— А потом он заявил, что я толстая! И если похудею, то он, так уж и быть, вернется ко мне! — всхлипываю, вспомнив, как этим утром мой парень нагло изменил мне прямо в моей же комнате в общежитии. — Козел!

Хотя рогатая тут только я. И рога у меня такие красивые, ветвистые. До самого потолка!

— Милая, все хорошо, — подружайки сгребают меня в охапку и гладят по спине, — ты шикарная девчонка! Он еще локти все искусает!

— Люблю вас, девочки! — вою, заливаясь слезами. — Но мне так грустно…

— Хочешь, мы ему отомстим? — подмигивает Катька. — Уля. Хочешь? Уничтожим его репутацию! Растопчем!

— Сотрем в порошок! — вторит Ирка.

— Не надо, — вздыхаю, — я не буду уподобляться этой сволочи.

— Роберт! — гаркает Ирка. — Принеси еще Просекко! Две бутылки!

— Но, Ирина Всеволодовна, — к нам подходит пожилой мужчина, управляющий особняка Горских, — думаю, вам уже хватит. Ваш отец…

— Папе мы ничего не скажем, — подмигивает она ему, — давай, Роб, тащи! Не видишь, у нас тут похороны любви? Это, между прочим, очень важно!

— Да! — с умным видом заявляет Катя. — Если не пережить ситуацию, то не сможешь двигаться дальше! И Уля не встретит новую любовь!

— Горячего, крутого, богатого, с большим…

Глаза старичка лезут на лоб. Он крестится и убегает прочь.

Не знаю, чем заслужила таких подруг. Катя и Ира из совершенно другого мира. Они богатые наследницы, а я приезжая.

Мы с мамой и папой еле сводим концы с концами. Я умудрилась поступить на бюджет, чтобы хоть немного разгрузить их. А лучшим студентам ВУЗ оплачивает проживание в общежитии, так что я надрываюсь на учебе, а по вечерам подрабатываю в кафе официанткой.

Но с девочками мы с первого курса дружим.

— А твой отец не будет против, что мы тут зависаем? — спохватываюсь, гляжу по сторонам.

— Забей! Он там какую-то сделку обмывает с отцом Кати. Они вряд ли до утра вернутся. Скорее всего, вообще останутся в отеле с какими-нибудь шлюхами.

— Понятно…

Я слышала, что у девочек богатые и влиятельные отцы. Но никогда прежде их не встречала несмотря на то, что мы уже два года дружим. Потому что эти мужчины то в командировках, то допоздна в офисах, то с женщинами по отелям и курортам…

Проглатываю новую порцию дорогого игристого.

— Блин, я не стою на ногах… — хмыкаю, — а сколько времени?

— Упс, — хихикает Ира, — уже одиннадцать.

— Мне пора в общагу! — вскакиваю на ноги, но пьяненькое тело не слушается.

Падаю обратно на мягкий диванчик.

— Меня мама убьет…

— Ты пропустила контрольный звонок? — хмыкает Ира, поглаживая меня по плечу.

Девчонки знают, что мои родители жестко относятся к дисциплине. В десять я должна отзвониться из общежития по видеозвонку.

— Ладно… уверена, они поймут. Напишу им смс, — бормочу заплетающимся языком.

Сейчас мой разум затуманен. В голове хмельной туман и боль от измены парня особо не чувствуется.

— Переночуй у меня! Катя вот останется. Завтра утром продолжим нашу терапию! — подмигивает мне Ира.

— Не знаю…

— Давай, Уль! Тем более твой бывший козел может объявиться. Зачем бередить раны? А завтра суббота, и мы отправимся в клуб ловить горячих богатых парней!

— Пожалуй, хватит с меня отношений… хочу побыть одна, — вздыхаю, — но я останусь, ладно. Спасибо тебе большое, Ир!

Мы обнимаемся, снова пьем. Затем немного бьем подушки, представляя, что это голова моего бывшего. Пьем. Дразним бедного Роберта.

А ближе к часу ночи решаем-таки пойти поспать.

— Твоя гостевая спальня на втором этаже, вторая дверь справа, — говорит Ира, — там свежее белье. Ложись и отдыхай, подруга! Все будет хорошо! У тебя еще будут мужики. Крутые, богатые, с большими членами…

— Боже, Ира! — краснею. — Что ты все об этом…

— Кто о чем, а вшивый о бане, — смеется Катя.

— И что? У меня секса полгода не было, как я со Стасом рассталась, — подруга допивает Просекко.

Мы с девчонками уговариваем вторую бутылку и расходимся по спальням. Комнаты Кати и Иры на первом, а мне предстоит подняться на второй этаж.

И когда я оказываюсь посреди просторного коридора, судорожно пытаюсь вспомнить, какую комнату назвала мне Ира. Вторая… справа? Или слева?

Кручу головой.

Блин… забыла…

— Слева! Точно слева! — разворачиваюсь и на высоченных каблуках шлепаю к указанной двери.т

Распахиваю ее, вваливаюсь внутрь. Глаза закрываются. Стягиваю туфли и направляюсь к просторной кровати. Вот это траходром!

Заваливаюсь и мгновенно отрубаюсь.

Мне снится жаркий, горячий сон. С меня стаскивают платье. Чьи-то сильные руки гуляют по телу, сминают груди. Оттягивают соски. Кто здесь?т

Я сплю?

Это сон?

Поворачиваюсь на спину. Незнакомцы ласкают мои бедра. Все тело трепещет от удовольствия. Господи, как же хорошо! Я невольно подаюсь к ним, ища больше этой сладости.

— Ммм! — распахиваю бедра, чувствую на себе жадные мужские взгляды.

Мягкие губы накрывают мои в неистовом поцелуе. Я быстро возбуждаюсь, чувствую влагу между ног. Боже… все бедра мокрые.

— Вот это птичка… ты кто, сладкая? — мужское рычание пускает по телу мурашки. — Такой приятный сюрприз…

— Уля, — сонно бормочу.

— Уля… — другой голос не менее сексуален, — ты горячая крошка… впустишь нас?

Ого! Вот это сон! Ну ладно, раз уж так, я позволю делать со мной все, что угодно!

И они делают… господи, что они со мной делают! Их горячие руки и губы, кажется, везде.

Не хочу просыпаться!

Я кончаю. Много раз.

Открываю глаза, щурясь от яркого света. Сладко потягиваюсь.

— Еще рано, Уля… спи, — огромная ручища по-хозяйски ложится на мою грудь.

Замираю. Погодите-ка…

ТАК ЭТО БЫЛ НЕ СОН?!

— Ахуенно! — ухмыляюсь, когда мы несемся по ночному шоссе. — Видел рожу Сташевского, когда китайцы выбрали нас? Надо было сфоткать!

Мы пьяные, довольные. Сначала распили пару бутылок прямо в офисе, а потом поехали домой.

— О да! — ржет друг. — Это было пиздец зрелище!

— Кажется, мы стареем, дружище, — усмехаюсь, — вместо того, чтобы в клубе снять девочек, едем домой, чтобы раскурить сигары и выпить пятнадцатилетний Макаллан.

— Это не старость, — Ванька выдыхает густой сигаретный дым в окно, — мы солидные дядьки. Сколько можно скакать по койкам? Я вот хочу остепениться.

— Снова? Тебе мало Настьки, которая променяла тебя на негра? — ржу.

Жена Ивана сбежала в США пятнадцать лет назад. Нашла себе какого-то то ли рэпера, то ли сутенера, хуй их разберешь. Оставила дочь пятилетнюю и свинтила в ночи.

— Не… жениться не хочу. Содержанку себе возьму. Молоденькую, сладкую, упругую, — прикрывает глаза, — чтобы не мешала мне работать и дочь воспитывать.

— Ага, и будешь платить за секс? Вань…

— Не еби мозги. Я не в том возрасте, чтобы за девками бегать. Просто понимаю, что это честно. Я ей бабки, она мне дырки.

— Шлюху хочешь… — хмыкаю.

— Слушай… тебе не понять, — злится он, — ты не знаешь, что такое любить до беспамятства, а потом узнать, что женщину ты этим душил, блядь! Моя любовь ее душила!

Моя жена умерла при родах. Когда родилась Ира, я был безутешен. Но потом заботы о ребенке вернули меня к жизни. Однако с тех пор полюбить я так и не смог…

Были женщины. Красивые, порядочные. Но все равно моя душа словно в руинах.

— Так, ладно… мы веселиться должны. Так что сейчас едем и делаем то, что обычно делают богатые солидные дядьки! А если хочешь содержанку, поищи среди подружек дочери. Они упругие и все еще верят в светлые чувства. Ах да, — паркую машину у дома, — и им нужны бабки.

Мы заходим в пустой дом. Хм! Вроде Ира говорила, что сегодня у нее какая-то тусовка. Наверняка поехали в клуб. Хмыкаю…

— Пошли, возьму ключ от кабинета. Оставил в спальне.

Мы с другом поднимаемся и направляемся к моей комнате. Открываю дверь. И вижу на постели…

— Ох ты ж, блядь… какая красота в моей койке…

Внимательно рассматриваю прекрасную нимфу. Пышные бедра, большая сочная грудь. И короткое платьице, которое нихуя не скрывает.

— Ебать… это что за сюрпризик такой? — Ванька поправляет член в брюках.

Подхожу к постели. Сажусь на краешек и слегка тереблю девушку. Совсем молоденькая. Длинные густые ресницы подрагивают. Губки сжаты.

Красивая. Пухленькая. Сладкая булочка…

— Эй… ты кто? Эй!

Но она лишь отмахивается от меня и переворачивается на другой бок. Платье девчонки задирается, оголяя молочные бедра. Стискиваю зубы, однако хмельной туман отодвигает все мои принципы на второй план.

Ванька садится с другой стороны.

— Как ты тут оказалась, нимфа? — он похотливо улыбается.

Она что-то бормочет, а я понимаю, что член начинает диктовать свои условия. Я пьян, безумно возбужден…

Мой мозг стремительно отключается от вида красавицы в моей постели. Так и хочется впиться зубами в ее круглую попку. Интересно, какая она на вкус…

Забираюсь на постель, внимательнее рассматриваю девушку. И правда, словно нимфа. Длинные каштановые волосы, невероятно ладная фигурка. Кладу ладонь на ее бедрышко, и с губ девушки срывается стон.

Он-то и вышибает все предохранители.

Стискиваю ее попку, вожу ладонью по длинной ножке. Несмотря на то, что девочка явно в теле, у нее красивые ноги. Блядь! Член вот-вот разорвет брюки.

— Я хочу ее… — с губ срывается хрип, — Вань, это пиздец… не сдержусь…

Я себя не узнаю…

— Сева… — судя по голосу, Ваня тоже уже на грани.

— Мы немного поласкаем ее и все… блядь, Вань, я два месяца не трахался, — шепчу, глотаю слюни.

И эта девочка… какая она сладкая. Словно десерт! Я хочу ее до безумия. Задираю короткое платьице, любуюсь на мягкую попку.

— Ммм! — она выгибается, затем разводит бедра.

— Сука, — бормочет Ванька себе под нос.

Срываю с себя рубашку, укладываюсь рядом с нашей лесной нимфой. Поглаживаю ее попку, слегка стискиваю нежную кожу. Давно у меня так не стоял на женщину…

А как она пахнет! Боже, это просто пытка! Я не смогу от нее оторваться… вообще не смогу!

— Ммм, — девочка вертит попкой, затем поднимает руки, словно приглашая нас раздеть ее.

Я медленно стягиваю с малышки платье. Ванька тыкается носом в ее круглый животик.

— Блядь, как она пахнет… — рычит, обводит языком пупок нашей нимфы.

Такое чувство, что я помер и оказался в раю.

— Ах! — ее пышная грудь высоко вздымается.

— Вот это птичка… ты кто, сладкая? Такой приятный сюрприз… — рычу, рассматривая красивое лицо.

— Уля… — тихо отвечает, не открывая глаз.

Значит, проснулась. Отлично! Теперь я хотя бы не чувствую себя старым извращенцем.

— Уля, — веду кончиками пальцев по ее пухлым губам.

Это имя кажется мне знакомым. Но я слишком бухой, чтобы вспоминать. Потом, все потом. Хочу видеть, как эта малышка кончает.

Она приоткрывает их и начинает посасывать мои пальцы. Блядь! Прикрываю глаза, с губ срывается утробный рык.

— Девочка, — смотрю на малышку во все глаза.

Ее грудки призывно стоят, алые сосочки так и просят, чтобы их засосали и искусали. Я взрослый мужик, мать вашу…

Ванька опускается вниз, устраивается между ее ножек.

А я отрываюсь от алых губ. Целую шейку Ули, провожу языком по ключицам. Ладонями мну пышные сиськи. Ахуенно! Мягкая, податливая девочка…

— АХ! ААА! — она вертится, Ванька сжимает ее бедра, не позволяет слезть с языка.

И тут она опускает руку, зарывается пальцами в его волосы. Сжимает.

— Да, детка… нравится? — рычит он.

— Еще… еще… я… ААА! — она громко, сладко стонет, выгибается.

Я обхватываю губами сосочек и прикусываю. В этот момент по телу Ули проходит горячая судорога.

— Кончила, моя сладкая… умница… — бормочу.

Ванька отползает от сладкой булочки. Она тяжело дышит, глазки все еще закрыты. А я хочу больше… сука, как же я хочу больше!

Я в раю. В гребаном мужском раю! Зарываюсь лицом в горячую мокрую киску. Это словно наваждение! Глажу голые складочки, кайфую от неземного аромата нашей нимфы.

Она покорно раскрывается, стонет и течет. Пламя ее желания танцует на моем языке.

В башке совершенная блаженная пустота. Я никогда так не наслаждался вкусом женщины. Да и вообще не сторонник оральных ласк… с моей стороны, естественно.

Я вообще не уверен, что эта девочка реальна. Может, завтра проснусь в больнице с черепно-мозговой и мне скажут, что это все глюки.

— АХ! — моя нимфа крутит попкой, пытается сама трахнуть мой язык.

Порочная девчонка. Раскованная. Но я чувствую ее неопытность. Она в полусне, никак не может проснуться. Или не хочет…

Молоденькая. Но фигурка что надо. Обычно молодые девчонки мне не особо по душе. Угловатые какие-то, несуразные. А эта девочка вся округлая, женственная, мягкая.

Уверен, мужики в восторге от нее. Насчет ровесников не скажу, но я, например, пиздец как доволен. Есть за что подержаться. Обожаю тискать женщин. Сминать полные груди, наслаждаться мягкостью попки.

— МММ! — она извивается, я жестко фиксирую сладкие бедра.

Значит, она близко. Влаги все больше, стоны все громче. Как же хочется в нее… погрузиться, оттрахать так, чтобы наутро ножки свести не могла. Мой член вот-вот протаранит матрас.

— Давай, детка… кончи для меня… — мурчу, затем провожу языком по самому клитору и ввожу в киску два пальца.

Сука, какая же она тугая! Крошка моя…

Нимфа хватает меня за волосы, стягивает до боли. Вжимает в ароматную киску. Ей хорошо. Чертовски хорошо.

— АААХ! — выгибается и кончает, орошая собой мой язык.

Сладко. Выпиваю эту неземную девочку. Всю, до самого донышка. Языком очищаю киску от влаги. Господи, это ахуенно!

— Хочу ее… пиздец хочу… — рычит Сева, надрачивая себе, — яйца сейчас взорвутся.

Он уже умудрился стянуть брюки и спустить трусы.

— Не стоит… она видишь, немного не в сознанке, — хмыкаю, затем ложусь с другой стороны от Ули.

Разворачиваю девочку спиной к себе, прижимаюсь. Обхватываю ее бедра. Сева укладывается спереди и начинает мять пышные сиськи.

— Ты эти соски видел? — бормочет, захлебываясь слюной, затем бросается на грудь нимфы.

Она снова стонет. Блядь, какой же сладкий у нее голос. Записать бы эти ее крики, да во время дрочки слушать. А лучше и вовсе не дрочить. Забрать Улю к себе, сделать своей… и трахать, трахать, трахать.

От мысли, как это юное сладкое тельце будет извиваться на моих шелковых простынях, хочется выть.

— Трахну, — рычит Сева, вылизывая алые сосочки.

Что же делать…, а вдруг девчонка девственница? Она же молоденькая совсем. Вполне возможно. Но если не кончу, у меня дым из ушей повалит. О! Придумал.

Спускаю брюки, затем приспускаю боксеры. Мне похуй, что выгляжу как извращенец. Просто не могу. Меня тащит от этой девочки.

— Смазка есть? — хриплю, возвращаясь к пышным бедрам.

— Да, глянь в столе… и не отвлекай меня, блядь… — он снова принимается самозабвенно сосать идеальную грудь нимфы.

Шарю рукой в тумбочке, нащупываю тюбик смазки. Быстро наношу на член, растираю. Аж дрожу весь в предвкушении. Затем возвращаюсь к попке Ули. И аккуратно толкаюсь между ее бедер.

— Блядь… мягкая какая… я точно сплю, — шепчу, надавливая на бедро девушки, вынуждая сильнее сжать ножки.

Ее нежная молочная кожа трется о головку. Я так не продержусь долго. Но это компромисс…

Иначе уже недопустимо. Тыкаюсь носом в плечо девушки, вдыхаю аромат ее волос. Какая же она…

Трахаю девчонку между бедер, стараюсь головкой задевать ее набухший клитор.

— Уля… — слышу шепот друга, распахиваю глаза.

И вижу, что девочка обхватила рукой член Севы. Мать твою! Таращусь на это зрелище во все глаза. Горский откидывает голову, стонет. А я ускоряюсь…

— Не могу больше… блядь… — рычу, затем рукой нахожу клитор Ули.

Эта девочка не уйдет без еще одного оргазма. Массирую ее чувствительную вершинку, чувствую, как малышка вся напрягается.

— Давай, — шепчу на ее ушко, — кончи для нас, девочка… давай… сожми меня сильнее своими ножками.

— АХ! ААА! ЕЩЕ! — стонет она, затем громко и протяжно кричит.

— Дьявол! — рычит Сева, толкается в ее руку и замирает.

А я со звериным ревом изливаюсь на пышные бедра этой сладкой девочки. Опустошив яйца, шумно выдыхаю.

— Так и не проснулась, — тихо говорю, глядя на безмятежное сонное личико Ули, — она точно реальна, Сев?

— Не знаю…, но кажется, я влюбился…

На меня накатывает усталость. Сам не замечаю, как отрубаюсь и засыпаю блаженным сном. Давненько девушка меня так не доила… как Уля своими бедрами.

Я обязан пригласить ее на ужин с последующим закреплением сегодняшней ночи.

— Подъем! — слышу грубый голос над головой.

Похмелье врывается нежданно-негаданно. Морщусь.

— Не ори… — с трудом получается вспомнить, что было вчера.

— Она ушла…

— Кто? — бормочу, судорожно вспоминая, почему я лежу в кровати Горского в одних трусах….

— Нимфа наша. Уля.

— Уля…

УЛЯ?!

Распахиваю глаза.

— В смысле ушла? — сажусь на кровати, смотрю по сторонам. — Она вообще была?

— А вот… я встал, ее нет. Хотя точно помню, что утром мял ее сиськи. Сбежала…

Встаю, натягиваю брюки. По-хорошему бы в душ сходить, но сейчас все мои мысли заняты малышкой Улей.

— Скорее всего это одна из подруг моей дочери, — хмыкает Сева, — и мы с тобой ее чуть не трахнули. Это пиздец.

— Пусть сама нам скажет, — натягиваю рубашку, затем расплываюсь в порочной ухмылке, — когда мы ее поймаем…

Чуть ранее утром…

Господи! Лежу, хлопаю глазами. Не понимаю, почему под кожей расплывается жар от прикосновения этого бородатого мужчины к моей голой груди.

Не сон! Не сон!

Эти слова набатом гремят в голове. Разворачиваюсь. Второй мужчина выглядит моложе. Светло-русые волосы, трехдневная щетина и безумно красивое лицо. Морщинки в уголках глаз выдают возраст за сорок.

Боже…

Неужели они…

И тут бородатый брюнет, которому я во сне (о Господи!) дрочила, убирает руку с моей груди. Я осторожно выползаю из порочного плена двух горячих и сексуальных мужских тел.

Встаю. Осматриваю себя. На бедрах что-то белое, засохшее. О нет…

Сперма? Мои ноги в мужской сперме?

Блондин резко переворачивается на другой бок. Обливаюсь потом, замираю. Хоть бы не проснулся, боже! Но он затихает. Грудь мужчины высоко вздымается.

В комнате стоит тяжелый аромат, в котором смешались запахи потных тел, порока и алкоголя.

Тихонечко беру платье, аккуратно натягиваю. Затем хватаю трусики, распахиваю дверь и бегу к лестнице. Может, удастся прокрасться незаметно и вызвать такси?

— Уля! — громкий голос Ирки вдребезги разбивает надежду на уход по-английски.

— Ира, доброе утро, — натягиваю улыбку на лицо, прячу трусы за спину.

— Хреново выглядишь, — она осматривает меня, — тебе в душ нужно.

— Да я поеду, наверное, — бормочу, — меня родители обыскались. Лучше вернуться…

— Нет, так не пойдет, — подруга тащит меня в спальню, распахивает дверь.

Направо! Нужно было идти направо! Блин, вот дурочка!

— Ты даже кровать не расстелила? — качает головой Ира. — Уль, так не пойдет. Иди в душ и приведи себя в порядок. Папка мой тут вернулся с отцом Катьки. Не ждала я его, блин… он-то наверняка в курсе, что мы опустошили его месячный запас Просекко, но у нас с ним договоренность, что я тусуюсь, не показывая последствий своих тусовок. А ты сейчас одно сплошное кричащее последствие. И тебе нужно переодеться… хм…

Повисает неловкая тишина. Дело в том, что Ира и Катя вполне себе форматные девчонки. То есть стройняшки почти модельной внешности. А я, кхм, мягко говоря, чуть крупнее.

И вряд ли у неё есть вещи моего размера.

— Пойду у папы возьму футболку. Пока иди в душ и приведи себя в порядок. Мы сегодня в клуб едем, не хватало еще, чтобы папка включил опять сурового родителя и посадил меня дома.

Отец Иры…

Отец Кати…

Это же не могли быть они? Я же не… боже, что я натворила?! Срочно нужно бежать!

Бегу в душ и быстро смываю с себя мужское семя. И терпкие ароматы. Как Ира не заметила, что от меня мужиками за километр разит, непонятно. Мне в любом случае очень повезло, так что…

Вытираюсь, затем просушиваю голову. Стараюсь выкинуть из головы ночное порочное приключение. Почему-то язык не поворачивается назвать это ошибкой. Мне ведь так сладко было!

Выхожу.

На кровати лежит черная футболка. Огромная! Натягиваю трусики, а поверх явно мужскую вещь. Она достает до середины бедра. И пахнет…

Несмотря на легкий аромат кондиционера для белья, все равно чувствуется запах мужского одеколона. И от него у меня сводит низ живота.

— Уля! Завтрак готов! — слышу вопли Ирки, надеваю тапочки, которые она принесла, и спускаюсь.

Кухня у них просто огромная! Я бывала тут не раз, так что убранство не шокирует. Катя сидит, держится за голову.

— Ты как? — хрипит.

— Нормально, — вру.

— Девочки! Моя фирменная яичница поставит вас на ноги! — Ирка выглядит свежей.

— У тебя нет похмелья? — стону, глядя на то, как подруга порхает по кухне.

— Это наследственное, у папки тоже нет, — смеется она.

— Ведьма! — выпаливаем с Катей в голос.

Ира смеется. Интересно, а где, собственно, ее отец? У меня уже нет сомнений, что мои ночные приключения — его рук дело.

И не только рук.

И не только его.

— Боже! — выстанываю помимо воли.

— Что такое? — Ира ставит передо мной тарелку с жареным беконом и яичницей.

Затем кружку с кофе. Я благодарно улыбаюсь. Надеюсь, мужчины проспят до момента, когда мы уедем. Потому что я не смогу им в глаза смотреть! Это ужас! Позорище просто!

— Ну так как будем мудака твоего наказывать? — глаза Ирки аж сияют в предвкушении. — Я хочу, чтобы он страдал!

— По-моему, ты хочешь этого больше меня, — смеюсь.

— Естественно! Ты такая классная! Он должен в ногах у тебя ползать, Уля! — объявляет она и отправляет в рот румяный кусок бекона.

— Давай подумаем об этом потом, — криво улыбаюсь.

Мне стыдно! Я такое с ее отцом творила, божечки! Но, как назло, мысли раз за разом возвращаются к горячей ночи и тем восхитительным оргазмам, которые я испытала.

— Не потом, — подает голос Катя, — сегодня поедем шопиться и сделаем из тебя еще большую красотку! Потом ночью в клубе подцепим классных мальчиков и выложим тааакие сториз, закачаешься!

Не успеваю и рта открыть, как со стороны двери раздается глубокий низкий баритон, от которого бабочки в животе начинают неистово порхать.

— И куда это вы собрались, юные алкоголички? — в дверном проеме появляется высоченный накачанный мужчина с густой темной бородой.

На нем спортивные штаны низкой посадки и просторная футболка. Такая же, как моя, только серая. Стараюсь слиться со столешницей.

— Пап, доброе утро, — Ира спрыгивает с барного стула и бежит к отцу.

Чмокает его в небритую щеку. Кровь отливает от лица. Ведь тут на кухню заходит и второй мой ночной любовник.

— Пап, — закатывает глаза Катя, — ты тоже тут…

— Как видишь, — блондин сурово смотрит на дочь.

Может, пронесет и они забыли? Ведь тоже были пьяные! Мало ли что привиделось, правда? Сглатываю.

— Пап, у нас был повод! Уле изменил ее парень! — тараторит Ирка. — Это серьезно!

— Уле? — выгибает бровь Горский, затем бросает на меня такой горячий взгляд, от которого мое сердце отправляется прямиком в нокаут.

Я во все глаза смотрю на Всеволода Горского. В горло словно песка насыпали. Кажется, мне конец…

Смотрю на свою ночную нимфу, облаченную в мою футболку. Взгляд невольно опускается к мягким голым бедрам. Она сжимает ножки, прячет взгляд.

Член тут же приподнимается. Блядь! Незаметно поправляю его. Хорошо, что надел домашние широкие штаны.

— Ой! А я вас даже и не познакомила! — смеется Ира. — Пап, это Ульяна! Наша с Катей лучшая подруга! Отличница, красавица…

— Комсомолка, спортсменка, — заканчиваю за дочерью, прищуриваюсь.

— Точно! — улыбается Катя.

Странная вещь. Катюха — красивая девчонка. Но для меня она ребенок. А вот Ульяна… я не могу глаз от нее отвести. Хотя девушки ровесницы.

Так и вспоминаю, как она крутилась на языке Ваньки. И какая сладкая у нее грудь…

— Очень приятно познакомиться с лучшей подругой моей дочери, — протягиваю ладонь.

Девушка смотрит на мою руку. Затем робко пожимает. Такая у нее тёплая ладошка. И она ей этой ночью страстно сжимала мой член. Да блядь! Прокашливаюсь.

— Ульяна… — поднимает на меня огромные янтарные глаза.

Красивая. Рот тут же наполняется слюной.

— Всеволод Борисович, — растягиваюсь в улыбке, не желая отпускать нежную ладошку.

Да что со мной, блядь, такое? Я всегда выпроваживаю женщин после секса. Может, дело в том, что именно его у нас с Улей и не случилось?

Пытаюсь успокоиться. Она подруга моей дочери. У нас огромная разница в возрасте. Я просто не имею права думать о ней, как о женщине.

Но почему тогда по телу проходит волна дрожи от взгляда ее больших и таких невинных глаз?

— Тебе идет моя футболка, Ульяна, — произношу так, чтобы слышала только она.

Девчонка вздрагивает.

— Кстати, мы собираемся в «Санрайз», — подает голос дочь Ваньки, — пап, приглашения в ВИП зону достанешь?

Мы с другом переглядываемся.

— Зачем вам туда? — хмурится Иван. — Посидели бы дома. Тут бухать безопаснее.

— Потому что мы хотим, чтобы Уля расслабилась и снова почувствовала себя желанной! Мы же не будем ни с кем ничего делать, — встревает моя Ирка.

Стискиваю зубы. От одной мысли, что это сладкое тело будет вытанцовывать в самом элитном и порочном клубе столицы, мне хочется посадить Ульяну дома. И дочку заодно.

Но я знаю, что моя Ира ответственная и умная девушка. Она не станет ложиться под мужика в клубе. Насчет Ули я не уверен… вернее, не так.

Ее сердце разбито, и она может на эмоциях поверить какому-нибудь мажору. Этого я допустить не могу.

— Ладно. Но в одиннадцать дома, — отрезаю, затем иду к кофеварке.

Прохожу мимо Ульяны, вдыхаю ее нежный сладкий аромат.

— Ну, пап! Там в десять только все самое интересное начинается! — канючит Ира.

— Иначе никуда не поедете! — прикрикиваю. — Вы три молодые девушки. Одни будете в этом чертовом клубе.

— Я попрошу Степана проследить, — хмыкает Ванька, — не волнуйся. Тем более там ВИП зона отдельно. Выделят им охранника, и ни один мажор не подкатит.

— ЭЙ! — Катя надувает губы.

При этом Ульяна сидит, опустив глазки на свои колени. Такая вся хорошая девочка. Которая еще ночью вжимала лицо Ивана в свою промежность и требовала лизать активнее.

Бляяядь…

— В двенадцать! — торгуется Ира, сверкает глазами. — Уле нужно развеяться! А мужское восхищение прекрасно поднимает самооценку!

— Ладно. Но ни минутой позже. И проследите, чтобы Ульяна добралась до общежития без проблем. А лучше пусть переночует здесь.

— Хорошо, папуль! Ну, мы пошли! — девочки загружают посуду в мойку, хватают Ульяну и утаскивают ее с кухни.

— Изменил, значит? — рычит Иван, делая себе кофе. — Какой мудак изменит такой девочке?

— Тупой мажор, — хмыкаю, — наверняка. У мужиков в таком возрасте напрочь отсутствуют мозги. Они хуем думают, и лучших девочек портят. А потом удивляются, почему вокруг одни стервы.

— Вокруг нас так точно, — смеется Арцев, — ну что, мы сегодня вечером идем в клуб?

— Ты о чем? — хмурюсь.

— Допустишь, чтобы к нашей ночной нимфе клеились всякие чуханы? — прищуривается, достает сигарету. — Я вот не допущу. Позвоню Степке, он нам организует ВИП рядом с девчонками.

— Она подруга наших дочерей, Вань, — взываю к его здравому смыслу.

Или к своему?

Как-то он тихо шепчет, этот здравый смысл. Куда громче кричит желание обладать Ульяной.

— И что? Ей двадцать. Она совершеннолетняя и сама вправе решать, с кем трахаться.

— А нам почти сорок.

— И что? Зато вот тут, — он пальцем показывает на свой пах, — все в рабочем состоянии. Такой, как Уля, нужны взрослые состоявшиеся мужики, а не молокососы типа ее бывшего. Кстати, я бы взглянул на него…

Хмыкаю.

В голове идет смертельное сражение. Понимание, что мы значительно старше, и наша связь с Ульяной может быть расценена обществом и, что куда важнее, нашими дочерьми, как порочная и неправильная, сражается с сильным желанием завершить начатое этой ночью…

Да, я безумно хочу трахнуть эту сдобную булочку. Сексуальную, горячую. Меня повело от одного ее аромата. Хочу оказаться внутри нее. Ощутить членом мокрую узость, скользить вдоль тугих стеночек, слушать стоны и ловить их губами.

Вздыхаю.

— Ладно… звони своему другу…

— Слишком откровенное, — сомневаюсь, глядя на себя в зеркало примерочной, — и бока видно…

Оттягиваю кожу на талии.

Я ужасно смущена тем, что случилось. И рада, что отцы моих подруг не стали раскрывать девчонкам события этой ночи. Надеюсь, удастся это все замять и жить дальше.

— Оно шикарно, Уля! Смотри, как село! — щебечут девочки, по очереди заглядывая в примерочную. — Ну идеально! Ножки у тебя шикарные, я даже завидую!

— Ладно тебе, Ирин, — смущаюсь, — вы с Катей как модели…

— Ну вот на нас всякие ушлепки и клюют…, а ты шикарная! — с восторгом произносит Катя. — Тебе просто нужен мужчина постарше.

Выпучиваю глаза на подругу.

— Что? — пожимает плечами Ира. — У папы друзья есть, закачаешься. Я, правда, их не интересую совсем…, а вот ты точно во вкусе крутых бизнесменов постарше. И с эрекцией у них все хорошо…

Это я уже поняла…

— А ты-то откуда про эрекцию знаешь? — округляет глаза Катя.

— Ну… — Ира краснеет, и мы понимаем, что у подруги есть порочные секретики, — было дело… я была пьяная, а мужчина оказался заинтересованным…

— Ты хотела сказать непорядочным? — хмурится Катя. — Как можно спать с тем, кто годится тебе в отцы? Да, наши ровесники те еще, но всегда есть контингент лет двадцати пяти — тридцати.

Поджимаю губы.

— Ой, ну тебя! — отмахивается Ирка. — Знаешь, тот сорокалетний отжарил меня так, как ни один бывший! Ноги свести пару дней не могла.

— И что же случилось? Почему ты еще не замужем за ним? — Катя складывает руки на груди. — О, господи… Ира… он женат?!

— Нет! Женатые для меня табу, — хмыкает она, — просто… мне хотелось секса и огня, а ему серьезных отношений. К тому же, после той ночи он решил, что я принадлежу ему и стал сталкерить. Это жутко.

— Ну вот видишь…

— Так может Уле хочется таких отношений? Ульяна, ты готова выйти замуж за взрослого мужчину?

Хлопаю глазами, открываю рот. Затем закрываю. Я точно не успеваю за стремительными умозаключениями моих подружек.

— Не думала об этом. У меня родители строгие. Они не позволят мне выйти замуж до получения диплома.

— Это да…

— К тому же, мы едем в клуб не за тем, чтобы клеить взрослых мужчин, ведь так?

— Так. Но это исключительно для поднятия твоей самооценки, — Ира откуда-то достает еще кипу платьев, — вот! Примеряй!

— Они дорогие, — рассматриваю ценники, — у меня зарплаты не хватит даже на половину рукава…

— Забей, папка платит. Он перед отъездом подозвал меня и вручил вот это, — она крутит перед моим лицом черной матовой карточкой, — так что мы можем ни в чем себе не отказывать.

В общем, ближе к обеду мы все-таки возвращаемся в особняк Горских. Я безумно нервничаю, но зря, как оказывается. Иван и Всеволод уехали по делам, о чем нам сухо сообщает Роберт.

— Отлично! Тогда гоу готовиться к тусовке!

Хорошо, что я написала родителям. Мама обещала мне строгий выговор, но отпустила на эти выходные к Ирине. Так что можно повеселиться от души.

Правда меня не отпускают разные мысли. И все они крутятся вокруг отцов моих подруг. Как ни гоню их, возвращаются, словно бумеранги.

Мы с девчонками долго готовимся к тусовке. Я выбираю черное короткое платье с шикарным декольте. Блестящее, с пайетками. Ира останавливается на ярко-красном длинном наряде с вырезом вдоль бедра до самой… кхм…

Катя выбирает изумрудное клубное платье с закрытым верхом.

В клуб приезжаем к восьми вечера. Два громилы-охранника в черных футболках проводят нас через вход для ВИП персон. Внутри уже вовсю гремит музыка.

Мы проходим по коридору вдоль танцпола, поднимаемся на второй этаж.

Нас ждет мужчина лет сорока в обтягивающей черной рубашке. Темные волосы ниспадают на лоб.

Он очень привлекательный.

— Привет, девушки, — подмигивает, — Катя.

— Здравствуй, Степа, — девушка вдруг краснеет.

Очень интересно.

— Мне Иван позвонил, попросил обеспечить вам шикарный вечер, — он пропускает нас в тускло освещенную кабинку.

— Вау! — Ира хлопает в ладоши.

— Ничего себе! — вырывается у меня, когда я вижу просторную комнату с мягкими красными диванчиками.

По центру стол с закусками, вином и бокалами.

— Степан, а вы молодец, — Ира проходится по нему хитрым заинтересованным взглядом.

— Благодарю, — ухмыляется мужчина, — отдыхайте.

— Не составите нам компанию? — не унимается подруга.

— Если только немного позже, — он пристально смотрит на Ирину, а она и рада.

Расправляет плечи, выпячивает грудь. Ох, Ирка! Мне бы ее уверенность!

— Будем ждать, — она подходит и проводит пальцами по груди мужчины.

Степан усмехается и уходит.

— Хорош… — облизывается Ира, — Катюх, ты не говорила, что у Ивана Руслановича такой горячий друг.

— Ира! — рычит Арцева. — Прекрати!

— Он тебе тоже нравится? — прищуривается Горская.

— Нет, с чего ты взяла? Просто он друг моего папы! Это совершенно аморально!

Под ложечкой начинает противно сосать. То есть, по мнению Кати, я сделала что-то аморальное? Низкое? Порочное?

Настроение портится. Я беру сумочку.

— Мне нужно в уборную…

Бегу в сторону туалета, давлю слезы. Боже! Чувствую себя такой грязной! Если Катя узнает, что я почти переспала с ее отцом, точно пошлет меня куда подальше.

Погруженная в свои мысли, не замечаю, как дверь соседней кабинки распахивается.

— Привет, нимфа, — хриплый голос парализует, и спустя миг я оказываюсь в плену крепких рук Ивана, — мы заждались, детка…

— Иван Русланович?! Отпустите!

— Нет.

— ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ?! — взвизгиваю, когда мужчина поднимает меня и взваливает на плечо.

— Как что? — рычит он, а затем ошарашивает ответом.

— Я забираю свое, киска, — рычу, затем звонко шлепаю Улю по сладкой заднице.

Эта пышная попка отлично ложится в мою ладонь.

— Отпустите! — строго требует, не понимая, что еще сильнее распаляет во мне желание.

— Нет, — жестко говорю.

— Я тут с Ирой и Катей! — ее взгляд становится умоляющим и я ловлю себя на мысли, что не не против, чтобы она так смотрела, когда будет мне отсасывать.

— Сейчас ты к ним вернешься. На время, — жестко говорит Сева, — а пока иди сюда.

Он сидит, раскинув руки на спинке диванчика. Затем пальцем подзывает Ульяну. Она стоит, поджимает пухлые губки. А я наслаждаюсь тем, как черное блестящее платье облегает сладкую фигурку.

Желание опуститься на колени, сдвинуть трусики в сторону и впиться в горячую киску становится навязчивым и вытесняет из головы все мысли.

— Я не буду! — объявляет наша нимфа, — слышите? Это все неправильно!

— Мы хотим друг друга, детка… что тут неправильного? — растекаюсь в порочной улыбке.

— Все! Вы старше… и… — она захлебывается в возмущении.

Но я вижу в глубине ее янтарных глаз кое-что другое. Неверие. Она сама сомневается в том, что говорит.

— И? — взгляд Горского становится жестким, он стискивает руки в кулаки.

Друг подается вперед, затем опирается локтями на колени. Таранит Ульяну взглядом. Она боится.

— Сева, погоди, — пытаюсь остановить его, пока окончательно не спугнул нашу птичку, — я сам…

Резко дергаю Улю на себя, она вскрикивает. Тыкаюсь в густые волосы носом, шумно вдыхаю.

— Вы отцы моих подруг… я не могу так с ними поступить, — шепчет Ульяна, явно рассчитывая, что во мне взыграет отцовский стыд.

Но ничего нигде не играет, кроме крови, стремительно скапливающейся в члене.

— Думаешь нас этим напугать? — ухмыляюсь, беру ее ладошку и накрываю ей свой пах, — чувствуешь, как набух, ммм?

— Прекратите… — во все глаза смотрит на меня, но ладошку не убирает.

— Не прекращу, — касаюсь ее щеки рукой.

Горячая кожа обжигает ладонь. Уля невероятно сексуальная. Огромные глаза, каштановые волосы водопадом ниспадают на плечи. А это платье! Ух, блядь! Гляжу на буквально выпрыгивающую из декольте грудь…

— Хочу потискать твоих девочек, — наступаю.

— Мне нужно идти, — она резко разворачивается, хватается за ручку двери.

— Стоп! — рычу, наваливаюсь и прижимаю малышку к стене, — давай так… один оргазм и ты пока вернешься к девочкам. А потом мы тебя найдем…

— Что…

Но я уже ничего не слышу. Задираю ее короткую юбчонку, сминаю пышные булочки. Член вот-вот разорвет джинсы. Уля попискивает.

— Ты же сама хочешь… хочешь же?

— Это неважно, — бормочет, при это выставляет попку для моих ласк, — я не могу…

— Важно, детка… — шепчу ей на ушко, кайфую от реакции.

Уля очень сексуальна. Даже не сама не понимает, насколько. От каждого моего касания ее тело трепещет, извивается. Девушка прикрывает глаза, кусает губки. Смущается.

— Развернись, — приказываю, она подчиняется.

— Вот видишь, — провожу подушечками пальцев по ее красивому личику, — а ты боялась…

Молчит, во все глаза таращится на меня. Я приникаю губами к ее шейке. Ароматная такая…

— Ах! — тот самый стон, от которого я взрываюсь.

— Сожрать тебя хочу, — хриплю, затем медленно опускаюсь на колени перед Ульяной, — раздвинь ножки.

Сева откидывается на диванчике, поправляет член в штанах. Но не вмешивается. Наблюдает. Хех…

— Не надо… — девочка облизывает губки, сжимает пышные бедра.

— Давай, детка… у тебя же мало времени, — ухмыляюсь.

Она робко расставляет ножки. Вижу черное кружево трусиков. Сглатываю. Хочу, не могу больше! Сдохну сейчас!

Резко стягиваю трусы с девчонки, зарываюсь носом в ее гладкие складки.

— Сука… — рычу прямо в киску.

Солью сейчас, как прыщавый подросток, от одного ее вкуса…

Никогда в жизни так не реагировал. Я не животное. Но рядом с Ульяной становлюсь таковым.

— На него смотри! — слышу командный голос Севы, — как он тебя ласкает… нравится?

— Д… да, — она стонет, затем покорно опускает взгляд.

Ее киска вся возбуждена. Клитор набух и торчит между губками. Медленно веду языком, собираю свежую влагу. Вкусная девочка. Хочу на член ее насадить прямо так.

Ножку приподнять и…

— АААХ! — она вскрикивает, шумно втягивает носом воздух.

И кончает. Попискивая, содрогаясь. Орошая мой язык своей сладостью.

— Какая же ты… — растираю влагу по складочкам, — чувствительная малышка.

Встаю, выпрямляюсь. Мы с Ульяной оба опускаем взгляд. Она облизывает губки, увидев мой стояк. Ну а что? Она мокренькая, я готов…

— Может, — улыбаюсь, — задержишься? Сева тебя еще не попробовал.

— НЕТ! — выпаливает, натягивает трусики, поправляет платье и убегает.

Я ее не держу. Она так сладко кончила… закрываю глаза и стону.

— Пусть пока потусуется с девчонками, — плюхаюсь рядом с Севой, — а потом мы ее на танцполе выловим. Никуда не убежит наша нимфа.

— Мы ходим по грани, дружище, — Всеволод разливает вискарь, — она подруга наших дочек. И Уля не хочет потерять эту дружбу.

Мы залпом осушаем бокалы, затем закусываем. Мне не хочется, чтобы с моих губ исчез аромат киски Ульяны. Я подсел на нее. И на киску, и на саму Улю.

— Может, оно и так, — кручу в руках пустой бокал, — но я просто не смогу. Уже не отпущу…

Вся взмыленная, влетаю в туалет. Ноги побаливают от высоченных каблуков. А тело все ноет и пульсирует, требуя больше этих запретных мужчин. Что они творят?

Иван…

От того, как он сладко целовал меня между ног, я вся вспыхиваю.

Брр! Ополаскиваю шею. Еще раз поправляю платье. Это не должно повториться!

— Уля! — в туалет заходит Ира, — Ты где была? Мы тебя заждались! Ты чего?

Она прищуривается. Блин, надеюсь, не заметит…

— Ты упала? — выдает.

— Нет, просто мне не по себе, — криво улыбаюсь, бросаю бумажное полотенце в мусорное ведро, — пойдем?

— Тебе не кажется, что Катька что-то от нас скрывает? — Ира подкрашивает ярко-красные губы.

— В смысле?

— Ну ее реакция на Степана. Она меня осудила, — хмыкает подруга, — хотя сама покраснела от одного его взгляда. Даже не знаю, что думать.

— Надо спросить напрямую.

— Она молчит, а мне как-то не по себе теперь. Если Катя запала на эту ходячую секс-бомбу, то подружий кодекс же не позволит мне оседовать его.

— Ну если молчит, значит не против.

Подружий кодекс Ира придумала сама, это свод правил, который должны выполнять настоящие подруги.

Пока там только одно правило — не уводить парня. Думаю, можно ещё вписать, не спать с отцами своих подружек. Но технически я не спала со Всеволодом и Иваном. Слабое утешение.

— Думаешь? — сомневается Ира.

— Ну так спроси её напрямую, — подбадриваю подругу.

Мы же договорились всем делиться.

Возможно, это работает только в детстве, когда вы не интересуетесь мальчиками.

— Я спросила, а она дала мне карт Бланш, но… Сомневаюсь.

— Ты не переживай так, оно само всё разрешится, — мы возвращаемся к Кати и на какое-то время я забываю, как меня нагло, лапали и ласкали в соседней кабинке.

Слегка расслабившись мы решаем пойти на танцпол.

— Смотри, как на тебя мужики пялятся, — шепчет мне Ирка, когда мы начинаем двигаться под ритмичную музыку.

А мне неловко, чувствую себя голой.

Постепенно стеснение вытесняет желание отпустить ситуацию и просто кайфовать. Прикрываю глаза и отдаюсь музыке, извиваюсь, трясу своими формами.

— Ты так красиво двигаешься лапочка, — томный голос Ивана пускает по телу мурашки.

Сильные руки ложатся на бедра, он двигается вместе со мной. Разворачиваюсь к нему.

Боже, как же меня влечёт.

Смелею и кладу руки на его сильные плечи.

— Вы тоже хорошо танцуйте, — улыбаюсь ему.

Как вдруг сзади ко мне прижимается Всеволод. Все мысли вышибает из головы. Он тыкается носом мне в шею и издаёт громкий стон.

Боже, что я творю.

Но именно сейчас чувствую себя счастливой. Нет никаких моральных делем, боли от измены бывшего и строгих родителей.

Только я и два мужчины, которые заставляют сердце биться чаще.

— Пошли в кабинку. Не могу больше, — рычит Иван трётся о мой живот крепким членом.

— А как же девочки?

— Они заняты, — хмыкает мужчина.

— Они же ваши дочери.

— Ира и Катя под охраной с ними ничего не случится, — хрипит Всеволод.

— А вот мы вот-вот уже взорвёмся, девочка. Наша лапочка, — ухмыляется Иван, затем накрывает мои губы своими.

Боже, по телу проходит мощный разряд тока, трусики мгновенно намокают. А низ живота сладко тянет. Сама не замечаю, как меня уводят с танцпола.

Мы идём по другому коридору, выходим с другой стороны. Я позволяю мужчинам тискать себя по пути, наслаждаясь пошлостьями, что слетают с их губ.

— Иди ко мне, — Иван затаскивает меня в кабинку, сразу роняет на диванчик.

Слышу писк входного замка, кажется они меня поймали.

— Ммм… — стону в губы мужчины, пока он ловко растёгивает молнию моего платья.

Всеволод снова смотрит, от его взгляда у меня кровь закипает. Низ живота горит огнём, внутренние мышцы спазмит до боли! Боже!

— Иди сюда, — Иван жадно рассматривает меня, потихоньку тянет вниз моё платье.

Неужели меня сейчас, о нет, или, о да, остаюсь в одном лифчике, машинально прикрываю торчащие сквозь кружево-соски.

— Сева, если ты продолжишь стоять, наша лапочка не дополучит ласки, — Иван растёгивает штаны, затем рывком их спускает. — Потрогай меня, детка, не могу терпеть.

Его член просто огромен, и касаться его приятно. Бывший постоянно принуждал меня потрогать его, после этого я чувствовала себя грязной. Он обходился без ласк и поцелуев. Я и знать не знала, что с мужчиной может быть настолько хорошо.

Обхватываю толстый ствол, Иван толкается мне в ладонь,

становится ещё крепче. Всеволод подходят к нам, в его глазах самая настоящая тьма. Он не мигая, рассматривает меня, медленно расстёгивает ширинку.

— Сука, как же хорошо. Двигайся, детка, ты на таблетках? — Иван выдыхает мне в губы.

— Нет, — отвечаю. — Я… я

— Что такое, лапочка? — он нависает надо мной, торащится на губы.

— У меня не было мужчины, — краснею.

— Ты, невинная малышка? — скалится, Иван, Всеволод издаёт низкий рык.

Поддаюсь порыву, и обхватываю его член второй рукой, дрочу двум мужчинам.

— Наша порочная девственница, — хрипит Всеволод. — Помедленнее, девочка, а то я взорвусь, я хочу кончить в тебя.

Это так, так, необычно, задыхаюсь в неизвестных мне чувствах. Иван срывает с меня лифчик, обхватывает губами сосок.

— Ты красивая, — подаёт голос отец Иры. — Пиздец, какая красивая, Уля.

— Тогда иди сюда, и помоги мне удовлетворить эту девочку, — рычит Иван, Всеволод опускается на колени, и всасывает в рот другой сосочек, теперь они оба сосут мою грудь.

Я бьюсь словно птица в силках, это невыносимо. Каждое касание горячих языков пускает по телу сильные спазмы, которые и стягивают внизу живота невидимую пружину.

Кусаю губы, зарываюсь пальцами в волосы своих мужчин. Блин, я подумала своих, они же не мои, и никогда не будут. Девочки не примут наши отношения. Или всё-таки я могу надеяться совсем немного.

Поверить не могу, девственница, хотя я догадывался, уж больно она неопытная, и это пиздец как заводит, опытных у меня было хоть отбавляй.

Но, девственница, единственная мысль, не так нужно лишать Улю невинности, не в этом клубе, однако вкус ее сосков и аромат кожи выталкивает все благопристойные мысли из головы.

Обхватываю рукой горячие мягкие полушария, сдавливаю, Ванька там вообще потерялся, стонет, вылизывая розовый сосок юной девчонки.

От этой мысли член крепнет, молодость Ульяны заводит.

— Хочу ее, — бормочет друг в какой-то бессознанке, и он мне рассказывал накануне, что никогда не влюбляется, усмехаюсь. — Пиздец, как хочу, — он снова берет в плен сладкий рот Ульяны.

— Не здесь, — срывается с губ прежде, чем успеваю понять. — Не так, она заслуживает другого.

— Согласен, — вдруг говорит Ванька, затем шумно выдыхает в нежную шейку нашей девочки. — Нужно притормозить.

Видимо, слова о невинности на него подействовали как надо. Малышка хлопает ресницами, смотрит на нас с удивлением. Нет, детка, в этом грязном месте мы не станем этого делать.

— Я хочу попробовать твою девочку, — ухмыляюсь, Ульяна краснеет.

Ванька сползает с дивана, садится на пол, зарывается пальцами в волосы, улыбается, а я устраиваюсь между сладких ножек. И бесстыдно обхватываю член рукой.

В этой киске мне сегодня не побывать, но я безумно хочу ее полизать. Массирую ее гладкие половые губки, нежные, нетронутые, мокрые.

— Всеволод Борисович! — стонет она, выгибаясь.

Нравится мне, как она выстановает моё имя. Пиздец, нравится. Я тащусь, блять.

— Я буду нежным, детка, — медленно провожу языком по ее промежности, вдыхаю нежный аромат смазки. Вкусная, Ванька прав.

Уля, моя зависимость, теперь уже этого не изменить. Лижу ее и улетаю, её нежность, сладость, яркая реакция, то, что оживляет моё сердце.

Лёжа в ногах Ульяны и, тем не менее, чувствую себя мужиком, настоящим, хозяином ее удовольствия. Раскрываю сладкие бедра шире, надавливаю рукой. Контроля больше нет.

— Да, да, — она кричит, мечется, а я пью свою девочку. — Ах! — начинаю двигать рукой быстрее, блять, я дрочу, отлизывая подружке моей дочери и от этой мысли. Дьявол, кончаю в кулак, жадно вылизывая алый клитор Ули.

— Ах! — она выгибается, содрогается.

— Вы охуенные мать вашу! — Ванька дрочит себе, и тут его телефон начинает разрываться.

— Блять, кто так не вовремя?

— Хм, — берёт трубку. — Да, Кать!

Уля резко садится, такая красивая, растрёпанная, губки искусаны, грудь вся в наших поцелуях, а бедра в моих слюнях и её соке.

— Забрать, сейчас? — Ванька зарывается пальцами волосы. — Что случилось? Ты плачешь? Еду, — кладет трубку. — Они с Иркой поссорились, как я понял, а Улю все потеряли, — он встает, натягивает штаны. — Выйду через другой вход, Уля!

Она опускает взгляд, прям вижу, как в этой красивой голове рождаются ненужные мысли, сгребаю ее в охапку.

— Все хорошо, — шепчу. — Я отвезу тебя домой. Не переживай.

— А как же Ира?

— Ее тоже, — подмигиваю. — Как же я свою дочурку брошу? Только ты не переживай, ладно?

Поглаживаю ее бедро, наслаждаюсь мягкостью. Уля вся такая, приятная, сладенькая, манящая, скромная, очень мне нравится. Целую ее висок.

— Я пошел, Катюха ждет у клуба, — Ванька жарко целует Ульяну, затем уходит.

— Сходи в туалет, освежись, — говорю, малышке, она убегает.

Сам я сажусь и допиваю остатки вискаря, затем вызываю такси. Поправляю рубашку, привожу в порядок волосы. Выхожу и заваливаюсь в випкабинку девочек. Уля успокаивает мою дочь.

— Что случилось?

— Папа! — Ира хлопает глазами, а Уля густо краснеет. — Что ты тут делаешь?

— Только приехал. Ваньку подорвали, я решил заехать тоже. Что такое? — Катя уже уехала, — Ира поджимает губы, сажусь рядом. — В чем дело?

— Кажется, я потеряла подругу, — она вздыхает.

Очевидно, рассказывать мне, она не планирует. Уля обнимает Ирку. Я рад, что она тут, хотя немного неловко от ситуации. Но пока Иринке лучше не знать о моих планах на ее подругу.

— Я так рада, что хотя бы ты со мной, Уля, — всхлипывает Ира, когда мы втроем усаживаемся в такси.

— Да в чем дело? — взрываюсь.

— Не кричи, пап! — строго смотрит дочка. — Это наши девочковое. Ничего не случилось, но Катя, она, в общем, мне кажется, она влюблена в Стёпу.

— В хозяина клуба? — мои брови ползут вверх.

— Да. Она меня приревновала очень сильно и убежала, сказала, что мы больше не подруги.

— А что ты делала с этим взрослым мужиком? — хмурюсь.

Уля бросает на меня испуганный взгляд. Да, блять, как все непросто. Но если друг Ваньки что-то сделал моей Ирке, урою.

— Ничего, — восклицает. — Точнее, ничего такого.

— Ира, — рычю.

— Ничего, пап, я уже взрослая, — вздергивает подбородок, а у меня начинает дергаться глаз.

— Поговори мне, — повышаю голос. — В общем, сейчас едем домой, пьем горячая кокао и по постелькам, — а в постельку к Уле я сам загляну.

Ира молчит всю дорогу, Ульяна обнимает ее, мы возвращаемся в особняк. Обе расходятся по комнатам, набираю Ивана.

— Что там с Катей?

— Не могу клещами вытащить, — хмыкает он. — Ты нашу лапочку к себе отвез?

— Да.

— Пойдешь к ней?

— Прости, вряд ли я смогу удержаться, но ей самой решать, — сейчас во мне говорят чувства. — Не буду ни к чему ее принуждать, нам определенно нужно поговорить.

— Ты уверен, что сможешь удержаться? — Усмехается, друг.

По какой-то неизвестной мне причине я уверен, что придам Ваньку, если один полезу в киску Ульяны, плюс для нее это впервые, она точно хочет, чтобы все было красиво и по-особному.

— Да.

Я принимаю душ, затем проверяю дочь, Ирка спит без задних ног, а я, словно, возрастной сталкер, пробираюсь в комнату к ее лучшей подруге.

Лёжа в постели, я долго думаю, пытаюсь уложить в голове всё, что случилось вчера и сегодня. Ведь вся моя жизнь перевернулась вверх дном.

Я вдруг узнала, как сладко может быть с мужчиной. С двумя мужчинами. Но ещё ссора девочек не даёт мне покоя. Ира молчит, Катя не ответила на СМС. Меня снедает чувство вины. Будь я с ними, могла бы помочь избежать конфликта.

Я эгоистка? Плохая подруга? Боже, я отвратительна. Ворочаюсь, не в силах даже глаза закрыть. Иван Русланович, Всеволод Борисович.

От одной мысли о них внизу живота становится жарко и влажно. Нельзя. Но тут дверь комнаты открывается. Тут же закрываю глаза и делаю вид, что сплю. Тихие шаги, кровать проминается рядом.

— Я знаю, что ты не спишь, девочка моя, — низкое урчание пускает по телу мурашки.

— Что вы тут делаете? — выглядываю из-под одеяла. — Всеволод Борисович.

— Пришёл поговорить, — он забирается рукой под одеяло и начинает поглаживать мою голую ногу.

— О чём?

— Ты меня боишься? — улыбается, его профиль в полумраке спальни кажется безумно сексуальным.

— Нет, просто в соседней комнате ваша дочь и…

— Спальня Иры на первом этаже. Давай на ты, Уль. Раз уж я уже побывал между твоих ножек, — он садится ближе, рука двигается выше. Я не отстраняюсь. Стыд борется с желанием. — Тебе неуютно? — спрашивает.

— Немного, — признаюсь, понимаю, что мне стыдно за своё желание. Именно так, я хочу. Мне приятные прикосновения этого мужчины, но…

— Понял тебя, — убирает ладонь, я еле сдерживаю стон разочарования. — Итак, Уля, скажу сразу, что не намерен заводить никаких тайных отношений. Ты мне понравилась. Да, наше знакомство выдалось необычным, но я даже рад.

— Почему? — боже, как же мне хочется вернуть его руку обратно. Несмотря на умопомрачительные оргазмы, я ощущаю пустоту. Ведь они не побывали в том самом местечке. Хочу почувствовать обоих на всю глубину. Понять, что такое, когда мужчина овладевает женщиной. Сжимаю бёдра.

— Потому что в любой другой ситуации мы бы не встретились. Уля, я не хочу скрываться. И хочу сводить тебя на свидание. Стать твоим первым. Забрать тебя, понимаешь?

— А как же Ира? — облизываю губы.

— Она всё поймёт, Уль. У меня умная, рассудительная дочь. Ты же сама знаешь.

— Вы… ты её отец, это совсем другое. Я видела, как в машине ты отреагировал на её возможную связь с другом Ивана. Тебе это не понравилось? Ире тоже могут не понравиться наши отношения. Я уж молчу про Катю. Она вообще считает это аморальным.

Зачем я признаюсь ему? Но больше не могу держать в себе. Эти сомнения токсичны, они сжирают изнутри.

— Мы взрослые люди, девочка, — он касается моих губ большим пальцем. — А взрослые люди влюбляются и встречаются. Если нас не поймут, это лишь их проблема, не наша. Ты скажи мне, хочешь на свидание с нами?

— Хочу, — тихо отвечаю.

— Отлично, — он встаёт, затем нежно прижимается к моим губам. — Завтра в семь заеду за тобой в общежитие. Будь готова.

Наутро Всеволода нет в особняке. Ира снова молчит, как в воду опущенная. Она вызывает мне такси и долго извиняется, обещая, что мы обязательно поговорим. Катя по-прежнему молчит. Что там у них случилось, блин?

На подъезде к общежитию у меня вдруг начинают дрожать коленки. Что, если бывший там? Не хочу его видеть. Точно не сейчас. Но выбора нет. Это моё жильё на ближайшие два года.

Захожу в свою спальню. Соседки нет. Слава богу. Нужно будет попросить комендантшу переселить меня. На этаже есть две свободные комнаты. Не хочу с этой потаскухой под одной крышей находиться.

На тумбочке лежит записка: “Уля, прости меня, пожалуйста. Я к родителям на выходные, а в понедельник мы поговорим. Я не хочу терять тебя, подруга”.

— Раньше нужно было думать, — зло цежу и швыряю записку в мусорку. Быстро собираю свои вещи. Ставлю сумку на кровать. Разворачиваюсь.

— Привет, — на пороге стоит мой бывший с виноватой миной.

Сейчас я смотрю на него совсем по-другому. Какой-то он несуразный. А ведь считала его красавчиком. Вот Иван и Всеволод — настоящие мужчины.

— Чего тебе? — фыркаю. — Я переезжаю.

— Из-за Ольги?

— Чего? Из-за тебя и Ольги, да, — сама поражаюсь своему спокойствию. Зачем я вообще из-за него плакала? Он не стоит ни слезинки пролитой. Урод!.

— Я готов мириться, Ульяна, — делает шаг в комнату.

— А я позову коменданта, — упираю руки в бока. — Свали, а то выговор получишь. Или выселят.

— Ульяна, не будь сукой.

— Чего?

— Все мужики изменяют, понимаешь? Твоя соседка, блядь, я согласен. Она меня соблазнила.

— Я же толстая, — цитирую его последние слова.

— Ты мне нравишься, Уля. Я ошибся, с кем не бывает. Ты веселая, правда, особо не стремишься худеть, но мы это исправим.

— Вон пошел! — рычу. — Убирайся!

— Эй! — он меняется в лице. — Знаешь что? Я заебался. Ты долбанная недотрога, ничего мне не давала. Корчила королевну, словно у тебя за окном целый вагон крутых мужиков. Снизь требования, и на твою тушку найдется желающий.

— Чего? — мои глаза лезут на лоб. — Иди-ка, Иванцов, отсюда!

— Что здесь происходит? — к нам спешит бабуля-комендантша.

— Он ворвался в мою комнату, Марья Павловна! — складываю руки на груди. — Обзывается и ведет себя неподобающе.

— Иди отсюда, Иванцов! Докладную хочешь в ректорат? — рычит бабуля-божий одуванчик. Ее лучше не злить. Бывший, как ошпаренный, подрывается к лестнице.

— Ты ответишь. Ты за всё ответишь, гадина. Я это так не оставлю, — орёт и скрывается за углом.

— Привет! — здороваюсь с Иринкой на первой лекции.

— Привет, дорогая! — она улыбается. — Прости, что вчера так получилось. Я просто…

Ира закусывает губу. Вижу, что её мучает случившееся.

— Мне кажется, вам с Катей нужно поговорить. Она тоже поступила неправильно. Если ей нравится тот мужчина, нужно просто сказать. Ты бы не стала флиртовать с ним. Ведь так?

Да, легко вот рассуждать о том, как правильно. А сама-то я смогу просто взять, посадить подруг перед собой и сказать, что у меня отношения с их отцами. От одной мысли об этом я покрываюсь липкими мурашками. Нет, не могу. Но, с другой стороны, у нас и отношений пока нет, правда?

— Конечно! — восклицает Ира. — Стёпка классный, но не скажу, что я влюблена прям. Не думала, что Катя так отреагирует. Гадко себя чувствую.

— У вас что-то было?

— Нет, — подруга закусывает губу. — Пока вы танцевали, я ускользнула и пошла к нему в кабинет с шампанским. Однако Стёпа… В общем, он оказался крепким орешком. Я поцеловала его, а он заявил, что не настроен на отношения, — Ира усмехается. — Говорит, не будет пользоваться дочерью друга его друга. Типа мужская солидарность вся хурма.

— Ого, принципиальный.

— Да, в тот момент мне и подумалось, что он идеальная пара для Катьки. Прикинь, два принципиальных, но при этом сами же нарушат свои принципы.

— Думаешь? — дверь аудитории распахивается. Катя видит нас и замирает. С минуту топчется на пороге. Затем гордо вздергивает подбородок и садится за первую парту. Ну вот, я теперь между двух огней, получается?

— Видишь, сама от Степана течет, но не признается, — усмехается Ирка горько. — А мне что делать прикажете?

— Поймаем её после лекции и поговорим, — ободряю Иру. — Она поймёт.

Но тут в аудиторию вплывает Иванцов со своими дружками. Он нагло ухмыляется, увидев меня. Парни ржут. Отворачиваюсь. Мне нет до них никакого дела.

— Гандон, — рычит Ира. — Бесит до зубовного скрежета. Паразит. Бледун.

— Ира, успокойся! — хохочу. — Он вчера просто заявился ко мне в комнату. Я отбрила его, вот и бесится.

— Козёл!

— Соглашусь. Но соседушка моя тоже хороша. Они оба, в общем. Я, кстати, вчера сменила комнату. Не хочу с Ольгой жить больше.

— Давно пора было! — фыркает Ира. — Хочешь, переезжай к нам на время? Папа будет не против, ты ему очень понравилась.

Таращусь на неё, всеми силами пытаясь не выдать охватившего меня смущения.

— Всеволод Борисович! — облизываю губы.

— Ты странно как-то реагируешь, — хмыкает Иришка.

Но меня от фееричного провала спасает вошедший преподаватель. Всю лекцию я наблюдаю, как то Катя обернётся, задержав взгляд на Иринке, то Ира залипнет на затылке Екатерины. Вздыхаю. У меня и самой бед хватает. После звонка Катюша срывается с места и убегает первой.

— Ну вот и поговорили, — вздыхает Ира. — Ну так что, Уль, айда к нам. Отец все равно постоянно работает. Мне скучно. Поживем вместе. Будет весело, — не сомневаюсь.

— Мне родители не позволят, — криво улыбаюсь. — Они у меня строгие, ты знаешь. Я ещё за выходные от мамы получу выволочку. Плюс твой отец взрослый и… Ну, знаешь, как раньше было? Негоже незамужней девушке жить под одной крышей с неженатым мужчиной.

— Боже мой! — подруга закатывает глаза. — Что за средневековые нравы?

— Какие есть, — пожимаю плечами.

На самом деле моя семья не такая, и мама точно не была бы против, чтобы я пожила у подруги. Однако всё усложняет то, что это дом Всеволода Борисовича. И от одной мысли о нём у меня отрубаются мозги и в животе порхают бабочки. В общем, это не лучшая идея точно. Поэтому после последней лекции я возвращаюсь в общагу и долго готовлюсь к свиданию. Получаю сообщение с неизвестного номера:

“Будь готова к семи, лапочка. Трусики не надевай. Иван”.

Это он так шутит, что ли? Однако я тут же начинаю возбуждаться. Тело живет своей жизнью, когда речь заходит об Иване и Всеволоде. Боже. Телефон снова вибрирует.

— Алло, — вижу номер Кати и снова отвечаю.

— Привет, — тихо говорит.

— Привет, — улыбаюсь. — Как ты?

— Прости меня, я вела себя как идиотка, просто…

— Кать, все нормально. Ира переживает очень, лучше ей позвони.

— Я не могу, я просто повела себя как ревнивая сука, и в глаза ей смотреть не могла сегодня. Это так глупо, но мне стало очень неприятно. Хотя у нас со Степой ничего не было и быть не может, — ну-ну.

— Катюш, я тебя не осуждаю и не обижаюсь. Иришке обидно. Позвони ей, поговорите открыто. Расскажи, что чувствуешь, она поймет. А мне пора бежать.

— Ты куда? — удивленно спрашивает. На свидание с твоим отцом.

— Маме позвоню и выслушаю все, что она думает обо мне, — быстро нахожусь с ответом. — А потом почитаю лекции.

— Понятно. Думала, может, ты приедешь? Папка куда-то собрался. На очередную свиданку, что ли? Достал своими бабами, — фыркает Катя. — Нет бы, привел нормальную, порядочную женщину, я бы и слова не сказала, — молчу, на душе скребут кошки. Я непорядочная. — Ладно, наберусь смелости и позвоню Ире. Спасибо, Уля, ты лучшая.

Катя отключается, а я до самого вечера пытаюсь вернуть своих бабочек, потому что после слов подруги вновь чувствую себя гадко. Надеваю обтягивающие джинсы, свободную блузку, распускаю волосы и наношу сдержанный макияж. Я не шлюха. Катя не права. Я порядочная. Выхожу из общежития без пяти семь. Направляюсь к воротам.

— Эй, Ульяна! — меня догоняет Иванцов. — Слушай, я извиниться хочу. Ты куда, кстати?

— Не твоё дело.

— Ну, Уля! — он жёстко хватает меня за локоть, дёргает на себя.

— Ты что себе позволяешь? — пытаюсь вырваться, но бывший держит очень крепко. — Мне больно!

— Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому, — он тянет меня куда-то за угол, где нас уже поджидают его дружки.

— Нашёл бы себе нормальную женщину, — беснуется Катюха, пока я собираюсь на свидание с Улей.

— Я нашёл, — ухмыляюсь.

— Так познакомь меня с ней. Обещаю, я не буду букой, — она сидит за столом, обхватив пальцами кружку с какао.

Какая же она всё-таки ещё юная и неопытная. Уля тоже, но там совсем другое. Ульяна уже женщина, разумом, хоть телом ещё юная малышка. Блять, у меня встаёт от одной мысли о подруге-дочери.

— Ты лучше скажи, что у тебя со Стёпкой? — натягиваю свежую футболку. — Вы его с Иришкой не поделили? — Катя поджимает губы.

— Просто это непорядочно так делать.

— Как? — сажусь напротив дочери.

— Вот так, как сделала Ирка. Я сказала, что не имею видов на Степана, и это так, — она отводит взгляд, облизывает губы. Так, так, так.

— Катюш, Стёпа не лучший вариант для вас.

— Не начинай, пап, — Катя вдруг вскакивает, грозно сверкает глазами. — Я в курсе, что он твой друг, и никогда не стану мутить со взрослым мужиком.

— Дело не в том, что он взрослый или мой друг. Просто Стёпа не лучший вариант для отношений. Он крутится в сомнительных кругах.

— Как и ты.

— Я — это другое. Нет ничего такого, чтобы выбирать мужика старше, Кать. Твоя мать…

— Ой, не надо! — она швыряет кружку в раковину и убегает в свою спальню.

Я остаюсь один в звенящей тишине нашего дома. Когда-то все было иначе. Мы с женой купили его в рассрочку с моей первой успешной сделки. Тогда она уже была беременна Катей, но после рождения дочки жена впала в затяжную депрессию. В итоге свалила в Америку с каким-то негрилой.

Я воспитывал дочь один. Мои родители погибли, а семья бывшей отказалась от девочки. Посчитали, что я намеренно довел их дочь. Что ж, их право так думать.

Но теперь с появлением Ульяны моя жизнь снова приобрела смысл, и я вдруг ощутил острое чувство одиночества. “Будь готова к семи, лапочка. Трусики не надевай. Иван”, - пишу ей сообщение.

Номер девушки я стырил с телефона дочери. Что-то есть в этом всем юношеское, задорное. Я серьезный мужик, успешный бизнесмен, но, честно говоря, это все уже в печенках. Я хочу еще детей, и Ульяна родит мне их. Это понимание уже вросло в мой мозг. В полседьмого выезжаю, подхватываю Севу в офисе, и мы мчимся на свидание к нашей малышке.

Паркуем машину ровно в семь у ворот, подальше от входа, чтобы не смущать Ульяну. Но её нет.

— Может, передумала? — открываю окно, стряхиваю пепел. Как вдруг слышу знакомый голос.

— Отпустите! А-а-а! Помогите!

— Уля! — рычим в унисон с Севой и выскакиваем из машины. Сердце с бешеной скоростью качает кровь по венам. Бежим на крик нашей малышки.

— Отпустите!

— Эй! — влетаем в переулок. Вижу, как моя малышка лежит на асфальте, ее блузка распахнута, тушь размазана. Уля плачет.

— Вы кто, деды? — четыре здоровых лба разворачиваются. — Это наша телка!

— Отпусти ее! — тихо говорю, чувствуя, как внутри все вскипает. — Быстро.

— Дедуль, ты ничего не перепутал? — двое подходят к нам. Один резкий удар в нос, затем силовой приём, и ублюдки корчатся на асфальте.

— Иван Русланович! — пищит Ульяна, распахивает глаза.

Остальных ублюдков укладывает Сева. Я подбегаю к своей девочке, обнимаю её, прижимаю к себе. Она плачет, а у меня сердце обливается кровью.

— Что они тебе сделали? — шепчу, покрывая её личико поцелуями. — Тронули? Надругались?

— Ваня… — выдыхает Уля. — Нет, не успели. Они… Это мой бывший.

— Тот бледун, что изменил тебе? — ледяным тоном спрашивает Сева.

— Угу, — кивает малышка.

Осматриваю её. На запястьях алые следы. Рубашка цела, оторвали пару пуговиц. Джинсы в порядке. Беру мобильный.

— Да, Стёп, привет. Слушай, тут такое дело. Четыре отморозка напали на мою женщину. Попытались изнасиловать. Да, нужны твои ребята, чтобы проучить их получше. Пусть возьмут шокеры и биты. Да, и как можно скорее.

— Эй! — от испуга все четверо пятятся к выходу из переулка, но массивная фигура Севы преграждает им путь.

Стёпа у нас решала. Несмотря на то, что внешне он вполне презентабельно выглядит и даже носит очки, связи у него в бандитских кругах крепкие.

— Я пока отведу тебя к машине. Пойдём, — помогаю Уле встать. — Сев, проследи, чтобы не сбежали.

— Вы мне ребра сломали! — орёт один. У двух других отморозков кровь носом.

— Скажи спасибо, что женилку не оторвали, — зло цежу. — Хотя не уверен, что те ребята, что сейчас едут сюда, решат сохранить вашу мужскую гордость, — усмехаюсь.

— Бать, давай договоримся. Мы никогда больше не приблизимся к ней. Никогда. Честное слово.

— Ты и так не приблизишься, — рычит Сева. — Но вы уже сделали достаточно. А во взрослом мире за совершенные поступки нужно отвечать. Мы не сдали вас полиции, но посмотрим, как на малолетних насильников отреагируют ребята из криминального мира.

— Пожалуйста, не надо! — умоляют, я увожу Ульяну. Спустя пару минут приезжает черный внедорожник. Оттуда вылезают громилы в военной форме.

— Где? — спрашивает один.

— Там, между общагой и супермаркетом, — показываю.

— Что натворили?

— К моей женщине приставали, — прижимаю дрожащую Улю к себе.

— Ясно.

— Молокососы, припугните так, чтобы каждый раз, когда будут даже думать о том, чтобы взять женщину силой, у них болели женилки.

— Ясно, — ухмыляются и уходят.

— Они их убьют? — в ужасе спрашивает Ульяна.

— Нет, — поправляю прядку ее волос. — Просто преподадут пару полезных уроков. Ну и сломают несколько костей.

К нам возвращается Сева. Он тут же вырывает Ульяну из моих рук, впивается в её губы.

— Милая, я так перепугался, — выдыхает.

— Всеволод Борисович.

— Думаю, надо к врачу, — открываю заднюю дверь своего внедорожника. — А потом отвезём тебя домой к Горскому.

— Нет, — Уля смотрит на меня серьёзно. — Я бы хотела все-таки сходить на свидание.

— Ты точно уверена? — Иван прижимает меня к себе.

— Тогда нам сначала нужно сменить порваную блузку. Мне, конечно, очень по душе, как твоя грудь выпрыгивает оттуда, но не хочу, чтобы на тебя пялились всякие. Поедем туда, где девчонки обычно одеваются. Подберешь себе одежду, мы все оплатим, — подмигивает Всеволод.

— Я сама смогу, я подрабатываю, — лепечу.

— Где, кем? — хмурятся мужчины. — Ты помимо учебы работаешь, Уля?

— Да, у моей семьи немного денег, — пожимаю плечами. — Мне нужно хорошо учиться, чтобы получать стипендию, но ее всегда не хватает.

— Брось эту работу, — выплевывает Иван.

— Ты молодая, учиться должна, профессию получать.

Что за работа? Твои родители это одобрили? — они оба выглядят ошарашенными.

— Я не могу.

— Почему? Кем ты работаешь? — наседают оба.

— Официанткой, — бормочу, чувствуя себя неправильной.

— И на твои ножки там пялиться? Нет, — рычит Всеволод. — Исключено. Ты увольняешься, Ульяна, это не обсуждается. Мы дадим тебе нужную сумму и еще до хрена сверху, чтобы ты жила нормальной жизнью. У тебя будет квартира и….

— Почему вы решаете за меня? — ерепенюсь. — Да, я молодая, но точно не буду вашей содержанкой.

— Уля…

— Это исключено, — передразниваю их.

— Гордая, да? — вздыхает Иван, затем открывает дверь машины. — Садись, горе луковое, поехали подбирать тебе вещи. Позволишь сделать хоть такой подарок?

Всеволод молчит. Я покорно плюхаюсь на задние сиденья, насупливаюсь, мне лестно их предложение. И честно говоря, это все похоже на сказку. Послать бы все к черту и жить, припеваючи.

Но я видела, как в университете бедные девушки становились содержанками богатых мужчин. Мне такое не по душе. Я хочу быть свободной. И не чураюсь труда.

— Прости, лапочка, — ласково, мурчит Иван. — Мы хотели как лучше, чтобы ты сосредоточилась на учебе и на нас. Мы ведь серьезно настроены.

— Почему? — тихо спрашиваю.

— Ты нам очень нравишься, Уля, — улыбается Всеволод. — Мы хотим тебя, девочка. Понимаешь? А мы всегда получаем то, что хотим.

Инцидент с Иванцовым постепенно отходит на второй план. Ладно, я потом подумаю о славах мужчин, потому что мне неловко брать их деньги.

Они отвозят меня в магазин молодежной моды. Я сопротивляюсь, но мужчины увлекают меня выбором одежды. Тут столько всего.

И такое все красивое — набираем кучу одежды, направляюсь в примерочную. Берем почти все. Один пакетик Иван вручает мне.

— Надень это лапочка и возвращайся. Будем ждать у входа, — захожу в примерочную, достаю одно из купленных платье. Коротенькое, летнее, воздушное. Облизываю губы. Это все так непривычно.

Снимаю джинсы и порванную блузку, запихиваю в пакет. Надеваю платье, сново кручусь перед зеркалом. Оно мне во время примерки очень понравилось. Обхватываю щёки ладонями.

— Это происходит со мной? — спрашиваю у своего отражения. — Я счастлива?

— Прекрасно, — Иван запихивает пакеты в багажник машины. — Теперь ты у нас одета, лапочка. Иди ко мне, — он обвивает рукой мою талию, находит губы и жарко целует. Затем отпускает.

— Зачем вы это сделали? — рычу. — Потратили столько денег.

— На тебя нам не жалко, — Всеволод целует меня в висок. — Ну а теперь готова к свиданию своей мечты?

Мы едем в отель, и уже на подъезде я начинаю дрожать от волнения. Они хотят сразу прям, господи.

— Сначала ужин, потом горячее джакузи, — подмигивает мне Всеволод.

— Милая, ты чего такая напуганная? Вань, что случилось? — второй мужчина разворачивается и недоуменно смотрит на меня.

— Ничего, — тихо отвечаю. — Просто вы меня привезли, чтобы… — черт, что я несу!

— Иди ко мне, — Всеволод протягивает мне руку, я цепляюсь и выхожу из машины. Мужчина тут же прижимает меня к себе, нежно целует в лоб. — Если ты не захочешь, ничего не будет, — шепчет. — Запомни это, Уля, мы же не маньяки какие. Ты нам нравишься. Я давно так не кайфовал от близости красивой девушки, а ты невероятно красива.

Цепляюсь за его черную рубашку, вдыхаю терпки аромат мужского парфюма, успокаиваюсь.

— Пошли, — он берет меня за руку, Иван с другой стороны.

В холле отеля так красиво, все сияет. По идеально вычищенному полу снуют сотрудники в красной форме. Они носят чемоданы и общаются с постояльцами. Рецепшен, как отдельный вид искусства.

— Добрый день, — Иван достает документ. — Люкс на Арцева и Горского.

— Добрый вечер, — девушка в белой рубашке и с платком на шее берет паспорт, затем бросает на меня равнодушный взгляд.

Всем по всей видимости все равно на других, я просто себя накручиваю, от этой мысли мне становится лучше.

— Двадцать третий этаж, номер пятьсот одиннадцать, — она вручает нам две ключ-карты. — Все по вашему запросу уже доставлено и подготовлено, хорошего отдыха.

И снова утыкается в компьютер. Мужчины ведут меня к лифту, они спокойны и сдержаны, а я безумно нервничаю. Вся покрываюсь липким потом, блин.

— Проходи лапочка, — Иван подталкивает меня внутрь.

Переступаю порог люкса, понимая, что именно сегодня случится мой первый раз с двумя мужчинами.

— Уля, позволишь? — встаю перед ней на колени, касаюсь лодыжек.

Чувствую, как она боится и нервничает. Хочу расслабить малышку, чтобы она раскрылась для нас с Ванькой. Я ведь весь день ждал этого вечера. А когда увидел, что нашу девочку напугали эти отморозки, захотел их прикончить. В буквальном смысле.

Уля приподнимает ножку, позволяет мне снять с неё туфельку. То же самое проделываю со второй. Удерживаю лодыжку, затем нежно целую пальчики ног Ульяны.

— Всеволод Борисович, — лепечет девочка. О да, член тут же реагирует на её слова. Называй меня так же, когда я буду вбиваться в твою киску. Ванька встаёт сзади девочки и массирует её плечи.

— Ничего не бойся. Одно твоё слово, и мы отступим.

— Хорошо, — она топает вглубь номера.

Люкс в этом отеле даст фору любому президентскому номеру конкурента. Именно поэтому мы выбрали его. Для нашей юной женщины всё самое лучшее.

— Проходи, — беру Ульяну за руку, веду к столу.

Мы заранее заказали вино и закуски, фрукты и сладости. Номер освещают лишь свечи. Постельное бельё из красного шёлка. На нём разбросаны лепестки алых роз.

Всё как по девчачьему учебнику, лишь бы Ульяне было комфортно и не страшно. Хотя той ночью в моём доме она раскрылась и получала удовольствие. Но сейчас в Уле явно больше говорят комплексы и какие-то навязанные стереотипы.

— Ого! — восклицает она. — Как красиво! — осматривается, вертит своей прекрасной головкой.

Не могу терпеть, но должен. Всё для неё. Отодвигаю малышке стул. Она плюхает туда свою очаровательную попку. Ваня наливает ей вина.

— Голодная? — накрываю её руку своей.

— Нет, я… — уррр… её желудок явно не согласен. Уля густо краснеет. — Простите…

— Всё хорошо. Но не смей нас обманывать, — прижимаю её ладошку к губам. — Я так за тебя испугался сегодня. Как давно этот отморозок тебя обижает?

— Он был нормальным, — Уля смелеет и накладывает себе еды в тарелку. — Хотя вряд ли.

— Не был, — фыркаю. — Зато теперь он будет обходить тебя стороной.

— Спасибо вам большое, — она искренне улыбается, пронзая моё сердце насквозь.

— Это наша задача — защищать тебя, — Уля потихонечку расслабляется, кушает, потягивает вино. А мы с Ванькой развлекаем её приятной беседой. Она звонко смеётся. И с каждой секундой эта малышка нравится мне всё больше.

— Потанцуем, — подаю ей руку.

— Ой, я не умею! — хихикает, тяну Ульяну на себя.

— Обними меня, — хриплю, понимая, что больше не могу просто смотреть и любоваться. Хочу вкусить эту девочку. Ванька разваливается в кресле у кровати. Закуривает, смотрит на нас. Уля кладёт руки мне на плечи. Робкая, стеснительная. А у меня всё тело дрожит от её касаний. Обхватываю ее попку, прижимаю девушку плотнее, чтобы она почувствовала, как сильно я ее хочу.

— Всеволод Борисович! — распахивает свои красивые карие глаза. — Вы…

А сама прижимается, трется. Ее взгляд затуманивается. Я вижу порочный огонек в глубине глаз девушки. Мое терпение трещит по швам. Сил уже никаких не остается. Я хочу ее. Безумно.

— Уля, — толкаюсь членом в её животик.

— Всеволод, — лепечет.

Я таращусь на её алые губы, а Ульяна берёт и облизывает их, срывая мне крышу. Прижимаюсь к её рту. Одну руку оставляю на попке, а второй стискиваю каштановые локоны.

— Ммм… — она раскрывается, впуская мой настойчивый язык. О да, этой ночью я буду брать всё, что мне причитается.

Облизываю её губки, провожу языком по зубкам. Уля тяжело дышит. Мы останавливаемся.

— Охуеть! — слышу хриплый голос Ваньки. Друг встаёт и приближается к нам. Прижимается к Ульяне сзади. — Я тоже хочу! — рычит, разворачивает девушку к себе. Обхватывает её щёки и впивается в губы.

Малышка пискнуть не успевает. Я держу ухо востро. Если Уля даст заднюю, мы будем обязаны остановиться. Но я молю всех богов, чтобы она этого не сделала.

— Ах. ах..- они влажно целуются. И от этих звуков мой член становится каменным. Блядь. Сжимаю её попку, забираюсь под платьице. Там кружево. Сука.

— У тебя такая мягкая попка, — рычу, чувствуя, как тело малышки начинает пылать.

Обжигает. Накрываю губами ее шейку, целую сладкие мурашки. Наша. Она наша, и все тут. Мои руки начинают жить своей жизнью. Я мну, тискаю, ласкаю и глажу. Нас троих затягивает в мощный водоворот страсти и похоти.

Уля стонет, позволяя нам делать с ее сочным телом все, что захотим. Медленно стягиваю с ее плеч тонкую ткань платья и зацеловываю каждый сантиметр нежной кожи.

— Ах… мммм..- она стонет, показывая нам, как сильно завелась. Вся дрожит. Ванька жёстко трахает её в рот языком, а я спускаю платье Ульяны до пояса, щёлкаю замочком лифчика, освобождая её пышную грудь.

— Блядь, — рычу, обхватывая её сиськи ладонями. — Детка, ты лучшая.

— Всеволод, — она уже не может говорить, только жарко выстанывает моё имя.

— Дай сюда, — отрываю малышку от Ваньки, разворачиваю и впиваюсь в её грудь.

— Аааххх… — Уля кричит, выгибается.

— Хорошо? — смотрю в её пьяные от желания глаза.

— Да… — кусает губы, ведёт по ним алым язычком.

Платье падает к ногам девушки. Она теперь перед нами почти ногая. Миг — и лифчик летит на кресло. Ванька подцепляет трусики Ульяны. Рывок, и девочка совсем голенькая. Она трепещет в наших руках.

— Пошли, — беру Ульяну за руку и веду к постели.

Сажусь, расставляю ноги. Так член не сильно упирается в джинсы. Подтягиваю Улю к себе. Тыкаюсь лицом в её животик, чувствую аромат желания. Там, чуть ниже. Хочу. Сминаю круглую сочную попку. У Ульяны очень женственная фигурка.

Талия, слегка выпирающая животик, пышная грудь и округлые бёдра. Идеальная. И запах, делающий меня животным. Обвожу языком её пупочек. Затем резким движением роняю девушку на кровать. Ванька расстёгивает свои штаны и стягивает вместе с боксерами. Я нависаю над Ульяной.

— Раздень меня, девочка, — хриплю. — Давай, не бойся.

Кладёт тонкие пальчики мне на рубашку и расстёгивает. С губ срывается рык. Сука, я же не животное. Но держаться больше не могу.

— Быстрее, малыш, — прошу её. Умоляю. Она смотрит мне в глаза. Опускается к джинсам и расстёгивает ремень. Потом пуговичку и ширинку. Стягивает.

— Ох, — округляет глаза, когда мой каменный член буквально вываливается в её ладошку.

— Ну что, милая, — поглаживаю её пышную грудь, опускаюсь к талии. — Готова к самому сладкому? — жду ответа. Без её согласия я ничего делать не буду.

— Да, — шепчет она. И на моих губах растягивается порочная ухмылка.

— Теперь ты наша.

Встаю на колени, давлюсь слюнями. Я словно оголодал. Давненько меня не терзало такое сильное желание. Уля лежит на алых простынях, вся такая манящая и нежная. Каштановые волосы рассыпаны по дорогому шёлку. Вот так должно быть. Не дешёвая общага, а большая постель для нашей лапочки.

Беру её ножку в руку, касаюсь губами пальчиков. Прикрываю глаза. Сева терзает её ротик, не позволяет малышке даже думать об отказе.

— Мммм… — стонет ему в губы, мучая нас обоих своим сладким голосом.

— Хорошо? — Сева обхватывает её пышную грудь и сжимает. — Скажи, — оттягивает сосочки по очереди.

— Да, — бормочет Ульяна

Веду языком выше. Какая она сладкая, вся гладкая, трепетная. Выше. Целую коленку. Блять, схожу с ума. Даже колени Ульяны кажутся мне соблазнительными. Я сошёл с ума. Дальше к пышным бёдрам. Постепенно развожу ножки нашей лапочки. Уля поглощена процессом, а я весь сгораю. Член торчит. Обхватываю его ладонью и провожу по всей длине. Нет, нихуя не легче.

— Уля, лапочка. Шире ножки, — рычу.

Девочка подчиняется. Чем ближе я к самому сладкому местечку, тем сильнее дрожит Ульяна. Перехожу с одного бедра на второе, не спешу. Хочу распалить ее так, чтобы сама умоляла нас ее трахнуть. Еще выше. Таращусь на набухшие половые губки. Все мокренькие. Шумно выдыхаю. Да мать твою! Она невинна ещё, нужно держать себя в узде. Но, сука, как же хочется выпить эту девочку!

— Боже! — вскрикивает, когда я слегка касаюсь пальцами её распалённой ласками плоти.

— Нет, всего лишь я, детка, — скалюсь. — Расслабься, не нужно нас бояться. Ты же не боишься, лапочка?

— Нет, — слышу тихий всхлип. Уля сама разводит ножки ещё шире, открывает мне свои прелести.

Сева поглощен посасыванием ее нереально сочной груди. Я же нашел себе местечко по душе. Ароматное, мягкое, сочащееся местечко, которое никто еще не трахал. А мы трахнем, порвем эту тугую киску. От этой мысли мой член становится еще больше.

— Ты тут безумно красива, девочка моя! — рычу, разглядывая нежное невинное лоно.

И рядом гладкая попка, которая со временем тоже примет наши члены. Ух! Обычно, я к канальному сексу равнодушен, но от зрелища, что передо мной открывается… быстро меняю свою точку зрения.

— Уля! Уля! — бормочу, как одержимый. Вся кровь из мозга слилась в член. Я вроде взрослый мужик, но, мать вашу, с этой красавицей чувствую себя озабоченным студентом с постоянным стояком.

— Аххх… аааа.. — Уля извивается, сводит нас обоих с ума своими стонами.

— Да, девочка, вот так. Умница, — хриплю, аккуратно вводя в тугую киску один палец. Ульяна вздрагивает, начинает крутить своей очаровательной попкой. Фиксирую её одной рукой. — Не шали, лапочка. Нравится? Хорошо тебе?

— Очень, — выстанывает малышка.

Мы с Севой переглядываемся. Я нежно втискиваю в лоно Ули второй палец. Она очень скользкая и влажная, до безобразия тесная. Члену будет там очень хорошо.

— Остановитесь. Не надо, ммм… — она начинает дрожать. Киска сжимается, стискивая мои пальцы. — Я не… Я… Ах… — Уля сейчас кончит. Блядь, завожусь ещё сильнее.

Проталкиваюсь глубже, языком ласкаю торчащий между складками клитор. Уля воет, сокращаясь на моих пальцах. Влаги так много, что она покрывает мои пальцы, губы и язык.

— Лапочка, ты восхитительна, — выпрямляюсь, пока Улю трясёт после оргазма. — Красиво кончаешь, — она попискивает что-то нечленораздельное. Тяжело дышит. — Два мужика лучше, чем один, правда?

Сажусь на постели, любуюсь алыми щёчками своей лапочки. Она всё ещё стесняется. Уля опускает взгляд на мой член, облизывает губы. Сева резко переворачивает её и ставит на четвереньки. Малышка вскрикивает, но подчиняется.

— Сядь мне на лицо, — друг одержимо рассматривает торчащую кверху круглую попку девушки.

— Я не могу, — Уля стесняется.

— Ты всё можешь, — я поднимаю её, ставлю на колени на постели и обхватываю ладонью смущённое лицо.

Сева ложится на постель, забирается лицом между ножек нашей нимфы. Она теряется.

— Отдайся моменту, лапочка, — шепчу в её губы. — Он хочет, чтобы ты поелозила своей девочкой по его лицу. Доставь ему это удовольствие, а я пока пососу твою грудь.

Опускаюсь и втягиваю в рот сосочки. Уля со стоном плюхается на лицо Севы. Тот с рыком начинает лизать ее киску. Наша лапочка прикрывает глаза и откидывает голову. Наконец-то перестает пытаться контролировать то, что происходит. Это нам и нужно. Полноценная власть над желанной женщиной. Сука, у меня хер сейчас разорвется от напряжения.

Терзаю её алые соски, вдыхаю нежный аромат грудок, мну их, оставляю красные следы. Плевать, эта девочка моя, так что я помечу её всеми возможными способами.

— Иван Русланович, Всеволод Борисович… — стонет Уля. — Не могу больше, не могу. Остановитесь. Я не… я… а-а-а..

Отлично. Малышка очень чувственная. Кончает быстро, сильно. То, что надо. Аккуратно роняем девочку на постель. Оба жадно рассматриваем её дрожащее тельце.

— Ну что, детка? — обхватываю член рукой, медленно веду по нему. — Пришло время, да? Что думаешь? Хочешь, чтобы мы тебя трахнули?

— М-м-м… — она облизывает губы, взгляд пьяный, затуманенный. — Хочу…

— И кто же? Выбирай, Уля, чей член ты хочешь в свою киску первым?

Вопрос Ивана вводит меня в ступор. Я и сама не знаю, они оба мне нравятся. Всеволод более внимательный и нежный, а Иван агрессивный и дикий. Облизываю губы, лежу на постели между ними. Вижу их члены, которые стоят очень крепко. Тянусь руками и обхватываю два ствола. Мужчины стонут, низко, хрипло.

Я хоть и девственница, но не боюсь. Изучаю горячие члены, рассматриваю их. У Всеволода он более массивный, толстый, с небольшой алой головкой и ярким узором вен. У Ивана длинный, но тоньше, с большой головкой. От ласк этих двух сексуальных самцов я два раза кончила. Они оба ласкали меня губами. Хотя я была уверена, что мужчинам это не нравится, и очень стеснялась.

— Детка, — рычит Иван, — Ты жестокая. Хочу в тебя.

— Почему? — двигаю руками быстрее, ласкаю обоих.

— Потому что в тебе горячо и узко, — его взгляд безумен. — И я уверен, что тебе понравится, — улыбается.

Всеволод сосредоточенно смотрит на меня, а я на него. Он больше, и мне наверняка будет больнее.

— А вы, Всеволод Борисович, — выдыхаю. — Почему хотите быть моим первым?.

— Потому что ты уже моя, и я лишь хочу это закрепить, — хрипит, смотрит на меня из-под полуопущенных век.

Оба красивые, статные, взрослые. Рядом с ними я в безопасности. Эти двое знают моё тело лучше меня самой. И мне не страшно. Я не знаю. Продолжаю дрочить им. Не хочу ничего решать.

Во мне рождается влюблённая эгоистка. Их двое, пусть сами выясняют, кто будет моим первым.

— Я обоих хочу.

— Тогда я, — скалится Иван. — Без обид, Сева, но твой таран её киску порвёт.

— Ладно, — вздыхает Всеволод. — Но попка, чур, первая моя.

Сажусь на постели, прикрываю истерзанную грудь. Смотрю, как Иван слезает с кровати и шарится в карманах джинсов. Затем достаёт пачку презервативов.

Облизываю губы, понимая, что сейчас стану женщиной. Любуюсь этими мужчинами. Мускулистые, высокие, до безумия сексуальные. Мне так повезло. Я мечтала о том, чтобы мой первый раз был романтичным. И они сделали это для меня. Хотя я даже не говорила, о чём мечтаю.

— Привет, лапочка, — Иван облизывается, заваливается на меня. Любуюсь на его сильные напряжённые бицепсы. — Я хочу тебя, милая. Очень хочу, — выдыхает, затем зубами вскрывает упаковку презерватива.

Фольга летит прочь. Иван выпрямляется, раскатывает латекс по члену. Моё сердце отбивает бешеный ритм в груди. Длинный член, облачённый в защиту, вдруг начинает пугать.

— Не бойся, — увидев мой взгляд, мужчина нежно целует меня в губы. — Я всё сделаю. Расслабься, Уля. Ты в надёжных руках.

Чувствую себя такой маленькой, словно дюймовочкой. Моего лишнего веса будто нет. Иван и Всеволод такие возбужденные, и им нравлюсь я. Со своими боками и ляжками, с животиком и большой грудью. Всхлипываю. Это точно не сон?

— Уля! — Иван с тревогой смотрит на меня. — Что такое, девочка?

— Я просто… ммм… — внезапно между ног становится очень больно.

Распахиваю глаза в ужасе, смотрю на Ивана. Он снова целует меня. Языком рисует узоры на моих губах.

— Обними меня, — шепчет нежно, и я подчиняюсь. Ногтями царапаю его сильные плечи. Какой же он твердый. Новый толчок. Искры из глаз, острая боль. — Всё, детка, всё, — мужчина покрывает поцелуями мое лицо. — Всё.

— Больно, — хнычу, отчаянно желая избавиться от этой боли.

Низ живота пылает огнём. Киску словно порвали на сто частей. Вся деревенею, очень боюсь. По щекам текут слёзы.

— Сейчас, — Иван выходит, смотрит вниз. — Много крови, потому что ты очень тесная, малышка. В тебе очень хорошо, милая. Лапочка. Уля.

Он нежно шепчет моё имя. Я немного расслабляюсь, и на место боли приходит пустота.

— Войди. Ещё, — тихо прошу, прижимаясь грудью к его торсу.

— Как скажешь, — новый толчок, и боль почти проходит.

Я вскрикиваю, ощущая себя наполненной до краёв. Так вот как это. Как круто. Боже. И приятно. Он трётся о чувствительные стенки, стимулируя меня в самых разных местах.

— Хорошо? — тревога исчезает из синих глаз Ивана. — Нравится?

— Да, да! — выкрикиваю. — Боже мой! — он начинает вбиваться в меня с такой силой, что низ живота крутит в сладком спазме. Чувствую, как начинаю сокращаться. Тугой ком между ног вот-вот разорвется. Впиваюсь ногтями в спину мужчины. Он рычит, находит мои губы. Знаю, что ему больно, но я тоже желаю оставить на них обоих свои следы.

— В глаза мне смотри, когда кончать будешь, — низкий голос так сильно возбуждает, что я вот-вот.

— Да, да, да, — внизу словно взрыв происходит. Яркая мощная волна проходит по телу от пяток до макушки. Я распахиваю глаза, сама впиваюсь в горячие мужские губы.

Пульсация такая сильная, что я вот-вот сознание потеряю. Лишь небольшая боль удерживает меня от того, чтобы рухнуть в обморок.

— Ну вот, а ты боялась, — ухмыляется Иван, затем вытаскивает член. Стягивает презерватив и бросает его в мусорное ведро.

— Ну как? — спрашивает Всеволод, делая затяжку. — Понравилось?

— Да, — опускаю взгляд, взмахиваю ресницами.

С меня пали последние барьеры. Мужчина сексуально курит, я любуюсь тем, какой он мужественный. Всеволод прищуривается, затем встает и идет к пепельнице. Голый, боже мой, у него такая накачанная попа. Девчонки всегда обращают внимание на мужские задницы. А я до сегодняшнего вечера была равнодушна к этому.

— Ну что, нимфа моя, — мужчина берет презерватив из пачки. — Готова ко второму раунду?

— Ах, ах! — стонет моя девочка, пока я скольжу членом в её горячей киске.

Уля быстро освоилась, раскрылась и начала кайфовать. И сейчас она именно такая, какой должна быть, податливая, возбуждённая, подо мной. Ульяна слегка выпячивает попку, чтобы мне было удобнее, но мне и так, пиздец, как хорошо сейчас.

— Не могу, — бармочит малышка, — не могу больше.

— Я знаю, — шепчу на её ушко, слегка замедляюсь. — Терпи, детка.

— У-у-у, — она тыкается лицом в подушку, сильнее сжимает бедра. Я покрываю поцелуями её плечи и шейку, вдыхаю аромат нежной кожи, моя.

— Не могу, — её киска с силой сжимает мой член. Это заставляет меня стеснуть зубы, я никогда так не кайфовал, находясь в девушке, в её мокром, узком лоне. А сейчас это ощущение сносит мне крышу.

— Всеволод Борисович, — стонет, выгибается. — Не могу.

— Хорошо, — ухмыляюсь, понимая, что от её Всеволод Борисович я вот-вот кончу сам. — Давай, — мягкие скользящие движения сменяются грубыми толчками.

Да, она ещё час назад была девственницей, но я не могу держать себя в руках. Не сейчас.

— А-а-а! — она вскрикивает. Киска Ули пульсирует, по телу волнами проходит сильная дрошь.

— Дьявол, — от вибрации в ее киске я уже готов.

Чёртов презерватив раздражает. Хочется потереться плочью о мокрые стеночки Ульяны и кончить в ее матку. Эти мысли усиливают и без того мощный оргазм.

Улья дрожит подо мной, пока моя сперма бьет в презерватив, стискиваю зубы, опустошая яйца.

— Как ты? — целую малышку между лопаток, по ее телу проходит еще одна волна, и Уля обмякает.

— Хорошо, — лепечет. — Очень хорошо.

Заваливаюсь рядом, сгребаю девушку в охапку. Мне сейчас хорошо и спокойно. Ванька допивает вискарь, ложится с нами. Уля прикрывает глаза, ее ресницы трепещут, она сама нежность.

— Спасибо, — целую ее в лоб. — Что доверилось нам.

Тихое, размеренное дыхание выдаёт, что наша девочка заснула. Усмехаюсь, укладываем Ульяну поудобнее, накрываем одеялом.

— Покурим? — спрашивает Ванька.

Я киваю, берем сигареты, натягиваем штаны и выходим на просторный балкон.

— Этот город, кажется, никогда не спит, — усмехаюсь, чувствуя блаженную пустоту в яйцах. — Ну-ка, повернись спиной, — Артсов демонстрирует маниалы и полоски на лопатках и плечах, довольный, как слон. — Она оставила на мне свои следы, — усмехается. — Горячая девчонка.

— Не хочу, чтобы она работала, — выдаю после короткой паузы.

— Но Ульяна у нас честная и не хочет, чтобы мы ее содержали.

— Это логично. Да, любая девчонка ее возраста готова прыгнуть в постель ко взрослому мужику с бабками, но Уля не любая. Нам нужно сделать так, чтобы это стало ее решением.

А я не хочу. Мне хочется, чтобы она одевалась в лучшее, жила в красивом доме и наслаждалась жизнью, в статусе моей женщины.

— Нужно будет обнородовать наше отношение, рассказать девчонкам, — делаю затяжку, разворачиваюсь и смотрю на Ульяну.

Ей идут эти алые простыни. Она сбросила одеяло и ее тело все перед нами. Член снова наливается желанием. Но я понимаю, что ее киска и так многое пережила.

— Да, вместе или по отдельности, — Ванька смотрит туда же, куда и я. — Попка, что надо, я подсел!

— И я, — усмехаюсь. — Думаю, нам нужно пригласить девчонок в ресторан, взять Ульяну и все рассказать.

— Что именно ты хочешь рассказать? — уточняет Иван. — Что между нами, пока я и сам до конца не понимаю.

— Как что? — выгибаю бровь. — Мы втроем. Или хочешь отказаться от Ульяны? Хорошо. Я заберу ее себе и женюсь на ней. Знаешь, Ваня, я на свете долго живу, и ни разу у меня не было, чтобы так забрало от девчонки. Куча женщин была, и все не то, даже жена моя.

— Ты не передергивай, я Ульяну не отдам, — фыркает. — Просто хочу определиться. Она же вон, как мучается, переживает, что девчонки ее будут считать плохой подругой и предательницей. Твоя Ирка-то вряд ли осудит, а вот моя…

— Катя, умная девушка, она все поймет, если даже не сразу, то со временем. Но сказать надо, не хочу врать дочери и скрывать Ульяну, она не заслуживает такого отношения. Уля была честная и отдала нам невинность, мы обязаны сделать так, чтобы она не пожалела об этом.

— Тут согласен. Пойдем, хочу к ней, не могу, — Ванька тыкает окурком в пепельницу.

Мы возвращаемся и укладываемся по обе стороны от Ульяны. Какое-то время я любуюсь ее спящим безмятежным личиком.

Неужели судьба и правда существует? И я наконец-то встретил свою женщину, которая подходит мне.

Утром мы встаем раньше малышки и заказываем завтрак в постель. Уля просыпается, когда сотрудник номерной службы стучится к нам. Он завозит сервировочный столик, даю ему чаевые и парнишка ритируются.

— Доброе утро, соня, — улыбаюсь, пока малышка потягивается.

Она вся в наших следах, укусах, засосах, это вызывает внутри странное животное ликование.

— Доброе утро, — Уля пытается встать, но морщится. — Ой!

— Что такое? — бросаемся к ней, девушка держится за животик.

— Больно, — улыбается, ее щечки краснеют. — После вчерашнего.

Облизывает губки и смотрят на нас, приближаюсь, накрываю ее губы своими, сладкий поцелуй, страстный, такой, что словами не описать. Не только тот, от которого член встаёт колом, но и от которого поёт душа. Может, я старею?

Но случайные связи больше не нужны, нужна лишь одна девочка, одним лишь невинным взглядом намертво приковавшая к себе моё сердце.

— Мне пора. Всеволод. Ваня, — с трудом вырываюсь из сильных объятий отцов своих подруг.

Мы сидим в машине перед моим общежитием. Не хочу уходить, но мне необходимо вернуться и позвонить домой. А ещё подготовиться к лекциям. Вечером у меня смена в кафе.

— Не хочу отпускать тебя, — мурчит Ваня. — Посиди ещё немного.

— Мне нужно… ммм… — мои губы снова в горячем плену.

Я дала им слово теперь называть их на «ты» и по имени. Хотя по имени-отчеству им тоже нравится, но только во время секса.

— Боже, — обхватываю пылающие щеки руками.

— Не стесняйся, Уля, — довольно тянет Сева. — С нами можно всё.

Вылетаю из машины и бегу в общагу. Останавливаюсь напротив переулка, где вчера меня чуть не…

Сглатываю, затем бегу в здание. К черту Иванцова. Но по закону подлости стоит мне открыть дверь, как навстречу выходит бывший. И выглядит он паршиво. Я не шучу. Его лицо все в синяках, рука в гипсе. Увидев меня, Иванцов белеет, потом краснеет и в итоге просто убегает. По делом. Больше он ко мне не подойдет.

Возвращаюсь в свою новую комнату. Распахиваю окна, вдыхаю аромат поздней весны. Скоро сессия, так что нужно заняться учёбой. Но сначала нужно отчитаться перед родителями. Не то чтобы я сильно их боялась, просто знаю, на какие жертвы они пошли, чтобы я смогла поступить в хороший вуз. И я им очень благодарна. Набираю маму.

— Алло? — строгий голос не оставляет сомнений, будет отчитывать. — Ульяна?

— Привет, мамусь! — плюхаюсь на кровать. — Как ваши дела?

— Наши хорошо. А ты уже три вечера не делала контрольный звонок. Так не пойдет, Уля.

— Прости, просто я рассталась с Иванцовым, — родители знают, что мы встречались с одногруппником и что между нами не было секса.

— Милая, почему не позвонила? — тон мамы смягчается. — Обсудили бы.

— Он мне изменил, — вздыхаю. — Вот прямо в комнате. Я была очень расстроена. Прости. Мы с девчонками зависали дома у Иры, — про клуб я умалчиваю. К сожалению, мама с папой считают, что там всякие непотребства и запрещенные вещества, а никак не танцы и веселье. Возможно, так и есть. Но у нас все ходят в клубы, и ничего.

— Устроили девичник? — хмыкает мама. — Ладно, Уля, прости. Мы с папой тебе всецело доверяем и знаем, что ты не будешь делать глупости, — сердце ёкает.

Я ведь уже сделала. Если не глупость, то точно приняла судьбоносное решение. Мама с папой вряд ли поддержат меня. Два взрослых мужчины, к тому же отцы моих подружек. Пока мама рассказывает, что у них с папой случилось, я прокручиваю в голове то, что произошло. Тянущая боль в животе не прошла, но стала почти незаметной.

— Думаю, нам пора уже заканчивать эти контрольные звонки, милая, — грудь неприятно сдавливает.

— Спасибо, — хриплю в трубку.

— Ну тогда давай беги, у тебя же скоро сессия?

— Да, мамусь.

— Подготовься как следует. И еще, может, лучше тебе бросить работу? Папу тут повысили на днях, денег станет больше, мы могли бы помогать тебе, — с мамой спорить бесполезно.

— Я подумаю, мам, пока работа никак не мешает моей учебе, если начнет, я ее брошу.

— Подумай, милая, подумай.

До самого вечера не нахожу себе места. Несмотря на то, что мама сказала о доверии, чувствую себя отвратительно, словно я предала родителей. Они доверяют мне, а я… До моей смены еще 4 часа, так что беру себя в руки и решаю, как следует подготовиться к грядущей зачетной неделе.

Но в голове полный сумбур. Я постоянно думаю то о Севе, то о Ване. И о том, что скажут мои подруги, когда узнают о нашей непростой связи. Как же все сложно, мамочки.

Промучившись три часа, бросаю эту идею и иду собираться. Выхожу и направляюсь в кафе, где работаю. Это небольшое приличное заведение, где в основном зависает молодежь. У нас в округе несколько университетов, и почти все учащиеся предпочитают нашу кафешку. Платят не так много, но и требования к персоналу не занебесные.

— Уля, привет! — здоровается Таня, девчонка, которую я заменяю. — Как выходные прошли? — краснею, вспоминая то, что со мной делали.

— Хорошо, — улыбаюсь и спешу сменить тему. — Всё нормально утром было?

— Ага, — такой вроде бы ничего не значащий разговор, но он меня успокаивает, словно я снова вхожу в колею своей размеренной жизни.

Натягиваю черные брюки и белую рубашку. Зря мужчины думают, что тут мы в коротеньких юбках рассекаем. Хозяйка кафе следит, чтобы все было прилично. У нас и охрана есть.

— Ты изменилась, — говорит Таня. — Какая-то другая прям.

— Разве? — стягиваю волосы, в высокий конский хвост, крашусь.

— Да, — девушка подходит ближе. — Глаза блестят прям. Неужели мужика завела? Уля, рассказывай!.

— Что? — испуганно гляжу на неё. — Нет, ничего такого. Нечего рассказывать. Мне пора, — бегу прочь из раздевалки, игнорируя коллегу.

— Завела мужика! — несётся мне вслед. — Ты всё равно признаешься, Ульяна.

Выскакиваю и направляюсь в зал. Сразу включаюсь в работу. Постепенно кафешка наполняется клиентами.

— Уля! — говорит мне управляющая. — Хозяйка сказала тебе обслужить третий столик. Там важные клиенты, она пока не может подойти, но нужно всё сделать по высшему разряду. Ты у меня лучшая, так что вперёд.

Боже. Поправляю одежду, беру блокнот, меню и направляешь к третьему столику. А когда подхожу, вижу своих мужчин, улыбающихся во все 32.

— Привет, лапочка.

— Добрый день, — с улыбкой вручаю меню мужчинам. — Добро пожаловать в наше кафе.

— Мне нравится, — Ваня откидывается на диванчике, пожирает меня взглядом. — Продолжай, детка.

— Что вы тут делаете? — тихо спрашиваю, пока мужчины внимательно читают меню.

— Рассматриваем своё будущее приобретение, — отзывается Сева. — Классные штанишки, но твоя попка в них слишком соблазнительная, и мне это не нравится.

— Не короткая юбка же, — кусаю губы, топчусь на месте.

Но тут ловлю на себе пристальный взгляд управляющей и улепетываю прочь. Работаю с другими столиками, поглядываю на своих мужчин. Они хотят купить кафе. Но зачем?

— Уля, все в порядке? — спрашивает другая официантка Аля. — Ты вся горишь. Не заболела?

— Всё хорошо, — отрезаю, затем вижу, что мужчины уже выбрали.

— Я могу взять этих горячих самцов на себя, — облизывается она.

— Всё хорошо, Аля, — повторяю, затем бросаю на неё серьёзный взгляд. — Нам запрещено флиртовать с клиентами, если ты забыла, — она закатывает глаза.

— Как будто это кому-то мешало. А, я поняла, себе мужиков хочешь? Так бы и сказала.

Они уже мои. Три слова чуть не срываются с губ. Еле удерживаю себя. Ведь Алька — наша главная сплетница, и лучше бы ей ничего обо мне не знать. Но меня очень раздражает то, как она смотрит на Ивана и Всеволода. Внутри прям всё кипеть начинает.

Она ничего о них не знает, а я знаю, какие они красивые без одежды, как рычат и хрипят во время жаркого секса. И как кончают со стонами.

— Уже выбрали? — стараюсь держать себя в руках, хотя от горячих взглядов мужчин под одеждой становится жарко.

— Да, — они называют блюда, я записываю.

Буквы прыгают перед глазами. Не хочется ударить в грязь лицом перед Севой и Ваней. Хотя я знаю, что если ошибусь, они не станут докладывать управляющей. Убегаю к повару, отдаю ему бумажку с заказом. Разворачиваюсь и вижу, как к столику моих мужчин подходит владелица кафе. В ее руках какие-то бумаги. Сева что-то ей говорит, она разворачивается и взглядом ищет меня. Жестом подзывает.

— Ульяна, принеси заказ в мой офис. Ты же знаешь, где он находится?

— Да, Галина Ивановна, — чеканю, чувствуя, как в груди пускает корни ядовитая ревность.

Наша хозяйка — красивая женщина, сорока лет. Она следит за собой, ездит на дорогой машине, в разводе. И сейчас она явно демонстрирует расположение к Всеволоду и Ивану. Они встают.

— Будем ждать заказ, Ульяна, — низкий хриплый голос Всеволода выбивает из колеи. А едва заметное прикосновение ладони Ивана к моей попе и вовсе лишает меня выдержки. Облизываю губы и спешу на кухню. Боже, я вся красная и ревную. Что же делать? Хочу скорее пойти туда и посмотреть, что происходит. Зачем мои мужчины покупают кафе? Не из-за меня ли?

— Уля, ты где витаешь? — спрашивает повар. — Вот, заказ для особых гостей.

— Спасибо, — подхватываю тарелки и бегу на второй этаж, в кабинет Галины Ивановны.

Из-за приоткрытой двери льется ее смех. Толкаю дверь ногой, захожу. Мужчины сидят в креслах, леди-босс за столом. Она заливисто смеется. Но взгляды Ивана и Всеволода прикованы только ко мне.

— Мы готовы подписать договор купли-продажи, — Ваня достает сигарету, закуривает.

— Я рада, — ещё шире улыбается владелица. — А то этот убыточный бизнес меня уже достал.

Убыточный? Замираю. Но тем более, зачем Ваня и Сева решили его купить?

— Ульяна! — Галина Ивановна выгибает бровь. — Что такое?

— Ничего, — выскакиваю из её кабинета и направляюсь в зал. Дорабатываю смену. В конце уже ноги не держат. И живот болит сильнее. — Ох..

— Всё нормально, Уль? — спрашивает Аля, когда мы переодеваемся. — Ты вся бледненькая.

— Всё хорошо, — отмахиваюсь от неё. Затем быстро натягиваю джинсы и рубашку. — Устала очень. Разнервничалась. Хочу домой, в постельку. Теперь я живу одна в общежитии, и..

— Как думаешь, они купят наше кафе? — не унимается Аля. — Такие прям мужики. Я бы одного себе приватизировала, — поджимаю губы.

— Я слышала, что они уже заняты. Оба, — срывается с губ.

— Где слышала? — напрягается она. — Уля, ты их знаешь?

— Да, это отцы моих подруг. Кати Арцева и Ирки Горской.

— Оу.

Мы учимся на параллельных потоках. Аля терпеть не может девчонок. У них это взаимно. Помнится, она строила глазки бывшему Ирке. И та, недолго думая, вырвала ей пару клоков волос. Так что фамилия Горской охлаждает пыл моей коллеги.

— Жаль, — вздыхает она.

А я ликую. Господи, я становлюсь стервой. Это так на меня не похоже. Я всегда была спокойной и старалась мыслить здраво и справедливо.

Но Иван и Всеволод делают из меня другого человека. Или это всегда сидело внутри меня? Аля уходит, а я остаюсь в раздевалке. Хочу подождать, пока боль в животе слегка пройдет. И когда она утихает, срываюсь с места и направляюсь к заднему выходу из кафе. А там…

— Ульяна? — мужчина в черном костюме подходит ко мне. Машинально делаю шаг назад.

— Вы кто? Я кричать буду! — заявляю, собрав всю смелость в кулак.

— Я от Горского, Всеволода Борисовича. Он мой босс. Вас велено доставить по одному адресу.

— Но…

— Пройдёмте, — он выхватывает мою сумку, кидает на заднее сиденье машины представительского класса, берёт меня под руку и тащит в салон, сам же садится за руль.

— А куда вы меня везёте? — пищу, не помня себя от страха.

— Это сюрприз, — скалится мужчина и заводит мотор.

— Зачем вы скалитесь? — вжимаюсь в спинку кресла.

— В смысле? — мужчина разворачивается, хмурится. — Я улыбнулся.

— Упс, неловкая ситуация. Мне показалось, что вы немного злы, — говорю уже спокойнее, он вздыхает.

— Я просто никогда не возил девушек, — виновато чешет затылок. — Всеволод Борисович обычно сам пользуется моими услугами. Так-то я его телохранитель.

— Телохранитель? — округляю глаза. — А зачем ему?

— На всякий случай. У него крупный бизнес, сами понимаете. Конкуренты не дремлют, не все готовы вести дела честно. А меня он знает ещё с армии.

— Понятно, — расслабляюсь. — И куда мы едем?

— На его квартиру. Он мне сказал вообще ничего не рассказывать, — усмехается. — Но мне показалось, что вы испугались, увидев меня. Кстати, я Георгий.

— Ульяна.

— Знаю. Какую музыку предпочитаете, Ульяна? — остаток поездки мы мило болтаем. Гоша рассказывает про свою семью и двух дочек. А у меня так гудят ноги, что боль внизу живота отходит на второй план.

— Приехали, — мужчина паркуется у высоченного небоскрёба. Затем выскакивает и открывает мне дверь. Выхожу, мне отдают сумочку.

Гоша ведёт меня в подъезд, там пикает карточкой, представляет меня охране, затем отдаёт карточку мне.

— Зачем?

— Босс велел отдать, — улыбается и прищуривается. — Ни одна женщина не была в этой квартире. Это я точно знаю. Всеволод Борисович всегда водит… — мужчина прокашливается. — Точнее, водил их в отели, а это ключ, так что можете приезжать, когда захотите. Уверен, босс попросит вас переехать.

— Слишком много вы знаете для водителя, — хмыкаю.

— Это моя работа как телохранителя. Людей читать, их намерения. Наблюдать за боссом. Так вот он эти два дня просто светится. Не узнать, — улыбаюсь, опускаю взгляд. Мне приятно это слышать.

Двери лифта открываются, мы оказываемся в просторном коридоре. Большое окно с видом на город, столик с живыми розами.

— Дверь вон. Вас уже ждут. До свидания, Ульяна, — улыбается Гоша и нажимает кнопку лифта.

Сглатываю, подношу карточку к замку. Раздается писк, и железная дверь приоткрывается. Толкаю, и тут мне в нос врывается аромат чего-то терпкого, бархатистого, нежного. Мускус или амбра, что-то такое.

Играет тихая музыка, стоит полумрак. Гостиная просто шикарная, с высокими потолками, просторная. Панорамные окна открывают бесподобный вид на ночную столицу. Она разделена панелями на две зоны. Одну у окна побольше и вторую поменьше. На полу лежит мягкий ковер, по центру небольшой кофейный столик. Вокруг черный диван с разбросанными желтыми подушками. Очень стильно и при этом уютно.

— Привет, — со стороны второй зоны гостиной выходит Сева.

В его руках бокал с вином. На нем только серые домашние штаны. Рот тут же наполняется слюной. Низ живота начинает тянуть, но тут же дает о себе знать боль. Поджимаю губы, топчусь на месте.

— Держи, — мужчина двигается мягко, словно ягуар на охоте. Мой хищник. Он забирает у меня сумочку, затем опускается на одно колено, стягивает туфли.

— Устала? — мурчит.

— Немного, — улыбаюсь, делаю глоток вина. — А где Ваня? — Всеволод берёт меня за руку и ведёт к дивану. Вижу аромопалочки. Видимо, это они так здорово пахнут.

— Поехал в офис. Срочное дело нарисовалось. Он будет чуть позже, не волнуйся. Как тебе Гоша? — Всеволод садится рядом со мной, кладёт ладонь на мою коленку.

— Он милый, — дыхание сбивается от близости этого мужчины.

— Голодная? — нежно ведёт пальцами по моей щеке. Переходит на нижнюю губу. Машинально облизываю его палец. Сева рычит, словно дикий зверь. Его зрачки полностью закрывают радужку, делая глаза чёрными.

— Да.

— Тогда сейчас, Уля, — он прижимается к моим губам. Я чувствую приятный мятный аромат. Мужчина встаёт и уходит. А я продолжаю рассматривать его квартиру. — Вот, — Сева ставит на стол тарелки с закусками. — Заказал в ресторане. Но завтра обязательно приготовлю тебе завтрак.

— Это я должна вам готовить, — тихо отвечаю.

— Ты ничего не должна, детка. Я сам хочу тебя порадовать. Ты сама не понимаешь, что со мной сделала.

— Что? — смотрю ему в глаза. Но взгляд постоянно соскальзывает ниже. На крепкую грудь, кубики пресса и темные волосы, скрывающиеся под низко посаженными брюками.

— Хулиганка, — ухмыляется. — Давай поедим, а потом я тебя трахну, — он подается ко мне, почти касается губ.

Машинально тянусь к Всеволоду. Но мужчина отстраняется и хитро улыбается. Затем взглядом показывает на тарелки.

— У меня болит живот, — виновато, объясняю. — Не уверена, что смогу сегодня.

— Тогда просто побудем вдвоем, — кажется, он нисколько не расстроился. — Я полижу тебя, а потом мы примем ванну. Приедет Ванька и тоже тебя полижит. Будешь спать хорошо.

— Пошляк! — густо краснею.

— Но тебе нравится, — облизывается Всеволод.

А я невольно вспоминаю, какие чудеса он творил этим языком.

Мы ужинаем и болтаем. Я спрашиваю про его бизнес, дела. Сева отвечает на все вопросы, ничего не утаивает. Мне с ним легко, словно мы ровесники. Увы, парни из универа всегда казались мне недоразвитыми.

— Уля, я хотел тебе сказать, что в ближайшие дни поговорю с Ирой, — прокашливается Сева. Я вся леденею.

— Не надо.

— Почему? — хмурится. — Я не буду скрывать свою женщину от дочери. Она девочка умная, всё поймёт.

А мне страшно. До этого вечера всё было как-то эфемерно. А теперь есть почти конкретные сроки. И мужчины явно настроены решительно.

— Ты против? — выгибает бровь. — Хочешь нас поматросить и бросить? — таращусь на него. Не понимаю, шутит он или говорит серьёзно.

— Я боюсь, — признаюсь. — Не хочу, чтобы Ира и Катя думали обо мне плохо.

Сева внимательно смотрит на меня, а я отвожу взгляд. Ведь в случае, если от этого объяснения получится конфликт, то ему придётся выбирать — я или его дочь. И я знаю, кого он выберет.

Ульяна грустно вздыхает, крутит в пальчиках бокал с вином, задумчивая. Я хоть и недоволен тем, что она допускает столь разрушительные мысли, все равно я ею любуюсь.

Со мной что-то случилось, словно молнией шарахнуло, и теперь я ни на кого не могу смотреть, кроме этой девочки. Даже сегодня во время переговоров о покупке кафе все мое внимание было сосредоточено на Ульяне.

Галина владелится кафешки, красивая и эффектная женщина, но нигде ничего не ёкнуло, а стоит Уле появиться, у меня заходится сердце и встает член.

— Что тебя беспокоит, малыш?

— Мы с вами, — облизывает губы. — Не очень хорошо знакомы, я бы не хотела спешить с признаниями. Вдруг завтра я вам надоем и вы бросите меня, или случится, что…

Молчу, мне не нравятся мысли Ули, она явно накручивает себя, боится довериться.

— Ульяна.

— Нет, дослушайте. Я бы хотела вступить в отношение, но с условием, что мы раскроем секрет девочкам, только после того, как поймем, что все по-настоящему. Пока что вы лишь спали со мной, — она нервничает, губы кусает.

Ее слова вводят меня в ступор. Неужели мы вели себя именно так?

— Хорошо, — соглашаюсь. — Я тебя понял. Спасибо, что поделилась. Ничего не скрывай больше, никогда.

Встаю, плюхаюсь рядом с Ульяной и сгребаю ее в охапку, усаживая на колени. Девушка ойкает, но поддается. Значит, она сомневается в моих намерениях.

— Если тебе это нужно, мы подождем. Не волнуйся, — мурчу, наслаждаясь сладким ароматом ее тела.

— Спасибо.

Уля задумчиво рассматривает моё лицо, затем пальцами касается щетины. Перехватываю ладонь девушки, прижимаю к губам.

Я ведь не вижу иного пути, чем быть вместе. Стоит лишь задуматься о том, что она исчезнет из моей жизни, и сердце останавливается.

— Уля, у меня самые серьезные намерения. Это не просто секс, нечто большее.

— Ты так думаешь? — тихо спрашивает.

— Я уверен в этом. Но если тебе нужны доказательства, мы готовы их предоставить. В конце концов мы все взрослые люди, как я уже говорил, и даже если девчонки начнут возмущаться, им придется смириться с нашим выбором.

Тянусь и прижимаюсь губами к ее шее. Уля издает томный вздох. Нежная кожа покрывается маленькими мурашками.

— Уля, девочка моя, — опускаю руку и сжимаю ее попку. Такая мягкая, круглая, впится бы в нее зубами.

— Всеволод, — она тихо постановает, пока я покрываю ее шею короткими поцелуями. Опускаюсь к груди.

— Я хочу тебя, малыш, — рычу, задирая футболку Ули, тыкаясь носом в плотную чашечку бюстгальтера. — Блять…

Отстраняюсь. Уля вопросительно смотрят на меня. Взгляд затуманен, глаза чуть прикрыты. Ресницы подрагивают. Эта девушка меня завораживает.

— Пойдем, кое-что тебе покажу, — улыбаюсь, Ульяна встает с моих колен.

Беру ее за руку, веду в спальню, а там стоят пакеты с одеждой, которую мы ей купили. Девушка замирает на пороге.

— Думал, ты останешься здесь на некоторое время, — нежно смотрю на свою булочку. — Отсюда до твоего университета ближе, чем из общежития, и комфортнее. Я бы поселил тебя в своем особняке, но, думаю, ты не согласишься. К тому же там Ира, если мы пока ничего никому не рассказываем.

— Я не знаю, — Улья снова сомневается.

Злюсь, хоть и понимаю ее опасения. Молодая девушка не может просто так довериться.

— Я не предлагаю тебе на совсем переехать. Просто давай попробуем. Будь моей гостей. Сдашь спокойной сейсию, а потом мы поедем куда-нибудь отдохнуть, втроем. Что думаешь?

Она распахивает свои огромные карие глаза, приоткрывает ротик, губки кривятся в робкой улыбке.

— Хорошо. Давайте попробуем, — прижимаю малышку к себе.

Рядом с ней чувствую себя пацаном. Хочу взобраться на самую высокую гору и достать этой малышке звезду с неба. Потянуло на подвиги. Вот что с мужиком делает правильная женщина.

— А теперь я предлагаю пойти в джакузи и там, как следует, погреться, — накрываю ладонью животик Ульяны, — Это поможет снять боль. Потом покушаем, посмотрим что-нибудь, — сжимаю ее ладошку, подношу к губам. На этом безымянном пальчике бы прекрасно смотрелось кольцо. — Я хочу кое-что тебе сказать, милая, — прокашливаюсь, затем заглядываю в ее невинные глаза. — Понимаю, что ты боишься, и эти отношения непростые. Общество отвергает все, что не принято, как норма. Возможно, ты ждешь красивых жестов, романтики и признаний, но мы мужики взрослые, и для нас лучшее проявление чувств нечто практичное, материальное. То, что улучшит твою жизнь. Надежность. Мы оба с радостью будем говорить тебе, какая ты невероятная и сладкая. Просто знай, что мы всегда будем рядом, в любой момент, когда бы не понадобились.

— Спасибо, — она льнет ко мне, показывая свое доверие. Хрупкое, теплое, как и она сама.

— Пошли, — веду ее за собой в просторную ванную.

Ульяна дрожит, облизывает губы. А я встаю сзади. Кладу ладони на ее плечи. Перебрасываю ее густые коштановые волосы на одно плечо. Прижимаюсь губами к шее.

— Я раздену тебя сам, — мурчу, одним движением стягивая с девушки в футболку.

Щелкаю застежкой лифчика. Брительки медленно скользят по ее плечам вниз, пока он не падает к ее ногам. Уля не разворачивается. Между нами сейчас все очень хрупко, и я не хочу это разрушить.

Она призналась мне в своих страхах, а это гораздо важнее, чем слова любви. Уля больше не боится быть уязвимой. Это и есть настоящее доверие.

Руки Всеволода скользят по моим плечам, и сейчас я чувствую этого мужчину особенно ярко. Его большие пальцы, массивную ладонь, жилистые запястья — всё это заставляет меня трепетать.

Я ощущаю уязвимость, ведь открыла Севе свой главный страх. Не хочу быть любовницей и содержанкой. Только секс.

Мама всегда говорила, что я должна беречь себя. Я не сберегла, но не чувствую ни капли вины, словно это и есть мой путь. Непростые отношения.

А когда в моей жизни что-то было просто. Я всю жизнь борюсь с лишним весом, с самого детства. Мама водила меня на разные спортивные секции. Тренеры кричали, заставляли меня потеть и стараться, но в итоге я лишь переживала и снова толстела.

Этот круг прервался, когда я поняла, что силой и жестокостью к себе ничего не добьюсь, и начала работать над самооценкой.

Да, моделью не стала, но люблю своё отражение в зеркале. А после горячих ночей с мужчинами на весах вдруг появился хороший минус. Хихикаю.

— Что такое, милая? — мурчит Всеволод, щекоча мою шею усами и щетиной.

— Ничего, просто, — разворачиваюсь и обвиваю его плечи руками. — Мне хорошо с тобой. Так хорошо, что страшно.

— А уж как мне хорошо, — он тыкается в моё бедро стояком. — Как твой животик?

— Почти не болит, — трусь щекой об его лицо.

— Всё равно не будем, малыш, — он опускает взгляд и жадно рассматривает мою грудь. — Не хочу травмировать тебя, хотя…

В его взгляде промелькивает что-то, чего я раньше не видела. Всеволод опускает одну ладонь с моей груди, сжимает ей мою попку.

— Может… — облизывается. — Мы зайдём с другой стороны?

Это намёк на анал?

— Я боюсь, — шепчу, чувствуя странное томление внизу живота.

— Всё будет хорошо, — успокаивает меня мужчина. — Одно твоё слово, и я прекращу. А пока давай залезем в джакузи и как следует понежимся.

Я кладу ладони на его грудь, сильную, мускулистую, слегка покрытую тёмной порослью волос.

Веду ниже, срывая с губ мужчины тихий рык. Прохожусь по кубикам пресса. Он шикарен. Для своих лет Сева выглядит как греческий бог. Даст фору любому моему одногруппнику. Спускаюсь ниже. Смелею и подцепляю край резинки его домашних брюк. Тяну вниз.

— Хулиганка, — мужчина смотрит вниз, туда, где я ладонью поглаживаю твёрдый член.

Что я творю? Обхватываю ствол пальцами. Получается с трудом, он очень толстый. Веду вниз до самых яиц, шумно выдыхаю, ощущая под подушечками пальцев горячую бархатную кожу.

— Уля, — шепчет Сева, — Продолжай.

— Вот так? — слегка сжимаю ладонь.

— Да, детка, вот так, — хрипит, прикрывает глаза.

Я постепенно ускоряюсь, второй рукой всё ещё обнимаю мужчину, прижимаюсь к его груди стоячими сосками. Он судорожно бродит ладонями по моему телу. Решаю ускорить процесс.

— Всеволод Борисович, — выдыхаю ему в губы.

Член дёргается в моих руках. Сева бросается на мои губы. Рвёт их жадно, жёстко. Мычу ему в рот.

— Блядь, — выдыхает, затем кусает меня за нижнюю губу. — Ох, сука.

И мои пальцы орошает горячая сперма. Я безумно завелась от этого, но из-за возбуждения низ живота стянуло ноющей болью.

— Девочка моя, — мужчина толкается мне в ладонь. — Это было пиздец как… здорово.

— Я рада, — улыбаюсь. Облизываю пальцы. Всеволод не мигая смотрит на меня. Его ноздри раздуваются, челюсти сжаты, в глазах порочное безумие.

— Иди-ка сюда, — он срывает с меня джинсы вместе с трусиками, затем берёт на руки.

— Ой! — взвизгиваю, хватаюсь за шею мужчины.

— Пошли, наконец, в джакузи, милая, — он ставит меня в горячую водичку, пузырьки приятно ласкают кожу, немного щекотно. — Вот, сейчас, — мужчина жмёт какие-то кнопки, затем забирается в ванну. Садится, расставляет ноги. — Иди ко мне, — похотливо облизывается, рассматривая моё тело.

А я не стыжусь. Отчего-то мне хочется, чтобы он смотрел, жадно трахая меня взглядом. Разворачиваюсь и усаживаюсь между его ног. А ладони мужчины тут же находят мою грудь.

— Ах, — прижимаюсь к его телу. Чувствую, какие твёрдые у него мышцы. Губами Сева захватывает мочку моего уха.

Протяжно стону, как же хорошо. Он массирует мои груди, нагло оттягивает соски, а я ёрзаю, готовая вытерпеть любую боль, лишь бы он оказался во мне. Эти ласки нежные, но явно намекающие на продолжение. Находясь рядом, мы словно вспыхиваем.

— Мне так нравится твой животик, Уля, — мурчит мужчина, опуская одну ладонь к моему животу. — Ты такая настоящая, честная, открытая, блядь. Сводишь меня с ума. — Всеволод обводит кончиком указательного пальца мой пупок, затем опускается ниже, где всё уже готово. — Ты уже мокрая для меня, — рычит, я ощущаю стояк, упирающийся мне в попу.

— Да, — не узнаю свой голос. Он такой порочный сейчас, покорный.

— Хорошо, — Сева ладонью накрывает мою киску, вводит один палец. — Я чувствую твоё желание, милая.

Слегка сползаю вниз, чтобы его пальцы оказались глубже. Как же я этого хочу, мамочки! Начинаю крутить бёдрами, лишь бы ощутить больше, сильнее, ярче.

— Вот так, девочка. Умница. Хорошо?

— Да, да! — вскрикиваю, теряя всякий стыд.

Всеволод распирает мою киску изнутри. Большой палец ложится на клитор. Я теряю связь с реальностью. И внезапно ощущаю над ухом хриплый голос Ивана.

— Кончи для нас обоих, лапочка! — требует он.

Низ живота скручивает. Боль сплетается с удовольствием в незабываемый коктейль. Я выгибаюсь и кончаю на пальцах Севы.

— Ах, о боже, — оседаю, Всеволод вытаскивает пальцы и целует меня в висок. Внезапно дверь ванной распахивается, и на пороге стоит Ваня, взъерошенный, голый. Делает шаг.

— Долго ты, — хрипит Сева, продолжая ласкать моё тело ладонями. — Принёс?

— Ты так сладко кричала! — говорит Арцев, затем кладёт на стиральную машинку пачку презервативов, какой-то тюбик и ещё что-то розовое, похожее на яйцо. Сердце пропускает удар.

— Мы подумали, — ухмыляется Ваня, — что было бы неплохо распробовать нашу лапочку во все дырочки. Что скажешь, Уля? Хочешь принять своих мужчин?

Стоны Ульяны я слышу ещё на подходе. К сожалению, завал в офисе не позволил мне увидеть её личика, когда ей предложили пожить с нами. Да, я тоже навязался. Не всё же Севи лакомится нашей лапочкой.

После офиса я заехал в секс-шоп. Купил там смазку, тонкие презервативы и игрушку для Ульяны. Начнем с малого. Маленькое розовое вагинальное яйцо отлично будет смотреться в красивой киске нашей малышки.

— Ваня… — Уля тяжело дышит, стесняется, пытается скрыться под водой, но Сева не позволяет ей этого сделать. Наоборот, друг сминает её полные груди, от которых у меня текут слюни. И эти соски… Господи, Арцев, ты тащишься от женских сосков? Никогда особо не обращал внимания. А как выглядит грудь бывшей, вообще не помню. Лапочка. Растекаюсь в улыбке, видя смущение у Ульяны.

— Думали, без меня всё закончить?

— Мы тебя ждали, — тихо произносит девушка, и от её скромности у меня сносят все тормоза.

Уля невероятно нежная, невинная, хрупкая малышка, но сейчас она голая, а Сева нагло тискает её сиськи. Беру смазку, затем облизываю губы. Чёрт, хочу ощутить вкус Ули на языке.

— Я уже тут, детка, — забираюсь к ним в ванну и тут же рывком притягиваю к себе нашу лапочку.

Она вся распалённая, явно после хорошего оргазма. Накрываю её губы, начинаю нагло тискать большие сиськи. Мать твою, член просто каменный. Упираюсь им в животик Ульяны.

— Ваня, — тихо постанывает она, я пожираю её сладкие губы, лучше любого десерта.

— Я тоже хочу немного, лапочка, дашь мне? — шепчу, кусаю малышку за нижнюю губу.

Она кивает. Я беру смазку, лью на член и толкаюсь между мягких бёдер. Устраиваюсь так, чтобы касаться клитора девушки. Я не эгоист.

Начинаю скользить, Уля томно прикрывает глаза. Обхватываю пышные бёдра, стискиваю нежную молочную кожу, трахаю её между ножек, стимулирую чувствительную вершинку.

— Уля, — бормочу. — Ульяна, моя.

— Ммми… — она кусает губки.

— Обними меня крепче, малыш, — рычу, требую.

Уля подчиняется. От этой близости мои яйца вот-вот разорвутся. Ускоряюсь, даю нам возможность кончить быстро, а уж потом… Жёстко толкаюсь, целую Ульяну. И мы кончаем. Из меня словно душа вылетает нахуй. Рычу, матерюсь. Впиваюсь в сосок своей лапочки, вырываю крик из её горла.

— Да… — она дрожит, трепещет в моих руках.

Сева наблюдает за всем этим снизу. Он скользит взглядом по желанному телу Ульяны. Я опускаю руку вниз и собираю влагу с её складочек. Потом подношу к сладким губкам.

— Оближи, почувствуй, какая ты сладенькая, — ухмыляюсь, толкаясь в рот девушке.

Продолжая смотреть на меня, она по очереди облизывает каждый мой палец. И то, что должно было свести с ума её саму, вдруг становится моей погибелью. Я тону в желании, задыхаюсь, чёрт подери.

— Блять, — резко опускаюсь вниз, развожу её бёдра. Уля смотрит сверху вниз, а я растираю её смазку по половым губам. И бросаюсь на них, как голодный зверь. — Дай мне игрушку, — прошу друга.

Сева вылезает и идёт к стиралке, куда я положил всё нужное для полного удовлетворения нашей порочной девочки.

— Держи, — кидает мне, я ловко ловлю.

Затем ополаскиваю с мылом и обильно наношу смазку. Бёдра Ульяны дрожат. Устала стоять? Ничего, малышка, скоро ты сядешь на наши члены. Но сначала мы поиграем как следует.

— Разведи ножки, милая, — мурчу, покрывая поцелуями внутреннюю часть бёдер нашей лапочки. Она покоряется. Сука, как же мне нравится её покорность, доверие. Касаюсь игрушкой её мокрых складочек. Уля вздрагивает. Она очень чувствительная девочка.

Я медленно веду вдоль её набухших половых губ, касаюсь попки, пальцем задеваю нежное колечко ануса. Хочу туда. И когда Ульяна полностью расслабляется, ввожу яйцо в её киску. Оно небольшое, не должно доставлять дискомфорт.

— Ой! — Уля вскрикивает.

— Сева, — гляжу на Всеволода. — Твой выход. Распакуем эту задницу.

— Но я… — Уля испуганно распахивает глаза. — Я не хочу.

— Не хочешь или боишься? — целую её в нос.

— Боюсь, — она дрожит. — Правда, очень.

— Давай мы попробуем, а ты сама решишь, хочешь ли продолжать, окей? — подмигиваю ей.

Ульяна кивает. Сева снова залезает в джакузи, садится сзади и начинает лизать попку девушке.

Естественно, наша лапочка тут же отдаётся ощущениям. И мне это очень нравится. Она такая естественная, открытая. Мне не хватало этого. Всю жизнь всё вокруг стерильное, идеальное. А стоит копнуть глубже — сплошная гниль. Уля вся невероятная. Она просто ангел. В ней нет ни капли порочности, несмотря на то, что сейчас один мужик целует её попку, а второй жадно облизывает соски.

— Аххх… аааа, — она извивается, а игрушка внутри лишь обостряет ощущения.

— Нравится? — ухмыляюсь, оттягивая алые от укусов сосочки, сводя Улю с ума.

— Да, да, ох… — она выпячивает пышную задницу, а я безумно завидую Севе.

Но я был первым в её киске, так что время Горского, пусть порадуется. Он сможет распечатать эту попу, не причинив боли.

— Ах, ой… — Уля снова распахивает свои красивые глаза. — Сева… — слышу его довольный рык.

— Сейчас, детка, растяну тебя как следует, и мы поиграем по-взрослому.

— Мамочки, ах! — Уля стонет всё громче, я наслаждаюсь её голосом.

Сладкий, слегка хриплый, возбуждённый. Для мужика нет ничего лучше, чем слушать, как его женщина кричит от удовольствия. Сева резко встаёт, я слышу, как он натягивает резинку, затем Уля снова вскрикивает и начинает очень быстро дышать.

— Вот и всё, — Всеволод тыкается носом в затылок Ульяны. Она коготками цепляется за мои плечи. Чувствую, следы будут, но мне нравится. — Теперь ты полностью наша.

— Мммм… ммм… — ципляюсь пальцами за простыню, рву мягкую ткань.

Низ живота объят пламенем, я не узнаю себя. После того, как Всеволод вошёл в меня сзади, весь мир померк. Насколько же приятно ощущать его член внутри, анальный секс оказался вовсе не страшным.

А сейчас я стою раком, и член Вани таранит мою попку снова и снова. Он раскрывает её, с рычанием долбит.

Боже, это не я! Или я? Все бёдра обильно покрыты смазкой. Сева лежит подо мной и сосёт груди по очереди.

— Вот так. И ещё. Хорошо, лапочка? — рычит Ваня, жёстко засаживая член в мою попу.

— Да, да, — скулю, подмахивая ему.

— Отлично. Давай ускоримся, а потом мы с Севой снова поменяемся, — хрипит мужчина. — Эту задницу нужно драть жёстко.

— А-а-а! — выгибаюсь, ощутив палец Ивана на клиторе. Одно касание, и я улетаю. Боже мой! Содрогаюсь, бурно кончая и изливаясь соками. Как же так?

— Иди ко мне, — Сева тянет меня к себе и сажает сверху. Его член уже готов и обильно покрыт смазкой.

— Подожди, — Ваня окидывает меня пьяным взглядом, затем ладонями разводит мою попку. — Блядь, какая она красивая, раскрытая такая.

— Не надо, — смущаюсь. — Не смотри туда.

— Почему? — Сева обхватывает рукой моё лицо. — Она очень красивая, большая дырочка, растраханная, — краснею ещё гуще. Я видела что-то такое в порно, но мне оно всегда казалось ужасным. — А теперь впусти меня снова. Вань, яйцо там? — Арцев нагло забирается пальцами между моих ног, нащупывает игрушку и толкает её глубже.

— Почти вытолкнула хулиганка. Ничего, — он бормочет, словно одержимый, натирая мои мокрые складки. — Скоро наши члены оба будут в тебе. Скоро, лапуля.

Ваня отпускает меня. Я аккуратно сажусь на член Севы. Сама. Закусываю губу. Низ живота снова весь горит. Ощущения очень яркие. Настолько, что мне сразу хочется больше. Моя попка уже раскрыта для него. Поэтому я сажусь до самого основания. А ладони мужчины жадно мнут мою алую истерзанную грудь, а руки сжимают бедра. Я вся в их следах, укусах, засосах и сперме.

— Да, умница, хорошая девочка, — ухмыляется Горский, жадно гуляя по мне взглядом. — Красивая наша Уля.

— Да, да, — больше ничего членораздельного простонать я не могу. Все мои чувства сконцентрированы там, внизу, где толстый член с большой головкой скользит внутри анальной дырочки.

А во мне пробуждается что-то совершенно иное, то, чего раньше не замечала. Выпрямляюсь и начинаю ласкать свою грудь ладошками. Сминаю, показываю себя мужчинам. Ваня с рычанием подползает, встаёт на кровати, его член пружинит перед лицом.

— Пососи его, давай. Хочу кончить в твоё горло, Ульяна, — хрипит Ваня.

Я открываю рот, впускаю его очень глубоко. И член Севы до самого основания внутри меня. Боже, я принимаю двоих. Продолжаю ласкать себя. Потею, прыгаю на большом толстом члене и отдаюсь своим чувствам. Мне так приятно, и я не собираюсь этого стыдиться.

— Ах, ах, — облизываю алую головку, ощутив, как Всеволод меняет угол проникновения.

— И я… я — жёсткие интенсивные толчки вызывают необычное чувство внутри. Пускают мощные разряды тока в самую глубину моего тела. Мне никогда не было так хорошо. — О да, — мощный взрыв накрывает с головой. Я словно прыгаю и ныряю в горячий источник.

— Наша лапочка умеет сквертить от анала, — ухмыляется Ваня, пока я кончаю с воем на губах. Но Сева не планирует останавливаться. Он теребит мой клитор, снова давит на какую-то точку в глубине и…

— Ммм… — выгибаюсь. Новая порция горячей влаги вырывается и заливает крепкое тело Горского. — Боже…

— Ещё… — рычит он и повторяет это.

Ваня подключается и жестоко терзает зубами мои соски, пока я кончаю снова и снова. Когда мужчины в последний раз наполняют мою попку спермой, я падаю без сил на постель. Она вся мокрая, холодная, но мне плевать, я и сама вспотела так, как никогда не потела.

— Малышка, — мурчит Сева, прижимая меня к себе. — Ну как, много нового узнала о себе?

— Лапочка любит анал, кончает от него бурной струей, — растягивается в улыбке Ваня.

А я уже не могу держать веки открытыми. Надо в душ, подмыться, плевать. Я так счастлива. Моё тело измучено, но удовлетворено. Большего сейчас мне не нужно.

На утро меня будет насыщенный аромат кофе и жареных яиц. Потягиваюсь, чувствуя приятную негу. Она обволакивает меня, открывая подробности горячей ночи.

— Да, мы проведём эти поставки как наши, а они потом нам сделают акт. Да. Ой, не тупи, я занят. И нет, я пока в отпуске, — низкий баритон Севы безумно возбуждает.

Балконная дверь открыта, утренний ветерок треплет воздушную тюль. Я встаю и бегу к Севе. Он в своих домашних штанах, весь такой мускулистый. На его спине следы моих ногтей. На цыпочках подхожу и обнимаю мужчину сзади, прижимаюсь голой грудью.

— Так, Боря, у меня очень важное дело, так что давай, — Сева кладёт трубку, резко разворачивается. — Доброе утро, малышка моя.

— Доброе, — мурчу. — Пока спала, я по вам соскучилась.

— Уля, — мужчина нежно меня целует.

— Так, отставить, трах. Лучший завтрак в вашей жизни не ждёт, — на балкон врывается Ваня. Подхожу к нему и целую в губы. Мои мужчины, мои. Я так счастлива рядом с ними. Неужели я их лю…

Внезапно раздается громкий стук в дверь. Мужчины напрягаются.

— Ты ждешь кого-нибудь? — спрашивает Ваня.

— Нет. — пожимает плечами.

— Папа! — раздается громкий голос Ирки за дверью. — Я знаю, что ты тут. Открывай!.

— Папа, открывай, я знаю, с кем ты, — орёт Ирка, роняя мою душу в пятки, она знает, начинаю метаться, но Сева ловит меня и прижимает к себе. Ваня берет свою рубашку, в которой приехал, протягивает мне, пока Ирка продолжает барабанить в дверь Арцев, накидывает свою вещь мне на плечи.

— Вот так будет поприличнее, — застёгивает пуговицы, затем касается моих губ. — Я буду на кухне, — Сева целует меня в висок, затем отпускает и идёт открывать.

Мне страшно первый порыв, спрятаться куда-нибудь, хоть в шкаф, на балкон. Я не смогу посмотреть подруге в лицо.

— Мне лучше спрятаться, — тихо говорю, Всеволод разворачивается, строго смотрит на меня.

— Ты не любовница, Уль. Наша женщина не будет прятаться под кроватью или в шкаф. Она будет стоять подле нас. Иди сюда.

— Папа!!

— Блять, — он в два шага оказывается у двери и распахивает её. Ирка ураганом влетает в квартиру отца, зыркает на меня.

А я замираю, мечтая стать прозрачной. Все кончено.

— Я знала, знала, — поднимает палец вверх.

— Что ты знала? — спрашивает Всеволод, сложив руки на груди. — Ира, я немного занят, дочка.

— Подругой моей занят, — она поджимает губы, осматривает меня. — Можно было и поделиться Уль, мы же подруги.

— Чего? — хлопаю глазами, смотрю на Ирку, она топчется посреди комнаты. — Ир, я…

— Ничего слушать не хочу, — сдёргивает подбородок. — Мы лучшие подруги, а ты промолчала, что мужика нашла это некрасиво, Ульяна, и нарушает наш подружий кодекс.

— Подружий кодекс? — густые брови Севы взлетают вверх.

— Да. Ты, понятно, скрытный, всех женщин от меня прячешь. Ну, Ульяну то мы, её там с мужиками мечтаем познакомить, а она занята уже, — Ира сверкает глазами.

— Потому, что она совсем недавно стала нашей, — в дверном проёме появляется Ваня. — И хочет объявить об отношениях несколько позже. Вернее, хотела. Кстати, откуда ты знаешь?

— Иван Русланович, — хмурится Ира. — Что вы тут делаете? Вы тоже с Ульяной? Уля, я не понимаю, ты с моим отцом или с Катиным? — подруга испуганно смотрит на меня, нужно признаться, но губы словно слиплись.

Я такая развратная. Боже, ну зачем, плакать хочется?

— С обоими, — с губ срывается тихий писк.

— Да ладно, — лицо Иришки вытягивается, я жду обвинений, оскорблений, чего угодно, только не того, что происходит в реальности. — Ага, с обоими, это плохо…

— В смысле, это наша личная жизнь, Ир. Ты у меня девочка взрослая и сознательная, — хмурится Всеволод.

— Да не в этом дело. То есть, — хмыкает Ира. — В этом, конечно, но тут такое, Катя вас видела.

— Что?

— Мы вчера договорились с ней вечером поговорить, а она поехала к Степану, короче, я сижу в рестике, — тараторит подруга, — Звонит Катя и говорит, что видела, как на перекрёстке в машине моего отца ехала Ульяна.

— Чего? — рычит Ваня. — Куда она поехала?

— Степану поговорить о чем-то. Я думала, что хочет объясниться.

— Ох, блять, — Иван закатывает глаза. — Что за девчонка?

— Ну это ещё не всё. В общем, она мне сказала, что уже какое-то время догадывается о твоих отношениях с её отцом, — лицо Иры становится строгим. — И Катя считает, что Ульяна изменяет её отцу с моим. В общем, она напридумывала себе уже.

— Где она сейчас? — жёстко спрашивает Ваня.

— Не знаю, я по этому и приехала. Кати нет дома, она не отвечает на телефон. Иван Русланович, раз уж вы тут помогите найти, я беспокоюсь, вам всем нужно поговорить.

— Блять. Спасибо, Ириш. — Ваня берет мобильный и уходит на балкон.

Аппетит пропадает. Где Катя, куда она делась? А если с ней что-то случилось? Я же не прощу себе, господи, падаю на диван, закрываю лицо руками.

— Ты в порядке? — спрашивает Ира, гладит меня по плечу.

— Почему ты не кричишь на меня? — глухо спрашиваю. — Я ведь делаю ужасные вещи, аморальные, — всхлипываю. — Это все моя вина. Если бы я тогда не перепутала спальни? Если бы не ответила на желания Вани и Севы, все было бы лучше и проще.

— Да ну, почему? Ты взрослая и сама решаешь, кого пускать в постель. Я видела на занятиях, что ты по уши влюблена, но думала, что в кого-то постороннего. А это мой папа, — Ира издаёт смешок. — Мы с тобой станем ещё ближе. Только не спешите с детишками, я хочу побыть единственной папиной дочкой. Найду себе мужика тогда хоть тройню.

— Ира, — бросаюсь ей на шею, из глаз брызжут слезы. — Спасибо, — принятие близких очень важно, я до сих пор и представить не могла, насколько.

— Катюха тоже поймёт, она ведь без ума от Стёпки не обижайся, на неё, поговорите и все решите, — подмигивает Ира.

— Я тебе тоже самое говорила. Совсем недавно, — стираю слезы с ресниц.

— Что за слезы? — мужчины возвращаются. Ваня крутит в руках телефон. — Ира, — гаркает Сева. — Ты обидела Ульяну?

— Нет, мы обсуждали, когда пойдём ей выбирать свадебное платье. Ведь мой отец настоящий мужчина и теперь просто обязан жениться, правда?

Теперь вверх летят брови Ивана. Ирка сама непосредственность, она так легко нас приняла и поддержала меня.

— Спасибо, Ириш, — тихо говорю. — Я очень боялась признаться.

— Ну, я могу тебя понять, но все равно стоило нам с Катей все сразу рассказать. Теперь она незнамо где и с кем, я волнуюсь.

Внезапно мой мобильный начинает вибрировать, чувствую неприятный укол в сердце, дурное предчувствие, беру трубку.

— Да, мам? — спрашиваю.

— Быстро заканчивай свой разврат и приезжай в общежитие, я собираю твои вещи, — кричит мама в трубку. — Ты едешь домой?

Дело дрянь, это я понял не только по белому, как лист бумаги, лицо Ульяны, но и по женским воплям из её телефона. Когда девушка кладёт трубку, беспомощно смотрит на меня.

— Мне нужно ехать, мама, она знает, — Уля закрывает лицо руками.

— Поехали, — направляюсь к шкафу. — Вань, ты с нами?

— Мне нужно найти дочь. Катя не отвечает на звонки, поеду, вытрясу душу из Стёпы.

— Она его любит. Не надо, — вклинивается Ира. Ванька вздыхает. Да, он непреклонен в этом вопросе.

Я бы тоже не хотел, чтобы моя Ира влюбилась в кого-то типа Степана. Ведь видел, на что способны его люди. Значит, сам он ещё хуже. Но если чувство уже родилось, ничего не сделаешь, это уже я по себе понял.

— Не жести, — натягиваю рубашку, джинсы. — Если она влюбилась, пусть. Наблюдай, чтобы не вляпалась. Она ведь все равно сделает, как хочет.

— Угу, — Ванька целует Ульяну в губы прямо при моей дочери. — Как найду Катьку, сразу к вам, — Ирка не тушуется, только хитро лыбится.

Выгибаю бровь, она перестаёт таращиться на Улю и моего друга.

— Я поеду, поспрашиваю знакомых, может, Катя поехала к кому-то, — произносит, обуваясь. — Я виновата перед ней очень. Иван Русланович, подбросите?

— Поехали, — они уходят.

Уля одевается, на ней лица нет, все свалилось махом, хотя мы планировали не спешить, однако у судьбы на нас точно свои планы.

— Мама очень злится, — всхлипывает. — Она заберёт меня домой.

— Так Уля, — подхожу к ней, разворачиваю к себе. — Ты взрослая девушка, и вправе сама решать, где жить. Никто не имеет права заставить тебя делать то, что ты не хочешь. С твоей матерью. Я сам поговорю, — она сомневается.

Я беру её за руку и веду к двери. Сейчас Уле нужна наша поддержка. Положа руку на сердце, я даже рад. Решим все раз и навсегда, малышке пора уже вылезать из кокона родительской заботы.

— Не бойся, знай, что ты имеешь право отказать и не уезжать с родителями, — продолжаю успокаивать Ульяну, но она все равно дрожит и боится. Моя девочка. Сердце сжимается от того, какая она сейчас. А ведь ночью Уля была по настоящему счастлива.

— Я хочу сама поговорить с мамой, — тихо говорит когда мы подъезжаем к её общежитию. — Раз я взрослая, то сама должна за себя постоять.

— Хорошо, — соглашаюсь.

— Но будь рядом, пожалуйста, — в её глазах читается ужас.

— Конечно, — целую нежную ладошку.

Мы идём в общежитие. Я не боюсь, ведь сам отец. И примерно понимаю, какие чувства испытывает её мать. Это страх от него и агрессия. Она боится, что Ульяне разобьют сердце и она останется одна.

— Мама, папа, — говорит Уля, когда мы с ней заходим в крошечную комнатку.

Нет, я точно не хочу, чтобы она здесь жила, её мать явно в ярости, отец опустошённо глядит на дочь. Сумки Ули сложены, стоят у кровати.

— Ульяна, — говорит её мама. — Ты… А вы кто? — она наконец то замечает меня. Впивается в меня взглядом, полным подозрения, складывает руки на груди, защищается. В их семье явно мать главная, отец Ули лишь беспомощно таращится на жену. — Значит, это он? Ты с ним изменяешь своему мужчине? — вдруг заявляет её мать, мы с Ульяной роняем челюсти.

— Что? — спрашивает Уля. — Что делаю? С чего ты взяла это мам?

— Мне позвонила твоя подруга, неравнодушная девочка и рассказала, что ты изменяешь. Ладно… — она садится на кровать, закрывает лицо руками. — Ты встречаешься с отцом подруги. Хорошо, вы взрослые люди, мы все понимаем, хоть и не до конца одобряем, но измена Ульяна это разврат и низость. Я разве так тебя воспитывала?

Уля беспомощно глотает ртом воздух, словно не знает, что сказать, она в панике.

— У вас неверная информация, — спокойно говорю.

— Вас это не касается, — выплёвывает женщина. — Выйдите и дайте мне поговорить с дочерью.

— Нет, — отрезаю. — Меня это напрямую касается, потому что я и есть тот мужчина, с которым Уля якобы изменяет. И мы опустим тот факт, что ваша дочь взрослая и уже полностью самостоятельная личность, которая сама вправе принимать любые решения, даже которые не соответствуют вашим нормам морали и нравственности.

— Ульяна, ты едешь домой! Это не обсуждается.

— Я никуда не поеду. Мам, — очевидно, моя тирада помогла Ули найти опору. — Потому, что, то, что тебе сказали, неправда, я не изменяю. Я встречаюсь с двумя мужчинами сразу вместе, — её мать выпучивает глаза.

— Что ты сказала? — она встаёт. — Как с двумя?

— Да, — твёрдо говорит Ульяна. — Я люблю двух мужчин, мам, очень сильно, и я с ними. Да, — та падает на кровать, хватается за сердце.

— Я. Мы не можем это принять, — говорит спустя пару минут. — Прости, Ульяна, у нас приличная семья, а такие отношения отвратительны.

Глаза девушки наполняются слезами. Она наверняка ждала, что её поймут и примут. Это ведь родители? Сердце начинает болеть за мою девочку.

— Я так не считаю, — спокойно говорю, прижимая к себе Ульяну, которая на грани истерики. — Уместные, приличные, любые отношения, в которых люди счастливы. У вашей дочери был парень, который по итогу изменил ей, а потом и вовсе напал с омерзительным намерением взять силой, да ещё и вместе с дружками.

— Что? — вклинивается отец Ули. — Почему ты молчала, Ульяна? Нужно идти в полицию.

— Не нужно, — отрезаю. — Мы уже все решили, и больше этот утырок к Ульяне не подойдёт никогда.

Её мать молчит, губы сжались в тонкую ниточку, я поселил в ней зерно, сомнения это хорошо.

— Но учёба? Уля, как же ты будешь учиться?

— Так и буду. Мам, — всхлипывает девушка. — Моя любовь не станет помехой. Как и планировала, я доучусь и получу профессию.

— Ну хоть это, — в комнате общаги, сейчас чудовищно тяжёлая атмосфера. Уля ждёт вердикта семьи с покорностью, а я знаю, что, если от неё отвернуться, мы с Ванькой не позволим ей сломаться.

— Уля, понимаешь? А что люди скажут у нас родственники, господи, — её мать хватается за голову. — Такие отношения. Боже мой..

— Я не откажусь от них. Мам, — тихо говорит Ульяна. — Прости, — крепче прижимаю её к себе.

— Мы подумаем об этом, — говорит отец девушки, затем поднимает жену на ноги и ведёт к двери. — Дай нам время, дочка, — затем они молча уходят, а Уля начинает горько плакать.

Подбросив Иру, я быстро еду в клуб к своему другу. Мы со Степаном давно знакомы. Он никогда не проявлял какого-то неправильного внимания к моей дочери, а теперь что-то сломалось.

Уля. Надеюсь, Сева там разберётся. Я не могу дочку оставить в таком состоянии. Паркуюсь и направляюсь в пустой клуб.

Он ещё закрыт, внутри лишь менеджеры, уборщики. Здороваюсь, меня тут знают, и направляюсь к Степану. Нам предстоит серьёзный разговор. Звонит мобильный Сева.

— Да, — сразу беру трубку. — Что там у вас?

— Ну, как тебе сказать, ты Катюху нашёл? — спрашивает он.

— Нет ещё, а что?

— Это она слила все родителям Ульяны и спряталась. Видимо, поняла, что напортачила, — сердце ухает где-то в висках Катя моя, Катя. Но зачем?

— Хорошо, — отрезаю и отключаюсь.

Без стука, захожу в кабинет, Степан сидит за столом и курит, поднимает на меня задумчивый взгляд.

— Я зол, — складываю руки на груди.

— Вижу, — опускает сигарету в пепельницу. — Выпьешь?

— За рулём, где она? У тебя?

— Пойдём, только веди себя прилично, Ваня.

— Это я сам решу, — рычу, понимаю, что если Стёпа сделал что-то с моей дочерью по стене его размажу.

Друг усмехается, затем идёт к двери в дальней части кабинета, я следую за ним внутри спальня, шикарная, с большой кроватью, балдахином, алыми простынями, и на этой кровати спит моя дочь.

— Я тебя прикончу, — рычу, хватая друга за грудки. — Что ты сделал?

— Ничего, — спокойно говорит. — Она пришла в клуб, напилась, начала танцевать, к ней пристали какие-то утырки, и мне пришлось вмешаться. Тут мне в пору спрашивать Ваня, где ты шляешься, пока твоя дочь в полном раздрае, — отпускаю его, зарываюсь пальцами в волосы. — Она сказала кое-что ещё, — тихо произносит Стёпа. — Что хотела лишь помочь тебе, что-то бормотала про измену, лучшую подругу и Всеволода. Я совершенно ничего не понял, — гляжу на Катюшу, нам определённо нужно поговорить, она в коротком клубном платье одетая тушь потекла.

Но её губы, они все опухшие. Значит, ничего Степана, это лишь секса касается.

— Ты её любишь? — вдруг спрашиваю друга, тот пристально смотрит мне в глаза.

— Я не умею любить, — усмехается. — Забирай дочь, ты ей нужен.

Он уходит обратно в кабинет, я же приближаюсь и легонько тереблю Катюшу за плечо, дочь что-то бормочет.

— Подъём, пьянчужка. Поехали домой.

— Стёпа, — она зовёт не меня.

С каких пор моя малышка перестала быть маленькой? Вот вроде бы ещё недавно она пряталась от меня под столом на кухне, а теперь лежит и зовёт мужика какого-то. Я не злюсь на неё. Сам должен был взять ответственность и сразу все рассказать.

— Папа, — Катя распахивает глаза, резко садится на постели. — Что ты здесь делаешь? — сразу надувает губы, оттягивает своё короткое платье, усаживаюсь рядом.

— Прости, — тихо говорю. — Что довёл до этого. Я виноват перед тобой, Катюш!

— Нет, — она закусывает губу. — Это я виновата. Но я видела Ульяну с дядей Севой. Что это значит? Пап, объясни, пожалуйста. Я вот вроде видела, и все логично, но не верю до конца.

— Мы любим вашу подругу, оба любим, — тихо говорю, глаза дочери становятся как два блюдца. — Влюбились той ночью, когда вы заливали измену её бывшего, алкоголем. Она тогда спальни перепутала и ворвалась к Севе. Мы тоже были не совсем трезвые.

— Но Уля, она же девственница, как и я, — Катя краснеет. Какой же она все-таки ребёнок.

— Уже нет, но речь не о том. Катя, то, что ты позвонила её матери. Зачем?

— Я думала, она повела себя аморально, — всхлипывает. — И изменила тебе с дядей Севой.

— То есть ты не увидела проблемы в том, что твоя подруга со мной встречается? — выгибаю бровь. — Тебя возмутила измена?

— Ну, — она заламывает пальцы. — Знаешь, за эти дни ты сильно изменился, стал таким активным и весёлым. У тебя даже морщины разгладились.

— У меня были морщины? — хмурюсь.

— Пап, — фыркает дочь. — Ты не то слышишь, что надо, — ухмыляюсь. — И я подумала, что тебе будет очень больно, решила сообщить родителям Ульяны, чтобы они с ней поговорили. Потому что сама я не смогла бы, — она закусывает губу, глаза Кати наполняются слезами. — А потом не выдержала, Ире сказала, а она меня отругала. Я так сильно испугалась и пошла

— К Степану, — выдыхаю.

— Я знаю, что он не пара мне пап, — всхлипывает дочка. — Но меня так влекло к нему, не могла сопротивляться этому, но теперь он чётко дал мне понять, что я его не интересую, — на губах Кати появляется горькая ухмылка. — И я попробую забыть его, точнее, для меня он просто останется другом отца, не больше, и вообще учиться нужно, а не гулять по мальчикам. Поехали домой, мне нужно извиниться перед Ульяной. Я подвела её.

— Ты хорошая девушка, Катя, — обнимаю дочурку. — И обязательно встретишь того, кто сделает тебя счастливой.

— Или тех, — хихикает.

— Нет уж, — отрезаю. — Я должен быть уверен, а двое это…

— Нормально? — хитро прищуривается.

— Подловила, — начинаю щекотать хулиганку.

— Нет, мне и одного хватит, — дочка с грустью смотрит на дверь. Блять, Стёпа, вот набить бы морду, да не за что.

Мы уезжаем, Катя сдержанно благодарит моего друга за помощь и обещает впредь обходить его клуб стороной. Я знаю, как ей тяжело. Она ведь влюбилась, что греха таить, моя малышка, если бы я мог помочь, но не могу. Катя должна пережить это влечение и идти дальше. Жизненный опыт, мать его.

— Пап, — уже в машине, говорит дочь. — Отвези меня к Уле прямо сейчас, я хочу извиниться.

Через полчаса мне удаётся выплакаться, глаза все красные, на душе гадко. Я не ожидала, что мама и папа примут наши отношения с радостью, но это… Они просто уехали, оставили меня. И что мне теперь делать? Сева все это время молчит, гладит меня по голове.

— Ну что, отвела душу? — подмигивает.

— Они ненавидят меня, — всхлипываю.

— Это не так. Они любят тебя, милая. Просто у некоторых людей очень серьёзные принципы. И чтобы их сломать, нужно время. Твоя семья примет нас, надо просто подождать.

— А если..

— Никаких, если… Они у тебя неравнодушные, любящие. Все будет хорошо, я клянусь тебе, — он так уверен, в моих родителях гораздо больше, чем я. На миг становится стыдно. Получается, я не доверяю маме и папе. Верю в то, что меня могут бросить.

— Поехали домой. Ты в этой дыре не останешься, — он целует меня, затем встаёт и подхватывает сумку с вещами.

— Но…

— Никаких, но. Мы переезжаем в мой особняк.

— А Ира?

— Только рада будет, кстати, надо ей позвонить.

В общем, через час мы уже у особняка Горских, мне немного неловко, но от мысли, что теперь не придётся скрываться на душе, поют птички. До меня постепенно доходит, что именно поступок Кати разрубил этот гордий узел моих страхов. Кстати, об этом.

— Это же машина, Вани? — хлопаю ресницами, когда мы паркуемся у входа в дом.

— Да, тебя кое-кто ждёт и хочет поговорить, — подмигивает Сева, но, Катя, но готова ли я к разговору? Она подумала обо мне такие гадости, что я способна изменить любимому.

Или, того хуже, использую богатого мужчину, чтобы выбраться из бедности. Да, я, бедная, но и сама смогу справиться с этим, и мне не нужен мужчина, чтобы улучшить свою жизнь.

Выхожу, мы направляемся в дом, там Ваня и Катя, рядом сидит Ира.

— Уля, — она бросается ко мне. — Ну как ты, дорогая?

— Хорошо, — тихо отвечаю, не сводя глаз с Кати, как мне вести себя? Я её предала или она меня? Как все сложно.

— Мы вас оставим, — говорит Ваня, они с Севой, уходят.

— Ой, я пока распоряжусь подготовить тебе комнату, — Ирка убегает наверх. Мы с Катей остаёмся вдвоём. Проходит минута, затем две. У меня вообще нет слов ни единого словечка.

— Прости…

— Прости… — выпаливаем вместе.

— Ой, — Катя краснеет, не смотрит мне в глаза, — Уля, я виновата перед тобой.

— И я перед тобой, — топчусь у дивана, на котором сидит подруга.

Катя, выглядит неважно. Потёкшая косметика, клубное платье, где она была этой ночью, осторожно присаживаюсь рядом.

— Ты хорошо выглядишь, — тихо лепечет подруга. — Любовь тебе к лицу.

— Спасибо, — неловкость зашкаливает, я больше не могу этого выносить, подаюсь вперёд и обнимаю Катю крепко, её плечи начинают трястись, она плачет.

— Я предала тебя, — всхлипывает. — Мои принципы всё испортили. Прости, Уля, я правда… я… — тихо глажу её по спине.

— Я не обижаюсь, не знаю, как сама бы отреагировала. Будь на твоём месте. Благодаря твоему поступку я поговорила с родителями. И хоть они нас не приняли, я понимаю, что это было необходимо. Молчание отравляло бы наши отношения. Так что спасибо тебе.

— Не надо, я виновата, и если ты больше не хочешь дружить со мной, я пойму.

— Но как же, ты больше не хочешь общаться? — испуганно спрашиваю.

— Я хочу, но…

— И я хочу, — мы начинаем рыдать вместе.

Испуганные мужчины врываются в гостиную, обалдевают от того, что мы с Катей сидим, обнимаемся и плачем. Ира тоже возвращается. К ней у меня есть один неловкий вопрос.

— Ириш, а ты не против, что я тут останусь? Неловко как-то.

— Так я переезжаю, — объявляет она.

— Куда? — спрашивает Сева строго. — Ну-ка поподробнее.

— Ну как, пап, я не хочу мешать у вас тут лемур с Ульяночкой, я точно буду лишней и готова переехать в квартиру, которую ты мне купишь. Можете с Иваном Руслановичем скооперироваться и купить нам с Катюшей на двоих жилье. Не откажемся.

— Наглость второе счастье, да?

— А что у вас тут медовый месяц? А мне свою личную жизнь строить нужно, — откидывает светлые волосы, Ира. — Сюда и парня к вам не приведёшь.

— Учиться надо, а не парней домой водить, — рычит Всеволод, я прыскаю.

— Слышал поговорку про песчинку и бревно? — Ира недовольно поджимает губы.

— Я тебя понял, — вздыхает мужчина. — Будет вам квартира. Да, Вань?

— Конечно, — Иван не сводит с меня глаз.

Вот так все и разрешилось, да ещё остаются мои родители, но Сева заразил меня уверенностью, что они поймут. Так и происходит спустя месяц после нашего сложного разговора ко мне в университет приезжает папа.

— Ульяна, — зовёт меня, когда мы с девочками спускаемся на первый этаж.

— Папа, — столбенею.

— Здесь есть рядом кафе? Я хочу с тобой поговорить.

— Я скоро, — прощаюсь, с Ирой и Катей, направляюсь к папе, очень хочу обнять его, но не решаюсь. А он сжимает меня в объятиях.

— Мы так скучали, милая, как твои дела? — осматривает меня.

— И я скучала, — тихо отвечаю. — А где мама?

— Она не решилась приехать. Пока отправила меня разведать обстановку, — смеётся он. — Это то кафе, в котором ты работаешь.

— Да, — не спешу сообщать, что мужчины сделали меня управляющей.

— Ульяна, привет, — здороваются девочки официантки.

— Привет.

— Там поставку привезли. Посмотришь, — щебечут. — Они сказали, что только управляющая сможет подписать приёмку, — сдают меня с потрохами.

— Ты тут главная? — брови отца взлетают вверх.

— Да, у меня не было навыков, но Сева настоял, чтобы я занималась с его бизнес консультантом. А так как у меня почти все оценки автоматом освободилось время, я все ещё учусь. Ваня и Сеева меня страхуют.

— Значит, вы все ещё вместе? — вздыхает. — С этими двумя мужчинами?

— Да, — опускаю взгляд и тут папа замечает кольцо на моём пальце. На прошлой неделе Всеволод сделал мне предложение. Они с Ваней долго спорили, переругались, но я решила за них. Я выйду замуж за одного, а потом, когда родится его первенец, стану женой второг, но папе это не рассказываю, его инфаркт хватит.

— И ты счастлива? — он заглядывает мне в глаза. — Только честно, хотя я и так вижу вся светишься и так похудела.

— Без вас немного не то, — опускаю взгляд.

— На свадьбу пригласишь?

— Конечно, папуль. Ещё спрашиваешь.

Мне так хочется поделиться с ним своим счастьем и планами, но я боюсь.

— Приедете к нам на ужин в выходные? — спрашивает с надеждой. — Мама приготовит твой любимый рыбный пирог, познакомимся нормально, пообщаемся.

— Конечно, — сердце делает кульбит в груди. — С радостью, пап!

Меня накрывает безудержное счастье, Сева был прав. Мои родители поняли и попытаются принять мои отношения, наконец то получается вздохнуть спокойно, а сегодня вечером я хочу надеть красивое платье и сделать причёску. Приготовить вкусный ужин моим мужчинам и вручить им тест с двумя полосками.

— Выходи, лапочка, давай, — Ваня, вытягивает меня из машины. — Моя красавица.

— Я колобок, — фыркаю. — А ты мне льстишь.

— Ты самая красивая, — он наклоняется и целует мой большой живот. — И вы, кем бы вы ни были.

— Это странно звучит, — фыркает Сева. — Как будто там может быть кто-то, кроме наших детей. Инопланетяне, что ли? — во мне растёт двойня, но их пол мы узнаем сегодня на гендер пати, которую организовала Ира. Катя ей всячески помогала, но дочь Севы просто энерджайзер.

В то время как у меня сил все меньше, двое малышей это серьёзная нагрузка. Ира с Катей забронировали уютное кафе и пригласили моих родителей, близких и друзей семьи, кутаюсь в шубку.

— Холодно? — мурчит Всеволод, целует меня в губы. — Пойдём, моя жена не должна мёрзнуть, тем более с малышами под сердцем.

Мужчины подхватывают меня под руки, и мы заходим в кафе.

— Милая, — первой меня встречает мама, она нарядилась в красивое нежно розовое платье.

— Думаешь, девочки? — хихикаю. Мама поначалу не была особо рада нашим тройственным отношениям.

Ужин прошёл прохладно, но в тот вечер лёд тронулся, а как она узнала о беременности, сразу изменилась. Мама уже обожает малышей. Конечно, это же её внуки.

— Уля, — Ирка с Катей бросаются мне на шею. — Привет, как ты, дорогая?

— Нормально, но чувствую себя коровой, — усмехаюсь.

— Там мои братики или сестрички, — подруга гладит мой живот. — Привет, малыши, тоже хочу стать беременной.

— Я тебе стану, — гаркает Сева. — Университет хотя бы окончи.

Катя улыбается. Кстати, она пришла на пати не одна, а со своим новым парнем он учится на параллельном потоке и подрабатывает барменом в клубе Степана.

— Привет, Ульяна, — он вручает мне коробку с подарком. — Волнительно, правда? — он обнимает Катю за талию. Та едва заметно морщится. Несмотря на все попытки, она так и не смогла до конца забыть Степана, а он, кстати, отказался приезжать. Видимо, не захотел лишний раз бередить раны Катюши.

— Доченька, — папа подходит следующим. — Наш с мамой подарок довольно большой, так что мы его положили вон туда, — он показывает на столик, где сложены кучкой подарочки наших друзей. Народу немного, только самые близкие, друзья, но некоторых я не знаю. Деловые партнёры и коллеги моих мужчин, милая бабушка, личная помощница Вани, Маргарита Ивановна.

— Итак, — объявляет Ира. — Сегодня прекрасный и важный день, наша лучшая подруга Ульяна, и наши папочки наконец то узнают пол своих будущих малышей.

— Ставки принимаются? — робко спрашивает папа, но тушуется под суровым взглядом мамы.

— А пока воздушные шарики с конфетти готовятся, мы с вами, дорогие гости, проведём кулинарный конкурс, — громко стону.

— Нет. Будущей мамочке можно не участвовать, — объявляет Ира. — А вот папули не ленимся. Давайте.

В общем, до момента, пока в зал, выносят два воздушных шарика. Все гости уже уставшие, взмыленные, но довольные.

— Тебе нужно работать тамадой, — смеюсь, глядя на счастливое лицо Иры. — Это только для вас. Остальным бы не стала организовывать.

— Эй, а нам с катёной, — мурчит Виктор, снова пытаясь сцапать в объятия Катюшу, но та явно не хочет с ним обниматься.

— Она его не любит, — шепчу Ирке.

— Вообще нет, — вздыхает та. — Ну ты попробуй её останови. Я сказала, что не нужно сразу бросаться в отношения, а Катя просто взяла и согласилась, когда тот предложил. Разобьёт бедняге сердце.

— Главное, чтобы он не обидел Катю, — сердце подсказывает, что этому парню нельзя верить.

— Итак, — Ира берет два плотных чёрных шарика и подходит к нам. Гости собираются вокруг. — Папули держите, — вручает Севе, Ивану по иголке, а мы начинаем отсчёт.

10 9 у меня сердце замирает. Сейчас я узнаю пол наших малышей, или малышек, или малыша, и малышки. Ох, 8 7. Как же я рада, что сегодня мы все собрались одной большой семьёй и никто нас не осуждает.

6 5 слава Богу, за то, что подарил мне эту любовь, да, немного нестандартную, но безумно сильную, и позволил преодолеть все испытания на пути к счастью, 4 3 мои малыши лучшее доказательство, что я все сделала правильно.

Послушала сердце и позволила любви наполнить его до краёв 2 1 Бах шарики лопаются, осыпаясь розово голубым конфетти.

— Погодите-ка, — округляю глаза.

— Да да, — Ира с Катей подбегают ко мне, крепко обнимают. — У вас мальчик и девочка. Ура.

Нас все поздравляют, Сева и Ваня, ни на миг от меня не отходят мои любимые мужчины, и пусть сейчас я официально жена Всеволода, но после рождения малышей настанет очередь Ивана.

Малыши рождаются спустя 3 месяца в срок, маленькие, румяные и безумно красивые. Тест днк показывает, что крохи от Ивана. Катя с Ирой не отходит от нас до самой выписки, девочки помогают с малышами, и после. Мои мужчины оказываются очень ответственными и вовлечёнными папочками.

Они помогают мне, занимаются близнецами, я оканчиваю университет спустя год после девчонок и иду в бизнес школу. К тому моменту наше кафе уже становится большой сетью с далеко идущими планами.

Я развожусь с Севой и становлюсь женой Вани, мы расписываемся тихо, без торжества, а спустя 3 месяца я узнаю, что снова беременна.

Наша жизнь извилистая дорога, ты никогда не знаешь, что ждёт за следующим поворотом, но нужно смело смотреть в будущее и принимать все, что дарует судьба, и важно помнить, что счастье у каждого своё, какую бы форму оно не приняло.