Ставка генерала Кнута, вблизи Серебряного Полиса

Мужчина в кожаном камзоле выходит из палатки и сразу же прищуривается: его взгляд выхватывает стремительно приближающуюся красную точку на фоне синего неба. Он привычным жестом вытягивает руку.

— Докладывай, — роняет Жорж, Первый Мастер, бессменный глава Училища Гильдии и один из сильнейших Гонцов ранга «Страж Пути».

На подставленное предплечье грузно опускается красный ворон. Клюв птицы приоткрывается, и оттуда звучит искаженный каркающий голос:

— Карр… Принято. Начинаю готовить послушников. Серж — Жоржу.

Жорж коротко кивает, намереваясь отослать вестника, но ручной ворон не улетает. Птица продолжает воспроизводить запись:

— Карр… Дополнительный доклад. Пульсирующий Леон Вальд…

Жорж тяжело вздыхает. Он уже мысленно приготовился услышать закономерный финал: сын предателя Эльса умер от болезненного схлопывания каналов. Последние сводки, которые ложились на стол Первого Мастера, отводили парню от силы несколько дней агонии. Цинично, но на самом деле для всех так было бы только лучше. Предательство Эльса Вальда не просто ударило по репутации Гильдии — оно сбросило ее в немилость Короля. Резко упали регулярные взносы, влиятельные покровители отвернулись, а теперь монарх своим указом и вовсе распорядился отдать еще не готовых послушников Училища в прямое подчинение генералу Кнуту. В настоящую военную мясорубку. Жорж прекрасно понимал политику: если Леон Вальд, это мозолящее глаза напоминание о величайшем позоре Гонцов, тихо исчезнет, то со временем королевский гнев может утихнуть, и Гильдии вернут ее прежние права.

— … Выжил и перешел на вторую стадию, карр…

Жорж вскидывает брови. Лицо, привыкшее не выражать эмоций, выдает потрясение.

— Что⁈ Как такое вообще возможно при разрушенных каналах?

Птица бесстрастно продолжает:

— Уцелел один канал, карр. Фактически, пропускная способность — ранг Бегун, карр. Доклад окончен.

Красный ворон срывается с руки, взмахивая крыльями, и опускается на высокий флагшток над палаткой.

Жорж замирает. Его сердце учащенно стучит. Как член Гильдии и глава Училища, он должен был бы расстроиться. Сын предателя выжил, а значит, фамилия Вальд продолжит звучать в кулуарах, напоминая всем о фатальной ошибке Гонцов. Но к своему собственному удивлению, Жорж не чувствует ни капли сожаления или досады. Логика уступает место старому, глубоко запрятанному уважению. В конце концов, этот мальчишка — плоть от плоти великого Эльса Вальда. Того самого Эльса, который своими подвигами вознес Гильдию на вершину славы еще до того, как совершил свой проклятый выбор.

Кто знает, возможно, этот упрямый мальчишка, сумевший обмануть саму смерть, сможет стать достойным Гонцом… если, конечно, многочисленные ненавистники Вальда не прикончат его раньше.

— Мне нужно вернуться в Училище, — вслух решает Жорж, разворачиваясь к шатру генерала.

Выживший Новик Леон был далеко не единственным поводом прервать эту командировку, но, безусловно, самым интригующим.

— Новик Леон, ты со мной и правда прощался, когда выпрашивал индивидуальное задание? — мрачно, не оборачиваясь, спрашивает мастер Серж. Он сидит на козлах, то и дело щелкая поводьями и подгоняя лошадей в стабильную рысь.

Серж явно подозревает, что я его разводил, только не поймет на что.

Линария сидит напротив меня и молчит, как мышка. Она вцепилась обеими руками в трясущийся борт повозки и то и дело бросает на меня пристальные взгляды. А вот связанный и брошенный небрежным кулем в дальний угол Битч громко скрежещет оставшимися зубами, подпрыгивая на каждой кочке.

Когда я, шатаясь, выехал к ним на тракте, щеголяя синей шеей, нам пришлось всем вместе тащиться обратно в Бобр. Там мы вернули арендованного ослика и взяли эту повозку. Причем мастеру Сержу пришлось выслушать поток отборных деревенских проклятий от разъяренной хозяйки кур, да еще и на месте раскошелиться на звонкую серебряную компенсацию. Естественно, настроения Стражу это не прибавило.

Я сижу, тоже крепко держась за борта, чтобы не вылететь на ухабах. В голове с трудом ворочаются мысли. Как бы так ответить, чтобы и не соврать, и при этом не задеть уязвленную гордость наставника?

— Мастер Серж, вы же прекрасно понимаете, что вероятность летального исхода в тот момент составляла свыше девяноста процентов? — осторожно замечаю я. И ведь ни капли не вру: Система давала ровно девяносто один процент на то, что я сдохну. Так что доля искренности в моих прощаниях всё-таки была. Просто я верил, что справлюсь.

Наставник хмыкает, глядя на дорогу.

— Никак не пойму, за что тебя так любят боги, Новик Леон.

— За мое природное очарование, конечно же, — устало улыбаюсь я, откидываясь затылком на жесткий борт. А Лина закатывает глаза, тихо фыркнув.

Серж, сразу как мы встретились, щедро влил в меня восстанавливающую микстурку, но чуда не произошло. После безумного дня, отравления и жесткого отката почему-то так и не прибавилось сил.

— Система, статус!

📊 ПУТЬ: ГОНЕЦ — Стадия 2: «Нашел ритм»

Активные каналы: 1 / 100

Справка: 100 % эффективность активных навыков достигается только при наличии ста стабильных каналов.

Ну вот. Теперь мне предстоит не только вернуть утерянные каналы, но и приумножить их число. У прежнего Леона никогда в жизни не было ста каналов, и еще большой вопрос, как организм Пульсирующего вообще отреагирует на такую перестройку.

Да, сейчас я единственный Новик на второй стадии, хотя по количеству каналов уступаю всем остальным — у них-то эта сотня есть изначально. Зато я первый из потока, кто применил активные навыки.

Въезжаем в ворота Училища. На башенных часах половина пятого. Сразу замечаю наших: они уже вернулись из своих деревень и теперь усердно драят швабрами крыльца корпусов. Хозработы в самом разгаре.

Повозка со скрипом останавливается, и рядом тут же оказываются обеспокоенные Кира с Димой, с мокрыми тряпками в руках.

— Вы опоздали, — сходу восклицает Дима.

— Нет, — качает головой Лина, поправляя выбившиеся из ленты волосы. — Лёне дали индивидуальное задание, так что штрафов не будет.

Дима с Кирой ошеломленно уставляются на нее.

— Что? — не понимает блондинка.

— Ты сейчас назвала его Лёней, или мне показалось? — прищуривается Дима.

— Назвала-назвала, — усмехаюсь я. — И уже не раз.

— Оговорилась, — бурчит блондинка, покраснев. — Просто слишком много всего произошло. Нас Битч пытался убить, вот.

— Лёня! У тебя шея синяя! — ахает Кира, посмотрев на меня.

— Да пустяки, — отмахиваюсь.

— Это она еще прошла, — бросает Лина. — Была вообще синющая!

К повозке подходит Грон в сопровождении двух Бегунов. Они подхватывают связанного Битча и уводят его прочь, а мастер Серж говорит:

— Новик Битч — предатель, он пытался убить своих товарищей. А еще… со мной связался Жорж. Сегодня вечером проведем общее собрание послушников.

Мастера, переговариваясь между собой, уходят в сторону административного корпуса, а мы с Линой обмениваемся взглядами. В ушах до сих пор стоит каркающий голос красного ворона. Война. Настоящая мясорубка, на которую, если верить приказу, отправят даже зеленых Новиков без активных навыков. Я едва заметно качаю головой, подавая девушке знак: мол, держи язык за зубами, незачем пугать ребят раньше времени. Подготовиться к такому мы всё равно не успеем, так пусть поживут без этой тревоги хотя бы до вечернего собрания.

— Вальд! — раздается возмущенный девичий крик.

К нам быстрым шагом направляется Рита. Ее волосы сейчас рассыпались черным крылом по плечам.

— Ты вообще следишь за своим лосем⁈ — накидывается брюнетка на меня.

— А что не так с Батоном? — напрягаюсь я, мигом забыв про все военные угрозы.

— Я, кстати, его покормил и даже выгулял, пока вас не было, — тут же вклинивается подошедший Тимур.

— Спасибо, выручил, — благодарю я друга.

— Леон, ты посмотри на мои волосы! — не унимается Рита. Глаза ее так и сверкают. — Ничего не видишь странного⁈

Я неуверенно предполагаю:

— Они лезут тебе в рот?

— Тьфу! — Рита сплевывает попавшие на губы кончики прядей. — Твой Батон сжевал все мои запасные ленты для волос! Вытащил и сжевал! Даже любимую розовенькую!

— Какой ужас! — Кира в шоке поднимает ладони к лицу.

— Причем странно, что он начал жевать уже после кормежки, — замечает Тимур. — Ходит, постоянно что-то мусолит во рту. И поскуливает иногда, будто живот болит.

— Хм… — я начинаю всерьез беспокоиться.

— Иди уже, Вальд, — Лина легонько подталкивает меня в плечо. — Иди проверь Батона, потом присоединишься к уборке. Мы пока тут сами.

— Хорошо, — киваю я и быстрым шагом спешу наверх к нашим комнатам.

Тело хоть и устало, но мышцы благодаря зелью Сержа посвежели.

Батон сразу кидается ко мне, поскуливая, и тут же начинает жадно мусолить мои пальцы. Ощущение забавное: поскольку верхних резцов у лосенка нет, он не кусает, а плотно прижимает палец к жесткой верхней десне и скребет по нему нижними зубами. Оглядевшись, замечаю, что он изжевал соломенную подстилку и даже обгрыз деревянные балки в тамбуре.

— Да у тебя никак зубы режутся, сохатыш, — хмыкаю я. Заглядываю ему в рот, после чего подхватываю вертлявую ярко-рыжую тушку на руки и несу в медкрыло.

Внутри застаю Рану.

— Что случилось, Лёня? — она подходит ближе и ласково поглаживает Батона. Лосенок тут же переключается на нее и начинает жадно обсасывать пальцы девушки.

— Да у Батона, похоже, зубы режутся, совсем места себе не находит, — объясняю. — Я не собираюсь просить препараты, сестра. Знаю, что Новикам нельзя давать лекарства без указа мастеров. Но, может, хотя бы советом поможешь?

— Помогу и советом, и не только, — тепло улыбается она, не отнимая руки у лосенка. — Совет такой: давай ему жевать свежий сочный ивовый прутик. Ивовый сок отлично снимает воспаление с десен и обладает легким обезболивающим эффектом.

— Спасибо, сестра, — киваю я и уже собираюсь унести рыжего пастись во двор.

— Постой, брат Лёня, я же сказала, что не только советом помогу, — Рана задерживает меня с хитрой, понимающей улыбкой. — Новикам я, правда, не имею права выдавать лекарства, устав есть устав. Но животным-то зачем страдать? Им наше суровое обучение проходить не нужно.

Рана достает из шкафчика тонкие пластинки, заворачивает их в бинт и передает мне. Вдогонку вручает маленькую склянку.

— Пластинки — это растительное обезболивающее. Будет мучиться — сунешь одну под язык. А в склянке легкое снотворное.

— Снотворное точно можно ему?

— Это можно, — мягко улыбается сестра. — Острая боль после пластинки уйдет, но зуд останется. Если он не уснет, то от стресса разнесет вам весь блок. Капнешь на язык на ночь, и до утра у вас будет тишина, а Батончик отдохнет.

— Спасибо, сестра, спасаешь, — с облегчением киваю я.

— Обращайся, Лёня, — улыбается Рана, напоследок погладив лосенка по голове.

Я перехватываю своего ездового зверя поудобнее и несу его обратно через двор. Батон в это время увлеченно жует мое левое ухо, мерно причмокивая.

Дорогу вдруг перекрывают трое парней из группы Битча. Конопатый Сыкл и еще двое. Имен их я не помню, так что назову-ка их про себя Лопоухий и Сопатый за колоритную внешность.

— Вы вроде не прозрачные, насквозь не пройдешь, — замечаю, крепче придерживая брыкающегося лосенка.

Они не расступаются.

— Почему Битч был связан⁈ — с ходу наезжает Сыкл, агрессивно насупившись. — И куда его увели⁈

— Вечером на общем собрании мастера, может быть, скажут, — я делаю шаг в сторону, пытаясь просто пройти мимо, но мне не дают, перегородив путь.

— Нет, ты нам сейчас скажешь, — цедит Сопатый, надвигаясь на меня. — Где наш напарник?

Я вздыхаю. Какие упертые. Могу ли я им вообще сказать правду? Разрешения от Сержа у меня нет, но, с другой стороны, пускай знают, за какую гниду они сейчас заступаются.

— Думаю, он уже в тюрьме Гильдии, — спокойно отвечаю. — Он предатель. Пытался убить меня и моего одногруппника.

— Что за бред⁈ — багровеет Сыкл, сжимая кулаки. — Ты гонишь! Жирдяй, ты просто подставил его!

— Видимо, Битч — действительно отличный парень, раз вы сами его колотили втихую, — киваю.

— Он наш одногруппник, нам можно его бить, а тебе нет! — рычит Лопоухий и вскидывает руки.

📊 [ПРОТОКОЛ «ЗНАНИЕ ПУТИ»: АНАЛИЗ ОКРУЖЕНИЯ]

Оппоненты приняли стойки для нанесения ударов.

Совет : Немедленно избавиться от ноши и приготовиться к отпору. Поставить руки для блока…

Ну, дальше я системный текст не читаю. Безусловно, полезная инфа, да только избавиться от ноши — значит сбросить Батона на землю, чтобы его затоптали в начавшейся драке. Ну уж нет. Я уже столько молока извел на этого сохатого. Пускай лучше растет большим и сильным, чтобы меня возил.

Поэтому со всех ног припускаю в обратную сторону.

— Держите жирного! — несется мне в спину вопль.

Сзади раздается топот погони.

— М-э-э-э⁈ — крайне удивленно выдает Батон, болтаясь в моих руках на бегу.

Далеко от этих поджарых гопников мне с лосенком на руках не убежать. И, как назло, поблизости нет никого из старших, даже дежурных Бегунов. Да, старшаки наверняка наказали бы нас всех без разбору за драку, но зато по морде я бы не получил.

Залетаю в пустую баню, попавшуюся по пути, и с облегчением опускаю Батона на пол. Лосенок, неловко переминаясь на своих длинных ходулях по деревянным доскам, тут же начинает обегать помещение, с любопытством принюхиваясь к углам. А я тем временем достаю склянку, которую только что дала мне Рана. Выдергиваю пробку и щедро наливаю снотворное себе на ладонь.

Снаружи грохочут шаги.

— Сюда побежал! Зажимай его!

— Ну, попробуем, — сквозь зубы бормочу я. — Активация: [Синешейный Выдох].

Перед глазами мелькает подтверждение активации навыка, а капли снотворного на моей коже впитываются внутрь.

📊 [ПРОТОКОЛ «ЗНАНИЕ ПУТИ»: АНАЛИЗ]

Навык поглотил 60 % вещества в носителе.

Внимание : Из-за нехватки каналов (штраф) эффективность поглощения снижена. Для полноценного использования навыка увеличьте число каналов.

Тут же перед глазами вспыхивает уведомление о том, что сработала пассивка [Толерантность к ядам]. На меня самого снотворное не подействовало — мозг остался ясным, но теперь мое тело является контейнером для этого вещества.

Дверь с противным скрипом распахивается, и я сам делаю шаг навстречу:

— Активация!

Шею обжигает. Серая дымка срывается с кожи и бьет в лицо Сопатому, который врывается первым. Он резко тормозит, растерянно хлопая налитыми свинцом веками — снотворное мгновенно бьет по мозгам. Этой секундной заминки мне хватает. Вкладываю в удар весь вес и с размаху впечатываю кулак прямо в его выдающийся нос. Сопатый кубарем вылетает из бани обратно во двор.

Двое других резко тормозят в дверном проеме, едва успев подхватить своего обмякшего товарища.

— Вы сюда только по одному зайдете, — я приглашающе машу рукой. Благодаря узким дверям тактическое преимущество за мной. — Но вот зайдете ли? В этом весь вопрос.

За моей спиной беззаботно цокает копытами и похрюкивает Батон. Парни хмурятся, переглядываются, но всё же сжимают кулаки и собираются шагнуть внутрь. Снотворного во мне больше нет, облако рассеялось. Похоже, сегодня меня всё-таки знатно отделают. Но этих козлов я не впущу в баню, тоже выбью из них дурь, а то еще Батона мне попортят. Этого допустить не могу. Увольте. Мы в ответе за тех, кого приручили.

— Сопляки! Почему вы не на хозработах⁈ — рявкает снаружи кто-то из старших, явно в ранге Бегуна. Голос кажется смутно знакомым, но дощатые стены глушат и не дают опознать.

— Извините, мы уже бежим! — жалко блеет Лопоухий, мгновенно растеряв всю свою спесь.

— Не так быстро, салаги, — с явным удовольствием тормозит их Бегун. — А ну-ка, проверка знаний. Как будет «крепость» на сервальском языке?

— Э-э-э… — только и могут выдавить несостоявшиеся драчуны.

— Неверно. Штрафной круг вокруг всей крепости. Живо! Эй, а в бане там еще кто-то есть?

— Да… там… — мнется Сыкл.

— Пошли вон, сам гляну и накажу, — самодовольно командует Бегун.

Раздается торопливый топот удаляющихся ног, а следом в дверном проеме появляется сам мой нежданный помощник. Симон.

— Ты? — его лицо тут же кривится от недовольства.

— «Гибера», — спокойно произношу я правильный ответ на его загадку. — И кстати, брат Симон, раз уж мы встретились: хотел спросить, когда ты отдашь мой законный серебряный?

— Что ты несешь, толстяк? — он презрительно прищуривается, вглядываясь в полумрак бани. — Ты сдохнешь не сегодня-завтра, какие тебе еще день… — он вдруг осекается на полуслове и замирает, словно наткнулся на невидимую стену.

📊 [ПРОТОКОЛ «ЗНАНИЕ ПУТИ»: ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ]

Событие: Зафиксировано направленное магическое сканирование.

Тип воздействия: Скрыто (отсутствуют необходимые навыки для распознавания).

Уровень угрозы: Минимальный (воздействие не носит боевого характера)

— Что⁈ — Симон шумно втягивает воздух. — У тебя… у тебя есть активные навыки⁈

— Кажется, ты проиграл пари, — я устало, но с удовольствием улыбаюсь. — Так и быть, я подожду свой серебряный до завтра. Не забудь занести.

Он стоит как вкопанный, глядя на меня неверящими глазами. Затем, так и не найдя слов для ответа, отворачивается и быстрым шагом идет прочь.

Я же возвращаюсь к Батону. Лосенок тем временем нашел на полу размочаленную веточку для чистки зубов и теперь увлеченно мусолит ее верхней губой.

— Давай-ка мы тебе обезбол дадим, сохатый, — бормочу я. Отбираю веточку и сую ему под язык пластину от сестры Раны. Батон смешно чавкает, рассасывая лекарство.

Хм, а раз я перешел на вторую стадию, то по правилам Пути могу теперь обрести активный навык [Приручение].

Правда, я не уверен, что с моим единственным каналом безопасно заводить целую кучу активных навыков. Моя жизнь висит на этом тонком волоске, и надо бы поберечь канал от перегрузок — по крайней мере, до тех пор, пока я не раздобуду больше знаний об этом.

С натужным кряхтением подхватываю Батона на руки. Лекарство, видимо, действует сразу: лосенок на удивление спокоен, пока я несу его к выходу, и даже больше не порывается сосать мое ухо. Думаю, может, выгулять его заодно.

— Вальд! — раздается звонкий окрик Лины из-за забора бани. Она уже без швабры и смотрит сердито. — Тебя вообще где носит⁈ Собрание объявили!

— Когда?

— Прямо сейчас! Все уже собираются, пошли скорее! — она машет рукой, но вдруг осекается и прищуривается. — Погоди… Почему у тебя шея стала еще синее, чем была⁈

— Не бери в голову, — отмахиваюсь я, перехватывая лосенка поудобнее. — Это просто аллергия.

— Аллергия? На что?

— На тройку агрессивных дурачков из бывшей группы Битча.

— Они что, напали на тебя? — Лина застывает на месте, ее глаза тревожно вспыхивают, и она начинает придирчиво оглядывать меня с ног до головы. — Не вижу ушибов.

— Потому что этих дурачков здесь нет, — парирую.

Она поднимает брови:

— Подожди… Ты что, в одиночку отделал сразу троих?

— Кажется, ты только что говорила про срочное собрание, — с натугой напоминаю я, потому что Батон — это не легкая пушинка, и руки начинают отваливаться.

— Ах, да! Пошли! — она резко срывается с места и бежит в сторону административного корпуса. Я топаю следом.

Народу собралось много, и все то и дело поглядывают на меня с лосенком. Батон возбужденно крутит головой — столько людей разом он еще никогда не видел.

— Лёня! Линария! — машет нам Кира, стоящая в кругу нашей группы.

Мы присоединяемся к ребятам, и Рита, не удержавшись, легонько гладит Батона по ушам.

— Только не вздумай больше есть мои ленты, чудовище, — ворчит она, но без капли злобы.

В это время на крыльцо выходит мастер Серж. Он при параде: подогнанная кожаная куртка, штаны и тяжелый плащ с эмблемой Гильдии.

— Послушники! — внезапно раздается голос в моей голове, и, судя по тому, как вздрогнули остальные, не только в моей. Но голос не принадлежит мастеру.

Только сейчас я замечаю, что рядом с Сержем стоит еще один мужчина — высокий, жилистый, с хищным профилем. Настоящий эталон Гонца.

— Я — Первый Мастер Жорж, глава Училища, будем знакомы. Сегодня Новик Битч покусился на жизнь брата и сестры по Гильдии. Как выяснилось, он пошел на это ради денег, став наемным убийцей. Теперь его ждет суровый суд, и здесь он больше никогда не появится.

По рядам проносится приглушенный шепот.

— Но я собрал вас не ради этого, — Жорж обводит толпу суровым взглядом. — На соседний округ Венч надвигается войско вулканцев. Указом Короля наша Гильдия переходит под командование генерала Кнута. Он намерен привлечь к боевым действиям часть послушников. Имена избранных будут объявлены позже, исходя из итогов вашей службы в предстоящие дни.

Глаза подростков вокруг тут же загораются азартом. Война для них — это прежде всего шанс выслужиться и быстро прыгнуть по рангам.

— Собрание закончено. Приступайте к занятиям!

Мы вместе со всеми разворачиваемся, собираясь уходить, когда в сознании снова звучит властный голос:

— А вы, Новики Леон и Линария, зайдите ко мне в кабинет.

* * *

Друзья, поддержите книгу плиз лайком) Это очень помогает автору и Лёне

Остальная наша группа вместе со всеми послушниками отправляется на ужин. Я передаю притихшего Батона Тимуру, чтобы друг отнес лосенка в нашу комнату и дал ему отдохнуть. Тимур понимающе кивает и тяжело, с натугой шагает в сторону казарм — сохатик прибавляет в весе каждый день, и таскать его становится всё сложнее. Мы с Линарией тем временем протискиваемся сквозь расходящуюся толпу к административному корпусу.

— Надеюсь, на фронт выберут именно меня! Стану героем войны! — воодушевленно переговариваются между собой Новики из другого класса-потока.

Слушая их, я лишь качаю головой. Да, война — это, безусловно, огромные возможности для быстрого роста, добычи ресурсов и получения щедрых наград Пути. В библиотечных книжках тоже об этом писали. Я это прекрасно понимаю и, пожалуй, тоже хочу послужить там как Гонец, чтобы увеличить количество каналов. Но эти восторженные подростки вокруг видят только одну, блестящую сторону медали. Им просто не хватает жизненного опыта, чтобы осознать высокую вероятность вернуться с этой войны по частям.

Когда мы достигаем крыльца, Жоржа там уже нет, как и мастера Сержа.

— Второй этаж, второй кабинет, — раздается в наших с Линой головах ментальный приказ.

Пока мы поднимаемся по лестнице, Лина неуверенно берет меня за рукав и останавливает:

— Леон, он точно спросит о моей семье. О том, кто меня заказал.

— И что с того? — я смотрю в ее зеленые глаза. — Дизринги наняли наемника и хотели тебя убить. Вполне возможно, что после твоего подтверждения Гильдия заставит их очень горько об этом пожалеть.

— Я не хочу этого, Лёня, — она тяжело вздыхает, пряча взгляд. — Мои младшие сестренки и братики ни в чем не виноваты. Они не должны страдать из-за меня.

— Не из-за тебя, Лина, а исключительно из-за того, кто хотел тебя убить, — резонно замечаю я, стараясь говорить мягко. — Но я прекрасно понимаю, о чем ты. Под удар Гильдии может попасть весь ваш род, и ты этого не хочешь.

— Да…

— Битч наверняка уже всё выдал на допросе. Чтобы спасти свою шкуру от петли, такие отморозки поют как птички, — вздыхаю я. — Но ты вполне можешь высказать Первому Мастеру свою личную просьбу на этот счет.

— Хорошо, — Лина обнадеженно кивает.

— Пойдем.

В кабинете Жорж неподвижно стоит у окна, заложив руки за спину. Для Гонца он выглядит очень широкоплечим, хоть и остается жилистым и поджарым. Наверняка, если бы Путь Гонца вообще позволял накапливать массу, он был бы огромным. Но ниша единственного толстого Гонца уже занята мной.

— Первый Мастер, — мы с Линой кланяемся от порога.

— Пришли, — Жорж оборачивается, и в его голосе скользит легкое удивление, почему мы так долго тащились на второй этаж. Никакого осуждения, только недоумение человека, привыкшего жить на совершенно других скоростях.

— Как видите, — не удерживаюсь я, чтобы не поерничать, из-за чего Лина тут же косится на меня предупреждающе.

— Новик Линария, сначала я обсужу твой вопрос, — отрезает Жорж. — Новик Леон может подождать снаружи.

Я пожимаю плечами и уже собираюсь выйти за дверь, как Лина вдруг тихо роняет:

— Первый Мастер, может ли Новик Леон Вальд остаться? Он трижды рисковал собственной жизнью, чтобы уберечь меня от смерти.

— Пускай остается, — Жорж равнодушно принимает просьбу. — Итак, к делу. Бывший Новик Битч сломался быстро и рассказал, что его нанял управитель Гремси из рода Дизрингов. Конечного заказчика мальчик ожидаемо не знает. Тем не менее Битч избежит казни. За сотрудничество его отправят в каменоломню до конца его дней.

Незавидная судьба Битча меня не волнует. А вот Дизринги оказались не глупцами и грамотно сработали через подставных лиц.

— Скорее всего, этот управитель Гремси уже исчез без вести, — роняю я.

— Верно мыслишь, Новик, — Жорж с некоторой задумчивостью переводит взгляд на меня и на мою синеватую шею. — Конкретное лицо, заказавшее Новика Линарию, мы на данный момент не знаем. Но нам вполне достаточно того, что это человек Дизрингов.

— Достаточно… для чего? — сглотнув, с испугом спрашивает Лина.

— Никто не смеет безнаказанно проливать кровь членов Гильдии, — чеканит Жорж. — Род Дизрингов ответит за эту дерзость сегодня же ночью.

Я живо представляю, как мастера-Гонцы со скоростью ветра, словно тени-ассасины, проникают в особняк родичей Линарии и хладнокровно вырезают причастных. Детей они, может, и пощадят, но зрелище искромсанных родителей явно не лучшим образом скажется на детской психике.

— Могу ли я попросить не делать этого? — тревожно и умоляюще просит Лина.

— Нет, — рубит Жорж. — Это уже дело всей Гильдии, а не только твое.

Лина бледнеет как полотно. Я лихорадочно прикидываю в уме доступные варианты.

— Но вы не имеете достаточных доказательств для этого, Первый Мастер, — спокойно бросаю.

Жорж наклоняет голову чуть набок.

— О чем ты?

— Прямая вина Дизрингов не доказана, — разъясняю. — Управитель Гремси вполне мог тайно работать на враждующий с Дизрингами род. Посудите сами: это отличная возможность чужими руками подставить конкурентов, обратив на них карающий гнев Гильдии.

Лина замирает, перестав дышать, а Жорж сужает глаза:

— Значит, именно так ты это видишь, Новик Леон?

— Я лишь допускаю такую вероятность, — невозмутимо отвечаю. — Ведь не будет же великая Гильдия наказывать тех, кто, возможно, не виновен?

Повисает пауза.

— Не будет, — наконец роняет Жорж. — Хорошо, расследование продолжится до выяснения деталей.

Лина шумно выдыхает, посмотрев на меня горящим, полным благодарности взглядом, а я только едва заметно качаю головой. Ни за что в жизни не поверю, что эта мысль про двойную подставу не приходила в голову Первому Мастеру. Он же не идиот. Скорее всего, он изначально хотел кроваво наказать Дизрингов просто за то, что они позволили себя подставить, и тем самым намекнуть: «Найдите нам настоящего виновного, если вы правда не при делах». Классическая коллективная ответственность.

Если так, то Первый Мастер — жестокий, расчетливый человек. Но сейчас я вскрыл его план вслух и выставил всё так, будто Гильдия собирается устроить резню, совершенно не разбираясь в фактах. Причем сделал это перед Линой. Судя по тому, как легко Жорж сдал назад, он совершенно не заинтересован ронять репутацию Гильдии в глазах потенциально очень сильного послушника. А Лина точно станет превосходным Гонцом.

— Благодарю вас, Первый Мастер, — блондинка кланяется так низко, как только может.

— Теперь вопрос Новика Леона, — сухим тоном произносит Жорж. — Линария, выйди, пожалуйста.

Я бы вполне мог ответить аналогично: мол, пусть постоит, она же мой напарник. Но Первый Мастер бросает на меня такой предупреждающий взгляд, что я решаю промолчать. Я и так только что влез в его планы и сорвал показательную расправу над Дизрингами. Злить столь влиятельного и опасного человека дважды за пять минут — самоубийство. Нужно поберечься.

Лина тихо прикрывает за собой дверь. Оставшись со мной наедине, Жорж усмехается:

— Сын Эльса, ты либо смел, либо глуп.

Ну вот и прямая ответка. Прозрачный намек на то, что я не дал ему законно обескровить графский род.

— Сына Эльса в этом кабинете нет. Здесь только Новик Леон, Первый Мастер, — ровным голосом отвечаю.

— Конечно, — легко соглашается он. — Знаешь, а ведь мы с твоим отцом были друзьями до самой его смерти.

— Были, — коротко киваю.

Он хмыкает.

— Серж докладывал, что ты остёр на язык, — Жорж не сводит с меня взгляда. — По пропускной способности ты фактически уже перешагнул ранг Бегуна, но с твоим единственным каналом перспективы выглядят не так уж радужно.

Я мысленно напрягаюсь. Странно, что Система не уведомила меня о направленном сканировании организма, как это было в бане с Симоном. Хотя, возможно, Серж просто заранее сдал Жоржу всю подноготную.

— Хотите мне помочь? — с недоверием спрашиваю. Было бы, конечно, неплохо. А то пока я лишь вопреки всему выгрызал себе право на жизнь. Понятно, что мастерам плевать на мои личные проблемы, индивидуальную программу обучения они мне точно не дадут, но могли бы хотя бы не вставлять палки в колеса.

— Помогу небольшим советом, — Жорж снова сцепляет руки за спиной. — Тебе нужно минимум сто рабочих каналов, чтобы твои активные навыки могли работать на полную эффективность.

— Очень полезный совет, — без капли энтузиазма роняю я. Эту потрясающую новость мне уже сообщила Система.

Он слегка хмурится на мой сарказм.

— Мой совет еще не окончен, Новик. Чтобы заставить организм формировать новые каналы, тебе придется осваивать максимально разносторонние навыки. Таким образом твое тело начнет остро нуждаться в дополнительных путях под совершенно разные задачи, потому что один-единственный канал не сможет пропускать через себя конфликтующие потоки.

А вот это уже действительно интересно. Ценная информация.

— А как при этом развиваются сами активные навыки?

— Те методы, которыми мы их развиваем у учеников со стандартной маной, тебе не подходят, — качает головой Жорж. — О Пульсирующих мы вообще знаем крайне мало. Обычных послушников мы учим плавно работать с маной и направлять усилия строго по Пути Гонца. Пульсирующим же нужно всё делать через надрыв. Тебе придется постоянно переступать предел и буквально рисковать жизнью.

Что-то подобное я и подозревал. Каждый раз, когда я едва не протягивал ноги и выгрызал себе еще немного времени, Система щедро отсыпала подарки. Стресс и риск — вот мой катализатор роста. Ну и, само собой, все эти риски должны лежать в рамках Пути Гонца.

— Похоже, с такими вводными мне самое место на предстоящей войне, — философски замечаю.

— Можешь не утруждать себя излишними размышлениями на этот счет. За тебя уже сделали выбор, — отрезает Жорж. — Генерал Кнут, главнокомандующий армией против вулканцев, хочет видеть сына Эльса Вальда на фронтире. И нет, твоя любимая отговорка, что ты больше не сын своего отца, здесь не сработает.

Я задумываюсь. Хм, и сдался же боевому генералу толстый Гонец? Вряд ли Кнут следит за моими скромными успехами в Училище. Не исключено, что здесь замешана старая неприязнь. Возможно, кто-то из верхушки хочет устроить сыну «грязного предателя Эльса» смерть на поле боя, списав всё на боевые потери. Или даже сам генерал Кнут был в числе ненавистников моего отца и теперь хочет отыграться на сыне. В любом случае, звучит как приговор.

И что, мне бояться? Да сейчас! Разбежались! Я был заочно приговорен к смерти с той самой секунды, как появился в этом мире. И ничего — до сих пор дышу.

— Иди занимайся, Новик, — Жорж отворачивается к окну, давая понять, что аудиенция окончена.

Ну, я и иду. По расписанию как раз ужин, и когда я добираюсь до столовой, ребята уже вовсю уминают свои порции под гул голосов.

— Лёня, Батона я покормил и уложил спать, не переживай, — тут же рапортует Тимур, едва я подхожу к столу.

— Спасибо, дружище.

Сажусь с тяжелым подносом и начинаю жадно уплетать еду — после адреналиновых качелей и системных обновлений организм требует калорий. Лина сидит напротив. Она выглядит вымотанной, задумчиво ковыряется ложкой в каше и почти ничего не ест.

— А вы вообще заметили, какой высокий Первый Мастер⁈ — восхищенно вздыхает Рита, прикрывая длинные ресницы. — Он ведь тоже Страж Пути, как и мастер Серж! Вот это мужчина! Настоящий герой!

— Ты его совсем не знаешь, Рита, — резко и угрюмо обрывает ее Лина. От тона подруги брюнетка растерянно хлопает глазами. Лина же переводит взгляд на меня. — Спасибо, Лёня. Спасибо, что пошел со мной в кабинет Первого Мастера. Я у тебя в долгу.

— Ой да брось. Для чего еще нужны друзья? — отзываюсь я, проглатывая еду. Понимая, что тянуть бессмысленно, решаю сразу предупредить группу. — В общем, меня отправляют на войну. Вопрос решенный.

— Ого! Вот это да! — восхищенно вскрикивает Дима.

— Поздравляю, брат! — тут же подхватывает Тимур. Да и остальные парни за столом радостно загомонили, предвкушая будущую славу.

— Я вам это сказал не для того, чтобы вы меня поздравляли, — я откладываю ложку и окидываю друзей взглядом. — Включайте головы. Скорее всего, вас, как моих одногруппников, тоже прицепом отправят на фронт. Никто не будет разбивать слаженные отряды. А потому все оставшиеся дни в Училище мы обязаны провести с максимальной пользой.

— Что ты имеешь в виду, Лёня? — спрашивает Кира.

— Практические умения, — отвечаю — На войне мы должны знать, как быстро обработать рану себе и товарищу, чтобы остановить кровопотерю. Также в копилку основы самообороны, чтобы выжить в рукопашной. Ну и то, как банально раздобыть еду и чистую воду в походных условиях.

— Лёня прав, — кивает Лина, лицо которой после визита к Жоржу окончательно лишилось детской наивности. — Сегодня вечером в библиотеке мы не будем зубрить шифры. Мы ищем профильную литературу по выживанию и полевой медицине.

После ужина мы расходимся по баням. Стянув через голову рубашку и избавившись от штанов, я вдруг кожей чувствую на себе чужое внимание. Оглядываюсь: парни вокруг смотрят на меня с непривычным уважением, а некоторые и вовсе откровенно сторонятся. Особенно та недавняя троица — Сыкл, Лопоухий и Сопатый с распухшим носом, которые жмутся подальше и стараются лишний раз не встречаться со мной глазами.

— Чего это они все на меня так пялятся? — вполголоса спрашиваю я у Гворка, который как раз оказался рядом.

— А ты сам на себя глянь, — усмехается здоровяк. — Здоровый как буйвол, только вот пропал вид рыхлого, нежного теленка. Выглядишь так, будто убить можешь.

— Ты что, жир сжег, Лёня? — влезает в разговор Тимур.

Зеркал тут отродясь не водилось, но мне и без отражения всё понятно. Я опускаю взгляд: под кожей вполне отчетливо выпирает бицепс, стоит чуть напрячь руку.

— Нет, Тим, за одну неделю столько жира не сбросить, — со вздохом поясняю. — Это просто лишняя вода из организма сошла, ну и внутренние отеки со вздутиями спали. Только и всего.

Новой мышечной массы у меня тоже особо не наросло — для этого нужно время. Я стал просто немного легче, а из-за потери воды рельеф проступил жестче, делая меня суше и монолитнее внешне. Живот-то тоже не ушел, просто слегка втянулся. Но местным подросткам такие тонкости невдомек. Для них это выглядит как магия, вот они и пялятся так удивленно.

— Ага, еще и эта жуткая синяя шея, — поежившись, добавляет Тимур. — Похож на горного тролля.

Так себе комплимент. Но я не придаю этому значения. Быстро домывшись, одеваюсь и ухожу в комнату проведать Батона. Лосенок тут же неуклюже поднимается со своей подстилки из сена в углу и подходит ко мне, тычась моськой в ладонь. Он смотрит на меня огромными влажными глазами с длинными черными ресницами. Раз пальцы не сосет, значит, есть не хочет, да и зубы после лекарства Раны явно не чешутся.

Широко зевнув, я усаживаюсь на свою кровать и принимаюсь машинально почесывать лосенка. Накопившаяся за день усталость наваливается разом, и я незаметно для себя вырубаюсь.

Просыпаюсь уже утром от звона башенного колокола. Когда мы всей группой высыпаем во двор, я обращаюсь к разминающимся ребятам:

— Ну что, выучили вчера что-нибудь полезное в библиотеке?

— Ага, Лёня! Я про перевязки читала, — гордо сообщает Кира.

— А вот тебя мы с самого вчера потеряли, — заявляет Рита будто бы с претензией. Но я уже привык, что таким гонористым тоном она просто привлекает к себе внимание. — Заходили вечером проведать, а ты дрыхнешь без задних ног!

— А чего же никто из вас меня не разбудил? — удивляюсь. — Чтобы самим не завидовать моему богатырскому сну?

Рита на секунду теряется от отпора.

— Да ладно уж, — фыркает брюнетка, сдавая позиции. — Ты и так за день и с Битчем подрался, и индивидуальное задание под ядом выполнил. Нам Линария вкратце всё рассказала.

Я бросаю короткий взгляд на блондинку. Та лишь забавно надувает щеки и пристально смотрит на меня в ответ. Поди, до сих пор ломает голову, как я вообще умудрился выжить в Бобре. Мы ведь с ней об этом ни словом не обмолвились. Да и о том, что я уже перешел на вторую стадию, я тоже до сих пор не успел рассказать ребятам.

— Премного благодарен за ваше высочайшее позволение, госпожа Ритария, — улыбаюсь я брюнетке. Хочет внимания — так мне и не жалко.

— Ой, Леон, ну прекрати, — отмахивается она, краснея.

Во дворе возникает Грон и оглядывает строй Новиков:

— Смотрю, все в сборе, кроме одного. И, как ни удивительно, этот отсутствующий — не ты, Новик Леон, а предатель Гильдии. Знал бы я заранее, что не будем тебя хоронить, ты бы схлопотал штрафной за вчерашнее опоздание, — с сожалением тянет Грон.

— А я разве вам не говорил, мастер, что так оно и будет? — я растягиваю губы в широченной улыбке во все тридцать два зуба.

Как же мне чертовски нравится этот момент. Нравится осознавать, что я жив вопреки «добрым» прогнозам и ожиданиям всех мастеров и Бегунов.

— Но сегодня ты точно схлопочешь вечерний круг, — Грон тут же находит, чем себя порадовать. — Даже два круга.

— Если, конечно же, опоздаю? — уточняю.

— Безусловно, — теперь он улыбается.

Рядом раздается сочувствующий вздох Киры. Полночи наматывать круги по лесным тропам — незавидное занятие. Но я продолжаю улыбаться. Хрен с два мастер Грон увидит мою расстроенную физиономию. Не дождется.

— Вы невероятно щедры, мастер, — учтиво склоняю я голову.

— Всё, побежали! — Грон срывается в калитку, и весь поток привычно устремляется следом.

Я перехожу на бег трусцой. В этот раз я не собираюсь сдаваться или искать лазейки. Пора уже сделать эту грёбаную тропу! Без хитростей, без срезанных углов. Честно. Пусть Грон умоется.

Мышцы на удивление не болят — они свежие и полны сил после зелья Сержа. Куда больше меня сейчас должны волновать суставы, на которые с каждым шагом обрушивается колоссальная ударная нагрузка, но я сознательно отгоняю эти мысли. Третий километр. Пятый. Я держу темп и всё еще отчетливо вижу спины бегущих впереди ребят. Это настоящий прогресс.

— Новик Леон, я тебя прямо не узнаю, — обернувшись, Грон недовольно и подозрительно смотрит, как я приседаю с тяжеленным бревном на плечах. Ритмично, с натугой, медленно, но не останавливаюсь. — Не мухлеешь, надо же. Ты случайно не обожрался стимулирующих зелий?

— А может, у вас просто глаза на затылке притомились, мастер? — с усилием выдыхаю я на очередном подъеме.

Сбоку тут же слышится сдавленный смешок Димы и Тимура. Но под взглядом наставника они сразу опускают глаза в землю и продолжают приседать со своими снарядами.

Грон холодно хмыкает.

— Сделай-ка еще десяток дополнительных приседаний.

— Ваша щедрость велика, мастер, — я грустно вздыхаю. — Но, увы, не безгранична.

— Пятнадцать, — бросает Грон и уходит проверять технику к другой группе.

— Что же ты творишь, Вальд? — не понимает Линария, приседая со своим бревном через Риту от меня. — Зачем ты намеренно провоцируешь мастера?

— Я не безвольный раб, Лина, и не скотина, — отвечаю я, контролируя дыхание. — И даже старший мастер не имеет права беспочвенно обвинять меня в жульничестве просто от нечего делать. Тем более, когда цена вопроса за отстаивание своих прав — всего лишь дополнительные повторы.

Блондинка молчит, явно не ожидав получить объяснение. Рита роняет в замешательстве:

— Ты говоришь как аристократ.

Я и есть Гонец-аристократ из рода Эльса, мог бы сказать я. Но дело сейчас вовсе не в титулах и крови. Дело в том, что я — человек. Мне хочется, чтобы и мои друзья тоже имели уважение к самим себе, а не только слепо подчинялись.

— Гордость — это базовое человеческое качество, а не привилегия аристократов, — я встаю, чуть покачивая бревном на плечах, и готовлюсь к новому изнурительному сету. — Или ты думаешь, что, став членом братства и отказавшись от своего рода, ты обязана заодно забыть о собственном достоинстве?

Рита вскидывает на меня немного обиженный, уязвимый взгляд, что совсем не свойственно обычно гонористой брюнетке.

— Зачем же ты так, Леон?

— Я всего лишь говорю о том, что мы всегда должны взвешивать цену потери своего достоинства, — ровным тоном поясняю я. — И если эта цена неразумна — как эти лишние приседания, — то сохраните лицо и не прогибайтесь.

Парни нас особо не слушают, пыхтя под нагрузкой, а вот девочкам явно есть над чем поразмыслить. Рита склоняет голову набок, переваривая мои слова. Линария напряженно молчит, сверля взглядом землю перед собой, а Кира поджимает губы, и на ее лбу пролегает морщинка.

— Новик Леон! Разговоры в строю! — рявкает с другого конца площадки Грон.

Его пресловутые глаза на затылке явно снова открылись, и мне приходится погрузиться в глубокие приседы.

Да, физически это тяжело. Но сейчас у меня горят и страдают исключительно мышцы. Своим новым навыком [Мана-гидравлика] я снова защитил суставы. Я делал так же на сегодняшних отжиманиях, блокируя износ локтей, а сейчас перевел энергетический фокус на колени. Из-за вязкости маны это усложняет сами движения и дает дополнительную нагрузку на мышечные волокна, зато полностью защищает хрящи и кости от стирания. Так что я потею, стискиваю зубы и пашу как проклятый, но от инвалидности я застрахован.

И раз я точно знаю, что не покалечусь от лишних физических нагрузок, то я ни за что не позволю Грону себя унижать. Тем более что этот садист точно имеет сканирующий навык и знает, что никаких зелий я не принимал.

Заодно мой пример поможет ребятам пересмотреть свои взгляды на покорность. Может быть, сейчас во мне говорит привычка учителя, но мне хочется, чтобы мои друзья выросли не только сильными Гонцами, но и достойными людьми с чувством самоуважения.

С горем пополам добив изнурительную физподготовку, мы всем потоком плетемся на завтрак. Мышцы ноют так, будто их пропустили через мясорубку. Моя мана спасла хрящи, но мышечные волокна приняли на себя колоссальную перегрузку. Надеюсь, завтрашний приступ крепатуры будет не столь убийственным, как первый.

За столом происходит неожиданное. Кира вдруг садится рядом со мной. Димону, который обычно занимает это место, не остается ничего другого, кроме как

занять стул напротив.

Мы с Кирой едим, глядя прямо перед собой. Точнее, это я жадно уминаю порцию, набивая организм калориями, а девочка больше ковыряется в тарелке и лишь иногда украдкой бросает на меня взгляды.

— Знаешь, Лёня, у меня твои слова на площадке из головы никак не выходят, — наконец тихо произносит она. — О том, что не только аристократы должны иметь гордость. Меня с самого детства учили совсем по-другому. Учили терпеть и не отсвечивать.

— Да? И к какому выводу ты пришла? — спрашиваю я, не отрываясь от еды.

— Думаю, ты прав, — тихонько роняет она, и в ее голосе появляется твердость. — Спасибо тебе. Пожалуйста, рассказывай нам почаще такие умные вещи.

— Без проблем, — весело улыбаюсь я. — Мне только дай волю поумничать.

Она тихонько смеется. Сидящая напротив Линария внимательно смотрит на нас через стол, словно анализируя наш разговор.

Вообще, я прекрасно представляю, как именно Гильдия будет пытаться промывать нам мозги в дальнейшем. Схема классическая: «Вы — Гонцы, Путь превыше всего, и вы должны с радостью идти на любые жертвы ради братства». Но Путь Путем, а свой здравый рассудок сохранить необходимо. Я ни за что не сделаюсь слепым, послушным фанатиком. Именно поэтому я исподволь учу ребят думать своей головой. Им это, надеюсь, пригодится.

— Сегодня у нас занятия в медкрыле, — сообщает Линария, когда мы, покончив с завтраком, выходим на улицу.

О, а вот это уже что-то новенькое и полезное. Мы пересекаем двор, когда навстречу попадается Симон. Увидев меня живым, относительно здоровым и явно не сломленным, старший послушник дергается и тут же торопливо отворачивается, делая вид, что меня не замечает.

— Брат Симон! — громко окликаю я, принципиально не давая ему увильнуть. Подхожу ближе. — Идет уже шестой день моего пребывания в Училище. Скажи на милость, когда же ты отдашь мой честно выигранный серебряный?

— Пошел ты к демонам, сала кусок! — зло рявкает он, краснея то ли от гнева, то ли от унижения перед Новиками. — Ничего я тебе не должен!

Я без удивления замечаю:

— У тебя, видимо, короткая память, брат Симон, — спокойно произношу. — Но я с удовольствием тебе напомню. Ровно пять дней назад мы поспорили на мой плащ и тот самый серебряный, что ты поднял на ставках, что я не проживу эти пять дней. Кстати, ты ведь уже получил монету?

— Не твое собачье дело! — рычит Бегун. — Ничего ты от меня не получишь!

— Ты проиграл этот спор, — Лина делает шаг вперед, вставая рядом со мной. — Мы все здесь свидетели.

Симон багровеет от того, что Новики смеют открыто ему перечить.

— Свидетели⁈ Ха! Вы всего лишь жалкие сопляки! — выплевывает он, пытаясь задавить нас авторитетом. — Что вы вообще о себе возомнили? Как будет «небо» на сервальском⁈ А ну, живо отвечай!

Решил перевести тему? Как это жалко.

— Бурма, — отмахиваюсь я, даже не задумываясь над переводом. — А как будет «честность» на Королевском, брат Симон?

— Пошел ты! — взревев, он с силой толкает меня плечом и быстрым шагом уходит прочь.

Ребята растерянно и немного подавленно смотрят ему вслед.

— Вот же наглый жулик! И что нам теперь делать? — возмущенно сжимает кулаки Дима.

— Ничего не делать. Он Бегун, старшак, — вздыхает Тимур. — Мы даже поколотить его все вместе не сможем, он сильнее нас.

— Да и запросто может позвать своих дружков Бегунов, — мрачно кивает Гворк. — Нас тогда просто втопчут в грязь.

Я же равнодушно пожимаю плечами.

— Ребята, вы чего раскисли? Зачем нам нападать на него? Это мой серебряный, и я его в любом случае получу. Просто у брата Симона случился легкий провал в памяти, но ничего страшного — скоро он всё вспомнит.

— Неужели? — Рита с прищуром изучает мое невозмутимое лицо. — Зная тебя, Вальд, ты уже придумал кое-что.

Я только улыбаюсь, предпочитая промолчать.

— Пойдемте. Время поджимает, — напоминает Лина.

В местных реалиях слово «пойдемте» всегда означает «побежали». Ух, мои бедные ноги. Мышцы тут же отзываются тупой болью, напоминая об утренней физподготовке.

Вместе с двумя другими группами нашего потока мы рысью достигаем медкрыла. В небольшом зале нас уже ждет Рана — девушка стоит в своем белом халате возле стола, заставленного перевязочными бинтами, металлическими инструментами и темными колбочками. Мы полукольцом толпимся вокруг нее.

— Братья и сестры, — начинает Рана. — Сегодня я буду учить вас делать перевязки и оказывать первую помощь товарищу. Есть добровольцы, на ком я буду показывать технику?

Добрая половина парней в зале тут же с готовностью вскидывает руки. Еще бы. Рана — красивая девушка, старше нас всего на пару лет.

Она улыбается, скользнув взглядом по этому лесу рук, и внезапно смотрит прямо на меня.

— Лёня, может, ты?

Я руку не поднимал, но с места «подопытного» весь процесс запоминается куда лучше, а это, на минуточку, мои шансы выжить на войне. Иду к ней сквозь расступившихся парней, и Рана указывает мне на стул, задержав внимание на моей синей шее.

— Садись. Закатай рукав до плеча, — командует она и поворачивается к аудитории. — Самые частые раны в ближнем бою — это секущие удары по рукам и ногам. Если задета крупная артерия, счет идет на секунды, и там нужен жгут. В первую очередь мы разбираем классический глубокий порез предплечья.

Она берет со стола моток бинта и одну из колбочек.

— Первое правило: не занести грязь, — Рана смачивает кусок ваты резко пахнущим раствором и протирает мою кожу. — В полевых условиях вы просто льете обеззараживающее зелье прямо в рану. Будет дико больно, но зато не лишитесь руки из-за гниения.

Затем она прикладывает к моему предплечью плотную марлевую подушечку.

— Второе: прямое давление. Наложили тампон на рану и жестко прижали. А теперь — фиксация.

Она начинает ловко обматывать мою руку бинтом. Движения у нее быстрые и уверенные.

— Делаем два тугих закрепляющих оборота вокруг запястья… Затем ведем бинт по диагонали вверх. Запомните: каждый новый моток должен перекрывать предыдущий ровно наполовину.

Я слежу за ее руками. Бинт ложится очень плотно, почти сдавливая мышцы.

— Бинтовать нужно с усилием, чтобы остановить кровотечение, но не перетянуть так, чтобы пальцы посинели и отнялись от нехватки крови, — поясняет Рана, делая хитрый перегиб ткани на середине моей руки, чтобы повязка не топорщилась на мышце. — А если рана на суставе — например, на локте, — мы используем «восьмерку». Оборот выше сустава, диагональ через сгиб, оборот ниже. Так рука сможет сгибаться в бою, и повязка не сползет. Вопросы есть?

Вопросов у Новиков не оказалось. Рана вызывает следующего добровольца — Киру, и на ее примере подробно показывает, как правильно и быстро вправлять вывих лодыжки, чтобы товарищ мог хотя бы ковылять. Затем настает очередь Ритарии. На ней рыжая девушка демонстрирует, как обрабатывать ранения от стали глубоко в корпус. Как тампонировать пробитые органы, как останавливать внутреннее кровотечение.

Я мотаю всё на ус. Нетрудно догадаться, что Рана не просто так делает столь сильный акцент именно на колото-резаных ранениях. По логике, нам, как Гонцам, куда важнее знать, как лечить типичные травмы в дороге: стертые ступни, порванные связки или переломы ног от падений. Но она учит зашивать дыры от клинков. Нас готовят к предстоящей войне, не иначе. Я ловлю взгляд Линарии — блондинка отвечает мне понимающим взглядом. Она тоже сделала эти выводы.

— На сегодня достаточно. Усвойте эту базу, она спасет вам жизнь, — Рана бросает короткий взгляд в окно, показывая, что занятие окончено.

Все Новики расходятся, но я задерживаюсь у стола.

— Спасибо тебе, сестра, — говорю. — Обезболивающие пластыри очень помогли Батону.

— Я рада, — она тепло улыбается, но затем ее профессиональный взгляд снова цепко останавливается на моей шее. — Значит, я уже могу поздравить тебя, брат Бегун Лёня?

— Разве что неофициально, — усмехаюсь.

Система не уведомила меня о направленном сканировании, а значит, Рана поняла всё по косвенным признакам. Синева на коже — прямое следствие активки [Синешейного Выдоха].

— Ты уже видела раньше применения этого навыка, сестра?

— Я видела много пострадавших сестер и братьев, — кивает она. — В том числе и отравленных токсином, и тех, кто на пределе сил противостоял яду. Симптоматика мне знакома. Но чтобы послушник за первые пять дней пребывания в Училище смог перешагнуть барьер и достичь второго ранга… Такого я еще не видела. Ты правда далеко пойдешь, Лёня.

— Скорее, побегу, — я тяжело вздыхаю, невольно поморщившись от прострелившей боли в забитых мышцах ног. Рана сострадательно качает головой. — А ты случайно не знаешь, с кем спорил Симон на серебряный, о том, что я не переживу и пяти дней?

— Хм… с Дроксром, — лицо Раны заметно грустнеет. — Знаешь, мои одногруппники далеко не всегда были такими жестокими.

— Знаю, — коротко киваю я. Рана вскидывает на меня удивленный взгляд. — Человек — гибкое существо, он приспосабливается к любой, даже самой агрессивной среде, но при этом не всегда остается человеком.

— Ты умный не по годам, — Рана вздыхает. — Искренне надеюсь, Лёня, что этот ум поможет тебе остаться человеком до конца твоего обучения.

— Я в этом даже не сомневаюсь. Тем более, у меня перед глазами есть живой пример того, что это вполне возможно, — я смотрю на нее многозначительно.

Смысл сказанного доходит до нее, и на бледных щеках девушки проступает легкий румянец.

— Кажется… тебе пора, брат Бегун, — она смущенно отворачивается к своим колбочкам.

Спустившись из медкрыла, я вижу свой поток у дверей медитативного корпуса. Ребята дожидаются, когда мастер Торпелес позовет их в зал. По дороге замечаю, как у колодца переговаривается группа старшаков-Бегунов. Там и наш старый знакомый Симон, и Дрокср — тот самый бритоголовый парень, который на днях докапывался до Ритарии, требуя перевода иностранного слова, которого мы не проходили.

Симон самодовольно скалится, а вот Дрокср выглядит мрачным.

По правилам техники безопасности мне следовало бы тихо пройти мимо, не привлекая внимания. Но в этот самый момент Симон пристает к худенькой девочке-Новику из другого потока, со смехом заставляя ее поднимать ведро с водой из колодца.

Эта мелочная дедовщина ох как выбешивает меня. Они строят из себя какую-то невероятную элиту потому, что умудрились пережить адские трудности первых лет здесь, но на деле творят произвол и даже не способны держать собственное слово.

— Привет, брат Симон! — приветливо машу я рукой, свернув к их компании. Краем глаза замечаю, как Лина в нашей толпе предостерегающе качает головой, но, спасибо, я сам разберусь, как мне себя вести.

— Иди куда шел, кусок сала, — Симон разом теряет всё свое веселое настроение.

Я молча подхожу, перехватываю тяжелую дужку ведра, помогая девочке поставить его на землю. От такой наглости Новика опешили все. Девочка так и вовсе уставилась на меня расширенными от ужаса глазами.

— Ты что творишь⁈ — взрывается Симон. — Она наказана! Эта тупица не назвала шифр.

— Бывает, — пренебрежительно усмехаюсь я. — Хочешь, я его назову?

От моего тона Бегуны начинают свирепеть.

— А, так это из-за тебя я проиграл свой серебряный, — Дрокср явно тоже «рад» меня видеть.

— Именно так, — вежливо киваю я бритоголовому. — А еще я честно выиграл этот самый твой серебряный у брата Симона. В споре о том, что я выживу.

— Что? — Дрокср удивлен. Как и еще трое стоящих рядом Бегунов. Они переводят взгляды на одногодку. — Ты спорил с Пульсирующей соплей?

— Гонит он! — злобно рычит Симон.

— Я, конечно, Гонец, но прямо сейчас я не гоню, — парирую. — Правда, брат Симон почему-то наотрез отказывается выплачивать мне награду, несмотря на кучу свидетелей.

— Нарушаешь пари, Симон? — Дрокср недобро усмехается. — Слушай, может, тогда ты и мне вернешь мой серебряный, раз правила для тебя не писаны?

Симон багровеет. Тут я замечаю, что Лина всё-таки не вытерпела и осторожно подходит к нам со спины. Ну хоть девочка-штрафница сориентировалась и втихую улизнула с глаз долой.

— Сопля, никакого пари не было, — Симон делает шаг ко мне, чуть ли не рыча от бешенства. В его голосе звучит угроза. — Ты просто глупо пошутил. Скажи это!

Бегуны стоят в ожидании. Во взгляде Лины читается просьба не нарываться, а перед глазами тут же вспыхивает интерфейс:

Самое сложное сейчас — это не разбить хрупкую склянку, зажатую в кулаке. Я бегу в максимально возможном для себя темпе, стараясь не сбивать дыхание. По прямой до спасительных стен Училища рукой подать, но мне приходится постоянно петлять, меняя траекторию, чтобы не стать легкой мишенью для твердолобой птицы.

Итак, думай, Лёня. Что у меня есть в арсенале против этой бронированной твари?

— [Теневая мана], активация! — мысленно командую.

— Сопля, тебе жить надоело? — цедит сквозь зубы один из старшаков, чьего имени я даже не знаю. Очередной безымянный прихвостень.

Дрокср пока хранит угрюмое молчание. Я бросаю быстрый взгляд через плечо. Мои ребята за соседним столом замерли, напряженно оторвавшись от еды. Лина хмурится, Кира испуганно молчит. И только Димон, как ни в чем не бывало, методично уплетает кашу, с невозмутимым интересом наблюдая за мной, словно смотрит бесплатное шоу.

— А вообще хорошо, что этот толстяк сам к нам подсел, — вдруг басит Дрокср, тяжело опираясь локтями о стол. — Ты мне ведь должен серебряный, Новик.

Ну-ну. Прекрасно.

— Видимо, у всех старших братьев из-за постоянных тренировок начались серьезные проблемы с памятью, — показательно вздыхаю я. — Вот у Симона амнезия приключилась, и, как погляжу, эта болезнь тут заразна.

— Просто ты еще слишком зеленый, — криво хмыкает Дрокср, выразительно пялясь на мою шею. — Несмотря на то, что местами уже синий от своей ущербной маны. Не усвоил еще, что старших нужно уважать. Расклад такой: я поставил свои деньги на то, что ты сдохнешь, Пульсирующая сопля. А ты взял и выжил, из-за чего я опрокинулся на бабки перед Симоном. Так что свой проигранный серебряный я заберу с тебя. К тому же птички напели, что ты сдавал на склад Училища пухлый кошелек. Значит, где взять деньги, у тебя точно есть.

— Ты про тот кошелек, что я снял с трупов наемников, которых сам же и убил? — невинно уточняю я.

Старшаки на секунду неуверенно переглядываются, но Дрокср тут же злобно ржет:

— Значит, такие это были дерьмовые наемники, раз их малолетняя сопля в одиночку уработала.

Что ж, всё предельно ясно. Дедовщина — она и в магической Гильдии дедовщина. Пытаться сейчас съехать на логику или оправдываться нет никакого смысла. Начнешь мямлить — почувствуют слабину, еще и на счетчик поставят. Классика жанра.

Быть должным просто за то, что я посмел выжить и обломал ему ставку — это они, конечно, лихо закрутили. Единственный способ отделаться от них — показать, что я волчья порода, а не терпила на заклание.

— Предлагаю разговоры о серебряном, который я якобы тебе должен, отложить на завтра, брат Дрокср, — говорю. — Как ты наверняка знаешь, сегодня вечером у меня запланирован разговор с братом Симоном. Как раз по поводу его долга мне.

— А, точно, — Дрокср как-то сразу сдувается и мгновенно теряет ко мне интерес. — Симон же тебя сегодня вечером и так обдерет до нитки. Какой смысл на тебя время тратить. Бесполезный ты кусок сала.

— Какие у него активки? — не тратя времени на прелюдии, я сразу беру быка за рога.

— Хех, сопля, ты реально на что-то надеешься? — презрительно смеются Бегуны, переглянувшись.

— С вас убудет, что ли? — удивляюсь я, переводя взгляд обратно на главаря их компашки. — Или Симон вам такой уж лучший друг и кровный брат, что вы его секреты бережете?

Дрокср раздраженно цокает языком.

— Активки тебе его нужны? Перед смертью надышаться решил?

— Боевые и усиливающие, большей частью, — ровно киваю я.

— Ускорение и Воздушные лезвия. Тебя такой расклад устроит? А теперь пошел отсюда прочь от нашего стола, — Дрокср брезгливо кривит губы. — И запомни: если

доживешь до завтра, чтобы мой серебряный до конца десницы отдал.

Он бросает эту угрозу совершенно без всякой уверенности, скорее просто по инерции, чтобы оставить за собой последнее слово. Дрокср уверен, что после приватной встречи с Симоном от толстого первогодки другим «шакалам» уже ничего не достанется.

Но свое я выяснил, а насчет своего серебряного Дрокср и сам передумает, если моя встреча с Симоном пройдет хорошо.

— Уходим на Практику, — командует Лина, поднимаясь из-за стола, когда я возвращаюсь к своим.

Мы покидаем столовую и собираемся вместе со всем нашим потоком у западной стены Училища. Пока мы стоим в ожидании мастера, блондинка предсказуемо накидывается на меня с допросом:

— Зачем ты вообще к ним подходил? Мало тебе проблем?

— Нужно было узнать об активках Симона, — спокойно отвечаю.

Лина обреченно вздыхает.

— Просто попроси у него прощения, Лёня. Забудь про этот дурацкий серебряный и не лезь в драку. Почему нельзя сделать так?

— Потому что в нашем медкрыле местная магия может бесследно вылечить почти любые физические травмы. А взбешенный Бегун, как бы сильно ни хотел, не станет убивать Новика в стенах Училища — за это по головке его не погладят, — резонно замечаю я.

— То есть цена сохранения твоей гордости, по твоим расчетам, не так уж и высока? Пара сломанных костей? — хмыкает Лина.

— Верно.

И дело даже не только в абстрактной гордости. Мне совершенно не улыбается перспектива как минимум год терпеть издевательства и принижения от агрессивных подростков, которые старше меня всего на пару лет. Это билет в статус вечной жертвы. Уж лучше я сразу упрусь рогом в стену и покажу, что жрать меня — себе дороже.

Практику сегодня ведет Грон. От него прибегает дежурный Бегун и организованно уводит весь наш поток на лесную поляну. На месте нас уже ждут сваленные в кучу разобранные палатки: тяжелые мотки холщовой ткани и грубые деревянные колья.

— Разбирайте по одному набору на каждого. Буду учить вас ставить лагерь, — с ходу велит мастер Грон.

Вслед за остальными я подхватываю тяжелый моток жесткой холщовой ткани и связку деревянных кольев. Это вам не легкая кемпинговая палатка из прошлой жизни: здесь нет гибких пластиковых дуг, а сама пропитанная ткань весит как чугунный мост. Такая архаичная махина держится исключительно на балансе натяжения. Чуть перекосишь базу — и конструкция рухнет под собственным весом.

В центр поляны выходит один из Бегунов-помощников и начинает демонстрировать процесс сборки. Я внимательно слежу за его руками, но тут перед глазами услужливо разворачивается интерфейс:

Я задумываюсь, как бы лучше сформулировать свою мысль, чтобы доходчиво объяснить Ране. Между тем очередь у раздаточной медленно двигается, и мы с девушкой тоже делаем пару шагов вперед. Но идиллия длится недолго: один из Бегунов, стоящий чуть впереди, оглядывается и задерживает на нас недовольный взгляд.

— Рана, а чего это ты с этим Новиком болтаешь? — процеживает он.

— Несер, ты теперь будешь мне указывать, с кем общаться? — рыжая девушка надменно приподнимает бровь, и парень раздраженно хмыкает.

— Просто он не твоего ранга. Да и помрет этот кусок сала меньше чем через год…

— Раньше мне прогноз давали всего на пять дней, — философски замечаю я. Ну не стоять же в стороне, когда тебя обсуждают. Я не бессловесная скотина. — Даже на серебряный спорил, что у меня каналы лопнут в этот срок. Теперь ставки выросли до целого года? Расту, однако. Налицо положительная динамика.

— Много болтаешь, сопля, — парень бычится. — Мне это сильно не нравится.

— Не задерживай очередь, брат, — я спокойно киваю на недовольно ждущую повариху с черпаком наготове.

Несеру волей-неволей приходится отвернуться к раздаче.

Я же снова поворачиваюсь к Ране, понизив голос:

— Могла бы ты примерно за час перед отбоем подойти к баням?

— Зачем?

— У меня будет разговор с братом Симоном. Как раз насчет его внезапной забывчивости и того самого серебряного, о котором я только что упомянул.

Она обреченно вздыхает, поняв, к чему идет дело.

— Хорошо. Я возьму с собой лечебные зелья.

— Да, захвати. Брату Симону они сегодня могут понадобиться, — глубокомысленно киваю я.

Девушка округляет глаза, видимо, решив, что я окончательно рехнулся:

— Ты всерьез так думаешь?

— Оптимизм — наше всё, — я ободряюще улыбаюсь и ухожу к своему столу, пока она не начала меня отговаривать. До конца ужина времени осталось всего ничего.

— Вместо того чтобы с Бегуньями лясы точить, лучше бы уплетал свою порцию, — фыркает Лина, едва я плюхаюсь на скамью. — Осталось десять минут.

— Успею, — уверенно заявляю я.

С моей пассивкой [Железный желудок] я могу всасывать эту кашу со скоростью промышленного насоса без всякого риска для пищеварения.

— А зачем вообще так торопиться? — не понимает Тимур, ковыряясь ложкой. — Всё же после семи у нас начинается свободное время.

— Ужин по расписанию длится ровно полчаса, — чеканит Лина ледяным тоном.

— Ну и? — Тимур всё еще не догоняет специфики Училища.

— Лучше не провоцировать мастеров и соблюдать расписание секунда в секунду, — поясняю я, методично и с бешеной скоростью уминая гречку. — Если они вдруг решат провести проверку, а мы будем сидеть здесь после семи, расслабив булки, — всему потоку может нехило влететь. Грон вон только и ищет повод отправить нас на штрафные круги.

— Вот всё ты прекрасно понимаешь, а всё равно общаешься с Бегуньями вместо еды, — вдруг выдает соседка.

Удивительно, но это говорит не Рита и не Лина, а Кира. Нет, ну точно заводская прошивка.

Вместо споров я просто закидываю остатки каши в рот и комично показываю девочке раздутые, как у запасливого хомяка, щеки. Кира не выдерживает и звонко прыскает в ладошку. Я же экстренно дожевываю, заливаю всё это дело сверху компотом, а тут как раз Лина, следящая за минутными стрелками башенных часов, поднимается из-за стола:

— Идемте. Время вышло.

По возвращении в казарму предстоит плотно покормить вечно голодного сохатика, а затем еще и вывести его по нужде. Стоя за стеной и наблюдая, как Батон, сделав свои дела, неуклюже носится за неуловимыми светлячками, я вдруг впервые за долгое время чувствую расслабление.

Если вдуматься, ситуация дрянь. Мышцы ноют после муштры с палатками, мастера собираются швырнуть меня на настоящую войну, а через час предстоит разборка со старшеком, у которого в арсенале смертоносные активки. Но мне… спокойно. Я уже перешагнул тот порог, за которым меня все похоронили. Мое дефектное ядро не взорвалось. По сравнению со смертью от разрыва каналов все остальные проблемы кажутся просто мизерными.

Правда, мой внутренний прагматик тут же одергивает: это совершенно не значит, что теперь можно расслабиться и не напрягать все силы для победы. Любая, даже самая малая проблема, если на нее забить, имеет свойство стремительно обрастать мясом и оборачиваться бедой.

Вытаскиваю из кармана прихваченный флакончик мяквы и перо. В казарме сейчас слишком шумно, поэтому приходится проворачивать задуманное уже на ходу, выйдя на свежий воздух. Аккуратно цепляю кончиком пера ровно две капли, стряхиваю их себе на кожу и тут же втягиваю внутрь, активировав [Синешейный Выдох].

Система мгновенно фиксирует незначительное ухудшение состояния, но моя пассивная [Толерантность к ядам] успешно с этим справляется, гася негативный эффект. Что ж, баланс сил немного выровнялся. У Симона есть Воздушные лезвия, а у меня в рукаве теперь заготовлено токсичное облачко яда. Посмотрим, насколько это удивит старшака.

Вернувшись в казарму, я собираю Батону подстилку из сена помягче, чтобы переутомленному зверьку было удобнее прилечь. Едва я заканчиваю, из дверей мальчишеской и девчачьей комнат выглядывают наши. Сегодня никто и не думает идти в библиотеку.

— Мне пора на разговор с Симоном, — буднично бросаю я, разминая плечи. — Кто-нибудь может присмотреть за Батоном? Чтобы он вдруг не сорвался искать меня.

— Я посижу с ним, — тут же отзывается Кира.

— А мы пойдем с тобой, Вальд, — безапелляционно заявляет Лина.

— Это еще зачем?

— Затем, — хмуро бурчит блондинка. — Подбодрить тебя. Или ты думаешь, что Симон придет один?

— Не знаю, — пожимаю я плечами. Здравое зерно в ее словах есть. — Ладно. Спасибо.

Мы дружно спускаемся по лестнице. Тимур, шагающий рядом, выдает:

— Да не парься ты так, Лёня. Ну, Симон точно послабее того же Косожута будет.

— Бесспорно. Только Косожута завалил не я, а Виверн, — хмыкаю я, сбивая его оптимизм.

— Ну… тогда он слабее Слепой Гончей. Ее-то ты убил.

Тут он прав, но дьявол кроется в деталях. С Гончей я просто грамотно воспользовался системным преимуществом. Я мог падать с высоты без критического урона, а зверь — нет.

А что Система может подкинуть мне прямо сейчас?

— [Эхо чужого Пути]! Сиб Ногрес! — мысленно командую.

Я заваливаюсь спать без задних ног. Мышцы гудят, тело требует отключки, но ребята в комнате еще долго возбужденно переговариваются в темноте. Их легко понять: новость о завтрашней отправке на войну напрочь перебила всем сон. По-хорошему, им бы тоже сейчас спать и копить силы перед неизвестностью, но говорить им это без толку. Подростки ведь. Пока не выговорят весь свой адреналин и мандраж, всё равно не успокоятся.

Просыпаюсь я ранним утром от возмущенного девичьего крика за стенкой.

— Батон! Ты опять⁈

Сверяюсь с таймингом Системы. На часах еще только половина пятого утра.

Я протяжно зеваю и только собираюсь лечь поудобнее, натянув одеяло повыше, как в нашу комнату решительно врывается Рита. Черные волосы растрепаны, сама босиком и на взводе.

— Леон! Твое животное изжевало мои «выворотки»!

— Но он же пока беззубый. Не изгрыз поди, а так, пожевал деснами? — резонно уточняю я, глубже утыкаясь головой в подушку.

— Мне от этого легче? Они все в слюнях! — негодует Рита.

Тяжело выдыхаю. Ух. Делать нечего, мой зверь — моя ответственность. Я с трудом заставляю себя встать и иду мимо возмущенной Риты в тамбур. Парни на своих койках храпят не шевелясь — наболтались на ночь глядя, и теперь их пушкой не разбудишь. Виновник торжества, Батон, валяется в углу кверху копытами и довольно посапывает, переваривая ночной «обувной перекус».

На автопилоте я было заворачиваю прямо в девичью комнату, чтобы оценить ущерб, и Рита удивленно топает следом за мной.

— Ты куда?

— Хм, — я останавливаюсь и трясу головой, промаргиваясь спросонья. Точно. Мозг еще не включился. То, что взвинченная девочка может без стука заглядывать к парням, совершенно не значит, что мне стоит делать так же. — Принеси свою обувь сюда.

— Зачем?

— Принеси, — повторяю.

Рита послушно скрывается за дверью и возвращается с обслюнявленными башмаками. Батон постарался. Я молча перехватываю их из ее рук.

— Ага. Через десять минут принесу чистыми.

И ухожу в баню. Отмывать лосиную слюну — то еще удовольствие, но тут весьма удачно находится кусок мыла и распушенная веточка, которую используют вместо зубной щетки. Поработав ей как скребком, я привожу обувь в порядок. Вернувшись в казарму, вручаю башмаки Рите, которая за это время уже успела немного остыть и перехватить волосы лентой.

— Спасибо.

— Не стоит, — отмахиваюсь я. — Это мой питомец, мой косяк.

Подъем скоро, и остальные тоже уже поднялись. Вышедшая в тамбур Кира ласково поглаживает проснувшегося и сладко потягивающегося Батона.

— Странно, что Батончик так любит только твои вещи, Рита. А чужие ботинки вообще не трогает.

— Это не странно, — отзывается Рита, забирая обувь. — Это несправедливо.

Резкий звон башенного колокола оповещает, что уже пять утра.

— Группа, выходим! — звонко, но с легкой нервной хрипотцой велит Лина, стараясь держать марку уверенного командира.

Мы высыпаем в коридор. Я замечаю, как друзья то и дело оглядываются на хлипкую дверь нашей общей, поделенной надвое каморки. В этих взглядах читается прощание. Я сюда еще точно вернусь, как минимум за Батоном — своего лосенка я не брошу ни при каких раскладах. А вот у ребят такого повода нет.

На улице мы топчемся вместе с остальным потоком, обходя оставшиеся после дождя лужи. Тут же собирается и десяток старшегодок-Бегунов. Среди них выделяются Рана, Дрокср и, разумеется, Симон. Все они уже облачены в плотную походную кожу и укрыты плащами.

Мой взгляд цепляется за лицо Симона: на нем цветут шикарные, налитые свежие синяки. Вчера, в суматохе и вечерних сумерках, я даже не разглядел, насколько качественно и детально я разукрасил его своим коленом. Приятный бонус.

Бегуны демонстративно встают в стороне отдельной шеренгой, подчеркивая пропасть между нами. Новики растерянно переглядываются, чувствуя себя овцами перед волками.

— По-хорошему, твое место уже там, рядом с ними, Вальд, — вдруг тихо замечает Лина, глядя перед собой. — Ты освоил активки. Ты победил Бегуна. По всем объективным признакам ты уже перерос уровень Новика.

— Мне гораздо комфортнее со своими, — качаю я головой. — Тем более, бегаю я до сих пор неважно.

Лина удивленно оглядывается на меня, подняв светлые брови. Пару секунд она изучает мое лицо, а затем понимающе кивает и улыбается:

— И правда. Как будто и не Гонец.

— Это пока, — хмыкаю весело. — Недолго тебе еще смеяться над этим.

— О чем речь? — тут же заинтересовывается Тимур, прислушиваясь к нашему разговору. Остальные ребята тоже навостряют уши.

Ой всё. Ну сейчас начнется.

— Пробежку Вальда, — со смаком выговаривает Лина, и все тут же улыбаются.

— Как можно обсуждать то, что мы еще не видели? — прищуривает глазки Рита.

— По-моему, даже от Виверна Лёня не убегал, а уходил, — вставляет свои пять копеек еще и тихоня Кира.

Я закатываю глаза. На самом деле демонстративно. Рад дать ребятам разрядку. Пусть себе шутят. Вот как их всех обгоню на кроссе, так будут знать!

Мы продолжаем переминаться с ноги на ногу еще минут десять. Наконец появляются мастера Серж и Жорж на пару. Первый Мастер привычно встает перед замершим потоком, и его мыслеречь разносится в голове каждого из нас:

— Гонцы! Вы были отобраны как лучшие среди своих сверстников, — гремит ментальный голос Жоржа. — Ваш Путь Гонца отныне простирается через округ Венч. Эта территория сейчас атакована силами вулканцев. Мастер Серж поведет вас на передовую и передаст в распоряжение генерала армии Кнута. Выполняйте свой долг безукоризненно, достойно прокладывайте свой Путь и до последней капли крови отстаивайте честь нашей Гильдии! Да здравствует Путь!'

— Да здравствует Путь! — единым эхом откликаются первогодки и Бегуны, синхронно вскинув сжатые кулаки вслед за жестом Жоржа.

Я тоже машинально поднимаю руку, пропуская лозунг через себя. А ведь если вдуматься, в этом мире у каждого одаренного есть свой Путь — у Воинов, у Кузнецов или тех же Целителей. Но именно у нашей братии Гонцов слово «Путь» означает не только абстрактное развитие магических навыков, но и отражает буквально наш жизненный удел. Дорога под ногами — это наш главный атрибут.

— Серж, принимай командование потоком, — Жорж делает короткий шаг назад.

— Есть, — Серж выходит вперед и переходит на обычный голос, чеканя приказы: — Бегуны Дрокср, Симон и Твинга — назначаю вас моими сержантами. Немедленно разберите себе в подчинение по десятку Новиков. Группы Дроксра и Симона — бегом марш на склад! Вы получаете повозки с провизией, ящики с оружием и тюки запасной одежды. У вас полчаса на то, чтобы сформированный обоз стоял в полной готовности за западными воротами. Группа Твинга — немедленно выдвигаетесь вместе с Раной в лазарет, забираете все подготовленные запасы зелий и лекарств у мастера Цинуса. Следом идете к кладовщику и проверяете надежность и комплектность всех походных палаток и грузите их. Выполнять!

Жорж, больше не оборачиваясь, уходит по своим делам, а трое названных Бегунов-сержантов выдвигаются к нашему строю.

— Так… Группа Леона, вы идете со мной, — Дрокср успевает встрять первым.

Он останавливается напротив и весело, почти по-приятельски усмехается мне. От его былого высокомерия не осталось и следа. Видимо, по казармам уже разлетелись слухи о том, как я вчера отделал Симона, и этот факт Дроксра несказанно порадовал.

Стоящий неподалеку Симон при упоминании моего имени моментально побагровел, что еще сильнее развеселило Дроксра.

— Сержант Дрокср, только командир у нас Линария, — ровным голосом поправляю я, глядя старшаку в глаза.

— Серьезно? — Дрокср удивленно вскидывает брови, переводя взгляд на блондинку и обратно на меня. — А почему же не ты?

Лина краснеет, ее зеленые глаза вспыхивают от возмущения. Бегун лишен всякого такта.

— По многим объективным причинам, — ровно отвечаю я.

— Ладно, тогда группа Линарии идет со мной, — легко бросает Дрокср, потеряв интерес.

Мы выдвигаемся в сторону склада. Параллельным курсом с нами шагает группа Битча, которую забрал себе под командование Симон.

У здания склада имеется свой огороженный внутренний дворик, где нас уже дожидаются три небольшие, пока еще пустые повозки. Старшаки тут же отходят в сторону, а мы принимаемся таскать из склада ящики с припасами, оружием и тюки с одеждой. Две телеги загружаем под завязку, а третью оставляем пустой — под медикаменты и палатки, которые сейчас как раз сгружает подошедшая группа Кримза.

Я и Лина не забываем прихватить со склада наши топор и стрелы с луком, а также кошель монет, который я пока держу при себе.

— Так, надо возниц выбрать, — Дрокср лениво оглядывает уставший строй. — Малышня, кто из вас умеет тягловых вести?

Тимур поднимает руку. Следом за ним вызываются еще пара ребят из группы Кримза.

— Ну и чего застыли? Бегом на козлы и выезжайте за ворота! — рявкает Дрокср. — Остальные — своим ходом за повозками наружу!

Пока поток приходит в движение, я подхожу к троим Бегунам-сержантам.

— Мне надо сходить в казарму за своим лосем, — заявляю я.

Дрокср задумчиво хмурится, прикидывая, но тут влезает Симон:

— Мастер Серж ничего не говорил про своих животных. У нас всего три повозки, и места в них в обрез. Не хватало еще таскать с собой на войну всяких домашних зверьков. Обойдешься.

— Хм, и правда, — тянет Дрокср. Он явно остерегается самодеятельности, чтобы потом не схлопотать по шее от Сержа.

— Мой лось — это не «домашний зверек», а Питомец на навыке Приручения, — не моргнув и глазом, выдаю я. — А насколько знаю, Гильдия только в крайнем случае препятствует перемещению Гонцов со своими Питомцами.

— Что ты несешь, сопля? — Симон кривится в недоверии. — Ты уже дорос до Приручения? Да ты гонишь!

Я цепляюсь за эту фразу. Как интересно. А ведь недавно у бани Симон сам же заметил у меня активные навыки. Но сейчас он не может проверить Приручение! Очевидно, он не видит какие конкретно у меня активки.

— Но он же дорос до того, чтобы отделать тебя в сухую, — гогочет Дрокср, не упуская момента снова ткнуть Симона носом в грязь. — Ладно, Вальд. Раз твой лось — Питомец, то Серж точно разрешит взять его с собой.

— Ага, — киваю я и отхожу от старшаков.

— Я помогу тебе, Лёня, — тут же присоединяется Дима, догнав меня на полпути.

— Спасибо. Лишние руки сейчас точно не помешают.

Помимо самого Батона, нам предстоит эвакуировать всю его инфраструктуру: надо прихватить таз для воды, специальную бутылочку для кормления, да еще и заскочить на склад за кувшинами с молоком. Батону пока можно только молоко, это через две-три недели он только начнет щипать листья, и то это будет лишь «проба мира на вкус», а не полноценное питание.

Но когда мы заходим в тамбур нашей каморки, то застаем ушастого с поличным. Сохатик самозабвенно жует ленту для волос — скорее всего, снова из запасов Риты, — которую он каким-то образом спер и хитро припрятал себе под сено. Застигнутый врасплох, Батон замирает, вытаращив на нас огромные темные глаза, причем кусок ткани так и торчит у него изо рта. Повисает долгая секунда молчания. Мы с Батоном переглядываемся.

— Ну да, обычно мы в это время не приходим, вот ты и попался, криминальный талант, — хмыкаю я и протягиваю к нему руки. — Иди ко мне, тяжеловастик. Мы переезжаем.

Беру его на руки и крякаю от натуги. Батон уже потяжелел весьма прилично. На усиленном пайке он прибавляет по килограмму в день, не меньше. Я тащу оглядывающегося лосенка, пока Дима собирает и несет его скромные пожитки, скинутые в таз. Туда же мы отправляем недожеванную ленту и немного сена для подстилки.

Наши повозки уже выехали наружу за ворота. Приходится тащить Батона через весь двор. Я выхватываю взглядом ту телегу, которой управляет Тимур, опускаю сохатика за высокий деревянный борт и строго приказываю ему сидеть, не выпрыгивать. Следом мы с Димой быстро сбегаем на склад за кувшинами с молоком и сгружаем их туда же, обеспечив сохатого провизией.

— Батончик, ты не волнуйся, поедешь с папой, всё будет хорошо, — Кира подходит к повозке и начинает успокаивающе гладить лосенка, который с любопытством крутит головой, выглядывая из-за борта.

Рита заглядывает внутрь и замирает.

— Это что… моя лента⁈ — она шокированно смотрит на обмусоленный кусок ткани, лежащий в тазу.

— Эммм… Кажется, нам уже скоро отправляться, время не ждет! — я перевожу тему, отступая от телеги. — Кстати, может быть, кому-то нужно забрать свои личные вещи из казармы?

Гворк хлопает себя широкой ладонью по лбу.

— Точно! Надо же за кружкой сгонять, что мы стащили из столовой!

— Тише ты! — шепотом рычит на него Тимур, озираясь по сторонам, а Лина сужает глаза.

— Вы стащили кружку?

— Временно позаимствовали для нужд группы, — философски поправляет Тимур.

— Как и кувшин морса, — без задней мысли кивает Гворк, сдавая нас с потрохами.

Теперь уже мы с Тимуром чуть не хлопаем себя по лбу. С Гворком определенно надо будет провести серьезную воспитательную беседу на тему словесной сдержанности. Парень он правильный и верный, но катастрофически словоохотлив. У него что на уме, то и на языке. Вон, недавно он точно так же по простоте душевной сдал Битчу наш с Линой маршрут. Сделал он это, конечно, без злого умысла, просто не подумав, но нам от этого факта тогда легче не стало.

Серж выезжает из ворот верхом на вороном жеребце, окидывая взглядом сформированную колонну.

— Трогаемся, — коротко кивает он сержантам и первым выступает вперед по дороге, задавая темп.

Колонна приходит в движение. Новики и подавляющее большинство старшаков-Бегунов идут пешком. Исключение составляют лишь Рана на своей стройной лошадке и еще трое незнакомых мне Бегунов, тоже получивших верховых животных. С Раной всё понятно: она лекарь отряда, ее главная задача — беречь ману и физические силы для экстренной помощи раненым, а не стаптывать ноги в пыли. А вот чем именно заслужили лошадей те трое старшаков — вопрос интересный. Скорее всего, это дальний дозор или разведчики, которым нужна мобильность.

Наши же новоиспеченные сержанты топают пешком вместе с нами. Это логично: их задача — контролировать пехоту и задавать ритм своим десяткам. Позади пешего строя тяжело скрипят загруженные повозки.

Наша группа берет быстрый маршевый шаг, держась левой обочины. Дрокср уходит в голову нашего десятка и молча шагает вперед, ни разу не обернувшись, чтобы проверить, поспевает ли за ним его «малышня».

— Система, проложить маршрут.

Таверна, где-то в Королевстве

— Младшенький облажался, — наемник Жопс тяжело вздыхает, отпивая из своей кружки. — Управитель Гремси канул в Лету. Прибил его наш же заказчик за срыв всех сроков.

— Потому мы теперь сидим тише воды и носу не показываем в поместье Дизрингов, пап? — Горд тоже делает глоток. В свои двадцать лет он уже был опытным головорезом и к провалам в их ремесле относился философски.

— А сам не соображаешь? Нас сейчас либо анонимный заказчик прикончит за то, что мы взяли контракт и не выполнили, либо Гильдия Гонцов на куски порвет, если найдут наш след, — мрачно констатирует Жопс.

— Битч-то хоть помер? — буднично интересуется Горд.

— Да лучше бы помер, сопляк криворукий, — в сердцах сплевывает Жопс. — В каменоломни его Гильдия отправила, паршивца этакого. На рудники.

— Так почему он облажался? Схема же была верная.

— До того, как его повязали, он успел передать весточку, что ему сильно помешал некий сопляк Вальд. Этот первогодка и Слепую Гончую как-то отвадил, и братьев Кистень прибил. Может, и самого Битча за горло схватил именно этот Вальд, порушив весь наш план. Да какая теперь разница? Мы в ответе за косяки Битча и обязаны закончить дело с девчонкой, иначе нам можно ложиться и помирать.

— Но в само Училище нам не пробраться, — резонно замечает Горд. — Только Битч подходил по возрасту для роли ученика, да и кампания по поступлению уже давно закончилась.

— Есть одна рабочая идейка. Мне тут свои люди доложили, что поток Гонцов — и белобрысая девчонка вместе с ними — внезапно отправился на войну с вулканцами. В общем, план такой: ты официально примкнешь как наемник к королевским войскам. В суматохе фронта грохнешь девчонку, ну и заодно этого Вальда пустишь в расход. Будет знать, как лезть в чужие заказы.

— Хм, это же придется реально воевать, — Горд недовольно нахмурился. Он любил наемническую жизнь именно за то, что сидишь себе спокойно в тылу, деньги капают, и только иногда командование велит кого-то тихо прирезать. Дохнуть на передовой под ударами вражеской армии в его планы совершенно не входило.

— Ну, если не хочешь пахать мечом на поле боя, то прибей девчонку и сопляка по дороге на фронт. Они как раз сейчас только двигаются к линии соприкосновения.

— А ты что будешь делать, папа? — недовольно буркает Горд, быстро сообразив, что отец технично сбагрил на него всю грязную и опасную работу в поле, а деньги за закрытый заказ они, конечно же, поделят поровну.

— Отводить след расследования Гильдии от нас и параллельно уговаривать заказчика подождать результатов. Думаешь, это легко — вести переговоры с теми, кто уже убил прошлого связного? Придется, может, даже драться за свою жизнь, — отрезает Жопс.

— А кто заказчики-то вообще?

— А хрен его знает. Дизринг какой-то. Ну, раз Гремси мертв, то рано или поздно найдется другой посредник с деньгами. Знать конечное лицо, отдающее приказы, нам не надо — это не нашего ума дело. Меньше знаешь — дольше живешь.

— Хм. Ладно, — Горд решительно встает из-за стола.

— Уже пошел?

— Конечно! Я не хочу гибнуть в чертовой войне, поэтому прикончу девчонку раньше, пока они уязвимы на марше.

В голове молодого наемника уже созрел план. Тем более что дорога в округ Венч пролегает через дикие гористые земли, а там полно неподконтрольных короне дикарей. С некоторыми из них Горд уже имел прибыльные дела в прошлом. Вместе грабили путников на дорогах. Авось удастся за малую долю нанять их для теплой встречи с Гонцами. Сам Горд не горит желанием вступать в бой с обученными мастерами Гильдии — пусть грязную работу сделает пушечное мясо.

Стоянка Гонцов, вблизи деревни Хрес

— Мастер Серж, — Симон подходит к стоящему под дождем в капюшоне мастеру. — Патрульные расставлены по периметру. Повозки укрыты брезентом, ящики с оружием спрятаны от влаги. Дежурные сейчас пытаются развести костры для готовки, но дрова слишком сырые. Лагерь разбит.

— Придется переносить лагерь, — Серж смотрит на бурлящие лужи под ногами. Тактически они разместились крайне неудачно: стоянка оказалась на склоне, и теперь потоки воды текут прямо под тенты, затапливая только что поставленные палатки. — Обеги местность. Найди ровное место где-нибудь на вершине холма, откуда вода стекает вниз и не образует луж.

— А такое место здесь вообще есть? — Симон с тоской оглядывает темный затопленный лес.

— Тебе придется его найти, — ледяным тоном обрубает Серж.

В этот момент они видят, как из темноты бредут Леон с Ритарией, опустив головы в накинутых плащах.

— Где сено⁈ — рявкает Симон на подошедших Новиков.

Старшак откровенно зол, что теперь ему самому придется носиться неизвестно сколько в поисках подходящей стоянки, ведь малышне такую важную задачу не поручишь — точно облажаются. И он решает слить свое раздражение на Леоне.

— В конюшне, — спокойно отвечает Леон.

— Ты издеваешься, Новик⁈ — Симон, чувствуя за спиной мастера Сержа, не сдерживает ярости. — Вас черным по белому отправили купить сено!

— Оно дожидается наших лошадей в сухом месте, — отвечает Леон, даже не моргнув глазом. — Как, впрочем, и нас с вами дожидаются теплые постели в местном трактире.

Симон уже собирается снова наорать, но тут в разговор вмешивается мастер:

— У Гильдии в этом походе не рассчитано средств на ночевку под крышей для всего потока, Новик, — констатирует Серж.

— А тратить средства и не требуется, мастер. Требуется всего лишь спасти одну козу, — замечает Леон. — Поэтому отправьте со мной сейчас же сестру Рану, пока пациентка еще жива. Иначе нам всем и правда придется всю ночь мокнуть на улице и искать место на холмах.

— Хм. Ты договорился с трактирщиком о бартере? — Серж приподнимает брови.

— Верно, — коротко кивает Леон.

— Хорошо, — Серж на мгновение прикрывает глаза, концентрируясь.

Спустя секунду полог ближайшей палатки откидывается, и наружу выходит Рана, уже закутанная в походный плащ и с сумкой зелий наготове.

— Я поняла задачу, мастер, — кивает она, отвечая на полученную мысленную команду Сержа, и без лишних вопросов уходит в сторону деревни вслед за Леоном и Ритарией.

— Собирайте лагерь, — коротко бросает Серж опешившему Симону, после чего разворачивается и уходит собирать свою палатку.

Симон сжимает кулаки. Да, Леон избавил его от участи бегать в поисках новой стоянки, но сейчас Бегун чувствовал еще большее раздражение. Новик, что его избил, только что спас их отряд от дождя! Так не должно быть!

Приватные комнаты в трактире ожидаемо оказались небольшими, да их и было немного. Их сразу же отдали мастеру, старшим Бегунам и нашим девочкам. Мы же, парни-Новики, большой толпой разместились прямо на полу в просторном трактирном зале. Хозяин заведения Профор вместе со своей семьей оперативно натаскали нам охапки сухого сена, старые тюфяки и стопки жестких одеял. Из всего этого мы соорудили вполне сносные общие лежанки и с облегчением устроились на ночлег. Условия, прямо скажем, не ахти какие королевские, но спать в сухости и тепле всяко лучше, чем гнить под ледяным дождем в лесу.

Вот я и лежу, пытаясь расслабить гудящие после марша мышцы, как вдруг совсем рядом, в темноте, громко и требовательно урчит чей-то живот.

— Дима, ты чего, опять есть хочешь? — поражается Тимур. — Мы же только что пайки жевали.

— Я не виноват, что этот зал насквозь пропах нормальной едой, — недовольно бурчит Димон, тяжело ворочаясь на своем тюфяке.

Тут он прав. Деревянные стены словно напитаны густыми запахами мясных пирогов, чеснока и хмельного пива, которые активно подавали посетителям днем. Для желудка уставшего подростка это та еще пытка.

Слушая парней, протягиваю руку и привычно глажу Батона, который теплым клубком свернулся у меня в ногах. Мысленно просматриваю свой статус.

Трактир, деревня Хрес

Сина никак не могла управиться с оставленным на ее попечение Батоном. Сначала лосенок просто беспокойно скребся копытами в запертую входную дверь и непрерывно скулил.

— Ме-е! — он явно хотел пойти за Лёней. Сина гладила его по жесткой шерстке, пыталась успокоить уговорами, но это не работало. Будучи Питомцем, Батон наверняка через связь чувствовал всплески адреналина своего хозяина, сражающегося на улице, и от этого паниковал еще сильнее.

Вскоре он и вовсе перешел к активному саботажу. Лосенок принялся хулиганить: нервно носиться по залу, хватать зубами чужие вещи, спальники и тюфяки, яростно стряхивать их и хаотично раскидывать по всему полу.

— Да что с ним вообще такое⁈ — не выдерживает Кримз. Его раздражение прорывается наружу, когда Батон хватает зубами за ремень колчан с его стрелами и срывается на бег, щедро вытряхивая стрелы по всему залу.

Лошади, столпившиеся у дальней стены зала, косят глазами на носящегося, как угорелый, сохатика.

— Он просто переживает за Лёню, — оправдывает звереныша Сина, тщетно пытаясь перехватить его за холку. — И просится на улицу, к нему на помощь!

— Хочет, чтобы его там волки сожрали? — зло подает голос другой парень из группы Кримза. Сидение взаперти бьет по нервам всем. — Да пускай валит! А то я уже устал свои казенные стрелы по всему залу собирать.

В этот момент снаружи раздается тяжелый удар и глухой вой. Входная дверь ощутимо трясется в раме. Новики мгновенно замолкают, напрягаются и как один наводят луки с наложенными стрелами на вход. Дверь продолжают яростно толкать снаружи. Именно сейчас, в эту секунду, ребята всем своим существом жалеют, что не забаррикадировали главную парадную дверь столами, оставив ее только на одном хлипком засове ради путей отхода Сержа.

Очередная сильная тряска — и засов с треском ломается. Дверь выбивает внутрь. На пороге вырастает массивная фигура Стального Волка с горящими красными бусинками глаз.

Подростки цепенеют. Настоящий боевой паралич сковывает их конечности: одно дело стрелять с безопасного расстояния, и совсем другое — встретить неуязвимую тварь лицом к лицу на расстоянии прыжка.

Батон выскакивает из-за спины опешившей Сины и без раздумий бросается вперед. Звеня копытами по доскам, он прямо на ходу покрывается ярким пламенем, превращаясь в самую настоящую огненную комету. Стальной Волк, спасовав перед прущим на него жаром, инстинктивно пригибается. Лосенок использует стальную спину врага как трамплин. Один сильный прыжок, и пылающий Питомец перемахивает через башку растерянного зверя, устремляясь в ночную тьму на поиски хозяина.

— Батончик! — кричит Сина.

Этот крик сбрасывает оцепенение. Девушка первой спускает тетиву, отправляя стрелу во врага. Остальные ребята тут же приходят в себя и дают нестройный, но массированный залп.

Волк дергается от попаданий по стальной шкуре, но одна из шальных стрел удачно угождает ему в уязвимый красный глаз. Тварь издает жуткий вой, разворачивается и уносится прочь во тьму, так и не рискнув ворваться внутрь.

— Забаррикадируйте дверь! — тут же отдает команду Кримз, едва раненый волк скрывается в темноте.

— Но Батончик же ушел наружу! — в отчаянии вскрикивает Сина, делая инстинктивный шаг к проему.

— Мы не можем рисковать лошадьми и нашим единственным укрытием из-за одного лося! — рявкает на нее Кримз, перегораживая путь. — Мастер Серж ждет, что мы отстоим трактир любой ценой. Быстро забаррикадировать вход столами, пока стая не вернулась!

Сина до хруста сжимает кулаки, на ее глаза наворачиваются злые слезы бессилия. Она обещала Лёне присмотреть за Питомцем и в итоге не справилась с задачей.

— Тогда я сама пойду за ним!

— У тебя такой же приказ, как и у нас — охранять это укрытие! — обрубает Кримз. — И ты сейчас лучший стрелок среди оставшихся. Без тебя мы не удержим трактир.

Сина поджимает губы. Понимая тактическую правоту старшего группы, она резко утирает глаза тыльной стороной ладони, подавляет эмоции и молча отходит в сторону, снова поднимая лук.

Окраина, деревня Хрес

— Лёня! — в отчаянии кричит Лина в пустой дверной проем. На дощатом полу остались лишь глубокие борозды от когтей Стального Волка, а самого хищника, как и Вальда, и след простыл.

— Смотри, Лина, вон он! — Гворк первым бросается к деревянным перилам, вглядываясь вниз.

— Я — Линария… — чисто на автомате поправляет девушка, устремляясь вслед за ним к краю площадки. В голове мелькает раздраженная мысль: пускай уже весь поток заразился от Лёни этой дурацкой привычкой и так ее называет, сейчас это не имеет никакого значения. Главное — жив ли парень.

Запущенный Сержем артефактный светильник, неподвижно висящий в небе, уже заметно приглушил свое сияние, истощая запас маны, но его света вполне хватает, чтобы оценить обстановку внизу. Лина видит, как тяжелая туша волка рухнула на землю, и зверь остался лежать без движения. А рядом с ним возится живой Лёня. Парень быстро поднимается на ноги, прячется за массивным бронированным боком убитого хищника, используя его как укрытие от других зверей, и начинает активно махать руками Гворку и Лине.

— Он показывает, что с ним всё в порядке! Уцелел! — Гворк начинает радостно махать парню в ответ.

— Нет! Он показывает, что пустой и просит боеприпасы! — Лина срывается с места, бросается к ящику убывших стражников и быстро набивает пустой колчан стрелами до самого верха.

Подбежав к краю, она с размаху кидает полный колчан вниз, прямо к укрытию Лёни. Снаряд летит кривовато, но парень подтягивается из-за туши и, схватив за ремень, подтягивает его к себе.

— А почему он не лезет назад? — не понимает Гворк, видя, что Лёня остается внизу и закидывает колчан за спину. — Тут же безопаснее!

— Да потому вот! — Лина в шоке расширяет глаза, заметив, как в темноте к ним приближается живая горящая комета. — Ох, Батончик, глупый, ну ты-то куда в самое пекло полез!

Тьму прорезает хищный вой. Стая замечает цель: за несущейся огненной кометой немедленно устремляется десяток бронированных волков.

— Готовься стрелять! — рявкает Линария, натягивая тетиву.

При приземлении я удачно сгруппировался и ничего себе не ушиб. Подтащив сброшенный Линой колчан, я тут же накладываю первую стрелу на тетиву. В этот момент Батон с разгону сигает ко мне за тушу мертвого волка, служащую нам укрытием. Лосенок скидывает с себя пламя, обессиленно падает на бок, тяжело дышит и тут же принимается нервно обсасывать мне штанину.

— Эх, сохатый, не сиделось тебе спокойно дома. Еще и новых друзей за собой привел, — обреченно вздыхаю я, оценивая взглядом бегущую к нам стаю.

И помочь-то нам сейчас объективно некому, если не считать огневой поддержки Лины с Гворком сверху. Мастера Сержа у подножия соседней вышки, где засела Рита, уже взяла в плотное кольцо огромная стальная стая. И хотя он крошит их там на мясо с пугающей скоростью, волки всё прибывают и прибывают, блокируя его в ближнем бою. А тот стражник, что с воплями опрометчиво сиганул через борт нашей вышки, окончательно затих. То ли уснул, то ли уже помер от потери крови. Впрочем, на него в этом бою надежды и так никакой не было.

— Лёня! — внезапно сбоку возникает сестра Рана. Ее кожаный походный костюм густо заляпан свежей кровью — искренне надеюсь, что исключительно волчьей. Рыжие волосы растрепались, выбились из ленты и теперь небрежно раскиданы по плечам. Девушка бросает взгляд на несущихся к нам хищников: — Быстро беги к лестнице и лезь наверх! Я их задержу!

— Сестра, это невозможно, — я спокойно киваю на своего Питомца.

Батон, тяжело дышащий, но абсолютно счастливый от того, что нашел хозяина, валяется кверху рыжим брюхом и умиротворенно жует край моей штанины. По вертикальной деревянной лестнице он не заберется при всем желании, а бросить его тут я не могу.

— Оу… — Рана растерянно хлопает глазами. — Тогда просто прикрывай меня…

Я мысленно активирую «Визуальную селекцию», ловлю в прицел красную точку и пускаю стрелу. Первый бегущий волк падает замертво, пропахав носом землю — стрела торчит точно из его глаза.

— У меня есть идея получше: экономь ману, сестра, пока я не уложу еще хотя бы тройку, — ровным тоном говорю я, снова накладываю стрелу и отпускаю тетиву. Очередной волк беззвучно валится в пыль.

— Х-хорошо, — доносится из-за моей спины удивленный возглас Раны. Она явно не ожидала такой снайперской результативности от первогодки.

А вот третьим выстрелом я обидно промахиваюсь. Волк на бегу резко крутит массивной головой, и стрела с бесполезным звоном отскакивает от его стального носа. Да и другие твари тут же смекают, в чем дело, и тоже начинают хаотично мотать мордами из стороны в сторону, защищая глаза. Умные же звери, коллективно адаптируются к угрозе.

Тогда я меняю тактику: перестаю тщательно выцеливать и просто начинаю максимально быстро, одну за другой, накладывать стрелы и пускать их в толпу. Я, конечно, далеко не Леголас, но на чистой мышечной памяти темп выходит весьма приличным. Плотность огня дает свои плоды — пара волков всё же ловит шальные стрелы и падает замертво.

Но оставшиеся шестеро уже вот-вот добегут до нашего укрытия.

— Сестра! — предупреждающе кричу я, понимая, что дистанция сократилась до критической.

Я натягиваю тетиву и пускаю стрелу почти в упор. Снаряд влетает ближайшему ко мне волку в широко раззявленную пасть — именно в тот момент, когда хищник уже оторвался от земли и приготовился вцепиться мне в горло. Тварь давится стрелой и тяжело рушится к моим ногам.

Девушка ловко вспрыгивает на тушу убитого мной ранее волка. В то же мгновение в ее пустых руках из уплотненного воздуха или какой-то невидимой энергии стремительно формируются два пульсирующих призрачных меча.

Используя высоту, она молниеносно проносится справа от следующего набегающего зверя. Рана наносит резкий, хлесткий удар своим невидимым клинком по бронированной морде хищника. Раздается оглушительный металлический звон, но лезвие не отскакивает бесследно. На стальной пасти волка мгновенно проступает едкий, разъедающий рыжий след. Яд! Ну надо же!

Близость схватки и звон ударов выводят Батона из оцепенения. Лосенок резко вскидывает голову и подбирает под себя длинные ноги с копытами, готовясь вскочить и броситься в драку.

— Сидеть! — гаркаю я, даже не глядя на сохатика.

Мне не нужно оборачиваться, чтобы знать: Батон послушно припустил голову обратно к земле и притих. Видимо, такова наша ментальная связь.

Я стреляю и стреляю без остановки, стараясь прикрыть Рану. Она уже успешно наложила свой яд на шестерых волков, но он не быстродействующий. И пока кислота медленно разъедает стальную броню, девушке приходится непрерывно уворачиваться от смертоносных челюстей. Вот очередная зубастая пасть щелкает совсем рядом с ее бедром. Я не успеваю выцелить уязвимую точку и просто с силой бью стрелой по бронированному носу волка. Урона ноль, но это генерирует агрессию: зверь отвлекается, оборачивается на меня, и этого мгновения девушке хватает, чтобы ускользнуть. Повторяю этот трюк несколько раз, защищая нашу походную медсестру.

В то же время «Визуальная селекция» продолжает находить уязвимые места в толпе врагов. Подловив момент, я всаживаю стрелу одному хищнику в открытую пасть, а пока он давится древком и задыхается, пробиваю глаз второму.

Но баланс агрессии меняется. Оставшиеся волки бросают девушку и синхронно несутся ко мне. Я стреляю и стреляю, выбивая цели, но твари слишком быстро сокращают дистанцию. Я даже близко не такой проворный, как Рана. Если они окажутся на расстоянии прыжка — мне конец, разорвут за секунду.

— Лёня! — отчаянно кричит девушка где-то за волчьими спинами.

Времени нет. Я обхватываю Батона за туловище, вцепляясь пальцами в жесткую шерсть.

— Беги, Батонище! — ору я.

Питомец вспыхивает обжигающим пламенем и огненной кометой рвется прочь с линии атаки. Меня с чудовищной силой дергает вперед. Руки и грудь невыносимо обжигает его магическим огнем, но я стискиваю зубы и не отпускаю хватку. Меня просто тащит волоком по земле за несущимся сохатиком. Жесткая почва обдирает живот и колени, кожа на руках горит, но зато прямо у моих отрывающихся от земли ног впустую клацает стальная волчья пасть, так и не успевшая сомкнуться на лодыжке.

— Стой! — хриплю я, понимая, что мы разорвали дистанцию.

Батон мгновенно тухнет и без сил заваливается на землю. Питомца надо будет серьезно лечить после такого экстремального кросса под перегрузом. Я же с трудом вскакиваю на ноги. Обожженными пальцами перехватываю лук, который всё это время болтался на моем локте, пропущенном между тетивой и «плечом» оружия. Руки покрываются жуткими волдырями от ожогов, но адреналин блокирует болевые рецепторы, помогая просто забить на боль.

Колчан всё еще закреплен за спиной. Выигранные метры дают мне окно: волки только-только разворачиваются и бегут ко мне от Раны. Еще повоюем!

Хищники взбешены тем, что добыча ускользнула из-под самого носа. В слепой ярости они отбрасывают осторожность и несутся напролом, широко раскрыв пасти для рыка. Отличные мишени для моего прицела.

Стреляю на чистых рефлексах. Натяжение, спуск, натяжение. Трое тварей с пронзенными глотками начинают носиться по кругу с диким воем, захлебываясь. Я не жду, пока они умрут, а добиваю первого, второго, третьего контрольными выстрелами в глаза.

Последние тяжелые туши валятся на землю. Мои ноги не выдерживают, и я тоже падаю.

— Лёня! — Рана уже оказывается рядом. Да она точно шустрее любых волков.

— Сестра… позаботься о Батоне… — выдыхаю я, кивая на лежащего Питомца.

— Да, сейчас! Серж уже окончательно разобрался с остальными Волками, так что ты только держись, Лёня, — быстро говорит Рана, опускаясь на колени.

Она профессиональным, отработанным движением достает что-то из своей поясной сумки. Сначала принимается аккуратно поить обессиленного Батона, вливая в его пасть восстанавливающий эликсир, а потом наступает и моя очередь получать медпомощь.

— Какого черта здесь делает Новик? — раздается рассерженный голос подошедшего Симона. — Мастер Серж ясно велел всей малышне занимать вышки и не мешаться под ногами во время зачистки!

Я даже не заметил, в какой именно момент боя кончился дождь. Я просто устало прикрываю глаза, убедившись, что мы с Батоном находимся в безопасности. Раз у Симона нашлось свободное время, чтобы стоять тут и повонять на первогодку, значит, бой действительно окончен, и можно наконец-то расслабить булки. Ух, как же невыносимо жжет руки…

— Он не мешал. Он убил десяток волков и прикрыл меня, — холодно осаживает его Рана, подходя ко мне вплотную. Я открываю глаза. — Пей до дна.

Я послушно выпиваю поднесенную колбу с зельем. Девушка тут же принимается густо смазывать мои пострадавшие кисти каким-то пахнущим травами кремом. Эффект наступает мгновенно: острая пульсирующая боль уходит, а жуткие вздувшиеся волдыри от магического огня буквально на глазах сдуваются и проходят.

— Новик Леон? — рядом бесшумно вырастает мастер Серж. Он не тратит время на пустые разговоры, быстро оглядывает трупы хищников, фиксируя взглядом стрелы, торчащие прямо из глаз Стальных Волков. Затем Серж переводит взгляд на Симона. — Сержант. Разведайте территорию деревни. Проверьте, все ли волки добиты, или кто-то ранен и забился в нору. Новики — все, кроме Леона, — пусть пока остаются на вышках.

— Есть, мастер, — Симон под Ускорением уносится к другим Бегунам раздавать приказы.

— Я пойду искать раненых среди местных, — Рана выпрямляется, кивает мне и Сержу и быстро уходит.

Я встаю на ноги и отряхиваюсь от налипшей грязи. В этот момент перед глазами мигает, выдавая заслуженную награду:

Утром по приказу мы действительно поднялись с самым рассветом. Однако, к нашему огромному счастью, местный трактирщик со своей семьей вскочил на ноги еще раньше. Поэтому вместо сухих пайков мы позавтракали полноценной горячей кашей с пылу с жару, с щедрыми кусками мяса и сладким компотом. Всю эту роскошь нам предоставили бесплатно — в знак благодарности за ночное спасение поселения от стаи Стальных Волков.

— Лучше бы Серж чистое золото с них в качестве платы потребовал, — рассуждает Тимур, тем не менее с бешеной скоростью уплетая свою порцию. — А потом бы просто за малую часть этих денег сам купил бы нам еды в дорогу. Остались бы в плюсе.

— Мастеру виднее, — Лина хмуро оглядывает Тимура.

Его экономика здесь и правда не работает: откуда у деревни звонкая монета? Я молча бросаю взгляд на нашего наставника, который ест ту же кашу за соседним столом. Как я понимаю, Серж вовсе не рвач. Это видно даже по его походному костюму — он сильно потрепанный и явно видал лучшие годы. А ведь Серж носит высокий ранг Стража Пути, которых в Гильдии не так уж и много. С его статусом он мог бы озолотиться, но ему плевать на роскошь. Впрочем, мне лично импонируют такие принципиальные люди, которые не пытаются содрать с беззащитных три шкуры за каждую услугу даже за спасение их жизней. Но при этом я признаю: жадные до ресурсов рвачи жизненно необходимы для выживания любой крупной организации. И в нашей Гильдии эту роль, судя по всему, с успехом выполняет сам Жорж.

— Собираемся, — разносится в наших головах холодный голос Сержа. Спустя полчаса завтрака мастер использует телепатию, чтобы не напрягать связки. Впрочем, благодаря вбитой за неделю привычке мы и так уже успели всё подчистую съесть.

— Группа, сборы! — тут же реагирует Линария, организуя наш десяток.

Весь свой походный скарб мы собираем максимум за четверть часа. За это же время оперативно запрягаем тягловых лошадей в повозки, и я перекладываю Батона в телегу к Тимуру. Сохатик уже плотно наелся, поэтому выглядит сонным, но при этом что-то мусолит в пасти. Почуяв неладное, я лезу рукой ему в рот, под замшевую верхнюю губу, и выуживаю изжеванную в слюнях тканевую ленту.

Рита, стоящая рядом, подозрительно хмурится и инстинктивно хватается рукой за свой хвост, проверяя прическу.

— Это не моя, — фыркает брюнетка. — У меня вообще всего одна осталась, всё благодаря твоему ездовому зверю.

Тут в стороне раздается строгий голос трактирщика, отчитывающего свою дочку:

— Почему у тебя волосы распущены перед гостями?

— Все мои ленты куда-то пропали за ночь, папа… — растерянно оправдывается девочка.

— Не позорь меня перед магами, иди либо нормально завяжи, либо платком накрой!

Они направляются мимо нашей телеги. Я тут же запихиваю слюнявую ленту Батону обратно в рот. Лосенок невозмутимо продолжает ее жевать. Всё равно не съест — нужных зубов у него для этого пока нет, только десны. Как только трактирщик с дочерью благополучно удаляются, я достаю ленту обратно, к явному разочарованию Батона, и незаметно прикапываю улику в грязь от греха подальше.

И снова мы топаем в авангарде, впереди скрипящих повозок. Деревенские всем составом высыпают из своих забаррикадированных домов и благодарно машут нам вслед руками, провожая как настоящих героев. Туши убитых Стальных Волков, кстати, Серж велел местным отправить на склады в Гильдию. Мастер, может, и не рвач в плане личного обогащения, но ради пополнения казны родной Гильдии в лепешку расшибется. Стальные шкуры и алхимические ингредиенты хищников стоят немалых денег, так что наш ночной риск полностью окупился.

Топаем по грунтовой дороге, маневрируя и огибая глубокие лужи. Солнце ярко светит, и всё бы ничего, но месить вязкую грязь неприятно — ноги быстро устают, а темп марша падает. Ближе к обеду, когда прямо по курсу вырастают высокие Серые горы, Серж объявляет внеплановую учебу.

К нашему десятку подходит Дрокср, держа в руках развернутую карту и латунный компас.

— Будем учиться тактическому ориентированию, Новики. У нас полтора часа привала, так что разомнем ваши мозги.

— А мы уже умеем азимут прокладывать, — гордо заявляет Кира. — Лёня нас еще в Училище намуштровал.

— Да неужели? — Дрокср приподнимает брови и с сомнением смотрит на меня.

— Но следующие тактические хитрости ты вполне можешь нам показать, брат сержант, — примирительно предлагаю я. — Ориентирование же полно нюансов.

Дрокср хмыкает.

— Твоя правда, Леон. Идти по компасу по прямой любой дурак сможет. А вот что делать, если вы заблудились в лесу? Сегодня я покажу вам «обратную засечку», — Бегун расстилает карту на телеге. — Представьте, что вы не знаете, где находитесь. Но вы видите вдали два крупных ориентира. Например, вон те два пика Серых гор. Тогда нужно брать обратный азимут, чертить линии на карте и находить свою точную точку стояния на их пересечении.

Дрокср объясняет материал на удивление доходчиво, прямо как настоящий старший товарищ, заинтересованный в нашем выживании. Но едва теория заканчивается, он вдруг предвкушающе усмехается, и в его голосе появляется явный подвох:

— Всем всё понятно? Отлично. А теперь давайте решим, кому мы сейчас завяжем глаза, выведем в лес и посмотрим, как этот доброволец выберется обратно к лагерю. Практика — лучший учитель.

— А это прямо обязательно? — уточняет Линария. — До конца привала всего час остался, мы можем не успеть вернуться.

— Да мы недалеко подбросим, чисто ради закрепления материала, — отмахивается Дрокср.

Ребята неуверенно переглядываются, явно не горя желанием играть в следопытов с завязанными глазами в незнакомой местности. Понимая, что пауза затягивается, я вздыхаю:

— Давай я пойду.

— Нет, Леон, ты у нас слишком умный, — Дрокср хмыкает. — Какой смысл проверять того, кто сам всю группу азимуту учил? Давай-ка мы возьмем кого-нибудь из твоих боевых сестер. Как насчет тебя, Новик Кира?

— Ладно… — неуверенным голосом соглашается девушка.

— Давай тогда меня тоже вместе с ней брось, — тут же предлагаю я новую схему. Всё равно нас потащат недалеко, и если бросят в одном квадрате, мы с Кирой авось найдем друг друга по звуку и будем выбираться уже в паре.

— Ну ладно, умник, поворачивайтесь спинами, — соглашается Дрокср и достает из подсумка плотные тканевые повязки.

Между тем я краем уха слышу, что в соседних десятках Бегуны тоже что-то монотонно объясняют своим первогодкам про ориентирование, но там всё ограничивается сухой теорией, без всяких экстремальных приколов с завязыванием глаз и выживанием.

— Повезло же нам с сержантом, — вздыхает Рита, тоже заметив эту разницу в методах обучения.

— Еще как повезло, хехе, скоро спасибо скажете, — довольно отзывается Дрокср. Он туго завязывает глаза сначала Кире, а затем и мне, полностью лишая зрения. — Тимур и Гворк, вы пойдете со мной. Поведете наших жмуриков до точки сброса.

— Я пойду вместо Гворка, — твердый голос Лины я слышу уже из кромешной темноты.

В следующую секунду она уверенно берет меня за руку. Нас с Кирой ведут вглубь леса вслед за сержантом Дроксром. Лишенный зрения, я автоматически переключаюсь на слух: где-то высоко поют птицы, в ветвях шуршат белки. Не забываю и считать про себя шаги.

— Первую оставляем здесь, — наконец командует Дрокср, останавливая процессию. — Леона тащим дальше. Новик Кира, стоишь на месте, считаешь про себя ровно шестьдесят секунд и только потом снимаешь повязку. Поняла?

Оставив девчонку, мы продолжаем движение. Я отсчитываю ровно сто своих шагов, прежде чем конвой снова останавливается.

— Твоя конечная станция, умник. Засекай минуту, — велит мне Дрокср.

В этот момент Лина, отпуская мою руку, на секунду прислоняется ко мне и быстро, едва слышно шепчет:

— Строго на восток.

Я едва заметно киваю, чтобы не привлечь внимание сержанта. Умничка блондинка. Гворк точно не догадался бы слить мне подсказку, да и далеко не факт, что он вообще смог бы без компаса распознать, где сейчас восток.

— Брат Дрокср, я беру шефство над нашей с Кирой обратной доставкой в лагерь, — громко произношу я в темноту.

— Да пожалуйста, бери, — пренебрежительно отмахивается старшак. — Главное — за сорок минут успейте, иначе влетит же, что задерживаете отряд.

Перед внутренним взором уже вспыхивает интерфейс.

Камнепад приближается. Кира впадает в ступор от накатывающего ужаса. Я не трачу время на слова: хватаю девочку за талию — благо весит она совсем немного — и одним рывком перекидываю ее через деревянный борт в повозку к Батону. Сам вцепляюсь в край досок с внешней стороны.

— Гони! — во всю глотку кричу я Тимуру.

Парень с воплем яростно стегает замерших лошадей. Наша повозка с грохотом срывается с места. Повозка, идущая прямо перед нами, тоже пытается набрать скорость на узком карнизе. Батон непонимающе хлопает ушами, а многотонные камни уже бьют по дороге впереди нас. Следует оглушительный удар, и переднюю повозку просто сносит в пропасть, перемалывая в щепки. Камнепад разрезает колонну надвое. Наших друзей впереди больше не видно за стеной поднявшейся каменной пыли, пропал и весь остальной отряд. Из-за завала доносятся только панические крики и ор. А третья повозка сзади тоже встала.

— Вспыхивай и беги! — гаркаю я лосенку, который растерянно моргает длинными ресницами. — Быстро!

Питомец подчиняется приказу: он мгновенно покрывается магическим огнем и пылающей кометой уносится прочь по тропе. Если нас сейчас размажет в лепешку, пусть спасется хотя бы сохатик.

Я пригибаюсь, слыша, как первые тяжелые камни с хрустом влетают в наши колеса. Спицы ломаются, я понимаю: всё, мы не успели уйти с линии удара.

— Прыгаем! — я хватаю Киру за руку и рывком перетаскиваю ее за борт, спрыгивая на самый край обрыва с противоположной от камнепада стороны. Повозка должна послужить нам заслонкой от летящих глыб. Тимур сидит слишком высоко на козлах — дотянуться до него и стащить вниз я при всем желании не успею. Надеюсь, он послушается моего крика.

В следующую секунду борт, находящийся ближе к склону, с хрустом сносит прилетевшим валуном, повозка схлопывается. Земля уходит из-под ног, и мы с Кирой, не разжимая рук, начинаем скользить по отвесному каменному склону прямо в пропасть.

— Эхо Чужого пути! Сиб Ногрес! — мысленно кричу.

Именно сейчас бы не помешал самый частый навык старого воина.

— Вальд спелся с дикарями! — вскрикивает Симон, его голос срывается. — Мастер Серж, это измена! Мы должны немедленно наказать предателя!

— Замолкни, — ледяным тоном бросает Серж. Он даже не удостаивает Бегуна взглядом, продолжая цепко смотреть только на меня. — Ты сейчас серьезно, Новик Леон?

— Более чем, мастер, — спокойно киваю, выдерживая его взгляд. — Горцы вождя Сива Красного Рога любезно предоставят нам свои повозки и тягловых животных взамен тех, что были уничтожены камнепадом… — делаю паузу. — У нас ведь нет боевых потерь?

Это критический момент. Если в этой мясорубке мы потеряли кого-то из людей, и никакие договоренности с дикарями не сработают — Серж вырежет их из принципа. Но Линария, судя по ее огромным круглым глазам, испытывает только глубочайшее удивление, а не злость. Значит, я надеюсь, всё обошлось: Тимур и остальные отделались травмами.

— Только две повозки и лошади. Все живы, — коротко отвечает Серж, и его слова приносят мне облегчение. Он переводит взгляд на Сива. — Это правда? Вы нанялись к нему?

— Да. Отныне мы служим предводителю Леону Вальду. Он толстый, а значит, точно знает, как получить много золота, чтобы хватало на еду, — без малейших обиняков, с прямолинейностью горца выдает вождь.

В строю Бегунов кто-то давится воздухом, их глаза округляются еще сильнее. Мне же хочется с размаху пробить себе лицо ладонью. Сам Серж продолжает стоять с каменным лицом, пытаясь переварить этот сюрреализм.

— Зачем вы вообще напали на колонну Гильдии? — спрашивает мастер.

— Ограбить, понятно же зачем, — пожимает плечами Сив, словно говорит о погоде. — Но теперь это не имеет смысла. Зачем рисковать, если скоро мы все будем такими же сытыми и толстыми, как наш предводитель Новик Леон?

Серж молчит еще несколько долгих секунд, взвешивая прагматику ситуации. Колонне нужны телеги, и я не сомневаюсь, что он согласится.

— Везите свои повозки, горцы, — наконец бросает Серж приказным тоном. — И быстрее, мы теряем время.

Сив даже не шевелится. Как и десяток вооруженных дикарей за его спиной.

— Везите повозки, — киваю я, подтверждая распоряжение мастера. — Трех вполне хватит.

— Да, предводитель, — тут же покорно отзывается Сив, разворачивается и уходит к завалам. Его банда беспрекословно следует за ним.

Серж переводит на меня изучающий взгляд.

— Новик Леон, я надеюсь, что ты четко осознаешь, что именно сейчас творишь?

— Он знает, мастер, — вдруг твердо произносит Кира. Все это время она тихо стояла рядом, успокаивающе придерживая Батона, но сейчас решила вмешаться. — Лёня смог в одиночку уговорить этих горцев, когда они уже готовы были нас убить.

В строю повисает удивленная пауза. Линария, Ритария и старшие Бегуны во все глаза смотрят на первогодку.

— Нам в любом случае нужны их повозки, мастер, — подает голос Рана, возвращая дискуссию в прагматичное русло.

— Мы можем просто перерезать дикарей, как только они привезут телеги и расслабятся, — злобно шипит Симон.

— Если они послужат Короне на поле битвы, от них будет несоизмеримо больше реальной пользы, чем от кучи трупов на этой тропе, — холодно замечаю я.

— Вопрос весь в том, сможешь ли ты их контролировать, когда запахнет жареным! — агрессивно напирает Симон. — Я в этом сильно сомневаюсь, сопляк.

— Ты меня слишком плохо знаешь, брат Симон, — я спокойно улыбаюсь, принципиально не поддаваясь на его дешевую провокацию. Вывести меня из равновесия криком у него не выйдет.

Серж некоторое время сохраняет молчание.

— Как ты их удержишь от бунта, Леон? — задает он вопрос.

— Обещанием золота, — ровным тоном отвечаю. — Генерал Кнут ведь нанимает наемников для своей кампании?

— Нанимает, — медленно кивает Серж. — Тогда с этой минуты ты отвечаешь за каждого из них. Лагерь они будут ставить в стороне от нашего, на марше — идти на безопасном расстоянии. И ты всё это время будешь находиться с ними.

— Хорошо, мастер, — коротко киваю.

Чувствую: впереди мне предстоят невероятно жаркие денечки.

Бегуны расходятся по своим позициям. Пока мы ждем горцев с обещанным транспортом, я с Кирой подхожу к Лине и Рите.

— Все точно целы? — с тревогой спрашиваю.

— Как там Тимур? — тревожится Кира.

— Жить будет, зелья Раны уже поставили его на ноги, — выдыхает Линария, а затем переводит взгляд на меня: — Вальд, ты как всегда в своем репертуаре! Опять учудил нечто невообразимое!

— Я ничего не учудил, а проявил инициативу и набрал добровольцев на службу Короне! — возмущаюсь я, деловито поправляя топор за поясом.

— Как бы вся эта твоя самодеятельность не обернулась нам боком! — Линария нервно скрещивает руки на груди.

— Да всё будет в порядке, — отмахиваюсь.

Хотел бы я сам в это верить, конечно.

Вскоре горцы пригоняют повозки, запряженные низкими выносливыми горными лошадьми. Вождь Сив приводит с собой около тридцати вооруженных воинов — весь уцелевший остаток своей банды. Я тут же беру командование на себя и велю им помогать перегружать провиант, палатки и прочее снаряжение с наших разбитых повозок в новые.

— Отправляемся в путь, — распоряжается подошедший Серж, оценив готовность обоза. — Раненых, у кого еще нет сил идти самостоятельно, грузите в повозки. Горцы пусть идут в авангарде, перед основной колонной. Леон, ты идешь с ними.

Ну да, ну да. Куда ж теперь я денусь.

Я отхожу к Сиву и велю его людям выстраиваться в поход. Оценивая свою новую «армию», я понимаю главную проблему: у них нет собственных грузовых повозок, а значит, нет и запасов еды на тридцать ртов. Вскоре мне придется выпрашивать пайки у Сержа, что мастера точно не обрадует. В целом горцы выглядят как классические оборванцы — немытые, одетые в разномастное рванье. Зато оружие содержат в более-менее рабочем состоянии, да и лошади, хоть и тощие, но явно привыкшие к суровым переходам.

Мне даже выделяют одну горную лошадку. Я забираюсь в седло и теперь еду вровень с Сивом на самом острие колонны. Рядом же едет и Трига Рыжая Коса в мехах.

Вот тебе и стремительный карьерный рост в Гильдии.

Горцы за моей спиной мгновенно ощетинились сталью, готовые к безнадежной рукопашной. Ситуация складывается паршиво: как назло, именно на этом участке тропы горный склон стал пологим и достаточно широким. Это позволило конному патрулю Короны выстроиться в боевую шеренгу, перекрыв нам путь сплошной стеной тяжелых кавалерийских копий.

Не дожидаясь, пока у кого-то сдадут нервы и начнется резня, я спешно высылаю свою низенькую лошадку вперед, выезжая к остриям пик. Мысленно обращаюсь к Системе:

«Активация: Эхо Чужого Пути. Цель — Сиб Ногрес».

Однако вместо привычного прилива чужого навыка перед глазами вспыхивает интерфейс:

Свою стандартную палатку, которую мне выдала еще Гильдия в начале пути, я поставил в центре стоянки горцов. Основной лагерь Гонцов благоразумно разместился в стороне, держа безопасную дистанцию от моих новых «подчиненных». Дикари же с палатками не заморачивались вовсе: они просто ложились прямо на голую землю, кутаясь в свои грубые меховые плащи и накидки.

Конечно, я планировал лечь спать сразу, но не тут-то было. Откуда-то из своих пожитков горцы достали кожаные бурдюки с вонючей брагой и начали активно пить у костров. Пришлось мне садиться рядом с ними, чтобы контролировать ситуацию. Правда, пить эту дрянь совершенно не хотелось, поэтому я цедил обычную воду из своей фляги Гонца.

— Вождь Сив, — обращаюсь я к здоровяку, — нам завтра рано вставать. Пора укладывать твоих людей.

— Завтра встанем, не волнуйся, предводитель Леон, — отмахивается Сив, делая мощный глоток браги. — А кто сам не сможет — я лично пинками разбужу.

Я вздыхаю. Раз они не спят, придется и мне сидеть с ними до упора, работая надзирателем.

Вдруг боковым зрением я замечаю движение со стороны гильдейского лагеря. К нашему костру направляются Кира и Тимур. Эх, ребята, ну куда же вы! Бродить ночью по лагерю пьяных варваров — не лучшая идея.

— Вы чего здесь забыли? — хмуро спрашиваю я, поднимаясь им навстречу и отводя в сторону. — Здесь небезопасно.

— Ну как же, пришли проведать великого предводителя горцев, — усмехается Тимур, хотя голос у него еще слабый. Видимо, зелья Раны вылечили, но сил не прибавило.

— Да уж, предводитель, фигня это всё, — я устало тру лицо. — Лучше сюда больше не ходите. Вы не представляете, чего мне стоит держать их в узде.

Я в красках привожу примеры: как, пока разжигали костры, один дикарь сегодня чуть не вспорол другому живот из-за косого взгляда, как мне приходилось либо через Сива, либо самому лезть в толпу и разнимать их.

— А как тебе это удается? — аж подивился Тимур.

— Твержу им одно и то же: Король платит только за полный отряд, — объясняю друзьям. — И нужны все тридцать воинов для сдачи контракта. Теперь уже двадцать девять, конечно, но суть та же. Меньше Король просто не возьмет, а значит, никакого золота они не увидят.

Действительно, только аргумент про деньги и работает пока что.

Кира смотрит на меня с сочувствием.

— Ничего себе у тебя проблемы, Лёня… — тихо говорит она. — Можно вообще вытянуть всё это?

— Еще как можно. Куда мне деваться? — я стараюсь улыбнуться, чтобы их успокоить. — Так что идите в лагерь и больше сюда не приходите.

— Хорошо, Лёня, — Тимур по привычке показывает мне большой палец, и они с Кирой скрываются в темноте, возвращаясь к своим.

Друзья возвращаются в гильдейский лагерь. Я оглядываю стоянку горцов: половина дикарей уже благополучно вырубилась вповалку вокруг потухающего костра. Вроде бы резать друг друга никто сегодня больше не собирается. Убедившись, что всё относительно спокойно, я забираюсь в свою палатку, падаю на спальник и мгновенно проваливаюсь в сон.

Будит меня резкий толчок и вспышка света прямо перед лицом. Я распахиваю глаза и в шоке замираю: в ткани палатки зияет свежая рваная дыра, а само копье, пробившее ее насквозь, бессильно отскакивает и падает вниз. Всего в сантиметре от моего носа острие с глухим звоном врезалось в невидимую мерцающую преграду и рухнуло на землю, так и не достав цель. Тут же перед глазами выскакивает системное уведомление:

⚙️ [СРАБОТАЛА ЗАЩИТА АРТЕФАКТА]

🔍 [Анализ свойств: кулон генерирует кинетическое защитное поле при угрозе физического удара]

Я застыл на месте. Мне не послышалось? Передо мной стоял суровый генерал Кнут, который только что прямым текстом заявил, что специально заманил меня сюда, чтобы поговорить наедине.

— Ваше превосходительство… — осторожно начал я, взвешивая каждое слово. — Чем же простой Новик обязан такой чести?

Генерал хмыкнул, скрестив могучие руки на груди.

— Знаешь, твой отец, Эльс, был тем еще прохвостом и авантюристом. Но, чего у него не отнять — он всегда предельно ответственно относился к своему долгу. За это Король его в свое время и поощрил, даровав титул и право основать свой собственный благородный род. И всё же вышло как вышло.

Я смотрел на него с уважительным вниманием, в то время как мозг лихорадочно просчитывал ситуацию. Похоже, происходило именно то, чего я не очень-то и жаждал: генерал собирался посвятить меня в подробности, знание которых смертельно опасно. Я и сам давно догадывался, что Эльса тупо подставили. Отцу просто незачем было предавать армию и Короля — монарх возвысил его, дал ему дворянство, деньги и статус. Предателями при таких раскладах обычно не становятся. Просто не выгодно. Но я не хотел лезть в эти политические дебри прямо сейчас! Я планировал разобраться с этим позже, когда наберусь сил и влияния. А теперь Кнут собирался окунуть меня в это дерьмо с головой.

— Ваше превосходительство… — я попытался аккуратно съехать с темы. — Это дело давно минувших дней. Возможно, нам не стоит теребить прошлое?

— Еще как стоит, — оборвал меня Кнут. — Ведь ты по-прежнему носишь фамилию Вальд. А значит, всё, что произошло с Эльсом, касается тебя напрямую. Я до сих пор не понимаю, почему Король не лишил тебя всего. Почему не отменил свой же указ, по которому Вальды сохраняют титул и имя, даже будучи сосланными в Гильдию Гонцов. Я не знаю причин этой монаршей милости, но именно она сыграла с тобой злую шутку. Теперь это имя — мишень на твоей спине.

Я вздохнул. В голове крутился вопрос: он мне сейчас угрожает или пытается предупредить? Учитывая тон генерала, оставалось надеяться, чтобы это было второе.

— Уверен, у Его Величества были на то свои веские причины, — выдавил я из себя, просто чтобы не молчать.

— Безусловно, у Короля были причины. Но мы сейчас не об этом, — отмахнулся генерал. — Так уж сложилось, что ты по-прежнему носишь фамилию Вальд. И ты до сих пор жив, хотя как Пульсирующий давно должен был погибнуть. Ты поборол свой недуг, но теперь тебе стоит остерегаться кровных врагов своего отца. Особенно здесь, на войне.

— Остерегаться? Например, кого? — спокойно уточнил я. А про себя мрачно подумал: «Как бы одним из этих злейших врагов не оказался сам генерал, который сейчас так старательно строит из себя друга моей семьи».

— Я не буду называть имен. Сейчас они тебе всё равно ничего не скажут, — ушел от ответа Кнут. — Все равно они никогда не действуют сами, предпочитая чужие руки. До остального можешь догадаться. Вообще, открою тебе секрет, парень. Это я настоял перед Гильдией, чтобы тебя сослали именно на передовую.

Я, видимо, должен удивиться.

— Почему?

— Потому что я прекрасно знаю, как именно развиваются Пульсирующие, — глаз генерала хищно блеснул. — Если выживают. Вы растете только через надрыв. Через смертельную опасность и преодоление пределов.

«Блин, да вы издеваетесь, — мысленно взвыл я. — Еще один садист на мою голову! Мало мне было мастера Жоржа, теперь этот решил меня убить ради моего же блага».

— Что ж… премного благодарен вам за такую заботу, — произнес я, вложив в голос ровно столько сарказма, чтобы это не звучало как нарушение субординации.

Кнут понимающе усмехнулся:

— Значит, ты уже в курсе того, как работает твой дар?

— Да, меня уже просветили в Гильдии.

— Ну тогда пользуйся предоставленной возможностью, Леон Вальд. Иди и развивайся на Парной равнине.

Я коротко кивнул и с силой ударил себя кулаком в грудь — видел, как так отдают честь местные офицеры. Под довольным взглядом генерала я развернулся и вышел из шатра.

Едва полог опустился за моей спиной, лицо мое исказила гримаса раздражения. Снаружи горцев Сива уже не было — дежурные офицеры увели их вглубь расположения.

Я шел по лагерю, стискивая зубы, чтобы не выматериться вслух. Что за чертовщина⁈ Вокруг столько желающих мне «помочь», и каждая их помощь может отправить меня на тот свет! Но хуже всего было другое. До меня вдруг дошел всё дерьмо ситуации. Если Кнут, желая «помочь» сыну Вальда, выдернул меня на фронт, значит… Значит, Кира, Тимур, Лина, Рита и весь остальной поток оказались в этой мясорубке только из-за меня! Гильдия отправила мой поток в связке со мной. Теперь кровь каждого послушника из моего отряда, по сути, будет на моих руках. И я несу за них персональную ответственность.

Я шел по огромному военному лагерю, переваривая разговор с генералом. Мысленно обратился к Системе, чтобы проверить свой текущий статус. Перед глазами вспыхнули полупрозрачные строки:

[Путь: ГОНЕЦ] — [Стадия 2: «Нашел ритм»]

Активные каналы : 11 из 100

Прогресс до стадии 3 : 22 %

Пока без особых изменений. За последние несколько нелегких дней прогресс подскочил всего на четыре процента. Видимо, Система засчитала мне ночную стычку с соседним племенем дикарей и силовую помощь графине Бермудской с каретой. Потому и количество мана-каналов осталось прежним — одиннадцать. Новых навыков я пока не приобрел, так что расширять пропускную способность было нечем.

Задумавшись, я не заметил, как забрел в довольно странный сектор ставки. Здесь не было ровных рядов одинаковых армейских палаток. Вокруг стояли разношерстные, залатанные шатры, а публика у костров сидела максимально подозрительная. Грязные, покрытые шрамами люди в неформатной броне. Наемники.

Вдруг совсем рядом раздался грубый оклик:

— Эй, парень! Иди сюда!

Я рефлекторно скользнул взглядом на голос. Здоровенный, высокий детина стоял у соседней палатки и внимательно, не мигая, наблюдал за мной. Поняв, что его окликнули свои, а я перехватил его пристальный взгляд, парень смачно сплюнул себе под ноги, развернулся и неспешно пошел на зов.

Хм. Значит, он следил за мной? После недавних слов генерала Кнута о том, что враги моего отца действуют чужими руками, любая слежка казалась предвестником беды. Я понятия не имел, кто этот бугай и чего он от меня хочет, но какой-то он подозрительный. А еще мне показалось или он похож чем-то на Битча?

Недолго думая, я скользнул в тень между шатрами и тайком пошел за незнакомцем. Здоровяк не оборачивался, уверенный в своей безопасности на территории ставки. Я аккуратно крался следом, поглядывая из-за палаток, пока не увидел, к какому именно отряду он примкнул. Это была стоянка грязных, матерых головорезов.

— Твоя очередь сегодня варево мешать, бери черпак! — донеслось до меня от их костра.

Просто на всякий случай я зафиксировал в памяти расположение их палаток, узор на флаге отряда и лица наемников. Осторожно отступив обратно в тень, я направился обратно. Предупрежден — значит вооружен.

Возвращаться мне теперь предстояло в лагерь Гонцов, который еще нужно было умудриться найти в этом муравейнике. Поплутав немного и взяв курс на западную сторону ставки генерала, я наконец-то наткнулся взглядом на знакомые гильдейские повозки. Наши уже вовсю разгружались внутри линии внутреннего деревянного частокола.

Едва я ступил на территорию лагеря, как мне навстречу вырулил Симон.

— Куда это ты приперся, грёбаный дикарь? — ядовито процедил он, преграждая мне дорогу.

— Ты забываешься, брат Симон, — спокойно парировал. — Я тот самый Новик Леон, что выиграл у тебя серебряный, помнишь?

Симон злобно зашипел:

— А мне кажется, ты уже с концами ушел от нас жрать сырое мясо у дикарского костра и хлестать вонючую брагу.

— Зачем же мне жрать мясо сырым, если рядом костер? — удивился я.

Симон глухо зарычал, но тут из-за повозок удачно появилась Рана.

— О, вернулся к нам, брат Лёня? — улыбнулась девушка.

— Ага, сестра. Теперь я от вас никуда не денусь, — я кивнул ей и, окончательно потеряв интерес к красному от гнева Симону, пошел искать своих.

Мой десяток уже успел поставить палатки, причем справился с этим чуть ли не самым первым. Всё-таки Лина оказалась отличным командиром и за время долгого марша здорово натаскала ребят на разбивочные работы. Блондинка как раз возилась со снаряжением. Услышав шаги, она удивленно подняла на меня свои зеленые глаза:

— Вальд? Неужели ты вернулся?

— А как же. Отряд Сива ушел в расположение армейских наемников, так что я свободен.

Ко мне тут же подошел Тимур и радостно хлопнул по плечу:

— Мы тут по тебе скучали, предводитель горцев!

Не успел я ответить, как земля мелко завибрировала от частого стука копыт. Из-за палаток пулей вылетел Батон. Лосенок со всей дури влетел мне под колено, а так как за время похода он прилично прибавил в весе, удар получился сногсшибательным. Я полетел вперед и едва не рухнул лицом прямо на подошедшую Риту. В последнюю долю секунды я успел вцепиться в плечо Тимура и устоять на ногах, пока неугомонный Батон радостно бодался с другой стороны. На весь этот шум из палатки выглянула Кира.

— Что за переполох? — спросила она и тут же просияла. — О, Лёня вернулся!

— Ага, — я с улыбкой потрепал лосенка по холке. — И теперь насовсем. Я снова в нашем десятке.

На самом деле я испытывал радость от того, что наконец-то вернулся к своим ребятам. С горцами я находился в состоянии постоянного, выматывающего напряжения, ожидая ножа в спину каждую секунду. Скучать по «славным сынам гор» несильно-то и буду.

Я принялся ставить свою палатку. Батон тут же решил поучаствовать в процессе: лосенок носился вокруг меня суетливой белкой, радостно цокал копытами и всячески «помогал», путаясь под ногами. В итоге я плюнул на это дело, покормил молоком из рук и решил отвести за частокол на выгул. Компанию мне тут же составили Кира и Тимур. Пока мы шли к границе лагеря, я отметил про себя, что за эти дни марша Батон реально раздался вширь, окреп и вообще неплохо так прибавил в весе.

У ворот нас тормознул молодой караульный.

— Стойте! Куда и с какой целью направляетесь? — строго спросил он, но по глазам было видно, что парню просто скучно стоять на посту и хочется поболтать.

— Идем выгуливать моего ездового зверя, — кивнул я на лосенка.

— О, так у тебя лосенок? — сменил тон на неофициальный стражник. — Скажу на будущее. Я понял, что вы Гонцы и только прибыли, но у вас должны быть при себе увольнительные бумажки от вашего командира, заверенные печатью канцелярии генерала Кнута. Иначе не впустят назад.

— Понял. Значит, в следующий раз уже пойдем с бумагами, — согласился я.

Караульный с любопытством покосился на Батона.

— А можно погладить?

— Можно. Только осторожнее, а то он может тебе палец откусить по локоть, — с абсолютно серьезным лицом предупредил я.

Караульный тут же испуганно отдернул руку, а мы с ребятами рассмеялись.

— Да он шутит! — сквозь смех успокоила парня Кира. — У Батона верхние зубы еще толком не выросли. Он пока только молоко пьет да мягкую травку жует.

Но караульный всё же не рискнул гладить моего ездового зверя. Он махнул рукой и указал нам направление к лесополосе, где армейским предписывалось выгуливать лошадей и прочих маунтов.

Мы вышли в лес. Пока Батон делал свои дела, а затем с аппетитом хрустел ветками и пытался прожевывать жесткую траву (верхние зубы у него всё-таки начали прорезаться), я решил, что пора поделиться с друзьями новостями.

— Слушайте сюда, — тихо, чтобы не привлекать лишнего внимания, начал я. — Не знаю, говорил вам Серж или нет, но ту засаду в Серых горах, когда нас атаковала банда Сива, устроили не просто так. Их натравил на нас наемник. И, скорее всего, это родственник того самого Бича.

Тимур поперхнулся воздухом и округлил глаза.

— Охренеть… Разве Гильдия не похватала всю их банду тогда?

— Как видишь, не похватали. Кому-то удалось улизнуть, — ответил я. — Сержу я об этом доложил еще в походе, и он этот факт явно взял на карандаш. Но проблема в том, что этот наемник сейчас может находиться где угодно.

— В том числе и в генеральском лагере? — Кира догадливая.

— Ага, — кивнул я, вспомнив наемника, что следил за мной. Хотя могло и показаться после напутствий Кнута. В любом случае Горд если и здесь, то наверняка под другим именем.

Мы с друзьями как раз возвращались в лагерь Гонцов, когда в моей голове раздался властный голос мастера Сержа. Наставник применил навык мысленной речи.

«Командиры Новиков и старшие Бегуны. Немедленно ко мне в штаб», — сухо прозвучало в мозгу.

— Бежим, Лёня, — одними губами прошептала побледневшая Кира, отползая от края разлома.

Я кивнул, но на секунду задержался, чтобы оценить силы противника. Воины, бесшумно идущие под обрывом, были закованы в легкие кольчуги из тусклой красной стали. Как сказали на инструктаже, это был особый сплав вулканцев, прочный и устойчивый к высоким температурам. Я быстро пробежался по их рядам взглядом, пересчитывая вторженцев. Пятнадцать. Небольшая диверсионная группа или разведотряд. А возможно враг просто рассредоточился и поблизости где-то еще топают.

— Сейчас. Только координаты определю, — шепчу в ответ. Вытащив из сумки компас и карту, я быстро беру обратный азимут, отталкиваясь от едва видимых в тумане горных вершин, и делаю пометку грифельным штифтом. Идеальная точность здесь не требовалась — ковровые бомбардировки грифоньих всадников всё равно накроют эту территорию с огромным запасом. — Всё. Бежим. Но тихо.

— Да, — кивает девочка.

Мы с Кирой сорвались с места, направляясь в лагерь. Бежать было нелегко: поверхность Гейзерной равнины изрезана трещинами и усыпана скользкими камнями, да еще этот вездесущий туман. Чтобы не переломать ноги на таком рельефе и сохранить высокую скорость, активировал [Ману-гидравлику]. Я направил поток маны в суставы коленей и голеностопов, чтобы не выбить их.

К лагерному частоколу мы вылетели, тяжело дыша и обливаясь потом. На ходу выхватили и показали караульным прямоугольные кожаные пропуска с выжженными печатями. Не зря для них используют именно кожу — в отличие от бумаги, она не размокает от пота и пара во время марш-бросков.

Едва мы миновали ворота, как нас перехватил дежурный Бегун по имени Крем. Я знал, что он, как и Симон, владеет навыком Ускорения и оставлен здесь именно для принятия разведчиков с равнины.

— Да? — Крем мгновенно подобрался. По нашим мокрым лицам он без слов понял, что мы принесли важные вести.

Я молча сунул ему карту и ткнул пальцем в отмеченный квадрат.

— Не меньше пятнадцати вулканской пехоты. Возможно, разведка или диверсанты. Были в этой точке пять минут назад, — выдохнул я.

Крем выхватил карту из моих рук, кивнул и в ту же секунду, словно выпущенная стрела, унесся вглубь лагеря, прямиком к командному штабу генерала.

— Значит, мы свою часть работы выполнили, Лёня? — спросила Кира, переводя дух.

— Да, — кивнул я. — Но давай проследим, куда именно понесется Крем. Вдруг в следующий раз дежурными связными до штаба назначат нас, нужно знать маршрут.

Мы побежали следом за дежурным Бегуном. Крем уже успел оторваться, но его фигуру было хорошо видно впереди, между рядами солдатских палаток. Вскоре мы выбежали к центральной ставке и увидели, как разведчик ныряет прямо в штабной шатер. Прошло буквально несколько секунд, полог откинулся, и оттуда пулей вылетел Симон. Видимо, сегодня именно он стоял в эстафете на дальнюю связь. Симон активировал Ускорение и смазанной тенью понесся через весь лагерь в сторону Серебряного Полиса — передавать координаты всадникам на грифонах.

— Ну всё, эстафета ушла. Наша работа здесь точно закончена. Пошли к своим, — выдохнул я.

Мы вернулись в лагерь Гонцов и без сил рухнули у своей палатки. Батон прибежал сам: лосенок радостно закрутился вокруг нас, тычась мокрым носом в руки. Из своей палатки я достал кувшин с молоком, покормил Питомца, а затем скормил ему пару горстей диких сладких ягод, которые успел сорвать на равнине еще до того, как мы напоролись на вулканцев.

Кира сидела рядом, обхватив колени руками, и нервно кусала губы.

— Что случилось? — спросил я, заметив ее тревогу.

— Лёня… А вдруг бомбардировка заденет наших ребят? — тихо произнесла она. — Лина, Рита — они же все еще на дежурстве в соседнем квадрате!

— Не стоит волноваться, — успокаиваю девочку. — Квадраты патрулирования распределены не просто так. Всадники ударят бомбардировкой почти центр переданных координат. На края других квадратов пламя почти не зайдет. Мы ведь засекли отряд вулканцев в самом центре нашей зоны, всадники скинут бомбы именно туда. Они не станут смещать радиус на соседние квадраты, где сейчас работают наши друзья. Ребята в безопасности.

Кира облегченно выдохнула:

— Фух… Как хорошо, что ты всё это просчитал.

Я лишь пожал плечами, ничего не ответив. Я промолчал о том, что, если бы координаты врага находились на стыке зон и бомбежка угрожала бы моему десятку, я бы вообще не стал сообщать о вулканцах в штаб, а придумал бы как сначала отвести ребят. Своих друзей я под алхимический огонь не подставлю. Но о таком лучше помалкивать.

Отмахнувшись от мрачных мыслей, я мысленно вызвал интерфейс Системы. Прогресс ожидаемо подскочил: успешное обнаружение врага и передача координат принесли мне еще два процента.

[Путь: ГОНЕЦ] — [Стадия 2: «Нашел ритм»]

Активные каналы: 11 из 100

Прогресс до стадии 3: 24%

Серж с Раной и Симоном ушли, а мы с девочками уселись на скамейки возле потухшего костра, где обычно завтракали и ужинали. Вскоре над лагерем пронеслись черные точки — всадники на грифонах. Буквально через пару минут над тем самым квадратом, где мы только что перебили дозор, прогремели тяжелые взрывы алхимических бомб. Командование как обычно не пожалело весь квадрат. Имело смысл: вулканцы явно сменили тактику. Разбив свои силы на мелкие, рассредоточенные группы, они могли просочиться мимо нас. То, что мы уничтожили один отряд, не означало, что рядом нет других.

Пока девочки смотрят на зарево пожаров, я смотрю показатели.

Столица Королевства

Жорж равнодушно наблюдал за тем, как догорает неприметное здание на окраине столицы. Из окон верхнего этажа один за другим бесшумно выпорхнули высокоранговые Гонцы — его личные ученики, уже закончившие зачистку. Над их головами летал красный ворон. Жорж отвернулся от пожара и перевел взгляд на человека, стоявшего перед ним на коленях в грязи. Это был Гэб, управляющий одного из поместий графского рода Дизринги.

— Пощадите… Прошу вас, пощадите! — жалко лепетал Гэб, дрожа всем телом и с надеждой заглядывая Жоржу в глаза.

— Твоя жизнь в обмен на правду, — ледяным тоном оборвал его Жорж. — Ты назовешь мне заказчика. Кто конкретно из Дизрингов нанял убийц для госпожи Линарии? Говори.

Гэб судорожно сглотнул, понимая, что сдает собственных хозяев, но страх неминуемой смерти пересилил:

— Я всё скажу! Всё!

— Отлично, — коротко бросил Жорж.

Спустя некоторое время Жорж уже ехал в неприметной, но быстрой карете. Сидящий напротив Гонец-секретарь сухо докладывал последние сводки:

— Мастер, наемника Жопса, которого мы взяли по наводке Сержа и его Новиков, полностью просканировали.

— В расход его, — не задумываясь, приказал Жорж. — Жопс привел нас к Гэбу, свою функцию он выполнил. Больше этот наемнический мусор нам не нужен. Теперь мы знаем, кто заказал Новика Линарию.

Жорж откинулся на спинку сиденья. Первый Мастер принял решение: он больше не будет уведомлять Новиков Линарию и Леона о своих планах в отношении Дизрингов. Он просто вырвет угрозу с корнем. Накажет Дизрингов так, чтобы у них даже мысли не возникло снова смотреть в сторону послушников Гильдии.

Этой же ночью десяток элитных Гонцов Жоржа приблизились к родовому поместью Дизрингов. Они действовали с хирургической точностью: бесшумно взломали все охранные контуры и защитные заклинания, проскользнув внутрь особняка. Охрана на периметре даже не заметила их присутствия.

Сам Жорж, использовав свою профильную ранговую технику перемещения, оказался прямо в роскошном кабинете главы рода. Ну и принялся за инспекцию

Когда граф Смэл Дизринг вошел к себе, он удивленно застыл на пороге. Вдоль стен его неприступного кабинета неподвижными тенями выстроились Гонцы, а в его собственном кресле сидел Жорж и невозмутимо листал секретные документы, только что извлеченные из вскрытого сейфа.

Граф глухо зарычал, узнав Первого Мастера. Будучи сильным аристократом и опытным воином, он не собирался сдаваться без боя. Он знал, что Жорж — могущественный Страж Пути, но если сейчас резко поднять шум, сбежится вся личная гвардия рода. Завяжется бойня, и у Дизринга появится шанс перебить этих наглых незваных гостей.

— Гонцы! Вы понимаете, что этим вторжением только что подписали себе смертный приговор⁈ — процедил граф, готовясь к атаке. Активировать навык не составит много времени, но назад пути уже не будет, и только это останавливало его.

Но Жорж даже не поднял на него глаз, продолжая перебирать листы.

— Я только что внимательно прочитал документацию из вашего сейфа, граф Смэл, — ровным тоном произнес Первый Мастер.

Дезринг мгновенно побледнел. Вся его боевая решимость испарилась. Граф осознал: раз Гильдия увидела эти бумаги, он обязан убить Жоржа прямо сейчас, иначе ему и всему его роду придет конец.

Заметив, как напрягся аристократ, Жорж усмехнулся:

— Не утруждайтесь. Этого документа здесь больше нет. Мои люди уже на пути в Королевскую тайную полицию.

— Где документ⁈ — срываясь на панику, выкрикнул граф. — Отзовите его! Вы могли бы сдать меня сразу, но раз вы сидите здесь и разговариваете со мной, значит, мы можем договориться! Я готов сотрудничать!

Жорж отложил пустые папки и жестко посмотрел на графа.

— О нет, Смэл. Вы не будете с нами «сотрудничать». Вы подставили Эльса Вальда, навлекли на него и нашу Гильдию королевскую немилость и гнев всего народа, и пришло время платить по счетам. С этой секунды ваш род будет беспрекословно подчиняться Гильдии. Мы выйдем на тех теневых сообщников, которым вы прислуживали всё это время, и вы лично поможете нам бороться против них. Иначе я дам этим бумагам ход, и Король казнит вас за государственную измену.

— Нет… не нужно Королю, — побледнев, сдавленно выдохнул граф. — Я согласен!

— Еще бы, — холодно отозвался Жорж.

Он поднялся с кресла и неспешно направился к дверям. Поравнявшись с замершим аристократом, Первый Мастер остановился и бросил, словно упоминая совершенно малозначительную деталь:

— Ну и, разумеется, вы больше никогда не будете пытаться убить свою собственную дочь. Надеюсь, мы поняли друг друга?

Сломленный граф, чья жизнь и репутация теперь полностью зависели от одного слова Жоржа, покорно опустил голову:

— Да, конечно.

Едва мы добрались до лагеря, меня тут же уложили в спальник в моей палатке. Батон немедленно втиснулся следом, улегся мне под бок, согревая, и почти сразу успокаивающе захрапел. Рана еще на месте боя оперативно напоила меня восстанавливающим зельем и туго обмотала бинтами обожженную ногу. Ожог затягивался прямо на глазах, но сил не было совершенно: судя по всему, мощная алхимия тянула энергию для регенерации из моего же организма. Я лежал, чувствуя себя выжатым досуха.

Тут полог откинулся, и внутрь вошел хмурый Серж в сопровождении Раны.

— А теперь докладывай, — потребовал наставник. — Что вообще произошло? Почему вы ввязались в прямое столкновение с вулканцами?

Где-то вдалеке, словно подтверждая его слова, глухо грохнула серия алхимических взрывов. Грифоньи всадники разошлись. Началась бомбардировка квадратов, с которых мы ушли.

— Мы засекли разрозненную часть их отряда, — устало начал я. — Кира рванул в ставку, ну я побежал предупредить Лину и Риту, чтобы они не попали под бомбардировку. Потом мы вместе с Линой рванули к шахтерской деревне, чтобы вывести людей, но там на нас наткнулся другой отряд. Пришлось импровизировать, ну и…

Серж долго слушал мой сбивчивый доклад, а затем медленно, разделяя слова, произнес: — То есть ты хочешь сказать, что ты один перебил десяток вулканцев, просто свалив на них огромный валун?

— Ну а что мне еще оставалось делать? — я пожал плечами. — Мастер, действовал по ситуации.

Серж смерил меня нечитаемым взглядом. Затем, не проронив больше ни слова, круто развернулся и вышел из палатки. Рана присела на край моего спальника и улыбнулась.

— Знаешь, а ты действительно молодец, Лёня.

— Да? А мне показалось, что Серж сейчас взорвется от злости, — хмыкнул я.

— Нет, мастер не злится, — покачала головой рыжая девушка. — Он просто не может найти слов, чтобы описать то, что ты сделал. Это шок. Ты молодец.

Верится ей с трудом.

— Как там Лина? — перевел я тему, вспомнив о главном.

— Всё в порядке. Больше не ранена, просто вымотана до предела, как и ты.

— А шахтерская деревня? Их успели предупредить о бомбардировке?

— Да, об этом не волнуйся, — кивнула Рана. — Мастер Серж об этом лично позаботился, людей вывели.

Я откинулся на подушку. Ну, хоть не зря мы напоролись на этот отряд. Точно не зря. Я мысленно потянулся к Системе, ожидая увидеть солидную прибавку к характеристикам, но перед глазами снова повисло прежнее уведомление:

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.