Глава 1.

Водитель вёл лимузин по вечернему Ростову, огни города скользили за тонированными окнами, отбрасывая блики на тёмную кожу сидений. Тигран Григорян откинулся на заднем сиденье салона, который был выполнен по его заказу. Он не сводил взгляда с Кати. Девушка лежала напротив, убаюканная лекарством, которое люди Григоряна подсыпали ей в кофе. Её длинные ресницы касались щёк, а пара тонких каштановых волосков выбилась из аккуратной причёски, лениво упав на красиво очерченные губы, словно тень, застывшая на холсте.

Катя заставляла сердце Тиграна биться чуть быстрее, чем он хотел. Она ворвалась в его мысли как ураган, сметающий всё на своём пути. И теперь, глядя на неё, Тигран чувствовал спокойное торжество. Она здесь, с ним, и это его победа.

Никакой тревоги – только твёрдая, почти царственная уверенность в том, что девушка уже принадлежит ему. Он так решил, и никто её у него не отберёт. На губах появилась лёгкая улыбка, но глаза скрывали огонь, который разгорался при одном лишь взгляде на неё.

Тигран провёл пальцем по циферблату дорогих часов, как будто отмечая время, когда она окончательно станет его женой. «Ты моя, Катя, и я тебя не отпущу», – сказал он про себя, откидывая голову назад и прикрывая глаза с довольной улыбкой.

Спустя пять минут Катя шевельнулась, её ресницы дрогнули, будто крылья бабочки. Тигран вскинул голову и замер, наблюдая, как девушка медленно приходит в себя. Чуть качнув головой, Катя нахмурила брови, а пальцы инстинктивно потянулись к виску, словно пытаясь собрать мысли. Медленно открыла глаза – серые, с поволокой, ещё затуманенные лекарством. Взгляд скользнул по салону, по тёмным окнам и вдруг остановился на нём, Тигране. Девушка наконец поняла, что лежит, и резко села.

– Григорян? – голос Кати, хрипловатый ото сна, резанул тишину. Она хлопнула ресницами, нахмурилась сильнее, вглядываясь в его лицо, будто не веря, кто перед ней. Прядь волос упала на щеку, и Катя, всё ещё с затуманенным сознанием, нетерпеливо заправила её за ухо, огляделась по сторонам. – Что… что происходит?

Тигран не торопился отвечать, он дал ей время осознать происходящее и молча смотрел на Катю. Её лицо вспыхнуло, когда до неё дошло, где она. Глаза расширились, биение сердца участилось. Подаваясь вперёд и упираясь ладонями в сидение, она помедлила, глаза сузились.

– Это твоих рук дело, да? Григорян, ты что, совсем с ума сошёл? – в голосе Кати зазвучали резкие нотки. – Где я? Почему я здесь? Григорян! – воскликнула Катя с нарастающей паникой, которую трудно было скрыть. – Куда ты меня везёшь?

– Наконец-то задала правильный вопрос. Мы едем домой.

– Что? Куда домой… к кому домой? – расширенными глазами и не моргая, девушка смотрела на Тиграна.

– К нам, любовь моя, – умиротворённо произнёс он.

– Не смей меня так называть! Григорян! Ты что, похитил меня?

Он улыбнулся и, чуть прищурив глаза, ответил:

– Я же тебе сказал, что ты моя, – глубже откинувшись на спинку, он раскинул руки в стороны. – А завтра нас распишут, станешь моей законной женой.

– Ты абсолютно больной! Выпусти меня немедленно! – закричала девушка и дёрнулась к двери, но Тигран, быстрый как хищник, перехватил её запястье железной хваткой. Катя вздрогнула и сразу же притихла, почувствовав его тепло, их лица оказались близко, слишком близко. Дыхание Тиграна коснулось её губ, и девушка застыла, глядя в его тёмные, с огнём, глаза, которые пугали и манили одновременно.

– Чтобы расположить меня к себе, женщины нередко бросаются под колёса моей машины, но тебе не нужно этого делать, тем более что двери заблокированы водителем, – уголок его губ дёрнулся в усмешке.

Катя вырвала руку, её лицо пылало.

– Думаешь, твоя выходка сойдёт тебе с рук? Это тебе не какой-то там аул или кишлак… или где ты там живёшь?! – её мысли путались от испуга и начинающейся головной боли. – Это – Россия! И здесь так нельзя себя вести.

Тигран потянулся к встроенному холодильнику, достал бутылку воды, вскрыл и налил в стакан, взяв его из бара. Протянул Кате.

– Держи.

– Я не хочу… Хочешь снова меня усыпить? Больше этот номер не пройдёт.

Тигран, не особо обращая внимание на её недовольство, проговорил тихо, но в голосе чувствовалась сила, готовая сломать любое сопротивление:

– После росписи неделю проведём в месте, где сама выберешь, а после поедем знакомиться к моим родным.

Сказав это, он всучил ей в руки наполненный стакан. Катя, почувствовав на себе его настойчивый взгляд, сделала резкое движение и уже собралась было выплеснуть содержимое ему в лицо, но была остановлена Тиграном.

– Накажу, – произнёс он пугающе-спокойным тоном, холодный блеск в его глазах мгновенно остановил этот её порыв.

– А я даже и не сомневалась, что такие, как ты и тебе подобные, женщин бьют!

Тигран стиснул зубы, его скулы напряглись. Он хотел ответить, но в этот момент какой-то лихач подрезал их, и лимузин резко вильнул. Катя пошатнулась, потеряв равновесие, стакан выпал из её руки и разлился на полу, а она упала прямо на мужчину. Их тела соприкоснулись, её ладони легли на мощную грудь Тиграна, и время будто замедлилось. Катя задохнулась, чувствуя жар его тела, и тут же отшатнулась.

– Не трогай меня! – выпалила она, но голос предательски дрогнул. Взгляд Кати метался по салону, сердце бешено стучало. Она села на место.

Тигран усмехнулся:

– Я буду тебя трогать столько, сколько пожелаю, – и с предвкушающим вздохом закинул руки за голову, не сводя с неё взгляда.

После его слов девушка сжала кулак и до боли впилась ногтями в ладонь.

– Ты, видно, забыл, где я работаю… Так я напомню – в суде! – Катя, как могла, пыталась показать свою смелость, но голос предательски дрожал. – Григорян! Отпусти меня по-хорошему, иначе… одно моё слово, и… и засажу тебя! На зоне гнить будешь! – вытаращив на него глаза, она вжалась в спинку сидения, нервно царапая ногтями дорогую кожаную обивку.

– На зоне? – насмешливо переспросил он и рассмеялся. – Что же ты мужа будущего решила засадить?

– Какой муж? Ты сумасшедший… Боже мой, – глядя на него во все глаза, она схватилась за голову.

– Я понимаю твою эмоциональность, и поэтому прощаю все твои оскорбления, – совершенно спокойно произнёс Григорян и продолжил: – Ты отказалась от моих ухаживаний, и я решил пойти простым, но верным способом – украсть тебя. Так что можешь считать меня романтиком.

Глава 2.

Водитель плавно свернул и заехал на частную территорию. Колёса зашуршали по тротуарной плитке и мягко остановились на середине двора.

– Где… где мы? – Катя стала вертеть головой, как только водитель припарковался, она пыталась рассмотреть, куда же Григорян привёз её.

В отличие от девушки, Тигран был спокоен. Он вышел и открыл двери, приглашая и её выйти.

– Выходи, Катя.

– Не выйду… что ты хочешь со мной сделать? – она перестала кричать и была жутко напугана.

– Для начала предлагаю поужинать, – со вздохом произнёс Тигран, барабаня пальцами по крыше автомобиля в ожидании строптивицы. – Но если не выйдешь, то придётся вытащить тебя силой, – добавил он и устало поднял голову на вечернее небо, на котором одна за другой, словно искорки, зажигались звёзды.

– Меня станут искать, – не сдавалась девушка, нервно теребя край юбки.

– Катя-я… – раздраженно произнёс он, давая понять, что его терпение на исходе.

Ответа, как и действий, от неё не последовало, и Тигран, ломая сопротивление, вытащил девушку и взвалил на плечо. Она взвизгнула и, боясь упасть, схватилась за пиджак Григоряна.

– Это ненормально… ты вообще понимаешь? – начала она бить его по спине, но Тигран уверенно понёс девушку в дом.

– Вполне нормально. На Кавказе воровство с целью жениться довольно старинный обычай и практикуется в наши дни, – пояснил он довольно спокойно и, оказавшись в доме, поставил девушку на ноги.

Катя взволнованно приглаживала растрепавшуюся причёску и сбивчиво дышала, будто это вовсе не Тигран её нёс несколько секунд на плече, а она его.

– Вот на Кавказе и воруй сколько угодно, а в России за это уголовная статья – 126 УК РФ, – девушка вскинула подбородок, а мужчина стоял, сунув руки в карманы, и внимательно слушал её, отмечая про себя, какие у неё светлые глаза.

– Тигран Левонович, всё готово, как вы и приказывали, – голос домашнего работника неожиданно прервал Катю, и она обернулась. Перед ней стояла невысокого роста шатенка с пробивающейся проседью, лет сорока на вид, среднего телосложения.

– Благодарю, Ирина Васильевна, на сегодня можете быть свободны.

– И вы с ним заодно? – удивлённо спросила Катя. – Вы знаете, что этот человек меня держит здесь против воли?

– Хорошего вам вечера, – пожелала прислуга, сделав вид, что не услышала вопроса, и удалилась.

– Ну конечно… – пробормотала девушка. – На что я рассчитывала только, – и она вернула погрустневший взгляд к Тиграну.

От былой смелости, чему учила её бабушка, ничего не осталось, да и она, по сути, не такая бойкая, если только ей не приходится защищаться.

Григорян потянулся к её лицу и убрал прилипшие к щеке волосы за ухо.

– Она одна из моих домработниц и делает так, как я велю, – нехотя убрал от лица Кати пальцы и, развернувшись, пошёл из комнаты. – Идём, Катерина, ужин стынет, – сказал, не оборачиваясь, уверенный в том, что девушка последует за ним.

– Где мои вещи? – спросила она и, настороженно рассматривая комнаты, отправилась следом за ним. Григорян её пугал, и его огромный дом тоже.

– Проходи, – Тигран жестом пригласил её к столу, когда они оказались в гостиной. От аромата изысканных блюд у Кати заурчало в желудке. Она решила, что глупо оставаться без ужина, и гордой походкой подошла к столу. У неё не было намерения соблазнять или кокетничать с Тиграном, но вышло именно так, словно она хотела привлечь к себе внимание хозяина дома.

Тигран прищурил глаза и посмотрел на вздёрнутый подбородок, усмехнулся и отодвинул для неё стул. Она молча села, сложив на краю стола руки.

– Ты не против, если я сниму с себя пиджак?

– Мне безразлично, я просто хочу домой. Моя бабушка… она будет волноваться… Позволь мне позвонить ей.

Тигран позволил ей выговориться, пока снимал и вешал пиджак на спинку своего стула. Сев, он открыл сначала её блюдо, затем своё.

– Ешь, Катя.

– Благодарю, я не голодна, – девушка демонстративно отодвинула в сторону блюдо. – Это какой-то абсурд… Не может вот так запросто один человек украсть другого человека.

– Ты совершенно права, – сказал он, подвигая её блюдо обратно к ней. Затем с лёгким вздохом взял нож и вилку в руки и начал разрезать мясо на её тарелке на небольшие кусочки, словно заботливый родитель. – Но это в том случае, если у тебя нет связей и денег. А я достаточно богат. – Он показал подобие улыбки и, наколов кусочек мяса из своей тарелки, отправил его в рот.

– И думаешь, тебе сойдёт это с рук? – она снова расправила плечи, показывая свою смелость, но тело бил внутренний мандраж. Она знала, что он не шутит.

– Уверен в этом, – сказал Тигран и сделал глоток красного вина. – М… вино чудесное, попробуй, это из погребов твоего будущего свёкра.

– Господи… – она прикрыла руками лицо, – это бесполезно, – пробормотала в отчаянии.

– Нехорошо ложиться спать на пустой желудок, – как ни в чем ни бывало продолжил Тигран, а Катя, вскинув на него глаза, вновь стала просить его:

– Я прошу тебя, дай позвонить бабушке, у неё слабое сердце, обещаю, ничего ей не расскажу, только то, что осталась у подруги с ночёвкой, – молящим взглядом посмотрела на него, пока он запивал вином мясо.

– Съешь ужин сначала, – ответил невозмутимо Тигран.

Глава 3.

– Теперь позволишь позвонить? – отодвинув тарелку в сторону, Катя посмотрела на него с лёгким вызовом в глазах.

– Вот что я тебе скажу, Катя: твою бабулю я видел, и она не похожа на человека, который жалуется на сердце, – ответил Тигран, спокойно выдержав её взгляд.

– Ты знаком с моей бабушкой? – девушка округлила глаза, уставившись на Григоряна с неподдельным удивлением.

Он усмехнулся и, откинувшись на спинку стула, сделал глоток вина из недопитого бокала. Его движения были неторопливыми, уверенными, присущими властным людям, коим он и являлся – человеком, привыкшим держать всё под контролем.

– Я о тебе знаю всё, – произнёс он, смакуя фруктовые нотки вина, которые оставляли приятный, терпкий привкус на языке.

– Ты одержимый, – прошептала Катя, её голос дрожал от смеси раздражения и смятения.

– Может быть, но ты – единственная женщина, которая меня сводит с ума, – признался Тигран, глядя пронзительно, не отрываясь от её лица.

– Избавь меня от подобных слов, – она отвернулась, словно его слова вызвали в ней отвращение, хотя в глубине души что-то дрогнуло.

Тигран улыбнулся, прокручивая в руках хрустальный бокал, грани которого переливались в свете люстры, отбрасывая блики на скатерть, словно маленькие звёзды.

– Из тебя выйдет прекрасная жена, – продолжил он, и Катя вернула к нему взгляд, полный вызова.

– А из тебя, наверное, прекрасный муж для какой-нибудь кавказской девушки, но не для меня, – парировала она, стараясь звучать твёрдо.

– Нет. Для тебя. Ты этого хочешь не меньше моего, – он вдохнул полной грудью, бросив на неё хищный, почти осязаемый взгляд, полный желания.

– Тигран, не принимай желаемое за действительное. Не хочу с тобой разговаривать… Мне вообще не нравятся кавказские мужчины, вот совсем, – она так разошлась, что не заметила, как встала, сжимая кулаки, словно готовясь к бою. – Вы приезжаете сюда, в Россию, и… и… спите с русскими девушками, со всеми подряд, пудрите им мозги! А потом спокойно едете к своим жёнам, которые покорно ждут вас дома. А наши девушки от вас детей рожают, а потом воспитывают их… одни! – Тигран скрестил руки на мощной груди, приподнял брови и с интересом наблюдал, как её щёки раскраснелись от эмоций. – У вас будто план: приехать сюда и переспать со всеми красивыми женщинами! Да! Именно план, потому что там, у себя на родине, вам нельзя, вы женитесь на девственницах, а здесь для вас закон не писан! – Она так разволновалась, что всё, накопившееся в ней, выплеснулось наружу как бурный поток.

Катя схватила свой бокал, сделала резкий глоток вина и с лёгким стуком вернула его на стол, стараясь унять дрожь в руках.

– Надо было сразу сказать, что ты меня ревнуешь, мы бы сэкономили время, – усмехнулся Тигран, его глаза искрились от забавы.

– Это тебе хочется, чтобы я тебя ревновала. Мне на тебя всё равно, – ответила она, но голос предательски дрогнул, выдавая её чувства.

– Для человека, которому всё равно, ты слишком эмоциональна. Присядь, выпей вина и послушай, что я тебе скажу, – предложил он, его тон был мягким, но с ноткой властности.

Встретившись с жёстким взглядом Григоряна, Катя не рискнула ослушаться и вернулась на место, чувствуя, как сердце колотится в груди.

– Умница, я люблю послушных женщин. Так вот, Катя, я живу здесь больше двенадцати лет, и, разумеется, у меня были женщины – но я холост, и этим всё сказано. Как понимаешь, я не женат, иначе тебя бы здесь не было. Я намерен на тебе жениться, и это не игра. Так и будет, Катя: завтра ты станешь моей женой.

– Ты забыл спросить, хочу ли я, – возразила она, стараясь скрыть слабость в голосе.

– Ты хочешь, – уверенно заявил он, и она опустила глаза, боясь, что мужчина увидит в них больше, чем ей хотелось показать.

Тигран достал из кармана мобильный и набрал помощника:

– Артак, принеси телефон.

Через десять секунд в гостиную вошёл коренастый Артак, лет тридцати, с каменным лицом. Он молча вручил Тиграну мобильник Кати.

– У тебя минута, чтобы убедить свою бабушку, и не доставляй ей хлопот, – сказал Тигран, протягивая аппарат.

– Обещаю, что не расскажу ей всей правды… обещаю, – выпалила Катя, решив, что Григорян может навредить единственному близкому ей человеку.

Он передал ей телефон и прищурился, наблюдая, как расширились её зрачки, когда речь зашла о родном человеке.

Катя увидела несколько пропущенных вызовов от бабушки, набрала её номер, и после второго гудка та ответила.

– Алло, бабуль, извини, что…

– Катюша… ты где? С тобой всё нормально? – взволнованная родственница перебила внучку дрожащим от беспокойства голосом.

– Да, я… я просто задержалась с Викой, мы решили в кино сходить, – она говорила и поглядывала на Григоряна. – Слово за слово, и… в общем, я у неё осталась, – соврала Катя, стараясь звучать максимально убедительно.

– Хорошо, если так, то оставайся у неё сегодня, – ответила бабушка, но в её тоне чувствовалась напряжённость.

– Что-то случилось? У тебя голос такой… тревожный, – нахмурилась Катя, чувствуя неладное.

– Катюш, тут какой-то мужчина приходил, тебя спрашивал. Всё допытывался, когда ты будешь. Сказал, что с твоей работы, но я ему не поверила, – прошептала бабушка, её голос был полон тревоги.

– Какой ещё мужчина? – удивилась Катя, а Тигран при этих словах напрягся, его взгляд стал острым.

– Высокий, худой, – продолжала женщина, – глаза как у лисы, хитрые, не понравился он мне, деточка. Может, ты кому дорожку перешла? С твоей-то работой.

– Да что ты, ба… кому я могу… – начала Катя, но Тигран не выдержал и вырвал телефон из её рук.

– Марья Семёновна, запомнили модель машины, номер? – резко спросил он, переходя к делу.

– Так он и не уехал, стоит у дома, и не один – их целая орава. Боюсь я милицию вызывать, на братков из девяностых похожи. А машина… я в моделях не разбираюсь, чёрная такая, здоровая, какая-то иностранщина. Номера не разглядела, зрение у меня не орлиное, уж шестьдесят годков, как-никак, – ответила бабушка, а потом только спохватилась,услышав незнакомый мужской голос.

– Хорошо, Марья Семёновна. Если кто будет стучать, не открывайте, я разберусь, – сказал Тигран и вернул телефон Кате.

– Тигран, я не знаю, кто это! – испуганно пролепетала Катя, её глаза наполнились паникой.

– Зато я знаю. Успокойся, я сказал, разберусь. Надеюсь, ты не будешь пытаться сбежать? – он вопросительно приподнял бровь.

– Нет. Только бабушку мою защити, – взмолилась она.

– Договорились, невеста моя, – Тигран голосом выделил последние слова, затем развернулся и быстрым шагом покинул дом.

Катя, ничего не ответив, смотрела ему в спину, пока он не скрылся за дверью.

– Ба, ты ещё здесь?

– А где ж мне быть, деточка? А что это за подруга Вика? Заболела или курит? Голос у неё прям мужицкий, врачу бы показать, – пошутила бабушка, но в её тоне всё ещё чувствовалась тревога.

– Ба… – Катя закатила глаза, но невольно улыбнулась.

– Ну ладно-ладно… Ты только скажи, деловой он, твой жених-то?

– Да какой там жених, скажешь тоже! Деловой… Деловее не придумаешь. А ещё наглый до ужаса! – ответила Катя, её голос был полон раздражения.

– Это хорошо, я люблю деловых и наглых, нам как раз такие нужны. Зачем нам тюти? – хмыкнула бабушка.

– Бабуль! Это что за шум у тебя? – вдруг испугалась Катя, услышав странный звук на заднем плане.

– Да это молодёжь проехала, от них шум. Не бойся, у меня ружьё дедовское есть, если что, пальну. Я девяностые прошла, деточка, меня так просто не возьмёшь, – бодро ответила бабушка.

– Бабуль, я тебя прошу, не надо ни в кого стрелять! Дождись Тиграна, – взмолилась Катя.

– Тигран? Тигр, значит… – задумчиво протянула женщина.

Глава 4.

Личный помощник Тиграна, Артак, стоял в расслабленной позе, подпирая плечом стену и листая телефон, пока из гостиной не появился шеф. Тигран шёл быстрым широким шагом, его лицо было напряжённым, но решительным.

– Куда прикажете, шеф? – Артак выпрямился, убирая гаджет в карман.

– Едем к дому Кати, – бросил Тигран на ходу, не замедляя шага.

– Что-то случилось? – поинтересовался помощник, едва поспевая за ним.

– Похоже, Пономарёв хочет воздействовать на меня через Катю… Отправил к её дому своих людей. И как только он узнал про неё… – со злостью в голосе сказал Тигран.

– Это точная информация? – уточнил Артак.

– Нет, только догадки, – ответил Тигран и стремительно вышел из дома. Артак, не теряя ни секунды, последовал за ним.

На улице сгустились сумерки, воздух был пропитан вечерней прохладой. Артак вывел из гаража чёрный внедорожник. Тигран сел на заднее сиденье. Помощник маякнул фарами охраннику, чтобы тот открыл ворота. Двигатель низко заурчал, и машина рванула вперёд, разрезая ночь светом фар.

– Если это ваш конкурент, шеф, выходит, у нас завелась крыса, – сделал вывод Артак, бросив взгляд в зеркало заднего вида, где отражались напряжённые черты лица Тиграна.

– Сначала стоит убедиться, – холодно отрезал Тигран. – Но если это не он, то тогда кто? – вслух размышлял он. – Судя по тому, что рассказала бабуля, на воздыхателя он явно не тянет, скорее, по описанию на Кащея, – добавил Тигран. Кащей – это прозвище Андрея Понаморёва, полученное им из-за сухости и худобы его фигуры.

Артак сосредоточился на дороге. Он знал, что когда Тигран говорит таким тоном, лучше не задавать лишних вопросов. Машина мчалась по вечерним улицам, разрезая светом фар тёмные силуэты домов. В салоне царила тишина.

Внедорожник подъехал к району, где жила бабушка Кати. Улица казалась тихой, но в тени деревьев виднелся чёрный джип, о котором упоминала Марья Семёновна. Тигран прищурился, внимательно разглядывая машину.

– Останови здесь, – приказал он. – И держи телефон наготове. Если что-то пойдёт не так, звони Гасану.

Артак молча кивнул, припарковав машину чуть в стороне. Тигран вышел, отточенным движением поправив ремень на бёдрах, и медленно двинулся к чёрному джипу. В его походке сквозили сила и властность. Он остановился в нескольких метрах от машины, опустив взгляд на регистрационный номер, и понял, что не ошибся.

– Пономарёв, не заставляй меня ждать, – произнёс Тигран низким и угрожающим голосом.

Дверь джипа медленно открылась, и из него вышел высокий, худощавый мужчина с острыми чертами лица, на пару лет старше Тиграна. Его глаза напоминали лисьи – хитрые, внимательные, оценивающие. Он улыбнулся, но улыбка была холодной, почти змеиной.

– Ба! Какие люди, – протянул мужчина, лениво раскинув руки, будто обрадовался встрече. – Давно не виделись. Что привело тебя в этот… – он обвёл пальцем в воздухе, брезгливо оглядывая местность, – скромный район?

– Намерен задать тебе тот же вопрос, Андрей, – холодно ответил Тигран.

– Ай, как некультурно, даже не поздоровался, – ухмыльнулся Пономарёв, и на его худом лице собралась гармошка морщин.

– Что тебе нужно от Кати? – спросил Тигран, его голос был как лезвие.

– В душу запала она мне, хочу себе красавицу, – произнёс Пономарёв с вызовом в глазах.

– Осторожно, ты говоришь о моей будущей жене, – предупреждающе рыкнул Тигран, его кулаки сжались.

Пономарёв рассмеялся, но смех был пустым, лишённым веселья.

– Ты и здесь меня опередил, Григорян. Признайся, девушка ведь у тебя? – он испытующе сощурил глаза. – Думал, дождусь её здесь, глупо полагая, что она после работы с подругами гуляет.

– Тебя это не касается, где и с кем она, – отрезал Тигран. Скулы напряглись, всё тело было как натянутая струна. Григорян не терпел, когда кто-то лез в его дела, особенно пытаясь отобрать то, что он считал своим. А Кащей, этот долговязый Понаморёв, явно хотел не просто отобрать Катю, но и щёлкнуть его по носу.

– Почему же? Мне девушка понравилась. Может, я жениться на ней хочу, – продолжал Пономарёв, подначивая.

– Ещё слово, и челюсть будешь собирать по асфальту. Твои люди тебе не помогут, – Тигран сжал кулак так, что костяшки побелели.

– Ты во всём таков… нахрапом берёшь: и тендер увёл из-под моего носа, и девушку к рукам прибрал, – бросил Пономарёв.

– Так это из-за тендера? Закусил и переключился на Катю и её бабушку? Не низко ли для бизнесмена твоего уровня, а, Кащей? – с презрением спросил Тигран.

– На войне все средства хороши, – Пономарёв поднял руку и щёлкнул пальцами. В следующую секунду из джипа вышли его охранники.

Тигран усмехнулся, в его глазах появился холодный блеск.

– А ты всё такой же трусливый, ищешь у соперника слабые места. Честная борьба не для тебя, – сказал он. – Всё просто, Андрей: у меня больше денег, а значит, и возможностей. Поэтому я всегда на шаг впереди.

Он окинул взглядом людей Пономарёва и, развернувшись, направился к дому Кати, бросив на ходу:

– Покиньте территорию. Вы пугаете пожилого человека. Или ты теперь на слабых старушках практикуешься?

Пономарёв не ответил, но, когда Тигран уже почти подошел к подъезду, в спину ему прозвучало:

– Я заберу её у тебя.

Тигран замер у подъездной двери, держа в руке электронный ключ, и, обернувшись через плечо, спросил:

– И как же ты это сделаешь, если я тебе обе руки по локти сломаю?

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, напряжение между ними искрило. Затем Тигран приложил ключ, открыв металлическую дверь, и вошёл в подъезд.

Пономарёв буркнул своим людям:

– Поехали…

– Кто? – настороженно спросила Марья Семёновна, когда в дверь позвонили.

– Меня зовут Тигран Гри… – начал он, но дверь тут же распахнулась.

– А ну-ка, милок, дай-ка я на тебя посмотрю, – сказала бабушка, окидывая его оценивающим взглядом. Тигран удивлённо посмотрел на неё, затем его взгляд упал на ружьё в её руках.

Женщина, не теряя времени, внимательно разглядывала гостя.

– Ну проходи… Расскажи, кем ты приходишься моей красавице-внучке, а? – произнесла она, подхватив ружьё и указав им на вход.

– Марья Семёновна, вы что, стрелять собрались? – спросил Тигран, в его голосе мелькнула ирония – он впервые видит женщину её возраста с ружьём.

– Да что ты, сынок, я ж добрая! Но ежели кто мою внучку обидеть вздумает… – она выразительно посмотрела на него.

– Надо сказать, тоньше угроз я за свою жизнь не слышал, – усмехнулся Тигран.

– Угрозы? Скажешь тоже, – махнула рукой Марья Семёновна, улыбнувшись, и прошла к окну. – Что, отогнал Катюшиного ухажёра?

– Отогнал. А вам он приглянулся? – спросил Тигран прищурившись.

– Да какой там… Кащей самый натуральный! – отрезала бабушка, и Тигран усмехнулся, подумав: «Она и не представляет, насколько права, назвав его Кощеем».

– Ну, садись давай, сейчас чай пить будем, – засуетилась женщина. Рядом с высоким Тиграном она казалась совсем маленькой. – С вареньем, домашним, – подчеркнула она, делая акцент на последнем слове. – Заодно расскажешь, какие виды имеешь на мою Катюшу.

Она произнесла это с наигранным равнодушием, будто ей не особо интересно, но её глаза искрились любопытством.

*Кащей- герой русских сказок, славился своей худобой и сухостью. происходит от слова, связанного с сухостью, худобой.

Глава 5.

Тигран прищурился, внимательно разглядывая Марью Семёновну, пока та суетилась у стола, готовя чай. Григорян понял, что бабушка не так проста, как кажется на первый взгляд. Теперь он сомневался, была ли она действительно напугана визитом Кащея. Не желая грубить единственной родственнице Кати, он молча прошёл к столу и сел.

– Ну, милок, рассказывай, где и как познакомился с моей Катькой? – Марья Семёновна поставила на стол вскипевший чайник, и пар от него заклубился, поднимаясь к потолку.

Она посмотрела на Тиграна с лёгкой улыбкой, но в её тоне чувствовалась не только бабушкина доброта, но и что-то выжидающее, словно она испытывала его.

Тигран слегка усмехнулся, уголок его губ дрогнул. «Катька, значит», – отметил он про себя, чувствуя, как это уменьшительное имя добавляет Кате тёплой домашней простоты. Но отвечать сразу он не спешил.

– Ох, погоди-ка, сынок, – вдруг спохватилась Марья Семёновна, хлопнув себя по лбу. – Чуть не забыла! Иди-ка, помоги мне достать с верхней полки фарфоровые чашки с блюдцами. – Она указала на старый деревянный шкаф в углу, который выглядел так, будто пережил не одно поколение.

Тигран поднялся, его высокая фигура мгновенно заполнила пространство маленькой кухни. Он подошёл к шкафу, легко дотянулся до верхней полки и достал две изящные чашки с тонким золотым узором.

– Это сервиз, знаешь ли, не абы какой, а ещё советских времён, сейчас таких уже не делают, – с гордостью сказала женщина, выразительно посмотрев на него своими пронзительными голубыми глазами.

– Польщён, Марья Семёновна, – ответил Тигран, ставя чашки на стол.

– Ну, присаживайся, я сейчас вареньице достану, – сказала она, и Тигран с лёгкой улыбкой на губах проследил за ней взглядом. Эта женщина поднимала ему настроение. «Уверен, бабуля раз в полгода чистит ружьё и при надобности из него выстрелит. С такой старушкой не заскучаешь», – мелькнуло в его мыслях, и он вернулся к столу.

Через минуту Марья Семеновна вернулась с баночкой варенья и поставила её на стол, подвинув к Тиграну чашку с блюдцем и ложечкой.

– Вот пробуй-ка, милок, это моё, домашнее. Катюша ягодки собирала у нас на даче, – сказала она, накладывая несколько ложек варенья в блюдце.

– Ну раз сама Катя собирала, то, конечно, попробую, – ответил Тигран, подыгрывая её тону.

– А это правильно. Ну, рассказывай давай бабушке, где познакомились, какие виды на мою девочку имеешь? Всё выкладывай, не поднимай мне давление. – На последней фразе Тигран поперхнулся. Он не ожидал такой прямоты, напоминающей, скорее, допрос у бывалого следователя. – Она ведь у меня одна, – добавила женщина, её голос смягчился, но глаза остались цепкими.

– Марья Семёновна, – начал Тигран, опуская ложку в блюдце с вареньем, – давайте опустим наше с ней знакомство и перейдём к главному. Я сделал Кате предложение, и она согласилась.

– Что ты такое говоришь? – прищурила она свои светлые, пронзительные глаза, словно сканируя его тёмные, смотревшие на неё в упор. – Это ж радость какая! – растягивая слова, старушка взялась за чайник. – Подолью тебе чайку, зятёк, – отведя взгляд, она налила кипяток в чашку и вернула чайник на стол. – Но вот что странно: Катюша моя всегда делится со мной, и такую новость точно бы не утаила, – её цепкий взгляд снова впился в Тиграна.

Он выдержал его, непринуждённо приподняв брови:

– Она просто шокирована и не может поверить в своё счастье.

– Ах, вот оно что… Ну, пей чаёк с малинкой, пей, зятёк, – подбодрила она его.

– Благодарю, – ответил Тигран, чувствуя себя как на допросе. Ему это не нравилось, но он сохранял спокойствие.

– А где ж работает будущий муж моей внучки? – продолжила она, не давая ему расслабиться.

– Я бизнесмен, – коротко ответил он, не вдаваясь в подробности.

– Ну я вижу, что крутой ты мужик, такой моей Катьке и нужен, чтоб как у Христа за пазухой. Но правду хочу знать: воруешь или честно зарабатываешь? – Она встала и для пущей убедительности стукнула указательным пальцем по столу.

Тигран, сдерживая смех, посмотрел на «пожилого генерала» и ответил:

– Слово даю, что не вор.

– А мне слова – что вода, я всё по глазам вижу… – Выдержав паузу, удовлетворённо кивнула. – Вижу, не врёшь. Молодец, что честно работаешь.

– Ну раз мы всё выяснили, тогда поехали, – сказал Тигран поднимаясь.

– Куда? – удивилась Марья Семёновна, её брови поползли вверх.

– Марья Семёновна, после того, что произошло этой ночью, я не могу вас оставить здесь. Внучка ваша не простит меня. Нехорошо начинать семейную жизнь с обид.

– Ты про того худосочного, что ли? Ой, да брось, он мне не страшен, это я за Катюшу испугалась. А мне чего бояться? Я девяностые прошла! – отмахнулась она. – А вот то, что семейную жизнь с обид не хочешь начинать, это хорошо… Молодец.

– Довольно капризное моё будущее, – с лёгкой ухмылкой заметил Тигран, и в его голосе мелькнуло что-то, похожее на нежность. – Давайте так, – он поднялся и полез в карман брюк. – Вот вам моя визитка, если что-то подобное повторится, звоните мне в любое время дня и ночи, – и он положил визитку на стол.

– Ты за меня не переживай, Катюшу мою береги, а то ведь я не посмотрю, какой ты там бизнесмен, – ответила Марья Семёновна, погрозив пальцем, но с тёплой улыбкой.

– Да что вы, Марья Семёновна, как только вы открыли дверь, я сразу понял, с кем имею дело, – в шутку сказал Тигран, подыгрывая её тону.

– Со мной не забалуешь, – усмехнулась она с весёлым задором в глазах.

– Марья Семёновна, не переживайте, Катя в надёжных руках, – заверил он, его голос был твёрдым, но с ноткой уважения.

– А я вижу, – кивнула она. – Это я так… контрольный, так сказать, на всякий случай.

– Вы замечательная бабушка для Кати, – искренне сказал Тигран и, попрощавшись с родственницей своей будущей жены, покинул квартиру.

Глава 6.

Месяц назад

– Ну наконец-то обед! – воскликнула помощница судьи Ника, свернув судебные акты в папку и выключив компьютер. – Ты пойдёшь в столовую, Армин? – спросила она, вставая с места.

– Угу… сейчас, секундочку, мне осталось пронумеровать пару страниц, и всё, – ответила Арминэ, не отрываясь от документов.

– Давай быстрее, никуда не денутся твои «бумажки», – поддразнила Ника, подкрашивая тонкие губы в зеркальце пудреницы. Она думала: «Через пару дней у меня будут такие же пухлые губы, как у этой Новиковой. Посмотрим, к кому тогда будут благоволить мужчины». С хлопком закрыв пудреницу, она кинула её в сумку.

– Всё, я готова, – сказала Арминэ, убирая документы на полку.

– Отлично. Идём тогда, – ответила Ника.

– Подожди, а Катю ждать не будем? – удивилась Арминэ.

– Ой, да ну её, у неё вечно дел по горло. Пошли, – отмахнулась Ника.

– Вот не обижайся, но складывается впечатление, что ты ей просто завидуешь, – честно сказала Арминэ, когда они вышли из кабинета и уже шли по длинному коридору.

– Это я-то? – чуть не взвизгнула Ника, приостановившись от удивления.

– Ну извини, что озвучила очевидное, – удивлённо приподняла тёмные брови Арминэ.

– Ты серьёзно? – воскликнула Ника, но тут же перешла на шёпот, заметив косые взгляды проходящих мимо сотрудников. Она одёрнула себя, вспомнив, что находится в арбитражном суде. – Знаешь, что я тебе скажу, – поправив стильную стрижку «боб», продолжила путь вместе с Арминэ. – Она мне не нравится, выскочка. Эту должность секретаря Игорь Александрович хотел дать мне, но нет же, вездесущая Новикова обошла меня!

– Ник, никогда такого не было. Это тебе так хотелось, – спокойно возразила Арминэ, кивком поздоровавшись с проходящим коллегой.

– Ну спасибо, а я думала, мы подруги, – фыркнула Ника, нервно поправляя ремешок сумки на плече.

– Вот и снова ты лукавишь, – беззлобно улыбнулась девушка. – Ты здесь ни с кем не дружишь. На работе вообще не стоит дружить, тут ты права, но будь честна, только и всего. Вот когда Кате от бизнесмена Григоряна букет курьер приносил, а ты взяла и сдала её судье, и он её потом отчитывал. Зачем ты так поступила?

– И поделом ей, здесь не дом свиданий, – вскинула подбородок Ника и свернула в столовую, где уже собрались коллеги на обед.

Арминэ, чуть помедлив, удивлённо посмотрела на её чеканную походку и вошла следом. Девушки взяли бизнес-ланч и сели за столик. Арминэ попыталась сгладить напряжённую обстановку, созданную Никой.

– Давай не будем ругаться, мы втроём в одном коллективе работаем, – сказала она, глядя на заострённые черты лица Ники.

– Знаешь, что, Армина! Ты её защищаешь, а ведь она встречается с твоим соотечественником. Того гляди, замуж за него выскочит, а тебе всё равно, да? – бросила Ника раздражённо.

У Арминэ выпала ложка из руки и звякнула о тарелку, но шум в столовой заглушил этот звук.

– Как же ты любишь всё обострять, – тихо произнесла она. – Мне всё равно, с кем у Кати отношения, это её личная жизнь.

– Ой, отношения… скажешь тоже, – усмехнулась Ника, набрав ложку супа и отправив её в рот. – Между прочим, у нас с Тиграном было пару раз, он хотел большего, но я… ему отказала. Извини, Арминэ, не принимай это за расизм, но для серьёзных отношений я предпочитаю наших, русских мужчин. Понимаешь?

Арминэ чуть нахмурила лоб, но продолжала смотреть на бестактную коллегу, которая с деланным равнодушием ела свой ланч.

– Я понимаю одно: когда ты говоришь свысока, то пытаешься придать своим словам больше веса, думая, что другие этого не видят. Но ты ошибаешься, пойми уже наконец. Далась тебе Новикова… Заведи свои отношения и будь счастлива. Зависть порождает желчь, и… думаю, ты знаешь, что дальше, – Арминэ встала из-за стола.

– Ты куда? – жёстко спросила Ника.

– У меня аппетит пропал, извини.

Тем временем Катя работала в кабинете и прервалась на входящее сообщение.

«Цветы получила?» – написал Тигран.

«Вот… даже не поздоровался», – подумала Катя, улыбнувшись, и ответила:

«Хочешь, чтобы меня уволили? Нет ещё. А вообще-то неплохо было бы поздороваться».

«Привет», – тут же прилетело в ответ.

«Очень романтичное приветствие», – поддразнила она.

«Я на совещании».

«А чего тогда пишешь мне?» – усмехнулась Катя, прикусив нижнюю губу.

«Скучаю, вспомнил твои сахарные губки. Представь: мой экономист читает доклад, а я смотрю на него и вижу твои губы», – написал он и добавил кучу смеющихся смайликов.

Катя улыбнулась и буркнула про себя: «Вот дурак».

«Ты ненормальный».

«Так и есть, из-за тебя».

Катя довольно улыбнулась.

«Отвлекаешь, у меня целая стопка судебных актов».

«Хорошо, не буду. Кстати, не переживай, не уволят, я с Игорем лично разговаривал. Вечером заеду за тобой».

Катя в душе возмутилась, что Григорян общался с её начальством, но, зная Тиграна, поняла, что он иначе не поступил бы. Вздохнув не без удовольствия, она написала:

«Договорились, только не домой, я бабушке о нас ещё не рассказывала».

«А когда расскажешь? Когда замуж позову?»

Катя замерла, перечитывая это сообщение, а сердце бешено стучало от мысли, что он позовёт её замуж.

«А кто сказал, что я за тебя пойду замуж? Не выйду», – нарочито с безразличием написала она в ответ.

«Ну, значит, я тебя украду», – ответил он, даже не спросив причину.

«Самоуверенный диктатор», – в шутку подумала Катя и написала:

«Ха-ха! Напугал! Мы живём в цивилизованном мире».

«Ну, значит, я тебя цивилизованно выкраду и сделаю своей».

«Всё, я ушла, у меня куча работы».

«Хорошо, иди, я тоже вернусь к совещанию».

Она вышла из чата и секунд десять влюблённо улыбалась, вспоминая пронзительные глаза Тиграна. У неё было много ухажёров, но никто не действовал на неё так, как Григорян. Он мог молчать, просто глядя на неё – настойчиво, властно, – и у Кати от этого взгляда подкашивались коленки. «Это любовь», – говорила она себе. Всё было хорошо: Тигран не просто крупный бизнесмен, перед которым открывались многие двери, но и достойный мужчина. Он никогда не настаивал на близости, потому что у него на Катю были планы длиною в жизнь.

В тот день Катя получила шикарный букет и занесла его в кабинет. А вечером нашла в своей сумке письмо, написанное от руки. По почерку она сразу поняла, от кого оно. В письме подробно описывались встречи Кати и Тиграна: как он пару раз отлучался по делам бизнеса, как их свидания прерывались по тем же причинам. Но, по словам Ники, в это время Тигран якобы развлекался с ней. В конце письма Ника извинялась, объясняя, что влюблена и не может с этим ничего поделать.

Катя, перечитывая письмо, не могла успокоиться. Слишком много подробностей, чтобы считать это ложью.

На следующий день Ника, сидя в кабинете Кати, в слезах рассказывала, как Тигран её любил, пока не появилась Катя и всё не испортила. Это было и обвинение, и жалоба. Кате хотелось провалиться сквозь землю – ведь она сама по уши влюблена в Григоряна. На вопрос, почему Ника молчала всё это время, та ответила сквозь слёзы:

– Думала, он поиграется с тобой и вернётся ко мне. Так всегда и было, он всегда возвращался ко мне, – невинно произнесла Ника, вытирая слёзы. – Только ты не рассказывай никому, особенно Арминэ, – взяла она с Кати обещание и, высушив слёзы, вышла из кабинета.

Катя перестала отвечать на звонки и сообщения Тиграна, решив вычеркнуть его из своей жизни раз и навсегда. Но Тигран не из тех, кто позволяет себя использовать.

Катя мерила комнату шагами, в пятый раз набирая бабушке, но та упорно не брала трубку. Телефон в её руке уже нагрелся от бесконечных попыток дозвониться, а сердце колотилось от тревоги.

– Бабуля… ну возьми ты трубку, пожалуйста! – бормотала Катя, нервно кусая губу. – Опять твой телефон чёрт знает где валяется. Или что мне думать? – Но монотонные гудки в трубке продолжали издеваться над её терпением.

Минуты тянулись невыносимо долго, и каждый тик часов на стене в гостиной Григоряна словно подливал масла в огонь в довесок к её беспокойству. Катя уже представляла самые страшные сценарии. И вдруг в тишине дома раздались шаги – тяжёлые, уверенные, гулко отдающиеся в коридоре. Катя замерла, вслушиваясь, а затем резко обернулась, когда двери распахнулись, и в комнату вошёл Тигран.

Катя, не раздумывая, подскочила к нему. На первый взгляд могло показаться, что она готова была броситься в объятия Тиграна, но это всего лишь на первый взгляд.

– Ты чего не спишь? – спросил он, оглядывая её с ног до головы, будто видел впервые.

– Ты серьёзно? – Катя всплеснула руками, её глаза горели от возмущения. – Я тут сумасшедше волновалась, понимаешь? В мыслях рисовала самые страшные картинки, а ты приходишь и первое, что делаешь – каламбуришь!

Тигран лишь лениво улыбнулся, будто её паника была чем-то забавным.

– Не стоило, со мной всё в порядке, – произнёс он самодовольно и, шутя, добавил: – Враги повержены, мир спасён, можешь выдохнуть.

Он шагнул ближе, собираясь приобнять её, но Катя ловко увернулась, скрестив руки на груди и наградив его хмурым взглядом.

– Да причём тут ты? – фыркнула она. – Я за бабулю волновалась! Как она там? С ней всё нормально?

Тигран поджал губы, ему не понравилась, что Катя отпрянула от него. Сунув руки в карманы брюк, он прошёл к окну, лениво бросив через плечо:

– С ней всё в порядке. Боевая старушка у тебя, ничего не скажешь. – он смотрел на улицу, где в свете фонарей мелькали тени деревьев. – Я бы даже сказал, слишком боевая.

– Слава богу, – выдохнула Катя, чувствуя, как с плеч будто свалился неподъёмный груз. Она тоже подошла к окну, подняв глаза к небу, где полная луна заливала всё вокруг холодным серебристым светом. – Да, моя бабуля – просто супер. Лучшая в мире. Никто с ней не сравнится, – добавила она с нежной улыбкой, но тут же нахмурилась, вспомнив причину своего стресса. – Погоди, а кто это вообще был? Что ему надо было от нас с бабулей?

Тигран повернулся к девушке, и его взгляд стал серьёзнее.

– От вас – ничего. Это меня они хотели, – сказал он, глядя прямо в её удивлённые глаза.

– От тебя? – Катя прищурилась, пытаясь сложить в голове этот пазл. – В нашем с бабушкой доме? Это что, теперь из-за тебя всякие типы будут к нам врываться?

– Мой заклятый соперник прознал, что ты – моя женщина. Решил поиграть в свои дурацкие игры.

– Твоя женщина? – Катя задохнулась от возмущения, её щёки вспыхнули. – Никакая я не твоя. Я тут места себе не находила, а всё из-за того, что вы с каким-то типом меряетесь, у кого кошелёк толще, или что там у вас за разборки?

– Успокойся, Катя, всё уже позади, – Тигран посмотрел на неё строго, его тон стал жёстче. Он явно не любил, когда его выводили из равновесия, особенно женские истерики. Но Кате было всё равно на его сердитый взгляд – она была на взводе и собиралась высказать всё, что накипело.

– Позади? – взвилась она. – А моя бабуля чуть инфаркт не получила из-за твоих разборок! Ты хоть понимаешь, что я пережила, пока ждала вестей?

Тигран вдруг рассмеялся – коротко, но искренне, будто её гнев его только позабавил.

– Инфаркт? – переспросил он, приподняв бровь. – Это ты про ту милую старушку, которая встретила меня с ружьём наперевес? Нет, Катя, ты явно говоришь о какой-то другой родственнице.

– Чего?! – Катя замерла, её голубые глаза округлились от шока, а голос сорвался на писк. – Она всё-таки взялась за ружьё?! Боже, бабуля, я же просила…

Тигран бросил взгляд на часы, небрежно подняв запястье к лицу, и его тёмные брови слегка приподнялись.

– Вижу, эта новость тебя не так уж сильно и шокировала, – сказал он с лёгкой насмешкой. – Пора спать, Катя. Завтра у нас с тобой роспись. Идём, я провожу тебя в спальню.

Катя попятилась к стене, её сердце заколотилось ещё быстрее – то ли от возмущения, то ли от близости Тиграна, которая всегда сбивала её с толку, особенно когда он на неё смотрел так, как смотрит сейчас.

– Сто раз тебе говорила: я не выйду за тебя! – выпалила она, вскинув подбородок. – И не подходи ко мне, Тигран!

Он лишь приподнял брови, сунув руки в карманы брюк, и, в отличие от неё, сохранил спокойный, почти ледяной тон:

– Ты выйдешь за меня. Завтра. В десять утра, прямо в этой комнате. К тому времени работник загса прибудет в мой дом, так что нам лучше выспаться.

Катя задохнулась от его уверенности, её взгляд метнулся по комнате, словно ища пути к отступлению.

Голос девушки вдруг дрогнул, и она тихо спросила:

– Вот так, значит? Силком потащишь? – Волна растерянности затопила Катю. Она любила Тиграна – чёрт возьми, слишком сильно любила, и держать оборону, когда он стоял так близко, для неё было невыносимо тяжело. Тёмные глаза Тиграна, казалось, прожигали её насквозь, не давая ни шанса отвернуться.

Мужчина шагнул ближе, медленно, будто хищник, тигр, загоняющий добычу. Он упёрся ладонями в стену по обе стороны от Кати, заключая её в ловушку своих рук. Лицо оказалось так близко, что она чувствовала тепло его дыхания на своих губах.

– Если придётся, то да – силой потащу, – произнёс он низким, почти угрожающим голосом, глядя ей прямо в глаза, и от этого кожа Кати покрылась мурашками.

Она попыталась собраться с мыслями, но взгляд Тиграна сбивал её с ног.

– Ты даже не спросил, почему я отклоняла твои звонки, – бросила она, стараясь звучать твёрдо, но голос предательски дрожал.

– А был ли смысл спрашивать? – Тигран чуть наклонил голову, его губы изогнулись в едва заметной усмешке. – Я и так всё о тебе знаю: самочувствие отличное, на работу ходишь, курьера с букетами от меня разворачиваешь с порога, а на звонки не отвечаешь. Думаешь, я не в курсе?

Катя замерла, её глаза расширились от удивления.

– Выходит… ты следил за мной? – выдохнула она, не веря своим ушам. – Всё это время?

Тигран небрежно убрал выбившуюся прядь волос с её щеки, и его пальцы задержались чуть дольше, чем нужно, заставив её сердце участиться.

– Разумеется, – ответил он, словно это было само собой разумеющимся. – Думаешь, я позволю, чтобы моя женщина принадлежала кому-то другому?

– Не прикасайся! – Катя попыталась оттолкнуть его руку, но её голос звучал неуверенно, а в глазах уже блестели слёзы. Она ненавидела себя за эту слабость, но ничего не могла с собой поделать.

– Хм, – Тигран невесело усмехнулся. – И всё это из-за того, что ты поверила каким-то сплетням?

Слёзы наконец скатились по её щекам, оставляя горячие дорожки. Катя смотрела в его пронзительные глаза и чувствовала, как тонет в них, теряя всякую способность сопротивляться.

– То, что мне сказали, не может быть сплетней, – прошептала она, горло сдавило от боли.

– Ну вот, выходит, тебе всё-таки наплели чушь, – сказал Тигран, и его тон стал чуть мягче. – Иначе с чего бы ты так от меня бегала?

– Я не хочу делить тебя с кем-то! Мне так не надо… не надо, Тигран! Лучше я одна буду, чем так…

Он смотрел на неё, и уголок его губ медленно приподнимался в тёплой, почти нежной улыбке. Кончиками пальцев он осторожно вытер слёзы с её щёк.

– Ты собственница, – произнёс он с лёгкой иронией, но в его голосе чувствовалась искренняя теплота. – Как и я, любовь моя. Ты – моя и ничья больше. Все женщины, что были до тебя, давно в прошлом. Тебе стоило просто поговорить со мной, довериться мне, а не слушать чужую болтовню. Гордость – хорошее качество, но не в делах сердечных. Подумай, Катя, что ты можешь потерять из-за своего упрямства.

Не давая ответить, он одним ловким движением подхватил Катю на руки как пёрышко и направился к спальне, которую приготовили для неё. Катя, не в силах сопротивляться, прильнула к нему, судорожно вдохнув знакомый запах его парфюма. Она закрыла глаза, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с его.

– Интересно, – начал Тигран, пока нёс её через гостиную, – если ты заглянешь в интернет и начитаешься всей той чуши, что обо мне пишут, мне что, искать тебя на другом континенте придётся?

Катя слабо улыбнулась, всё ещё прижимаясь к его груди.

– Убегу, – тихо ответила она, но в её голосе уже не было прежней решимости. – Если выяснится, что ты и правда мне изменял… с какой-то там Никой.

Тигран мысленно прищурился. «Ника? Какая ещё Ника? Надо будет выяснить, что за пигалица», – подумал он, но вслух лишь хмыкнул.

– Выкинь это из головы, – сказал он, чуть жёстче. – Я тебя везде найду.

Катя уснула мгновенно, едва её голова коснулась мягкой подушки. Тигран осторожно уложил её в постель, стараясь не потревожить. Он наклонился, чтобы снять с неё туфли на высоких каблуках.

«Создатель каблуков явно хотел посмотреть, насколько сильна женская выдержка», – подумал он, качая головой с лёгкой усмешкой. Его пальцы задержались на её щиколотке чуть дольше, чем нужно, и он поймал себя на том, что невольно любуется её спокойным, почти ангельским лицом, освещённым мягким светом ночника.

– И как вы только ходите на них целый день? – тихо произнёс Тигран едва слышным голосом. Катя не слышала его вопроса. Её день выдался нервным, и сейчас она устало потянула стопы, вытягивая пальцы как балерина, и, сонно вздохнув, глубже провалилась в сон.

Тигран замер у кровати, не в силах отвести взгляд. Её безмятежность притягивала его, в особенности после сегодняшней перепалки. Он чувствовал, как внутри него борются раздражение и любовь – два чувства, которые Катя вызывала в нём с пугающей регулярностью.

– Какая же ты глупая, им сер*, – тихо сказал он, обращаясь к ней, хоть и знал, что она его не слышит. – Любовь моя… Вместо того чтобы просто рассказать мне, поверила какой-то меркантильной особе. Женщины… – Он поджал губы, покачал головой и, бросив последний взгляд на спящую Катю, вышел из комнаты. Направляясь в свою спальню, он думал: «Надеюсь, завтра – точнее, уже сегодня – она пожалеет о том, как потрепала мои нервы. Но, чёрт возьми, Катя… Я готов простить тебе всё, потому что ты моя любовь, моя слабость».

В своей комнате Тигран остановился у окна, глядя на тёмный сад, где в свете фонарей покачивались ветви деревьев. Он провёл рукой по волосам, пытаясь прогнать усталость. В голове крутились её слова, её слёзы, её упрямство. «Почему с ней всё так сложно? – думал он. – Но без этого она не была бы Катей». Тигран усмехнулся, представляя, как она завтра будет возмущаться, но всё равно подставит пальчик, чтобы я надел на него обручальное кольцо. Потому что, несмотря на все её протесты, он знал: она любит его так же сильно, как и он её.

Утро ворвалось в комнату Кати с громким возгласом Тиграна:

– Доброе утро, спящая красавица! – громко провозгласил мужчина. Он был бодр и полон энергии после утренней пробежки и пары кругов в бассейне.

Катя резко села в постели, её голубые глаза округлились, а причёска после сна растрепалась, придавая ей вид ошарашенного котёнка, который только что свалился с дивана. Девушка заморгала, пытаясь понять, где она и что происходит, а её сердце уже колотилось от внезапного пробуждения.

– Григо… Тигран… О боже, – опустив голову, Катя прикрыла глаза ладонью и тихо произнесла: – Я думала, мне всё это приснилось. Всё это… ты, лимузин, твои слова… я думала, это просто дурной сон. Или, может, очень странная сказка, где я попала в плен к какому-то властному принцу, – её голос стал тише, почти виноватым.

Тигран, стоя в середине комнаты, скрестил руки на груди и смотрел на неё прищурено. Он выглядел как человек, который точно знает, что держит всё под контролем, но и не может скрыть, как сильно ему нравится растерянный вид Кати.

– Извини, милая, что так резко, но медлить нельзя, пора вставать, – сказал он, смягчая резкий тон. – В ванной прислуга для тебя уже развесила халат и тапочки. У нас ровно полчаса, чтобы позавтракать, пока не привезут твой наряд невесты.

Катя подтянула колени к груди, обхватив их руками, и посмотрела на него со смесью растерянности и укора. Её сердце бешено колотилось: она любила Тиграна, любила сильно. И всё же… всё, что произошло со вчерашнего дня, начиная с того момента, как она очнулась в его лимузине, казалось неправильным, слишком поспешным, слишком… в его стиле. А она хотела, чтобы всё было иначе – романтичнее, нежнее, без этого его властного напора, который одновременно злил и заставлял её сердце трепетать.

– Я по-разному представляла себе предложение руки и сердца, – медленно начала она с лёгкой обидой в голосе, – но ты, Тигран, превзошёл все мои ожидания. И, знаешь, вовсе не в лучшем смысле. Это больше похоже на… на какой-то захват территории, а не на любовь!

Он изогнул бровь. Медленно прошёл к креслу у окна и сел, небрежно расставив ноги, словно готовился к очередному раунду их словесной дуэли.

– А мне кажется, это самое то, – ответил он с лёгкой иронией. – Особенно после того, как ты бегала от меня, как от чумы. Или ты думала, я буду сидеть и ждать, пока ты передумаешь?

– Тигран! – Катя бросила на него взгляд, полный укоризны. В этот момент ей не нравилось, как легко он выводил её из равновесия, но в целом его самоуверенность была частью того, что её в нём так притягивало.

– Что, Катя? – Он выпрямился в кресле, его тон стал жёстче, глаза выдавали осуждение, но в них чувствовалась забота. – Хочешь сказать, я не прав?

Катя опустила взгляд, её пальцы нервно теребили край одеяла. Она молчала несколько секунд, собираясь с мыслями, а потом тихо, почти шёпотом, призналась:

– Я была не права. Мне стоило… поговорить с тобой. Выяснить всё, вместо того чтобы слушать сплетни и строить из себя гордую дурочку. Это моя ошибка, прости.

Тигран смотрел на неё, и его лицо смягчилось. Он встал с кресла, подошёл и присел на край кровати, чуть наклонившись к ней.

– Вот именно, Катя. Мы же взрослые люди. Но я рад, что ты хотя бы это поняла. – Он протянул руку и легонько коснулся её подбородка, заставляя поднять взгляд. – Хочу, чтобы ты была со мной. Не с кем-то там, а со мной. Я знаю, что ты тоже этого хочешь.

Катя почувствовала, как её щёки вспыхнули. Его слова, такие простые и искренние, пробивали её оборону как стрелы. Она хотела возразить, сказать что-то колкое, но вместо этого лишь вздохнула.

– Люблю тебя, – пробормотала она с нежностью и уже не скрывала влюблённых глаз.

– Я знаю, им сер. Но какая же ты упрямая, – ответил Тигран, вставая с кровати и протягивая ей руку. – Пойдём, невеста моя. Время собираться. И не спорь – тем более что это бесполезно.

Катя приняла его руку, чувствуя, как её сердце предательски замирает от этого прикосновения, но нашла в себе силы сказать:

– Раз так, то моя бабушка должна присутствовать на моём бракосочетании.

– Что? – спросил Тигран, будто не расслышал.

– Говорю, без бабули не выйду за тебя, – подняла свои светлые брови на него и окинула невинным взглядом.

– Вот так, значит…

– Да, именно так, – деловито прошествовала она в ванную и напоследок бросила на него взгляд через плечо, получилось кокетливо. Но Тигран его не оценил, он был немного хмур, и после того как Катя скрылась за дверью ванной, вышел из комнаты и мысленно подумал: «Надеюсь, ружьё своё она оставит дома».

Тигран спустился во двор и остановился на террасе, вдыхая утреннюю прохладу. Он подозвал помощника.

– Артак, подойди, – поманил он пальцем, сдерживая голос, чтобы не нарушать тишину утра. Когда помощник приблизился, Тигран, прищурившись, сказал: – Привези родственницу моей невесты. Немедленно.

– Слушаюсь, – кивнул Артак, развернувшись, чтобы исполнить приказ, но Тигран остановил его, положив руку на плечо.

– Погоди. Бабуля не так проста. Если что, звони мне, – в его голосе мелькнула тень улыбки.

– Не переживайте, шеф, я найду подход, – скупо улыбнулся Артак и удалился. Тигран проводил его взглядом.

Он вернулся в дом. Уловив движение наверху, Тигран поднял глаза к лестнице и замер. Катя стояла в белом халате, подвязанном на талии, с распущенными волосами, струящимися по плечам, и выглядела так по-домашнему, что у него перехватило дыхание. Катя растеряно пожала плечами и тихо произнесла:

– Я заблудилась…

– Заблудилась? – переспросил Тигран, и его кадык дёрнулся, выдавая сдерживаемую улыбку. Он шагнул ближе, голос стал ниже, теплее. – Спускайся ко мне, им сер*, я приказал накрыть нам завтрак в беседке.

– Тигран… Это так странно, – Катя спустилась и вложила ладонь в его протянутую руку. – Всё это… как будто не со мной.

– Что тебя смущает? – поинтересовался он, пока они шли к выходу. Мягко улыбнувшись, Тигран снова окинул взглядом её внешний вид, он впервые увидел её в домашнем.

– Ты сейчас серьёзно? – её глаза вспыхнули, она, перешагнув порог и оказавшись во дворе, остановилась.

– Вполне серьёзно, – ответил он.

– О… Боже, как красиво, – Катя замерла, оглядывая двор, утопающий в утреннем свете. – Твой двор такой… я такие только на картинках видела! И дом ничуть не уступает двору, – произнесла она взволнованным от восторга голосом.

– И ты станешь здесь хозяйкой, – твёрдо сказал Тигран.

– Вот об этом я и говорю! – Катя повернулась к нему, её щёки слегка порозовели. – Нет у меня предсвадебного волнения, понимаешь? Не было предложения, не было мандража… Просто будет сухая роспись! – в её голосе сквозила смесь обиды и растерянности.

– Ну тихо, тихо, – он притянул её за талию, рукой прижимая к себе. – Не успел насладиться твоей кротостью, как проснулась моя фурия, – улыбнулся он, проводя пальцами по её скуле к губам, отчего у Кати перехватило дыхание.

– Тигран, – выдохнула она, и её губы приоткрылись, словно призывая его ближе, а сердце забилось быстрее.

Их губы встретились, и Тигран ворвался в её рот языком, наполняя поцелуй такой страстью, что у Кати закружилась голова. Она обвила его сильную шею, притягивая ближе, растворяясь в тепле и силе Тиграна. Это был момент… их момент – живой, трепетный и полный огня.

– Если бы ты знала, как я хочу тебя, – хрипло сказал он, после того как нехотя разорвал поцелуй. Он расцепил Катины руки и нежно поцеловал подушечки её пальцев. – Ты выйдешь за меня?

– Оригинальное предложение за пять минут до бракосочетания, – иронично произнесла. Катя улыбнулась, её глаза всё ещё были затуманены страстью.

– Зато искренне, им сер, – ответил Тигран, продолжая целовать пальцы Кати, а его взгляд горел любовью.

– Только у тебя так получается, – Катя смотрела на него с теплом, её сердце трепетало от его лёгких поцелуев. – И, положа руку на сердце, признаюсь: что-то подобное от тебя и ожидалось. Но если обидишь меня, то моя бабуля… убьёт тебя. Имей это в виду.

– Женщин обижают только слабаки, – отрезал Тигран. – Но и ты имей в виду – неуважения к своему мужу… я не потерплю.

– Думала, добавишь «и господину», – усмехнулась Катя с озорством.

– А что… Неплохая идея, мне нравится ход твоих мыслей, – подыграл он, взяв её ладонь, и направился к беседке. – Повтори-ка, только перефразируй на «мой господин»…

– Ещё чего! На «господина» можешь не рассчитывать! – фыркнула она.

– М… как звучит из твоих уст, моя фурия, – с лукавой улыбкой продолжил Тигран.

Они шутили, пока не подошли к беседке, оформленной в стиле хай-тек, где для них уже был накрыт завтрак. Прислуга находилась рядом.

– Проходи, любовь моя, – Тигран сделал пригласительный жест, и при этом его глаза не отрывались от Кати.

– Что ж, посмотрим, чем завтракают богачи, – Катя округлила глаза, акцентируя взгляд на Тигране, и с лёгкой насмешкой прошла к своему месту.

– Ты будешь удивлена, а может, и разочарована, – сказал он, садясь напротив, после того как Катя устроилась за столом.

Прислуга открыла их блюда, пожелала приятного аппетита и удалилась. Катя, посмотрев на пышный омлет, вскинула брови и, взяв столовые приборы, с притворным возмущением спросила:

– А где моя фуа-гра?

– Я не люблю печень в любом виде, – усмехнулся Тигран, отправляя маленькую порцию омлета в рот. При этом он неотрывно смотрел на свою будущую жену.

После завтрака Катя стояла в комнате, разглядывая наряды, которые привезли и вкатили на стойке. Её глаза расширились от изумления – такого выбора она не ожидала.

– Я решил заказать свадебные платья разного стиля, не знал, какой тебе больше понравится, – пояснил Тигран, наблюдая за её реакцией.

– А… – Катя замерла, её голос дрожал от смеси восторга и растерянности. – Это всё… для меня?

– Разумеется, им сер.* А туфли, бельё, чулки, украшения, косметика – всё уже в гардеробной, – добавил он, заложив руки за спину. – Стилиста пришлось отменить, так как мы не укладываемся по времени.

– Думаю, этот факт я как-нибудь переживу, – ответила Катя, всё ещё пребывая в лёгком шоке, её пальцы нервно сжали на груди полы халата.

А тем временем внизу, в холле…

– Разберусь сама, милок! Я дама в возрасте, а вовсе не старуха, – заявила Марья Семёновна, уперев руки в бока и гордо вскинув голову. – Это ж не дом, а целый лабиринт! Ладно, веди, где спрятали мою внучку? – она нахмурилась, но злобы в её взгляде не было.

– Прошу за мной, – с осторожностью сказал Артак, указывая на лестницу.

– Не надо мне «за мной»! Я впереди пойду, – отрезала она и бодрым шагом направилась по ступенькам, её энергия заставила Артака невольно улыбнуться.

– Это моя бабуля! – воскликнула Катя, бросившись встречать её, и сердце девушки подпрыгнуло от радости.

– Я тоже её услышал, – усмехнулся Тигран, следуя за невестой и почёсывая подбородок.

– Ба, привет! – Катя обняла бабушку, и та крепко прижала её к себе, словно защищая от невидимых врагов. – Я так переживала вчера, а ты ещё телефон не брала, чуть с ума не сошла!

– Переживала? Да что ты, деточка, со мной-то что будет? Глупенькая моя, – ласково ответила Марья Семёновна, поглаживая Катю по голове. – Ты мне лучше расскажи, с каких пор ты стала страдать расстройством памяти? Замуж выходишь, а мне ни слова! Хорошо хоть, что с женихом твоим познакомилась, но и то лишь вчера.

– Ба… ну прости, всё так неожиданно… – Катя замялась, её щёки порозовели. – Просто Тигран, он…

– Ну-ну, будет тебе, – мягко прервала её бабушка, хитро блеснув глазами. – Этот лот надо брать, Катюша.

– Бабуль, ты что такое говоришь, тише! – шикнула Катя, но её губы дрогнули в улыбке. Тигран, стоявший позади, всё слышал.

– Доброе утро, Марья Семёновна, рад вас видеть снова, – сказал он спокойным тоном, подходя ближе.

– Ой, и ты здесь, зятёк, – Марья Семёновна развернулась к нему и мило улыбнулась.

– И я здесь, – ответил он, глядя на бойкую родственницу Кати. – Вы сегодня без ружья?

– Без. Но никогда не поздно за ним вернуться, зятёк, – парировала она как бы в шутку, но Тигран-то знал, что бабуля не шутит.

– Надеюсь, в дальнейшем обойдёмся без него, – с лёгкой иронией ответил он, приподняв брови.

– А вот сейчас и узнаем, дорогой зятёк. Идёмте, где у вас можно присесть? Ноги у меня совсем больные стали, чай, не молодая. Нам надо всё обсудить, – заявила Марья Семёновна тоном, не терпящим возражений. «Ну ладно…» – сказал мысленно Тигран, скрипнув зубами, а вслух спросил:

– Что «всё»?

– Как что, милок? Где мы будем жить, – и, держа внучку за руку, направилась в ближайшую комнату.

– Мы? – удивлённо переспросил Тигран, вкладывая руки в карманы и следуя за ними. Катя обернулась и подмигнула ему, а он усмехнулся, подумав: «Что ж, придётся брать в качестве приданого родственницу жены».

Оказавшись в комнате, где ночевала Катя, Марья Семёновна села в кресло, а Тигран с невестой остались стоять.

– Скажу прямо, – начала по-деловому женщина, – как только увидала тебя на пороге, ты, сокол, сразу мне понравился. У меня глаз намётанный, я в душу заглядываю, будь уверен, – подняла она указательный палец кверху, утверждая.

– Вспоминая нашу первую встречу, Марья Семёновна, даже не сомневаюсь, что так оно и есть, – сказал Тигран и со вздохом посмотрел на часы.

– Тигран, ты куда торопишься иль ждёшь кого? – поинтересовалась она, сканируя его прищуром.

– Мы ждём работника ЗАГСа, – коротко ответил Григорян и вложил одну руку в карман брюк.

– Ах да, чернявенький, что вёз меня сюда, сказал, что торжество сегодня. Признаться, я озадачена вашим спешным решением, ну да ладно, – улыбнулась Марья Семёновна, махнув рукой. – Дело молодое, и жених ты достойный, что уж скрывать. Да, Катюш? – подмигнула она внучке.

– Бабуль, ты сегодня такая… энергичная, – Катя посмотрела на бабушку долгим, предупреждающим взглядом.

– Деточка, не сердись на бабку, мне важно, чтобы ты, моя красавица, была счастлива. А до тех пор, пока не удостоверюсь, что оно так и есть, буду с вами жить.

Тигран, несмотря на свой жёсткий характер, не перебивая, слушал Марью Семёновну – она ему нравилась. Он знал о Кате всё: после того как самолёт, в котором летели её родители, упал в океан, и они погибли, девочку с десятилетнего возраста воспитывала бабушка. Она заменила ей родителей. «Имел ли я право лишать будущую жену общения с единственной родственницей? – спрашивал себя Тигран. – Нет… Конечно, нет. И если Катя станет счастливее от того, что Марья Семёновна захотела жить с нами, значит, так тому и быть», – подытожил он свои мысли.

– Ну раз протестующих нет, пора бы невесту и приодеть, – вставая со своего места, уверенно сказала Марья Семёновна. – Не в халате же она за тебя пойдёт, ну в самом-то деле. Веди, детка, где себя в порядок будешь приводить, а то я ж в этих хоромах заблужусь, – обратилась она к внучке.

– Следующая дверь, Марья Семёновна, – ответил за Катю Тигран, – и поторопитесь, я люблю пунктуальность.

– Ишь ты… слыхала, Кать? Не женился ещё, а уже требует, – пробурчала Семёновна, следуя в комнату, которую указал Тигран.

Оставшись с Катей наедине, Марья Семёновна повернулась к внучке и, уперев руки в боки, приподняв бровь, спросила:

– Жених-то твой украл тебя, верно?

– А как ты поняла, ба? – удивилась Катя, расширив глаза.

– Твоя ба жизнь прожила, вот откуда. И давно у вас отношения? Я думала, у нас нет секретов, Кать, – с укором произнесла женщина.

– Прости, пожалуйста, я не знала, как тебе рассказать, а потом случилось… в общем, мы поссорились, – Катя вздохнула, на долю секунды прикусив губу, словно раздумывая, рассказывать ли бабушке всю правду или нет.

– А что так? – сощурила глаза Марья Семёновна, пронзая ими внучку. – Никак кто-то постарался вас рассорить?

– Да не-е-ет… так вышло, что… – замялась Катя перед бабушкой.

– Катюш, я ж тебя всю от и до знаю, нет смысла юлить, – она повернулась и подошла к стойке с нарядами. – Давай выбирать платье, а то твой жених нервный, такой и в халате потащит, – бурчала она, разглядывая свадебные платья.

– Ба, ну не нагнетай, – улыбнулась Катя и тоже приблизилась к стойке.

– Не нагнетаю, вижу… Уж я-то повидала всяких – и косых, и рябых, и таких, как твой Тигран. Сильный мужик у тебя и властный… Вот это примерь, внученька, – подала Кате первое платье.

– Сильный… хм, подумаешь, я тоже сильная, – девушка приняла платье из рук бабушки и, вскинув подбородок, пошла в гардеробную. А бабушка, глядя ей вслед и качая головой, сказала:

– Ты не сильная, ты – упрямая… Ох, и наворотишь делов, чую я, если не буду рядом.

Из гардеробной тут же донёсся голос Кати:

– Бабуль, это называется – отстоять свою позицию.

– Угу… Ты бабулю не учи, я вижу все твои… позиции. О, и это тоже шикарное платье! – переключилась она на новый наряд. – А вот то, что щедрый твой Тигран, – это большой плюс. Не часто встретишь таких, кто рубли не считает.

– Тигран богат, что ему жадничать, – буднично произнесла Катя и вышла к бабушке. – Смотри, ба, красиво? – улыбнулась она и покрутилась.

– Ох, красота… – протянула Марья Семёновна. – Вот ещё одно примерь, не зря же столько тебе привезли.

– Хорошо. Только давай на этих и остановимся, они мне больше всех нравятся.

– Да, Катюш, пожалуй, ты права, негоже заставлять мужика ждать, ну разве что самую малость, – подмигнула Марья Семёновна.

– А он и не любит ждать, ба, – улыбнулась Катя в ответ и убежала обратно в гардеробную.

– А то я не вижу, – хмыкнула бабушка. – И вот что я тебе скажу, красавица моя, на твоё: «Тигран богат, что ему жадничать». Во-первых, не все богачи щедрые. У моей подруги в своё время был состоятельный мужчина, который отправлял её на рынок за продуктами, а потом ещё и подсчитывал затраты, требуя сдачу до рубля. Так что знай, и так может быть в жизни.

– Ба, сочувствую твоей подруге, и хорошо, что Тигран не такой, иначе я бы уже почувствовала. Давай не будем о плохом. Хочу наконец проникнуться атмосферой собственного праздника, хоть и в узком кругу… хоть и не по моему желанию, – поджала она губы. – Смотри, как красиво, – широко улыбнулась позабыв, что говорила секунду назад. – Всё! Выбираю это!

– Какая ты красавица, девочка моя… Эх, жаль, что… – с грустью вздохнула Марья Семёновна, – ну да ладно, сегодня мы не станем грустить, – смахнула она непрошенную слезу. – Сегодня только радость и улыбки…

А внизу, в фойе, нервничал Тигран, вышагивая по глянцевой плитке в новеньком костюме, сшитом по его спортивной фигуре. В руках, заведённых за спину, он держал небольшой букет невесты.

Услышав быстро приближающиеся шаги, он развернулся.

– Ну! – только и спросил он у подошедшего помощника.

– Всё готово, шеф.

– Отлично. Всех привезли?

– Да. Ждём вашей отмашки.

– Хорошо. Свободен. – Артак кивнул и удалился, Тигран проводил его хмурым взглядом.

– Ждёт он… – нервно пробурчал вслед помощнику, а через несколько секунд услышал лёгкий стук каблучков и, остановившись, бросил взгляд на лестницу…

Тигран застыл внизу лестницы, его тёмные глаза буквально приковались к Кате, спускавшейся под руку с бабушкой. Белоснежное платье струилось как облако, подчёркивая каждый изгиб её фигуры. Сердце Тиграна пропустило удар, и он, сам того не замечая, с шумом втянул воздух. Мужчина любил в ней всё – её красоту, её упрямство, её свет. Счастье Тиграна было молчаливым, но взгляд, которым он буквально пожирал Катю, выдавал его. Он, привыкший держать всё в кулаке, сейчас был во власти одной-единственной женщины.

– Ишь, как смотрит твой сокол… Любит, – шепнула Марья Семёновна, наклонившись к внучке, её голос вибрировал от умиления. Катя не ответила, лишь опустила глаза, не выдержав пронзительного взгляда Тиграна. А сердце девушки колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди, щёки предательски вспыхнули под его взглядом.

– Ты прекрасна, – произнёс Тигран, когда они с бабушкой к нему приблизились. Его голос был сдержанным, как всегда, но в нём чувствовалась глубина, которую он редко показывал. – Это платье… лишь подчёркивает, насколько ты красива, сирун джан*(моя красавица).

– Спасибо… – Катя смущённо улыбнулась, сжав пальцы нервно и впившись в ладони ногтями. – Ты тоже… выглядишь очень… привлекательно, – добавила она, прикусив губу, и тут же пожалела о своих словах, чувствуя, как жар заливает лицо. Тигран прищурился, уголок его губ дрогнул в лёгкой усмешке – он явно наслаждался её растерянностью. Молча протянул ей букет из белых роз, перевязанный атласной лентой, и Катя, пробормотав ещё одно «спасибо», приняла его, вдыхая тонкий аромат цветов.

– Какая же вы гармоничная пара! – воскликнула Марья Семёновна, хлопнув в ладоши, её глаза сияли от радости. – Прямо как в кино, ей-богу! – Она выпрямилась, гордо вскинув подбородок, и без тени скромности добавила: – Моя Катюша вся в меня пошла, такая красотка, глаз не отвести…

– Благодарю, Марья Семёновна, – улыбнувшись, Тигран слегка кивнул, его голос был тёплым, но с привычной властной ноткой. – Без вашей внучки я бы и не стоял здесь.

Взгляд Марьи Семёновны тут же посерьёзнел, стал цепким, как у следователя. – Ты уж, Тигран, будь достойным мужем, береги мою девочку.

Катя бросила на бабушку быстрый взгляд, скрывая улыбку. А та уже вытирала уголки глаз, где набежали слёзы. Тигран, сохраняя спокойствие, ответил:

– Не подведу ваше доверие, Марья Семёновна.

– Не подведи, милок… не подведи, – влажными глазами посмотрела на него женщина, – а то, знаешь ли, я на слово не верю. Побуду с вами, пригляжу, – утирая глаза, сказала она.

Тигран посмотрел на Катю, и его глаза потеплели.

– Я это уже понял, – добавил он с лёгкой иронией, намекая на боевой нрав Марьи Семёновны.

– Лишний раз напомнить не помешает, – пробурчала бабушка и шагнула следом за молодыми, когда Тигран галантно предложил Кате локоть. Они направились к распахнутым дверям, за которыми сиял украшенный двор.

Катя, всё ещё в плену эмоций, вдруг остановилась, её брови нахмурились:

– А куда мы идём? Где работник ЗАГСа? Или она ещё не пришла? Зачем я тогда так торопилась?

Тигран усмехнулся, его голос стал ниже:

– Ох, и болтлива ты, женщина. Придётся заняться твоим воспитанием, – нарочито суровым тоном произнёс он.

– Каким ещё воспитанием? – Катя вскинула подбородок, её глаза вспыхнули. – Имей в виду, Тигран, то, что ты меня выкрал и собираешься сделать своей женой, не значит, что я не сбегу, если ты меня обидишь!

Её слова только рассмешили его. Он мягко потянул Катю за локоть, заставляя продолжить путь, и с привычной уверенностью ответил:

– Наивно думать, что я тебе это позволю.

– Знаешь, что… – начала было Катя, но Марья Семёновна, шедшая позади, покачала головой и вмешалась:

– Милые бранятся – только тешатся. Ох, молодёжь…

Катя не успела возразить – они переступили порог, и её дыхание перехватило. Двор преобразился в настоящую свадебную сказку: длинная дорожка, устланная белыми лепестками роз, вела через арку, увитую живыми цветами. Над головой раскинулось сетчатое покрывало из роз и эвкалипта, а в воздухе парили дизайнерские шары, переливающиеся в лучах утреннего солнца. Аромат цветов смешивался с прохладой утра, а где-то вдалеке играла живая скрипка, добавляя магии этому моменту.

– Когда ты успел? – выдохнула Катя, её глаза округлились от восхищения. – Боже, Тигран, это… это ради меня всё?

– Двор оформили ещё вчера, – спокойно ответил он, но в его голосе чувствовалась гордость за то, как сильно она поражена.

– Но как? – Катя повернулась к нему, её взгляд всё ещё блуждал по убранству двора, будто она боялась, что это мираж, и всё в секунду исчезнет.

– Всё просто, – его губы изогнулись в лёгкой улыбке. – У меня два входа и два въезда.

– Интересное решение, – задумчиво протянула Катя, приподняв брови, но в её голосе сквозило восхищение.

– Согласен. И практичное, – добавил Тигран, довольный собой и тем, что смог удивить свою женщину, ведь весь этот праздник был лишь фоном для её улыбки.

Они пошли по дорожке, выстланной для молодых. Марья Семёновна шла позади, умиляясь и искренне желая им счастья.

– Приготовься, – сказал Тигран, и они шагнули через арку, оказавшись словно в другом измерении. Катя ахнула, увидев множество круглых столов, устланных белыми скатертями под стать свадебной атмосфере и сервированных яствами, за которыми сидели все её знакомые и коллеги с работы.

– Боже мой… ты всё продумал… Тигран… это же настоящая свадьба! Я думала, меня ждёт сухая роспись. А ты…

– Тебе нравится?

– Нравится? – округлила она на него вопросительно глаза. – Да я о таком и не мечтала.

Приглашённые гости приветствовали брачующихся аплодисментами.

– Рад, что тебе нравится, – удовлетворённо улыбнулся Тигран. Он хотел и ожидал именно такой реакции от Кати. Когда послышались хлопки, Григорян сказал: – Пошли, мы и так заставили себя ждать, а я люблю…

– Я помню, пунктуальность, – перебила, подстегнув жениха, Катя и как ни в чём не бывало продолжила с ним шествие под продолжительные аплодисменты к импровизированной сцене, где их ждала колоритная работница ЗАГСа с красной папкой в руках. – Сегодня тебе прощается многое, – шепнул она напускным тоном.

Атмосфера во дворе пульсировала радостью и лёгким возбуждением, как будто весь мир сошёлся в этом уголке, чтобы отпраздновать их союз. Солнечные лучи пробивались сквозь сетчатое цветочное покрывало, отбрасывая на землю мягкие, танцующие тени лепестков, а в воздухе витал аромат свежих роз и жасмина, смешанный с лёгким дуновением ветерка. Гости, одетые в элегантные наряды, сидели за столами, украшенными хрустальными вазами с белыми орхидеями, их лица светились улыбками. Народу приглашено было много – от коллег Кати, которые шепотом обменивались впечатлениями о внезапной свадьбе, до друзей Тиграна, чьи тосты уже витали в воздухе в предвкушении. Музыка, негромкая и романтичная, с нотками кавказских мотивов, лилась из скрытых динамиков.

Тигран и Катя подошли к импровизированной сцене – небольшому подиуму, где стояла работница ЗАГСа, женщина средних лет с тёплой улыбкой и строгим взглядом, сжимая в руках красную папку. Гости затихли, аплодисменты сменились взволнованным шёпотом, и в этот момент Катя почувствовала, как её ладонь в руке Тиграна слегка вспотела от нервов. Она всё ещё была растеряна – эта сказка слишком быстро ворвалась в её жизнь, и хотя сердце трепетало от любви, то разум шептал: «И как быть уверенной в том, что я принимаю верное решение? А разве Тигран позволит мне его изменить? Нет. Не ради развлечения ведь он меня украл… И почему эти мысли именно сейчас ворвались в мой разум…».

– Дорогие гости, – начала работница ЗАГСа, её голос эхом разнёсся по двору, – сегодня мы становимся свидетелями союза двух сердец – Тиграна и Екатерины. – Женщина повернулась к брачующимся и продолжила: – В этот волшебный момент вы соединяете свои судьбы и создаёте новую семью. Тигран Левонович Григорян, согласны ли вы взять в жёны Екатерину Сергеевну Новикову?

Тигран, не отрывая взгляда от Кати, кивнул твёрдо, его ответ прозвучал уверенно, без тени сомнения, как у мужчины, привыкшего командовать:

– Да, согласен.

– Екатерина Сергеевна Новикова, согласны ли вы взять в мужья Тиграна Левоновича Григоряна?

Катя замялась на миг, её глаза метнулись к бабушке, сидевшей в первом ряду с сияющей улыбкой, а потом вернулись к Тиграну. Сердце стучало так, будто хотело вырваться, она выдохнула и тихо, но твёрдо сказала:

– Да, согласна, – и добавила шёпотом, чтобы слышал только Тигран. – Потому что люблю и верю тебе.

Сердце Тиграна пропустило удар, она заметила, как от переполнявших его чувств зрачки расширились, и для неё это было громче всяких слов и романтических признаний.

Гости разразились аплодисментами, кто-то даже выкрикнул «Горько!». Помощник поднёс кольца, и Тигран, не тратя времени на сентименты, взял с бархатной подушечки бриллиантовое кольцо, которое тут же поймало солнечный луч и заискрилось, как звёздочка в небе. Без лишних слов, с той же жёсткой решимостью, что и всегда, он надел его на палец Кати, словно ставил печать на своём самом ценном сокровище. Катя тоже потянулась к подушечке и дрожащими пальцами выполнила свою обязательную часть бракосочетания – с трудом надела обручальное кольцо, обрамлённое бриллиантами, на безымянный палец Тиграна. Она почувствовала холод металла на своей коже, и это ощущение сделало всё реальным – она теперь его жена.

– Поздравляю вас! Теперь вы стали мужем и женой! – воскликнула работница ЗАГСа, и двор взорвался овациями. Гости вскакивали с мест, хлопали, смеялись, кто-то из коллег Кати даже прослезился, а друзья Тиграна одобрительно кивали, поднимая бокалы. Марья Семёновна, сидевшая недалеко, вытирала слёзы радости, её лицо светилось гордостью за внучку, и она шептала про себя: «Вот оно, настоящее счастье для моей девочки».

Молодожёны сошли со сцены и направились к главному столу, украшенному белыми лилиями и серебряными подсвечниками. Катя шла, крепко держась за руку Тиграна, её сердце всё ещё колотилось от смеси восторга и растерянности. Когда они наконец сели за стол, она повернулась к мужу – теперь уже мужу! – и тихо прошептала, её глаза при этом блестели от эмоций:

– Я до сих пор не верю, что ты пошёл на такой шаг…

Тигран, наливая шампанское в их бокалы, прервал жену, его губы изогнулись в знакомой усмешке, но взгляд оставался пронзительным, без лишней сентиментальности:

– Ты имеешь в виду, что бесцеремонно выкрал тебя?

Катя нахмурилась, хмуро взглянув на него, но в её тоне сквозила лёгкая игривость, смешанная с искренним удивлением:

– Как раз это в твоём стиле, а я говорю о всей созданной атмосфере. Это… это как из сказки, Тигран. Ты… то, что вокруг… непохоже на тебя… – Катя не могла подобрать слов от впечатления от исходящей атмосферы, – Нежели всё это ради меня?

Его глаза потеплели, и он наклонился ближе, чтобы поцеловать её в висок и шепнуть:

– Ради тебя, да. А теперь улыбнись, жена моя, и наслаждайся. Это наш день.

Марья Семёновна, сидевшая за соседним столом, совсем недалеко от внучки, наблюдала за ними с умилением, её сердце переполнялось радостью. Она видела, как Катя цветёт под взглядом Тиграна, и мысленно благодарила судьбу за этот союз. Официант, молодой парень в строгом костюме, подошёл к ней с подносом, ставя перед ней бокал с искрящимся шампанским. Пузырьки весело танцевали в золотистой жидкости, и бабушка вдруг переключила взгляд от молодых и уставилась на бокал с пузырьками скептически, а потом подняла строгий взгляд на официанта, её голос прозвучал с той же бойкостью, что и всегда:

– Милок, ты что это мне налил – «Буратино»* (сорт лимонада), что ли? Ну-ка, неси мне полную стопку беленькой! Что ж я, по-твоему, с лимонадом буду, и это на свадьбе моей внучки? Давай, шевелись, сынок, бабушка хочет по-настоящему отпраздновать! Да чтоб стенки стопки запотевшие были!

Официант моргнул, кивнул и быстро удалился исполнять приказ. Марья Семёновна фыркнула: – «Ишь, чё удумали, модники». Она повернулась к Кате и Тиграну, и её глаза засияли – бабушка радовалась за внучку, как никто другой.

Свадебный гул наполнял двор: звон бокалов и смех гостей, переплетённый с мелодией скрипок, создавали тёплую, живую атмосферу, в которой каждый чувствовал себя частью чего-то большого. Тигран, сидя рядом с Катей за украшенным столом новобрачных, вдруг напрягся, его взгляд устремился к дальнему концу двора. Она проследила за его глазами и увидела, как к ним, пробираясь между столами, уверенно шагает мужчина – высокий, с тёмными волосами и такой же властной осанкой, как у её мужа. Рядом с ним, держа его под руку, шла стройная женщина с мягкой улыбкой, её платье цвета шампанского струилось при каждом шаге.

Тигран поднялся с места, и его лицо озарила редкая, искренняя улыбка.

– Ну наконец-то! – воскликнул он со сдержанной радостью в голосе, но нескрываемый блеск в его глазах говорил сам за себя. Тигран шагнул навстречу и с силой хлопнул ладонью по ладони двоюродного брата. Обменявшись крепким рукопожатием, мужчины обнялись – по-братски, с той молчаливой силой, что говорит громче слов.

– Поздравляю, Тигран! – Азат отстранился, его улыбка была широкой, а в голосе звучала неподдельная гордость. – Рад за тебя, брат, искренне рад твоему счастью! Ну, показывай свою красавицу-жену!

Тигран усмехнулся, приподняв слегка бровь.

– Не так быстро, брат, – ответил он, переводя взгляд на женщину рядом с Азатом. – Сначала позволь поздороваться с твоей прекрасной половиной. – Он повернулся к ней, и его голос стал гораздо мягче. – Здравствуй, Наташа, дорогая невестка.

– Здравствуй, Тигран, – улыбнулась Наташа, поправив локон, выбившийся из элегантной причёски, и добавила: – Поздравляю вас с Катей! Мы с Азатом так рады вашему счастью, ты даже не представляешь.

– Я знаю это наверняка, – Тигран приложил руку к сердцу, его жест был искренним. Затем он бросил шутливый взгляд на брата и, прищурившись, сказал: – Но за то, что ты опоздал, Азат, я с тебя ещё спрошу.

Азат развёл руками.

– Извини, брат. На кольце была пробка – ДТП, ничего не поделаешь. Еле выбрались, – объяснил он.

Катя, сидя за столом новобрачных, слышала весь их разговор. Она украдкой наблюдала за семьёй Григорян и нервно царапала ноготком ажурную ткань скатерти. Азат был так похож на Тиграна – та же стать, тот же огонь в глазах, но в нём чувствовалась какая-то лёгкость, которой её мужу порой не хватало. Наташа же, напротив, излучала тепло и спокойствие, и Катя невольно подумала: «Эта женщина, должно быть, умеет смягчать острые углы своего мужа. Я ведь тоже пытаюсь с Тиграном…». Их семейная беседа вызвала у Кати улыбку. Сегодня её свадьба, её новая жизнь, и присутствие близких Тиграна делало этот момент ещё более реальным. «Я почему-то уверена, что подружусь с Катей», – мелькнуло в её мыслях.

– Катя, – голос Тиграна вырвал её из мыслей. Он обернулся к ней и протянул руку в пригласительном жесте. – Подойди к нам.

Катя поднялась, чувствуя, как щёки снова предательски вспыхнули. Она разгладила платье и шагнула ближе, протягивая руку, с улыбкой, которая была смесью смущения и искренней радости.

– Познакомься, это мой брат Азат и его жена Наташа.

– Рада познакомиться, – сказала она, глядя то на Азата, то на Наташу. – Спасибо, что приехали на наш праздник.

– Мы тоже рады, – сдержанно произнёс Азат, слегка улыбнувшись. – Тигран столько о тебе рассказывал, что я уже чувствую себя твоим братом. Добро пожаловать в семью, Екатерина!

Наташа мягко коснулась руки Кати, её взгляд был тёплым, а улыбка мягкой.

– Ты просто сияешь, – сказала она тихо. – Тигран выбрал настоящую жемчужину.

Катя смущённо улыбнулась, не зная, как ответить на такую искренность. Муж, стоя рядом, положил руку ей на талию, от его прикосновения Катя почувствовала себя защищённой, и это её успокаивало, словно он говорил: «Я здесь, и тебе нечего бояться».

Гости вокруг продолжали смеяться и переговариваться, а Марья Семёновна, сидевшая неподалёку, беседовала с рядом сидящей женщиной.

Вечер окутал двор мягким светом фонарей, которые мерцали как звёзды, отражаясь в бокалах гостей. Смех, звон хрусталя и мелодия танцевального вальса всё ещё витали в воздухе. Тигран вместе с Катей проводили Азата и Наташу до их машины. Им пришлось покинуть праздник, так как они торопились к их двухлетнему малышу, который остался дома с няней.

Катя, стоя рядом с мужем, тепло попрощалась с ними, чувствуя, как её сердце переполняет от тёплых чувств к этой паре, которые теперь стали и её родственниками тоже. Но, едва машина скрылась за воротами, Тигран повернулся к Кате, и его взгляд стал глубже, почти осязаемым, словно он только и ждал, когда они останутся наедине. Не говоря ни слова, он взял её за руку и низким голосом сказал:

– Пойдём.

Его голос заставил Катю вздрогнуть. Она замедлилась, в глазах мелькнула смесь удивления и лёгкой паники.

– Тигран, ты что? – она повернулась в сторону, где проходил праздник, а потом к нему. – Мы что, сбегаем от гостей? Это же некрасиво, неэтично!

Он приподнял бровь, его губы изогнулись в той самой усмешке, которая всегда выбивала её из колеи. Спокойно, но с лёгкой насмешкой ответил:

– Почему бы и нет? Праздник в самом разгаре, гости гуляют, а мы с тобой… – он сделал паузу, его взгляд стал жарким, – уйдём.

Катя открыла было рот, чтобы возразить, но Тигран не дал ей шанса. Он крепче сжал её руку и уверенно повёл к дому. У подножия лестницы он вдруг остановился и, прежде чем Катя успела что-то сказать, подхватил её на руки. От неожиданности она пискнула, её руки инстинктивно обвили его шею, а сердце заколотилось так, будто хотело выскочить из груди.

– Тигран, ты что?! – выдохнула она, её голос был смесью стеснения, восторга и лёгкого протеста. Щёки вспыхнули, но она не могла отвести взгляд от его лица – такого сильного, такого уверенного. Он поднимался по лестнице неторопливо, каждым шагом подчёркивая свою силу, неся её легко. Для Тиграна она весила как пёрышко. Катя залюбовалась им, позабыв о гостях, о которых буквально минуту назад так переживала. Её неловкость растаяла под его взглядом, и она, сама того не замечая, прижалась к нему чуть ближе, вдыхая его запах – терпкий, с ноткой дорогого парфюма.

Но вдруг, когда они уже почти дошли до верхней площадки, она встрепенулась и, округлив глаза, воскликнула:

– Тигран, подожди! – Слегка дёрнулась в его руках. – А как же бабушка? Она же там одна осталась!

Тигран остановился, его губы расплылись в тёплой улыбке. Он посмотрел на неё сверху вниз.

– Не переживай, сирун джан*, – сказал он, обволакивая её армянскими ласковыми фразами. – Твоя бабушка не пропадёт. Там куча гостей, а Марья Семёновна, знаешь ли, себя в обиду не даст, ты и лучше моего это знаешь, так что не стоит беспокоиться.

Катя чуть расслабилась, но всё ещё хмурилась.

– Всё-таки я переживаю… немного, – пробормотала она, голос стал тише, почти виноватым.

Тигран покачал головой, при упоминании о Марье Семёновне его улыбка стала ещё шире.

– Не о чем переживать, моя красавица, – сказал он, подчёркивая каждое слово, и продолжил подниматься. У двери спальни Катя вдруг замерла, её глаза расширились, и она тихо прошептала:

– Подожди, Тигран… я волнуюсь.

Он остановился, всё ещё держа её на руках, и посмотрел ей в глаза. Его взгляд стал мягче, но в нём всё ещё чувствовалась та самая властность, которая была частью его натуры. Он знал, почему она волнуется – знал, что у Кати он будет первым и единственным, и эта мысль будоражила Тиграна и заставляла быть более осторожным, чтобы ненароком не напугать жену.

– Не волнуйся, – тихо сказал он успокаивающим голосом. – Я тебя не обижу, сирун джан. Никогда.

Катя выдохнула, её щёки снова вспыхнули, она кивнула, доверяясь ему, но всё же ухватилась за его рубашку, смяв её от присутствующего волнения. Тигран толкнул дверь спальни, и в этот момент весь шум свадьбы – смех гостей, звон бокалов, музыка – остался где-то далеко. Теперь были только они вдвоём, и сердце Кати стучало так громко, что, казалось, он мог это услышать.

Спальня встретила их мягким полумраком, на прикроватных столиках мерцал свет от торшеров. Тигран опустил Катю на пол, аккуратно поставив её на ноги, и она тут же обернулась, её глаза заметались по комнате – от широкой кровати, укрытой шёлковыми простынями, до бархатных штор, продуваемых лёгким сквозняком приоткрытой балконной двери. Сердце билось так, будто хотело вырваться из груди, и она, нервно сжав руки, посмотрела на Тиграна.

– Что-то я волнуюсь, – выдохнула она, её голос дрожал, выдавая бурю внутри. Катя попыталась улыбнуться, но вышло пристыженно.

Тигран, снимая пиджак с той непринужденной уверенностью, которая ему свойственна, бросил ей тёплый взгляд, полный мягкой иронии, но не вызывающий насмешки.

– Волноваться – это неплохо, – сказал он глубоким с хрипотцой голосом, от которого по коже Кати пробежали мурашки. Пиджак небрежно лёг на спинку кресла, и он добавил: – Главное, чтобы ты меня не боялась. Согласна?

– Согласна, – прошептала Катя едва слышным голосом. Она снова попыталась улыбнуться, но щёки предательски горели.

– Не желаешь выпить? – небрежно бросил Тигран, уже шагая вглубь спальни. Его движения были лёгкими, расслабленными, в отличие от скованности Кати. Он подошёл к столику, где в серебряном ведёрке со льдом ждала бутылка шампанского, и с привычной уверенностью наполнил два бокала. Пузырьки от шампанского заискрились в хрустале. Катя, развернувшись, смотрела на него, заворожённая этой лёгкостью, этой силой, которая исходила от него даже в таких простых жестах.

«Надо успокоиться. Всё хорошо. Я уже жена, и это моя брачная ночь. Выдохни, Катя», – мысленно подбадривала она себя, но сердце всё равно билось неровно, а мысли путались. Это был её день, её ночь, и всё, о чём она когда-то мечтала, сбывалось здесь и сейчас – с Тиграном, который всегда держал дистанцию, не позволяя переступить черту дальше поцелуев и объятий. И вот они одни, в этой спальне, где воздух, казалось, искрил от их близости.

– Не откажусь, – смятенно произнесла она, принимая бокал из его рук. Её пальцы слегка подрагивали, и Катя, чтобы скрыть это от глаз Тиграна, сделала нервный глоток, потом ещё один и ещё, словно шампанское могло унять внутреннюю бурю. Тигран наблюдал за ней, его губы изогнулись в мягкой улыбке, и, когда бокал опустел, он забрал его, поставив на столик рядом со своим.

– Пойдём, – тихо сказал он низким, почти гипнотическим голосом и, взяв её за руку, повёл к середине спальни. Обходя её сзади, коснулся пальцами плеч Кати, и она замерла, чувствуя его дыхание на своей шее. Тигран начал медленно расстёгивать молнию платья, его губы нежно прижались к её коже – сначала к шее, потом чуть ниже, к ключице. Каждый поцелуй был как гипноз, вызывающий волну мурашек, и Катя невольно откинула голову коснувшись груди мужа, а её дыхание сбилось с ритма.

– Я чувствую твой страх, – прошептал он между поцелуями, обдавая её своим жаром, вызывая в ней внутреннюю дрожь. Пальцы Тиграна продолжали делать своё дело, и платье, лёгкое как облако, медленно соскользнуло с плеч к талии, от неё к бёдрам, пока не упало к ногам, оставив Катю в тонком кружевном белье. Она задрожала, но вовсе не от холода, а от смеси волнения, желания, близости мужа и того нового, неизведанного, чего жаждало её тело.

Катя развернулась к нему, её глаза блестели от эмоций. Тигран, поймав этот взгляд, на мгновение замер. Его тёмные глаза, обычно излучающие власть и непоколебимость, сейчас были полны нежности, на которую только он был способен. Мужчина притянул её за талию, и Катя почувствовала тепло его ладоней на своём теле.

– Ты моя, сирун джан, – прошептал, склоняясь к её губам, и она услышала в его голосе столько страсти, что невольно прижалась к нему, скользнула пальцами по его груди, чувствуя твёрдость мышц под рубашкой. – И я сделаю так, чтобы ты никогда не пожалела.

Дыхание Кати сбилось, и, не раздумывая, Тигран захватил её губы в жадном почти поцелуе. Его руки скользнули по спине жены, спустившись к упругим ягодицам, с силой прижав к своему паху. Катя почувствовала возбуждение Тиграна.

Он врывался в её рот своим языком – горячим, жадным, исследующим каждый уголок её нёба, будто хотел выпить её всю. Катя задыхалась, отвечая ему с той же отчаянной страстью, но каждый его поцелуй выбивал из неё воздух, разжигая пожар в груди. Это был не просто поцелуй – это было признание, смесь любви, заботы и дикого, неудержимого желания, словно он целовал Катю впервые, словно все их предыдущие касания были лишь прелюдией к этому моменту. Её руки цеплялись за сильные плечи, пальцы впивались в ткань рубашки, а тело невольно выгибалось навстречу, поддаваясь его напору.

Наконец, не выдержав, он разорвал поцелуй, грудь Тиграна тяжело вздымалась, а глаза горели неуёмным огнём. Подхватив Катю на руки, (она всё никак не могла восстановить своё дыхание после напористого поцелуя и жадно ловила воздух ртом) Тигран в два шага оказался у кровати и опустил её на белоснежные простыни.

Катя, приподнявшись на локтях, смотрела на него во все глаза, ей снова было трудно дышать, будто кто-то выкачал весь воздух в комнате. Атмосфера спальни искрила, пропитанная предстоящим сексом, ожидание которого висело в воздухе, оседая на их коже. Свет от торшеров отбрасывал тёплые блики на стены, и каждый шорох, каждый вдох, каждый взгляд Тиграна только усиливал этот накал.

Он не отрывал от неё глаз, его тёмные зрачки пылали, пока пальцы от еле сдерживаемого возбуждения уверенно рвали с себя рубашку. Пуговицы разлетелись по комнате, ткань соскользнула на пол, обнажая грудь – твёрдую, с проступающими венами, которые пульсировали в такт его учащённому дыханию. Катя невольно сглотнула, её взгляд скользнул по телу мужа, задержавшись на напряжённых мышцах и на том, как его кожа блестела в полумраке.

– Я безумно хочу тебя, – произнёс он хрипло пропитанным похотью голосом, низким, почти рычащим. Он шагнул ближе, скидывая брюки в пару движений, и теперь между ними не осталось почти ничего, кроме тонкой границы её кружевного белья.

Катя, всё ещё опираясь на локти, почувствовала, как щёки вспыхнули от смущения, когда она увидела выделяющиеся очертания напряжённого члена в боксерах, но в её глазах зажегся тот же огонь желания. Она выдохнула, её голос дрожал, но был полон решимости.

– Я тоже… хочу, – призналась она шёпотом. – Только, Тигран… прошу, будь со мной нежен. Это ведь… мой первый раз.

Её голос дрогнул, но в нём не было страха – только доверие, смешанное с предвкушением. Она смотрела на него, её грудь вздымалась, а сердце хотело вырваться. Тигран опустился коленями на кровать, приблизился, его рука нежно коснулась щеки Кати и скользнула к подбородку, чтобы приподнять её лицо.

– Сирун джан, – прошептал он мягким голосом. – Я буду осторожен.

Тигран скользнул руками по её телу, снимая последние лоскутки кружевного белья. Закрыв глаза, Катя отдалась прикосновениям мужа. Он, казалось, знал каждый изгиб её тела, а его пальцы, скользившие по коже, вызывали у Кати дрожь, пробегающую от шеи до самых кончиков её красивых пальцев. Спальня наполнялась их страстью, а воздух становился тяжелым от предвкушения.

– Ты прекрасна, – выдохнул Тигран хриплым от желания голосом, пока исследовал тело жены взглядом и руками. Он умышленно сжал её сосок, слегка потянув на себя, и Катя, не сдержавшись, издала мучительный стон, а телом выгнулось навстречу ему. – Прекрасно-о, – протянул Тигран, его глаза горели, а губы изогнулись в лёгкой, почти хищной улыбке. – Раздвинь ноги, сирун джан, я хочу посмотреть на тебя.

Катя сглотнула пересохшим от волнения горлом.

– Тигран… ты… меня смущаешь, – прошептала она, облизнув губы, предательски дрожащим голосом, в котором явно звучала страсть, заглушающая её смущение. От этих слов между ними повисло напряжение, делая момент ещё более волнующим.

– Закрой глаза, моя красавица, – настойчиво, но мягко сказал Тигран, и его пальцы скользнули по её округлым бёдрам, медленно продвигаясь к лобку.

«Как же стыдно», – пронеслось в голове Кати, она зажмурилась и, поддавшись голосу мужа, раздвинула ноги. Её сердце колотилось, а кожа горела под его взглядом.

– Согни их в коленях… – продолжил Тигран, и его голос стал ниже, почти рычащим. – Какая же ты красивая… моя. – Он смотрел на её промежность, не торопясь прикасаться, словно наслаждаясь каждой секундой её уязвимости. Катя, услышав нежные слова мужа, почувствовала, как стеснение отступает, и подчинилась, сгибая ноги, открываясь ему полностью.

– Ты влажная… страстная моя девочка, – сказал он, сжав свой член поверх боксеров, и из его груди вырвался низкий рык. Он старался сдерживаться, но возбуждение было осязаемым, пульсирующим. – Знал… чувствовал, – добавил он, вены на его мощной шее вздулись от напряжения. Свободной рукой он коснулся её нежных лепестков, обвёл их пальцами, а затем медленно, почти дразняще, прикоснулся к клитору. Катя дёрнулась, будто её прошибло током, её дыхание сбилось.

– Так… непривычно, – пролепетала она, снова облизав пересохшие губы. Её глаза всё ещё были закрыты, но она чувствовала его взгляд, его тепло, его желание.

– Что не так? – спросил он, продолжая пальцами кружить по сочащейся плоти жены, а про себя отметил: «Ты уже готова принять меня».

– Впервые меня трогают… ты же понимаешь, что я хочу сказать, – Катя прикусила губу и, осмелев, открыла глаза, встречаясь с его взглядом. Её щёки пылали, а в глазах горела смесь страха и доверия.

– Конечно, стеснительная моя, – улыбнулся Тигран, и капля пота скатилась по его виску, выдавая, как сильно он себя сдерживает. Его пальцы аккуратно проникли во влагалище, растягивая его, готовя к себе, и Катя выгнулась, её дыхание участилось. – Если бы было иначе… – начал он, но, заметив, как дрогнул её взгляд, передумал продолжать. Он не хотел говорить, что в таком случае она никогда не стала бы его женой. Вместо этого он мягко подтолкнул её: – Повернись. Встань на колени.

Катя, подчиняясь, развернулась и встала на колени, упёршись руками в белоснежные простыни. Она была уязвима, открыта, и эта уязвимость делала её не той дерзкой девушкой, что спорила с ним в лимузине, а женщиной, доверившей ему всю себя.

– Скажи, что любишь, – вдруг попросила она тихим голосом, обернувшись назад. Щека уткнулась в простыню, а глаза искали его взгляд. Кате нужно было услышать это, чтобы окончательно убедиться, что её выбор был правильным.

Тигран усмехнулся, блеснув глазами в полумраке.

– Женщины… – протянул он, снимая с себя боксеры, обнажая твёрдый, пульсирующий член, увитый венами, проступающими под кожей. – Неужели мои поступки не говорят громче фразы, которую ты так жаждешь услышать?

– Скажи, – настаивала Катя сбившимся дыханием, глаза вспыхнули, но в голосе была мольба. – Я хочу слышать.

Он наклонился ближе, раздвигая её ноги шире, и, пристроившись сзади, сказал:

– Я… – его пальцы нашли клитор, надавив умело на него, – тебя… – Катя ахнула, прогнувшись в пояснице, – люблю.

– А-а-ах… Да… мне это важно… – выдохнула она, её голос вибрировал от наслаждения. Тигран начал массировать клитор ритмичными, настойчивыми движениями, и Катя застонала громче. Её тело подстраивалось под его ласки, как мелодия под музыканта.

– Тигра-ан… говори всегда… а-а-ах… – голос Кати срывался, она была на грани, её бёдра дрожали.

– Ты чего так разболталась? – усмехнулся он, раздвигая точёные ноги пошире, и Катя, поддавшись, прогнулась ещё сильнее, подставляясь под его пальцы.

– Тигран… мне… мне надо… о господи… быстрее, пожалуйста, – почти слёзно умоляла она, её голос был пропитан похотью.

– Даже «пожалуйста»? – хмыкнул он шутливым тоном, но глаза горели. – Балуешься под одеялом, негодница?

Он ускорил движения, его пальцы скользили по клитору, и через несколько секунд Катя задрожала, её тело содрогнулось от оргазма, и громкий стон заполнил спальню. В этот момент, когда она была максимально расслаблена, Тигран крепко ухватил её за бёдра и одним резким, но точным толчком вошёл в неё до упора. Твёрдый член растянул её, заполняя полностью собой. Катя вскрикнула от нестерпимой боли, которая заполнила каждую клеточку её тела, пальцы вцепились в простыни и слёзы потекли из глаз.

Тигран замер, давая боли утихнуть, он наклонился, покрывая её шею и спину нежными поцелуями.

– Всё, кахцр*… прошло, – шептал он между поцелуями, его голос был мягким, успокаивающим. – Больше не будет больно.

– Я знаю… знаю, – всхлипнула Катя, вытирая слёзы, её дыхание всё ещё было рваным, но она доверяла ему.

– Ты молодец, девочка моя, – сказал он, начиная медленно двигаться, толчки были осторожными, чтобы не причинить ей ещё большей боли, чем она уже испытала.

Тигран сдерживался, его мышцы были напряжены, а пот стекал по груди, он был сосредоточен только на ней – на её дыхании, её теле. Не помнил, как он сам достиг пика, слишком поглощенный чувствами Кати, её теплом и доверием. Освободив член из тесных стенок жены, он механически кончил ей на поясницу. Когда последняя капля спермы коснулась тела Кати, он притянул её к себе. Их тела слились в едином порыве – две души, связанные любовью и страстью.

*кахцр – сладкая

Утро ворвалось в спальню мягким светом, пробивающимся сквозь вуалевые шторы. Катя, резко сев в постели, чуть поморщилась от дискомфорта – отголоски минувшей ночи. Повернулась к Тиграну, который спал, раскинувшись на белоснежных простынях. Его грудь медленно вздымалась, а лицо даже во сне сохраняло ту властную уверенность, что сводила её с ума. Но от её резкого движения он тут же открыл глаза. Тёмные зрачки Тиграна сонно блеснули, и он, потягиваясь, произнёс низким, вальяжным голосом:

– Ну что такое, сирун джан? – Его рука лениво скользнула по её пояснице, поглаживая тёплую кожу, и Катя невольно вздрогнула от этого прикосновения. – Что ты суетишься? Случилось что? – спросил он.

Катя, всё ещё в плену эмоций, повернулась к нему, волосы растрёпаны, в глазах тревога.

– Тигран… а как же бабушка? – выдохнула она с волнением. – Как она спала? Где? Я вообще не помню, как уснула!

Он, не открывая глаз, продолжал медленно и успокаивающе поглаживать её поясницу.

– Успокойся, моя красавица, – пробормотал. – Твоя бабушка спала столь же прекрасно, как и мы с тобой. Я поручил Марью Степановну моему помощнику – он человек ответственный, на него можно положиться, не о чем беспокоиться. У неё отдельная комната, лучшая постель. Поверь, с Марьей Семёновной здесь никто и никогда не посмеет связываться, – он усмехнулся, явно представляя, как бабуля с её бойким нравом и ружьём наперевес могла бы поставить на место любого из его охраны.

Расслабившись, Катя выдохнула. Она знала, что бабушка – не из тех, кто даст себя в обиду. Марья Семёновна, с её острым языком и неугомонной энергией, могла превратить любой дом в свой собственный штаб, и всё же Катя не могла не волноваться.

Тигран наконец открыл глаза, его взгляд, сонный, но всё ещё пронзительный, скользнул по её лицу. Приподнялся на локте, глядя на неё с лёгкой улыбкой.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил заботливо он, и голос стал чуть серьёзнее.

Катя смущённо опустила взгляд.

– Спасибо… всё нормально, – пробормотала она, чувствуя, как жар заливает щёки при воспоминании о ночи. Она попыталась слезть с кровати, бормоча: – Мне надо… в ванную.

Но Тигран, с его привычной властной грацией, перехватил жену за талию, не давая встать.

– Куда торопишься? – хмыкнул он с игривой насмешкой. – Сейчас вместе в душ пойдём.

И прежде чем Катя успела возразить, он мягко, но решительно уложил её обратно в постель, нависнув над ней. Губы Тиграна нашли её ключицу, затем стали медленно спускаться к груди, и Катя ахнула, когда он взял её сосок в рот, слегка прикусив и обведя языком место укуса.

Тело Кати разомлело под ласками мужа, руки сами потянулись к его густым волосам, взъерошивая их, и она обняла Тиграна, чувствуя, как её переполняет любовь.

Катя, со своим дерзким характером, никогда не представляла рядом с собой мягкого мужчину, но ей почему-то раньше попадались именно такие ухажёры: податливые, слабые, и каждый раз она чувствовала, что ей не хватает огня, спора, той самой мужской власти, которая сейчас окружала Катю. Тигран же был именно таким – сильным, уверенным, тем, кто мог мягко укротить её строптивость, не причинив ни капли боли, но при этом дать ей защиту, в которой нуждается каждая девушка, женщина.

– Тигран… – выдохнула она дрогнувшим от наслаждения голосом, но он только улыбнулся, продолжая покрывать кожу жены поцелуями, пока их тела снова не начали сплетаться в том же ритме, что и ночью.

Но Катя, собрав остатки воли, вдруг отстранилась.

– Нет, Тигран, – сказала она, пытаясь звучать строго, но голос, в котором слышалось возбуждение, выдавал её с головой. – Мне нужно принять душ. – А вспомнив его фразу, брошенную ранее: «Вместе в душ пойдём», сказала: – И в ванную я иду одна. Прошу тебя, не смей меня ещё больше смущать! Слишком много потрясений за такой короткий срок!

Он рассмеялся, его низкий смех прокатился по спальне, но всё же отпустил её, лениво откинувшись на подушки.

– Иди, моя стеснительная девочка, – сказал он подмигнув. – Только не задерживайся.

Катя, фыркнув, завернулась в одеяло и с быстро бьющимся сердцем убежала в ванную.

Она мылась с улыбкой и говорила мысленно: «Я теперь жена… же-на!» Для неё это было новое и волнующее чувство. Вода тёплыми и успокаивающими струйками стекала по её телу, пока Катя собиралась с мыслями.

Тигран последовал за ней, но дал ей время привести себя в порядок и душ принял после неё. Они оделись – он в лёгкую рубашку, подчёркивающую его широкие плечи, она – в простое платье, которое всё равно делало её ослепительной в его глазах, и вместе спустились к завтраку.

Ещё на лестнице их встретил звонкий голос Марьи Семёновны, доносившийся из кухни. Катя невольно улыбнулась, услышав, как бабушка, с её привычной энергией, уже кого-то поучает:

– …а в борщ, милая, надо класть не эту вашу приправу, а хорошую, домашнюю! И в котлеты! Слушай сюда, добавь в фарш щепотку перца, да не жалей ты! Щедрее щепотку клади! А то у вас тут всё какое-то… без души, что ли… Да поговори мне ещё, ишь… молодёжь!

Катя переглянулась с Тиграном, её глаза наполнились теплом. Марья Семёновна явно нашла своё место в этом доме, муштруя повариху с таким азартом, будто была здесь хозяйкой. Волнение за бабушку у Кати окончательно улетучилось.

– Эта женщина, с её острым языком и неугомонным духом, может перевернуть вверх дном любой дом – и начала она с моего, —

сказал с улыбкой Тигран и подмигнул жене. – Слышишь, кахцр*(сладкая), твоя бабушка уже строит моих работников. Значит, она в порядке.

Тигран с Катей вошли в столовую, где стол был накрыт на троих: свежие круассаны, мёд, джемы, кофе, аромат которого наполнял воздух. Марья Семёновна вышла к молодым пятью минутами позже, после того как раздала на кухне указания.

Увидев их за столом, тут же повернулась к ним, её глаза сияли.

– А вот и молодожёны! – воскликнула она, прошла к столу и устроилась на своём месте. – Ну что, выспались? Или всю ночь ворковали, голубки мои? – с хитрым прищуром спросила она.

Катя покраснела, а Тигран подмигнул ей, накрыв ладонь жены и чуть сжав её пальцы.

– У нас всё в порядке, Марья Семёновна. Лучше скажите, вы всех моих работников под себя подмяли или пока только кухню?

– Ничего подобного, всего пару советов дала девушкам на кухне, – фыркнула она, скептически рассматривая поданный завтрак. – Благодари Бога, сынок, что у твоей любимой есть такая родственница, – ударив себя в грудь, посмотрела пронзительными голубыми глазами на Тиграна.

– Уже начинаю благодарить, – с обречённым вздохом произнёс он.

– Вот и правильно, а то без меня тут всё развалится! – добавила она, смачно фыркнув чаем, на что Тигран и Катя, переглянувшись, улыбнулись друг другу.

Они принялись за завтрак, и Тигран, намазывая масло на тёплый круассан, обратился к Кате:

– Ну что, милая моя, – начал он тепло, как это принято в семейном кругу, – я обещал, что мы слетаем туда, куда ты пожелаешь. Выбирай, Катюш. Рекомендую тёплые края, какой-нибудь островок, где будем только ты и я. Что скажешь, сирун джан? – Он сделал паузу, подмигнув Марье Семёновне. – И, кстати, мы можем и Марью Семёновну взять.

– Да вот ещё! – запротестовала она. – Я ещё молодым не мешала, – твёрдо произнесла Марья Семёновна и потянулась за круассаном.

А Катя, намазывая масло на свой кусочек французской выпечки, улыбнулась бабушке, одобрительно кивнув, но её брови нахмурились.

– Нет, Тигран, благодарю, – отказалась она. – Я не могу. В понедельник у меня работа, и она для меня важна. Так что извини, но нет.

Тигран, не отрывая от жены взгляда, намазал масло на свой круассан, его движения были спокойными, но в глазах мелькнула искра.

– На работу ты не пойдёшь, – сказал он ровным голосом. – С работой мы закончили.

Катя замерла, её глаза вспыхнули. Она положила нож на стол, её голос стал резче:

– Как это «закончили»? Работа – это работа, Тигран! Мне она нравится, и я не собираюсь её бросать!

Он прищурился, его губы изогнулись в лёгкой усмешке, но в тоне чувствовалось раздражение.

– Сирун ахчик*(красивая девочка), ты моя жена. Тебе не нужно ходить на работу. Ты теперь моя забота, и я не позволю тебе работать. На этом всё!

– Забота? Всё? – Катя вскинула подбородок, её голос в буквальном смысле дрожал от эмоций. – Я не какая-то там… домохозяйка, – эмоционально жестикулировала она, – которая будет сидеть и ждать тебя! Я люблю свою работу, Тигран, и это часть меня!

– Сирун ахчик, тебе лучше сменить тон, напрашиваешься на грубость.

Марья Семёновна, до этого молча наблюдавшая за их спором, вдруг хлопнула ладонью по столу, её глаза сверкнули.

– Так, дети мои, а ну цыц! – строго воскликнула она. – Вы только вчера поженились, а уже грызётесь как кошка с собакой! Давайте-ка без скандалов. Тигран, ты крутой мужик, я это вижу, – кивнула она, – но, как говорится: «Очи бачили, шо брали». Да, Катька у меня с характером. Поэтому предлагаю так: возьми отпуск, девочка моя, на месяц, за свой счёт. Благо, с таким мужем ты в деньгах не нуждаешься. Пусть твой мужчина решает, на то он и мужчина. – Теперь уж Тигран кивнул Марье Семёновне в знак одобрения. – А ты, – продолжала она, – не упирайся, как коза на верёвочке.

Катя нахмурилась, поджав губы. «Я не истеричка, чтобы устраивать сцены», – подумала она, но в груди всё же сохранялась обида. Катя любила свою работу. «Замужество с Тиграном, каким бы страстным и желанным оно ни было, не отменяет того, что муж обязан считаться и с моим мнением тоже», – думала она.

Тигран, заметив её внутреннюю борьбу, отложил круассан и наклонился ближе.

– Ладно, – сказал он, и его голос стал мягче. – Поступим следующим образом: у тебя будет месяц отпуска, я всё устрою. А после решим по твоей работе.

Катя посмотрела на него, её глаза сверкнули, но она согласилась, сдерживая себя. «Вместе решим, дорогой муж», – мысленно сказала Катя и улыбнулась провокационной улыбкой, в которой читалось то, о чём она только что мысленно и сказала.

– Хорошо, Тигран. Месяц. Но только месяц.

Марья Семёновна, довольная, подняла чашку с кофе, как будто тостуя.

– Вот и молодцы! – воскликнула бабушка. – А теперь давайте наконец продолжим семейный завтрак, всё уже остыло! – пожурила их Марья Семёновна.

– Согласен, дорогая родственница, но всё же позвольте у моей супруги узнать, куда она-таки изволит ехать на отдых?

Катя взялась снова за нож и, намазывая масло на свой остывший круассан, посмотрела на Тиграна. В её голове молниеносно созрел план, и глаза загорелись решимостью. Она отложила нож, откусила круассан, ещё какие-то секунды пораздумывала и запила всё чаем.

– Не хочу на острова, хочу в другое место, – сказала она, и Тигран приподнял бровь, явно заинтригованный. – Поехали к твоим родственникам.

Тигран замер, его круассан завис в воздухе. Глаза расширились, а потом он рассмеялся – громко, искренне.

– Ты серьёзно? – спросил он удивленно.

– Абсолютно, – подтвердила, хрустнув круассаном.

– Вот это жена! – воскликнул он, откидываясь на спинку стула. – Вот это мечта, а не жена! – восхищённо воскликнул Тигран.

Катя смущённо улыбнулась, но вскинутый подбородок не опустила, так же как и спину.

– А чего тянуть? – сказала она с лёгкостью, но с той самой дерзостью в голосе. Эта её черта нравилась Тиграну, она его и заставила обратить на Катю внимание. – Рано или поздно нам надо знакомиться с твоей семьёй. Я хочу знать, откуда ты такой… – она сделала паузу и, заметив хищный прищур мужа в её сторону, тщательно подбирая слова, сказала, слегка закатывая глаза: – Неподражаемый.

Марья Семёновна, потягивая чай, смотрела на молодых.

– Ох… Тигран, дорогой мой зять, – театрально протянула она. – С такой женой тебе не придется расслабляться!

– Думаете, Марья Семёновна, – с прищуром, от которого его помощник вытянулся бы в струнку, спросил он, но бабуля только отмахнулась от его взгляда, наклонилась в его сторону и, прикрыв ладонью рот, тихо на ушко шепнула: – Катюха характером в своего деда пошла, царствие ему небесное, ох и крови он у меня попил, ммм. – Сказала и, отклонившись, продолжила смаковать чай.

– А я думал, в свою бабулю, – произнёс Тигран, отправляя круассан в рот.

– Это в меня-то? – усмехнулась она. – Ой, скажешь тоже! – махнула рукой. – У меня характер ангела.

После её слов Тигран слегка закашлялся.

– Да уж… чистый ангел, – буркнул он.

– Ба! – внучка приподняла брови, пронзительно глядя на неё, но Марья Семёновна, вовлечённая в беседу с Тиграном, не слышала внучку. – Ба, может, хватит.

– Ой, детка, да мы только чутка пошушукались, делов-то. Но ты права, о чём шла речь? Ах да… К родственникам – это дело правильное. К родственникам надо… Ближе узнать друг друга.

Тигран переключился с Марьи Семёновны на жену, задумчиво задержавшись на ней взглядом. Спустя несколько секунд наклонился к ней ближе, коснувшись её под столом, сжав пальцы Кати.

– Признаться, сирун джан, ты меня удивила, – сказал он тихо. – К моим родственникам, значит, хочешь? Ну что ж… если хочешь, едем в Армению тогда, знакомиться. Но предупреждаю, там будет жарко.

Катя улыбнулась, от его прикосновения сердце чуть ускорило биение.

– Я справлюсь, – ответила она, подарив ему нежный взгляд. – С тобой я уже привыкла к жару.

Марья Семёновна встала с места и пошла из гостиной.

– Вы пока тут воркуйте, голубки мои, а я пойду чернявенького сокола поищу, пусть домой меня везёт, вещи надо собрать!

– Какие ещё вещи, Марья Семёновна?! – нарочито недовольным тоном воскликнул Тигран.

– Уж не думаешь ли ты, дорогой зятёк что, я вас одних в Ереван отпущу? – на ходу кинула она.

– Такая мысль была, конечно, – отвечая, он подмигнул улыбающейся жене, которая знала наперёд, что уж если её бабуля что решила, то пойдёт до конца.

– Гони её прочь! Я еду с вами!

Частный джет мягко рассекал облака над Арменией. За иллюминаторами мелькали золотистые отблески солнца, играющие на бескрайних просторах. Катя, прильнув к окну, с замиранием сердца наблюдала за проплывающими внизу пейзажами – зелёными долинами, усыпанными виноградниками и древними каменными церквями, будто вырезанными из самой земли. Она летела в новый мир – в семью Тиграна. Мысль об этом волновала её не меньше, чем его тёплые взгляды, которые она ловила всю дорогу.

Тигран сидел рядом. Его рука небрежно лежала на подлокотнике, но пальцы то и дело находили руку жены, нежно касаясь её запястья. Когда Марья Семёновна, сидевшая напротив, отворачивалась – достать из сумки платок или конфету – он наклонялся к Кате, украдкой целовал её пальчики, а затем щёку, оставляя горячий след на бархатной коже. Катя, сдерживая улыбку, фыркала, но глаза её искрились – она любила этот флирт, эту страсть, которая бурлила между ними. Они только поженились, и каждое его прикосновение напоминало ей, как сильно она влюблена в этого мужчину – властного, но такого нежного и внимательного.

Марья Семёновна, не теряя времени, щебетала без умолку, заполняя салон джета своим звонким голосом. Она рассказывала Тиграну жизненные истории, вспоминала, как в молодости укрощала соседских хулиганов. Тигран, как истинный джентльмен, слушал внимательно, не перебивая. Его лицо оставалось серьёзным, но в глазах мелькала улыбка.

– А ты молодец, парень хозяйственный! И на малой родине дом построил, говорят, знатный, – прищурилась она, неожиданно сменив тему.

Брови Тиграна удивлённо взметнулись вверх.

– И кто же говорит? – поинтересовался он, скрестив с ней взгляды.

– Да шепчутся по углам, вот я и услышала, – отмахнулась она, повернувшись к иллюминатору, будто за окном был особенно интригующий пейзаж.

– Угу… – протянул Тигран. – Удивительная вы женщина, Марья Семёновна. Раскройте секрет: как вам удалось разговорить моего помощника?

– Так и есть – удивительная, но если бы я со всеми делилась секретами – в девяностых не выжила бы, – усмехнулась она.

– Даже не сомневался, каким будет ответ, Марья Семёновна.

– Вот и не сомневайся, сынок… не сомневайся, – сказала она, глядя на Тиграна проницательно, словно могла заглянуть в его душу.

Марья Семёновна не просто болтала – она внимала, изучала, из какого теста слеплен этот крепкий мужчина, за которого вышла её любимая Катя. Обладая житейской мудростью, она понимала: Тигран – не просто обеспеченный человек. В нём сочетались сила, ум и благородство. Это ей нравилось. Но бабушка оставалась настороже: сегодня он может любить, а что будет завтра? Её внучка – самое ценное сокровище, и Марья Семёновна была готова следить за Тиграном как ястреб, чтобы убедиться, что он действительно достоин её Кати.

В салон вошла стюардесса и с улыбкой сообщила:

– Уважаемые пассажиры, мы начинаем финальную часть нашего рейса. Просим вас подготовиться к посадке.

– Ну что, девочки, добро пожаловать в Армению, – подмигнул Тигран Кате. И, воспользовавшись моментом, когда Марья Семёновна пристёгивала ремни, он наклонился к жене и прошептал, его губы коснулись её уха: – Сирун джан, твоя бабушка мне нравится. Она неподражаема. Но ты – моя душа. И если Марья Семёновна будет мешать нашему уединению, мне придётся закрыть её в погребе, там, где отец хранит вино. – Он нежно поцеловал её щёку, и Катя, не удержавшись, прижалась к нему, сжав его пальцы.

– Ты не посмеешь так поступить с моей бабулей, – улыбнулась она, зная, что муж шутит.

– Будь уверена – так и будет, – парировал он, и его пальцы поднялись выше, к её бедру.

– Тигран, веди себя прилично, – прошептала она, но в глазах искрилось счастье. Марья Семёновна, заметив их перешёптывания, нарочно отвернулась к иллюминатору.

Самолёт мягко коснулся земли. Тигран с облегчением выдохнул. Его друг уже ждал у выхода, сидя за рулём чёрного внедорожника. Вскоре они мчались по знакомым улицам родного города. Тигран не предупредил отца о приезде, и напряжение внутри нарастало. «Для тебя, отец, это будет сюрпризом, и не самым простым. Но тебе придётся смириться и принять мою жену», – мысленно сказал Тон.

Вскоре машина остановилась около большого особняка. Калитка была приоткрыта, словно дом сам знал – хозяин вернулся.

Левон, отец Тиграна, не скрывал раздражения, когда его племянник Азат женился на русской девушке. Нетрудно догадаться, как он воспримет то, что теперь и его собственный сын сделал тот же выбор.

– Посидите пока в машине, – сказал Тигран женщинам и вышел, хлопнув дверью. Катя любовалась его высоким ростом и широкой спиной, пока он не вошёл в калитку, скрывшись за высоким ограждением особняка.

Во дворе никто не встретил Тиграна, хотя в доме кроме отца проживали ещё две родственницы: тётя Седа – сестра Левона, и тётя Рузанна – сестра покойной матери Тиграна, умершей от неизлечимой болезни, когда тот был подростком.

Тигран прошёл вглубь двора, надеясь встретить отца, и громко воскликнул:

– Дома есть кто?

– Сын! – из огорода появился Левон. – Вот так приятная неожиданность! Ну иди… иди, обнимемся, сынок! – он положил секатор на стол и подошёл к Тиграну.

– Здравствуй, отец! – глаза Тиграна потеплели от встречи.

– Здравствуй, сын! – Они крепко обнялись. – Как я рад! – похлопал Левон по спине сына. – Ты по делу или решил отца навестить? – спросил он.

– Я скучал, отец… но и по делу тоже, – кивнул Тигран.

– Не без этого, сынок… уж я-то тебя знаю, – улыбнулся Левон, и на его жёстком лице собрались глубокие морщины.

– Ну, говори… никак жениться надумал? Так этим только обрадуешь отца своего! Я тут как раз парочку красавиц заприметил – обе из порядочной семьи, культурные, воспитанные и красавицы писаные – глаз не отвести! – Левон распалился, описывая, подобранные кандидатуры на роль жены для сына.

– Отец, отец! Подожди… – Тигран в порыве дотронулся до лица, усмехнулся, взял себя в руки и посмотрел на отца. – Я уже… женился.

Лицо Левона вытянулось от удивления. Он не сразу поверил в услышанное.

– Как так – женился? И не сказав отцу? Как такое возможно, сын? А свадьба? Ты, видно, шутишь? – прищурился он.

– Никаких шуток, отец.

– Ну и где же она… твоя жена? – чуть жёстче, но всё так же обескураженно спросил Левон.

– Будь терпимее, я сейчас её приведу…

Тёплый ветерок шевелил листву старого ореха во дворе, где Тигран остановился, чтобы представить Катю и Марью Семёновну своему отцу. Катя чувствовала, как её сердце колотится словно перед судом, пальцы нервно сжали край платья, а в груди нарастала тревога. «Что, если я ему не понравлюсь?» – мелькнула мысль, и она украдкой бросила взгляд на бабушку. Марья Семёновна стояла с высоко поднятой головой и уверенным взглядом, что немного расслабило Катю.

– Знакомься, отец, это моя прекрасная жена Катя и её бабушка, которая заменила Кате родителей – Марья Семёновна.

Катя заставила себя улыбнуться, но её щёки вспыхнули горячим румянцем под тяжёлым взглядом отца Тиграна. Тёмные глаза, глубокие, такие же глубокие, как у сына, но с холодным, почти пронизывающим блеском, медленно скользили по ней, будто взвешивая каждую черту её лица. Густые кустистые брови собрались у переносицы, придавая лицу Левона суровое, властное выражение. Воздух во дворе, казалось, потрескивал от напряжения.

– Здравствуйте, – голос Кати дрогнул, и она тут же пожалела, что он прозвучал так робко. – Тигран много о вас рассказывал… приятного, – добавила она, и её щёки вспыхнули ещё ярче. Катя мысленно отругала себя: «Господи, Катя, что за ерунду ты несёшь?»

Марья Семёновна, стоя рядом, встретила взгляд Левона с неприкрытым вызовом. Её голубые глаза сузились, губы изогнулись в лёгкой, но колкой улыбке. Она чуть выпрямила спину, и в её осанке читалась непреклонность, как будто она говорила: «Только попробуй тронуть мою внучку». Напряжение между ней и Левоном искрило, словно невидимые молнии, и даже ветер, казалось, затих, ожидая, кто сделает первый ход.

Тигран, уловив эту безмолвную перепалку, решил вмешаться. Он шагнул ближе к отцу, его голос был спокойным, казалось, будто он предвидел, какой будет встреча, и знал, как удержать бурю в узде:

– Отец, пройдём в дом, – произнёс он и посмотрел на Левона пристально, его глаза словно говорили: «Не начинай». В его тоне чувствовалась смесь уважения и предупреждения.

Левон хмыкнул, его брови чуть расслабились, но недовольство все же читалось в напряжённой осанке. Он сложил руки за спиной, словно генерал, раздражённый неожиданным визитом, и пробурчал, сдерживая раздражение:

– Что ж, сынок, твоя правда, пройдём, не вечно же мы будем безмолвно смотреть друг на друга. – Он сделал широкий приглашающий жест в сторону входных дверей, ведущих в дом, губы Левона были сжаты, а взгляд всё ещё буравил Катю и Марью Семёновну.

Катя посмотрела растерянно на Тиграна, её сердце бешено колотилось, словно она шла на эшафот, а не на семейное знакомство. Тигран наклонился к ней, его тёплое дыхание коснулось её уха.

– Не волнуйся, – тихо сказал он, и его слова, словно тёплый ветер, немного успокоили её. Катя кивнула и вложила свою руку в ладонь мужа.

– А чего это ей волноваться? – тут же вмешалась Марья Семёновна, её голос прозвучал громко, с напором, и она ткнула указательным пальцем в воздух, словно ставя точку. – С ней бабушка, а я свою внучку не дам в обиду. – Катя невольно улыбнулась, чувствуя, как бабушкина решимость придаёт ей сил.

Тигран усмехнулся и посмотрел на Марью Семёновну, его губы дрогнули в тёплой улыбке:

– Ну с такой бабушкой я могу быть абсолютно спокоен за свою женщину, – сказал он, и в его голосе мелькнула искренняя теплота, смешанная с лёгкой иронией, которая разрядила напряжение.

Катя, всё ещё держась за его руку, тихо спросила:

– Тигран, выходит, ты никого не предупредил… Даже отца? – глаза Кати округлились, и она посмотрела на него, ожидая ответа. Внутри Катя была возмущена: «Как он мог не сказать отцу? Это же его семья!»

Тигран чуть повернул голову, его тёмные глаза встретились с её взглядом. Он наклонился ближе, его голос понизился до заговорщического шёпота:

– Сирун джан, у меня хорошие родственники, но, поверь, их лучше ставить перед фактом, а иначе… лучше не стоит гадать, что было бы иначе. Зачем нам этим голову забивать. Проходи, Катюш, – сказал он, и его рука мягко подтолкнула её вперёд, к дверям дома.

Они вошли в просторную кухню, и Катя на несколько секунд задержалась взглядом на интерьере, выполненном в традиционном стиле.

Левон, всё ещё хмурый, опустился на стул во главе стола, его движения были тяжёлыми, будто он нёс на плечах некий груз. Мужчина бросил недовольный взгляд на Катю и Марью Семёновну.

– Ну что ж… как бы там ни было, – произнёс он с тяжёлым вздохом, словно сдаваясь обстоятельствам, и с досадой в голосе добавил: – Добро пожаловать к столу, будем пить армянский кофе и знакомиться с женой моего сына.

– И её бабушкой! – тут же вставила Марья Семёновна, вскинув свои ухоженные брови. Её голубые глаза так и сверкнули с вызовом, и она посмотрела на Левона, будто говоря: «Не забывай и про меня».

Тигран помог жене и её бабушке устроиться за семейным столом.

Левон медленно повернул голову к ней, и его взгляд стал ещё тяжелее. Он хмыкнул, будто оценивая, стоит ли ввязываться в спор с этой женщиной, и пробурчал с сарказмом:

– Угу… и её бабушкой. – Поднялся и тяжёлой поступью направился к кухонным шкафчикам, ища повод отвлечься от накаляющейся обстановки.

Тигран, заметив, как искры летят между отцом и бабушкой, подошёл к отцу и мягко положил руку на его плечо, его голос сказал твёрдо:

– Отец, ты присаживайся, познакомься, моя жена и её бабушка заслуживают внимания, а кофе я поставлю. Не волнуйся, ещё помню, как это делается. – он похлопал отца по плечу и глазами мельком встретился с глазами Кати, посылая ей ободряющий взгляд, полный тепла.

Широкие плечи Левона напряглись ещё сильнее. Он бросил на сына взгляд, полный сдержанного раздражения, и пробормотал по-армянски вибрирующим от укора голосом:

– Вах, Тигран… Тигран… инчес арел…* – В его словах чувствовались разочарование и досада, словно он не мог поверить, что сын поставил его перед таким фактом – привёл в дом русскую женщину, жену.

– Отец, не драматизируй, – сдержанно улыбнулся Тигран и направился готовить кофе. Вскоре божественный аромат начал заполнять кухню.

Левону ничего не оставалось, как сесть за стол. Он опустился на стул с таким видом, будто его заставили присутствовать на скучном совещании. Катя сидела напротив и нервничала под тяжёлым взглядом Левона, украдкой поглядывая на Тиграна, который спокойно готовил кофе, словно ничего не происходило.

– Ну что же, Катя, давайте знакомиться ближе, расскажите о себе, – Левон положил руки с локтями на стол и не сводил глаз с Кати.

– Я… – начала она, чувствуя себя словно под прицелом.

Марья Семёновна, не теряя времени, наклонилась вперёд, её локти тоже легли на стол, вторя позе Левона.

– А что вас интересует? Моя внучка окончила ЮФУ в Ростове, с красным дипломом, между прочим, и…

Левон прищурился, его густые брови снова собрались в складку. Он указал пальцем на Катю, не отводя взгляда от Марьи Семёновны, и его голос стал резче:

– А что, у неё, – он подчеркнул слово «у неё», – во рту языка нет?

Катя вздрогнула, её глаза округлились. Она посмотрела на Тиграна, который, стоя у кофеварки, делал вид, что ничего не замечает. Его широкая спина казалась ей единственным убежищем, но он лишь слегка повернул голову, бросив на неё ободряющий взгляд, и подмигнул.

– «У неё» звать Катей, вообще-то, – язвительно парировала Марья Семёновна. Она наклонилась ближе, глаза предупредительно сузились. Кате показалось, что бабушка излишне резка, но она ничего не предпринимала.

Левон наклонился вперёд, его глаза сверкнули, и он чуть повысил тон:

– Я, по-вашему, не в курсе? – в словах чувствовалась кавказская экспрессия, заставляющая всех вокруг замолчать.

«Боже, что происходит», – подумала Катя, чувствуя, как напряжение между бабушкой и Левоном вот-вот взорвётся.

– Я вот смотрю на вас и понимаю, что вы недобрая женщина, а я таких терпеть не могу! – подчёркивая сказанное, Левон сопроводил свои слова характерным жестом, и его рука взлетела вверх, разрезая воздух.

Марья Семёновна прищурила глаза, а её губы изогнулись в колкой улыбке:

– Что вы говорите, – её голос был полон сарказма, – а я за вас замуж не собралась, поэтому можете считать меня какой угодно! Мне всё равно.

Тигран, уловив предел накала, повернулся от кофеварки и как ни в чём не бывало спросил:

– Отец, а где мои тётки? – Его голос был спокойным, но взгляд говорил: «Успокойся, отец, будь терпимее».

Левон, уже явно на взводе, резко повернулся к сыну:

– Что? – спросил он, но, встретив спокойный взгляд Тиграна, сбавил тон. – А чёрт его знает, – бросил он и встал из-за стола.

– Кофе скоро будет готов, отец, – добавил Тигран, не отрываясь от джезвы*.

– Не переживай, сынок, я скоро, вот только переоденусь, сменю трико на брюки, – сказал Левон и вышел из кухни.

Тигран повернулся к женщинам, его глаза весело блеснули, и он улыбнулся, разводя руками:

– Ну а кто сказал, что с родственниками легко…

Катя выдохнула, её плечи опустились, и она посмотрела на Тиграна с лёгкой укоризной. «Это кошмар», – подумала девушка, но его тёплая улыбка немного успокоила её.

– Ничего, Катюша, прорвёмся, – сказала себе ласково она, несмотря на недавнюю перепалку.

*Инчес арел – по-армянски «что ты наделал».

**Турка

Андрей Пономарёв, известный в кругах как Кащей за свою худощавую фигуру и хитрые глаза, сидел в своём кабинете на верхнем этаже высотки в центре Ростова. За окном сгущались сумерки, огни города мерцали как далёкие звёзды, но он не замечал их. Его внимание было приковано к экрану ноутбука, где Пономарёв просматривал отчёты о Тигране Григоряне. Тендер, который он проиграл из-за этого кавказца, всё ещё жёг его изнутри. «Григорян думает, что может забрать всё: бизнес, женщину, репутацию. Но я покажу ему, кто здесь хозяин», – подумал Пономарёв, и его тонкие губы изогнулись в зловещей улыбке.

Он откинулся в кресле, его длинные пальцы барабанили по столу. Вспомнив о Нике, той завистливой коллеге Кати, он усмехнулся. Она была полезной пешкой – её письмо с клеветой уже посеяло сомнения в сердце девушки. Но этого было мало. Андрей набрал номер своего помощника, голос его был холодным как сталь:

– Олег, подключи наших людей. Мне нужны доказательства. Фотографии, записи – что угодно, чтобы сломать Григоряна. И начни с его жены. Она – его слабость.

Олег, коренастый мужчина с каменным лицом, кивнул на том конце линии:

– Будет сделано, шеф. У меня есть рабочая идея…

– Прекрасно, мне как раз это и нужно. Действуй.

Андрей отключился, его глаза сузились. «Катя Новикова… или уже Григорян. Ты станешь моим оружием против него», – усмехнулся он откинувшись в кресле…

Армения. Особняк Тиграна

Внезапно входная дверь хлопнула, и в кухню с коридора ворвался гул женских голосов. Тётя Седа, грузная женщина с пышными формами, вошла на кухню первой, её массивные золотые серьги, чем-то похожие на цыганские, покачивались, звякая при каждом движении. На ней было тёмное платье с цветочным узором. В руках она сжимала корзину с мясом и сырами, женщины явно вернулись с рынка. Лицо Седы было раскрасневшимся от жары и раздражения на знойною погоду. Следом вошла тётя Рузанна, худощавая, с мягкой улыбкой, в её руках был армянский хлеб – матнакаш, завёрнутый в крафтовую бумагу. Карие глаза Рузаны, в отличие от Седы, светились теплом, и движения, по сравнению с другой тёткой Тиграна, были лёгкими, почти танцующими. Обе вдруг замерли на пороге, увидев двух незнакомок за столом.

– Добрый день, – поздоровались удивленно они.

– Здравствуйте, – в ответ поздоровались Катя с бабушкой.

Заметив статную фигуру Тиграна, вошедшие сразу же переключились на него.

– Ва-а-ай! Тигран джан! – воскликнула Рузанна, её голос от радости заполнил всю кухню, она чуть не выронила из рук хлеб. – Мой племянник, ты приехал! Почему не предупредил? – положив хлеб на стол, бросилась к Тиграну, обнимая его с такой силой, что он рассмеялся, обнимая её в ответ. Её улыбка была искренней, глаза заблестели от слёз радости, но тут же метнулись к Кате и Марье Семёновне, и в них мелькнуло любопытство. – Тигран джан, познакомь со своими гостьями. Кто это с тобой?

– Подожди, дорогая тётя, дай я с Седой поздороваюсь сначала, – бодрым голосом произнёс он.

Седа же, стоя позади, медленно опустила корзину на пол, её пухлые руки скрестились на груди. Пристальным взглядом она скользнула по Кате, задержалась на её русых волосах, затем переместилась к Марье Семёновне, чья прямая осанка и легкий прищур глаз не обещали ничего хорошего.

Седа сжала губы в тонкую линию, в её груди заклокотала старая обида. Она вспомнила, как Азат, двоюродный брат Тиграна, изгнал её из своего дома из-за его русской жены. Катя, сидевшая за столом, чем-то напомнила ей Наташу. «Русские», – подумала она, и слово это отозвалось в ней горечью. Тигран тогда пожалел Седу, приютил. Воспоминания о сестре-тиранше, у которой она жила в изгнании, всё ещё жгли женщину. «Ещё одна русская? В нашем доме? Надеюсь, она здесь не в качестве невесты…» – подумала Седа, заставив себя выпрямиться и проглотив раздражение при виде незнакомок.

– Здравствуй, Седа, – Тигран шагнул к ней и обратился с теплом в голосе. Он обнял тётку, её ответное объятие было взаимным, хотя и немного скованным по понятной причине. – Рад тебя видеть, тётя. Вы с Рузанной с рынка?

– Да, – буркнула Седа улыбнувшись, но вид был таким, словно она проглотила что-то кислое. – А это что за гости? – Она кивнула на Катю и Марью Семёновну, серьги в ушах качнулись, отбрасывая лёгкие блики. В её тоне сквозил скептицизм, почти вызов, но она держала себя в руках, помня, как Тигран дал ей второй шанс, приютив в своём доме.

Рузанна же, напротив, уже суетилась у стола, раскладывая фрукты. Её глаза искрились любопытством, она бросила взгляд на Катю, её улыбка стала шире:

– Ой, каких красивых гостей привёз Тигран! Чувствую, неспроста, – воскликнула она мелодичным, почти певучим голосом. Катя только улыбнулась в ответ, не в силах вымолвить и слово. – Тигран джан, кто же эти дамы? – сгорала от любопытства Рузанна. – Друзья из Ростова? – Она посмотрела на скованную Катю, которая куда больше её заинтересовала, чем Марья Семёновна, чей испытывающий взгляд был устремлён прямо на Седу.

Левон, всё ещё сидевший во главе стола, после любопытства родственницы хмыкнул, и его густые брови сошлись на переносице. Бросив укоризненный взгляд на Тиграна и не сказав ни слова, он лишь покачал головой.

«Тигран всем нам разом устроил сюрприз», – подумала Катя и с волнением стала прокручивать обручальное кольцо на безымянном пальце. Марья Семёновна, напротив, сидела совершенно спокойно, она внимательно следила за Седой, улавливая каждое движение её лица.

Тигран развернулся, шагнул вперёд и, посмотрев гордо на Катю, сказал:

– Тётя Седа, тётя Рузанна, с недавних пор наша семья стала больше. Знакомьтесь. Катя, моя жена. А это Марья Семёновна, её замечательная бабушка.

Воздух в кухне, казалось, замер. Рузанна ахнула, её рука на секунду застыла в воздухе, а потом медленно легла на грудь. Глаза округлились, лицо постепенно озарила широкая, полная искренней радости улыбка:

– Жена? Тигран джан, ты женился? – Она всплеснула руками. – Да как же это… а что же ты нам не сказал? – Ай, какая красавица! – Она подошла к Кате. – Ну-ка встань, красавица, я тебя обниму. – Девушка встала и обменялась с Рузанной объятиями, причем женщина обнимала так крепко, что та едва не задохнулась. – Ну какая неожиданность! Кто бы подумал… Добро пожаловать, милая!

– Спасибо большое, – ответила Катя, она была рада такому приёму от родственницы Тиграна. Рузанна повернулась к Марье Семёновне…

Седа, напротив, замерла, её лицо побледнело, а губы дрогнули в попытке улыбнуться. Внутри неё бушевала буря. «Жена? Русская? Опять?» – её мысли закружились вихрем, вспоминая Наташу. «История повторяется?» – спросила она мысленно, но всё-таки постаралась сжать силу воли в кулак и заставила таки себя выдавить улыбку. Глаза, однако, выдали её – в них мелькнула смесь обиды и сдержанного гнева, хотя сама Катя не успела её задеть ни словом, ни делом.

Марья Семёновна, чей зоркий взгляд не упускал ни одной детали, прищурилась, её губы изогнулись в лёгкой, язвительной улыбочке. Она наклонилась чуть ближе к Седе и насмешливо спросила:

– Что, милая, уксусом поперхнулись? Или у вас лицо всегда такое кислое, когда гостей встречаете?

Седа вздрогнула, серьги брякнули. Она открыла было рот, чтобы ответить, но Тигран, уловив напряжение, шагнул между ними.

– Седа, я хочу, чтобы ты и все родственники помнили и никогда не забывали: Катя – моя жена, а Марья Семёновна – её семья. Они теперь часть нашего дома. – Его тёмные глаза встретились с взглядом Седы, и в них мелькнула сталь, напоминая ей о прошлом, о том, как он дал ей кров, несмотря на её ошибки.

Седа сглотнула, её улыбка стала чуть шире, но всё ещё натянутой. Она кивнула, пробормотав:

– Конечно, Тигран джан… Добро пожаловать, Катя. Я всегда приму выбор Тиграна. Будем семьёй. – Голос Седы выдавал внутреннюю борьбу, и она старалась не смотреть на Катю. – Я взволнована за любимого племянника и… и рада его счастью.

– Ну что ж, раз все собрались, давайте закажем баранину и пожарим шашлык по такому случаю, – разрядил накал страстей Тигран.

Матнакаш* – традиционный армянский хлеб в форме толстой овальной или круглой лепёшки с характерным эластичным мякишем и твёрдой корочкой, получивший название от армянских слов «матна» (палец) и «кашел» (тянуть) за способ формирования борозд на поверхности.

Вечер в доме семьи Григорян в Армении опустился мягко, словно бархатная шаль, окутывая двор золотистым светом фонарей. После насыщенного дня, полного знакомств и разговоров, Марью Семёновну наконец устроили в уютной комнате на первом этаже. Тётя Рузанна лично показала ей спальню – просторную, с резной деревянной мебелью и свежим постельным бельём, пахнущим цветочным ароматом. Марья Семёновна окинула взглядом комнату и одобрительно кивнула:

– Красиво… Люблю национальный колорит в интерьере. Молодёжь, к сожалению, всё чаще забывает свою культуру – это неправильно. У каждой нации есть свои традиции, но под влиянием Запада порой теряются даже самые простые вещи, которые делают нас уникальными. Спасибо, милая. Спокойной ночи всем, – сказала Марья Семёновна Рузанне и, тепло улыбнувшись Кате, закрыла дверь.

Молодые остались наедине.

Катя и Тигран поднялись в свою просторную спальню на втором этаже. Комната поражала высокими потолками с изящной лепниной и огромной кроватью. Мягкий свет лампы отбрасывал тёплые блики на стены, украшенные коврами ручной работы. Тигран закрыл дверь. Катя присела на край кровати и посмотрела на мужа. Воспоминания о сегодняшнем дне не давали ей покоя.

– Если бы мы оставили их одних, – вздохнула Катя, – кто знает, что бы произошло. Прямо как дети малые. – Она грустно отвела взгляд в сторону.

– Ты о бабушке и моём отце? – усмехнулся Тигран, направляясь в ванную. Он включил тёплую воду и вернулся. – Да?

– Конечно, о них, – кивнула Катя, подняв на него взгляд.

– Всё в порядке, первая встреча родственников редко проходит гладко, – сказал Тигран, расстёгивая манжеты рубашки.

– Моему возмущению нет предела! Неужели ты не мог предупредить своих родных, что привезёшь жену? – Катя вскинула брови, глядя на мужа.

– Этим точно нельзя говорить заранее, – рассмеялся Тигран.

– Нельзя? Прекрасно! Теперь я выгляжу так, будто я какая-то случайная гостья, которую им навязали. Как теперь твой отец будет ко мне относиться? Я же вижу его недовольство, – в её глазах мелькнула уязвимость. – Да и тётя Седа, похоже, не в восторге от меня…

– Сирун джан, твоё волнение мне понятно, – сказал Тигран, снимая рубашку и начиная расстёгивать брюки. – Но не всё сразу складывается так, как нам хочется. Дай время, и всё встанет на свои места. А сегодня отпусти все тревоги. Я соскучился по тебе… Подари мне эту ночь, сирун джан. – Он подошёл к Кате, взял её за руки и мягко потянул, заставляя встать.

– Тигран, – прошептала она поднимаясь. – А если нас услышат?

– Будем тихонько, – шутя усмехнулся он, начиная раздевать жену. Почувствовав горячие пальцы мужа на своей коже, Катя мгновенно забыла о событиях дня. – Но начнём с горячей ванны. Не против, кахцр ахчик?*

– Нет, не против, – ответила она, кокетливо прикусив губу.

Тигран избавил Катю от одежды, и её платье мягким ворохом упало к ногам.

– Красавица, – протянул он, лаская взглядом плавные изгибы её тела. В следующую секунду он подхватил её на руки и понёс в ванную.

– В твоих руках я словно распадаюсь на тысячи частиц, – прошептала Катя.

Глаза Тиграна потемнели от возбуждения. Он наклонился ближе, его дыхание коснулось её шеи, и он тихо, с лёгкой хрипотцой в голосе, сказал:

– Ты – моя семья, Катя.

Его губы нашли её, и поцелуй был жадным, требовательным. Катя ахнула, её тело отозвалось мгновенно. Тигран опустил жену в ванну и, избавившись от оставшейся на нём одежды, забрался к ней. Его крупная фигура расплескала воду, и Катя, смеясь, заметила:

– Смотри, что ты делаешь! Пол-ванны расплескал, твои габариты явно велики для этой ванны!

– В самый раз, – усмехнулся он, лаская жену и продолжая расплёскивать воду и дальше.

– Тигран… Тигран… забери меня в постель, – с вожделением, почти шёпотом произнесла Катя, сверкнув глазами.

Тигран приподнял бровь и хитро прищурился.

– Желание жены – закон, – ответил он.

Через минуту они уже лежали в кровати. Тигран сорвал полотенце, в которое закутал Катю, и сжал её бёдра, оставляя лёгкие следы на коже. Его губы жадно накрыли её сосок, покусывая до боли, смешанной с удовольствием. Катя застонала, подавшись навстречу мужу и зарываясь пальцами в его густые волосы.

– Тигран… – выдохнула она, всё больше желая, чтобы он вошёл в неё.

Он рычал, покусывая её тело и оставляя следы, словно метки на её нежной коже. Его руки скользнули ниже, раздвигая податливые ноги. Катя забыла, как дышать, когда почувствовала пальцы Тиграна на своём клиторе. Он начал массировать его круговыми движениями – грубо, но так, как ей нравилось, заставляя её тело дрожать. Катя стонала тихо, протяжно, её стенки сжались от предвкушения. Тигран сдернул с бёдер полотенце, его плечи напряглись, мышцы заиграли под кожей, словно у хищника, готового к прыжку.

– Ты готова, моя сладкая? – спросил он, вводя два пальца в её влажное лоно.

– Да… да… только, пожалуйста… – её зрачки расширились, во рту пересохло, возбуждение и лёгкий страх после первого раза говорили за себя, – будь…

– Тс… не надо слов, чувствуй меня, а я буду слушать твоё тело, – прервал её Тигран.

– Боже, Тигран… как тебе удаётся каждый раз меня удивлять? – улыбнулась она.

Тигран приставил головку к её входу и мягко, но настойчиво начал протискиваться между тугих стенок, раздвигая их.

– И тебе каждый раз нравится по-новому, – выдохнул он, войдя до упора. – Не больно? – заботливо спросил он.

– Нет, мой муж… не больно, – ответила Катя, притягивая его за упругие ягодицы пятками.

– Хорошо, моя нетерпеливая, – прорычал он. Его скулы напряглись, губы сжались в тонкую линию. Подхватив её под ягодицы, он притянул её к своим коленям и начал двигаться – сначала осторожно, затем всё более смелыми толчками. Стенки влагалища плотно обхватили его словно перчатка. Катя прикусила губу, чтобы не вскрикнуть от удовольствия, но стон всё равно вырвался. Тигран двигался жёстко, каждый толчок посылал волны наслаждения через её тело.

– Кричи… кричи, Катя… тебя никто не услышит, – сказал он, входя в неё с новой силой, выбивая крики наслаждения.

Тигран сжимал зубы, врываясь в её узкое лоно. Его мышцы напрягались с каждым толчком, плечи блестели от пота. Выйдя, он перевернул её на живот, поставил на колени и, сжав ягодицы, вошёл одним точным движением. Катя закричала спустя несколько фрикций, её стенки сжались вокруг него, и оргазм накрыл её волной, заставляя тело дрожать. Тигран последовал за ней, из его горла вырвался низкий, нечленораздельный звук, пока он изливался в неё.

Они рухнули на кровать, тяжело дыша. Тигран прижал Катю к себе, его губы коснулись её лба.

– Люблю, – хрипло, с ещё не утихшей страстью произнёс он, плотнее прижимая её к себе.

Катя улыбнулась, её тело всё ещё трепетало от удовольствия.

– А я тебя… безумно люблю, – ответила она, засыпая в его объятиях.

*кахцр ахчик – сладкая девочка

Проснувшись утром, Катя лениво потянулась в просторной постели, её пальцы скользнули по прохладным простыням, там, где ещё недавно лежал Тигран. Его отсутствие не удивило – она знала, что он, в отличие от неё, каждое утро посвящает тренировкам. Катя же, напротив, предпочитала понежиться в постели, отмахиваясь даже от мысли о зарядке. Улыбнувшись, она провела ладонью по его подушке, вдыхая лёгкий аромат его одеколона, который всё ещё витал в воздухе. Но внезапно её мысли оборвались – она вспомнила, где находится. Это был не их уютный городской дом в России, а особняк, где властвует Левон, отец Тиграна, где каждая мелочь напоминает о строгих семейных традициях.

– О боже, который час? – пробормотала Катя, резко сев на кровати. Она принялась озираться в поисках часов, но ни на прикроватной тумбочке, ни на стенах их не оказалось. Лучи утреннего солнца пробивались сквозь плотные шторы, отбрасывая мягкие тени на деревянный пол. Сдёрнув одеяло, Катя, прикрывая наготу, поспешила в ванную. На ходу она мысленно корила себя: «И почему Тигран меня не разбудил? Теперь подумают, что я ещё и лежебока». Её щёки вспыхнули от лёгкого стыда – в этом доме, где всё дышало дисциплиной, её привычка спать до девяти казалась почти преступлением.

Тем временем во дворе, под ярким утренним солнцем, Левон, отец Тиграна, трудился в огороде. Его крупные, загрубевшие от работы руки уверенно держали тяпку, а мысли, как всегда, были заняты, и сегодня он, как ни странно, разговаривал с Богом. Левон был убеждён, что Всевышний его слышит – и, возможно, даже в мыслях он ему отвечает.

– Не понимаю, за что ты меня так испытываешь? – бормотал он низким и слегка хрипловатым голосом, аккуратно пропалывая овощные грядки. – Я же смирился, что одна невестка у меня русская. Разве этого мало? А ты мне ещё одно испытание посылаешь. Несправедливо это, Господи… ох, как несправедливо. – Он вздохнул, качая головой, и продолжил, будто жалуясь старому другу. – И в чём я так перед тобой провинился, не понимаю. Теперь ещё и вторая невестка русская, да ещё с её бабкой-фурией! Эх, не знаю, за что мне такие всплески… Я ведь уже пожилой человек, мне покой нужен, понимаешь?

Левон мог бы продолжать свой монолог ещё долго, если бы тишину двора не разрезал звонкий, словно колокольчик, детский голосок:

– Деда! Деда! – Маленькая Амалия, двухлетняя дочка Азата и Наташи, влетела во двор словно вихрь. Её светлые кудряшки подпрыгивали, а розовое платьице развевалось на тёплом летнем ветерке. Заметив деда в огороде, она раскинула ручки, будто птичка, готовая взлететь. – Деда, я приехала!

Левон замер. Его густые брови, обычно нахмуренные, дрогнули, а лицо, словно по волшебству, озарилось теплом. Он отбросил тяпку, широко раскинул руки и воскликнул:

– Вай-вай-вай! Вы только посмотрите, кто к нам приехал! – Его голос, обычно суровый, теперь дрожал от радости.

– Я… я приехала, деда-а-а! – пропела Амалия, мчась по дорожке. Левон присел на одно колено, чтобы поймать свою озорную внучку. Его глаза, ещё вчера холодно буравившие Катю, теперь искрились неподдельной нежностью.

– Амаля, сирун джан! – воскликнул он, подхватывая малышку. Его низкий голос стал мягким, почти бархатным. Амалия бросилась ему на шею, а он крепко обнял её крохотное тельце. – Моя сладкая девочка, приехала деда навестить! Какая умница! – говорил он, поднимаясь с колена вместе с внучкой.

Катя, к тому времени успевшая привести себя в порядок, спустилась вниз, но остановилась на ступеньках у входа, не решаясь выйти во двор. Она наблюдала за этой сценой, невольно ахнув. Левон, которого она вчера восприняла как сурового и неприступного родственника, сейчас был совсем другим. Его крупные ладони осторожно подняли Амалию к солнцу, а та заливисто хихикала, болтая ножками в воздухе. У Кати защемило в груди от этой картины – такой тёплой, такой неожиданной. Она никогда бы не подумала, что этот строгий мужчина способен на такую нежность.

– Деда, я так соску-у-училась! – лепетала Амалия, обнимая Левона за шею. Её большие тёмные глаза, унаследованные от отца, сияли восторгом. – Папа с мамой не хотели лететь на самолётике к тебе, а я их уговорила! Я сказала: «К деду! К деду хочу!»

– Ай, моя умница! – Левон рассмеялся, и его глубокий, тёплый смех разнёсся по двору. Он прижал малышку к груди, осторожно, словно боялся сломать хрупкую куколку, и поцеловал её в макушку. – А что это у тебя в ушках блестит? – вдруг заметил он, указывая мозолистым пальцем на крохотные серёжки в ушах внучки. – Это что, серьги у тебя?

Амалия гордо выпрямилась в его руках, кокетливо наклонив головку, и звонко заявила:

– Ага, деда! Мне уши прокололи! И я ни разочки не плакала. Вообще. Представляешь! Было ой как болюче, но я терпела! – Она ткнула пальчиком в свои серёжки – маленькие золотые звёздочки, поблёскивающие на солнце. – Вот, смотри, какие красивые! А папа сказал, что я сильная и храбрая, вся в деда!

– Храбрая, как я? – Левон прищурился, но его губы растянулись в улыбке. – Ну это точно моя внучка! – Он снова закружил Амалию, и её смех зазвенел как музыка, наполняя двор радостью.

Катя, всё ещё стоя на пороге, почувствовала, как её губы невольно расплываются в улыбке. Она обернулась к Рузанне, тёте мужа, которая только что вышла из дома, и тихо сказала:

– Доброе утро. Знаете, после нашего вчерашнего знакомства с Левоном мне сложно было представить, что он может быть таким… ласковым.

Рузанна хмыкнула, её глаза весело блеснули:

– Левон? Ох, Катюша, эта малышка – единственная, кто может вить из него верёвки. С внучкой он – как мёд. Каким бы суровым он ни казался, сердце у него доброе, поверь.

Тем временем во двор вошли Азат и Наташа. Азат, высокий, с такой же властной осанкой, как у Тиграна, нёс в руках большую сумку, а Наташа, стройная блондинка с длинной косой, шла рядом с мужем. Их появление обрадовало Катю – на свадьбе она тепло общалась с Наташей и теперь надеялась, что её присутствие немного разрядит напряжённую атмосферу.

– Здравствуй, дядя! – Азат широко улыбнулся, ставя сумку на скамейку.

Левон, всё ещё держа Амалию на руках, повернулся к племяннику. Его лицо стало чуть серьёзнее, но глаза всё ещё светились теплом.

– Ай, Азат джан, что же ты не предупредил? Я бы вас должным образом встретил! – буркнул он, но тут же смягчился, глядя на внучку. – Хотя с такой гостьей я, так и быть, готов тебя простить. – Он поцеловал малышку в щёку, а та захихикала, обнимая его крепче.

– Здравствуй, дочка, – сказал он Наташе, смягчая тон.

Наташа улыбнулась:

– Доброе утро, дядя Левон, рада вас видеть.

Азат повернулся, заметив приближающегося Тиграна, и пошёл ему навстречу.

– Ты мне скажи, дочка, – Левон, бережно держа Амалию, чуть подался вперёд, нахмурил кустистые брови и испытующе посмотрел на Наташу. – Азат тебя не обижает?

– Азат? Меня? – удивлённо вскинула светлые брови Наташа. – Да что вы! Нет, конечно.

– Смотри мне в глаза, я правду хочу знать, – настаивал Левон, но его тон был скорее заботливым, чем суровым.

– Деда! – хихикнула Амалия. – Ты чего, знаешь, как папа любит маму! Вот так! – Она раскинула ручки, показывая, насколько велика любовь Азата к Наташе.

– Ох ты… Это точно? А не водишь ли ты за нос доверчивого старика? – прищурившись, Левон пощекотал внучке бочок, и та зашлась от смеха.

– Нееет! Правда-правда! Но меня он любит больше! – заявила Амалия, гордо выпятив подбородок.

– Да кто бы сомневался… Идём в беседку, дочка, посидим, поговорим, в ногах правды нет, – сказал Левон, обращаясь к Наташе, и они направились к дому.

Тем временем Азат и Тигран встретились посреди двора.

– Здравствуй, брат! – сказал Азат, приветствуя Тиграна звонким рукопожатием.

– Здорово, ахперес!* – ответил Тигран, и после ответного крепкого рукопожатия они обнялись, похлопав друг друга по спине.

– Вот чертяка, иди в душ, ты весь потный! – со смехом сказал Азат.

– Я тренировался, брат, – ухмыльнулся Тигран.

– Вижу. Скажи лучше, как тебе супружеская жизнь? Или ещё не вкусил? – весело поинтересовался Аз.

– Да пока нормально протекает, – ответил Тигран, и оба повернулись к Кате, которая уже знакомилась с Амалией.

Катя присела на корточки перед малышкой, которая теперь стояла на земле, держась за руку деда.

– Привет, Амалия! Я Катя, – сказала она, мягко улыбаясь. – Какие у тебя красивые серёжки!

Амалия, кокетливо наклонив головку, гордо заявила:

– Ага! Они новые. А папа сказал, что я храбрая, как деда! – сказала первое, что пришло малышке в голову. – А ты кто? – любопытно выпучила свои карие глазки.

Катя рассмеялась, очарованная непосредственностью девочки.

– Я жена твоего дяди Тиграна. А ты, похоже, настоящая маленькая принцесса!

Амалия, польщённая, захихикала и спряталась за ногу Левона, но тут же выглянула, чтобы бросить на Катю любопытный взгляд.

В доме запахло свежесваренным кофе и домашней выпечкой. Рузанна с Седой уже хлопотали на кухне, накрывая стол для гостей.

– Позвольте, я вам помогу, – предложила Катя Седе, когда женщины засуетились с завтраком. Та на неё бросила строгий взгляд, а через секунду сказала:

– За мужем лучше смотри, а мы и сами справимся, не нуждаемся в помощницах. – Катя прикусила язык и не стала отвечать на хамство Седы, и не только потому что она родственница мужа. Кате показалось, у женщины есть травма, и та лежит грузом в душе не один год, поэтому Седа и ходит обозлённой на окружающих. Катя посмотрела ей вслед, на тяжёлую поступь женщины, и тоже пошла к беседке. Стол в беседке, стоявшей во дворе под старым ореховым деревом, был практически накрыт, за исключением пары деталей. Левон, всё ещё не выпуская Амалию из виду, помогал Рузанне, то и дело бросая на внучку любящие взгляды.

Наташа, устроившись в беседке, наблюдала за этой суетой с лёгкой улыбкой, глаза светились теплом, когда она смотрела на Азата, который о чём-то оживлённо говорил с Тиграном и Марьей Семёновной. Катя, всё ещё чувствуя себя немного чужой в этом доме, старалась держаться не только рядом с бабушкой, но и рядом с Наташей, надеясь, что её присутствие поможет ей освоиться.

– Вот теперь это самый настоящий семейный завтрак, – сказала Наташа, когда все расселись за круглым столом в беседке, а Левон, устроив Амалию у себя на коленях, добавил:

– Да, дочка, теперь у нас полная семья. Что ж, добро пожаловать в семью, Катя, – сказал он, одаривая тёплым взглядом жену сына и игнорируя Марью Семёновну, с которой уже успел столкнуться на кухне. Он достал из кармана ювелирную коробочку и, поставив на стол, придвинул к Кате. – Открой, – сказал он ей. В этот момент все стихли, и даже Марья Семёновна, бабушка Кати. Сама Катя несмело протянулась к коробочке, открыла её. – Это кольцо матери Тиграна, – пояснил Левон. – Это фамильное кольцо семьи Григорян. К сожалению, мать Тиграна, Сусанна, не смогла сама, так как много лет назад скончалась, но она была бы рада передать его тебе лично.

Катя посмотрела на рубиновый перстень, а потом подняла взгляд на Левона.

– Благодарю вас, для меня большая честь, обещаю, что я поступлю так же и в своё время передам его жене сына, если он у нас родится.

– Молодец, Катя, – похвалил Левон. – Не сомневайся, и сын и дочь у вас будут.

Тигран поймал взгляд отца и кивнул ему. Этот жест был и знаком благодарности, и одобрением. Затем он посмотрел любящими глазами на жену и, достав из ювелирной коробочки перстень, надел на палец Кате, поцеловав её ладонь…

Позже, после завтрака, когда Левон по просьбе Амалии повёл её на задний двор показать курочек, Марья Семёновна к ним присоединилась.

– А ты молодец, Левон! – сказала Марья Семёновна, глядя, как малышка радостно бегает возле курятника. – Нашёл-таки в себе силы признать союз молодых. И это мудро, – одобрительно кивнула бабушка Кати. Левон перевёл на неё тяжёлый взгляд и произнёс:

– А мне твоего одобрения, женщина, и не надо.

– Это почему? Я же твоего одобрила и приняла. Так будь уж любезен, не делай вид, а благослови нормально.

– А я что сделал?! – начал заводиться он. – Ты что, командовать мною будешь? – скустил брови Левон и повернулся к Марье Семёновне. Она тоже развернулась, уперев руки в бока, и сказала:

– Если понадобится, могу и покомандовать.

– Ты в своём уме? Наши женщины так себя не ведут, – возмутился Левон.

– Ваши? А это которые? Что-то я запуталась Это ты про Наташу с Катей?

Левон побагровел.

– Деда! Бабушка Маша! Вы что, ругаетесь? – Амалия строго собрала бровки у переносицы и кулачки положила на бёдра.

– Да что ты, деточка, это мы с твоим дедушкой спорим, кого ты больше любишь.

– Деда, это правда?

– Да, кахцр джан, так и есть.

– В глаза мне смотри! – ещё более нахмурила бровки Амалия.

– Ой, и кого-то она мне напоминает… – намекая на Левона, усмехнулась Марья Семёновна. И Левон тут же забыл о разногласии с бабушкой Кати.

– Де-еда, – шепнула ему на ушко Амалия, – не беспокойся, тебя я больше люблю.

– Моя ж ты красавица, иди ко мне на ручки…

Левон поступил мудро. Несмотря на то, что он не одобряет выбор сына, он всё же принял Катю.

– Ай кник*,(слушай, женщина) да я ж тебе толкую, что сорт Анаит самый лучший из всех помидоров.

– Иди эту сказку Седе расскажи, а мне не надо, и прекращай глаголить на своём тарабарском мне тут, ишь, – зыркнула на Левона Марья Семёновна.

– Покой мне только снится, спасибо, сынок, – пробурчал мужчина.

– Ну что ты там причитаешь. Ну хорошо-хорошо, соглашусь, но только потому что не хочу разногласий.

– Ладно, и я соглашусь, в конце концов, это всё же дело вкуса, а поэтому вопрос спорный.

– Ну вот видишь, можешь ладить, когда захочешь.

– Ты снова разболталась, женщина, – нахмурил брови Левон,– пойдём, лучше покажу тебе ещё овощи, – и медленным шагом, пошёл по вымощенной дорожке.

– Ох уж этот ваш кавказский темперамент… – пробубнила Марья Семёновна и пошла за ним следом…

– Смотри-ка, а бабуля с твоим отцом поладили вроде, – выйдя на балкон, сказала сонным голосом Катя и обняла мужа за голый торс.

– Судя по тому, как отец жестикулирует перед Марьей Семёновной, то не особо, но мосты сближаются, – кивнул Тигран.

– Угу, – вдыхая утренний воздух и целую мужа в спину, Катя прижалась щекой к его телу. Она улыбалась и чувствовала себя в эту минуту абсолютно счастливой.

Утреннее солнце пробивалось сквозь листву деревьев, отбрасывая танцующие блики на тротуарную плитку во дворе. Женщины уже суетились на кухне. Наташа и Катя также помогали накрывать на стол. Аромат свежесваренного кофе разнёсся не только по кухне, но и витал во дворе.

– Ну вот не может же человек вот так быть всегда недовольным, – сказала Катя Наташе, когда мимо них проплыла с сердитым лицом Седа.

– Я побаиваюсь её. Когда мы с Азатом поженились, она мне такое устраивала… Да и вообще она сплетница, любит подслушивать чужие разговоры. Согласись, это отталкивает, – Наташа положила на стол поднос с бутербродами, а Катя поднос с кофе.

– Соглашусь. Но всё же ты никогда не задумывалась о ней? – поинтересовалась Катя, посмотрев на жену брата мужа.

– Да когда мне было, после того как Азат её наказал, я её редко видела.

– Понятно, – произнесла Катя, думая про себя: «Надо с ней подружиться… ну или хотя бы попробовать»…

Катя сидела рядом с Тиграном, ее рука лежала на его колене под столом, пальцы переплетались с его – тёплое, трепетное прикосновение, от которого она себя чувствовала желанной и умиротворённой. Амалия – маленький вихрь с кудряшками, носилась вокруг, хихикая и теребя подол платья бабушки Марьи Семёновны, которая умилялась малышкой. Густые брови Левона дрогнули, а глаза искрились теплом, переполняющим его от одного взгляда на внучку. Он потянулся за чашкой, бормоча:

– Ох, и вкусный кофе подала сегодня Рузанна!

– А сегодня кофе варила не я, – хитро улыбнулась она.

– А кто же? – вскинул брови мужчина.

– Твоя невестка, Катя.

– Ишь ты! А не шутишь ли? – спросил Левон, глядя на слегка зардевшуюся от смущения невестку.

– Точно тебе говорю.

– Надо же, – довольно хмыкнул Левон.

– Не такое и хитрое дело – кофе варить. А моя девочка на всё мастерица. Вся в бабушку свою, – гордо указала ладонью на себя Марья Семёновна. Левон, вздохнув, подумал: «Не дай бог, чтобы в тебя. Достаточно одной болтушки».

– Что-то мне кажется, мысли у тебя на счёт меня нечистые, признай, что я права.

– Ва-ай! Эт инч кника!*(О-ой! Это что за женщина! Изнасиловала мой мозг) Нормальные у меня мысли, это ты неугомонная. Я пойду лучше поработаю.

– Не спеши, я тебе помогу. Ну что мне здесь делать с молодёжью…

Катя улыбнулась, глядя, как отец Тиграна, не проронив ни слова, заложил руки за спину и пошёл вглубь двора, а бабуля следом за ним. Катя мысленно себе сказала: «Считай, они поладили».

Тигран молча наблюдал за всем этим, его темные глаза скользили по лицу Кати, полной довольства, – она наконец расслабилась, щеки порозовели от смеха над шутками Азата. «Здесь хорошо, – подумал он, сжимая ее ладонь крепче». Внутри что-то шевельнулось горячо, похожее на огонь. Он просто наклонился ближе, дыхание коснулось ее уха, и Катя вздрогнула, ее зрачки расширились от внезапного желания.

Но идиллия треснула как тонкий лед. Телефон Тиграна, лежавший на столе, завибрировал резко, настойчиво. Он взглянул на экран – Артак. Не стал тянуть, ответил одним движением, прижав трубку к уху. Голос помощника на том конце был так взволнован: «Шеф, беда. Инвесторы сыплются один за другим – отзывают вложения, кричат о мошенничестве. Счета заморожены, биржа в хаосе. Если не приедете на встречу в Ростов срочно, всё рухнет. Это не случайность, шеф, – уверен это дело рук Пономаёва».

Тигран замер, челюсти сжались так, что его скулы резко обозначились. Внутри все закипело – сердце возбужденно пропустило удар, но лицо оставалось непроницаемым. Он не проронил ни слова, только глаза потемнели, как ночь над горами. «Пономарев, – подумал он, и кулаки сжались под столом. – Всё это время он вынашивал план, – Артак продолжал сыпать деталями, – партнеры в панике. – Но Тигран уже знал: это война. Тихая, подлая, но война.

Катя почувствовала в муже перемену мгновенно – его ладонь, только что такая тёплая, стала ледяной. Она повернулась и, тревожно глядя на него, спросила:

–Тигран? Что случилось?

Тигран стоял у окна своего кабинета в Ростове, вглядываясь в город, раскинувшийся внизу паутиной мерцающих огней. Сумерки сгущались, окутывая улицы тёмной пеленой, но он не замечал их – его разум был поглощён хаосом, который развязал Пономарёв. Логистическая компания, его бизнес, основанный на контрактах и международных поставках, трещал по швам. Инвесторы покидали его один за другим, счета замораживались, а слухи о мошенничестве распространялись с ужасающей скоростью. Тигран стиснул челюсти, его темперамент рвался наружу, но он сдерживал его холодной решимостью. «Я всегда подхожу к делу с трезвым умом, Пономарёв, поэтому я всегда впереди, – мысленно обратился он к своему врагу, глядя в одну точку за горизонтом. – Решил ударить по моему бизнесу, по моей репутации? Ты не знаешь, с кем связался. Я раздавлю тебя, как жалкое насекомое».

Тигран прилетел в Ростов всего несколько часов назад, оставив Катю в Армении с бабушкой и семьёй. Расставание далось ему нелегко: она стояла у трапа джета, глаза Кати блестели от слёз, а пальцы цеплялись за его рубашку, словно не желая отпускать.

– Тигран, я волнуюсь, – шептала она и в этот момент казалась такой хрупкой, совсем непохожей на ту дерзкую девушку, которую он полюбил.

Он крепко обнял её, прижавшись лбом к её лбу, и, заглянув в её глаза, попытался скрыть собственную тревогу за лёгкой улыбкой.

– И почему вы, женщины, всегда нагнетаете? – нежно усмехнулся он, проводя пальцами по её щеке.

– Потому что женское сердце не обманешь… Оно всё чувствует, – ответила Катя, её голос был полон тепла и тревоги.

– Мне так повезло с тобой. С такой поддержкой мне ничего не страшно, – сказал Тигран, крепче сжимая жену в объятиях.

– Я готова поехать с тобой, быть рядом, – её слова звучали искренне, почти умоляюще.

– Это всего лишь дела бизнеса. Я вернусь через неделю, максимум две, – пообещал Тигран, хотя в глубине души знал, что дела бизнеса могут затянуться.

Когда дверь кабинета распахнулась, Тигран не сразу обернулся. Он продолжал стоять у окна, руки в карманах брюк, взгляд прикован к далёким огням города. Вошёл Артак, его верный помощник, с толстой папкой документов в руках. За ним следовала команда: юристы в строгих костюмах, финансовый директор, детектив, нанятый по приказу Григоряна, один из заместителей и PR-менеджер – молодая женщина с планшетом. Они расселись за массивным дубовым столом, освещённым лампой, чей свет отбрасывал длинные тени на стены, создавая почти конспиративную атмосферу.

– Добрый вечер, – Тигран наконец повернулся, его голос был спокойным, но в нём чувствовалась стальная решимость. Он прошёл к креслу во главе стола и занял своё место.

– Шеф, ситуация критическая, – начал Артак, стараясь говорить твёрдо, хотя в его глазах мелькала тревога. Помощник открыл папку, разложив перед всеми графики и отчёты. – Пономарёв распространяет фальшивые документы, утверждая, что наши поставки через Россию – сплошное мошенничество.

– И, что самое странное, это сработало. Инвесторы поверили, – подхватил первый заместитель Григоряна, нервно протирая очки носовым платком. – Десять ключевых партнёров уже разорвали контракты. Потери… на миллионы, Тигран Левонович.

– Счета в двух банках заморожены по подозрению в отмывании, – добавил главный юрист, его голос звучал сухо, но пальцы выдавали волнение, перебирая страницы документов.

Глаза Тиграна потемнели, его взгляд обжёг каждого за столом. Он наклонился вперёд и, тихим, но тяжёлым голосом заставил всех замереть.

– Оцените ущерб. Полностью. Сколько ушло, кто ушёл, какой удар по репутации, – произнёс он, и в его тоне не было места для возражений.

Финансовый директор, мужчина с сединой на висках, кивнул и быстро перелистал страницы.

– Уже начали, господин Григорян. Потеряно около 30% инвестиций, в основном от европейских партнёров. Финансовый ущерб – 15 миллионов на данный момент, но если не остановить, то сумма удвоится через неделю. СМИ подхватили слухи, и акции упали на 20%. Мы можем подать иск за клевету, собрать доказательства фальсификации и потребовать компенсацию.

Тигран резко махнул рукой, указывая на детектива.

– Проведите внутреннее расследование. Артак, передай начальнику службы безопасности, чтобы подключился к детективу, – сказал он, едва сдерживая ярость.

– Будет сделано, шеф, – отчеканил Артак.

– Нанимайте лучших хакеров. Найдите следы. Кто подменил данные? Как Пономарёв проник в наши системы? Если это взлом, я хочу знать имена. Не жалейте денег, – прорычал Тигран, его кулаки сжались.

Детектив, крепкий мужчина с суровым лицом, кивнул.

– У нас есть команда, Тигран Левонович. Мы выясним, с какого компьютера был взлом. Мои хакеры вычислят их следы за считанные дни.

– Хорошо. Теперь вы, Ольга Игоревна, – Тигран повернулся к PR-менеджеру. – Немедленно публикуйте опровержения в СМИ. Организуйте вебинары для партнёров, покажите реальные отчёты. – Он постучал пальцем по столу, подчёркивая каждое слово. – Нанимайте топовую аудиторскую фирму. Пусть проверят каждую поставку, каждый контракт. Я хочу, чтобы инвесторы увидели: наша логистика чиста, как горный хрусталь!

Ольга Игоревна энергично кивала, записывая указания в планшет.

– Поняла, господин Григорян. Пресс-релиз будет готов сегодня вечером – опровержение с фактами, которые у нас уже есть. Признаюсь, этого пока мало, но мы работаем.

– Живее работайте! – рявкнул Тигран, его голос всё же сорвался. – Если я буду полагаться только на слова, мой бизнес рухнет к чёртовой матери!

– Поверьте, Тигран Левонович, мы не сидим сложа руки, – ответила Ольга, не отводя взгляда. – Завтра с аналитиками проведём вебинары, пригласим ключевых инвесторов, покажем данные в реальном времени. Плюс социальные сети: посты от вашего имени, чтобы восстановить вашу репутацию и репутацию компании. Это даст результат.

Тигран махнул рукой, указывая на дверь.

– За работу! Артак, координируй меня. К утру жду отчёт, – чётко раздал он указания, и команда, кивнув, покинула кабинет.

Оставшись один, Тигран закрыл глаза и устало потёр лоб. В памяти всплыло лицо Кати – её слёзы, её тёплые объятия, её голос, полный любви и тревоги. «Девочка моя… ради тебя, ради нас я переверну этот мир», – прошептал он, и его челюсти снова напряглись, обрисовывая резкие скулы. Ночь он провёл за компьютером, разбирая отчёты, которые присылали подчинённые, его разум работал как машина, выискивая каждую деталь.

Следующий день не принёс результатов, и так пролетела неделя. На восьмой день офис забурлил словно улей. Детектив и его команда принесли первые результаты.

– Следы ведут к серверу Пономарёва. IP-адреса фальшивые, но хакеры их взломали, – доложил детектив. – Признаться, без помощи ваших ребят мы бы не справились. Утечка идёт из вашей бухгалтерии.

– Вот как, – прорычал Тигран, его глаза сузились. – Кто сливал?

– Пока не ясно, шеф, – ответил Артак. – Служба безопасности задержала всех сотрудников бухгалтерии. Мы перевернули каждый компьютер.

Тигран сжал карандаш в кулаке так, что тот хрустнул, разломившись пополам.

– Выясните, кто, как и почему! А потом вызывайте полицию. Всё должно быть официально. С прессой я договорюсь, – сказал он, его голос был холодным как сталь. – Пономарёв думает, что может меня сломать? Он ещё узнает, что значит бросать вызов Григоряну.

В офисе Тиграна в Ростове царила напряжённая тишина, прерываемая лишь тихим гудением компьютера и далёким шумом города за окном. День выдался тяжёлым – бесконечные встречи, звонки, анализ отчётов, которые показывали, что его логистическая компания, построенная годами упорного труда, всё ещё находилась под ударом из-за подлого и грязного бизнесмена Понамарёва. Тигран сидел за массивным дубовым столом, барабаня пальцами по столешнице, а тёмные глаза уставились в экран, где графики финансовых потерь мигали красным маркером. Он чувствовал, как давление накапливается – инвесторы требовали объяснений, партнёры нервничали, а внутри него самого кипела ярость. «Этот гад Пономарёв, – думал он, сжимая челюсти до зубного скрежета, – жадный ублюдок. Ему мало своего – он хочет растоптать чужое, чтобы подняться. Тендеры, репутация, всё, чтобы быть первым. Алчный, как волк в голодную зиму». Тигран с силой сжал кулак, кровь бурлила по венам, но он сдерживался. – «Не время для эмоций, время для действий. Только холодный расчёт! Злость – плохой союзник», – мысленно повторял он себе.

Но среди этого хаоса его мысли то и дело возвращались к жене. Образ любимой всплывал перед глазами – её улыбка, её нежные прикосновения, её голос, который мог успокоить даже в самый бурный шторм. Он скучал по ней так, что это почти физически болело. Прошло всего чуть больше недели, а по ощущениям казалось – вечность. Тигран встал и, расправив широкие плечи, прошёлся по просторному кабинету. Опершись плечом о стену возле окна, Тигран задумчиво сложил руки на мощной груди, взгляд упал на фото на столе – их свадебный снимок, где Катя смотрела на него с любовью. Глядя на него, большое сердце Тиграна сжималось от тоски по жене.

– Сирунес*(красавица моя), – прошептал он, и уголок его губ дрогнул в лёгкой улыбке, – без тебя здесь всё кажется серым. – Тигран достал телефон из кармана, секунду-другую смотрел в экран, не выдержав, нажал вызов – ему нужно было услышать её голос, почувствовать её тепло, пусть даже через расстояние. Сильным мужчинам любовь нужна не меньше, чем романтикам.

Телефон гуднул пару раз, и Катя ответила. Её мелодичный голос заставил Тиграна закрыть на мгновение глаза.

– Тигран? Милый, это ты? – в её тоне была радость, смешанная с лёгкой тревогой. – Я так соскучилась!

Тигран улыбнулся, его глаза потеплели, а напряжение в плечах чуть спало. Он продолжал стоять у стены, его свободная рука скользнула в карман брюк, и он представил её – сидящую в их спальне, там, в Армении, с растрёпанными волосами и той самой улыбкой, которая всегда его обезоруживала.

– Здравствуй, моя красавица, – ответил он, его голос был низким и таким родным для Кати.

– Боже… Тигран… я тебе звонила, а ты не отвечаешь, я уже что только не надумала себе! – взволнованно начала его девочка. Он улыбнулся шире, ему нравилось, когда она включала «строгую жену».

– Я тоже скучаю, – перебил он её. – Без тебя здесь… – он хотел сказать «пусто», но, поджав губы, сдержал эмоции и перевёл тему. – Расскажи, как ты? Всё ли у тебя нормально? Как бабушка? Всё ещё воюет с моим отцом?

Катя рассмеялась, и Тигран почувствовал, как его сердце оттаивает. Он представил, как она сейчас прикусила губу или поправила прядь волос.

– У меня всё нормально, а бабушка… ты знаешь, они вроде с твоим отцом поладили.

– И что, даже не спорят? – с теплом в голосе спросил Тигран.

– Да ну как… от случая к случаю, а вообще часто. Милый, – резко переключившись, начала она взволнованно, – скажи, что у тебя всё хорошо? Я вчера видела сон… мне приснилось, что ты попал в дтп, у тебя отказали тормоза, и… Я так разволновалась, полночи не спала, всё думала о тебе.

Тигран замер, его улыбка стала нежнее, но внутри что-то кольнуло – он ненавидел, когда она волновалась из-за него. Оттолкнувшись от стены, медленным шагом стал прохаживаться по кабинету.

– Ну что ты, кянкс*(жизнь моя), – сказал он успокаивающе. – Это всего лишь сон, глупости какие. Всё нормально, дела потихоньку налаживаются. Не стану лукавить, не всё пока гладко, но у меня хорошая команда, справляемся.

Катя вздохнула на том конце, её голос стал тише, но в нём чувствовалась улыбка.

– Знаю, милый… Ты со всем справишься. Но я всё равно волнуюсь. Скажи правду, тебе ничего не угрожает?

– Не понимаю, как же мне в командировку ездить, если моя жена всегда будет думать о том, что мне угрожает опасность?

Она тихо рассмеялась с нежностью.

– А в таком случае надо жену с собой брать. А то я сижу и додумываю, что только в голову не приходит.

– Ну с этим ты справляешься на отлично, – пошутил Тигран улыбнувшись.

– Скажи, милый, когда ты вернёшься? Азат с семьёй уехали почти сразу после того, как ты покинул Армению.

– Знаю, Катюш.

– Я жду тебя каждую минуту.

Тигран остановился у окна, его рука прижала телефон сильнее, а глаза закрылись на миг. Он представил её – в их спальне, с телефоном у уха, её губы изогнуты в той улыбке, которая всегда его пленяла. Сердце вновь сжалось, и он улыбнулся, а голос стал хриплым от эмоций:

– Скоро, девочка моя. Ещё неделька-другая – и я приеду за тобой. Сам знаю, затянулась моя командировка. Скоро уже, не волнуйся только. А пока… просто знай, что я думаю о тебе каждую свободную секунду. Ты моя сила.

– Ой, Тигран… – выдохнула она, её голос завибрировал от эмоций. – Я люблю тебя. Береги себя для меня, ладно? И звони чаще.

– Люблю тебя, моя красавица, – тихо, почти шёпотом прозвучали его слова. И на том конце, за тысячу километров, после фразы мужа Катя вдохнула, словно вбирая в себя признательные слова Тиграна. – Спокойной ночи, – сказал он и завершил разговор.

Тигран стоял ещё с минуту, уперевшись лбом в стекло окна. Все проблемы – инвесторы, счета, на миг отступили. Он забыл о Понамарёве, об этом алчном ублюдке, не умеющем принимать поражения и готовом растоптать всё, что Тигран строил годами. В этот самый момент в его голове был только голос Кати, её любовь, её тепло. Тигран улыбнулся, его глаза потеплели, и он подумал: «За неё я горы сверну».

Но реальность вернулась быстрее, чем ему хотелось бы. Телефон снова завибрировал – Артак. Тигран вздохнул, его плечи напряглись, и в его голос вернулась прежняя холодность.

– Ну и как наши дела? – спросил, возвращаясь к столу.

Артак на том конце был взволнован:

– Всё хорошо, шеф, хакеры молодцы, много чего нарыли…

Утреннее солнце лениво пробивалось сквозь густую листву деревьев, отбрасывая золотистые блики на плитку двора в доме Григорянов. Рузанна суетилась на кухне, напевая любимую мелодию. В доме царила тишина – Азат с Наташей и маленькой Амалией вернулись в Ростов. Тигран всё ещё занимался бизнесом, но обещал скоро уже вернуться. В особняке остались только Катя, её неугомонная бабушка Марья Семёновна, Левон, Рузанна и Седа – тётя Тиграна, чьё присутствие в доме напоминало тёмную тучу в ясный день.

Катя сидела в беседке, обхватив тёплую чашечку с кофе. Она чувствовала себя чужой в этом доме, несмотря на тёплый приём Рузанны и постепенное принятие Левоном. Седа, напротив, была словно стена – её тяжёлый взгляд, полный брезгливости каждый раз, когда она проходила мимо, заставлял Катю напрягаться, а порой и съёживаться. Сегодня ранним утром Седа столкнулась с Катей во дворе. Её грузная фигура двигалась медленно, с какой-то внутренней злостью. Она окинула девушку холодным взглядом, фыркнула, словно рассерженная кошка, и ушла в дом, демонстративно хлопнув дверью. Катя так и осталась стоять на месте, не понимая, чем заслужила такую неприязнь.

– Бабуль, почему она так себя ведёт? – тихо спросила она, повернувшись к Марье Семёновне, которая сидела напротив, нарезая персики с таким видом, будто это была военная операция.

– Да кто ж разберёт эту Седу, – фыркнула бабушка, её голубые глаза сверкнули. – Ходит как грозовая туча, всех пугает. Не трогает тебя – и ладно, а ежели что, – она опасно прожестикулировала ножом, – ты своей бабуле скажи. – И указала на себя тем же ножом. – Я её быстренько приструню. А в остальном не обращай внимания, Катенька, она просто старая ворчливая бабёнка.

Но Катя не могла не обращать внимания. Её любопытство, смешанное с желанием понять, росло с каждым днём. Она вспомнила слова Наташи о том, как Седа вела себя с ней, когда та только вошла в семью Азата – холодно, язвительно, почти жестоко. «Злыми не рождаются… Что-то в ней есть… какая-то боль», – подумала Катя, но вслух ничего не сказала, лишь сильнее сжала ручку миниатюрной кофейной чашки.

– Ох, какие вкусные персики у Левона, ммм… А кстати, ты его не видела?

– Нет, не видела, – отрешённо ответила Катя, уйдя в свои мысли.

– Вот старый жук, уже куда-то умыкнул, – прищурила глаза Марья Семёновна. – Ладно, пойду посмотрю, куда это он подевался. А ты ешь, ешь персики.

– Вот даёт бабуля, – шепнула Катя, глядя, как Марья Семёновна энергично передвигалась по большому двору Григорянов.

В этот момент из дома вышла Рузанна, её тёплая улыбка осветила двор. Она несла поднос с домашней выпечкой, её движения были лёгкими, несмотря на возраст. Рузанна была душой этого дома – одинокая, но не сломленная. Она осталась без мужа, а дети разъехались по миру. Теперь женщина жила с Левоном и Седой, чтобы не тосковать в пустом доме. Катя восхищалась её добротой и умением находить радость в мелочах – будь то свежесваренный кофе или беседа за ужином.

– Катя-джан, попробуй, – сказала Рузанна, ставя поднос на стол. – Это пахлава, по рецепту моей мамы. С орехами и мёдом, которые ты любишь.

– Спасибо, тётя Рузанна, – улыбнулась Катя, её глаза потеплели. Она откусила кусочек, но её мысли всё ещё были заняты Седой. – Тёть Рузанн, скажите, пожалуйста, а почему Седа… такая? Она меня избегает, как будто я ей враг. И Наташа тоже на неё жаловалась.

Рузанна вздохнула, её лицо стало серьёзнее.

– Ох… – Она села рядом, сложив руки на коленях, и посмотрела на Катю так, будто вспоминала далёкое прошлое. – Седа ведь не всегда такой была, Катя-джан, – тихо начала Рузанна, её голос был мягким, но с ноткой грусти. – Понимаешь ли… у неё тяжёлая судьба. Она была молодой, красивой, к ней многие сватались, но сердце она отдала одному-единственному, в которого влюбилась без памяти – Армену. Любовь у них была, как в песнях – страстная, настоящая. Они поженились, жили в его родительском доме, мечтали о детях. Но бог не дал им этого счастья. Свекровь изводила Седу, говоря: «Чрево у тебя гнилое». Седа очень переживала, плакала ночами, молилась. А потом… муж её Армен стал ездить на заработки в Россию. Приезжал, уезжал. С каждым приездом становился холоднее к Седе.

Катя слушала, её глаза расширились, а сердце сжалось от сочувствия. Она представила молодую Седу – не эту грузную, злую женщину, а девушку с горящими глазами, полную надежд. У Кати навернулись слёзы.

– А потом он её предал, – продолжала Рузанна, её голос стал тише. – Нашёл русскую девушку в Москве. Сначала скрывал, но потом… когда та забеременела, просто бросил Седу. Сказал, что скоро станет отцом, и они должны развестись, так как у него будет другая семья. Довольно жестоко по отношению к своей жене. Седа вернулась в родительский дом. Да, это жестоко по отношению к жене, – сказала Рузанна, заметив, как изменилось выражение лица у Кати. – И так она и осталась одна – без детей, без мужа, без будущего. Её сердце с годами ожесточилось. Она начала винить всех русских женщин, как будто это они отняли у неё счастье. А ведь дело было в её бывшем муже, которого она ещё долго не могла забыть. А потом и вовсе… закрылась. Скитается от одного родственника к другому – у Левона, у сестры своей, у меня. Собственного дома у неё нет. Братья предлагали ей купить дом, даже возили смотреть, чтобы она сама выбрала, но Седа отказывалась. Одной в четырёх стенах тяжело, уж я-то знаю. Вот так, моя хорошая. Так что ты не сердись на Седу.

Катя молчала, её пальцы замерли на чашке. Кофе давно остыл. Она представила Седу – одинокую, сломленную, с сердцем, полным ран. Теперь её холодные взгляды, её фырканье, её тяжёлые шаги обрели смысл. Это была не просто злость – это была боль, спрятанная за маской.

– А Наташа, выходит, ничего не знает о Седе? – тихо спросила Катя севшим от эмоций голосом.

Рузанна грустно улыбнулась, её руки сложились на столе.

– Зачем нагружать молодую мамочку посторонними мыслями? Не стоит.

– Да… Я поняла. Не переживайте, я ничего ей не скажу, – пообещала Катя с грустью и сочувствием, которые она ощутила к Седе.

Рузанна улыбнулась и ответила:

– Ты молодец, Катя, я не сомневалась, что ты отнесёшься с пониманием.

Катя кивнула, её глаза наполнились слезами. Она вдруг почувствовала, как жалость к Седе смешивается с решимостью. «Я должна с ней сблизиться… ведь я не враг ей», – подумала она.

Катя вскочила с постели и радостно подбежала к окну, распахнув его и впустив утренний воздух. Её лицо озарила мечтательная улыбка: вчера она разговаривала с Тиграном, и он обещал ей, что уже завтра сможет вернуться. Она прищурила сонные глаза, глядя, как солнце лениво карабкалось над горами, заливая двор золотистым светом. А после опустила блуждающий по двору взгляд и остановила его там, где Левон уже ковырялся в огороде, бормоча что-то себе под нос. Катя не слышала, но по его шевелящимся губам было понятно: здесь без бабули не обошлось.

Прошло пару дней с того разговора с Рузанной, который Катя всё никак не могла забыть. Седа – сломленная женщина, чья жизнь превратилась в цепь потерь: любовь, предательство, одиночество. И Катя решила: с первой секунды той самой правды, чего бы ей это ни стоило, она сблизится с Седой. «Как я могу пройти мимо? – спрашивала себя мысленно Катя. – Седа ведь часть семьи Тиграна, а значит, и моя», – решительно сказала она себе и направилась в душ. Проходя мимо двери, она услышала шорох в коридоре – тяжёлые шаги, шарканье тряпки по полу, приглушённое бормотание. «Тётя Седа», – подумала Катя и выглянула в дверь. Увидела её: грузная фигура в простом платье с тёмным цветочным узором, волосы собраны под платком, повязанным на затылке, лицо сосредоточенное, с той привычной хмуростью, как будто весь мир был в долгу перед ней. Седа мыла пол в коридоре второго этажа, её движения были методичными, почти яростными, она драила паркет с остервенением, бормоча что-то на армянском. Катя замерла на миг. «Вот и подходящий момент… В этот раз ты меня не прогонишь. Что ж, душ подождёт», – подумала она. В голове мигом созрел план и, не давая себе времени на сомнения, она быстро умылась, почистила в ванной зубы и спустилась вниз.

В хозблоке она нашла всё необходимое: тазик, тёплую воду, моющее средство с лимонным ароматом, пару чистых тряпок. Её руки двигались быстро, но уверенно – она всегда была смекалистой, знала, как найти общий язык с людьми. «Будем убираться вместе, – мысленно говорила она, обращаясь к Седе, наливая воду. – Так что в этот раз вы меня не прогоните, и не надейтесь».

Тазик был тяжёлым, но Катя, сжав губы, подхватила его и тряпки и, стараясь не расплескать воду, поднялась по лестнице. Её шаги были лёгкими, но сердце барабанило от волнения. Она остановилась у двери в коридор, где Седа всё ещё драила пол, словно палубу корабля.

Катя тихонечко толкнула дверь ногой и уверенно вошла, не глядя на Седу, прошла мимо удивлённой родственницы и поставила наполненный тазик на пол с лёгким плеском. Седа замерла со шваброй в руках, медленно повернувшись в её сторону. Тёмные и усталые глаза сузились при виде Кати, на лице появилось раздражение. Она выпрямилась и упёрла руки в бока.

– Ты чего это делаешь? – Она окинула Катю взглядом – от волос до самых пят. Катя не торопилась отвечать, зная нрав женщины и не желая нарваться. – Иди отсюда, девочка. Не видишь, я убираюсь? – хмуро сказала Седа. – Ты здесь лишняя. Иди лучше с Рузанной кофе попей.

Катя почувствовала, как жар залил щёки, но не отступила. Она подвинула тазик ближе к себе, её глаза встретились с глазами Седы. Она улыбнулась лёгкой, но искренней улыбкой и опустилась на корточки, начиная выжимать тряпку.

– Тётя Седа, – начала она мягко, но с ноткой настойчивости, – я вижу, вы устали. Давайте вместе. Я помогу и вымою окна – они высокие, и вам будет сложнее до них дотянуться. И знаете, что… Это будет некрасиво – сидеть и кофе распивать, когда тётя моего мужа убирается.

Седа замерла, её руки всё ещё сжимали швабру. Она выпрямилась и ещё сильнее стала раздражаться, а глаза вспыхнули. Её губы изогнулись в язвительной усмешке.

– Сама помою, – отрезала она, её голос стал громче, с кавказской экспрессией. – Я здесь хозяйка, а не ты. Иди, иди отсюда, не нужна мне твоя помощь. Ты думаешь, я в ней нуждаюсь?

Катя почувствовала укол в груди – слова Седы ранили, но она видела за ними боль, ту самую, о которой рассказала Рузанна, и лишь поэтому не стала спорить. А вместо этого она просто взяла тряпку, окунула в воду и начала протирать ближайшее окно, которое выглядывало во двор. Движения Кати были плавными и уверенными. Не глядя на Седу, Катя тихо сказала:

– Я просто… хочу вам помочь, а ещё… хочу, чтобы мы были одной большой семьёй.

– Семьёй? – женщина чего угодно ожидала от Кати услышать, но только не такое, и была крайне этому удивлена.

– Да, семьёй. Потому что вы – часть её. Тиграна. Моей. И я знаю, что жизнь не всегда добра к нам. Но разве не в этом сила – держаться вместе?

Седа замерла на миг с расширенными глазами. Она смотрела на Катю, её губы дрогнули, будто она хотела сказать что-то резкое, но слова застряли.

– По всей видимости, кто-то очень болтлив, и это Рузанна, – она догадалась о том, что Катя знает, что за боль она держит в душе. – Не лезь в мою жизнь. Ты молодая, красивая, у тебя всё впереди. А мне всего этого уже не надо. Иди, занимайся своими делами, а меня оставь в покое.

Катя остановилась, её рука с тряпкой замерла на стекле. Она повернулась к Седе, её глаза были полны сочувствия, но не жалости.

– Вы правы, я знаю. Рузанна рассказала о вашем муже, о том, что вам пришлось пережить. И… это ужасно, я не могу представить, каково это – любить и потерять. Знаю одно: я бы не выдержала, не смогла бы. Но вы сильная. И я… я не хочу быть той, кто причинит вам боль. Я хочу быть той, кто поможет. Потому что в этой семье… мы все – одно целое. Тигран любит вас, и Левон, Рузанна… Все. А я… я хочу, чтобы вы дали мне шанс. Как бы это ни звучало странно, но я буду рада, если вы когда-нибудь согласитесь приехать в Ростов и погостить у нас с Тиграном. Искренне этого хочу.

Седа замерла, её руки опустились, швабра упала на пол с тихим шлепком. Её глаза, всегда такие холодные, на миг заблестели – в них были слёзы, которые она так долго прятала. Седа отвернулась, её плечи задрожали, а голос стал хриплым, полным той боли, что копилась годами.

– Я хотела, чтобы у меня была большая семья, но не сложилось… Я уже смирилась, что одна, так что…

Катя почувствовала, как слёзы подступили к глазам, но она не отвернулась. Она подошла ещё ближе, осторожно коснулась плеча Седы – легко, как прикосновение бабочки.

– Тётя Седа, – сказала она дрогнувшим голосом, – вы не одна. Отпустите свою боль. Хватит мучить себя.

Седа замерла, её дыхание стало прерывистым. Она повернулась, её глаза, полные слёз, встретились с глазами Кати. На миг её маска треснула – в лице мелькнула уязвимость, та, что она прятала под злостью. Седа сглотнула, её губы дрогнули, и она пробормотала:

– Я столько раз пыталась…

Катя кивнула, её рука не убралась с плеча Седы.

– Знаю… А давайте вместе?

– Как это? – смахнула непрошенные слёзы с глаз Седа.

– Ну… для начала вымоем окна и поговорим, глядишь, разговор пойдёт…

Седа молчала, её глаза изучали Катю, будто видели впервые. Затем она медленно кивнула.

День прошёл в суете, но Катю радовало, что она с Седой нашла общий язык. Она понимала, что сближение требует времени, и была уверена, что у них всё будет хорошо.

Катя спала, утопая в их с Тиграном мягких простынях. Лунный свет пробивался сквозь приоткрытые шторы, отбрасывая серебристые блики на её полуобнаженную кожу – она спала в кружевном пеньюаре из лёгкого шёлка. Волосы Кати разметались по подушке, а губы слегка приоткрылись в тихом дыхании. Сон был лёгким, полным теней – Тигран, его сильные руки, его голос, шепчущий ей нежные слова любви. Она улыбнулась во сне, и её тело невольно выгнулось, ища его тепла, которого ей не хватало уже длительное время.

Тигран хотел сделать жене сюрприз и прибыл домой максимально быстро, но раньше, чем ночью, не вышло, и поэтому он тихо пробирался по дому. Поднялся на второй этаж и осторожно открыл дверь их спальни. Зная, что Катя спит, он буквально крался в ночи, его тень скользила по комнате – высокая, мощная фигура. Тигран не хотел разбудить жену раньше времени, чтобы не испортить сюрприз. Бесшумно приблизился к кровати и, скинув с себя пиджак на ближайшую поверхность, он стоял у кровати и голодными глазами пожирал её – изгибы бёдер, красивую грудь, которая вздымалась в ритме дыхания, нежную кожу, освещённую луной.

– Моя красавица, – шепнул он, и губы изогнулись в лёгкой улыбке, а в венах закипела кровь. Он скучал по ней так, что это жгло внутри – по её стонам, по её теплу, по тому, как она выгибалась под ним. Тигран наклонился, его дыхание коснулось её щеки, забираясь в кровать он тихо, хрипловато прошептал:

– Сирун ахчик*… просыпайся, моя любовь.

Катя вздрогнула, её ресницы затрепетали, и она открыла глаза – сонные, но полные удивления. На миг она замерла, думая, что это сон, но потом увидела его – Тиграна, его карие глаза, горящие в полумраке, его силуэт, нависший над ней. Она ахнула, её губы растянулись в улыбке, полной радости и упрёка, и Катя подорвалась, бросившись ему на шею, грудью прижалась к его рубашке, а ноги обвили его талию.

– Ах ты обманщик! – выдохнула она, её голос был хриплым ото сна, но полным тепла. Она уткнулась носом в его шею, вдыхая его запах – терпкий, мужской, с ноткой одеколона и усталости. – Ты же… ты же обещал завтра! – крепче сжимая мужа, бормотала, щекоча ему шею. – Сказал, что приедешь завтра, а сам… вот так, ночью! Я ждала, волновалась. Какой же ты всё-таки обманщик, – прошептала она и никак не могла надышаться теплом его тела.

Тигран рассмеялся – низко, гортанно, его руки мгновенно легли на её попу, сжимая упругие ягодицы с такой силой, что Катя ахнула, её тело прижалось ближе, чувствуя его возбуждение сквозь брюки. Тигран прижимал её к себе, впившись сильными пальцами, оставляя на нежной коже лёгкие следы, а губы нашли её рот … Жадный, требовательный поцелуй, полный той страсти, что копилась неделями, целовал… целовал.. целовал…

– Как же я соскучился по моей девочке, – шептал он между поцелуями хриплым голосом с прерывистым дыханием, он дышал её воздухом, губы Тиграна скользили по её шее, оставляя горячие и влажные следы. – Ты – моя жизнь. Понимаешь это лишь через расстояние… представляешь? Я не мог ждать более.

Катя застонала тихо. Зарывшись пальцами в его волосы и взъерошив их, она плотнее прижалась к мужу, чувствуя, как его член напрягся под брюками и упирался в её бедро. Тело отозвалось мгновенно – жар разлился по венам, соски затвердели, а между ног стало влажно. Она оторвалась от его губ, её глаза, блестящие от желания, встретились с его.

– Скажи, что у тебя всё хорошо, – прошептала она трепещущим голосом, руки скользнули по его груди, расстёгивая рубашку, чувствуя твёрдость мышц под пальцами. – Что с твоим бизнесом? Налажено? Ты больше не уедешь?

Тигран улыбнулся.

– Закидала вопросами, как же я скучал по твоему язычку. – Его глаза потемнели, он одной рукой сжал её ягодицу сильнее, прижимая к себе, а другой – стянул рубашку через голову, обнажив торс, где мышцы играли под кожей и проступали вены на предплечьях от напряжения. Его дыхание было тяжёлым, их губы соприкасались, и это был момент… их момент, который всегда наступает после длительного расставания двух любящих людей. И они вкушали его, наслаждаясь друг другом. Тигран прошептал низким, с хрипотцой от возбуждения, голосом:

– Более-менее налажено, красавица моя. Юристы и заместители справляются. А я… я приехал за тобой. Хватит нам гостить, пора возвращаться домой.

– Любимый мой, – обрадовавшись, она с чувством ещё сильнее обняла его. – Так ты приехал за мной?

– Да, любовь моя. Не хотел, чтобы ты летела одна.

Катя ахнула, её губы нашли его снова – поцелуй был трепетным, языки сплелись в ласке.

Она дрожащими пальцами расстегнула его ремень и брюки, пальцы дрожали от нетерпения, чувствуя, как его член высвободился, твёрдый, горячий. Она сжала его в руках, ощущая под пальцами проступившие вены. Тигран тихо зарычал, его руки хаотично гладили её тело – сжимали грудь, пальцы дразнили соски, губы кусали шею, оставляя красные следы, он вдыхал её запах, его нос уткнулся в изгиб её плеча. На пару секунд он отстранился, но лишь для того, чтобы избавиться от остальной одежды.

– Как же я хочу тебя, – его голос был пропитан желанием, он развернул жену спиной к себе, избавляя от ажурного и сексуального пеньюара. Его руки скользнули по спине, сжимая до боли талию… сегодня он был жаден до её тела. Катя закрыла глаза, когда Тигран, царапая кожу, стягивал с неё крошечные трусики. Он толкнул её на кровать, и, упав на простыни, она со стоном прогнулась в пояснице. – Как же я скучал… по твоему телу, по твоим стонам, – тихо, как под гипнозом, говорил он, медленно проводя по изящной спине растопыренной ладонью, повторяя её изгибы.

Катя застонала и инстинктивно раздвинула ноги. Повернувшись через плечо, произнесла:

– Так бери меня, любимый… бери.

Он навис над ней, раздвигая головкой её влажные лепестки. Мышцы напряглись от предвкушения, и резким движением он вошёл в неё, растягивая стенки влагалища. Катя ахнула. Тигран двигался жёстко, врезаясь в неё. Шлепки тел эхом разнеслись по комнате, его бёдра бились о её, оставляя красные следы, а она стонала, пальцы впивались в простыни, тело подбрасывало вперёд из-за жёстких толчков мужа, которые заставляли её стонать, закрыв глаза.

– Тигран… ах… глубже, – выдохнула она, её голос сорвался на стон, тело дрожало, клитор пульсировал под его пальцами, которые, массируя, доводили её до безумия.

Его член входил и выходил, растягивая её лоно. По спине Тиграна катился пот маленькими капельками.

– Красавица… красавица… – говорил в такт своим движениям. Резко вышел, перевернув на спину, раздвинул ноги, вошёл в неё и, просунув руки, сжал ягодицы, буквально натягивая на себя резко, до упора, до влажных звуков.

– Ах… Тигран… да… – стонала она, её пальцы вцепились в его плечи, а тело дрожало, клитор пульсировал, она чувствовала каждую вену на его члене, каждый толчок, который посылал волны жара. Шлепки тел стали громче, дыхание чаще.

Тигран зарычал, наклонился, прикусив мочку её уха, и Катя закричала, оргазм накрыл её волной – тело содрогнулось, стенки влагалища сжались вокруг него, сжимая, и она почувствовала, как он кончает, заполняя её горячей спермой. Его член пульсировал, и он ещё пару раз толкнулся в неё…

Ростов встретил Тиграна и Катю серым дождём, который барабанил по крыше их машины, словно пытался смыть усталость с лица города. Они вернулись из Армении всего пару дней назад, и дом в городе казался теперь слишком тихим и слишком пустым без эха семейных споров и смеха бабушки, которая решила вернуться в свою квартиру. Тигран вёл машину уверенно, одной рукой сжимая руль, а взгляд то и дело скользил к рядом сидящей Кате. Её волосы ещё пахли цветочным шампунем после душа, она смотрела в окно с лёгкой задумчивостью. Тигран улыбнулся уголком губ, чувствуя, как присутствие жены успокаивает после всех этих недель борьбы с Пономарёвым, её тепло было как бальзам.

– Катюш, ты молчишь всю дорогу. О чём думаешь?

Катя повернулась к нему и мягко улыбнулась.

– О работе. Я решила, Тигран, что пойду. Всё, как договаривались. Моя должность в суде всё ещё числится за мной, благодаря, конечно же, моему замечательному мужу, – кокетливо повела глазами Катя.

Тигран прищурился, его брови сошлись у переносицы, а рука на руле сжалась сильнее. Он бросил на жену быстрый взгляд, губы изогнулись в лёгкой ухмылке:

– Катя, ну ты снова за старое?

Она вскинула подбородок, её глаза вспыхнули:

– Не вздумай меня отговаривать. И вообще, я не смогу сидеть дома, Тигран. Моя работа – моя страсть. Ты же мужчина, кавказец, и твоё слово – закон. Ты обещал уважать мой выбор. Где твоё мужское слово? – вздёрнула она брови, с упрёком глядя на него.

Тигран рассмеялся – коротко, гортанно. Они остановились на светофоре, и он повернулся к ней, прищурив глаза.

– Ах ты ж, хитрая женщина! Решила меня притянуть за обещанное?

– Именно так, дорогой муж, – с улыбкой парировала она.

– Всё-таки женщины как обольстительны, так и коварны.

Катя улыбнулась, наклонившись к нему ближе, лёгким прикосновением дотронулась до его руки, что держала руль, и сказала:

– А ещё они мстительны, если мужья им не идут на уступки. И ещё… я так тебя люблю, – не уставала кокетничать с Тиграном Катя. – И потому что ты – мой муж. Да и вообще, ты же не хочешь, чтобы я скучала дома? Или… ты боишься, что я…

– Ну всё-всё, иди на свою работу, позвоню сегодня, скажу твоему начальнику.

– Ой, да не надо, я уже звонила,

– Однако… – он ухмыльнулся шире, удивлённо глядя на неё.

– Я так рада, что у нас есть взаимопонимание, и ты меня понимаешь.

– Я понял лишь то, что моя жена хитрая лиса, – его свободная рука накрыла её пальцы, сжав нежно, и, поднеся к губам, Тигран поцеловал их.

– И эта лиса любит тебя, – она прижалась щекой к его плечу.

– Только это тебя и спасает, – ответил он, довольный признанием жены.

– Что ты скажешь, если я приглашу тётю Седу пожить у нас? – перевела тему разговора Катя.

– Тётю Седу? – вздёрнул брови Тигран, следя за дорогой.

– Да. Почему бы и нет? Всю жизнь она прожила в Армении, пусть развеется и сменит обстановку. Хочу, чтобы она поняла – жизнь прекрасна и надо уметь жить для себя.

После этих Катиных слов Тигран вдруг резко свернул на обочину, притормозив, и напал на губы жены, чем напугал бедняжку.

– Боже… Тигран, – сказала она, вдохнув воздух после того, как он оторвался от неё. – Ты меня напугал.

– Сирун джан, я заметил, вы стали общаться. Скажу, что ты чудесная жена. Уверен, Седа примет твоё предложение. Я рад!

Утро следующего дня.

В офисе Тиграна царила атмосфера напряжённого ожидания.

Тигран сидел за своим столом, сосредоточенно проверяя отчёты. Месяц прошёл с того звонка Артака, и, хотя они подали иск, поймав бухгалтера, который сливал данные Пономарёву, сам Кащей остался на свободе. Его толковые юристы красиво всё перевернули: «Бухгалтер Григоряна действовал самостоятельно, и связи лично с Пономарёвым нет». Доказательств прямых не хватило – ни переписки, ни переводов, которые бы привязывали Андрея напрямую. Работники его организации взяли вину на себя, а Кащей вышел сухим из воды – ни ответственности, ни ареста. Тигран скрипнул зубами: «Скользкая мразь, а юристам респект, не зря я им плачу», – подумал он.

Артак вошёл в кабинет Тиграна с хмурым лицом и папкой в руках.

– Какие новости? – поинтересовался Григорян.

Его помощник встал напротив, его глаза встретились с глазами шефа.

– Всё нормально, установили новую программу, она будет обновляться ежемесячно.

– Присаживайся, – Тигран жестом указал на одно из кресел за столом.

– Шеф, не понимаю. Пономарёв выкрутился. Как так? Мы же должны были его прижать!

Тигран откинулся в кресле, его брови сошлись у переносицы, а пальцы сплелись в замок. Он смотрел в окно, где город пульсировал жизнью.

– Знаю, Артак, – сказал он на удивление спокойным тоном, но в его интонации читался холод. – Это называется юридическое искусство, если можно так выразиться, – на выдохе произнёс он.

– И что же, мы… мы… спустим Пономарю всё с рук? Вот так просто? – негодовал Артак, встав с места.

– Ну тихо, тихо. Присядь, – махнул Тигран рукой, и тот сел на место. – Зачем так эмоционировать? – обратился он к помощнику. – Я всегда держу в голове одно единственное правило и следую ему многие годы: держать над собой контроль, ибо злость – не лучший советник, и можно наворотить неисправимое. Давай вспомним, что прежде всего я – бизнесмен, впрочем, как и Пономарёв. Но… между нами разница в том, что он часто нарушает закон, я же привык полагаться на свой ум, поэтому всегда на шаг впереди его.

– Пока не понимаю, к чему ты ведёшь? – пожал плечами Артак.

– Всё просто, я не стану опускаться до его уровня. Действовать грязно – это его тактика, не моя. Но… – он сделал паузу, его глаза сузились, а губы изогнулись в хитрой ухмылке. – Есть способ приструнить такого мерзавца, не нарушая закон.

Артак подался вперёд, его глаза загорелись интересом.

– Что ты имеешь в виду, шеф? Как? Он ведь скользкий как угорь!

Тигран усмехнулся, его взгляд стал острым. Он наклонился ближе и, понизив голос, сказал:

– Тендеры, Артак. Три тендера, на которые претендует его организация. Мы их заберём. Все три. Пусть останется без куша – это нанесёт большой удар по его бизнесу. Не утопим пока… Как видишь, всё законно, чисто и по правилам.

Артак замер, его глаза расширились, а потом он спросил:

– Шеф, а если не получится?

– Получится, всегда делай людям добро, и оно к тебе вернётся, – ухмыльнулся Тигран.

– Это ты к чему, шеф?

– К тому, что у меня много знакомых там, где мне нужно, – хитро улыбнулся Тигран.

– Шеф! Я восхищён. Три тендера! Да его удар хватит.

– Надеюсь, так и будет, – откинувшись в кресле, Тигран рассмеялся вместе со своим помощником.

Андрей Пономарёв сидел в своём кабинете на верхнем этаже высотки в центре Ростова. Костлявыми пальцами он нервно щёлкал мышкой и смотрел в монитор компьютера на фото успешного Григоряна.

– Два месяца уже прошло с того момента, как я ударил по тебе, армянская морда! А тебе хоть бы что! Всё складывалось удачно: фальшивые отчёты, мошенничество в логистике, замороженные счета. А тебе хоть бы что… Кто ж тебя так крышует? – Пономарёв говорил сам с собой, но хитрые глаза были обращены в монитор, к фотографии Тиграна.

Дверь кабинета резко распахнулась, и Виктор – его менеджер по тендерам, мужчина лет тридцати пяти – ворвался в кабинет Пономарёва и вывел того из раздумий. Весь в поту, лицо красное, как у рака. Тяжело дыша и не говоря ни слова, он подлетел к столу, схватил графин с водой, налил полный стакан и дрожащей рукой опрокинул в себя одним глотком. Капли воды капнули на полированный стол, но глаза Андрея были прикованы к Виктору – он надеялся услышать, что вызвало такую бесцеремонность сотрудника. Менеджер плюхнулся в кресло напротив, вытер рот тыльной стороной ладони и швырнул папку на стол.

Пономарёв вскинул брови, его тощее лицо вытянулось в удивлении, глаза вспыхнули раздражением. Он наклонился вперёд, сцепив пальцы в замок, и холодным тоном спросил:

– Ты что себе позволяешь? Это что ещё за представление? Или забыл, на кого работаешь? Говори, что тебя заставило рамсы попутать, или я тебя уволю.

Виктор промокнул пот со лба платком, его глаза были дикими, как у загнанного зверя, и он сорвался на крик:

– Всё, Андрей Андреевич! Всё пропало! Все три тендера наши! Понимаете? Мы влипли по самое не балуй! Ваши… Ваши деньги, связи задействовали, чиновников подмазали – и это всё пошло прахом.

– То есть как? – сердце Кащея пропустило тяжёлый удар.

– А вот так! Их увели! Григорян! Этот чёртов армянин забрал всё!

Пономарёв замер, его лицо побелело, глаза расширились, а потом он рванул вперёд, вцепившись костлявыми словно смерть руками в галстук менеджера. Кащей зарычал, лицо исказилось в злобной гримасе:

– Как увели? Как?! Мы же всё просчитали! У меня связи в комиссии, у меня юристы, у меня… – он оттолкнул задыхающегося Виктора. Вскочил, и его кресло с грохотом отлетело назад. Пономарёв начал ходить по кабинету, его руки взметнулись в отчаянии. – Я влил столько… А он… он просто взял и забрал? Как? Кто слил?! – резко повернулся к Виктору с перекошенным лицом.

Виктор, всё ещё тяжело дыша, хватался за горло.

– Не знаю, Андрей Андреевич! Знаю только то, что он выиграл с разгромом. Такое чувство, что наше предложение даже не рассматривали. Это первый тендер, и второй то же самое – его юристы разнесли наших в пух и прах. А третий… третий – международные перевозки – самый лакомый и главный куш! А он… он подал документы идеальные, с опровержениями, аудиторами… Всё чисто как слеза! И откуда только он вылез? Мы… наша команда месяцами работала над этими тендерами.

Пономарёв остановился, его дыхание стало свистящим, он схватился за голову, пальцами впиваясь в волосы, лицо покраснело от ярости.

– Миллиарды! – заорал Пономарёв, его голос сорвался на визг, он пнул стул, и тот отлетел к стене с грохотом. – Этот Григорян… он меня обошёл! Опять! Я думал, после того удара по его бухгалтерии, после заморозки счетов – он сломается! А он… он взял и забрал мои тендеры! Как? Объясни мне! Он кто – дьявол?

Виктор сжался в кресле, его глаза метались, он поднял руки, как будто защищаясь.

– Андрей Андреевич, да кто ж знает-то.

Пономарёв замер, его глаза – хитрые и злые – сузились, а губы изогнулись в злобной усмешке. Он медленно поднял кресло, так же медленно опустился в него, его дыхание выровнялось, но внутри кипела ярость – холодная, расчётливая.

«Я попал по-крупному, меня точно не оставят в живых. Я в одной упряжке с такими людьми, что… они не станут церемониться, посадят на пику – и делу конец… Им проще избавиться от меня», – думал он мысленно. Какое-то время назад корабль под названием «Компания Пономарёва» накренился и тихо, но стремительно шёл ко дну. И он обратился к «браткам», что было глупо…

– Проиграли? – прошептал он, его голос стал тихим, опасным. – Нет, Виктор. Это не конец. Он думает, что выиграл? А я покажу ему… – Пономарёв взял со стола телефон и быстро набрал Олегу. – Приступай к отложенному плану «Б», – Кащей говорил медленно, устрашающе действуя на рядом сидящего Виктора. – Самое время, Олег.

Виктор сидел бледный, он слышал, как шеф отдавал приказ своему помощнику, и боялся за себя, как бы тот окончательно его не придушил.

После того как Пономарёв услышал от Олега: «Будет исполнено, шеф», то завершил разговор, кинув на стол телефон и откинулся в кресле. Его глаза горели местью, кулаки сжались.

«Григорян, ты кость в моём горле… ты забирал каждый мой тендер… каждый! Как же я тебя ненавижу, морда ты армянская!» – Он вдруг засмеялся своим мыслям, тихо… безумно. – «Что ж, я заберу твою счастливую жизнь».

Прошла неделя, и Пономарёв не мог усидеть на месте. Он звонил Тиграну – раз, два, три – но трубку брала секретарь и холодным голосом отвечала дежурными фразами:

– Господин Григорян занят. Вы можете оставить ему сообщение.

– Передай, что Пономарёв хочет поговорить! – рычал он в трубку, каждый раз краснея от злости.

Как и в прошлые разы, трубку вновь взяла секретарь.

– Господин Григорян в курсе, я передавала ваши просьбы. Господин Григорян, как и прежде, велел передать: сожалеет, что не может уделить вам время, так как занят тендерами, и просил более не беспокоить. Всего доброго, – сухо произнесла секретарь Тиграна и завершила вызов.

Пономарёв швырнул телефон о стену в надежде разбить, но тот лишь отпружинил.

– Ублюдок! – заорал он, его голос сорвался на визг. Кащей ходил по кабинету, как загнанный зверь в клетке, и вёл диалог с собой. – Игнорирует меня! Да кто ты такой! Я тебе крылья отрежу, чтобы не летал слишком высоко!

Он метался, кулаки били по воздуху. Пономарёв со стороны выглядел сумасшедшим.

– Олег! – заорал он в телефон, его голос был полон ярости. – Что с его шлюхой? Почему я до сих пор не вижу результатов?

– Шеф, я как раз собирался вам звонить. После того как Григорян добрался до Ники, узнав, что девчонка работает на нас, её уволили. Я пытался завербовать новую девку в суде… но она наотрез отказалась.

Пономарёв замер, его глаза расширились, а лицо побелело.

– Отказалась? Как отказалась? Удвой сумму – и согласится как миленькая!

– Она… с характером, шеф. Сказала: «Только попробуй меня запугивать – у меня папа в ФСБ работает. Хочешь проблем? Я тебе их обеспечу». Пришлось отпустить, не стал давить – рискованно это, шеф, нам проблем ещё с ФСБ не хватает.

Пономарёв рухнул в кресло, глаза вспыхнули безумием.

– Шеф, какие будут указания? Что делать? – спросил Олег.

Кащей усмехнулся и, сузив глаза, холодно произнёс:

– Привези мне её сегодня же!

– Не понял приказа, шеф? – настороженно переспросил Олег.

– Чего ты не понял?! – заорал в трубку Кащей. – Укради его сучку и доставь мне!

– Слушаюсь, шеф…

Марья Семёновна приехала на недельку «погостить у внучки, а заодно приглядеть, не обижает ли её кавказский мачо», как она сама сказала по телефону Кате перед своим приездом. Дом Тиграна и Кати сразу ожил: бабушкины сумки с соленьями заняли половину кухни, а её энергия, подобная урагану, захватила всех – и даже Седу.

Седа, тётя Тиграна, после долгих раздумий всё же приехала из Армении по приглашению Кати и уже неделю как обосновалась в их доме. Но пока женщина чувствовала себя не на своём месте, поэтому иногда её присутствие добавляло воздуху лёгкой напряжённости – она любила возиться на кухне, молчаливо мыть полы, фыркать на «городские привычки» и избегать длительных разговоров.

Утро было солнечным. Седа, чтобы не сидеть без дела, принялась за уборку и взялась за второй этаж. Она, сгорбившись над ведром, отжимала тряпку руками. Марья Семёновна, услышав стойкий запах моющего средства, вышла из кухни и с кружкой чая в руках поднялась наверх. Оценила обстановку. Что бы там ни было, Седа ей всё же нравилась. Но характер бабули от этого не изменился: прищурив глаза, она сделала глоток чая и сложила губы в привычную скептическую улыбку. Марья Семёновна поставила кружку на подоконник и, не спрашивая, взяла бутылку средства для мытья полов, повертела в руках – её брови взлетели вверх.

– Ну и к чему такие траты? – сказала она вместо приветствия. – Транжирство чистой воды! Зачем эти дорогущие химикаты? Полы чистыми будут, а карман беден…

Седа замерла, медленно повернув голову в сторону Марьи Семёновны. Она выпрямилась, скинула тряпку обратно в ведро, вытерла руки о фартук и хмуро ответила:

– Чтобы полы были чистыми, Марья Семёновна. Вот зачем.

– Ой, да будет тебе, просто Маша. Как никак мы с вами родственники.

– Хорошо… Маша, – кивнула Седа, поправив платок на голове.

– То-то же, – буркнула бабуля, рассматривая средство для мытья полов, затем фыркнула и со стуком вернула бутылку на пол. Уперев руки в бока, она выпрямила осанку, как генерал перед строем. – Так что ты там сказала? «Чистыми»? Ха! В мои времена, милочка, – протянула Марья Семёновна, – мы полы мыли уксусом – столовым, простым, из магазина, а не каким-то там… уж… И ещё соду использовали для чистоты и нашатырный спирт! Вот его добавишь в воду – и полы сверкают как новенькие. Никаких тебе этих дорогущих новомодных химических ядов, которые лёгкие жгут. Тут тебе и экономия была, и дом весь блестел как зеркало!

Седа редко улыбалась, и это был как раз тот самый редкий случай. Губы женщины дрогнули в лёгкой усмешке – не злой, а усталой, будто женщина вспомнила что-то своё, далёкое. Она подхватила тряпку из ведра и снова отжала.

– Так было давно, сейчас всё иначе, – коротко ответила она и продолжила уборку. – Я знаю, что делаю. – Немного подумав, женщина вдруг выдохнула и более мягко добавила: – Может, в следующий раз попробую… А сегодня – закончу так.

Марья Семёновна кивнула, её глаза смягчились. Она взяла свою кружку, сделала глоток чая и подумала: «Маленький, но всё-таки шаг навстречу».

– Хорошо, Седа. Главное – вместе, а не в одиночку…

Вечером Катя вышла из суда последней из всего коллектива. Девочки завершили работу раньше и уже ждали её в кафе, где условились встретиться после трудового дня, чтобы выпить по бокальчику вина.

Катя полезла в сумочку за телефоном, чтобы набрать и предупредить мужа о том, что задержится. И улыбнулась, когда гаджет завибрировал – Тигран звонил.

– Привет, милый, – ответила она полным любви голосом. Разговаривая с мужем, Катя шла по тротуару, глядя как садилось солнце, окрашивая улицы в оранжевый цвет.

– Сирун джан, я за тобой заеду чуть позже, примерно через полчаса.

Катя рассмеялась от переполняющего её счастья, от любви к мужу, которого искренне любила.

– Тигран, мы с девчонками решили перед выходным расслабиться и посидеть в кафешке. Ты не против, если я задержусь на часик? Ну, может, на два, – хитро прикусила она нижнюю губу.

Тигран замолчал на миг, его дыхание стало тяжелее – она услышала, как он стукнул пальцами по столу.

– С какими девчонками? – спросил он, а Катя представила, как его брови собрались у переносицы, и широко улыбнулась. Тем временем Тигран продолжал вести допрос. – Я их знаю? Кто такие? Как звать? Это школьные подруги?

– О боже, Тигран, – Катя закатила глаза, – прекрати включать ревнивца и следователя! Это девчонки из нашего коллектива, из команды судьи, секретарши – мы вместе работаем.

– А… ну с этими можно, я их проверял, – сказал он, и его голос смягчился.

– Тигра-ан… Ты серьёзно проверял девочек? – Катя, в возмущении округлив глаза, приостановилась на секунду.

– Разумеется. После той девицы, которой ты предпочла поверить, я проверяю всех. И не забывай: твоя безопасность для меня – прежде всего.

Катя фыркнула, её шаги ускорились, и она свернула в переулок. Но такая забота вызывала в ней трепетные чувства к мужу.

– Надеюсь, теперь ты удовлетворён? – поправила она выбившийся из-за осеннего ветерка локон.

– Вполне, – коротко ответил он, и Катя услышала, как муж встал со своего кресла.

– Тигран, ты, похоже, забыл, что я твоя жена, а не дочь, – жёстко произнесла Катя с укором, напоминая о своих правах жены, но лёгкий оттенок игривости скрыть от мужа ей не удалось.

Тигран рассмеялся – низко, гортанно.

– Ладно, иди. Но через два часа я заеду. Которое кафе – то, что за углом, у суда?

– Да, именно оно – кафе «Винтаж». Люблю тебя, мой ревнивец.

– И я тебя, моя красавица. Будь осторожна.

Катя улыбнулась, убирая телефон, и вошла в кафе – уютное, с мягким светом ламп и ароматом свежей выпечки. Девчонки уже ждали за столиком, они помахали приветственно Кате, как только та вошла. Удобно разместившись у окна, Катя расслабилась: смех, сплетни. Бокалу вина она предпочла кофе с корицей и порцию салата.

Время за разговорами пронеслось незаметно.

– Девчонки, мне пора, – засобиралась Катя, – муж скинул сообщение, что уже подъезжает.

– Ой, Катя, он такой красавчик! – подмигнула одна из девочек. – Иди, конечно, не заставляй себя ждать, а то ревновать начнёт!

Катя рассмеялась, поцеловала их, накинула свой кардиган и вышла на улицу – осенний воздух был свежим. Она свернула в переулок, её каблуки цокали по асфальту, мысли о Тигране грели душу. Вдруг – шорох за спиной. Она обернулась, но поздно: сильная рука зажала рот, вторая обхватила талию, железная хватка потянула назад. Запах хлороформа ударил в нос, мир поплыл. Катя дёрнулась, её локоть врезался в рёбра нападавшего, он зарычал, но хватка не ослабла. Ноги Кати стали ватными, сумка отлетела, дверь невзрачного фургона распахнулась, и она влетела внутрь, ударившись коленками. Сознание померкло.

Если бы Тигран приехал несколькими минутами ранее, то он бы увидел, как двое мужчин в кепках и кожаных куртках, держа лица низко, чтобы камеры не поймали, схватили его жену под руки. Это были люди Пономарева – Олег и его напарник Захар, крепкий парень со шрамом. Подкравшись со спины, они накрыли рот Кати платком, пропитанным хлороформом. Потом поволокли обмякшее тело к машине – ноги девушки волочились, но она боролась и даже умудрилась укусить одного из похитителей. Олег, зарычав от боли, ударил девушку по щеке, и её голова мотнулась.

– Вот же сука брыкливая! – прошипел он, его дыхание пахло сигаретами.

Они запихнули Катю в фургон, дверь захлопнулась, шины взвизгнули, и машина рванула в ночь.

Тигран сидел в своём мерсе, припаркованном у тротуара напротив уютного кафе «Винтаж». Он посмотрел на часы на запястье. Уже десять минут прошло с тех пор, как его водитель припарковался. Тигран улыбнулся уголком рта и мысленно сказал: «Заболталась, наверное, моя стрекоза». Он откинулся на спинку сиденья, постукивая пальцами по колену в такт тихой музыке, льющейся из динамиков – этот ритм обычно успокаивал, но сегодня в нём сквозила лёгкая нетерпеливость, как предчувствие чего-то неуловимого.

Взглянул на часы снова: двадцать минут. Тигран нахмурился, лёгкая тревога скользнула в его мыслях – острая, как укол иглы. Достал телефон, набрал номер жены. Гудки… один, два, три. «Может, в туалете, или шумно там, не слышит», – успокаивал он себя, но сердце уже сжалось в комок, и он ещё раз набрал Кате – снова пустые гудки. Тигран резко распахнул дверь и вышел из машины, холодный вечерний воздух ударил в лицо как пощёчина. Следом за ним из второго автомобиля вышел его помощник Артак.

– Всё в порядке, шеф?

– Катя не отвечает, – бросил Тигран и торопливо пошёл к кафе, шаги гулко отдавались в груди. – Что-то не так. На неё не похоже.

Артак сделал жест пальцем вверх, и охрана Григоряна мгновенно приблизилась к ним.

Войдя в кафе, Тигран огляделся. Заметив столик с девушками и узнав некоторых в лицо, подошёл с Артаком к ним.

– Добрый вечер, дамы, – сдержанно поздоровался Григорян, но голос выдал напряжение – низкий как рык.

– Здравствуйте, – улыбнулась одна из девушек, но улыбка вышла нервной. – А Катя уже ушла, кажется, она торопилась к вам.

– Давно? – сухо спросил он.

– Да с полчаса уж как, – подхватила другая, и в её тоне скользнула лёгкая растерянность.

– Ясно. Благодарю, – он резко развернулся и на ходу бросил Артаку: – Живо проверьте туалет, а я найду администратора, – напряжённым голосом произнёс Тигран, внутри всё сжалось от предчувствия беды.

– Слушаюсь, шеф.

Через минуту охрана проверила не только туалет, но и всё кафе. Кати нигде не было.

– Мне нужны записи с камер наблюдений, – найдя администратора, сказал Григорян, не теряя времени.

– А вы, собственно, кто? – удивлённо спросил администратор, а через несколько минут Тигран и Артак уже просматривали все камеры и выяснили только то, что Катю похитили.

Они нашли в переходе через арку её сумку. Тигран поднял все связи, чтобы проследить неприметный фургон, который увёз его жену в неизвестном направлении, но он словно растворился в потоке машин.

Спустя несколько часов.

В подвале воздух был пропитан плесенью и страхом. Катя открыла глаза, её голова гудела, тупая боль пульсировала в висках, тело ныло, будто его пропустили через мясорубку. Тьма обволакивала, лишь тусклая лампочка над головой качалась, отбрасывая тени на бетонные стены.

– Где… я? – шевельнулись губы в хриплом шёпоте. А потом воспоминания хлынули потоком, как вода из прорванной дамбы: кафе, смех подруг, сообщение от Тиграна, она покидает кафе, проулок и… удушающий запах. Катя дёрнулась, пытаясь сесть, но веревки на запястьях впились в кожу. Сердце бешено забилось, и в голове пронеслось: «Меня похитили»

Страх накрыл новой волной – холодной, липкой, от которой всё тело затрясло мелкой дрожью. «Я в сыром помещении, одна, связанная, как жертва из фильма ужасов. Тигран… любимый… Я знаю… знаю… Ты меня уже ищешь. Найдёшь… Быстрее, пожалуйста, я не выдержу… не выдержу», – мысли метались, слёзы потекли из глаз. «Нет, нельзя, плакать… нельзя… я ведь сильная! Сильная, как мой муж! Так, стоп! – зажмурила глаза и сразу открыла, смахивая ресницами слёзы. – Если похитили и не убили сразу, значит, я нужна… Живой. Зачем? Шантажировать Тиграна? Да… наверное, вопрос денег… похитители знают, что мой муж богат, им нужны деньги, вот что им надо!» – Она сглотнула, пытаясь унять дрожь, и снова стала думать.

Через полчаса дверь скрипнула, и в подвал спустился помощник Понамарёва. Олег, с лицом как у бульдога, при виде Кати ухмыльнулся. Поскрёб кончиком ножа возле губы, не двусмысленно остановил взгляд на задранной до бёдер юбке. Катя в это время смотрела на него в страхе округлёнными глазами. Она хотела спросить: «Что вам нужно? Кто вы?», – но слова застряли в горле. Олег достал телефон, набрал номер и, не сводя с Кати глаз, начал телефонный разговор:

– Шеф, она пришла в себя. Красавица очухалась.

– Жди меня там, как освобожусь – буду…

– Они сменили машину! – Тигран кричал в трубку начальнику ФСБ, нервно расхаживая по своему двору.

– Это и дураку понятно, – ответил тот в трубку. – Неясно другое, сколько машин они сменили.

– Найди мою жену, – прорычал Тигран, сжав с силой телефон.

– Конечно, найдём, у меня лучшие спецы.

– Я убью эту падаль, кто осмелился похитить мою жену.

– Тигран, я тебя давно знаю и поэтому прошу, давай без глупостей.

– Я жду от тебя новостей, Саша, – сказал Тигран и отключился.

– Что с Катей? – взволнованная Марья Семёновна, услышав весь разговор, подошла к Тиграну, а с ней и Седа.

– Что с девочкой, Тико? – Седа тоже не выдержала и нервно положила ладони на грудь.

– Ты что наделал? – бабуля округлила в ужасе глаза. – Говори немедленно, где моя Катюша?

– Это что же творится, Тико? Как же так? – У Седы глаза были на мокром месте.

– А ну ка всем цыц! Раскудахтались! – Тигран был в бешенном состоянии. – Мне на истерика нужна, а ваша поддержка.

– Тигран, объясни… – Марья Семёновна стояла с потерянным видом, такой Тигран её видел впервые. Вздохнув, он взял её за плечи, слегка сжал и, насколько мог спокойно, произнёс:

– Марья Семёновна, кто-то решил играть грязно против меня. К сожалению, я был глуп, надо было подумать и обезопасить мою семью раньше. Я исправлю свои ошибки, обязательно исправлю.

– Я верю тебе, мальчик. Привези мою внучку… – слёзы скатились по лицу бабушки.

– Скорее верни Катюшу домой, – сказала Седа, и её глаза заблестели от скопившихся слёз.

– Верну, – ответил Тигран.

– Шеф! Мы всех проверили, как вы приказали, – в дом влетел запыхавшийся Артак.

– Ну? – Тигран с нетерпением посмотрел на помощника.

– Все чисты, но Пономарёв выезжал за город. Парни проследили.

– Едем!

– Я с вами! – воскликнула бабуля. – Только милок заедем сначала ко мне, я свою двустволку возьму, с ней понадёжней будет! – Марья Семёновна уверенным шагом двинулась за ними. Но охрана преградила ей путь, после того как Артак сделал им знак рукой.

– А вдруг это не он? – предположил Артак следуя широким шагом вместе с Тиграном.

– Он – не он. Надо проверить, куда он намылился ночью. Какие такие у него дела за городом? Зная его методы, всё указывает на него…

Пономарёв спустился медленно, вальяжно, как спускается король в свой тронный зал. При виде его Катя инстинктивно отползла, прижимаясь спиной к стене, но веревки далеко не пустили. Он остановился в паре шагов, склонил голову и, не вытаскивая рук из карманов брюк, разглядывал неторопливо Катю: лицо, шею, изгиб плеч под разорванным платьем, ноги. Улыбка – сальная, хищная, растянула его тонкие губы.

– Ну здравствуй, красавица. Хотел лично посмотреть тебе в лицо. Да-а, хороша: фотографии не передают всей той красоты, которой ты обладаешь. И чем заслужил этот армянский выскочка такую красавицу, м? – Катя оставила его без ответа лишь смотрела на него во все глаза. – Но вкус у него безупречный, ничего не скажешь, – продолжил Пономарёв.

Катя вздрогнула от его тона – он раздевал её взглядом, и от этого девушку тошнило. Она сжалась в комок, но голос вырвался твердым, хоть и с дрожью:

– Кто вы? Что вам нужно? От меня… от моего мужа? Я же вам зачем-то нужна? Деньги?

Он рассмеялся – тихо, шелестяще, – и прошел к стулу, что стоял в углу, сел с неторопливым превосходством, закинув ногу на ногу. Поза расслабленная, но глаза – волчьи, цепкие, не сводили взгляда с Кати.

– О, девочка с характером. Я и не сомневался. Эх, жаль, что ты попалась этому армянину. – Он сощурил глаза, сверля ими Катю. – И почему наши русские девчонки всегда ведутся на этих… «неруссей»? У нас достойных мужиков мало, что ли? Или у нерусских член толще? Жа-аль… очень жаль, что мимо меня такая красота проскочила. Я бы тебя в роскоши купал.

Слушая весь этот бред, Катя уставилась на него, пытаясь собрать мысли в кулак: «Больной. Полностью больной. При чем здесь национальность?» Страх держал её в своих тисках изнутри, но она выпрямилась, насколько позволяли веревки, и выдавила:

– Очевидно… – она сглотнула, подавляя неунимающуюся дрожь в голосе, – Тигран вам доставил э… какую-то неприятность. Но то, на что вы пошли и сделали, это… не мужской поступок.

Зацепившись за первую фразу, сказанную Катей, Пономарёв наклонился вперед, улыбка стала шире, обнажив виниловые зубы.

– Сделал? Не-е-ет, это слово не подходящее. – При упоминании Григоряна Понамарёв достал из кармана сигарету, закурил, нервно выпустив из рта сизый дым. – Он скорее разрушитель, гнида, которую я раздавлю. И сейчас твой муженёк мечется в поисках тебя. Но пусть понервничает. Придёт время – оповестим его… может быть… – Он встал, подошёл к Кате близко, снова окинув сальным взглядом связанное тело с трепещущей в страхе грудью. – Может, трахнуть тебя, как последнюю шлюху… накачать спермой и швырнуть ему. А, красавица, что скажешь, как тебе такая перспектива? – Закинув голову, он заржал конём, когда Катя в ужасе посмотрела на него, боясь до тошноты, что он исполнит задуманное. Успокоившись, он вернул к ней взгляд, выпустив дым ей в лицо, получая удовольствие от того, что она в его власти. – Пожалуй, нет… я слишком брезглив, – скривился Пономарёв. – Ты его уязвимость и ключ к его деньгам, милая. И я поверну его так, что он сломается. Он вернёт мне всё! Но сначала пусть помучается.

– Всё… всё это вам доставляет удовольствие. Ведь так? – слёзы Кати потекли по щекам. Насколько бы сильной не хотела она казаться, но не выдержала угроз и давящих верёвок. Катя всхлипнула, но не отвела глаз от ненавистного похитителя.

– Так и есть, я получаю удовольствие, – с мерзкой улыбочкой ответил Пономарёв.

– Тигран вас найдёт…

Но Пономарёв не успел ответить.

Дверь подвала с треском распахнулась, и влетел Олег. Его лицо было белее мела, глаза метались, как у загнанного зверя. Спотыкаясь на лестнице, заорал сорвавшимся голосом:

– Шеф! Шеф! Сизый! Он уже едет! Наши люди с места доложили, что видели его на трассе, это не совпадение, через полчаса будет здесь! Сизый и его люди нас замочат! Нас всех! Надо ноги уносить, шеф, сейчас же! – у Олега была истерика.

Пономарёв замер, его маленькие глаза расширились, а рот приоткрылся в шоке.

– Как… как?! – выдохнул он, метнувшись глазами к Олегу, потом к Кате, которая сидела, затаив дыхание, её сердце забилось ещё быстрее – страх сжал горло, она не понимала, кто кого хочет убить, но инстинкт подсказывал: беда. Пономарёв рванулся вперёд, его пальцы впились в воротник Олега, тряся его как тряпичную куклу, а лицо исказилось в гримасе ярости и отчаяния.

– Я же звонил! Я же просил! Я говорил Сизому, что смогу! Я всё исправлю! – заорал он, его голос сорвался на визг, слюна брызнула изо рта, глаза налились кровью. – А теперь… теперь он едет сюда?! Как он узнал?!

Олег дёрнулся, его лицо покраснело, он вырвался из хватки, отступил, упираясь в стену.

– Шеф, очнись! – выдохнул он, – Это же зеки, они не прощают. Сизый лично не решает, он действует от всей сходки, а они решили нас мочить! Полчаса, шеф! Нам пора бы уже ноги уносить!

Пономарёв замер, он выглядел, как человек, которого ударили под дых.

– Нет… нет! – шептал надломленным голосом он. – Это всё из-за проклятого Григоряна? Всё он… он… – Его голос сорвался на всхлип, он схватился за горло, тело содрогнулось как от озноба. – Что делать? Что делать?!

Катя смотрела на весь создавшийся между похитителями хаос, всё это было как кошмар. «Тигран найдёт меня… Он меня ищет, я знаю», – мысли вихрем кружились, адреналин гнал кровь, она дёрнулась, верёвки впились в кожу, боль пронзила запястья с новой силой, но она не закричала – её глаза горели надеждой.

– Шеф! У нас полчаса! Мы уносим ноги! Заберём её – она наш билет, давление на Григоряна. Обменяем на выгодную сделку или… или что-то ещё! Но бежать надо сейчас!

Дикие от паники глаза Пономарёва, который никак не желал прощаться с жизнью, метнулись к Олегу, потом к Кате, и вдруг словно вспышкой его лицо изменилось, страх сменился расчётом, губы изогнулись в злобной ухмылке, его движения стали резкими.

– Да… да! – сказал он. – Забираем её! Выйдем на Григоряна и обменяем её позже! А сейчас валим отсюда!

Олег без лишних слов рванул к Кате, грубо схватив её под локти, потянув вверх. Верёвки впились в кожу, Катя ахнула.

– Руки! Развяжите руки! – взмолилась она, её голос охрип, слёзы текли по щекам, тело дрожало от боли и преследуемого страха. – Пожалуйста! Я же не убегу, – сквозь слёзы взмолилась она.

Глаза похитителя были холодными, он толкнул её к лестнице, хватка была железной, пальцы впились в руки Кати, оставляя синяки.

– Заткнись, сучка! – прорычал он.

Пономарёв метнулся вперёд, его худые ноги несли его к двери, он оглянулся, бросив:

– Тащи её!

Они выскочили из подвала, воздух ударил в лицо – свежий, с запахом дождя.

– В машину! – заорал он, его голос был полон паники, он схватил Катю за руку, потянув внутрь фургона, и они рванули с места.

Часом позже.

Тигран и Артак прибыли на то место, координаты которого скинули им его люди. Он с помощником спустился в подвал, оглядев там всё.

– Шеф, подвал пуст!

– Вижу… Следы свежие… сигареты, – Тигран посмотрел на матрас ноздри его раздулись, сердце учащённо забилось, он словно видел сжавшуюся у стены жену. – Они были здесь примерно час назад! – хриплым от волнения голосом произнёс Тигран.

– Да, похоже на то, сигаретный запах ещё свеж. Пошли отсюда.

Они вышли, огляделись.

– Банки из-под консервов недоеденные, – вслух сказал Тигран.

– Будто торопились куда… – предположил Артак.

– Угу… Похоже на то.

– Шеф, смотри, следы от протекторов шин свежие.

– Да… – Тигран проследил их до того места, где они прервались. – Артак! Быстро в машину, мы нагоним их, я уверен. Посмотри направо, они воспользовались той трассой, след оборвался именно там! И звони Саше, пусть пробьёт все камеры в этой местности, фургон всплывёт в этом квадрате, я уверен, – воодушевлённо сказал он.

– Слушаюсь шеф! – воскликнул Артак, и они рванули с места, оставив за собой столб пыли…

Тигран мчался по трассе, его внедорожник стрелой летел по ночной трассе. Прошло уж больше часа, а след Пономарёва растворился как дым. И от Саши из ФСБ, которого он подключил к исчезновению жены, не было новостей. Фургон с подставными номерами канул в Лету.

Артак сидел за рулём, передавая приказы шефа по рации.

– Шеф, парни ничего не нашли, – произнёс он, затем замолчал и метнул взгляд на Тиграна. Тот сидел как статуя, со сжатыми челюстями. Под глазами у него образовались тёмные круги от усталости и нервов, но сами глаза сверкали яростью.

– Мы словно застряли в замкнутом круге и колесим по нему. Неужели они могли просто исчезнуть? – размышлял вслух Тигран, сжимая до вздутых вен подлокотник кресла.

Неожиданно их ослепили фарами дальнего света, и, пару раз мигнув, навстречу выехал чёрный тонированный внедорожник, массивный как танк, а за ним ещё три машины, такие же тонированные, и все свернули к обочине. Тиграну и его помощнику не нужно было смотреть на номера, они и так знали, кому принадлежит свернувший к обочине внедорожник. Григорян никогда не связывался «с братками», но в данную минуту он готов был принять любую помощь, а также мгновенно понял – Сизый что-то знает.

– Сворачивай к ним! – приказал Тигран. Артак резко сбросил газ, его рука метнулась к кобуре на бедре.

– Шеф, опасно с ними связываться! – прошипел он, его глаза сузились, тело напряглось как пружина.

– Плевать! Сизый что-то знает! Сворачивай!

– Если что – у меня ПМ* наготове, – напряжённым голосом сказал Артак.

– Вот и отлично, давай.

Помощник скинул газ и свернул к обочине, машина остановилась с визгом шин. Дверь внедорожника открылась, и Тигран вышел, в мыслях прокручивая: «А вдруг ловушка…». Артак последовал за ним, его рука лежала на рукояти пистолета, дыхание ровное, но готовое к бою.

Стекло внедорожника опустилось медленно, и из тени вынырнуло лицо. Они не ошиблись – это был Сизый, невысокий, коренастый, с лицом, обезображенным шрамами, глаза – два стальных буравчика, которые могли одним взглядом подчинить своей воле. Его охрана – головорезы в чёрных куртках – высыпала из машин и взяла Тиграна и Артака в кольцо. Артак дёрнулся, его пистолет блеснул в руке, но Тигран жестом остановил его

– Скажи своему парню, пусть не горячится и уберёт палец с курка, – спокойно произнёс Сизый. – Не заставляй моих пацанов нервничать, к чему пальбу устраивать, внимание привлекать к себе. Я ж с миром приехал.

Не отводя от Сизого взгляда, Тигран поднял руку, давая понять, чтобы Артак убрал «пушку». А глаза самого Сизого буравили Тиграна с улыбкой, холодной как лезвие.

– Мы не враги. Пока.

Артак услышал, как их охрана подоспела и тоже высыпала наружу. Со стороны можно было подумать, что это криминальная сходка. Тигран шагнул ближе к Сизому.

– Если тебе есть что сказать, говори или не задерживай меня.

Сизый усмехнулся, его шрамы дрогнули, он кивнул на заднюю дверь внедорожника.

– Я знаю тебя, Григорян. И знаю всё о тебе. Твоя женщина у меня. Можешь забрать её. Мы не прощаем тех, кто нам должен. Имей в виду, – холодно произнёс он.

Тигран замер, его сердце пропустило удар, он рванул заднюю дверь на себя и увидел её, Катю, связанную по рукам. Она лежала на сиденье с растрёпанной причёской, платье надорванное, щека в синяке, глаза полузакрыты от боли. Его сердце разорвалось, ярость хлынула волной. Подхватив жену – нежно, но крепко, прижал к гулко бьющемуся сердцу. Её тело обмякло в его объятиях.

– Где эта тварь Пономарёв? – спросил он, сжав до скрежета зубов челюсти.

Сизый сплюнул на асфальт, его глаза сузились:

– Я же сказал – мы не прощаем должников. Он поплатился жизнью. Забирай свою женщину. – Тигран кивнул. – И помни – нас здесь не было. – Тигран снова кивнул, хотя и без предупреждения понимал это.

– Я твой должник, – произнёс он Сизому.

– Придёт время, сочтёмся, – усмехнулся тот, стекло поднялось, внедорожник рванул, за ним – эскорт, и их огни растворились в ночи.

– Нож мне! – бросил Тигран и быстрым шагом понёс жену в машину. – Артак! Гони в ближайшую больницу! – отдал приказ и, уложив Катю на заднее сиденье, сел рядом, разрезал верёвки. – Сирун джан… – прошептал он, и его голос сломался. Пальцы гладили её волосы, осматривая – синяки, кровь на губе, следы после впившихся в нежную кожу веревок. – Моя девочка… со мной… живая. – Он прижал жену ближе, коснулся губами её лба.

Катя открыла глаза. Затуманенный болью взгляд постепенно сфокусировался на нём, и она ахнула. Руки не слушались, но Катя хотела обнять мужа, жалкие попытки ничем не увенчались, и слёзы хлынули из её глаз.

– Тигран… ты… ты пришёл, – прошептала она слабо, – я знала… знала, что ты меня найдёшь. – Слёзы текли по щекам, и всё, что она могла – это уткнуться лбом в грудь Тиграна, вдыхая его запах – родной, любимый.

– Тише, девочка моя, всё уже позади, – ответил голосом, полным боли.

– Артак, позвони домой, успокой женщин, – устало Тигран отдал приказ и смотрел из окна больницы, как начинается зарево. Катя после осмотра врача спала, ей поставили капельницу с глюкозой и дали выпить настой из валерианы.

«В вашем положении я бы не рекомендовал…». Слова врача врезались в голову Тиграна и крутились заезженной пластинкой. Григорян хотел убедиться, что жизни его жены ничего не угрожает, и он готов был перевезти её в частную клинику – для комфорта и лучшего ухода, по его мнению. Но врач категорически ему не рекомендовал.

– Артак… она беременна. Представляешь? – Помощник растерянно стоял за спиной Григоряна и не знал, что сказать, но понимал состояние шефа. – А если бы… она потеряла ребёнка? Или с Катей что-то случилось бы… Я жалею только об одном – что не убил тощую тварь собственноручно…

*Пистолет Макарова

Утро. Коридоры больницы постепенно наполнялись медработниками. Тигран так и не сомкнул глаз. Он переживал, что не смог защитить свою женщину, тем более в положении, и корил себя за это. Однако само осознание того, что ему предстоит носить гордое звание «отец», пока не доходило до него.

Тигран находился в состоянии полной растерянности, пока не услышал в коридоре шум шагов – это неслись две фурии: бабушка Кати и Седа. Во главе, разумеется, шла генерал Марья Семёновна.

– Чёрт, – прошептал Артак, прикрыв на секунду глаза ладонью.

Женщин, похоже, не заботили утренние будни больницы. По длинному коридору быстрым, почти строевым шагом мчалась Катина бабуля, а за ней семенила пышка Седа. Тигран смотрел на эту «парочку» с удивлением, упрямо сложив руки на груди. Шумно вздохнув, он повернулся к Артаку:

– Твоя работа? – спросил резко.

– Шеф, прости, но ты же знаешь Марью Семёновну… А Седа вообще пообещала проклясть меня. Что мне оставалось делать? – оправдывался помощник, разводя руки в стороны.

– Аствац джан… дай мне сил не прибить прямо здесь этого идиота, – пробормотал Тигран, закрывая глаза и потирая уставший лоб.

Пока Тигран собирался с мыслями, женщины на пути выхватили молодую медсестру.

– Где? Где моя внучка? – выдохнула Марья Семёновна, издавая тяжёлое, как после бега, дыхание. Её голос прозвучал громче обычного и разнёсся по коридору, заставив другую медсестру у стойки предупредительно обернуться к ним. Марья Семёновна дёрнула сумку к локтю, подняв её чуть выше.

– Тише, пожалуйста, – попыталась успокоить встревоженных женщин молоденькая медсестра.

– Я спросила – где моя Катя? Не стойте столбом, дорогуша, ведите нас!

Седа, так же тяжело дыша, подхватила тревожным голосом с армянским акцентом:

– Да, где она? Мы прилетели из Армении, чтобы увидеть нашу девочку! Скажите, в какой палате она находится? Катя… Катя Григорян.

– Для начала вам стоит успокоиться. Волнение ни к чему, особенно в вашем возрасте, – попыталась утихомирить женщин медсестра.

– В каком, позвольте спросить, возрасте? – изогнула бровь Марья Семёновна, бросая на медсестру недовольный взгляд.

– Вы только взгляните на неё, такая молодая, а уже хамит! – возмутилась Седа, прищурив осуждающе большие глаза. – Ц-ц-ц…

– А ещё и пытается успокоить меня. Да я сама кого угодно успокою! – фыркнула Марья Семёновна, важно поправляя сумку. – Говори, в какой палате моя внучка, пока я не добралась до вашего главного, – припугнула она девушку, предупредительно выставив указательный палец.

– Григорян лежит в двадцать шестой палате, – ответила медсестра и облегчённо вздохнула, когда женщины тут же кинулись на поиски.

– Так, Седа, вот что я тебе скажу – я собираюсь выяснить, что с моей девочкой, – повысила голос Марья Семёновна, чувствуя внутреннюю тревогу за внучку, в то время как Седа уверенно поправила её:

– С нашей девочкой!

– Да, с нашей! Сердце моё не на месте, хотя Артак сказал, что ей оказали помощь, и она отдыхает. Ох… если мне не понравится, как Катю лечат… – размышляла Марья Семёновна.

– Если нам не понравится! – снова подловила её Седа, семеня следом за воинственно настроенной женщиной.

– Ну да-да, конечно, – отмахнулась та. – Так вот, заберём её тогда и увезём на такси домой.

– Как так? – вскинула брови Седа, округляя глаза от удивления и чуть-чуть восклицая от неожиданности.

– Вот так, Седа… Если бы я могла доверять врачам без оглядки, я бы уже давно того… – Она картинно развела руки, указывая вверх. – Тю-тю!

– Тьфу ты! Прекрати нагнетать! – воскликнула Седа. – Тигран тоже не дурак и не стал доверять кому попало!

– О! Смотри, вот и двадцать шестая палата. Заходим, Сед! – бодро сказала Катина бабуля.

– А ну стоять, кумушки! – остановил их Тигран предупреждающим тоном. Женщины резко развернулись к нему.

– Тигранчик! А где ты был? – при виде зятя настроение Марьи Семёновны тут же изменилось. – Ты почему на звонки не отвечаешь, мы распереживались и решили идти сами!

– Вай, Тигран джан! Напугал свою тётю, – схватилась за сердце Седа.

– Как там Катюша? Мы приехали, чтобы помочь. С ней всё в порядке? Успокой бабушку, а то моё слабое сердце болит за внучку, – произнесла Марья Семёновна, тревожно потирая грудь.

– Разве я вам не сказал сидеть дома? Как вы вообще здесь оказались? – нахмурился Тигран.

– А у меня тоже есть связи, не только у тебя, дорогой зять. Вот так мы и оказались здесь!

– Да прекратите, – махнул он рукой, – знаю я ваши «связи», а точнее – связиста! – отмахнулся Тигран.

– Да будет тебе, Тигран джан! Отведи нас к девочке, мы так переживаем! Цават танем,* – с трепетом произнесла Седа.

Он перевёл взгляд с одной женщины на другую и, глубоко вздохнув, произнёс:

– Ладно… Что ж поделать, раз у меня такие неугомонные родственники, идёмте. Но тихо! Не вздумайте устраивать балаган – иначе я вас просто выгоню.

– Конечно-конечно! – заверили его женщины, будто бы не они всего несколько минут назад взбудоражили полбольницы своим появлением.

– Вот и отлично. Катя отдыхает, с ней всё в порядке, так что беспокоиться не стоит ни о ней, ни о себе! – Тигран таким образом попытался успокоить женщин, но лёгкое напряжение всё еще витало в воздухе.

Он толкнул дверь плечом и тихо произнёс:

– Заходим… – И женщины, словно тени, одна за другой бесшумно вошли внутрь.

К этому времени Катя уже проснулась, но её взгляд всё ещё сохранял остатки сна.

– Милая, как ты себя чувствуешь? – Тигран незамедлительно подошёл к больничной койке, его голос был полон беспокойства.

– Тигран… – с любовью в голосе произнесла она его имя. – Горло саднит, а так пока не поняла, вроде всё нормально.

– Девочка моя! – Марья Семёновна старалась сдержать слёзы, которые уже подступали к глазам, а Седа тоже не могла контролировать эмоции, душевно полюбив Катю. И видеть её в ослабленном состоянии женщине было тяжело.

– Ба… и ты здесь? Тётя Седа? – Катя искренне удивилась и обрадовалась, увидев близких ей людей.

Позже, когда все вышли из палаты, ожидая врача, за дверью царила напряжённая тишина. Через полчаса доктор вышел, и Тигран шагнул навстречу ему, пока женщины стояли рядом, с настойчивостью прислушиваясь к разговору.

– Доктор, нужны ли какие-то дополнительные лекарства? Я готов приобрести всё, что может помочь моей жене и не навредить… э… – он не готов был раскрыть вот так сразу родственникам о беременности Кати, не поговорив с ней, но скрыть не вышло.

– Нет необходимости. Единственное, что сейчас нужно вашей жене – это покой. Травм у неё нет, анализы в пределах нормы. Гинеколога я пригласил, после осмотра она вам более детально всё прояснит…

– Тигранчик… Что он такое сейчас сказал? Зачем гинеколог? – настороженно спросила Марья Семёновна.

– Наша девочка… что, беременная? – предположила Седа, и доктор с готовностью подтвердил её догадки.

Женщины чуть было не бросились поздравлять будущую маму, но Тигран остановил их:

– Нет, Марья Семёновна. Пусть гинеколог сначала проведёт осмотр, а потом я запущу «тяжёлую артиллерию», то есть вас. Только не задушите мне жену своими поздравлениями. Чёрт возьми, слишком много женщин стало в моей жизни! – неприятная нервозность всё ещё ощущалась в его голосе.

Спустя час гинеколог с аппаратом УЗИ прибыла и констатировала: «Беременность четырнадцать недель, матка находится в небольшом тонусе». Выписав препараты и рекомендации, она покинула кабинет.

Катя плакала от счастья на сильной груди мужа, осознав, что скоро станет мамой. Тигран нежно утешал её, испытывая радость оттого, что она снова в его объятиях, и, конечно, оттого что любимая женщина, его жена, подарит ему ребёнка. А будущие бабушки чуть не затоптали Тиграна, поздравляя Катю. Седа была более сдержанной в своих поздравлениях, но эмоций Марьи Семёновны с лихвой хватило на двоих. Катя смеялась до слёз, глядя на свою раскрасневшуюся и радостную бабушку.

Через неделю Катю выписали.

*цават танем – Переносное значение: «разделю твою боль», «унесу твою боль с собой».

Использование: Фраза используется для выражения глубокой любви, сочувствия, а также как комплимент или пожелание.

Морозный январский воздух кусал щёки, но Катя не замечала – она бежала по двору, дыхание вырывалось белыми облачками, а снег хрустел под сапожками. Её животик, округлившийся на четвёртом месяце, не мешал – она была лёгкой, счастливой. Наспех слепив комок снега, Катя швырнула его в Тиграна, целясь в плечо. Снежок, достигший цели, разлетелся снежными брызгами на его пальто, и Катя рассмеялась – звонко, задорно, её глаза сияли, а щёки горели румянцем.

– Попался! – крикнула она, и её голос разнёсся по двору, полный той детской радости, что всегда зажигала в нём огонь. – Не уйдёшь!

Тигран замер, его широкая спина в тёмном пальто медленно развернулась. Его губы изогнулись в хищной ухмылке, глаза потемнели, он был настроен на азарт. Стряхнув остатки снега с пальто, пошёл в её сторону, снег скрипел под его тяжёлыми шагами.

– С огнём играешь… женщина, – прорычал он низким голосом. – Накажу тебя за это, и сейчас же.

Катя взвизгнула от смеха и увернулась от его тянущихся к ней рук. Отступив, она слепила новый снежок, но Тигран оказался проворнее и поймал её запястье, потянул к себе, свободной рукой обняв за талию, прижав к груди. Мороз щипал щёки Кати, но от объятий мужа обдавало жаром. Она подняла лицо, её глаза светились счастьем, губы приоткрылись в ожидании, и он наклонился, его губы нашли её – поцелуй был коротким, но полным неугасающей страсти, которую они чувствовали друг к другу.

– Неугомонная, – прошептал он, его дыхание коснулось её губ, пальцы скользнули по её щеке, спускаясь к шее. – И в доме тебя ждёт наказание.

Катя ахнула, прижимаясь теснее к мужу, она почувствовала его возбуждение сквозь пальто, и её глаза мгновенно загорелись.

– Обещаешь? – прошептала она чувственно в губы, сжав варежками его воротник.

Он ухмыльнулся и легко, несмотря на её округлившийся животик, подхватил жену на руки. Мышцы напряглись под пальто, расправив его широкие плечи.

– Можешь быть уверена, сирун джан. И тянуть не стану, наказание приведу в исполнение незамедлительно.

А в это время на скамейке поодаль от Тиграна и Кати сидели Марья Семёновна и Седа. За эти месяцы женщины стали почти подругами, несмотря на их вечные споры. Бабушка Кати, в тёплой шали поверх зимнего пальто и в шапке, смаковала леденец и с умилением следила за молодыми, её губы непроизвольно сложились в улыбку. А Седа, в шубе, сидела чуть сгорбившись, но её глаза, когда-то холодные, теперь светились теплом, глядя на Катю. Она изменилась по отношению к Кате, особенно когда весть пришла, что девушку похитили, а после она оказалась в больнице. Эти события сильно повлияли на удручённую жизнью Седу, и теперь женщина смотрела на невестку с тихой заботой.

– Смотри-ка, смотри, – толкнула локтем Марья Семёновна Седу, и её глаза заискрились. – Наши дети… как любят друг друга! Ох, дай бог им счастья, чтоб никто не сглазил.

Седа кивнула, и губы дрогнули в улыбке, рука коснулась живота – она вспомнила свою молодость, ту, что кончилась болью, но она отмахнулась от прошлого. Теперь, видя Катю и Тиграна, её сердце теплилось тем, что она сможет стать счастливой бабушкой.

– Да, Марья Семёновна, – прошептала она, её голос был мягким, с акцентом. – Они – как огонь и вода. Но вместе… крепко. А если кто сглазит – я всех прокляну. За нашу девочку.

Марья Семёновна, заметив, как Катя кинула снежком в мужа, рассмеялась и хлопнула Седу по плечу.

– Вот это я понимаю! Вот это любовь! Дай им бог счастья на всю жизнь.

– Та Аствац* – произнесла Седа, обратив взгляд к небу.

Они так и смотрели с умилением на то, как Тигран несёт Катю в дом, и до тех пор, пока их пока силуэты не растворились в дверях, оставив двор в тишине…

Тигран и Катя поднялись в спальню, принося с собой морозную свежесть со двора, которая ещё цеплялась за одежду. Катя чувствовала себя в эйфории – она скинула с себя шубку и опустилась на кровать спиной чуть резче, чем следовало бы в её положении. Её тело утонуло в мягких подушках, руки раскинулись над головой, а губы растянулись в открытой и счастливой улыбке. Подол платья немного задрался, обнажив стройные колени.

– Тигран… – выдохнула она – Я чувствую себя девочкой!

Тигран скинул пальто с плеч, оставив его на спинке кресла, и рубашку. Он смотрел на неё, на её счастье, и губы изогнулись в улыбке. Тигран любил в ней всё, каждое движение, каждое слово, её счастье он тоже любил. Чем ближе он подходил к кровати, тем хищнее становился его взгляд, а мысли пошлее.

– Не прыгала бы так, – сказал он. – Поаккуратнее, ты носишь моего сына, ему может не понравиться такое обращение к себе. Не надо так резко падать.

Катя поднялась на локтях, в её глазах появились смешинки, и, не удержавшись, она рассмеялась – звонко, задорно, запрокидывая голову.

– Не волнуйся, – ответила она игривым голосом. – Он сильный, как и его папа! – Она сощурила глаза. – А если дочка? Принцесса, красавица… не думал, что может и девочка родиться?

Тигран подошёл ближе, его колено упёрлось в край кровати, он наклонился к жене и скользнул ладонью по её ноге – медленно, от щиколотки вёл до резинки чулка, и так же медленно потянул его вниз, обнажая гладкую кожу.

– Нет, милая, сына ты мне родишь, – сказал он, его голос стал ниже, дыхание коснулось её бедра. – Наследника. – Он оставил лёгкий влажный след губ на нежной коже. – А принцесса… принцесса и папина красавица тоже будет, обязательно! Но сначала ты мне подаришь сына.

Катя запрокинула голову, её смех перешёл в стон – губы мужа коснулись её пяточки, поцелуй был горячим, влажным, язык скользнул по коже, поднимаясь выше, к икре, к колену. Она выгнулась, её руки потянулись к его волосам, пальцы зарылись в густые пряди, взъерошивая их.

– Какой же ты… упрямец… – прошептала она, и её голос задрожал от тихих ласк, тело мгновенно отозвалось жаром, соски затвердели под платьем. – А если… если родится дочка? Что, отвернёшься? – ласки Тиграна вынуждали Катю говорить с придыханием.

Тигран поднял голову, его глаза встретились с её – тёмные, голодные, полные любви. Он потянул второй чулок, ткань соскользнула, обнажив бедро, его пальцы гладили кожу – медленно, дразняще, оставляя мурашки.

– Отвернусь? – переспросил он, его голос был хриплым, он наклонился, губы коснулись внутренней стороны бедра, язык лизнул нежную кожу, вызвав дрожь.

– А-а-ах…

– Никогда, кахцр ахчик*. Дочка – это моя принцесса. Но сын… сын – мой наследник. – Он склонился, оголив округлившийся животик жены, и стал его покрывать нежными поцелуями. – А теперь… – его руки скользнули под ягодицы, сжали их, чуть приподнимая её. – А теперь отставить разговорчики о детях, хочу насладиться женой.

Катя ахнула, когда Тигран стянул с неё трусики, обнажив её полностью, и она с охотой раздвинула ноги, притягивая его ближе, а в глазах горело желание.

– Возьми меня, Тигран… – прошептала она страстным голосом, чувствуя под пальцами твёрдость его мышц. – Глубоко… войди в меня глубоко… я хочу тебя всего.

Он прорычал тихо и в нетерпении избавился от её платья. Губы нашли Катину грудь, он взял в рот сосок, розовый, твёрдый, лизнув, прикусил зубами – несильно, но достаточно, чтобы она застонала. Его пальцы скользнули ниже, по нежным лепесткам, которые раскрылись перед ним, мокрые от желания. Он коснулся клитора большим пальцем.

– А-а-а-ах… – громкий стон вырвался из горла Кати.

Круговыми движениями Тигран вызывал волны приятной дрожи, которая накатывала на Катю, и она развела бёдра шире, влагалище пульсировало, готовое принять его член.

– Какая же ты мокрая… моя сладкая, – прорычал он хрипло прерывистым дыханием и, не в силах более терпеть, стянул с себя брюки и бельё, его член наконец почувствовал свободу – твёрдый и горячий, жаждущий оказаться в таком же горячем лоне жены. Осторожным движением повернув Катю на бок, он пристроился сзади. – Катюш, согни ногу в колене. – Она согнула колено и, прогнувшись в спине и закинув руку за голову, притянула его за шею. – Ты красавица… Катя… жена моя… – Тигран приставил головку к входу во влагалище и вошёл плавно – медленно, осторожно, из-за живота движения были очень аккуратными, он боялся навредить малышу. Его руки сжали округлые бёдра жены, Катя застонала, её стенки обхватили его плотно, она непроизвольно царапнула сильную шею мужа, оставляя на ней красные полосы.

– Тигран… ах… глубже, – простонала она, её голос срывался, тело дрожало, она чувствовала каждую венку на его члене, каждый толчок, который посылал волны жара.

Он двигался плавно, поступательно, целуя нежную шею и плечи жены, кусал, лизал, в какой-то момент его толчки стали жёстче, но всё же он осторожничал. Движения были ритмичными и влажными, Катя стонала всё громче, Тигран терзал её пульсирующий под пальцем клитор, на который он надавливал и, кружа, доводил её до безумия.

– Катя… Катя… – рычал он, его голос был пропитан блаженством, к которому он приближался сам и приближал Катю. Вошёл глубже, скользя по стенкам, задевая все чувствительные точки влагалища, и Катя закричала, её тело содрогнулось, оргазм накрыл волной – стенки сжались, подводя и его к черте, за которой эйфория.

Тигран рычал, его толчки стали хаотичными, мышцы на предплечьях напряглись, проступили вены, толчок и ещё один резкий толчок и… он кончил, заполняя её горячей спермой. Тело Тиграна содрогнулось, он прижался к жене, его губы нашли её рот, жадно целуя. Катя ещё не отдышалась, но с готовностью отвечала мужу.

Она лежала между его ног, Тигран гладил её живот, и в этом было их счастье, тихое и уютное.

– Наш сын… – прошептал он, его голос был хриплым, полным нежности.

Катя улыбнулась, её пальцы гладили его волосы.

– Или дочка… наша принцесса.

Они оба тихо рассмеялись, их глаза сияли.

Спустя несколько месяцев в жизни семьи Григорянов прозвучал долгожданный крик – чудесный и звонкий, словно колокольчик. В родильном зале на свет появился их сын, настоящая копия Тиграна: тёмные глазки смотрели с уверенностью, упрямый подбородок выдавал его характер, а крохотные кулачки были сжаты в решимости. Катя, хоть и утомлённая, сияла от счастья, когда прижала малыша к груди. Её глаза наполнились слезами радости, осознавая, что вот оно – их маленькое чудо, их семейное сокровище, которое теперь будет светить в их жизни. Впереди их ждала новая глава, полная радости, любви и заботы о своём будущем.

– Мой сын… мой наследник, сирун джан… спасибо, любовь моя, – прошептал Тигран с дрожью в голосе, нежно касаясь губами головки малыша.

И с няньками проблем не возникло: Марья Семёновна, Седа и даже прилетевший из Армении Левон с радостью взяли на себя все заботы. Бабушки всё время соревновались за любовь своего внука, и их споры не утихали, придавая жизни дома особый колорит и лишь вызывая улыбку молодых родителей.

Катя и Тигран по-настоящему были счастливы и, глядя на своего ребёнка, ощущали, насколько сильна их любовь, которую они смогут передать их маленькому чуду, их сыну…

*Та Аствац – даст Бог

Конец.

Дорогие читатели, вот и перевёрнута последняя страница истории Тиграна и Кати.

Этот путь был непростым: от дерзкого похищения до момента, когда два упрямых сердца наконец зазвучали в унисон. Тигран доказал, что за его жесткостью скрывается умение беречь своё. А Катя – что даже стальной характер Тиграна пасует перед искренней нежностью, смешанной с непокорной гордостью.

Если история Тиграна и Кати вам понравилась, пожалуйста, поставьте книге «звёздочку» и поделитесь своим мнением о романе в целом. Для меня, как для автора, ваши слова – это самая ценная награда и вдохновение для новых историй! Большое спасибо!