как родную. — Хамира… ба… он… он, уничтожил меня. Искалечил. Сделал пустой. Не понимаю, за что? Как мог так со мной поступить? Я ведь живая. А теперь никогда не прижму к себе свое дитя.

Высвободившись из материнских объятий, бросаюсь к призракам в желании заглушить в их холодных объятиях боль своей искалеченной души.

Бестелесные создания обхватили меня своими просвечивающимися руками. Старческие лица понуры и печальны. Прозрачные капельки слез падают из глаз на пол. И в эти секунды понимаю. Что внутри меня что-то окончательно обрывается.

Умываясь слезами, вновь бросаюсь к матери. Вжимаюсь в ее грудь и шепчу: — Мамочка, да за что мне все это. За что? — поднимаю мокрое от слез лицо. Пелена застилает глаза, а я ищу у женщины, ставшей матерью, ответ на свой вопрос и понимаю, что она не даст на него ответ. — Я так хочу домой, — шепчу ей. — Отвези меня, пожалуйста, к бурлящим водам реки…

— Девочка моя, — прошептала Ярима, сильнее сжав в объятиях Киару. С нежностью поглаживая волосы дочери, глотая подступивший к горлу комок, с дрожью в голосе искала слова утешения: — Доченька моя. Моя маленькая красавица. Искалечили тебя, убили радость жизни, а я и помочь тебе ничем не могу.

Коснувшись губами виска, Барванская осторожно отстранила от себя дочь. С тоской в глазах прошлась дрожащими пальчиками по бледному лицу любимой девочки. — Сейчас только Уане скажу, чтобы пришла, помогла тебе одеться и сразу в имение отпра…

Договорить графини не дал влетевший в покои призрак.

— Думала, что развеюсь, так и не увижу вас, — изрекла Симора, едва видимая на фоне дневного света, пронизывающего комнату. — Ой, девчонки, что творится в замке Арвайских! Магов понагнали. Взмахнув руками, призрак прижала их к груди, состроив страдальческое лицо, замолкла.

У меня в душе отчего-то поселился страх. Не за замок, а за людей. Я ведь не умею управлять магическими стихиями. Вдруг мой необузданный гнев стал причиной чьей-то смерти.

— Симора, что ты как монашка на исповеди! — отпрянув от матери, не понимая, что происходит с тетушкой, я взволнованным бегающим взглядом блуждала по ее едва заметному бестелесному телу. — Говори скорей, есть погибшие?

— Про-о-сссссссс-ти с-си-и-л не-е ос-ссс-талось, — протянула Симора. Как будто ее голос записали на пленку и, прокручивая запись, поставили на самую медленную скорость.

С тетушкой творилось что-то невообразимое. Она словно таяла у нас на глазах.

— Стоять! — рявкнула я, едва успев ухватиться за практически невидимое запястье.

К всеобщему удивлению, мне это удалось. Видно, мое желание удержать тетушку было слишком велико. Я уже не представляла, как буду жить без этой необычно скромной и молчаливой сверхъестественной сущности. Могла ли я когда-нибудь подумать, что проникнусь любовью к призракам? И в мыслях никогда не было. Страх зажал сердце в тески. Я боялась потерять полюбившееся бестелесное создание. — Не отпущу! — прорычала я.

Дальнейшие события произошли спонтанно.

Мысленно рванула к солнечному сплетению, подхватив скопившуюся магическую силу, швырнула в руку Симоры. Но из-за неумения пользоваться магией не рассчитала мощь.

Бестелесное тело осветил мощнейший световой разряд магии. Вид тетушки сейчас больше напоминал человека, в которого попал разряд молнии: волосы, встав дыбом, торчали в разные стороны и напоминали тончайшие медные проводки, слегка покачивающиеся от дуновения легкого ветерка, залетавшего в комнату через распахнутые створки окна. Немного осоловевшее лицо от избытка магии. В округлившихся зеленого цвета глазах застыл шок. Алого цвета пухлые губы чуть приоткрылись в изумлении, придав Симоре очарование.

— Я тоже тело хочу обрести, — пролепетала Хамира, смотря на меня с мольбой в глазах.

Я рванула к тетушке и бабушке, захватив их в объятия, черпала из себя магию и вливала в бестелесные оболочки.

— Хватит, моя лапушка. Еще немного, и я почувствую себя живой, — прошептала Кавис.

Отпрянув от призраков, я с изумлением рассматривала их лица.

Хамиру было сложно отличить от сестры. Близнецы, одним словом. Даже жалко стало, что они так рано и нелепо прервали свои жизни.

Смотря на бабушку, понимала, от кого матери передалась красивая внешность.

В собранных в прическу светло-русых волосах Кавис редко, но проскальзывала седина. Голубые глаза не так чисты, как у Яримы, но это и понятно. Прапрабабушка прожила долгую жизнь и умерла в сто сорок восемь лет. Ее лицо не было исчерчено морщинами, как бывает обычно у пожилых людей. Прожитые годы лишь отчетливо отпечатались глубокими гусиными лапками вокруг глаз и уголков рта.

До этого момента призраки ничуть не отличались от общепринятого представления о сверхъестественных существах, не имеющих телесные оболочки. Прозрачное бледно-белое тело, летающее по воздуху, легко проникающее сквозь любое препятствие, встретившееся на пути.

Конечно, я не возвратила к жизни призраков. Они так и остались легкими и бестелесными. Но их тела приобрели все жизненные краски, присущи живым людям. Одежда и та приняла первоначальный цвет.

— Ба… — какая ты красивая.

— Ты чего с нами, проказница, сделала? Нас же теперь практически от живых людей не отличишь.

— Ох! Как же хорошо. Чувствую себя немного пьяной и до одури счастливой, — проговорила Хамира, посматривая на сестру с искрами смеха в глазах.

— Мне вот интересно. Как наше появление будут воспринимать люди, не видящие нас до этого?

— Сейчас узнаем.

Ярима покинула комнату и вскоре вернулась со служанкой.

— Уана, помоги Киаре подобрать платье в дорогу. Мы отправляемся в родовое имение.

— Слушаюсь, Ваше Сиятельство, — пролепетала девушка.

Подойдя ко мне, подхватила под руки и повела в ванную комнату, приговаривая на ходу: — Леди Киара, да кто же после такого глубокого обморока на полу босыми ногами стоит? Сейчас я вот ванну водой наполню, добавлю всяких травок, и вас ни одна хворь не возьмет.

Повернув голову, я с жалостью посмотрела на маму и призраков. Но они замерли, как Ангелочки, с любовью в глазах, молча передав меня в руки бестии. Опять мочалкой будет натирать, как будто мой основной вид деятельности — добыча угля.

Попытка притормозить и выскользнуть из ее крепкого захвата рук ничего не дала. Через пять минут я уже лежала в ванне, а ловкие пальчики девушки намывали мне голову…

Ярима переглянулась с тетушками и Кавис.

— Нашей девочке нужно время, чтобы ее плачущая кровью душа перестала кровоточить. Поживем в имении, а там и посмотрим. Что дальше делать и как жить?

Выезд из особняка не прошел без происшествия.

Едва я подошла к карете, ко мне поспешил Идонт: — Леди Киара! Извозчик, что вас привез, вот уже более суток чего-то выжидает у ограды. Отъедет ненадолго и опять под забором ставит экипаж.

Нахмурившись, не могла понять, о ком говорит слуга? Но потом, вспомнив, как уезжала от замка Арвайских, вымолвила: — Точно. Я ведь с извозчиком не рассчиталась.

Я не выходила на улицу, не положив в ридикюль мешочек с монетами. Случаи разные могут быть, лучше всегда иметь деньги под рукой.

Выйдя за калитку, подошла к экипажу, занимающимся извозом. Его можно было отличить от обычных карет по наличию на крыше повозки прикрепленной миниатюры кареты. Ночью в игрушечной повозке зажигался магический камень, а с наступлением дня затухал.

На козлах сидел щупленький мужичок лет пятидесяти. В принципе ничем не отличающейся от людей, занимающихся извозом.

— Милейший, простите меня ради Единого. Я вам за извоз не заплатила. Скажите, сколько я вам должна?

— Леди… вы меня не узнаете? А хотя о чем я говорю. Тут такое дело. С месяц назад я вас ночью в глухом переулке бедного квартала подобрал. Вы тогда не одни были. Не знаю, помните или нет?

— Отчего не помнить. Я все прекрасно помню. И вашу доброту век не забуду.

— Что вы, леди. Я ведь совсем не о том. Вы тогда мне мешочек с монетами дали. Еще сказали, что золотые там. Я-то взял да подумал: насмехается леди. Кто же за извоз золото дает? Приехал домой, развязал тесемку, а там… Хотел поехать и вернуть…

Мужчина замолчал, а я никак не могла взять в толк. Что ему надо?

— Понимаете, Ваше Сиятельство...

Извозчик бросил на меня виноватый взгляд и все никак не решался сказать, будто его что-то грызло.

— Тут такое дело. В общем, я эти монеты потратил. Вы не подумайте. Себе и золотого не оставил. У брата сын умирал. Простые снадобья не помогали. Целитель нужен был. А они сами знаете, сколько берут за лечение магией. У брата и нас таких средств и в помине не было. Думали, что помрет наш Димур. А тут в руки само пришло. Вот я и решился. Димур нам как родной. Своих детей нам Единый не дал. Вот мы с женой и воспитывали мальчонку сызмальства. Простите, леди.

Извозчик, спрыгнув на мостовую, упал передо мной на колени, хватая руками юбку, платья, продолжал умолять: — Ради Единого простите. Не для себя. Для дитя. Так бы я никогда не взял. Обязательно вернул.

— Встаньте.

У самой мурашки по телу побежали от холодной стали собственного голоса. — Перед Богом нужно становиться на колени, а не перед смертными. Воспоминания убийства метаморфа и его сообщников лишь добавили горечь душе. — Это хорошо, что на благое дело монеты пустили. Я бы их все равно нищим раздала. Хватило хоть на лечение сына?

— Хватило. Слабенький только очень. Целитель сказал, на лечебные воды везти надо. Организм укреплять. Ну, тут мы уже сами, потихоньку. Подсоберем монет и обязательно нашего Димира в лечебницу свозим.

Открыв ридикюль, извлекла из него мешочек с золотыми. — Возьмите. Лечение эффективно сразу.

— Нет… что вы, Ваше Сиятельство. Как можно, — попятившись, залепетал мужчина. — Я же с вами за всю жизнь не расплачусь.

Слушать никого не стала. Подойдя к извозчику, подхватив его руку, вложила мешочек с монетами. — Не остановись вы тогда и не забери нас. Боюсь представить, чтобы с нами было. В бедном квартале мы оказались случайно. Так что о возврате и не думайте. Лечите сына. Жизнь ребенка важнее золота.

Посчитав разговор оконченным, развернулась и пошла. Наша карета, запряженная двумя гнедыми кобылами, уже была выведена за ворота и дожидались моего прихода.

Войдя в повозку, я подсела к матери. Опустив голову на ее плечо, закрыла глаза.

Кажется, даже умудрилась подремать. Очнулась, когда карету изрядно затрясло на проселочной дороге. Подняв голову, встретилась с заботливым взглядом матери. Сжав ее ладонь, стала наблюдать за мелькающими за окном стволами деревьев, зеленью низкорослых кустов и цветущим разнотравьем на лужайках опушек леса.

Долгожданный домик у реки встретила с тоской в груди.

В памяти не отложилось то, чем занималась весь день? И лишь моя голова коснулась приятной прохлады подушки, тут же провалилась в спасательный сон.

Проснувшись рано утром, смотрела пустым взором на потолок и не знала. Как мне жить дальше? Холод и пустота в душе все больше затягивали меня в свои сети, но вырываться из этого плена совершенно не хотелось. Да и делать ничего не хотелось. Навалилась апатия и безразличие ко всему. Я так и лежала в постели до тех пор, пока в комнату не заглянула Ярима.

— Доченька… проснулась уже.

Посмотрев в материнские глаза, полные переживания, заставила себя встать. «Не одной мне погано на душе. Буду учиться жить дальше. Как? Пока не знаю. Но научусь. А сейчас, Ливия, поднимай свой зад и улыбайся, улыбайся, даже если хочется выть».

— Мамочка.

Улыбаясь, потянусь в объятия Яримы. Прислонившись к ее груди, слушая удары сердца, тяжко вздохнула. Понежившись в материнской любви, отстранившись, встала. — Я в ванную и скоро выйду.

— Поторопись. Марша приготовила твою любимую кашу и блинчиков.

Разговор о еде мгновенно свел скулы в спазме. Я бросилась к крану. Открыв вентиль, подставив ладонь под напор, с жадностью припала ртом к холодному потоку воды.

Живительная влага принесла, наконец, облегчение. Прополоскав рот настойками трав, я бросила на ванну хмурый взгляд и покинула комнату. Уана вчера надраила меня так, что еще с неделю кожа будет поскрипывать. Вечером слегка ополоснусь и хватит.

Надев первое попавшее под руку платье, вышла на крыльцо. Спустившись со ступенек, заняла любимое место под тенью раскидистой ели. Сидя в кресле, наблюдала пустым взглядом за быстрым течением темных вод.

Ярима занялась приготовлением срочно заказанного зелья. Бабушка и тетушки расположились рядом и с грустью в глазах периодически поглядывали на меня, но не задавали вопросов и не заводили разговора.

И я была им за это безгранично благодарна. В какой-то момент поняла, что не могу больше. Встав, направилась по едва заметной тропинке, стелющейся вдоль берега, бросив на ходу: — Скажите маме, что я пошла прогуляться. Мозги проветрю. За меня не беспокойтесь.

Я все дальше уходила от нашего дома. Воспоминания, как стая птиц, кружили вокруг наших встреч с Аргаиром: признаний в любви, обжигающего жара его губ, нежных прикосновений рук и пропасти под ногами, в которую упала и все никак не могу коснуться дна.

Наклонившись, сорвала росшую на краю тропинки ромашку, покрутив в руках, пошла дальше, тихонько затянув песню:

«Белая птица не летит в небо

Хотя всегда была ведь птицей вольной.

Скажи, что все это мне просто снится,

Ты знаешь, ты мне сделал очень больно

И твои руки не меня обнимут,

Твои глаза моих искать не станут.

И ты пройдешь, меня увидев,

Ты даже думать обо мне не станешь.

Коню седло, а сапогу стремя,

А шпоры в бок, чтобы бока ранить

Я не могу остановить время,

Но я сумею задушить память.

И мои руки не тебя обнимут…»

Обрываю слова песни, понимаю, что не могу больше. Бегу к берегу реки, но недалеко от берега ноги подгибаются, и от охватившего тела бессилия падаю на прибрежные камни. Запрокинув голову, кричу от отчаянья: — А! А-А-А…

Душу рвет понимание, что никто не в силах повернуть время вспять и изменить ситуацию.

— А! А-А-А… — продолжаю истошно кричать, выплескивая наружу вновь скопившуюся обреченность.

Мой захлебывающийся крик похож на плач птицы, у которой разорили гнездо и убили птенцов. Но крик не приносит утешения израненной душе. И тогда от безысходности я начинаю выть, как волчица, потерявшая свою пару.

Мой вопль прокатывается волной по лесу и бегущему рядом водному течению.

Кроны деревьев качаются от порывов ветра, заглушая мои стенания от нечаянного путника.

Синие бурлящие воды, подхватив и впитав мои терзания и отчаяния, уносят их дальше по течению.

Но помощь стихий не приносит облегчения. Не в силах справиться с болью, сжигающей душу, обрушиваю со всей силы руки в прибрежные камни. Вонзаю пальцы в мелкую гальку, продолжая выплескивать клокочущую в груди боль. Со всей силы сжимаю мелкие прибрежные камни и падаю, опустошенная и безразличная ко всему на свете.

Внутри пылает жар, а во рту уже давно присутствует солоноватый привкус крови. Облизав пересохшие губы, лежу и чувствую, как в тело проникает промозглый холод от сырых камней, на которых лежу. Голова наливается свинцовой тяжестью, веки тяжелеют, и я закрываю глаза, ощущая, как по вискам бегут горячие ручейки слез.

От предательства Аргаира больно. Но эта боль несоизмерима с невозможностью иметь детей. Я ругаю себя, терзаю мыслями и одним и тем же вопросом, на который не дам ответ: зачем доверилась канцлеру? Почему не подумала, что его обманная синева глаз унесет в омут, из которого не выбраться. И сейчас даже мое легкое дыхание режет болью грудь. Будто я лежу на дне пучины, а надо мной черные слои вод. Они давят своей тяжестью, и нет сил, да и желания оттолкнуться от дна и устремиться к свету, вдохнуть живительный нектар воздуха.

Тошнота так резко подкатила к горлу, что я едва успела приподняться, и меня сразу вывернуло на мокрую прибрежную гальку. Опершись трясущимися руками на камни, смотрю помутневшим взглядом на сгустки крови.

— Дура… до чего себя довела.

Вытерев ладонью губы, повернувшись, села и тут же, завизжав, стала отползать. От страха стала цепляться руками об острые камни, не замечая, как сдираю до крови ногти. Помогая себе отпихиваться ногами, с ужасом смотрела на существо, стоящее передо мной.

— Не трогай меня! Пошел прочь! — истерично заорала я.

Поняв, что на меня никто не собирается нападать, тяжело задышала, успокаивая колотящееся сердце, заодно рассматривая каменное изваяние. Хотя изваяние не живое. А то, что сейчас стояло передо мной, было каким-то образом точно живым. Глазницы так и излучали какой-то странный алый свет. Состоящее из мелкой гальки и валунов тело имело облик крупной собаки или, скорей, волка.

С опаской поглядывая на закрытую пасть, наполненную острыми камнями, не делая резких движений, я осторожно встала. Тихим голосом стала уговаривать каменную тварь: — Тихо, собачка. Тихо. Стой на месте. Ты ведь хорошая. Я совершенно не вкусная.

Попятившись, вздохнула с облегчением, что пронесло, и тут же, подскочив, завизжала в испуге.

Существо, по-видимому, не собиралось стоять на месте. От шага в мою сторону его тело издало легкое шуршание и едва уловимый глухой стук от соприкосновения камней.

— СТОЯТЬ! — рявкнула я, взвизгнув в испуге.

Не знаю, сколько мы так простояли. Волк смотрел на меня, а я периодически на него, боясь сдвинуться с места.

Мысли застывшей на месте каменной зверюшки прочитать не могла. Да и не знала, разумная она или нет? Послушала мою команду и на том спасибо.

Проводив тоскливым взглядом уходящее за горизонт Солнце, тяжко вздохнула. Хорошо, что на лицо и руки нанесла капли от мошек и комаров. Миры разные, а кровососущие насекомые очень даже схожи.

Потоптавшись на месте, разгоняя застоявшуюся в ногах кровь, бросила опасливый взгляд на неведомого зверя. Живот издал жалобное урчание, в очередной раз напомнив, что третьи сутки во рту не было ни крошки хлеба.

Подумав, что вечно я все равно не простою на этом месте, сделала шаг в сторону, неотрывно наблюдая за каменной собакой. Не увидев у нее никаких поползновений в мою сторону, сделала второй шаг. Потом развернулась и медленно пошла в сторону нашего дома. Не забывая оглядываться и посматривать на стоящего у берега каменного хищника.

Не доходя до дома, спустилась к реке. Присев на корточки, умылась водами, заодно отмыла с руки засохшую кровь. Встав, я смотрела на бегущий поток, вспоминая, как упала в пенистые, бурлящие ледяные воды, принесшие меня к женщине, сделавшей все для спасения моей жизни. Не боясь умереть, она прижимала к груди Уфу и, тихонько качая, умывалась слезами от жалости ко мне. Моя мама. Ее материнская любовь искренняя, единственная и неповторимая во всех мирах.

Тяжко вздохнув, поняла, что моя прогулка слишком затянулась и Ярима, скорей всего, места себе не находит.

Мама и правда стола на крыльце, с волнением посматривая на дорожку. При виде меня с ее лица мгновенно сползло напряжение.

— Киара. Ну чего же ты на целый день ушла? К еде не притронулась.

— Мамочка.

Подойдя к Яриме, обняла, шепча: — Моя любимая мамочка. Ты только не переживай. Я обязательно придумаю, как жить дальше. Мне нужно время, чтобы пережить и принять все, что со мной случилось. Кушать не хочу. Пойдем в гостевую комнату.

Ярима ласково прошлась по лицу дочери. В голубых глазах стояли слезы горечи, но как облегчить страдания дочери — она не знала. Подхватив Киару под локоть, повела в дом, шепча: — Девочка моя, спой нам, пожалуйста. У тебя такой чарующий голос.

Улыбнувшись матери, коснулась губами ее щеки.

— В моем мире живет певица Елена Ваенга. Спою для вас один из ее романсов «Я знаю точно, что меня ты позовешь».

Подойдя к клавесину, присев на стул, откинула крышку. Пробежалась пальчиками по клавишам. Подхватив первые аккорды, настроившись на мелодию, стала петь:

«Залилося краскою лицо — стыдно, но не надо

Говорить, что все прошло — все так непонятно

Ты сидел напротив меня,

Ты молчал, молчала я…

Но ничего с тобой мы не забыли…

Водя пальцами по клавишам клавесина, вспоминала первый наш танец с Аргаиром. Мысленно летела к тем моментам, когда в сердце зародилась искра любви. Кружа по бальному залу, мельком посматривала в такую притягательную хмурую синеву глаз. И каждый раз, когда глава Тайной канцелярии, обхватив талию, приподнимал меня над полом, чувствовала себя бабочкой, взлетевшей с цветка.

…Я знаю точно, что меня ты позовешь.

И не забудешь, не предашь и не уйдешь,

А я останусь, так и быть, твоей мечтой,

Твоей несбывшейся судьбой.

Я знаю, больше никогда

Не будет так лежать в моей руке твоя рука

И больше никогда тебя не назову «любимым»…

Я забуду все, что ты сказал, прости, но так надо…»

И опять я отдавалась во власть слов песни. Представляя лицо герцога Арвайского, проживала каждое слово, прощалась с ним навсегда.

Можно ли вытравить в себе любовь в одно мгновение? Можно. Только память, словно издеваясь, подкидывает раз за разом самые счастливые моменты с человеком, который предал. Оставил своим действием на душе глубокую кровавую рану. Она еще кровоточит, но пройдет время, и постепенно зарубцуются рваные края, оставив на память грубый толстый шрам.

Проиграв последние ноты, замолчала. Убрав руки с клавиш, тяжко вздохнула. Встав, направилась к матери и, присев на диване рядом с ней, положила голову на плечо.

Не знаю, сколько времени мы так просидели в молчании. Нарушила тишину Симора.

— Киара. Прости, если мой вопрос покажется тебе неприличным. Я вот что хотела спросить. А в вашем мире как относятся к тем девушкам, которые до свадьбы лишились девственности?

Хамира тотчас зашипела на сестру, но я ее одернула.

— Хамира, ничего страшного. Понимаю Симору. Интересно ведь узнать о совершенно незнакомом мире. Отвечу на вопрос. В той стране, где я родилась, свободные нравы. Многие девушки начинают жить половой жизнью до вступления в брак. И это не считается чем-то предосудительным. Есть, конечно, страны, в которых к вопросу целомудрия подходят очень строго.

— Ох. Это получается, что и насилия у вас нет.

— Почему же нет. Насильники особо не церемонятся. В достижении минутного удовольствия не брезгуют и детьми. И для извращенцев нет разницы, сколько лет пойманной ими жертве — семнадцать, пять или десять.

— А как же дети живут после этого? — округлив глаза, с испугом вымолвила тетушка.

— Никак. Никак, моя хорошая. У них отнимают это право. Право на жизнь. Редко кому удается выжить после встречи с очередным душегубом.

— Страшный у вас мир, — с дрожью в голосе вымолвила Симора, шмыгнув носом, притихла.

— Не мир страшный, а люди, заселившие его. Мир, в котором я родилась, прекрасен. А убийцы и насильники, как посмотрю, везде водятся.

— Нет, — вмешалась в разговор Ярима. — Случай с тобой, скорей, большое исключение. Каждый мужчина нашего мира знает, какой подвергнется пытке, если надругается над девушкой. Сначала насильник проходит через ментальное воздействие. И если инцидент подтверждается, то за дело берутся маги, огневики и целители. Одни выжигают тело преступника, другие лечат, и так до тех пор, пока у обвиняемого не выдерживает сердце или не мутнеет от боли рассудок. Все эти истязания происходят публично. И поверь мне, моя девочка, после того, как увидишь, что вытворяют маги, будешь опасаться спасть в постели с собственной женой.

— Жалко, что у нас магии нет. Сколько бы жизней было сохранено и искалеченных судеб. Ладно, что-то нас не в ту степь потянуло. Поделились страшилками, теперь ночью будут сниться кошмары. Вы как хотите, а я спать.

Я уже лежала в постели, когда в комнату заглянула Ярима. Подойдя к кровати, откинув одеяло, присела на краешек. Взяв мою руку, прижала к своей щеке.

— Девочка моя. Прошу... Не рви себе душу. У меня сердце кровью обливается, когда смотрю на тебя. Ничего не ешь. Посмотри, до чего себя довела. Лицо скоро, как пергамент, станет.

— Мам, не сердись. Завтра обязательно поем. Пусть Марша куриного супчика приготовит.

— Вот и ладненько, моя красавица. Я завтра поутру в столицу уеду. Нужно зелье отвезти и платья из лавки забрать. Может, тебе чего-то хочется?

— Ничего. Единственное, зайди в лавку готовой одежды. Купи мне платья для девушек среднего класса. Мне в корсетах тяжело дышать.

— Хорошо, моя красавица.

Поцеловав меня на прощание, Ярима ушла. А я еще долго лежала, смотрела в потолок. Мысли кружили вокруг образа Аргаира и своим внутренним ощущениям.

«Больно ли мне? Больно, но как-то все в тумане. Словно та любовь была давно. Она покрылась легкой дымкой морозного узора. И нет к ней уже больше пути».

От канцлера мысли плавно перетекли к странному существу на берегу реки. Так и уснула под пристальным взглядом алого света в глазницах.

Разбудил меня солнечный свет, с упорством пытающийся пробиться через ресницы. Открыв глаза, повернула голову, я с досадой посмотрела на щелку между шторами, через которую и проникал свет.

Откинув одеяло, встала с кровати и направилась ванную комнату. Утренним процедурам уделила немного времени.

Надев платье, посмотрела на себя в зеркало и чуть не испугалась собственного отражения. Мертвецы и те, по-моему, лучше выглядят. Пощипав щеки, побрела в гостевой холл, пообещав себе, что обязательно сегодня наемся от пуза.

— Вот и наша красавица проснулась. А Марша ей тут бульончика сварила.

Увидев меня, призраки проворковали с улыбками на лицах.

От запаха, витавшего в доме, к горлу резко подступила тошнота. Я тяжело сглотнула.

— Есть не хочу, — глотая вязкую слюну, проговорила я и наглядно отшатнулась от призраков, как от проказы. — Водички хочу попить.

Подойдя к столу, налила себе стакан воды. Выпив залпом прохладную влагу, облизнулась. Вздохнув облегченно, направилась к креслу, стоящему у печки. Пока шла, прислушиваясь к состоянию внутри организма, вроде после водички стало лучше. Присев в кресло, откинулась на спинку и, закрыв глаза, стала обдумывать, чем сегодня заняться.

— Киара, лапушка. Поела бы супчику куриного. Так вкусно пахнет.

Симора решила взять меня в оборот. Подлетев, застыла, смотря на меня с жалостью в глазах.

Едва я вдохнула полной грудью, на меня шквалом обрушился запах вареной курицы. Едва успела вскочить и согнуться, как меня вырвало фонтаном. Вытерев бегущие по щекам слезы и губы, повернувшись, села на пол, смотря на ошеломленные лица призраков.

— Девочки, только не пугайтесь. Я не стала при маме говорить. Меня вчера кровью рвало. Есть совершенно не хочется. Тошнота периодически накатывает. Не понимаю, что со мной происходит? Может, я умираю.

Призраки затихли. Симора от испуга всхлипнула. Хамира с Кавис молчаливо переглянулись.

— И давно такое с тобой? — смотря на меня с прищуром, спросила бабушка.

— После суток лежания в отключке. Очнулась и практически сразу почувствовала какое-то непонятное чувство внутри.

— Может, яду кто подлил? — спросила Симора, поглядывая на родственниц в ожидания подтверждения или отклонения своего предположения.

— Яд отрицать никогда нельзя, но лучше знать предварительные симптомы отравления. Вспоминай. Чем вас там, в замке Арвайских, кормили? Может, когда сок или чай пила, ощутила непонятный привкус? — спросила Кавис с напряжением в голосе.

Воспоминания о вкусе белого мяса рыбы возымело повторную рвоту. Меня начало чистить до желчи. Когда рвотный спазм резко прекратился, я на корточках отползла подальше от места, где меня вытошнило. От слабости в теле упала на пол и, закрыв глаза, тяжело задышала, чувствуя, как скулы вновь стало сводить от подползающей тошноты.

— Не могу больше. Дайте мне что-нибудь, лишь бы унять эти позывы к рвоте.

— Девочка моя. Мы бы с удовольствием, но не можем взять в руки даже перышко. Поднимайся, моя хорошая, и пошли в загашник. Есть у меня одна догадка. Но она требует подтверждения.

Полежав немного на полу, собрала в себе остатки сил и на полусогнутых ногах отправилась в комнату с зельями.

— А теперь возьми вот эту баночку и эту и пробуй на вкус из них травку.

Я исполнила просьбу бабушки. Взяв с полок указанные емкости, прижала их рукой к животу. Голова закружилась, я качнулась и поняла, что у меня просто не хватит сил куда-то идти.

Сев на пол, расставив ноги, осторожно поставила перед собой стеклянные небольшие баночки. Взяв первую, развязала тесьму на горловине, сняв плотную материю, залезла пальцами вовнутрь и вытащила маленький засушенный цветок.

— Никогда в своей жизни не питалась гербарием, — засунув цветок в рот, мгновенно его выплюнула, скривившись от привкуса серы во рту. — Ба… это что за дрянь? Такое даже коровы есть не будут.

— Коровам это и не надо. Зато узнали, что сто приблизительных ядов ты не употребляла. Пробуй цветочки из второй банки, и я сразу скажу, чем тебя отравили.

Перечить не стала. В ядах я вообще профан. Скинув со второй банки материю, вытащила травку на подобия мха. Засовывать в рот сразу не стала. Поднесла к носу, принюхалась к аромату. И к удивлению, кроме запаха засушенной травы ничего не уловила. Засунула в рот засушенное растение и осторожно стала жевать.

— Так чем травка пахнет? — зависнув надо мной, спросила Кавис с искрами смеха в глазах.

— Дымом. Ба, почему ты мне ее раньше не дала? Такая вкуснотища.

Всхлипнув, разревелась, залезла рукой в банку и, захватив чуть ли не всю сушеную траву, вытащила ее и одну за другой стала отправлять в рот. Пережевывая, приговаривала: — Зажала травку. А я чуть не померла.

Размазывая ладонями, бегущие по щекам слезы, всхлипывая, жевала траву и с блаженством в груди поглядывала на ошарашенные лица тетушек.

Кавис почему-то поглядывала на меня с довольным лицом и искрами смеха в глазах.

Прожевав очередную порцию гербария, шмыгнув носом, решила уточнить у бабушки. Что за яд мне все-таки подсунули?

— Ба. Так чем меня отравили?

— Понятия не имею, чем тебя канцлер травил. Но первенца ты у него из-под носа знатно увела.

Я так и застыла с травой во рту, не понимая, о каком первенце она говорит.

— Неужели так и не поняла, что у тебя мальчик будет?

— Какой мальчик? Ба, ты чего-то путаешь, — не сдавалась я.

— Бедная наша красавица! — подлетев, Кавис заключила меня в объятия. — Наша ты страдалица. Ты беременна. У тебя будет сын.

— Нет, — зашептала я, качая головой. — Этого не может быть. Он же вытравил… Я помню. Мне было очень больно вот здесь, — я приложила руки к животу и, не выдержав нахлынувших чувств, вновь разрыдалась.

— Ну чего ты плачешь, наша девочка? Радоваться должна. Мамой будешь.

Прекратив плакать, я переводила не верящий взгляд с тетушек на бабушку.

— Ба… как такое возможно?

— А об этом ты лучше у своей Уфы спроси. Уж она-то наверняка знает ответ на твой вопрос.

Заглянув в себя, встретилась с хитрым прищуром черных глаз змеи.

— Уфа! — завыла я. — Ты не представляешь, что ты для меня сделала. Ба… я буду мамой. У меня будет самый лучший на свете малыш. Мой малыш! — закрыв лицо руками, я разревелась, но теперь это были слезы непередаваемого счастья.

Мне было сложно поверить в чудо материнства, осознать и принять тот факт, что моя мечта взять на руки своего первенца исполнится. Не знаю, сколько бы я так просидела, погруженная в свое счастье, если бы не восторженные слова Симоры: — Ой! Если Киара беременная, то теперь герцог Арвайский женится на ней.

Резко прекратив плакать, я мгновенно обхватила низ живота, а мысли, как кадры из кинофильма, подкидывали запечатленные на них счастливые моменты. «Вот я лечу к Аргаиру на встречу, чтобы сообщить ему радостную новость. Он смотрит на меня своей синевой глаз, и в них отражаются всполохи счастья. Герцог подхватывает меня на руки и кружит, кружит, весело смеясь. И я смеюсь от ликования в душе и понимания, что теперь все изменится. Мы будем вместе, и у моего ребенка будет отец».

Вскинув голову, обвела призраков восхищенным взором. Но, встретившись с глазами бабушки, в которых отражается мудрость прожитых лет, с моего лица медленно сошло недавно пережитое упоение.

— Ба, я такая восторженная дурочка.

— Нет, дитя. Дурости в тебе нет и грамма. Твое сердечко еще болит, и вопреки здравому смыслу, разум тянется к мужчине, которого ты любила.

— Ты права, — опустив взор в пол, тихо прошептала я. Взгляд зацепился за банки, стоящие между ног. — А зачем две банки?

Плечи Кавис задергались от смеха.

— Все очень просто. Гербарий, как ты говоришь, из этих емкостей пробуют на вкус только беременные. А для всех остальных он пахнет протухшими яйцами. Травкой из первой банки любят полакомиться женщины, которые ждут девочку, ну, а со второй, естественно, мальчика.

Я вновь обхватила низ живота руками, губы сами разошлись в сияющей улыбке.

— Мой малыш такой крохотный, но я его безумно люблю и все сделаю, чтобы он рос счастливым и ни в чем не нуждался.

— Вот Ярима обрадуется, — с придыханием пролепетала Хамира.

— Мама!..

Эйфория мгновенно слетела с лица. Я стала лихорадочно обдумывать мое дальнейшее положение. Отставив банки в сторону, я встала и не спеша направилась в комнату. После сушеных веточек живот урчал и требовал нормальной еды. Суп ела осторожно. Все-таки голодовка стольких дней могла вызвать болевые спазмы.

Отложив ложку, направилась к дивану. Присев на край, посмотрела на Кавис.

— Ба. Я ведь не смогу скрыть беременность. Как думаешь. Что может предпринять герцог, узнав, что я жду ребенка?

— На этот вопрос сложно ответить. Фавориток имеют только короли, остальные лорды развлекаются с любовницами. И как ты знаешь, если граф может привести в дом бастарда, то королевская кровь должна быть чиста. Мне сложно сказать, что сделает канцлер, узнав о твоей беременности. Но знаю точно. Жениться на тебе ему не позволит Гариар. Как вариант. Тебя все-таки объявят фавориткой герцога Аргаира Арвайского. Скроют, что ты носишь под сердцем его ребенка. А к тому времени, как ты разрешишься от бремени, объявят, что ребенок родился от Юравской. Возьмут с тебя клятву о неразглашении. А возможно, избавятся от свидетельницы. Не забывай, что у членов королевской крови дар менталистов передается первенцам. Твой малыш для них драгоценность.

— Это что получается, что мой ребенок будет называть эту лошадь мамой?! Урою каждого, кто посмеет прикоснуться к нему.

Моему возмущению не было предела. Даже не заметила, как сжала руки в кулаки, очнулась, когда почувствовала онемение и покалывание в пальцах. То, как Кавис обрисовала мою и сына дальнейшую жизнь, меня, естественно, не впечатлило. — Ба, что мне делать? — подняв голову, с надеждой посмотрела на мудрую женщину.

— Первым делом ты должна успокоиться. Твой холодный разум обязательно подскажет дальнейшие шаги.

Подобрав ноги на диван, я стала рассуждать:

«Неизвестно, насколько хватит терпения у Аргаира. Сейчас он занят обустройством замка, а когда страсти поутихнут, и он поймет, что я не вернусь к нему, начнет действовать… Что делают мужчины, когда хотят подчинить себе женщину? Бьют по больному. И если мама или кто-то из дорогих мне людей окажется в лапах главы тайной канцелярии, то я соглашусь на все. Мамочки, как же страшно. И за малыша, и за друзей. Яриму может и не тронут, ведьма как-никак. А хотя могут… да все что угодно могут извращенные умы. Бежать… Надо бежать».

Я вскочила с дивана, нервно заходила по комнате. Мысль о побеге с каждым разом крепла все больше. Остановившись, посмотрела на тетушек и Кавис.

— Побег — единственное мое спасение. Но сначала нужно срочно выпроводить из Марвайского государства всех близких мне людей. В первую очередь маму. И она ни в коем случае не должна узнать, что я беременна. Ее могут подвергнуть ментальному допросу, и я не хочу даже представлять, что будет потом. Ба, как мне скрыть свою беременность?

— Девочка моя. У тебя все это время отлично получалось утаивать от всех свои магические дары. Как ты это делаешь, не знаю. И свое дитя отлично спрячешь в невидимом для всех коконе.

— Кокон, говоришь, — я призадумалась. — Думаю, с этим проблем не будет. Но как мне убедить маму, что она должна уехать? И не просто одна. А еще взять с собой Уану, Идонта и Маршу.

Я запустила пальцы в волосы, разгоняя напряженность, прошлась ладонями по лицу. — Ба, мне страшно. А еще Эром с семьей, ребята из музыкальной труппы. Если они все разом начнут уезжать, то канцлеру, скорей всего, доложат его сыскные собаки, и он сразу поймет, что неспроста все покидают страну.

— Ты права, моя девочка. Пока у тебя есть время, но его катастрофически мало. Мужчины — собственники. Сейчас пошли в комнату с зельями. Есть одна мазь с чудесным действием. Возьмешь ее с собой в особняк, а дальше я объясню, что и как делать…

Гариар Тармийский был не просто в бешенстве, он рвал и метал. Дав племяннику трое суток на восстановление около замковой территории, потребовал явиться к нему во дворец.

Аргаир пришел в назначенное время. Войдя в кабинет, окинул хмурым взглядом Камаира Ринского и Руама Савинского.

— Раз все в сборе, теперь скажите мне. Как вы проморгали стихийницу?! — проорал король, окинув злым взглядом сидевших в комнате целителей. — Ваше Величество, леди Киара — сильнейшая магиня земли! — передразнил с издевкой Гариар. — Чертовы олухи! Вы видели, что она сотворила?! Видели?! Видели, я вас спрашиваю! — Тарминский обрушив со всей силы на стол кулак, вскочил.

С ненавистью буравя целителей взглядом, стал расхаживать по кабинету, продолжая поливать их грязью: — Да она одна целой армии магов стоит. Ее магический резерв не ограничен. Вы хоть понимаете, что это значит? Бездари! — сорвав голос, король закашлял, кивнул Руаму на графин с вином.

Целитель быстро исполнил приказ. Подойдя к столу, налил в фужер сладко-кислую жидкость бордового цвета, пахнущую черной смородиной и черникой, и тут же наклонил голову в поклоне.

Схватив бокал, Гариар осушил его залпом. Выдохнув, покрутил в руках сделанную из золота пустую емкость. — Упустили такую возможность иметь сильнейших магов. Только у стихийников рождаются дети с сильнейшими магическими дарами. А теперь от вас всех я хочу услышать вразумительный отчет. Почему вы не увидели у графини Киары Корхарт ее магические стихии?

— Ваше Величество, позвольте, я начну первым, — Камаир встал, низко поклонившись Тарминскому, продолжил: — Первый раз я увидел леди Киару в кабинете главы тайной канцелярии. Я думаю, появление графа Маджонского повлияло на раскрытие у нее дара земли. Она ведь была уверена, что убила его. Именно тогда у меня закрались подозрение на наличие у нее еще одного дара. Но, как вы знаете, если первый дар сильный, то второй по силе практически всегда не превышает единицы или вообще не раскрывается. Но наличие основного дара графиня Корхарт каким-то непостижимым образом порой скрывала.

— Подтверждаю слова Камаира, — вмешался в разговор Савинский. — Я тоже заметил эту странность.

— Да… та еще штучка. Мне тоже не удалось ее мысли прочитать, — уже более спокойным голосом проговорил Гариар, бросив хмурый взгляд на племянника. — Что ты ей такого сказал, что она чуть ваш родовой замок с лица земли не стерла? Хорошо, что хоть никто не пострадал.

— Пропала графиня Андрия Одиевская. Трехдневный поиск ничего не дал.

— Раз не дал, то и искать не надо. Сообщите родителям, что в смерти их дочери повинна графиня Киара Корхарт. А хотя не стоит. Если Одиевские явятся к Корхат и обвинят ее в смерти дочери, то неизвестно, как на это заявление отреагирует графиня. Стихийники — люди взрывные. А те, что только что приобрели дар, втройне опасны. Ты так и не ответил мне на вопрос. Что стало причиной гнева Киары Корхарт?

— Она… — Аргаир замолчал, вспоминая последний разговор с Киарой. — Скажу так. Графиня Киара Корхарт была ошеломлена выделенной ей ролью фаворитки. Она наотрез отказалась ею быть. Сказала, что лучше выйдет замуж за старика, чем будет моей любовницей.

— Хм… Строптивая какая. Хочет замуж. Устроим ей это.

— Что?! — вскочив, взревел Аргаир, ужаснувшись словам дяди.

— Сядь! Может, девушку действительно оскорбило твое заявление. Ты ей успел сказать, что детей она уже не сможет иметь?

— Да, — опустившись в кресло, поджав нижнюю губу, Арвайский с напряжением во взгляде смотрел на короля, обдумывая: «Что еще придумает извращенный ум правителя Марвайского государства?».

— Никто не собирается отнимать у тебя понравившуюся женщину. Есть у меня в должниках пять старинных графских родов. Подберем ей более подходящего мужа и объясним уготовленную для него роль сопровождающего. Не бойся, никто к ней не прикоснется. Но для общественности она пройдет брачный обряд в храме. Хочется ей статуса замужней леди, пусть получит. Месяц потерпите друг без друга, а потом прикупишь для встреч особняк. Задобришь подарками. Девушки на них падки. Да. Жалко, такую магиню проворонили. Но клятву о служении Марвайскому государству с нее необходимо взять. И наша птичка будет довольна, и в благодарность служить будет преданно. Плохие вести приходят из Сурманианского государства. Файдавское государство практически полностью завоевано хантейками. Воины Хантайского государства сильны и поработили семь государств. Хитер и умен Хатариам Инавирский. С его жадностью к захвату земель может и к нам подобраться. Боюсь об этом думать. Но следует быть готовым ко всему. Нужно отдать приказы на посты, чтобы были внимательными. Прежде чем напасть, лазутчики Инавирского прощупают почву. На сегодня все. Можете быть свободными. Аргаир, когда собираешься объявить обществу о вашем с братом выборе невест?

— Дня через три. Если замок после пожарища восстановлен, то территорию еще не полностью обустроили маги земли.

— Да. Сильна девочка.

— Могу идти?

— Ступай. И не тяни с завершением свадебного сезона. В самый раз преподнести хорошие новости высшему обществу.

Покинув кабинет, Аргаир не заметил, как покинул дворец и, сев в карету, отдался во власть воспоминаний. Он скучал. Скучал по восхитительным глазам его малышки, жарким губами, белоснежному телу, пылким объятиям и стонам ее наслаждения. Как сдержался и не бросился на дядю, сам не понимал. Киара только его. Ни один мужчина не смеет прикасаться к ней. Только берут сомнения, чтобы волевая натура графини Корхарт дала свое согласие на эту авантюру. Как она тогда сказала: «Лучше за старика замуж выйду, но фавориткой не буду». Глупая. Моя глупая маленькая девочка. Не сможешь ты противостоять королевской воле. И откуда у тебя этот дух своеволия и непокорности? Одна единственная и ни на кого не похожая. Я дам тебе еще немного времени подумать, а потом тебе придется смириться. У нас нет другого выхода».

Приехав в замок, Аргаир прошел в кабинет. Пересмотрел лежащую на столе почту. Найдя письмо, доставленное от Гариара Тармийского, ухмыльнулся.

— Однако.

«Оказывается, дядя уже все продумал и лишь озвучил то, что уже не раз прокрутил в уме. Посмотрим, кого он приготовил для Киары в мужья?».

Перечитав строки по несколько раз, канцлер понял, что буквы плывут, а в голове не укладывается ни одно имя и род. Руки чуть подрагивали от ревности и желания передушить каждого посягнувшего на его сокровище.

Откинув письмо в сторону, Аргаир встал. Подойдя к окну, стал наблюдать за восстановленным парком. Перед глазами так и стояла его гордая, непокорная, хрупкая малышка.

Ничего не волновало его в тот момент. А ведь он сначала и не понял. Кто из магов швырнул в него графиню Юравскую? Когда запутавшись в юбке, откинул со своего лица Камисаль и бросился к парадному входу — обмер.

Земля проваливалась вокруг Киары, а она словно плыла по воздуху. Ее маленькие стопы едва прикасались к крохотным островкам земли, каким-то невообразимым образом державшиеся в воздухе. Не дышал, пока она не дошла до главных ворот. Хотел броситься вдогонку, но из пропасти полезли ледяные глыбы, перегородив путь. Подумать только. Киара — стихийница. А хотя, чему удивляться. Именно соединение магических даров влияет на характер. А это даже будет интересно — усмирять бунтовщицу».

Ухмыльнувшись, Аргаир отправился спать. Слишком насыщенными были эти дни. Брат, как всегда, самоустранился, и все пришлось делать самому.

Ярима возвратилась в родовое имение под вечер. Первым делом Барванская зашла к кухарке. Обрадовалась, узнав у Марше, что Киара съела суп, и попросила добавки.

Войдя в дом, графиня направилась в покои дочери.

— Киара! Доченька! Как ты себя чувствуешь?

Сидя на диване, я пыталась читать книгу, но, зайдя на очередной повтор, откинула занятие. Вскочив, воскликнув радостно: — Мамочка!

Подбежав к матери, обняла ее, заранее прося прощение за предстоящую проделку. Зная, как трепетно Ярима относится к моему здоровью, представляла, сколько дней, наполненных тягостных дум, ей предстоит пережить, пока она доберется до Сурманианского государства. Но другого выхода у нас не было. А то, что предложила Кавис — лучший вариант.

— Мам. Я отлично себя чувствую. И хочу сегодня попасть в столицу.

— Сегодня?

— Да. Побегу, предупрежу Идонта, чтобы коней не распрягал и Марши скажу, что мы уезжаем.

Сборы были недолгими. Ярима немного побурчала, но была рада вновь видеть меня здоровой и счастливой.

Сев в карету, я поглядывала в окно и мысленно прощалась с местом, возвратившим меня к жизни.

— Девочка моя. Ты что-то скрываешь от меня?

Мам… — улыбнувшись, я пересела на сиденье к матери, обняв, положила голову на ее плечо. — Я решила, что хватит страдать по Аргаиру. У меня этих мужиков будет пруд пруди.

— Вот и молодец.

Похлопав меня по руке, Ярима тяжко вздохнула и до самого дома мы не перекинулись ни словом. Каждую из нас одолевали думы. Я обдумывала план побега. О чем думала мама — не знала. Но по ее частым вздохам догадывалась, что о моей дальнейшей жизни.

Едва приехав в особняк, уставшие от дороги, мы практически сразу завалились спать. А следующее утро преподнесло всем сюрприз.

— Леди Киара! Пора просыпаться! — пропела Уана, впорхнув мотыльком в мои покои. — К вам сегодня должна прийти белошвейка.

Открыв один глаз, я проследила, куда направилась служанка. Удостоверившись, что в ванную комнату, сладко зевнув, понежилась от мысли, что у меня еще есть время подремать, подтянула одеяло и практически успела уплыть в царство Морфея. Только пришлось на прощание махнуть рукой царю снов. Уана сдернула одеяло, да так и застыла, смотря на меня во все глаза.

— Ваше Сиятельство… Что с вашим телом и руками? — пропищала девушка, тяжело сглотнув.

Я привстала, окинула себя испуганным взглядом. Руки, ноги и грудь были покрыты мелкой красной сыпью.

Проснулась Ярима с первыми лучами Сол, но вставать не хотелось. Мысли кружили вокруг дочери и ее будущего. И чем больше думала графиня, тем мрачней становилось на душе.

«Да за что такие страдания выпали на долю этой необыкновенной девочки. До свадебного сезона была еще надежда, что Киара сможет устроить свою жизнь, влюбиться и связать себя узами брака. То теперь стало ясно, что не скоро ее доченька успокоит свое разбитое сердечко. И от главы тайной канцелярии можно ждать чего угодно. Убил радость в лучившихся счастьем глазах. Обжег каленым железом влюбленное сердечко».

Горькие думы прервала влетевшая в покои Киара.

— Мам, — прошептала она.

Понимая, что врываться с раннего утра в комнату матери и бить по наболевшему мерзко, но другого выхода у меня не было. Чувствуя себя последней мразью, зная, что это всего лишь действие мази, придав голосу спокойствие, продолжила: — Мам… тут такое дало… я, наверно, вчера что-то не то съела, вот и сыпь по телу.

Глаза Яримы широко распахнулись от вида ползущей сыпи по телу Киары. Краснота покрыла грудь, поползла на изящные ключицы, полуприкрытые ночной сорочкой из легкого хлопка.

Графиня с замиранием дыхания наблюдала, как белоснежную кожу шеи усеяла мелкая, словно россыпь пыли, краснота. Страх скрутил в спазме живот. Графиня сделала шаг к дочери, но путь перегородил призрак прапрабабушки.

— Тебе не стоит прикасаться к Киаре. А ты быстро в свою комнату и чтобы шагу оттуда не делала, — бросила Кавис, хмурым взором посмотрев на меня.

Я попятилась, а затем, развернувшись, ломанулась из комнаты матери.

— Киара! Киара! Доченька! — понеслось мне вдогонку.

Зажав уши руками, я неслась по коридору, не обращая внимания на бегущие по щекам дорожки слез. Залетев в покои, упала на кровать и отдалась во власть бушующим внутри переживаниям. Чувствовала себя предательницей. Боль сжигала нутро, выворачивала наизнанку, и меня в очередной раз стошнило.

Подскочив, понеслась в ванную, наклонилась над раковиной, скорчилась в рвотном спазме. После пары сжатий желудка тошнота ушла, как будто меня только что всю не выворачивало наизнанку.

Облокотившись руками о холодный мрамор, я смотрела на свое отражение в зеркале. Побледневшее лицо медленно покрывалось маленькими красными пупырышками, чуть щиплющееся от размазанных по щекам слез. Открыв кран, набрала в ладони воды и стала тщательно намывать лицо, смывая чувство дискомфорта.

Тяжко вздохнув, подхватив полотенце, вытерла насухо лицо и, еще раз бросив взор в зеркало, побрела на кровать. Упав на мягкую перину, завернулась в одеяло и стала вспоминать ночные приключения с призраками.

«Дождалась, когда дом погрузиться в ночную тишину. Осторожно приоткрыв дверь, проскользнула в проем и поспешила в кабинет. План побега нами был уже разработан. Осталось воплотить первый пункт в действие.

Открыв тайник, стала таскать на диван мешочки с золотыми монетами и с драгоценными камнями. Оказалось, что я та еще транжира. Хотя ругала себя зря. Первое время необходимо было вкладывать средства в ювелирное дело и музыкальную группу.

Очистив полки от мешочков, приступила к бархатным коробкам, в которых лежали: колье с серьгами, перстни, кольца и две тиары.

Разложив наволочку на полу, вытряхивала в нее драгоценные украшения. Их оказалось не так много, основную массу отдала на переделку, оставила себе лишь изысканные ювелирные изделия.

Открыв маленькую коробочку, вытащила обручальное колечко. Покрутив его в руках, примерила на безымянный палец. Золотой ободок оказался велик и, скорей всего, предназначался мужчине. Сняв колечко, бросила его в общую кучу.

— Девочки, проверьте! Я все полки очистила, — обратилась к тетушкам, а сама еще раз окинула помещение внимательным взглядом.

— Вон на этой верхней полочке стеллажа лежит мешочек, по-моему, с драгоценными камушками, — сказала Хамира, зависнув на верху деревянной поверхности.

Встав на цыпочки, попыталась дотянуться до находки, но росточка явно не хватило, как бы я ни подпрыгивала.

Отойдя в сторону, окинула задумчивым взглядом секцию, выполненную из красного дерева, покрытую темно-коричневым лаком. Одиночный настенный светильник, висевший рядом со стенкой стеллажа, привлек взор. Бронзу покрыл зеленый налет, обычно это происходило из-за продолжительности времени и сырости. Подумав, решила, что тяжелое бронзовое изделие в виде растительного орнамента выдержит мой вес. Да мне и нужно было лишь чуть зацепиться, подпрыгнуть и схватить последний оставшийся мешочек. Что я и сделала.

Вцепившись в холодный металл, подтянулась и тут же вздрогнула, разжав в испуге руку от чувства движения под ногами. С расширенными от страха глазами смотрела на полки стеллажа, мелькающие перед глазами, и с ужасом понимала, что я медленно опускаюсь.

Тот момент, когда могла сойти с движущейся пластины, естественно, прозевала.

— Ба! — истерично взвизгнула я, смотря на квадратный проем над головой.

— Куда ты опять влезла, непоседа ты наша! — промолвила Кавис, проплыв передо мной.

Вид призрака придал смелости. Проследив за его полетом, с изумлением замерла, осматривая подвальное помещение, в котором оказалась. Не знаю, каким образом, но комната освещалась настенными кристаллами, хотя, когда опускалась, точно помнила окутавшую меня со всех сторон темноту. Возможно, освещение помещения было как-то связано с прикосновением пластины к полу.

Уходить с нее не спешила. Не хотелось остаться замурованной в четырех стенах.

— Ба, что в мешках? — с любопытством спросила я, поглядывая на Кавис, зависшую над одним из мешков.

— Девочка моя. С таким богатством ты можешь купить не только главу тайной канцелярии, но и прикупить себе понравившиеся государство вместе с королем.

Кто же устоит на месте после таких слов. Ну, я и сорвалась с места. К счастью, поверхность, на которой опустилась, не сдвинулась с места, и я с интересом стала осматривать еще одну потаенную комнату.

Подойдя к бабушке, зачерпнула ладонью невзрачные на вид камни, медленно высыпала их в мешок.

— Мать моя женщина! — не смогла сдержать своего восхищения. — Ба, это то, о чем я думаю.

— Правильно мыслишь. Необработанные алмазы. Хоть за грань лети и выпытывай у предка Барванского, откуда такие сокровища?

— Не надо за грань, — прошептала я, окинув ошеломленным взглядом стоящие у стенки мешки. — По всей видимости, один из предков Лавира наткнулся на алмазное месторождение, а делиться ни с кем не собирался. Не каждый мозг выдержит свалившееся на голову богатство.

Пересчитав находку, присвистнула. Пятьдесят мешков. Одна беда — с собой взять ничего не могла, и посвящать в тайну тоже никого не спешила. Менталисты в этом мире ушлые ребята. Обдерут, как липку, и еще чего доброго, за утаивание богатства в тюрьму посадят. И ничего, что эти сокровища предок утаил, а ты всего лишь нашел.

— Мешочек, конечно, не мешало бы прихватить. Только где все это прятать? — высказала свое замечания, с надеждой смотря на призрака.

— Если учесть, что ты будешь налегке, то спрятать в графской карете такой объем драгоценностей не получится. Но пол мешочка захватить можно.

Пустая мешковина нашлась рядом. Недолго думая, пересыпала камешки, закрутив горловину, потащила волоком к платформе. Пока подходила, увидела настенный светильник, точно такой же, как и в помещении над нами. Встав на плиту, ухватилась за бронзовый рычаг и потянула на себя.

Затаив дыхание, поднялась наверх. Как только движущаяся платформа встала на место, настенный светильник занял исходное положение. Мешок доволокла до дивана, бросив его, вернулась и поставила на место стенки стеллажей. Повернувшись, возвратилась к куче сокровищ. Подхватив пару мешочков с монетами и один с алмазами, отнесла их на стол. Остальное богатство принялась перетаскивать в карету.

Прежде чем я появилась на улице, Кавис, прикурив трубку, выпустила кольца серого тумана. Медленно расползаясь в разные стороны, серое марево окутало весь задний двор, надежно скрыв от постороннего взора мои делишки.

— Ба, а если кто проснется? — забравшись в карету, на всякий случай спросила я, коснувшись рукой светильников.

— Не беспокойся, моя красавица. Домочадцы спят крепким сном, а случайный прохожий мигом забудет любой услышанный шорох.

Посмотрев с благодарностью на призрак, подняла крышку сиденья. Осторожно вытащив доски, ощупала дно и, убедившись в отсутствии щелей, стала аккуратно укладывать мешочки с монетами.

На закладку днища сидений ушло около часа. Все-таки драгоценности и деньги были тяжелыми, и мне пришлось подниматься на второй этаж несколько раз. Опустив на тайники доски, прижала, как следует, проверяя надежность. Захлопнув сиденья, присела на одно из них, смотря на Кавис.

— Ба. Как думаешь, никто не сунется проверять двойное дно в ящиках сидений?

— Не беспокойся, моя девочка. Я обвила тайники заклинанием.

— Отлично. Бабуш, вся надежда на тебя. Береги маму, и как только она покинет Марвайское государство, выкладывай мою задумку. А теперь в кровать и спать, спать, спать.

Перед тем, как лечь в постель, намазалась мазью из баночки и с чувством выполненного долга мгновенно уснула».

Теперь, лежа в постели, прислушивалась к суматохе в доме и вздрагивая от каждого хлопанья дверей. Вздрогнула, услышав материнский голос:

— Киара! Доченька, подойди к двери!

Голос матери отозвался болью в груди. Подскочив с кровати, схватилась за дверную ручку и замерла. Прижавшись лбом к деревянной поверхности, закрыв глаза, прошептала: — Мамочка. Моя милая, любимая мамочка. Ты только не волнуйся за меня. Симора мне все рассказала. Проклятье, завязанное на коже. Проявляется не сразу, и, по всей видимости, мне его подкинули в замке Арвайских.

Хамира сказала, что у вас нет основного ингредиента для приготовления зелья. Мамочка, ты только не волнуйся. Тетушки сказали, что симптомы очень схожи с реакцией организма на нервный срыв. Но ты на всякий случай поезжай в Кувайское государство. Цветения Бильгариуса лучше дожидаться на месте. Цветет он лишь один день, не хотелось упускать такого момента. Дорога дальняя, обязательно возьми с собой Уану, Маршу. Идонт хорошо управляется с лошадьми, мужчина и помощник в дороге вам пригодится.

Симора еще сказала, что проклятье может с легкостью переброситься на любого человека. Я очень переживаю за всех. Не хочу, чтобы кто-то из-за меня пострадал. Мам… ты только не переживай. Возможно, через сутки сыпь спадет, и все наши страхи окажутся напрасными. Да к тому же Эром остается.

— Киара… доченька… прости, что оставляю тебя в такие трудные минуты. Радует, что проклятье не убьет, и чтобы убрать покраснения на коже, необходимо обязательно сварить противоядие.

— Ну, вот видишь. Все не так страшно. Мамочка, люблю тебя. Береги себя.

Я еще некоторое время постояла и, услышав удаляющие шаги, медленно сползла на пол. Повернувшись, оперлась спиной о двери, стала дожидаться возвращения тетушек. Молясь лишь об одном, чтобы Ярима успешно покинула столицу…

Глава тайной канцелярии решил лично выполнить поручение Гариара Тармийского. Осмотр документов и стражей на посту северных ворот столицы не выявил нарушений. Удостоверившись, что новичков на службу не принимали, Аргаир отправился к Западным воротам. На этом направлении досмотр и оплата проезда тоже велась исправно.

Выйдя из служебной комнаты, канцлер задержал взгляд на карете. Прищурившись, не поверил глазам. Повозка принадлежала леди Барванской. Да и Киара часто использовала для поездок именно эту карету.

Сердце зашлось в учащенном ритме от мысли, что Киара покидает столицу. Грудь обдало жаром. Аргаир бросился к карете, крикнув кучеру, чтобы задержался.

Идонт едва успел сесть на козлы и схватиться за вожжи, как услышал властный голос. Повернувшись на окрик, мужчина ощутил, как по позвоночнику скатывается холодная капелька пота. Главу тайной канцелярии узнал сразу, и его спешная походка к карете не предвещала ничего хорошего.

Спасла положение Ярима. Кавис уже шепнула ей на ушко, что лучше отвлечь внимание канцлера от кучера. Открыв двери, графиня Барванская спустилась по ступенькам, холодным взглядом окинула герцога Арвайского: — Объясните причину задержки моей кареты?

— Леди Ярима, — подхватив тонкие аристократические пальчики, Аргаир прикоснулся к ним губами, быстро считывая воспоминания стоящей перед ним женщины.

Выпустив холодную кисть руки, герцог сделал шаг назад, чувствуя, как по вискам скатились капели пота. Страх за Киару сковал в тиски грудь, не давая вдохнуть. Тяжело сглотнув, Аргаир все-таки нашел в себе силы отдать команду: — Проверить повозку!

Ярима бросила на канцлера холодный взгляд и едва сдержалась, чтобы не запустить в него проклятьем, и она бы это сделала, не дала осуществить задуманное Кавис.

— Что ты этим добьешься? Дочери не поможешь и с этого через пары суток снимешь наведенные чары. Время только потеряем. На то он и канцлер, пусть трясет твои панталоны, — призрак зашлась в злорадном смехе, наблюдая, как из кареты вышла служанка и кухарка.

Маршу глава тайной канцелярии проигнорировал, а вот Уану схватил за руку бесцеремонно. Но буквально через пару минут отпустил, нахмурившись еще больше.

Осмотр ящиков под сиденьями ничего не дал. Корзины с едой и узелки с вещами слуг. Видно, собранных наспех. Багаж графини, состоящий из двух сундуков и трех дорожных ридикюлей, был укреплен на крыше кареты. Осматривать его канцлер не стал, дав указание не задерживать больше карету.

Но когда повозка тронулась, вновь задержал ее. Открыв дверь, впившись взглядом в Яриму, спросил: — Киара… она выживет?

— Пошел прочь, голубок! — не вытерпев, зло прошипела Кавис, выдохнув на канцлера кольца серого дыма. — В твоем замке на нашу девочку набросили проклятье. А у тебя еще хватает наглости чинить нам препятствие.

Аргаир скривился от визга служанки. Вдохнув серое облако, отпрянул от повозки, закашлявшись от удушающего дыма. С непонятной тревогой в душе наблюдал, как карета выехала за ворота столицы Сарварс.

Отдышавшись, канцлер не понимал, что его так насторожило во всей этой ситуации? И дело было совсем не в болезни Киары. Не верил, что с его малышкой что-то может случиться. Полюбовался на нее еще раз. Чуйка сыщика вопила о надвигающихся переменах, но как предугадать события, герцог Арвайский не знал.

Проводив задумчивым взглядом карету, Аргаир мысленно пожелал графине Яриме Барванской скорейшего возвращения. Хотелось броситься в особняк к Киаре, прижать к себе, накрыть губы в страстном поцелуе, но перед глазами так и стояло тело девушки, покрытое мелкой красной сыпью.

Услышав лязг засова на воротах, я вскочила и кинулась к окну. Откинув тяжелые бархатные портьеры, сжав пальцами кисею, стала наблюдать за каретой, выезжающей с заднего двора.

Сколько так простояла, не помнила. Тишина в доме окружала со всех сторон, давила своим безмолвием и одиночеством.

Первоначально по плану тетушки хотели остаться со мной, но я боялась, что они без ведьминой силы развеются. Да, я могла их напитать магической силой, но основная их привязка была к Яриме, а рисковать бестелесными созданиями, так полюбившимися мне, совершенно не хотелось.

Разжав пальцы, выпустив из захвата воздушную прозрачную ткань, медленно отошла от окна.

Живот в очередной раз издал рулады, и мне ничего не оставалось делать, как поспешить на первый этаж.

Малыш во мне такой крохотный, но я, как будущая мама, уже должна заботиться о нашем хорошем питании. «Надо же, мама».

Откусив пирожок, пережевывая мясную начинку и мягкое тесто, приложила свободную руку к животу, посылая лучики счастья своему мальчику.

Ба сказала, что на первом месяце беременности у меня еще возможны тошнота и рвотные спазмы. Я — стихийница, и таким образом организм подстраивается под малыша.

Выпив стакан молока, сладко зевнула. Все-таки бессонная ночь давала о себе знать. Решив, что сегодняшний день отдам на отдых и полноценный сон, побрела в покои.

Оказавшись в постели, помолилась Единому за легкую и удачную дорогу матери и тут же провалилась в сон.

Из сновидения вынырнула резко. Грудь поднималась от тяжелого дыхания, сердце колотилось так, что его учащенный ритм отдавался в ушах и, казалось, ощущался в каждой клеточке тела.

— Чертов упыренышь! Во снах и то покоя от тебя нет, — зло пробурчала я.

Откинув одеяло, встала с кровати. Расправила прилипшую к телу, влажную от пота ночную сорочку. Волосы на лбу, висках и шее тоже были мокрыми и слипшимися. «Эко как я удирала во сне от канцлера. Вся взмокла от напряга. И ведь чуть не догнал, женишок хренов». Потерев рукой потные пряди, направилась в ванную.

Встав у зеркала, внимательно рассмотрела белоснежную кожу без единого красного пятнышка. Думы мгновенно понеслись к матери и слугам.

«Как вы там, мои хорошие? Двое суток, и вы будете в не власти Гариара Тармийского и главы тайной канцелярии. Раз из призраков ко мне никто не вернулся предупредить о провале плана, то первый пункт проекта можно считать выполненным».

Прыщи и краснота сошли. И если первоначально хотелось поваляться в постели и отдохнуть, то, подумав, решила не терять время зря и сегодня же приступить к выполнению второй задумки.

Вымылась быстро. Много времени ушло на сушку волос и их укладку. Намучившись, бросила это неблагодарное дело, заплела косу и закрутила ее на макушке, укрепив зажимами и шпильками.

«Вот и первые неудобства от отсутствия Уаны. Придется съездить в контору по найму слуг и на несколько дней нанять служанку».

Платье выбрала из легкого хлопка пастельно-зеленого цвета в мелкий голубой цветочек. Создавалось впечатление, что на зеленом луговом ковре растелилась россыпь незабудок, похожих на легкие облака. Плюсом к платью служили высокий воротник и длинный рукав. Застегнув спереди множество мелких пуговиц, покрутилась перед зеркалом, поправила воланы на юбке.

Дополнила образ белыми шелковыми перчатками и легкой шляпкой, отделанной по краю мелкими розочками, выполненными из кусочков голубого атласа.

Придирчиво осмотрев еще раз себя в зеркале и не найдя никаких изъянов в образе, взяла ридикюль. Подойдя к секретеру, вытащила из ящика монеты на мелкие расходы и бросила их в сумочку. Взяв перо и бумагу, быстро настрочила распоряжение Растиану и, сложив аккуратно лист, положила в запасное отделение ридикюля.

Окинув покои напряженным взглядом, направилась на выход. По пути зашла в кабинет, прихватила мешочки с золотыми монетами и драгоценными камнями.

Эрома нашла на заднем дворе. Слуга суетился возле кареты, смазывая дегтем колеса.

— Эром. Добрый день.

— Леди Киара! Рад вас видеть.

Склонив голову, мужчина не скрывал теплоты в голосе и во взгляде.

— Я тоже рада тебя видеть. Как поживает Лакрес и ее дети?

— Слава Единому! Все здоровы и сыты.

— Отличные новости. А я вот немного приболела. Мама сильно испугалась. Отправилась в другое государство. Какого-то цветка не хватило для приготовления зелья. А оказалось, зря уехала. Я поспала, и сыпь прошла. Но ты не переживай, все вернутся недели через две, а может и раньше.

— Это хорошо, что вы не больны. Леди Киара. Раз леди Яримы нет, и вы остались за хозяйку, хотел у вас расчет попросить.

— Подожди, Эром. Какой расчет?

— Тут такое дело. Уехать мы с Лакрес надумали. Поговаривают, в Сурманианском государстве дом можно купить за бесценок, и работы для всех найдется.

— Так. Ничего не понимаю. Тебе у нас плохо работается? Да и Лакрес с детьми сейчас неплохо пристроены, и работа их хорошо оплачивается.

— Это все верно. Но хочется свое дело открыть. Понимаете, леди Киара. Чтобы вот свое было и дом большой.

Пряча взгляд, запустив руку в волосы, мужчина прошелся по ним пятерней.

— Эром. Мне, конечно, тяжело отпускать такого работника, как ты. Да и мама сильно расстроится. Но препятствовать не буду. Только как ты с Лакрес и ее детьми будешь жить под одной крышей? Это противоречит законам.

— Так мы это… уже как две недели назад… в храме брачный обряд провели. Дети ко мне хорошо относятся. Вэни недавно меня папой стал называть. Куда же я от них денусь. Они мне все как родные.

— Вот это дела. Что же ты раньше не сказал. Мы бы стол организовали. Поздравили, подарки купили.

— Лакрес сильно волновалась и просила никому не говорить.

— Ясно, — промолвила потухшим голосом, сглотнув подступивший к горлу тугой комок. — Эром. Я рада за тебя и Лакрес. Надеюсь, вы не завтра собираетесь уезжать.

— Нет. Старшенькие дети хотели с вами переговорить. Да потом нужно дорожные дилижансы нанять и продуктов купить. Дорога дальняя, почти шесть дней пути.

— Что же, препятствовать вам не буду. Сегодня я как раз собираюсь в «Черный Эдельвейс». Переговорю с ребятами, а завтра сделаю расчет.

Настроение упало дальше некуда. Да и почему-то страшилась оставаться одна в доме.

— Ты пока не уехал, и если не трудно, можешь ночевать в особняке. До приезда матери не хочется нанимать другого конюха. Может, Ярима решит, что мы обойдемся Идонтом.

— Не переживайте, леди Киара. Все исполню, как просите. А об отъезде заранее предупрежу.

— Вот и отлично. Можешь использовать карету для покупок товаров и продуктов в дорогу, — повеселевшим голосом вымолвила я и поспешила к главным воротам.

Нанять двуколку не составило труда. Указав кучеру, куда меня необходимо доставить, облокотилась о спинку сиденья и стала наблюдать за гуляющими по площади людьми и особняками, утопающими в зеленой листве и цветах. Заодно обдумывала свалившуюся на голову новость.

Выйдя из повозки, сказала кучеру, что наняла его на весь день, задобрила на всякий случай серебряной монетой.

Контора по найму встретила духотой и резкими запахами пота, смешанного с ароматом дешевых духов.

Люди сновали туда и обратно. Особо ищущие работу дожидались под дверьми кабинетов.

Окинув беглым взглядом девушек, толкнула створку и чуть не врезалась в особу, выходящую из кабинета.

Незнакомка, вздернув гордо подбородок, смотрела перед собой невидящим взором, и лишь темно-карие глаза с поволокой слез выдавали ее внутреннее состояние.

Отойдя в сторону, дала пройти девушке и лишь потом вошла в кабинет.

Служащий быстро окинул меня оценивающим взглядом.

— Что желаете, леди?

— Мне на недолгое время нужна служанка. Можете посоветовать ловкую, неболтливую девушку?

— Хотите ознакомиться с рекомендациями или выбрать из стоящих в коридоре девиц? Уверяю вас, наша контора тем и ценится, что мы подбираем для службы у господ людей только проверенных и с хорошей репутацией.

— Отлично. Читать мне некогда. А девушка, которая выходила от вас, тоже ищет работу?

— Не советовал бы вам эту девицу. Она оббегала все конторы, но ни в одной из них не примут от нее данные. На последней работе девица зарекомендовала себя не с лучшей стороны.

— Надо же. И с какой, если не секрет, — спросила с заинтересованностью.

— Она приставала к графскому сыну. Фамилию, по понятным причинам я не могу вам озвучить, — едва слышно вымолвил зажиревший конторский работник, прищурив и без того узкие глазки, мгновенно став похожим на борова.

— Да неужели! Вот нахалка! Мальчик, наверно, честно отбивался от домогательств! — воскликнула я, едва сдерживая рвущийся наружу ржач. Особенно, когда представила прыщавого переростка лет семнадцати с повышенной сексуальной озабоченностью. — Спасибо, милейший, повеселили от души.

Развернувшись, поспешила на выход, не обращая внимания на окрик служащего о самых лучших кандидатках в услужение.

Выбежав на улицу, огляделась по сторонам. Одинокую девичью фигуру с поникшими, вздрагивающими от плача плечами заметила не сразу. Уж больно худенькое тело в коричневом платье слилось с раскидистым кустом.

Подойдя к незнакомке, тихонько подхватив ее под локоть, повела к повозке, приговаривая на ходу: — Как хорошо, что вы не ушли. Служащий по найму работников так вас расхваливал. Не могла отказаться от соблазна нанять на работу такую старательную служанку. Ты прически делать умеешь? — решила сразу уточнить так волнующую меня тему.

Девушка резко остановилась. На вид ей было лет девятнадцать. Курносый носик, пухлые губы бледно-розового цвета. Красоту подчеркивали большие выразительные глаза насыщенного карего цвета. Ее черные дугообразные брови в мысленном процессе то сходились вместе, то взлетали вверх.

— Но это невозможно. У меня нет рекомендательного письма.

— Да мне и не надо. Что отказала графченку, а его маменька решила мстить.

— От… от-куда вы узнали, — заикаясь, пролепетала девушка.

— Так и ишаку понятно. Зовут тебя как?

— Мари.

— Вот что, Мари. Меня зовут Киара Корхарт, и мне нужна служанка. На какой срок, пока не знаю. Мама со слугами отбыла в другое государство и вернется дней через десять, а возможно и больше. Но ты не переживай. У нас одна служанка, и мы давно подумывали нанять еще одну. Если мне понравится твоя работа, то милости просим в нашу небольшую семью. А если тебе самой не понравится, то дам тебе расчет, и ты сможешь устроить судьбу по своему усмотрению.

— Я буду очень стараться. Спасибо вам, леди Киара.

Схватив мою руку, девушка сжала ее нервно и тут же отвернулась, скрывая хлынувшие из глаз слезы.

— Ладно, не плачь. Ты когда последний раз ела?

— Вчера потратила последний медяк.

Шмыгнув носом, Мари потупила взгляд на землю.

— Вещи твои где?

Девушка закрыла руками лицо и расплакалась в голос.

— Ясно. Суки еще и одежду не отдали.

Мари резко прервала плачь, посмотрев на меня во все глаза.

— И не смотри так. Я называю вещи своими именами, а людей так, как они того заслужили. Хватит нам разглагольствовать, садимся в двуколку и едем в особняк.

По приезду домой бегло ознакомила Мари с обстановкой первого этажа. При ремонте особняка сразу позаботилась о том, чтобы у слуг была своя отдельная комната. Пусть маленькая, но каждый достоин своего личного пространства. Отдав ключи от ее спальни, повела новую служанку на кухню.

— Я сейчас сильно тороплюсь. Вот здесь находится шкаф с кристаллами охлаждения. Наша кухарка сготовила завтрак. Но из-за скорого отъезда покушать никто не успел. Можешь спокойно есть все, что найдешь. Не стесняйся и не сиди голодом. Меня не жди. Ложись спать, когда захочешь. Я вернусь поздно. А завтра обсудим наше совместное проживание.

Вернувшись к двуколке, указала извозчику, куда меня необходимо доставить.

Сначала заехала в строительную контору. Указала, что хотела бы видеть, в каком месте, и к какому времени. За срочность пришлось доплатить пять серебряников.

Затем отправилась в дорожную контору. Заказала четыре дорожных дилижанса и попросила служащего показать извозчиков.

— Дорога дальняя, и я хочу лично осмотреть кучеров. Вдруг среди них пьяницы водятся. Безопасность моего коллектива превыше всего.

— Что вы, леди! Как можно! Мы выбираем лишь проверенных людей.

— Выходит, и боятся вам нечего. А я лишь одним глазком посмотрю и оценю ваших работников.

Выйдя из душной конторы, я поспешила к стоящим на площади каретам.

Служащий семенил за мной, сверкая проплешиной на затылке, не переставал раз за разом кланяться.

Немного попереживала за мужчину худощавого телосложения лет сорока пяти.

«Так ведь и искривление позвоночника можно получить на старости лет».

Конторщик выбежал вперед, окрикнул группу мужчин, беседующих возле одной из повозок.

Переглянувшись, извозчики не спеша направились в нашу сторону.

— Есть желающие отправиться сегодня в полночь в Раинивское государство. Нужно четыре дорожных экипажа.

— А кого везти придется? — решил уточнить мужчина крепкого телосложения.

Посмотрев на его кулачищи, чуть не крякнула от удивления и быстро поспешила озвучить пассажиров: — Музыкальный коллектив, состоящий из восьми человек. Пять девушек от девятнадцати до двадцати пяти лет и трое молодых людей примерно таково же возраста. Их будет сопровождать руководитель Растиан Риамский, мужчина пятидесяти лет.

— Я согласен. Мне лишь бы не с детьми. Уж больно мороки с ними, — выразился здоровяк, окинув стоящих рядом мужиков.

— Так и быть, я тоже, пожалуй, соглашусь.

— По ходу мы с братом будем не прочь отправиться в дорогу.

Трое вышедших вперед извозчиков не вызвали у меня доверия. Уж больно посматривали на мой ридикюль. А вот чем-то похожий на русского богатыря мужчина к себе располагал.

— Я бы хотела лично осмотреть качество карет, — обратилась я к служащему. — Повторюсь. Безопасность моего коллектива превыше всего.

— Да, да… я слышал. Как будет угодно, леди, — изрек мужчина, вновь склонившись в почтении. — Пока Ваше Сиятельство осматривает дорожные дилижансы, я составлю договор. Жду вас в конторе.

Проводив взором конторского рабочего, я повернулась и встретилась с ухмылкой здоровяка.

Окинув меня внимательным взглядом, почесав пятерней шею, извозчик развернулся и тяжелой поступью зашагал к своему дилижансу.

Мне пришлось семенить следом. От задуманного плана отступать было нельзя.

— И чего леди от меня надо?

Мужчина, зайдя за карету, так резко остановился, что я чуть в него не врезалась.

— Дело есть, — не стала скрывать мотивов своего поведения. Открыв ридикюль, вытащила сложенный лист бумаги. — Мне нужно, чтобы по приезду в Обуранск вы передали это письмо Растиану Риамскому. Пять золотых за хлопоты и пять золотых за секретность. Вопросы есть?

— Да какие вопросы, — осмотревшись по сторонам, мужчина, взяв у меня лист, быстро засунул его за пазуху камзола, сшитого из грубого темно-синего сукна.

— Вот и договорились. Если заподозрите что-то неладное, письмо лучше съешьте, но чтобы оно не попало в чужие руки. Очень на вас надеюсь. От этого зависит моя жизнь, — сказав, протянула мужчине руку для скрепления договора.

Извозчик, вздернув в удивлении бровями, захватил пятерней мою ладонь, осторожно сжал и также бережно выпустил со словами: — Не беспокойтесь, леди. Исполню все в лучшем виде.

Открыв ридикюль, отсчитала десять золотых. Оглянувшись по сторонам, быстро вложила их в руку мужчине. Повысив голос, спросила: — Надеюсь, колеса хорошо дегтем смазаны.

— Не волнуйтесь, Ваше Сиятельство. Я знаю свою работу и слежу за дилижансом.

Вздохнув, еще раз посмотрела на здоровяка и направилась к другим каретам. Для отвода подозрения залезла в одну из повозок. Открыв крышку ящика под сиденьем, осмотрела его с задумчивостью и поспешила на выход. Уж лучше пусть извозчики думают, что у леди немного проблемы с головой, чем бросят тень сомнения на мое задержание с их напарником.

Расплатившись в конторе за дорожные экипажи, отправилась в таверну «Черный Эдельвейс».

Музыкальный коллектив встретил меня восторженными возгласами. Но никто из них не смог скрыть затаившегося в глубине глаз страха. Это и понятно. Вести о случившемся в замке Арвайских разлетелись быстро. Меня не было несколько дней. И каждый из ребят, пережив голод и безденежье, притих в ожидании худших перемен.

— Так, коллектив! У меня для вас есть две новости, и обе супер как хороши! За отличное выступление в Королевском театре музыкальная группа «Звезды миров» награждается премией и двухнедельным отдыхом.

В горах Раинивского государства имеется озеро. На берегу лазурных вод выстроены домики для приезжих, желающих отдохнуть от повседневной суеты. Особняки утопают в зелени многовековых кедров и цветов. И ничего, что это в сторону севера. Сейчас жаркое время года, сможете насладиться красотами и путешествиями по горам.

Вторая новость. Сегодня мы даем концерт для всех жителей столицы Сарварс. Выступление будет происходить на площади недалеко от трактира.

— Леди Киара. А премия в каком размере будет?

Как всегда отличился Одон.

— Одон! Ты никак деньги на обручальные кольца копишь?

Увидев немного растерянный взгляд голубых глаз, поспешила исправить оплошность: — В этот раз каждый из вас получит по одному камешку.

Хихикнула, увидев недоумение в глазах коллектива.

Открыв ридикюль, извлекла из него мешочек. Дернув за тесьму, развязала горловину, захватив пальцами круглый камень белого цвета. Положив его на ладонь, продемонстрировала коллективу со словами: — Бриллиант в один карат. Рыночная стоимость до трехсот золотых. Каждый получит по такому камешку после завершения выступления. На сохранение отдам Растиану Риамскому.

А сейчас быстро разбежались и занялись укладкой в дорожные сумки и ридикюли необходимых вам вещей в дорогу. В полночь к таверне подъедут дорожные экипажи. Как управитесь, займемся приготовлением сценических костюмов и распевкой.

Проводив ухмылкой ребят, повернулась к Растиану и улыбка сразу сошла с моего лица.

— Мама сегодня покинула столицу. Уехала в Кувайское государство.

Увидев, как напряглось лицо мужчины, поспешила развеять его страхи: — Растиан, не волнуйтесь. Мама вернется дней через десять. А может так случиться, что вы возвратитесь в столицу одновременно. В этом мешочке сорок семь бриллиантов. Обещанные мною камни раздадите ребятам, десять возьмете себе, а остальные послужат оплатой за отдых. Дорожные экипажи оплатила. Вас довезут до городка Обуранск. В любой ювелирной лавке обменяете драгоценные камешки. К сожалению, наличных монет у меня мало. Вот в этом мешочке сто золотых, на дорожные расходы вам хватит.

Беря от меня бархатные мешочки, Растиан и не догадывался, как изменится через пять дней его жизнь, и ребят в том числе. И вместо отдыха им придется отправиться в столицу Сурманианского государства.

Раздумывая над поездкой музыкальной группы, мыслями уже летела в свои задумки:

«В Рианул по моим грубым подсчетам они прибудут через три — четыре недели. Крюк дадут большой, но по-другому никак.

Решение Лакрес уехать в другое государство лишь послужило мне на руку. Не пришлось уговаривать Тихоневских покинуть Марвайское государство. Хотя теперь во главе семейства стоит Эром Руварский. Пусть думает, что он глава, а руководит все равно вдовушка. С другой стороны, Эрому лучшей супруги не найти. Вот дырявая голова, совсем забыла про ее старших ребят».

Оказывается, за думами прозевала тот момент, как оказалась в трактире. Присмотревшись к полумраку, заметила на «камчатке» Севу, Гави и Марха.

Увидев меня, юноши привстали со своих мест, и я тут же поспешила к ним.

— Ребят… рада вас видеть!

Присев к столу, за которым они сидели, продолжила: — Эром сегодня мне рассказал, что вы собираетесь уезжать вместе с семьей.

Молодые люди переглянулись.

— Понимаете, леди Киара, — заговорил старший из них: — Мы решили организовать на новом месте такую же таверну. Опыт у нас есть. А на покупку заведения сложим все накопленные средства.

— Сев. Если честно, я поддерживаю все ваши начинания. Одно дело, когда ты работаешь на чужого дядю, другое — на самого себя. Вытащив из сумочки три драгоценных камешка, положила на стол. — Это вам за помощь и работу. Уже, наверно, слышали о премиальных у моего музыкального коллектива.

Усмехнулась, увидев округлившиеся глаза молодых людей.

— Леди Киара, это ведь целое состояние, — пробасил Марх. Голос восемнадцатилетнего юноши уже прошел мутацию, но еще остался последний этап — постмутационный. И мне было смешно смотреть на худощавого светловолосого юношу, говорившего низким мужским голосом.

— Надеюсь, вы правильно распорядитесь этим богатством. А теперь мне пора готовиться к концерту. А вы, как всегда, займетесь оформлением сцены. Представьте лишь на минуту, какое будет столпотворение, — смеясь, высказалась я. Встав со стула, поспешила в гримерку к девушкам.

Даря бриллианты, не задумывалась о том, как это выглядит со стороны. Мне было не жалко этих холодных, дорогих по цене камней. Хотелось отблагодарить каждого. И если мои задумки потерпят крах, поддержать дорогих моему сердцу людей хоть чем-то.

И была еще одна причина. Я боялась. Боялась Аргаира. На что способен оскорбленный мужчина. Да на что угодно. А возможно, он пока действительно дал мне время подумать. И засевши в доме, как паук, выжидает, когда жертва пожалует в его липкую паутину.

Мне казалось, что вокруг меня сгущаются тучи. Кожей ощущала, что едва успев вырваться на свет из густой тягучей серой массы, как она вновь окружает меня со всех сторон.

— Дамы и господа! Леди и джентльмены! А так же жители столицы Сарварс! Приветствую вас на нашем сегодняшнем выступлении! — разнесся эхом по площади голос Растиана. — Сегодня я и в том числе вот эти талантливые молодые люди, — Риамский повернулся, указал рукой на девушек и парней, немного нервничающих от собравшейся толпы народа, окруживших кольцом импровизированную сцену. — Хотим представить вам музыкальной выступление группы «Звезды миров». Видите, как ребята волнуются. Поддержите их аплодисментами. Самые нетерпеливые могут посвистеть.

Как только толпа разразилась громким смехом, барабанные палочки ловко прошлись по установке. Ритм подхватил Анвар и Стеван, ударив по струнам гитар. Санера прошлась по клавишам клавесина.

Раздвинув занавес, я вышла на сцену. Поводим плечами, плавно крутанув бедрами, начала концерт с песни «Шагай».

«Спрячу губы в алую помаду

И глаза запрячу в темные очки

И пойду туда, куда не надо –

Лишь бы не вернуться на свои круги, но…

Для выступления пригодилось платье, в котором выступала в Королевском театре. Оно идеально подчеркивало фигуру и давало свободу движениям. Выставив руку вперед, очертила пальцем толпу зрителей, облепивших сцену. И под каждую пропетую строчку припева вскидывала руку в сторону слушателей:

Это мой, мой жизненный принцип!

Это мой, мой фирменный стиль!

Не пытайся снова вернуть назад

Того, кого однажды отпустил!

Шагай, не грусти!

Шагай…

Необходимо было задать задор зрителям и, естественно, моим музыкантам. Все-таки выступление перед большой массой народа у них впервые. Оторвалась по полной. С улыбкой на лице наблюдала за восхищенными мужскими и женскими взглядами.

После моего выступления эстафету принял Стеван и Одон, исполнив «Орлы или вороны». За ними выступил Анвар с песней «Теряем мы любовь». Затем мы с девушками преподнесли публике «Шахерезаду».

Выходили на бис два раза. В итоге я дала людской массе отдохнуть. Запела песню для мужчины, которого полюбила и с которым прощалась навсегда:

В конце туннеля яркий свет слепой звезды,

Подошвы на сухой листве оставят следы,

Еще под кожей бьется пульс, и надо жить,

Я больше, может, не вернусь, а, может, я с тобой останусь.

Останусь пеплом на губах,

Останусь пламенем в глазах,

В твоих руках дыханьем ветра…

Останусь снегом на щеке,

Я для тебя останусь — светом…»

Время нашего выступления подходило к концу. После каждого выступления толпа ревела и ни в какую не хотела расставаться с певцами и музыкантами.

Вскинув руку, Растиан дождался, когда голоса стихнут, а затем, улыбаясь, продолжил: — А сейчас мы исполним песню для нашего непосредственного руководителя и создателя музыкальной группы «Звезды миров»! Прошу поприветствовать Леди Киару Корхарт!

Если честно, я растерялась. Было неожиданно и до слез приятно услышать слова признания от ребят, смотревших на меня с благодарностью в глазах.

Выйдя вперед, окинула смущенным взглядом коллектив, перевела счастливый взор на собравшуюся толпу народа, заполнившую всю площадь. Приложив руку к груди, низко поклонилась и, выпрямившись, вновь посмотрела на довольные лица ребят, вымолвила: — Без вас не было бы этих моментов и не было бы меня! Посмотрите на этих людей. Вы подарили им праздник. Пройдут года, но в их сердцах и памяти останется ваше сегодняшнее выступление. Я говорю вам от всех нас спасибо!

Еще раз поклонившись, поспешила к ступенькам, слушая голос Растиана:

— А теперь, дорогие зрители, мы все вместе послушаем заключительную песню музыкальной группы «Звезды миров».

От первого удара барабанной палочки по кожаной мембране по телу побежал табун мурашек. Мгновенно поняла, какую песню сейчас услышу. В носу защипало, глаза заволокла пелена слез. И чтобы никто их не увидел, поспешила сойти с импровизированной сцены. Ноги сами понесли к двуколке.

Стеван и Анвар прошлись пальцами по струнам. А мне казалось, что они играют со струнами моей души. Рвали память прошедшей жизни на Земле и горечи сожаления года жизни на Карварсе.

С первых строк песни воспоминания нахлынули лавиной. Захватив, кружили в хороводе памяти, рвали душу произошедшими событиями, и я уже не сдерживала рыданий.

Сев в двуколку, не обращала внимания на бегущие по щекам соленые дорожки слез, подпевала Анвару трясущимися от рыданий губами:

«Мы поняли с тобой, что не нужны друг другу.

Мы поняли с тобой, что между нами вьюга.

Ни летом, ни зимой нам вместе не согреться,

Безжизненно стучат не любящих два сердца.

Мы поняли с тобой, что стали вдруг чужими,

Холодною зимой метель нас закружила.

В сердцах холодный лед уж больше не растает...

В сердцах холодный лед…

По прибытию в родовой замок канцлер направился в кабинет. Спать совершенно не хотелось. Мысли метались от разговора с дядей и к тому, что устроила Кипра на одной из площадей столицы. Тянуло расслабиться, унять скопившуюся в груди тяжесть и принять факт женитьбы.

Получив после обедни письмо с королевской печатью, понимая, что там написано, скривился. И не ошибся. Гариар требовал срочно явиться во дворец. Разговор вышел не из легких:

«— Аргаир. До меня дошли сведенья, что ты до сих пор не уведомил Киару Корхарт о том, что пять знатных графских семей изъявили желание принять ее в свой род.

— Я не посылал письма графине Корхарт. Дал ей время для стабилизирования магических стихий. И есть еще причины, из-за которых не тороплю события. Жду, когда Кипра поймет и придет к единственному правильному решению. И я люблю эту женщину и не представляю, как отдать ее другому мужчине.

— Ты думаешь, мне есть дело до твоих чувств. Прежде всего, тебя должны волновать государственные вопросы, а уж потом личная жизнь. Эта девочка, чтобы прикрыть свой позор, должна радоваться нашему предложению.

— Гариар именно так я и думал буквально несколько дней назад, предложив Киаре стать моей фавориткой. Но время идет, и у меня складывается впечатление, что девушку меньше всего волнует потеря целомудрия и мнение высшего общества. Не понимаю, откуда это своеволие и бунтарство. Любая другая на ее месте, побывав в лапах насильников, впала бы в депрессию или лила слезы сутки напролет. А Ливин Корхарт, пройдя через трагические испытания, как будто перевернула свое мышление о жизненных ценностях. Ей нет дела, о чем шепчутся за ее спиной. И боюсь представить, как она воспримет новость о вмешательстве в ее личную жизнь. На мой взгляд, нам не стоит торопить события.

— Аргаир… мальчик мой. Графиня Корхарт юная влюбленная девушка, обиженная на твое решение сделать ее своей фавориткой. И не надо ей приписывать тех качеств, которых у нее нет. Подумаешь, оскорбилась! А чтобы у нее больше не теплилась надежда, что ты изменишь решение, сыграем свадьбы.

— Я не рассчитывал так рано…

— Знаю, хотел еще с месяц в холостяках походить, но не получится. Юровской так не терпится стать герцогиней. На лицо тебе запрыгнула, горячая штучка достанется.

Гариар зашелся в хохоте, и Аргаир отчетливо слышал проскальзывающие нотки злорадства.

— Могу уступить право первой ночи.

Тармийский резко замолк, прищурившись, буравил племянника взглядом темно-синих глаз.

— Не переходи границ. Не посмотрю, что ты мой кровный родственник. Завтра королевском дворце сыграем две свадьбы. Хватит, и так затянули. И смотри мне. Не вздумай что-либо выкинуть. Не посмотрю, что ты мой племянник. Женись, а потом заводи себе хоть гарем. Считаю на этом наш разговор оконченным».

Подойдя к секретеру, Аргаир открыл дверцу, окинув пустым взором ряд бутылок с вином и более крепким алкоголем, понял одно: хочется напиться до чертиков в глазах.

Взяв бутылку рома и классический стакан без ножки с толстым дном, направился к своему любимому месту. И так погрузился в свои мысли, что в памяти не остался момент, как откупорил бутылку и налил себе рома.

Очнулся от жжения в горле и желудке. Рот наполнился сладким послевкусием аромата карамели, специй и миндального ореха. Поднеся стакан к глазам, канцлер некоторое время рассматривал коричнево-янтарную жидкость. Осушив залпом остатки крепленого напитка, герцог откинулся на спинку кресла и, закрыв глаза, ощущал, как постепенно исчезали внутренние запреты и барьеры. Уходило напряжение, наполняя организм легкостью и сексуальным влечением к одной очень упрямой девушке.

Канцлер до сих прибывал под впечатлением увиденных воспоминаний у музыкальной группы «Звезды миров». Он и подумать не мог, что его малышка будет выступать перед толпой. Одно дело показать талант в Королевском театре. Восхитить пением королевскую чету и высшее общество. Другое — петь для людского скопища, большая половина которых состояла из нищебродов. И не просто петь, а еще танцевать, плавно качая бедрами и плечами, выставляя напоказ белоснежную кожу, по которой он столько раз гулял губами. Обрадовало и то, что мужская часть музыкального коллектива Киары питала к ней лишь любовь, как к руководителю. Восхищались ее талантом, голосом и креативным мышлением.

Недуг у Киры, к счастью, прошел. Удивительно, как это ведьма, имеющая такой высокий магический потенциал, вместе с тремя ее покровителями ошиблась в постановки диагноза у Корхарт. А хотя по нервному состоянию Яримы на тот момент она была полностью погружена в страх. Он не просто засел в ее голове, он разъедал последние остатки разума. И все-таки в очередной раз убеждаюсь в какой-то безумной любви графини Барванской к чужой дочери. Да и сама Киара не вернулась к родным родителям, а продолжила жить с Яримой. Странности. Одни странности вокруг Ливин Корхарт. И начались они с ее похищения преступниками. И хотя до их встречи в парке не был лично знаком с Ливин, но из воспоминаний Флави: дочь была кроткого нрава, но порой была прямолинейна. Что кривить душой, именно за взгляд, горящий местью и решительностью, мне и понравилась девушка с необычным цветом волос. А ведь и сейчас ее взгляд горит такой же жесткостью. Когда разговаривает с кем-то, такое ощущение, что мыслями Киары находится где-то далеко. И лишь на сцене она расслабляется и каждой песней выражает свое душевное состояние: дерзит, любит, отталкивает и прощается. Впервые ощутил чувство радости от того, что я менталист. Еще раз посмотрел на Киару, правда, глазами других людей».

Распахнув глаза, Аргаир подскочил. Проскользнувшая мысль о прощании Киары с ним пробила тело холодным потом. Трясущимися пальцами канцлер расстегнул пуговицы на вороте рубашки, тяжело задышал.

— И все-таки чутье не подвело, — сорвалось с его губ. Облокотившись руками о стол, канцлер с прищуром смотрел перед собой. Словно Киара Корхарт сейчас стояла перед ним. — Куда же ты собралась, моя маленькая глупышка? Неужели подумала, что я ни о чем не догадаюсь? Нет, моя маленькая. Хочешь ты того или нет, но ты будешь со мной. А чтобы не наделала глупостей, предотвращу твой побег.

Определившись с правильностью решения, глава тайной канцелярии, взяв перо и бумагу, сел писать приказы на сторожевые посты. Письмо для графини Киары Корхарт уже было написано и лишь дожидалось отправки. И еще предстояло известить чету Одоевских о гибели их дочери. Этим он займется с самого утра, а затем приступит к подготовке к свадьбе.

Проснулась я в таком состоянии, будто за всю ночь не сомкнула глаз. В принципе, это и было правдой. Смогла задремать только под утро и, не проспав пары часов, вынырнула из тяжелого сновидения.

Тревожность на душе не давала покоя. И если честно, было из-за чего волноваться. Я ведь планировала уехать из столицы вместе со своим музыкальным коллективом. Но потом поменяла решение и сейчас не представляла, как буду выбираться из Марийского государства. Перебрала несколько вариантов, но ни один не подходил.

Совершив бортничество и проскользнуть через главные городские ворота не могла по той причине, что я отличаюсь размерами от Уфы. Увидев самую смертоносную змею, да еще превосходящую в размерах своих сородичей, огневики закидают меня магическими огненными шарами.

По этой же причине не могла пробраться под чью-нибудь карету или телегу. Случайно брошенный взгляд в мою сторону, и поднимется такой ор и суматоха, а исход будет таким же, как и в первом варианте.

И была еще одна причина. Доверие.

Это мне с извозчиком повезло, а другой на его месте быстро бы донес сысковикам. И вот тогда бы мне предъявили ультиматум: быть фавориткой герцога Арвайского или тюрьма моей музыкальной группе. Вот и получается: куда не кинь — всюду клин, и помощи ждать неоткуда.

Исследуя в очередной раз тяжелым взглядом потолок, положила руки вниз живота, улыбнувшись, послала лучики любви сыну и, откинув одеяло, встала.

— Лежи не лежи, а проблема никуда не уйдет, — проговорила, направляясь ванную комнату.

Прохладный душ немного освежил, но не настолько, чтобы не хотелось спать. Накинув халат, широко зевая, направилась на первый этаж. Чашечка горячего чая взбодрит или нагонит сон.

К моему удивлению, Мари уже копошилась на кухне и при виде меня изменилась в лице.

— Леди Киара. Вы так рано встали. А меня Эром на центральный рынок свозил, показал, где Марша отоваривалась. Я закупила молочных продуктов, мяса, колбас и фруктов. Представляете, вся столица гудит от новостей.

Опустившись на стул, я окинула стол, слушая болтовню новой служанки, стянула с блюдца печенье и, надкусив сладкую сдобу, стала медленно пережевывать.

— Братья герцоги Арвайские сегодня сочетаются брачным союзом в храме Единого.

Я поперхнулась. Закашляв, схватила стоящую на столе кружку с молоком и залпом осушила ее. И ведь понимала, что это должно было случиться, но где-то в самых потаенных уголках души была надежда: а вдруг. Вдруг не случилось. И пора принять этот факт и уже раз и навсегда помахать Аргаиру ручкой.

— Какая интересная новость. Что же, можно пожелать молодым долгой и счастливой жизни и любви до гробовой доски. Мари, что ты там говорила про колбасу? Я бы от колечка не отказалась, — увидев удивленный взгляд девушки, поспешила исправиться: — Ничего не могу с собой поделать, но как представлю копченую корочку и перченые кусочки мяса с салом, так слюнями давлюсь.

Облизнувшись, сглотнула и правда скопившуюся во рту слюну и, втянув ноздрями воздух, уж определила, где лежит мясной деликатес.

Заметив, куда устремлен мой взгляд, Мари вытащила из корзины пряно-пахнущее кольцо.

Увидев золотистую корочку, я едва удержалась от удовольствия схватить колбасу и, поломав пополам, вонзиться зубами в перченную мясную мякоть. Побоялась шокировать своим поведением служанку. Дождалась, когда она нарежет копченые мясные колечки и, разложив их на тарелке, преподнесет мне.

Изнывая от нетерпения, удивилась своим новым вкусовым желаниям. Взяв вилку и нож, отдалась во власть вкусовых ощущений. Насытившись, выпила кружку горячего чая и поняла, что меня потянуло на очередные подвиги.

Первым делом решила зайти в таверну «Черный Эдельвейс». Не хотела оставлять свои сценические наряды. Во-первых, они мне дороги. А во-вторых, стоят, как чугунный мост.

Еще планировала заехать к родителям и в ювелирную лавку.

— Мари, как позавтракаешь, придешь ко мне в покои, поможешь одеться.

На сборы у нас ушло около двух часов. Надев платье из муслина бледно-сиреневого цвета, осмотрела себя в зеркале. Не хватало ювелирных украшений, но я все до единого колечка отправила с Яримой.

— Леди Киара, у вас единственное украшение, но оно совершенно не подходит для дневной прогулки.

Слова служанки огорчили, а мысли тут же заметались: «Какой ювелирный набор могла оставить?».

Повернувшись, захлопала ресницами, не понимая. Откуда у меня появилось старинное колье и серьги из белых бриллиантов? Буквально через минуту вспомнила, как Аргаир украсил мои мочки ушей и шею родовыми украшениями.

— Хм, — вырвалось у меня. Пришло понимание, как обеспечить себя деньгами, не привлекая внимание продажей неограненных драгоценных камушков.

С довольной улыбкой на лице взяла у Мари ювелирные украшения. Завернув их в воздушный шарфик, положила в ридикюль со словами: — Когда вернусь, не знаю. Особой работой тебя не загружаю, что захочешь, то и делай. Да, чуть не забыла. Должен прийти садовник, откроешь ему калитку. Он обычно приходит с заднего входа.

Сегодня решила воспользоваться услугами Эрома, да и он никуда не собирался уезжать. Обмолвились с ним парой слов, я села в карету. Летом я больше любила ездить в двуколках, обзор больше, да и приятней, когда тебя обдувает легкий ветерок.

Сиарим Лигнивский встретил меня улыбкой.

— Леди Кипра. Давно вы к нам в лавку не заглядывали, — с нотками радости в голосе вымолвил ювелир, склонившись голову в поклоне.

— Сиарим, рада тебя видеть. Как у нас идут дела с продажей новой коллекции Пандоры?

— Сейчас работаем только на заказ. Не успеваем сделать впрок украшения. Разбирают все за час.

— Отличная новость. С такими темпами за пару лет вы рассчитаетесь с долгами и сможете восстановить свое дело.

— Тоже на это надеюсь, будет кому дело рода передать после смерти.

— Не торопитесь помирать. А лучше оцените вот это ювелирное украшение.

Я вытащила из сумочки шарфик и, размотав его, разложила на столике колье и серьги.

Осмотрев внимательным взглядом украшения, Лигнивский опустил со лба на глаз лупу и, подхватив колье, стал внимательно рассматривать грани камней. Тщательно осмотрев каждый бриллиант, вернул ювелирное украшение на место.

— Могу с уверенностью сказать, что это старинное украшение.

— Меня интересует его ценность.

— Вы знаете, я даже немного затрудняюсь ответить на такой щепетильный вопрос. Чтобы дать точную оценку, нужно проверить украшение более тщательно.

— Нет времени. Мне вполне подойдет приблизительная оценка.

— Что же, от ста пятидесяти до двухсот тысяч золотых.

Я самопроизвольно присвистнула. Ничего себе! Ни одно ювелирное украшение, найденное мною в тайной комнате, не шло в сравнение с родовым украшением Арвайских.

— Ценность этого колье в древности. Не представляю, как вам в руки попал такой экспонат?

— Подарили. Сиарим. Как, по вашему мнению, захотят купить это украшение сиятельные лорды или оно будет не по карману?

Ювелир задорно рассмеялся.

— В столице Сарварс найдется не один, а несколько желающих приобрести данное колье и серьги.

— Тогда выставляете его на витрину с описанием количества бриллиантов. А также подпишите: данное ювелирное украшение выставляется на торги и его стартовая цена — четыреста тысяч золотых.

Лигнивский тяжело сглотнул, и смеяться, по всей видимости, ему уже не хотелось.

— Но позвольте, леди Киара, эта сумма в два раза больше стоимости изделий, — едва слышно промямлил Сиарим.

— Знаю. И уверяю вас, эти ювелирные украшения обязательно купят. Да, забыла сказать, подпишите внизу: «Ювелирные украшения герцогов Арвайских».

Оставив ювелира выполнять порученное ему задание, решила прогуляться по главной площади столицы. Устроить, так сказать, себе шопинг. Доказано, что покупки для себя любимой сильно приподнимают настроение. У меня же порхают бабочки в душе, когда я делаю что-то хорошее для других людей.

Указав Эрому, куда нужно ехать, зашла в карету и, расположившись на сиденье, сладко зевнула. Остатки адреналина рассеялись, и меня потянуло в сон.

Не стала отказывать себе в удовольствии. Сон для беременных очень даже полезен. Подхватив «думку» взбила ее как следует и улеглась на сиденье, порадовалась, что оно мягкое, но немного короткое. Пришлось согнуть колени. Подложив маленькую подушку под голову, закрыла глаза и тут же уснула.

Доехав до торговой лавки, указанной графиней, Эром остановил лошадей и поспешил помочь спуститься со ступенек юной леди. Открыв дверь кареты, мужчина с изумлением понаблюдал за спящей девушкой и, решив ее не будить, осторожно прикрыл дверцу.

Вернувшись на козлы, слуга расслабился и стал перебирать в памяти все купленные товары в дорогу и заодно обдумывать. Хватит ли на такую ораву детей заготовленных им продуктов?

Клэр Маджонская прибывала в скверном расположении духа. И виной тому были братья Арвайские, с приглашением на свадьбу, которая должна была состояться сегодня вечером в королевском дворце.

После ночных гуляний вернулась графиня домой поздно, а затем перебирала в памяти выступление музыкальной группы «Звезды миров». И уснула практически под утро, да так сладко, что уже и не помнила, сколько лет так безмятежно спала. Разбудил ее управляющий со срочным письмом от короля.

Зло сверкнув глазами на мужчину, служившего в их доме уже пятьдесят лет, не вставая с кровати, графиня взяла с подноса сложенный лист и, развернув его, бегло пробежалась по написанному.

— Ступай, отнеси письмо Дирвану, а затем графу с графиней, — приказным тоном произнесла Клэр, провожая хмурым взглядом управляющего.

— Торопится, Гариар, — бурчала пожилая леди. — Боится, что племянничек глупостей наделает. Правильно делает, что переживает. Была бы я мужиком, такую красоту ни за что бы от себя не отпустила. И где глаза моего внука были? Влюбился бы в графиню Корхарт и не страдал бы сейчас так. Эх, Дирван, Дирван. И чего теперь убиваться по покойнице.

Тяжко вздохнув, Клэр свесила босые ноги с кровати, наблюдая, как служанка торопливо надевает ей на ступни мягкие тапочки. Опустившись на пол, графиня Маджонская вцепилась в руку девицы, прислуживающей ей, и, переваливаясь с ноги на ногу, поплелась в ванную комнату.

Чтобы окончательно не испортить себе настроение, Клэр Маджонская стала вспоминать ее вчерашние приключения:

«В последнее время у Клэр любимым занятием стало прогуливаться вечерами по главной площади. И никогда бы пожилая леди не призналась, но виной поздних гуляний стала ювелирная лавка «Новый луч света».

Графине нравилась уютная обстановка в помещении и витавший запах пряностей и аромата ванили. Вроде лавка не булочная, но печенье здесь подавали восхитительное. Расположившись на мягком диване, попивая предложенную чашечку кофе и надкусывая сдобу, Маджонская не спеша листала каталог с ювелирными изделиями.

Слово «каталог» было сродни чему-то новому, да как, впрочем, и сами ювелирные украшения, нарисованные на толстых листах, покрытых защитной блестящей поверхностью.

Маги-художники постарались отобразить сияющую красоту так, словно перед глазами лежали настоящие золотые изделия.

Пригубив горячий напиток со вкусом карамели и ореха, Клэр сощурилась от удовольствия и сладкого послевкусия во рту с едва заметной горчинкой. Перевернув лист журнала, графиня с интересом стала рассматривать очередную подвеску. Или по новому введенью моды — шарм.

Крохотная собачка из золота с едва заметными изумрудами вместо глаз была не интересна. Но графиня была бы не Маджонской, если бы не скупала всю новую коллекцию. И не беда, что пока ее никто не увидит и не поносит. Придет время, единственный внук переболеет умершей баронессой, и вот тогда Дирван встретит девушку, которая ничуть не меньше, чем Софи, разожжет в его груди огонь любви. По-другому и нечего брачный союз заключать. Хватит, насмотрелась на сына с невесткой. В их сердцах лишь холод льда и живет каждый для себя. Спасибо, хоть внука подарили.

Не предполагала старая леди, что ее единственная отрада встретит свою любовь лишь через десять лет. И все те украшения, которые она так тщательно подбирает для будущей невестки, выйдут из моды. Но хоть порадует ими двух очаровательных праправнучек — близнецов. Вечно дерущихся из-за того, кому из них достанется очаровательная собачка с зелеными глазами, а кому шарм в виде котика с сапфировыми глазками. Разнимать ревущих кареглазых сестер семилеток будет старший пятнадцатилетний брат. Копия, между прочим, отца. А постаревшая Клэр, сидя в кресле, поглядывая на праправнуков, будет с улыбкой на лице думать: «От большой и сильной любви дети рождаются. А такая любовь, как у внука к своей супруге, никогда не утихнет. И где ей угаснуть. Магические светильники от их страсти по ночам вспыхивают».

Все это будущее. А в данную минуту графиня Клэр Маджонская и не подозревала, какое ее ждет счастье.

Оставив заказ у ювелира, Клэр вышла из лавки, и ее чуть с ног не сбил бежавший мальчишка.

— Куда несешься, бесовское отродье! — прикрикнула графиня, махнув на конопатого мальчугана костылем.

К ее удивлению, пацаненок не обиделся и не стал строить ей рожицы. Мало того, убегая, крикнул с горящими от восторга глазами: — В Западном квартале, на Малой площади музыкальное представление будет!

Левая сторона лица Маджонской дернулась в гримасе. Кварталы для середняков она не посещала, но что-то взволновало ее в словах юнца. Да, к тому же Клэр предполагала, что такая вот столичная шпана знает куда больше, чем сыскные собаки канцлера, о том, что творится в городе.

Графиня поспешила окликнуть оборванца: — Эй ты! Бесово племя! Хочешь заработать серебрушку? Вернись и расскажи подробней, что там за представление устраивают!

Мальчишка резко развернулся и уже через минуту, запыхавшись, стоял перед грузной графиней. Рассказав ей все, что узнал у столичной шпаны, схватив честно заработанную монету, скалясь во весь рот, пустился наутек, занимать лучшее места для смотра представления. К сцене таких, как он, мужики близко не подпустят, зато на дерево не полезут. А у своры пацанов будут самые лучшие места.

Но лучшее место на представлении было у графини Клэр Маджонской.

Услышав господский приказ о поездке в западный квартал к малой площади, кучер сильно удивился, но кто он такой, чтобы спорить со склочной старухой. Доставив ее до нужного места, слуга изумился разворачивающейся перед ними картиной.

В середине площади уже заканчивали возводить сцену, а толпы зевак все больше окружали ее со всех сторон. Свободный, отдельный проход остался лишь для музыкантов, носящих инструменты на импровизированную сцену.

Выйдя из кареты, Клэр внимательным взором окинула площадь. Молодых людей, выступающих в Королевском театре, она узнала сразу. А это говорило лишь о том, что графиня Киара Корхарт будет сегодня выступать перед дворовой публикой.

Стоять среди нищебродов графиня не собиралась. Да если бы и надумала, выстоять на своих больных ногах долго не смогла бы.

От желания послушать еще раз голос певицы засвербело во всех частях тела. Окинув вновь более тщательным взглядом малую площадь, графиня Маджонская облюбовала себе один из двухэтажных домов. Часть его крыши замещала открытая терраса, увитая с двух сторон садовым плющом. Отличное место для отдыха, а так же с него превосходно можно будет наблюдать за выступлением певцов и музыкантов.

За хорошую плату жильцы уступили на время графине Маджонской не только террасу, но и дом.

Расположившись в кресле и укутав ноги теплым новым пледом из альпаки, пожертвованный хозяйкой дома, Клэр второй раз в жизни испытала непередаваемый восторг от увиденного зрелища.

Наблюдая за выступлением графини Корхарт, пожилая графиня жалела, что ей не двадцать лет. Будь она помоложе, не задумываясь, примкнула к музыкальной группе и вот так же свободно и легко порхала на сцене, радуя зрителей своим голосом. Авантюризм всегда кипел в жилах Клэр, да с годами поутих, превратившись в ворчание и склочность.

Это представление Киары сильно отличалось от ее сольного исполнения песен в Королевском театре. Там была мольба и тоска, здесь: вызов, торжество, счастье и победа. Но в то же время очередной крик души и едва его смог кто-либо заметить.

Клэр стала свидетельницей побега графини Корхарт. Последняя песня, спетая для нее одним из исполнителей, вызвала слезы не только у молоденькой девушки, спешащей покинуть сцену, но и у графини.

Как много сказано одними словами. И неважно, как долго ты любил, главное — один человек причинил боль другому. Прошелся бессердечностью по сердцу, казалось, совсем недавно любимого тобой человека. И затянет вьюга минуты счастья, зарубцуются льдом раны души, и застучат безжизненно не любящих два сердца. И если у одного лед так и не растает в груди. Другая отбросит прочь воспоминания и потянется к свету иной души.

Видела графиня, как метался по мостовой глава тайной канцелярии, самолично обыскивал дорожные дилижансы и подвергал ментальному допросу музыкантов и певцов.

Слухи среди знати расходятся быстро. И Клэр уже была в курсе, что графиня Киара Корхарт стала любовницей канцлера. А узнав, как отреагировала Киара на предложение Аргаира стать его фавориткой, зауважала девушку. И пожалела, что Киара родовой замок Арвайских под землей не схоронила.

Наблюдая за канцлером, одиноко стоящим на мостовой, графиня Маджонская потешалась над ним молчаливо:

«Дурень. Разве такая девица склонится? Да не в жизнь. А ты теперь бегай, как цепная собака, и ищи… А кстати. Чего ты там вынюхиваешь? А хотя и так понятно. Все не можешь смириться, что выскользнула из твоих рук райская птица. Тебе, видать, и невдомек — то, что упустил, назад не вернешь».

На утренние процедуры у графини Маджонской ушло три часа. Позавтракав с домочадцами, Клэр со злобой осознала: до начала бала еще далеко. И куда убить время, спрашивается?

Подумав, решила посетить ювелирную лавку. Вечер как-никак будет занят на свадьбе у братьев Арвайских.

Сидя в карете, графиня умудрилась немного подремать и теперь шагала по центральной площади чуть в полусонном состоянии.

Растолкав толпу зевак возле витрины лавки «Новый луч света», пожилая леди мгновенно преобразилась, тут же позабыв про сон, плохое настроение и боль в ногах.

Родовое украшение герцогов Арвайских графиня узнала сразу. Не один десяток лет на свете живет, помнит, как Авигель, а затем и ее невестка красовались семейной реликвией.

Первоначальная стоимость ювелирных изделий немного шокировала, но не настолько, чтобы не нашлось желающих их купить. Сощурившись, Клэр усмехнулась, осмотрелась по сторонам.

Графа Думанского, графиня признала сразу. Противный старикашка, вечно слюни на балах пускает, смотря на молоденьких девушек. И хотя по годам Пьер был на пять лет младше Клэр, но для нее он выглядел куда хуже, чем она. Еще граф считался заядлым собирателем антиквариата. И по блеску серых глаз стало ясно, на что нацелился Думанский.

— Покупать надумал или так и будешь слюни пускать? — высказалась Клэр своим обычным приказным тоном.

— Я бы был не прочь обзавестись ювелирными украшениями, которые надевала Авигель.

— Старый хрыч. Тебе уже о погосте думать надо, а ты все бредишь герцогиней Арвайской.

— Что ты, Клэр. Я и тобой порой грежу. Но ты ведь такая недоступная и холодная.

— Тьфу ты, черт старый. Хватит комедию ломать. Говори, будешь покупать или я сама куплю! Дирван женится, невестке подарю.

— Я же сказал, что покупаю украшения! — захорохорился граф, поправив волоса на лбу закрывающее лысину.

— Эти ювелирные изделия не продаются!

Прервал их перепалку властный голос.

Арвайский собственной персоной, сощурив глаза, хмуро смотрел на них своей гипнотической синевой.

День для Аргаира не задался с утра. Сначала служанка умудрилась прожечь его свадебный камзол. Затем пришлось отрезвлять пьянющего Вильгара. А уже стоя с невестой перед алтарем в храме Единого, случайно услышать: «Говорят, родовое колье Арвайских в ювелирной лавке «Новый луч света» на торги выставили.

— Не может быть!

— Вот я и думаю. Неужели герцоги так обнищали, что продажей реликвии решили поправить свое материальное положение».

Не помня себя, ринулся из храма, успев крикнуть: — Скоро вернусь!

Пока не увидел собственными глазами украшения, подаренные Киаре, думал, что это какой-то розыгрыш. Но все оказалось куда хуже, и опоздай он на пару минут, пришлось бы искать обладателя покупки колье и серег.

— С чего вы взяли, что эти украшения не продаются? — холодно ответила Клэр канцлеру. — Они ведь не украдены у вас. По всей видимости, вы их кому-то подарили, а новая владелица решила их продать. В нашем государстве это ведь не запрещается. Не так ли, Ваша светлость? — по тому, как заходили желваки у канцлера, графиня Маджонская поняла, что попала в точку. — Может, продолжим торги в лавке, а то больно много зевак собралось. Пьер, ты участвуешь в аукционе? — на всякий случай обратилась Клэр к графу, но по его вспотевшему лбу поняла, что Думанский уже вышел из торгов. Жалкий и слабый старикашка мог выпячивать грудь лишь перед особами слабого пола. — Что же, нам еще и лучше.

Зайдя в ювелирную лавку, графиня Маджонская чинно расселась на диване, приказав Лигнивскому: — Сиарим, будь любезен, сними с витрины ювелирные украшения Арвайских. Мы с канцлером решили поторговаться за них.

Смотря на выхоленное лицо герцога, Клэр негодовала. Она уже давно поняла, кто так проехался по самолюбию Аргаира. В эти минуты графине стало жалко молоденькую девушку, полюбившую этого холодного сноба. Отдавшую ему себя и получившую в ответ подарок в виде колье. Давно так злоба не душила графиню Маджонскую. Взыграла женская солидарность и обида на черствые холодные мужские сердца.

— Ставлю шестьсот тысяч, — холодно проговорила Клэр, смотря на украшения, разложенные перед ней на низком столике, сделанном из стекла.

— Восемьсот, — перебил цену канцлер, буравя ее взглядом.

Клэр, кряхтя, встала с дивана. Подхватив колье, подошла к зеркалу. Приложив ожерелье к груди, покрутилась, любуясь игрой бриллиантов.

— На моей будущей невестке эти побрякушки будут смотреться куда красивее. Девятьсот тысяч, и давайте уже закончим эти торги, Ваша Светлость. Юравская вас, наверно, у алтаря совсем дождалась.

— Миллион, — не меняя интонации, промолвил канцлер.

Графиня Маджонская еще раз осмотрела себя придирчивым взглядом в отражении зеркала. Родовые украшения Арвайских ей были не нужны и не потому, что не могла купить их за миллион. Золото и драгоценные камни так же холодны и бесчувственны, как и сердца некоторых людей. Порадовало, что поиграла на нервах у главы тайной канцелярии, заодно улучшила материальное положение Киары Корхарт. Должна же быть хоть какая-то компенсация за страдания, позор и разбитое сердце.

— Так уж и быть, уступлю вам. Все-таки родовые украшения должны оставаться в семье.

Аргаир прищурился, цепким взглядом впился в глаза необыкновенно насыщенного василькового цвета. И то, что он в них увидел, ему явно не понравилось. Графиня Маджонская развела его, как маленького мальчика, и явно наслаждалась своим триумфом. А хотя... не купи он родовые драгоценности, Клэр из вредности сама бы их купила.

— А теперь, граф Арвайский, я хочу убедиться, что на вашем счету имеется такая наличность, и вы переведете обговоренную нами сумму на счет Киары Корхарт.

— Вы сомневаетесь в моей порядочности? И откуда вы знаете, кто выставил наш род на посмешище? — прошипел с ледяными нотками в голосе канцлер.

— Оставим разговор о порядочности. А о том, кому вы подарили ваши родовые украшения, не сложно догадаться. Должна же девушка получить хоть какую-то компенсацию за наряды, которые шила на ваш с братом свадебный сезон. Или едем в банк, или я забираю украшения.

Издав скрежет зубами, герцог взял со стола колье и серьги, бросил взгляд на ювелира. — Клянусь сегодня перевести на счет Киары Корхарт один миллион золотых.

Левое запястье обдало жаром, а затем прохладой. Приподняв рукав камзола и манжет рубашки, канцлер продемонстрировал бледно-синюю магическую нить на руке и после этого решительным шагом покинул ювелирную лавку.

Клэр дернулась, чтобы догнать герцога Арвайского, но потом, подумав, решила, что не стоит уж совсем злить главу тайной канцелярии. Открыв каталог, она заказала две одинаковых золотых заколки в виде бабочек и отправилась домой с чувством выполненного долга.

Разбудил меня крик детворы. Резко открыв глаза, я некоторое время соображала, где нахожусь. Вспомнив, что уснула в карете, встала, сладко потянувшись, потерла затекшую шею и направилась на выход.

Торговая лавка, в которой я закупала одежду для Софи, встретила меня тишиной и прохладой. Хозяин лавки изрядно скучал и при виде меня приободрился, кланяясь, льстиво заговорил: — Приятно видеть посетителей, которые у меня уже отоваривались. Что леди желает приобрести в этот раз?

Я в удивлении дернула бровями.

— Не удивляйтесь, леди, у меня отличная память на лица, и было приятно иметь дело с вами. Спасибо, что не донесли на меня сысковикам.

— У меня личные счеты с сыскными собаками. Пусть сами свой хлеб отрабатывают. А раз вы меня запомнили, то не буду ходить вокруг да около. Мне необходим комплект одежды, как в прошлый раз. Есть что-либо стоящее?

— Только вчера баронесса вещи сдала. Одежда на все времена года. Предупреждаю сразу, в этот раз товар не весь новый, но в очень хорошем состоянии. Вещи продаются все сразу. Или забираете, или выбираете платья, имеющиеся в лавке.

Торговаться совершенно не хотелось.

— Сколько?

— Пять золотых без торга.

Расплатившись с лавочником, вышла на улицу. Пока Эром складывал в карету покупку, потрясла полупустой ридикюль и сморщилась. Деньги таяли, как снег в солнечный весенний день. Прибылью, полученной с таверны и ювелирной лавки, распоряжаться не могла, так как договора были составлены на Яриму. Найдя тайник, жила на широкую ногу и о деньгах мало задумывалась. Неожиданно вспомнила, что на моем счету в банке имеется небольшая сумма. Десять тысяч, выданные графом Куварским за лечение дочери. Ярима тогда уговорила меня взять деньги и положить в банк на мой счет: «Ты и так всю заботу о нас взяла на себя. Отложи на приданное». Вспомнила наш разговор, садясь на сиденье.

«Мое приданное лежит в тайной комнате подвального помещения нашего особняка. А десять тысяч как раз пригодятся рассчитаться с Энзо Калинских и оставить на расходы по содержанию дома».

Из банка я выходила, как немного тюкнутая по голове. Не представляю, какие разыгрались торги вокруг ювелирных украшений рода Арвайских, но заполучить за них миллион никак не ожидала.

После того, как пришла в себя, быстро распределила деньги: пятьсот тысяч положила на счет Флави, триста тысяч распорядилась доставить в особняк четы Одиевских, сто тысяч положила на содержание нашего особняка и зарплату Мари, если, конечно, девушка захочет остаться. Жить одной в доме тоже страшновато, но это мы с ней обсудим после того, как у меня все будет готово к побегу. И еще сто тысяч я забрала с собой. На непредвидимые расходы и в дороге чем-то нужно было расплачиваться.

Служащий донес набитый золотыми монетами саквояж до кареты, поставив его на сиденье, вежливо поклонился. Получив от меня серебряную монету, расплылся в благодарной улыбке.

Карета тронулась, а мои мысли так и кружили вокруг Аргаира. Опять накатил страх. «А не перегнула ли я палку? Все-таки глава тайной канцелярии может отомстить. Ладно, поживем — увидим».

По приезду домой Мари огорошила меня новостью: — Представляете, леди Киара, сегодня братья Арвайские сочетались браком в храме Единого.

Вилка с кусочком жареной рыбы так замерла у моего рта.

— Да вы ешьте, ешьте, Ваше сиятельство. Поговаривают, невеста канцлера настолько страшная, что он ее прямо у алтаря бросил. Правда опомнился и через два часа вернулся. Одумался, видно. Приданое у невесты целые золотые прииски, кто же от такого добра откажется.

Представив всю эту картину, я прыснула, а затем зашлась в веселом смехе. Вытерев слезы салфеткой, покачала головой.

— Мари. Ну, повеселила от души. Давно так не смеялась.

Девушка в недоумении дернула плечами, а затем, округлив глаза, вскрикнула: — Я ведь совсем забыла! Для вас три письма доставили! В кабинете на стол положила.

— Письма? — недоуменно переспросила я, а потом, вскочив со стула, понеслась на второй этаж.

Трясущимися руками смотрела отправителей. Увидев знакомое имя и фамилию, схватила конверт. Хотя, не скрою, первые мгновения не могла понять. Какая Андрия Маскевская?

Сорвав печать, опустилась в кресло и принялась читать письмо.

«Здравствуй, моя дорогая подруга!

Пишу первые строки, а у самой слезы текут по щекам. Невозможно выразить и описать словами всю ту благодарность, которую я бы хотела высказать тебе. Я и не подозревала, что в нашем мире существует такая добрая, открытая душа. Не представляю, чтобы случилось со мной, не будь тебя на свадебном сезоне. А хотя, о чем я. Исполнила бы то, что задумала. Упала с шестого этажа, но не опорочила своего имени.

И еще я хочу поделиться с тобой своим счастьем. Мортон — прекрасный, заботливый муж, и он мне очень нравится. Нет, не так. Кажется, я чуть-чуть влюблена. В груди все светится, когда на него смотрю и поверить не могу, что этот красивый, внимательный мужчина — мой муж.

Мы еще находимся в дороге, но в груди что-то тревожно. Поэтому решила написать тебе и отправить письмо срочной доставкой. Через два дня мы пересечем границу Сурманианского государства, и тогда напишу письмо родителям. Хочу попросить тебя об одном одолжении. Нанеси визит в наш дом и сообщи маме и папе, что со мной все хорошо. Я счастлива и хочется верить, что в скором времени буду любима.

Мортон передает тебе, твоей маме и призракам низкий поклон. Сказал, что он перед вами в неоплатном долгу. Хотя мы оба будем всю жизнь вам благодарны. Верю, что мы увидимся и тогда обо всем поговорим.

Твоя подруга Андрия Маскевская».

Шмыгнув носом, еще раз перечитала письмо, прижав его к груди, посидела так некоторое время. Тяжко вздохнув, решила перечитать другую почту. Письмо с королевской печатью удивило. Некоторое время не решалась к нему притронуться, словно чувствовала, что меня там ждут большой и толстый сюрприз.

Решившись, разорвала печать и принялась читать:

«Леди Киаре Корхарт.

В связи с тем, что леди Киара отказалась стать фавориткой герцога Аргаира Арвайского, Гариар Тармийский изъявляет свою милость.

Пять знатных графских родов: Рогскиские, Маравские, Соковские, Антирские и Начивские изъявили желание взять в невесты графиню Киару Корхарт.

Леди Киаре дается право выбора жениха, а также разрешается назначить день смотрин.

Король Гариар Тармиский».

Они там что… совсем еб…? Слова застряли в глотке от вида пустых глазниц, смотрящих на меня с любопытством.

— Симора! — завизжала я, вскочив с кресла. Обхватив призрак, закружила с ней по комнате, а затем упала на ковер и разрыдалась у ног зависшего над полом бестелесного духа.

— Уф… опять зарядилась. Как ты там говорила… как барейка.

Мои плечи задергались от смеха, растерев слезы по щекам, смотрела на тетушку и не могла поверить, что вижу ее. — Симора! Не барейка, а батарейка. Аккумулятор для вас не подходит, он все-таки мужского пола.

— Это ладно. А что ты там за новое слово хотела сказать?

— О-о-о… — протянула я. — Призракам такие слова слышать нельзя. Расскажи лучше, как вы добрались? Как мама?

— Долетели с ветерком. При выезде из столицы нарвались на канцлера. Но Ярима была в таком состоянии, что глава тайной канцелярии сам был готов нестись за исцеляющим цветком для тебя.

— Фух… пронесло. Как мама?

— Рвалась назад. Еле уговорили отправиться на юг.

— Ясно. Нужно торопиться. А у меня проблема. Я не знаю, как улизнуть от Аргаира. Пес чует, что из-под его носа хочет уйти добыча. Вот и насторожился. Сегодня, кстати, женился на Юравской.

— Девочка наша. Как ты…

— Да нормально. Вот почитай, что придумали ушлепки.

Наклонившись над столом, Симора прочитала письмо от короля, подняв на меня взгляд, покачала головой: — Мне кажется, я догадываюсь, что ты хотела сказать. А это от кого послание?

— Это?.. не знаю.

На конверте не значился отправитель, одна размашистая подпись. Кому она принадлежала, я не знала. Разорвав сургучную печать, принялась читать, и поняла, что ноги отчего-то ослабли. Медленно присев в кресло стала читать вслух:

«Киара. Моя маленькая малышка.

Ты не представляешь, как я по тебе скучаю. Поверь. Я понимаю твою боль и обиду. Поверь. Я хотел, чтобы ты стала моей женой, но Гариар отказал мне в моем выборе.

Подумать не мог, что предложение стать моей фавориткой вызовет у тебя такую гамму чувств. Я не в обиде на тебя. Мы ведь полюбили и думали, что будем вместе.

Гариар, узнав, что ты хотела выйти замуж, предложил на твой выбор одного из предложенных в письме кандидатов. Не принимай их всерьез. Ваш брак будет лишь формальностью, как, впрочем, и мой. Мы будем вместе. И я все сделаю для этого. И советую тебе хорошо подумать, прежде чем совершать необдуманные поступки. Я знаю, что ты хочешь сбежать. Даже не надейся на побег. Всюду мои люди, и они неотрывно следят за тобой.

Твой Аргаир».

— Еще один из сказки «Морозко». Мир полон чудес. Правда, Симора?

— Ты про сказку?

— И про персонажей из сказки тоже. Вот тебе и любовь со всеми вытекающими из-за нее последствиями. Спрашивается. Где были мои глаза? Что же делать?

— Отказать королю ты не можешь. Нанесешь оскорбление.

Прошептала тетушка, смотря на меня с жалостью в глазах.

Почесав лоб, я задумалась и приняла решение.

— Раз королям не отказывают, то проведу смотрины в родовом замке. Все-таки под присмотром родителей женихи поведут себя прилично.

— Правильное решение. Будем пудрить мозги канцлеру.

— Обязательно будем. Сейчас напишу письмо и отправлю срочным курьером. Взяв лист и перо, быстро настрочила:

«Главе тайной канцелярии герцогу Аргаиру Арвайскому.

Не могу выразить словами благодарность за вашу заботу и участие в моей личной жизни. С превеликим удовольствием принимаю предложение о выборе жениха. Завтра после полудня в три часа я жду всех пятерых кандидатов в мужья в родовом замке Корхарт. Мне так не терпится выйти замуж и стать своему мужу верной и любящей женой.

Ты так и не понял. Я никогда не буду на вторых ролях. Зачем теперь тебе по мне скучать? У тебя под боком любимая жена. И возвращать меня не надо. Меня терять не надо было. Прощай.

Киара Корхарт».

Едва успела запечатать письмо, как в дверь постучали.

— Мари, входи!

Дубовая створка чуть приоткрылась, и служанка просунула голову в проем.

— Леди Киара! Эром ваши покупки принес, прикажите отнести в покои и разобрать?

— Скажи ему, чтобы сумки перенес к тебе в комнату, — промолвила я, подходя к девушке. Увидев удивление на ее лице, поспешила объяснить: — У меня есть знакомый лавочник, за небольшую плату приобрела у него для тебя вещи. Правда, они не все новые. В общем, переберешь, и если что не понравится, отдашь беднякам. По онемевшему лицу поняла, что пора растормошить девушку: — Мари. У меня к тебе просьба. Съезди с Эромом к замку Арвайских и передай стражам у ворот срочное письмо для главы тайной канцелярии. После можете быть свободными.

Похлопав ресницами, служанка взяла письмо и, развернувшись, пошла выполнять поручение. Но я видела, что она до сих пор находится под впечатлением от моего подарка.

Письмо от Аргаира в очередной раз окатило ушатом ледяной воды, затушив в груди едва теплящиеся угли любви. Я видела, что канцлер любой ценой хочет меня вернуть. Любовь ли это? Возможно. А скорей всего, для этого мира это норма — обращаться с женщиной, как с вещью. Но только эта мораль не для меня.

Со стороны мне видится, что у нас с главой тайной канцелярии идет противостояние миров. Словно две стихии налетели друг на друга, слились и, оттолкнувшись друг от друга, замерли. Настороженно выжидают и ищут слабые стороны противника, чтобы уже наверняка нанести последний удар и подчинить себе слабого.

Считаю ли я канцлера слабым противником? Нет. Герцог хитер и опасен. Он родился в этом мире. Можно сказать, впитал с молоком матери устои и свое положение в обществе.

А кто такая я? Попаданка из другого мира, которая никак не согласна быть марионеткой и прожить жизнь в кукольном театре. И я не подчинюсь.

Обожглась в очередной раз. Да с кем не бывает. Да и выплакала я свою любовь. Отпустила гулять вольным ветром над миром Карварс. Внутри меня растет крохотный лучик света. За него я и буду бороться. И если потребуется, сдвину горы. И как говорят: «Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда». Любовь ушла, а живот, требуя еды, опять урчит. Вот об этом и буду думать.

Положив руку вниз живота, улыбаясь, пошла на кухню. Мари натушила мясного рагу. Поев с удовольствием, я отправилась в покои, прихватив с собой яблоко. В нашем саду росла старая яблоня, но плоды на ней были еще зеленые. Сейчас в столицу привозили фрукты из южных государств.

Скинув платье, ополоснулась в душе и, забравшись на кровать, с грустной улыбкой посмотрела на тетушку.

— Симора, как же хорошо, что ты рядом. Мне одной было так тяжело. Не с кем поговорить. Поможешь мне завтра выбрать жениха...

— Спи, наша девочка, — шепнул призрак уже спящей девушке. — Спи, дитя. А я оберегу твой сон…

Проснувшись рано утром, я потянулась и замерла, увидев перед глазами натянутую струну. Это было так неожиданно и непередаваемо.

Стальная нить натянулась и со звоном разорвалась. Все произошло, можно сказать, в мгновение ока. Но сразу после этого завораживающего действа я почувствовала, как легче стало на душе. Словно та бетонная плита, давившая на сердце столько времени — исчезла. Разлетелась в дребезги, освободив меня от оков. Хлопая глазами, некоторое время не понимала, что это такое со мной приключилась? Понимая, что ответ на этот вопрос мне никто не подскажет, решила продолжить заниматься физическими упражнениями…

Мы с Мари выбирали платье для встречи с женихами, когда в покои неожиданно постучали.

— Леди Кира! Простите за беспокойство! Чета Одиевских прибыла. Просит принять их, — взволнованно произнес Эром.

— Одиевские, — с недоумением промолвила я. Машинально бросив платье на кресло, поспешила на выход, крикнув мужчине: — Эром! Приведи их в кабинет!

Если честно, не понимала. Какая причина заставила родителей Андрии явиться ко мне? Единственное объяснение, которое я нашла, это вчерашние посланные мною деньги.

Первой в комнату вошла мать Андрии. Мое сердце пустилось в пляс от вида женщины, одетой во все черное. В одежде Тигнара Одиевского, вошедшего за женой, также присутствовали элементы траура. В правой руке он нес большой кожаный ридикюль. Поставив его на пол, граф холодно посмотрел на меня.

— Если ты думаешь, что можешь своими деньгами задобрить нас, то глубоко ошибаешься! — с ненавистью прошипела графиня.

— Шарли… прошу тебя… девушка не виновата, что у нее стихии пробудились, — граф попытался образумить жену.

— Мне плевать! Она думала, что смерть моей дочери можно оценить в триста тысяч золотом. Мне ничего не нужно. Пусть вернет мою девочку. Мою красавицу.

Упав обессилено в кресло и прикрыв лицо руками, графиня разрыдалась.

И только теперь я поняла, что совершенно упустила из вида, что исчезновение Андрии могут отнести к срыву моих магических стихий. Бросившись к ногам женщины, поспешила ее успокоить.

— Прошу вас, не плачьте. Андрия жива. Я и не предполагала, что так получится. Сначала мы боялись сообщить вам о ее побеге со свадебного сезона. А потом у меня все так закрутилось и совершенно выскочило из головы о том, что вы до сих пор находитесь в неведении о дочери.

Графиня медленно убрала руки с лица, хмуро и недоверчиво смотря на меня.

Я встала. Понимая, что лишь моя искренность развеет душевную боль родителей о своем ребенке.

— Граф, прошу вас, присядьте, и я расскажу вам, что на самом деле произошло с Андрией на свадебном сезоне.

Начала я свой рассказ с приезда девушки в замок Арвайских. Выложила все до мельчайших подробностей. Единственное — свою вылазку из парка Арвайских в тот злополучный день объяснила неожиданным нахождением в ограждении небольшого проема, через который я с трудом, но пробралась. Найти эту дыру в заборе при любом желании никто не сможет после моего королевского ухода из герцогского замка.

— Если вы мне не верите, можете прочитать письмо, пришедшее вчера от нее.

Взяв со стола конверт, протянула его графини Одиевской. Тигнар поднялся со своего места, наклонился над письмом.

У графини так тряслись руки, что она не могла прочитать ни слова. Забрав письмо у супруги, граф стал читать вслух…

Графиня Одиевская подняла заплаканное лицо на мужа.

— Тигнар… получается, наша девочка жива.

Скорей всего, пережив горе, Шарли никак не могла принять факта, что ее дочь не умерла.

— Да, Шарли. Наша девочка жива. И, как видишь, связала себя узами брака с приличным молодым человеком. Как только получим от них письмо, обязательно навестим.

Граф перевел взгляд на меня, и в нем читалась благодарность отца за спасение жизни ребенка.

— Леди Киара. Прежде всего, простите нас. У меня нет слов, чтобы высказать свою признательность вам за спасение нашей дочери. Вы дважды спасли Андрию, уберегли от позора нашу семью. Скажите, что мы можем сделать для вас?

Граф Одиевский говорил искренно. И первым порывом было попросить его помощь с документами, но я тут же умерила свой пыл. Резкое изменение поведения у семьи Одиевских повлечет за собой много вопросов, и в первую очередь у канцлера.

— Спасибо за предложение, но я ни в чем не нуждаюсь. И прошу вас, заберите то, с чем вы явились ко мне.

— Простите, леди Киара, но это настолько большая сумма. Мы не можем ее принять.

— Можете, — холодно ответила я. — Если не хотите, чтобы с другими вашими детьми повторилось то, что случилось с Андрией. Вы заберете деньги. Считайте, эта плата за ваши страдания и унижение дочери. Арвайские ведь не додумались выплатить вам компенсацию за смерть Андрии?

Увидев, как Одиевские, промолчав, потупили взор в пол, хмыкнула, продолжив: — Ясно. Зачем герцогам золотые монеты тратить. Ладно, не будем о грустном.

Графиня вскочила, бросилась ко мне и, обняв со всей силы, шепнула: — Спасибо тебе, девочка, за нашу Андрию. Как представлю, что бы с ней было, если бы не твое доброе сердце… Низкий тебе материнский поклон. Буду всю жизнь молиться за тебя.

Коснувшись губами моей щеки, Шарли отстранилась. С лаской смотря на меня, осторожно прошлась рукой по моим волосам. — Светлоликая подруга у моей дочери и с большой, любящей и доброй душою.

Развернувшись, графиня Одиевская направилась на выход.

Тигнар Одиевский, сделав пару шагов, захватил меня в объятья своих сильных рук, коснувшись губами макушки головы, едва слышно вымолвил: — Низкий тебе отцовский поклон. Береги себя, дитя.

Отстранившись, граф поспешил за супругой и, подхватив ридикюль, покинул кабинет. А я еще некоторое время стояла и думала о том, что впервые в мире Карварс увидела людей, любящих друг друга.

Постояв немного, поспешила в покои, время поджимало, а мне еще предстояло приодеться к смотринам женихов...

По дороге в родовой замок заехала на рынок, купила сладостей и две корзины фруктов. Дома не была давно и уже соскучилась по брату, сестре и матери. Отец вызывал у меня нейтральное состояние. Да и у Ливин воспоминания о нем остались не самыми лучшими.

Встречать меня вышло все семейство, и по взволнованному лицу матери поняла, что канцлер, скорей всего, сообщил о предстоящем мероприятии.

Поцеловав Лизи и Ленарда, вручила им торт и велела нести его в малую столовую.

— Пройдем в кабинет, поговорить надо, — холодно сказал Рихард Корхарт.

По тому, как поникли плечи Флави, поняла, что разговор будет неприятным, и не ошиблась. Едва я закрыла дверь, отец впился в меня с прищуром, исказив опухшее от пьянства лицо в брезгливой гримасе.

— Я принял тебя в свой род не для того, чтобы ты позорила его.

— Рихард, не говори так!

— Ты вообще замолчи! — прикрикнул граф на Флави. — Это ты во всем виновата. Не настояла бы тогда, и я бы ни за что не признал эту гулящую девку своей дочерью. И так было понятно: какая мать, такая и дочь.

Я сама не ожидала от себя такой скорости и силы. Подлетев к графу, схватила его за грудки и впечатала в рядом стоящее кресло. Нависла над ним скалою, впившись в глаза ненавидящим взглядом, прошипела: — Не смей трогать мою мать. Ты ее и мизинца не стоишь. Эта святая женщина с того света выдернула меня. Взгляни… взгляни получше. Неужели не узнаешь свою дочь Ливин. Ты думаешь, в твоем родовом склепе лежит твоя старшая дочь? Не-е-т, ты глубоко ошибаешься. Там лежат останки старой ключницы, одетой в мое бальное платье. А вот мне после десяти дней побоев и насилия двумя метаморфами пришлось выживать. Малышка Риан умерла не от того, что ее изнасиловали, а из-за того, что ее безжалостно избили. Знаешь ли ты, сколько песен я ей спела лишь для того, чтобы она не умерла, не оставила меня одну в том кромешном аде? Где тебе понять. Ты ведь Сиятельство. Брезгуешь такими испорченными девушками, как мы. А теперь скажи, по своей воле я оказалась в лапах убийц?

Тряхнув, как следует, Рихарда, когда он попытался вырваться из моей хватки, я продолжила выливать на него всю накопившуюся злость и горечь: — Молчишь? Графиня Барванская выловила меня из реки едва живую. Ночами не спала, спасая от яда уфы. А ты нос от нее воротишь. Да как ты смеешь ее судить! Ты — пропойка, проматывающая состояние семьи в угоду своей глотки. Засел в своем замке. Чего же не бросился к герцогу и не высказал свое негодование по поводу унижения своей дочери? Да где же тебе. Страшно. Это ведь глава тайной канцелярии. Лучше дочери выскажешь все, что о ней думаешь. А знаешь. Мне плевать. Плевать на всех, и на тебя в том числе. Еще хоть раз посмеешь облить грязью меня и Яриму — собственноручно задушу!

— Ливин… девочка… не надо так, — всхлипнув, прошептала Флави.

Голос матери отрезвил, злость мгновенно схлынула. Разжав пальцы, отойдя от графа, присела в кресло. Моя грудь высоко поднималась и опускалась от глубокого дыхания. Немного успокоившись, хмуро посмотрела на Рихарда.

— Я полюбила канцлера. Возможно, мне хотелось отогреется в сильных мужских руках. Но надо мной посмеялись, опоили очищающим зельем, чтобы у меня никогда не было детей, и продолжают втаптывать в грязь. У меня не спросили, чего хочу я. Сначала одарили статусом фаворитки, а когда не согласилась, предложили на выбор женихов. Чтобы не позорить вас, мне пришлось согласиться на этот фарс. А теперь, когда ты, отец, понял, наконец, кто я такая, прошу дать мне информацию по женихам. И чтобы род Корхарт мог мной гордиться, выйду замуж.

— Не могу поверить, — просипел граф, проведя рукой по вороту рубашки. — Ты совершенно не похожа на мою дочь, хотя внешнее сходство очень даже сильное.

— Хочешь сказать, что видишь перед собой злую и невоспитанную девку? То, через что пришлось пройти мне, в корень изменило взгляды на жизнь. Итак… времени у нас остается все меньше, прошу кратко описать мне женихов.

— Получив вчера письмо от главы тайной канцелярии, скажу честно, был очень зол. Прости. Не могу поверить, что ты жива.

— Папа. Это я, твоя дочь Ливин. Я скрылась под чужим именем, чтобы убийцы не узнали, что Ливин Корхарт каким-то образом выжила. И только по прошествии времени поняла, что это спасло мне второй раз жизнь. Тогда и предположить не могла, что они метаморфы.

— А я все понять не мог, как ты так быстро перестала скорбеть по дочери. Ты ведь все знала и не сказала мне ни слова.

Рихард с укором посмотрел на жену.

— Я уже объяснила, почему нам пришлось хранить все в тайне. Пап, а сейчас коротко и по существу. Граф Рогский.

— У Карла три сына. Два старших уже женаты. Третьему двадцать лет. По увеселительным заведениям не ходит, в азартные игры не играет. Лэйтон Маравский, мужчина тридцати пяти лет. Второй сын в семье. Так же, как и Лэйтон, любит отсиживаться дома. Орвилл Соковский. Честно не понимаю его желание жениться. В этом году граф отметил столетие. Наследники имеются и, по-моему, у него два внука. Камден Антирский, ловелас сорока лет. Ценитель женской красоты и искусства. Единственный наследник, в браке не состоял. Граф Корэй Начинский. Вдовец шестидесяти лет. Был женат три раза. Наследников не имеет.

Странно… лишь один из претендентов в женихи имеет наследника. Получается, сиятельные лорды не в курсе, что я не могу иметь детей. Придется огорошить их такой радостной новостью и проредить ряды бойцов за право моей руки.

— Ливин… доченька… почему ты не сказала?

Прошептала Флави, смотря на меня глазами, полными боли. Она держала руки у губ, словно прикрывая рвущейся из горла беззвучный крик отчаянья.

Я рванула с места, обхватив мать, прижала к своей груди, как маленького ребенка, и зашептала слова утешения: — Мамочка… прошу тебя, только не расстраивайся. Хотела сохранить все в тайне, но вот сорвалась. Время — прекрасный лекарь, быстро затянет душевные и сердечные раны. По приказу короля я выйду замуж и заживу тихой беззаботной жизнью. Брат и сестра подрастут, обзаведутся семьями, порадуют меня маленькими карапузами, и я буду их любить и баловать, словно собственных детей. Не переживай, моя хорошая. На твою долю и так много выпало. Пойми. Я боялась причинить тебе еще больше душевных терзаний. Разве могла подозревать, что Аргаир окажется такой мразью. Полюбила его. А он хладнокровно вонзил мне нож в живот. И знаешь, горечь и боль от понимания, что уже никогда не буду иметь детей, выжгло у меня внутри эту любовь к нему. Будто никогда в моей жизни не было этого ничтожного человека. Кстати, вчера я на твой счет перевела полмиллиона золотых.

— Ах! — вскрикнула Флави. Резко отстранившись от дочери, блуждала по ее лицу испуганным взглядом. — Откуда у тебя такие деньги?

— Продала один подарок. Распоряжаться счетом можешь только ты. Пока немного поправите свое материальное положение, а потом я что-нибудь придумаю.

Я так увлеклась разговором с матерью, что не заметила, как к нам подошел отец. Впервые в глазах этого человека я увидела жалость и сострадание.

— Ливин… доченька. Прости меня.

Родителей я не выбирала. Не было бы их, не было бы Ливин.

Отстранившись от матери, тяжко вздохнув, обняла Рихарда.

— Пап. Прошу, и ты прости и не называй меня Ливин. Если объявить, что Ливин Корхарт живая, то придется объяснить все детали ее исчезновения. А это значит, все узнают, что я подверглась телесному истязанию и надругательству. Поверь, после этого признания разбегутся последние женихи. Главное, вы знаете, что ваша дочь жива. Я люблю вас и очень хочу, чтобы наша семья больше не знала нужды и горя.

Прервал наш разговор стук в двери и звонкий девичий голосок: — Ваше Сиятельство! Просили доложить! Граф Гейл Рогский прибыл!

— Вот и первый жених. Мам, пап, идите, встречайте претендентов на мою руку, а я приду, когда они все пожалуют.

Ступая по мягким коврам, разложенным по коридору, Рихард бросил взгляд на жену. Граф был еще под впечатлением, которое произвела на него Киара. И этот ее нечеловеческий взгляд до сих пор пробирал до костей холодом. В тот момент, когда дочь набросилась на него, он ощутил каждой клеточкой своего тела страх. Вероятно, такой животный страх испытывают, когда перед тобой стоит сильный, уверенный в своих силах хищник. Этого хищника и напоминала его Ливин. Да, их красавица была бойкой. А в этой новой Ливин другой внутренний стрежень. Сильна и опасна. И этим выводом он поспешил поделиться с женой: — И все-таки Ливин сильно изменилась. Раньше вся эта ситуация с принятием в род мне претила. Я мало обращал внимания на внебрачную дочь. И лишь сегодня, внимательно рассмотрев ее, понял, что эта наша девочка, но какая с ней произошла разительная перемена. Словно это и не она.

— Мне тоже так иногда кажется. Но я помню все родинки на ее теле и с полной уверенностью могу сказать — это наша доченька. Не каждому взрослому под силу пережить то, что случилось с Ливин. Теперь еще и Аргаир Арвайский нанес ей такую душевную рану. Как он посмел сделать нашу девочку пустой?

Рихард остановился. Смотря на Флави, не заметил, как сжал кулаки до побеления костяшек. Желваки на его скулах заходили от бушующего внутри негодования. Инцидент с дочерью в одно мгновение перевернул его мировоззрение. С этих мгновений он четко ощутил свое ничтожное положение в обществе.

— К сожалению, мы не на том уровне в высшем обществе, чтобы предъявить канцлеру претензии. Сама понимаешь. Подобрать нашей дочери жениха вызвался сам Гариар. Мы не можем противостоять королевской власти. Нам остается уповать только на то, чтобы нашей дочери достался добрый и понимающий супруг. С другой стороны, замужество Киары прикроет ее позор бесчестия. Мы не должны забывать о Лизи и Ленарде.

— Ты прав, — проговорила Флави, смотря растерянно на мужа. За все время супружеской жизни она не видела Рихарда настолько внутренне убитым и беспомощным.

Графиня Корхарт, поддержав мужскую руку, обхватила своими хрупкими ладонями сжатый кулак. Чуть сдавив его, отпустила уткнув взор в пол.

Флави сама от себя не ожидала такой нежности. За двадцать лет не проявляла к мужу никаких чувств, а тут такой неожиданный порыв.

Постояв недолго, супруги смотрели друг на друга, словно заново изучая друг друга, затем направились в гостевую залу. По тому, как засуетились слуги, стало понятно, что прибыл еще один из женихов…

Подойдя к двери, я немного постояла и, выдохнув скопившееся внутреннее напряжение, толкнула створку. Не шла, а плыла, как лебедушка. Вспомнив все воспитание, Ливин, чуть наклонив голову и опустив ресницы, не смотря ни на кого, остановилась посередине комнаты.

Ко мне сразу подошел отец. Положив руки на мои плечи, вымолвил: — Господа. Представляю вам мою дочь Киару.

И только после этих слов я позволила поднять взор. Стало как-то неловко от пристальных мужских взглядов, от которых испытала двоякое впечатление.

Одни мужчины рассматривали меня, словно скаковую лошадь на торгах. В глазах других читался чисто мужской интерес. И лишь темные, как ночь, глаза одного красавца смотрели на меня с восхищением и вожделением.

«Ох!.. Какой гипнотизирующий взгляд. Мурашки-проказницы по телу пустились наперегонки». От этой мысли отчего-то стало весело. Едва сдержав рвущиеся вверх уголки губ, поспешила сделать реверанс.

Подхватив юбку пальчиками, выполнила полуприседание, наклонив голову, направила взгляд вниз и едва слышно вымолвила: — Лорды. Рада приветствовать вас у себя дома. Простите. Я немного нервничаю. Не знаю, как ведут себя в такой ситуации. Может, вы представитесь?

Первым решил со мной познакомиться черноглазый красавец. Чуть наклонив голову и не спуская с меня жгучего взгляда, промолвил: — Граф Камден Антирский. Леди Киара, сражен вашей красотой. Безумно рад нашему знакомству.

По-моему, ловелас хотел еще что-то добавить, но видно унял свое красноречие для лучших времен. Ну, до чего хорош, шельмец. Высок, подтянут, статная аристократическая выправка и неестественная мужская красота. И мне кажется, в крови красавца отметились южане. Смуглая кожа да иссиня-черные волной волосы — явно этому подтверждение. От его жаркого, многообещающего взгляда почувствовала, как вспыхнули щеки и кончики ушей. Мило улыбнувшись, присела в реверансе и поспешила перевести взор на другого претендента.

— Граф Орвилл Соковский. Рад знакомству с такой юной и очаровательной девушкой.

Пришлось нацепить на лицо льстивую улыбку. И мысленно составить портрет стоящему передо мной мужчине: «Выглядел он не как столетний дед. Щупленький, да. Примерно одного со мною роста. Костюмчик ладно сидит на старческих костях. Портили весь внешний вид сальные и давно немытые темно-русые волосы. А вот явный мужской интерес к моей персоне в глазах голубого цвета мне не понравился. Ну, не представляла я себя рядом с человеком пожилого возраста. Еще лет тридцать, и дедок сморщится, как прокисший огурец. А если он еще захочет свой супружеский долг выполнять. Фу… Спаси Единый от такого брака. Вот если бы договорной, да в другом государстве, могла бы вполне согласиться. Но о таких браках в мире Карварс еще не знают. Да и менталитет у графов совсем другой. Горды, тщеславны. Женщин в браке скорей воспринимают как довесок, и чтобы кто-то диктовал им условия… Ладно, подумаем об этом позже. Да и замуж я не собираюсь выходить ни за одного из данных кандидатов в мужья».

Ответила графу очередной милой улыбкой, реверансом и тут же посмотрела на здорового мужчину, склонившего голову.

— Граф Корэй Начинский. Рад знакомству со столь прелестной девушкой.

У Корэя был низкий баритон, и если добавить к нему холодности и высокомерия, то по коже бегут уже мурашки другого вида. Колкие, на грани едва уловимой боли. Граф Начинский — мужчина необыкновенно высокого роста. Мне, по крайней мере, пришлось задрать голову, чтобы его лучше рассмотреть и тут же в испуге сделать шаг назад, затрепетав от мыслей.

«А вот это уже сюрприз. Никак очередной садист. Недаром три жены умерло. Да такому и кулачищем прикладываться не надо, одним взглядом задавит. Широченные брови нависли тучами над прищуренными глазами светло-карего цвета. Черты лица большие и грубые. И даже в черных волосах отражается жесткость характера. Добавляли неприязни застывшие в гримасе пренебрежения мясистые губы. Чур меня. Если с таким схлестнуться в схватке, придется ни один раз укусить, чтобы добиться результата. Сила и злоба от мужчины так и давит. Да…».

Было уже не до милой улыбки, но хищница во мне уже подняла голову и бросила вызов. Наши взгляды с графом схлестнулись в жесткой хватке. Присев в реверансе, вскинув голову, перевела взор на молодого человека, сделавшего шаг в мою сторону.

— Лэйтон Рогский, рад знакомству, — проговорил граф и сразу покраснел так, как я совсем недавно от взгляда Орвилла.

«Бедный… всю заученную речь забыл, когда я на него посмотрела. Вылитый ботаник. Очков не хватает и толстой книги с гербариями в руках. В общих чертах: Лэйтон не обладал чем-либо выделяющимся. Разве юношескими прыщами на лице. Так это с взрослением пройдет. И из него получится довольно-таки симпатичный мужчина среднего роста. Раздаться ли в плечах, не знаю? Но и худощавая мужская часть населения пользуется спросом у женщин. Особенно с такими длинными светлыми ресницами, выразительно голубыми глазами, пушком на подбородке и едва заметными усиками. Такого вот просто хочется взять под крылышко, согреть и защитить от мирового зла, гуляющего вокруг».

Представив эту картину, едва сдержала рвущейся ржач. Смех каким-то образом сдержала, а вот сияющую улыбку — нет. Тем самым вогнав Рогского в еще большую краску.

Чтобы не смущать ботаника, опять присела в реверансе и сразу перевела взгляд на последнего жениха. И мгновенно захотелось сказать: «Господа, я сыта вами по горло. Идите вы туда, откуда пришли». Но статус леди не позволял. Да и канцлер, если вдруг подвергнет женихов ментальному допросу, должен видеть мое сияющее лицо, а в глазах женский интерес. Что же, проявим его к пятому жениху.

— Граф Лэйтон Маравский.

Еще один Лэйтон. Но этот, в отличие от первого, молодец. Коротко и ясно, без всех этих жеманностей и хвалебных речей в мой адрес. Я бы описала графа Маравского как очень интеллигентного человека.

Вот вроде все пятеро графы, а в этом чувствуется какой-то внутренний стержень и ум. Да… вот так с ходу и распознала взгляд ученого человека. Такие люди вечно в себе. Все решают очередную задачу по высшей математике или выстраивают формулы высокомолекулярных соединений. О!.. Полимерами и зацеплю зануду.

Хотя, вдруг он на чем-то другом зациклен. Ладно, не буду гадать, завтра на прогулке узнаю. А сегодня получше рассмотрю симпотягу. Ну, очень харизматичный тридцати пятилетний мужчина. И это учесть, что я с ним еще не разговаривала.

Видно, шатен увидел в моих глазах неподдельный интерес, а может, и восхищение.

В его выразительно темно-карих глазах появилось заинтересованность к моей персоне. Выпуклые губы дернулись в усмешке, и я чуть не запищала от восторга. Да что за магнетизм такой!

Вот и выбрала уже себе двух подходящих женихов. Лэйтона Рогского не воспринимала, как мужчину. Какой брак с одногодком? Пусть подрастет для других красавиц.

Оказывается, это совсем не сложно — подбирать себе мужчину. Главное, чтобы он не вызывал у тебя внутреннего отторжения. Вот и закреплю в себе это мозговое умозаключение.

Мужа мне необходимо найти в самое ближайшее время, чтобы рождение моего сына не вызвало ни у кого подозрение. Рождение ребенка на две недели раньше еще может не вызвать шепотков соседей. А вот на месяц или два раньше роди, тут уже явная настороженность и осуждение в глазах появится.

Состроив глазки широкоплечему статному красавцу, с превеликим удовольствием присела в реверансе.

Мило улыбнувшись, подняла взор на женихов.

— Господа, мне было очень приятно познакомиться с вами. А сейчас предлагаю пройти в малую столовую и в непринужденной беседе за чашечкой чая познакомиться поближе. Приглашаю вас к столу.

Вновь сделав реверанс, передернула плечами, скидывая холодный, липкий взгляд светло-карих глаз Начинского. Мысленно добавив:

«Пошел прочь. И не таких, как ты, в оборот брала и клыки с удовольствием в тело вонзала».

Рот мгновенно наполнился слюной. И сложно было понять, что стало тому причиной: промелькнувшая мысль или витающие в комнате запахи сдобы и ванили.

Оказывается, знакомство с женихами меня изрядно вымотало, и безумно захотелось есть. К счастью, гости вели себя молчаливо, украдкой бросая удивленный взгляд на то, как я уплетаю третье пирожное.

— У леди Киары превосходный аппетит, — нарушил тишину граф Антирский.

Сверкнув на меня чернотой глаз, он расплылся в широкой радушной улыбке.

— Это хорошо. Родит сильных наследников.

Чуть не подавилась, в очередной раз ощутив, как от голоса графа Начинского по телу прокатился табун колких мурашек.

«Да-а-а… при таком убийственном взгляде кусок в горле не полезет. Нужно спустить с небес на землю Корэйя и других женихов и обломать насчет наследников».

Подхватив салфетку, едва притронулась до губ, не спуская при этом взгляда с графа. Отложив в сторону накрахмаленную ткань, встала и обвела холодным взором мужчин, вставших со стульев вслед за мной.

— Господа! Благодарю за совместное чаепитие. Высказывание графа Корэйя Начинского ввергло меня в недоумение. Я почему-то считала, вам рассказали о том, что герцог Аргаир Арвайский настолько был уверен в том, что я стану его фавориткой, а потому, не узнав моего согласия, подверг меня очищению. Я не смогу иметь детей.

Увидев, как вытянулись лица женихов, поняла, что мой ход конем оказался верным. Нужно было еще подбросить воспоминаний канцлеру, и я продолжила: — Не терплю ложь в зародыше. И уверяю вас. Я не собираюсь быть любовницей мужчины, убившего моих нерожденных детей. Я буду верной женой. А теперь, господа. Раз вы выявили стороны моего изъяна, предлагаю встретиться завтра с теми из вас, кто все-таки решил заключить со мной брачный союз. Если у кого остались вопросы, можете задать их моим родителям. Господа. Прошу прощения, но вынуждена покинуть вас. Поймите, слишком глубока и свежа нанесенная душевная рана.

Сделав реверанс, поспешила покинуть гостиную залу, оставив ошарашенных женихов переваривать свалившуюся на них новость.

Задерживаться в родительском доме не стала, торопливо направилась к карете. Войдя в повозку, опустилась на сиденье и стала вспоминать сегодняшнюю встречу с женихами.

Очнулась от голоса Эрома.

— Леди Киара. Прибыли. Изволите выходить, или, может, еще куда соизволите поехать?

— Эром, поездки на сегодня отменяются. Вымотали меня женихи. Хочется отдохнуть, посидеть в домашней обстановке. Можешь быть свободным.

Выйдя из кареты, бросила благодарный взгляд на мужчину и не спеша направилась к дому.

Первым делом заглянула на кухню и сразу уловила витающий в помещении запах гари.

Мари подняла на меня виноватый взгляд и поспешила оправдаться: — Леди Киара, простите, не уследила за мясом. Кухарка из меня никакая.

— Мари, прекрати оправдываться. Это мое упущение. Я нанимала тебя в услужение, а не на кухне крутиться. Завтра же схожу в контору по найму. А на сегодня пойдет и бекон с яйцами. У тебя хорошо получается его приготовить. А я пока пойду переоденусь.

Войдя в покои, первым делом спросила тетушку: — Симора, как тебе женихи?

— Камден красавчик, — мечтательно проговорил призрак.

— Лэйтон тот еще ловелас. И ты права. На такого посмотришь и млеешь. И чтобы досадить Аргаиру, остановимся на графе Антирском. Если, конечно, он не сбежит после сегодняшнего моего заявления о невозможности иметь детей.

Надев платье из легкого ситца голубого цвета в белый цветочек, поспешила на первый этаж. Ужин проглотила на ура, но мне показалось мало, и я с удовольствием выпила стакан молока.

Отблагодарив девушку, решила заглянуть в тайник и набрать мешочек камней. Отдам завтра матери. Кто знает, как срочно мне придется покинуть столицу, вдруг и попрощаться не получится. Зато буду знать, что у родителей всегда будут деньги на черный день.

Поднимаясь по лестнице, бросила взгляд на окно и остановилась в удивлении. Крона нашей старой яблони ходила ходуном, хотя на остальных деревьях не шелохнулись даже листочки. «Вот это новость! Точно пацанва в сад забралась полакомиться яблоками. Так ведь еще зеленые». От одного лишь представления, как я вонзаю зубы в кислую мякоть, мышцы рта рефлекторно сжались.

Настроение вмиг поднялось. Я быстренько вышла из дома и, осторожно ступая на цыпочках, подошла к дереву. Моя догадка подтвердилась. Мальчишка лет одиннадцати, преспокойно усевшись на ветку, прислонившись к шершавому стволу, с наслаждением грыз зеленые яблоки. Мгновенно вспомнив все свои вкусовые предпочтения, поняла, что никогда в жизни я ничего так не хотела, как вот этих кислючих яблок.

— Эй, пацан... слышь… кинь яблочка, — с жалостью попросила я, чтобы не испугать мальчишку.

Мальчонка замер на миг, осмотрелся по сторонам, а потом, смеясь, выдал: — Не… не брошу. Если так сильно хочется, лезь и рви.

Ответ был неожиданным, я мысленно посмеялась над хозяйкой сада. Схватившись за первую ветку, подтянулась, поставив ноги на крепкую ветвь, закрепила положение и через еще два подъема оказалась рядом с воришкой. Заняв соседнюю ветвь, сорвала яблоко и сразу вонзила зубы в твердую мякоть. Рот мгновенно наполнился кислым соком и слюнями, но мне было так хорошо, что от удовольствия хотелось прослезиться.

Мальчишка явно не ожидал, что девушка полезет на дерево. Некоторое время он поглядывал на меня недоверчиво. Но, удостоверившись, что никто не собирается хватать его за руку, продолжил есть яблоки.

Отведя душу кислятиной, я посмотрела на мальчишку.

— Не думала, что яблоки уже можно есть.

— Не-е-е, — протянул незнакомец. — Есть еще рановато. Я залез первую пробу снять. Графья яблоки не едят, они все на рынках покупают. А я каждый год в этом саду лакомлюсь. Здесь, между прочим, самые вкусные яблоки. Уж поверь мне. Я все сады в округе перелазил. А я тебя знаю. Ты в этом особняке живешь. Мать твоя со слугами съехала несколько дней назад, и у тебя новая служанка. Готовить совсем не умеет. Извозчик ваш тоже скоро уедет.

Честно сказать, от таких новостей я опешила.

— Ну ты даешь! — решила поговорить с пацаненком на его жаргоне. — Ты так прям круто о нашей семье рассказал. Случайно у сыщиков на полставки не работаешь?

— Ты чего, — с обидой промолвил малец. — Я этих ищеек терпеть не могу. Кстати, а чего это они следят за твоим домом?

— Что?! — взвизгнула я.

Хотя и подозревала что-то подобное от канцлера, но не ожидала, что это произойдет так быстро.

Рот мальчишки расплылся в довольной улыбке.

— Выходит, не знала. Я же говорил, что обо всех все в округе знаю.

— Постой. Получается, ты под самым их носом через наш забор перелез, а они тебя не остановили, — недоверчиво спросила у мальчонки. — Кстати. Как тебя зовут?

— Вот еще. Я же не дурачок перед сыскными собаками светиться. У меня свои лазейки есть. А зовут меня Атон, а тебя знаю как Киара.

Мальчишка огорошивал все больше, но не могла воспользоваться его откровениями.

— Что-то я не верю тебе. Чтобы ты про всех наших соседей все знал, да еще незаметно через дворы проходил. У многих собаки на волю отпущены. Да хоть у наших соседей, графов Уранских, уж точно злющие тварюги лают практически беспрестанно.

— Ха, — хохотнул мальчишка. — Это на вид они страшные, а конфеты до жути любят. Угости и будешь лучшим другом. А гуляю между домами через оторванные доски в заборе. Вот, например, у вашего третьего столба доска лишь для виду весит. Отодвинул — и ты уже у графьёв Уранских. Прошел вдоль забора до уличной ограды на стыке владений с графьями Пуринскими так же доску приподнял, и ты уже на мостовой. Дорогу прямо перебежал, и я уже во владениях старой баронессы. Бабке сто сорок лет, да к тому она глуховатая. Крючки на обеих калитках для вида весят. Прошмыгнуть не стоит большого труда. Яблоки у нее в саду не вкусные и всегда червивые. Опять дорогу пересек, и пред тобой владения купца Нэда Гурда. Тот еще скряга. У Гурда есть двадцатилетний сын, лодырь, каких еще поискать. Сегодня, когда через их участок крался, так слышал, как Нэд орал на Густава.

— Чего орал-то?

— Так купчишка через два дня собрался везти товар в Сурманианское государство. Монеты на помощника тратить не хочет, а сына взять не может, потому что тот только спит и жрет всю дорогу.

Мальчишка залился звонким смехом, я поддержала веселье Атона, а отсмеявшись, попросила продолжить рассказ. Но мальчишка, сладко зевнув, начал слазить с дерева.

— Домой пора. Если поздно приду, мамка заругает.

Я последовала за пацаном. Спрыгнув с последней ветки, выпрямилась и, отряхнув руки, посмотрела на Атона. Не знаю, как сдержалась и не рассмеялась.

Среди тени листвы дерева невозможно было рассмотреть рыжую шевелюру, похожую на воронье гнездо, и усыпанное веснушками детское лицо. А среди фонарей, горевших вокруг дома, очень даже стало возможным разглядеть это рыжее чудо.

Мальчишка хмуро наблюдал за моей реакцией. Оценив, что я не смеюсь, буркнул: — Если хочешь, приходи завтра, поболтаем.

— Договорились. Тогда до завтра, — вымолвила я, наблюдая, как ловко пацаненок прошмыгнул через щель в заборе. Собаки и правда его не тронули, лишь поскуливали, скорей всего, выпрашивали сладости. Постояв еще немного, я направилась в дом, обдумывая полученную информацию от мальчишки.

Едва я вошла в покои, ко мне бросилась Симора. С нотками обиды в голосе стала выговаривать мне: — Киара, где ты была? Я весь дом обследовала в поисках тебя!

— Симора! Лапушка, не обижайся. Я сейчас с таким замечательным мальчишкой познакомилась. Кстати, воровал в нашем саду яблоки. Вот мы вместе с ним и провели первую дегустацию. Отвела душеньку. Если бы ты только видела, какой он конопатый. Вот прямо все лицо в крохотных точках, — выговаривала я, смеясь, показывая на своем лице, где у мальчишки веснушки. — Он мне одного мальчишку из мультфильма напомнил. Тот тоже был вот с такой шевелюрой, — занеся руки над головой, показала тетушке приблизительный размер шевелюры. — Его еще рыжий, рыжий, конопатый все дразнили.

Увидев, с каким испугом на меня смотрит призрак, резко прекратила смеяться.

— Симора, ты чего?

— Ты… ты… ты... — повторяла тетушка, отлетев к стене.

Мне стало не по себе от ее искаженного в страхе лица. Понимая, что со мной что-то произошло из ряда вон выходящее, бросилась к зеркалу и застыла, смотря во все глаза на рыжего пацаненка.

— Не может быть, — шептала я, рассматривая веснушчатое лицо. В неверии едва касалась пальцами крохотных точек, солнечного цвета. Зацепив рыжую волосинку, вытянула ее над головой. — Выходит, Орвид Уангерг был не прав, говоря, что метаморфы не могут перекинуться в особь противоположного пола.

Было еще не по себе от того, что я ведь совершенно не почувствовала, как меняю облик. Стоит такой смешной рыжеволосый мальчишка, утонувший в девичьем платье. Подтянув лиф, вернула свой внешний вид.

— Вот это новость так новость! Симора! Прикинь, я теперь могу перекинуться в Аргаира. Хотя нет. С глаз долой, из сердца вон. Ладно, душ и спать, спать, спать…

Досчитав до четырехсот сорок седьмой овечки, бросила это занятие. Заснуть никак не удавалась. То мне было жарко. Откинув одеяло, лежала, наслаждалась прохладой, но минут через десять начинала замерзать. Натянув на себя одеяло, ворочалась с боку на бок, а сна как не было, так и не намечалось. А виной всему новый вид оборотничества. Мысли так и крутились вокруг новых способностей. Пытаясь понять, как могу использовать мужской облик, передумала множество вариантов, но, так и не придя ни к какому умозаключению, вымотанная морально, к утру все-таки уснула.

Проснулась к обеду, и то благодаря Мари.

— Леди Киара. Просыпайтесь. Вам через два часа необходимо быть в родительском замке.

— А может, ну его, этот отбор женихов? Я практически всю ночь не спала. Буду сидеть, носом клевать. Что ухажеры подумают…

Девушка хихикнула.

— Ваше Сиятельство. Вы вот иногда совершенно на леди не похожи.

— О! Мари! Ты не представляешь, какой я могу быть капризной и вредной. Показать?

— Нет, нет. Я вам на словах верю. Леди Киара, простите, вы вчера говорили о том, что хотите нанять новую кухарку. А я была сегодня на рынке и встретила женщину, с которой мы работали у баронессы Рудриковой. Дама умерла, мы с Агдой поэтому и оказались без крыши над головой. Простите меня за своеволие, я пригласила Агду в ваш дом и предложила ей приготовить для вас завтрак. Если вам не понравится, как она готовит, выберите себе другую кухарку.

— Считай, она мне уже нравится. Терпеть не могу ходить по конторам по найму. Выходит, у меня есть лишний часик подремать.

С надеждой посмотрела на служанку и тут же скисла от ее головы, качающейся в отрицании.

Встав с кровати, с неохотой направилась в ванную. Через некоторое время, выйдя из нее, принялась наряжаться к встрече с женихами.

Сегодня намечались небольшие прогулки с каждым из претендентов на мою руку. На улице было пасмурно, и хотя дождя не намечалось, надела платье из легкого атласа сиреневого цвета. Покрутившись возле зеркала, прошлась рукой по плоскому животу, улыбнулась своему отражению, направилась на кухню.

Новая кухарка понравилась сразу. Возможно, причиной стали ее небесно-голубые глаза, смотревшие на меня с надеждой. Женщина лет сорока и, что странно, худощавого телосложения. В моем понимании кухарки должны быть упитаны и добродушны. Если со злобой готовить, то у едоков заворот кишок может случиться.

Каша из овсянки была превосходной. Отблагодарив Агду, сказала ей, что принимаю ее на работу кухаркой, но до возвращения мамы. А это буквально от силы неделя. Но женщина и этому сроку была рада.

Не успела выйти из дома, как ко мне уже торопливо шел Эром.

— Леди Киара. Хотел предупредить вас. Мы через два дня уезжаем.

Впервые почувствовала, как почва из-под ног уходит. Обхватив опорную колонну крыльца, прильнула к ней головой, пыталась унять подкативший к горлу тугой ком.

— Леди Киара. Да что же вы так переживаете. Все с нами будет хорошо. Вот обустроимся на новом месте, в гости вас с леди Яримой пригласим. Вы уж простите, но сегодня и завтра у меня никак не получится вас к родителям отвезти. Но не переживайте. Я уже договорился с извозчиком.

Новость была одна другой краше. В груди появился какой-то необъяснимый страх. Страшилась мысли остаться одной и вот когда пришло осознание, не знаю, что делать дальше. Подойдя к мужчине, обняла его.

— Эром, не волнуйся за меня. Скоро мама приедет, да и не одна я в доме. Счастливого вам пути и легкой удачной дороги. А мы обязательно в гости приедем. Вот как только письмо от вас получим, так и отправимся в дорогу.

Мужчина помялся еще некоторое время, словно собираясь что-то сказать, но, так и не решившись, заспешил на выход.

Я пошла вслед за ним. Выйдя на мостовую, удивилась, увидев знакомого извозчика. Того самого мужчину, подобравшего нас с графиней посреди ночи в нищенском квартале. Имени, к сожалению, я его не знала, да и он как-то странно себя повел, будто мы вовсе не знакомы. Разбираться в его странностях не стала. Сев в двуколку, беглым взором окинула улицы и отметила для себя двух незнакомых мужчин, стоявших по разным сторонам мостовой. Атон был прав. За мной следили. Что-то подобное я уже давно ожидала. От всей этой ситуации стало еще противней. Не представляла, как мне исчезнуть из Марвайского государства. Так и прибыла в родовой замок со слезами на глазах.

Извозчик помог мне сойти. Оглянувшись по сторонам, делая вид, что рассматривает колесо, начал быстро говорить: — Леди. Выслушайте меня. У меня брат работал стражем на главных восточных воротах. Тот самый, у которого ребенок был болен, а вы денег дали на его лечение. Так вот. Приказ пришел всем стражам. Проверять лица женщин, выезжающих из столицы. И если увидите чем-то похожую на портрете девушку, немедленно задержать и сообщить главе тайной канцелярии.

Я онемела от таких новостей. Словно в землю вросла и не могла сдвинуться с места. — Канцлер что, портрет мой выдал на сторожевые посты?

— Так я же про то и говорю. Брат как узнал, так сразу и расчет попросил. Велел вам срочно сообщить, а сам с семьей подался в другое государство.

— Так почему вы уверены, что это именно мой портрет?

— Да уж чего тут секретного. Мы же извозчики, каждую улочку знаем. А уж про господ сам Единый велел все знать. Вы же леди Киара. А матушка ваша ведьма Ярима. И про ваших родных родителей все знаем. Вы уж простите. Я вас только в одну сторону привез. Мы же понимаем, что за вами глава тайной канцелярии следит. Боимся, а то как поймают нас и давай мозги проверять. За раскрытие информации брата могут и в тюрьму посадить. Мы же перед вами в неоплатном долгу. Вы уж, леди, не серчайте, если что не так. Я ведь и остался только для того, чтобы вас предупредить. Поеду брата с семьей догонять. А вы уж сами будьте осторожны.

— Спасибо, — промолвила я отчего-то осипшим голосом.

Смотря перед собой пустым взглядом, на негнущихся ногах направилась в родовой замок. Шла медленно, специально давая себе время немного прийти в себя. День оказался избыточным на новости. Пришло осознание, что Аргаир каким-то образом чувствует о моих намереньях. Одним словом, сыскная собака. — Мамочка… что же мне делать? — прошептала я, чуть не плача. Хотелось рвать, метать и швырять все вокруг. Поняв, что канцлер, возможно, того и добивается, чтобы я сорвалась и прокололась, когда буду убегать. Сжав кулаки, со злостью высказалась: — Ну уж нет. Еще не все потеряно. И я обязательно придумаю, как улизнуть из-под его носа и ищеек.

На таком внутреннем настрое я встретилась с родителями. Расцеловав их, направилась на встречу с кандидатами в мужья.

Чему удивилась, так это женихам, которые в ожидании моего прибытия мирно беседовали между собой.

Присев в реверансе, нацепила дежурную улыбку.

— Господа. Рада вновь вас всех видеть.

Трое из мужчин ответили сдержанными улыбками. Дедок в недовольстве окинул меня с ног до головы. Видно, не понравилось, что я второй день не навешала на шею и уши бриллианты. Садист тоже не остался в стороне, только взгляд в очередной раз был еще холодней.

Послав им мысленный фак, лучезарно улыбнулась, продолжила: — Мне бы хотелось в непринужденной беседе познакомиться с каждым из вас поближе. На террасе накрыты столы с угощениями, давайте выйдем. И пока вы будете лакомиться и пить чай, я прогуляюсь по аллее с графом Лэйтоном Рогским.

Молодой мужчина покраснел, как помидор. Бросив растерянный взгляд, поспешил открыть мне дверь, ведущую на улицу.

Понимала, что своим поведением шокировала лордов, но и церемониться не собиралась. Надоел мне весь это цирк «Шапито» с главной героиней в моем лице. Все мои мысли были заняты побегом, и чем дольше я не находила путь к освобождению, тем сильнее нервничала. Ступая по дорожке, бросила взгляд на идущего рядом графа Рогского.

— Лэйтон. Буду с вами предельно откровенна, — увидев, как побелело лицо молодого человека, чуть прикрикнула на него: — Прекратите трястись! Могу сразу вас успокоить. Как кандидат в мужья вы мне не подходите. Да и вам ни к чему такая девушка, как я. Жизнь долгая. Пройдет время, вы захотите иметь своих деток. У меня сегодня совершенно нет настроения. Давайте вернемся.

Женихи при виде нас оживились и замерли в ожидании.

— Камден Антирский.

Увидев, как зажглись черные глаза мужчины, улыбка самопроизвольно расплылась на моем лице. — Вы не возражаете, если мы немного прогуляемся и познакомимся чуть поближе?

Граф Антирский напомнил мне Чеширского кота. Улыбка чуть ли не во все тридцать два зуба, а вот глаза подмечают каждое мое движение.

Когда мы отошли на приличное расстояние от террасы, Камден заговорил первым: — Леди Киара. За свою жизнь я еще не встречал такой удивительной девушки. В вас сочетаются многие качества: завораживающая красота, ум, элегантность. А когда вы поете, мир вокруг перестает существовать, и хочется лишь одного — слушать и слушать ваш голос.

Удивление так и застыло на моем лице.

— Не удивляйтесь. Мне посчастливилось видеть ваше выступление в Королевском театре. Знаете, был поражен в самое сердце. Увидев вас с мечом в руках, у меня было лишь одно желание: броситься к вам и защитить от всех ваших врагов. Совершенно случайно я стал свидетелем концерта на малой площади вашей музыкальной группы. У вас очень необычный репертуар. Да и вид новых музыкальных инструментов меня изрядно изумил. Я ведь узнал, что вы являетесь их создателем. Не подскажите, как в женской головке сочетаются столь интересные идеи?

Мои мысли опережали слова: «Камден. А ты, оказывается, шустрый малый. И пахнешь так обворожительно. Вот бы стояла и вдыхала едва уловимые нотки табака и можжевельника». — Граф. Вы себе представить не можете, какие красочные сны я вижу.

Мужчина при моих словах мгновенно напрягся. Наклонившись надо мной, пронзая меня чернотой глаз, произнес: — Леди Киара. Я был бы несравненно рад полюбоваться вами, когда вы спите. А возможно, в одну из ночей, когда вы будете засыпать у меня на плече, мы увидим с вами одинаковые сны.

«Да моя ж ты краса!». Чуть не сорвалось у меня с губ. И сейчас мне казалось, что я выступаю в роли второго Чеширского кота. — Граф. Могу вас заверить. Что мы с вами обязательно обсудим столь пикантную тему. А пока не будем давать другим женихам повода для нервозности. Все они надеются. Хотя, если честно, меня это удивляет. Камден, скажите откровенно. Неужели вы не хотите наследников?

— Отчего же. Мысли каждого мужчины заняты продолжением рода. У меня есть уже внебрачный сын. Когда придет время, я оглашу его наследником.

— Спасибо за честность…

Не успела договорить, как мой локоть оказался в плену чей-то цепкой руки. Не нужно было смотреть, чтобы увидеть, кто этот нахал. Видно, почувствовав мое напряжение, Начинский выпустил мою руку.

— Леди Киара. Простите мое нетерпение. Вы так мило беседовали с графом Антирским, что мне тоже захотелось прогуляться со столь очаровательным созданием.

— Это вы о графе?

Желваки на широких скулах Корэйя так и заходили ходуном. Ноздри мясистого носа широко раздувались от тяжелого дыхания. Смешки, донесшиеся с террасы, лишь добавили гнева мужчине.

— Очаровательным созданием я считаю вас. Вы же будете не против пройтись со мной по аллее.

С садистом совершенно не хотелось идти, но и отказать не могла. Это было равносильно нанести оскорбление графу. Начинский все рассчитал и теперь, смотря на мое сосредоточенное лицо, просто ухмылялся.

— Отчего же. Раз вы такой нетерпеливый, можем пройтись поговорить, например, о погоде.

Знала бы, что со мной произойдет буквально через десять минут, не дергала бы быка за рога.

От предложенной руки вежливо отказалась.

— Граф. Давайте не будем переходить границы дозволенного.

— Почему-то с графом Камденом Антирским вы с удовольствием их нарушали. А моего внимания прилюдно избегаете.

— Так это же так очевидно. Смотрины женихов проводят для меня. Не буду скрывать. Из всех претендентов в мужья Камден нравится мне больше всех. А вы можете попросить нашего короля, и он с превеликим удовольствием откроет для вас свадебный сезон. Соберет лучших богатейших красавиц Марвайского государства.

— Ну уж нет! — прошипел граф. — Сначала я женюсь на одной маленькой шлюшке. А чтобы она не сопротивлялась, скомпрометирую ее.

Схватив меня в охапку, Начинский рванул через кусты. Прижав к дереву, граф одной рукой закрыл мне рот, другой стал лапать мои груди, сжимать их до боли.

Из глаз мгновенно хлынули слезы. Тот час ощутила себя слабой и беззащитной. Я пыталась вырваться, брыкалась, царапалась, совершенно забыв о магических стихиях. А когда Корэй разорвал на мне платье, вообще впала в какой-то ступор.

— Маленькая лживая шлюшка, — повторял он раза за разом. — Отчего же ты не смеешься. Смейся… смейся, это так заводит.

Удар по лицу мгновенно отрезвил.

— Симора! — заорала я во все горло.

Проспала до вечера. Открыв глаза, прислушалась к своим ощущениям в теле. Такого явного болевого синдрома не чувствовала.

Откинув одеяло, осторожно встала и направилась в ванную комнату. Встав напротив зеркала, осмотрела себя со всех сторон. Синяки на теле приобрели желто-зеленоватый оттенок. Через два дня от них и следа не останется, а мне нужно продолжать ломать комедию перед слугами.

Ванна с расслабляющими зельями помогла восстановить душевное равновесие, а я принялась с новым рвением искать пути побега.

Надев домашнее платье из набивного сатина голубого цвета, заплела косу и, уложив ее на голове, закрепила шпильками.

Мари и Агда встретили меня удивленным взглядом.

— Леди Киара, а я думала, вы проспите до утра, — попыталась оправдаться служанка.

— Голод разбудил, — присаживаясь на стул, скривила лицо, будто мне больно.

— Я сейчас, — подскочив со стула, Агда засуетилась, и уже через минуту стол был завален едой.

Перепробовав практически все, что лежало на тарелках, наевшись, кряхтя и постанывая, встала. Подхватив два персика, пошла на выход, оповестив слуг, что я посижу в беседке, подышу свежим воздухом. Мари сказала, что меня не надо дожидаться, управлюсь с платьем сама.

Пробираясь через кусты, подошла к старой яблоне. Атон, к моему удивлению, дожидался меня, облокотившись о толстый ствол дерева.

— А я-то думал, что ты сегодня не придешь.

— Неужели сорока на хвосте новость обо мне принесла?

— Да чего там сорока, вся столица гудит. А правда, что у тебя в доме приведение живет? — мальчишка с опаской осмотрелся по сторонам.

— Не бойся. Симора добрая. Она просто так из людей жизненные силы не будет вытягивать. Держи вот лучше персик. А то от кислых яблок живот уже, наверно, скручивает.

Схватив фрукт, мальчишка сразу вонзил зубы в мякоть и тут же стал быстро стирать с подбородка текущие дорожки сока. Смотря на довольную рожицу пацаненка, задержала дыхание от неожиданно пришедшей мысли: «Как мне убежать из Марвайского государства?»

— А у меня новая кухарка.

— Это та, что худющая, как жердь? — промямлил Атон, дожевывая персик.

— И не жердь она вовсе, а просто худенькая. Да и в семье у нее нелады.

— Чего так?

— Да, замуж она второй раз вышла, а муж невзлюбил пасынка. Бьет сильно. Агда хотела отправить сына к сестре в Сурманианское государство, так ее мужинек документ на сына спрятал и не отдает. А заявить на мужа не может, боится, у него брат в сысковиках работает. И знаешь, что я подумала… а что, если нам ей помочь?

— Это как?

Я кинула мальчишке свой персик и продолжила: — Ты о купце рассказывал. Вот он в дорогу собирается, а что если он заберет сына кухарки и вывезет его под документами своего сына.

Атон от моих слов даже жевать перестал, почесав рыжую шевелюру, посмотрел на меня с усмешкой.

— А мне-то какая польза от этого?

— Ну ты и проныра! — не стала я скрывать своего негодования. — Вот скажи, у тебя есть совесть?

— Так есть, конечно. Но и мечта есть. Хочу на кузнеца выучиться. А отец меня горшки заставляет лепить. Говорит: «Вот накопишь монет, и тогда иди учись на кого хочешь». А как мне этих монет накопить, ежели он всю выручку себе забирает.

— А сколько стоит учеба у кузнеца?

— Десять золотых, — не раздумывая, вымолвил мальчишка.

Смотря на хитрющие глаза, предполагала, что сумма там раза в два меньше, но спорить не стала.

— Многовато, — специально протянула я и замолчала, будто обдумывая озвученную цену. — Ладно, по рукам. Уж больно хочется Агде помочь. Когда ты говорил, купец уезжать собрался?

— Так ночь переночует и поутру отбудет.

— Спешить надо! — сердце застучало так, что казалось, его учащенные удары разносятся набатом по столице Сарварс. Жди здесь. Я в дом. Кухарке скажу, если сына хочет спасти, пусть хоть в ноги купцу падает. Сопроводи ее лазейками до Нэда, там подождешь, а потом обратным путем проведешь. Заплачу тебе, не зависимо от того, согласится купец или нет.

— А ежели обманешь? — недоверчиво спросил мальчишка.

— Какой резон мне тебя обманывать? Я вообще-то о жизни парня беспокоюсь, а ты ко мне с таким недоверием. Чтобы ты не беспокоился, передам с Агдой пять золотых, остальные получишь, как вернетесь.

Больше разговаривать не стала, понеслась бегом в дом. На мое везение, слуги уже отужинали и разбрелись по своим комнатам.

Залетев в покои, быстро скинула с себя платье. В гардеробе выбрала самое невзрачное закрытое платье из плотного сатина коньячного цвета. Без пышного подьюбника оно выглядело невзрачно и отлично подошло для женщины среднего класса. Встав перед зеркалом, набросила личину кухарки, опустила плечи, словно под тяжестью, и стала вылитая Агда. Закрыла волосы легким платком серого цвета, завязав концы вокруг шее, схватила ридикюль.

Отсчитав пять золотых монет, торопливо понеслась на первый этаж. Забежав на кухню, схватила горсть конфет, задрав подол юбки, прошлась по ней пирожком, этим же пирожком прошлась по рукавам. Крылья ноздрей затрепетали от пряной выпечки. Не вытерпела, схватила новый пирожок, быстро сжевала его, запив стаканом молока, схватила еще пирожок для Атона и понеслась к нему.

Выйдя из кустов, осмотрелась по сторонам, будто не знала, куда идти. От яблони мелькнула тень, и проныра уже стоял передо мной.

— Тебя, что ли, провести к купцу надо? — чуть горделиво прошептал мальчуган.

— Меня, родненький. На вот, возьми, леди Киара монеты передала, а это тебе пирожок от меня, поди, голодный.

Пересчитав два раза монеты, тяжко вздохнув, малец кивнул головой.

— Иди за мной. Чего у тебя там еще в руках? — мальчишка придирчиво смотрел на мою руку.

— Так, конфеты. Собак боюсь до жути.

— Ох уж эти женщины! И всего-то они боятся, — бурчал Атон, отодвигая доску в заборе. Подождав, когда я пролезу, дождался собак и, накормив их моими конфетами, пригнувшись, побежал через графский сад.

До дома купца добрались без происшествий. Постучав в дверь, дождалась прихода слуги и попросила его проводить меня до Нэда Гурда по срочному делу.

Нэд оказался типичным представителем купеческой гильдии, видимой мною во множествах фильмах. Тучный мужчина лет пятидесяти с выпирающим животиком. Темно-карие глаза смотрели на меня с недоверием, когда я начала сбивчиво объяснять ситуацию, в которую попала…

— Мне-то какое дело до твоих проблем? — зло рыкнул Гурд.

От его голоса меня накрыла волна паники. В этот самый миг я поняла, что если сейчас не уговорю купца, то вся моя надежда на побег рухнет прахом. Времени придумать что-то новое и кому-то довериться уже не было.

Упав в ноги Нэда, хватаясь скрюченными пальцами за его начищенные до блеска ботинки, завыла, запричитала, словно вдова, потерявшая мужа: — Скажи, сколько денег надо. Госпожа у меня добрая, возьму у нее в долг. Только помоги. Единым прошу. Спаси дитя. Не дай душегубу измываться над родной кровиночкой.

Выла и рыдала неподдельно. У меня на кону жизнь стояла не только моя, а еще и жизнь моего нерожденного ребенка.

— Встань! — прикрикнул купец. — Говоришь, графиня добрая. Две тысячи золотом.

— Ах! — вскрикнула я, придав голосу неподдельный ужас.

— Слов своих не меняю. Я тоже рискую. А ну как кто прознает.

— А ежели я деньги принесу, а ты возьми и обмани меня?

— Слово купца. За две тысячи золотом вывезу из Марвайского государства твоего сына. Да смотри сама языком не трепли. Мужу что скажешь, когда сын из дома исчезнет?

— Так я и не вернусь к этому деспоту. Мне теперь на госпожу, почитай, всю жизнь придется бесплатно работать.

— И то верно. Ступай. Неси деньги. Парень твой пусть их принесет. Ночевать у меня в летнем доме будет. Выезжаем по утренней зорьке. Да скажи, что в дороге мне помогать будет, ткани по лавкам разносить. А есть кому встретить его в Сурманианском государстве?

— Сестра… сестра моя родная. Я ей срочной почтой письмо отправлю. Она ему и новые документы сделает, — шептала я, подхватив край юбки, вытирала ею бегущие по щекам слезы.

Купец скривился, махнул рукой, чтобы уходила.

Высморкавшись для наглядности, попятилась, кланяясь, приговаривала: — Храни вас Единый. Пусть дела ваши в гору идут. Деньги рекой текут. А дорога будет легкой и быстрой.

Выйдя из дома купца, вытерла ладонями мокрое от слез лицо, стала всматриваться в ночную темноту.

Атон возник передо мной, словно выросший из земли молоденький гриб.

— Ну, чего… уговорила купца?

— Уговорила. Век тебя не забуду. А сейчас давай вертаться. Мне еще за сыном бежать.

Вернулись мы быстро. В покои влетела, не помня себя. Переодеваться не стала, чтобы не привлекать внимания одиноких прохожих, надела дорожный плащ. В один карман бросила разные монеты, в другой конфеты и награду для Атона. Сменив личину, спрятала под плащом сумочку, прижав ее рукой.

Вернувшись под яблоню, вложила в руку мальчишке мешочек с монетами и распиской о том, что я подарила на учебу Атону пятьдесят золотых монет. Предупредила его, что уезжаю на десять дней и лучше ему в сад не забираться.

Мальчишка простоял минут пять, пораженный моей щедростью, а потом крутанулся и словно растворился во тьме. И лишь шелест листвы и хруст ветки, попавшей под его ноги, выдавали пронырливого дельца.

А я еще некоторое время стояла, дышала ночной свежестью, набирая новые силы на предстоящие действия.

Прижав крепче рукой к телу ридикюль, в котором находились два мешочка с золотыми монетами и один мешочек со ста серебряными, перекрестилась и отправилась по пройденному недавно пути.

Все монеты в мире Карварс делились на три вида и размера. Самая большая монета с номиналом сто была чуть больше наших пяти рублей. Номиналом пятьдесят была чуть поменьше, монета номиналом в единицу представляла собой примерно наш рубль.

До дома Лакрес пешком не решилась идти, наняла двуколку. Вновь накинула на себя личину Агды и выглядела, как горожанка среднего класса, торопящаяся с работы. Попросила извозчика остановиться за пять домов до нужного мне.

Сойдя с повозки, постояла на мостовой, дождалась, когда карета уедет, и лишь после этого не спеша направилась в нужное мне место.

В таверну «Черный Эдельвейс» вошла с черного входа. Идя по коридору, с ностальгией вспоминала: как рисовала план сцены, гримерок и комнат для молодежи будущей музыкальной группы, с каким ожиданием брала в руки новые музыкальные инструменты, прокручивала в уме репетиции с ребятами. Толкнув дверь, вошла в комнату к Стевану. Как и предполагала, многие вещи остались дожидаться своего хозяина, но, к сожалению, так и не дождутся.

Подхватив подушку, стянула с нее наволочку и стала аккуратно складывать в нее рубашки, брюки, нательные штаны и носки. Летние туфли из кожи грубой выделки завернула в другую наволочку и положила к собранным вещам. Подхватив поклажу, решила заглянуть в свою гардеробную, но на полпути развернулась и поторопилась на выход.

Слишком болезненными были воспоминания. Закрыв входную дверь, не помнила, как дошла до дома Тихоневской. Заходить не стала. Остановила первого идущего прохожего. Им оказался молодой парень лет двадцати пяти и попросила его вызвать из дома Марха. Незнакомец улыбнулся, подмигнул и выполнил мою просьбу.

Со стороны это выглядело так, будто девушка вызывает парня на свидание.

Сын Лакрес, на мое счастье, оказался дома.

— Леди Киара, — настороженно проговорил он, словно сомневался своим глазам.

— Да, это я. Когда вы собираетесь уезжать?

— Завтра вечером. Извозчики сказали, что кони живей по прохладе бегут.

— Мне требуется от тебя большая помощь. Скорей, человеку, сделавшему для меня много хорошего.

— Говорите, чем могу помочь?

— Сейчас ты идешь и говоришь матери, что решил погулять с девушкой и сегодня ночью точно не придешь. Захвати на всякий случай дорожный плащ.

Когда парень развернулся, я схватила его за рукав рубашки.

— Марх, выполни все в точности и ни в коем случае не говори обо мне.

Возможно, молодой человек услышал в моем голосе страх. Его брови взлетели вверх, затем сошлись на переносице, он недоуменно посмотрел на меня.

— Не волнуйся, все хорошо, — поспешила развеять его настороженность.

После того, как Марх скрылся в доме, я остановила проезжающую мимо карету и попросила извозчика подождать немного.

Когда мы сели в повозку, пересказала ему свою просьбу: — У меня есть знакомый купец. Нэд Гурд помог мне в одном деле. И теперь настало время отплатить ему добром. От тебя много не требуется. Будешь в городах помогать с разгрузкой товара. Обоз отправляется поутру.

— А как же мама…

— Об этом не беспокойся. Завтра я навещу ее и все объясню. У меня к тебе одна просьба… Нэд будет представлять тебя, как сына, не удивляйся и веди себя естественно. Лучше будет, если ты прикинешься угрюмым букой. Ни с кем не разговаривай. Прикажут таскать тюки — таскай. Скажут — садись есть, выполняй все беспрекословно. И старайся больше отсиживаться в дорожной повозке. Когда пересечете границу Сурманианского государства, ваши дороги с купцом разойдутся. Остановись на ночлег в первой таверне от пограничного поста под своим именем и фамилией. За тобой придут. Кто именно, увидишь при встрече. Вот тебе на расходы, — я вложила в руку парня мешочек. — А эти монеты передашь Нэду Гурду. Береги себя. И помни. На кону моя честь.

— Леди Киара. Я хотел с вами поговорить. Не хочу я в таверне работать, мечтаю на ударнике играть.

— А кто же мне будет светомузыку настраивать? — смеясь, проговорила я, пройдясь пятерней по вихрастому чубу парня.

— Да, светомузыкой может любой заниматься. А вот барабаны мне даже во сне снятся.

— Договорились. Выполнишь все без изъянов. Пристрою к Одону в ученики. А теперь тебе нужно переодеться в эту одежду, твою я заберу.

Из кареты мы вышли оба. Расплатившись с извозчиком, обняла Марха на прощанье. Дождалась, когда он скроется в доме купца, а затем заспешила домой.

Лежа в кровати, не замечая скользящих по вискам слез, смотрела в потолок и вспоминала прожитый год в мире Карварс. Благодарила Богов и судьбу за новую жизнь во мне. И, видно, только когда выплакала всю тяжесть, давившую на сердце, мирно уснула.

Разбудил меня тихий голос матери: — Ливин.

Счастливо улыбнувшись, открыв глаза, потянулась, также в ответ шепнула: — Мамочка.

Сегодня я должна была покинуть столицу. Мне захотелось понежиться в материнских руках, оставить нам двоим воспоминания этих счастливых минут.

Пригласив мать присесть на кровать, положила голову ей на ноги, тяжко вздохнув, собравшись с духом, вымолвила: — Мам… я вчера весь вечер проплакала. Не могу. Как вспомню налитые ненавистью глаза графа, так и реву. Не понимаю. За что так можно ненавидеть женщин? А если бы не Симора. Мне кажется, я бы уже не пережила очередного изнасилования. Там бы и умерла. Лежала вчера, думала и решила погостить у подруги. Побуду у нее дня три — четыре, а потом уже и жениха себе выберу.

— Я не знала, что у тебя есть подруга, — удивлением вымолвила Флави, перебирая пальцами пряди моих волос.

— А я тебе не рассказывала, чтобы не расстраивать. Познакомились мы с графиней в очень нехорошем месте. Убийца заманил Сианли к себе в дом обманом. Несколько дней бил, насиловал ее с дружком. Я спасла девушку из логова душегуба, отвезла ее домой. Понимаешь, Куравская была в ужасном состоянии. Мы с Яримой решили напоить графиню каплями забвения и дать зелье, восстанавливающие девственность.

— А что, и такое зелье есть? — изумленно спросила мама.

— Ой. Чего только у Яримы нет!

— А почему ты не воспользовалась таким зельем?

— Я хочу, чтобы меня полюбили не за то, что у меня между ног, а за то, что я одна такая вся неповторимая на белом свете есть, — привстав, чмокнула мать в щеку. — Мы подружились с Сианли, а потом еще и на свадебном сезоне вместе были. Против красоты Сианли Куварской не устоял Вильгар Арвайский. Они поженились.

— А если герцог узнает, о том, что было с графиней?

— Она ничего не помнит. А мы, девочки, никому ничего не расскажем, правда ведь?

— Так ты собираешься ехать в родовой замок Арвайских? — взволнованно спросила Флави.

— Нет. И в мыслях не было. Там ведь Аргаир со своей женой. У Сианли Куварской в столице особняк имеется. Сменю обстановку. Передай папе, сестренке и братику, что я их сильно люблю. И еще у меня для вас есть небольшой сюрприз.

Вскочив с кровати, бросилась в кабинет и вскоре вернулась с корзиной. Поставив ее на кровать, откинула ткань, показав матери содержимое в плетенке.

— Какие интересные камешки, — улыбаясь, вымолвила Флави.

— Мама… это неограненные бриллианты.

Кровь так и схлынула с лица графини.

— Откуда у тебя они?

— Да не волнуйся так. Ты ведь знаешь, что у Яримы три покровителя. Вот у самой старшей Кавис столько секретов. Забирай корзину и помни, я люблю вас. Скоро встретимся.

Прильнув к матери, едва сдержалась, чтобы не разрыдаться. Вдохнув на прощанье окружающий ее запах фиалки, отстранилась.

— Все. Мне нужно собираться.

Еще раз поцеловав мать, практически выпроводила ее за дверь. Подбежав к окну, откинув легкую кисею, я наблюдала за Флави, медленно идущей по дорожке. Проводив грустным взглядом карету, в которую села мама, смахнула скатившиеся по щекам слезинки и пошла в ванную комнату.

С самого утра кусок в горло не полез, и из рук все валилось. Единственное, на что хватило сил, написать договор между графиней Киарой Корхарт, Мари Горвин и Агдой Каминской. Указала, что служанка и кухарка принимаются в штат слуг на неопределенное время. По желанию они могут расторгнуть нашу договоренность. Указала их месячное жалование и какого числа каждого месяца за их работу будут сниматься деньги с моего счета. Подписав договор, закрепила магически. Сложив лист бумаги, положила его в конверт и спрятала в комнате под покрывалом.

До вечера думала, помру от нервозности. Наконец, с наступлением сумерек надела вчерашнее платье, прихватив ридикюль, поспешила на первый этаж.

Войдя на кухню, встретилась с недоуменными взглядами слуг.

— Девушки, я уезжаю на четыре дня к подруге. Приеду вечером четвертого дня. Мари, подготовишь мне ко сну постель в день моего возвращения.

Окинув прощальным взглядом прислугу, схватила со стола яблоко и, улыбнувшись, пошла на выход.

На заднем дворе юркнула в карету. Быстро переоделась в одежду Марха. Вытащила из сумочки конфеты, мешочек с деньгами, завернутый в шарфик, флакон с зельем, меняющим голос (с Симорой подобрали у матери в комнате для варки зелий). Рассовала все по карманам штанов. Свою одежду несколько раз свернула и отнесла в конюшню. Поставив лестницу, надежно спрятала вещи между балкой и крышей.

Поломав яблоко пополам, полакомила лошадей, приговаривая:

— Потерпите, мои красавицы, четыре денечка, а потом вас родители заберут.

Накинув личину Марха, достала из кармана флакон, открутив крышку, капнула на язык капли. Сунув маленькую бутылочку в карман, вышла во двор и, осмотревшись по сторонам, пробасила: — С Богом.

И именно с этого мгновения начался мой побег.

Тихоневские уже расселись по дорожным экипажам и дожидались лишь меня.

— Где ты шлялся, балбес! — крикнула, расстроено Лакрес.

Сева и Гави переглянулись и заржали в голос, а сестры Марха в ожидании поездки уже расселись в карете и даже не выглянули из нее.

Через минуту три дорожных дилижанса тронулись друг за другом в путь…

Вернувшись от бывшей любовницы в родовой особняк под утро, канцлер нашел на столе донесение:

«Главе тайной канцелярии герцогу Аргаиру Арвайскому.

Двадцать пятого юль месяца в девятнадцать тридцать от дома Лакрес Тихоневской отбыли три дорожных дилижанса. В повозках разместилось семейство из десяти человек. Из них: шесть лиц мужского пола и четыре лица женского пола. Кареты осмотрел лично. Леди, за которой ведется наблюдение, прощаться не приходила.

Старший обер Карнис Ливский».

Руки затряслись от бушевавшего внутри гнева. Все пошло наперекосяк с той самой минуты, а может, и мгновения, когда Киара сказала ему, что никогда не будить его фавориткой. А ведь он до последнего не верил. Думал, вернется. Но с каждым днем уверенность таяла, как весенний снег. И то оскорбление, что она нанесла ему, простил.

Простил, потому что любил в ней вот этот строптивый характер, любил взгляд серых глаз, любил волосы, струящиеся по спине темным туманом, любил маленькую родинку возле пупка. Да много чего он любил в ней и в мыслях не отпускал ни на минуту.

А она… она не пожелала быть с ним. Согласилась на выбор жениха. Да, он был готов каждого вчера передушить, а одного из них превратил в овощ. Можно сказать, государство лишилось мага-воздуха девятого уровня. И это в преддверии возможной войны.

Новость быстро донесли Гариару. Приказ явиться во дворец пришел незамедлительно.

Приблизительное время отбытия семьи Лакрес, теперь уже Руварской, Гариар знал. Сидя в двуколке, лично наблюдал за погрузкой вещей в повозке. До последнего был уверен, что Киара придет и отбудет в Сурманианское государство со знакомыми ей людьми. Время поджимало. Графиня Корхарт так и не появилась. Отбытие задержалось из-за одного сына Лакрес. Пришлось отдать приказ Карнису проследить отъезд дорожных экипажей, а самому отправиться во дворец.

Самым противным было выслушивать от дяди свою несостоявшуюся брачную ночь:

— Мне донесли, что глава тайной канцелярии в лице герцога Аргаира Арвайского не смог выполнить супружеские обязанности со своей женой. Ты хоть понимаешь, что над тобой вся столица уже смеется? А через неделю все Марвайское государство хохотать будет. Ты позоришь наш род. А я не потерплю насмешек над королевской кровью. Что хочешь делай, но будь любезен, залезь на свою жену. И в ближайшее время я жду от тебя хороших новостей насчет наследника рода.

Говорить на эту тему совершенно не хотелось. Канцлер никогда не думал, что его личная жизнь встанет на обозрение всего народа. Неприятности скатывались, как снежные комки, один за другим.

Самым отвратительным во всей этой истории было то, что он ненавидел графиню Юравскую. Глядя на нее, все его фибры души трепетали в отвращении. А ведь он и не предполагал, как циничны могут быть женщины.

В этом он убедился в храме Единому, и воспоминания постоянно возвращали его в те события:.

«Все мысли Камисаль были заняты лишь одним предложением: «Я скоро стану герцогиней. Я скоро стану герцогиней…» и так по кругу. Правда, интонация вскоре сменилась и остались две мысли: «Я герцогиня! Завидуйте мне. Я герцогиня Камисаль Арвайская…».

Едва хватило сил выдержать эту мысленную пытку. И ведь знала, тварь, что я читаю ее мысли, но даже ни один мускул на ее лошадиной морде не дернулся в смущении.

Брачная ночь. А кто сказал, что она должна быть трепетной между супругами? Смотрел на девушку, лежащую на постели, а самого тошнило от омерзения. Как можно было совокупляться с той, которая делает вид, что ей стыдно и неловко, а на самом деле только и ждет, когда я ее сделаю окончательно своей супругой.

Чтобы закрыться от мыслей сучки, лежащей подо мной, пришлось надеть перчатки. Но как не представлял на месте Камисаль Киару — ничего не вышло. Все внутреннее существо отвергало саму мысль близости.

Так и вышел из покоев. Эта лживая тварь со слезами на глазах своей служанке объясняла отсутствие крови на простыне.

Пришлось обратиться к Рианскому. Единственный друг был шокирован рассказом и, как целитель, предложил выход из сложившейся у меня ситуации:

«Я приеду к вам в замок и проведу как бы целительский осмотр твоей супруги. Выясню, когда у нее будут благоприятные дни для зачатия. А тебе перед тем, как лечь к Камисаль в постель, необходимо принять настойку, поднимающую тонус мужской силы. На крайней случай удвоим дозу».

Через три дня мне нужно во что бы то ни стало подтвердить наш брачный союз с Камисаль. Но об этом не сказал Гариару».

— Ты ведь знал, что Начинский душегуб. Зна-а-л, — протяжно вымолвил Аргаир, с прищуром смотря на дядю.

— И что из того? Графиня Корхарт не захотела стать твоей фавориткой и сама пожелала выйти замуж. А кто ей обещал счастливое замужество? И не смотри на меня так. Я, между прочим, о вас с Вильгаром забочусь. И прекрати уже разыгрывать из себя влюбленного страдальца. Выставляешь себя посмешищем. Любовниц на твоем веку будет столько, сколько пожелаешь. Разговор окончен. Свободен. Жду хороших вестей.

У кого можно было утешить душу? Отправился к бывшей любовнице, напился до беспамятства и проспал до утра.

И ведь самое ужасное во всей этой ситуации было то, невозможно было узнать, где сейчас находится Киара. В особняк к ней не пройти, на страже стоит сумасшедший призрак. А сама его малышка лечится от побоев графа Начинского. И то, что эта тварь пускает слюни, утешения не приносит. Но отчего так тревожно в груди? Будто та незримая нить между ним и Киарой оборвалась, и он больше не чувствует ее рядом.

Упав в кресло, Аргаир запустил пальцы в волосы и мысленно заорал.

Два дня пролетело в тревожности и размышлениях.

На третью ночь, перед тем, как явиться в покои жены, герцог выпил настойку. Эффект ощутил буквально минут через пять. Была одна надежда, что при виде Камисаль действо не спадет. Надев перчатки, канцлер направился в покои жены.

Одним взглядом приказал служанке удалиться. Взяв стакан, налил из кувшина воды. Достал из кармана флакон, вылил из него все содержимое.

Подойдя к герцогине, мрачно вымолвил: — Сегодня у тебя благоприятная ночь для зачатия наследника. Выпей и задери сорочку. Сегодня получишь то, что ты так сильно хотела.

Аргаир дождался, когда Камисаль выпьет воду. Взяв у нее стакан, отшвырнул в сторону. Развязав пояс, скинул с тела халат, представ перед женой полностью оголенным.

Канцлер не стал смотреть на то, какое впечатление произвел своим видом на извращенный мозг Юравской. Никаких предварительных ласк не совершал. Да и зачем. С этой женщиной он переспит один единственный раз за всю их совместную жизнь. Не стоит ей познавать мужские ласки, трепетные и жаркие поцелуи.

Аргаир мало заботился о том, больно Камисаль или нет. Со второго толчка он разорвал ее девственную плеву, проделал себе путь очередными толчками в узкое междуножье.

Само совокупление для канцлера было пыткой. Излившись в лоно, он не торопился вставать. Смотрел на побледневшее лицо девушки, лежащей под ним. Наблюдал, как стекают по ее вискам горошины слезинок, и думал о том: «Как бы сложилась его жизнь, не явись графиня Юравская на свадебный сезон? Но нет. Эта стерва выжидала. Хотя, скорей всего, поспособствовала. С чего вдруг дядя решил женить Вильгара? А ты ведь и не думал об этом. Гонялся за душегубами. А потом встреча с одной сероглазой красавицей перевернула всю твою жизнь».

Отстранившись от Камисаль, Аргаир встал с постели и, накинув халат на плечи, проследовал в свои покои.

Посмотрев на свой член, торчащий колом, канцлер решил снять напряжение у новой любовницы. Да и не мальчик он, а мужчина, и длительное воздержание уже плохо сказывалось на самочувствии.

Ночь была жаркой и бурной. Альмира оказалась превосходной любовницей. Водя руками по ее белоснежному бархатному телу, Аргаир расслабился и, закрыв глаза, наконец, мог представить перед собой Киару.

Удовлетворенные и умиротворенные любовники уснули лишь под утро, и только к обеду их разбудил робкий стук в дверь.

— Леди Альмира. Господина канцлера спрашивает обер Карнис Ливский. Говорит, по срочному делу.

Давно так быстро не одевался Аргаир. Вылетев из покоев, стремглав понесся по коридору. В холле первого этажа встретился взглядом с Ливским. Без всяких слов стало понятно, что оберу есть что доложить.

Когда они оба оказались в служебной карете, Карнис начал свой доклад: — Сегодня проследовал на рынок за служанками леди Киары. Покупая продукты, женщины, беседуя между собой, делились мыслями: «Что приготовить госпоже, когда она вернется от подруги».

— Что? — в удивлении проговорил Аргаир, на некоторое время забыв дышать.

— Докладываю дальше: чтобы втереться в доверие, купил молодой служанке сладости и слово за слово выпытал у нее: их госпожа отбыла к подруге два дня назад. Обещала вернуться дня через три — четыре. Вот девушки и решили приготовить ей земляничный пирог. Больно молоденькая леди любит выпечку.

— Какая подруга? Почему два сысковика, дежурившие около ее дома, не доложили, что она куда-то выехала?

Ливский поежился от замогильного голоса главы тайной канцелярии.

— Смею доложить. В том-то и дело. Графиня Киара Корхарт не покидала своего особняка.

Канцлер так и замер с чуть приоткрытым ртом, смотря на сысковика во все глаза.

— Гони к особняку, Корхарт! — заорал он извозчику через несколько минут.

Откинувшись на спинку сиденья, закрыв глаза, Аргаир ощущал, как у него закипает голова от мелькающих мыслей, а в груди расползался ледяной холод.

Одно только то, что в доме Киары дорогу им не перегородил призрак, указывало на то, что графини Корхарт в доме нет.

Зайдя в помещение, где готовят, канцлер молчаливо взял руку молоденькой девушки. Задав ей пару вопросов, узнал всю информацию относительно Киары. Выходило, что она отбыла к подруге в тот же день, когда уезжала семья вдовы. И получается, что дорожные дилижансы в пути уже три ночи, и сегодня пошел третий день. Но где-то глубоко в сознании грыз червячок сомнения.

Второе, что сделал герцог Арвайский, направился в замок семьи Корхарт. Считывание мыслей у графини Флави Корхарт преподнесли неожиданный сюрприз. Аргаир чуть не задохнулся, когда узнал о том, что произошло с графиней Куварской. И понял одно.

Киара специально рассказала матери о Сианли. Графиня Корхарт, словно смеясь над ним, кинула прощальный подарок. И еще каким-то внутренним чутьем он знал, что его хитрая малышка находится в одном из дилижансов семьи Эрома Руварского.

Не задерживаясь больше ни минуты в родовом замке, Корхарт, глава тайной канцелярии, бросился вдогонку за девушкой, обставившей его вокруг пальца. Он, сорокалетний мужчина, оказался беспомощным младенцем против склада ума Ливин Корхарт.

Никогда не думала, что дорога окажется настолько утомительной. Что интересно. Нанятые нами экипажи заменяли через каждые двенадцать часов пути. Останавливались в дорожных дворах. Часа три уходило на отдых, горячий обед в трактире и перекладку вещей.

На пятый день пути у меня заныло под левой лопаткой. Непонятный комок страха поселился в груди, и с каждым часом тревожность все больше нарастала. Уже пожалела, что отправила Симору к Яриме. Вымотала себя так, что на очередной кочке меня вытошнило.

— Марх! Твою ж мать! Ты что творишь! — заорал Сева, смотря на блевотину на полу.

Можно подумать, его возглас меня остановил. Соскочив с верхней полки, я закрыла рот рукою и застучала по окошку для извозчика. Пока он остановил коней, меня вытошнило во второй раз. Присев на нижнюю полку, обхватив живот руками, посмотрела со слезами на глазах на парней.

— Что-то мне плохо. Может, в таверне чем несвежим накормили?

— И что нам прикажешь делать? Нюхать твою блевотину?

— Гави, ты лучше помолчи, а то меня опять стошнит.

Дверь кареты открылась, и в проеме показался Эром.

— Что у вас тут произошло?

— Да вот Марх чего-то обожрался. Всю дорогу жрет, так что коня легче прокормить.

Я бросила на Севу злой взгляд и решила ему все припомнить при удобном случае.

— Лакрес тоже что-то плохо, второй день чашку от себя не отставляет.

— Эром! Так может, вы Марха к себе в карету заберете, а нам малого отдадите? Вэни вон всю дорогу дрыхнет, и проблем никаких.

Тяжко вздохнув, Эром кивнул мне головой, приглашая пройти с ним. А я уже и сама была рада сменить обстановку. Личину снимала лишь ночью. Просыпалась еще затемно, боялась, что кто-то из парней проснется и увидит, кто едет с ними в экипаже.

На шестой день пути, когда извозчик сказал, что через шесть часов будем у границы, чуть не разревелась.

А все от того, что мы с Лакрес наперегонки очищали желудки. Я уже поняла, что вдовушка беременна, но не могла же я ей сказать, что я сама на сносях. Так и ехали, смотря друг на друга. Она блюет, я смотрю, а потом меняемся местами.

Витавшего кислого запаха в карете не выдержал Эром, сбежал к парням, а Вэни пересадили к сестрам.

Приближение Аргаира я почувствовала каким-то внутренним чутьем. Вся напряглась, в ушах резко зазвенело, а от его громкого окрика забыла дышать.

— Остановить экипажи для досмотра!

Мне кажется, у меня и мыслей не было, и дышала через раз, когда слушала, как канцлер рыскает сначала в первой карете, где сидели парни, затем приказал девчонкам выйти и тоже осмотрел повозку.

Когда дверь нашей кареты резко открылась, я от страха подпрыгнула, во все глаза смотрела на герцога Арвайского.

Сморщив лицо в брезгливости, он откинул крышку нижнего ящика, бегло окинув корзины с продуктами, со злостью опустил лежанку.

— Ты… пересядь, — рыкнул Аргаир Лакрес.

Вдовушка от страха, наверно, и про тошноту позабыла, а я вот нет. Только канцлер наклонился, чтобы осмотреть второй дорожный ящик под лежанкой, меня фонтаном вычистило прямо на его плечо. Камзол из дорогущей ткани был изрядно испачкан недавно принятой пищей. Вот таким образом сынок распрощался с несостоявшимся папашей.

— Чертовы нищеброды! — замахнувшись, заорал канцлер, зло сверля на меня глазами.

На мою защиту бросилась Лакрес, запричитав: — Ваша Светлость! Не бейте, ради бога, сына. Животом мается уж вторые сутки. Не специально он.

Но, видно, нервная система вдовушки была так измотана, что она присоединилась ко мне. Схватив таз, Лакрес очистила желудок в очередной раз.

Канцлер вылетел из кареты, словно его кипятком ошпарили. А тут уж забасила я: — Ваша Светлость, простите маму, беременна она. Всю дорогу с чашкой для блевотни не расстается.

Аргаир захлопнул со всей силы дверцу кареты, тем самым закрыв нас от самого себя и от внешнего мира.

Я откинулась на подушку и, смотря ошарашено в потолок, не могла поверить, что у меня все-таки получилось обмануть главу тайной канцелярии.

Вскоре наша повозка дернулась и тихо поехала, и меня, наконец, сморило крепким сном до самой границы.