Над переводом работали:

Когда я бегу к краю болота туфли увязают в илистой земле. Сердце колотится так быстро, что кажется, вот-вот выскочит из груди. Волнение и нервозность сливаются воедино. Сегодня ночью я убегу со своим любимым Сорином, и он наконец-то сделает меня своей невестой.

Я ненадолго останавливаюсь, чтобы осмотреться. Солнце недавно зашло, и теперь на ночном небе сияет полная луна. Я наслаждаюсь прохладным ветерком, который щекочет мои щеки, и продолжаю идти к месту нашей встречи. Я ждала дольше, чем рассчитывала, прежде чем выйти из своей разваливающейся хижины, чтобы не столкнуться с дядей Эдмундом. Обычно к этому времени он уже возвращается домой из таверны и валяется без сознания на полу. В мысли закрадывается зерно сомнения, но время уже на исходе. Мне нужно уйти уже сейчас, иначе Сорин может подумать, что я его бросила. Нет, так не пойдет. Мой дядя, наверное, лежит без сознания в таверне. У меня нет причин беспокоиться о том, что я с ним столкнусь. С тех пор как умер его брат, мой отец, он почти все время пьет.

У меня сжимается сердце при воспоминании об отце. Он был для меня всем, пока его не убили, когда мне было двенадцать. Они с дядей были не разлей вода, и когда с деньгами стало туго, им ничего не стоило вступить в местное ополчение. Это была не самая лучшая работа, на самом деле, я думаю они увидели достаточно ужасов, но мой отец и дядя были искусными фехтовальщиками, и за это хорошо платили. Однажды, отец с дядей ушли, пообещав вернуться к ужину, но вернулся только дядя Эдмунд.

«Твой отец мертв».

Его слова снова и снова прокручиваются у меня в голове. Он сказал это так холодно. Его ледяной взгляд пронзил мою душу, когда он посмотрел на мое лицо, которое, наверное, напомнило ему о брате. С того момента дядя Эдмунд припал к бутылке, чтобы убежать от своей реальности. Реальность, в которой ему пришлось жить, в мире без своего лучшего друга.

Возможно «жить» — слишком сильное слово, чтобы описать жизнь моего дяди за последние восемь лет. Конечно, он все еще дышит, но его разум умер вместе с моим отцом. Я очень сочувствую дяде, хотя это сочувствие не было взаимно. Мне не удалось избежать гнева дяди. Но сейчас мне восемнадцать, и я больше не хочу жить в дыре пропитанной скорбью. Сегодня вечером я буду далеко от этой деревни, и буду жить с любовью всей моей жизни.

Сорин приехал в нашу маленькую деревню больше месяца назад, и, хотя он на несколько лет старше меня, я все равно привлекла его особое внимание. Хоть убей, я не могла понять почему. В нашей деревне так много других симпатичных девушек, которые живут лучшие, чем я. У меня нет приданого. Единственный доход дяди — это то, что он сдает в ломбард старые вещи моего отца, а те крохи, которые он за это получает, тратит на выпивку.

Но Сорина не волнуют материальные блага в жизни. Нет, он принимает меня такой, какая я на самом деле. Он говорит, что я умная, красивая и забавная. Как и он сам, за что я его так сильно люблю. Сорин несколько недель вел себя как настоящий джентльмен, ухаживая за мной, пока наконец, когда мы сидели под самой красивой сосной, он не предложил мне бежать. Я не смогла сдержать свою любовь и полностью отдалась ему.

Я краснею при воспоминании о том, как его рука ласкала мои бедра, а его член скользил в моем девственном лоне. Он заявил, что я любовь всей его жизни и что он скорее умрет, чем будет с кем-то другим. Все, что мне нужно это раздобыть немного денег для нашего удачного побега. Я, конечно, знала, что мы свободно не сможем уехать, не говоря уже о скандале. Но пока Сорин не женился на мне, никто не узнает, что я подарила ему свою девственность до свадьбы. Моя репутация не пострадает, пока мы не сбежим сегодня вечером. Итак, всю прошлую неделю я воровала монеты из кошелька дяди Эдмунда, когда он валялся пьяный в отключке на полу в нашей хижине.

Сегодня утром я получила записку от Сорина, в которой говорилось, что я должна оставить мешочек с монетами под деревом, где мы занимались любовью, и встретиться с ним на краю болота, когда зайдет солнце. Когда он впервые предложил погулять по болотам, я отказалась. Все знают, что нужно держаться подальше от этого опасного места, если ты конечно не храбрый торговец. Только самые отчаянные стремятся торговать с опасными обитателями болот. Самые известные из них — орки. Но Сорин заверил меня, что все будет хорошо. После долгих споров я, наконец, уступила.

Я, наконец, добралась до места назначения, указанного Сорином, и с нетерпением жду. Я держу мантию, которая скрывает мою личность. Если в этих краях есть какие-нибудь торговцы, я не хочу рисковать, чтобы кто-нибудь из них рассмотрел мое лицо и рассказали об этом в деревне. Новости в ней распространяются очень быстро, и о молодой девушке, которая стоит на краю болота, станет известно, словно это пожар. Я не хочу рисковать, ведь мой дядя может обнаружить нас до того, как мы убежим достаточно далеко.

Время идет, и я прикусываю губу в предвкушении, конечно Сорин скоро должен прийти. Но потом мои мысли уносятся в мрачном направлении. Что если его поймали? Шорох в кустах неподалеку прогоняет все страхи прочь.

— Сорин! Я так испугалась, что ты… — я замолкаю на полуслове, когда мужчина передо мной оказывается не Сорином, а моим дядей Эдмундом.

— Глупая девчонка, — рычит он.

— Дядя Эдмунд, ч-что ты здесь делаешь? — запинаюсь я.

— Пытаюсь спасти тебя от этого гребаного бардака, который ты устроила.

— Что?

Я делаю несколько неуверенных шагов назад.

— Только не говори мне, что ты и правда поверила этому коварному червю, — выплевывает он. — О чем я говорю? Конечно, ты поверила. Вот почему это происходит.

— Дядя Эдмунд, я не понимаю…

— Он мошенник, — перебивает меня дядя. — Сорин, вероятно, даже не его настоящее имя. Я много встречал таких, как он, когда мы с твоим отцом путешествовали. Они ходят из деревни в деревню, убеждают молодых девушек отдать им свои деньги в обмен на обещание жениться.

— Нет, Сорин бы так не поступил!

Я недоверчиво качаю головой. Это не правда. Я начинаю перебирать все, что когда-либо происходило между мной и Сорином.

— Поверь милая. Тебя одурачили.

От дяди Эдмунда несет элем.

— Я заметил, что из моего кошелька пропадают монеты. Но я думал, что это кто-то из парней в таверне стащил их. Я не думал, что ты настолько глупа, чтобы купиться на что-то подобное, пока не услышал сплетни в деревне.

— Что за сплетни? — пискнула я, испугавшись того, что он мне может сказать.

— Ходят слухи, что ты больше не девственница. Ты обесчещена и опозорена.

Дядя Эдмунд с отвращением смотрит на меня.

— Мы собирались пожениться! — кричу я.

— Сорин никогда бы не женился на тебе! — кричит он и хватает меня за плечи, а слезы градом катятся по моим щекам. — Ты трахалась с ним, как последняя шлюха, и теперь мне придется провести с тобой всю свою жалкую жизнь.

Он рычит мне это в лицо, и я крепко зажмуриваюсь. Дядя Эдмунд всегда был жестоким, но я никогда не боялась его так сильно, как сейчас. Я вырываюсь из его хватки и, не раздумывая, вынимаю из ножен кинжал. Перед смертью мой отец посвятил все свое свободное время, чтобы научить меня владению холодным оружием. Мне не нравилось это, но он всегда говорил мне, что люди в этом мире могут желать мне зла. Он и не подозревал, что это будет его родной брат.

— Дядя Эдмунд, я ни в чем не виновата! — всхлипываю я, тыкая в него своим маленьким кинжалом, отчаянно пытаясь заставить его понять.

С его губ срывается невеселый смешок, который кажется еще более угрожающим, чем его ярость.

— Это ты во всем виновата. Мы с твоим отцом взялись за эту работу только для того, чтобы он мог купить тебе ту дурацкую соломенную куклу, которую ты хотела. Он умер из-за тебя!

Его слова бьют меня по лицу, будто пощечина и ранят сильнее, чем предательство Сорина.

— Нет… нет!

Я пытаюсь дышать, и пока я пытаюсь вспомнить основы владения кинжалом, которым меня учил отец, дядя Эдмунд быстро напав обезоруживает меня.

УДАР. Я вскрикиваю, падая. Мои руки скользят по холодной земле, и платье рвется. Я радуюсь боли, лежа лицом в грязи и громко рыдаю. Нежные прикосновения Сорина, его приглушенные стоны и ласковые похвалы — все ложь. Он действительно не придет, а я в отчаянии, ведь теперь все знают, что я больше не девственница. И не только, теперь я знаю истинную причину его ненависти. На его месте я бы тоже ненавидела. Клянусь, я чувствую как мое сердце разлетается на миллион маленьких кусочков. Дядя прав, я — дура.

Достав из-за пазухи старинную металлическую фляжку, дядя Эдмунд нависает надо мной и делает глоток. Кажется, его гнев немного утих, когда он сделал большой глоток.

— Единственная причина, по которой я не выгнал тебя, это то, что я пообещал ему перед смертью заботиться о тебе. Но я никогда не буду любить тебя и никогда не прощу, — в его голосе сквозит презрение.

Проходит несколько мгновений, и мой прерывистый вопль — единственный ответ, который я могу выдавить.

— Интересно, — говорит дядя Эдмунд, присаживается на корточки рядом с моим грязным телом, — чтобы сказал твой отец, если бы узнал, что его дочь выросла шлюхой, — и уходит, словно это не он только что нанес мне смертельный удар в сердце.

Я пролежала лицом вниз на грязной земле всю ночь, моля богов, чтобы что-нибудь из этого ужасного болота поглотило меня целиком. К сожалению, мои молитвы остались без ответа.

Четыре года спустя…

Проходит немного времени, и мы оказываемся в глубине болот. Запрещенные земли для моего народа, но родные для орков. У меня все еще кружится голова от событий этого вечера, но я решаю сосредоточиться на своем нынешнем трудном положении, ведь я свисаю с плеча похитителя. Когда монстр взвалил меня себе на плечо, я изо всех сил брыкалась и кричала, пока полностью не выбилась из сил. Я быстро поняла, что любые попытки сбежать от него, пока я нахожусь в его объятиях, тщетны. Поэтому, вместо этого я смирилась с тем, что буду водить пальцем по рельефным линиям его мышц, не прикасаясь к его коже.

Несмотря на то, что он крепко обнимал меня за талию, а на мне не было ничего, кроме нижнего белья, я решила, что проводить кончиками пальцев по его спине очень интимно. В качестве альтернативы, я решила воспользоваться своим воображением. К счастью, мне не пришлось его сильно напрягать. На мужчине были только штаны и несколько кожаных ремней на груди от ножен с мечами. И больше ничего… просто обнаженная зеленая кожа. Это продолжалось до тех пор, пока нас не окутала темнота. Теперь у меня в голове не осталось ничего, кроме безумных мыслей.

Я качаю головой, пытаясь разогнать кровь, которая скопилась в моей голове. Неловко ерзаю, и поэтому существо усиливает хватку.

Закатываю глаза. Словно я могу сбежать. Я уже пробовала это и быстро поняла, насколько это бессмысленно. Я даже подумала о том, чтобы выхватить один из мечей, висевших у него за спиной. Я знала, что смогу им совладать, просто не в этой позиции. Клинки не соответствовали людям, нет они примерно вдвое больше. Я даже не смогу вынуть их из ножен под тем углом, под каким нахожусь.

По каким-то причинам, которых я до сих пор не могу понять, этот монстр не собирается меня отпускать. И к моему ужасу, у меня нет другого выбора, кроме как смириться с этим.

«Тебя», — его гортанный голос звучит в моей голове снова и снова.

То, как он это сказал, с таким собственническим чувством, напугало меня во многих отношениях. Что этому существу от меня нужно? Он не произнес ни слова с тех пор, как перекинул меня через плечо. И, черт возьми, я даже не знаю его имени. Мои неприятные мысли заставляют меня снова поежиться, и он неодобрительно хмыкает.

Я замираю в ответ. Он действительно только что проворчал что-то в мой адрес? Изо всех сил стараюсь ровно и спокойно дышать, а этот монстр испытывает мои нервы. Я смирилась с тем, что я его пленница. Боже, смирилась с тем, что меня таскают на себе, как мешок с зерном. Клянусь богами, я даже смирилась с отсутствием собственного достоинства. Но чего я не потерплю, так это неуважение. Только что я собирала сладкие ягоды, а в следующее мгновение меня украл из дома тот самый монстр, про таких как он я слышала только в сказках. Самое меньшее, что он мог сделать, это поговорить со мной.

— Отпусти меня сейчас же!

Я выдавливаю из себя каждое слово. Я устала, проголодалась и, больше всего на свете, устала бояться.

— Ты слышишь меня, мерзкая тварь? Я сказала, отпусти меня сейчас же!

Я повышаю голос, колотя его кулаками по спине. Он, вероятно, не отпустит меня, но это не значит, что я не могу попробовать доставить еще больше неудобств. Я буду использовать любую оставшуюся возможность. И прямо сейчас это означает быть самым невыносимым человеком, которого он когда-либо встречал. У меня мелькнула мысль, а встречался ли он вообще с кем-нибудь из людей?

— Я почти не чувствую своих рук! А теперь положи меня на… — вскрикиваю я, когда он внезапно скидывает меня с плеча и швыряет на мокрую, покрытую мхом землю.

Мир еще вращается. Я даже не пытаюсь встать, так как знаю, что просто упаду обратно на задницу. Хотя я ничего не вижу, но понимаю, что монстр нависает надо мной. Не поднимая на него взгляд, я чувствую взгляд хищника. У меня мурашки бегут по коже от этого ощущения. Я боюсь его, но есть что-то еще, что я не могу описать. Я медленно выдыхаю, но на этот раз, чтобы успокоить нервы, а не раздражение.

— Добро пожаловать домой, — бормочет орк. — Ты хочешь осмотреться?

Он хватает меня за руку властной хваткой и поднимает на ноги, на которых нет обуви. Я тихонько вскрикиваю, чувствуя, как влага с земли делает мокрыми мои чулки. От этого ощущения у меня мурашки бегут по коже, и я на мгновение не обращаю внимание на то, что он сказал. Он только что сказал «домой»? Это все? Но здесь нет других орков. Может, они и есть, но я просто их не вижу.

Даже в темноте я не была готова к тому, насколько беззащитной себя чувствую. У меня подкашиваются ноги. Я не знаю, как долго мы шли, но этого было достаточно, чтобы мои ноги перестали слушаться. Не раздумывая, я хватаюсь за сильные предплечья орка, чтобы не упасть. Он стонет, словно это причиняет ему боль, но это же бессмысленно. Конечно, мои руки не могли бы повредить толстую кожу этого существа.

— Хорошо, — выдавливаю из себя.

Хочу, чтобы он знал, что я пойду сама, а не потому, что он мне сказал. Я отталкиваюсь от его руки и начинаю идти. Использую свои руки и делаю маленькие шаги, чтобы ориентироваться в кромешной тьме. Мужчина, стоящий позади меня, нежно кладет руку мне на поясницу, и в ответ я напрягаю спину. Его прикосновение… нервирует меня. Я не ожидала, что существо его размера может быть таким нежным.

Мои руки, наконец, хватаются за что-то, что, как я понимаю, является чем-то вроде перил. Вскоре после этого мои ноги коснулись платформы, что могло означать только одно — лестница.

Я подавляю невеселый смешок. Орк отпустил меня не потому, что я этого потребовала. Он сделал это просто потому, что мы добрались до его логова, или что это, черт возьми, такое. Какова его цель на этот раз? Чтобы посмотреть, как я с трудом поднимаюсь по лестнице? Чтобы смутить меня? Я и так достаточно смущена на всю жизнь.

Я ненадолго останавливаюсь и чувствую, как он двигается у меня за спиной. Я взвешиваю свои варианты, могу либо попытаться сделать это самостоятельно, либо попросить его отнести меня…

К черту оба варианта. Я не делаю ни того, ни другого.

Я плюхаюсь обратно за землю в знак неповиновения. Конечно, это ребячество, но это единственный выход, который у меня есть.

— Шевелись, женщина, — ворчит орк.

В его голосе слышится усталость. Возможно, его терпение тоже на исходе.

Значит, нас двое.

Вместо ответа я просто закрываю рот.

Возможно, если я притворюсь, что я невидимка, меня оставят в покое. Остается только надеяться.

— Женщина!

Монстр наклоняется, чтобы поднять меня на ноги, но я полностью расслабляюсь. Он воет от разочарования.

— Ты несносное создание! С меня хватит.

И с этими словами он снова заключает меня в объятия. А я пытаюсь как можно сильнее усложнить ему задачу.

Я скрещиваю руки на груди и изо всех сил стараюсь не смотреть ему в глаза, что легче сказать, чем сделать. Кажется, что темнота окутала все, кроме его янтарных глаз.

Не успеваю я опомниться, как мы уже поднимаемся по лестнице. Он пинает дверь, и маленькая зажженная свеча в углу хижины освещает небольшое пространство. Требуется несколько секунд, чтобы привыкнуть, но вскоре я различаю бесчисленные клинки, которые покрывают все стены. От них… захватывает дух. Он сам все это выковал? Они отвлекают меня от простоты обстановки комнаты. Кроме клинков, здесь есть только соломенная кровать приличных размеров, без сомнения, подходящая для его роста, стол и единственный стул. Похоже, его не часто посещают гости.

Но момент осмотра длится недолго, так как он, делая всего несколько шагов, подходит к кровати. Страх сжимает мою грудь. Несмотря на то, что думают обо мне люди, я не сведуща в сексе. Я не могу, я не буду делать этого с ним. Прежде чем меня накрывает паника, монстр бросает меня на хрустящую постель.

— Ой! — укоризненно кричу я.

— Вот что ты получишь за то, что ведешь себя как ребенок, — ругается он.

— Я?

Я таращусь на него, совершенно ошеломленная его словами. Наконец-то я могу рассмотреть его лицо при свете свечи. Клянусь у меня замирает сердце, поэтому я потираю место под ключицей. На самом деле, это вызвано волнением из-за всего, что произошло со мной сегодня, а не из-за внешности этого существа. У него резкие черты лица, но в тоже время необычно красивые. Из-за его роста мне приходится вытягивать шею, чтобы как следует его рассмотреть. Он не вздрагивает под моим взглядом, напротив держится твердо. Если он намеревается запугать меня, то у него получается. Он совсем не худой, и его мускулы бугрятся, что делает его самым крепко сложенным мужчиной, которого я когда-либо видела.

— Ты не можешь всерьез ругать меня после того, как вломился в мой дом и похитил меня. Не говоря уже о том, что напал на моего дядю. Благодаря тебе он остался без руки.

— Твой дядя, — рычит он, — должен радоваться, что у него осталась голова на плечах.

Я невесело усмехаюсь. Этот разговор совершенно нелеп.

— Чего ты от меня хочешь? — прямо спрашиваю я.

— Чтобы ты стала моей невестой, — просто отвечает он.

У меня кровь стынет в жилах. Нет. Конечно, нет. Не раздумывая, я хватаю со стены один из клинков и принимаю боевую стойку, как учил меня отец много лет назад. К моему удивлению, орк даже не вздрогнул, но я не позволю его пренебрежительному взгляду остановить меня. Люди на протяжении моей жизни всегда недооценивали меня. Мой отец говорил, что нужно использовать неправильное суждение людей против них же самих. Итак, я принимаю твердое решение бороться с монстром за свою жизнь.

— Это невозможно. Я не могу выйти замуж. Кто-то заплатил тебе за это? Мой дядя заплатил за это? Это такая жестокая шутка. Что? Я настолько нежеланна, что на мне жениться может только орк?

Я не обращаю внимания, как он вздрагивает от моей последней фразы, но вместо того, чтобы разозлиться, он просто раздраженно вздыхает.

— Ты не принадлежишь своему дяде или какому-либо другому мужчине. Никто мне не платил. Никто меня не подкупал. И никто меня не принуждал. Они бы не посмели, потому что это означает смерть. Ты моя просто потому, что я так захотел.

Я играю рукоятью клинка, и уверена, что он это замечает. Мое сердце замирает, и я сразу понимаю, чего мне это будет стоить. Рукоять клинка тяжело ложиться в мою руку. У меня не было времени выбрать тот, который мне подходит, не так ли?

Лучшее, что я могу сделать — атаковать, что я и делаю. Существо противостоит мне практически не прилагая усилий, заламывая мне руки и отбирая клинок. Я кричу от разочарования и стискиваю зубы. Но когда он смотрит на меня сверху вниз, клянусь, на его губах появляется слабая улыбка.

— Я не та, кого берут замуж, — шепчу я.

— Почему? Потому что ты собиралась выйти замуж за кого-то другого. Вот почему ты носишь все белое, не так ли? Мне все равно, кто этот мужчина, ты моя и единственная, на ком я хочу жениться.

Он так пристально смотрит мне в глаза, что мне кажется, словно он видит меня насквозь. Это пугает меня до глубины души, и от его слов хочется плакать. Почему он так со мной поступает?

— Я-я, — я запинаюсь, не зная на какие его слова обратить внимание. Нелепая мысль о том, что кто-то захочет жениться на мне и не испытывать отвращение, когда буду выходить замуж в нижнем белье. Я решаю прокомментировать последнее. — Это не свадебное платье! Это мое… ну, в общем… это мое нижнее белье, — ч опускаю глаза, стесняясь смотреть на него, и продолжаю: — Кроме того, никто не захочет жениться на мне. Включая тебя. Я не образец добродетели. Ты видишь… Я не девственница. Испорченный товар.

Я готовлюсь увидеть выражения ужаса на его лице, но вижу только замешательство. Он смотрит на меня, вопросительно приподняв бровь, словно мои слова ничего для него не значат. Теперь моя очередь смотреть на него в замешательстве. Ему, наверное, все равно. Всех волнует женская добродетель. Наши люди практически избегали нас с дядей с тех пор, как распространился слух, что я больше не девственница.

— Я также не девственник, — он замолкает, наклоняется ко мне, от чего я поежилась, и глубоко вдыхает. — И, по-моему, от тебя не пахнет испорченностью.

— Но ты… — я замолкаю, прежде чем произнести слова «мужчина», чтобы описать существо, стоящее передо мной.

Потому что он не мужчина.

— Тебя не волнует, что я не девственница?

— Почему, черт возьми, меня это должно волновать? — в его голосе слышится нотка раздражения, словно он не понимает, почему это вообще обсуждается.

Теперь его предложение пугает меня еще больше. Орк, имени которого я до сих пор не знаю и который намерен жениться на мне, крепко сжимает меня в объятиях, и я впервые ощущаю очертания его жесткого стояка. У меня перехватывает дыхание.

— Послушай меня, и слушай внимательно. Мне все равно, кто раньше владел твоим сердцем, твоя киска принадлежит мне, — шепчет он.

Несмотря на все мои доводы, внутри у меня все сжимается. Я зажмуриваюсь, пытаясь разобраться в ситуации и в своих бурлящих чувствах. Он отстраняется, и без его поддержки я чувствую, что вот-вот упаду. Я хватаюсь за столбик кровати, когда он направляется к двери.

— Отдохни немного. Утром мы отправимся к «Избранному».

— К избранному?

Я пытаюсь осмыслить его слова.

— К «Избранному». Это дерево, растущее в глубине болота. Это место, куда мой народ отправляется, чтобы связать себя брачными узами. Так что сегодняшняя ночь, это твой единственный шанс как следует выспаться, прежде чем я заполню каждое твое отверстие своим семенем.

Он замолкает, ожидая ответа, но я теряю способность произносить слова. Я замечаю, как он слегка сжимает челюсти, прежде чем открыть дверь, чтобы уйти.

— Подожди!

Я, спотыкаюсь, направляюсь к нему, и он медленно отворачивается от двери.

— К-как тебя зовут? — шепчу я.

— Эврин.

В комнате воцаряется тишина, прежде чем я напоминаю себе о хороших манерах. Хотя все, что произошло между нами, говорит о том, что формальности давно позади, манеры — единственное, что я могу контролировать сейчас.

— Меня зовут Иви, — просто отвечаю я.

— Знаю.

И не успеваю я опомниться, как он выходит из хижины и закрывает за собой дверь. Я бы радовалась такой дистанции, но его отсутствие делает наше общение еще более напряженным. Словно само его присутствие проникает в мои кости. Возможно, шок проходит, но внезапная волна отчаяния захлестывает меня. Я обнимаю себя за талию, заставляя себя не плакать. Я не чувствовала себя такой одинокой с той ужасной ночи четыре года назад.

ДИНЬ. ДИНЬ. ДИНЬ.

Ритмичный звук лязгающего металла подводит меня к маленькому окну. Я тихонько ахаю, когда понимаю, что хижина построена на деревьях. Мне открывается прекрасный вид на орка, которого я теперь знаю как Эврина, и он работает над созданием очередного клинка для своей большой коллекции.

— Кузнец, — шепчу я себе под нос, шмыгая носом. — Что ж, Иви, хорошо, что ты умеешь обращаться с клинками.

Возможно, я не смогу сразиться с Эврином один на один, но в какой-то момент представится возможность сбежать. Я укрепляю свою решимость, и к тому времени я буду готова.

Я смотрю вверх, на полог болота, солнце начинает восходить. Я провел всю ночь, работая над новым клинком для моей будущей жены. Прошлой ночью, когда она бросилась на меня с клинком, который был вдвое больше ее, натолкнуло меня на нехорошие вещи. Было ясно, что она имеет некоторый опыт владения оружием, но ей не хватает хорошей формы и подходящего снаряжения. Я планирую исправить и то, и другое.

Я смотрю на тщательно обработанный клинок, лежащий передо мной. В середине ночи я решил, что свадебный подарок для моей невесты нуждается в дополнительных украшениях. Поэтому я потратил еще несколько часов, придавая металлу форму маленькой стрекозы, существа, которое очень напоминало мне Иви. Крылатое насекомое, наряду со многими другими навыками, стало символом великих перемен для моего народа.

Я отрываюсь от кинжала, чтобы полюбоваться своей работой, лезвие безупречно гладкое, но орнамент оставляет желать лучшего.

— Черт, какие у меня большие пальцы, — ворчу себе под нос.

Я отлично справляюсь с этим.

Я изо всех сил бью молотком по раскаленному металлу. Раздражение и досада грызли меня всю ночь. Я вышел на улицу, чтобы дать себе и Иви небольшую передышку. Мне нужно было отвлечься. Или был риск, что я забегу в хижину и доведу свою невесту до изнеможения. Она идеальна. Настолько чертовски идеальна, что одно ее присутствие сводит меня с ума. Но она не отвечает мне тем же. Она боится меня. Возможно, хуже всего то, что она может счесть меня… отталкивающим. Как я могу жениться на невесте, которая этого не желает? Полюбит ли она меня когда-нибудь?

Эти мысли проносятся у меня в голове, а затем мысли возвращаются к той ссоре и кажутся невероятными. Даже если она меня не простит, она заслуживает, чтобы жить в безопасном доме. И ей явно еще предстоит испытывать нечто подобное.

«Я не девственница».

Она произнесла эти слова с таким стыдом, что они озадачили меня. С какой стати меня это должно волновать? Потом до меня дошло, что кто-то причинил ей боль. Либо ее родственники, либо мужчина, с которым она переспала, а возможно, и то, и другое. Это привело меня в неописуемую ярость. Даже если она не захочет выйти за меня замуж, я никогда не заставлю ее вернуться в то место.

Я прекращаю свой бесконечный стук и медленно выдыхаю. Я закрываю глаза и потираю переносицу, пытаясь привести в порядок свои тревожные мысли. Как, черт возьми, мне это сделать? Я должен быть честен с самим собой, возможно она и не захочет быть моей, но хватит ли у меня сил остановиться? Независимо от того, что я думаю по этому поводу, я все равно поведу ее через опасное болото к «Избранному». Я по-прежнему намерен накормить ее священными плодами с дерева и заполнить все ее дырочки, чтобы завершить брачный ритуал. Все это время я молился, чтобы мое семя пустило корни и принесло нам потомство.

— Блядь, — рычу я.

Я ничем не лучше тех ублюдков, у которых отнял ее. Возможно, я действительно монстр.

Я позволяю нескольким солнечным лучам, пробивающимся сквозь покрытые мхом ветви, согреть мое лицо. Пора отправляться в путь. Чем скорее мы отправимся, тем быстрее доберемся.

Я проклинаю расстояние между мной и «Избранным». Нам придется ночевать в лагере, где так много скрытых угроз.

Даже если бы Иви была орком, я все равно стал бы ее защищать. Но тот факт, что она человек, беспокоит меня еще больше. Ее тело округлое и мягкое, в отличии от моего мощного и твердого. Она может пораниться даже шипом. Мысль о том, что ей может быть причинен вред, заставляет мою кровь кипеть.

Я стону и выпрямляю спину. Может, она и самое привлекательное существо на болоте, но я самый опасный. Все, кто попытается причинить вред моей невесте, будут немедленно разрублены.

Я откладываю свои инструменты и поднимаюсь по винтовой деревянной лестнице, которую встроил в дерево. Моя хижина никогда не отличалась красотой — просто мера предосторожности, чтобы я мог отдохнуть, не опасаясь нападения одного из смертоносных болотных животных. Но, поднимаясь по лестнице, я чувствую странную неуверенность из-за того, что сделал. Когда мы вернемся в клан, я построю для нее самую большую хижину, которую она когда-либо видела.

Мои шаги замедляются. Клан.

Я был так поглощен мыслями об Иви, что совершенно забыл о том, что вернусь домой. У меня внезапно сжимается грудь. Я снова увижу свою сестру и мать.

Все эти годы я запрещал себе думать, что будет воссоединение. Я думал, что это бессмысленно, даже мучительно. Но теперь, после стольких лет изгнания, я был вознагражден идеальной невестой и возможностью вернуться к своему народу. Я могу не только вернуться домой, но и гордиться тем, что смогу внести свой вклад в рождение еще одного поколения орков.

Меня охватывает новый страх. Мое влечение к Иви продиктовано эгоистичными мотивами, но ее согласие может изменить всю судьбу орков. Сейчас, как никогда важно, чтобы я стал для Иви будущим женихом.

Я толкаю деревянную дверь и вхожу в небольшое помещение. Иви уже проснулась и сидит на единственном стуле в комнате. Она быстро встает и мне открывается прекрасный вид на ее пышные ягодицы.

Вчера вечером она объяснила мне, что ее внешний вид не имеет никакого отношения к свадьбе, и это просто нижнее белье. Это признание принесло мне огромное облегчение. Но сейчас, когда я вижу, как она стоит передо мной, демонстрируя все изгибы своего тела, не могу не поблагодарить судьбу за то, что вовремя дала знак.

«Я бы никогда не надела это на свою свадьбу».

Я прокручиваю ее слова в голове, и тихо усмехаюсь. Если бы только она знала.

— Тебе удалось немного отдохнуть? — спрашиваю я, держась от нее на безопасном расстоянии.

Не могу доверять самому себе, когда нахожусь рядом с ней.

— Нет, — честно отвечает она, и я не могу справиться с раздражением, которое нарастает во мне. Я понимаю, почему она так волнуется, но усталость только навредит ей самой. — Послушай, я тут подумала, — начинает она говорить, нервно сжимая руку. — Мы не обязаны этого делать. Ты можешь просто отпустить меня. Я даже не потребую, чтобы ты вывел меня из болот. Я могу…

— Никогда, — рычу я, обрывая ее.

Понимаю, что наше общение не что иное, как агрессия, но именно это происходит с орком, с таким как я, который так долго был изгоем.

— Я-я не понимаю, чего ты от меня хочешь, — раздраженно выкрикивает Иви.

— Всего, — сокращаю расстояние между нами. — Я хочу тебя, только тебя, потому что ты предназначена быть моей. Боги могут послать мне целую толпу женщин, и я все равно каждый раз выбирал бы тебя. Твое сердце, твоя душа и твоя киска принадлежат мне. Ты понимаешь? — рычу я, и мое заявление звучит более собственнически, чем я хотел.

— А ты когда-нибудь задумывался о том, чего я хочу? — кричит Иви. — Вы орки, можете смотреть на женщин как на вещи, которыми можете владеть, но мы — нечто гораздо большее!

— Так вот почему ты жила в гнилой хижине далеко за пределами человеческой деревни? Скажи мне, так ли люди на самом деле относятся к своим женщинам? — возражаю я.

Ее презрение к оркам оскорбило меня больше, чем следовало. У нее есть полное право ненавидеть меня, но мои действия не отражают действия моего вида.

— Я… — Иви запинается. — Я бы предпочла вернуться в ту гнилую хижину, чем не по своей воле выйти замуж за монстра.

Ее слова звучат как пощечина, и ее взгляд смягчается, словно она только что осознала жестокость своих слов. Я мог объяснить, почему я мужчина, у которого нет шансов найти свою невесту. Объяснить ей, почему я отчаянно хочу снова увидеть свою семью и людей. Но что хорошего это даст? Моей грубости нет оправдания. Я просто желаю ее больше, чем она может себе представить. Как мне объяснить, что я отказался бы от всего этого, если бы это означало, что она сможет полюбить меня? Страстное желание, собственничество, безумное вожделение. Это все признаки чего-то гораздо большего. Я чувствую. Иви — моя пара.

У меня сжимается желудок, «Избранный» уже благословил наш союз. Все, что нам осталось сделать, это закрепить его. Но что, если она этого не почувствует? Я не достаточно расспросил Кэла о его человеческой женщине, и очень сожалею об этом. Почувствовала ли она брачную связь только после священного ритуала, или признаки были и до него? Черт, я не смогу отпустить ее, даже если попытаюсь.

Тяжелое дыхание заполняет пространство между нами, и несмотря на здравый смысл, я решаю сократить разрыв поцелуем. Все эти мысли не дают мне покоя, и прямо сейчас мне просто необходимо почувствовать ее прикосновение. Из-за разницы в росте я поднимаю ее и сажаю на край подоконника. Обнимаю ее левой рукой за талию, чтобы убедиться, что она в безопасности. Иви удивленно вскрикивает, прижимаясь к моим губам, и ее тело напрягается.

Иви прижимает ладони к моей груди, и я готовлюсь к тому, что она оттолкнет меня. Но вместо этого она прижимает меня ближе. Мои клыки касаются ее круглых щечек, и я чувствую себя как дома. Эйфорическое ощущение.

Я приоткрываю ее губы языком, и она стонет. Мой член, и без того твердый, дергается при этом звуке. Черт, ее наслаждение может поддерживать меня всю оставшуюся жизнь. Моя рука оказывается у нее на затылке, и пальцы вплетаются в ее огненно-рыжие волосы.

С каждой секундой я чувствую, как ее напряжение спадает.

«Да, именно так. Прими меня. Позволь мне доставить тебе удовольствие», — безмолвно умоляю я.

Я разрываю связь между нашими губами и переключаю свое внимание на ее шею. Желание пометить ее своими клыками, заявляя, что Иви моя, становится непреодолимым. Иви тяжело дышит, пытаясь отдышаться. Я облизываю нежную часть ее шеи, решив, что это идеальное место для демонстрации моих притязаний. Ощущение прикосновения к ее нежной коже заставляет меня чувствовать, что я могу кончить в любой момент.

Я убираю правую руку от ее волос, все еще поддерживая ее левой, и начинаю двигать ею к влажному местечку у нее между ног. Я чувствую запах ее возбуждения и хочу, чтобы боль от моего клыка смешалась с ее удовольствием. Доставляя ей ощущения, которые, как я знаю, только я могу ей дать.

Она вздрагивает от моих прикосновений, такая кроткая и податливая под моими ласками. Мои пальцы находят край ее белья, но как только я отодвигаю его, я чувствую, как снова напрягается ее тело.

— Нет, — выдыхает она.

Мне становиться плохо от того, что ей неприятны мои прикосновения. Я немедленно отстраняюсь от нее, снимаю с подоконника и ставлю на ноги.

Иви прижимает руку к груди, пытаясь отдышаться. Вздохи и стоны сменяются паникой.

— Ш-ш-ш… Иви, дыши. Все в порядке.

Я пытаюсь утешить ее, не подходя слишком близко, так как не хочу пугать ее еще больше.

— Я… я…

Ее беспокойство усиливается, поэтому в отчаянной попытке облегчить ее боль я притягиваю ее в свои объятия.

— Иви, все, что тебе нужно сделать, это сказать «нет», и я тут же остановлюсь. Правда, остановлюсь, — шепчу я ей, и ее дрожащие пальцы начинают сжимать мой пояс. — Я никогда не причиню тебе боли. Если ты считаешь, что так нужно, пусть это будет так.

Ее тело прижимается к моему, когда ее дыхание начинает приходить в норму.

— Спасибо, — шепчет она, и ее нежные слова заставляют меня чертовски ненавидеть себя. Я смотрю в потолок. Я жалкий мужчина, из-за которого она так себя чувствует.

— Не благодари меня, Иви, — говорю я, и она отстраняется, чтобы посмотреть на меня снизу вверх. Ее карие глаза такие чертовски красивые. — Я плохой орк. Выкрал тебя из твоего дома. Я планирую заставить тебя идти через болота, и все это с ожиданием и надеждой, что ты будешь моей. В тоже время я заявляю, что твоя киска — моя. Что я буду тем, кто наполнит твое лоно семенем, — рычу я. — Но клянусь тебе… все, что тебе нужно сделать, это сказать «нет», и дело сделано. Независимо от того, какие слова я скажу или, что потребую, я не буду принуждать тебя. Никогда. Мы пойдем к «Избранному», но если ты и после того скажешь «нет», то все будет кончено. Я мужчина-эгоист, даже грубый. Но я никогда не заставлю тебя терпеть мои прикосновения.

Я произношу эти слова как клятву. И имею в виду каждое из них.

У нее дрожит нижняя губа, и по щеке скатывается непрошенная слеза. Я вытираю ее большим пальцем, и она понимающе кивает. Что-то произошло между нами, и, хотя я испытываю презрение к себе, я надеюсь что она успокоилась.

Я отстраняюсь от нее, чтобы дать Иви немного пространства.

— Я сошью тебе кожаные сапоги, прежде чем мы пойдем. Они будут тебе не по размеру, но это лучше, чем ничего.

— Спасибо, — говорит она чуть более твердо и скрещивает руки на груди.

— Нам скоро нужно отправляться в путь, до наступления темноты нужно еще пройти большое расстояние, — прямо заявляю я и выхожу из хижины. Каждый шаг в сторону от нее ощущается как удар под дых. Я обдумываю свое обещание, данное ей, и намерен сдержать его несмотря на то, что я знаю, что если она отвергнет меня как свою пару, это будет участь похуже смерти.

Все утро мы шли молча. Эврин вообще-то не из разговорчивых мужчин, но я знаю, что тишина возникла из-за нашего общения перед самым выходом.

Что вообще произошло? Я уже должна была понять, и неоднократно прокручивала события в своей голове. Момент был жестоким и уязвимым, но, что еще хуже, я хотела большего. И это ужаснуло меня. Только что я молила о свободе, а в следующий момент мне захотелось узнать, каково будет ощутить большие пальцы Эврина внутри себя. Все это слишком быстро вышло из-под контроля. Но то, что произошло дальше, удивило меня еще больше. Он остановился. Нет, он утешал меня, пока я паниковала, как будто этот тихий голосок в моей голове можно успокоить только его объятиями. Так оно и было.

Фу. Я встряхиваю головой, чтобы привести мысли в порядок, и продолжаю следовать за Эврином, изо всех сил стараясь идти по его гигантским стопам. Самодельные сапоги, которые он мне соорудил, слишком велики для моих ног, а значит, наступать в вязкую грязь — отличный способ их потерять.

О отличи от меня, Эврин без особых усилий передвигается по болоту. Это логично, ведь он родом из этих мест. Но я все равно не могу не завидовать и не злится из-за его грации. Я, с другой стороны, чрезвычайно неуклюжа. Обычно я бы не отнесла себя к таковым, но ходить по сырой земле покрытой мхом, все равно что идти по льду.

Я делаю несколько шагов вперед и не успеваю опомниться, как ноги подкашиваются. Вскрикиваю, но, прежде чем упасть на землю, чувствую сильные руки на своих предплечьях. Я поднимаю глаза и вижу, что Эврин тяжело дышит и пристально смотрит мне в глаза. Проходит мгновение, и клянусь, я вижу как его взгляд скользит по моим губам.

Выныриваю из тумана и вновь обретаю самообладание. Молчание, повисшее между нами, становится совершенно нелепым. Эврин объявил о своих намерениях. И, возможно, мне не понравилось, что он выкрал меня из моего дома. Как бы грустно и трогательно это не было. По крайней мере, я могу признаться себе, что у меня и не было того самого дома. Может, он и тащит меня через это богом забытое болото, но во всяком случае я знаю, что мне не понадобиться план побега. Мне только нужно добраться до того дерева и просто сказать «нет». Это не должно быть большой проблемой, не так ли?

А пока что нет причин, по которым мы не могли бы хотя бы поговорить. Я ничего не знаю об орке, стоящем передо мной. Что за народ они из себя представляют? Почему он жил один? Все ли их мужчины крадут человеческих женщин?

Я решаю устранить напряжение в общении, сказав что-нибудь.

— Как ты можешь жить в таком опасном месте?

И поправляю руками свое белое нижнее белье.

Эврин оглядывает меня, чтобы убедиться, что мне ничего не угрожает, чтобы продолжить путь. Он осматривает мои руки, чтобы убедиться, что на них нет следов и царапин. Я краснею под его строгим взглядом. Единственное, что здесь задето — мое самолюбие.

Убедившись, что я цела и невредима, он поворачивается, чтобы уйти, и сначала я боюсь, что он не ответит на мой вопрос. Затем я понимаю, что он обдумывает свой ответ.

— Болото одновременно и щедрое, и беспощадное, — искренне заявляет он.

Чтобы это, черт возьми не значило.

— На землях людей нет ничего, что могло бы попытаться убить тебя? — спрашивает Эврин оглядываясь через плечо.

Я улыбаюсь про себя, зная, что, возможно, по прошествии времени он и правда хочет поговорить со мной.

— Конечно, есть… — я ненадолго замолкаю. — Ну, думаю, чем больше я размышляю над этим, тем больше убеждаюсь, что люди — самые опасные существа на нашей земле.

— Как так? — спрашивает он.

— Существует очень огромный риск, что тебя убьет человек, чем кто-нибудь еще. Я считаю, что больше всего нас боятся другие существа. Мы склонны к жестокости.

Эврин замедляет шаг, останавливаясь рядом со мной, но в ответ на мои слова только хмыкает. Разговор довольно быстро становится грустным. Пытаясь сменить тему, я сосредотачиваюсь на нашей текущей задаче.

— О нет, нет, нет! Ты не можешь идти рядом со мной.

Я начинаю толкать его в спину, чтобы поставить перед собой, но он не двигается с места. Мужчина похож на неподвижный валун. Эврин смотрит на меня обиженно и растерянно.

— Я не смогу идти по этой грязи, если ты не сделаешь первый шаг. И застряну, — хихикаю я и показываю на свои маленькие ноги.

Они на четверть меньше, чем у него. Эврин смотрит вниз, туда, куда я показываю, и я вижу, как внезапное понимание расплывается на его лице в виде улыбки. И не могу не любоваться этим прекрасным зрелищем.

— Я всегда могу нести тебя…

— Ни в коем случае! — я обрываю его, ругая. — Я пойду сама, спасибо!

Улыбка Эврина становится шире, но он не протестует. Вместо этого он идет впереди меня.

— Еще немного и мы доберемся до твердой почвы, — кричит он через плечо.

— Эврин, это болото. Я сильно сомневаюсь, что существует такая вещь, как твердая почва.

Он смеется, и этот звук пугает меня. Но и неожиданно завораживает.

Кажется, что этот звук наполняет меня до глубины души. Его смех заразителен, и я не могу удержаться, чтобы не присоединиться к нему. Внезапно я чувствую покалывание между ног.

Эврин резко останавливается, и его тело напрягается, когда он делает глубокий вдох.

— Что? — шепчу я, опасаясь, что поблизости подстерегает опасность.

Он прочищает горло, но почему-то не оглядывается на меня.

— Ничего страшного, — твердо заявляет он и продолжает идти.

Ладно, это странно. Мы просто приятно пообщались, а потом между нами внезапно возникла напряженность. Наверное, это просто из-за орков. Да, я определенно использую это как оправдание.

— Итак… — я снова пытаюсь нарушить молчание, — как случилось, что ты живешь один?

Эврин хмыкает, и я боюсь, что эта тема, возможно, не самая подходящая для обсуждения.

— Я изгой, — прямо заявляет он.

— Что?

Теперь у меня появилось еще больше вопросов.

— Орк-изгой. Не волнуйся, это не из-за того что я что-то сделал.

Ладно, хорошо, потому что я на секунду разволновалась.

— Все мужчины-орки, когда достигают совершеннолетия становятся изгоями, — продолжает он объяснять.

— Подожди… все?

Я не могу поверить в то, что слышу.

— Да. Все. Я живу здесь уже много лет.

Мне становится обидно за Эврина, несмотря на то что люди в деревне не ценили меня, это еще намного хуже.

— Не понимаю? Почему?

Я протягиваю руку и хватаюсь за один из кожаных ремней, на которых крепятся мечи у него за спиной, и использую его, чтобы не упасть, пока мы продолжаем идти. Я чувствую, как мышцы Эврина на мгновение напрягаются, прежде чем снова расслабиться.

— Если ты просто позволишь мне нести… — начинает он, но я перебиваю его.

— Ни в коем случае! Продолжай идти.

— Ты невыносимая женщина, — ворчит он.

— Да, да, — перебиваю его комментарий. — Так почему же орки изгоняют всех мужчин?

— Не всех мужчин, — поправляет он меня. — Только неженатых.

Он оглядывается через плечо и смотрит на меня сверху вниз, и я взглядом призываю его продолжить объяснение.

— Популяция орков сокращается, — вздыхает Эврин. — Мы не знаем, что это вызывает. Но на протяжении нескольких поколений рождались только мужчины-орки. Как ты можешь себе представить, это означает, что женщин стало значительно меньше.

Он делает большой шаг по мутной луже, вынуждая меня отпустить его ремень. Без него я чувствую себя беззащитной. Но он быстро оборачивается и протягивает мне свою большую руку, чтобы помочь.

Но как раз перед тем, как я ее беру, на поверхность воды приземляется крылатое существо, и это одно из самых красивых существ, которые я когда-либо видела.

— Стрекоза! — визжу я.

Я поднимаю взгляд на Эврина и вижу, что он смотрит не на существо, а на меня. Его губы приподняты, и я чувствую, что могу потеряться в его янтарных глазах.

Крылатое насекомое улетает после краткой передышки, чтобы исследовать мир, который оно называет своим домом.

— Я только читала о них, — бормочу с благоговением.

Смотрю вдаль, пока существо полностью не исчезает из виду.

— Они прекрасны, не как ли?

— Такая красивая, — шепчу я.

— Это может показаться удивительным, но это существо — одно из самых могущественных на болотах, — объясняет Эврин.

— Правда?

Я озадаченно смотрю на него, забыв, что он протянул мне руку. Я быстро хватаю ее и перепрыгиваю через лужу, пока он объясняет.

— О, да. Видишь ли, стрекозы — хищники, и на них почти никто не охотится. Они могут без страха носится над красивым болотом. Прежде всего, они свободны. Их крылья доставляют их туда, куда пожелает их сердце.

— Наверное, здорово.

Я обдумываю его слова.

— Так и есть. Мой народ верит, что они являются символами удачи.

— А ты веришь? — спрашиваю я, толкая его локтем.

Не думала, что он суеверный орк. Мужчина, которого я вижу перед собой, предельно серьезен.

— Я видел одну как раз перед тем, как нашел тебя. Это был самый счастливый момент в моей жизни.

От его слов у меня перехватывает дыхание. Такое ощущение, что кто-то сидит на мне верхом. Эврин продолжает идти, словно его заявление не задело меня за живое.

После того, как я прихожу в себя, то увеличиваю шаг, чтобы наверстать упущенное.

— Итак, ранее… ты объяснил, что мужчин-орков гораздо больше, чем женщин, — пытаюсья вернуть разговор в прежнее русло.

— Ты задаешь слишком много вопросов, — ворчит Эврин, и я не могу сдержать улыбку.

Знаю, что в глубине души он наслаждается собой.

— Да, — продолжает он объяснять. — Всех мужчин, которых женщины-орки не выберут себе в мужья, к тому времени, когда мы достигнем совершеннолетия, отправят жить на болота в качестве изгоев. Мы не сможем вернуться домой, пока не найдем невесту.

Осознание обрушивается на меня, как тонна кирпичей. Вот почему он так настаивает на том, чтобы доставить меня к священному дереву и жениться на мне. Он не любит меня, Эврин хочет, чтобы я помогла ему вернуться домой. У меня такое чувство, что мое сердце сжимается. Я знаю, это не должно меня так расстроить. С тех пор, как меня похитили, я неоднократно повторяла себе, что хочу сбежать. Но на долю секунды я подумала, что, возможно, только возможно, Эврин действительно хотел меня такой, какая я есть. Что в его действиях нет скрытого мотива.

— О, — отвечаю и замолкаю.

Когда же я успокоюсь?

Я чувствую, что у меня начинает покалывать в носу, и мне хочется плакать.

Идиотка. Я не хотела этого. Так почему так расстроилась? Наверное, это потому что мне надоело, что меня используют мужчины этого мира. Но потом я вспоминаю, за что меня наказывают боги. Смерть моего отца на моих руках. В результате, на меня никогда не будут смотреть как на кого-то, кто достоин любви, вместо этого меня всегда будут использовать мужчины так как хотят. Мой разум погружается в бесконечную тревогу, и я не замечаю, что Эврин остановился, и я уткнулась ему в грудь.

Когда он успел обернуться?

Он хватает меня за плечи, чтобы получше рассмотреть, и заглядывает в глубину глаз.

— Что не так?

— Ч-что? Ничего, — запинаюсь я.

Его вопрос застает меня врасплох.

— Я практически слышу, как крутятся шестеренки в твоей голове. Скажи мне, — настаивает он.

Я закрываю рот. Мне не нравится, когда мне указывают, что делать, но больше всего я боюсь, что слезы потекут по моему лицу.

— Упрямая женщина, — усмехается Эврин себе под нос, и я чувствую, как у меня дрожат губы.

Он убирает руки с моих плеч и обхватывает ладонями мое лицо. Мне не нравятся те ощущения, которые я испытываю.

— После церемонии. Мы вернемся в хижину. Я, конечно, построю для тебя новую. Она будет намного больше.

Подожди, вернемся в хижину? Его слова шокировали меня. Разве он не хотел бы вернуться к своему народу?

Но Эврин смотрит на меня молчаливым пониманием. Он чувствует мое волнение, не нуждаясь в объяснениях.

— Но разве у тебя нет семьи? — я опускаю глаза.

— Есть, — признается он. — У меня есть мать и сестра. Отец умер от болезни, когда я был маленьким.

У меня сжимается желудок, и я качаю головой, не понимая.

— Зачем тебе вообще возвращаться сюда? Ты же скучаешь по своей семье. Черт, ты и так здесь очень долго прожил.

— Я и правда скучаю по семье… ужасно. Но, теперь я смогу навещать их, не то что раньше.

— Но, но… разве ты не хочешь вернуться домой?

Я не совсем понимаю его рассуждения. Он жил изгоем в течение многих лет. Вынужден жить в полном одиночестве. И хотя мужчина, стоящий передо мной, вполне способен на это, я не могу представить, насколько ему было одиноко. У него есть семья. У него есть дом. Две вещи, по которым я отчаянно тоскую. Неудивительно, что он украл меня и затащил в это болото. Я понимаю, что поступила бы также и даже гораздо хуже, если бы представилась такая возможность.

Эврин вздыхает и наклоняется, чтобы прижаться своим лбом к моему.

— Иви, неужели ты не понимаешь? Ты — мой дом.

Эти слова что-то ломают во мне. Непрошенная слеза скатывается по щеке. Я чувствую его горячее дыхание на своих губах и отчаянно нуждаясь в его прикосновении.

Внезапное понимание накрывает меня — возможно, это не было каким-то наказанием от богов. Может быть, только может быть, это та возможность, о которой я мечтала всю свою жизнь.

Я провожу губами по клыкам Эврина и беру его за руку, обхватывая ее. Он отрывается от моего лица, и наши переплетенные руки опускаются. Эврин изучает этот жест, словно ему не привычно держаться за руки. Но он ничего не говорит. Наверное боится, что момент закончится.

Я улыбаюсь, понимая, что теперь моя очередь начинать наш поход. Эврин прав — чем скорее доберемся до «Избранного», тем лучше.

При одной мысли об этом у меня внутри все сжимается в предвкушении.

— Расскажи мне больше о своей семье, — прошу я, когда мы продолжаем путешествие.

— Позволь уточнить, металл на болотах не встречается. И поскольку орки, живущие в горах отказались с вами торговать, вам пришлось вторгнуться на территорию людей?

Иви повторяет мои объяснения, просто, чтобы уточнить, что она поняла. Я улыбаюсь. Люди, несомненно, любят много говорить. Не то чтобы я жаловался, я могу слушать ее голос всю оставшуюся жизнь.

Мой разум быстро погружается в темноту.

«Это в том случае, если она захочет спариться с тобой».

При этой мысли у меня щемит сердце. Нет, на это нет времени. Все, что сейчас важно — разбить лагерь на ночь.

— Да. Ты угадала, — отвечаю я, осматривая местность, которая вполне подойдет для сегодняшней ночи.

— Я даже не знала, что в горах тоже живут орки. Честно говоря, я никогда не видела горы.

— Ты никогда не видела горы? — недоуменно спрашиваю я.

— Нет, — Иви качает головой. — Слышала о горах от путешественников, проезжавших мимо моей деревни, но северные земли непостоянны и враждебны. Мой народ волнуется из-за болот.

— О да, никогда не знаешь, что может случиться. Большой зеленый орк может прийти и украсть тебя из твоего дома, — передразниваю я, и она шлепает меня по руке.

Она морщит нос, и у меня возникает непреодолимое желание поцеловать его. Но я держу свои руки и губы при себе.

— Думаю, в этом нет ничего удивительного. В горы можно попасть только через болота на севере.

— Значит, горы не граничат с землями людей… — размышляет она вслух.

— Вот именно. По крайней мере, на горе, на которой живет «Залк».

— «Залк»?

— Клан орков, который живет в горах. Они… отличаются от нас.

— Как так?

Иви смотрит на меня своими большими карими глазами, и я хочу, чтобы она никогда не переставала задавать мне эти вопросы. Ее любопытство безгранично. Ранее она задавала все возможные вопросы о моей семье. Моей сестре Селии и ее паре Олгке. Моей матери Джали. Я так давно их не видел. Пока не поговорил о них с Иви, я и не подозревал, как сильно по ним скучаю.

Клянусь богами, они будут в восторге от нее. В последний раз, когда я слышал новости из деревни, у моей сестры родились трое малышей, все предположительно мужского пола.

Я качаю головой, пытаясь выбросить из головы все те драгоценные моменты, которые упустил. Иви считает, что традиции нашего народа жестоки, и они не стали бы возражать. Быть изгоем — не значит быть добрым, а значит выжить, и мы много раз пытались объяснить это клану «Залк».

— Ну, для начала, они не зеленые.

— Не зеленые? Как такое возможно?

Иви так увлечена и ей так любопытно, что она просто ходит за мной по пятам, пока я готовлю лагерь на ночь.

— Не зеленые, — усмехаюсь я. — Они белые. За все эти годы, которые они жили в горах, они приспособились сливаться с окружающей средой. Я считаю, также можно объяснить, почему мы зеленые.

— Очаровательно, — шепчет она. — И это все?

— Нет…

Я сжимаю губы так сильно, что клыки впиваются в щеки. Я не хочу плохо отзываться о наших братьях. Но с годами они превратились в фанатиков.

— Они не согласны с тем, чтобы мужчины уходили из клана.

— Ну, считаю, это понятно. Это довольно… сурово.

Я замечаю, что она тщательно подбирает слова. И уже знаю, как она относится к обычаям моего клана, но ценю, что она пытается удержаться на случай, если меня это расстроит.

— Это не совсем так. Видишь ли, у них возникли проблемы с нашей торговлей только тогда, когда мужчина из нашего клана, Кэл, женился на человеческой женщине.

— А есть другие человеческие женщины?

Она хватает меня за руку и крепко сжимает.

— Да, только одна. Она недавно родила девочек-близнецов. Это вернуло моим людям долгожданную надежду, — объясняю я, но она не опускает мою руку и все также крепко держит.

А-а, ее больше всего интересует пара Кэла, Рива. Я мало что о ней знаю, кроме того, что он поймал ее в одну из своих ловушек для животных.

— Он ее украл? — приподнимает Иви бровь.

— Мы, орки, не очень-то хитры, когда чего-то хотим? — вздрагиваю я.

— Это преуменьшение века, — закатывает Иви глаза, но выпускает меня из своей хватки.

— Ладно, значит им не нравиться кровосмешение, это понятно, — говорит она, нервно заламывая руки.

— Но клан «Залк» — единственные, кто так думает. Мой народ любит Риву и примет тебя точно также, как и ее, — это утверждение, кажется, немного снимает ее напряжение.

— Почему мы остановились?

Иви, наконец, понимает, что мы ходим кругами по одному и тому же участку мха.

— У тебя это заняло достаточно много времени, — бормочу я. — Мне нужно установить гамак и развести костер, пока не стемнело и температура не понизилась.

— Так вот где мы будем спать?

Она неуверенно оглядывается по сторонам. Мне это нравится примерно так же, как и ей, но у нас нет особого выбора.

— Эй, посмотри на меня, — мой голос привлекает ее внимание, и она перестает осматривать окрестности, чтобы посмотреть на меня. — Я позабочусь, чтобы ты была в безопасности. Не волнуйся. С тобой ничего не случиться.

Иви с облегчением выдыхает. Это успокаивает ее. Мне нужно немедленно натянуть гамак, чтобы я мог заключить ее в объятия.

— Тебе нужна помощь? — спрашивает она.

Моя женщина слишком упряма, чтобы я мог ей отказать, это я знаю наверняка. Иви хочет чувствовать себя полезной, так пусть будет полезной.

— Нам нужно развести костер. У меня в рюкзаке есть немного сухого войлока, но нам нужен торф. Там есть немного…

— Я знаю, что такое торф, — перебивает меня Иви и направляется к тому месту, на которое я указал.

Она ходит вокруг, изо всех сил делает вид, что знает, что делает. Я не могу удержаться от смеха, когда она наклоняется и начинает вычерпывать грязь.

— Что в этом смешного? — говорит Иви, презрительно глядя на меня.

— Ничего, ничего. Просто грязь не очень хорошо горит.

— Знаю. Я просто… — она пытается найти оправдание. — Щупаю ее. Это приятно.

— Правда?

— Мммг, — упрямо заявляет она и растирает грязь между пальцами.

Качаю головой и не могу сдержать улыбку, которая расползается по моему лицу. Я самый счастливый орк на свете. И сосредотачиваюсь на том, чтобы развесить гамак между двумя деревьями, пока Иви делает вид, что ей нравиться копаться в грязи.

— Ах-ха! Я нашла! — гордо заявляет Иви, но, когда я оборачиваюсь, и вижу нечто поистине ужасное.

— Иви, отойди от воды! — кричу я, но уже слишком поздно.

— Что?

Она стоит там, слишком невинна для своего же блага, а из-под тины подплывает аллигатор.

Иви вскрикивает, когда монстр бросается, чтобы схватить ее за ногу. К счастью, он промахивается, но она теряет равновесие. Она падает навзничь в… нет.

Прежде чем я успеваю понять, что происходит, я выхватываю меч из-за спины и бросаюсь на чудовище. Я слышу всплеск, когда Иви соприкасается с водой, и с яростью бросаюсь вперед. Я должен защитить свою пару.

Клинок пронзает верхнюю челюсть аллигатора, и я изо всех сил вгоняю свой меч в голову твари.

— Иви! — кричу я, оставляя мертвого зверя пригвожденным к болотному дну.

Это не имеет значения. Могло быть и хуже. Он мог бы уже схватить ее. Черт, где же она?

Она выныривает, кашляя, и я бросаюсь в болото, не заботясь о собственной безопасности. Мы — легкая добыча, ожидающая, когда кто-нибудь до нас доберется. В этих водах водятся не только аллигаторы.

— Эврин! — Иви выкрикивает мое имя, как молитву, и я чувствую, как мое сердце разбивается на миллион кусочков. Я наконец добираюсь до нее, и она в отчаянии хватается за меня.

— Ты со мной. Ты со мной, — я повторяю эти слова снова и снова ради нее и ради себя. Я вытаскиваю наши промокшие тела из воды на сушу, чтобы никто не смог подкрасться к нам незаметно.

Иви продолжает кашлять, отчаянно пытаясь втянуть воздух в легкие.

— Ты в порядке?

Я поворачиваю ее, осматривая каждый сантиметр тела.

— Прости, прости меня, — повторяет она свои извинения.

— Иви, тебе не за что извиняться. Я подвел тебя. Черт… Мне не следовало просить тебя достать этот торф, — упрекаю я себя.

Мне противно. Как я мог быть таким глупым?

— Н-но я все-таки нашла его, не так ли?

Ее слова застают меня врасплох. Ее чуть не съел аллигатор, а она еще шутит?

Я недоверчиво хмыкаю.

— Ты невыносимая женщина, — рычу, и она широко улыбается.

Я не могу удержаться и целую ее. Момент отчаяния и страха быстро перерастает в страсть. Она, не колеблясь, отвечает взаимностью. Ее губы мягкие и приветливые. Она дразнит мой язык своим, словно приглашает меня войти. Я снова издаю рычание, но на этот раз оно звучит гораздо более угрожающе. Иви не понимает, что она затевает. Я не могу доверять себе рядом с ней. Боюсь, что мы собираемся начать то, что я потребую закончить.

Я мысленно возвращаюсь на несколько мгновений назад, к аллигатору, бросившемуся вперед, и Иви, которая падает в воду. Эти ужасные воспоминания позволяют мне собраться с силами и вырваться из ее объятий. Но когда я отстраняюсь, она тихонько хнычет. Боги, дайте мне гребаные силы пережить эту ночь.

— Ты замерзнешь, если я не разведу огонь.

— Здесь даже не так холодно, — жалуется она.

— Это потому, что солнце еще не полностью село.

Я поднимаюсь на ноги и собираю торф, который Иви уронила перед тем, как на нее напали. Не спускаю с нее глаз, а она сидит в своем промокшем белом белье. Меня охватывает стыд. Она заслуживает лучшего. Мужчину, который не стал бы тащить ее через это гребаное болото.

Я беру торф и складываю его в небольшую кучку рядом с ней. У нее громко стучат зубы, и мне не терпится развести огонь.

— Дай мне войлок из моего рюкзака.

— П-пожалуйста, — бормочет она.

— Что?

Я смотрю на нее, и, несмотря на то, что она мокрая, она улыбается мне. Она снова дразнит меня.

— Ты не сказал «пожалуйста», — она обхватывает себя руками. — Дай мне войлок из моего рюкзака, пожалуйста, — она делает ударение на последнее слово.

От ее шутки у меня немного расслабляются напряженные плечи.

— Ах, да. Не могла бы ты передать мне войлок из моего рюкзака, пожалуйста? — спрашиваю я.

— Конечно могу, — говорит она с улыбкой.

Я не могу сдержать смех, который вырывается у меня сквозь зубы. Иви также улыбается. Между нами все так просто. Я отчаянно хочу, чтобы это чувство длилось вечно.

— Прошу прощения за свою невоспитанность. Прошло слишком много времени с тех пор, как я разговаривал, ну… с кем-нибудь, — пытаюсь как-то объяснить.

Как бы Иви ни нравилось поговорить, слова даются мне нелегко. Возможно, это особенность орков.

— Если тебе от этого станет легче, то за последние четыре года я больше всего общалась только с дядей. И что ж… ты с ним встретился, — отвечает Иви, роясь в рюкзаке.

От ее признания у меня замирает сердце, а по венам разливается гнев. Я никогда не был общительным орком, но ясно, что Иви определенно общительный человек.

Я делаю мысленную пометку обратиться к Кэлу от ее имени. Это в том случае, если она решит взять меня в женихи. Его человеческая пара может стать отличной компаньонкой для Иви.

— Что это? — спрашивает Иви, доставая салфетку с болотными ягодами. — Сладкие ягоды! — визжит она.

— Это так их называют люди? Мы называем их «болотными ягодами», — усмехаюсь я.

— Ну… я их так называю. Не думаю, что многие люди даже знают об их существовании. Они растут слишком близко к болоту, — размышляет она. — Я готовлю из них отличную мазь! — гордо заявляет она.

— Мазь? — с удивлением спрашиваю я. — Вы… не едите их?

— Иногда, — Иви смеется, — но я использую их в основном от похмелья для моего дяди. Оказывается, они, — она изучает круглую синюю ягоду, — довольно хорошо снимают боль.

Я изо всех сил стараюсь не обращать внимания на замечание о ее никчемном дяде.

— Правда? Орки просто используют его для приготовления сладостей. Не хочу злорадствовать, но я пеку самые вкусные пироги.

— Ты? — Иви явно удивлена. — Я и не подозревала, что ты умеешь печь.

— А почему и нет? — изображаю я обиду.

— Просто представляю, как ты, большой, неповоротливый орк, используешь свои руки для чего-то такого деликатного, — смеется она.

— Что я могу сказать? У меня очень талантливые пальцы.

Я помахал ими перед ней.

— Держу пари, так оно и есть.

Голос Иви снизился на октаву, когда она прикусила губу. Я внезапно почувствовал запах ее возбуждения, и мой член немедленно затвердел. Я был близок к тому, чтобы застонать, когда еще раз оценил ее нынешнее состояние. Капли воды падают на землю, и ее тело покрывается мурашками.

«Трахнуть ее — это самый отличный способ согреть», — проскакивает мысль в моей голове. Но я отбрасываю эту идею. Не раньше, чем она примет меня. И хотя она явно возбуждена, это не значит, что она хочет продолжить.

Словно прочитав мои мысли, Иви прочищает горло и переключает свое внимание на поиски войлока. Но вместо этого она достает еще один предмет, завернутый в салфетку.

— Что это? — спрашивает Иви, начинает разворачивать салфетку. Блядь. Клинок, который я сделал для нее. Я собирался сделать ей сюрприз после того, как мы поженимся.

— Ничего…

Я пытаюсь дотянуться до нее, но она уже открыла сверток. Закрываю глаза и делаю глубокий вдох, чтобы успокоить нервы.

— Клянусь богами, он прекрасен! — она с благоговением смотрит на свадебный подарок. — Это ты сделал?

— Да, — шепчу я. Ее восхищение моим мастерством смягчает что-то во мне. — Это должен был быть сюрприз.

— На что?

— На нашу свадьбу, — прямо говорю я. — Это для тебя.

У нее от шока расширяются глаза, когда она переводит взгляд с клинка на меня. От затянувшегося молчания я вот-вот задохнусь.

— Не понимаю, — наконец отвечает Иви.

— Я сделал его прошлой ночью. Когда ты наставила на меня меч в хижине, заметил, что он слишком тяжелый для тебя. Я хотел, чтобы у тебя было что-то подходящее по размеру, чтобы улучшить твои навыки.

— Стрекоза… — хрипит она, и я боюсь, что расстроил ее.

— Она символизирует не только удачу, но и силу и свободу. Понимаю, мы не очень хорошо знаем друг друга, но она напоминает мне о тебе.

Слезы внезапно наполняют ее глаза, черт. Вот и все, я облажался. Ей не понравилось. Я хочу протянуть ей руку, когда с ее губ срывается тихое рыдание, но боюсь, что причинил достаточно вреда. И от стыда опускаю взгляд на покрытую мхом землю, но внезапно чувствую, как чьи-то руки обнимают меня за плечи.

Мне требуется несколько мгновений, чтобы осознать, что Иви обнимает меня, но в конце концов я заключаю ее в объятия, чтобы утешить.

— Спасибо, — всхлипывает она мне в шею. Очевидно, происходит что-то еще, но я не давлю на нее. Просто обнимаю, пока она плачет.

— Конечно, любовь моя, — шепчу я ей на ухо.

— Прости, — она улыбается, пытаясь сдержать слезы.

— Никогда не извиняйся за свои чувства, Иви. Скажи мне, что тебя так расстроило?

— Глупость, — пытается она отмахнуться от своих чувств.

— Твои чувства — не глупость, — твердо заявляю я.

Она смотрит мне в глаза, и надеюсь, что она видит, что я говорю серьезно.

— Мой отец научил меня обращаться с клинком, — делится она и опускает взгляд на свои пальцы. Мой уверенный в себе, беззаботный человек внезапно начинает нервничать из-за того, что хочет рассказать эту часть своей истории. Я крепче сжимаю ее талию и внимательно слушаю ее слова. — Он умер, когда я была маленькой. Погиб во время поездки с моим дядей в качестве наемника. Мы отчаянно нуждались в деньгах, и мой отец был полон решимости позаботиться обо мне. Поэтому, несмотря на протесты моего дяди, они взялись за опасную работу, — продолжает она. — Мой дядя и отец были не только братьями, но и лучшими друзьями. Они всегда были вместе, — нервно усмехается Иви, и я боюсь, что она вот-вот снова заплачет. — Он очень тяжело переживал, когда убили моего отца. Пристрастился к бутылке. В каком-то смысле он также умер. Это просто оболочка прежнего «я».

Мое сердце болит за нее. Я знаю, что потерять отца в таком возрасте — душераздирающе. Я тоже потерял своего отца.

— А твоя мать? — нерешительно спрашиваю я.

— Она умерла при родах, когда рожала меня, — Иви сглатывает. — Как видишь, я убила всех, кто был мне дорог.

Чувствую, как она обмякает в моих объятиях, и от ее боли у меня сводит живот.

Я отстраняю ее от своего плеча и обхватываю ладонями ее лицо.

— Иви, послушай меня, ты не убивала свою семью! — твердо заявляю я.

Сама мысль о том, что она верит в это, уничтожает меня. Я вспоминаю нашу первую встречу, и ее слова прокручиваются у меня в голове.

«Я убила достаточно людей в своей семье».

И тихо ругаюсь. Тогда я не понял, что она имела в виду. Вот почему она так охотно пошла со мной.

— Иви, посмотри на меня.

Она изо всех сил старается не смотреть мне в глаза, но мои руки крепко удерживают ее на месте.

— Ты никого не убивала в своей семье. Ты понимаешь?

— Но… — она пытается отрицать это, и я быстро перебиваю ее.

— Никаких «но». Смерть твоей матери, это конечно трагедия, но это несчастный случай. Твой отец понимал на какой риск шел. Поэтому он, возможно, и пытался обеспечить тебя, это никоим образом не говорит о твоей ответственности. А твой дядя, ну у меня не так уж много приятных слов об этом мужчине, — рычу я. — Хотя и могу посочувствовать ему в связи с потерей брата, но обвинить в этом ребенка совершенно неприемлемо.

У нее дрожат губы, и Иви снова начинает безудержно всхлипывать. Словно она всю свою жизнь ждала, что кто-то скажет ей, что она не виновата. Черт, это сводит меня с ума. Если бы нам не нужно было добраться до «Избранного», я бы прошел через это болото и заставил этого жалкого мужчину, который называет себя ее дядей, заплатить.

— Так вот почему ты жила на краю деревни? Это своего рода наказание за смерть твоего отца? — спрашиваю я, в ужасе от того, что он мог наказать ее таким образом.

Иви отрицательно качает головой, и я опять в недоумении.

— Но почему…

— Это тоже из-за меня, — стыдливо шепчет она.

Проходит несколько мгновений тишины, пока она собирается с силами.

— Я уже говорила тебе, что я не девственница.

Мое сердце уходит в пятки. Конечно, жители деревни не стали бы наказывать ее за этот простой поступок. Но я оказался неправ.

— Его звали Сорин. Оказалось, что он мошенник. Он путешествует из деревни в деревню, очаровывает молодых глупых женщин, и убеждает их сбежать, и все это для того, чтобы они принесли ему деньги.

Я не могу понять, что она говорит, поэтому молчу, пока моя кровь не начинает закипать.

— Просто так получилось, что я оказалась одной из этих глупых женщин. Я отчаянно хотела, чтобы кто-нибудь полюбил меня. И оказалась идеальной мишенью. Добровольно отдала ему свою девственность, думая, что, как только мы сбежим, мы поженимся. Я поступила очень глупо, — невесело усмехается она. — Короче говоря, он убедил меня украсть деньги у дяди, а затем пообещал встретиться со мной на краю болота. Само собой разумеется, Сорин так и не появился.

Я стискиваю зубы и чувствую, как клыки впиваются в щеки. Я найду этого мужчину и расчленю его.

— Люди ценят женщин только за их чистоту. Поэтому, когда я потеряла девственность не вступив в брак, наше общество стало избегать нас с дядей. Вот почему мы жили так далеко от деревни, — ее голос едва слышен, пока она смотрит в землю.

— Иви… — рычу я.

— Ты злишься на меня? — вздыхает она, и вижу, как слезы падают на землю покрытую мхом.

— Черт возьми, нет, — я беру ее пальцем за подбородок, чтобы поднять лицо к своему. — Я зол, нет, я чертовски зол, но не на тебя. На этого никчемного мужчину, который воспользовался тобой. На людей, которые отвергли тебя из-за того, что ты просто искала удовольствия, и на твоего никчемного дядю, который обязан был почтить смерть своего брата, защитив тебя, — я выдавливаю из себя слова, изо всех сил стараясь не дать гневу взять надо мной верх.

— Спасибо, — бормочет она, и ее носик слегка шмыгает.

— Тебе не нужно благодарить меня за самый минимум, — вздыхаю я. — Тебе не нужно благодарить меня ни за что, — Иви прерывает мою фразу поцелуем.

Только что меня переполняла ярость, но теперь меня переполняет нечто гораздо более зловещее. Я не могу сдержать стон, который вырывается из моей груди, когда она, не торопясь исследует мой рот своим мягким язычком. После нескольких мгновений тяжелого дыхания и стонов она, наконец, чувствует удовлетворение и отстраняется. Я уже скучаю по ее губам, но мне приятно видеть, как они припухли.

Она освобождается из моих объятий и вкладывает свою маленькую руку в мою.

— Войлок.

Иви протягивает мне огниво и усмехается. Как долго она его держит? Я игнорирую этот вопрос и сосредотачиваюсь на заботе о своей второй половинке.

Наконец-то положив войлок на кучу торфа, подбрасываю несколько камешков, чтобы высечь искру. Не успеваю опомниться, как пламя освещает красивые щеки Иви. Она краснеет под моим пристальным взглядом, отчего мой член дергается. Она смотрит на пламя и протягивает руки, чтобы согреться.

— Знаешь, забавно, — говорит она.

— Что именно? — спрашиваю я.

— Люди считают болота смертным приговором, и все же я чувствую себя здесь свободной.

На моем лице расползается улыбка, возможно, есть надежда, что она станет моей парой.

— Да, моя маленькая стрекоза, — просто говорю я, вместо того, чтобы давить на нее дальше.

— Н-не знаю, что я чувствую по этому поводу.

Все еще скрипя зубами, Иви откусывает еще кусочек вяленого мяса, которое я ей дал на ужин. Несмотря на то, что она сидит у огня, ее одежде требуется ужасно много времени, чтобы высохнуть. Я проклинаю влажный воздух на болоте. Даже ночью ужасно трудно высушить одежду.

— Я знаю, маленькая стрекоза, но это вся еда, которая у меня есть на данный момент. Тебе нужно есть, чтобы набраться сил, — уговариваю я ее откусить еще кусочек. Забыть о том, что она может быть сильной. Я хочу подхватить ее на руки, раздеть догола и согреть.

— У тебя еще есть сладкие ягоды? — она улыбается мне самой лучшей очаровательной улыбкой. Неужели она до сих пор не поняла, что из-за этих больших карих глаз, она получит все что захочет, если природа позволит? К сожалению, сейчас природа — стерва.

— Это первые блюда, которые мы ели, — дразню я ее.

— Угу, я знаю, они такие вкусные! — ноет она, и я не могу удержаться от смеха. Она настояла, чтобы я также поел ягод, чтобы не чувствовать вину за то, что съела всю «вкусную еду».

Иви подалась вперед, чтобы оказаться поближе к огню.

— Ой! — вскрикивает она и отскакивает назад.

— Что? Что такое?! — встревоженно спрашиваю я.

— Ничего, ничего, — отмахивается от меня она. — Я только что наткнулась на горячий уголь.

Она обхватывает ступню и изучает свой большой палец. Все еще дрожа, она безропотно лечит ожог. Все, я больше не могу этого выносить. Ей нужно согреться.

— Это нелепо, — рычу я.

— Ч-что такое? — растерянно спрашивает она.

— Ты замерзнешь в своей мокрой одежде. Скорее всего, она будет сохнуть всю ночь, — прямо заявляю я.

— Я в порядке. Клянусь, — она пытается скрыть свой дискомфорт, но я на собственном опыте убедился, насколько ей не по себе.

— Нет, это не так, Иви. Ты просто сунула ногу в огонь, чтобы согреться. Я видел, как ты дрожишь весь вечер, — ругаю я ее за ложь. Нет причин страдать, за исключением того, что я знаю, почему она не решается жаловаться. Она не хочет раздеваться. И хотя я уважаю ее желание, позволить ей умереть от переохлаждения или заболеть — это не выход. У меня нет другого выбора, кроме как быть плохим орком, каким она меня всегда считала.

— Раздевайся, — говорю я, вставая.

— Ч-что? — выдыхает она.

— Иви, — я провожу рукой по лицу. — Тебе нельзя оставаться в мокрой одежде. Тебе станет плохо. Я обещал не допустить, чтобы с тобой случилось что-нибудь плохое, и, хочешь верь, хочешь нет, но лучший способ сдержать обещание — это раздеться.

— Как удобно, — ворчит она.

— Я отвернусь, и ты можешь забраться в гамак.

Иви смотрит на меня, затем на гамак.

— Но здесь только один гамак…

— Я не буду спать и присмотрю за огнем. Не волнуйся.

Я надеялся, что мы будем спать в обнимку, но это было до того, как она упала в воду.

— Но это твой гамак. Ты должен спать в нем. Я могу остаться у огня. Она пытается пойти на компромисс, но я не соглашаюсь.

— Об этом не может быть и речи. Здесь слишком опасно, и слишком сыро. Я не думаю, что ты меня понимаешь; ты сейчас разденешься и будешь спать в гамаке. Это не обсуждается, — рычу я.

Настала очередь Иви встать; она уперла руки в бока и развернулась ко мне. Упрямая женщина. Она, наверное, вдвое меньше меня, но не съеживается в моем присутствии. Черт, от ее непокорности у меня встает.

— Ты мне не хозяин.

И, прежде чем я успеваю ответить, она снимает с себя одежду. Сначала белые панталоны с оборками, а затем белый корсет. Кремовая кожа Иви становится обнаженной так внезапно, что я не знаю куда смотреть. Ее розовые соски напрягаются, соприкасаясь с воздухом. Я не могу отвести взгляд и опускаю его еще ниже, пока не достигаю рыжей промежности. Я стону, и, это, кажется, доставляет ей удовольствие. Иви одержала эту маленькую победу, и знает это.

Я изо всех сил стараюсь взять себя в руки, поднимая глаза к небу и молясь богам о силе. Но когда я слышу, что Иви уходит, я бросаю взгляд на пышный зад. По форме он похож на груши, которые растут в деревне моего клана. Такие круглые и сочные. У меня слюнки текут при виде этого. Иви медленно направляется к гамаку, но он слишком далеко от костра, чтобы что-то очень хорошо рассмотреть. Я тихо чертыхаюсь и обхватываю свой член ладонью. Мне нужно облегчение, и как можно быстрее. Решено, как только она заснет, я смогу тщательно поухаживать за своим ноющим членом.

Я натягиваю веревку и поднимаю с земли ее мокрую одежду, чтобы развесить над костром.

— Что ты делаешь? — слышу я голос Иви, доносящийся из гамака.

— Развешиваю твою мокрую одежду, — отвечаю я. И думаю о твоей пышной груди. Но решаю оставить последнюю часть при себе. — А ты что делаешь? — спрашиваю я.

— Думаю… — говорит она.

Хорошо, теперь я заинтригован.

— Думаешь о чем?

— Думаю о том, что мне все еще холодно, — скулит она. — Может, ты поможешь мне согреться?

Я стою и от шока молчу. Это плохо. Нет, это потрясающе. И в тоже время очень плохо. Я теряю самообладание рядом с этим человеком. Я заканчиваю развешивать ее тонкую одежду на веревку и обдумываю ответ.

— И как я это сделаю? — осторожно спрашиваю я.

— Ты был такой теплый, когда до этого обнимал меня. И тебе негде спать…

Прежде чем она успевает закончить фразу, я сбрасываю мечи и одежду и забираюсь в гамак. Как я уже говорил, никакого самоконтроля. Иви визжит.

— Ты что, голый?

— Я думал, это будет справедливо, — дразню я, обнимая ее руками, чтобы устроиться поудобнее.

— Боги, ты такой теплый, — стонет она, и я знаю, что она говорит искренне. Она холоднее, чем я думал. У нее чертовски холодная кожа.

— Иви, ты должна была сказать мне, если тебе было так холодно, — ругаю я ее, притягивая к себе и укладывая на спину. Я прижимаю свой торчащий член, чтобы освободить место для ее тела.

— Не злись на меня. Теперь ты можешь меня согреть, — она тычет мне в грудь. Если она и почувствовала мой член, то ничего не сказала.

— Ну, если бы я знал, что это возможно, я бы потребовал, чтобы ты разделась гораздо раньше, — флиртую я, и она шлепает меня по щеке.

— Ты такой плохой! — хихикает она, и этот звук — самый прекрасный звук, который я когда-либо слышал. Я хочу, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Она в моих объятиях, мы смеемся — это так прекрасно. — Итак… если ты вернешься в свой клан, ты все еще будешь кузнецом? — спрашивает Иви. Я размышляю над словами «если» и «твой». Я все чувствую сомнения по поводу возможной совместной жизни. Я сделаю все возможное, чтобы это не испортило момент. Потому что, если она захочет, чтобы я обнимал ее всего одну ночь, я все равно буду самым счастливым орком, который когда-либо жил.

— Да. Клану все еще нужно оружие. Они довольно часто ломаются, а-а-а, — мои слова переходят в стон, когда Иви обхватывает своими маленькими ручками пульсирующий член. — Черт, — выдыхаю я, и она совсем чуть-чуть скользит рукой по моему стволу. — Иви, — шепчу я почти предостерегающе.

— Тебе приятно? — спрашивает она таким тихим голосом, что я едва услышал его.

— Так чертовски приятно, — стону я.

— Ты такой большой, — вздыхает она.

— Ммм, тебе нравится размер моего орочьего члена?

— Да, — говорит она, затаив дыхание.

— К черту это. Иди сюда, — рычу я и сажаю ее на себя. — Сядь мне на лицо. Я уже достаточно долго чувствую запах твоего возбуждения. Мне нужно знать, какая ты на вкус.

Иви молчит, но скользит вверх по моему телу, пока ее прелестная киска не нависает надо мной.

— Держись, моя маленькая стрекоза, — предупреждаю я и, как только понимаю, что она держится за ветку дерева, зарываюсь лицом в самое вкусное блюдо в своей жизни.

— Блядь! — вскрикивает Иви, когда я ласкаю маленький бутончик на ее лоне. Он кажется чрезвычайно чувствительным, поэтому я не тороплюсь добиться от нее ответа. Наши стоны сливаются, и я чувствую, как из моего члена вытекает сперма.

Иви трется своей киской о мой левый клык, и по звуку и ритму ее криков я понимаю, что она уже близка.

Она откидывается назад, протягивая руку к моему члену, но я останавливаю ее.

— Что не так? — спрашивает она, хватая ртом воздух.

— Абсолютно, — я облизываю ее еще раз, — ничего.

Но в тишине я слышу тревогу, поэтому объясняю как можно понятнее.

— Я пока не хочу кончать.

— Почему?! — скулит она.

— Потому что, когда я кончу, то буду находиться глубоко в твоем лоне, — рычу я и продолжаю ласкать ее мокрую киску.

— Чееертттт, Эвриннн, — Иви тоже рычит. Похоже, мои слова только усилили ее удовольствие. Неужели мой маленький человечек хочет, чтобы я взял все ее три прелестные дырочки?

Иви наклоняется, чтобы перевести дыхание. Наконец-то события последних нескольких дней дали о себе знать. Она измучена. Я обнимаю ее за талию и притягиваю к себе, чтобы она легла мне на грудь. Я чувствую, как быстро бьется ее сердце, как поднимается и опускается грудь. Она по-прежнему молчит, и это чертовски пугает меня.

— Ты слаще болотных ягод, маленькая стрекоза.

Это вызывает у нее смешок, и меня охватывает облегчение.

— Позволь доставить тебе удовольствие, — смущенно ворчит Иви.

— Ты уже это сделала, — я наклоняюсь и целую ее в макушку. — Сегодняшняя ночь посвящена тебе.

Она молчит. Я жду еще несколько минут, пока не чувствую, что ее дыхание становится ритмичнее и глубже. Она спит. Я слегка прижимаю ее к себе, повинуясь защитному инстинкту. Сегодня ночью я не сомкну глаз. Я хочу наслаждаться каждой секундой происходящего. Потому что завтра мы придем к «Избранному». Завтра она вполне может отвергнуть меня как свою пару. Завтра мой мир может рухнуть.

Ночь наступила и прошла. Не успела я опомниться, как мы уже пробирались сквозь густые заросли болотного кустарника. Сегодня утром я проснулась с новыми силами. Наше путешествие к «Избранному» было не просто заданием, которое я должна была выполнить перед возвращением домой. Теперь это нечто гораздо большее. Это моя судьба, моя свобода и самое главное… мое будущее.

Я смотрю на свой клинок-стрекозу и невольно улыбаюсь. Это самый продуманный подарок, который я когда-либо получала.

«Моя маленькая стрекоза» — это новое ласковое обращение Эврина ко мне. Мне оно очень нравиться. И теперь, когда я знаю, что представляет собой это маленькое насекомое, оно быстро стало моим любимым существом на болоте — возможно, вторым любимым существом после орков.

Я поднимаю взгляд и смотрю на крепкую спину Эврина. Я также иду за ним по пятам, чтобы не увязнуть в грязи. После вчерашних событий он стал особенно осторожен. Можно сказать, что он чересчур заботлив. Не то чтобы я могла его винить. От мысли, что ему может быть причинен вред, у меня внутри все переворачивается. Я провожу рукой по груди, чтобы унять ноющее чувство. Кажется, что сама мысль о том, что меня не будет рядом с ним, причиняет мне дискомфорт.

Так много всего изменилось между нами за короткий промежуток времени. Раньше я видела в нем монстра, посланного богами, чтобы наказать меня. Я и не подозревала, что он пришел, чтобы спасти меня. И возможно, только возможно, я также сохранила частичку его.

Мы вместе через многое прошли. Но с ним я почему-то чувствую себя сильнее. Когда Эврин сказал мне, что я не виновата в своих обстоятельствах, я впервые в жизни поверила в это.

Теперь мы отправляемся в наше новое будущее — к «Избранному». Там он сделает меня своей женой. От этой мысли у меня внутри все начинает покалывать, и я чувствую, как мои панталончики становятся влажными.

Эврин на мгновение сбивается с шага, прежде чем снова идет своей походкой. Теперь мне ясно, что он чувствует запах моего возбуждения. Тот факт, который сначала приводил меня в ужас, теперь, как ни странно, заводит меня.

— Я думала, ты сказал, что мы придем только ближе к вечеру, — кричу я, чтобы он меня услышал.

— Да, но, возможно, я немного поторопился с оценкой, — говорит Эврин через плечо.

— Мы идем целую вечность. Клянусь, мы уже раза три проходили мимо того дерева с причудливым стволом, — усмехаюсь я, но у меня нет чувства направления. Я останавливаюсь изучаю уникальное переплетение ветвей. Болото такое завораживающее. Все кажется таким живым. Здесь обитает… буквально все. Оно как будто зовет меня. Я слегка отклоняюсь от тропинки и замечаю, что мох примят. У меня учащенно бьется сердце, когда я провожу рукой по тропинке.

— Иви! — рявкает Эврин, и это пугает меня.

— Ой! Я отдергиваю руку от виноградных лоз и изучаю место, где мой ноготь только что оставил небольшую отметину после того, как меня напугали.

— Уходи оттуда, пока тебе не причинили боль, — говорит он более мягким тоном, но я замечаю, как у него выпрямляется спина и плечи. Как ни странно, он словно защищается. — Отвечая на твой вопрос, мы идем медленно, потому что ты не хочешь, чтобы я нес тебя на руках. Пойдем, ты же не хочешь заблудиться, — Эврин быстро возвращает разговор в нужное русло.

Я пытаюсь успокоиться.

— Ты нес меня сегодня утром! Если я правильно помню, мои поцелуи тогда тоже замедляли наше движение.

— Это гораздо приятнее, чем такое медленное передвижение, — ворчит Эврин.

Я тихо смеюсь. Если бы это зависело от него, мы бы делали перерывы во время каждого приема пищи, чтобы он мог, как он любит говорить, «полакомиться моей киской». Как ни странно, это я стала самой нетерпеливой.

Для меня это было нечто большее, чем просто родство с Эврином; я также была рада иметь отношение к его деревне. Прошло так много лет с тех пор, как я последний раз общалась с жителями своей деревни. Надеюсь, то, что говорит Эврин, правда, и я им понравлюсь. Я особенно с нетерпением жду встречу с парой Кэла. По-видимому, она такой же человек, как и я.

Когда Эврин рассказал свою историю, я поняла, насколько одинокой я была все эти годы, не только из-за пары, но и из-за друзей и семьи. Но у него все это есть, и скоро и у меня также будет. Эта мысль придает мне сил, и они придали мне немного смелости.

— Давай прибавим шагу, тугодум! Я пробегаю мимо Эврина в своих огромных ботинках.

— Иви, помедленнее! Позволь мне идти впереди тебя, — требует он.

— Да ладно тебе! Перестань волноваться. Я вчера победила аллигатора, помнишь? — дразню я его.

— Нет, — рычит Эврин, — это я победил аллигатора, в то время как ты чуть не утонула.

— Пустой разговор, — усмехаюсь я.

— Раздражающая женщина, — ворчит Эврин, и я не могу удержаться от смеха. Мне нравится дразнить его, его слишком легко вывести из себя. Мужчина не жалуется ни на что, кроме моей безопасности. Я не горжусь тем, что могу сказать, но мне нравится быть его слабостью. Я могу только представить, как он будет относиться к нашим детям.

От этой мысли я замираю на месте, и инстинктивно провожу рукой по животу. Я очень, очень давно не думала о том, что стану матерью. Это всегда было слишком болезненно. Словно перед ребенком, который понимает, что у него никогда не будет сладостей, машут ими перед ним. Но… это в пределах моей досягаемости.

— Иви? — Эврин нежно касается моей щеки. — Ты в порядке?

Когда он успел меня догнать? Я не заметила, что остановилась; я слишком погружена в свои мысли.

— Да. — улыбнулась я. — Просто задумалась.

— О чем? — он нервно переминается с ноги на ногу.

— Ни о чем, просто проголодалась.

Не знаю, почему я лгу; возможно, это потому что нервничаю. Орки изгоняют всех мужчин, чтобы те могли произвести потомство. Они особенно нуждаются в женщинах. Но… что, если я не рожу дочь? А сыновей. Или, что еще хуже, у нас вообще не будет детей.

— Я вижу беспокойство на твоем лице, маленькая стрекоза, — он гладит меня по щеке. — Скажи мне.

— Твой клан послал тебя сюда, чтобы ты нашел кого-то для продолжения рода, верно? Что, если это не сработает? — беспечно спрашиваю я. Я не готова поделиться своей неуверенностью. Я знаю, что он просто успокоил бы меня, но я не хочу, чтобы меня утешили. Я хочу знать правду.

Я наблюдаю, как у него дергается челюсть, когда он тщательно подбирает слова.

— Семя орков очень плодородно.

Между нами внезапно возникло невысказанное напряжение, и я не знаю почему. Возможно, мы оба слишком упрямы для нашего же блага, но ни один из нас не проболтается первым. Поэтому вместо этого я решила переключить наше внимание и продолжить наше путешествие.

— Ну что? Ты так и будешь стоять или понесешь меня? — я поднимаю руки, замирая в ожидании.

— Ах, вот что? — фыркает он.

— Ммм, — воркую я, а затем визжу, когда он подхватывает меня на руки. — Ты сказал, что мы идем слишком медленно, потому что ты не несешь меня, поэтому теперь я жду максимальной скорости.

— Да? — Эврин приподнимает бровь, смотря на меня.

— Да, или мне придется воспользоваться этим.

Я достаю свой свадебный подарок и показываю ему, чем вызываю громкий смех. От того, как колышется его конский хвост, когда он смеется, у меня замирает сердце. Этот мужчина — не монстр. Он самое великолепное создание, которое я когда-либо видела.

— Хорошо, хорошо, я обещаю, — соглашается он. — Только будь осторожна с этой штукой.

— Хорошо. Я рада, что мы пришли к согласию, — я взмахиваю кинжалом, как волшебной палочкой. — А теперь марш.

— Как прикажешь, — шепчет он мне на ухо, и мы снова отправляемся в путь.

— Не может быть! — я задыхаюсь от рассказа Эврина. — Она тебя избила? Но ты такой, — машу рукой в сторону его массивного тела, — большой.

— Хочешь верь, хочешь нет, но я не всегда был таким большим. Она моя старшая сестра, и в то время была больше и сильнее меня, — он качает головой, словно заново переживает это воспоминание.

— Что ж так тебе и надо. Ты запустил свинью в ее спальню, — раздраженно говорю я. — Где ты вообще нашел свинью? Они живут на болотах?

— У нас есть дикие свиньи. Орки приручили их некоторое время назад. Наши фермеры обычно ухаживают за ними, но я был молод и немного увлекся, — откровенно заявляет он.

— Подожди… — мне требуется несколько минут, чтобы понять, в чем он признался. — Ты украл свинью?!

— О да, — смеется Эврин, — моя сестра просто оказалась первой из орков, кто добрался до меня.

Я смеюсь вместе с ним и крепче прижимаюсь к нему.

Солнце начинает садиться. Мы шли — ну Эврин шел, пока нес меня, — и разговаривали. Мне нравится слушать о его детстве. Я даже поделилась некоторыми из своих самых счастливых воспоминаний, которые касались моего отца.

Но как бы я не радовалась во время нашего путешествия, я отчаянно хочу добраться до места назначения.

— Эврин… — хлопаю я ресницами.

— Только не говори мне, что тебе снова нужно в туалет, — ворчит Эврин.

— Прости! Я ничего не могу с собой поделать, — хихикаю я. — Я быстро, обещаю. Кроме того, мне нужно размять ноги.

— Если бы это зависело от меня, тебе бы никогда больше не пришлось пользоваться ногами.

— О, я знаю, большой парень, — я хлопаю его по плечу, — но мне нравится работать ногами. Большое спасибо.

— Очень хорошо, — вздыхает он и ставит меня на ноги. Я опираюсь на руку Эврина, чтобы удержаться в вертикальном положении, и как следует потягиваюсь. Мой мочевой пузырь переполнен, и если бы я еще раз рассмеялась бы, то был риск описаться прямо на него.

— Я буду прямо здесь, — кричу я, направляясь к месту, которое находится не слишком далеко, но дает мне немного уединения, чтобы пописать.

— Поторопись, — предупреждает Эврин; ему не нравится, когда я ухожу слишком далеко.

— Как всегда, — я подмигиваю ему и возвращаюсь к своим делам.

Справив нужду, я осматриваю болотистую местность. Зелень окутана золотистой дымкой, как я могу предположить, из-за заката. Из-за густого полога над болотами трудно рассмотреть яркое небо, но сквозь него проглядывают солнечные лучи.

Внезапно что-то привлекает мое внимание. Надев панталоны, я тихонько иду на разведку.

Это место кажется мне странно знакомым. Я прищуриваюсь и качаю головой. Все болота кажутся мне одинаковыми. Здесь находятся десятки кривых деревьев, но это, конечно, не одно и то же.

Но чем ближе я подхожу, тем больше замечаю что-то маленькое — зарубку, которую я сделала на лианах, когда Эврин напугал меня.

Я провожу рукой по порезу. Нет, этого не может быть. Возможно, мы заблудились или есть какое-то другое объяснение. Эврин же не мог знать, что мы ходим кругами. Мы направляемся к «Избранному». Я чувствую, как у меня все сжимается, когда что-то внутри подталкивает меня раздвинуть виноградные лозы и открыть путь, освещенный незнакомым люминесцентным сиянием. Я сразу же понимаю, куда он ведет, но не двигаюсь дальше. Это «Избранный», и мы пришли к нему несколько часов назад.

— Иви, — шепчет Эврин мое имя.

Слезы наворачиваются на глаза из-за его предательства. Он не хочет жениться на мне. Он не хочет… с моих губ срывается сдавленный всхлип. Иви, ты гребаная дура. Эврин пытается сократить расстояние между нами, но я протягиваю руку.

— Держись от меня подальше.

— Иви, позволь мне все объяснить, — умоляет он.

— Ты лгал мне! — кричу я. — Все это время ты заставлял меня думать, что мы даже близко не подошли к цели, а между тем мы часами бродили вокруг, хотя оно находилось прямо здесь!

— Я не должен был… — начинает он, но я не могу вынести его оправданий.

— Ты не хочешь на мне жениться? — довольно жалобно говорю я, и по моему лицу катится еще больше слез.

— Это не имеет к этому никакого отношения! — рычит Эврин, пытаясь снова дотянуться до меня, но я инстинктивно отстраняюсь. Я в ужасе от его прикосновений, потому что знаю, какую власть они имеют надо мной. Меня начинает охватывает паника, когда я вспоминаю ту страшную ночь у болот четыре года назад. Все это снова происходит, только на этот раз с тем, с кем я делилась сокровенным. Я не могу контролировать свое дыхание, не могу сдержать слез… Я чувствую себя так… Я не могу дышать.

Эврин сокращает расстояние между нами, и я отчаянно пытаюсь вырваться из его объятий, но его руки удерживают меня на месте.

— Прекрати! — рычит он. — Послушай меня, ты блядь не можешь думать, что я тебя не хочу. Никогда, ты меня понимаешь?

Я ничего не понимаю.

— Тогда почему? — кричу я. — Почему ты не отвел меня к «Избранному»?

— Потому что я боюсь тебя потерять! — кричит он, и внезапная тишина грозит поглотить нас. Эврин раздраженно вздыхает, и почти в отчаянии говорит: — Иви, ты — лучшее, что когда-либо случалось со мной. С того самого момента, как я обнял тебя, я понял, что ты моя пара. Не просто невеста, которую я отвел бы к «Избранному», а моя пара. Я знаю, что для тебя это мало что значит, и как для человека, я даже не уверен, чувствуешь ли ты тоже самое. Я не виню тебя за это, я просто… — он наклоняется и прижимается своим лбом к моему. — Я не могу жить без тебя. Но я отказываюсь и дальше быть твоим тюремщиком. Ты заслуживаешь той счастливой жизни, которую выберешь. Не потому, что какой-то монстр-орк украл тебя.

— Пара? Словно невидимая сила притягивает тебя к другому? Ощущение, что кто-то сидит у тебя на груди. Отчаянно хочешь находится рядом с ним? Эврин, я точно знаю, каково это, — разочарованно восклицаю я. — Почему ты вообще думал, что я не выберу тебя?

— Потому что все это время ты постоянно говорила «твой клан» и «если бы мы стали парой». Я просто… — по его красивому зеленому лицу скатывается непрошенная слеза. — Просто хотел провести с тобой больше времени, прежде чем ты решишь уйти.

Мое сердце сжимается от его признания, и чем больше проходит времени, тем больше я понимаю, что он говорит правду. За эти дни мои чувства изменились, но я не говорила о них из-за собственных страхов.

Я кладу ладони ему на щеки и притягиваю к себе для требовательного поцелуя. Он яростно отвечает взаимностью, и мы оба впиваемся друг в друга губами, словно это в последний раз. Наша печаль, замешательство, гнев — все смешивается воедино, когда мы исследуем тела друг друга.

— Я выбрала тебя, — кричу я в перерывах между поцелуями. — Я так чертовски сильно тебя люблю.

— Черт возьми, моя маленькая стрекоза. Я тоже. Я люблю тебя так, как солнце любит луну. Как день жаждет ночи. Я люблю тебя бесконечно и отчаянно, Иви. Я проведу остаток наших дней, пытаясь загладить свою вину перед тобой. Я обещаю.

Эврин подхватывает меня за задницу, несет и прижимает к шаткому дереву; его сильный стояк упирается мне в живот, и я стону. Я отчаянно желаю, чтобы он был внутри меня.

— Тогда возьми меня. Сделай меня своей навсегда, — выдыхаю я ему в губы и слегка облизываю его клык.

— О, я, черт возьми, это и планирую, — рявкает он, — но это будет не так, как прошлой ночью. Это утверждение будет намного… более грубым.

Я протягиваю руку к его пульсирующему члену и крепко сжимаю его.

— Докажи это, — бросаю я вызов.

Эврин издает самый властный рык, который я когда-либо от него слышала, и, прежде чем я успеваю опомниться, мы несемся по тропинке к «Избранному».

У меня нет времени смотреть по сторонам, да мне и все равно. Все, чего я сейчас хочу — это почувствовать руки Эврина на своем теле. Почувствовать, как его член растягивает меня. Я нежно прикасаюсь к его губам и мы целуемся так, словно завтрашнего дня не будет. Мы тяжело дышим, и я не могу сориентироваться. Сначала наступает темнота, а затем появляется слабое… свечение.

С каждым шагом Эврина интенсивность света возрастает. Я отстраняюсь от него, чтобы немного перевести дыхание, и смотрю на огромное дерево, раскинувшееся перед нами. Мне не нужно спрашивать — это «Избранный».

Его мощные корни тянуться через крошечный островок, который утопал в бархатистой траве. В то время как большая часть воды в болоте — мутная, вода, которая окружает «Избранного», кристально чистая. Более интересными являются фиолетовые люминесцентные прожилки по всему стволу дерева. Я чувствую его присутствие, словно это живое, дышащее существо.

На разных ветвях растут гибкие лозы с сотнями и тысячами розово-фиолетовых листьев, которые делают их похожими на волосы. Но это еще не все; там растет что-то похожее на… фрукты?

Я прищуриваюсь, чтобы лучше рассмотреть. Круглые, сочные фиолетовые плоды растут на тонких побегах. При виде них у меня текут слюнки. Их красота манит меня, и никогда в жизни мне так не хотелось что-нибудь съесть.

— Я… я даже не могу описать, что я сейчас вижу, — шепчу я с благоговением.

— Теперь ты знаешь, что я чувствую каждый раз, когда смотрю на тебя.

Эврин убирает выбившуюся прядь волос мне за ухо. Я оборачиваюсь и смотрю на него, и меня охватывает чувство уверенности и предвкушения. Никогда еще не чувствовала себя так хорошо, так почему же я нервничаю? Возможно, потому что быть любимой по-настоящему можно, только если любишь себя. Я всю свою жизнь думала, что я — бич. Что мне было суждено быть несчастной. Но что теперь? Я понимаю, что была всего лишь одной из многих людей в мире, которые были сломлены несправедливыми обстоятельствами. То, что другие используют вас в своих интересах, является отражением их собственной ненависти к себе. Не моей собственной.

Только огромный орк заставил осознать это. Я больше не боюсь любить. Я больше не хочу унижаться, чтобы понравиться другим. Я заслуживаю любви, счастья и семьи. Самое главное, я заслуживаю того, чтобы простить себя.

— Ты хочешь этого? — спрашивает Эврин.

— Что? — я встряхиваю головой, чтобы окончательно избавиться от сомнений в себе.

— Этот фрукт. Ты хочешь его сладкого вкуса также, как я хочу тебя? — Эврин что-то бормочет мне в шею, дразня языком и клыками мое самое уязвимое место.

— Ммм, — стону я, пока он ведет нас по прозрачной воде к особому острову «Избранного».

— Я так чертовски сильно хочу тебя, что даже не могу ясно мыслить, — ворчит он и прижимает меня к стволу дерева.

— Я больше не могу ждать. Однажды ты сказал мне, что все, что я должна сказать, это «нет». Что ты отступишь, не задавая вопросов. Что ж, я не хочу отказываться. Я хочу тебя. Я говорю «да», Эврин, — умоляюще произношу я, неистово целуя его. — Возьми меня. Сделай меня своей.

— Обязательно. В свое время, моя маленькая стрекоза, — обещает он хриплым голосом, — но сначала мы должны попировать.

Он осторожно опускает меня у подножия дерева, прежде чем подойти к одной из тонких веток и сорвать один из круглых плодов.

— Раздевайся, — бормочет он, изучая мое пышное тело.

— Может быть, я хочу, чтобы ты раздел меня, — дразню я, и мою киску начинает покалывать, когда я вижу, как он крепче сжимает фрукт.

— Иви, — рычит он, — или ты снимаешь свою одежду целой, или я разорву ее в клочья, пытаясь добраться до твоей киски.

Нежная натура Эврина слабеет с каждой секундой. Я наблюдаю, как резко поднимается и опускается его грудь, когда он пытается сдержать свои порывы.

«Порви их, мне насрать», — чуть не сказала я вслух, но прикусила язык. Я все еще достаточно хорошо соображаю, чтобы понимать, что у меня нет других вариантов одежды. Как бы сильно я ни хотела предстать обнаженной перед Эврином, я не хочу оказаться голой перед нашим кланом.

Наш клан — это слово такое простое, но в тоже время такое многозначительное. Наконец-то я буду принадлежать ему. И, самое главное, меня будут любить.

Проще всего избавиться от больших ботинок и клинка, я отбрасываю их в сторону, но не забываю раздеться.

— Будет справедливо, если ты тоже снимешь штаны, — говорю я, развязывая ленту свого белого корсета.

— Как пожелаешь, моя невеста, — отвечает он, свободной рукой развязывая штаны.

Я вижу очертания его члена; когда замечает, что я смотрю на него, клянусь богами, я вижу, как он дергается.

Я облизываю губы, когда мой корсет слетает на землю. Эврин рычит при виде моей большой груди. Я обхватываю их обеими руками, подношу одну достаточно близко ко рту и облизываю.

— Бесишь, женщина, — ворчит Эврин. — Почему ты меня так дразнишь?

Я хихикаю, но, когда он стягивает коричневые кожаные штаны, которые прикрывали его увеличивающийся член, настает моя очередь зарычать.

Прошлой ночью я впервые почувствовала, какой он большой, но увидеть это было совсем другое дело. Он массивный.

От легкого страха и заинтересованности с моих губ срывается вздох. Как, черт возьми, это поместится в любой из моих дырочек? Не говоря уже об одной.

— Тебе нравится то, что ты видишь, маленькая стрекоза? — спрашивает он.

— Ммм, — киваю я, и прикусываю губу.

Я сбрасываю панталоны, сжимаю свою киску. Я не полностью голая, на мне остались только черные чулки. Мы словно играем в опасную игру в кошки-мышки. Только здесь совершенно ясно, кто хищник, а кто — добыча.

— Иди сюда, — приказывает он, и я неторопливо подхожу к нему. Он не переводит взгляд от моей груди, и несколько раз поглаживает себя. Из его зеленой головки, похожей на гриб, вытекает больше жидкости, чем я когда-либо видела. Я могу только представить, как это будет выглядеть, когда я доведу его до оргазма. При этой мысли я сжимаю бедра, и Эврин глубоко вдыхает.

— Женщина, ты сводишь меня с ума.

Он изучает мое тело, как произведение искусства, и я чувствую, его восхищенный взгляд.

Он наклоняется и шепчет мне на ухо.

— Если я опущу руку, то почувствую, что твоя киска абсолютно мокрая?

Как по команде, капелька моей собственной влаги скатывается по моему левому бедру. Прежде чем я успеваю среагировать, Эврин наклоняется и слизывает ее, словно не ел несколько дней, прежде чем снова встать.

— Я принимаю это как согласие, — говорит он, нежно целуя меня в губы, чтобы я могла попробовать себя на вкус.

— Ты прав, — хихикаю я, — я сладкая.

— Да, ты сладкая, — стонет он. — А теперь открой свой прелестный ротик. Позволь мне покормить тебя.

— Только если и я смогу накормить тебя, — требую я.

— Это справедливо, — говорит он, разламывая фрукт пополам и протягивая мне часть. — Этот фрукт — плод «Избранного». После того, как мы съедим его, это определит, подходим ли мы друг другу. Это воспламенит между нами страсть, либо разожжет ненависть.

Я прерывисто вздыхаю. Я не совсем понимала, насколько высоки ставки. Мне нужно время, чтобы собраться с силами. Мне не о чем беспокоится. Эврин — моя пара, и это ничто никогда не изменит.

Я открываю рот и жду, когда фрукт коснется моего языка. Но все, что я чувствую, это толстые пальцы Эврина, медленно пробивающиеся к задней стенке моего горла.

Я рефлекторно давлюсь, и он вздыхает.

— Черт, оно такое крошечное. Мой большой орочий член будет словно в раю в твоем горле.

— Я не знаю, смогу ли я все это вынести, — хнычу я.

— Сможешь. Возможно, не сегодня и не завтра, но мы потренируем все твои узкие дырочки, чтобы они приняли меня целиком.

Моя киска промокла насквозь во время нашего обмена репликами, и я вижу, как его сперма капает на траву. Я мысленно возвращаюсь к разговору о том, как плодородна его сперма. Осматривая изобильный остров, я могу только гадать, не из-за здешней ли магии это происходит.

Наконец, пальцы Эврина возвращаются ко мне в рот, но на этот раз с фруктом. Я протяжно стону, когда сок растекается по языку. Это самое восхитительное, что я когда-либо пробовала.

Я отвечаю взаимностью и подношу свою половинку ко рту Эврина. Он откусывает и также стонет. Не требуется много времени, чтобы эффект плода вступил в силу.

Мое желание перерастает в неутолимую похоть. Я чувствую себя так словно в меня что-то вселилось, и, судя по выражению янтарных глаз Эврина, он также чувствует это.

— Встань на свои гребанные колени, — рычит он, и я делаю, как он приказывает.

Без колебаний я обхватываю своей маленькой ладошкой его массивный член. Он издает гортанный стон, когда я облизываю его яйца, и член от основания до кончика.

Мой рот уже полон предсемени, и это невероятно вкусно. Я стараюсь проглотить ее целиком, и моя киска сжимается в предвкушении. Скоро я до краев наполнюсь его спермой.

— Вот и все, возьми мой член в свой крошечный человеческий ротик.

Агрессивные слова Эврина возбуждают меня еще больше. Сначала кончик его члена аккуратно скользит по моему языку. Выпуклая нижняя часть головки в форме гриба, кажется, самая чувствительная, поэтому я слегка поддразниваю ее.

Эврин задыхается не только от удовольствия, но и от того, что заставляет себя сдерживаться. Я смотрю на него своими большими карими глазами, пока он изучает мой наполненный членом рот. Я взяла его только наполовину, и до этого момента мы двигались медленно.

Я вижу, как он клыками впивается в щеки. Что-то, что происходит только, когда он крепко сжимает челюсти. С мечами, пристегнутыми к спине, он выглядит невероятно сексуальным и крайне опасным.

От любящего, нежного мужчины не осталось и следа; остался только настоящий зверь. Но вместо того, чтобы бояться его, я хочу, чтобы это существо терзало меня до тех пор, пока я не смогу прямо ходить.

Возможно, это плод моего воображения, а может, и спонтанность, но мое тело охватывает новое ощущение. Здесь нет боли только удовольствие.

Я расслабляю челюсть и открываю рот еще шире, чтобы позволить ему проникнуть в мое горло еще глубже.

— Черт, Иви, — рявкает он и кладет руку мне на затылок.

Моя киска такая мокрая, что подо мной собирается лужица. Я упираюсь руками в большие бедра Эврина, когда он легко входит в меня.

Я замолкаю и жду, но это, кажется, только еще больше его заводит. Эврин дает мне немного времени на передышку, прежде чем продолжить медленно трахать мой рот.

— Ты не представляешь как сильно я этого хотел, — кричит он, — как отчаянно хотел трахнуть твое горло, — он опускает руку и обхватывает меня за шею, чтобы почувствовать, как его ствол входит в горло, — трахни меня.

Я не могу ответить. Я могу только продолжать принимать его, а его движения становятся жестче и быстрее. С каждым толчком он входит еще сильнее и глубже. Каждый стон сопровождается крепким сжатием шеи. Я бессильна в этой ситуации, но это невероятно возбуждает.

— О, черт, Иви.

Внезапно у него напрягаются яйца, а член начинает пульсировать. Вот и все, я наконец-то заставлю Эврина кончить. Чувство гордости переполняет мою грудь.

Он наматывает мои волосы на пальцы и внезапно прижимается бедрами к моему лицу. Не успеваю я опомниться, как сперма выплескивается мне в горло. Ощущение ошеломляющее, чего я не ожидала.

Его семя проникает в мое горло, и я чувствую, что тону. Инстинктивно я пытаюсь оттолкнуть его, но Эврин удерживает меня на месте.

— Возьми ее. Возьми, черт побери, все, Иви. Ты хотела, чтобы я завладел твоим ртом. Что ж, теперь он мой, — рычит он.

От охватившей меня паники и я начинаю давиться от нескончаемого потока спермы, и внезапно она течет у меня из носа.

— Расслабь горло, маленькая стрекоза, — воркует Эврин и поглаживает мою шею сзади большим пальцем. — Давай у тебя получится.

Его голос успокаивает меня, и мой мимолетный приступ паники проходит, и я понимаю, что нахожусь в его объятиях. Не успев опомниться, я уже высасываю его семя. Это чертовски вкусно.

Все, что не помещается у меня в глотке, сразу же соскальзывает с моих губ и стекает по моему телу. К тому времени, как он кончает, я уже заполнена и покрыта спермой Эврина.

Он внезапно выходит, и я падаю на землю, хватая ртом воздух. Эврин падает на колени, словно поклоняясь мне.

— Это было чертовски невероятно, — восклицает он.

Я уже измотана, но моя похоть не знает границ.

— Моя очередь.

Его голос понижается на несколько октав, и не успеваю я опомниться, как он переворачивает меня на спину и раздвигает мне ноги.

Я лежу совершенно безвольная, пока он ласкает мою пульсирующую киску.

— Ааааа! — вскрикиваю я, когда он погружает в меня свой язык.

— Ты такая чертовски влажная для меня, — рычит он и возвращается к моему клитору. Моя грудь вздымается, когда он устанавливает идеальный темп и дразнит все нужные места. Он использует руки, чтобы сжать мои упругие бедра. Сочетание ощущений вызывает эйфорию.

Затем, впервые за все время, его пальцы скользят вниз по внутренней стороне моего бедра и касаются моей киски.

— Эврин, — выдыхаю я.

— Тсс, я должен проверить, насколько тугая эта прелестная маленькая киска, — стонет он и медленно вводит в меня толстый палец. С моих губ срывается непроизвольный стон, и он спокойно принимает поощрение моего тела. Но я упряма и не позволю контролировать все мои действия.

Я из последних сил сжимаю свой свадебный подарок, кинжал, который Эврин изготовил специально для меня.

Я сжимаю рукоять в виде стрекозы и прижимаю его к его мощной шее.

Эврин замирает от этого прикосновения.

— Что ты… — начинает он, но я перебиваю его.

— Не думай, что я не заметила твое особое отношение к моей шее, — говорю я затаив дыхание. — Скажи мне, это свойственно оркам или только Эврину?

Он громко смеется, что вызывает во мне еще одну волну экстаза. Его палец все еще внутри меня, и я знаю, что он чувствует, как я становлюсь еще мокрее.

— Это свойственно оркам. Нам нравиться, — он обдумывает свои слова, — отмечать то, что принадлежит нам.

— А, понятно. Тогда я сделаю тоже самое, — заявляю я, надавливая острым кинжалом чуть сильнее. Его толстую кожу нелегко проткнуть.

— Блядь, ты такая чертовски сексуальная, Иви, — рычит он и внезапно начинает двигать пальцем внутрь и наружу, обводя языком мой клитор.

Я вскрикиваю и давлю своим кинжалом еще сильнее. Я так близка к оргазму.

— Вот и все, — выдыхает он и снова ласкает мою киску, — отметь меня.

От упругости его кожи и непрерывных прикосновений я чувствую, что вот-вот разобьюсь на миллион кусочков.

— Сделай это, черт возьми, Иви, — рычит он, — сделай меня своим.

Его слова разрушают что-то внутри меня, и я наконец ломаюсь. Кончая, я прикладываю ровно столько усилий, чтобы разрезать его кожу.

Эврин воет, и я чувствую, как под моей задницей образуется лужица.

Я кончаю и он кончает рядом со мной. Наши соки смешиваются друг с другом, пока мы вдвоем не превращается в кашу.

Мы лежим, тяжело дыша, в тишине.

— Это было чертовски невероятно, — говорит он, собравшись с силами.

Эврин дотрагивается до своей шеи, где я разрезала кожу. Он изучает кровь на своих пальцах, прежде чем провести ими по моему животу.

— Ты выглядишь такой сексуальной, покрытая моей жидкостью, — стонет он, и я знаю, что он говорит искренне. Ему нравиться сжимать мою большую задницу, и я знаю, что если бы я позволила ему, он бы провел часы, исследуя каждый дюйм моего тела.

Я ласкаю след, который оставила на шее моей пары. Возможно, я и не орк, но, уверена, что должна была оставить такую метку. Чувство гордости переполняет меня, когда я понимаю, что произвела неизгладимое впечатление на его тело.

— Я не люблю тратить свое семя впустую, — ворчит он, осматривая себя.

— Думаю, у тебя еще много спермы, — усмехаюсь я.

— И все же, единственное место, куда стоит кончать внутри тебя, — он наклоняется и целует мой сосок.

Они снова становятся твердыми в ожидании, и вскоре после этого возвращается непреодолимый голод по телам друг друга. Я спрашиваю себя, сколько еще я смогу выдержать такой темп. В данный момент мне кажется, что мы могли бы провести здесь несколько недель.

— Эта грудь нереальна, — вздыхает он, лаская ее.

— Я рада, что они тебе нравятся, потому что у меня от них болит спина, — хихикаю я.

— Она мне чертовски нравятся, — он проводит языком по ней и сжимает.

— Но, если у тебя болит спина, я думаю, мне придется почаще делать тебе массаж.

— М-м-м, — стону я. Для меня это звучит заманчиво.

Эврин играет с моей грудью все интенсивнее и интенсивнее, пока мы не заводим друг друга еще на один раунд.

Затем его рука скользит по всем моим округлостям, пока не находит мою киску. Но он не останавливается. Вместо этого он продолжает скользить еще ниже, пока не достигает моей задницы.

Я резко втягиваю воздух, когда его палец дразнит мой вход. К счастью, все мои соки хорошо смазали его.

— Черт, Иви. Эта дырочка такая чертовски тугая, — рычит он и посасывает мой сосок. — Что мы будем делать? Мой член вряд ли сможет поместиться там в таком виде.

— Я… я не знаю, — запинаюсь я и нервно прикусываю губу. Эврин совсем чуть-чуть вводит палец, чтобы растянуть меня. Я вскрикиваю одновременно от боли и удовольствия.

— Нет, я определенно пока не могу засунуть туда свой член. Сначала нам нужно ее потренировать, — как ни в чем не бывало заявляет он, и я понятия не имею, о чем он думает.

— Хорошо, но сначала я хочу трахнуть твою киску, — рычит он и покусывает мой сосок.

— Блядь! — вскрикиваю я от резкого ощущения.

Легкая боль отвлекает меня, и в это время он погружает палец в мою попку.

— Вот и все, Иви. Черт, ты такая послушная невеста.

Он гордо целует меня. Убирает палец и поднимается на ноги. Я остро ощущаю его внезапную потерю. Мое сердце сжимается; мне не нравится находиться вдали от него, даже если он стоит так близко.

— Вернись, — скулю я.

— Скоро, моя невеста, — усмехается он, и я наблюдаю, как он вынимает из-за спины длинный меч. Он делает несколько шагов и вонзает клинок в землю.

Повернувшись ко мне, он прямо заявляет:

— Когда я хорошенько оттрахаю твою киску, затем кончу в твою задницу.

Его слова застают меня врасплох, и мне требуется несколько мгновений, чтобы понять, что он имеет в виду. Он планирует насадить меня на рукоять своего меча, готовя к приему своего члена. При одной мысли об этом моя задница сжимается, а киска становится влажной.

— Черт, ты что, горишь? — рычит он. — Мне чертовски жарко.

Как и я, наверное, из-за этого фрукта. Не знаю, откуда у меня берутся силы, но я поднимаюсь на ноги. Эврин быстро оказывается рядом, пытаясь меня успокоить. Но я хватаю его за руку и направляюсь к прозрачной воде, окружающей маленький островок.

Я погружаю пальцы ног в ил под собой, что кажется странным в моих черных чулках. Но прохлада воды на коже ощущается просто потрясающе. Эврин явно согласен, поскольку громкий стон вырывается из его груди, когда его кожа касается воды.

— Тебе нравится? — спрашиваю я.

— Не так хорошо, как может показаться на первый взгляд, но, когда твоя киска обхватит мой член, — он стонет, и не успеваю я опомниться, как он обхватывает меня за талию и кладет мои ноги себе на бедра.

Прижимаясь к его груди, я слегка нависаю над его пульсирующим членом. Я всего в нескольких дюймах от того, чтобы меня пронзили.

Эврин вцепляется пальцами в мою талию, чтобы крепче ухватится, прежде чем опустить меня на член.

— Черт, Эврин! — вскрикиваю я, когда головка его члена касается моего входа. — Я не знаю, поместишься ли ты.

— Помещусь, моя маленькая стрекоза, — заверяет он меня. — Просто расслабься и откройся мне.

Я закрываю глаза и пытаюсь делать, как он говорит. Сначала мы двигаемся медленно, позволяя его гладкому члену способствовать процессу. Внезапно я чувствую давление, а затем… он начинает растягивать меня.

— Блядь! — ору я от удовольствия.

— Клянусь богами, Иви. Ты прекрасна, — стонет он.

— Еще! — Я тяжело дышу. — Дай мне еще!

Он толкается глубже, пока натыкается на мою матку. Он почти полностью заполнил в меня, а вошел только наполовину. Полная решимости принять больше, я опускаюсь еще сильнее.

— Иви, ты не обязана принимать… — его слова обрываются на полуслове после того, как я жестко скольжу по его члену.

— Твою мать! — кричит он.

Его член упирается в мою матку. Я смотрю вниз и вижу, как у меня выпирает живот, где видны очертания его твердого, как камень, члена. Это зрелище чертовски возбуждает.

— Трахни меня! — кричу я. — Трахни мою тугую киску.

— Да? — рычит он и начинает входить и выходить из меня все более агрессивней. — Вот так?

— Жестче! — кричу я.

Пока он на корточках в воде, а я балансирую на его бедрах, он начинает двигаться во мне. Я наблюдаю, как его член с каждым толчком наполняет мой живот, а его яйца начинают шлепать по моим влажным складочкам.

Звук получается липкий и мокрый, и я кричу от удовольствия. Его предсемя вытекает из моего влагалища, и я хочу умолять его, чтобы он двигался еще сильнее.

— Ты хочешь еще? — рычит он мне в ухо. — А?!

— Да! Отдай мне его!

Я чувствую, как его клыки трутся о мою шею с внутренней стороны, и я знаю, что сейчас произойдет. Эврин оставит на мне метку, пока трахает меня.

— Ты моя, Иви, — рычит он, пока его яйца бьются об меня. — Ты меня понимаешь?

— Это, — шлепок. — Сука, — шлепок. — Это. — шлепок. — Мое.

Внезапно я чувствую острую боль в шее и извиваюсь. Эврин удерживает меня на месте, слизывая кровь, текущую из моей раны. Я содрогаюсь от его прикосновений. У меня затуманивается зрение, и я вскрикиваю. Оргазм сотрясает все мое тело, поэтому он прекращает двигаться.

— Моя, чтобы играть с ней, моя, чтобы трахаться, и моя, чтобы иметь детей, — шепчет он мне на ухо, пока я отчаянно пытаюсь отдышаться.

Я прижимаюсь к нему, и он держит и не отпускает. Как только мое дыхание приходит в норму, он решает, что мне пора выходить из воды. Он разворачивает меня так, что мои ноги обхватывают его талию, и выносит из холодной жидкости.

Когда он сделал несколько шагов, я оказываюсь над его мечом. Я нервничаю, возбуждена и отчаянно хочу, чтобы он снова был во мне.

— Ты готова потренировать свою попку? — говорит он как ни в чем не бывало.

Я просто киваю головой. Я сделаю все, что угодно, лишь бы снова почувствовать его внутри себя. Он опускает меня ниже, чтобы я почувствовала рукоять меча своей киской; цилиндрическая форма скользит между моих складочек, дразня клитор.

— Сначала я смочу рукоять твоими соками, маленькая стрекоза. Хорошо? — объясняет он мне

— Хорошо, — говорю я, полностью ему доверяя.

Он опускает меня на рукоять меча, и я легко беру ее. Ведь она в два раза меньше его члена.

— Ммм, у тебя получилось красиво и влажно? — спрашивает он.

— Ммм, — стону я.

Он держит меня и следит, чтобы это было приятно и скользко. Как только он понимает, что я готова, он двигает меня, и внезапно она оказывается у входа в мою попку.

— Это будет больно, но я обещаю, мы будем двигаться медленно, — говорит он. — Если тебе нужно будет, чтобы я остановился, я остановлюсь.

— Хорошо, — шепчу я.

— Чем больше ты возьмешь, тем ниже опустишься, — объясняет он. — Как только ты возьмешь достаточно, я позабочусь о том, чтобы наполнить твою маленькую киску.

— Да, черт возьми, — в ответ на его слова стону я.

Его меч не только будет торчать в моей заднице, но в процессе он планирует трахнуть меня в киску. Одна мысль о двойном проникновении заводит меня как сумасшедшую.

Эврин слегка опускает меня, и я сжимаю челюсти, когда рукоять меча грозит проткнуть меня.

— Ты в порядке?

Он крепче прижимает меня к своей груди.

— Продолжай, — успокаиваю я его.

Он делает это, и я вскрикиваю от боли, когда гладкая рукоятка входит в меня, создавая огненное кольцо. Мои ногти врезаются в его грудь, и я кричу, но не хочу, чтобы он останавливался. Эврин замирает, давая мне время привыкнуть, и продолжает, только когда я успокаиваюсь.

— Вот так, — растягивает он слова, — позволь рукоятки моего клинка растянуть твою узкую дырочку.

Не успеваю я опомниться, как мучительная боль начинает превращаться в удовольствие.

— Иви, ты так много прошла, — говорит он, отстраняясь, чтобы посмотреть на меня, насаженную на меч.

— Это начинает доставлять удовольствие, — говорю я, прикусывая губу.

— Черт, маленькая стрекоза, я так отчаянно хочу находиться внутри тебя, — воркует он.

Это все, в чем я нуждаюсь, получить его одобрение, пока наконец, не опускаюсь достаточно низко, чтобы его член мог войти в мою киску.

— Сделай это, — кричу я. — Наполни меня, Эврин.

Я не готова к внезапному толчку его члена. Он идеально скользит в меня, но давление от него, и от рукояти меча ошеломляющее.

— Скажи это еще раз! — вопит он.

— Что я хочу, чтобы ты наполнил меня?

— Черт возьми, да! Скажи это! Кричи, твою мать, пока тебя не услышит все проклятое болото, — он выкрикивает каждое слово. Я еще не видела его таким эмоциональным.

— Наполни мою киску, Эврин! Наполни мое лоно своим семенем, пока твой меч растягивает мою задницу! — кричу я во все горло.

Эврин рычит изо всех сил, и я внезапно чувствую как горячие струи спермы ударяются о мою матку. Ощущение того как растягивается моя задница, а киска наполняется, доводит меня до края.

У меня дрожат ноги, и я изо всех сил сжимаю мощные бицепсы Эврина.

Он остается во мне, и я знаю, что в ту секунду, когда он выйдет, то из меня вытечет большое количество белой жидкости.

— Еще несколько секунд. Я хочу убедиться, что ты забеременеешь.

Я довольно трогательно хихикаю, уткнувшись в его потную грудь.

— Я уверена, что у нас будет еще много возможностей зачать ребенка, — говорю я, пытаясь отдышаться.

— И я буду мужественно стараться каждый раз, — обещает он. И мое сердце, и киска переполнены. — Ты в порядке? — шепчет он и целует свою метку на моей шее.

— Более чем в порядке, — заверяю я его. — Это было потрясающе.

— Хорошо, — я чувствую его улыбку на своей коже, — потому что мне все еще нужно наполнить твою пышную попку.

Я непроизвольно сжимаюсь в ответ на его слова.

— Только тогда ты будешь полностью моей, — ворчит он. — Я буду обладать тобой, и никто никогда не сможет отнять тебя у меня.

Его слова глубоко поразили меня. С этого момента я не хочу расставаться с ним.

— Тогда сделай это, — я нежно целую его. — Сделай меня своей женой. Сделай меня своей парой.

Моих слов достаточно, чтобы подтолкнуть его к действию, и он медленно снимает меня с рукояти своего меча. Я скрежещу зубами от дискомфорта, но это уже не больно. Но член Эврина больше. Итак, я понимаю, что сейчас будет больно.

Эврин ставит меня на сочную, покрытую мхом землю, но на этот раз он опускает меня на четвереньки.

— Ты чертовски идеальна, — заявляет он, глядя на мою попку. — Ты знаешь это? Чертовски идеальна.

Его похвала успокаивает мою боль и укрепляет решимость.

— Возможно, ты не сможешь взять меня всего, и это нормально. Но мне нужно заполнить эту пустоту семенем.

— Хорошо, — хнычу я, и он прижимает головку члена к моему больному входу.

Я резко вдыхаю, когда он слегка продвигается вперед.

— О, черт, как круто, — стонет он.

Он нажимает чуть сильнее, и я вскрикиваю:

— Ой!

— Тебе нужно, чтобы я остановился? — спрашивает он. Всегда заботится о моей безопасности.

— Нет, продолжай. Я скажу тебе, если мне нужно будет остановиться.

Я чувствую, как его грибовидная головка погружается в мою дырочку, и кричу. Это одновременно невероятно и больно. Его обхват намного больше, чем у рукояти клинка, я не думаю, что смогу больше терпеть.

— Ладно, хватит. Думаю, это все, что я могу вынести, — говорю я, прерывисто дыша.

— Хорошо, — воркует он и гладит меня по спине. Это нежное прикосновение такое приятное и успокаивающее.

— Нам придется каждый день тренировать твою попку на моих мечах, чтобы ты смогла взять в себя весь мой член, — объясняет он, раздвигая мои ягодицы.

— Ммм, — стону я.

— Мне придется сделать клинки с рукоятями разной толщины.

Он изучает мою дырочку и начинает нежно трахать меня.

— О, черт, Эврин, — кричу я. — Это так приятно.

— Ты такая тугая, маленькая стрекоза, — рычит он. — Я больше не могу сдерживаться. Я сейчас, твою мать взорвусь.

Я кричу, когда он начинает двигаться быстрее, короткие толчки внутри меня, пока знакомое ощущение от горячего члена не взрывается внутри меня.

Эврин вскрикивает от удовольствия, а я стону, когда его семя орошает мои стеночки.

Мы задыхаемся, когда он быстро выходит из меня, и мы падаем на землю.

— Ты уверена, что с тобой все в порядке? — с беспокойством спрашивает он. — Ты уверена, что я не причинил тебе вреда?

— Уверена, — улыбаюсь я. — Я более чем в порядке. Это было… у меня просто нет слов.

— Душа меняется, — выдыхает он и так пристально смотрит мне в глаза, что я чувствую, что вот-вот расплачусь. — Это все, чего я когда-либо хотел.

— Я люблю тебя, муж, — шепчу я.

— И я люблю тебя… — Эврин нежно целует меня в щеку. — Жена.

— Как давно ушел дозорный?

Иви нервно переминается с ноги на ногу. Мы прибыли на окраину деревни нашего клана сразу после того, как солнце достигло зенита. Как обычно, первым нас встретил дозорный. Из-за своей пары я готов был разорвать его в клочья, когда он направил в нашу сторону стрелу.

Но именно Иви разрядила ситуацию. Теперь мы ждем, когда нас поприветствуют старейшины и, надеюсь, моя семья.

Иви ахает, и я инстинктивно встаю перед ней. Я взволнован, устал и злюсь на любого, кто смотрит на нее. Я всю ночь трахал ее и не собираюсь останавливаться, когда мы поселимся в нашем новом доме. Жизнь в клане очень интересна, и она быстро привыкнет. Надеюсь, поселившись в новом домике, мы несколько дней никого не увидим.

— Что? — рычу я.

— Смотри! — шепчет она и указывает на горизонт. — Это они?

И действительно, появляется знакомое зеленое существо с похожими, но более старыми чертами лица, чем у меня.

— Мама, — шепчу я.

— Эврин? — голос матери срывается, когда она видит меня, я, наверное, выгляжу старше, даже крупнее. Годы, которые я провел изгоем, могут сотворить такое с орком. Но пока моя мать пытается прийти в себя, моя сестра бросается вперед.

— Эврин! — кричит Селия и, смеясь, чуть не сбивает меня с ног, обнимая. — Как же я скучала по тебе, братишка!

— Я тоже по тебе скучал, — улыбаюсь я. — Селия, это Иви, моя пара, Иви, это Селия, моя сестра.

— Привет, — шепчет Иви. Я никогда не видел, чтобы она была такой застенчивой. — Твой брат мне много рассказывал о тебе. Историю о свинье и все такое.

— Правда? А рассказывал ли он тебе, как я его избила? — смеется Селия.

— Да рассказывал, — Иви нежно улыбается.

Я вырываюсь из объятий сестры и обнимаю Иви за талию, чтобы заверить, что я рядом. Моя сестра выхватывает ее у меня из рук и чуть не душит в объятиях.

— Так приятно с тобой познакомится!

Я инстинктивно рычу на агрессивность сестры по отношению к моей паре.

— О, тише, с ней все в порядке, — ругает меня Селия. — Я рада видеть, что ты все такой же угрюмый, как и тогда, когда уходил.

От ее слов Иви смеется. Почему мне кажется, что они уже заключили тайный союз друг с другом?

Я с осуждением смотрю на сестру, но, прежде чем мы успеваем вступить в перепалку, к нам подходит мама.

— Эврин! Я верила, что ты вернешься к нам! — сияет она. — Ты слишком красив, чтобы быть изгоем.

И Иви, и Селия смеются.

— Мама… — я прочищаю горло. Как так получилось, что моя семья уже поставила меня в неловкое положение в первые несколько минут после нашей встречи?

— А ты… — она поворачивается к Иви лицом. — Спасибо, что вернула моего сына!

Это захватывающий момент, и я вижу, что моя семья без ума от моей пары. Иви смотрит на меня с облегчением, когда они принимают ее, и мое сердце наполняется радостью. Она заслуживает каждую каплю счастья.

— Пойдемте, вы двое, — зовет меня мама, — старейшины хотят видеть вас.

— Где они? — спрашиваю я. — Разве они не должны были встретить нас здесь?

— Дело в «Залке», они уже несколько дней обсуждают торговые соглашения, — отмахивается она от темы. — Они ждут тебя на деревенской площади, чтобы Изель мог посмотреть на твою жену. После того, как Кэл привел домой Риву и у них родились девочки-близнецы, она будет в восторге, узнав, что ты вернулся домой с человеком, — она улыбается и убирает волосы с лица Иви. — Давай тебя накормим и приведем в порядок.

Моя сестра хлопает меня по плечу.

— Похоже, у мамы появилась новая любимица.

— Похоже, что так, — смеюсь я. — Где твоя пара, Олгк, и малыши?

— Они дома, с нетерпением ждут твоего возвращения, — говорит Селия.

— Не будем заставлять их ждать.

Мое сердце сжимается. Это будет первая встреча с племянниками.

Внезапно на горизонте появляется движение. Я немедленно тянусь к Иви, и моя сестра с матерью принимают боевую стойку. Мое сердце наполняется радостью от того, что Иви приняли в семью. Очевидно, что они защитят ее так же, как и я.

Движение показывает, что это еще один орк. На этот раз зеленая плоть сочетается с кремово-бледной кожей. Кэл и его пара вместе с двумя малышами.

Кэл держит в руках зеленого малыша с клыками и каштановыми волосами, но стройного. Интересно, что ее близнец на руках матери выглядит в точности как она, возможно, немного более робкая.

Пара Кэла передает ему дочь, и я слышу его рычание, хотя и не могу разобрать, что он говорит. Я в шоке, когда маленькая женщина с золотистыми волосами направляется к нам.

Кэл смотрит на меня сверху вниз, словно обещая смерть, если что-то расстроит ее. Я слишком хорошо знаю это чувство. Я киваю ему в знак ободрения. Здесь нет никакой враждебности — на самом деле, совсем наоборот.

Иви отталкивает меня в сторону и выбегает на встречу своей подруге-человеку. На несколько мгновений между ними повисает тишина, прежде чем Иви протягивает руку. Пара Кэла берет ее за руку, и они обмениваются рукопожатием.

— Я — Иви, — улыбается моя пара. — Приятно с тобой познакомится.

— Привет, Иви. Я — Рива, — она отвечает на приветствие улыбкой. — Хочешь, я покажу тебе окрестности?

— С удовольствием!

Иви сияет. Моя пара останавливается, оглядывается на меня и протягивает руку, приглашая нас следовать за ней.

— Ей здесь будет хорошо, брат, — поддразнивает Селия.

— О, оставь своего брата в покое, Селия, — ругает ее мама.

Я не могу удержаться от смеха. Наши отношения ничуть не изменились с тех пор, как я ушел.

— Я надеюсь на это, — выдыхаю я.

— Она никуда не денется сынок, — заверила меня мама. — Ты только посмотри на нее, она уже заводит друзей.

Я ухмыляюсь, наблюдая, как она увлеченно разговаривает с Ривой.

Иви замечает, что я смотрю на нее, и бросает раздраженный взгляд.

— Ну давай же! — нетерпеливо стонет она. — Я хочу увидеть свой новый дом.

— Как пожелаешь, моя маленькая стрекоза.

— Ты просто спасительница, Иви, — вздыхает Рива, возясь с Элвен, одной из своих девочек-близняшек, чтобы намазать ей десны моей мазью из болотных ягод. — Они намного сильнее человеческих младенцев! — выпаливает она, и я не могу удержаться от смеха.

Риве приходится труднее, чем остальным, с тех пор как восемь месяцев назад у нее родились близнецы. С человеческими близнецами трудно справиться, но с этими малышами? Это почти невозможно. Они развиваются гораздо быстрее: к семи месяцам они начинают ходить, лепетать и обретают неестественную силу. Поскольку Гвенна и Элвен наполовину люди, между ними и другими орочьими малышами их возраста есть некоторые незначительные отличия. Во-первых, у них каштановые волосы, а не типично черные, как у орков. Они также кажутся более худощавыми, хотя, безусловно, унаследуют рост своего отца.

К счастью, Изель заверил нас с Эврином, что я ношу только одного ребенка. У меня будет девочка. Я инстинктивно кладу руку на живот. До ее появления еще несколько месяцев. Прошло совсем немного времени, и я забеременела, что не было большим сюрпризом. Первые недели нашего пребывания дома мы с Эврином только и делали, что трахались.

— Элвен, не двигайся. Это поможет твоим клыкам, — умоляет Рива свою малышку, но вскоре в комнату врывается Гвенна, чтобы спасти сестру.

Зарычав, Гвенна хватает мать и бормочет что-то бессвязное. Забавно наблюдать за поведением девочек. Гвенна сильная и искренняя, в то время как Эвлен более застенчивая и полагается на свою сестру.

— Скажи ей, Гвенна, — настаиваю я.

— Это не помогает, — ругает меня Рива, и я смеюсь.

У близнецов режутся зубки, но что-то затрудняет их прорезывание. Оказывается, их клыки, пробиваются сквозь десны — очень утомительно. К счастью, я приготовила мазь из болотных ягод, которая помогает облегчить их дискомфорт.

— Да! — кричит Рива. — Получилось!

Элвен недовольно хмыкает, но решает, что ей нравиться сладость.

— Видишь, это было не так уж сложно, не так ли?

Рива наслаждается своей мини-победой. Близнецы что-то бормочут друг другу на языке, который, кажется, понимают только они сами, прежде чем сесть и играть своими игрушками.

Рива вздыхает с облегчением.

— Возможно, на этот раз мне удастся посидеть дольше, чем несколько минут.

— Не волнуйся, я возьму это на себя, — заверяю я ее.

— Иви, нет, ты не обязана. Они мои… — начинает она, но я перебиваю ее.

— Эй! Вот для чего нужны друзья. Кроме того, мне нужна практика.

— Боги, я люблю тебя. Каждый день я благодарю Эврина, за то, что он нашел тебя, — размышляет она.

— Украл меня, — усмехаюсь я. — Разница небольшая, но тем не менее, я благодарна.

Я встаю и подхожу к окну хижины Ривы, чтобы полюбоваться видом на деревню. В этой части болота не так сыро, как в остальных. Здесь есть участки земли, где кипит оживленная деревенская жизнь, хотя хижины построены на деревьях для экономии места.

— Как ты думаешь, когда Эврин и Кэл вернуться? — спрашивает она и садиться в кресло-качалку рядом со мной.

— Забавно, что ты спрашиваешь… — размышляю я и показываю в окно на Эврина и Кэла, которые, смеясь прогуливаются по деревне. Я улыбаюсь, радуюсь, что вижу своего большого орка. Обычно я помогаю ему изготавливать мечи, но мы волнуемся, что пары вредны для ребенка, так как я беременна. Так что теперь я провожу большую часть времени с Ривой. Не то чтобы я жаловалась. Она стала моей лучшей подругой с тех пор, как мы познакомились. Она — моя опора в этом постоянно меняющемся мире.

Я про себя улыбаюсь, я и не думала, что могу жить такой жизнью. Все эти годы я провела в одиночестве, вдали от своего народа. Боялась этих самых существ, которые меня приняли, как свою. Меня больше не преследует мужчина, который, как я когда-то думала, украл все. Но он не может украсть это. Я ритмично поглаживаю живот и восхищаюсь своей второй половинкой.

Рива встает, чтобы посмотреть в окно, и мы улыбаемся друг другу. Я знаю, что она скучала по Кэлу так же сильно, как и я по Эврину.

Внезапно с неба спускается птица, привлекая внимание Эврина и Кэла. Они становятся серьезными, прекращая улыбаться.

— Кто это? — нервно смотрю я на Риву, ожидая объяснений.

— Это от Сайласа, — шепчет она и качает головой, понимая, что я понятия не имею, кто это. — Он один из охотников клана. Живет далеко на севере и вносит свой вклад в клан только раз в сезон.

— Так вот почему нам приходится так долго ждать, пока хорошие шкуры появятся на рынке? — спрашиваю я.

— Да, — кивает она. — Может, он и не часто охотится, но он определенно лучший. Кэл говорит, что он платит такие взносы, как и все остальные, но поставляет добычу большими партиями, чтобы не так часто путешествовать.

— Так что там с птицей?

— Так он общается с лидерами кланов. Его никто не видел много лет. Даже разведчики. Все, что мы знаем, это то, что он живет в самой дальней части болот, у подножия горы. Он посылает сообщения с помощью почтовых голубей, только когда что-то случается.

— Гора? — у меня распахиваются глаза. — Как в горах?

С тех пор, как мы пришли, напряженность в отношениях с «Залком» только возросла. Их новый лидер, Грул — фанатик, одержимый идеей создания клана воинов.

— Ммм, — кивает она. — Наверное, что-то случилось! Последнее сообщение, которое мы получали от него, было как раз перед вашим с Эврином приходом.

— Но почему он так далеко на севере? Несомненно, у него было бы больше шансов найти себе пару, если бы он жил поближе к клану.

— В том-то и дело, что ему не нужна пара, — раздраженно ворчит она.

— Что? — качаю я головой, не понимая. — Не хочет?

— Да, конечно! — кивает она. — Кэл рассказал мне всю историю целиком.

— Увлекательно, — размышляю я вслух. Кэл — надежный источник и болтун.

— Это еще не все, — она поворачивается и понижает голос на октаву. Это ее голос сплетницы. О, это будет здорово.

— Ты никому не можешь рассказать, что я тебе это рассказала. Кэл убьет меня, — поясняет она мне.

— Клянусь, — я поднимаю правую руку, зная, что собираюсь поделиться с Эврином. Но Рива это знает.

— Сайлас уже ходил к «Избранному», — шепчет она.

— Нет! — задыхаюсь я. — С кем?

— Эйрин.

— Пара пекаря?!

Я не могу поверить в то, что слышу.

— Да. Оказывается, Сайлас и она дружили с тех пор, как были малышами. Они думали, что они пара, но, когда они пошли к «Избранному», и попробовали плод, это произвело эффект, противоположный ожидаемому.

— Мы либо воспылаем страстью, либо ненавистью, — повторяю я слова, которые произнес Эврин мне перед нашей церемонией. При этой мысли у меня по спине пробегает холодок.

— Точно. С тех пор он живет один на севере, — в ее голосе слышатся нотки грусти.

— Почему я не слышала эту историю раньше? — спрашиваю я.

— Клан предпочитает держать это в секрете. Единственная причина, по которой Кэл знает об этом, заключается в том, что он вмешался, чтобы разнять их, когда они вцепилась друг другу в глотки.

— Черт, — стону я. — Это, наверное, было ужасно.

Внезапно на площади начинается суматоха. Вдруг начинают собираться зеленые и выкрикивать вопросы.

— Что за?.. — спрашивает Рива, но я хватаю ее за руку и тащу к двери.

— Я возьму Гвенну, а ты Элвен. Пойдем посмотрим, что происходит. Я слишком любопытна, чтобы просто сидеть и смотреть. Кроме того, там внизу наши пары.

— Хорошая идея, — соглашается она, и каждый из нас берет ребенка.

Пока мы спускаемся по лестнице и направляемся к толпе, Эврин выскакивает из людского моря. Он замечает сначала меня, а затем Риву.

— Кэл! — кричит она и кивает головой своей паре.

— Вам двоим следует вернуться в хижину, маленькая стрекоза.

Он бросается ко мне. Кэл не отстает и забирает Гвенн из моих рук.

— Что, почему? Что происходит? — в замешательстве спрашиваю я.

— Кэл? — в голосе Ривы слышится беспокойство. Ее пара наклоняется и целует ее в лоб, чтобы подбодрить.

— Старейшины только что получили сообщение от Сайласа, — говорит Кэл.

— Это охотник с севера, — пытается ввести меня в курс дела Эврин.

— Рива уже объяснила, кто он такой, — заверяю я его.

— Что было в сообщении? — спрашивает Рива.

Кэл и Эврин обеспокоенно переглядываются.

— Воин «Залков» украл женщину из одной деревни на севере и утащил в болото, — наконец, отвечает Эврин.

Мы с Ривой ахаем.

— По словам Сайласа, воин пытался убить ее, но Сайлас вмешался, — продолжает он.

— Каким образом вмешался? — спрашиваю я.

— Сайлас выстрелил и убил его, — констатирует Кэл как ни в чем не бывало.

— Конечно, это самооборона. Орк пытался убить невинного, — оправдывает Рива.

— Да, но «Залки» могут не так на это отреагировать, — ворчит Эврин. — Грул найдет любой предлог, чтобы использовать свой клан воинов-орков.

Я никогда не видела свою пару таким. Они с Кэлом выглядят невероятно взволнованными.

— И что теперь? — нерешительно спрашиваю я.

— Молю богов, чтобы мы только что не вступили в войну с «Залками», — вздыхает Кэл.

И все, что я делаю, молюсь. Молюсь за моего нерожденного ребенка, за наш клан и за ту бедную женщину, которую похитили.