Пенелопа Джемисон и Кристен Стрессел

Его плененная омега

Серия: «Королевские омеги», книга 4

Через три года после Разделения, во времена правления короля — альфы Грегора…

Я не могла пошевелить руками. Какого черта? В голове у меня стучало, и она казалась намного тяжелее, чем все остальное тело.

Еще один рывок. Ничего.

Я вскрикнула, когда поняла, что от моего тела к стене тянется сеть проводов. Над моей головой висели пакеты с какими-то веществами, от которых тянулись провода, а на приборах побольше высвечивались цифры, но я понятия не имела, зачем они там и что означают.

— Шар, — мой голос дрогнул, когда я позвала свою лучшую подругу.

В горле у меня пересохло, как в пустыне, которую мы пересекли, чтобы добраться до человеческой крепости. Была ли я все еще там? Я не узнала эту комнату. Я могла быть где угодно.

Мое сердце пропустило удар, когда я поняла, что не помню ничего из того, что произошло после того, как мы появились в замке. Я отправилась в путешествие с Шарлет и Кассианом, с альфой, который был вынужден нас сопровождать, и который смотрел на Шар так словно солнце всходило и садилось по ее команде.

Он только разочарует ее. Но поскольку она смотрела на него точно также — не то чтобы она когда-нибудь призналась бы в этом, — она не стала бы слушать. Она никогда этого не делала.

— Шарлет!

Я вложила в свой зов все, что у меня было, преодолевая ограничения. Они не причиняли боли, но было крепкими. Тот, кто хотел удержать меня здесь, также хотел сохранить меня целой и невредимой.

Что случилось с моей подругой? Ей бросили вызов омеги, которые сбежали из Бесплодных земель, в поисках лучшей жизни. По крайней мере, именно поэтому она уговаривала меня пойти туда с ней. Мы тратили свою жизнь на борьбу за что-то лучшее. Зилина и Тавия нашли лучшую жизнь, спарившись с альфами, но у меня было плохое предчувствие, что нам с Шарлет так не повезет.

Позвав ее по имени еще раз, я услышала в ответ только эхо своего собственного голоса, отразившегося от толстых стен. Всего лишь это небольшое усилие лишило меня энергии, и я не знала, что происходит у меня в животе.

Нехорошо. Совсем нехорошо.

— Кассиан?

Нет, его здесь не было. Я вспомнила, как в него стреляли. Больше из-за ужасного звука, чем из-за изображения. Но потом я вспомнила его на носилках и его кровь, которая пропитала землю под ним. Так много крови.

В меня тоже стреляли?

Мои друзья могут быть мертвы, а я могла стать пленницей.

Я закрывала глаза и долго моргала, но отказывалась впадать в беспамятство. Мне нужно вернуться в Луксорию. Мы оставили военную машину возле стены крепости. Если Шарлет смогла разобраться, как ей управлять, я тоже смогу.

Потом я вспомнила омег — беженцев, которые пешком пересекали пустыню, и задалась вопросом, есть ли еще кто-нибудь в Бесплодных землях к кому можно вернуться.

Дверь со скрипом открылась, и я замерла. Я была привязана к кровати, поэтому не могла убежать из этой странной комнаты. На мгновение я задумалась, может лучше было бы прикинуться мертвой.

Нет. Это было то, чего все слишком долго ждали от омег. Я не могла дать им то, чего они хотели.

Вошел огромный мужчина, его тень заполнила комнату. Я моргнула, пытаясь вспомнить его. Он был мне знаком.

Альфа.

Не обязательно хороший знак.

— Рад, что ты очнулась, Риэль.

В стиле истинного альфы, он не смотрел на меня. Его больше интересовали показания приборов, чем омега, которая производила эти данные.

— Как долго я спала?

Слово «сон» звучало гораздо менее пугающе, чем альтернативные варианты, такие как потеря памяти или коматозное состояние.

— Почти месяц, — сказал альфа. — Мы ввели тебя в медикаментозную кому, чтобы иметь возможность наблюдать за воздействием сыворотки на твой организм. Это было сопряжено с риском, но ты очнулась тогда, когда мы этого ждали. Пока что твои предварительные показатели выглядят хорошо, но тебе потребуется более тщательное обследование, чтобы увидеть, есть ли серьезные последствия твоего испытания.

— Не мог бы ты повторить это, но на этот раз на понятном мне языке?

Я не могла позволить ему узнать, как мне страшно. Все, что было после слова «кома», было как в тумане.

— И может быть, скажешь мне, кто ты такой?

Он впервые посмотрел на меня и нахмурился. Он был одним из королевских генералов. Теперь я вспомнила его, но его имя все еще ускользало от меня. У него были темные волнистые волосы и коротко подстриженная борода. Широкие плечи. И у меня было такое чувство, что именно от него хорошо пахло. Я пролежала в этой постели больше недели, так что это определенно была не я. Этого приятного аромата здесь не было до того, как он вошел.

Наши взгляды встретились, и мое сердце так сильно заколотилось в груди, что один из аппаратов запищал.

— Я Эвандер. Генерал Эвандер. Правая рука короля Аделая. Это медицинский наблюдательный центр на северной территории. Я по образованию медик и в основном ухаживаю за солдатами, когда не занимаюсь исследованиями оружия. Однако твои ранения являются боевыми, поэтому я взял на себя заботу о тебе.

— Мы находимся в состоянии войны с людьми?

Напряженность была всегда, но, если мы с Шарлет развязали полномасштабную войну.

Он заколебался.

— Сложно ответить на этот вопрос.

Это было зловеще.

— А как насчет Шарлет? — спросила я.

— Она тоже спрашивала о тебе.

Это вызвало у него кривую улыбку.

— С ней все в порядке. Дерзкая, как всегда.

— Кассиан?

— Он полностью оправился от своих ран.

— Но не я.

Я определенно чувствовала себя не в своей тарелке.

— Не полностью. Пока нет.

Эвандер вздохнул.

— Пока я доволен твоими успехами.

Он говорил обо мне так, словно я была экспериментом. Не оборотень, и определенно не такая, как он. Но я все еще была привязана к этой кровати, и он единственный человек, который откликнулся на мои крики. С годами я стала экспертом по преодолению своего разочарования, за которым обычно следовало разочарование охотника.

Еще один рывок за ремни. На этот раз я отсоединила один из прикрепленных ко мне проводов. Я закричала от боли, злясь на себя за то, что проявила слабость.

Эвандер откинул простыню с моего тела, нахмурившись, когда быстрым движением прикрепил хитроумное приспособление к моей коже. Когда он это делал было не так больно. Отстранившись, он уставился на кровать, разинув рот.

Я нахмурилась, когда его рука метнулась вперед и медленно поднялась, чтобы помахать передо мной, моей ценной вещью. Ожерелье, сделанное из длинного кожаного шнурка. Кулон в конце не имел никакой ценности ни для кого, кроме меня.

Это была просто старая пуговица, но она была от военной формы альфы.

У меня в груди бешено заколотилось сердце. У меня это не должно было находиться, и он знал это также хорошо, как и я.

— Где ты это взяла? — спросил он низким рычащим голосом.

У меня это было с тех пор, как я была маленькой девочкой, когда подружилась с мальчиком-альфой, который тренировался недалеко от стены, разделяющей Луксорию и Бесплодные земли. В стене была дыра, достаточно большая, чтобы я могла подглядывать за ним одним глазом. Он поймал меня, когда я за ним наблюдала, и я решила, что у меня будут большие неприятности. Что он заставит меня уйти. Но вместо этого он рассказывал мне забавные анекдоты и приносил мне еду, потому что я сказала ему, что голодна. Я думала, что он принц, и молилась, чтобы он спас меня от всех ужасных перемен, которые происходили каждый день на моей родине. Что когда-нибудь я буду жить в большом замке, возвышающемся над Бесплодными землями, как его принцесса.

Но однажды я обнаружила, что дыру в стене заделали, и единственным доказательством того, что все это не было плодом моего воображения, была пуговица. Та самая, которая упала с моей шеи на кровать и теперь висела на пальцах альфы.

Я больше никогда не видела своего принца, но я никогда не расставалась со своей мечтой. Когда Зилина вышла замуж за короля Аделая, я переехала вместе с ней и жила в замке. Но я не стала ничьей принцессой.

— Мне подарил ее друг.

— Друг, — усмехнулся он.

Альфы и омеги были кем угодно, но друзьями никогда не были.

— Меня держат под арестом? — спросила я.

Старая пуговица никак не могла так сильно разозлить его. Но если это было так, то он узнал о ней раньше, и это могло быть причиной всех ограничений.

— Мы ограничили тебя ради твоей же безопасности, — пробормотал он, словно это было очевидно.

Он еще сильнее нахмурился, смотря на ожерелье, как будто я лично отобрала пуговицу у него.

— Развяжи меня.

— Нет, пока я не буду уверен, что ты не представляешь опасности для себя, — проворчал он, а затем вышел из моей комнаты.

С моим ожерельем.

— Тебе не нужно бояться. Я всегда буду ждать тебя. Здесь у дыры.

Я уставился на тонкий кожаный шнурок, зажатый в моем кулаке, и воспоминания срикошетили в моей голове. Я не мог ослабить хватку, как ни старался. Словно это могло исчезнуть, если бы я это сделал. Я моргнул, позволив своему взгляду упасть на кулон, висевший на шнурке. Это был не настоящий кулон, а скорее большая металлическая пуговица с оттиснутым на поверхности королевским гербом. Предыдущим королем, а не с этим, кому я сейчас служил. Отец Аделая, создатель Разделения, который так жестоко разделил наш народ много лет назад.

Но не из-за этого мои пальцы сжимали шнурок. Это были воспоминания, которые пробудила эта пуговица… и тот факт, что она была надета на шее женщины, которую я пытался игнорировать в течение нескольких месяцев.

Риэль.

Темноволосая красавица была омегой, которая раньше работала на кухне замка, и, хотя король и другие генералы-альфы спарились с омегами, я многое сделал, чтобы дистанцироваться от этой фракции стаи. Воздвигнул между собой и ними барьер, больший, чем любая стена. Что-то такое, что нелегко было бы взломать.

Причина была в этой гребаной пуговице.

Я стоял прямо за дверью в комнату Риэль, пытаясь отдышаться. Там я потерял контроль, а я никогда его не терял. За эти годы я усовершенствовал дисциплину, которой меня учили, когда я был волком. Я был хладнокровен и расчетлив. Я говорил правильные вещи и сохранял эмоциональную дистанцию от всего и вся, что не могло соперничать ни с чем другим. Именно так я стал заместителем короля Аделая по командованию. Когда я убивал, я делал это планомерно. Когда я дрался, это было точно. Когда у меня происходил гон, это было необходимо, чтобы успокоить моего внутреннего зверя.

Но я никогда, никогда не терял самообладание. Никогда не позволял себе чувствовать слишком много.

Я оттолкнулся от стены. Мне нужно выпить.

Сегодня вечером заведение было пустым, и в основном это было до тех пор, пока я привез сюда Риэль из человеческой крепости. Внутрь допускались только беты, которые знали о медицине больше, чем я. Врачи, похожие на моего отца, за исключением того, что они не работали в замке. Они работали на меня.

У меня дрожала рука, когда я доставал бутылку крепкого напитка из шкафчика на маленькой стерильной кухне. В моей комнате была запасная бутылка, но эта находилась ближе. Я поднес горлышко прямо к губам, не отрывая взгляда от шнурка, который был зажат в моем кулаке, и сделал глоток.

Маленькая омега.

Я никогда о ней не забывал. Мой первый настоящий друг… и последний. Много раз за эти годы я задавался вопросом, что с ней произошло, знал, что, возможно, она где-то поблизости, даже в замке. Я даже позволил себе поверить, что ее жизнь была такой же тяжелой, какой ей всегда было суждено быть. Или, что еще хуже, что она вообще не выжила.

Да, я часто позволял себе так думать. Потому что это было больно. А я заслуживал боли за то, что сделал так давно.

«Тебе не нужно бояться. Я всегда буду ждать тебя. Здесь у дыры».

Я дал ей это обещание, когда был слишком мал, чтобы сдержать его.

Стоя здесь, на кухне, я погрузился в воспоминания о прошлом…

Эвандер не вернулся после того, как забрал мой кулон. Вместо этого он отправил медсестер и техников заняться мной.

Я не чувствовала себя той омегой с того дня, как нашла пуговицу. Ее бросили через дыру в стене, которая отделяла Бесплодные земли от Луксории. Тогда я была всего лишь девочкой и не понимала, что на самом деле находится по ту сторону. Я думала, что нашла тайную, волшебную страну. Оазис, где все было правильно и был выход из ада моей повседневной жизни.

И принц, который прекратит войну. Однажды разрушит стену и пригласит меня в свой дом. Я представляла, что там полно еды и мягких вещей. Оказавшись там, я больше никогда не буду бояться.

В тот же день, когда появилась пуговица, дыра исчезла. Кто-то ее заделал. Я больше никогда не видела своего принца.

Вот что я получила за то, что мечтала.

Раздался стук в дверь, и вошла медсестра. Как и в случае с моим принцем, я не ждала, что Эвандер будет на моей стороне.

Я даже не знала, почему меня это волновало.

Медсестра, которая пришла ухаживать за мной была бетой. У нее были искорки в глазах и сияла кожа. Надежда. Ее звали Кэтрин, и она мне понравилась, потому что отвечала на все мои вопросы и не относилась ко мне как к омеге. В конце концов, она решила, что я больше не представляю опасности для себя, и отвязала меня от кровати. Но я понятия не имела, сколько времени прошло с тех пор, как я очнулась от комы. Казалось, прошли дни, но никто из других омег не пришел навестить меня. Если я действительно находилась на северной территории, как сказал Эвандер, почему они не пришли навестить меня.

Я снова была маленькой девочкой, которая смотрела на стену, которую только что отремонтировали, и задавалась вопросом, почему меня бросили.

— Как ты себя чувствуешь, Риэль? — спросила медсестра Кэтрин.

— Хорошо, но я все еще немного дезориентирована.

Я слишком быстро села, пытаясь быть сильной, и была вознаграждена приступом головокружения.

— Я думаю, это потому, что слишком долго пробыла в этой комнате.

Она кивнула.

— Я согласна. Как насчет того, чтобы прогуляться по объекту? Я, конечно, буду с тобой, и мне придется подключать тебя к аппарату, чтобы следить за твоими жизненно важными показателями, чтобы убедиться, что твое тело может справиться с увеличением нагрузки.

Что, черт возьми, со мной произошло в замке? В течение многих лет я неустанно трудилась на кухне замка, а когда моя смена заканчивалась, я работала в Бесплодных землях, помогая строить теплые бункеры для обеспечения безопасности женщин-омег. Те, что у нас были, находились в плачевном состоянии, были старыми и поврежденными самцами-омегами, которых одолел наш запах, когда они пытались проникнуть внутрь. Мы должны были защищать себя от себе подобных. Новые должны были быть больше и лучше. Так долго мне приходилось быть сильной, чтобы выжить, и теперь эта медсестра сомневалась, что я готова к прогулке. Это напугало меня, но я не позволю ей об этом узнать.

— Я бы с удовольствием.

Я справлюсь с любым приступом головокружения, если это означает немного свободы.

— После этого ты, наконец, расскажешь мне, что произошло?

— Да, мы тебе все скоро расскажем.

Мое сердце заколотилось в груди. Я ненавидела, что страх был его настройкой по умолчанию.

— Кто это мы?

— Медперсонал и генерал Эвандер. Он руководит клиникой.

Аппараты, к которым я была подключена, среагировали бешеным писком.

— Я не хочу видеть Эвандера.

Кэтрин нахмурилась.

— Он наблюдал за тобой все это время, что ты находилась здесь. Есть причина, по которой ты чувствуешь себя из-за него некомфортно?

У меня все еще были галлюцинации. Возможно. Никто никогда не спрашивал омег, доставляет ли им что-то неудобство. Наверное, я вообразила перепалку, которая произошла у меня с Эвандером, когда он выбежал с моим ожерельем…

Я энергично похлопала по бокам матраса, а затем по груди, на случай если все это время это был ужасный сон, вызванный наркотиками.

— Нет, это не так. Все в порядке.

Вошел санитар с подносом и поставил его передо мной. Я нахмурилась, глядя на контейнер с густой жидкостью, которая на вкус напоминала мел. Кэтрин настаивала, что мне еще рано есть настоящую еду.

— Я подготовлю тебя, пока ты будешь завтракать, — сказала Кэтрин.

Если бы мне не нужны были силы, я бы вывалила эту гадость в другую сторону от кровати. Все выглядело так, словно это все уже было переварено. Единственный способ справиться с этим — представить, что это что-то другое. Например, овсянка с бананами и медом. Я обычно тайком пробовала сладкое, когда работала на кухне. Это было гораздо менее изысканно, чем блюда, которые я готовила для короля и его двора, но на вкус показалось мне раем. В Бесплодных землях не было свежих фруктов.

Сделав несколько глотков ароматного чая, который подали к моему жидкому наказанию, я отодвинула свой поднос, предвкушая приключение.

— Опусти ноги с матраса, — проинструктировала Кэтрин.

Волна тошноты накатила на меня, когда я с готовностью последовала ее указаниям. Мне было трудно переваривать даже жидкие заменители пищи.

— Как долго я здесь нахожусь?

— Чуть больше месяца. Твои мышцы ослабли, но ты быстро восстановишься при регулярной физической активности.

Она протянула ко мне руки.

— Обопрись на меня, чтобы подтянуться.

Мое тело дрожало от напряжения, но я была полна решимости выбраться из этой комнаты и вернуться к своей жизни. У меня украли нечто гораздо больше, чем ожерелье. Добропорядочные граждане Луксории, возможно, и не считают, что у их соседей с Бесплодных земель много свобод, но я хотела вернуть то, что у меня было. Теперь я была частью королевского двора, но мое пребывание в замке было не таким уж безмятежным, чем когда я жила в лачуге в Бесплодных землях. Были постоянные конфликты. Почувствовав вкус свободы, мои друзья захотели большего.

Но чего хотела я?

Аппарат то и дело реагировал из-за меня, бешено пища, когда я делала первые неуверенные шаги. Кэтрин держала меня, бормоча ободряющие слова, пока я изо всех сил пыталась делать то, что раньше считала в порядке вещей.

Я надеялась, что, выйдя из комнаты, почувствую себя уверенно. Нормально. Я хотела хоть как-то понять, где я на самом деле нахожусь. Коридоры без окон, не поддающиеся описанию, не дали мне ответов, которых я хотела. Что было к лучшему, потому что мне требовалась вся моя энергия, чтобы переставлять ноги.

Она усадила меня в инвалидное кресло, когда мы добрались до комнаты в конце коридора. Я дрожала, задыхалась, и это меня пугало. Я поклялась отомстить тому, кто сделал это со мной.

— Риэль!

Знакомые восторженные вопли вернули меня к жизни, и я открыла глаза, чтобы увидеть Эшлу, Тавию, Шарлет и Зилину, спешащих ко мне.

— Осторожнее, — предупредила Кэтрин, когда они бросились обнимать меня.

— Вы все так хорошо выглядите.

В моем наркотическом сне мы с моими лучшими подругами все были в ловушке, грязные и голодные, в Бесплодных землях. Но у них была такая же сияющая кожа, как и у Кэтрин.

— Черт возьми, ты такая беременная.

— Расскажи мне об этом, — вздохнула Зилина, отстраняясь от меня. — Со дня на день в мир выйдет совершенно новый альфа.

Я покачала головой.

— Она омега, которая, наконец, родится с силой, которую заслуживает.

Другие дамы зааплодировали моему заявлению.

— Хорошо, они не промыли тебе мозги, — сказала Тавия.

Мне не нужно было удивляться, когда этот глупый аппарат выдал все мои секреты.

— О чем вы говорите?

Дамы переглянулись, аппарату не нужно было видеть беспокойство на их лицах.

— Почему никто из вас не пришел навестить меня?

Я не это хотела сказать, но их отсутствие причиняло боль. Эти дамы были всем, что у меня было. Мы всегда были против всего мира.

— Мы не могли, — сказала Шарлет.

Я хотела спросить почему, когда заметила их одежду. Все, кроме Зилины, были одеты в боевое снаряжение луксорской армии. Тавии сразу оно понравилось, как только она стала жить в замке, но остальные дамы одевались так, словно принадлежали ко двору королевы.

Черт. Мне не промыли мозги, но, возможно, им промыли. Альфы соблазнили их и превратили в боевые машины…

Нет, я не могла делать поспешных выводов. Для этого должна была быть какая-то неплохая причина.

— Почему? — спросила я.

Дамы посмотрели друг на друга. Тавия сделала шаг вперед.

— Произошло восстание бет…

— Риэль. Рад видеть тебя вне стен твоей комнаты, — прогремел глубокий, знакомый голос, от которого дамы повернули головы и забыли об всей этой войне.

Подошел Эвандер, одетый в ту же военную форму, что и мои омеги. В одной руке он держал планшет и улыбался мне.

«О, заткнись, аппарат». Я отказывалась верить, что трепет в моей груди был чем-то иным, кроме гнева. Дамы подталкивали друг друга локтями, перешептывались и улыбались.

Мне не нравилось находиться в невыгодном положении, и я обычно делала все, что могла, чтобы не попасть в подобную ситуацию. Мне не следовало идти в крепость людей с Шарлет. Там нас ждали одни неприятности, но я не могла отпустить ее одну. Потому что вместо меня она могла пролежать в постели в коме целый месяц, и я бы никогда не простила себя за то, что не защитила ее.

— Какого черта ты здесь делаешь? — спросила я.

Вздохи моей аудитории были странно радостными.

Кэтрин нахмурилась.

— Риэль, это генерал Эвандер. От отвечал за лечение…

— Я знаю, кто он. Я не хочу, чтобы он был здесь.

Еще вздохи. Встреча с ним подтвердила, что это он украл мой кулон. И что-то подсказывало мне, что он забрал у меня гораздо больше, чем это.

«Я знаю, кто он. Я не хочу, чтобы он был здесь».

Слова моей омеги прожгли дорожку вдоль моего затылка. Возможно, она и правда не хотела, чтобы я здесь находился, но она понятия не имела, кто я на самом деле. У меня было чувство, что, когда она узнает… что ж, ничего хорошего из этого не выйдет, если она узнает правду прямо сейчас. Не тогда, когда ей нужно было исцелиться от того, что с ней сделали в крепости людей.

Правду можно открыть позже.

— Риэль, Эвандер — союзник. Он заботился о тебе, — сказав это, Шарлет положила руку на плечо Риэль.

Жест должен был успокоить, но, похоже, возымел обратный эффект.

— Если бы не он, ты все еще была бы зависима от той гадости, которой они тебя пичкали…

Я прочистил горло, чтобы прервать разговор.

Риэль хмуро посмотрела на свою подругу.

— О чем ты говоришь?

Шарлет быстро посмотрела на меня, и я предупреждающе нахмурился.

— Подожди… ты ей не сказал?

— Сказал мне что?

Я почувствовал, как воздух в помещении изменился, когда пятеро омег уставились на меня, ожидая ответа. Кэтрин, моя самая доверенная медсестра, также наблюдала за мной, но больше из любопытства, так можно наблюдать за мышью, попавшей в яму с гадюками.

— Она здесь уже месяц, — фыркнула Тавия. — Почему ты ей не сказал?

Я мог придумать им любое оправдание. Большую часть этого времени она провела в коме. Она была слишком слаба, чтобы оставаться в сознании достаточно долго, чтобы я смог объяснить ей. Я ждал, пока ей не станет лучше. Но все это было бы ложью, и, как альфе, мне не нужно было оправдываться.

— Почему бы нам не продолжить этот разговор на улице? Я уверен, свежий воздух пойдет на пользу… ну, хоть кому-то, — поворачиваясь пробормотал я.

Я знал, что они последуют за мной, и я знал, как сильно Риэль хотела увидеть что-нибудь, кроме пустых стен своей комнаты. Если все пройдет хорошо, я подумаю о том, чтобы подыскать ей комнату с окнами. И, может быть, немного цветов из сада, который находится во внутреннем дворике. У меня было чувство, что, если сделать это место светлее, это автоматически сделает ярче и ее саму.

Или… по крайней мере, так все было, когда мы были детьми.

«Она больше не тот человек», — предупредил мой волк.

Даже при том, что он мог со мной разговаривать и направлять меня, у меня не было способности превращаться. Ни один альфа не мог.

Поправка: только альфы, которые спаривались с омегами, могли. Король, Дэггер, а теперь еще с недавних пор Кассиан.

Я знал, что зверь, запертый внутри меня, был прав. Раньше он никогда меня не подводил. Риэль не была той маленькой омегой, о которой я заботился так много лет назад.

Я толкнул двойные двери, которые привели нас в главный внутренний двор. Он был не таким шикарным, как в замке, даже близко. Но в нем было много растительности, а в центре был фонтан, выполненный в виде небольшого водопада. Это было настолько далеко от Бесплодных земель и ужасных воспоминаний, насколько я мог отвезти ее в ее состоянии.

Придерживая дверь открытой, я подождал, пока королева и ее придворные пройдут, прежде чем Кэтрин перевезла Риэль через порог. Она смотрела прямо перед собой, ее губы сжались в тонкую линию. Она определенно разозлилась из-за того, что я забрал ее кулон, но как я мог вернуть его, не объяснив почему? Что это значило. Кем я был.

Черт.

Не все сразу.

Объяснить, что я узнал о наркотиках, которые люди использовали для контроля над омегами. Дать совет королю Аделаю по поводу восстания бет. Сделать так, чтобы Риэль снова была здорова, снова сильна. Тогда… ну, тогда я бы рассказал ей все остальное.

Я с трудом сглотнул, игнорируя комок страха в животе, когда позволил двери захлопнуться за мной.

Зилина остановилась возле фонтана, повернувшись, чтобы посмотреть на Риэль, пока Кэтрин парковала инвалидное кресло и готовила аппарат к передвижению. Я также наблюдал за ней. Она не могла скрыть благоговения на своем лице, того, как расширились ее глаза при виде прекрасного пейзажа. Под полуденным солнцем ее темные волосы блестели. Она закрыла глаза, запрокинув лицо к небу, словно наслаждаясь им.

Эмоции снова ударили мне в грудь. Я не мог поверить, что смотрю на свою омегу… и между нами нет стены. И, что еще хуже, я бы почти все отдал, чтобы она была кем-то еще. Потому что я уже смирился с мыслью, что никогда больше ее не увижу. Что она живет своей жизнью, дерьмовой или нет, где-то без меня. Так же, как я жил своей.

Зилина деликатно откашлялась.

— Давай поднимем тебя и походим, хорошо?

Риэль открыла глаза, ее взгляд метнулся ко мне.

— Мне больше нужны ответы, чем движения.

— Тебе нужно ходить. Это сделает тебя сильнее, — возразил я.

Брови Риэль в замешательстве нахмурились, но затем снова разгладились.

— Сначала скажи мне, почему я здесь.

— Ты здесь, потому что тебе нужна медицинская помощь.

Она закатила глаза.

— И, кроме врачей замка, это лучшее место, где оказывают медицинскую помощь, — добавил я.

— О, прекрати эту чушь, — перебила Тавия. — Пришло время для…

— Тав! — рявкнула Зилина.

Тавия раздраженно фыркнула и сделала шутливый реверанс.

— Прости. Прекратите эту чушь, сэр.

Зилина пристально посмотрела на свою сестру, прежде чем вздернуть подбородок и обратиться ко мне, как моя королева.

— Простите наше разочарование, генерал Эвандер, но пришло время ввести Риэль в курс того, что произошло.

Придворные дамы кивнули в знак согласия, и я невольно увидел каждую из них в другом свете. Это были омеги, о которых Риэль когда-то давно рассказывала мне истории.

Тавия была самой старшей. Она ушла на работу в замок как раз в тот момент, когда я заделал дыру в стене. Зилина и Эшла делали игрушки из пуговиц и камней, чтобы Риэль могла играть с ними. Эти женщины все это время заботились о ней.

Я завидовал им. Их связи друг с другом, но в основном тому, что им не нужно было прощаться с ней. Никогда не приходилось предавать ее.

— Очень хорошо.

Я передал планшет Кэтрин и шагнул вперед, чтобы помочь Риэль подняться с кресла. Но она отпрянула назад, прежде чем я коснулся ее.

— Я же говорила тебе, — сказала она. — Я не буду ходить, пока ты все не расскажешь.

Я с вызовом встретил ее взгляд.

— Покажи мне, что ты можешь ходить, омега, и я расскажу тебе, как ты сюда попала.

Шарлет раздраженно шагнула вперед.

— Конечно, она может ходить.

Каким-то образом омеге удалось встать между нами, и Риэль ухватилась за возможность встать с помощью подруги.

Сжав губы, я отступил назад, ожидая, пока она встанет на ноги. Я заметил, что она перенесла большую часть своего веса на плечи Шарлет, когда сделала шаг ближе к фронту. Несмотря на то, что она не нуждалась в моей помощи, я был рядом, на случай если понадоблюсь.

— Вот. Видишь? — сказала она между затрудненными вздохами. — Гуляю.

— Да, — неуверенно ответил я. — Думаю, то, что ты делаешь, можно назвать прогулкой.

— Достаточно близко. Сейчас… пожалуйста. Ради любви к…

Она сделала достаточное количество шагов, чтобы сократить расстояние между креслом и фонтаном, и прислонилась к краю.

— Ты расскажешь мне, что произошло? Почему я здесь уже месяц. Почему меня ввели в кому? Почему я не могу вспомнить детали и… и…

Я стоял перед ней, возвышаясь над ней. На этот раз ни одна из женщин не встала между нами.

— Что ты помнишь?

— Немного. Я помню, как пошла в человеческую крепость, чтобы помочь Шарлет и Кассиану. Я помню, что в него стреляли, и мы были…

Она долго моргала и беспомощно покачала головой.

— Я не знаю, что произошло после этого.

Шарлет обеспокоенно взглянула на меня.

— Ничего? Ты не помнишь, как Джейкоби и его люди напали на нас и ис… ис… испытательный центр?

Риэль в ужасе посмотрела на свою подругу.

— Испытательный центр? Нет. Шар, о чем ты говоришь?

— Дела в крепости обстояли не так, как ты думала, — объяснил я. — Оказывается, омеги, которые присягнули на верность людям, сделали это не совсем добровольно, как нас убедили.

Риэль с сомнением нахмурилась.

— Но Тавия и Дэггер, Шар и Кассиан… они ходили выяснять.

Ее взгляд метнулся к Тавии.

— Джейкоби был там счастлив. Как и другие. Ты это сказала.

Тавия кивнула, выражение ее лица исказилось от отвращения и раскаяния.

— Нас обманули, — тихо сказала она.

Королева Зилина сочувственно положила руку на плечо сестры.

— Так произошло со многими омегами. Ты ничего не могла сделать.

Шарлет сжала руку Риэль.

— Джейкоби напал на нас, когда мы прибыли в крепость. Ты помнишь, как стреляли в Кассиана, да?

Риэль прищурилась, словно пытаясь пережить этот момент заново.

— Да, но… это не мог быть Джейкоби. Он бы не сделал ничего подобного. Он наш друг.

— Был нашим другом, — поправила Шарлет. — Он почти убил Кассиана и поступил бы с нами еще хуже, если бы…

Она замолчала, глядя на меня.

— Кассиан сбежал из крепости с помощью нескольких омег, которые были там не по своей воле, — продолжил я. — Когда король услышал правду о том, что происходит, он послал армии чтобы проникнуть в крепость и вернуть тебя и Шарлет, а также плененных омег.

Риэль, нахмурившись, покачала головой.

— Я… Я ничего этого не помню.

— Это правда, — заверила ее Шарлет.

Риэль пристально посмотрела на свою подругу.

— И ты точно знаешь? Ты помнишь?

Сжав губы, Шарлет кивнула.

— Как это возможно? Может быть, сейчас вас всех обманывают.

— Нет, Риэль.

Эшла была тише остальных, но даже она не стала бы скрывать такие секреты.

— Это правда.

— Но откуда ты знаешь? Как ты можешь быть уверена?

Ее пристальный взгляд остановился на каждой из женщин по очереди.

— Разве не странно, что все помнят, что произошло, кроме меня? И я единственная, кого держат в его медицинском учреждении.

Она замахнулась на меня рукой, словно я был врагом. И это было справедливое предложение, поскольку я был ее врагом слишком долго.

— Может быть, это уловка альфы, чтобы заставить нас всех сомневаться в себе. Скажи мне, как… почему… Джейкоби ополчился против нас, своих друзей? Это бессмысленно.

— И все же, это суровая правда, — огрызнулся я, снова заработав ее пристальный взгляд.

«Да, женщина. Ненавидь меня, тебе будет легче, если ты это сделаешь».

— Докажи это.

В этот момент она выглядела более здравомыслящей, чем я когда-нибудь ее видел. Она выглядела как сильная, умная женщина, какой ее знали друзья. Мыслительница, так любил называть ее Кассиан.

— Если это правда, тогда кто-нибудь пусть докажет это.

Шарлет встала перед Риэль, положила руки ей на плечи и встретилась с ней взглядом.

— Причина, по которой я помню, а ты нет… причина, по которой Джейкоби хотел причинить нам боль… причина, по которой ты находишься под медицинским наблюдением Эвандера… одна и та же.

Шарлет с трудом сглотнула и посмотрела на остальных, чтобы набраться храбрости, прежде чем снова встретиться взглядом с Риэль.

— Это называется сок.

Как только это слово слетело с губ Шарлет, Риэль стала выглядеть так, словно ей дали пощечину. У нее остекленели глаза. У нее отвис рот. У нее участилось дыхание.

— Люди дают его омегам, которых они хотят контролировать. Затем они проверяют и ставят эксперименты, пока не определят тех, кто лучше всего подходит для того, чтобы стать элитой… мутантами, ты их помнишь верно?

Риэль кивнула, но свет в ее глазах померк, и я узнал этот взгляд. Она была на грани срыва. Я наблюдал, как это происходило слишком много раз за последние недели. Зависимость от человеческого наркотика не была похожа ни на что, что я когда-либо видел раньше. До сих пор тяга к этому, казалось, не ослабевала ни со временем, ни при воздержании. И отказы, казалось, происходили бесконечным циклом. Я думал, что кома помогла. С тех пор у нее не было приступов, но теперь…

Мне нужно вернуть Риэль в ее комнату до того, как это произойдет.

— Он… — Шарлет сглотнула, пытаясь закончить, — это то, что они сделали с тобой, Рири.

Риэль покачала головой.

— Нет.

— Да. Джейкоби готовил тебя стать одной из них.

Во взгляде Риэль вспыхнуло отчаяние, которое я узнал, и ее тело вновь обмякло. На этот раз я шагнул вперед, обхватив ее за талию.

— Сок, — пробормотала она, и я кивнул Кэтрин, чтобы она принесла аппарат, а сам поднял свою омегу и понес ее через двор. — Сок. Пожалуйста.

Как и каждый раз, когда она умоляла об этом, ее мольба задела то место в моей груди, которого так долго не касалось ничто другое. Я пытался защититься жесткой броней, которую так привык носить вокруг своих чувств, но с ней это казалось бесполезным.

— Нет, маленькая омега, — прошептал я ей на ухо. — Ответом всегда будет «нет». Проси, о чем угодно, только не о том, что причинит тебе боль. Потому что ответ всегда будет «нет».

Я снова проснулась в этой дурацкой кровати. Гнев пронесся сквозь меня, заполняя пустоту, которая всегда сопровождала пустоту, из которой я выходила. Это был не сон. Каждый из моих органов отключился, словно единственное, что могло поддержать их функционирование, это сок, от которого как утверждали Шарлет и Эвандер, я стала зависимой.

Вспыхнула еще одна горячая вспышка гнева, когда мне захотелось сладкого напитка. Смутное воспоминание о том, как я сидела за столом с омегами, чувствуя себя свободной, словно ничто в мире не могло коснуться меня. Наконец-то мы могли быть самими собой. Вспомнить это чувство и знать, что это ложь, было жестоко.

Слишком многое у меня отняли.

Следующим воспоминанием было здание, очень похожее на это. Я была связана — так что, возможно, это было недавнее воспоминание — и я попросила сока. Медсестра ввела что-то мне в руку и отправила меня в свободное падение.

Я ахнула, когда поняла, что Эвандер сидит рядом со мной.

Его лицо просветлело, когда я посмотрела на него. Я возненавидела то, что мое глупое сердце пропустило удар.

«Ты ему безразлична», — напомнила я себе. — «Для него ты всего лишь прославленная лабораторная крыса».

Вспыхнуло другое воспоминание, и я оказалась в комнате, полной омег — некоторые знакомые, некоторые нет — и мы все выпрашивали сок. Что, черт возьми, со мной происходило?

— Как ты себя чувствуешь, Риэль?

Мне нужна Кэтрин. Более того, мне нужна моя стая омег. Сегодняшняя встреча с девочками была лучше любого лекарства, которыми они меня пичкали. Мои омеги так долго заботились обо мне. Я устала быть слабой. Та, которая не могла постоять за себя, не вляпавшись каждый раз в какое-нибудь серьезное дерьмо.

— Я забочусь о тебе.

— У тебя это не очень хорошо получается.

Аппарат на стене отчаянно пищал в такт моему сердцебиению.

— Я нахожусь в этом дурацком учреждении уже месяц. Я едва могу ходить и продолжаю терять сознание.

— Тебе становится лучше.

Прямо как альфа, отвергающий критику.

— Ты вспомнила, что с тобой случилось, когда ты в последний раз проснулась. Это прогресс.

Аппарат теперь сходил с ума. У меня отняли еще больше, и я понятия не имела, что именно? Почему это было хуже, чем все то, что, как я знала, я потеряла?

— Ты пугаешь меня.

— Прости.

Эвандер встал и проверил уровни, нахмурившись, когда посмотрел на устройство в своей руке. Я предположила, что именно там он хранил итоговый список моих медицинских неудач.

— Что я могу сделать, чтобы это не так пугало тебя?

Что-то в его тоне вызвало другое воспоминание. Я снова была маленькой девочкой, стоящей у стены, подглядывающей одним глазом в дыру, восхищающейся мальчиком-альфой, который, как я думала, сделает меня своей принцессой. Почему Эвандер напомнил мне о нем?

Нереально.

Мой принц не спас меня, и Эвандер, возможно, тоже. Пришло время отказаться от этой фантазии и спастись самой.

— Расскажи мне все, что произошло с тех пор, как я прибыла сюда.

Скрежет металлических ножек по полу пронзил меня насквозь, когда он придвинул стул ближе к кровати. Тепло исходило от его тела, и я вдохнула его землистый запах, потому что каким-то образом это заставило меня почувствовать, что я не заперта в этой проклятой комнате-пещере, слишком слабая, чтобы позаботиться о себе.

— Мы держали тебя в курсе твоих успехов.

Эвандер положил планшет мне на колени и прокрутил вверх, показывая диаграммы, полные цифр. Он получил баллы за предположение, что я это пойму. Многие альфы предполагали, что омеги неграмотны, и иногда они были правы. Но я разбиралась в цифрах и отвечала за инвентаризацию кухни в замке. Это была мелочь, но я гордилась этой ролью.

— К сожалению, ты не могла нам дать нужную информацию до сих пор. Королева Зилина также была в курсе твоего ухода, и она выступает в качестве доверенного лица.

Я моргнула, когда поняла, что это значит.

— Зилина позволила тебе ввести меня в кому?

Он лгал. Она никогда бы этого не сделала.

— Мы сделали это, чтобы тебе было комфортно. Я должен признать, ты первая омега, зависимая от сока, с которой я работал, у которой появился реальный шанс на полное выздоровление.

Он неловко заерзал на своем стуле после признания, словно понятия не имел, что делает. Но более важным было то, что я была первой омегой, у которой был шанс победить эту зависимость. Я могла это сделать. Я знала, что смогу.

— Процесс отказа болезненный, и нам нужно было проследить, как это повлияет на твои органы и мелкую моторику, прежде чем мы смогли подготовить для тебя план реабилитации. Образцы, которые мне удалось изучить…

— Они не образцы. Они омеги.

— Когда они мертвы, они становятся образцами.

Его взгляд не дрогнул, когда встретился с моим.

— Доступно не так много исследований о влиянии на их мозг. Многие из омег, которые достигли точки, когда сок переполнил их организм, уже были изменены.

Меня пробрал ледяной холод.

— Что ты имеешь в виду, изменены?

Он помедлил, прежде чем ответить, и в его глазах мелькнуло отвращение.

— Над ними ставили эксперименты, Риэль. Они получили обширные внутренние повреждения. Часть их мозга была заменена механическими устройствами. Я предполагаю, что это работало некоторое время, потому что есть то, что они называют высшей расой омег. Элита. Они более сильные, быстрые и безжалостные бойцы, чем все, что мы видели раньше.

— Как армия роботов.

Я натянула на себя одеяло и тряхнула головой, чтобы избавиться от образа омег, идущих через пустыню в человеческую крепость. Им сказали, что там их ждет лучшая жизнь, и мои подруги подтвердили такую возможность. Это была причина, по которой Шарлет хотела, чтобы я пошла с ней. Она хотела сама убедиться, что в крепости жизнь лучше, и она знала, что я сделаю все ради шанса на свободу.

Я никогда не рассказывала ни ей, ни кому-то из своих подруг о принце, который находился по ту сторону стены. Даже когда была маленькой девочкой, я знала, что должна держать его в секрете. Что он был реальностью, предназначенной не для меня. Девочки посоветовали бы мне быть реалисткой.

— Больше похоже на киборгов-мутантов, — сказал он. — Сок, по-видимому, подавляет наше животное, вызывая симбиотическую реакцию на механические изменения. Животное начинает полагаться на механизм, который неизбежно дает сбои. В конце концов, все существо деградирует, пока омега не станет…

Ему не нужно было заканчивать. Я поняла суть.

— И они пытались сделать это со мной.

Я никогда в жизни не чувствовала себя настолько оскорбленной. Как омега, я перенесла много унижений. Но этого следовало ожидать. Женщины шепотом предупреждали друг друга, и мы следили друг за другом, чтобы сделать все возможное, чтобы оставаться в безопасности. Но кто-то превратил мой мозг в компьютер, который они могли взломать в любой момент, из-за чего отвратительный напиток, который, как клялся персонал, был едой, превратился в кислоту у меня в животе.

— Почему вы ничего не делаете, чтобы остановить это?

Я слишком резко села, не в силах сдержать свою ярость. Комната закружилась, и я закрыла глаза на долгое моргание, успокаивая себя. Я бы не стала умолять альфу о помощи.

— Омеги, которые отправляются в человеческую крепость, идут по своей воле…

— Так ты знал?

Я хлопнула рукой по матрасу.

— И ты ничего не сделал, чтобы остановить их.

— Нет, я не знал об этом до того, как ты это сделала. Но теперь моя медицинская работа в королевских вооруженных силах посвящена изучению омег-мутантов.

Его тон был резким, и впервые я почувствовала, что ему небезразлична эта работа. Больше, чем то, как цифры в рейтингах могут помочь альфам.

— Они созданы для борьбы, доминирования и убийства. Это то, что мы знаем на данный момент. Мы обеспокоены тем, что беты во время восстания могут воспользоваться этим ресурсом, если заключат союз с людьми. Лучшие мутанты внешне ничем не отличаются от здоровых, неизмененных омег. Требуется гораздо больше исследований. Теперь, когда мы разрушили стены, они могут проникнуть глубоко в наш город, прежде чем мы поймем, что среди нас есть враг.

— Стен больше нет?

Мой голос был тихим. Я не думала, что эта новость так сильно повлияет на меня. У меня было глубокое чувство потери и грусти. Словно все, через что я прошла, было напрасно.

Эвандер кивнул, и у меня возникло ощущение, что его это также преследует.

— Но как ты сможешь это остановить. Сок и его воздействие?

— Я все еще собираю данные исследований. Я надеюсь, мы сможем найти какой-нибудь способ действительно изменить ситуацию.

Он разочарованно вздохнул.

Добиться перемен. Вопрос был в том, для кого он хотел что-то изменить? Делал ли он это, чтобы поддержать режим альф или на благо всей стаи.

— Как скоро мне станет лучше?

— Тебе уже стало значительно лучше, но честно говоря: я не уверен. У меня никогда не было возможности провести кого-то через процесс восстановления.

Он забрал планшет с моих колен, изучая данные, прежде чем положить устройство на столик у моей кровати.

— Ее величество разрешила мне сделать все, что в моих силах, чтобы помочь тебе выздороветь, и зафиксировать твое выздоровление в надежде, что я смогу спасти других омег. Теперь, когда ты сама можешь распоряжаться собой, я надеюсь, ты сделаешь тоже самое.

Я бы сделала все возможное, чтобы помочь моим товарищам-омегам. Но его объяснение вызвало еще столько вопросов.

— Я не знаю, могу ли я тебе доверять.

Он положил свою руку поверх моей. Это движение испугало меня, и моим первым побуждением было отстраниться. Слишком много людей, которые должны были мне помочь, этого не сделали.

— Мне жаль, Риэль. Я совершил много ошибок, но сделал все, что мог, чтобы помочь омегам. Я надеюсь, что вместе мы сможем изменить ситуацию к лучшему.

— Сделай меня снова сильной.

Сейчас я могла мириться с тем, что, возможно, никогда не вернусь к своей обычной жизни. Меня устраивало, потому что у меня наконец-то появился шанс что-то изменить.

— И помоги мне сразиться с теми, кто сделал это со мной, чтобы они никогда не смогли причинить вред другим омегам.

Я направился к палате Риэль с большей уверенностью, чем чувствовал за долгое время. Прошло три дня с момента ее последнего приступа ломки. Три дня с тех пор, как она узнала, почему она здесь и под таким пристальным наблюдением. Некоторые из ее утраченных воспоминаний возвращались, и я воспринял это как подтверждение того, что разработанное мной лечение работает.

Большую часть этого времени она спала и жаловалась на отсутствие окон, и на то, что пока не может есть твердую пищу.

— Жидкая диета — это не то, на что я подписалась, когда переехала сюда, — сказала она. — Ты хоть знаешь, что это делает с моими вкусовыми рецепторами?

— Ты сюда не переезжала.

— Это то, что я говорю себе, потому что мне не нравятся, когда я самостоятельно не принимаю решения. Так что смирись с этим.

Я не мог сильно винить ее. Она не привыкла к легкомыслию, но она также не привыкла так долго лежать в постели. Она хотела быть на свободе, что-то делать, менять мир.

Не выздоравливать.

Мои губы дернулись от того, что она стала такой болтливой со мной. Другой альфа, возможно, обиделся бы на омегу, высказывающую свое мнение, но не я. Я воспринял это как знак того, что ей становится все более комфортно рядом со мной. Этого… Я хотел?

Я нахмурился, осознав, как сильно хотел ее доверия. Прямо как тогда, когда мы были детьми. Что было дерьмовым чувством, когда я хранил от нее такой старый секрет. Любое доверие, которое у нас сложилось сейчас, рухнет, когда скажу ей, кто я такой.

Я сейчас не стану зацикливаться на этой мысли. Не тогда, когда у сегодняшнего дня был такой большой потенциал.

Я всю ночь лежал без сна в своей комнате, думая о чем-нибудь, что осветило бы ее лицо таким, каким я его помнил. Маленький знак дружбы, который я предлагал раньше, но подходящий для женщины, которой она была сейчас. Что-нибудь, что заменит глупые истории и шутки, которые раньше заставляли ее смеяться.

На это ушла вся ночь, но я придумал идеальную вещь.

Слегка постучав в дверь Риэль, я подождал, пока она ответит, прежде чем ворваться внутрь. Что-то в этом стуке заставило альфу во мне съежиться. Между нами не должно быть двери. И если бы не было двери, мне не пришлось бы просить, чтобы меня впустили. Но я знал, что так она чувствовала себя в большей безопасности, поэтому я уступил эту маленькую часть контроля.

— Входи, — пробился ее раздраженный тон сквозь толстую дверь, и я постарался не выдать своего удивления.

Я обнаружил ее сидящей на кровати со скрещенными ногами и крепко прижатыми к груди руками. Она хмуро посмотрела на стену в другом конце комнаты, словно могла прожечь в ней дыру одним лишь взглядом и небольшим усилием.

— Добрый вечер, Риэль.

— Вечер? — фыркнула она. — Уже вечер? Я не знаю. У меня нет окон, а медсестра Кэтрин не разрешает выходить мне из палаты.

— Верно, у тебя нет окон. Но я почти уверен, что Кэтрин просила тебя пройтись по коридорам.

Взгляд Риэль не отрывался от стены.

— О, знаешь, ходить по коридорам это просто восхитительно, все эти пустые комнаты и встреча со случайным альфой или бетой-сотрудником. Ты знал, что я единственная омега во всем этом здании?

— Да.

Это, наконец, заставило ее посмотреть на меня, и аппарат, регистрирующий частоту ее сердцебиения, запищал громче и быстрее. Недавно я заметил тенденцию к неустойчивому сердцебиению и сделал пометку изучить возможные причины. Даже спросил об этом Кэтрин. Бета-женщина просто поджала губы и пожала плечами, сказав, что это ничего не значит.

— Ты единственная омега, которая нуждается в уходе, который предлагает это учреждение.

— Не единственная. Просто единственная, кто выбрался из крепости живой.

— На самом деле, нет. Была группа, которая помогла Кассиану, когда в него стреляли. Они заботились об омегах, которые пристрастились к соку, но их не приняли в элитную программу. О тех, кого люди отвергли и бросили страдать.

То, как выражение ее лица изменилось с раздраженного на затравленное, сказало мне, что она забыла о заключенных омегах.

— Шарлет сказала, что их спасли. Где они сейчас?

— Некоторые находятся в больницах Луксории. Некоторых разместили в замке, чтобы помочь королю с информацией. Другие вернулись в Бесплодные земли после, как помогли мне придумать способ помочь тебе.

— Но те, кто зависим, как… я где они?

Я покачал головой, не желая пугать ее.

— Скажи мне, — потребовала она.

— Таких, как ты, нет.

— Что это значит?

— Никого из других зависимых омег спасти не удалось… пока. Кажется, все они зашли слишком далеко. Они слишком долго принимали сок. Мы думаем, что их животные необратимо повреждены. Также и их разум.

— Ты сказал «пока».

Я вздохнул, придвигаясь ближе к кровати.

— Я так и сказал. Как я уже говорил, твое состояние дает нам шанс изучить, как сок влияет на нас, и, делая это, я надеюсь, мы сможем найти способ помочь и другим. До тех пор о них будут заботиться. Так приказал король.

— Нас, — пробормотала она.

— Что?

— Ты сказал «нас». Словно такое могло когда-нибудь случится с альфой или бетой.

— Нет причин, по которым этого не может быть. Если люди продолжат наращивать свои силы или если беты-повстанцы продолжат свое восстание. Никто не застрахован от этого, Риэль. В этом мы все одинаковы.

— В этом.

— В большем количестве способов, чем ты, вероятно, хотела бы признать.

Она подтянула колени к груди, обхватив их руками, словно это могло защитить ее от моих слов.

— Я тебе больше не враг, — напомнил я ей.

— Я знаю, — тихо произнесла она.

Признание, которое она не была готова крикнуть с горных вершин, потому что это было слишком опасно. Это угрожало той маленькой частичке ее самой, которую ей нелегко было раскрыть. Тайное место, скрытое под слоями брони, сформировавшимся из-за ее воспитания.

Когда-то я знал это место. Меня туда пустили. Дыра.

Нет, эту часть Риэль защищала не броня. Это был цемент, быстро нанесенный обезумевшим мальчиком, который не знал, как удержать ее, не причинив боли.

Но теперь я был мужчиной.

На этот раз ничто не стояло между нами.

— У меня для тебя сюрприз.

Она наклонила голову, ее глаза сузились и мне потребовалось меньше трех секунд, чтобы понять почему…

Я запыхалась к тому времени, как мы добрались до внутреннего двора, но я бы не стала просить инвалидное кресло. Куда бы Эвандер ни планировал меня отвезти, я доберусь туда сама.

— Сюда, — сказал он, открывая дверь и протягивая руку. — Обопрись на меня, если будет трудно.

Я колебалась, прежде чем принять его предложение. Мне стало намного лучше, и поэтому я жаждала свободы, больше, чем сока. Утомленная короткой прогулкой, я бы сейчас не отказалась от небольшой порции сока. Это был толчок, именно такой, какой Эвандер хотел мне дать. Принятие помощи не сделало меня слабой.

Мне пришлось отказаться от сока, чтобы выздороветь. Мне не нужно было отказывать Эвандеру.

Я приняла его предложение. Его рука была мускулистой и такой большой по сравнению с моей слабенькой. Улыбка, которой он меня одарил, растопила мои уставшие колени.

— Здесь так красиво, — сказала я, давая себе время перевести дыхание и привыкнуть к тому, что нахожусь так близко к нему.

Тепло его тела и землистый запах окружили меня, как броня, и я почувствовала себя в безопасности.

«Он альфа», — напомнила я себе. — «На них нельзя положиться».

— Пациентам здесь нравится.

Он собрался с духом.

— Ты хочешь остаться здесь еще ненадолго?

Он не спросил меня, не слишком ли я слаба, чтобы продолжить, хотя это был настоящий вопрос.

— Конечно, пациентам здесь нравится. Здесь солнечный свет, и не нужно дышать запахом других больных людей.

Я отпустила его и осторожно села на каменную плиту, за которой возвышалась клумба с розами. Солнце зашло несколько часов назад, но небо сияло яркой, усыпанной звездами синевой, которая подчеркивала цвета сада, а сверчки стрекотали колыбельную.

— Тебе здесь нравится?

— В такие вечера, как этот, я люблю посидеть здесь и посмотреть свои дневные графики.

Эвандер сел рядом со мной.

— Хотел бы я сказать, что у меня есть время следить за этим. Кто-то из персонала занимается этим. Но я выбираю цветы для каждого сезона.

Я могла представить, как он сидит здесь, в удобном кресле, которое я заметила в углу террасы, и набирает цифры, точно такие же, как те, что мне показывал. Но я не могла представить свирепого альфа-воина, который заботится о чем-то вроде цветов.

— Ты кому-то платишь только за то, чтобы он ухаживал за цветами?

Хотя я знала, что, вероятно, это была омега, которой поручена эта задача, если кому-то повезет.

— Они делают и другие вещи на объекте. Важно, чтобы тебя окружали вещи, от которых ты чувствуешь себя хорошо.

Я сосредоточилась на цветах, протянула руку и коснулась желтой розы, лепестки которой были окрашены в пурпурный цвет. Как будто песок пустыни и огонь сражений, которые велись на этой земле, могли объединиться и, наконец, обрести покой.

Лепесток был бархатисто-нежным, и я последовала совету Эвандера, закрыв глаза и наслаждалась его текстурой между пальцами. Ко мне вернулось воспоминание о том, как я была маленькой девочкой, и мальчик по ту сторону стены предлагал мне цветок, который выглядел точно так же, как этот.

Я не взяла его, потому что боялась испортить. Потому что я так боялась, что под моей опекой он умрет, как все остальное, чем я дорожила.

Эвандер наблюдал за мной, когда я открыла глаза. На мгновение я представила его тем мальчиком по ту сторону стены. Мой принц. Нет. Я не могла спроецировать это на него, потому что удовлетворяла его любопытного медика.

Он отстранился, когда я сорвала розу.

— Не ожидал, что ты это сделаешь, — сказал он.

— Нужно внести немного свежего воздуха в мою комнату.

Я поднесла цветок поближе к себе и погладила лепестки.

— Не знаю, как долго он продержится, так как там нет окон.

— Цветок или растение повернется к любому доступному источнику света, чтобы выжить. Ты кое-что знаешь об этом.

Он встал и протянул мне руку.

— У тебя урчит в животе. Давай поедим.

Я не стала спорить и говорить ему, сколько времени мой живот был пустым.

Он привел меня в здание на другой стороне двора. Из-за фонтана и всех этих цветов у меня раньше не было особых причин обращать на это внимание.

Жилище Эвандера, конечно, не страдало от недостатка окон. Вся стена, выходящая во внутренний двор, была сделана из них. Они составляли и противоположную стену. Долину усеивали звезды, а внизу горели уличные фонари. Его территория совсем не походила на Бесплодные земли.

Я направилась прямиком к уютному на вид дивану.

Эвандер помог мне устроиться. Мои мышцы болели даже от этого небольшого движения, и я не могла скрыть своего блаженства.

Пока Аделай не взял Зилину в жены, мы жили в лачуге с кроватями на полу и сломанной мебелью. У меня едва было время привыкнуть к своей комнате в замке, но диван был жестким и неудобным.

— У тебя есть камин, — сказала я, оглядывая остальную часть комнаты.

Середину деревянного пола покрывал ковер с узорами, на стенах висело еще больше растений, книг и чего-то похожего на военные артефакты.

— Я могу включить его, если хочешь.

Эвандер принес предмет мебели, который, казалось, был сделан только для того, чтобы я могла положить на него ноги. Табурет с подушкой. Я видела их в замке, но никогда не использовала.

— Это было бы потрясающе.

Он присел на корточки перед камином, и я не могла отвести от него взгляд. Сильные, мускулистые плечи, тонкая талия и, черт возьми, эта задница. Этот мужчина был солдатом, и ни один дюйм его тела не пропал даром.

Как только огонь затрещал, Эвандер направился на кухню. Она была видна из гостиной, что сильно отличалось от замка. Никто из членов королевской семьи никогда не бывал на кухне, но Эвандер, казалось, чувствовал себя вполне комфортно на своей собственной. Я подвинулась на подушке, чтобы понаблюдать за его действиями. Часть меня чувствовала, что я должна присоединиться к нему и приступить к работе. Но я едва могла стоять. И было действительно приятно, что кто-то заботится обо мне.

— Наконец-то я могу заставить кого-то есть мою еду.

Он повернулся от огромного холодильника, и его руках было много фруктов и овощей.

— Это что-то вроде… еще одного эксперимента?

— Нет, — засмеялся он, схватил нож и начал резать. — Генералы обычно едят в замке…

— Разве я этого не знаю?

— Еда там очень вкусная. Ты готовила еду, достойную короля, Риэль. Я знаю, что условия труда нуждаются в улучшении. Но все всегда были в восторге от еды, которую готовили на этой кухне.

— Спасибо.

Я не часто получала комплименты, особенно в отношении чего-либо, связанного с моей работой в замке.

— Так бы я предложил тебе вина, но, думаю, сначала нужно накормить тебя несколькими сытными блюдами.

— Личный шеф-повар — это часть процесса моей реабилитации?

Он оторвал взгляд от разделочной доски.

— Посмотрим, считаешь ли ты, что моя стряпня лучше твоей.

— Я готова дать тебе несколько советов, — подразнила я.

Это казалось опасным. Не потому, что он был альфой, а я омегой, а потому, что я знала, что хорошее длится недолго. У меня была привычка уничтожать это, поэтому я не плакала, когда это у меня забирали.

Несколько мгновений спустя Эвандер принес мне стакан с газированной водой и ломтиками лимона и огурца по краю, а также стакан простой воды.

— Для розы. И она сохраниться, когда ты принесешь ее обратно в свою комнату.

— Когда я смогу покинуть твое учреждение?

— Возможно, тебе не хочется лежать в постели в комнате без окон, это важно, но ты даешь нам бесценную информацию, которую мы не могли получить раньше. Каждая ее крупица пойдет на помощь омегам, спасенным из крепости.

— Я не люблю сидеть без дела. Я хочу драться.

— Не все должно быть борьбой, — вздохнул он.

На этот раз он не поднял глаз.

— Жизнь не обязательно должна быть такой тяжелой.

— Тебе легко говорить.

Он положил нож.

— Если ты полностью исцелишься, а это большое «если». Нет никакой гарантии, что твоя жизнь будет такой, как раньше. Поэтому, когда я говорю о полном выздоровлении, это относительно. Но… если ты сможешь, я бы хотел назначить тебя консультантом по реабилитации омег. Это тоже борьба. Помогать другим, помогать самим себе.

Я чуть не выплюнула свою газированную воду.

— Не совсем такую лекцию я ожидала услышать от альфы.

Эвандер оттолкнулся от кухонной стойки. Он сел рядом со мной на диван, и здесь он выглядел совсем по-другому, ему было неуютно в месте, которое он должен был называть домом.

— Я делал для короля то, чего не хотел делать. Я предпочел долг тому, чего хотело мое собственное сердце. Каждый раз это преследовало меня.

— Ты хочешь сказать, что больше не хочешь сражаться за короля?

— Я всегда буду выполнять свой долг перед его величеством. Но сейчас буду делать это на своих условиях.

Он наклонился ближе, и от тепла его тела на моей коже расцвела роса.

Или это… моя течка?

Если бы мое сердце было подключено к аппарату, сейчас бы у него случился припадок. И пульсировало не только это. Мои мышцы тоже говорили со мной, особенно те, что между ног.

Черт. У меня скоро должна была начаться течка, и никто понятия не имел, как сок это изменил. Моих омег здесь не было, чтобы защитить меня.

Но, возможно, это Эвандер нуждается в защите от меня.

Слишком близко. Я был чертовски близко.

К моей омеге. К тому, что слишком рано раскрыл свои карты. К тому, что поставил ее в неловкое положение. И все же я не мог удержаться, чтобы не вдохнуть ее нежный аромат. Я долго ждал, чтобы позволить себе это. Когда она была в коме, я сопротивлялся вторжению в ее личное пространство больше, чем это было необходимо. Из-за сока в ее организме она почти потеряла все признаки, которые отличали ее от омеги по запаху. Это была первая подсказка, которая сказала мне, что сок способен подавлять инстинкты наших животных.

Теперь она прошла детоксикацию. Все, что осталось от сока, — это след зависимости, который он оставил в ее сознании. И теперь, когда я знал, кто она такая, мой внутренний зверь, изо всех сил старался вдохнуть ее запах в свои легкие. Запечатлеть его в моей памяти, чтобы я всегда знал, как ее найти.

— Мой кулон, — выпалила Риэль, приводя меня в чувство, прежде чем я совершу что-то непоправимое.

— Что?

Она моргнула, с трудом сглотнув.

— Что ты сделал с моим кулоном?

В ее голосе больше не было злости на меня за то, что я взял его. Просто любопытство.

— Сохранил.

Я встал, чтобы взять одеяло со спинки стула и накрыть им ее ноги, прежде чем вернуться на кухню.

— Кстати, откуда у тебя пуговица от военной формы?

— Это длинная и личная история. Могу я забрать его обратно?

— Это должно быть важно.

Я наблюдал за ней краем глаза, продолжая готовить еду.

Прошло много времени, прежде чем она ответила тихим голосом.

— Это много значит для меня.

Мое сердце сжалось от ее признания. Я сжал нож так крепко, что побелели костяшки пальцев, чтобы не вернуться к дивану и не рассказать ей все. Почему я сделал то, что сделал. Как это причинило мне боль, которую, возможно, невозможно было исправить. Как сожаления разлилось по моим венам, разбавляя мою кровь, точно так же как яд, который овладел ею.

«Она не готова», — предупредил мой волк.

— Я узнал пуговицу, — сказал я, и взгляд Риэль метнулся ко мне. — С тех пор, как я был ребенком.

— В этом есть смысл. Она принадлежала альфе.

— И все же, ты носила ее на шее.

Она сжала губы, явно обдумывая свои следующие слова.

— Я нашла ее. За городом, когда была маленькой.

Все это не было ложью.

— Я сохранила ее как напоминание.

— О чем? — надавил я.

Выражение ее лица стало жестким.

— О том, чего у меня никогда не будет.

С тех пор как Риэль вышла из своей комнаты, она стала совершенно другим человеком. Никакого намека на симптомы абстиненции. Никаких слов с оттенком ненависти. Больше похожа на ту маленькую девочку, которую я знал тогда. Любопытная, открытая и готовая впитывать все, что показывает ей жизнь. Хорошее, плохое и уродливое.

Я зажег огонь под кастрюлей и поставил закипать воду.

— Я вижу это так, Риэль… — я внимательно наблюдал за ней, —...мы все хотим чего-то, чего не можем иметь. Еще одно сходство, над которым нам стоит задуматься.

— М-м. Может быть.

— Король хочет, чтобы королевство было в безопасности, но пока люди готовы убивать ради наших технологий, этого никогда по-настоящему не будет. Беты хотят безопасности, но они разжигают войну в нашем городе. Омеги хотят равенства и мести, но они не смогут получить ни того, ни другого, если будут стремиться к мести.

Ее глаза, казалось, заплясали, когда она обдумывала правдивость моего заявления.

— А ты? Чего ты хочешь, чего у тебя никогда не будет?

«Ты», — последовал бы немедленный ответ. Словно это было сказано от моего сердца прямо в мозг.

Я действительно хотел ее. Я хотел свою подругу. Я хотел отмотать время назад, к тому времени, когда мы были маленькими, и между нами стояла только стена, а не растраченная впустую ненависть, которая разлучила нас. Я бы отдал все, что угодно, чтобы вернуться в то время и просто остановить его.

Но я также хотел от нее большего. Я хотел, чтобы ее прошлое было выложено передо мной во всех подробностях. Каждый тяжелый момент, о котором я не услышал. Каждая улыбка, слеза и вздох. Хуже всего, я хотел ее будущего. Я не хотел терять с ней больше ни минуты.

Я хотел гораздо большего, чем был готов признать. Даже самому себе.

И я не мог допустить ни единого гребаного намека на это.

Звук закипающей на плите воды отвлек меня от вопроса.

— Черт.

Я нырнул за полотенцем и одновременно убавил огонь.

Звук ее смеха, доносящийся с другого конца комнаты, вызвал что-то забавное в моей груди. Это не так уж сильно отличалось от того хихиканья, которое я помнил. Та, которую забавляли мои глупые шутки и впечатляли легкие трюки, которые я ей показывал.

— Ужин испорчен? — спросила она, все еще хихикая.

— Нет, но не могу обещать, что этого не произойдет к тому времени, как я закончу.

— Я могу помочь…

— Оставайся там, — скомандовала я, переставляя кастрюлю на новое место на плите, чтобы я мог убрать беспорядок.

— Но я уже встала.

На этот раз ее голос прозвучал прямо у меня за спиной.

Я развернулся, оказавшись лицом к лицу с ней в тесном пространстве. Я занял большую его часть, и она отступила назад, опираясь рукой о стойку.

— Ого, альфа, — пробормотала она, глядя мне прямо в глаза. — Ты двигаешься слишком быстро.

Она понятия не имела, насколько быстро я действительно могу двигаться.

— Тебя не должно здесь быть.

Ее взгляд опустился к моей груди, и если я не ошибался…

Взрыв плотского желания сотряс пространство между нами, отправив моего внутреннего волка в штопор желания. «Моя. Моя омега». Я сжал челюсти. Я бы не прикоснулся к ней. Не так. Но на мгновение я позволил себе взглянуть на нее так, как мне хотелось. Не как медик. Не оценивая ее положение. Но как мужчина.

Моя омега была красавицей даже при резком освещении кухни. Темные волосы обрамляли ее мягкие щеки. Полные губы были приоткрыты, чтобы выпустить горячее дыхание.

Ее взгляд скользнул вниз, останавливаясь на моей талии достаточно долго, чтобы мое тело отреагировало. Мой член стал твердым, как камень, прижимаясь к передней части моих брюк. Ее дыхание участилось, заставляя ее грудь выпячиваться вперед. Под свободной рубашкой, которую она носила, ее соски затвердели, образовав пики.

— Я думаю…

Даже тон ее голоса преобразился во что-то новое. Что-то, что ласкало мою кожу. Ее рука оторвалась от стойки, медленно сокращая расстояние между нами, когда ее взгляд вернулся к моей груди. Дерьмо. Если бы она прикоснулась ко мне, я не мог знать, какой будет моя реакция. Я должен прекратить это. «Сейчас».

— Эвандер, я думаю…

Я подошел ближе.

Я, блядь, подошел ближе. Я сделал это, даже не задумываясь, словно повинуясь инстинкту, который я никогда не смог бы опровергнуть.

Ее пальцы коснулись моего живота, и ее плечи опустились, как будто она почувствовала облегчение. Она провела пальцем по рельефу моих мышц через рубашку, и я стиснул зубы, чтобы не зарычать от этого нежного прикосновения.

— Что-то не так, — прошептала Риэль.

На этот раз ее слова не были вкрадчивыми. В них было замешательство. Паника. И беспокойство заглушило все мое желание.

Я обхватил пальцами ее запястье, чтобы успокоить.

— Что это? Симптомы ломки?

Она покачала головой, придвигаясь еще ближе, чтобы прижать ладонь другой руки к моей груди.

— Нет, не это. Сок — это самое далекое, о чем я думаю.

Риэль подняла свое лицо к моему, ее встревоженный взгляд пронзил мое сердце. «Утешь ее», — потребовал мой волк. Мне нужна была дистанция, пространство, чтобы я не сделал чего-нибудь, что могло бы ее напугать, но я послушался своего зверя и погладил ее по щеке.

— Скажи мне, что не так, Риэль.

— Я точно не знаю. Это как…

Она сглотнула, и каким-то образом наши тела придвинулись ближе.

— Такое чувство, что у меня начинается течка, но она слабее, чем обычно. И… и я…

Ее течка. Конечно. Вот почему ее запах менялся, и эти импульсы желания были ощутимы. Я не думал, что будет возможно в течение некоторого времени, учитывая то, как сок подавлял ее животное.

«Моя», — выл внутри мой волк. Инстинкт боролся с моей клятвой помогать ей и с секретами, которые я хранил.

— Наркотик подавляет твои животные инстинкты. Если у тебя начнется течка… ну, я не знаю, будет ли все так, как было раньше, — произнес я хриплым голосом.

Образы ее, распростертой на моей кровати, корчащейся от желания, заполнили мой разум, мешая думать о медицинской стороне вещей.

— Я… — ее глаза стали безумными, — мне нужно безопасное место. Мне нужен бункер. Где-нибудь переждать это.

Я нахмурился.

— Ты переждешь это здесь. Под моей опекой, и нигде больше.

— Ты не понимаешь. Это будет плохо. Ты будешь… ты будешь вынужден… обслуживать меня. Ты и все остальные мужчины поблизости.

Вспышка горячего гнева пробежала по моему позвоночнику.

— Никто из них не прикоснется к тебе, — поклялся я.

— Эвандер…

Ее глаза блуждали по моему лицу.

— Что со мной будет?

Не было способа ответить на ее вопрос. Не было способа развеять ее страхи. То же чувство беспомощности, что и в детстве, грозило захлестнуть меня, но теперь все было по-другому.

Никакого Разделения. Никакого мстительного короля. Никакой стены между мной и моей омегой. Никакой, кроме той, которую мы оба построили, чтобы сохранить наши сердца в безопасности.

Той, которую я планировал разрушить кирпичик за кирпичиком.

Я провел большим пальцем по ее щеке.

— Я не знаю. Но я обещаю, что буду там с тобой на протяжении всего пути.

Было бы так просто выключить плиту и прислонить Эвандера спиной к кухонному столу. Но я этого не сделала, потому что мне хотелось очень многого. Не только соуса, который кипел в кастрюле. Я хотела, чтобы этот мужчина позаботился обо мне. Я хотела, чтобы он защитил меня. Но более того. Я хотела, чтобы его лицо просияло, когда он увидит меня, как будто я была лучшей частью дня, который был полон стольких невыразимых вещей. Я хотела, чтобы он рассказывал мне глупые шутки, потому что он знал, что от них мне становится не так грустно. Грусть никогда полностью не уходила. По крайней мере, пока. Но я все еще верила, что однажды это произойдет.

Он сказал, что позаботится обо мне. Потому что он был медиком, которому было поручено заботиться обо мне, и, если бы со мной что-нибудь случилось, Зилине подали бы его голову на блюде с гарниром из этого соуса. Не потому, что он испытывал ко мне чувства.

Это был долг, а не желание.

Течка, может, и не та, но она сводила меня с ума. Я хотела, чтобы Эвандер был моим принцем. Мальчиком, о котором я никогда не переставала мечтать, хотя мечты менялись с годами. От дружбы к партнерским отношениям, к гораздо более греховным вещам, которые я думала о том, чтобы сделать с ним в эту самую минуту. Я хотела, чтобы он был моей идеальной парой, моей вечной парой, и дело было не только в моей надвигающейся, непредсказуемой течке.

Это была маленькая девочка, которая никогда не переставала верить, что ее принц придет, чтобы спасти ее.

Я устанавливала для Эвандера стандарты, которым он, возможно, не смог бы соответствовать, и это было несправедливо по отношению к нам обоим.

Может, мне стоит просто позволить ему обслужить меня, если возникнет необходимость, раз и навсегда выбросив образ идеального принца из моей головы.

Пришло время спасать себя.

Поэтому я отстранилась и скользнула на табурет у стойки. Я бы не призналась, что мои мышцы уже устали от этой небольшой нагрузки, или что меня захлестнула очередная волна жара. Это было как-то неправильно. Эвандер сказал, что сок мог изменить или подавить мою течку.

Что, если это означало, что я никогда не найду свою пару, потому что он не сможет почувствовать мое присутствие глубоко в своей душе? Что, если ни один волк никогда не почувствует неоспоримую потребность заявить на меня права? Что каждый принц, который когда-либо попадется на моем пути, сможет уйти от меня?

Эвандер поставил передо мной тарелку со спагетти, выводя меня из оцепенения.

— Хочешь немного сыра? — спросил он.

Я моргнула, когда он встал передо мной с куском сыра и теркой.

— Конечно, — наконец сказала я. — Я удивлена, что ты это приготовил.

— Не думала, что я умею готовить?

В его голосе появились новые нотки. Которые сказали мне, что на его уже подействовала моя течка. Он придвинулся, и тертый сыр упал на мою тарелку.

— Скажи мне, сколько.

У меня внутри заурчало, и это не имело никакого отношения к тарелке с восхитительно пахнущей едой передо мной.

— Так нормально.

Количество сыра, которое он натер, в Бесплодных землях посчитали бы расточительным.

— Я подумала, что ты умеешь готовить. Это не сложно. И ты приготовил мне. Я удивлена, потому что король не разрешал подавать макароны в замке. Он считает это крестьянской едой. Не то чтобы омеги могли наложить на это свои лапы.

— Я не со всем согласен, что делает его величество.

Эвандер сел на табурет рядом со мной и взял вилку, но не сразу приступил к еде. Должна ли я была ждать его? В замке никто не приступал к еде, пока король не даст им разрешения.

— Тебя не нужно исправлять, Риэль. Ты идеальная такая, какая ты есть.

Моим первым побуждением было поспорить с ним, указать на каждый мой недостаток. Дать ему повод уйти. Но я действительно не хотела, чтобы он это делал.

— Спасибо.

— Король не знает, что он теряет, — сказал он, накручивая спагетти на вилку.

Я наблюдала за этим с восхищением, потому что никогда раньше не видела, чтобы кто-нибудь так делал. Это сделало поедание длинных нитей макарон намного менее беспорядочным.

— Я хотел приготовить тебе что-нибудь, что можно легко съесть, потому что твой желудок еще не привык к еде. И я хотел приготовить что-нибудь успокаивающее, и мы часто ели это, когда я был маленьким. Мне всегда было от этого хорошо.

Это не имело никакого отношения к тому, что я была его пациенткой. Он просто хотел, чтобы я почувствовала себя лучше. Эта идея согрела мое сердце.

— Это вкусно.

Я попыталась повторить движение, которое он делал вилкой, накручивая спагетти, но это было не так просто, как он пытался показать.

Эвандер с удивлением наблюдал за мной.

— Что? — спросила я.

— У тебя соус на подбородке.

— О.

Я схватила салфетку и промокнула ею кожу.

— Это классно.

— На самом деле это было восхитительно.

Он снова подвинулся ближе. Возможно, это было то, что альфы просто делали. Омеги уделяли внимание личному пространству, потому что это было все, что мы могли считать своим. Но у альф не было проблем с тем, чтобы брать то, что им не принадлежало.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо.

Настоящая еда изменила все. То, чем они меня пичкали, поддерживало во мне жизнь, но это заставило меня почувствовать это. Или, может быть, это была компания.

— Как долго, по-твоему, я здесь пробуду?

Он в замешательстве сдвинул брови, словно я уже должна знать ответ на свой вопрос.

— Столько, сколько потребуется, чтобы тебе стало лучше.

— Но ты не знаешь, что произойдет после этого. Какой эффект окажет сок на меня. А что, если ты решишь, что я никогда не буду готова вернуться в замок? Так странно это говорить.

— Ты хочешь вернуться в замок? — спросил он.

Я пожала плечами. Я не знала, чего я на самом деле хотела. Я так долго боролась за выживание, что никогда не осмеливалась смотреть дальше этого. Конечно, у меня была глупая фантазия встретить своего принца, но это все, что было.

— Мы посмотрим, как ты справишься с течкой, — сказал он.

Мои внутренние мышцы сжались. Эвандер ни за что не смог позволить моей течке пройти без вмешательства.

Течка — выматывала мне мозги.

Глубоко внутри он был волком, и его волку нужно будет позаботиться о ситуации. Я сделала глубокий вдох, изо всех сил стараясь не обращать внимания на поднимающуюся во мне температуру.

— Что, если мне придется остаться с тобой навсегда?

— Тебе не нужно ничего делать, Риэль.

Он отложил посуду и вздохнул.

— Я здесь не для того, чтобы принуждать тебя. Если ты уйдешь, я не могу гарантировать, что с тобой случится. Если ничего не получилось. Если появятся едва заметные признаки того, что сок изменил ситуацию. Я пропущу это, и тебе придется начинать все сначала.

Я определенно этого не хотела.

— Я не очень спешу возвращаться в Бесплодные земли. Подожди, Тавия и Дэггер восстанавливают Бесплодные земли. Ты сказал, что стены больше нет. Что еще изменилось?

Возможно, я действительно хотела вернуться и посмотреть, что сделала Тавия. Жаль, что меня не было рядом, чтобы помочь ей. У меня были кое-какие идеи о том, что нужно омегам. Его взгляд упал на тарелку.

— Восстание бет приостановило планы восстановления.

— Конечно, — усмехнулась я. — Омеги отодвигаются в конец списка приоритетов. Снова.

— Не в этом причина, по которой они перестали строить. Мы все решили, включая твоих подруг, что омегам принесем больше вреда, чем пользы, если их совершенно новая территория подвергнется нападению, если разразится еще одна война. Плюс это дает нам больше времени, чтобы определить, каковы на самом деле потребности омег в этой новой Луксории.

«Мы все так решили… включая твоих подруг…» Это не должно было навредить. Я была в коме. Не то, чтобы они могли спросить мое мнения. Но я хотела бы иметь право голоса. Это также был и мой дом.

Как только мне станет лучше, и я полностью поправлюсь — это было не подлежащее обсуждению обещание, которое я дала себе прямо сейчас на месте, — я больше не позволю людям решать за меня. Эта новая Риэль получала то, что хотела.

И прямо сейчас она хотела альфу, которого могла бы назвать своим.

— Итак, допустим, я должна остаться здесь навсегда.

Я сделала паузу, чтобы прочитать выражение его лица. Было легкое веселье и тот оттенок желания, который тлел между нами с тех пор, как я вошла на кухню. Вкус этого останется у меня на языке гораздо дольше, чем вкус самого вкусного ужина.

Но Эвандер не отказался от идеи, чтобы я осталась.

— В конце концов, ты захочешь найти себе пару.

Это был взрыв удивления, которого я ждала.

— Да, я так и сделаю.

Еще один рывок за рубцовую ткань в моем сердце. Я не буду бедной маленькой скомпрометированной омегой, живущей с Эвандером и его парой. Как его личная домашняя прислуга.

Черт возьми, нет. Я была членом королевского двора. Дни моего рабства закончились. Было приятно немного разозлиться. Я чувствовала себя лучше. У меня был кое-какой план. Это было все, что у нас было в Бесплодных землях. Идея, куча надежд, и нечего терять. Прямо сейчас Эвандер хотел, чтобы я осталась с ним на неопределенный срок, и в конечном итоге он планировал завести пару.

Я хотела, чтобы этой парой была я.

Хорошо, что он отключил этот дурацкий аппарат для измерения сердечного ритма в клинике. Это предупредило бы его о следующем шаге моего плана.

Что, если я сделаю шаг? Воспримет ли он меня всерьез или подумает, что это течка делает меня нелогичной, и отмахнется от меня? Или, что еще хуже, зависимость от сока? Запрет меня для моего же блага, пока все позывы не пройдут? Подумал бы он, что меня нельзя вылечить?

Или я больше боялась, что он воспримет меня всерьез? Он прошел бы со мной через мою течку, и я получила бы то, что хотела? Сильного, заботливого альфу, которого можно назвать моим принцем.

Я не знала, кем я была без мечты о моем принце. Но я была близка к тому, чтобы это выяснить. Потому что это должно было либо взорваться у меня перед носом, либо сбыться.

Соскользнув с табурета, я оказалась между бедер Эвандера. Запах, еще более вкусный, чем то блюдо, которое он только что приготовил для меня, поднимался у него из паха. Сок, возможно, и подавил мою течку на некоторое время, но я была почти уверена, что она вернулась в полную силу.

Я должна сохранять хладнокровие. Словно он не воспламенил мое тело необузданными ощущениями и дикой потребностью. Потому что, если бы он подумал, что я не владею своими чувствами, он мог бы оттолкнуть меня.

Пока я все еще контролировала свое тело и свои эмоции, я бы не позволила ему оттолкнуть меня.

Я никогда раньше не приставала к мужчине. Мои руки лежали на его бедрах, и они сильные напряглись от моего прикосновения. Не то напряжение, которое говорило мне остановиться. То, которое говорило мне, что я поступаю правильно. Я наклонилась вперед, и мои невероятно твердые соски задели ткань моей рубашки. От этого по мне пробежала дрожь.

«Сосредоточься».

Тогда я поняла, что моя течка, в конце концов, может быть другой. Я могу испытывать ее, но не терять контроль. И такого рода чувства плюс контроль равнялись силе.

— Риэль, — простонал Эвандер.

— Пожалуйста.

Я не планировала умолять его поцеловать меня.

— В какой-то момент тебе придется это сделать. Я хочу знать, каково это когда ты хочешь поцеловать меня. И… ты действительно этого хочешь.

Твердые очертания его члена под брюками сводили на нет любые доводы в пользу того, что он этого не хотел. Я скользнула рукой выше по его бедру, но недостаточно близко, чтобы дотронуться до него.

Я наконец-то поняла, каково это — контролировать ситуацию, и мне это понравилось.

Его взгляд был чистым огнем, а губы приоткрылись. Наклониться, чтобы принять этот поцелуй, было самым ужасающим поступком, который я когда-либо делала.

Рука Эвандера легла мне на затылок. Он притянул меня ближе, и этот контроль больше не принадлежал мне. Я была согласна с этим. Коснувшись своими губами моих, он не поцеловал меня. Еще нет. Он слегка отстранился, впитывая меня.

— Я не смогу тебе сказать, что будет дальше, если мы сделаем это, — тихо сказал он.

— Ты бы не смог.

Я едва могла дышать.

— Поэтому я здесь.

Его губы были на моих. Вот что произошло. Это был не робкий поцелуй, когда он скользнул языком по контуру моих губ и раздвинул их. Он вошел внутрь, и наши языки переплелись.

Я провела руками по его бедрам, и он застонал мне в рот, когда я остановилась на его члене. Поцелуй усилился, когда я провела пальцами по контуру. Эта штука, наверное, была сделана из камня.

Температура в моем теле взлетела до небес. Он не мог этого не чувствовать. Я застонала у его щеки, когда он прервал поцелуй, его голодные губы скользнули по моей челюсти и опустились к шее.

Нет, я не могла позволить ему думать, что потеряла контроль…

От взрыва задребезжали окна. И поскольку большая часть дома была сделана из стекла, это потрясло меня до глубины души. Звук металлических ножек табурета, скребущих по полу, был более пронзительным, чем то, как Эвандер попятился от меня.

— Что это было?

Я вытерла рукой лицо, ужаснувшись, когда оно стало скользким от пота. Теперь уже нельзя было отрицать, что у меня течка.

— Не знаю.

Эвандер был потрясен, губы у него распухли, и он был готов… к чему-то. Альфы не могли изменяться, если у них не было пары омеги. Но, черт возьми, его зверь был близко к поверхности.

— Еще никогда раньше не нападали так близко к замку. Но теперь, когда стен больше нет, ничто это не остановит.

— Не смей винить в этом омег, — мой голос был похож на рычание, но это было лучше, чем скулеж.

Эвандер покачал головой.

— Омеги не виноваты в этом. Я сказал тебе, что сражался за твой народ…

— Мой народ?

Тьфу. О чем я только думала? Хотела поцеловать этого мужчину, хотя он определенно не был моим принцем. Он был ничем не лучше любого другого альфы.

Я просто хотела вернуться в Бесплодные земли и найти безопасный бункер, чтобы пережить течку в несчастном одиночестве. Но поскольку город разрушили, вероятность этого была практически равна нулю.

— Ты понимаешь, что я имею в виду.

Он издал раздраженное рычание, собираясь с силами. Приготовился сражаться, как хороший альфа-солдат.

— Нет, не понимаю. Потому что ты понятия не имеешь, каково это — быть омегой.

— В этом ты права.

Еще один взрыв и стук в дверь, достаточно сильный, чтобы сломать ее пополам, резко прекратили спор. Эвандер подошел к двери, чтобы открыть ее. Даже в разгар потенциального нападения он ни разу не подумал, что человек по ту сторону может причинить ему вред.

Другой королевский генерал Солен, стоял с другой стороны.

— Где, черт возьми, ты был? — требовательно спросил Солен.

Он был огромным альфой, занимавшим все пространство в дверном проеме.

— Его величество требует твоего присутствия. Беты ворвались в оружейный склад, и весь ад вырвался на свободу.

— Твою мать.

Эвандер тяжело выдохнул.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

Солен дернул головой назад, словно не понял, что правильно его расслышал.

— Свою работу?

— Я выполняю свою работу, — в его голосе снова появились те рычащие нотки, которые мне так нравились. — Риэль почти полностью избавилась от своей зависимости от сока, и она…

— Твоя работа — быть солдатом королевской армии.

Но Солен смотрел мимо Эвандера, его жесткий взгляд остановился на мне.

— Она…

Эвандер почти выдал мой секрет. Но он этого не сделал. Он сказал, что защитит меня, и до сих пор не подвел меня. Если он скажет Солену, что у меня течка, другой альфа может подумать, что это его обязанность позаботиться об этом. И если он останется слишком долго, то потеряет контроль. Эвандер расправил плечи, когда вздохнул, и повернулся ко мне.

— Я должен отвезти тебя обратно в клинику.

— Эвандер. Нет! — умоляла я его, сжав губы, чтобы подавить стон.

Не дать узнать Солену…

— Я не могу вернуться туда. Это небезопасно.

Не было бы никакого способа удержать других пациентов от того, чтобы они не вырвали иглы и провода из своих тел и не набросились бы на меня, если бы они узнали, что у меня течка. Вся чертова армия могла бы выстроиться в очередь, и никто из нас ничего не смог бы с этим поделать.

— Нет. Ты права.

Он подошел ко мне и, взяв за руку, повел в спальню. Дверь за нами захлопнулась, и с моих губ сорвался стон. Он уткнулся носом в мою шею и вдохнул со стоном желания.

— Черт. Ты зашла дальше, чем я думал.

Я кивнула, потому что не могла говорить.

— Ты должна выслушать меня.

Он взял меня за плечи и посмотрел мне в глаза. Меня пронзила волна узнавания.

Я смотрела в глаза своему принцу. Нет, этого не может быть. Была ли у меня лихорадка от течки? Эвандер не мог быть моим принцем. Наверное, это говорила течка. Его руки напряглись, удерживая меня на расстоянии, словно он знал, что я догадалась, кто он такой. Я не могла дотронуться до него, не могла потереться о него, не могла получить никакого облегчения.

Эвандер прикрыл глаза и долго моргал.

— Мой долг перед королем на первом месте. Мне не нравится это также сильно, как и тебе. Если я не встану на защиту замка, все может закончится хуже, чем есть на самом деле.

В его глазах вспыхнула тоска, которую я почувствовала до мозга костей.

— Оставить тебя — это последнее, что я хочу сделать, Риэль. Последнее, твою мать. Ты должна оставаться в этой комнате. На двери замок. Здесь ты в безопасности. Я вернусь, чтобы позаботится о тебе.

— Мне страшно.

Он притянул меня к себе и поцеловал в лоб. Когда я все глубже погружалась в свою течку, я могла позволить себе поверить, что он мой принц.

— Я никому не позволю причинить тебе боль. Доверься мне.

Но то, как он произнес эти слова… так знакомо.

Так знакомо.

— Никогда не приказывай мне делать мою работу, — сказал я Солену, когда мы мчались через внутренний двор. — Технически я выше тебя по званию.

Солен грубо рассмеялся.

— Ни один альфа не превосходит другого по рангу, если ты не король. Ты можешь быть его правой рукой, но это не значит, что я не могу занять твое место, если ты продолжишь валять дурака.

Завуалированная угроза не смутила меня. Солен не хотел приближаться к королю. Он просто хотел править своей частью стаи и сражаться с людьми.

Тем не менее, я никогда не позволю ему разговаривать со мной как с бетой. Я слишком усердно работал, чтобы достичь того, чего я достиг. Слишком многим пожертвовал.

— Ты слышал, что я сказал. Больше никогда, — прорычал я. — Ты понятия не имеешь, чем я пожертвовал, чтобы выполнить свой долг перед королевством.

Был слышен только стук наших ботинок по каменной дорожке и слабые крики вдалеке. Взрывы, от которых сотрясались окна и освещалось небо, на данный момент прекратились.

— Уверен, не больше, чем любой из нас, — проворчал Солен. — Мы все знаем, как устроен мир.

Да, но мне было все равно, что Солен думал, что он знает. Он понятия не имел, через что мне пришлось пройти, чтобы сдержать свои клятвы. Точно так же, как он понятия не имел, на что я готов пойти, чтобы теперь удержать Риэль, когда у меня появился такой шанс.

— Ты думаешь, что знаешь.

Покачал я головой.

— Поговорим с тобой, когда найдешь свою пару. И когда она будет в гребаной опасности. Что-то, чего она могла бы избежать, если бы ты не…

Проигнорировал ее. Бросил ее. Нарушил данное ей обещание.

— Не сделал чего?

— Ничего.

Я увидел военную машину, припаркованную как попало за небольшим забором, окружавшим объект, и понял, что это машина Солена.

— Значит, омега — твоя пара?

Я не решался сообщать ему больше информации. Чем это могло повредить? И моему волку очень хотелось поделиться с кем-нибудь. Заявить о своих правах даже самым незначительным способом. Потому что, чтобы ни случилось, когда я скажу Риэль правду, это не изменит того факта, что мой волк решил, что она принадлежит мне.

— Да.

— Она знает об этом?

На этот вопрос я отказался отвечать. Мало того, я не был уверен в ответе. Риэль удивила меня своим разговором о моей будущей паре. Чувствовала ли она уже такую связь со мной? От этой мысли мое сердце бешено заколотилось в груди.

Моя.

Я разберусь с делами короля и вернусь к своей женщине. Мы все уладим сегодня вечером. Она узнает правду. Я расскажу ей все. Почему заделал дыру. Как это разрывало мне сердце каждый день, когда я думал о ней. Как я никогда не забывал о ней и никогда не был с другой. Ни ради дружбы, ни ради любви.

Я с трудом сглотнул, принимая правду, которую так долго скрывал: всегда была только она.

Я подошел к водительской стороне и потянулся к двери, когда он хлопнул рукой по каркасу.

— Да-а-а-а-а, я за рулем, — сказал он.

Я секунду смотрел на него, прежде чем обойти с другой стороны и забраться на пассажирское сиденье. Солен отъехал от забора и направил машину через центр Луксории.

— Почему бы тебе не ввести меня в курс дела.

Солен сжал руль, выражение его лица стало хмурым.

— Беты из сопротивления получили коды безопасности от оружейной, убили охрану и обслуживающий персонал. Одновременно по всему городу установили бомбы, и приближаются к замку.

— Ущерб?

— Не знаю. Когда я отправился за тобой, король и охрана решали проблему. И также омеги. Ты знаешь, что им нравится быть в центре битвы.

— Двор королевы?

Солен кивнул.

— И те, кого освободили из цитадели.

Омеги, которые консультировали королевский совет.

— Оружейный склад вскрыли. Все наше оружие и артиллерию. Они знали этот чертов код доступа. Твою мать.

Он хлопнул ладонью по рулю.

— И ты уверен, что это беты, а не омеги?

Солен пристально посмотрел на меня.

— Ты подозреваешь омег после всего, что произошло?

— Нет, я спрашиваю, веришь ли ты.

Солен вздохнул, объезжая какие-то обломки на улице.

— Омега Эшла раньше работала в оружейной. Она знала некоторые коды.

Эшла была подругой Риэль. Она жила с ней в Бесплодных землях. А также, была одной из придворных дам королевы Зилины. Она не стала бы рисковать другими, чтобы сделать что-то подобное.

— Ты же не думаешь, что это была она.

Солен покачал головой.

— Как бы я ни гордился тем, что никогда никому не доверял… нет, я не думаю, что она имеет к этому какое-то отношение. Я знаю, что она этого не делала.

Резкость в его голосе заставила меня заглянуть глубже.

— Ты знаешь.

Солен бросил на меня предупреждающий взгляд.

От новых взрывов дребезжали стекла в машине, пока мы ехали. Какое бы перемирие ни было, оно закончилось. Чем ближе мы подъезжали к территории замка, тем гуще становилась толпа. Многие бежали из этого района в основном спасаясь от интенсивной перестрелки, а другие, в основном альфы, устремились внутрь, навстречу битве. Защищать замок. Это заложено во всех нас. В рукопашном бою было трудно сказать, кто друг, а кто враг.

Солен включил сигнализацию на машине, и люди начали разбегаться, чтобы пропустить нас, поскольку ворота замка открылись ровно настолько, чтобы дать возможность проехать, прежде чем снова захлопнуться.

Поскольку арсенал был полностью захвачен бетами, вся стратегия осуществлялась из-за ворот замка.

Я вспомнил похожую ситуацию, когда отец Аделая был королем. Время, когда битва происходила у ворот замка… за исключением, что тогда предателями были омеги. И это привело к гражданской войне, после которой от стаи почти ничего не осталось.

Война, которая возвела стену. Война, которая создала пропасть, которая разделила меня с моей маленькой омегой.

На этот раз от нас зависело не повторить те же ошибки, которые совершили бывший король и его совет.

Мы с Соленом прошли мимо парадной лестницы, ведущей ко входу в замок. Был еще один вход. Главный вход использовался только во время праздников и других особых случаев. Охраны было в два раза больше обычного, и они вытащили оружие, прежде чем мы приближались. Одного взгляда в глаза любому из нас было достаточно, чтобы мы смогли пройти.

— Король и совет находится в главном конференц-зале, — пробормотал охранник, когда мы подошли.

Я кивнул, не замедляя шага. Я не стал утруждать себя и стучать, когда мы добрались до кабинета короля. Громкие голоса с другой стороны сказали мне, что его все равно никто бы не услышал. Войти в комнату было все равно, что попасть в циклон ярости и паники. Собравшаяся группа оказалась не совсем такой, какой я ждал. Аликс, бета-шпионка, которая помогла Кассиану сбежать из крепости, несколько мужчин омег, привлеченных Аделаем для консультаций, и только один из генералов короля.

Черт.

Теперь было понятно, почему Солен так разозлился из-за моего отсутствия. Мы должны были охранять короля и королеву, но здесь был только Дэггер, а Солен ушел за мной.

Король Аделай и королева Зилина стояли во главе длинного стола, оба устремив яростные взгляды в противоположные стороны. Аделай смотрел на Дэггера, который выглядел так, словно из его ноздрей вот-вот пойдет пар, Зилина — на пожилую женщину — омегу, которую я не узнал. Оба мгновенно переключились на меня.

— Где, черт возьми, ты был? — прорычал Аделай.

— Почему ты здесь, а не с Риэль? — прорычала Зилина.

Похоже, я не единственный, кто в эти дни не понимал своей роли.

— Добрался сюда так быстро, как только смог. Риэль в безопасности, — добавил я.

Мои глаза быстро определили, кого не хватает. Шарлет, Тавии и… Эшлы. Я посмотрел на Солена, который осматривал комнату также внимательно.

— Где твои дамы, моя королева?

— Шарлет и Тавия с остальными пытаются взять под контроль оружейную. Эшла… — ее взгляд виновато метнулся в сторону, — мы не знаем куда она пошла.

Мой взгляд метнулся к Аделаю.

— Кассиан с ними?

Король кивнул, его хмурый взгляд становился все мрачнее с каждой секундой.

— Дэггер также хочет уйти.

— Я принадлежу своей паре, — прорычал Дэггер.

— Кто будет охранять твою королеву и моего наследника? — парировал король.

— Это твоя работа. Ваше величество.

Вот черт. Разговаривать с королем альфой подобным образом… в наши дни все может повернуться в любую сторону. Но поскольку Аделай был одет в военную форму и увешан оружием, я мог только надеяться, что Дэггер не прогнется под его гневом.

Зилина повернулась к Аделаю.

— Я же говорила тебе, Эдди. Я не нуждаюсь в защите. Замок в безопасности. Особенно, когда ты следишь за тем, чтобы решили эту проблему. Позволь ему пойти на помощь Тав.

Аделай посмотрел на нее сверху вниз, отмахиваясь от Дэггера, и выражение его лица говорило о том, что у нее неприятности. Было ли это из-за прозвища, которое она использовала, или из-за того, что она нарушала его приказы, я не мог сказать. Но, когда я посмотрел более пристально, я смог увидеть нежность, которую она вызывала в нем. Любовь, которую он испытывал к ней. К омеге.

Король Аделай любил омегу.

Впервые с тех пор, как Аделай отменил Разделение, я позволил себе поверить в то, что могло бы быть.

В этот момент я понял, что все те молчаливые желания, которые я загадывал у стены… все то время, когда я надеялся, что мир изменится для меня и моей омеги, и мы сможем сдержать наши детские клятвы всегда быть рядом друг с другом… эти желания наконец-то сбывались.

Эвандер обманул меня. Он пообещал, что останется со мной во время течки. Я понимала, что он несет ответственность перед королем, но было бы неплохо, если бы хоть кто-нибудь сказал его величеству, что они об этом думают.

Я усмехнулась про себя, потому что даже если альфы ему не сказали, я могу гарантировать, что он получил нагоняй от Зилины.

Эвандер намекнул, что ему не нравится слепо следовать за королем, и я бы хотела спросить его, почему он это делал. Но я была омегой, и подвергать сомнению действия своего короля было государственной изменой. Каралось смертью. И не быстрой, и легкой. Это было больше похоже на то, чтобы убедиться, что никто никогда не повторит это снова.

Но, что касается течки, она не была ужасной. Я не впадала в состояние, чтобы потерять всякий контроль. Это была худшая часть течки — чувствовать себя животным, но запертым в своей человеческой шкуре. Я все еще чувствовала себя собой, просто с гораздо большими потребностями. Возможно, такой я себя не чувствовала с тех пор, как очнулась в клинике Эвандера.

И вместо какого-то темного и грязного бункера я находилась большую часть времени в мягкой постели Эвандера. Пахло им, и как только я разделась и завернула свое измученное тело в прохладные простыни, я смогла представить, что он здесь, со мной. Что моя рука была его, и он заботится о каждой волне потребности. Когда это становилось невыносимым, я шла в его огромный душ, который был в его спальне. Я включала воду, и она лилась на меня часами. В бункерах мы всегда делали все возможное, чтобы смыть запах, чтобы защитить себя от нежелательных вторжений. На этот раз мне стало тоскливо. Эвандера не потянет ко мне самым первобытным образом, если он не сможет учуять мой запах. Он никогда не поставит под сомнение свою честь ради страсти.

Я так долго мечтала жить в замке, а теперь я мечтала разрушить его. Я больше этого не хотела. Я хотела покоя. Но больше всего на свете я хотела Эвандера. Пока что мне придется довольствоваться своими фантазиями, где границы между ним и моим принцем размыты. Где у них одинаковые глаза. Одинаковая честь. И неоспоримое желание только ко мне.

Поскольку он нарушил данное мне обещание, у меня также не возникнет проблем с тем, чтобы отказаться от своего слова. Я оставалась в запертой спальне. Выходить в гостиную было опасно, если какие-то волки враги или люди следили за домом Эвандера. Если они наблюдали за клиникой, зная, что омегу почти вылечили от пристрастия к соку, просто ожидая момента, чтобы нанести удар. Так же верно, как и то, что луна войдет в свое полное сияние, если у волчицы начнется течка.

Я не делала это назло ему. Я просто рассуждала. На кухне было полно вкусной еды, а я умирала с голоду. Я должна оставаться сильной, потому что скоро меня призовут сражаться. Мне не было места в этом прекрасном форпосте на холме, окруженном только комфортом и роскошью. Я должна носить военную форму Луксории, сражаясь бок о бок со своими омегами.

Это все еще звучало так странно. Не имело значения, что на мне надето. Я была воспитана, чтобы защищать себя. Мне не нужно было оружие или новые бронежилеты. Утолив голод фруктами, я направилась обратно в мягкую постель, надеясь, что Эвандер скоро вернется. У меня была сейчас течка, и я подумала, что мне действительно понравится быть с ним. Раньше это было всегда страшно. Ему было бы интересно. Из-за исследований, конечно. Если мы могли выяснить, как контролировать течку у омеги и сделать так, чтобы неспаренные женщины так не боялись ее, это было бы революционно. Каждый месяц мы тратили много сил и времени для защиты самих себя. Возможно, нам больше не придется беспокоиться о нападениях альфа-мужчин, но из-за нашей течки мужчины теряли всякий рассудок.

Еще один взрыв сотряс город. Я затаила дыхание, зная, что Эвандер где-то там. Сражался ли он или был в безопасности в замке, руководя битвой? Я не знала точно, что он делал для его величества, кроме того, о чем его просили. Эвандер был альфой, правой рукой короля Аделая, и он бы не стал подвергать его опасности.

Он слишком важен, чтобы его потерять.

И для короля также.

Я чуть не выпрыгнула из своей шкуры, изменившись в свою волчицу, когда раздался стук в дверь. Моим первым побуждением было зарыться поглубже в одеяло. Почувствовать себя маленькой и незначительной и все то, что мне точно не нравилось, чтобы быть в безопасности.

Стук продолжался, становясь все настойчивее. Что, если это был Эвандер? Мог ли он стоять перед запертой дверью? Нет, альфы использовали передовые технологии, такие как распознавание лиц и коды, чтобы обезопасить себя. Но Эшла, Шарлет и я легко проникли в оружейную перед нашим приключением в крепости людей, и Солен сказал, что ее снова взломали. Так что вполне возможно, что система была взломана или замок отключил ее, чтобы защитить от дальнейших атак. Ни один из вариантов не помог мне почувствовать себя лучше.

Я должна пойти проверить, на случай если Эвандер ранен и нуждается во мне. Но была также вероятность, что тот, кто там стоял, хотел заполучить меня в качестве приза. Что-то, что принадлежало альфе.

Так ли это? Волна тепла пробежала по моему телу при мысли об этом.

— Риэль!

Голос, который я узнала бы где угодно, заставил меня подскочить в постели. Эшла.

— Риэль, если ты там, открой эту чертову дверь!

Черт, Эшла попала в беду. Солен что-то говорил об оружейной. Она там больше не работала, но после нашего собственного проникновения, ее могли заподозрить в причастности к этому. Я подбежала к двери, мои руки дрожали, когда я попыталась открыть ее. Дверь не поддалась.

— Код, — крикнула я, чтобы она услышала меня через стекло. — Какой код?

— Я уже пробовала его. Но он не такой же самый, что в замке, — сказала она.

Я поняла, что Кэтрин находилась с ней. Это имело смысл, потому что ей нужно было пройти через клинику, чтобы попасть во внутренний двор.

Эвандер будет в бешенстве, после моей просьбы.

— Возьми камень и разбей стекло.

Рот Эшлы сложился буквой «О», а Кэтрин замахала руками за ее спиной, словно приказывала мне остановиться.

— Разбей стекло!

Внутри меня поднялся жар, и я теряла рассудок. Если мой дорогой друг попал в беду…

Они ничего не делали.

Рядом с диваном стоял приставной столик. У меня дрожали руки, когда я осторожно поставила лампу, которая стояла на нем, на пол и подняла столик. Мои мышцы протестовали против его веса, но это сработало.

Женщины закричали, когда битое стекло дождем посыпалось на бетон во дворе.

Только тогда я осознала все последствия битвы. Постоянный свист выпущенных пуль, крики агонии и дым. Я не заметила, что он висел над городом, как одеяло.

Я прикрыла рот рукой, оплакивая потерю стольких вещей, которые никогда мне не принадлежали.

— Рири, тебе не следовало этого делать. Теперь ты не будешь в безопасности, — сказала Эшла, пригибаясь и заходя в дом Эвандера, Кэтрин не пошла за ней.

— Тебе нужно вернуться в клинику, Риэль.

— Нет.

Я, наверное, сказала это слишком поспешно. Никто из них не заметил, что у меня течка — пока. Время покажет, смогу ли я полностью скрыть ее. Но в этой дурацкой клинике без окон, вероятно, было множество аппаратов, которые пищали бы как сумасшедшие, оповещая всех о моем состоянии.

— Я чувствую себя лучше. Сильнее.

Все еще поспешно, но логично. Два дня назад я едва могла самостоятельно стоять на ногах, а теперь могла швырнуть приставной столик в окно с двойным стеклом. Возможно, это не так логично. Мне нужно было, чтобы Кэтрин ушла отсюда, пока она не заметила связь. Я хотела бороться. Откуда это взялось?

Медсестра нахмурилась, глядя на меня.

— Эвандер здесь?

Я покачала головой.

— Он хочет, чтобы ты была в безопасности.

Еще один взрыв. Мы все подпрыгнули, и мне не понравилось выражение лица Эшлы. Я никогда не видела ее такой подавленной. О да. Она попала в беду, и мой долг, прежде всего, был перед ней.

— Любой, кто попадает сюда должен сначала пройти через клинику. Так что, пока это место закрыто, технически я здесь в большей безопасности.

Я указала на внутренний двор и двери с другой стороны этого прекрасного сада. Наверное, мои глаза сыграли со мной злую шутку. Цветы были покрыты тонким слоем сажи, образовавшийся от взрывов. Мне не нравилось, что насилие коснулось даже этой личной красоты. Самой нежной части моего альфы.

Я снова это сделала. Я объявила его своим, даже после того, как Солен так легко увел его от меня.

В моей жизни было много раз, когда я чувствовала чистую ненависть по отношению к королю, но еще никогда так сильно, как сейчас.

Эшла обняла меня и не отпускала.

— Они думают, что это сделала я, Рири. Они думают, что я вступила в сговор с бетами, чтобы проникнуть в оружейную.

Я ненавидела себя за то, что должна была спросить.

— А ты?

— Нет.

В ее глазах было так много страха.

— Большинство бет сражаются против того, что омеги получили свои права, что отвратительно. Но среди них есть одна сумасшедшая фракция, которая пытается разрушить замок и создать новое государство.

— Никто не в безопасности.

Она покачала головой.

— Я очень волнуюсь за Зилину. Она беременна. Ребенок должен родиться со дня на день. Эти коды были ненадежными. Вот как беты их вычислили. Я бы никогда не выдала секреты врагу.

— Но мы же смогли заполучить военную машину.

Никто из нас не выглядел по-настоящему хорошо во время этого инцидента.

Она опустила голову, и по ее щекам потекли слезы.

— Мы должны помочь Зилине. Я пришла сказать тебе, потому что ты должна знать, что происходит. Ты так расстроилась из-за того, что мы не рассказали тебе всего, что произошло, поэтому я не могла оставить тебя в неведении.

Дело было не только в этом. Она пришла одна. Тавия и Шарлет определенно были из тех, кто сначала надерут задницу, а потом уже будут задавать вопросы, но, если ситуация была ужасной, как утверждала Эшла, они бы не оставили ее одну. И поэтому я задумалась, не вызвало ли это обвинение раскол среди королевского двора.

Нет. Мы никому не позволяли вставать между нами. Мы не сдадимся в разгар какого-то нелепого бунта бет.

Она ничего не упомянула о моей течке. Возможно, она слишком напугана, слишком погружена в свои проблемы, чтобы заметить. Но женщины-омеги никогда не пропускали течку.

Мы определенно могли поработать с этим… позже, конечно, когда битва закончится и возобладают более холодные головы.

Прямо сейчас мои омеги нуждались во мне больше, чем когда-либо.

— Пойдем, защитим Зилину.

Я потянула ее за руку и пригнулась, чтобы не поцарапать кожу о битое стекло.

— Риэль, нет, — запротестовала Кэтрин. — Ты не можешь пойти в таком состоянии.

Она все еще считала меня инвалидом. Если Эшла не почувствовала мою течку, то и она не почувствовала. Она бета, и это давало ей право голоса в этой борьбе. Люди, которых она любила, также были в опасности. Я не могла доверять ей, даже если бы она утверждала, что все еще работает на Эвандера.

Я посмотрела на себя. На мне все еще был тонкий халат, в котором я покинула клинику. Ничто из того, что было у Эвандера дома, мне бы не подошло.

— У тебя есть что-нибудь, что я могла бы надеть?

Это было не идеально, но все же лучше, чем это.

— Несколько дополнительных вещей.

После того, как я месяц провела в клинике, я должна быть похожа на медика.

Кэтрин открыла рот, чтобы возразить, но Эшла решительно шагнула к ней.

— Когда все будет закончено, ты не захочешь быть одной из бет, которые бросили вызов королеве и подвергли ее опасности.

Медсестра развернулась, что-то бормоча, но через несколько мгновений она вернулась с чистым комплектом медицинской одежды и самыми уродливыми туфлями, которые я когда-либо видела. Но мне было все равно, потому что так я была бы в безопасности.

Так будет до тех пор, пока кто-то не поймет, что у меня течка. Но эта одежда пахла, как в клинике, и это значительно замаскирует мои симптомы.

Эти женщины видели меня в гораздо меньшем количестве одежды, так что у меня не возникло проблем с переодеванием перед ними.

— Ты позволишь мне выйти через клинику? — спросила я.

— Эвандер был бы против.

Кэтрин собралась с духом, скрестив руки на груди.

— Моя королева нуждается в моей помощи. Возможно, ты готова игнорировать это, но я нет. Я отвечаю за королеву.

Кэтрин глубоко вздохнула.

— Что я скажу Эвандеру, если он вернется?

Если. Я не могла позволить себе думать о том, что на самом деле означает это слово.

— Скажи ему, что я вернусь к нему.

— Мы никогда не позволим омегам занять наше место! Король альфа не сможет защищать их вечно! — язвительно орал бета-мятежник, когда я защелкнул кандалы на его запястьях. Он рассмеялся, как сумасшедший фанатик. — Ты думаешь, мой арест поможет? Нас больше, чем ты думаешь!

— Возьми его, — рявкнул я охраннику-альфе, толкая мужчину к остальным бетам, которых мы захватили.

Арсенал был отбит, но он был пустой. Беты сбежали с большей частью важнейшего оружия. Бомбы, лазеры, мечи и кинжалы, «умные» патроны. Даже биологическое оружие, которое было только протестировано и никогда еще не использовалось в бою. Не осталось ничего, кроме бронежилетов. Казалось, что бронежилеты оставили в насмешку. «Вот, защити себя. Тебе это понадобится».

От предательства бет у меня закипела кровь. Мы, наконец, предприняли шаги, чтобы исцелить наших людей, и некоторые из них не могли достаточно хорошо себя чувствовать в одиночестве. Мне пришлось напомнить себе, что это были не все беты. Это была одна небольшая фракция из них. Маленькая, но достаточно могущественная, чтобы нанести зияющую рану нашей стае. Несмотря ни на что, мы не могли начать воспринимать бет как врагов. У нас были враги, да. Сопротивление и люди. Но не все наши беты братья и сестры были виновны.

Я задавался вопросом, смог ли я взглянуть на вещи с этой точки зрения из-за моего взаимодействия с Риэль как с волчонком. Я вспомнил, как думал, что несправедливо, что она пострадала за грехи омег до нее. Что ее причислили к куче омег и назвали предательницей, хотя она таковой не была.

Я мог оценить то одиночество, через которое я прошел без нее, если это означает, что мое мнение может предотвратить еще один раскол стаи. Если это означает реальные перемены для нашего народа.

Я знал, что она хотела этого больше всего на свете. Это буквально исходило от нее, и я любил ее за это.

Черт.

Я любил ее.

Даже мысли об этом было достаточно, чтобы я задрожал, когда я возвращался в оружейную, где заковывали в кандалы других заключенных. Их доставят в подземелье, где позже их допросит сам Аделай. Без сомнения, он заставит их трепетать от зова альфы. Ни один бета не сможет устоять перед этим. Они склонятся, а затем раскроют все свои секреты.

Пройдет совсем немного времени, прежде чем каждый бета-предатель будет уничтожен, а арсенал вернется на место. Луксория была в осаде, но я не сомневался, что мы победим.

Я застал своего короля за осмотром пустого арсенала.

— Ваше величество. Я получил донесение от охраны замка. Все под охраной. Королева в безопасности. Попыток проникновения больше не было.

Он хмуро посмотрел на пустой артиллерийский ящик, прежде чем пнуть его, отправив в стену.

— Это не значит, что они не попытаются сделать это снова. И со всем моим оружием на поясах у них просто может получиться. Блядь.

— У них ничего не получится. Никто не причинит вреда нашим женщинам.

Взгляд Аделая метнулся ко мне.

— Тебя поддерживают омеги из Бесплодных земель. Тебя уважает наш народ, — напомнил я ему. — Большинство будет сражаться за тебя. Если сравнивать, то лишь немногие настроены против тебя. Помни об этом. Это не повторение прошлого.

Он уставился на меня.

— Ты был со мной долгое время, Эвандер.

Я кивнул.

— Очень долго.

Он издал звук, который был похож на смех, и ущипнул себя за переносицу.

— Мы были гребанными детьми, ты и я. Тогда ни хрена не знали. Верили, что враг — это наш собственный народ. Посмотри на нас сейчас, мы пытаемся все исправить.

Я не мог сказать ему, что всегда знал, что за стеной есть хорошие омеги. Я потрогал маленькую коричневую пуговицу, которую до сих пор хранил в кармане, чтобы она напоминала мне о потере. Я и дня не провел без нее. И тяжесть кулона Риэль с пуговицей в стиле милитари легла мне на грудь, под мою кожу, умоляя поделиться всеми своими секретами.

Я планировал сделать именно это, как только смогу вернуться к ней.

Возможно, однажды я расскажу и Аделаю. Возможно, я расскажу им всем

— Скажи мне честно, Эвандер, — вздохнул король, — что я делаю не так?

Я нахмурился. Король не может сомневаться в себе. И он, черт возьми, уверен в себе, и не говорит этого вслух, даже если и сказал.

— Если ты продолжишь идти по выбранному пути, я верю, что все станет только лучше.

— О, к черту это, — взревел Аделай. — Я сказал, скажи мне честно. Больше никакой чуши. Ты мой самый надежный советник. Дай мне совет, черт возьми. Я сделал все, что мог придумать, чтобы соединить нашу стаю в единое целое, но она продолжает распадаться. Я отменил Разделение и приветствовал возвращение омег. Я восстанавливаю Бесплодные земли. Мы спасли похищенных омег из человеческой крепости. Черт, я делаю шаги, которые кажутся правильными. И все же… посмотри на это. Посмотри на нас.

Он покачал головой.

— Положение нашего народа хуже, чем когда-либо, и опасность, твою мать, у нашего порога.

Король хотел простых ответов, но их не было.

Перемены произошли не с помощью светских слов и прославленных оливковых ветвей. Они пришли со временем и последовательностью. Это было похоже на удар кулаком по лицу, пока ты покрылся синяками и кровью. Это был один шаг вперед, три шага назад, но это было только в том случае, если ты продолжал двигаться вперед.

Одно обещание за раз.

Одно открытие за раз.

Одно разбитое сердце исцелялось за раз.

Я вздохнул.

— Значит, тебе действительно нужен мой совет?

— Да.

— Продолжай делать то, что ты делаешь.

Король моргнул, явно ожидая большего.

— Ты сам это сказал. Ты делаешь выбор, который считаешь правильным. Правишь сердцем. То, чего не смог сделать твой отец. Так продолжай это делать.

Аделай обдумал мои слова.

— А что насчет бет? Что, если сопротивление усилится?

— Любой, кто не хочет объединения, подобен яду. Искорени яд, и то, что останется, будет здоровая ткань. Здоровая ткань растет. Процветает. Сохраняется.

Аделай ущипнул себя за подбородок и начал расхаживать. Король был альфой, который сначала сражается, а потом задает вопросы, поэтому тот факт, что он подошел к этому решению вдумчиво, свидетельствовал о влиянии Зилины на него. Что сбивало с толку, потому что было известно, что от нее больше проблем, чем пользы. Но никто не мог отрицать, что она изменила Аделая к лучшему. Возможно, когда две утраченные части наконец соединились, они просто… работали.

Как я и Риэль.

Желание вернуться к ней сделало почти невозможным оставаться рядом с королем.

— Мне нужно о многом подумать. Спасибо тебе, Эвандер. Теперь возвращайся к своей женщине, — сказал он, словно мог читать мои мысли.

Я покачал головой.

— На границах все еще идут сражения, и перестрелки по всему городу. И у бет есть оружие, чтобы продолжать действовать, если они захотят.

— Да. Но какая от тебя мне будет польза, если твоя женщина попадет в беду. Сначала защити ее, завтра мы снова вступим в бой.

Я осмотрел оружейную, обнаружив приближающихся Солена и Кассиана. Дэггер и Тавия были на несколько шагов позади них.

— Пошли, — рявкнул Солен, мотнув головой в сторону ряда машин в задней части арсенала. — Мы на службе у омеги. Я обещал найти пропавшую, и у тебя есть… дела, которыми нужно заняться.

Пропавшая. Эшла. Та, о ком Солен каким-то образом знал, что она не была частью сопротивления

Тавия сверкнула глазами.

— На службе у омеги? Не круто. Полагаю, это значит, что я на службе у альфы.

Она многозначительно посмотрела на короля.

— Пора вернуть тебя в замок, ваше величество.

Солен приподнял черную бровь.

— Шутка, женщина.

— Это была шутка? Мужчина? Потому что я не могу сказать наверняка, учитывая, что выражение твоего лица никогда не меняется.

Дэггер покачал головой, словно слушал их перепалку весь день.

— Пойдем.

— Ты обещал, что она будет в безопасности, — напомнила Тавия Солену.

— Я никогда не нарушаю обещаний, — прорычал он в ответ.

Король проигнорировал их всех и направился к ближайшей машине, в то время как я последовал за Соленом к другой.

Пока мы маневрировали по городу, стало ясно, что в Луксории все еще царит хаос. Несколько зданий были в огне. Люди дрались на улице. По крайней мере взрывы прекратились.

— Что за гребанный бардак, — пробормотал Солен.

— Ты знаешь, где она?

Его взгляд потемнел до блеска, когда он уставился в лобовое стекло.

— Нет. Я надеюсь, она направилась искать Риэль. Ты же не думал, что я просто так подвезу тебя домой, не так ли?

Мы остановились у клиники, от чего меня пробрало до костей. Солену, твою мать, действительно нужно было научиться парковаться. Еще дюйм, и он бы врезался в забор в стиле Шарлет.

Я не терял времени даром, быстрым шагом направился через двор к тому месту, где я оставил свою омегу. С каждым шагом я волновался все больше и больше, пока не обогнул последнюю цветочную клумбу.

Я резко остановился, увидев Кэтрин, которая расхаживала перед моим… разрушенным парадным входом.

— Что, блядь, здесь произошло? — спросил я, бросаясь вперед.

Я должен был добраться до своей омеги

— Ее там нет!

От слов Кэтрин по моей спине пробежала дрожь страха, которая быстро сменилась яростью.

Я развернулся, свирепо глядя на бету.

— Она ушла со своей подругой. Я не смогла их остановить.

— С какой подругой? — спросил Солен.

— Эшлой. Они беспокоились за королеву. Она сказала… она сказала, что вернется к тебе.

Черт. Риэль не доверяла людям короля, которые защищали Зилину. Они привыкли стоять сами за себя. Теперь моя женщина была на свободе, приближалась ее непредсказуемая течка, а повсюду волки, готовые нарушить закон.

— Мы должны найти их, — сказал я Солену. — Быстро.

Мне потребовались все силы, которые у меня были, чтобы не отставать от Эшлы. Она целенаправленно двигалась по району Эвандера. Пока все выглядело не так уж плохо. У Эшлы была склонность все драматизировать. Я не могла упрекнуть ее в этом, потому что обычно она была права.

В воздухе повисла дымка, свидетельство взрывов. Проникновение в оружейную. Я подумала, не подставил ли ее кто-нибудь, чтобы попытаться выгнать из замка. Но почему? Из нашей группы Эшла была самой тихой и застенчивой, но она очень серьезно относилась к своей работе. Что до недавнего времени было иронией судьбы, потому что оружие, хранящееся в том арсенале, использовалось против омег. Возможно, это дало ей некоторое чувство контроля.

Так что это вторжение разъедало ей душу.

— Кажется, все не так уж плохо. — сказала я, надеясь, что она согласиться со мной и сбавит обороты.

Она бросила резкий взгляд через плечо.

— Им плевать на территорию Эвандера, Ри. Им нужен король.

Это не должно было огорчить, но огорчило.

— Мы можем притормозить?

Мне нужно было, независимо от того, согласилась бы она или нет. Мои руки лежали на горящих бедрах, и я глотала дымный воздух.

Эшла нахмурившись осмотрела меня так, как будто на самом деле раньше меня не видела. Она была в такой панике, так нуждалась в друге, союзнике, что совершенно не обратила внимание на мое состояние. Мне не следовало идти. Но после всей информации я ни за что не смогла бы остаться в доме Эвандера, одна, безумно переживая за всех, кого любила.

— Я должна отвезти тебя обратно в клинику, — тихо сказала она.

— Нет.

— Почему нет? Я думала, Эвандер заботится о тебе.

Эшла обхватила голову руками и напряглась в ожидании следующего взрыва. Было страшно, когда я была в доме в безопасности, но это было совершенно по-другому, когда мы находились под открытым небом.

— Он заботился. Или делал это, пока Солен не пришел за ним.

Я выпрямилась, устремилась вперед к замку. Она правда не поняла, что у меня течка. Но это не продлиться долго. Моя кожа горела, и скоро я буду потеть и скулить, ища облегчения. По крайней мере, я так думала. Но она не чувствовала этого запаха, что означало, что и другие волки также не почувствуют. Как только этот конфликт закончится, нам нужно построить в городе безопасные бункеры, чтобы ни одна омега не была застигнута врасплох.

— Солен серьезно относится к своим обязанностям перед королем, — сказала она.

— Эвандер также.

Подождите минуту.

— Ты что, защищаешь его?

— Нет.

Эшла напряглась, когда что-то взорвалось слишком близко от нас.

— Потому что кажется, что ты… как бы защищаешься, когда я произношу его имя.

— Он знает, что я этого не делала.

Она бросилась вперед, но этот разговор был далек от завершения.

Замок было видно, но это не означало, что мы находились близко. Построенный на холме, он был виден отовсюду в городе, его величество нависал над нами. Хаос усилился по мере того, как мы приближались. Все больше людей на улицах, кричащих и дерущихся между собой, кучи и грохот, перевернутые машины, некоторые в огне.

Беты взбесились.

— Омеги! — крикнул кто-то, указывая на нас.

— Не просто какие-то омеги, а королевские омеги, — добавил еще один бета, издевательским тоном.

Эшла схватила меня за руку.

— Ты можешь сделать это, Ри. Они почти поймали меня по пути к тебе…

Она отстранилась, когда по мне прошла очередная волна жара.

— Ты такая горячая.

— Пойдем.

Она не двигалась, а беты приближались.

— Ты…

Я покачала головой.

— Пошли, — более настойчивее сказала я.

Мы побежали, но беты, которые узнали нас, не собирались отпускать нас. Остаточное воздействие сока до сих пор давало мне сверхспособности. Но только благодаря чистой воле мы с Эшлой благополучно добрались до замка.

У меня ныли мышцы, а воздух обжигал легкие. Бета выскочил перед нами, и я наткнулась на Эшлу. Один из них схватил ее, обхватив ее руками и подняв с земли.

Беты окружили нас, подбадривая и сканируя «возьмите омег» и что-то гораздо более непристойное.

Эшла сопротивлялась, но бета был крупнее и намного сильнее ее. Она оттолкнулась ногами от голеней.

Моя реальность начала расплываться знакомым образом. Усталость разрушила защитную маску течки. Одежда пропиталась потом, и я замаскировала предательский вой моей нарастающей течки криком.

Но он прозвучал слишком дико. По-волчьи. По толпе пронеслась тишина. Они поняли. Они поняли, и они окружили нас.

Я бы не ушла без Эшлы. Чтобы они ни планировали сделать со мной, они сделают с ней просто потому, что могли. Дерганье в руках беты ничего не изменило. Он рассмеялся, используя мою подругу как оружие против меня, раскачивая ее взад-вперед, и ее ноги ударили меня, а не его.

— Беги, Ри, — процедила Эшла сквозь зубы.

Она просила бросить ее.

Я бы никогда этого не сделала. Я слишком много знала о том, каково это.

— Нет. Я не оставлю тебя.

Никто не придет, чтобы спасти нас. Мы должны спасти сами себя.

Внутри меня вспыхнул жар, и я испугалась, что превращусь прямо здесь и сейчас. Что, вероятно, было бы не самым плохим вариантом, что могло произойти. Челюсти моей волчицы были намного сильнее человеческих, и я бы с удовольствием перегрызла горло напавшему на Эшлу.

Я сильно наступила ему на ногу.

— Ты сука! — прорычал он, и этого было достаточно, чтобы он ослабил хватку на Эшле.

Ошеломленная, она упала на землю, и я использовала всю маниакальную энергию своей течки, чтобы оттащить ее от него.

Мы были окружены.

Прогремел выстрел, достаточно близко, чтобы беты пригнулись. Некоторые из них упали на землю. Потянув Эшлу, я пробежала по их скорчившимся телам. Если бы выстрел попал в нас, мы могли бы измениться.

Подожди. Мы можем измениться.

— Эш. Изменись, — сказала я, как только мы отошли от толпы.

Мы еще не были в безопасности. Здесь были толпы бет и альф, и вероятно, даже омеги.

— Мы не можем.

— Кто сказал? Они не смогут напасть на нас, если мы будем волчицами.

Если мы останемся людьми, без вопросов они нападут на нас. Они уже напали. И они поняли, что у меня течка.

Я не стала дожидаться е ответа, стягивая одолженную одежду. Это вызвало реакцию толпы, но мне было все равно. Мех уже пробивался сквозь мою кожу, а кости хрустели и перестраивались в мою волчью форму.

Эшла застыла, напуганная старыми правилами. Она была последней из королевских омег не нашедшая свою пару.

Если Эвандер заявит на меня права. Но я не могла об этом думать прямо сейчас

Я зарычала и разорвала на ней одежду. Разъяренная толпа снова надвигалась на нас, и, если она не воспользуется шансом, я не знала, смогу ли спасти ее.

Она откинула голову назад и завыла.

Это моя девочка.

Мех прорвался сквозь ее кожу, разорвав одежду, когда она стряхнула ее. Впервые за пределами Бесплодных земель мы были настоящими волчицами, и будь я проклята, если это не было приятно.

Рычание было хорошим способом заставить бет и тех, кто еще думал, что могут претендовать на королевских омег, отступить к чертовой матери. Они не могли бороться с нами таким образом.

Эта борьба за власть была забавной.

Мы побежали по городу. Эти кварталы были нам незнакомы, и в кои-то веки я была благодарна замку, выступающего в роли ориентира. Мы перепрыгивали через обломки и лавировали мимо разъяренных встречных толп.

Здания становились больше и роскошнее по мере того, как мы приближались к замку. Но здесь дым был густой.

«Он что, горит?» — спросила я.

«Я надеюсь, что нет».

Все, о чем я могла думать, была Зилина. Она не участвовала в боях. Она была там, если ее не эвакуировали. За эти годы я столько раз боялась, что потеряю своих подруг, но все это было слишком реально.

Эшла резко затормозила, а я была так поглощена мыслями о том, что, если… что почти не заметила военную машину, которая нас подрезала. Невозможно было сказать, кто внутри — друг или враг. Но бежать было некуда, и никто не был в безопасности. Двери открылись, но были видны только бронежилеты и оружие. Шлемы скрывали их лица.

У меня возникло воспоминание о крепости. Когда стреляли в Кассиана. Поток воспоминаний был отчетливый. Как меня оттащили от Шарлет. Зная, что ей больно, и будучи не в состоянии ни черта с этим сделать. Как меня уговаривали сделать первый глоток сока. Мгновенная зависимость

И Эвандер. Эвандер единственный, кто мог это исправить. Он мог все исправить… все, что мне нужно было сделать, это позволить ему.

Эшла прижалась ко мне, когда мы приготовились к захвату.

Я спрыгнул со стороны пассажирской двери машины и подошел к волчицам. Я сразу понял, кто из них моя маленькая омега. Она была той, от кого исходило тепло. Та, чей сочный запах уже сводил меня с ума.

Я должен был доставить ее в безопасное место.

Шагнув вперед, я понял, что они готовы сорваться с места, поэтому сорвал шлем и открыл заднюю дверь машины.

— Садитесь в «Хамер», — потребовал я, осматривая местность в поисках приближающейся опасности.

Эшла побежала за мной, вскарабкавшись на переднее сиденье, но Риэль не двинулась с места. Вместо этого я услышал ее голос, словно он звучал у меня в голове.

«Солен. Что, если он учует мою течку?»

Я посмотрел на альфу. Вот черт. Если ее запах сделает с ним то же, что и со мной… Я захочу убить его.

«Мо-ооя», — зарычал зверь у меня в груди.

Волчица Риэль склонила голову набок, как будто услышала мои слова.

Впервые за все время мою кожу покалывало от его близости. Другие альфы смогли измениться после того, как связались с женщинами-омегами. Могло ли это происходить со мной сейчас? Сейчас было не время и не место выяснять это.

— Нам нужно идти, сейчас, — сказал я ей. — Я разберусь с Соленом.

«Доверяй мне», — хотел добавить я. — «Доверяй мне, как доверяла мне, когда мы были молоды».

И, возможно, она также это услышала, потому что осторожно приблизилась к машине. Я последовал за ней, она запрыгнула на заднее сиденье, и я последовал за ней, захлопнув дверь как раз в тот момент, когда Солен нажал на акселератор, заставляя машину рвануть вперед.

— Опусти стекла, — прорычал я.

— Зачем? — раздраженно спросил Солен. — Здесь слишком много дыма.

— Просто, блядь, сделай это.

Я притянул Риэль ближе, накрывая ее тело своим, надеясь, что это перекроет часть восхитительного запаха желания, исходящего от нее. Она захныкала в ответ, и Солен начал действовать, опуская окно.

— Дьявол. У нее течка? — спросил он.

— Не дыши, — предупредил я.

Проклятие, я не хотел драться с ним, но я бы это сделал. В мгновение ока я бы это сделал.

Я посмотрел на волчицу Эшлы, которая с тревогой царапала сиденье. Выражение замешательстве промелькнуло на лице Солена.

— Я не чувствую этот запах. Ее течку, я вообще ее не чувствую.

«Эшла тоже его не почувствовала. Также и Кэтрин», — прошептал у меня в голове голос Риэль.

Я чертовски уверен, что так и было. Мой член напрягся под штанами в качестве доказательства. Я крепче сжал ее, мои пальцы зарылись в ее мех. Она была так прекрасна в своем зверином обличье.

«Что происходит?» — спросила Риэль, но у меня не было ответа.

Я с трудом мог думать, когда ее тело пульсировало напротив моего. Нам нужно было расстаться, но я бы не стал этого делать, пока она не услышит правду от меня.

Я собирался рассказать ей все. Сократить разрыв между мной и маленькой омегой раз и навсегда.

— Мы почти дома.

Используя боковые дороги, Солен доставил нас обратно к северной границе за считанные минуты, хотя это казалось вечностью. Я отпер замок на двери, готовый отвести Риэль в безопасное и тихое место.

«Подожди», — сказала она. — «А как же Эшла?»

— Я дал Тавии слово, — ответил Солен. — Со мной она будет в безопасности.

Тавия доверяла Солену. Этого должно быть достаточно. И Эшла, казалось, не волновалась, что останется с ним.

— Пошли, — сказал я, и Риэль последовала за мной из «Хамера».

Мы побежали к забору, когда Солен умчался с Эшлой, управляя военной машиной также плохо, как и парковался. Благополучно оказавшись за воротами, я повел Риэль через двор к своему дому. Я позвоню Кэтрин, как только мы окажемся внутри, и сообщу ей, что Риэль в безопасности.

Когда мы добрались до крыльца, мои ботинки хрустели по битому стеклу, напомнив мне о разбитых окнах на фасаде.

Проклятье.

Не говоря ни слова, я наклонился и подхватил Риэль на руки, перенеся ее через стекло, чтобы она не порезала лапы. Она еще не могла измениться. Не раньше, чем мы окажемся внутри. Я никому не позволю увидеть ее обнаженное тело. Я сойду с ума. Возможно, она почувствовала это, потому что даже не попыталась.

Внутри я отшвырнул в сторону обломки мебели и направился в спальню. Чертова спальня, в которой она должна была запереться. Как она и обещала.

Что ж, теперь мы оба нарушили обещания, но я собирался сделать все возможное, чтобы больше никогда их не нарушать. Потому что я намеревался пообещать ей много чего до конца ночи.

Я поставил ее на ноги и повернулся, чтобы запереть дверь спальни. Я перевел его во внешний режим для дополнительной безопасности, так как мои наружные окна были разбиты. Никто не мог пройти через ворота, но если они это сделают, то не пройдут через эту дверь.

Мы были в безопасности. Я прижался лбом к твердой древесине дверного косяка и вздохнул.

— Эвандер.

По дрожащему голосу Риэль, я понял, что она вернулась в свой человеческий облик. Я развернулся и двинулся вперед, пока не смог взять ее лицо в ладони, чтобы осмотреть.

— Ты в порядке? Тебе больно?

На ее щеке было немного сажи, и я смахнул ее большим пальцем, пока не понял, что это с моих рук.

— Кровь? У тебя кровь?

Я осмотрел ее тело на предмет порезов и синяков. От плеча до кончиков пальцев. Торс, ноги… черт, она была обнаженной.

— Я в порядке, — дрожа сказала она. — А ты?

— Я?

Она беспокоилась обо мне.

— Мне не больно. Ни капельки. Но ты могла пострадать. Ты обещала, что останешься здесь, где безопасно.

— А ты сказал, что защитишь меня во время течки! Ты поцеловал меня! А потом ты ушел, просто как… — она замолчала, не сказав того, что собиралась сказать.

— Просто как кто?

Она уже знала, что я ее альфа из-за стены? Или был другой мужчина, о котором она заботилась достаточно сильно, чтобы потерять?

И чтобы я сделал, если в ее прошлом был кто-то другой?

Она переступила с ноги на ногу, ее руки нервно сжались.

— Когда я была маленькой девочкой, я играла с мальчиком-альфой через дыру в стене, которая отделяла Луксорию от Бесплодных земель. Он никогда не называл мне своего имени, но сказал, что мы друзья, и я поверила ему. Я действительно верила ему. Пока однажды, когда я пришла к дыре, как обычно, она не оказалась заделана. Была только…

Я прижал палец к ее губам, прежде чем она успела сказать остальное.

Настала моя очередь.

Я запустил руку под воротник своей рубашки и вытащил кожаный шнурок, на котором висела драгоценная пуговица, которую я оставил для нее много лет назад.

— Это, — прошептал я. — Там было только это.

У Риэль расширились, когда она увидела предмет, который я у нее забрал.

— Да.

— Он оставил это для тебя, чтобы ты не слишком грустила, когда он уйдет.

Она наморщила лоб в замешательстве.

— Откуда ты знаешь…

А затем быстро сменилось чем-то, что заставило мое сердце сжаться. Понимание. Боль. Гнев.

Предательство.

— Это был ты? — выдохнула она, знакомые слезы навернулись на ее глаза. — Ты был моим альфой.

Моим альфой. Эта фраза дала мне надежду.

Я позволил ей отойти достаточно, чтобы я мог залезть в свой карман и достать пуговицу со смайликом, которую держал рядом все эти годы. Я протянул ее, чтобы она увидела.

— Я никогда не забывал тебя. Ты была со мной везде, куда бы я ни пошел. Каждый день, чтобы помнить о тебе.

Риэль покачала головой, ее лицо сморщилось от еще больших эмоций. Черт, она выглядела так, словно ее сломало. И мое сердце бешено колотилось, требуя, чтобы я что-нибудь сделал. Что угодно, лишь бы это исправить.

— Мы… ты… ты обещал, что всегда будешь рядом. Ты обещал, что мы навсегда останемся друзьями. И я знаю, было глупо в это верить, но я поверила. Ты дал мне надежду. Ты заставил меня думать, что все может быть хорошо, а потом ты сломал мою…

Она с трудом сглотнула. Внезапно она перестала быть Риэль, она стала крошечным зеленым глазом, смотрящим на меня через дыру в стене. Она была маленькой. Ей было больно. Она боялась.

— Как ты мог это сделать? Когда ты понял, кто я такая?

— Я не был уверен, пока не увидел кулон.

— Но ты подозревал?

Не совсем. Я покачал головой.

— Я видел тебя в каждой омеге, с которой когда-либо пересекался. Я расспрашивал каждую женщину твоего возраста с темными волосами. Жила ли она с четырьмя другими? Не теряла ли она опекуна, когда ей было девять? Рвала ли она цветы или нет? И нравились ли ей… ей пуговицы…

Я шагнул вперед. Если я смогу просто прикоснуться к ней еще раз, она поймет, что я говорю правду. Но она отшатнулась прежде, чем я коснулся ее.

— Однажды я перестал спрашивать, потому что каждое «нет» заставляло думать меня, что у тебя ничего не вышло, и я не хотел думать…

— О моей смерти? — огрызнулась она. — Как и многие другие омеги?

— Я делал все, что мог, чтобы улучшить ситуацию. Когда король отказался платить жалованье за службу все… изменилось из-за меня. Если я видел, что солдаты нападают на омег без причины, я это пресекал. Я советовал Аделаю быть справедливым, насколько это было в моих силах. Я делал все, что мог, стоя на своем месте рядом с королем. И знаешь почему? Из-за тебя. Из-за одной маленькой девочки, которая осмелилась подойти к стене и показать мне, что мы не такие разные. Я стал правой рукой короля только из-за этого, разве ты не понимаешь?

Мне нужно было, чтобы она увидела, что я все еще тот мальчик, который сражался с демонами, чтобы защитить ее.

— Я не всегда поступал правильно, Риэль, но я делал все, что мог, потому что ты всегда была в моих мыслях и в моем гребаном сердце.

Она покачала головой, открыла рот, чтобы снова наброситься на меня, но я не мог ей это позволить. Не раньше, чем она все узнает.

— Я любил тебя, маленькая омега, — прохрипел я. — В то время я не знал. Я не понимал, что это за чувство, пока мне не пришлось отказаться от тебя. Я был мальчиком. У меня не было слов, чтобы объяснить, что происходило в моем сердце. Я просто знал, что должен защитить тебя. Они заставили меня уехать, и я знал, что, если ты продолжишь приходить к стене в поисках меня, кто-нибудь найдет тебя. Кто-то, кто может причинить тебе боль. И я не мог рисковать.

Я снял шнурок с пуговицей со своей шеи и протянул ей.

— Я надеялся, что этого будет достаточно, чтобы ты поняла… Мне не все равно.

Время остановилось, пока Риэль смотрела на кулон. Это могли быть минуты или часы, я ждал, что она что-нибудь скажет. Я предлагал его обратно. Она может взять его и носить так, как носила так долго. Но на этот раз это будет значить больше. И мы это знали.

Риэль сделала маленький шажок ко мне. Почти незаметный. Но на этот раз ее взгляд был устремлен не на пуговицу, которую я подарил ей много лет назад.

Он был на маленькой коричневой пуговице, которую я держал между пальцами другой. Та, с поблекшим смайликом, которую я носил все эти годы.

— Ты действительно сохранил Джуниора?

Ее голос был едва слышен, и она вытерла слезы со щек, словно они могли вызвать потоп, если бы она позволила им пролиться.

— Джуниор?

Она фыркнула, указывая подбородком на кнопку со смайликом.

— Так его звали до того, как я отдала его тебе. Джуниор.

Я вздохнул.

— Да. Я сохранил Джуниора. Это было все, что у меня осталось от тебя, и достаточно крошечным, чтобы никто это не отнял.

— Но ты сохранил его, даже когда вырос, и никто не мог это забрать. Зачем ты это сделал?

— По той же причине, по которой ты сохранила свою.

— Скажи это, — прошептала она.

Еще один крошечный шаг ближе. Черт, я хотел протянуть руку и притянуть ее к себе. Но она должна была сделать выбор. Она должна была понять, что на этот раз все под контролем.

— Чтобы напоминать мне о том, что было потеряно, что я никогда не смогу иметь.

Риэль сжала губы, кивая и смаргивая слезы.

— Но теперь мы снова нашли друг друга. Значит ли это, что мы можем? Наконец-то у нас есть то, чего мы хотим?

— Стены больше нет, — пробормотал я. — Мы можем закрыть дыру. Чего ты хочешь, маленькая омега?

Ее глаза блуждали по моему лицу, смягчаясь, пока не засияли эмоциями. На этот раз она сделала решительный шаг вперед, подойдя так близко, что жар ее тела угрожал прожечь мою одежду.

— Я хочу вернуть свой кулон, — сказала она.

Затем ее губы прижались к моим в совершенно ином обещании.

В мои самые мрачные дни мечта о моем принце была единственной, что придавало мне силы продолжать идти вперед. Крошечная искра света в бесконечном тоннеле.

Так много раз я задавала себе вопрос, реален ли он, или он плод моего воображения, как те игры, в которые я играла со своими маленькими раскрашенными маленькими камнями в ржавом домике из консервной банки. Я была закаленной в боях омегой, которая имела смелость мечтать. Это помогало мне хорошо выполнять свою работу, потому что я знала, что альфы способны на сострадание, даже если оно таится глубоко в их гнилых сердцах. Зилина была не первой королевой-омегой. Когда-нибудь мой принц решил бы, что его любовь ко мне настолько сильна, что он разрушил бы стены между нами, чтобы вернуться за мной.

За мной и только за мной.

И теперь, наконец, мы могли принадлежать друг другу. Я никогда не отпускала его.

Волны жара разливались по моему телу. Он был нужен мне сейчас. Обвив руками его шею, я поцеловала его. Его руки были на моей спине, и кулон касался моей обнаженной кожи, когда мы встретились в горячем поцелуе.

Наши языки переплелись, я была так голодна, так жаждала. Изменение всегда исцеляло то, что нас беспокоило, и мышечную слабость, затуманенность мозга, которое постоянно присутствовало с тех пор, как я очнулась в клинике Эвандера — до сих пор я даже не осознавала, насколько плохо себя чувствую, — все это сменилось этой ненасытной жаждой.

В Бесплодных землях течка несвязанной омеги было чем-то, чего стоило бояться. Даже сейчас я была в ужасе. Не потому, что Эвандер причинил бы мне боль, а потому что, чтобы ни случилось дальше, все изменится.

Он притянул меня к своему твердому, готовому телу, целуя так настойчиво, что я подумала, что умру без его прикосновений. Хотя я никогда не переставала мечтать о своем принце, я никогда не осмеливалась думать, что течка может быть… веселой.

Слишком знакомое чувство захлестнуло меня. Это была не течка. Нет, это была жажда чего-то гораздо более зловещего.

Сок. Нет. Было похоже, что мое тело боролось само с собой, разрываясь между удовольствием и болью, и этой ужасной пропастью между ними.

Я отстранилась от поцелуя. Глаза Эвандера были дикими, светящимися желанием. Он крепче сжал мое тело. Его животное реагировало на все сигналы, которые я ему посылала.

— Эвандер.

Я едва смогла произнести это слово.

— У кого-нибудь из омег, вернувшихся из крепости, уже была течка?

Он медленно покачал головой.

— Ты первая.

Я даже не могла сделать полный вдох. Страсть всегда над всем брала верх — над движениями, разумом, человечностью, — но это жажда… если бы Эвандер не держал меня, я бы стояла на коленях. Это было нехорошо, и я была так зла на тех омег, которые когда-то были моими друзьями, и все же напоили меня этим ужасным напитком, и на людей, которые думали, что мое тело — их личная игровая площадка.

Нет. Я не позволю им отнять это у меня. Я всю свою гребаную жизнь ждала своего принца, и черт возьми, была уверена, что не слишком пострадала, чтобы заполучить его.

— Я хочу…

Я не хотела это говорить. Я покачала головой, но ничего не могло унять это страстное желание.

Он приподнял пальцами мой подбородок, чтобы я встретилась с его пылающим взглядом.

— Продолжай так смотреть на меня, — прохрипела я.

У него была сила, способная прогнать это желание.

— Маленькая омега, скажи мне, что не так.

Сквозь пламя была печаль. И что-то, что разбило мое измученное, отравленное соком сердце. Поражение. О боги, он думал, что я не хочу его. Что он мне не нужен. Что я не загадывала при каждой падающей звезде в пустыне, чтобы он вернулся ко мне.

— Я хочу…

Сжав губы, я должна была взять себя в руки.

— Я хочу тебя, но я также хочу сока.

— Нет.

Он снова поцеловал меня, и его настойчивость разожгла во мне пламя. Я отдалась ему, чтобы позволить его любви исцелить меня, снова сделать целой. Возможно, впервые.

Он сделал несколько осторожных шагов, подводя меня к кровати. Когда задняя часть моих бедер коснулась матраса, я заползла на него, не сводя с него глаз.

Эвандер медленно расстегнул пиджак, с каждым движением открывая мне все больше себя. Пиджак упал на пол. Его грудь была мускулистой, с порослью темных волос, которые становились более густыми ниже к пупку. Я одобрительно застонала, когда он ослабил ремень и расстегнул ширинку. Его массивный член был напротив моего живота, и мои мышцы заныли от предвкушения того, как он войдет в меня.

Теперь он был обнажен, и его член был таким же великолепным, как я себе представляла.

Матрас прогнулся под его весом, когда он забрался на кровать. Его губы изогнулись в улыбке, когда я одобрительно застонала. Было так приятно на самом деле расслабиться во время течки. Знать, что я в безопасности.

Эвандер убрал влажную прядь волос с моей щеки. Я запрокинула подбородок, желая, чтобы он снова поцеловал меня. Я хотела, чтобы этот мужчина, черт возьми, поглотил меня, и я никак не могла выразить это словами.

Но вместо этого мой принц надел мне через голову потертый кожаный шнурок и погладил кулон, когда тот лег на мою кожу. Как же я скучала по знакомой, запретной тяжести этого кулона. Пуговица легла между моих грудей, и он не мог оторвать от нее глаз.

— Прекрасно, — прошептал он.

Моей новой мечтой было, чтобы он смотрел на меня таким, каким был, с чистым обожанием и обжигающим желанием, но это ужасное чувство, которое я все еще не могла контролировать, вонзало в меня свои когти.

Я никогда не думала, что ему придется спасать от нападения моего же вида.

— Эвандер, — захныкала я. — Мне нужно… Мне нужно…

— Ш-ш-ш.

Он провел губами по моей коже, и его борода щекотала мою щеку. Его пальцы были на кнопке, и я извивалась под ним, нуждаясь в его прикосновениях.

Он обвел мой сосок шершавой подушечкой большого пальца, и мое тело приподнялось с кровати навстречу его прикосновениям.

Намеревался он делать это или нет, но он собирался довести меня до грани полного безумия. Я попала в такт его ритму, и тогда он сильно ущипнул меня.

Я вскрикнула, и Эвандер кивнул, оседлав меня.

— Ты такая красивая, когда необузданная.

— Пожалуйста.

— Ты всегда была красивой. Даже когда я мог видеть лишь небольшую часть тебя.

Он провел пальцами по моей скуле, и я ахнула, когда они стали влажными. Я понятия не имела, что плачу. На этот раз это были слезы счастья. Его пристальный взгляд скользнул по мне, и он положил одну руку на свой массивный член. Я извивалась, пытаясь повернуться так, чтобы я могла взять его.

Эвандер знал, что мне нужно. Мы могли заняться нежным и сладким в другой раз. Прямо сейчас мне нужно было, чтобы он владел мной. Чтобы прогнать все плохое. Схватив меня за бедра, он широко раскрыл меня. Эти руки, которые были такими нежными всего несколько мгновений назад, приподняли мои бедра.

Он зарычал, опуская лицо к моей киске. Звук эхом разнесся по моему телу, когда он провел языком по складке моих нижних губ, и его губы нашли мой клитор. Он сосал долго и сильно, и внизу моего живота нарастало давление.

Его язык кружил, находя самые чувствительные места и дразня их до безумия. Словно он знал, что внутри меня нарастают волны, и он не хотел, чтобы я сломалась. Еще нет.

Его рука скользнула под меня, приподнимая меня выше. Он провел пальцами по всей длине моей щели, дразня мою попку, но не ограничиваясь этим. Вместо этого он просунул два пальца в мою киску и начал двигать ими.

— Эвандер! — закричала я, запутавшись пальцами в его коротких волосах.

Это было так много, но этого было недостаточно. Мне нужен был его член внутри меня. Я пытаюсь сказать ему, но это больше не имеет смысла.

Эвандер посмотрел на меня, когда я потянула его за волосы. В этот момент он больше походил на волка, чем на человека, и мое собственное животное отреагировало инстинктивно. Он поднялся на колени. Этот великолепный член блестел капелькой влаги на кончике. Он качал его, и я заскулила.

Он поравнялся с моей щелью и проник внутрь. Не было необходимости замедляться. Словно у кого-то из нас еще оставался контроль. Он толкался сильно, быстро и так глубоко.

Я вскрикивала, иногда слова имели смысл, а остальное меня не волновало. Я делала все, что могла, чтобы выпить его. То, как он прижимался ко мне. Капли восхитительного пота, стекавшие с его кожи, когда он подошел к краю. То, как напряглись его мышцы, и его тело замерло, прежде чем его член набух внутри меня. Его горячее семя брызнуло внутрь меня, и он застонал, целуя меня, когда кончил.

Это был момент, о котором я мечтала все темные ночи. Когда мой принц заявил на меня права.

И теперь я навсегда принадлежала ему.

Я взревел, когда мое освобождение поразило меня подобно грому, разрушая путы, которые держали моего зверя на расстоянии. Мой узел набух, соединения нас с Риэль, в то время как ее оргазм пульсировал по всей моей длине.

Мы были связаны навсегда.

Разрыв полностью сократился.

Никакая стена больше никогда не встанет между нами.

Чувство освобождения моего животного и в тоже время привязанности моего сердца к паре должно было вызвать конфликт эмоций, но вместо этого это было идеальное сочетание. Впервые в жизни я был в гармонии.

Положив одну руку ей на подбородок, я нашел ее глаза. Риэль моргнула, выглядя расслабленной и даже шокированной.

— Что мы сделали?

— То, что должны были сделать много лет назад, если бы жизнь не была такой жестокой. Мы соединились, пара.

Она улыбнулась, и это была та же улыбка, которую я помнил, когда она была девочкой. Настоящая улыбка, которая исходила из ее души. Здесь, в моей постели, она даже не была омрачена тяжелым прошлым, которое она пережила. Это было просто… счастье. И я почувствовал, как это разливается по моим венам, вытесняя все сожаления, которые разбавляли мою кровь.

— Пара, — прошептала она, и я поцеловал это слово, сорвавшееся с ее губ, прежде чем отстраниться и посмотреть на нее.

Моя сильная и прекрасная омега. Моя. Навсегда.

Я хотел сказать ей и услышать это из ее собственных уст. Обещание, подобное тому, которое мы давали в детстве, но на этот раз лучше.

— Ты будешь моей, а я буду твоим. Скажи это, маленькая омега.

— Ты будешь моим, а я буду твоей, мой альфа.

— Навсегда.

— Навсегда, — согласилась она.

Давление моего узла в ее лоне ослабло, и я выскользнул из ее тела, чтобы подождать следующей волны течки, которая накроет ее. Прижавшись к моей груди, Риэль удовлетворенно вздохнула, и я почувствовал, как я также улыбнулся. Каждый из нас был частью другого, не совсем совершенный, пока мы не объединились. Если бы кто-нибудь попытался объяснить мне это до этого самого момента, я бы назвал их сумасшедшими. Аделай, Дэггер, Кассиан. Никто из них не смог бы убедить меня, потому что я не искал чего-то, что могло бы наполнить мое сердце. Много лет назад я оставил свое сердце в маленькой дыре в стене. Я просто не думал, что снова его найду.

— О чем ты думаешь? — спросила Риэль.

Она посмотрела на меня снизу-вверх, положив голову мне на грудь, и я не смог бы назвать более красивого зрелища.

Я пригладил ее волосы, чтобы затеряться в глубине ее глаз.

— Я думаю, это называется судьбой, — сказал я. — Я никогда не верил в это до сих пор.

— Судьба. Я тоже.

— Когда что-то давно утраченное возвращается к тебе. Когда ты думаешь, что надежды нет, но она приходит в последнюю минуту. Судьба.

— Ты веришь в это сейчас?

— Как я могу не верить? — прошептал я. — Ты здесь.

Риэль нежно поцеловала меня в грудь, прежде чем нахмурилась.

— Что? — спросил я.

Она покачала головой, приподнимаясь, чтобы опереться на локоть.

— Я не знаю. Что-то… изменилось. Я могу более контролировать… свою течку?

Это соответствовало тому, что я знал о течке омег. Она не сходила с ума от желания. Она не корчилась от боли из-за потребности, которое нужно было удовлетворить. Но перед тем, как я отнес ее в постель, она упомянула о соке.

— Тебе и раньше хотелось этого наркотика, — напомнил я. — Как ты себя сейчас чувствуешь?

Риэль пожала плечами.

— Меня это не привлекает. Как ты думаешь, это вернется вместе с тягой к… — она отвела взгляд, — тебе?

— Я не знаю.

Мысль о том, что ее желание ко мне связано с отказом от сока, выбила меня из колеи.

— Но мне нужно, чтобы ты сказала мне, если это произойдет.

Она кивнула.

— Может быть, эта связь что-то значит, — пробормотала она, почти про себя. — То, как сок воздействует на животное, и то, как наша связь, похоже влияет на симптомы. Может ли это… Я не знаю, может ли это что-то значить?

Я обдумал это. С наступлением течки ломка усилилась, но она смогла сопротивляться этому.

И спаривание полностью убрало тягу. Без сомнения, это что-то значило. Черт, если бы я еще понял, что.

— Необходимы дополнительные исследования, — ответил я, и Риэль ухмыльнулась.

— Ты только что пошутил о сексе?

— Я же говорил тебе, я все время шучу.

Ее взгляд стал нежнее.

— Да, я помню.

Она снова положила голову мне на грудь. Я чувствовал, как ее кожа становиться горячее. Скоро она снова будет пульсировать от желания.

— Значит, ты мне поможешь? — спросил я. — С моими исследованиями?

— Ты имеешь в виду больше секса или партнера по лабораторным работам?

— Технически, и то и другое.

Я провел большим пальцем по ее полной нижней губе, уже пробуя на вкус поцелуй, который я ей подарю.

— Теперь мы можем сделать и то, и другое, Риэль. Любить друг друга и помогать другим омегам найти способ контролировать эту зависимость.

— Больше никакой стены, — пробормотала она.

— Это, черт возьми, в прошлом.

Ее нога скользнула по моей, ее тело, уже стало скользким от жара.

— Тогда да. Я хочу все. Любовь и революцию.

— Готова? — спросил я, приподнимаясь, чтобы снова поглотить ее.

Просыпаться рядом с моим принцем… моей парой… моим альфой было слишком хорошо, чтобы это было правдой. Мы провели большую часть ночи в тумане вожделения, и когда явные признаки течки покинули мое тело, я испугалась, что все это мне почудилось. Я похлопала себя по груди и плотнее прижалась к Эвандеру, когда обнаружила, что кулон действительно там. Его глаза распахнулись, а тело задрожало. Именно тогда я поняла, что он проснулся очень готовым к новому дню.

И я более чем готова сделать все, чтобы у него было потрясающее начало.

— Риэль, — его голос был хриплым, — мне нужно измениться.

— Тогда тебе следует измениться.

Мы уже были обнаженными, так что было намного проще. Затем я вспомнила кое-что очень важное.

— Ты когда-нибудь раньше был в своей волчьей форме?

Он покачал головой. На его лбу выступили капельки пота.

Я откинула одеяло и еще раз взглянула на его красивое, закаленное в боях тело. Все те часы, что я простояла по ту сторону стены, наблюдая за его тренировками, я так и не поняла, кем он станет. И я, наконец, смогла пожать плоды его тяжелой работы и моего терпения.

Я никак не могла подготовить его к этому опыту. Я не знала, каково это — быть без своего животного. Но я хотела помочь ему.

— Доверяй своим инстинктам. Твой волк знает, что делать.

Эвандер потянулся ко мне, притягивая к себе. Жар опалил мою кожу, когда он завладел моими губами в горячем, голодном поцелуе. Если бы я не знала, что он был в нескольких минутах от того, чтобы покрыться шерстью, я бы скользнула на его твердый член и скакала на нем, пока он не будет снова заперт во мне.

— Ты не можешь изменяться по желанию? — спросил он, отодвигая меня на край кровати, а затем поднимаясь с нее сам.

Его волосы были в беспорядке после нашей совместной ночи. Казалось абсурдным думать, что он очарователен, учитывая все то, что он сделал с моим телом, и что он собирался превратиться в волка, но мое сердце наполнилось радостью от этой мысли.

Я обдумала его вопрос.

— У меня никогда не возникало желания изменяться. Я делаю это только потому, что, либо так, либо умереть человеком.

Его рот приоткрылся.

— С тех пор, как я был маленьким мальчиком, я мечтал о двух вещах. Каким-то образом найти тебя… и превратиться в своего волка. Почему бы тебе не измениться в свое животное?

Я скрестила руки на груди.

— Ты знаешь, альфа. Потому что изменение ассоциировалось с тем, что мы были дикими и слабыми, чем наши соседи в Луксории.

— Нет.

Он уже встал с кровати, направляясь к двери.

— Превращение — это сила. Обещай мне, что ты больше никогда не откажешь своему животному.

Мое сердце ныло из-за того, что омеги всегда имели доступ к этой силе, и все же мы были наказаны за это.

— Я обещаю.

Я последовала за ним через весь дом, оставив свой кулон на прикроватном столике. Мне не нравилось снимать его, это была частичка меня, символ того, что любовь действительно может победить все.

Эвандер упал на колени, как только добрался до внутреннего двора. Кэтрин выбежала, когда увидела нас там, но на его коже расцвел мех, прежде чем она успела возразить. Она пристально посмотрела на меня. Я все еще была человеком, все еще обнаженной, и все еще чувствовала, что меня осуждают за то, что я обладаю этой удивительной способностью. И я понимала, что делать это в присутствии беты может иметь неприятные последствия. Даже для альфы.

Изменение Эвандера было быстрым, что было хорошо, потому что это было больно, когда длилось слишком долго. Он поднялся на лапы, запрокинул голову и завыл.

По моему телу разливалось тепло, но это не было сигналом об опасности. Мое животное шло добровольно, наслаждаясь возможностью побегать со своей парой. Я никогда не делала это, если меня не накрывала паника, или страх, без того, чтобы кто-то был слишком близко, чтобы причинить мне боль.

Я никогда не думала, что мое животное может быть таким красивым.

«Мой альфа».

Я толкнула его мордой.

«Куда нам бежать?»

«В замок», — сказал он. — «Там мы будем в безопасности».

— Генерал Эвандер! — заплакала Кэтрин. — Ты не можешь выйти в город в таком виде.

Он зарычал, и она попятилась, в благоговении, страхе или чем-то еще, и набрала код, чтобы выпустить нас.

Эвандер помчался по улицам Луксории. Битва за ночь утихла, но после того, что я увидела вчера, я поняла, что война далека от завершения. Нам нужно было сделать Луксорию безопасным местом для процветания всех — альф, бет и омег. У меня не возникло проблем с тем, чтобы не отставать от него. Стражники, охранявшие королевские ворота, взвели курки своих ружей, пока не поняли, кто приближается, а затем опустились на одно колено.

Даже для меня. Они позволили мне пройти, потому что мое место здесь, в замке, с Эвандером.

Он повел меня в ту часть замка, где я никогда раньше не была, даже будучи дамой при дворе королевы. Здесь было не так роскошно, как жилые помещения или места, куда королевские особы приглашали своих посетителей. Здесь было гораздо более практично.

Эвандер постучал в огромную деревянную дверь с вырезанным символом Луксории. Я была удивлена, что его величество сам открыл дверь. Я позавидовала ему из-за того, что он чувствовал себя в безопасности в своем собственном доме, даже когда на него напали. У него хватило наглости думать, что он никогда не потеряет свою корону. Это было восхитительно, но глупо.

Беты проникли в оружейную. Неизвестно, какие еще королевские секреты были раскрыты.

Пристальный взгляд короля Аделая переместился с Эвандера на меня, а затем обратно на Эвандера. Улыбка, наконец, расцвела на его губах.

— Немного драматично, Эвандер, тебе не кажется?

У короля было чувство юмора? Это, наверное, дело рук Зилины.

«Вовсе нет», — ответил Эвандер. — «Чертовски приятно быть тем, кто я есть».

Король собрался с духом, и у меня возникло ощущение, что я упускаю какой-то важный контекст, о котором мне нужно будет спросить Эвандера, как только мы останемся наедине. Если мы сможем держать руки подальше друг от друга достаточно долго, чтобы сделать это.

— Зилина, — сказал его величество, не отворачиваясь от нас. — Отведи свою фрейлину в ее покои и проследи, чтобы она изменилась.

О. Значит, короля не позабавило, что мы появились в мехах. Напряжение было сильным, и небольшой старый страх вернулся. О том, как Эвандер получал выговор от своего тренера, и о том ужасном избиении. Но теперь он был мужчиной и мог постоять за себя даже против короля.

Зилина появилась в дверях позади своей пары.

— Ты виляешь хвостом. Это очаровательно.

Я раздраженно выдохнула.

«Я не милая. Я жестокая».

— Пошли, эти двое хотят поговорить об альфа-вещах, и я не против. Нам нужно обсудить омега-вещи.

Она помахала мне рукой, но больше ничего не сказала, пока мы не завернули за угол, затем она опустилась на одно колено и обняла меня.

— Так приятно видеть тебя такой.

Она зарылась лицом в мой мех.

— Мы так боялись за тебя.

«Настолько мне было плохо?»

Я никогда не рассматривала возможность того, что я не поправлюсь, но, судя по слезам, которые появились на глазах Зилины, она определенно так считала.

— Мы думали… — рыдание заглушило ее слова, — мы думали, что ты изменилась навсегда. Словно ты стала полноценным мутантом. Сначала твое состояние ухудшилось. У нас в замке есть несколько омег, которые так и не поправились. Вот почему мы ввели тебя в кому. Некоторые другие врачи считали, что нам следует бросить все попытки вылечить тебя…

«Что ты имеешь в виду, бросить попытки вылечить меня?»

— Они предложили эвтаназию.

Она вздрогнула.

— Но Эвандер сказал мне верить, и он тебя вылечит. Я надеялась, что это не только из-за его гордости. Я хотела, чтобы у вас двоих была связь.

Она провела пальцами по моему меху.

— Ты такая мягкая. Твой мех густой и шелковистый. Изменение может избавить от многих плохих вещей.

«Могу я их увидеть? Омег, которые здесь?»

Мне потребовалось бы некоторое время, чтобы смириться с тем, чем она только что поделилась со мной. Но, возможно, я смогла бы найти какое-то взаимопонимание с этими омегами и извлечь что-то хорошее из этой ужасной ситуации.

— Да, но не так.

Зилина с трудом поднялась на ноги. Ребенок должен был родиться со дня на день.

— Я не знаю, какой эффект это окажет на них. Ты можешь измениться?

«Да».

Два изменения за два дня были не единственным, что напугало меня. Я задавалась вопросом, имела ли тяга к соку, когда я была в постели с Эвадером этой ночью, какое-то отношение к моему изменению.

Было ли это еще одним затяжным эффектом отравления.

И столкнуться лицом к лицу с тем, что могло бы случиться со мной, было абсолютно ужасно.

Войти в свою квартиру после месячного отсутствия было нереально. Я никогда не чувствовала, что она принадлежит мне.

— Останься со мной, — умоляла я Зилину.

Она кивнула, опускаясь в кресло у окна.

— Здесь ты в безопасности. Мне не нравиться видеть тебя такой напуганной. Аделай защитит тебя, чтобы ни случилось.

Это было многозначительное заявление, потому что оно могло относиться к моему состоянию или состоянию города.

— Эвандер защитит меня.

Она улыбнулась и потерла живот.

— Да, он так и сделает.

После того, как я изменилась, я быстро приняла душ и снова оделась как дама королевского двора, словно ничего не изменилась.

— Разве нет ничего среднего между этими душными платьями и военной формой, что мы могли бы надеть?

Им обоим было ужасно неудобно.

— Носи все, что хочешь, — усмехнувшись сказала она. — Когда мы были детьми в Бесплодных землях, я всегда хотела одно из великолепных платьев, которые, как мы видели, альфы надевали на гала-концерты. Я думаю, только Эшла разделяла эту мечту, или она слишком вежлива, чтобы просить, чего она на самом деле хочет. К тому, чтобы говорить открыто, нужно привыкнуть, но оно того стоит. О чем мечтала ты?

К моим щекам прилил румянец.

— Ты не поверишь, если я тебе расскажу.

— Мы в замке, и я отзываюсь на титул «ваше величество». Поэтому я думаю, что возможно все.

Я похлопала по груди, ненавидя то, что на мне нет кулона. Я всегда делала все возможное, чтобы сохранить этот секрет от девочек, когда мы жили в хижине. Но сейчас я хотела показать ей.

— Я мечтала о Эвандере.

Ее губы приоткрылись, и она кивнула. Она подумала, что я говорю фигурально, а не буквально, и когда-нибудь я расскажу ей всю историю. Может быть, расскажу и ее ребенку тоже. У меня было предчувствие, что у нее родиться девочка, и, как ее тетя, я хотела убедиться, что она знала, что мечты сбываются.

Зилина провела меня по замку, к служебным коридорам. Они все еще казались более знакомыми, чем жилые помещения, которые я должна была назвать домом. Я чувствовала, что здесь надолго не задержусь, если только Эвандер не предпочтет назвать замок своим домом.

Я вздрогнула от знакомого запаха медчасти. Она была слишком похожа на клинику. И в ней также не было окон. Возможно, в этом был какой-то смысл в том, чтобы держать больных омег подальше от естественного света. Я задавалась вопросом, было ли это потому, что это делало нас более восприимчивыми к его теплу. Или это усилило тягу к соку.

Потому что и то, и другое случилось со мной, когда меня освободили. Конечно, когда я покинула покои Эвандера, начался сущий ад, но это было довольно обычным явлением в Луксории, а в Бесплодных землях день заканчивался на «у».

Зилина схватила меня за руку, когда мы стояли за дверью.

— Если это слишком, мы можем уйти.

— Нет. Я хочу им помочь.

— Мы все хотим.

Она прикусила губу, прежде чем повернуться к двери.

— Но я знаю, через что они проходят, — запротестовала я, следуя за ней.

У них не было отдельной комнаты, как у меня. Первые несколько человек были огорожены раздвижными шторами. Подключены к проводам и аппаратам, как и я, их глаза были закрыты.

В коме.

Меня пробрал озноб, и Зилина погладила меня по руке.

— Все хорошо.

Именно тогда я услышала крики. Наверное, я была слишком напугана, слишком погружена в свои переживания, чтобы заметить их раньше. Они звучали так знакомо.

— Вот так это было в замке, — сказала я.

Воспоминание было таким четким, словно я была там.

— Так много омег, жаждущих сока. Они не были животными, но они больше не были людьми. Но звук…

— Я знаю.

Зилина покачала головой.

— Как трудно это слышать. Но мы не можем их бросить.

Осторожно мы пошли дальше по помещению. Увидев нас, медик присела в реверансе.

— Пожалуйста, дайте мне знать, если захотите узнать последние новости о наших пациентах, — сказала она.

Я покачала головой, приложив ладони к стеклу. Эти омеги, те, которые просили сока, были заперты в боксах, словно они представляли опасность для всего, что их окружало. Были ли они уже изменены, как назвал это Эвандер? Способен ли их мозг к исцелению?

— Можно мне понаблюдать за ними некоторое время?

— Конечно, — сказала медик.

Я не знала, что искала. Знак того, что они похожи на меня, или, может быть, проблеск надежды на то, что они могут излечиться. Я знала некоторых людей за стеклом, но они не узнали меня.

Я задавалась вопросом, снятся ли им все еще сны.

Вошел Эвандер, который выглядел таким красивым в своей военной форме. Я не двигалась с места, наблюдая, надеясь установить какие-то связи, которые помогли бы избавиться от этого ужасного беспорядка. Он обнял меня за талию и поцеловал в макушку.

— Некоторым из них стало лучше. Некоторым повезло меньше, — мягко сказал он. — А некоторые оставались такими все это время. Тебе повезло, моя маленькая омега. Ты справилась.

Я повернулась к нему, наслаждаясь теплом его тела сейчас больше, чем когда-либо.

— Мы можем у них поучиться.

Он кивнул.

— Я поняла, что ты был единственный, кто учуял мою течку, — сказала я. — Кэтрин была совершенно невежественна, а Эшла не почувствовала, пока не прикоснулась ко мне. Там, в Бесплодных землях, течка была похожа на цепную реакцию. Как только у кого-то из нас она начиналась, в бункерах безопасности не было свободных мест. И Солен что-то подозревал, но не потерял контроль.

Эвандер сжал губы, обдумывая это.

— Моя течка была вполне терпимой. Возможно, потому что я лежала в мягкой постели, а может быть, потому что у меня был доступ к горячей воде в душе. Но это могло быть также из-за сока.

Я разволновалась.

— Я хочу помочь этим омегам. Всем омегам. Возможно, небольшая доза сока может предотвратить течку у омеги и сделать ее менее опасной для неспаренных женщин.

— Это возможно.

Он отошел от меня, чтобы взять планшет. Его взгляд был прикован к цифрам.

— Я хочу, чтобы ты поработала здесь со мной, маленькая омега. Все, через что ты прошла, сделало тебя сильнее. И теперь у нас есть шанс подарить то, чего я не мог. Надежду. И поскольку ты была в такой же ситуации, у тебя есть уникальный опыт, которым не может обладать целая армия врачей.

— С удовольствием.

Для меня было честью, что он верил в меня, что я смогу помочь спасти жизнь этих омег.

— Так много омег нуждаются в нашей помощи.

Возможности выходили далеко за рамки этой медчасти. Я мысленно перебирала все, что мы могли бы теперь сделать, когда у нас был доступ к финансированию исследований. Даже простое удовлетворение основных потребностей изменило бы мир к лучшему. Когда я мечтала, я мечтала о большем. И я не сдавалась.

— Я знаю, что они есть.

Он еще раз поцеловал меня.

— И ты поможешь мне сделать их жизнь лучше.

Риэль смотрела сквозь стекло с такой решимостью в глазах. С моей омегой все будет хорошо. Впервые в жизни я позволил себе поверить в это. Какие бы остатки зависимости в ней ни остались, я был уверен, что мы сможем превратить их во что-то хорошее и полезное.

Я позволил себе вспомнить мальчика-воина, который обычно сидел и разговаривал с маленькой девочкой через дыру в стене, но на этот раз я не испытывал к нему презрения. Я не чувствовал, что он проиграл. Не чувствовал, что он лжец.

Я чувствовал благодарность.

За мужчину, которым стал этот мальчик, за мужчину, который никогда не сдавался. За маленькую омегу, которая выросла сильной и пережила ужасные вещи, каким-то образом нашла дорогу обратно ко мне.

И, прежде всего, миру за то, что он, наконец, стал местом, где два человека по обе стороны стены могли любить друг друга без последствий.

Наш мир был далек от совершенства. На самом деле, скорее всего, стало хуже, прежде чем станет лучше

Аделай сообщил мне, что беты готовятся к чему-то грандиозному. Замок укреплялся против биологических атак. Создавалось новое оружие для борьбы с мутантами, которые без сомнения, стали союзниками восставших бет. С людьми и их экспериментами все еще нужно было разобраться. Ни в чем нельзя быть уверенным. Даже некоторые солдаты альфы задавались вопросом, не предала ли королевство омега Эшла. С благословения короля Солен спрятал ее в неизвестном месте, пока не будут предоставлены доказательства ее невиновности.

Вот на что были похожи перемены. На что было похоже продвижение. На что было похоже искоренение несправедливости. Было так же больно, когда заживало, но быть целым, черт возьми, того стоило.

Рука Риэль скользнула в мою и сжала.

— Я готова идти.

Я поднес ее руку к губам, чтобы поцеловать тыльную сторону.

— Сначала я должен тебе кое-что показать.

— О-о-о. Что это?

Выражение ее лица стало настороженным, но я был уверен, что ей понравится то, что у меня спрятано в рукаве.

Я улыбнулся, ведя ее обратно в главный коридор и на уровень замка, где проходили исследования.

— Это сюрприз.

Ее темные брови поползли вверх.

— Сюрприз?

Я кивнул.

— Ты всегда любила сюрпризы. Я не забыл.

— Конечно, нет.

Риэль усмехнулась, толкнув меня локтем.

— Одна маленькая омега, несомненно, произвела на тебя сильное впечатление, да?

— Она была запоминающейся, — ухмыльнулся я. — Никогда не видел девушку, настолько одержимую пуговицами.

Риэль вздохнула, пока мы шли.

— Я все еще одержима пуговицами. Например, я хочу расстегнуть все пуговицы на твоем пиджаке, когда мы вернемся домой.

Я зарычал из-за ее наводящего тона. Найдя первый темный проем, я затащил ее туда, прижав к стене, чтобы я мог поцеловать звук, слетевший с ее губ. Когда мы оторвались друг от друга, у нее перехватило дыхание, и с трудом сдержался, чтобы не пронзить ее на месте. Я прижался бедрами к ее бедрам, позволяя ей почувствовать мое желание.

— Ну, альфа, — выдохнула она, — я знаю, что ты также неравнодушен к пуговицам.

— Да…

Я уткнулся лицом в ее шею и впитал ее запах.

— Я хочу посмотреть, как они разлетаются по полу, когда я буду срывать с тебя это платье.

Я мог бы взять ее прямо сейчас, здесь. Никто бы не увидел. Не так далеко от главных событий жизни замка. Но то, что я хотел ей показать, было важно.

Я отстранился и увидел, что она надулась. Это было очаровательно и напомнило мне юную Риэль. Мне нравилась эта ее сторона, которую никому, кроме меня, не удалось увидеть.

— Сначала сюрприз, — грубо сказал я.

Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не сдаться.

Взяв ее за руку, я повел ее обратно в коридор и вниз по лестнице в лабораторию, где была проделана большая часть моей работы для короля, и где мы должны были помогать другим зависимым омегам. Проходя мимо различных рабочих мест, мы оказались перед запертой дверью. Я набрал код на клавиатуре, и мы вошли в комнату, освещенную искусственных солнечным светом. Это было не так хорошо, как настоящий, но для моих целей подходило.

В центре комнаты было множество розовых кустов, на которые я потратил годы, экспериментируя. Каждый раз, когда я не мог заснуть, когда в голове была моя омега и на меня нападали воспоминания, я работал над ними.

Кусты были в полном цвету, цвета варьировались от темно-красного до золотисто-желтого. Риэль прошла вперед, она любовалась прекрасными цветами. Медленно ее пальцы коснулись лепестков одного из них, оранжевого с розовыми кончиками.

Словно солнечный свет поцеловал землю.

— Ты помнишь нашу первую ссору? — спросил я.

Риэль прищурилась, наклоняясь, чтобы понюхать цветок, прежде чем ответить.

— Если я правильно помню, я была очень зла из-за того, что ты сорвал розу, чтобы мне подарить.

— Да. Ты ни в малейшей степени не была благодарна… потому что она должна была погибнуть.

— Я думала, что ты монстр, раз причинил боль чему-то такому прекрасному. Не могла поверить, что мой друг, мой альфа, мог совершить такую ужасную вещь.

Я усмехнулся.

— Это был настоящий провал.

— Пока я не пришла домой и не спросила Тавию, как долго живут цветы, если бы их не срывали ужасные альфа-мальчики… что ж, я пропустила часть про альфа-мальчиков, но ты понял суть. Она сказала мне, что цветы предназначены для того, чтобы их собирали. Что это единственный способ для них стать свободными.

Я кивнул, подойдя ближе и встав рядом с ней.

— Она была права. Но ты помнишь, что ты сказала мне в тот день?

Риэль покачала головой.

— Ты сказала, что все имеет значение, каждое живое имеет значение.

— Я так и сказала? Малышка Риэль была чертовски умна, не так ли?

Я провел большим пальцем по ее шелковистой щеке.

— Да. И маленький Эвандер никогда не забывал ее слова.

Я потянулся за цветком и осторожно сорвал его с куста.

— Я работал над этим много лет. Это было чем-то вроде моего хобби.

Риэль нахмурилась.

— Выращивать розы? Я думаю, это объясняет красивый внутренний дворик в клинике.

— Не просто розы, пара.

Я повернулся, протягивая ей розу, не в силах сдержать улыбку.

— Эти розы не погибают, когда их срывают с материнского растения.

Я видел, как у нее расширились глаза, когда она уставилась на цветок.

— Что?

— Они не вянут и не гибнут со временем. Вместо этого они процветают. Они становятся сильнее, когда подвергаются более суровым условиям, и каждое разделение фактически позволяет цветку пустить собственные корни и стать самостоятельным растением.

— Ты… ты создал розу, которая не погибает?

— Она может погибнуть, но не из-за чего-то тривиального, как ее сбор. И на самом деле, это было нелегко.

Я с трудом сглотнул, потому что следующая часть должна рассказать ей так много обо мне и о времени, которое мы провели порознь. Мое сердце было широко открыто.

— Эта роза… может жить в пустыне.

Взгляд Риэль метнулся ко мне, ее изумрудные глаза безжалостно впились в меня.

— Ты создал розу, которая может жить в Бесплодных землях.

Я кивнул, слова застряли у меня в горле.

— Ты… ты сделал это для меня? Даже когда не знал, была ли я все еще там?

Обхватив ладонью ее щеку, я притянул ее к себе.

— Ты изменила меня, Риэль. Стена, пропасть. Для меня ничто не прошло бесследно. То, через что мы прошли, было нелегко, но оно того стоило, чтобы быть здесь и сейчас.

Она прижалась своим лбом к моему.

— Ты тоже изменил меня, — призналась она. — Ты заставил меня мечтать о большем, чем я когда-нибудь могла иметь, если бы я никогда не подглядывала в ту дыру. Ты заставил меня поверить в доброту, хотя это ничего не дало тебе взамен. И… и в «долго и счастливо».

Риэль всхлипнула, и я нежно поцеловал ее в губы.

— Я дал ей имя, — пробормотал я.

Слезы заплясали в ее глазах, когда она улыбнулась мне.

— Как ты ее назвал?

— Я назвал ее… Омега Роз.

— Омега Роз, — прошептала она, с благословением глядя на нее. — Это потрясающе.

— Я хочу забрать ее домой. Ты поможешь мне посадить ее в нашем дворе?

— Да!

Ее улыбка была такой широкой, я знал, что она будет преследовать меня долгие дни, заменяя все, что было раньше.

— Пойдем домой, маленькая омега.

— Домой, — ее слова были тихими, но такими счастливыми.

Она обвила меня руками, сжимая в объятиях.

— Мне нравится, как это звучит.

Я обнял ее, чтобы прижать к себе.

— Я сделаю так, что ты полюбишь все, что связано с тем, чтобы быть моей.

— Навсегда?

— Навсегда, моя омега.