– Это что за! Вы кто такие, мелочь? – смотрю на парочку детей, что катаются на большой снеговой лопате по моем двору и с разбегу врезаются в мой новенький Ровер.

– А ты кто такой? – девочка в смешной шапке склоняет голову, будто ничего не произошло.

– Я здесь живу. А это была моя машина, – указываю пальцем на пострадавший объект.

– А мы там, – малышка кивает за забор.

– Ну тогда пошли, – подхожу к ним и хватаю обоих за руки.

– Дядь, ты бы поаккуратнее, – пацан пытается вырваться из хватки. – А то я расскажу своей тёте, а она у меня каратистка.

– Тогда я Дед Мороз, – отвечаю зло и веду детей в соседний двор.

– Нет, Дед Мороз хороший, – с умным видом заглядывает на меня девочка. – Но не волнуйся, наша Соня тебя всему научит.

***

Я ехал отдохнуть от шума города и назойливых родственников, а попал к надоедливым соседям, где в предводителях несносная девушка-беда.

***

Ну наконец-то я отдохну. Этот идиотизм закончился, сил не осталось ни на что. Надеюсь, что меня больше никто не побеспокоит.

Усаживаюсь у камина. На часах десять вечера, и можно расслабиться. Беру бокал с золотистой жидкостью и роняю его на пол от неожиданного грохота за окном.

– Что такое? – подбегаю к окну и замечаю, как в сторону моей многострадальной машины летит заряд, вероятно, салюта. – Мать вашу!

Кричу и выскакиваю на улицу. Это вообще что такое? Но уже на улице вижу ещё один заряд, который летит прямо в крышу и разрывается от удара, оставляя дымящуюся вмятину.

– А-а-а! – ору я.

И только сейчас начинаю различать визг детей за забором у соседей.

София! Эта Свистунова полностью соответствует своей фамилии. Да что же она не может угомонить своих племянников? Каратистка тире хореограф!

Тех самых, что поцарапали мне машину, испортили заднюю стену дома и сломали дерево!

Выскакиваю за ворота и быстро двигаюсь в сторону дома соседей.

Подбегаю к их калитке и дёргаю на себя как раз в тот момент, когда в мою сторону выстреливает ещё один заряд.

– Берегитесь, Святослав! – крик соседки эхом разносится вокруг, а я даже не знаю, что страшнее для меня сейчас.

***

– Сонь, ну пожалуйста, пожалуйста, – просит сестра в трубку. – Только ты можешь нас спасти. Мы с Пашей вообще забыли, когда последний раз отдыхали.

– Сашка, ты обалдела? – не могу сдержать возмущения. – Вы могли бы и мелких забрать с собой.

– Соня-а-а, – стонет Саша в трубку. – Ну путёвка только на двоих. А мама с папой не согласны. Они куда-то в горы умотали.

– Я это знаю, – вздыхаю я.

И я так надеялась, что этот Новый год встречу без поздравлений в духе:

– Вот и настал Новый год, а наша старшая дочь до сих пор не хочет порадовать нас зятем и внуками.

Я даже в честь такого события отказалась идти с подругами на вечеринку. Они были моим единственным спасением в такие праздники. А тут племянники.

Я их очень люблю, но только пару часов. На большее меня не хватает. Рома и Рита очень напоминают мне нас с Сашкой в детстве.

Но вот только природа сыграла злую шутку и всё удвоила на них.

– Тёть Сонь, мы тебя ждём, – слышу два звонких голосочка.

– Сонечка, моя хорошая, – Саша переходит на тяжёлую артиллерию. – Я тебя люблю, и Ритуся с Ромчиком тоже. И планы почти не нарушатся твои. Только и нужно будет, что уложить их, а потом встретить Новый год, как ты и мечтала.

– Ладно, – выдыхаю я соглашаясь.

– Уи-и-и-и! Я люблю тебя, моя сестрёнка. Пашка, она согласилась! – кричит сестра мужу. – Быстро пакуй чемоданы. Ой, Соня, я же забыла сказать, у нас самолёт через шесть часов.

– Сашка, блин! – выкрикиваю я, но она уже целует меня и отбивает звонок. – Пф-ф-ф, – громко выдыхаю и осматриваю свою небольшую гостиную.

Уютно, ёлочка мигает огоньками, пахнет мандаринами. В холодильнике шампанское и фрукты.

Эх, Соня, вот была бы ты замужем, и не нужно было бы придумывать ничего. А так собирай свои манатки и вали к детям.

Так, сколько там ехать к Сашке с Пашкой? Часа за два доеду. Но в магазин нужно заскочить. Без подарков к детям не поедешь.

Да и нужно достать те подарки, что я под ёлку готовила им.

Пока собираюсь, пытаюсь убедить себя, что я же могу справиться с целой танцевальной группой, а тут всего-навсего мои племянники.

Они у меня самые лучшие. Ну если не считать, что они устроили себе отдых в палатке с костром посреди моей квартиры, решили помочь со стиркой. А когда им не понравился цвет обоев в моей прихожей, они их просто покрасили из баллончиков. Где они их взяли, до сих пор тайна, покрытая мраком.

А так они у нас просто ангелочки.

Собираю вещей по минимуму, но, подумав, всё же решаю, что нужно положить ещё по комплекту всего.

Всё спускаю в машину и выезжаю. В магазине на удивление почти пусто, хотя завтра уже тридцать первое декабря, но мне это только на руку.

Быстро докупив, что мне ещё нужно, выезжаю в сторону загородного посёлка Сашки и Пашки.

Музыка играет, снежок идёт, и даже как-то спокойнее становится.

Новый год – время чудес. Подпеваю знаменитый хит по радио и даже не сразу понимаю, что на меня кто-то мчится. Или что-то.

– Мама дорогая, – взвизгиваю я, когда понимаю, что автомобиль, что мчится по встречке, заносит.

Дёргаю рулём, хотя прекрасно помню, что так делать нельзя. Машину ведёт, и меня начинает разворачивать.

Будто в замедленной съёмке вижу перед капотом своей машины огромный чёрный джип, который разворачивает так же, как и меня.

Пытаюсь дышать, но сил хватает лишь на то, чтобы не выпустить руль из рук. Останавливаюсь метрах в двадцати от места разворота, и джип тоже.

Холодный свет фар слепит, но вот в груди разгорается пожар.

Замечаю мужскую фигуру, приближающуюся ко мне быстрым шагом. Мужчина подходит к окну и стучит в него костяшками пальцев.

Делаю глубокий вдох и опускаю стекло.

– Слушаю…

– Ты что, совсем не видишь, куда прёшь? – рявкает он мне в лицо. – А если бы я не среагировал? Ты бы где оказалась?

– Вы не среагировали? – спрашиваю я шокировано. – А ничего, что это Вы неслись по встречке.

– Я ехал по своей полосе! – со злостью отвечает мужчина.

На глаза у него надвинут капюшон куртки с длинным ворсом, но вот его запах… Хороший, дорогой парфюм. Даже жаль, что такой хам так вкусно пахнет.

– Вы неслись по встречке, – говорю уже твёрдо, взяв себя в руки окончательно. – И у меня всё записано на регистратор. И если Вы сейчас не сбавите тон, то я отправлю это видео в ГАИ, пусть они разбираются. А то накупят прав, а ездить не умеют.

– Ты что, совсем обалдела, девочка? – мужчина даже отшатывается от машины, чем я и пользуюсь, быстро закрывая окно, и выкрикиваю:

– Несчастливого Вам Нового года, хам!

Даю по газам и, резко развернувшись, стартую в сторону посёлка сестры.

Как я машину удержала, и как у меня вышло никуда больше не въехать, не представляю. Но папа часто говорит, что в стрессовых ситуациях я действую намного осознаннее и с холодной головой.

В зеркало заднего вида замечаю, как в мою сторону бросают то ли снежок, то ли что потяжелее, не разобрать. А я от души тычу язык в ответ.

Блин, знала бы я, какой сюрприз готовит мне Новый год, не была бы такой радостной.

– Ну сколько можно ждать тебя, Сонь? – Сашка выскакивает из ворот их двора, будто на улице меня караулила. – Мы так опоздаем.

– Ты бы ещё позже сказала мне, дорогая сестра, и цены бы тебе не было, – вздыхаю я, вываливаясь из машины.

Я ещё под впечатление от встречи с хамом на дороге, а тут уже наезды.

– Пашка предлагал просто привезти тебе детей, но я решила, что здесь будет безопаснее, – Соня быстро говорит и тащит меня в дом.

– Сашка! – кричит Паша нам в спину, а я наматываю на ус, что зять у меня не такой и хороший.

– А для кого безопаснее будет? – спрашиваю у Сашки, пока мы заходим в дом.

– Окружающим, Соня, – отвечает сестра и тут же замирает.

На весь дом разносится визг и топот ножек.

– Соня приехала! – кричат Рита и Ромка в один голос и несутся на нас.

– Дети, пока! Соня с вами. Мама с папой вас любят! – Сашка выскакивает за дверь, будто это не её дети бегут к нам, а стая голодных волков.

Разворачиваюсь и только успеваю поймать двоих сорванцов.

– Соня, а ты с нами на все каникулы? – Ритуля заглядывает мне в глаза, прижимаясь к ноге.

– Или ты только пока бабушка с дедушкой не вернутся? – Ромка сразу догоняет с вопросом.

– Я пока не знаю, – отвечаю пленникам и приседаю возле них. – Но я очень хочу с вами договориться. Давайте вы не будете баловаться, а я обещаю, что Дед Мороз принесёт вам намного больше подарков, чем вы хотели.

– Конечно, не будем, – уверенно отвечает Ромка. – Когда мы баловались, тёть Сонь?

И столько честности в глазках наших сокровищ, что верю им, хоть и вопит моё второе «я», что это только на пару часов.

– А ты нам подарки привезла? – Ритуся прижимается ко мне и чмокает в щеку.

– Привезла, – киваю я. – Вы идёте в гостиную и ждёте меня у ёлки, а я – за подарками в машину. Да и загоню её во двор заодно.

Дети дружно кивают и уходят в гостиную. Стою несколько секунд, прислушиваясь к звукам в доме. Вроде всё спокойно.

Делаю глубокий вдох-выдох и быстро выскакиваю из дома. К воротам бегу, хорошо, что Сашка не закрывала их. Прыгаю в машину и загоняю её во двор.

Хватаю только то, что может испортиться на холоде, ну и подарки заодно, и также быстро бегу в дом.

Поднимаюсь на крыльцо и резко останавливаюсь. У Сашки с Пашкой соседей не было. Дома построены, но они продаются давно, а тут в доме, что за домом сестры, горит свет, причём на двух этажах сразу.

– Интересно, – хмурюсь я.

Мне бы было спокойнее, если бы здесь никого не было. Ну зачем нам проблемы? Да и тем более дети любят гулять везде.

Вхожу в дом, быстро раздеваюсь и иду в гостиную. Рома с Ритой сидят на диване, сложили ручки на коленках и смотрят в мою сторону самыми честными глазками.

– Вы ничего не делали? – спрашиваю я, держа в руках два пакета из детского мира.

– Нет, – в один голос отвечают дети и мотают головами.

– Ну тогда подарки ваши, – улыбаюсь им и достаю коробки.

Визг и восторг разносятся на весь дом. И да, я прекрасно знаю, что у Риты и Ромы игрушек столько, что хоть свой магазин открывай, но они каждый раз так радуются всем этим новым коробочкам, что их восторг стоит намного больше, чем эти игрушки.

Вечер идёт отлично, тем более всего пару часов у нас остаётся до сна. Вы пьём какао с зефирками и смотрим мультик.

Дебильный, да простят меня современные мультипликаторы. Но мне часто кажется, что они под чем-то рисуют мультики. Это же нужно придумать медведя с головой больше туловища и ртом на щеке.

Но детям нравится, и мне спокойно.

А вот когда мы уходим спать, и я уже дочитываю им сказку, Рома с самым серьёзным видом спрашивает у меня:

– Соня. – Ах да, я привыкла, что дети меня называют по-разному: и тётей, и просто Соней. – А когда у тебя будут дети?

– Эм… – моя программа явно даёт сбой. Но нужно что-то отвечать. Соображай, Соня. – Чтобы были дети, у меня должен быть муж.

– А почему у тебя нет мужа? – теперь Рита спрашивает.

– Не нашёлся пока, – ну а что, так и есть.

– А давай мы тебе мужа найдём, – бодро заявляет Рома и вскакивает с кровати.

– Не надо! – вскрикиваю я так, что даже дети подпрыгивают на месте. – Точнее, давайте я сама найду себе мужа, а потом мы уж как-то сами разберёмся с детьми.

– Мама говорит, что пока ты выйдешь замуж, рак свистнет, – грустно отвечает Рита, а я воздухом давлюсь.

Нормально так они обсуждают меня!

– Я, конечно, не знаю, как раки свистят. Нам в садике рассказывали, что они живут под водой, – продолжает умно Рита. – Ну а если он и правда свистнет, а ты не успеешь замуж выйти?

«Я убью тебя, Сашка!» – злюсь про себя, но детям улыбаюсь.

– Это такая пословица. И ваша мама преувеличивает.

– Ну давай хотя бы у Деда Мороза попросим, чтобы он тебе мужа подарил, – предлагает с надеждой Рома.

Вот вроде они и современные дети у нас, но в чудо верят безоговорочно.

– Маленькие мои, Дед Мороз приходит только к деткам, – притягиваю к себе Ромочку и целую в лобик. – А я уже взрослая тётя. Ко мне приходит… – блин, ну как детям сказать, кто ко мне приходит. – Почтальон ко мне приходит. Да.

– Нет, почтальон нам не подходит, – уверенно произносит Рита.

– Давайте вы поспите, а утром уже что-то придумаем. Ну или Дед Мороз сам придёт и всё расскажет вам, – предлагаю я в надежде, что дети согласятся.

И – о чудо! – дети соглашаются и, переглянувшись, разбегаются по комнатам.

Хочу позвонить сестре и высказать ей всё, но вспоминаю, что они уже, вероятно, в самолёте. Но я ей всё равно выскажу. Коза такая.

Через час проверяю комнату детей и, довольная, что они спят, бегу в машину за оставшимися продуктами и сумками.

Переношу всё в дом, раскладываю в гостевой и, приняв душ, укладываюсь в кровать. Плюшевая зелёная пижама с ёлочками греет меня, и, попросив у Бога помощи, чтобы дети и правда вели себя хорошо все каникулы, засыпаю.

И снится мне сон. Мчу я по дороге, а за мной гонится огромный чёрный джип. Я даже вижу лицо мужчины, который за рулём в том джипе, и как он страшно улыбается мне, обещая догнать.

Открываю глаза и понимаю, что за окном слишком светло, а в доме слишком громко и явно лишние голоса.

– Ну и где ваша каратистка? – басит мужской голос, заставляя меня вскочить с кровати и выбежать в коридор.

В прихожей стоит мужчина лет тридцати, высокий, симпатичный, даже очень, подтянутый, в домашнем сером костюме и жилетке. Но вот его взгляд…

– Что здесь происходит? – спрашиваю я шокировано, понимая, что он держит моих деток за шиворот курточек. – Вы где были?

– На улице, – спокойно отвечает Рита.

– Деда Мороза искали, – вздыхает Рома. – А нашли вот этого, – и тычет пальцем в мужчину.

– Никакого воспитания! Ваши дети испортили мне машину, – голос звенит от напряжения, а я пытаюсь связать всё воедино.

– Он не Дед Мороз, Соня, – уверенно отвечает Рита, складывая руки и надуваясь. – Он нам не подходит.

– О боже, – вздыхаю я тяжело и прикрываю глаза рукой.

А я так надеялась, что всё будет хорошо.

– А Вы, собственно, кто такой? – лучшая защита моих племяшиков – нападение. Значит, нападаем. – И детей отпустите.

– Я живу по соседству, – кивает этот уже и не такой красивый мужчина. – А Ваши дети пробрались ко мне во двор.

– Мы просто гуляли, – уверенно говорит Рома, складывая руки на груди, как и Рита. – И мы совершенно случайно въехали в его машину.

– Въехали? – мой голос становится похож на писк.

– Да, на лопате, – добавляет высокомерно сосед.

– Я не с Вами разговариваю, – отмахиваюсь от соседа. – И вообще, с мужчиной, который даже не может нормально представиться, не общаюсь.

– Дамочка, – сосед отпускает детей и делает шаг в мою сторону, но замирает. – Ну это же вы здесь каратистка.

– Каратистка? – снова пищу я. Да что такое с моим голосом сегодня?

– Ну да, – кивает Рома. – Ты же занимаешься с детьми.

– Да, Ром, – снова хочется прикрыть глаза, но, заметив ехидную улыбку у соседа на губах и его скользящий по мне взгляд, решила не отставать от племянников. – Да. Но это дети, а это, – совсем невоспитанно тыкаю пальцем в соседа и присаживаюсь перед детьми, – совсем невоспитанный сосед. Так что ему я точно могу продемонстрировать только указатель пути.

Поднимаю голову на всё так же стоящего мужчину, и желание стереть с его лица наглую ухмылку возрастает во сто крат.

– А у нас нет указателя, – удивлённо замечает Рита, но быстро что-то вспоминает. – Ой, а если я его нарисую?

Почему-то в моей голове рисунок сразу представился совсем не детский, отчего еле успела сдержать смешок. А вот удивление на лице соседа принесло удовольствие.

– Ритуля, мы с тобой потом порисуем, а пока идите в гостиную, а я решу с этим невоспитанным дядей вопрос с его машиной, – понимаю, что все остальные разборки лучше проводить наедине.

Дети убегают, а мы замираем друг напротив друга. Смотрю на соседа и даже не сразу понимаю, что вдыхаю слишком знакомый аромат парфюма. Где-то я такой уже…

– Это были Вы! – вскрикиваю я, но, быстро взяв себя в руки, понимаю, что уже злюсь. – Значит так, не знаю, как Вас зовут…

– Святослав, – перебивает меня наглец.

– Не перебивайте, Святослав, – и снова тычу в него пальцем. – Царапина Вам за Ваше хамское поведение на дороге, ясно?

– Что? – Святослав отшатывается сначала, но, вероятно, его память сразу возвращает его на место. – Какая прелесть. Ты меня преследуешь?

– Больно надо! – ещё сильнее злюсь. – Это Вы здесь дом купили. Так что будьте добры, соблюдайте все правила приличия и не врывайтесь в дом к соседям. А теперь, – обхожу его, стараясь не дотронутся, и открываю входную дверь. – попрошу на выход, и калитку за собой закройте.

– Слушай сюда, каратистка, – Святослав разворачивается ко мне лицом, нависая сверху.

– София, будьте добры. На выход, – перебиваю его.

– Чтобы я вас не видел на своей территории, – со злостью отвечает он и выходит за дверь.

Закрываю дверь и только сейчас выдыхаю. Ну что же это? Суток не прошло ещё. Иду к детям, а они уже разделись и сидят, ждут меня. Глазки невинные, улыбки на губах.

– Дети, ну мы же договаривались, – стону я.

– Мы ничего не делали, Сонь, – уверенно отвечает Рита и подбегает ко мне.

– Ты спала, и мы не стали будить тебя, – добавляет Рома. – А на заднем дворе есть проход в кустах, мы всегда там ходим.

– Мы хотели большой рисунок нарисовать Деду Морозу, чтобы он точно увидел, когда будет пролетать над нами на санях, – улыбается виновато Рита.

– Дед Мороз едет на санях, а не летает, у нас не Санта-Клаус, – прикрываю глаза. Но тут меня осеняет: – Какой рисунок?

Смотрю во все глаза на детей и понимаю, что у меня уже ноги дрожат.

– Большой, – уверенно говорит Рома. – У папы в гараже были краски, мы и взяли их.

– А где вы рисовали? – и снова мой голос срывается на позорный писк.

– На стене, – в один голос отвечают дети.

Господи, пусть это будет наша стена. Ведь можно же услышать моё такое маленькое желание?

Но звонок в домофон отрезвляет и возвращает меня в реальность.

Подхожу к экрану домофона и смотрю на злого соседа, который держит в руках две банки с красками и смотрит прямо в камеру.

Нет, Дед Мороз меня точно не любит в этом году. Но я же была хорошей девочкой. Маму и папу не расстраивала, детей учила, старикам помогала. Почему нельзя мне спокойствия?

– Сонь, а мы кушать хотим, – Рома и Рита выглядывают из гостиной, а я пытаюсь собрать в кучу свои мысли, которые в панике разбегаются и не хотят собираться в правильном порядке.

А ещё один звонок в домофон говорит, что всё-таки зря я соседу нагрубила.

– Ну перед смертью не надышишься, так мама говорит, – шепчу я и достаю свою куртку.

– Сонь, а ты куда? – спрашивает Рома.

– За красками, дети, – отвечаю я. – Вы же их забыли?

– Забыли, – кивают он.

– Ну вот, а их принесли, – добавляю и, надевая сапоги, выхожу на улицу.

Иду к калитке и пытаюсь унять дрожь внутри. Толкаю дверь со всей силы, и глухой удар, а потом отборный мат, подсказывают мне, что что-то снова пошло не так.

***

– Слушай, Свят, ну завязывай уже дуться? – слушаю голос брата на громкой, а сам смотрю, что у меня есть в холодильнике.

Дом я этот купил совсем недавно, давно хотел что-то отдалённое от города, для отдыха. И как раз вовремя подвернулся шикарный вариант.

Но, мать вашу, меня никто не предупреждал, что здесь шумные соседи.

– Сав, ты мне скажи, для чего ты позвонил? – спрашиваю у брата, не выдерживая его нытья. – Ты женатый человек, у тебя сын только родился. Вот и иди к жене. Готовься к Новому году.

– Свят, ну родители же приедут, – стонет Савелий. – Они мозг мне ложкой съедят, почему ты не приехал.

– Ты им так и скажи, что ваш старший сын послал всех. И встречать Новый год будет один, как и привык, – отвечаю с сарказмом.

– Свят, они же как лучше хотят, – снова заводит песню мой младший брат.

– Слушай, целуй Миру от меня. Потискай племяша, а я пошёл готовить себе мясо и ждать доставку, – отключаю вызов, недослушав новые аргументы брата.

Устал. Достало всё. Хочу спокойствия, и чтобы меня никто не трогал. Мать задалась целью срочно женить меня, а я не готов.

Нет той девушки ещё, ради которой я готов буду пожертвовать своим спокойствием.

Прикрываю глаза, чтобы перевести дух, а перед глазами сонная соседка в смешной безразмерной пижаме, с взъерошенными волосами и с огромными глазищами.

– Каратистка, блин, – смеюсь я и бросаю взгляд в окно на задний двор. – А это что такое?

Выскакиваю на улицу через заднюю дверь и обалдеваю. Половина моей стены разрисована красной и синей краской. На снегу валяются огромные кисточки, а банки так и остались не закрыты.

Закрываю глаза и пытаюсь успокоиться, но выходит плохо. Я терпеть не могу беспорядок. Я не могу себя успокоить, когда что-то не на своих местах, а здесь – стена! И она явно не в изначальном виде.

А ведь я только успокоился, решив даже простить хамство соседки на дороге. Я же потом вернулся на то место, где подумал тогда, что она мчит мне навстречу, и понял, что там огромный занос, что и сбил меня.

Хватаю эти банки с кисточками и иду снова к соседям.

Ну что, я многого прошу? Хотелось просто отдохнуть от всех. В тишине!

Дверь закрыта, приходится жать в кнопку домофона. Пока успокаиваю себя, даже не успеваю понять, что эта фурия уже выскочила.

Дверь открывается со всей силы, снося меня в сугроб, а обе банки с краской падают на меня сверху.

– Да что же это такое?! – выкрикиваю я, скидывая с себя разноцветные ёмкости.

– Мамочки, простите, – пищит Соня и дёргается ко мне.

Но снова что-то идёт не так, и она, поскользнувшись, заваливается на меня сверху, да ещё и коленями чётко попадает туда, откуда берутся те самые дети, что устроили дебош мне с самого утра.

– Ау-у-у, – взвываю я.

– А-а-а, я вся грязная, – пищит Соня, пытаясь слезть с меня. – Да что же Вам дома не сидится? Ну что Вы ходите к нам?

– Да ты… – пытаюсь говорить зло, но выходит позорно-пискляво.

Соня скатывается с меня, стараясь встать. И мне бы тоже подняться, но звёзды в глазах не хотят улетать назад, а боль между ног пульсирует достаточно сильно.

– Ой, – вероятно, эта каратистка замечает, что со мной. – Ну что Вы, в самом деле. Я не туда попала.

Мне так хочется посмотреть, куда она указывает, и что в её понимании «не туда», но глаза пока не могут сфокусироваться.

Усаживаюсь на снег, смотрю на руки в краске, на Соню, что такая же, и даже волосы испачканы, и хочется смеяться от абсурдности ситуации.

– Ладно, – вздыхает Соня, склоняя голову набок. – Я оплачу Вам химчистку.

– София, Вы сейчас серьёзно? – смотрю на неё внимательно. – Какая химчистка? У меня вся стена на доме изрисована каракулями.

– Это просто дети, они играли, – она разводит руками и говорит так, будто ничего не произошло.

– Значит, так, горе-спортсменка со своими детьми, – поднимаюсь на ноги и стараюсь стоять ровно. Меня почему-то злит её такое отношение. – Ещё раз увижу твоих просто детей на моей территории, пеняй на себя.

– А Вы мне не тыкайте, хам! – Соня подходит ближе и, задрав своё смазливое личико, смотрит слишком грозно, что даже смешно.

Что со мной происходит? Я ведь никогда не страдал перепадами настроения.

– Я предупредил, – отвечаю уже спокойнее и иду домой.

Вещи сбрасываю на крыльце. В дом вхожу в одних боксерах. Да, такого со мной ещё не было ни разу.

Иду в ванную и пытаюсь отмыть всё это разноцветное безобразие. Знать бы ещё, чем оно смывается. Не знаю, сколько времени проходит, но получаю результат только наполовину. Но самое интересное, что перед глазами так и стоит эта наглая соседка с её огромными глазами.

Выхожу из ванной весь красный, с пекущей кожей. Нахожу мобильный на столе на кухне и сразу набираю своему начбезу.

– С наступающим, Грач, – здороваюсь, понимая, что достал мужика.

– И тебе того же, Свят, – слышу улыбку в голосе друга. – И что тебе нужно? Ты же говорил, чтобы не смели тебя беспокоить до Рождества.

– А пробей-ка мне моих новых соседей, – прошу я. – Адрес ты знаешь. Но, если быть точнее, мне нужна именно тётя детей.

– Минуту, – хохочет Грач, и на фоне раздаётся шуршание бумагами. Ну кто бы сомневался. – Соседи у тебя молодая семья с двумя детками-погодками. А тётя… – он чем-то снова шуршит, а я смотрю в окно и не верю, что это может происходить со мной.

На мои деревья, что растут во дворе, через забор со стороны соседей летят сани!

– Тётя там только одна, со стороны супруги. Зовут её Свистунова София, у неё небольшая школа танцев в городе. Не замужем, – произносит Грач, а я смотрю, как на моём дереве отлетает верхушка.

– Это конец! – рычу я. – Это война, Свистунова!

***

– Соня! – дети с криком забегают в дом как раз в тот момент, когда я только выползла из ванной.

Снова на них курточки, сапоги и шапки одеты непонятно как.

Смотрю на них и молюсь, чтобы мои предположения оказались неправдой, и что они не успели что-то снова сотворить.

– Мы не виноваты, – первым начинает Рома.

– Они сами, – добавляет сразу Рита.

Перевожу взгляд на свои руки, краска с которых так толком и не отмылась, и не хочу спрашивать, что они снова сделали.

– Ром, ну вы же обещали, – вздыхаю я, опускаясь на край дивана.

Ноги меня на улицу не понесут. Они не хотят снова видеть соседа, а это точно он. Бог любит троицу, вроде так говорят. Но почему именно в мою смену он так полюбил её?

– Мы хотели запустить свои сани, – Рома говорит уже тише. – Там же горку папа насыпал нам за домом.

– А они совершенно случайно перескочили через забор, – Рита делает самое невинное лицо, выпучив глазки и растягивая губы в улыбке.

Прикрываю глаза и повторяю себе как мантру: у меня четыре группы детей, разных возрастов, и со всеми могу справиться. А это мои родные племянники. И я….

– Сонь, у тебя телефон звонит, – тихо говорит Рома, вытаскивая меня из моего внутреннего монолога.

Прислушиваюсь к мелодии, которая играет, и не хочу подходить.

Да, я до сих пор ставлю на каждого члена своей семьи определённую мелодию. И мне сейчас звонит мама или папа. Только их мне и не хватает.

Мобильный затихает, а я жду, что сейчас в дверь позвонят. Давайте уже, добивайте меня окончательно, чтобы закончить этот год самым невероятным образом.

– Да, бабуль, – Рома появляется с мобильным в руках, а я даже не заметила, как он ушёл. – Соня с нами, а что? Она не слышала. В ванной была.

Смотрю на своего мальчишку, и вроде нужно наругать его за то, что бабушку обманывает, но даже гордость берёт, что он защищает меня. Пускай и неосознанно.

– Бабуль, мы на улицу хотим, – Рома включает режим ласкового внучка. – Может, Соня тебе потом перезвонит.

– Нет! – мамин голос ни с чем не спутаешь.

Протягиваю руку Роме и набираю в лёгкие побольше воздуха, чтобы хотя бы голос не подвёл.

Рома протягивает мобильный и, виновато улыбнувшись, берёт Риту за руку и уводит на кухню.

– Привет, мам, – здороваясь я. – Как у вас дела? Горы ещё стоят на месте? Или вы с папой их уже снесли?

– Привет, дочь, – по маминому голосу слышно, что она недовольна. И кто же этот смертник, который испортил ей настроение? – В чём дело? Ты почему трубку не берёшь?

– Мам, ну я же с Ромочкой и Ритулей, – заявляю уверенно.

– А могла бы быть со своими собственными детьми, – с упрёком отвечает мама.

– Мне пока и Сашкиных хватает.

– А мне нет! – повышает голос мама. – Соня, ну что такое? Ты же могла поехать с нами. Здесь столько молодых людей, которые совершенно не обременены отношениями. А ты…

– А я решила, что хочу побыть со своими родными и провести с ними Новый год, – перебиваю маму.

Каждый раз одна и та же песня. Нет такого человека, который смог тронуть моё сердце, и кто бы по-настоящему хотел построить отношения.

А всех остальных, которые ищут свободы, хоть лопатой загребай.

– Соня, я же твоя мама, – так, в ход пошли всхлипы и слёзы. – Я не могу смотреть на свою девочку, которая страдает от одиночества.

– Мама, кто тебе сказал, что я одинока? – спрашиваю, снова злясь.

Это просто какие аттракционы. Почему сегодня все хотят вывести меня на самые разные эмоции?

– Я знаю! Я чувствую свою девочку, – и снова всхлипы.

– Мама, у меня есть молодой человек, – говорю с обидой, но сразу же понимаю, что сделала самую большую глупость.

– Как? Почему мы с папой не знали? Кто он? – посыпались вопросы от мамы, а я прикрыла глаза и попыталась отыскать у себя в голове того самого гнома, который толкнул мне самую дурацкую мысль.

Вот найду его, прибью, и мне станет легче.

– Потому что мне, мама, двадцать восемь лет, и я живу отдельно, – отвечаю всё по существу.

– Ты снова врёшь, да? Снова хочешь, чтобы у меня сердце разболелось?

Давай, Соня, скажи маме, что ты пошутила, но нет же!

– Нет, мама, не вру. Его зовут Святослав, и он очень хороший человек, – слова вылетают из моего рта, будто это не я управляю им, а кто-то другой.

– Что за имя старое? Ему сколько лет? – я даже представляю, как хмурится сейчас мама, пытаясь переварить информацию, но в домофон раздаётся звонок, и я от радости чуть ли не пищу.

– Мам, он к нам приехал. Будем Новый год встречать с Ромой и Ритой вместе. Всё, пока, целую! – быстро говорю и отключаюсь, даже недослушав маму.

Выбегаю на кухню, смотрю на Рому с Ритой и строго произношу:

– Трубку от бабушки и дедушки не брать. Только если это будет сотый звонок, а я пошла снова извиняться.

Домофон снова раздаётся трелью на весь дом, и я понимаю, что прятаться нет смысла. Тем более сосед, как оказалось, очень вовремя подошёл на роль моего молодого человека.

Выхожу на улицу и натыкаюсь на улыбающегося курьера в зелёной куртке.

– Здравствуйте. Доставочку заберите, – мне протягивают два огромных пакета, а я стою в нерешительности.

– Я не заказывала, – смотрю на эти пакеты с опаской.

– Меня предупредили по этому поводу и попросили передать, что Ваша сестра о Вас помнит, – и парнишка расплывается в улыбке ещё сильнее.

– Какая прелесть! – отвечаю я, но вместо благодарности внутри поднимается обида. – А она больше ничего не передала? Няню, например, – но замечаю я шок на лице курьера и исправляюсь. – Простите. Давайте ваши пакеты.

Забираю их, вхожу во двор и от страха чуть не роняю всё.

– А-а-а! – закричала я, а из-за забора послышался злой голос.

– Свистунова, если ты не усмиришь детей, я сделаю это за тебя.

– Ах вы! – взвизгиваю я и уже готова кинуть пакеты, но передумываю. – Вы что себе позволяете? И что это за обращение? Я Вам не тыкала! И не фамильярничала! Хам!

Смотрю на валяющиеся санки, которые прилети только что через забор, и пытаюсь найти сама себе оправдание, почему я именно его имя маме назвала? Он же грубиян. И вообще, откуда это Святослав узнал мою фамилию? Я не называла.

– Я предупредил, – грозно отвечает сосед.

– Хамло! – кричу в ответ.

– Ходячая катастрофа!

– Идиот! – ещё громче добавляю и быстро прикусываю себе язык.

– А мама говорит, что это плохое слово, – на меня смотрит Ритуля, выглядывая из двери.

– Молодец мама! – кричит сосед.

– Пф-ф-ф, – громко выпускаю воздух, чтобы не крикнуть ещё что-то в ответ. – А ну быстро в дом, – говорю, что вижу. – Не хватало ещё заболеть вам.

Рита прячется в доме, а я перевожу взгляд на жилище соседа. Смотрю несколько секунд и от души тычу язык в его сторону.

– Как некультурно! – кричит Святослав, а я быстро прячусь в доме.

Щёки горят, и я снова не понимаю, зачем я это сделала. И вообще, а как Святослав увидел, что я сделала? Мамочки, какой стыд. Я же преподаватель, пускай и хореограф, но так себя вести… Дети, вы меня плохому учите.

– Соня, там мама звонит, – Рома выбегает из кухни и смотрит на меня радостно.

– Как замечательно! – выкрикиваю я и иду за ним.

– Привет, наша спасительница, – довольная физиономия Сашки виднеется на весь экран, а я пытаюсь найти доводы, чтобы не начать ругаться.

– Как вам отдыхается? – спрашиваю я, подходя к планшету, на который позвонила Сашка по видеосвязи. – Надеюсь, хорошо, потому что я уже придумываю вам семь казней.

– Соня, что-то случилось? – вроде даже встревоженно спрашивает сестра, но вот её глаза говорят об обратном.

– Ты почему не сказала, что у вас появился сосед? – смотрю на сестру строго.

– Эм, – Соня хмурится немного. – Так он и не появлялся в доме. А что, ты теперь знакома с ним?

– Знакома, – вздыхаю я, и тут за экраном планшета медленно всплывают две мордашки с огромными глазищами.

Им только ручки осталось сложить перед собой в молитвенной просьбе. Прикрываю глаза и медленно делаю вдох-выдох.

– Соня-а-а, – серьёзно уже зовёт Сашка.

– Хам он, вот что. Чуть не врезался в меня, когда я ехала сюда. А теперь грубит, – говорю полную чушь, но мордашки не опускаются.

– Сонь, ну ты там полегче, – а вот и Пашка появился по ту сторону экрана. – Нам же жить с ним по соседству. Ты уедешь, а нам потом что делать?

– Налаживать отношения, – язвлю зятю.

– Ну Соня, мы тебе подарков привезём, – Пашка сразу продолжает примирительно.

– Ладно, – Сашка отталкивает мужа. – Там доставка приехала, знаю. Фрукты, овощи, детям вкусняшки и несколько салатов с горячим.

– Мы бы и сами приготовили, – отвечаю я.

– Ну, это может быть опасно, – смеётся Сашка. – Вы только не засиживайтесь, а то завтра не разбудишь их.

– Да я уже поняла, – хохотнула я. – Ладно, отдыхайте.

Мы прощаемся с Сашкой, Пашку слышно где-то на фоне. Блокирую экран и смотрю на детей.

– Соня, мы будем тебе во всём помогать и слушаться будем, – ласково в глаза заглядывает Рома.

– И мы тебя любим, Сонь, – Рита прижимается ко мне.

– Дети, я вас умоляю, – смотрю в глазки своих племяшиков. – Больше никаких путешествий на территорию соседа. Слушаете меня и не шалите.

– Обещаем, – оба заглядывают в глаза и обнимают.

Меня даже отпускает к вечеру. Мы с детьми готовим праздничный ужин, накрываем на стол и зажигаем ёлку.

Я даже успокаиваюсь, забывая хамское поведение соседа. Хотя всё же мои слова маме были сказаны зря, и мне теперь нужно будет с этим что-то делать.

Уже к десяти вечера, когда Рита с Ромой в пижамках, вспоминаю про подарки.

И пока дети убегают по какому-то секретному делу, несусь в комнату, чтобы успеть положить им подарки под ёлку. Скажу, что Дедушка Мороз заскочил, пока дети были заняты.

Возвращаюсь в комнату и даже успеваю спрятать подарки под мигающую ёлку, а детей всё нет.

– Рома, Рита, – зову их громко, и тут за окном раздаётся первый взрыв салюта.

Слишком близко раздаётся. И слишком рано, до Нового года ещё два часа.

– Мамочки! – от страха даже забываю надеть куртку, выбегаю на улицу и смотрю на несущихся на меня в панике детей, которые установили ракеты в снегу, но неправильно, и первые заряды вылетают в сторону двора Святослава.

***

Усаживаюсь у камина. На часах десять вечера, и можно расслабиться. Беру бокал с золотистой жидкостью и роняю его на пол от неожиданного грохота за окном.

– Что такое? – подбегаю к окну и замечаю, как в сторону моей многострадальной машины летит заряд, вероятно, салюта. – Мать вашу!

Кричу и выскакиваю на улицу. Это вообще что такое? И вижу ещё один заряд, который летит прямо в крышу и разрывается от удара, оставляя дымящуюся вмятину.

– А-а-а! – ору я.

И только сейчас начинаю различать визг детей за забором у соседей.

София! Эта Свистунова полностью соответствует своей фамилии. Да что же она не может угомонить своих племянников? Каратистка тире хореограф!

Тех самых, что поцарапали мне машину, испортили заднюю стену дома и сломали дерево!

Выскакиваю за ворота и быстро двигаюсь в сторону дома соседей.

Подбегаю к их калитке и дёргаю на себя как раз в тот момент, когда в мою сторону выстреливает ещё один заряд.

– Берегитесь, Святослав! – крик соседки эхом разносится вокруг, а я даже не знаю, что страшнее для меня сейчас.

Почему именно мне досталось столько счастья в Новый год? Да лучше бы, мать его, терпел!

Как я успеваю закрыть дверь, не представляю, но заряд такой силы, что дверь всё же влетает в меня.

Меня отбрасывает на землю. В глазах темнеет на несколько секунд, а я чувствую боль в затылке.

Когда надо мной нависают три внимательные мордашки, мне хочется рвать и метать.

– Он живой? – в голове шумит, но голоса слышу.

– Вроде да, – раздаётся с другой стороны ещё один голос – Риты – если я правильно успел запомнить имена детей.

– Я вам задницы набью, – выдыхаю сквозь зубы, поднимаясь и усаживаясь на снег.

– А зачем пришёл? – передо мной присаживается маленькая Рита. – Не ходил бы по соседям, целее был бы.

– Рит, да он головой стукнулся, ну чего ты, – за спиной говорит Ромка, брат этой бандитки.

– Всё, я уже здесь! Несу холодное, – из двери выбегает Соня и поскальзывается, не успевает поймать равновесие.

Влетает в меня с воплем, и теперь мы с ней заваливаемся вместе. И кому нужен будет лёд, неизвестно.

– Свистунова, – стону я сквозь зубы. – Ты меня добить решила?

– Не тыкайте мне, – огрызается эта катастрофа.

– Я тебе сейчас не только тыкну, но и…

– Соню обижать нельзя, – строго произносит Рома. – Ей Дед Мороз подарок должен принести.

– Такие, как ваша Соня, подарки не заслуживают, – отвечаю детям и подталкиваю Свистунову, чтобы она встала с меня.

Это какая-то идиотская закономерность сегодня, что на меня падают.

– Заслуживает! – обиженно выкрикивает Рита, а я замечаю в её глазках слёзы.

О нет! Только не это. Я не могу выносить детских слёз. Это слишком для моей нервной системы.

– Хорошо, хорошо, – быстро соглашаюсь я, смотря на Риту. – Согласен, погорячился. Соня заслужила подарок.

– И Вы её не будете обижать, – уверенно заявляет Рома.

– Не буду, – киваю я и поднимаюсь на ноги.

В голове до сих пор шумит, но радует, что салюты больше не взрываются.

– А вы мне скажите, кто вам разрешал пользоваться салютами? – смотрю на детей.

– Папа покупал на Новый год, – спокойно отвечает Ромка. – А раз они с мамой уехали, то мы решили сами запустить.

– Отлично, – киваю я раздражённо. – А то, что детям запрещено пользоваться салютами, вы знаете? – спрашиваю строго.

Перевожу взгляд на Соню, но она только губу нервно жуёт и тоже голову опустила.

Дикая мысль поселяется в голове, но я жду ответ.

– Говорили, – виновато вздыхает Рита. – Но мы так хотели, чтобы было красиво.

– Марго, детка, – присаживаюсь перед девчушкой, – а если бы кто-то пострадал?

– Мы не хотели, – и снова эти глазки со стоящими в них слёзками.

– Святослав, я понимаю, что мы снова причинили Вам вред, но я постараюсь…

– Мне помощь ваша нужна, – поднимаясь на ноги, перебиваю Соню. – Всех вас.

– Немного не поняла, – Соня щурится, внимательно рассматривая меня. – Если Вам нужна компенсация, то я Вам её предоставлю, но уже слишком поздно, и детям пора спать.

– Вы идёте ко мне сейчас, все! – указываю пальцами и на детей тоже. – Забираем блюда, которые я себе закал. А потом идём к вам.

– Что? – голос Свистуновой прямо полностью соответствует её фамилии.

– А что ты хотела, Свистунова? Дети подарок тебе закали? – смотрю на неё внимательно. – Считай, он приехал сам. С доставкой на дом и с собственной едой.

***

– Сонь, а Святослав теперь будет с тобой жить? – спрашивает Ритуля, уже зевая.

– С чего такие выводы? – смотрю на неё внимательно.

– Ну он же пришёл к нам. Даже еду свою принёс, а теперь ждёт тебя, – отвечает уже Рома.

– Это просто мера безопасности, – отвечаю я Роме и поправляю его одеяло.

Дети захотели сегодня спать в одной комнате. Я не против, да и тем более что у Риты замечательный раскладной диван. Они будут утром ждать подарки. Хотя мои уже получили.

– Засыпайте, – говорю им негромко и читаю ещё одну короткую сказку.

Когда выхожу из комнаты, часы показывают уже половину двенадцатого. Боже, через полчаса Новый год, а я как чушка.

Только разворачиваюсь к своей двери, как из коридора раздаётся спокойный голос.

– Я думал, что ты там уснула.

Поворачиваюсь и смотрю на Святослава. Рукава на лёгком свитере поддёрнуты вверх, руки в карманах брюк, а на губах нахальная улыбка.

– Мне нужно переодеться, – говорю я спокойно, но мой мозг быстро подбрасывает мне понимание того, что у меня здесь нет ни одного нарядного платья. Я не рассчитывала на праздник.

– Время заканчивается, – Святослав кивает на часы, что висят на стене, но взгляд не отводит.

Пытаюсь что-то придумать, но не входит. Мы с Сашкой давно стали разной комплекции. Да и её платья на мне будут выглядеть нелепо.

– А хотя я тут подумала… Нет смысла переодеваться. Новый год не такой уж и большой праздник, чтобы наряжаться, – отвечаю я этому наглому соседу и иду в сторону кухни-столовой.

Захожу и замираю. Стол сервирован, даже свечи горят, и мне снова становится не по себе из-за своего вида.

– Ну что, София, поужинаем? – Святослав подходит слишком близко сзади, а мне хочется отпрыгнуть от него.

Из последних сил стараюсь не делать резких движений, подхожу к столу и отодвигаю стул.

Понятия не имею, как так получается, но ножка стула цепляется за ножку стола, я дёргаю, и одна из свечей переворачивается на стол прямо в овощной салат.

Мы замираем со Святославом и смотрим на это торчащее нечто. Перевожу взгляд на соседа и вижу, как его глаза медленно закрываются, а ноздри подрагивают и сильно расширяются от шумного дыхания.

– Вероятно, неустойчивый подсвечник, – делаю я это замечание, и сама не понимаю зачем.

– Ты же вроде только их тётя, – тихо произносит Святослав.

Наклоняюсь к тарелке, выдёргивая свечу, и ставлю рядом со мной. Сажусь на стул, а самой так и хочется сказать: нечего было переться в гости! Но я молчу и только слишком громко соплю.

Святослав молча берёт вино и подходит ко мне.

– Я не буду, – говорю уверенно, накрывая ладонью бокал. – В доме дети, а мне с ними ещё все каникулы проводить.

– Хорошо, – кивает Свят и возвращается.

Его галантность и воспитанность даже бесят. Ну кто так себя ведёт в наше время?

– И что же тебя подтолкнуло стать на новогодние каникулы няней для племянников? – Святослав садится напротив, но взгляд не отводит.

– Сестра, – говорю спокойно. – Они с мужем уехали отдохнуть, а так как я одна неприкаянная, то мне и досталась великая роль няни.

– А родители? – звучит ещё один вопрос, но я не хочу отвечать. Я хочу съесть салат и попробовать рыбу.

– Приятного аппетита, – отвечаю совершенно другое и беру приборы.

Салат и правда вкусный. Нужно будет сказать спасибо Сашке за доставку. Но завтра сами с детьми что-то приготовим.

Пробую запечённую рыбу и наслаждаюсь её вкусом. Шикарно.

– А почему ты не замужем? – вопрос звучит так неожиданно, что я давлюсь ещё секунду назад вкусным кусочком рыбы. – И почему я не удивлён, – ко мне подходит Святослав и подаёт стакан воды.

Боже, ну почему красивые мужчины либо заняты, либо идиоты?

– Когда человек ест, ему не задают такие вопросы, – смотрю на Святослава, что так и стоит со стаканом в руках, и думаю, как бы мне его выгнать из дома.

– Мне стало интересно, – пожимает он плечами. – Ты вроде красивая, но не замужем.

– Вроде? – переспрашиваю я, выцепив именно это слово.

– Я не это хотел сказать, – Свят хмурится.

– А почему же тогда ты здесь один? – задаю встречный вопрос. – Вроде тоже ничего, – специально выделяю это ужасное слово.

Святослав смотрит на меня уже напряжённо, а мне так и хочется придумать что-то ещё, но в голове, как назло, пусто. И только мамин голос на перемотке: «Ну когда ты уже выйдешь замуж»!

От неожиданного хлопка за окном я подпрыгиваю на стуле, и снова горе-свеча падает. Благо, она не зажжённая.

Бросаю взгляд в окно на загорающуюся шапку салюта и тихо говорю:

– С Новым годом меня.

– С Новым годом нас, – поправляет уверенно Свят и берёт меня за руку. – Предлагаю начать всё сначала.

– Эм, что? – смотрю на него шокировано и совершенно не понимаю сейчас его слов.

Мысли мои вот явно не о детских играх!

***

Я понятия не имею, зачем всё это говорю, но смотрю на Соню, на то, как она точно не спешит мне понравиться, а наоборот, даже оттолкнуть пытается, и становится интересно, в чём же причина.

Пока она укладывала детей, я даже осмотрелся. Уютно, красиво, по-женски. Я понимаю, что здесь живёт её сестра, но Соне здесь нравится.

Я уяснил одну вещь, что дамы в её возрасте уже привыкли быть одиночками и просто ловят себе любовников. Но Грач сказал, что у Свистуновой никого нет, значит, дело в другом.

– Новый год наступил, – стараюсь объяснить Соне моё странное предложение. – Предлагаю оставить все обиды в прошлом, а в новый войти по-новому.

– Ну так, для галочки, – Соня сощуривается и пытается вытащить свою ладонь из моей. «О нет, я хочу ещё немного подержать тебя за руку». – Вот этот набор слов, что только что был произнесён, это для кого?

– Вроде было полноценное предложение, – пожимаю плечами и сильнее сжимаю её пальцы.

– Святослав, спешу Вас заверить, я на Вас обиды не держу, – Соня старается говорить ровно, но напряжение скрыть ей не удаётся. – А за то, что Вы несколько раз за сегодня пострадали от нашей руки, прошу прощения. А теперь отпусти мою руку, – последнее Соня уже шипит, смотря на наши ладони.

В груди просыпается какое-то идиотское желание сделать ей назло. Давно таким не страдал. Давно уже перерос всю эту дурость, но сегодня вообще всё через одно всем известное место, вот меня и ведёт совершенно не в ту сторону.

– Сонечка, а давай потанцуем, – предлагаю я, а не спрашиваю.

– Я не танцую, – Соня уже злится.

– А я думал, что все хореографы танцуют, – заглядываю ей в глаза.

– Свят, – начинает Соня слишком учительским тоном, но я всё же умудряюсь выдернуть её из-за стола, снова переворачивая свечу, что уже побывала сегодня в нескольких тарелках.

– Ты мне танец, а я тебе расскажу, как всё узнал, – предлагаю я.

Моя деловая сторона только пальцем у виска крутит. Может, я и правда головой слишком ударился?

– Мне и без танца понятно, что информацию для тебя собрали, – вздыхает Соня. – И я не танцую без музыки. Отпусти меня, – добавляет она, упираясь мне в грудь.

Вот точно со мной что-то сделала эта троица. Мне давно не было так интересно наблюдать за сопротивлением девушки. И ведь не играет она.

Достаю из кармана мобильный, включаю первую песню, что нахожу, благо, она медленная, и спокойно говорю:

– Танцуем и идём в гостиную, – прижимаю Соню к себе, несильно, но выкрутиться не даю.

Мы двигаемся. Медленно, размеренно, но она напряжена. Не доверяет.

В моей жизни есть момент, когда моя мама была полностью уверена, что у нас с братом будущее может быть только в бальных танцах. Я честно отходил год на эти занятия. А потом на помощь пришёл отец, и я уже начал заниматься своим любимым делом.

И кто бы мог подумать, что мне помогут эти уроки спустя столько лет? Не я, точно.

Не опозориться бы только. Делаю первый танцевальный шаг и возвращаюсь на место. Делаю ещё один и замечаю её удивлённый взгляд.

Делаю ещё один, и Соня подхватывает. И мы уже танцуем, не просто качаясь как буйки, а танец.

Песня заканчивается слишком быстро, но вот эта упрямая особа не упирается больше.

– И кто бы мог подумать, – Свистунова смотрит на меня совершенно другим взглядом.

– Я тебе свою тайну, ты мне свою, – предлагаю Соне.

– То, что мужчина умеет танцевать – это не тайна, – улыбается Соня, но, вероятно, и сама не понимает, что я уже не держу её, а всё ещё стоит рядом. – Это редкость. Если не дикость. И я не понимаю, зачем тебе нужно что-то обо мне знать?

– Считай, что это моё новогоднее желание, – улыбаюсь я. – Дети очень старались целый день, чтобы сделать этот день незабываемым, – добавляю уже посмеиваясь. – Так что теперь я хочу получить свой подарок, ну или компенсацию.

– Дети пусть рассчитываются сами, – нервно отвечает Соня. – Хотя у меня есть предложение.

Она делает шаг назад, осматривает меня слишком оценивающе, так, что я даже теряюсь.

– Раз так вышло, что ты явился к нам на Новый год, то предлагаю сделать несколько безобидных фото. Я отправлю их маме и буду свободна на год, – довольно говорит Соня, чуть ли не потирая руки.

– Свистунова, а скажи мне, ты точно тётя Ромке с Марго? – почему-то именно в этот момент она мне очень напоминает детей. И не пила же вроде.

– Тётя, – кивает Соня. – И прекрати называть меня по фамилии. Ну что, согласен?

И почему мне кажется, что что-то должно случиться, как только я пожму руку Сони?

***

Я бы никогда не подумала, что с мужчиной можно просто сидеть и разговаривать. Но после нескольких фото и строгого выговора от Святослава, что я веду себя как бревно, он всё переделал.

– В такие фото даже дети не поверят, Соня, – возмущался Святослав, смотря на то, что у меня получилось. – Посмотри на своё лицо. Ты будто делаешь что-то такое страшное, что твои родители быстрее поверят в то, что я маньяк и удерживаю тебя, чем в то, что я твой парень, как ты выразилась.

Обидно, но в словах Свята была доля правды. Моё перекошенное от прикосновений Свята лицо можно сравнить только с тем, когда я попробовала устрицы.

– Иди сюда, горе-женщина, – Свят сгрёб меня в объятия и развернул лицо так, что наши губы соприкоснулись.

Моё минутное замешательство закончилось несколькими щелчками камеры, и, как итог, отличными фото.

– Голову мне на плечо положи и смотри на ёлку, – скомандовал Свят.

Как под гипнозом, выполнила все его задания, и ещё несколько фоток готовы.

– Вот, – довольно заключил. – Это уже можно отправлять родителям.

– Эй, – выдернула у него телефон. – Моим родителям, Святослав.

– Помощь должна быть обоюдна, – хитро усмехнулся он

– Вот ты точно не родственник с моим племянниками, но лицо у тебя сейчас такое, что моя интуиция вопит просто: «Спасайся», – смотрю на Свята насторожено.

– Шалости бывают заразны, – усмехнулся он и протянул мне бокал с шипучим напитком. – Верни мобильный, и я отправлю тебе фотки.

И как итог оказалось, что Свят очень интересный собеседник. Я хоть и хореограф, но, ради родительского спокойствия, заканчивала экономический факультет. И прекрасно понимаю, о чём рассказывал мне Свят.

– Ты постоянно смотришь на телефон, Соня, – замечает Святослав расслабленным голосом.

Мы с ним уже спустились на пол. Я сижу в любимой позе лотоса, а Свят, закинув одну руку на согнутое колено, второй крутит в руках бокал.

– Странно, – по-идиотски хихикаю я. Боже, мне завтра будет стыдно, но это будет завтра.

– Что? – Свят склоняет голову набок и смотрит сощурившись.

– Я вижу, что мама прочла сообщение, но нет ни ответа, ни привета, – отвечаю и замечаю, как Святослав поднимает свой мобильный и тоже заглядывает в него.

– Моя тоже прочла, – спокойно констатирует он.

– Что? – спрашиваю резко севшим голосом.

– А что ты думала, Свистунова, только у тебя проблемы с родственниками? Или ты думаешь, я просто так искал спокойствия на Новый год?

Вопросы вроде логичные, но почему-то мне становится обидно. Понять бы ещё почему.

– Ну да, а встретил нас, – отвечаю я и хочу встать, чтобы отнести бокал, но не успеваю среагировать, как уже оказываюсь сидящей на ноге Святослава.

– Свистунова, и почему мне кажется, что ты обиделась? – снова вопрос, а вот от близости Свята становится жарко.

– Тебе только кажется, сосед, – отвечаю я, но в глаза ему не смотрю. – Хочу бокал отнести на кухню. Да и время уже позднее. Спать пора, а тебе домой.

– А если мы ещё пообщаемся? – предлагает он. – Веришь, у меня давно не была такого разрушающе-раслабляющего Нового года.

Зачем я согласилась, понятия не имею. А может, это всё какой-то магнетизм Свята, но когда я открываю глаза, то в доме светло, ёлка работает, а где-то рядышком шепчутся дети.

Поворачиваю голову в их сторону и взвизгиваю от испуга:

– Мама дорогая! – пытаюсь подняться, но, оказывается, я прижата к Святославу его же рукой, и удачно попадаю ему по его самой болезненной точке.

– Да вашу же ма… – стонет Свят, скатываясь на пол.

– Я, конечно, очень рада, что меня так встречают, но у вас дети не кормлены, а вы спите. Хорошо хоть одеты, – голос мамы вроде и строгий, но слишком уж довольный.

– Мама, – выдыхаю я и крепко зажмуриваюсь, надеясь, что она исчезнет. Открываю глаза: – Не исчезла.

– И тебя с Новым годом, дочь, – мама закатывает глаза, а мне хочется спрятаться.

– Мама, что ты здесь делаешь? И где папа? – спрашиваю у мамы и иду на кухню.

Свят, вероятно, ещё не особо понял, что происходит, но уходить не собирается, что нервирует. Хотя пусть лучше посидит пока с детьми.

– Я должна была всё увидеть собственными глазами, – вроде и шепчет мама, но в её голосе столько азарта и восторга, что мне страшно. – И я не разочарована. Соня, наконец-то! – мама хватает меня за плечи и прижимает к себе так, что у меня воздух вышибает из лёгких.

– Мама, пожалуйста, успокойся, – похлопываю её по спине. – Ты всё не так поняла.

– Ты не волнуйся, моя дорогая, – мама отстраняется и захватывает моё лицо в ладони, ласково глядя на меня. – Ты только не дури. Такой красивый мужчина. Не упусти его, Соня.

– Мама, – прикрываю глаза, стараясь успокоить себя. – Мы со Святом просто соседи. Точнее, это Сашка с Пашкой его соседи. А мы…

– Ну вот видишь, как замечательно! – довольно восклицает мама. – Даже жить рядом будете.

Приличных слов на ум не приходит, а неприличные говорить нельзя. В доме дети.

Этот год явно идёт не по плану. И нужно с этим что-то делать. Смотрю на довольную, просто светящуюся радостью маму и вижу, как в её глазах мелькают картинки моего, ею уже распланированного, будущего: свадьба, дети, внуки, сад за домом. На губах мамы проступает мечтательная улыбка, а у меня по спине бежит озноб.

– Мама, я замуж не собираюсь, – стараюсь привести маму в себя. – И ты не ответила, где папа?

– Папа остался на базе, – отмахивается мама.

– Так вы же в горах должны были быть, – смотрю на неё с подозрением.

– Горы, турбаза – какая разница, – мама будто и не понимает, что сейчас происходит.

Хочу задать вопрос, который неожиданно мелькает в голове, но меня отвлекает звонок в домофон. Замираю, смотря в окно, но никого не вижу.

Звонок повторяется, и по дому разносится топот детей.

– Соня, там какая-то тётя стоит у ворот! – кричит Рома, а за ним следует удивлённый голос Свята:

– Не-е-е-ет! Соня, я выйду на минутку, – добавляет, и я вижу, как он идёт к воротам.

Святослав открывает дверь, и ему на шею бросается женщина. В полушубке, ухоженная, но так прижимает его к себе, что у меня внутри что-то срабатывает.

Да ладно, Соня! Ты что, думала, что он свободный.

Но когда я вижу, как эти двое идут к нам в дом, меня накрывает паника. И чем ближе они подходят, тем больше я понимаю, что наша шутка была затеяна зря. Боже, сейчас будет армагеддон.

– Ой, какие милые детишки! – довольно произносит женский голос.

Мама тоже напрягается и становится передо мной, ставя одну руку вбок.

– Ну, где она, Святик, – нетерпение так и сквозит в голосе женщины. – Покажи мне её!

– Мама, я тебя умоляю, успокойся, – Свят произносит со стоном. – Мы в чужом доме.

– Мама, – пищу я, готовая грохнуться в обморок.

Так вроде делают в сериалах, которые я люблю смотреть одинокими тихими вечерами. Но вот же, зараза, этот оборок не идёт ко мне, упираясь ногами и руками.

– Ой, здравствуйте, – на кухню входит эффектная женщина в платье-футляре изумрудного цвета, с укладкой на голове и с вечерним макияжем. А моя мама в горнолыжном костюме, который только расстегнут спереди. – Я надеюсь, та, что сзади, – вроде шепчет мама Свята, но получается громко.

Смотрю на Свята и понимаю, что у меня щёки уже горят от стыда и шока.

– Мам, я тебя умоляю, – Свят закатывает глаза. – Соня, познакомься, дорогая, моя мама – Тамила Георгиевна.

– Ага, – отвечаю севшим голосом. – А это моя мама – Анна Викторовна, – указываю пальцем на маму и вспоминаю пословицу: «Всё тайное становится явным».

Не нужно было этого затевать. Что теперь делать с этими родительницами?

– Сыночек, какая хорошенькая, – Тамила Георгиевна обходит мою маму и сгребает меня в объятиях, заполняя всё вокруг сладкими духами. – Немного старше, чем я думала, но это и лучше.

– Мама, – стонет Свят, закатывая глаза, но тут подаёт голос моя мама:

– Ну Ваш сынок тоже не первой свежести.

– Бабуля, такая вкуснятина, – довольно пищат дети за столом.

Мы со Святом сидим с одной стороны от детей, а мама и Тамила Георгиевна – с другой.

Я кручу в руках чашку с чаем и пытаюсь понять, как выпутаться из всей этой ситуации. Мамы смотрят друг на друга напряжённо, но больше не бросаются колкостями.

– Мам, а ты как узнала, что я здесь? – спрашивает Свят у Тамилы Георгиевны.

– Просто решила пройти по соседям. Я же не могла оставить сына в такой день одного! – уверенно заявила она.

– А папа, Сава, внуки? – перечисляет Свят спокойно.

– Они меня видели всю ночь, а ты нет, – спокойно заключает Тамила Георгиевна.

– А я видел тебя вчера утром, – поправляет её Свят.

– Это было в прошлом году, сынок, – уверенно заявляет Тамила Георгиевна.

– Значит, так, – не выдерживаю я. – Пора останавливать этот балаган. Игра слишком затянулась и явно свернула где-то не там. Мама, Тамила Георгиевна, вы всё не так поняли, – уверенно говорю я. – Мы со Святославом…

– Решили пожениться, – перебивает меня совершенно спокойно Свят, а я давлюсь воздухом. – Хотели сделать это тихо, но, раз вы здесь, мы признаёмся.

– Ура! – закричали довольные дети. – Дед Мороз точно услышал наше желание!

И только мамы смотрят на нас шокировано.

– Видишь, Соня, – довольно хлопает в ладоши Рита. – Я же говорила тебе, что дедушка Мороз приходит ко всем.

– Мг, – киваю я, пытаясь продышаться, чтобы не задохнуться от нехватки кислорода.

Смотрю на Свята, пытаясь сморгнуть слёзы, что выступили от кашля.

– Сонь, ну а что отпираться? – продолжает этот врун бессовестный и притягивает меня к себе, похлопывая по спине. – Они бы всё равно узнали, когда мы расписались бы.

– Святик, это уже какой-то детский сад, – прочистив горло, говорит Тамила Георгиевна. – Ты уважаемый человек, а хочешь расписаться, как мальчишка зелёный?

– Мамуль, а в чём проблема? – Свят смотрит на свою маму удивлённо. – Мы с Соней не хотим никаких пышным торжеств, да, милая?

А я хочу кричать. Остановите это!

Свят поднимает мою голову за подбородок и нежно заглядывает в глаза. Пытаюсь покачать головой, но он не даёт, вот же идиот.

– Просто кивай, Свистунова, – выдыхает еле слышно мне в ухо Свят, наклоня голову так, будто целует меня в щеку.

Томный вздох мамы и тихое хихиканье Риты разгоняют кровь по телу, заливая щёки румянцем.

– Свят, это перебор, – отвечаю я и тут же слышу маму.

– Ну как бы да. Здесь же дети, – она кивает на Риту с Ромкой, которые полными восторга глазами смотрят на нас.

– Мама, и тебя ждёт папа, – закатываю глаза я. – И Вас, Тамила Георгиевна, полагаю, тоже ждёт муж.

– В смысле? – смотрит она на меня вопросительно. – Нет, девочка моя, что ты. Он не ждёт. Он только рад будет, когда я ему фото ваше отправлю и скажу, что это действительно правда.

– Свят, – стону я в панике, переводя взгляд на Святослава, который так смешно хмурится сейчас.

– Блин, Соня, здесь явно какой-то просчёт, – отвечает он, но из объятий не отпускает.

Утыкаюсь ему в плечо и уже тысячный раз жалею, что согласилась на просьбу Сашки.

Такого сумасшедшего Нового года у меня ещё не было никогда.

– В чём просчёт? – спрашиваю тихо у Свята.

– Я думал, что это всё нагло спланировано, – хмурится он.

– Святослав, если ты сейчас же не разрешишь эту ситуацию, я тебе не только дерево сломаю и дом изрисую, – угрожаю ему тихо, пытаясь придумать что-то пострашнее, но в голове только панически мечутся мысли.

И пока мы тихо шепчемся, мамы уже вовсю строят планы, как нас соединить. Я так не хочу. Мне замуж нельзя. Что я там буду делать, если почти всё время пропадаю в студии?

– Я не подхожу на роль Вашей невестки, Тамила Георгиевна, – отталкиваю от себя Свята и перевожу взгляд на слишком возбуждённых мамочек.

– Как это? – Тамила Георгиевна спрашивает в один голос с сыном.

– Я совершенно безответственная, постоянно работаю, не люблю убираться и готовить, мне лучше задержаться в студии с детьми, чем спешить домой. Да и вообще, я уже старовата для Вашего сына, – перечисляю я, не давая вставить им ни слова. – Ой, и совсем забыла. У меня уже остеохондроз развивается. И колени хрустят. Вот.

Смотрю на шокированных мамочек и надеюсь, что скорую нам не придётся вызывать. Только врачей нам не хватало первого января здесь.

***

Соня в панике мелет совершенно неподвластную пониманию чушь, но что-то в ней цепляет.

Я очень давно так не отдыхал. Даже не так: я очень давно не получал такого колоссального наслаждения от общения с девушкой.

Хотя я был уверен на девяносто девять процентов, что наши мамы это всё спланировали. Почему-то лицо Анны Викторовны мне показалось знакомым.

Но сейчас!

– Соня, давай ты успокоишься, и мы придумаем, как быть дальше, – предложил я Свистуновой, которая продолжала перечислять самые разные хронические и не очень заболевания.

– Святослав, я тебя прошу, – она резко развернулась ко мне. – Скажи нашим мамам, что это всё шутка.

– В чём шутка, Сонь? – сделал вид, что не понимаю её.

Хотя реально не понимаю. Что не так? Что её так напугало в предложении выйти замуж?

– Ты не хочешь за меня замуж? – спросил, внимательно смотря на Соню, а она замерла.

Мне уже перевалило за тридцатник, и я никогда не стремился стать семейным человек. В моей семье младший брат радовал родителей внуками, а старший, то есть я, работал на благо компании.

Но сейчас меня реально задела реакция Свистуновой.

– Свят, – Соня прикрыла глаза и тяжело вздохнула, – это уже не игры. Они же женят нас, ты даже моргнуть не успеешь, – она возмущённо ткнула пальцем в сторону наших мам, которые боялись даже рот сейчас открыть. – А потом начнутся другие проблемы. Они захотят внуков. А потом…

– Я понял, – перебил Соню, выставляя руку вперёд. – Можешь не продолжать.

Я поднялся из-за стола, бросил взгляд на детей, которые смотрели на нас с какой-то затаённой надеждой, что рассыпалась на их глазах. И если Ромка как мужчина ещё держался, то Рита готова была расплакаться с минуты на минуту. Посмотрел на родительниц и, улыбнувшись, сказал:

– Новогодняя шутка не удалась, – развёл руками. – Концерт окончен. Все могут быть свободны.

– Спасибо, – услышал тихо в спину от Сони, но не развернулся к ней.

– Мам, идём, я тебя провожу, – подошёл к маме и протянул ей руку.

– Сынок, но как же, – ошарашенно смотрит на нас мама, но поднимается.

– Всем до свидания, – отвечаю я. – Ах да, – решаю всё же напомнить Свистуновой. – Должок за тобой всё же остаётся, Соня. Всё, что вы сделали, нужно будет вернуть в первозданный вид.

Соня молча кивает и опускает лицо, пряча его в ладонях.

Дети провожают меня каким-то слишком жалостливым взглядом, но я и сам не понимаю, что же меня так задело.

– Сынок, – мама догоняет меня уже у моих ворот. – Это что сейчас было? Какая шутка?

– Мам, – вздыхаю я. – Обычная.

Захожу во двор, смотрю на мою многострадальную машину, на сломанную тую, вспоминая разрисованную стену дома, и всё же улыбаюсь.

– Дети слишком расшалились, и я решил помочь Соне присмотреть за ними, – говорю я и снова вру. – А пока мы их успокаивали, придумали, как развеселить вас, родителей. Слишком вы достали – как оказалось, не меня одного – своими планами на наши жизни.

– Сынок, – мама подошла ко мне, заглядывая внимательно в глаза. – Но ведь я же волнуюсь за тебя! Ты мой мальчик. Я хочу, чтобы ты был счастлив.

– Мам, я ты мне можешь сказать, в чём счастье? – спрашиваю я серьёзно. – В чём счастье для меня лично?

– Как же, – начала было мама, но резко замолчала.

– Вот и я не могу тебе сказать, – кивнул я, спустя минуту ожидания ответа. – Так что езжай домой, и дайте мне отдохнуть наконец-то.

– Ну чаем ты меня хоть напоишь? – спросила мама обиженно.

– Ты только что выпила несколько кружек у соседок, – ответил я и пошёл к дому.

Я понятия не имею, на чём мама приехала, так как машины её возле дома не оказалось. Но спустя пятнадцать минут услышал, как от двора отъехала какая-то машина.

Я, может, и плохой сын, но я люблю своих родителей на расстоянии. Их сверхлюбовь слишком давит, когда они рядом.

На столе стоит кофе, наполняя кухню ярким горьковатым ароматом, а я смотрю в окно в надежде увидеть что-то летящее в сторону моего дома, чтобы иметь возможность снова прийти к Свистуновой.

– Я слишком сильно ударился головой, – вздохнул тяжело.

Но руки сами потянулись к мобильному, и номер сразу попался под руку.

– Вот скажи мне, ты издеваешься? – стонет в трубку Грач, мой начбез, а я улыбаюсь.

– Извиняться не буду, так как время уже почти полдень, – смеюсь я. – Для начала с Новым годом тебя, а для разгона – скинь мне полное досье на Свистунову.

– Это на какую? – слышу замешательство в голосе Грача, но он всё же соображает, о чём я. – Ах, ты об этой Свистуновой! Так у меня его нет.

– В смысле, нет? – спрашиваю я и даже проверяю, тому ли я абоненту позвонил.

– Так вот и нет, – уверенно заявляет Грач. – Я собирал только на твоих соседей, а не на их родственников. Да и собирать особо не пришлось.

– Ты меня сейчас решил добить, Грач? – вот теперь я начинаю злиться.

– Свят, ну чего ты бесишься? – стонет он. – Твои родители, оказывается, знакомы со Свистуновыми. И одно время даже тесно общались. Не то чтобы дружили, но общение было довольно мирное.

– Какая прелесть, – хохотнул я и в очередной раз поблагодарил свою интуицию, что она меня не подвела. – А когда ты собирался мне это сказать?

– Ты не спрашивал, – нагло ответил Грач. – А по поводу досье – соберу, но только не сейчас. И не в ближайшие семь дней.

– Сейчас! – рыкнул я в трубку. – И как можно быстрее.

Грач тяжело вздохнул, а я усмехнулся и начал придумывать повод, чтобы заявиться к Соне снова.

***

– Соня, а сегодня мы пойдём на горку? – Ромка и Ритой заглядывают мне в глаза, а я только и могу, что кивать им.

Горку мы нашли в небольшом лесочке в десяти минутах ходьбы от дома. Там почти никого нет, и кататься – само удовольствие.

– А давай пригласим Святослава, – предлагает Рита.

А я только глаза округляю и давлюсь какао.

– Нет, – хриплю я откашливаясь. – Мы пойдём сами. Святослав занятой человек.

Да и тем более он за три дня так ни разу и не пришёл. Мама в тот день уехала через пятнадцать минут после того, как Свят с Тамилой Георгиевной ушли от нас.

Смотрела на меня обиженно, будто я разбила её машину. Ах да, пообещала всё рассказать папе, чтобы он понял, какую неблагодарную дочь они воспитали.

– А я спросила у него вчера вечером, – совсем непринуждённо сказала Рита и продолжила пить какао через трубочку.

– Когда ты спросила? – прохрипела я.

Боже, ну когда дети уже поймут, что нельзя ходить к чужим в гости? Нужно Сашке сказать, чтобы прекратила фигнёй страдать и чаще общалась с детьми, а то от скуки они уже мою личную жизнь устраивают.

– А Свят за домом мясо жарил, и я к нему в гости зашла, – преспокойно начала объяснять Рита.

– И меня не взяла, – обиженно буркнул Ромка.

– А ты в дом как раз убежал, варежки менять, – ответила уверенно Рита. – А Святослав скучает один, – и столько жалости в голосе малышки, что я почти поверила. – Вот я и решила к нему в гости зайти.

– Ритуля, – прошептала я, прикрывая глаза и вскидывая голову к потолку. – Нельзя ходить в гости, если тебя не приглашали.

– А Святослав хороший, он меня и так принял, – беспечно ответила моя малышка.

– Маргарита, – уже строго сказала я, – Святослав – чужой человек. Ты его не знаешь. Он живёт один. Ты уже девочка взрослая и должна понимать, что взрослые люди могут делать плохие поступки.

– Соня, ну ты чего? – Рита смотрит на меня огромными глазищами.

Согласна, может, тон у меня и грубый, но, боже, я не хочу, чтобы дети вот так запросто могли ходить к непонятно кому. Это может плохо кончиться для всех.

– Дети, мама же вам рассказывала, что если вы не знаете человека, то подходить, а тем более разговаривать с ним нельзя. А ходить к нему домой – так вообще запрещено, – перевожу взгляд с Ромы на Риту и жду, когда они кивнут согласно, но дети явно что-то не понимают, потому что в их глазках только обида плещется.

– Святослав – наш сосед. И мы с ним Новый год встречали, – тихо говорит Рома, опуская взгляд в чашку. – И бабушке он понравился, а ты его обидела.

– О боже, дай мне сил, – простонала я.

Поднялась и пошла в ванную, крикнув детям на ходу:

– Я в туалет! Из кухни – ни на шаг!

Смотрю на себя в зеркало и не понимаю, почему имя соседа так часто всплывает в этом доме. Всего несколько дней. Ну подумаешь, пару раз чуть не убили его, но это же случайность, а он пролез в сердечки Ритули и Ромчика, нервируя меня своим… так он же даже не присутствует рядом.

Мне же даже Сашка позвонила вечером первого числа. Но я не взяла, а вот её грозное аудиосообщение выслушала.

Так, ладно, нужно собираться. Надеюсь, у соседа слишком мало времени, и он не пойдёт на горку.

Выхожу из туалета, дети смотрят на меня так внимательно, что мне страшно становится. Это же ненормально, что я боюсь своих племянников?

– Я что-то должна знать? – спрашиваю у Ритули с Ромкой.

Но они, как два болванчика, только отрицательно качают головками.

– Ладно, тогда марш одеваться, а то не успеем покататься, – командую и иду за детьми.

Из дома мы выходим, на удивление, без приключений. И даже санки и ватрушки на месте. Выглянув за калитку, не замечаю соседа и тихо вздыхаю от облегчения.

Оказывается, я трусиха. Но да ладно, с этим я справлюсь. Разыграли своих родственников, шутка не удалась, лучше не встречаться. Зачем нервировать друг друга?

– Сонь, смотри, вон горка, – довольно пищит Рита и бежит вместе с ватрушкой.

– Рита, стой! – кричу я, дёргаясь за ней.

И тут я понимаю, что уже не бегу, а лечу. Небо сегодня очень ясное.

– Мать твою, Свистунова! – орёт до боли знакомый голос, а я пытаюсь убедить себя, что это я просто сильно головой ударилась о снег, и мне всё это кажется.

Но нет! Мне не может так вести. Это слишком шикарно для меня. А злющее выражение лица Свята, на котором я, как оказалось, лежу, говорит мне, что чего больше всего боялась, то и случилось.

– Ну прости, – стону я, смотря на уставшего Святослава.

Мне правда очень неудобно, а точнее, стыдно. Таких приключений уж точно у меня никогда не было.

– Скажи мне, вот почему ты такая катастрофа ходячая? – Свят поднимает на меня взгляд, а я только плечами пожимаю.

Ромка несёт Святу чай, а мне страшно становится.

– Ты где его взял? – спрашиваю тихо, а то сейчас крикну и испугаю Ромку, он вздрогнет, и снова – «скорая», встречай нас.

– На столе был, – отвечает Рома и подходит к Святу.

Он тоже напряжён, но не дёргается. Позволяет Роме поставить чашку на столик у диванчика, а Ритуля с тарелкой печенек мчится.

– Только не беги, – шепчу я, но, заметив строгий взгляд Свята, замолкаю.

За сегодняшние полдня я узнала слишком много нового о себе, о своих возможностях и о том, как я умею доставать, даже не появляясь на горизонте.

– Вот, – довольно говорит Рита, а Свят, улыбаясь нежно кивает ей. – Соня, давай оставим Святослава себе, – Рита поворачивает ко мне голову, а я зависаю, слушая, как сосед подавился глотком. – Мы же его ранили. Теперь должны ухаживать.

– Ага, а потом отпустим, – кивает Рома, стоя рядом с сестрой.

И этих двоих совершенно не смущает, что звучит это всё так, будто мы дворнягу какую-то на передержку берём, а не мужчину. А то, что мы его ранили, это мягко сказано.

Когда этот ненормальный сосед мчался на лыжах с нашей, на минуточку, горки, на которую никто не ходил, он влетел в меня.

Согласна, я тоже виновата, что не посмотрела по сторонам. Но он ведь мог и свернуть! А вместо этого Свят врезался в меня, и я с чистой совестью грохнулась на него сверху.

В итоге мы всей нашей дружной компашкой ждали скорую и ездили в травмпункт. У Свята перелом, слава богу, без осложнений, но неприятно. Особенно если учесть, что в этом я тоже виновата.

Возвращались мы назад ещё дольше, чем ехали в поликлинику. Первые двое таксистов, что приехали на вызов, были без кресел для детей, и Свят послал их.

Вот же зануда! Но за его чувство гиперответственности можно сказать спасибо.

– Дети, – смотрю на Рому и Риту. – Свят, вероятно, устал и хочет домой. Я его провожу, а потом мы с вами поговорим.

– А мама разрешила, – уверенно сказала Рита, запуская табуны мурашек по коже.

– Что мама разрешила? – хриплю я.

– Ну пока вы были со Святославом на этом, как его, – Рома пытается вспомнить, как называется рентген-кабинет, а я прикрываю глаза, понимая, что сама виновата.

Телефон оставила детям, и Сашка, вероятно, позвонила.

– На рентгене, – подсказывает Свят, откашлявшись.

– Да! – в один голос довольно произносят дети.

– Позвонила мама, – продолжает Рита, – и мы ей всё рассказали.

– И мама разрешила нам поухаживать за Святославом, но только под твоим присмотром, – закончил Рома.

– Мне всё больше нравится идея остаться, – со смешком произносит Свят, а я бросаю на него сердитый взгляд поверх голов детей.

Вот же, а ему весело. Хотя его бледность не проходит. Ему прописали обезболивающее и антибиотики.

– Это какой-то сговор, – вздыхаю я.

– Можешь взять ключи от дома в кармане куртки, Сонь, и сходить за моими вещами, – говорит Свят, будто отдаёт распоряжение секретарше.

– А если я сожгу твой дом? – спрашиваю нагло. – Не боишься?

– Тогда тебе придётся приютить меня надолго, – нагло улыбается этот нахал.

Поднимаюсь с кресла и понимаю, что мне тоже нужно какое-то успокоительное. И желательно то, что покрепче, но не сейчас.

Иду в коридор за курткой Свята, а вернувшись, бросаю её на диван.

Молча ухожу на кухню. Теперь же мне придётся готовить не только на детей, но и на этого больного. А его размеры существенно отличаются от наших с детьми. И супа, что я готовила утром, не хватит на нас всех.

– Сонечка, – орёт Свят на весь дом, а у меня челюсти сводит от напряжения. И почему я его не могу выгнать?

Достаю курицу из морозилки, ставлю на разморозку и возвращаюсь к Святу и детям.

– Вот ключи, – кивает он на свою ладонь. – Сумка в шкафу в комнате. В ней есть всё, что нужно. Так что можно просто забрать. Планировка такая же, как и здесь, не потеряешься. А на кухне в холодильнике забери заказ из ресторана. Там лоточки.

Улыбаюсь в ответ и надеюсь, Свят понимает мою улыбку правильно, но его губы расплываются намного шире.

– Дети, от Свята не отходим, на кухню не заходим. Приду – проверю. – перевожу взгляд с Риты на Рому и жду, пока они мне кивнут.

Быстро бегу к дому Свята, и почему-то мне как-то не по себе становится, что я буду рыться в его вещах.

Комнату, и правда, нахожу сразу, и сумку тоже. Захожу на кухню, и какое-то чувство удовольствия пробегает внутри. Ловлю себя на мысли, что я ждала каких-то чисто женских мелочей по дому. Но здесь всё так по-мужски, что радует.

Открываю холодильник и понимаю, что руки у меня две, а лоточков, как выразился Свят, намного больше. Оглядываюсь и нахожу пакет на столе в углу.

Подхожу к нему, поднимаю и сначала даже не понимаю, что привлекло моё внимание. Но взгляд сам прирастает к самой обычной папке. Открываю её и не знаю, что и думать. А точнее, думать не выходит, а вот прибить кого-то очень даже хочется!

***

В дом влетает злющая Соня, а я ловлю удовольствие от её взгляда. Ромка с Ритой замолкают и быстро усаживаются рядышком.

У детей, вероятно, лучше развит инстинкт самосохранения, чем у меня. Либо это перелом на меня так действует.

Вот только с переломом это вообще незапланированная акция вышла. Я хотел только поймать эту неуловимую. Просто подразнить и признаться, что наши родители немного обалдели и решили сделать всё по-своему.

Но вышло всё так, что я теперь на три недели с гипсом. Слава богу, на левой руке.

– Святослав! – выкрикивает Соня, но быстро берёт себя в руки. В руках у неё папка с досье, которое собрал Грач.

И почему я не удивлён, что эта катастрофа нашла его.

– Это что, Святослав? – Соня подходит ко мне и протягивает папку.

– Свистунова, нелогичный вопрос, судя по твоему выражению лица, – улыбаюсь я.

– Соня, а почему ты сердишься? – тихо спрашивает Рита.

– Соня просто пытается осознать всю ситуацию полностью, – склоняюсь к головке малышки, но глаз со Свистуновой не свожу. Вторую руку сломать я не готов.

А, судя по её выражению лица, она уже готова и на это.

– Ты что, обалдел? – Соня уже дышит так, что ноздри раздуваются.

И мне так смешно становится, что я уже не могу сдержаться и начинаю смеяться.

Соня со злостью бросает папку на столик и уходит из гостиной. И вроде ничего же страшного не произошло, а вот как-то нехорошо вышло.

– Соня обиделась, – вздыхает Рома. – Снова ужин невкусный будет.

– С чего такие выводы? – удивляюсь замечанию Ромки.

Когда эмоции остыли, а я снова пересмотрел поведение племянников Свистуновой, понял, что у детей какой-то особый метод познавать мир.

И все разрушения, что они сеют вокруг, совершенно некритичны. Вспомнил своих бабушку и дедушку, родителей отца, которые нам с Савкой всегда говорили, что пока мы вырастем, дом придётся перестраивать заново.

А у Марго с Ромчиком всё проще. У них есть тётка, в которую они и пошли, вероятно, своим умением привлекать всё самое невероятное.

Даже когда ко мне заглянула Марго вчера, я был безумно рад, тем более Грач привёз подробное досье на Соню, и да, я понял, что наши родители всё же не зря столько лет крутятся в большом бизнесе.

– Потому что, – и снова этот вздох у Ромки. – Когда Соня расстроена, у неё не получается вкусно готовить.

– Потому что женщина должна готовить с любовью, – слишком по-взрослому заявляет Марго, что удивляет меня. – Так бабуля говорит, – добавляет она, замечая мой удивлённый взгляд.

– А у Сони некого любить, кроме её школы, – заканчивает Ромка.

– Так, прекратили здесь разводить сырость, а то весь дом невкусный станет, – остановил я детей. – Я поговорю с Соней. Но если буду кричать, значит, бегите меня спасать.

Рома с Марго кивают мне серьёзно, а я поднимаюсь с дивана, беру папку и иду искать эту злюку. И, как оказалось, она никуда не пряталась. Только усердно расчленяла бедную курицу.

– Я надеюсь, что ты сейчас не меня представляешь, – останавливаюсь в дверном проёме, внимательно смотря на Соню. – Ну вот скажи мне, Свистунова, что тебя так разозлило? Ты же взрослая девочка и прекрасно понимаешь, что по-другому и быть не могло.

– Нет, не понимаю, Свят! Это низко – собирать информацию о человеке за его спиной, – Соня зла. Ох, как она зла, но от этого только красивее становится.

– Это только информация, которая имеется в общих источниках, – поясняю я спокойно. – Ну и немного того, что даже ты не знаешь.

– Как интересно! – язвит Соня, бросая на меня убийственный взгляд. – И чего же я о себе не знаю?

– Не о себе, – хмыкаю я и подхожу к ней. – Ты же только первые две страницы посмотрела, так, Свистунова? – заглядываю Соне в глаза. – А дальше не хватило духу? Или боялась увидеть откровенные фото о себе?

– Я тебя сейчас этим молоточком стукну, – рычит Соня, хватая в руку молоток для отбивных.

– Давай ты всё же посмотришь следующие страницы внимательно, а потом решишь: будешь ухаживать за мной только три недели или всю жизнь, – дразню Соню, и это, оказывается, одно удовольствие – видеть её злющие глазки.

Соня забирает папку из моих рук, открывает следующие страницы, и я замечаю, как меняется её лицо с каждой прочтённой строчкой.

– Да ну не-е-ет, – тянет Соня шокировано. – Ну не-е-ет!

– Как оказалось, вполне себе да, Свистунова, – улыбаюсь я, привлекая внимание Сони. – Так что всё, что я тогда говорил нашим мамам, было проверкой. Они её прошли, а мы нет. Так что, может, сыграем теперь мы?

– Свят, это просто какая-то ошибка, – Соня снова открывает папку и листает её. – Если всё так, то почему я тебя никогда не видела?

– Потому что наши родители общаются относительно недавно, – спокойно объясняю Соне, – и начали общение как раз в тот период, когда моя маман усердно стала пытаться меня женить, а тебя твои – сосватать.

– Свят, ну это же какой-то детский сад, – Соня откладывает папку и отходит к окну. – Ну ладно, если бы Ритуля с Ромкой задумали что-то такое и решили, что им точно нужно сделать подарок мне. Или…

– Метеорит упал, – усмехаюсь я.

– Ну или это, – кивает Соня, разворачиваясь ко мне. – Но родители же взрослые люди.

– То, что они взрослые, не означает, что они не могут творить дичь, – отвечаю уверенно.

– Нет, – серьёзно отвечает Соня. – Это так оставлять нельзя! Я позвоню маме и всё выскажу.

И вроде Свистунова говорит всё правильно, но почему же мне совершенно не хочется, чтобы она кому-то что-то рассказывала.

– Сонь, а что тебя не устраивает? – спрашиваю совершенно неожиданно даже для себя. – Я же не предлагаю тебе в ЗАГС. Давай подыграем нашим родителям. Тем более тебе всё равно присматривать за мной теперь.

– Свят, Сашка с Пашкой возвращаются через четыре дня, – поучительно говорит Соня, будто я пацан зелёный. – Я тебе как подыгрывать буду? У меня работа, дети, студия. А у тебя есть кому за тобой ухаживать.

– Но четыре дня у нас есть, – подхожу к Соне вплотную и заглядываю в её глазки.

Нервничает, подрагивает, упирается рукой в грудь, а я не хочу себе отказывать больше, да и стоит немного разрядить обстановку. А губы Сони так и манят, чтобы их поцеловали.

***

– А мы думали, Святослава спасать нужно, – на кухне раздаются голоса детей, и меня будто холодной водой окатывает.

Отталкиваю от себя Свята, и сама отскакиваю от него.

– Да что же это, – стонет Свят, прижимая сломанную руку к себе.

– Нечего свои части тела распускать, – шиплю ему и разворачиваюсь к детям.

Рита с Ромой смотрят на нас, довольные, а у Ромчика ещё и телефон наведён в нашу сторону.

– Ромочка, – смотрю на своего маленького племянника, а в голове куча мыслей, которые в панике мечутся по кругу и кричат, что мы попали. – А ты что делаешь?

– На камеру вас снимал, – довольно говорит Рома. – Бабуле покажу, чтобы она не переживала.

– И поверила, что Дед Мороз всегда исполняет все желания, – уверенно заявляет Рита.

– Не надо бабушке! – взвизгиваю я и бросаюсь к детям.

Дети с визгом разбегаются в разные стороны, наполняя дом хохотом, а мне плакать хочется.

Если моя любимая мама сейчас увидит видео, то поймёт, что выиграла, и всё. Спокойная жизнь у меня закончится. Мама слишком любит нас. Очень сильно! И этой любви настолько много, что в ней можно задохнуться.

– Дети! – кричу вслед убегающим проказникам. – Верните телефон!

А за спиной из кухни доносится хохот Свята. Вот же нахал. Это всё он виноват! Зачем вообще полез целоваться?

Добегаю до комнаты Ромы и понимаю, что они заперлись изнутри.

– Рома, хороший мой, – стучу в дверь, слушая смешки детей. – Не нужно никому ничего отправлять. И вообще, вы зачем на кухню пришли? – спрашиваю всякую чушь, лишь бы отвлечь детей.

– Чтобы Святослава спасать, – довольно отвечает Рита.

– От кого? – не совсем понимаю, о чём они.

– Он сказал, что если будет кричать, то нужно его спасать, – весело добавляет Рома.

– Так я же не кричал, – голос Свята раздаётся слишком близко, пугая меня.

– Да сколько можно? – злюсь на него. – Зачем подкрадываться?

– А мама говорит, что если в доме тихо, то это всегда намного страшнее, – отвечает Рита.

– Готово, – Ромкин голос звучит довольно, и дверь открывается.

– Какая у вас умная мама, – улыбается Свят, а мне бы сейчас ой как пригодился бы молоточек для отбивных.

– А что готово, дети? – ищу глазами телефон в руках у Ромы или Риты, но его нет.

И тут у меня пиликает мобильный новым входящим. Не бывает же так, чтобы мне резко начало везти, если Новый год начался через одно, всем известное, место?

Открываю его – семейный чат, новое сообщение.

И в этом сообщении видео от Ромки. Прикрываю глаза, понимая, что это начало катастрофы, потому что внизу под видео уже горят две синенькие галочки.

«Это кто? Наша Сонька?!» – первое сообщение прилетело от сестры.

«А кто это с ней?» – а вот и зять подключился: «И это наша кухня!»

«А маму обманула!!!» – да ещё целых три восклицательных знака, будто я бомбу взорвала.

«Рома, сынок, кто этот дядя?» – Сашка не унимается.

– Рома, верни мне мобильный, – прошу у племянника, который с самым смиренным видом передаёт его мне.

– Соня, а почему ты бледная? Тебе плохо? – спрашивает Свят, но вот в его голосе ни малейшего волнения нет.

– Тебе тоже сейчас плохо будет, – усмехаюсь я ему. – Если всё, что у тебя в папочке, правда, то жить тебе недолго спокойной жизнью. Можно начинать отсчёт.

– А мы будем ужинать? – спрашивает Рита бодро.

– Голодом морить вас буду, – злюсь я.

Ну что за день? И снова во всём виноват Свят. Как только он появляется на горизонте, я сразу становлюсь слишком эмоциональной, нервной и злой.

– Будем, дети, – отвечает уверенно Свят. – Война войной, а обед должен быть по расписанию.

И вдруг на весь дом начинает звонить мобильный Свята.

– Иди, Святик, – дразню я Свята, вспоминая, как его называла Тамила Георгиевна. – Отдувайся теперь ты.

Святослав уходит, а я иду на кухню. Самое страшное, что может произойти – это явление всех родственников сразу. Но я очень надеюсь, что этого не произойдёт. За спиной слышу тихие шаги детей и совершенно не понимаю, за что мне такие каникулы.

Меня можно назвать занудой, странной, нелюдимой. Может, всё так и есть. Но это же не просто так. Я перестала заводить отношения с парнями, когда поняла, что от них нет никакого толку.

Либо я не умею разбираться в мужчинах, либо я слишком часто повторяла себе, что не хочу быть похожа на маму, которая всё время посвятила дому, семье и всех задавила своей любовью, что сама просто разучилась влюбляться.

Мои последние отношения закончились тем, что меня обвинили в бессердечности и безэмоциональности. Мужчина, которому за тридцать, который работает в крупной компании, сказал, что ему мало эмоций. И вообще я пресная.

Свят, конечно, интересный экземпляр, даже очень. Но что станет, когда я ему надоем. А когда он мне? Или он тоже решит, что я пресная и неэмоциональная. Ой, мамочки. Мысли у меня совсем неженские.

– Сонь, ну не злись на Святослава, – просит Рита, усаживаясь на высокий стул на кухне. – Да и ты ему нравишься.

– Рита, что за слова? – бросаю взгляд на маленькую негодницу. – И кто тебе сказал, что я ему нравлюсь?

– Он улыбается тебе так красиво, – мечтательно вздыхает она. – Как принц из сказки.

– А ещё Святослав понравился бабушке, – спокойно добавляет Рома, садясь рядом с сестрой. – И она нам пообещала новые планшеты, если мы вас помирим.

– Что бабушка сделала? – из рук выпадает молоток и летит прямиком мне на ногу.

Месяц спустя…

– Ну вот, София, – улыбающийся молодой травматолог смотрит на меня, продолжая поглаживать ногу. – Всё у вас в порядке, и можете продолжать преподавать танцы.

– Спасибо, мы Вас услышали, – зло бросает Свят, что попёрся вместе со мной. – На этом всё?

– Да, – доктор отвечает Святу в тон.

– Давайте Ваши рекомендации, – Свят протягивает руку мне, помогая подняться.

Раздражает он меня страшно, но ничего не поделаешь.

– Вот, – доктор игнорирует Свята полностью и протягивает лист мне. – Я здесь расписал, чтобы Вам было понятно. Также подобрал Вам комплекс упражнений, так Вы сможете лучше и быстрее восстановиться.

– Спасибо Вам, – улыбаюсь я, а Свят закатывает глаза.

– До свидания, – отвечает доктор, хорошенький он всё же и милый, и воспитанный.

– Надеюсь, этого больше не случится, – фыркает Свят и разворачивает меня к выходу из кабинета.

Выходим молча, он подставляет мне руку, и я опираюсь. Говорить не хочется, но и грусть какая-то нарастает внутри. Я привыкла за этот месяц, что Свят рядом, помогает, а ещё треплет мне нервы, как и я ему.

Гипс Святу сняли больше недели назад, но рука – не нога. Боже, я как вспомню тот наш феноменальный день, так вздрогну. Когда мы приехали в травмпункт второй раз, на нас смотрели, как на неблагополучных.

И как хорошо, что тогда Свят додумался вызвать своего начальника безопасности. Он и за детьми присматривал, и мне помог добраться до приёмного покоя.

А всему виной мама. Я тогда была так зла, что все получили. Скандал был знатный, пока папа всех не утихомирил. Но это всё было на следующий день, а в первый вечер у меня дико болела нога, и силы были только заткнуть Святослава, чтобы он не доставал меня.

Это было шедеврально, когда наутро приехали мама с папой, а я со сломанной ногой, точнее, сломаны кости голеностопа, что ведут к пальцам. Молоток удачно упал! А Свят со сломанной рукой.

Оба не выспались, устали. У обоих болят кости, а дети хотят играть. Папа сразу понял, что пахнет жареным, и удалился к любимым внукам, а вот маме дошло не сразу.

В общем, вечером нас уже везли в город, и первые три дня Свят жил со мной, а потом выходные закончились и началась работа. А я… А я сейчас сижу и думаю, что даже не представляю, как я буду сегодня ужинать без него.

– Сюда дай, – зло сказал Свят и выдернул из рук лист с рекомендациями доктора. – Ты смотри, какой заботливый. И упражнения расписал, и даже номер свой оставил для личных консультаций в любое время, – рычит Свят и, скомкав лист, бросает его назад между сидениями.

– Ты что творишь? – дёргаюсь я за листом. – Святослав, что происходит? Чего ты злишься?

– Почему я злюсь? – взгляд Свята впивается в меня, заставляя вжать шею. Вот же дурак. – А тебе хочется вернуться? Или тебе понравилось, как он лапал тебя?

– Да когда он лапал? – взвизгиваю я, совсем теряя нить разговора.

Свят с самого утра сегодня злой. Всё это время он был рядом. Приезжал до работы, после работы. Следил, чтобы я ела. Я же привыкла, что он рядом. Стала готовить не только на скорую руку, но и для нас.

Ужин как по расписанию. В семь вечера Свят уже стоял на пороге с цветами или вкусняшками, а я тихо радовалась и громко возмущалась, что я растолстею, и у меня заканчиваются вазы.

А сегодня мне окончательно сняли бандаж, теперь только эластичный бинт и занятия.

– Когда ты сидела и мило улыбалась ему, – рычит Свят.

– Так он мне тоже улыбался, – огрызаюсь я.

– Можно было не отвечать на все его подкаты, – Свят до скрипа сжимает руль и резко выезжает с парковочного места, поймав недовольный сигнал клаксона.

– Свят! – хватаюсь за ручку двери и бросаю на этого ненормального упрекающий взгляд. – Да что происходит?

Но Святослав не отвечает. Мы молча едем к моей квартире. Весь этот месяц, с момента перелома, я была дома, да и какие мне занятия, если я с гипсом.

Меня подменяла знакомая девочка, что учится на хореографа. И снова Свят её нашёл мне. Хорошая, ответственная, умная и очень внимательная. Я теперь даже подумываю, чтобы взять её на работу.

Но это только мысли, чтобы отвлечься. Подъезжаем к моему подъезду. Свят помогает мне выйти из машины, подняться в квартиру и даже раздеться.

– Пока, – говорит он хрипло, но стоит на месте.

– Пока, – выдыхаю я, а мозг вопит, чтобы остановила его.

Чтобы попросила к ужину не опаздывать. Но это мозг, а рот не открывается.

Свят слегка приподнимает уголки губ, кивает и уходит, оставив меня одну. В моей квартире, где ещё месяц назад я наслаждалась одиночеством, а сейчас выть охота.

***

– Ну и чего ты бесишься? – Грач смотрит на меня и еле сдерживает смех.

Уволить его, что ли, чтобы нервы мне не делал? А кто мой зад прикрывать будет тогда?

– Я вот сейчас нахожусь на распутье, – смотрю на Грача. – По довольной морде тебе съездить или уволить?

– Ни то и ни другое, – уже не сдерживается он, хохочет. – Что ты будешь без меня делать тогда?

– Жить, – вздыхаю я и снова смотрю на время.

– Не поедешь сегодня? – Грач становится серьёзным, а мне так паршиво, что не вдохнуть.

Я привык к Свистуновой. И наши эти постоянные огрызания, разговоры, споры, даже её всегда пересушенное мясо стало чем-то таким, что заставило задуматься, как я живу.

Я знаю её расписание. Знаю, какой она кофе пьёт по утрам. Знаю, как она прикусывает губу, когда волнуется.

– Ты же сегодня даже не работаешь толком, Свят, – заявляет Грач. – Может, стоило бы признаться в том, что войну ты этой Свистуновой зря объявил? Да и не война у вас была, а только бодание. Две калеки, блин, – и снова смех Грача наполнил кабинет.

– Ты знаешь, мне сейчас кажется, что это не я пытался кого-то перевоспитать, а нас с Соней усердно воспитывали, – хмыкаю я. – Родители, жизненные ситуации и даже дети.

– О да, – хохотнул Грач. – Племянники Сони – лучшая прививка, чтобы задуматься, стоит ли иметь детей.

– Да ладно тебе, – теперь уже я улыбаюсь. – Будто сам таким не был? Они мне нас с Савкой напомнили. Как нам дед говорил, что пока мы вырастем, дом можно будет перестраивать заново.

– Ну и почему ты тогда здесь сидишь до сих пор, а не идёшь собираться на ужин? – спрашивает Грач. – Ну и что, что гипс сняли у твоей Свистуновой. Это же, наоборот, зелёный свет тебе, Свят. Да и фамилия ей не идёт эта.

– Скажи мне, что не общался с мамой, и это сейчас не очередная уловка родителей, чтобы женить меня, – говорю Грачу, смотря на него строго.

– Ты уже привидений видишь там, где их быть не может, – и снова ржёт. Да что же у него такое настроение-то сегодня хорошее?

Но в одном он прав – зачем портить то, что уже налажено. Поднимаюсь с кресла, быстро одеваюсь, потому что опаздываю. Мне нужно время, чтобы добраться к Соне, а так я могу не успеть.

Открываю дверь и всё же решаю пощекотать нервы Грачу.

– А ты остался без премии в этом месяце, – смотрю на него уверенно.

– За что? – непонимающе спрашивает он.

– Чтобы меньше ржал, когда боссу плохо, – закрываю дверь и спускаюсь на парковку.

Пока еду к Соне, вспоминаю про цветы. Забыл сегодня. Заезжаю в ближайший цветочный и, купив там огромный букет роз, подъезжаю к подъезду.

Странно, свет в окнах не горит. Спит, что ли? Так рано же ещё. Поднимаюсь на этаж Свистуновой, звоню в звонок, а дверь не открывают. Нажимаю ещё раз, но в квартире слишком тихо.

И почему я не подумал о том, чтобы позвонить? Она же могла спокойно уехать куда-то. Ну или поехать на свою любимую работу.

Смотрю на цветы, что в руках, и даже смешно становится от своего идиотизма. Ну, Свят, а что ты хотел. Единственная девушка, которая тебя отталкивала от себя, оказывается, слишком сильно понравилась тебе.

Закон подлости в действии!

Она ведь действительно стала чем-то намного большим, чем просто знакомая. И ведь не было же ничего между нами, а такое ощущение, что мы знаем друг друга вечность.

Выхожу на улицу, и такое дикое желание выбросить эти розы на снег, но что-то останавливает. Съезжу в гости к брату лучше. Давно не видел племянника и Миру.

Подхожу к машине, закидываю цветы назад, усаживаюсь и только разворачиваюсь, чтобы выехать со двора, как фары выхватывают знакомый пуховик с костылём и пакетом.

Свистунова замирает, смотря на меня сквозь лобовое стекло. Я знаю, что она меня не видит, но ощущение такое, что в душу заглядывает.

Снова выхожу на улицу, подхожу к ней и замечаю слёзы, стоящие в глазах.

– Упала? – спрашиваю осипшим голосом.

А Соня только головой качает, но не говорит.

– Что-то болит? – спрашиваю ещё раз и так хочу услышать её голос.

– Думала, что ты не приедешь, – всхлипывает Свистунова и утыкается лбом мне в пальто.

– А где же ты была? – решаюсь спросить последнее.

– Ездила к тебе на работу, – вздыхает она, а у меня внутри разливается такое тепло, что мне уже ничего не нужно.

Только эту вредную, непостоянную и такую тёплую Свистунову. Хотя фамилия ей точно не идёт.

***

– Ну что, Грачёв, всё вышло? – спрашивает Тамила Георгиевна у начальника безопасности сына.

– Всё вышло, – кивает мужчина. – Но если Свят узнает, то он меня не только премии лишит, но и с работы уволит.

– Не уволит, – отмахивается мама Свята. – Он нам спасибо ещё скажет. Вот же упёртый баран.

– Ну то, что баран, это точно, – улыбается Грачёв. – Но Соня его переплюнула в упёртости.

– Ему такая жена и нужна, – уверенно заявляет Тамила Георгиевна. – Они будут друг друга в тонусе держать. Поверь моему опыту, Грачёв, – улыбается она. – Погоду в доме делают всегда оба, но только женщина знает, как сменить грозу на солнце и наоборот.

– Коварная Вы всё-таки, – хмыкает Грачёв.

– Но-но, – грозит ему пальцем Тамила Георгиевна. – Ладно, я пошла. Мне ещё с Аней ехать детям за планшетами.

– А дети причём? – непонимающе спрашивает Грачёв

– Так они сегодня тоже свою роль хорошо сыграли, – отвечает Тамила Георгиевна и идёт на парковку.

***

Просыпаюсь оттого, что мне жарко. Поворачиваю голову и натыкаюсь на совсем несонный взгляд Свята.

– Ты точно Соня, – довольно произносит он, чмокая меня в нос.

И от его такого необычного и приятного действия мне становится тепло. Зажмуриваюсь. А вдруг мне всё только кажется? Но нет, открываю глаза снова – Свят на том же месте.

– Привет, – произношу хрипло.

Вспоминаю своё вчерашнее состояние, и хочется у виска покрутить. Это же нужно было себя так накрутить, что я поехала к нему на работу, не дождавшись его.

– Привет, – улыбается Свят. – Хочу свой завтрак, – добавляет он и накрывает мои губы горячим поцелуем.

Стою на кухне и улыбаюсь сама себе. Уже обед, а мы только собрались завтракать. И я совсем забыла, что хотела сегодня съездить в студию. Так хорошо мне не было… никогда.

Нет, я была счастлива в своём одиночестве. Ни под кого не нужно было подстраиваться и доказывать, что ты чего-то стоишь. Работала в своё удовольствие и получала свою дозу одиночества и тишины каждый вечер, возвращаясь домой.

А сейчас… это совсем другое счастье. В квартире тихо, хотя я знаю, что в ванной Свят. И от этого осознания внизу живота становится тепло, а по телу разливается нега.

И даже вчера, когда я тихо плакала, коря себя за то, что не остановила Свята и ничего ему не сказала, смотрела на сестру и Рому с Ритой, желая, чтобы Свят вошёл сейчас и предложил кофе девочкам.

Омлет перемещается на тарелки, рядом выкладываю овощи и даже рисую сердечко из сметаны.

– Боже, как тупо, – хихикаю над собой и только беру салфетку, чтобы стереть это убожество, как мои руки накрывают и прижимают к столешнице.

– Запрещаю стирать моё сердечко, – хрипло произносит Свят на ухо, прижимаясь ко мне всем телом и оставляя поцелуй на шее.

Влажные волосы холодят кожу, и мурашки снова устраивают гонки по ней.

– Это просто… – тихо говорю я, но Свят не даёт мне договорить, разворачивает к себе и целует уже в губы.

Прижимает к себе, забирает последние остатки кислорода и мозгов. Вот точно! Моя голова перестаёт нормально функционировать рядом с ним. Хотя без него тоже не работала.

– Нужно поесть, – отрывается Свят от моих губ и говорит севшим голосом. Но объятия не разжимает. – Но ты ответишь, зачем всё же решила поехать ко мне?

– Захотелось, – отвечаю я тихо.

Не буду же я рассказывать ему, как вчера Рома с Ритулей, не переставая, спрашивали за него и говорили, что скучают. А во мне росла дыра в груди с каждым их словом.

Да ещё и Сашка всё время подначивала и выпытывала, как так вышло, что гипс мне сняли, а моего Сазонова нет рядом. Вот же противная!

Осекать её и постоянно напоминать, что он не мой, это слышать от неё, а почему не твой. И не объяснишь ей, что я просто струсила.

– А ты почему приехал? – спрашиваю я, поднимая взгляд на Свята.

– Не смог по-другому, – отвечает он так спокойно.

– А как же «ты вредная», «ты можешь послушать, что тебе говорят», ну и дальше по списку? – вспоминаю ему наши самые любимые пререкания, на что получаю короткий поцелуй и уверенный ответ:

– Я понял, что не хочу по-другому.

По телу пробегает дрожь от осознания слов Свята. Может, мне и слышится в них то, чего нет, но не сейчас. Я пока просто послушаю.

– Святослав, это просто привычка, – говорю хрипло и хочу сама себе настучать по губам, чтобы успокоилась.

– Тогда я готов привыкать к тебе всегда, – отвечает Свят и снова целует меня. – Предлагаю позавтракать и съездить в одно место.

– Уже обед, – отвечаю я, а Свят усаживает меня к себе на руки.

– Это не отменяет того, что я голодный, – улыбается он.

Через час мы уже сидим со Святом в машине. Он держит меня за руку, а я пищу от удовольствия про себя. Наслаждаюсь каждым прикосновением и понимаю, что счастлива.

Машина останавливается перед воротами большого загородного дома. Через несколько секунд они отъезжают в сторону, и мы попадаем во двор. А на крыльце нас встречает очень похожий на Свята мужчина.

– Брат, как вы вовремя! – немного нервно и слишком громко произносит мужчина.

– Соня, познакомься – это Савелий, мой младший брат, – улыбается Свят, пожимая руку ему. – И что такой нервный?

Свят передаёт брату пакет с продуктами и вкусняшками, что мы купили, сам же несёт букет для супруги Савелия.

– Ну когда-то вы всё равно узнали бы, – вздыхает Савелий за нашими спинами.

Дверь открывается, и нам навстречу несутся Рома, Рита и Семён, так зовут сына Савелия.

***

– Сынок, – немного нервно произносит мама, поднимаясь нам навстречу.

То, что в доме у брата собрались два семейства, удивило не меньше, чем когда я увидел их всех, сидящих в гостиной.

– Как вы доехали? – мама подходит ко мне, а я стою с одним букетом как идиот.

Мало того что здесь, помимо краснеющей Миры, ещё и мама, мама Сони и её сестра. Ещё и малышка Марго. Так они все смотрят на нас самыми разными взглядами.

– Мы вас не ждали, – спокойно заявляет отец, поднимаясь за мамой и подходя к нам.

Пожимает мне руку, а Соню обнимает и разворачивается к её родителям.

– Свистуновы, а ваша дочь ещё красивее вживую.

– Вот сейчас… – открывает ротик Соня, но я опережаю.

Зная её способность говорить совершенно не то, что думает, а точнее, всё подряд, решаю сам пока повоевать.

– А меня как оценивали? – спрашиваю, строго перебивая Соню.

– Сынок, не утрируй, – мама смотрит на меня строго.

– Мамуль, я же хочу понять всю степень вашей повёрнутости, – говорю серьёзно и чувствую, как Соня сжимает мою ладонь за спиной.

– А у нас новые планшеты, – довольно заявляет Рита, забегая в гостиную.

Саша, сестра Сони, начинает активно жестикулировать, но Марго, маленькая проказница, даже не обращает внимания на маму.

– И за что же вам такое счастье? – спрашивает Соня, присаживаясь перед племяшкой.

Марго прыгает в объятия Сони и вроде шёпотом, но громко произносит.

– Мы же помогали вам познакомиться со Святом, – и столько восторга в голосе у девочки, что даже я закашливаюсь, не считая родителей.

– Ух ты, – выдаёт нервно Соня. – И откуда у вас такая уверенность?

– Ты обнимаешь Святослава, – серьёзно заявляет Ритуля. – И он тебя за ручку держит как рыцарь.

Соня поднимает на меня взгляд, а я только плечами пожимаю. Можно сейчас закатить скандал и рассориться со всеми родственниками, но вот что-то подсказывает мне, что смысла в этом нет.

Мы с Соней и без них понимаем сейчас, что не просто так приехали сюда. Нам хорошо вместе. Не просто хорошо, нам комфортно.

А ещё она просто невероятная, со всем своим непостоянством и эмоциональными качелями.

– Ну да, – кивает Соня, подумав. – Мы со Святом и правда счастливы. Но я скажу тебе по секрету, в гости я теперь вас приглашать не буду.

– Почему? – Ромка тоже выскакивает вперёд. – А вдруг вам нужна будет помощь?

– В чём же? – спрашивает Соня, а я даже боюсь представить, что здесь ещё обсуждалось.

– Бабушка сказала, что ваши отношения – это только начало. Теперь нужно, чтобы вы порадовали их внуками.

– Рома! – взвизгивают в один голос мама Сони, Анна Викторовна, и Саша.

– Ба! – разворачиваются к ним Рома с Ритой. – Ты же сама говорила, что врать нельзя.

– Ром, ты настоящий герой, – присаживаюсь рядом с Ромкой и пожимаю ему руку. – Но мы тогда поедем, а вы здесь отдыхайте.

– Сынок! – мама делает шаг ко мне. – Куда вы собрались? Всё же вышло как нельзя лучше.

– Делать внуков, ма, – уверенно заявляю и поднимаю Соню.

– Святослав, – папа говорит строго, а мне так смешно становится.

Молча разворачиваемся и идём на выход с Соней. Мамы возмущаются, но мы не реагируем.

– Свят, не обижайся, брат, – произносит Сава. – Слушай, ну не горячись.

– Всё нормально, – киваю я брату. – Ты теперь сам, Сава. Все родительские идеи отрабатываешь в одиночку.

– Свят, не смей! – шипит Сава, но я помогаю пройти Соне по дорожке.

Её мама что-то кричит нам, но Соня только машет рукой и сама закрывает дверь машины и пристёгивается.

Отъезжаю от двора брата в полной тишине. Соня смотрит перед собой, но в воздухе витает куча вопросов.

– Давай… – начинаем с ней одновременно, бросаем взгляд друг на друга, и нервный смех наполняет салон машины.

– Говори ты, – предлагаю Соне.

– Давай уже ты, – отвечает она.

– Предлагаю пообещать друг другу, что, когда у нас родятся дети, мы не станем такими родителями, – уверенно заявляю, останавливаясь на перекрёстке.

Соня даже дыхание задерживает от моих слов. Смотрит на меня огромными глазами, в которых снова собираются слёзки.

– Почему-то у меня в голове эти слова звучали не так трогающе, – прохрипела она, а я притянул её к себе, впиваясь в самые сладкие губы.

***

5 лет спустя…

– Ну наконец-то мы отдохнём, – довольно говорю я.

Подхожу к Святу, который сидит у камина, и сажусь ему на руки. Смотрю на огонь, что ласкает дрова и потрескивает, и наслаждаюсь тишиной.

– Это ненадолго, Сонь, – выдыхает Свят мне в ухо, а мне остаётся только застонать.

От досады или от удовольствия, пока сложно разобрать, но всё же мы молодцы.

– Никакого оптимизма в голосе, – отвечаю я тихо.

– Я же реалист, любимая, – пожимает Свят плечами и зарывается носом в волосы. – Мечтатель у нас ты.

Возможно, я и мечтатель, но не сейчас. Мы со Святом несколько лет подряд праздновали Новый год отдельно и подальше от нашей любимой, теперь уже огромной семьи.

И даже когда я была беременной, и когда Маше не было ещё годика, нам было спокойнее отмечать этот день нашей маленькой семьёй. Да и Машуня у нас оказалась очень спокойной девочкой. В первый год жизни. Ну а если быть точнее, пока не начала ходить.

Родители каждый раз пытаются убедить нас со Святом, что нам пора обзавестись ещё одним ребёнком, а то мои часики тикают. Боже, как же я не выношу это выражение.

И самое интересное, что они говорят нам всё это по отдельности. Когда мы со Святом вместе – никто даже не рискует что-либо упоминать.

Но подарок я всё равно приготовила своему мужу. Надеюсь, он оценит. Прижимаюсь к Святу крепче и наслаждаюсь тишиной.

И вот сейчас до Нового года осталось всего несколько часов. Саша с Пашей придут к нам чуть позже, да и недалеко им – через забор махнуть, и у нас. И Савелий с Мирой тоже скоро подъедут. Наша малышка спит, и мы наслаждаемся…

– Что такое? – мы дёргаемся со Святом одновременно от громкого звука за окном.

Подскакиваю и подбегаю к окну. И сразу же вижу, как со стороны двора сестры в сторону нашего дома летит заряд салюта.

– Опять?! – выкрикивает Свят и выбегает на улицу.

Но стоит нам выбежать на улицу во двор, как наш шок утраивается. Нервный голос Сашки раздаётся из-за забора, а вот визг детей прямо напоминает что-то давно прошедшее.

– Это какое-то дежавю, Соня, – Свят бросает на меня быстрый взгляд и мчит к моей сестре.

– Мамочка, и я хочу огоньки, – пищит Маша за спиной, заставляя меня содрогнуться.

– Стоять! – хватаю дочь на лету и быстро закрываю дверь.

– Ну мамочка, – Маша тянет ручки в сторону улицы, а мне совсем плохо становится.

Над нашим двором разрывается ещё один салют, и я даже знаю, кто его выпустил.

В памяти сразу всплывает тот день, когда мы познакомились со Святом. И все последующие события тоже быстренько подтягиваются, чтобы напомнить мне, чем всё закончилось.

– Машуня, а побудь здесь, доченька, – усаживаю дочь на диван. – А мама быстренько сбегает за папой. Кажется, его нужно спасать.

– И я спасать папу, – пищит Маша.

– От кого спасать папу? – голос Свята раздаётся за спиной, а я выдыхаю так громко, что он смеётся.

– Ну папа, – стонет наша дочь. – Мы должны были спасти тебя с мамой.

– Моя крошка, – посмеиваясь, Свят подхватывает дочь на руки, а я осматриваю мужа внимательно, стараясь найти повреждения. – Зная твою способность, дочь, спасать бы пришлось вас с мамой.

– Нет, – Маша хмурится, но через мгновение уже хохочет, когда Свят начинает целовать её в щёчки.

– Да, моя малышка, – довольно заключает Свят. – Я же знаю вас. И хоть твоя мама уже Сазонова, но Свистуновскую кровь из вас не вывести.

Вскидываю бровь и, сложив руки на груди, смотрю на своего мужа.

– Не хочешь рассказать, что случилось? – спрашиваю я серьёзно.

– А Пашка так и не научился прятать от Ромки с Ритой салюты, – хохотнул Свят. – Но, слава Богу, в этот раз пострадала их машина.

– Злой ты, – рассмеялась я, хоть и вышло всё довольно-таки нервно.

– Нет, родная, справедливый, – хмыкнул Свят и поднялся с дивана вместе с Машей. – А теперь, моя маленькая леди, тебе пора в кроватку, а то Дед Мороз не придёт и не принесёт тебе подарок.

– Ну ладно, – вздыхает дочь и, обхватив шею Свята руками, укладывает ему голову на плечо.

Свят уходит в комнату дочери, а я пытаюсь вспомнить, где же я оставила подарок для мужа. В этом году он снова будет особенный.

Ладно, потом найду. Захожу на кухню и ставлю мясо в духовку. Как раз к двенадцати оно приготовится. Но стоит мне закрыть духовку и достать тарелки, как замечаю стоящего в проходе Свята.

В его руках мой подарок, который я хотела подарить под бой курантов, но всё вышло наоборот.

– Интересно, и когда же Дед Мороз успел заскочить к нам в ванную и забыть там такой интересный подарок? – Свят по очереди смотрит на меня и себе на руки, где лежит положительный тест на беременность в продолговатой коробочке, а я тихо отвечаю.

– Ой.

– Согласен, Соня, ой, – улыбается Свят и быстро подходит ко мне. Заглядывает в глаза и притягивает к себе. – Ты знаешь, что я понял?

– Что? – голос садится, но я не могу перестать смотреть на мужа.

– Что наша с тобой война оказалась очень плодотворной, – хохотнул Свят.

– Сама в шоке, – киваю я и тону в поцелуе мужа.

– Но родителям давай не будем пока говорить, – предлагает Свят, и я киваю.

Так мы и стоим в объятиях друг друга, наслаждаясь теплотой и счастьем. Пока мне в голову не приходит неожиданная мысль:

– Свят, а как ты думаешь, для кого в этом году взорвался салют во дворе Сашки?

– Не знаю, – улыбается муж. – Но точно могу сказать, что, кажется, не только мы готовим сюрприз родителям. По крайней мере, твоим.

– Что? – поднимаю голову на Свята и смотрю шокировано.

– Ромка шепнул по секрету, пока я пытался помочь затушить салюты, – спокойно ответил муж. – Это они от счастья с Ритулей решили устроить салют во дворе.

Нервный смешок сорвался с губ, но и радости добавилось. А ещё я теперь точно знаю, что мне будет легче. Хотя, если судить по способностям наших детей, вероятно, я погорячилась. Но это уже совсем другая история.