– Девушка, вашей маме зять не нужен?
Я замираю на месте, не веря своим ушам. Серьезно? Такой подкат в наши дни?
Оборачиваюсь, с трудом сдерживая смех. Передо мной молодой парень. Наглый, красивый. В потертых джинсах и грязной майке-алкоголичке.
– Пикап из девяностых?
– Меня папа научил! – гордо сообщает он вместо того, чтобы сбежать от женщины, которая старше его лет на десять. – Так как насчет зятя?
Я демонстративно поднимаю правую руку с кольцом на безымянном пальце.
– Вакансия занята. – Кручу перед его носом.
– Жаль, – он вздыхает так искренне, словно действительно расстроен. – А если вдруг освободится? Номер оставишь?
– Не мечтай! – фыркаю я, еще не подозревая, что уже этим вечером вакансия внезапно станет свободной, и вся моя привычная жизнь полетит под откос.
Никаких детективов и тайн.
– Девушка, вашей маме зять не нужен?
Я замираю на месте, не веря своим ушам. Серьезно? Такой подкат в наши дни?
Оборачиваюсь, с трудом сдерживая смех. Передо мной молодой мужчина лет двадцати шести или двадцати семи, не больше. В потертых джинсах и грязной майке-алкоголичке.
Стоит посреди тротуара с самой дерзкой улыбкой, какую я когда-либо видела. Волосы взъерошены, словно он только что с пляжа, загар ровный, золотистый. И эти глаза – озорные, смеющиеся, совершенно бесстыжие.
Выгибаю бровь, перехватывая поудобнее букет подсолнухов.
– Пикап из девяностых?
– Меня папа научил! – гордо сообщает он и вместо того, чтобы сбежать от женщины, которая старше его лет на десять, делает шаг вперед.
Еще один.
По-хорошему мне лучше уйти. В кафе уже ждет дочь, а дома – любимый муж. Но что-то в его движениях, в этой наглой уверенности заставляет остаться.
Парень смело, будто имеет на это полное право, берет мою руку и подносит к губам. Поцелуй выходит легким, почти невесомым, но от этого короткого прикосновения по спине бегут мурашки.
– Так как насчет зятя? – спрашивает красавчик, глядя на меня снизу вверх с такой откровенной ухмылкой, что хочется либо ударить его букетом, либо...
Об этом «либо» запрещаю даже думать.
Освободив ладонь, я демонстративно поднимаю правую руку с обручальным кольцом на безымянном пальце.
– Вакансия занята. – Кручу перед его носом.
– Жаль, – он вздыхает так искренне, словно действительно расстроен. – А если вдруг освободится? Номер оставишь?
– Не мечтай! – фыркаю, качая головой.
И с удивлением понимаю, что не могу на него разозлиться.
Не получается!
Вместо злости на миг чувствую себя героиней какого-то испанского фильма про горячего парня, влюбившегося в богатую девушку.
Разница лишь в том, что он не испанец, а я давно не девушка.
– Передавай привет папе, – бросаю ему через плечо на прощание. – Пусть гордится учеником.
Перекидываю свой огромный букет подсолнухов в другую руку и ускоряю шаг, будто бегу от пожара.
***
После странной встречи на душе зреет что-то странное. Я как в романе Булгакова. Летнее сочинское солнце заливает улицы золотом, кусты роз источают сладковатый аромат, а я в черном сарафане, с желтыми цветами и настоящая Маргарита – по паспорту.
«Вот-вот стану ведьмой и полечу на метле», – усмехаюсь про себя.
Абсурд, конечно. Тридцать девять – не тридцать. Далеко от семьи не улетишь. Да и цветы не для меня, а для Лизки.
Купила их у метро, не смогла пройти мимо. Дочка с детства обожает подсолнухи. Как в пять лет увидела цветущее поле, так и прикипела к ним. Никакими розами или орхидеями нельзя было ее удивить.
С тех пор что я, что Игорь покупаем их на праздники и так, без повода, как сегодня.
Стоит вспомнить прежнюю малышку, тут же замечаю ее у столика закусочной. Уткнувшись в телефон, Лиза цедит из соломинки сок и никого не замечает.
Пользуясь случаем, я на минуту останавливаюсь и любуюсь ею. Даже не верится, что у нас с Игорем получилась такая красавица. Выше меня на голову, изящнее, натуральная блондинка с пухлыми губами, косой до пояса и огромными зелеными глазами.
Ей всего двадцать один, но уже настоящая звезда! Муза модельеров. И украшение подиумов.
– Мам! – Лиза вскакивает, едва завидев меня. – Ты как долетела? Устала? Есть хочешь? – бросается ко мне.
– В самолете кормили чем-то несъедобным, так что да, – опускаюсь на стул напротив и вручаю своей малышке подсолнухи. – Это тебе.
– Мои любимые! – Лиза прижимает букет к груди. – Мам, ты помнишь?
Как же не помнить?!
– Ну, рассказывай, – беру ее свободную ладонь в свои руки. – Как ты тут без меня? Чем занималась?
Лиза заговаривает быстро, взахлеб, с улыбкой и широко распахнутыми глазами. О новых снимках для портфолио, о фотосессии на пляже для сети косметических клиник, о том, как ее заметил какой-то фотограф. И вдруг, словно невзначай:
– Кстати, у меня теперь есть агент. Он отправил мои фото в несколько итальянских агентств. В одном из них заинтересовались.
Я настораживаюсь. В голосе дочери звучит что-то неуловимое – не то вызов, не то оправдание.
– Италия? – переспрашиваю осторожно. – Серьезно?
– Ага. Милан, Рим. Может, потом Франция. Париж...
– А папа знает?
Отговаривать я не собираюсь. Лиза с семи лет в модельном бизнесе. Рано или поздно моя красавица должна была пробиться на самый верх. Но зная крайнюю подозрительность Игоря, разговор может оказаться непростым.
Лиза отводит взгляд, начинает теребить край салфетки.
– Еще не говорила. Мы не виделись.
– Лиз, – наклоняюсь вперед, – ты за неделю моей командировки ни разу не ездила к отцу?
– Мам, знаешь... мне не хотелось. Было много дел, – дочь старательно избегает меня. Явно что-то недоговаривает.
– Я же просила заглядывать. Хотя бы холодильник проверять, чтобы он не съел ничего просроченного.
Игорь, конечно, не ребенок. Он успешный экономист и лучший компаньон, о каком можно мечтать. Но в некоторых вопросах мой гениальный муж – типичный бытовой инвалид.
– Папа прекрасно умеет пользоваться доставкой, – строго произносит дочь.
– Только не говори, что вы поругались?
В это крайне сложно поверить. Игорь даже голос повысить на дочь не может. Для него она идеал, которому автоматом прощается любая выходка: будь то шалость или что-то серьезное.
– Мам, давай не будем, – Лиза еще сильнее закрывается.
Я уже открываю рот, чтобы надавить, разобраться, но на наш столик ложится чья-то тень.
– Ой, мама! – Лиза резко вскакивает. – Хочу познакомить тебя со своим мужчиной!
Я оборачиваюсь – и на мгновение забываю, как дышать.
Тот самый нахал. На этот раз в чистой футболке и в джинсах. Но все такой же загорелый, с взъерошенными волосами и сияющей улыбкой.
– Артем, – представляется он, протягивая руку. – Друзья зовут Темой.
Пожимаю ее машинально, чувствуя, как загораются щеки.
– Маргарита.
– Знаю, – он улыбается еще шире. – Лиза о вас много рассказывала.
– Это, кстати, его закусочная! – гордо объявляет дочка, обнимая Артема за талию.
– Мм...
Только сейчас, с запозданием, я окидываю взглядом небольшую площадку возле фуд-трака. Три столика, накрытых клетчатыми скатертями. Простое меню на грифельной доске. Рыжую девчонку у плиты, готовящую бургер.
Чисто, уютно и очень скромно.
– Милое место, – роняю, не зная, что еще сказать.
– Спасибо, – Артем не выглядит смущенным. – Пока небольшое, но я работаю над расширением. Хочу открыть еще одну точку к осени.
Амбициозный.
Наглый.
И влюбленный в мою дочь – это видно по тому, как он смотрит на Лизу.
Я сглатываю комок в горле.
– Ладно. Вам, наверное, нужно поговорить, – Артем целует Лизу в макушку. – Сестра с заказами не справляется. Пойду готовить. Было приятно познакомиться, Маргарита.
Он уходит, и я провожаю его взглядом, все еще не веря в происходящее.
– Он классный, правда? – Лиза светится.
– Ну... яркий.
– Мам, я знаю, что ты подумала. Да, он простой. Папа – детский тренер, мама – бухгалтер в автопарке. У него нет диплома какого-нибудь престижного вуза. Но он добрый, работящий. А еще очень красивый!
– Лиз...
– Ма! – дочка не дает и слова сказать. – Я все равно скоро уеду. Сочи – это даже не Москва. А уже если мутить на короткий срок, то лишь с таким, как Тема.
Она легкомысленно отмахивается, и лишь каким-то материнским чутьем я замечаю, что взгляд моей девочки потухает.
Она словно что-то скрывает, о чем пока не готова рассказывать.
– Как знаешь, – киваю, не находя слов.
***
Дома меня встречает Игорь.
Он стоит на пороге в своей любимой домашней рубашке – той самой, светло-голубой, которую я купила на день рождения три года назад. В удобных легких брюках. Красивый, несмотря на свои пятьдесят. Подтянутый, высокий, с легкой сединой на висках, которая только добавляет ему солидности.
– Марго! Ты на день раньше? – он подхватывает меня в объятия, и я утыкаюсь носом ему в грудь, – Соскучился по тебе, девочка моя.
Девочка. Он всегда так меня называет, когда мы одни. И каждый раз я таю.
– Ты так скучал, что побрился? – прижимаюсь щекой к щеке.
– Я всегда тебя жду.
Он целует меня в макушку, потом в лоб, в нос и в губы – легко, нежно, будто пробуя на вкус после долгой разлуки.
– Ты мое счастье, – жадно вдыхаю аромат его парфюма. Что-то свежее, новое!
– Как там Москва? – Игорь ведет меня в гостиную. – Петров подписал договор?
– Подписал. Еще и два дополнительных объекта предложил в управление.
– Вот это моя умница! – Игорь отстраняется, гордо глядя на меня. – Я всегда знал, что ты его переубедишь.
Мы с Игорем вместе двадцать два года. Начинали с маленького риелторского агентства, в которое я пришла на стажировку после первого курса института.
В восемнадцать я сразу же залетела от босса. А сейчас вместе управляем коммерческой недвижимостью крупнейших компаний по всему югу России.
Вопреки всем байкам о вреде семейного бизнеса, мы очень удачная команда. Он договаривается с юристами и контролирует финансы, я веду переговоры и занимаюсь стратегией.
Идеальный тандем. И такая же прекрасная семья.
– Ты ужинать будешь? – спрашивает он, забирая у водителя мой чемодан. – Я закажу доставку из твоего любимого ресторанчика. Тартар из лосося и паста с трюфелями. Пойдет?
Сердце тает еще больше.
– Игорь, ты искуситель.
– Просто я знаю, что любит моя жена, – подмигивает он, и я смеюсь.
***
Спустя полтора часа мы садимся за стол. В столовой тихо играет музыка – мой любимый Эйнауди. За окном плещутся волны. Вкусный ужин медленно перетекает в приятную беседу.
Игорь рассказывает, как прошла неделя без меня. О встрече с инвесторами и о новом проекте в центре Сочи. О шумной соседской собаке и о новом фильтре для нашего бассейна. А я слушаю, кивая, и думаю о том, какой же я счастливый человек.
У меня есть все. Любящий муж, красивая дочь, успешный бизнес, дом с видом на море. Стабильность.
«Я не улечу от мужа ночью», – почему-то снова вспоминается Булгаков.
Хмыкаю этой глупости в бокал с вином.
– Что? – Игорь смотрит на меня вопросительно.
– Да так, ерунда. Вспомнила одну книгу.
– Ты и твои книжки, – он качает головой с улыбкой. – Романтичная моя.
Да, романтичная. Но не настолько, чтобы срываться с места и лететь к дьяволу на Воробьевы горы. Нет на свете Мастера, ради которого можно было бы бросить такого мужа! Нет никого, кто был бы лучше и лишь моим!
После ужина Игорь ведет меня в спальню.
– Мне так не хватало тебя, – шепчет он на ухо, укладывая на кровать.
Я тоже соскучилась. По его рукам и поцелуям. По тому ощущению дома, которое он мне дает. По моему якорю, который в любые шторма позволяет держаться на плаву.
– Целая неделя прошла.
Снимаю бюстгальтер, освобождая мою маленькую, но все еще упругую грудь. Косясь в зеркало, стягиваю трусики.
– Любуешься? – замечает Игорь. – Есть чем! Ты настоящая красавица.
Хочется поспорить. Настоящая красавица в нашей семье – Лиза. Я же просто женщина, которая сумела сохранить фигуру и успела закрасить раннюю седину.
– Ты совсем не изменилась после нашей встречи, – шепчет муж, целуя каждый сантиметр обнаженной кожи.
– Передам твои слова своему косметологу. Ей будет приятно.
Я закрываю глаза, отдаваясь ощущениям. Раздвигаю ноги. Выгибаюсь навстречу первому толчку. Тону в медленных ленивых поцелуях и неспешном ритме.
Под тихие шлепки забываю обо всех делах, перелетах и проблемах. Шалею от горячего дыхания на своей шее. Лечу к своей разрядке. Ощущаю, как внизу живота все сжимается, тяжелеет.
Жду...
Но что-то идет не так.
Игорь замирает, тяжело дыша, и я понимаю – он не может.
– Прости, милая, – бормочет муж, откатываясь в сторону. – Видимо, слишком много работы. Устал.
Я тоже не кончила, но это неважно. Приподнявшись на локте, глажу его по плечам.
– Все нормально. Просто обними меня и поцелуй.
Он, благодарно улыбаясь, целует мою ладонь. Скользит губами по руке к шее. Трется идеально выбритой щекой о мою щеку.
– Ты у меня самая понимающая.
Он дергается, услышав телефонный звонок. И тут же хватает трубку.
– Только не говори, что у тебя дела... – сдуваю со лба короткую осветленную прядь.
– Черт. Мне нужно в офис. Что-то срочное.
Удивленно приподнимаюсь.
– Но я же закрыла все вопросы. Что там может быть срочного?
– Я разберусь, не переживай, – Игорь уже натягивает брюки. – Ты отдыхай. Кстати, я купил твою любимую соль для ванн и свечи. Лаванда и ваниль.
Он все же невероятный!
– Спасибо, солнце, – тянусь к губам.
Муж наклоняется, целует меня в лоб.
– Люблю тебя, девочка моя.
– И я тебя, – с грустью смотрю, как он надевает рубашку и идет к двери.
***
После ухода мужа сразу же принимаюсь за СПА-процедуры. Наполняю себе ванну, добавляю соль и зажигаю свечи.
Под потолком почти бесшумно работает вытяжка. А я лежу в облаках пены, вдыхаю любимый аромат лаванды и думаю о том, как же мне повезло.
Игорь – все же мечта любой женщины. Заботливый, красивый и успешный. Мои подруги завидуют – у одной муж пьет, у другой изменяет направо и налево, у третьей – пропадает на работе, забыв о ней и троих детях.
А Игорь помнит. Про лавандовую соль. Про свечи. Про то, что я люблю тартар из лосося.
Он с ума сходит от меня и моего тела.
При мысли о теле, я вдруг вспоминаю, что в прошлом месяце купила потрясающий пилинг с ароматом кокоса.
– Так, куда он делся? – говорю вслух, разглядывая полочку с банной косметикой. Но там его нет.
Встав из ванны, я накидываю халат и подхожу к навесному шкафчику. Открываю нижнюю полку с бытовой химией. Затем – верхнюю с моими кремами.
И замираю.
Между сывороткой с ретинолом и тоником лежит небольшая вскрытая коробочка.
Тест на беременность.
– Что за... – Вытаскиваю его, недоумевая. Я точно не беременна. Менструация закончилась неделю назад.
Но тест использованный. И на нем...
Сердце ухает вниз, словно я падаю в пропасть. А взгляд замирает на двух полосках.
Не понимая, что происходит, я бегу в спальню за телефоном. Набираю номер Лизы.
– Мам? – дочь отвечает почти сразу.
– Ты ничего не хочешь мне сказать? – на нервах говорю резко.
Между нами повисает пауза. Долгая. Пугающая.
– Мам... я не хотела, чтобы ты узнала от меня.
Голос моей девочки дрожит.
Чувствуя, как леденеют пальцы, я сжимаю трубку сильнее.
– Ты беременна? – спрашиваю.
– Черт... ты об этом? Да. Но я думала, ты о другом.
О другом?
Опускаюсь на край кровати, все еще держа в руках тест.
– О чем?
Глава 2
Дочь молчит так долго, что я уже готова повторить вопрос.
Но Лиза опережает:
– Мам, а папа дома?
– Нет, у него что-то срочное на работе, – все еще не соображая, отвечаю я.
– Хорошо. Я тогда приеду. Прямо сейчас.
– Да, конечно...
– Ты не звони пока папе, ладно? Поговорим наедине.
Не дождавшись моего ответа, она бросает трубку, так что очередное «конечно» я шепчу уже гудкам.
– А почему не звонить? – поворачиваюсь к камину, на котором стоят рамки с семейными фотографиями.
Только они еще менее болтливы, чем дочка.
«Для начала нужно успокоиться!» – командую жестко.
«Марго, ты взрослая серьезная женщина! Ты способна разобраться с чем угодно!» – повторяю слова, которые обычно произношу про себя перед важными переговорами.
Обычно это помогает. К началу встреч я всегда холодна и собрана. «Моя любимая бизнес-леди», – как говорит Игорь.
К сожалению, в этот раз никакие установки и опыт не спасают.
Я стою посреди спальни с телефоном в одной руке и тестом в другой. Не понимаю, что происходит. Не знаю, куда бежать. Не представляю, что думать.
Мысли путаются, разбегаются, словно напуганные птицы. А на поверхности сознания остаются лишь голые факты.
Лиза беременна.
Моя девочка, которая собралась покорять подиум Италии, ждет ребенка.
Кто отец малыша?
Наверное, тот красавчик... Артем.
Но, кроме этого, есть что-то еще.
Что-то, что называется: «Думала, ты о другом».
О чем?
На этот вопрос ответа нет. Есть только тест. С двумя полосками, который кто-то забыл на полочке с моими кремами.
– Бред какой-то! – трясу головой и чувствую, как тест начинает печь пальцы. – Все это бред!
Иду в гостиную, кладу свою находку на журнальный столик... подальше от меня. И сквозь «не могу» и «не хочу» заставляю себя думать.
Пазл складывается со скрипом.
Первое, что понимаю – неделю назад этого теста точно не было. Уезжая в командировку, я лично убралась в ванной, подготовила Игорю целую партию свежих полотенец и провела ревизию всей косметики.
Дочка там хозяйничать не могла. Лиза клялась, что не приезжала к отцу.
А значит...
Нет.
– Не может быть, – громко говорю вслух, вставая с дивана.
Качаю головой. Это глупые страхи! Паранойя после долгого перелета и тяжелых переговоров. Игорь любит меня. Двадцать два года вместе. Мы – команда, партнеры, половинки одного целого...
Как мантру, повторяю свои недавние радостные мысли. Но сейчас они почему-то не вызывают никакого умиления.
Чей тогда тест?
Может, муж купил его для меня? Вдруг решил проверить, не беременна ли я? Хотя это абсурд – у меня третий год стоит спираль, и гинеколог клянется, что все отлично.
Может, Игорь вызывал клининг, и кто-то из работниц воспользовался нашей ванной?
Я хватаюсь за эту мысль, как за спасательный круг. Конечно! Игорь просто готовил квартиру к моему приезду! Он хотел сделать мне сюрприз. Он...
Мучительно пытаюсь придумать причину, по которой муж в принципе мог подумать о том, чем никогда не интересовался – о порядке.
Но логика рушится, едва вспоминаю новый аромат.
Сегодня вечером, когда Игорь обнял меня, я почувствовала что-то свежее. Незнакомое. Не тот парфюм, который я уже два года дарю ему на Новый год.
Не «Авентус». Дорогой, статусный, со сложными нотками восточного кальяна и экзотических фруктов, со шлейфом бергамота и зеленого яблока. Идеальный для зрелого мужчины. Такой же солидный, как мой муж.
Нет!
Сегодня от него пахло... чем-то другим.
Как под гипнозом, я иду обратно в ванную. Подхожу к его полке с косметикой. На ней все, как обычно: бритва, пена для бритья, лосьон после бритья, антиперспирант.
И флакон туалетной воды в форме кубка.
Беру его в руки.
«Пако Рабан Инвиктус» – яркий стеклянный флакон в форме кубка с серебристым пластиковым дозатором.
Даже не нажимая на него, я ощущаю аромат – свежий, дерзкий... грейпфрут, мандарин и что-то морское. То, что подойдет спортсмену или молодому бизнесмену, но никак не успешному мужчине за пятьдесят.
От этой догадки сердце начинает биться быстрее.
Словно пробирку с опасным химикатом, я ставлю флакон обратно. И суетливо начинаю искать «Авентус».
Открываю шкафчик под раковиной. Еще раз пересматриваю свои полки. Обшариваю душевую кабинку. Встав на колени, заглядываю под ванну.
И тогда взгляд падает на небольшое ведро для мусора возле унитаза – замираю.
Нет. Это глупо. Зачем Игорю выбрасывать почти полный флакон дорогого парфюма? Он ведь любит его! Он с такой радостью каждый раз благодарит за подарки!
Одна часть меня – логическая и вменяемая – не хочет, чтобы я даже прикасалась к ведру. Но другая уже толкает вперед, заставляет поднять крышку и заглянуть внутрь... туда, где под ватными дисками и пустым тюбиком от зубной пасты лежит он – почти полный флакон любимого парфюма моего мужа.
Почему он выбросил его?
Руки дрожат. Чтобы не уронить, ставлю флакон на раковину. Смотрю на свое отражение в зеркале. Бледное лицо, расширенные зрачки, растрепанное светлое каре.
«Успокойся, Марго. Должно быть логичное объяснение».
«Скорее всего, ему просто захотелось чего-то нового. Это нормально!»
В мыслях звучит убедительно, а на деле... что-то внутри сопротивляется, душит тревогой и царапает нутро совершенно безумным подозрением.
Пока не накрутила себя еще сильнее, я беру оба флакона и иду в гостиную. Ставлю их на журнальный столик рядом с тестом.
Вглядываюсь в эту странную композицию. Пытаюсь понять, что она означает.
И тут замечаю пепельницу.
Хрустальная, тяжелая, стоит в центре стола. Мы не курим, но она всегда здесь – подарок от партнеров на годовщину свадьбы.
Обычно она пустая.
Но сейчас в ней что-то лежит.
Наклоняюсь ближе.
И мир переворачивается.
В пепельнице – обручальное кольцо Игоря.
То самое, которое я надела на его палец в день свадьбы. Простое золотое кольцо с гравировкой внутри: «Марго и Игорь. Навсегда».
Глава 3
Звонок домофона вырывает меня из оцепенения.
«Лиза», – вспоминаю с запозданием. Вставать не хочется, из меня словно выпили все силы, но все же заставляю себя подняться и открыть дверь.
Дочь вихрем влетает в прихожую. Бледная, с красными глазами. Совсем не такая счастливая и беззаботная, какой была сегодня в кафе.
Увидев мое лицо, Лиза теряется.
– Мам... – тяжело сглатывает.
– Пойдем, присядем, – вместо привычных объятий я тут же разворачиваюсь и иду к дивану.
К счастью, дочке хватает мудрости сдержаться. Сбросив обувь, она молча следует за мной. На мгновение замирает возле журнального столика. И осторожно садится напротив меня в свое любимое плюшевое кресло.
– Мам, я...
– Ты беременна, – упрощаю ей задачу.
Она кивает, не поднимая глаз.
– Сколько?
– Почти три месяца.
Закрыв глаза, медленно выдыхаю. Три месяца. Моя девочка, эта волшебная красавица, которая еще не окончила университет, ждет ребенка и скоро станет мамой.
– Хочешь повторить мой опыт? – сиплю внезапно севшим голосом. – Да, деньгами мы с папой обеспечим. Но учиться и растить маленького ребенка – это очень сложно, Лиза! Все не так, как в кино или книгах.
С дрожью вспоминаю себя в восемнадцать. Беременную, испуганную, с вузовской зачеткой, в которой красовались высшие баллы за экзамены на первом курсе. Без рубля за душой, зато с родителями, свято верящих в важность образования.
Ума не приложу, как бы я выкручивалась, если бы не Игорь. Тогда он стал для меня героем – сам договорился с папой о свадьбе, отвел в ЗАГС и стал не просто любимым мужчиной, а полноценным партнером и помощником во всем.
Сможет ли ее Артем повторить путь Игоря?
У меня вопросы.
– Милая, ты даже не представляешь, как это тяжело! – продолжаю. – Бессонные ночи, памперсы, молочные смеси! Я пропустила всю свою молодость! Не гуляла с друзьями, не ездила в путешествия, не...
– Мам, – Лиза тихо перебивает. – Мне и думать об этом страшно. Мы с Темой всегда старались предохраняться, но... теперь ничего не поделаешь.
Она ласково гладит свой еще плоский живот. И от этого жеста мне почему-то хочется плакать.
– Девочка моя... ты еще такая молодая.
Подойдя к своей малышке, сажусь на пол и обнимаю ее за плечи.
Я никогда не жалела о том, что стала мамой в восемнадцать. С Лизой в мою жизнь вошло чудо и самая чистая любовь. Но одно дело – не жалеть. А совсем другое – не понимать, чего лишилась.
– Мамуль, я поэтому и хотела с тобой поговорить.
Лиза кладет руку на мое плечо. И тут же убирает.
– Я рядом, – поднимаю голову.
– Мне нужна твоя помощь, – дрожащим голосом произносит дочка. – Я не могу лишиться этого ребенка. Но хочу попробовать себя в Италии.
Несколько секунд я не понимаю, что она сказала. Какая теперь Италия? Какой подиум?
– Что? – переспрашиваю.
– Агентство в Милане предлагает контракт на год, – Лиза говорит быстро, торопливо. – Я не хотела говорить тебе сразу после твоей командировки. Думала дать тебе время отдохнуть...
– И рассказала лишь об агенте, – качаю головой.
Лиза виновато опускает плечи.
– Это главный шанс всей моей жизни, мам. Ты же понимаешь? Если я откажусь сейчас, то потом в двадцать четыре или позже...
– Стой, – поднимаю руку. – Давай без вступления. Ты хочешь, чтобы я что?
– Присмотрела за ребенком. Меня ждут через полгода. Костя, тот самый агент, договорился об отсрочке. Но контракт сразу на год. Мне придется уехать без малыша.
Меня покачивает, будто земля сошла с орбиты.
– Лиза, ты понимаешь, о чем просишь? – хватаюсь за голову.
– Мам...
– Золотая, я работаю без выходных! У меня переговоры, командировки, встречи! Если я сейчас уйду в декрет, твой папа просто не потянет все сам. Он никогда этим не занимался.
– Ты же наверняка хотела внуков, – голос Лизы срывается на плач.
– Родная, тебе двадцать один! Я еще даже не думала ни о каких внуках!
Кажется, я начинаю понимать, что ощущали мои родители. Бумеранг, мать его! Вернулся, когда не ждали.
– К тому же... Это твой ребенок. Как ты можешь его бросить?
– Я не брошу! – всхлипывает она. – Это всего год! Двенадцать месяцев! А потом...
– А потом что? Ты вернешься, и он будет звать бабушку мамой? Привыкнет ко мне, а не к тебе?
Уже не пытаясь сдерживаться, Лиза ревет в два ручья.
– Я не знаю, мам. Я просто... я не могу отказаться от контракта. Это моя мечта. Ты же понимаешь? Ты должна понять! Ты смогла построить карьеру, смогла стать лучшим агентом по недвижимости всего юга. А я... Для модельной карьеры начать в двадцать один – это как впрыгнуть в последний вагон. Еще одного шанса не будет.
Я возвращаюсь на диван. Невидящим взглядом смотрю на тест.
– А как же отец ребенка, Артем? – вспоминаю наглого красавчика с ямочками и плотоядной улыбкой. – Ты уже сказала, что беременна?
Лиза сжимает ладони в замок.
– Нет.
– Как – нет?
– Артем ничего не знает, – выпрямляет спину. – Я хочу, чтобы он не знал.
Не верю своим ушам.
– Почему?
– Артем не такой, как... – Лиза запинается. – Он из очень правильной семьи. Кроме взрослой сестры, у него еще двое младших братьев. Набожная мама и очень строгий папа.
– Так это здорово! Из них получатся отличные бабушки и дедушки. К тому же опытные.
– Если бы все было так просто... Я как-то попыталась заговорить с Темой о придуманной подруге. Сказала, что она беременна и хочет после родов сразу же заняться карьерой.
– И?
– Он сказал, что забрал бы ребенка у такой матери. Совсем!
– Мало ли что он сказал?!
– Он не шутил. Ты бы видела его глаза, когда он это говорил! Я даже не знала, что Тема может быть таким... жестоким.
– И ты теперь собираешься молчать... – произношу медленно, чтобы самой понять весь ужас этих слов. – Хочешь лишить малыша его отца?
– Завтра мы расстанемся, а когда я вернусь – все ему расскажу.
– Лиза, ты понимаешь, что это безумие?
– Так будет лучше. Он легко найдет мне замену и быстро забудет.
– Он тебя не простит.
– Мужчины не всегда имеют право знать, – Лиза зло смахивает со щек слезы. – И не всегда достойны зваться отцами.
Эта фраза звучит странно. Слишком ядовито для моей доброй девочки.
– Что ты имеешь в виду? – обхватываю себя руками.
Лиза молчит. Смотрит на стол, где лежит тест, стоят флаконы, и в пепельнице все еще лежит кольцо мужа.
А потом начинает говорить. Быстро, взахлеб. Ее словно прорывает.
И от первых же слов я бесшумно соскальзываю с дивана на пол.
_____________
Друзья, не забывайте добавлять роман в библиотеку (так вы сможете отслеживать обновления).И буду очень благодарна за ваши лайки ("Мне нравится") - только так можно сделать роман заметным.
Глава 4
– Две недели назад я почувствовала себя плохо. Страшно было так сильно, что без записи поехала к нашему с тобой гинекологу в «Еву» и уговорила Градскую принять меня между пациентками. Пока ждала приема, я сдала анализы и почти успокоилась. А потом...
Она делает паузу.
– Потом вдруг увидела папу. Он шел по коридору с какой-то женщиной. Блондинкой, молодой... лет двадцать пять, может, моложе.
– И что? – закрываю руками губы.
– Сначала я подумала, что показалось. Ну что ему делать в женской консультации, тем более у твоего врача? – Лиза горько усмехается. – И тут они вместе зашли в кабинет УЗИ...
Дочка напряженно смотрит на меня. Похоже, ждет какой-то реакции. Но я даже не дышу.
Игорь в «Еве»?
Чушь какая-то. Он даже со мной туда не ходит. Муж патологически боится любых врачей. Неважно – мужских или женских. Ему достаточно увидеть белый халат, как становится плохо. А уж чтобы добровольно отвести кого-то в женскую консультацию – это за гранью фантастики!
– Мам, я тоже не поверила своим глазам, – Лиза словно мысли читает. – Чтобы убедиться, подошла поближе к кабинету и села напротив двери. А через пятнадцать минут оттуда вышли блондинка и папа. За руки. Как пара.
– Нет... нет! – поднявшись, начинаю ходить по гостиной. – Нет!
– Папа, конечно же, все отрицал, – продолжает Лиза. – Только... ты бы видела глаза той женщины. Она словно уже поселилась в этом доме, расставила здесь мебель, перекрасила стены и выбросила твои вещи.
Я, пошатываясь, поворачиваюсь к столику. Флаконы с туалетной водой сияют стеклянными боками на солнышке, а серебристая крышка «Инвиктуса» пускает солнечных зайчиков по всей комнате. Будто помечает каждую поверхность яркими пятнами.
– Детка, тебе показалось, – пытаюсь улыбнуться. – Скорее всего, это была папина работница, клиентка или кто-то еще.
– Мам, ты всерьез в это веришь?
Дочка тянется к столику и берет в руки тест на беременность.
– Конечно! У нас много клиентов. С некоторыми приходится возиться, – нервно передергиваю плечами. – Я сама пару раз возила арендодателей к врачам. А однажды забирала владельца крупного торгового центра из ночного клуба.
Лиза горько улыбается.
– А это, по-твоему, кто принес? – трясет проклятый тест. – Откуда он взялся? Санта-Клаус подложил? Или Зубная Фея? Где ты его вообще нашла?
– Неважно, где нашла, – обхватываю себя за плечи.
– Мам? – голос Лизы дрожит. – Он тебе изменяет!
– Лиза, замолчи!
– У папы есть любовница! Она старше меня всего на два-три года! И уже ждет от него ребенка.
– У тебя просто разыгралась фантазия, – качаю головой. – Нужно было выслушать отца. Уверена, он бы все тебе объяснил.
– Ты не хочешь в это верить... – Лиза встает. – Думаешь, он святой?
– Лиза!
– Я тоже так думала до той встречи! – голос моей малышки срывается. – Проклятие, я считала своего папу лучшим в мире! Даже представляла, что когда-нибудь найду такого же. Успешного, красивого и умного. А сейчас не хочу!
На негнущихся ногах я поворачиваюсь к ней. Смотрю в заплаканные глаза.
– Уходи, – показываю на дверь.
– Мамулечка... – Лиза делает шаг ко мне, пытается обнять.
– Пожалуйста. Уйди.
Она замирает. Вытирает слезы рукой.
– Прости, что сделала тебе больно. Клянусь, я не хотела.
Киваю, не глядя на нее. Мало того что моя беременная дочка хочет, чтобы я растила ее ребенка – позволила ей строить карьеру модели, так еще и выдумала это... любовницу Игоря.
– Мамочка, ты только не верь ему. Так?
Лиза медленно пятится к двери. Не отрывая от меня взгляда, надевает туфли. Открывает дверь – и застывает на пороге.
– Лизонька! – с улицы доносится радостный голос Игоря. – Какая встреча!
Он пытается обнять дочь, но она отстраняется.
– Я рассказала матери, – бросает холодно. – Она теперь знает.
Толкнув отца в грудь, Лиза просачивается за дверь. И муж медленно, с самым задумчивым видом пересекает порог нашего дома.
***
Повесив пиджак на крючок в прихожей, Игорь идет ко мне в гостиную.
Он такой, как обычно – уверенный, большой и сильный. Лишь слегка подрагивают ладони, и глаза... они смотрят на что угодно, только не на меня.
– Как прошла встреча? – спрашиваю, стараясь чтобы голос звучал ровно.
– Ничего серьезного, – комкано отвечает. – Зря вообще катался.
Подходит вплотную. Кладет руки на талию. А меня будто парализует. Не могу ответить на объятие. Руки висят плетьми, ноги каменеют.
Игорь ведет носом вдоль моей шеи, шумно вдыхает.
– От тебя пахнет лавандой. Пробовала новую соль?
Киваю, закрыв глаза.
– И как она тебе? Не хуже той французской, что дарили Сабуровы?
– Замечательная, – сиплю сквозь ком в горле.
– А с голосом что? – отстранившись, Игорь рассматривает мое лицо. Ведет дрожащими пальцами по щекам. Словно хочет узнать ответы на самые страшные вопросы, с тревогой заглядывает в глаза.
Нужно срочно чем-то себя занять, иначе сорвусь.
– Хочешь, я испеку твое любимое миндальное печенье? – предлагаю первое, что приходит в голову.
– О, да! Очень хочу, – оживляется Игорь. – Как и тебя...
Снова пытается обнять, но я не выдерживаю. Мягко отстраняюсь и тут же ухожу на кухню.
Суетливо достаю из шкафов и холодильника все, что хоть как-то связано с выпечкой: три пачки разной муки, сливочное масло, упаковку с разрыхлителем, силиконовые формы и мерные стаканчики.
Расставляю все это богатство на столе. И в зеркальной поверхности духовки вижу, как Игорь подходит к журнальному столику.
Останавливается.
Берет один флакон. Покрутив в руках, ставит обратно.
Берет второй. Рассматривает и тоже ставит.
Потом – тест.
Вижу, как меняется его лицо. Как бледнеют идеально выбритые щеки. Как темнеют желваки на скулах.
Последним муж берет кольцо. Долго смотрит на него. Сжимает в кулаке.
Но не надевает.
Так, с ним в руке, идет ко мне на кухню. И, опершись о косяк, останавливается в дверном проеме.
– Марго... – хрипит. – Клянусь, если бы я мог вернуться в прошлое, ничего бы не случилось.
Глава 5
Не оборачиваясь, я продолжаю отмерять муку. Высыпаю два стакана в миску. Сверху разбиваю два яйца.
– Лиза... она была права? – спрашиваю, разглядывая желтки.
Игорь не отвечает.
– Она была права? – оглядываюсь.
Муж продолжает молчать и вдобавок опускает взгляд.
Красноречиво! Вместо тысячи слов!
– На каком она месяце? – слышу свой голос откуда-то издалека.
Игорь разжимает кулак с кольцом. Смотрит на него, словно не знает, что делать.
– Марго, я люблю тебя, – говорит, наконец. – По-прежнему люблю. Ты всегда была для меня особенной – самой близкой, своей... Я очень хочу, чтобы мы сохранили брак.
Не верю своим ушам. Он серьезно?
– На каком она месяце?! – повторяю со злостью.
– Вероника... на четвертом.
Мысленно отсчитываю четыре месяца. Всю зиму у нас был крупный проект. В кои-то веки компания доросла до управления банковской недвижимостью. Я зашивалась на работе и жила в самолетах. Домой прилетала лишь на выходные и вместо секса и походов по ресторанам банально отсыпалась.
– Потрясающе...
Добавляю в миску сахар и затем сыплю соль. Но не щепотку, как по рецепту, а полпачки – случайно, не глядя.
– Милая, это ничего не значит! – Игорь подходит ко мне. Тенью останавливается за моей спиной. К счастью, не пытается обнять.
– Конечно, ничего...
– Вероника родит ребенка. Я, конечно, буду помогать его воспитывать. Как Славка, как Витька, – перечисляет он своих бабников-друзей, которые открыто живут на две семьи, откупаются от своих неработающих жен дорогими подарками и свято верят, что это нормально. – Но я не собираюсь уходить из семьи. Ты моя женщина. Я даже думать не хочу, как можно жить без тебя, и как можно...
– Ты приводил ее в дом? – перебиваю.
Игорь вздрагивает.
– Нет. Я, не...
– А может, хватит уже врать?!
Поворачиваюсь так резко, что пачка с солью падает на пол, и остатки высыпаются на плитку.
– Она выбросила твою туалетную воду. Ту, что я дарила! Как хозяйка, купила тебе новую. И подложила тест на полку с моей косметикой.
– Марго, это все не так, как может...
Кадык на горле мужа дергается.
– Ты можешь хоть в чем-то не врать? – нервно смеюсь. – Или я даже правды не заслужила?
– Я поговорю с ней. Она не будет больше так делать.
– «Я с ней поговорю», – повторяю его слова. – Ты хоть сам себя слышишь? Ты считаешь, это вообще нормально?
– Вероника никогда больше не появится здесь, – Игорь хватает меня за плечи.
– Будешь, как твои дружки, заниматься с ней сексом в отеле? Или купишь квартиру для этих дел?
– Марго, не усложняй. Мне и так непросто, – стискивает зубы муж. – Никогда не думал, что встряну в подобное.
– Бедный... Вот ты попал! – дрожащей рукой дотягиваюсь до его головы и глажу по волосам.
– Клянусь, она больше тебя не потревожит. Я буду лишь твой! Снова – только твой!
– Клянешься? – убираю руку с его головы и отхожу на шаг. – Когда-то ты клялся мне в любви. В верности до гроба. Помнишь?
Игорь молча опускает плечи.
– Что теперь стоят твои клятвы? – голос срывается, но я заставляю себя продолжать.
– Любимая...
От этого слова меня мутит. Лучше бы он обозвал как-нибудь. Лучше бы послал.
– Все, – разворачиваюсь к лестнице. – Хватит.
– Родная, прости... – доносится из-за спины. Хрипло и тихо.
– Обязательно прощу. После... – делаю вдох. Сама не верю в то, что сейчас скажу: – После развода.
Собираю в кучу все оставшиеся силы и бегу вверх.
– Нет! – Игорь бросается следом и ловит за руку. – Никакого развода! Мы с тобой команда! Пара! Не думай об этом!
Дергает меня на себя, пытаясь обнять. Но это уже за гранью моего терпения.
Вырвавшись, я бью его по щеке.
Сильно. С размаху. Так, что ладонь вспыхивает от боли, и по гостиной проносится эхо этого удара.
Будто не веря, Игорь замирает и медленно прикасается к покрасневшей коже. Выпучив глаза, таращится на меня, как на охреневшую от смелости незнакомку.
На миг мне даже кажется, что сейчас он ударит меня в ответ. Но мужу хватает воли сдержаться.
– Маргарита, ты ведь умная женщина. Не пори горячку! – сухо чеканит он.
– Я слепая дура.
Опустившись на ступени, обхватываю колени руками.
Тихо раскачиваясь взад-вперед, пытаюсь вспомнить, что другие женщины делают в подобных ситуациях. В памяти тут же вспыхивают рассказы подруг про чемоданы, мудрый совет Витькиной жены вызвать службу клининга и Славкиной – сменить замки.
Наверное, это правильно.
В конце концов, это мой дом. Именно я нашла место для строительства, воевала с архитектором за каждый метр в гардеробной, командовала дизайнеру, где и что хочу видеть, продумывала каждую деталь – от цвета стен до формы дверных ручек.
Я растила его, как ребенка – от чертежей до установки флюгера. Только... как жить в доме, где уже похозяйничала другая?
Как пользоваться ванной комнатой, зная, что она тоже принимала в ней душ? Как ложиться на кровать, где мой муж возможно заделал ей ребенка? Как готовить на кухне, где они...
– Я собираю вещи и уезжаю, – обрубаю, прекращая дурацкую рефлексию.
– Ты с ума сошла?
Игорь засовывает руки в карманы. Скалой высится надо мной. Давит!
Ничего не отвечая, я снова встаю, иду в спальню и начинаю собираться. Переодевшись в удобный брючный костюм, бросаю в сумочку документы и косметичку. Хватаю свой чемодан, который после дороги еще не успела разобрать. И выхожу за дверь.
– Не надо, Марго... – перегораживает путь Игорь. – Пожалуйста, давай поговорим!
Он складывает руки в молитвенном жесте. Уже с кольцом! Как образцовый муж, который готов грудью встать на защиту семейных ценностей и института брака. Как тот мужчина, которого я считала самым лучшим на свете... моим любимым, единственным и родным.
– Пожалуйста, сделай для меня хотя бы одно хорошее дело, – поднимаю на него взгляд, – уйди с дороги.
– Марго, ты ведь знаешь, что я тебя не отпущу.
Он все же отодвигается.
– Я тебя не знаю, – шепчу, проходя мимо него к лестнице.
– Ты не сможешь без меня! Двадцать два года. Только ты и я! – доносится позади.
Я вздрагиваю, как от удара. Вот она – та самая пощечина, от которой он сдержался.
– Я заставлю тебя вернуться, – со злостью добавляет муж.
Но я иду. Загибаясь от подступающих слез, качу чемодан прочь из своего дома. И впервые в жизни не знаю, как мне быть дальше.
----
Друзья, не забывайте добавлять роман в библиотеку. Так вы сможете отслеживать появление новых глав.
Глава 6
Сдерживать слезы – редкое искусство. Я освоила его, когда компания взялась за первые крупные проекты.
Как самая молодая и неопытная, я всегда была виноватой во всех косяках строителей, арендаторов или арендодателей.
Девочка для битья с ребенком на руках. По сути – сама еще ребенок. Однако для клиентов – полноценный исполнитель и компаньон с правом подписи.
Ума не приложу, как я тогда не сломалась и осталась в бизнесе. Как выдержала бессонные ночи у кроватки Лизы и дни без выходных рядом с Игорем.
Не представляю, как сохранила психику. Но сегодня те навыки пригождаются как никогда!
Смахивая слезы, я улыбаюсь водителю такси. Почти не плачу, пока мы едем в «Ривьеру» – отель, где месяц назад я заказывала номер важному столичному клиенту. И даже нахожу где-то силы ровно, без всхлипываний попросить у администратора номер:
– Люкс на одну ночь, пожалуйста.
– Конечно. С вас восемь тысяч рублей.
– Вот, – отточенным движением протягиваю карту.
Девушка проводит ею по терминалу, хмурится и проводит еще раз.
– Извините, карта заблокирована, – смущаясь, возвращает ее мне.
– Что?! – не понимаю происходящего. – Не может этого быть!
Лихорадочно роюсь в сумочке, достаю вторую карту и кладу на стойку.
Девушка пытается провести и эту карту.
– Эта тоже заблокирована, – пожимает плечами.
– Какая-то ошибка...
От волнения ладони становятся влажными, а сердце колотится с такой силой, будто решило рвануть из груди.
– Одну минуту, – пока девушка не переключилась на следующего клиента, я вытряхиваю кошелек на стойку, дрожащими пальцами считаю наличные.
Обычно у меня не больше тысячи – на цветы в переходах и чаевые официантам. Игорь как-то пытался приучить меня носить наличку, но я по горло «наелась» ею еще в двадцать лет, когда приходилось давать взятки и расплачиваться за услуги, которые никто не хотел проводить через кассу.
Нынешняя я любым расчетам предпочитаю безнал и карточки. К счастью, после командировки мой запас бумажных денег больше стандартного.
– Сколько стоит у вас самый дешевый номер? – спрашиваю, выкладывая перед администратором стопку купюр и монет.
Каким-то чудом удалось собрать целых три тысячи.
– Две восемьсот, – девушка больше не улыбается.
В ее холодном взгляде наглядно отражается мое падение от ВИП-клиента до эконома.
– Отлично. Здесь хватит. – Забираю двести рублей.
Кладу оставшиеся деньги в кошелек – осторожно, как что-то бесценное. И спустя минуту получаю, наконец, ключ-карту.
***
После побега из дома и позорного заселения я как выпотрошенная.
Шок мешает плакать. На слишком мягком матрасе невозможно уснуть. А от тысячи вопросов очень скоро начинает болеть голова.
Будь это рабочий вопрос, я бы уже давно продумала каждый шаг и нашла выход. А в личном... сплошной туман.
Игорь словно второй раз лишил меня девственности. Но не той – после которой рождаются дети, а той – после которой нужно собирать себя по частям.
Горько.
Больно.
Непонятно.
Где-то до трех ночи я усердно играю в сильную женщину и убеждаю себя, что все будет в порядке. До семи мечусь по подушке между сном и явью. Вижу кольцо, тест и дочку с ребенком на руках. Пеку проклятое печенье. А после выпечки бросаю его в мусор вместе с горой фотографий из счастливой жизни.
Не самый лучший отдых после тяжелого дня. Однако настоящий кошмар настигает меня днем.
Привычная жизнь начинает сыпаться, как соломенный домик поросенка Ниф-Нифа от дуновения волка. И первым под раздачу попадает то, что я железно считала своим.
***
Игорь самым подлым образом выполняет клятву: «Я заставлю тебя вернуться».
Утром меня отправляют в отпуск.
Точнее, мягко предлагают написать заявление на отпуск за свой счет. На неопределенный срок.
– Игорь Владимирович уже согласовал все документы, – пряча глаза, говорит бухгалтер Света. – Вам просто нужно поставить подпись.
Смотрю на бумаги, не веря в происходящее.
Отпуск за свой счет? Мне?!
Последние двадцать два года именно я решала кадровые вопросы. По моим приказам работники уходили в отпуска, принимались на работу или увольнялись. Именно я была координационным центром всей компании.
– Света, это какая-то ошибка, – качаю головой. – Я не собираюсь ни в какой отпуск. – Вспоминаю про пустой кошелек. – Тем более за свой счет!
– Игорь Владимирович отозвал вашу доверенность, – шепчет бухгалтер, все еще избегая моего взгляда. – Теперь лишь он решает вопросы по персоналу. Лично.
– Отозвал доверенность? – замираю, переваривая эти слова.
Компанию Игорь создал еще до нашего брака. Юридически она всегда была его. После рождения Лизы я стала заместителем директора. Фактически мы могли обойтись и без оформления. Я не собиралась бросать Игоря в разгар первых крупных проектов. Но для подписания документов, для встреч, для визиток – проще было сделать меня замом и выдать доверенность на принятие любых решений.
Доверенность, которую он только что отозвал.
– Маргарита Сергеевна, простите, пожалуйста, – Света поджимает губы. – Но если вы не подпишете, Игорь Владимирович сказал... сказал, что придется вас уволить. А я не знаю, как мы без вас.
– Он с ума сошел? Да он же ни в чем, кроме финансов, не разбирается.
– Простите еще раз... – бухгалтер пугливо протягивает мне распечатанное заявление.
– Ладно, тогда буду отдыхать, – заставляю себя отнестись к ситуации философски. – Пусть справляется, как хочет.
Дрожащей рукой подписываю заявление и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, ухожу из офиса.
***
Казалось бы, Игорь пал так низко, что ниже невозможно. Но к обеду выясняется, что все наши общие счета заблокированы.
Игорь заморозил мои карты и перевел деньги на другой счет.
– Все наши общие деньги? – переспрашиваю я у молоденького операциониста.
– Сейчас, – он бодро стучит по клавишам. И через минуту отвечает: – Часть средств ушла на покупку оборудования. Какой-то станок.
– Станок? – не верю ушам. – Мой муж батарейки в пульте поменять не способен. Какой станок?
– Извините, Маргарита Сергеевна, к сожалению, у меня нет более подробной информации. За ней вам лучше обратиться к владельцу счета.
– Сукин сын, – шепчу едва слышно.
Переносица вспыхивает огнем. Подняв голову вверх, часто моргаю.
– Формально счет оформлен на Игоря Владимировича. Если что-то не так, вы можете обратиться в суд.
– Обязательно... – глотаю подступившие слезы. – А мой собственный счет?
Кладу перед ним карту, на которую Света всегда начисляла зарплату. Миллионов там не будет. Мы, как и все владельцы бизнесов, экономили на налогах. Зарплата замдиректора не сильно отличалась от оклада уборщицы. Однако сейчас для меня важна каждая копейка.
– Сожалею, на ней минус, – откашлявшись, произносит парень. – С этой карты списались деньги за отель в Москве.
– Я была в командировке... – ладони плавно стекают со стола на колени. – Компания должна была оплатить...
Из груди рвется нервный смешок.
Много лет я считала себя умной – настоящей бизнес-леди, которую невозможно обмануть или подставить. А в реальности...
Кажется, я умудрилась прозевать не только свой брак, но и все годы работы.
– Извините, – кое-как встаю из кресла и, не прощаясь, выхожу из здания банка.
***
К вечеру, после бесполезных звонков юристам, которые в один голос твердят про суд и месяцы разбирательств, после пятнадцатого пропущенного от Игоря, я покупаю дешевую шаурму за оставшиеся двести рублей. Беру прилагающийся к ней по акции бесплатный стаканчик кофе и выхожу на набережную.
Иду, не разбирая дороги. Жую странное содержимое, не чувствуя вкуса. Стараюсь не думать о чемодане, который остался в отеле. О деньгах, которые нужны, чтобы продлить проживание.
А когда темнеет, с удивлением понимаю, что я оказалась возле той самой закусочной, где вчера познакомилась с мужчиной моей дочери.
Глава 7
Прячась в тени рекламного щита, я стою возле закусочной и наблюдаю за Артемом.
Он как раз занят. Выпроваживает пьяного клиента – огромного тучного мужчину. Тот, кажется, вот-вот рухнет с высокого стула. Но Артем вовремя успевает подхватить его под локоть. А затем ведет к дороге, где уже ждет такси.
– У вас еще час... до закрытия, – запинаясь, ворчит клиент. – Требую продолжения!
– Дружище, на сегодня хватит, – говорит с улыбкой хозяин забегаловки. – Тебя небось жена дома заждалась.
– Пусть ждет! Я... я еще одну!
Толстяк пытается вырваться, но у Артема хватает силы удержать его тушу.
– Завтра. Приходи завтра, и я тебе лично налью.
– Я буду жаловаться! Что это за сер-вис?! – икает.
– Вот такой вот у меня хреновый сервис, – распахнув заднюю дверь машины, Артем устраивает клиента на сиденье. Придерживает его голову, чтобы тот не ударился о крышу. Сам застегивает на толстяке ремень безопасности. И, достав из кармана джинсов пару купюр, сует водителю.
– Вот адрес, довезете? – показывает что-то в телефоне.
Таксист недовольно косится на пьяного пассажира, но кивает.
– Давай, отдыхай, – Артем в последний раз хлопает клиента по плечу и закрывает дверь.
Как только такси скрывается за поворотом, он облегченно выдыхает. Поправляет задравшуюся футболку и, словно дико устал, разминает шею.
– Умоляю, не говори, что заплатил за машину из своих! – стонет красивая огненно-рыжая девушка.
Она грациозной кошачьей походкой подходит к владельцу закусочной, и тот сразу же притягивает ее к своему боку.
– Не обеднею. Пусть нормально доедет.
– Тема-Тема! – девушка треплет его по волосам и уточняет так интимно, что я с трудом могу разобрать слова: – Ты сам как? Успокоился уже из-за козы бывшей?
– А как же! Я теперь свободный мужчина, – весело подмигивает тот.
– Это нужно отметить!
– Чур, ты угощаешь, – Артем щелкает рыжую по носу.
– Еще чего! Твоя свобода – ты и угощаешь!
Девушка отстраняется. Глядит на красавчика таким восторженным влюбленным взглядом, что мне становится дурно.
Лиза и в этом была права. Не прошло дня, а он уже с другой. Такой же «верный» и «надежный», как Игорь.
– Убедила. Сейчас закрою здесь все, и где-нибудь отпразднуем! – Артем наконец убирает свои лапы от девчонки и идет к трейлеру.
Не желая больше подсматривать, я тоже поворачиваюсь. Делаю пару шагов в сторону отеля. Но внезапно какая-то странная сила заставляет обернуться.
Лучше бы я этого не делала! Лучше бы неслась отсюда подальше со всех ног.
От внимательного взгляда голубых глаз кожа вспыхивает огнем, а в горле пересыхает.
– Привет, – Артем растягивает губы в такой же бессовестной улыбке, что и во время нашей первой встречи.
И смотрит... смело, дерзко, будто я не мама его бывшей девушки, а еще одна поклонница. Доступная дурочка, которую нужно срочно уложить в постель.
– Здравствуйте.
Я воровато сую за спину проклятую шаурму и расправляю плечи. Не хватало еще, чтобы этот охреневший мачо узнал, насколько мне плохо.
– Вас тоже покатать? – нахал вопросительно выгибает левую бровь. – Или пива?
Он складывает на груди руки и пошло, как в дешевых зарубежных фильмах, играет мускулами.
От такого намека меня передергивает.
– Покатайте лучше свою девушку, – цежу я, с трудом сдерживая ярость.
– Кого? – Артем удивленно взмахивает длинными черными ресницами.
– Ее! – киваю на девушку.
– Ах, ее?! – улыбка на губах мерзавца становится еще шире. – Ее обязательно! По полной программе!
Ничуть не стесняясь, он показывает мне большой палец и шлет девчонке воздушный поцелуй.
После этого жеста злость мгновенно достигает своего пика. Второй день и второй предатель. А ведь Лиза вчера пыталась убедить меня, что хотя бы этот нормальный и надежный.
«Он из очень правильной семьи», – уверяла тогда моя девочка.
– Не буду задерживать, – я коротко кланяюсь.
Разворачиваюсь и, больше не оглядываясь, спешу к своему отелю.
***
На середине пути, пока в крови бурлит адреналин, достаю телефон и набираю номер Игоря.
Он берет трубку после второго гудка.
– Марго! Наконец-то ты...
– Ты сволочь, – перебиваю холодно. – Ты украл у меня деньги.
– Я ничего не крал.
– А кто перевел все наши сбережения на другой счет?
Как же меня достало, что он постоянно лжет! Где только подевался тот мужчина, который говорил правду в самых трудных ситуациях? Он вообще существовал или я себе выдумала?
– Я... Это временно! – голос мужа меняется, становится жестче. – Чтобы ты не наделала сгоряча глупостей, я перевел их на счет своей мамы.
– Ты отдал наши деньги матери?! – оступаюсь, чуть не падая.
Я даже не знаю, что хуже: его измена или такой перевод. Нет на свете другого человека, который ненавидел бы меня так, как Нила Федоровна.
Еще в день нашего знакомства она с порога заявила, что я охотница за богатыми женихами, и захлопнула дверь перед самым носом.
С тех пор прошло больше двадцати лет. Я родила и вырастила Лизу, построила с Игорем прибыльный бизнес, но для свекрови так и осталась голодранкой, недостойной ее прекрасного сыночка.
– Милая, тебе не о чем волноваться. Все наши деньги в безопасности. Мама ни рубля не потратит.
– Какой ты заботливый! А на счет любовницы слабо было перевести?!
Игорь молчит несколько секунд.
– Марго, прекрати истерику. Приезжай домой, мы все обсудим.
– В суде будем разговаривать. Я у тебя все до копейки отсужу!
– Любимая, включи голову! – голос мужа становится ледяным. – Компания всегда была моей. Дом куплен в кредит, и платили за него мы с моего счета. А что касается вещей... платья, конечно, твои. – Он усмехается. – На серьги и бусики я тоже не претендую.
– Я найму самого лучшего юриста. Он оставит тебя с голым задом.
– А на какие шиши ты его наймешь? – цокает языком подонок. – Сколько у тебя осталось денег? На неделю? На две?
Вместо ответа я кошусь на шаурму в левой руке. Мясо больше похоже на обугленную куриную кожу. Вместо помидоров – кетчуп. А в качестве зелени – мелко нашинкованная белокочанная капуста с майонезом. Вся моя еда за день. Мой новый уровень!
Не удивлюсь, если даже бездомные питаются лучше.
– Марго, я люблю тебя, – голос мужа снова смягчается. – Вернись, и все будет как прежде. Я готов простить этот твой срыв.
Простить. Мне. Срыв?
Я всегда гордилась своим терпением, но сейчас не выдерживаю.
– Да пошел ты, знаешь куда?! Пусть тебя любовница прощает! Или твоя мамаша! Или клиенты, работники, наш садовник и остальные! – Жму на экран, сбрасывая звонок.
Внутри все булькает от злости. Отчаяние ядом растекается по венам и горячими слезами подступает к глазам.
Уже второй день моей новой жуткой реальности, но легче не становится.
Только хуже и обиднее!
– Почему?! – спрашиваю я у моря. – Почему?.. – смотрю на чайку, равнодушно разгуливающую по берегу.
От бессилия хочется швырнуть телефон в море, разбить его об асфальт и закричать... Громко! Очень громко! Так громко, чтобы весь город услышал. Но вместо этого я стискиваю зубы, выкидываю в ближайшую урну недоеденную шаурму и пишу сообщение Лизе:
«Привет, родная. Твоя мама временно на мели. Надеюсь, диванчик свободен?»
Глава 8
Квартира Лизы – однушка на окраине Сочи, подарок от моего отца на совершеннолетие внучки. Тогда я была против – зачем Лизе свое жилье, когда у нас огромный дом с пятью спальнями и видом на море? Но папа настоял: «Пусть будет. Мало ли что в жизни случится».
Сейчас благодаря его дальновидности у меня есть крыша над головой и не нужно воевать с мужем за право жить в своем доме.
Впрочем, с последним дочка категорически не согласна. Она готова ругаться вместо меня с Игорем, найти его Веронику и устроить им обоим кошмар наяву.
Успокоить эту боевую беременяшку оказывается не так уж просто.
– Это не ты, а он должен свалить из дома! – возмущается моя девочка. – Он не заслуживает жить в роскоши, пока ты ютишься здесь!
Раскрасневшаяся от злости, она хватается за телефон, чтобы позвонить отцу. Потом вызывает такси, чтобы поехать к нему лично. И лишь после долгого обличительного монолога позволяет мне высказаться.
– Дай мне немного времени. Неделю или две, – прошу я. – Там я не смогу переварить весь этот кошмар. Все будет напоминать о предательстве. К тому же твой папа не оставит меня в покое. И ни за что не съедет.
Не знаю, что именно убеждает ее сдаться, но в двенадцать у меня наконец появляется новое место жительства – раскладной диванчик на кухне. Узкий, жесткий, рядом с холодильником, который гудит не переставая. Возле окна с чудесным видом на серую стену соседнего дома.
***
Утром первым делом пытаюсь найти работу.
Чтобы не сидеть на шее беременной дочери, я обновляю резюме, рассылаю его во все агентства недвижимости города. Звоню бывшим клиентам – тем, кому помогала найти офисы, склады и торговые площади. Пишу знакомым риелторам, с которыми пересекалась на сделках.
Привыкшая, что они всегда отвечают, я три дня терпеливо жду. А на четвертый день молчания получаю первое и единственное сообщение: «Маргарита Сергеевна, мы бы с радостью приняли такого опытного специалиста. К сожалению, из партнерских соображений вынуждены вам отказать».
Все еще не веря, что оказалась за бортом, я всю неделю проверяю почту. Шлю повторные письма. И к воскресенью разрешаю себе открыть глаза – Игорь опередил меня и здесь. Он обзвонил всех, с кем мы работали двадцать два года. Объяснил ситуацию так, как выгодно ему. И расставил точки над «и».
Выплакавшись в подушку, с понедельника я начинаю искать что-то другое.
Откликаюсь на вакансию администратора в отель, менеджера в салон красоты, продавца-консультанта в магазин одежды. Даже на должность секретаря в стоматологическую клинику.
После моей прежней должности такая работа будет словно отдых в санатории. Ничего сложного или заумного. Ни командировок с перелетами, ни вечного стресса из-за дорогой недвижимости, ни взвода подчиненных, которых нужно обеспечить работой, зарплатой и премиями.
Однако вскоре выясняется, что мой прошлый успех – скорее недостаток, чем достоинство.
«Двадцать два года работы заместителем директора крупной компании... Впечатляет! А почему вдруг решили сменить сферу?» – эту фразу, почти слово в слово, задают мне на трех собеседованиях подряд.
Каждый раз я отвечаю: «Личные обстоятельства». Молчу об отвратительном поступке мужа. Но результат прежний – никто не перезванивает, не пишет и не зовет на работу.
Через две недели таких попыток я сижу на своем диванчике, уткнувшись в телефон, и ловлю себя на странной мысли – мне не к кому обратиться за помощью.
Родители – в счастливом неведении о моем разводе и безработице. Папе с его больным сердцем – такие новости опасны, а мама... Есть у меня подозрение, что моя сердобольная мама предложит помириться с Игорем и забыть об измене.
С подругами дела обстоят еще печальнее. Их у меня нет. Есть знакомые. Много знакомых. Бывшие коллеги, с которыми вместе работала над проектами. Клиентки и жены клиентов. Женщины из спортзала, где я изредка появлялась по воскресеньям. И никого, кому можно позвонить и сказать: «Мне плохо».
Последнее, наверное, самое грустное.
За годы брака я редко находила время на отдых, а что касается дружбы – на нее времени не было вообще.
Вместо женских посиделок у меня были корпоративы. Вместо уютных разговоров по душам – встречи с инвесторами. А вместо дружных поездок за город на шашлыки или в баню – рестораны с мужем и отсыпные между командировками.
Сразу после родов я как-то незаметно рухнула в рабочий водоворот и умудрилась пробарахтаться в нем все двадцать два года.
Осознание того, какая я на самом деле одинокая, накрывает меня поздним вечером, когда Лиза уже спит в своей комнате.
Пытаясь не расплакаться, я сижу на кухне с кружкой остывшего чая. Листаю на телефоне свой список контактов. Отчаянно выискиваю хоть кого-то, для кого я не Маргарита Сергеевна, а просто Марго.
И не нахожу.
***
Как ни удивительно, спасает меня дочь.
Следующим вечером Лиза садится рядом на диванчик, обнимает свой округлившийся живот и признается:
– Мам, у меня есть деньги, – говорит она без предисловий. – Со съемок и с пары рекламных контрактов. Не миллионы, конечно, но... нам должно хватить на хорошего адвоката.
– Лиз, это твои деньги, – качаю головой. – Ты копила их на...
– На что? – перебивает она. – На малыша? Для счастливого декретного понадобится сумма побольше. У папы я просить не собираюсь. У Артема – не рискну. А если ты о Милане... – Ее лицо становится грустным. – Он мне не светит, если мы не решим твою ситуацию.
– Даже не думай, – крепко обнимаю свою золотую девочку. – Я обязательно найду работу, и с первой же зарплаты найму адвоката.
– Нет, мама. Я не хочу, чтобы ты мыла полы или становилась за кассу в гипермаркете. Этого я папе никогда не прощу! Лучше наймем самого хорошего адвоката. Лаевского! Слышала? Он в Питере, но говорят – лучший в стране по семейным спорам и разделу имущества.
– Откуда ты про него знаешь? – удивляюсь.
– Интернет, – виновато усмехается дочь. – Пока ты ходила на свои собеседования, я изучала рейтинги адвокатов. Лаевский* – точно наш вариант. Он жесткий, опытный и берется за сложные дела.
– Мне страшно представить, в какую сумму он нам обойдется, – качаю головой.
– Пусть хотя бы начнет! – уверенно произносит дочка и кладет передо мной на стол записку с электронным адресом и номером телефона.
____________
* Никита Лаевский - жесткий адвокат и главный герой моего бестселлера "Жена на один год"https:// /shrt/5J9k
Глава 9
На следующий день созваниваемся с Лаевским по видеосвязи.
Он оказывается моложе, чем я представляла – лет тридцати семи. Мощный, плечистый, как боксер. В строгом темно-сером костюме, с внимательным взглядом из-под очков в тонкой оправе.
С виду совсем не бумажный червь, как все мои знакомые юристы. Скорее – акула.
Стараясь спрятать эмоции, я коротко описываю свою ситуацию. Рассказываю о том, как попала в компанию, сколько лет проработала и чем именно занималась. Затем говорю о личном: о доме, об общих финансах и очень коротко – об измене Игоря и его беременной любовнице.
Лаевский слушает, не перебивая. Изредка кивает и что-то записывает в большом блокноте. Лишь в самом конце он задает несколько уточняющих вопросов.
– У вас сохранились какие-нибудь доказательства вашего участия в бизнесе? Переписки с клиентами, подписанные вами договоры, приказы или счета?
– Часть переписок есть на рабочей почте. Доступ у меня остался. Папки с договорами хранятся в бухгалтерии. Но большую часть подписывал муж.
– А как насчет сотрудников? Есть те, кому вы доверяете?
– Светлане. Она главный бухгалтер.
– Как думаете, она сможет дать свидетельские показания?
– Света... – вспоминаю, как она упрашивала меня подписать приказ об отпуске. – Не знаю. Не уверена.
– Понятно, – Лаевский откладывает ручку в сторону и, хмурясь, смотрит в камеру. – Маргарита, сразу скажу – дело не безнадежное. Думаю, мы сможем отсудить половину стоимости дома и получить приличную компенсацию за ваш вклад в развитие компании. Возможно даже что-то еще. Во время судебных процессов у супругов часто всплывает имущество, о котором не знала вторая половина.
– Я чувствую по вашему тону, что есть какое-то «но».
– К сожалению, – кивает адвокат. – Я должен вас предупредить. Нам придется запастись терпением. Такие процессы длятся долго.
Мысленно прикидываю, сколько еще смогу жить у дочки и на сколько консультаций у нас хватит денег.
– А «долго» – это сколько? Хотя бы примерно.
– Когда спорного имущества мало – год. В вашем случае все гораздо сложнее. Так что может быть и два, и пять.
– Пять... – повторяю я, и внутри все холодеет.
– Да. Нужно собрать доказательную базу. Убедить свидетелей. Запросить документы из банков и налоговой службы. К тому же ваш супруг тоже может усложнить задачу.
– Игорь вообще не хочет разводиться, – закрываю лицо руками.
– Если так, то он наверняка будет все оспаривать, затягивать каждое слушание, подавать встречные иски. Измотает вас финансово и морально.
– У меня нет денег на такое затягивание, – говорю, как есть.
– Маргарита, я готов взяться за ваше дело с отсрочкой оплаты. Это не проблема. На госпошлину мы тоже сможем выбить отсрочку. Но стоимость экспертиз по оценке бизнеса и недвижимости придется оплачивать сразу. А это...
– ... шестизначные суммы, – завершаю я вместо Лаевского.
– Все верно.
***
После разговора с юристом я сижу полчаса, уставившись в противоположную стену. Лиза была права – этот Лаевский настоящий профи. Он сможет вытянуть из Игоря все, что тот мне должен, и пустить мерзавца по миру с голым задом.
Проблема в другом.
Я ни за что не раздобуду деньги на все экспертизы и услуги юриста. Моя беременная девочка тоже не потянет такие расходы. А сама, без помощи Лаевского, я не выдержу долгую борьбу с человеком, который знает все мои слабые места.
Как ни крути – замкнутый круг. Петля. И я сама, своей верой в Игоря, позволила ему устроить ловушку.
Смириться с таким исходом безумно трудно. Я словно отрываю себя от себя. Теряюсь в пространстве и во времени.
Без работы, без денег, без моих вечных важных дел жизнь незаметно превращается в череду одинаковых серых дней.
Утром я готовлю Лизе завтрак – всегда что-то легкое и питательное. Днем обиваю пороги кадровых агентств и хожу с дочкой по врачам.
Как Лиза ни храбрится, беременность протекает совсем не так, как нам хотелось бы.
– Ферритин очень низкий для вашего срока. Давление тоже упало, – качает головой Градская, наш гинеколог, на очередном осмотре.
– Она будет лучше питаться, – вмешиваюсь я. – Я прямо сегодня куплю говяжью печень и гранаты. А в институте Лиза уже взяла академический отпуск, так что будет отдыхать.
– У вас замечательная мама, – улыбается доктор, – Только питания вам уже мало. Нужен курс железа. Рецепт я выпишу. Также продолжайте пить фолиевую кислоту. И добавьте витамин «С». Можно киви, ягоды или зелень.
– Да, мы все купим, – бледнеет дочь.
– И не забывайте об активности, – строго говорит Градская. – Гуляйте, сколько сможете. Бассейн, фитнес для беременных или что-то еще. Это важно и для физического здоровья, и для психологического.
Она участливо гладит Лизу по руке. И я невольно вздрагиваю от воспоминания о себе в восемнадцать. Такой же бледной, потерянной. Но без железа, без прогулок, зато с кипой договоров и огромным списком номеров клиентов, которых приходилось регулярно обзванивать.
***
Каким-то удивительным образом поход к гинекологу возвращает мою голову на место. Вместо мыслей о разводе я полностью погружаюсь в проблемы дочки. Становлюсь настоящей мамой-наседкой.
Запретив себе думать о своей боли, окружаю Лизу заботой и любовью. Бегаю по магазинам в поисках свежего мяса. Обзавожусь знакомствами на местном рынке, чтобы покупать лучшие гранаты и самую сочную зелень.
Свыкаюсь со своим диванчиком, безденежьем и молчанием мобильного телефона.
Почти забываю, что мне всего тридцать девять, и еще совсем недавно я собиралась жить яркой жизнью и наверстывать упущенное.
Однако за месяц до родов все внезапно меняется.
Утром в воскресенье к нам приезжает агент Лизы – Костя.
– А где моя звездная девочка? – радостно кричит он с порога. – Лиза, мне срочно нужно тебе кое-что показать!
Кивнув мне вместо «здравствуйте», он влетает в квартиру и обнимает дочку.
– Что-то случилось? – бледнеет она.
– Случилось! – Костя торжественно достает из портфеля толстую папку с документами и победно кладет ее на журнальный столик перед Лизой. – Контракт в Милане! Целый год! Один из топовых домов моды! Они увидели твое портфолио и обалдели.
– Кость, ты серьезно? – робко улыбается моя девочка. – Они же почти полгода молчали.
– А теперь не молчат. Теперь требуют! Хотят именно тебя. Сумма... – он делает драматическую паузу и называет цифру, от которой у меня округляются глаза.
– Костя, ты... ты серьезно сейчас? Это не шутка? – Лиза хватается за подлокотник дивана.
– Абсолютно! Единственное... долго ждать они не могут.
– Мне через месяц рожать. А потом еще нужно восстановиться, – Лиза растерянно смотрит то на меня, то на агента.
– Придется как-то быстро с этим... кхм, справиться, – жмет плечами Костя, пялясь на огромный живот дочки.
– Быстро? – нервно прыскает она.
– Я выбил тебе два месяца. Потом сразу с головой в работу. Недели моды в Милане и Париже, съемки для глянца, рекламные кампании. Понимаю, что трудно, но оплата... – Он закатывает глаза. – Это самый дорогой контракт, какой я держал в руках за всю свою карьеру!
Лиза садится на диван и обхватывает живот.
– Мам... это же... – ее голос срывается от волнения. – Этого хватит и на адвоката, и на все экспертизы, и на декрет!
– Милая, нет! Даже не думай об этом!
В груди поднимается тревога. Я так надеялась, что эта ее мечта в прошлом. Так верила в это.
– Это мой шанс, мам! Наш шанс! – дочь протягивает ко мне руку. – Ты же понимаешь?
– Солнышко, не такой ценой, – глотаю подступивший к горлу ком.
– Мам, ты же останешься с малышкой? – спрашивает она тихо. – Всего на год.
– Лиза, а как же ребенок без тебя?
Хочется взять этого Костю за шиворот и выставить за дверь. Навсегда!
– У моей девочки будет самая лучшая на свете бабушка! Ты будешь показывать мне ее по видеосвязи каждый вечер. Каждый день! Я буду видеть, как она растет. Буду с ней разговаривать.
– Это не то, родная, – качаю головой, чувствуя, как наворачиваются слезы. – Совсем не то...
– Зато ты сможешь вернуть себе свою жизнь. Обдерешь папу до нитки, – в глазах моей малышки сверкает ярость. – А потом, мам... С таким портфолио я смогу вернуться на подиум в любой стране мира. Выбирать контракты. Обеспечивать малышку. И ни один мужчина не сможет обобрать меня и выставить на улицу.
– Девочка моя...
Смотрю на дочь. На ее умоляющий взгляд. И чувствую, как по щекам катятся слезы.
– Это наша единственная возможность выбраться, – произносит дочь уже совсем другим тоном, уверенно. Будто билеты на самолет у нее в кармане.
– Ты столько раз пожалеешь.
Сажусь рядом на диван и крепко обнимаю.
– Если мы не решимся, пожалеем вместе и намного сильнее, – чеканит Лиза. И Костя шустро, словно боится упустить шанс, сует ей ручку.
Глава 10
Лиза рожает ровно в срок – быстро, легко, почти без осложнений.
Девочку. Три килограмма двести граммов. С огромными голубыми глазами, с русым пушком на голове и командным голосочком.
К этому времени я успеваю развестись с Игорем, начать раздел имущества и смириться с тем, что снова стану мамой.
– София, – после родов шепчет дочь, держа на руках наше солнышко. – Моя маленькая Софийка.
Я стою рядом, смотрю на крошку и удивляюсь. Внучка совсем не похожа ни на Лизу, ни на меня, ни на Игоря. Выразительные глаза с длинными ресницами, пухлые губы, высокий лоб и ямочки на щеках – самый красивый ребенок, каких я видела, маленькая женская копия Артема.
– Не наша порода, – улыбаюсь, подмигивая малышке.
– Что? – удивленно хмурится Лиза.
– Ничего, солнышко, – целую ее в макушку. – Она прекрасна.
И это чистая правда. Потому что, даже глядя на черты чужого мужчины в этом крошечном личике, я понимаю, что влюбилась без памяти.
– Я буду по ней очень скучать, – по щеке дочки катится слеза, но она быстро ее утирает, и мы вместе идем к выходу из роддома.
Лиза – с билетами на руках, я – с ее девочкой.
***
Первые дни с Софией разбивают все мои розовые ожидания.
Лиза в детстве была спокойным ребенком – ела по часам, спала по графику, плакала строго по делу. Внучка – ее полная противоположность. София кричит почти без остановки, отказывается брать соску и орет так, что соседи стучат по батареям.
Чтобы хоть как-то успокоить этот маленький ураган, я часами ношу ее по квартире, до хрипоты пою колыбельные, вспоминаю все детские стишки и потешки, какие слышала за всю жизнь.
К сожалению, ничего не помогает.
София засыпает только на руках, а стоит переложить ее в кроватку – тут же просыпается и плачет. Не признает никакие пустышки. И заходится каждый раз, когда я меняю ей подгузники.
Ее стараниями к концу первой недели я чувствую себя зомби. С ввалившимися глазами, гудящей головой и бледными губами.
К концу четвертой недели начинаю привыкать к этому состоянию и окончательно забываю об отдыхе.
– Софи, миленькая, ну пожалуйста, – шепчу ей сквозь слезы в четыре утра. – Поспи хоть часик. Я больше не могу.
Она смотрит на меня огромными голубыми глазами и снова начинает плакать. Моя милая малышка словно чувствует, что лишилась мамы, и никакая бабушка ее не утешит.
– Прости, что не удержала твою маму, – целую ее в теплую щечку. – Клянусь, мы обе тебя любим и обязательно будем рядом.
Следующий месяц я держусь исключительно на морально-волевых. Встаю каждые два часа, кормлю, меняю подгузники, стираю бесконечные горы детского белья.
Каждый вечер созваниваюсь с Лизой, показываю ей Софию и старательно улыбаюсь.
– Мам, у тебя синяки под глазами, – замечает дочь.
– Это просто тени от лампы, – лгу. – Вот, смотри, какая она уже большая и славная!
Разворачиваю камеру на Софию. Малышка, как назло, именно сейчас мирно спит в кроватке, похожая на ангелочка.
Лиза облегченно вздыхает, а я, выключив связь, смотрю на внучку и понимаю: через пять минут она проснется, и ад начнется заново.
***
В конце третьего месяца, будто мало мне трудностей, в нашу жизнь вламывается Игорь.
Он тоже недавно стал отцом, и это отцовство, похоже, оказалось для него настоящим испытанием. Словно больше некому излить душу, муж начинает названивать мне, писать сообщения и слать цветы.
Первое время я молча недоумеваю от такой наглости. Не отвечаю на звонки. Не читая, удаляю сообщения. А цветы передариваю живущей по соседству бабе Вере.
Но через две недели этот нахал приезжает к нам домой.
В десять вечера, когда я только-только уложила Софию после часового укачивания, он звонит в дверной звонок. И дополнительно молотит кулаком.
Готовая убить любого, кто посмел разбудить ребенка, я распахиваю дверь и вижу на пороге Игоря – помятого, осунувшегося, с мешками под глазами.
– Привет, – говорит он виноватым тоном. – Можно войти?
– Нет. Тебе здесь не рады.
– Марго, ну пожалуйста... Можно хотя бы внучку посмотреть? Я же дед, имею право.
Безумно хочу избавиться от этого недоразумения, но бывший муж быстро просовывает ногу в щель, и я против воли пропускаю его внутрь.
Как и ожидалось, Игорь проходит в комнату, останавливается у кроватки со спящей Софией, но даже не смотрит на нее. Вместо этого он разворачивается ко мне и начинает жаловаться.
– Марго, я подыхаю без тебя. Моя жизнь превратилась в настоящий кошмар. Сын вечно орет, няня хронически опаздывает на работу. А Вероника... Она вообще забила на все.
– Передай ей от меня большое спасибо. Рада, что нашлась женщина, которая вернула тебя в реальность.
– Ты стала жестокой, – обидчиво поджимает губы. – А я, между прочим, не сплю уже неделю. И постоянно болею. То суставы ноют, то простуда. Чувствую себя стариком.
Не зная, что еще сказать, я отхожу к двери.
– А еще Вероника потребовала в подарок за рождение сына машину из салона! – продолжает муж. – У меня сейчас все деньги в новом проекте. Я ей объясняю, что нужно подождать. А она устраивает скандалы, угрожает уехать к матери и забрать ребенка.
– Игорь... – Усталость валит меня с ног. Нет сил даже на выяснение отношений с этим эгоистом. – Тебе пора, – распахиваю дверь.
– Марго, я понимаю, что был не прав, но...
Он делает шаг вперед, пытаясь обнять. Тянется обветренными губами к губам.
– Вон отсюда, – толкаю его в грудь. – Немедленно.
– Марго...
– Вон! – хриплю, боясь разбудить Софию. – Иди к своей Веронике. К своему сыну. К своей новой жизни.
Он медленно выходит и, обернувшись на пороге, бросает:
– Признайся хотя бы, что ты скучаешь. Не по мне, так по нашей прежней жизни.
Из груди рвется нервный смешок.
– Я не скучаю, а жалею. О двадцати двух годах, которые потратила на тебя. И о материнстве Лизы, которой пришлось оставить малышку.
Не дожидаясь очередной лжи, я захлопываю дверь и оседаю на пол.
***
Следующий день «радует» новыми проблемами. Утром я просыпаюсь с температурой тридцать восемь. А к вечеру горю на все тридцать девять и пять.
У меня нет сомнений, что это «подарок» от болеющего Игоря. Вот только как выживать в таких обстоятельствах – без няни, без дочки и без помощи – одни вопросы.
Чтобы не заразить Софию, я надеваю медицинскую маску и вливаю в себя все лекарства, какие нахожу в аптечке.
Помогает слабо. Голова продолжает кружиться, пот льет ручьем и любую еду приходится заталкивать в себя силой.
В таком состоянии я кое-как выдерживаю еще одни сутки. Задыхаюсь от жары в маске. Дрожащими руками меняю подгузники, строго по графику созваниваюсь с Лизой и старательно улыбаюсь.
– Мам, ты бледная какая-то, – волнуется дочь.
– Просто устала. Все нормально, – вру, чтобы не испугать ее и не сорвать с важных съемок.
А после звонка сразу выключаю свет и без сил падаю на диван.
На третий день болезни температура все не спадает. Врач, которого по моей просьбе вызывает баба Вера, с уверенностью в голосе сообщает, что это грипп.
– Вам нужно больше пить и отдыхать, – холодно чеканит она под рев Софии.
И оставляет меня наедине с ребенком и диагнозом.
– Софи, миленькая, ну пожалуйста... – шепчу я после ее визита. – Я больше не могу, – вымученно улыбаюсь своей красивой девочке.
И вдруг слышу звонок в домофон.
Уверенная, что это снова Игорь, я с Софией на руках иду к двери. Откашливаюсь, чтобы послать его подальше.
Но стоит открыть дверь – забываю обо всех планах.
Глава 11
На пороге в запорошенной снегом черной шапке, в голубом пуховике, с колючим взглядом и впервые без фирменной нахальной улыбки стоит Артем.
– И сколько Лиза собиралась молчать? – спрашивает он вместо приветствия.
От неожиданности я не знаю, что ответить. В голове мутится, перед глазами темнеет.
– Она планировала рассказать... – начинаю невнятно оправдываться, но моя болезнь и шок быстро ставят точку на этом коротком разговоре.
Все так же прижимая Софию к себе, я медленно опускаюсь на пол и теряю сознание.
Прихожу в себя спустя несколько минут – на кровати, укрытая пледом. Без домашних тапочек, зато с подушкой под головой.
Первым делом прислушиваюсь. Моя девочка просто обязана кричать! Она и минуты без меня не выдерживает. Но плача почему-то не слышно. В квартире тихо, словно никого нет.
– София, боже... – хватаясь за спинку дивана, я кое-как встаю.
На ослабших ногах спешу к двери. От паники слегка подташнивает, но это неважно! Гораздо страшнее другое – что делать, если Артем забрал нашу малышку?
Я точно не смогу его догнать или насильно отобрать ребенка. Я даже не знаю, где он живет!
– Стойте! – кричу в сторону лестничной площадки и лишь после этого запоздало слышу шаги.
– Можно как-нибудь потише? – раздается за спиной. – Она только уснула.
Все еще не соображая, я разворачиваюсь и вижу... Передо мной, сложив на груди руки, стоит Артем. Уже без пуховика – в серой футболке, со спокойным, слегка настороженным выражением лица.
– Где она? – шепчу, приваливаясь к стене.
– Отдыхает. Я накормил, поменял подгузник и укачал.
– Вы... накормили? – не верю своим ушам.
– На «ты», – перебивает он.
Киваю, сглатывая.
– Ты накормил ее?
– А что тут такого? Сделал смесь по инструкции на банке.
Он жмет широкими плечами и усмехается, будто я спросила какую-то глупость.
Не веря в такое чудо, я протискиваюсь мимо него на кухню и чуть снова не падаю в обморок. На этот раз – от удивления.
– Как ты... это сделал? – смотрю на свою привередливую девочку, которая сладко спит на жестком кухонном диванчике, который Артем для безопасности подпер стулом. – И шторы не закрывал... При свете...
Медленно оборачиваюсь к организатору чуда.
– Я младших братьев помогал растить. Папа работал на двух работах, маме было трудно одной с двойней. – Он протягивает вперед свои мускулистые длинные руки. – Вот они все помнят.
Не зная, что сказать, я опускаюсь на стул.
Может, это температура, и у меня уже галлюцинации? Разве бывают мужчины, способные приготовить смесь маленькому ребенку и уложить его спать?
Игорь не умел даже бутылочку подогреть. А уж чтобы накормить...
Нет!
Точно нет!
Мне все это кажется. Сон, и когда проснусь, его здесь не будет.
Пока я раздумываю, Артем достает с полки стакан, наливает в него воду и ставит передо мной.
– Пей. У тебя температура. Нужно больше жидкости и парацетамол. Если его нет, я сейчас сбегаю в аптеку.
– Нет, все нормально. Есть, – дрожащими руками беру стакан и делаю пару глотков.
– Я в начале зимы переболел гриппом. Гадкая штука.
– Как ты узнал? – спрашиваю тихо. И тут же уточняю: – О Софии.
– Встретил Лизкиного однокурсника на улице, – Артем откидывается на спинку стула. – Никиту. Мы с ним пару раз виделись, когда я заезжал к Лизе в институт. Разговорились, он сказал, что она взяла академический, родила кого-то и уехала покорять мир. Фото на телефоне показал с последней фотосессии – настоящая звезда.
Он замолкает, сжимая челюсти.
– А дальше было просто, – продолжает жестко. – Посчитал до девяти. Вспомнил, когда мы расстались. Когда она перестала отвечать на звонки. Прикинул сроки. И все сошлось.
– Артем...
– Почему она не сказала? – перебивает он, и в голосе впервые слышится не злость, а боль. – Почему скрывала? Я что, такой ублюдок, что даже не заслужил знать о собственном ребенке?
Молчу, подбирая слова.
– Лиза хотела рассказать, – говорю наконец. – Как только вернется из Милана. Она... она боялась, что ты заберешь малышку.
Артем медленно сощуривается, изучая мое лицо.
– У твоей дочки больная фантазия, – говорит холодно. – Или слишком хреновый жизненный опыт.
Я вздрагиваю от его слов.
– У нее... – начинаю, но голос срывается. Вспоминаю Игоря, который несколько дней назад стоял на этом же месте и требовал от меня сочувствия. – Она испугалась. Мы обе испугались.
– Испугались, – повторяет он, качая головой. – Настолько, что не дали мне шанса доказать обратное.
Будто чувствует боль своего отца, София вскрикивает во сне. Мы оба замираем, прислушиваясь. Я с тревогой жду, что сейчас начнется «веселье». Но ничего не происходит. Поцокав губками, она зевает и снова засыпает.
– Она на меня похожа, – склонившись над диваном, шепчет Артем. – Глаза. Губы. И морщится, как моя старшая сестра.
Я перевожу взгляд с девочки на ее папу и замираю. На его лице сейчас столько гордости и счастья, что хочется смотреть и смотреть. Впитывать эту теплоту и радость. Как чудо!
– Да. Очень похожа, – хриплю севшим голосом.
Поправив плед, которым укрыл малышку, Артем поворачивается ко мне.
– И как София будет сейчас?.. Ей три месяца, и она без матери.
– У нее есть я, – говорю упрямо.
– А должен быть еще и я.
На секунду я вижу в его взгляде что-то кроме злости. Что-то горькое. Но он тут же отводит глаза.
– Чего ты хочешь? – спрашиваю устало.
– Быть отцом своей дочери, – отвечает, не задумываясь. – Участвовать в ее жизни. Помогать... – на его губах мелькает тень прежней дерзкой улыбки. – Помогать тебе, – завершает Артем, и мне становится так жарко, как не было при самой высокой температуре.
Глава 12
Артем приходит на следующий день в десять утра.
В руках огромный пакет с чем-то ароматным. Под мышкой – большой плюшевый заяц.
– Софии пока рано играть с такими.
Голова болит, но губы сами растягиваются в улыбку.
– А кто сказал, что это для Софии? – он гордо вручает мне зайца и, сбросив обувь, по-хозяйски идет в кухню.
– А в пакете что? – стараюсь не краснеть.
– Еда, – коротко бросает этот добытчик. – Тебе нужно нормально питаться. Иначе восстанавливаться будешь долго.
Высыпает содержимое пакета на стол. И я ахаю от удивления.
– Не переживай, здесь все нормальное, – зачем-то оправдывается Артем. – Курица и зелень с рынка. Ягоды, – указывает на контейнеры с клубникой и малиной, – из местных теплиц.
– Говяжьи стейки тоже местные, – смотрю на два больших мясных куска в вакууме.
– Есть одна ферма под Новороссийском, – пожимает он плечами. – Там мясо правильно выдерживают. Дорого, но оно того стоит.
– И джем... – беру в руки маленькую баночку.
– Это брусничный. Мамин. Сама готовит каждую осень.
– То есть родители уже в курсе о внучке? – осеняет меня. И тут же накатывает слабость.
– Если бы они узнали, вместо меня здесь сейчас сидело бы все семейство. От младших до самых старших, – усмехается. – Не уверен, что ты сейчас выдержишь такую толпу гостей.
– Спасибо, – сиплю, присаживаясь на стул.
– Но это не значит, что я собираюсь долго скрывать свою дочку, – продолжает Артем, доставая из пакета баклажаны, помидоры и перцы. – В моих интересах, чтобы ты как можно скорее поправилась. Потому – вот витамины и белок.
Он указывает рукой на заваленный стол и начинает раздеваться.
– Артем, я... – начинаю нервно. Нужно как-то сказать ему, что я вряд ли смогу все это съесть или найти время приготовить.
Но Артем перебивает.
– София спит? – закатывает рукава.
– Да. Только уложила.
С трудом сдерживаю желание поплевать через левое плечо.
– Отлично. Тогда у нас есть время сварить бульон и пожарить стейки.
– Я не уверена, что смогу правильно их пожарить, – признаюсь честно.
Наверное, это глупо. В нашей семье никогда не было кухарки, а готовая еда из ресторанов была скорее исключением, чем обыденностью. И все же стейки так и остались для меня чем-то исключительно ресторанным и мужским.
– А сковорода есть? – удивленно уточняет Артем.
– Есть. Чистая. В духовке.
– Тогда я сам. Сиди и отдыхай.
Больше ничего не уточняя, он вешает на плечо кухонное полотенце и берется за дело.
Положив овощи в холодильник, разделывает курицу. Ставит вариться бульон и сразу же начинает заниматься стейками.
Достает их из упаковки, обсушивает бумажным полотенцем и сразу же бросает на раскаленную сковороду.
Словно попала на самый интересный в своей жизни спектакль, я гляжу на это и порой забываю дышать.
Впервые за долгое время – может быть, за месяцы – чувствую аппетит. И слышу предательское урчание в животе.
– Где ты научился так готовить? – любуюсь тем, как ловко он переворачивает стейк.
– У меня была грузинская бабушка, – отвечает, не отрываясь от плиты. – В детстве я проводил у нее каждое лето. Она меня всему научила – и борщ варить, и мясо жарить, и хачапури лепить.
– Ничего себе!
– У нее была любимая фраза: «Мужчина должен уметь накормить семью не хуже женщины», – произносит с гордостью.
– Умная бабушка, – ловлю себя на непривычной сентиментальной слезливости.
– Была, – поправляет он тихо. – Три года назад умерла.
– Прости.
– Ничего. Она прожила долгую жизнь. Счастливую.
Мы замолкаем. Но тишина не давящая, а какая-то... уютная.
Артем не спрашивает про Игоря. Не интересуется, почему я сижу с ребенком дочери и не занимаюсь бизнесом. Не лезет в мою жизнь с расспросами и советами – в отличие от родителей, которые каждый раз по телефону начинают: "Может, пора уже помириться? Может, вернуться в компанию?"
И от этого мне с ним удивительно легко.
– Готово, – объявляет Артем, заворачивая стейки в фольгу.
Накрывает на стол. Ставит передо мной тарелку с идеально прожаренным мясом, салатом из свежих овощей.
Мы начинаем есть.
Я отрезаю кусочек стейка, кладу в рот – и едва не стону от удовольствия. Нежное, сочное, тающее на языке.
– Подожди! – внезапно вскакивает Артем. – Я забыл кое-что!
Хватает со стола баночку с брусничным джемом. Быстро открывает и, зачерпнув ложкой, добавляет прямо на мой стейк.
– Попробуй вот так.
Отрезает кусочек своим ножом. И протягивает мне, прямо ко рту.
Не зная, как поступить, я на миг замираю. Пытаюсь убедить себя, что в этом нет ничего такого – никакой интимности и близости. Обычная забота, как о знакомом или друге.
Но под пристальным взглядом голубых глаз быстро сдаюсь и открываю рот. Послушно беру кусочек стейка и начинаю жевать.
Сладость брусники смешивается с солоноватым вкусом мяса – и это... невероятно.
– Вкусно? – спрашивает он слегка охрипшим голосом.
– Да, – облизываю губы.
– Хорошо... – Артем не отводит взгляда. Смотрит на меня. На мои губы. Так, словно хочет чего-то большего, чем просто накормить.
Кадык на его горле дергается.
Положив вилку на тарелку, он медленно наклоняется ко мне через стол.
Растерянная, я совсем перестаю дышать.
– Марго...
Хриплый голос заставляет вибрировать что-то во мне, будит забытое...
Красивая мужская ладонь с длинными узловатыми пальцами тянется к моему лицу. Пальцы почти касаются щеки.
Еще чуть-чуть. Еще секунда.
И в этот момент из комнаты раздается пронзительный крик Софии.
Мы оба замираем. Артем резко откидывается назад, словно его обожгло. Проводит рукой по лбу, тяжело выдыхает.
– Я... я схожу, – бросаю я сипло и быстро встаю из-за стола.
Почти срываюсь с места. И бегу... как от пожара. Точь-в-точь как после нашей с ним первой встречи на улице.
Глава 13
Артем приезжает к нам каждый вечер.
Ровно в семь – с пакетами продуктов и новыми игрушками для Софии. Проводит с дочкой по часу – качает и разговаривает. Проверяет, чтобы я поела, и только после этого уходит.
Поначалу мне кажется – ни за что не привыкну к такой заботе. Но уже через неделю ловлю себя на том, что жду звонка в дверь.
К сожалению, на восьмой день все меняется.
Артем звонит мне в половине седьмого и извиняется.
– Марго, прости, пожалуйста. Я сегодня не смогу. Завал в кафе. Друг сейчас привезет продукты, хорошо?
– Да, конечно, – отвечаю, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Не переживай.
– И не забудь сама поесть! Там будет утка. Она уже готова, нужно лишь разогреть.
– Не стоило... я бы сама что-нибудь...
– Просто скажи спасибо, – прерывает.
– Спасибо, – кажется, я заражаюсь этой его легкостью. Даже спорить не хочется.
– Пожалуйста, – доносится мягко, с теплотой. – Поцелуй за меня Софию. И спокойной вам ночи.
Он кладет трубку, а я стою с телефоном в руке и чувствую странную пустоту.
Не сможет приехать.
Занят.
Завал на работе или что-то еще... А может, кто-то.
Наверное, стоит порадоваться. Он красивый молодой мужчина с потребностями и планами. У него своя жизнь и свои дела. Неправильно тратить на нас каждый вечер.
Наверняка его девушка уже злится из-за того, что он пропадает у бывшей любовницы... Нет, не любовницы, а у матери бывшей девушки.
Я почти смиряюсь, почти уговариваю себя – выкинуть из головы дикую ревность и начать радоваться приезду друга с пакетами, набитыми едой.
Но на следующий день все повторяется. Артем звонит в полседьмого. Опять извиняется и снова посылает друга.
Я, конечно же, ни с чем не спорю. Обещаю поцеловать Софию и уже без всякой радости жду посыльного.
Третий вечер мало отличается от предыдущих. Чувствуя, что он вот-вот позвонит, я хожу по квартире с телефоном в руке. Убеждаю себя: «Нам нужно поговорить! Я просто обязана сказать, что все в порядке, и я понимаю его занятость».
Однако Артем удивляет.
– Марго, привет. Прости, опять завал, – говорит таким усталым голосом, что я начинаю переживать.
– Ты не волнуйся. Мы справляемся, – пытаюсь вспомнить хоть одну фразу, которую готовила для этого разговора.
– Я в тебе не сомневаюсь! Мне в целом от ситуации хреново. Соскучился.
Я совсем теряюсь от его «соскучился». Последний раз это слово говорил Игорь. Как раз в тот день, когда я нашла тест на беременность его Вероники и узнала об измене.
С тех пор по мне никто не скучал и уж тем более – не признавался в этом так открыто.
– У тебя что-то случилось? – спрашиваю шепотом, и на душе становится тревожно.
– Как-нибудь вырулю. Не впервой! Лучше покажи Софию. Сейчас включу видеосвязь. Хоть так увижу.
– Дай минуту.
Я суетливо включаю видео. Поворачиваю телефон к малышке и объясняю нашей крошке, что это отец.
– Привет, котенок, – устало улыбается на камеру Артем. – Это правда я. Еще не забыла?
Словно поняла, кто это такой маленький на экране, София радостно агукает и тянет ручки к мобильному.
– Как ты, моя хорошая? Даешь жару Марго?
– Она сегодня очень хорошая девочка, – отвечаю я. – Всего пару раз всплакнула и быстро успокоилась.
– Умница моя. Слушайся маму... то есть бабушку... то есть Марго, – путается Артем.
Я перевожу взгляд на экран. Вижу, как он стоит на кухне своего кафе, в фартуке, весь в муке и с болезненно уставшими глазами.
– Тебе, наверное, неудобно, – кусаю губу. – Отвлекаем.
– Вы не отвлекаете, – хмурится он. – Это единственное, что держит меня сейчас на плаву.
И, не выключая видео, возвращается к плите. Готовит бургеры, параллельно агукая с дочкой. Рычит на кого-то из официантов и разговаривает со мной о Софии, погоде и всякой ерунде.
Так открыто и просто, будто мы сейчас вместе на моей кухне.
Так искренне, что мне становится стыдно за прежние мысли о девушке, личной жизни и развлечениях.
***
На четвертый день я не жду.
На улице впервые за много дней солнечная погода и плюс десять. София то и дело тянется к розовому зайцу – словно он может заменить папу. А у меня ни головной боли, ни температуры.
Я чувствую себя совершенно здоровой. И для полного счастья не хватает лишь одного.
– Как ты смотришь на небольшую вылазку? – одеваю малышку потеплее и сажаю в коляску. – Скатаемся к твоему папе?
Будто поняла, куда мы собрались, София радостно машет ручками и улыбается беззубым ртом.
– Он нас не ждет. Но, надеюсь, мы не помешаем, – говорю это скорее себе, чем Софии, и выхожу с ней из дома.
Глава 14
Поездка проходит без приключений. Мы садимся на автобус возле дома и спустя пятнадцать минут выходим на набережной в пяти минутах от кафешки Артема.
София всю дорогу не произносит ни звука. Всегда шумная, сейчас она внимательно смотрит по сторонам и, лишь когда подходим к забегаловке, начинает активно ворочаться.
– Уже чувствуешь родные руки? – улыбаюсь ей. – Подожди чуть-чуть и получишь своего папку.
Я подкатываю коляску к первому столику и осматриваюсь.
Первая, кого вижу, – та самая рыжая девушка, с которой Артем заигрывал в прошлом. Огненные волосы собраны в хвост, фартук поверх джинсов. И нога в гипсе.
Заметив меня, она медленно ковыляет к столику.
– Добрый день, барышни, – заглядывает в коляску и посылает воздушный поцелуй малышке. – Что желаете? – кладет передо мной короткое меню.
– Спасибо, – киваю, стараясь не глазеть на нее слишком пристально. – Мы подумаем.
– Имейте в виду, заказ может чуть задержаться, – извиняющимся тоном произносит рыжая. – У нас не самый быстрый повар, так что если хотите что-то сложнее бургера, лучше запаситесь терпением.
– Обещаю, мы не будем усложнять жизнь вашему повару, – заглядываю через ее плечо в надежде увидеть местного начальника.
– Тогда оставляю вас. Решайтесь, – девушка весело подмигивает Софии и направляется к другому столику.
Как только она уходит, я тут же встаю. Неважно, что Артем и рыжая работают вместе. Еще вчера я думала, что у него роман, а оказалось – он завален работой.
– Хватит с меня и одного ошибочного вывода, – шепчу под нос, поражаясь неожиданной мудрости. И склонившись над коляской, радую свою девочку: – Раз уж приехали, закажем что-нибудь. Хоть посмотришь на папу издалека.
Не дожидаясь официантки, подкатываю коляску к окошку фургона и громко откашливаюсь.
– Мне самый медленный бургер, пожалуйста, – говорю широкой мужской спине. – Если задержитесь, обещаю вести себя прилично и не скандалить.
Спина мгновенно замирает, а затем начинает медленно поворачиваться к нам грудью.
– Марго? – наклоняется к окошку Артем.
– Привет, – чувствую, как лицо заливает уже привычный румянец. Необъяснимая реакция на этого мужчину. – Мы... решили тебя проведать.
Указываю взглядом на коляску, и в уставших голубых глазах Артема вспыхивает радость.
– Моя малышка!
Он быстро сует руки под кран, вытирает их бумажным полотенцем и спешит к нам на улицу.
– Привет, солнышко, – берет Софию на руки и прижимает к груди. – Как я скучал! – оборачивается ко мне. – Скучал по обеим.
– Ты мог сказать, что у тебя проблемы. Мы бы приехали еще позавчера, – хочется сквозь землю провалиться из-за этого его внимания.
– Здесь не проблемы, здесь полный...
– Эй, повар! У нас новый заказ! – перебивая, кричит из-за его спины рыжая.
Артем оглядывается, не выпуская Софию из рук.
– Алиса, дай минуту!
– У нас очередь! Сейчас новые жалобы в интернете появятся. Потом будешь сам уговаривать клиентов убрать отзывы.
– Справься как-нибудь сама!
– Разбежалась здесь с одной ногой! Ты охренел?!
Я, не вмешиваясь, наблюдаю за тем, как они препираются. Это совсем не похоже на отношения работника и босса или девушки и парня. Слишком смело и прямо, как это бывает лишь у...
Я открываю рот от случайной догадки.
– А эта девушка, Алиса, она тебе кто? – уточняю тихо.
– Это мой персональный геморрой и младшая сестра, – кивает ей. – Алиса, иди сюда! Познакомься с Марго и кое-кем еще!
Рыжая по пояс высовывается из фургона.
– Так это ты – та самая Марго? – оценивающе смотрит на меня. – А я думала, из-за кого мой братец последние дни с ума сходит.
– Алиса, – предупреждающе рыкает Артем.
– Что? Правду говорю, – хихикает она. Потом переводит взгляд на Софию. – Ого. Это... то, о чем я думаю?
Глаза девчонки становятся круглыми.
– А что, непохожа? – смеется грозный босс.
– Да твою мать! – бросив поднос, Алиса кое-как вываливается на улицу. – Пипец!
Не моргая, глядит на малышку.
– Вылитый я, да? – Артем гордо, как лев из знаменитого мультика, на вытянутых руках показывает дочку сестре.
Та потрясенно всплескивает руками. Смахивает с ресниц подступившие слезы и вдруг с улыбкой выдает:
– А морщится как я!
– Знаю, – кивает папаша нашего сокровища. – Это моя дочка и твоя племяшка.
Он легонько толкает меня в плечо. И я теряюсь, не зная, куда деваться от стыда.
Я все попутала!
Алиса не просто официантка, не подружка, а сестра! И летом у них был не флирт, а всего лишь шутливый семейный обмен любезностями.
– Я когда увидела вас вместе в прошлый раз, подумала, что вы пара, – признаюсь шепотом.
– Помню, – криво улыбается Артем. – Это был хреновый период. И шутки у меня были фиговыми.
– Да... – уголки моих губ растягиваются в стороны. – Период был жутким.
С дрожью вспоминаю, как я лишилась бизнеса, денег, дома и привычной жизни. А этого потрясающего молодого мужчину бросила моя дочь.
– Сейчас у нас тоже весело! – вздыхает Алиса, показывая гипс. – Повар третий день болеет, я со сломанной ногой, брат один на все кафе. Заказы горят, клиенты ругаются. Кошмар, короче.
– И кое-кто перестал видеться с любимым папой, – смотрю на свою чудесную девочку и ее усталого, измотанного отца.
– Справимся, – отмахивается Артем.
– Ага, – невесело поддакивает сестра. – Где наша не пропадала? И там пропадала. И здесь пропадала.
– А если... – начинаю я и осекаюсь.
Перед разводом я несколько месяцев искала работу. Все мечтала влиться в какой-нибудь проект или стать частью новой компании.
Если бы Игорь не закрыл для меня все двери, возможно, Лизе не пришлось бы ехать в Италию, а мне – вспоминать, как растить детей.
Но все сложилось иначе.
– Алиса, ты сможешь присмотреть за малышкой? – внезапно решаюсь я.
Она моргает.
– Я?.. Ну, в принципе... руки-то у меня на месте. Просто передвигаюсь как черепаха.
– София пока тоже не бегун, – мурашки по коже от того, как все складывается. – Тогда давай так. Ты завтра утром приезжаешь ко мне. Я рассказываю, как кормить и переодевать твою племяшку. И потом я еду сюда.
– Марго, ты что... – начинает Артем.
– Мы с Алисой меняемся.
– Да ты даже не представляешь, во что хочешь ввязаться! Это не офис и даже не ресторан.
– За время работы на бывшего я столько всего делала, что вряд ли работа в кафе окажется сложнее.
Он смотрит на меня долгим взглядом. И вдруг по усталому колючему лицу начинает растекаться та самая наглая улыбка.
– Уверена?
– Абсолютно, – почему-то вздрагиваю.
– Тогда с завтрашнего дня ты моя, – припечатывает этот нахал и важно вручает мне Софию.
Глава 14
На следующее утро Алиса приезжает ровно в восемь.
С огромным рюкзаком, хромая на загипсованную ногу и с таким энтузиазмом в глазах, словно собирается не с ребенком сидеть, а совершить кругосветное путешествие.
– Рассказывай мне все! – объявляет она с порога.
И пока София не включила свою сирену, я быстро показываю, как разводить смесь, как менять подгузники и как укачивать малышку, если она начнет плакать.
– Ну, вроде бы ничего невозможного, – улыбается девчонка, поднимая мое солнышко из кроватки.
– Звони мне в любой непонятной ситуации. Я сразу же примчусь.
– И что же может случиться такого непонятного?
Она совсем как Артем, агукает с Софией. И та весело отвечает.
– Мало ли... – жму плечами.
– Она чувствует родную кровь! – умиляется Алиса. – К тому же у меня двое младших братьев-близнецов. После этих мелких головорезов уже ничего не страшно.
– Эта дама у нас с характером, – присматриваюсь к малышке.
С Артемом и его сестрой – она совершенно незнакомая девочка. Ни слез, ни возмущения. Настоящий маленький ангел.
Даже как-то неуютно – словно я делаю что-то не так или разучилась общаться с малышами.
– Беги уже, – Алиса указывает на дверь. – Артем через полчаса будет открывать кафе. Одному это сложно.
– Что-то с оборудованием? – я хватаю сумочку и иду к выходу.
– С клиентами! – закатывает глаза Алиса. – Утром у нас нашествие зомби из ближайшего бизнес-центра. Они пока не получат свой кофе, совсем не соображают.
– Поняла, – прячу улыбку. – Офисные зомби. Нужно запомнить.
Вспоминаю, как сама еще недавно не могла войти в офис без стаканчика с кофе. Быстро целую Софию в щеку и бегу спасать Артема от апокалипсиса.
***
К моменту, когда добираюсь до закусочной, возле столиков уже собирается небольшая толпа. Издалека слышится шум кофемашины, а в воздухе разносится аромат идеально обжаренной арабики.
Чувствуя, как внутри все начинает сжиматься и дрожать, я подхожу к окошку фургончика и спрашиваю у знакомой спины:
– А работников здесь угощают?
Будто произнесла волшебное заклинание, Артем резко разворачивается и... протягивает мне стаканчик.
– Как знал, что ты сейчас придешь.
Нахал убивает меня ямочками на щеках и своей фирменной улыбкой. А затем показывает приготовленный фартук – розовый с логотипом его закусочной, и игриво подмигивает.
В голове тут же вспыхивает вопрос: «Чем я думала, когда предлагала помощь?».
И как ответ – в животе разливается приятное тепло.
– Боже, помоги... – шепчу я, поднимаясь по металлической лестнице в салон фургона. И сразу же окунаюсь в целую стихию из ярких ароматов, шипения котлет, шума кофеварки и бронебойной тестостероновой ауры одного мужчины.
– Утром у нас никаких изысков. Бургеры и кофе. Я жарю, ты разносишь, – разрезая мягкие булочки, начинает инструктировать Артем.
– Поняла. Ты жаришь... – повторяю, пытаясь пристроить на верхнюю полочку свою сумочку.
– Главное услышала. Молодец, – коварно хмыкает мой новый босс.
– Я разношу! – осаживаю этого умника.
– Еще на тебе оплата, – дополняет он. – На чаевые не претендую.
– Как щедро!
Сняв пальто, беру в руки новенький фартук. Уже собираюсь надеть его, как вдруг Артем оборачивается.
– Так... – он оглядывает меня с головы до ног. – Ты в такой одежде собралась работать? – округляет глаза.
Ничего не понимая, опускаю взгляд. Смотрю на свои мягкие кожаные ботинки, на кашемировые брюки, на рукава рубашки... самой простой, из смеси хлопка и вискозы.
– А что не так? – искренне не понимаю.
– Сейчас все испачкаешь, – качает головой Артем. – Здесь кетчуп и майонез рекой текут. А о брызгах масла вообще молчу. За день им все насквозь пропитывается.
Он наклоняется, достает из-под стойки пару пакетов. С минуту что-то ищет и с облегченным выдохом достает свои находки.
– Держи. Брюки Алиса оставила. Запасные. Свитер – мой. Размер не твой, но все чистое.
– Я как-нибудь постараюсь не испачкаться, – бормочу неловко.
– Не пойдет, – цокает языком Артем. – Считай, что это техника безопасности. Не допущу к работе, пока не сменишь форму.
– Но здесь... – оглядываюсь по сторонам, будто могла что-то пропустить. – Негде, – заканчиваю севшим голосом.
– Я прикрою.
Сделав шаг вперед, Артем заслоняет меня своим телом от окна.
– А может, не нужно...
В фудтраке тепло, однако рядом с этим мужчиной становится совсем жарко.
– Переодевайся, Марго. Иначе я сам тебя переодену. Не факт, что это будет быстро.
Моя фантазия тут же рисует, как он расстегивает пуговицы на рубашке и спускает с бедер брюки. Получается так живо, что дыхание перехватывает.
– Хорошо, – с трудом сглатываю ком в горле. – Отвернись.
Он послушно поворачивается спиной и ждет.
Не в силах пошевелиться, я пару секунд стою на месте. Потом быстро, боясь передумать, снимаю рубашку и избавляюсь от брюк.
– Ну как там? – торопит Артем.
– Жди! – суетливо хватаю штаны Алисы и тяну на свои бедра.
К счастью, на попу они садятся идеально. Все, что нужно сделать – подвернуть немного снизу и втянуть в петли какую-нибудь веревку, чтобы не болтались на поясе.
– Уже все? – переминается с ноги на ногу мое начальство.
– Секунду! – ныряю в теплый шерстяной свитер.
Непослушными от волнения руками тяну его на плечи. Спускаю ниже на грудь. И чуть не вскрикиваю, когда грубая ткань свитера сквозь кружево бюстгальтера касается сосков.
Словно чувствует, что со мной что-то не так, Артем весь каменеет. Не пытается повернуться и вообще не двигается.
– Все в порядке? – спрашивает он хриплым голосом.
– Да, – точно так же хриплю я в ответ. – Почти.
Прикусив губу, расправляю на себе свитер и тут же накидываю фартук.
– Готово, – шепчу, с трудом втягивая в легкие воздух.
Артем медленно поворачивается. И замирает.
Смотрит на меня сверху вниз, потом снова вверх. Задерживается на груди, на бедрах и вновь на лице. Припечатывает к полу таким тяжелым взглядом, будто на мне не его свитер, а он сам.
Сверху.
Без ничего.
Глава 15
Следующие три часа проносятся как один миг.
Артем показывает мне, где что лежит, как работает касса и как принимать заказы. Объясняет, как вести себя с нервными клиентами и устраивает мастер-класс по увеличению чаевых.
Последнее впечатляет меня особенно сильно.
– На одежду, обувь и прочее можешь не смотреть, – начинает он. – Богачи иногда не оставляют ни копейки. А вот велосипедист в грязных кроссовках может дать половину от стоимости заказа.
– Тогда как понять, кто оставит чаевые? – пытаюсь уловить логику.
– Смотри, – Артем кивает на следующего клиента, рыжего парня в дорогом полупальто и стильных ботинках.
Артем с улыбкой подает ему бургер и кофе.
– Приятного аппетита, – желает вежливо и без заискивания.
Уверенная, что парень обязательно оставит чаевые, я смотрю на банку с надписью «На чай». Однако клиент кивает и сразу же уходит.
– Видишь? – усмехается Артем. – А теперь смотри на этого.
К окошку подходит мужчина лет пятидесяти в простой куртке, с уставшим лицом, как у таксиста после ночной смены.
Артем вручает ему стаканчик с кофе и сразу же добавляет:
– И вот это возьмите, – протягивает бисквитное печенье. – За счет заведения. Хорошего дня.
Мужчина удивленно моргает.
– Спасибо... – опускает в банку для чаевых пятьдесят рублей.
Я смотрю на своего наставника с восхищением.
– Как ты понял?
– Обручальное кольцо на пальце, потертое. Значит, давно женат. Папка с документами под мышкой – работает. Смотрит на цены – говорит о том, что считает деньги. Таким важно, чтобы их заметили. Чтобы оценили. Дашь им чуть больше внимания – ответят тем же.
– А как вести себя официантке, чтобы чаевых дали больше? – вспоминаю забытое ощущение куража перед выгодной сделкой.
На жизнь нам с Софией хватает, на адвоката тоже – агент Лизы выбил отличные условия оплаты. И все же деньги лишними не будут.
– Покажу, – подмигивает мой босс и тут же переключается на новых клиентов – девушку и парня.
Артем улыбается им обоим.
– Доброе утро. Что будете?
– Два капучино и... – начинает парень.
– И ватрушки, – перебивает девушка.
– Отличный выбор, – одобряет Артем, подмигивая парню. – У нас всегда самые свежие ватрушки, только из печи. Вам понравится.
Словно сам додумался до ватрушек, парень гордо расправляет плечи.
– Две ватрушки, – командует, доставая кошелек.
– Одну минуту.
Артем готовит заказ, ставит на поднос. И добавляет маленькое печенье в форме сердечка.
– Это вам, – говорит он девушке. – Красавицам бесплатно.
Вспыхнув, девчонка расплывается в улыбке. А парень, напряженно стиснув зубы, кладет в банку двести рублей.
– Как? – удивленно шепчу я, стоит им отойти к столику.
– А это называется конкуренция. Парню пришлось раскошелиться, чтобы не выглядеть жлобом перед девушкой.
– Но ведь он больше не придет сюда? Или, если и придет, то без девушки.
– Поверь, он теперь всех будет водить в мое кафе!
Все еще не понимая, я хмурю брови и качаю головой.
– А как же лояльность?
– Дело в предсказуемости! Он теперь в курсе, на что рассчитывать и как я себя поведу. Понимает, что здесь его девчонку оближут как в дорогом ресторане. И знает, в какую сумму обойдется демонстрация щедрости. Это гораздо дороже любой лояльности.
– А я думала, что ты скажешь о хорошем кофе и свежей выпечке, – смеюсь я.
– Они тоже неплохи, – ухмыляется этот умник.
– Ты настоящий манипулятор, – хочется аплодировать.
– Я бизнесмен, – поправляет Артем. – Люди хотят чувствовать себя особенными. Я даю им это чувство.
Он наклоняется ближе, и я ловлю запах его одеколона – что-то древесное, терпкое.
– А теперь представь: ты – официантка. К тебе подходит мужчина. Один. Усталый. Хочет кофе и покоя.
Артем смотрит на меня долгим взглядом. Наверное, ждет, что я расскажу, как поведу себя с таким клиентом. Но я молча жду подсказку.
– Ты улыбаешься ему. Не кокетливо, а как сестра или давняя подруга. Будто рада его видеть. Подаешь кофе и ненавязчиво интересуешься: «Тяжелый день?» – он делает паузу. – Мужчина обязательно кивнет, и ты закончишь: «Тогда вот это вам точно поможет». После этих слов добавляешь что-то сладкое. Бесплатно.
Он ставит передо мной тарелочку с маленьким, на два укуса, шоколадным кексом.
Понизив голос до бархатного шепота, продолжает:
– Клиент смотрит на тебя и видит не просто официантку. Для него ты теперь человек, который его понял. – Артем наклоняется еще ближе. – И он обязательно захочет отблагодарить.
Я стою на месте, не в силах отвести глаз от мужских губ. Как под гипнозом жду продолжения.
– Вот так? – шепчу, так и не дождавшись следующей части урока.
– Вот так.
Чувствую, как внимательный взгляд исследует мое лицо, плавно стекает на шею и замирает у быстро пульсирующей вены.
– Ты опасный мужчина, – говорю, отступая на шаг.
– Знаю, – усмехается Артем и возвращается к плите.
***
После маленького шоу мы больше не разговариваем. Людей становится больше, и работа забирает все наше внимание. Переложив на меня обслуживание столиков, Артем возвращается к плите и с головой уходит в готовку.
Жарит котлеты для бургеров. Разогревает булочки. И загружает во фритюрницу все новые и новые упаковки картошки.
Пока я ношусь между столиками, принимает у курьера коробки с молоком и напитками. Пакует мусор и по громкой связи договаривается на доставку новых продуктов.
Мы оба трудимся как пчелки без перерывов на кофе и болтовню. Делаем это так, словно всю жизнь работали вместе.
– Передай кетчуп, – бросает он, не оборачиваясь.
Я протягиваю бутылку – Артем ловит ее, не глядя.
– Срочно нужны салфетки! – кричу я, вытирая стол за очередным грязнулей.
Он сразу же кладет пачку на стойку.
– Круассаны закончились. Распродаем ватрушки, – командует мой босс ближе к обеду.
И я тут же продаю целую партию ватрушек большой семье с тремя малышами.
– У тебя талант, – закрывая фудтрак вечером, признается Артем.
– Я бы с удовольствием променяла талант на пару запасных ног или свежие плечи, – вздыхаю, разминая затекшую шею.
– Болят? – Артем быстро моет руки под краном.
– Немного. Пройдет. Это с непривычки... – забрав с полки сумочку, с волнением слежу за его действиями.
– Садись, – указывает на стул возле ближайшего столика и тут же принимается закатывать рукава.
– Не нужно... ничего, – произношу с запинкой.
– А кто сказал, что я прошу? Это приказ.
– Артем... – с трудом сглатываю.
– Не упрямься, Марго. Тебе понравится, – он сам усаживает меня на стул, заставляет опереться руками о столик и встает позади.
– Не... – пытаюсь сказать «не нужно», но его ладони опускаются на мои плечи, и мысли разлетаются в стороны.
– Расслабься, – тихо командует Артем и начинает разминать позвонки у основания шеи.
Обводит их подушечками пальцев по кругу, растирает ребрами ладоней, гладит... так ласково и осторожно, что меня мгновенно накрывает целой волной удовольствия.
Чтобы не застонать вслух, приходится до боли закусить губу и несколько раз повторить мысленно: «Это массаж. Просто массаж».
Однако никакое самовнушение не спасает. Стоит пальцам двинуться чуть ниже, нащупать особые точки возле лопаток, и я окончательно пропадаю.
Дыхание перехватывает. По спине туда-сюда начинают бегать мурашки. И голова сама опускается ниже – я фактически упираюсь лбом в стол.
– Молодец. Сейчас станет лучше, – хрипловатым голосом обнадеживает мой мучитель и усиливает нажим.
Вдавливает большие пальцы в затекшие мышцы, находит каждый узел и каждую болевую точку. Разминает жестко, почти грубо. Разгоняет по телу кровь и заставляет меня гореть.
Как последняя мазохистка, я молча терплю эту боль. Изо всех сил сжимаю край столика. И, закрыв глаза, позорно прошу:
– Да... Еще...
– Вот так. Отлично... – Артем, кажется, и не думает останавливаться.
Размяв мою спину, он берется за плечи. Поглаживает ладонями от шеи до предплечий. Вначале согревает меня своим теплом. А затем мнет... уверенно, правильно, будто знает мое тело наизусть. Лучше, чем бывший муж, лучше меня самой.
– Боже... – бессильно вырывается из груди.
– Потерпи еще, – Артем поднимается выше. Зарывается пальцами в волосы и мягко чертит невидимые узоры на моей голове.
Эта ласка добивает меня окончательно. Пальцы ног поджимаются, и не в состоянии больше сдерживаться, я начинаю стонать.
Тихо.
Сдавленно.
Чуть дыша. Словно это не лечение, а секс. Умопомрачительный и жаркий. Такой животный и безумный, о котором я много слышала, но не думала, что когда-то стану участницей.
– Марго, – доносится позади тихий шепот. И руки в моих волосах замирают.
Артем наклоняется ниже. Становится так близко, что я чувствую его дыхание на своей шее – горячее и неровное.
– Тебе пора, – говорит он резко и отстраняется. – К Софии. Поздно уже.
Я медленно разжимаю пальцы. Встаю, слегка пошатываясь. И чтобы не выдать себя, насилую губы благодарной улыбкой.
– Спасибо, – хриплю, закашливаясь.
– Иди! – Артем отводит глаза. – Пожалуйста, – кивает в сторону автобусной остановки и отступает в тень.
– Да...
Забыв о том, что на мне его свитер и брюки Алисы, я хватаю свою сумочку. Роняя на землю чаевые, сдираю с себя розовый фартук. И бегу. Спешу подальше, не оглядываясь. Как всегда с ним. Уже не помню, какой раз.
Глава 16
На следующий день работа идет легче. Я уже знаю, где что лежит, как включить кофемашину, к каким клиентам подходить с улыбкой, а к каким – молча и быстро.
Артему, наверное, тоже легче. Ему больше не приходится тратить время на мое обучение и переодевание.
Благодаря слаженной работе к полудню мы успеваем разобраться со всеми заказами, и даже появляется время на отдых.
Пока я разминаю плечи, Артем достает телефон и набирает сестру.
– Алиса, как дела? – спрашивает он по громкой связи.
– Все супер! – доносится бодрый голос девчонки. – Племяшка поела и поспала. Теперь требует общения. Не желаешь потискать одну сладкую кнопочку?
– Очень, – усмехается Артем. – Приезжайте. Здесь пока спокойно.
– Ну, жди! – бросает Алиса.
Словно решила получить значок самого исполнительного работника, она действительно выезжает и уже через полчаса подкатывает к фудтраку коляску с нашей девочкой.
– Как моя зайка? – я сразу бросаюсь к малышке.
– Идеальная, – отмахивается Алиса. – Ни разу не заплакала. Только улыбается и просится на ручки.
Повесив табличку «Перерыв», Артем тоже выходит из фургона. Решительно забирает у меня Софию и с теплой улыбкой целует в щечку.
– Папа скучал по тебе, солнышко.
Алиса оценивающе смотрит на нас обоих.
– Ну что, как второй день? Не передумала еще работать с этим сатрапом? – спрашивает у меня.
– Нормально, – тушуюсь. – Он хороший учитель.
– Ага, я заметила, как он тебя учит, – хихикает она, показывая на наши испачканные фартуки. – Вы как одна команда уже.
Артем усмехается:
– У Марго талант. Быстро все схватывает.
– После твоего мастер-класса научиться было несложно, – признаюсь.
– Мастер-класса? – удивленно спрашивает Алиса. – Это как?
– Ну... он показал, как получать чаевые, от кого ждать, а от кого не стоит...
– Вот фокусник! – смеется она. – Мы уже два года работаем на этом месте. Все клиенты постоянные. Я тебе с точностью до копейки могу сказать, кто сколько оставляет на чай, а кто зажимает деньги с самого дорогого заказа.
Я моргаю, переваривая информацию.
– То есть... весь его мастер-класс...
– Кое-кто профессионально умеет пускать пыль в глаза, – заканчивает Алиса.
Я поворачиваюсь к Артему. Тот пожимает плечами и даже не пытается изобразить раскаяние.
– Технически я не врал. Просто не уточнил пару деталей.
– Ты знал всех посетителей, – аплодирую я.
– Зато выглядело эффектно, – подмигивает он.
– Жаль, ты не всегда был таким умным, – закатив глаза, произносит Алиса.
– Лис! – резко осекает ее Артем.
– Что? Я просто...
– Не надо, – обрывает он.
– Молчу-молчу! – сестра поднимает руки и отворачивается, будто ее здесь вообще нет.
Так и не поняв, что Алиса имела в виду, я перевожу взгляд с одного на другого. А стоит Артему заняться приемкой очередной партии выпечки и газировки, подсаживаюсь к своему информатору.
– А что было раньше? – возможно, не стоит лезть, однако останавливаться поздно.
В ответ Алиса растерянно пинает носком ботинка небольшой камень. Потом вздыхает. Но все же признается.
– У Темы была другая жизнь. До кафе, – говорит тихо, чтобы брат не услышал. – Плохая компания и не самые чистые делишки. Отец несколько раз вытаскивал его из серьезных передряг. К счастью, для нас всех в двадцать пять его как бабка отшептала, и началось вот это, – она показывает на кафе.
– Никогда бы не подумала, что... – осекаюсь, вспомнив, каким он показался мне во время нашей первой встречи. Слишком наглым и безбашенным. Обаятельным нахалом, способным идти напролом к своей цели.
– У меня до сих пор мороз по коже от некоторых его бывших дружков, – вздрагивает Алиса. – Поэтому я дико рада, что он купил эту забегаловку и завязал с прошлым.
Словно понял, что мы перемываем ему косточки, Артем возвращается через минуту. Снова отбирает у меня Софию и косится на нас как полицейский на преступников.
– А знаешь... – я пытаюсь срочно придумать какую-нибудь безопасную тему для разговоров.
Как назло, в голову не приходит ничего путного. По клиентам и меню вроде как все понятно. По уходу за малышкой – тоже.
– Ты не знаешь, куда можно отдать мою одежду? – задаю, наверное, самый глупый вопрос, какой возможен. – Хочу освободить шкаф и купить что-нибудь попроще. А то вчера работать было не в чем.
– О! – оживляется Алиса. – У тебя дома еще много неподходящей одежды?
– Шкаф полный. В прошлой жизни моя униформа была чуть дороже, – прячу улыбку. – Там сплошной шелк и кашемир.
– Так это можно продать! – хлопает в ладоши Алиса. – Есть куча групп в соцсетях, комиссионки... Брендовые вещи быстро разбирают. И деньги хорошие.
Не готовая к такому повороту, я растерянно смотрю на свои мягкие туфли. Они, как и костюмы, что сейчас висят в шкафу, стоят целое состояние.
Раньше я не ограничивала себя в деньгах. Чтобы выглядеть солидно и соответствовать должности, нужно было покупать все самое лучшее и статусное. Только натуральные ткани и модные фасоны. Только люкс и никаких подделок.
После развода было даже смешно – Игорь забрал у меня все, сделал нищей, выставил на улицу и при этом вернул всю одежду до последних трусов.
Привез даже шляпы, будто в моей новой жизни есть место такой роскоши.
– Наверное, это хорошая идея, – произношу неуверенно.
Мне все еще сложно представить, как я буду это продавать.
– Для продажи все нужно красиво сфотографировать, – продолжает Алиса. – Чтобы не на вешалке, а на человеке. Иначе никто не станет покупать.
– Жаль, Лизы нет, – вздыхаю я. – На ней моя одежда смотрелась бы шикарно. У нас один размер.
Алиса глядит на меня, округлив глаза, как на сумасшедшую.
– Ты вообще себя в зеркале видела?
– Э-э... Последние полгода мне как-то не до зеркала...
– Ладно, я поняла, – кивает Алиса. – Вечером пришлю Тему. Пусть отснимет тебя во всех нарядах. А завтра выставим все на продажу.
– Эмм... а может, ты сама? – шепчу неуверенно.
Идея с продажей больше не кажется такой уж удачной.
– Открою тебе страшную тайну, – хохочет Алиса. – В нашей семейке никто не умеет делать нормальные фото. Что у меня, что у родителей, что у близнецов – руки из одного места.
– А у Артема? – стараюсь говорить как можно тише.
– У него оттуда же, – заливается смехом девчонка. – Но в отличие от остальных у него хотя бы обе правые.
– Спасибо, сестренка. Я тебя тоже люблю, – поворачивается к нам Артем.
Мечтая провалиться сквозь землю, я утыкаюсь взглядом в листик с меню и вся сжимаюсь.
– Всегда пожалуйста, – как ни в чем не бывало, отвечает Алиса. И забрав у брата племяшку, машет нам всем «пока-пока».
Друзья, ловите сегодня скидку на "Покровителя"
Новинка, 18+
https:// /shrt/Spjq
Глава 17
После работы Артем везет меня домой на своем минивэне. Мне дико неудобно, что приходится нагружать его дополнительной работой после тяжелого дня.
Сев в машину, я пытаюсь отложить съемку.
– Давай в другой день или в выходной. Есть же у тебя выходные? – спрашиваю без особой уверенности.
Но этот упрямец и не думает ничего переносить.
– Не люблю откладывать дела, – бросает с насмешливой улыбкой и перекидывает через меня ремень безопасности.
Пристегнувшись, я утыкаюсь взглядом в ночную набережную и стараюсь не думать о предстоящей фотосессии.
Изучаю фасады домов, знакомые улицы... запрещаю себе даже коситься в сторону водителя.
«Это просто съемка! Ничего личного!» – повторяю мысленно несколько раз. Но стоит глянуть на руки, сжимающие руль, становится не по себе.
Мне жарко от одного вида этих длинных пальцев. Неуютно в просторной, чистой машине. А то, что творится в голове... это трудно описать.
Я как неопытная девчонка на первом свидании. Не знаю, как себя вести, что говорить и чего ожидать.
***
Алиса открывает дверь с Софией на руках – сонной, теплой, пахнущей детским кремом. Бережно вручает мне это сокровище. И тут же принимается надевать на здоровую ногу модную розовую кроссовку.
– Так, отчитываюсь. Зайка поела, покупалась, почти уснула, – рапортует на ходу наша чудесная няня.
– Останься, пожалуйста. Поужинаем, – шепчу, прижимая малышку к груди. – Сейчас еще твой брат подойдет. У меня есть вкусная паста и замороженные тефтели. Достаточно разогреть.
– Звучит вкусно. К сожалению, придется отказаться. Мама просила присмотреть за близнецами. У них с папой сегодня какое-то мероприятие.
– Хотя бы на чай...
Кажется, я готова умолять ее – не оставлять меня наедине с братом. Детский сад какой-то! Но Алиса уже хватает куртку и хромает к лифту.
После ее ухода в квартире сразу становится тихо.
София лениво открывает глазки, словно хочет убедиться, что это свои. Сладко зевает и тут же засыпает.
– И ты предательница, – я укладываю это чудо в кроватку. Укрываю розовым пледом и включаю ночник.
Не успеваю помыть руки, как в прихожей появляется Артем. Заходит, как к себе домой. Привычно снимает куртку и сразу же начинает закатывать рукава, будто собирается что-то чинить.
– Начнем? – говорит он, доставая телефон.
Все еще не осознавая, на что решилась, я иду в спальню и открываю шкаф с «богатством».
В свете ночника долгую минуту рассматриваю свое добро. Заставляю себя надеть хоть что-нибудь. Не позориться перед Артемом, который отложил все дела и ждет сейчас в коридоре.
Решиться адски сложно. Но я все же ныряю в проклятый шкаф и снимаю с плечиков платье цвета пыльной розы.
На то, чтобы переодеться, уходит буквально пара минут. Стараясь не запутаться в темноте, я осторожно застегиваю пуговицы, завязываю тонкий поясок и, надев подходящие туфли, выхожу к Артему.
– Вот, – растерянно развожу руками. – Первый лот, – вымученно улыбаюсь.
– Красивое... – Артем опускает руку с телефоном и, словно забыл, зачем приехал, делает шаг вперед.
– Мне кажется, трех снимков будет достаточно, – нервно сглатываю. – Без деталей, – шепчу, пятясь к противоположной стене.
– Да, точно... – замирает мой фотограф. – Должно хватить.
С шумным выдохом он отходит назад и делает первый кадр.
– А теперь боком, – озвучиваю я, поворачиваясь.
– Готово, – хрипит Артем. – Можешь стать спиной.
Вроде бы обычный приказ. Даже просьба. Никакого подтекста, но вся моя смелость вдруг куда-то испаряется.
На негнущихся ногах я поворачиваюсь задом и внезапно ощущаю себя голой. Без платья, без туфель, без белья... доступной и беззащитной. Будто нет вокруг огромного города, не спит за стенкой София и не ждет вечернего звонка в далекой Италии Лиза.
Пока мучаю себя этими странными мыслями, Артем успевает сделать нужный снимок.
– Готово, давай следующее, – тихо произносит он. И в тот же момент я резко срываюсь в спальню.
Закрыв за собой дверь, прижимаюсь к ней спиной и несколько секунд просто стою. Вспоминаю, как нужно правильно дышать. Вытираю влажные ладони о подол платья. И с ужасом смотрю на шкаф.
А что, если выбросить все это или отдать Алисе? Продаст – так продаст. Не продаст – тогда на мусор. И никакой больше пытки телефоном. Никаких поворотов на камеру, бархатного шепота и горячих взглядов.
Эта мысль искушает так сильно, что я готова попросить у Артема прощения и откупиться тефтелями.
Соблазн так силен, что я уже опускаю дверную ручку. Откашливаюсь, чтобы сказать: «Закончили». И лишь из-за упрямства останавливаюсь.
Ругая себя, снимаю с вешалки следующий наряд – тонкую белую блузку с такими же брюками. И начинаю переодеваться.
Вторая съемка мало отличается от первой. Напряжение разливается в воздухе невидимой дымкой, сжимает легкие и мешает нормально соображать.
Я как робот выполняю все приказы Артема. Вращаюсь, меняю позы и держу спину. Плавлюсь от его взгляда сквозь экран мобильного. И снова убегаю после короткого «Снято».
Не представляю, как буду выживать дальше. Однако на третьем комплекте что-то меняется.
Артем больше не смотрит поверх мобильного. Не тратится на «пожалуйста» и «давай». Вместо этого он быстро, без пауз делает свою работу и отправляет меня в спальню менять одежду.
После этого выхода мне становится невыносимо стыдно.
Не за платье, не за шкаф с дорогими тряпками из прежней жизни. А за себя. За потные ладони и за то, что думала всякие глупости и боялась невозможного.
С чего я вообще взяла, что могу заинтересовать его как женщина? Как могла подумать, что в свои тридцать девять могу затмить красивых молодых девчонок или заставить забыться?
От этих вопросов на душе становится грустно, но одновременно мне легчает. Внутри словно разжимается какая-то пружина.
Больше не переживая о том, куда спрятать руки, я равнодушно меняю наряд. Позволяю Артему сделать нужные кадры. Ничего не жду и не отвлекаюсь.
Оставшаяся часть съемки идет легко, почти механически. Комплект за комплектом, выход за выходом. Пять минут на смену одежды, минута на съемку. И так много раз по кругу, пока мы не доходим до особого «лота».
Последним в шкафу висит красное шелковое платье на бретелях. Слишком откровенное для ресторана и слишком закрытое для постели.
Кажется, я купила его пять лет назад, чтобы порадовать Игоря. На тот момент наш брак переживал второе дыхание, и мы постоянно искали – чем друг друга удивить.
Конец своей затеи я почему-то не помню. Не удивлюсь, если вместо романтического вечера у меня внезапно нарисовалась форс-мажорная командировка. Или Игоря внезапно вызвали в офис.
С тех пор платье так и висело. С биркой. В отдельном целлофановом чехле. Новое и забытое.
Не дав себе времени на раздумья, я быстро избавляюсь от чехла и надеваю его. Не глядя в зеркало, на ощупь расправляю складки, прячу бретельки бюстгальтера и выхожу в коридор.
– Это последнее, – радую Артема.
Только тот почему-то не радуется. Будто телефон неожиданно стал тяжелым, он поднимает его двумя руками и... опускает.
– Что-то не так? – суетливо осматриваю себя. – Какая-нибудь нитка? Или складка?
Моргая, смотрю на фотографа и жду ответа.
– Все... нормально, – хрипит совсем тихо. И делает первый кадр.
– Оно с ценником, – мой голос тоже садится. – Как думаешь, его нужно отдельно сфотографировать?
Поворачиваясь боком, кошусь на Артема.
Он резко, словно злится, проводит ладонью по волосам. Шумно выдыхает. И цедит сквозь зубы:
– Сделаю. Просто стой.
Глава 18
Артем без единой эмоции, как хирург на сложной операции, делает несколько кадров. Потом подходит вплотную и фотографирует бирку – деловито, не глядя на меня. Отступает к стене и опускает телефон, словно готов продолжать.
– Мой шкаф пуст, – растерянно развожу руками. – Но подожди немного. Поставлю чайник и разогрею ужин. У меня уже все готово.
– Иди, – бросает Артем.
Я сразу же иду. В спальне меняю платье на домашний костюм. Приглаживаю спутанные волосы и сую ноги в мягкие домашние тапочки.
В этой одежде впервые за весь вечер становится легче. Я как в привычном доспехе – защищенная и застрахованная от любых ситуаций.
– На ужин тефтели, – сообщаю, выглядывая в коридор. – Сейчас разогрею.
Оборачиваюсь к двери, где недавно стоял Артем.
Однако там пусто. Ни его, ни куртки, ни обуви.
– Где ты? – не понимая, заглядываю на кухню.
Постучав, захожу в ванную. Затем выбегаю в наш маленький тесный тамбур на две квартиры. Но итог один.
Он ушел. Не дождался ужина, не попрощался – просто вышел, будто куда-то спешил. Или не спешил, а просто не счел нужным сказать «пока».
Сбитая с толку, я целую минуту стою у распахнутой двери и смотрю на площадку. Чувствую, как вспыхивает переносица и к глазам подступают глупые слезы.
«Это была обычная дружеская услуга. Я помогаю в кафе, он помог мне с одеждой», – пытаюсь успокоить себя. Только не получается.
Мне плохо без причины. Холодно, хотя в квартире тепло. И так одиноко – как не было ни разу за все эти полгода.
***
На следующий день я с трудом заставляю себя встать с кровати и поехать в кафе. Физически разваливаюсь, словно подхватила какой-то вирус. Эмоционально – ниже плинтуса.
Когда приезжаю, Артем уже суетится за стойкой. Не глядя в мою сторону, настраивает кофемашину, чистит плиту и переставляет упаковки с водой.
С его подачи я невольно включаюсь в эту игру. Тоже не слежу за чужой работой. Не заглядываюсь на красивые мужские руки. Вместо длинных ответов отделываюсь короткими: «да» и «сделаю».
Так мы оба держимся до обеда.
Пашем как бессмертные пони. Обслуживаем клиента за клиентом. Продаем под сотню стаканчиков кофе и две упаковки ватрушек. Пропитываемся насквозь ароматами арабики, ванили и жареного картофеля.
А потом появляется она – яркая брюнетка в облегающем черном платье с таким декольте, что у толстяка за дальним столиком выпадает из рук булочка.
– А что у вас самое вкусное? – спрашивает девушка, облокотившись о край стойки фудтрака.
– У нас все вкусное, – непривычно холодно отвечает Артем.
– Ты, наверное, давно здесь работаешь? – понизив голос до бархатного шепота, уточняет красотка.
– Достаточно, – не отрываясь от приготовления последнего заказа, произносит мой босс.
– А вот это что? – клиентка перегибается через стойку, якобы рассматривая плиту. Буквально вываливает на узкий край содержимое своего декольте.
– Лепешка с омлетом и беконом.
– Мм... А приготовишь мне такую же штуку, только без бекона? – красотка облизывает пухлые губы. – А то у меня фигура. Нужно беречь.
Будто разучился общаться с посетителями, Артем коротко кивает и берет с полки нужные продукты. Быстро жарит яйцо, накладывает на лепешку хумус и объединяет все это в одно блюдо.
– Черт, ты такой серьезный! – тянет девушка. – Это заводит. Уже и не помню, когда мне приходилось клеить красивого парня. Обычно все наоборот.
– Прости, что разочаровал, – звучит все тем же деловым тоном.
– Занят, да? – с досадой произносит брюнетка.
Артем смотрит на нее. Долго. Потом переводит взгляд на меня.
– Занят.
– Жаль, – она не унимается. – А завтра?
– Тоже, – он кладет перед красоткой ее заказ и подставляет ближе терминал для оплаты карточкой.
Девушка еще минуту ждет. Постукивает острыми ногтями по стойке. А потом, рассчитавшись, уходит со своим заказом к свободному столику.
– Почему? – спрашиваю я, не поднимая глаз.
– Что – почему?
– Ты ее отшил, – прикусываю губу, ругая себя за ненужное любопытство.
Оторвавшись от работы, Артем оборачивается ко мне. Смотрит тяжело, с раздражением.
– Ты всерьез не понимаешь? – хмыкает.
– Нет, – жму плечами.
Что-то в его лице меняется. Появляется то ли обреченность, то ли усталость. Он медленно кладет полотенце на стойку. Выключает плиту. И молча, не обращая внимания на толпу клиентов, опускает жалюзи фургончика.
Снаружи тут же раздается недовольный гул. Кто-то стучит по металлу. Кто-то громко интересуется, что вообще происходит.
Но Артем не реагирует. Стянув через голову свой фартук, он делает шаг ко мне. Вминает своим мощным телом в холодную стену фургона и шумно выдыхает.
– Достала. – Его рука резко ложится на мой затылок. – Всю голову задурила. Никаких сил больше нет, – хрипло шепчет в раскрытый рот.
И целует. Жадно, грубо, с глухим стоном и такой злостью, что я забываю, о чем спрашивала, и где мы вообще.
Глава 19
Крики снаружи становятся все громче. Сердце колотится все быстрее. А поцелуй... он словно кораблекрушение. Я тону, даже не пытаясь спастись. Схожу с ума от напора и агрессивной жажды, с которой Артем мучает мои губы минуту, две... не знаю, сколько.
– Чокнуться можно, – оторвавшись, встряхивает головой мучитель. – Все еще хлеще, чем я думал.
Будто успокаивает, он проводит большим пальцем по моим губам.
– Со мной хлеще? – спрашиваю, набравшись храбрости.
– Со мной! – снова накрывает губы.
Целует быстро, глубоко, с тихим рыком и тесными, больше похожими на оковы, объятиями. А когда отпускает, тут же хватает свой рюкзак и тянет меня к выходу.
– Не здесь, – говорит он уже на улице. – Поехали.
Под возмущенные крики посетителей Артем помогает мне спуститься по крутым ступенькам и лишь на миг оборачивается к клиентам.
– У нас форс-мажор. Завтра всем десерты за счет заведения! – бросает через плечо и ведет меня к машине.
Дорога туда, не знаю куда, пролетает как в тумане.
Пока едем, я три раза открываю рот. Первый – чтобы попросить остановиться. Второй – чтобы сказать, что мы оба рехнулись. Третий – просто потому что молчать становится физически тяжело.
Меня ломает от этой затянувшейся паузы. Тревога и стыд удавкой сжимают горло. Но каждый раз, стоит глянуть на Артема – рот сам собой закрывается.
На мое счастье, пытка дорогой продолжается недолго. Примерно через пятнадцать минут мы останавливаемся у старого двухэтажного дома недалеко от набережной. На первом этаже – бывшее кафе с покосившейся вывеской и заколоченными окнами. На втором, судя по шторам, какое-то жилье.
– Там раньше был магазин, – кивая на верхние окна, говорит Артем. – Рядом построили гипермаркет, он и обанкротился.
– Ты здесь живешь? – с опаской выхожу из машины.
– Пару лет назад снял в аренду. Пришлось повозиться, чтобы привести в божеский вид. Но благо, отопление и вода есть, а на случай перебоев с электричеством – у меня генератор.
Ничего не говоря, я перевожу взгляд на добротную металлическую лестницу сбоку. Кажется, у Артема свой собственный вход в здание.
– Пошли, – он переплетает мои пальцы со своими и ведет вперед.
Все еще не веря, что оказалась здесь, я послушно иду к лестнице. Поднимаюсь по металлическим ступеням наверх. Стараясь успокоить внутреннюю дрожь, кошусь на серые тучи.
Здесь они почему-то кажутся особенно низкими – стелются над морской гладью, тонут в пенных волнах и играют в прятки с крикливыми чайками.
Особенные, как из другой реальности. Незнакомые, словно те чувства, которые кружат сейчас мою голову и выворачивают душу.
– Проходи, – открыв дверь, радушный хозяин пропускает меня вперед в просторное помещение без перегородок и коридоров.
Позволяет сделать один шаг, вдохнуть морской, солоноватый аромат его жилья и тут же разворачивает меня к стене.
Новый поцелуй ни капли не похож на голодную ласку в фудтраке. В этот раз Артем не спешит. Вылизывая мой рот, он снимает с плеч куртку и стягивает свитер. Гладит меня сквозь тонкий бюстгальтер и ныряет рукой под резинку удобных спортивных штанов.
– Боже... – я дергаюсь от прикосновения шершавых пальцев к нежной плоти.
Встаю на носочки, стараясь быть ближе к нему. И бесстыже протяжно стону, когда пальцы погружаются глубже – проталкиваются туда, где давно никого не было. Туда, где горячо и позорно влажно.
– Пиздец, как в тебе тесно, – хрипит Артем, обжигая восхищенным взглядом. – Как девочка.
Он вынимает пальцы полностью и толкается снова. Глубоко, подкручивая их под идеальным углом, так что касается всех моих чувствительных точек.
– Я точно не девочка.
Чуть осмелев, тянусь к нему сама. Просунув руки под плотную байку, глажу атласную кожу и литые мышцы. Обвожу подушечками каждый кубик пресса и слегка царапаю каменную грудь.
– Нравится? – с довольной ухмылкой спрашивает Артем.
– Да, – выдыхаю. И понимаю, что ни за что не признаюсь, как сильно нравится!
Какое это блаженство – ощущать рядом горячее молодое тело. Чувствовать, как оно отзывается. И знать, что вся эта роскошь может стать моей.
– Отлично. Тогда не останавливайся, – этот нахал берет мои руки и кладет на ремень джинсов.
В прошлом я отлично умела избавлять мужа от брюк, но сейчас с трудом справляюсь с пряжкой. Будто стали чужими, пальцы почти не слушаются. Приходится приложить усилия, чтобы вытянуть ремень и разобраться с пуговицей.
Однако стоит спустить джинсы вместе с боксерами вниз, я тут же получаю свою награду. Тяжелую, налитую, совершенной формы и чемпионского размера.
– Я весь твой, – Артем утыкается бархатом головки в мой живот, и между ног становится невыносимо жарко.
Больше не спасают никакие пальцы или поцелуи. Как по волшебству исчезает стыд, и тают все страхи.
– У тебя есть презервативы? – спрашиваю я незнакомым голосом.
– Презервативы... да. Точно есть!
Артем вслепую шарит на полке в метре от двери – и на пол падает большая коробка, доверху набитая фольгированными квадратиками.
– Запасливый, – наблюдаю, как он подбирает с пола пару штук.
– Наденешь? – просит этот наглец, стягивая с себя остатки одежды. И за руку ведет меня к широкой кровати.
Не в силах сопротивляться, я беру один квадратик, надрываю фольгу и начинаю раскатывать по стволу.
Боясь причинить боль, делаю это аккуратно, медленно, укрываю его миллиметр за миллиметром прозрачным латексом. А затылком чувствую жадный ожидающий взгляд.
– Ты мог бы не смотреть? – вырывается с рваным вдохом. – У меня от твоего внимания мурашки по коже.
– Просто ты даже не представляешь, как часто я это представлял.
Он укладывает меня на кровать и опускается сверху.
– Ты фантазировал о том, как я надеваю на тебя презерватив? – это признание отзывается внутри такой волной незнакомого желания, что я с трудом сдерживаю стон.
– Если бы ты только знала, что я делал с тобой в своих фантазиях...
Не позволяя налюбоваться, он резко переворачивает меня на живот и заставляет встать на колени.
Глава 20
Первый толчок выбивает весь воздух из моих легких.
– Боже... – падаю на локти, вжимаясь лбом в матрас.
– Я не сделаю тебе больно. Доверься, – Артем гладит по спине, сминает ягодицы и ныряет пальцами к развилке ног.
– У меня слишком давно... – закусываю губу. – Не было...
Недоговорив, падаю еще ниже. Распластываюсь на простыне, оттопырив зад, как безвольная кукла.
– Мы наверстаем.
Лаская спереди, этот потрясающий наглец начинает медленно раскачиваться сзади. Заполняет меня все быстрее и глубже. Растягивает изнутри и заставляет стонать.
Трахает долго.
Ритмично.
Без пауз и отдыха.
– Да, еще... – я забываюсь от этого сумасшедшего трения. – Пожалуйста...
Теку на его пальцы, теку на член... до пошлых влажных шлепков и жалобных всхлипов. До полной потери контроля и слез на глазах.
– Ты охуенная, нереальная... – склонившись, Артем зубами прихватывает меня ниже шеи. Тут же зализывает место укуса и ускоряется.
Берет так жестко, словно сорвало все стоп-краны. Вколачивает резкими ударами в постель и убивает своими волшебными пальцами, которые с ювелирной точностью и идеальным нажимом массируют клитор.
– Это слишком... – жадно хватаю воздух, дергаясь в его руках. – Слишком... – скулю в простыню.
Мышцы живота сводит от спазмов. Кажется, еще секунда, одно движение, и сорвусь. Но Артем не позволяет кончить.
– Давай еще... – он отрывает меня от кровати. Притягивает к своей груди и, извернувшись, ловит губами мой рот.
Целует как одержимый. Сводит с ума жадными движениями языка и быстрыми толчками снизу. Подводит меня к самому краю горящим взглядом... внимательным и долгим, будто он хочет прочесть все мои мысли и почувствовать эмоции.
– Не мо-гу бо-льше, – стону, захлебываясь от подступающего оргазма.
Резко дергаюсь в его руках.
Обливаясь слезами, кричу, как не кричала никогда.
И разлетаюсь от мучительной разрядки.
– Да... – плачу. – Да... – трясусь. – Да, – плавлюсь в коконе сильных рук.
И лишь долгую минуту спустя понимаю, что что-то пошло не так.
– Проклятие, – Артем резко останавливается и шумно выдыхает мне в затылок. – Пиздец.
– Что?
– Порвался.
Мой неповоротливый мозг отказывается включаться и понимать значение этого слова. Как сквозь дымку я смотрю сбоку на красивое мужское лицо. Затем, чуть отодвинувшись, лениво опускаю взгляд через плечо на грудь и ниже. Туда, где еще недавно соединялись наши тела, а сейчас в юбке из лоскутков презерватива стоит член.
– Наверное, именно так и получилась София, – рвется со смешком.
– Да, – Артем тоже смеется. – Их дарила администрация города на прошлую годовщину.
– Похоже, они нашли способ повысить рождаемость, – вытираю слезы.
– Гении чертовы.
Он укладывает меня на кровать и быстро избавляется от латексных ошметков.
– Хорошо, что я поставила спираль, – со стоном потягиваюсь.
Даже и не верится, что это был просто секс. В теле такая легкость, что, кажется, вот-вот взлечу.
Артем целует меня в щеку. Потом решительно отшвыривает второй конвертик на пол.
– Тогда предлагаю забыть об этих штуках. Я чист. В прошлом месяце было очередное обследование для санстанции. Проверили от и до.
– А с тех пор?.. – кусаю себя за язык.
Вот зачем это любопытство?! Для чего мне знать, сколько женщин было у него в этом месяце?
– С тех пор... – повторяет Артем и, будто пытается сосчитать, закатывает глаза к потолку.
Ругая себя за излишнюю болтливость, я терпеливо жду ответ и медленно сгораю изнутри.
– С тех пор я каждый вечер с тобой, – говорит он, наконец. – А секс... только с ними, – с гордостью показывает мне свои ладони.
– Так вот откуда мозоли! – облегчение вырывается вместе с новой волной смеха.
– У тебя еще остались силы шутить?! – он нависает надо мной и скользит по телу таким взглядом, что смех сам собой обрывается.
– Ты же не будешь сейчас еще раз?.. – нервно сглатываю.
– Как это не буду? – Артем коленом раздвигает мои ноги и устраивается между ними. – И почему только раз?
Горячая головка утыкается во влажный, измазанный семенем и соками вход. А наглый взгляд облизывает грудь.
– Еще одна фантазия?
Подняв руки, глажу его пресс. Веду по блестящей коже вниз и обхватываю пальцами широкий ствол.
– Ты обязательно мне подрочишь, – он перехватывает мои ладони и заводит их вверх, над головой. – И качественно отсосешь, – фиксирует их так, что не могу дернуться. – Но сейчас мы просто будем трахаться.
Врезается до основания в подпухшую плоть. И начинает заново. Еще яростнее, чем в первый раз. Еще быстрее и убийственно-сладко.
***
Я теряюсь в подсчетах, сколько раз Артем заставляет меня кончить. Каждый раз кажется, что тело больше не выдержит новой волны – и все же он находит способ. Доводит меня до таких пиков, после которых с трудом прихожу в себя, и глупо улыбаюсь от его довольного «хорошо» где-то над ухом.
Отлипаем друг от друга только вечером.
– Мне нужно к Софии, – хриплю сорванным голосом. – Можно принять у тебя душ?
– Конечно. Дверь прямо, – указывает Артем.
– Спасибо, – с трудом отрываю попу от огромной кровати.
Как в пошлом анекдоте, колени с трудом сходятся вместе, а ноги подгибаются на каждом шаге.
Артем молча встает следом. Заходит в ванную, отодвигает меня от лейки и открывает кран.
– Подожди немного. Пусть холодная сольется.
Притягивает спиной к своей груди. Мажет губами по плечам и по шее. Неторопливо, словно не нужно никуда спешить, и весь мир будет ждать нас, посасывает мочку уха.
– Я сам тебя отвезу, – хрипит в висок, разворачивая меня к себе.
– Если мы будем вместе, Алиса все поймет.
Все то время, что мы были в кровати, я гнала подальше мысли о будущем. Повторяла мысленно, что раскаиваться лучше потом. Однако сейчас... не представляю, как буду смотреть в глаза девчонке, как смогу разговаривать вечером с Лизой, и как вообще вести себя дальше.
– И пусть.
Артем легонько подталкивает меня под теплые струи, а сам опускается на колени.
– Не думаю, что это хорошая идея. Не стоит ей знать.
Дыхание перехватывает. Одно дело, когда он на мне, а другое – когда вот так смотрит... снизу вверх, как на кого-то особенного.
– Если думаешь, что я теперь от тебя отстану, то сильно заблуждаешься.
Нахал гладит подушечками пальцев мой живот. Вынуждает раздвинуть ноги и прижимается лицом к самому чувствительному месту.
– Артем...
В панике хватаюсь одной рукой за полку с шампунем, а другой упираюсь в стену.
– Я... – вздрагиваю от прикосновения горячего языка к натертой плоти. – Я не подхожу на роль твоей подружки, – шепчу, захлебываясь от ощущений.
– Ты никогда ею не будешь, – на миг оторвавшись, произносит он. И начинает делать со мной такое, от чего я проглатываю все слова и забываю вопросы.
Друзья, ловите СЕГОДНЯ скидки - https:// /shrt/OfOZ служебный роман о фиктивном браке и одиноком отце. 18+
https:// /shrt/u5Hb - бойкая журналистка против миллиардера, который уничтожил ее отца. 18+https:// /shrt/wWFC - она растила его сына от другой женщины, а он считал ее предательницей. 18+++
Глава 21
У подъезда Артем глушит двигатель.
– Могу зайти? – поворачивается ко мне.
– Ты уже сегодня столько раз... зашел, – чувствую, как начинают гореть щеки. С этим мужчиной я себя совсем не узнаю.
– Не переживай, – Артем быстро целует меня в нос. – Просто дочку хочу увидеть.
– Прости... – ругаю себя мысленно. – Пойдем, конечно. Она будет рада папе.
Пока едем в лифте, я старательно изучаю объявление о продаже дивана, приклеенное к панели над кнопками. Считаю этажи и нервно заламываю пальцы.
Это смешно, но... примерно так же я ощущала себя в восемнадцать лет, когда нужно было сказать маме об Игоре. Та же паника, тот же стыд, то же желание провалиться сквозь землю и одновременно странная пугающая радость.
Дурацкое дежавю!
Еще недавно я и представить не могла, что способна снова оказаться в подобной ситуации. И вот, пожалуйста! Вместо мамы в квартире ждет догадливая Алиса. А между ног все ноет от долгой, насыщенной близости.
В отличие от меня, Артем, кажется, совершенно ни о чем не переживает. Непрошибаемый, как памятник. Разглядывая кроссовки, он стоит рядом – молча, спокойно, будто мы возвращаемся с работы.
– А вот и вы! – с этими словами Алиса встречает нас у порога с Софией на руках.
Окидывает заинтересованным взглядом меня. Потом брата. И снова меня.
На отяжелевших ногах я переступаю порог и начинаю мучительно подбирать слова. Пытаюсь вспомнить что-нибудь нейтральное – о проблемах или делах. Но в этот момент теплая ладонь ложится мне на спину, вытягивая всю тревогу, как магнитом.
– Зайка поела? – буднично спрашивает Артем, обрывая затянувшуюся паузу.
– Поела, – Алиса передает ему Софию. – Эта звезда у нас сегодня все успела. И покупаться, и много-много раз сделать свои дела, и сладко поспать.
– Серьезная дама растет! – счастливый папаша поднимает малышку к потолку и под веселый хохот прижимает к своей груди.
– Надеюсь, у вас тоже все отлично? – натягивая куртку, многозначительно кидает Алиса.
– Да, все хорошо, – я наконец умудряюсь выдавить из себя первые слова.
– Вот и славно.
Девчонка ковыляет к двери и, проходя мимо брата, хлопает того по плечу.
– Что? – он переводит на нее взгляд.
– Не накосячь, – хмыкает Алиса, и дверь за ней захлопывается.
***
Мы остаемся втроем.
София зыркает на меня поверх широкого мужского плеча с видом человека, которому все про всех известно. Потом тянет ручку вниз, крепко хватает отца за футболку и успокаивается.
Наблюдая за их играми, я переминаюсь с ноги на ногу посреди прихожей и не понимаю, что делать дальше.
До сегодняшнего дня все было разложено по полочкам. Он приходил – молодой, свободный, с огромным пакетом еды. Садился в кухне на диван, и мы обсуждали режим дня, прикорм и игры.
Артем был отцом Софии, а я – бабушкой, которая временно заменяла нашей зайке маму. Все понятно, на своих местах. А сейчас он стоит в моей прихожей, и я не знаю, как на него смотреть и о чем разговаривать.
Словно чувствует мой взгляд, Артем оборачивается. Перехватывает Софию на одну руку и быстро сокращает между нами расстояние.
– Не думай ни о чем! – командует этот умник и целует. Нежно, тепло, не прячась от малышки и не сдерживая свое желание.
В ответ на такую активность наша случайная свидетельница, София, удивленно тянется ручкой к моей щеке. Мажет по ней, будто гладит. И в этот миг почему-то становится легче.
– Обычно она хватает за волосы, – шепчу прямо в губы Артема и улыбаюсь.
– При папе нельзя.
Он снова целует меня. В этот раз глубже и смелее. Изучает языком мой рот и будит то, что после нашей акробатики в кровати, должно было надежно уснуть.
– Что ты со мной делаешь? – тяну со всхлипом.
– Постоянно тебя хочу, – прижимается лбом к моему лбу.
– Безумие. – Ощущаю бедром, что он снова готов. Такой же твердый и большой. Желанный настолько, что стыдно за саму себя. – Я не смогу заниматься этим при Софии.
Трусь щекой о его щеку. Таю от горящего взгляда и твердой ладони на моей попе.
– Мы что-нибудь придумаем, – Артем стискивает ягодицу. Ухмыляется – довольно, как охотник, загнавший добычу в капкан.
Но внезапный телефонный звонок остужает нас, как ведро с ледяной водой.
Схватив со стола мобильный, я смотрю на экран. Там одно короткое имя «Лиза».
– Подожди, я попрошу перезвонить позже. – За ребрами все сжимается.
– Не надо, – Артем передает мне Софию и идет на кухню. – Говори спокойно, я поставлю чайник.
– Я не смогу ей признаться, – растерянно гляжу ему в спину.
– Не такой уж я страшный грех, чтобы скрывать меня от самых близких, – бросает через плечо этот Мистер Самоуверенность.
– Я даже о том, что ты приезжаешь к Софии, до сих пор не призналась.
За это мне сейчас особенно стыдно. У меня было много возможностей рассказать правду. Рано или поздно Лиза смирилась бы, что в жизни дочки появился отец. Не верю, что моя мудрая девочка запретила бы ему видеться с малышкой и дарить подарки.
Со временем все обязательно образуется. А потом она, возможно, наберется храбрости и попросит у Артема прощения.
– С доверием совсем беда, – цокает из кухни наш красивый папаша.
– С ним катастрофа, – с волнением смотрю на телефон.
– Тогда вперед делать первый шаг, – Артем взмахом руки показывает мне на дверь спальни, а сам с совершенно спокойным видом достает с полочки чай и ставит чайник.
Друзья, напоминаю - у романа есть прекрасная аудиоверсия. Можно свободно слушать.Глава 22
Сев на кровать, я делаю медленный вдох, такой же спокойный выдох и перезваниваю дочке.
– Мама, привет! – Лиза машет мне рукой по видеосвязи. – Привет, моя малышка, – посылает воздушный поцелуй Софии. – Как вы там?
– Здравствуй. Мы хорошо. Да... Все хорошо, – путаюсь в словах.
– Хорошо – это не ответ. Хочу подробности! – потирает руки.
– Да какие у нас подробности? Так, суета. Подгузники, смеси и быт.
– И от быта так глаза сияют? – хитро сощуривается дочка.
– Это просто день удачный выдался. И погода наладилась. – Оглядываюсь на окно. За стеклом темно, но в свете фонарей видно, как ветер гнет ветки.
– А я читала, что у вас там штормовое предупреждение.
– Ну... относительно наладилась.
– А у этой погоды, случайно, нет имени? – в голосе дочери появляется игривая интонация.
– Лиза, нет, ну ты что...
– Мам.
– Лиза, прошу тебя.
– Ладно, – смеется она. – Тогда расскажи про подработку. Ты говорила, что нашла что-то.
– Да. Нашла на пару часов, ничего серьезного. За Софию не волнуйся, с ней... – нервно сглатываю, – наша соседка.
– Соседка, значит. Ну, хорошо, – по лицу дочки расплывается улыбка.
– Что-то не так?
Чувствую, как леденеют руки. Проклятая ложь дается с таким трудом, что трудно усидеть на месте. Даже не представляю, как Игорь умудрялся несколько месяцев водить меня за нос. Тут после одной минуты разговора хочется выложить все, как есть, и начать каяться.
– Мам, ты же честная. Не мучай себя, – Лиза читает меня как открытую книгу.
– Родная... – до боли сжимаю пальцы и кусаю щеку.
– Мамулечка, – Лиза переходит на шепот. – Я знаю. – Подмигивает мне в камеру.
От шока я теряю дар речи. Как глупая, выпрыгнувшая из воды рыбешка, испуганно ловлю ртом воздух. И лишь спустя несколько мгновений хрипло спрашиваю:
– Что именно ты знаешь?
– Все, – кивает. – Тема мне позвонил еще две недели назад. Отругал за то, что я молчала о Софии. Орал так, что ухо несколько дней болело.
– Он тебе позвонил? – повторяю медленно.
– Ага. И попросил не торопить тебя с признанием. Рассказал, что ты заболела и вообще тебе сейчас не до разборок.
Я опускаю голову на грудь и дергаюсь от рвущегося изнутри смеха.
Отлично соврала! Титул «Лгунья года» точно мой.
– Ты зря смеешься. Знала бы, как мучительно было молчать, – с улыбкой возмущается Лиза. – К тому же Тема так переживал о тебе...
Она откидывается на спинку кресла и закатывает глаза.
– Да, он очень заботливый, – облизываю пересохшие губы. – Хороший парень. Софии повезло с отцом.
– Мам. – Лиза смеется. – А помнишь, я говорила, что если уходить в отрыв, то только с таким, как Тема?
– Да...
– Мое мнение не изменилось!
– Родная, что за намеки?!
Я из последних сил держусь за образ идеальной мамы. Перед глазами мелькают свежие картинки, как Артем вылизывал меня в душе, как заставил орать на весь дом от сумасшедшего оргазма.
И одновременно мне страшно!
Приличные матери не занимаются сексом с парнями своих дочерей! Они не просят «еще», не царапают спины и не мечтают о повторении.
– Да он с первой вашей встречи на тебя запал! – весело отмахивается дочка.
– Не сочиняй, – прижимаю ледяные ладони к горящим щекам.
– Я тебе клянусь! Мне даже показалось, что во время нашего прощания он больше о тебе переживал, чем обо мне. Жалел, что больше не будет повода увидеться.
– Лиза... ну как ты можешь?
– Если тебе нужно мое разрешение, то я его даю! Нет, даже не даю, а настаиваю! – серьезно произносит Лиза.
Смахивая с ресниц подступившие слезы, я отворачиваюсь от камеры. Кажется, на сегодня я дошла до своего предела и физически, и эмоционально.
Однако выреветься и отмолчаться мне никто не позволяет.
– Привет, Лиза, – здоровается из-за моей спины Артем.
– Привет, Тема, – дочка машет ему рукой, как лучшему другу.
– Не смущай ее так! – кивает в камеру мой защитник.
– Да я все! Больше не буду! – округляет глаза эта заговорщица.
– Вот и молодец. – Он ставит передо мной кружку с черным чаем. И снова поднимает взгляд на экран. – На съемках все нормально? Голову больше никто не дурил?
– Я сделала все, как ты сказал! Послала этого придурка фотографа в задницу и... О чудо! Никто меня не уволил.
– В следующий раз не тяни. Шли сразу!
Я даже и близко не в курсе, о чем они разговаривают. Какой еще фотограф? Что вообще произошло?
С удивлением кошусь на этих двоих и все сильнее чувствую себя не в своей тарелке.
– Слушаюсь, отчим! – театрально берет под козырек моя девочка.
– Ну все, я пошел, не мешаю.
Артем выпрямляется и поворачивается назад в кухню. Уходит как ни в чем не бывало. Будто для него в порядке вещей готовить мне чай, давать советы моей дочке и получать в ответ... отчим.
– Мам, – говорит Лиза напоследок. – Он давно по тебе сохнет.
– Хоть помнишь, какая у нас разница... – запинаюсь. Не могу произнести «в возрасте», словно это какое-то запретное словосочетание.
– Ну и что? «На всю жизнь» у тебя уже было с папой. Сама знаешь, чем закончилось.
– И все равно. Он такой... – оборачиваюсь к кухне.
– Не сдерживай себя. Будь счастливой, сколько можешь. Ты это заслужила, как никто другой.
Глава 23
После чая Артем первым встает из-за стола.
– Мне пора, – говорит, не двигаясь с места.
– Да, конечно, – соглашаюсь я и тоже не двигаюсь.
С загадочной улыбкой он моет свою чашку в раковине и идет в коридор. Будто привязанная, я спешу следом. Не зная, что сказать, наблюдаю, как он одевается, как уже у двери смотрит в пол и напряженно трет лоб.
– Остаться хочу... больше всего на свете, – говорит негромко Артем.
– У меня диванчик на кухне... – роняю рассеянно. – Я полгода на нем спала.
– Диванчик? – хмыкает.
– Он удобный! – не знаю, зачем оправдываюсь.
– На нем я тебя тоже... в фантазиях. – Кадык на горле дергается. – В общем, мы оба не уснем.
– Завтра работа... Наверное, без сна будет трудно.
Я до боли сжимаю пальцы и тоже начинаю смотреть под ноги.
– Тогда давай спать. – Артем делает шаг ко мне и целует. Легко, впервые без языка, словно боится сорваться. – Хотя бы сегодня, – шепчет хрипло и быстро выходит за дверь.
Закрыв замок, я прислоняюсь спиной к стене и с глупой улыбкой прислушиваюсь к шагам на площадке.
– Значит, и на диване... – Кошусь в сторону кухни. – Господи, что я наделала?!
Все с той же улыбкой я захожу в спальню и падаю на кровать. Не представляя, куда деть руки, притягиваю к груди декоративную подушку в виде собачьей морды. Обнимаю ее, как родного человека. И несколько минут лежу, не двигаясь.
Чувствую, как легонько тянет внизу живота, как за грудиной разливается приятное тепло, а мои плечи, которые болят от напряжения уже не первую неделю, вдруг сами собой начинают опускаться. Расслабляются, как после лечебного массажа у самого лучшего специалиста в городе.
***
Утром в фудтраке меня встречают двое. Улыбающийся Артем со стаканчиком моего любимого кофе в руке. И незнакомый мужчина лет пятидесяти пяти, полноватый, с седым хвостиком на затылке и серьгой в ухе.
Он смотрит на меня с нескрываемым любопытством и медленно завязывает за спиной фартук.
– Привет. Это Гриша, – представляет его Артем. – Наш повар. Наконец выздоровел.
– Здравствуйте. Очень приятно, – говорю я, протягивая руку. – Маргарита. Можно просто Марго.
– Как королева! – Гриша кивает с таким видом, словно уже все про меня знает.
– Прошу любить и жаловать. – Артем ставит стаканчик на стойку и притягивает меня к себе. – Впрочем, любить я буду сам, – шепчет в губы и целует. Страстно, горячо, не стесняясь прохожих и своего повара.
Не привыкшая к такой прямоте, я деревенею в его руках. Забываю, как дышать и что здесь делаю. Робко кладу ладони на широкие плечи и лишь спустя несколько бесконечно долгих секунд отзываюсь.
Целую его с такой же жадностью. Вдыхаю потрясающий аромат и облизываю его рот, будто не пробовала ничего вкуснее.
– Эй, полегче! Спалите тут все к хренам! – кряхтит за нашими спинами повар.
Не прерываясь, Артем показывает ему какой-то жест и с явной неохотой отрывается от моих губ.
– Я... пойду, проверю заготовки, – хриплю я, пряча глаза.
– Кофе не забудь, – Артем на миг прикасается лбом к моему лбу и со стоном выдыхает.
– Да, конечно... – пячусь к фургону.
Словно не видел ничего особенного, наш случайный свидетель пропускает меня к холодильнику и с равнодушным видом принимается расставлять на полке одноразовую посуду.
Переставляет тарелки со стаканчиками, так что теперь мне придется каждый раз вставать на носочки. Убирает на самый верх упаковки с салфетками. И роняет на пол мой розовый фартук.
Несколько минут я не реагирую. Суетливо занимаюсь своими делами. Но когда мой кофе оказывается в контейнере для мусора, решаю прервать молчание.
– Простите. Что-то не так?
– Да нет, – Гриша неторопливо открывает холодильник и берет упаковку с булочками. – Все в порядке.
– Вы меня осуждаете? – спрашиваю, набравшись храбрости.
Повар поворачивается. И пару раз удивленно моргает.
– Осуждаете за то, что я с Артемом, – поясняю я.
– А надо? – снова моргает.
– Ну...
Развожу руками, чувствуя себя последней дурой.
– Мне тут вспомнился один старый анекдот, – Гриша на миг прижимает палец к губам, а затем начинает рассказывать: – Идет общее собрание колхоза. В повестке только один вопрос: «Как Катька стала валютной проституткой?». Ее долго осуждают и, наконец, дают последнее слово. Спрашивают: «Как же ты, Катерина, такая серьезная женщина, докатилась?!» А она и отвечает: «Ну, что вам сказать... Повезло!».
Пока я перевариваю сказанное, этот шутник быстро делает новый кофе и ставит передо мной.
– Да, повезло, – наконец прыскаю я со смеху.
– Ну вот! А ты про «осуждаю»! – Гриша пододвигает стаканчик и, подмигивая, произносит: – Пей давай, королева Марго, а то прошлый остыл.
– Спасибо, – смеюсь еще громче.
Буквально складываюсь пополам от облегчения и, забыв, что сегодня накрасила ресницы тушью, начинаю смахивать с уголков глаз слезы.
***
После необычного знакомства работа идет легко. Гриша со скоростью комбайна готовит завтраки, Артем принимает заказы и разгружает продукты, а я обслуживаю столики.
Впервые у нас нет никакой очереди. Никто не ворчит об опоздании на работу. И не жалуется на подгоревшую булочку.
От радости улыбка не сходит с моего лица. Уголки сами тянутся в стороны, и я ничего не могу с собой поделать. Кручусь как пчелка, ношу подносы, убираю за клиентами мусор, раздаю комплименты направо и налево.
Тружусь с таким рвением, какого уже не помню. Чувствую себя частью настоящей команды. При этом без совещаний, без стратегий, без ощущения, что все держится только на мне.
Порхаю под горячим взглядом Артема. Млею от его «случайных» прикосновений. Таю от редких поцелуев. И не сразу замечаю, как перед обедом что-то меняется.
Сначала я не понимаю, что именно. Потом краем глаза замечаю новую компанию. Трое. Мужчины примерно одного возраста, солидные, непохожие на тех, кто обычно питается в уличных забегаловках.
Увидев их, Гриша замедляется у плиты, сжимает губы и кивает Артему.
– Марго, – тот подходит ко мне и сам снимает с меня фартук. – Сгоняй в банк, пожалуйста. Вот папка с документами. Там все подписано, просто передай операционистке в окошко для клиентов.
– Хорошо, – беру папку.
– И не торопись, – добавляет наш босс, оглядываясь на троицу. – Мы тут справимся.
____________
Глава 24
В банке очередь тянется до самой двери. Я уже смиряюсь с долгим ожиданием, когда из-за стойки меня окликают по имени.
– Маргарита! Марго!
Поднимаюсь с жесткого диванчика. Впереди в строгом деловом костюме и белой блузке ждет Лена. Мы работали над общими проектами несколько лет, пока она не перешла в этот филиал ведущим специалистом отдела развития.
В прошлом я помогала ее команде подбирать помещения для новых филиалов банка. Объездила с ними половину региона, знала все их требования и умудрялась выбивать огромные скидки.
– Лена, привет! – искренне радуюсь знакомому лицу.
– Ты как сюда? – она ведет меня в свой кабинет. – Давай без очереди, я сама приму.
– Спасибо, – протягиваю папку.
Лена открывает, пролистывает документы и на секунду поднимает удивленный взгляд.
– Это выписки... фудтрака?
– Да, – улыбаюсь спокойно.
Словно рассчитывает, что я расскажу «как докатилась до такого», она еще мгновение ждет. Открывает и закрывает рот. А затем, так и не дождавшись исповеди, начинает ставить штампы на документах.
Пока она работает, я задумчиво слежу за ее руками.
Полгода назад я просила начальника Лены помочь мне с работой. Готова была пойти хоть операционисткой, хоть рядовым специалистом. К счастью, Игорь тогда опередил меня. Все наши клиенты дали мне от ворот поворот, и теперь вместо того, чтобы штамповать бумаги или делать копии, я готовлю капучино и разношу еду в уличном кафе.
Ужас – по моим прежним меркам, а большая удача – по нынешним.
– Готово, – Лена возвращает папку.
– Спасибо большое.
Я поворачиваюсь к двери, но Лена останавливает.
– Не спеши! Я так давно тебя не видела! – указывает на кресло. – Не представляешь, как соскучилась!
– У вас вместо меня, наверное, новые агенты по недвижимости. Вряд ли есть время скучать.
В груди слегка покалывает. Злость на Игоря все еще никуда не делась.
– Ой, да какие они агенты! – отмахивается Лена. – Одни затраты! После твоего ухода мы пару месяцев еще поработали с ними и расторгли контракт.
– Жаль, – поджимаю губы.
Несмотря на обиду, мне действительно жаль. Банк был одним из моих самых любимых клиентов. Уже после первого подобранного объекта к нам повалили другие крупные заказчики, и прибыль выросла в три раза.
– Да ладно, не переживай! – успокаивает Лена. – У нас месяц назад все начальство сменилось. Нынче вообще не до расширения. Новая метла метет так, что хоть бы на месте остаться.
– А кого назначили вместо Федорова? – именно он первым отказал мне в помощи, хотя до этого мы нормально сотрудничали.
– Его зама, Воложина! Помнишь, такой высокий и важный, словно ему принадлежит весь банк.
Лена смеется, а я усиленно роюсь в памяти.
– Это тот, что ушел с презентации вместе с моей помощницей? – вспоминаю я.
– Он самый! Казанова.
– Мне он показался неплохим, с хваткой.
– Да, хватка у него бульдожья, – хмыкает Лена и тут же меняет тему. – Ладно, расскажи лучше о себе! Как ты после развода?
– Замечательно, – даже врать не нужно.
– И это заметно! Кожа сияет, ни одной морщинки. И глаза как после блефаропластики. Новый косметолог?
– Можно и так сказать, – стараюсь не рассмеяться.
– Дашь контакт? У меня и пигментация появилась, и вот тут, – Лена касается уголка глаза, – морщинки.
– У тебя вроде бы был хороший косметолог.
– С твоим не сравнить! Будто с десяток лет сбросила.
– Это просто свет.
– Ой, да не прибедняйся! Лучше дай контакт. Таких толковых специалистов в Сочи днем с огнем не сыщешь.
– Эмм... – в памяти всплывает картинка, как Артем в душе ласкает меня языком и заставляет орать. – Он не берет новых клиентов. Слишком занят сейчас.
– Ну, пожалуйста! – Лена складывает руки. – Хоть словечко замолви.
– Хорошо, – говорю после паузы. – Я поговорю со своим... косметологом. Но ничего не обещаю.
Пока не наболтала чего-нибудь лишнего, поднимаюсь с кресла.
– Буду очень благодарна! И заходи почаще! Можно, просто так, без дел.
Лена машет на прощание и возвращается к своим штампам, компьютеру и строгим рамочкам на стенах.
Обещая заглянуть, я с облегчением выхожу на улицу. После тесного кабинета полной грудью вдыхаю свежий воздух и с улыбкой на лице возвращаюсь к фудтраку.
***
Стоит подойти поближе, сразу становится не по себе.
Здесь что-то не так. Гриша стоит снаружи, развязывая фартук. Артем опускает металлические роллеты и вешает табличку «Закрыто».
– Что случилось? – подхожу я к Грише.
– Жизнь, – хмыкает он.
– А серьезно?
– Проверка приходила. Санстанция.
– Те трое мужчин...
Теперь я понимаю, почему Артем так спешно отправил меня в банк.
– Они.
– Но у нас все отлично! – говорю, не сдержавшись. – Не в каждом ресторане так соблюдают нормы, как здесь. Поверь, я видела достаточно заведений изнутри, чтобы знать точно.
– А кого это волнует? – Гриша пожимает плечами.
– Они денег хотят?
– Все чего-то хотят, – произносит туманно и сует фартук под мышку.
– Марго, – Артем подходит сбоку и кладет руку мне на талию. – Не переживай. Так бывает. Я разберусь.
– А продукты... сосиски, фрукты, ватрушки – они же испортятся.
– Я уже договорился с кафе у причала. Они заберут. Расходы покроем.
– И когда откроемся?
– Скоро, – Артем притягивает меня к себе. – Я же сказал – разберусь.
От этой таинственности мне неуютно. В прошлой жизни именно я решала скользкие вопросы и всегда знала цены на любые «услуги». Теперь ответственности не стало, но привычка контролировать никуда не делась.
– Тогда мне, наверное, лучше вернуться домой, – опускаю взгляд. – Сменю Алису, она уже...
– Сестра справится, – перебивает Артем. – Поехали кататься.
– Считаешь, что сейчас самое время?
Он все же непостижимый!
– А когда еще? Такая возможность! – подмигивает. – Избавимся от скоропорта и рванем. Покажу тебе одно место. Уверен, оно понравится.
Глава 25
Артем привозит меня к своему дому.
Я смотрю на знакомую металлическую лестницу, на заколоченные ставни внизу – и смеюсь.
– Под «одно место» ты имел в виду свою кровать?
– Это тоже, – не отпирается Артем. – В обязательном порядке. Только сначала пойдем, кое-что покажу.
Берет меня за руку и ведет не к лестнице, а в сторону берега. Мы идем вдоль дома, потом по узкой дорожке между кустами и выходим к пирсу.
Здесь немного грязно и тихо. Несколько старых лавочек, пара столиков с облупившейся краской, а под ногами деревянный настил. Доски потемнели от времени и морской сырости, но пока держатся.
– Раньше здесь был ресторанчик, – говорит Артем, останавливаясь у края пирса. – Летом не протолкнуться. Столики бронировали за неделю.
– Здесь? – я оглядываюсь на заброшенное здание за спиной.
– И там, на первом этаже, под моей квартирой. И прямо здесь. Летняя терраса.
– Не знала о нем...
Это даже странно: я родилась в Сочи. За время работы, кажется, объездила город вдоль и поперек, а о таком популярном ресторане слышу в первый раз.
– Кто-то слишком много работал! – Артем целует меня в нос и продолжает рассказывать: – Это было особенное место. Владелец привез из Испании шеф-повара. И тот превратил этот пятачок побережья в маленькую Андалусию.
– Ничего себе! – удивляюсь искренне. – Никогда не слышала, чтобы привозили испанских шефов. Обычно везут французов или итальянцев.
– Италией здесь никого не удивишь, – Артем задумчиво смотрит с обрыва на темную воду. – Пиццу и пасту наши повара делают не хуже итальянцев. А французская кухня хороша лишь в столице.
– Ну неправда! – осторожно присаживаюсь на скамейку. – Французская кухня везде прекрасна!
– Конечно-конечно, здесь в Сочи каждый второй, как в Москве, знаток высокой кухни, – смеется этот умник, опускаясь рядом. – Разбираются во всех этих соусах, редукции, эмульсиях... брр.
Артем поражает меня все сильнее.
– Ого! Ничего себе у тебя познания! – легонько пихаю его в плечо.
– Ты думала, я только яичницу умею жарить? – он прижимает меня к себе и прикусывает за ухо.
– Ты все жаришь замечательно, – голос хрипнет.
– То-то же! – целует в висок.
– Так почему испанца? – пытаюсь отвлечься.
– Испанская кухня не такая снобская, как французская, и более живая и яркая, чем итальянская. Можно есть тапас, пить вино и танцевать. Можно собираться большими компаниями и делиться заказами – дегустировать полное меню. В целом это не про «поесть», – наклоняется ближе. – Это про вечер. Про то, что ты не сидишь на месте. Сначала ты за столом, через минуту уже стоишь у барной стойки, потом кто-то тянет тебя танцевать…
– И что там подавали? – облизываю внезапно пересохшие губы.
– Все сразу, – коварно улыбается этот гастрономический искуситель. – Маленькие цветастые тарелки с самыми разными закусками. Блестящие от масла оливки. Хрустящий хлеб, теплый, с чесноком. Тонко нарезанный хамон, ароматный, почти прозрачный и тающий на языке. Креветки с розмарином. Сардины с дольками лимона…
Он говорит медленно, будто сам это пробует. А я слушаю и смотрю на воду – на пенные гребни волн, на серо-синюю глубину и почему-то вижу все это... яркие тарелки, свечи, тапасы. Слышу испанскую музыку. Представляю танцующих фламенко красавиц.
– Мне хочется в это прошлое, – признаюсь со стоном. – Жаль, что не получилось попасть сюда раньше.
– А ты закрой глаза и представь, что сидишь в ресторане. – Артем прикрывает мои глаза ладонью и шепчет на ухо: – Звенят бокалы. Музыкант перебирает струны гитары. Кто-то громко смеется. Кто-то жарко спорит. Официанты носятся с огромными подносами, на которых с десяток блюд сразу, и ты не понимаешь, что твое, а что чужое. Все хватают с чужих тарелок, смеются, чокаются...
– И вино, – вздыхаю.
– Игристая Кава. Или сангрия! Холодная, с апельсинами. Сначала сладкая, потом немного кружит голову.
– Опасно звучит, – улыбаюсь, не открывая глаз.
– Очень, – шепчет Артем, касаясь губами моего уха. – Особенно если ты не планируешь уходить вовремя.
Я открываю глаза. Перед нами – прибой, пенные волны и серое небо. Никакой сангрии, никакой испанской музыки. Лишь ветер и соленый запах моря. Однако на душе легко, как после сказочного путешествия.
– Почему он закрылся?
– Все прозаично.
– Дай угадаю: налоговая или санстанция? – вспоминаю троих мужчин, из-за которых мы сейчас здесь, а не в кафе.
– Не настолько прозаично! – смеется Артем. – Просто шеф-повар не вернулся из очередного отпуска. Встретил в Севилье девушку и решил жениться.
– Ох! А заменить его здесь нельзя было?
– Владелец пытался справляться сам, но знаешь, как это бывает у тех, кто далек от кухни?
– Начал экономить на продуктах? – догадываюсь.
– Да, – с горечью произносит Артем. – Мы пытались его убедить не менять поставщиков, только... экономия оказалась важнее качества. Сначала никто не заметил. А потом клиенты просто перестали возвращаться.
– Подожди... «мы»? Ты работал в этом ресторане? – я разворачиваюсь к темному зданию на берегу и пытаюсь представить там Артема.
– Это была моя первая работа! – смеясь, поднимает руки. – Мне разрешали чистить креветки и шинковать зелень.
– Ты был поваром в настоящем ресторане! Вау!
– Я был «комми». Стажером с мизерной оплатой.
– А теперь ты живешь на прежней работе... – прячась от ветра, прижимаюсь к его теплому боку.
– Когда-нибудь я оживлю это место, – произносит он серьезно. Впервые без тени шутки.
– Это твоя мечта? – улыбаюсь, словно он только что поделился самым сокровенным.
– Цель! – важно поправляет.
– У нас нет вина, но я бы за это выпила!
Мы молчим. Прижавшись друг к другу, наблюдаем, как пенные волны накатывают и отступают от берега. Слушаем горластых чаек. Ежимся от ветра, который пробирает до костей, щиплет щеки и забирается за шиворот.
– Здесь хорошо, – тяну я, потерявшись во времени. – Не хочется никуда уходить.
– Мы можем не уходить. – Артем ловит мои губы. Целует с таким жаром, что внизу живота все загорается, и мгновенно становится жарко.
– Я, конечно, понимаю, что здесь безлюдно, – шепчу в его губы, – но...
– У меня есть идея. – Артем помогает мне подняться и ведет к припаркованному рядом минивэну. – У тебя когда-нибудь был секс в машине?
Глава 26
– Секс в машине... – повторяю я, как незнакомое выражение. – Нет.
Отворачиваюсь в другую сторону, чтобы Артем не смог прочитать эмоции на моем лице.
– Нужно это исправить.
Не дожидаясь, пока я встану, он подхватывает меня на руки и несет к машине.
– Ты решил с ума меня свести, – шепчу, когда плавно опускает на землю.
– Что-то мне подсказывает, немного безумства тебе не повредит.
С самым решительным видом Артем раскладывает задние сиденья – превращает салон минивэна в полноценную двуспальную кровать и протягивает мне руку.
Боясь решиться, я несколько секунд смотрю на его ладонь, на сиденья, на упаковку влажных салфеток в дверном кармане. Понимаю, что я здесь явно не первая. Слишком все отработано и подготовлено.
И все же решаюсь.
– Только осторожно, – шепчу, снимая с себя куртку. – Я еще не отошла после вчерашнего марафона.
Сдерживая дрожь от холода, расстегиваю джинсы и с немым вопросом любуюсь уже готовым Артемом – обнаженным по пояс, со спущенными штанами.
– Я буду бережно, – хрипит он, укладывая меня на сиденье. И держит слово.
Под его горячим телом мне мгновенно становится тепло. А от жадных поцелуев из головы вылетают все страхи и сомнения.
Словно мы на яхте далеко в море, машина легонько покачивается от каждого толчка. Артем не сводит с меня глаз, а его бедра движутся в таком неспешном ритме, что я плавлюсь.
Загибаюсь от глубины и нежности.
Пьянею, как от бокала сангрии.
И распадаюсь на кусочки от яркого, похожего на цунами оргазма.
– Кажется, я тоже готов чокнуться с тобой, – со стоном шепчет Артем, откатываясь набок и укрывая нас пушистым пледом.
Мне хочется пошутить, что чокнутые так не готовятся. Но телу настолько хорошо, что плевать!
– Я сейчас усну... – улыбаюсь в его плечо.
– А спящую тебя брали? – нагло ухмыляется этот нахал.
– Только посмей, – прикусываю за подбородок.
– Я пошутил. Спи спокойно!
Он возвращает мою голову на свое плечо и расслабленно выдыхает.
– Когда проснусь, решу, что я в раю... – зевая, смотрю сквозь запотевшее стекло на улицу.
Где-то там шумит прибой, и кричат чайки. Море облизывает берег холодными волнами. А внутри машины лишь мы. Греемся друг о друга. Дышим пропахшим сексом воздухом. Никуда не спешим, словно обоим по девятнадцать, и впереди вся жизнь – без контроля, без плана, без вечной спешки и миллиона обязанностей.
Все годы брака я считала, что не умею так. Утопала в делах, брала на себя все больше и больше ответственности. А на самом деле... оказывается, умею.
– Марго, – Артем поворачивается ко мне боком.
– Что?
Как заколдованная, я гляжу на его губы.
Можно ли влюбиться в мужские губы? Никогда бы не подумала, что так бывает. А сейчас, кажется – легко.
– Тут такое дело... – трет лоб. – Хочу познакомить тебя и Софию с родителями.
Будто захлебнулась водой, я не могу ни вдохнуть, ни выдохнуть.
– Они начинают о чем-то догадываться, – сознается Артем. – Дольше тянуть опасно.
– Тогда да... нужно, – кое-как вытягиваю из себя слова.
– Поедешь завтра со мной к ним?
– Уже завтра?..
Тело немеет, а за грудиной начинают звенеть тревожные колокольчики.
– Можем послезавтра, – Артем обнимает меня крепче и коленом медленно раздвигает ноги.
– Я... – вздрагиваю от прикосновения налитого члена к моему животу. – Я буду готова.
***
На следующий день мы драим кафе.
Артем привозит щетки, тряпки и три вида чистящих средств – словно одной взятки мало и нужно сверкать на случай повторного визита.
Гриша трет плиту с таким остервенением, будто это кто-то из проверяющих. Я беру на себя стойку и столики. А Артем занимается крышей фургона.
Физический труд – лучшее средство от тревоги. Это я знала и раньше, просто забыла за годы, когда вместо швабры в руках был ноутбук.
К вечеру кафе сияет. Гриша осматривает результат с видом полководца после удачной битвы.
– Вот теперь пусть приходят, – произносит он и вешает фартук на крючок.
– Они от блеска ослепнут, – смеюсь я и с удивлением понимаю, что за последние несколько часов не думала о родителях Артема ни разу.
***
В выходной тревога накрывает меня с удвоенной силой.
Просыпаюсь раньше Софии. Она еще сладко спит, а я пялюсь в потолок – бодрая, как после контрастного душа.
Словно решили свести меня с ума, мысли настойчиво скачут по кругу: что надеть, что говорить и как держаться?
Не помогают заверения Артема, что его родители – простые люди. Не спасают воспоминания о нашей сказочной близости на берегу.
Как мать, я прекрасно понимаю суровую правду: чем лучше родители – тем больше счастья они хотят своему ребенку. И уж точно никто не обязан любить женщину, которая на двенадцать лет старше их сына, да еще с внучкой на руках, словно я нарочно присвоила место дочки.
Словно догадывается, что мне нужна ее помощь, в семь просыпается София и немедленно требует к себе внимания.
Моя маленькая принцесса воротит носиком от новой смеси. Во время умывания топит в умывальнике косметичку со всем ее содержимым. И каким-то образом умудряется закинуть под диван свою пустышку.
С такими приключениями сборы и завтрак длятся до десяти, а примерка нарядов – до одиннадцати.
К счастью, до прихода Артема мы успеваем привести себя в приличный вид, и обе с улыбками встречаем нашего любимого «папу».
Сняв куртку, Артем первым делом моет руки и тут же берет на руки дочку.
– И кто здесь солнышко? – поднимает ее к потолку и прижимает к груди.
– Сейчас уже солнышко, – я вытираю внезапно вспотевшие ладони о брюки.
– Это из-за нее ты такая бледная? – щурится наш папа.
– Да так... – отмахиваюсь. – Все хорошо.
– Догадался.
Он поворачивает Софию ко мне лицом и начинает рассказывать:
– Мой папа – детский тренер, готовит будущих хоккеистов. Ему на работе приходится столько кричать, что дома всегда молчит. Мама – бухгалтер в автопарке. Она очень добрая и понимающая. Иногда мне кажется, что где-то на спине у нее крылья, а в волосах спрятан нимб.
– Я уже поняла, что они у тебя отличные, но... Это не успокаивает.
– Алису ты уже знаешь. Если решишь искать в нашей семье самого буйного, то это она.
– Алиса – это отдельная история. Она прелесть. И София ее обожает.
– Прелесть, когда спит! – хмыкает Артем. – А близнецы шумные, но безобидные. О них вообще не думай. У них сейчас переходный возраст, не факт, что выползут из своей комнаты.
– Артем... – не знаю, как сказать, чего я боюсь.
– Что?
– Может, еще немного подождем со знакомством?
– Не трусь! Они нормальные люди. Клянусь. Обычная семья. Надеюсь, тебе понравится.
– В них я не сомневаюсь, – кусаю губы.
– Ты им тоже понравишься, – он подходит ближе и наклоняется для поцелуя.
– А если нет?
Вспоминаю Лизу. Она так и не познакомила Игоря с отцом своей дочки. Даже моя смелая девочка не решилась показать парня отцу. А уж я, которая старше его и уже побывала замужем... Таких не знакомят, а наоборот – прячут от всех.
– Кто-то капитально себя накрутил, – цокает Артем, пробуя на вкус мои губы.
– Давай, я буду просто бабушкой! – забрав Софию, умоляюще гляжу на него.
Это ведь такое замечательное решение проблемы! Никаких поводов для осуждения. Просто бабушка! Мама той, которая родила.
– У меня с родителями есть одно железное правило... – неспешно начинает Артем.
– Ну пожалуйста! – нетерпеливо перебиваю.
– Тише... – он кладет указательный палец на мои губы. – Они никогда мне не лгут, и я тоже всегда рассказываю правду.
Глава 27
До порога я держусь. Нервы натянуты в струны, но на губах улыбка. «Считай, что это просто очередные переговоры!» – убеждаю себя. – «Льстим заказчику, выдерживаем необходимое время и счастливо убываем куда подальше».
В теории все просто. За двадцать лет на руководящих должностях случалось всякое. Однако на практике справиться гораздо труднее. Я и близко не представляю, о чем говорить с родителями Артема. Не знаю, что рассказывать о Лизе. И теряюсь от мысли, как они примут такую «взрослую» подружку сына.
– О, прибыли! – Алиса открывает нам дверь родительской квартиры.
– Как здесь? – спрашивает Артем.
– Ждем с семи утра. Мама на валерьянке. Папа с утра на телефоне. Раздает нагоняи родителям своих орлят.
Алиса подмигивает мне и молча отступает в сторону, пропуская нас внутрь.
– Понятно. Волнуются, – коротко резюмирует «организатор веселья», вручая мне Софию.
– Каждый справляется, как может, – разводит руками его сестра. – Хорошо, хоть без генеральной уборки обошлось. У меня нога болит сильнее обычного, загнулась бы драить полы.
– Ничего. Сейчас все разрулим.
Артем высовывается из коридора в гостиную, и спустя несколько секунд на пороге появляются двое: высокий, мужественный папа – с широкими плечами и квадратным подбородком, и мама – маленькая, худенькая женщина с короткой стрижкой и с узкими губами.
– Мам, пап, это София, моя дочка. А это Маргарита, – говорит Артем спокойно, как будто представляет нас каждый день. – Марго, а это Николай Степанович и Анна Сергеевна.
Мама переводит взгляд с Софии на меня.
– Вы мама нашей внучки? – уточняет она с улыбкой, в которой читается столько всего сразу, что я не успеваю разобрать.
– Нет, она моя Маргарита, – важно уточняет Артем. – И да, так получилось, что Марго еще и мама Лизы, матери Софии.
В коридоре повисает тишина.
Родители, не скрывая шока, оглядываются друг на друга. Оба тяжело сглатывают. И заметно бледнеют.
– Про-ходите, пожалуйста, – с запинкой произносит мама. – Все стынет. Нехорошо это.
***
За столом разговор поначалу не идет.
Словно внезапно оказались в общественной столовой, мы молча едим вкуснейший грибной суп – с гренками и ароматными листиками петрушки. Потом с тем же занятым видом принимаемся за второе – тушеную курицу с пюре и хрустящим капустным салатом. И лишь когда обед доходит до десерта, мама решает нарушить молчание.
– Маргарита, – наконец осторожно произносит она, – а вы давно живете в Сочи?
– Да, я родилась здесь. Выросла и работала.
– И чем вы занимались до... – она делает короткую паузу, – где работали?
– В риелторском агентстве. Занималась коммерческой недвижимостью, вела крупных клиентов.
– Вели? Значит, больше не ведете?
– Агентство принадлежит моему бывшему мужу, – подрагивающей рукой дотягиваюсь до стакана с водой и делаю большой глоток. – После развода мне пришлось уйти.
– Мм... После развода. Значит, вы были замужем... и долго?
Анна Сергеевна пытается улыбнуться, но у нее ничего не получается. Уголки губ растягиваются в стороны, а глаза упрямо выдают тревогу.
– Я рано вышла замуж, так что да, долго, – ухожу от прямого ответа. Язык не поворачивается сказать про двадцать два года.
– А с работы сами ушли или пришлось? – вмешивается папа.
Будто получила передышку, я с благодарностью киваю отцу семейства.
– Ушли. Муж пытался удержать меня от развода деньгами и общим бизнесом. Пришлось выбирать.
– Вы, наверное, были ему очень дороги, – осторожно роняет мама.
– От любимых женщин детей на стороне не заводят, – зло произносит Артем, бросая в мамину сторону раздраженный взгляд.
– Ох, – она прижимает ладонь к губам. – Простите.
– Ничего, – хриплю.
Еще час назад я боялась выглядеть разбитной бабенкой, которая увела у дочки любимого мужчину. А сейчас чувствую себя жалкой брошенкой, достойной лишь сочувствия.
– Алиса сказала, что вы с Артемом в кафе трудитесь, – приходит на помощь Николай Степанович.
– Да, я помогаю Артему. Обслуживаю столики, пока Алиса лечит свою ногу.
– Ясно... – поджимает губы Анна Сергеевна. – После должности начальника, наверное, трудно?
– Не знаю, каким Марго была начальником, но в фудтраке она справляется отлично! – бодро подхватывает Алиса. – Мам, ты не представляешь, какая она молодец! Оборот вырос в полтора раза!
– Алиса, ты немного преувеличиваешь, – пряча глаза, говорю я.
– Нисколько, – спокойно возражает Артем. – Если и дальше так пойдет, то можно будет снова попробовать взять кредит.
– Ты еще не перегорел своей идеей с рестораном? – не скрывая гордости, уточняет отец.
– Если до конца сезона к нам не придет никакая проверка, то я насобираю на первоначальный взнос. С ним банк может пересмотреть свое прежнее решение.
– Ну, дай-то бог... – Николай Степанович забирает из рук Алисы внучку и впервые за время нашей встречи радостно улыбается.
– Ой, я совсем забыла про медовик! – глянув на мужа, Анна Сергеевна быстро встает с места и спешит на кухню.
Спустя несколько минут обеденные тарелки и приборы сменяются красивым тортом и чашками с чаем. А главной героиней дня наконец становится София.
Родители Артема агукают с ней, как самые обычные бабушка и дедушка. Дарят подарки. И, кажется, совсем забывают о моем присутствии.
Эти оставшиеся полчаса я отдыхаю.
С интересом рассматриваю квартиру, в которой вырос Артем. Хожу на экскурсию в комнату Алисы. И в какой-то момент даже начинаю верить, что все прошло отлично.
– Ты молодец, – шепчет Артем, целуя меня в щеку.
– Они счастливы! – подтверждает Алиса, заглядывая в гостиную.
«Я справилась», – разрешаю себе выдохнуть с облегчением. Однако перед самым уходом ко мне подходит Анна Сергеевна.
– Можно, я на днях навещу Софию? В любой день, когда вам будет удобно, – произносит она тихо, словно боится, что услышит кто-то еще.
– Да, конечно, – не знаю, что еще сказать.
– Тогда я вам позвоню. Дочка подскажет номер, – кивает женщина, отступая к стене.
– Буду ждать, – пытаюсь улыбнуться. Но тревога и решительность в глазах напротив заставляют меня напрячься.
________
Друзья, простите, что не отвечаю на комментарии. Я все читаю! И обязательно исправлюсь!Глава 28
Несмотря на нервную встречу с родителями Артема, этой ночью я сплю как младенец. Даже ночное кормление Софии не мешает быстро провалиться в сон и спокойно доспать до рассвета.
Утром, пока завариваю кофе, в дверь тихонько скребется Алиса.
– Я почти все распродала, – сообщает она с порога вместо приветствия.
– Ты о моей одежде?
– И одежду, и сумочки, и обувь! Твои вещи буквально смели!
– Ого... – кошусь на шкаф. – Это все фотографии твоего брата.
– Если тебе так спокойнее, можешь считать, что дело в фотках, – смеется Алиса. – А крутые бренды, которые в Сочи днем с огнем не найти, и красотка в платьях ни при чем, – добавляет она шепотом.
– Да какая там красотка! – пропускаю ее в квартиру.
– В общем, скромница, деньги сегодня придут на твою карту. Сильно не удивляйся. Вещи я сейчас заберу и быстро, пока ты пьешь кофе, отдам курьеру.
– Никто не возмущался, что почти все платья без бирок?
Алиса смотрит на меня с таким выражением, словно я только что спросила что-то несусветное.
– Ты реально смешная, – хмыкает она.
Ума не приложу, что такого смешного было в моем вопросе, но София уже требует внимания, и мы с Алисой переключаемся на эту маленькую принцессу.
***
На работу еду в приподнятом настроении – сегодня никаких встреч и никаких родственников. Только фудтрак и счастливые клиенты. А еще... стоит сесть в автобус, на мой телефон начинают приходить уведомления из банка.
Первые суммы небольшие – за ремни и бижутерию. А затем начинается что-то странное! Баланс на счете начинает расти в геометрической прогрессии. Сотни быстро превращаются в тысячи, тысячи – в десятки тысяч и вскоре доходят до первой сотни.
В прошлом такие цифры были привычными, последние годы брака я забыла, что такое экономия. Однако сейчас – чувствую себя победительницей лотереи или телевизионной викторины.
– Ты что-то слишком светишься, – замечает Гриша, ставя передо мной три тарелки с бургерами.
– У меня отличный повод.
Прежде чем взять поднос, я еще раз проверяю счет.
Общая сумма стала еще больше! Теперь мне и без помощи дочки хватит денег на адвоката, на новый удобный гардероб, на еду для нас с Софией и еще останется приличная заначка.
– С такой улыбкой ты побьешь рекорд по чаевым, – смеется Гриша. – У меня самого рука тянется положить сотку тебе в карман.
– Всего лишь сотку? – несу бургеры и тут же возвращаюсь к нашему повару.
– Прости, после проверки карман слегка прохудился.
Гриша достает с верхней полки упаковку газировки, а я задумчиво смотрю на его левый карман.
Артем так и не сказал мне, сколько денег пришлось дать на лапу господам из санстанции. Как и обещал, он все разрулил без моего участия. Но, похоже, повару тоже пришлось затянуть пояс потуже.
– А часто приходят такие проверки? – спрашиваю я, присаживаясь на свободный барный стул.
– Они у нас как землетрясения. Предугадать невозможно.
– То есть Артем может копить и копить на ресторан вечно?
– Ого! Ты уже знаешь о мечте нашего босса?! – Гриша выключает плиту и поворачивается ко мне.
– Он показал мне. Красивое место.
Нервно проверяю телефон. Сумма на счете опять выросла. При хорошей экономии мы с Софией обеспечены на три, а то и на четыре месяца.
– Да, место хорошее и проходимость летом бешеная. При нормальном раскладе ресторан окупился бы года за два со всеми вложениями. – Гриша улыбается левым уголком губ. – Жаль, банк отказал Теме в кредите, а постоянные поборы мешают накопить на первоначальный взнос.
– А много нужно?
Моих накоплений от продажи брендовых вещей вряд ли хватит на этот взнос, но любопытство уже нельзя остановить.
Подумав немного, Гриша называет цифру. Она раза в полтора меньше той, чем я предполагала, и все равно немаленькая. Если бы Игорь не был такой сволочью и вернул мои накопления, я бы легко смогла одолжить Артему деньги. Уже завтра он пошел бы в банк и, возможно, до начала сезона – открыл ресторан для гостей.
– Жаль, ни у кого из нас нет хорошего блата в каком-нибудь банке, – вздыхает Гриша. – Некоторых они прекрасно кредитуют без этих дурацких взносов.
– Да, жаль...
Вновь беру в руки телефон. Разумная часть меня требует убрать его подальше и не делать никаких глупостей. Но другая – та, что с недавних времен стала главной, заставляет открыть список контактов.
– Ничего, – отмахивается вдруг повар. – Артем – парень упрямый. Со временем придумает что-нибудь. Благо, теперь у него есть ради кого стараться и с кем посоветоваться.
Он демонстративно кланяется мне и после этого сразу же берется за готовку.
– Паяц, – закатываю глаза и тоже спешу к новым клиентам.
Будто не было никакого разговора, принимаю заказ. Озадачив Гришу, убираю мусор возле освободившегося столика. Пока жарятся котлеты, готовлю для клиентов капучино и лате.
Суечусь, как обычно. Но стоит отнести напитки, опять вынимаю мобильный.
С первой попытки нахожу номер Лены и, запрещая себе думать о последствиях, пишу сообщение: «Привет. Мы недавно встречались. Ты предлагала попить кофе. Как насчет сегодня после работы?»
Обычно Лена отвечает через час или два. В банке не всегда удобно отвлекаться на личную переписку. Однако мне везет. Ответ приходит буквально через минуту: «Привет, Марго. С удовольствием!»
«Тогда с меня вкусный кофе! Встретимся возле входа в семнадцать. Идет?» – пишу следом.
И снова получаю быстрый ответ: «Договорились. Я буду».
Глава 29
За час до встречи с Леной я начинаю искать информацию о ресторане.
Буквально за несколько минут вспоминаю весь свой прежний опыт – нахожу владельцев недвижимости, кадастровые данные, несколько публикаций в местных газетах: «Лучший вид на залив», «Незабываемые вечера», «Испанский шеф-повар, покоривший Сочи».
Сохраняю на телефон фотографии и в нехитрой программе быстро составляю презентацию.
Когда-то на это у меня уходили дни и недели. Я долго училась подбирать правильные слова, делать нужные расчеты и упаковывать идеи в красивую обертку. Но двадцать лет в одной сфере не прошли даром.
К моменту выхода из кафе, на мобильном уже ждет своего часа отличный бизнес-план, который не стыдно показать Лене и ее новому начальнику. А в бумажных стаканчиках готов наш фирменный капучино с карамелью.
– Мне кажется, или ты что-то задумала? – окликает меня Гриша.
– Если выгорит, тебе понравится! – салютую ему двумя стаканчиками с кофе.
– И ему не скажешь? – кивает на Артема. Тот как раз берет заказ у большой семьи с тремя детьми и лохматой собакой.
– Ему тем более! Чтобы не сглазить, – подмигиваю повару и убегаю на перерыв.
***
Лена выходит из здания банка минута в минуту. Под глазами серые круги, на губах алая помада, а вместо офисных туфель на высоком каблуке – удобные сапожки на платформе.
– Это тебе! – я вручаю ей стаканчик. – Спасибо, что согласилась встретиться.
Вдохнув аромат капучино, подруга закатывает глаза.
– Космос! Где ты такой раздобыла?!
– Лучший кофе в Сочи, – со старта включаюсь в режим профессионального риелтора. – Такой делают только в нашем кафе. Но скоро, возможно, начнут делать и в ресторанчике недалеко от твоего дома.
– Звучит как сказка! – довольно жмурится Лена и делает первый глоток.
Дав ей насладиться напитком, я веду нас к скверу через дорогу. Пока идем, рассказываю про успехи Лизы – вслед за итальянцами ее заметили и французы, так что скоро мою девочку ждет первая крупная фотосессия в Париже.
Мы вместе радуемся погоде – по-весеннему теплой, словно сейчас не февраль, а апрель. А когда садимся на лавочку, я перехожу к делу.
– Лена, у вас раньше была отличная программа кредитования малого бизнеса. Ее не свернули?
Она удивляется, однако вкусный кофе, похоже, делает свое дело. С новым глотком замешательство сменяется наслаждением, и Лена рассказывает:
– Из-за смены руководства программу на пару месяцев заморозили. Кадровый отдел слишком долго оформлял нужные бумажки.
– Она все же вернется?
– Да, обязательно. Воложин хочет расширять это направление. Маркетингу даже дали задачу разработать рекламную кампанию под такое направление.
– Кажется, у меня есть кейс, который может сработать лучше рекламной кампании.
– Марго, ты интригуешь!
Я открываю на телефоне слегка отретушированные фотографии прежнего ресторана.
– Смотри, какая красота! – показываю Лене.
– Ого! – она забирает мобильный и увеличивает фото. – Это Питер или Москва?
– А если так, – пролистываю страницу. Теперь в кадре обрыв и море. – Узнаешь место?
– Ты серьезно?
Судя по расширившимся глазам, не только я много работаю. Кажется, Лена тоже не бывала в этом месте.
– Да, это Сочи. И, кстати, недалеко от твоей квартиры.
– Да-да, я узнаю обрыв... – потрясенно тянет она.
– Сейчас этот ресторан закрыт. Здание стоит заброшенным несколько лет. Но у меня есть команда, которая хочет заняться его восстановлением и открытием.
– Теоретически за два – три года можно окупить, – в Лене тоже просыпается опытный специалист.
– Я бы ставила на два. Само здание достаточно крепкое, – стараюсь не вспоминать, с каким напором Артем вбивал кровать в стену во время нашей встречи. И с каким азартом мы проверяли на прочность пол. – Понадобится лишь косметика и оборудование.
– И кто хочет открыть?
– Хороший человек. Он работал в этом месте. Знает всю кухню и варится в этом бизнесе.
– Ты меня поражаешь! Ушла из команды Игоря и при этом умудряешься находить таких людей.
Лена быстро допивает кофе и снова листает фото ресторана.
– У него лишь одна проблема. Нужен кредит. Желательно без первоначального взноса или с минимальным.
– Вот к чему был разговор о программе!
– Поможешь? Я в долгу не останусь. Да и для Воложина это будет отличный старт в новой должности.
Будто просчитывает варианты развития событий, Лена отворачивается в сторону и задумчиво смотрит вдаль.
– Марго, ты ведь понимаешь, что не я принимаю решения... – начинает она осторожно.
– Понимаю, – обрываю, не позволяя отказать мне. – Прошу только о небольшой услуге. Организуй нам встречу с Воложиным. Мой клиент сам все расскажет, покажет и обсудит.
– Теоретически...
– Бизнес-план я прямо сейчас сброшу тебе на почту.
Пока Лена не успела ничего сказать, отправляю ей подготовленную презентацию.
– Вот умеешь ты уговаривать! – сдается она. – Поговорю с ним завтра.
– Ты меня очень выручишь.
Еще никто не дал никакого согласия на кредит, но за ребрами разливается приятное тепло, и подушечки пальцев покалывает от адреналина.
– Дам тебе знать, когда будут новости, – поднимается Лена.
– Жду и... – прячу телефон в карман. – И еще одна просьба. Пожалуйста, не говори ничего Игорю.
– Думаешь, я общаюсь с твоим бывшим? – усмехается подруга.
– Мы слишком плохо расстались. Хватит с меня его сюрпризов.
Лена с минуту молчит. Потом кивает.
– Не беспокойся. Я знаю, как бывает, когда они забирают все и уходят к молодым, – произносит с горечью.
– Спасибо, – роняю я и, словно первый раз вижу ее настоящую, смотрю в красивое печальное лицо.
***
Следующий день превращается в пытку.
Ничего не говоря Артему или Грише, я жду звонка. Как заведенная, работаю, улыбаюсь клиентам, готовлю капучино, убираю столики – и каждые двадцать минут украдкой проверяю свой мобильный.
До обеда, как назло, ничего нет.
В обед – лишь свежее фото от Алисы. На нем радостная София тянется за разноцветной игрушечной зеброй.
После обеда снова тишина.
Уже решив, что Лена забыла или замоталась, я решаюсь позвонить ей сама. Мысленно готовлю фразы, чтобы напомнить о нашем разговоре. И прямо перед самым звонком на телефон приходит сообщение: «Послезавтра Воложин ждет вас у себя. В одиннадцать утра. Предупрежу охрану».
Не веря глазам, я дважды перечитываю. И летящей походкой спешу к Артему.
– Какая ты счастливая! – он ловит меня в объятия и прихватывает зубами за мочку. – Я тоже по тебе соскучился, – ласкает языком чувствительное местечко за ухом.
– Подожди, – дыхание сбивается. Завожусь с пол-оборота, как мартовская кошка, которой очень нужен этот шикарный котяра.
– Поехали ко мне. Гриша здесь все закроет, – Артем уже тянет меня к машине.
– Пожалуйста, постой.
Не знаю, где беру силы притормозить его.
– Хочешь прихватить что-нибудь из еды? – он оглядывается на фургон.
– Нет. Я хочу только тебя, – глажу его по груди. – Но вначале ответь на вопрос.
Облизываю губы.
– Если ты по поводу презервативов, то я уже купил новые.
– Нет, – смеюсь. – Презервативов будет мало. У тебя есть костюм?
– Что?
Кажется, я совершила невозможное – смогла шокировать этого нахального мужчину.
– Послезавтра мы с тобой идем на одну важную встречу, – легонько целую его в губы. – И тебе понадобится хороший деловой костюм.
_____________
НЕ СПАТЬ!!!!
Друзья с минуты на минуту на литнете стартует акция Библионочь. До 9 утра множество книг на портале можно будет прочитать бесплатно, а завтра начнётся распродажа.
Все мои книги можно будет купить со скидкой 40-50%. Не упустите свой шанс!
https:// /shrt/82Yc
Глава 30
Артем глушит двигатель возле своего дома, но выходить не торопится.
– Так что это за встреча такая, если для нее понадобится костюм? – поворачивается он ко мне.
Дико хочу признаться. На радостях правда так и просится сорваться с губ. С трудом удается удержать ее за зубами.
– Выйдем, – толкаю дверцу, – и я все тебе расскажу.
– А ты мастер интриги, – усмехается Артем, выходя на улицу. – Ну, давай!
Он подходит ко мне и обхватывает за талию.
Несколько секунд я молчу. Слушаю шум прибоя. Любуюсь парящей над нами чайкой. Пытаюсь представить, как скоро в этом месте закипит жизнь, а мой мужчина станет владельцем настоящего ресторана.
– Я договорилась о встрече в банке. Послезавтра в одиннадцать. Воложин, новый начальник кредитного отдела, готов принять тебя.
Взгляд Артема темнеет, а на скулах проступают желваки.
– Ты за моей спиной обо всем договорилась?
– Это плохо?
Так необычно видеть его злость. Это что-то новое в моей жизни. Бывший муж лишь радовался, когда я приносила выгодные контракты. Вместо осуждения он дарил мне подарки и водил по ресторанам. Игорю и в голову не пришло бы злиться. А мой независимый, упрямый любовник... Он совсем из другого теста.
– Марго, а ты как думаешь? – отворачивается к морю.
– Я... – просовываю руки под его свитер и глажу теплую кожу. – Хочешь меня отругать?
Вжимаюсь животом в бедра. Трусь, как кошка, о пах и чувствую, как за ширинкой мгновенно каменеет один новый знакомый.
– Черт, – обреченно выдыхает Артем. – Не могу на тебя злиться.
– Очень мудрое решение.
Не могу сдержать улыбку.
– Расскажи, как тебе удалось достучаться до банка. – Он обхватывает мое лицо и смотрит в глаза.
– Можно сказать, повезло, – утопаю в его горящем взгляде. – Звезды сошлись, – стараясь успокоить колотящееся сердце, рассказываю... Про случайную встречу с Леной, про неожиданную смену начальства в банке, про скамейку в сквере и презентацию, сделанную на коленке в перерывах между клиентами.
– И ты все это провернула за один день? – потрясенно уточняет Артем.
– Двадцать лет в профессии. Такой опыт не забывается, – прикусываю губу.
– Ты удивительная, – встряхивает головой мой гордый мужчина. – Самая удивительная женщина на свете! – подхватывает меня на руки.
– Благодарить лучше после встречи! – прыскаю со смеху.
– Нет! – несет к железной лестнице. – Сейчас будет аванс!
– Я еще не заслужила, – жмусь щекой к его шее. Вдыхаю запах и дурею.
Нельзя быть таким вкусным!
Нельзя быть таким красивым!
Нельзя быть таким...
– Я пиздец, как хочу тебя, – Артем на миг останавливается. – И если прямо сейчас не получу – точно сдохну.
***
После дикого, жаркого секса я с трудом свожу ноги вместе и безумно хочу отключиться. Словно чувствует мое состояние, Артем уносит меня в машину, отвозит домой и сам возится вечером с дочкой.
Благодарная, я не мешаю их нежному общению. Зевая, готовлю малышке смесь. А после купания тоже ложусь в кровать и засыпаю.
Утро следующего дня начинается с поиска.
Отправив Артема сражаться с клиентами на пару с Гришей, мы с Алисой принимаемся за поиски подходящей одежды.
Заглянув на те же сайты, где продавались мои вещи, откладываем в корзину почти новый темно-синий костюм, классическую белую рубашку и мягкие кожаные туфли – чуть поношенные, но тоже хорошие.
После этого, не дожидаясь курьера, я сама выезжаю за вещами, а Алиса остается с Софией.
Как итог, до вечера я успеваю съездить на автобусах в разные районы Сочи, и к ужину Артема поджидает полноценный комплект одежды.
– Вы это наколдовали? – он удивленно смотрит на кровать, где, ожидая примерки, лежит одежда.
– Почти, – молчу о том, в какую «копеечку» влетело это колдовство.
– И размер мой? – недоверчиво щурится.
– Я очень надеюсь, что твой.
Подойдя поближе, снимаю с Артема свитер и расстегиваю ширинку.
– Я лет десять ничего подобного не надевал. С выпускного в школе.
Он не сопротивляется, позволяя раздеть себя до трусов.
– Чтобы произвести нужное впечатление, ты должен выглядеть роскошно, – протягиваю брюки. – Для банкиров важна каждая деталь.
Пока Артем натягивает их на свою спортивную попу, беру в руки ремень. Он обошелся дороже костюма. С виду ничего особенного: металлическая пряжка и черная кожаная лента, прошитая такой же черной ниткой. А по факту – символ успешности и вкуса.
– Настоящий банкир никогда не доверит большие деньги тому, кто не знает цену дорогим вещам. Он не станет даже слушать. А нам важно, чтобы выслушал, поверил и согласился выдать кредит.
– Я чувствую себя Золушкой, – усмехается Артем. – Золушкой, которую собирают на бал.
– И как впечатления?
Как только он продевает в петли ремень, подаю рубашку.
– Странные.
Рубашка идеально садится на широких плечах, но в груди оказывается тесной.
– Твою мать... – я пытаюсь застегнуть пуговицы, однако ничего не выходит. Не хватает пары сантиметров. – Проклятие.
– Края сойдутся только, если я выдохну и не буду дышать до конца встречи, – качает головой Артем.
– Так не пойдет. И где мы за ночь найдем новую?
У меня опускаются руки. И как мы с Алисой умудрились так промахнуться с рубашкой? Вроде бы уточняли в переписке все детали, спрашивали обхваты и внимательно в четыре глаза рассматривали каждое фото.
– Не нужно ничего искать.
Артем стягивает рубашку и двумя руками спокойно, с хрустом, рвет ее сзади по шву.
– Что ты делаешь?.. – в шоке хватаюсь за голову.
Но стоит этому гению надеть рубашку, застегнуть пуговицы и накинуть пиджак – понимаю!
– Гениально, – нервно хихикаю. – Я бы ни за что до такого не додумалась.
Провожу ладонью по ряду с пуговицами. Все идеально сошлось. Ни единой складки, ни одного намека на то, что мы промахнулись с размером.
– Твоя Золушка готова ехать на бал, – он притягивает меня к себе и улыбается такой плотоядной улыбкой, что внизу живота все тяжелеет.
– Ты самая красивая Золушка на свете. Особенно в рваной рубашке.
В кухне за стеной, Алиса развлекает Софию, а меня скручивает от желания содрать с этого Аполлона всю одежду, опуститься на колени и открыть рот.
Не помню за собой такой реакции на дорогие костюмы. Кажется, от общения с этим мужчиной моя психика окончательно поехала, а фантазия ушла вразнос.
– Черт! – На горле Артема дергается кадык. – У тебя глаза так горят, словно собралась сделать минет.
– Хватит читать мои мысли! – жадно сглатываю слюну. – За стеной твоя сестра и твоя дочка.
Дышать становится все тяжелее. Меня физически тянет к этой широкой груди, ко всем этим мышцам, к упругим губам и к члену, который еще ни разу не пробовала на вкус.
Настоящее помешательство!
– Алиса! – внезапно повышает голос Артем. – Сходите с Софией погулять. На полчасика!
– Брат, а ты не охренел?! – раздается из кухни. – Поздно уже для прогулки!
– У нас здесь очень важный... разговор.
– А мы не мешаем!
– Ты же не хочешь, чтобы я рассказал родителям, с кем ты начала встречаться?
Кажется, в их дружной семье появилась новая тайна.
– Ах ты грязный шантажист! – возмущается Алиса, но тут же выходит в коридор и раскладывает детскую коляску.
– Я тебя тоже люблю, сестренка. – Артем плотно закрывает дверь в спальню и, не дожидаясь, когда сестра выйдет на улицу, кладет ладони на мои плечи. – А от тебя я схожу с ума, – мягко давит на них, заставляя опуститься на колени.
Глава 31
У входа в банк Артем замедляет шаг.
– Нервничаешь? – беру его под руку.
– Хотел бы я сказать, что нет... но да! Как перед экзаменом. Только на экзамене я знал, о чем меня будут спрашивать, а здесь – нет.
– Там будет моя давняя знакомая Лена и ее начальник Воложин Борис Аркадьевич. Он сам заинтересован в этом кредите. Для него это шанс проявить себя в новой должности.
– Надеюсь, – кивает Артем и, расправив плечи, толкает тяжелую стеклянную дверь.
В холле банка витает знакомый аромат бумаги и дорогого парфюма. На креслах возле операционного отдела терпеливо ждут своей очереди клиенты. А у лифтов туда-сюда снуют сотрудники в одинаковых темных костюмах и белых блузках.
Почти родная стихия. Среда, в которой я варилась больше двадцати лет.
– Пойдем, – передернув плечами, веду Артема к стойке, рядом с которой уже ждет Воложин.
– Добрый день, – он пожимает руку Артему и тут же поворачивается ко мне. – Маргарита... Марго! Очень рад тебя видеть.
Его ладонь задерживает мою чуть дольше, чем положено этикетом. На красивом мужественном лице появляется теплая улыбка.
– Я тоже рада.
Чувствую себя неуютно. Раньше мне казалось, что Воложину лет пятьдесят или пятьдесят пять. А сейчас понимаю, что он ровесник Игоря.
– Я наслышан о твоем разводе. Хочу сказать, что Игорь потерял не только прекрасного компаньона, но и потрясающую женщину.
– Благодарю, – осторожно забираю ладонь.
Краем глаза замечаю, как напрягаются широкие плечи моего спутника. Как сжимаются его губы, а на горле дергается кадык.
Проклятие!
Нужно было предупредить Артема, что с Воложиным я знакома лет десять. И в прошлом этот красивый господин крутил роман с моей помощницей.
– Пойдемте в переговорную, – предлагает Борис, жестом показывая нам на длинный коридор.
Я облегченно киваю и спешу за ним. А по пути мысленно ругаю себя за глупую ошибку и улыбаюсь от неожиданной ревности Артема.
***
В переговорной Борис усаживает нас по одну сторону длинного стола, а сам занимает кресло напротив. Лично заказывает нам кофе. И передает слово моему напряженному спутнику.
Первые две минуты Артем явно не в своей тарелке. Говорит резко, скупо, без огня, с которым рассказывал мне о ресторане. Однако потом будто сам вспоминает, зачем мы здесь.
Незаметно владелец дешевой забегаловки превращается в настоящего бизнесмена. Он со знанием дела раскрывает Воложину свою концепцию, по памяти озвучивает все суммы на ремонт и покупку оборудования, с ходу называет нескольких подрядчиков, готовых взяться за работу в кратчайшие сроки.
Забыв, зачем здесь нахожусь, я с восторгом наблюдаю за своим мужчиной и порой забываю дышать.
Этот Артем – настоящий незнакомец. Ничего общего с веселым парнем, который травит анекдоты с постоянными клиентами и разносит бургеры. Это совсем другой человек. Серьезный, собранный, умный и безумно сексуальный.
– Марго, ты согласна с этой оценкой окупаемости? – возвращает меня в реальность Воложин.
– Да, – киваю. – Место проходное, концепция нишевая. Это именно то, что нужно городу.
– Любопытно, – откидывается на спинку кресла Борис. – Знаешь, а я ведь бывал в этом ресторане. Еще с женой, до развода. Мы любили то место.
– Даже так? – удивляюсь.
Вот и нашелся человек, у которого была личная жизнь и свободное время.
– Думаю, каждый, кто посещал ресторан, с радостью вернется в него снова, – еще больше радует нас Воложин.
– Теперь это зависит только от вас, – подается вперед Артем. – Я со своей стороны приложу все усилия.
– Ну что ж... – Борис поднимается с кресла. – Презентация у вас сильная. Объект интересный. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы этот проект получил финансирование.
– Мы это ценим, – под столом сжимаю ладонь Артема.
Пожалуй, это самые легкие переговоры, в которых мне приходилось участвовать.
– Я свяжусь с вами, как только будет ясность по кредитному комитету. Это займет один-два дня, – бросает Воложин перед уходом и, кивнув нам, закрывает за собой дверь.
***
Ожидание результата превращается в пытку. Днем мы с Артемом нагружаем себя работой. Словно можно задобрить судьбу, улыбаемся и шутим с каждым клиентом. Делаем новые рекорды по сбору чаевых. А вечером сдуваемся, как воздушные шарики.
Искупав и уложив спать Софию, вместе падаем на кровать. Целуемся в темноте. Боясь разбудить малышку, гладим друг друга. Как последние скромники, занимаемся любовью без шума и под одеялом. Беззвучно одновременно кончаем. И лежим без сна до поздней ночи.
На следующий день на работе мы оба молчим. Будто догадывается, что с нами происходит, Гриша качает головой и не лезет с вопросами.
Артем принимает очередную партию продуктов и воюет с мусорным баком. Я ношусь между столиками с бумажными стаканчиками и одноразовыми тарелками. Алиса радует нас очередной порцией фотографий с малышкой.
Все вроде бы как всегда, но немного иначе. Мы в действии, и все же словно на паузе. Боимся строить планы даже на вечер. Проверяем телефоны. И ждем.
Как назло, до обеда тишина. Ни сообщений, ни звонков.
В обед та же история.
Вспомнив, как в прошлый раз Лена позвонила в самом конце рабочего дня, я уже собираюсь держаться до пяти. Но в три раздается звонок.
– Марго, привет! У меня для вас хорошие новости. Воложин передал пакет документов в кредитный комитет.
– Это значит... – прижимаю ладонь к груди.
Страшно сглазить.
– Считай, что кредит вы получили. Остались формальности!
Чтобы не закричать «Ура!» посреди улицы, я медленно выдыхаю.
– А когда будет заседание?
– Завтра или послезавтра. Борис Аркадьевич сказал, что сам тебе позвонит. – Лена на миг замолкает. – Похоже, ты была права насчет рекламной кампании. Босс загорелся этим проектом.
– Лена, ты не представляешь, как я тебе благодарна.
Опускаюсь на ближайший свободный стул. К глазам подступают слезы.
– Представляю, – смеется она.
– Я тебе так должна...
– С тебя контакт косметолога! – смеется она. – Все! Празднуйте!
– Обязательно.
Прячу мобильный в карман. Сижу еще минуту, смотрю на город, пытаюсь успокоить колотящееся за ребрами сердце. Потом подхожу к стойке, где сейчас о чем-то переговариваются Гриша и Артем.
– Кредит почти в кармане, – обнимаю свое счастье за талию сзади. – Мне звонили из банка.
Артем замирает. Чувствую, как напрягается каждая мышца в его сильном теле. Ощущаю, как он вздрагивает.
– Почти? – переспрашивает охрипшим голосом.
– Остался кредитный комитет, но это уже формальность, – вжимаюсь лбом между лопаток.
– Марго, повтори, пожалуйста, – просит он.
– С тебя шампанское! – шепчу, улыбаясь, как последняя влюбленная дура. – У нас повод!
Глава 32
Вечером мы празднуем.
Поляну накрываем прямо на стойке фудтрака. Гриша выгребает из холодильника все, что годится на закуску, нарезает сыр и колбасу, достает из заначки баночку маринованных огурцов и жарит чесночные гренки из булочек для бургеров.
Артем забегает в магазин на углу и возвращается с двумя бутылками игристого. А чуть позже на такси приезжают Алиса с Софией.
– За будущего лучшего ресторатора Сочи! За тебя, братик! – поднимает стаканчик с вином Алиса.
– За самую лучшую кухню! – вторит ей Гриша. – И клянусь, что стану настоящим испанским шеф-поваром. Даже если мне придется месяц есть лишь хамон и смотреть испанские сериалы.
– С сериалами ты суров! – смеется Артем.
– Все для тебя, дружище, – салютует «бокалом» повар, и под громкий смех мы дружно чокаемся бумажными стаканчиками.
– А ты ничего не хочешь пообещать? – я трусь затылком о сидящего за мной Артема.
– Ночью, – шепчет он на ушко, – я тебя буду благодарить долго и очень качественно. За каждую запятую в той презентации.
– Там было больше пятнадцати слайдов, а уж запятых...
Щеки вспыхивают.
– Тогда придется растянуть благодарность на много-много ночей.
– Мы не сможем работать, – хриплю я, надеясь, что окружающие не понимают, о чем именно мы сейчас говорим.
– Как-нибудь справимся! – Артем разливает нам еще по «бокалу» и уже громче произносит: – Чур я хочу, чтобы у входа в наш ресторан росла пальма!
После его слов наша маленькая компания вспыхивает сотней идей.
– Пальма – это банально, – фыркает Алиса. – Давайте лучше аквариум. Большой, встроенный в стену. С живыми крабами и лобстерами. Гости выбирают, и Гриша тут же готовит.
– Это жестоко, – морщится Гриша.
– Это ресторан!
– А я хочу стену из винных бутылок, – вступаю я. – От пола до потолка. С подсветкой. И чтобы в ресторане работал настоящий сомелье.
– Ого, Марго размахнулась! – хлопает в ладоши Алиса. – А я-то думала, ты у нас за экономию.
– Двадцать лет работы с отелями, – подмигиваю ей. – Насмотрелась.
– И хорошая посуда! – продолжает набрасывать идеи Артем. – Особые бокалы для сангрии. И тюльпаны на длинных ножках для просекко.
– И специальные сковороды из углеродистой стали для паэльи! – подхватывает Гриша. – Настоящие! Разных размеров. Индивидуальные, семейные и под дегустацию.
– И хамон, подвешенный под потолком, – добавляет Алиса. – Как в Испании.
– А музыка? – спрашиваю я.
– Классика! – тут же отзывается Гриша. – Испанская гитара, фламенко, Пако де Лусия. Без современных кривляний.
– Ни за что! – возмущается девчонка. – Ты хочешь отпугнуть всю молодежь? Розалия, что-нибудь свежее.
– Розалия в ресторане?! – закатывает глаза Гриша. – Ты издеваешься?
– Живая музыка по пятницам, – тихо говорит Артем. – Гитарист. И фламенко раз в месяц.
Быстро переглянувшись, спорщики тут же замолкают.
– Идеально, – сдается Алиса. – Представляю, как родители обрадуются новости о кредите.
– Мама будет плакать, – усмехается мой мужчина.
– А папа откроет коньяк, который подарил ему Овечкин, – добавляет сестра.
– Вы им только заранее валерьянки накапайте! – поучает Гриша. – Они в том ресторане каждую годовщину свадьбы справляли. Для них это вообще особое место.
– Кстати! – хлопает себя по лбу Алиса. – Точно!
– Что точно? Ты тогда пешком под стол ходила, – смеется Артем. И начинает рассказывать, с каким размахом мама и папа устраивали праздник, и сколько посуды ему приходилось мыть ночью после торжества.
От его рассказа в груди становится тепло, и я незаметно уплываю... В какой-то момент даже начинает казаться, что ресторан уже ожил.
Вот он – пока в фантазии, но такой яркий, что хочется поскорее открыть его двери, пройти мимо пальмы, коснуться аквариума, услышать, как шипит паэлья, почувствовать запах хамона и поднять запотевший бокал с сангрией.
***
К моменту окончания вечеринки София сладко спит в коляске, а я начинаю зевать.
Артем, как единственный трезвый участник мероприятия, предлагает развести всех по домам. Однако у Гриши внезапно появляются планы, а за Алисой заезжает какой-то серьезный мужчина на дорогой иномарке.
Погрозив незнакомцу кулаком, Артем помогает мне пристроить коляску в багажник своего минивэна и везет нас с Софией домой.
У моего подъезда после долгого сладкого поцелуя я кладу ладони на его грудь и шепчу:
– Тебе нужно отдохнуть. Поезжай к себе.
– Как это?
Его руки стекают с моей талии на бедра и сжимают ягодицы.
– Переживи эту ночь со своей мечтой. Один. – Целую на прощание в щеку. – Тебе это нужно.
Словно не верит, он долго смотрит на меня. Потом встряхивает головой и с улыбкой спрашивает:
– А ты? Скучать не будешь?
– Я заберусь в ванну. Поплачу от счастья. И усну. Мне тоже нужно.
– Ты удивительная женщина, моя Марго.
– Знаю, – делаю шаг к подъезду. – Завтра выходной. Мы обязательно увидимся и все наверстаем.
– Как от сердца тебя отрываю, – Артем опускает плечи и тоже отступает.
– А ты не отрывай, – произношу одними губами и мысленно добавляю: – Никогда.
После расставания я быстро поднимаюсь с коляской наверх. Перекладываю свое сокровище в кроватку и, пользуясь возможностью, опускаюсь в пенную ванну.
Впервые за много дней и месяцев реву от радости. Представляю, как мы с Артемом откроем наш ресторан и закатим грандиозную вечеринку. Вспоминаю его глаза в тот момент, когда я сказала о кредите. И понимаю, что пропала...
Влюбилась так, как не любила никогда.
Сильнее, чем любила Игоря.
По-взрослому, без глупых розовых очков, без дурацкой мысли: «Дожить вместе до старости», без страха изменить всю жизнь ради любимого человека. Всей душой и всем своим неспокойным сердцем.
***
После шампанского в кафе и такого открытия я засыпаю сном младенца. Ночью всего два раза поднимаюсь к Софии. Кормлю мое голодное солнышко, меняю ей подгузник. И дождавшись тишины, снова отключаюсь.
Роскошь в сравнении с ночным режимом последних недель. Настоящий подарок от моей маленькой девочки. Но утром, будто судьбе срочно понадобилось вернуть меня на землю, случается непредвиденное.
Сразу после кофе раздается телефонный звонок.
Пока тянусь за телефоном, успеваю подумать, что это наверняка Артем – уже соскучился и выезжает.
– Привет, я тоже соскучилась, – говорю, не глядя на экран.
– Доброе утро, Маргарита, – внезапно слышу из динамика скрипучий женский голос.
– Анна Сергеевна?
Рука с чашкой вздрагивает, и кофе проливается на пол.
– Надеюсь, я вас не разбудила?
– Нет-нет, – откашливаясь, сажусь на кухонный диванчик. – Доброе утро.
– Я хотела спросить... Можно сегодня к вам заехать? На полчасика буквально. Я с подарками для Софии.
– Конечно, – гляжу на коричневую лужицу в виде сердца. Даже если бы захотела так разлить, ни за что бы не получилось. А тут случайно, и четкая форма. – Приезжайте в любое время.
– Тогда через пару часиков буду, – в голосе мамы Артема что-то незаметно меняется. – И прошу, не говорите сыну о моем визите. Не нужно его беспокоить, у него и так слишком много работы и хлопот.
Глава 33
Попросив Артема приехать попозже, я с волнением жду его мать. На душе неспокойно, а в голове хороводом кружатся догадки и вопросы.
Для чего такая внезапность? Почему о нашем разговоре не должен знать Артем?
Анна Сергеевна хочет сказать мне, что я не подхожу на роль невестки? Если так, то все просто. Я и сама не думаю об этой роли. Наши отношения с ее сыном – это лавина. Она резко сошла и накрыла обоих такими чувствами, о которых лично я и не догадывалась.
Это совсем не та влюбленность и восхищение, какие подтолкнули меня к браку с Игорем. Здесь скорее наоборот – никто ни перед кем не красовался и не пытался понравиться. Артем видел меня разбитой и больной. Носил лекарства и снабжал продуктами. А я видела его уставшим после тяжелой смены и грязным после уборки или ремонта крыши.
Мы изначально были под запретом друг для друга. Он – отец моей внучки, а я – мама его девушки.
То, что случилось между нами – нарушение всех табу и моих собственных правил. Это настоящий сбой, и я не знаю, во что он может вылиться и как продолжится.
Единственное, чего я сейчас хочу – быть с ним рядом. Чувствовать себя любимой и желанной. Утопать в его объятиях и воскресать от ярких оргазмов. Готовить к открытию наш ресторан. Быть женщиной и просто жить.
Желательно без осуждения.
Без косых взглядов.
Без людских приговоров и скрытой зависти.
«Только бы все прошло нормально», – загадываю я мысленно, открывая дверь Анне Сергеевне. И изо всех сил растягиваю губы в приветливой улыбке.
– Доброе утро, Маргарита. – Мама Артема стоит на пороге с большим букетом белых ромашек и розовым пакетом в руках. – Очень рада вас видеть.
– Здравствуйте! Проходите, я тоже очень рада.
Гостья улыбается тепло, по-доброму, и от этой улыбки моя тревога чуть отступает.
– Это вам, – она протягивает ромашки. – От Николая. Он специально заказывал их для вас.
– Передайте мужу мою благодарность, – принимаю букет. – Какие красивые!
– А это для Софии, – Анна Сергеевна достает из пакета пушистый плед с вышитыми медвежатами и яркую шелестящую игрушку. – Плед в коляску, а игрушку можно повесить над кроваткой. Будет развлекать наше золотко.
– Спасибо большое, какая прелесть, – не сдерживаю улыбку. – София, посмотри, какой подарок принесла бабушка!
Малышка тянется к шуршащим крылышкам пухлыми ручками и счастливо агукает.
– Чай или кофе? – веду гостью на кухню.
– Чай, пожалуйста. От кофе у меня в последнее время скачет давление.
Ставлю чайник, достаю две красивые чашки – из тех, что я берегу для особых случаев. Выкладываю на тарелку овсяное печенье.
– О, любимое печенье моей дочки! – оживляется Анна Сергеевна.
– Это Алиса покупала. Она у меня часто бывает. Присматривает за Софией, когда я в фудтраке.
– Дочка говорила, что вы ее очень выручили.
– Можно сказать, мы выручили друг друга, – ставлю перед ней чашку.
Она кивает, берет печенье и кладет на блюдце, так и не откусив.
На кухне становится тихо. Только София шелестит в комнате новой игрушкой, и за окном ветер качает ветки кленов.
Я сажусь напротив гостьи. Жду.
Мама Артема крутит в руках ложечку. Поднимает глаза. Опускает их. Снова поднимает. Будто никак не может решиться, с чего начать.
– Анна Сергеевна... – тихо произношу я. – Вы ведь пришли говорить не об Алисе?
– Да... конечно, – она обхватывает чашку. – Я пришла поговорить об Артеме.
Я чувствую, как каменею от напряжения. Внутренне готовлюсь ко всему. К осуждению, нотациям о возрасте, просьбе оставить ее сына в покое. К любым словам, которыми обычно встречают «взрослых» женщин, посмевших связаться с молодыми мужчинами.
Однако мама Артема вдруг начинает с другого.
– Артем – наш первенец, – произносит она, не глядя на меня. – Когда он родился, нам с Колей было непросто. Мы оба много работали. Я тогда только начинала в автопарке, Коля окончил тренерские курсы. Денег постоянно не хватало.
Делает глоток. Ставит чашку обратно.
– Вместо того чтобы как нормальная мать уйти в декрет, я то брала Артема с собой на работу, то оставляла с бабушкой, то находила временных нянь. А в год отдала в ясли на полный день. – Анна Сергеевна горько усмехается. – В общем, это было трудное время для моего мальчика.
Я слушаю и пытаюсь понять, к чему она ведет.
– Если вы боитесь, что София недополучит любви... – осторожно начинаю.
– Нет, – мягко перебивает она. – За эту малышку я как раз спокойна. У нее есть все, чего не было у Артема. Я говорю не о ней.
Анна Сергеевна нервно теребит край своей вязаной кофты.
– Дело в Артеме. Именно он не получил столько любви, сколько должен был получить в детстве. И за это мы потом все заплатили.
– То есть? – ошеломленно открываю рот.
Анна Сергеевна поднимает на меня глаза. И в этих глазах – такая бездна боли, что я физически чувствую ее через стол.
– Он рос неуправляемым парнем. А в подростковом возрасте... попал не в ту компанию.
– Алиса рассказывала мне, что у него был сложный период. И что он его преодолел.
– Это был не период, – медленно произносит моя гостья. – Это были десять лет кошмара.
Я делаю резкий вдох и медленно выдыхаю.
– Я видела своего сына избитым. Видела пьяным. Видела таким отчаявшимся и злым, что боялась подходить близко, – продолжает исповедь мама. – Мой мальчик не умеет ничего делать наполовину. И не умеет останавливаться. Если он на что-то решается, то идет до конца. И неважно, что финал может... разрушить его.
– Вы... боитесь, что я его разрушу? – кажется, я начинаю догадываться, для чего вся эта предыстория.
– Вам и не нужно. Он сам с этим справится, – качает головой Анна Сергеевна. – Артем не отпустит вас по своей воле. У него не будет других женщин, не будет других отношений, не будет больше детей. Как упустил юность, так упустит и молодость. А вы... вы будете стареть рядом с ним, дряхлеть, с каждым годом все сильнее ощущать разницу в возрасте. И не сможете дать моему мальчику настоящую семью.
– Мне кажется, вы немного преувеличиваете.
Я не могу больше сидеть.
Встав из-за стола, начинаю ходить по кухне. Сметаю крошки со столешницы. Вытираю умывальник. Стараюсь привести голову в порядок и не думать о словах этой женщины.
– Давайте откровенно, – Анна Сергеевна тоже поднимается. – Вы хотите еще детей?
– Я... сейчас не готова. Не знаю.
– А он хочет. Артем вырос в большой семье и, конечно же, захочет своего малыша. От любимой женщины!
– У нас есть София, – сминаю в руках полотенце.
– А ваша дочь? Вы о ней подумали? Она ведь наверняка вернется. Снова станет частью вашей семьи. Каково это – разлучать маму и папу ребенка? Поймет ли София? Как наша девочка вообще сможет объяснить другим людям, почему отец спит с ее бабушкой?
– У меня отличная понимающая дочка. Уверена, мы все решим, – руки начинают дрожать, а голос хрипнет.
– Уверена, вы тоже мудрая и понимающая, – со вздохом произносит Анна Сергеевна. – И если любите моего сына, поймете, на что его обрекаете.
– Я... люблю его.
– Иногда любви недостаточно, чтобы сделать счастливым самого близкого человека. Порой важнее вовремя отпустить.
«Не сейчас!» – хочу я крикнуть. – «Пожалуйста, только не сейчас!»
Умоляю мысленно, а вслух не могу выдавить ни слова. Стою посреди своей маленькой кухни с полотенцем в руках и смотрю в стену.
Анна Сергеевна молча подходит ближе. Осторожно прикасается к ладони.
– Простите меня. Я не хотела причинять вам боль. Но я мать. И я слишком хорошо знаю, чем заканчиваются такие истории.
Я киваю. Сама не понимаю – чему.
– Спасибо за чай, Маргарита. И за теплый прием.
Она тихо идет в коридор. Кряхтя, обувается и надевает куртку.
– Вам тоже спасибо... за ромашки, – с трудом оживаю я. И лишь когда моя гостья уходит, разрешаю себе вдохнуть полной грудью и разреветься.
Глава 34
После ухода Анны Сергеевны я спасаюсь проверенным женским методом – уборкой.
Полирую каждую плитку в ванной. Драю туалет. Затем перебираю на кухне крупы и приправы. И заканчиваю психотерапию мытьем полов.
Словно понимает, что мне это нужно, София все время то играет с новой игрушкой, то сладко спит. А после обеда, как и обещал, к нам приезжает Артем.
Мы вместе гуляем по улице с Софией. Пьем кофе из термоса и обсуждаем, что первым делом нужно успеть после получения кредита.
В целом обычная прогулка. И польза, и удовольствие.
Однако в этот раз я, как нарочно, замечаю направленные на нас взгляды других людей.
Кто-то хмурится, увидев нашу троицу. Кто-то ехидно ухмыляется. Кто-то демонстративно отворачивается в сторону, будто мы – что-то запретное и неправильное.
Раньше я не обращала внимания на реакцию незнакомцев. Мне было плевать. А сейчас кожей чувствую каждый косой взгляд и мучаю себя ненужными догадками.
– Ты сегодня какая-то напряженная, – уже дома произносит Артем. – Что-то случилось?
Он подходит к вазе с ромашками. С подозрением смотрит на букет и встряхивает головой.
Мне до одури хочется рассказать про визит его матери. Поделиться всеми страхами, которые она запустила в мою душу.
Но я молчу.
Боясь еще больше ухудшить ситуацию – встать между родителями и моим мужчиной – я отмахиваюсь от тревоги и ныряю в уютные горячие объятия.
Пользуясь тем, что София засыпает, мы сдираем друг с друга одежду. Загибаясь от желания, падаем на кровать и слетаем с катушек.
Эта близость совсем другая. Вызревшая и полная.
Я не контролирую движения, не сравниваю, не думаю о том, что было раньше. Умирая от жадных поцелуев и плавного скольжения, забываю обо всем.
Глажу сильные плечи своего любимого. Стискивая упругие ягодицы, вынуждаю толкаться глубже. Пропитываюсь им насквозь – его слюной, потом, семенем и его страстью.
Растворяюсь в глухих стонах и нежном шепоте.
Плавлюсь от слов: «потрясающая», «фантастическая», «моя».
И реву от счастья, когда он кончает в меня и с отчаянием рычит на ухо:
– Люблю тебя, Марго! Люблю!
***
На следующий день с самого утра нас ждет сюрприз.
– Марго, привет! – здоровается со мной по телефону Лена.
– Привет, – оглядываюсь в сторону Артема.
Мы еще не начали работу. Мужчины готовятся к приему первых клиентов и проверяют запасы. Оба спешат и суетятся.
– Вы победили. Комитет дал добро!
– Ох! Спасибо огромное!
Я знала, что так и будет. Но все равно – готова петь и танцевать от счастья.
– В честь такого события Воложин приглашает вас завтра вечером в ресторан рядом с банком.
– В ресторан? Ты серьезно?
Это что-то новое в моей практике. Обычно все вопросы с клиентами решались на территории банка и в исключительных случаях – на важных презентациях.
– А что ты хотела?! Вы – наши первые кредитополучатели в рамках новой кредитной программы. Пиар-отдел уже пригласил журналистов и боссов из главного офиса.
– Нам нужно успеть подготовиться. Времени совсем мало.
Я приглаживаю волосы и начинаю мысленно искать Артему новый комплект: парадный костюм и подходящую рубашку.
– Мы сами немного в шоке от такой скорости. Но ты же знаешь нашу систему! Квартал заканчивается. Если не успеем запустить сейчас, потом вообще непонятно, когда получится и получится ли вообще.
– Да-да, конечно, – нервно сглатываю.
– Тогда до встречи вечером! Обрадуй своего красавчика.
Спрятав телефон в карман, я подхожу к Артему.
– Тема... – отвлекаю его от раскладывания стаканчиков.
– М?
– Нам дали кредит.
Он замирает. С улыбкой поворачивается ко мне.
– Кредитный комитет согласился? Так быстро?
– У них сроки горят. В банках так устроено, что... – начинаю рассказывать я, но Артем не слушает.
Подхватив меня на руки, кружит по площадке и горланит на всю улицу:
– Гриша! У нас будет ресторан!
– Что?! – повар бросает лопатку.
– Больше никаких бургеров и картошки-фри!
Чуть не рухнув со ступенек, Гриша вылетает из фургона и сгребает нас в свои медвежьи объятия.
– Охренеть! Мы это сделаем! – кричит он еще громче босса.
– Мы будем готовить паэлью на берегу моря! – продолжает Артем.
– И тапас вместо бутербродов, – хохочет повар.
– И все благодаря Марго!
Меня кружат еще сильнее. Подкидывают все выше.
– Королеве Марго!
Мужчины так искренне веселятся и орут, что очень скоро в нашу сторону начинают оборачиваться прохожие и водители.
Всем им будто хочется узнать, что стряслось в самой обычной забегаловке. С чего вдруг такой шум? А я... мне почему-то становится плохо.
Словно получила внезапную передозировку счастьем, я замираю на руках любимого и так искусственно улыбаюсь, что делается противно от самой себя.
– Завтра вечером банкет в ресторане, – с трудом выдавливаю, стоит всем успокоиться. – Воложин нас приглашает. Будут журналисты.
– Ого! – присвистывает Гриша. – Серьезно подходят к делу.
Артем ставит меня на землю. Наклонившись, заглядывает в глаза.
– Эй. Ты в порядке? – произносит почти так же, как вчера, когда рассматривал проклятые ромашки.
– Конечно, – улыбаюсь как можно шире. – Все замечательно.
– А почему глаза на мокром месте? – недоверчиво качает головой.
– Это...
Я не знаю, что сказать.
Не представляю, как объяснить, что мне страшно. Что я рада и одновременно... боюсь, что эта сказка оборвется, и не будет у нас никакого счастливого финала.
Глава 35
Парадно-выходной костюм для Артема ищем всем фудтраком.
Мы с Алисой прочесываем сайты всех возможных барахолок, находим пару десятков достойных вариантов. Гриша строительной рулеткой вдоль и поперек обмеряет Артема. А затем, после коротких и горячих дебатов, мы разъезжаемся по разным адресам за нужной одеждой.
Благодаря такой слаженной работе уже вечером наш ресторатор примеряет полный комплект и пытается вернуть мне деньги за прошлый набор.
– Вот подпишешь договор на кредит, тогда вернешь! – не хочу брать у него ни рубля.
– Женщина, ты почему такая упрямая? – Артем прижимает меня к себе и оглядывается на дочку.
Словно знает, что в доме праздник, София смотрит на нас бодрым взглядом и даже не зевает.
– Ну прости. Досталась я тебе такая, – глажу его по свежевыбритой щеке. – Но если не устраиваю, можешь поискать другую.
– И ты просто так отпустишь? – игриво щурится этот пижон.
– Просто? Нет! – расстегиваю верхнюю пуговицу на его новенькой рубашке. – Вначале я сниму с тебя всю одежду, которую купила, – провожу ладонью по ключице. – Перецелую все это роскошное тело, – целую в шею. – А затем... – тоже оглядываюсь на Софию.
– У нее сна ни в одном глазу, – смеется Артем. – Бдит!
– Тогда «затем» придется отложить, – прячу лицо у него на груди и жадно вдыхаю любимый аромат.
– Мы ей совсем график сбили своими праздниками.
– Зато, если поторопимся, ее первый день рождения сможем отпраздновать в собственном ресторане!
Закрыв глаза, представляю украшенную розовыми бантами и белыми шариками летнюю террасу на берегу моря.
– Я все для этого сделаю, – уже без улыбки, серьезным тоном произносит Артем.
– Тогда... – заставляю себя сделать шаг назад. – Завтра ты должен выглядеть на все сто! Отдохнувшим, свежим и уверенным.
– Хочешь снова променять меня ночью на плюшевого зайца? – разочарованно цокает языком.
– У нас сегодня девичник. Скоро Лиза будет звонить по видеосвязи. А потом нужно будет как-то уговорить эту юную леди немного вздремнуть.
Мне самой не нравится, что вновь придется спать одной. Артем так быстро приучил меня к своим объятиям по ночам, что без него теперь холодно и неуютно. Но завтрашняя встреча в ресторане стоит того, чтобы потерпеть.
Каких-то двадцать четыре часа без его губ и поцелуев.
Одна ночь без страсти и щемящей нежности после оргазма.
Всего ничего...
«Я справлюсь», – говорю себе, закрывая дверь за своим мужчиной.
«Это временно», – пытаюсь унять странную, похожую на волну тревогу.
И в вечерней суете совсем забываю, каким подлым и обманчивым бывает это «временно».
___________
Друзья, если у кого-то не отображается графика, я все дублирую в соцсетях.Глава 36
Ресторан, в который пригласил нас Воложин, один из лучших в городе. Тот самый, в котором двадцать два года назад Игорь делал мне предложение.
Даже и не верится, что это было так давно!
В большом зале на втором этаже сегодня закрытое мероприятие. Столы с белыми скатертями, шампанское в ведерках со льдом, живая музыка. Журналисты с диктофонами и фотоаппаратами. Боссы из главного офиса и Лена в платье цвета чайной розы.
Это совсем не та публика, к которой привык Артем, но благодаря нашим вчерашним стараниям он смотрится равным. Высокая, широкоплечая фигура в темно-синем костюме так и притягивает к себе внимание женщин. А его уверенная осанка и прямой взгляд заставляют мужчин расправлять плечи и выпячивать грудь.
– Ты сегодня звезда, – шепчу я ему, поправляя свое бирюзовое платье.
– Звезда цирка! Чувствую себя клоуном, – также шепотом произносит он, протягивая руку Воложину.
– Артем, приветствую, – тот быстро здоровается с моим спутником. – Маргарита, – целует мне руку, чуть задерживая ее в своей.
– Рада вас видеть, – натягиваю на лицо дежурную улыбку.
– А уж как я тебя! Ты сегодня особенно хороша.
– Благодарю, Борис Аркадьевич, – специально называю его по имени и отчеству, чтобы хотя бы словами увеличить между нами дистанцию.
– Артем, поздравляю. Это ваш день, можно сказать «звездный час», – словно ничего такого и не было, Воложин быстро переключается на моего спутника. – Пойдемте, я представлю вас гостям. Здесь многие бывали в прежнем ресторане. Уверен, они захотят узнать о ваших грандиозных планах.
Кивая боссам и журналистам, Борис ведет нас сквозь пеструю толпу. И все время то касается рукой моего локтя, то ненавязчиво кладет ладонь на поясницу, то смотрит на меня так внимательно, что вспыхивает кожа.
В целом ничего особенного – обычная, забытая за последние полгода вежливость. Умом понимаю, что не нужно ни о чем волноваться. Но на душе все равно неспокойно.
– Я ему сейчас руку сломаю, – после очередного «галантного жеста» рычит на ухо Артем.
– Расслабься, – шепчу ему, когда мы остаемся на секунду одни у столика с шампанским.
– Он трогает тебя.
– Он просто вежлив.
– Угу.
Артем берет два бокала. Один протягивает мне. И в этот момент к нам подходит симпатичная, фигуристая журналистка с диктофоном и просит у Артема короткое интервью.
Обреченно вздохнув, он уходит с ней к окну. А я невольно засматриваюсь на них обоих – молодых, красивых. И тут же, неожиданно для самой себя вспоминаю о вчерашнем звонке Лизы.
Впервые за долгие месяцы моя девочка даже не пыталась казаться сильной и счастливой.
– Привет, мам, – произнесла она устало. И мне тут же захотелось взять билеты на самолет и рвануть к ней.
– Привет, родная, – я постаралась говорить спокойно. – Что-то случилось?
– Да нет... Просто работы много. Хочу с Темой обсудить кое-что, а он не отвечает. Уже три дня пишу.
– Артем сейчас занят. Он договаривается с банком о кредите. Хочет открыть ресторан, – начала выгораживать его я, стараясь не думать, как все эти дни мы или работали, или занимались любовью, или мечтали о счастливом будущем в нашем ресторане.
– Я понимаю. Но мне срочно нужен совет, – Лиза вздохнула. – У меня тут проблемы с новым агентом. Он хочет, чтобы я участвовала в пяти проектах одновременно, а я уже не тяну такую нагрузку.
– А может, попробуешь поговорить с папой? – осторожно предложила я. – У него большой опыт в управлении.
– Нет, мам, – поморщилась моя девочка. – Я не хочу общаться с папой. В последнее время он способен говорить лишь о проблемах с новой женой и бессонных ночах с малышом. Часами ноет, как ему плохо. И обижается на тебя, что ты не хочешь его выслушать.
От такого ответа я совсем растерялась.
– Ты можешь обсудить проблему со мной, – предложила единственное, что пришло в голову.
– Нет. Лучше с Темой! Здесь нужен мужской совет. Он лучше поймет. Скажи ему, пожалуйста, чтобы связался со мной, – попросила Лиза. – Мне очень нужно поговорить.
– Скажу, родная.
– Спасибо, мам.
Мы попрощались, и я еще долго сидела напротив потухшего экрана ноутбука. Думала о том, какая она у меня одинокая там, в чужой стране. О том, что я трусливо боюсь ее возвращения домой и жизни... втроем.
***
– Маргарита, не желаешь попробовать закуски? – мягкий тон Воложина возвращает меня в реальность. – Местный шеф-повар готовит потрясающие тарталетки с тунцом. На один укус.
– Да, спасибо, – беру одну из его рук и запиваю шампанским.
– Вкусно? – Воложин стоит совсем близко. Гораздо ближе, чем нужно.
– Вы правы. Шеф-повар замечательный.
Нужно отойти. Увеличить между нами расстояние до «приличного». Но перед глазами все еще стоит грустное лицо дочки. А коварный внутренний голос начинает нашептывать слова Анны Сергеевны:
«Артем не отпустит вас по своей воле. У него не будет других женщин, не будет других отношений, не будет больше детей».
«А ваша дочь? Вы о ней подумали? Она ведь наверняка вернется».
Беру с подноса бокал, чтобы хоть чем-то занять себя. И с тревогой замечаю, как трясутся руки.
– Марго, тебе нехорошо? – Воложин внимательно смотрит на меня.
– Нет-нет, все в порядке. Просто задумалась.
– Если позволишь, у меня к тебе один вопрос.
Он чуть наклоняется ближе. Интимно кладет ладонь на мою спину. И в этот момент я замечаю Артема. Не обращая внимания на удивленную журналистку, которая явно еще не закончила интервью, он решительно идет к нам.
– Извините, – резко бросает Борису. – Мне нужна Маргарита.
Берет меня за локоть и уводит.
***
– Что ты творишь? – шепчу я, едва он закрывает за нами дверь в туалетную комнату.
– Этот Воложин меня уже достал! – Артем прижимает меня к стене. Обхватывает ладонями бедра и, склонившись, скользит губами по шее. – Не могу смотреть на то, как он тебя тискает.
– Борис всего лишь старается быть галантным, – упираюсь ладонями в каменную грудь.
Разум кричит: «Оттолкни! Вас ждут!», а тело тает и требует большего.
– Ты уже ешь с рук этого индюка.
Его пальцы с такой силой впиваются в мою кожу, что становится больно.
– Ты слишком остро все воспринимаешь. – Толкаю изо всей силы. И освободившись, начинаю отчитывать, как маленького: – Артем, послушай. Это все устроено для тебя. Знаменитости, журналисты, боссы из главного офиса. Они дают деньги и создают тебе имидж. Для нашего дела все очень важно. Это не открытие новой забегаловки. Чем больше важных людей будут знать тебя в лицо, тем больше солидных клиентов получит твой ресторан.
– Прости, я завелся. – Мужские ладони стекают по моим бедрам вниз, больше не держат. – Мне физически больно смотреть на то, как он тебя лапает. Пелена перед глазами стоит.
Наверное, нужно его обнять, успокоить, но меня трясет. Сделав шаг назад, я обхватываю руками свои плечи и задираю подбородок.
– Воспринимай это как работу. Как очередных чиновников из санстанции.
– Жаль, от этих не откупишься, – хмыкает с досадой.
– Потерпи еще часик. Вряд ли все продлится дольше.
– Если бы мог, я бы ушел прямо сейчас. Даже не представляешь, как я соскучился по фудтраку и нормальной одежде.
– Раз ты решил быть ресторатором, нужно привыкать к этой. К дорогим костюмам, к хорошей обуви и к общению с такими людьми, как сегодняшние гости. Это твой новый круг!
– Стать как этот твой Борис? – улыбка Артема превращается в оскал. – Может, ты соскучилась по прежней жизни? По шампанскому с устрицами? По мужчинам в дорогих костюмах?
– Тебя несет! – делаю еще шаг назад.
– Тогда скажи, что я ошибся, и вся эта бутафория тебе и нафиг не нужна.
Я открываю рот, чтобы ответить «нет». Но перед глазами снова Лиза. Ей нужно срочно поговорить с ним. Она уже три дня ждет звонка. И даже отец не заменит ей Артема.
– Да. Я соскучилась по такой жизни, – произношу медленно.
В глазах Артема темнеет.
– Понятно.
– Артем...
– Нарядила меня, – выплевывает он. – Сделала ряженым. Хотела, чтобы я стал таким же пижоном, как твой бывший. А я не такой. Я другой. И никогда не стану надутым «костюмом».
Он стягивает с себя пиджак. Бросает его на мраморную раковину.
В груди что-то болезненно рвется. Хочется крикнуть: «Я люблю тебя. И ты нравишься мне именно таким – без костюмов, без галстуков и без ресторанов. Гребаный шалаш оказался в сто раз лучше, чем царская жизнь во дворце».
Хочется встряхнуть его и надавать себе по щекам. Но слова застревают в горле. А руки сами тянутся к проклятому пиджаку.
– Надень, – говорю тихо. – Мы еще не закончили.
Будто не узнает, Артем смотрит на меня долгим, тяжелым взглядом. Берет пиджак. Накидывает его и выходит, не сказав больше ни слова.
____
Завтра закончим)))Глава 37
Чтобы не привлекать внимание, я возвращаюсь в зал через пару минут после Артема.
У столиков меня тут же перехватывает Лена. Вздыхая, она рассказывает о том, как рада за меня, и стыдливо просит познакомить с каким-нибудь симпатичным другом Артема.
Представив, как знакомлю ее с Гришей, я впервые за вечер улыбаюсь. И на какое-то время забываю о своей тревоге.
Через полчаса оказывается, что напрасно.
Мероприятие подходит к финалу. Воложин выходит на сцену, чтобы произнести торжественную речь. А я, как назло, не могу найти Артема.
Он словно растворился. Нет ни в туалете, ни на балконе, ни на первом этаже.
Стараясь сдержать панику, я достаю телефон и пишу сообщение: «Ты где?». Тут же отправляю. Но вместо ответа мне приходит уведомление о прочтении и больше ничего.
«Артем, вернись, пожалуйста. Это важно», – вновь строчу задеревеневшими от волнения пальцами.
И опять... Ни слова от него.
– Марго, ах, вот ты где! – доносится из-за спины голос Воложина. – Я уже думал, что потерял и этого мальчишку, и тебя.
– Я здесь, – мучительно тяну в стороны уголки губ. – А Артем... он вышел подышать.
– Переволновался, понимаю. Молодежь нынче нервная.
Поправив манжет рубашки, Борис подходит ближе.
– Как тебе вечер? – произносит уже другим тоном, мягко и бархатно.
– Замечательный. Не представляю, как вам удалось так быстро все организовать.
– У меня была мотивация, – он буквально упирается в меня грудью. – Развод пошел тебе на пользу. Ты так похорошела, что дух захватывает.
– Это все бессонные ночи и работа на свежем воздухе, – отодвигаясь, пытаюсь перевести все в шутку.
– Наслышан, – брезгливо морщится Воложин. – Этот парнишка сумасшедший. Как можно было допустить, чтобы такая женщина работала в забегаловке?
– Это мое решение.
В тревоге оглядываюсь по сторонам. Если Артем нас увидит, случится что-нибудь ужасное.
– Дорогая, к счастью, все уже позади.
Словно не замечая моей попытки отодвинуться, Борис снова наступает и пригвождает меня спиной к стене.
– Мне кажется, вас уже заждались в зале. – Я указываю взглядом на лестницу.
– Официальная часть банкета окончена. Осталась только неофициальная, и для нее нам с тобой никто не нужен.
– Прошу прощения? Что?
– Брось, – Воложин лениво улыбается. – Ты взрослая женщина.
– Борис, мне кажется, вы меня как-то неверно поняли.
Ноги подкашиваются, а голос начинает звучать так сипло, будто я подхватила ангину.
– Ну как тут не понять? Этот мальчик отлично развлек тебя после развода. Уверен, с его помощью ты быстро забыла Игоря. Но дальше... Вы слишком разные. Он даже с рестораном останется оборванцем, а ты настоящая королева, которой нужен подходящий мужчина.
– Вы заговариваетесь. Артем очень серьезный. Несмотря на возраст, он...
– Тише, – жестко обрубает Воложин. – Не нужно его оправдывать. Он получит свое, а я свое.
Кладет ладонь на мое плечо и ведет ею вниз до груди.
– Не нужно, – нервно сглатываю.
– Я взрослый свободный мужчина. У меня есть все, что нужно для такой женщины, и я отлично знаю, чего ты достойна.
– Борис... – пытаюсь перебить.
– Нет! – Его взгляд становится суровым. – Мне нельзя отказывать. Ты же не хочешь, чтобы твой Артем лишился кредита и своей мечты?
– Вы не можете так поступить. Кредитный договор уже со всеми согласован.
– Я еще не поставил на нем подпись.
– А все это мероприятие?.. – растерянно киваю на зал. – Журналисты, гости, презентация. Вы пообещали им золотые горы.
Воложин цокает языком и со вздохом произносит:
– Журналисты напишут статьи. Моему отделу выдадут премию и расширят его до департамента. А что касается вашего ресторана... Маргарита, поверь мне, спустя неделю о нем никто и не вспомнит. Кредит застрянет на стадии подписания. Потом случится пара переносов срока. После этого твой мальчик нарушит какое-нибудь пустяковое условие. И все. Прощай, ресторан.
– Вы согласились на кредит, чтобы уложить меня в свою кровать?
Мне становится так противно, что начинает подташнивать.
– Ну что ты! Я деловой человек. Мне нужна была эта кредитная программа. А уж то, что удалось встретить тебя... Это двойная удача.
– Не для меня, – шепчу едва слышно.
– Это будет очень выгодная сделка. – Он стискивает мою грудь и, приблизившись носом к шее, жадно вдыхает аромат. – Ночь со мной. Сегодня. А завтра подпись на договоре. Твой красавчик будет счастлив.
– Он не простит, – закрываю глаза.
Не могу больше на него смотреть.
– Мы ему не скажем. Решайся.
Проклятая тарталетка и шампанское подступают к горлу.
– Мне нужно заехать домой, – слышу свой голос, будто со стороны. – Решить кое-какие вопросы.
Борис отпускает мою грудь и вкладывает в руки визитную карточку.
– Через два часа в этом отеле. Президентский номер. Скажешь на стойке, что ко мне, и тебя проводят.
– А если я откажусь? – хватаюсь за этот вопрос, как за спасательный круг. – Договорюсь о кредите с другим банком, найду инвесторов...
– Я уже ответил на твой вопрос. А если этого мало... – Улыбка стекает с лица Воложина. – Твой Артем никогда не сможет получить кредит. Нигде! Он попадет в черный список для всех банков и кредитных организаций. А хибару, которую он хотел переделать в ресторан, снесут, как только на побережье начнется новая стройка.
В отчаянии я собираюсь крикнуть: «Ты не можешь так поступить! Это грязный шантаж!», но закрываю рот ладонью и делаю медленный вдох.
– Все понятно? – склонив голову набок, спрашивает Борис.
– Я... – язык прилипает к небу.
Не представляю, как будут просить Алису посидеть с Софией до утра.
Ума не приложу, как смогу посмотреть в глаза Артему.
Не знаю, как буду жить после этого.
– Да. Я буду, – шепчу, цепляясь за стену.
– Вот и отлично. – Борис разворачивается к лестнице, – До встречи вечером, Марго, – бросает мне и уходит. Спокойно, уверенно, словно ничего такого и не было.
***
Не помню, как прощаюсь с Леной, как вызываю такси и как сажусь в машину.
– Еще кого-нибудь ждем? – заметив мой задумчивый взгляд, уточняет водитель.
Открыв рот, я собираюсь сказать «Да» и тут же останавливаю себя.
– Мы можем не ехать на тот адрес, который я указала в приложении? Хочу немного покататься вдоль набережной. Если что, я доплачу!
– Как хотите, – водитель пожимает плечами и трогает с места.
Как только ресторан остается позади, я заставляю себя достать мобильный и открыть переписку с Артемом.
Нужно что-то написать. Соврать или сказать правду. Расстаться красиво или бросить его, чтобы не чувствовал себя виноватым.
Я просто обязана написать хоть что-то. Но вместо этого начинаю листать нашу переписку.
Вот его первое сообщение – больше месяца назад. Он спрашивал, какие лекарства лучше купить и какой размер подгузников носит София. Еще совсем чужой и уже самый заботливый.
Вот сообщение неделю назад: «Доброе утро, сладкая. Снова всю ночь трахал тебя во сне. Скучаю». Он, как всегда – прямой и горячий, с неуемной фантазией, которая способна свести с ума любую женщину.
А вот вчера вечером. Я заставила его ехать домой и отсыпаться, а потом всю ночь обнимала подушку: «Обещай, что это последняя ночь порознь! Не хочу больше спать без тебя. Хочу с тобой. Все с тобой!».
Артем никогда не признавался мне в любви, но что это, если не признание?
– Не проклинай меня, милый, – шепчу я, роняя слезы. – Я тебя очень люблю.
Пальцы замирают над сенсорной клавиатурой, и вместе с последними силами из меня по капле вытекают слова:
«Да, ты был прав. Я соскучилась по прошлому. По своей богатой жизни. По тому обществу. Нам было хорошо, но дальше так продолжаться не может».
Сквозь пелену слез перечитываю эту ложь. Вспоминаю лица моих девочек: Софии и Лизы. Вспоминаю горькую улыбку Анны Сергеевны. Вспоминаю наш скромный пир возле фудтрака – празднование кредита с тостами, мечтами и обещаниями.
– Господи, как больно... – прикусываю ребро ладони и быстро добавляю:
«Выбери себе другую, Артем. И прощай».
_____