Наши дни

– Ну, в наше время это ерунда, – хмыкнула Конни, – мало ли таких кругом.

– Мы выставляем напоказ не гомосексуализм Слимана, – возразил Дэвид, – а его непорядочность по отношению к жене и детям.

– Да уж, – в динамиках автомобиля хрипловатый смешок Конни прозвучал еще язвительней. – Барри Слиман – кто бы мог подумать! Давно это с ним?

– Сомневаюсь, что недавно. Да и какая разница? Факт есть факт, я заснял его на камеру. Все ясно как день, не отопрешься.

– Давай уточним… Ты дежурил у его дома в Биконсфилде и следил за ним, пока не застукал?

– Недолго, всего пять вечеров.

– Тем не менее, дорогой. Из Биконсфилда в Сохо путь неблизкий, так что свои денежки ты заработал честно.

– Значит, ты довольна?

– Как же иначе! Заголовок на обложке и центральный разворот тебе обеспечены. Отличное вступление, кстати.

Дэвид знал, что ей понравится. На развилке он свернул налево к торговому центру «Теско».

– Крепкий орешек расколот! – прочитала Конни вслух. – У звезды британских сериалов Барри Слимана, известного ролями крутых полицейских, отважно разгребающих нечистоты лондонских трущоб, внезапно обнаружился не один лишь профессиональный интерес к ним. Брутальный бородач всемирно знаменит своим бесстрашием в стычках с маргиналами, однако последний эксклюзивный репортаж «Скендлес» демонстрирует и несколько иной характер его тайных встреч. Сорокавосьмилетний уроженец Йоркшира Слиман, женатый, отец троих детей, давно прославился своими психологичными образами мужественных героев с сомнительным прошлым, но твердыми личными принципами.

Однако, судя по итогам расследования репортера «Скендлес» Дэвида Келмана, сомнительным представляется не только прошлое, но и настоящее актера, и личных принципов Слиману явно недостает. Где он выказывает твердость сейчас, можно лишь догадываться, но прошлым субботним вечером ее испытал на себе молодой человек по имени Сид, который весело признался нашему неустрашимому охотнику за новостями: «Замутить с такой симпатичной знаменитостью, как Слиман, – просто фантастика! Я знаю, он частенько здесь бывает, хоть никогда и не признается, но для такого, как я, это неслыханная удача. Обычно я довольствуюсь всяким отребьем…» – Конни прервала чтение. – Похоже, этот твой Сид разговорился вовсю.

– Да уж, поболтали с ним в баре, когда Слиман уехал домой, – хмыкнул Дэвид. – Ты удивишься, сколько может наплести подобный тип, если подкинуть ему пару фунтов.

– Так или иначе, дорогой, поработал ты на славу.

Это он знал и сам. Фото и видео, архивированные и приложенные к статье, репортер собирал долго. Вечер за вечером в разных местах пригородной аллеи, где стояла вилла Слимана с семью спальнями, Дэвид проводил долгие часы, лелея надежду, что именно сегодня повезет. Поэтому, когда тот самый вечер наконец настал и актер вышел из дома необычно поздно, проехать следом сорок миль до обшарпанных гаражей в Стэнморе, где тот оставил свой классический родстер с мягким верхом и двинулся в Лондон в побитом старом «рено», было уже сравнительно просто.

– Где теперь Слиман? – спросила Конни.

– На Канарах. Семья улетела раньше на летние каникулы, а он задерживался, чтобы доснять еще что-то для нового фильма.

– Или снять кого-то? – Конни вновь усмехнулась. – Так или иначе, когда выйдет статья, он мигом окажется дома. Ты рассчитываешь на обычную ставку?

– Еще чего! – Дэвид вырулил на стоянку у супермаркета. – Минимум на двойную, или я отдаю материал в «Титл-татл».

– Двойную?! – в голосе всегда невозмутимой Констанции Керзон звучало возмущение.

– Конни, я ведь снял не только то, как Слиман тискает паренька на танцполе, но и как развлекается с ним за мусоркой во дворе.

– Дэ-эвид, ми-илый… – обычно она так растягивала слова, когда пыталась скрыть гнев из уважения к собеседнику. – Я тебя боготворю, но никак не собираюсь платить вдвое больше.

– А ты думаешь, это было просто? Плюс ко всему мне пришлось немало потратиться: и швейцару приплатить, и машины поменять для слежки. В конце концов, Оли Хьюберт из «Титл-татл» всегда готов…

– Ладно, я тебя поняла, – бросила она сердито. – Только постарайся, чтобы такое свинство не вошло у тебя в привычку.

– А разве мы не свинством с тобой занимаемся?

Она повесила трубку, и Дэвид припарковался на ближайшем свободном месте. Заперев свою красную «фиесту», он отправился в торговый центр.

Свинство, так и есть. Все это занятие – одно сплошное свинство! Даже думать не хочется, насколько. Когда-то он применял свои навыки с пользой, обличая тех, кто реально угрожал обществу, а не просто грешил по мелочам или стыдился своего прошлого. Для знаменитого прежде мастера журналистских расследований нынешняя работенка полегче, и тем не менее – унизительна.

Из того разрушенного гаража Слиман выглянул, как перепуганный кролик из норы, а его убогая маскировка – джинсы, худи и темные очки – никого бы не обманула. Темные очки, подумать только, и это уже почти в сумерках! Проследить и сделать снимки ничего не стоило. Пьяница-детектив Кранкворт, герой Слимана из «Блад сити», в два счета обнаружил бы «хвост», а у самого актера кишка тонка, кто бы сомневался.

Репортер спокойно шел за ним пешком до самого конца Эджвер-роуд, и этот увалень даже в бар для голубых зашел через парадный вход. Дэвиду уже хватило бы, чтобы заработать пару фунтов на репортаже, но Слиман решил не останавливаться на достигнутом…

Нет, отсутствие у парня тех качеств, за которые зрители так обожают его на экране, еще не повод для презрения. Есть целых четыре куда более весомых причины – жена и трое маленьких детей. Впрочем, отмазка все равно гнилая, да и публике подобные истории уже поднадоели.

Раздраженный невозможностью оправдаться перед самим собой, Дэвид поступил как всегда, выбросив «лживого подонка» из головы.

В супермаркете он набрал полную корзину еды и двинулся к журнальным стойкам. Затянутый в пленку свежий номер «Скендлес» красовался на верхней полке, демонстрируя на обложке фото Салли Рипли, известной дикторши из прогноза погоды. Телезвезда сидела в переполненном пабе и пьяно таращилась в камеру, бесстыдно задирая свитер с бюстгальтером. Ее грудь была бы видна целиком, не будь изображение нарочно размыто.

РИПЛИ ПОД ГРАДУСОМ

– кричал жирный заголовок. Ниже пояснялось:

Завсегдатаи бара таращатся на четвертый размер поддатой красотки

Мелкий шрифт предупреждал об откровенных изображениях внутри.

В нижнем углу над милой улыбкой известной пожилой актрисы в одной из ее последних телеролей разместился второй заголовок:

СВЯЗИ С ГАНГСТЕРАМИ?

Правда ли, что всеми любимая заведующая почтой из сериала крутила в свое время шашни с убийцами? Келман выясняет факты

Подкатив тележку к кассе и расплатившись, Дэвид содрал с журнала пленку и отыскал статью. По правде говоря, нового там было всего ничего. Все давно знали, что потускневшая с годами гламурная киска Эдна Фэйрчайлд, бывшая партнерша в номерах знаменитых комиков 70-х вроде Бенни Хилла и Фрэнки Хауэрда, провела молодость достаточно бурно. Неоднократно была замужем, в том числе три года – за Адамом Воном, сообщником зловещих близнецов Крэй, а также, по слухам, часто посещала вечеринки с участием других звезд преступного мира.

В своем репортаже Дэвид просто-напросто перечислил все уже известное, добавив лишь несколько интервью, взятых в барах Ист-Энда, где подвыпившие старухи, чьи сплетни ни один живой свидетель уже не мог опровергнуть, расписывали в красках криминальный разгул былых времен с наркотиками, покером на раздевание и групповым сексом. Бывал ли там на самом деле Адам Вон со своей тогдашней супругой? А почему бы и нет?

«Фактов» набралось так мало, что журнальный разворот в основном пестрел увеличенными фото юной и соблазнительной Эдны Фэйрчайлд вперемешку с портретами гангстеров – для пущего эффекта. Нынешнюю пожилую звезду мыльных опер и народную любимицу такое соседство едва ли могло обрадовать, однако Дэвид не был новичком и аккуратно избегал прямых утверждений, что Эдна в самом деле где-то присутствовала. Слухи, предположения – всего-навсего. Ну а если и перебрал слегка… что ж, для решения проблем существует главный редактор Констанция Керзон.

– Наслаждаешься своим новым шедевром?

Рядом остановилась симпатичная индианка слегка за тридцать. Большие темные глаза, красиво очерченный рот, пышные черные волосы до плеч. Стройную фигуру не портила даже скучная черно-белая униформа управляющего торговым залом.

– Как поживаешь, Нушка? – спросил Дэвид.

– Неплохо.

– Правда? – Он решительно не понимал работодателей, заставлявших сотрудников надевать бейджик с именем.

– На журналистике мир клином не сошелся, Дэвид. Зарабатываем как можем.

– Я тоже этим утешаюсь. – Он свернул журнал в трубку.

Нушка покачала головой.

– Неужто за такое реально платят?

– За это не очень, но есть и другие проекты. Как там Норман, заканчивает свой опус?

– Черновик почти готов.

– Как и шесть лет назад.

– Он же еще работает на полставки.

Дэвид помолчал. Вообразить полставочником бывшего коллегу, такого энергичного и напористого, было трудновато.

– Ты бы позвонил ему как-нибудь, – вздохнула Нушка. – Он будет рад.

– Серьезно?

– Почему бы и нет? Хуже не станет.

– Что-то я сомневаюсь.

Вновь наступило неловкое молчание. Нушка, конечно, надеялась на лучшее, однако можно было не сомневаться: разговор со старым приятелем мог пройти ужасно.

Она взглянула обеспокоенно.

– Значит, ты слышал о…

Дэвид кивнул.

– Да. Веришь или нет, но до меня доходят и настоящие новости.

– Ну и как ты?

– В смысле, переживаю ли, что тут есть моя вина?

– Ну да.

– Нет, не переживаю, Нушка. Не могу себе позволить.

– Да брось.

– Как ни крути, парень был тем еще авантюристом по жизни, так что, думаю, повлияло много разных факторов.

– Может, и так. А ты неплохо выглядишь.

– Спасибо. Качаюсь, бегаю. – Он чуть не добавил, что надо чем-то заполнять бесконечные пустые часы, но сдержался.

Так или иначе, услышать комплимент было приятно. Дэвид старался держать форму и в самом деле выглядел куда моложе своих сорока. Ростом под два метра, поджарый и голубоглазый, с густой копной черных волос, он мог еще пользоваться успехом. Однако Нушка Чавла когда-то сама была репортером и насчет всего прочего обмануться не могла – хватало одного взгляда на его поношенные джинсы со свитером и неряшливую джинсовку.

– Как ты вообще? – спросила она с сочувствием.

– Ну… работаю. Не волнуйся, мне есть чем заняться, – подмигнул он, поворачиваясь к выходу.

– Пока, Дэвид!

Он помахал рукой.

Шесть лет назад

Старший инспектор Мэкисон из отдела по расследованию особо тяжких преступлений окинул взглядом журналистов, собравшихся в пресс-центре полицейского управления Колчестера.

– Мы можем подтвердить, – начал он, – что вечером в понедельник возле гольф-клуба «Блэк-Брук» были похищены двадцатитрехлетняя Джоди Мартиндейл из Дедхэма, дочь хорошо вам известного Ральфа Мартиндейла, а также ее жених Ричард Тэмворт двадцати пяти лет из Сток-бай-Нэйланда…

Вопросы посыпались градом, и Мэкисон поднял ладони, призывая к порядку. За столом сидели еще трое. Слева от инспектора – помощник главного констебля Джина Дирборн, красивая мулатка, как всегда невозмутимая, в полицейской униформе графства Эссекс. Справа – серьезного вида штатский в очках, с седоватой бородкой и усами – Джеймс Уэлкс, поверенный семьи Мартиндейл. Рядом с последним – светловолосый коротышка, также в гражданском костюме, представленный как старший инспектор Тэккерей.

– Как чувствует себя мальчик? – прозвучал первый принятый вопрос.

Мэкисон кивнул Уэлксу, и тот заговорил с озабоченным видом:

– Неплохо, если принимать во внимание обстоятельства. Как вам известно, у Фредди два огнестрельных ранения: повреждено левое ухо и перебита плечевая кость левой руки. Вчера он перенес операцию и завтра, возможно, уже вернется домой.

– Он что-нибудь рассказал?

На вопрос ответил Мэкисон:

– Фредди будет ключевым свидетелем в ходе расследования, но в данный момент еще не в состоянии дать подробные показания.

– Как вышло, что он избежал похищения?

– Это пока не ясно.

– Он видел нападавших?

– Только двоих или троих, которые гнались за ним через поле для гольфа. В настоящее время там работают специалисты, изучают следы.

– Их приметы Фредди Мартиндейл не сообщил?

– Пока нет, – покачал головой Мэкисон. – Мальчик и так вспомнил очень много при такой потере крови и будучи в состоянии шока на момент, когда был спасен проезжавшими автомобилистами.

– А машину похитителей он смог описать?

– Сообщил лишь, что у них был какой-то фургон. Разумеется, мы в первую очередь собрали записи всех видеокамер наблюдения в том районе с девяти вечера до полуночи 26 октября.

– Скажите, сэр, а зачем здесь старший инспектор Тэккерей? – поинтересовался рослый брюнет слегка за тридцать в кожаной куртке и с выразительными чертами лица. В руке он держал диктофон.

– Мы привлекаем к расследованию широкий круг профессионалов, – начал Мэкисон. – Старший инспектор Тэккерей – опытный специалист в области…

– Борьбы с похищениями, – закончил репортер, – из специальной группы Скотланд-Ярда.

Аудитория удивленно зашепталась.

– Так и есть, – кивнул Мэкисон. – Простите, как ваше…

Репортер показал карточку прессы.

– Дэвид Келман из «Эссекс Экзаминер», отдел криминальной хроники.

Мэкисон и Дирборн явно напряглись. Ответила помощник главного констебля:

– Опытного репортера криминальной хроники едва ли должно удивлять, что мы привлекли Центр борьбы с похищениями.

– Я удивлен, что вы это сделали так сразу, – пояснил Келман. – Обычно отдел тяжких преступлений справляется сам… или речь идет о серийном похищении?

– Не совсем понимаю вас, – нахмурилась Дирборн.

– Дело в том, что всем известен очень похожий случай, произошедший месяц назад, когда двое влюбленных, Даррен Дойл и Шерил Брайант, были похищены из своего автомобиля на окраине Кингс-Линна в графстве Норфолк.

– Сходство имеется, – признал Мэкисон, – но явной связи между этими двумя происшествиями пока не установлено.

– А что говорит баллистическая экспертиза? Она ведь проведена?

– Мы обратились по этому вопросу к полиции Норфолка, – ответила Дирборн. – Однако тот эпизод закончился трагически, как вы наверняка знаете.

Это было известно всем. Даррен Дойл и Шерил Брайант исчезли из машины Дойла в пятницу вечером в прошлом сентябре и позже были найдены на городской свалке недалеко от Дерема, связанные и с простреленными головами. Убийство осталось нераскрытым, но по официальной версии полиция Норфолка искала связь Дойла с наркоторговлей.

– Что подтверждает необходимость в таких случаях действовать осторожно, – добавил Мэкисон.

– Еще вопросы? – Дирборн обвела взглядом журналистов.

– Ходят упорные слухи, – вновь заговорил Келман, – что преступники тогда потребовали невероятную сумму выкупа, чуть ли не полмиллиона.

Мэкисон пожал плечами.

– Полиция Эссекса не имеет отношения к тому расследованию.

– Но если это правда, то семьи похищенных не имели никакой возможности столько заплатить. Отец Дойла – водитель грузовика, а мать Брайант воспитывала ее в одиночку на пособие…

– Простите, мистер Келман, – перебила Дирборн, – но убийство Даррена Дойла и Шерил Брайант расследует полиция Норфолка.

– Ходят и другие слухи: поскольку обе семьи не могли собрать выкуп…

– Мы обсуждаем сейчас совсем другое преступление, – вмешался Мэкисон, но Келман не унимался:

– Дело в том, что Ральф Мартиндейл, отец Джоди, не рядовой бизнесмен, а основатель и владелец «МД Солушнз», крупнейшей лондонской инвестиционной компании, а теперь и генеральный директор всей «МДС Груп». Он-то как раз способен выплатить подобный выкуп. Вы можете это прокомментировать?

– Нет, – отрезал Мэкисон. Поверенный Уэлкс рядом с ним смотрел ошарашенно.

– Это я к тому, – продолжал Келман, – что акция в Норфолке могла быть лишь пробой сил, а значит, в Восточной Англии действует профессиональная банда похитителей.

Журналисты оживились, подхватывая тему, посыпались новые вопросы. Дирборн шепнула что-то на ухо Мэкисону, и тот поднялся на ноги.

– Думаю, на сегодня достаточно, леди и джентльмены. Не будем переходить в область догадок и предположений…

– Но если это правда, – выкрикнул Келман, перебивая шум, – то оперативники, которым не удалось спасти Дойла и Брайант, могут утешиться тем, что молодых людей все равно бы убили – на них бандиты только практиковались, не так ли?

Помощник главного констебля посмотрела на него с возмущением.

– Нет, мистер Келман, утешением это быть не может.

Наши дни

Дэвид вернулся домой ближе к вечеру. Жил он в одноэтажном домике с мансардой в конце тупика по адресу Дэнсон-Корт, 22 в захудалом жилом массиве Колчестера. Узкая извилистая тропинка вела от ржавой калитки через рощицу и мимо детской площадки, замусоренной пустыми бутылками, пивными банками и разбитыми ампулами. День был солнечный, школьные каникулы еще не закончились, и площадка кишела шумной детворой.

Впрочем, неумолкающий гвалт не слишком беспокоил Дэвида. Он жил здесь уже три года после развода с Карен и все неудобства теперешнего обиталища сливались в единый фон, к которому он успел притерпеться и на который уже не обращал внимания.

Пройдя между домом и гаражом к задней, точнее, боковой двери, он услышал звонок мобильника и взял трубку. Это была Карен.

– Привет! – бросил он, вваливаясь на кухню с покупками под мышкой.

– Привет! – бывшая супруга всегда говорила устало и раздраженно, словно была сыта им по горло. – Какие у тебя планы на выходные?

– Как обычно. Работаю.

– Не хочешь отдохнуть, повидаться с детьми?

– Что случилось, Карен? – Он кинул пакет с продуктами на стол.

– Я скажу, что случилось, Дэвид. Ты не видел Томми и Тэбби с самого Рождества. На днях твоя дочь спросила меня, жив ли ты еще!

Он стянул с себя куртку.

– Я же посылал ей подарки на день рождения.

– Это было в феврале.

– А еще шоколадные яйца обоим на Пасху.

– Да, в апреле, а теперь июль! Что с тобой?

Он вышел в крошечную гостиную, где царил обычный хаос.

– Дети правда хотят меня видеть, Карен, или ты просто решила от них отдохнуть?

– Во-первых, я не собираюсь от них отдыхать. Я подумала, мы могли бы сходить куда-нибудь вместе. К примеру, съездить на пляж или прогуляться по парку. Во-вторых, с какой стати им не хотеть тебя видеть? Ты их отец, они тебя любят, потому я и позволила тебе навещать их в любое время, когда захочешь. Но тебе, похоже, это совсем не нужно!

Дэвид взглянул в палисадник за окном. Небольшой, он мог бы смотреться неплохо, если бы не груды прошлогодних листьев и старая поломанная садовая мебель, унаследованная от прежних владельцев дома.

– Ну, давайте встретимся в субботу, если хотите.

– Как-то не слишком ты горишь желанием, – хмыкнула Карен. – У тебя свидание с кем-то?

– Об этом остается только мечтать, – криво усмехнулся он, отходя от окна.

– Я догадываюсь, Дэвид. Ты просто считаешь, что недостоин общаться с ними.

– Бога ради, Карен! К чему этот сеанс психоанализа?

Гостиная не заслуживала своего названия. Диван рядом с телевизором и кофейный столик едва оставляли место для кресла и заваленного бумагами рабочего стола, на котором, помимо прочего, стояли ноутбук и несколько немытых кружек.

– Не увиливай, Дэвид! Так и есть. Я знаю, это из-за последней смерти, разве не так? Ты считаешь, что виноват, и казнишь себя.

Он уселся за стол.

– Карен, давай не будем, а? Нушка только что грузила, теперь ты…

– Нушка Чавла? – удивилась она. – Вы до сих пор общаетесь?

– Почему бы и нет? Вот Норман – тот видеть меня не может.

– Где ты ее встретил?

– В «Теско», она теперь там работает.

– Что ж, Нушка зрит в корень, не похоже на нее. Но и сломанные часы дважды в сутки не врут.

– Да ничего она не понимает, и ты тоже. И вообще, хватит мусолить грязные сплетни!

– Ладно… – Карен вздохнула и заговорила уже мягче: – Никакого психоанализа, Дэвид, и никто не думает тебя обвинять. Просто семилетний Томми и десятилетняя Тэбби хотят видеть своего папочку. Вот и все. Разве слишком многого они хотят?

– Нет, конечно, – он виновато понурился. – Давайте встретимся в субботу, а если погода позволит, устроим пикник.

– Вот и славненько, – сказала Карен, хотя по тону голоса уже стало ясно – на встречу она на самом деле не надеется. Бывшая жена Дэвида вообще отличалась мнительностью, что в какой-то степени было понятно. Особого доверия как муж и отец Дэвид никогда не заслуживал.

– Так что имей в виду, – добавил он, – никакой вины за то дело в Чатеме я не чувствую. Инцидент печальный, но произошедшего можно было ожидать, все к тому и шло.

– Как скажешь.

– Я позвоню в пятницу.

– Отлично, до связи. – Карен повесила трубку.

Дэвид откинулся на спинку кресла, глядя на стену, обклеенную газетными вырезками, по большей части старыми и выцветшими. На почетном месте среди его собственных репортажей красовался целый разворот с кричащим заголовком:

ПОЛИЦИЯ ЗАТЯГИВАЕТ СЕТЬ ВОКРУГ ПОХИТИТЕЛЕЙ-УБИЙЦ

Ниже висела другая вырезка, совсем свежая, с заметкой другого автора и не столь громким названием:

САМОУБИЙСТВЕННЫЙ ПРЫЖОК НЕБЛАГОПОЛУЧНОГО НАСЛЕДНИКА

Шесть лет назад

– Так что говорит твой источник? – спросил Стэн Гримшо, щурясь за толстыми линзами очков.

Мощная, почти квадратная фигура с бычьей шеей делала его похожим на регбиста-форварда или беглого каторжника. Гримшо уже пять лет работал в «Эссекс Экзаминер» редактором новостей, и Дэвид давно построил с ним рабочие отношения, основанные если не на доверии, то на взаимоуважении.

– Говорит, что полиция Норфолка дело провалила. Через неделю после похищения Дойла и Брайант из машины Дойла у его семьи анонимно потребовали выкуп в полмиллиона. Все только руками разводили – столько требовать у простых людей! Так или иначе, собирать ничего не пришлось, полиция решила подбросить похитителям спортивную сумку с газетной бумагой, деньги в ней лежали сверху для вида. Само собой, и маячок подложили, чтобы отслеживать.

Гримшо напряженно слушал, не обращая внимания на шумную суету в редакции. Они стояли у входа в отдел криминальной хроники: Норман Харрингтон прислонился к дверному косяку, а Нушка Чавла стояла рядом и делала пометки в блокноте.

– Бандиты были не дураки, – продолжал Дэвид. – Переодетого агента, который принес сумку, таскали по всему Норфолку с помощью записок и телефонных звонков, а в конце концов велели оставить деньги на островке безопасности в окрестностях Фейкенхэма. Оперативники его не потеряли и засели поблизости. Через пару часов сумку подобрал мотоциклист и отвез в район новостроек. Постучал в дверь одного из домов и стал ждать. Тут его и повязали, но дом оказался пустой, даже недостроенный, а мотоциклист ничего не знал, это был просто курьер – даже о том, что в сумке, понятия не имел.

– Выходит, о маячке знали?

– Знали или подозревали.

– Потому и заложников пристрелили?

– Скорее, хотели, чтобы все так подумали.

– Думаешь, они нацелились на жертвы побогаче, которых похитили месяц спустя?

– А как же иначе? Убийство – сигнал для полиции: мол, даже не думайте, мы вас насквозь видим, а если в другой раз попытаетесь, будет вот так!

Гримшо задумался.

– И что тебе на это ответили?

– Ничего – не подтвердили, но и не отрицали. Официально двойное убийство совершили неизвестные, возможно, связанные с наркоторговлей.

– Кто ведет расследование?

– Норфолкские следователи, но я не удивлюсь, если теперь они к делу подключили и полицию Эссекса.

– То есть они вообще не нашли следов?

– Один только снимок с видеокамеры, да и то плохого качества, с бензоколонки на шоссе А47 в шести милях от места похищения Дойла и Брайант. – Дэвид вытащил смазанную распечатку. – По описанию: мужчина под сорок, белый, крепкого телосложения, лысоватый, со щетиной и старыми шрамами на лице. Одет был в зеленый комбинезон и толстовку на молнии с капюшоном. Зашел около двух ночи 19 сентября, то есть, по оценкам норфолкской полиции, часа через полтора после похищения. Купил минералку, чипсы и шоколад, расплатился кредиткой – как оказалось позже, краденой. Подозрительным было и то, что пришел он пешком и так же ушел.

– По шоссе пешком? – редактор поднял брови.

– Видимо, из-за камер – не хотел светить машину.

Гримшо с сомнением покачал головой. Дэвид пожал плечами.

– Может, он и ни при чем, но полиция заинтересовалась.

– А ты что думаешь? – повернулся редактор к Норману. Выше их ростом и старше, седовласый, в яркой узорчатой рубашке по последней моде – тот выглядел, как всегда, эффектно.

– Версия Дэвида звучит правдоподобно, вот только доказательств у нас нет. Разве что его информатор даст официальное интервью.

– Скажешь тоже! – фыркнул Дэвид. – Он же сотрудник полиции.

– Тот самый, по кличке Глубокая глотка, что сдал нам шайку с Лэмпвик-Лейн? – Гримшо явно не сомневался в ответе.

– Ну а кто же еще? Здорово мы тогда их подловили.

– А другой кто-нибудь не подтвердит? Хотя бы неофициально.

– Увы.

– Еще бы, после Лэмпвик-Лейн, – усмехнулся Норман.

Дэвид промолчал. Два года назад выпуск «Эссекс Экзаминер» благодаря им разлетелся на все графство. Через упомянутого информатора Дэвид узнал, что двое сотрудников отдела по расследованию грабежей из полицейского участка на Лэмпвик-Лейн в Брейнтри сами устраивали ограбления, нанимая исполнителей через своего человека, а затем арестовывали их и делили награду, объявленную за поимку. После долгого и тщательного расследования опубликованный материал стал настоящей сенсацией. Отдел был расформирован, а замешанные в деле полицейские получили тюремные сроки.

– А на пресс-конференции подтвердили, – вновь заговорил Гримшо, – что за Мартиндейл и Тэмворта тоже потребовали выкуп?

– Ничего не сказали.

– Неудивительно, – заметил Норман. – С похищениями и без того трудно работать, а если еще и публику во все посвящать…

Редактор мрачно пожевал губами.

– Может, есть еще какие-то ниточки, которые мы проглядели?

Норман задумался.

– Тем парнем, Дарреном Дойлом, уже ведь интересовалась полиция. Судимостей он не имел, но и совсем чистеньким его не назовешь. Нельзя исключать, что он перешел кому-то дорогу, вот и убрали, а замаскировали под похищение.

– Думаю, это менее вероятно, учитывая дело Мартиндейл-Тэмворта, – покачал головой Дэвид.

– У нас пока даже нет уверенности, что их похитили с целью выкупа, – заметил Гримшо.

– Это у нас, но кто-то может и знать.

Гримшо снова нахмурился.

– А почему не знает твой хваленый информатор? Он же работает в уголовном розыске!

– Всего два дня прошло, – пожал плечами Дэвид. – Может, выкуп уже потребовали, но после той трагедии в Норфолке решили пока сведения придержать, не посвящать даже коллег. Особенно если требуют крупную сумму, а ведь за наследницу Ральфа Мартиндейла и полмиллиона маловато будет.

– Сколько у него детей?

Дэвид заглянул в блокнот.

– Помимо Джоди, еще старшая дочь Ханна и младший сын Фредди. Джоди уже работает у отца вторым стажером, у фирмы на нее серьезные планы. Так что у тех, кто это дельце сумеет провернуть, есть шанс неплохо поживиться.

– А как там парнишка, держится?

– Говорят, что он в порядке, – ответил Норман. – Сегодня вернулся домой, но к нему пока никого не подпускают.

– Это понятно, – вставила Нушка, – ему прилично досталось.

– Понятно, – хмуро согласился Дэвид, – только нам это связывает руки.

– Имей совесть, Дэвид, пожалей мальчонку.

– Нам нужно колонку заполнять, а это главная сенсация в городе! – Он повернулся к Гримшо. – И к Фредди тоже возникает немало вопросов.

– В смысле?

– Почему его не было в машине, когда все случилось?

– Должно быть, старшие хотели пообжиматься, – хмыкнула Нушка, – вот и отослали братишку.

Дэвид покачал головой.

– В этом-то и дело – они старшие. Были бы на их месте Дойл и Брайант, которым восемнадцать и девятнадцать, я бы еще понял, а у Тэмворта уже собственная квартира.

– Верно, – кивнул Норман.

– Короче, с парнишкой надо поболтать.

– Сказали, неделю никаких интервью, – Нушка была явно раздражена отповедью Дэвида. – Говорю же, мальчик вряд ли успел отойти от шока, как и все семейство Мартиндейлов. Дадим им хоть немного прийти в себя.

– Мы дадим, так другие не дадут, – настаивал Дэвид.

– Откуда ты знаешь? Нехорошо вот так…

– Ты принесла мне репортаж из суда? – перебил ее Гримшо.

– Нет еще, – смутилась Нушка.

– Вот и неси. Через двадцать минут чтоб был!

Она неохотно двинулась к своему столу.

– Послушай, Стэн, – обратился Дэвид к редактору, – даже если не удастся доказать связь между двумя похищениями, мы можем хотя бы нарыть что-нибудь по последнему. Неясностей там более чем.

– Как они в целом держались на пресс-конференции? В смысле, полиция Эссекса.

– Настороженно как-то.

– А как им еще вести себя рядом с тобой? – ухмыльнулся Норман.

– Черт побери! Можно подумать, на нас весь мир озлобился за разоблачение тех уродов с Лэмпвик-Лейн.

– Начальству тех уродов тоже не поздоровилось.

Дэвид отмахнулся и вновь глянул на Гримшо.

– Не в том дело, Стэн. Им не понравились сами вопросы. Похоже, мы подобрались слишком близко к истине, и это будет лучший наш результат за много лет!

– Ну как сказать… – редактор отдал Дэвиду распечатку с видеокамеры. – Я не стану рисковать репутацией газеты из-за одних предположений. Требуется что-то более веское – неоспоримые факты. А пока будем держаться официальных версий.

– Ты ведь и не рассчитывал, что он купится? – сказал Норман, когда они вернулись в зал. – Доказательств пока никаких.

Дэвид уселся за стол.

– Будут ему доказательства!

– Ну ты не рискуй особо.

– Разве я когда-нибудь рисковал?

– Риторический вопрос, – фыркнул Норман.

Наши дни

Подъезжая к церкви Святого Петра в Полях, Дэвид Келман задумался, почему он решил одеться в черное. Не то чтобы одежда ему не шла: в последнее время он занялся спортом, и теперь мог легко влезть в свой старый костюм, а черные рубашка и галстук довершали образ. Просто изначально у него не было намерения присутствовать на похоронах. Прежде всего, потому что ему не будут рады.

Церковь была именно такой, какую ожидаешь увидеть среди живописных деревень, разбросанных по долине Дедхэм-Вейл. Массивные каменные стены увивал плющ, среди нежно-зеленых цветущих лугов мирно паслись поодаль коровы. Пасторальную картину омрачали лишь похороны на заросшем лишайником церковном дворе.

Людей, как и машин, выстроившихся неподалеку на проселочной дороге, оказалось до ужаса много. Дэвид остался за рулем, решив понаблюдать за процессией сквозь прутья ограды.

Семья и друзья покойного стояли в благоговейном молчании, пока гроб Фредди Мартиндейла опускали в землю. Дэвид узнал в одном из носильщиков старшего бухгалтера «МДС Груп» Джейсона Булстроуда. Поблизости стояла его жена Ханна, старшая из детей Ральфа Мартиндейла, а теперь и единственная оставшаяся в живых. Рядом с ней в инвалидном кресле застыл седой, похожий на призрак сам Ральф Мартиндейл.

Вид этого некогда преуспевающего финансиста внушал ужас. Черное пальто поверх костюма смотрелось странно в такой чудесный августовский день, и даже издалека он казался тенью себя самого с пустым, мертвенно-бледным, но слегка желтоватым лицом. Мартиндейл выглядел на девяносто лет, хотя не достиг еще и семидесяти.

Дэвид вновь переключил внимание на младших членов семьи. Когда гроб опустили, Джейсон Булстроуд отошел от могилы и встал рядом с женой, крепко обняв ее одной рукой. Он был худощавый, моложавого вида, со свежим лицом, очками в толстой оправе и волосами мышиного цвета, коротко подстриженными на висках и затылке. В общем, ничем не примечательный человек. Ханна Булстроуд выделялась куда больше. Ростом она оказалась немного ниже своего мужа, для похорон брата выбрала облегающее черное платье, которое отлично подчеркивало стройную фигуру, а светлые волосы уложила в локоны под черной сетчатой вуалью.

Мероприятие было настолько чопорным, насколько это возможно в подобных обстоятельствах.

Из-за летней жары Дэвид держал окно открытым, и помимо негромких молитв викария он мог слышать лишь жужжание насекомых. Ему ни разу не приходилось видеть большой группы людей – а на похороны собралось, должно быть, человек семьдесят, – которая вела бы себя с подобным безупречным достоинством. Глядя сквозь ветровое стекло, Дэвид задавался вопросом, каково быть человеком, по которому так скорбят. Я не такой уж плохой, постарался он уверить себя. Впрочем, иногда легче сказать, чем доказать и даже чем поверить. Особенно после осознания всего зла, что он причинил этой семье.

Прошло несколько минут, а затем мимо машины повалила толпа людей в черном.

Дэвид разглядел вблизи несколько знаменитостей. Футболист премьер-лиги с женой, лица обоих наполовину скрыты за темными очками. Известный телеведущий и известная своей откровенностью телеведущая. Дерзкий комик из Ливерпуля, ставший, к удивлению многих, знаменитым в Америке. Ник Торогуд, большая шишка в индустрии развлечений и профессиональный «прожигатель жизни», выставляющий напоказ богатства, а также заключающий сомнительные сделки в бытность трейдером, давний друг Ральфа Мартиндейла.

Тихо переговариваясь, гости рассаживались по своим машинам. Здесь были все марки и модели от «мерсов», «роллеров» и «бентли-континенталей» приближенных Мартиндейла до «шкод» и «ниссан-микра» его сотрудников. Чуть дальше по дороге Ханна Булстроуд, ее муж и охранник помогали убитому горем отцу подняться с кресла и сесть на заднее сиденье автомобиля. Когда они отъехали, в торжественную процессию влились и другие. Переключив передачу, Дэвид двинулся следом на своей «фиесте».

Он понятия не имел, зачем это делает. Душа была не на месте. Казалось, можно все уладить одним-двумя простыми словами, произнесенными из лучших побуждений. Вот только он понимал, что это будет не так-то просто. Дэвид смахнул пот со лба. Нервы были на пределе от перспективы общения с этими людьми, и чем ближе он подъезжал к Роузхилл-хаусу, их загородной резиденции, тем менее вероятным казался успех операции.

В Дедхэм-Вилидж он задержался и купил бутылку «Талискера». Кто знает, может, выпить для храбрости и не вредно. Однако, добравшись до Роузхилл-хауса, особняка первой категории, автоматические ворота которого были сегодня открыты, а длинная подъездная аллея уже заполнилась машинами и людьми, он остановился на парковке за деревьями на другой стороне Мэннингтри-роуд и стал наблюдать. Откупорил бутылку и от души приложился к виски, хотя уже знал, что подъехать ближе не решится.

Когда Дэвид открыл глаза, все было как в тумане. Он выпрямился, толком не помня, зачем сел за руль. Заметив почти опорожненную бутылку на пассажирском сиденье, нашел ответ, но особого значения это уже не имело, куда сильнее беспокоила головная боль и давление в мочевом пузыре.

Выбравшись из машины, он, пошатываясь, направился к кустам за парковкой, где обильно облегчился. Было раннее утро, но солнце уже поднялось над головой, и стоял удушливый зной. Застегнув молнию, Дэвид на минуту прислонился к машине, а затем нырнул внутрь и достал из бардачка непочатую бутылку минералки. Вода согрелась, но была хотя бы с газом, и, выпитая залпом, пришлась как нельзя кстати. Он бросил пустую бутылку обратно в машину и побрел к выходу с парковки, чтобы глянуть на Роузхилл-хаус.

Это было нечто даже для тех краев, где роскошные сельские резиденции – не редкость. Особняк выглядел как настоящее здание из прошлого: одно крыло выполнили из тяжелого камня, как будто тюдоровского или средневекового происхождения, а другое – деревянное и побеленное – в якобинском стиле. Стоял он на возвышенности над Мэннингтри-роуд, на широкой террасе среди обширных садов. В прошлый раз, занимаясь семьей Мартиндейлов, Келман выяснил стоимость этого особняка. Ральф купил его в середине 1990-х за 3,5 миллиона фунтов стерлингов, так что одни небеса знали его цену на сегодняшний день.

На подъездной аллее появилась одинокая женская фигура, почти скрытая за грудой картонных коробок в руках. Спустившись к обочине шоссе, женщина поставила свою ношу возле разноцветных мусорных баков и стала высыпать в них содержимое коробок: банки, бутылки и бумажные тарелки с объедками. Она была в тапочках, неряшливых пижамных брюках и футболке, но по длинным светлым волосам можно было узнать в ней Ханну Булстроуд.

Она еще не видела Дэвида, но у него уже неприятно засосало под ложечкой. Не успев сообразить, что делает, он двинулся через дорогу, на ходу заправляя подол мокрой от пота рубашки.

– Миссис Булстроуд! – окликнул он, сам себе поражаясь.

Она удивленно обернулась и выронила из рук коробку.

Ханна была красива и без макияжа. Пожалуй, выглядела даже лучше, моложе и здоровее, чем вчера. Однако лицо ее тут же потемнело, искаженное злобой, и Дэвид застыл на месте, не дойдя до тротуара.

– Какого черта? – прошипела она. – Что вам тут надо?

Дэвид смутился.

– Я… я хотел выразить свои соболезнования. Подумал, что было бы трусостью не сделать это лично.

– Так, так… – Она пристально посмотрела на него. – А вы явились как раз вовремя. Могу снова представить вам своего младшего братика Фредди.

– Не понимаю, – нахмурился Дэвид.

– Ну разумеется не понимаете. Ничего не понимаете, ищете только выгоду. Смотрите! Вот он, Фредди! – Она подняла коробку, обмотанную скотчем, и на какой-то кошмарный миг Дэвид подумал, что Фредди кремировали и теперь выбрасывают прах на свалку. – Вот все, что от него осталось! Обувная коробка с мятыми бумагами – груда хлама. Результат его последних отчаянных попыток разыскать Джоди. Итак, мистер Келман… – Она снова впилась в него взглядом. – Вы довольны? Или жалеете, что вам нечего больше выжать для первой полосы?

Даже чувствуя себя оплеванным, Дэвид не мог отвести от коробки зачарованного взгляда. Фредди пытался найти пропавшую сестру! И вот результат, весь итог его усилий, каковы бы они ни были.

– Журналисты вроде вас легко выбрасывают людей, как ненужные вещи, не так ли? – продолжала Ханна. – Когда их имена больше не продают газеты. Так или иначе… – Она подняла коробку и сунула в синий мусорный бак, набитый до отказа. Он был настолько полон, что коробка осталась лежать сверху, и закрыть крышку не удалось. – Вот и все, мистер Келман. Жаль, что у вас нет под рукой камеры. Могли бы вернуться к издателю, которому продали свою душу на этот раз, с неопровержимым доказательством того, что Фредди Мартиндейл наконец-то выброшен, как мусор, и это необратимо.

– Пожалуйста, поверьте мне… Я просто хотел извиниться.

– Извините, в свою очередь, что я не таю от благодарности! – Она отвернулась и направилась к дому.

– Миссис Булстроуд! Ханна!

Она резко развернулась, вновь полная ярости.

– Не смейте называть меня по имени! Вы разрушили нашу семью, мистер Келман, разрушили до основания. Лишили нас Джоди, моей матери, а теперь и Фредди… и моего отца тоже! У него случился инсульт, когда он узнал!

Мысли Дэвида вернулись к седому иссохшему старику на церковном дворе.

– Вы видели его, не так ли? – презрительно усмехнулась она. – Вчера он был в инвалидном кресле, когда вы подглядывали за похоронами в надежде еще что-то выудить. Потому и в траур обрядились, так? Значит, потом еще всю ночь тут ошивались? – Она покачала головой. – Таких негодяев, как вы, еще свет не видывал!

– Да я хотел сам пойти на похороны, но… все же не решился.

– Должно быть, единственный пристойный поступок в вашей жизни. – Она двинулась по дорожке.

– Простите меня… – выдавил он вслед.

Она не ответила. От дома спускался ее муж Джейсон в спортивных брюках, свитере и белых кроссовках. Встретив его, Ханна остановилась и стала что-то рассказывать, оживленно жестикулируя. Он поспешил к Дэвиду, раскрасневшись от гнева.

– Катись отсюда, Келман! Тебя нам только не хватало. Проваливай к чертям, чтобы духу твоего тут не было!

В другой раз Дэвид, возможно, принял бы вызов и остался стоять, поскольку находился вне их территории, но сейчас покорно отступил – перешел обратно через дорогу, примирительно подняв ладони. Джейсон Булстроуд продолжал выкрикивать оскорбления, пока Дэвид не скрылся из виду за деревьями у парковки.

Когда он садился в свою «фиесту», его трясло. Фредди Мартиндейл выбросился с крыши многоэтажки. Что, черт возьми, нужно было пережить, чтобы решиться на такое? Дэвида мучила совесть, но он все равно сомневался, что вся вина лежит на нем. Должна была быть еще какая-то причина, чтобы совершить подобное. Но вот, последние нескольких лет жизни Фредди Мартиндейла лежали в мусорном баке на той стороне дороги, в коробке из-под обуви, набитой, как сказала Ханна, мятыми бумагами. Обреченными пойти в топку или на свалку.

Дэвид выехал с парковки и остановился. Он посмотрел на другую сторону дороги: Булстроуды уже ушли, но разноцветные мусорные баки по-прежнему стояли на обочине шоссе у поворота на подъездную аллею, и крышка переполненного синего оставалась приоткрытой.

Дэвид задумался. Фредди Мартиндейл провел последние годы в добровольном изгнании, в ночлежке, накачанный наркотиками. Выходит, он искал сестру? Кто знает, какие факты ему удалось собрать? Дэвид посмотрел налево, потом направо. Шоссе пустовало. Он свернул налево.

Никому и в голову не придет, что бумаги не попали на свалку.

Проехав немного, он затормозил и дал задний ход. Недолго думая, остановился у мусорных баков, выскочил из машины и схватил заветную коробку. Будучи совсем небольшой, она оказалась тем не менее увесистой, а значит, плотно набитой.

На подъездной аллее не было ни души. Бросив добычу на заднее сиденье, Дэвид сел за руль и рванул с места. Лишь доехав до круговой развязки в Колчестере, он осознал, что совершил и как это может расценить семья Мартиндейлов. По спине пробежала струйка холодного пота.

Что ж, ладно – украл. Присвоил личную собственность, но, черт побери, они же сами ее выкинули! К тому же он в долгу перед Фредди, разве нет?

Впрочем, какое все это имеет значение? Обратного хода нет.

Шесть лет назад

Вышедший к воротам Марвин Кервин оказался точно таким громилой, каким его и представлял Дэвид. Тяжелые брови, сломанный нос, гориллоподобная фигура с мощными покатыми плечами. Только дорогой костюм и галстук давали понять, что тот явился не из джунглей.

Дэвид открыл бумажник с редакционным удостоверением и представился:

– Келман из криминального отдела.

Кервин был так занят, излучая враждебность, что удостоил карточку лишь беглого взгляда, будучи не способным отличить ее от полицейского удостоверения.

– Вашей дежурной нет на месте, – недовольно проворчал он, – куда-то вызвали по срочному делу.

– Ничего страшного, у меня только несколько вопросов к Фредди.

Охранник нажал на кнопку, и створки ворот разъехались в стороны, впуская Дэвида на подъездную аллею.

– Как себя чувствует мальчик?

– Не помрет, – буркнул Кервин.

– Крепкий паренек, если выдержал такое, – заметил Дэвид.

– Родичи хуже переживают, до смерти трясутся за Джоди.

– Полагаю, от похитителей больше ничего не слышно?

С вопросами следовало быть осторожнее. Ни в коем случае нельзя было раскрыть, что Дэвид не тот, за кого его принял увалень, но в то же время не стоило обманывать намеренно. Написать дежурной по связи с одноразового телефона и вызвать ее в полицейский участок Колчестера якобы на совещание было и без того рискованно, но там он сможет отрицать свою причастность, и никто ничего не докажет, а здесь, в доме, есть свидетели.

– Со вчерашнего вечера ничего, – покачал головой охранник.

Ага, подумал Дэвид, стало быть, похитители объявились. Вероятно, и выкуп уже назначили. Скорее всего это произошло вчера вечером после пресс-конференции, хотя никаких новых сведений следствие не публиковало.

Пройдя по аллее, они повернули направо и поднялись по широким ступеням к главному зданию. Вблизи Роузхилл-хаус еще больше походил на баронский замок, и даже его фасад был отделан старинными деревянными балками и штукатуркой так, словно над ним работали мастера из семнадцатого века. Подъездная аллея выходила на площадку из гравия с парковкой на несколько мест, а дальше раскинулась широкая аккуратно подстриженная лужайка. Стоял конец октября – скорее прохладный, чем холодный. Красные и оранжевые листья ярко выделялись в синеватых сумерках.

На лужайке за столом из кованого железа сидел мальчик в халате и с гипсовой повязкой на руке. Дэвида преследовала невероятная удача: Фредди Мартиндейл был один! Впрочем, не совсем. Высокая парадная дверь была открыта, а на пороге дородная женщина с короткой седой стрижкой вытряхивала коврик. Судя по джинсам и рваному свитеру, прислуга, возможно, домработница.

– Еще один коп, – доложил Кервин, тяжело шагая к ней. Дэвид сделал еще одну мысленную заметку: он этого не слышал! – Хочет поговорить с Фредди.

Женщина бросила на Дэвида пустой равнодушный взгляд, кивнула и ушла в дом.

Тем временем журналист сунул руки в карманы и не спеша направился к мальчику, украдкой держа в поле зрения Кервина. Последний, казалось, был не в восторге от своих обязанностей. Семья Мартиндейлов хорошо платила, но он, видимо, был из тех, кому нужно пускать в ход кулаки, чтобы получать удовольствие от работы.

Отойдя на десяток шагов, охранник достал из-за пазухи свернутую газету и углубился в чтение. Дэвид оглянулся на по-прежнему распахнутую дверь. Вероятно, служанка пошла доложить о его визите хозяевам. Опросить их тоже хотелось бы, но упустить шанс пообщаться с Фредди наедине он не мог.

Мальчик сидел, опираясь на подушки, в пижаме, тапочках и накинутом поверх халате. Левая рука была зафиксирована в стальном каркасе, а мочку левого уха скрывал ком лейкопластыря. Волосы казались влажными, лицо – бледным.

– Сожалею о случившемся, Фредди. Меня зовут Дэвид, – произнес журналист негромко и сочувственно, протягивая удостоверение. – Дэвид Келман из криминального отдела.

Фредди поднял безучастный взгляд. На миг Дэвиду показалось, что его сейчас спросят, полицейский ли он. Нелепое фиаско – услышать прямой вопрос от несчастной жертвы, благополучно миновав беспечного стража. Чтобы скорее проскочить неудобный момент, он поспешно вытащил диктофон и положил на стол, специально садясь так, чтобы прикрыть его собой и не дать охраннику или служанке заметить.

– Не возражаешь, если я запишу нашу беседу? Чтобы ничего не забыть.

Мальчик заторможено кивнул.

– Отлично, – продолжил Дэвид, вновь опасливо покосившись на Кервина, но тот не приближался, увлекшись газетой. – Итак, начнем с самого начала…

Запинаясь, Фредди начал пересказывать события той трагической ночи. Дэвид старался не мешать, лишь изредка вставляя вопрос-другой и то и дело поглядывая на дверь.

– Как ты думаешь, почему Джоди попросила тебя выйти из машины?

Фредди явно смутился. В силу возраста он еще не понимал, что физическая близость по обоюдному согласию – сущая мелочь по сравнению со случившимся.

– Ну… наверное, им хотелось побыть наедине.

– Больше ничего, точно? – поднажал Дэвид. – Не слишком они взрослые для этого?

Фредди слегка нахмурился.

– Я и сам все думал…

– О чем?

– Что-то было не так, когда мы ехали.

– В каком смысле?

– Ничего особенного, но Джоди с Риком как-то странно себя вели… и со мной тоже. Молчали все время, а потом вдруг проголодались.

Он подавленно умолк.

– Понятно, – кивнул Дэвид, – и тогда ты вышел за едой. А снаружи никого не увидел – какие-нибудь другие машины?

– Нет, но я об этом уже рассказывал другим полицейским.

– Это каким другим? Мне просто интересно.

– Женщине. Хаген вроде бы ее фамилия.

Дэвид понимающе кивнул. Линда Хаген из отдела уголовного розыска Эссекса.

– Что же случилось, когда ты вернулся к машине?

Фредди продолжал рассказывать со слезами на глазах. Машина скорой помощи, крики в темноте, наколка с пауком, а затем кошмарная погоня… В пресс-релизе полиции ничего этого не было, в частности, информации о людях в зеленых комбинезонах. А ведь под это описание подходил человек, засветившийся с краденой кредитной картой на заправке в Норфолке в сентябре.

– Я хотел бы кое-что уточнить, – перебил мальчика Дэвид. – Говоришь, расслышал имя Мара?

– Да, как-то так.

Дэвид обернулся, услышав шорох газеты. Кервин все еще держал ее в руке, но смотрел на дверь, будто удивляясь, почему до сих пор нет хозяев. Беседу пора было заканчивать, но уж очень хотелось довести дело до конца, раз выпал шанс.

– Вы хотите поговорить с отцом? – спросил мальчик. – Они с Джейсоном уехали в Фен-Корт-Гарден.

Дэвид промолчал. В Фен-Корт-Гардене располагался головной офис «МДС Груп».

– Пытаются вывести из оборота деньги, – добавил Фредди. – Все думают, что мы сверхбогачи, но даже моему отцу непросто достать разом десять миллионов.

Ого, подумал Дэвид. Куда круче пятисот тысяч. Стало быть, его версия верна. Кто бы ни были эти мерзавцы, в тот первый раз они изначально планировали убийство, чтобы придать вес своим требованиям и облегчить переговоры теперь. Расследование этого похищения может стать второй ступенькой его карьерной лестницы!

Еле сдерживая слезы, Фредди продолжал рассказывать о своем бегстве через поле для гольфа в непрерывном ужасе ожидания очередной пули. Дэвид почти уже не слушал, все дальнейшее было хорошо задокументировано, включая показания водителей на шоссе А12. Он кивал, пытаясь про себя сложить кусочки мозаики в единое целое.

Похитители приехали на фальшивой машине скорой помощи – идеальное прикрытие. Со своей мигалкой и сиреной она проскочит где угодно. От зеленых комбинезонов санитаров тянется ниточка к похищению и убийству Даррена Дойла и Шерил Брайант. Короче, действует хорошо организованная банда похитителей, никаких сомнений теперь нет. Известно даже имя одного из них, которое сообщник, должно быть, выкрикнул, запаниковав, когда увидел свидетеля. Мара. Женщина? Трудно себе даже представить.

Дэвид не мог припомнить подобной сенсации у себя в руках. Конечно, его многие возненавидят: полиция – за то, что наступает на пятки, а Мартиндейлы – за беседу с мальчиком под чужой личиной. Однако миллион проданных экземпляров газеты поможет пережить любую ненависть.

Наши дни

Дэвид долго рассматривал коробку, прежде чем решился открыть. Он все еще пытался утешить себя мыслью, что взять никому не нужное барахло из мусорного бака – никакая не кража. Тем не менее нисколько не сомневался, что семья Мартиндейл решит иначе. История крайне болезненная для них, и чертову коробку даже заклеили скотчем, вероятно, чтобы никто при утилизации отходов случайно не увидел содержимого.

Хотя, в конце концов, свидетелей не было, так что в игру вступило старое доброе самооправдание Дэвида Келмана: за руку не схватили, так зачем париться. Это мало отвечало его чувствам в последние пару дней, однако, с другой стороны, только он и сумеет извлечь пользу из коробки с бумагами Фредди. «Результат его последних отчаянных попыток разыскать Джоди». Никому больше не удастся превратить кипу макулатуры во что-то стоящее. У Дэвида были не только профессиональные навыки, но и мотивация. И все же он медлил.

Поднял взгляд на газетную вырезку, приклеенную к стене:

САМОУБИЙСТВЕННЫЙ ПРЫЖОК НЕБЛАГОПОЛУЧНОГО НАСЛЕДНИКА

Сюжет сопровождали два нечетких снимка: Фредди Мартиндейл перед тем, как похитили его сестру, – спокойный и довольный, причесанный, в школьном галстуке; а ниже тот, каким был год назад, выходя из здания суда после назначения штрафа за хранение наркотиков, – тощий и прыщавый восемнадцатилетний парень с растрепанными волосами и пустым взглядом.

– Я и впрямь должен тебе, Фредди? – спросил Дэвид вслух. – Только потому, что выполнял свою работу?

И все же, насколько благородна такая «работа»? И чем занимается он сейчас – пытается выжать из несчастной судьбы подростка лишние крупицы прибыли? Впрочем, если сидеть сложа руки, ответа все равно не найти. Дэвид взял ножницы и разрезал скотч. Открыл коробку и обнаружил то, что ожидал: кипу мятых бумаг, исписанных с обеих сторон шариковой ручкой.

Прежде чем рыться, он натянул пару толстых кожаных перчаток. Фредди Мартиндейл умер наркоманом, и не исключено, что среди его заметок попадется какая-нибудь пакость вроде использованного шприца, да и сами листы, старые и захватанные, были грязными даже на ощупь, под стать всей этой истории. Запачканным ощущал себя и сам Дэвид.

Самая распространенная бумага для принтера и листы, вырванные из блокнотов, лежали вперемешку с фотографиями, по большей части размытыми, будто сделанными на телефон и распечатанными на принтере в библиотеке. На первый взгляд, ничего полезного: непонятные места, похожие на переходы метро или углы городских улиц, неопознаваемые фигуры поодиночке и группами. Их позы наводили на мысли о наркодилерах и девушках легкого поведения, хотя в выводах Дэвид уверен не был.

Он откинулся в кресле, обескураженный. И это «результат последних отчаянных попыток разыскать Джоди»? В которых, кстати, Фредди не преуспел, поскольку сестра его до сих пор числится пропавшей без вести. Да и способен ли был брат в его состоянии провести хоть сколько-нибудь серьезное расследование?

После того, как вышла сенсационная статья, доступ к Мартиндейлам Дэвиду перекрыли, и крохи информации приходилось черпать в других изданиях. Но журналист знал, что Фредди тяжело перенес исчезновение Джоди. Терзался чувством вины, проваливал экзамены, тянулся к выпивке и наркотикам, и в результате остался без диплома, что было из ряда вон, поскольку на его образование тратилось тысяч двадцать пять в год.

Все попытки его семьи, особенно отца, наставить на истинный путь ни к чему не привели. В конце концов Фредди совсем бросил учебу, ушел из дома и начал скитаться по ночлежкам в курортных городках на побережье Кента. Пока не покончил с муками, спрыгнув с такой высоты, что опознание пришлось проводить, вооружившись данными от его дантиста.

Дэвид вытащил еще несколько листов и вчитался в неразборчивые каракули, но смысл оставался неясен. Кое-где в верхнем правом углу попадались нацарапанные время и дата. Фредди писал что-то вроде дневника? Возможно, он мыслил более трезво, чем можно было ожидать, но все равно попытка разобраться в записях показалась бесполезным занятием.

Журналист вновь разочарованно выпрямился. Какие-то идеи явно брезжили в сознании обреченного наркомана. На написание всех этих заметок он потратил много сил и наверняка чувствовал, что движется к цели.

Дэвид перевернул еще один лист и наконец обнаружил то, что мог прочитать, хотя это ни на йоту не приблизило его к разгадке чужих мыслей. На странице он видел всего три фразы, расположенных одна под другой, и каждая следующая – крупнее, но содержание у всех было одинаковое: «Кто такая святая Бригитта?» В самом низу нашелся единственный, очень большой вопросительный знак. Дэвид поднес бумагу ближе к окну, чтобы удостовериться – уж слишком тот был кривой, но величина закорючки ошибку исключала.

Так кто же она, Святая Бригитта? К чему такой вопрос? Дэвид был воспитан в католической вере, но с подросткового возраста не переступал порога церкви и ничего не помнил из катехизиса.

Он продолжил рыться в коробке, уже наполовину пустой. На дне вдруг обнаружилось что-то увесистое. Старый мобильник – такая модель не выпускалась уже много лет. Сдохший, – мертвее не бывает, – со сколами и царапинами. На задней панели под грязью и пылью обнаружилась полустертая картинка – Железный человек, супергерой из комиксов. Детский телефон! Без сомнения, принадлежавший Фредди. Возможно, последний, которым он владел до страшного события, разрушившего его жизнь.

Дэвид сглотнул, пытаясь избавиться от комка в горле. Вид грязной сломанной игрушки заставил его осознать, каким маленьким был Фредди в то время. Типичный беспечный юнец из семьи с достатком выше среднего, но по сути такой же, как другие мальчишки его возраста…

Внезапно захотелось пробежаться, и не легкой, вялой трусцой, как обычно по утрам, а как следует и на длинную дистанцию. Ладонь разжалась, телефон упал обратно в коробку. После прошлой ночи срочно требовалось проветрить мозги.

Зайдя в спальню, Дэвид натянул майку, шорты и кроссовки, захватил бутылку с водой. Возвращаясь, остановился у рабочего стола и заглянул в коробку. Прикасаться к телефону больше не хотелось, слишком много неприятного было с ним связано. Затем он посмотрел на стену и снова встретился со взглядом Фредди, затравленным и безжизненным. Вздохнул:

– Я должен тебе хотя бы это.

Он выдвинул ящик стола и достал связку кабелей и зарядное устройство. По всей вероятности, уже ничего не поможет совсем древнему телефону, умершему задолго до своего хозяина. Возможно, лежащему сейчас даже без сим-карты.

Третий по счету разъем подошел, Дэвид воткнул вилку в розетку и с удивлением ощутил вибрацию. Впрочем, это еще мало что значило. На телефоне информации-то может не быть, или найдется какая-нибудь ерунда. Опять же, если мобильник вернули родным вместе с другими пожитками покойного, полиция наверняка уже все проверила. С другой стороны, никак не похоже, что его недавно трогали. А может, просто-напросто не заметили под кипой бумаг?

Дэвид направился к двери. Пускай телефон подзарядится пару часов. Хотя, судя по тому, как все пока складывается, в нем окажется одно-единственное сообщение: «Да пошел ты, Келман!»

И он вполне это заслужил.

Шесть лет назад

– Вы понимаете, что находитесь под следствием? – осведомилась детектив-констебль Хаген.

– Да, – кивнул Дэвид, сидевший рядом со своим адвокатом Джейн Пирсон.

– По подозрению в том, что выдавали себя за сотрудника полиции.

Линда Хаген очаровывала с первого взгляда: темные глаза, каштановые волосы, мягкий характер, хотя, вероятно, последнее совсем не было правдой. Дэвид не был знаком с ней лично, но по отзывам знал как жесткого, напористого следователя, которого трудно перехитрить. Молодая, всего чуть за тридцать, она казалась властной, а говорила всегда кратко и четко.

– Полная ерунда, – хмыкнул Дэвид.

– Как интересно! Если обвинение – полная ерунда, то что это такое? – Она протянула газету в пластиковом пакете.

– Для записи: детектив-констебль Хаген демонстрирует подозреваемому вещественное доказательство, – прокомментировал Тони Йоргенсон, крепкий, осанистый полицейский с густыми усами и копной темных волос, – газетную статью, написанную Келманом, по его же словам, и опубликованную 2 ноября в издании «Эссекс Экзаминер».

Дэвид взглянул на крупный заголовок:

КОШМАР НАЯВУ

Чудом выживший при похищении рассказывает, какой ужас пережил

– Как уже было мною сказано, в доме Мартиндейлов я ни разу не представлялся полицейским.

– Вы уверены? – прищурилась Хаген.

– Мое интервью с Фредди Мартиндейлом не было тайным. Более того, оно целиком записано на диктофон, который я добровольно сдал при аресте сегодня днем, и вы могли сколько угодно раз его прослушать. Назывался я там хоть раз полицейским?

Хаген остро взглянула на него.

– Однако вы этого и не отрицали.

– Я бы сказал правду, но никто не спрашивал.

– Никто и не мог вам задать такой вопрос, не так ли? Никого не было, только тринадцатилетний мальчик – ребенок, несовершеннолетний!

– Неправда, во время нашей беседы рядом с Фредди постоянно находился сопровождающий, телохранитель по фамилии Кервин.

– А вам не пришло в голову подождать, пока появятся члены семьи Фредди?

– Я как раз и ждал их, пока беседовал с мальчиком, но потом вышла домработница и сообщила, что его отец и зять находятся в Лондоне, мать – в постели под действием успокоительных, у сестры важный разговор по телефону с детским психиатром.

– После чего ты сбежал со своей незаконной добычей, – вставил Йоргенсон.

– Ничего незаконного! – возразил Дэвид. – Я взял интервью у ребенка в присутствии ответственного служащего семьи, который на это согласился.

– Потому что считал вас сотрудником полиции, – кивнула Хаген.

– Его ошибка, если он так считал! Я этого не говорил.

– Значит, вы не проникли на территорию, притворившись участником следственной группы?

Дэвид покачал головой.

– Я предъявил удостоверение прессы, которое вы также изъяли в качестве доказательства, и представился как Дэвид Келман из криминального отдела «Эссекс Экзаминер».

– Звучит достаточно… по-полицейски, – фыркнул Йоргенсон.

Дэвид пожал плечами.

– Ничего особенного – криминальный отдел редакции.

– Сам придумал? – усмехнулся сыщик. – Чтобы подчеркнуть свою значимость как борца с преступностью?

– Название появилось после того, как мы разоблачили коррумпированных полицейских с Лэмпвик-Лейн, – спокойно ответил Дэвид. – Вы же не станете отрицать, что в тот раз именно мы боролись с преступностью, а вы… как бы не наоборот.

Йоргенсон вспыхнул.

– Не пытайся умничать, Келман! Это тебе не к лицу.

– Ну-ну, джентльмены, – вмешалась темнокожая Джейн Пирсон в круглых очках и строгом элегантном костюме. – Давайте вести себя культурно.

– Если Марвин Кервин утверждает, что я назвался полицейским, то он лжет, – заявил Дэвид. – Вы надеетесь построить обвинение на его показаниях против моих? Он бывший боксер, который не умеет считать до десяти, потому что никогда не слышал, чтобы рефери зашел так далеко, а я герой Лэмпвик-Лейн!

– Так гордишься уловкой, которую провернул? – процедил Йоргенсон.

– А ты бы не гордился подобным результатом? Только не думаю, что подобрался бы даже близко, ты же вроде как дружил с Джеком Петтигрю. Не поверишь, сколько раз твое имя всплывало в нашем расследовании.

Йоргенсон молча оскалился, показав неприглядные желтые зубы. История с Лэмпвик-Лейн оставалась незаживающей раной для действующих сотрудников полиции. Хотя никто не мог отрицать, что инспектор Джек Петтигрю, сержант Кит Элгин и инспектор по огнестрельному оружию Джерри Корриган совершили наказуемые преступления. Они были популярны среди рядовых сотрудников, и многие полагали, что к ним следовало проявить снисхождение, учитывая впечатляющий послужной список.

– Вы увиливаете, мистер Келман, – продолжала Хаген, – но это не сработает, особенно со мной. Знаете, мне гораздо интереснее узнать, как так получилось, что дежурная по связи с семьей в Роузхилл-хаусе была вызвана на встречу, которой не было, всего за двадцать минут до того, как вы явились?

– Вновь удачное стечение обстоятельств, – пожал плечами Дэвид. – Уверен, если бы она не уехала, то не впустила бы меня.

– Еще бы, – снова встрял Йоргенсон, – и на то были чертовски веские причины. – Он хлопнул по газете. – Вот, например – важные детали, ни одна из которых не должна была оказаться в открытом доступе!

Столь пристальный взгляд детектива приводил в замешательство, особенно потому, что сейчас Дэвиду требовалось быть осторожным с правдой.

– Полагаю, это вы отправили сообщение дежурной? – спросила Хаген.

– Нет, никаких сообщений я не отправлял.

– Брехло паршивое! – прорычал Йоргенсон.

– Прекратите, пожалуйста! – одернула его Пирсон.

– Можешь оскорблять меня сколько угодно, – Дэвид сохранял спокойствие. – Я никому не писал.

– Разумеется, сообщение было отправлено с телефона, который невозможно отследить, – признала Хаген. – Возможно, он больше и не существует, и автор сообщения не оставил никаких личных данных.

– Довольно примитивный способ отвлечь внимание, – заметил Дэвид. – Похоже, сотрудника по связи с семьей ждет серьезный разговор.

– Не беспокойтесь, разберемся. Да, собственно, его провели, хотя дежурная не так уж и виновата. Неизвестный знал ее имя и фамилию сотрудника, назначенного заменить ее в случае отсутствия. За пределами полиции мало кто может располагать подобной информацией, но вы один из них, мистер Келман.

– Вот из-за чего современная полиция пользуется дурной славой. Жизнь Мартиндейлов разрушена бандой профессиональных похитителей, и я был бы гораздо более впечатлен, сосредоточь вы свои силы на этом.

– Это вы отправили сообщение, не так ли? – настаивала Хаген.

– Вы опытный следователь, констебль Хаген, с заслуженной репутацией, и должны понимать, что во время допроса не стоит задавать вопросов, на которые вы не знаете ответа. А если вам кажется, что знаете, то должны быть в состоянии привести доказательства. Как у вас с ними на данный момент?

Она молчала.

– Или вы думаете, что допрашиваете простофилю, – добавил он, – которого можно расколоть необоснованными обвинениями?

Молчание затянулось. Лицо Йоргенсона побагровело.

– Должна признать, детектив-констебль Хаген, – заговорила Джейн Пирсон, – что вы мало что способны предъявить моему клиенту. Он уже объяснил, что искал встречи с семьей – какой журналист не поступил бы так? Это одна из самых громких новостей в округе за последнее время. Он четко представился и беседовал с Фредди только в присутствии взрослых. В чем конкретно он провинился?

– Я скажу вам, в чем конкретно. – Линда Хаген не отрывала глаз от Дэвида, постукивая по газете пальцем. – Детали похищения были скрыты не случайно…

– Дайте угадаю, – перебил Дэвид, – чтобы в полицию не набежали психи с ложными показаниями?

– Ты слишком много смотришь долбаный телек, Келман! – прогрохотал Йоргенсон.

– Детектив Йоргенсон! – снова вмешалась Джейн Пирсон. – Я веду учет проступков с вашей стороны, и список удлиняется с каждой минутой. Ругань в адрес моего клиента лишь усугубляет ситуацию.

– Как вы себя почувствуете, мистер Келман, – продолжала Хаген, – если я скажу, что прошлой ночью отряд по борьбе с похищениями собирался захватить преступников, но из-за ваших откровений никого на месте не обнаружил?

– Моих откровений? – Он рассмеялся. – Вы же сами знаете, что эти парни не дураки. Они с легкостью обставили Норфолк, неужто не могли улизнуть от вас и Скотланд-Ярда?

– У Центра борьбы с похищениями Скотланд-Ярда есть средства и методы, о которых такие сотрудники местного уголовного розыска, как детектив-констебль Йоргенсон и я, даже не подозреваем. Группа была готова к захвату – но оказалось, что птички улетели. Да-да, из-за вашей статьи!

– А не из-за оперативного провала с вашей стороны?

– Можете фантазировать как угодно, но в глубине души, я уверена, вы понимаете, что при таком количестве зацепок у полиции – фальшивая скорая помощь, татуировка в виде черного паука, женщина по имени Мара в числе похитителей и, что важнее всего, очевидная связь с двойным убийством в Норфолке – единственный разумный выход у преступника – это отступить.

– Лечь на дно, – подхватил Йоргенсон, – вместе с заложниками!

– Откуда вам знать, что так и случилось? – возразил Дэвид, ощущая первый укол беспокойства. – Они не станут упускать свои десять миллионов и вполне могут еще раз с вами связаться.

– Ты сам-то себе веришь, недоумок? – фыркнул Йоргенсон. – Чушь собачья!

– Детектив Йоргенсон! – поморщилась Пирсон. – Не могли бы вы…

– Не думаю, что дело тут в недостатке ума, – усмехнулась Хаген, внимательно наблюдая за Дэвидом. – Просто слишком хотелось, как и объяснила мисс Пирсон, ухватить сенсацию, взять интервью, недоступное для других.

– Я выполнял свою работу, – согласно кивнул Дэвид.

– Причем за полицейского, как выяснилось, себя не выдавал, – подвела итог Джейн Пирсон, – и нам, полагаю, нет нужды продолжать эту беседу.

Прежде чем Хаген успела ответить, дверь открылась, и в комнату заглянул полицейский:

– Извините, Линда, вам звонят. Срочно!

Она встала и сверилась с настенными часами:

– Допрос приостановлен в 15:38.

Йоргенсон выключил магнитофон.

– А ты еще тот тип, Келман.

– На себя посмотри… защитник Лэмпвик-Лейн!

– Изворачиваешься ты ловко, но тебе и правда не приходило в голову, что своей публикацией ты можешь поставить под угрозу вполне жизнеспособный план по захвату этих мерзавцев?

– А тебе не приходило в голову, что, выполняй вы как следует свою работу в Норфолке, похищения здесь, в Эссексе, вообще не случилось бы?

Даже Тони Йоргенсон, казалось, был ошеломлен такой демагогией, словно сам, хоть и лгал, вероятно, не раз под присягой, постеснялся бы выдать в свое оправдание столь очевидную чушь.

Дверь открылась – вернулась Хаген, просматривая на ходу распечатку.

– У меня для вас интересные новости, мистер Келман. Вы должны остаться довольны, раз уж так ратуете за то, чтобы все выполняли свою работу. Полиция Эссекса точно не сидит сложа руки. Полчаса назад один из наших мобильных патрулей нашел на незаконной свалке недалеко от Литл-Бромли труп мужчины лет двадцати пяти. Руки связаны за спиной, одиночное пулевое ранение в затылок.

Дэвид похолодел.

– Если это какой-то трюк…

– Думаю, Рик Тэмворт назвал бы это иначе. Хотя мы не можем пока утверждать, что это он, опознания еще не было. – Линда Хаген уселась за стол, перечитывая полученный текст. – Так или иначе, кому-то сильно не повезло… – Она подняла взгляд. – Я знаю, о чем вы сейчас думаете, Келман. Как насчет Джоди? Ну, раз уж мы тут все за честность, давайте скажем, как есть. Как, по-вашему, сколько у нее шансов?

Наши дни

На восьмой миле Дэвид повернул домой. Пот лил с него ручьями, но он снижал скорость, только если не было выбора – к примеру, на оживленных перекрестках. Чтобы избежать задержек, выбирал лесные тропы и проселочные дороги, где мог выложиться по полной, и если спотыкался и падал, набивая синяки, – ну что ж, это было частью цены, которую он платил. Боль стала для него обыденной, и, хотя он ненавидел ее, все же принимал как должное.

В последнее время он так усердно тренировался еще и потому, что появилось свободное время, которое некуда было девать. Теперь он работал на себя, не в положенные часы, и мелочный придирчивый начальник не следил за каждым его приходом и уходом. Пожалуй, это были плюсы, а минусом, если не считать нерегулярный доход, стали непривычно пустые часы, которые требовалось заполнить.

Прежде, работая на полную ставку в ежедневной газете, Дэвид мечтал, как на пенсии сядет писать книгу и будет смаковать каждую неспешную минуту творчества, вкладывая в сочинительство все свои талант и опыт, чтобы оставить в наследство миру нечто долговечное. Теперь у него не было такого желания, хоть и сочинял он постоянно, но не по собственной воле и не связанный контрактом, вынужденный зарабатывать на жизнь будучи фрилансером. Мысль о написании большого произведения, которое кого-либо заинтересует, казалась несбыточной мечтой эпических масштабов, а любые похвалы, даже если что-то и получится, – незаслуженными.

Двадцатитрехлетней Джоди Мартиндейл сейчас было бы двадцать девять, а Рику Тэмворту, не покойся он на семейном участке кладбища в Хэдли, – тридцать один.

Добираясь домой, Дэвид старался не представлять своих детей в такой ситуации, но невольно гадал, что лучше из двух зол: знать наверняка, что твой ребенок погиб так рано и трагически, или же так ничего и не ведать о его судьбе, поскольку следствие зашло в тупик, а вопросы остались без ответа.

Все те же вопросы. Почему? Как? Где? Когда?

Дэвид поднажал, сердце бешено колотилось, будто вот-вот разорвется.

Фальшивая скорая помощь, скорее всего, уже сожжена. Черный паук давно удален с ладони, а если его хозяин был ранее известен полиции, то он успел подготовить себе алиби. Тот или та, кого называли Мара, больше этого имени не носит.

– Молись, чтобы девушке повезло больше, чем ее парню, – проронил Стэн Гримшо у выхода из полицейского участка Колчестера, когда Дэвида отпустили без предъявления обвинений.

– Да ну, Стэн, ты же сам дал добро!

– Ты заверил меня, что добыл материал законным путем.

– Так и есть! Меня же ни в чем не обвиняют.

– То есть не могут ничего доказать?

– Стэн…

– Ты не понимаешь, чем эта история нам грозит?

– Так мы и ждали скандала…

– Только не ожидали, что из-за него убьют заложников.

Дэвид опешил.

– Разве ответственность лежит не на убийцах?

– А ты совсем вины не чувствуешь, ни капли?

– Ну не то чтобы совсем, но еще не поздно, отыщут они девчонку!

– Да как отыщут, придурок, если убийцы в бегах?! – Гримшо стоило неимоверных усилий взять себя в руки. – Ты в курсе, что «Эссекс Экзаминер» больше не допустят на пресс-конференции? И это только начало! Завтра пресс-служба полиции Эссекса перейдет в наступление. Вину за смерть парня повесят на газету и лично на тебя. Заявят, что вся полицейская операция пошла коту под хвост, потому что ты слил ключевые данные!

Дэвид вернулся домой раньше, чем планировал, подстегнув себя на последних паре миль сильнее обычного. Прошелся по комнатам на дрожащих ногах, вытираясь полотенцем, затем проверил свой телефон. Не найдя новых сообщений, побрел через гостиную к столу – посмотреть, удалось ли хоть как-то зарядить древний мобильник Фредди Мартиндейла.

К своему удивлению, он увидел маленький зеленый огонек. Откинул крышку. Как ни странно, телефон был хоть и побитый, однако, не совсем сдохший. Дэвид вновь ощутил укол вины за то, что вытащил коробку из мусорки. Знай Мартиндейлы, что мобильник работает, разве стали бы выбрасывать? С другой стороны, подумал он, нажимая кнопку включения, не исключено, что внутри может оказаться что-то полезное для его расследования. Расследования? Дэвид задумался. Так что же, значит, решение принято? Он сам займется этим делом?

Телефон в руке завибрировал, и Дэвид опустил взгляд. Если потребуется пароль, на этом все и закончится. Нет, все нормально. Когда Фредди его получил, он был еще ребенком, и телефон настроили так, чтобы доступ к нему был и у старших.

Внизу экрана светилась надпись: «У вас новое звуковое сообщение!»

Сердце вновь заколотилось с невероятной скоростью, на лбу выступил пот, словно пробежка еще не закончилась. Сообщение было датировано средой 31 июля – его отправили чуть больше двух недель назад!

Две недели? Дэвид поднес мобильник к уху.

– Фредди… Фредди… – зазвучал задыхающийся женский голос. Дэвид похолодел. – Фредди, ради бога, ответь! Фредди, это я, Джоди. Ты должен мне помочь, должен меня вытащить…

Раздался приглушенный вопль, и запись оборвалась.

Дэвид не исключал, что двое гражданских сотрудников, дежуривших за стойкой в полицейском участке Колчестера, его узнали. Это объяснило бы, почему один из них, с профессиональной вежливостью обслужив раздраженного клиента, тут же ретировался куда-то вглубь офиса, а другая, крепко сбитая женщина, крашеная брюнетка, с тщательно уложенной короткой стрижкой и в толстых очках с черной оправой, занялась бумажной работой и теперь усердно изучала один формуляр за другим, ставя на каждом закорючку подписи.

Он кашлянул, привлекая внимание.

– Одну минуту, – буркнула она, не поднимая глаз.

На язык просилось множество язвительных замечаний. Что-то типа: «Не торопитесь. Ребенок на крыше горящего сиротского приюта подождет». Однако сейчас ничего не годилось. За последние годы Дэвид усвоил ряд важных уроков. Один из них заключался в том, что вежливость ничего не стоит, тогда как грубость может обойтись дорого. Тем не менее секунды шли.

– Скажите, могу я поговорить с детективом-констеблем Хаген? – спросил он.

Линду Хаген он выбрал по двум причинам. Во-первых, шесть лет назад она отпустила его, даже не вынеся предупреждения. Пускай не по доброте душевной, а просто не имея достаточно доказательств; но во время диалога она хотя бы вела себя учтиво. Во-вторых, еще в те времена, будучи штатным репортером, Дэвид не раз слышал, как Линду хвалило окружение. Она была настоящим копом, добросовестно выполнявшим свою работу.

– Линда Хаген у нас больше не работает, – ответила женщина, продолжая подписывать документы. – Теперь она детектив-сержант, перевелась в отдел дорожной полиции. Занимается расследованием аварий.

– А вы не могли бы…

– Послать ей сообщение? Нет, если она вам нужна, обратитесь в центральную справочную службу.

– Я по поводу Джоди Мартиндейл…

Помедлив, женщина бросила на него быстрый короткий взгляд.

– У меня есть новые данные, – продолжал Дэвид, – которые могут заинтересовать тех, кто еще занимается этим делом. Я обращусь через справочную, как вы посоветовали, но с кем мне говорить?

– В этом нет необходимости. – Она повернулась к компьютеру на столе. – Делом Мартиндейл занимается наша группа по нераскрытым преступлениям.

– Значит, оно еще не закрыто?

– О нет, – покачала она головой, просматривая файлы на экране. – Ваше имя?

Он колебался. Наступал самый рискованный момент.

– Дэвид Келман.

Женщина сняла трубку внутреннего телефона.

– Присядьте пока, мистер Келман.

С облегчением он отошел от стойки и опустился на скамейку.

Теперь, когда колеса закона завертелись, он уже сомневался в своей затее. Кто бы сейчас ни явился, в краже мусора Мартиндейлов придется сознаться. Смутно припоминалось, что после того, как всякие отходы попадают в контейнеры – то есть в мусорные баки – они становятся собственностью местных органов власти. Едва ли в группе по нераскрытым делам придают большое значение столь мелкому подзаконному акту, но с его и так подмоченной репутацией лишние неприятности ни к чему.

С характерным жужжанием электронного замка открылась внутренняя дверь. В помещение вошел, натягивая пиджак, плотный мужчина в рубашке и галстуке.

Дэвид молча смотрел, как он проходит мимо.

Тони Йоргенсон изменился не в лучшую сторону. Шесть лет назад он казался настоящим громилой. Теперь большая часть мышц превратилась в жир, хотя он все еще выглядел внушительно. Те же пышные усы, но густую копну волос уже тронула седина.

– Инспектор Йоргенсон, – окликнула женщина за стойкой. – Вот тот, кого вы ищете.

Йоргенсон резко развернулся.

– Что? В чем дело, Нэн?

Она указала на Дэвида, застывшего на скамье. Йоргенсон уже инспектор?

– Никого я не ищу, дорогуша, – нахмурился он, бегло взглянув на посетителя. – Мне надо… – До него вдруг дошло. – А, тот самый, насчет которого вы звонили? С новыми данными?

Женщина кивнула, и он шагнул к скамье. Лицо его расплылось в кровожадной ухмылке.

– Вот это да! Сам Дэвид Келман, будь я проклят! Хватило же наглости сюда заявиться.

Дэвид поднялся на ноги.

– Так ты теперь инспектор?

– Сбылся твой самый страшный кошмар, – хмыкнул тот.

– Перекапываешь висяки?

– А ты за гроши роешься в чужом грязном белье? Что, совсем на мели, никуда не берут?

– Значит, следишь за мной? Что ж, весьма польщен. А может, просто увлекаешься желтой прессой?

– Вижу, ты нисколько не изменился.

Дэвид перешел к делу.

– Я хочу помочь. Знаю, тебе трудно в это поверить…

– Какого черта тебе надо?

– У меня кое-что есть для тебя.

– А у меня – для тебя. Вот она, дверь. Можешь ею воспользоваться!

– Йоргенсон, хватит уже тупить!

Лицо полицейского налилось кровью.

– Что ты сказал?

– Ладно, ладно, извини! – Дэвид поднял ладони. – Просто я…

Инспектор угрожающе шагнул вперед.

– Вваливаешься в мой полицейский участок…

– Твой собственный?

– Привет, Нэн! – Из внутренней двери появился другой полицейский, молодой и поджарый. – Я слышал, тут…

– Сюда, Тимми! – подозвал его Йоргенсон. – Детектив-констебль Блай, позвольте вам представить джентльмена от прессы, а также отребье рода человеческого – единственного и неповторимого Дэвида Келмана!

Вблизи Блай, с аккуратно уложенными светлыми волосами и мальчишескими чертами лица, казался слишком юным для полицейского. Он явно во всем брал пример со старшего коллеги: не зная толком, чем провинился Дэвид, уже смотрел на него с неприязнью.

– Тот самый гаденыш, что провалил дело Джоди Мартиндейл, – пояснил Йоргенсон.

– Как раз по поводу Джоди я и пришел! – вставил Дэвид.

– Пролез обманом во двор к Мартиндейлам, – продолжал Йоргенсон, – притворился копом, ни больше ни меньше, допросил ребенка, полумертвого от шока, – и сломал ему всю жизнь! – а затем выложил всю историю в своей газетенке. Раскрыл публике все наши карты! В итоге похитители свалили, а о Джоди Мартиндейл никто с тех пор не слышал.

– До сегодняшнего дня!

Йоргенсон прищурился.

– Ты о чем?

– Если дадите мне вставить хоть слово, я поделюсь новой информацией.

Полицейские хмуро переглянулись. Йоргенсон вновь указал на дверь.

– Я уже сказал, Келман, выметайся отсюда!

Дэвид вышел из участка на улицу, полицейские не отставали. Инспектор схватил его за шиворот и толкнул за угол в переулок.

– Ты что, совсем идиот снова лезть в это дело?

Вырвавшись, Дэвид попятился.

– Почему вдруг идиот? Вы же им занимаетесь. – Они злобно вытаращились на него. – Или уже бросили? Сунули в дальний ящик и забыли?

– Что за новые данные? – спросил Блай. Голос у него был писклявый и дребезжащий.

Дэвиду вдруг стало не по себе. Переулок, ведущий, должно быть, на парковку, был тих и безлюден.

– Водишь нас за нос, Келман? – прорычал Йоргенсон. – Опять? Второй раз – это уже слишком. На третий получишь по полной!

– Это ты Лэмпвик-Лейн припомнил? Сильно не понравилось тебе тогда? Что ж, признание засчитано.

Инспектор схватил его за грудки и припер к стене.

– В прошлый раз мы тебя, сукин сын, не тронули, поскольку ты числился в штате местной газетенки, было кому прикрыть. Теперь некому, так что не советую меня злить! Знал бы ты, в каком виде нашли того парня, Рика Тэмворта…

Дэвид снова вырвался.

– Я и хочу загладить свою вину.

– Давай, колись! – рявкнул Йоргенсон. – Только не лей нам тут в уши дерьмо про свои подвиги, мол, в одиночку раскрыл дело! Просто скажи, что откопал.

Дэвид рассказал все, что произошло с того момента, как он наутро после похорон обратился к Ханне Булстроуд. Он достал из кармана мобильник Фредди Мартиндейла, заранее упакованный в пакет для улик – на самом деле, в полиэтиленовый пакет для овощей, но кому было до этого дело.

Полицейские настороженно уставились на найденный телефон.

– По чужим помойкам шаришь? – скривился Йоргенсон.

– Знаю, что не положено, – пожал плечами Дэвид, – но результат есть результат.

Инспектор смотрел пристально и испытующе. Казалось, гнев его утих, сменившись озабоченностью.

– Хочешь сказать, здесь записан голос Джоди Мартиндейл, и она просит брата о помощи?

– Да, – кивнул Дэвид. – Сообщение отправлено две недели назад.

Наступило молчание.

– Кто-нибудь еще это трогал? – спросил Блай.

– Нет, я один.

Йоргенсон протянул руку:

– Давай сюда.

Дэвид попятился, чуя неладное.

– Если отдам, что потом?

Во взгляде инспектора снова вспыхнула ярость.

– Я тебе скажу, что будет, если не отдашь! К краже прибавится препятствие следствию. Давай!

Делать было нечего, телефон пришлось отдать. Йоргенсон повертел его в руках, разглядывая, затем молча развернулся и зашагал назад по переулку. Блай двинулся следом.

– Эй! – окликнул Дэвид. – А как же протокол?

Инспектор оглянулся через плечо:

– Если понадобишься, мы тебя найдем. Вали отсюда!

Полицейские свернули за угол. Дэвид бросился за ними и увидел, как они входят в участок через главный вход.

– Йоргенсон! – крикнул он. – Ты все-таки прослушай запись!

– Когда я вздумаю учить тебя писать о телках из телека и о том, как они трусы снимают перед продюсерами, лишь бы кусок хлеба заработать, тогда и ты меня поучишь, как расследовать преступления!

Инспектор скрылся за дверью. Блай шагнул за ним, бросив напоследок грозный взгляд на Дэвида. Тот стоял в замешательстве. Все инстинкты журналиста восставали против того, чтобы в нынешних обстоятельствах отдавать столь важную улику – даже полиции.

Дэвид ощупал другой карман, проверяя, на месте ли диктофон. По крайней мере, запись осталась.

– Все понятно. – Дэвид Келман положил диктофон на столик. – Это последнее сообщение Фредди Мартиндейл явно пропустил.

– Откуда ты знаешь? – Нушка Чавла, все еще в униформе менеджера «Теско», пригубила из бокала шпритцер. В будний день, когда время традиционного чаепития уже закончилось, паб «Камулодунум» в центре Колчестера был сравнительно пуст.

– Иначе с кем-нибудь поделился бы, сообщил полиции, разве нет? Меж тем Йоргенсон и тот, другой, совершенно точно слышали это впервые, прямо глаза вытаращили. – Дэвид отхлебнул пива. – Опять же, Фредди, насколько я смог выяснить, в последние месяцы был совсем плох – бездомный наркоман. Мобильник у него, должно быть, разрядился давным-давно.

Нушка задумалась.

– Прокрути-ка еще раз.

Дэвид нажал клавишу, и из диктофона послышался жалобный голос: «Фредди… Фредди… Фредди, ради бога, ответь! Фредди, это я, Джоди. Ты должен мне помочь, должен меня вытащить…»

Нушка с сомнением пожевала губами.

– Ты же понимаешь: это может быть кто угодно.

– Она называет себя Джоди…

– И тем не менее – чей-нибудь розыгрыш, запросто.

– Зачем кому-то разыгрывать убогого наркомана?

– Люди всякие бывают, жестокие в том числе. Мало ли кому успел насолить Фредди Мартиндейл. Может, он всем надоел своими расспросами о сестре, ты же говоришь, он ее упорно искал. Да и вообще, если это Джоди звонила, то почему младшему брату? Почему не домой?

– Да, это пока загадка.

– Это тупик, Дэвид.

– Думаешь, нам не стоит и пытаться?

– Нам? – Нушка подняла брови.

– Пойми, это первое свидетельство за шесть лет, что Джоди еще может быть жива!

– А мы тут при чем?

– При всем!

– Хочешь сказать, тебе станет легче, если мы этим займемся?

Он смутился.

– Ну, в какой-то мере.

– Дэвид… – Она подалась вперед. – Фредди Мартиндейл лишил себя жизни, потому что его сломали наркотики, а не ты.

– Брось, Нушка. Он всю жизнь чувствовал вину за то, что дал себя провести, и из-за последствий.

– Фредди был еще ребенок, и ему должны были помочь понять, что он не виноват.

– Значит, плохо помогли.

– Так или иначе, твоей вины в этом нет. Послушай, оставь это дело копам. Ты свой долг выполнил, теперь сиди и жди результатов.

– Не знаю, не знаю, – Дэвид не мог скрыть беспокойства. – Этот Йоргенсон… он никогда мне не нравился. Как-то слишком много крутился возле Джека Петтигрю, когда мы с Норманом копались в деле с Лэмпвик-Лейн.

– В каком смысле?

– Приятелем был его… доверенным лицом.

Она откинулась на спинку стула.

– Ну это еще не значит, что он был причастен к той афере.

– Может, и нет, а может, мы просто не добыли на него улик.

– Хорошо, допустим, но даже если тогда он был замешан по уши, то почему бы на этот раз ему не взяться за дело честно? – Чувствовалось, что Нушка обдумывает каждое новое обстоятельство. Она сильно повзрослела с тех пор, как была юной и неопытной репортершей «Эссекс Экзаминер». – Представь, как бы он смог в мгновение прославиться: «Коп, который спас Джоди Мартиндейл» – звучит, правда?

– Все равно я ему не доверяю, – упрямо помотал головой Дэвид.

– Ну не выбросит же он этот мобильник обратно в помойку! К тому же забрал в присутствии свидетеля, так?

– Да, там был еще констебль Тим Блай. Я поспрашивал: похоже, он закадычный дружок Йоргенсона, всюду таскается за ним хвостом – эту парочку даже прозвали «пантомимной лошадью».

– Дэвид, я понимаю, что история с похищением преследует тебя все эти годы, но сейчас ты слишком себя накручиваешь.

– Когда я говорю «не доверяю», то имею в виду неспособность Йоргенсона раскрыть дело, как мог бы я сам.

– Серьезно? Я бы, к примеру, не знала даже, с чего начать.

– Не в обиду будет сказано, дорогая, но ты – не я.

Нушка одарила его долгим взглядом и залпом допила бокал.

– Короче говоря, мне пора домой.

– Ох, извини, я совсем не то хотел сказать!

Она встала и подхватила со стула куртку.

– Зря я вообще сюда приперлась.

– Нушка, я же не то имел в виду! Просто… просто у меня больше поставлено на карту, вот и переживаю. – Он растерянно смотрел, как она одевается. – Ну прости меня!

– Все в порядке, – сухо произнесла она, глядя на него сверху вниз.

– Нушка!

– Нет-нет, я не обиделась. Но подобные высказывания слишком часто слетают у тебя с языка.

– Знаю, знаю… и стараюсь работать над собой.

Он и правда никогда не стал бы хорошим отцом и примером для Томми и Тэбби, по крайней мере, в собственном понимании. Слишком часто прежняя отталкивающая натура напоминала о себе.

Нушка взяла свою сумочку.

– Ты же знаешь Виджая. Если до него дойдет, что я тут выпиваю с другим мужчиной, разразится скандал.

– Подумаешь, рюмочка после работы со старым приятелем.

– Для Виджая такого понятия не существует.

– Я думал, вы расстались.

– Он не думает, что навсегда, и пусть лучше узнает правду как-нибудь иначе… – Она двинулась к двери. – Ищи светлую сторону, Дэвид! Может, эта запись и послужит ниточкой, за которую ухватится полиция и спасет Джоди Мартиндейл. Значит, ты старался не напрасно.

– Нушка, постой, не уходи! – Он вновь пододвинул ей стул. – Я не смогу взяться за это дело в одиночку.

Ее глаза округлились.

– Ты шутишь?

– С чего бы вдруг? Ты хороший репортер…

– Сейчас я хороший менеджер в «Теско» с приличным жалованьем.

– Разве ты не мечтала всегда о журналистских расследованиях?

– Как ты только что заметил, я теперь одна и должна сама о себе заботиться.

– А в свободное время не можешь помочь?

Нушка вздохнула, вновь усаживаясь за столик.

– Все это в прошлом, Дэвид. Смотри, «Экзаминер» закрыли через четыре года после твоего увольнения, и скандал с делом Мартиндейлов тут ни при чем. Провинциальная журналистика умирает на глазах. Все теперь считают себя журналистами, все в интернете… и работают бесплатно!

– И через жопу!

– От этого еще больнее, но тут уж ничего не попишешь.

– У меня были мысли по этому поводу. – Он допил содержимое своего бокала и махнул бармену, чтобы тот налил еще. – «Эссекс Инквайерер» – местный новостной сайт, там я буду выкладывать всякие сенсации, но доказательно и грамотно!

– И ты не будешь там перемывать косточки звездам? – усмехнулась она.

– К сожалению, мне тоже надо заботиться о себе… Но если идея выстрелит, желтую прессу брошу. Шансы есть, можешь мне поверить!

– А сотрудникам своего нового предприятия платить станешь?

– Ну когда заработаем на рекламе…

– Ясненько. Интересно, как ты справишься, особенно без отдела рекламы. А персонал, надо понимать, – это ты и я? Причем я на неполный день?

– Еще Норман. Если захочет.

– Серьезно?

– Ну да. Ты же помнишь, какие дела мы вместе раскрывали тогда, в отделе криминальной хроники.

– Погоди… – Нушка с подозрением прищурилась. – Так ты для этого со мной встретился?

– В смысле?

Она вскочила со стула.

– Вот же наглый засранец!

– Да что такое?

– Хотел, чтобы я уговорила Нормана! А я-то гадала, с чего ты вдруг начал с меня, недоучки.

– Ничего подобного!

– Ну и свинья же ты, Дэвид Келман! – фыркнула она, снова хватая сумочку.

– Нушка! Ты мне тоже очень нужна!

Она стояла, прожигая его взглядом. Возможно, раненая гордость не давала уйти, и в душе теплилась слабая надежда, что в его словах есть хоть доля правды.

– Когда «Экзаминер» закрылся, у меня даже испытательный срок еще не закончился. Зачем я тебе могла понадобиться?

– Нушка, ты просто создана для нашей работы!

– Ага, как же!

– Ты сама напросилась в криминальную хронику, мы тебя не звали. Была стажеркой, но рвалась в самое пекло – и справлялась отлично!

Она с сомнением покачала головой.

– Не врешь?

– Нисколько.

– Не так уж долго я у вас и пробыла, а когда тебя уволили, вернулась в общий отдел и работала там, пока не разогнали всех. Откуда тебе знать, что я создана для расследований?

– Ты мыслишь правильно, на нашей волне – я сразу понял.

Промолчав, Нушка положила сумочку на стол.

– Только мне нужна полная команда, – продолжал Дэвид, – а значит, и Норман тоже.

– Ну, удачи, – хмыкнула она.

– Кстати, он, как и ты, пришел к нам из новостей сам и работал с удовольствием.

– Я не о работе, Дэвид, причина в тебе.

– Да брось, столько лет прошло!

– Какая разница, сколько лет! У Нормана была успешная карьера, он писал обо всем, что когда-либо происходило у нас в графстве. Все его знали и любили – и тут вдруг эта история с Мартиндейлами…

– Черт возьми, да он-то тут при чем? Во всем виноват я один, и выгнали одного меня!

– Возможно, ты удивишься, Дэвид, но «общность вины» – вполне реальное явление. Ладно, так или иначе, Норман на пенсии и, похоже, счастлив. Одним из первых ушел, когда начались сокращения, причем добровольно.

Дэвид вздохнул.

– Боже мой, на пенсию в шестьдесят один!

– Зато пишет книгу.

– Да ну, ерунда, старые истории перекраивает. Неужто актуальные дела не интереснее? Сама-то как считаешь?

– А я при чем? Ему виднее.

– Вот и спросим его.

– Сам и спрашивай! – Вновь подхватив сумочку, она развернулась к выходу.

– Нушка, мне очень надо! – Дэвид изо всех сил старался, чтобы в голосе не слышалась мольба. – Понимаю, звучит эгоистично, но это все, что у меня осталось.

– Выходит, спасать нужно не Джоди Мартиндейл, а тебя?

– Ну если совсем честно… Хотя разве плохо, если спасем и ее заодно?

В ряду трехэтажных двухквартирных таунхаусов возле Лексденского парка Дэвид взглядом выхватил второй. Маленький ухоженный сад, расположенный сразу за калиткой, пылал красными розами, а на парадной двери висело рукописное объявление:

ВХОД СО ДВОРА

Усмехнувшись, Дэвид вернулся на тротуар и завернул за угол в узкий проход между домами. На заднем дворике он и впрямь разглядел высокого и стройного Нормана Харрингтона в мешковатых шортах, свободной гавайской рубашке и шлепанцах. Хозяин дома развалился в удобном кресле под зонтом от солнца. Перед ним был столик с ноутбуком и открытым альбомом с замусоленными газетными вырезками, хотя сейчас, похоже, Нормана больше занимала пинаколада, которую он посасывал через соломинку.

Как и всегда, он выглядел образцово здоровым человеком: подтянутый, с бронзовой кожей, аккуратно подстриженными белыми, как мел, волосами и почти неправдоподобно красивым лицом. Норман так расслабился, что даже не заметил приближения гостя.

Шагах в пяти Дэвид остановился и робко подал голос:

– Привет… это я.

– Знаю, что ты, – ответил хозяин, не оглядываясь.

– М-м… ну ладно. Наверное, это покажется глупым…

– Не покажется. Это и есть глупо.

– В смысле?

Харрингтон вновь присосался к коктейлю.

– Нушка мне звонила. Сказала, что ты явишься. И сказала зачем.

– Да? Ну и что ты думаешь?

– О чем? – Норман наконец обернулся. – О твоей попытке реабилитироваться, полагаясь на неизвестно чей голос в записи из вторых рук? Ничего хорошего.

– Ну мне не кажется, что голос неизвестно чей.

– Будь он известно чей, Нушка бы так и сказала.

– Все не так однозначно. На одном из сайтов, которые занимаются поисками Джоди Мартиндейл, – неофициальных, конечно, – размещена видеозапись с ее голосом. Качество оставляет желать лучшего, но некоторое сходство имеется.

– Некоторое? Ну-ну. – Норман снова отвел взгляд. – Очень убедительно. Впрочем, это не важно. Нушка сказала, что телефон уже в руках у копов, и, в отличие от нее, я не считаю, что твое стремление спасти репутацию настолько важно, чтобы пытаться их обойти.

– А она так считает? – удивился Дэвид.

– В целом. Она тебя жалеет… Да и ей самой, думаю, не слишком интересно присматривать за кассами в супермаркете.

Дэвид помолчал.

– Что ж, хотя бы Нушка в команде.

– Ты правда ее позвал? – обернулся Норман с деланым недоумением. – Бросить работу ради твоей фантастической газетки?

– Она могла бы заниматься «газеткой» в свободное время.

– Вот же чертов Наполеон! Ради своей личной славы готов пожертвовать кем угодно.

– Да какая там слава…

– Вспомни, зачем ты вообще полез в ту дурацкую историю с Мартиндейлами!

Дэвид молчал.

– Нам крупно повезло с Лэмпвик-Лейн, – продолжал Норман, – вернее, тебе, и ты не мог остановиться, пока еще раз не добьешься успеха, так?

– Полагаешь, история с похищением не заслуживала внимания?

– Я не собираюсь продолжать тот спор, но твое поведение было за гранью безответственности! – Норман ткнул в него пальцем. – Я предупреждал, что, если ты продолжишь ходить по лезвию ножа, пострадаем мы все. Мы все, заметь! Так и вышло: потом и я попал под горячую руку. Впрочем… – Он пожал плечами. – Не то чтобы теперь это имело значение. Все уже в прошлом.

– Я надеялся, что ты так скажешь…

– И останется в прошлом! Короче, на меня не рассчитывай.

Несмотря на сказанное минутой ранее, старый приятель решительно сжал челюсть, и Дэвид понял, что боль и обида никуда не делись.

– Знаешь, Дэвид, – продолжал Норман, вдруг смягчившись, – я не хочу с тобой враждовать, мы слишком долго дружили. И мне жаль, что все так вышло у вас с Карен. Видит бог, я никому не пожелаю одиночества… Сам знаю, что это такое. – Он всю жизнь был холостяком, и у тех, кто был с ним знаком лишь поверхностно, не раз возникали вопросы о его сексуальной ориентации. Приятель лишь изредка упоминал о каких-то отношениях, и каждый раз длились они недолго. По словам самого Нормана, у него были слишком высокие стандарты. – Но нет, после того, что вышло в прошлый раз, я с тобой больше не работаю.

Дэвид снова помолчал.

– Нушка говорит, ты вышел на пенсию досрочно.

– И что?

– Ты и раньше собирался, или тот случай так тебя расстроил?

– Какая разница? – Норман посмотрел в сторону, но щеки его порозовели. – Все в прошлом, – повторил он.

– В прошлом мы с тобой делали большие дела. Наша криминальная хроника была невероятной.

– Да, помню. Ты мечтал вывести ее на национальный уровень.

– А если бы у меня получилось, вместе с тобой, ты бы расстроился?

Он не ответил.

– Послушай, Норман… дело ведь не только в личных амбициях. Мы отлично работали вместе. Не только разоблачили банду с Лэмпвик-Лейн, ты вспомни! Год спустя мы раскрыли албанскую группировку, которая продавала героин из заброшенного грузового контейнера по пять фунтов за пакетик, да еще выяснили, почему так дешево – они разбавляли его негашеной известью.

– В тот раз мы сначала пошли в полицию.

– Только потому, что нуждались в защите. И мы все равно получили право первой публикации. История тут же разлетелась по сети, нам каждый день звонили из газет, телевидение Восточной Англии стучалось в нашу дверь. А потом… потом я все испортил. – Дэвид виновато переступил с ноги на ногу. – Я не собираюсь ничего отрицать, просто спрашиваю, насколько большой потерей это стало для тебя?

– Зачем тебе знать? Надеешься что-то исправить?

– Просто… Если тебе нечем заняться…

Норман приложился к бокалу.

– Как видишь, я пишу книгу.

– Мемуары о том, как брал интервью у лидеров мнений?

– А что не так?

– Тогда ты только и мечтал от них избавиться. Рвался разоблачать со мной бандитов.

Норман молча смотрел в сторону.

– А если я найду новые улики, поубедительнее? – спросил Дэвид.

Приятель покачал головой.

– Брось это, Дэвид. Не порти себе жизнь.

– Неужто не заинтересуешься? – Ответом было молчание.

Дэвид развернулся и пошел к выходу.

– Смотря каким способом ты их добудешь, – послышалось за спиной.

Дэвид оглянулся. Норман аккуратно поставил бокал на стол.

– Знаешь, после того скандала я три года только и делал, что забивал боковые панели всякой ерундой из пресс-релизов. – В ярких голубых глазах Нормана плескалась обида. – Ярмарки, садовые вечеринки, рождественские постановки… Не то чтобы Стэн мне не доверял, просто боялся связывать мое имя с серьезными новостями. В том числе я упустил историю, которую один был в состоянии как следует осветить.

– Знаю, – кивнул Дэвид. – Извини.

– Вот и ответ на твой вопрос о преждевременной пенсии.

– Я только хотел…

– Так что если ты еще раз напортачишь и мое имя будет с этим связано, – причем заметь, мы будем уже не журналистами, а просто самозванцами, – что меня ждет? Как минимум, придется попрощаться со своей книгой.

– Зато прикинь, какую книгу ты напишешь, если мы спасем Джоди Мартиндейл!

– Джоди Мартиндейл спасут полицейские. – Норман повертел в руке бокал. – Если ее еще можно спасти. Бог знает, во что она превратилась, даже если осталась жива. Лучше уж публикуй грязные сплетни, Дэвид, это не так болезненно.

Однажды Дэвид взял пространное интервью у старого следователя по особо важным делам. Он расспросил о сотнях убийств, изнасилований и ограблений, с которыми тот сталкивался по работе. Один из ключевых вопросов Дэвид задал так: «Должно быть, очень тяжело каждый день иметь дело с людьми, над которыми так чудовищно надругались. Вы, наверное, постоянно об этом думаете. Как вы это выдерживаете?» Ответ был прост: «Я не думаю. Нельзя позволить себе утонуть в мыслях об этом, иначе не сможешь заниматься своим делом».

По дороге домой Дэвид задумался, не слишком ли хорошо он усвоил этот урок. В своей работе он тоже сталкивался с жертвами насилия, и, хотя его задачей было рассказать их историю, он понимал, что не менее важно разоблачить мерзавцев, которые хуже диких зверей, а это невозможно сделать, если поддаваться эмоциям в ущерб объективности.

И все же что-то пошло не так. Решимость быть жестким в конце концов не оставила места для каких-либо чувств. Сами пострадавшие стали не так уж важны. По крайней мере, не так важны, как выполнение работы – и вознаграждение за нее, разумеется.

Он подъехал к своему дому.

Долгое время люди верили, что Джоди Мартиндейл осталась жива, ведь ее тело так и не нашли. Однако, как и во многих других громких и нераскрытых случаях похищений, такие теории питала надежда, а не реальные факты. Общепринятое мнение заключалось в том, что Джоди мертва и похоронена. Впрочем, Норман был прав: даже если это не так, в каком состоянии она теперь? Один из тех самых случаев, когда лучше не представлять… но Дэвид делал это очень часто.

Как-то раз, блуждая по интернету, он наткнулся на историю об американской студентке, которая исчезла с круизного лайнера в Карибском море и много лет спустя обнаружилась – так, по крайней мере, считала ее семья – на малоизвестном сайте, рекламирующем услуги южноамериканских проституток. В сети хватает подобных жутких историй, но тогда Дэвид просидел в оцепенении добрых пять минут. Когда-то он верил, что время лечит все раны, но что если рана не заживает, а продолжает кровоточить где-то очень глубоко?

Он не стал заходить домой, а вошел через боковую дверь на «склад», как он его называл. На самом деле это был гараж, но Дэвид никогда не использовал его по назначению. Ворота, когда-то автоматические, давно уже не работали, в крыше из прогнивших досок зияли щели, а затянутое паутиной окошко выходило на заросли кустарника перед детской площадкой. Внутри все было покрыто пылью и завалено сломанной мебелью.

Дэвид расчистил лишь угол у двери, где имелась единственная рабочая розетка. Вынес из дома и поставил туда письменный стол, на котором теперь стоял ноутбук рядом с коробкой документов из мусорного бака у Роузхилл-хауса. Дэвид даже прикрутил к стене доску для объявлений, хотя сейчас на ней висели только обрывки газет, прежде украшавшие стену в гостиной. Оставалось выбросить из гаража весь остальной хлам, и места будет более чем достаточно для команды из трех человек.

Во всяком случае, он надеялся, что из трех.

Норман не заинтересован, а Нушка, в лучшем случае, равнодушна, но это не главное. Голос из телефона – пока единственная зацепка. Опять же, качество записи и так было плохим, а теперь и вовсе у них сохранилась лишь копия. Более того, отсутствовали хоть какие-то доказательства, что запись взята с мобильного телефона Фредди Мартиндейла. Следовало хотя бы снять себя на камеру с мобильником, сфотографировать уведомление о звонке, дату и время получения… Номер был записан, но поиск в интернете не дал результатов. Расследование зашло в тупик, еще не начавшись.

Еще одна возможная зацепка имела настолько призрачные шансы стать чем-то большим, что обнаружение сообщения в телефоне казалось в сравнении с ней неслыханной удачей.

Дэвид поднял верхний лист из коробки. На нем был вопрос: «Кто такая святая Бригитта?» Полиции он об этом не упомянул, хотя скрывать не собирался, но беседа сложилась так неудачно, что все вылетело из головы.

Пока еще не поздно было отдать лист и, наверное, стоило бы. А может, следовало оставить в отделе нераскрытых дел всю коробку? Там куда лучше умеют разбираться в нечитаемых каракулях. Но из-за поведения Йоргенсона делать это совершенно не хотелось. Пока, во всяком случае.

Усевшись в унынии за стол, Дэвид открыл ноутбук и, поддавшись внезапному порыву, – а главным образом, чтобы не смотреть в стену, – набрал в поисковике: «Святая Бригитта». Количество результатов ошеломило. Сайты один за другим предлагали статьи о ней, причем не только религиозные, но и серьезные исторические. Дэвид выхватил из ящика стола ручку с блокнотом и стал прокручивать страницы, торопливо записывая главное.

Святой Бригитте, ирландской аббатисе VI века, приписывали многочисленные чудеса, хотя ранние христианские миссионеры изрядно запутали ее историю. Судя по всему, для облегчения обращения в христианство образ святой Бригитты то и дело смешивали с ключевыми фигурами богинь-матерей из нехристианских культов. Причем некоторые божества, с которыми ее связывали, отличались, мягко говоря, своей экстравагантностью.

Ирландская Бригида славилась чарующей красотой и колдовской силой, а воинственная Бригантия северных бриттов требовала от своих приверженцев крови врагов. Ее символом была голова Горгоны.

– Великолепно! – пробормотал Дэвид. – Тоже мне, нашел, у кого искать помощи.

– Дэвид Келман. Слушаю.

– Дэвид, это я.

– Доброе утро, Нушка! – произнес он, не отрывая взгляда от уходящего вдаль шоссе.

– Ну как?

– Что ну как?

– Как вы с Норманом поговорили?

Дэвид улыбнулся.

– Я думал, ты сама уже знаешь.

– Да я только кинула ему сообщение на днях, а он вчера написал, что ты был.

– Больше ничего?

– Сказал еще, что намылил тебе шею и прогнал.

– Ну, тогда… – Дэвид отвлекся на дорогу. – Тогда зачем спрашиваешь?

– Потому что я знаю Нормана и не представляю, как он просидит в саду все лето, пока ты расследуешь похищение. Если, конечно, и правда им займешься. В смысле, это всерьез, да? Насчет «Эссекс Инквайерер». Не просто фантазия?

– А почему это тебя интересует? Ты и сама намылила мне шею.

– Кстати, у меня отгулов накопилось недели на две.

– Значит, передумала?

– Сначала я хочу знать, серьезно это или нет. Не обижайся, Дэвид, но ты не самый надежный человек на свете.

– Серьезней некуда, Нушка. Вот только контракт, жалованье и социальный пакет обещать не могу.

Она вздохнула.

– Нельзя же иметь все и сразу.

– Зато могу предложить рабочий стол в настоящей редакции…

– Да ну?

– Ну… типа того.

– Ясненько.

– А еще я поговорил с парой веб-дизайнеров, так что у нас будет профессиональный форум, где можно публиковать материалы.

– Все равно звучит как игра.

Он резко свернул налево, выезжая на трассу M25.

– А что остается, если меня нигде не печатают, кроме бульварных листков? Но знаешь, что точно звучит всерьез? Наш с тобой опыт журналистских расследований!

– Послушай, мы даже не знаем, с чего начать…

– Я уже начал. Еду в Чатем.

Она озадаченно умолкла.

– Тот, что в Кенте?

– Ну не тот же, что в Онтарио.

– Зачем?

– Там покончил с собой Фредди Мартиндейл.

– Бросился с крыши заброшенного здания в районе Кеппел-холл, да? – с тревогой уточнила Нушка.

– Да, вроде бы. Высотка называется Сомерсби-хаус.

– Значит, ты едешь в Кеппел-холл, опрашивать местных?

– Кого же еще? Полицию графства Кент едва ли удастся разговорить.

– Дэвид, это же опасно!

– Ты спрашивала, насколько я серьезен…

– Тебя там зарежут!

– Кое-кто сочтет это справедливым.

Повисло долгое молчание.

– Ты там поосторожней, – в итоге раздался голос Нушки.

– Я сама осторожность, помнишь? Ладно, мне пора. Ты знаешь, где я живу, если решишь присоединиться.

Он прервал звонок, надавил на газ и помчался по шоссе на юг, осознавая, что только что солгал коллеге, причем дважды. Дэвид заверял Нушку, что ее навыки журналистского расследования помогут им справиться с этим делом, и это было обманом чистой воды. У Нушки таких навыков не было совсем. В прошлый раз она была полным энтузиазма новичком, а в последние два года вообще сменила работу. Сам же он с тех пор не выслеживал никого, кто мог бы, как она выразилась, его зарезать.

Другая ложь заключалась в обещании быть осторожным. Там, куда он едет, осторожность не поможет получить ответы. Ничего хорошего его там не ждет. Это настоящая клоака, а он отправляется туда совершенно безоружным.

Даже без репортерского удостоверения.

Впрочем, кварталы Кеппел-холла не производили совсем уж отвратительное впечатление. Временами в сумрачных подворотнях и парадных проглядывались смутные фигуры, застывшие в ожидании клиентов, но попадались и обычные горожане, идущие по своим делам.

Однако заброшенное здание Сомерсби-хауса сразу бросилось в глаза. Это была не то чтобы высотка, но все равно громадина – унылое монолитное сооружение из грязно-серого бетона с зелеными стальными щитами на окнах. Подобраться вплотную к зданию удалось, лишь пройдя узким боковым проулком и пробившись сквозь проржавевший забор из гофрированного железа. Обвисшие ленты полицейского ограждения тянулись над завалами кирпичной крошки и обломками камня. Дальше зиял проем, где прежде громоздились раздувшиеся от мусора пластиковые пакеты, которые потом, видимо, оттащили в сторону.

Дэвид остановился, прислушиваясь, но не заметил ничего подозрительного и опасливо проскользнул внутрь. Здесь, в кромешной тьме, было сыро и промозгло даже в разгар лета. В нос бил запах мочи, ноги спотыкались о бутылки и обломки досок. Дэвид включил фонарик на телефоне, но тьма отступила лишь немного. Каждые пару шагов он останавливался, пытаясь уловить хоть какой-то звук, но тишина стояла гробовая. Вскоре наткнулся на стену: один коридор расходился в два, образуя Т-образный перекресток. Дэвид взглянул в левый коридор – тот протянулся метров на десять и вел к бетонной лестнице, откуда сверху пробивался слабый свет. Дэвид поднялся на пустую лестничную площадку, в углу сиротливо валялась обгоревшая ложка.

– Прекрасное место, Фредди, чтобы провести остаток жизни.

На втором этаже были окна, но стальные щиты на них почти не пропускали света. Впереди виднелись другие лестницы, а налево вел длинный коридор, двери в котором оказались с выбитыми косяками. Дэвид снова замер и прислушался.

Он не думал, что будет делать, когда попадет сюда. Теперь решил так: пойдет от одной квартиры к другой, высматривая улики. Судя по пузырькам и использованным шприцам в коридоре, здесь жили бродяги. Отправной точкой для поисков может стать место, где явно побывала полиция. Впрочем, оставалось лишь строить догадки, что в конце концов удастся отсюда выудить.

Дэвид шагал по коридору с забранными сталью окнами по левой стороне. За разбитыми дверными проемами справа не различалось ничего, помимо обгоревших стен и каменных завалов там, где обрушились потолки. Глаза постепенно привыкали к темноте, и Дэвид вдруг застыл на месте, смутно различив вдали человеческую фигуру. Он вновь медленно двинулся вперед. Фигура не двигалась, но чем ближе подходил Дэвид, тем отчетливее становилась. Одета во все черное, а лицо… выкрашено в белый?

Лишь через пару десятков шагов он понял, что видит граффити. Лицо было пугающе простым: с крестиками глаз, галочкой носа и широкой клоунской улыбкой. Дэвид разглядывал рисунок, размышляя, не безнадежна ли вся его затея.

На следующем этаже повторилось то же самое: усыпанный мусором коридор, выбитые двери, расписанные непристойностями стены. Дэвид утер пот со лба.

Внезапно где-то наверху хлопнула дверь. Он прислушался, глядя на потолок с водяными потеками. Раздался глухой стук, за ним – еще один.

Все это время Дэвид гадал, что будет делать, если встретит обитающих в заброшке бродяг. Нушке сказал, что хочет их опросить, но теперь эта идея ощущалась менее привлекательной. При этом осмотр здания совсем не принес результатов, и казалось глупостью не поговорить с кем-нибудь.

Поднявшись на четвертый этаж, он вновь остановился, на этот раз ощутив дуновение сквозняка. Коридор слева был такой же, как и все, а вот справа – короткий, и вел он к окну, не забранному щитом. Дэвид подошел к нему и с облегчением вдохнул чистый воздух. В иссохшей раме обнаружились осколки стекла, но она стояла не выше уровня пояса, что позволяло посмотреть вниз, на улицу. Должно быть, Дэвид вошел с задней стороны дома, а с этой находился парадный вход. От парковки, заваленной мусором, дорога вела к другому забору из гофрированного металла.

Он еще немного высунулся из окна. В десяти метрах от здания сложно было не заметить груды кирпичей и щебня. Голова закружилась, однако несчастный Фредди Мартиндейл упал с гораздо большей высоты. Уму непостижимо, какие страдания могли подтолкнуть его к такому поступку.

Снова послышался глухой стук. Теперь где-то позади. Дэвид отвернулся от окна и с удивлением расслышал вдали что-то похожее на музыку.

Он вернулся к лестнице и двинулся по длинному коридору. В одной из квартир, у которой была выбита дверь, мерцал свет. Оттуда же, по-видимому, доносились и звуки. Не только музыка, но и привычная пустая болтовня радиоведущего.

Остановившись у входа, Дэвид перевел дух и осторожно заглянул внутрь. Пусто. Облупившиеся стены, голые половицы. Однако мусора на полу не было видно, кто-то старался, как мог, прибраться.

Музыка, как и дневной свет, исходили из дверного проема справа. Дэвид подошел – другая комната, поменьше, оказалась спальней, или, по крайней мере, так использовалась. Там стояли две раскладушки, на одной лежал пустой спальный мешок, на другой обнаружились рюкзак, одежда и туалетные принадлежности. В углу тарахтел обшарпанный радиоприемник, но его владельца не было и здесь.

Дэвид прошел дальше, осматриваясь. Встроенный в угол шкаф стоял с приоткрытой дверцей, рваный мешок для мусора вместо шторы шелестел на сквозняке, пропуская свет из окна.

Вот и нашлось жилище бродяг. Точнее, одного, поскольку на второй раскладушке, похоже, никто не спал. Может, когда-то тут жил сам Фредди Мартиндейл?

Взгляд привлекло что-то бело-синее на дверном косяке. Обрывок полицейской сигнальной ленты! Дэвид ощутил прилив волнения. Точно, комната Фредди! Полиция должна была опечатать ее на время расследования.

За спиной скрипнула половица. Дэвид поспешно развернулся, но оказалось, что слишком поздно. Дверца шкафа была распахнута, фигура в капюшоне подобралась уже вплотную. Стремительный удар деревянной битой удалось заблокировать лишь частично. Бита задела подставленный локоть, второй удар, скользящий, пришелся по левому виску.

Перед глазами все закружилось, но Дэвид сумел разглядеть, как нападавший подхватил рюкзак и выскочил из комнаты. Из коридора донесся удаляющийся топот.

Дэвид со стоном поднялся на ноги. Дотронулся до виска, взглянул на окровавленные пальцы. Рука болела страшно, но подвижность не потеряла. Зрение постепенно обретало прежнюю четкость. Шаги слышались уже где-то далеко внизу.

Пошатываясь, он шагнул к окну и сорвал пластиковый мешок. Отсюда открывался тот же вид, что и из коридора, только на пустой парковке внизу появился бегущий человек с рюкзаком на плече. Рваная куртка поверх толстовки, залатанные джинсы и грязные кроссовки. Еще до того, как беглец откинул капюшон, выпустив копну нечесаных волос, окрашенных в синий цвет, по движениям стало ясно, что это девушка.

Дэвид оглянулся было на раскладушку, но рассмотреть брошенные хозяйкой вещи помешал хриплый окрик с улицы, голос был мужским. Синеволосая, услышав его, резко остановилась. Секция металлического забора, перекрывавшего заброшенную дорогу, повалилась от грубого пинка, и навстречу девушке шагнул кряжистый бородатый мужчина с длинной темно-русой шевелюрой. Он был в сапогах со стальными носками, засаленных джинсах и кожаной куртке с бахромой, расстегнутой на выпирающем волосатом животе. Чем-то напоминал байкера.

– Чистюля! – прорычал незнакомец снова с таким выражением, будто нашел наконец, что искал. Дэвид напряженно вслушивался. – Даже не думай свалить, сучка! С тебя должок.

В руке его появилась цепь, он раскрутил ее, массивную и грязную, с тяжелым навесным замком на конце. Девушка в отчаянии швырнула в него биту, промахнулась, затем повернулась и бросилась обратно в здание.

– Ах ты тварь! – проревел байкер и кинулся следом, гремя подкованными сапогами.

Пошатываясь, Дэвид вывалился в коридор, остановился и прислушался. Лестниц всего две – по одной на каждой стороне этажа, какую выбрать? Послышались звуки приближающихся шагов, частое дыхание и всхлипы. Вроде бы справа. Добежав до нужной лестничной площадки, Дэвид вновь притормозил. Девушка была уже близко, но байкер, судя по тяжелым шагам и злобному реву, уже поднимался следом.

Дэвид бросился вниз в попытке успеть раньше, иначе не поздоровится обоим.

Они встретились на площадке третьего этажа. Беглянка, тощенькая с бледным мышиным личиком, в панике сжалась в углу. Хриплые выкрики и металлический лязг сапог по бетонным ступеням все приближались.

Дэвид приложил палец к губам и, поманив Чистюлю за собой, свернул в коридор. Она не двинулась – в ее глазах читался ужас.

– Урою тебя, сучка! Должок гони! – Байкеру оставалась всего пара пролетов.

Дэвид вновь указал на коридор, заторопившись. Решившись, девушка побежала за ним. В пятую по счету квартиру он пролез через сломанную дверь и помог Чистюле.

Первая комната была заставлена мебелью так, как будто прежний владелец собирался ее вывезти, но с тех пор все заросло пылью и паутиной. Дэвид схватил стул и поставил на пол в том месте, где на потолке находился странный квадратный люк, прикрытый доской. Репортер заметил его, еще когда осматривал этаж за этажом, но не придал значения.

Чистюля в изумлении подняла взгляд. Дэвид вскочил на стул, чтобы дотянуться до люка, толкнул его крышку, и та поддалась. Люк открылся, обрушив вниз клубы черной пыли.

– Не знаю, как там наверху, – шепнул он, спрыгивая на пол, – но уж точно лучше, чем здесь.

Девушка вновь замешкалась, сбитая с толку неожиданной помощью, однако, услышав зловещий треск из коридора, решительно вскочила на стул, забросила рюкзак во тьму наверху и, ухватившись за края прохода обеими руками, прыгнула. Дэвид схватил ее за ноги и подтолкнул. Через секунду она исчезла из виду. Сам он вновь забрался на стул и без труда подтянулся – постоянные тренировки пришлись кстати. Напоследок он сильным пинком отпихнул стул в дальний угол комнаты, и, оказавшись среди пыли и грязи, вернул доску на место.

Тяжело дыша и обливаясь потом, согнувшись, они сидели бок о бок в кромешной тьме. Видимо, они попали в пустой промежуток между этажами – то ли чердак, то ли подпол. Под ногами ощущались балки.

Меж тем байкер приближался, не переставая изрыгать проклятия и угрозы. Слышались удары и грохот. Дэвид поежился, представив, как свистящая цепь с навесным замком выбивает куски из оштукатуренных стен и крушит прогнившее дерево.

– Я найду тебя, шлюха! Все потроха выбью!

Байкер был уже совсем близко, и беглецы затаили дыхание. Казалось, что он находится в комнате прямо под ними. Дэвид почувствовал, как маленькая, похожая на клешню рука с силой сжала его плечо.

– Чертова сука! – прорычал пузатый громила.

Наступила тишина. Почему он задержался в этой комнате? Удивляется, почему один стул валяется в стороне? Неужели остались следы? Все так же не было слышно ни звука. Только бы поросячьи глазки этого урода не высмотрели люк на потолке!

Однако тяжелые сапоги вновь загремели – байкер отправился дальше по коридору.

– От меня не спрячешься! – донеслось уже тише. – Выходи, сучка вороватая!

Вопли продолжались этажом выше, а затем и вовсе сошли на нет. Спустя, казалось, целую вечность, девушка отпустила Дэвида.

– Думаешь, ушел? – выдохнула она еле слышно.

– Если бы что-то заподозрил, полез бы к люку… Подождем, он может еще бродить по дому.

Минута проходила за минутой, но тишину огромного заброшенного здания ничто не нарушало. Наконец Дэвид решился приподнять люк и выглянуть вниз.

Никого.

– Побывал наверху в квартире и решил, что я свалила черным ходом, – прокомментировала Чистюля. Выговор у нее был северный. – Теперь шурует по переулкам, у меня есть и другие схроны.

– Лучше я все-таки пойду первым, – покачал головой Дэвид.

– Ну вот еще! – Худышка откинула крышку и ловко скользнула вниз, волоча за собой рюкзак. Повисла на руках и спрыгнула на пол. Дэвид опасливо сжался, но падение было почти бесшумным. Она подскочила к входной двери квартиры, оглядела коридор и пустилась бегом.

Спрыгнув следом, Дэвид с трудом догнал ее. Тем не менее двигались они молча и осторожно, каждый миг ожидая, что из очередной двери вывалится лохматый головорез, но никто их не потревожил. Задержавшись на лестнице, они прислушались и стали подниматься.

– Твои вещи наверху стоят такого риска? – тихо спросил Дэвид.

– Тс-с!

Они заглянули в коридор четвертого этажа. Врагу Чистюли, если он еще не отказался от поисков и затаился, было бы логичнее поджидать ее как раз здесь. У знакомой двери сердце Дэвида заколотилось. Девушка тоже замерла в нерешительности. Она была бледна, пряди синих волос прилипли к потному лицу.

Наконец, решившись, она заглянула внутрь. Как и следовало ожидать, там царил разгром. Байкеру особо нечего было портить, но он очень постарался: обе раскладушки валялись сломанные, спальный мешок был разорван на части, приемник разбился вдребезги.

Чистюля присела на корточки и стала деловито подбирать то, что еще можно было спасти.

– Кто этот псих? – спросил Дэвид, выглядывая из окна на пустую стоянку.

Девушка рассеянно оглянулась.

– Да какая разница. Ты-то сам кто такой?

– Если назовусь другом, поверишь?

Она отвернулась, продолжая сортировать хлам на полу.

– У меня нет друзей.

– Ну вот… – усмехнулся он. – Выпрыгиваю из штанов, спасая твою шкуру, а ты меня вроде как отшиваешь.

– Не то чтобы я не благодарна… – Благодарности в голосе не чувствовалось. – Извини, что ударила. – Виноватой она тоже не казалась. – Просто мне нужно убираться отсюда. Датчанин ошивается где-то поблизости.

Дэвид снова посмотрел на улицу, но никого не заметил.

– Датчанин?

– Угу.

– А кто он такой?

Она подозрительно прищурилась.

– Ты что, коп?

– Разве похож?

– Тогда кто? Зачем тут шляешься?

– Может, сначала сама ответишь? Давай хоть немного доверять друг другу.

– Доверие… Боже мой, – фыркнула она. – Точно не коп. Не припомню ни одного копа, который бы стал меня выручать или предлагал дружбу. Ну ладно. Просто чтоб ты знал, во что ввязался. Датчанин – мой дилер.

– Ты осталась ему должна?

– Ничего не упускаешь, да?

– Много должна?

Чистюля застегнула молнию на рюкзаке.

– Пять сотен… примерно.

– Ничего себе! И где ты столько возьмешь?

– Нигде! – Она закинула рюкзак на плечо. – Потому и бегаю.

Дэвид порылся в кармане, перебирая купюры.

– Боюсь, не смогу тебе помочь. Несколько фунтов у меня есть, но никак не пятьсот.

Уже на полпути к двери она обернулась.

– Да кто ты такой, приятель? Нет, серьезно? Только увидел и вдруг хочешь отдать мои долги!

Он с улыбкой протянул руку.

– Меня зовут Дэвид Келман.

Девушка отстранилась.

– Вот еще, ручкаться с тобой!

Отвращение на ее лице поразило Дэвида. Как правило, приличные люди стараются избегать общения с бродягами. Оказывается, верно и обратное.

– Вообще, можешь про себя не рассказывать, – добавила она. – Едва ли ты с добром сюда приперся, но даже если так, лучше сваливай поскорее. Если Датчанин тебя поймает, то поймет, что это ты мне помог… или заподозрит. Размажет по стене, к гадалке не ходи.

Чистюля шагнула к выходу.

– Я был другом Фредди Мартиндейла, – торопливо выговорил Дэвид.

Она обернулась.

– Хочу узнать, что случилось, – продолжал он, – почему Фредди покончил с собой.

– Ты его знал?

– Не так хорошо, как хотелось бы. – Ответ прозвучал хотя бы честный.

– Выходит, плохо знал, – покачала она головой, – иначе не явился бы сюда.

Дэвид вышел за ней, но увидел уже почти в конце коридора.

– Чистюля! – крикнул он, пускаясь вдогонку. – Помоги мне, пожалуйста!

Девушка остановилась.

– Значит, интересуешься, почему Фредди покончил с собой? – хмыкнула она. Он пожал плечами, чувствуя себя неловко под ее презрительным взглядом. – Ну ты и придурок! Такой же, как все остальные. – В глазах ее вдруг мелькнула жалость. – Что, правда не понимаешь? Фредди не покончил с собой. Его убили!

– Вот отсюда, говорят, он и спрыгнул, – показала Чистюля.

Они стояли на крыше Сомерсби-хауса, и места там было немного. Центральную часть занимала кирпичная надстройка с плоской крышей, заполненная ржавыми старыми цистернами и кусками водопроводных труб. Расстояние между стенами надстройки и краями крыши было около метра – только так можно было тут ходить. Благо от падения оберегало невысокое – считай, до пояса – кровельное ограждение.

Дэвид не боялся высоты, но живо представил, какого это – сорваться с нескольких десятков метров в узкий проход между зданиями. Внизу тоже виднелись обрывки полицейской ленты.

– Он умер сразу?

– А сам как думаешь? – хмыкнула девушка.

– В смысле, успел он что-нибудь сказать перед смертью?

Она пожала плечами.

– Нет, насколько я знаю.

– Почему же тогда уверена, что его столкнули?

– Потому что хорошо его знала. Фредди никогда бы такого не сделал.

Такой аргумент мало что значил. Друзья и близкие самоубийц часто отрицают, что покойный переживал кризис. Это не более чем способ психологической самозащиты, и такие слова нисколько не убедят профессионального следователя.

– А нечаянно он не мог сорваться? Допустим, под наркотиками, ничего не соображая.

– Ни разу не видела, чтобы он сюда поднимался. И потом, он же пытался бросить.

Дэвид задумался. В самом деле, токсикологическая экспертиза установила, что в момент смерти кровь Фредди Мартиндейла не содержала наркотиков. Однако коронер предположил, что осознание реальности оказалось непосильным для психики наркомана.

– И потом, – добавила Чистюля, – он говорил, что неплохо продвинулся.

– В чем?

– Он искал сестру и сумел что-то раскопать.

Дэвид снова подумал.

– На другой раскладушке спал Фредди? – спросил он.

Девушка молча кивнула.

– Значит, вы жили вместе?

– Не в том смысле, если ты это имеешь в виду.

– Просто близкие друзья, да?

– Пожалуй.

– Ну раз уж он делился с тобой своими успехами в поисках…

– Да ну, каждая собака знала, чем он занимается! Больше его ничто не интересовало. Ко всем новеньким здесь приставал, выспрашивал.

– Неужто надеялся, что это сработает?

– Почему бы и нет? – Она взвалила рюкзак на плечо и двинулась вдоль парапета, Дэвид последовал за ней. – Люди тут разные, чем только не промышляют, не только кражами. Каждый выживает как может. Фредди думал, может, кто-то что-то знает или у кого-то найдется знакомый с информацией… – Они спустились по внутренней лестнице бок о бок. – Слухи не остановишь.

– Так что, выходит, Фредди не скрывал, что ищет сестру.

– Иначе что бы он сумел узнать?

– И в итоге узнал…

– Да, он очень радовался. Говорил, вот-вот найдет.

– А имена какие-нибудь называл? С кем бы я мог поговорить.

– Здесь ни у кого нет имен.

– Ну ты же вот Чистюля…

– И что? – фыркнула она.

– Хотелось бы знать, как тебя зовут по-настоящему.

– Зачем?

– Надо же мне с чего-то начать.

Девушка задумалась.

– Ты что, тоже взялся разыскивать Джоди?

– Это все, что я могу сделать для Фредди.

Она помолчала.

– Меня зовут Лора. Лора Рейнольдсон.

– Ты нездешняя, верно? Дай догадаюсь… из Манчестера?

Она криво усмехнулась.

– Если рассчитываешь отправить меня обратно, даже не надейся. Тебе и твоим дружкам придется сначала меня поймать.

– У меня нет полномочий отправлять тебя куда-либо.

– Зато у копов есть. – За разговором они уже спустились на первый этаж и подошли к главному входу. – Можешь рассказать им, если хочешь, но только зря потратишь время.

– Ты в розыске, что ли? Там, на севере.

– Говорю же, каждый выживает как может.

Они вышли на заброшенную парковку. После сумрака, царившего внутри здания, солнце слепило глаза.

– Я не разговариваю с копами, – сказала Лора. – Ничего не сказала, даже когда приходили по поводу Фредди. Даже о той парочке, которая тут что-то вынюхивала.

– Какая такая парочка? – оживился Дэвид.

– Парень с девушкой, искали Фредди.

– Когда?

– За пару дней до его смерти.

– Ты их знаешь?

– Видела раньше: ходили тут, но наверх не совались. А в другой раз заглянули, но Фредди не было дома. Я им сказала, что никогда о нем не слышала.

– Значит, они называли его по имени?

– Да, но из меня ничего не вытянули.

– А это не родственники его были?

Лора усмехнулась.

– Ни за что бы не поверила.

– Почему?

– Что-то в них было… Короче, не понравились они мне.

От парковки вела к забору замусоренная дорога.

– Может, из полиции?

– Тоже вряд ли. У парня была татушка на руке.

– Не на ладони, часом?

– А ты откуда знаешь?

– Просто угадал. Рисунок какой?

– Ветки с шипами и роза посередине.

– Ясно…

– Еще говорили не по-здешнему, – вспомнила Лора. – У нее выговор североирландский, а у него… иностранный какой-то акцент, вроде как из Восточной Европы.

Мысли Дэвида пустились вскачь. Иностранный акцент в переговорах нападавших заметил и Фредди, когда спасался от них бегством.

– Значит, двое их было? – уточнил Дэвид. – Мужчина и женщина?

– Думаю, был и третий кто-то, но я его не видела. За забором стоял фургон, на котором они приехали, с включенным двигателем. Кто-то оставался за рулем.

– Что за фургон?

Лора поморщилась.

– Странный какой-то. Вроде скорой помощи, но не того цвета – темно-серый вроде.

– И они разыскивали именно Фредди Мартиндейла?

– Ну да, сколько можно повторять!

– Лора, а Фредди никогда не говорил… ну, что за ним следят?

– Нет, я же сказала!

Дорогу перегораживал забор с дырой между покосившимися секциями.

– Ты сказала только, что его убили.

Лора вздохнула.

– Копы решили, что он спрыгнул сам, потому что для этого пришлось подниматься на три этажа, а случайно так не бывает. Они не подумали, что наверх его могли затащить.

– Ты правда не видела, как это случилось? – Дэвид взял ее за плечо и повернул к себе. – Как-то ты очень уверенно рассказываешь…

– Нет! – Она вырвалась и побежала к забору.

– Лора! Это очень важно!

– Нет, говорю же! Клянусь чем угодно, не было меня там!

– А где ты была?

– Мне надо было деньги зарабатывать, – она скривилась с отвращением. – Каждый выживает как может, вот и Датчанин притащился требовать свое. – Она скользнула в дыру и скрылась из виду.

Дэвид пролез следом. За забором дорога выглядела уже приличнее, кое-где виднелись открытые магазины.

– Копы еще говорили, – Лора снова поморщилась, – мол, Фредди не хотел, чтобы я ходила на панель, оттого и переживал. Хотели меня виноватой сделать, уроды!

– А он переживал?

– Ну… ему это не нравилось, но не настолько же! И вообще, он был слишком занят. Когда приходил домой, только и делал, что записи делал. На клочках каких-то: где был, что узнал, куда потом собирается.

Дэвид кивнул. Фредди Мартиндейл, хоть его попытки найти Джоди и были неуклюжими, возможно, и впрямь делал успехи в расследовании. Да такие, что очень неприятные люди вышли из тени, чтобы заткнуть ему рот.

– Вы долго были вместе?

– Года два.

– Ты когда-нибудь видела, чтобы Фредди пользовался мобильным телефоном?

– Мобильник видела, но вроде как выключенный всегда.

Дорога заканчивалась, впереди открывалась обычная улица с машинами и прохожими.

– Знаешь, – вздохнул Дэвид, – у меня такое чувство, что мы сейчас расстанемся и больше никогда не увидимся.

– Ну и слава богу, – буркнула девушка. – Спасибо тебе за помощь, но мне пора валить отсюда.

– Проблема в том, что мне не с чем работать.

– Все, что знаю, я рассказала.

– Фредди точно не называл никаких имен?

– Нет! – Она ускорила шаг.

– Святую Бригитту не упоминал?

Лора удивленно обернулась.

– Святую Бригитту?

– Ты слышала о ней?

– Теперь вроде припоминаю. Что-то такое было, как-то вечером, недели за две до… Он что-то царапал на своих листочках и говорил сам с собой, вроде как бредил. Мол, Джоди ее встретила…

– Бригитту? – В волнении Дэвид схватил Лору за рукав, но та вырвалась.

– Ну да, перед тем как Джоди пропала – что-то в этом роде.

– Прямо перед тем?

– Не знаю. Он еще что-то сказал, не помню, я тогда не обратила внимания, но…

Беседу прервал грубый рев:

– Чистюля! Ах ты сучка!

Из переулка в десятке шагов впереди показался знакомый мужик. Датчанин тяжело топал навстречу, сжимая в руке излюбленную цепь. Лора застыла на месте, затем развернулась и бросилась бежать, но не обратно по дороге, а в другой переулок.

Дэвид кинулся следом, и вначале все шло неплохо. Переулок пролегал позади магазинов, прямой и чистый, с мусорными баками по обочине. Притом беглецы были легче и проворнее пузатого байкера. Тот упорно их преследовал, изрыгая проклятия, но дистанция все увеличивалась.

Пока Лора не наступила на пустую бутылку. Нога подвернулась, и девушка упала, вскрикнув от боли. Притормозив, Дэвид обернулся. Датчанин был шагах в двадцати и мчался во весь дух, крутя цепь над головой, как средневековый цеп, лицо его сделалось свекольно-красным. Лора тихонько скулила, копошась на асфальте в попытке собрать всякую всячину, выпавшую из рюкзака.

Дэвид схватил ее за ворот куртки, рывком поднял на ноги и потащил по переулку. Однако байкер уже наступал беглецам на пятки, ярость исходила от него жаркой волной. Недолго думая, Дэвид толкнул девушку вперед, а сам бросился байкеру под ноги, свернувшись в тугой клубок. Датчанин с размаху шмякнулся лицом в асфальт.

Дэвид вскочил, шипя от боли в боку, и кинулся было дальше, но рука противника, похожая на свиной окорок, зацепила его ногу. Репортер вновь свалился, успев краем глаза заметить впереди Лору, которая была уже почти в конце переулка, но теперь остановилась и повернула назад.

С яростным медвежьим рыком байкер встал во весь рост: лицо его было залито кровью из рассеченной брови, мокрая от пота борода не скрывала бешеного оскала. Дэвид попытался отползти на спине, но громила уже нависал над ним, с дьявольской скоростью раскручивая цепь для сокрушительного удара, дробящего кости.

Тесный переулок вдруг наполнился оглушительным ревом клаксона. За огромной фигурой байкера появился черный автомобиль, слепя дальним светом фар и стремительно приближаясь. Датчанин оглянулся и бросился к дальней стене, но наткнулся на мусорный бак, повалился вместе с ним и теперь барахтался в рассыпавшихся отбросах.

– Ах вы сукины дети! – завопил он.

Вскочив на ноги, Дэвид тоже кинулся в сторону, но «фиат» с визгом затормозил. За рулем оказалась Нушка Чавла.

– Залезай! – крикнула она.

Дэвид распахнул заднюю дверь. Лора, припадая на ногу, уже подбегала. Репортер втолкнул ее на сиденье и тут же сам прыгнул в салон. Нушка вдавила педаль газа, когда чудовищная, грязная с головы до ног фигура уже замаячила в окошке. Покрышки снова взвизгнули, запахло жженой резиной, и «фиат» помчался к выходу из переулка, где благополучно влился в поток других машин.

– Похоже, ты не растерял своего дара огорчать собеседников, – заметила Нушка.

Дэвид с блестящим от пота лицом тяжело дышал.

– Что… Как тебя сюда занесло?

– Разве можно позволить тебе в одиночку рисковать собой в таком деле?

– Ты же должна быть на работе.

Нушка нажала на газ, чтобы успеть проскочить светофор. Сегодня вместо униформы из супермаркета на ней были свитер и джинсы.

– Я же говорила, что у меня отгулы накопились.

Дэвид с опаской оглянулся, но увидел только машины и обычных пешеходов.

– Нет чтобы на пляже поваляться, – буркнул он.

– Это мне-то с моей страстью к приключениям? Хотя, признаюсь, едва не бросила свою затею: битый час тебя разыскивала, но нашла только машину.

– А я уж было решил, что задействовала какие-нибудь мудреные штучки, ты же наш технический гений.

– Да ладно тебе! – отмахнулась Нушка. В «Экзаминере» Норман с Дэвидом часто ее так дразнили. – Ничего мудреного, просто зашла в ватсап. Напомнишь как-нибудь, научу тебя делиться геолокацией. – Скажи лучше, что это был за ходячий кошмар?

Дэвид смахнул пот со лба.

– Датчанин… – Он заметил выражение лица Нушки в зеркале. – Ну да, вылитый викинг. И терпеть не может, когда его обводят вокруг пальца.

– Ладно, потом расскажешь. Куда мы теперь?

Он повернулся к Лоре, которая скорчилась на сиденье, обняв рюкзак обеими руками.

– Тебя куда подвезти?

– Все равно, только бы подальше отсюда.

– Может, к вокзалу?

– Что я там буду делать, милостыню у входа просить? Он скоро меня найдет.

Порывшись в кармане, Дэвид вынул несколько банкнот.

– Если дам денег на билет, уедешь?

Лора неуверенно глянула на купюры.

– Пожалуй. У меня есть знакомые в Диле.

Он отсчитал пять десяток, сложил вдвое и подал, но, когда она потянулась, отдернул руку. Лора насупилась.

– Я рассказала все, что знаю.

– Нет, не все. Насчет Святой Бригитты, которую встретила Джоди. Ты сказала, он произнес что-то еще, но не смогла вспомнить.

– Да там ерунда была какая-то.

– Разберемся, говори!

– Фредди сам с собой болтал. Говорил что-то вроде: «Джоди встретила Святую Бригитту в…» кажется, в Ройял-Уоллес. Вот и все, что помню, а что это и где, без понятия.

Дэвид озадаченно умолк.

– Что скажешь, Нушка? – спросил он наконец.

Та пожала плечами.

– Надо в поиске набрать.

Он достал из кармана айфон и принялся гуглить.

– Есть просто Уоллес, но от нас далековато. Вот ссылки на коммерческие бренды, все не то… Вариант «Уоллес Ройял» попадается. Вот еще. Но нигде нет «Ройял» в начале.

– А в каком смысле Джоди могла встретить Святую Бригитту? – спросила Нушка. – Может, у нее были видения какие-то или галлюцинации? Может быть, Ройял-Уоллес вообще не существует в реальности?

Дэвид вновь обернулся к Лоре:

– А ты что скажешь?

– Я почем знаю? Хотя Фредди словно говорил о ком-то настоящем.

– Как полагаешь, Нушка, могла Джоди Мартиндейл быть подверженной галлюцинациям? В конце концов, она занимала высокий пост в финансовой компании отца.

– От этого никто не застрахован… Все, приехали.

Нушка свернула с привокзальной дороги и припарковалась на площадке для высадки пассажиров. Лора проверила застежки рюкзака, достала из кармашка бейсболку и нахлобучила на свои синие патлы.

Дэвид снова протянул деньги, и она поспешно их выхватила.

– Погоди! – Он удержал ее за руку.

– Эй, что такое опять? – фыркнула она.

– Хочу сказать, что сегодня тебе крупно повезло.

– Ничего себе везение!

– А ты подумай. Не случись я рядом, Датчанин непременно взял бы свое, как ты выразилась.

– Ну ясненько! Спас меня, теперь имеешь право читать нотации? – сердито поморщилась девушка.

Дэвид безнадежно вздохнул, отпуская девушку.

– Ты там поосторожнее, ладно?

Лора выпрыгнула из машины, затем наклонилась к окошку, поправляя рюкзак на плече.

– Не думай, что я неблагодарная. Спасибо!

– Пожалуйста. – Он вышел следом.

Пока Дэвид перелезал на переднее сиденье, она затерялась в толпе. «Фиат» тронулся.

– Ты серьезно веришь, что она потратит деньги на билет?

– Нет, конечно. Как и в то, что ее зовут Лора.

– Почему?

– У нее татуировка «Ивонн» на левом запястье. Наверное, сама делала – кустарщина полная. Кто бы стал так заморачиваться ради фальшивого имени?

– Кто она вообще такая?

Дэвид рассказал, как было дело, и Нушка задумалась.

– Значит, ты полагаешь, что трое искавших Фредди и есть похитители Джоди Мартиндейл?

– Не знаю, но их машина была похожа на скорую.

– Другой расцветки.

– Перекрасить проще простого, как и заменить татуировку.

– Думаешь, они за шесть лет не бросили свой промысел?

– Если Джоди до сих пор жива, как мы предполагаем, то вполне вероятно.

– Хм… У женщины акцент североирландский, у мужчины восточноевропейский. Это согласуется с показаниями Фредди… Так что, передаем сведения полиции?

– Без улик нет смысла, свидетельница уже улетучилась.

Они поехали обратно к Кеппел-холлу, чтобы забрать машину Дэвида. По дороге внимательно смотрели по сторонам, заглядывая в переулки, но Датчанина нигде не заметили.

– Если тут есть камеры, фургон можно попробовать отследить.

– Нушка, ты представляешь, сколько серых фургонов проезжает через Чатем? Да и номера наверняка были фальшивые.

– Вообще, странно, что не было других… или были? – продолжала она размышлять вслух.

– Чего не было?

– Ну смотри… Сначала похитили Даррена Дойла с Шерил Брайант и обоих убили. Затем вскоре – Джоди Мартиндейл и Рика Тэмворта. Его убили, а Джоди пропала без вести. А дальше…

– Дальше тишина, поскольку главной целью похитителей была Джоди, я с самого начала это говорил.

– А может, преступники просто залегли на дно или сменили профиль. Следствие подобралось слишком близко, и они побоялись, что копы заметят похожий почерк.

– Хочешь сказать, это просто серийные убийцы? Сразу трое работают вместе?

– Такие случаи известны. – Нушка остановила машину рядом с «фиестой» Дэвида.

– Тогда плохо дело, но у меня предчувствие, что все куда сложнее.

– Ого! – воскликнула Нушка, когда он включил свет.

По правде говоря, она раньше не бывала в гараже Дэвида и понятия не имела, насколько чище тут стало. В течение напряженных выходных вся ветхая мебель и поломанный садовый инвентарь были вынесены, крыша починена, паутина и прочая грязь вычищены пылесосом, а пол подметен и застелен новеньким ковролином. Появились пара столов и офисных кресел. Электричество теперь было доступно на каждом рабочем месте.

– Добро пожаловать в отдел криминальной хроники номер два! – гордо произнес Дэвид, скидывая куртку.

– Настоящий редакционный зал, – одобрила Нушка.

– Я привык называть его складом, но ладно. Телефонный кабель проложат завтра.

– Телефонный кабель?

– Сделаем горячую линию. – Дэвид уселся за стол. – Вот отсюда я буду управлять сайтом «Эссекс Инквайерер».

Нушка взглянула на две фотографии в рамках рядом с его ноутбуком. На одной была Тэбби, белокурая и хорошенькая, в комбинезончике и кроссовках, на другой – Томми в футбольной форме.

– Буду стараться ради них, – сказал Дэвид.

– Мне казалось, ваши отношения…

– Испортились? Не совсем. Просто мне нечего было им дать, нечем похвастаться. – Он переставил ноутбук на другой стол. – Может, теперь что-то изменится.

– Выходит, ты и впрямь решил действовать всерьез.

– Ты еще сомневаешься после сегодняшнего? – Дэвид придвинул к себе коробку с бумагами Фредди и стал перебирать их. – Касательно перспектив, не стану притворяться, будто успехов стоит ждать хоть сколько-нибудь скоро, но я приступил всего пару дней назад и уже чувствую себя гораздо лучше. Присоединяйся, – кивнул он на ноутбук. – Интернет уже подключен. Поищи этот Ройял-Уоллес, а?

Нушка уселась на рабочее место, покосилась на кипу бумаг.

– Что это? – Услышав объяснения, подруга покачала головой. – Может, хотя бы это отдать копам?

– Все не так просто, – проворчал Дэвид.

– Да?

– Я ведь говорил уже, что не доверяю этому типу, Йоргенсону.

– Брось, Дэвид!

– Нет, он вел себя со мной как-то очень… неправильно, ну просто по-бандитски.

– Да ну?

– Именно что. Угрожал, запугивал…

– Не один он такой, у копов случается.

– Не так уж и часто, и все реже. А еще… кое-что особенно напрягало, – Дэвид замялся, подбирая слова. – Он выглядел… взбешенным, понимаешь?

– Не понимаю.

– Ну когда я сказал про мобильник и сообщение от Джоди с ее голосом.

– Так ты же признался, что украл его.

– Не в том дело! Йоргенсон как будто растерялся, не знал, что ему теперь делать.

– Может, ему просто влом было этим заниматься?

– Тогда какой нам от него прок? – хмыкнул Дэвид. – И потом, тут не просто лень… что-то другое.

Она взглянула ему в глаза.

– А ты точно не хочешь просто свести счеты? Не смог прищучить Йоргенсона в деле Лэмпвик-Лейн, а теперь решил наверстать?

Дэвид приподнял стопку исчерканных листов.

– Ты сюда погляди! В этих иероглифах разве что египтолог разберется. Отдавать такое копам?

– Уже отмазываешься.

– Ладно, если так хочешь им отдать, то вперед! – Он протянул ей всю коробку. – Имеешь право, ты такой же участник расследования, как и я.

Нушка демонстративно отстранилась.

– Нет-нет, пока я еще не решила… не на сто процентов.

– Тогда сделаем сперва по-моему и поглядим, что выйдет.

Она занялась поиском в интернете, а Дэвид пролистывал страницу за страницей, выискивая какие-нибудь еще упоминания Святой Бригитты. Неожиданно для себя он почти сразу нашел одно, полускрытое другими каракулями, и прищурился, наклонившись ближе к листку. Таким образом получилось разобрать что-то и на следующей строке.

Нушка откинулась на спинку кресла.

– Про Ройял-Уоллес ничего нет.

– А если чуть иначе написать? – Дэвид показал ей лист и провел пальцем по строчке. – Если не ошибаюсь, тут написано «Уолласи».

– Да, похоже… Слушай, это может быть остров Уолласи, он совсем недалеко отсюда!

Дэвид набрал на своем ноутбуке «Ройял-Уолласи».

– Вот оно! – радостно воскликнул он.

Нушка заглянула через его плечо. На главной странице сайта красовался живописный зеленый берег под голубым небом, а на переднем плане – шикарные парусники и лодки, пришвартованные у выбеленного солнцем причала.

– Яхт-клуб «Ройял-Уолласи», – прочитала она вслух. – На реке Крауч. Выглядит дорого, даже элитно, как раз в таком месте могла бы отдыхать Джоди Мартиндейл.

Дэвид лукаво усмехнулся.

– Как думаешь, туда пускают таких, как мы?

– Не проще ли было спросить твоего информатора из полиции, Глубокую Глотку или как там его, знает ли он каких-нибудь Святых Бригитт? – спросила Нушка, не отрывая глаз от дороги.

– Уже спросил, – ответил Дэвид с заднего сиденья. – Результат отрицательный.

– Как-то по-дурацки я себя чувствую в этом наряде, – пожаловалась она.

– Ты выглядишь отлично.

Он нисколько не льстил. Рубашка, галстук и костюм-тройка в тонкую полоску очень шли к ее фигуре, а туфли на высоком каблуке прекрасно дополняли образ.

– Неужто шоферы и правда такое носят?

– Нужно выглядеть элегантно и по-деловому.

– Ладно, хотя бы не вырядил в сапоги, бриджи и фуражку с козырьком.

– Это было бы забавно.

Некоторое время они ехали молча. В середине буднего дня дорога от Саут-Фамбриджа была почти пустой. Глянцевый дымчато-серый «мерседес-бенц» представительского класса, арендованный Дэвидом на один день, исправно наматывал милю за милей.

– Не думаю, что мой вид кого-то обманет, – нервно вздохнула Нушка.

– Ну, во‑первых, обманывать там будет и некого. Тебе даже из машины не придется выходить: припаркуешься и подождешь меня, только и всего.

– А если придется ехать на их стоянку?

– Ну и что? Ты же просто обслуживающий персонал. Даже разговаривать не нужно, махнут рукой, куда ехать.

– А что во‑вторых? – спросила она все так же хмуро.

– Во-вторых, никогда не переживай, что кого-то обманываешь, – это один из секретов успешного журналиста.

– Мы хотим проникнуть в частный клуб под надуманным предлогом…

– Он частный только потому, что люди, которые им управляют, так говорят. Никаких законов мы не нарушим.

– Все равно нас могут оттуда вышвырнуть.

– Да, ничем больше мы не рискуем. Так или иначе, мы всего лишь хотим прояснить судьбу Джоди Мартиндейл. Что тут такого ужасного?

Нушка снова вздохнула.

– С помощью лжи и фальшивых документов?

– Лгать грешно, не спорю. А похищать и убивать людей? Есть же разница.

Ответа у нее не нашлось. Спорить тут было трудно.

– Мы с Норманом, – продолжал Дэвид, – проделывали то же самое в деле Лэмпвик-Лейн. Ложь, фальшивые документы… Разве мы поступали плохо?

Нушка вновь промолчала. То расследование прошло почти за гранью допустимого в журналистике, но результат был неоспорим.

– Я хочу сказать, Нушка, что чем больше ты чувствуешь себя виноватой, тем больше бросаешься в глаза. В конце концов, вся эта работа – сплошное надувательство. Я сам на «Оскар» не тяну, но вполне в состоянии притвориться, когда нужно, особенно если уверен, что поступаю правильно.

– А когда гоняешься за грязными сплетнями?

– Скажем так, сейчас я занимаюсь другим и чувствую большое облегчение.

Она смотрела на него через зеркало заднего вида и гадала, насколько он честен. Прежний Дэвид Келман не остановился бы ни перед чем, чтобы заполучить хороший материал, любой материал, в то время как большинство его недавних статей были невероятно скандальными и разрушительными для карьеры тех, кого касались.

В любом случае, приходилось признать, что смотрелся он убедительно. Помимо фальшивых усов и темных очков от «Ив Сен-Лоран», еще и спортивный пиджак от «Лаксен-Вудхей», брюки чинос и мокасины от «Гуччи». Если даже это не поможет влиться в тусовку мажоров яхт-клуба, то непонятно что еще им надо. Стоит отдать Дэвиду должное, он сам все придумал, как и сегодняшнюю стратегию. Подготовился основательно.

Когда контакт из полиции Эссекса сообщил, что преступная группа в составе отдела по борьбе с грабежами организует свои собственные вооруженные ограбления, за которые, благодаря изворотливому Малкольму Райкеру, отдуваются мелкие преступники, операция по разоблачению банды потребовала от Дэвида жить по лжи не десять минут или полчаса, а несколько недель. Он даже участвовал под фальшивой личиной в посиделках и пьянках с очень опасными людьми. Если бы не Райкер, то коррумпированные копы с высокой вероятностью могли его раскрыть.

Кое-кто потом утверждал, что Дэвиду просто повезло, однако, с другой стороны, даже инспектор Петтигрю и сержант Элгин, лучшие специалисты отдела, и те не смогли одолеть тщательно выстроенную Дэвидом стену лжи. Пускай он получил помощь в ее создании от знакомых из криминального мира, но лично перепроверил все, что имел, располагая лишь голосом Нормана в наушнике в качестве поддержки. Что уж говорить о такой простой задаче, какая стояла сегодня.

Они ехали по узкой дороге вдоль реки Крауч. Живописная лента искрящейся синей воды отражала августовское солнце. На другом берегу простирались до далекого горизонта изумрудные равнины Эссекса. Слева вскоре возник указатель:

«Ройял-Уолласи»

Яхт-клуб

Через сотню метров электронные решетчатые ворота перекрывали въезд на территорию. Подъехав, Нушка остановила машину на просторной площадке.

Из небольшого побеленного здания на той стороне вышел крепкий мужчина с квадратной челюстью и светлым ежиком на голове, одетый в белоснежные фланелевые брюки и рубашку-поло того же цвета с клубным гербом под небесно-голубым блейзером.

Дэвид вышел из машины и приблизился к воротам.

Охранник смерил его взглядом через решетку.

– Могу я чем-то помочь, сэр?

– Надеюсь, – ответил Дэвид, изображая, как мог, аристократический выговор. – Я не член клуба, но подумываю вступить в него. Договорился по телефону о встрече за обедом с секретарем клуба. Меня зовут Фосдайк, Джонатан Фосдайк. Мне требуется круглогодичная стоянка для морского прогулочного судна. Длина корпуса – девяносто футов, но мистер Андертон сказал, что места достаточно, и любезно согласился ознакомить меня с условиями.

– Фосдайк? – Украдкой бросив взгляд на «мерседес», охранник сверился с блокнотом. – Прошу прощения, мистер Фосдайк, но у меня нет записи о такой встрече.

– Вот как? – Дэвид изобразил недоумение. – В таком случае, не могли бы вы позвонить в клуб? Возможно, мистер Андертон не откажется подтвердить. Я, знаете ли, приехал сюда из Лондона…

Охранник снова взглянул на автомобиль, стоивший в автосалонах никак не менее восьмидесяти тысяч.

– Конечно, сэр. – Он попятился к своей конторе. – Одну минуту, сэр. Надеюсь, вы понимаете, что таковы наши правила.

– Безусловно, и я очень рад! Да, пока вы не ушли… – Дэвид шагнул ближе к решетке. – Просто хочу показать, что я тот, за кого себя выдаю. – Он вытащил из заднего кармана пухлый бумажник и раскрыл, ненавязчиво демонстрируя пачки денег и банковских карт. Выбрал и протянул эксклюзивную карту «Куттс», где значилось имя Джонатана Фосдайка, затем водительские права с тем же именем, но с фотографией Дэвида с поддельной бородой и усами. – Я слышал, ваш клуб один из лучших на побережье, мне вас рекомендовал Энтони Типпинг.

– О, мистер Типпинг! – почтительно заулыбался охранник.

– Я знаю его по Брейзноуз-колледжу, – добавил Дэвид. – Мы были вместе в «Драконах».

Если охранник и не слышал о полумифическом Оксфордском братстве «Голова Дракона» и его списке выпускников, состоящем из сильных мира сего, то секретарь клуба Седрик Андертон знал наверняка. К тому же, это была эффектная дополнительная деталь легенды.

Пока охранник вызванивал Андертона, Дэвид не торопясь двинулся к машине, держа руки в карманах. Нушка сидела на водительском сиденье с каменным лицом.

– Тот самый момент, когда все может сорваться, – тихо произнес он.

– Хочешь сказать, если им придет в голову невероятная идея устроить проверку?

– Смотря насколько серьезную. Джонатан Фосдайк – вполне реальная личность, директор «Кредитос Груп», одной из крупнейших в мире химических компаний. Он и в самом деле знаком по колледжу с Типпингом, австралийским финансистом. Разумеется, лицом Фосдайк на меня не похож. – Дэвид махнул фальшивыми водительскими правами, – Но, судя по всему, он довольно необщителен, потому я его и выбрал. В интернете почти нет его фотографий, если специально не искать.

– А если поищут?

– В самом крайнем случае пошлют нас подальше.

– Дэвид, – она смотрела прямо перед собой, – ты поставил на машину поддельные номера – это называется мошенничеством.

– Ничего подобного! Я не пытаюсь ни у кого вытянуть деньги.

– Попытку вступить в элитный клуб можно истолковать как стремление к материальной выгоде.

– Я вовсе не собираюсь вступать в него, только хочу поговорить кое с кем.

– Все равно они могут вызвать полицию.

– Бывало и такое. – Дэвид спрятал бумажник. – Ладно, не стоит нам болтать слишком долго. Ты работаешь по найму, не забыла?

Охранник вышел из двери с широкой улыбкой. Сначала раздалась вибрация, затем щелчок, и ворота распахнулись внутрь.

– Прошу прощения, мистер Фосдайк! Очевидно, произошла путаница. Вы можете проехать и припарковаться в зоне для членов клуба. Мистер Андертон встретит вас там.

– Очень хорошо, – кивнул Дэвид, садясь обратно в «мерседес».

Проехав через ворота, машина покатила по длинной подъездной дорожке с ухоженным парком по обе стороны.

– Теперь и думать нечего свалить по-быстрому, – вполголоса пробормотала Нушка.

Дэвид разделял ее настроение, но молчал.

Шикарный автомобиль ровно мурлыкал, скользя к месту назначения. Кондиционированный салон, сплошь кожа и лакированное дерево – мечта да и только. У них не было особых надежд на вылазку, но роскошная обстановка автомобиля убаюкивала тревогу и вселяла уверенность, оснований для которой, вообще-то, имелось маловато.

Теперь наступало отрезвление. Подъездная дорожка шла под уклон, вновь открывая вид на залитую солнцем воду, и Дэвиду казалось, что он погружается все глубже в трясину бесчестия. Схожее чувство он испытывал и в прошлом, когда проворачивал подобные трюки, но это было до Фреддигейта. Что ждет лжеца на этот раз, если уловка раскроется?

Впереди уже виднелось здание клуба, а дальше – ряды корабельных мачт.

Строго говоря, Дэвид привирал, успокаивая Нушку. На самом деле, фальшивые номера вполне могли доставить неприятности и даже повлечь за собой иск от прокатной компании за повреждение имущества. Могло дойти до ареста, тут было за что.

– Как-нибудь выкрутимся, – буркнул он.

– Что? – нахмурилась Нушка, бросив взгляд в зеркало.

– Да так, ерунда.

– Из чего выкрутимся?

– Главное, сохранять спокойствие, как будто ничего особенного не происходит.

– Угу, – хмыкнула она, – плевое дело.

– Мистер Фосдайк, примите мои глубочайшие извинения. Какая нелепая ошибка!

Несмотря на то, что Седрику Андертону шел уже восьмой десяток, он резво выскочил из дверей клуба в уставных белых брюках, такой же рубашке-поло с гербом и голубом блейзере. Едва Дэвид успел вылезти из машины, секретарь уже энергично тряс его руку, извиняясь. Среднего роста, худощавый и загорелый, с головой, покрытой снежно-белыми кудрями, он, казалось, был искренне рад видеть гостя.

– Поверьте, я понятия не имел, что вы сегодня приедете. Вы не помните, кто отвечал по телефону?

– Боюсь, что нет. – Дэвид жестом велел Нушке припарковаться на гостевой стоянке. – Звонила моя секретарша, ей показалось, что говорил молодой человек.

Андертон горестно покачал головой.

– Это все объясняет. Летом у нас работает много студентов, и не все они хорошо подготовлены. Витают в облаках и каждую свободную минуту утыкаются в телефоны. Дайте им конкретную работу, и они справятся, но когда требуется просто быть на подхвате, возникают проблемы.

Перед входом Дэвид огляделся. Обычная картина: кучка невысоких побеленных строений с красными черепичными крышами; со стороны парковки – ухоженные травяные лужайки, островки кустарников и цветников, флаги разных стран над стеклянными дверями входа, как и в любом загородном клубе. С другой стороны, обращенной к пристани и реке, безраздельно царила атмосфера лета: веранды, террасы, мачты и такелаж, насколько хватает глаз.

– И все же, визит столь важной персоны, как вы, должен быть отмечен в клубном журнале! – Андертон подошел к стойке регистрации. – Давайте что-нибудь напишем…

– В этом нет необходимости, – величественно обронил Дэвид. – В три у меня назначена другая встреча, так что скоро придется уезжать.

Андертон кивнул молодой женщине за стойкой, подразумевая, что посетителю такого ранга не требуется ничего столь вульгарного, как регистрация и гостевой пропуск.

– Ну что ж… – Секретарь свернул налево. – По крайней мере, мы успеем угостить вас обедом.

– Пожалуй, тоже откажусь, если не возражаете. У меня сегодня довольно напряженный день, и я уже поел.

– Хорошо. Могу я попросить шеф-повара подать что-нибудь вашему водителю?

– О нет, не беспокойтесь.

– Как вам будет угодно.

Помещение клуба главным образом состояло из бара и ряда салонов с открытым видом, украшенных деревянными панелями и коврами. Везде тщательно выдерживался морской стиль вплоть до судовых инструментов прошлых эпох, вывешенных на стенах и колоннах. Длинный ряд широко распахнутых французских окон впускал теплый бриз и позволял обедать на открытом воздухе, наслаждаясь великолепным зрелищем множества роскошных судов, стоящих у пристаней. Пары за столиками были одеты непринужденно, но стильно.

– Значит, вы посетили нас по совету мистера Типпинга? – спросил Андертон.

– Именно так.

– Он состоит в нашем клубе уже десять лет.

Дэвид был в курсе, потому Типпинга и выбрал.

– Отсюда можно видеть капитанский мостик его яхты. – Андертон вышел на балкон и указал направо, где стояли на якоре более крупные суда. – Вон там, у восточного пирса. Возможно, вас заинтересует место рядом? В настоящее время оно занято, но мы всегда можем что-то изменить.

– О, я не хотел бы доставлять вам лишнего беспокойства.

– Это не проблема. Простите за любопытство, мистер Типпинг ожидал вас сегодня?

– О нет, просто мы виделись на днях в Лондоне, и он упомянул «Ройял-Уолласи».

– Как любезно с его стороны! Гораздо эффективнее, когда рекомендация передается из уст в уста, а не через рекламу. Я твердо убежден, что услуги по-настоящему высокого качества вообще не нуждаются в рекламе.

– Не могу не согласиться.

Появился официант с салфеткой, перекинутой через руку.

– Что-нибудь из бара, мистер Фосдайк?

– Спасибо, воздержусь, – улыбнулся Дэвид. – Солнце еще не поднялось выше нока рея.

Андертон озорно подмигнул.

– Разве оно бывает ниже?

– Только не в моей профессии, увы. Поверьте, дел сегодня невпроворот.

– Понимаю. – Секретарь вновь стал серьезен и коротким кивком отослал официанта. – Должно быть, ваше намерение станет большим сюрпризом для мистера Типпинга.

– О да… Но я заранее дам ему знать.

– Похоже, раньше, чем вы думали. Через четверть часа он будет здесь.

– В самом деле? – Дэвиду стоило героических усилий не выдать своего потрясения. – Он приедет сюда?

– Да, как всегда по вторникам, в час дня точка в точку, хоть время сверяй. Не знаю, правда, выйдет ли в плаванье, хотя погода сегодня идеальная, но иногда он просто сидит и общается с другими членами клуба. Полагаю, вы успеете хотя бы поздороваться.

– Да… То есть, надеюсь, – пролепетал Дэвид в растерянности, опасаясь что-либо твердо обещать.

Он спустился следом за Андертоном по ступеням к пристани, украдкой взглянув на часы. Без четверти час. Секретарь клуба дружелюбно болтал, ведя гостя по эспланаде мимо офиса на пристани, стапелей и причалов и знакомя с персоналом. Дэвид изо всех сил пытался сосредоточиться на диалоге, будучи не в силах толком обсуждать технические вопросы.

– Так вы говорите, длина корпуса девяносто футов? – спросил Андертон.

– М-м… Да, верно.

Они уже подошли к упомянутому восточному пирсу, где выстроились огромные моторные яхты самых экстравагантных моделей, однако Дэвид был слишком встревожен для того, чтобы любоваться игрушками пресыщенных богачей.

До часа дня оставалось меньше десяти минут. Дэвид оглянулся, прикидывая расстояние до здания клуба. Далековато.

– Могу я узнать глубину осадки вашего судна? – осведомился секретарь.

– М-м, прошу прощения… Ах да, осадка. Боюсь, у меня сейчас нет с собой технического описания «Андромеды».

Название он выбрал заранее, узнав из интернета, что в моде у мажоров яхт-клуба использовать для этого имена женских персонажей из мифологии, связанных с морем. Но глубиной осадки, как и прочими деталями, Дэвид не озаботился.

– Ничего страшного, – улыбнулся Андертон. – Когда вы решите вступить в клуб, можете сообщить все характеристики по телефону. Проблем не будет, поскольку у нас, как видите, стоят суда и покрупнее.

Дэвид кивнул и вновь глянул на часы. Без восьми час.

Они вернулись в главное здание, но Андертон непременно желал продемонстрировать высокому гостю тренажерный зал, спа-салон, бассейн и прочие удобства.

– Могу я поинтересоваться, где стоит «Андромеда» в настоящее время?

– Э-э… – У Дэвида пересохло во рту.

Уж это мистер Фосдайк должен был знать! Мысли бешено крутились. Где может держать яхту делец с состоянием в четыре миллиарда? Прежде чем в голову пришел очередной невразумительный ответ, к секретарю обратилась симпатичная брюнетка в униформе клуба:

– Седрик…

– В чем дело, дорогая Шарлотта?

– Простите, что отвлекаю… Добрый день, мистер Фосдайк! – улыбнулась она Дэвиду.

– Это Шарлотта Дербишир, – представил ее Андертон, – наш менеджер.

– Рад познакомиться, Шарлотта. – Дэвид вновь покосился на часы.

– Звонят из фирмы «О’Нил и сыновья», – с беспокойством обратилась она к Андертону. – Хотят срочно поговорить с кем-нибудь о работах на волнорезе.

Секретарь раздраженно вздохнул.

– Примите мои извинения, мистер Фосдайк! Мне придется на время оставить вас.

– Ничего, я подожду, – заверил его Дэвид с невероятным облегчением.

Проводив взглядом поспешно удаляющегося секретаря и менеджера, он уселся на табурет у стойки бара, откуда мог видеть через окно парковку и подъездную дорогу.

Что же делать? Уже без пяти час, а выяснить ничего не удалось.

Хруст гравия снова привлек его внимание к окну. У главного входа остановился красный «БМВ». Дэвид напряженно замер, но тут же расслабился. Из машины вышла еще одна молодая женщина в униформе.

– Могу я что-нибудь предложить, сэр? – раздался голос с шотландским акцентом.

Один из барменов подошел к концу стойки – представительный рыжеволосый мужчина под сорок с короткой стрижкой и аккуратными усами.

– Спасибо, ничего не надо, – мотнул головой Дэвид.

Бармен кивнул, взял салфетку и стал протирать стойку. На форменной рубашке-поло была карточка с именем.

– Вас зовут Грэхем?

– Да, сэр. Грэхем Монтгомери.

Дэвид задумчиво пожевал губами, искоса следя за подъездной дорогой. Похоже, время вышло, и не остается иного выбора, кроме как сбежать, не попрощавшись с секретарем клуба.

– Может, все-таки выпьете что-нибудь, сэр?

– Нет-нет, благодарю вас.

Бармен вновь принялся протирать стойку.

– Судя по акценту, вы из Эдинбурга? – спросил Дэвид.

– Точно так, сэр. Однако работаю тут уже пятнадцать лет.

– Должно быть, с таким опытом в таком заведении вы настоящий мастер своего дела.

Бармен улыбнулся, вытирая стойку.

– Хотелось бы верить, сэр. Прежде я работал в Каледонском клубе, а также некоторое время в Палате общин.

– Ого, впечатляющее резюме!

– Благодарю вас, сэр.

– Наверняка удалось повидать многих знаменитостей…

– Пожалуй, сэр, в том числе и здесь. Полагаю, вы намереваетесь вступить в наш клуб?

– Да, подумываю. Что, бывает шумно?

– О нет, я не это имел в виду, сэр. – Бармен задумался. – У нас тут немного другие знаменитости. Конечно, сливки общества, но в клубе они стараются расслабиться, понимаете, отдохнуть от лондонской суматохи.

Дэвид понятливо кивнул, бросив взгляд в окно. Дорога была все еще пуста.

– Может, я кого-то знаю?

Бармен стал перечислять имена звезд театра и кино.

– И у всех тут яхты? – Дэвид вновь скосил взгляд наружу и вздрогнул, заметив вдали автомобиль.

– Не у всех, некоторые просто наслаждаются тишиной, покоем, атмосферой. Мы же находимся на отшибе, этакий загородный клуб на побережье.

– А из делового мира кто-нибудь есть?

Машина неумолимо приближалась. Стало видно, что это «роллс-ройс» цвета синий металлик.

– Ну, к примеру, мистер Типпинг, которого вы знаете. – Бармен тоже глянул в окно. – Кстати, сэр, мне кажется, это его «Сильвер Шэдоу» подъезжает.

Дэвид сжал пересохшие губы.

– Есть и другие. – Грэхем назвал несколько имен из большого бизнеса, в то время как Дэвид лихорадочно разрабатывал стратегию отступления. «Роллс-ройс» меж тем остановился, но из него никто не выходил. – Ну и, конечно, нельзя не упомянуть мистера Мартиндейла, хотя теперь его вряд ли назовешь завсегдатаем…

– Простите? – вскинулся Дэвид. – О ком вы?

– О мистере Мартиндейле, Ральфе Мартиндейле. Теперь он редко бывает у нас, что понятно…

Из машины вышел высокий мужчина с копной волос песочного цвета, в темных очках, застиранных джинсах и розовой шелковой рубашке. Он остался рядом с автомобилем, поглощенный разговором по телефону.

– Ужасная история, – вздохнул бармен.

– Да, я слышал, – покачал головой Дэвид. – Значит, Ральф Мартиндейл увлекался яхтами?

– Не слишком, сэр, но яхту у нас держал. А вот юную леди я тут видел часто.

– Джоди Мартиндейл?

– Да, сэр. Понятное дело, до того как она исчезла.

– Что ж, ясно.

Типпинг все еще говорил по телефону.

– Она яхтами не особо интересовалась, но приезжала встречаться с друзьями. Была очень близка с мисс Картер – знаете ее, сэр? Миранду Картер?

Типпинг сунул мобильник в карман.

– Имя вроде бы знакомое, – рассеянно обронил Дэвид.

– Раньше она была очень известна.

Типпинг нагнулся к заднему сиденью и достал рюкзак.

– Теперь уже нет?

– Играла в том реалити-шоу про Эссекс.

– «Эссекские тайны»? – вспомнил Дэвид.

– Они самые, сэр. Теперь уже, по-моему, нигде не снимается.

Типпинг направился к дверям клуба. Дэвид привстал с табурета, но завис в нерешительности, лихорадочно соображая, что делать.

– Вон он, их столик, сэр. – Бармен кивнул в конец зала. – Любимый столик мисс Картер и мисс Мартиндейл. Теперь мисс Картер все больше сидит там одна. Печально, печально.

Дэвид оглянулся, но его отвлек низкий звучный голос из приемной, в котором ощущался легкий, но характерный австралийский акцент.

– А вот и мистер Типпинг, сэр, – оживился бармен. – Для него будет сюрпризом застать вас здесь.

– Еще каким! – Дэвид заговорщицки перегнулся через стойку. – Послушайте, Грэхем, пускай сюрприз будет еще более неожиданным! Подскажите-ка, где тут можно… эм… помыть руки?

Бармен указал налево.

– Прямо по коридору, сэр.

– Когда мистер Типпинг придет, не упоминайте, что я здесь, хорошо? Подкрадусь к нему незаметно.

– Как пожелаете, сэр.

Вероятно, вследствие богатого опыта бармен отнесся к такому юношескому легкомыслию совершенно спокойно. Дэвид устремился в указанный коридор, остро сознавая, что источник голоса уже вплотную приблизился к двери в дальнем конце бара. Труднее всего было заставить себя не бежать.

Справа промелькнула дверь в мужской туалет. Главный вход в клуб был где-то по левую руку. В самом деле, за первым же левым поворотом впереди показалась открытая дверь, из которой исходил дневной свет. Теперь Дэвид и впрямь пустился бегом, но обнаружил за дверью офис. Пустой, но, судя по разбросанным на столе бумагам и жужжащему в углу вентилятору, хозяева ушли ненадолго. Окна выходили на парковку – виднелся даже ожидающий «мерседес», – но они оказались заперты, открыты были только узкие верхние фрамуги.

Дэвид развернулся и кинулся назад. Он надеялся, что уловка с барменом позволит ему выиграть немного времени, однако, вернувшись к повороту, вновь услышал рокочущий голос Типпинга. Тот, судя по всему, беседовал уже в самом баре с Седриком Андертоном.

– Старина Фоззи? – удивлялся австралиец. – Хочет вступить в клуб?

– Да, причем благодаря вам, мистер Типпинг! – угодливо заверил секретарь.

– Фоззи даже плавать не умеет! К воде и близко не подойдет.

– Он сказал, что видел вас на днях в Лондоне, и вы упомянули «Ройял-Уолласи».

– Что за чушь! Последнюю неделю я провел в Штатах.

Дэвид побежал по коридору в сторону от бара, снова свернул налево, потом направо и оказался на широком балконе. Обедающая пара с любопытством взглянула на него. Он улыбнулся и одернул пиджак.

Спускаясь по широким ступеням к пристани, он выхватил из кармана телефон.

– Да? – ответила Нушка.

– Уезжай отсюда, живо!

– Почему? – В ее голосе прорезалась паника. – Что случилось?

– Нас вот-вот раскусят. Поторопись!

– Что же я скажу?

– Никому ничего не говори.

– В смысле у ворот…

Он свернул налево по эспланаде, оставляя по правую руку пирсы со стоящими яхтами. Миновал офис пристани, стараясь выглядеть спокойным и не отнимая от уха мобильник.

– Тебя никто не имеет права остановить, молча уезжай, и все.

– Куда?

– Ну не знаю… Отъедь на пару миль, найди удобное место и жди.

– Боже мой, Дэвид! Я знала, знала, что этим кончится!

– Тебе легче, я еще не выбрался отсюда.

Он убрал телефон в карман. Здесь, у западного края пристани, эспланада сузилась до пешеходной дорожки, а нарядная плитка сменилась деревянным настилом. Слева тянулась кирпичная стена, вероятно, ограждая лодочные ангары или мастерские. Справа вода уже не плескалась, а билась о сваи, подхваченная течением впадающей в море реки, а дальше расходилась под углом сеть пешеходных мостков и пришвартованных судов.

Где-то далеко за спиной послышался оклик.

Дэвид не был уверен, что зовут его, но перешел на бег. Впереди показалась закрытая калитка с табличкой:

Только для персонала

В ужасе, что она может быть заперта, он дернул за ручку, но та, к счастью, поддалась. Вспотев от облегчения, Дэвид проскользнул за калитку, закрыл ее за собой и свернул налево по дорожке, которая привела к двери в стене старого здания. Прислушавшись к тишине, он толкнул дверь, и та открылась. Как и предполагалось, здесь было что-то вроде лодочного ангара: повсюду валялись доски, рабочие инструменты и кучи древесной стружки.

Дэвид бросился к следующей двери, которая была приоткрыта. За ней виднелся участок утоптанной земли и гравия, а напротив – еще один ангар, за распахнутыми воротами которого на колесном прицепе стояла лодка. Оттуда, издали, доносились голоса.

Сердце Дэвида бешено колотилось. Он оказался в тупике. Налево вела дорога из гравия – назад, к зданию клуба. Справа выход перекрывала кирпичная трехметровая стена. Впрочем, если забраться на один из мусорных контейнеров, стоящих вдоль стены, можно и перелезть.

Новый оклик раздался за спиной, теперь ближе.

Дэвид рванул направо, в панике ожидая, что кто-нибудь выйдет из ворот напротив. Ему повезло, хотя его, кажется заметили. Вслед долетело нечто похожее на «Прошу прощения?». Благословляя утренние пробежки, он вскочил на мусорный бак, ухватился за кромку стены, подтянулся и перебросил тело на ту сторону, оказавшись посреди густого подлеска.

За стеной послышался гул мотора, скрип тормозов и взволнованный обмен репликами.

Дэвид бежал вперед, петляя между деревьями. Земля шла под уклон, но было совершенно очевидно, что выбраться на шоссе можно, только поднимаясь в гору. Однако путь наверх перекрывала непроходимая изгородь из колючей проволоки. Продираясь сквозь шипастый кустарник и оставляя на ветках клочья дорогой одежды, Дэвид поспешил вдоль колючки в поисках просвета и в конце концов, усталый и исцарапанный, вышел к реке. Изгородь даже здесь не заканчивалась, а уходила на несколько метров в воду, где торчал железный столб.

Снова послышались крики, уже среди деревьев.

Дэвид ступил в воду, глубоко увязая дорогими мокасинами в склизком речном иле. Промокнув почти до пояса, он наконец обошел столб и выбрался на берег. Здесь кустарник рос не так густо, и бежать стало легче. Когда склон выровнялся и впереди показалась дорога, Дэвид опасливо выглянул из зарослей, пригнувшись среди высокой травы и тяжело переводя дух.

Убедившись, что на шоссе нет машин, он достал телефон, но не успел нажать кнопку вызова, как в стороне раздался автомобильный гудок. Дэвид обернулся и увидел почти напротив мигающие фары – «мерседес» выезжал со стоянки, скрытой за деревьями.

– Я же сказал, на пару миль! – раздраженно бросил он, когда Нушка подъехала ближе и опустила стекло.

– А как бы ты меня нашел? – парировала она. – Опять же, удачная парковка попалась.

– Ладно, все нормально. – Он запрыгнул в машину.

– Эй, ты все сиденье изгваздаешь! – воскликнула Нушка, только сейчас заметив, в каком он виде.

– Ничего, вымоем. – Он захлопнул дверцу. – Гони!

– Куда?

– Домой. Давай, скорее!

Она вдавила педаль газа, и «мерседес» рванул с места.

Дэвид оглянулся через плечо, но дорога была пустой.

– Все, сбавь обороты, мы опять в реальном мире. Не стоит слишком бросаться в глаза.

Она покачала головой, глядя на его исцарапанные руки и рваные брюки и пиджак.

– Поверить не могу!

– Такая у нас работа, Нушка, – вздохнул он.

– Короче, все ясно, – фыркнул Норман. – Ты упаковался в бутафорский наряд, чтобы выдать себя за персону, у которой больше власти в одном мизинце, чем у тебя было бы за сотню жизней. Попытался прикинуться своим в элитном заведении, куда тебя самого и близко не подпустили бы, да еще прикатил из Колчестера на арендованной машине, незаконно затруднив ее идентификацию. Улизнул оттуда через черный ход, по пути, опять же, незаконно проникнув на добрый десяток закрытых служебных территорий, а затем вернул автомобилю прежний вид и поехал домой – и теперь надеешься, что полиция в ближайшие полчаса не постучит в твою дверь?

Дэвид откинулся на спинку кресла.

– Полиции положено расследовать преступления! Какое преступление совершил я? Ничего не украл, ни на кого не напал, ничего не повредил… Разве что совсем чуть-чуть и тут же вернул в прежнее состояние.

– Ты навесил фальшивые номера! – завел глаза к потолку Норман.

– Всего на полчаса…

– Какая разница?

– Причем они больше не существуют.

– Черт возьми, Дэвид, ты что, не слышал о дорожных камерах?

– Слышал, и потому вернул старые номера, как только мы отъехали.

Норман покачал головой.

– Все равно отследят. Таких представительских «мерседесов» в округе раз два и обчелся. До автопроката твоего доберутся без проблем.

– У нас тут и камер не так много, так что прикинь, сколько потребуется человеко-часов! Все из-за мелкого нарушения?

– Их может заинтересовать, кто изготовил для тебя те номера.

– Говорю же, их больше нет. А я знать ничего не знаю.

Норман не находил слов. Дэвид срочно вызвал его по телефону к себе в гараж, заверив, что получил интересную информацию.

– Ты хотя бы не трогал ничего в том клубе? Не забывай, у тебя сняли отпечатки пальцев после ареста шесть лет назад.

– Благодарю за напоминание, но я, к счастью, не забыл.

Норман глубоко вздохнул, то ли с облегчением, то ли раздраженно.

Дэвид усмехнулся.

– Что еще скажешь? Полагаешь, они пошлют команду экспертов обыскать всю территорию в поисках частиц моей ушной серы и капель пота?

– А кроме того, – добавила Нушка, сидевшая за своим столом, – наряд был вовсе не бутафорский, а очень даже продуманный.

– Ты тоже хороша, – сердито бросил Норман, – ввязалась в эту безумную авантюру. Что на тебя нашло?

– Признаюсь, меня одолевали сомнения, но это был единственный способ.

– Способ?..

– Получить ответы на вопросы, которые нас интересуют.

– «Нас»? – Казалось, Норман только теперь заметил, что Нушка надела футболку и джинсы не в выходной. – Стало быть, ты уже член этого так называемого «Эссекс Инквайерер»?

– Можешь сколько угодно задирать нос, – перебил Дэвид, – но я видел твое лицо, когда ты впервые увидел наш «склад».

– Склад? Что ж, удачное название, – критически огляделся Норман. – Потому что на редакцию он нисколько не похож.

– Пока не очень, – признал Дэвид, – но все у нас впереди.

– Нет, просто не верится, что люди идут на такой риск из-за слов какой-то неизвестной истерички!

– Ну я тоже не назвал бы эту ниточку надежной… Но в такой ситуации нельзя упустить даже самый крошечный шанс докопаться до истины.

– Все дело в твоих методах, Дэвид, вот что меня беспокоит.

– Серьезно, больше ничего? А может, ищешь повод не связываться с опасным делом?

– Мне нет нужды выискивать поводы!

– Охотно верю. Ты успел заматереть, когда я был еще зеленым новичком. Трюков в рукаве у тебя хоть отбавляй.

– Ничего подобного.

Дэвид подался вперед.

– А как же дело Гарольда Уиллоуби?

Норман вспыхнул, но промолчал.

– Ты в числе прочих научил меня всему, что я умею!

Молчание со стороны приятеля продолжалось.

До криминальной хроники Норман Харрингтон уже снискал себе репутацию в «Экзаминер» увлекательными репортажами о знаменитостях и восторженными передовицами о живописных деревнях графства Эссекс, но еще прежде, освещая новости, он выдал большую статью о резком и прямолинейном депутате парламента от Эссекса и министре правительства Гарольде Уиллоуби, бывшем полковнике британской армии и директоре частной школы, который прославился в политике бескомпромиссной позицией по отношению к обществу вседозволенности.

После того как Саманта, «дикий ребенок Уиллоуби», была арестована за танцы голышом в фонтанах на Трафальгарской площади, а затем отпущена с предупреждением, Норман взял у нее интервью, и она рассказала, что ханжество ее отца – просто маскарад. Мало того, передала фотографию 1980-х годов, на которой ее отец – оплот общественной морали – был запечатлен на заднем сиденье автомобиля вместе с Синтией Пейн, знаменитой содержательницей борделя.

Соответствующий материал на первой полосе «Экзаминер» не содержал прямых обвинений, но фотографию разместили на самом видном месте, и публике предлагалось сделать собственные выводы. Уиллоуби в ответ заявил, что его дочь – проблемная фантазерка, а фотография – продукт фотошопа, который в то время был еще в зачаточном состоянии, но быстро приобретал известность как эффективное средство редактирования.

Когда вдобавок выяснилось, что бойфренд Саманты Уиллоуби – цифровой художник, ее отец объявил, что готовит иск против «Экзаминер». Норман нервничал, пока некий аноним не сообщил ему по телефону, что Уиллоуби, сорок лет состоящий в браке, посещает по выходным костюмированные вечеринки у некой мадам Б.

Упомянутая мадам, респектабельного вида богатая вдова, занимала большой частный дом в конце тупика на окраине Чигуэлла. Норману посоветовали явиться туда инкогнито, и тогда все его проблемы исчезнут. Он так и сделал: переоделся Зорро, и был впущен через черный ход неулыбчивым и молчаливым молодым человеком, явно связанным с политическим оппонентом Уиллоуби, который и навел журналиста на след.

Оказавшись в доме, Норман угодил в самый разгар оргии, участники которой вовсю употребляли наркотики. На вечеринке присутствовал не только Уиллоуби, но и ряд других узнаваемых лиц. Что еще катастрофичнее, поборник чистоты нравов был одет в форму, по-видимому, для него привычную, и требовал, чтобы присутствующие обнаженные женщины обращались к нему «герр доктор».

Сделав фотографии, которые на этот раз нельзя было списать на фотошоп, Норман на следующий день вместе со Стэном Гримшо отправился к юристам Уиллоуби и прямо заявил, что, если министр не отзовет иск и не даст «Экзаминер» эксклюзивное интервью о своем многолетнем использовании услуг проституток, газета опубликует все ужасающие подробности.

У Уиллоуби не осталось выбора, кроме как подчиниться, уйти в отставку и в покаянном тоне поведать миру на газетном развороте, как он постепенно скатился к разгульной жизни после нервных переживаний, вызванных военным опытом в Малайе. Эта самооправдательная чушь тем не менее привлекла внимание всего мира.

По сути, Норман шантажировал министра, чтобы добыть главную сенсацию своей жизни, которая сделала ему имя в журналистике более чем за десятилетие до того, как дело Лэмпвик-Лейн сделало имя Келману.

– А сейчас я просто надеюсь, что ты сочтешь дело стоящим.

Норман повернулся к выходу.

– Не уверен, что мне стоило даже приходить сюда!

– Потому что ты еще не все узнал.

– Что?

– Ты даже не спросил, что нам удалось сделать.

– Насколько я понял, удалось сбежать, и то лишь чудом.

– Да, пришлось тянуть до последнего, но, если хочешь знать, оно того стоило.

Норман пожал плечами и открыл дверь, чтобы выйти.

– Миранда Картер, – произнес вдогонку Дэвид.

– Что?

– Ты ведь брал у нее интервью, да?

– Миранда Картер?.. – задумался Норман.

– «Эссекские тайны», – подсказала Нушка.

– Ах да… – вспомнил тот. – Блондинка. Бюст, маникюр, ресницы… А теперь гламурная пьянчужка.

– Вроде она, – кивнул Дэвид.

– Ну брал интервью, давно было – и что?

– Она постоянная клиентка «Ройял-Уолласи», с незапамятных времен, и хорошо знала Джоди Мартиндейл. Две светские львицы, можно сказать.

Норман закрыл дверь и вернулся.

– Дай догадаюсь: ты думаешь, она что-то знает?

– А именно, может знать что-то о таинственной «Святой Бригитте», с которой встретилась в клубе Джоди перед своим похищением.

– Ну удачи, – хмыкнул Норман. – Миранду непросто было изловить для беседы даже в ее лучшие дни.

– Да, мы уже поняли. Когда она еще снималась, ее интересы представляло агентство «Хили и Докинз», но теперь они не в курсе, как с ней связаться. Так что, получается, кроме как в тот же «Ройял-Уолласи», сунуться и некуда…

– И вы решили отправить меня, поскольку сами уже наследили предостаточно.

– Притом еще вы знакомы. Если кто-нибудь заинтересуется, то узнает, что ты пишешь мемуары о своих счастливых временах и берешь интервью у тех, с кем беседовал в прошлом.

Норман промолчал, но возмущения не выказал.

– Никто ничего не заподозрит, – умоляюще добавила Нушка.

– А как я с ней свяжусь? Надо же договориться заранее.

– Да просто через клуб. Передадут просьбу о встрече, она согласится, и дело в шляпе!

– Ну а вопросы я какие задам?

– Раньше у тебя вроде как не было с этим проблем, – усмехнулся Дэвид.

– Черт побери, я о вашем дурацком расследовании! – снова вспыхнул Норман, но уходить уже явно не собирался. – Я же не в курсе всех подробностей.

– У нас все готово. – Дэвид выдвинул ящик стола и достал моток тонкого провода с блоком питания, крошечный микрофон и наушник. – Помнишь? В прошлый раз мы использовали это в деле Лэмпвик-Лейн, когда засылали меня.

Норман растерянно уставился на оборудование.

– Собираешься мне подсказывать? Серьезно?

– Ну а что? Опыт у нас с тобой есть…

– Помнится, тогда пришлось поволноваться. А если поймают?

– Да брось, не сравнивай бывшую телезвезду-алкоголичку с гангстерами. Ничего она не заметит.

– В самом деле, Норман, – вмешалась Нушка. – Еще и убьешь двух зайцев одним выстрелом: и нам поможешь, и лишнее интервью для книги добудешь.

Он обвел взглядом бывших коллег.

– Не могу поверить, что рассматриваю это всерьез.

– Игра беспроигрышная, – пожал плечами Дэвид.

– Не говори глупости! Мы рискуем, действуем без всякой страховки.

– Зато какие перспективы! Да ладно, не делай вид, что тебе самому неинтересно.

– Ты кое о чем не подумал.

– Да?

– Если полиция все-таки взялась за дело, они могут успеть туда первые.

– Ну и пусть, – отмахнулся Дэвид.

Норман долго молчал.

– Ты серьезно?

Дэвид даже не взглянул на коробку с потрепанными бумагами у себя под столом.

– Главное для нас – спасти Джоди Мартиндейл, а не опубликовать сенсацию. Если вдруг получится и то, и другое – тем лучше.

Норман задумчиво пожевал губами.

– Что ж… Если так, я подумаю.

Он вышел, хлопнув дверью. Нушка взглянула на Дэвида.

– Опять экономишь на правде?

– Я в самом деле хочу спасти Джоди, больше ничего! – сердито бросил он.

– Но все равно не хочешь отдать полиции бумаги Фредди?

– Если рассказать Норману, почему не хочу, он не поверит.

– Ну да, всем же известно, что вы с Йоргенсоном не выносите друг друга.

– Говорю же, тут другое! Не доверяю я этому типу.

Нушка поднялась из-за стола.

– Тогда, если все-таки решишь рассказать о бумагах Норману, а это непременно случится, дай мне знать заранее. – Она тоже направилась к двери. – Чтобы я была где-нибудь подальше.

– В итоге полиция сняла обвинения против Алана – якобы за недостатком улик…

Голос, раздававшийся из динамиков, был не совсем таким, как они ожидали. Из него исчез комичный эссекский говорок, что когда-то сделал жизнерадостную блондинку Миранду Картер звездой телевидения. Теперь он стал глубже, что было неизбежно, ведь прошло десятилетие, но также и жестче, несомненно, вследствие привычки выкуривать полторы пачки в день. Ощущалась в нем и некоторая слезливость, вероятно, из-за того, что к прибытию журналиста Миранда находилась в яхт-клубе уже не первый час.

– Не знаю, чем им не угодили в качестве улик мои синяки, – продолжала она. – Я потеряла дом в Брентвуде, а затем вскоре и книжный контракт – из-за ареста за наркотики. Я говорю вам это, мистер Харрингтон, потому что в наше время так много фейков…

– Причем, как правило, не о тебе, – съязвил Дэвид. – Лет пять или шесть ни слова.

Нушка оглянулась на него с пассажирского сиденья.

– Не будь таким жестоким.

Она волновалась и ощущала неловкость, не привыкнув подслушивать таким наглым образом чужие разговоры. Даже несмотря на то, что они сидели в стороне от «Ройял-Уолласи», где Норман брал интервью.

– Столько лжи рассказывают, так и поливают грязью. Им неважно, как много трудится девушка, чтобы добиться чего-то в жизни, им лишь бы унизить…

– Чем она занималась до «Эссекских тайн»? – спросил Дэвид.

– Работала в маникюрном салоне.

– Ничего себе тяжкий труд.

Нушка снова бросила укоризненный взгляд.

– Работа есть работа. Надо учиться, практиковаться…

– Справедливо.

Они припарковались на той же стоянке, где несколькими днями ранее Нушка подобрала Дэвида. Близко к «Ройял-Уолласи», но так, чтобы никто из посетителей клуба не заметил их присутствия.

– Тут же, – произнес Норман, – возможно, стоит упомянуть э-э… видеозапись?

– О да, – вздохнула Миранда, – ту самую, у которой уже миллион просмотров на порносайте.

Дэвид опять усмехнулся, заслужив новый неодобрительный взгляд.

– Очередной фейк? – спросил Норм с притворной наивностью.

– Сейчас уже всем пофиг.

– Вы не пытались отрицать, что это вы там сняты?

– Какой смысл? Очевидно же, что я.

– Мне трудно судить, я не смотрел.

– Ага, ага, – хихикнул Дэвид.

– Кого-кого, а Нормана такое точно не интересует, – возразила Нушка.

– Репортер должен быть в курсе всего.

– Вот только никто никогда не упоминает, что это было частное видео, – добавила Миранда, – которое я сняла для развлечения со своим партнером Найлзом Макклишем. Конечно, когда нас взломали, видео стало вирусным… но я не заработала на нем ни пенни!

– В самом деле? – До сих пор Норман сохранял свой обычный вежливый и нейтральный тон, но последний комментарий, похоже, выбил его из колеи. – Вообще?

– Мне предлагали пятьсот тысяч фунтов за съемку для журнала «Мэйфейр» еще до окончания первого сезона «Эссекских тайн», но я отказалась по совету своего агента. Он считал, что со временем я смогу получить намного больше, но, когда разошлось то видео, мне отказали даже в фото в бикини для «Эсквайр». Я потеряла деньги… ну и доброе имя, конечно.

Дэвид глянул на Нушку.

– Такое ощущение, что деньги важнее.

– Так может сказать только тот, кто никогда не испытывал нехватки денег, – парировала она.

– Шутишь? В мои последние шесть лет… Но ты права, я веду себя как придурок.

В самом деле, сколько можно язвить, подумал он. Пора менять отношение к людям. Нельзя и дальше насмехаться над всем и каждым.

Слушая Миранду, легко было думать о ней как о простоватой блондинке, британской версии Мэрилин Монро из рабочего класса без настоящего таланта, но одно то, что она явно брала уроки дикции, говорило о желании совершенствоваться.

Несмотря на судебные процессы, банкротства, расторгнутые книжные сделки и рекламные контракты, она явно купалась в деньгах, иначе не отдыхала бы в «Ройял-Уолласи» – но кто такой Дэвид Келман, чтобы смотреть свысока на способ получения средств?

Сериал «Эссекские тайны» был поверхностным, но едва ли Миранда Картер виновата в том, что в наши дни телеканалам выгоднее производить глупые реалити-шоу, чем оригинальные драмы. Играть приходится с картами, которые сдала судьба. Свой расклад, впрочем, Дэвид выбрал сам.

– Значит, получается, что это видео стало началом конца для вашей карьеры? – спросил Норман.

– Ну в какой-то мере, но и другие случаи сыграли роль. Послушайте, я не стану притворяться, что не натворила дел. Я не привыкла к такому образу жизни, и никто не научил меня тому, что следовало знать. Боже, как жестоки бывают люди… и только потому, что я им наскучила. Одна из газетенок прозвала меня королевой автозагара! Я была в шоке, ведь это неправда. Никогда в жизни я не использовала аэрозоли, если могла найти приличный солярий. Желтая пресса, конечно, была в восторге…

Нушка усмехнулась.

– Вот тебе и новая тема, если криминальная хроника номер два не сработает.

– Миранда уже просроченный товар, читатели не заинтересуются, – хмыкнул Дэвид. Она недоверчиво поцокала языком. – Да-да, потому я тут с тобой и сижу.

– Давайте теперь поговорим о ваших родных, – предложил Норман. – Вы сказали, что слава и деньги отдалили вас от них?

– Черт побери! – фыркнул Дэвид. – Не пора ли перейти к делу?

Миранда, казалось, почувствовала себя уверенней, хотя тема была и не самой приятной. Как выяснилось, пьяница-отец избивал дочку, а мать работала на двух работах, чтобы прокормить семью. Самым светлым ее воспоминанием был покойный дед, который делал для них все возможное, хотя бывший мусорщик уже тридцать с лишним лет как вышел на пенсию и к тому времени ему было уже за восемьдесят. Миранда жалела до слез, что он не увидел, как любимая внучка стала успешной. Зато пропустил и ее падение.

Дэвид с нетерпением взглянул на часы.

– Все это отлично подходит для книги Нормана, но ничего не дает нам.

– Должен же и он что-то поиметь.

– Пока игра идет в одни ворота… – Дэвид схватил микрофон.

– Погоди! – остановила его Нушка.

– Только с Джоди я и могла поговорить по душам, – вздохнула Миранда.

Нушка с Дэвидом навострили уши.

– Вот как? – произнес Норман сочувственно.

– Да, мы тут болтали время от времени, стали близки. У нас оказалось много общего.

– Странно, ведь Джоди Мартиндейл воспитывали наследницей отцовской бизнес-империи.

– А я – актриска из низов.

– Так что же у вас общего?

– Думаю, мы обе чувствовали себя немного не на своем месте.

– Хотя зарабатывали большие деньги?

– А что толку? Деньги выстраивают стену между тобой и всеми остальными. Найти кого-то в похожей ситуации – совсем другое дело. Пускай Джоди встречалась со своим женихом еще в школе, а у меня уже было много мужчин, и ни с одним из них ничего не вышло, но мы с ней все же нашли общий язык.

– Позволю себе немного отклониться от темы, но решусь задать вопрос, который, я уверен, волнует множество людей. – проговорил Норман, перед этим немного подумав. – Нет ли у вас каких-либо предположений о судьбе Джоди?

– Боже мой… Ах, если бы! – Голос Миранды дрогнул. – Я никогда не испытывала такого ужаса, как в тот день, когда узнала… а потом услышала, что нашли тело Рика. Я плакала часами, была уверена, что следующей станет Джоди. Шли дни, ее не находили, и я почти начала надеяться, но потом прошли недели и месяцы, и стало ясно, что надежды больше нет. Но вы спрашивали о моей семье?

– Да, конечно.

– Нет! – Дэвид поднес к губам микрофон. – Вернись к Джоди! – крикнул он, хотя этого и не требовалось, прием на том конце был идеальный.

– Итак, ваша семья… – подчеркнуто произнес Норман.

– Нам надо узнать больше! – снова встрял Дэвид. – Что говорила Джоди в дни перед похищением? Было ли что-нибудь необычное в ее поведении?

– О вашей семье…

– Проклятье! Норман!

– Отстань…

– Что? – удивилась Миранда.

– Прошу прощения. Остались у вас еще какие-нибудь теплые воспоминания о семье?

– Ну кроме как о дедушке, пожалуй, нет.

Полились воспоминания о людях, мало известных миру, с самыми разными проблемами: от банальных, как у кузины Агаты, почти спятившей от мистических голосов в спальне, исходивших на самом деле от телевизора за стеной, до серьезных и даже причудливых. Бывший зять Вернон подрался с полицейским и за две минуты превратил штраф за превышение скорости в семилетний тюремный срок, а прадед Билли потерял на заводе левую руку, демонстрируя работодателю, как потерял правую. Все это, конечно, было отличным материалом для мемуаров Нормана.

– Еще была тетя Белинда, она покончила с собой…

– Как печально, – вставил Норман.

– С виду была вполне счастлива – жизнь, как говорится, полная чаша, – но, скажем так, имелись у нее секреты.

– А у вас есть секреты?

– Отлично! – шепнула Нушка.

– Какие? – уточнила Миранда.

– Отсюда назад к Джоди! – подсказал Дэвид в микрофон.

– Сам знаю.

– Что? – не поняла Миранда.

– То есть, сам не знаю. Оговорился, извините… Ну какие-нибудь.

– Секреты? – произнесла Миранда как-то отстраненно. – Не думаю, от меня всегда услышишь правду.

– Но сами вы чувствуете, когда собеседник что-то скрывает?

– Обычно да.

– Джоди, например! – прошипел Дэвид в микрофон. – Давай, Норман!

– Например, Джоди Мартиндейл…

– Джоди? Да, мне показалось, что-то было такое. В последний раз, когда она была здесь со мной. Но я уже рассказывала полиции…

– Моим читателям тоже было бы интересно узнать.

– Так или иначе, копы не восприняли это всерьез.

– Почему?

– Должно быть, не считали, что я могу что-то знать.

– Дави, Норман! – потер руки Дэвид.

– Вы бы назвали Джоди своей лучшей подругой?

– Наверное… В то время – да.

– Вы никогда с тех пор не оглядывались на последние встречи с ней? Я спрашиваю потому, что Джоди была вашей лучшей подругой и вы потеряли ее при таких страшных обстоятельствах, и это, несомненно, оказало огромное влияние на вашу жизнь. Значит, вы сидели с Джоди здесь, в клубе?

– За этим самым столиком, мистер Харрингтон.

– Как думаете, не могли вы что-нибудь пропустить, не заметить? То есть в ту последнюю встречу?

– Говорю же, я все рассказала полиции! – Миранду уже явно озадачивало направление беседы. – Даже про чернокожую даму.

Дэвид с Нушкой переглянулись.

– Простите? – не понял Норман. – Что за дама?

– Понятия не имею, кто она. Раньше я ее в клубе не видела. Этакая гламурная киска, разодета в пух и прах и притом удивительно хороша. Фигурка просто божественная!

– Извините, Миранда, я не совсем понял…

– Мы сидели тут с Джоди, и вдруг подкатывает эта красотка. Вся в золоте и бриллиантах, и с тремя очаровательными подвесками, очевидно, в комплекте – из платины, скорее всего. Молния, меч и что-то вроде маленького смерча…

– Значит, вы не были знакомы?

– Абсолютно. А Джоди… нет, думаю, и она тоже.

Миранда помолчала.

– А что было потом?

– Она спросила, может ли Джоди уделить ей минутку внимания. У нее был странный акцент, не британский. Может быть, французский или африканский? Джоди вышла с ней. Вернулась, не знаю, где-то через четверть часа и сказала, что это старая школьная подруга, и мне не о чем беспокоиться.

– Имя подруги не называла?

– Нет, точно нет, я бы запомнила. А насчет беспокойства прозвучало странно – с чего бы мне вдруг беспокоиться?

– Тогда-то вы и в самом деле забеспокоились, понятно.

– Ну не только из-за этого.

– А из-за чего?

– Джоди… она переменилась. Не знаю, озабоченная какая-то стала.

– А по какой причине, не сказала?

– Да, но я была уверена, что в связи с той чернокожей дамой.

– Конечно, точную дату разговора вы уже не помните?

– Можете поискать сами: в тот день возле Лувра в Париже взорвался заминированный грузовик. Об этом говорили во всех новостях, даже когда мы здесь сидели, передавали.

Дэвид делал торопливые пометки в блокноте.

– С этой чернокожей странно еще то, что полиция так и не смогла найти в окружении Джоди никого похожего… – внезапно в голосе Миранды прозвучало подозрение. – А почему вы так интересуетесь? Что с Джоди?

– О нет, дело не в Джоди как таковой! Эти подробности, Миранда, помогут вам занять достойное место в моей книге. Можете мне не верить, но вы одна из самых ярких личностей последнего десятилетия. Наверное, в последнее время дела у вас идут не лучшим образом, но я считаю, что пора вернуть статус, которого вы заслуживаете.

Дэвид уменьшил громкость и обернулся к Нушке.

– Не спросишь, не ответят, – ухмыльнулся он.

– Хочешь сказать, мы узнали что-то новое?

– Полагаешь, нет?

– Так значит, чернокожая незнакомка.

– Да, теперь можно смело называть ее Святой Бригиттой.

– Дэвид, ты католик? – спросила Нушка.

Он оторвал взгляд от зеркала заднего вида.

– Родился католиком, но не очень-то им стал.

Она смотрела вперед, на дорогу.

– Просто гадаю, с чего ты вдруг зациклился на католической святой.

– Не то чтобы зациклился, но пока это наша единственная ниточка, – объяснил он, снова глянув в зеркало.

– Ну да, ну да – каракули на мятой бумаге от бездомного психа, который убился об асфальт, и воспоминания алкоголички из забытого телешоу.

– Не жестковато ли насчет Миранды Картер? – Он затормозил на красный и вновь посмотрел в зеркало. – Как оказалось, она хорошо помнит ту давнюю встречу.

– Угу, так хорошо, что не может отличить французский акцент от африканского.

– Зато вполне уверена, что никто из клуба никогда не упоминал при ней Святую Бригитту.

Последний вопрос Нормана был об этом странном прозвище. Миранда ответила отрицательно – с удивлением, но твердо.

– Что, согласись, несколько сужает круг поисков. – Глаза Дэвида были вновь прикованы к зеркалу.

– Что там? – оглянулась Нушка. – За нами хвост?

– Пока не уверен. – Дэвид тронул машину с места. – Заметил еще в Колчестере, но особого внимания не обратил. А теперь вот, пять минут назад, опять – коричневая «Тойота-Приус». – Он прибавил газу, выезжая на трассу A12.

Нушка присмотрелась, но похожей «тойоты» позади не заметила.

– Думаешь, у клуба засекли?

– Да нет. – Он свернул на проселочную дорогу. – Тогда бы нас уже допрашивали копы. Похоже, тревога ложная. Становлюсь параноиком на старости лет.

– Если кто-то и прицепился, – ответила она, – то ему лучше быть на правильной стороне закона, поскольку сегодня наша цель – полицейский участок.

С утра они встретились на «складе», чтобы оценить результаты предыдущего дня. Нушка придумывала отговорки, но в итоге согласилась, что неизвестная чернокожая в «Ройял-Уолласи» могла быть той самой Святой Бригиттой, которую упоминал Фредди Мартиндейл. Беспокоило ее главным образом то, что эта новая информация неизвестна полиции.

Дэвид возразил, что полиция уже занималась незнакомкой и не придала факту значения. Нушка в ответ резонно заметила, что тогда еще никто понятия не имел о записях Фредди, а самое главное – копы не знали о другой свидетельнице, которая теперь утверждает, что Мартиндейл был убит.

После долгих размышлений Дэвид согласился, что молчание могут расценить как утаивание доказательств. Впрочем, его ответ был не столь однозначным, как надеялась Нушка. Вместо того чтобы поехать в полицейский участок Колчестера, сейчас они направлялись в Челмсфорд.

– Хотя можем и не успеть, если заболтаемся с этим экспертом, которого ты откопал, – добавила она, удивляясь, почему они вдруг едут по проселку.

– Откопал? – усмехнулся Дэвид. – Прямо в точку.

– Почему? Кто это такой?

– Ученый, написал кучу книжек про разных святых, главным образом ирландских. – Он заглянул в зеркало, но позади было пусто. – Слыхала о Дермоте О’Мэлли?

– Дермот О’Мэлли… – Нушка нахмурилась, глядя в окно на залитые солнцем поля, простирающиеся в обе стороны до горизонта. – Я знаю это имя… Боже! Неужели тот, что директорствовал в католическом колледже и попал в тюрьму?

– Тот самый.

– За сексуальные домогательства к ученикам?

– Именно так.

– Значит, его уже выпустили?

– В прошлом году. Так или иначе, он все еще эксперт по ирландским святым и, возможно, лучший.

Нушка была шокирована, потому что наверняка помнила жуткие подробности из газетного репортажа Дэвида с судебного процесса.

– Так что же, он вернулся к преподаванию? Не может быть!

– Того скандала колледж не пережил, его давным-давно прикрыли.

– Где же теперь О’Мэлли?

– Живет в старом домике садовника где-то на территории. Пожалуй, лучшее для него место, нигде поблизости нет детей.

– Он знает, что мы приедем?

– У него нет телефона.

– Выходит, мы незваные гости?

– Не слишком вежливо, согласен. – Дэвид съехал вправо, на приподнятую площадку, где сквозь трещины в асфальте пробивались сорняки. – Не думаю, впрочем, что для того, кто отсидел долгий тюремный срок, лишен сана, потерял ученую степень в Оксфорде и контракт на публикации и исключен из Королевского исторического общества, неожиданный визит – самое худшее в жизни. – Он поставил машину на ручной тормоз.

– Но все это только чтобы узнать, какой смысл в этой Святой Бригитте!

– Ничего страшного, в путь.

Они заперли машину и перешли дорогу. Широкий въезд на той стороне почти зарос кустарником. Массивные бетонные столбы покрывал лишайник, а на кованых железных воротах между ними висел большой замок и фанерная доска с объявлением:

ПРОДАЕТСЯ

Осмотр только по предварительной договоренности!

За воротами в густых зарослях рододендронов вилась узкая дорога, а слева в ограде виднелся пролом. Дэвид двинулся туда, жестом позвав за собой спутницу.

Нушка поколебалась, вспоминая детали преступлений священника. Полицейское расследование получило показания более трех десятков учеников, бывших и нынешних, на основе которых удалось составить масштабную картину многолетних сексуальных домогательств и насилия со стороны человека, которого судья на процессе назвал диким животным.

– Сколько лет теперь О’Мэлли? – спросила она, пролезая следом.

– Где-то за пятьдесят.

За первым поворотом все такой же разбитой и поросшей сорняками дороги открылся вид на католический колледж Святого Валтасара, огромное здание, выполненное в стиле, свойственном викторианской эпохе, обильно увитое плющом, с зубчатыми фронтонами и мощеными двориками. Смотрелось оно солидно, но тишина навевала жуть.

– Ну и где тут он живет?

– Не знаю, – пожал плечами Дэвид.

– Искать придется целую вечность.

– По крайней мере, нас двое, будет легче.

– Надеюсь, хоть приехали не зря, потому что…

Дэвид повернулся к ней.

– Что, уже хочется бросить все это?

Нушка едва не ответила колкостью, желая приплести в слова погоню за химерами и не лишний раз сказать о пустой трате времени, но встретила заинтересованный взгляд Дэвида и вдруг задумалась, не испытывает ли он ее. В конце концов, журналистские расследования часто начинаются всего лишь с неясных подозрений.

– Иди вперед, – буркнула она.

Они двинулись дальше по мощеной дорожке, обходя здание. Несмотря на ясное голубое небо, спокойствие, которое можно было чувствовать среди заброшенных архитектурных красот, скоро переросло в волнение – а из-за многочисленных окон появилось стойкое ощущение – за репортерами наблюдают.

– Откуда ты узнал, где искать?

– Как обычно, – ответил Дэвид, имея в виду своего знакомого в полиции.

– А вдруг он ошибся, и О’Мэлли здесь нет?

– Пока не ошибался, хотя всякое бывает.

– Но…

Дэвид остановил подругу, подняв руку. Нушка заметила впереди открытую дверь.

– Взломана, – показал он на расщепленный косяк, подойдя ближе, и вошел внутрь, прежде чем Нушка успела ответить.

Осторожно оглядевшись, она последовала за ним.

Просторные коридоры, выложенные гладкой плиткой, с аккуратными вешалками для одежды вовсе не производили впечатления покинутых. Казалось, в колледже сейчас каникулы.

За пересечением коридоров виднелась открытая дверь туалета. Слово «мальчики» на табличке было жирно подчеркнуто черной краской, видимо, из аэрозольного баллончика.

– Погоди минутку, – бросил Дэвид.

– Тебе нужно в туалет?

– Нет, просто загляну.

За дверью было сыро и холодно. На белой плитке стен угадывались полустертые граффити, но одно огромное изображение заставляло забыть обо всем остальном: грубо набросанный черной краской дьявол с рогами, крыльями летучей мыши и злыми щелочками глаз – и в церковной одежде.

Ниже была надпись:

В пламенеющем огне совершающего отмщение не познавшим Бога…[1]

Дэвид сделал несколько снимков на телефон и вышел из туалета.

Коридор был пуст, Нушка исчезла.

Она сделала еще шаг.

Вблизи это пугало не меньше, чем когда она смотрела из окна, ожидая Дэвида. Чтобы разглядеть как следует, пришлось выйти наружу, но это оказалось легко. В конце коридора за туалетом нашлась еще одна дверь на улицу. Нушка обогнула угол здания и попала во внутренний дворик с заросшим газоном в центре, где возвышалась на постаменте белая мраморная статуя Девы Марии.

Кто-то не так давно разрисовал ее из баллончика. Разноцветные полосы опоясывали тело, но больше всего краски пришлось на лицо, теперь ярко-алое – почти все, за исключением глаз. Они остались белыми, словно были зажмурены, а теперь открылись, и Дева Мария укоризненно смотрела под ноги.

Нушке стало не по себе от этого немигающего взгляда, и она отступила на несколько шагов, а затем повернулась, чтобы уйти… и вдруг заметила во дворике мужчину, который стоял и смотрел на нее.

В руках у него был топор.

Дэвид проходил коридор за коридором, окликая Нушку. Он не особо волновался за ее безопасность, поскольку вандалы с краской явно давно ушли, а Дермот О’Мэлли, хоть и совершал серьезные преступления, но исключительно в отношении детей. Но пропажа Нушки наводила на неприятные мысли. В самом деле, стоило ли заезжать сюда и тратить бесценное время?

– Нушка, где ты, черт возьми?

Он пинками открывал одну дверь за другой, но в классных комнатах было пусто, отсюда вынесли даже мебель. Однако взгляд, брошенный мельком в окно на подъездную дорогу, заставил Дэвида замереть на месте.

За воротами виднелась его припаркованная «фиеста». К ней подъезжала другая машина.

Коричневая.

Дэвид вошел в класс и поспешил к окну, но оттуда автостоянку видно не было: ее заслоняли ветви и листья. Пришлось снова отойти к входу, но чужая машина уже исчезла.

– Проклятье! – буркнул он и бегом вернулся к наружной двери, шаги его эхом отдавались впереди и за спиной. Снаружи лишь щебетание птиц нарушало тишину залитого солнцем полдня. Раздраженно обогнув несколько пристроек, Дэвид увидел слева игровые поля, где посреди высокой травы стояли регбийные ворота.

– Проклятье! – выругался он еще громче. Подбоченившись, встал по колено в траве и огляделся, соображая, как вернуться к входной двери.

– Потеряли свои белые одежды, мистер Келман? – язвительно спросили за спиной. – Здесь вы их вряд ли найдете.

Дэвид обернулся. Из зарослей показалась мужская фигура, следом шла Нушка, явно стараясь держаться на расстоянии.

Дермот О’Мэлли сильно изменился с окончания суда, где последний раз появлялся на публике. Высокий, статный священник с квадратной челюстью и зачесанными назад светлыми волосами стал худым, как скелет, и почти лысым, с седой щетиной. На нем были мешковатые джинсы, заправленные в потертые ботинки, расстегнутая клетчатая рубашка с грязным жилетом и рабочие перчатки. На обвисшем поясном ремне были закреплены топор и другие инструменты.

На топор Дэвид глянул с некоторой опаской.

– Не бойтесь, – усмехнулся бывший священник, – я просто колю дрова.

– Посреди лета?

– Осень не за горами, а когда живешь вне цивилизации, она показывает зубы. – Глаза его, все такие же пронзительно голубые, выглядели моложе, чем он сам. – Я уже извинился перед миссис Чавла за то, что застал ее врасплох. Не все, кто сюда вторгается, настроены ко мне доброжелательно.

Говорил он культурно, разве что с легким акцентом, без агрессии, но и без радушия. Скорее, казался безразличным к незваным гостям, и теперь, узнав, кто они такие, Дермот развернулся и зашагал назад по мощеной дорожке.

– Удивительно, что вы все еще здесь, – сказал Дэвид, пускаясь вдогонку. – Присутствие опального священника вряд ли привлечет покупателей к этому месту.

– Есть камни преткновения и похуже, чем я, – ответил О’Мэлли. – Спор о том, что делать с этим зданием, длится бесконечно. Соседи сравняли бы с землей и посыпали солью, другие оставили бы стоять, пока не развалится. Епархиальный департамент образования считает, – более прагматично, но, на мой взгляд, все-таки нереалистично, – что со временем здесь можно будет вновь наладить обучение. Местные власти, которые, несомненно, в сговоре с застройщиками, хотят продать участок для перепланировки. Потом мне придется переехать. Если повезет, найду другое место, столь же удаленное от безжалостного общества.

Они поднялись по ступеням и оказались, по-видимому, на старой беговой дорожке, теперь заросшей травой. Справа стоял небольшой дом.

– Безжалостного? – поднял брови Дэвид. – Довольно смелое суждение, учитывая то, что вы творили с юными сыновьями этого общества.

О’Мэлли криво усмехнулся.

– Вообще-то, мистер Келман, никто из них не умер из-за моих проступков.

– Ого… – протянул Дэвид. Его тон был бы куда резче, не сожми Нушка его руку. – Не пытайтесь ставить меня в один ряд с собой!

– А почему бы и нет? – парировал бывший священник. – Скажете, общество встретило вас с распростертыми объятиями?

– Я… – Дэвид не находил слов.

– Так я и думал. – О’Мэлли повернул за угол дома.

Очень простой, хоть и в два этажа, дом был выстроен из грубого камня. Окна его украшали косые рамы с кое-как вставленными грязными стеклами. Рядом с входом стоял чурбан для колки и высилась груда свежеколотых дров. О’Мэлли накрыл их брезентом и придавил сверху топором.

Стянув перчатки, он заправил их за пояс.

– В вашем случае это объяснимо, конечно. Вы еще не расплатились по своим долгам.

– Ваши семь лет тюрьмы из двенадцати, – парировал Дэвид, – тоже невеликая расплата.

– Вам стоит попробовать самому, – улыбнулся О’Мэлли. – Кто знает, может, и доведется.

Он вошел в дом.

Дэвид покачал головой.

– Ты была права. Дурацкая затея была ехать сюда.

– Раз уж мы здесь, можем и поговорить, – пожала плечами Нушка.

Входная дверь, очевидно, была оставлена открытой для них, и Дэвид постучал.

– Можно войти? – спросил он, вглядываясь в полумрак.

– Полагаю, вы за этим и явились, – ответил голос изнутри.

Они вошли в крошечную захламленную комнату, пропахшую табачным дымом. В камине мерцали оранжевые угли, на полу лежал потертый, но хорошо выметенный ковер. У каминной решетки стояло кресло, а вдоль стен выстроились книжные шкафы, забитые томами в кожаных переплетах. На полках обнаружились свечи. Ни одна из них не горела, но из-под каждой свисали длинные усики застывшего воска.

– Я бы предложил чаю, – сказал О’Мэлли, указывая на закопченный чайник, висящий над очагом, – но пришлось бы снова разжечь огонь, а я думаю, это займет больше времени, чем вы собираетесь провести в моей компании.

Нушка изумленно глянула на чайник и свечи.

– Вы и впрямь удалились от мира…

О’Мэлли опустился в кресло.

– Так будет лучше для всех, не находите?

– Я думал, церковь лучше о вас позаботится, – заметил Дэвид.

– Они бы постарались, конечно, позволь я им. Для таких, как я, в наши дни существуют церковные общежития – приюты для помешанных, если хотите. Убрали бы с глаз долой, но у меня было бы центральное отопление, трехразовое питание… Только знаете, отшельнический образ жизни всегда меня привлекал.

– Я вижу, вам позволяют писать книги.

Дэвид шагнул к одному из маленьких окон, под которым стоял шаткий, заляпанный чернилами письменный стол, просевший под тяжестью старомодной пишущей машинки, ручек, блокнотов, пепельницы, полной скрученных окурков, и аккуратной стопки напечатанных листов, пестревших ирландскими именами.

– Вы считаете это возмутительным, мистер Келман? – поинтересовался О’Мэлли. – Мне следует отказать и в этом праве?

– Да нет, просто удивляюсь. – Дэвид взял несколько страниц, чтобы полистать их.

О’Мэлли поднес самокрутку к углям.

– Каждому негодяю нужно последнее убежище, и написание книг является таковым для меня. Даже если эти книги никогда не будут опубликованы. – Он встал, выпуская облако едкого дыма. – Для этого мне не требуется разрешение церкви точно так же, как и издателя, поскольку ни один из них не станет иметь со мной дела. – Зажав сигарету в зубах, он подошел, забрал бумаги из рук гостя и вернул их в стопку. – Чисто терапевтическое средство.

– На тему вашей работы мы, собственно, и хотели поговорить.

О’Мэлли усмехнулся.

– У вас появился интерес к теологической истории? – Он вернулся к своему креслу. – Боюсь, таким способом вы не заработаете отпущения грехов.

– Я его заработаю, отыскав Джоди Мартиндейл.

О’Мэлли изумленно обернулся.

– А вы не припозднились, часом? Кажется, ваш поезд давно ушел.

– Совсем не факт.

– А какое отношение это имеет… – О’Мэлли кивнул на стол.

– Лично я не думаю, что имеет, – вставила Нушка, – просто в Дэвиде, похоже, заговорило католическое воспитание.

О’Мэлли с любопытством повел бровью.

– Мы полагаем, – объяснил Дэвид, – что женщина, которая может быть связана с похищением Джоди Мартиндейл, известна как Святая Бригитта.

– Таких наверняка немного. – О’Мэлли выдохнул дым. – Неужто полиция не ухватилась за это прозвище?

Нушка покачала головой.

– Ну, не совсем прозвище… По правде говоря, мы не в курсе пока, что может означать упоминание Святой Бригитты.

– Понимаю. – О’Мэлли вновь уселся в кресло. – Значит, вы решили найти эксперта, который вам это растолкует?

– Женщина, которая может оказаться той Бригиттой, что нам нужна, – продолжил Дэвид, – чернокожая, очень красивая – по крайней мере, так утверждают – и говорит с иностранным акцентом, но не британским.

О’Мэлли посмотрел на него.

– Должен признать, у меня нет слов.

– Описание не слишком подходит христианской святой, но женщина, которой мы интересуемся, была шикарно одета и носила дорогие украшения. Особенно выделялись три из них: платиновые кулоны в виде молнии, меча и чего-то вроде смерча. Я понимаю, звучит это странно…

Бывший священник стряхнул пепел на ладонь.

– Повторяю, у меня нет слов, причем от вашей наглости. – Он бросил пепел в огонь. – Являетесь за помощью, сперва облив грязью с головы до ног в своей газете.

– Только после того, как вас осудили за надругательство над детьми.

– А при чем тут моя семья, отношения с родителями?

– Это была громкая история, а работа криминального репортера – не просто пересказывать официальную версию.

– Одно дело работа, и совсем другое – грязные сплетни!

– Послушайте, я был обязан представить читателям полную картину. Поговорить с вашими жертвами и их семьями, заглянуть в ваше прошлое…

– И вы с ликованием поверили всему, что про меня наплели, что вся моя жизнь – полный мрак.

– А разве нет? – перебила Нушка.

О’Мэлли устремил на нее долгий взгляд.

– Думаю, вам пора уйти. Обоим.

Спорить было явно бессмысленно. Хозяин проводил их до двери.

– Я пытаюсь что-то исправить, О’Мэлли, – сказал Дэвид. – Удивлен, что вам не хочется того же самого.

– Избавьте меня от вашего ложного благочестия, мистер Келман. Я знаю, кто вы такой, и уважал бы вас больше, скажи вы просто, что зашли в тупик и нуждаетесь в помощи.

– Не кори себя, – сказала Нушка пару минут спустя, когда они возвращались по заросшей дороге. – Затея была неплоха, но этот старый мерзавец хочет к себе особого отношения, потому что он, видите ли, интеллектуал.

Машина одиноко стояла за воротами. В салоне было жарко и душно.

– Извини, – вздохнул Дэвид.

– За что? – Нушка опустила стекло.

– Что втянул тебя во все это. Попадаем в самые дерьмовые места.

– И это нас ни к чему не привело.

Он помолчал.

– Надо пройти по каждому следу, даже если какой-то приведет в тупик.

– Н-да… – Нушка взглянула на ворота с висячим замком и заросли вокруг. – Не могу не согласиться, что это место подходит под твое описание.

Внезапно в окно со стороны Дэвида постучали желтоватые прокуренные пальцы, и звук заставил его вздрогнуть. С некоторой опаской репортер опустил стекло.

– Один вопрос, – буркнул О’Мэлли. – Тот кулон в виде меча у чернокожей женщины… Могло это быть мачете?

– М-м… не знаю.

– А другие два – молния и смерч?

– Да.

О’Мэлли выпустил облако табачного дыма.

– В таком случае на ум приходит только Ойя.

– Как, простите?

– Ойя, древнее божество йоруба, хранительница царства мертвых и непобедимая воительница. Среди ее священных символов как раз молния, мачете и смерч.

– Но как…

– На карибских плантациях чернокожие рабы могли поклоняться своим старым божествам, только заменяя их христианскими фигурами. – О’Мэлли щелчком отбросил окурок. – Ойю отождествляли с Маман Брижитт из гаитянского культа вуду, а ту, в свою очередь, со Святой Бригиттой католиков. Таким образом, все три слились воедино.

– Йоруба, вы говорите?

– Коренная этническая группа из Западной Африки. Оттуда привозили много рабов в наши славные колониальные времена.

– Африка… – Мысли Дэвида пустились вскачь. – Отец О’Мэлли! – окликнул он уходящего.

– Я больше не священник, мистер Келман. Меня лишили сана, помните?

– Спасибо вам, мистер О’Мэлли!

– Возможно, вы правы. – Костлявая фигура, похожая на жердь, обернулась. – Я еще не до конца расплатился по своим долгам.

– Последний вопрос… К вам кто-нибудь еще приходит?

– Это важно?

– Да, особо интересует коричневая машина, возможно, «Тойота-Приус».

– Вы первые, мистер Келман, кого я вижу с января, когда приезжал агент по недвижимости для оценки участка.

– Что, больше никто?

– А кому я нужен?

– В самом деле, кому? – буркнул под нос Дэвид, тронув машину с места.

– Что он сказал? – спросила Нушка.

Дэвид убрал телефон.

– Ничего особенного, разве что назвал меня самонадеянным придурком.

Нушка хмыкнула и глянула сквозь сетчатый забор впереди.

– Ну так вряд ли ему сильно понравилось, как ты встревал вчера в его интервью. Потому и не пришел сегодня утром на склад.

– Скорее, ему не нравится собственный интерес к нашей с тобой затее.

– Если есть интерес, почему не пришел?

– Говорит, книгой хочет заняться – наверное, главой про Миранду.

– А насчет Ойи что думает?

– Что хоть ниточку мы протянули от прошлой зацепки, но такую тоненькую, что она не стоит и секунды внимания настоящего репортера.

– Ну, вообще-то… – замялась Нушка.

– Тоже так думаешь? Зря. Смотри, что мы имеем: незадолго до похищения Джоди Мартиндейл встречалась с некой Святой Бригиттой. Еще мы знаем, что примерно тогда же она встретила в «Ройял-Уолласи» таинственную чернокожую незнакомку. Вдобавок ко всему, как выяснилось, одна из Святых Бригитт была языческой богиней, которой поклонялись в Западной Африке, а та женщина из «Ройял-Уолласи» говорила с африканским акцентом и носила символы той же богини.

Нушка пожала плечами.

– Не скажу, что это совсем ничего, но…

– Слабовато, да?

– Для полиции – безусловно. Может, не стоит им говорить?

Теперь они вместе посмотрели сквозь сетчатую ограду на автостоянку возле строго-официального здания штаб-квартиры эссекской полиции в Челмсфорде. Офисы дорожной полиции, в частности, группы по серьезным происшествиям, тоже располагались здесь.

– Как думаешь, сколько это займет? – спросила Нушка. – Мы здесь уже час.

– Насколько мне известно, Линда Хаген заканчивает в половине шестого. – Дэвид взглянул на часы. – Через пять минут.

– А вдруг она задержится на работе?

– Всякое бывает.

– Она же теперь детектив-сержант? Ты говорил, ее повысили.

– Да.

– Начальство чаще сидит допоздна.

– Нушка, ну что я могу поделать? – Он старался не повышать голос. – Можно подумать, у тебя есть еще десяток многообещающих зацепок, которые не терпится проверить. Только сомневаюсь я что-то.

– Эй, вон она!

Через парковку для персонала шла женщина в нарядной юбке и жакете, с сумкой через плечо. Стройная, с длинными темно-каштановыми волосами, она даже издалека выглядела привлекательно. Несмотря на прошедшие годы, Дэвид сразу узнал Линду Хаген. Она нажала на брелок, и припаркованный «Ниссан-Кашкай» просигналил и мигнул фарами.

– Прошу прощения! – крикнул Дэвид, вылезая из «фиесты».

Женщина оглянулась на фигуру по ту сторону ограды.

Он помахал рукой.

– Я здесь! Сюда!

Она настороженно двинулась вперед и остановилась шагах в десяти.

– Мистер Келман, – произнесла она с отвращением, будто само имя было ей неприятно.

– Похоже, вас не удивляет мое появление.

– Боюсь, меня ничто не удивит, если это связано с вами.

– Не рады мне?

– У вас что-то важное? Я очень спешу.

– Кое-что есть для вас, – вставила Нушка.

– А вы кто такая? – нахмурилась Хаген.

– Меня зовут Нушка Чавла, я…

– Мы работаем вместе, – перебил Дэвид, поднося к сетке визитную карточку, – в «Эссекс Инквайерер».

– Это новое сетевое издание, – пояснила Нушка.

Хаген перевела взгляд на Дэвида.

– Выходит, потребовалось всего-навсего шесть лет, чтобы кто-то решился дать вам работу. Потрясающе! Неплохо, сказала бы я, но исключительно из вежливости. – Она развернулась к своей машине.

– Вы не могли бы все же уделить нам минутку? – взмолилась Нушка.

– У нас есть официальная пресс-служба, которая отвечает на все запросы журналистов.

– Мы хотели бы вас отблагодарить.

– В каком смысле? – Хаген удивленно подняла брови.

– Мы пришли, потому что, ну… – Нушка пожала плечами. – Дэвид сказал, что шесть лет назад, когда его арестовали, вы были так вежливы, так корректны… и вообще, вы его отпустили.

– Не я, а прокуратура. Решили, что у нас недостаточно доказательств, чтобы обойти защиту, которую он для себя подготовил. – Хаген покачала головой. – Вам есть чему у него поучиться, Нушка. Но если бы все зависело от меня, я бы рискнула передать дело в суд и потребовала максимального срока.

– Знаю, вы не поверите, – вновь заговорил Дэвид, – но я искренне сожалею о том, что сделал.

– Об этом вам стоило бы сказать Фредди Мартиндейлу, но увы, уже поздно.

– Мы как раз о нем и хотели поговорить! – оживилась Нушка.

Хаген молча слушала.

– Есть одна девушка, – начал Дэвид, – наркоманка по имени Лора Рейнольдсон – по крайней мере, так она себя называет. Возможно, ее настоящее имя – Ивонн. Я не могу сказать точно, где ее можно найти. Она бездомная, но укрывается, похоже, в Кеппел-холле и его окрестностях в Чатеме…

– Обратитесь в полицию графства Кент.

– Девушка утверждает, что Фредди Мартиндейла убили!

Хаген обвела их непонимающим взглядом.

– В каком смысле?

– Она говорит, что с крыши он упал не сам, его сбросили. Да-да, утверждает со всей определенностью.

– Она сама это видела?

– Нет, но совершенно уверена.

Хаген усмехнулась.

– То есть, совершенно уверена, что так могло случиться. – Она вновь собралась идти к машине. – Говорю же, сообщите в полицию Кента.

– А сами вы не хотите разобраться? – спросила Нушка. – Вы же занимались похищением Джоди Мартиндейл?

– Лишь частично, пока работала в отделе уголовного розыска. Теперь, как вам, думаю, известно, я сотрудник дорожной полиции Эссекса и расследую только дорожно-транспортные происшествия.

– А как же серия ограблений несколько месяцев назад? – возразил Дэвид.

– Вы в курсе новостей? Очень хорошо. Только ваше дело меня не касается.

– Послушайте… – Дэвид схватился за сетку ограды. – Я сейчас здесь, потому что доверяю вам.

– Нет, мистер Келман. Мне кажется, вас просто мучает совесть из-за того, что вы натворили много лет назад. Однако, уладив отношения со мной, вы ничего не исправите в целом. Как я уже сказала, дело Фредди Мартиндейла расследует уголовный розыск графства Кент.

– А вам не попадалась, случайно, в местном преступном мире некая Святая Бригитта?

– Ясно, – вновь усмехнулась Хаген. – Совесть ни при чем, на самом деле вы явились за информацией.

– Да нет, просто спрашиваю. Всплыло имя, знаете ли.

– У меня нет слов. – Она пошла к машине.

– Так что, попадалась или нет?

Хаген обернулась на ходу.

– Обратитесь в церковь.

– А имя Ойя?

Она остановилась.

– Не слишком распространенное, правда? – продолжал он.

– И вы еще называете себя репортером, мистер Келман? – Она взглянула на Нушку. – Я говорила, что у вас есть чему у него поучиться. Похоже, я ошиблась.

– Так кто такая Ойя? – не отставал Дэвид.

– Вы же сами сказали, что имя редкое. Так поищите его!

– В связи с чем?

– В связи с самым громким расследованием эссекской полиции, – ответила Хаген, садясь в машину.

Они молча смотрели, как она уезжает.

– Вот же коза! – прошипела Нушка.

– Она сказала правду, – ответил Дэвид. – Во всяком случае, что касается меня. Но все равно приехать сюда стоило. Я знал: с пустыми руками мы не останемся!

Он торопливо залез за руль «фиесты», Нушка передвинулась на пассажирское сиденье.

– Как это, ты знал?

– А ты правда думала, что я собираюсь помочь копам? – Дэвид открыл свой ноутбук.

– Мы приехали рассказать об убийстве Фредди, разве нет?

– Да, но только чтобы прикрыть свою задницу. Когда узнаешь об убийстве, нельзя об этом умалчивать, иначе можешь оказаться под арестом. Если они хотят не дать ход делу, это их выбор. Но мы выполнили свой долг, сообщили, а кроме того, кое-что узнали.

В глазах Нушки читалось все то же недоумение, пока Дэвид не показал на экран ноутбука, куда вывел местный новостной сайт. На центральном снимке была изображена фигура со скованными за спиной руками, которую полицейские сопровождали к машине, в то время как на заднем плане за временными ограждениями бушевала разъяренная толпа. Справа в колонке фотографий были запечатлены лица шести женщин. Крупный заголовок гласил:

МОНСТР ЗА РЕШЕТКОЙ!

Джеймс Линч, маньяк-убийца из Медуэя, осужден по всем пунктам обвинения

Процитированное заявление начальника Главного следственного управления суперинтенданта Мэкисона о «самом громком расследовании полиции Эссекса» бросалось в глаза.

– Посмотри на имена жертв! – Дэвид показал на фотографии справа.

Нушка прочитала подписи:

– Тиа Уэллс, Лола Маккензи, Брайони Уильямс, Джин Бейкер… – голос ее дрогнул. – Ойя Ойинола!

На снимке была чернокожая женщина. На шее у нее виднелись три кулона, один из которых явно был в виде молнии, а другой – меча… или мачете.

За год с небольшим сорокачетырехлетний Джеймс Линч, водитель-экспедитор из Харлоу, регулярно курсировавший между Лондоном и юго-восточным побережьем, заманил к себе в автомобиль и убил шесть проституток. Маньяк душил их до потери сознания, насиловал и вспарывал тело от горла до промежности, а затем прятал трупы в сельской местности.

Линч убил четырех женщин в Кенте, в основном в районе Медуэй, из-за чего и получил прозвище, и двух в Эссексе. Поэтому была создана общая оперативная группа «Редвуд», которая совместно с экспертами из отдела серийных преступлений Скотланд-Ярда провела быстрое и эффективное расследование, приведшее к аресту маньяка.

Линч признался в большинстве своих преступлений и был приговорен к пожизненному заключению в тюрьме Ее Величества Бранкастер для особо опасных преступников, которая занимала пустынный участок побережья Норфолка и была известна как «Гулл-Рок».

До этого в районах, где, как предполагалось, охотился маньяк, творилось настоящее безумие. Уничтожающая критика была направлена на всех, от полиции до правительства. Марши солидарности с жертвами перерастали в беспорядки, вводился комендантский час и устанавливались блокпосты. Группы активистов рассылали угрозы людям, которых подозревали, – и во всех случаях те были невиновны. Репортеры нахлынули отовсюду, даже из таких отдаленных мест, как Нью-Йорк и Гонконг.

Писали, что сельская Англия оказалась во власти монстра. «Край зеленых лугов, деревенских церквей и соломенных крыш взял в осаду новый Джек-потрошитель». Тот факт, что большинство жертв он находил в захудалых курортных городках, игнорировался.

Газета «Эссекс Экзаминер», уже лишенная своего отдела криминальной хроники, также проявила себя не лучшим образом. Норману Харрингтону, единственному в редакции, способному, по его собственным словам, как следует осветить дело, было отказано в доступе к сведениям, хотя он жаждал принять участие в написании статьи, чтобы восстановить свою подпорченную репутацию. Дело передали другим, куда менее сведущим в криминальных расследованиях.

В результате, не имея ни контактов, ни зацепок, ни опыта, они даже не задали никому из причастных серьезных вопросов, ограничившись пересказом официальных сообщений полицейской пресс-службы. А чтобы заполнить пустоты, перепечатывали многочисленные страшилки и грязные слухи, ходившие в пабах и на рынках: о символах черной магии, вырезанных на ногах жертв, об издевательских открытках, полученных их близкими, где кровавым почерком описывались последние моменты жизни несчастных, и так далее.

Все это впоследствии оказалось выдумками.

Гораздо больше пользы, по крайней мере, Дэвиду и Нушке принес поиск в интернете после возвращения на «склад». В самом деле, пятой по счету жертвой маньяка из Кента стала труженица секс-индустрии африканского происхождения по имени Ойя Ойинола. Дальнейшие поиски обнаружили дополнительные важные подробности. Ойя оказалась не уличной проституткой, а девушкой по вызову высокого класса, причем из шести жертв она была единственной, в чьем убийстве Джеймс Линч отрицал свою причастность.

Дэвид задумался, глядя на распечатку с изображением лица Ойи Ойинолы.

Это была зернистая репродукция официальной фотографии, сделанной в полиции, но, в отличие от снимков с заплаканными лицами задержанных проституток, она была сделана тщательно, с мягким фокусом, и отмечена в нижнем углу ссылкой на веб-сайт интимных услуг. Ухоженная красотка смотрела гордо, а три кулона у нее на шее лишь дополняли множество гламурных украшений.

Дверь «склада» распахнулась, на пороге стоял Норман.

– Ага, – усмехнулся Дэвид, – я так и знал, что слова «Медуэйский потрошитель» заставят тебя поторопиться.

– Надеюсь, ты не пошутил?

– Ну конечно, пошутил. Решил, что будет забавно, если ты бросишь свою пинаколаду и прибежишь впустую.

Норман подошел к большой доске, на которую Нушка прикалывала фотографии. Помимо этого, она к ним делала подписи и проводила стрелочки.

– Боже ты мой! – Он окинул взглядом мертвые лица, карты местности, фотороботы и снимки мест преступлений, в том числе поля для гольфа «Блэк-Брук». – Похоже, мы теперь не просто редакция новостей, а еще и оперативный штаб полиции?

– Если угодно, – пожал плечами Дэвид, – но нам нужна только одна из жертв Линча.

Норман молча ждал объяснений.

– Так что, ты с нами?

– Пока я узнал слишком мало.

– Когда согласился помочь нам в «Ройял-Уолласи», знал еще меньше.

– Тогда меня интересовал материал для книги.

– Ну хорошо, но не отрицай, что сейчас тебе тоже интересно. Да ладно, Норман, ты прискакал так быстро, что у меня в голове только один вопрос: оштрафуют тебя копы за превышение скорости или за полет на низкой высоте.

– Не испытывай судьбу, Дэвид.

– А ты подумай как следует. У нас есть классные зацепки, к чему делиться ими с кем попало?

– Какие зацепки?

– Так ты с нами или нет?

Норман глянул на Нушку, которая отвлеклась от своих дел и ободряюще кивнула.

– Черт возьми! – Он раздраженно махнул рукой. – Да, я в деле… пока.

– Ну ладно. – Дэвид переглянулся с Нушкой. – Только с этого момента вся наша работа будет вестись под эгидой «Эссекс Инквайерер». Договорились?

Норман сердито выдохнул сквозь стиснутые зубы, но не отказался.

– Отлично, – продолжал Дэвид. – Потому что я уже зарегистрировал компанию, а также установил стационарный телефон и заказал удостоверения личности для вас двоих, ну и запасные ключи от «склада».

– Дэвид! У вас пока даже нет приличного материала… да никакого нет!

– Ты уверен? – Дэвид подошел к доске, Нушка отодвинулась в сторону. – Давай посмотрим. Мы знаем, что Фредди Мартиндейл упоминал о некой Святой Бригитте, которую встретила Джоди незадолго до похищения. Бригитта символизирует африканскую богиню Ойю, а Джоди разговаривала в «Ройял-Уолласи» с красивой африканкой. А теперь мы узнаем, – он указал на фотографию, – что единственная Ойя в округе, известная полиции, была жестоко убита меньше чем через два года после похищения Джоди!

– Целых два года? – скептически хмыкнул Норман.

– Если она скрывалась, преступники далеко не сразу ее нашли. А может, ждали удобного случая, пока не подвернулся Медуэйский маньяк.

– Почему же она не поговорила с кем-нибудь еще?

– Возможно, слишком испугалась, когда узнала о похищении.

Норман все еще сомневался.

– Экзотические побрякушки может нацепить кто угодно. Нет никаких доказательств, что женщина из «Ройял-Уолласи» и эта Ойя Ойинола – одно и то же лицо.

– Нет неопровержимых доказательств, – поправила Нушка, – но все сходится.

– Тем более, – добавил Дэвид, – что осужденный признался в убийстве пяти других женщин, но отрицал какую-либо причастность к убийству Ойи. Ты и впрямь считаешь, что тут нечего расследовать?

– Не стану отрицать, что некоторые совпадения имеются, – с неохотой признал Норман.

– Отлично, мы продвигаемся в расследовании. А значит, нам предстоит большая работа. Надо раскрыть не только похищение Джоди Мартиндейл, но и убийства.

– Ну предположим, я соглашусь. Я все-таки думаю, что затея с «Эссекс Инквайерер» тупиковая, но допустим, в порядке бреда, что в деле мы все. Как будет выглядеть то, что мы вышли на эту историю, копаясь в мусоре семьи Мартиндейл?

– Все зависит от результатов, – пожал плечами Дэвид. – Может, никогда и не придется об этом упоминать.

Норман фыркнул.

– Я знаю, что ты сдал мобильник Фредди в полицию, но все равно это выглядит ужасно.

– Тем более, что кое-что мы оставили у себя, – проворчала Нушка.

– Что?!

Дэвид молча вздохнул.

– Колись, Дэвид, – буркнула она. – Давай уже покончим с этим.

Он с неохотой полез под стол и достал коробку с бумагами. Затем выдвинул ящик стола, где лежал лист с упоминанием Святой Бригитты, убранный в пакет.

– Это записи Фредди Мартиндейла, где я впервые обнаружил упоминание Святой Бригитты. Потом уже мы услышали о ней от той бездомной из Чатема.

Норман бегло просмотрел содержимое коробки. Подняв взгляд, он уточнил:

– От той самой девицы, которую мы, скорее всего, больше не встретим?

Дэвид молча пожал плечами.

Норман помрачнел.

– То есть, мы опять вытаскиваем из рукава козырь, полученный преступным путем. Причем на этот раз ты даже не признался.

– Мы же не готовим дело для суда?

– Зато полиция должна! Это могло бы им помочь.

– Я уже упоминал, кто ведет дело? Тони Йоргенсон. Тебе это о чем-то говорит?

Норман не ответил, но скривился.

– Вспомни о Лэмпвик-Лейн, – продолжал Дэвид. – Тогда нам не удалось поймать Йоргенсона за руку, но я всегда утверждал, что в ту ночь он был четвертым.

– Ты не был настолько уверен, чтобы поручиться головой – твои слова.

– Еще когда мы только начали копать, имя Йоргенсона лезло отовсюду.

– Ладно, пускай, но даже если так, почему бы ему теперь не расследовать это дело честно?

– Чтобы ответить, надо знать, на кого он теперь работает.

Норман прошелся взад-вперед, заметно нервничая.

Дэвид продолжал:

– Ты же когда-то доверял моим инстинктам. Почему бы не попробовать снова?

По правде говоря, Дэвид не считал, что просит слишком много. Осведомитель в полиции давно предупреждал его о продажных копах в полицейских управлениях Англии и Уэльса. Зачастую это объяснялось обычной халатностью. В других случаях все было серьезнее: взятки, сокрытие или подтасовка улик, ложные показания в суде. А иногда, пусть и редко, полицейские сами участвовали в тяжких преступлениях. С его огромным опытом Норм и сам прекрасно это знал, особенно если речь шла о Тони Йоргенсоне.

– Даже если отдать другим, все равно в итоге все окажется у Йоргенсона, – добавила Нушка. – Он же главный по нераскрытым делам.

Норман опустился в кресло.

– Ладно, поверим твоей интуиции… – Он снова заглянул в коробку. – Все равно не представляю, чем нам поможет этот хлам. Так или иначе, мы опять идем на риск.

Дэвид кивнул на доску.

– Конечно, можно сделать вид, что все это неважно, и не вмешиваться, потому что информация получена нечестно. Мы собираемся делать газету, и снова наживаться на горе Мартиндейлов просто неэтично… Только я никак не могу выкинуть из головы тот голос в телефоне. Даже если Джоди Мартиндейл уже нет в живых и время больше не поджимает, преступники не должны остаться безнаказанными только потому, что нам не по душе наши методы. – Он взглянул на Нормана, но тот лишь покачал головой. – Зато, если все получится, мы спасем человеческую жизнь, добьемся наказания для банды мерзавцев и перезапустим нашу карьеру. Разве плохо?

– «Если», Дэвид, – задумчиво произнес Норман, – «если».

Восемь лет назад

Больше всего убивает ожидание, в такие моменты начинаешь накручивать себя по полной. Если верить часам на приборном щитке «фронтеры», прошло всего пять минут, но казалось, будто все пятьдесят. А серьезных причин для беспокойства у Дэвида хватало.

Ферма Оуквуд существовала на самом деле и представляла собой заброшенный коттедж в нескольких милях к югу от Викса. После смерти восьмидесятилетнего старика Барраклоу дом стоял пустой и ждал оформления наследства. Ничего ценного там не было и в помине. Полицейские из участка на Лэмпвик-Лейн легко могли бы это выяснить, сделав запрос, но его бы зафиксировали, а это совсем не входило в их планы, если учесть, что предстояло на ферме провернуть.

На слово, конечно, не поверят, они Дэвида не знают. Зато доверяют своему постоянному информатору Мэлу Райкеру, и в этом вопросе Дэвид словно ходил по тонкому льду: весь последний месяц старался наладить контакт, убедить Райкера, что свой в доску, но удалось ли – оставалось под вопросом.

– Не бормочи под нос, – послышался голос Нормана в наушнике.

– Извини.

– А то на дилетанта смахиваешь.

– Да нет тут больше никого, ты же знаешь.

Норман помолчал, затем спросил:

– Давно он ушел?

– Восемь минут назад.

– Как он объяснил, напомни.

– Никак. – Дэвид обшарил взглядом свалку металлолома за окошком «фронтеры».

Поздний вечер, окрестности Брейнтри, точное местоположение неизвестно. В черные проходы между шаткими грудами ржавых искореженных автомобилей не проникало ни капли рассеянного света от близлежащих домов. Ни звука не доносилось от машин, въезжающих и выезжающих из близлежащих промышленных зон. В зимнюю тьму погрузилась даже будка конторы.

– Как в дешевом триллере, – буркнул Дэвид. – Журналист под прикрытием сидит в предвкушении сенсации, и тут его убирают.

– Если вдруг раскусят, дай понять, что работаешь не один, – ответил Норман. – Покажи им провод и камеру, пусть знают, что все уже передано и, если ты не вернешься домой, появится в интернете в течение получаса.

– Жаль будет, вся работа в сортир.

– Лучше работа, чем ты сам.

– Если моя легенда не прокатит…

– Ты же вроде как доверяешь Клейтону.

– Я верю только его решимости отомстить Райкеру и его банде.

– Ну так, значит, не мог он тебе всучить кота в мешке.

– Вопрос, насколько он сам в теме. Не забывай, его же сделали козлом отпущения. Отправили за решетку, а Райкер вышел сухим из воды.

То, что профессиональный преступник Малкольм Райкер организует грабежи, которые его друзья из эссекской полиции затем «раскрывают», за что получают награду и делят между собой и грабителями, Дэвид узнал от осведомителя. А потом вместе с Норманом принялся опрашивать по тюрьмам осужденных и, наконец, нашел некоего Терри Клейтона, который был настолько ошарашен предательством, что решил отомстить. Клейтон согласился использовать свои собственные связи, чтобы помочь выдать Дэвида за вора-налетчика Райана Рейберна и устроить ему встречу с Райкером…

– Тихо! – произнес Дэвид. Из-за угла конторы появились четыре смутных силуэта. – Кажется, они здесь.

– Окей, спрячь наушник.

Дэвид выдернул из уха электронную горошину и сунул в щель сиденья. Затем, когда долговязая фигура Райкера приблизилась к машине, открыл пассажирскую дверь.

– Вылезай! – скомандовал Райкер с загадочной улыбкой Чеширского кота на тощем лице.

Дэвид подчинился и увидел перед собой двоих мужчин, в которых узнал детектива-инспектора Джека Петтигрю и детектива-сержанта Кита Элгина. Первый был лет пятидесяти, с короткими седыми волосами и чеканным профилем, второй – сильно моложе, коренастый, рыжеволосый, с грубым лицом. Оба в пальто, перчатках и шарфах.

Третий человек оставался в тени. Лет сорока пяти, крупнее других, как ростом, так и шириной плеч, волосы спрятаны под бейсболкой. Одетый во все черное, правую руку он держал за пазухой. Дэвид знал инспектора Джерри Корригана как специалиста по огнестрельному оружию; судя по всему, он обеспечивал безопасность. Дальше, возле конторы, – вероятно, чтобы следить за въездом, – стоял еще кто-то, но виден был лишь его коренастый силуэт.

Двое детективов с любопытством посмотрели на Дэвида, затем Элгин шагнул вперед, снял перчатки и без предисловий тщательно обыскал его карманы, пошарил вокруг пояса, под одеждой и за воротником. Залез даже в брюки и носки, забрал бумажник, но микрокамеры не обнаружил. Приказал Дэвиду закатать рукав на левой руке, что тот и сделал, обнажив восходящее солнце, которое недавно набил на запястье. Элгин наклонил руку Дэвида так, чтобы начальник тоже мог рассмотреть тату, а затем послюнил большой палец и попытался размазать рисунок, но наколка оказалась настоящей.

Тем временем Петтигрю достал телефон и стал, судя по всему, сравнивать Дэвида с какой-то фотографией. Терри Клейтон предупреждал об этом, но заверил, что беспокоиться не стоит, поскольку преступники в бегах часто меняют внешность. Светлая краска для волос, которую Дэвид использовал, становясь Райаном Рейберном, выглядела на нем ненатурально, но этого копы как раз и ожидали. То же самое с татуировкой: Петтигрю с Элгином искали обычное восходящее солнце, но на руке Дэвида его частично скрывал растительный орнамент – снова простое и быстрое изменение, которое они могли предвидеть.

Тем не менее Дэвид ощущал растущее беспокойство. Взгляды полицейских пронзали его, словно лазерные лучи.

– Итак, мистер Рейберн, – произнес Петтигрю с идеальным оксфордским выговором, почти как у ведущего Би-би-си, – как так вышло, что вы совсем не похожи на последнюю фотографию, сделанную при аресте?

– Не хочу снова попасться, – ответил Дэвид, тщательно копируя бирмингемский акцент.

– Ну от бороды и черной шевелюры, я полагаю, было легко избавиться, но куда подевались двадцать килограммов веса? И это еще по скромным подсчетам.

– Бегаю, гимнастикой занимаюсь…

– А за океан чего не рванул? – спросил Элгин. У этого был выговор типичного кокни.

– Там мое любимое реалити-шоу не показывают.

Однако полицейские даже не улыбнулись.

– Где вы живете? – продолжал допрос Петтигрю.

– Где попало.

– Не похоже, что ты в бегах, – заметил Элгин.

– Ну еще бы! Я совсем не тот, кто сбежал из Дарема. Теперь у меня совсем другая жизнь.

Они порылись в бумажнике, пролистав документы, водительские права и кредитные карты – все принадлежало несуществующему человеку с вымышленным именем.

– Если вы хотите знать, как я выбрался…

– Мы знаем, – сказал Петтигрю. – Об этом говорили во всех новостях. Меня больше интересует, кого ты знал, когда был там. – Он с интересом посмотрел на Дэвида. – Мы сами много кого отправили в тюрьму Фрэнкленд.

Дэвид пожал плечами.

– За эти годы – много кого. Люди приходят и уходят. Лица меняются.

– Ты должен кого-нибудь помнить.

– Ну… Ленни Олбрайт, к примеру.

Петтигрю приподнял бровь.

– Ты знал Ленни Олбрайта?

– Сидели на одном этаже. Он отхватил четырнадцать лет за кражу при отягчающих.

– А как насчет Дуги Лейна?

Такого имени Дэвид никогда не слышал, хотя готовился усердно. Это могла быть уловка.

– Я его не знал, нет.

– Странно, – удивился Петтигрю. – Дуги – заметная фигура… А Рой Барнс? Ты должен его помнить. «Большой ключ» – так его прозвали, потому что с его весом не нужно было никаких инструментов, чтобы выломать дверь.

Дэвид понимал, что не может рисковать. Если есть хоть малейшая вероятность, что имена вымышленные, подтверждать нельзя. Он покачал головой, но уже начинал беспокоиться: а вдруг такие заключенные в Дареме были, когда он якобы отбывал там срок?

– Тод Лэйси? – спросил Элгин.

– Не знаю.

– Йоркширский Майк? – снова Петтигрю. Наконец-то!

– Да, Майка Томпсона я помню.

Петтигрю кивнул.

– Всегда утверждал, что невиновен в том ограблении почты, за которое его взяли в Далвиче.

– Прошу прощения, – возразил Дэвид, – но такого я от Майка не слышал. Его взяли с пушкой в руке, когда он выходил с почты. Так что пришлось сознаваться.

Полицейские задумчиво переглянулись.

– Только не в Далвиче это было, – вспомнил Дэвид.

– А где?

– В Кройдоне.

Петтигрю убрал телефон, взял у напарника бумажник и вернул Дэвиду.

– Ладно, сядем в машину. Рождество на носу, околеем тут стоять.

Элгин уселся на пассажирское сиденье, и Дэвид занервничал. Вдруг младший коп решит там поискать, и тогда только полный идиот не найдет заткнутый в щель наушник. Тем не менее, открывая заднюю дверь, Дэвид не забыл повернуться на пару секунд лицом к Райкеру и здоровяку Корригану, которые стояли в паре шагов. Микрокамера была с ночным видением, так что, если повезет, получатся четкие снимки обоих заговорщиков.

– Знаешь, что на самом деле нас убедило, Райан? – спросил Петтигрю, когда Дэвид залез на заднее сиденье и закрыл дверь.

– Вы о чем?

Темные глаза детектива сверлили Дэвида через зеркало заднего вида.

– Мы навестили твою старшую сестру в Вулверхэмптоне. Силка, так ее зовут?

– Нет, Шона.

– Да-да, Шона. Мы напомнили ей, что все еще тебя ищем. Она разоралась, назвала нас свиньями и ублюдками, все как обычно. Впрочем, расколоть ее оказалось проще простого. Мы сказали, что ты – трусливый засранец, раз сбежал за границу, поджав хвост. Знаешь, что она ответила?

– Надеюсь, промолчала.

Петтигрю усмехнулся.

– Сказала, что ты нам еще покажешь. Мол, ты все еще здесь, проворачиваешь дела прямо у нас под носом, но мы тебя никогда не поймаем…

– Шона никогда умом не отличалась.

– Да уж. Но помогла тебе сегодня, даже не осознавая этого. Ладно, последний вопрос. У тебя такая славная новая жизнь, Райан… – Оба полицейских обернулись к Дэвиду. – Зачем ты решил вернуться к старой?

– Новая жизнь тоже стоит денег, – хмыкнул Дэвид. – К тому же, работа есть работа. Я ни на что другое не гожусь.

Наступило молчание.

– Расскажи о ферме Оуквуд, – кивнул Петтигрю.

– Разве Мэл Райкер уже не рассказал?

– Он не сказал, почему ты не можешь справиться без нас. Если в доме только пара слуг, муж и жена, с ними будет легко справиться даже с зеленой командой. Ты мог бы сам сбыть антиквариат. Получил бы кругленькую сумму.

– Проблема в том, что вещи в подвале дороги больше как память – семейные реликвии и все такое. Старье, хлам всякий, но для семейства Барраклоу настолько ценный, что за него отвалят нехилую сумму.

– О какой сумме примерно речь?

– Думаю, миллион. Даже на троих – не кот чихнул, а?

– На троих? – усмехнулся старший коп.

– Ну да. Вы, я и Мэл.

Детектив-инспектор фыркнул.

– Нет уж, Райан, на двоих! Вам с Мэлом одна половина, нам – другая.

– Как-то нечестно выходит…

– Чертовски справедливо! – вставил Элгин.

– Нас тут не только двое, как ты, наверное, заметил, – продолжал Петтигрю. – К тому же, мы рискуем больше.

– Серьезно? – Даже несмотря на то, что предполагавшееся ограбление было фиктивным, Дэвида поразила такая наглость.

– Послушай, Райан, если ты вернешься в тюрягу, считай, отправишься в отпуск, снова будешь со своими дружками. А если мы – выйдет совсем другая история.

Дэвид обвел взглядом их лица, не хмурые, но абсолютно безжалостные, отмеченные глубоко въевшейся печатью порока.

– Окей, – кивнул он, – пусть будет пополам. Мэл знает?

– Да, – ответил Элгин. – Это наш обычный расклад.

Неосторожное замечание копа несказанно обрадовало Дэвида, поскольку доказывало, что коррумпированное трио обманывает как грабителей, так и страховые компании далеко не впервые.

– В этот раз не совсем, – поправил Петтигрю, – потому что обычно Мэл ни с кем не делится, но, я уверен, не будет возражать против четверти миллиона. – Он нахмурился. – Только убедись, что тебе не подсунули лажу.

– До сих пор не подводили.

Элгин взглянул с любопытством.

– А какие еще дела за тобой? С тех пор, как сбежал из Дарема.

– Ха, так я вам все и выложил!

– Ты что же, думаешь, мы собираемся тебя запереть? После того, что уже друг другу рассказали?

– Не по понятиям это, сами знаете.

Дэвид не думал, что рискует, отказываясь от этой последней проверки. Ни один уважающий себя грабитель не раскрыл бы свои карты копам больше, чем необходимо.

– Мэл сказал, с тобой будет трое, – вновь заговорил Петтигрю.

– Верно.

– Зачем столько? Там же нет особой охраны.

Дэвид изобразил недоумение.

– Вам-то какая разница?

– Подозрительно будет выглядеть.

– Слуги там очень преданные, работать придется жестко. Они же еще подвал нам должны отпереть. Я отобрал парней как раз для такой работы.

Копы задумались, но недовольными не выглядели, скорее наоборот. Чем более жестоким будет раскрытое преступление, тем лучше для их резюме.

– Ладно, Райан, – сказал Петтигрю, – заметано. А теперь навостри уши и слушай. Я уверен, ты знаешь, кто мы такие, а если Мэл Райкер еще не сказал, выяснишь без труда. Только встречи этой никогда не было, ясно? Если что, у нас есть по крайней мере два свидетеля, которые это подтвердят. Так что… на данный момент мы вообще ничего не знаем ни о тебе, ни о ферме Оуквуд, и не будем иметь к ней никакого отношения, пока дело не сладится и наш надежный осведомитель не выдаст нам гнусных преступников. А еще – и это самое главное! – с этого момента и до конца жизни, черт побери, ты не будешь пытаться выйти на нас сам! – Черные глаза копа сверкнули, как горящие угли. – Ты понял, Райан?

Дэвид пожал плечами.

– Да зачем я стал бы?..

– Нам плевать, зачем! Ты хорошо понял? Никогда!

– Ясно.

– Все контакты через Мэла Райкера и только через него! Он посредник: привлекает вашу команду, собирает и делит добычу. Если тебя не устроит дележка, если будут какие-то претензии, разбирайся с ним, а не с нами! Потому что мы, просто трудолюбивые копы, понятия не имеем, кто вы такие, черт возьми, и будем слишком заняты, отправляя за решетку тупых отморозков, которые на самом деле не способны даже шлюху снять в борделе. Ты все понял?

Дэвид кивнул.

– Точно, Райан? – Элгин направил луч фонаря прямо Дэвиду в глаза. – Не забудешь? – Он выключил фонарь и снова включил, ослепив и заставив прикрыться ладонью.

Петтигрю одновременно и в такт мигал своим фонарем, терзая сонные полуприкрытые глаза Дэвида.

Наши дни

Только теперь Дэвид осознал, что находится не на заднем сиденье старой потрепанной «фронтеры» Мэла Райкера, а за рулем собственной «фиесты», и яркий свет падает от фар неуклюжего старого дома на колесах, который разворачивается впереди на дороге.

Дэвид выпрямился, с усилием стряхивая сонное оцепенение. На трассу М3 он выехал поздно вечером, но вскоре застрял в ленивом автомобильном потоке летнего выходного дня. Не одолев и близко того пути, который планировал, остановился у автосервиса, чтобы слегка вздремнуть. Судя по часам на приборной панели, которые показывали 5:30 утра, отдых растянулся более чем на четыре часа.

Выйдя из машины, Дэвид потянулся и побрел через парковку, собираясь купить себе кофе и бейгл. Давние воспоминания все еще проплывали в голове. Неужто и правда хватило всего одной встречи?

После того, как продажные копы скрылись в ночи, Райкер позволил ему вернуться на пассажирское сиденье «фронтеры» и подвез до оговоренного места, все это время ведя с ним непринужденный разговор. Бандит был настолько болтлив, что даже не заметил, как Дэвид украдкой достал из щели припрятанный наушник. Вернувшись в свою «фиесту», он вновь связался с Норманом, и тот подтвердил, что весь разговор успешно записан на видеокамеру.

Да, так и есть – как ни странно, хватило!

Разумеется, никакой кражи на ферме Оуквуд не планировалось, и не было наивных простофиль, беззаботно шагающих к крупнейшему фиаско в своей преступной карьере. Не было в подвале покрытого пылью антиквариата, столь драгоценного для семейства Барраклоу, как и, в общем, самого хранилища.

Зато была сенсационная статья, которая только и ждала, чтобы ее написали, а также гора дерьма размером с Эверест, готовая обрушиться на головы полицейских из эссекского отдела по борьбе с грабежами.

Дэвид обдумывал это, выезжая с парковки автосервиса и направляясь на юг. Мысли вновь обратились к той напряженной зиме восьмилетней давности и к появлению на свет криминальных хроник «Эссекс Экзаминер», хотя полицейские и жаловались, называя удачное журналистское расследование прямой провокацией.

По сути, так оно и было. Дэвид выдал себя за другого и завоевал доверие коррумпированных мерзавцев, сфабриковав прибыльное ограбление. Конечно, они согласились добровольно и охотно, и взяли на себя руководство, сделав несомненной глубину своей вины, а их невольные признания дали толчок внутреннему полицейскому расследованию, которое раскрыло и другие случаи, когда они с Мэлом Райкером проворачивали подобный трюк. Райкер в ответ заключил сделку с правосудием, выложив все про сообщников. Впоследствии работу репортеров объявили профессиональной, эффективной и весьма достойной… но почему же Дэвиду теперь кажется, что вся эта история вышла довольно грязной?

Скорее всего, из-за Мартиндейлов. Одно дело обвести вокруг пальца продажных копов с их ручным гангстером, и совсем другое – обмануть истерзанную переживаниями семью. Короче, Дэвид чувствовал какую-то неловкость, ему было не по себе.

Норман с Нушкой согласились работать с ним, но поставили условия, ключевым из которых было посвятить в планы семью Булстроудов, причем не по телефону или почте. Он должен был сесть с ними за один стол и объяснить все лицом к лицу. Учитывая, как продвигались поиски, можно было ожидать, что Ханна Булстроуд даст добро, хотя наверняка не упустит случая вновь разбередить ему всю душу. Впрочем, ничего другого не оставалось. Дэвид и сам надеялся, что испытает облегчение, если Мартиндейлы-Булстроуды благословят его труды.

И что же он сделал? Узнав от садовника в Роузхилл-хаусе, что мистер и миссис Булстроуд отправились на короткий отдых, он заехал в ближайший сельский паб, предъявил очередное поддельное удостоверение, на этот раз из Би-би-си, и спросил дорогу в Роузхилл-хаус, якобы, по давней договоренности, телестудия планирует снять там несколько сцен для новой драмы. Так Дэвид узнал у завсегдатаев, что Булстроуды обычно отдыхают либо на своей вилле в Италии, либо в особняке недалеко от Порт-Изал в Корнуолле.

Поскольку, как было сказано, отсутствовать чета должна была недолго, более вероятным представлялось последнее. Дэвид поблагодарил и уехал. Так просто, подумал он, и все же хитрость и обман. А что хуже всего, у него это всегда получалось великолепно.

– Не забыть сделать честное лицо, – напомнил он себе, ведя машину.

Может быть, Ханна Булстроуд права, и он в самом деле негодяй, каких свет не видывал?

– Ни за что на свете! – выразил свое мнение Норман.

Нушка глянула на Дэвида, ища поддержки.

– Забудь об этом, – покачал он головой. – Слишком опасно.

– Такая работа под силу только мне! – пылко возразила она. – Думаете, эти женщины откроются мужчинам? – С этим нельзя было поспорить, поэтому Нушка стала говорить увереннее: – Придумывай легенд сколько хочешь, Дэвид, но эти женщины всю свою взрослую жизнь, а может, и дольше, подвергались эксплуатации со стороны мужчин. Зачем им что-то рассказывать вам двоим?

С точки зрения Нушки, план был блестящий: поехать в Чатем, покрутиться у Кеппел-холла и других кварталов красных фонарей и завязать разговор с девушками, которые стоят на углах улиц. Можно даже соврать, что была подругой Ойи Ойинолы. Сказать, что не верит в полицейскую версию о Медуэйском потрошителе… А вдруг убийца Ойи все еще бродит по улицам и высматривает жертвы? Есть все шансы получить хоть какую-то информацию.

– Нушка… – вздохнул Дэвид. – Фредди Мартиндейл жил в том районе последние пару лет и не смог узнать ничего ценного. С какой стати ты надеешься на успех?

– Говорю же: я женщина.

– К тому же он был своим в той компании, они были уверены, что он не коп и не репортер.

– Значит, ваше слово – «нет»?

– Однозначно, – кивнул он. – Не скажу, что мы никогда не пойдем по этому пути, но уж точно не завтра, потому что я собираюсь увидеться с Ханной Булстроуд, а у Нормана будет своя линия расследования.

– Значит, у вас двоих планируется интересная работа, а я останусь в стороне.

– Ничего подобного, ты нужна нам завтра здесь, на «складе».

– Только потому, что я женщина!

– Потому что ты наш технический эксперт! Завтра доставят принтер, и кто-то должен установить драйверы на все ноутбуки, чтобы сканировать и печатать по беспроводной сети.

Она вновь разворчалась на их явную технофобию, тем более что Дэвид, вероятно, безбожно врал – именно он настраивал шпионское оборудование в деле Лэмпвик-Лейн. Однако это ничего не меняло, ведь решение было принято.

В глубине души Нушка понимала, что дело не в старомодном мужском шовинизме. «Девушка-технарь» – конечно, это была отговорка, но не потому, что они не доверяли ей, как можно не доверять женщине. Эти двое беспокоились о ее недостатке опыта.

Когда Нушка еще студенткой пришла в «Эссекс Экзаминер» на практику, то была поражена оживленной атмосферой редакции, напоминавшей улей. Дэвид тогда еще не специализировался на криминале, но уже отличался завидной напористостью. Нушка была рядом, какие бы задачи им не ставили: жуткие, по типу поиска привидений на заброшенной ферме, или забавные, как выяснение подробностей о доставке местному чиновнику жужжащей коробки, открывать которую вызвали саперов и внутри которой обнаружили вибратор. Каждая минута работы доставляла девушке удовольствие, но еще больший восторг она ощутила, когда провела вторую неделю с Норманом, который в то время был редактором из отдела специальных репортажей.

По собственным словам Нушки во вступлении к интервью с бывшей рок-звездой 1970-х, – первому материалу, опубликованному от ее имени, – она «никогда не встречала столько известных людей за такое короткое время». По возвращении в газету несколько лет спустя уже в качестве стажера-репортера, она узнала, что отдел криминальной хроники уже работал полным ходом, и была еще более впечатлена, узнав, что Дэвид и Норман разоблачили Джека Петтигрю и его дружков.

С первого дня работы на полную ставку она стремилась попасть в отдел и уговаривала Нормана с Дэвидом взять ее помощницей. В конце концов, с неохотного разрешения Стэна Гримшо, они согласились и, надо отдать им должное, поручали ей не только заварку чая, но и серьезные самостоятельные задания. И что самое главное, – они делились контактами, чтобы со временем юная журналистка могла вести собственные расследования. А затем многообещающая карьера Нушки, как и старших ее коллег, резко прервалась после истории с похищением Джоди Мартиндейл.

Келману дали пинка под зад, Стэну Гримшо влепили строгий выговор, Нормана перевели обратно писать новости, ну а стажерке оставалось только заваривать чай. Нет, она все еще не думала, что отказ позволить ей поехать в Чатем и попытаться найти союзников среди тамошних девушек был откровенным сексизмом. Все дело в нехватке журналистского опыта. Кроме того, Норман с Дэвидом искренне считали, что это может быть опасно. Тем не менее…

– Извините, джентльмены, – хмыкнула Нушка, вдавив педаль газа. – Так уж вышло.

Нужно самой добиться хоть каких-то результатов, показать всем, что ей можно доверять серьезные дела. Иначе нет смысла даже думать о большем, останется вернуться на вполне подходящую работу в «Теско».

Слева промелькнул дорожный знак – до Чатема оставалось три мили.

Поездки в Корнуолл всегда утомляли Дэвида, особенно в разгар лета, когда на дорогах стояли сплошные пробки. Зато он, по крайней мере, больше не видел у себя на хвосте подозрительных коричневых «тойот», да и погода казалась великолепной.

Вересковые пустоши Бодмин-Мура колыхались в золотистом мареве, и пейзаж разбавляли редкие силуэты скал. Знаменитые корнуоллские деревушки Хелфорд-Пасседж и Гвик выглядели как с открытки и были заполнены бодрыми туристами. Праздничная атмосфера захватила бы и Дэвида, не будь он так сосредоточен на работе.

Он пока не выяснил точного местоположения дома Булстроудов, но поселок Порт-Изал на полуострове Лизард было нетрудно найти в интернете. Сайт для путешественников описывал его как «идиллическую рыбацкую деревушку на склоне живописного прибрежного утеса с множеством симпатичных магазинчиков и коттеджей по сторонам главной улицы, круто спускающейся к небольшой, но оживленной гавани».

Около полудня Дэвид припарковался на общественной стоянке в верхней части главной улицы. Сменив футболку на рубашку с короткими рукавами и пристегнув галстук-бабочку, он предъявил девушке за стойкой туристического бюро поддельное удостоверение экспедитора и сказал, что должен доставить Булстроудам посылку.

– Езжайте по дороге вдоль побережья, – последовал ответ. – До Уайт-Хорс-Пойнт ехать пять минут. Там только их дом, не перепутаете.

Снова обман, вздохнул он про себя. Зато, по крайней мере, в благородных целях.

Дом так и назывался – Уайт-Хорс-Пойнт. Номер и название улицы не требовались, других обитателей тут не было. Примерно такую роскошную летнюю резиденцию и ожидал увидеть Дэвид. Поместье располагалось в самом конце частной дороги, которая тянулась на несколько миль по открытым лугам, на вершине скалы, сразу за которой простиралась бескрайняя аквамариновая гладь Атлантики. Несколько побеленных зданий с розовыми черепичными крышами стояли посреди множества больших пальм за высокой стеной с автоматическими воротами.

К звонку Дэвид не стал даже подходить. Понятное дело, ответит охрана, и на этом все закончится. Он развернул машину, делая вид, что заблудился, и поехал назад к главной дороге, обдумывая план дальнейших действий.

В идеале хотелось бы сперва встретиться с Ханной. Кто бы ни дежурил на воротах, охранника наверняка поставили в известность о том, как наглый репортер проник в дом Мартиндейлов тогда, шесть лет назад. Впрочем, помимо слуг, опасаться стоит и кое-кого из хозяев.

Муж Ханны не выглядит крепким орешком, однако внешность бывает обманчива, особенно в мире большого бизнеса. С тех пор как Ральф Мартиндейл слег из-за болезни, старший бухгалтер Джейсон Булстроуд фактически управляет компанией и будет драться за свое до последнего.

Не сделает ли он поспешные выводы? Решит, что визитер затевает недоброе и прикажет своим людям вышвырнуть чужака, даже не спросив, чего тот хочет. Да нет, вряд ли. С другой стороны, едва ли допустит, чтобы снова расстраивали его жену. Опять же, любой нормальный мужчина придет в ярость от слежки за семьей в их райском уголке для отдыха.

Дэвид решил не торопиться и первым делом провести разведку местности.

Отъехав на милю от дома, он остановился на обочине. Конечно, машина могла привлечь внимание, но здесь, судя по всему, не было интенсивного движения. В любом случае, легенду он подготовил заранее.

Дэвид вновь переоделся: заменил рубашку и галстук футболкой и ветровкой, а туфли и джинсы – всепогодными леггинсами и парой походных ботинок. Взъерошив волосы и нацепив фальшивые очки, залез в дорожную сумку и достал фотокамеру со сверхмощным телеобъективом – на этот раз всего лишь реквизит, хоть и использованный для работы много раз.

Кожу ласкал теплый морской бриз, вокруг расстилалась пустошь, в знойном мареве трудно было разглядеть даже главную дорогу. Повесив камеру на шею, Дэвид отправился пешком в сторону побережья, но теперь напрямик через луга.

Высушенную солнцем землю покрывала густая колючая растительность. Время от времени он останавливался и делал вид, что фотографирует морских птиц. Когда дом снова появился в поле зрения, то оказался справа, и Дэвид взял левее, но не слишком, чтобы осмотреть поместье сбоку и с тыла.

Трехметровая стена огибала дом и упиралась в вершину утеса. Отважившись забраться наверх по скалам, Дэвид оказался над отвесным обрывом.

Далеко внизу виднелись хаотические нагромождения покрытых водорослями валунов. Океан, обычно бушевавший в этих краях как зверь, сегодня был спокоен и переливался лазурью. Лишь кое-где на камнях белела морская пена, оставленная набегавшими волнами.

Дэвид поднял фотоаппарат, вновь изображая интерес к местной дикой природе. Это было не так уж трудно: вокруг парило множество чаек, олушей и гагарок, а вид во все стороны открывался великолепный.

Уайт-Хорс-Пойнт располагался на оконечности небольшого мыса. Слева в нескольких милях различалась гавань и прибрежные здания Порт-Изала. Впереди Атлантика простиралась до самого горизонта, усеянная сегодня прогулочными судами, а справа была хорошо видна задняя часть владений Булстроудов.

Роскошь поражала воображение. На стороне утеса, обращенной к морю, зданий оказалось еще больше. Лестница из бетонных ступеней с поручнями круто спускалась с одной площадки на другую, и на каждой стояли белоснежные каменные постройки.

В одной из них, – примерно на полпути вниз, – по всей вероятности, в солярии, были огромные панорамные окна, раздвижные стеклянные двери и балкон, уставленный садовой мебелью. Внутри, наверное, располагались бар и бильярд. Здания поменьше, предположительно, с гостевыми спальнями и ванными комнатами, выглядели не менее уютно. В самом низу виднелась собственная пристань Булстроудов – плоская бетонная платформа, уходящая в море, к которой были пришвартованы два быстроходных катера.

Однако в первую очередь внимание Дэвида привлекло нечто другое. У самой воды он заметил загорелую до бронзового оттенка женскую фигуру в одних зеленых трусиках-бикини, лежащую в шезлонге.

Ханна? Он поднял камеру, настраивая телеобъектив. Женщина лежала лицом вниз, спина ее поблескивала маслом для загара, волосы свисали на одну сторону рыжеватой, влажной от пота копной.

– Эй, ты! – послышался за спиной грубый окрик.

Дэвид резко повернулся, не отнимая камеру от глаз. Поле зрения заполнила хмурая бородатая физиономия. Он опустил камеру на грудь.

Лысоватый мужчина лет сорока с густой рыжей бородой и усами подобрался еще не так близко, как казалось через объектив, но уже выглядел угрожающе. Его перекачанная мускулистая грудь выпирала из светло-серой рубашки поло, а на ногах были белые брюки.

– Ты что тут делаешь? – продолжал, вероятно, охранник с корнуоллским акцентом.

Дэвид изобразил, насколько мог, простецкий ланкаширский выговор:

– В отпуск приехал. Тебе-то что?

– Я спросил, что ты тут делаешь, а не зачем приехал!

– А что, по-твоему, я делаю?

Охранник быстро приближался, лицо его раскраснелось.

– Не умничай со мной, приятель! Это частная территория.

Дэвид огляделся.

– Правда?

– Это твоя «фиеста» там стоит?

– А что?

– Здесь частная дорога! Не видел, знак висит?

– Мало ли кто тут что понавешает, так сразу и его земля?

– Поговори мне тут! – Охранник совсем разозлился. – Суй свою тупую задницу в свою дерьмовую тачку и вали отсюда!

Перегибать палку Дэвид не собирался и двинулся в сторону машины. Тем не менее иногда было полезно остаться в образе.

– Небось, такие, как ты, и гнали отсюда туристов во время ковидного кризиса? – усмехнулся он.

– Давай, вали!

– А потом жаловались на правительство, что у вас бары с ресторанами разорились…

– Живо! – рыкнул он и добавил: – Тупая деревенщина!

Охранник рванул вперед, и Дэвид ускорился. Через десяток шагов оглянулся. Рыжебородый стоял и смотрел, уперев руки в бока. Очевидно, решение не пытаться связаться с Ханной Булстроуд через охрану было принято правильно. Впрочем, у Дэвида теперь был план получше.

Нушка припарковала «фиат» в тихом переулке и опасливо огляделась, остро осознавая реальность своего приключения. Одеться она решила попроще: в джинсы, кроссовки и заношенную футболку. Прихватила потрепанную ветровку и старую сумочку с небольшой суммой наличности и визиткой «Эссекс Инквайерер». На стальную броню это никак не тянуло. Тем не менее Нушка вышла из машины и стала бродить по округе. Обветшалые и заброшенные строения Кеппел-холла вызывали мурашки, но середина дня казалась не самым опасным временем суток.

– Привет, красотка! Джинсы не жмут? – хрипло окликнул лысый толстяк, сидевший у стены. Под расстегнутой на груди рубашкой виднелись многочисленные цепочки. Рядом пристроились еще двое типов столь же сомнительного вида с пакетами чипсов в руках.

Не обращая внимания, Нушка продолжала прогулку. Вернуться ни с чем ее решительно не устраивало. Норман с Дэвидом и так наговорят всякого, но если еще и ответить будет нечем…

Нушка решилась обратиться к обогнавшей ее стройной блондинке в короткой джинсовой юбке, ботфортах и топе на бретельках. Девица резко обернулась. Вблизи она оказалась не такой уж и гламурной красоткой: худое, осунувшееся лицо, слишком яркий макияж и сухие, осветленные перекисью волосы.

– Извините, – смутилась Нушка. – У вас не найдется минутки поговорить?

Девица окинула ее подозрительным взглядом. Нушка полезла в сумочку, жалея, что не достала визитку заранее.

– Могу тебе отлизать, – буркнула девица с грубым ньюкаслским акцентом, – за полсотни.

– О нет! – Нушка залилась краской. – Я вовсе не за этим сюда…

– Тогда отвали, сучка, некогда мне болтать с тобой!

Она остановилась на углу и что-то сказала другой девице, одетой так же. Обе оглянулись на переулок. Нушка развернулась в другую сторону, заметив краем глаза, что одна из них достала телефон. Оповещала коллег о появлении чужачки?

Побродив по лабиринту переулков, теперь уже избегая ожидавших на углах девиц, Нушка нашла то, что искала, лишь заметив впереди кричащую неоновую вывеску.

Вспомнилось, как еще в самом начале ее стажировки в отделе криминальной хроники Дэвид рассказывал об индустрии секс-услуг, которая изменилась до неузнаваемости с появлением интернета. Порнокинотеатры больше не существовали, а секс-шопы стали прикрытием для так называемых «интерактивных услуг». Может, в подобных организованных структурах и не встретишь большей готовности сотрудничать, но соваться туда хотя бы безопаснее.

Внутри магазинчик оказался столь же убогим, как Нушка себе и представляла: единственная аляповато освещенная комната, пол из грязного линолеума и полки вдоль стен с импортными порножурналами. Журналы, кстати, просматривали четверо или пятеро мужчин, которые, едва Нушка успела войти, разом выскочили на улицу, отворачивая лица.

– Ну и ну! – Сплюнув, проворчал с непонятным акцентом длинноволосый бородатый старик с ввалившимися глазами, сидевший за высоким прилавком. – Вам, шлюшкам, сколько раз говорено заходить через черный ход!

– Прошу прощения, я… – растерялась Нушка.

– Ты насчет работы?

– Нет, я…

– Ну если не продаешь, значит покупаешь?

– Нет-нет…

– Тогда проваливай! – Старик указал на дверь. – Знаю я вас, феминисток. Мешаете порядочным людям честно зарабатывать на жизнь, а потом идете домой, снимаете трусики перед мужем на камеру и показываете свое хозяйство каждому дрочеру в интернете! Обошлись мне уже в целое состояние. Давай, вали отсюда на хрен!

Нушка кинулась прочь с пылающими щеками. Вероятно, никому, кто видел или слышал этот разговор, не было до нее дела, но сегодня ее грубо оскорбили уже дважды, то есть вдвое больше, чем случалось в обычный рабочий день. Она не знала этот район, и, прежде чем поняла, что делает, уже шагала по узкой дорожке с грязной плиткой под ногами и кирпичными стенами по обе стороны.

Над головой нависал арочный свод, и здесь было темнее, чем в других переулках, а впереди виднелась совсем темная ниша. Нушка пошла ближе к левой стене, чтобы обойти подозрительное место, но, не дойдя десятка шагов, заметила, как оттуда появилась фигура: человек был в джинсах, толстовке с надвинутым капюшоном и красной кожаной БДСМ-маске. Она покрывала голову полностью, и даже отверстие для рта было застегнуто на молнию. Человеку оставили возможность видеть – прорези для глаз, в свою очередь, не застегнули. Но взгляд его был столь пристальным, что Нушка застыла на месте.

Медленно, с колотящимся сердцем она сделала несколько шагов назад, а затем развернулась и почти бегом устремилась к выходу из переулка. Она рискнула оглянуться, лишь отойдя на несколько десятков шагов, но переулок пустовал. Фигура скрылась в тенях.

Проходя мимо магазина, из которого ее выгнали, Нушка услышала, как злобный старикашка все еще сыплет проклятиями внутри. Она снова глянула через плечо. Никого не было.

В гавани Порт-Изала, как и прежде, царила оживленная праздничная атмосфера. Бары и закусочные, выходящие на набережную, сувенирные и спортивные магазинчики были переполнены посетителями, отовсюду доносилась веселая болтовня на разных языках. Пускай когда-то это была рыбацкая деревня, но теперь большинство лодок, покачивающихся на якоре, использовались для отдыха. Множество из них сдавалось в аренду, и Дэвид, который в прежние счастливые времена не раз отдыхал с семьей на море и успел получить базовый сертификат по навигации, без труда взял одну на полдня.

Небольшая лодка с подвесным мотором в 150 лошадиных сил идеально подходила для исследования бухт и островков Корнуолла. Правда, в последний раз Дэвид выходил в море очень давно и теперь изрядно нервничал, но правила безопасности в основном ограничивались спасательным жилетом, а плавание по гавани трудностей не представляло, лишь бы следовать прямому маршруту, обозначенному красными и зелеными буями. Однако, едва лодка отошла от причала, зыбь усилилась – день не был штормовым, но океан есть океан.

К счастью, «Нептун» с легкостью управлялся в одиночку, как и обещали в пункте проката. Не прошло и нескольких минут, как он уже двигался со скоростью тридцать пять узлов в южном направлении, следуя вдоль стены утеса. Мыс Уайт-Хорс-Пойнт был уже виден, различалось и одноименное поместье на самой высокой его точке.

Проблема теперь заключалась в том, как лучше всего подойти к миниатюрной гавани у его подножия. Если охрана Булстроудов следила столь же усердно и за морем, то могла засечь нарушителя издалека, а бородатый цербер наверняка бы опознал Дэвида сразу. С тех пор репортер переоделся в шорты и свободный жилет, но если у охранника был свой телеобъектив, он все равно различил бы лицо незваного гостя с вершины скалы.

Оставалось держать курс вдоль берега и свернуть к пристани Уайт-Хорс-Пойнт лишь в последнюю минуту. Дэвид немного приблизился к земле заранее, но пока еще не замечал подозрительной суеты на площадке солярия, которая вскоре оказалась не более чем в ста метрах справа по курсу.

Еще немного и поворот. Через минуту он уже наблюдал за лестницей, ведущей к главному зданию. Переведя взгляд ниже, разглядел и блондинку в зеленых трусиках-бикини, все еще лежащую лицом вниз в шезлонге.

– Ну, была не была, – пробормотал он, резко поворачивая штурвал.

По мере приближения волны стали ниже, ветер стих, и на Дэвида в полной мере обрушилась полуденная жара. Он был уже в полусотне метров от берега, когда обратил внимание на суда, стоящие у пристани. Его лодка с хилым моторчиком не шла ни в какое сравнение с этими скоростными катерами с их хищными силуэтами и мощными двойными двигателями.

Почему-то это встревожило его.

Пристань была уже почти рядом. Женщина с полусонным видом приподнялась на локтях, откинула волосы с глаз и надела солнцезащитные очки. Дэвид выключил двигатель, надеясь приблизиться так, чтобы это не могли счесть незаконным вторжением.

Покачиваясь, он поднялся на ноги, одной рукой схватившись за руль.

– Миссис Булстроуд! Это я, Дэвид Келман. Мне нужно с вами поговорить!

Женщина обернулась на крик.

– Ради бога, извините за беспокойство!.. – продолжал Дэвид.

Она резко перевернулась на спину и села прямо, обнажив при этом грудь.

– Черт… – буркнул Дэвид и снова крикнул: – Это я, Дэвид Келман! Извините, я не хотел…

Блондинка взвизгнула, и он понял, как ужасно ошибся. Когда она дернулась, чтобы прикрыться полотенцем, солнцезащитные очки слетели, и стало видно, что это вовсе не Ханна Булстроуд, а молодая девушка не старше восемнадцати лет.

– О, простите! – закричал Дэвид. – Пожалуйста… Я не хотел…

Из гостевого дома выше по лестнице выскочил молодой блондин с гладкой прической в белых мокасинах, белых плавках и такой же белой толстовке на молнии, расстегнутой на голом мускулистом торсе. Он бросился вперед и перегнулся через перила, глядя вниз.

Девушка больше не визжала, а звала на помощь.

– Там извращенец! – крикнула она.

Этажом выше на балкон солярия вышел мужчина постарше в расстегнутой гавайской рубашке и брюках, с коктейлем в руке. Дэвид узнал Джейсона Булстроуда.

Поставив бокал на стол, тот поправил очки и стал свирепо вглядываться в незваного гостя. Дэвид не стал ждать, пока близорукий Джейсон узнает его, включил зажигание, оживляя двигатель «Нептуна», и крутанул руль, чтобы развернуться.

– Гидеон, хватай этого извращенца! – заревел позади Булстроуд.

Молодой человек уже бежал вниз по лестнице к пристани. Поначалу Дэвид принял его за супруга загорающей красотки, но теперь было похоже, что он тут работает. Еще один из бесконечного штата здешней охраны?

– Проверь, нет ли у него камеры! – продолжал орать Булстроуд. – Зак! Зак!

Дэвид снова оглянулся. Теперь разъяренный хозяин окликал кого-то из глубины дома.

– Черт побери! – пробормотал Дэвид, держа курс к далеким очертаниям Порт-Изала. – Только этого мне не хватало!

Двигатель «Нептуна» скрежетал на максимальных оборотах, и все же казалось, что лодка почти не движется. Позади, тревожно близко, раздался утробный рык пары моторов куда мощнее.

– Вы хотите написать о Джеймсе Линче в книге о важных персонах Эссекса? – удивилась Максин Малгрейв, директор тюрьмы Ее Величества Бранкастер, отвечая по телефону накануне вечером.

– Это звучит более легкомысленно, чем есть на самом деле, – начал объяснять Норман. – Когда я работал в отделе новостей газеты «Эссекс Экзаминер»…

– Я хорошо знаю, кто вы и чем занимались, мистер Харрингтон, – собеседница говорила медленно и таким строгим тоном, что он чувствовал себя провинившимся учеником. – Чего я не понимаю, так это почему автор статей о поп-звездах и знаменитых поварах вдруг заинтересовался серийным убийцей.

– За долгие годы я успел взять интервью у самых разных героев новостей, в том числе у людей с трудной судьбой. Вот, к примеру, был актер Чарльз Булфорд, знаете, тот, что едва не пропил свою карьеру, а затем снова пробился к славе и богатству, когда ему было уже за семьдесят. Или Дэнни Рикетсон, футбольный нападающий, который начал в Саутенде, перешел в Ливерпуль, а когда попал в сборную Англии, уже через месяц получил тяжелую травму и перестал выходить на поле. Такие люди могли рассказать немало интересного…

– При всем уважении, мистер Харрингтон, эти люди, хоть и переживали тяжелые времена, оставались на правильной стороне закона. Никто из них даже отдаленно не принадлежал к той же категории, что Джеймс Линч.

– Случается всякое, директор Малгрейв. В Эссексе, как и в любой другой части страны, есть хорошее, плохое и уродливое. Джеймс Линч занимает свое место в нашей истории, нравится это кому-то или нет.

– Джеймс Линч известен как Медуэйский потрошитель, большинство убийств он совершил в Кенте.

– Не считая тех двух, что произошли в Эссексе. Да и сам Линч родился в Харлоу…

Тот факт, что на электронное письмо ответили уже на следующий день, воодушевил Нормана. Это означало, что администрация тюрьмы, по крайней мере, заинтригована перспективой его визита, и Норман понимал причину.

– Моим читателям также может быть интересно, – сказал он, – если я поговорю с Линчем о его опыте жизни в заключении. Репутация у тюрьмы Бранкастер устрашающая, и все же мало кто имеет хоть малейшее представление о том, что там на самом деле происходит внутри.

Собеседница молча слушала.

– Даже по самым высоким стандартам, здесь отбывают наказание худшие из худших, и, соответственно, режим их содержания не может не быть суровым. Что я мог бы, возможно, исследовать, так это – насколько суровым? Например, я не думаю, что условия внутри вашего учреждения даже близко столь плохи, как утверждают некоторые сплетники. Полагаю, учитывая, что все ваши заключенные осуждены пожизненно, в ваших интересах сохранять беспристрастие, ведь в конце концов вам приходится жить с ними рядом.

Теперь Норман напряженно ждал, надеясь, что не выставляет слишком очевидную приманку.

Тюрьма Ее Величества Бранкастер, или Гулл-Рок, пользовалась жутковатой славой. В Великобритании нет смертной казни, но у большинства обитателей тюрьмы не было никакой надежды на освобождение. Помимо пожизненного заключения, во многих случаях им назначались такие минимальные сроки отбытия наказания, как тридцать лет, сорок лет, даже пятьдесят, а в некоторых особых случаях условно-досрочное освобождение вообще исключалось. Повсюду ходили ужасные истории о том, что проклятые души, заключенные в Гулл-Роке, страдают, как ни в одной другой тюрьме Великобритании.

Резкое жужжание вывело Нормана из задумчивости. Он поднял взгляд на внушительные плиты из клепаной стали, из которых состояли внутренние ворота тюрьмы Бранкастер.

Он поплотнее запахнул куртку, не очень защищавшую от дождя, и раздраженно взглянул на низкие тучи, тускло подсвеченные зигзагами молний. Подумать только, всю дорогу на север от Колчестера он видел лишь голубое небо и летнее солнце. Как быстро, по мере приближения к месту назначения, все изменилось.

Тяжело клацнул замок, и одна из секций ворот открылась внутрь.

Журналист шагнул в полумрак. Голые кирпичные стены по обеим сторонам, мокрые каменные плиты под ногами. Он откинул капюшон и расстегнул куртку. Из боковой двери вышли двое неулыбчивых охранников, проверили его портативным металлоискателем, а затем тщательно обыскали. Ему уже советовали не брать с собой блокнот и ручку, так как и то и другое все равно отберут. Вместо этого Норман вооружился диктофоном, к которому, несмотря на заранее полученное разрешение, суровые стражи отнеслись крайне подозрительно, но который в конце концов вернули без комментариев.

Один из охранников удалился, а другой повел Нормана за собой. Под грохот ливня они прошли по крытому коридору, где сквозь высокие окна-бойницы виднелись отблески движущихся прожекторов.

– Этим путем и заключенных приводят? – поинтересовался журналист.

Охранник, высокий, угловатый и угрюмый, казалось, удивился, что к нему обращаются.

– Нет, их привозят с заднего входа, на специальном транспорте, – ответил он. – Эту сторону здания они видят только при освобождении… что не случается почти никогда.

– Значит, все это… – Норман пытался говорить беззаботно, – только для посетителей?

Охранник выдавил улыбку.

– Каких посетителей?

Они подошли к другой стальной двери, которая распахнулась, когда офицер набрал кодовый ключ.

– Сюда, сэр. Сдайте ценные вещи, и вас сопроводят в секцию особого надзора.

– Это что такое?

Вопрос остался без ответа: охранник уже возвращался на пост.

Войдя в дверь, Норман оказался в небольшом помещении с низким потолком, рядом стульев слева и серой кирпичной стеной справа. Впереди за стойкой сидел еще один тюремный надзиратель.

– Я позабочусь о ваших ценных вещах, сэр, – сказал он. – Это просто мера предосторожности, чтобы при вас не осталось ничего, способного заинтересовать заключенных. Речь идет о часах, ключах, наличных и тому подобном.

Норман сложил все названное в специальный конверт.

– Мне сказали, что диктофон можно оставить.

– Да, сэр.

Получив квитанцию и пропуск посетителя в пластиковом футляре, журналист прикрепил его к рубашке. Из боковой двери вышел импозантный чернокожий мужчина в очках, и на этот раз не в форме тюремного надзирателя, а в аккуратном костюме-тройке.

– Мистер Харрингтон? – Он протянул руку и представился: – Джексон Кларк, начальник службы безопасности.

– Большое спасибо, что пригласили меня, – вежливо улыбнулся Норман, пожимая руку.

– Мы очень рады видеть вас. Каковы ваши первые впечатления?

– Чувствуется, что безопасность у вас на высоте.

– Как же иначе, сэр, – усмехнулся Кларк. – Итак, самое главное… Большая часть правил диктуется обычным благоразумием, но лучше, если мы все обсудим. Беседовать с Линчем вы будете в комнате для допросов. Там нет столов, только стулья. Они прикреплены к полу и находятся на расстоянии двух метров друг от друга, так что, поскольку Линч будет прикован, он не сможет до вас дотянуться. Конечно, эта мера предосторожности не сработает, если вы подойдете к нему сами. Не делайте этого ни при каких обстоятельствах!

Норман и сам это прекрасно понимал.

– Если захотите ему что-то показать, к примеру, фотографию, сначала дайте мне, и я сделаю все необходимое. У вас нет с собой ручки или блокнота?

– Только диктофон.

– Полностью заряженный? Запасных батарей с собой лучше не брать. Если вдруг уроните, а он схватит…

– Да-да, заряженный, ничего больше.

– Вы опытный журналист, мистер Харрингтон, поэтому я не берусь указывать вам, как вести беседу, но… Скажите, когда вы разговариваете с кем-то, продолжительный контакт глаза в глаза – это ведь нормально?

– Ну да, – озадаченно кивнул Норман.

– Дело в том, что с заключенными это крайне нежелательно – могут воспринять как вызов, будут проявлять агрессивную реакцию. Но и не отводите взгляд слишком часто, еще примут за грубость. Как я уже сказал, Линч будет надежно скован, но, если вы хотите добиться сотрудничества, лучше выбрать какой-то средний вариант.

– Понимаю.

– Вы должны знать, что интервью записывается, и я все время буду находиться рядом с вами в комнате. Кроме того, в непосредственной близости от нас будет дежурить вспомогательный персонал.

– Очень хорошо.

– У вас есть вопросы?

Способность этого хрупкого с виду молодого человека в костюме-тройке обеспечить безопасность в общении с Медуэйским потрошителем вызвала у Нормана некоторые сомнения.

– Вы вооружены? – спросил он.

– Если у нас здесь когда-нибудь возникнет необходимость в оружии, мы вызовем полицию. Сами мы не носим его. Вы ведь имеете в виду огнестрельное оружие?

– Ну…

– Недостатки ношения в тюрьме огнестрельного оружия в сто раз перевешивают преимущества. Только представьте, что будет, если кто-нибудь из заключенных завладеет им. – Начальник службы безопасности покачал головой. – Здесь полно людей, которые убили бы друг друга и нас, конечно, при первой же возможности. А также тех, кто окажется в это время в гостях. Ну что ж, – Кларк слегка улыбнулся, – время не ждет. Пойдемте!

Здесь, должно быть, водятся сплошные уроды, подумала Нушка. Фетишисты, которые получают удовольствие от переодеваний и ролевого секса. Впрочем, человек в красной маске даже не обязательно извращенец, а просто скучающий обыватель, купивший ее в местном секс-шопе, чтобы разнообразить игры в спальне с женой. А выскочил в переулке просто по глупости, пошутить решил.

Так или иначе, Нушка чувствовала себя неспокойно.

Проходя одну грязную улицу за другой, она то и дело оглядывалась через плечо. Пока, однако, все было нормально, и она не собиралась удирать домой при первых признаках неприятностей, убеждая Дэвида с Норманом, что была неправа.

Сама по себе эта старая часть города не внушала особого страха, несмотря на аляповатые витрины лавчонок и похотливые взгляды мужчин. Были ведь и другие люди, которые просто шли мимо с портфелями в руках, болтая по телефону.

Погода между тем портилась. Услышав раскаты грома, Нушка зашла в первую попавшуюся дверь, чтобы не промокнуть и наверняка отвязаться от чудака в маске. По ту сторону завесы из лент начинался тускло освещенный коридор, а из-за темно-фиолетовой шторы в конце него доносилась приглушенная рок-музыка.

Ничего хорошего это не сулило, но снаружи уже слышался шум дождя.

– Чем могу помочь, красотка?

Нушка испуганно обернулась. В дверях соседней комнаты стоял мужчина в полосатых брюках, жилете и рубашке с открытым воротом. Молодой, голубоглазый, с короткими белокурыми волосами.

– Да, простите, я журналистка. – Она протянула визитку. – Нушка Чавла, из «Эссекс Инквайерер».

Он молча ждал продолжения.

– Я… я просто хотела… Мне бы поговорить с кем-нибудь из девушек, которые тут работают.

В голубых глазах застыл лед.

– Кто вам сказал, что тут работают девушки?

Фиолетовая штора была недалеко, и музыка за ней звучала откровенно сексуально.

– Ой, да бросьте, – протянула она, стараясь не выдать иронии. – Не станете же вы уверять, что у вас ничего такого нет. За чем же еще сюда приходят?

Он пожал плечами.

– Там просто кабинки для просмотра эротики. Ничего криминального.

– Я не говорю о криминале. Мы просто делаем серию репортажей о жизни на побережье Кента, всех ее сторонах.

– А почему это интересует «Эссекс Инквайерер»?

– Ну… многие из ваших девушек, они вообще-то из Эссекса.

– Правда? А я-то думал, что большинство из Польши и России.

– Есть и из Эссекса, мы точно знаем.

– Так вы просто зашли узнать, как у них дела?

– Слушайте, ну войдите же в мое положение! – Нушка устало вздохнула. – Мне поручили найти эссекских секс-работниц, оказавшихся на побережье Кента. Один из наших сотрудников занимается наркоманами, другой беседует с бездомными… Короче, готовим материал о тех, кто не вписался.

– Куда?

– В современное общество, оказался на дне. Эссекс считается одним из богатых графств, ну, знаете, процветающим, красивым. Мы ищем тех, кто выпал из этой картины. – Нушка выдумывала на ходу. – Честно говоря, я не просилась на этот репортаж.

– Могу понять, почему. – Молодой человек ухмыльнулся, как озорной мальчишка. – Слушайте, дорогуша, я не в курсе, есть ли тут кто из Эссекса, но тупые блондинки найдутся, так что, думаю, все возможно. Проходите… – Он указал на штору. – Осмотритесь, поболтайте с девушками в комнате отдыха. Нам нечего скрывать.

Он снова исчез за дверью.

С колотящимся сердцем Нушка двинулась по коридору. Музыка теперь звучала тише, но от нее веяло еще большей похотью. Раздался раскатистый мужской смех, и сразу следом – сдавленный женский вскрик. Нушка застыла на месте. Секундой позже она снова услышала хохот, такой же громкий и грубый. По спине побежали мурашки. После этого смех стал каким-то тягучим и зловещим – он внушал ужас.

Нушка развернулась и бросилась к выходу. Молодой блондин вновь появился из двери.

– В чем дело? – спросил он.

Не ответив, она вывалилась под проливной дождь. Небо затянули свинцово-серые тучи, рассекаемые вспышками молний. Ливень хлестал без устали, и редкие прохожие мелькали призрачными тенями. Нушка накинула капюшон и бросилась наутек не разбирая дороги. Хватит с нее этого жуткого места! Наугад свернув за угол, она быстро шагала, опустив голову, по очередному переулку, когда вдруг с облегчением поняла, что впереди слева стоит ее собственный черный «фиат».

Она уже шагнула через улицу, как вдруг остановилась, заметив за машиной темную нишу в стене. Сквозь полумрак ничего нельзя было разглядеть, но Нушку вдруг охватила уверенность, что там кто-то прячется. Может, просто бездомный?

Она впилась взглядом в темноту. Казалось, там тоже кто-то замер в ожидании. Небо вновь разрезала молния. Мгновенная вспышка почти не рассеяла мрак, но даже этого хватило, чтобы увидеть за машиной отблеск чего-то красного.

Нушка попятилась, резко развернулась и пошла обратно, почти не чувствуя под собой ног.

Сперва казалось, что дела идут лучше, чем ожидал Дэвид. Пока «Нептун» легко перескакивал через холмистые синие бугры, тяжеловесный двухмоторный катер отчаливал медленно и терял время, но все же казалось, что он быстро развернется и бросится в погоню с головокружительной скоростью. Возможно, дело было в прибрежном течении или смене прилива, однако Дэвид прошел почти половину обратного пути, а преследователи пока сильно отставали. Пятьдесят узлов оказались быстрее, чем он себе представлял. Приходилось даже щуриться от встречного ветра и брызг морской воды.

Зато теперь возникла другая проблема. Дэвид мельком поглядывал на прибрежный утес и пару раз на самом верху, где дорога подходила к краю обрыва, заметил мчащийся оранжевый спортивный автомобиль. Узнать, кто находится за рулем, было невозможно, но внутренний голос подсказывал, что это, скорее всего, тот самый бородатый грубиян. На такой скорости трудно не обогнать моторную лодку, а с катером за спиной беглец окажется зажатым в клещи.

Он выжимал из подвесного мотора все, что мог. Двигатель скрежетал и стонал, лодку трясло и подбрасывало на волнах, но гавань неуклонно приближалась. За гранитным ограждением причала сверкали белые с золотом корпуса прогулочных судов. Оставалась надежда добраться до нижней части города, где находились пабы, бары и магазины, прежде чем бородач появится наверху, и успеть нырнуть в какую-нибудь дверь или проулок.

Что за идиотская случайность! Хотел поговорить с Ханной Булстроуд и наткнулся на полуголую девушку. Даже и не вторгался, по сути, на частную территорию, но что толку объяснять, если дуболомы из службы безопасности все равно не поймут, да и не станут разбираться. Все пошло навыворот, так что лучше уж улизнуть, перегруппироваться и найти другой подход.

Дэвид бросил взгляд через плечо и поразился, как близко подобрался катер. Преследователям оставалось нагнать всего сотни две метров, а ведь в гавани надо будет еще пришвартоваться и отдать ключ. Придется просто бросить эту чертову лодку и делать ноги.

Дистанция сократилась едва ли не вполовину – такой вывод сделал Дэвид, когда оглянулся снова. Зато, по крайней мере, он рассмотрел, кто на борту – тот молодой парень в белом. Гидеон, кажется? Парень явно думал, что выглядит круто, стоя во весь рост за штурвалом. Он даже надел зеркальные очки.

Вход в гавань приближался, Дэвид одной рукой расстегнул спасательный жилет и бросил на палубу, а затем круто повернул руль.

В Порт-Изале действовали строгие правила входа и выхода: какую полосу использовать и так далее. Начальник порта слыл педантом. Должно быть, он был старым морским волком, который всю жизнь соблюдал порядок и теперь отыгрывался на других. Сейчас Дэвид не думал о правилах и свернул налево к ближайшему свободному причалу. Не обращая внимания на хриплый окрик, заглушил двигатель, проскользил последние метры и врезался в причал, скрежетнув носом лодки о деревянную конструкцию.

Бросив ключ зажигания на сиденье, он поднялся по лестнице. Не оборачиваясь на крики, быстро прошел по причалу и взбежал по каменным ступеням на набережную, где толпились туристы. Там наконец оглянулся и увидел, как в гавань входит катер. Блондин за штурвалом снял очки и теперь всматривался в толпу.

Чтобы не привлекать внимания, Дэвид сбавил шаг. Обогнул угол паба «Морская хижина» и оказался на главной улице Порт-Изала, где немного расслабился, но продолжил идти. Пешеходная улица поднималась в гору, становясь все круче и уже, а с половины подъема начинались ступенчатые террасы. Проулки, также зачастую ступенчатые, петляли между магазинами и коттеджами, заполненные людьми.

Бородач, приехавший в автомобиле, должен быть где-то наверху. Дэвид предположил, что тот уже спускается, а на такой оживленной улице можно не увидеть друг друга до последней минуты. Будет разумнее подниматься осторожно, то и дело прятаться в магазины и покидать их, лишь убедившись, что горизонт чист. С другой стороны, сильно задерживаться не стоит. А вдруг Джейсон Булстроуд подключил к поискам полицию? Этот мерзавец пользуется здесь влиянием. Может обвинить в подглядывании или даже сексуальных домогательствах. Тогда конец всему: и затее с «Эссекс Инквайерер», и попыткам так или иначе возобновить карьеру.

Дэвид огляделся по сторонам, пытаясь придумать оптимальный план, и вдруг увидел то, чего здесь никак не ожидал увидеть. Стрелка на стене указывала путь к подъемникам.

Сперва Дэвид растерялся, но быстро собрался и торопливо зашагал по переулку, ожидая, когда откроется живописный вид, и, добравшись до конца, не был разочарован. На северной стороне Порт-Изала вдоль подножия прибрежного утеса тянулся пляж, скорее галечный, чем песчаный, но весьма посещаемый. Над ним величественно вздымалась на десятки метров отвесная гранитная стена, покрытая отдельными клочками кустарников.

От небольшой посадочной платформы у подножия к вершине утеса тянулись рельсы, по которым сновали вверх-вниз на стальных тросах два вагончика, абсолютно синхронно благодаря противовесам в виде встроенных резервуаров с водой. Гениальная конструкция викторианской эпохи работала бесперебойно под действием собственной силы тяжести.

Деревянный пешеходный мостик привел Дэвида на платформу, где он купил билет у охранника в сине-желтой куртке в цветочек и вошел в правый опустившийся подъемник.

Вагончик внешне напоминал уменьшенную копию лондонского автобуса с открытой задней площадкой, а внутри – кабинку для канатной дороги с ее десятком кожаных сидений и узким проходом посередине для шести-семи стоящих пассажиров.

Пока Дэвид был один, но остался стоять, нервно оглядывая платформу. С одной стороны, попутчики позволили бы затеряться среди них. С другой, он не мог быть на сто процентов уверен в том, кто именно сидел за рулем оранжевой спортивной машины, так что, если попутчик и появится – это может означать, что его вычислили, а он и не узнает.

Кабинка дернулась и начала подъем, на пути в гору Дэвид был предоставлен самому себе. Поразмыслив, он решил, что так все же лучше. Скорее всего, в машине был бородатый охранник, который сейчас спускается по главной улице Порт-Изала, проверяя все двери и подворотни.

Путешествие оказалось довольно долгим. Вагончики приводились в движение гидравликой, поэтому были медленнее, чем старомодные лифты-клетки. Дэвид посмотрел через окошко вверх… и замер в ужасе. На верхней платформе, скрестив руки на груди, ждал бородач. Стоял и смотрел на него.

Дэвид на миг растерялся. Может, получится увернуться и убежать? Но куда, на городскую автостоянку? Бородач погонится за ним и схватит, ведь придется еще возиться, отпирая дверцу своей «фиесты» и заводя мотор. Схватит, к гадалке не ходи. Что же делать? Разве что…

Вагончик уже поднялся почти до половины утеса и секунд через двадцать должен был повстречать своего спускающегося близнеца. Дэвид бросился на открытую заднюю площадку, высунулся и посмотрел наверх. Времени на прыжок, оценил он, будет отпущено меньше секунды, но и прыгать придется меньше чем на метр. Главное, правильно рассчитать момент. Только бы не ошибиться и не рухнуть с пятнадцатиметровой высоты.

Он отступил на несколько шагов, чтобы как следует разбежаться, и рванул вперед, едва посадочная площадка другого вагончика появилась в поле зрения. Хотя находился он в воздухе от силы секунду, казалось, прошла целая вечность, прежде чем удалось приземлиться на площадку напротив. Тяжело дыша и утирая с лица пот, Дэвид встал на ноги. Пожилая пара, сидевшая в кабинке, таращилась на него с отвисшими челюстями.

– Джеймс Бонд отдыхает, – усмехнулся он, проходя мимо к окошку.

Его бывший вагончик продолжал подниматься, но бородач на верхней платформе ошарашенно посмотрел вниз, а затем скрылся из виду. Наверняка бросился вниз по главной улице, проталкиваясь сквозь толпу.

Дэвид глянул на нижнюю стартовую платформу, которая приближалась, но очень медленно. Он мысленно поторапливал ее. Тридцать метров. Двадцать пять. Двадцать…

– Ну давай, давай! – пробормотал он.

Едва ли погоня успеет быстрее, но… Пятнадцать. Десять…

Он размышлял о том, что делать, если его сейчас встретит Гидеон, но пока нового подъемника дожидалась лишь молодая супружеская пара.

Дэвид спрыгнул, хотя было еще высоковато. Удачно приземлился на ноги, бегом добрался до деревянного мостика, переправился по нему и метнулся в тот же переулок, что и раньше. В конце переулка опасливо всмотрелся в толпу на главной улице, но здесь трудно было бы заметить даже такого здоровяка, как бородатый. Может быть, путь наверх удастся найти по другую сторону улицы? Порт-Изал – это не только гавань и торговые кварталы, в южной части города есть и жилые террасы с переулками.

Опустив голову, Дэвид торопливо пересек толпу и юркнул в проход между магазинчиками с решетчатыми окнами. Слева торговали антиквариатом, а справа была картинная галерея. Дэвид задержался, делая вид, что интересуется витриной. Столпотворения больше не предвиделось, и он немного расслабился. Мимо прошла женщина в шлепанцах, шортах и топике на бретельках, таща за руку шмыгавшего носом ребенка. Тут, в отдалении, была самая обыкновенная жизнь. Дэвид покачал головой. Черт побери, как же нелепо все вышло! Позади что-то шаркнуло, как-то слишком близко, и он обернулся.

У Гидеона хватило наглости вновь надеть солнцезащитные очки, прежде чем сделать выпад. Он, вероятно, хотел схватить Дэвида, но тот успел увернуться и скорее инстинктивно, чем намеренно всадил правый хук в ребра нападавшего.

Вблизи стало видно, что молодому человеку на самом деле уже лет двадцать пять. Тем не менее драться он не умел. Отшатнулся, задыхаясь и держась за бок, но затем снова шагнул вперед и замахнулся кулаком. Дэвид легко заблокировал удар и врезал тому коленом, а когда Гидеон согнулся пополам, добавил локтем по затылку. Противник растянулся на булыжной мостовой.

Дэвид не считал себя выдающимся бойцом. Но вместе с хорошей физической формой после стольких самостоятельных занятий он получил значительно развившиеся концентрацию и координацию движений, а еще подтянутые мышцы.

– Ты первый начал, – укоризненно произнес он, отступая на шаг. – Так что лежи, не то будет хуже.

Гидеон спорить не стал, лишь слегка пошевелился. Дэвид развернулся, чтобы уйти… и получил пощечину и отшатнулся. Едва удержавшись на ногах, он спиной прислонился к решетчатому окну, прежде чем смог осмотреться.

Бородатый шагнул к нему, растопырив медвежьи объятия. Дэвид попытался увернуться, пропустил еще одну увесистую пощечину, но все же успел нанести удар головой, с хрустом расплющив здоровяку нос. Противник на миг опешил, и это позволило вырваться и врезать в ответ сначала правой в живот, а затем левым апперкотом.

Ни то, ни другое, казалось, не произвело впечатления на бородатого. С непринужденной легкостью он снова впечатал Дэвида спиной в витрину магазина и уже собирался продолжить, но репортер вовремя упал на четвереньки и отполз в сторону. С трудом поднялся и на дрожащих ногах ввалился в художественную галерею, едва не столкнувшись лицом к лицу с выходившей оттуда посетительницей. В последнюю секунду он остановился.

И обнаружил, что таращится на изумленную Ханну Булстроуд.

В некоторых отношениях Джеймс Линч оказался именно таким, как Норман и ожидал. Однако не во всех. На полицейских снимках у него были острый нос, узкие глаза и кривая улыбка на худом лице. Густые черные волосы, влажные от пота и зачесанные назад, блестели, будто смазанные маслом. Почти красавчик – для тех, кому нравятся хищники.

Вход в комнату для допросов располагался прямо напротив кресла, отведенного Норману. По мере приближения заключенного на его пути отпирались одна за другой решетки. Одетый в предписанный для строгого режима зеленый с желтым комбинезон и закованный в наручники, Джеймс Линч сутулился между двумя охранниками и скорее шаркал, чем шел, хотя ноги его закованы не были.

Все это наводило на мысль об убийце, безумце, монстре, и все же, когда преступник сел в привинченное к полу кресло в двух метрах от Нормана, а наручники пристегнули к стальному кольцу, врезанному в бетон, Линч не показался такой уж примечательной фигурой.

Он не отличался мощным телосложением и вовсе не походил на ухмыляющегося вампира с той фотографии. Короткая тюремная стрижка не скрывала облысевший лоб. Вдобавок Линч явно прибавил в весе.

Надежно зафиксировав заключенного, надзиратели удалились, оставив с ним лишь Нормана и начальника службы безопасности Кларка, который стоял примерно в десяти шагах. Комната без окон была пуста, кирпичные стены – выкрашены все в тот же унылый серый цвет.

Пока Норман устанавливал на полу диктофон, Кларк обратился к своему подопечному:

– Ты в курсе ситуации, Джеймс. Мистер Харрингтон пишет книгу об известных людях из Эссекса. Если ты подробно ответишь на вопросы и не скажешь ничего предосудительного, можешь попасть на ее страницы.

Норма это позабавило. Кларк давал наставления заключенному, но в то же время, намеренно или по привычке, также и посетителю. Хочешь публиковаться – не пиши предосудительного.

Линч смотрел пустыми серыми глазами. Лицо его было бесстрастным, непроницаемым.

– Как поживаете? – спросил Норман.

– Все хорошо, спасибо, – ответил заключенный. Говорил он мягко, с легким сельским акцентом.

– Меня зовут Норман Харрингтон, и мне бы хотелось побольше узнать о вас, мистер Линч. Откуда вы родом? Каким было ваше воспитание… Кто вы такой?

– Можно сначала вопрос?

– Конечно.

– Вы пишете книгу о знаменитостях Эссекса и приятных беседах с ними, и собираетесь включить туда историю человека, чьим главным интересом в жизни было убийство женщин на сексуальной почве. Как отреагирует на это наше общество с его обостренной социальной чувствительностью?

– Это уж моя забота, – ответил Норман. – Придется хорошенько подумать, как сочетать одно с другим.

– Не представляю, каким образом. Едва ли найдутся многие со столь же отвратительным увлечением. Разве что сначала расскажете о скандальных гомосексуальных похождениях Ларри Найтингейла. Может быть, это подготовит читателей?

Норман был заинтригован. Линч неплохо подготовился к интервью. Телешоу Ларри Найтингейла, уроженца Саутенда, пользовалось популярностью в 1970-х; его считали смелым и… двусмысленным. Объектами шуток обычно становились пышногрудые красотки, которых британское телевидение в ту эпоху производило в огромных количествах.

Когда Норман разыскал Найтингейла для интервью в «Экзаминере» в середине 1990-х, он давно исчез из поля зрения публики, попав в черный список за свой неполиткорректный юмор, и жил печально и одиноко неподалеку от места, где родился. В той же квартире, где, как выяснилось несмотря на все его усилия, не раз встречался с мужчинами, которых подбирал на улице.

– Скрытая гомосексуальная жизнь покойного Ларри Найтингейла сегодня уже не покажется скандальной.

– Разумеется, – произнес Линч. – В то же время, напротив, ваше освещение моих убийств будет воспринято с подозрением. Разве новое отношение общества к серийным убийцам не заключается в том, чтобы их игнорировать, лишать кислорода публичности? Поскольку иное стало бы оскорблением для их жертв…

– К сожалению, широкая публика, что бы ни говорилось, живо интересуется убийцами.

– А что именно их интересует? Ужас и насилие, которые эти убийцы пережили в детстве и в итоге превратились в демонов, способных на чудовищные поступки, или же сами чудовищные поступки? Заинтересует ваших читателей, что вид чулочных подвязок моей незамужней тетки, когда она стояла на коленях в церкви, оставил неизгладимый след в моей детской психике? А может, читателей увлекут отчаянные мольбы о пощаде Сэди Джонсон, которые она повторяла, пока я тащил ее за волосы в лес, уже избив до синяков?

– Давайте говорить серьезнее, иначе далеко не продвинемся.

Линч вскинул бровь.

– По-вашему, я пошутил?

– А разве нет? Неужто взгляд на чулки в самом деле поломал вам жизнь?

– Это были чулки моей тетки… Знали бы вы мою тетку!

Норман не засмеялся.

– Да забудьте вы свою тетку и Ларри Найтингейла. А если серьезно, как насчет того, чтобы поместить вашу историю в конец книги, а в самом начале рассказать про Нила Лоусона? Помните его? Парень из Ромфорда, он стал героем во время катастрофы парома, сделал из своего тела живой мост, чтобы другие пассажиры смогли выбраться. Был награжден крестом Георга. Тогда будет полный порядок: в начале книги – лучшие из нас, в конце – худшие.

Линч ответил холодной улыбкой, хотя из-за кривого рта она получилась перекошенной. В сочетании с пустым взглядом эффект был жутковатый.

– Так что? – спросил Норман.

Заключенный молчал.

Норман пожал плечами.

– Можете не отвечать, если не хотите. Только я все равно напишу о вас. Разница лишь в том, что тогда у вас не будет права голоса.

– Хотите сказать, что собираетесь изложить мою версию? Со всеми неудобными подробностями? Я уверен, что Джексон тут рядом и Королева-Стерва, которая наверняка смотрит прямую трансляцию, категорически это запретят.

– Проблема, мистер Линч, не в директоре и не в начальнике службы безопасности, – покачал головой Норман, – а в вас. Я здесь всего пару минут, а вы уже попытались взять интервью под свой контроль. Мы просто топчемся на месте.

Линч обернулся на дверь, возможно, размышляя, не лучше ли вернуться. Если нельзя сделать все по-своему, то какой смысл продолжать?

– Почему бы нам просто не поговорить? – вздохнул Норман. – Как мужчина с мужчиной.

– Мужчина с мужчиной? – с усмешкой переспросил Линч. – Судя по вам, трудно понять, что имеется в виду.

– Мы здесь не для того, чтобы обсуждать меня.

– Здесь у нас это вопрос не праздный, знаете ли.

Норман почувствовал, как Кларк тревожно переминается с ноги на ногу.

Линч тоже это заметил.

– Я не обсуждаю режим содержания, – поспешил он добавить, вновь криво ухмыльнувшись. – Такое неизбежно, когда мужчины заперты вместе, но вообще я мог бы многое рассказать…

– Не сомневаюсь, – сухо заметил Норман, – только не сегодня.

После долгой паузы Линч вздохнул и пожал плечами.

– Ну тогда расспрашивайте об убийствах.

– Нет, – покачал головой Норман. Линч удивленно поднял брови. – Я буду расспрашивать о жертвах.

Линч разочарованно нахмурился.

– Увы, моя память не сохранила деталей. Видите ли, для меня те женщины были всего лишь объектами…

– Но не для других. Вот, к примеру, Лола Маккензи – говорит вам что-нибудь это имя?

– Шотландское, вроде бы.

– Да, предки оттуда, но сама она в Шотландии никогда не бывала и говорила без акцента. Лола стала вашей четвертой жертвой, но моих читателей заинтересует, потому что была родом из Клэктона. Продавщица и домохозяйка, муж бил ее и двоих детей. Она искала утешения в спиртном, и в результате несколько раз была арестована. В конце концов муж ее бросил, детей забрали в приют. Лола потеряла работу и опустилась до проституции, занималась этим в Медуэе. Тем не менее старалась видеться с детьми, когда только могла, привозила им подарки на дни рождения и на Рождество. За пару недель до того, как повстречала вас, записалась в «Анонимные алкоголики».

– Ну, это не сработало, – покачал головой Линч. – В ту ночь она была в стельку.

– Значит, помните ее?

– Черт… – Убийца смущенно хмыкнул. – Все-таки поймали.

– Ну, говорят, это долгий и трудный путь – победить зависимость, – заметил Норман, – но дети Лолы Маккензи так никогда не узнают, удалось бы ей это или нет. Возможно, вы помните, что убили ее шестого июля, но тело было обнаружено только в Ночь Гая Фокса. Этот праздник Лола всегда старалась провести с детьми, приносила им коробку фейерверков. Тогда она не пришла.

Линч задумался.

– Полагаю, если ее дети вели жизнь, которую вы описали, то давно привыкли ко всякого рода несчастьям. Думаю, все это не стало для них такой уж катастрофой.

– Интересный способ самооправдания…

– Во всем надо искать хорошее.

– В случае с Брайони Уильямс это сложно сделать. Помните ее?

– Я уже сказал, что не запоминаю имен.

– Брайони родилась в Колчестере, и ей было всего двадцать четыре, когда она встретила вас. Она занималась проституцией с шестнадцати лет. Сбежала из дома, когда умер ее отец, не хотела жить со своей жестокой матерью-наркоманкой. Сначала устроилась работать так называемой моделью, затем в массажные салоны и в конце концов, когда ее собственное пристрастие к наркотикам стало непреодолимыми, стала уличной проституткой. История довольно обычная, но в детстве Брайони называли многообещающей художницей. Она ездила с мольбертом на окрестные фермы и рисовала лошадей. На ее похоронах учительница младших классов сказала, что Брайони была умной и красивой девочкой, всегда входила в класс с улыбкой и отличалась замечательным талантом.

Линч зевнул.

– Извините, но я уже говорил, что ничего не знал об этих тварях. Какой смысл узнавать теперь?

– Так проще, да?

– Проще не тратить время на размышления о них. Вижу, вас это ужасает, мистер Харрингтон, но зачем мне притворяться? Отсюда я никогда не выйду, что бы ни сказал.

– Значит, вам наплевать на всех женщин, которых вы убили?

– Я бы не выразился столь резко, но…

– А как насчет Ойи Ойинолы?

На мгновение показалось, что убийца смутился.

– В смысле?

– Я вижу, ее имя вы запомнили.

– Оно… необычно.

– Вы вздрогнули, когда я его назвал.

– Просто не люблю, когда мне приписывают чужие дела.

– Вы по-прежнему не признаетесь?

– Я здесь навсегда, как уже сказал, к чему мне врать?

– Так на вас повесили чужое преступление?

– Опять же, я бы выразился иначе. Обстоятельства того дела во многом совпадали с моими.

– Да уж, разницу найти трудно.

– Вы слыхали о подражателях?

– Разумеется, – кивнул Норман, – но вы же в конце концов признали свою вину.

– Да, по совету защиты, которая считала, что признание вины по всем пунктам поможет смягчить приговор, поскольку избавит родных убитой, если таковые найдутся, от лишних мучений на судебном процессе. В итоге ничего не вышло, и теперь я несу печать Каина за преступление, которого не совершал.

– «Печать Каина»? – удивился Норман. – Вы особенно переживаете из-за этого дела, мистер Линч?

– А каково было бы вам сидеть за чужое преступление?

Норман был заинтригован. Холодно реагируя на любые упоминания Лолы Маккензи или Бриони Уильямс, убийца пришел в возбуждение, услышав имя Ойи Ойинолы. Он явно не хотел, чтобы на него повесили убийство этой несчастной женщины.

– Если не вы, то кто же тогда ее убил?

Линч взглянул с любопытством.

– Решили заняться нераскрытым делом?

Вопрос застал Нормана врасплох. Он почувствовал, как Джексон Кларк замер у стены, будто с нетерпением ожидал ответа.

– М-м… Думаю, ваши соображения по поводу личности настоящего убийцы были бы интересны моим читателям.

– Говорю же – подражатель. Какой-нибудь убогий неудачник, настолько трусливый, что боится заявить о себе.

Норман промолчал, хотя и подумал, что удушение до беспамятства и последующее вспарывание от горла до паха не слишком вяжется с образом убогого неудачника.

– Но если вам и вашим читателям нужны подробности, – продолжал Линч, – советую обратиться к детективу Йоргенсону.

– Как, простите? – Норм не сумел скрыть удивления. – К Йоргенсону? Вы про инспектора Тони Йоргенсона?

– Наверное… Не помню, какое у него было тогда звание, – сказал Линч и услышал, как репортер хмыкнул. – Он был среди полицейских, которые пришли меня арестовать, и я ему сразу сказал, что не убивал Ойю Ойинолу. Просто не мог.

– Что значит, не мог?

Линч вдруг усмехнулся.

– Весь такой деловой, строите из себя знатока, а сами совершенно явно не знаете почти ничего!

– Так почему вы не могли ее убить?

– К вашему сведению, Ойя Ойинола была убита в ночь на пятнадцатое декабря. Ту ночь я провел в Ромфорде с двумя коллегами по работе: Брайаном Фэйркло и Крисом Джейкоксом. Мы пили до утра, и все это время я ни разу не оставался один.

– И вы сообщили об этом Тони Йоргенсону?

– Не просто сообщил – он подробно все записал!

– Тем не менее вас обвинили в убийстве Ойи Ойинолы?

– Теперь поняли? – Линч понизил голос и хитро прищурился. – Заговор, не иначе! – Он устало откинулся на спинку стула. – В какой-то мере.

– А как же коллеги, они подтвердили ваши слова?

Линч снова усмехнулся.

– Ничего они не подтвердили! Через пару лет, когда я уже сидел, мы переписывались с Брайаном Фэйркло, и он сказал, что ни один коп так ни разу и не спросил их о той ночи… даже этот Тони Йоргенсон.

– Миссис Булстроуд, – вздохнул Дэвид. – Я знаю, вы считаете меня ничтожеством, но неужели вы верите, что я проделал весь этот путь в Корнуолл только ради какой-то глупой игры?

– Вы сказали, что владеете важной информацией, мистер Келман, только для моих ушей. Иначе я ни за что не пригласила бы вас в свою машину.

Он повернулся на переднем пассажирском сиденье и выглянул в окно серебристо-серого «лендровера». Парковка в Порт-Изале была забита людьми, в основном семьями, что возвращались к своим автомобилям. Неподалеку стояли в ожидании Гидеон и бородач, который все еще прижимал к носу окровавленный платок. Оба мужчины сверлили репортера полными ненависти взглядами.

– Но я предупреждаю, мистер Келман, – продолжала Ханна Булстроуд, – если это очередная ваша уловка, если вы явились сюда ради нового интервью…

– Я хочу от вас не интервью, – покачал он головой, – мне нужно, чтобы вы дали «отмашку».

Женщина озадаченно нахмурилась.

– Прошу прощения?

– Назовите это совестью или чувством вины, но я решил попытаться исправить зло, которому невольно способствовал, и не могу спокойно этим заняться без вашего позволения.

– Позволения? – озадачилась она еще больше.

– Мне придется совать нос в чужие дела, – объяснил Дэвид, – но на этот раз я хочу заранее поставить вас в известность о своих намерениях.

– Когда же вы пережили это «преображение на пути в Дамаск»?

– Одиннадцать дней назад, когда услышал вот это. – Он показал свой диктофон.

– И что же это такое, скажите на милость?

Собравшись с духом, Дэвид начал рассказывать о коробке, которую вытащил из мусорного бака в Роузхилле, и о мобильнике, найденном среди бумаг.

– Вы обворовали наш мусорный бак? – презрительно хмыкнула Ханна.

– Не уверен, что мой поступок можно назвать кражей, миссис Булстроуд. Если помните, вы сами предложили мне те бумаги… но главное – это телефон, точнее, сообщение, которое две недели назад прислала на него Джоди.

Собеседница прищурилась с недоверием.

– Вы… Вы хотите сказать… У вас есть доказательство, что моя сестра еще жива?

– Вот вы мне и скажите. – Дэвид снова поднял диктофон. – Я его переписал сюда… Боюсь, качество не очень хорошее.

Он прокрутил запись, но желаемой реакции не дождался.

– Столько лет прошло, – покачала головой Ханна. – Столько лет, и с каждым годом надежда угасает, и в конце концов смиряешься с тем, что Джоди мертва, уже не хочешь даже думать…

– Разве это не голос Джоди? Вы его не узнаете?

– Очень бы хотелось, но… – Ханна сердито фыркнула. – Как вы не понимаете? Речь идет о моей сестре, поэтому я должна быть полностью уверена. К чему еще одна тщетная надежда?

– Но хотя бы похоже?

– Да, но похоже еще на сотню других девушек. Опять же, запись с записи, качество никакое, вы сами сказали. Да мы и раньше не раз сталкивались с телефонными розыгрышами. Якобы кто-то видел Джоди, даже говорил с ней.

– Но ведь сообщение пришло на телефон Фредди, разве это ничего не значит?

– Почему же Фредди ничего не сказал?

– Скорее всего, Фредди даже не знал о нем. Он вел такую жизнь… Телефон давным-давно разрядился.

– С какой стати она вообще стала бы звонить Фредди? Почему не мне, к примеру?

– Я много думал, но ответа пока не нашел, хотя это не значит, что и не найду.

Ханна отвела взгляд, в котором уже не было презрения к репортеру, а только боль и тревога.

– Тот мобильник еще у вас?

– Нет, в полиции, – ответил Дэвид. – Иначе меня могли обвинить в соучастии.

– Давно вы его отдали?

– Сразу же, как нашел. Как я понимаю, вас еще не поставили в известность.

– Нет еще. – Она вновь прищурилась. – Странно.

Он пожал плечами.

– Дело передали в группу по нераскрытым преступлениям, ее возглавляет детектив-инспектор Тони Йоргенсон. Честно говоря, я невысокого мнения о нем, но так или иначе история шестилетней давности не имеет особого приоритета.

Ханна Булстроуд выглядела растерянной, будто не знала, чему верить. Дэвид достал блокнот.

– Не знаю, поможет ли это, но я, честно говоря, уже предпринял на свой страх и риск кое-какие попытки найти зацепки. В последнее время произошло много странного и непонятного. Погиб ваш брат…

Она прикрыла глаза.

– И за эту трагедию я тоже ощущаю ответственность, – поспешил добавить Дэвид.

– Ну еще бы!

– То есть, не в том смысле, что причастен к его убийству…

– Да, после того, как вы его обманули, Фредди никогда уже не был прежним.

– Я хотел сказать, что он не покончил с собой. Его убили.

Последовала долгая пауза. Возмущение на лице женщины сменилось замешательством. Дэвид продолжал:

– Я никак не могу поверить, что Фредди спрыгнул с крыши. Есть основания полагать, что он был близок к открытию чего-то важного, и я сильно подозреваю, что это и привело к его убийству.

Он рассказал о девушке по прозвищу Чистюля, о последнем дне покойного и многочисленных записях, которые тот делал, о его упоминании некой Святой Бригитты, встреченной сестрой в яхт-клубе, а затем о двоих мужчинах и женщине, искавших Фредди.

– Понимаете, что я хочу сказать? – заключил Дэвид. – Та девушка, Лора Рейнольдсон, или Ивонн, или как там ее на самом деле зовут, была уверена, что вашего брата сбросили с крыши те трое. Возможно, в своих предположениях я захожу слишком далеко, но ведь известно, что Джоди тоже похитили двое мужчин и женщина!

Ханна покачала головой.

– Все это только догадки, никаких доказательств.

– Однако, согласитесь, это все же зацепки.

– Эта ваша Чистюля описала внешность тех троих?

– Женщина говорила с североирландским акцентом, а один из сообщников – с восточноевропейским. У него же была на ладони татуировка. Знакомо, не правда ли?

– Черный паук?

– Нет, роза и колючие побеги – удобный способ скрыть паука.

– Вы сообщили об этом в полицию?

– Да, но к моим словам там не особо прислушиваются.

– Итак, Фредди искал некую Святую Бригитту, которая встречалась с Джоди в «Ройял-Уолласи» незадолго до ее похищения. А в самом яхт-клубе помнят, как Джоди встречалась с красивой чернокожей незнакомкой…

– Верно.

Ханна Булстроуд вздохнула.

– И вы полагаете, что это одна и та же женщина?

– Во всяком случае, шансы довольно велики. Похоже, та встреча сильно повлияла на Джоди. Она отмалчивалась, не стала вдаваться в подробности о незнакомке. Позже полиция провела расследование и не обнаружила в прошлом Джоди никого похожего.

– Кем же оказалась та чернокожая? Мне кажется, ваш рассказ еще не окончен.

– К сожалению, миссис Булстроуд, – в свою очередь вздохнул Дэвид, – главной подозреваемой на роль «Святой Бригитты» уже нет в живых. Тоже убита, и еще более жестоко, чем Фредди.

Теорию насчет судьбы Ойи Ойинолы собеседница встретила недоверчиво.

– Возможно и простое совпадение, – сказала она. – Даже если женщина из яхт-клуба та же самая, она вполне могла стать и случайной жертвой Медуэйского потрошителя.

– В том-то и дело, – возразил Дэвид. – Джеймс Линч настаивал, что не убивал Ойю Ойинолу. Мы попытаемся расспросить его сами, но…

– «Мы»?

– Над этим делом работаю не только я, нас целая команда.

– Похвальное усердие, – усмехнулась Ханна. – Особенно если учесть, что я вам «отмашку» еще не дала.

Дэвид почувствовал, что краснеет.

– Мы просто хотим выяснить, в чем тут дело. Если Линч все так же настаивает, что не убивал Ойинолу, то кто же убил и зачем подставил его?

– Объяснений можно придумать сколько угодно.

– Да, но в том числе и связанных с ее встречей с вашей сестрой. Миссис Булстроуд, я понимаю, как вам тяжко об этом думать, но все же. Вы когда-нибудь задумывались, не кроется ли за похищением Джоди нечто большее?

– Что вы имеете в виду?

– Вероятно, вам объяснили, что профессиональные похитители зачастую сперва выбирают легкую жертву, чья семья не может заплатить выкуп, а затем убивают, чтобы показать серьезность своих угроз. Затем они переходят к настоящей жертве. На первый взгляд, именно это и произошло с вашей сестрой. Если только похитители Джоди не преследовали каких-то иных целей – точно так же смерть Фредди была обставлена как самоубийство, а убийство Ойи Ойинолы – как дело рук серийного маньяка.

– Не слишком ли вы усложняете?

– Миссис Булстроуд. – Дэвид покачал головой. – Я был главным криминальным репортером в «Эссекс Экзаминер» и не раз имел дело с преступниками. Уверен, что настоящие похитители убили бы и Джоди, как Рика Тэмворта. Благодаря мне они знали, что полиция у них на хвосте – зачем усложнять себе жизнь, оставляя в живых одного из заложников?

– То есть, вы хотите сказать, что похищение было фальшивкой? – Ханна задумалась. – Оно было ширмой, за которой происходило что-то еще?

– Почему бы и нет?

Она пристально посмотрела на него.

– А может, вы просто ищете себе оправдания? Если бы это было не обычное похищение, а что-то другое, Рик все равно погиб бы, а Джоди никогда не вернулась бы к своей семье, независимо от того, раскрыли вы секретную информацию или нет.

Дэвид пожал плечами.

– Не стану прикидываться, что это не приходило мне в голову. Я сделаю все, чтобы вернуть свою репутацию, как и любой на моем месте… но добьюсь успеха, только если сумею спасти Джоди. А для этого надо искать факты, какими бы они ни были, другого пути нет.

– Сколько же вы хотите за свой поиск фактов?

– В смысле?

– Я же не дура, мистер Келман. Думаете, я не читала о громких похищениях, о легионах сыщиков-энтузиастов, всегда готовых к услугам за вознаграждение? Несчастные родственники жертв неизменно раскошеливаются, хотя, как правило, впустую.

– Я уже сказал, почему приехал.

– Да, я слышала – из-за чувства вины.

– Если вы сомневаетесь, я не смогу вас переубедить, но заставить платить тоже не смогу. На худой конец, могу попросить, но я не намерен этого делать ни на каком этапе расследования.

– Значит, вам ничего не нужно? – Она по-прежнему смотрела скептически. – А как же накладные расходы?

– Разве что одна просьба, миссис Булстроуд… – Дэвид собирался упомянуть об этом позже, но сейчас, похоже, настал удобный момент. – Я журналист и хочу, разумеется, получить материал для публикации, по возможности, эксклюзивной. Но только при условии, что мы найдем Джоди живой, и, конечно, с вашего согласия. – Он встретил настороженный взгляд. – Понимаю, вы мне не доверяете, но разве сам факт, что я обратился к вам, не признак доброй воли? Я мог бы продолжать поиски, никому не докладывая.

– М-да, копаете вы явно с усердием и выдвинули немало версий, а как насчет реальных фактов, подтвержденных – свидетельских показаний, точных дат?

– Пока достоверна только одна дата. Встреча Джоди с неизвестной женщиной в «Ройял-Уолласи» прошла девятого сентября 2015 года. – Дэвид заглянул в записную книжку. – Мы знаем это наверняка, потому что, по словам одного из свидетелей, в тот же день во Франции произошел теракт, о котором говорили все новостные… – Он запнулся на полуслове. В глазах Ханны вспыхнуло глубокое изумление. – Это так важно? – Она молчала, устремив взгляд сквозь ветровое стекло. – Миссис Булстроуд?

Она обратила к нему испытующий взгляд.

– Мистер Келман, могу я быть твердо уверена, что все это не очередная хитрая попытка выудить информацию?

– Да, клянусь!

– Прежде вы всегда делали, что хотели, не спрашивая ничьего позволения.

– Было такое, признаю.

– Вы не останавливались ни перед какими грязными трюками, лишь бы заполучить материал для статьи. Я говорю не только о похищении Джоди, но и о вашей последующей карьере. Я наблюдала, как охотно вы предавали огласке чужие тайны, а попытки засудить ваших издателей неизменно проваливались, потому что такие, как вы, отлично умеют заметать следы…

– Ну не то чтобы, иначе я не оказался бы сегодня на частной территории и не потревожил полуголую девушку, которая не имеет никакого отношения к делу.

Ханна насмешливо фыркнула.

– Не думаю, что Лоретта слишком расстроится. Вы далеко не первый, кто видел ее без одежды. Если что, она младшая сестра Джейсона.

– В смысле, я не такой уж и искусный охотник-невидимка, каким вы меня представляете.

– Но вам явно удалось нарыть больше, чем полиции.

Дэвид не сказал, что думает по этому поводу. Конечно, полицейские едва ли стали бы держать репортера в курсе своих успехов, но уж побеседовать с Булстроудами, получив мобильник, они должны были. Скорее всего, они – точнее, Йоргенсон – не предприняли вообще ничего. Тем не менее упоминать об этом еще раз не хотелось, чтобы не показаться слишком мнительным.

– Не знаю, что тут сказать, но даю вам слово, что наш разговор останется между нами – пока вы не захотите иначе.

– Вы абсолютно уверены, что встреча Джоди с той чернокожей красоткой в яхт-клубе состоялась именно девятого сентября?

Дэвид молча кивнул.

– После… – Ханна помедлила. – После похищения Джоди полиция обыскала ее комнату и нашла в личных вещах дневник. За девятое сентября там была странная запись, которую никто из нас не смог объяснить: «Нужно обязательно поговорить с папой».

– Больше ничего?

– Нет.

– И никаких предположений?

– В том-то и дело. Отец не помнил, чтобы Джоди обращалась к нему по делам, не касающимся работы компании, и уж точно ни по каким важным вопросам, требовавшим пометки в дневнике.

Дэвид снова заглянул в блокнот.

– Джоди похитили двадцать шестого октября, почти два месяца спустя. Неужто у нее не было возможности поговорить с отцом, если она так этого хотела?

– Да сколько угодно! Они виделись постоянно, Джоди жила с нами.

Мысли Дэвида понеслись вскачь. Новые сведения не меняли общую картину дела, но давали пищу для размышлений.

– Было ли что-нибудь необычное в поведении Джоди после девятого сентября? – спросил он.

– Честно говоря, да. – Взгляд Ханны вновь стал тревожным. – Когда мы узнали о записи в дневнике, то стали вспоминать, и все согласились, что Джоди изменилась, замкнулась в себе. Утратила свою обычную жизнерадостность. Достаточно прочитать дневник, чтобы понять, какой она была до этого – легкомысленной, беззаботной. После той даты все стало иначе.

– Возможно, она хотела поговорить с отцом о чем-то важном, но не знала, как лучше подступиться? Возможно, ее это беспокоило, и настолько, что она собиралась спросить совета у Рика в тот самый вечер, когда их похитили. Может, потому она и отправила Фредди за картошкой?

– Полиция задавалась тем же вопросом, но никто из нас не мог понять, в какие неприятности могла попасть Джоди. – Глаза Ханны увлажнились. – Особенно переживал папа, он был в отчаянии. Считал, что должен был поддержать ее и не смог.

– Они были очень близки, да?

– Джоди всегда была его любимицей… хотя, думаю, удивляться тут нечему. – Ханна промокнула глаза салфеткой.

– Позволите ли вы мне узнать причину?

– Главным образом потому, что она больше всех интересовалась семейным бизнесом. Понимаете, папа построил свою компанию из ничего, буквально в одночасье превратил нас в мультимиллионеров. Неудивительно, что это было для него так важно. Все в мире Мартиндейлов вращалось вокруг нашего дела. Мне вот деловой хватки не досталось. Я работала стюардессой и к большему не стремилась, хотя в итоге вышла замуж за главного бухгалтера фирмы, что ввело меня в ближний круг. А Джоди, она рвалась на самый верх, получила соответствующее образование. В двадцать три года уже стала официальным заместителем папы и когда-нибудь заняла бы пост генерального директора.

Прежде чем Дэвид успел ответить, она, похоже, приняла решение.

– У вас тут есть машина, мистер Келман?

– На другом конце стоянки.

– Идите, садитесь в нее. – Она вставила ключ зажигания. – И езжайте за мной следом.

– Не уверен, что ваш муж будет рад меня видеть.

– Мы поедем не в Уайт-Хорс-Пойнт, а в Мерривейл.

– В Мерривейл? – удивленно переспросил Дэвид. – Это в Девоне?

– Почти два часа езды. – Ханна пристегнула ремень. – Но я знаю путь в обход главных трасс, там пробок меньше.

– А что там?

– В Мерривейле находится дом престарелых, где теперь постоянно проживает мой отец.

– Понятно.

– Думаю, пора нам с ним поболтать.

– Вы разве не на отдыхе?

– Мы приехали только на выходные и все равно собирались сегодня вечером домой. – Она завела двигатель. – Когда-то Ральф Мартиндейл был крупным магнатом, мистер Келман. Финансовый гений, бывший младший сотрудник банка «Морган-Стэнли», покоривший Лондонский Сити… Но в последнее время ему все хуже. Поверьте, чем скорее мы увидим его, тем лучше.

Женщины молча разглядывали Нушку через столик.

– Дело в том, что никто о вас не рассказывает, – говорила она. – Обычно всех, кто занимается сексом за плату, считают жертвами, которых насильно втянули…

Дверь грязной забегаловки громко хлопнула, и Нушка нервно оглянулась, но это был всего лишь ветер, никто не вошел. Дождь по-прежнему хлестал, стекая по оконным стеклам.

Нушка вновь посмотрела на женщин.

– Я хочу сказать, что после… после того, как начала брать интервью, вести расследование, поняла, что это не всегда так. Не сочтите за неуважение, я уверена, что вы изначально не планировали вести такой образ жизни, но… Вы обе в хорошей форме – привлекательны, не выглядите измученными, изможденными…

В какой-то мере так оно и было. Старшей явно было уже за сорок. Она, похожая на панка, с растрепанными обесцвеченными волосами, густой черной подводкой на глазах, с крашеными ногтями и с обилием дешевой бижутерии, щеголяла в коротком дождевике, шелковых колготках и туфлях с ремешками на высоком каблуке. Младшая выглядела чуть старше двадцати. Рыжая и веснушчатая, с хвостиками на голове, она тоже была на каблуках, но в спортивных брюках и летней блузке без рукавов. Тем не менее в обеих было что-то, что говорило о их непростой жизни. У старшей не хватало пары зубов, а словно приклеенная улыбка младшей, хоть поначалу и обнадежила, теперь приводила в замешательство.

Когда Нушка, запыхавшаяся, ввалилась в кафе, они обе уже сидели внутри и едва ли удивились ее потрепанному виду, который легко могли списать на грозу и ливень. В свою очередь, их присутствие дало Нушке возможность продолжить расследование.

– Я журналистка, как уже сказала. – Она вновь показала визитку. – Готовлю статью о жизни в курортных городках.

Старшая из женщин отхлебнула кофе. Дверь забегаловки снова хлопнула, заставив Нушку посмотреть на вход.

– Сколько платишь, детка? – спросила старшая.

Чего и следовало ожидать.

– Ах да… м-м… – В кошельке у журналистки было шестьдесят с чем-то фунтов. Она вытащила три десятки. – Могу дать тридцать вперед.

Женщина мигом выхватила купюры и посмотрела на свет.

– Получите еще, – поспешила добавить Нушка, – если наберется материал.

После долгой паузы женщина смяла деньги в руке.

– Пусть будет сорок, – произнесла она резко с местным акцентом. Нушка протянула еще десятку, и женщина передала ее подруге вместе с одной из прежних. – Так что ты хочешь узнать?

Нушка пожала плечами.

– Для начала, как вас зовут. Мое имя – Нушка Чавла.

– Я Мария, она – Антуанетта.

– Ясно. Мария и Антуанетта.

– Не думай, что она простушка, раз не слишком разговорчива.

Нушка бросила взгляд на кукольную улыбку Антуанетты.

– Я и не думаю… Итак, прежде всего, меня интересует… – Она замялась. Не ожидав зайти так далеко, она не подготовила вопросов заранее.

– Почему мы этим занимаемся? – подсказала старшая.

– Ну… да.

– Ради денег, детка.

– Я понимаю, жить как-то надо.

– Угу, можно неплохо заработать, если не против раздвигать ноги перед всяким отребьем.

– Не каждый сочтет такую работу… идеальной.

– Человек ко всему привыкает, – пожала плечами Мария. – Иногда и поколачивают, но такое где угодно случается, так ведь?

Только не в приличном офисе, подумала Нушка, но не произнесла вслух.

– Вы сами себе хозяйки? – спросила она. – Я имею в виду, в финансовом плане?

Лицо женщины потемнело.

– Мы такое не обсуждаем. Думаешь, стучать будем? За сорок сраных фунтов?

– Нет-нет, что вы! – Нушка подняла руку. – Мне не нужны никакие секреты. Я просто хочу лучше представить вашу жизнь. Судя по всему, с финансовой стороной все в порядке, но ведь наверняка есть и какой-то неизбежный риск?

– В наши дни все не так уж плохо, – фыркнула Мария, – не то что раньше. Все пользуются презервативами.

– Но разве встречаться с незнакомыми мужчинами не рискованно само по себе?

Мария потеребила кофейную чашку.

– Ну психов на самом деле немного, в основном это просто одинокие парни. К тому же, мы в состоянии о себе позаботиться.

Рука Антуанетты молниеносно вылетела из-под стола. Щелчок – и перед лицом Нушки возникли семь дюймов бритвенно-острой стали. Нушка замерла, вытаращив глаза. Картина была почти нереальная: ухмыляющийся раскрашенный манекен с выкидным ножом.

– Черт возьми, Шелль! – Старшая спрятала нож под стол и повернулась к журналистке. – Не пиши об этом, ладно? Копы и так нас достают.

Нушка оцепенело кивнула.

– Мы защищаем друг друга, вот и все, – объяснила Мария.

– А если… – Нушка с трудом подбирала слова. – Если попадется какой-нибудь… ну вроде того Медуэйского потрошителя?.. – За столиком воцарилась тишина. Антуанетта продолжала улыбаться, но старшая плотно сжала губы. – Кажется, он нашел две жертвы как раз в этом районе?

– Такое случается раз в жизни, – хмыкнула Мария.

– Все равно страшно, наверное. Вы-то сами были здесь в то время?

– Да, была. Было страшно, врать не стану. Приходилось смотреть, с кем садишься в машину, мало ли что.

– Но Джеймс Линч вроде как не был монстром – внешне, я имею в виду.

– Мы знаем, к чему приглядываться.

– Ойя Ойинола, похоже, не знала, – заметила Нушка. – Он подобрал ее в Чатеме, верно?

Снова наступила тишина, теперь тревожная, напряженная.

– Возможно, я могла бы поговорить с кем-нибудь, кто был с ней знаком? – продолжала Нушка.

– Ты кто такая? – прошипела Мария. – На самом деле.

– Я же сказала…

– Да кончай ты брехать! Швыряешься деньгами, пудришь мозги какой-то статьей и сразу же переходишь к Ойе! – Она вскочила на ноги, оттолкнув стул. – Что ты тут вынюхиваешь?

– Я… – Нушка растерянно подняла ладони.

Старшая из женщин сдернула со стула зловеще улыбавшуюся младшую и развернулась к двери.

– Не уходите! – взмолилась Нушка. – У меня есть еще деньги…

– Оставь себе свои сраные деньги! Наверняка фальшивые.

Дверь захлопнулась.

– Да уж… – произнес голос за спиной, – веселенький разговорчик.

Нушка обернулась. Прежде не замеченная ею женщина – брюнетка в белой футболке, джинсах и сапогах с высокими каблуками – сидела за столиком в углу и помешивала в тарелке суп. Симпатичная и ясноглазая, с короткой стрижкой.

– Прошу прощения, – смутилась Нушка, – легкая размолвка.

– М-да, – усмехнулась незнакомка, – не хотела бы я увидеть тяжелую. Так ты про Ойю ничего не разузнаешь.

– Извините, – вновь пролепетала журналистка. Она никогда бы не подумала, что эта новая собеседница – коллега предыдущих. – Вы были с ней знакомы?

Брюнетка отложила ложку.

– Может, и была.

– А вы, наверное, соцработник? Инспектор по надзору?

– Ну ты даешь, детка, – хихикнула женщина. – Кто ж меня на такую работу возьмет?

Приглядевшись, Нушка заметила на руках женщины следы уколов, полустертые от времени.

– Так вы мне поможете?

– Сначала скажи, кто ты такая.

Новая знакомая во всем отличалась от других, не только внешностью, но и манерами, уверенностью в себе, приветливостью. Нушка вновь поведала, что работает в газете и получила от редакции задание поговорить с местными девушками из «квартала красных фонарей» в надежде по-новому осветить дело Медуэйского потрошителя, поскольку две из них, включая Ойю Ойинолу, стали его жертвами.

– В нашу эпоху повышенной социальной ответственности, – сказала она, – тем не менее по-прежнему бытует мнение, что, мол, «шлюхи получают то, что заслуживают». Я хочу оспорить его, написав статью о том, как трагедия повлияла на коллег Ойи. Усиливает ли новая атмосфера в обществе их ощущение безопасности? Мне хотелось поговорить с кем-нибудь из друзей Ойи…

Женщина промокнула губы салфеткой.

Дверь с грохотом распахнулась, и Нушка вздрогнула. Переговариваясь и громко смеясь, в кафе вошли двое мужчин средних лет в строительных робах.

– Только не здесь. – Брюнетка встала, накинула куртку и направилась к стойке.

Нушка поспешила ее обогнать.

– Я заплачу за вас!

– Что ж, дареному коню в зубы не смотрят, – хмыкнула она с лондонским акцентом. – Зови меня Сейбл.

Дождь уже стих, но лабиринт мокрых переулков оставался пустынным. За углом в одном из таких выстроились в длинный ряд мусорные баки.

– С какой стати ты нацелилась именно на нашу Бригитту? – спросила Сейбл.

– Простите? – Нушка с трудом сдержала волнение. – Бригитту?

– Ну или Святую Бригитту.

– Почему?

– Так ее прозвали, – усмехнулась Сейбл, – еще до нас. Ты в курсе, что она была родом с Берега Слоновой Кости?

– Кажется, читала об этом.

– Девочка высший класс, – тоскливо вздохнула Сейбл. – Даже слишком хороша для здешних мест. Небось потому ты ее и выбрала, Тиа и рядом не стояла.

– Тиа?.. – Мысли журналистки все еще путались. Улочка была грязной и закопченной, лишь с парой ржавых автомобилей, припаркованных на дальнем конце… Ах да, Тиа Уэллс – другая проститутка, которую Линч подцепил в Чатеме. – Даже не знаю, просто имя запомнилось – Ойя Ойинола.

– Ну да, необычное имя, – кивнула Сейбл.

Они прошли под массивной кирпичной аркой и свернули в узкий мрачный проход. В нишах у дверей громоздились раздутые пакеты с мусором.

– Куда мы идем? – спросила Нушка.

– Знакомиться с друзьями Ойи.

Они вошли во двор, над которым со всех сторон нависали зияющие проемы разбитых окон. Двери слева и справа были заколочены досками, и только одна, впереди, открыта.

– Вот и пришли. – Сейбл двинулась через двор, цокая каблуками по мокрому замусоренному бетону.

– Что, туда? – Нушка остановилась перед входом. Внутри царил непроглядный мрак, из которого сочился прогорклый смрад. – Вы серьезно?

– Ты же вроде как хотела поговорить об Ойе?

– Да, но…

– Ну тогда… – В спину журналистке врезался кулак, с силой пихнувший ее в дверь. – Заткнись и лезь!

По всему восточному побережью Британии гремели грозы и шли проливные дожди, но здесь, на западе, все еще сияло солнце. Несмотря на ранний вечер, Дартмур утопал в жаре, его скалистые холмы багровели с приближением заката, а редкие гранитные выступы отливали огненно-оранжевым.

Когда Дэвид припарковал свою «фиесту» рядом с «лендровером» Ханны и выбрался из машины, он невольно сравнил дом престарелых «Мерривейл» с Баскервиль-холлом – это было мрачное, потрепанное непогодой здание, с увитыми плющом массивными стенами, тяжелым шифером крыш с башенками и рядами покосившихся дымовых труб.

В машине у Дэвида было несколько комплектов одежды, но Ханна так гнала по узким дорогам среди вересковых пустошей, что времени остановиться и переодеться не нашлось. В итоге ему пришлось наносить визит к Булстроуду в шортах, майке и кроссовках, а ей – в футболке, короткой джинсовой юбке и белых пляжных туфлях.

– Что вы знаете о моем отце, мистер Келман? – спросила Ханна, подходя к дому.

Дэвид пожал плечами.

– Только то, что он гений… или был таковым в сфере управления активами.

– К сожалению, «был», конечно. Еще в 1980-х они вместе с Ником Торогудом начинали как амбициозные молодые банкиры в банке «Морган-Стэнли».

– Ника Торогуда знаю, конечно. Они с вашим отцом дружили, не так ли?

– Поначалу да.

Широкой публике было мало что известно о Нике Торогуде помимо его эпатажного имиджа. Ник был сильно молодящимся пожилым плейбоем, который носил дорогие костюмы и шикарные украшения, подчеркивая все это растрепанной платиновой гривой. В желтой прессе он частенько щеголял в обнимку с гламурными моделями, потягивая шампанское рядом со своим «астон-мартином». В социально ответственном двадцать первом веке такой образ жизни выглядел крайне вызывающе, но Торогуд компенсировал любую негативную огласку крупными пожертвованиями на благотворительность, организацией мероприятий в больницах и тому подобным.

– Он все еще развлекает избранную элиту? – спросил Дэвид.

– Да, вовсю, – кивнула Ханна. – Его головная компания «Лондон Афтер Миднайт».

Компания позиционировала себя как единственный контакт, необходимый богатым гостям столицы. Само собой, под богатыми подразумевались сверхбогатые. Корпоративные магнаты, рок- и кинозвезды, нефтяные шейхи. Компания служила им универсальным супермаркетом всевозможных развлечений.

– Причем размах у него королевский, – добавила Ханна. – Любые потребности клиентов Ник удовлетворяет от и до. Он начал воплощать эту свою новую идею сразу после того, как его уволили из «Морган-Стэнли».

Дэвид был в курсе. Пару раз даже пытался вынюхать что-нибудь скандальное, но Конни Керзон всегда говорила, что это пустая трата времени. Откуда взять скандал, если все и так знают: этот тип способен на что угодно.

– Папа тоже начал свое дело, – продолжала Ханна. – В отличие от Ника, над ним не висела тень злоупотребления служебным положением, и в результате он создал выдающийся бизнес по управлению активами. Но он всего лишь человек, а человек слаб. – Она взглянула на Дэвида. – Вы видели, как плохо он выглядел на похоронах?

– Да, меня это удивило… и ужаснуло.

– Похищение Джоди совсем подкосило его. Год за годом он все больше отстранялся от реального мира, особенно после смерти мамы в 2018 году. Сразу скажу, ее уход не был напрямую связан с исчезновением дочери, хотя, конечно…

– Не думаю, что это может служить утешением, – сказал Дэвид, – но дела у компании, кажется, идут неплохо. В последний раз, когда я интересовался, активы под управлением «МДС Груп» составляли более полутриллиона фунтов стерлингов.

Ханна Булстроуд кивнула.

– Отец всегда умел подбирать способных заместителей.

– Таких, как ваш супруг?

– Да, в отсутствие отца всем управляет Джейсон, но что будет в долгосрочной перспективе, мы пока не знаем. – Она немного задумалась. – Когда умер Фредди, отец уже был морально и физически разбит, а в тот день, когда узнал, перенес инсульт. Так что здесь вы увидите, по сути, безжизненную оболочку. Полностью он владеет только правой рукой.

– Боже мой…

Она смерила Дэвида испытующим взглядом.

– Надеюсь, вы искренни в своих намерениях, мистер Келман, и на самом деле стремитесь вернуть нам Джоди… Даже если это приведет нас всего лишь к ее могиле, то уже во многом поможет искупить зло, причиненное вами нашей семье. Но пока я, сами понимаете, отношусь к вашим мотивам несколько скептически.

Дэвид молча кивнул.

– Папа может показаться овощем, но все понимает. Когда с ним разговариваешь, слышит и пытается ответить. Если он вас узнает, может отреагировать… негативно.

Дэвиду стало не по себе, хотя он и не ожидал ничего другого.

– Не обращайте внимания, – успокоила Ханна. – Говорить буду я.

Внутри дом престарелых «Мерривейл» выглядел современным и светлым. Дородная чернокожая медсестра по фамилии Пауэлл, судя по бейджу на бледно-желтой медицинской униформе, встретила гостей очень приветливо, попросила выключить мобильные телефоны и проводила через вереницу залов, где пожилые люди сидели в креслах, читали или собирали пазлы.

Вновь выйдя на улицу, посетители очутились в просторном дворике с видом на ухоженные сады. Здесь тоже сидели обитатели дома, но еще более немощные на вид. Большинство было в инвалидных колясках, кто-то спал, кто-то медленно передвигался под музыку, доносившуюся из наушников. Некоторые явно не реагировали ни на родственников, которые с ними разговаривали, ни на медсестер, которые сидели рядом и читали вслух.

Ральф Мартиндейл в пижаме и халате неподвижно сидел в тени лаврового дерева, и Дэвид еще издалека был потрясен его изможденной фигурой, редкими, преждевременно поседевшими волосами, слезящимися глазами и серым костлявым лицом.

– Я не стану упоминать, что Джоди может быть еще жива, – предупредила Ханна. – На словах это звучит прекрасно, но мы пока толком ничего не знаем, не так ли? Одному Богу известно, как это воспримет папа с его затуманенным сознанием.

Дэвид чуть отстал, стараясь не подходить ближе, чем необходимо.

Ханна придвинула стул и села рядом с отцом.

– Добрый день, папочка! – произнесла она. – Как ты себя сегодня чувствуешь?

Взглядом Мартиндейл проследил за дочерью. Казалось, он слегка оживился. Рука сжала подлокотник кресла.

– Миссис Булстроуд, принести вашему отцу его обычный блокнот и карандаш? – спросила медсестра Пауэлл.

Ханна кивнула, не отрывая взгляда от отца.

– Извини, папа, я знаю, ты не ждал меня до следующих выходных, но кое-что случилось, и я хочу с тобой поговорить.

Мартиндейл внимательно смотрел на дочь. Вернулась медсестра Пауэлл, подсунула ему под правую руку раскрытый блокнот и вложила в пальцы заточенный карандаш.

– Понимаю, странно поднимать эту тему спустя столько лет, – продолжала Ханна, – но мне интересно, насколько хорошо ты помнишь недели перед похищением Джоди?

Лицо больного вытянулось, хватка ослабла, и карандаш норовил вывалиться рук.

– Прости, но появилась новая информация, и ты мог бы помочь. Помнишь, как мы читали дневники Джоди и нашли запись: «Нужно обязательно поговорить с папой»? Написано это было девятого сентября, чуть менее чем за два месяца до похищения.

Ральф Мартиндейл оставался неподвижен, но, почудилось Дэвиду, как-то странно напрягся.

– Мне очень неудобно ворошить прошлое, но вопрос важный, поверь.

Больной поднял карандаш и скованно, с видимым трудом нацарапал что-то на странице блокнота. Дэвид наклонился, чтобы разглядеть сбивчивые каракули.

– Давно было, – прочел он вслух.

Мартиндейл не обернулся, продолжая смотреть на дочь.

Ханна кивнула.

– Да, прошло много времени, мы понимаем, но, папа, нужно постараться вспомнить. Приходила ли к тебе тогда Джоди? Спрашивала о чем-нибудь, что ее тревожило?

Старик снова заскреб карандашом по блокноту.

– Джоди… давно нет, – прочел Дэвид.

– Я имею в виду неделю после девятого сентября, – уточнила Ханна. – Обращалась к тебе Джоди с какими-либо конкретными вопросами или проблемами, возможно, связанными с компанией? С чем-нибудь серьезным, важным?

Мартиндейл не сводил с нее взгляда.

– Видишь ли, папа, – продолжала она, – нам рассказали, что девятого сентября того года у Джоди была тайная встреча, не упомянутая ни в личном дневнике, ни в рабочем расписании, – в яхт-клубе «Ройял-Уолласи» с чернокожей девушкой, очень красивой…

По подбородку больного потекла струйка слюны. Медсестра Пауэлл, ойкнув, наклонилась и вытерла ее салфеткой.

– Ральф, это вам о чем-нибудь говорит? – встрял Дэвид, не в силах сдержать любопытство. – Джоди не рассказывала о той встрече?

Мартиндейл скользнул по нему пустым взглядом и вновь уставился на дочь.

– Ну как, папа? Общалась тогда Джоди по работе с кем-нибудь подходящим по описанию?

Пальцы его вдруг сжались, комкая страничку блокнота.

– Спросите, знакомо ли ему имя Святая Бригитта? – подсказал Дэвид.

Глаза больного остановились на нем и прищурились. Казалось, впервые Мартиндейл осознал, кто перед ним. На губах снова показалась слюна, по иссохшему телу пробежала дрожь.

– Папочка, не волнуйся, пожалуйста! – поспешно вставила Ханна. – Ты ведь помнишь Дэвида Келмана, он тогда писал о похищении Джоди. Теперь он нам помогает, хочет найти ее…

Мартиндейл судорожно сжал карандаш и принялся яростно строчить что-то на чистой странице.

– Я не уверена, что стоит продолжать, миссис Булстроуд, – вмешалась медсестра Пауэлл. – Он редко так реагирует, а с его повышенным давлением…

– Папа, тебя что-то тревожит, – продолжала Ханна, не обращая внимания. – Попробуй это записать.

Трясясь всем телом, Мартиндейл комкал одну страницу за другой, бросал под ноги и вновь царапал карандашом, пуская слюну.

– Миссис Булстроуд, я думаю, на сегодня достаточно!

Ханна разочарованно откинулась на спинку стула.

– Прости, папа, но мы должны были попробовать. Я так хотела, чтобы ты понял, насколько это важно.

Поднявшись, она коснулась губами его седых волос, прежде чем медсестра укатила кресло прочь. Дэвид тем временем подбирал смятые бумажки, пытаясь их прочесть.

– Я уж было подумал, что у нас получилось, – сказал он.

– Что, ничего полезного?

– Пара невнятных упоминаний яхт-клуба… и моего позора. Впрочем, ничего лучшего я не заслужил.

Он не стал озвучивать последнее послание от Ральфа Мартиндейла:

ЗАРАБОТАЛ – НАСЛАЖДАЙСЯ,

]ТВОЮ МАТЬ!

Влетев в дверь от сильного толчка, Нушка пошатнулась, ударилась плечом и рухнула на пол. Дверь за спиной с грохотом захлопнулась, и наступила кромешная тьма.

Вначале Нушка скорее опешила, чем испугалась. Она уже и забыла, когда кто-то поднимал на нее руку. Но чем дольше длились безмолвие и мрак, а зловоние гнили забивало ноздри, тем больше удивление уступало место леденящему ужасу.

– Сейбл! – крикнула она в панике, кое-как поднявшись на ноги. – Сейбл, ты что творишь?! – Снова тишина, темнота вокруг. – Черт возьми, это уже не смешно!

Где-то слева послышался приглушенный злорадный смешок.

Нушка шарахнулась в сторону, вновь ударилась о стену, но устояла на ногах. Что-то пробежало по левой ступне. Она с визгом подскочила и бросилась вперед, держась за стену. Нащупала проем и вошла в него, споткнувшись о порог.

Судя по ощущению, она оказалась в комнате. Здесь явно был кто-то еще: из дальнего угла доносилось приглушенное хриплое дыхание. Оно звучало совсем не по-человечески, скорее по-звериному.

В ужасе Нушка бросилась назад, но трухлявые доски хрустнули под ногами, и она снова чуть не упала. Сиплое дыхание обдало правое ухо, и она с истошным криком отскочила вбок и рванула назад, в коридор. Не успев толком понять, куда шагает, Нушка свалилась на пол и покатилась вниз по ступеням крутой деревянной лестницы. Замерев у подножия, села и ощупала землю вокруг, усыпанную обломками кирпича. Все тело ныло от ушибов, но выяснять, не сломано ли что-нибудь, было некогда.

Вновь раздался злорадный смешок, теперь справа. Нушка вскочила на ноги, но во тьме так и не смогла ничего рассмотреть. Тяжелое сопение меж тем приближалось откуда-то сзади. Попытка достать телефон не увенчалась успехом: карманы куртки были пусты. Выронила при падении? Нушка вслепую отступила, пытаясь вернуться к лестнице, но нащупала лишь стену, склизкую и неровную, в трещинах и струпьях гниющей штукатурки.

Наступила мертвая тишина: хриплое дыхание смолкло так резко, будто кто-то повернул выключатель. Нушка таращила глаза в темноте.

А затем вдруг кто-то и впрямь щелкнул выключателем, и вспыхнул свет. Ослепленная, Нушка прикрылась ладонью. Когда глаза перестало жечь, Нушка увидела, что свет исходил от лампочки, свисающей на проводе с потолочной балки. Перед ней неподвижно стоял человек и глядел в упор. Он был в джинсах, черной толстовке с капюшоном и красной кожаной маске.

Нушка рванула прочь, но путь назад преграждали женщины – семь или восемь, все ярко одетые и накрашенные. Несмотря ни на что, она готова была обратиться к ним за помощью, но каждая подняла оружие! Взгляд журналистки в отчаянии заметался между ржавой трубой, ремнем с тяжелой пряжкой, ножом Антуанетты и ржавым штыком.

– Прошу вас… Я ничего плохого не сделала… – пролепетала Нушка.

– Не сделала пока, – послышалось за спиной.

Нушка обернулась. Маска шагнула вперед, пригнувшись, словно гиена, и выставив вперед кулак в черной кожаной перчатке с надетым кастетом.

– И уже не сделаешь, – зловеще добавила она с резким северным акцентом. – После того, как мы с тобой разберемся.

Остальные женщины рассредоточились, окружая.

– Насчет Ойи все вынюхивала, – буркнула одна, в которой Нушка узнала Марию из кафе, – и ее знакомых!

Коза неблагодарная! Вот и угощай таких кофе. Но, прежде чем Нушка успела возмутиться вслух, кто-то – судя по запаху дешевых духов, уже другая – подскочила сзади, накинула ей на шею петлю и туго затянула, так что Нушка закашлялась.

– Ах ты, сучка! – прошипела Маска, подходя вплотную. – Спрашивать про Ойю – это еще пускай, но зачем тебе ее подружки?

– Зачем? – подхватили другие голоса. – Что ты от них хотела?

– Убить их следом? – бросила Маска.

Нушка пыталась вдохнуть, изо рта ее текла слюна. Маска чуть заметно кивнула, и петля на горле ослабла. Со всхлипом набрав в грудь воздуха, журналистка ухватилась было за петлю, но по руке грубо зарядили ладонью.

– Я же сказала вам… – задыхаясь, выговорила пленница. – Мое имя Нушка Чавла, я работаю в газете… Не бейте меня, пожалуйста! – Она испытала нечеловеческий ужас, взглянув в бешеные глаза Маски. – Я просто… просто хотела написать об Ойе, ее жизни… потому что никто ничего о ней не знал.

– Лживая свинья! – Сняв с руки кастет, Маска порылась в сумочке пленницы. Нашла бумажник, достала визитку.

– Нушка Чавла, – хмыкнула она. – Здесь написано, что ты работаешь в гребаном «Теско»!

– Нет, там…

– Так журналистка или продавщица? Кто ты, мать твою?

– Внештатная журналистка…

– Дай ей как следует! – раздались голоса. – Всыпь этой твари! Она бы нас всех выпотрошила, как Ойю.

– Неправда, я ничего такого не хотела! – заплакала Нушка. – Там есть и другая визитка, поищите ее, пожалуйста. Я пыталась дать ее Марии и Антуанетте…

Маска глянула на Марию, та пожала плечами:

– Она и правда что-то нам совала…

– Ну, если врешь, сучка… – прорычала Маска.

– Не вру, нет, – всхлипнула Нушка. – Клянусь!

Ее похитительница снова порылась в сумочке и выудила небольшой картонный прямоугольник.

– Нушка Чавла, репортер, «Эссекс Инквайерер»?

– Да-да, правильно!

– Это, по-твоему, доказательство? Та первая выглядит куда профессиональнее. Сама на коленке рисовала?

– Нет, клянусь! Вы посмотрите, там номер телефона есть, офисная линия… Позвоните!

Маска пристально глянула на нее.

– А если не дозвонюсь?

– Звоните, и вам все подтвердят!

Нушка могла только молиться, чтобы на звонок ответили. Она понятия не имела, какие дела сейчас в расписании у Дэвида и Нормана.

Маска, видимо, немного поразмыслила.

– У кого-нибудь есть левый телефон?

Кто-то бросил ей мобильник. Она отошла от журналистки, по лицу которой текли слезы, перемешанные с грязью и потом. Нушка беспомощно наблюдала, как ее мучительница набирает номер и включает громкую связь.

Гудок, еще гудок… и еще, и еще… Затем включился автоответчик.

Маска убрала телефон.

– Так-так… – Она снова надела на руку кастет. – Похоже, голубушка, твоя уловка не прокатила…

– Ну он, конечно, совсем никакой, – вздохнула Ханна Булстроуд, разговаривая по телефону уже на парковке. – В полном раздрае. Но переговорить с ним надо было обязательно.

Дэвид ждал у своей «фиесты». Позади Ханны в окнах загорались огни, наступал вечер.

– Могу только сказать, что его мотивы кажутся искренними, – сказала Ханна, бросив взгляд на Дэвида. – Нет, – снова вздохнула она, – фактических доказательств никаких. Конечно, будем. Нет, никаких денег он не просил. Да, сделаю. Поговорим позже. – Она убрала телефон. – Муж просит передать нашу благодарность за помощь.

Дэвид усмехнулся.

– Подозреваю, что он выразился несколько иначе.

Она пожала плечами.

– Суть была в том, что дальше мы разберемся сами.

– Ясно.

– Однако, – задумчиво произнесла Ханна, – это мысли Джейсона.

– Вы сами думаете иначе?

Она открыла дверцу «лендровера» и бросила внутрь сумочку.

– Буду честна, мистер Келман: я все еще не знаю, помогаете ли вы нам искренне или вселяете пустые надежды.

– Я всего лишь рассказал, что слышал, миссис Булстроуд, и не давал гарантий счастливого конца.

– Понимаю, но… Учитывая ваш большой опыт, лично я не буду возражать, если вы продолжите заниматься этим делом.

Дэвид пожал плечами.

– Хорошо, только… Если вдруг полиция продвинется в расследовании самостоятельно, вы дайте мне, пожалуйста, знать. Мне они ничего не сообщат, а если окажется, что загадку вот-вот раскроют официально, то у меня и моей команды найдутся и другие дела.

– Договорились. Вот мой телефон. – Она протянула небольшую аккуратную визитку. Дэвид в ответ дал свою. – Вы должны кое-что понять, – сказала она. – Хотя я не сомневаюсь, что вы сожалеете о своем поступке и пытаетесь загладить вину, прощение возможно лишь в том случае, если Джоди вернется к нам. Не знаю, имеет ли это для вас какое-то значение.

– На прощение я не рассчитывал, миссис Булстроуд. Сожалею, что расстроил вашего отца.

– Я надеялась, что он чем-то поможет. Кстати, просто любопытно… Что он написал на тех страничках, которые вы подобрали?

Дэвид достал из кармана клочки бумаги.

– Ну если не считать ясно выраженного мнения обо мне, одни только отрывочные упоминания шахматного клуба…

Ханна озадаченно нахмурилась.

Дэвид прищурился, вновь разбирая каракули инвалида.

– Странно, при чем тут шахматы?

– Где? – Она подошла ближе и наклонилась, заглядывая в листок.

– Вот, видите? – Дэвид показал на неразборчивые буквы. – «Ш.» и «клуб», дважды.

– А, я поняла, – кивнула она.

– Это имеет отношение к делу?

– Пожалуй. Только не шахматный, а клуб «Шэйр».

– Не понимаю.

Ханна выпрямилась.

– «Шэйр» был источником папиного успеха.

– В смысле?

– Они основали его с Ником Торогудом после того, как тот ушел из «Морган-Стэнли».

– Снова Торогуд?

– Нику это тоже помогло, – кивнула она. – Позволило запустить «Лондон Афтер Миднайт», а также несколько других проектов. Вы помните «Найт Праулер»?

Дэвид помнил. Это музыкально-танцевальное шоу 1990-х недолгое время транслировалось в ночной сети Ай-Ти-Ви. Компания «Лондон Афтер Миднайт» к тому времени уже обрела репутацию, и Ник выступал в роли ведущего и гастролировал по ночным клубам Великобритании, продвигая брит-поп и заигрывая с приглашенными красотками. Всякий раз, сорвав поцелуй, он торжествующе завывал по-волчьи, что стало с годами одной из его визитных карточек, а язвительные журналисты не забывали упомянуть о каждом его «ночном вое».

– Целиком его задумка, – пояснила Ханна, – а клуб «Шэйр» в большой мере позволил ее профинансировать.

– Каким образом?

– Это была своего рода игра, которая дополняла их обычный заработок в банке.

– Сильно дополняла?

– Иногда очень существенно.

– Игра?

– В общем, да. Поскольку ставки были совсем незначительные. – Ханна увидела его замешательство. – Вам следует понимать, мистер Келман, что папа и Ник Торогуд в свои двадцать с небольшим лет приобрели жизненный опыт, недоступный многим другим. Будучи молодыми банкирами, они зарабатывали больше ста тысяч в месяц каждый, но и этого им не хватало. В те дни накопление богатства стало практически религией в Сити, а «Шэйр» открывал новые возможности.

– Какие?

– Все очень просто. Клуб был неофициальным синдикатом, но совершенно легальным. Работал он следующим образом: папа с Ником и несколько их приятелей-банкиров время от времени вносили часть своих денег в общий котел – примерно по пятьдесят тысяч каждый, – которые инвестировались в новые бизнес-идеи. Многие из них проваливались, но убытки делились на всех, так что каждый сильно не рисковал. Зато некоторые щедро окупались.

В те дни было достаточно, чтобы только одна из инвестиций дала прибыль, но знание рынков и инстинкт игрока позволяли угадать потенциальных победителей. Так и вышло: ряд предприятий, в которые инвестировал синдикат, стремительно выросли, что позволило продать их акции с огромной прибылью. В результате синдикат феноменально обогатился, и его члены – большинство из которых, напомню, были еще молоды – смогли основать собственные компании.

У Дэвида загорелись глаза.

– Так вот как Ник Торогуд смог построить новую карьеру в сфере развлечений?

– Да, несмотря на то, что он был уволен с основной работы, а папа основал свою компанию.

– Но почему ваш отец упомянул об этом сейчас, в связи с похищением Джоди?

– Думаю, его мучает чувство вины, – пожала плечами Ханна. – Он считает, что, не будь «МДС Груп», наша семья бы не так разбогатела и не стала мишенью для преступников.

Дэвид кивнул, соглашаясь. Как криминальный репортер он встречал многих, кто винил себя за насилие, совершенное другими: «Зачем только я отпустила ее одну!..», «Если бы я подвез его, а не велел взять такси…» и т. д.

Она покачала головой.

– Вы не тратьте на это время, я поговорю с папой еще раз сама, когда он будет более отзывчивым. Не поймите меня неправильно, но ваше сегодняшнее присутствие…

– Я понимаю.

– Но, как я и сказала, если вы продолжите расследование по другим направлениям, я буду благодарна.

– Очень хорошо, – сказал Дэвид. – Э-э… надеюсь, сегодняшнее недоразумение улажено?

– Само собой. – Она задержалась, открыв дверцу. – Мистер Келман, не берите в голову эти упоминания клуба «Шэйр», его давно уже не существует! Я знаю, теперь модно винить во всех мировых бедах банкиров и управляющих хедж-фондами. Малейшая их оплошность, и все блогеры приходят в неистовство. Конечно, для репортера тема заманчивая, но правда в том, что никто из участников клуба – не только папа и Ник Торогуд, но и многие другие – не сделал ничего плохого. Все было законно и честно, и все компании, возникшие благодаря клубу, ни в чем предосудительном не замешаны. Можете проверить, но только зря потратите время.

Дэвид проводил взглядом ее машину.

– Простите за несогласие, уважаемая, – пробормотал он себе под нос, – но я за все годы не припомню случая, чтобы подобные суммы зарабатывались абсолютно законно.

Когда Норман вернулся в Колчестер, дождь и гроза уже сдвинулись на запад, оставив после себя залитую землю и чернильное небо, в котором одна за другой вспыхивали звезды. Норман ничего этого не замечал, целиком сосредоточившись на загадочном расследовании, завершение которого – Норм был уверен – может быть неожиданным.

Ему с самого начала было нелегко в этом участвовать. Он никогда не переставал симпатизировать Дэвиду и испытывал горечь от разлада в их отношениях. Бесцеремонное нарушение правил, конечно, бесило, но в глубине души Норман был недоволен и самим собой.

Слишком просто обвинять другого, когда сам ничего не предпринял, чтобы спасти ситуацию. Голые предостережения помочь не могли, поскольку Дэвид получал удовольствие, заигрывая с опасностью, и Норман прекрасно это понимал. Ограничился словами, хотя зарвавшемуся коллеге требовался реальный поводок, а все потому, что и сам был заражен этим вирусом – иначе как бы стал журналистом?

Он тоже обожал писать разоблачительные статьи и видеть свое имя на первых полосах. Когда самоуверенный молодой репортер по имени Дэвид Келман предложил вести криминальную хронику, Норман понял, что ждал этого шанса всю жизнь. Будучи к тому времени опытным газетчиком, он давно осознавал, что топит себя в мелкой новостной чепухе. Читателям его материалы нравились, но не ему самому, особенно когда альтернативой стал загадочный мир, полный мрачных тайн.

Вот и теперь неудивительно, что Норман оказался на борту «Эссекс Инквайерер». За последние шесть лет многое изменилось: он стал старше и спокойнее, но все равно новой возможности не упустил. В немалой степени еще и потому, что чувствовал себя обделенным, не получив доступа к сенсационному делу Медуэйского потрошителя.

В некотором смысле, сегодня он выступил в роли Дэвида. Поддался азартному порыву и добился интервью с Джеймсом Линчем, толком не представляя, какого ожидать результата, какой реальной зацепки. И вдруг всплыло имя. Снова. Детектив-инспектор Тони Йоргенсон!

Подходя к дому Дэвида, Норман едва не споткнулся в проулке у гаража о большую коробку с торговыми ярлыками. Новый принтер, понял он, тот самый, установкой которого должна заниматься Нушка. Открыв гараж новым ключом, он втащил коробку внутрь, включил свет и подивился, как нарядно выглядел «склад»: письменные столы, картотечные шкафчики, доски объявлений на стенах и даже действующая горячая линия.

Когда он утром отправлялся в путь, ему недоставало лишь твердой уверенности, что у расследования имеются реальные перспективы. Теперь такая уверенность появилась.

Тони Йоргенсон.

Прежде Норман полагал, что недоверие Дэвида к Йоргенсону было всего лишь предлогом, чтобы утаить от полиции остаток материалов Фредди Мартиндейла. Теперь оказывалось, что враждебность Дэвида имеет под собой нечто большее, чем личная неприязнь, и подтверждали это не одни лишь слова осужденного маньяка.

«Ойя Ойинола была убита в ночь на пятнадцатое декабря, – сказал Джеймс Линч. – В ту ночь я провел в Ромфорде с двумя коллегами по работе: Брайаном Фэйркло и Крисом Джейкоксом. Мы пили до утра, и все это время я ни разу не оставался один».

Фамилия Фэйркло была слишком распространенной, чтобы легко отыскать нужного человека, но другого собутыльника Линча удалось найти без особых усилий. Норман просто позвонил в справочную и спросил контакты Криса Джейкокса из Ромфорда.

– Как же, припоминаю, – ответил Джейкокс, типичный деревенский увалень. – Понятное дело, я с Линчи больше не общаюсь, но тогда работали вместе, да и выпивали… Нет, потом копы не звонили и не приезжали. Странно, что на него навесили то убийство. Не скажу, что он других не убивал, но в ту ночь ни разу не отлучался.

Когда Норман спросил, почему Джейкокс сам не сообщил об этом следствию, тот принялся оправдываться:

– Слушай, приятель, я понятия не имел, что у Линчи такие наклонности. Знай я, ни за что бы с ним не связался. А как взяли его, не стал высовываться. Если б копы спросили, разве ж я промолчал бы? Но раз уж он сам согласился взять на себя ту чернокожую, мне-то чего лишний раз подставляться?

– Ну, не то чтобы согласился…

– Сдается мне, ты получше меня в курсе, вот и доложи копам сам.

– Еще чего, – буркнул Норман.

Много лет назад Йоргенсон был определенно связан как-то с делом Лэмпвик-Лейн, а теперь его упоминали в разговоре о Медуэйском потрошителе, причем как полицейского, который намеренно не предпринял действий, способных оправдать подозреваемого в одном из убийств.

Ладно, допустим, до такого мог опуститься напористый коп старой закалки, чтобы новые гуманные правила, по которым вынуждена жить остальная часть общества, не помешали привлечь убийцу к ответу. Однако в данном случае это могло оставить на свободе настоящего убийцу! Того, кто каким-то неведомым пока образом может быть связан с убийством Фредди Мартиндейла, если не с похищением его сестры.

Норман уселся в кресло.

Тони Йоргенсон – личность подозрительная, сомнений нет. Они с Дэвидом почувствовали это нутром, когда занялись делом на Лэмпвик-Лейн. Однако само по себе подозрение ничего не значит.

– Нет связи, – произнес Норман вслух, размышляя. – Никакой связи между Тони Йоргенсоном и похищением Джоди Мартиндейл.

Или все же есть? Должна быть. Иначе роль Йоргенсона в сокрытии правды об Ойе Ойиноле, если это и правда так, была бы самым невероятным совпадением всех времен.

Надо срочно связаться с Дэвидом насчет этой новой информации. Норман уже пытался несколько раз, но мобильник коллеги был выключен. Едва он собрался вновь набрать номер, раздался звонок по стационарной линии.

Норман удивленно глянул на аппарат. Недели нет, как поставили, и уже звонят?

Он схватил трубку.

– Редакция «Эссекс Инквайерер», Норман Харрингтон на линии.

– Здравствуйте, э-э… – Женщина говорила с северным акцентом. – Мне нужна Нушка Чавла.

– Простите, ее сейчас нет в офисе. Могу я что-нибудь передать?

– Она ваша журналистка, да?

– Да, конечно. Нушка…

Разговор со щелчком оборвался.

– Кто бы мог подумать, – хмыкнула Маска. – Все-таки ответили.

Нушка стояла прямо, словно шест проглотила, – горло давила петля. Убедить похитителей позвонить снова удалось лишь чудом.

– Кто? – спросила она.

– А это ты нам скажи! – испытующе прищурилась похитительница.

– Либо Дэвид Келман, либо Норман Харрингтон.

Лицо Маски не дрогнуло.

– Они тоже из редакции, – пояснила Нушка.

Женщина молчала, видимо, размышляя. Наконец, сунула мобильник в карман и коротко кивнула. Потом нащупала застежку на затылке и сорвала маску с потного лица. Нушка узнала Сейбл. Петля ослабла и исчезла, и Нушка, едва устояв на ногах, с облегчением потерла шею.

– Ну что, тупая коза, теперь ты поняла, что не стоило сюда приезжать?

– Стоило или нет, зависит от того, что вы мне расскажете, – просипела Нушка, массируя горло.

– Зачем вдруг нам что-то рассказывать? – фыркнула пожилая толстуха в мини-юбке с разрезом, черном кружевном бюстгальтере без бретелек и на высоченных каблуках. – Что мы с этого поимеем?

Журналистка окинула взглядом враждебные лица.

– Не хотите, чтобы я о вас писала?

– Ясно, платы не будет, – покачала головой толстуха. – Кто бы сомневался.

– Да, я рисковала, понимаю, – вздохнула Нушка, – но у меня была веская причина.

Сейбл усмехнулась.

– О которой мы все никак не услышим. Так зачем тебе все-таки Ойя? Только не надо больше этих твоих баек об уличных женщинах и их несчастной доле!

Враждебная атмосфера немного развеялась, но взгляды женщин оставались суровыми.

– Хорошо, вот вам правда. Мы не думаем, что Ойю убил Медуэйский потрошитель, и хотим выяснить, кто это сделал.

Она не думала, что это их сильно удивит, но и такой каменной реакции тоже не ожидала.

– А ты точно не из легавых? – хмыкнула Сейбл.

– Разве это было бы плохо?

В ответ раздались смешки.

– Ну и ну! – насмешливо фыркнула толстуха. – А как, по-твоему, они вообще до Ойи добрались?

– Кто добрался?

– Они самые, – загадочно покивала Мария. – Кто их навел?

– Ойя не работала на улице, – пояснила Сейбл. – Просто так ее снять не могли.

– То есть… – нахмурилась Нушка. – Вы хотите сказать, что убийц на Ойю навели копы?

– Так или иначе, кто-то с большими связями. Тот, кто знал, где ее искать, а это, как ты понимаешь, делает ситуацию еще дерьмовее для таких, как мы.

– Вы не могли бы рассказать подробнее? Я уверена, что смогу быть полезной.

– Ты серьезно хочешь в это ввязаться? – спросила Сейбл. – Как думаешь, зачем мы тебя сюда заманили? Не просто чтобы избить, а кое-что похуже сделать. Решили, что ты одна из них, а жить-то и нам хочется.

– Криминальные репортеры привыкли к риску.

– Так ты и нас заставляешь рисковать. – Толстуха прищурилась. – Да еще и за бесплатно!

– Извините, что не могу заплатить прямо сейчас, но позже…

– Ага, ага, как-нибудь потом. Знаем мы эти фокусы!

– Насчет риска она права, – вставила Сейбл. – Рискуешь не ты одна.

Нушка пожала плечами.

– Пока вам ничего не грозит.

– Ты так думаешь? А если они узнают, что мы общаемся с прессой?

– Но как иначе засадить убийц в тюрьму?

Наступила тишина.

– Ты, что ли, будешь сажать? – хмыкнула Сейбл. – Святая наивность!

– Не я одна, мои коллеги – люди серьезные и очень опытные, знают входы и выходы.

– Ничего себе серьезные – отпустили тебя сюда в одиночку!

Нушка покраснела, ответить было нечего.

– Ладно, пошли, поболтаем с глазу на глаз. – Сейбл передала ей телефон и сумочку и двинулась к лестнице. – Не стоит впутывать девчонок, меньше знаешь – крепче спишь.

Поднявшись следом по ступеням, Нушка увидела, что дверь с улицы теперь открыта, и в коридор льется вечерний свет. Как, черт возьми, можно было так беспомощно тут блуждать? Первый этаж заброшенного здания, только и всего.

Через тесный дворик они вышли в лабиринт переулков, вновь оживших после окончания грозы, и вскоре оказались на торговой улице с машинами и пешеходами.

– Прости, что напугала маской, – произнесла Сейбл, не оборачиваясь. – Она осталась от бывшего клиента.

– Ужас какой! – Нушка передернула плечами.

– Да ну, ничего особенного. Просто любитель ролевых игр… Хотя да, с непривычки пугает, так что извини.

– Ума не приложу, как ты так быстро меня засекла, – покачала головой Нушка. – Едва я успела с кем-то перекинуться парой слов, а ты уже в подворотне караулишь.

– Да ты тут торчала как бельмо на глазу! Надо было проверить, мало ли что. Только не верится мне, что те, кто расправился с Ойей, доверили бы дело такой простушке, как ты. Не обижайся, тут любой приличный человек растерялся бы. Потому с тобой и говорю… ну не только.

– А еще почему?

– Потому что должен же кто-то отомстить за Ойю, черт побери! Конечно, и наивная лохушка вроде тебя запросто наведет на нас беду, но на такой риск мы идти готовы.

– Я ничего не могу обещать, – вздохнула Нушка, – но мы приложим все усилия.

– Даже если хоть что-нибудь удастся, это будет больше, чем делалось до сих пор. Понимаешь… Вот лежи сейчас я выпотрошенная, как чертова рыба, так у меня хоть родня есть в Лондоне, которая шум подымет, а у Ойи не было никого.

– Иммигрантка?

– Угу. Моя подруга. Больше чем подруга.

– В смысле?

– Ну так-то с ней все наши старались дружить. С такой красоткой, когда стоишь на углу, клиентов набежит видимо-невидимо, без работы не останешься.

– Вы же говорили, она не работала на улице.

– Поначалу работала, когда я еще только начинала. Десять лет назад, мне было всего восемнадцать. Почему я свалила из дома… да неважно это. Совсем зеленая, ни черта не понимала. Все было паршиво, а потом встретила эту потрясающую африканку, и она взялась меня опекать. Повезло. Я была мелкой шпаной, торчала на наркоте, а она… ну полная противоположность! Просто чудо, учитывая, через что ей пришлось пройти. Да, настоящее чудо. Когда родилась, она не дышала. Никто ничего не мог поделать, но ее мать молилась Святой Бригитте, и это помогло.

– Удивительно.

– Да кто его знает, что там было на самом деле, – хмыкнула Сейбл, – но Святая Бригитта у них как-то особо почиталась. Они хоть и католики, но у Святой Бригитты вроде есть какая-то связь с африканской богиней по имени Ойя. Короче, молись хоть той, хоть другой, и все тебе будет от обеих, как-то так. Отсюда и имя. Конечно, сюда она попала как просто Ойя или обычная Бриджит, но однажды сказала, что дома ее прозвали Святой Бригиттой, ну и приклеилось, тем более что она добрая была, душевная такая. Я же говорю, от наркоты меня отвадила, наставила на путь истинный. Ну вроде как, насколько это здесь возможно.

– Вы сами мне кажетесь очень хорошим человеком, Сейбл.

– Ой, да брось, во мне злобы хватит на десятерых. Может, и есть семья, которая спохватится, если вдруг что, но жизнь досталась – врагу не пожелаешь. Хотя это, конечно, закаляет. – Она задумалась. – Всегда есть две стороны. Так учила Ойя. Говорила, что надо тянуться выше, готовить себя к нормальной жизни. Когда она сама ушла с улицы, я, наверное, уже чего-то стоила.

– А как вышло, что ушла?

– Ты спроси, как она вообще сюда попала.

– Да, интересно.

– Не знаю, как там она жила у себя в стране, но вроде бы поначалу нормально. Неплохое образование получила, отлично шпарила по-английски, с этаким экзотическим африкано-французским акцентом. А потом что-то стряслось, и семья впала в нищету, а нищета в Африке – это нищета с большой буквы.

– Мои родители приехали сюда из Индии, так что я немного в курсе.

– Ну в общем, лет в двадцать с небольшим она решила эмигрировать. Не знаю как, но добралась до континентальной Европы, и там ей повстречались нехорошие люди, ну ты понимаешь.

– Кто это был? – спросила Нушка.

– Торговцы живым товаром, русская мафия, они теперь повсюду орудуют. Впрочем, хотя бы переправили Ойю в Англию. Она толком уже не помнила точно, каким образом, только что лежала связанная в железном ящике с кляпом во рту, как и остальные.

Нушка содрогнулась от ужаса.

– Потом их несколько месяцев держали взаперти, – продолжала Сейбл. – Она наивно думала, что это перевалочный пункт, но на самом деле – обычный гадюшник. Только вот Ойя выделялась среди прочих, поэтому те, кто там заправлял, быстро поняли, что на ней можно хорошо заработать. Ее содержали в приличных условиях, она даже смогла добиться послаблений для других девушек, но при этом хорошо понимала, что ее ждет в итоге. Поэтому дождалась удобного момента и сбежала.

Выбралась на шоссе, а там ее подобрал дальнобойщик. Оказалась она на острове Шеппи. Понятия не имела, где это, но доехала в трейлере до конца рейса. В итоге очутилась здесь, и ничего ей не оставалось, как жить на улице. Документов, само собой, никаких, так что она боялась даже пикнуть. Ну в конце концов сошлась с другими девчонками, а когда пару лет спустя появилась я, Ойя была уже тертым калачом.

– С золотым сердцем.

– Заезженный штамп, да?

– Ну…

– Думаешь, мы все тут несчастные сломленные жертвы? Может, работенка и не в кайф, но мы терпим, чтобы когда-нибудь вырваться из дерьма. Так и Ойя верила, что лучшая жизнь еще впереди. Держала себя в руках, следила за своей внешностью. И вот однажды на нее обратил внимание сутенер покруче и сказал, что на улице ей не место. Обеспечил хорошие условия и прибыльную работу с клиентами из высшего общества.

– В эскортницы подалась? – поморщилась Нушка. – Не такое уж и светлое будущее.

– Это как посмотреть. Ты бы удивилась! Мы продолжали общаться, Ойя частенько сюда наведывалась, потому что денег у нее было полно, и она хотела поделиться со старыми подругами.

– Потому вы и считаете, что ее убил не Медуэйский потрошитель?

– Девушки элитного класса не по зубам таким придуркам, как Джеймс Линч.

– Тогда что же произошло?

– В последний раз Ойя приезжала не на шутку перепуганная. Была по работе на какой-то крутой вечеринке в Лондоне и вдруг увидела среди гостей одного знакомого с острова Шеппи…

– Клиента?

– Нет, на острове он был не клиентом, а боссом.

– Тоже из русской мафии?

– То-то и оно, что нет – британец! Ойя называла его Лу Гару, по-французски, но он точно британец, единственный, кто бывал на Шеппи. Заезжал то и дело, пользовал девчонок и отдавал распоряжения, а русские перед ним в струнку вытягивались.

– Как он выглядит, она описала?

– Нет.

– Маловато, чтоб его найти.

– Ну еще важный, одет шикарно.

– А он сам ее узнал?

– Ей показалось, что нет. – Сейбл усмехнулась. – Думаешь небось, что такую куколку, как Ойя, трудно не узнать? А запросто, мы же для этих подонков просто мясо. Но не суть, самое главное, что Ойя решила его сдать! Понимала, что рискует жизнью, но слишком переживала о девушках, которые остались в том гадюшнике. Сказала, жить не сможет, если промолчит.

– И куда она пошла?

– Без понятия, больше я ее не видела.

– Но она точно кому-то рассказала, не могла передумать?

Во взгляде Сейбл отразилась боль.

– Конечно, рассказала! И тот, кому она доверилась, не просто подписал ей смертный приговор, а сделал так, что ее располосовали, как свиную тушу.

К девяти вечера Дэвид был в Андовере, а к десяти выехал на трассу М25. Здесь шоссе было мокрым, но гроза уже отбушевала. В открытые окна машины задувал теплый сырой ветер, а очистившееся небо сияло мириадами звезд. Однако Дэвиду, погруженному в размышления, было не до красот природы.

Ханну Булстроуд, похоже, удалось убедить в его благих намерениях, но строить планы с ним вместе она явно не собиралась, что неудивительно. Он принес ее семье только боль, и попытки хоть как-то загладить вину пока мало к чему привели. Что ж, он всего лишь журналист – не коп и не частный детектив.

Да, если Джоди еще жива, он просто обязан помочь в ее поисках, но главной целью репортера всегда остаются газетные полосы. А пережившим трагедию, наоборот, шумиха в прессе никогда не доставит удовольствия. С другой стороны, если не «Эссекс Инквайерер», то кто возьмется за это дело? Журналистское расследование – поиск не только сенсаций, но и правды.

Опять же, Томми и Тэбби. Пока они слишком малы, чтобы осознать его позор, но со временем поймут. Надо успеть очистить свое имя.

Лондонская кольцевая дорога была тихой, дело шло к ночи. Дэвид беспрепятственно миновал развязки 15 и 16, и только теперь ему показалось странным, что никто не звонит. Достав телефон, он понял, что не включил его снова после визита в дом престарелых. Нажал кнопку и сразу увидел пропущенные вызовы от Нормана и Нушки. Кроме того, Норман оставил три текстовых сообщения. Дэвид открыл первое:

«Линч доказал, что невиновен в убийстве Ойинолы. Перезвони!»

Однако телефон уже жужжал в руке. Появилось имя Нушки.

– Нушка, ты где?

– Еду назад. Слушай, ты не поверишь…

– Откуда назад?

– Из Чатема. Так вот…

– Ты же должна была остаться в офисе!

– Дэвид, хватит выпендриваться, ладно? Это важно.

– Надеюсь, ты не встряла в какую-нибудь глупую авантюру?

– Если бы не встряла, мы бы так и плутали в темноте. То, что я откопала, может раскрыть все дело!

Дэвид вздохнул.

– Ладно, выкладывай.

Нушка принялась рассказывать, перескакивая с одного на другое, голос ее срывался от волнения.

– Приятно знать, что мы были на правильном пути, – сказал, дослушав, Дэвид, – но кроме слов кучки перепуганных проституток, опять ничего нет.

– Ты же поверил словам наркоманки, что Фредди Мартиндейла убили.

– Тут другое дело, – задумчиво протянул он. – Эти могли нафантазировать что угодно и сами себя убедить. Заговор мафии против одной-единственной Ойинолы кажется не таким опасным, чем псих, который нападет из-за угла на любую из них.

Конечно, он играл роль адвоката дьявола. Что бы ни раскопал Норман, Медуэйский потрошитель был явно ни при чем, но уж больно увлеченно говорила Нушка. Может, чатемские проститутки наврали ей, чтобы оставила их в покое?

– Та главная у них, Сейбл, показалась мне очень искренней. Ойя была для нее все равно что старшей сестрой, а потом, когда ушла с улицы, часто приезжала и раздавала подругам деньги.

– Такая вот белая и пушистая? Ну-ну.

– Знаешь, хорошие люди попадаются даже в трущобах.

– С этой Сейбл еще можно будет поговорить?

– Я знаю, где ее найти.

– А про Лу Гару с той вечеринки ничего не известно, кроме имени?

– К сожалению.

– Вот незадача, просто издевательство! Сначала у нас чернокожая красотка без имени, теперь одно только имя без примет.

– Не так уж и мало. Спроси, может, Глубокая глотка что-нибудь подскажет?

– Попробую, но уж больно у нас ненадежный источник.

– Нет, ну ты прямо как Норман! Не веришь мне, что ли?

– Мы должны тщательно все проверять, Нушка. Нельзя основываться на одних предположениях.

– Ну пока других версий у нас нет, давай отработаем эту.

– Давай.

– Итак, – начала она, – Ойя узнает на вечеринке типа, причастного к британскому концу широкой сети работорговли и сексуальной эксплуатации. Возможно, он даже руководит ею. Именно он отдавал приказы, а русские их выполняли. Самым очевидным было бы обратиться к властям, но Ойя не хотела из страха депортации.

– Понятно, и она обратилась к Джоди Мартиндейл – почему именно к ней?

– Возможно, Джоди тоже была на той вечеринке?

– С эскортницами?

– Боже мой, Дэвид, ты же знаешь, что такое случается.

В принципе, он знал. Это простой обыватель может считать, что элитные вечеринки похожи на оргии с наркотиками и сексом из сериалов, где девушки по вызову сразу же забираются на столы и раздеваются. На самом деле, они появляются под руку с каким-нибудь богачом, обворожительные и элегантные, и ведут себя как герцогини. Секс предполагается позже.

– Допустим, – продолжала Нушка, – что Ойя видела, как Джоди разговаривает с этим Лу Гару. Может, он был деловым партнером Мартиндейлов, или они собирались вести с ним дела. Вот она и решила предупредить Джоди, чтобы та не связывалась с таким мерзавцем.

– А откуда она знала, кто такая Джоди?

– Они вместе были на вечеринке, где все разговаривали. Разве трудно было узнать?

Дэвид нахмурился, размышляя.

– Так что же, выходит, похищение Джоди – это акт возмездия? Она обвинила Лу Гару в торговле людьми и была похищена? Почему ее просто не убили?

– Не знаю. Есть, правда, одна мысль, но довольно неприятная.

– Ну говори.

– Звучит ужасно, но факт есть факт: для торговцев людьми чистенькая англичаночка типа Джоди Мартиндейл – куда более лакомый кусочек, чем какая-нибудь нищая иммигрантка с тремя детьми, измученная голодом и побоями.

Дэвид поморщился. Помолчал, глядя на дорогу и указатель на автозаправку впереди. Вспомнил, что с утра ничего не ел.

– Нушка, ты молодчина, отлично справилась.

– Ну о серьезном прорыве говорить пока не приходится…

– Зато хоть есть, куда двигаться дальше. Ты сейчас домой?

– Нет, на «склад».

– Не поздновато уже?

– Хочу забрать свой ноутбук, запишу дома, что узнала.

– Окей.

– Еще принтер внесу – если привезли, так и стоит у входа.

– Не волнуйся, я сам загляну, через час дома буду.

– А я уже почти рядом.

– Ладно, завтра встретимся на «складе», еще раз все обсудим. Пока!

Убрав телефон, Дэвид свернул на парковку автозаправки. Купил бургер с картошкой фри и кофе и сел за столик в зоне отдыха. Посетителей больше не было, немногочисленные сотрудники подметали пол в зале.

Прежде чем приступить к еде, он снова достал телефон и набрал номер осведомителя.

«Глубокая глотка», как его называли Нушка и Норман, был ветераном уголовного розыска и до сих пор еще работал в полиции Эссекса в качестве аналитика. Дэвид не возражал против этого освященного временем прозвища, поскольку ни за что бы не выдал настоящего имени.

Они познакомились еще в ходе расследования дела Лэмпвик-Лейн. Фактически, на полицейских-оборотней Глубокая глотка и навел – при условии, что журналисты не упомянут о его собственной причастности к афере Джека Петтигрю. Дэвид сдержал слово, и с тех пор тот не раз ему помогал.

На вызов никто не ответил, как, впрочем, и всегда. Дэвид оставил краткое сообщение: «Ходят слухи о некоем Лу Гару». Он принялся за еду, одновременно пытаясь сопоставить собранные данные. Многое вроде бы сходилось, но вопросы оставались.

Самое главное: если этот Лу Гару был знакомым Джоди Мартиндейл по бизнесу и решил заткнуть ей рот, то не надежнее ли было бы просто убить ее? Зачем создавать видимость, будто в Эссексе орудует профессиональная банда похитителей, чтобы потом не довести дело до конца? Конечно, продать Джоди в рабство было бы выгоднее, но это сопряжено с большим риском. Как доказала Ойя Ойинола, побеги случаются.

Дэвид открыл ноутбук.

Возможно, Лу Гару был связан с отцом Джоди, ведь Ральф Мартиндейл десятилетиями проворачивал крупные сделки. Джоди обратилась к отцу, тот обвинил торговца людьми, и тогда похищение Джоди стало для Лу Гару страховкой – он знал, что Ральф будет помалкивать. Версия многое объясняла, но не казалась реальной. Чтобы такой человек, как Ральф Мартиндейл, год за годом сидел сложа руки, зная, что дочь удерживают против ее воли, и ни разу не попытался спасти ее, сообщить в полицию? Просто смешно. Ни один отец не вынес бы такого.

На всякий случай Дэвид поискал информацию о семье Мартиндейлов. Большая часть материалов касалась похищения; попалась и его собственная статья, и история последующего увольнения ее автора. Нашлись и более старые упоминания семьи, такие как их интервью на сайтах финансовых организаций и выступление Джоди на конференции молодых предпринимателей. Однако ни одного имени, похожего на Лу Гару, в результатах поиска не попалось.

Дэвид встал, чтобы долить себе кофе. Возвращаясь за столик, он услышал сигнал полученного сообщения. Достал телефон и прочитал текст: «Лу Гару – информации нет».

Ожидаемо, но неприятно. Он удалил ответ осведомителя. У Глубокой глотки был доступ к полицейским базам данных по всей стране, к полному реестру имен и псевдонимов преступников, а также их сообщников, когда-либо попадавших в поле зрения закона.

Дэвид задумался, попивая кофе. Кем бы ни был Лу Гару, он вполне мог входить в число деловых контактов Мартиндейлов, раз появился на элитной вечеринке в Лондоне с участием Джоди. А если поискать в интернете не Ральфа с дочерью, а их партнеров по бизнесу?

На этот раз кое-что любопытное обнаружилось. Одна из ссылок в результатах вела к статье «Файнэншл Таймс» от 1985 года, где упоминались Ральф Мартиндейл и Ник Торогуд. Конечно, они были не просто коллегами, а лучшими друзьями, так что Торогуд никаких подозрений не вызывал, но в этой конкретной статье речь шла о судебном деле.

На размытой газетной фотографии был еще совсем молодой Ник Торогуд с короткими платиновыми волосами и в элегантной футболке-поло. Текст новости гласил:

Дэвид припомнил, почему раньше в своих расследованиях не стал всерьез заниматься Торогудом. Редакторы скандальных журналов, такие как Конни Керзон и Оли Хуберт, не заинтересовались темой, поскольку, по их словам, скандалы в прессе лишь способствовали процветанию подобных личностей. Отталкивало и то, что дурную славу Торогуд в основном заслужил финансовыми махинациями, детали которых были не только скучны широкой публике, но и типичны для Сити в 1980-х годах.

Тем не менее Дэвид решил заглянуть в свои архивы. Подготовительную работу, которую он когда-то проделал по Торогуду, было легко найти, однако, если не считать судебного дела в Саутуарке, там была все больше мелочь: задержание за хранение марихуаны (тогда Ник отделался предупреждением) вслед за изгнанием из Сити, обвинение от бывшей девушки в психологическом насилии, негативная огласка в конце 1990-х после инцидента с насилием в стриптиз-клубе в центре Лондона. На фоне широко разрекламированных благотворительных акций Торогуда все это не казалось слишком серьезным.

Деятельность его «Лондон Афтер Миднайт» была не столь прозрачной, но это и понятно, поскольку компания обслуживала исключительно финансовых магнатов. Без поддержки солидного издания Дэвид и не пытался проникнуть туда, хотя на всякий случай отсканировал одну из их рекламных визиток.

Он вывел на экран ее изображение. На лицевой стороне красовался силуэт Биг-Бена на фоне полной луны, стрелки башенных часов стояли на одной минуте первого. Рядом подписали название:

Лондон Афтер Миднайт

На обороте визитки были контактная информация и девиз компании:

Заработал – наслаждайся!

Дэвид устало вгляделся, а затем резко выпрямился. Что?! «Заработал – наслаждайся!» Так и есть! Он полез в карман и вытащил клочок бумаги, тот самый, на котором зомбированная версия Ральфа Мартиндейла из дома престарелых нацарапала:

ЗАРАБОТАЛ – НАСЛАЖДАЙСЯ, ТВОЮ МАТЬ!

Через несколько минут Дэвид уже был на парковке. Сел в машину, но двигатель заводить не спешил, погруженный в размышления. Да нет, не мог Ник Торогуд быть замешанным в такой мерзости! С тех пор, как его вышвырнули из финансовой индустрии, он вполне процветал, был постоянным гостем на телевидении и героем газетных новостей. Такой публичной фигуре есть что терять! А может, он из тех негодяев, что прячутся на виду?

Кстати, все недоумевали, почему Джоди Мартиндейл, добравшись до телефона, позвонила младшему брату, а не домой или, может быть, отцу. А вдруг она опасалась кого-то, с кем отец был очень близок и кому мог нечаянно довериться? Возможно ведь и такое.

Кто же такой этот проклятый Лу Гару? Дэвид вдруг сообразил, что человека с таким именем может знать и Ханна Булстроуд, но звонить ей так поздно вечером казалось неприличным. С другой стороны, если она знает, то имя, скорее всего, подлинное и принадлежит кому-то из высшего общества, так что, по всей вероятности, есть в интернете. Почему же тогда поиск ничего не дал? Дэвид снова открыл ноутбук и попробовал еще раз. По-прежнему безрезультатно.

Он откинулся на спинку сиденья, теряясь в догадках. Затем стал перебирать другие варианты написания, поскольку знал имя только на слух. Однако, как ни тасовал сочетания гласных букв, ничего подходящего в результатах поиска не нашлось.

Ситуация казалась безнадежной. Хотелось уже оставить попытки, но Дэвид решил, что последний бросок костей не повредит. Он набрал имя по-французски. Ойя Ойинола выросла в Кот-д’Ивуаре, и это был ее родной язык. Дальше все было просто. Словосочетание нашлось во французском словаре. Дэвид прочитал перевод: вервольф, волк-оборотень.

– Черт побери! – выдохнул он. Это оказалось вовсе не имя, а кличка, описание.

Человек-волк. Злобных агрессивных типов можно отыскать сколько угодно, но Ойя Ойинола выражалась конкретнее. Таинственный Лу Гару был не просто злым и хищным, он был волком.

Мысли Дэвида невольно вернулись к дешевому телешоу 1990-х «Найт Паулер», где Ник Торогуд исполнял свой фирменный волчий вой.

Сворачивая на восток по шоссе А12, Дэвид оживлял перед мысленным взором яркие картинки из журналов и телешоу. Ник Торогуд, король высококлассных развлечений, эпатажный, эксцентричный, известный не только пышной платиновой гривой и шикарными побрякушками, но также радушием и остроумием. Он дает интервью в модных журналах, поражая публику рассказами о своем роскошном образе жизни, выступает на благотворительных вечерах, разрезает ленточки, открывая выставки…

Никакой приватности, вся жизнь за стеклянной витриной, популярность ради популярности. Однако, похоже, Торогуду она нравилась и хорошо окупалась. Стал бы он рисковать всем этим, занимаясь прямой уголовщиной? Сам Дэвид ответить не мог, поскольку о Торогуде знал очень мало и понятия не имел, что кроется за внешним блеском и гламуром. Зато был хорошо знаком с тем, кто знал.

Собираясь позвонить Норману, он вспомнил, что тот оставил ему еще два сообщения. Дэвид вытащил телефон и открыл последнее: «Весь день не могу дозвониться. Не перезванивай сейчас, уже поздно. Поговорим утром».

«Все ОК», – отправил Дэвид ответ.

Судя по часам на приборной панели, было уже за полночь, и это вновь заставило его осознать свою усталость. Возможно, потому и не заметил вращающихся синих проблесков на дороге позади. Руля одной рукой, он полностью сосредоточился на новом сообщении, чтобы дать Норману пищу для размышлений, как только тот проснется. «Как тебе такое?

Ник Торогуд – давний друг семьи Мартиндейлов.

«Найт Пауле» – «Найт Хаулер», не зря его вой вообще описывали как волчий.

Лу Гару – волк-оборотень.

Ойя Ойинола говорила по-французски…»

Телефон выскользнул из руки и упал на коврик под пассажирским сиденьем.

– Черт! – Дэвид нагнулся, нащупал телефон и продолжил набирать текст: «Что мы на самом деле знаем о Торогуде?»

Он вдруг вспомнил, что не прочитал первое сообщение от Нормана. Открыл его, и тут за спиной взвыла полицейская сирена. Дернувшись от неожиданности, Дэвид поспешно уронил телефон на колени, но было уже поздно.

– Проклятье! – застонал он. Пользование мобильником за рулем, да еще и в темное время суток – серьезное нарушение.

Догонявшая машина агрессивно замигала фарами. Дэвид указал налево и, съехав на обочину, сбросил скорость. Взгляд его мельком упал на телефон и сообщение Нормана: «Ты был прав. Осторожнее с Йоргенсоном».

Дэвид остановил свою «фиесту».

Полицейский автомобиль поравнялся с ним, и теперь был лучше виден в зеркале. Дэвид удивился, что машина была не патрульная и даже не автоинспекция. Пока он размышлял, вышедший полицейский наклонился к окну и с ухмылкой направил луч фонарика в салон «фиесты».

Дэвид узнал детектива-инспектора Тони Йоргенсона.

– Вы имеете право хранить молчание, – произнес нараспев Йоргенсон, сковывая руки Дэвида наручниками за спиной и обыскивая его, – но вашей защите может повредить, если вы не упомянете на допросе то, на что позже будете ссылаться в суде. – Найдя ключи от машины, он сунул их себе в карман.

– За что я задержан? – спросил Дэвид, когда Йоргенсон открыл заднюю дверцу своего черного «форда» без опознавательных знаков.

Йоргенсон заставил его нагнуться и толкнул на заднее сиденье.

– Я уже сказал: за нападение на сотрудников службы безопасности Джейсона Булстроуда в Корнуолле.

Инспектор сел за руль, закрыл водительскую дверь и завел двигатель. Кроме них двоих, в салоне больше никого не было.

– Дай-ка угадаю, – усмехнулся Дэвид. – Девон и Корнуолл не смогли справиться, и пришлось вмешаться Эссексу с его большими злыми парнями?

Йоргенсон вывел «форд» на пустую проезжую часть, оставив «фиесту» стоять на обочине.

– Межведомственное сотрудничество, – пояснил он. – Какой-нибудь их придурок создает проблемы на нашем участке, а потом уезжает домой и думает, что все шито-крыто… Они его хватают и отправляют обратно к нам. – Он говорил небрежно, как о чем-то обыденном и скучном. – А мы делаем то же самое для них.

– Оперативность впечатляет, – заметил Дэвид. – Я мог вернуться по любым другим дорогам.

– В эпоху интернета и гугл-карт – едва ли.

– Тем не менее твое усердие впечатляет. Торчал на пустой дороге, мог бы прождать всю ночь.

– Спасибо. Приятно, когда твою работу ценят.

– Должно быть, такое случается не часто. А не мелковато ли задание для старшего инспектора по нераскрытым делам?

Речь Дэвида оборвалась, когда они свернули на узкую боковую дорогу.

– Вечерок выдался напряженный, – ответил Йоргенсон. – Всем приходится впахивать.

Дэвид окинул взглядом черные безмолвные поля вокруг.

– Не вижу я что-то особого оживления.

– Ну это же сельская местность. Здесь многое творится, чего никто не замечает.

– Не знаю, поможет ли это, – сказал Дэвид, – но когда я несколько часов назад уходил от миссис Булстроуд, мы разошлись полюбовно. Если ее муж подал жалобу, то сейчас она, думаю, уже не актуальна.

Йоргенсон с ухмылкой глянул на него в зеркало.

– Для обвинения в нападении нам не обязательно заявление потерпевшего. Неужто вы, Мистер Криминальный Отдел, этого не знаете?

– Это была самооборона… Да ничего серьезного. Подумаешь, небольшая потасовка.

– Мы обсудим твои нелепые отговорки в участке и уделим им ровно столько внимания, сколько они заслуживают. А пока хватит болтать.

Дэвид снова обвел взглядом окрестности, утопавшие в темноте. По его расчетам, ближайший полицейский участок с камерами предварительного заключения находился в Челмсфорде, поворот к которому был всего в нескольких милях от места задержания. Эта дорога – явно не самый короткий путь, если только они вообще едут в участок.

Йоргенсон впереди за рулем казался темной неподвижной глыбой. Едва увидев инспектора, Дэвид инстинктивно сбросил телефон под ноги и задвинул под сиденье. Меньше всего ему хотелось, чтобы этот гад увидел сообщение на экране. Однако теперь это казалось серьезной ошибкой.

– А как насчет правил? – спросил Дэвид, чувствуя нарастающее беспокойство. – Разве для транспортировки заключенного не требуются минимум двое?

Йоргенсон издал зловещий утробный смешок.

– Обычно меня одного более чем достаточно.

Дэвид попытался ослабить наручники, но они сидели как влитые.

– Легок на помине, – хмыкнул инспектор.

Впереди показался перекресток, где на обочине виднелась темная фигура. Дэвид не удивился, когда человек в черном спортивном костюме, черных перчатках и того же цвета куртке откинул капюшон, открывая моложавые черты сержанта Тима Блая. Йоргенсон опустил стекло, и Блай наклонился к окну, мельком взглянув на задержанного.

– Все взял? – спросил Йоргенсон.

– Все, что ты велел, в машине.

Дэвид пригляделся. За поворотом справа смутно удавалось разглядеть очертания другого автомобиля.

– Как видишь, этого я повязал, – сказал Йоргенсон, – но надо сделать еще кое-что. Одет он по-летнему, так что спрятать на себе ничего не мог. Я обыскивал, но без толку. Как минимум, нужен его телефон и диктофон. Ехал он на красной «фиесте», она стоит в шести милях к северу на A12. – Он передал через окно ключи Дэвида. – Сгоняй-ка туда, Тиммо, забери все, что покажется интересным, но главное, как я говорил, телефон и диктофон.

– Теперь еще и незаконный обыск, инспектор? – заметил Дэвид.

– Еще один болван, – хмыкнул Йоргенсон, – который набрался дури в интернете и думает, что знает законы.

Блай ухмыльнулся, но не слишком весело, и это был плохой знак. Йоргенсон – коп старой школы, он начал работать, когда полицейские регулярно обходили правила. Вдобавок ко всему он оказался не против подзаработать на стороне. Незаконность обыска его не беспокоила. Однако Блая можно было назвать еще новичком, недавно перешедшим из патрульных, и вот он наверняка затвердил современные требования. Возможно, он и благоговеет перед динозаврами вроде Йоргенсона, для которых закон не писан, но едва ли решится марать руки сам. Если в этом крылась причина его недовольства, значит старший коллега замыслил недоброе.

– Норман? – В голосе Нушки слышалась паника.

– М-м… да. – Нащупав в темноте телефон, теперь он искал выключатель лампы.

– Ты что делаешь?

– А сама как думаешь? Нушка, сейчас середина ночи!

– Ты сегодня был на «складе»? В смысле, когда вернулся из тюрьмы.

– Да. – Свет наконец загорелся. – Минут на пять зашел, а что?

– Ничего оттуда не брал? Ноутбуки наши, коробку с записями Фредди?

Норм протер кулаками глаза, отгоняя сон.

– Я оставил все как было.

– Тогда, полагаю, можно не спрашивать, не оставил ли ты дверь открытой, со сломанным замком? И все лампы включенными?

Он сел в постели.

– Ты хочешь сказать, «склад» взломали?

– Судя по всему. Только на простую кражу не похоже.

– Почему?

– Мелочь из кассы так и осталась в верхнем ящике стола, хоть его и взломали. Кто бы это ни был, взяли только то, что касается расследования.

Норм свесил ноги с кровати.

– Если ты там, то где Дэвид?

– То-то и оно. – Ее голос дрогнул. – Понятия не имею.

– Ты проверила, его дом не взломан?

– Обошла вокруг, никаких признаков… но там же сигнализация, верно?

Норман задумался. В доме Дэвида, в отличие от «склада», сигнализация была.

– Наверное, это глупый вопрос, но ты звонила в дверь?

– Ну конечно, звонила – никто, черт возьми, не ответил! – всхлипнула она. – Машины у входа нет. Норман, он не вернулся, а должен был! Я говорила с ним целую вечность назад.

– Нушка, успокойся. – Норман включил громкую связь и стал одеваться. – Из Корнуолла в Колчестер ехать долго, он может быть все еще в пути. Ты пыталась ему звонить?

– Каждый раз включается голосовая почта.

– За целый день телефон мог разрядиться…

– Я говорила с Дэвидом часов в одиннадцать вечера, он сказал, что через час будет дома.

– Может, пробки?

– Норман, ну ты что! Взлом на складе, а теперь еще и это…

– Ладно… – Он надел туфли. – Слушай, после твоего первого визита в Кеппел-холл ты научила нас обоих делиться геолокацией.

– Боже мой, конечно! Еще и договорились никогда не выключать. Сейчас проверю!

– Проверяй и оставайся на связи, я еду.

– Норман… – жалобно спросила она. – Теперь все по-настоящему серьезно, да? – Он хорошо ее понимал. Легко обсуждать преступления и преступников на совещаниях в газетном офисе, но рано или поздно наступает момент, когда ты внезапно сталкиваешься с этой опасной породой хищников лицом к лицу, и в душе пробуждаются глубокие, первобытные страхи. – Значит, мы напали на их след? Похитителей?

– Необязательно. Оставайся на месте и будь на связи, разберемся.

– Я тут совсем одна…

Осознав весь смысл этих слов, Норман на миг замер, спускаясь по лестнице, а затем пустился бегом.

– Я буду через несколько минут! Подопри чем-нибудь дверь, если получится. Так будет спокойнее.

– Может, полицию вызвать?

– Пока не стоит.

– Почему?

– Просто поверь мне.

– Так бы сказал Дэвид.

– Да. – Норман сел в машину. – И на этот раз был бы прав.

Дэвиду предстояло принять трудное решение, однако, в отличие от предыдущих, в этот раз на разных чашах весов находились не столько профессиональная выгода и этика, сколько шансы оказаться в тюрьме и риск быть убитым.

Уже десять минут, оставив Тима Блая обыскивать брошенную «фиесту», они катили в ночь по убогим проселочным дорогам, о существовании которых Дэвид даже не подозревал.

– Думаешь, никто не заметит, что я пропал? – спросил он.

Йоргенсон не ответил.

– Джейсону Булстроуду уж точно будет интересно узнать, чем все закончилось. Это же он подал жалобу.

Воцарилось молчание. Дэвид вгляделся в окно, пытаясь различить что-нибудь в ночном мраке, но безуспешно. Машина ехала дальше, поворачивая словно наугад.

– Знаешь, Йоргенсон, такие копы, как ты, в наши дни вызывают только смех.

В зеркале заднего вида мелькнул зловещий взгляд.

– Думаете, – продолжал Дэвид, – только вы знаете, как надо? Наоборот, как раз вы и совершаете ошибки, позорите профессию.

– Ну-ну, мели языком, Мистер Криминальный Отдел.

– Вы ведете себя так, будто законы, которые вы так охотно нарушаете, введены исключительно для того, чтобы усложнить вам жизнь, в то время как на самом деле они необходимы для защиты населения от таких типов, как вы! Только подумай, Йоргенсон: не будь тебя, нам и не нужны были бы правила, которые ты презираешь. Такие копы, как ты, – вымирающий вид. Вы на протяжении всей своей карьеры подставляли людей, но это никак не повлияло на статистику преступности, не так ли? Ты, Йоргенсон, не тираннозавр, пожирающий преступников, а брюхастый бронтозавр, который едва переставляет ноги!

Даже в темноте салона было видно, как напряглись шея и плечи похитителя, и ощущался его нарастающий гнев.

– Вы сачкуете, срезаете углы, а в конце концов застрянете и сдохнете в болоте!

Детектив-инспектор яростно покосился на него. Ирония заключалась в том, что Дэвид, который и сам не мог спокойно сидеть на месте, изначально решил вывести инспектора из себя. У него получалось, а потому он продолжил:

– Ты был всеобщим посмешищем, еще когда я писал криминальную хронику, особенно после Лэмпвик-Лейн. Небось подмазался к начальству, чтобы стать инспектором.

– Келман, я предупреждаю… – раздался угрожающий рык.

– И как только таким, как ты, удается все просирать и все равно получать повышение? Ходишь по участку с бумажкой и имитируешь бурную деятельность? Или у тебя на всех что-то есть? Скорее второе, да? Нарыть грязь на босса легче, чем бандитов ловить. Ты в курсе, кто это такие? Твои гребаные приятели.

– А ну заткни свою…

Йоргенсон повернулся вполоборота, но не успел договорить: Дэвид зарядил каблуком ботинка прямо по лицу инспектора. Удар получился впечатляющий.

Прежний Дэвид не смог бы такого сделать. Не хватило бы ни мотивации, ни физической подготовки. Зато теперь он, жилистый и гибкий, с легкостью откинулся назад, сжался в тугую пружину на заднем сиденье и молниеносно выбросил ноги вперед, обрушив на противника всю свою силу.

Голова Йоргенсона резко дернулась, руки соскользнули с руля. Машина, вильнув, съехала в кювет и протаранила боком живую изгородь, после чего заглохла.

Тяжело дыша, Дэвид выпрямился. Йоргенсон, полулежа на боку, повис на ремнях безопасности. Он не потерял сознание, но был оглушен ударом и тихо стонал, беспомощно мотая головой.

Развернувшись, Дэвид подтянул ноги и ударил во второй раз – по заднему боковому стеклу, и оно с грохотом разлетелось на куски. В третий раз Дэвид изо всех сил выбросил ноги вперед, пытаясь протиснуться в проем разбитого окна. Ударился поясницей о нижнюю кромку рамы, но, сжав зубы, перетерпел боль и наконец выбрался из машины.

Он побежал, вернее, заковылял. Со связанными за спиной руками это было непросто, к тому же дорога больше походила на разбитую колею – размокла от недавнего дождя и поднималась в гору. Дэвид спотыкался и падал. Позади с грохотом распахнулась дверца водителя, и Йоргенсон, изрыгая проклятия, выбрался наружу. Несмотря на связанные руки, Дэвид надеялся оторваться от жирного борова. Будет куда хуже, если Йоргенсон догадается вытащить машину из канавы, с чем справится за минуту-другую, пока беглец будет блуждать по темным безлюдным дорогам, ведущим в неизвестность.

И вдруг… появился проблеск надежды. Впрочем, сомнительный.

Впереди Дэвид увидел свет. Судя по всему, он исходил от единственной лампочки на стене кирпичного здания слева. Задыхаясь, но чувствуя прилив сил, Дэвид побрел дальше. Лишь приблизившись, он понял, что освещается открытое пространство, заросшее колючим кустарником и заваленное ржавыми деталями от сельхозтехники. Это тупик, а впереди лишь несколько темных силуэтов. Ждут их с Йоргенсоном?

Дэвид замер на месте, пошатываясь и обливаясь ледяным потом. Он едва услышал тяжелые шаги за спиной и содрогнулся от адской боли, когда мощный кулак ударил его в затылок. Оглушенный, он рухнул на колени и смутно ощутил, как его поднимают. Это взбешенный Йоргенсон схватил его за грудки. Лицо полицейского побагровело от ярости, но, помимо прочего, на нем читалось злорадное торжество.

– Ах ты, сучонок! – прошипел он, ощерившись. – Обожаю, когда такие, как ты, дают мне повод сорваться. Но надо же было тебе подгадать момент, когда я не могу ответить. – Он грубо развернул Дэвида и потащил дальше, держа одной рукой. – Не думай, что мне не хочется самому тобой заняться, но зачем я стану встревать? Сегодня с тобой поработают профессионалы!

Затуманенный взгляд Дэвида вновь сосредоточился на людях, ожидающих впереди. Их было трое.

– Норман Харрингтон? – сипло произнес женский голос. – Знакомое имя, но, знаете, я в любом случае не слишком рада звонкам посреди ночи от малознакомых людей.

– Примите мои извинения, миссис Керзон, – ответил Норман, ведя машину. – Можете считать, что я звоню от имени Дэвида Келмана.

– Дэвид?.. Ах, да. Вы Норман Харрингтон, с которым он когда-то работал в «Эссекс Экзаминер», – аристократический выговор странно сочетался с хрипотой, словно после избытка сигарет и кофе. – Так чего же вы от меня хотите, дорогуша?

– Мне позарез нужна ваша помощь… Вернее, Дэвиду.

Конни Керзон, издатель журнала «Скендлез», собиралась ответить, но тут в спальне рядом с ней что-то пробормотал мужской голос.

– Это по работе! – бросила она в сторону.

– Ну что, как? – нетерпеливо спросила Нушка с пассажирского сиденья.

– Кто это с вами? – подозрительно спросила Конни. Наверняка нашлось бы немало желающих подшутить над ней. – Надеюсь, это не какой-нибудь глупый розыгрыш?

– Ни в коем случае, миссис Керзон, – поспешила заверить Нушка. – Ради бога, простите, что мы звоним вам домой! Номер мне дал Дэвид, когда просил настроить для него базу контактов.

– А еще говоришь, что ты не компьютерный гений, – тихонько хмыкнул Норман.

– Меня зовут Нушка Чавла, я тоже из «Эссекс Экзаминер» и веду вместе с Норманом и Дэвидом журналистское расследование.

– Приятно узнать, что к Дэвиду вернулись старые друзья, – вновь заговорила Конни, – но я хотела бы напомнить вам о позднем времени. Мне придется спуститься на кухню сварить себе кофе, и хорошо бы ваше дело того стоило.

– У Дэвида неприятности, – сказал Норман.

– И, как ни странно, – усмехнулась Конни, – мир не перестал вращаться.

– Все очень плохо, миссис Керзон. По крайней мере, мы так думаем.

Наступила тишина, затем послышалось бульканье кофе в кофеварке и тихий звук струйки, льющейся в кружку.

– Миссис Керзон? – напомнил о себе Норман.

– Слушаю.

– Понимаю, это странно…

– Ничего странного, дорогой Норман. Было бы странно, не влипни Дэвид в неприятности. Ни один мой коллега не сует так часто нос в чужие дела и притом, заметьте, никогда не согласовывает это со мной заранее. Он по жизни сам по себе.

– Да, я знаю… – Норман вырулил свой «ягуар» на шоссе А12. – Но могу я все же задать вам пару вопросов?

– Задавайте какие угодно, но не обещаю, что отвечу.

– Хочу спросить об одном человеке, которого вы, возможно, знаете.

– Да?

– Кстати, должен вас поздравить: двести тысяч в неделю для «Скендлез» – немалый тираж в цифровую эпоху.

– Норман, приберегите свою лесть для другого раза. Уверена, вы терпеть не можете нашу кухню. Давайте ближе к делу, мне еще выспаться надо успеть.

– Прежде всего, я хотел спросить, приходилось ли вам слышать имя Лу Гару?

– М-м… – задумалась она. – Такое бы я точно запомнила, так что вряд ли.

– В таком случае, хотелось бы поговорить о Нике Торогуде. – Нависла тягостная тишина. Норман бросил взгляд на экран телефона на коленях у Нушки, где высвечивалась дорожная карта. – Правильно едем? – шепнул он одними губами.

Нушка рассеянно кивнула, она прислушивалась к разговору, ожидая ответа Конни.

– Вы же знаете его, миссис Керзон? – добавил Норман.

– Ну разумеется.

– Хотелось бы услышать какие-нибудь подробности о нем… настоящие, не рекламную шелуху.

Снова сгустилась тишина.

– Крайне любопытно, что же вы такое с Дэвидом расследуете. – В голосе Конни слышалось не любопытство, а скорее настороженность.

– Если поможете, мы расскажем.

– Давайте сперва кое-что проясним. Те неприятности, в которые влип Дэвид, связаны с Ником Торогудом?

– Это вас сильно беспокоит?

– Ах, Дэвид… – вздохнула она. – Сколько раз я его предостерегала!

Слова прозвучали неожиданно – главным образом потому, что искренне, от души. Похоже, хозяйка «Скендлез», одного из самых циничных журналов на рынке, видела в Дэвиде не просто полезного фрилансера, а человека ей небезразличного. Означало это также, что расследование делишек Торогуда – затея небезопасная.

– Миссис Керзон, – не отставал Норман, – мне кажется, у вас есть, что нам рассказать.

– Ник Торогуд возомнил себя национальным сокровищем… – начала она.

– Это известно.

– На самом же деле он мерзкая тварь.

– Об этом мы тоже догадываемся.

– Дело не в его прошлом, таких авантюристов в лондонском Сити было тогда пруд пруди, хотя не стану отрицать, что готовность рисковать напропалую чужими деньгами предполагает некоторую степень безнравственности. Теперь Ник создал себе имидж обаятельного плейбоя, чье самое страшное преступление – кичиться своим богатством на публике. Якобы он финансирует эту роскошную жизнь, обеспечивая богатым и знаменитым, которые приезжают в Лондон, всевозможные развлечения. Если они подписывают контракт с Ником, им никогда не придется вызывать такси или ездить в метро – к их услугам всегда роскошный лимузин, лучшие номера в лучших отелях, лучшие места на лучших шоу, лучшие столики в лучших ресторанах. Им не придется и пальцем шевелить – короче говоря, «все включено».

– Вы сказали, «якобы». Что же на самом деле?

– Дорогуша, неужели, даже судя по тому немногому, что Ник Торогуд демонстрирует публике, можно поверить, будто его удовлетворит роль знаменитого агента по бронированию? Да, он великолепен в этой роли, но реальные деньги получает из других источников.

– Каких, интересно?

– Я уже говорила, что клиенты у него из самых элитных кругов. Не зеленщик из провинции, которому повезло выиграть в лотерею, или менеджер среднего звена, который накопил на морской круиз, и это главная мечта его жизни. Ник Торогуд обслуживает крупнейших мировых воротил, титанов в своих сферах, неприкасаемых – а у кое-кого из них, дорогуша, самые причудливые и отвратительные аппетиты.

– Вы имеете в виду секс?

– Ну разумеется! А еще наркотики и куча других неприглядных страстей, за удовлетворение которых они готовы платить – если конфиденциальность также входит в пакет услуг.

Пожалуй, можно было и догадаться. Компания Торогуда даже называется «Лондон Афтер Миднайт». У всех на виду, лучше и не спрячешь.

– Как же тогда вышло, что такой журнал, как ваш, обошел Торогуда стороной? – удивился Норман. – Других вы не упускаете, втопчете им репутацию в грязь и за меньшее.

– Он слишком крепкий орешек, дорогой Норман. У магнатов, которых он обслуживает, тысяча способов оградить свое имя. Торогуду даже не нужно особо дергаться самому. Но он тоже зубастый… и безжалостный. Ну а в крайнем случае, если пресса все-таки сунется и связи наверху не сработают, он заплатит, купит с потрохами. А если и это вдруг не сработает, что ж, может использовать и другие средства.

– Вы имеете в виду угрозы? Он опасен?

– Может, и не он сам… – Конни помолчала, подыскивая слова. Очевидно, с подобным она уже сталкивалась. – Не хочу вас пугать, но у Ника Торогуда, как и у многих в той сфере, имеются обширные связи с криминалом. Один из его ближайших деловых партнеров – Владимир Иванков. Вам знакомо это имя?

Норман озадаченно глянул на Нушку, которая покачала головой.

– Нет.

– Это неудивительно. В отличие от других олигархов, которые поселились в Великобритании, Иванков старается не привлекать к себе внимания, но на родине он имеет огромные доли в бывших государственных нефтяных, газовых и сталелитейных компаниях. Вы слышали о скандале «кредиты в обмен на акции»? Москва, 1995 год?

Норман слышал. Ему приходилось знакомиться с материалами об этом во времена работы в отделе криминальной хроники «Эссекс Экзаминер». Это была неумелая попытка увеличить денежные резервы российского правительства, которая привела к приватизации государственных активов по преступно низким ценам. В результате возник сверхмощный, но и сверхкоррумпированный высший класс.

– Так вот, – продолжала Конни, – Иванков был по уши в этом замешан. Кроме того, он контролирует ряд секретных международных инвестиционных компаний, ну и, скажем так, кое-что другое…

– Короче говоря, – перебил Норман, – Дэвид перешел дорогу русской мафии?

– Не вздумайте об этом писать, Норман, и уж тем более сослаться на меня… но подумайте сами.

– Так вот, значит, почему вы не публикуете правду о Нике Торогуде?

– Не я одна, уверяю вас. Все это в совокупности делает его нежелательным персонажем в глазах любого редактора новостей или рубрик, даже для пустяковой истории.

– Миссис Керзон! – вмешалась Нушка. – Дело, которое мы с Дэвидом расследуем, куда серьезнее, чем интрижки футболистов и поп-звезд.

– Ох, беда, – вздохнула Конни. – В таком случае, больше ничего мне не рассказывайте.

– В смысле, помочь вы не сможете? – спросил Норман. – Или не хотите?

– В смысле, меньше знаешь – крепче спишь. Хочется, знаете ли, еще пожить.

Норман оценил ее откровенность.

– В таком случае, на этом и закончим.

– Нет, погодите! – воскликнула Нушка.

– Все! – отрезал он. – Спасибо, миссис Керзон. Если у истории будет счастливый конец, я непременно вас проинформирую.

– Не беспокойтесь. На самом деле, будет лучше, если вы никогда больше не обратитесь ко мне по этому поводу. Договорились?

– Как скажете.

Связь оборвалась.

– Чертова паникерша! – фыркнула Нушка.

– Не скажи, – покачал головой Норман. – Похоже, мы и впрямь разворошили осиное гнездо.

Она задумалась.

– Даже если с Ником Торогудом все не так просто, он вовсе не обязательно тот самый Лу Гару.

Свое предположение Дэвид передал только в текстовом сообщении, и оно еще не обсуждалось в деталях.

– Верно, – кивнул Норман, – хотя тот его волчий вой в «Найт Паулер» весьма впечатляет. А откуда могла об этом узнать Ойя Ойинола? Сериал показывали в Кот-д’Ивуаре?

– В принципе, могли, – пожала плечами Нушка. – Если допустить, что на той вечеринке с Ральфом и Джоди она узнала Торогуда, это объясняет, почему Джоди так и не решилась поговорить с отцом. Возможно, она не знала, как подступиться к столь деликатной теме. А еще это может быть причиной, по которой Джоди до сих пор жива, ведь Торогуд – старый друг семьи. Вот только доказательств у нас нет – одни предположения, черт возьми!

Норман задумался.

– Как там сказала Конни Керзон – «все включено»?

– Полиция не сочтет даже косвенными уликами.

– Русские в друзьях – впечатляюще…

– Давай сначала выясним, что случилось с Дэвидом.

Норман кивнул.

– Сколько еще ехать?

Нушка глянула на экран телефона: крошечный значок показывал на светящейся карте дорог, где находится мобильник Дэвида. Как и обещал, он не выключил режим геолокации.

– Мы почти рядом. Судя по всему, он припарковался. Вот, уже подъезжаем…

Двухполосная дорога была пуста, но Норман сбавил скорость с шестидесяти до пятидесяти. Они проехали мимо знакомой красной «фиесты», одиноко стоящей на обочине встречной полосы. Свет в салоне не горел, движения внутри не наблюдалось. Нушка обернулась, провожая взглядом брошенную машину.

– Плохо дело, – хмыкнул Норман.

– Погоди… – Нушка отстегнула ремень, чтобы повернуться на сиденье. – Туда еще кто-то подъезжает.

Норман еще сбавил газ, пытаясь что-то разглядеть в боковое зеркало. В самом деле, они только что разминулись с еще одной встречной машиной.

– Номер видишь? – спросил он.

– Нет, слишком далеко… Кто-то выходит… – Дорога поворачивала, и обе стоящие машины скрылись из виду. – Черт! Давай назад!

Он снова ускорился, высматривая впереди знак разворота.

– Норман, погоди! Телефон Дэвида снова движется!

Он покосился на экран, но разглядеть что-либо было трудно.

– Свернул с главной дороги, – сказала Нушка. – Выехал на проселок.

Норман молча нахмурился.

– Мог это быть Дэвид? – поинтересовалась Нушка. – Вышел из другой машины?

– Кто знает?

– Сейчас ему наберу…

– Не надо! Будем считать, что не он.

– А кто же тогда? Вор?

Норман криво усмехнулся.

– Увидел стоящую машину и решил воспользоваться моментом? Ну не настолько мы невезучие.

– Что же делать?

– Куда он движется?

Нушка присмотрелась к экрану.

– Куда-то в самую глушь.

– Продолжай отслеживать. – Доехав до кольцевой развязки, Норман резко развернулся. – Догоняем.

Дэвид еще толком не пришел в себя, но его затуманенный взгляд все же кое-что уловил. В углу заросшего двора рядом с фиолетовым «БМВ» стоял серый фургон, по форме напоминавший машину скорой помощи, а рядом ждали три человека, все в темной одежде: кожаные куртки, черные перчатки и такого же цвета вязаные лыжные маски.

Одна фигура выглядела тоньше и напоминала женскую. Двое других явно были мужчинами, один – коренастый, мощного телосложения, но пониже, другой – более высокий. Тихая угроза, исходившая от этой троицы, пробирала до костей даже после удара по затылку.

– Вот он, – сказал Йоргенсон, подталкивая Дэвида вперед. – Делайте свою чертову работу, окажете всему миру большую услугу!

Ближе всех стояла женщина. Склонив набок голову, она рассматривала пленника пронзительными зелеными глазами.

– Не слишком солидный у вас вид, мистер Келман, – произнесла она с североирландским акцентом. – Впрочем, бывает всякое, не так ли?

Йоргенсон расстегнул наручники и снова толкнул Дэвида в спину. Тот споткнулся и упал бы ничком, но тут же угодил в медвежьи объятия коренастого мужчины, который явно приложил лишь небольшую часть своей силы, хотя мог и раздавить насмерть. Ясно было, что сопротивляться бессмысленно, но похититель еще и заломил пленнику руку за спину, выкрутив запястье. Дэвид охнул от боли в полной уверенности, что предплечье вот-вот сломается. Как будто этого было недостаточно, громила ткнул его в ребра чем-то твердым, похоже, пистолетом.

Краем глаза Дэвид заметил, как верзила передал Йоргенсону пачку банкнот. Тот пролистал ее и поднял на женщину обиженный взгляд:

– А остальное? Здесь меньше половины! Мы же договаривались…

Она оставалась невозмутимой.

– Ты доставил меньше половины товара.

– Черт возьми, Мара! Я привез тебе Келмана!

Мара! Не будь Дэвид и без того уверен, что перед ним трое похитителей Джоди Мартиндейл, то теперь всякие сомнения точно отпали бы.

– А как насчет его приятелей? – спросил верзила с северным акцентом. Голос был смутно знаком.

Йоргенсон пожал плечами.

– Да кому они теперь опасны?

– Не важно, – отрезала женщина. – Уговор есть уговор.

– Послушайте, мы следили за ними несколько дней. Одна – соплячка, с нее проку ноль. Другой – старый гей, которому пора на живодерню. У меня их ноутбуки. Не знаю, что они там понаписали и есть ли у них другая база данных, но теперь у вас он сам… – Продажный коп кивнул на Дэвида. – У него и узнаете. Барахло Фредди Мартиндейла тоже со мной – то, что они нашли в ночлежке в Чатеме. Кстати, синеволосую вы разыскали?

– Да.

– И что?

– С ней разобрались.

– Вчистую?

– Под подозрением ее дилер. Это было просто.

– А старик-священник?

– Никто и не заметит, что он пропал.

Йоргенсон кивнул.

– Ну и хватит пока, наверное. Слишком много трупов разом – само по себе след. Других журналистов лучше бы оставить в покое, а? Говорю же, без Келмана они не найдут собственной задницы.

Ответом было молчание и безучастные взгляды из-под масок.

К ужасу Дэвида примешивалось ощущение провала. Он не верил своим ушам. Как, за ним все время следили, а он ни разу не заметил? А теперь еще и прямая угроза друзьям и коллегам! Не говоря уже о том, что его самого никто не собирается отпускать, иначе бы не обсуждали все так открыто в его присутствии.

Он взглянул на здание рядом. Наверное, здесь была ферма или фабрика, но остались только старые кирпичные стены с зияющими дверными проемами и тускло освещенными окнами с коркой грязи.

– Где их ноутбуки и бумаги? – вновь заговорила женщина.

– Все у Тима, – доложил Йоргенсон. – Он уже в пути, у него же и телефон этого типа, и диктофон. Вы можете сами проверить на случай, если мы кого-то упустили… Так что насчет денег? – Ответа не последовало. – Послушайте, если так уж надо, я могу дать адреса остальных.

– Дай ему еще четверть, – повернулась женщина к верзиле.

Йоргенсон разочарованно заворчал, но деньги охотно принял.

– Твой адрес тоже легко найти, – продолжала она, – так что не вздумай нас подводить, даже случайно.

Полицейский посмотрел на нее, пряча наличные под куртку. Если и собирался ответить, то не успел, потому что заурчал двигатель и на парковку въехала коричневая с металлическим отливом «тойота».

Дэвид покачал головой. Ведь замечал эту чертову «тойоту», но не придавал значения!

Машина затормозила, и наружу выбрался Тим Блай.

– Все достал, – доложил он.

Женщина повернулась к громиле, державшему Дэвида:

– Заводи.

Медвежьи лапы развернули его и потащили к входу в здание. Дэвид шагнул раз, другой и согнулся в приступе рвоты.

Громила издал низкий утробный смешок.

– Ну и правильно, зачем дерьмо в дом тащить? – Акцент его напоминал восточноевропейский. – Мы устроим тебя поудобнее, ночь впереди долгая.

– Так, судя по карте, тут у нас вокруг бездорожье, – сказала Нушка.

Норман кивнул, ведя машину по узкой грунтовке.

– Где Дэвид?

– Впереди, недалеко. Остановился.

На самом деле, они не знали точно, за кем едут. Когда они развернулись на кольцевой развязке и направились обратно, то вновь миновали припаркованную на обочине «фиесту». Дэвид мог оставить телефон в машине, и кто-то его забрал. Или забрал самого Дэвида, что намного хуже. В любом случае они могли лишь следовать сигналу.

– Можешь прикинуть расстояние? – спросил Норман, притормаживая.

– Полмили где-то, слева.

Дорога плавно поднималась в гору. Миновав просвет в живой изгороди слева, Норман нажал на тормоз.

– Здесь? – Нушка присмотрелась.

– Нет, там просто какое-то поле.

Они двинулись дальше, дорога повернула, и внезапно ее наполовину перегородил черный «форд», въехавший передними колесами в заросшую кустарником канаву. Норман остановил машину, и они вгляделись в темноту. Заднее боковое стекло «форда» было выбито наружу.

– Выглядит знакомо, – сказала Нушка, осторожно вылезая из машины. Норман вышел следом.

– В смысле?

– Кажется, этот «форд» стоял на днях у дома Дэвида. Тогда я подумала, что соседский.

– Выходит, не совсем.

– Пора вызывать копов, не находишь?

Норман шагнул назад к «ягуару».

– Думаешь, они успеют?

– Успеют что?

– Остановить то, что делают с Дэвидом там, куда его привезли. Мы даже не можем сказать, где это, на карте пусто.

Где-то впереди на дороге послышался шум мотора.

– В машину! – скомандовал Норман.

– Тут нам не развернуться, – заметила Нушка, последовав за ним.

– Попробуем спрятаться.

Он переключил «ягуар» на задний ход и двинулся обратно по грунтовке, затем крутанул руль влево, вогнал машину в просвет живой изгороди и укрыл за ней. Нушка попыталась заговорить, но Норман прижал палец к губам и выключил двигатель.

Она перешла на шепот:

– Нельзя же просто прятаться! Мы должны разведать, кто там и что происходит.

– Попробуй, только тихо.

Открыв дверцу, она выскользнула наружу. Норман вылез после, но не так бесшумно, хотя это не имело особого значения, потому что рокот мотора усилился – неизвестная машина как раз подъезжала к брошенному «форду». Разглядев силуэт Нушки возле изгороди, Норман подобрался ближе.

Густой кустарник не давал ничего увидеть, а раздвигать листву было опасно, потому что неизвестный остановился и заглушил двигатель. Репортеры переглянулись, услышав, как открываются дверцы машины.

– Что они с ним сделают? – спросил кто-то. Голос был молодой и звучал нервно.

– Какая разница? – ответил другой голос, он звучал старше. – Этот гад только и делал, что угрожал мне делом Лэмпвик-Лейн.

Сквозь темноту Нушка разобрала по губам Нормана:

– Йоргенсон!

– Может, не надо было нам лезть в эти дела? – проворчал молодой.

– Поздновато уже передумывать, черт побери!

– Зато не поздно вернуться и прекратить это.

– Да что с тобой такое, Тимми? Знаешь же сам, сколько нам дадут. Ты хоть представляешь, каково полицейскому в тюрьме? Будем в изоляции, само собой, но кто будет готовить для нас еду? Не пробовал омлет с битым стеклом? А копченую рыбу с соусом из поноса?

– Все, кончай…

– Послушай, Джерри Корриган втянул меня в это по-приятельски, потому что дельце выгодное, а не чтобы подставить.

– А еще ты был ему нужен, чтобы вести расследование по Мартиндейлам.

– Тоже неплохо. Короче, никому не выгодно нас с тобой сдавать.

– А что им мешает поступить с нами так же, как с Келманом?

Йоргенсон задумался.

– Мы им можем еще понадобиться. Скорее всего, они займутся двумя другими репортерами. Если, конечно, решат, что это нужно. Вот расспросят сейчас Келмана…

– Боже мой…

– Тимми, я же предупреждал с самого начала: работа со мной – не простая патрульная служба.

– Черт!

– Давай, залезай в свою «тойоту» и вали домой, а заодно придумай на всякий случай, чем ты занимался сегодня вечером.

Хлопнула дверца машины, взревел двигатель, и машина, предположительно «тойота» Тима Блая, умчалась по грунтовке, осветив на миг фарами проезд в живой изгороди.

Затем воцарилась тишина, столь полная, что давила на уши. Норман и Нушка затаили дыхание. Казалось, Йоргенсон за стеной кустарника прислушивается к ним в ответ. По ту сторону живой изгороди что-то хрустнуло – инспектор захотел пройтись…

Нормана бросило в пот. Неужто Йоргенсон решил заглянуть за изгородь? Но вот открылась и захлопнулась дверца машины. Нушка с облегчением прикрыла глаза, но Норман не успокоился, у него возникло новое опасение. Он смотрел на проезд в кустах: чтобы развернуться, «форду» придется дать задний ход, и тогда Йоргенсон заметит «ягуар» в свете своих фар.

Норман отшатнулся и схватил Нушку за плечо. Бегство казалось единственным выходом. Двигатель «форда» взревел, колеса захрустели, ломая ветки, и машина вырвалась на свободу. Она двинулась вперед, а не задним ходом, и вскоре рокот мотора стал затихать.

Норман с облегчением опустил плечи. Впереди явно было место для разворота. В самом деле, не прошло и пары минут, как машина вернулась, уже на большой скорости, и с ревом пронеслась мимо въезда на поле, не сбавляя хода.

Вновь наступила тишина.

– Они там пытают Дэвида! – всхлипнула Нушка

– Похоже. – Норман зашагал к выходу на дорогу.

Нушка бросилась за ним.

– Что же делать?

– Как что? Остановить их.

За дверным проемом с лампочкой оказалась крошечная прихожая с вешалкой для одежды. Оттуда Дэвида протолкнули в помещение, которое, по-видимому, было главным. Довольно просторное, оно освещалось единственной лампочкой. Голые стены, цементный пол. Единственная мебель – старый стул посередине рядом с грубо сколоченным столом. Несколько других дверей вели в пыльную темноту.

Дэвида швырнули на стул с такой силой, что тот чуть не опрокинулся. Громила обошел стул с Дэвидом сзади, держа оружие – с виду полуавтоматический «браунинг» – направленным в голову пленника.

– Руки!

Напуганный тычками стального дула, Дэвид завел руки за спину. Запястья стянула вместе тугая веревка, которую закрепили на спинке стула. Затем громила вновь появился в поле зрения.

– Что, хочется намочить штаны? – ухмыльнулся он под маской. – Давай, не стесняйся, ничего страшного.

– Тебе уже приходилось? – парировал Дэвид.

Мучитель лишь расхохотался в ответ.

В комнату вошли остальные двое, уже без курток – оказалось, что под ними были спортивная майка у женщины и футболка у мужчины, у обоих наплечные кобуры с пистолетами. Женщина смотрела в телефон, – в котором Дэвид узнал свой собственный, – явно проверяя недавно набранные номера. У верзилы был с собой туго набитый мешок, почти черный от грязи, который тот водрузил на стол. Тяжелое содержимое глухо звякнуло, словно там лежал металл. Пристально посмотрев на Дэвида, женщина бросила телефон рядом с пакетом, затем стянула лыжную маску, и ее огненно-рыжие волосы рассыпались по плечам.

Дэвид был ошеломлен красотой этой женщины, хотя она была немолода, вероятно, возрастом приближалась к пятидесяти. Ярко-зеленые глаза, четко очерченные скулы. Однако она была безжалостной – Дэвид видел это по ее взгляду и даже изгибу губ.

– Итак, мистер Келман, – начала она с ольстерским акцентом, – судя по всему, вы уже привыкли попадать в неприятности. Но сегодня, поверьте, вы превзошли сами себя.

Он сглотнул горькую слюну.

– Вы знаете меня, но я вас не знаю. Немного несправедливое преимущество, вам не кажется?

– Можете звать меня Мара, да вы и так уже в курсе.

– Вы полагаете, Мара, что взяли кого-то особо важного? Ошибаетесь.

– Вообще-то нам не впервой общаться с такими, как вы.

Громила вновь хохотнул.

– Нет, серьезно, – настаивал Дэвид, – я простой журналист и не слишком способный. Провалился пару раз и теперь пытаюсь вернуться в профессию с новым материалом, новым подходом. Думал, удачно, да вот, видно, не очень.

– Проблема в том, что как раз очень, – хмыкнул верзила.

Дэвид пристально посмотрел на него. Голос и бирмингемский акцент вновь показались знакомыми.

– Я вас знаю?

Последовала неловкая пауза. Мара обернулась к верзиле.

– Знает?

Тот промолчал, но после некоторого колебания неохотно снял маску. При виде его лица у Дэвида упало сердце.

– Ситуация проста, мистер Келман, – продолжила Мара. – У нас к вам много вопросов, и вы на них ответите.

Дэвид повесил голову.

– А если я не буду знать ответа?

– Как вы думаете, что в этом мешке?

– Понятия не имею…

– В глаза смотреть! – Ее выкрик хлестнул, как кнут. Дэвид в страхе выпрямился. – Молись, чтобы нам не пришлось его открывать, – произнесла она уже тише, – но чтобы ты сразу понял, что мы не шутим…

Она шагнул вперед и размахнулась. За эти две минуты Дэвиду прилетело столько тяжелых пощечин, сколько он не получал за всю свою жизнь.

Что бы ни происходило впереди, откуда приехал Йоргенсон, было слишком опасно приближаться открыто. Норман и Нушка вернулись к машине и стали подниматься в гору, прижимаясь к живой изгороди. Вскоре они оказались посреди густых зарослей и пробрались сквозь листву и колючки глубже в рощу, где кустарник слегка поредел.

– Мы слишком шумим, – шепнула Нушка, – проламываясь сквозь подлесок.

– Да, – согласился Норман, – но медлить нельзя. То, что там творится…

Склон становился все круче. Запыхавшись, они замедлили шаг.

– Дэвид был прав, – буркнула она, – полиция в этом деле увязла по уши.

– Не вся полиция, – поправил он. – С Йоргенсоном и Блаем все ясно, хотя и явление Корригана тоже не удивляет.

– Его ведь осудили по делу Лэмпвик-Лейн?

– Да.

– Неужто выпустили уже? – удивилась Нушка. – Всего восемь лет прошло.

– Не хочу тебя разочаровывать в британских законах двадцать первого века, но из тюрьмы Корриган вышел еще шесть лет назад, как раз вовремя, чтобы принять участие в похищении Джоди Мартиндейл.

– Думаешь, он участвовал?

Норман устало перевел дух, его лицо искрилось каплями пота в лунном свете.

– Мы пока не знаем. Как всегда, не хватает не только доказательств, но и связи между фактами. Однако Корриган как раз из тех, кто может быть замешан. Ты не в курсе, суд по делу Лэмпвик-Лейн был до твоего прихода в «Экзаминер»… Корриган заявил, что был только на подхвате, а заправляли всем Элгин и Петтигрю.

– Ему поверили?

– Сделали вид, что поверили.

– Потому что он сотрудничал со следствием?

– Вот именно. – Норман снова остановился, чтобы отдышаться. – В деле Лэмпвик-Лейн наш Дэвид подбросил порох, но без Корригана тот бы не взорвался.

– Значит, должен был пройти по программе защиты свидетелей?

– Вроде как… И срок заключения получил до смешного короткий, полтора года, и с облегченным режимом.

– Как же он теперь опять здесь?

Норман пожал плечами, отдуваясь.

– Кто его знает. Те, кто присматривает за стукачами, перед нами не отчитывались.

– И вот он снова пустился во все тяжкие.

– Корриган был командиром стрелкового подразделения и экспертом по личной охране, такой всегда найдет клиентов. Притом ему хватило ума не упоминать имя Йоргенсона, так что у него остался свой человек в полиции. Одним словом, ценный кадр.

– Выходит, мы имеем дело не со слабаками.

– Вот именно. – Норман смахнул пот со лба.

– Ты точно не хочешь вызвать полицию?

– Подожду еще полчасика.

– Почему, черт возьми?!

– Сообщение передадут по спецсвязи, услышит Тони Йоргенсон, а он сюда пока ближе всех. Думаешь, откажется разобраться сам? Так или иначе… – Норман присел на корточки, переводя дух, – давай кончать с разговорами.

С высоты своего роста он уже заметил свет впереди. Нушка – чуть позже.

– Мы на месте, – прошептала она, опускаясь на четвереньки в траву.

Он молча кивнул, радуясь про себя, что не слышит из дома криков Дэвида.

– Тебе, как никому другому, Джерри, следовало бы держаться подальше от этой истории, – сказал Дэвид, обращаясь к Корригану.

Несмотря на выговор бирмингемского работяги, у Корригана была военная выправка, аккуратные усы и квадратная челюсть. Он оскалил зубы.

– Не учи меня жить!

– Видно, прошлый раз ничему тебя не научил… – Дэвид повернулся к Маре. – Восемь лет назад этот идиот думал, что ему повезло, но не только попался, но и завалил своих приятелей. Точнее, сдал их с потрохами, чтобы спасти свою шкуру.

Хотя в голове еще звенело от пощечин, а обе щеки распухли, Дэвид сумел подавить свой страх. Ужасная, но простая истина заключалась в том, что эти люди пришли сюда, чтобы выполнить свою работу, и сделают это в меру своих возможностей. А способны они сейчас на многое, и никакие уговоры их не остановят. Единственным шансом сейчас – правда, почти не реальным – было посеять несогласие.

Дэвид кивнул на Корригана.

– Не знаю, какой у тебя послужной список, Мара, но чем больше он будет знать, тем больше вероятность, что за это ответишь ты.

Лицо женщины осталось безучастным.

– Не стоит беспокоиться о нас, мистер Келман. Лучше позаботьтесь о себе.

– А вы – о себе. Он же настоящая крыса!

Корриган побагровел от ярости. Дэвид продолжал:

– Возможно, дело не ограничится копами… Ты откуда, Мара? Из Ирландской республиканской армии, Ассоциации обороны Ольстера? Отказалась от своих идеалов ради больших денег? Там у вас многие, должно быть, мечтают узнать, куда ты подевалась. Так вот, имей в виду: этот тип выставит тебя на аукцион! – Он выдавил улыбку, излучая уверенность, которой на самом деле не испытывал.

– Вы закончили, мистер Келман? – спросила Мара. – Тогда приступим к делу. Нам нужно выяснить, во‑первых, как много вам известно. Вы расскажете все до мельчайших подробностей. Во-вторых, кто еще об этом знает. Когда мы будем удовлетворены по обоим этим пунктам, разговор завершится.

Дэвид обвел взглядом лица бандитов, и его показная смелость поубавилась.

– Я понимаю, – продолжала Мара, – вы насмотрелись фильмов, где хорошо подвешенный язык помогает выкрутиться из любой передряги. – Она покачала головой. – Нет, в жизни так не бывает. Так что, будете рассказывать?

– Послушайте… – выдавил Дэвид. – Вы и так знаете больше, чем я.

– Хорошо, начнем с вопросов попроще. Мы знаем, как вы раздобыли мобильник Фредди Мартиндейла, но не знаем, кому еще дали прослушать или пересказали то сообщение, и существуют ли перезаписи.

– Но вы ведь слышали этого мерзавца Йоргенсона – не нужно впутывать лишних…

Рука женщины резко взметнулась, с такой силой ударив его по лицу, что он услышал хруст сломанного носа.

– Кто еще знает о мобильнике? Как их найти?

Дэвид закашлялся, вдохнув свежую кровь.

– В кои-то веки Йоргенсон сказал что-то дельное…

– Плевать нам на Йоргенсона! Все концы подчистим, разберемся и с ним. В глаза смотреть!

Дэвид вскинул голову.

– Никто не знает! Никто! Это мое расследование, и своими результатами я ни с кем не делюсь, спроси кого хочешь!

– Что ж. – Мара отступила на шаг. – Я спрошу Адмира. – Она обернулась к громиле. – Как думаешь?

– Посмотрим, – кивнул тот.

Сбросив куртку, под которой обнаружились кобура и черная майка, обтягивающая гору мышц, он сдернул маску. Голова была выбрита наголо, а лицо, если не считать многочисленных белесых шрамов, выглядело довольно обычным. Дэвид невольно припомнил «старые шрамы на лице» из описания подозреваемого с заправки на трассе А47.

Громила с ухмылкой стащил черные кожаные перчатки, демонстрируя татуировку на ладони – ярко окрашенную розу в переплетении шипов, – натянул другие перчатки, одноразовые резиновые, и стал рыться в мешке на столе, звякая тяжелыми инструментами.

– Адмир служил в албанском спецназе, – пояснила Мара. – Дезертировал с учений в Британии и с тех пор на вольных хлебах. У него редкий талант вытягивать информацию.

Дэвид с опаской смотрел на ухмыляющегося громилу. Похитители пока не знают, сколько известно Норману и Нушке, поэтому упоминать их никак нельзя. Если сказать, что Нушка слышала сообщение Джоди Мартиндейл и ездила в Чатем опрашивать проституток, она станет следующей в этой комнате.

Адмир ощерился еще шире, достав из мешка ржавую стальную трубу.

Женщина безучастно смотрела на пленника.

– Вопрос остается в силе, мистер Келман.

– Вам не удастся убрать всех, кто-нибудь сложит два и два.

– Для того мы здесь и собрались, чтобы не осталось никого.

Она кивнула Адмиру, который взмахнул трубой и зарядил ей по левой голени Дэвида.

– Норман, ты слышал? – спросила Нушка.

– Что?

– Крик… или стон.

Норман покачал головой, но не слишком уверенно. Может, он просто не хотел этого слышать? Он содрогнулся, не в силах поверить, куда попал и во что ввязался.

Подъем закончился, и они затаились между деревьев, напряженно вслушиваясь. Впереди смутно различались приглушенные голоса. В полутора десятках шагов, среди колючих зарослей и ржавого металлолома, торчало какое-то строение. Голые кирпичные стены и крыша из листового железа не давали понять, чем это оно было когда-то. Окна щерились осколками стекол.

Собравшись с духом, Норман шагнул вперед. Нушка двинулась следом, нервно поглядывая на темные провалы окон. Под стеной они вновь затаились, переводя дух, затем бочком подобрались к окну. Норман рискнул заглянуть внутрь и увидел грязную, заваленную мусором комнату, в глубине которой была приоткрыта внутренняя дверь. Оттуда пробивался слабый свет. Теперь говорящих уже можно было разобрать.

– Если вы просто наемники, то работаете за деньги, так? – Голос Дэвида звучал напряженно и хрипло. – Я могу достать вам деньги. Много! Вам только стоит отпустить меня…

– Можете достать деньги? – отвечал женский голос с североирландским акцентом. – Правда?

Норман и Нушка попытались пройти дальше. Они добрались до открытой двери – это оказался вход в небольшую пристройку. Нушка осветила телефоном ряды полок, в темноту стремительно шмыгнул огромный паук. Среди прочего она рассмотрела ржавые инструменты, банки с засохшей краской и бутылки с растворителями. Отсюда голоса слышались почти четко.

– Я продам свой дом, – пообещал Дэвид, – и машину.

В ответ раздался грубый мужской смех.

– Поверьте, я достану! Вы же наемники, к чему вам лишняя грязная работа? Я знаю тех, кто заплатит!

– Пускай это правда, – ответила женщина, – даже если вы сумеете выкупить этот контракт, то как насчет других наших заказов? Видите ли, у нас тоже есть связи, и они обеспечивают нас работой круглый год. Неужели выручка за твой домишко покроет ее потерю?

– Ну так он же еще машину сверху добавит, – вставил с усмешкой мужской голос с бирмингемским акцентом.

– У нас уже есть машина, – возразил другой, с акцентом восточноевропейским.

– Ах да, и правда! – с издевкой воскликнула женщина. – Выходит, вам чертовски не повезло, мистер Келман.

Послышался глухой удар, словно что-то тяжелое, металлическое обрушилось на плоть и кость, и сдавленный, полный боли хрип.

– Надо что-то делать! – Нушка сжала руку Нормана. Тот кивнул, вновь обливаясь потом.

Выйдя из чулана, они прошли дальше вдоль стены, лихорадочно соображая. В такой ситуации они раньше не были, да и кому приходилось участвовать в подобном, в самом деле? Осторожно заглянув за угол, Норман застыл на месте.

Впереди открылся пустырь, тускло освещенный одинокой лампочкой над входом в дом. Везде прорастал бурьян и валялись части старых машин. В глубине у забора стояли две машины: фиолетовый «БМВ» и серый фургон. Первый не вызывал интереса, но фургон своей формой сразу привлек внимание. Он был как две капли воды похож на машину скорой помощи.

– Это они! – выдохнула Нушка. – Точно они.

Норман прижался к стене и подобрался к дверному проему под лампочкой. Замер, собираясь с духом, и осторожно заглянул внутрь. Нушка, сама не своя от страха, наблюдала за ним, но ничего не случилось – стояла все та же тишина. Норман неслышно отступил назад. На его лице не было ни кровинки, а глаза горели каким-то неживым огнем.

– Ты должна мне поверить, – прошептал он. – Ты доверяешь мне, Нушка?

– Конечно, – кивнула она.

– У меня есть план! Только нам понадобится чертовское везение. Нам должно очень, очень сильно повезти.

– Первый этап – конечности, – объясняла Мара, прохаживаясь вокруг стула, – только конечности. Суть в том, чтобы причинить сильную боль, но не нанести критических повреждений, оставить надежду на выздоровление. Многие не выдерживают уже этого. – Она остановилась перед Дэвидом, который обвис набок на стуле, пуская слюни. – Не переносят боли. Но другие, как ты, которые очень ценят то, что скрывают, пытаются перетерпеть. Сдаются и они, в конце концов сдаются все, но уже на втором этапе, когда понимают, что повреждения будут необратимыми.

– По… пошла ты к черту, – пробормотал Дэвид.

Он понимал, что все кончено. Можно убеждать, просить, умолять – ничего не изменится. Ему никогда не раскрыть это дело. Он больше никогда не увидит Тэбби и Томми. Боль была адская, он не решался взглянуть на свою ногу ниже шорт, но точно знал, что она сломана. В душе не осталось места ни для чего, кроме ярости и отчаяния.

– Ну вот, – усмехнулась Мара, – теперь это Дэвид Келман, которого я ожидала увидеть. Тот, что не любит проигрывать и приходить вторым.

– Я сказал, отвали, спятившая террористка! И забери с собой своих клоунов.

– О-о… похоже, тут кто-то совсем не умеет проигрывать.

Дэвид плюнул ей под ноги слюной, смешавшейся с кровью.

Мара с любопытством склонила голову набок.

– Надо же, а мы-то считали вас эгоистом до мозга костей, который сдаст кого угодно, чтобы спасти свою шкуру. А вы несмотря ни на что стоите стеной за своих дружков. – Она присела на корточки. – В чем дело, мистер Келман? Вы чувствуете ответственность за этих людей? В попытках спасти свою карьеру, вы потянули за собой на дно остальных. Так мечтали снова оказаться на коне, что даже не подумали об опасности для них? Чувство вины может сделать человека упрямым… – Она смахнула с его лица мокрые от пота волосы. – Похоже, вы начинаете что-то понимать.

– А ты – нет, – процедил он, – иначе сразу перешла бы к третьему этапу.

– Дойдем еще, он точно есть в сегодняшнем списке. Самое интересное оставим напоследок. – Она встала и повернулась к Адмиру.

– Другую ногу? – ухмыльнулся тот.

– Нет, с ногами покончено, не торчать же тут всю ночь. Этап второй!

Громила довольно хохотнул, бросил окровавленную трубу на стол и снова полез в мешок.

– Мы все еще ждем ответа, мистер Келман, – сухо произнесла Мара. – Советую поторопиться.

– Мне больше нечего сказать, – хрипло выдавил Дэвид, хотя не смог подавить новый прилив ужаса, когда увидел, что достал албанец. Огромный садовый секатор со сверкающими острыми лезвиями, которые могли одолеть даже промышленный кабель.

Адмир с гордостью щелкнул инструментом.

– Сначала я отрежу все, что тебе не нужно. По маленькому кусочку за раз, договорились?

Положив зловещие ножницы на стол рядом с трубой, он расплылся в улыбке до ушей и протянул руку к шортам пленника. Внезапно снаружи послышался рокот автомобильного мотора.

– Что за черт?! – Корриган резко обернулся.

Адмир с недоумением выпрямился. Мара выхватила пистолет. Корриган подскочил к окну и высунулся наружу.

– Фургон угоняют! – заорал он и бросился к двери. С пустыря доносился хруст гравия под колесами.

Адмир выхватил пистолет и кинулся следом. Мара застыла на месте, ее зеленые глаза метали молнии. Затем тоже рванула к двери, но Корриган уже вернулся, держа в руках свою кожаную куртку.

– Вот твари! – прорычал он. – Ключи из кармана сперли.

Выбежав в прихожую, Мара вернулась со своей курткой.

– Ты что, идиот – оставлять ключи в кармане?

– Да черт возьми, кто ж знал? Тут никто никогда не бывает!

Мара подошла к Дэвиду, ее взгляд мог бы сжечь его заживо.

– А ты не так прост, как кажется!

Он пожал плечами, не понимая, что происходит и чувствуя лишь благодарность за это.

– Ну что ж, теперь буду осторожнее, – пообещала Мара.

Забежал Адмир и тоже стал одеваться. Она подтолкнула его к двери:

– Садись во вторую машину, – скомандовала и повернулась к Корригану: – А ты сторожи Келмана, его нельзя выпускать живым.

Верзила кивнул. Пистолет держал наготове, но явно волновался то ли из-за своей промашки с ключами, то ли в целом. Фургон использовался для похищения Джоди Мартиндейл и Рика Тэмворта, а может, и других. Что покажет криминалистическая экспертиза салона?

Мара вышла следом за Адмиром. Дэвид вновь услышал шум двигателя и шелест автомобильных покрышек.

– С кем же ты теперь заключишь сделку, чтобы выкрутиться? – спросил он Корригана.

Верзила обернулся, стоя у окна.

– Заткнись, засранец! Умника из себя строишь? Так или иначе, сегодня сдохнешь!

– Судя по всему, ты тоже.

Корриган раскрыл рот, но не нашел слов. Снова взглянул в окно, а затем подошел к двери, не выпуская пистолет, и исчез в прихожей.

Дэвид в изнеможении поник, опустив голову, пот капал с его лба. Боль переполняла тело и тупо пульсировала ниже левого колена. Он снова дернул руками, пытаясь освободиться, но веревка лишь сильнее врезалась в кожу.

– Боже, помоги мне! – выдохнул он и тут же ощутил чью-то руку на своем плече.

Дернувшись от неожиданности, Дэвид обернулся и увидел лицо Нушки. Бледная и перепуганная, она вытаращила глаза при виде его окровавленного лица.

– Откуда ты взялась? – изумился он.

Она приложила палец к губам, глядя на дверь в прихожую.

– Помоги! – шепнул Дэвид, кивая себе за спину.

Порывшись в кармане, Нушка достала обломок старого полотна ножовки и опустилась на корточки. Дэвид почувствовал, как она неловко пилит веревку.

– Проклятье! – прошипела она. – Никак…

– Ножницы, – подсказал он, – на столе.

Нушка схватила секатор и вновь присела позади стула.

– Что за хрень! – прогремел у двери голос с бирмингемским акцентом.

Корриган шагнул в комнату и навел пистолет.

– Ну-ка, девка, встань! Отойди от него и брось эту штуку. Живо, не то пристрелю обоих!

Дрожа, Нушка поднялась на ноги. Секатор звякнул, упав на цементный пол.

– Отойди, я сказал!

Она шагнула в сторону.

– Ты кто такая вообще, его личный индийский гуру? – Корриган усмехнулся своей шутке, но взгляд оставался жестким и встревоженным одновременно. События принимали неожиданный оборот.

Дэвид все так же сидел, бессильно опустив плечи и голову. Корриган подошел ближе, но пистолет был направлен на Нушку.

– Подними-ка руки! – велел он ей.

Она подчинилась.

Верзила вновь усмехнулся.

– Это все твои резервы, Келман?

– Нет! – сказал Дэвид.

Он подался вперед, уже освободившимися руками вцепился в пистолет и направил его дуло вниз. Пуля отскочила от пола и пробила дыру в потолке. Превозмогая боль, пронизавшую все тело, Дэвид вскочил на ноги и обхватил бандита, прижимая к себе. Раненый и ослабевший, журналист был похож на тряпичную куклу, привязанную к быку. Более крупный и мускулистый Корриган яростно раскачивался, пытаясь его отбросить, а Нушка, вспомнив что-то, вновь полезла в карман.

– Беги! – крикнул ей Дэвид и, тут же получив удар в челюсть, осел на пол.

Корриган повернулся к новому противнику, но в глаза ему попал растворитель, который чуть ранее Нушка нашла в чулане и налила в металлическую фляжку. Удивление на его лице тут же сменилось болезненной гримасой. Корриган с ревом вскинул руку к глазам, другой рукой подняв пистолет и дважды нажав на спусковой крючок, но Нушка уже отскочила ему за спину.

– Ах ты сука! – заорал он, пытаясь смахнуть с глаз жгучую жидкость. Новый выстрел вслепую пришелся в окно, высадив оставшийся осколок стекла.

Схватив со стола свой телефон, Дэвид проследовал за Нушкой, но мог лишь ковылять, опираясь на ее плечо. Она оглянулась. Бывший коп облокотился на стол, прижимая ладонь к глазам, а другой рукой целился из пистолета в беглецов, ориентируясь, видимо, по звуку их шагов.

Нушка толкнула Дэвида в сторону. Пуля выбила кусок кирпича совсем рядом, но они успели вывалиться в темный коридор, с дальнего конца которого задувал ночной ветер.

– Нушка, я верю в твою гениальность… – задыхаясь, выдавил Дэвид, – но куда, черт возьми, мы направляемся?

– Там за рощей машина Нормана… Стой!

Они выглянули из-за двери. Впереди была стена деревьев и кустов, а слева нашелся проход к пустырю – тому, что у главного входа. Оттуда, со стороны подъездной дороги, появилась Мара, вооруженная пистолетом.

– Вот гадина, не поехала догонять фургон, – прошептала Нушка, отступая в дверной проем.

– Ты о чем? – не понял Дэвид.

– Тс-с!

Мара уже исчезла из виду. Должно быть, услыхав стрельбу, вернулась через главный вход.

– Скорее! – Нушка потащила Дэвида к лесу.

Продравшись через кустарник, они стали спускаться по крутому, заросшему деревьями склону.

– Так что насчет фургона? – спросил Дэвид, ища повод отвлечься от страшной боли в ноге.

– Норман его угнал. Мы решили, что они пустятся вдогонку.

– Хоть бы ему удалось оторваться…

– По идее, он должен это сделать. Мы надрезали шины у «БМВ», так что лысый бандит далеко не уедет. Жаль только, рыжая сучка с ним не поехала.

– Она не дура, – буркнул Дэвид, – скоро доберется до нас.

– Если успеем к машине, ей не на чем будет догонять.

– Ты слышала, что она сказала? Они не главные, просто наемники по контракту.

– То есть, Джоди похитили не они?

– Они, но… – он зашипел от боли, опершись на раненую ногу. – Им приказали.

– И мы знаем, чей был приказ. – Спуск заканчивался, сквозь редкие деревья проглядывала луна. – Знаем же?

– Только доказать не можем.

– Ничего, разберемся. – Нушка поволокла Дэвида по открытому полю. – А пока в живых бы остаться.

– Тише! – прошипела Нушка, подставляя плечо стонущему Дэвиду.

– Постараюсь.

– Старайся лучше.

Идти было трудно. Поле, оставленное под паром, по колено заросло густой травой и еще не просохло после дождя. Подковыляв к «ягуару» Нормана, Дэвид оглянулся через плечо, но мрак позади стоял кромешный. Нушка помогла ему забраться на переднее сиденье, но он все же взвыл, зацепившись ногой за порог.

– Дэвид!

– Извини.

– Терпи, будь мужчиной! – Она обежала машину и села на водительское место.

– Где же твоя политкорректность? – усмехнулся он.

– Не до нее сейчас… – Нушка завела двигатель. Фары мигнули, освещая дыру в живой изгороди. – Если эта психопатка догадалась спуститься по дороге, а не плутать в лесу, то может поджидать нас на выезде.

– Запросто, – кивнул Дэвид.

– И что делать?

– Рискнем, выбора нет.

Нушка включила передачу и вдавила педаль газа в пол. Машина рванула вперед, вильнула задом и вылетела с поля на грунтовку. Не услышав выстрелов, Дэвид с облегчением выпрямился на сидении. Дорога была пуста.

– Неужели выкрутились?

«Ягуар» летел вперед, одолевая поворот за поворотом.

– Только я понятия не имею, куда ехать, – хмыкнула Нушка.

– А спутниковая навигация?

Дэвид полез в бардачок. Там лежала пара водительских перчаток, диктофон Нормана, два аэрозоля с антиобледенителем и больше ничего.

– Поищи в телефоне сигнал Нормана! Он перегонит фургон в безопасное место.

– В какое?

– Не знаю. Сказал, придумает.

– Вижу, организация на высоте.

– Вот же неблагодарный! У нас была от силы минута на планирование, чтобы успеть тебя вытащить целым.

С мучительным усилием Дэвид выудил из кармана свой телефон, но тут Нушка с испуганным возгласом затормозила. Дэвид повис на ремне безопасности, а телефон полетел под ноги.

Шагах в ста впереди стояла машина, косо перегородив дорогу.

– Черт! – прошипела Нушка. В вишнево-красном свете задних стоп-сигналов виднелась эмблема «БМВ». – Мы думали, тот лысый ублюдок проедет чуть больше.

Дэвид пригляделся к мужскому силуэту перед машиной. Это был Адмир, и он уже шагал навстречу. Мощный торс и плечи, как у гориллы, отблеск лунного света на выбритой круглой голове.

– Валим отсюда! – в панике шепнул Дэвид.

– Мне негде развернуться!

– Только что был левый поворот!

Нушка дала задний ход. Албанский палач остановился в растерянности. Возможно, прежде он думал, что едет кто-то с фермы, и хотел забрать машину, но теперь до него дошло реальное положение дел. Он выхватил пистолет.

– Скорее! – крикнул Дэвид.

Мелькнула вспышка, раздался гром выстрела, и в центре ветрового стекла появилась дыра.

– Боже! – взвизгнула Нушка.

Она вдавила педаль газа, проскочила поворот, затормозила и переключила передачу, лихорадочно крутя руль. Новая дорога оказалась не более чем ухабистой тележной колеей, но выбора не было. Однако машина ехала все медленнее, по мере того как липкая грязь забивала колеса. Дэвид оглянулся: Адмир, уже показался сзади – он целился. Пуля отскочила от кузова с водительской стороны.

Наконец липкая хватка грязи ослабла, и «ягуар» смог немного разогнаться. Послышался новый выстрел, но пуля прошла мимо.

– Ура! – завопил Дэвид. – Что, съел, лысый урод?

– Все это хорошо, но куда, черт возьми, нас занесло?

– Главное, гони, там разберемся. Все дороги куда-нибудь ведут.

– Боже, и все это из-за мертвой девчонки!

– Знай мы наверняка, что она мертвая, ничего бы не было.

– Дэвид, взгляни правде в глаза! Эти люди не хотят, чтобы их поймали. Не убили Джоди раньше, убьют теперь.

Впереди дорога не обещала ничего хорошего. Узкие колеи, наполненные жидкой грязью, петляли и извивались посреди колючек и сорняков, машину трясло и подбрасывало. Нушка тихонько всхлипывала, но продолжала жать на газ. Дэвид потрогал дыру от пули в лобовом стекле, от которой расходились трещины.

– Норман расстроится… – вздохнул он.

– Что это? – перебила Нушка.

Он взглянул налево и поначалу не понял. Казалось, поле быстро пересекает светящийся шар, подпрыгивая и приближаясь.

– Что это, Дэвид?

Он вдруг с ужасом осознал, что движущихся огней два, и это не шары, а фары. Судя по скорости, это был какой-то внедорожник, причем он намеревался их перехватить.

– Жми на газ, Нушка! Надо проскочить.

– Я не могу ускориться, пока мы едем по этой грязи!

Дэвид взглянул на спидометр. Сорок миль в час, всего-навсего. Меж тем, непонятный внедорожник еще приблизился. Большой и неуклюжий, с огромными колесами, он двигался по полю наискосок и вполне успевал перекрыть дорогу.

Справа промелькнул поворот, но времени возвращаться к нему уже не оставалось. Чужая машина, с треском снеся изгородь и кустарник, выскочила на колею. Странный внедорожник оказался обычным трактором, но намного больше и мощнее их машины, а на раскисшей от дождей грунтовке и куда более маневренным. Что еще хуже, за рулем его теперь можно было различить Мару.

Она сидела, свесив ноги, на высоком сиденье, и наблюдала, как «ягуар», не слушаясь тормозов, скользит по грязи. Затем подняла руку и указала на беглецов, но отнюдь не пальцем.

– Пригнись! – крикнул Дэвид.

Нушка резко наклонилась вправо, и пуля вырвала из спинки сиденья клок набивки. В ветровом стекле прямо над рулем образовалась вторая дыра.

– Правый поворот, – подсказал Дэвид.

– Видела. – Нушка дала задний ход.

Развернув трактор, Мара пустилась в погоню, стреляя прямо через собственное лобовое стекло, которое разлетелось вдребезги. Осколки, мешавшие целиться, она вышибла рукояткой пистолета.

– Уходим! – крикнул Дэвид.

Нушка резко вывернула вправо, заехав багажником в гору мягкой темной жижи, отвратительный запах которой мигом заполнил машину даже через крошечное отверстие в заднем стекле.

– Навоз! – скривился Дэвид. – Только этого не хватало.

– Не ной, – бросила Нушка, возясь с передачами.

Справа уже нависал трактор, но тут она крутанула руль влево, и «ягуар», описав дугу, вырвался, взметнув тучу коровьего дерьма.

Трактор на миг исчез в ней, и Дэвид от души расхохотался, вспомнив о выбитом напрочь лобовом стекле.

– Кто там говорил о дерьмовой удаче?

Нушка вовсю гнала по новой дороге. Почти заросшая бурьяном, она вела в сторону леса. Дэвид оглянулся: трактор продолжил погоню, хоть и немного отстал. Вся его передняя часть, и, вероятно, водитель, были покрыты навозом, и даже фары едва просвечивали сквозь него. Тем не менее мощная машина не сбивалась с дороги, теперь уже петлявшей среди редких деревьев.

– Оторвались вроде. – Дэвид перевел дух.

В этот самый момент дорога кончилась. Нушка ударила по тормозам. «Ягуар» забуксовал и чудом успел остановиться на самом краю обрыва.

– Дорога в никуда? – Дэвид не верил своим глазам. – Разве что тут раньше был мост…

– «Раньше» нам не поможет, – хмыкнула Нушка. – Что там внизу?

Дэвид наклонился вперед, вглядываясь.

– Не так уж и плохо… Спуск пологий, метров двадцать. – Он посмотрел налево, потом направо. – Похоже, старая железнодорожная колея. Прямая, как стрела, но рельсов уже не осталось.

Нушка смотрела, широко раскрыв глаза.

– Что будем делать?

Рев трактора за спиной становился все громче.

– А что нам остается, черт побери?

«Ягуар» медленно тронулся с места, накренился и запрыгал по неровному склону. Достигнув дна обрыва, Нушка свернула налево. Грунт здесь был гораздо тверже – с лужами и кустарником, но в основном представлял собой гальку и щебень, и, как отметил Дэвид, «путь шел прямой, как стрела». Впрочем, помогло это и трактору, который тоже спустился и продолжал преследование. Навозная жижа немного стекла с него, и фары засветили ярче.

Тем не менее на твердой поверхности «ягуар» имел преимущество в скорости.

– Вот теперь точно оторвемся, – довольно сказала Нушка, глядя в зеркало заднего вида.

Но не успели они ощутить первый прилив облегчения, как въехали в заросли кустарника. Жесткие волокнистые ветви хрустели и ломались под колесами и накручивались на оси. Скорость снова упала.

– Нет! – застонала Нушка. – О нет!

Трактору было легче, и он сократил дистанцию. Темноту вновь разорвала вспышка, пуля с глухим стуком ударилась о металл.

Нушка жала на газ, но кустарник все густел, и машина продиралась сквозь ветви с черепашьей скоростью. Насыпи по сторонам исчезли и сменились оградой, а бывшая железнодорожная колея поднималась все выше и выше. Трактор постепенно нагонял, новый выстрел пробил заднее левое окно.

Дэвид прищурился, вглядываясь в темноту впереди.

– Что там? – нервно спросила Нушка.

– Поворачивай направо! Направо!

– Куда? Что?

– Прямо сейчас! Ради бога, жми направо!

Нушка не была уверена, какую из черных дыр она заметила сначала: открытые ворота в ограде справа или сплошную черноту впереди, где внезапно обрывались кусты и кончался путь.

Вписаться в поворот на такой скорости было почти нереально, но машина, проскрежетав боком о бетонный столб ворот, все же послушно запрыгала по грунтовому спуску, проскочила редкую рощицу и оказалась, наконец, на настоящей дороге.

Они едва успели поднять взгляд на темноту в том месте, где раньше начинался давно рухнувший железнодорожный мост, и увидеть, как трактор забуксовал, не сумев завершить поворот, покачнулся и опрокинулся вверх дном. Падение с пятиметровой высоты превратило его кабину в кучу металлолома.

Дэвид и Нушка пораженно смотрели на гору искореженного металла. Разбитые внутренности трактора торчали во все стороны, а колеса все еще вращались, выпирая вверх.

– О боже! – выдохнула Нушка.

Дэвид не знал, что сказать, пока его взгляд не уловил движение наверху. На разрушенном парапете ограды перед бывшим мостом появилась человеческая фигура. Два выстрела, последовавшие один за другим, не оставили сомнений в том, кто это. Нушка выжала газ до упора, и «ягуар», поймав обе пули левым крылом, сорвался с места.

– Я собиралась сказать, надеюсь, что она не умерла, – пробормотала Нушка. – Теперь даже не знаю…

– Погоди, – ответил Дэвид, – ночь еще не закончилась.

– Я не знаю, учитывает ли твой страховой полис повреждения от стрельбы, – сказал Дэвид, сидя с болезненно-бледным лицом на перевернутом ящике, – но не думаю, что всю сумму тебе придется платить из своего кармана.

Норм смотрел на свой «ягуар» в оцепенении.

– Наверное, мне стоит быть благодарным, что машина больше пострадала, чем вы. – Он перевел взгляд с Дэвида на Нушку, которая прислонилась к стене гаража. Он никогда не видел друзей в таком состоянии. Нос Дэвида представлял собой одну кровавую массу, а левая голень была сплошным синяком. – Тебе точно не нужно в больницу?

Дэвид вытер пот со лба. Показаться врачу было бы разумно, спору нет. Боль пока не расползлась по всему телу, но проникала глубоко и яростно вспыхивала всякий раз, когда он опирался на ногу.

– Не думаю, что у нас есть на это время, – ответил он.

– Дэвид, – с тревогой начала Нушка, – у тебя наверняка перелом…

– В больнице придется всю ночь отвечать на всякие тупые вопросы, – перебил он. – К тому же, кто знает, не найдут ли меня там трое наших чокнутых дружков?

– Тогда пошли ко мне или к Норману. По крайней мере, сделаем перевязку.

– А вдруг Йоргенсон и компания следят за вашими домами?

Она ничего не ответила, потому что он был прав. К «фиесте» Дэвида они не вернулись по той же причине.

Норман вздохнул. Даже в чрезвычайных обстоятельствах он неизменно слушал разум, настаивая на том, чтобы делать все по правилам и обращаться за помощью к профессионалам. Однако в данный момент этот здравомыслящий человек все еще пытался осознать, что сейчас середина ночи и он находится в запертом гараже в Колчестере рядом с двумя машинами, одна из которых прострелена пулями, а другая, перекрашенный автомобиль скорой помощи, использовалась при совершении по крайней мере одного серьезного преступления.

Огромный гараж его покойной матери находился в непосредственной близости от ее бывшего дома в центре города, но в стороне, и вместил и «ягуар», и фургон разом. Мать умерла двадцать лет назад, Норман продал дом, но сохранил право собственности на гараж, который был удобно расположен, если бы пришлось когда-нибудь переехать в город.

– Да, сидеть сложа руки мы не можем, – согласился Норман. – Противник перегруппируется и нанесет удар. Только прежде всего давайте согласуем нашу версию событий, надо самим понять, что вообще произошло.

Наступила тишина, которую нарушил Дэвид:

– Насколько я понимаю, если этот Лу Гару и впрямь не кто иной, как Ник Торогуд, то Ральф Мартиндейл с самого начала знал, кто несет ответственность за похищение его дочери.

– Полной уверенности пока нет, – покачала головой Нушка.

– Ральф сам назвал его – ну, почти.

– Почему тогда он прямо не написал его имя вместо загадочной отсылки к визитной карточке клуба?

Дэвид пожал плечами.

– На всякий случай, чтобы подстраховаться. Не хотел оставлять письменного свидетельства, что он сдал Ника.

– Опять же, если Ральф знал, то почему молчал целых шесть лет?

– Это как раз понятно. Ральф уже при смерти, – ответил Норман. – До сих пор наградой за его молчание было сохранение жизни Джоди, чтобы она так и сидела в плену. Когда Ральф умрет, они смогут убить ее безнаказанно.

– Я уверен, что это еще как-то связано с клубом «Шэйр», который создали Торогуд и Мартиндейл, – добавил Дэвид.

Он уже упоминал о клубе, но теперь рассказал в подробностях, как группа талантливых спекулянтов из лондонского Сити образовала синдикат, члены которого вкладывали свободные тысячи в общий фонд, из которого затем тактически инвестировали, скупая акции многообещающих предприятий.

– Это принесло потрясающее богатство, – покачал головой Дэвид, дивясь простоте комбинации, – но проблема заключалась в том, что общий фонд был с самого начала коррумпирован. Ник Торогуд использовал его не только для отмывания доходов от банковского мошенничества, но и для финансирования торговли живым товаром в целях сексуальной эксплуатации. Стань об этом известно, пострадали бы все фирмы Сити, которые пользовались фондом, даже самые респектабельные – сам скандал обрушил бы их акции еще до вмешательства закона. А затем встал бы вопрос о возмещении ущерба жертвам. Ойя Ойинола намекнула на это Джоди Мартиндейл в яхт-клубе, заметив ее на светском рауте в компании Ника Торогуда. Джоди рассказала отцу, а тот, в свою очередь, пошел к Торогуду, который в ответ нанял трех наемных убийц, чтобы взять Джоди в заложницы…

– Причем едва успел, – вставил Норман. – Джоди как раз собиралась поговорить со своим женихом.

– Пора подключать копов, – сказала Нушка, – пока Джоди не убили.

Дэвид с горечью вздохнул.

– Об этом мы с тобой уже говорили.

– Йоргенсон и Блай не одни носят полицейскую форму.

– Зато возглавляют расследование по делу Мартиндейлов!.. Так или иначе, мое имя все равно в дерьме, кто мне поверит? – Дэвид потер ноющий лоб. – Пока заставишь кого-то выслушать, пока он передаст дело по инстанциям, пока оно дойдет до того, кто принимает решения и уполномочен дать ответ… Кошмар в замедленной съемке! Сперва ледники растают.

– Ну так что же, сидеть и ждать, пока ответ снизойдет с небес?

– Ждать не будем, но и торопиться – тоже. Поищем возможности, которые еще не учли…

– Черт побери! – раздался сердитый голос в динамике. – Вы в курсе, который час?

– Мистер Булстроуд, это Дэвид Келман. Извините, что беспокою так поздно, но мне очень нужно с вами поговорить. Это крайне важно! Могу я приехать к вам сейчас?

Наступило долгое молчание. Затем Булстроуд недоверчиво спросил:

– Келман, вы шутите?

– Мне нужно поговорить с вами и с вашей супругой, мистер Булстроуд. Пожалуйста, поверьте, это жизненно важно!

Прежде чем собеседник успел ответить, послышался другой голос:

– Кто звонит?

Дэвид узнал Ханну Булстроуд.

– Миссис Булстроуд, это Дэвид Келман. Вы хотели, чтобы я держал вас в курсе. Так вот, у меня появились важные сведения, но сообщить их я могу только вам и вашему супругу.

Вновь настала тишина. Затем раздалось электрическое жужжание, и замок на воротах Роузхилл-хауса щелкнул, впуская посетителей. Они двинулись по подъездной дорожке; Норман поддерживал Дэвида.

– Совсем забыл, что тут подъем, – пожаловался тот, морщась от боли.

– Погоди… – Нушка полезла в розовые кусты и подобрала грабли.

– Вот, держи!

Держать подмышкой зубья было неудобно, но все же импровизированный костыль немного помогал. Они поднялись по ступеням к высокой парадной двери, уже отпертой. На пороге ждали хозяева в пижамах. Джейсон Булстроуд выглядел донельзя раздраженным, его глазки-бусинки за толстыми очками горели злобой.

– Вы что, совсем спятили? – напустился он на Дэвида, не дав тому раскрыть рот.

– Нет, поверьте! – взмолился репортер, тяжело опираясь на грабли. – Позвольте представить вам моих коллег из газеты, Нушку Чавлу и Нормана Харрингтона.

Едва взглянув на них, хозяева вновь уставились на Дэвида. Враждебность Джейсона нисколько не уменьшилась, но в глазах Ханны мелькнуло сочувствие.

– Заходите, – пригласила она.

Пройдя по широкому, богато отделанному коридору с дубовыми балками на потолке и коллекцией старинного оружия на стенах, журналисты оказались в просторной гостиной, часть которой представляла собой пристройку – оранжерею с высокими окнами, выходящими на обширный сад. Целую стену в гостиной занимала гигантская плазменная панель телевизора, напротив тянулся длинный роскошный диван.

– Такое впечатление, мистер Келман, что вас рвала стая собак, – сказала Ханна, с ужасом глядя на Дэвида.

– Да, ночка выдалась беспокойная, – признал он.

– Так что же, черт подери, вам тут понадобилось? – перебил хозяин дома. – Мы только недавно легли спать, а до этого весь вечер провели в дороге.

– Мистер Булстроуд, я надеюсь, ваша супруга сообщила вам, что теперь я стараюсь помочь вашей семье…

– Мы все стараемся, – вставила Нушка, – потому и приехали к вам.

Джейсон перевел взгляд с нее на Нормана, будто впервые их заметил.

– Садитесь, мистер Келман, – пригласила Ханна.

– Пока не свалились в обморок, – добавил ее супруг, подходя к открытому бару.

Дэвид, кряхтя, опустился на мягкую кушетку, положив грабли на пол. Его коллеги неловко переминались с ноги на ногу.

– Извините за недоразумение с вашей сестрой, мистер Булстроуд, – сказал Дэвид. – Честное слово, я не хотел, все вышло случайно.

– Похоже, неприятные случайности – ваша профессия!

Джейсон смешал себе скотч с содовой. Движения его были резкими и порывистыми, раздражение не утихало.

– Дело в том, что… – продолжал Дэвид.

– Просто скажите, за каким чертом вы сюда приперлись! Вы понимаете, что от одного вашего вида нас тошнит?

Дэвид беспомощно глянул на Ханну, которая села на диван неподалеку.

– Миссис Булстроуд, за последние часы меня успели похитить, избить, мне угрожали оружием и намеренно сломали ногу стальной палкой…

Ее глаза расширились от ужаса, но супруг лишь усмехнулся.

– Кого же мы должны за это благодарить? – осведомился он с иронией.

– Мистер Булстроуд, вчера мы с вашей супругой навестили ее отца.

– Я в курсе и не одобряю этого визита! Ральф Мартиндейл – немощный больной старик, которому вовсе ни к чему лишние переживания. Знай я, что Ханна собирается тащить вас к нему, запретил бы категорически!

– Но она же рассказала вам, что произошло за последние дни?

– Рассказала о голосовом сообщении, которое вы якобы нашли в телефоне Фредди, и об убитой проститутке, с которой якобы встречалась Джоди незадолго до похищения. Судя по всему, нет никаких доказательств, что это произошло на самом деле. Она также упомянула ваше утверждение, что Фредди якобы убили, и я подумываю, не подать ли на вас в суд за причинение нашей семье дополнительных моральных страданий. – Он обвел суровым взглядом всех троих. – Фредди Мартиндейл совершил самоубийство, и это трагедия для нас, но никаких официальных версий о чем-то другом не существует!

– К сожалению, теперь нет даже неофициальных, – с горечью заметил Дэвид.

Ханна нахмурилась.

– Не понимаю.

– Та девушка по кличке Чистюля, которая сообщила мне об убийстве Фредди, его подруга и сожительница, по-видимому, сама была недавно убита.

– Боже мой… – выдохнула Ханна.

– Миссис Булстроуд, – вмешалась Нушка, – убивают всех, кто пытается выяснить судьбу Джоди Мартиндейл. Фредди, его девушку… а сегодня лишь чудом не убили Дэвида!

– Что же случилось сегодня?

Дэвид вкратце поведал о событиях, произошедших после возвращения из Девона, включая разгадку записки Ральфа, свое похищение продажными полицейскими, жестокие пытки и бегство от бандитов.

Джейсон прищурился.

– Иными словами, негодяй, не принесший ничего, кроме горя, всерьез рассчитывает убедить нас, что Джоди похитили полицейские, причем с участием старого друга и делового партнера нашей семьи… и даже более того – что Ральф Мартиндейл сам знал об этом и скрывал!

– Понимаю, – вздохнул Дэвид, – такое трудно принять на веру.

– Да что вы, легче легкого, – с иронией бросил Джейсон, прихлебывая скотч.

– Знаете, мистер Булстроуд, – не выдержал Норман, – ваш сарказм едва ли поможет в поисках Джоди. Ведь ваша супруга сама попросила Дэвида продолжать расследование, которое сегодня едва не стоило ему жизни. Если у вас есть аргументы, приведите их, а пустое высмеивание ничего не стоит.

Джейсон встретил его вызывающий взгляд с задумчивым интересом.

– А вы, случайно, сами не замешаны в той истории со статьей, из-за которой мы потеряли Джоди? В таком случае, вы оба просто-напросто пытаетесь обелить себя, придумывая всякую ерунду.

– Как бы вы ко мне ни относились, позвольте вас уверить, что Ник Торогуд вовсе не такой добряк, каким представляется.

– Ну да, он не всем нравится, – хмыкнул Джейсон. – Ник вращается в высшем свете и любит этим похваляться. Но с какой стати ему рисковать своим положением, участвуя в криминале… Тем более, в похищении дочери своего друга? Зачем это ему, черт возьми?

– У нас есть объяснение его мотивов, – кивнул Дэвид.

– Начнем с того, – вновь заговорил Норман, – что один из близких друзей Торогуда – русский гангстер по имени Владимир Иванков…

Джейсон погрозил ему пальцем.

– Осторожнее, приятель! Мы знакомы с Иванковым, и он очень приличный человек.

– Вы хорошо его знаете? – спросил Дэвид.

Джейсон неожиданно замялся.

– Мы знакомы через Ника, – сказала Ханна, – не более того.

– То есть, он друг вашего друга, – кивнул Норман, – так я и думал. Знаете, я нисколько не сомневаюсь, что здесь, в Британии, он вежлив и обходителен, но поверьте, у себя на родине у него совершенно иная репутация.

– Просто смешно! – фыркнул Джейсон. – Даже если в деле замешаны продажные копы, при чем тут Ник? Из-за одного сомнительного знакомства?

– При том, – ответила Нушка, – что у нас есть доказательства его участия в торговле людьми с целью сексуальной эксплуатации!

– Что?! – Джейсон вытаращил глаза. – Вы делаете такой вывод на основании эмоционально написанной фразы больного человека, которая якобы намекает на девиз с визитки клуба?

– Еще и прозвища «Лу Гару», – возразила Нушка.

Булстроуды озадаченно воззрились на нее.

– Так Ойя Ойинола, убитая проститутка, назвала англичанина, который распоряжался в доме на острове Шеппи, где ее содержали вместе с другими женщинами, незаконно ввезенными в Британию. Позже она увидела его на светском приеме в компании Джоди. Родным языком Ойинолы был французский, а на нем «лу гару» означает вервольфа, волка-оборотня. Вспомните фирменный волчий вой Торогуда в программе «Найт Праулер»!

Нушка вздохнула про себя. Без доказательств все это звучало не слишком убедительно. Тем не менее Булстроуды смотрели на нее с каким-то непонятным удивлением, даже Джейсон.

– Боже мой! – подала наконец голос Ханна. – Вервольф?! Ника так называл Иванков, когда подшучивал…

– При чем тут «Найт Праулер»? – пожал плечами Джейсон.

– Иванков рассказывал, что Ник… когда спит с женщиной, любит так обозначать свой… ну, оргазм.

Нушка взглянула на Нормана.

– Выходит, Ойе даже не нужно было смотреть ту телепрограмму.

Джейсон с сомнением покачал головой.

– Все это может быть совпадением.

– Слишком много совпадений, вам не кажется? – хмыкнула Нушка.

– Мне кажется, – кивнула Ханна, поглядев на мужа.

– Если вас и это не убеждает, мистер Булстроуд, – сказал Дэвид, – то мы можем предъявить тот самый автомобиль, в котором увезли Джоди.

Теперь Булстроуды вытаращили глаза оба.

– Как… откуда вы знаете, что тот самый? – спросила Ханна.

– Мы не уверены на сто процентов, но это уж точно тот самый фургон, который видели в районе Кеппел-холл в Чатеме, где жил Фредди, незадолго до его смерти. Перекрашенная машина скорой помощи, которую он описал в своих показаниях шесть лет назад.

– Где сейчас этот фургон? – спросил Джейсон.

– В надежном месте, – ответил Дэвид.

– Почему не в руках полиции?

Нушка развела руками.

– Потому что, кому бы мы его ни передали, в конце концов он окажется у инспектора Йоргенсона.

– С этим препятствием мы сталкиваемся постоянно, – вставил Дэвид. – Миссис Булстроуд, ведь Йоргенсон давно уже должен был хотя бы сообщить вам о найденном мобильнике, две недели прошло. Думаю, мы его больше не увидим. Ясное дело, сдай мы фургон похитителей, к экспертам он тоже не попадет. – Он повернулся к Джейсону. – Мистер Булстроуд, инспектор Тони Йоргенсон не просто продажный коп, он прямой соучастник похищений и убийств! Разве стали бы мы выдвигать такие обвинения, чтобы просто подшутить над вашей семьей?

Булстроуды вновь переглянулись.

– Не знаю, Ханна, мне все это кажется сомнительным, – проговорил Джейсон, но уже мягче. – Как-то не хочется снова пробуждать у тебя надежды, которые уже столько раз рушились.

– Тем не менее надо проверять все версии, Джейсон. Так мы договорились шесть лет назад. А вдруг…

– Эти люди обвиняют Ника, нашего друга с незапамятных времен, да еще называют сообщником твоего отца!

– Нам тоже не верилось, – признал Дэвид, – но, с другой стороны, как еще мог поступить Ральф, чтобы сохранить жизнь дочери? Только молчать.

– Думаю, у столь влиятельного человека было немало других возможностей, – возразил Джейсон.

– Да, наверное, если бы он сохранил хладнокровие, – сказала Нушка, – а не растерялся, не сдался морально и физически.

Ханна умоляюще взглянула на мужа, который грозно повернулся к Дэвиду.

– Клянусь, Келман, если Джоди шесть лет лежит в безымянной могиле, в то время как вы пудрите мозги моей жене…

– А вдруг Джоди еще жива? – перебила Ханна.

Дэвид покачал головой.

– Я вовсе не утверждаю, что она жива. Была жива совсем недавно и похищена, чтобы скрыть широкую преступную сеть, вот и все. Я понимаю вашу неприязнь, мистер Булстроуд, но если вы нас сейчас выгоните, то будете сомневаться и гадать всю оставшуюся жизнь.

– Джейсон, пожалуйста! – потребовала Ханна. – Надо все проверить.

Он поставил бокал на столик.

– Значит, вы не хотите обращаться в полицию только из-за инспектора Йоргенсона?

– Да, – кивнул Дэвид. – Пока он руководит отделом нераскрытых преступлений, его никак не обойти.

– Должно быть, он и сейчас идет по нашему следу, – добавила Нушка.

Джейсон задумался.

– А если обратиться к кому-нибудь рангом повыше?

– Только если намного выше, – сказал Дэвид. – К тому, кто принимает решения.

– Ну что, позвонить Чарльзу? – повернулся Джейсон к жене.

– Да, конечно! – обрадованно закивала она.

Он неохотно кивнул, и она с облегчением вздохнула.

– Чарльз?.. – поднял брови Дэвид.

– Чарльз Виллифорд, – пояснила Ханна, – заместитель главного констебля Эссекса.

– В такой поздний час… – засомневался Норман.

Не ответив, Булстроуд вышел из гостиной.

– Позвоню из кабинета, – бросил он в дверях жене.

– Чарльз ответит на звонок в любое время, – кивнула она. – Они дважды в неделю играют в гольф. Придется подождать, даже Джейсону будет непросто вытащить Чарльза из постели посреди ночи. Выпьете чего-нибудь?

– Нет, спасибо, – покачал головой Норман.

Дэвид тоже отказался. Нога беспокоила его все сильнее, к боли прибавилось онемение.

– Я бы выпила воды, – попросила Нушка.

– Одну минуту. – Ханна вышла из комнаты.

Нушка повернулась к Дэвиду.

– Что теперь?

– Ждем… Что нам еще остается?

Ханна вернулась со стаканом воды на подносе.

– Миссис Булстроуд, – обратился к ней Дэвид, – еще раз простите нас за поздний визит! Говоря по правде, мы просто не знали, доживем ли до утра.

Она безучастно кивнула. Должно быть, верила или очень хотела верить и убеждала мужа вполне искренне, но все еще испытывала сомнения. Булстроуд не зря сказал о надеждах, которые уже столько раз рушились, да и сама Ханна упоминала о мошенниках, обещавших скорые результаты.

– Могу я как-нибудь помочь вам с ногой, мистер Келман? – спросила она. – Примете болеутоляющее?

Дэвид утер пот со лба.

– Буду очень благодарен.

Ханна снова вышла.

– Добрая женщина, – заметил Норман.

– Добрее, чем я заслуживаю, – вздохнул Дэвид, – и вы оба знаете, что я прав.

Приняв от Ханны таблетки и воду, он проглотил их.

Тем временем в гостиную вернулся Джейсон. Снова подошел к бару и плеснул себе скотч.

– Ну что Чарльз? – спросила Ханна.

– Долго ворчал, не мог понять, но пару машин выслал.

– Не из отдела нераскрытых преступлений? – опасливо уточнила Нушка.

– Нет. На самом деле, услышав про Йоргенсона, он не сильно удивился, что говорит о многом. Приедут из отдела убийств, они вели расследование с самого начала, и Чарльз полагает, будут рады заняться им снова с учетом новых фактов.

Ханна взглянула на Дэвида.

– Вы пригоните им фургон? Он далеко припаркован?

– Не очень, но проще будет поехать туда вместе с ними.

– Ну, как хотите.

Джейсон приложился к бокалу, отхлебнув больше, чем в прошлый раз.

Дэвид уже сожалел, что отказался от выпивки. Даже после таблеток боль в ноге становилась все сильнее, не говоря уже о том, что с каждой минутой Дэвид чувствовал все большую усталость, а нервы и так были ни к черту.

Волнение только росло. Минуты ожидания тянулись невыносимо медленно. Услышав наконец за окном гудок машины, он резко выпрямился и тут же скривился от вспышки боли.

Джейсон пошел к двери.

– Отопру ворота, – сказал он.

Ханна поднялась с дивана, но осталась с гостями.

– Расскажите им все, – кивнула она. – Успокойтесь, теперь за дело возьмутся профессионалы.

Дэвид кивнул, но без улыбки. Это означало, что возможность написать статью по результатам собственного журналистского расследования тоже уплывет из его рук. Прежде чем полиция произведет аресты и передаст дело в суд, могут пройти месяцы, и то только в том случае, если копы справятся. Может, и правда им двигали в первую очередь мечты о сенсации, несмотря на собственные уверения в обратном?

В прихожей открылась дверь, послышались голоса. Дэвид неуклюже поднялся на ноги, Нушка подставила плечо. Ханна тоже с нетерпением повернулась к двери. Вошел Джейсон.

– Теперь они ваши, – кивнул он на журналистов, которые молча смотрели на троих вошедших следом.

Это были Мара, Адмир и Джерри Корриган.

– Никому не двигаться! – крикнул Джейсон, отступая к бару.

Журналисты инстинктивно отпрянули. Ханна Булстроуд изумленно разглядывала незнакомцев. По одежде и оружию в руках было понятно, что это не полицейские, но осознание реальности пришло только при взгляде на лицо Дэвида.

– Джейсон… – пролепетала она. – Джейсон, что…

– Заткнись, Ханна! – Булстроуд шагнул к ней с бокалом в руке. – Помалкивай, ясно?

– Так вы что, с ними?! – воскликнула Нушка.

Дэвид повернулся к ней.

– Сама подумай, – устало произнес он. – Кто больше всех потеряет, если компания МДС рухнет, и кто, по всей вероятности, унаследует ее через пару недель?

– Джейсон?! – Ханна устремила на мужа такой взгляд, от которого тот, казалось, съежился.

– Потом я все объясню, – торопливо проговорил он, – у тебя будет, о чем подумать.

– Всем остальным сидеть! – скомандовала Мара, указав пистолетом на кушетку. Куртка ее была уже почти очищена от навоза, но продолжала распространять незабываемый аромат. – Сидеть, я сказала!

– А ты теперь пахнешь, как тебе и положено, – заметил Дэвид и тут же повалился на кушетку от жесткого удара по голове рукояткой пистолета.

– Ах ты, коза сраная! – выругалась Нушка, но Мара будто и не слышала, не сводя глаз с Дэвида.

– Тебя, Келман, я оставлю на закуску, – прошипела она сквозь зубы.

Дэвид ощутил горячую липкую кровь на виске. Нушка подалась к нему, но Мара ткнула дулом пистолета ей в лицо.

– Не двигаться! Оставь его!

– А вы не так умны, как казалось, мистер Келман, – заговорил Булстроуд. – Даже удивительно, как далеко продвинулись. Но на самом деле, под угрозой не только МДС…

– А все компании, куда вкладывал деньги «Шэйр», не так ли? – заметил Норман.

– Совершенно верно, мистер Харрингтон. Многие из них теперь занимают видное место в международных финансах. Конечно, их директора могут заявить, что получили вложения совершенно законно и ничего не знали о сомнительных источниках дохода Ника Торогуда и отмывке средств через фонд. Тем не менее любая связь с торговлей людьми приведет эти компании к краху!

– Джейсон… – заикаясь, выдавила Ханна, побледнев как мел. – Ты же не хочешь сказать, что сам замешан во всем этом? Ты просто хочешь защитить МДС, так? Это не слишком благоразумно, однако…

– Ханна! – Он отвел взгляд. – Замолчи, пожалуйста.

– Правда в том, миссис Булстроуд, – заговорил Дэвид, – что ваш муж с самого начала был замешан…

– Да он даже не работал тогда в компании! – перебила она. – В восьмидесятые Джейсон был еще ребенком.

– Зато когда похитили вашу сестру, он был уже главным бухгалтером фирмы.

Ханна в растерянности переводила взгляд с одного лица на другое.

– Как вы думаете, кто эти трое? – спросила ее Нушка.

– Я… – Миссис Булстроуд взглянула сквозь слезы на мужа.

– Скажете ей? – спросил Дэвид. – Или скажу я.

Наступило долгое молчание. По лицу Джейсона скользнула тень – казалось, он почувствовал укол вины. Губы Ханны сурово сжались, глаза прищурились. Должно быть, сейчас она припоминала все непонятные телефонные разговоры мужа, его встречи с незнакомыми ей людьми и неуклюжие отговорки.

Наконец Булстроуд встретил ее взгляд.

– Не смотри на меня так, Ханна! Да, нам пришлось защищаться.

– Нам? – холодно переспросила она.

– Все не так просто! У публики всегда и во всем виноваты банкиры – жирные, жадные, ненасытные. Все их дворцы, лимузины, яхты только раздражают простого человека… Это точка зрения безграмотных крестьян, устроивших революционный террор во Франции, или наивных русских студентов, приведших к власти Сталина. Но если вспомнить, какую роль играет финансовый сектор в жизни страны… Сколько там – процентов пятнадцать национального дохода? Как можно разрушать все это только из-за того, что один из основателей ступил на кривую дорожку?

– Впечатляющая речь, – усмехнулся Дэвид. – Полные штаны пафоса.

– Я повторяю вопрос, – нахмурилась Ханна. – Кто такие «мы»?

– Боже мой! – рассмеялся Булстроуд. – Ты и правда думаешь, что Ральфа шантажировали? Что он узнал обо всем последним?

– Джейсон! Ты хочешь сказать…

– Повязаны были они все, – сказал Дэвид, – иначе Джоди позвонила бы с просьбой о помощи домой, а не брату.

– То есть, папа знал, что ее похитят, и ничего никому не сказал?

– Черт побери, да он сам об этом распорядился! – фыркнул Джейсон. Казалось, миссис Булстроуд вот-вот упадет в обморок. – Когда Джоди узнала о торговле людьми, выбора не осталось. Она должна была исчезнуть.

– Моя сестра? – выдохнула Ханна. – Она же ничего толком не успела узнать… мало ли что наболтала та черная проститутка.

– Даже того малого было достаточно. Джоди была в ужасе, испытывала отвращение. Мучилась несколько дней, потом пошла к отцу. Она бы не отступилась, не позволила от себя отмахнуться.

По лицу Ханны струились слезы.

– Нет! – выкрикнула она. – Папа не мог знать о ваших делах и не позволил бы похитить собственную дочь…

– Иначе пришлось бы ее просто убить. – Деловой тон Булстроуда поразил даже Дэвида. – Но на это он пойти не мог, родная дочь все-таки. Поэтому нанял специалистов, чтобы похищение выглядело как настоящее, за выкуп. – Он взглянул на Дэвида. – Этот тщеславный репортеришка сыграл нам на руку… Даже не сомневайся, Ханна, акцию оплатил твой отец – и мучился совестью все последние шесть лет. Сама знаешь, во что эта пытка его превратила. Смерть Фредди стала последней каплей.

– Так что… Фредди все-таки убили? – прошептала Ханна.

– Фактически он умер еще раньше, взгляни правде в глаза. – Джейсон покрутил виски в бокале. – Неудачник, наркоман…

– А Джоди… она жива?

– Пока жива.

– Значит… все шесть лет она провела взаперти?

– Не волнуйся, мы не посадили ее на цепь в каменном мешке. Джоди проживает со всеми удобствами. – Он нахмурился. – Но это обходится недешево.

– Так что, когда отец умрет, платить никто не станет, – вставил Дэвид.

Ханна взглянула сквозь слезы на него, потом на мужа, но лицо Булстроуда осталось непроницаемым.

– Но как… – Она постаралась взять себя в руки. – Как это все у вас началось?

Джейсон поставил пустой бокал.

– Ник затеял «Лондон Афтер Миднайт», и вскоре стало ясно, что компания не принесет ему ожидаемой прибыли. Но в клиентах у него тогда случился русский магнат Владимир Иванков…

– «Русский магнат» в данном случае означает «босс русской мафии», – подсказал Дэвид.

Джейсон пожал плечами.

– Как бы то ни было, «Лондон Афтер Миднайт» в тот раз превзошла сама себя. Разумеется, Ник не только продемонстрировал Иванкову виды столицы и угостил бифштексами. Вкусы у того оказались самыми экзотическими, а Ник… Ну он же знал в Лондоне все ходы и выходы, сам испробовал все, что только можно. Наш русский приятель не мог нарадоваться такому знакомству. Они подружились, а затем стали проворачивать всякие дела из тех, которыми Иванков и его люди занимались по всей Европе. Ник почувствовал вкус реально больших денег и окунулся в этот бизнес с головой.

– Значит, клуб «Шэйр» служил только прикрытием, – кивнула Ханна. Она выглядела уже спокойной, но какой-то отстраненной. – А папа тогда же в это ввязался?

Джейсон покачал головой.

– Ханна, пойми, они с Ником были не разлей вода невесть сколько лет. Даже в том банковском подлоге, из-за которого Ника выперли из «Морган-Стэнли», Ральф был замешан не меньше. Просто его не схватили за руку, а Ник не выдал, и дружба еще сильнее окрепла.

– Неужели отец участвовал и в торговле живым товаром?

– Нет, но знал об этом, а деньги в фонд клуба поступали такие, что жаловаться не приходилось. А из фонда, уже отмытые, они вкладывались во множество проектов – красота, да и только.

– А ты сам когда вошел в дело? – холодно спросила Ханна.

– Ну я пришел в МДС в конце девяностых, мы с тобой тогда и не познакомились еще.

– Я спрашиваю, когда ты ввязался конкретно в это?

– Почти сразу, как пришел.

– Как ты узнал?

– Да боже мой, женщина! – отмахнулся он. – Так же, как Джоди, случайно. Секреты в Сити долго не хранятся, люди пьют, болтают…

– Почему же тебя самого не похитили, не заперли?

– Потому что его купили! – фыркнул Дэвид. – Чем тебя приманили, Джейсон, высокой должностью? Ах да, ну конечно – рукой дочери босса!

– Не слушай, Ханна, этого любителя грязи, – поморщился Джейсон. – Скоро он покинет наш мир, о чем никто не пожалеет. Мы с тобой – другое дело, у нас все стабильно. Что бы ты обо мне сейчас ни думала, наши отношения все переживут… Но о нашем будущем поговорим позже, наедине.

– О нашем будущем? – Она взглянула на него как на незнакомца.

– Ханна, в противном случае тебе придется забыть о пятизвездочном образе жизни, с ним будет покончено навсегда. Хуже того, тебя могут и саму заподозрить. Кто поверит, что можно годами жить рядом и ничего не знать? Так или иначе, я дам тебе пару часов на размышление… – Он повернулся к бандитам. – Наверху есть пустая комната, первая налево, ключ торчит в замке. Заприте ее там, но сначала отберите телефон.

Она не верила своим ушам, потом стала кричать и отбиваться, но Корриган, глаза которого опухли и еще слезились, схватил ее за руку и вытащил из гостиной.

– Если с ней что-нибудь случится, – заметил Дэвид, – тебе будет не так-то просто унаследовать МДС.

Булстроуд усмехнулся.

– Само собой… Зато с вами проблем куда меньше, особенно теперь, когда вы сами собрались у меня под одной крышей.

– Нас будут искать, так что подумай хорошенько.

– Сериалов насмотрелся? – хмыкнул Джейсон. – Да, поищут, теперь много кого ищут. Может быть, и в полицию заявят… но чаще всего следов не находят, и люди как-то с этим живут.

– Думаешь, больше никто не знает, чем мы занимаемся?

– Уверен, что никто! Ты слишком тщеславен, Келман, и больше всего боишься, что кто-нибудь украдет у тебя сенсацию. Так что нет, вы не болтали, а все, что собрали в своем сортире под названием «редакция», уже у нас в руках. – Булстроуд широко улыбнулся. – Ну на всякий случай Мара с приятелями отвезут вас в тихое местечко и – как это называлось в старых книжках? – подвергнут допросу с пристрастием. Только теперь на помощь никто не придет.

Мара шагнула к пленникам.

– Всем встать!

Журналисты подчинились. Норман и Нушка поддерживали Дэвида с двух сторон. Мара с Адмиром тычками выпроводили их из гостиной и повели по коридору к выходу.

Корриган спустился по лестнице и бросил на полку ключ.

– Так что с фургоном? – спросил он.

– Да-да, – подхватил Булстроуд, шедший позади. – Это ты скажешь сразу, Келман. Где вы спрятали фургон?

Дэвид молчал.

Улыбка Джейсона растаяла.

– На твоем месте я бы не упирался, Келман. Быстрый ответ сбережет Маре и ее парням время, а вас троих избавит от лишней боли.

Дэвид переглянулся с побледневшими друзьями.

– Все равно конец один, – пожал он плечами.

– Умереть можно по-разному, – возразила Мара.

– Фургон на стоянке, – понуро выдавил Дэвид.

– Что, здесь рядом, через дорогу? – уточнил Джейсон.

– Почему бы и нет?

– Это называется спрятать? Совсем ты меня разочаровываешь, Келман. Ты не умный, просто везучий.

Он распахнул высокую дверь. Адмир вышел первым, развернулся и направил на пленников автомат. В тот же миг его залил со спины ослепительный свет.

– Бывает, что и везет, – усмехнулся Дэвид.

– Полиция! – прогремел голос, усиленный динамиком. – Всем сложить оружие!

Мара с визгом оттащила Нормана и Нушку, оттолкнула плечом Дэвида и стала палить из пистолета. Адмир нырнул в дверь мимо нее и выпустил длинную очередь.

Прожектор разлетелся осколками стекла. Тяжелая дверь захлопнулась.

Адмир и Корриган заняли позиции возле узких окошек по обеим сторонам от парадной двери, выбив стекла рукояткой пистолета и прикладом автомата. Адмир, вставший возле правого окошка у подножия лестницы, тут же принялся стрелять, и от грохота у пленников, о которых на миг забыли, заложило уши.

Мара приоткрыла дверь и выпустила в щель весь магазин. Выхватила из кармана и вставила другой, затем ринулась вглубь прихожей, по пути сбив с ног Дэвида, открыла дверцу под лестницей, сунула туда руку, и весь дом погрузился во мрак. Стрельба между тем продолжалась, и новый грохот возвестил о выходе из строя еще одного полицейского прожектора.

– Джерри! – окликнула Мара, подбегая к импровизированной бойнице. – Беги наверх и прикрой тылы. Посмотри, где выход в сад, они не могли окружить весь дом. Столько стрелков не отыщется во всем Эссексе.

Корриган послушно затопал по ступенькам. Мара начала стрелять сама: наугад или тщательно выискивая цели – было непонятно, но Джейсон Булстроуд, который до тех пор лишь изумленно таращил глаза, кинулся к ней и схватил ее за плечо.

– Ради бога, перестаньте! – взмолился он. – Не стреляйте в полицию!

Мара отпихнула его локтем и продолжила палить. Вереница вспышек осветила блестящее от пота лицо хозяина. Даже в самых своих изощренных планах он не учитывал такого. Он вновь дернул женщину за куртку.

– Ну хотя бы тогда возьмите меня с собой! Если выберетесь, то я с вами! Вы должны…

На этот раз Мара оглянулась. Развернулась и выстрелила в упор. Булстроуд схватился за грудь и осел на пол.

– Мы взяли тебя с собой, – процедила она. Адмир обернулся от своего окошка. – Никаких свидетелей.

Албанец кивнул, затем резко пригнулся. Пуля с той стороны отскочила от рамы. Он вновь принялся стрелять.

– Джерри! – крикнула Мара, заменяя магазин. – Убей женщину!

Затем она повернулась к внутренней двери, возле которой присел Норман, и вновь подняла оружие. Норман постарался укрыться за створкой и даже успел открыть ее, но получил пулю в спину и повалился в темноту коридора.

Мара повернулась к Дэвиду, лежавшему на полу. Прицелилась с улыбкой, но совсем упустила из виду Нушку, которая подбежала к ней со спины и размахнулась тяжелой шипастой булавой, вырванной из стальной рыцарской перчатки на стене.

Уронив голову на грудь, Мара опустилась на колени, а затем упала ничком. Нушка в ужасе отшатнулась, глядя на дело своих рук. Заметив, что женщина шевелится, и услышав слабый стон, Нушка со звоном выронила булаву и подбежала к Дэвиду, который барахтался, пытаясь подняться на ноги.

– Нет! – отмахнулся он. – Помоги Норману!

Нушка развернулась и исчезла за дверью в коридор. Дэвид глянул на Адмира. Тот был так увлечен обороной, что ничего пока не заметил. Мара вновь застонала, теперь уже упершись ладонями в пол и пытаясь приподняться, но голова ее была наклонена набок, а с рыжих спутанных волос на ковер капала кровь.

Сверху послышался грохот, такой, словно сломалось дерево, и сдавленные крики. Дэвид на миг застыл в нерешительности. Друзья и коллеги нуждались в помощи, но Ханна Булстроуд была ключевым свидетелем.

Мара меж тем уже поднялась на четвереньки, но в себя пока полностью не пришла. Адмир продолжал стрелять. Упускать такой шанс было нельзя. Дэвид ухватился за стойку перил и с трудом поднялся. Заметил на полочке ключ, схватил его и кое-как заковылял по ступенькам, цепляясь за перила. Нога болела невыносимо, и вскоре он уже просто полз, когда услышал снизу слабый, прерывающийся голос Мары:

– Адмир… убей говнюка!

Дэвид глянул вниз: Мара тоже ковыляла. Шатаясь, она направлялась к внутренней двери, а албанец смотрел на него, перезаряжая магазин автомата. Не дожидаясь выстрела, Дэвид перекатился на спину. Адмир ухмыльнулся и нажал на спуск.

Однако выстрела не последовало.

Ничего не оставалось, кроме как приподняться и, оттолкнувшись от ступеньки, обрушиться всем телом вниз, на бандита. От такого удара не устоял на ногах даже мощный жилистый албанец. Вцепившись в него, Дэвид ударил раз, потом второй – он дрался, как дикий зверь, но силы были неравны. Получив удар локтем в челюсть и тяжелыми кулаками по ребрам, он вмиг оказался прижатым к полу. Поднявшись на ноги, Адмир еще пару раз пнул его тяжелым армейским ботинком и стал возиться с заевшим автоматом.

Вглядываясь сквозь кровавую пелену перед глазами, Дэвид вдруг заметил на груди албанца светящуюся точку вишневого цвета.

Грохот тяжелого снайперского ружья отдался в ушах, перекрыв шум с верхнего этажа. Бандита отбросило через всю прихожую и впечатало в стену. Рядом с трупом Джейсона Булстроуда появился еще один.

Даже в таких обстоятельствах наблюдать смерть человека было тяжело, но Дэвид взял себя в руки. Автомат албанца лежал на полу, но не представлял ценности, раз уж сам владелец не смог его наладить. Тем не менее Дэвид поднял оружие, перекинул ремень через плечо и снова пополз вверх по лестнице, борясь с дикой болью и подступающей дурнотой. Пустая комната наверху, говорил Джейсон…

Из верхнего коридора по-прежнему слышался треск дерева. Корриган ломал плечом запертую дверь. Тихо подобравшись по мягкому ковру, Дэвид встал на колени и навел автомат.

– Корриган! – окликнул он.

Бывший коп резко обернулся. В руке он сжимал пистолет, и почему не попытался разбить выстрелом замок, оставалось только догадываться. Наверное, тупым он не только выглядел.

– Брось оружие! – крикнул Дэвид. – Брось, не то убью!

Корриган застыл неподвижно. Проигрывать снова ему явно не хотелось.

– Даже не думай! – предупредил Дэвид, надеясь, что автомат дрожит в руках не очень заметно.

Бывший коп развернулся, кинулся бегом по коридору и заскочил в ближайшую распахнутую дверь.

– Черт! – сплюнул Дэвид и стал тяжело подниматься, опираясь на руки и здоровую ногу.

До запертой двери, куда ломился Корриган, оставалось шагов пять. До следующей, где затаился бывший коп, – еще десяток. К первой можно было успеть подобраться, не попавшись ему на глаза, но вдруг он услышит шаги?

Снова раздался деревянный треск, но уже снизу. Что это, полиция ломится или Мара подбирается к Нушке с Норманом? В каком он состоянии, сильно ли ранен? Дэвид сглотнул горький комок. В двух местах одновременно он воевать не мог.

Решившись, он поднял автомат и шагнул вперед.

– Эй, придурок! – крикнул он. – Выкинь пистолет в коридор, чтобы я видел, или превратишься в швейцарский сыр!

Из черного проема не донеслось ни звука, но Корриган мог в любой момент выскочить оттуда и открыть пальбу. Рисковать Дэвид не стал и, едва добравшись до запертой двери, торопливо вставил ключ в замок и повернул. Дверь отворилась.

– Ханна, это я! – окликнул он, ввалившись внутрь, вынув ключ и захлопнув за собой дверь.

Убежище надежным не выглядело, но ничего лучше Нушка найти не смогла.

Нормана она обнаружила в небольшом кабинете, полулежащим с опущенной головой на письменном столе. Отвечал он нечленораздельно, а на спине куртки расплылось темное пятно. Однако, наскоро осмотрев его, Нушка вздохнула с облегчением: пуля всего лишь пробила плечо.

Почувствовав прилив сил, Нушка забросила на себя руку раненого и сумела довести его до двери в глубине комнаты. Двигался он скованно и неуверенно, едва шевеля ногами.

– Ничего, я тебя выведу отсюда, – пообещала она, переведя дух.

Норман не ответил, и Нушка была потрясена смертельной белизной его лица. И глаза его были закрыты.

Беглецы углубились в лабиринт пышно украшенных комнат с низкими массивными балками по потолкам, кожаными креслами, кушетками и каминами. По стенам здесь тоже было развешано старинное оружие, но ничего столь же полезного, как булава из прихожей, не нашлось. Большой кремневый пистолет рассыпался в руках, а треугольный кинжал хоть и выглядел опасным, проржавел насквозь.

В отчаянных поисках убежища они зашли в пятую по счету комнату, просторную и длинную, с широкими панорамными окнами. Посередине стоял обеденный стол с белой скатертью почти до пола и серебряными приборами, окруженный резными стульями.

Внезапно где-то позади хлопнула дверь, и Нушка похолодела.

– Под стол! – прошептала она. – Ничего другого не остается.

После некоторых усилий ей удалось укрыть полуживого Нормана и пристроиться рядом самой в скрюченной позе. Уверенности в успехе не было, но что вышло, то вышло.

Они едва успели: в столовой послышались шаги. Нушка взглянула на раненого: он все так же сидел, бессильно свесив голову. Затаив дыхание, Нушка слушала, как некто обходит стол, и чуть не вскрикнула, когда он остановился совсем рядом. Послышалось тяжелое хриплое дыхание, как у больного. Рискнув бросить взгляд из-под скатерти, Нушка увидела черные брюки и армейские ботинки, но размер их был странно невелик. Женщина? Мара!

Мара двинулась дальше, затем раздался треск мебели – ее ломали. Нушка сразу подумала о больших напольных часах в углу. Зачем, черт возьми, понадобилось их разбивать? Неужели кто-то мог спрятаться внутри? Вот же психопатка!

Очередной треск возвестил: разбилось что-то поменьше.

Нушка едва не всхлипнула в отчаянии.

Вооруженная маньячка рушила все подряд.

Комната была похожа на чулан – маленькая, квадратная и, как и говорил Булстроуд, без мебели. В окно без шторы светила луна, позволяя разглядеть растрепанную Ханну, сжавшуюся в комок в углу.

Она долго не решалась отнять руки от лица, залитого слезами.

– Келман! – с облегчением воскликнула она.

Приложив палец к губам, Дэвид прислушался к звукам из коридора. Треск на первом этаже продолжался, но наверху стояла тишина.

Дэвид проковылял к окну.

– Джейсон… – покачала головой Ханна. – Он не может стоять за всем этим.

– Думаю, есть кое-кто поглавнее.

Встав сбоку от окна, Дэвид опасливо выглянул наружу. Внизу виднелась какая-то покатая прозрачная крыша.

– Может, его заставили? – тихо прошептала Ханна, но в голосе ее не было надежды.

– Боюсь, это не так.

Она вновь умолкла, уныло свесив голову.

У Дэвида не хватало духу рассказать ей о последних событиях внизу. Кто бы ни заправлял здесь, Торогуд или кто-то еще, он явно велел бандитам в случае неудачи зачистить весь дом, но сообщать Ханне в ее нынешнем состоянии, что приказ касался и мелких сообщников, то есть ее мужа в частности, было бы жестоко.

– Там полиция? – спросила она, поднявшись на ноги.

– Похоже на то. – Дэвид прищурился, вглядываясь во мрак по ту сторону крыши внизу, но ничего не смог различить.

– Слава богу!

– Не спешите радоваться, в дом они пока не вошли.

– Но кто их вообще сюда привел?

Он подошел к двери и прислушался.

– Пока нет времени объяснять.

– Это был ваш план?

– Не совсем… Но я позвонил им по пути сюда.

– Как же вы догадались, что мой муж замешан?

Дэвид вернулся к окну.

– Когда выяснилась связь Ника Торогуда с торговлей людьми, такая возможность не исключалась. Зачем шантажировать Ральфа, удерживая его дочь? Гораздо проще было бы избавиться от обоих. Стало ясно, что Джоди похитили с ведома отца, если не по его прямому указанию. Он не смог пойти на убийство родной дочери и терзался все эти годы…

– А насчет Джейсона когда вы поняли?

– Когда Тони Йоргенсон задержал меня за нападение на ваших охранников в Корнуолле. Отделу нераскрытых преступлений никогда бы такого не поручили. Кроме того, он знал о моем диктофоне. Посвятить его в такие подробности мог только сам Джейсон, а значит он, как и Йоргенсон, связан с бандитами.

В коридоре скрипнула половица. Они прислушались.

Еще раз – под самой дверью.

– Что там? – спросил шепотом Дэвид, кивнув вниз.

– Бассейн.

– Крыша стеклянная или пластиковая?

– Пластиковая, кажется.

– Это хорошо.

Ханна вытаращила глаза.

– Вы серьезно?

За дверью послышался щелчок взведенного курка.

– А вы как думаете?

Нушка с ужасом слушала, как Мара проносится разрушительным вихрем по столовой. Билось вдребезги все – вазы, статуэтки, мебель. Такая бешеная ярость не сулила ничего хорошего.

Когда вдруг настала тишина, Нушка осознала, что им крышка. Армейские ботинки остановились совсем рядом, топча осколки на полу. Рука, покрытая засохшей кровью, ухватилась за край скатерти, чтобы одним рывком сдернуть ее со стола… И в этот миг где-то за окном раздался оглушительный грохот.

Рука исчезла, ботинки вновь затопали вокруг стола и приблизились к широкому окну. Затем торопливо направились к двери. Мара ушла.

Нушка затаила дыхание, решив досчитать до ста, а до тех пор даже не шевелиться, но вдруг, протянув руку, поняла, что Норман завалился набок.

– О боже… Нет!

Нушка обхватила его шею и нащупала пульс – он был еле заметен. Раненому требовалась срочная помощь!

Выбравшись из-под стола, Нушка окинула испуганным взглядом комнату, в которой царила разруха, подошла к окну и посмотрела вниз на застекленную пристройку. Теплица или еще одна оранжерея? Что бы это ни было, огромная дыра с рваными краями на самой середине прозрачной крыши несколько озадачивала.

К счастью, бассейн был глубокий, и Дэвид с Ханной не разбились о дно и теперь барахтались в густой каше из осколков пластика, с трудом выгребая к берегу.

Они знали, что сверху на разбитую крышу бассейна смотрит из распахнутого окна Джерри Корриган. Он выломал дверь как раз в тот момент, когда они прыгнули. Видит ли он их сейчас, неизвестно, но запросто может открыть огонь наугад.

– Поторопимся! – Дэвид поднялся по стальной лесенке и вытащил за собой Ханну.

Сломанная нога давала о себе знать – помимо прочего, она пережила еще и удар о крышу, и боль теперь пульсировала во всем теле, но выплеск адреналина пока делал ее терпимой. Бассейн, освещенный лунным светом, был прямоугольный, примерно пять на десять метров, недалеко виднелась бревенчатая сауна с крошечным окошком, а перед ней – вымощенная плиткой душевая с раздевалкой. За стеной высоких тропических растений в кадках спускалась лестница в коридор, ведущий, судя по всему, в главное здание.

Ханна присела на бортик бассейна, откашливаясь, и перевела дух. Дэвид взял ее за локоть и поднял на ноги.

– Отсюда можно выйти в сад? – спросил он.

Она показала в сторону лестницы.

– Там пожарная дверь.

Припадая на ногу, Дэвид заковылял туда, но вдруг застыл на месте и приложил палец к губам. Они стояли, прислушиваясь. Звуков не было. Зато появился запах. Навозная вонь.

Дэвид схватил Ханну за руку и подтолкнул к сауне.

– Прячьтесь там!

– Вы куда? – удивилась она.

– Скорее!

На лестнице за растениями послышались шаги. Вонь усилилась, расцветая в воздухе во всей красе. С колотящимся сердцем Дэвид неуклюже отступил в раздевалку, повалив по пути алюминиевый шест с сеткой для чистки бассейна, но успев бесшумно его подхватить.

Тяжелые армейские ботинки уже топали вокруг бассейна. Куски разбитой пластиковой крыши покрывали воду, но спрятаться под ними никто не мог.

– Ублюдки! – прошипела Мара.

Шаги приблизились. Чувствовалось, что идет бандитка неуверенно, подволакивая ноги. Видимо, удар по голове шипастой булавой нанес серьезный урон.

Прежде чем Дэвид успел укрыться в темноте раздевалки, Мара появилась в дверях с пистолетом наготове. Сердце у Дэвида упало в пятки. Полуавтоматический «Дезерт Игл» большого калибра своим выстрелом остановил бы слона.

Тонкий алюминиевый шест едва ли мог послужить надежной защитой, но Дэвид инстинктивно сделал выпад и эффект неожиданности сыграл свою роль. Пистолет зацепился за сетку, Мара не удержала его в руке, и он загремел по плиткам пола.

Мара повернулась к противнику, свирепое окровавленное лицо ее внушало ужас. Дэвид, как мог, прыгнул вперед, вытянув шест горизонтально перед собой и надеясь оттеснить ее к бассейну, но тут же получил удар ногой. Казалось, его лягнула лошадь, и не одна. Затем бандитка схватила его обеими руками за мокрую куртку и швырнула на пол. С ухмылкой вытащила нож, достойный Рэмбо, – длинный, блестящий и хищно изогнутый.

Она стояла молча, с торжествующей улыбкой до ушей, от которой стыла кровь. Спутанные грязные космы торчали во все стороны, делая ее похожей на жуткого демона. Бандитка так наслаждалась ужасом поверженного противника, что не заметила за спиной Ханну с занесенным для удара алюминиевым шестом.

Удар вышел слабеньким, но все же болезненным. Мара удержалась на ногах, парировала второй удар и нанесла ответный в челюсть рукояткой ножа. Ханна отлетела к бассейну, получила ногой в живот и рухнула в воду. Дэвид тем временем сумел приподняться и обхватил ее сзади, но сил уже не оставалось. Острый локоть врезался под ложечку, тяжелые ботинки прошлись по ребрам, а затем Мара наступила на сломанную голень и долго, с наслаждением любовалась, как он корчится на полу, кусая до крови губы от дикой боли.

Когда любоваться наскучило, она вновь занесла нож… и дернулась всем телом. В кафельных стенах бассейна оглушительным эхом отдался звук выстрела, затем еще один. Мара устояла на ногах, но третий и четвертый выстрелы развернули ее и опрокинули в бассейн. Тело быстро ушло в замусоренную воду, в которой расплылось кровавое пятно.

Ханна в изнеможении прислонилась к перилам стальной лесенки. «Дезерт Игл» дрожал у нее в руке, из дула струился дымок.

В браунинге у Джерри Корригана оставалось еще полмагазина. Сверх того, у открытого окна обнаружился автомат Адмира. Джерри раздраженно крякнул, увидев, что магазин в него вставлен неправильно, а значит Келман даже не смог бы выстрелить.

Вернув к жизни автомат, Джерри подумал, не выпустить ли очередь-другую по бассейну, но беглецы уже нырнули в какие-то внутренние помещения, да и патроны тратить не хотелось. Он вернулся к двери в коридор и прислушался. Во всем здании царила тишина.

Бывший полицейский спецназовец, Корриган понимал, что это значит. Командиру оцепления не хватало информации, чтобы начать штурм. Снайперы с приборами ночного видения и телескопическими прицелами стояли на местах, но пока стрелять было не в кого. Скорее всего, ожидаются переговоры. Вот если вновь начнется заваруха, тогда другое дело.

Держа наготове пистолет и автомат, Джерри вышел в коридор. На лестничной площадке он остановился и вновь прислушался к тишине. Заглянул вниз, но у выбитых окошек не увидел ни Мары, ни Адмира. Это его обеспокоило: должен же кто-то оборонять парадную дверь!

Он спустился на несколько ступенек, повесил автомат на плечо, а пистолет сунул в кобуру. Затем перемахнул через перила, повис на руках и мягко спрыгнул на пол прихожей. Там обнаружились два тела. Первым трупом оказался Джейсон Булстроуд – неудивительно, приказ был по необходимости избавиться от лишних свидетелей. Вторым – Адмир.

Чертыхаясь про себя, Джерри снова вооружился и двинулся по коридору вглубь первого этажа, открывая все двери и заглядывая в темные комнаты… И вдруг замер на месте, услыхав грохот четырех выстрелов подряд.

Он присел на корточки и пригнулся, обливаясь холодным потом. Сейчас полицейским дадут команду – и все!

– Вот дерьмо!

Он не ошибся. Со стороны входа донеслись знакомые крики и удары в дверь. Штурм здания, к гадалке не ходи.

Джерри помчался по коридору скачками. Он вооружен даже лучше, чем большинство полицейских. Может, удастся уйти через сад…

Он ворвался в гостиную, и тут что-то деревянное врезалось ему в лицо с такой силой, что помутилось в глазах. Ноги подкосились, и Джерри растянулся на ковре, раскинув руки. Пистолет и автомат отлетели в сторону.

Дэвид вышел из темноты, одобрительно разглядывая половинку грабель, оставшуюся в руке. Внезапно окна разлетелись вдребезги, и ему в лицо ударил сноп яркого света.

– Полиция! – рявкнул грубый голос. – Оружие на пол! На колени!

Дэвид уронил деревянный обломок и стал неуклюже опускаться на колени.

– Живо! Не двигаться!

– Сейчас, сейчас…

– Руки вверх! Чтобы я их видел!

Ослепленный прожектором, Дэвид вытянул руки над собой, различая вокруг лишь темные силуэты.

– Не стреляйте! – попросил он.

– Руки не опускать! – Полицейский немного успокоился. Осветил фонарем Корригана, который лежал на полу и стонал. – Что с ним?

– Голова не в порядке, – ответил Дэвид, – но это не страшно, он ею редко пользуется.

Хотя Роузхилл-хаус официально являлся местом преступления, в розоватом сиянии рассвета на его гравийных парковках еще толпились сотрудники экстренных служб: фельдшеры из двух машин скорой помощи, спецназовцы и местные полицейские в форме и в штатском.

Весь в швах и пластырях, Дэвид ковылял сквозь толпу, с благодарностью опираясь на настоящий костыль, пока не нашел ту, кого искал.

Детектив-сержант Линда Хаген стояла, оживленно беседуя с коллегами постарше. Дэвид подошел только после того, как мужчины оставили детектива одну. Учитывая ранний час, она выглядела на удивление собранной, одетая в легкую летнюю куртку, блузку и джинсы. Дэвид встал рядом с ней, рассматривая дом, уже обнесенный полицейской лентой и ярко освещенный.

– Откуда у вас мой личный номер? – спросила Линда, не оборачиваясь.

– Так, остались кое-какие друзья в полиции.

– Как бы мне хотелось знать их имена!

– Ну еще бы не хотелось… но у нас, волшебников, свои секреты. Главное, вы приехали, чему я очень рад.

Она взглянула искоса.

– Когда вы позвонили ни свет ни заря, выложили кучу новостей и заявили, что будете здесь, даже если я откажусь, выбирать особо не приходилось.

– Ну привлекать всю полицию Эссекса было не обязательно.

Линда вновь обернулась к дому.

– Пару дней назад мы извлекли из лесного костра труп молодой женщины.

– Черт!..

– И только вчера вечером сумели ее опознать. Она состояла на учете как наркоманка.

Дэвид сглотнул, уже зная, что будет дальше.

– Улики указывали на одного из ее дилеров, – продолжала Хаген, – но с этим были проблемы. А потом я вспомнила имя, которое вы мне сообщили на днях, – Ивонн.

– Синие волосы?

– Да. Ивонн Мэттьюз, из Манчестера, девятнадцать лет.

– Боже мой…

– Вчера, ложась спать, мистер Келман, я уже всерьез задумалась о том, во что вы ввязались. А потом, после звонка… «Ягуар» в гараже в Колчестере проверили сразу. Свежие пулевые отверстия – всегда признак того, что не все в порядке.

– А что насчет Джоди Мартиндейл?

Она пожала плечами.

– Джейсон Булстроуд не закоренелый гангстер, запоет как птичка в клетке, если выживет, конечно.

– Я удивился, что он не отдал концы.

– Даже если выживет, остаток жизни будет ходить под себя. По крайней мере, это отвадит от него мужчин в тюрьме… А если не получится с Булстроудом, у нас всегда есть Корриган. Стучал в прошлом, расколется и теперь.

– Снова предложите ему сделку?

– Это уже меня не касается, делом займется Управление по особо тяжким, но пожизненное Корригану точно светит. Скостят или нет на суде, зависит от него самого. Еще проведем обыск, мало ли что найдем. Надеюсь, нам повезет.

– Вот это может помочь. – Дэвид протянул крошечную пластиковую коробочку.

Линда глянула с подозрением.

– Что это?

– Завещание Булстроуда на случай, если он не выживет.

– В каком смысле завещание?

Дэвид нажал на кнопку.

– Наверху есть пустая комната, – раздался голос Булстроуда, – первая налево, ключ торчит в замке. Заприте ее там, но сначала отберите телефон.

– Если с ней что-нибудь случится, – ответил голос Дэвида, – тебе будет не так-то просто унаследовать МДС.

Дэвид выключил прибор.

– Слава богу, сработало!

– Диктофон? – кивнула Линда.

– Да, диктофон Нормана Харрингтона. В гостиной я его включил и сунул под кушетку.

– Ну и ну… – покачала она головой.

– Тут записано все, – кивнул он, – и уже ради этого нам стоило сюда явиться. Еще и чтобы подтолкнуть вас, конечно. Представление мы выдали качественное, можете мне поверить. Заставили Джейсона вывалить всю правду.

Он снова протянул диктофон, но Линда медлила, словно не верила до конца.

– Неужели полное признание?

– Абсолютно. Даже о Торогуде рассказал.

Она полезла в карман куртки, достала пару одноразовых перчаток и стерильный пакет для улик. Затем вновь испытующе взглянула на Дэвида.

– А в чем подвох?

– Не понял?

– Вы разве не хотели использовать это сами? Эксклюзивный материал и все такое?

Дэвид помолчал.

– Да, но только после вас. Как говорится, «обжегшись на молоке»… – Видя, что она колеблется, взял пакет и сам бросил туда диктофон. – Ну как, пригодится?

– Запись, где Джейсон Булстроуд признается в преступлении? Да, скорее всего. Мы найдем способ представить это в качестве доказательства. – Она задумалась. – Конечно, если он назовет Ника Торогуда сообщником, одного обвинения будет мало, но это уже кое-что. Раз Торогуд был настолько неосторожен, что показался лично в месте содержания женщин, ставших жертвами торговли людьми, то, возможно, засветился и там, где удерживают Джоди Мартиндейл. Вот еще почему надо найти ее живой.

Дэвид кивнул.

– А что Йоргенсон?

– Им занимается Отдел внутренних расследований. Прижмут к стенке его самого и сообщника тоже. Кстати, вы уже дали показания?

– Нет еще. Вот, жду, иначе бы уже лежал в травматологии.

Линда глянула на его костыль.

– Как нога?

– Ну я еще не Долговязый Джон Сильвер, но недалеко от него ушел.

– Подождите еще, если можете. Если нет, сообщите, где вас искать. – Она хотела уйти, но повернулась снова. – Знаете, мистер Келман… Не скажу, что ошиблась в вас шесть лет назад, но если кто-нибудь снова скажет мне, что леопарды не меняют своих пятен, я назову его лжецом.

Она пошла к группе, где стоял старший следователь.

Дэвид проводил ее улыбкой. Черт, до чего же красивая женщина! Интересно, счастлива ли в браке? Не всем везет… Его взгляд упал на Нушку, сидевшую неподалеку на садовой скамейке.

– Нормана увезли в больницу, в Колчестер, – сказала она сквозь слезы, взглянув на ковыляющего Дэвида.

– Я знаю.

– Сказали, все не так уж плохо. Пуля прошла навылет через плечо. – Нушка поежилась. – Повреждены в основном мягкие ткани.

– Все будет в порядке, Норман крепкий дедок.

– Боже мой, Дэвид! – прищурилась она с осуждением. – Как ты можешь говорить так легко…

– Ну извини. – Он пристроился рядом. – Наверное, это форма психологической самозащиты. Надо видеть во всем лучшее. Боевое ранение – повод для гордости, факт.

– А где миссис Булстроуд?

– Тоже в больнице.

– Ранена?

– Скорее, нервы.

Нушка болезненно передернула плечами.

– Представляю, как ей плохо сейчас.

– Да уж, несладко ей пришлось.

– Дэвид, пожалуйста, скажи мне, что всегда так не будет!

– Всегда так не будет.

– Нет, серьезно!

– Нушка, ты же знаешь, что не обязана заниматься расследованиями. У тебя прекрасная работа…

– Ага, раскладывать товар по полкам и следить, как раскладывают другие.

– Тем значительнее твой подвиг.

– В смысле?

– Вспомни, сколько всего тебе удалось за последние недели. Ты была великолепна! Вместе мы совершили великое дело.

– Только не говори, что все это доставило тебе удовольствие!

– Ну если не считать сломанной ноги…

– Нет, серьезно!

– Что ты хочешь, чтобы я сказал? Жаль, конечно, что случается всякое дерьмо, спору нет. Но виновные в нем мерзавцы отправятся за решетку, и мы приложили к этому руку!

Иногда Дэвид задавался вопросом, не приносит ли нарочитое спокойствие – объективность, а не эмоции, как советовал тот старый коп – больше вреда, чем пользы, не калечит ли его как личность. Во всяком случае, притворяться, что не чувствует гордости, он не собирался.

– Это так обманчиво легко, – всхлипнула она, – когда сидишь в редакции, а там всего лишь слова и фотографии…

– А кто говорил, что будет легко? – Дэвид смотрел, как катафалк сдает назад по подъездной дорожке и открывает задние двери, за которыми покоится аккуратная стопка временных гробов. – Будь оно так, все бы рвались на эту работу.